Вячеслав Грацкий

Седьмой

ПРОЛОГ

Анфилада комнат убегала в бесконечность. Двери все открывались и открывались, и каждая следующая комната казалась все краше и краше. Золото и серебро, драгоценные камни, великолепные барельефы и картины, Радмила едва успевала крутить головой, но хозяин дворца, а с этого дня — законный муж, увлекал ее все дальше и дальше.

Великий маг и чародей, он мог перенести их в спальню за одно мгновение, но молодая жена пожелала пройтись по дворцу. И вот теперь она шла из зала в зал с распахнутыми от изумления и восхищения глазами, не успевая рассмотреть и сотой доли открывающихся красот.

А за их спинами продолжала шуметь свадьба. Многочисленные гости только вошли во вкус, всеобщая сумятица и гул постепенно росли. Прежде чем молодожены покинули празднество, Радмила успела увидеть толпы самых разнообразных существ, среди которых люди находились в явном меньшинстве. Там были лесные и водяные духи, порождения воздуха и земли, дети степей и болот, пустынь и снежных просторов Севера. Число же разнообразных демонов просто поражало воображение.

Все вековые ссоры и склоки были забыты на время свадьбы. Враги пили и веселились вместе, хотя и не забывали порой окатывать своих извечных противников неприязненными взглядами. Но все, что они могли себе позволить, — это колкое слово, которое, впрочем, скорее походило на шутку. Никто не обижался. А если и обижался, то держал все обиды при себе.

Мало кто из присутствующих отличался спокойным нравом. Иные же, такие как духи бурь и штормов, так и вовсе не могли не производить шума. Хотя честно старались вести себя тихо. Но все-таки, чтобы быть услышанными молодыми, приходилось кричать. Маг, конечно же, мог использовать и чары, но это было бы верхом неприличия, так что он был терпелив и вежлив как никогда.

Поэтому сейчас, спеша по таким бесконечным коридорам замка, Радмила наслаждалась тишиной. Последние отголоски свадебного хаоса стихли где-то в недрах дворца.

Забежавшая вперед молодая жена обернулась, ее глаза сияли. Муж двигался следом, ступая медленно и величественно, как и подобает могущественному чародею. Его худое и костистое лицо искажала странная, жутковатая гримаса, но Радмила уже знала — чародей, представитель древней дочеловеческой расы, не умел улыбаться иначе.

— Дорогой!

Она улыбнулась столь обворожительно, что чародей ощутил сильнейшее желание догнать ее и заключить в объятия. И ведь ни в ее улыбке, ни в словах не было ни капли магии! «Впрочем, — поправился мысленно чародей, — она сама магия. Ибо чем же еще является женщина для мужчины?» И пусть чародей не принадлежал к человеческому роду, это ничего не меняло.

Он справился с нахлынувшими желаниями, только улыбка сделалась шире, а походка чуть быстрее.

— Похоже, мы можем бродить здесь годами, — сказала Радмила. — Это чародейство?

— Ну что ты. Все, что ты видишь здесь, создано человеческими руками. Но если хочешь, если ты устала, следующая дверь откроется прямо в спальню.

— Ладно, еще одну комнату осмотрим, и пусть будет спальня, хорошо?

— Как скажешь, любимая.

Радмила распахнула очередную дверь, проскочила, кружась, на середину зала и застыла как вкопанная напротив одной из картин.

Маг улыбнулся. Ничего удивительного в том, что внимание жены привлекла именно эта картина, не было. Она и сама ему очень нравилась. Семеро человек, изображенных на картине, по мнению мага, удивительно точно соответствовали оригиналам. Во всяком случае, именно такими он их и запомнил.

— Кто эти люди?

— О, если бы я мог, я назвал бы их друзьями. Но, к моему великому сожалению, я знал их недостаточно хорошо и недостаточно долго.

— Кто же они?

Радмила подошла ближе. Семеро производили странное впечатление. Они стояли рядом, касаясь плечами, но при этом казалось, что каждый из них стоит в одиночестве. Они были вместе, и в то же время каждый был сам по себе. При этом они так разительно отличались друг от друга, что было удивительным, как их могли собрать вместе. Если, конечно, они когда-то собирались.

— Собирались, — кивнул маг, угадав ее мысли. Именно угадав, потому что подслушивать мысли любимой женщины без разрешения было не в его правилах. — Это удивительная, но очень длинная история.

— Я хочу, хочу ее услышать! — Радмила едва не подпрыгивала от нетерпения. — Причем немедленно!

— Может быть, немного позже? — многозначительно уточнил он.

— Нет, сейчас. — Она нахмурилась. — Дорогой! Прошу тебя!

— Ты же знаешь, я не могу тебе отказать ни в чем… — Маг нарочито грустно вздохнул. — Тем более об этих героях. Прошло уже столько времени, а каждый из них до сих пор стоит перед моими глазами как живой.

Он повернулся к картине. Центр ее занимал молодой воин богатырского телосложения. Его мощная нижняя челюсть была выдвинута далеко вперед, а в глазах горел вызов каждому, кто даст хоть малейший повод. Стальные пластины, из коих состояли доспехи, были чудовищны по размерам. Незнакомому с юным богатырем могло показаться невероятным, что человек может выдержать столь тяжелые и громоздкие латы. Но чародей точно знал, на что способен этот молодой человек.

Рядом в пластинчатой кольчуге, богато изукрашенной позолотой, стоял другой воин. Высокий и статный, он все-таки заметно уступал первому в телесной мощи, к тому же был намного старше. Однако властное лицо, острый, оценивающий взгляд, удивительно точно переданный художником, неподражаемая осанка выдавали в нем благородное происхождение.

По другую сторону от богатыря находился еще один воин. Несколько старше первого, но гораздо моложе второго. Он был одет в простую и короткую кольчугу, но не это было его отличительной чертой. Он выделялся улыбкой. Легкой и бесшабашной. И это резко контрастировало с угрюмостью, если не сказать враждебностью, первых двоих. И потому смотреть на него было приятно. Маг ничуть не удивился, когда заметил, что взгляд Радмилы дольше всего задержался именно на нем.

Чародей украдкой усмехнулся. Даже на картине этот шельмец умудряется притягивать внимание женщин!..

Следующими стояли мужчина и женщина. Одного взгляда было достаточно, чтобы узнать в них брата и сестру. И хотя они не были близнецами, все же выглядели достаточно похожими, чтобы при необходимости поменяться местами — уж в детстве-то они наверняка проделывали это десятки раз! Но во взрослой жизни… Его холодный, змеиный взгляд вряд ли могла перенять сестра, глаза которой полыхали яростным огнем.

Взглянув на мужчину, чародей поежился. Он хорошо помнил, как беспокоил его взгляд этого человека. Точнее, то, что за ним скрывалось, — неизвестная и непонятая сила. Сила опасная и плохо предсказуемая. Сила, позволявшая этому человеку виртуозно стрелять из лука и не бояться никого и ничего. А прикрывавшая его спину сестра, умело обращавшаяся с мечом, превращала их в поистине убийственную парочку.

Следом стояла девушка. Очень молодая и очень даже симпатичная. Она куталась в дорожный плащ и на первый взгляд вообще не имела при себе оружия. Но маг отлично знал, что в безразмерных складках ее видавшего виды наряда пряталось изрядное количество смертоносных сюрпризов. Девушка была воровкой. Очень хорошей воровкой. В то время как слава о подвигах иных умельцев расходилась по городам и весям, так что почти каждый стражник знал их в лицо, о ней, об этой скромной девушке, знали считанные единицы.

На последнем человеке маг задержал внимание дольше всего. Он был очень молод, примерно одного с богатырем возраста. И это было единственное, что могло их связывать. Юноша был невысок и худощав. С его плеч бесформенным мешком свисала одежда, и он был единственный из всех, кто вообще не носил никакого оружия. Но этот молодой человек и не нуждался в оружии. Он сам был оружие. «Точнее, — поправился мысленно маг, — он стал бы оружием, если бы продолжил обучение волшебству».

— Я расскажу тебе о них, милая. Они сделали для меня кое-что настолько важное, что я просто не могу умолчать об их славном подвиге. Все началось два года назад, — кстати, незадолго до нашей с тобой встречи.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Он пришел затемно. Мягко открыл дверь и скользнул в глубину корчмы. Никто не обратил на него внимания.

Никто, кроме корчмаря, оглядевшего незнакомца самым внимательным образом. На первый взгляд в человеке не было ничего примечательного. Закутанный в пыльный дорожный плащ, с деревянным посохом в руке, он ничем не отличался от других странников, ежедневно проходивших через корчму.

И все-таки было в нем нечто неуловимо чуждое всем этим десяткам и сотням бродяг.

Хозяин прищурился. Незнакомец и шел-то совсем по-другому, прямой как древко копья и в то же время был гибким и чутким как юноша, несмотря на явно преклонный возраст. И хотя седина несильно проредила черные волосы, а лицо его, тщательно выбритое, было чистым и гладким, корчмарь не обманулся. Незнакомец был куда старше, чем казался. Об этом говорили его глаза. Бездонные, угольно-черные глаза.

Такие глаза корчмарю довелось видеть у бродячих магов. Но те были седые и бородатые, многие к тому же горбились, будто всю жизнь мешки таскали, а этот… Этот был другим.

Он шел осторожно, стараясь не натыкаться на шумных и задиристых завсегдатаев, и в то же время в нем ясно ощущалась сила, достаточная, чтобы дать отпор любому.

Корчмарь поскреб затылок, силясь понять, какого рода силу он учуял в незнакомце. Странник не был похож ни на воина, ни на мага. Он явно выпадал из ряда когда-либо виданных им людей. Но самое неприятное заключалось в том, что хозяин корчмы никак не мог объяснить себе свои подозрения.

Он уже и так и эдак разжевал приметы незнакомца, уже перебрал почти всех странных посетителей, когда-либо проходивших через его корчму, но в голову не приходило ничего, кроме банального — маг.

Но корчмарь нутром чуял, что это не вся правда. Магов он перевидал достаточно на своем веку. Знавал и недоумков, что только на фокусы и горазды, но встречал и настоящих. От взгляда которых хотелось забиться куда подальше.

Но этот человек не укладывался ни в какие рамки! И это раздражало хозяина корчмы. Ну что это, в самом-то деле, уж не теряет ли он нюх? Не пора ли на покой?..

Из-за этого он и замешкался. Только когда сын бросил на него странный взгляд и метнулся к незнакомцу, хозяин понял, что надо бы вернуться к насущным делам.

И немедленно отозвал сына. Не пристало малоопытному отроку встречать этого… Этого странника.

Оглянувшись на своего вышибалу, тихонько тянувшего пивко в дальнем углу, и получив от него кивок — дескать, все в порядке, все под контролем, — корчмарь двинулся вперед, сердито куснув губу. Какой уж там контроль, когда он не в состоянии понять, кто забрел к нему на огонек!.. Но по мере приближения к страннику напряженные черты лица хозяина стремительно разглаживались, а на лице проступала улыбка.

Тем временем посетитель уже выбрал местечко в самом дальнем и темном углу зала и терпеливо ждал. Когда корчмарь приблизился, незнакомец быстрым движением откинул капюшон и заглянул ему в лицо.

Хозяина заведения немедленно прошиб пот. Он задрожал, пошатнулся, отчаянно сражаясь с непреодолимым желанием обратиться в бегство, и буквально заставил себя бросить на этого странного посетителя еще один взгляд.

И все страхи немедленно и бесследно испарились. Он увидел обыкновенное лицо обыкновенного мужчины. Да, сурового вида, с жестким, пронзительным взглядом, волевым подбородком, но в этом не было ничего ужасного, ничего необычного. Таких он десятки раз на дню лицезрел!

Да, истинный возраст незнакомца явно превышал кажущийся, однако при нынешнем расцвете волшебных искусств в этом не было ничего удивительного. Ровным счетом ничего из увиденного никак не могло вызвать ту волну паники и безотчетного ужаса, охватившую его в первые мгновения. Что на него нашло?..

Внимательно выслушав странника, корчмарь удалился выполнять заказ. Вполне успокоенный, умиротворенный, хотя и немного смущенный своей первоначальной реакцией.

Взгляд странника скользнул по залу. Бегло обежал всех постояльцев и надолго задержался на самой крупной и самой шумной группе людей. Это были гридни.

Он плохо разбирался в геральдике и воинских знаках различия, но хозяйские повадки и крайне вызывающее поведение указывали на то, что они состояли на службе местного князя, кажется Баломира. Впрочем, из всей их громогласной толпы пристальное внимание привлек лишь один, коего остальные называли Булыгой.

Он выделялся всем. Ростом, разворотом плеч, мощной грудью, длинными, крепкими руками. Булыга был еще молод, вряд ли прожил более двадцати весен, но странник был уверен: еще пяток лет — и этот парень сможет на равных разговаривать с лучшими богатырями мира.

Странник улыбнулся. Что ж, его не обманули. Именно такой ему и нужен.

Воины гуляли как обычно. Ели и пили в три горла, орали песни, бахвалились подвигами, а потом плавно переходили к испытаниям силушки Булыги. Судя по всему, происходило это с завидным постоянством, и потому молодой богатырь отнекивался без особого желания. Похоже, еще не привык к собственной силе и был не прочь убедиться в ней еще разок.

Странный посетитель корчмы беззвучно рассмеялся. Великие боги, как ему это было знакомо. Когда-то, наверное, целую тысячу лет назад и он был молод, и он не уставал раз за разом проверять себя и пытать свою силу. Где угодно и когда угодно, без разницы на ком или на чем. И всегда с превеликим удовольствием.

И то, что в его случае речь шла вовсе не о физической силе, ничего не меняло.

Тем временем Булыга ломал прибереженные приятелями для такого случая подковы, скатывал в трубочку золотые монеты, поднимал за одну ножку толстенный дубовый стол, удерживал на вытянутой руке нескольких вопящих от восхищения товарищей.

Странник ухмыльнулся. Самое время ему про кольца завести разговор.

— Эх, братцы, — помрачнел вдруг Булыга и со вздохом уселся на место, — все это забавы детские. Нету моей силе настоящего, богатырского дела! Вот если бы было на небе одно кольцо, а в земле другое…

Пилигрим с трудом удержал рвущийся наружу хохот. Его час пробил. Самое время предложить молодому богатырю настоящее дело. Он начал подниматься из-за стола, когда заметил еще кое-что. Точнее, кое-кого.

Из дальнего угла корчмы выдвинулся человек. Он шел неуклюже, раскачиваясь и делая лихие зигзаги, — в общем, как и подобает пьяному. Вот только пьяным он не был, это странник понял сразу. А еще понял, что движется он в сторону Булыги.

Это был невысокий и на первый взгляд совершенно непримечательный человек. В потрепанном плаще, из-под надвинутого капюшона выглядывал лишь подбородок. Аккуратненький такой, гладкий, без единого следа щетины или бритья. Похоже, это был юноша, вряд ли старше самого Булыги.

Вор! Странник улыбнулся. Ну конечно! Воины гуляли на деньги Булыги, и его свисавший с пояса увесистый кошель уже давно привлек внимание всех окрестных воришек.

Вот только не каждый решится протянуть свою цепкую лапку к богатырю. Даже если тронет невзначай, мало не покажется. Не убьет, так покалечит. А какой из покалеченного вор?

Но этот решился.

И, на взгляд пилигрима, перевидавшего на своем веку немало искусных воришек, имел немалые шансы на успех. Если, конечно, не случится ничего неожиданного.

Странник ухмыльнулся. Он просто обожал устраивать неожиданности.

В двух шагах от богатыря вор споткнулся и рухнул на Булыгу. Тут же отпрянул, забормотал извинения, но пристально следивший за ним пилигрим успел разглядеть мелькнувший в его руках кошель.

В следующий миг он должен был бесследно затеряться в складках воровского плаща. Но воришке не повезло. Его пальцы, такие ловкие при срезывании кошеля, вдруг налились непривычной тяжестью. С характерным звоном кошель рухнул на пол.

И тут вору не повезло второй раз. Несмотря на царивший вокруг шум, Булыга услышал этот звук. В следующий миг неудачливый вор уже трепыхался в воздухе, удерживаемый за воротник крепкой, богатырской рукой. Затем Булыга проверил свой пояс, и лицо его потемнело.

— Знаешь, тварь, кого я не люблю больше всего? — прорычал он.

Богатырь пару раз встряхнул вора, и тот перестал трепыхаться, понуро свесив голову. Булыга поднес его ближе, потянулся второй рукой, намереваясь то ли капюшон сдернуть, то ли шею свернуть, однако не успел этого сделать.

Поникший вор встрепенулся и хлестнул богатыря растопыренной пятерней по лицу. Собственные ли когти вора или стальные крючья — никто не успел толком разглядеть. Но Булыга мгновенно его выпустил, взревел и закрыл ладонями лицо. Из-под пальцев ручьем хлынула кровь. A вор уже молнией летел к выходу.

Вслед доносился разъяренный рев Булыги, но и он, и его товарищи выглядели настолько ошеломленными, что мысль о преследовании, похоже, еще не достигла их сознания. Судя по их растерянному виду, никому и никогда еще не удавалось причинить вред богатырю.

Растолкав его бессмысленно суетящихся друзей, странник приблизился к раненому. Как он и предполагал, рана была неопасна. Хотя и обильно кровоточила, заливая глаза, но, видимо, этого вор и добивался.

— Я помогу тебе. — Пилигрим властным движением оторвал руки богатыря от лица, вгляделся. — Ничего страшного, легкие порезы и царапины. Кровь остановлю, и все заживет как на собаке.

— Ты кто?

Голос богатыря все еще звенел от гнева. А еще — от затаенной обиды. Как у ребенка, любимый щенок которого вдруг больно цапнул за пальцы.

— Вот так. Видишь, крови больше нет, а теперь дайте кто-нибудь тряпицу почище.

Странник тщательно вытер кровь с лица, быстро нанес лечебную мазь.

— Вряд ли тебе что-нибудь скажет мое имя, но, ежели хочешь, можешь называть меня ну, скажем, Адамиром, — тихо сказал он. — Так вот у меня к тебе есть предложение.

Богатырь внимательно рассмотрел незнакомца с ног до головы. С некоторым удивлением отметил изрядный размах плеч, выпуклую грудь, длинные руки. Странник хотя и уступал богатырю по всем статьям, однако не выглядел хлюпиком, каковым, по мнению Булыги, должен был быть любой лекарь.

— Что-то ты не больно похож на лекаря, Адамир, — проворчал богатырь. — Небось еще совсем недавно мечом махал? Ну да ладно, можешь не отвечать. Что же тебе от меня нужно?

— Ты говорил, кажется, что не находишь дело по силе? Я не ослышался? Или это была пустая похвальба?

— Ну говорил, — хмуро кивнул Булыга. — Я это уже давно твержу. Да только где таковое дело сыскать-то? Последнего дракона-то я уже полгода как удавил, василисков еще до меня повывели, а за всякой мелочью не пристало мне гоняться.

— Все верно, — закивал Адамир. — Вот и я думаю, что не стоит растрачивать такую силушку по пустякам, и уж тем более по кабакам всяким.

— Ты о чем это? — нахмурился богатырь.

— Я хочу сказать, не нужно тебе искать кольца ни в небе, ни в земле. Есть, есть еще в мире дела тебе под стать. Вот у меня как раз и есть одно такое.

— Что за дело?

— Не сейчас и не здесь. — Странник покачал головой. — Ежели не передумаешь, то жду тебя через два дня в городке Каменец. Спросишь дом купца Адамира, всяк покажет. Скажу еще только вот что. Дело это столь тяжелое и опасное, что одному тебе никак не управиться.

— Это еще что значит? — подозрительно сощурился Булыга. — Или ты на что намекаешь?

— А то как же, богатырь. Намекаю, что будет у тебя еще несколько напарников. Все люди достойные, воины искусные, хотя, конечно, равных тебе по силе среди них нет и быть не может.

Складки на лице Булыги разгладились. Он улыбнулся:

— То ладно. Ежели так, жди меня.

Торопливо рассчитавшись, Адамир выскочил из корчмы и застыл на крыльце, вслушиваясь в ночь. Вообще-то следовало возвращаться домой, но чутье подсказывало, что улов на это раз обещал быть двойной. Не упустить бы момента!

Он поспешил в конюшню и, распахнув дверь, замер на пороге. Прямо на него, ведя под уздцы громадного жеребца, могущего принадлежать только Булыге, шел знакомый уже вор. Из-под капюшона опасно блеснули глаза.

— Отомстить решил? — холодно спросил Адамир. — Вряд ли кто купит у тебя такого зверюгу.

— А хоть бы и месть, — прошептал вор. — Тебе-то что?

Странник прикрыл за собой дверь, погрузив конюшню в полную темень. Впрочем, ни ему, ни вору это ничуть не мешало.

— Да есть у меня к тебе работка одна.

— А ты кто еще? — потревоженной змеей зашипел вор.

В руке его появился нож.

— Зови меня Адамиром, хотя вряд ли это тебе что-то скажет. Не тревожься, я пришел с мирными намерениями. А если бы мне нужна была твоя кровь, разве пошел бы я сюда? В корчме ведь сидит злой Булыга. Кстати, не понимаю, зачем ты решил его обокрасть? Ты не производишь впечатление новичка.

Вор ответил не сразу, но все-таки ответил. И как заметил Адамир, напряжение в его голосе постепенно гасло.

— Ты прав. Это была глупость, блажь. Просто не люблю воинов.

— За что? Они бывают полезны.

— Еще бы! Например, один такой полезный отправил на кол моего отца.

— Вора?

— Разумеется. В общем, захотелось мне этого удальца проучить, не понимаю только, почему сорвалось?

Адамир не стал уточнять, что причиной ошибки был он. Точнее, его маленькое и простенькое заклятие.

— Не ошибается только ленивый. — Странник улыбнулся.

— Ну что ж, Адамир, продолжай.

Вор разговаривал шепотом, и это было единственное, что немного смущало пилигрима. Особых причин таиться не было. Услышать их никак не могли, да и некому было слушать, он отлично знал, что окрест нет ни одной живой души. Впрочем, мало ли у людей каких чудачеств.

— Я внимательно наблюдал за тобой, — признался Адамир. — Должен сказать, если ты был и не столь ловок, чтобы украсть деньги Булыги незаметно, то оказался очень даже шустр, чтобы выскользнуть из его лап. Поверь, я могу оценить подлинное мастерство.

— Вот как?

Руки вора, не останавливаясь, оглаживали густую гриву жеребца. Он явно готовился в любой момент сорвать жеребца в галоп и протаранить им закрытые двери. Учитывая богатырскую стать коня, это было довольно легко.

— Так вот, я хочу, чтобы ты принял участие в одном деле. Деле, которое в случае успеха обернется крупными деньгами. Насколько я понял, ты не относишься к числу тех, кто ворует ради самого воровства, не так ли?

— И давно ты это понял?

— Просто я очень наблюдательный.

— И что же ты успел понаблюдать?

— Многое. И потом, ты же сам сказал, что решил обокрасть Булыгу вовсе не из-за денег. Это говорит о многом.

— Глупости! — Вор как-то странно фыркнул. — Это ни о чем не говорит. Впрочем, давай дальше. Сколько платишь и что нужно будет делать?

Руки его наконец остановились, и Адамир ощутил, как воровская настороженность уступает место интересу.

— В случае успеха тебе не придется больше работать. Никогда. А что нужно делать, ты узнаешь через пару дней, если наведаешься ко мне в Каменец, спросишь дом купца Адамира, всяк покажет.

— Что значит — никогда не работать?

— То и значит. Я заплачу столько, что тебе больше не придется шарить ни по чужим закромам, ни по карманам.

— Звучит завлекательно. Я подумаю.

— И еще. Тебе придется действовать в группе.

— Сколько будет людей? И кто они?

— Шестеро. Это будут лучшие воины и… такие же свободные бродяги вроде тебя.

— Это обязательно?

— Воины? Да, я понимаю твою нелюбовь к ним, но без них никак не обойтись.

— Нет. Я говорю о бродягах, как ты изволил выразиться.

— Но ведь одного тебя может не хватить.

— Попросту говоря, могут прибить?

— Дело предстоит нелегкое, хорошо, если в живых останется хотя бы один.

— Что-то я не понимаю. Речь идет о краже или штурме?

— Понадобятся усилия и навыки всех. Выжившие будут щедро вознаграждены. Так что если твоей мечтой было осесть где-нибудь в столице, да при хороших деньжатах…

— Заманчиво сказываешь. Ничего не обещаю, но подумаю. А теперь уступи дорогу, старик.

— Хорошо. Только, будь добр, оставь в покое богатырского коня.

— Что это тебя так заботит его судьба? Уж не намечен ли этот доблестный мордоворот ко мне в спутники?

Адамир улыбнулся:

— Ты догадливый.

— Великие боги! И ты полагаешь, что я смогу мирно ужиться с этой тупой тварью?

— У вас не будет выбора. Или вы будете помогать друг другу, или вы все умрете. Итак, если ты согласен, назови мне имя, по которому тебя пропустят в мой дом.

— Имя? — Вор на мгновение замялся. — Я назовусь Веленом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Огромная туча воронов кружила над затухающим сражением. Тысячи людей с самого утра осыпали друг друга стрелами и копьями, крушили палицами и булавами, рубили мечами и секирами.

Целый день воздух дрожал от железного звона и скрежета, от воинственных криков и стонов раненых. Но постепенно, час за часом, число живых уменьшалось, шум начал спадать, и ближе к вечеру воронье приступило к долгожданному пиршеству.

Многие из павших еще шевелились. Подрагивали конечности, дергались веки, и сквозь кровавый туман умирающие воины видели воронов, подбирающихся к глазам.

Теряя последние капли крови, некоторые пытались двигаться, надеясь отпугнуть проклятое воронье, но если это и удавалось, то ненадолго. Стервятники знали, что время битвы безвозвратно ушло. И что наступило их время, время тех, кто выигрывал всегда и везде.

Из опускающейся черной тучи выделился один ворон. Очень крупный, настолько крупный, что его сородичи держались поодаль, образуя вокруг него пустое пространство.

Это был очень странный ворон. Он полетел не на край поля, где давно уже начался пир, а на середину, где было еще опасно, где можно было огрести по шее рукой умирающего.

Он летел туда, где еще топтались двое могучих витязей, едва-едва тягая зазубренные мечи. Броня их свисала железными лохмотьями, оба были уже без щитов и шеломов. Лица покрывала грязь, кровь мешалась с потом, но в глазах их еще пылала ненависть.

Когда, переводя дух, они недвижимо застывали друг напротив друга, казалось, будто между ними искрился воздух. Они бились уже в полном изнеможении, и только ненависть их не знала усталости.

Ворон опустился саженях в трех и, скосив глаз, внимательно наблюдал за схваткой.

Надсадно хрипя, воины вновь скрестили мечи, и клинки устало хрустнули, ломаясь у рукоятей. Отбросив обломки, витязи с рычанием кинулись в рукопашную.

Они долго молотили кулаками, разбивая зубы, брови и губы, катались по земле, мокрой от крови, то и дело натыкаясь на трупы товарищей. Наконец один из них улучил момент и зубами впился в горло врага. Тот отчаянно замычал, заколотил противника по загривку, но из раны фонтаном хлестнула кровь, и его руки вскоре бессильно опали, а глаза стали стекленеть.

Но выживший не спешил разжимать челюсти. Поскольку боялся, что враг еще жив, и потому что не было сил шевельнуться. Наконец он со стоном откатился в сторону и принялся медленно слизывать кровь с распухших губ. И свою, и чужую.

Когда рядом раздались шаги, он вскинулся и попробовал сесть. Одна рука зашарила вокруг в поисках меча, вторая попыталась очистить глаза.

— Кто здесь? — зарычал он.

— Тебе нет нужды беспокоиться, Воисвет. Я твой друг, княже, меня зовут Адамир. Я умею лечить. Приляг, через пару минут тебе станет гораздо легче, и мы сможем спокойно поговорить.

— Кто ты такой? Я не знаю тебя.

— Зато я хорошо знаю тебя, князь. Я много странствую. И достаточно слышал о тебе и твоем брате.

Воисвет оглянулся туда, где пал его последний враг.

— Кровь заливает мне глаза, я ничего вижу. Я убил его?

— Да. Ты перегрыз ему глотку. А вот тебя я могу подлечить прямо сейчас, если, конечно, ты не предпочитаешь истечь кровью.

— А где мои воины? Где Зоран, где Сивак?.. Где они все, демон их побери?

— Здесь больше никого нет, — мягко сказал Адамир. — Твои люди полегли все. Как и воины твоего брата.

— Все? Все полегли? — И без того страшное лицо Воисвета исказилось. — Этого не может быть! Ты лжешь! Они не могли погибнуть!

Он вскочил и тут же повалился навзничь. Но пустынное поле вокруг князь увидеть успел. Наверное, если бы Воисвет умел плакать, он бы заплакал. Но странник знал, что князь не умеет плакать. Все, что он мог, — это кривиться в ужасной гримасе.

— Значит, наш спор наконец разрешился? — прошептал он.

— Да, — тихо ответил Адамир. — Тебе больше не с кем спорить, да и нет больше причины. Теперь все земли брата твои. Твои по праву старшинства и по воле твоего отца.

— Да, земли мои. — Глаза князя закрылись. — Воля отца исполнена, брат-изменник наказан, все верно, все правильно, все по закону, все по воле богов!.. Только почему… Только почему мне хочется плакать, Адамир, скажи?

Тот молчал. Князь скрипнул зубами.

— А ведь я и Крутослав… В детстве мы были не разлей вода. Все было общее, печали и радости, слава и честь, даже женщина какое-то время была одна на двоих. Скажи, странник, что же изменилось с того времени? Почему мы… Почему я убил его?

Адамир молчал. Воисвет скривился.

— Ладно. Лечи меня, странник. Не хватало еще обречь мои земли на смуту.

Когда Воисвету полегчало, они подобрали коней и направились в замок князя.

— А теперь сказывай, Адамир, зачем ты нашел меня и зачем вернул к жизни? Да — да, не скромничай, я знаю, что меня ждало на поле брани, если бы не ты.

— Мне нужен твой меч, князь. Твое мужество и отвага. Твои знания и опыт.

— Что? В своем ли ты уме? Поезжай в столицу, там бродят толпы героев неприкаянных, им чудищ на всех не хватает. Я слышал, там собираются разводить драконов как свиней, дабы каждый богатырь мог хотя бы раз в год хвастаться по делу.

— Твоя правда, — улыбнулся Адамир. — Но мне нужен именно ты. Поверь, я долго размышлял, долго искал нужных людей и пришел к выводу, что лучше тебя и твоего брата мне не найти. Мне очень жаль, что он погиб.

— Брось! — поморщился Воисвет. — Тебе был нужен один из нас. Если бы мы остались вдвоем в живых, мы и слушать бы тебя не стали. У нас хватало забот.

— И все-таки он был великий воин. Немногим хуже, чем ты…

Князь метнул быстрый взгляд на собеседника.

— Не перебарщивай с лестью, старик. Да — да, хоть ты и выглядишь моложаво, хоть твоя походка легка как у юноши, а руки все еще крепки, я знаю, чую, что ты далеко не молод. Ты, верно, маг, не так ли? Можешь не отвечать, я знаю это. Лучше скажи, зачем я тебе нужен?

— Для подвига и славы, конечно же, зачем еще нужны меч и отвага?

— Ты полагаешь, что мне заняться больше нечем?

— Нет. Тебе хватает забот. Но сейчас, именно сейчас, мне почему-то кажется, ты был бы вовсе не прочь. Да и управителей у тебя хватает хороших, справятся и без тебя.

— Как интересно! Стало быть, ты и моих управителей успел проверить?

— Да, я все всегда учитываю.

— Ох, ну ты и темная лошадка, Адамир. Чую, и дело ты предложишь темное.

— Так ты готов выслушать?

— Выслушать-то, пожалуйста… — Князь пожал плечами. — Но ничего не обещаю.

— И не нужно. Потому как сейчас я скажу немного. Дело, которое я хочу предложить, очень опасное и трудное. И потому ты отправишься, если отправишься, конечно, в компании шестерых попутчиков. Это будут лучшие воины и… Скажем так, вольные люди.

— Разбойники и воры, как я понимаю? Адамир виновато развел руками:

— Без их специфических умений не обойтись.

— Я же говорил — темное дело!..

— Через два дня состоится сбор в моем доме, что в Каменце. Когда примешь решение…

— Скажи, старик, почему ты так уверен, что я соглашусь?

— Напротив, я вовсе не уверен.

— Лжешь! Меня не обманешь. Я и сам не знаю, приму ли твое предложение, а у тебя на морде, хоть ты и прячешь ее под капюшоном, написано, что уже зачислил меня в свой отряд. Или я не прав?

Адамир только улыбнулся в ответ.

— Верно, хочешь меня старшим над ними поставить? Так?

— Именно так, князь. Кто еще с этим справится лучше, нежели прирожденный военачальник? И потом, князь, дабы развеять твои подозрения, скажу вот что. Тебе не придется идти супротив чести и совести. Наоборот, вернувшись с успехом, ты обретешь славу, которой позавидуют все прочие. Многие, очень многие богатыри станут кусать локти после этого.

— Вот оно чем ты решил меня купить!

— А что тут скрывать? Не деньгами же столь доблестного воина заманивать, хотя, поверь, заплачу и золотом.

— Остался последний вопрос. Скажи, Адамир, сколько из шестерых должно вернуться?

Тот ответил не сразу:

— Не буду обманывать, князь, да и не обмануть тебя. Думаю, вряд ли больше одного.

Воисвет покачал головой:

— Хитер ты, старик, ох хитер. Ну какой отважный витязь после таких слов не побежит за тобой, довольно урча и распуская слюни?

— Ты ведь не побежишь?

— Не побегу, — кивнул Воисвет. — Но обещаю подумать. На том и расстались.

Уже подъезжая к открытым воротам, князь наконец обратил внимание на то, что его не встречают. Ни слуги, ни жена, ни дети. Да и ворота были открыты кое-как: одна створка распахнута, вторая едва сдвинута с места.

Если бы не лед, сковавший сердце после битвы, Воисвет встревожился бы. Но бой отнял все силы и чувства, так что во двор он въехал холодный как рыба. Не испытывая даже гнева по поводу вопиющей безалаберности слуг.

Но сразу же за воротами он был вынужден натянуть поводья. На земле лежали люди. Взгляд князя мгновенно вычленил своих родных. Все были мертвы. Жена, четыре дочери и трое сыновей.

И вновь князь не ощутил никаких эмоций. Даже наткнувшись на тело Цветавы, самой любимой дочери, он задержал взгляд лишь на доли секунды. Внутри него было пусто. Как будто бездна разверзлась в душе, — и туда без следа кануло все увиденное.

Чуть поодаль лежала челядь, еще дальше воины — все, кроме десятника. В живых осталось еще около двух десятков слуг, сгрудившихся возле убитых родичей. Многие, похоже, уже отплакались, и лишь несколько женщин продолжали тихонько подвывать.

Воисвету послышался сзади шепот, и он резко обернулся, рука привычно упала на меч. Прислонившись к закрытой створке, сидел десятник. Его кольчуга была изрублена, из многочисленных ран сочилась кровь, и, судя по размерам кровавой лужи под ним, жить ему оставалось недолго.

Князь подошел к нему, присел:

— Что здесь случилось, Гойтан?

— Это моя вина. Я мог не допустить этого… Я мог убить его сразу же.

— Прекрати ныть как баба! — повысил голос князь. — Расскажи толком.

— Лазутчик… Вон там лежит, под стеной… Он убил всех!

— Один? — В голосе князя не было и тени удивления, просто уточняющий вопрос.

— Да. Прикинулся, собака, раненым, попросился к нам. Цветава, доброе сердце, настояла его впустить. Я, правда, выставил охрану возле него, пока она его пыталась лечить. В общем, они погибли первые. Сначала твоя дочь, потом охранники, потом остальные.

— Почему ты нарушил приказ? Ведь я велел открывать только мне!

— Я не смог убедить Цветаву… Это моя вина, надо было силой, а я… Казни меня, я заслужил!

— Ты убил лазутчика?

— Да, убил. Да только поздно уже было. Виноват я пред тобой! Вели казнить меня!

— Зачем? — Князь холодно пожал плечами. — Ты и так скоро умрешь.

Воисвет поднялся и пошел к дому. На него никто не обращал внимания. Никто не бросился принимать поводья коня. Но князю сейчас было все равно.

Недалеко от крыльца лежал убитый лазутчик. Воисвет какое-то время постоял над ним, удивляясь, как такой с виду обычный воин смог перебить так много народу, а потом зашел в дом.

Добравшись до постели, он рухнул, не раздеваясь, и заснул в тот же миг.

Проснулся он ближе к вечеру. В комнате кто-то шумно сопел, бряцал железом, и князь открыл глаза. Это был десятник Варга. Он стоял в двух шагах от постели и пялился на Воисвета преданными собачьими глазами.

— Ты что, весь день тут стоял? — буркнул севшим со сна голосом князь.

Варга молчал, с чувством юмора у него всегда были напряженные отношения. Зато он умел исполнять приказы. Исполнять в точности, не щадя ни себя, ни других.

Во главе двух десятков воинов князь отослал его в город, на случай если там объявятся люди брата и начнут баламутить народ. И ежели он сейчас был здесь живой и здоровый, это означало только одно — все в порядке.

Это были его последние воины, но и не самые завалящие. Далеко не самые.

— Что в городе? — спросил князь.

— Все в порядке, — громыхнул басом Варга и протянул кубок с вином.

Воисвет выпил вино до дна.

— Все целы?

— Все. У нас было спокойно. Крутослав вывел в поле все свои силы. У него даже в замке никого не осталось. Захватили с лету.

Это известие не вызвало у Воисвета никаких чувств. Ни радости, ни удивления. Немного удивило другое. Варга никогда не отличался инициативой, предпочитая долгим размышлениям хороший бой.

Но ведь и Гойтан никогда раньше не подводил князя. Как он мог уступить Цветаве?.. Что с ними случилось со всеми? С Гойтаном, с Варгой?

И что с самим Воисветом?..

— Захватили? — переспросил князь.

— Да. Как узнали о том, что здесь произошло, ринулись туда. Так что вся его родня здесь, в подвале, слезы льет. — Десятник недобро улыбнулся. — Мы их, правда, не трогали, мы токмо на челяди отыгрались.

— Молодцы, — ровным голосом сказал князь.

— Все готово для пыток. Начинать?

— Нет.

Воисвет встал, подошел к окну и долго наблюдал закатное небо. Угасающее солнце медленно протискивалось сквозь тучи. Тяжелое, уставшее за день. Желанный горизонт был уже совсем рядом. Еще немного, еще часок — и солнце наконец сможет отдохнуть.

Князь сейчас очень хорошо понимал светило. У них, похоже, теперь было много общего. Прежде всего, усталость. А еще, наверное, безразличие. Ко всему и ко всем. Включая самого себя.

За спиной царило мертвое молчание. Варга как будто и дыхание затаил. «А ведь он, наверное, думает, что я готов выть от горя и жажды мести, — подумал князь. — Но я не вою. И не хочу мстить. Я вообще ничего не хочу».

Кроме одного. Воисвет отчетливо понял, что находиться здесь больше не может. Все, что он хочет, — забыть обо всем. О своей многолетней вражде с братом, о погибшей родне, о Цветаве…

— Я уезжаю, Варга, — сказал он. — Ты остаешься за старшего.

Челюсть Варга едва не отвалилась.

— А как же эти? Родичи Крутослава? Жена, дочери…

— Пока не трогай. И вообще, выпусти их. Пусть идут, куда глаза глядят.

— Да куда им идти? Замок-то мы запалили.

— Ты понял меня? — Воисвет пробуравил десятника взглядом насквозь.

— Понял! — Варга мигом подтянулся и закивал. — А что делать?

— Я отбываю прямо сейчас, Варга. Все вопросы отныне решаешь ты.

Князь двинулся к выходу, не замечая вытаращенных глаз десятника.

— Но когда?.. — растерянно спросил Варга.

— Не знаю, Варга. Не знаю.

Хотелось сказать — никогда, но князь сдержался. Мало ли что.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

По степи летели всадники. Саженей на двадцать опередив остальных, вперед рвались двое — мужчина и женщина лет тридцати, похожие как брат и сестра. Они и одевались похоже — их кожаные куртки, штаны и сапоги были одного цвета и покроя.

Разнились они оружием. Из-за плеч мужчины выглядывал мощный составной лук, снаряженный тетивой, и короткий, дешевенький меч. У женщины же, напротив, меч выделялся великолепной отделкой, а на боку висел скромный арбалет.

Следом за ними с оглушительным воем и гиканьем неслись две дюжины вооруженных до зубов всадников.

Выхватив лук, мужчина извернулся, сзади послышались предостерегающие крики. Кто успел, прикрылся щитками или наручами, остальные припали к лошадям.

Но лучник лишь рассмеялся и спустил тетиву. Одна из лошадей захрипела, и тотчас застонал приникший к ее шее всадник. Стрела пробила их обоих. Лошадь на всем скаку грянулась оземь, перевернулась через голову и с хрустом вмяла в траву своего седока.

Вдогонку беглецам полетели гневные крики и стрелы, но ни одна из них даже лошадь не поцарапала. Среди преследователей не было умельцев стрелять на полном скаку. Но в этом и не было нужды. Они рассчитывали на кое-что другое.

Тяжелые вьюки на лошадях беглецов убивали медленно, но верно. А до спасительной кромки леса было все еще далеко.

Десять раз мужчина натягивал и спускал тетиву, и столько же преследователей прекратили погоню. Раз и навсегда. А потом лошадь под ним споткнулась, и он едва-едва успел высвободить из стремян ноги. И тотчас закувыркался по земле.

Остановившись, мгновенно вскочил, отыскал глазами упавший лук и бросился к нему. Вырвавшаяся вперед женщина немедленно развернула свою лошадь. Мужчина подхватил лук, оглянулся на лес, на преследователей и бросился к своей спутнице:

— Гони, я так!

— Не успеешь! — вскрикнула она.

— Вперед!!! — заорал он.

Женщина пустила коня в галоп. Следом, мало уступая животному в скорости, припустил мужчина.

До леса оставалось совсем немного, когда конь зашатался, захрипел и стал падать. Женщина ловко соскочила с седла, кувыркнулась и поднялась уже с обнаженным клинком.

— В лес! — крикнул мужчина, поворачиваясь лицом к погоне и натягивая лук.

— Щас прям! — бросила она, — Я не брошу тебя, братец!

— Вот дура-то набитая! — буркнул он, но губы дрогнули в улыбке.

— Сам дурак! — огрызнулась женщина.

— Раскрути арбалет!.. Говорил я тебе, заряди сразу!

— Отстань!.. Это не лук твой, заденешь крючок — вот тебе стальной болт в задницу!

Мужчина выстрелил еще несколько раз. Но упал лишь один. Остальные, замедлив ход, умело закрывались толстыми щитами. Да и латы были на всех оставшихся. Дурней-то он сразу повыбил.

— Советую опустить лук, Дежень, — ледяным голосом сказал один из преследователей. — А тебе, Ирица, убрать клинок.

— Может, еще и штаны спустить да нагнуться? — осведомилась Ирица.

— А что, было бы неплохо. — Один из воинов засмеялся. — Так или иначе, этим все закончится. Так чего зря время терять?

— Вы теряете не только время, — ухмыльнулся Дежень. — Или я хоть раз промахнулся?

— Нет, Дежень, ты не промахнулся, зараза тебе на голову! — рявкнули за спиной беглецов. — Но и я вряд ли промахнусь!

Дежень мотнул головой назад. Десятка два пеших воинов с луками на изготовку выходили из леса. Впереди шел высокий человек, закованный в тяжелые доспехи. Судя по его неуклюжей походке, доспехи он надел впервые в жизни.

— Орей?! — процедил Дежень. — Как ты успел?!

— С тобой поведешься, не тому научишься. — Голос Орея звучал из-под шлема глухо.

— Ну что, Ирица, твое предложение еще в силе? — засмеялись среди всадников.

— Иди сюда и узнаешь! — Девушка сверкнула глазами.

— Прекратить треп! — рявкнул Орей. — Послушай, Дежень. Золото, как я понимаю, приторочено к седлам? Так?

— Возможно. — Дежень пожал плечами.

— Вербан! — крикнул Орей. — Иди проверь!

Один из всадников спешился, торопливо осмотрел мешки на павших лошадях и замахал руками:

— Все в порядке! Золотишко на месте! Но я бы их обыскал. Вон как одежда-то на них топорщится. Особенно у нее.

— Очень хорошо. — Орей обрадовался. — Стало быть, полдела сделано. Так, Дежень, теперь ты.

— Что — я? — лениво спросил лучник.

Не снимая с тетивы стрелы, он поворачивался то к всадникам, то к пешим лучникам. Глаза были прищурены, в уголке рта дрожала травинка. Одновременно с ним, но всегда в противоположную сторону поворачивалась Ирица.

— Что намерен делать, Дежень?

— У меня есть выбор?

— Выбор есть даже у таракана, — буркнул Орей. — Так, значит… Или ты отдаешься на мою милость, или я утыкаю тебя стрелами как ежа иголками!

— Меня? Стрелами? — Дежень изогнул бровь. — Ты шутишь!

— Храбрись, храбрись, мышь, пока кот не съел, — проворчал Орей. — Или ты думаешь, я поверю слухам о твоей неуязвимости? Держи уши шире! Эти сказочки будешь рассказывать бабам в харчевнях!.. Последний раз предлагаю — сдавайся миром. Я человек добрый, милостивый.

— Наслышан я о твоей милости. Сначала запытаешь до полусмерти, а потом сдашь властям, сколько там за меня обещано награды? Сорок золотых? Или пятьдесят?

— Сорок, — проворчал Орей. — Не льсти себе. Пятьдесят за меня.

— А сестру мою пропустишь через своих бугаев придурковатых.

— Ничего, ей не привыкать, через нее уже столько народу прошло, одной дюжиной больше, одной меньше, она и не заметит.

— Это ты называешь милостью?

— Зато она останется живой, — усмехнулся Орей. — Может быть.

— Да, сидя на колу, эта мысль облегчит мои страдания.

— А как ты хотел, парень? Ты украл мое золото! И хорошо знаешь, что никто, слышишь, никто не смеет обманывать Орея! Даже такие шустряки, как ты со своей ненормальной сестрицей…

— Помнится, еще вчера вечером, — отозвалась Ирица, — ты шептал мне совсем другое.

— Да и ты, девонька, надо сказать, вела себя совсем по-другому. И, кстати, мы провели очень хорошую ночку. — Орей облизнулся. — Что скрывать — ты была великолепна.

— Да уж, — усмехнулась Ирица, — Мне пришлось изрядно потрудиться, прежде чем я разожгла твой засохший стебелек.

— Дрянь! — Орей в сердцах сплюнул, тут же чертыхнулся — плевок, конечно, остался в шлеме. — Ну, ничего, скоро ты запоешь по-другому! Очень скоро!.. Так, значит, Дежень, начинаю отсчет! Ребята, стреляйте на счет пять! Один! Два! Три! Думай быстрее, Дежень. Мне все равно, сдать тебя живым или твою голову, но подумай о своей сестричке!

— Хорошо!

Дежень ослабил тетиву и опустил руки. Взглянул на сестру и увидел в ее глазах знакомый блеск.

— Ты как, сестричка? Она кивнула:

— А ты, братец?

Он улыбнулся. Глаза Деженя остановились, точно он увидел нечто лежавшее за пределами видимого. Нечто такое, смотреть на которое дозволялось только ему.

— Эй, о чем вы там языком мелете?..

Орей взмахнул рукой, рядом тотчас заскрипели луки.

Но первым выстрелил Дежень. Стрела мелькнула рядом с забралом шлема Орея. Он ойкнул и расплылся в улыбке, но тут же понял, что Дежень вовсе не промахнулся. Ближайший лучник оседал со стрелой в горле.

А затем челюсть Орея отвалилась сама по себе. Никогда раньше ему не приходилось видеть такое. Нет, он слышал о том, что некоторые умельцы способны уклоняться от обстрела лучников, но видеть это зрелище ему довелось впервые.

Дежень будто плясал под стрелами. Его движения были рваными и неуклюжими. Они выглядели даже нарочито медленными. Настолько медленными, что каждый миг Орей ожидал, что Дежень вот-вот упадет, обливаясь кровью.

Но тот не падал. Хуже того, его руки двигались. Время от времени они выхватывали из тула стрелу, накладывали на лук и спускали тетиву.

Его замедленные движения притягивали взгляд, завораживали. Орей вдруг поймал себя на том, что с момента начала схватки он ни на шаг не сдвинулся с места. Как стоял с разинутым ртом, так и стоит. На открытом месте, среди мелькающих вокруг стрел.

Орей торопливо рухнул на землю и зажмурился. Смотреть на Деженя он больше не мог. Что-то страшное чудилось в его «пляске». Что-то непонятное, что-то внушающее трепет. Схожее чувство он испытал давным-давно. Еще в детстве, когда Орей мальчишкой забрался в заброшенное святилище какого-то древнего, забытого всеми бога.

И сейчас ему захотелось только одного. Чтобы ужасная пляска кончилась. Как угодно.

Невдалеке от Орея в землю вжималась Ирица, хотя и по другим причинам. Она уже не один раз видела эту жутковатую «пляску» и отлично знала, что вряд ли кто из разбойников сможет оторвать от нее взгляд. А значит, бояться ей следовало одного — шальной стрелы.

Но Ирица боялась другого. Она боялась того, что потом, когда все это закончится, ей придется глядеть в глаза брату. И то, что ей уже приходилось это делать раньше, ничего не меняло.

Она горько улыбнулась. Если бы Орей мог увидеть глаза Деженя после его смертоносного «танца», он понял бы, кого следовало называть ненормальным.

Когда она поднялась, все было кончено. Каждый получил ровно по одной стреле. Ирица оглянулась, нащупала взглядом Орея и хищно улыбнулась. Выхватив нож, она сорвала с его головы шлем, вцепилась в волосы и наткнулась на ошалелый взгляд.

— Ирица! — прохрипел Орей. — Вы сумасшедшие. Ты и твой братец!..

— Я знаю, милый, — добродушно сказала она и перерезала ему горло. — Вот только зря ты это сказал!

Ирица поискала глазами брата. Как обычно, завершив свой «танец», он рухнул без сил и сейчас был слабее ребенка. Даже такая подлая и трусливая тварь, как Орей, могла легко его убить. Именно поэтому Ирица всегда первым делом находила и приканчивала всех уцелевших.

Она осторожно перевернула Деженя на спину. Сняла с пояса фляжку с водой, растормошила брата и помогла напиться. Наконец тот смог самостоятельно подняться, а Ирица торопливо отвела свой взгляд от брата.

— Прости, сестренка. Я постараюсь не смотреть на тебя. Я подкормлюсь чем-нибудь, надеюсь, у этих дурачков найдутся припасы. А ты пока вылови лошадей и погрузи золото.

Она кивнула и принялась за работу. Под ногами хрустнуло древко стрелы, пробившей чье-то горло насквозь. Хорошей стрелы с отличным стальным наконечником, практически не поврежденным. Ирица поморщилась, украдкой оглянулась на брата.

Хорошим делом было бы собрать уцелевшие стрелы, но ведь Дежень опять разноется, да и выкинет. А ведь в любой лавке всегда покупает самые лучшие, самые дорогие, но стоит ей подумать об их рачительном использовании, чуть ли не с ума сходит. И не то чтобы не хватало или было жалко денег на покупку новых, нет, на хорошие стрелы они никогда не скупились. Да и до ближайшего города они не останутся без стрел. Дежень потом наверняка снимет с кого-нибудь неиспользованный тул. А с его умением все одно, какие там окажутся. Бронебойные — будет прошибать доспехи насквозь. Простые — найдет уязвимые места.

И все-таки, и все-таки… Ирица вздохнула. Все-таки бросать вот так вполне пригодное к работе имущество — с этим она никак не могла смириться. Впрочем, сейчас и без того хватало работы.

Когда же она подошла к брату, ведя в поводу груженых лошадей, едва не вскрикнула от изумления.

Брат сидел на траве, методично и сосредоточенно уничтожая чьи-то съестные припасы. Крошки липли к щекам и подбородку, вино стекало на одежду, но он ничего не замечал.

Впрочем, в этом не было ничего удивительного, после своей «пляски» у него всегда был зверский аппетит. Удивительное сидело рядом в виде незнакомого мужчины в сером, запыленном плаще. Больше всего он походил на колдуна. И это немедленно вызвало у Ирицы прилив ярости.

Она на дух не переносила магов. Они всегда казались ей какими-то вычурными и одновременно омерзительными до неприличия. При этом объяснить внятно, за что она их не любит, Ирица не могла. Она просто их не любила. Как не любила тараканов и пауков.

Удивительным было и то, что брат, обычно крайне молчаливый после «пляски», сейчас охотно беседовал с этим… И даже улыбался время от времени!

Нахмурившись, Ирица направилась к ним.

— Это еще кто? — подозрительно спросила она, усаживаясь рядом с братом.

— Он предлагает называть его Адамиром, — улыбнулся Дежень.

Ирица окинула мужчину пристальным взглядом, увидела его вежливую улыбку и пожала плечами. Годы бродяжничества давно научили ее не выказывать удивления. Даже если очень хочется.

— И что же Адамиру нужно от нас? — презрительно уронила она.

— У него крайне заманчивое предложение.

— Так-так, и ты, братец, судя по твоему задумчивому лицу, уже согласился?

Дежень развел руками:

— Но он и впрямь заинтересовал меня. Она фыркнула:

— Много ли надо, чтобы тебя заинтересовать? Тебя хлебом не корми, дай только в какую-нибудь гадкую авантюру вляпаться. А ежели еще какая юбка перед глазами мелькнет…

— Да где же ты тут юбку увидела? — удивился Дежень.

— Потому и дивлюсь, что юбки-то нет, а ты уже согласен.

Дежень озадаченно поскреб затылок.

— Милая Ирица, — встрял в их беседу Адамир, — позволь мне все объяснить.

При слове «милая» женщина невольно потянулась за мечом, однако, встретив неожиданно потяжелевший взгляд странника, внутренне поежилась. От агрессивных намерений не осталось и следа, хуже того, напрочь пропало желание пялиться на этого странного типа.

— Если вы через пару дней навестите мой дом в Каменце, вы получите самые подробные объяснения относительно дела. Сейчас же я могу сказать немного. Во-первых, помимо вас приглашено еще несколько человек — все опытные и умелые воины. Но, буду откровенен, дело предстоит крайне опасное, хорошо, если вернется хотя бы один.

— Неужели? Ну и зачем ты об этом сказал? — Лучник прищурился.

Адамир широко улыбнулся.

— Я знаю таких, как ты, Дежень, — ответил странник. — Я знаю, что денег у вас достаточно, чтобы бросить ваше рискованное занятие… Ну а раз вы этого не делаете…

Дежень рассмеялся:

— Но от денег мы вряд ли откажемся. Денег много не бывает, не так ли, Ирица?

Девушка неопределенно пожала плечами.

— Выполнивший задание и вернувшийся получит очень много, — сказал маг. — Достаточно, чтобы реализовать все свои мечтания.

— Прямо-таки все? Ирица прикусила губу.

— Да. — Адамир внимательно следил за ней. — Конечно, если вы собираетесь сменить великого князя, должен вас разочаровать.

Заметив его пристальный взгляд, Ирица изменилась в лице, но странник уже отвел глаза.

— Не собираемся мы менять власть! — резко ответила она. — Но хотелось бы знать все-таки, насколько велико будет вознаграждение!

Ирица едва не кричала. В ее взгляде, обращенном к Адамиру, полыхнул гнев.

— Можете назвать любую сумму, — невозмутимо сказал тот.

— Любую?! — взвизгнула девушка. — Ты что, издеваешься?!

— Ирица! — предостерегающе крикнул Дежень.

На миг ему показалось, что она выхватит меч и накинется на странника.

— Мы подумаем, Адамир, — торопливо сказал Дежень.

— Вот и хорошо, подумайте. Хорошенько подумайте. Ну а мне пора.

Адамир поднялся и отряхнул плащ.

— Если что, милости прошу в Каменец.

Когда его силуэт затерялся среди деревьев, Дежень повернулся к сестре.

— Что с тобой?

— Ты же знаешь. Не люблю этих магов. — Она передернулась.

— Я о другом. — Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Что-то тебя зацепило?..

— Глазастый какой, — буркнула сестра, не отрывая от земли взгляда.

— Сколько уж лет вместе, как иначе? — Дежень улыбнулся. — Давай выкладывай.

— Отстань!

— Да что с тобой? Хотя постой, как я сразу не понял! — Он хлопнул себя по лбу. — Уж не подумываешь ли ты завязать с нашим любимым делом? Я угадал?

— Не знаю, Дежень, пока не знаю. — Ирица вздохнула. — Но не можем же мы вечно таскаться по миру! А если этот Адамир не лжет, нам его денег и впрямь хватит на всю жизнь.

— Так в чем же дело? — Брат легонько толкнул ее в плечо. — Разве существуют для нас невыполнимые задания?

— Не нравится мне этот маг, демон его раздери! Вот в чем дело! Не нравится, и все тут!

— Не удивила. Хотел бы я посмотреть на того мага, что придется тебе ко двору.

— Не дождешься! — фыркнула она.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На княжьем дворе стало темнеть, и гридни начали разгонять последних зевак. Люди расходились неохотно, поминутно оглядываясь, а у ворот оказывались все новые и новые любопытствующие. И тотчас же вступали в нудные препирательства со стражей, не пускавшей их во двор и призывавшей приходить завтра.

Им и впрямь было на что посмотреть.

Прямо напротив дома к стволу мощного, раскидистого дуба был крепко-накрепко привязан молодой человек. Был он обнажен, прикрытый лишь набедренной повязкой, и каждый мог по достоинству оценить его ладное, перевитое тугими мышцами тело.

Однако рвавшиеся сюда горожане, преимущественно мужчины, отнюдь не стремились оценить и восхититься его физической статью. Напротив, большая их часть поносила привязанного последними словами, а некоторые к тому же норовили забросать гнилыми овощами и фруктами.

Поставленный возле дуба страж этому не препятствовал, хотя и кривился гримасой презрения. А судя по его обращенному к толпе взгляду, он с куда большей охотой подвесил бы на дубе этих горожан. Однако все, что он мог, так это следить, чтобы в парня не полетело что-нибудь покрепче тухлого яйца.

Когда на город упали сумерки, стражник с нескрываемой радостью принялся выпроваживать зрителей, щедро раздавая пинки и зуботычины. Но, несмотря на это, люди уходили довольные увиденным. Зрелище распятого сотника Горяя, известного сердцееда, грозу всех незамужних девок и замужних баб, давнюю головную и зубную боль их отцов и мужей, не могло их — отцов и мужей — оставить равнодушными.

Они уходили с просветленными и счастливыми лицами.

Когда двор опустел, Горяй тряхнул головой, отбрасывая с лица спутанные клочья волос, и встретил взгляд стража.

— Держись, Горяй, — сказал тот.

— Да я-то что, я-то держусь, а вот как ты там? — хриплым голосом спросил сотник. — Совесть не загрызла еще?

Воин отвел глаза:

— Ты знаешь, Горяй, мы люди подневольные.

— Кончай ныть, подневольный он! Небось, как к чужим женам лазить не подневольный! А как своего сотника из беды выручить, так сразу… Эх!

— Но что я могу? — взмолился расстроенный страж.

— Как — что? — делано вскинул брови сотник. — Снять меня с дуба, дать водицы, коня, и только меня и видели. Подамся к другому князю. Или в разбойники.

Сотник сам не верил себе, но и молчание среди его привычек отродясь не водилось.

— А я? Что со мной будет?

— Как — что? Уйдем вместе!

— Тебе-то легко говорить. А у меня жена, дети.

— Что-то ты о них редко вспоминаешь, друг.

— Но ведь вспоминаю!.. Прости, Горяй, но я не помощник тебе. Супротив князя не пойду. Хочешь, воды принесу?

— Да иди ты со своей водой! — Сотник попытался плюнуть в стража, но пересохший рот не выдавил и капельки. — Ишь ты, добряк какой выискался на мою голову!

— Прости.

Воин со вздохом вернулся на прежнее место.

Сотник вымученно улыбнулся. Его взгляд бесцельно скользнул по двору, прыгнул вверх и уперся в крупного ворона, сидевшего на крепостной стене и с интересом пялившегося на человека.

— Ты что это задумала, птица? — хрипло спросил его Горяй.

— Чего говоришь? — откликнулся стражник.

— Иди ты! Не мешай мне с порядочной птицей разговаривать. — Сотник мотнул головой в сторону ворона.

— А-а, — понимающе кивнул воин, отвернулся и едва слышно пробормотал: — Все, напекло башку за день. А какой сотник был, а! Какой рубака отчаянный, эх!..

Горяй тем временем пристально вглядывался в птицу. Ворон же в свою очередь не менее пристально вглядывался в человека.

— Небось, глаз хочешь выклевать, да? Ворон чуть повернул голову.

— Ну-ну. — Сотник попробовал рассмеяться, но из горла донесся лишь клекот. — Только сунься, я и зубами тебе шею сверну!

Ворон вновь чуток повернул голову, и взгляд его, как показалось Горяю, ушел куда-то вниз. Горяй на всякий случай проследил за ним и с удивлением обнаружил подходившего к дереву князя Велислава.

Князь махнул рукой, и стражник немедленно сорвался с места, не забыв, правда, подарить сотнику ободряющий взгляд. Велислав подошел к дубу, запрокинул голову и долго вглядывался в Горяя. Сотник же смотрел в сторону, явно избегая княжеского взгляда.

— Разве не предупреждал я тебя, Горяй? — тихо спросил Велислав. — Разве не стоял я за тебя горой, а? Ты же был как брат мне. Как же ты мог, Горяй? Как у тебя… Как ты мог предать меня?

— Не говори так! Не предавал я тебя, князь! — резко отозвался сотник. — Не предавал никогда ни в мыслях, ни в делах! А что до Всемилы… Люблю ее, неужели это так сложно понять?

— Я все могу понять! — возвысил голос князь. — Кроме одного — тебе что, девок в городе мало оказалось? Какого рожна ты на мою дочь позарился, а, пес шелудивый?! Как ты смел забыть место свое песье, а?

— Сердцу нельзя приказать! — бросил Горяй. — Сердцу все едино, княжеская дочь или какая.

— Сердцу-то, может, и нельзя! — вскричал Велислав. — Но тому, что меж ног у тебя чешется, завсегда можно! И ежели ты сам не хочешь это сделать, тебе помогут!

Сотник изменился в лице.

— Ты что это, Велислав? — В его голосе явственно слышался страх. — Ты что задумал? Мы же плечом к плечу всегда! Мы же как братья!

— Что задумал, скажу завтра, — холодно ответил князь, отворачиваясь. — Но я вижу только один способ избавиться от твоей дури. Прощай!

— Нет! — заорал ему вслед Горяй. — Нет, князь, так нельзя! Ты не можешь так поступить!

Но тот уже поднялся на крыльцо и скрылся в тереме.

Горяй долго и тупо вглядывался в захлопнувшуюся за князем дверь. Из накатившего оцепенения его вывел голос, раздавшийся снизу:

— Кажется, я подоспел как нельзя кстати.

— Ты кто еще?

Сумерки уже переросли в темень, и Горяй смог разглядеть внизу лишь размытый силуэт.

— Сейчас для тебя важно не кто я, а что могу предложить.

— О чем ты говоришь? Как ты вообще здесь? Тут же стража кругом.

— О них не беспокойся. Все, кто может нас услышать, спят сладким сном праведников.

— Ты колдун?

— Ну зачем так грубо. — Незнакомец вздохнул. — Я простой странник по имени Адамир. И здесь я только для того, чтобы спасти тебя.

— Спасти? О боги! Я целый день жарюсь тут, а он…

— Ты будешь свободен сразу же, едва я получу твое согласие, — перебил его Адамир.

— Вот так даже. — Горяй облизал высохшие, потрескавшиеся губы. — Ладно, и чего же ты хочешь?

На этот раз странник был как никогда краток. Да Горяй и не жаждал подробностей. Не в том он находился положении, чтобы выбирать и раздумывать. И оба они прекрасно это понимали.

— Какая странная история, — проворчал сотник. — Да и ты тоже тот еще тип! Да только… Эх, где наша не пропадала!

— Ну почему же? — мягко возразил Адамир. — Князь всегда очень хорошо к тебе относился. Он не собирается тебя казнить.

— Есть вещи гораздо хуже, — уныло заметил Горяй.

— Ну не думаю, что все так плохо. Мне кажется, он хочет всего-навсего изгнать тебя из города.

— Ты думаешь? — с надеждой спросил сотник.

— Да. И ты сможешь и дальше… хм… жить в свое удовольствие.

— Нет! — вдруг простонал Горяй. — Уже нет! А как же Всемила? Как же я без нее?

— Полагаю, как и раньше. Уместно ли будет мне сейчас сказать о том, где и как она сейчас проводит время?

— Что?.. То есть кто этот урод?

Сотник дернулся вперед, точно забыв, где он находится.

— Он вовсе не урод.

— Это Будан! Точно!.. Или нет? Может быть, Векша? Или… Ну скажи же наконец!

— Это важно для тебя?

— Еще бы! — вскинулся Горяй и тут же поник. — Хотя… Хотя какая разница. Пусть хоть всей сотней!

— Ну, тогда я и впрямь появился здесь весьма кстати. Исполнив поручение, ты получишь столько денег, что сможешь купить титул князя. А захочешь, купишь замок Велислава с потрохами. То есть вместе со Всемилой и своей сотней.

Горяй скрипнул зубами.

— В преисподнюю их всех!

— Очень здравая мысль, должен признать. Но ведь деньги тебе нужны в любом случае?

— Да-да, — согласился сотник. — Деньги-то теперь никак не будут лишними. И ты действительно появился вовремя. Только ответь мне на один вопрос. Если ты подбираешь разношерстный отряд, значит, способностям каждого найдется применение? И тогда почему твой выбор остановился на мне? — В голосе его появилось раздражение. — Не по той ли причине, из-за которой я болтаюсь здесь?

— Ну что ты. — Адамир усмехнулся. — Я думаю ни для кого не секрет, что ты один из лучших воинов в округе.

— Да таких как я в одной только столице знаешь сколько прикормлено? А ежели еще по стране поискать…

— Искать лучшего из лучших можно годами, а мне нужен боеспособный отряд прямо сейчас. Итак, каков же будет твой ответ?

— Да ладно тебе, знаешь ведь уже мой ответ! Снимай, замаялся я тут на солнцепеке-то.

— Конечно, знаю. — Адамир рассмеялся. — Но нужно, чтобы ты сказал это сам.

— Хорошо-хорошо. Я согласен!

ГЛАВА ПЯТАЯ

Велена, не жалея коня, мчалась в Каменец. Но не затем, чтобы принять предложение Адамира. Нельзя сказать, чтобы его идея внушала страх. Нет, ее больше тревожил сам Адамир. Он относился к весьма редкому числу людей, понять которых было ей не под силу.

Единственное, в чем она была уверена, так это в его правдивости. Такие люди, как правило, обладают достаточным богатством и властью, чтобы не лгать насчет вознаграждения. Да, для него замести следы — прикончить тех, кто сделал работу, — раз плюнуть. Но перед этим он наверняка рассчитается. А дальше все будет зависеть только от нее.

Велена в который раз поймала себя на мысли, что вновь и вновь прикидывает способы получения награды без особого риска, как будто она уже согласилась на него работать!

Девушка зло мотнула головой. Нет! Она не собирается связываться с этим типом. А что касается денег, ее ждет не менее прибыльное дело — амулет Змеи.

Всего пару дней назад она услышала о торговце Черняке, приехавшем из заморских стран и привезшем множество всяких драгоценных побрякушек. Среди прочих упоминался этот самый амулет Змеи. Стоивший, по слухам, целое состояние.

Именно этот амулет должен был принести ей достаточно денег, чтобы бросить постылое ремесло…

Ее отец был известным вором. Как потом поняла Велена, слишком известным, чтобы умереть от старости.

Он был ловким и сильным, не хуже иных воинов владел мечом и топором, неплохо стрелял из лука. Именно отец научил большинству премудростей единственную дочь, именно он привил ей любовь к авантюрам и риску.

Матери Велена не знала никогда. Отец утверждал, что она умерла при родах. Ничего больше о матери он не рассказывал. Спросить у кого-нибудь еще было невозможно, они постоянно передвигались с места на место.

Велена не знала, что и думать. Была ли ее мать таким же вором, как отец, или, быть может, она была знатной особой? Может быть, из-за этого отец старательно скрывал ее имя? Быть может, она и не умерла? Быть может, она жива и тоже ищет ее? Кто знает…

Так или иначе, мать осталась только в ее мечтах. Будь иначе, Велена, возможно, и не пошла бы по стопам отца.

Его поймали, когда дочери стукнуло пятнадцать. Он остался прикрывать ее бегство, и ей удалось уйти. А потом она присутствовала при его казни. И навсегда запомнила взгляд отца. Взгляд, в котором она прочла просьбу простить его.

И Велена простила. Дождавшись завершения казни, она уехала, дав себе слово оставить это ремесло.

Но все оказалось не так-то просто. Велена, конечно, успела скопить кое-что за эти годы. Но этого было мало, слишком мало, чтобы больше никогда не задумываться о хлебе насущном.

Поэтому весть об амулете Змеи она расценила как знак свыше.

Знающие люди рассказали, что купец остановился в Каменце. А еще говорили, что пробудет он там всего несколько дней, а значит, ей предстояло очень и очень поторопиться.

Собственно, и конь-то богатырский ей понадобился, чтобы как можно быстрее добраться до города. Позарившихся на амулет наверняка уже собралось выше крыши, того и гляди, спугнут купца, да и сбежит он в столицу. А это было крайне нежелательно. Большой город — больше денег, но и больше опасности.

Каменец же казался идеальным местом для работы.

Она едва успела к закрытию ворот. Стража, однако, заупрямилась, и ей пришлось долго и нудно ругаться, прежде чем ей дозволили проехать. Миновав главные ворота, она обратила внимание на деревянный помост, выстроенный недалеко от дороги. На помосте, на длинных кольях, блестевших от жира и крови, висели трое. Пронзив тела насквозь, колья уперлись изнутри в черепа, отчего лица мертвецов смотрели строго вперед.

Велена никогда не приглядывалась к угодившим на колья собратьям по ремеслу. Это казалось ей дурной приметой. В особенности после того как туда угодил отец.

Глаза несчастных были давно выклеваны вороньем, тела основательно разложились, но Велене хватило и мимолетного взгляда, чтобы узнать одного из них. Длинные белые волосы Радена, полоскавшиеся на ветру, трудно было не заметить. Казалось, они остались единственной его живой частью.

Раден был альбинос. Белые от рождения волосы, красные глаза. Пожалуй, и не сыскать никого хуже, чем он, приспособленного для воровского ремесла. Но даже при запоминающейся внешности он умудрился стать неплохим вором. Чтобы не быть узнанным, чтобы сделаться незаметным, ему приходилось прибегать к самым разнообразным уловкам, многим из которых Велена научилась именно у него.

Вряд ли она любила его. Они редко бывали вместе, предпочитая работать в одиночку. К тому же они никогда не задерживались на одном месте, так что их носило по всей стране. Но время от времени они встречались. То в одном городе, то в другом, то в поле, то в корчме. К обоюдному удивлению и немалой радости.

Казалось, сама судьба норовила свести их пути-дороги. Но что-то мешало соединиться им раз и навсегда. Что-то, чего они так и не сумели понять.

И вот сейчас она вдруг ощутила предательскую влагу на щеках.

— Ну что, подружка, жениха встретила?

Сзади подошел один из стражников, не пускавший ее в город. Велена украдкой смахнула слезу, обернулась, бросив на воина испепеляющий взгляд.

— Смотри-смотри, милая, глядишь, воровать отучишься. Или скажешь, что ты не из воровской породы? Да только меня не обманешь, милая, я на вашего брата вдосталь насмотрелся…

Стражник улыбался, а Велена изо всех сил боролась с желанием стереть эту проклятую улыбку с его лица. И то, что позади него прохаживалось еще пяток воинов, значения не имело. Будь это в другом городе, она не сомневалась бы ни минуты. Очень может быть, что именно этот здоровяк и сажал Радена на кол!

Но не сейчас и не здесь! Ее ждет амулет Змеи, а с ним — шанс покончить, наконец, с этим проклятым занятием!

Она выдавила из себя улыбку и поманила воина пальцем. Тот подался вперед, широко оскалив зубы.

— Я запомнила тебя, мерзавец! И пустила коня в галоп.

— Давай-давай, тварь, запоминай! Я, между прочим, тоже тебя запомнил! — понеслось ей вслед. — Встретимся еще, милая, по-другому заговоришь!..

В корчму «Медвежье ухо» она добралась уставшая и злая. Устроившись спиной к стене, лицом к дверям, она привычно обежала постояльцев взглядом. Купцы, ремесленники, парочка загулявших воинов, несколько карманных воришек, сразу же выхваченных опытным взглядом, — вроде все как обычно.

Слегка расслабившись, Велена принялась за еду, не забывая отслеживать все перемещения в зале. Поэтому, когда один из воинов направился в ее сторону, она немедленно насторожилась. Перехватила поудобнее нож, которым резала мясо, а второй рукой уперлась в столешницу — если приспичит, можно будет перевернуть стол. Тяжеловат, правда, ну так ей не привыкать.

Другой воин уже лежал носом в тарелке, этот же упорно продвигался к ней. Можно было, конечно, предположить, что он свернет, подсядет к кому-нибудь другому за стол, но Велена нутром чуяла — он шел к ней. А при ее-то занятии доверять можно только нутру, ничему и никому более.

Она не ошиблась. Воин рухнул на скамью перед ней. Приподнял голову, и Велена остолбенела. И хотя она никогда не встречалась с ним раньше, она мгновенно его узнала. И дело было даже не в известных по всей стране приметах. Дело было в чутье.

Перед ней сидел вор, имени которого не знал никто, но кличку знали все от мала до велика. Его называли Ветер. О нем, о его неслыханной удаче и дерзости бродячие сказители складывали песни. О нем не забывали напоминать на каждом перекрестке и в каждой корчме.

Ветер стал живой легендой.

Мало кто среди воров мог похвастаться, что побывал в великокняжеской казне. Еще меньше, что ушел оттуда живым и не с пустыми руками. И уж совсем некому было сказать, что он надолго пережил это дело. Потому как таких умельцев великий князь разыскивал с удвоенной силой, а казнил особо лютой смертью.

А вот Ветер, сказывали, побывал в казне не единожды. Притом, что один раз его все-таки поймали. Услышав про такое, великий князь, воевавший в то время где-то на юге, не преминул прервать войну и срочно прибыть в столицу, дабы лично принять участие в пытках. Но его ждало жестокое разочарование. Ветер удрал из-под стражи. Из-под утроенной стражи.

Правда, нужно признать, что бравые затеи Ветра не всегда заканчивались благополучно для его подельников. Не раз и не два ловили его приятелей, да хоть бы в той же великокняжеской казне. Однако число желающих поучаствовать в его делах не уменьшалось.

Велена, однако же, никогда не испытывала к нему особой симпатии и считала, что такая известность только вредит делу.

И все-таки, узрев пред собой эту легендарную личность, она ощутила невольное восхищение.

— Я рад видеть тебя, Велена. — Ветер улыбнулся.

Девушка с трудом удержала лицо неподвижным. Он, оказывается, знал ее! С одной стороны, неудивительно, хорошие воры все наперечет, с другой стороны, ее знали в лицо считанные единицы.

Но при этом она против воли ощутила некое удовлетворение. Как же, о ней знает такая выдающаяся личность!

— Не ломай голову. Удачливых воров единицы, женщин среди них и того меньше. Ты ведь тоже меня узнала?

— Скорее, догадалась, Ветер.

— Какая разница. — Он отмахнулся. — Как я понимаю, мы здесь по одному и тому же делу?

— Возможно.

— Да ладно тебе, «возможно». — Вор усмехнулся, — У нас не так много времени — давай начистоту. Согласна?

Велена мгновение помедлила, затем кивнула.

— Вот и ладненько. Слушай меня внимательно. Я здесь уже два дня, поэтому знаю почти все. Первое, завтра утром купец уезжает. Второе, особняк, где он остановился, кишмя кишит стражей. Третье, нас тут только двое.

— Двое? — Велена изогнула бровь. — Невероятно!

— Были еще трое. Ты их видела на въезде.

— Как это случилось?

Ей стоило некоторых усилий сохранить на лице улыбку.

— Неудачники, — презрительно скривился Ветер. — Даже в дом не смогли забраться.

— Полагаешь, с тобой будет все иначе?

— У тебя нет выбора. — Ветер лучезарно улыбнулся.

— Даже так?

— Ты слишком припозднилась. У тебя ни на что нет времени, а значит, и выбора. Ты или присоединяешься ко мне, или идешь вслепую. Прослышав же о твоей осторожности и скрупулезности, я могу сказать, что знаю ответ.

Велена деловито отрезала кусок мяса и принялась старательно жевать. Ветер терпеливо ждал, с лица не сходила улыбка.

— Откуда у тебя этот наряд? — спросила девушка.

— Купил в соседнем городишке.

— Купил? — с нажимом уточнила она.

— Велена, неужели я похож на сумасшедшего? — Вор изобразил обиду. — Но этот, как ты выразилась, наряд, помог мне разговорить нескольких стражников, между прочим.

— Ладно, Ветер, твоя взяла. Каков твой план?

— Все очень просто. Вечером особняк запирается изнутри на засовы, во дворе постоянно находятся стражники. Поэтому самый быстрый и простой план такой. Вплотную к забору растет старый дуб, у которого очень хорошо растопырены ветви, улавливаешь?

— Неужели хозяин не удосужился срубить его до сих пор?

— Представь себе.

— Может быть, это ловушка?

— Все чисто, поверь. Вся надежда у них на стражу и запоры. Так вот, при помощи дуба влезем во двор. Ты лезешь по стене на крышу, там есть слуховое окошко. Оно очень узкое для меня, но ты пролезешь. Затем откроешь мне дверь внизу. После этого я веду тебя туда, где хранится амулет. Возвращаемся опять через дуб.

— А ты знаешь, где находится амулет? — Велена взглянула на Ветра.

Тот выдержал взгляд.

— Чтобы узнать это, я напоил здесь задарма человек десять, не меньше.

— Звучит складно, — пробормотала девушка. — Но если все так просто, что же помешало тем троим?

— Я же говорю, удача дается не каждому. — Ветер улыбнулся еще шире. — Так ты согласна?

— Да. Как сказал — ты не оставил мне выбора.

— Очень рад!

Он крепко пожал ей руку, а затем чуть потянул к себе:

— Может быть, по такому случаю проведем ночь вместе? Подготовимся к делу, так сказать. Обговорим детали.

— Охотно, — ловким движением она высвободилась, — но только после дела.

Велена вложила в улыбку все свое обаяние.

Все оказалось и впрямь необычайно простым. Без каких-либо осложнений они пробрались в дом за пару часов. Но из-за того, что Ветер не знал о точном местонахождении амулета, они какое-то время проплутали по дому. Но, в конце концов, нужная дверь была найдена и открыта — и вскоре амулет предстал пред их очами.

И Ветер, и Велена испытали легкое разочарование. Амулет имел форму длинной, толстой змеи, свернувшейся в клубок, был изготовлен из чистого золота и инкрустирован на редкость крупными изумрудами, рубинами и алмазами. Без сомнения, он стоил немало. Но вовсе не тех баснословных денег, о которых шла молва. Там-то говорилось о вещи из ряда вон выходящей, на деле же амулет оказался вполне заурядной безделушкой, пусть и дорогой.

— Похоже, мы малость переоценили его? — заметила Велена, поднося факел ближе к амулету. — Разве что если с подставкой брать?

Амулет лежал на отдельном столике, изготовленном из слоновой кости и так же богато изукрашенном самоцветами.

— То-то я удивлялся, что нам не встретилось ни одной ловушки, — откликнулся Ветер. — Как бы не оказалось, что это и вовсе подделка.

— Это вряд ли.

Велена сняла драгоценный амулет со столика. Как она и ожидала, он был тяжелым. Хотя не настолько тяжелым, чтобы состоять из золота целиком.

— Внутри явно пустоты, — заметила она.

— Так, может, там и есть настоящее сокровище? — загорелся Ветер. — А это только футляр! Поищи какие-нибудь зацепки!

Велена задумчиво вертела амулет. Обилие камней, всяческих золотых завитушек изрядно затрудняло поиски, но, в конце концов, за головой змеи она нашла небольшое ушко.

— Тут и впрямь что-то есть. Если, конечно, это не какая-нибудь ушастая змея.

— Давай жми!

Велена на всякий случай осмотрела амулет еще раз, а затем аккуратно надавила на выступ. И с трудом сдержала крик. Пасть змеи внезапно сомкнулась на ее пальце. Руку пронзила острейшая боль. Из глаз ее ударили слезы, но она лишь замычала сквозь плотно стиснутые зубы.

— Что с тобой? — Ветер на всякий случай отскочил в сторону.

Велену когда-то уже кусали змеи, но такой жуткой боли она никогда еще не испытывала. В какой-то миг ей захотелось закричать, дать наконец волю чувствам, и пусть ее поймают, пусть потом будет дыба и казнь, но все это будет потом, лишь бы не терпеть эту ужасную, невыносимую боль.

Она со стоном рухнула на колени. Боль вдруг отпустила, по пальцу пополз холодок. Велена бросила взгляд на руку — змея распахнула пасть, как ни в чем не бывало. Только на золотых клыках что-то маслянисто поблескивало. Впрочем, что там могло поблескивать, Велена уже поняла.

— Ах ты, гадина!

Девушка едва не отшвырнула амулет, но ее остановило нежелание поднимать шум. Она медленно и аккуратно вернула амулет на место.

— Что стряслось, Велена?

— Эта тварь меня укусила!

— Какая еще…

— Да амулет этот проклятый!

Велена воткнула факел в ближайшую скобу на стене и принялась отсасывать кровь из ранки.

— Укусила? Это ведь всего лишь…

— Да знаю я, что это! — Девушка выплюнула очередную порцию крови. — Или ты никогда не сталкивался с такими ловушками?

— Ах, вот оно что, понимаю.

— А я вот не понимаю, как могла купиться на такое! Она едва не стонала от бессилия что-либо изменить.

Несмотря на все ее усилия, проклятый холод расползался уже по всей руке! Велена лихорадочно зарылась в мешок и наконец вытащила на свет склянку.

— Противоядие? — поинтересовался Ветер.

— Да, надеюсь, эта гадина впрыснула мне не слишком редкую отраву!

Девушка опростала склянку, долго прислушивалась к ощущениям.

Спустя несколько минут тишину прервал Ветер:

— Ну как? Помогло?

Велена глухо выругалась. Вместе с холодом по руке расползалась немота. Уже сейчас она совершенно ничего не чувствовала и не могла пошевелить пальцами.

— Руби палец! — прошипела она, кладя руку на столик.

— Что?!

— Руби! Я не смогу левой рукой! Ветер выдернул нож:

— Может, противоядие подействует?

— Некогда ждать! У меня рука немеет! Как бы не пришлось потом по локоть… Руби давай, не тяни!

Ветер приблизился, и Велена закрыла глаза:

— Ну же! Давай!

— Как скажешь…

Сильный удар по голове бросил ее на пол и лишил чувств.

Придя в сознание, Велена обнаружила себя лежащей на полу. Последние несколько минут напрочь вылетели из головы. Девушка нахмурилась. Кажется, амулет уколол ее палец… Яд! Она попробовала шевельнуться и с ужасом обнаружила, что вся ее правая часть тела парализована.

Сзади что-то зашуршало. Кое-как перевернувшись на другой бок, Велена увидела Ветра. Надев толстые рукавицы, он укладывал амулет в мешок.

— Ветер, помоги, — едва-едва выдавила она.

В глазах его мелькнуло странное удивление.

— Как ты себя чувствуешь?

— Эта гадость парализовала мне всю правую половину! Ты поможешь мне?

Ветер озадаченно смотрел на нее, и в голове девушки зароились смутные подозрения.

— Что произошло… — начала было она и запнулась. Велена вспомнила все:

— Тварь!

Ветер облегченно вздохнул.

— Наконец-то, а то мне было даже как-то неловко тебе все объяснять.

Убрав амулет, Ветер вынул нож и принялся выковыривать драгоценные камни из столика.

— Какая же ты тварь! — прошипела Велена. — Теперь-то я понимаю, почему не выжил никто из твоих напарников!.. Великие боги, так вот почему Раден с друзьями угодил на кол!

— Какая догадливая. Так ты его знала? Девушка зарычала от ненависти и бессилия.

— Шустрый был парень, Раден этот. Небось, полюбовничек был твой? Ну, ничего, скоро вы снова будете вместе. Обещаю.

Очистив столик от камней, он сложил их в мешочек и поднялся с колен.

— А мне, милая, пора. Тебя скоро ждет много новых событий, возможно, они покажутся тебе любопытными.

Представив ожидающие ее пытки, Велена не сдержала стона.

— Ветер! Хотя бы добей! — попросила она, презирая себя за слабость.

— Прости, Велена, я не убиваю своих друзей и партнеров. И потом, если я тебя убью, кто расскажет людям о моем очередном подвиге? Я, детка, не ты, не люблю оставаться в безвестности!.. Да, и вот еще что — кланяйся от меня Радену.

— Ветер!

— И не проси. Вот если бы ты была чуть сговорчивей там, в корчме, и не откладывала все на завтра, возможно я был бы куда добрее.

Некоторое время он с любопытством наблюдал, как девушка беспомощно корчится на полу, тщетно пытаясь встать.

— Кстати, а куда это я тороплюсь? — Он озадаченно почесал затылок. — На дворе ночь, рядом со мной прекрасная девушка, к чему суета?

Он приблизился к ней, провел руками по волосам.

— Я решил подарить тебе, девонька, немного любви. И когда тебе станет особенно тяжко, ты будешь с радостью вспоминать эти минуты.

— Сволочь!

Ветер перевернул ее на живот, быстро расстегнул ремень и стал стаскивать штаны. Она визжала, норовила перевернуться, но все ее попытки успеха не имели.

— Кричи, кричи, детка, мы в подземелье, кто тебя услышит? Разве что крысы.

Изображая отчаянное сопротивление, Велена улучила момент и выхватила из потайного кармана за пазухой нож. Сейчас все зависело от одного-единственного удара. Она замерла.

— Что это ты расслабилась? — осведомился Ветер. — Я люблю, когда сопротивляются.

Он навалился сзади, горячее дыхание коснулось ее затылка. Велена собралась с силами и ударила ножом, целя в шею. И с превеликой радостью услышала заклокотавшую в горле Ветра кровь.

Судорожным движением она спихнула его тело с себя и отползла в сторону. Радость от победы над Ветром быстро улетучилась, потому как его смерть ничего не меняла. Ее ждали дыба и казнь, а она не могла даже натянуть штаны.

Более мерзкого состояния нельзя было и вообразить. Велена даже начала подумывать о самоубийстве, но, заслышав дверной скрип, передумала. Уж лучше отправить в преисподнюю еще какого-нибудь гада!

Девушка замерла, стискивая нож, и тут обнаружила, что скрип и чьи-то шаги доносятся не от входной двери.

— Здоровья тебе, Велен. Или лучше Велена?

Как она ни прислушивалась, голос, казалось, раздался над самым ухом. Причем очень знакомый голос. Она с трудом повернула голову, но отсвет факела искажал лицо говорившего до полной неузнаваемости.

— Это я, Адамир, помнишь?

— Адамир? Что ты тут делаешь?

Мысли Велены бешено бегали, пытаясь понять, в какую еще дрянную историю ее угораздило попасть.

— Тебе нет причины волноваться, — заметил Адамир. — Если ты обещаешь не размахивать своим ножом, я немедленно сниму твой паралич.

— Что тебе нужно от меня? — прохрипела она. — Ты мало похож на спасителя воров-неудачников!

— Может быть, все-таки первым делом подлечим тебя? Да и штаны бы тебе лучше надеть.

— Чем это тебя моя задница не устраивает? — проворчала Велена.

— Ну почему же, вполне, хм, вполне… — ухмыльнулся Адамир. — Хотя я предпочитаю более обширные формы.

— Ладно, давай лечи, только нож я не брошу, а вздумаешь чего…

— Брось. Я же сказал, у меня к тебе исключительно деловое предложение.

— Ветер вон тоже начал с делового, сволочь!.. Адамир подсел рядом, поднес к ее губам небольшую бутылочку.

— Какая вонь. — Велена сморщилась. — И что, это надо пить?

— Только если хочешь вылечиться. Два-три глотка, не больше.

Велена отхлебнула из склянки дурно пахнущей жидкости, и ее едва не вырвало. Однако спустя несколько минут паралич и впрямь стал отпускать. Пока девушка одевалась, Адамир открыл потайную дверцу, замаскированную под стену.

— Пойдем, поговорим.

Скрывавшаяся за дверью комнатка была очень маленькой, но уютной. Постель, стул, столик и длинная смотровая прорезь в двери.

— Ты следил за нами?

— Располагайся. — Он махнул рукой на постель, сам уселся на стул.

Велена не заставила себя долго упрашивать, после всего пережитого ее трясло, колени подгибались. Адамир пододвинул ей бутыль с вином.

— Конечно. Собственно, вся эта затея с амулетом была придумана для того, чтобы выловить Ветра. Ты же помнишь мое предложение? Я собираю отряд, и мне был нужен хороший вор.

— Так амулет подделка? — вскинулась она.

— Ну почему? Хорошая вещица из далекой страны, но, конечно, она не стоит тех денег, о которых ходили слухи. Которые я и запустил, кстати.

— Но к чему такие сложности с амулетом? Уж Ветра-то ты мог найти без проблем.

— Да. Я знаю. Но, видишь ли, об этом Ветре так много говорили, что я начал сомневаться в его способностях. Хотелось посмотреть на него в деле.

— Но если тебе был нужен Ветер, зачем ты уговаривал меня там, в корчме?

— Воры не воины. Я не был уверен, что Ветер согласится. А когда встретил тебя, решил, что ты, быть может, подойдешь лучше. Но ведь ты не дала ответа.

— Значит, все это время, пока я разбиралась там с Ветром, ты спокойно наблюдал за нами и ждал? Тебе был нужен победитель?

Адамир кивнул, а Велена стиснула челюсти. — А сейчас ты предлагаешь мне выбор между дыбой и тем самым делом?

— Ну что ты! Ты совершенно свободна. Амулет я тебе, конечно, не отдам. Но препятствовать твоему побегу не буду.

— Неужели?

— Признаться, поначалу у меня была такая мысль. Но потом я понял, что это бессмысленно. У тебя было бы столько шансов сбежать. И потом, я понял, что ты и так согласишься. По доброй воле.

— Ты, наверное, провидец? — Велена усмехнулась.

— Нет. Просто я разнюхал о тебе кое-что и теперь знаю, что ты воруешь не из любви к этому занятию. Собрав необходимую сумму, ты наверняка уйдешь на покой. Поэтому ведь ты пришла за амулетом?

— И ты готов обеспечить мой покой?

— Да. Любую сумму. Конечно, в пределах разумного. Но, думаю, на хороший дом где-нибудь в хорошем месте тебе хватит.

Девушка налила себе вина, одним махом опустошила кубок.

— Ты был откровенен со мной. Это я ценю. И даже готова поверить твоим обещаниям. Но я буду тоже откровенна: ты не нравишься мне. Что-то в тебе не так, я не могу понять что, но это меня пугает.

— Спасибо за прямоту. Но это все твои домыслы. Я таков, каков есть, ничего более. — Адамир добродушно улыбнулся. — Но у тебя есть время до завтра. И у тебя есть выбор — горбатиться всю жизнь, шарясь по чужим углам, рискуя оказаться на колу или угодить на нож вот такому парню, как Ветер. Или же принять мое предложение и рискнуть своей жизнью в последний раз. А теперь иди. И будь осторожна. Стража не знает о нашей с тобой договоренности.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Адамир редко возвращался домой пешком. Но в этот раз, обсудив кое-какие дела с купцом Черняком, а потом удачно повстречав Велену, он решил прогуляться по городу. Проходя мимо корчмы, неожиданно для себя застыл на месте. С удовольствием принюхался к тянувшемуся из харчевни запаху.

Он не был голоден. Черняк расстарался и до отвала накормил дорогого гостя. И все-таки Адамира неудержимо потянуло в корчму.

Странное дело, дома он мог себе позволить практически любое блюдо. Но почему-то запахи корчмы будоражили аппетит куда сильнее самых изысканных домашних блюд.

Адамир раздумывал недолго. Он привык доверять своим желаниям. Поэтому через две минуты уже сидел в корчме, медленно потягивая дешевенькое вино. Хозяин-то, ясное дело, уверял, что это чуть ли не лучшее из заморских сортов, и Адамир не спорил с ним. Хотя отлично знал вкус и цену настоящего вина.

Когда было нужно, маг не привередничал. А то, что он оказался здесь не случайно, было очевидно. Понятие «случайно» вообще не было у него в ходу.

Ничего необычного в корчме не происходило, но Адамир был терпелив. По сторонам он не глядел, уверенный, что по-настоящему важное для него мимо не пройдет. Так оно и случилось. В какой-то момент Адамир вдруг осознал, что пристально наблюдает за двоими постояльцами. Один из них, крупный, кряжистый мужик, по виду кожевенных дел мастер, сидел перед заставленным разнообразной снедью столом и, судя по всему, уже явно изнемогал в борьбе за насыщение собственного желудка. Переоценил ли он свои силы или по случаю удачной сделки решил себя потешить, Адамир не знал, да это и не интересовало его.

Куда большее внимание мага привлек второй. Молодой человек лет двадцати пяти, бледный и худощавый, в крайне затасканной одежде, с унылым видом хлебал из тарелки нечто малоаппетитное.

Адамир еще не понимал связь между этими, похоже, совершенно незнакомыми между собой людьми. Но он отчетливо почувствовал, что они уже крепко повязаны незримой нитью судьбы.

А еще маг понял, что молодой человек уже связан и с ним. Как, каким образом, будет ли это благом или, напротив, сыграет роковую роль в его жизни, Адамир не знал. Но это, признаться, не очень-то его заботило.

Вот обычные маги и колдуны привыкли полагаться на звезды-планеты да на Луну с Солнцем. Высчитывают все, выгадывают под свои планы заумные, а толку? Ни один из известных ему колдунов не имел и сотой доли того, что имел Адамир.

И хотя истинной причиной могущества Адамира было кое-что другое, сам он искренне полагал, что главное, что отличало его, — это чутье. Невероятное чутье на то, что он называл «знак судьбы».

Иной умник нарек бы его провидцем, но это было не так. Адамир никогда не знал с точностью, что именно получится в результате его действий. Он никогда не знал, исполнятся ли его замыслы или, напротив, потерпят крах. Но всегда доверял своему чутью. И, надо отдать должное, оно никогда еще не подводило.

Ремесленник поднялся с места и, подозвав корчмаря, стал рассчитываться. Затем кожевенник двинулся к выходу, на ходу завязывая кошель. И то ли он выпил лишку, то ли просто споткнулся, но, не пройдя и двух шагов, вдруг взмахнул руками и растянулся во весь свой немалый рост. Так и не зашнурованный кошель упал, и по полу весело покатились серебряные монеты.

Адамир не удержал широкой улыбки. Причину неловкости ремесленника он понял сразу. Кто-то из присутствующих воспользовался магией, и Адамир уже знал кто — тот самый бледный молодой человек.

Парень сидел с невозмутимым видом, с энтузиазмом поедая мутноватую похлебку. А его правая нога намертво припечатала к полу парочку монет.

Адамир по достоинству оценил силу заклятия. Довольно простенькое, оно было сотворено с ошибками и потому потребовало уйму лишней энергии. Без сомнения, у парня были способности к волшбе. Вот только использовать магию для таких дел…

Адамир собрался подойти к парню, но первым к его столу добрался кожевенник. По пути он торопливо подбирал рассыпанные деньги, и мало кто из людей осмелился их присвоить. Те же, кто все-таки осмелился, наткнувшись на свирепый взгляд ремесленника и оценив его пудовые кулаки, поспешили вернуть ему серебро.

— Эй, ты! Ну-ка верни! — Кожевенник угрожающе навис над молодым человеком.

— Что вернуть?

Голос парня заметно дрогнул. Огромные ручищи кожемяки явно внушали страх, но и отказаться от денег парень был не готов. Адамир его прекрасно понимал — есть ту загадочного происхождения жижу было не менее страшно.

— Верни деньги, по-хорошему прошу!

— Какие еще деньги?

Парень украдкой огляделся. Дверь была в нескольких шагах, но ведь надо было еще и монеты подобрать.

— Ах ты ворюга!

Ручищи ремесленника вцепились в парня. Тут-то Адамир и подоспел.

— Уважаемый, — обратился Адамир к здоровяку, — вот твои деньги. Они ко мне закатились. Прости, что сразу не отдал, пока вот догнал тебя, за вами, молодыми, разве успеешь?

Кожемяка тупо уставился на протягиваемые ему деньги.

— Ты чего это, отец? Он же мое серебро прихватил, я видел!

— Ты ошибаешься. Возьми эти монеты и пересчитай еще раз.

Кожемяка выпустил парня, и тот немедленно уселся на лавку. Нормальный вор на его месте давно бы сбежал. Но этот никак не хотел уйти без денег. Похоже, он вообще впервые в жизни взялся за воровское ремесло. Кожевенник тщательно пересчитал деньги.

— Но ведь это не мои, — все-таки возразил он, хотя и недостаточно уверенно.

— Но ведь это серебро, не так ли? — Адамир широко улыбнулся.

— Ну.

— Все точно?

— Ну.

— Так чего тебе надо?

Кожемяка беспомощно оглянулся. С одной стороны, он подозревал, что стоявший перед ним старик тоже вор и просто выручает молодого. С другой стороны, старик выглядел весьма серьезным и уважаемым человеком. В конце концов он плюнул и пошел к дверям.

И тотчас рядом со столом вырос корчмарь:

— Все в порядке?

— Конечно. — Адамир кинул ему монету: — Принеси парню чего поесть и убери эту мутную дрянь со стола, пока меня не стошнило!

— Ну и зачем тебе это? — поинтересовался Адамир. Парень по-прежнему сидел как истукан. Нога была как приклеена к полу.

— Что — зачем?

Он внимательно изучил незнакомца и немного расслабился. Бить его явно не собирались, как и тащить на суд.

— Не дури, парень, как, кстати, тебя зовут?

— Берсенем.

— А меня можешь называть Адамиром. Принесся, корчмарь грохнул на стол блюдо с жареным гусем. Адамир с улыбкой заметил, как судорожно сглотнул Берсень.

— Это мне?

— А кому еще?

Парень жадно накинулся на еду.

— А теперь ответь все-таки — ты вор?

Берсень вновь окинул Адамира проницательным взглядом:

— Нет, но я давно не ел.

— Это я заметил. Кто же ты? И кто учил тебя магии?

— Отец учил.

— Вот как? Значит, ты все-таки маг, хотя, видно, недоучившийся. Отца убили?

— Я бы не хотел говорить об этом. — Берсень нахмурился.

— Значит, убили. — Адамир кивнул. — Как его звали, тоже не скажешь?

Молодой человек отрицательно замотал головой.

— Понятно. А что ты умеешь вообще?

— Лечить немного. Парочку разных фокусов вроде этого — в общем, всякая мелочь. Раньше знал больше, но как-то забылось все.

— И чем же ты сейчас занимаешься? Ну, помимо мщения?

Берсень возмущенно засопел.

— Так, понятно. И сколько лет ты уже бродяжничаешь? Пять, десять?

— Семь.

— Ну что ж. В принципе ты мне подходишь.

— Что это значит? — встревожился парень.

— Я собираюсь предложить тебе работу. Хорошую работу, после которой ты забудешь, что такое голод. Могу сразу успокоить, тебе отводится роль вспомогательная. Будешь лечить моих людей. Всего их будет шестеро.

— А что…

— Подробности вечером, — перебил его Адамир — Спросишь дом купца Адамира. Там все и узнаешь. Если решишься.

— Но ведь ты не сказал практически ничего!

— Видишь ли, Берсень, поначалу я вообще не планировал присутствия в этой группе мага. Но ты мне приглянулся. Поэтому, если тебе надоела нищета… В общем, я жду тебя.

— Я подумаю.

Сохраняя независимый вид, молодой человек кивнул. Адамир с трудом сдержал смех. Желание парня отчетливо читалось на его лице.

Адамир поднялся, но Берсень задержал его:

— Можно вопрос? — но тут же замялся.

— Почему нет? — Маг ободряюще улыбнулся.

— Кто ты? Ты распознал мою волшбу походя… Да, я, конечно, не великий маг и давно не упражнялся, но ведь… У меня ведь остались кой-какие навыки. А отец у меня был далеко не последний чародей. Ты ведь маг, Адамир? И, наверное, великий, потому как я вовсе не ощущаю тебя магом.

Адамир ласково взъерошил ему давно не мытые вихры.

— Я больше чем маг, Берсень. — Заметив, как тот открыл рот и вытаращил глаза, Адамир поспешно добавил: — Нет, не бог, остынь. Все гораздо прозаичнее. Но я и не просто маг, будь уверен. До встречи!

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

— И все они прибыли в назначенное время?

— Да, милая. Я всегда говорил, что правильный выбор — залог успеха. — Маг обнял Радмилу и поцеловал.

— Да, дорогой, у тебя безупречный вкус. Постой, я бы хотела все-таки услышать о том, что было дальше.

— Ты услышишь, милая, но, может быть, мы пройдем все-таки в спальню, там нам будет гораздо удобнее.

Он мягко потянул ее за собой. Она шагнула было следом, но на пороге остановилась.

— Подожди-ка… — Она лукаво улыбнулась. — Боюсь что, оказавшись в спальне, тебе станет вовсе не до рассказа.

— Я обещаю, что буду сдержан, пока не расскажу тебе все до самого конца! — горячо пообещал маг, вновь увлекая за собой жену. — Мне все-таки давно уже не семнадцать, и я в состоянии контролировать себя полностью.

— Охотно верю, милый, — Радмила вздохнула, но глаза ее озорно блеснули. — Вот только я не могу обещать того же.

— Так, может, и не стоит тянуть. — Он притянул ее к себе.

— О нет, — супруга ловко выскользнула из его объятий, — наши чувства станут только сильнее! Да и интересно мне все-таки, ведь все они такие разные люди, неужели они поладили меж собой?

— Конечно же, милая. Из них вышла дружная компания…

Они встретились в гостиной Адамира за накрытым столом. Оделись и вооружились все на удивление скромно, на первый взгляд и не распознаешь, кто воин, а кто вор. И все же чутье сработало у всех безупречно. Воисвет, Горяй и Булыга оказались по одну сторону стола, а Дежень с Ирицей — по другую.

Последней прибыла Велена, по-прежнему пряча лицо под капюшоном. Быстрым взглядом окинула собравшихся и, безошибочно определив местонахождение «своих», двинулась к ним.

Но добраться до лавки ей было не суждено. Едва появившись в комнате, она немедленно привлекла к себе крайне пристальное внимание Булыги. Откровением для нее это не стало. Да она особенно и не скрывалась, не потрудившись даже сменить одежду.

По ее твердому убеждению, витязь, в силу присущей людям его профессии ограниченности или, попросту говоря, тупости, должен был давно уже выкинуть ее из головы. Или, учитывая то дело, ради которого они собрались, вряд ли будет раздувать их прошлый конфликт.

Ну а ежели в силу своего врожденного слабоумия все-таки раздует, Велена была уверена, что Адамир окажется рядом.

Но она ошиблась почти во всем.

Булыга был еще очень молод и крайне щепетилен в таких вопросах. И он хорошо запомнил ее. Не в лицо, конечно, но одежда, походка, силуэт прочно отпечатались в его памяти.

Да и могло ли быть иначе? Ведь большего оскорбления ему не наносил никто. Да, ему приходилось отстаивать свою честь в поединках, но ведь там он имел дело с воинами! Забыть же и оставить без внимания наглую выходку воришки, оставившего к тому же отметины на его лице, было решительно невозможно!

Когда же он заметил, что вор даже не попытался сменить одежду, Булыга едва не взорвался от гнева. С неожиданной для его размеров скоростью он метнулся к воришке и сгреб его за шиворот. На этот раз богатырь держал его на безопасном расстоянии.

— Ага, гаденыш! Попался! Ты думал, если я тебя в лицо не видел, это спасет тебя, подлая тварь?

Булыга торжествующе огляделся, надеясь, что кто-нибудь поддержит его борьбу с воровством. Но понимания на лицах присутствующих он не обнаружил.

А потом из-за стола поднялся Дежень.

— Эй, здоровяк, — ледяным голосом заметил он, — по-моему, все мы пришли по приглашению одного человека и видно, по одному делу.

— Это ничего не меняет! — проревел в ответ Булыга, потрясая своей добычей в воздухе. — Сначала я проучу этого ворюгу как следует!

Сверкнув клинком, к богатырю молнией метнулась Ирица. И тотчас же на ее пути вырос улыбающийся Горяй.

— Милая, — заметил он, выхватывая меч, — не стоит мешать моему большому товарищу. Признаться, я тоже не люблю воров.

В руках Деженя появился лук, но тут из-за стола поднялся Воисвет.

— Прекратить! — рявкнул он и грохнул кулаком по столу. — Оружие в ножны!

Пожав плечами, Горяй убрал меч, ласково улыбнулся Ирице и двинулся на прежнее место. Презрительно фыркнув, девушка тоже вернулась назад.

— А теперь ты!

Тяжелый взгляд Воисвета обрушился на Деженя, но тот и глазом не моргнул.

— Пусть этот циклоп сначала отпустит… — Он замялся на миг, но быстро нашелся: — Нашего человека!

— Он отпустит, — сказал Воисвет. — Но сначала ты, парень, уберешь лук.

Дежень медленно ослабил тетиву, убрал стрелу и зачехлил лук.

— А теперь ты. — Воисвет повернулся к Булыге.

— Я поймал вора! — с некоторым удивлением и долей обиды отозвался богатырь.

— Сейчас это не вор. Он прибыл сюда, как и мы, по приглашению хозяина. И потом, немного чести победить слабого!

— Это вор! — вскричал богатырь, хотя уверенности и ярости в его голосе заметно поубавилось. — И его надо наказать!

— Ты же витязь, юноша. — Воисвет укоризненно покачал головой.

Булыга засопел. Он терпеть не мог, когда его называли юношей. Однако слово «витязь» еще не стало для него обыденным.

— Ну ладно, ладно, — смягчился он. — Но я должен хотя бы увидеть его крысячью морду!

Он быстрым движением сорвал с головы пойманного капюшон и обомлел. Хватка его ослабла — и вор рухнул на пол. По плечам рассыпалась копна светлых волос.

— Баба! — ахнул Горяй.

— Меня зовут Велена, — прошипела девушка.

Она от души врезала Булыге между ног. А затем неторопливо, под ошеломленными взглядами всех, уселась за стол рядом с Деженем.

— Та самая? — тихо спросил он.

Велена кивнула, окинув его подозрительным взглядом. Опять! Скоро ее будут узнавать уличные псы! А она предполагала, что ее известность не столь широка.

Сбоку послышался возбужденный шепот Ирицы. Глаза ее отчего-то сияли радостью.

— Тебе нечего беспокоиться. Кроме меня и брата, о тебе больше никто не знает. И я так рада тебя видеть! Но уж никак не ожидала, что ты окажешься моложе меня.

Ирица буквально пожирала ее взглядом.

Велена осторожно кивнула, окинула мельком мужчин по другую сторону стола. Воисвет уже сидел с каменным лицом, рядом широко улыбался Горяй, не отрывая от нее восхищенного взгляда.

А Булыга все еще стоял на прежнем месте. Он отдышался, но лицо было еще белое и, наверное, корчилось бы сейчас в гримасах боли, если бы не охватившее его изумление. Оно оказалось куда сильнее боли.

Входная дверь распахнулась — и на пороге появился Адамир.

— Я рад приветствовать вас в своем доме, друзья мои. — Он прямо-таки лучился от счастья. — Пришла пора представить вас друг другу. И начну, пожалуй, с самого могучего из всех известных мне витязей.

Хозяин дома шагнул к Булыге, все еще мявшегося посреди комнаты, легонько коснулся его плеча. Ошеломленный превращением гнусного вора в милую девушку, а также, хотя и в меньшей степени, небольшой травмой, богатырь пропустил отпущенный ему комплимент мимо ушей.

— Вот так лучше? — осведомился Адамир.

От его руки по плечу разливался приятный холодок, который в два счета достиг паха, и ноющая боль отпустила. Булыга украдкой вздохнул, стараясь не показать, что удар причинил ему какие-либо страдания.

— Я и так в порядке, — буркнул он и двинулся к столу.

— Вот и замечательно. Итак, этого мужественного воина зовут Булыга, он один из сильнейших богатырей на земле!..

— Оно и видно, что не из умнейших, — усмехнулась Велена.

Богатырь бросил на нее насупленный взгляд, сжал пудовые кулаки.

— Вот этот кудрявый красавец — Горяй, — продолжал тем временем Адамир. — Он ловкий и умелый боец, один из лучших на мечах.

— Что-то мне подсказывает, что лучший он совсем в других делах, — вставила Ирица.

— Еще никто не жаловался, милая, — подмигнул ей сотник.

— А это… — Адамир остановился возле князя. — Обращаю ваше внимание на наиболее славного своими делами и честью — князь Воисвет. Именно он возглавит ваш отряд.

Взгляды присутствующих скрестились на князе. Он кивнул, не глядя ни на кого в отдельности и в то же время отлично видя всех. От него не укрылось, как скривились девушки по ту сторону стола. Как улыбнулся Дежень, нехорошо так улыбнулся, вроде бы и не оскорбительно, но как-то нехорошо. Краем глаза заметил он, как шевельнулся Горяй, горя от нетерпения что-то сболтнуть, но каким-то чудом удержался.

Один только Булыга сидел недвижимый как скала. Хотя он и смотрел на князя, Воисвет чуял, что внимание его по-прежнему приковано к Велене.

— А это Дежень и его сестра Ирица, — рассказывал Адамир. — Известные в некоторых кругах люди, так сказать, свободолюбивые бродяги и искатели приключений.

— А также воры и разбойники, — встрял Горяй.

— Да. Только грабить они предпочитают других разбойников, не так ли? — Велена повернулась к Деженю.

— Оно и понятно, — кивнул Воисвет. — Золотишка-то у них немало, а князю доносить не пойдут. Не вас ли люди видели вместе с известным разбойником Ореем? Которого намедни мертвым нашли, а?

Ирица и Дежень только улыбнулись в ответ.

— И, наконец, Велена. Известная кое-где и кое-кому. Мог бы и еще кое-что добавить, но знаю, что она этого не любит.

— Да чего тут добавлять, — отмахнулся Горяй. — Видели мы, как она с нашим Булыгой цапалась! Но, должен заметить, вместе они так мило смотрелись.

— Ты! — побагровел Булыга.

Горяй легко увернулся от его размашистого удара. А следующий взмах остановил на полпути Воисвет:

— Остынь, парень!

— Не люблю трепачей!

— Я тоже не люблю, ну и что? Думаю, у нас всех отыщутся какие-то недостатки, но, если мы примем предложение хозяина, нам придется как-то уживаться.

Богатырь что-то сердито зарычал, но руку отвел.

— Он, наверное, хочет сказать, что мы еще не приняли предложение, — заметил Горяй.

— Горяй! — Воисвет обжег его взглядом.

Сотник примиряюще вскинул ладони:

— Я уже молчу.

Адамир с любопытством наблюдал за происходящим, лишний раз убеждаясь в правильности своего выбора.

— Итак, гости дорогие, вижу, вы уже перезнакомились, — сказал он. — Но в отряде появился еще один человек. О котором, признаться, я и сам не подозревал до последнего момента.

Через порог шагнул невысокий юноша. Был он широкоплеч, но настолько худощав, что одежда висела на нем мешком.

— Этого юношу зовут Берсенем.

— Уважаемый Адамир, — осведомился Воисвет, — ты, кажется, говорил о шести.

— А еще говорил об искусных и опытных воинах, — добавил Горяй.

— Все верно. Я не ошибся и не пытаюсь никого обмануть. Но мне представляется, что этот парень окажет вам неоценимую помощь.

Молодой человек смутился, покраснел, а руки его задергались, заметались в безуспешной попытке найти пристанище.

— Что-то он непохож на воина, — заметил сотник. — Да и к воровской братии, похоже, отношения не имеет.

— Много ты знаешь о воровской братии, красавчик. — Ирица скривилась.

— Все верно. Вы правы, друзья мои. Он и впрямь не относится к числу ни тех, ни других. Присаживайся, Берсень. — Адамир показал ему место, сам же уселся во главе стола. — И вообще, что мы все время разговариваем, а? Это при накрытом-то столе.

Он быстро налил себе кубок вина и взметнул его вверх.

— Я хочу выпить за всех вас. Я рад, что вы удостоили меня своим присутствием.

Гости последовали его примеру, с грохотом сдвинули кубки.

— И все-таки, Адамир, ты так и не сказал, кто этот симпатичный юноша. — Ирица подмигнула Берсеню.

Тот опять покраснел, его рука с кубком тотчас зацепилась за соседнее блюдо, и вино хлынуло на белоснежную скатерть.

— Какому богу плеснул, парень? — усмехнулся Горяй.

— Берсень — маг, — сказал Адамир.

И улыбки на лицах присутствующих тотчас пошли на убыль. Берсень смутился еще больше, и только хозяин расплылся в довольной гримасе.

— Еще чего не хватало, — буркнул Булыга. — Терпеть не могу магов!

— Ну надо же. — Велена окинула богатыря ехидным взглядом. — Эта гора мышц, оказывается, подает надежды на появление разума… В отдаленном будущем.

— Да уж, я бы тоже предпочел без магов обойтись, — нахмурился Горяй. — Из-за одного такого типа меня целый день поджаривали на солнце.

— Слышала я, из-за чего тебя поджаривали, — отмахнулась Ирица. — Держал бы свой… — она оскалилась, — свой меч в ножнах, остался бы целехонек.

— Я и сейчас целехонек, — ощерился Горяй. — Но если тебя это так беспокоит, можешь убедиться сегодня же ночью…

С улыбкой наблюдавший за препирательствами Адамир наконец решился их прервать.

— Позвольте, друзья мои, я еще не все сказал, — заметил он. — Если быть точнее, Берсень всего лишь ученик мага. И если быть совсем уж точным, то учиться в настоящее время ему не у кого. Его… э-э… учителя убили, а сам он последнее время бродяжничал и перебивался с воды на хлеб.

— Так он еще и колдовать не умеет? Ничего себе волшебник! — непонятно чему обрадовался Горяй. — Но на кой ляд нам такой калека? Тем более что по здравом размышлении маг-недоучка может оказаться опаснее нормального мага.

— Где ты видел нормального мага? — фыркнула Ирица. — Так что пока чертовы колдуны не отняли у парня мозги и жизнь, у него хорошие шансы стать порядочным человеком.

— Вором, надо понимать? — осведомился Горяй.

— Но не воином же, с двумя мыслями на всю жизнь!

— Хм, — сотник вскинул брови. — Для такого вывода, думаю, надо очень хорошо знать нашего брата, можно даже сказать, очень близко знать.

— Вовсе не обязательно. Все ваши мысли и желания написаны крупными буквами на вашем медном лбу! — Ирица постучала себя по голове. — А у тебя, Горяй, и вовсе высвечивается одно-единственное желание!

— А я его и не скрываю. — Сотник подмигнул ей. Ирица презрительно скривилась, и в разговор вмешался Адамир:

— Спокойно, друзья. Мы, кажется, вели речь о маге. Так вот, Берсень все-таки кое-что умеет. Он умеет лечить. И я полагаю, что даже при столь скромном умении его помощь может весьма и весьма вам пригодиться.

— Ну а мне-то лично кажется, что он способен не только лечить, — игриво заметила Ирица. — Теперь есть хоть один приличный мужчина.

— А как же я, дорогуша? — немедленно встрял Горяй. — Разве мы с тобой не уговорились на ночь?

— Опять ты? Тьфу! Вижу тебя пару минут, а надоел пуще пареной репы!

— Сестренка, — тихо сказал Дежень, — мне, кажется, ты выпила слишком много вина.

— Ну конечно, дорогой братец, — прошипела Ирица. — Конечно же все дело в вине! А в чем же еще! Когда ты тащишь в постель первую же встречную девку, все дело конечно же в чистой и светлой любви! А стоило мне встретить милого парня с умным лицом…

Под тяжелым и неподвижным взглядом брата Ирица замолкла, резким движением пододвинула блюдо с жареным гусем и решительно принялась за еду.

— А теперь, друзья, когда вы более-менее узнали друг-друга, — с усмешкой сказал Адамир, — самое время выслушать меня относительно цели нашей с вами встречи… всем вам без сомнения известно имя великого мага и чародея Кощея, коего в просторечии именуют также Бессмертным.

За столом заметно оживились. Вспыхнули глаза Булыги. Горяй открыл рот, но был остановлен повелительным жестом Адамира.

— Но не спешите с выводами, друзья, — продолжил Адамир. — Вам не придется сражаться с ним.

Многие облегченно выдохнули воздух, и только на лице Булыги отразилось разочарование.

— Сей великий маг прожил очень долгую и насыщенную жизнь. Как вы, наверное, знаете, множество героев уходили за его головой. Мало кто из них вернулся. Но некоторые все ж таки похвалялись победой над Кощеем, некоторые даже привозили жен, якобы вызволенных из его полона, однако не проходило и полгода как этот маг вновь объявлялся живой и здоровый, хотя и в другом месте.

— Так, может, это его родственники объявлялись, — вставил Воисвет.

— Насколько известно, Кощей — последний представитель древней расы, и посему родичей у него давно уже нет. Впрочем, речь не о нем в общем-то. Меня не интересует лично он, куда больше меня занимает его наследие. После своих загадочных исчезновений… — Заметив нахмурившихся воинов, Адамир поспешно добавил: — Или, если угодно, после своей очередной смерти от рук очередного героя на земле остался его замок. Представляете, какие несметные сокровища там таятся.

— Постой-ка, хозяин, — встрял Горяй, — но ведь замок любого колдуна должен развалиться после его смерти.

— С чего ты взял? — изумился Адамир.

— Ну а как же, — сотник оглянулся на остальных в поисках поддержки, его взгляд остановился на Берсене: — Вот ты, парень, что думаешь? Разваливается жилище мага или нет?

— Да, очень часто обиталище мага скрепляют мощные заклятия, которые со смертью его вызывают распад и разрушение.

— Ну вот! — обрадовался Горяй. — Что я говорил!

— Но это не обязательно. — Берсень с виноватой улыбкой развел руками. — Маги ведь разные, и магия у всех разная, и дома их, и замки все может быть устроено совсем иначе.

— Так, значит, герои там все рушат, — продолжал гнуть свое Горяй. — Рушат и грабят. То есть сначала грабят, а потом рушат. А если что остается, ломают замок, чтобы, значит, никому больше не досталось.

Он с довольной усмешкой огляделся.

— Ну хорошо, — согласился Адамир. — Даже если такое происходит в большинстве случаев, мне кажется, всегда существует возможность того, что замок остается целым и к тому же битком набитым богатствами. Например, если герой не смог все вынести и решил вернуться позже, возможно ведь?

— Ну это да, это вполне разумно, — охотно кивнул Горяй.

— Ну вот и договорились. Итак, друзья. Мне известно местонахождение одного такого замка. Между прочим, недалеко отсюда, в горах.

— Так ты что ж, предлагаешь нам вынести оттудова все добро? — Булыга потемнел. — Мы что, по-твоему, носильщики тебе?!

— Ну что ты, Булыга. Все совсем не так! — Адамир замахал руками. — Во-первых, вам не придется выносить какие-либо сокровища. Нет, если вы прихватите что-то для себя, это пожалуйста, но мне этого добра не надо, я человек небедный. Во-вторых, за многие годы вокруг замка Кощея поселилось огромное число всяческих чудищ, страхолюдин и прочей нечисти. Именно поэтому, богатырь, дорога к замку не будет легкой прогулкой. Именно поэтому я предупреждал каждого из вас, что вернуться из этого похода смогут далеко не все.

— Но если тебе не нужны сокровища Кощея, — задумчиво сказал Воисвет, — если ты сам готов одарить нас с царской щедростью, верно, тебе требуется кое-что значительно более ценное? — Он заглянул в глаза Адамира.

— Ну конечно же. — Адамир спокойно выдержал его взгляд. — То, что мне нужно, гораздо ценнее любых сокровищ. Мне нужна одна вещица, находящаяся в том замке. Это очень древняя и очень ценная вещь.

— И стоит гораздо дороже всего, что посулил нам? — спросила Велена.

— Откровенный вопрос заслуживает откровенного ответа. Вещь эта наделена огромной мощью. И способна предоставить любому человеку столь огромные возможности, что перед ними меркнут любые деньги.

— Предоставить любому человеку? — спросил Горяй. — Я не ослышался?

— Конечно, — закивал Адамир. — Это очень сильная вещица.

— Тогда почему ты так уверен, что мы сами ею не завладеем? — ухмыльнулся сотник. — Ты ведь наверняка предусмотрел все? Какая-нибудь хитроумная хитрость?

Адамир вежливо улыбнулся:

— Дело не в хитрости. Дело в вас. Никто из присутствующих здесь не может завладеть силой этой вещи. Кроме меня. Да, вы можете попытаться. Да, вы можете даже ощутить магию этой вещи. Быть может, она даже как-то отреагирует на вашу попытку, возможно, даже окажет некоторую помощь. И вот тогда, именно тогда, когда вы вообразите, что она ваша, что ее сила принадлежит вам и что вы теперь способны повелевать миром… — Он сделал паузу, обвел глазами всех. — Вот тогда вы и умрете. Меч Кощея, а эта вещь, скорее всего, явится вам в образе меча, пожрет ваши души — и вы станете его рабами. У вас больше не будет своей жизни, не будет своих мыслей и желаний, вы будете выполнять только его волю.

Несколько мгновений за столом царило напряженное молчание.

— Великие боги, какая, к черту, воля у меча! — наконец воскликнул Горяй.

Адамир бросил взгляд на Берсеня. Тот кивнул.

— Насколько я понимаю, это вовсе не меч, — неуверенно начал он. — Это некое магическое заклятие, наверное, или, может быть, даже некое создание, то есть нечто наделенное собственной волей и целью. Это сложно объяснить, но такое бывает.

— Ладно. Пусть так, но ты-то как с ним управишься? — Сотник ткнул пальцем в сторону хозяина дома. — Или это уже нам знать не положено?

— Ты поразительно проницателен, друг мой. Рассказывать вам подробности магического ритуала бессмысленно. Вы ничего не поймете. А если и поймете, вряд ли сможете повторить. Для этого нужен маг. Нужен очень хороший и очень опытный маг. Есть такой у вас?

Адамир с улыбкой оглядел всех.

— А есть ли имя у меча? — неожиданно спросил Берсень. — Обычно всякая достаточно могущественная чародейская вещь имеет собственное имя.

— Имя? — Адамир наморщил лоб и пробормотал: — Признаться, пока не думал об этом… Я не знаю его настоящего имени. Но чтобы было понятно о чем идет разговор, давайте называть его Черный меч… Не возражаете?

— Почему Черный? — спросил Горяй. — Коли не знаешь, давай что-нибудь повеселей, например Золотой меч? По-моему, хорошо звучит!

— Нет, Золотой не пойдет, — с улыбкой возразил Адамир. — Меч принадлежит Кощею, стало быть, как и его бывший хозяин, олицетворяет собой зло. А значит, лучше всего подходит — Черный меч.

— Ладно, Черный так Черный, нам без разницы, — сказал князь. — Скажи-ка лучше, Адамир, откуда ты вообще знаешь о мече? И о том, что в замке нет Кощея?

— Магия способна на многое, Воисвет. Существуют сотни приемов, чтобы выведать интересующие тебя сведения. Вот Берсень подтвердит.

— Но что же твои приемы не помогли тебе вытащить этот меч? — Раскрасневшийся Горяй подался вперед. Адамир повернулся к юному магу:

— Берсень, может быть, ты пояснишь?

Под сосредоточенными взглядами присутствующих за столом Берсень покраснел, а его руки, впившиеся в кубок, напротив, побелели. Он очень хорошо понял, что Адамир не просто так переводит на него вопросы. Он проверяет его знания и вообще степень его полезности в предстоящем походе.

— Да, — охрипшим голосом сказал Берсень. — Существует много способов узнать о чем-то и не меньше способов добыть это. Проблема в цене. За знания одна цена, а чтобы добыть вещь — другая, бывает, более высокая.

— На случай если ты не понял, Горяй, — заметила Ирица. — Берсень сказал, что Адамиру гораздо дешевле нанять нас, чем какого-нибудь могучего колдуна или даже демона. А учитывая, что такие разгильдяи и болтуны, как ты, скорее всего, сгинут по дороге, получается сплошная выгода.

— А ты, милая девочка, — немедленно откликнулся сотник, — что-то чересчур шустро своим язычком чешешь, может, тебе почесать им в другом месте?..

Он не успел еще договорить, как в воздухе сверкнула сталь. В следующий миг Ирица распласталась по столу, а ее меч остановился на расстоянии пальца от горла Горяя. Остановился по той простой причине, что Дежень мертвой хваткой вцепился в лодыжку сестры.

Белый как мел Горяй вылетел из-за стола, ухватил меч, но на его руки тотчас легли ладони Воисвета и силой заставили задвинуть клинок в ножны.

— Спасибо тебе, братец, — прошипела Ирица, усаживаемая братом на место. — Ты, как всегда, вовремя! Как всегда, жизнь всяких мерзавцев для тебя дороже чести сестры!

В наступившей тишине сбиваемые ею по ходу движения по столу блюда, тарелки и кубки звенели особенно громко.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— Да, это была отличная команда. Слаженная, сплоченная, и они так быстро нашли общий язык.

— Как мы с тобой?

— Ну что ты, милая, гораздо быстрее. Они ведь воины.

Молодожены вошли в спальню, в центре которой стояла широкая кровать, укрытая со всех сторон полупрозрачной занавесью. Но внимание Радмилы привлекло небольшое зеркало, висевшее на одной из стен.

Она мигом освободилась из рук мужа и через мгновение уже стояла перед зеркалом, расчесывая свои длинные, до пояса, волосы.

— Радмила, ну нельзя же так, — изобразил обиду чародей, в одиночестве усаживаясь на постель.

— Одну минуточку, дорогой. — Она подарила ему очаровательную улыбку.

Зеркало вдруг странно дрогнуло, как будто это была поверхность воды, девушка едва не отпрянула.

— Ну если и впрямь только одну, — проворчал маг, пряча усмешку.

— Что это? — Радмила осторожно протянула вперед руку.

Палец погрузился в зеркало, поверхность которого оказалась мягкой и податливой, как кисель.

— Да так, одна забавная вещица, — лениво уронил маг. — Если очень долго в него смотреться, начинаешь испытывать одно страстное желание.

— Какое же? — Она бросила на мага лукавый взгляд.

Раскинув руки, чародей упал на постель. Простенькое заклятие заставило его одежду расползтись в разные стороны.

— Какое желание, милый? — капризно надула губки девушка. — Ты не сказал мне про желание.

— Желание? А-а, ты про зеркало. Это «зеркало истины». Несколько минут перед этим зеркалом, и человек начинает рассказывать о себе такое, чего и спьяну-то не разболтает.

Под оглушительный смех чародея Радмила мигом отскочила от зеркала. Внутри все дрожало. Ей стоило огромных усилий взять себя в руки.

Но самое ужасное заключалось в том, что она не понимала, что с ней происходит. Почему «зеркало истины» заставило ее так испугаться? Разве было в ее жизни что-то, чего нельзя было знать ее мужу?

Радмила нахмурилась, перебирая в памяти былое, и украдкой вздохнула. Ничего из того, что она помнила, равно уже не было тайной для мужа. Но как быть с тем, чего она не помнила? Как быть с теми годами, что выпали из ее памяти?

Девушка помнила раннее детство, помнила лица родителей из этого детства, но потом как будто все отрезало. Словно случилось что-то такое, что заставило ее позабыть все, вплоть до имен родителей и названия того городка, где они жили. Жили тихо и счастливо, она это запомнила.

— Что же ты сразу не сказал, дорогой? — Радмила шутливо погрозила пальцем.

— А тебе есть что скрывать от меня? — Чародей прищурился.

— Ты же знаешь, милый, — с горечью вздохнула она. — Я тебе говорила, есть вещи, которых я не помню.

— Ты тоже знаешь, стоит тебе захотеть, и я выужу из твоей памяти все, что угодно. Даже до самого момента рождения.

Девушка слабо улыбнулась:

— Нет, милый. Я все еще боюсь. И думаю, что это беспамятство скрывает от меня какие-то ужасные вещи.

— Но я бы мог заглянуть в них сам.

— Нет! Прошу тебя, не делай этого! Что бы там ни было, что бы ни скрывалось в глубинах моей памяти, пусть оно там и останется. Я боюсь, вдруг это заставит тебя смотреть на меня по-другому? Уж это я почувствую, а мне бы этого так не хотелось.

— Хорошо, родная моя, — ласково улыбнулся маг. — Ты совершенно права. У каждого из нас найдутся маленькие тайны, которые лучше не ворошить, не так ли?

— Да, милый.

Они обменялись понимающими улыбками. Радмила неторопливо двинулась к постели. Одежда с нее сползала медленно-медленно.

— Что там ты сказал насчет этой семерки? Чародей жадно пожирал ее глазами.

— Может быть…

— Потерпи милый, у нас впереди целая ночь!.. Что же там было дальше?

— Ты вынимаешь из меня душу! — хрипло ответил он. — Ну да ладно. Эти семеро… Уже до корчмы, что располагалась у подножия гор, они добрались практически друзьями.

Последним в корчму вошел Воисвет. Первым делом он проследил за прислугой, взявшейся кормить и чистить лошадей, выдал им массу полезных напутствий, и лишь затем двинулся в харчевню.

Но не сделал он и пары шагов, как был вынужден столбом застыть посреди корчмы. Случилось именно то, чего он опасался. Хотя и ожидал.

Пока он оставался во дворе, его спутники успели разделиться на две половины, да еще и разошлись чуть ли не в противоположные стороны корчмы. В одном углу уселись Дежень с Ирицей и Велена, в другом — Булыга и Горяй. Один только Берсень застыл между столами, растерянно оглядываясь.

Ничего удивительного в увиденном не было. Князь хорошо запомнил, как, повинуясь наитию, группа разделилась надвое еще в доме Адамира. Помнил он и то, что за целый день, который ушел на дорогу, они продолжали упорствовать в разделении. И упорно общались сугубо среди «своих».

Однако, несмотря на это, он надеялся, что им хватит ума собраться хотя бы за одним столом, пусть и по разные стороны.

Воисвет поиграл желваками. Ну что ж, если у его молодых спутников не хватает понимания некоторых простейших вещей, ему придется их этому поучить.

Мгновение он соображал, с кого начать, а затем решительно двинулся к воинам. Как ни крути, а эти были хоть немного да приучены к дисциплине. Горяй заметил его издали. Завозился, заерзал, шепнул что-то богатырю и остался сидеть, уткнувшись носом в тарелку.

По пути князь кивнул Берсеню на другой стол, за которым сидели остальные.

— Мы сейчас все подойдем.

Возле богатыря Воисвет остановился и какое-то время стоял молча. Булыга продолжал невозмутимо есть, даже не обернувшись. Воисвет улыбнулся. Глянувший ему в лицо Горяй тотчас поперхнулся и стал озираться. Похоже, он уже готовился к отступлению.

— Я думал, ребята, что вы воины, — медленно проговорил Воисвет. — А вы ведете себя как драчливые мальчишки. Неужели мне нужно объяснять важность дисциплины в походе?

Булыга медленно вытащил изо рта хорошо обгрызенную и размочаленную мощными зубами кость, кинул ее под стол. Лежавший там пес лениво приподнял голову, обнюхал практически голый мосол и вновь прикрыл глаза Богатырь оскалился и неторопливо повернулся к Воисвету.

— Видел это? — сказал Булыга. — Так вот, я сыт твоей дисциплиной по горло как этот пес костями! У князя Баломира меня удерживал долг и признательность, я был многим ему обязан. Но сейчас все по-другому. И пусть ты хоть князь, хоть кто, я тебе ничего не должен и ты для меня не указ. Ты для меня никто! Понял?

Воисвет скрипнул зубами. Впрочем, ему было не двадцать лет, как этому бугаю, а до своих сорока лет он добрался уже с изрядным запасом терпения.

— А Адамир? Он тоже для тебя не указ? — вкрадчиво осведомился князь.

Голос его очень не понравился сотнику. Горяй кинул на князя быстрый взгляд и ощутил сильное желание пересесть со своего места куда угодно. Лишь бы подальше.

Булыга громогласно рассмеялся.

— Адамир всего лишь хочет добыть меч. И я принесу ему этот меч. Но ни ты, ни кто-либо еще мне не нужны.

— Ты всерьез полагаешь, что добудешь меч в одиночку?

— А что мне может помешать? — Булыга прищурился. — Уж не ты ли?

— Почему нет? — Воисвет пожал плечами. — Почему бы не поставить на место мальчишку, возомнившего себя величайшим на свете героем?

Богатырь неторопливо вылез из-за стола, и Горяй с удовольствием отметил, что он на голову выше князя и раза в два шире в плечах. И это при том, что Булыга был в одной рубахе, а князь еще не успел снять латы.

Сотник улыбнулся. Надень витязь доспехи, он, наверное, и в корчму бы не втиснулся. Горяй вспомнил их спор еще в доме Адамира. Они рыскали по громадному купеческому складу, подбирая себе оружие и броню, и сотник сразу же обратил внимание на тяжеленный доспех, выбранный Булыгой. Представив его на себе, сотник поежился — придавит как муху.

В ответ на его сомнения богатырь усмехнулся и стал надевать доспехи, медленно, но верно превращаясь в ходячую крепость. Когда он водрузил на голову шлем, сотнику стало нехорошо. Хищные обводы, острые шипы, торчавшие тут и там, делали Булыгу похожим на древнее чудище. Но при этом двигался он довольно споро и уверенно.

Однако с того дня Булыга больше не надевал доспехов. Они мирно покоились в громадном тюке на заводной лошади, так что Горяй вновь сомневался, что богатырь когда-либо наденет их снова. Одно дело — покрасоваться перед товарищем, другое дело — в бою такую тяжесть таскать.

— Князь, — сотник улыбнулся, — мне кажется…

Воисвет подарил ему взгляд, от которого Горяй запнулся и закашлялся. Никогда еще он не терялся в присутствии сильных мира сего, да и просто сильных физически. Не было никогда к тому причин — ну не было у Велислава воина более ловкого и умелого, чем Горяй!

Сейчас же он просто не мог ничего поделать. Взгляд Воисвета поистине обладал какой-то нечеловеческой силой! Во всяком случае, желание давать какие-либо советы, как он собирался сейчас поступить или пререкаться, пропало начисто.

— Ты хочешь поединка, Воисвет? — радостно улыбнулся Булыга.

— Много чести для такого невежи, — бросил Воисвет. — Сколько времени прошло с того времени, когда ты перестал пахать землю, а, смерд?

— Ах ты тварь!

Пудовый кулак богатыря ринулся в лицо Воисвета. Тот легко уклонился в сторону и, почти одновременно с ударом богатыря врезал тому по носу. Булыга ударил со второй руки, и только затем боль в носу заставила его взреветь. Из глаз помимо воли хлынули слезы, и витязь окончательно потерял всякое терпение.

Не теряя время на то, чтобы вытереть глаза и прояснить видимость, он изо всех сил замолотил по воздуху кулаками. Уже без всякой цели и какого-либо смысла.

Вдолбленная на службе князю воинская наука мгновенно вылетела из головы, оставив только ярость и желание поквитаться с обидчиком.

Поэтому, когда через пару мгновений Булыга почувствовал, что летит, он даже не удивился. Еще на службе своему князю, во время тяжелых, изнурительных тренировок, ему быстро объяснили разницу между силой и умением. Самое неприятное, что с какого-то времени стало казаться, что он знает ее, эту разницу. Поэтому сейчас было горько и обидно.

Под тяжестью его тела подломились ножки стола, и Булыга рухнул на пол. Сверху посыпались ароматные куски жареного мяса, полилась подливка вперемешку с вином.

Послышались разъяренные вопли оставшихся без ужина людей. Богатырь поднялся, окинул их налитыми кровью глазами, и они немедленно попятились.

Булыга отыскал взглядом Воисвета, беседовавшего со Златаном, хозяином корчмы.

Разговаривая с князем, корчмарь ни на минуту не отрывал настороженного взгляда от богатыря. Недовольные дракой люди расходились, то и дело опасливо косясь на Булыгу. И только Воисвет совершенно игнорировал богатыря. Если бы не желание Златана держать Булыгу на виду, князь, пожалуй, повернулся бы к нему спиной.

Витязь сжал кулаки, заскрежетал зубами. В нем кипела, требуя выхода, огромная сила. Он мог разнести тут все в щепки, мог раскатать эту хибару по бревнышкам, да много чего мог. А уж в том, что выбьет мозги из этого заносчивого князя с одного удара, не сомневался с самого начала.

Но он знал также и другое — проклятый Воисвет не подставится! Хоть тресни!

Время, проведенное на службе, не прошло даром для Булыги. Уж что-что, а таких умельцев он узнавать научился. А еще научился останавливаться. Правда, пока не всегда вовремя, но кое-каких успехов он все-таки добился.

Кто-то тронул его за руку. Булыга повернулся и наткнулся на внимательный и абсолютно серьезный взгляд Горяя.

— Воисвет искусный воин, — тихо сказал он, — Думается, нам стоит послушать его.

Богатырь бросил на князя полный ненависти взгляд.

— Но, знаешь, Булыга, — сотник улыбнулся ему ободряюще, — у нас есть огромное преимущество перед ним. Мы молоды и у нас впереди целая жизнь!

Когда князь расплатился с хозяином за небольшой погром и подошел к столу, все уже были в сборе. Хотя конечно же воинов от воров по-прежнему отделял стол. Берсень благоразумно сел в торце стола.

Воисвет улыбнулся ему и уселся напротив. Рядом уже суетился корчмарь, подавая блюда.

— Никогда не терпел над собой власти, — тихо заметил Дежень, вырезая у жареного кабанчика хороший кусок. — Никакой власти.

Над столом воцарилась напряженная тишина. Невозмутимо ели только князь и Дежень. Выдержав паузу, лучник добавил:

— Но думается, Адамир не ошибся с тобой, князь. Дежень явно недоговаривал, но Воисвет хорошо понял недосказанное. Попробуй повторить такое со мной, говорил его взгляд.

Князь усмехнулся краем губ. Сейчас было не время осаживать Деженя. И хотя тот не обладал богатырской силой Булыги, но князь чуял, что лучник не чета молодому богатырю. От Деженя веяло опасностью.

Но это ничего не меняло. Князь знал, что рано или поздно он поставит его на место. Воисвет знал это так же хорошо, как в свое время знал о том, что Крутослав ошибся, бросив ему вызов.

Время Деженя еще придет. Нужно было только подождать. Уж что-что, а ждать Воисвет умел. Он бросил взгляд на мрачного богатыря:

— А ты быстро учишься, Булыга. Вот уж не ожидал, что ты так быстро остановишься. Но ежели так дело и дальше пойдет, ты станешь великим воином. Уж поверь.

Молодой богатырь с деланым равнодушием пожал плечами. Воисвет внимательно оглядел всех остальных.

— Для тех, кто не очень понимает суть происходящего, я хочу сказать несколько слов.

Ирица фыркнула:

— Да брось, князь. Все мы понимаем, чай, не дети… Чего зря языком молоть?..

Воисвет окатил ее горящим взглядом:

— Если бы поняла, ты не стала бы меня перебивать. Она вспыхнула, но на ее плечо легла тяжелая рука брата.

— Не горячись, сестренка. Воисвет поставлен старшим над нами, и мы должны относиться к нему с должным уважением. Полагаю, в этом деле понадобятся усилия всех нас, а значит, кто-то должен направлять эти самые усилия. Воисвет, как я уже сказал, подходит для этого.

Ирица вырвала из-под его хватки плечо, полоснула брата взглядом и, ничего не говоря, взялась за еду. Воисвет же пристально заглянул в лицо лучника:

— Ты говоришь очень правильные слова, Дежень. Что же мне подсказывает, что думаешь-то ты немного иначе?

Дежень ответил ему спокойным взглядом.

— И как же я, по-твоему, думаю?

Воисвет первым отвел глаза. Князь никогда не жаловал людей, владевших собой так же хорошо, как он сам, а то и лучше. И потому совершенно холодный, абсолютно невозмутимый взгляд лучника ему ох как не нравился.

— Если бы я это знал, Дежень, мы разговаривали бы иначе.

Князь нахмурился. Ему не понравился его же собственный ответ. Слишком получился резкий, слишком угрожающий. А ведь Дежень еще никак не проявил своей враждебности.

«Что же получается? — спросил себя князь. — Вместо того чтобы спровоцировать этого головореза на какую-нибудь откровенность, он сам спровоцировал меня?..»

По губам Деженя скользнула улыбка, и Воисвету пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не выдать своих чувств. Его лицо превратилось в маску.

— Послушай, князь, — мягко заметил лучник, — я понимаю, твое положение приучило тебя везде видеть заговоры, интриги и прочие гадости, но поверь, мне нечего с тобой делить. Да, я не люблю власть, всякую власть. И ты мне противен так же, как и любой другой князь. Но я разумный человек и вовсе не горю желанием занять твое место. Напротив, как я уже сказал, Адамир не ошибся с выбором. И на время похода я готов подчиняться тебе. Можешь быть уверен.

Сбоку послышалось недовольное ворчание Ирицы, брат успокаивающе погладил ее по руке.

— Только одно пойми, князь. Мы ведь даже не воины. Поэтому не жди, что мы будем вести себя как они. То есть твои приказы-то мы выполним, но не более того. Уж прости, но заглядывать в глаза и мести перед тобой хвостом мы не станем.

— Очень верно сказано, Дежень, — поддержала его Велена.

— А мы, значит, должны перед ним на брюхе ползать? — громыхнул Булыга, бросив на Велену испепеляющий взгляд.

— Ты сам сказал, — буркнула она, даже не взглянув в его сторону.

— Ах ты!!!

Булыга приподнялся, сам еще не зная зачем. Не драться же, в самом деле, со слабой девушкой, пусть даже вором. И потому с огромным облегчением услышал окрик Воисвета:

— Прекратить! — Князь поднялся из-за стола.

В глазах его вспыхнул огонь. Но богатырь не заставил себя долго упрашивать. Хотя гримасу, конечно же, скроил крайне возмущенную.

— Не хотите уважать меня, так уважайте друг друга! — прогремел Воисвет. — Неужели непонятно? Впереди нас ждет тяжелый и опасный путь, а вы грызетесь как в разбойничьей банде!

— Откуда такие познания о разбойничьей жизни? — буркнула Велена себе под нос.

Но сидевший рядом князь услышал. Его рука взметнулась, намереваясь отвесить оплеуху, но опуститься не успела. Удивляясь самому себе, Булыга вдруг перехватил князя и легким толчком отправил его руку на место.

— Сам же говорил, — проворчал богатырь.

Булыга и сам не понял, почему он это сделал. Велена не вызывала у него никаких чувств, кроме злости и досады. Ну как же, мало того что едва не обокрали, так еще и баба!

То, что его все-таки не обокрали, — значения не имело. А если вспомнить о том, как она набросилась на него взбесившейся кошкой… Морда вон до сих пор саднит!

В общем, богатырь решительно не мог взять в толк, с чего это он вдруг вступился за нее?..

Когда же Велена подарила ему благодарный взгляд, Булыга с ужасом обнаружил, что его щеки полыхают огнем.

— Спасибо, — шепнула она.

Улыбающиеся лица товарищей были обращены к богатырю, и он ощутил острое желание провалиться сквозь землю.

Никто не заметил, как побагровевшее лицо Воисвета мигом разгладилось, сменившись самодовольной усмешкой.

Он знал — все шло как надо. Нравится это кому или нет, но все они постепенно будут сближаться. И уже не за горами тот день, когда их крепко-накрепко свяжут узы боевой дружбы.

Но над этим ему еще предстоит поработать.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Довольный щедростью Воисвета, Златан поутру вышел их проводить и лично проверил, накормлены ли лошади и подготовлены ли припасы в дорогу.

— А скажи-ка, хозяин, — обратился к нему князь, — далеко ли отсюда замок Кощеев? И нельзя ли где отыскать проводников?

Златан не испугался. Напротив, разулыбался еще цветистее.

— Ну ежели по прямой да по ровной-то дороге, наверное, можно было бы и за несколько дней обернуться. Да только откуда ей здесь, в горах, взяться-то дороге прямой. Сначала вам до хутора Бородая, он у самых предгорий живет, до вечера доберетесь, потом на перевал, а там и до Долины Великанов рукой подать. Ну а что и сколько дальше, никто вам точно не скажет, да и в проводники дураков нет… А ведь я так и подумал, что вы туда идете. В наших краях герои только туда и ходють, да и какие тут еще примечательности?..

— Что, много по душу Кощееву смельчаков-то находится?

— А то! В лучшие времена-то по нескольку человек в день бывало. Но ведь и сейчас в общем-то немало. — Корчмарь поскреб затылок. — Раньше-то герои ходили ого-го, все как на подбор!.. А сейчас, когда сгинул-то он, все больше мелочь ходит, шушера всякая, не про вас будет сказано. Сокровища им, вишь, подавай.

— А откуда знаешь, что сгинул Кощей? Корчмарь пожал плечами, улыбнулся:

— Откуда все слухи приходят? Сорока на хвосте, кто ж еще…

— А можно ли ей верить, сороке-то?

— Да кто ж ее знает? — Златан вздохнул. — Я же говорю, настоящие герои-то вроде вас шастать перестали, а остальные… Они разве рискнули бы при Кощее?

— Значит, не обманывает сорока?

Воисвет поднялся в седло, разобрал поводья. Все уже были в седлах, смотрели на него в ожидании и нетерпении. Князь отвернулся, пряча усмешку, — горячится молодежь, подвигов жаждет. Особенно Булыга, конь-то под ним так и пляшет, так и пляшет.

— Да черт ее разберет! — воскликнул хозяин. — Почитай, и не припомню, чтоб кто вернулся, так вот. Что из числа героев, что из прочих. Может, они, конечно, как-то иначе, магически там, а может, ко мне просто не заходят.

— Но ведь говорят, что после Кощея нечисти в горах осталось немало?

— Это-то правда. Энти чудища нередко и с гор спускаются. Особенно великаны горные, из долины-то. А еще Бородай рассказывал, что дальше в горах какие-то черные карлики живут, но что это, кто, гадать не буду, лучше у него и узнайте. Кстати, Бородай-то, когда неделю назад ко мне захаживал, говорил, что вампира где-то углядел, так что поосторожней.

— Спасибо на добром слове, хозяин. Ну а знающего человека, может, все-таки найдешь? Вон у тебя целый отряд сыновей подрастает. А я в обиде не оставлю.

Златан заволновался и даже отступил на пару шагов:

— Ну как же! Как можно! Я же говорю, Бородай про вампира сказывал, как же можно детишек-то своих? Да и мимо Бородая вам никак не проехать, дорога-то одна, ну а там, ежели с ним сговоритесь, он вас и проводит до Долины. Он мужик смелый, да и семейство у него поболее моего.

— Ладно, хозяин, прощай.

Взметнув пыль, отряд рванулся прочь с постоялого двора.

— Привет Бородаю! — закричал вслед хозяин, но слова его растворились в топоте уносящихся лошадей.

Спустя несколько часов стремительной скачки они наткнулись на небольшую речку — и Воисвет объявил привал. Тотчас же, срывая с себя пыльную и мокрую от пота одежду, Дежень, Ирица и Велена побежали к воде. И немедленно на их пути вырос князь. В итоге после короткого, но яростного препирательства все трое вернулись назад и приняли живейшее участие в решении хозяйственных вопросов, как то: напоить, накормить и почистить лошадей, развести костер, приготовить обед. Под чутким руководством князя, грамотно распределившего работу, довольно скоро все дела были закончены, и Воисвет наконец разрешил людям привести себя в порядок.

На страже был оставлен Булыга, да еще Берсень отнюдь не спешил окунуться в речку. Освободившись от дел, он немедленно уткнулся в толстенный и пожелтевший фолиант.

Остальные, изнемогая от жары, поспешили к реке.

— И вот еще что, — заметил вслед князь. — Девушки…

Ирица и Велена недовольно сморщились и остановились, хотя их пальцы продолжили работу по расстегиванию всяческих ремней, перевязей, пуговиц и шнуров. Во взглядах, обращенных к Воисвету, сверкнула чуть ли не ненависть. Князь остался невозмутим и холоден.

— Должен напомнить, что сейчас вы не девушки, а прежде всего воины. Это означает — далеко не уходить, купаться вместе со всеми.

— Не девушки?!

Они переглянулись, в глазах блеснули озорные искорки. Ирица рывком стащила остатки одежды и с гордостью ткнула пальцем в обнаженную грудь:

— А это что, по-твоему? Или это?

Раздевшаяся Велена тоже не торопилась в воду. На лице стыла усмешка.

— Да и можно ли скрывать что-то от своих собратьев по оружию? — ласково прошептала она окаменевшему князю. — Да разве скроешь?

Воисвет и бровью не повел. Его тяжелый взгляд пробежал по девушкам сверху вниз, и они невольно поежились. Показалось, будто по обнаженным телам прошлись ледяные пальцы. Стыд не стыд, но прежняя уверенность куда-то делась и, ощутив некоторое смущение, девушки заторопились на берег.

На прощание Велена стрельнула глазами в сторону Булыги, сидевшего с широко распахнутыми глазами. Богатырь с трудом заставил себя отвернуться, а когда покосился обратно, девушки уже с хохотом летели в воду.

Речка ослепительно блистала в полуденных лучах солнца, выжимая из прищуренных глаз богатыря слезы, но он с завидным упорством продолжал выискивать в реке Велену. И это вместо того чтобы посматривать на дорогу, да и вообще по сторонам!

Когда Булыга осознал это, он торопливо перевел взгляд на дорогу, над которой колыхалось марево. Но уже спустя несколько минут взгляд его помимо воли стал сползать к реке. Обнаружив это в очередной раз, богатырь тяжко вздохнул и с надеждой посмотрел на Берсеня. Может быть, стоило поговорить с ним, может, это наконец изгонит навязчивые мысли о Велене?

Булыга уже поднялся, но, оглядев внимательно Берсеня, уселся обратно. Маг с такой увлеченностью перелистывал страницы книги, что богатырь не решился подойти. Если его от одного вида книги тянуло в сон, то что будет после разговора с магом? Ему приходилось как-то беседовать с такими книгочеями, и, надо сказать, более тоскливых минут в своей жизни Булыга еще не испытал.

Но он недолго изнывал от безделья и скуки. Вскоре из речки выбрался Горяй. Некоторое время он постоял на берегу, старательно и с явным удовольствием отплевываясь и отсмаркиваясь, а затем направился к одежде. Богатырь следил за ним искоса, с некоторой долей зависти. Горяй не выглядел богатырем, особенно в сравнении с Булыгой, но все его мускулы были вычерчены ровно и изящно, без единой ошибки, без капли жира. Собственно, не было лишнего жирка и у Булыги, особенно после шести месяцев муштры. Но иногда, оказавшись подле таких как Горяй, он представлял себя в виде огромного медведя, случайно затесавшегося среди людей. Здорового, невероятно сильного, но все-таки зверя, пусть даже говорящего. И это было не очень-то приятно.

А еще Булыгу раздражало отсутствие шрамов на теле Горяя. Он слышал, что сотник превосходный рубака, но, если бы и не слышал, сообразил бы сам, понаблюдав немного за ним. Твердый и в то же время раскованный взгляд, легкая походка, выверенные движения выдавали отменного мечника с головой.

Но ежели совсем откровенно, его неуемная манера чесать языком по любому поводу и без повода поначалу смутила богатыря. Впрочем, возможно, Горяй делал это умышленно? Дабы усыпить бдительность, заставить противника недооценить его.

Булыга усмехнулся. Может быть, он и начинал с этого, но потом вошел во вкус, и боевая хитрость стала характером?..

И почему же у него нет шрамов, в конце-то концов? Заговоренный он, что ли?..

— Иди охладись, Булыга, я посторожу. Велена твоя вон там, справа от Деженя и Ирицы.

— Что?! — Булыга поднялся с угрожающим видом, навис над Горяем, сжимая кулаки. — Что значит — моя?..

— Да ладно тебе, все уже знают, что ты положил на нее глаз.

— Глаз? — На лице богатыря проявилась растерянность. — Я положил глаз?

— Ну мы же не слепые. — Сотник пожал плечами. — Да и она, по-моему, засматривается на тебя, особенно после того как ты закрыл ее от нашего озверевшего князя. Так что давай не теряй время.

— Тоже мне советчик. — Булыга нахмурился. — Обойдусь как-нибудь.

— Брось, без советчиков он обойдется, — усмехнулся Горяй. — Сам, небось, еще девок не щупал.

— Чего? — Богатырь вновь подскочил, но сотник своевременно отпрыгнул.

— Шучу я так, — буркнул он. — А раз щупал, чего кругами ходишь? Она тоже, знаешь ли, не девочка. Вон как перед князем вертелась. А ты тут сидишь, ушами дергаешь. Смотри, додергаешься!

— Я на страже!

— Да я заметил. Ладно, чего языком молоть, двигай к девке. Она уж там заждалась, я смотрю, грудь так и выпрыгивает над водой, так и выпрыгивает. А глазом все на тебя косит.

— Хватит тебе болтать всякую чушь!

— Точно! У меня глаз наметанный! Иди-иди! — Горяй попытался подтолкнуть богатыря, но проще было сдвинуть с места скалу.

— Ну я не могу прямо вот так взять и подойти.

— Не можешь прямо, попробуй сбоку! — хохотнул сотник. — Ну что ты как мальчишка мнешься!

— Не могу! — упрямо повторил Булыга. — С ней не могу!.. С девками другими мог. А сейчас не могу. С ней все по-другому, понимаешь?

— Понимаю, чего тут непонятного. Любовь у тебя получается, дело известное.

— Какая еще любовь? — нахмурился богатырь. — Ты болтал бы меньше, глядишь, и целее…

— Та самая любовь! — перебил его Горяй. — Но тут, конечно, от моих советов толку никакого. Стало быть, иди-ка ты в речку и делай что хочешь.

Сотник сплюнул, и тут его взгляд наткнулся на Берсеня, все еще поглощенного чтением. Дождавшись, когда Булыга уйдет, сотник подкрался к юноше со спины и выхватил книгу.

— Отставить чтение! — рявкнул Горяй хорошо поставленным на службе голосом. — Ты что же, злодей, делаешь, а?! Ты что же это задумал?! Хочешь, чтоб к нам вся окрестная нечисть сбежалась?!

— Нечисть? — удивился Берсень. — Почему нечисть? Вообще-то я изучал другие заклятия, касающиеся в первую очередь…

— Молчать, когда тебя спрашивают!.. Он изучал! Разве ты не знаешь, бестолочь, что по книгам нельзя ничего изучить?! Ни воинского ремесла, ни колдовства твоего! Надо заниматься, дурья башка, нужно опыт нарабатывать! А ты тут потеешь сидишь! Да глаза портишь!

Горяй с искренним удовольствием драл горло. За последние несколько дней, что он провел вдали от родной сотни, да еще под руководством князя, он несколько соскучился по этому делу. И сейчас искренне наверстывал упущенное.

— Да ты хоть знаешь, что с тобой будет после целого дня в седле? Да в такую жару? Да после этой пыльной дороги? Да ни одна деву… тьфу ты, я хотел сказать, ни одна тварь после этого мимо нас не пройдет! Понимаешь хоть своей ученой башкой, под какой удар ты нас ставишь?

Надрывая голосовые связки, Горяй активно тряс отобранной книгой. И очень скоро заметил, что взгляд Берсеня буквально не отрывается от нее. Похоже, судьба книги волновала его куда больше, чем проникновенная речь бывшего сотника. И это очень не понравилось Горяю.

— Хорошо, я понимаю причину твоей озабоченности и готов немедленно искупаться, только уж и ты, будь так любезен, верни мне книгу. Это очень древняя и ветхая вещь.

Глаза Горяя недобро сверкнули.

— Что? Книгу, говоришь? Отлично, сейчас отдам, только гляну кой-чего.

Он раскрыл книгу и, сделав вид, что погрузился в ее изучение, сделал пару шагов к горящему костру. Старательно изобразил неловкое движение и как бы случайно швырнул книгу в огонь.

— Нет!!!

Берсень с диким воплем метнулся вперед и выхватил из пламени горящий фолиант. Старая книга горела просто замечательно, и прежде чем Берсень затушил огонь, от нее почти ничего не осталось. Ошалелый взгляд мага упал на сотника.

— Прости, — Горяй сделал грустные глаза, — так вышло.

— Ах ты!..

Стиснув кулаки, Берсень бросился на сотника.

— Ну наконец-то. — Сотника прямо распирало от довольства.

Он без труда перехватил мага за руки и отшвырнул его далеко в кустарник. Берсень выбрался оттуда довольно быстро, глаза его упали на чьи-то ножны с мечом. Заметив его взгляд, Горяй расцвел еще больше:

— Ну давай, я ведь безоружный! Ты же видишь. Но маг так и не шевельнулся.

— Ты не заснул, часом, парень? Ну не хочешь мечом, попробуй магию свою. Или я и впрямь не вовремя уронил книгу и ты кроме картинок ничего еще не успел разглядеть?

Берсень зло сплюнул и стал раздеваться.

— Дурак ты, — прошептал он.

— Нет, мальчик, — улыбка сползла с лица Горяя, — дурак — ты! Я-то надеялся, что с нами отправился настоящий маг.

— Я умею лечить! — выкрикнул Берсень, а потом, уже тихо и скорее для себя добавил: — И еще там кое-что, по мелочи.

— И все? И это все? Ты отправился в замок Кощея с одним наработанным заклятием? И при этом хочешь, чтобы я доверил тебе свою спину?

Юноша молчал, продолжая раздеваться. Он нервничал, и шнуровка на одежде поддавалась с трудом. Горяй обошел его кругом, осматривая как коня на торжище.

— Да и не поздновато ли ты принялся изучать магию? Посмотри на себя, хоть ты и дохловат, но у тебя телосложение воина, так за каким демоном ты в маги поперся?

— Не твое дело! — огрызнулся Берсень. Он справился наконец с одеждой и пошел к реке, провожаемый презрительным взглядом сотника.

Несмотря на летний зной, вода в реке была довольно прохладная, сказывались ледяные ручьи с гор. Булыга входил в воду медленно, против воли поглядывая туда, где купалась Велена.

Но тут рядом вынырнул князь, и Булыга с неохотой перевел взгляд на него. И с трудом удержал вздох восхищения. Вот уж у кого достойная всякого мужчины фигура! Не какая-нибудь там правильная и красивая до омерзения, как у Горяя, или звероподобная, как у него. Нет, Воисвет выглядел именно так, как должно выглядеть воину. Мощный, кряжистый, перевитый плотными, но не разбухшими мышцами, многочисленные шрамы тут и там.

На пару мгновений Булыга ощутил себя сельским мальчишкой, застывшим у забора в немом восхищении перед проходящим через деревню отрядом воинов. Да он, собственно, и был таким мальчишкой всего пару годков тому назад.

Ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить, что он все-таки не мальчик и что телесной мощью мало кому уступит. А князя он и ростом выше, и в груди шире, да и мышцы у него толще!

Пыжься не пыжься, с горечью был вынужден признаться себе Булыга, а рядом с князем он все равно смотрится как щенок возле матерого волка. И объем его мышц никого обмануть не мог.

Богатырь свирепо выпятил челюсть, и торопливо отплыл в сторону, опасаясь, как бы князь не разглядел на его лице чего лишнего — зависти там или восхищения.

Когда же поблизости вновь раздался плеск, а из воды метнулась чья-то фигура, Булыга поначалу скривился. Опять этот князь, черт его раздери! Открыл было рот, собираясь ругнуться, да так и забыл закрыть.

Перед ним всплыла Велена. На ее лице расцветала улыбка:

— Спасибо еще раз, что закрыл от этого придурка Воисвета.

Он клацнул зубами, закивал, но из горла вылетел лишь жалкий хрип. Тем временем она подплыла ближе, и Булыгу обдало жаром. Над водой высилась только ее голова, но прозрачная вода не могла скрыть ее очаровательных и невероятно волнующих очертаний.

Он судорожно сглотнул, боясь хоть на миг отвести от нее глаза. Ему показалось, что стоит отвернуться, и ее взгляд неминуемо упадет вниз — и она тотчас увидит, насколько богатырь разгорячился.

Сердце заколошматило с такой силой, будто собралось пробить грудную клетку. Показалось, что вокруг вскипела вода, а от тела пошел пар.

— Ты, я вижу, замерз, Булыга. Ты весь дрожишь! Ладно, вылазь на берег, потом поговорим.

Он послушно кивнул, начал было разворачиваться, но тут она ухватила его за руку и быстро поцеловала. При этом их тела под водой соприкоснулись, и богатырь едва не умер на месте.

А затем с ужасом обнаружил, что тонет. Испуганно рванулся наверх, но Велена была уже далеко, а он даже не был уверен, что все это не пригрезилось ему. И только ее слова, все еще звучавшие в ушах, доказывали, что он все-таки не спит.

— А ты мне нравишься, Булыга, — прошептала она.

Он повернул к другому берегу, намереваясь еще немного поплавать, дабы остудить разгоряченное тело, но в спину ударил неприятный голос князя:

— Куда? А ну назад!

Богатырь зло сплюнул. Плавать вмиг расхотелось. Все очарование, вся горячка его удивительной встречи немедленно испарилась. Метнув на князя испепеляющий взгляд, Булыга поплыл к берегу.

Он одевался, когда, к его вящему неудовольствию, рядом вновь показался Воисвет.

— Что ты там себе навоображал, парень? — Князь хлопнул его по плечу.

— Чего тебе?

— Надеюсь, ты не потерял голову от этой девки?

— Это не имеет к тебе никакого отношения! — прорычал Булыга, покрываясь багровыми пятнами.

— Ошибаешься. — Князь покачал головой. — Я просто хочу избавить тебя от ненужных иллюзий.

— О чем ты? — Богатырь набычился, нутром ожидая какой-нибудь гадости.

— Я не слышал вашего разговора, но уверен, наверняка она призналась тебе в любви, я прав? — Булыга не нашелся с ответом, и князь продолжил: — Значит, прав. Так вот, парень. Подумай вот о чем. Нас ждет куча опасностей, а она в конечном счете всего лишь слабая девушка, так ведь? А ты сильнейший воин в отряде! Понимаешь меня?

Булыга возмущенно засопел.

— Семь человек — это довольно большой отряд, — втолковывал князь. — И сейчас самое время создавать всякие союзы, понимаешь? Так что не обольщайся на ее счет! Запомни, она вор, у нее нет и не может быть никаких принципов, нет понятия о чести, совести, долге. При первом же удобном случае она обведет тебя вокруг пальца. А вся ее любовь закончится сразу, как отпадет надобность в таком могучем богатыре, как ты. Подумай об этом.

Воисвет ушел, а Булыга долго еще стоял на месте, ощущая себя оплеванным и втоптанным в пыль. И далеко не сразу заметил, что Велена давно уже стоит рядом и легонько тормошит его за руку.

— Кажется, я догадываюсь, о чем он тебе наговорил, — заметила она. — Наверняка он сказал, что-то вроде — настало время заключать союзы, так?

Богатырь молчал, отведя глаза в сторону.

— Понятно. — Велена вздохнула. — А ты и уши развесил.

Она ушла, и Булыга долго смотрел ей вслед, ощущая, как его сердце готово разорваться под натиском противоречивых чувств.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

На хутор Бородая они попали затемно, но и при свете луны можно было по достоинству оценить размеры усадьбы. Ее опоясывал мощный частокол, какой не в каждом гарнизоне встретишь. Во дворе темнел большой, угрюмый дом в несколько этажей, с многочисленными пристройками, с узкими окнами, из-за чего он походил больше на крепость.

Не хватало только стаи свирепых волкодавов для полноты картины. Но, судя по небольшой дверце внизу ворот, где-то прятались и псы. И наверняка настоящие чудовища, что ни лаять не умеют, ни рычать, а чуть что — сразу в горло.

В закрытые ворота пришлось стучать довольно долго. Стучали с некоторой опаской, положив руку на оружие, опасаясь в любой момент услышать скрип собачьей калитки. Все-таки места здесь были безлюдные, нравы простые, так вот, молчком, спустят псиную свору, доказывай потом, что не разбойник.

В конце концов хозяин появился. Скрипнуло маленькое оконце в воротах, и в просвете показался мрачный, бородатый мужик. Он очень долго разглядывал путников и расспрашивал, заставляя по десять раз повторять одно и то же. Когда же Воисвет передал привет от Златана, мужик принялся едва ли не пытать его, выспрашивая о внешности корчмаря и его хозяйстве. За спиной князя поднялся ропот. Взревел Булыга, готовый ломать ворота, змеей зашипела Ирица. Дежень, тот уже начал рассуждать вслух о том, как бы половчее преодолеть заостренный тын.

Но в конце концов, благодаря недюжинному терпению Воисвета, хозяин отворил ворота.

Как оказалось, во дворе путников встречала практически вся семья Бородая. Шестеро молодых и похожих на Бородая мужиков стояли с топорами. Чуть поодаль дюжина отроков, то ли младших деток, то ли вообще внуков, выцеливали гостей из луков. А из бойниц-окон выглядывало множество женщин с арбалетами, но их уже никто не считал.

Хозяйство Бородая было огромно. Посреди просторного двора располагалось несколько крупных, на три-четыре яруса, домов, соединенных множеством переходов и галерей. Тут и там были разбросаны разнообразные строения: овин, хлев, конюшня, кузница.

И все здесь, вплоть до частокола, было сложено из мощных дубовых бревен, иные аж в два-три обхвата.

— Это что, крестьянское подворье? — поинтересовался Горяй у хозяина. — Или военная крепость? Небось от великанов отбиваешься, Бородай? Или от черных карликов?

Хозяин хмыкнул, подошел к бывшему сотнику и, подсвечивая факелом, осмотрел его лицо.

— Это кто еще с вами? — низким, хрипящим голосом спросил он Воисвета. — Шута с собой возите?

Ответом ему послужил дружный хохот Ирицы с Берсенем и улыбка князя. Но Бородай не нуждался в ответе. Он махнул рукой — и настороженные родственники опустили оружие. Старшие сыновья заткнули топоры за пояс, младшие опустили луки, а женщины мигом исчезли из окон.

— Пойдемте в дом, гости дорогие, — пригласил хозяин.

— Слушай, Бородай, а где же твои псы? — поинтересовался князь, оглядываясь. — Как в таком месте без них-то?

— Были, да сплыли, — с непонятной злостью выдохнул Бородай и до самого ужина не промолвил ни слова. Ужин проходил в молчании и почти в полной темноте. На вопрос Воисвета, почему не зажигают лучин или светильников, хозяин долго не отвечал.

— Не вовремя вы приехали, люди добрые, — наконец сказал он. — У нас намедни вампир объявился, так вот сегодня ждем его в гости. Он-то, злодей, и свел наших собачек. Чуяли они его завсегда. Вот сгубил их всех по одной, злыдень!

— Да, я слышал об этом, корчмарь рассказал, — сказал Воисвет.

— А что он еще рассказал? — с явным неудовольствием поинтересовался хозяин. — Старый хрыч этот соврет, много не возьмет.

— Он больше ничего и не знал. — Князь пожал плечами. — Сказал только, что ты можешь рассказать про Долину Великанов да про каких-то карликов черных.

— А про вампира более ничего не сказывал?

— Да нет.

Хозяин улыбнулся. В полумраке блеснули его редкой белизны зубы. Горяй аж поперхнулся от зависти. Он уж чем только их не белил, а толку никакого! А этот селянин, похоже, вообще о них не думает, а они у него вон как сверкают.

— Это он молодец, а то, знаешь ли, не люблю я, когда болтают попусту. Ну а что касаемо великанов, то рассказывать тут нечего. Дорогу тут давно протоптали, мимо Долины не пройдете. Ну а великаны как великаны. Ежели поймают — сожрут.

— А другого пути, кроме как через Долину, к замку Кощея нет? — спросила Велена.

— Другого? — Бородай усмехнулся, вгляделся в нее. — Ты, девка, видно, по воровской части. Но должен тебя огорчить — придется вам как-то через Долину перебираться, другого пути нет. Или вы думаете, Кощей случайно там великанов еще в незапамятные времена расселил?

— Ну ладно, как-нибудь разберемся. А что про черных карликов можешь сказать? — спросил Воисвет.

— Карлики-то? — Хозяин странно скривился — то ли обрадовался, то ли расстроился, в полумраке и не разберешь. — Сам-то я их не видел, но от верного человека слышал, что это горное племя живет за Долиной. Весьма мерзопакостное племя — как на вид, так и по делам своим. Но это все ладно, это все дальние, а вот у нас тут поблизости вампир бродит, и эта тварь, скажу я вам, куда опасней. Как для нас, так и для вас.

— Но ведь он один? — уточнил князь.

— Один, — кивнул хозяин. — Пока один. Но вот в чем беда-то — это мой старший сын.

— Сочувствую. Бородай отмахнулся.

— Толку мне от этого. Не сочувствия жду от вас, а помощи. Боюсь, что рука у меня дрогнет в нужный момент. Да и на сынов моих не надеюсь. Так-то.

— Можешь рассчитывать на нас, Бородай. Если, конечно, он придет именно сегодня.

— Придет, куда ему деться-то. Именно сегодня и придет. — Хозяин недобро рассмеялся. — Вы же скакали — за версту слышно. Вот он и нагрянет. Больше народу, легче слабину отыскать, так получается. Так что вы уж меня не подведите.

— Будь спокоен. Разберемся, — заверил его князь.

— Вот и спасибо. Только помните, что хитрая он тварь. Может всякого наговорить, а пока вы ухи развесите, он уж тут как тут. Так что кончать с ним надобно разом и без болтовни.

— Да мы и не привыкли с врагами-то лясы точить.

— Вот и ладненько. Только спать вам, боюсь, придется в разных местах. У меня в доме людей-то много. Князя-то я, конечно, отдельно положу, да вот еще девушкам вашим милым по комнатенке сыщу, а остальным, уж не обессудьте, придется во дворе, на сеновале то есть. Он, правда, закрытый, крепкий, да у меня тут все крепкое. — Бородай довольно осклабился. — И от дождя, и от холода…

Однако на сеновал ушли двое — Булыга и Горяй. Дежень наотрез отказался оставлять сестру и поднялся на второй этаж вместе с ней. А Воисвет прихватил с собой Берсеня, заявив, что в походе не может занимать в одиночку слишком много места.

Горяй заметил ее, едва они вошли в дом. Несмотря на полумрак, он сразу же выделил ее из числа остальных девушек. Сотник нахмурился, силясь понять, что же его привлекло, но разумного объяснения так и не нашел. Были в доме девушки и моложе, и симпатичнее, и фигуристее. Но весь ужин он смотрел только на нее.

Ужин прошел в тягостном ожидании. Его товарищи разговаривали с хозяином, расспрашивали о дороге к замку, но сотник мало что слышал. Его внимание намертво было приклеено к одной из девушек, прислуживавших за столом.

Она с улыбкой порхала вокруг, а Горяй то наливался тихим гневом, когда она кружила рядом с другими, то млел от восторга, когда подливала вино ему. Чара его пустела вдвое быстрее обычного, но он ничего не замечал, пока не наткнулся на неодобрительный взгляд Воисвета. Это несколько остудило пыл и позволило наконец собраться с мыслями. И тут сотник с ужасом обнаружил, что образ Всемилы не вызывает у него более никаких чувств. Было только немного обидно. В конце концов, именно из-за нее он провисел на дереве столько мучительных часов. Еще несколько дней назад он всерьез полагал, что вряд ли сможет забыть княжескую дочь.

Но сегодня ее образ растаял как первый снег, едва он увидел эту прекрасную девушку, имени которой еще не знал.

Горяй с огромным трудом дождался завершения ужина. И никак не отреагировал на решение Воисвета отослать его на сеновал, хотя при других обстоятельствах он бы счел это за оскорбление. Однако сейчас ему не было дела до этой ерунды.

Ужин закончился, и сотник чуть ли не бегом выскочил в коридор, где последний раз мелькнул очаровательный силуэт. И тут же налетел на нее. Девушка улыбнулась, а Горяй вдруг ощутил, что горло у него пересохло.

— Как тебя зовут, красавица? — с трудом вымолвил он слова, раньше вылетавшие сами по себе.

Голос его почему-то хрипел, так что он и сам не расслышал своих слов, но она его поняла.

— Ивой.

— А… Э… — Горяй вытер рукавом пот со лба. Впервые в жизни попросить девушку о встрече оказалось для него непосильной задачей. Но она вновь проявила поразительную чуткость:

— Ты будешь на сеновале?

Он яростно закивал, боясь, что его речь опять будет невнятной и косноязыкой.

— Я приду к тебе после полуночи, хорошо?

В другое время и в другом состоянии он, быть может, и обратил бы внимание на ее удивительную сговорчивость. Нет, конечно же ни сельские девки, ни городские никогда не могли устоять супротив его обаяния, но так быстро договориться ему еще никогда не удавалось. Тем более что он и спросить ничего не успел.

Но сейчас у него не возникло и тени подозрения. Разгоряченный изрядным количеством выпитого, ошеломленный стремительностью накативших чувств, он пребывал в блаженном состоянии, мыслить в котором здраво уже не мог.

Глупо улыбаясь, сотник опять закивал. И кивал еще долго, несмотря на то что Ива уже скрылась из виду. Из ступора его вывел Булыга, дружески хлопнувший по плечу:

— Пойдем, что ли? Хорошо, что хоть не на улице? Ну ничего, Горяй, закончим с Кощеем, надеру я князю уши, ох надеру! Ты как, со мной?

Тот кивнул, хотя вряд ли понял, о чем его спрашивает богатырь. Все его мысли уже были там, в другом времени и в другом месте.

Воисвет заложил дверь засовом и повернулся к Берсеню:

— Возьми одеяло, будешь спать на полу.

Юноша кивнул и начал раздеваться, намереваясь избавиться от пусть и легкой, но утомившей за день кольчуги.

— Эй, парень, ты что, очумел? — Князь растянулся на постели, не снимая доспехов. — Не вздумай раздеваться! Или ты забыл, о чем говорил Бородай?

Берсень опять кивнул и, расстелив одеяло, стал укладываться. Это оказалось не так-то легко, и он долго ворочался, бряцая кольчугой.

— Ты догадываешься, зачем я взял тебя с собой? — спросил Воисвет, когда Берсень прекратил возню.

— Это нетрудно, — ответил юноша. — Ты хочешь о чем-то поговорить со мной.

— «О чем-то»! — хмыкнул князь. — О тебе, дорогой ты мой чародей, о тебе! Больше нам говорить вроде бы не о чем.

— О чем же мне рассказать?

Как ни вслушивался в его речь Воисвет, а, кроме вежливости и усталости, ничего не услышал. Даже намека на иронию.

— Что-нибудь, Берсень, чего я пока не знаю. Начнем с того, как ты познакомился с Адамиром.

— Разве это важно?

— Я не буду сейчас судить о важности. Я просто хочу это знать. Понятно?

— Понятно, что ж тут непонятного. Ты не доверяешь мне.

— Верно подмечено. Я, знаешь ли, привык понимать людей, которые находятся под моим началом. Ну о воинах говорить нечего. Воры наши, что Дежень со своей сестрой, что Велена, хоть и воображают о себе невесть что, а все-таки вполне предсказуемы и ясны.

— Даже Дежень?

— Дежень? А что Дежень? Да, скрывается в нем какая-то сила, чую, что в бою он может доставить противнику массу неприятностей, но это и к лучшему. Мы с ним вроде пока на одной стороне. А во всем остальном вор — он и есть вор. И лучшее ему место на виселице. Но это мы будем решать после похода. — Воисвет внезапно оборвал себя и восхищенно зацокал языком: — Ну ты и фрукт, мальчик. Вместо того чтобы слушать тебя, я сам пустился в откровенности. Ничего себе маг-недоучка!

— Но я тут ни при чем! Никакой магии! — В голосе мага послышалось удивление. — Так получилось.

— Только не надо уверять в том, что мне захотелось выговориться! Видишь ли, я кое-что знаю о магах и в общем-то понимаю, что иной раз они творят волшбу безо всякой магии. Ты ведь должен меня понять… Ну да не о том речь. Итак, я говорил о том, что ты единственный в отряде, кто появился в самый последний момент и о ком Адамир не успел мне ничего толком рассказать. Кажется, сейчас самое время восполнить этот пробел.

— Как скажешь. Я встретился с Адамиром в корчме. Я был сильно голоден и… Это было глупой затеей, но мне было известно одно интересное заклятие. Оно неоднократно выручало меня, когда я оказывался совершенно без денег. В общем, я пытался совершить кражу. Но меня поймали. Это очень странно, меня раньше никогда не ловили.

— Что ж тут странного? — удивился Воисвет. — Адамир же находился в той же корчме?

— Да, но не думаешь ли ты… — Маг замолчал.

— Вот именно. Видно же, Адамир если и купец, то в последнюю очередь. Он маг, и, по моему разумению, довольно сильный.

— Он очень сильный, — задумчиво сказал Берсень. — Так, значит, он сделал это умышленно? Но это подло!

— Не спеши, парень, с выводами. Сейчас ты при деле, и довольно выгодном. Или тебе понравилось бродяжничать?

— Нет, но… Так же нельзя! Воисвет хохотнул:

— И это говорит маг. «Нельзя»! Разве у магов есть такое слово — нельзя?

— Оно есть у меня, — отрезал Берсень.

— Ладно, не заводись. Это дело пойдет тебе на пользу, да и нам всем пойдет на пользу, скорее всего. Признайся, Берсень, что ты умеешь делать? Помимо лечения и вот этого твоего интересного заклятия.

— Так, ерунда всякая, да и то не всегда получается. Или не всегда получается как надо. Но я быстро учусь.

— А мне кажется, ты лжешь! Ты не так молод, как хочешь казаться.

— Мне двадцать пять. И я не скрываю возраста.

— Но ты выглядишь на двадцать. Умышленно или нет, но ты кажешься моложе. И это хорошо, да и враги будут всегда тебя недооценивать.

— Но у меня и мыслей таких не было.

— Брось! Было, не было — неважно. И вот еще что приходит мне в голову, глядя на тебя, — твоя учеба продвигается не так быстро, как тебе хотелось бы. Я прав?

Берсень долго не отвечал.

— Да. Я не хотел говорить, но тут нет тайны. Мой отец был магом. Очень могущественным магом, это чистая правда. Он учил меня с малолетства, но я не мог… Хотя нет, наверное, я никогда не хотел этого. Я все детство мечтал стать воином. А потом, когда отец вконец достал меня своей магией, я просто сбежал из дома. Пристал к одной шайке наемников, но, стоило им узнать о том, что я немного умею лечить — это уж отец сумел вдолбить мне в голову, — вместо того чтобы учить меня воинскому ремеслу, они стали использовать меня как лекаря.

— Наверное, ты очень расстроился. — Воисвет усмехнулся.

— Я был вне себя. — Берсень вздохнул, — Я сбежал от них и тут узнал о том, что мой отец погиб. Я был там, на развалинах нашего дома, говорил с выжившими слугами. И понял, что отца убил другой маг. Более могущественный, чем мой отец. И это было все, что я узнал. Если бы умел, я нашел бы убийцу при помощи магии! Но я почти ничего не умел…

— Тебе следовало найти учителя.

— Я искал. Я искал долго, но мне не удалось ни с кем столковаться. Одни требовали много денег, другие хотели превратить меня чуть ли не в раба… В общем, у каждого была какая-то своя придурь. Да и не было их слишком много, хороших-то магов. Пришлось самому.

— Кого я назову учителем, учась у самого себя? — пробурчал князь.

— О, ты знаком с учением этого мудреца? Берсень зазвенел кольчугой, привстал в удивлении.

— Эти слова принадлежат какому-то мудрецу?.. — удивился князь. — Не знал, не знал, ну ладно, речь не о нем, продолжай.

— Да это все. Я бродил, иногда лечил за деньги, искал древние книги и все такое — и вот повстречал Адамира. А он предложил участие в этом походе в качестве лекаря.

— А тебя, наверное, уже тошнило от этого занятия? — усмехнулся князь.

— А что сделаешь? Это наиболее знакомое и хорошо получающееся у меня направление магии.

— И ты, скрипя зубами, согласился?

— Адамир пообещал хорошее вознаграждение.

— Сдается, ты опять лжешь. Что-то мне подсказывает, что больше чем деньги тебя интересует тот самый меч? Тебе нужна сила, которую он может дать! Не так ли? Ведь ты не оставил мысли о мести?

— Я думал об этом, — уныло признался Берсень. — Меч явно мне не по зубам. Но за время похода я могу научиться многому. Ничто так не укрепляет магические навыки, как боевой опыт.

— Другими словами, ты утверждаешь, — повысил голос Воисвет, — что не являешься соглядатаем Адамира?

— Я? Соглядатаем? — Юноша заволновался. — С чего ты взял? Я никогда…

— Или он приставил тебя для других дел?

— Для других? Каких?

— Не будь ты магом, я бы сказал, что ты не лжешь, — проворчал Воисвет. — Я, знаешь, чую, когда мне врут.

— Я правда не лгу!.. Чтобы доказать искренность, я могу сообщить кое-что интересное про Адамира.

— Ну давай, сообщи.

— Он не просто сильный маг. Он очень могущественный, настолько могущественный, что я почти не ощущаю его волшбы, только по вторичным признакам, это когда воздействие…

— Не надо подробностей, — перебил его князь. — Но ведь если… Постой-постой…

Воисвет сел, ощущая, как забилось от возбуждения сердце.

— Ох не зря я подозревал, ох не зря! Ну конечно же это объясняет его неожиданное и весьма своевременное появление!.. А ты, парень, ты хоть понимаешь, что это значит?

— Что? О чем ты говоришь?

— Если он маг, да еще, как ты говоришь, могущественный, на кой ляд ему понадобились простые смертные? Пусть и разбавленные магом-недоучкой?

— Но я ведь рассказывал, не всегда маг может использовать магию…

— Я помню! — рявкнул Воисвет. — Но это не имеет значения, парень. Эти сказки о цене для дураков!.. Нагляделся я на твоих магов за свою жизнь. И знаешь, что я понял? Нет? Правильно, молод еще! Так вот, это подлое племя никогда не доверит важное дело простому смертному! Никогда! А если Адамир доверил, значит, ему нужен от нас не только и не столько этот меч, ему нужно кое-что другое!

— Но что?

Они сидели какое-то время молча, пялясь друг на друга сквозь темень. Воисвет на кровати, Берсень, скрестив ноги, на полу. Наконец князь покачал головой и тихо сказал:

— Хотел бы я ответить на этот вопрос.

Ясность мышления вернулась к Горяю только на сеновале. Рухнув в копну сена и блаженно вытянувшись, он окончательно сообразил, куда его поместили на ночь. Нахмурился было, раздумывая, не высказать ли князю пару теплых слов, но накануне ожидаемой и наверняка незабываемой встречи с Ивой разозлиться никак не поручалось. Губы складывались в улыбку сами по себе, против воли.

— Вот, брат, так всегда и происходит, — проворчал он. — Благородные господа в дом, а чернь во двор! И то, что ты витязь, похоже, роли особой не играет. Впрочем, как я думаю, в воины-то ты попал недавно.

Богатырь молча полез в сено с другой стороны.

— Признайся, Булыга, ты ведь тоже из простых? У сотника сна не было ни в одном глазу. — Небось пару лет назад еще землю пахал, пни корчевал?..

— Ну а тебе-то что?

В голосе богатыря слышалось неприкрытое раздражение. Уж кто — кто, а Булыга никогда не жаловался на бессонницу. Тем более, в такое позднее время. Тем более, что Горяй напоминал ему о прошлом. О том самом прошлом, которого богатырь стыдился и старался забыть.

Однако перевозбужденного сотника не могло сейчас смутить ничто и никто.

— Да я ведь тоже не благородных кровей. Я ведь, брат, сын кузнеца. Да только не заладилось у меня что-то с кузнечным делом. Отец-то поначалу порол, пытаясь наставить на путь истинный, а потом рукой махнул. А я все больше с оружием возился. Отец, бывало, выкует что на заказ, а пока покупатель не заберет, я с ним упражняюсь. Сначала, помню, даже отец кое-чему учил, а потом уж я сам. Ты не поверишь, но до многого из того, чему на воинской службе учат, я дошел сам, в одиночку.

— А как же ты в сотники-то попал? — Враждебность витязя постепенно таяла.

— Да вот все так же. Упражнялся как-то мечом во дворе, а тут сотник княжеский за оружием приехал. Глянул он на меня, посмеялся и велел отцу больше меня пороть. Вот тут-то я и осерчал, да наговорил ему всякого, щас уж и не припомню, я ведь человек прямой, что думаю, то и говорю.

— Да уж, язык у тебя что помело, — вставил Булыга.

— И приказал тогда сотник бывшему с ним воину проучить меня. — В голосе Горяя послышалось нескрываемое удовольствие. — Представляешь картину — вооруженный до зубов воин и я в одних портках да с мечом.

— Страшно было?

— Что ты! Я тогда считал себя великим и непобедимым воителем. И щерился ничуть не меньше того воина.

— Значит, намял он тебе бока, — усмехнулся богатырь.

— Ошибаешься. Он и взмахнуть-то успел мечом один раз.

— Врешь! Не может того быть!

— Точно говорю! Но если честно, плохонький он был воин, месяца три-четыре на службе, не больше. Я у него вмиг меч выбил, сделал подножку, и пошел он носом землю пахать! Ты не представляешь, как меня распирало тогда от гордости, ох как распирало!

— А потом?

— Ну а потом сотник подослал парня покрепче и поопытнее. Этот-то бока и намял как следует… Однако сотнику я все-таки приглянулся, так и попал я к Велиславу в замок. И понеслось дальше, понеслось, уже через год не было мне равных на мечах.

Горяй замолчал, решив не говорить о том, что первое время свое мастерство мечника он проявлял исключительно в стычках с разъяренными мужьями соблазненных им женщин.

— Так и я своему князю тоже на глаза случайно попался, — сказал Булыга. — Зимой это было, ходил я в лесу капканы проверял, да там и наткнулся на него. Охотился князь Баломир, и уж не знаю как, но умудрился он под упавший ствол попасть. Люди его вокруг суетятся, но даже толпой ель не могут сдвинуть, ну я и подсобил малость, убрал.

— Стало быть, я не ошибся, — сотник рассмеялся, — нам и впрямь тут с тобой самое место. А скажи-ка, Булыга, как на духу, доволен ли ты сейчас? Я понимаю, в детстве-то все мечтают мечом помахать, но потом-то, потом? Когда нос к носу с настоящей жизнью, настоящей кровью! Так, может, и не стоило от земли-то отрываться? Признайся, жалеешь небось, что в витязи выбился?

Булыга сплюнул:

— Что ты несешь, Горяй? Я свое отпахал. С утра до вечера, изо дня в день, иной раз выть хотелось от тоски.

Я, можно сказать, только сейчас человеком себя чувствую, а ты говоришь, жалеешь.

— Это ты по молодости еще, — веско уронил сотник . — Не перебесился покудова.

— Ты бы попридержал язык, Горяй, — угрожающе посоветовал Булыга, но после недолгого молчания добавил: — Или скажешь, что жалеешь о том, что подался в воины?

— Честно? Иногда жалею. Я-то думал, военная служба — малина, ну подвиги там всякие, слава, женщины.

— Ну с женщинами, наверное, промашки не было?

— Что есть, то есть. Но вот со всем остальным… Какие тут подвиги, какие драконы или василиски? Мой князь из года в год только с соседями и воевал. А то ведь не нечисть, не степняки восточные. Какая тут честь, какие подвиги, когда из-за куска земли горло своим же резали? Поверишь ли, Булыга, если бы не Адамир, я бы сам ушел в конце концов. Да что тут говорить!

Сотник замолчал, но уже через минуту вновь нарушил тишину:

— Ладно, Булыга, что было — быльем поросло. Есть в нашей жизни и хорошее. Вот, например, ко мне обещала зайти одна из дочек хозяйских, как же ее имя-то?

— Когда это она тебе пообещала, что-то не помню, чтобы ты разговаривал с кем.

— Любящие сердца понимают друг друга с полуслова, полувзгляда. — Он хлопнул себя по лбу. — Но как же ее зовут, она ведь успела прошептать имя. Кажется, Ива или Ивица? Ладно, разберемся по ходу дела. Так вот, Булыга, когда придет, я могу попросить ее сестренку для тебя прислать, а?

— А ведь слышал я, что ты на дочке князя жениться хочешь? — спросил Булыга.

— Жениться? Да ты что, ополоумел никак?.. Чушь какая, жениться. И вообще, не обо мне речь, ты сам-то чего?

— Да ну тебя, баламута. Я спать буду, не приведи боги, вампир нагрянет, так хоть чуток посплю.

— Давай-давай, дрыхни. Жди своего вампира, мечтай о своей Велене ненаглядной.

— Убью я тебя когда-нибудь, — пообещал Булыга. — Не дойдешь ты до Кощея, чую, ох не дойдешь.

— Тихо! — воскликнул вдруг Горяй. — Слышал? Кто-то дверь скребет. Это, похоже, ко мне!

Он метнулся к двери.

— Ох, Ивица, — донеслось до Булыги, — как я рад тебя видеть… Что? Позвать сестру для моего товарища? Нет, не нужно, у него обет верности.

Булыга скрипнул зубами.

— Убью гада! — прошептал он, стиснув кулаки.

— Ошибся? — вновь донеслось до него. — Что, Ивица твоя сестра? Ну прости, Ива, но разве это может умерить силу моей любви?

Воисвет очнулся от тяжелого удара в дверь. Выхватив меч, пнул спавшего на полу Берсеня и прыгнул к двери. С неудовольствием заметил, что маг просыпается слишком медленно.

— Это я, Бородай! Выходите во двор. Вампир в доме! Воисвет снял засов, рывком отворил дверь, выставив на всякий случай меч. Бородай шарахнулся прочь, выронив факел, зарычал:

— Ты что, князь, спятил?

— Привычка, — буркнул Воисвет. — Откуда ты знаешь?

— Трое моих сыновей мертвы! Они дежурили на стенах! Я жду тебя и твоих людей во дворе!

Бородай подобрал факел и затопал по лестнице.

— Ты готов? — Воисвет покосился на Берсеня, неуклюже надевавшего кольчугу. — Какого демона ты ее снял?

— Я не воин, я не могу спать с такой грудой бесполезного железа!

— «Бесполезного»! Вот дурень! Ладно, будешь готов — спускайся вниз!.. Потом как-нибудь объясню тебе про полезность кольчуг. Если выживешь!

Воисвет хлопнул за собой дверью и выскочил во двор. Растянувшись цепью, стояли хмурые и лохматые сыновья Бородая. У каждого в руках по факелу и топору. К стенам жались отроки с луками.

Дежень, Ирица и Велена были уже здесь при оружии. Воисвет открыл было рот, собираясь спросить насчет Булыги и Горяя, но его опередил Дежень.

— Где Берсень? — спросил он.

— Додумался кольчугу снять, сопляк. — Князь поморщился. — Горяй и Булыга?

Дежень усмехнулся:

— Сходить за ними?

Воисвет окинул взглядом сеновал, покачал головой:

— Не стоит. Слишком поздно. А нам лучше держаться вместе. Если живы, выберутся сами.

Будто в подтверждение его слов, стены сарая затряслись, точно изнутри ударили бревном.

— Что еще там?

Князь прислушался. Показалось, что он услышал чей-то крик.

— Вот он идет! — Бородай ткнул пальцем в сторону частокола.

Воисвет вгляделся в темную фигуру, медленно спускавшуюся с тына. Что-то странное почудилось князю в приближающемся вампире. Но он не успел как следует поразмыслить над этим. Его плеча коснулся Бородай:

— Ты обещал!

Воисвет кивнул и шагнул навстречу вампиру.

— А что нам делать, князь? — спросил Дежень, двинувшись следом.

— Оставайтесь на месте и будьте начеку. Что-то здесь не так.

Последние слова Воисвет пробурчал себе под нос. Но Дежень услышал.

— Воисвет прав, — шепнул он сестре на ухо. — Не слышал, чтобы вампиры на рожон лезли. Да и странный он какой-то, медленный.

— Может, у него кол в заднице? — усмехнулась Ирица. Мимо прошла Велена, тревожно оглядываясь.

— Глядите в оба! — процедила она. — Вы что, чутье потеряли? Дураку понятно, что нам заготовили какую-то ловушку!

— Уж если такая умная, сказала бы лучше какую именно, — прошептала Ирица.

Булыга вполз поглубже в сено, чтобы не слышать вздохи и всхлипы, но те упорно пробивали дорогу к ушам. Некоторое время он подумывал, не призвать ли товарища к порядку, но потом лишь вздохнул. Все-таки с Горяем у него и впрямь было куда больше общего, чем с остальными. Заносчивый Воисвет, высокомерный Дежень с непонятно откуда взявшейся спесью, это с его-то презренным ремеслом, сестрица его взбалмошная… С ними разве можно по-человечески поговорить? А еще этот Берсень, который хоть и молчит, но на лице его вечно написано, что он один знает некую недоступную прочим смертным мудрость.

Вот подобрались-то людишки, тьфу! Правда, еще оставалась Велена, но ее Булыга немедленно выкинул из головы.

Так что Горяй очень даже ничего. Вот и пусть человек отдохнет — уж как умеет!

Богатырь смирился с доносящимися вздохами. По своему опыту он знал, что надолго это не затянется.

Однако время шло, а возня и вздохи в сене не прекращались. Булыга перевернулся на другой бок. Если все, что говорили о Горяе, правда, похоже, он начинал догадываться о причинах его успеха у женщин.

Но время шло, и в голову Булыги вновь стали наведываться злобные мысли. В один прекрасный момент он даже выбрался из сена, решив все-таки сообщить товарищу, что он о нем думает.

И в этот самый миг он услышал нечто странное и пугающее. Еще и понять толком не понял, а по спине уже прокатилась толпа перепуганных не на шутку мурашей. Булыга медленно поднялся и, стараясь ступать бесшумно, обошел копну. Осторожно выглянул из-за края и остолбенел.

Горяй лежал на спине, жмурясь от удовольствия, и явно не видел того, что сидело на нем сверху. А то, что сидело, напоминало девушку лишь отчасти. Ибо у простых крестьянок не торчат изо рта длинные и острые клыки, а пальцы не заканчиваются звериными когтями.

Богатырь бросился назад, за мечом. Еще в Каменце Адамир позаботился об их оружии. И меч Булыги получил роскошную серебряную вязь по всему клинку, содержавшую, как уверял Адамир, особые заклятия против нечисти.

Но, как витязь ни осторожничал, его увидели. Он уже замахивался мечом, когда вампирша открыла глаза.

В ту же секунду белое как мел лицо Ивы резко приблизилось. Ее глаза полыхнули багровым огнем, и богатырь ощутил сильнейший удар в грудь.

Его хрястнуло об стену, вышибив воздух из легких. Он рухнул на пол, судорожно вздохнул и прыжком вскочил на ноги. Его распирал гнев — отшвырнули как котенка!

Подобрав меч, он ринулся в бой.

Из-за стога донеслась сдавленная ругань, а затем оттуда стремглав вылетел Горяй. Совершенно голый, с перекошенным лицом.

— Там, там! — заорал он Булыге и вцепился в его рукав.

— Знаю я, что там! — Богатырь с трудом разжал его пальцы. — Срам-то прикрой!

— Где мой меч?

— Откуда я знаю, где ты его бросил! — раздраженно ответил Булыга и отодвинул сотника в сторону. — Отойди с дороги, я убью ее!

Он подходил медленно, с мечом на изготовку, пронзая свирепым взглядом стог, за которым скрывалась вампирша. Богатырь был уверен, что на этот раз его не застанут врасплох. Пусть только выпрыгнет, гадина!

Но Ива не выпрыгнула. Она вышла, спокойно и неторопливо. Ее обнаженное тело окатило лунным светом, и Горяй невольно сглотнул. Но на всякий случай отступил назад, прячась за широкой спиной Булыги.

— Горяй, разве нам было плохо вдвоем? — сказала Ива, улыбнувшись. — Мне никогда не было так хорошо, милый. И я не хотела причинить тебе вред. Хотя и могла. Так неужели ты позволишь этому бугаю убить меня?

Булыга с рычанием шагнул вперед, но в его руку клещом впился Горяй.

— Подожди, Булыга! — вскрикнул он. — Не надо!

— Ты что, сдурел? — Богатырь резким движением высвободился. — Это же вампир!

— Да вижу я! Но… — Он запнулся. — Но ведь она женщина!

Булыга чертыхнулся и, оттолкнув сотника, бросился в атаку. Ее миловидное лицо исказилось звериным оскалом. Она звонко расхохоталась, ловко увернулась от богатырского удара и в один миг оказалась рядом с Булыгой. Ее грудь колыхнулась, почти коснувшись богатыря.

Ее клыки и когти были втянуты, так что сейчас она выглядела обычной девушкой. Но только не для Булыги. Он видел перед собой чудовище. Кровожадное чудище, место которого, по его твердому убеждению, было только в сказках. Но он не успел ничего сделать. Маленькая, почти детская ладошка Ивы уперлась ему в грудь, а в следующий миг в ушах богатыря свистнул воздух. Ударившись в стену, Булыга со стоном сполз на пол.

Еще никогда ему не приходилось переживать такого позора. Чтобы его швыряли как беспомощного младенца где же такое видано! С трудом, но он мог еще представить как его побеждает умелый воин вроде Воисвета. В крайнем случае какой-нибудь особенно здоровый дракон, но чтобы так! Чтобы какая-то сопливая бабенка вытерла об него ноги!

То, что эта бабенка была вампиром, для него сейчас не имело значения. Гнев заполнил все его существо, готовясь разорвать его в клочья. Булыга зарычал, но тут же закашлялся, сплюнул кровь. Что там у него — разбитые губы, вылетевшие зубы или разбитая грудная клетка, богатыря совершенно не занимало.

Он попытался поднять себя на ноги, но в ушах зазвенело, задрожали колени, и он был вынужден опереться о стену. Обвел мутным взглядом сеновал, в глазах двоилось и троилось, плыли цветные пятна.

В голове билась одна-единственная мысль, что это какой-то дурацкий сон. Никто не может, никто не смеет так обращаться с ним!..

Ива тем временем приблизилась к Горяю. Тот переступил с ноги на ногу, оглянулся на Булыгу. Взгляд богатыря постепенно обретал осмысленность.

— Беги, Горяй! — прохрипел он. — Беги, я задержу ее! Сотник кивнул, но, бросив взгляд на Иву, окаменел. Девушка подошла ближе, обвила его руками и поцеловала.

— Беги, дурак! — заорал Булыга.

Он оторвался от стены, его шатнуло, но богатырь заставил себя выровняться.

— Не слушай его, тебе ничего не грозит. — Ива прильнула к Горяю всем телом. — Я не трону тебя.

Тот вздрогнул, ощутив прикосновение ее клыков.

— Ты не должен меня бояться, — прошептала она. Сзади взревел Булыга:

— Я убью тебя, тварь!

Шаги богатыря послышались рядом, и Ива отпрянула от сотника, хотя руки его не отпустила. И зашипела с такой силой, что богатырь невольно остановился, бросил тревожный взгляд на друга.

— Ты в порядке?

Горяй облизнул пересохшие губы: — Да вроде того.

Булыга перевел взгляд на Иву:

— Ну тварь, сейчас ты получишь. Он вновь двинулся вперед.

— Не приближайся! — Ива оскалилась. — Если хочешь жить!

— Черта с два! — заорал богатырь и кинулся вперед. — Горяй, с дороги!

Описывая широкую дугу, в воздухе зашипел клинок, глаза Горяя полезли на лоб. Булыга, видно, ничуть не сомневался, что его товарищ успеет увернуться. Или же готов был им пожертвовать?

Сотник с криком выдернул руку из ладони девушки и отпрыгнул, уходя в кувырок. Перекатился, но далеко не сразу решил оглянуться, еще не понимая, кого же он боится увидеть мертвым?..

Слуха коснулся чей-то сдавленный хрип, и Горяй наконец разлепил веки. Его брови немедленно взметнулись вверх.

Здоровяк Булыга висел в воздухе, удерживаемый за шею хрупкой девичьей рукой. Чтобы поднять его, Иве пришлось привстать на цыпочки, да и то подошвы богатыря загребали сено на полу. Свободную руку она поднесла ко рту и торопливо зализывала длинную, дымящуюся царапину.

Булыга был еще жив. Лицо и шея побагровели, его огромные лапищи вцепились в запястье вампирши, но, похоже, куда проще было разомкнуть стальные оковы, чем ее пальцы.

Девушка же невозмутимо залечивала рану и в его сторону даже не смотрела.

— Оставь его, Ива! Прошу тебя! Если я хоть что-то еще значу для тебя, оставь ему жизнь! Возьми лучше мою.

Ее лицо прорезала усмешка, и она легким толчком отбросила Булыгу. Перелетев почти весь сеновал, он грохнулся об дверь и сполз на землю, с хрипом втягивая воздух.

— Он твой друг? — сказала она, подходя к сотнику.

— Да, — Горяй кивнул. — Он мой… лучший друг!

— Тогда пусть живет. — Она улыбнулась и обняла Горяя. — Пусть живут все, кто тебе дорог. Так я решила. Но я не заберу твою жизнь. Изменившись, ты станешь таким же холодным, как и все мы, и ты уже не подаришь мне того, что подарил сегодня. А мне бы очень хотелось повторить. Пусть не сейчас, потом, когда все закончится…

— Что закончится?

Горяй вдруг похолодел. Какие-то смутные догадки стали складываться в ужасную уверенность.

— Что там происходит? — Он кивнул на дверь.

— Я хочу, чтобы ты жил, — сказала она. — И не отпущу тебя туда, на двор.

— Что там происходит! — Он едва не кричал.

Однако с места не двинулся. Он уже знал, что сопротивляться бесполезно. Если здоровяк Булыга болтался в воздухе как жалкий червяк…

Ива хищно оскалилась:

— Там смерть.

— Так ты не одна? Значит, все ваше проклятое семейство — вампиры?! — Горяй сжал кулаки. — Там мои друзья, и я не допущу, чтобы с ними что-либо случилось!

У входа со стоном поднялся Булыга. Голова еще кружилась, но он хорошо расслышал слова сотника. Подхватив меч, он взял короткий разбег и ударился в дверь. Та даже не шевельнулась.

— Отвори двери, гадина!!! — Его лицо исказила ненависть.

— Милый, объясни своему другу, — прошептала Ива. — Здесь я смогу сохранить вам жизнь. А утром вы продолжите свой путь. Хотя я… Я буду навещать тебя, Горяй.

— Но мы не можем оставить друзей, пойми. Мы должны предупредить их, — Горяй отступил, подхватил одежду и запрыгал на одной ноге, пытаясь втиснуться в штаны. — Пожалуйста, открой дверь!

— Слишком поздно, Горяй. Слишком поздно! Пир уже начался!.. Впрочем, если твой друг желает, он станет настоящим украшением стола. — От ее улыбки сотника прошиб пот.

Она махнула рукой, и ломившийся в дверь Булыга вывалился наружу. Створки немедленно затворились за ним. А Ива вновь прильнула к Горяю:

— Но ты останешься со мной!

Воисвет и вампир сближались медленно. В одной руке князя поблескивал посеребренный меч. В другой — факел, заимствованный у одного из сыновей Бородая.

— Человек, — сказал вдруг вампир, и Воисвету послышалось, что в его голосе прозвучало удивление, — откуда ты здесь взялся?

— Я пришел, чтобы убить тебя. — Князь выдвинул факел немного вперед, а руку с мечом отвел назад.

— Меня? Ты что, белены объелся? — осведомился вампир.

Князь атаковал первым. Вампир увернулся довольно неуклюже, но нападать не стал.

— Остановись, безумец! Или они купили тебя?

Князь вновь атаковал. На этот раз противнику увернуться не удалось. Однако лезвие меча наткнулось на что-то твердое, и вампир успел отскочить. На землю посыпались какие-то палки. Воисвет мазнул по ним взглядом — заостренные колья, ничего страшного — и напал вновь.

— Стой!..

Крик вампира перешел в стон, и он рухнул на колени зажимая рану на груди. Из-под пальцев ручьем хлестнула кровь.

— Что ты делаешь, ублюдок! — Он выплюнул кровавый комок. — И почем ныне человеческая жизнь, вампирий прихвостень?

Взметнувшийся клинок застыл в воздухе, а затем медленно, очень медленно опустился. Воисвет судорожно сглотнул. Ощутил, как задрожали колени, а сердце рухнуло в бездну.

— Что ты сказал? — прошептал он, едва шевеля вмиг пересохшими губами. — Как ты назвал меня?.. Разве ты человек?

— А кто я, по-твоему, мешок навоза?! Конечно же я человек! Такой же, как и ты. Ох, как глупо. — Незнакомец упал на бок и с трудом выдавил: — Хотя какой ты человек… если служишь этим кровососам!

Выпавшие колья, очень медленные для вампира движения незнакомца, странная тяга Бородая к полумраку, все это промелькнуло в голове Воисвета в один миг.

— Проклятие!

Он развернулся лицом к дому. Впереди всех стоял Бородай с факелом и огромной секирой в руках. Взгляд Воисвета сполз на землю, туда, где должна была лежать тень от хозяина, а когда переметнулся обратно, Бородай нехорошо улыбался. Широким звериным оскалом.

— Спасибо тебе, мил — человек! — прорычал Бородай, из-под верхней губы показались длинные клыки. — Это был охотник на вампиров, он давно уже подбирался к нам, так что ты, князь, оказал нам неоценимую услугу. Но мне нечем отблагодарить тебя. Разве только бессмертием?..

Дверь сарая содрогнулась от могучих ударов и наконец распахнулась. Во двор с глухим рычанием выкатился Булыга.

— К оружию! Здесь вампир! — заорал он, вскакивая на ноги.

Глаза Бородая скосились лишь на один миг, но Воисвету этого хватило. Он ринулся в атаку.

— Потушить свет! — проревел Бородай, уходя от выпада.

Факелы полетели за частокол — и двор окутала тьма.

Дежень, Ирица и Велена сражались рядом. Преимущественно ночной образ работы, а порой и жизни приучил их к сумраку. Они ориентировались в темноте уверенно, мало чем уступая кровососам.

Однако даже посеребренная предусмотрительным Адамиром сталь не очень-то помогала. Вампиры умирали неохотно и тяжело. При малейшей ране или царапине они тотчас же окутывались вонючим дымом и спешили прочь, зализывая раны. Вернее всего они погибали от прямого удара в голову или в сердце, но попробуй туда попади, когда эти твари ни мгновения не оставались на месте! Они прыгали и бегали, мельтешили вокруг с такой скоростью, что их и пересчитать-то было затруднительно. Без промаха, хотя и очень редко, разил только Дежень, запасшийся приличным количеством стрел с серебряными наконечниками. Но частые и стремительные атаки заставляли его чаще уклоняться от клыков и когтей, нежели атаковать.

За меч он не брался. Для этого не было времени, к тому же он никогда не считался хорошим мечником. Даже сейчас, в ближнем бою, он куда увереннее обращался с луком. Если бы их не захватили врасплох, если бы не застигли посреди двора, в окружении вампирьего семейства, если бы у него была возможность не думать о защите, Дежень перебил бы всю эту толпу за считаные мгновения! Их не спасла бы и невероятная скорость.

Улучить хоть один миг помогали крутившиеся поблизости Ирица с Веленой. Но чаще всего им приходилось прикрывать спины друг другу. И тогда уже Деженю было не до стрельбы.

Но хуже всех пришлось Велене. Очень быстро закончились запасы метательных ножей и звездочек с серебряным покрытием, и хорошо, если хоть пятая их часть попала в цель. Так что вскорости ей пришлось взяться за меч. Очень короткий и очень легкий. Каковым весьма сподручно орудовать в тесных коридорах и подземельях дворцов, набитых сокровищами, но который совершенно не подходит для боя против дюжины противников на открытой местности.

Не прошло и нескольких минут после начала боя, как Велена ощутила накатывающую волну усталости. Никогда ранее ей не приходилось участвовать в таком бою. Ее опыт ограничивался короткими схватками один на один, а чаще ударами в спину из темного угла.

Сейчас же, казалось, противник был повсюду. Тут и там мелькали оскаленные морды и багровые глаза, Велена едва успевала вертеться. Ее спасала только природная ловкость и отличное боевое чутье. Да еще покрытая серебром кольчуга, одетая по настоянию князя. Поздним вечером он лично обошел их комнаты и напомнил об этом. Она еще, помнится, пробовала огрызаться. Хороша бы она сейчас была, без кольчуги!

Однако от усталости не могла спасти и кольчуга.

Заметив, что Велена изнемогает, Ирица поспешила на выручку, а оставшийся без прикрытия Дежень был вынужден уйти в глухую оборону. Но очень скоро усталость подобралась и к Ирице, в душе ее тотчас заворочались неприятные предчувствия.

Бородай отбил меч Воисвета и отшвырнул князя на несколько саженей. Выронив факел, тот покатился по земле. Падение оглушило, перед глазами сверкнули звезды. Когда чуть прояснилось, сквозь ночной сумрак проступили жутковатые тени, вспыхнули багровые глаза, гортанный рык донесся по меньшей мере из полудюжины глоток.

— Оставьте его! — прорычал откуда-то издалека Бородай. — Он мой!

Тени отступили и скользнули в центр двора, где вовсю уже кипело сражение. Бородай приближался медленно, явно давая возможность князю подняться. Стиснув челюсти — эта тварь смеет щадить его! — Воисвет торопливо встал, отвел для удара меч.

— Давно мечтал попробовать благородной крови, князь, — прошипел Бородай. — Надеюсь, не разочарует.

— Не захлебнись! — Воисвет старательно выравнивал дыхание.

Бородай вдруг отбросил секиру.

— Она, кажется, смущает тебя, но она мне больше не понадобится. — Бородай оскалил зубы. — Мне давно уже не нужно человеческое оружие. Я сам оружие. Смертоносное и беспощадное!

Воисвет ударил, но меч разрезал воздух. Бородай исчез. Воисвет повернулся кругом — никого! Там, рядом с домом, кипела яростная битва. Князь хоть и смутно, но все-таки разглядел своих людей, о которых раз за разом разбивались вампирские атаки. Кровососы носились с чудовищной скоростью, казалось невероятным, что кто-то может устоять против них, но люди как-то держались. Держались, несмотря ни на что.

Князь улыбнулся краем губ. Адамир не ошибся с выбором. Вот только сам Воисвет никак не мог отыскать своего супротивника. Бородай как сквозь землю…

— Я здесь. — Его насмешливый голос раздался из-за спины.

Воисвет развернулся, одновременно нанес широкий круговой удар, но вампира уже не было на прежнем месте.

— Знаешь, князь, сколько мне лет? — Голос опять ударил в спину.

— И знать не хочу! — проревел Воисвет, разворачиваясь и нанося удар.

— А знаешь, сколько я убил людей? Князь снова ударил в пустоту.

— На этот раз я убью тебя!

— Какой ты нелюбопытный, — посетовал вампир сзади. Князь с рычанием махнул мечом — и опять промахнулся.

— А быть может, ты хочешь увидеть мое истинное обличье?

Воисвет не стал больше бить. Просто повернулся и увидел Бородая.

— Я все равно убью тебя, кровосос!

— Видишь ли, еще неделю назад я жил далеко отсюда, в горах. Последние лет сто я вообще не нападал на людей. Вокруг замка Кощея много существ с горячей кровью. Люди, нелюди, мне без разницы, лишь бы кровушка была подходящая.

Бородай улыбнулся, а затем улыбка поползла прочь с его лица, поползла вместе с лицом. Облик вампира быстро менялся, и тогда Воисвет прыгнул вперед, ударил, надеясь, что превращение отвлечет кровососа. Но он просчитался.

Он так толком и не увидел, что произошло. Вампир вновь исчез, а потом князь увидел только его размазанный в воздухе силуэт. А в следующий миг у него выдернули меч, а затем отшвырнули далеко в сторону. Воисвет грянулся оземь, больно стукнулся головой о что-то твердое.

Перед глазами поплыли разноцветные круги, от каждого движения хотелось орать благим матом, но князь только заскрипел зубами. Пошарил вокруг рукой, но вместо меча пальцы нащупали какие-то длинные палки.

Осиновые колья! Те, что выронил убитый им охотник на вампиров. Он вцепился в один, со стоном перевернулся на спину, пряча кол под собой.

Послышались легкие шаги — и над ним нависла фигура Бородая. Впрочем, сейчас он больше не был Бородаем. Он изменился до полной неузнаваемости. Перед князем стоял высокий, худощавый человек с совершенно белым лицом и ярко-красными глазами.

— Тот человек, которого ты убил, — вампир присел на корточки, — это был и впрямь старший сын Бородая. Но скажи, князь, почему ему не сиделось в отчем доме? Неужели те жалкие деньги, что объявили в городе за голову вампира, могли сделать его богатым?

— Наверное, отец не спешил выделить ему хозяйство. — Воисвет осторожно перенес вес на левый бок, готовясь выхватить кол.

— Он нашел мое жилище, — продолжил вампир. — И он убил… Он убил кое-кого, кто был мне дорог. Видишь ли, у нас тоже есть привязанности, и мы тоже умеем мстить.

— Так ты, оказывается, мститель! — Князь попытался расхохотаться, но только закашлял, выхаркнув кровяной сгусток.

— Да, я поклялся уничтожить его. Но, к сожалению он оказался слишком сведущ в борьбе с нашей расой. Поэтому мне пришлось обратить всех его родных. А потом пришел ты, — вампир широко улыбнулся, обнажив пару белоснежных клыков, — и так великолепно с ним расправился. Я получил удовольствие от этого зрелища. Когда еще увидишь, как человек убивает человека ради спасения вампиров! Мне даже немного жаль отнимать у тебя жизнь.

— А мне нет!

Воисвет ударил. Но рука точно угодила в тиски. Его запястье вывернули, и кол полетел на землю.

— Тебе бы следовало поучиться у того, кого ты убил.

— Я все равно убью тебя, тварь!

— Нет, это я убью тебя, — возразил вампир.

Он нагнулся, и его белоснежные клыки блеснули над шеей князя.

Берсень довольно долго провозился с кольчугой. Когда же со двора донеслись истошные крики и стальной перезвон, маг бросился к узкому оконцу, но разглядеть в него что-либо, кроме мелькающих силуэтов, было невозможно.

А потом волосы на затылке Берсеня стали дыбом. Он резко обернулся, еще не понимая, что или кто угрожает его жизни, вскинул руку, даже не представляя, какое подойдет заклятие.

Багровые глаза вспыхнули прямо перед ним, и времени на размышления не осталось. Он ударил. Заклятие само сорвалось с его губ. А он зажмурился. Рядом душераздирающе завизжали, в нос ударил запах горелого мяса.

Открыв глаза, Берсень с удивлением обнаружил, что его память сохранила гораздо больше, чем он предполагал. Уроки отца не прошли даром. Юноша мысленно повторил только что прозвучавшее заклятие и лишь поэтому сообразил, что сейчас прикончил вампира. Именно ему принадлежали догорающие на полу останки.

Но если он его убил, а хозяин просил помощи от одного вампира, что происходит во дворе? С кем бьются его товарищи?.. Берсень кинулся к выходу, но, услышав на лестнице чьи-то шаги, захлопнул дверь и набросил засов.

— О боги! — прошептал он. — Что же мне делать? Я не могу сидеть взаперти! Я должен им помочь!

В дверь ударили. Дрогнули косяки, с потолка посыпалась труха, чуть хрустнул засов. Еще пара таких ударов — и дверь вышибут! Берсень попятился к окну, собираясь с мыслями. Если он помнит заклятие против одного кровососа, значит, он должен знать и кое-что получше! Лишь бы хватило сил!

Снова содрогнулась дверь. Засов треснул, но пока держал. Берсень лихорадочно рылся в памяти, но попадалась лишь муть, по большей части выученная за последние годы. Но ведь должно же было отложиться где-то все то, что отец упорно вдалбливал ему с малолетства!

С оглушительным грохотом дверь сорвало с петель. На пороге выросла жутковатая фигура с багровыми глазами, в которой лишь по женской одежде можно было признать одну из хозяйских жен или дочерей. Шипя как змея, она бросилась к магу. Во рту сверкнули острые клыки.

Никогда еще Булыге не приходилось сражаться в темноте, освещаемой лишь слабым светом луны. Только мелькавшие вокруг смутные тени, жутковатый вой да рычание выдавали присутствие врага. А еще — пугающий шелест одежды взвившегося в воздух вампира.

Булыга разил не раздумывая. На любой скрип, шорох, звук или движение воздуха. И когда рядом раздавался истошный визг, его губы кривились в довольной улыбке.

Поначалу он еще старался бить с некоторой опаской, а ну как заденет кого из своих, но очень вскоре пыл боя вытеснил из головы все постороннее.

Дольше всех его занимали мысли об оставшемся в лапах вампирши Горяе. Булыга основательно разогрелся, в его движениях и ударах появилась точность, так что сейчас он был уверен, что без труда расправится с десятком таких, как Ива.

Но в его помощи нуждалась и Велена, богатырь был уверен в этом, и потому напряженно вслушивался, надеясь отыскать ее в этой ночной кутерьме. Насколько он разбирался в людях, Велена не могла выдерживать такой бешеный темп слишком долго. Возможно, она умирала сейчас, истекая кровью под зубами какого-нибудь гада! Эта мысль заставляла Булыгу скрежетать зубами, а его удары становились еще сильнее и точнее.

Какое-то время он колебался между Горяем и Веленой, но затем ему стало не до них. Вампиры заключили его в плотное кольцо, не давая сделать и шага. Он едва успевал поворачиваться и бить. Направо и налево, спереди и сзади, везде, куда он мог дотянуться, на любой подозрительный звук.

Очень скоро он забыл обо всех и обо всем. Все мысли, все желания кристаллизовались в одно — жажду убивать, жажду в очередной раз насладиться воплем умирающего врага.

Иногда твари прорывались к нему вплотную, рвали одежду и плоть, но, несмотря на полное отсутствие доспехов, никому не удалось нанести опасной раны, а царапин и порезов Булыга просто не чувствовал.

Вскоре он вообще перестал что-либо желать и ощущать. Голова очистилась, сделалась пустой и легкой, и Булыга принялся разить, повинуясь одному лишь чутью. Улыбка намертво впечаталась в лицо.

А потом яркий свет ударил в глаза. Он зажмурился, но его удары не замедлились ни на миг. Не открывая глаз, он продолжал бить и бить, без сомнений и остановок. И далеко не сразу почуял, что вокруг что-то изменилось. Все еще продолжая рубить, он приоткрыл веки, но в глазах сверкали ослепительные круги, и разглядеть что-либо было просто невозможно. Только чуть позже он сообразил, что его меч больше не встречает сопротивления. Но и тогда он не остановился. Ибо вокруг все еще продолжали орать и визжать враги, а их яростные вопли доставляли ему невероятное наслаждение.

Правда, ему показалось, что их голоса как-то изменились, очеловечились, что ли. И теперь в них появились какие-то смутно знакомые нотки. Даже слова стали казаться знакомыми. И голоса… Но это ведь наверняка какая-то коварная уловка!

А затем в его сознание ворвался мерзкий, визгливый крик Ирицы.

— Тупица! — орала она. — Прекрати немедленно! Или ты хочешь поубивать всех нас?

И будто пелена спала с глаз. Булыга вдруг ясно увидел, что врагов больше нет. И только груды пепла напоминали о том, что некогда тут неиствовала целая орда нечисти. Булыга хмуро огляделся. Вот лежит усталый Дежень, его голова на коленях этой визгливой бабы Ирицы, вот и Велена… Великие боги!

Богатырь кинулся к ней, рухнул на колени. Одежда и кольчуга изорваны в клочья, тело покрыто кровоподтеками и рваными, но неглубокими ранами. Ничего серьезного он не заметил.

— Слава богам, — облегченно прошептал витязь, — ты жива!

Открыв глаза, Велена улыбнулась и мягко, но настойчиво высвободилась из его объятий. Булыга обиженно засопел и тут только вспомнил о Горяе. Метнулся к сараю, дверь на этот раз подалась легко, и увидел лежащего Горяя недалеко от входа. Тот был по-прежнему в одних портах, руки безвольно раскинуты. Только заметив, как мерно вздымается его грудь, Булыга малость успокоился.

В дверях показался Воисвет с горящим факелом. Свободной рукой он отряхивал с себя пепел, которым был засыпан буквально с ног до головы. На пороге пошатнулся, оперся о косяк, да там и остался. Судя по всему, на ногах князя удерживала только железная воля.

— Что с Горяем? — прохрипел Воисвет.

— Все в порядке. Живой…

— Проверь ему шею и запястья, — приказал князь.

— Ты думаешь…

— Проверь! — повысил голос Воисвет. — Держи факел!

Он осел на землю, привалившись к стене. Булыга вынул факел из его дрожащих рук, внимательно осмотрел сотника.

— Ничего на нем нет. Целый и невредимый.

— Тогда почему он здесь? — процедил Воисвет. — Какого демона он дрыхнет? Он что пьян?

Его брови сошлись на лбу. Булыга смущенно отвел взгляд, не рассказывать же правду, наконец нашелся:

— На нас напала вампирша, одна… Ну Горяя-то она сразу оглушила, а я… — Он ощутил, как лицо заливает краска, и отвел факел подальше от себя. — А я ее отогнал, а потом уж во двор!..

— Хорошо, — князь кивнул и прикрыл глаза, — а то я уж подумал…

В сарай вошел Берсень, как и князь по самые уши покрытый пеплом. Размывая пепел, по лицу струился пот.

— Все живы?

— Твоя работа? — князь кивнул на двор.

— Моя, — устало улыбнулся маг. — Я все-таки вспомнил его. Вспомнил это заклятие против вампиров. Правда, я, наверное, сделал его чересчур ярким, надеюсь, никто не ослеп? Но у меня не было времени продумать его как следует. Проклятый кровосос уже сидел на мне, к горлу тянулся. Вот, гад, всего засыпал! Чую, отмываться и отмываться.

Берсень с интересом пригляделся к Воисвету. Тот поморщился, машинально отряхнулся.

— А я вот упал прямо в кучу этой дряни, — зачем-то сказал он.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Пару дней они провели в доме Бородая, отдыхая и залечивая раны, благо здесь нашлось достаточно еды и запасов лечебных средств. В хозяйстве отыскалась и небольшая кузница, где воины смогли поправить покореженные доспехи и выщербленное оружие.

Это время прошло тихо и мирно. Никто не ругался, не спорил, — напротив, все были на удивление вежливы и предупредительны. Даже Горяй вел себя ниже травы тише воды, чем вызвал подозрения князя и многократные проверки на случай вампирьего укуса. Впрочем, на этот случай были внимательно проверены все.

Через три дня они вышли к Долине Великанов. С высоты утеса, к которому вывела дорога, открывался чудесный вид.

Чуть ниже края обрыва колыхалось зеленое покрывало небольшой рощицы, за ней весело струилась маленькая, но быстрая речушка. Дальше располагалось собственно поселение великанов, состоявшее из дюжины пещер, тянувшихся вдоль северной гряды скал.

Каменное плато между пещерами и речкой заполняли многочисленные очаги, над которыми вились дымные струйки. Рядом суетились женщины, тут и там резвились детишки.

Если не замечать повышенной лохматости этих существ, тяжелых надбровных дуг, грубых, невыделанных шкур, используемых вместо одежды, и длинных, до колен рук, они были как люди. А их стойбище ничем не отличалось от поселка каких-нибудь горных варваров. Пока женщины готовили ужин, в селение постепенно спускались с гор мужчины. Многие несли тушки горных козлов и оленей, но большинство великанов гнали перед собой стада овец. Похоже, разведение овец было их основным занятием и способом пропитания.

Однако великаны недолго привлекали внимание путников. Куда больше их озадачил крутой обрыв, которым заканчивалась дорога. Чтобы попасть в Долину предстояло спуститься с почти отвесной скалы.

— Проклятье! Чертов Златан даже не упомянул об ртом! — Воисвет застыл на краю обрыва, внимательно осмотрел близлежащие скалы. — Сильно сомневаюсь, что все, кто приходил сюда раньше, спускались вниз по веревкам, а потом топали пешком. Уверен, горы вокруг кишмя кишат удобными тропками, подходящими и для лошадей. Если бы Златан не заупрямился и дал проводника…

— Златан ни при чем, — заметил Дежень. — Думаю, всех путешественников обеспечивал проводниками Бородай. Нам просто не повезло.

— Разгружаемся, берем только самое необходимое, — распорядился Воисвет. — Хотя у нас и так лишнего нет.

Поужинаем сегодня плотно, излишки оставим здесь вместе с лошадьми.

— Сожрут их — волки или нечисть какая, не знаю кого тут больше, — вздохнул Горяй. — Жалко.

— Лошадок он пожалел, — фыркнула Ирица. — Себя пожалей, всю поклажу на горбу придется тащить. Или вон Булыгу, вот уж кому не повезло.

Она кивнула на богатыря, снимавшего с лошади тяжелый мешок, громыхавший железом.

Закончив с разгрузкой, путники отвели лошадей подальше и оставили их наедине с собственной судьбой. А затем сгрудились на краю пропасти, с любопытством разглядывая Долину.

Спуск по скале, бесспорно, представлял собой не самый приятный и удобный путь. Но все же куда большую тревогу внушали жители Долины.

— Насколько я слышал, нрав у этих созданий не подарок, и людей сожрать для них так же просто, как нам — гуся, — заметил Воисвет. — Поэтому, прежде чем мы спустимся, хорошо бы придумать, как нам пройти через Долину в полном здравии?

Он обвел всех взглядом. Булыга открыл было рот, но князь жестом его остановил:

— Если ты предлагаешь просто порубить их в капусту, можешь не продолжать. Этот вариант не подходит. Я допускаю, что тебе удастся пробиться к выходу из Долины — я видел, с той стороны склон пологий, так что карабкаться не придется, но нас ты, скорее всего, потеряешь.

— Так этого он, наверное, и добивается, — усмехнулась Велена. — Помните, он говорил, что ему не нужен никто.

Булыга побагровел, метнул возмущенный взгляд на девушку, но так ничего и не сказал. Стиснул челюсти и отвернулся в сторону.

— Будут ли еще предложения? Велена? Девушка пожала плечами:

— Подумать надо.

— Горяй?

Молодой воин поскреб затылок:

— А что мешает нам прошмыгнуть ночью-то?

— Ничего не мешает, — ответил князь. — Кроме того, что выход из Долины находится как раз посреди их становища, понимаешь?.. Положим, Велена или Дежень могли бы пробраться незамеченными, но как насчет Булыги, тебя или меня?

— Ну да, конечно, лазутчик из меня не ахти. А уж из Булыги-то и подавно.

— Ладно, это на крайний случай. Еще какие-нибудь мысли есть? Дежень? Ирица?

Дежень отрицательно помотал головой, а Ирица заулыбалась настолько беззаботно, что князь едва не выругался. Она, похоже, воображала, что великаны исчезнут сами собой!

— Есть. Воисвет с удивлением повернулся к Берсеню:

— Ну-ка, ну-ка, парень, удиви меня еще разок! Юноша вежливо улыбнулся:

— Я тут подумал… У меня после вампиров-то всплывает в голове всякое. Уж я и не чаял, что столько всего знал, но тут то одно вспомню, то другое.

— Покороче, — перебил его князь.

— Так я и говорю, вспомнил одно заклятие неплохое. Не все, правда, мне понятно, кое-какие вопросы еще надо обдумать…

— Не томи душу, парень, — поторопил его Воисвет.

— В общем, я мог бы попытаться устроить в долине небольшое землетрясение.

— Небольшое? И что оно даст?

— Ну если я смогу… Можно расколоть землю прямо посреди становища, к тому же землетрясение вызовет многочисленные обвалы, оползни. При удачном раскладе от поселения великанов ничего не останется. Если кто и выживет, останется заживо погребенным в своих пещерах.

— Мысль хорошая, но ты, кажется, произнес слово «попытаться»?

Берсень облизнул пересохшие губы:

— Ну я же говорил, это заклятие я только недавно вспомнил. А последний раз я делал нечто подобное еще ребенком. А сейчас… Такое большое расстояние… Огромная Долина… Нет, принцип-то один и тот же, мне нужно будет только доработать кое-что, усилить там…

Воисвет поморщился:

— В общем, за результат ты не уверен? Правильно я понял?

— Нет, ну почему же? Землетрясение будет, в этом я уверен. Просто… — Юноша принялся интенсивно покусывать губу. — Просто очень трудно предопределить место выхода основного потока силы.

— Понятно, ты не уверен, что сможешь нанести удар точно по великанам?

— Да-да, именно, это очень тяжело, собрать духов земли в нужном месте, они очень своенравные…

— Достаточно! Это все неважно, — оборвал его Воисвет. — Куда важнее, насколько ты можешь ошибиться.

— Полагаю, где-то в пределах версты.

— Но ведь обвалы все равно будут? Так или иначе, поселение великанов пострадает?

— Да, конечно, в любом случае Долине несдобровать, хотя предсказать точно размеры разрушения я не могу.

— Это нас устраивает. — Князь кивнул. — Сколько бы их ни осталось, нам это будет на руку. Думаю, что лучше всего это устроить ночью, после того как все их охотники и пастухи вернутся в свои пещеры. В этом случае потери будут гораздо больше.

— Но ночью не получится, я ведь просто не увижу их стойбище. — Берсень развел руками.

Воисвет выругался.

— Ну подсвети какой-нибудь магией.

— У меня не хватит на все сил. Я же говорил, я начинающий маг.

— Ладно, демон тебя раздери! Укокошь хоть сколько-нибудь этих тварей, и то хорошо будет. Когда сможешь начать?

— Я готов.

— Тогда не будем терять время, начинай.

— Хорошо. Только вам лучше отойти, это может оказаться опасным.

Берсень основательно устраивался на краю обрыва. Очертил круг, разрисовал его изнутри знаками наконец принялся произносить заклинание. Голос его то опускался до невнятного бормотания, то переходил в резкий, пронзительный крик. Время от времени маг размахивал руками, что делало его похожим на большую птицу, пытающуюся взлететь.

Его товарищи, расположившись на некотором расстоянии, поначалу молча и с интересом следили за ним. Но ритуал затягивался, их внимание мало-помалу стало переключаться на более насущные проблемы, в первую очередь на ужин.

— За то время что он там руками машет, могли бы перекусить, — пробурчал Булыга.

Желудок богатыря давно уже заливался руладами. Воисвет подарил богатырю сочувствующий взгляд.

— Подождем еще. Очень может быть, что запах пищи отвлечет его внимание. Вы же знаете, эти чародеи такие раздражительные, особенно когда дело касается их фокусов.

— Сдается мне, фокуса вообще не будет, — заявила Велена.

— Много ты понимаешь в чародействе! — неожиданно резко отозвалась Ирица. — На такое могучее заклятие требуется много сил и времени!

— В чародействе я и впрямь понимаю немного, зато кое-что смыслю в людях. — Велена усмехнулась.

— На что это ты намекаешь?

— Намекаю? О чем ты? — Девушка вскинула брови. — Ты ведь еще в первый день встречи заявила, что положила на него глаз. Или это была шутка? Тогда почему ты так рьяно его защищаешь?

— Не суйся не в свое дело, подруга! — процедила Ирица. — Что бы там кто ни рассказывал о тебе, мы с братом ломали и не таких!

— С братом? — Велена заулыбалась. — Как я понимаю, именно в брате кроются причины твоей потрясающей храбрости, не так ли?

Ирица подскочила на месте, отмахнулась от Деженя, пытавшегося ее удержать.

— Ах ты змеюка подколодная!

В воздухе сверкнули клинки, в тот же миг скала под ногами вздрогнула, и девушки немедленно отскочили друг друга.

Начавшись под Берсенем, волна землетрясения ринулась в Долину. Отсюда было хорошо видно, как шатаются деревья. Но волна двигалась все дальше и дальше, все расползалась и расползалась, захватывая все новые и новые пещеры. А затем горы содрогнулись. Огромные куски скал, окаймлявших Долину, с грохотом поползли вниз, сминая на своем пути все.

Было видно, как великанов охватила паника, как они забегали кто куда, засуетились, в отчаянной и безнадежной попытке отыскать укрытие. И тут последовал удар такой мощи, что на ногах не устоял ни один.

Люди затаили дыхание. Казалось, еще немного — и бьющиеся в судорогах горы сотрут обитателей Долины с лица земли.

Но, ко всеобщему недоумению, землетрясение неожиданно прекратилось. Прекратились обвалы, многочисленные оползни замерли, так и не добравшись до великаньих пещер.

— Что случилось, Берсень? — крикнул Воисвет, с тревогой всматриваясь в спину мага.

Юного мага мотало из стороны в сторону, ноги подламывались, но каким-то чудом он еще удерживался на краю обрыва. Берсень продолжал наговаривать заклинания, но даже далеким от магии воинам показалось, что в его голосе больше нет уверенности. Только страх и отчаяние.

— Не отвлекай его! — Ирица метнула на князя возмущенный взгляд.

Скала под ногами снова вздрогнула. На этот раз гораздо сильнее. Маг наконец рухнул на колени, но его теперь уже едва слышные причитания не прекратились.

Воисвет поднялся на ноги и подхватил с земли пару мешков.

— Уходим! Хватайте вещи — и назад! Пока тут не обрушилось все!

— Разумная мысль. Что-то у Берсеня не так. — Велена подхватила свой мешок и первой бросилась прочь.

Вслед за ней затопали Булыга и Горяй. Дежень коснулся руки Ирицы:

— Уходим, сестренка!

— А как же Берсень? — глаза ее полыхнули гневом. — Мы что, бросим его тут?

— Он маг. Он знает, что делает.

— А ты, ты сам-то знаешь?

Она вырвалась от него, сорвала с пояса моток веревки со стальной «кошкой» и метнулась к магу.

— Назад!

Вопли Воисвета и Деженя слились в один. В тот же миг Берсень рухнул навзничь. Гора задрожала с удвоенной силой, а затем раскололась аккурат возле мага. И с каждым очередным толчком скала, на которой лежал маг, медленно, но верно стала сползать с обрыва.

Раскрутив на бегу моток, Ирица швырнула «кошку» за ближайший валун и прыгнула к магу. Прежде чем скала рухнула, она успела вцепиться в Берсеня мертвой хваткой. Веревка натянулась, и они повисли над пропастью.

Внутри что-то затрещало и захрустело, по лицу ручьем хлынул пот. На миг ей показалось, что суставы просто вывернутся из своих сумок, и она полетит вниз вместе с этим недотепой. Но они выдержали. Суставы держались хотя тело корежило от невыносимой боли. Мышцы и сухожилия, казалось, вот-вот порвутся от напряжения. Ирица хотела кричать, но из горла вырвалось лишь сипение. Дикая боль, пронзившая ее насквозь, заставила пожалеть о своем поступке. Колдун был без сознания и потому никак и ничем не мог ей помочь. Ненужный и бестолковый груз!

Зачем она кинулась его спасать? Что на нее нашло? Кто он ей? Не брат, не любовник, даже не друг! Случайный попутчик, не больше! Ну и что с того, что он показался ей симпатичным? Да такие сотнями разгуливают по дорогам, и никого из них не нужно спасать, рискуя своей жизнью! На кой ляд ей сдался этот недоделанный маг? Колдун-недоучка? Который едва не спровадил в пропасть их всех!

Скалы вокруг дрогнули, ее тряхнуло, но Берсеня она не выпустила. Только застонала от боли. Показалось, что ее руку сейчас вот-вот оторвет. Перед глазами вспыхнул яркий образ — она с криком летит вниз, а на веревке по-прежнему болтается ее рука.

Она застонала. Казавшийся таким сухощавым и легким, Берсень оказался чудовищно тяжелым, будто его кости были сделаны из железа!

А затем вниз рухнул еще один кусок скалы, и они с размаху ударились об обнажившийся пласт. Ирица взвыла не своим голосом, но хватку не ослабила.

Прикинув размеры отвалившегося куска, девушка поежилась — валун, за который она закинула «кошку», должен был сейчас находиться прямо над головой. И если отвалится еще пласт или даже скала просто содрогнется чуток…

— Дежень! — завизжала она. — Когда же ты вытащишь нас отсюда, сукин сын!

Ей никто не ответил. А скала и впрямь задрожала, и Ирица услышала характерный каменный скрежет.

Очутившись на краю обрыва, Дежень бросил вниз только один взгляд. Быстро отступил в сторону, огляделся.

— Живы? — крикнул подбегающий князь. Дежень кивнул:

— Помоги их вытянуть, князь!

— Подожди!

Воисвет ткнул пальцем в валун, из-за которого тянулась веревка Ирицы.

— Камень долго не выдержит, — хмуро заметил он. — Надо перебросить «кошку» подальше!

— Хорошо. — Дежень кивнул, сорвал с пояса еще один моток. — Я сцеплю крючья, а ты закрепи конец как можно дальше!

Воисвет подхватил веревку и, наматывая ее на кулак, побежал прочь от обрыва. Его взгляд наткнулся на Булыгу, застывшего в отдалении.

— Булыга! — заорал он. — Давай сюда! Нужна твоя помощь!

В ту же секунду скала под ногами дрогнула, и веревка дернулась со страшной силой. Князя швырнуло на землю и поволокло обратно к обрыву. Воисвет отчаянно цеплялся руками и ногами, но все было бесполезно.

А затем движение прекратилось. От удара о камни сознание князя помутилось, перед глазами поплыл кровавый туман, и уже гаснущим сознанием Воисвет успел заметить, что это Дежень остановил падение. Побелев от напряжения, он сидел на самом краю обрыва, а его ноги упирались в небольшой каменный выступ.

Прежде чем сознание окончательно покинуло князя он успел услышать чьи-то приближающиеся шаги. «Хорошо бы это был Булыга», — успел подумать он. Булыга метнулся было вперед, но в руку вцепилась Велена.

— Не надо, — попросила она.

В ее глазах богатырь увидел страх. Страх за него! В груди немедленно потеплело, а лицо неудержимо расплылось в улыбке. Мягко отстранив девушку, он бросился к обрыву.

— Я с тобой! — Его догнал Горяй.

Скалу снова тряхнуло, и в пропасть ухнул еще один ее кусок. Вместе с ним, не издав ни звука, вниз полетел Дежень.

Воисвета вновь поволокло вперед, но тут подоспел Булыга. Развернувшись боком, богатырь уперся как следует и стал медленно вытягивать веревку. По всему телу стремительно разбухали, расправлялись огромные бугры мышц.

Горяй даже рот открыл от удивления, с трудом удержался от восхищенного свиста. Ему показалось, что его друг стал чуть ли не вдвое толще. Одежда на нем натянулась до предела и стала трещать по швам.

Горяй тронул плечо Булыги:

— Что мне делать?

— На край!!! — крикнул богатырь, багровея от напряжения. — Их тащи!

Горяй кивнул, но с места не двинулся. Скала под ногами еще подрагивала, хотя и не так сильно, как раньше.

— Иди!!! — яростно зашипел Булыга. — Держись за веревку! Я вытащу!

Судорожно сглотнув, сотник заставил себя шагнуть к обрыву. Он шел на полусогнутых, в любой момент ожидая нового толчка, грозившего скинуть вниз и его. Но земля больше не тряслась. И вскоре витязь без труда вытащил всех — Ирицу, Берсеня, да и Деженя, так и не выпустившего веревку из рук.

Воисвет с трудом привстал, отыскал глазами богатыря. Тот сидел в мокрой от пота одежде, с блаженной улыбкой внимал Велене, шепчущей ему что-то на ухо.

— Булыга, — позвал его князь.

Глаза его приоткрылись. Витязь с трудом и явным неудовольствием отвлекся от разговора с Веленой.

— Ты знаешь, парень, что ты сейчас сделал? — спросил его князь.

Булыга вскинул брови:

— О чем ты? Воисвет усмехнулся:

— Ты, Булыга, молодец. Если я и был несколько груб с тобой… Не держи зла…

Последние слова дались князю с серьезным усилием. Булыга кивнул и вновь прикрыл глаза, улыбка опять расползлась от уха до уха.

К Воисвету подошел Горяй, потряхивая спасительной веревкой:

— Смотри-ка!

В нескольких местах она была стерта практически до последней ниточки. Воисвет долго вглядывался в эту последнюю ниточку. Затем кивнул на Берсеня, еще не пришедшего в сознание, и тихо сказал:

— Чую, не доведет он нас до добра. Может, сами его придушим?

На лице его играла слабая улыбка, но глаза были как никогда серьезны. Да никто и не улыбнулся. Никто, кроме Ирицы. Она лежала рядом с магом, не в силах и пальцем пошевелить, однако на улыбку силы нашлись.

— Только попробуй, — сказала она, перехватив взгляд Воисвета.

И князь отвернулся, пряча смущение.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

На следующий день, едва Берсень пришел в себя Воисвет быстрым шагом направился к нему. Берсень бросил на князя встревоженный взгляд, по лицу поползли красные пятна.

— Ты сказал, кажется, не больше версты?

Князь спросил почти шепотом, но юношу передернуло. С большим трудом он преодолел желание куда-нибудь сбежать. Мало сознавая, что говорит, Берсень принялся сбивчиво объяснять насчет непредсказуемости стихийных духов, но Воисвет прервал его:

— Мне не нужны оправдания, парень. Запомни: вчера ты собственноручно угрохал все, что заработал там, на дворе Бородая! Понимаешь, о чем я?

Маг хмуро кивнул.

— Вот и ладно. А за то, что жив, поблагодари ее. — Князь ткнул пальцем в Ирицу. — Из-за тебя она едва не угробила и себя, и всех нас.

Ирица сидела невдалеке, привалившись к валуну и внимательно прислушиваясь к словам Воисвета. Поймав взгляд мага, она улыбнулась, но глаза остались серьезными.

— Скажу честно, — продолжил князь, — мы спасали ее, а не тебя. Если бы она не вцепилась в тебя мертвой хваткой… А теперь поторопись, до вечера ты должен привести в порядок и ее, и себя. Надеюсь, сюрпризов больше не будет?

Берсень хмуро помотал головой. Воисвет подошел к девушке, присел на корточки:

— Как ты?

Девушка окатила князя неприязненным взглядом.

— Как ты смеешь говорить такое? — прошипела она. — У тебя что, от удара о камень мозги отшибло? Или ты и впрямь готов был обречь его на смерть? А как же твои слова о том, что мы вместе?

Ирица сверкнула глазами.

— Быстро же ты забыл свои собственные слова.

— Послушай, девочка, — невозмутимо ответил князь, — я бы мог сказать, что нас в большей степени связывает цель, нежели узы товарищества, но скажу иначе. Я несу ответственность не только за ваши жизни, но и за цель похода. И если спасение жизни кого-либо из вас поставит задание под угрозу, как ты думаешь, что я выберу?

— Сволочь ты, князь!

Воисвет пожал плечами и поднялся:

— Поправляйся, ночью спускаемся в Долину.

— Да ты, никак, совсем свихнулся! — рявкнула не своим голосом Ирица. — Или ты потащишь меня на своем горбу?

Она дернулась, пытаясь встать, тут же осела, закусив губу. Рядом с ней тотчас вырос Дежень:

— Тебе не нужно пока вставать, сестренка.

Дежень повернулся к Воисвету:

— Даже если Берсень использует магию, необходимо время.

— Сколько? — холодно осведомился князь, бросив взгляд на мага.

— По-разному, — отозвался Берсень. — Хотя бы пару дней.

— Отлично, значит, через два дня готовьтесь выступить.

Едва девушка осталась за спиной, Воисвет криво усмехнулся. Ни злости, ни досады на Берсеня он не испытывал. Он даже был готов согласиться с Ирицей — лишних в отряде не было. А учитывая блестящее выступление Берсеня в схватке с вампирами, можно было даже допустить и то, что жизнь молодого мага на особом счету. Магия есть магия, в умелых руках она способна сотворить то, что сотне Булыг не под силу.

Но не было у него и сожаления по поводу собственных действий. Повторись все снова, он и пальцем бы не шевельнул, чтобы спасти Берсеня. Слишком уж он и его магия непредсказуемы. Такой сдуру может и своих перебить, так что весьма вероятно, что без него было бы спокойнее. Конечно, гнать его пока взашей рановато, но и жизнью рисковать ради него Воисвет считал глупым.

Булыга старательно вглядывался вниз с обрыва. Разглядеть что-либо ночью, да еще с такой высоты, было невозможно, но богатыря это не смущало. Тем более что за спиной шуршала одеждой Велена, отдежурившая свое и теперь укладывавшаяся спать.

Богатырь понятия не имел, как себя вести с ней. После землетрясения, убедившись, что он цел и невредим, Велена вновь охладела к нему. И он уже сомневался, что ее ласковый шепот тогда, когда он только вытащил друзей из пропасти, слышал наяву.

Теперь она вновь перестала обращать на него внимания. Вот и сейчас растолкала его молча, ткнула пальцем в сторону костра и стала укладываться спать. Булыга отказывался ее понимать.

Он вздохнул, в очередной раз посмотрел на разрушенную скалу. Воисвет, пожалуй, напрасно выговаривал Берсеню. От его колдовства получилась и кое-какая польза. Раздробившись, скала перестала быть отвесной, так что спуститься теперь можно было практически не прибегая к веревкам.

Внизу, конечно, придется быть осторожней, завал там образовался изрядный, но это Булыгу смущало гораздо меньше, чем веревочный спуск. Уж кому-кому, а ему хорошо было известно, как легко рвутся даже самые толстенные канаты. Особенно в его руках! И под его-то весом!

Однако разглядывать каменные завалы ему вскоре наскучило, и голову вновь заполнили мысли о Велене. Неожиданно вспомнилось, что она выглядела усталой, когда его будила. Как будто кругами вокруг костра бегала!

Может, потому и молчала? Чтобы не показаться запыхавшейся, чтобы избежать ненужных вопросов?

Кровь бросилась ему в лицо. Проклятье, но где же она была?

Сердце лихорадочно забилось, и Булыга вскочил, заходил взад-вперед. Он уж и лоб морщил, и затылок скреб, но каких-либо догадок как не было, так и не появилось.

Может, доложить Воисвету? Пусть-ка у него голова поболит!.. Впрочем, Булыга тотчас отказался от этой затеи. А ну как заподозрит князь измену? Да начнет допытываться? Ну уж нет! Ладно бы кто другой…

Булыга так ничего и не надумал, только разволновался еще больше. Так что, когда пришло время Горяя и богатырь прилег, сон долго не шел ни под каким предлогом. Булыга и овец пересчитал на пару сотен, потом принялся за слонов заморских, о которых знал только понаслышке, хотя трудное ли дело представить здорового зверя с хвостом на лбу?

Слоны ли неведомые помогли или нет, но в конце концов легкое подобие дремоты все-таки снизошло на него. Но именно в этот момент ушей богатыря коснулись характерное сопение и вздохи. Булыга осторожно повернулся и обомлел.

Невдалеке от костра сплетались в объятиях два обнаженных тела. Костер почти совсем уже затух, но богатырь без особого труда узнал любовников. И если участие Горяя в этом деле витязя ничуть не удивило, то вот рассмотрев как следует девушку, Булыге стало не по себе.

Он даже протер глаза, но это ничуть не помогло. По всему выходило, что видит он Иву. Ту самую вампиршу, что уже видел там, в сарае, во дворе старого Бородая!

Некоторое время Булыга лежал недвижимо. Мысли метались как безумные. То ли хвататься за меч и рубить эту каким-то чудом выжившую тварь, то ли подымать остальных, то ли потихоньку пробраться к Воисвету…

Но ничего из этого богатырь не сделал. В конце концов, если не перекусала их раньше… И потом, она ведь уже не просто вампирюга. Она уже как бы подружка Горяя. Как бы дико это ни выглядело.

Булыга расслабился, но на всякий случай придвинул поближе меч. И бодрствовал до тех пор, пока девичий силуэт не скрылся в ночи. После чего заснул, решив переговорить с Горяем утром.

Берсень постарался на славу. Уж что-что, а лечить он умел быстро и ловко, безо всяких неожиданностей и ошибок. Уже на следующий день Ирица была на ногах и не испытывала особых болезненных ощущений. Весь день Воисвет недобро косился на них, похоже жалея, что отпустил так много времени, но так ничего и не сказал.

Воспрянув от немощи и пользуясь свободным временем, Ирица немедленно загорелась идеей обучить Берсеня владению мечом. Маг долго отнекивался, ссылаясь на то, что сколько его ни учили, а воин из него хуже чем маг, но девушка оказалась настойчива. В конце концов она всучила ему в руки свой меч.

— Смотри и слушай. Это легкий меч с односторонней заточкой и небольшой кривизной. Лучше всего рубить им с коня на полном скаку, но сойдет и пешему. Тем более что мечи всех остальных слишком тяжелы для тебя. Разве что меч Велены, но это вообще не меч, а скорее боевой нож. Думаю, что начинать тебе лучше с этого. Итак, становись сюда и попробуй меня ударить.

— Но я не могу тебя ударить, Ирица, — запротестовал юноша.

— Ну представь, что я твой злейший враг, ты ведь маг, и у тебя должно быть бурное воображение.

— Бурное-то оно бурное, но я ведь могу и ранить.

Девушка только фыркнула. Плечо мага тронул подошедший Дежень.

— Ударь, парень, — тихо попросил он. — Ты, похоже, всерьез ей понравился, так что не стоит давать слабину.

Берсень смутился:

— Но ведь я могу убить.

— Да брось ты, — отмахнулся Дежень. — Она с детства к мечу приучена. Расскажу тебе одну историю, она, правда, не любит ее вспоминать.

Он оглянулся на сестру и перешел на шепот:

— Нам было двенадцать, когда на нашу деревню напали. Не знаю, кто это был — ратники соседнего князя, не поделившего чего-то с нашим, или разбойники, да нам было все равно. Мы почти выбежали из деревни, когда дорогу преградил один из них.

— Эй, скоро вы там? — нахмурилась Ирица.

— Сейчас, сейчас. — Дежень подарил ей улыбку. — Так вот, Берсень, уже тогда я постреливал из лука. Но я был еще отрок, сам понимаешь, слабые руки, слабый лук, неверный глаз, — в общем, один раз я промахнулся, вторая стрела сломалась о кольчугу. Воин накинулся на нас, пригрел меня кулаком, швырнул Ирицу на землю и задрал ей подол. Она даже не пикнула. Пока я копошился на земле, утирая кровь и сопли, она выхватила у него нож и воткнула ему в горло. А потом спокойно вытерла кровь с лица и рук.

— Эй, хватит там лясы точить! — Ирица грозно сдвинула брови. — Надеюсь, братец, ты не наговорил ему каких-нибудь гадостей про меня?

Ирица любила брата, знала, что он тоже любит ее, и была уверена, что ничего действительно гадкого он не сболтнет. Но, с другой стороны, брат мог рассказать о ней что-нибудь другое. То, что она никогда бы не рассказала Берсеню. Например, о ее друзьях. Их было не так много, как, скажем, подружек у самого Деженя, но они были. И она вовсе не хотела, чтобы маг о них узнал.

Это было странно и непривычно. Ирица поймала себя на мысли, что никогда раньше тайны из своих любовных увлечений она не делала.

— Дежень! — крикнула она почти сердито. — Займись делом, наконец!.. А свой меч, кстати, оставь здесь, пригодится.

Дежень отложил меч и отступил, примиряюще вскинув ладони.

— Иди-иди, братец. — Ирица проводила его хмурым взглядом. — А ты Берсень, не тяни, сделай девушке приятное.

Юноша вздохнул. В конце концов, рассудил он, убить и впрямь не убьет, а ежели и ранит, то сам же и вылечит. От этой мысли стало полегче, и он решительно вскинул меч. Девушка быстро шагнула вперед, перехватила одной рукой рукоять, другой, продолжая удар, надавила на обух клинка. В следующий миг меч оказался у нее в руках, а лезвие легонько ткнулось в горло мага.

— Как это? — Его брови поползли на лоб. — Я что-то не понял.

— Все гораздо хуже, чем я думала, — с горечью заметила Ирица. — Этот прием проходит исключительно на таких… э-э-э… новичках вроде тебя. Скажи, ты хоть раз был в настоящем бою?

Берсень неопределенно пожал плечами.

— Понятно. — Девушка вернула ему свой клинок, подобрала меч брата. — Ну что ж, я не кудесник, чудес творить не умею, но кое-что могу. Ежели не будешь отлынивать, думаю, за пару недель более-менее натаскаю. Во всяком случае, этот фокус с мечом больше не пройдет.

Дождавшись момента, когда Горяй остался один, Булыга решительно двинулся к нему. На подходе воровато оглянулся и быстро обежал всех взглядом. И Дежень, и Велена, наблюдали за процессом обучения мага, Воисвет же сидел на краю обрыва, с любопытством разглядывая просыпающийся поселок великанов.

Подобрав своих раненых, великаны довольно рано разошлись по пещерам. А поутру, позавтракав, они дружно принялись наводить порядок, разгребая образовавшиеся завалы.

Сотник сидел в тени одинокого бука, чудом уцелевшего после землетрясения. Его тяжелые корни нависли над пропастью, грозя утянуть дерево при первом же оползне, но пока оно держалось. В основном за счет мощного противовеса в виде накренившегося ствола.

Булыга подошел к сотнику и некоторое время молчал, наблюдая, как Горяй ловко орудует точильным камнем.

— Горяй!

Тот повернулся, и Булыга поразился, заметив тоску в глазах товарища. Правда, она тотчас растворилась, сменившись привычным озорным блеском, но богатырь настолько был ошеломлен, что не сразу вспомнил, зачем он, собственно, пришел.

— Эй! Не спи. — Горяй поводил руками перед глазами богатыря. — Что с тобой, Булыга?

— Да так, — богатырь замялся. — В общем-то я хотел сказать…

С самого утра Булыга готовился много чего сказать другу — о его легкомыслии, о риске, которому он подверг их ночью, да много еще о чем. Пусть даже и не так гладко и правильно, как Воисвет. Но то, что он увидел на лице Горяя, пусть даже на краткий миг…

Булыга мигом позабыл почти все, так долго и тщательно, подбираемые слова.

— Горяй, — богатырь зачем-то откашлялся, — я вот чего… Я тут… Ночью, в смысле, увидел кое-что… Э-э-э… Понимаешь меня?

Горяй улыбнулся:

— О чем это ты? Кошмары замучили?

— Хм, кошмары… Ну да, тот самый кошмар, что уже навещал нас. Особенно тебя.

Улыбка сотника сделалась шире, но Булыга заметил, как напрягся товарищ, как его рука будто непроизвольно стала оглаживать рукоять меча. Богатырь ощутил вздымающуюся волну ярости.

— Да ты что! — зарычал Булыга. — Совсем озверел? Или, может, покусала она тебя? Чего на людей бросаешься?

— Да я вроде не бросаюсь, — медленно выдавил Горяй, рука стала потихоньку сползать с меча.

— Хотел бы я нагадить тебе, давно бы уже князю нашему доложился, а не рассусоливал бы тут с тобой!

— Спасибо, конечно, на добром слове. Но ежели так, чего же хочешь от меня?.. Может… — Сотник запнулся, дурацкая улыбка наконец исчезла.

«Предложит, гад, денег за молчание, — подумал Булыга, — башку расшибу». Но Горяй смолчал, и кулаки богатыря стали медленно разжиматься.

— Я знаю, — Горяй кивнул, — ты не доверяешь ей, я тебя понимаю. На твоем месте я бы тоже… Но мне ты хоть веришь?

— Ну — богатырь растерянно пожал плечами, — ты бы, что ли, шею показал.

Сотник усмехнулся, оттянул воротник и медленно повернулся на месте.

— Вроде пока чисто, — буркнул витязь.

— Так что с моим вопросом?

— Ты прям как девка — любишь, не любишь, — раздраженно ответил Булыга. — Ну положим, верю, что с того?..

— Спасибо тебе, — серьезно сказал Горяй. — Ты ведь единственный порядочный человек из всей нашей шайки. Так вот, поверь, Булыга, я не потерял рассудок. Ежели что, я первый всажу ей серебряный кинжал, я его теперь всегда рядом держу.

Они помолчали.

— И все равно, Горяй, — Булыга покачал головой, — У меня в мыслях никак не укладывается: ты — и это кровожадное чудовище.

— Кровожадное?.. А скажи-ка, богатырь, много людей полегло от твоего меча?

— Ну я-то не считал. Но, думаю, немало. Наш князь-то успел со многими соседями повоевать. Может, и пять десятков набежит. — Булыга вдруг насупился, сообразив к чему клонит Горяй. — Но так это же совсем другое дело!

— Не думаю, смерть — она для всех одна и та же.

— Ты что такое говоришь? — возмутился богатырь. — Ты же воин! Ты не можешь не знать, что смерть разная! Разве можно сравнить смерть на поле брани и в постели? Или, может, ты хотел бы умереть немощным стариком?

— Пойми ты, Булыга, это ведь не смерть разная, а жизнь. Смерть как раз всегда одна. Как и любовь.

— Да ты сбрендил! Какая тут может любовь, она же мертвец ходячий!

— А сами мы кто? — взъярился Горяй. — Посмотри на Воисвета, Деженя — что они, живые, что ли? Ты смотрел им в глаза, нет? Так посмотри внимательней! Там жизни меньше, чем у иного покойника!.. Да и все мы тоже хороши.

— Кто это — мы? — нахмурился Булыга.

— Воины, кто еще. Мы же убиваем направо и налево. После нас остается столько смерти, что вампирам и не снилось! Но они хоть ради пропитания кровь проливают, а мы ради чего? Вспомни лучше, из-за какой ерунды наши князья воюют.

Булыга сплюнул и покрутил пальцем у виска, но сказать ничего не успел.

— Все ко мне!

Кричал князь. Он по-прежнему сидел у обрыва, но лицо его теперь было перекошено гримасой изумления, а рука указывала в сторону великаньего поселения.

Село горных великанов доживало последние минуты. Великаны умирали. Незримая смерть настигала их всюду. На пороге пещеры, возле речки, у постепенно гаснущих очагов, на горных тропах, по которым многие отправились на охоту или повели на выгул домашний скот. Некоторые еще корчились в муках, ползли куда-то, словно это могло их спасти, но большинство уже лежало в полной неподвижности.

— Что же это? — Даже вечно каменное лицо Деженя озарилось подобием удивления. — Что еще за мор?

— Я наблюдаю за ними с самого утра, — сообщил князь. — Встали рано, пока женщины готовили еду, мужчины первым делом разобрали камни, что все-таки добрались до поселка, потом позавтракали и стали расходиться по своим делам, вот тогда это и началось. Случись такое с людьми, я бы решил, что их отравили.

Он оглядел всех:

— Может, кому-то есть что мне сказать?

Дольше всего его взгляд задержался на Дежене, Ирице и Велене. Особенно на Велене. Но в ее глазах разливалось столько недоумения, что князь вскоре пожал плечами и отвернулся.

— Дело ваше. Но тогда нам придется признать куда более неприятную вещь. Великанов отравил кто-то еще. Кто-то, кому, так же как и нам, необходимо было обеспечить свободный проход через Долину. Так или иначе, но нам нужно немедленно спускаться.

— А может, подождать до вечера? — спросил Горяй. — Вдруг они еще живы? Или это какая-то ловушка?

Князь поморщился:

— Не выдумывай. Посмотри на них, неужели ты полагаешь, что великаны устроили это представление специально для нас?

— Кто может знать пределы коварства врага? — не унимался сотник. — А вдруг их усыпили?

— Ты начинаешь меня разочаровывать, Горяй. Или ты никогда не видел умирающих от яда людей?

Сотник смутился:

— Как-то не приходилось.

— Вот и поверь мне. Уж я-то наблюдал это неоднократно.

Горяй открыл было рот, намереваясь уточнить — только ли Воисвет наблюдал, однако, встретив его взгляд, запнулся и благоразумно промолчал.

— Даже если они очнутся, если яд все-таки не убьет их, нам тем более надо спешить. Придут в себя, будут вдвойне настороже, черта с два мы потом прошмыгнем мимо!.. Ирица, Берсень — в порядке? — Князь повернулся к ним. — Вот и отлично, быстро собираемся — и вниз.

Они торопливо разошлись. Булыга как бы случайно налетел на Велену, а когда она подняла на него взгляд, кивнул в сторону Долины.

— Ты? — шепотом спросил он. — Это ты сделала?

— О чем ты?

Она невинно распахнула глаза, бабочками запорхали ресницы.

— Но это ведь ты ходила куда-то ночью!..

— Тише ты! — Велена оглянулась. — Ишь раскричался!.. — Она окинула его испепеляющим взглядом. — Даже если я, что с того? Или ты предпочел бы простоять здесь целую вечность?

— Нет, но так ведь тоже нельзя, — неуверенно возразил Булыга, зачарованный ее огненным взором.

— А как можно? Или ты надеялся сойтись с ними в честном бою? Ну ладно, у тебя голова железная, а я? Как бы я билась, ты подумал?

— Ну я бы защитил тебя.

Ярость на лице Велены неожиданно быстро улеглась. Она улыбнулась.

— Спасибо, Булыга. — Девушка вздохнула. — Ты знаешь, многие обещали меня защитить. Но ты первый, кому я почему-то верю. Ты такой…

Она погладила его по плечу и мигом улетела за своими вещами. Булыга же долго смотрел ей вслед, ощущая, как его душа воспаряет в поднебесье. Вертевшиеся на языке вопросы растаяли без остатка.

Из этого блаженного состояния его вывел омерзительный голос Воисвета. Булыга подарил ему уничтожающий взгляд и стал собираться в путь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Едва спустившись, Булыга облачился в доспехи и размеренно топал позади, громыхая на каждом шагу.

— Ты не слишком рано? — осведомился Горяй. — Моя сотня на марше и то производила шума куда меньше.

— Остынь, сотник, сейчас не время для шуток, — отозвался Воисвет. — К тому же вспугнуть нам больше некого. Теперь это Мертвая Долина!

К полудню, когда они добрались до поселка, слова князя подтвердились. Долина Великанов превратилась в настоящее кладбище великанов.

Глазам открылось жутковатое зрелище. Гиганты умирали в страшных муках. И без того уродливые черты лица были искажены гримасами боли и ярости. Многие в агонии скребли землю, выворачивая огромные камни и сдирая пальцы в кровь. Некоторые в корчах упали в костер и теперь догорали, источая зловоние.

— Вот судьба, — проворчал Горяй, обходя очередного гиганта и старательно отводя взгляд. — Наверняка прожили не одну сотню лет, уверен, враги трепетали, заслышав их шаги, а тут… Какой-то мерзавец подкинул яд — и все.

— Ты предпочел бы пробиваться с боем, что ли? — холодно осведомился Дежень.

— Нет, не о том речь, — поморщился сотник. — Что сделано, то сделано. И нам этот отравитель весьма кстати пришелся. Но, знаешь ли, я не пожелал бы такой смерти даже своему злейшему врагу.

— Ага, и предпочел бы сдохнуть от удара такой вот дубины! — Ирица пнула почти цельный ствол дерева, лежавший рядом с одним из погибших.

Горяй окатил ее полным презрения взглядом.

— Да не о том я! — зло воскликнул он. — Ты что, и в самом деле такая тупая, какой кажешься?

— Что ты сказал!

Ирица ухватилась за меч. Горяй оскалил зубы:

— Ну, красавица! Давай! Продолжай, что же ты? Или опять на братца надеешься? А то, может, на своего нового дружка? — Горяй кивнул в сторону Берсеня, с неприязнью буравившего его взглядом.

— Прекратить! — рявкнул Воисвет, вклиниваясь между Горяем и Ирицей. — У нас нет времени на ваши склоки! Неужели это непонятно? Если кто-то из великанов уцелел, нам не поздоровится!.. Дежень, проследи наконец за своей сестрой! А ты, Горяй, держи рот на замке или, клянусь, мне придется подрезать тебе язык!

Выход из Долины представлял собой хорошо протоптанную великанами тропу. Именно этим путем гиганты уходили на охоту, выгоняли на выпас скот. И здесь же, прямо поперек дороги, рухнул один из них. Судя по его не самым крупным размерам, это был, наверное, еще юноша. Однако выпавшая из его рук дубина мало чем уступала оружию его соплеменников.

Перебирались через него быстро, чуть ли не бегом. И только Велена неожиданно задержалась. Забравшись на исполинское бедро, она присела, ощупывая великана ладонями, а затем и вовсе прильнула всем телом.

— Что это она, дружка нашла? — усмехнулся Горяй, но стоило ему заметить помрачневшего Воисвета, как лицо сотника перекосилось. — Не может быть!

— Уходим! Быстро! — прошипел Воисвет.

— А Велена? — хмуро спросил Булыга, не отрывая взгляда от девушки.

— Не думаю, что она останется здесь ночевать. Уходим! Богатырь не ответил. Нахмурился и двинулся назад.

Велена наконец оторвалась от изучения великана и лихо соскользнула вниз. Но не успела она сделать и пары шагов, как из-за спины донесся тяжкий вздох. Не оглядываясь, девушка сорвалась с места, навстречу ей бросился Булыга.

Взгляды остальных скрестились на князе, но Воисвет молчал. Стиснув челюсти, он наблюдал за поднимающимся великаном. Бежать было поздно — гигант настигнет их с легкостью. Слева обрыв — они успели достаточно высоко подняться, справа — скала, и ни одной мало-мальски пригодной пещерки или расщелины!

Подхватив Велену на руки, Булыга со всех ног мчался обратно. Он успел преодолеть половину расстояния, отделявшего его от отряда, когда великан подобрал дубину и с оглушительным ревом бросился вслед.

— Дежень! — рявкнул Воисвет.

Дежень вскинул лук. Его руки замелькали с немыслимой быстротой, и на великана обрушился настоящий дождь из стрел. Князь оглянулся на него с невольным уважением. Тогда, в бою с вампирами, Воисвет толком не успел оценить боевые качества лучника, так что сейчас он был приятно удивлен.

Но мгновение радости тотчас сменилась досадой. Великан остался цел и невредим. Густая шерсть, покрывавшая практически все тело, оказалась непреодолимым препятствием для стрел. Впрочем, возможно, все дело было в толстой, дубленой шкуре. Так или иначе, но стрелы Деженя от гиганта просто отскакивали. Или оставались болтаться, запутавшись в волосах.

— В глаза бей! — прорычал Воисвет.

Но Дежень и сам понял ошибку, торопливо взял прицел выше. В тот же миг исполин взмахнул дубиной. И хотя первая же стрела пробила его глаз, это не остановило могучего удара. Булыга закувыркался по каменистой тропе с железным лязгом и грохотом, однако ношу свою не выпустил. Наоборот, даже теряя сознание, прижал ее к себе, стараясь прикрыть своим телом.

Только после этого гигант позволил себе остановиться и зарычать от боли. Его руки взметнулись к глазам, и это движение уберегло его второй глаз. Очередная стая стрел ужалила его в ладонь и тотчас осыпалась вниз, не оставив на коже и царапины.

Великан взревел и вновь ринулся в атаку, не забыв прикрыть уцелевший глаз рукой. Дежень выругался вполголоса и дернул перевязь, убирая опустевший тул и подтягивая новый.

Такого с ним еще не было. Его стрелы, с легкостью пробивавшие человека в кольчуге насквозь, здесь оказались бессильны. Что ж, возможно, когда он начнет «пляску смерти», все изменится. Проблема была только в том, что «пляска» всегда начиналась помимо его воли. Так что ему оставалось только ждать.

— Рассредоточиться! — заревел Воисвет, бросаясь к ближайшему валуну.

Глаза в очередной раз забегали, выискивая хоть какое-нибудь укрытие, но все было тщетно. Всевозможные пещеры и расщелины остались внизу — хоть и недалеко ушли, но никак не успеть — великан догонит в два счета. А здесь лишь голая дорога, скала да обрыв.

Оставалось одно — бегать, прячась за камнями, наваленными на обочине, и надеяться, что рано или поздно гигант выдохнется.

Разбежались все, кроме Деженя, оставшегося стоять посреди тропы.

— Уходи, дурень! — заорал Воисвет.

— Я должен попасть! — отозвался лучник.

Гигант взмахнул дубиной, и Воисвет зло сплюнул, отвел взгляд, не желая видеть, как от Деженя останется мокрое место. Однако вместо характерного влажного чварка послышался сухой треск. Князь выглянул из-за валуна и недоверчиво мотнул головой.

Дежень бегал у самых ног великана. Тот яростно сопел, топал ногами, иногда лупил дубиной, но попасть по юркому человеку не мог. Тяжелые подошвы грохотали в опасной близости, но Дежень уворачивался на удивление ловко и, самое главное, своевременно. Но и навредить гиганту он тоже не мог.

Слуха Воисвета коснулся знакомый монотонный голос, он обернулся и увидел Берсеня, готовившегося произнести какое-то заклятие.

— Ты все продумал? — заорал князь. Юноша дернулся как от удара.

— Все будет в порядке! — крикнул он.

— Прошлый раз ты тоже это обещал! Из-за спины мага взметнулась Ирица.

— Ты что делаешь, князь? — зашипела она. — Ты видишь, он пытается спасти нас?

— Один раз он уже попытался это сделать! Я бы не хотел снова вытаскивать вас из пропасти!

— Тогда иди и заруби эту тварь! — срываясь на визг, закричала Ирица. — Или ты ждешь, пока погибнет мой брат?!

— Делайте, что хотите! — раздраженно отмахнулся Воисвет, отступая за камень.

Берсень заулыбался, расставил перед собой ладони, между ними появился и стал стремительно разрастаться огненный шар. Когда же он вырос в рост человека, маг швырнул его в гиганта. С оглушающим грохотом шар взорвался, полыхнул ослепительный свет, и люди зажмурились.

А когда открыли глаза, великан уже сползал по стене. Шерсть обвисла дымящими клочьями, запахло паленой шкурой и мясом, из приоткрытого рта потянулись длинные нити слюней.

— Берсень!

Ирица заключила мага в объятия, и только благодаря этому потерявший сознание юноша не рухнул с обрыва. Ирица аккуратно уложила его на землю и подарила князю торжествующую улыбку. Воисвет криво усмехнулся, бросил взгляд на гиганта и потемнел лицом. Гигант шевельнулся и стал подниматься. Он вставал медленно, не открывая глаз, но и веки его оказались надежной преградой для стрел. Опустошив очередной тул, Дежень опустил лук и стал отходить. Он не очень-то понимал, почему его волшебный дар никак себя не проявил.

Как правило, стоило им с сестрой попасть в смертельно опасную ситуацию, этот дар срабатывал незамедлительно. Почему же сейчас, когда он только чудом вывернулся из-под ног великана, ничего не произошло? Неужели великан был не настолько опасен?

Дежень отступил недалеко. Он все еще надеялся, что очередная атака гиганта все-таки пробудит его дар к жизни. Но исполин на этот раз даже не посмотрел в его сторону. Его взгляд нащупал Берсеня, и в следующий миг великан метнулся к магу.

— Дежень! — завопила Ирица. — Сделай же что-нибудь!

Она вцепилась в молодого мага и сделала отчаянную попытку оттащить его под прикрытие валуна. Впрочем, это было столь же бессмысленно, как и оставаться на месте, — исполинская дубина могла легко размозжить их вместе с валуном.

Выхватив меч, за великаном с криком метнулся Дежень. Но догнать его уже никак не успевал. В несколько гигантских прыжков гигант добрался до Ирицы и взмахнул дубиной.

Из-за спины Воисвета дернулся Горяй, но князь перехватил его и стиснул изо всех сил.

— Я должен им помочь!!! Пусти, гад! — Сотник захрипел, забился, но проще было вырваться из медвежьих объятий.

— Стоять! Им уже не помочь. — Голос Воисвета был холоден как лед.

Горяй полоснул по князю огненным взглядом, но не смог шевельнуться.

В воздухе мелькнула увесистая каменюка и хрястнула великана точно в затылок. Гигант пошатнулся, и его дубину повело чуть в сторону. От тяжкого удара земля содрогнулась, и Ирица не удержалась на ногах. Она вскрикнула, прижимая к себе бесчувственного мага, и буквально заставила себя обернуться. Она была готова увидеть опускающуюся дубину, но увидела лишь окровавленный загривок гиганта.

Взревев, великан затопал прочь. Ему навстречу двигался Булыга. В своих громоздких доспехах он, казалось мало уступал великану размерами. Оставшаяся без шлема голова, зажатая между высоких, массивных наплечников торчала над стальными плечами как нечто чужеродное. Лицо богатыря было разбито в кровь, но ярости, плескавшейся в его глазах, хватило бы и на десятерых.

Великан вскинул дубину, но ударить не успел. Его рычание перешло в невнятный хрип и бульканье, изо рта ударил фонтан крови. Гигант зашатался, замычал уже жалобно и наконец рухнул, вызвав легкое землетрясение.

Булыга подбежал первым, готовясь раскроить великану голову, но этого не потребовалось. Гигант был мертв, а из его затылка торчало острое стальное жало.

Поддерживаемый Ирицей, к поверженному исполину приблизился Берсень. Огромная мертвая туша вызывала недоумение и даже подозрение. Не так-то легко было поверить, что эта смертоносная громадина, минутой раньше едва не уничтожившая отряд, больше неопасна.

— Молодец, Дежень!

Воисвет одарил лучника улыбкой, но наткнулся на его чуть ли не враждебный взгляд.

— Это не моя стрела.

Воцарившееся молчание прервала Велена. Кувыркание по камням в обнимку с Булыгой обошлось ей в пару обширных синяков и кровоточащих царапин на лице. Но, судя по всему, основной удар на себя приняли доспехи богатыря.

Она ткнула пальцем в горы:

— Стреляли оттуда. Я схожу осмотрюсь.

— Постой, это может быть опасно!

Булыга протянул руку, рассчитывая ее остановить, но она ловко вывернулась и двинулась к скале.

— Не тревожься, — заметил Воисвет, вглядываясь в то место, где предположительно располагался стрелок. — Он же не в нас целился. Да и не будет он там засиживаться. Не показался сразу, стало быть, его уже и след простыл.

— Как же он пробил эту толстенную шкуру? — Дежень потрогал наконечник стрелы, — Выстрел неплохой, хорошие стрелы, хороший лук, почти такой же как у меня, но ведь мне этого оказалось мало?

— Магия, — буркнул Берсень.

Он подошел ближе, пошатываясь и морщась на каждом шагу. Рядом шагала Ирица, готовая в любой момент помочь, поддержать, удержать, и это явно смущало мага, боявшегося теперь даже смотреть в ее сторону.

— Зачарованная стрела, — сказал он. — Чары довольно сильные. Но стрелявший не маг, иначе я бы почувствовал его.

— Уверен? — насмешливо спросил Воисвет. Юноша немного смутился:

— Ну если, конечно, он очень могучий маг, я, наверное, не смог бы его заметить, но такому проще остановить врагу сердце, зачем пользоваться стрелами.

— Например, затем, чтобы сбить нас с толку. — Князь пожал плечами. — Имея дело с магами, нельзя быть уверенным ни в чем! Посмотрим, может, Велена найдет какую зацепку.

Булыга вздохнул, глядя, с какой легкостью та скачет по горным кручам. Теперь его не удивляло, как ей удалось без увечий и травм спуститься ночью в Долину.

Велена быстро отыскала место, где сидел неведомый лучник. Это оказалась очень удобная площадка, надежно укрытая со всех сторон, в то же время тропа внизу как на ладони. А благодаря размерам гиганта лучнику даже не нужно было высовываться из своего укрытия, он бил прямо напротив себя.

Позади площадки в горы вел довольно пологий подъем, так что незнакомец ушел отсюда легко и быстро.

Даже если дальше ему предстояло карабкаться по скалам у него был хороший запас времени. Велена чертыхнулась. Если бы они там не пялились на великанью тушу!..

Она присела, без всякой надежды осмотрелась. Как она и ожидала, лучник не оставил ни следа. Ее это не удивило, на камнях отпечатка не оставишь, а оставить какую-нибудь вещь мог только последний дурак.

На самом деле Велена рассчитывала, что лучник оставит здесь что-либо умышленно. Раз уж он проявил себя, помог в бою с гигантом, стало быть, вполне мог дать о себе и другую весть.

Однако площадка была пуста. Но чутье подсказывало, что он недалеко, что он, скорее всего, нашел еще одно укромное место и продолжает свое наблюдение. Велена готова была поклясться, что чувствует его взгляд.

Она оглядела окрестные скалы. Уже с ходу Велена отметила десятки мест, откуда можно спокойно наблюдать, не опасаясь быть замеченным. Вот только что толку? Не рыскать же по скалам по его следам, тем более что и следов-то нет!

Она глянула вниз и сразу же наткнулась на встревоженный взгляд Булыги. Велена невольно улыбнулась.

Этот могучий парень нравился ей все больше и больше. Скажи ей кто неделю назад, что ее внимание привлечет обыкновенный тупой вояка, пусть даже богатырь, она бы плюнула провидцу в лицо. Однако это и впрямь случилось. И она ничего не могла с этим поделать. Да, по правде говоря, и не хотела ничего делать.

Несмотря на то, что они были примерно одного возраста, она казалась себе куда как старше. И потому Булыга представлялся ей скорее юным и неопытным отроком, чем взрослым мужчиной. Но, возможно, именно в этом и заключалась львиная доля его обаяния?..

Заметив ее улыбку, Булыга заулыбался в ответ и замахал руками, призывая спускаться. Велена кивнула и запрыгала с камня на камень. Двигалась она легко и быстро, как кошка. Иногда делала ненужные, рискованные, но грациозные движения, которые в конце концов цели своей достигли. Спустившись вниз, она с удовольствием перехватила наполненный невыразимым восхищением взгляд Булыги.

Велена с ходу помотала головой:

— Ничего нет. Будь это на земле, может, хоть следы бы оставил, а тут одни камни. Но чую, он и сейчас за нами следит.

— Пускай следит. — Воисвет улыбнулся. — Пока он явно на нашей стороне. Очень может быть, что и великанов он отравил. Ладно, а теперь давайте уходить. Не приведи боги, уцелел где еще кто-нибудь.

Они уже уходили, когда Горяй направился к Булыге. Богатырь крутился возле Велены с ярко выраженным желанием что-то сказать, и появление сотника воспринял, мягко говоря, недоброжелательно. Но Горяй бесцеремонно хлопнул его по плечу:

— Булыга, скажи, когда ты двинулся против великана, нешто ты и впрямь рассчитывал с ним совладать?

Но богатырь ничего не ответил. Окатил Горяя уничтожающим взглядом и ушел, сердито громыхая доспехами.

— Чего это он? — Сотник оглянулся на Велену. — Я не вовремя, кажется? Похоже, Булыга в любви собирался признаться?

Велена поморщилась:

— Трепаться ты горазд, Горяй, а вот понять простые вещи тебе не под силу.

— Это что, например? Сотник насупился, пряча усмешку.

— Побеждает не размер мышц, это тебе понятно?

— Понятно, что тут непонятного. — Горяй с нарочито тупым видом поскреб затылок. — Но ведь великан в два-три раза крупнее Булыги и мог пришибить его одним пальцем. На что твой Булыга надеялся?

— Во-первых, он не мой. А во-вторых, не думаю, что он на что-то надеялся. Да и вряд ли он вообще о чем-то думал. Он шел просто убить этого здоровяка, понимаешь?

— Не очень, — вздохнул сотник.

— Поэтому он — богатырь, а ты — обычный воин. Велена закинула дорожный мешок за спину и двинулась в путь.

— Подумаешь, богатырь, — проворчал Горяй. — Родился здоровым как бык, вот тебе и богатырь!.. А я, между прочим, не обычный воин. Я, между прочим, сотник. А сотника, знаешь ли, кому попало не дают!..

Горяй долго еще продолжал ворчать, хотя изнутри его распирало от смеха. Да и как тут не засмеяться? Сотник хорошо запомнил их встречу в доме Адамира, когда они сцепились, как собака с кошкой. Теперь же она готова была перегрызть за него горло.

Горяй больше не сомневался. Велена влюблена в богатыря. Даже если сама еще этого не знает. В самое ближайшее время Горяй собирался рассказать о своих догадках богатырю. Возможно, это придаст ему, наконец, уверенности и он перестанет мяться в ее присутствии.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

— Не нравится мне это место.

Воисвет остановил отряд, настороженно оглядел невысокие, но почти отвесные склоны ущелья. Узкое и извилистое, оно походило на змею. И так же, как змея, вызывало безотчетное чувство тревоги. Впрочем, безотчетным оно было только на первый взгляд. На второй и третий становилось понятно, что это место отлично подходит для засады. Стоило перекрыть проход, залечь на крутых склонах и можно было перестрелять их из луков за считаные минуты.

Воисвет невесело улыбнулся. Хотя, какие лучники? При наличии сноровки их можно было просто завалить камнями. Взгляд князя уже цеплялся тут и там за нависшие над ущельем валуны.

— У нас есть выбор? — приподнял бровь Дежень. — Мы не сможем обойти ущелье. Мы не знаем этих мест, даже если и вскарабкаемся кое-как, куда пойдем?

— Да и корчмарь ничего не говорил о другом пути, — заметил Горяй. — Говорил, что дорога к замку одна.

— Глупости, — отозвался князь. — Златан мог и сам не знать. А мог и не сказать.

— Но мы не можем лезть на скалы. Я, во всяком случае, не обучен. — Сотник окинул почти отвесные стены хмурым взглядом. — Да и где тут влезешь? Не назад же возвращаться.

— Бывает и так, — сказал князь. — Все лучше, чем со стрелой в брюхе. Берсень! Может, есть какие-нибудь мысли?

— Есть. — Маг кивнул и ткнул пальцем в ущелье: — Там нас ждут. Я чувствую опасность.

— Чувствует он. Я и сам много чего чувствую, — проворчал Воисвет. — Скажи лучше — что там? Кто или что? А лучше — сколько? Можешь определить?

Берсень отрицательно замотал головой:

— Увы! Пока это не в моих силах.

— Твое «пока» вселяет надежду, — хмыкнул Горяй.

— А в горах? — продолжил расспросы князь. — Если вернемся и попробуем горными тропами? Что нас ждет?

— В горах… — Берсень прикрыл на пару секунд веки, вздохнул. — В горах пустота. Ничего не чую.

— И что это значит?

— Это означает, что путь через горы закрыт, — тихо ответил маг. — Для нас — закрыт.

— Говоря человеческим языком, через горы нам не пройти при любом раскладе, но через ущелье можно, если, конечно, управимся с какой-то напастью впереди, так?

Юноша уныло кивнул.

— То же самое я мог сказать безо всякой магии, — буркнул сотник.

Воисвет выхватил меч:

— Оружие к бою! Что бы там ни было, мы должны пройти.

Они продвигались медленно, на случай камнепада вытянувшись длинной цепью. Двигались крайне осторожно, вслушиваясь в каждый шорох и подолгу разглядывая каждый подозрительный камень. Шли в полной тишине, даже Горяй не рискнул вымолвить и словечка.

Они были готовы ко всему — к обвалу, к полчищам чудищ и разбойников, к явлению самого Кощея, наконец. Однако время текло своим чередом, но ничего не происходило. Напряжение быстро выросло, заставив людей вздрагивать от каждого звука, но очень скоро пошло на спад. Мышцы волей-неволей расслаблялись, взгляды уже не скользили беспрестанно по всему ущелью, да и обнаженное оружие в руках начинало казаться лишним.

Воисвет стиснул челюсти до скрежета. Он видел — люди прекрасно понимали, что происходит, и также понимали, что сделать ничего не могут. Еще чуть-чуть — и их можно будет брать голыми руками!

Поэтому, когда на склонах поднялись невысокие фигуры, на лице князя заиграла улыбка. Он с удовольствием ощутил, как заструилось по жилам знакомое обжигающее пламя.

— Наконец-то! — рявкнул он.

— Черные карлики, — выдохнул сотник.

Люди были готовы ко всему — к граду стрел, камнепаду, ордам разъяренных чудовищ, но ничего этого не случилось. Как оказалось, не собирались вступать в бой и карлики. Вместо этого в руках их появились сети. Хорошие и прочные. И было их очень и очень много.

— Проклятье! — Лицо князя вытянулось. — Дежень! Но руки лучника уже и так порхали над тетивой.

Несколько карликов рухнули в ущелье, обливаясь кровью, но на этом бой и закончился. Пространство над головами людей заполнилось белыми кружевами сетей.

Какое-то время люди истово рубили падающие тенета. Казалось, еще чуть-чуть — и они вырвутся, доберутся наконец до врага и порвут его в клочья. Но вырваться не смог никто. Все они увязли в сетях, как мухи в паутине.

Дольше всех продержался Булыга. Карлики уже спустились в ущелье, уже вовсю вязали руки-ноги остальным людям, а богатырь еще ворочался, еще рвал сети, не желая мириться с неизбежным.

А потом его окончательно запутавшиеся ноги подогнулись — и он рухнул на землю, вызвав дружный вопль радости у карликов. Конечно же, богатырь продолжил сражаться и после этого, но, замотанный в сети как в кокон, он уже мало что видел, и его страшной силы удары пропадали впустую. Карлики же били без промаха, причем в основном по голове. Били до тех пор, пока Булыга не потерял сознание. Били, пока глухое рычание богатыря окончательно не затихло.

Первым очнулся Воисвет. Шевельнулся и едва не вскрикнул от боли. Все тело ныло, отзываясь на каждое движение. Стиснув зубы, князь подвигал руками, ногами — вроде бы ничего серьезного, синяки и ссадины не в счет — и облегченно вздохнул.

Но это оказалось единственной радостью. Воисвет обнаружил себя на дне глубокой ямы, вырубленной в скале. Свет с трудом протискивался сквозь узкое решетчатое окошко под самым потолком, и было его настолько мало, что князь едва мог разглядеть собственные руки.

И, конечно же, при нем не было ни оружия, ни брони. И то хорошо, что хоть одежду оставили. Хотя от холода, копившегося от каменного пола и стен, это не спасало. Воисвет с трудом поднялся, скрежетнув зубами, размял конечности.

— Эй, кто-нибудь еще здесь есть? — бросил он в темноту.

Невдалеке заворочались, закряхтели, послышались сдавленные ругательства. Глаза постепенно привыкли к сумраку — и вскоре Воисвет разглядел темные фигуры расположившиеся у стен.

— Все живые? Булыга? Горяй? Дежень? Ирица? Велена?

Отвечали нехотя и зло, точно в их заточении был виноват именно он.

— Где мы, князь? — Голос принадлежал Горяю. — В какую преисподнюю ты нас завел?

— Он-то здесь при чем, дубина? — отозвалась Ирица.

— При том, что он главный. — Сотник усмехнулся. — А значит, отвечает за все наши неудачи.

— Что за вздор? — фыркнула девушка. — Тебе мозги повредили? Хотя это глупый вопрос. Откуда им у тебя взяться?

Князь не выдержал:

— Да вы что?! И впрямь из ума выжили?! Что это вы тут устроили? Нюни распустили, герои недоделанные! Что, не нравится, когда по носу щелкают? Или думали, будете побеждать вечно, а?

— Охолони, Воисвет, — откликнулся Дежень. — Сейчас не время для этого.

— А для чего время? — прорычал князь. — Для соплей ваших?

— Остынь, Воисвет! — повысил голос Дежень, — Где ты тут сопли разглядел? Просто, знаешь ли, как-то не с руки нам прыгать от радости, особливо после того, как какие-то гномы-карлики выловили нас будто рыбу! Чему радоваться-то?

— Это точно, — вздохнул Горяй. — С вампирами как-то сладили, с великанами тож, а тут с мелочью какой-то пузатой не совладали. Позор на наши головы.

— Вот дураков-то боги послали, — князь сплюнул. — Вроде взрослые люди, воины даже, а соплей-то, соплей. Может, вы себя тут и похороните, а? А что живые — разве не повод для радости? Неужели, тупые, не понимаете? То, что живые, — этого вам мало?

— Твоя правда, Воисвет, — тихо отозвался Булыга. — Живые мы, а значит, главный бой впереди.

На какое-то время в яме воцарилось молчание. Когда же заговорили вновь, речи пошли иные. Не было больше ни злости, ни сожаления, но появилась спокойная уверенность в собственных силах. Все принялись чуть ли не наперебой предлагать варианты спасения, хотя, конечно, большая их часть не выдерживала никакой критики.

Пробить подземный ход в окружавшей их скальной породе не смог бы и Булыга, тем более голыми руками. Дотянуться до решетки тоже представлялось нереальным. Даже если выстроить живую лестницу, отогнуть толстенные железные прутья смог бы только Булыга, однако мысль поставить его на самый верх отвергли сразу.

В результате долгого обсуждения остался только один реальный путь — дождаться появления в яме карликов, а дальше — по обстановке. Впрочем, этот план тоже был далек от идеала. Все прекрасно понимали, если уж карликам хватило хитрости поймать их, следовало ожидать, что хватит ума и удержать в яме. Не зря же им и рук не связали.

А еще они не знали и не могли знать, сколько времени придется ждать. А ведь уже через несколько дней они ослабеют от голода, так что сюда смогут без риска для жизни спуститься даже дети карликов. А если их еще и жаждой помучить…

— Берсень… — Князь хлопнул себя по лбу, — Берсень, ты чего молчишь?

— Берсеня здесь нет, — тихо ответила Ирица.

— Как — нет? Я же окликал всех.

— Черта с два! — буркнула Ирица. — Про него-то, как раз, ты и забыл.

В ее голосе слышалась откровенная неприязнь.

— Почему же ты не сказала об этом сразу? — ледяным тоном осведомился князь.

— Ты не спрашивал! — огрызнулась девушка. — И потом, какая сейчас разница? Главное, что его нет. Думаю ему удалось бежать.

— Вряд ли, — заметила Велена. — С магами вечно одни хлопоты, наверняка с ним расправились еще в ущелье.

— Как же они его признали? Или у него на лбу написано, что он маг? — поинтересовался Горяй.

— Во всяком случае, на его челе заметны кой-какие проблески мысли, в отличие от тебя, — спокойно ответила Велена. — Наверняка его убили на месте.

— Не дождешься, — отозвалась Ирица. — Он жив, и скоро мы в этом убедимся.

— Не думаю, что нам надо рассчитывать на его помощь, — сказал Горяй. — Маг из него не ахти какой, даже если он на свободе, вряд ли справится со здешней оравой карлов. А если не дурак, его и след давно простыл.

Ирица подскочила, но ее остановил Дежень:

— Остынь, сестренка. Жив он или нет, поможет или нет, что толку гадать. Мы можем только ждать.

Карлики вспомнили о пленниках на следующее утро. Заскрежетала отодвигаемая решетка, натужно заскрипел ворот, а затем в яму на веревках опустилась небольшая досочка. На ней важно восседало маленькое, вполовину человеческого роста, существо.

Когда карлик опустился достаточно низко, в дальнем углу поднялась крупная фигура.

— Назад, Булыга!

— Может, мне еще и сапоги гаду облизать? — прорычал богатырь.

— Назад! — рявкнул князь.

Он привстал, готовый перехватить богатыря, но его вмешательство не понадобилось. Булыга с ворчанием отступил. Тем временем доска опустилась, и на землю шагнул черный карлик.

Двигался он степенно и неторопливо, и Воисвет в конце концов нетерпеливо шагнул ему навстречу.

Открытый люк пропускал достаточно света, чтобы в подробностях разглядеть гостя или, скорее, хозяина. Узкое лицо землистого цвета, черные волосы, темная, грубой выделки, одежда. Брезгливость и презрение вызывало это существо, ничего более, и князю стоило немалых усилий удержать лицо каменным.

— Твой товарищ очень силен, — медленно уронил карлик, пристально вглядываясь в князя. — Вчера он покалечил десяток моих соплеменников, прежде чем мы его остановили. Но он очень глуп, если думает, что меня можно безнаказанно убить. Я Дулей, младший брат Баскана, нашего любимого вождя.

Воисвет пожал плечами:

— Если бы мы боялись смерти, сидели бы дома.

— Смерть бывает разная, человек. — Лицо карлика рассекла ухмылка. — Можно умереть в бою, а можно, например, заживо свариться в кипятке. Князь улыбнулся:

— Стоит ли тратить время на запугивание?

— Я не запугиваю, я просто напоминаю о вашем положении. Мы можем убить вас в любой момент. — Карлик улыбнулся. — Но нам не нужны ваши жизни. Будь иначе, ваши кости лежали бы сейчас там, в ущелье. Но пока вы нужны живыми.

— Пока?

— Все зависит от вас.

Он замолчал, явно ожидая вопросов, но князь молчал. Карлик потоптался на месте, неспешно прогулялся по яме, внимательно рассматривая каждого пленника. Наступившую тишину нарушали только поскрипывание сапог Дулея да шумное сопение Булыги. Воисвет ни на минуту не сводил с богатыря взгляда, прекрасно понимая, что если он нападет на карлика, тот умрет раньше, чем кто-либо успеет вмешаться.

Но все обошлось. Сделав круг, карлик вернулся к Воисвету, оскалился, демонстрируя ряды гнилых зубов:

— Похоже, мы не ошиблись в вас.

Воисвет приподнял брови:

— Я не понимаю.

— Сейчас поймешь. Я расскажу тебе, человек, кое-что. Кое-что о нас. Мы ведь очень древнее племя. Мы жили в этих горах задолго до вас, людей. И, надеюсь, проживем еще очень долго после вас. — Карлик расплылся в улыбке. — Очень надеюсь, что долго нам ждать не придется.

Губы князя дрогнули. Маленькое, забившееся далеко в горы племя намеревалось пережить человеческий род, заселивший целый свет, — это было просто смешно! Воисвет стиснул челюсти, пытаясь удержать рвущийся наружу хохот.

— Неужели? — спросил он. — Откуда такая уверенность?

— Я знаю твой поганый род, человек. Вы, люди, так любите убивать друг друга, вы так любите смерть, что она рано или поздно ответит вам взаимностью!

В его словах прозвучало столько напыщенности, что губы князя дрогнули. Глаза карлика вмиг полыхнули злобой.

— Тебе это кажется смешным?

Дулей шагнул к Воисвету, и тот едва не отшатнулся — зловонное дыхание карлика разило наповал.

— Я знаю, о чем ты думаешь! — прошипел карлик. — Ты думаешь, что люди рано или поздно доберутся и сюда, в наши горы, так? Ну что ж, может, оно так и будет. Может, и доберутся, но что же они будут тут делать? Мы уйдем, мы знаем здесь каждый камешек, мы везде найдем себе пропитание, но что же люди? Как выживете здесь вы?.. Молчишь? Тогда отвечу я. Вам здесь никогда не выжить. Горы никогда не будут вашими. И вы уйдете отсюда. Или умрете от наших стрел или от наших камней. И станете очень желанным блюдом на нашем столе. Что может быть вкуснее плоти поверженного врага?

Дулей облизнулся, а князя передернуло.

— Впрочем, вы случай особый. Вы нужны нам для другого. Вы нужны, чтобы помочь нам выжить.

— Что? Каким образом? — Воисвет искренне удивился.

Карлик ответил не сразу. Воистину даже показалось, что он несколько смущен.

— Ваше проклятое племя истребило почти всех наших сородичей. Нам все труднее создавать правильные семьи. И у нас все меньше и меньше рождается здоровых детей.

— Так ты что же…

Князь растерянно умолк, но тут же взял себя в руки:

— Ты хочешь, чтобы мы стали отцами ваших детей?

— Да. Вы должны прийти к нашим женщинам, а ваши женщины к нашим мужчинам. На следующий день вы будете свободны и сможете отправиться куда хотите. Конечно, с вас будет взято слово чести, что вы никоим образом не попытаетесь нам навредить.

— А женщины? Наши женщины?

— Сам понимаешь, им придется здесь задержаться. Но после родов они также будут отпущены живыми и здоровыми.

Заслышав за спиной глухой ропот, Воисвет быстро сказал:

— Нам нужно время все обдумать.

— Завтра утром я приду за ответом. Карлик развернулся и ступил на свою доску.

— А что будет, если мы откажемся? — крикнул вслед Горяй.

Дулей только криво усмехнулся, дернул за веревки, и его быстро потащили вверх.

— Его надо было убить! — прорычал Булыга. — Почему ты не дал мне это сделать? Хоть одного гада прихватили бы с собой!

— Остынь! — бросил князь. — Нам нужно подумать.

— Теперь я понимаю, почему они черные карлики! — продолжал бушевать богатырь.

— Вот как? — усмехнулся Горяй. — А я вот как раз не понял. Смугловатые, правда, но не черные. Я вот слышал, где-то в южных странах живут люди, что и впрямь на лицо черны как ночь.

— Что ты несешь? — гневно воскликнул Булыга. — Они черные, потому как черна их душа!

— Да что ты говоришь! — хохотнул сотник. — Ты ему и в душу успел заглянуть?

— Ты знаешь, о чем я говорю!

— Понятия не имею! — отрезал тот. — Они такие же черные, как и мы. Если ты еще не понял, Булыга, они хотят выжить, — между прочим, так же как и мы.

— Но не такой ценой!

— Когда речь идет о выживании рода, не думаю, что цена имеет значение.

— Цена имеет значение всегда! — чуть не закричал богатырь. — Иначе всю землю давно бы уже населяли одни черные карлики!

— Ладно, хватит, — прервал их спор Воисвет. — Выкричались, а теперь время спокойно подумать и взвесить…

— А что тут взвешивать? — воскликнул Горяй. — Карлики — они тоже люди. Ну что нас, убудет, что ли? Подумаешь, обрюхатить нескольких местных бабешек. Делов-то!.. Помню, занесло нас как-то с князем Велиславом в одну глухую лесную деревеньку. Так там такая же беда. И всех баб стали к нам водить. Причем сами же мужья и отцы. К утру, помню, едва живой был.

— Ну от тебя-то я другого и не ждал. — Воисвет усмехнулся. — Но, думаю, наши девушки смотрят на это дело иначе.

— Пусть смотрят куда угодно, главное, чтобы подол успевали задирать! — хохотнул сотник. — Да и не убудет от них. Это их, можно сказать, основное предназначение.

— Убью гада! — процедила Ирица.

Рядом с головой Горяя, об стену хрястнул камень, брызнув осколками. Один из них царапнул шею Горяя и он, обнаружив порез, выругался.

— Вот дуру-то боги послали в попутчики. — Он приложил ладонь к ране. — Чуть голову не расшибла!

— Очень жаль! — прошипела Ирица. — Но у меня еще есть шанс!

— Ирица! — рявкнул Дежень.

С их стороны послышалась возня, наконец на землю посыпались камни, — похоже, девушка успела сделать приличный запас.

— Ирица, ты меня тоже не удивила, — буркнул Воисвет. — Булыгу я не спрашиваю, с ним еще понятней, а вот что думают Дежень, Велена, а?

— Почему это ты меня не спрашиваешь? — возмутился Булыга. — Я хотел бы кое-что сказать!

— Неужели?

— Да! Я, конечно, не горазд на всякие мудрости, но скажу просто. Предложение этих карл против моей чести! Я лучше умру, чем позволю совершиться этой мерзости.

— Это довольно приятно, если ты не знал, — буркнул Горяй. — Но ведь никогда не поздно…

— Замолчи! — рявкнул богатырь. — Ты же воин! Или честь для тебя ничего не значит?

— При чем здесь моя честь? — Горяй тоже повысил голос. — От меня ведь не требуют провести ночь с тобой, Булыга! А карлицы местные — они ведь тоже женщины. А я, например, люблю женщин. Любого роста и цвета кожи. А если мне еще обещают за это свободу, почему же я должен отказываться? И где же здесь урон чести?

Булыга только засопел в ответ. Хотел было напомнить об Иве, но решил при всех не открывать тайну сотника.

— Ладно Горяй, Булыга, а что Дежень?

Воисвет вгляделся в темный силуэт воина. Люк закрыли, и разглядеть лицо Деженя князь не смог.

— Будь я один… — тихо сказал Дежень. — Но я не один и я не позволю, чтобы какая-то мразь прикасалась к моей сестре без ее желания.

— Понятно, — кивнул князь. — А ты, Велена?

— Если бы можно было зачать и родить в один день, я бы и не думала особо.

— Велена! — простонал Булыга, его душил гнев. — Как ты могла!

— Остынь, Булыга. Речь идет о нашей жизни.

— Жизнь не имеет значения, когда дело касается чести! — горячо воскликнул богатырь.

— Это у вас — воинов, если ты забыл, я всего лишь вор.

— Но ведь я… Я… — Булыга запнулся и больше не сказал ни слова.

— И потом, чего ты взбеленился? — В голосе Велены послышалось смущение. — Я ведь не сказала, что согласна. Я хотела сказать только, что провести здесь девять месяцев не входит в мои планы.

Булыга молчал, и Велена отчетливо осознала, что сказала что-то лишнее.

— Стерва, — шепотом, но достаточно внятно сказала Ирица.

Горяй оглушительно захохотал. Булыга шевельнулся, угрожающе заворчал.

— Я понимаю твои чувства, Ирица, — заметила Велена. — Ты ведь не со зла, просто очень сильно боишься, не так ли?

Ирица подскочила с места и тут же, под тяжелой рукой Деженя, села обратно.

— Ну ничего, мы еще поговорим с тобой, — пообещала она.

— Поговорим-поговорим, а то как же, дорога неблизкая. — Велена рассмеялась. — Может, даже в чане с горящим маслом успеем словом перемолвиться! Если, конечно, ты не купишь себе жизнь.

— Смейся-смейся! Я посмотрю, как ты будешь смеяться, когда орава этих уродцев будет иметь тебя каждый день на протяжении девяти месяцев!

Булыга зарычал, но на его плечах повис Горяй.

— Ну все, хватит. — Воисвет поднялся. — Глотки будете врагам перегрызать, а не друг другу.

— Так ведь враг-то далековато, а свои всегда под рукой, — вставил сотник.

— Заткнись! Ты и так уже наговорил тут с три короба. Еще одно слово — и я буду вынужден связать тебя и заткнуть кляпом рот.

— Все-все, молчу, — Горяй замахал руками. — Больше не услышите от меня ни слова.

— Хотелось бы верить.

Князь принялся мерить яму шагами.

— Друзья, — тихо сказал он, — я хочу кое-что сказать. Однако не спешите после этого чесать языками. Подумайте над моими словами, подумайте хорошенько. Итак, у нас есть два способа выйти отсюда живыми. Первый предложили карлики. Второй заключается в том, чтобы согласиться на все, дать все необходимые клятвы, а потом их нарушить. Даже если они будут выпускать нас по одному, да еще со связанными руками и ногами, думаю, это нас не остановит. Конечно же, оба эти способа, скажем так, не очень-то приемлемы, оба они, так или иначе, затрагивают вопросы чести, совести и так далее. Но на другой чаше весов наши жизни, наши цели и все прочее. Так что, подумайте над этим. И пусть каждый решит для себя, как ему поступить. Только на этот раз без препирательств.

Они молчали долго. И первым заговорил опять-таки Горяй.

— Есть еще один способ, — тихо сказал Горяй. — Я, например, могу не нарушать клятв и готов потрудиться на их племя прямо сейчас. Ну а потом как получится.

Он едва-едва сумел договорить. Перед внутренним взором полыхнул образ Ивы, и Горяю стало не по себе.

Он и не думал, что настолько привязался к ней. Нет конечно, она была очень красива и мила, но чтобы вот так! Чтобы предстоящие встречи с карлицами вдруг стали вызывать тошноту, этого Горяй от себя никак не ожидал.

Ему понадобилось какое-то время, дабы привести в порядок мысли и чувства. В конце концов, сказал он себе, это реальный шанс выбраться из плена. А ему это сделать гораздо проще, чем, скажем, Булыге, угодившему ненароком в витязи и теперь кичившемуся на каждом шагу своей честью!

«А Ива, — Горяй вздохнул, — она поймет».

Главное, чтобы сама не вздумала выручать. Пусть она вампир, пусть у нее нечеловеческая сила и быстрота, но ведь и карлики не лыком шиты. Судя по всему, они в окрестностях замка появились давным-давно и успели насмотреться здесь на всякую нечисть. А значит, у них наверняка найдется, чем встретить вампира. При мысли о том, что Ива может погибнуть, его сердце наполнилось болью.

— Горяй? — ворвался в сознание сотника голос князя. — Ты не заснул?

— Он весь в предвкушении, — съязвила Ирица. — У него уж…

— Помолчи! — оборвал ее князь. — Он собирается спасти нас, если ты еще не поняла. Горяй, ты слышишь меня?

— Слышу, — хмуро отозвался сотник.

— Они ведь могут взять с тебя клятву не помогать нам, — заметил князь.

— Могут, — согласился Горяй. — А могут и не взять. Но даже если возьмут, в конце концов, главное — оказаться наверху, авось что-нибудь придумаю.

— Нет, мы должны придумать все прямо сейчас.

Горяй прищурился. Солнце пряталось за вершины гор, но привыкшим к полумраку ямы глазам и этого было чересчур. Карлики не торопили, и он несколько минут стоял на месте, привыкая к свету, а попутно разглядывая поселок.

Он располагался в небольшой укромной долине, и было здесь не более двух десятков домов. Впрочем, дома выглядели довольно большими для карликов, очень может быть, что в каждом проживало несколько семей. Горяй нахмурился. По всему выходило, сотни две голов, значит, не более двух-трех дюжин воинов. Но если учесть суровые реалии гор и воинственный дух горцев, общее число боеспособных карлов можно было увеличить раза в два.

Сотника окружало с десяток воинов. Доспехов они не имели никаких, а из оружия только дротики, заменявшие, похоже, карликам тяжелые копья. На поясах многих висели еще и ножи, но называть их оружием у Горяя бы язык не повернулся. У людей с такими ножиками только дети играют.

Впрочем, карлики тоже не очень-то рассчитывали на копья. Невдалеке, шагах в тридцати, из-за крупных завалов камней выглядывали лучники. Горяй стиснул зубы. Будь на нем доспехи, он и внимания бы не обратил ни на копейщиков этих доморощенных, ни на лучников. Спокойно бы вытащил друзей, и черта с два бы у них хватило сил пробить броню!.. Он повернулся к Дулею:

— Я же поклялся, что и пальцем не трону твоих соплеменников? И что не буду помогать моим друзьям? Моего слова недостаточно?

— Я жил среди вас, — карлик окатил человека презрительным взглядом, — и вдоволь насмотрелся на вероломство твоей расы. Я знаю, как вы умеете лгать и изворачиваться. Я знаю, как вы умеете находить лазейки в клятвах и обещаниях. Поэтому я не верю людям. Даже если ты совсем другой, это ничего не меняет. Я не верю тебе! А теперь пойдем, тебе нужно подкрепиться, у тебя будет бурная ночь.

Карлик заулыбался.

— Да, это будет очень кстати. — Горяй кивнул. — А нельзя ли покормить моих друзей?

— Зачем? У них осталось немного времени на принятие решения. Если они окажутся столь же мудры, как ты, уже завтра они смогут и поесть, и выпить. Правда не все сразу. Мы будем отпускать по одному каждую ночь. Исполнивших обещанное мы каждое утро будем выводить отсюда с закрытыми глазами.

— Ты все предусмотрел.

— Это не я. Это наш великий вождь и мой любимый брат Баскан.

— А где же он сам? Я сгораю от нетерпения увидеть эту выдающуюся личность.

Карлик уперся в лицо Горяя пронзительным взглядом:

— В твоих словах звучит смех? Или я ошибся?..

— Ну что ты. Я серьезен как никогда.

— Наш вождь болен, и давно уже не встает с постели, — пояснил Дулей. — Поэтому ты не сможешь его увидеть. А теперь пойдем, мы зря теряем время.

Карлик двинулся вперед.

— Это точно. — Горяй шагнул следом. — Я весь в нетерпении, буквально сгораю от желания.

Сотник улыбался, хотя внутри его плескалась ярость. Целый час они потратили с Воисветом на проработку всевозможных способов спасения. Но все они, так или иначе, основывались на ошибке горных карликов. Но пока, как Горяй вынужден был признать, они не допустили ни одной. Они предусмотрели почти все.

Почти, потому что всегда оставался запасной путь — дождаться ночи и все-таки нарушить данное слово. Под покровом темени лучники не смогут стрелять прицельно, и у него появится шанс. Пусть даже совсем крохотный.

Горяя привели в небольшой дом, похожий скорее на тюрьму: узкие окна-бойницы, толстенные стены и мощный засов снаружи.

— И еще, — карлик заглянул в глаза Горяя, — на случай твоего вероломства… Если ты думаешь улизнуть ночью и попытаться спасти своих, предупреждаю — они тотчас же умрут. Сейчас мои воины забрасывают яму хворостом и горючим камнем, рядом будет разведен костер, решетка будет открыта, если что… Горяй украдкой выругался.

Все началось после полуночи. Момент близкого знакомства с карлицами Горяй оттягивал сколько мог, усиленно поглощая все, что выставили ему на стол. Блюда были в основном острыми, дабы усилить его мужскую силу, но Горяй почти не чувствовал вкуса. В голове беспрестанно прокручивались самые разнообразные, один безумнее другого, планы побега и спасения товарищей. От волнения сотник налегал на местное вино, оказавшееся очень даже неплохим.

Но время шло, и в конце концов, невзирая на его протесты, еда со стола была убрана, и в дом привели первую карлицу. К этому времени Горяй был основательно пьян, так что позднее, когда он пытался вспомнить, сколько женщин успели побывать в его постели и насколько ужасно они выглядели, ничего не вышло.

Зато он отчетливо помнил тот миг, когда его слуха коснулись чьи-то душераздирающие вопли. Горяй метнулся к окну и похолодел. Даже сквозь заросли винограда, густо оплетавшие весь дом, можно было рассмотреть зарево пожара.

— Сволочи! Вы обманули меня!

Горяй ударил кулаком в стену. Руку пронзила резкая боль, но в голове прояснилось, стали появляться кое-какие разумные мысли. Сотник резко обернулся и налетел на испуганный взгляд очередной карлицы.

— Одевайся, — буркнул он. — Но…

Она попробовала было что-то пискнуть, но, заглянув в его горящие глаза, умолкла и бросилась за своим платьем. Горяй оделся куда быстрее, по привычке метнул руку к поясу и поморщился, вспомнив, что совершенно безоружен. Ухватив полуодетую карлицу за шкирку, он потащил ее ко входной двери.

— Скажи, чтобы открыли! — прошипел Горяй. — Пикнешь что-нибудь лишнее, удавлю!

Тонкая шея карлицы утонула в его ладони. Достаточно было слегка сжать пальцы, и ее позвонки хрустнут в последний раз. И она это хорошо прочувствовала. Ее затрясло, а глаза едва не вылезли на лоб.

Ее голос предательски дрогнул, Горяй напрягся, готовясь ломать дверь, но им все-таки открыли. Рассчитывая наткнуться на выставленные копья, Горяй вначале толкнул карлицу вперед, а только затем выскользнул сам.

Но его встретил единственный настороженный взгляд. Остальные семеро стражей и с полдюжины женщин, ожидавшие своей очереди, смотрели в сторону деревни.

У Горяя мелькнула было мысль, что произошло нечто непредвиденное, не предусмотренное ни его планами, ни карликами, но он тут же отмахнулся от этого. Следовало спасать друзей, если, конечно, их еще можно было спасти.

Вырвав у ближайшего карлика дротик, Горяй набросился на стражей. Они сопротивлялись неожиданно вяло и неуверенно, будто были пьяны не меньше его. Но опьянение мешало и ему, замедляя реакцию и затягивая схватку. Сотника покачивало, заносило на поворотах, он нередко мазал, однако отточенные за много лет навыки боя не подвели.

Очень скоро карлики оказались повержены, и тут только Горяй разглядел, что пламенем объята вся деревня. По каким-то неясным причинам уцелел только тот дом, в котором находился он. Горяй стремглав бросился на главную площадь — туда, где в глубокой яме томились и, возможно, уже сгорели заживо его друзья.

Понемногу светало, но из-за стелющихся по деревне жирных клубов дыма не видно было ни зги. Несколько раз сотника скручивало от кашля, но он продолжал бежать вперед. Не раз и не два под ноги попадались обуглившиеся тела карликов, казалось, мертвецы устилали все улицы. То и дело он спотыкался и падал, раздирая ладони в кровь, но затем снова срывался на бег.

Время от времени в дыму мелькали, надрываясь от истошного визга, живые факелы. Несколько раз сотник налетал прямо на них, едва успевая уворачиваться.

Добравшись до площади, Горяй замер. Его поджидало не меньше дюжины копейщиков, сомкнувшихся вокруг Дулея плотным кольцом. Лучников не было видно, впрочем, толку от них в таком дыму…

Горяй вытер с лица пот. Было жарко даже здесь, хотя площадь находилась на приличном расстоянии от ближайших построек. Неистовое пламя пожирало каменные дома с такой скоростью, как будто они были деревянными. Сотник готов был поспорить, что без магии тут не обошлось.

Горяй внимательно оглядел карликов. Среди всеобщей сумятицы сгрудившиеся вокруг Дулея воины казались островком спокойствия. Но и этот островок готов был взорваться в любой момент. На лицах карликов ясно читалась ненависть. Очевидно, никто из них не сомневался в том, что во всем происходящем виноват именно Горяй.

Тут только сотник, к своем немалому облегчению, сообразил, что его друзья еще живы. И его внимание немедленно привлек воин, стоявший возле Дулея, рядом с открытой ямой. В руке карлика горел факел.

— Я знал, что ты придешь. — Лицо Дулея, подсвечиваемое факелом, сделалось похожим на маску демона. — Я сразу понял, кто виновник всего этого. Я знал, что тебе нельзя верить. Проклятый человек! Ты и твои друзья заслужили смерть! Сначала умрут они, корчась в муках на твоих глазах, а потом я возьму и твою жалкую жизнь!

Он кивнул воину с факелом, и тот взмахнул рукой. Но еще раньше Горяй метнул дротик. Он ударил с такой силой, что пробил карлика насквозь и отбросил его саженей на пять. Факел покатился вдоль ямы, к нему с криком бросился Дулей.

— Вы все умрете! — взвизгнул он.

Горяй вломился в ряды карликов с диким ревом. Отшвырнул Дулея и принялся остервенело затаптывать факел. Карлики с воинственными криками набросились на него, в тело со всех сторон вонзились стальные жала. Сотника спасло лишь то, что враги были слишком малы и слабы, чтобы нанести опасную рану. Их копья лишь рвали его кожу и мышцы, но Горяй, опьяненный вином и боем, не чувствовал боли.

Загасив огонь, он в два счета раскидал толпу карликов. Сражаться с которыми было даже проще чем с детьми. Несмотря на их количество, их ловкость и прыткость, они имели очень слабое представление об искусстве боя. Привыкшие полагаться на луки и сети, на удары исподтишка, они оказались совершенно беспомощны в открытой схватке.

Ему даже не пришлось убивать. Легкие в его понимании удары сразу и надолго выводили карликов из строя. Часть из них остались лежать без движения, но пятеро нашли силы подняться и вновь сомкнуться вокруг Дулея.

— Я не нарушал слова, — сотник шагнул навстречу выставленным дротикам, глядя Дулею в глаза, — а вот ты, тварь, обманул меня. И теперь ты умрешь.

Карлики попятились, теснее смыкая ряд.

— Нет, это ты умрешь! Это ты нарушил слово и вызвал этого демона! — Дулей ткнул пальцем за спину Горяя, но тот и глазом не повел.

— Какая наивность! Ты надеешься, что я куплюсь на этот детский подвох? — Горяй рассмеялся и шагнул вперед.

Сотник играючи разбросал их, оставив только Дулея. Горяй еще не решил, как с ним поступить. Ухватив карлика за шкирку, сотник приподнял его над землей и слегка потряс:

— Ну что, ублюдок, допрыгался?

В руке карлика мелькнул нож, но Горяй избавился от него с улыбкой.

— Тебе недолго осталось смеяться! Демон уже близко! — завизжал Дулей. — А если не ты его вызвал, то он сожрет и тебя!

— Что ты несешь, какой демон? — Горяй поморщился.

И тут вдруг в затылок ему дохнуло жаром. Сотник обернулся и, ухватив краем глаза человеческую фигуру, полыхающую огнем, отшвырнул Дулея. Карлик отчаянно завизжал, огненный человек взмахнул рукой, и Дулея мгновенно охватило ослепительное белое пламя. На землю упали уже обугленные останки.

Горяй отступил, прикрываясь от невыносимого жара и соображая, как отвести от друзей новую напасть. В этот момент огненный человек заговорил:

— Здравствуй, Горяй. Ты не узнал меня?

Его речь искажалась гудением пламени, но сотник уловил знакомые интонации, да и фигура, проступавшая сквозь огненные языки, кое-кого очень напоминала.

— Берсень? Великие боги! Как это возможно? Ты ли это?

— Да. Как видишь, мне удалось заручиться поддержкой духа огня. Сейчас мне нужно идти, необходимо подкормить его, а ты пока вытаскивай наших.

Он развернулся, но Горяй окликнул его:

— Постой! А ты как же?

— Огонь требует новых жертв, — не оглядываясь, сказал он, — Если ему хватит карликов, я вернусь.

— А если нет? — заорал сотник. — Если не хватит? Но Берсень ничего не ответил. Горяй долго смотрел ему вслед, потом сплюнул:

— Проклятье! Ирица меня живьем сожрет.

К тому времени, когда он вытащил друзей из ямы, пожар начал затихать. Клубы дыма немного рассеялись, так что можно было разглядеть занимавшийся рассвет. Вершины гор окрасились красным, и Горяю на миг показалось, что пожар добрался и до них.

Оказавшись на свободе и обнаружив, что причиной этого явился сотник, Ирица поначалу выглядела смущенной. Она даже нашла в себе силы пробурчать что-то похожее на слова благодарности. Но, как и предсказывал Горяй, стоило ей узнать о роли Берсеня, и в особенности о том, что маг был отпущен сражаться в одиночку, она едва не набросилась на сотника с кулаками. От кровопролития спасло лишь отсутствие оружия да, как всегда, своевременное вмешательство Деженя. Словесные же нападки не особенно заботили Горяя.

— Нужно вернуть оружие, — заявил князь, едва его вытащили на землю. — Горяй, где дом их главаря, как его там?

— Баскан, — буркнул сотник. — Но только меня с ним не знакомили, дороги не знаю.

— Значит, ищем самый крупный дом или то, что от него осталось, — распорядился Воисвет. — А пока разберите дротики.

— А Берсень как же? — сверкнула глазами Ирица. — Пока вы тут сидели-рассиживались, а этот, — она кивнула на Горяя, — с бабами развлекался, он кровь за нас проливал! Делайте что хотите, я иду за ним.

Она решительно развернулась и, подобрав дротик, двинулась прочь.

— Ирица! — крикнул вслед князь. — Мы должны держаться вместе!

— Вот и держитесь, только без меня!

— Дежень! — Воисвет бросил на него взгляд.

Тот невесело улыбнулся и бросился вслед за сестрой.

— Ирица! — Он быстро ее нагнал и заступил дорогу. — Что с тобой? Что с тобой происходит последнее время? Я не узнаю тебя.

— Уйди!

Она сделала попытку обойти его, но он скрутил ее в один миг.

— Может, ты влюбилась, сестренка?

— Отпусти! И не называй меня больше сестренкой! Мне не десять лет! — Она рванулась, но Дежень удержал.

— Понятно. — Он улыбнулся. — Рано или поздно это должно было случиться. Выслушай меня, а потом я отпущу тебя, и, если в твоей голове осталась хоть капля разума, ты поступишь правильно.

— Говори быстрей!

— Пока не вернешь оружие, ты не сможешь ему помочь. Если кто из карликов уцелел, ты и его не спасешь, и себя погубишь. Мы должны идти вместе.

Он разжал хватку. Ирица отскочила, пронзила его взглядом.

— И потом, — добавил Воисвет, — мы можем найти его по дороге к старосте.

— Тогда какого демона мы еще топчемся здесь? — буркнула она.

Деревня доживала последние минуты. Большинство построек уже отгорели, превратившись в раскаленную груду камней и почерневших балок. Жителей видно не было. Судя же по количеству обгоревших тел, мало кто уцелел. Но если и выжил, то наверняка постарался забиться как можно дальше и глубже.

Отыскав наиболее крупный дом, они долго и основательно ворошили пепелище, пока наконец не обнаружили вход в подвал. Там оказалась настоящая оружейная сокровищница. Здесь висели на стенах, стояли на подставках, лежали в кучах десятки видов оружия и доспехов самых разнообразных форм и размеров.

Арсенал вызвал живейший интерес, хотя довольно скоро волна любопытства сошла на нет. Слишком много здесь скопилось оружия, и слишком оно было разнообразное. С таким огромным выбором можно было провести тут уйму времени, но так ничего и не подобрать. А если учесть время, которое понадобится, чтобы мало-мальски приноровиться к новому оружию…

Так что в итоге, вдоволь насмотревшись, они подобрали свое прежнее вооружение и двинулись к выходу.

Дольше всех провозился Дежень, разыскивая подходящие стрелы. В Долине Великанов он истратил почти весь запас стрел. А после боя удалось собрать лишь два полных тула. Остальные стрелы были или сломаны, или сплющены о толстую шкуру гиганта.

К его немалому разочарованию, поиски ни к чему не привели. Попадавшиеся стрелы были слишком коротки для его лука, а наконечники сделаны из мягкого металла Порыскав немного по закоулкам, Дежень в конце концов тоже был вынужден уйти несолоно хлебавши.

— Совсем другое дело, — заявил Горяй, выбираясь на свет и поглаживая ножны меча. — Теперь у меня нет дурацкого ощущения, будто я голый. Булыга, ты как, соскучился по своей груде железа?

— Идем на ту сторону деревни, — распорядился Воисвет. — Берсень — парень умный, если жив, далеко уходить не станет.

Маг отыскался за пределами деревни. Он сидел, привалившись к оплавленному камню. Земля вокруг была покрыта толстым слоем пепла, вперемешку с которым попадались и недогоревшие обрубки тел.

Мага едва узнали. Его волосы и брови полностью выгорели, одежда превратилась в лохмотья, сквозь которые проглядывали многочисленные волдыри. Ожогов не было только на лице, но оно было почти черным от сажи и копоти.

Ирица со всхлипом кинулась к нему, ловко лавируя между тел и вздымая тучи пепла. Припала к Берсеню, с трудом, но все-таки нащупала пульс и едва не вскрикнула от радости.

— Ну вот, я же говорил, боевой парень, — заулыбался Горяй. — Если уж захомутал огненного духа, что ему карлики?

Сотник собирался ободряюще хлопнуть Ирицу по плечу, но, налетев на ее взгляд, отшатнулся.

— Уходим, что ли? — повернулся он к Воисвету. — Видеть уже эту деревню не могу.

— Рановато, думаю, — задумчиво произнес Воисвет. — Придется нам еще раз пройтись по ней, только повнимательней. Идем цепью, Горяй и Булыга — справа, я и Велена — слева. Запомните, нам нужен живой карлик. Целый и невредимый, все поняли?.. Дежень, остаешься с сестрой, вопросы есть?

— Зачем нам живой? — Горяй вскинул брови.

— Потому что мертвые не умеют показывать дорогу, ясно? — со вздохом пояснил Воисвет. — Я иногда удивляюсь, как ты в сотники выбился?

Горяй смущенно улыбнулся, пригладил свои кудри.

— За красивые глазки, — усмехнулась Велена. — Бьюсь об заклад, в этом деле была замешана жена князя.

— Между прочим, очень красивая и спокойная женщина, не чета некоторым. — Горяй покосился на Ирицу. — Хотя, конечно, дочка ее…

— Все, хватит болтовни, пора за дело. — Воисвет махнул рукой и двинулся в деревню. — Напоминаю, нам нужен живой карлик. Все уяснили?

Карлика нашел Булыга. Зайдя на очередной двор и откинув с дороги рухнувшую балку, он заметил присыпанный пеплом люк. В погребе обнаружилось целое семейство во главе с немолодым карликом, оказавшим яростное сопротивление. Чтобы ненароком не покалечить, с ним пришлось изрядно повозиться, но, в конце концов, он был обезоружен и предстал перед князем.

Упирался пленник недолго. Стоило ему показать раскаленный докрасна наконечник его же дротика, как карлик немедленно согласился стать их проводником.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

К вечеру следующего дня они вернулись на прежнюю дорогу, оставив позади злосчастное ущелье. Словно уступая путь, горы раздались вширь, расползлись в стороны пологими склонами, избавив людей от страха перед очередной засадой.

Ослабленного Берсеня тащил на спине Булыга. Время от времени маг приходил в сознание, бормотал лечащие заклятия, а затем снова впадал в забытье. К вечеру ему заметно полегчало. Маг порозовел, и все большее время проводил в сознании. Ирица крутилась рядом, с готовностью выполняла любые его прихоти. Хотя прихотей было немного. Юноша почти ничего не ел, только пил, так что Булыге приходилось нередко относить его за ближайшие камни. Ирица пыталась помочь и тут, но в результате яростного сопротивления Берсеня осталась не у дел.

Солнце садилось, и тяжелые дождевые тучи, словно обрадовавшись уходу светила, торопливо заполняли небо. Воздух пропитался сумерками и дождем, а путникам никак не попадалась подходящая пещера или хотя бы расселина попросторней.

Начал уже накрапывать дождик, когда за очередным поворотом показался чернеющий зев большой пещеры. Все заторопились вперед, но Воисвет остановил их. Сердце кольнуло неясное предчувствие. Он повернулся к магу, но Берсень мирно посапывал, положив голову на широкое плечо Булыги.

— Что-то не так? — Горяй вытер мокрое лицо, вгляделся в пещеру.

— Слишком уж она кстати, — пробормотал князь.

— Ну так что мы теперь, будем под дождем мокнуть?

— Идемте, но будьте начеку. — Воисвет коснулся рукояти меча.

Но не успели они приблизиться, как изнутри донесся недовольный звериный рев. Из глубины пещеры показался дракон, под его тяжелыми лапами затрещали камни. Уродливая рогатая голова повернулась к людям.

И тотчас зазвенели, покидая ножны, клинки, заскрипел тугой лук Деженя. Один только князь остался недвижим, будто в землю врос.

— Тихо, — приказал Воисвет. — Дракон молодой, может, и не нападет. А нам сейчас не с руки тратить время и силы.

— А ночевать-то где прикажешь? Под дождем? — заметил Горяй.

Не отводя от людей взгляда, дракон целиком вылез из пещеры, глухо зарычал. Его шипастый хвост замолотил по камням, превращая их в пыль.

— Квелый голос у него, неуверенный, — сказал Дежень. — Может, он приболел?

— Я же говорю, молодой, — откликнулся князь. — Пожалуй, он нас боится больше, чем мы его.

Дракон расправил крылья, взял короткий разбег и взмыл в воздух. И уже оттуда донесся куда как более убедительный рев.

— Зря мы его не закололи, пока на земле был, — вздохнул Горяй. — А ну как начнет огнем плеваться?

— Не начнет. — Воисвет покачал головой. — Будь у него огонь, давно бы уже гонял нас по скалам.

— Неизвестно еще, кто кого гонял бы, — проворчал Булыга. — Так что будем делать-то?

Глаза богатыря полыхали нездоровым блеском.

— Идемте. — Воисвет улыбнулся. — Дракончик-то и впрямь робкого десятка, так что пусть снаружи побудет.

— Драконы, говорят, любят на золоте дрыхнуть, так, может, и мы там же устроимся? — сказал Горяй, задвигая меч в ножны. — А еще, говорят, драконы стерегут мечи чародейские, али еще чего волшебное.

Дракон тем временем нарезал в воздухе круг за кругом. Время от времени сердито ревел, иногда из ноздрей шел дым, но огнем он так ни разу и не ударил. Люди беспрепятственно зашли в пещеру.

— Так как, будем логово осматривать? — поинтересовался сотник.

— Осмотрим, — кивнул князь после недолгих раздумий. — Но не всем скопом. Булыга остается охранять вход и Берсеня. Если дракон нападет все-таки, уходи к нам. Понял? Нам не шкура дракона нужна, а шкура Берсеня, так что первым делом спасай его.

— Я тоже останусь, — сказала Ирица. — Я Берсеня не оставлю.

— Ты пойдешь с нами, — отрезал князь. — Тут, окромя этого полудурка с крыльями, никого нет, а что или кто внутри, мы не знаем. Опять же без тебя с нами не пойдет твой брат. Так, Дежень?

Тот кивнул, и Ирица вздохнула.

— Ну ладно, но смотри, — она погрозила пальцем богатырю, — отвечаешь за него головой!

Едва они углубились в пещеру, дракон заволновался. Его рев усилился, и Булыга был вынужден прикрыть уши. Мирно сопевший рядом Берсень недовольно морщился во сне, когда же дракон вскричал особенно яростно, маг наконец проснулся. И взгляд его тотчас наткнулся на кружащего над пещерой зверя.

— Качественная иллюзия, — слабым голосом заметил он.

— Чего? — не понял Булыга. — Это дракон.

— Я вижу. Но он ненастоящий. Иллюзия, но, должен признаться, весьма искусная. Я бы так не смог. Булыга, а где остальные, где Ирица?

Отвалившаяся челюсть Булыги медленно вернулась на место. Он с тревогой вгляделся в темноту пещеры.

— Они пошли золото искать.

— Какое еще золото? — теперь не понял юноша.

— Драконье, — вздохнул богатырь. Берсень грязно выругался.

— Бегом, Булыга, за ними! Там наверняка ловушка!

Пещера оказалась довольно длинной. Люди все шли и шли, проход нырял влево — вправо, вниз — вверх, но факелы упорно выхватывали из темноты одни только камни.

— Нет тут никакого золота, — пробурчал Горяй.

Он замыкал отряд и все чаще и чаще оглядывался. Его не покидало ощущение, что за ним наблюдают. И хорошо, если это только ему кажется, но ежели в темноте впрямь кто-то есть?.. — Дракон, видно, слишком юн, не успел еще пристраститься к золотишку-то. — Сотник попробовал улыбнуться, но улыбаться не хотелось. Хотелось одного — вернуться назад, к солнышку, свежему воздуху, даже дождик он вспоминал сейчас с нежностью.

— Нам и не нужно золото, — отозвался князь. — Драконы хранят уйму всяких чудес, если нам попадется какое-нибудь зачарованное оружие, думаю, в замке Кощея лишним не будет.

— А еще мы собирались ночевать, — хмуро напомнил Горяй.

— И ты спокойно заснешь, не зная, что может скрываться за твоей спиной, в глубине пещеры?

— А если она тянется на ту сторону горы?

— Вообще-то я тоже думаю, что мы напрасно увлеклись поисками сокровищ, — заметила Ирица, — оставив наших людей на пороге пещеры под носом у разъяренного дракона.

— Прекратите! Думаете, мне нравится тащиться сквозь эту темень? — резко сказал Воисвет. — Я тоже хочу вернуться и выспаться наконец. Но помимо этого я хочу попасть в замок и вернуться оттуда живым и здоровым!

Несколько минут прошли в молчании, после чего князь остановился.

— Ладно, мне тоже осточертела эта бесконечная пещера, поворачиваем.

— Постойте-ка! Там что-то блеснуло!

Выставив перед собой факел, Дежень медленно двинулся вперед. Из темноты постепенно проступила статуя в человеческий рост, судя по блеску отлитая из золота.

— Вот они, сокровища.

Дежень двинулся дальше, за ним хлынули остальные и через пару шагов застыли, завороженные открывшимся зрелищем. Факелы выхватили из темноты груды золота, заполнявшие всю пещеру. Огромные залежи золотых монет, украшения, отделанные золотом и драгоценными камнями, инкрустированное самоцветами оружие, все было свалено в одну кучу, поверху которой отчетливо виделся отпечаток драконьего тела.

Тут и там, погрузившись в золото по колени, по пояс а где и по самую шею, стояли золотые статуи, изготовленные в полный человеческий рост.

Что-то холодное коснулось щеки Горяя, он едва не вскрикнул, но рот тотчас губы накрыла ледяная ладонь.

— Это я, — прошептал знакомый голос. — Отойди назад, и мы сможем поговорить.

Горяй медленно попятился, пристально наблюдая за товарищами, но никто не обратил на него внимания. Блеск золота прочно приковал их внимание.

— Зачем ты здесь? Они могут заметить! — яростно зашептал Горяй.

— Они ослеплены золотом, они не увидят и не услышат меня. — Ива улыбнулась, прижалась к Горяю. — Я так скучала без тебя.

— Так ты все это время пряталась здесь? Это твой взгляд я ощущал?

— Наверное, милый. Дорога к Кощею одна, вы не могли пройти мимо этой пещеры. Когда я убедилась, что карлики не смогут причинить тебе вреда, я сразу отправилась сюда.

— И как же ты убедилась в этом? — глухо спросил сотник.

— Когда ты отправился ублажать карлиц, — проворковала она ему в ухо.

— И ты… И ты так спокойно об этом говоришь? — Горяй облизал пересохшие губы.

— Ну конечно! Ведь ты пошел на это ради своих друзей, да? И вряд ли эти карлицы доставили тебе удовольствие. Не так ли? — Она легонько куснула его за мочку уха.

— Еще бы! — Горяй фыркнул. — Ты не представляешь, милая, как я мучился. Спасало только то, что я все время думал о тебе. Я так рад, что ты меня понимаешь.

Она коснулась пальцами его губ, и он умолк.

— Я все понимаю. Сейчас. Но тогда, если бы не охранительные заклятия карликов, наложенные на тот дом, ох, я была в ярости!..

Горяй поежился:

— Надеюсь, ты не собиралась выпить из меня кровь?

— Ну что ты, любимый, как ты можешь. — Она укоризненно покачала головой. — Но я могла ударить тебя, а ведь ты знаешь, какая во мне сила.

— Похоже, мне следует поблагодарить карликов за предусмотрительность, — пробормотал он. — Ладно, я рад, что все обошлось.

— Еще не все. Я пришла, чтобы предупредить тебя об опасности!

— О какой опасности ты говоришь? От дракона, что ли?

— Не существует никакого дракона. Не существует никаких сокровищ! Это все магия!

Ива силой развернула его голову, и Горяй увидел, как товарищи медленно подступают к драгоценным россыпям.

— Смотри! Если твои друзья все еще дороги тебе, останови их. Вы не должны касаться золота. Это смерть.

— Ну и где тут чародейские вещички? — спросил Дежень. — Бирок на них, похоже, нет.

Князь нахмурился:

— Кто-нибудь имел дело с зачарованными предметами?

— Ну, мне как-то пришлось попользоваться, да что толку? — ответила Велена. — Как научили меня, так и делала, а чтоб самой сообразить, это ж совсем другое. Тут маг нужен.

— Я не позволю тащить сюда Берсеня, — заявила Ирица. — Он еще слаб.

— Что ж, тогда попробуем наугад. Прихватим по парочке вещиц да Берсеню покажем.

Воисвет шагнул вперед — и тотчас тишину разорвал крик Горяя:

— Назад!

Сотник прыгнул к Воисвету и с силой оттолкнул его. От неожиданности тот споткнулся и упал, чертыхаясь и кляня Горяя на чем свет стоит.

— Здесь смерть! — заорал в ответ сотник. — Ловушка! Воисвет медленно поднялся, отряхнулся и пристально всмотрелся в перекошенное от ярости лицо Горяя.

— Ты спятил?! Или может, спокойно объяснишь?

— Посмотрите на эти статуи, приглядитесь внимательнее, разве когда-нибудь вам приходилось видеть нечто подобное?

— Хорошая работа. — Ирица пожала плечами. — Очень много деталей, и лица переданы очень живо. Ну и что с того?

Горяй нахмурился, и тут его осенило:

— Запах! Вы чувствуете запах? Если бы здесь жил дракон, здесь бы стояла жуткая вонь. Но здесь ее нет. Все это обманка. Дракон, золото. Все это магия. А здесь ловушка.

Воисвет окинул задумчивым взглядом залежи золота:

— А ты, Горяй, прав. Здесь должно жутко смердеть. Он повернулся к карлику, снял с его шеи веревку:

— Принеси-ка нам пару монет. Карлик отрицательно замотал головой.

— Я не пойду туда!

— У тебя нет выбора. Разве я обещал тебе жизнь? Карлик зарычал:

— Тогда убей меня здесь! Туда я не пойду!

Хорошо, — кивнул князь. — Я убью тебя. Я вспорю твое брюхо и задушу тебя собственными кишками, ты этого хочешь?

— Будьте вы прокляты!

Он понуро шагнул вперед, но на следующем шаге подскочил и попытался прошмыгнуть мимо людей. На его пути вырос Дежень и пинком отправил пленника обратно. Истошно вопя, карлик с головой зарылся в золото. Тут же подпрыгнул, расшвыривая монеты, завизжал как ошпаренный и бросился наутек. Но, не сделав и пары шагов, вдруг запнулся и застыл на месте. Лицо сковала гримаса ужаса.

— Что это с ним?

Ирица невольно подалась вперед, не замечая блеснувших под ногами монет, и Горяй, не раздумывая, бросился наперерез и вцепился ей в плечо. Издав гневный вопль, девушка сбросила руку сотника и выхватила меч. От удара ее остановил только взгляд Горяя, прикованный к карлику. Она резко обернулась, и глаза ее поползли на лоб.

Ноги карлика, застывшие по щиколотку в золоте, окутал призрачный желтый свет. Карлик рычал, дергался, напрягая все свои силы, но сдвинуться с места уже не мог.

— Что еще за дрянь? — прошептала Ирица, меч опустился сам собой.

Призрачный свет тем временем быстро струился вверх, расползаясь по всему телу, превращая карлика в золотую статую.

— Убейте меня! — отчаянно закричал он. — Я не хочу стоять тут вечность!

Пожав плечами, Дежень потянулся за луком.

— Не медли, прошу тебя! — завопил карлик. — Я не хочу превратиться в истукана!

Золотой блеск быстро охватил его грудь, и Дежень взял прицел чуть выше. Пробив горло карлика, стрела перебила позвоночник и ударила в стену где-то в глубине пещеры. Оставшаяся без опоры голова покачнулась, но упасть не успела — остатки шеи тоже превратились в золото.

Смешок Горяя вывел Ирицу из оцепенения:

— Хочешь провести здесь вечность?

Проследив за его взглядом, она заметила под ногами пару золотых и отшатнулась.

— Надо понимать, на тебя снизошло озарение? — Воисвет пробуравил Горяя тяжелым взглядом. — Или ты не мог обойтись без этого представления?

— Я не могу сказать всего, — смущенно ответил сотник. — Это касается только меня.

— Чушь! Пока ты идешь с нами, вопросы нашей жизни и смерти касаются всех. Так что изволь объяснить причины твоей необычайной прозорливости.

— И не подумаю, — нахмурился Горяй, в его голосе появились непривычные стальные нотки. — Мог бы и поблагодарить, вместо того чтобы приставать с дурацкими расспросами.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился князь. — Надо понимать так, что ты более не доверяешь нам?

— Я не говорил этого. Я доверяю, иначе меня не было бы здесь. Но есть вещи, которые касаются только меня. Это личное. К тому же не имеет отношения к нашему делу.

— Личное, сотник, следовало оставить дома, — холодно заметил князь.

— Я как-нибудь сам разберусь, что оставить, а что нет!

Некоторое время они пронзали друг друга свирепыми взглядами, затем Воисвет улыбнулся:

— Хорошо. Ну что ж, твое право, можешь не говорить. Но имей в виду, тебе я больше не доверяю ни на грош. А я никогда не поставлю в ночную стражу человека, которому не доверяю… А теперь уходим, здесь делать нечего.

Воисвет двинулся в обратный путь. Следом потянулись остальные, последним мимо остолбеневшего сотника прошел Дежень. На одно мгновение он задержался.

— Не горюй, Горяй. В этом есть и плюсы, хоть выспишься по-человечески. — Он похлопал сотника по плечу. Горяй хмуро посмотрел ему вслед. Сбоку потянуло холодом.

— Это ты? — прошептал он.

— Да, милый. Почему ты выглядишь расстроенным?

— Ты слышала наш разговор?

— Да. Но я не вижу причин для беспокойства. Если ты опасаешься, что мы не сможем встречаться, это напрасно. Я могу усыпить любого, и никто не сможет нам помешать.

— Усыпить? Что ты имеешь в виду? — насторожился Горяй.

— Только то, что сказала. — Она пожала плечами. — Они заснут, а потом проснутся и ни о чем не будут подозревать.

— Людьми? Они проснутся людьми?

— Ну конечно. — Она поджала губы, ее голос дрогнул от обиды. — Ведь я люблю тебя! И не могу причинить вреда ни тебе, ни твоим друзьям, ничему, что дорого тебе. А ты, видно, хочешь меня обидеть своими подозрениями?

— Ладно, прости. — Он обнял ее. — Но дело не только в нас. Воисвет оскорбил меня. И я не могу это так оставить!

Сотник мягко отстранил ее.

— Ему не следовало так поступать. — Он поиграл желваками.

— Горяй! Может быть…

— Нет! Пусть я и не столь высокороден, как он, но я тоже имею представление о чести! Прости, но я должен все решить именно сейчас.

Горяй сорвался с места и, нагнав князя, выхватил клинок.

— Воисвет! — прорычал он. — Готовь меч, мне надоело выслушивать твои бредни и твои оскорбления!

Князь обернулся, но к мечу не притронулся.

— Что, совсем невмоготу? — Он усмехнулся. — Быть может, стоит выйти наружу? Факелы скоро погаснут, и нам придется идти в темноте.

— Ничего, я не собираюсь задерживаться здесь надолго! Доставай меч, Воисвет!

Некоторое время князь вглядывался в лицо сотника:

— Послушай, сотник…

— Нет! — перебил его Горяй. — Я не хочу больше разговоров! Ты здесь никто! Это там ты был князь, а здесь ты никто! Слышишь?

Даже Дежень толком не успел рассмотреть дальнейшего. Увидел только, как князь ткнул факелом в лицо сотнику, как тот шарахнулся назад и споткнулся. В ту же секунду факел князя полетел прочь, и Дежень потерял их из виду. Когда же он подошел ближе и посветил своим факелом, сотник уже лежал на спине. Рядом стоял Воисвет, приставив к горлу Горяя его же собственный меч.

Дежень кинулся вперед, готовясь оттащить князя, но его опередили. В воздухе что-то мелькнуло, и Воисвет с ругательствами покатился по камням. А затем над ним выросла размытая тень.

— Не трогай его! — не своим голосом вскричал Горяй. Тонкая, невысокая фигура, нависшая над князем, застыла. Дежень напряг зрение, пытаясь разглядеть оружие в руках незнакомца, но они были пусты. Неведомый удерживал рычащего князя одной рукой, вторая была вскинута вверх. И Дежень почему-то ни секунды не усомнился в том, что это существо может убить Воисвета одним ударом.

Дежень более не медлил. Отшвырнув факел, он вскинул лук. И остолбенел, лихорадочно соображая, померещились ли ему красные глаза на лице и длинные звериные клыки или нет. За спиной ахнула Ирица, сплюнула и ругнулась Велена.

— Вампир, — процедила она. — Точнее, вампирша.

— Не трогайте ее! — Горяй бросился вперед, закрывая Иву. — С князем все в порядке! Милая, отпусти его!

Вампирша прыжком очутилась на ногах и медленно отошла в сторону, растворившись в темноте, так что только сверкавшие багровым огнем глаза выдавали ее присутствие.

С земли, чертыхаясь, поднялся Воисвет:

— Ну вот все и объяснилось. Теперь я понимаю, откуда у нашего Горяя такая невероятная прозорливость.

Из глубины пещеры раздался тяжелый топот, и вскоре из-за поворота вынырнул Булыга. Из-за его спины выглядывало встревоженное лицо Берсеня.

— Слава богам! — воскликнул он. — С вами все в порядке? Дальше идти нельзя — там ловушка!

— Спасибо, Берсень, — ответил князь. — Мы уже знаем. Нас предупредили.

— Предупредили? — Маг удивился. — Но кто?

И тут только он заметил сверкавшие из тьмы глаза. Юноша сдвинул брови, что-то зашептал.

— Остановись, маг! — рявкнул Горяй. — Ива мой друг.

— Да я так, на всякий случай, — смутился Берсень. — Но, может быть, кто-нибудь скажет, что здесь произошло?

— Ты же слышал, — ответил князь. — Эта красноглазая тварь — новая подруга Горяя. Она идет с нами, похоже, от самого Бородая, а мы ни сном ни духом.

— Я знал об этом, — тихо сказал Булыга.

— Знал? — Воисвет покачал головой. — У меня такое ощущение, что меня окружают дети. Кто-нибудь еще знал? Нет? Удивительное дело. Ну хорошо, что теперь будем делать?

— Она пойдет с нами, — твердо заявил Горяй.

— Что? Здоров ли ты, сотник? — Князь покрутил у виска пальцем. — Ты предлагаешь нам ночевать бок о бок с вампиром? Все слышали?

Ему никто не ответил.

— Сотник, я знаю, ты не парень — огонь, ты, похоже и часа без женщины не можешь, даже если она вовсе и не женщина. Но я твердо знаю одно — есть люди, а есть нелюди, и им никогда не сойтись вместе. И потому я никогда не повернусь к этой… этой женщине спиной.

— Зря мы спасали этого придурка, — прошептала Ива. — Но ведь никогда не поздно все исправить. Горяй, скоро увидимся!

И тотчас ее силуэт растворился в воздухе.

— Что это она собиралась исправить? — буркнул Воисвет. — Горяй, ты бы остудил пыл своей подружки.

— Ива пошутила. — Сотник улыбнулся.

— Лучше бы ей так не шутить. Ладно, признаю, мы все устали и немного погорячились.

— Ничего себе — немного, — Ирица покачала головой. — Мы могли и поубивать друг друга.

— Ты так и не ответил, князь, — заметил Горяй. Несколько минут они стояли в полном молчании.

Горяй хмурился и, покусывая губу, время от времени посматривал на князя.

Наконец Воисвет шагнул к сотнику и, усмехнувшись, похлопал его по плечу.

— Я вот о чем подумал, Горяй, — сказал князь, — если бы эта девица… Как ее, Ива? Так вот, если бы твоя Ива хотела нас убить, мы давно бы уже были мертвы. Конечно, меня, как и всех нормальных людей, настораживает ее близость, но, похоже, на какое-то время с этим придется смириться. У меня будет только одна просьба к тебе, Горяй. Если ты надумаешь бросить ее, сообщи об этом сначала нам, хорошо?

Горяй улыбнулся.

— А теперь идемте, факелы почти сгорели, — распорядился Воисвет. — Нам всем не помешает крепкий сон.

— Жаль, что Ива так быстро ушла, — тихо заметил Берсень. — Надо было бы спросить ее кое о чем.

— О чем это? — нахмурился князь.

— О том, кто оставил стрелу в черепе великана. Если она все время крутилась вокруг нас, возможно, она что-то или кого-то заметила.

Воисвет пожал плечами и двинулся вперед, пряча досаду, перекосившую его лицо. Ну надо же, Берсень сообразил, а он…

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Маг с нежностью перебирал роскошные волосы Радмилы, разметавшиеся по подушке. Близость молодой супруги сильно будоражила, но он никогда и никуда не спешил. Тысячи лет жизни научили его не торопиться — ни в любви, ни в ненависти. Отчасти он даже был рад, что Радмила заинтересовалась рассказом.

— Это был последний карлик? — задумчиво спросила она.

— Ну что ты. Этот народец страшно живучий. Кто только и как только их не изничтожали. Они уйдут подальше в горы, отлежатся, а потом опять начинают расползаться повсюду.

Маг поднял ладонь, вынул из воздуха кубок с красным вином.

— Давно так много не говорил, все горло пересохло, — улыбнувшись, объяснил он и протянул ей вино.

Радмила замотала головой, и муж залпом осушил кубок.

— Скажи, милый, как же они все-таки уживались вместе? Ведь герои, по определению, одиночки?

— Общий враг, дорогая. Общая цель и общий интерес. Если поначалу и были какие-то ссоры и конфликты, то потом, когда столько пережито вместе, когда столько боев прошли, сражаясь бок о бок, все свары остались в прошлом. Помнишь, я говорил, что Ирица и Горяй не поладили еще с первой встречи? Поверь мне, эта вражда продолжалась недолго. А когда сотник дважды ее спас — в деревне карликов, и в пещере, — она совершенно переменила свое отношение к нему. И они наконец-то подружились…

— Ах ты грязный выродок!

В воздухе сверкнул клинок, но Дежень вовремя перехватил руку сестры.

— Все, я молчу, — пробормотал Горяй.

Он со вздохом поднялся и побрел прочь. Вскарабкавшись по склону, сотник уселся на широкий каменный уступ и свесил ноги.

— Видят боги, как мне надоели ее вопли, — пробормотал он. — Какого черта я остановил ее? Стояла бы сейчас золотая и красивая.

Из пещеры они ушли поутру. Берсеню стало заметно легче, в качестве тренировки он немедленно развеял иллюзорного дракона, а после завтрака решился идти самостоятельно. Несмотря на все уговоры Ирицы.

Но, надо признать, маг и впрямь держался достойно. Правда, временами скрипел зубами, бормотал что-то невнятное, то ли заклинания, то ли ругательства, однако, в конце концов, продержался почти целый день. Только ближе к вечеру силы оставили его — и он молча рухнул на землю.

Место оказалось не очень удачное для ночлега: справа — скала, слева — пропасть, поблизости ни одного укрытия на случай непогоды… Но делать было нечего, и Воисвет объявил привал. Тут-то Горяя и угораздило заметить, что они могут спокойно пройти еще пяток верст, а Берсеня можно снова посадить на Булыгу. В этот момент Ирица и взбесилась. Что послужило причиной тому, сотник так и не понял. Другое дело, если бы он предложил Берсеню посадить себе на загривок Булыгу.

Впрочем, по всей видимости, дело было не в его словах. Ирица, конечно, и раньше не отличалась сдержанностью, но последнее время ее вспыльчивость перешла все мыслимые границы. Насколько Горяй понимал женщин, причиной этого наверняка были какие-то личные неурядицы. И, скорее всего, они были непосредственно связаны с ее дружком Берсенем.

Так или иначе, но это не давало Ирице права набрасываться на сотника диким зверем. Не будь при ней братца, этого странного типа с мертвыми глазами, Горяй равно бы уже познакомил ее со своим клинком. Впрочем, сотник был уверен, рано или поздно это произойдет. Когда-нибудь Дежень просто не успеет. Сейчас же главное, чтобы эта дура не прирезала его ночью. С нее станется.

Подхватив сестру под локоть, Дежень довольно грубо потащил ее в сторону:

— Что происходит, Ирица? Я понимаю, ты не в восторге от Горяя, но так же нельзя. Ты ведешь себя, как капризный ребенок.

Ирица пожала плечами. Ее взгляд бессмысленно блуждал по горам.

— Ирица! — Он силой развернул ее, заглянул в глаза и отшатнулся, заметив влажный блеск. — Что случилось?

Она вырвалась из его рук и бросилась бежать.

— Дежень? — послышался встревоженный голос Воисвета, но тот отмахнулся:.

— Все в порядке, разберусь! Дежень метнулся вслед за сестрой:

— Ирица!

Долго гоняться не пришлось. Он наткнулся на нее, едва обогнув скалу. Ирица сидела на коленях, закрыв лицо ладонями, плечи вздрагивали. Дежень не верил собственным глазам — она плакала. Это настолько ошеломило его, что какое-то время он просто стоял рядом, вспоминая, когда в последний раз видел ее в таком состоянии.

Однако это оказалось не так-то легко. Даже в далеком детстве Ирица не отличалась слезливостью. Дежень прекрасно понимал, что она когда-нибудь, да плакала. Она просто не могла не плакать, все дети плачут, но ничего подобного из памяти брат так и не выудил.

Спохватившись, он ласково погладил ее по голове:

— Ирица, я не очень понимаю…

— Ты всегда ничего не понимаешь! Тебе бы только мечом махать!

— Мечом?

Брови Деженя поползли вверх, уж что-что, а меч он использовал крайне редко.

— Ну или из лука твоего лупить, какая разница!

— Послушай, я всегда хотел тебе только добра.

— Какого добра? — Она резко обернулась, вытерла рукавом слезы. — Разбойников грабить? Ты считаешь, об этом я мечтала всю жизнь?

— Но ведь тебе это нравилось.

— А теперь не нравится! Мне надоели вонючие харчевни, мне обрыдли потные разбойничьи рожи, мне все это надоело! Я хочу нормальной жизни, как у всех. Я хочу свой дом, мужа, детей и все такое!

Дежень озадаченно молчал.

— Или ты думал, я буду до старости по дорогам мотаться?

— Откровенно говоря, если бы ты сказала об этом раньше…

— Ну и что? Что изменилось бы? Мужа бы мне нашел?

— Ну, с мужем бы ты сама разобралась, а дом бы тебе приличный точно могли бы купить.

— Приличный!.. Да ты спускал деньги по трактирам быстрее, чем мы успевали их пересчитать!

Дежень хотел было возразить, что как раз она-то и тратила деньги в огромных размерах. Чуть ли не каждый день меняла одежду, оружие и лошадей, покупала драгоценные побрякушки, которые потом загадочным образом исчезали, как правило после ночи с очередным дружком. Хотел возразить, но промолчал. В конце концов, он тоже не слишком-то скупился.

— Что ж, сейчас у нас есть шанс все изменить. Добудем этот меч — и у нас будет столько денег, что мы просто не сможем все спустить. — Он ободряюще улыбнулся. — Откроем лавку какую-нибудь, а там и жених сыщется. На невесту с приданым они будут в очередь выстраиваться.

— Не надо мне этого! — резко ответила она.

— Не надо так не надо, — согласился Дежень. — Можешь тогда хоть этого Берсеня прибрать.

Она вздрогнула, и глаза вновь заблестели.

— Он не пойде-е-ет! — зарыдала Ирица.

— Вот оно в чем дело. — Он вздохнул. — Значит, все-таки маг?

— Да, маг! — прокричала она сквозь слезы. — Ну и что? Мало ли я чего говорила!

— Ладно, маг так маг, я не против… Но в чем, собственно, дело? Хотя постой, прости за глупый вопрос, ты не нравишься ему?

Она закивала, размазывая слезы. Дежень прижал ее к себе, вытер рукавом ее лицо.

— Он сам тебе это сказал?

— Нет. Мы об этом вообще не говорили, — шмыгнула носом Ирица.

— Но тогда с чего ты взяла?

— Я чувствую, — с горечью вздохнула она. — Я вокруг него увиваюсь и увиваюсь, как девица на выданье. А он как истукан каменный!

— Может, мне поговорить с ним? — предложил Дежень.

— Нет! — вскрикнула она. — Ты что? Знаю, как ты разговариваешь с людьми. Сама как-нибудь обойдусь!

Дежень украдкой улыбнулся. Что бы она там ни говорила, он сделает по-своему. Он поговорит с магом.

— Назад!

В спину ударил чей-то встревоженный крик. Дежень обернулся и увидел Горяя, довольно высоко забравшегося в гору. Он прыгал на уступе и яростно махал руками.

— Опять он! — процедила Ирица. — Когда-нибудь я все-таки вспорю ему брюхо!

— Постой-ка!

Дежень насторожился. Дорога шла под уклон, поэтому они не могли видеть того, что видел Горяй с высоты. Зато они кое-что услышали. Грузные шаги сотрясали землю. Кто-то или что-то поднималось прямо к ним. Кто-то или что-то очень приличных размеров.

— Уходим!

Дежень потянул ее за руку. Обогнув скалу, они едва не сбили с ног Воисвета.

— Воисвет!

— Я слышу, — нахмурился князь. — Кого еще принесло на нашу голову?.. Отходим к огню.

Вызвав небольшой камнепад, сверху скатился Горяй.

— Горяй, ты что-нибудь разглядел? — спросил Воисвет.

— Чудовище какое-то! — прохрипел запыхавшийся Горяй. — Слишком темно, но что-то крупное!

— Это и я слышу, что крупное.

Разобрав оружие, они выстроились в ряд, оставив огонь за спиной. Тяжелые шаги раздавались уже из-за поворота. Под лапами неведомого чудища похрустывали камни, с грохотом рушились вывороченные куски скал, похоже задетые его неосторожным движением.

— Велена, Берсень, быстро наверх, — бросил Воисвет.

— Я могу… — начал было маг, но Велена схватила его за руку и потащила в гору.

— Можешь сровнять с землей все эти чертовы горы, только сначала давай поднимемся выше, — прошептала она, подталкивая его к ближайшему уступу.

Шаги приближались. На взгляд людей, приближались слишком медленно. И каждый очередной шаг будто молотом бил по натянутым до предела нервам. Поэтому когда из-за поворота показалась гигантская фигура, многие вздохнули с облегчением.

Подхватив горящий сук, Воисвет швырнул его чудищу под ноги. Сумерки испуганно отпрянули, и люди смогли разглядеть незваного гостя.

Глазам открылось огромное человекообразное существо, двигавшееся на всех четырех конечностях. Могучее тело прикрывало множество роговых пластин и шипов, даже в таком сгорбленном положении оно раза в полтора превышало рост Булыги.

— Мерзкий демон! — глухо буркнул богатырь, поднимая щит. — Давай нападай, тварь! Тебя ждет смерть!

Но демон не спешил нападать. Заметив людей, остановился, а потом спокойно и как-то по-собачьи уселся на землю. В наступившей тишине пронзительно заскрежетали, защелкали его костяные пластины, цепляясь друг за друга.

Стискивая оружие, люди напряженно всматривались в демона, в любой миг ожидая какого-нибудь подвоха. И потому далеко не сразу заметили совершенно терявшуюся на фоне чудища человеческую фигурку, появившуюся рядом.

Обнаружив, что его заметили, незнакомец шагнул вперед, ступив на освещенное костром место. Сейчас, оторвавшись от демона, человек выглядел куда как значительнее. Высокий, широкоплечий, он ничуть не уступал статью Булыге. На поясе висел меч, но больше на нем не было ни оружия, ни доспехов.

В простой домотканой одежде незнакомец походил скорее на крестьянина или разбойника, чем на воина. И только заглянув в резко очерченное лицо, оценив вздернутый подбородок и вызывающий взгляд, можно было с уверенностью заключить, что это все-таки витязь. Немногим старше Булыги, однако взгляд его был гораздо жестче и пронзительнее.

— Так-так, — сказал он.

Его взгляд быстро обежал всех и остановился на Булыге.

— Будем знакомиться, или как? — спросил он.

— А этот чего? — Булыга кивнул на демона.

— А что этот? — Витязь небрежно отмахнулся. — На цепи ведь.

Только тут все обратили внимание, что толстую шею демона охватывала мощная цепь, конец которой тянулся к руке незнакомца. А еще заметили огромную связку мешков, притороченную к спине демона.

— Не самому же тащить золото — бриллианты, — улыбнулся витязь. — Так что будем делать?

— Ужинать, — бросил Булыга, незаметно скосив глаза на Воисвета и получив в ответ одобрительный кивок.

Через пару часов все они сидели у костра, с интересом внимая рассказу Рослава, так звали владельца демона. Демон же лежал невдалеке с закрытыми глазами — то ли спал, то ли притворялся, этого не знал и сам хозяин.

— Демон сторожил ворота в замок, — рассказывал Рослав. — А я шел в компании с магом, хорошим таким магом, эх… Каких он поросят жареных доставал, гусей опять же, уток! Щелкнет так вот пальцами — и кабанчик бац! Прямо в руки. Хороший такой кабанчик, с луком, с чесночком. — Он облизнулся.

— Ты дальше давай, хватит уже про еду, — нахмурился Булыга, невольно оглянулся на Берсеня. — Мы тут перебиваемся черт-те чем.

— А дальше было хуже. Не пережил мой маг встречи с этим привратником! — Рослав чиркнул себя по шее. — Был маг — и нет мага, вот так-то.

— Так он что, маг твой, только поросей с гусями и таскал? — спросил Булыга.

— Ну почему же? Он и с демоном поначалу лихо так обошелся. Тот только его лапой цапнул, потащил башку откусывать, а маг ему в нос амулет вот этот стал тыкать. — Рослав распахнул отворот рубахи.

На мускулистой груди витязя висел крупный, в ладонь, золотой амулет, щедро усеянный драгоценными камнями. В центре сверкал крупный алмаз, вокруг переливались рубины и изумруды.

— Дорогая вещь, — заметил Воисвет. — За такую цацку твоего друга и раньше могли жизни лишить.

— Я же говорю, парень он крепкий был. Еще когда в замок шли, помню, на нас карлики местные пытались напасть, так он только пару слов прошептал, их как ветром сдуло! А вот с демоном, стало быть, заминка вышла, хотя демон-то его поначалу отпустил, да, отпустил и пальцем не тронул! Ну а маг мой заставил его из замка золотишко вытаскивать, да вещички магические — ну там кольца, ожерелья, браслеты и прочую дребедень. Вот тут-то он и потерял бдительность. Глаза-то вылупил, стал энто барахло магическое перебирать, примеривать на себя, да, видно, совсем про демона забыл. А тот, хитрая бестия, улегся на землю, мирным прикинулся.

— Как сейчас? — Ирица мотнула головой в сторону демона.

— Да кто его знает! Но я-то, слава богу, не дурак. Я с этим амулетом ни на миг не расстаюсь, вот так. А маг-то тогда совсем сдурел от сокровищ. Скинул, дурень, амулет, хотел на себя какую-то дрянь золотую напялить, а демон тут как тут. Хвать его — и в пасть. Ну а пока его хрумкал, я, не будь дураком, успел амулет подобрать. Демон только глазом и успел зыркнуть! Вот такие вот дела.

— Но ведь магической вещью еще надо и воспользоваться уметь, — тихо заметил князь. — Или она сама работает, без твоей воли?

— Да черт ее знает. — Рослав широко улыбнулся. — Я ж в этом деле дуб дубом. Если честно, я особо и не надеялся на амулет. Так, на всякий случай напялил, а оно вон как все обернулось. Вы, главное, — он понизил голос, — при демоне не проговоритесь, мало ли чего.

— Что ж мы, дурни, что ли? — хмыкнул Булыга. — Тебя сожрет — за нас примется.

— Расскажи нам про замок, Рослав, — попросила Ирица. — Ты ведь, наверное, и в замке пошумел? Расскажи как там внутри?

Рослав замялся, тяжело вздохнул:

— Ну врать не буду. В замок я не пошел. Да и зачем? Люди говорили, Кощея там все равно нет. Был бы, давно бы уж показался. Так что делать мне в замке было нечего. Золотишка демон натаскал вдоволь, вот я и сгрузил все на него. Золото, оно, знаете ли, тоже лишним не бывает… Правильно, Булыга?

Богатырь открыл рот, но ни подтвердить, ни опровергнуть слова Рослава не успел. Земля задрожала под тяжелой поступью, а затем над костром нависла громадная фигура. На этот раз демон стоял на двух ногах. Верхняя его часть растворялась в сумраке, и только на большой высоте ярко горели багровые глаза.

— Какого демона ты тут делаешь? — взревел Рослав. — Пошел вон, тупая тварь! Пошел на свое место, кому говорю!

Он ухватил амулет и вскинул его на вытянутой руке:

— Забыл, чем пахнет?

Демон с шумом втянул воздух, а затем низким, рокочущим голосом, от которого вибрировала земля, сказал:

— Пахнет смертью! Твоей смертью, червяк! Забыл, с кем имеешь дело?

— Тебе напомнить, кто здесь хозяин?! — взревел Рослав. — Знай свое место!

Повинуясь знаку Воисвета, его товарищи быстро отступили в тень. Ирица вцепилась в мага, с открытым ртом следившего за демоном, и чуть ли не силой потащила его прочь.

— Оружие к бою! — прошипел князь. — Велена и Берсень, быстро на скалы!

Рослав, запрокинув голову, продолжал ругаться и оскорблять демона. Демон же оказался на удивление терпеливым. Спокойно выслушал витязя, а когда тот замолчал и стал прочищать охрипшее горло, пророкотал:

— Ты забыл, кто я, гнусный человечишко?! Забыл и оказался настолько глуп, чтобы проболтаться!

— О чем это ты?

В голосе витязя впервые прорезался страх. Его рука хлопнула по поясу, но меча не было. Клинок мирно покоился у костра, а чтобы его взять, нужно было повернуться к демону спиной.

| — Дежень! Шевельнется — бей в глаза! — приказал Воисвет.

— Сейчас ты умрешь, смертный!

Демон взмахнул лапой — и Рослав затрепыхался в его ладони. В тот же миг Дежень выстрелил, но его стрела бессильно щелкнула по веку демона. В воздухе повисла цепочка из стрел, но ни одна из них не достигла цели. Каждый раз на пути стального жала опускалось веко.

Дежень заскрипел зубами. Стрелы летели плотно одна за другой, демон мог просто закрыть глаза, но он раз за разом поднимал веки, будто дразнил его!

— Дежень! — заорал Воисвет.

Дежень показал опустевший тул. Второй, последний тул он тратить не собирался. Было понятно, что демона этим не проймешь.

— Ишь как моргать наловчился, стервец, — процедил Дежень, вынимая меч.

Демон стиснул пальцы — и Рослав застонал. Послышался треск ломаемых костей, но витязь еще жил. Из последних сил он сорвал с шеи и отшвырнул амулет.

Булыга был уже в двух шагах от демона, занося меч для удара, когда на землю, прямо ему под ноги, рухнуло раздавленное тело Рослава. Отбросив щит, богатырь перехватил меч двумя руками и с ревом набросился на врага. Клинок отчаянно зазвенел, высекая искры, но на коже демона остались только царапины.

Демон захохотал и пинком отшвырнул богатыря. Пролетев несколько саженей, Булыга грохнулся об скалу и со сдавленным стоном сполз на землю. Тут же завозился, закряхтел, пытаясь подняться, но тело налилось свинцовой тяжестью, сделалось непослушным и неуклюжим. Булыга едва-едва взгромоздился на карачки, да так и застыл, не в силах шевельнуться.

С воинственным криком на демона бросилась Ирица. Вслед метнулись Дежень и Воисвет, но девушка добралась первой. На этот раз демон не позволил даже коснуться себя. Подхватил ее на бегу и потащил в распахнутую пасть.

Ирица завизжала, диким зверем зарычал Дежень, охаживая противника мечом, не в силах дотянуться даже до его живота, но все перекрыл неожиданно сильный голос Берсеня:

— Я приказываю тебе остановиться!

Рука с Ирицей остановилась у самых зубов. Ударами ног демон расшвырял Деженя и Воисвета, а затем повернулся к магу. Берсень стоял на самом краю каменного уступа, на высоте глаз демона. Мага покачивало, но сзади в него мертвой хваткой вцепилась Велена. В руках Берсеня наливался ярко-алым светом амулет.

— Отпусти ее и уходи! — прогремел Берсень. — Или ты умрешь прямо сейчас!

— Нет, человечишко, это ты умрешь прямо сейчас! Ты умрешь в муках, червяк, обещаю! — прорычал демон. — Но прежде умрет она!

Он открыл пасть, демонстрируя тройной ряд острых зубов, но тут амулет ослепительно вспыхнул — и демон взревел от боли. Чудовище упало на колени, его затрясло как в лихорадке, пальцы разжались — и Ирица полетела вниз.

Она упала на самый край обрыва. Полуоглушенная, девушка попыталась встать, сделала неловкое движение и сорвалась в пропасть.

— Нет!!! — Берсень пошатнулся и только усилиями Велены удержался на краю.

Пользуясь заминкой, демон воспрянул и с рычанием прыгнул к магу. Его лапа зависла над Берсенем, но амулет вспыхнул вновь, и демон отшатнулся как от удара и упал, корчась от боли. — Сдохни!!!

Его слова растворились в могучем реве, Берсень и сам не услышал себя. Демон катался по земле и бился о скалы, обрушивая на себя целые камнепады. Его плоть задымилась, источая смрадный дым, а затем вспыхнула огнем.

Демон взревел пуще прежнего, но тут кусок скалы под ним осел, и демон с воем полетел вниз. Горяй кинулся за Ирицей не раздумывая. Воисвет и Дежень, оглушенные падением, едва шевелились, где-то невдалеке рычал от боли и гнева Булыга, так что сотник остался единственным, кто бросился к девушке на выручку.

Уже потом, когда она вцепилась в его руку, он сообразил, что это все-таки Ирица — вздорная, дурная баба, которая скорее мечом пырнет, чем поблагодарит. И отчасти пожалел, что вновь полез ее спасать.

Впрочем, единственное, что его волновало всерьез, — это демон. Перехватив Ирицу за руку, Горяй вытянулся по струнке на краю обрыва и не мог видеть дальнейшей схватки. Зато он прекрасно слышал безумный рев чудовища, слышал, как трещат и сыплются вокруг камни.

По спине табунами бегали мурашки, каждый миг Горяй ожидал, что демон или случайно наступит на него, или просто — и не случайно — схватит и сожрет, но подтаскивать бесчувственную Ирицу не прекращал ни на миг.

Она оказалась неожиданно тяжелой. Горяй быстро взмок, по лицу заструился пот, выедая глаза. Ирица раз за разом соскальзывала и соскальзывала вниз, однако каким-то чудом сотник все еще удерживал ее. Но очень скоро перед его глазами поплыли цветные пятна, и Горяй перестал ориентироваться во времени и пространстве.

Придя в сознание, Горяй открыл глаза и наткнулся на взгляд Берсеня, сидевшего рядом. Стояла глубокая ночь, мерно потрескивал костер, и его отсветы играли на лице мага, превратив его в постоянно меняющуюся маску.

— Спасибо, что спас ее, — тихо сказал Берсень. Горяй улыбнулся.

— Вытянул все-таки. — Он покачал головой. — Вот уж не думал. А демон-то?

— Нет его больше. — Юноша ткнул пальцем в амулет на груди. — Я изгнал его при помощи этого.

— Молодец! Ты все-таки настоящий маг, парень. Прости, если я когда-то…

— Ерунда!.. Это все амулет, — смущенно заметил Берсень. — Мне просто повезло, что я кое-что слышал о нем. Его называют Глаз Демона, он помогает укрощать многих тварей. Помнится, еще отец учил меня основным принципам обращения с ним. Только знаешь, Горяй, я-то думал, что забыл, а тут взял его в руки и сразу вспомнил.

— Ладно-ладно, слышали эту песню, — отмахнулся сотник и вдруг спохватился: — Да, остальные-то как?

— Ты про Иву? — улыбнулся маг.

Горяй погрозил ему пальцем, приподнялся и окинул всех взглядом. С перевязанной рукой сидел в одиночестве Воисвет, задумчиво изучая пляшущие языки пламени. Возле Булыги хлопотала Велена. Она мило улыбалась, что-то шептала ему на ухо, отчего вид богатырь имел чрезвычайно глупый. Менявшая брату повязку на голове Ирица почувствовала взгляд сотника, обернулась и нежданно-негаданно подарила Горяю улыбку. Слабую и неуверенную, но это была именно улыбка, а не кривая ухмылка.

Сотник от неожиданности поперхнулся, закашлялся и поспешно отвел глаза. Через минуту взглянул снова — и вновь увидел ее улыбающееся лицо.

— Она, часом, не заболела? — Горяй повернулся к магу. — Или это она тебе улыбается?

— Все в порядке, Горяй, — мягко ответил Берсень. — Натура у нее, конечно, вспыльчивая, но ведь ты спас ей жизнь.

— И не первый раз, между прочим, — перебил его сотник. — Но, думаю, улыбается она тебе.

— Ошибаешься. И зря ты так плохо о ней думаешь. На самом деле она очень добрая девушка.

Горяй вгляделся в него:

— Понятно, добрая, а то какая же? Ох, парень, смотри в оба. Она башку отчекрыжит сначала, а потом, конечно, плакать будет, рыдать, каяться. Оно тебе надо?

Юноша только вежливо улыбнулся в ответ, и Горяй махнул рукой:

— Ну и ладно. Главное, чтобы меня в покое оставила.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Замок Кощея располагался посреди огромной чашеобразной впадины и казался выкованным из цельного куска мрака. Черные гигантские стены, черные островерхие башни, упиравшиеся в небо, ни светлого пятнышка, ни отблеска.

Под стать этому мрачному сооружению выглядела окружавшая его равнина, напрочь лишенная какой-либо растительности. Не видно было ни единого деревца, ни чахлого, ни мертвого, не росли кустарники, не было и травы. Голая, безжизненная пустошь. И камни, всюду высились крупные камни, почему-то довольно равномерно заполнявшие все свободное пространство.

На подступах к долине горы неожиданно резко обрывались крутыми откосами, будто обрубленные гигантским мечом. Единственный пологий склон ложился под ноги, и это-то внушало наибольшее беспокойство: что может быть проще — перекрыть этот единственный и к тому же узкий проход?

Распорядившись набрать сушняка, Воисвет повел отряд вниз. Шли медленно, с превеликой осторожностью, но спуск прошел на удивление мирно, и ближе к вечеру они уже стояли в долине. Саженях в двадцати-тридцати от них высились первые ряды камней. За ними, верстах в десяти, вздымались к облакам черные стены замка.

— Привал, — объявил Воисвет. — Соваться в замок вечером или ночью нет смысла.

— Сомневаюсь, что внутри этого гадюшника мы заметим разницу между днем или ночью, — сказал Горяй. — Но днем, конечно, будет как-то сподручней.

— Смотрите!

Берсень с криком бросился к камням.

— Куда, Берсень?! Назад! — заорал Воисвет. Однако маг уже подбегал к ближайшему валуну.

— Смотрите все! Это же не камень! — Берсень ткнул в него рукой. — Это ведь рука, это нога, это меч! Это окаменевшие воины!

Какое-то время путники молчали, пораженные увиденным. Очертания расплылись, словно камень плавился от сильного жара, но все еще без особого труда можно было различить окаменевшие лица людей, перекошенные гримасами боли и ярости. Это было настоящее кладбище. Кладбище героев, каждый из которых превратился в памятник самому себе.

— Берсень! — заорал Воисвет. — Отойди оттуда! Быстро!

Маг с трудом оторвался от этого завораживающего зрелища и, понурив голову, вернулся назад.

— Надо сказать, это производит впечатление, — процедил Горяй.

— На то и расчет. — Воисвет пожал плечами. — Хотя я не уверен, что это люди. На месте Кощея я бы настроил обычных изваяний.

— Нет, я чувствую магию, — глухо заметил Берсень. — Это люди.

— Ну магия не магия, надеюсь, никто не собирается повернуть? Нет? Тогда давайте готовиться к ночлегу. Доспехи не снимать.

После ужина Берсень направился к валунам, но близко подходить не рискнул, застыл в десятке шагов поодаль. Он понимал, что кладбище было не просто кладбище. Перед ним находилось наглядное свидетельство мощи Кощея. От кладбища веяло магией огромной силы, и, как отчетливо ощутил Берсень, эта сила еще теплилась в окаменелостях.

— Берсень!

Резкий голос Деженя прервал его размышления, и юноша вздрогнул от неожиданности.

— Ты! — Маг облегченно выдохнул. — Что это ты подкрадываешься как тать?

— У меня разговор к тебе.

Берсень почувствовал напряжение в голосе Деженя.

— Кажется, я догадываюсь… — начал было маг, но лучник его перебил:

— Зачем ты мучаешь сестру?

— Что? Я? Мучаю? Что ты говоришь?

— То, что происходит на самом деле! — резко ответил Дежень. — Она чуть с ума не сходит, бросается на всех, а он изображает из себя невинность.

— Я ничего не изображаю. — Ошеломленный напором Деженя, молодой человек несколько растерялся. — Я хотел с ней поговорить, уже давно.

— Ну так поговори!

— Хорошо-хорошо. Я поговорю, но ты должен меня понять. Ирица мне очень дорога.

— Что? Что ты сказал?

В голосе Деженя прорезался гнев, и Берсень замолчал. Что-то было не так с лучником. Маг нутром чуял, что Деженя в действительности беспокоит что-то другое. Не сестра, не ее отношения с Берсенем, а что-то хотя с ними и связанное, но все-таки нечто иное.

— Я ведь, наверное, влюбился в твою сестру, — признался маг.

— Влюбился? — Теперь ошеломленным казался Дежень.

Берсень молчал, не веря своим глазам. Всегда холодный и невозмутимый лучник словно дал трещину. Он выглядел сильно взволнованным, и видеть его таким было непривычно и странно.

— Ты хочешь сказать, что влюблен в мою сестру? — Дежень быстро взял себя в руки, и его голос вновь звучал ровно и невозмутимо.

— Да, а что здесь плохого? Или ты против?

— Нет, не против, — медленно ответил тот. — Я не против. Но если так, тебе тем более следовало с ней поговорить.

— Хорошо, я так и сделаю.

— Вот и молодец. — В голосе Деженя вновь звенела сталь.

Он развернулся, и Берсеню стоило усилий удержаться от лишних вопросов. Ему показалось, что Дежень и сам не знает об истинной причине своего беспокойства. То, что угнетало его, сидело очень глубоко и не спешило показываться на глаза даже самому Деженю.

Весь день Булыга терзался от тоски. Еще вчера Велена хлопотала возле него так, будто он, по меньшей мере, находился при смерти. Но уже утром он ее не узнал. Девушка молчала как рыба и почти не смотрела в его сторону. Обнаружив, что все полученные им раны благополучно зажили, Велена довольно грубо сорвала повязки, вынудив его стиснуть зубы, и поспешно удалилась.

Ее поведение ввергло Булыгу в состояние полной растерянности. Вздумай кто напасть, богатырь далеко не сразу вспомнил бы о том, где он находится и что нужно делать.

Из этого ступора его вывел сотник. Подсев к нему во время ужина, Горяй шепотом поделился своими подозрениями относительно чувств, питаемых Веленой к богатырю. Слова Горяя согрели измученную душу Булыги. Воспрянув духом, он дождался конца ужина и подошел к Велене.

— Велена, я хотел сказать… — начал он и замолк. Вся его заранее подготовленная речь пошла насмарку. Стоило взглянуть ей в глаза, стоило приметить ее легкое волнение, и богатырь остолбенел. Велена тотчас взяла себя в руки, а Булыга принялся гадать — видел, не видел. Вздрогнула она или нет, и если вздрогнула, то почему?

А может, и не было ничего, может, ему все пригревалось? Он и в человеческих чувствах-то разбираться не умеет, а уж в женских…

— Я внимательно слушаю тебя, Булыга, — напомнила ему Велена.

Напомнила таким ледяным тоном, что богатырь едва не ушел в расстроенных чувствах. Внутри все закипело. Кто же это, в самом деле? Он же витязь, в конце концов, а дрожит пред ней как лист осиновый!..

— Ну дело в том, что ты… Я хотел, в общем, спросить… Помнишь, ты сказала, что я… что ты… ко мне… — Булыга отчетливо понимал, что говорить следует нечто иное, но ничего поделать уже не мог. — Я вот хотел узнать, это правда?.. Или уже нет?

Велена долго и внимательно изучала его лицо. Наконец улыбнулась:

— Это все, что ты хотел сказать?

— Не совсем, но… — признался богатырь и не смог больше выдавить ни слова.

— Вы, богатыри, все такие косноязыкие? Или ты какой-то особенный?

Он с ужасом ощутил, как краска заливает лицо, но с ответом так и не нашелся. Только промычал что-то невнятное. Однако Велена понимающе закивала:

— Да, видно, мечом ворочать оно куда легче, так ведь?

— Да уж конечно! — прорвало-таки Булыгу. — Мечом это просто, чуть подучился — и ежели силенки есть, куда как просто. А ежели враг нагрянет, так, бывает, намашешься, откуда что берется. А вот говорить-то я не очень обучен.

— Однако, помнится, в корчме-то ты неплохо языком чесал, — усмехнулась Велена.

— Так то другое, — смутился он. — То ж просто треп был пустопорожний.

— Я так и поняла. Ну ладно, что с тобой делать-то, милый? — Она вздохнула. — Ты все молчишь и молчишь… Может, мне за тебя сказать?

Он не очень-то понял, что она имела в виду, но на всякий случай кивнул.

— Так ты, Булыга, наверное, влюблен в меня?

Он затаил дыхание. В ее голосе послышалась насмешка, богатырь было нахмурился, пытаясь сообразить, не надо ли ему все же уйти, наконец чуть ли не против воли ответил:

— Ну я бы не сказал…

Он вдруг со страхом сообразил, что говорит что-то не то, и торопливо выпалил:

— Да! Да! Велена! Я… без тебя… Ну…

Он поперхнулся, закашлялся, и Велена с удовольствием хватила кулаком по его спине:

— Видимо, жить без меня не можешь?

— Да! Да! Да!

Велена притянула его к себе и поцеловала. И тотчас утонула в его объятиях.

— Осторожнее, — заметила она, улыбаясь. — Не с драконом, чай, схватился.

Лучащийся от счастья взгляд Булыги скользнул в сторону. Его переполняла невероятная энергия. Он готов был прямо сейчас и чуть ли не голыми руками сокрушить замок Кощея и, если нужно, поубивать хоть сотню самих Кощеев!

Назло богатырю, окрестности пустовали. И как Булыга ни напрягал зрение, ни одного, даже самого завалящего чудовища отыскать не удалось.

Уже несколько разочарованным взором Булыга оглядел своих, так, на всякий случай, и тотчас же зацепился за Берсеня. Хмурясь и кусая губы, маг выговаривал что-то Ирице, отчего девушка делалась все мрачнее и мрачнее.

Бурлившей в богатыре радости могло с лихвой хватить на десятерых, так что он никак не мог вытерпеть, чтобы кто-либо из его друзей находился в столь подавленном состоянии.

— Велена, глянь-ка, — шепнул он, — Берсень сам не свой, чего-то у них там не ладится. Надо бы помочь.

— Да ты что! Мухоморов объелся?

Велена вцепилась ему в рукав. Кипевшие в душе Булыги чувства читались на лице, но встревать в чужие дела Велена считала совершенно излишним.

— Не надо им мешать. Они сами разберутся, — тихо сказала она. — Если любят.

— Ты точно уверена? — вздохнул богатырь. — Друзьям ведь надо помогать.

— Только не сейчас.

Укладываясь спать, Берсень напряженно размышлял. Он никак не мог выбрать момент для беседы с Ирицей, к тому же не придумал, с чего начать разговор. Да и не успел ничего придумать. За спиной послышались шаги, но поворачиваться маг не стал. Он знал, что это Ирица. В некоторой растерянности он принялся сосредоточенно разглаживать складки на одеяле.

— Эй, что с тобой? — Ирица легонько коснулась его плеча. — У меня такое ощущение, будто я сделала что-то не так. Ты на меня обиделся? Но за что?

— В этом нет твоей вины. Дело во мне. Его взгляд стыдливо скользнул по земле.

— Поэтому ты избегаешь меня? — без обиняков спросила она.

— Я? Ничего подобного!

— Но ты даже посмотреть не хочешь в мою сторону! Неужели я настолько тебе противна?

Берсень немедленно вскинул взгляд.

— Нет, ну что ты. Ты очень красивая, Ирица. И ты мне очень… Ну, очень нравишься… Но… Я устал сегодня, да, я очень устал…

— Нравишься? Это все, что ты можешь сказать?

— Нет, почему же. — Юноша замялся. — Я бы мог многое сказать, но просто сейчас не время, Ирица, пойми! Сейчас не время для этого!

— Для чего — этого?

Ирица подалась вперед, их уста сомкнулись и не размыкались довольно долго. Наконец Берсень чуть ли не силой вырвался из ее объятий.

— Нет! Ирица! Нет! Я так не могу! — В его голосе прозвучало отчаяние. — Мне нельзя так! Даже если я люблю тебя, это ничего не изменит.

— Любишь? Это правда? — Ирица расцвела прямо на глазах.

— Да, это правда. — Берсень вздохнул. — Я люблю тебя. Но я… Я не имею права любить.

— Это ничего, Берсень, это все ерунда. Это пройдет. Зачарованная волшебными словами, она потянулась к нему, но Берсень чуть ли не оттолкнул ее.

— Ты не слышишь меня, Ирица! — воскликнул он.

— Я услышала главное, любимый, остальное не имеет значения.

— Для тебя — возможно. А для меня имеет, и весьма значительное.

На ее сияющее лицо упала тень.

— Что случилось, Берсень? Если мы любим друг друга, что может помешать нам?.. Или… Или ты дал какой-то обет?.. Другой женщине? — В глазах Ирицы появился ужас.

— Обет? Да, можно сказать и так. — Юноша вздохнул. — Но женщины тут ни при чем.

— Ни при чем? — Ирица улыбнулась. — Но тогда что?

Берсень ответил не сразу. Долго вглядывался куда-то в пространство, наконец перевел взгляд на нее.

— Помнишь, я говорил, что мечтал стать воином. Так вот, я сказал неправду. Я не хотел этого говорить никому.

— Ничего страшного, думаю, нам всем есть что скрывать, — торопливо вставила она.

— Но тебе скажу, — продолжил маг, не обратив на ее слова внимания. — Тебе я просто обязан сказать. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Я всегда хотел стать магом. И я усердно учился. Наш дом стоял на окраине деревни. Жители обеспечивали нас едой, а отец врачевал их время от времени. А потом… Потом была она. Ее звали Нежана. Она жила в этой деревне, и мы иногда встречались. Всегда тайком, потому что ни ее родители, ни мой отец не одобряли этого. А потом пришли они. Я не знаю, какая связь была между набегом разбойников на деревню и атакой мага на отца, да и была ли она вообще… Но эти события совпали.

Он замолчал, кривя лицо.

— Может быть не надо рассказывать, есть вещи, которые…

— Надо, Ирица. Юноша подарил ей взгляд, полный боли и тоски.

— Ты знаешь, я ведь верил в собственное всемогущество. Я верил в силу магии и власть ее над миром. Но эти разбойники доказали обратное. Магия не быстрее меча. Я не сумел защитить ее. Да, я убил одного разбойника. Сжег по всем правилам, как учил отец. Но затем меня оглушили. Ударили клинком плашмя по голове. Они не хотели меня убивать. Даже несмотря на то, что я убил их товарища. Они презирали меня, колдуна-недоучку. А потом заставили смотреть на то, что они делали с Нежаной.

Он снова замолчал, в глазах его застыла ненависть.

— Они ушли, оставив меня в живых. Тогда же я поклялся, что найду и убью их. А еще, что научусь владеть клинком. Ну а потом уже, вернувшись домой, я нашел своего отца.

Они долго молчали, прежде чем девушка решилась задать вопрос:

— Ты нашел обидчиков?

— Нет. Спустя пару лет я даже не мог вспомнить их лиц. Возможно, та шайка, в которую я попал, состояла именно из них. А может, и нет. Я уже ничего не помнил!..

— Я понимаю твои чувства, мои родители тоже погибли рано. Прости, Берсень, но я не понимаю, почему ты избегаешь меня. Неужели ты зарекся встречаться с женщинами?

— Нет. Не так. Попробуй понять, я ведь все-таки маг, а значит — я должен сохранять холодный и ясный ум, не отягощенный страстями.

— Холодный, ясный… Может, лучше сказать — трусливый ум? — Ирица подскочила, закусив губу.

— Прости, Ирица. — Берсень вновь уткнулся взглядом в землю. — Я просто боюсь. Боюсь за тебя. Боюсь, что не смогу тебя защитить.

Девушка мигом подсела к нему, гнев стремительно перерос в жалость.

— Всего-то? Ну, это уж точно ерунда. Я могу защитить нас обоих.

Он выдавил из себя улыбку:

— Это неправильно. Я так не могу. Я должен…

— Ничего ты не должен. — Она придвинулась ближе. — Но если ты думаешь, что из-за твоих заумных мудростей я позволю разрушить наши чувства, ты ошибаешься.

Она говорила что-то еще, но маг почти не слушал. Он просто любовался ею, наслаждался каждым ее движением, жестом.

— Чему ты улыбаешься? — она нахмурилась. — Ты меня слышишь вообще? Берс…

Юноша больше не мог сдерживаться. Притянул ее к себе и прервал слова поцелуем.

— Да, Ирица, наверное, я все-таки люблю тебя.

— Наверное?

Она лукаво улыбнулась, сделала движение, словно хотела вырваться из его объятий, но маг, хотя и видел, что это не всерьез, удержал ее.

— Люблю, Ирица, — он вздохнул, — и ничего не могу с собой поделать.

Покончив с ужином, Воисвет огляделся и не сдержал усмешки. Велена и Булыга, Берсень и Ирица расположились в сторонке и тихонько ворковали, не сводя друг с друга глаз. Удалился и Горяй, правда пока в гордом одиночестве, однако, судя по его ожидающему взгляду, это должно было длиться недолго — солнце уже скребло брюхом по горному кряжу.

Рядом с князем остался только Дежень.

— И на что они теперь годятся? — с горечью спросил князь.

— Завидуешь?

Князь поморщился:

— Что за бред?! Где-нибудь в другом месте, может, и позавидовал бы, но здесь, в двух шагах от логова… — Он покачал головой. — Все это очень некстати.

— Не думаю. — Дежень улыбнулся. — Может статься, это окажется их лучшей добычей.

— Всему свое время! — резко отозвался князь. — Ты хоть понимаешь, что караулить придется только нам?

Дежень кивнул.

— Три-четыре часа для отдыха мне более чем достаточно, так что тревожиться не о чем. Завтра мы все будем в хорошей форме.

— Если оно будет, это завтра, — проворчал князь, укладываясь спать. — Ты будешь первый на страже.

— И все-таки ты завидуешь, — сказал Дежень едва слышно.

Но князь услышал.

— Дурень! Чему я должен завидовать? Чему? Я три раза был женат! У меня с десяток наложниц! Трое сыновей стали воинами! Чему я должен завидовать?

— Не знаю. Но что-то мне подсказывает, что ты отправился сюда не за деньгами и не за славой.

Воисвет долго буравил лучника разъяренным взглядом, но потом вдруг успокоился:

— Думай что хочешь. Я не собираюсь спорить или что-либо объяснять первому встречному. И вообще, не мешай мне спать.

— Ладно, спи. Только вот не думал, что, проведя с тобой несколько недель, останусь первым встречным. Впрочем, чего еще от князя ждать. Не удивлюсь, если после этого дела ты же меня и повяжешь. А потом вздернешь на какой-нибудь сосенке.

— Заткнешься ты или нет?! — прорычал Воисвет. — По-моему, это ты завидуешь этим придуркам!

Дежень рассмеялся:

— Да, я завидую. Немного. Самую малую малость. Но в отличие от тебя, раздувшегося от самомнения и ощущения собственной непогрешимости, я не стыжусь это признать.

Воисвет выхватил меч.

— Ты умоешься кровью, вор! — процедил он. Но Дежень даже не коснулся оружия.

— Прошу прощения, я не хотел тебя оскорбить, — спокойно сказал он. — Я погорячился. Зато теперь я вижу, что ты все-таки человек, а не ходячий истукан.

— Если ты думаешь, что меня можно оскорбить и отделаться извинениями, ты ошибаешься! И если ты не возьмешь оружия, я заколю тебя как свинью!

Он шагнул вперед, но на его плечи легли тяжелые ладони Булыги. Рядом выросли Берсень и Ирица.

— Что с вами? Воисвет? Дежень? — Берсень заглянул в лицо каждому. — Что стряслось?

— Возможно, это магия Кощея? — заметила Ирица, ловко выдернув меч из рук Воисвета, безуспешно пытавшегося разомкнуть объятия Булыги.

— Очень может быть. — Берсень задумался.

— Какая, к демону, магия! — заорал Воисвет. — Что, Кощей тянул за язык этого придурка?.. И отпустите меня, наконец! Не стану я об него руки марать.

Дежень отошел в сторону. Невдалеке, облитые лунным светом, молчали каменные воины. Лучник усмехнулся. Вот уж кто идеальные собеседники, Вот уж у кого стальные нервы, кто не хватается за меч при каждом удобном случае!

Задумка Деженя в общем-то удалась. Теперь, после удачно разыгранной ссоры, наедине с князем его не оставят. И хотя бы на сегодняшнюю ночь их бдительность не будет притуплена любовными утехами.

Так что Воисвет был прав. Сейчас не самое удачное время для чувств. Завтра их ждал очень тяжелый день, а значит, встретить его надлежало во всеоружии.

Несмотря на удавшийся замысел, радости он не испытывал. Это его не удивило. Уже давно его не посещали какие-либо сильные чувства. Ни страх, ни ненависть, ни уж, тем более, любовь. И жизнь, и смерть в равной степени перестали его волновать.

Он не мог с точностью сказать, когда это произошло. Но сильно подозревал, что все началось с того памятного случая в храме много лет назад. Тот день выдался тяжелым: он едва не потерял сестру, узрел живого бога — впрочем, а бывают ли они мертвые? — и получил от него кое-что в дар. Возможно, именно с этого все и началось. Возможно, именно тогда он стал терять ощущение жизни.

Но было еще что-то. Дежень вдруг ясно понял, что ссору с князем он затеял не только чтобы поднять их бдительность. Было что-то еще, что-то внутри него. Какое-то странное чувство. Он настолько забыл о том, как это — чувствовать, что никак не мог осознать, что именно его беспокоит.

Он понимал только, что это как-то связано с сестрой, с Ирицей, забота о которой, пожалуй, и составляла смысл его жизни последние годы.

Это было как-то связано с Ирицей и Берсенем. Их отношения почему-то раздражали его. И это было странно. Маг, конечно, не был подходящей парой сестре, однако Дежень не собирался вмешиваться в ее жизнь. Если Ирица счастлива с этим магом-недоучкой, совет им да любовь.

Так почему же и что грызло его изнутри? Что наполняло его сердце странным, полузабытым чувством? Чувством, имени которому все еще не мог подобрать.

Дежень обвел взглядом каменные фигуры и улыбнулся. У них, пожалуй, много общего с ним. Холодные и равнодушные, они почти такие же, как и он.

А затем улыбка медленно сползла с его лица. Ему показалось, что положение каменных истуканов несколько изменилось. Он двинулся вперед, вглядываясь в сумерки, и остолбенел. Фигуры и впрямь шевелились! Каменная плоть таяла, и сквозь нее все отчетливей проступали человеческие черты.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

— К оружию! — закричал Дежень. Рука по привычке нырнула за спину, но верного лука, с которым он обычно не расставался и ночью, на месте не оказалось. Дежень чертыхнулся — если уже лук забывает, похоже, в голове у него и впрямь начались серьезные неполадки. Он метнулся к вещам.

Кладбище окаменелых воинов стремительно превращалось в огромную армию. Армию героев, ибо здесь не было простых воинов. Большинство не уступало Булыге ни ростом, ни шириной плеч, но были и настоящие гиганты, возвышавшиеся над остальными как взрослые над детьми.

— Уходим. — Воисвет оглянулся, и лицо его застыло. Пологий склон, которым они спускались в долину, дрожал, вспучиваясь каменными глыбами. Через считанные секунды дорога оказалась надежно перекрыта выросшими из земли скалами.

— Берсень! — заорал князь. — Делай что-нибудь!

— Я не успею, — тихо сказал маг. — Прежде чем я уберу хоть одну скалу, нас сомнут.

— Делай, демон тебя раздери! — прошипел Воисвет. — Расчисти нам дорогу! А мы уж как-нибудь продержимся!

— А если он обрушит скалы и под нами? — буркнул Горяй. — Я бы предпочел сложить голову в бою, а не в пропасти!

— У тебя будет такая возможность, — пообещал Воисвет. — Горяй, Булыга и Дежень — со мной. Остальные — во второй ряд, прикрывайте мага. Берсень?

— Я попытаюсь.

— Только делай что-нибудь! Мы дадим тебе столько времени, сколько будет нужно!

Ожившие воины не спешили нападать. Медленно поворачивались на месте, оглядывались, проверяли оружие и снаряжение, иные ощупывали себя, точно проверяли — не сон ли это. Движения их были замедленны и неуверенны, словно они забыли, каково это — быть живыми.

Прошло несколько минут, прежде чем их внимание обратилось к путникам. Сотни хмурых взглядов ощупали людей с головы до пят.

— Может быть, они нас не тронут? — дрогнувшим голосом спросила Ирица. — Ведь их врагом тоже был Кощей.

— Хотелось бы верить, — отозвался Берсень. — Но я чую могучую волшбу, Ирица. И вряд ли их вернули к жизни просто так, безо всяких условий.

— Но кто? Ведь Кощея нет в замке! — едва не закричала девушка.

— Да, так нам говорили, но если они ошиблись? Или обманули нас? — откликнулся Воисвет.

Он стоял на шаг впереди всех с мечом на изготовку. Глаза искрились злостью.

— Это может быть и не Кощей, возможно, сработало какое-нибудь охранное заклятие или он оставил кого-то стеречь замок, — задумчиво заметил маг.

— Проклятье! А ведь Рослав ничего нам не сказал, — сказал Горяй. — И вряд ли бы он со своим магом одолел эдакую прорву. Почему же Кощей или кто-то там поднял эти каменюки против нас?

— Хороший вопрос, но не ко времени! — Князь резко обернулся. — Если выживем, тогда и поразмышляем!.. А пока, Берсень, хватит разговоров, убери наконец скалы!

Армия шевельнулась. Воины не переговаривались между собой, не переглядывались, но почти одновременно шагнули вперед, будто по команде.

Вначале они двигались очень медленно и несколько неуклюже. Но с каждой секундой шаги становились все четче и уверенней, и они все больше напоминали людей, а не ожившие статуи.

Когда первые ряды оказались в нескольких саженях, Воисвет закусил губу и выдвинулся вперед. Его взгляд зацепился за одну из фигур в первом ряду. Доспехи, походка, надменное лицо выдавали человека благородного происхождения.

— Ты! — проревел Воисвет, тыча в него пальцем. — Ты ведь не простой наемник? Уверен, ты верой и правдой служил своему отечеству, хотя и не знаю, какому! Так кому же ты служишь теперь? Кощею проклятому? Тому, кто засадил тебя в камень на века?

Лицо воина чуть дрогнуло, но он продолжал идти.

— Воины!!!

Князь запнулся, удивленный, что его голос загрохотал по всей долине.

— Давай, князь! — прошипел ему в спину Берсень. — Я помогу!

Воисвет едва не выругался. Все, что он хотел, так это отвлечь врага хоть на минуту, чтобы дать Берсеню возможность подготовить заклятия. Но этот недоделанный маг взялся усиливать его голос!

— Убью придурка, — прошептал он, а затем, уже во весь голос, продолжил: — За сколько вы продали свою честь, воины?! Сколько золота обещал вам Кощей за нашу смерть?.. А ведь мы идем за тем, за чем когда-то и вы шли! Но уж мы-то дойдем! И нас не остановит никто! Даже вы, забывшие честь и совесть!

Его голос гремел с такой силой и уверенностью, что князю начинало казаться, будто он и впрямь сможет их остановить.

— Кощей, верно, обещал вам жизнь? — гремел Воисвет. — Это и есть цена вашей чести, герои? Недорого же вы берете!..

— Сотни лет мы провели здесь, не живые, не мертвые, знаешь ли ты, каково это? — раздался чей-то глухой голос.

— Нет, но я хочу знать другое. Что вы скажете своим детям и внукам? Как будете смотреть в их глаза? Как будете жить после этого?

Человек, в котором Воисвет угадал благородную кровь, остановился первым. Остановился в нескольких шагах. Рядом с ним стали останавливаться и другие.

— Мое имя Буривой. Некогда меня звали Буривой Справедливый, — тихо сказал он. — Твои слова жалят почище пчел!.. И вот что я скажу — я не запятнаю честь даже ценой жизни!

Он повернулся лицом к воинам.

— Этот человек прав! — Он повысил голос. — Мы стояли здесь так долго, что забыли очень многое! Но неужели мы забыли честь, друзья? Неужели нашим детям и внукам будет стыдно нас вспоминать? Неужто мы сами своими же руками отдадим победу Кощею?

Его голос громыхал, ничуть не уступая Воисвету. Но князю почему-то казалось, что магия Берсеня на этот раз ни при чем.

— Эти люди перед нами — наши дети и внуки, наши потомки! И я, Буривой Справедливый, беру их под свою защиту!

Армия застыла. Воины хмурились, многие подходили к Буривою и становились плечом к плечу. Многие, но далеко не все. Большая часть войска осталась на месте.

А затем из задних рядов выдвинулся воин. Огромный, в полтора человеческих роста, закованный в тяжелые доспехи, отчего он больше походил на ожившую башню, нежели на человека. В руках покоилась гигантская секира.

— Честь, совесть, все это сказки для недоумков! — загрохотал он. — Я не собираюсь торчать здесь еще тыщу лет! Мое имя Хагвар Неустрашимый, и я уничтожу каждого, кто посмеет стать у меня на пути!

Ему уступали дорогу, замешкавшихся он отпихивал сам. За его спиной пришло в движение все оставшееся воинство. Когда Хагвар застыл напротив Буривоя, губы его с трудом, точно забыли как это делается, сложились в улыбку.

— Уйди с дороги! Или я растопчу тебя!

— Остановись, — сказал Буривой. — Если тебе неведома честь, подумай о том, что они, быть может, приходятся тебе правнуками!

Улыбка гиганта сделалась шире.

— Правнуками? Эти слабоумные коротышки — мои правнуки?! Но даже если и так, что ж, пусть они докажут свое родство! Если они и вправду мои правнуки, они победят. А если нет…

Хагвар взмахнул секирой. Буривой легко уклонился и ударил в ответ. Вокруг с железным лязгом и скрежетом закипела битва.

Сторонников Буривоя оказалось меньше, но сражались они куда как слаженней. Воисвет с товарищами был заключен в плотное, состоявшее из нескольких рядов кольцо воинов, и строй этот не разрывался ни на миг.

Когда же Воисвет и Булыга попытались выбраться вперед, их мягко вытеснили обратно.

— Это наш бой, — сказал один из воинов. — А ваш поджидает там.

Он ткнул мечом в сторону замка.

— Скажи свое имя, воин, мы принесем весточку твоим родным, — шагнула к нему Ирица.

Тот покачал головой:

— А как же остальные? Ты сможешь передать весть о каждом? Вам нет нужды в наших именах. Просто помните о нас. Помните, что ваши деды и прадеды не посрамили воинской чести!

Разразившаяся в долине битва изрядно напугала Иву, прятавшуюся глубоко под землей. Однако боялась она не за себя, ибо сражавшимся воинам не было дела до неживых, они и сами-то мало отличались от нее.

Но бушевавшие наверху волны могучей волшбы время от времени докатывались и к ней, и она очень хорошо представляла себе, сколь могучий маг вызвал к жизни это огромное войско. И сколь ничтожны силы противостоящих ему людей, среди которых находился милый ее сердцу Горяй.

Ее чуть ли не трясло от страха за него. Это было глупо и бессмысленно, это было совсем не по-вампирьи — бояться вообще и уж тем более — за человека! Это все равно как людям переживать за судьбу кур, что идут в ощип!

Но ничего поделать с собой она не могла.

Ее обратили в шестнадцать лет. Так случилось, что Горяй оказался первым, в кого она влюбилась. Живи она в деревне, что лежала верстах в двадцати ниже их хутора, возможно, за ее плечами был бы хоть какой-нибудь опыт.

Но всю свою человечью жизнь она практически безвылазно прожила в доме отца. В деревне только на больших праздниках была. Да разве под неусыпным надзором старших братьев разгуляешься? Хотя и заглядывались на нее тамошние парни, ох как заглядывались, но братья ее покойные, теперь уже дважды как покойные, всегда были начеку.

Горяй обрушился на нее подобно лавине. Она до сих пор не могла прийти в себя. Стоило только подумать о том, какая пропасть их разделяла, и ей становилось страшно. Хотя и ненадолго. Ибо стоило только вспомнить его улыбку и ее жажда, ее неуемная и почти неутоляемая жажда, отступала.

Но хуже всего было осознавать то, что она не выйдет наружу, что бы там ни случилось. Что бы ни угрожало ее Горяю, она не осмелится помочь.

Во дворе Бородая, было совсем другое дело. Там сражались ее сородичи. И она всегда могла как-то договориться с ними.

И совсем другое дело здесь. В логове Кощея, великого мага, который хотя и считался бессмертным подобно вампирам, но был совершенно иной.

Инстинкт самосохранения оказался сильнее чувств. Ей было горько и больно понимать, что она и пальцем не шевельнет ради спасения любимого.

Если бы вампиры умели плакать, она бы плакала.

Это была молчаливая битва. Не было ни воинственных кличей, ни проклятий, словно за многие годы, проведенные в камне, воины разучились говорить. И с той и с другой стороны бились лучшие богатыри, не уступавшие друг другу ни воинским умением, ни оружием, ни доспехами.

Пронзительно звенели мечи, трещали щиты, корежилась броня под могучими ударами, но защищавшиеся стояли стеной, не отступая ни на шаг.

Впереди общего строя бились Буривой и Хагвар. Гигант, несмотря на свои размеры, двигался легко и быстро, его секира мотыльком порхала в воздухе. Парировать эти мощные удары было невозможно. Буривою пришлось активно уворачиваться и кружить, все время кружить вокруг гиганта, выбирая удобный момент для ответной атаки. Это удавалось нечасто, но если атака и проходила, меч лишь бессильно скрежетал по доспехам.

Возвышавшаяся над толпой фигура Хагвара была видна издалека, и Дежень, улучив миг, вскинул лук.

— Стой! — К нему шагнул князь! — Ты не сделаешь этого.

Дежень пожал плечами, и тогда Воисвет вцепился в его руку. Лучник медленно ослабил тетиву.

— Это оскорбление для Буривоя, — тихо сказал князь. — К тому же посмотри туда.

Дежень вгляделся в указанном направлении. Несколько в стороне, не вступая в схватку, стояло пятеро гигантов. Сложив руки на своих исполинских секирах, они следили за схваткой соплеменника.

— После Долины Великанов меня не тянет биться с такими здоровяками, — пробормотал Дежень.

— Интересно знать, — заметил Горяй, — они нападут на нас, чтобы отомстить за товарища или, наоборот, чтобы ему помочь?

— Сходи спроси, — посоветовал лучник. Его взгляд не отрывался от Буривоя.

— Он не справится, — тихо заметил Дежень. Глаза Воисвета сверкнули.

— Не каркай!

Буривой не выглядел слабым. Он двигался по-прежнему быстро и неутомимо. Его меч время от времени звенел по панцирю противника, в то время как удары гиганта еще ни разу не достигли цели. Но, несмотря на это, у Буривоя не было никаких шансов выиграть бой. Хагвар оказался слишком ловок, чтобы пропустить удар в полную силу. А скользящие не оставляли на его броне даже царапин.

Буривой понял это довольно скоро. И тогда, презрев оборону, бросился в атаку. Он успел нанести только один удар. Удар, вобравший в себя всю его силу, всю ловкость, все его воинское умение. И всю его жизнь.

Меч вспорол булатные латы и застрял в груди гиганта по самую рукоять. Но и уйти от секиры Буривой уже не смог. Воины грянулись оземь почти одновременно.

Битва неожиданно стала затихать. Воины почтительно расступились, отдавая дань уважения павшим героям. Оказалось, что Хагвар и Буривой стали первыми погибшими.

Над полем брани повисла напряженная тишина. А затем над телами Хагвара и Буривоя взвились тоненькие струйки дыма.

— Смотрите! Смотрите все! Их тела разрушаются! — закричал один из защитников. — Их тела обращаются в прах!.. Это вы называете жизнью? За это вы готовы растерзать наших правнуков?

В строю противника возникло смятение.

— Мы все мертвы! — с горечью продолжил воин. — Разве о такой жизни вы мечтали? Разве такими вы хотели вернуться домой? Теперь понятно, что Кощей обманул нас всех!

Эти слова, усиленные магией Берсеня, донеслись до каждого воина. И вскоре строй нападающих стал терять монолитность. Многие просто бросали оружие и брели куда глаза глядят. Другие же, потрясая мечами и копьями, уходили в сторону замка.

Но далеко не удалось уйти никому. С каждым шагом движения воинов становились все скованней и скованней, а тела быстро наполнялись уже знакомой каменной тяжестью. Не пройдя и нескольких саженей, они вновь застывали изваяниями.

Не окаменели только те, кто с отчаянным криком вновь ринулся в бой.

— Что делают гиганты? — Воисвет подался вперед.

Ему показалось, что громадные фигуры, темневшие невдалеке, шевельнулись.

— Кажется, уходят, — отозвался Дежень.

Гиганты и впрямь уходили. Уходили, чтобы через пару шагов обратиться в огромные валуны.

— Он что, развлекается, Кощей твой? — спросил Горяй, оглянувшись на Берсеня. — Ладно дезертиров, но почему он не обратил в камень наших защитников?

— Я не знаю, — отозвался маг. — Но я же говорю, Кощея там может и не быть. Возможно, это все действие охранительного заклятия.

— Не думаю. — Горяй отрицательно помотал головой. — В замке он или нет, но, я уверен, он наблюдает за нами. И эта битва для него наверняка всего лишь развлечение!.. Я вот, бывало, с удовольствием за муравьями приглядывал. А кто мы для него, как не разновидность мурашей? Верно я мыслю, Берсень?

Вокруг вновь закипал бой. Несмотря на многочисленные глыбы, выросшие тут и там, число нападавших все еще превышало количество защитников. Но каждый из них сражался за двоих, а то и за троих.

Сражение стало особенно ожесточенным. Никто более не надеялся выжить, и в воздух то и дело вздымались клубы праха.

Луна исчезла в тучах, долину объяла густая и непроглядная темень, так что люди вообще перестали что-либо видеть. Доносился лишь звон мечей, скрежет доспехов, Да еще смутно виделся последний ряд защитников.

Постепенно могучий и слитный шум боя рассеялся на несколько отдельных участков, а спустя еще несколько минут ночь наполнилась мертвой тишиной.

— Неужели все? — прошептал Горяй.

— Тихо! — Дежень вскинул руку. — К нам кто-то идет.

Из темноты показалось несколько фигур. Воины шли, пошатываясь и спотыкаясь, некоторые падали, рассыпаясь пылью, но один все-таки добрался и застыл в двух шагах от людей.

Берсень торопливо зажег небольшой огненный шар и они увидели воина, отказавшегося назвать свое имя.

— Мы победили, — сказал он. — Дело за вами. Послышалось легкое похрустывание — и тело воина стало оплывать, покрываясь каменной коростой.

Оставаться здесь было невозможно. Под ногами хрустела каменная крошка, вздымались тучи пыли, забивавшей глаза и скрипевшей на зубах. Проход из долины по-прежнему закрывали скалы, волей-неволей людям пришлось двигаться в сторону замка. Отыскав чистое место, среди значительно поредевшего строя окаменелых воинов они и заночевали.

Ива вылезла наружу далеко за полночь. Разбросать наваленный сверху каменистый грунт особого труда не составило. Крепкие звериные когти проделали это быстро и без особого труда. А царапины и ссадины на пальцах зажили мгновенно.

Выбравшись на поверхность, Ива огляделась. Еще загодя, просчитав путь людей, она выбрала себе место среди окаменевших героев. Потом, когда потолок ее убежища стал содрогаться и сыпаться, она не раз пожалела о сделанном выборе, в конце концов, можно было бы отыскать щель и в скалах.

Ива удивленно покрутила головой. Каменные фигуры, некогда в изобилии заполнявшие равнину, исчезли почти все. О них напоминала только каменная крошка, щедро усеявшая все вокруг.

Чтобы найти Горяя, достаточно было подняться в воздух и немного полетать. Причем среди вампирьих возможностей Ивы это было единственное, что ей по-настоящему нравилось. Просто летать, безо всякой цели, без вечных поисков свежей крови.

Но сейчас она не рискнула это сделать. Мрачная громада замка Кощея, проступавшая даже сквозь ночную темень, подавляла и вселяла страх. Не то, что взлететь, наоборот, хотелось опять спрятаться в землю, погрузиться как можно глубже.

Ива отправилась пешком. Она найдет Горяя по запаху. Чутье, ничуть не уступавшее собачьему, было еще одним из полезных достоинств вампирской натуры.

Приблизившись к лагерю людей, Ива неожиданно запнулась. К хорошо известному ей человечьему аромату, который она чуяла за несколько верст, вдруг примешалось что-то еще. Что-то тонкое, трудноуловимое и совершенно незнакомое!

Звериные инстинкты Ивы мигом воспряли, призывая ее убраться отсюда как можно быстрее. Она с трудом заставила себя сделать еще пару шагов.

Чужой запах был густо замешан на человечьем, и это могло значить только одно. Где-то поблизости находился человек, который человеком вовсе не был.

Ива задумалась, вспомнив незнакомого воина, который тайком шел за Горяем и его друзьями. Она приметила его давным-давно. Но он источал лишь человеческий запах, да и был самым обыкновенным человеком. Как-то раз, когда он спал, она подкралась к нему и установила это совершенно точно.

Тогда, помнится, ей стоило некоторых усилий совладать со своей жаждой. Но она совладала. Рассудив, что он неспроста следует за отрядом ее драгоценного Горяя, она не стала его трогать. Она не хотела огорчить Горяя. Но если не он, то кто?

Ива внимательно огляделась. В какой-то миг ей показалось, что запах резко усилился, и она едва не отпрянула назад, к убежищу. Но вскоре запах ослаб, и она немного успокоилась. Инстинкты, правда, по-прежнему требовали безоглядного бегства, но Ива пересилила себя.

Ее ждал Горяй, и больше ничто не могло помешать их встрече! Она шагнула вперед, и тут ей под ноги легла чья-то тень, очень похожая на человеческую.

Существо стояло за валуном, а его лунная тень лежала точно поперек пути Ивы. Ей нужно было сделать всего пару шагов, тогда она могла столкнуться с ним лицом к лицу и развеять наконец-то свои сомнения и страхи.

Но делать эти несчастные два шага отчего-то не хотелось. Совсем не хотелось. Как не хотелось двигаться вообще.

И дело было вовсе не в странном запахе, исходившем от этого существа. И даже не в том, что нормальный человек не рискнет встать на пути вампира. Ну, за исключением конечно же охотников, да всяких вампиров-полукровок.

Дело было в другом. В том, что Ива ясно и отчетливо осознала, что бежать куда бы то ни было слишком поздно.

Из-за валуна послышался смешок.

— Я вижу, ты очень мудрая для своего возраста. Голос был тонким и шипящим, так что Ива не смогла понять, принадлежит ли он женщине или мужчине. Впрочем, существа такой мощи меняли пол по собственному усмотрению.

— Кто обратил тебя, дитя?

У нее и мысли не возникло смолчать.

— Я не знаю его имени, — прошептала она. — Он спустился к нам с гор, наверное, откуда-то из этих мест. Это все, что я знаю. Он обратил всю мою семью.

— Значит, не знаешь. Жаль, впрочем, при желании это можно выяснить. Столь мощные инстинкты самосохранения наследуются лишь у единиц. И у меня уже есть кое-какие догадки. Но, как я понимаю, теперь вся твоя семья мертва, не так ли? Твои новые друзья убили всех?

— Мою семью убил вампир, — с трудом выдавила Ива.

— В тебе осталось еще слишком много от человека, милая. Но это пройдет, поверь мне. Наступит час, когда ты прервешь жизнь своего дружка и забудешь о нем навсегда. И это случится гораздо раньше, чем ты можешь себе представить.

«Ты лжешь!» — хотела сказать Ива, но поперхнулась собственными словами.

А потом услышала смех этого существа. Вампиршу охватил страх. Не тот, что мучил ее, когда она вжималась в землю, слушая гремевший наверху бой, нет, совсем другой. Тот, от которого иногда умирали люди, завидев вампира.

— Тебе нечего бояться, дитя. Если ты послушаешь моего совета, с тобой все будет в порядке.

Ива часто-часто закивала, хотя стоявший за камнем вряд ли мог увидеть этот жест. Но он увидел. Или просто учуял.

— Вот и хорошо, милая.

От мысли о том, какое существо может называть вампира милым, Иве сделалось не по себе. Ей почему-то очень не хотелось увидеть того, кто стоял за камнем. Даже если он находился в облике человека.

— Ну-ну, не волнуйся. Я же сказала: тебе ничего не угрожает. От тебя мне нужно только одно, милая. Только одно условие — держись подальше от этих людей. И все будет хорошо.

Ива с огромным трудом заставила себя разомкнуть уста.

— Я не понимаю… — прошептала она.

— Это не требуется. Ты не должна ничего понимать, от тебя мне нужно только одно — не приближайся к этим людям. Ни под каким предлогом, ты меня поняла?

— Но я… — осмелилась Ива возразить. — Но почему? Я не хочу причинить им никакого вреда.

— Я знаю, милая. — Голос неведомого затвердел. — Я все знаю про тебя и Горяя. Так, кажется, его зовут? Но это ничего не меняет. Ты не должна больше приближаться к ним. До тех пор пока они не покинут замок Кощея. Потом можешь делать с ним что угодно. Но не раньше. Ты сделаешь так?

— Да, — прохрипела Ива.

— Вот и хорошо. А теперь ступай, милая. Поищи себе чего-нибудь вкусненькое. Ящерку там, или птичку какую, что еще здесь найдешь?.. А то, вижу, оголодала совсем.

— Да, конечно.

Ива развернулась и ушла, ни разу не оглянувшись.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Утро застало их в пути. Загромождавшее равнину каменное воинство сильно уменьшилось в числе, и теперь дорога просматривалась почти до самых крепостных стен. И все же черные тени, замелькавшие среди камней, были замечены не сразу. Мрачная громада замка, вздымавшаяся над горизонтом, словно растворила их в себе, а потом, когда до людей оставалось не больше версты, разом выплеснула наружу.

Вначале донесся каменный хруст и скрежет, а затем, будто из ниоткуда, показались черные твари. Они немного походили на гигантских, размером с теленка, кошек, во всяком случае, с камня на камень прыгали с такой же ловкостью и изяществом.

Иногда каменные фигуры не выдерживали и с оглушительным треском разваливались на части. Твари падали, но тотчас же, словно земля обжигала им лапы, бросались на очередной камень. И вновь их тела бесшумно скользили по воздуху, покрывая за прыжок пару-тройку саженей.

Существа приблизились, уже можно было разглядеть мощные, совсем не кошачьи челюсти, желтые глаза и длинный хвост, на конце которого мелькало нечто похожее на широкий костяной клинок. Все остальное тело тварей покрывала черная, лоснящаяся шерсть.

Князь поспешно перестроил отряд в полукольцо, оставив позади Берсеня и Велену.

— Берсень! — Воисвет не отрывал взгляда от приближающихся хищников. — Что это еще такое? Что за кошки-переростки?

— Не знаю. Мало ли какая дрянь тут водится, — проворчал маг, выглядывая из-за спины Булыги, и вдруг заорал: — Смотрите! Это ведь баба! Да не на этих тварей смотрите, а ниже, ниже!

По земле, петляя среди камней, и впрямь бежала девушка. Твари почти настигали ее, но, из-за того что им приходилось останавливаться, готовясь к новому прыжку, ей удавалось вырываться вперед.

— Сюда! — замахал руками Воисвет. — Давай сюда!

— Ты уверен, что мы сможем ее защитить? — осведомился Горяй. — Эти твари не очень похожи на домашних кошечек.

Князь повернул к нему удивленное лицо.

— Это ты сказал? Сотник пожал плечами:

— Если я люблю женщин, это не значит, что я отдам голову за первую встречную. Хотя… — Глаза Горяя сузились. — Девушка очень даже производит впечатление. Я даже склонен переменить свое мнение.

Незнакомка была уже рядом. Ряды воинов раскрылись, пропуская ее, и тотчас края щитов лязгнули.

— Спасибо! — выдохнула девушка.

Черные хищники тем временем брали людей в кольцо, спокойно и без спешки занимая все ближайшие камни. Они двигались мягко и беззвучно, с ленивой грацией, точно были уверены, что жертве от них никуда не деться. Тишину нарушал только неприятный скрежет, с которым их мощные когти впивались в камень.

— Двенадцать, — сообщил сотник. — Всего-навсего двенадцать штук. Думаю, за пару минут управимся?

— Они не нападут, — вдруг заявила спасенная.

— Это еще почему? — Воисвет чуть повернулся, скосив на нее глаза.

— Из-за этого.

Девушка ткнула пальцем в грудь мага. Берсень вскинул брови:

— Из-за меня? Она фыркнула:

— У тебя, парень, просто убийственный взгляд. — Заметив его вытаращенные глаза, она пояснила: — Это я шучу. А что это у тебя на шее, неужели Глаз Демона?

— Ты, похоже, ведьма? — нахмурился Берсень.

— По-твоему, я похожа на ведьму?

Она усмехнулась, а маг невольно, но с удовольствием оглядел ее с головы до пят. Высокая, черноглазая, с роскошной копной русых волос, небрежно завязанных в длинный хвост, она была невероятно красива.

Вот только одежда выглядела странно, если не сказать неприлично. Мужские штаны и куртка были сделаны из незнакомой и очень тонкой и гладкой кожи. Одежда обволакивала девушку настолько плотно, что с тем же успехом она могла расхаживать голышом.

Нельзя сказать, что Берсеня это возмутило, даже, скорее, напротив. Однако он прекрасно понимал, что, появись такая особа в городе или деревне, дело добром бы не кончилось. И маг понятия не имел, где она могла бы спокойно расхаживать в таком наряде. Разве что в легендарной стране амазонок?..

Глаза косили на нее и остальные. Хотя Велене и Ирице хватило одного взгляда. Пробурчав что-то невнятное, но явно неодобрительное, они дружно перевели взгляды на чудовищных кошек, которые, по их мнению, заслуживали куда больше внимания.

Мужчины изучали девушку значительно дольше. Особенно долго изучал ее Воисвет. Но, помимо ее очевидных достоинств, князь заметил кое-что еще.

— Откуда ты взялась, девочка? — спросил он, завершив осмотр и вновь повернувшись лицом к застывшим на камнях хищникам. — На тебе нет кольчуги, нет вещей, нет оружия, что это значит? Ты так сюда и пришла?

— Почему это нет оружия? — возмутилась девушка. — А это что?

Она молниеносно выхватила маленький кинжальчик, висевший на поясе.

— Ты снова шутишь? — не оборачиваясь, бросил князь. — Но лучше бы тебе ответить на мой вопрос.

— А то что? — вызывающе заявила она. — Бросите на съедение этим демонам?

— Значит, это демоны? — уточнил маг.

— А что, они похожи на сусликов? — улыбнулась незнакомка.

— Послушай, девочка, — раздраженным голосом сказал князь, — ты собираешься отвечать на наши вопросы?

— Конечно. Почему бы вам не поинтересоваться, как меня зовут? Я полагала, порядочные люди начинают знакомство с этого. — Девушка изобразила обиду.

— Ну хорошо, скажи нам, как тебя зовут?

— Наконец-то! — Она просияла. — А то я уже начала подозревать, что угодила в банду разбойников. Меня зовут Дарой. А вы кто будете, спасители мои дорогие?

Они назвались, мужчины торопливо, девушки сквозь зубы, а затем Воисвет напомнил Даре о своих вопросах.

— Доблестный Воисвет, — обворожительно улыбаясь, сказала она, — может быть, ваш маг воспользуется наконец своим амулетом и разгонит этих гадких демонов? А потом, за завтраком, я ведь ничего не ела с утра, расскажу вам все, что захотите.

— Разумно, — кивнул князь. — Берсень, ты можешь это сделать?

— Попробую, — маг вздохнул, — но я не могу быть уверен в результате. Я еще толком не разобрался с этим амулетом.

Он выбрался из кольца воинов и, вскинув над головой Глаз Демона, шагнул вперед. Амулет засиял, наливаясь обжигающим светом, и черные твари с рычанием попятились. Под когтями заскрежетали камни, затем один из валунов оглушительно треснул, расползаясь на куски и это словно послужило сигналом к отступлению. В считаные мгновения черные хищники исчезли все до одного.

— Надеюсь, теперь тебе ничто не помешает? — Воисвет с удовольствием пробежал взглядом по ладному телу Дары. — Откуда ты здесь и куда направляешься?

— А как же завтрак? — хлопая глазищами, поинтересовалась Дара.

— Мы не будем устраивать привал, но если что-то осталось в мешках… — Воисвет кинул взгляд на мага, несшего изрядно похудевший мешок с провизией.

Пошарив в мешке, Берсень выудил немного вяленого мяса и кусок засохшей лепешки. Дара почти вырвала еду из его рук и вгрызлась в мясо, будто не ела неделю.

— Так что же вас интересует, мои дорогие спасители? — спросила Дара, быстро оприходовав скромное угощение.

— Дара! — рявкнул Воисвет.

— Это я шучу так, привыкайте, — усмехнулась она. — Мы шли к замку за сокровищами. Там, люди сказывали, столько добра, можно целое королевство прикупить. Было нас человек десять, но эти кошечки…

— Постой-ка! — остановил ее князь. — Когда это вы шли? Ночью? И откуда вы спустились в долину, если единственный проход завален глыбами?

— Это для слабоумных проход единственный, — отрезала она. — А для нормальных есть проходы через пещеры. Между прочим, всю ночь топали по подземелью, едва-едва вышли под утро. А тут эти твари накинулись.

— Откуда они взялись? — спросил Берсень. — Из замка?

— Откуда я знаю? Мы расположились перевести дух, поесть, поспать, а тут они. В общем, мне удалось бежать. Я вообще быстро бегаю. Ну а все вещи, конечно, там остались, у пещеры. Но, должна сказать, я не очень расстраиваюсь. Те ребята, с которыми я шла, такие подонки, почище этих кошечек. Не то, что вы… — Она улыбнулась. — Вы мне кажетесь очень даже хорошими людьми. Так что, если вы не возражаете, в замок я пойду с вами.

Воисвет кивнул:

— Что ж, хорошо, ты можешь пойти с нами. Но, должен предупредить, нас не интересуют сокровища.

— Вот как? А за каким демоном еще туда можно соваться? Может, все-таки расскажете?

— Вы только посмотрите на нее! — взорвалась Ирица. — Ты что же, Воисвет, лясы с ней точишь? Белены обожрался? Может быть, она лазутчица Кощея! — Ирица замолчала на миг, а потом с удовольствием добавила: — А ночами, может, постель ему греет!

Воисвет окинул ее уничтожающим взглядом:

— Что ты городишь? Дежень, успокой сестру. Она, видно, на солнце перегрелась.

— Берс! — Ирица дернула мага за рукав. — Ты-то что глазки расшиперил? Где твое магическое чутье?

Маг виновато улыбнулся:

— Ну в общем-то я чувствую некую волшбу.

— Вот! — торжествующе вскричала Ирица. — Я же говорила!

— Это правда? — Воисвет повернулся к Даре.

— Что — правда? — Дара захлопала глазами, лукаво улыбнулась. — Что я согреваю постель Кощею?

Воисвет замешкался с ответом, и вперед шагнул Берсень:

— Ты ведь ведьма? Причем очень сильная, должно быть, коли распознала Глаз Демона.

— Какая там ведьма? — Она рассмеялась. — Просто у меня хорошее чутье на магию.

— Но это и есть волшебный дар! — вскинулся маг.

— Если его развивать, — кивнула Дара. — Но я, знаешь ли, предпочитаю магии кое-что другое.

Она подарила юноше многообещающую улыбку, вогнав его в краску и вызвав у Ирицы прилив ярости.

— И с кем же ты это предпочитаешь? Не с Кощеем ли? — Взгляд Ирицы прожигал Дару насквозь.

— Шутишь? — Дара фыркнула. — Да и нет Кощея в замке.

— Откуда ты знаешь, что нет? — подозрительно сощурилась Ирица.

— Я же сказала, чувствую, а разве твой дружок не чувствует?

— Дружок?! — взвилась Ирица. — Какой еще мой дружок?

— Берсень, кто же еще? Или у тебя тут есть еще кто-то? — Она невинно хлопнула глазами.

— Ах ты, гадюка!

Ирица взмахнула мечом — и тотчас забилась в руках Берсеня.

— Змея подколодная! — вопила Ирица, но маг уже тащил ее прочь.

— Прости ее, Дара, — заметил Воисвет. — Она, в общем-то, неплохая девушка, но иногда с ней бывает тяжело.

— Меня это не волнует. — Дара подступила к князю вплотную. — Меня больше интересует, берете вы меня с собой или нет? Какое будет окончательное решение? Можешь быть спокоен, мне не нужно то, за чем вы идете, мне нужно только золото.

Воисвет обвел всех взглядом. Мужчины закивали, Велена упорно изучала землю под ногами, Ирица же с удовольствием слушала шепчущего ей что-то на ухо мага.

— Стало быть, идем вместе. — Воисвет ласково улыбнулся Даре.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Воисвет рассчитывал добраться в замок до полудня, однако время шло, солнце благополучно перевалило зенит, но до логова Кощея еще было идти и идти.

Измученные зноем путники решили сделать привал. Строй из каменных воинов давно остался позади, хотя отдельные каменные фигуры попадались и здесь. По мере приближения к замку они становились все крупнее и выше, похоже, так далеко забирались лишь исключительные герои.

В тени одного из этих исполинов путники и разместились. Привалившись к камню, Горяй ласково погладил его шершавую поверхность:

— Не знаю, друг, за кого ты сражался той ночью и сражался ли вообще, но сейчас ты определенно на нашей стороне.

— Горяй, окстись, — устало одернул его князь. — Имей уважение!..

— Так я и оказываю. — Горяй прикрыл глаза. — Вот если бы ты, князь, подумал о шатре…

— Ты его на себе потащил бы? — осведомился Воисвет.

— Зачем? — искренне удивился сотник. — Вон у нас Булыга есть. К тому же он больше всех мучается.

В своем тяжелом доспехе Булыге и впрямь пришлось нелегко. Однако он не спешил его снимать, как, впрочем, не торопились расстаться с латами и все остальные. Жару можно было и перетерпеть, но наткнуться на очередных чудищ без брони не рискнул никто. Все, что они могли себе позволить — это снять шлемы.

Свежее всех выглядела Дара. Воисвет, присевший рядом с ней, не заметил на ее лице и капли пота.

— Ты хорошо держишься, — вполголоса сказал он.

— Спасибо. — Она подарила ему ослепительную улыбку и придвинулась к нему ближе. — Хоть я и не ведьма, но знающие люди научили меня паре трюков, дай-ка свою ладонь.

Оглянувшись на товарищей, Воисвет протянул руку, девушка легонько сжала ее, и князь едва не отшатнулся. По его пальцам волной прокатился холод.

— Магия? — прошептал он.

— Да так, — Дара усмехнулась, — детская забава.

Холод докатился до запястья, заструился по локтю перешел на плечо, а потом дальше и дальше. Изнуряющая жара отступила, Воисвет едва не закатил глаза от блаженства.

В памяти всплыла зима, заснеженный двор и он во главе потрепанного отряда въезжает в ворота. Воисвет возвращался мрачный и злой. Два месяца он не был дома, почти не слезал с лошади, гоняя Крутослава по всей округе, но все оказалось напрасно. Проклятый братец в тот раз ускользнул! При одном воспоминании о нем у князя играли желваки и сами собой сжимались кулаки.

И тут навстречу ему в одной рубахе и босиком выскочила Цветава. Стоило Воисвету только увидеть ее, раскрасневшуюся, с горящими от радости глазами, как от его мрачного состояния не осталось и следа. На лице появилась улыбка, а вслед за ним заулыбались воины, дотоле такие же хмурые, послышались шутки-прибаутки. Улыбнулся даже вечно подозрительный Гойтан…

Все исчезло в один миг, едва Дара убрала ладонь.

— Что это было? — прохрипел князь.

— Я же говорю, забава для начинающих колдунов. Разве ваш Берсень не умеет?

Воисвет оглянулся на исходящего потом мага и покачал головой.

— Как же к нему попала такая сильная вещь, как Глаз Демона?

— Случайно, Дара. — Воисвет вздохнул.

Жара возвращалась к нему, но теперь очень медленно и неохотно, будто боялась вновь наткнуться на зимнюю стужу.

— Дара, может быть, еще. — Князь протянул руку.

— Нет, князь, на первый раз хватит, иначе сердце не выдержит.

Губы Дары были уже совсем близко. Такие сочные и наверняка прохладные.

— У меня крепкое сердце, — возразил князь.

Воисвет попробовал потянуться к ней и не смог. На него накатила приятная расслабленность. Исчезли мысли о замке, ушли думы о чудищах, что могут подстерегать на каждом шагу. Осталось только милое лицо Дары, ее глубокие, полноводные глаза-озера, в которых легко можно было утонуть. И в которых приятно было бы утонуть…

— Расскажи мне, князь, откуда у Берсеня Глаз Демона? — шепнула Дара. — Или это такая же тайна, как и ваша цель?

— Нет, это не тайна. — Князь пожал плечами. — Если тебе так интересно…

Завершив рассказ, князь поднял людей. Горяй успел задремать, и его пришлось основательно потрясти, чтобы разбудить.

К замку они добрались только к вечеру. К этому времени он разросся настолько, что закрыл почти половину небосвода.

Гигантские, не менее ста саженей, стены были сложены из каменных блоков, каждый превышал человеческий рост раза в три. Из-за стены в небо вздымались остроконечные башни, шпили которых терялись в сгустившихся сумерках.

Стремительно наступающая ночь не позволила с ходу отыскать ворота, но их особо и не искали. Идти в замок на ночь глядя никто не рвался.

Ворота нашлись утром, хотя и не без труда. Огромные, скованные железом, они настолько плотно были подогнаны к стенам, что почти сливались в одно целое. Если бы не причудливые письмена, изрезавшие створки вдоль и поперек, можно было еще долго бродить туда-сюда в поисках входа.

— Что-то я не вижу ни кольца, ни колотушки? Как будем открывать? — Горяй бросил взгляд на мага. — Может, на воротах что дельное написано?

Берсень долго вглядывался, запрокинув голову.

— Это очень древний язык, — сказал он. — Все ныне известные заклятия составлены на более поздних языках.

— Значит, не знаешь, — подытожил князь.

— Ну почему же? Меня учили и этому языку.

— Так давай, не тяни, — поторопил Воисвет. — При таких размерах неизвестно сколько нам придется топать по внутреннему двору, может, еще неделю.

— Я пытаюсь, — вздохнул маг. — Проблема в том, что этот древний язык я изучал хуже всего. Если честно, почти не изучал.

— Мне не нужны оправдания, — поморщился князь. — Или читай, или будем искать другой способ войти.

— Можно подумать, там написать больше нечего, кроме как пройти в замок, — возразила Ирица.

Воисвет посмотрел на нее так, будто она сказала неимоверную глупость.

— Что же там еще можно написать? — приподнял брови князь. — Может быть, приветствие желанным гостям? Или пожелание доброго пути?

— Я понял! — вдруг завопил Берсень. — Я понял, что тут написано!.. Я понял!

— Ну говори.

— Тут написано… Я, правда, не уверен, возможно, где-то ошибся, все-таки очень плохо знаю этот язык…

— Да говори же!.. — не выдержал Горяй.

— В общем, если своими словами, примерно следующее: «Прежде чем войти, подумай зачем».

— И все? — уточнил князь. — Больше там ничего нет? Тут изрядно всего понаписано.

— Но это характерная особенность древнего письма. Дело в том, что каждое слово…

— Избавь меня от подробностей, — отмахнулся князь. — Но толку от этой надписи, похоже, никакого.

— Это просто бред. — Горяй сплюнул. — Лучше бы загадку загадали.

— Ладно, будем думать. — Воисвет обвел всех взглядом. — Есть какие предложения?

— Может быть, связать наши веревки? — предложила Велена. — А Булыга попробует закинуть на стену?

— Хорошая мысль, — одобрил князь. — Да только тут саженей сто, не меньше. Ты как, Булыга, осилишь?

— Да можно попробовать. — Богатырь смерил стену взглядом. — Может, и закину.

— К тому же стена гладкая, как колено, — задумчиво сказал князь.

— У меня есть особые крепления, — сказала Велена. — В случае усталости можно будет перевести дух.

— Ты представляешь, сколько займет это времени? Лезть ведь придется по одному. Впрочем, на крайний случай будем иметь в виду. Еще что-нибудь?

— Могу я попробовать, — сказал Булыга. — Ворота, конечно, непростые, но…

— Нет, Булыга, даже с твоей силой эту дверь не сломать. — Воисвет покачал головой. — И пробовать не надо. Разобьешь плечо, а оно, думаю, еще нам пригодится.

— А может, подкоп сделать? — вскинулся Горяй. — Под воротами?

— Отличная мысль, — похвалил Воисвет. — Чем будешь копать? Мечом, руками?

— У меня есть лопатка, — вставила Велена.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся князь. — Только здесь нужно не копать, а долбить — не земля, один камень. Еще что?

Ответа не было, но князь и не надеялся его услышать.

— Тогда привал. — Воисвет первым уселся на землю. — Надо поразмыслить. Дара…

Князь приглашающе похлопал ладонью рядом с собой, но Дара отрицательно качнула головой. И неожиданно для Воисвета подошла к Берсеню.

Присевшая рядом с магом Ирица пронзила ее испепеляющим взглядом, а затем накрыла ладошкой руку Берсеня, точно боялась, что Дара может его украсть. Но та даже не смотрела в ее сторону.

— Берсень, я, кажется, знаю, как можно проникнуть в замок.

Дара приветливо улыбнулась магу, и тот не удержал ответной улыбки. И тотчас Берсень едва не вскрикнул от боли.

— Ирица! Ты решила сломать мне руку? — Он выдернул свою ладонь, пошевелил пальцами, пробормотал: — У тебя ведь хватка неженская.

— А какая же в таком случае?! Я что, получается, для тебя уже и не женщина?!

— Ирица, я хотел сказать…

— Я знаю, что ты хотел сказать! Но если тебе нравится эта выряженная дура, я не собираюсь тебе мешать!

— Ирица!

Маг попытался ее остановить, но она выскользнула из его рук:

— Счастливо оставаться!

Гневно сверкнув глазами, она вскочила и с независимым видом удалилась в сторону Деженя.

— Не женщина — огонь, — усмехнулась Дара.

— Так в чем же твое предложение? — нахмурился Берсень. — И почему ты пришла ко мне? Тебе надо к Воисвету.

— Он тут ни при чем. Ключ к замку у тебя на шее.

— Вот как? С чего ты взяла? — Маг сощурился. — И потом, ты ведь говорила, что слабо разбираешься в магии, однако снова демонстрируешь свою поразительную осведомленность.

— Но я же сказала, я очень много слышала об этом амулете, — спокойно ответила Дара. — Если из меня и не получилась ведьма, то не потому, что никто не пытался это сделать. Кое-что в голове осталось.

— И ты полагаешь, что амулетом можно открыть ворота?

— Сила, заключенная в амулете, может очень многое. Мне так кажется. Уж больно сильная волшба струится вокруг него. А отворить ворота, полагаю, не самая тяжелая задача.

— Как же это сделать?

— Я не могу описать это правильно, меня этому не учили, но я чувствую, что могла бы это сделать. Я могла бы попробовать.

— Вот как! Теперь ты уже не только знаешь кое-что понаслышке, теперь ты уже и кое-что можешь?

— Послушай, маг, — Дара нахмурилась, — давай поговорим прямо, в чем ты меня подозреваешь?

Берсень никак не ждал такого поворота и несколько растерялся.

— Ну скажем, подозреваю, наверное, не самое удачное слово, — неуверенно сказал он. — Твое появление было столь неожиданно, да и выглядишь ты довольно непривычно. В общем, должен сказать, очень трудно доверять такой, как ты.

— Вот как? Да, я выросла не в городе и не в деревне, я выросла в лесу. Скажу честно, большую часть жизни я провела в разбойничьей шайке — и ничуть об этом не жалею. Во всяком случае, там никто не подозревал меня в предательстве из-за того, что я одеваюсь не как все деревенские клуши!

В глазах Дары сверкнул гнев.

— Я не говорил о предательстве! — возмутился Берсень.

— Тогда о чем ты говорил? Я еще понимаю тупых селян, вечно трясущихся за свои вековые устои, для которых другая одежда — повод для ненависти, но ты-то? Ты же вроде маг. Ты человек ума и знания, тебе-то что не нравится?

Берсень виновато потупил взор.

— Прости, если оскорбил тебя, — пробормотал он. — У меня и в мыслях не было…

— А может быть, тебя задевает то, что я, недоучившаяся ведьма, знаю больше, чем маг? Может быть, дело все в этом?

— Если бы, Дара. — Берсень вздохнул. — Признаюсь, я такой же маг, как ты ведьма.

— Не может быть! — Она вскинула брови.

— Да вот так уж вышло, — развел руками юноша. Дара подмигнула ему:

— Так мы с тобой, оказывается, одного поля ягода? Она дружески потрепала его по плечу. Ирица, не сводившая с нее глаз, схватилась за меч и грязно выругалась.

— Получается, так, — кивнул маг.

— Что ж, тогда, может, объединим усилия? Вместе мы как раз составим нормального, полноценного мага. Идет? Естественно, на время, пока кто-либо из нас не достигнет своей цели. Согласен?

— В общем, да. Раз уж мы идем вместе…

— Вот и отлично.

Она чуть приобняла мага, и тотчас ее слуха коснулся сдавленный вскрик. Дара кожей ощутила полный ненависти взгляд Ирицы и не удержала улыбки.

— Так как насчет Глаза Демона, Берсень?

— Ладно, попробуй.

Берсень потянулся за амулетом, когда от ворот донесся вопль Горяя:

— Смотрите! Эй, все сюда!

Горяй стоял у самых ворот, радостно тыча в них пальцем. Берсень сначала не понял, чему он радуется, но потом заметил, как тяжелая створка медленно сдвигается с места.

Берсень торопливо вернул Глаз Демона обратно и улыбнулся. Он вдруг поймал себя на мысли, что еще несколько минут назад вовсе не собирался расставаться с амулетом.

Дара уже уходила, но маг проводил ее подозрительным взглядом. Неужели это она расстаралась?..

Когда они собрались у ворот, те распахнулись почти полностью.

— Каким образом?.. Горяй, что здесь произошло? Воисвет осторожно шагнул во двор. Двор был как двор. Просторный, конечно, гораздо просторнее виденного когда-либо князем, но, слава богам, неделю пересекать его не надо было. Саженях в трехстах от ворот начиналась широкая лестница, поднимавшаяся к дверям замка. Таких же циклопических размеров, как и ворота.

— Да ничего я не делал, — объяснил Горяй. — Просто толкнул створку, она и поехала. Потом вторую — она тоже пошла.

— Как же ты догадался?

— Да я и не догадывался. — Горяй пожал плечами. — Прежде чем голову ломать, решил пощупать руками, мало ли…

Двери в замок открылись так же легко, как и ворота. За порогом глазам открылся огромный и мрачный зал. Справа и слева тянулись высокие, стрельчатые окна, забранные черным и совершенно непрозрачным стеклом. Между окнами один за другим зажигались светильники, но разогнать тяжелый сумрак, нависший над головами, они были не в силах.

— Магия? — Воисвет повернулся к магу.

Тот молча кивнул, хмуро оглядывая помещение. Зал был напрочь лишен каких-либо украшательств. Голые стены, черные окна и магические светильники — ничего более.

— Наверное, нам туда. — Маг ткнул пальцем в одинокую дверь, темневшую в самом конце зала.

Они медленно шагнули вперед, когда Берсень вдруг вскинул руку.

— Подождите! — Он чуть ли не бегом кинулся к окну. — Я что-то вижу!

— Берсень! — прорычал вслед Воисвет. — Что ж ты носишься как дите малое!

Голос князя гулко разнесся по залу. Но маг уже навалился на подоконник, вглядываясь в черный провал окна.

За стеклом клубилась тьма. Шевелилась, ворочалась, разбрасывая щупальцы, но сквозь всю эту темную муть все отчетливей и отчетливей проступал человеческий силуэт.

Берсень подался вперед, напрягая зрение, и едва не отшатнулся. Он узнал человека.

Это был он сам. Хмурый, с изможденным лицом, он стоял посреди пустоши, подозрительно напоминающей равнину у замка. Сходство усиливалось знакомыми окаменелыми фигурами воинов, застывшими в ряд вокруг мага.

На щеках Берсеня за стеклом что-то блеснуло, и Берсень, застывший перед окном, понял, что это. Это были слезы. Берсень за стеклом плакал.

Берсень у окна судорожно сглотнул. Он еще не очень-то понимал, в чем дело, но его сердце, его чуткое сердце уже сжалось в недобром предчувствии.

С огромным трудом он заставил себя бросить взгляд на фигуру, застывшую напротив его двойника. И едва сдержал стон.

Это была Ирица. На ее лице застыла гримаса ярости, меч был угрожающе отведен в сторону, но ударить никого она уже не могла.

Судорожно сглотнув, маг перевел взгляд на других и увидел только то, что ожидал. Там стояли все. Булыга, Велена, Горяй, Дежень, Воисвет. Не было только Дары, но она, собственно, и не интересовала мага.

Берсень у окна замотал головой, и наваждение исчезло. За окном вновь клубилась тьма.

— Что там было? — Голос Ирицы прозвучал издалека, будто с того света.

Юноша резко обернулся и наткнулся на ее сердитый взгляд. После разговора с Дарой Ирица упорно игнорировала мага, даже не пытаясь завязать беседу, но при этом постоянно держалась рядом.

Ничего не говоря, маг шагнул к ней и крепко ее обнял. Хмурая маска на лице Ирицы разгладилась в один миг.

— Там перед замком эта Дара… она будто очаровала меня, представляешь? Я чуть не отдал ей амулет… — начал было он, но Ирица его оборвала.

— Ну ее к демонам, — шепнула она счастливым голосом. — И слушать больше о ней не хочу. Скажи лучше, что тебя встревожило? Что ты увидел в этом окне?

Берсень отстранился, заглянул ей в лицо:

— Ты разве ничего не видела?

— Нет. Я пыталась, но… Похоже, видение было только для тебя.

— Ирица… — Только и смог сказать он, язык более не желал поворачиваться.

Но она поняла его, почувствовала сердцем.

— Мы все погибли? — прошептала она. Берсень кивнул:

— Я не могу истолковать это иначе.

— Выкинь из головы. — Ирица снова улыбалась. — Врут все эти видения! Если бы ты знал, сколько раз мне всякие гадалки предрекали смерть. Пойдем, а то Воисвет снова будет рычать.

Они уходили, когда Ирицу угораздило оглянуться. Что заставило ее это сделать, что рассчитывала она увидеть, девушка так и не поняла. Она ничего и не увидела. Она почувствовала. Почувствовала, как кто-то или что-то смотрит на них сквозь черные стекла. Смотрит тяжелым, пронизывающим взглядом. Взглядом, который не сулил ничего хорошего.

— Берсень, — Воисвет встретил мага чуть ли не враждебно, — какого черта ты кидаешься сломя голову куда ни попадя? Ты что, не понимаешь, что подставляешь не только себя, но и всех нас?!

Берсень кивнул, не поднимая глаз. Он почти не слышал князя. Все его мысли вращались вокруг неожиданного видения. Но как ни старался, как ни прикидывал, все увиденное истолковывалось одинаково мрачно.

— Так что заруби себе на носу, пока мы не выберемся отсюда, я решаю — где, когда и как ты можешь утолить свое любопытство. Уяснил? Берсень снова кивнул.

— Эй, ты меня хоть слышишь? — Воисвет перевел взгляд на Ирицу. — Может, ты до него достучишься?

— Хорошо. Я прослежу.

— Вот и ладно… А теперь скажите, что вы там увидели? Ирица передернула плечами:

— Это все Берс. Я ничего не видела.

— И что же там было? Судя по его виду, увидел саму смерть?

Воисвет усмехнулся, но, наткнувшись на серьезный взгляд Ирицы, нахмурился. Шагнул к Берсеню, ухватил за подбородок и заглянул в глаза:

— Послушай, маг. Я не знаю точно, что ты там увидел, но меня это особо и не волнует. Зато я знаю другое. У всех нас есть цель. И мы должны сделать все, чтобы ее достигнуть. Смотри в глаза!

Он силой удержал пытавшегося вырваться мага и продолжил:

— Тот, кто сейчас заправляет здесь, Кощей ли это или еще кто, сделает все, чтобы выкинуть нас отсюда. Живыми или мертвыми. Не знаю, какие пакости, какие чудища нас ждут впереди, но уж каким-то видением нас точно не проймешь. Так что утри сопли, маг. И заруби на носу — наша судьба в наших руках. И только в наших.

Они достигли центра зала, когда каменные плиты под ногами просветлели, точно стали стеклянными, и там, глубоко внизу, словно вспыхнул огромный костер или даже зажглось небольшое солнце.

— Проклятие! Уходим отсюда! — крикнул Воисвет. — Я знал, я чуял, что здесь не все в порядке!

Они бросились бежать, но тут из-под ног взметнулось ревущее пламя, и в считаные мгновения вокруг людей выросла огненная стена. Под натиском жара они отступили в центр круга и стали спина к спине.

— Теперь я понимаю, как чувствуют себя демоны в магическом круге, — мрачно сообщил Берсень Ирице.

Девушка с трудом выдавила из себя улыбку, смахнула с лица пот. Жар постепенно нарастал, но особенно туго пришлось Булыге. Его доспехи нагрелись, и богатырь рисковал запечься заживо.

— Это не иллюзия? — заорал магу князь, пытаясь перекричать гудящее пламя.

— Нет! — заорал в ответ Берсень. — Разве не чувствуешь? Но если и так, — пробормотал он уже себе под нос, — при такой достоверности даже иллюзия может убивать. А затем, заглушая бушующее пламя, донеслись шаги, тяжелые шаги, заставившие пол содрогнуться.

— Это еще что? — Воисвет схватился за меч.

Шаги приблизились, и возникло ощущение, что за линией огня стоит некое существо. Существо гигантских размеров. Существо, которое сейчас с холодным любопытством наблюдало за людьми. Лязгнули выхватываемые клинки.

— Ну давай, тварь, выходи! — заорал Горяй. — Я буду драться с тобой один на один! Ну же! Или ты не мужчина?!

Словно в ответ на его приглашение стена пламени шелохнулась, и сквозь нее шагнул огромный огненный дракон.

Он не походил на существо, объятое огнем, каковым на время стал Берсень в деревне карликов. Это был дракон, сотканный из чистого огня. Маг был уверен, что мгновением раньше там, за стеной пламени, стоял лишь бестелесный дух.

Языки огня, из которых состояло существо, постоянно струились, теряли четкость, но его общие контуры угадывались без труда. Люди потрясенно молчали. Рядом с этим порождением пламени человеческие мечи выглядели смехотворно.

— Как же он тогда топал? — прошептала Ирица. — Огонь же должен быть легким…

— Он и не топал, — ответил Берсень. — Это наши чувства пытались передать его опасность и величие.

Ирица мало что поняла из ответа, но на всякий случай кивнула. Размышлять о загадках и повадках этой твари особого желания не было.

Сделав пару шагов, дракон остановился. Движения глаз в общей свистопляске огня рассмотреть было нельзя, но люди кожей ощутили, что их разглядывают. И это вселяло кое-какую надежду.

Воисвет решительно шагнул вперед.

— Кто ты и что тебе нужно? — закричал он.

Дракон чуть склонил голову, словно приглядываясь к человеку.

— Я Страж и Защитник замка, — раскатисто громыхнул дракон. — Я Хранитель знаний и путей…

— Страж? — Воисвет удивился и не дослушал дракона. — Но там, на воротах, ведь уже стоял один демон?

— Привратник. Его задача — не пускать случайных путников. Привратники приходят и уходят. Я существую всегда.

— Что же ты хочешь от нас?

— Вы должны сказать, зачем вы здесь. Но помните, мне нужна правда. Только правда.

— А если мы и сами не знаем?

— Таких пожирает Привратный демон. Если вы здесь, вы знаете. Вы должны знать. Но помните, мне нужна правда. Только правда.

Воисвет торопливо отступил.

— Что будем делать?

Обращался он ко всем, но смотрел почему-то только на Берсеня.

— Только то, что он ждет от нас, — спокойно ответил маг.

— Что, взять и выложить ему, зачем мы здесь? А если он, в отличие от Привратника, жрет именно тех, кто приходит за мечом?

— У нас есть выбор? — Берсень кивнул на пламя. — Мы изжаримся здесь, если он нас не пропустит.

— Если он, конечно, вообще пропускает, — заметил Горяй. — Но врать ему мне тоже отчего-то не хочется.

— Ложь в нашем положении не лучший выбор, — согласился Берсень.

— Хотел бы я верить в это. — Воисвет покачал головой. — Это очередная ловушка Кощея. Этой твари нельзя верить.

— Ничего больше не остается, — пожал плечами маг. Отстранив Ирицу, он двинулся к дракону:

— Я готов говорить.

— Говори.

— Мы пришли за… Не знаю его настоящего имени, но мы называем его Черный меч Кощея.

— Ты сказал правду, — отозвался дракон. — Ты сделал выбор.

— Мы можем идти?

— Ты можешь идти.

За спиной дракона осела часть огненной стены, открыв безопасный проход.

— Э-э, спасибо, конечно. — Берсень оглянулся на сгрудившихся товарищей. — Можно я потом, со всеми?

Стена огня вновь замкнула круг. Вперед выскочила Ирица, встала рядом с Берсенем.

— Я тоже иду за мечом! — громко прокричала она. — За мечом Кощея!..

Дракон ответил не сразу.

— Это ложь! — наконец громыхнул он. — Ты не можешь уйти. Ты останешься здесь.

Ирица изменилась в лице, бросила беспомощный взгляд на Берсеня. Тот крепко прижал ее к себе.

— Но это правда! — закричала она, чувствуя, как к горлу подкатил комок. — Зачем бы я еще сюда потащилась? Дракон чуть повернул голову:

— Возможно, это было правдой. Сейчас — нет. Ирица всхлипнула:

— Но я не знаю другой правды! Я не знаю, чего ты еще хочешь! Дурацкий страж!

Берсень потащил ее назад, шепча что-то успокаивающее. К дракону шагнул Воисвет. С некоторой опаской он тоже сказал о мече и, получив разрешение на проход, облегченно вздохнул, но тоже остался в круге. Без труда получили разрешение уйти Дежень и Горяй.

Заминка случилась на Булыге. Дракон надолго задумался, но в конце концов открыл проход. Дольше всего дракон размышлял над Веленой.

— Твои желания и цели чересчур путаны, — неожиданно сказал дракон.

— Но я ведь тоже хочу получить меч! — выкрикнула девушка.

— Да. Но это не вся правда. Ты здесь не только поэтому. Богатырь подошел к ней и крепко обнял:

— Я с тобой, Велена. Что бы ни случилось! Только скажи, и я набью этой твари ее огненную морду!

На его лице не было и тени улыбки.

— Не надо, не трогай его, бедного. — Она рукавом вытерла пот с лица богатыря. — Он же сидит тут один веками, да еще небось от жары мучается.

— Каков же твой ответ? — грохнул дракон.

— Ты его слышал! — В голосе Велены прорезалась сталь. — И ты ведь сам сказал, что это тоже правда!

После небольшой паузы завеса огня рухнула.

— Да. Это тоже правда. Ты можешь идти.

Велена заулыбалась, Булыга осыпал ее поцелуями и, вскинув на руки, понес к проходу. Воисвет повернулся к Даре:

— Теперь ты, Дара. Надеюсь, ты знаешь, зачем здесь? Та отрицательно мотнула головой:

— Не уверена. Пусть лучше Ирица попробует. Я еще подумаю.

Ирица заглянула магу в глаза:

— Что мне говорить, Берс? Маг наморщил лоб:

— Подумай, Ирица. Так ли нужен тебе меч?

— Он был мне нужен. Адамир обещал за него… Да ты и сам знаешь.

— Дракон сказал, что это было правдой. Это должно означать, что с какого-то момента меч перестал быть тебе нужен, — рассудил маг. — Скажи, ты жалела о том, что пошла сюда?

— Ну я не знаю, — растерянно сказала Ирица. — Конечно, после того, как эти карлики… Потом демон… Да, наверное, можно сказать, что мне это надоело, но я не привыкла о чем-то жалеть.

— Но зачем-то шла дальше? Ты ведь могла вернуться?

— В одиночку? Что за чушь ты городишь?!

— Так, может, это и есть причина? Страх возвращаться одной?

— Что за глупость! Какой еще страх? Не могла я просто взять и вернуться!

— Подумай, Ирица, если не страх, значит, должна быть другая причина, по которой ты идешь с нами, — продолжал размышлять Берсень. — Может, ты идешь за братом? Или…

Он вдруг замялся. А Ирица распахнула настежь глаза.

— Или я иду за тобой? — прошептала она с улыбкой.

— Ну это только предположение… — начал Берсень. Но Ирица уже шагала к дракону. Ответ оказался верен, и Ирица утонула в объятиях Берсеня.

— Дара, — поторопил девушку Воисвет, — не медли. Иначе мы поджаримся тут.

Девушка покачала головой:

— Я не знаю, зачем я здесь. Вообще-то мне нужны были сокровища, но теперь я не уверена.

— Ты попробуй, — посоветовал князь. — Пробуй все варианты, что приходят в голову.

— Мне нужно подумать, — упрямо ответила девушка. — А вам лучше идти. А то и впрямь изжаритесь.

— Мы не бросим тебя, — твердо заявил князь. Дара нахмурилась.

— Вам придется бросить, — ледяным тоном заявила она. — Воисвет, мне нужно подумать. А вы мне все мешаете. Видеть не могу ваши морды!

— Дара.

Воисвет шагнул к ней, но был остановлен ее истошным визгом:

— Назад! Не подходи ко мне! Мне не нужна твоя жалость! И мне не нужен ты! И вообще мне никто не нужен! Это вы понимаете?! Вы все! Убирайтесь отсюда!

Воисвет развел руками:

— Как пожелаешь.

Ирица подарила Даре язвительную улыбку.

— Открой нам проход, Страж!

Стена пламени опала, и девушка потащила за собой Берсеня. Следом потянулись остальные. Дольше всех задержался Воисвет.

— Дара. Ты можешь попытаться пройти вместе со мной. — Воисвет бросил тревожный взгляд на дракона, но тот никак не среагировал. — Идем!

— Ты что, дурак?! — Она покрутила пальцем у виска. — Он сожжет нас обоих! Иди отсюда и не морочь мне голову! Я, знаешь ли, как-то добралась до замка без твоей помощи. Справлюсь и сейчас. Иди-иди, ты мне мешаешь.

Воисвет понурился и двинулся в проход. Если бы в этот момент он увидел улыбку Дары, возможно, он ни на минуту не усомнился бы, что она может выбраться из огненного круга самостоятельно.

Спасаясь от жары, они добрались до самых дверей, что вели в глубь замка.

— Что будем делать? — спросил Горяй.

— Ждать! — отрезал Воисвет.

— А если придется провести здесь…

— Значит, будем ждать! — оборвал его князь. — Потерпишь немного.

— И долго? Вообще-то, если бы это случилось со мной…

— Заткнись!

Они еще пререкались, когда кольцо пламени разом исчезло и путники увидели бежавшую к ним вприпрыжку Дару.

— Не поверите! — радостно закричала она с ходу. — Верным оказался самый первый ответ! За сокровищами!

Она приблизилась к Воисвету и чмокнула его в щеку:

— Прости. Князь заулыбался.

Они двинулись к дверям, и только Берсень не сразу тронулся с места. В глазах его читалось откровенное недоумение.

— Что с тобой? — Ирица толкнула его в бок.

— Да странно все.

— Что именно?

— Да все! Дара эта странная, Огненный Страж, — прошептал маг, качая головой. — Странные он речи вел. Возникло такое ощущение, будто ему было совершенно неважно, что мы скажем. Словно ему было нужно что-то другое.

— Что? На нас полюбоваться? — Ирица улыбнулась. Берсень ответил ей очень серьезным взглядом.

— Кто может знать наверняка? — пробормотал он.

И больше, как она ни допытывалась, Берсень не проронил ни слова.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

За дверью их ждал непроглядный мрак, так что, прежде чем войти, Берсеню пришлось зажечь небольшой магический шар. Маг подбросил его вверх, и тот засиял, осветив небольшую комнату — шагов пятьдесят в длину и столько же в ширину.

Она выглядела еще более непритязательно, чем предыдущая. Голые каменные стены, пол, испещренный крупными, в ладонь, дырами, теряющийся во мраке потолок, дотянуться до которого шару-светильнику явно не хватало сил, и небольшая закрытая дверца в противоположной стене.

Впрочем, всеобщее внимание привлекло кое-что другое. Комната была усеяна человеческими останками. Десятки, если не сотни костей, изломанных и искрошенных, груды искореженных доспехов и разбитых щитов, мечей и копий.

Похоже, не один десяток искателей славы и богатств сложили здесь головы. Хотя многие тела истлели, попадались и свежие — в не тронутой тленом одежде и доспехах без единого пятнышка ржавчины.

В глаза бросалось отсутствие целых скелетов. Все черепа, все более-менее крупные кости были раздроблены и расколоты.

— Великие боги… — Ирица покачала головой. — Победители, похоже, были в бешенстве, если не поленились раздолбать палицами кости врагов.

— Не думаю, — качнул головой Воисвет. — По-моему, тут поработали какие-то крупные и очень голодные звери. Вот и косточки тщательно обглодали да вылизали, а потом размозжили, чтобы до костного мозга добраться.

— Не хотелось бы встретиться ни с теми, ни с другими, — пробормотал Горяй. — Может, поищем другой путь?

— У нас нет выбора, — тихо сказал Берсень. — Я проверил дверь, через которую мы пришли, — она заперта. И заперта наглухо.

Воисвет оглянулся назад. Двери сомкнулись настолько плотно, что не было видно даже щели. Как и каких-либо замочных скважин.

Булыга аккуратно попробовал створки рукой, приналег плечом, но дверь не шелохнулась.

— Бесполезно, — хмуро сказал богатырь. — Стоят не хуже крепостных ворот.

— Я бессилен, князь. — Маг виновато развел руками. — Заклятие на входе превыше моих сил.

— Понятно. Получается, нас загнали в эту комнату как коров на бойню. — Воисвет двинулся вперед. — Осталось только дождаться мясников.

За ним медленно потянулись остальные.

— Велена, это работа для тебя. — Князь кивнул на дверцу в конце комнаты. — Слава богам, я вижу замочную скважину.

Она пожала плечами и ускорила шаг. Следом заторопился и Булыга, вынудив князя скривиться точно от зубной боли. Зрелище богатыря, собачкой бегающего за бабой, производило на него угнетающее впечатление. Булыга размякал прямо на глазах, еще немного — и ему нельзя будет доверить спину.

— Может, ее забыли закрыть? — предположил Горяй и тут же осекся под свирепым взглядом Воисвета.

Велена бегло осмотрела замок, достала отмычки и после некоторого обследования обернулась.

— Совершенно незнакомый механизм, — сказала она, прикусив губу.

— Откроешь?

— Открыть можно все, было бы время.

— Вот времени-то у нас, похоже, и нет. — Воисвет в сотый раз огляделся. — А судя по здешнему затишью, у нас его совсем не осталось.

— Не пугай прежде времени, — отозвался Булыга. — Велена, дай-ка я приложусь.

— Не стоит, она железная, — возразила девушка, но богатырь мягко отодвинул ее и стал примеряться к двери. Он ощупал дверь, потолкал ее ладонями. Наконец шумно выдохнул воздух и с разбегу врезался в дверь. И тут же со стоном сполз на пол. К нему подскочила Велена, помогла подняться.

Воисвет наблюдал за ними с усмешкой. Всего несколько дней назад богатырь счел бы попытку помочь ему оскорблением.

— Велена, дверь, — напомнил князь. — Наша жизнь в твоих руках.

Девушка оторвалась от Булыги и склонилась над замочной скважиной.

— Я не знаю, сколько уйдет времени, — пробормотала она.

— Ты должна ее открыть, — сказал Воисвет, коснувшись плеча девушки. — И как можно быстрее.

— Да знаю я! — Она отмахнулась. — Не отвлекай!

Они стояли спиной к выходу, развернувшись полумесяцем. Запертая дверь была слишком мала, чтобы ожидать отсюда нападения, ибо только самоубийцы рискнут пробиваться через нее. Поэтому наиболее вероятным путем для врагов был тот, которым пришли и они. Если, конечно, в комнате не было тайных проходов.

Но опасность пришла откуда не ждали. Где-то за стенами загромыхал, загудел некий громадный механизм, занимавший, казалось, все пространство вокруг комнаты.

— Это еще что? — Воисвет крутнулся на месте. — Берсень!

Маг сидел на корточках, разглядывая пробитые в полу дырки.

— Кажется, я понимаю, — прошептал он.

— Что? Что ты понимаешь? Раздери тебя демоны! Не молчи! — заорал князь.

Но Берсень не ответил. Запрокинул голову — и магический шар тотчас вспорхнул еще выше. Воисвет поднял глаза, и его лицо окаменело. Потолок комнаты медленно опускался.

— Велена, как у тебя? — спросил Воисвет, не отрывая взгляда от потолка.

Девушка бросила мимолетный взгляд вверх и выругалась.

— Проклятие! Я могла бы догадаться! — воскликнула она. — Известный фокус!

— Не отвлекайся! — рявкнул князь. — Только ты можешь нас спасти!

— А ты не кричи на меня!!! — заорала в ответ Велена. — Я что, похожа на дуру?

Воисвет стиснул челюсти, но смолчал. У него будет еще время рассчитаться с дерзкой девчонкой. Потом, когда они выберутся из замка. Сейчас же на счету был каждый меч. И даже, выходит, каждая отмычка.

— Вот и посапывай себе в две дырки, — добавила более спокойно девушка. — Надоел уже пуще пареной репы.

Она замолчала, сосредоточившись на работе, и зал погрузился в тревожную тишину, нарушаемую лишь ровным механическим гулом. Потолок опускался на удивление бесшумно.

— Тихо идет, — заметил Горяй. — Кто-то все-таки смазывает эти железяки. Или это магия?

— Не знаю, — ответил маг. — Но я бы не стал создавать для этого заклятия. Все, что можно сделать обычным способом, нет смысла творить магией.

— Не скажи, тот вон маг, что с Рославом шел, магией жратву ведь доставал.

Берсень пожал плечами:

— Ну, если ему так нравилось… Я же придерживаюсь иных принципов.

— Понятно. Значит, не повезло нам с твоими принципами. Я бы вот не отказался перекусить наскоро.

Потолок опускался все ниже и ниже, медленно, но неотвратимо приближаясь к дверному косяку.

— Уж лучше бы ваши обещанные чудища, пробормотал Горяй. — Ненавижу ощущать собственное бессилие.

— Велена, — Ирица бросила на нее взгляд, — не могла бы ты побыстрее!

— Не трогай ее. — Берсень обнял Ирицу. — Вряд ли она жаждет здесь умереть.

— Смерть бывает разная, — прошептала девушка. — Я бы не хотела погибнуть вот так, под этой плитой.

— Даже вместе со мной? — Берсень улыбнулся. Ирица подарила ему долгий взгляд и молча уткнулась в грудь. Дежень, одним глазом приглядывавший за сестрой, вскинул брови. Никогда раньше он не видел ее такой сникшей. Да, ему нередко приходилось ее выручать, вытаскивать из самых разных передряг. Да, порой она едва могла шевельнуться от усталости и ран. Но чтобы вот так?!

Да и нелепо это выглядело! Обвешанная оружием, крепкая девица висла на худощавом и практически безоружном колдунишке, который и заклятия-то без ошибок связать не может!

Дежень вдруг ощутил подступающую ярость. И с огромным удивлением обнаружил, что испытывает к магу неприязнь. Или, может быть, даже ненависть?

Именно сейчас он осознал, что прежние времена прошли безвозвратно, что снова способен испытывать чувства. И первое чувство, в котором следовало признаться хотя бы самому себе, была глухая и совершенно необъяснимая ненависть к Берсеню.

Откуда и когда появилось это чувство, Дежень не знал, да и не хотел знать. Это было неважно.

Куда важнее было другое. Его размеренной и спокойной жизни пришел конец, и не имело значения, погибнут они здесь или нет. Судьба Деженя изменится в любом случае, так или иначе.

Берсень же стал именно тем, кто заставил Деженя осознать это с особенной ясностью.

Вольно или невольно, но маг оказался в перечне крайне неприятных для Деженя людей. Это был очень короткий перечень, люди в котором долго не задерживались, стремительно переходя в список врагов. Который, в свою очередь, практически всегда пустовал, ибо враги Деженя жили очень недолго.

Горяй отступил от двери, настороженно оглядываясь. Наткнувшись взглядом на Дару, сотник насупился. Девушка выглядела на удивление бодренько. Она стояла несколько поодаль и, как показалось Горяю, с некоторой иронией наблюдала за происходящим.

— Завидую твоей выдержке, — буркнул он. — Или у тебя голова железная?

Дара усмехнулась:

— Не понимаю, Горяй. Ты же воин, и не раз смотрел в лицо смерти, отчего же тебя так трясет?

— Потому что смерть в бою — это одно, а вот так, чтобы тебя как таракана, бр… — Сотника передернуло.

Взгляд его упал на дверь, и он изменился в лице. Потолок почти вплотную добрался до косяка.

— Дверь!!! — заорал он. — В какую сторону она открывается?

Сотник кинулся к выходу, расталкивая всех.

— Успокойся, — Булыга преградил ему путь, — она открывается наружу, так что всегда успеем выскочить.

Горяй на какое-то время стих, а затем его взгляд наткнулся на россыпь круглых отверстий на потолке.

— Успеем?! — заорал он. — Куда мы успеем?! На тот свет? Нас же сейчас на пики насадят! Или ты думаешь, эти дырки сделаны для облегчения нашего дыхания?

Булыга нахмурился:. — Остынь. Велена делает все что может.

— Ни черта она не делает! — орал Горяй. — А я не собираюсь валяться здесь раздавленным как орех! Или с пикой в заднице!

— А ты задницу-то держи поближе к стене, — посоветовала Ирица, на миг оторвавшись от Берсеня, глаза ее влажно блеснули.

— Заткнись, тварь! — Горяй потащил меч. — Или я убью тебя раньше, чем эта проклятая давилка!

Ирица дернулась, но Берсень удержал ее в объятиях, успокаивающе погладил по голове.

— Отстань от нее, Горяй. — В голосе мага прорезалась сталь. — И прекрати панику. Ты не один здесь.

— Это-то и плохо, — Горяй больше не кричал, но во взгляде по-прежнему плескалась злость. — Меньше всего я хотел бы погибнуть вместе с недоделанным колдуном и этой бешеной стервой.

— Заткнись! — рявкнул Воисвет. — Мы уже устали от тебя и от твоего длинного языка!

— И что же ты сделаешь?! — Горяй ухмыльнулся. — Может быть, убьешь?

— Молчать!

Горяй ухватился за меч, в глазах полыхала ярость и жажда убийства, но сделать ничего не успел. Его взгляд упал на Булыгу, и сотник окаменел.

Уперевшись спиной в стену, богатырь вскинул руки и, напрягая все свои немалые силы, пытался остановить потолок. Лицо его налилось кровью, плита несколько раз вздрогнула, запнулась, но в конце концов продолжила спуск.

После непродолжительной борьбы Булыга был вынужден склонить голову и принять плиту на плечи. Заскрежетали по камню булатные наплечники, загибаясь от неимоверной тяжести. По лицу богатыря ручьем заструился пот.

Потолок задрожал, завибрировал, где-то наверху натужно взвыл механизм, но с места плита больше не сдвинулась.

— Великие боги!

Горяй потрясенно отступил.

— Что там еще? — Велена оторвалась от работы, и в глазах ее сверкнул ужас, — Булыга!

Она бросилась было к нему, но Воисвет перехватил ее и грубо толкнул к двери.

— Помочь ему ты можешь только одним способом — открой дверь! — прикрикнул он.

Велена одарила его полным ненависти взглядом и вернулась к работе. Руки ее дрожали.

— Держись, Булыга! Миленький, держись. Осталось совсем немножко. Пожалуйста, только продержись!..

Больше никто не говорил. Всхлипывала Велена, ковыряясь в замочной скважине, тяжело дышал Булыга, над плитой что-то грохотало и рычало. Точно какой-то огромный и свирепый зверь бесновался наверху.

Стальной воротник богатыря согнулся, его острый край вонзился в шею, на пол закапала кровь. Горяй открыл было рот, но его остановил князь, приложил палец к губам и кивнул на Велену. Сотник часто-часто закивал.

— Есть! — взвизгнула наконец Велена.

Щелкнул замок, дверь отворилась. Повинуясь жесту князя, маг швырнул за дверь магический шар, следом скользнул Дежень с луком наготове. За порогом его встретил лишь пустынный коридор, в конце которого маячила дверь, и Дежень опустил лук.

— Все в порядке. — Он махнул рукой. — Давайте быстрee!

Первым выскочил Горяй, за ним Ирица и Берсень. Затем Дара. Воисвет бросил взгляд на Велену. Девушка стояла, прижавшись к Булыге, и бормотала что-то невнятное.

— Проклятье! Чего вы ждете?

Воисвет шагнул к ним. Грохот и скрежет наверху резко усилился.

— Булыга! — заорал князь, силясь перекричать шум. — Нам надо уходить! Бросай плиту!

Булыга, вынужденный стоять со склоненной головой, чуть шевельнулся и вновь застыл.

— Не могу, — едва слышно выдавил он. — Уходите.

— Нет! Булыга! — взвизгнула Велена, цепляясь за него. — Я не уйду без тебя!

— Убери ее, Воисвет! — прорычал богатырь. — Я больше не выдержу!

Воисвет ухватил девушку за плечи и попытался оттащить:

— Уходим, Велена. Ему уже не помочь.

— Убирайся!

Велена ударила князя в лицо. Воисвет отшатнулся, размазывая кровь, хлынувшую из разбитого носа. А девушка вновь прильнула к Булыге:

— Я не уйду без тебя! Воисвет, помоги мне вытащить его отсюда!

— Это невозможно! — заорал князь. — Дура! Его уже не спасти!

Велена полоснула по нему разъяренным взглядом:

— Ты, случайно, не брат Ветру?

— О чем ты?! — Князь не понял ее. — Нам надо уходить! Мы не можем ему ничем помочь!

— Ты предлагаешь оставить его умирать?!

— Он уже умирает! Уходим!

— Уходи, Велена! Я больше не могу держать, — прохрипел Булыга. — Ты должна уйти. Вспомни про меч…

— Пусть князь засунет его себе в задницу! Мне нужен не меч! Мне нужен ты, Булыга! Я люблю тебя! И никуда отсюда я не уйду!

— Что вы там застряли? — В дверь высунулся Горяй. Воисвет вновь коснулся ее, но девушка отшвырнула его руку с такой силой и злостью, что князь мгновенно понял, будь у нее в руке меч, ударила бы без раздумий!

— Убирайся отсюда! Спасай свою шкуру!

Наверху лязгнуло особенно громко, Воисвет инстинктивно пригнулся и чудом избежал ударивших сверху длинных пик.

За спиной пронзительно вскрикнула Велена, с грохотом пошел вниз потолок, и князь отчаянным прыжком метнулся к выходу. По сапогу чиркнуло стальное острие, вырвав изрядный клок, но князь был уже снаружи. Он с размаху захлопнул дверь и прислонился к ней спиной.

Сзади донесся омерзительный скрежет, и плита с грохотом опустилась.

Несколько минут князь стоял с закрытыми глазами, ощущая, как по лицу скатываются капельки пота. В голове царила пустота. Гибель Булыги и Велены ничуть не потрясла его и не расстроила. Смерть брата, смерть семьи, смерть Цветавы давно уже выжгли в душе пустыню.

И все-таки… Все-таки со смертью молодого богатыря что-то ушло из сердца князя. Он не знал толком, что это, и не хотел доискиваться. Но пустыня внутри него сделалась обширнее и безжизненнее.

Рядом послышались шаги и, открыв глаза, Воисвет наткнулся на Горяя.

— Где Булыга? — тихо спросил сотник, подступая к князю вплотную.

Воисвет спокойно выдержал взгляд Горяя.

— Ты что же это, Воисвет? Почему ты оставил там Булыгу?

— Уймись, сотник!

— Отойди с дороги! — Горяй попытался отодвинуть князя, но проще было убрать статую. — Ты что, не понимаешь? Булыга не мог погибнуть! Это же… Это же Булыга! Его нельзя просто взять и раздавить!

Воисвет окинул его ледяным взглядом: — Не дури, Горяй.

— Почему ты не вытащил его?

— Я ничего не мог сделать! — повысил голос князь. — Неужели это неясно? Плита уже почти раздавила его!

— А может, ты просто не захотел? Думаешь, я забыл про корчму? Думаешь, я забыл, как ты ненавидел его?

Сотник попытался сгрести князя за грудки, но Воисвет легко вывернулся и в свою очередь вцепился в кольчужный воротник Горяя.

— Ты сошел с ума, сотник. — Князь хорошенько встряхнул его. — О чем ты говоришь? О какой ненависти? Как я мог ненавидеть его? Булыга был единственный витязь среди вас. К тому же, в отличие от тебя, никогда не распускал сопли.

Воисвет с силой оттолкнул сотника. Горяй ударился об стену и сполз на пол. Удар ли привел его в чувство или что еще, но сотник больше не проронил ни слова. Он просто смотрел в глаза Воисвета, и смотрел до тех пор, пока князь не отвернулся.

— Отдыхаем, — распорядился князь.

Его взгляд наткнулся на магический шар, висевший над магом.

— Берсень, ты уверен, что эта штука не вымотает твои силы?

— Нет. Этот шар устроен по принципу…

— Не надо, Берсень, без подробностей, — отмахнулся Воисвет. — Не устанешь, и ладно. Отдыхай. Надеюсь, в этом закутке нас никто не побеспокоит.

— Не должно бы, — неуверенно откликнулся маг. — Это место, видимо, и предназначено для отдыха.

— Кощей поразительно заботлив, — процедил князь. — Опасается, чтобы мы не померли раньше времени? Но тогда, почему бы не накрыть нам стол? Это было бы кстати, с утра ничего не ели.

— Но, Воисвет… — На лице Берсеня появилась растерянность. — Но ведь это действительно странно.

— О чем ты?

— Ну ты же сам сказал, Кощей боится, чтобы мы не померли раньше. Но если это правда, а это действительно похоже на правду. Иначе зачем все? Зачем Огненный Страж? Зачем такие ловушки, из которых всегда есть выход, пусть даже не для всех? Зачем это ему?

Воисвет отмахнулся:

— Это неважно, Берсень. Так или иначе, наша цель остается неизменной.

— Нет, это важно. Зачем ему беречь наши жизни до поры до времени? Если мы поймем, почему он так поступает…

— Ну и что тогда? Что изменится? Ты вернешься обратно? Станешь опять бродяжничать?

Берсень молчал. Он и впрямь не знал, что даст им знание об истинном замысле. Но чутье подсказывало, что ответ на этот вопрос чрезвычайно важен.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Этот зал походил на дремучий лес. Десятки толстых, в два обхвата, колонн заполняли почти все пространство. Сходство с лесной чащей усиливалось коричневато-зеленым цветом колонн, искусной резьбой, изображавшей древесную кору.

Едва входная дверь захлопнулась, вспыхнули многочисленные факелы, развешанные на стенах и колоннах, и Берсень жестом погасил магический шар.

— Ну и на кой черт тут лес устроили? — буркнул Воисвет.

Он пристально вгляделся в широкую просеку, прорезавшую этот «лес» от входа до выхода. Зал выглядел пустым и безжизненным, но разлившаяся в воздухе опасность ощущалась почти физически.

— Надо идти, — бросил князь. — Думаю, на нашу голову наготовили еще немало.

— Пусть только сунется кто, — мрачно заявил Горяй, схватившись за меч. — Я им за Булыгу глотку перегрызу! На другом конце зала бесшумно отворилась дверь, и через порог хлынули люди. Или, скорее, существа, очень похожие на людей. Единственное, что отличало их на первый взгляд — несколько удлиненные уши и крупные, миндалевидные глаза.

Высокие, стройные, в зеленоватых одеждах, существа ступали бесшумно и, можно сказать, грациозно. Это делало их похожими на девушек-танцовщиц и выглядело очень странно и непривычно. Хотя при других обстоятельствах их отточенными движениями можно было бы любоваться.

Спокойно и без суеты они выстроились в ряд, перегородив проход. Их было немного, десятка три, будь они даже в тяжелых булатных доспехах, с мечами наперевес, их появление не произвело бы такого впечатления. Но у них не было ни доспехов, ни мечей. В глаза бросались одни легкие, блестящие кольчуги, по виду годные только для парада, но никак не для серьезного боя.

В руках существа держали луки, очень хорошие луки, это было понятно всем.

И только Дежень, внимательно следивший за каждым их движением и жестом, увидел еще кое-что. Он увидел великолепных, возможно, равных ему лучников. К тому же, в отличие от Деженя, у которого остался один-единственный тул, они запаслись стрелами с избытком: у каждого за спиной их на поясе висело по пять-шесть. Они могли остановить целую армию, а уж шестерых-то…

— Что это еще за твари длинноухие? — Горяй оглянулся на Берсеня.

— Я видел их изображения в древних манускриптах, — медленно проговорил маг. — Эта раса процветала задолго до появления людей. Еще я читал, что эти существа были бессмертны. Если они не погибали насильственной смертью, они могли жить вечно.

— Так они что же, соплеменники Кощея? — удивился сотник.

— Возможно, хотя кто знает наверняка? — Берсень пожал плечами. — Кощей ведь маг, и за прошедшие тысячелетия его мощь возросла настолько, что его и убить почти невозможно.

— Вряд ли эти настолько продвинулись в магии, — усмехнулся Дежень. — Иначе они не ходили бы толпой, при луках да в кольчугах.

Дежень придвинул ближе последний тул. Тридцать стрел — должно было хватить. Если, конечно, не случится что-либо непредвиденное. И если волшебный дар не оставит его на этот раз.

— Вам лучше спрятаться, — уронил он, не оглядываясь. — Эти лучники мои, и только мои.

Воисвет вгляделся в потемневшее лицо Деженя и махнул рукой. Впрочем, все уже и так потихоньку разбрелись, укрывшись за колоннами.

— Может, зайти им в тыл? — шепотом спросил Воисвет, застыв у ближайшей к проходу колонне.

— Не советую, — тихо проговорил Дежень, доставая стрелу. — Оставайтесь на месте и не высовывайтесь.

Длинноухие были готовы к бою, но тетиву, однако, не натянул никто. Дежень усмехнулся. Противник выглядел чересчур самоуверенным. Хотя, насколько он разбирался в луках и лучниках, у этих ребят наверняка были для этого все основания.

— Начнем?

Дежень шагнул вперед. Чутье подсказывало, что вряд ли столь умелые лучники, каковыми казались эти существа, станут надевать кольчужки только ради красоты. Но это не особо беспокоило. Его стрелы пробивали и толстенные булатные панцири.

— Не хотите первыми? — ухмыльнулся Дежень. — Ну что ж, я не гордый.

Ему не ответили, но он и не ждал ответа. Лишь резко вскинул лук и натянул тетиву. Стрела ударила в длинноухого и сухо треснула, разламываясь на куски.

Нельзя сказать, чтобы это сильно удивило или огорчило Деженя. Напротив, он даже ощутил некое удовлетворение, ведь его подозрения полностью оправдались. С длинноухими и впрямь было не все чисто.

Он торопливо юркнул за колонну, ожидая, что вслед обрушится шквал из стрел, но длинноухие опять не выстрелили. Причину этого Дежень понял мгновением позже, на миг высунувшись из-за укрытия.

На лицах врагов играли улыбки. Легкие, едва заметные, но это были улыбки. Длинноухие ни мгновения не сомневались в исходе боя. И очень хотели, чтобы в этом убедились люди.

Деженю это было знакомо не понаслышке. Он и сам порой любил поиграть с жертвами. Но никак не ожидал, что когда-нибудь играть будут с ним.

Он выступил из-за колонны и увидел три десятка нацеленных в грудь стальных жал.

— Ну же! — заорал он весело. — Я уже умираю со страху!

Длинноухие выстрелили одновременно. Перед глазами Деженя поплыл туман, и он счастливо улыбнулся.

Воисвет чертыхнулся. Выскочивший на открытое место Дежень походил на безумного. Князь хотел было окликнуть его, но не успел. Воздух пронзили стрелы.

Воисвет нырнул в укрытие, кляня Деженя за дурость и самоуверенность. За спиной хрястнули о камень стрелы. Когда же князь рискнул выглянуть, ожидая увидеть истыканный стрелами труп Деженя, его брови поползли на лоб.

Вокруг смертоносным роем гудели стрелы, с хрустом вгрызаясь в колонны. Зал заволокло пылью и каменной крошкой, но князь сразу же увидел Деженя. Живой и здоровый, тот упрямо двигался прямо на лучников. Двигался странной, дерганой походкой. Его шатало из стороны в сторону, туда-сюда моталась голова, руки взбалтывали воздух, будто он хотел взлететь. Он походил на куклу, которую дергает пьяный кукольник.

Руки длинноухих мелькали в воздухе, сливаясь в розовые пятна, стрелы летели одна за другой, но ни одна почему-то не могла зацепить Деженя. Они обтекали его, скользили вдоль тела, иногда царапая и разрывая одежду в клочья, но более никакого вреда причинить не могли.

Сам Дежень стрелял очень редко. Но каждый выстрел находил цель. И блестящие кольчуги больше не смогли защитить своих владельцев. Стрелы Деженя пробивали их насквозь и отбрасывали лучников на несколько шагов.

Какое-то время длинноухие стояли на месте, безуспешно пытаясь поразить врага. Но только когда лег первый десяток, среди них началось движение. Несколько лучников бросились за колонны, оставшиеся перегруппировались, но прятаться не стали.

Воисвет, до того крайне осторожно следивший за боем, вскоре спокойно вышел на открытое место. Все внимание вpaгa было приковано к Деженю. Стреляли длинноухие теперь значительно реже, похоже понимая, что быстрой победы уже не будет.

Стрелы Деженя настигали врагов с невероятной точностью. Тем более удивительной, что стрелять ему нередко приходилось из самых неудобных позиций.

На лице длинноухих не было заметно особых чувств. Если они и были раздосадованы, а то и напуганы, внешне это никак не проявилось. Разве только движения стали скованнее и суетливее.

Перебив всех стоявших на открытом месте, Дежень добрался до ближайшего мертвеца и снял с него полный тул.

Пользуясь его заминкой, из-за колонн поспешно повыскакивали длинноухие, торопливо осыпая его стрелами, но те по-прежнему точно боялись коснуться Деженя.

Спустя несколько минут все было кончено. Небольшая заминка вышла только с последним из длинноухих. У него кончились стрелы, он спрятался за колонной, в надежде то ли остаться незамеченным, то ли напасть на Деженя с ножом.

Но Дежень и не подумал к нему подходить. Натянул в очередной раз лук и спустил тетиву. С ужасающим скрежетом стрела пробила колонну, и до людей донесся предсмертный всхлип.

И тотчас на мертвые тела рухнул как подкошенный и сам Дежень.

Воисвет метнулся вперед, но его опередила Ирица. Быстрым и привычным движением перевернула брата на спину, ножом раздвинула стиснутые челюсти и стала вливать лекарство. Бледное лицо Деженя порозовело. Ирица облегченно вздохнула.

— Позволь-ка, я попробую помочь. — К ней подсел Берсень.

Ирица кивнула, поднялась с пола, отряхивая колени, и тут ее внимание привлек лук Деженя.

— Проклятие! Тетива-то порвалась! — воскликнула она. — Дежень с ума сойдет!

Она ощутила какое-то странное молчание среди товарищей, окинула их внимательным взглядом.

— У меня такое чувство, будто вы не очень-то рады, — нахмурилась она. — В чем дело, Воисвет?

— А ты не догадываешься? Ее лицо затвердело.

— Ирица, — тихо сказал князь, — я уже тридцать с лишним лет в боях, но такого, что вытворял твой брат, еще не видел ни разу. Если бы я не видел этого собственными глазами…

— И еще вот это.

Горяй отступил на пару шагов и ткнул пальцем в длинноухого, приколотого стрелой к колонне.

— Что это? Знаешь ли, даже лучшим из лучших это не под силу. Виданое ли дело — пробить камень как простую доску!

Ирица скривилась:

— Я не собираюсь тебе ничего рассказывать.

— Ирица, — сказал князь, — у нас одна цель и один путь. А то, что сотворил твой брат, слишком похоже на магию, чтобы не вызывать у нас подозрений или опасений.

— Каких еще подозрений? Ты что же, Воисвет, очумел?! — взвилась Ирица. — Разве мы с братом не сражались бок о бок с тобой?!

— Почему ты не хочешь рассказать? — тихо спросил Берсень. — Это какая-то тайна?

Взглянув на мага, Ирица несколько расслабилась.

— Ну тайна, конечно, но не такая уж… Если бы меня сразу по-человечески попросили, я бы рассказала, наверное.

— А я, стало быть, по-звериному спрашивал, что ли? — не удержался Горяй.

— Сотник! — рявкнул Воисвет. — Когда-нибудь я лично раскрою тебе башку!

Ирица, впрочем, даже не взглянула на Горяя.

— Это было давно, — со вздохом начала она. — Уже лет десять тому. Во время одной стычки меня ранили, — видно, очень сильно ранили. Хотя брат-то говорил, что чуть не убили. Но это он от волнения, наверное. Оттащил он меня в какой-то храм какого-то древнего божества и взмолился. А тот бог возьми да откликнись. Я-то, понятное дело, ничего этого не видела, все со слов брата. Так вот, он сказывал, что тот древний бог и наделил его этой чудесной силой.

— Как? Просто взял и наделил? По доброте душевной? — Горяй усмехнулся.

— Я же говорю, я не знаю подробностей. Брат сказал, что договорились они о чем-то, а о чем — никогда не рассказывал. Сколько ни просила, как бы ни напивался, так и не рассказал.

— Боги ничего не дают даром, — вставила Дара.

— Да уж понимаю, не дура. — Ирица нахмурилась. — Прекрасно понимаю, что брату придется рано или поздно расплатиться. Но что тут сделаешь? Поначалу-то переживала, но потом свыклась.

Пока над Деженем колдовал Берсень, Ирица обошла убитых, собрав пять полных тулов. Она пыталась подобрать и выпущенные стрелы, но, пересмотрев с десяток, от этой затеи отказалась — все были разбиты вдребезги.

Дежень очнулся спустя несколько минут. Отпихнул мага и, сняв с пояса баклагу, осушил почти всю.

— Все живы? — поинтересовался он.

— Все, — вздохнула Ирица, избегая его взгляда. — Только…

— Что? — Дежень рывком поднялся.

— Тетива порвалась, — обреченно призналась Ирица. — Она, кажется, была последняя у тебя?

Против ее ожидания, Дежень даже не нахмурился.

— Последняя, — спокойно подтвердил он. — Ну что ж, буду осваивать меч.

— Посмотри вот это, — Ирица протянула ему лук длинноухого. — Может, подойдет?

Дежень натянул лук и презрительно скривился.

— Это страшилка для детей.

— Однако этой страшилкой они выдолбили в камнях вот такие дырки, — Горяй указал на крупную выбоину в колонне. — Пробить не пробили, в отличие от тебя, но…

— Попробуй сам. — Дежень кинул лук сотнику. — Из этого лука нельзя стрелять.

Растянув лук, сотник вытаращил глаза.

— Я хоть и не лучник, но ведь это редкостная дрянь. Но как же они-то?

— Лучше об этом спросить Берсеня. — Дежень кивнул на мага. — Думаю, без магии не обошлось.

Берсень развел руками.

— Да, я чуял волшбу, — признался он. — Но замок и так пропитан волшбой сверху донизу, а во время боя и вовсе царила такая жуткая мешанина из заклятий, причем совершенно незнакомых… Но я ничего не смог разобрать, возможно, некоторые и влияли как-то на луки.

— Думаю, не только на луки. — Подошедший Воисвет швырнул на пол кольчугу, снятую с убитого. — Смотрите, как она потускнела. Бьюсь об заклад, сейчас ее можно пробить даже из этого детского лука.

— Час от часу не легче, — проворчал Горяй. — А я уж было губу раскатал на эту кольчужку. Так сверкала, так сверкала!..

— Да, признаться я тоже на нее рассчитывал. — Дежень помял в руках кольчужку и зашвырнул ее подальше. — Редкостные скряги эти длинноухие, даже после смерти умудрились оставить нас без трофеев.

— Стрелы вроде приличные. — Ирица указала на стопку собранных тулов. — Тем более ты их даже опробовать успел.

— Неужели?

Дежень вытащил стрелу, внимательно ощупал всю от наконечника до оперения.

— В общем-то годится. — Он улыбнулся. — Осталось выучиться метать их без лука.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

На пороге следующего зала они простояли довольно долго, с тревогой разглядывая зажигающиеся вдоль стен светильники. Колонны были и здесь, хотя и не в таком количестве, как раньше, да и были они самыми обычными. Многие из них давно рухнули, засыпав пол грудами камней. За спиной лязгнули и поползли навстречу друг другу тяжелые створки. Они двигались медленно, но неудержимо, с легкостью сдвигая людей.

— Заходим.

Воисвет первым шагнул в зал. Оглянулся на остальных, еще переминавшихся с ноги на ногу.

— Нам надо торопиться, — сказал он. — Еды нет, вода на исходе. Заходите же, наконец!

Готовые ко всему, они очень медленно пересекли зал. Но ничего не происходило. Вокруг царила тишина. И это настораживало больше всего.

Добравшись до выхода, Воисвет потянул на себя дверное кольцо. Дверь легонько скрипнула и подалась так легко, что князь от неожиданности отшатнулся. Сквозь образовавшуюся щель потянуло дымом.

— Что там еще? Пожар, что ли? — Воисвет оглянулся на мага.

Тот развел руками:

— Я ничего не чувствую. Я же говорю, здесь все настолько пронизано магией, что понадобится время, чтобы понять хоть что-то.

— Дверь без замков и запоров — добра не жди, — пробурчал князь и вновь потянул за кольцо.

Дверь распахнулась, и на людей обрушились густые клубы дыма. Донесся многоголосый гомон, потянуло гарью и горящим мясом. Неподалеку слышались воинственные крики вперемешку со стонами, грохот рушащихся домов.

Раньше, чем дым немного рассеялся, разорванный налетевшим порывом ветра, люди уже поняли, что им предстоит увидеть — захваченный и разграбляемый город.

А затем из клубов дыма выскочило с дюжину воинов. Низкорослые, раскосые и смуглые, с кривыми сабельками и в кожаных доспехах. Грязные, перепачканные сажей и кровью, они больше походили на голодных упырей, чем на людей.

— Кто это? — Горяй прищурился, отводя меч для удара. — Похожи на степняков, однако откуда им здесь взяться? До восточных степей отсюда несколько месяцев пути.

— Кажется, я понимаю, — прошептал маг. — Другой мир. Кощей открыл нам врата в иной мир!

— А на кой ляд нам иной мир? — недовольно отозвался сотник. — Нам нужна дорога к мечу.

— Наверное, этот мир тоже часть этой дороги, — неуверенно сказал юноша. — Только мне почему-то кажется, что нам не стоит выходить отсюда. Если закроется дверь…

— Да ни к чему нам выходить, эту мелочь пузатую мы и так перебьем, — заявил Горяй и помахал рукой застывшим в отдалении степнякам. — Эй вы, долго еще ждать?

— Насколько я знаю, не в обычаях кочевых народов биться пешими, — задумчиво заметил князь. — Тем более без подавляющего перевеса.

— Да-да, я тоже думаю, что мы сможем разойтись мирно. — Берсень шагнул вперед, приветливо улыбаясь.

Степняки попятились на пару шагов, но затем с диким визгом бросились в атаку. Ухватив мага за плечи, Воисвет и Ирица отпихнули его назад.

— Кто-то утверждал, что они не будут сражаться, — проворчал маг.

— Сгоряча можно и на столб кинуться, — откликнулся Воисвет, отмахиваясь от визжащего степняка. — Но, боюсь, дело в другом.

Со степняками было покончено за считаные секунды. Воисвет с тревогой вгляделся в дымные облака.

— В чем еще? — Берсеню послышался вдали топот всадников. — Что это?

— По-моему, это подавляющий перевес, — ответил Воисвет. — Дежень, Горяй, затворите дверь. Может, проход этот чертов закроется.

Но двери точно превратились в камень. Даже навалившись все вместе, они не смогли сдвинуть ни одной створки.

Тем временем топот приблизился — и вскоре из дыма вырвался большой отряд конников.

— Всем за порог! — заорал князь. — Дверь невысокая, на конях они нас не достанут. Против пеших продержимся долго. Главное — не увлекаться, наружу не выходить.

Воисвет оказался прав. Оценив размер прохода, степняки спешились и дружной гурьбой двинулись в атаку. Воисвет насчитал пять или шесть десятков воинов, но сквозь дым можно было разглядеть фигуры подъезжающих конников.

— Берсень, — князь метнул на мага пронизывающий взгляд, — я не спрашиваю тебя, можешь ли ты запереть дверь. Ты просто запри ее! Понял?!

— Понял, что тут не понять, — нахмурился Берсень. — Только…

— Сделай это! — заорал Воисвет. — Закрой эти треклятые двери!

Маг торопливо отбежал к дальней стене и, упав на колени, закрыл глаза.

— Велена, ох, проклятье… Ирица, Дара, быстро к нему, и чтоб ни волоска!..

Девушки подбежали к магу, а Воисвет бросил испытующий взгляд на Деженя.

— Дежень, твой дар, он только с луком или как?

— Мне обещали, что я стану непобедимым лучником, а не мечником, — спокойно ответил тот.

— Ну тогда тебе придется вспомнить, с какой стороны держат меч!

— Я уже кое-что припоминаю. — Дежень изобразил улыбку.

— Воисвет! — Горяй прямо-таки сиял от радости. — Ты, кажется, хотел знать, за что мне дали сотника?

— Ты выбрал не самое удачное время для похвальбы, — процедил князь.

— Никакой похвальбы, князь. — Горяй нетерпеливо взмахнул мечом. — Только умение и опыт.

Степняки приближались неторопливо, в движениях ощущалась некоторая скованность. Чувствовалось, что, если бы не завеса дыма и не низкий проход, они куда охотнее расстреляли бы врагов из луков или затоптали бы их конями.

Взбодрив себя воинственными воплями, степняки ринулись в атаку.

— За Булыгу! — рычал Горяй, нанося удары направо и налево. — Сдохните, твари!

Горяй сильно удивил Воисвета. За долгие годы, проведенные в войнах, князь перевидал множество хороших мечников. Он и сам считался неплохим бойцом.

Но сотник оказался не просто хорошим мечником. Нельзя было сказать, что его напор был сродни урагану, а удары подобны молнии. Нет, напротив, он двигался на удивление мало или даже скупо. Но его меч не знал промаха. Причем, в отличие от того же Воисвета, сотнику не приходилось тратить на каждого противника больше одного удара.

Клинок Горяя никак не походил на волшебный меч-самосек, да и удары сотника с виду были какие-то полусонные, ленивые. Но его клинок и смерть сейчас были одним целым.

Вражеские щиты, изготовленные из прутьев и обтянутые толстой кожей, легко пружинили, то и дело отбрасывая мечи князя и Деженя. Горяй же рассекал их вместе с владельцем.

Занимая столь узкую горловину, поначалу было довольно легко отбиваться от наседающих вражеских орд. Но очень скоро проход оказался основательно запружен телами павших. Мертвые путались под ногами, раненые норовили ударить снизу.

Волей-неволей пришлось отступить, и степняки немедленно стали просачиваться в зал.

Ни Дежень, ни Воисвет, ни вовремя подоспевшая Ирица уже не справлялись. Особо шустрые степняки пробирались за спину, и только благодаря Даре, на удивление ловко орудовавшей своим кинжальчиком, они еще держались.

Но даже далекому от военного дела магу было понятно, что они обречены. Степняки бросали в бой все новые и новые силы, и не было им ни конца ни края. Очень скоро и князь, и Дежень, и Ирица были вымотаны практически до полного изнеможения.

И только Горяй продолжал биться, не теряя прежней сноровки.

— Он заговоренный, что ли? — пробурчал Воисвет. — Отходим к магу, быстро!

Они отступили к стене, сомкнувшись вокруг Берсеня кольцом.

— Берсень! — крикнул Воисвет, уже с некоторым трудом ворочая мечом. — Какого демона ты медлишь?

— Я не могу! — заорал в отчаянии маг. — Эта магия превыше моих сил!

— Можешь, раздери тебя демон! Делай! А если тебе наплевать на нас, вспомни об Ирице! Тебе рассказать, что с ней сделают, если ты не закроешь дверь?!

В зал могучим потоком вливались степняки, единственным заслоном оставался Горяй. Он бился теперь окруженный со всех сторон. Но, судя по всему, это нисколько его не смущало. Наоборот, предчувствуя скорую победу, кочевники стали бросаться в бой сломя голову и сильно мешали друг другу.

— Горяй! — крикнул князь. — Если можешь, пробивайся сюда! Дежень и Ирица сдают!.. Нам нужно сомкнуть кольцо!

— Ни черта я не сдаю! — взвизгнула было Ирица, но из горла вырвался лишь невнятный хрип.

Горяй с диким криком рванулся к ним. Степняки отхлынули на мгновение, но тут же навалились вновь. Многие бросались прямо на клинок, надеясь хоть как-то, хоть на миг остановить его смертоносный меч, иные кидались под ноги в попытке опрокинуть его на пол.

Но сотник лишь смеялся, награждая врагов точными ударами. Его клинок успевал всюду, справа и слева, вниз и вверх, спереди и сзади.

Тяжело дыша, Воисвет остановился, поводя вокруг налитыми кровью глазами. Он больше не мог сражаться. Пот ручьем струился по всему телу и ел глаза, руки-ноги гудели, норовя подогнуться и усадить, наконец, неугомонное тело.

Рядом, залитые потом и кровью, стояли Дежень и Ирица, тоже на последнем издыхании. Лучше всех выглядела Дара, но Воисвет прекрасно понимал, что без них она не продержится и минуты. Еще немного, еще одна атака — и с ними все будет кончено.

Но их оставили на время в покое. Все свои силы степняки бросили на Горяя. Количество погибших от его руки исчислялось уже десятками, так что убить сотника стало для врагов делом чести.

— Даже если Берсень закроет дверь, эта орава никуда не денется, — прохрипел Дежень, припав от усталости на колено.

Воисвет понимающе кивнул:

— Ты прав. Мы не продержимся и минуты. Если только Горяй не совершит невозможное.

— Какого демона, что это вы задумали? — вмешалась Ирица.

— Не мешай, сестренка. Мы едва живы.

— Или все вместе — или никто! — закричала она.

Воисвет покачал головой и нашел взглядом Горяя.

— Горяй!!! — закричал что было сил князь. — Уводи их отсюда! Иначе погибнем все!

Князь так и не понял, услышал ли его сотник или нет. У Горяя не было и секунды, чтобы дать хоть какой-то знак, но спустя несколько мгновений он шагнул к выходу.

Забрызганный кровью, всклокоченный, сейчас Горяй меньше всего походил на себя прежнего. Того Горяя, к которому привыкли его товарищи. Даже улыбка, не сходившая с лица, казалась совсем чужой. Страшная, похожая на рваную рану.

Он продирался сквозь вражеские ряды, продавливал их, будто шел через трясину. Он давно уже потерял шлем и наплечники, кольчуга превратилась в лохмотья, но он все еще двигался и все еще улыбался.

На пороге он застрял, перебираясь через вал тел, споткнулся, и на него тотчас же обрушилась орава визжащих врагов. Горяй отчаянно завертелся, закрутился, но удары сыпались с такой плотностью, что отразить все оказалось не под силу и ему.

Кровь брызнула во все стороны, степняки радостно взвыли и набросились с удвоенной силой.

— Горяй!

Ирица невольно подалась вперед, но в нее вцепились одновременно Дежень и Воисвет.

— Ему нужна помощь! — закричала она.

— Остынь! — Дежень сжал ее плечи с такой силой что девушка едва не застонала от боли.

Впрочем, куда большую боль причинял ей вид шатающегося и окровавленного сотника. Каким-то чудом ему удалось вывернуться из толпы ошалевших от радости врагов и пробраться к дверям.

Он шел прямо по мертвецам, шел, спотыкаясь и падая, но его меч все еще разил без промаха и пощады. Но и вражеские удары все чаще и чаще достигали цели.

Светлые волосы Горяя слиплись от крови и торчали в разные стороны ужасными космами. По телу сотника струились настоящие ручьи крови, и своей, и вражьей, но он все еще был жив и упорно продвигался к выходу.

Едва он переступил порог, как двери дернулись, словно его поджидали, и стали неторопливо закрываться.

Степняки поначалу не обратили на это внимания. И только когда тяжелые створки принялись выталкивать их наружу вместе с грудой мертвецов, они наконец опомнились, и на выходе возникла давка. Десятка два степняков, оказавшихся в зале, ринулись наружу сломя голову и буквально выдавили Горяя из зала.

Прежде чем он скрылся в дыму, прежде чем створки захлопнулись, Ирица успела перехватить взгляд сотника. Его глаза заливала кровь, и вряд ли он что-либо видел, но по-прежнему улыбался.

А затем двери громыхнули, и в зале воцарилась тишина.

— Горяй, — прошептала Ирица, — как же это…

— Это был лучший воин из всех, кого я видел, — сказал Дежень, блаженно растягиваясь на полу во весь рост. Камень приятно холодил спину.

Воисвет молча уселся, скрестив ноги, и одним глотком осушил баклажку с водой. До последнего момента он не верил, что Горяй сумеет это сделать. И дело было вовсе не в его мастерстве. Князь не верил, что сотник станет жертвовать собой ради спасения товарищей.

Когда же это случилось, Воисвет ощутил легкие угрызения совести. Легкие, потому что он давно уже привык к тому, что воины жертвуют ради него жизнью. Привык настолько, что Горяй вылетел из его памяти ровно через минуту.

— Берсень, — улыбнулся Воисвет. — А ты все-таки настоящий маг.

Ирица, висевшая на шее юноши, окинула князя тяжелым взглядом.

— В твоих устах, князь, похвала звучит как приговор. Но если ты думаешь, что в следующий раз пожертвуешь его жизнью, так же как пожертвовал Горяем…

— Горяй был воин, и умер как воин, — холодно ответил князь.

— И это все, что ты можешь сказать? О человеке, отдавшем за тебя жизнь! — Ирица стиснула кулаки.

— А также за тебя, и за всех нас. И хватит об этом! — Он повысил голос. — У нас есть сейчас заботы поважнее.

— Поважнее? — вскинулась Ирица.

— Да, поважнее. Подумай лучше о том, что нам давно уже нечего есть. А сейчас мы допиваем последнюю воду. Но это еще не все. От наших доспехов, — князь отодрал с себя кусок болтавшейся стальной пластины, — остались жалкие клочки, и у нас нет с собой кузнеца, чтобы это починить. Так что подумай, Ирица, сколько мы проживем при таком раскладе? И надолго ли переживем Горяя?

Глаза Ирицы сверкнули, но она ничего не сказала.

— Вот и хорошо, — пробормотал князь. — Если мы в ближайшее время не найдем здесь еду и воду… Впрочем, может быть, Берсень может помочь?

Маг замотал головой: — Меня этому не учили, я не смогу достать еду.

— С дверями же ты тоже кричал, что не сможешь. — Воисвет не отрывал от мага взгляда. Лицо Берсеня сделалось темнее тучи.

— Это не я закрыл двери, — процедил он. — Я долго распутывал заклятие, возможно, в конце концов, я бы это и сделал, но… Что-то или кто-то вмешался.

Он взглянул на Дару.

— Нет, колдун, я и простые заклятия с трудом освоила, — она вздохнула. — К тому же, мне было не до волшбы, я вон едва не затупила кинжал.

— Но тогда кто? Кощей? — Воисвет огляделся, словно рассчитывал отыскать неведомого спасителя. — Да и зачем ему это?

— Я не знаю, — растерянно ответил Берсень. — Эта сила превыше моего понимания.

— Ладно, чего гадать о неведомой силе, лучше скажи, как выберемся отсюда. Других дверей тут больше нет.

Берсень задумчиво поскреб макушку.

— Если я хоть что-то начал понимать в замысле Кощея, думаю, мы выйдем отсюда без проблем, — сказал он.

— Неужели?

— Воисвет, если прошлый раз магия Кощея призвала существ из другого мира, то в этот раз был просто открыт вход в иной мир. Если учесть, что в каждом помещении нас атаковали только один раз, мне кажется, во второй раз дверь откроется в следующую комнату.

— Ему кажется, — усмехнулся князь. — Ладно, голову будем ломать потом. Сейчас отдых.

Спустя несколько часов они отправились в путь. Как Берсень и предполагал, двери открылись в другую комнату.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Дверь еще поскрипывала ржавыми петлями, а они уже рвали из ножен клинки. Прямо против них в двух шагах от порога стояло шестеро тяжеловооруженных воинов, тоже поспешивших обнажить оружие.

Какое-то время все молча разглядывали друг друга. Воисвет мгновенно отметил хотя и потрепанные, но еще вполне боеспособные доспехи, за плечами воинов покоились увесистые мешки.

Князь прищурился. На воинах были шлемы, помятые, с отколотыми краями, однако лица они закрывали надежно. Сквозь прорези сверкали решительные взгляды.

Воисвет оглянулся на своих. Дежень даже не стал натягивать позаимствованный у степняков лук. Часом раньше он признался, что пробьет из такого разве только кожаный панцирь. И сейчас, взглянув на стальные доспехи воинов, торопливо убрал лук в налучье и вынул меч. Воисвет стиснул челюсти. Если эти воины решатся на бой, его изможденным людям не выстоять. Стоявший впереди всех чуть опустил щит.

— Кто вы? — глухо спросил он.

— А кто вы? — Воисвет облизнул пересохшие губы. Воины обменялись взглядами, и вперед выступил самый рослый из них. Очень медленно он снял шлем, обнажив лицо молодого человека тридцати лет от роду.

— Я Бранибор, сын князя Радислава, а это мои товарищи. Он перечислил всех поименно, но князь слушал его вполуха. С куда большим интересом он вглядывался в их лица. Воины один за другим снимали шлемы, и за каждым из них Воисвет с удовлетворением наблюдал молодое лицо.

Это обнадеживало. Иметь дело с молодыми было куда приятнее, чем с каким-нибудь старым, прожженным волком вроде самого князя. Это хоть и немного, но повышало их шансы.

Князь приветливо улыбнулся, назвал себя и своих людей.

— Как я понимаю, вы здесь по той же причине, что и мы? — спросил Бранибор.

— Это по какой же? — Князь приподнял одну бровь.

— Думаю, нам незачем темнить. И мы, и вы здесь ради сокровищ Кощея, не так ли?

— В общем-то, ты недалек от истины, — кивнул Воисвет.

— Тогда, может быть, мы все уберем оружие и поговорим? Судя по вашим лицам, вы вряд ли откажетесь разделить с нами ужин.

— Да, действительно, в нашем положении глупо отказываться.

— Ну тогда пройдемте к нам, я имею в виду, в эту комнату, у вас, я гляжу, многовато покойников.

Усаживаясь в круг, Воисвет перехватил мутный взгляд Деженя и понимающе кивнул. Умные мысли, похоже, посещали не только князя.

Несмотря на молодость, Бранибор оказался весьма запасливым человеком. Его запасов съестного могло хватить еще на несколько дней пути, но он, не колеблясь, делился с новыми знакомыми.

— Что же привело тебя в замок, Бранибор? — принялся расспрашивать его князь. — Несколько лет назад я встречался с твоим отцом, мы вместе воевали. Должен сказать, твой отец проявил себя как мужественный воин и дальновидный полководец. А, кроме того, он ведь никогда не был безденежным человеком. Да и добычу, помнится, мы взяли в последний раз неплохую.

— Я понимаю тебя, князь. — Бранибор кивнул. — Мой отец богатый человек. Проблема в том, что я родился младшим.

— Понятно. Это знакомо мне не понаслышке, — грустно улыбнулся Воисвет.

— Ты тоже был таким? — Глаза Бранибора вспыхнули.

— Нет, я не о том хотел сказать. Я был как раз старшим сыном. А еще у меня был младший брат. Который, вместо того чтобы искать свою долю, принялся воевать со мной.

— Это не по мне! — резко ответил Бранибор. — Воля отца — закон для меня. Я сам устрою свою судьбу. У меня есть меч, у меня есть друзья… Что еще нужно?.. Когда же я найду сокровища, я смогу нанять целое войско. А тогда я найду себе княжество!

— Ты не по годам мудр, Бранибор. Думаю, что твой отец может тобой гордиться.

Щеки Бранибора подернулись красным, и Воисвет улыбнулся краем губ. Как он и предполагал, лесть подействовала безотказно.

— Мне нужно отойти.

Воисвет поднялся и двинулся в дальний угол. Он спиной чуял на себе испытующий взгляд Деженя. Без сомнений, он ждал сигнала.

Князь возвращался, когда навстречу поднялась Ирица. Воисвет попытался обогнуть ее, но она вновь преградила путь.

— Ты что задумал, Воисвет? — прошипела она. — Хочешь попрать все законы и обычаи?

— Знаешь, Ирица, у меня ведь была дочь, — спокойно ответил князь. — Правда, помоложе, чем ты, но кровь была горячая, прямо как у тебя.

Никак не ожидавшая этих слов, девушка растерялась. Она была готова противостоять всему — и грубости, и силе, но слова Воисвета озадачили. Какое-то время они просто молчали, глядя друг на друга, наконец князь улыбнулся:

— Ее звали Цветава. Я очень любил ее и прощал многое. Например, ее не знавшую меры доброту. Еще в детстве она повадилась выхаживать всякую подраненную живность. Птичек там, зайчиков и прочих. Дошло, знаешь ли, до того, что крестьяне стали носить ей даже покалеченную домашнюю птицу.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — набралась решимости Ирица.

— Знаешь, как она погибла?

Ирица молчала, но Воисвет и не ждал ответа.

— Я ушел на встречу с братом. Единственным родным братом. И моим заклятым врагом. Это была наша последняя битва. Там сгинули все наши воины — и мои и брата. Сгинул и он. Я перегрыз ему горло. Зубами, как дикий зверь. Ну да речь не о том. Дома я оставил всего десяток воинов. Перед уходом я запретил пускать кого-либо в дом. И вот когда битва была в самом разгаре, в ворота постучал залитый кровью человек и сказал, что состоит у меня на службе. Еще он сказал, что я вот-вот одолею врага. А потом он рухнул без чувств прямо у ворот. Тебе рассказывать, что произошло дальше?

— Я поняла, — хмуро отозвалась Ирица. — Он был лазутчиком. Твоя дочь, наверное, решила помочь ему, тогда он ее и убил?

— Ты почти угадала, — кивнул Воисвет. — По приказу дочери его впустили. Десятник возражал, но оттаскивать мою дочь силой не решился. И это была его главная и последняя ошибка. Правда, он распорядился поставить охрану, но это уже ничего не изменило. Лазутчик вырезал их всех. Сначала пытавшуюся вылечить его Цветаву, потом всех остальных — и воинов, и всю мою семью. Надо отдать ему должное — это был хитрый и умелый воин. Уже едва живой, он ухитрился смертельно ранить десятника, но это была его последняя жертва. Истекавший кровью десятник жил ровно столько, сколько было нужно, чтобы дождаться меня и все рассказать. И если бы он не умер у меня на руках, я бы велел его казнить.

— Тебе не убедить меня. — Ирица отрицательно помотала головой. — Этого все равно делать нельзя! Мы не можем отплатить за добро…

— Ирица, ты хочешь вернуться домой? — прошептал Воисвет. — Вместе с Берсенем? Купить хороший дом, нарожать детей? По глазам вижу, что хочешь. Так вот эти люди, которых ты так рьяно защищаешь, на самом деле не люди.

— Что ты говоришь? — Она отшатнулась, едва удержавшись от того, чтобы не обернуться.

— Они для нас всего лишь средство, способ выжить. Глаза Ирицы подернулись страхом.

— Горе совсем помутило твой рассудок! Ты и сам больше не человек! Ты зверь в человечьем облике!

— Дура, — спокойно констатировал князь. — Так я и знал. Хорошо, хоть твой брат умеет мыслить разумом, а не чувствами. А теперь тебе лучше уйти с моей дороги.

— Я не позволю!

Ее рука легла на меч. Мгновение она раздумывала, выбирая — закричать или выхватить оружие. И этот миг оказался решающим. Воисвет стремительно надвинулся и ударил в лицо открытой ладонью. Из носа Ирицы хлынула кровь, девушка со стоном рухнула на колени.

Воисвет оглянулся. Дежень с каменным лицом рассказывал что-то уморительное, заставляя всех ухохатываться. И только расслышав стон Ирицы, воины стали поворачиваться.

— Что случилось? — крикнул Бранибор.

— Ирица споткнулась. — Воисвет пожал плечами. — Да вот нос разбила. Есть у кого-нибудь чистая тряпица?

Берсень мигом подскочил с места, но его отвлек Дежень, и тогда вперед шагнул Бранибор. Присев рядом с Ирицей, он протянул кусок ткани, оторванный от рукава собственной рубахи.

— К оружию, Бранибор, вас хотят убить! — попыталась прокричать Ирица сквозь слезы и боль, но вышло лишь невнятное мычание.

— Воисвет, она что-то про оружие говорит, может, надо…

Бранибор поднял глаза на князя и окаменел. В руках Воисвета сверкнул нож.

— Что это значит, князь?

Его рука упала на рукоять меча, но Воисвет оказался быстрее. Лезвие его ножа пробило кольчугу Бранибора точно под сердцем. Не тратя время, чтобы вытащить нож, Воисвет обнажил меч и оглянулся.

А там уже бесновался с окровавленным мечом Дежень. Первые трое погибли раньше, чем сообразили, что их новые друзья вовсе не друзья. Остальные все-таки успели достать оружие — и лучник едва не погиб.

Его спасла Дара, вовремя воткнувшая свой кинжал в шею одного из нападавших. А затем подоспел и Воисвет.

Потрясенные гибелью Бранибора, воины сопротивлялись очень слабо, и вскоре последний из них рухнул, обливаясь кровью.

— Мерзавец!

За спиной Воисвета выросла Ирица. Из носа сочилась кровь, растекаясь по подбородку, но она не обращала на это внимания.

Выкрикивая оскорбления, она набросилась на князя.

— Дежень, Берсень! Уберите ее! — заорал Воисвет, с трудом уходя из-под ее ударов. — Или я, клянусь, убью ее прямо сейчас!

Объединенными усилиями мага и Деженя Ирицу удалось обезоружить. Да она особо и не сопротивлялась. Оттолкнув брата, она упала в объятия мага, содрогаясь от рыданий.

Вернувшись к Бранибору, князь с удивлением обнаружил, что тот еще дышит. На губах пузырилась кровь, но взгляд был до краев наполнен ненавистью.

Князь потянулся за ножом, и в этот момент Бранибор ударил спрятанным в рукаве кинжалом. Он был уже при смерти, его рука дрогнула, и Воисвет без труда перехватил выпад.

— Предатель! — выдохнул Бранибор. — Будь ты проклят!

— Так уж получилось. Я всего лишь забочусь о своих людях. А у тебя оказалось то, чего не было у нас. Ведь и ты на моем месте поступил бы так же, не так ли?

— Грязный лжец! Я никогда не замарал бы честь таким подлым убийством, ублюдок!

Последние слова вытянули остаток его жизни. Бранибор захрипел, изо рта потоком хлынула кровь, и он сомкнул веки.

— Все вы так говорите, — пробормотал князь. — Пока не придет время выбора.

Князь и Дежень деловито осматривали трофеи. Первым делом отобрали все съестные припасы, затем сняли с убитых одежду, доспехи и оружие.

Берсень и Ирица сидели у стены, неприязненно поглядывая на своих товарищей.

— Это ошибка, князь, — повторял Берсень, — ты совершил ошибку, княже. Не надо было их убивать.

— Прекрати нытье, маг, — отозвался Воисвет. — Я сделал то, что должен был сделать.

— А ты не подумал, что Бранибор появился здесь слишком кстати? Ты не подумал о том, что замок играет с нами?

— Я обо всем подумал. А в первую очередь — о том, что мы будем есть в ближайшее время.

— Ты разве не понимаешь, что замок…

— Какая мне разница? — повысил голос князь. — Сами они сюда забрели или кто их подослал? Какая разница? Я должен думать о своих людях. Это тебе понятно?

Берсень не ответил, уткнувшись взглядом в пол.

— Ирица, — позвал сестру Дежень. — Тут есть подходящая кольчужка, твоя почти сплошь из дырок.

Ирица не ответила, только полоснула по брату ненавидящим взглядом.

— Это глупо, сестренка, — спокойно продолжил Дежень.

Он подошел ближе и кинул ей под ноги кольчугу.

— Они мертвы, и вещи им совсем ни к чему, — сказал он, — а нам могут здорово помочь.

— Убирайся! — зарычала Ирица. — Видеть тебя не хочу!

— Берсень, может, ты ей объяснишь? Да и сам приоденешься, мало ли что…

Юноша поднялся, взгляд его встретился с глазами Деженя, и маг внутренне поежился. Дежень посмотрел на него с такой ненавистью, будто готов был убить прямо сейчас.

Это оказалось полной неожиданностью для мага. Перед ним будто возник другой человек. Знакомый ему холодно-насмешливый Дежень куда-то исчез, а вместо него появился этот. С гневом и ненавистью в глазах.

— Дежень, — спросил маг, — я чем-то обидел тебя? Мне кажется…

Облик Деженя тотчас же изменился. Мгновение спустя Берсень уже сомневался в увиденном.

— Ты? Обидел меня? — Лучник рассмеялся. — Не смеши меня. Смени-ка лучше кольчугу и попробуй убедить сестру.

— Я не сражался, и моя кольчуга целехонька, — Берсень отрицательно помотал головой. — А что касается Ирицы, по-моему, она уже ответила достаточно ясно.

— А я-то полагал, что ты будешь заботиться о ней. — В глазах Деженя вновь промелькнул гнев.

— Не переживай, я отдам ей свою кольчугу.

— Даже так?

Дежень скроил презрительную гримасу и отправился к князю, продолжавшему перебирать вещи Бранибора.

— Берсень, что с ними происходит? — жалобно спросила Ирица. — Они стали хуже зверей!

Юноша ответил не сразу:

— Ты ошибаешься, Ирица. Не думаю, что они изменились настолько сильно. Наверное, они были такими всегда. Просто здесь, в замке, это проявилось особенно ярко.

— А я? Неужели я тоже такая?

Ирица с силой прильнула к магу, точно хотела раствориться в нем, исчезнуть наконец из этого мира.

— Нет, Ирица, ты другая. — Берсень ласково пригладил ее волосы. — Ты совсем-совсем другая. Наверное, поэтому я влюбился в тебя.

— Скажи это еще раз, — попросила Ирица. Невдалеке хохотнула Дара.

— Другая! — фыркнула она. — Все люди одинаковы. Все убивают ни за грош, если приспичит. А если вы, голубки, другие, то это до поры до времени. Но когда-нибудь придет и ваше время.

— Ты лжешь! — вскинулась Ирица. — Что ж ты сама-то кольчугу новую не надела?

— Глупая. Зачем? Я отродясь не надевала доспехов. Мне это ни к чему.

— Стерва, — прошептала Ирица, но Дара услышала и захохотала.

— Еще какая! — сквозь смех выдавила она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Новая комната ошеломила. Открывшееся зрелище настолько контрастировало с увиденным ранее, что поверить в его реальность стоило некоторых усилий. Сквозь стеклянный потолок комнату заливал яркий свет, и первое время все смотрели только вверх. Туда, где по голубому небу плыли облака, где сияло ослепительное солнце.

А под ласковыми солнечными лучами нежился настоящий цветник. Десятки, если не сотни цветов самых разнообразных форм и расцветок. Воздух был настолько насыщен ароматом, что, казалось, в нем можно было плыть.

Ирица ахнула. Ее охватило непреодолимое желание прилечь на роскошную зеленую травку, расслабиться хоть на пару минут. И одновременно с этим хотелось бегать и прыгать, визжа от радости.

— Цветы-цветочки, — прошептала она.

Никогда не интересовавшаяся цветами и презиравшая девушек, млевших от букетов, она вдруг ощутила волнение, непонятный трепет, к горлу подкатил комок. Если бы не присутствие мужчин, она, наверное, расплакалась бы. Наплыв незнакомых прежде чувств и насторожил ее, заставив взять себя в руки.

— Что это, — процедил Воисвет, подозрительно оглядываясь. — Берсень?..

Маг развел руками.

— Цветы как цветы, — пробормотал он. — А магия, как обычно, здесь повсюду, плюнуть некуда.

— Ты маг или где? — отозвался князь. — Последнее время толку от тебя… А мы потом расхлебываем.

— Между прочим, Адамир нанял меня, чтобы вас лечить, а не разнюхивать, что и как! — неожиданно резко отозвался Берсень.

Его голос прозвучал настолько жестко и непривычно, что Воисвет и Дежень скрестили на нем взгляды. Даже Ирица, и та глянула на мага с удивлением. И нескрываемым одобрением.

Обилие внимания смутило Берсеня, и он торопливо уткнулся взглядом в цветник. Пожав плечами, князь шагнул вперед.

— Пошли, что ли, куда деваться-то?

Выход маячил шагах в двадцати, но они шли медленно, с обнаженным оружием и постоянно вертели головами. Обнаружив, что дверь закрыта, не удивился никто.

— Значит, все-таки здесь, — удовлетворенно хмыкнул Воисвет. — Как и следовало ожидать.

— А я, признаться, надеялся, что здесь удастся отдохнуть, — отозвался Дежень.

— На то и расчет, — нахмурился князь. — Расслабимся, тут нас и возьмут тепленькими.

— Сестренка, поработай с дверью, — попросил Дежень. — У тебя иногда получалось.

Цветы потихоньку кружили Ирице голову. Все чаще и чаще ей приходилось напоминать себе, что они вовсе не на прогулке. Но под натиском чудесных запахов ее сознание постепенно растекалось, расползалось по комнате, и слова Деженя буквально вырвали ее из этого блаженного состояния.

— Иногда?! Неужели? — раздраженно бросила Ирица.

— Берсень, может, ты попробуешь? — Воисвет бросил на мага насмешливый взгляд. — Я, конечно, понимаю, ты лекарь, но выбираться ведь как-то надо?

Маг хмуро кивнул, присел у двери и, закрыв глаза, принялся ощупывать ее руками. Ирица тотчас же попыталась сесть рядом, но Дежень подхватил ее под руки.

— Нельзя, Ирица. Мы не должны расслабляться, — сказал брат.

— Я хочу отдохнуть, — огрызнулась она.

— Мы только что отдыхали.

— Перерезать горло нескольким невинным людям, это ты называешь отдых?! — взорвалась Ирица и, отпихнув брата, уселась в траву.

— Да что с тобой? Возьми наконец себя в руки…

— Проклятье! — Князь хлопнул себя по лбу. — Я понимаю. Это все цветы. Это все от них.

— Цветы? — Ирица усмехнулась. — Боишься, что цветы покусают? А то и сожрут?

Воисвет не удостоил ее и взглядом.

— Их запах дурманит нам мозги, — уверенно заявил он.

— Так, может, вырубим их начисто? — предложил Дежень. — Дурманит или нет, но среди них может укрыться какая-нибудь нечисть.

— Так и сделаем, — кивнул князь. — Заодно хоть какая-то работа, а то и впрямь уснем.

Он развернулся к Даре.

— Поможешь? — с улыбкой спросил он. Та отрицательно покачала головой.

— Мне цветы не мешают!

— Ирица? — Дежень склонился над сестрой. — Ты что, не понимаешь, что цветы такая же ловушка, как все предыдущие?

— Бранибор тоже был ловушкой? Да и не собираюсь я цветы губить! Вы с князем просто спятили! Все равно уже кого — людей, цветы! Скоро за букашками будете носиться!

— Уймись! — рявкнул брат. — Это ты потеряла разум! Забыла, где мы?! Так я напомню — в замке Кощея! И это вовсе не цветы!

— Это как раз цветы! — Она обожгла его взглядом. — А вы оба сумасшедшие!.. Завтра меня будешь подозревать в ловушке, да?

— Ирица! Возьми себя в руки, а то…

— А то что? Что ты мне сделаешь? — Ирица презрительно скривилась. — Вместе с цветами скосишь?

— Дежень, черт с ней. Пошли займемся делом. Воисвет двинулся в заросли цветов, на ходу доставая меч.

— Нехорошо, конечно, клинок зазря тупить, — проворчал он. — Но кто знает, что эти цветы на самом деле.

Дежень какое-то время буравил сестру взглядом, затем сплюнул и присоединился к князю. Ирица с ненавистью посмотрела вслед.

— Великие боги! Как же нам выбраться отсюда, а, Берсень?

Маг не ответил. Занятый волшбой, он не любил отвечать и сердился, когда его отвлекали. Ирица знала это, но сейчас очень хотелось его услышать.

— Берсень, — она присела рядом, — ну ответь, Берсень! Маг молчал, сосредоточенно уставившись куда-то в пространство. Губы его шевелились, что-то неслышно бормоча.

— Эх, Берс, Берс…

Она положила голову на его плечо, веки смежились сами собой.

Цветник был не такой уж большой, но работа продвигалась медленно. Цветы поддавались на удивление плохо, так что Воисвету казалось, что рубит не траву, а древесные ветки. Тогда он вообразил, что перед ним не цветы, а воины Крутослава. И, как ни странно, дело пошло быстрей. Из движений ушла скованность, удары обрели привычную ловкость и точность…

Князь больше не косил траву. Он занимался знакомым и любимым делом. Он убивал врага. Умело и беспощадно.

Враг прятался. Укрывался за щитами, доспехами и шлемами. Пытался контратаковать, но это были поистине жалкие попытки, и Воисвет отбивался без труда. Его же атаки были сокрушительны и неотразимы. Враги гибли толпами. Они падали как подрезанные цветы, обливаясь кровью.

Очень скоро все войско брата было уничтожено. Поле брани покрывали лишь трупы, тянувшиеся до самого горизонта. Напротив же Воисвета возвышался последний воин. Огромная фигура, закованная в тяжелые броневые плиты.

— Ну здравствуй, братец! Наконец-то я добрался до тебя! — прорычал князь. — Сейчас ты ответишь мне сполна! За мою семью! За мою жену! За дочку!

Воисвет с криком ярости кинулся в бой. Его брат, почему-то ставшей на две головы выше, страшно зарычал в ответ. Зарычал подобно дикому зверю. Или же демону из преисподней. В прорези шлема сверкнули ярко-алые глаза, сквозь забрало повалил дым.

— Ты умрешь! — проревел демон. — Ты ответишь за мою сестру!

Но Воисвет уже ничего не слышал. Он с криками бросался на демона, не думая о защите, желая лишь одного — прорваться, прорубиться сквозь толстенные стальные доски панциря и сразить наконец заклятого врага!

Изловчившись, он сбил с головы брата шлем и на миг остановился. Лицо брата показалось чужим, незнакомым. Но оно тут же заколебалось, поплыло, а через мгновение Воисвет увидел жутковатое лицо демона.

Страшные клыки тянулись до костистого подбородка, глаза сыпали искрами, голову венчали острые рога.

— Так вот твоя истинная личина, братец! — закричал Воисвет и бросился в бой с удвоенной силой. — Ты все равно умрешь, проклятый демон! Тебе не запугать меня!

Демон и впрямь не сумел оказать достойного сопротивления. Он выдержал только первый напор князя, а потом стал быстро сдавать позиции. Он отступал, пятился, его движения замедлились. Из многочисленных ран хлестала кровь, и Воисвет вдруг понял, что миг долгожданной победы близок как никогда.

Он усилил натиск, буквально вдавил демона в какой-то угол, а затем ловким ударом выбил у него оружие. Демон рухнул на землю.

— Так умри же! — Воисвет взметнул меч.

Ирица проснулась от звона мечей. Некоторое время моргала, решив, что это сон — с чего бы это Воисвету биться с Деженем? А потом вдруг точно прозрела — они и впрямь сошли с ума! То, что она предрекала, — свершилось! Помешанные на войне и крови, эти двое решили выяснить отношения между собой.

Несколько мгновений она медлила, думая о том, что эти кровожадные убийцы заслужили такой конец. Но потом до нее дошло, что там сражается Дежень! Единородный брат Дежень, который вырос с ней, который столько раз спасал ее шкуру. И который однажды вытащил ее чуть ли не с того света!

Она в ужасе подскочила на месте, хотела было броситься к ним, да вовремя опомнилась. Мужчины дрались как безумные, на губах обоих кипела пена. На них и смотреть было страшно, а вмешиваться было просто опасно. В таком состоянии они сначала убьют, а потом только будут разбираться.

Она растерянно оглянулась. Возле двери по-прежнему в полной неподвижности сидел маг. Ирица шагнула к нему, тронула за плечо:

— Берс! Они же убьют друг друга! Надо что-то делать!

Берсень молчал, тогда она силой развернула его к себе. И в ужасе отпрянула. Лицо Берсеня отливало мертвенной белизной. Резко обозначились скулы, заострился нос, под глазами пролегли синюшные тени. И от него явственно потянуло могилой!

— Берс, — прошептала она, — этого не может быть! Ты не можешь умереть прямо сейчас!

Берсень приоткрыл глаза.

— Но это случилось, моя милая. — Между бескровных губ показались гнилые зубы. — Я умер. А сейчас пришел твой черед.

Он потянулся к ней, его кончики пальцев заострились звериными когтями, и Ирица закричала.

Миг желанной мести был близок, Воисвет уже мычал от удовольствия, когда что-то тяжелое обрушилось ему на плечи и отшвырнуло в сторону. Воисвет взревел от обиды и гнева, стряхнул с себя тяжесть, обернулся, готовясь располосовать вражину на куски, и остолбенел. Перед ним стоял Горяй. Живой и здоровый. Мгновение князь медлил, соображая, видение ли это, и сотник тотчас же воспользовался заминкой и выбил из его рук меч. Воисвет угрожающе зарычал, но с места не двинулся.

Он все еще не верил собственным глазам.

— Ты жив? — ляпнул Воисвет, отчетливо понимая глупость вопроса.

Горяй растянул губы в усмешке:

— Живее многих, во всяком случае. Но зачем ты чуть не прикончил Деженя?

— Деженя? При чем тут Дежень?

Воисвет обернулся. Лежавший в углу демон оказался вовсе не демоном. На князя смотрели совершенно ошалелые глаза лучника. Воисвет нахмурился, сообразив, что у него взгляд наверняка такой же.

— Что здесь произошло? — прошептал он, оборачиваясь к Горяю.

Но тот уже летел на другую сторону комнаты, где по полу, вцепившись друг в друга, с рычанием катались двое — Ирица и Берсень.

Горяй в два счета расшвырял их в стороны и с видимым удовольствием отхлестал по щекам.

— Знаешь, мне так часто приходилось это терпеть от женщин, — доверительно сказал он Ирице, глаза которой застряли где-то в области лба, — что я испытываю удовольствие, возвращая этот должок.

Ирица оцепенело молчала, приоткрыв рот от удивления.

— Горяй! — Она со всхлипом кинулась сотнику на шею. — Ты жив?

— Эй-эй, девочка. Ты что? — оторопел сотник. — Ты, по-моему, ошиблась. Вот же Берсень, вот он!

Он оторвал ее от себя и с некоторым усилием развернул лицом к магу:

— Вот он, Берсень твой. Обнимайся на здоровье. Ирица бросила опасливый взгляд на мага, но это был и впрямь настоящий Берсень, живой и невредимый. С таким же настороженным взглядом, как у нее.

— Берсень!

Она упала в объятия мага, уже не сдерживая слез.

— Все в порядке. — Глаза юноши тоже подозрительно блестели. — Это был только сон. Просто страшный сон.

— Может быть, я перестарался с затрещиной? — задумчиво спросил себя Горяй. — Или наоборот? Ребята, вы говорите, если кому надо еще.

— Ну ладно, вы-то могли ошибиться, — горько приговаривал Берсень. — Но я-то, я!.. Как я мог поддаться? Ведь я чуял сложное заклятие, чуял ведь, что оно слишком сложно для того, чтобы просто запирать двери. Правда, этот цветочный запах…

— Ладно, что было, то прошло, — заметил Воисвет.

Он уже полностью пришел в себя, и его взгляд полнился прежней силой и уверенностью. О происшедшем князь старался забыть как можно быстрее.

— Одна Дара молодец, — похвалил Горяй. — Остальные вцепились друг дружке в горло, а она, знай себе, подремывает в уголке. Неужели ты ничего не почувствовала?

— Мне хотелось только спать. — Она чуть смущенно улыбнулась. — Ну я и заснула, в конце концов.

— Горяй, теперь твоя очередь, — Воисвет сдвинул брови. — Сдается мне, твое приключение окажется куда занимательнее.

— Вынужден огорчить, — Горяй сделал скорбную мину, — ничего, абсолютно ничего интересного.

— Рассказывай давай, не тяни! — свирепо сверкнул глазами князь. — Что-то ведь было, после того как ты оказался за дверьми?

— Было, конечно, — подтвердил сотник. — Навалились эти уроды коротконогие, свалили на землю, кровь ручьем из меня хлещет, думал, все.

— Ну и что? — нетерпеливо спросил Берсень. — Что дальше?

— А ничего, — Горяй вздохнул. — Сказок больше не будет.

— Да говори же! — прикрикнул князь. — Что из тебя, клещами вытаскивать?

— Да нет же клещей, — невозмутимо сказал Горяй, но, заметив, как посуровели лица друзей, вскинул ладони: — Все-все, сказываю дальше. Но не говорите, что не предупреждал. Дальше ничего интересного. Все-все, не кипятись, Воисвет. В общем, рухнул я на землю и сознание потерял. Вот и все. Очнулся же прямо перед дверью сюда. Встал, осмотрелся — никого, сам я целый и невредимый, ни одной раны на теле, ну я и открыл дверь-то. Гляжу — вы тут развлекаетесь. Ну я и присоединился по мере сил.

— И все? — недоверчиво уточнил Берсень.

— Все как есть.

Изучив его лицо, Воисвет сплюнул.

— Так какого же демона ты сразу не мог сказать, выламывался целый час, олух!

— Ну хотел вас зарти… заинрти… тьфу ты…

— Заинтриговать, — подсказал Берсень.

— Вот именно. — Горяй усмехнулся. — Вы так жаждали моего рассказа, я не удержался. Думаю, чего бы им не подыграть?

— Думал он. Было бы чем, — пробурчал Воисвет. — Ладно, сгодишься нам и такой. Твой меч как нельзя кстати. А то тут такое болото развелось…

— Болото? — не понял Горяй.

— Да, из соплей Ирицы и Берсеня.

— Ну маг-то он и есть маг, но чтобы у нее!.. — удивился сотник. — Хотя… То-то я смотрю, она ко всем обниматься лезет.

Девушка показала ему кулак, и сотник примиряюще загородился ладонями.

— Хватит лясы точить, — прервал его князь. — Тебе, Горяй, я потом все расскажу. А сейчас даю пару часов на отдых. Но не вздумайте спать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

За дверью открылся зал поистине циклопических размеров. Все виденное ранее казалось теперь собачьими конурами в сравнении с этим. Без преувеличения, здесь могло с легкостью разместиться многотысячное войско.

А светильники все зажигались и зажигались, цепочки света все бежали и бежали вдаль, и конца-краю залу как будто бы не было. Только убежав на пару сотен саженей вперед и на полсотни в ширину, огоньки перестали вспыхивать.

— Не хотел бы я увидеть сейчас три-четыре сотни латников, ох как не хотел. А ведь тут поместится куда больше, — бросил Горяй. — А у нас что? Булыги нет, Дежень все тетивы оборвал, а мечник из него как из меня лучник. Плоховаты наши дела.

— Не скули прежде срока, — отозвался князь. — Нет здесь никакого войска.

— Значит, какая-нибудь тварь вылезет таких вот размеров.

— Не каркай! — прикрикнул на него Воисвет.

— Смотрите! — Берсень ткнул пальцем вперед. — Там, в самом конце!

В торце зала, на слегка выступающем из пола постаменте, находилось нечто похожее на меч. Похожее, потому что его контуры постоянно струились, теряя резкость и плотность, а иногда казалось, что он вот-вот обратится в черный дым.

— Он и впрямь черный, — прошептал Берсень. — Или, может быть, мы просто хотим его таким видеть?

Висевший на груди амулет ощутимо нагрелся, но Берсень будто и не заметил это. Все его внимание поглотил заветный меч. Краем глаза маг заметил, что и его товарищи подались вперед, пожирая далекий меч глазами.

— Что же мы стоим? — чуть охрипшим голосом спросил Берсень. — Мы все-таки добрались. Мы нашли его. Идемте же скорей!

— Подожди! — Воисвет с трудом оторвался от созерцания черного клинка. — Не может же он лежать здесь просто так, без охраны. Хорошо бы понять, что нас ждет.

Ему ответил тяжелый рев, от которого содрогнулись стены, а огни светильников испуганно затрепетали.

— Вас ждет здесь смерть!

Из воздуха медленно проявилось огромное существо, упиравшееся головой в потолок. Гигантские клыки торчали из его пасти, лапы оканчивались когтями, размером с человека, а тело было сплошь усеяно роговыми наростами и шипами.

— Демон. — Воисвет, державшийся впереди всех, невольно отступил.

— Это не демон, — возразила вдруг Дара. — Точнее, это не просто демон. Это Астарох, Повелитель демонов.

— Верно, — прорычал демон. — Я Астарох, великий бог и Повелитель демонов!

— Ты себе льстишь, — скривилась Дара. — Ты древний бог. А значит, давно уже не бог. Ты всего-навсего демон. Пусть даже Повелитель демонов.

— Вижу, ты знаешь обо мне все? — прогрохотал Астарох и нагнулся, пристально вглядываясь в Дару.

Его размеры резко уменьшились раза в два, но и так он был выше людей втрое-вчетверо. Губы его неожиданно расползлись, обнажив тройной ряд зубов. Воисвет загородил Дару собой, но демон уже выпрямился.

— Но ведь и я знаю тебя! — Астарох захохотал, и стены задрожали.

А потом он резко оборвал смех:

— Бог я или демон, это не имеет сейчас значения! Потому что ваши жизни в моих руках! Так, значит, вам нужен меч, смертные?

Люди переглянулись. Вперед шагнул Берсень, торопливо вынимая из-за пазухи амулет. Тот уже раскалился настолько, что обжигал грудь.

— Да, ты прав — мы пришли за мечом! — крикнул маг. Амулет застрял, Берсеню пришлось потратить несколько лишних мгновений.

— Но он нужен и мне! Так что же нам делать? — Астарох широко улыбнулся. — Может быть, сразимся?

— Хочешь сражаться? Но что ты думаешь насчет этого?! — Берсень ткнул вперед амулетом. Демон отшатнулся, от его тяжелых шагов стены вновь заходили ходуном, и взревел.

— Не нравится? — Берсень рассмеялся. — Познакомься с моим другом! Это Глаз Демона. И если ты не отдашь нам меч, я уничтожу тебя!

Маг выпалил эти слова, еще не очень хорошо представляя, каким образом он собирается уничтожить демона. Точно подслушав его мысли, рядом выросла Дара.

— Отдай амулет мне! — прошипела она. — Я знаю, что с ним нужно делать.

Берсень смерил ее подозрительным взглядом: — Ты не получишь амулет. Я не доверяю тебе.

— Тупой недоумок!

Она ухватилась за кинжал, но на ее запястье легла тяжелая рука князя. Рядом взвизгнул клинок Ирицы.

— Ты не смеешь так его называть! — процедила она. — Драная кошка!

— Дура. — Дара легко высвободилась из объятий князя. — Берсень, прошу, отдай мне амулет. Астарох разорвет тебя прежде, чем ты успеешь что-либо сделать!

Демон, с любопытством слушавший разговоры людей, наконец перевел взгляд на Берсеня.

— Знаешь ли ты, смертный, что за вещь в твоих руках? — Голос его на этот раз был не столь громогласен.

— Еще бы. Это Глаз Демона!

— Посмотри сюда, человек! И посмотри очень внимательно!

Демон присел на корточки, склонил голову и ткнул пальцем себе в область переносицы. Там виднелось небольшое отверстие, слегка похожее на зарубцевавшуюся рану.

— Проклятье! Этого не может быть. — Берсень попятился, растерянно оглядываясь.

— Тупица! — зло прошипела Дара. — Если бы я могла…

Скрестив руки, она с презрительным видом отошла в сторону.

— Да, смертный! Это не ошибка! — загрохотал Астарох. — Как ни странно, но твои глаза и разум тебя не подвели. Это мой глаз!

В зале воцарилась тишина.

— Но это значит… — начал, было, маг и тут же оборвал себя: — Нет, это ничего не значит! Глаз должен воздействовать и на тебя!

Демон расхохотался:

— На меня? Мой собственный глаз?.. Ну что ж, возможно-возможно! Хочешь проверить? Или разойдемся миром?

— Миром? — Берсень озадаченно поскреб затылок. — Как это?

— Миром — это значит без боя и кровопролития, — терпеливо объяснил ему демон. — Без вашего, понятное дело, кровопролития.

— Я имел в виду другое, Астарох, как мы сможем договориться?

— Очень просто. — Монстр заговорил спокойно, не вызывая дрожания стен. — У вас есть то, что нужно мне, у меня то, что нужно вам.

— Хочешь поменять меч на Глаз? — догадался Берсень.

— Не соглашайся, глупец! — закричала Дара. — Воисвет, ты хоть подскажи этому придурку! Глаз — единственная защита! Забрав его, он сожрет вас!

Воисвет подарил ей внимательный взгляд.

— Берсень — маг, Дара. Думаю, что с демоном он найдет общий язык быстрее, чем я или ты. Если ты, конечно, сама не ведьма. Но ты ведь, кажется, утверждала обратное?..

— Глупцы, вы все жалкие глупцы, — прошипела Дара и демонстративно отвернулась.

Воисвет ободряюще улыбнулся магу.

— Ну, с демона можно взять клятву, — неуверенно сказал Берсень.

Дара зло рассмеялась:

— Ты, Берсень, по-моему, случайно называешься магом. Где же это видано, чтобы демон зависел от клятвы, да еще данной каким-то жалким смертным.

— Это правда, Астарох? — Берсень обратился к демону. — Нерушимы ли для тебя клятвы людям?

Демон улыбнулся:

— Не знаю, никогда не пробовал.

— Не пробовал клясться или нарушить клятву? — уточнил маг.

— Ни того ни другого, смертный, — усмехаясь, ответил Астарох.

— Проклятье!

Берсень вытер пот со лба.

— Так каков же будет твой ответ? — взревел Повелитель демонов.

— Мне нужно подумать.

— Подумай, но постарайся не слишком долго. У меня уже текут слюнки. — Демон оскалился.

К Берсеню подошел Воисвет.

— Он не внушает доверия, Берсень, — прошептал он. — Я бы не стал безоглядно ему доверять. Надо искать другой путь.

— Какой путь? — Маг горько усмехнулся. — Отдать Даре?

Воисвет пожал плечами в некоторой растерянности.

— Ну, можно попробовать. — Князь оглянулся на Дару и немедленно получил в ответ приветливую улыбку. — Сдается мне, она все-таки ведьма, и умелая к тому же.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь, — вздохнул юноша. — Она ведь всю дорогу глаз не сводит с моего амулета. А если вспомнить, как она обошлась с Огненным Стражем…

— Обошлась?

— Ну конечно, или ты думаешь, что ей понадобилось выгонять нас ради того, чтобы сказать ему пару слов?

— Всякое бывает. — Воисвет отвел взгляд.

— Нет, князь. Уверен, она может быть опаснее, чем этот демон. Как бы мы еще не пожалели, что взяли ее с собой.

— Что за чушь ты болтаешь?! — в сердцах воскликнул князь.

— Это не чушь. Я могу ошибаться, но, по-моему, — маг замялся на мгновение, — в общем, Дара не человек.

— Что это значит? — Воисвет окаменел.

— Понятия не имею! Может быть, демон, может быть, бог, кто знает! Но сам подумай, почему те черные твари возле замка так ее и не догнали? А ведь она бежала от самых гор! Как умудрилась не подпасть под цветочный дурман?.. Про Огненного Стража я уже говорил. Полагаю, она или уничтожила его, или прогнала.

— Смертные, — напомнил о себе демон, — вы собираетесь болтать целую вечность? А у меня между тем время обеда.

— Да-да! Мы приняли решение!

— Берсень! — Воисвет шагнул к магу вплотную. — Я не маг, но… Он сожрет нас!

— Ты предпочитаешь, чтобы тебя сожрала Дара? — холодно сказал маг.

— Смертные, я жду ответа! Вы так долго болтаете, будто у вас есть выбор между жизнью и смертью! — Демон вновь захохотал.

— Выбор есть всегда! — отозвался маг.

— Но не у вас! Ведь вы же смертные! — продолжал смеяться Астарох.

— Я готов обменять амулет! — крикнул Берсень. — Но ты за это обещаешь отдать черный меч и… вынести нас отсюда за пределы замка! В окрестности города Каменец! Живыми и невредимыми! Вместе с мечом! Понял меня?

Ирица, с растущей тревогой следившая за разговором мага с демоном, вдруг осознала, насколько изменился Берсень. На миг даже показалось, что его подменили. Настолько иными выглядели его манера говорить, его интонации, его жесты, походка, да все! Даже внешне слегка изменился — затвердели черты лица, налились мышцы. Берсень более никак не производил впечатления слабого, нездорового мага-недоучки. Сейчас Ирица видела совсем другого человека. Перед ней стоял крепкий, широкоплечий молодой человек с решительным взглядом и уверенными движениями.

Но она никак не могла взять в толк — нравится ей этот новый Берсень или она предпочла бы старого?..

Демон тяжело задышал. — Не слишком ли ты многого возжелал, человек? Не забыл ли, ты с кем разговариваешь?

— Нет! Наоборот, я прошу чересчур мало, — холодно ответил маг. — Или ты хочешь сказать, что Глаз не настолько ценен?

— Хорошо. Я согласен на твои условия, за одним исключением — Каменец слишком далек отсюда. Если я проявлюсь за пределами замка, об этом узнают… Кое-кто, чей гнев вы вряд ли захотите испытать на своей шкуре. Все, что я могу, — вытащить вас из замка. Согласен?

— Да, согласен!

— Отлично, смертный! А сейчас, — Астарох протянул свою гигантскую руку, — отдай мне Глаз!

Берсень мгновение помедлил, а потом швырнул амулет на его ладонь:

— Отныне он твой.

Победный рев пронесся по залу, и тотчас амулет исчез с ладони демона.

— А теперь твоя очередь, Астарох! Отдай мне меч!

— Меч? — Демон рассмеялся. — Какой еще меч?

— Черный меч! — заорал Берсень, чувствуя, как сердце ухнуло в бездну.

— А-а, черный… Ну держи!

Берсень и моргнуть не успел, как дымный шлейф в форме меча оказался в его руках. От неожиданности маг едва не выронил его.

— Доволен, смертный?

Во лбу демона сверкнул амулет, как будто вынырнув из черепа. И тотчас же стал стремительно разрастаться, заполняя всю глазницу. Над ним заходило веко, и через мгновение он уже ничем не отличался от других глаз демона.

— Теперь я свободен. Свободен! — зарычал демон. Зал вновь ощутимо содрогнулся. Сверху сорвалась толстенная каменная балка и с грохотом рухнула недалеко от людей.

— Надеюсь, замок не собирается развалиться прямо сейчас, — пробормотал Горяй, глядя на разбегающиеся по стенам трещины.

— Еще как развалится, — пообещал Астарох. — Я тут камня на камне не оставлю!.. Или оставлю?..

Демон надолго замолчал.

— Ты обещал вынести нас отсюда! — напомнил Астароху Берсень, мысленно поражаясь собственной храбрости.

— Я? — удивился Астарох. — Обещал? А не обещал ли я, часом, вас съесть?

Демон обнажил ряды своих острых зубов.

— Ты должен вытащить нас из замка, — нахмурился маг.

— С удовольствием! Но только в собственном желудке!

Демон опять зашелся в хохоте, с потолка и стен посыпались камни. А потом он взмахнул рукой, и людей объяла тьма.

Демон не обманул. Берсень крутнулся на месте, оглядываясь. Все они, живые и в добром здравии, очутились в нескольких верстах от замка, у самого спуска в долину. Не было только самого демона. Исполнив обещание, он бесследно исчез.

Маг бросил взгляд на замок. Тот рассыпался прямо на глазах. Рушились могучие стены, поднимая облака пыли, с диким грохотом, слышным даже здесь, падали башни.

— Добились своего? — В голосе Дары сквозила откровенная неприязнь.

Берсень обернулся к ней. Лицо девушки исказилось от ярости. — А ты, колдунишко, никак возомнил о себе невесть что?

Дара шагнула вперед, на лице застыла недобрая ухмылка. Воисвет заступил ей дорогу, хотел было что-то сказать, но не успел.

— Уйди с дороги, червь!

Ее рука на миг коснулась его груди, и князь покатился по земле, разбивая лицо в кровь.

— Как ты мне надоел! — процедила она ему вслед. Ее глаза зажглись багровым светом. Берсень невольно попятился, прижимая к себе меч. И тут же с удивлением обнаружил в своих руках обычный меч. Самый обыкновенный, хотя и выкованный из хорошего булата. Но не успел он поразмыслить над этим, как Дара выхватила клинок и одним ударом сшибла мага на землю.

К магу с воплем кинулась Ирица, закрыла собой и выхватила свой меч:

— Не смей его трогать!

— А то что? Убьешь меня? — недобро усмехнулась Дара, не отрывая глаз от клинка Кощея.

Берсень поспешно поднялся и вцепился в рукав Ирицы:

— Не подходи к ней! Она демон!

— Ну почему же — не подходи. — Дара подняла взгляд. — Ирица, наверное, хотела сказать мне что-то важное?

— Гадина подколодная! — выдавила девушка.

С обнаженными клинками застыли Дежень и Горяй, но никто не рискнул шагнуть навстречу Даре.

— Так-так. Смельчаки, — та ухмыльнулась, — что же с вами делать? Меч мне ваш без надобности. Вещица, конечно, мудреная, но мне был нужен Глаз!!!

Она в ярости метнула меч, он по самую рукоять ушел в землю возле Берсеня.

— Может, все-таки убить вас? — Дара вскинула брови. — Да что толку-то. Живите пока.

Она подошла к копошащемуся на земле князю и участливо осведомилась:

— Не расшибся?

Князь прорычал что-то неразборчивое.

— Прости! Мне правда жаль, что так вышло, ты был единственный нормальный человек среди этого отребья, — прошептала она. — Ну да ладно. Мне пора.

С этими словами она растворилась в воздухе. Берсень с тревогой вгляделся в плывущее со стороны замка пыльное облако.

— Надо уходить. Неизвестно еще, что там за дрянь в этой пыли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Они не разговаривали целый день, торопясь уйти как можно дальше от замка. В разбитых, покореженных доспехах, в истрепанных и грязных одеждах, погруженные в свои мысли, явно невеселые, они меньше всего походили на победителей.

Хуже всех выглядел Воисвет. И дело было не в синяках и ссадинах, которые он наотрез отказался лечить, да к тому же наорал зазря на Берсеня. Тот, впрочем, тоже в долгу не остался. И только Ирица заметила, насколько необычно вел себя маг.

Но больше никому не было дела до изменившегося характера Берсеня. Людей грызли собственные заботы.

Даже Горяй и тот помалкивал против обыкновения да поглядывал по сторонам, точно надеясь увидеть Иву среди бела дня.

Последним шел Дежень, как обычно с каменным лицом. Еще несколько дней назад Ирице не составило бы никакого труда подойти к нему и поинтересоваться его мыслями и чувствами. Но сейчас… Сейчас она отчетливо поняла, что это будет стоить ей немалых усилий. И неизвестно еще, ответит ли брат.

Ирица тяжело вздохнула. Судя по всему, изменился не один маг. Возможно, очень скоро им придется чуть ли не заново привыкать друг к другу. А идти ведь не один день.

Забившись вечером в одну из пещерок, они наскоро поужинали и легли спать. Первым на дежурство напросился Горяй, и Воисвет не стал этому препятствовать.

Ирица пробралась под бок к Берсеню, с замиранием сердца ощутила на своей спине его тяжелую руку. И впервые за время похода заснула быстро и без волнений.

Едва воздух заполнился дружным храпом, Горяй поднялся и двинулся прочь из пещеры. Проходя мимо Берсеня, сотник заметил, что тот чуть ли не обнимается с заветным мечом. Маг лежал на спине, одной рукой прижав Ирицу, а другой вцепившись в рукоять Черного меча.

Сотник покачал головой, аккуратно подхватил меч. Примерил к своим ножнам и несказанно удивился. Черный меч с легкостью вошел в устье, хотя минутой раньше казался куда длиннее.

За спиной щелкнул камешек, сотник резко обернулся и расплылся в улыбке:

— Ива!

— Горяй!

Он подхватил ее на руки.

— Живой! — прошептала она.

— Ну-ну, не шути так, — усмехнулся Горяй. — Пойдем, я прихватил одеяло.

Они выбрали уютное местечко недалеко от пещеры. Горяй торопливо освободился от ремней и одежды, Черный меч положил как можно ближе.

— С кем ты собираешься биться? — удивилась Ива. — Или, может, ты опасаешься того человека, что следил за вами всю дорогу?

— Какого человека? — Горяй невольно потянулся за мечом.

— Так он не с вами?

— Нет! Но кто же это был?

— Он всегда держался недалеко от вас. Я даже хотела попробовать его на вкус, но потом решила, что он с вами.

В памяти Горяя всплыла стрела, пробившая глаз великана.

— Не он ли убил великана?

— Не знаю, я же сплю днем. Так его надо было убить?

— Нет, наверное, нет… — Горяй задумался. — Скорее всего, именно он помог управиться с великаном. Я завтра поговорю с князем, тогда и посмотрим.

— Как скажешь, милый.

— Почему ты не приходила, когда мы ночевали на подходе к замку?

— Я приходила, — со вздохом ответила она. — Но по пути мне встретился кое-кто. Одно существо, я так и не поняла, что это или кто, в общем, она запретила мне приближаться к вам.

— Дара, — сообразил Горяй. — Скорее всего, это была Дара. Вот еще гнусная тварь!

— Я не знаю ее имени, но мне хотелось бы верить, что она больше не вернется. — В голосе Ивы слышался страх.

— Думаю, не вернется. — Сотник обнял вампиршу. — Ну, хватит разговоров…

Дара появилась в пещере далеко за полночь. Внимательно оглядевшись, первым делом подошла к Берсеню и небрежно расшвыряла ногой его вещи. Не обнаружив меча, задумалась, но затем ее внимание привлекли характерные звуки, доносившиеся снаружи. Лицо ее прорезала усмешка.

Дара шагнула к выходу и тут почувствовала, что за ней наблюдают. Она замерла и резко обернулась:

— Князь?

— Да, это я, Дара.

Воисвет медленно поднялся. В полутьме, освещенная лишь налетом лунного света, девушка выглядела особенно привлекательно.

— Кто ты, Дара?

— Ты разве еще не понял?

— Я воин, а не маг. Наверное, я слишком привык доверять своим глазам. И пока я вижу пред собой очаровательную девушку.

Дара медленно приблизилась к Воисвету.

— И ты не сердишься за то, что я так грубо обошлась с тобой сегодня?

— Наверное, у тебя были к тому основания.

— Еще бы. Странный ты человек, князь. Наверное, твоя жена очень любила тебя?

Воисвет пожал плечами. Дара обняла его, ласково погладила по лицу.

— Да, мне жаль, что мы так ни разу и не были вместе, — прошептала она. — Если бы не Глаз…

— Что мешает нам быть вместе сейчас? Дара рассмеялась:

— Мы слишком разные, князь. Или скажешь, что Берсень так и не рассказал тебе в подробностях, кто я на самом деле?

— Меня мало интересует мнение Берсеня.

— Напрасно, милый, напрасно. Этот парень поразительно хитер, нужно признать, я недооценила его.

— Так, значит, он прав? — сказал князь, отступая от нее на шаг. — Ты не человек?

— Тебя это вдруг стало пугать? Но я уверена, ты и раньше подозревал меня, разве нет? Ты не настолько тупой вояка, каким хочешь казаться. Кроме того, принимая облик человека, я почти человек.

— Почти, — усмехнулся Воисвет. — Нет, Дара, не ты пугаешь меня. Меня, скорее, могут испугать твои намерения. Зачем ты здесь?

— Ты знаешь, Воисвет, есть только одна причина.

— Но тебе был нужен Глаз.

— Когда это было, — лукаво улыбнулась она. — Если бы твой мудрый маг отдал мне его сразу, я давно уже осталась бы только в ваших воспоминаниях. А сейчас меня интересует кое-что другое.

— Но ведь ты отказалась от меча. Быстро же ты меняешься, Дара.

— Глупышка, — она покачала головой, — ты даже представить себе не можешь, насколько мое понимание «быстро» отличается от твоего.

— Мы не отдадим тебе меч.

— Тогда вы умрете.

— Я готов, Дара. — Воисвет улыбнулся краем губ. — Смерть от твоих рук не самая плохая смерть. Дара рассмеялась:

— Лесть не поможет меня остановить. Но тебя-то я не убью. Обещаю.

Она взметнула руку, и, прежде чем князь успел что-либо еще сказать, его веки смежились и он стал заваливаться на землю. Дара молнией подскочила к нему и, опустив его бесчувственное тело на землю, прикрыла одеялом.

— Хотела бы я знать, зачем это делаю? — пробормотала она. — Похоже, я слишком много времени провожу в этом теле.

Она постояла с минуту, глядя на мирно посапывающего Воисвета:

— Прощай, князь. В другое время и при других обстоятельствах наши отношения могли сложиться иначе.

Дара решительно покинула пещеру.

Ее появление Ива учуяла сразу же. Она зарычала, из-под верхней губы поползли клыки.

— Ива, что с тобой?

Горяй обернулся и замер, увидев облитый лунным светом знакомый силуэт.

— Продолжайте, продолжайте, голубки, вы мне не мешаете. — Дара подошла ближе.

Горяй вдруг с ужасом понял, что Дара пришла за мечом. За тем самым мечом, из-за которого им пришлось столько пережить. За который погибли двое его друзей. А эта тварь собиралась завладеть им!

— Не отдам!!!

Горяй молнией метнулся к мечу, обнажил клинок и застыл, готовый к бою.

— Ты смотришься так нелепо без штанов, — с усмешкой сказала Дара.

— Убирайся отсюда! — заорал Горяй, надеясь, что его услышат, и уже жалея, что покинул пещеру. — Все ко мне! На помощь! Берсень! Воисвет! Дежень! Ирица!

— Давай громче, не стесняйся. Зови, зови всех, одним покойником больше, одним меньше. — Дара сделала шаг вперед.

— Уходи, тварь! — завизжала Ива. — Оставь нас в покое!

— Я с тобой вроде не разговаривала, — задумчиво сказала Дара, даже не оглянувшись на Иву.

— Ива, быстро в пещеру, зови остальных! — заорал Горяй.

— А ты?

— Зови!

Ива перевела взгляд с сотника на Дару. А затем сорвалась с места. Она бросилась в сторону пещеры, но на полпути извернулась и накинулась на Дару. Но та легким пинком отшвырнула Иву прочь.

— Ну надо же, — брови Дары поползли вверх, — кто бы мог подумать! Твоя подружка, Горяй, проявляет чудеса храбрости. А ведь еще недавно она тряслась от страха в моем присутствии.

— Ива, не смей! — заорал сотник.

Но Ива будто не слышала. Она зашипела, на ее пальцах появились когти, и она снова бросилась в атаку. В руках Дары полыхнул огненный шар.

— Нет, Ива! — закричал Горяй. — Назад!

Но Ива уже летела на Дару. Огненный шар ударил в нее, когда до демона оставалось пара шагов. Крик Ивы был страшен, а через пару мгновений на землю осыпалась горстка пепла.

— Нет! Ива, — растерянно прошептал Горяй. — Как же это… Ива!

— Ты следующий. — Указующий перст Дары ткнулся в сторону Горяя. — Предлагаю в последний раз — отдай мне меч. Не заставляй меня…

— Сдохни, тварь!

Из пещеры донесся топот — и вскоре из-за камней вылетел Берсень. Не медля ни мгновения, он на ходу вскинул руки, и в грудь Дары ударила ослепительная молния.

Ее швырнуло об скалу, но она тут же вскочила. Выглядела она теперь жутковато. Волосы обуглились, от изорванной одежды повалил дым.

— Этот меч наш! — крикнул маг. — Тебе его не получить!

Из-за его спины выступили Дежень и Ирица.

— Что ты сделала с князем, тварь? — спросил Дежень.

— Ничего. Но обещаю, что вам так не повезет. Дара со смехом растворилась в воздухе.

— Горяй, меч! — заорал, срывая голос, Берсень. Горяй изо всех сил швырнул меч. В двух шагах от мага из воздуха соткалась Дара.

— Нет! — взвизгнула она.

Летевший меч вздрогнул и замедлил полет. На миг он даже повис в воздухе, но затем все-таки продолжил движение и угодил точно в руки Берсеня.

— Этого не может быть! — Глаза Дары поползли на лоб.

— Придется поверить, — усмехнулся Берсень.

— Жалкий червяк! Как ты меня утомил.

Облик Дары поплыл, теряя очертания, превращаясь в некий бесформенный сгусток мрака.

— Она убралась? — с надеждой спросила Ирица.

— Нет, — мрачно ответил Берсень. — Она решила показать свое истинное лицо. Вам всем лучше уйти.

— Я не брошу тебя. — Ирица вцепилась ему в руку.

— Дежень, убери ее! — рявкнул маг.

Дежень поспешно потащил сестру за ближайшие камни.

Взгляд мага упал на Горяя, стоявшего позади меняющейся Дары. Голый сотник стоял на коленях, бессмысленно разглядывая рассыпающийся в его ладонях прах.

— Сотник, уйди отсюда! — крикнул ему маг. Горяй медленно поднял на мага взгляд. И хотя Берсень не мог увидеть в темноте глаза сотника, он знал, что они наполнены болью и тоской.

— Это все, что осталось от нее, Берсень, — прошептал сотник. — Этот прах. Этот пепел. Это и есть Ива?

— Сотник, уйди! — прорычал маг. — Или Дара убьет тебя!

— Убьет? — На лице Горяя проступила улыбка. — Ты думаешь, это должно меня напугать?

— Горяй!

— Я любил ее, маг. Клубок мрака стал разрастаться и обретать плоть.

— Сотник, уходи!

Но Горяй уже не смотрел на мага. Его взгляд вновь уткнулся в горстку праха.

В следующий миг все внимание Берсеня поглотило растущее существо. Огромное, саженей три-четыре высотой, оно сейчас ничем не напоминало человека.

Мощное, вытянутое тело, покрытое длинной, густой шерстью, четыре пары конечностей с острыми когтями-бритвами, зубастые челюсти, истекающие слюной.

Маг выжидал. Берсень не очень-то помнил основы магии вызова существ из других миров, но кое-что все-таки знал. Например, то, что атаковать сейчас было бессмысленно. Пока существо окончательно не обрело плоть, пока его сознание окончательно не обосновалось в этом теле и этом мире, его нельзя убить. Его можно было развеять, сжечь, распылить, но тот демон, что пытался проявиться в этом облике, даже не почувствует боли. И будет вновь и вновь возвращаться.

Хотя, конечно, демона и потом нельзя убить. Но его можно будет надолго изгнать отсюда. Вкусивший боль в этом мире, претерпевший здесь смерть и поражение, демон не скоро придет в себя и вряд ли сможет вернуться в обозримом будущем. А к тому времени может измениться многое. В том числе цели и желания самого демона.

— Ты сейчас умрешь, — проскрипело существо.

— Прежде ты была куда симпатичней, Дара, — усмехнулся маг.

Воздух вокруг Берсеня подернулся мраком, скрыв даже лунный свет, но молодой человек немедленно сорвал завесу. Сорвал, даже не задумываясь о том, как он это сделал.

— Умри же, смертный!

Маг окаменел. Сердце его дернулось особенно сильно и остановилось. Берсень рухнул на колени, роняя меч. Рыча от радости, демон кинулся было к нему, но, наткнувшись на прозрачный купол, укрывший мага, отлетел прочь.

А маг уже улыбался, легонько массируя грудь в области сердца. Оно вновь билось сильно и ровно. Берсень поднялся и небрежным взмахом снял защиту.

— Твои уловки стары, как мир. — Маг засмеялся. — Может быть, придумаешь что-то получше?!

Демон злобно зашипел. Его конечности сплелись в какую-то фигуру, а затем мага окатило волной пламени. За Берсенем треснула раскалившаяся скала, но маг остался стоять целый и невредимый.

— Опять старье. — Берсень смеялся. — Огонь, потом про воду вспомнишь, потом ветер, потом землю расколешь? Ты, оказывается, невероятно оригинальна, Дара.

— Я убью тебя, — проскрежетал демон.

— Я это уже слышал.

— Я разорву тебя безо всякой магии!

Вытянув лапы, монстр бросился вперед. Берсень хлестнул перед собой мечом крест-накрест — и в воздухе остался его огненный след.

Демон застыл на месте, но ничего сделать не успел. Огненный крест ударил в него и отшвырнул саженей на десять.

Демон немедленно поднялся. На его теле ярко полыхал точный отпечаток огненного креста, но он стремительно съеживался.

— Ты не можешь причинить мне вреда, жалкий человечишка.

— Никакого вреда, Дара. Я просто убью тебя.

— Так что ты медлишь, колдунишко?

— С чего ты взяла, что я медлю?

Огненный крест на теле демона исчез почти весь. Только где-то на уровне груди полыхало крохотное пятнышко. — Что это? — Демон яростно взревел. — Что ты со мной сделал?

Он пошатнулся, послышался хруст костей и треск рвущейся плоти. Демона свели судороги. Его тело размывалось, расползалось на части и маленьким, но быстрым водоворотом стремительно втягивалось в огненную точку на груди.

— Как ты смог? — слабый голос демона едва пробился сквозь грохот ломающегося панциря.

— Если бы я сам знал, — со вздохом прошептал маг.

Спустя несколько мгновений все было кончено. Демон исчез, а следом потухла и огненная точка.

— Берс! Ты жив!

На мага налетела Ирица, осыпая поцелуями.

— Да, Ирица. Я жив и, как ни странно, здоров. — Берсень слабо улыбнулся.

Он поискал глазами сотника. Тот сидел на прежнем месте и все еще перебирал прах Ивы. На его лице блестели слезы.

Берсень открыл рот, намереваясь посоветовать сотнику одеться, но слова застряли в горле. Они ушли в пещеру, стараясь ступать бесшумно.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Следующий день Воисвет провел почти в полном молчании. Его старались не трогать, полагая, что он скорбит о Даре.

Но это было не так. Вспоминая Дару, Воисвет ловил себя на мысли, что не испытывает никаких чувств. Да, конечно, Дара помогла ему немного скрасить мрачное состояние духа, в котором он пребывал после смерти родных, но не более того. Мало ли у него было ничего не значащих увлечений.

И все же… Дара, да и вообще, все последние дни заставили его задуматься. И в первую очередь — над бессмысленностью своих желаний. Как он и надеялся, задача добыть меч и впрямь помогла затушевать боль, забыть на время о том, что ждет его дома. Но что ждало его дальше? Восстановление разрушенных долгой войной земель? Новая женитьба, новые дети, новые привязанности, а потом новая война? С очередным соседом, желающим отхватить кусочек пожирнее?

То, что его ждет новая война, князь не сомневался ни секунды. Он знал, знал на собственном опыте — сейчас, пока его силы ослаблены, алчные соседи потихоньку занимают его земли, прибирают к рукам отдаленные хутора и деревеньки.

Он и сам поступил бы на их месте точно так. И это все, этот бессмысленный и бесконечный круг междоусобиц вдруг показался ему омерзительным.

Он всегда ощущал в себе огромные силы, но сейчас, после победы над демонами, он чувствовал себя способным на нечто большее. И то, что с демонами управился не он лично, не играло роли. Он полководец. Свою задачу он выполнил блестяще. Организовал людей, сколотил из них боеспособный отряд, наконец, довел мага живым до главного боя.

Лавры победы принадлежали ему по праву. Что бы там ни думали остальные. И волей-неволей, но его мысли все чаще стали обращаться к мечу.

Воисвет неожиданно понял, что меч может обернуться куда большей неприятностью и разочарованием, чем превращение Дары. И дело было не в Адамире. Заплатит тот, не заплатит, может, даже заплатит, а потом все равно попытается убить, не имело значения. Князь был слишком уверен в своих силах, чтобы допустить мысль о том, что он может оказаться жертвой.

Дело было в другом. Воисвет вдруг ясно осознал, что, отдав меч, он будет потом каяться и жалеть всю оставшуюся жизнь.

Воисвет хорошо запомнил разговор с Берсенем в доме Бородая. Теперь же, после всего происшедшего, только глупец усомнится в необычайных способностях меча.

А также в том, что тот, кто сумеет им завладеть, сможет быстро окупить все затраты на его поиски, — Воисвет криво усмехнулся, — если вообще захочет окупать что-либо. Овладев силой меча, любой человек, возможно, поставит себя вне каких-либо условностей и человеческих законов. Он сам превратится в закон.

Так неужели Воисвет сам, своими руками отдаст эту замечательную вещь, этот ключ к неограниченной власти какому-то жалкому Адамиру?

Неужели он сам, проливший столько своей и чужой крови, не заслужил право стать избранником меча? Разве это не по силам ему? А если меч будет принадлежать ему, кто сумеет оспорить его право? Кто сможет его остановить?

Что помешает ему завоевать весь мир? Разве это не достойный путь для его незаурядного ума?

Несомненно, это будет нелегко. Возможно, опасно. Но разве это его остановит? Он рисковал жизнью и за куда менее значительные вещи.

Все, что ему было нужно, — это понять, как задействовать силу меча. Помочь в этом мог только Берсень.

На ближайшем привале князь подсел к магу. Последнее время Берсень почти не расставался с клинком, так что Ирица нередко обижалась на невнимание к себе. Вот и сейчас юноша недвижимо сидел, сжимая меч в руках, и пялился куда-то в ночь. Не дождавшись его, рядом уже посапывала Ирица.

— Ты разобрался с этим? — Князь кивнул на меч.

— Трудно сказать, — вздохнул Берсень. — Подспудно я чувствую в нем громаднейшую мощь, но, грубо говоря, нащупать руками ничего не могу. На первый взгляд меч вообще не несет в себе никакой магии. Да, кромка лезвия потрясает своей остротой, легко режет булат, но это всего лишь побочное свойство.

— Ты не темни, — посоветовал князь. — То, что он острый, я видел. Еще что можешь сказать?

— Пока ничего. Но я работаю, Это удивительно интересная вещь. Можешь не верить, но за пару дней, проведенные с мечом, я освежил куда больше своих навыков, чем за весь наш поход. Но понять, что скрывается в самом мече, я не могу. Я ведь, честно говоря, и Дару-то сразил каким-то чудом. — Маг бросил на князя испытующий взгляд.

— Что значит — чудом? — спокойно спросил Воисвет. — Дежень сказал, что ты сам творил чудеса.

— Чудеса, это точно. Только они и для меня остались чудесами, — признался маг. — Я до сих пор не могу понять, как это у меня получилось. Хоть убей, не помню, чтобы я когда-либо изучал подобные заклинания. Это было как озарение!

— Ладно, Берсень, — Воисвет поднялся, — изучай, мне интересно, из-за чего весь этот сыр-бор вокруг.

Воисвет уже ложился спать, когда заметил Деженя, неспешной походкой двигавшегося к Берсеню. И князя прошиб холодный пот. Только сейчас он сообразил, что замыслы Деженя, возможно, мало отличаются от его собственных планов.

И если Ирицу и Берсеня можно было не принимать во внимание, то ведь еще оставался Горяй. Правда, после смерти своей вампирши он сильно сдал. Похудел, держался отчужденно, много молчал, а если и говорил, то зачастую невпопад. В общем, мало чем напоминал прежнего Горяя. Однако со счетов не стоило сбрасывать и его. Возможно, все это было задумано специально, чтобы усыпить их бдительность.

Князь скрежетнул зубами. Ну уж его-то не обмануть никому. Теперь он будет следить за ними в оба.

Но в первую очередь за Деженем. Этот был опасен по-настоящему. И дело было не только в его проклятом даре, но и в том, что у них было слишком много общего.

Воисвет растянул губы в усмешке. Ну что же, у Деженя скоро будет шанс понять, что он всего лишь вор. И вором умрет!

Берсень заподозрил что-то неладное на следующий день. Когда выпытывать тайны меча к нему подошел Горяй, и маг в третий раз поведал о том, что еще далек от разгадки.

Все это никак не походило на праздное любопытство.

Что-то изменилось в его товарищах.

Берсень вспомнил разговор с князем еще там, в доме Бородая. Еще тогда Воисвет интересовался заветным мечом. Однако в тот момент его любопытство носило несколько другой характер.

Сейчас же Берсень нутром чуял, что интерес Воисвета превратился в сугубо практический. Князь явно примеривался к мечу. И вряд ли замыслы Деженя и Горяя были иными.

Берсень находил единственное объяснение происходящему — магия меча. Та самая магия, разобраться в которой Берсень пока не мог, как ни пытался.

Когда однажды вечером Ирица завела разговор о том, сколько на самом деле может стоить меч, Берсень ощутил липкий страх, охватывающий его с головы до пят.

Ночью он долго не мог уснуть. И как раз в эту ночь понял, что его желание разобраться в мече теперь не праздное любопытство, а скорее вопрос жизни и смерти. Как для него, так и для его друзей.

Но это также означало, что владельцем меча должен стать он сам. Придя к этому выводу, Берсень позеленел. Неужели магия меча запустила свои склизкие щупальца и в его мозги?

Берсень ворочался еще долго. Заснул он только под утро, клятвенно пообещав себе, что использовать меч будет исключительно по острой необходимости, а потом обязательно передаст его Адамиру.

Дежень никогда не думал о том, что будет потом, после того, как они привезут меч и получат причитающееся вознаграждение. Он привык жить делами и заботами сегодняшнего дня. Намерение Ирицы уйти от дел, конечно, поначалу расстроило его. Но очень быстро он забыл об этом.

О мирной жизни лучник не думал. Он просто не знал, что это такое. Жизнь без опасности, без врагов, без ловушек. Мирная жизнь была пустым звуком.

Но после того как они добыли меч, он все чаще стал вспоминать и размышлять.

Соглашаясь с предложением Адамира, Дежень как-то не задавался вопросом: а нужна ли была эта затея лично ему?

С Ирицей было понятно, ей нужны были деньги, чтобы уйти на покой. Но чего хотел сам Дежень?

Об этом он задумался только сейчас. И пришел к выводу, что его единственным желанием было помочь сестре. И все.

Но сейчас все изменилось. Дежень совершенно ясно понял, что он должен что-то получить в результате этого похода. Что-то, что должно было хоть как-то смягчить, сгладить уход от дел Ирицы.

Но вот что? Вознаграждение Адамира по-прежнему не волновало его. Он был уверен, что всегда сможет добыть нужное количество денег. Чего же просить взамен, он пока не знал. Он мучился этим вопросом довольно долго. Пока не задался другим вопросом: а почему он должен вообще что-либо просить?

Он преодолел столько трудностей, не раз спасал жизни товарищей, так неужели он недостоин чего-то большего? Ответом на этот вопрос перед его мысленным взором всплывал только один образ. Черный меч.

Дежень думал о нем постоянно. Меч даже стал сниться ночами. А затем, в один прекрасный день, он понял, что меч должен принадлежать ему. И только ему.

И если для этого придется втереться в доверие к проклятому магу, значит, это нужно сделать. Как бы ни была сильна в нем неприязнь к этому выскочке, он должен был выжать из него всю правду о мече. Убить его он всегда успеет.

Сказать, что Ирицу тревожило состояние Берсеня, это не сказать ничего. Ее просто бесил тот факт, что мечу он уделяет больше внимания, чем ей. В конце концов, как-то под вечер она спросила его напрямую: не собирается ли он порвать с ней ради этого замечательного клинка?

Ответом был его растерянный взгляд, напомнивший о прежнем, неуверенном и скованном Берсене. Но это видение быстро растаяло. Маг сдвинул брови, и Ирица затаила дыхание. Ей вдруг стало страшно. Этот мог и порвать.

— Прости, Ирица, — сказал он, — но я не хотел бы, чтобы ты решила, будто мои чувства к тебе стали слабее. Просто сейчас не время. Впрочем, я расскажу тебе правду.

Берсень перешел на шепот. Ирица вновь замерла. Ей показалось, он сейчас признается, что разлюбил ее. Она уже жалела, что задала свой вопрос.

— Ты давно разговаривала с братом?

Ирица вскинула брови. Она совершенно не поняла, к чему этот вопрос, и потому ответила честно:

— Откровенно говоря, не припомню что-то…

— Вот именно. Когда мы встретились впервые, вы были не разлей вода!

— Ну, мы же выросли вместе и долгое время…

— Я не о том. — Берсень поморщился. — Да, после того как мы стали… э-э… проводить время вместе, он буквально возненавидел меня.

— Ты ошибаешься, Дежень не может ненавидеть тебя.

— Нет, Ирица. Это ты ошибаешься, впрочем, речь сейчас не обо мне. Речь о тебе. Где-то на подходе к замку он хоть и держался отчужденно, но все-таки между вами еще сохранялась связь, вы по-прежнему относились друг к другу с теплотой и заботой. Но потом, после ухода из замка, что-то изменилось. Разве нет?

Ирица задумалась. Берсень был прав, за два последних дня они и словечком-то не перемолвились. Да и взгляд у брата сделался каким-то сумрачным. Он, конечно, никогда не был весельчаком, подобно Горяю, однако не был и таким пасмурным.

— Ну, наверное. Но ведь изменился и ты, Берсень. Вначале ты был совсем другой.

— Нет, это не то. Конечно, мы все изменились, Ирица. Но я хочу сказать о другом. Заметила ли ты, что все они подходили ко мне по очереди и расспрашивали о мече?

— Да, но что же здесь удивительного? Каждому охота знать, что же он приволок из логова Кощея. С виду меч как меч, и не подумаешь…

— То-то и оно. Не подумаешь. Но, поверь мне, они интересуются не просто так. Уверен, они не хотят отдавать его Адамиру.

— Но зачем он им? Какой бы могучей магией он ни обладал, они ведь не умеют им пользоваться.

— Это единственное, что их останавливает. Потому-то я и хочу разобраться с ним как можно быстрее, пока не произошло непоправимое.

— И все равно, я не могу поверить…

— Лучше бы тебе поверить. Иначе… — Берсень запнулся. — Иначе в один прекрасный день Дежень пустит тебе в спину стрелу.

— Что ты говоришь!

Ирица вскинула руку, намереваясь дать магу приличную оплеуху, но тот вовремя перехватил ее, воровато огляделся.

— Тише, прошу. Я просто хотел призвать тебя к осторожности и внимательности. Прости, если причинил тебе боль. И прошу — смотри в оба. И не доверяй никому. Даже своему брату.

— И тебе? — съехидничала она. Берсень замялся на миг.

— И мне, — твердо ответил он. — Никому не верь.

Ирица долго вглядывалась в его глаза, потом со вздохом притянула его к себе.

— Великие боги, о чем мы говорим в постели? Что происходит с нами, Берсень? — шепнула она. — Мы сходим с ума?

— Возможно, и причина тому этот чертов меч! К сожалению, мощь его заклятий превышает мои скромные возможности. Я почти ничего не чувствую. Но я разберусь с ним, клянусь!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Через несколько дней они вошли в Долину Великанов. Хотя теперь это место имело все основания называться иначе. Великанов здесь больше не было. Единственным напоминанием о них оставались разбросанные тут и там гигантские скелеты, обглоданные добела. И еще, неприкаянные отары овец, рассеявшиеся по всей долине.

Выбрав место почище, Воисвет распорядился разбить лагерь и сказал, что здесь они могут задержаться на пару дней, чтобы отъесться и вообще привести себя в порядок.

И первым делом все они, не сговариваясь, направились к речке. Не обращая внимания на холодную воду, долго смывали с себя многодневную грязь, стирали одежду, чистили и чинили оружие.

Берсень с Ирицей убежали на другую сторону речки и время от времени уединялись в зарослях ближайшего кустарника.

Никто им не мешал. Черный меч Берсень умышленно оставил на том берегу, чтобы князь не дергался и не мешал.

На несколько часов им удалось забыть обо всем. О проклятом мече, о погибших товарищах, о коварных замыслах спутников. Они любили друг друга до изнеможения, окунались в речку, а потом уединялись вновь и вновь.

Вынырнув из кустарника в очередной раз, Берсень и Ирица плюхнулись в воду и принялись резвиться как дети, вздымая тучи брызг.

— Ты пойдешь за меня замуж? — неожиданно спросил Берсень.

— Замуж? — Ирица изобразила сильнейшее удивление. — Но как можно, Берсень? А как же чистое сознание мага, не замутненное земными страстями?

— Прости, Ирица, это было какое-то помрачение разума.

— Помрачение? — Ирица плеснула на него водой. — А теперь он, видите ли, жениться захотел!

— Ирица!.. — радостно закричал он, закрываясь от брызг. — Я ошибался!

Она вновь ударила рукой по воде, Берсень отвернулся и как раз в этот момент заметил собирающегося Деженя.

Много времени спустя Берсень вспоминал эти часы, проведенные с Ирицей как самое счастливое время в своей жизни. И не один раз проклял он собственную внимательность!..

Воисвет и Горяй мирно сидели на берегу, ожидая, когда их одежда подсохнет, иногда бултыхались у самого берега. Не сиделось только Деженю. Надев мокрую еще одежду, он быстро собрал свой мешок, прихватил оба своих лука, стрелы и тетивник — небольшую досочку с двумя штырями на концах.

— Ирица, куда это твой братец собрался?

Берсень никогда не простил себе этого вопроса. Зачем он привлек ее внимание? На кой ляд ему сдался Дежень? Надо было порадоваться его уходу, так нет же!.. Ирица бросила быстрый взгляд на брата:

— Тетиву, похоже, хочет смастерить. Однако это, по-моему, удачное время поговорить с ним начистоту, как думаешь, Берсень?

— Стоит ли? Сомневаюсь, что ты убедишь его хоть в чем-то. Но Ирицу было уже не остановить. Она выскочила на берег и бросилась за одеждой. Берсень со вздохом поплелся следом.

На него накатило, едва он ступил на песок и бросил взгляд на сестру, веселившуюся на том берегу с магом.

Их счастливые визги, наверное, разносились по всей долине.

Дежень упал на колени, прикрыл глаза, да так и застыл каменным изваянием. Он уже не видел, как Воисвет переглянулся с Горяем и как после некоторой заминки они все-таки отправились к речке.

Дежень увидел другое. Он ясно увидел древнего бога. Того самого, в чей храм он когда-то принес тело умирающей Ирицы, того самого бога, имени которого он никогда не знал, да и не хотел знать.

За десять лет, прошедших с того дня, он не один раз вспоминал разговор с ним. Но всякий раз был вынужден признать, что мало что помнит. Так, одни лишь смутные обрывки.

Но сейчас он вспомнил все так ясно и отчетливо, как будто это было только вчера. И он вспомнил главное — то, ради чего он приходил в тот храм. Он приходил отдать свою жизнь за сестру. Он приходил просить бога забрать его жизнь вместо ее.

И он вспомнил, что ему ответил древний бог.

— Твоя Ирица будет жить, — провозгласил он. — Но отныне у вас будет одна жизнь на двоих. А еще прими от меня подарок — теперь не будет равных тебе в стрельбе из лука. Когда вашей с Ирицей жизни будет угрожать смерть, ты просто рассмеешься ей в лицо. Твой лук не будет знать промаха и преград. Главное — не забывай о хороших стрелах и тугой тетиве, и тогда ни один враг не сможет устоять.

Помнится, Дежень в тот раз удивился и испугался. Он ведь не просил этого дара и боялся, что плата, которую потребует бог, будет непомерно велика.

— Тебе не нужно тревожиться насчет платы, — сказал бог. — Отныне жертвы твоего лука и твоего дара будут мои жертвы.

Это вполне устраивало Деженя. Его смущало только одно — слухи. Слухи о том, что рано или поздно плату за свои услуги боги все-таки взимают с самого просителя.

В ответ на его вопрос бог рассмеялся и громыхнул:

— Любое деяние имеет две стороны, человек. Белую и черную, разве ты не знаешь этого? Я ведь не повелитель подземного царства мертвых. Я всего лишь очень древний и почти забытый бог. Моя сила не столь велика, чтобы ради спасения смертного спорить с владыкой мертвых.

Поэтому я сказал: у вас с Ирицей будет одна жизнь на двоих. Это значит — если ваши пути разойдутся, один из вас умрет. К сожалению, исчезнет и мой дар.

И Дежень согласился. На прощание бог сказал:

— Я очень справедливый бог, не чета нынешним. Вы можете прожить рядом очень долго, и я вовсе не хочу, чтобы все эти годы тебя мучили страхи и сомнения. Я сделаю так, что ты забудешь подробности нашей беседы. Ты вспомнишь об этом только тогда, когда ваш совместный путь с Ирицей подойдет к концу. Ты вспомнишь все и должен будешь решить, кто из вас двоих произведет со мной окончательный расчет.

Дежень открыл глаза и стал собирать вещи.

Они успели вовремя.

— Я ненадолго вас покину, может быть на сутки, но завтра к вечеру буду, — объяснял Дежень князю, выбравшемуся из воды. — Мне нужна тетива. А тут поблизости я видел горных козлов.

— Но в долине полно скотины, — возразила Ирица.

— Ты знаешь, Ирица, нужна крепкая кожа с хребта дикого зверя, домашний скот слишком изнежен.

— Мы в двух днях пути от жилых поселений, там ты сможешь купить все, что угодно, — пожал плечами Воисвет, пристально вглядываясь в лицо Деженя. — И тетиву сможешь подобрать получше, чем сделанную наспех из сыромятной кожи.

— За эти два дня может случиться всякое, — спокойно ответил Дежень. — А с этой детской игрушкой я чувствую себя голым.

Их взгляды скрестились, чуть ли не высекая из воздуха искры, но тут между ними встала Ирица. Воисвет пожал плечами и, разбежавшись, бросился в речку.

— Я прогуляюсь с тобой, брат, хорошо? — спросила Ирица.

— Как хочешь, сестренка.

Дежень быстрым шагом двинулся к ближайшей тропе. На плечо Ирицы упала рука мага.

— Ирица, может быть, все-таки не надо, — прошептал он. — Вспомни наш разговор, он может быть опасен.

— Нет, Берсень, я хорошо запомнила твои слова. Потому и хочу поговорить с ним.

— Может быть, я пойду с тобой?

— Не стоит, если он и впрямь тебя ненавидит, ни к чему хорошему это не приведет, — тихо ответила она.

— Хорошо, — неохотно согласился Берсень, — Только будь предельно осторожна! И еще — не вздумай заикнуться, что тебе нужен меч.

— Я же не дурочка. — Ирица улыбнулась и, притянув мага к себе, поцеловала. — Скоро увидимся!

Она побежала за братом, Берсень долго еще стоял на берегу, глядя ей вслед. На повороте тропы, прежде чем исчезнуть за скалой, она остановилась и помахала ему рукой.

Берсень ощутил, как заныло сердце. Его охватило острейшее предчувствие беды. Еще пару недель назад он напрочь проигнорировал бы это предчувствие. Но не теперь. Он чуть ли не бегом бросился к тропе.

— Берсень! — проревел из-за спины князь.

Маг даже не повернулся. Все его внимание было приковано к скале, за которой скрылась Ирица. Он даже не расслышал шагов за спиной. А потом его ударили по ногам, и он упал, больно стукнувшись коленями.

Над ним навис Воисвет. Князь так торопился, что не потрудился что-нибудь накинуть на себя, и теперь стоял перед магом совершенно голый. Капли воды, струившиеся по телу, сверкали под солнцем, придавая ему какой-то стеклянистый вид. И такой же мутновато-стеклянный был у него взгляд.

Поднимаясь на ноги, маг хмуро пробежал взглядом по князю, волей-неволей оценивая твердые узлы мышц, оплетавшие его тело. Такого одним ударом не свалишь, особенно если не знаешь, куда надо бить.

Берсень с тоской подумал о том, что ему надо было больше времени уделять занятиям с оружием, а он за всю дорогу даже не потрудился подобрать себе меч под руку. И сейчас стоял перед князем совершенно безоружным.

У него была только магия. Но ее не сотворишь в один миг. А второго мгновения князь ему просто не даст, впору было рычать от бессилия.

— Ты не должен уходить, — спокойно сказал Воисвет.

— Мне нужно кое-что сказать Ирице, кое-что важное! — горячо воскликнул Берсень, но князь отрицательно покачал головой:

— Никуда она не денется. А вот ты представляешь для нас некоторую ценность. Должен признаться, Берсень, последнее время я отношусь к тебе с большим уважением…

— Тогда ты тем более должен понять, что тебе меня не остановить! — заорал маг, уже не пытаясь сдерживаться. — Я должен ее догнать!

Берсень резко развернулся, но последнее, что он увидел, был выросший на его пути Горяй. Такой же голый, как князь. А затем плечо сотника дернулось, и Берсень потерял сознание.

Князь не дал ему упасть на камни. Мягко подхватил и понес в тень.

— Может, связать? — предложил сотник. Князь кивнул:

— Не помешает.

Берсень очнулся к вечеру. Ощутив связанные руки, заскрежетал зубами и повернул голову. Воины сидели в трех шагах, жарили на разведенном в яме костре мясо.

— Остыл? — Воисвет подарил ему улыбку.

— Развяжите! — потребовал маг.

— Обещаешь не дурить? Берсень зарычал.

— Не слышу. — Воисвет подошел ближе.

— Обещаю!

Князь неторопливо развязал его.

— Иди поешь, мясо готово.

— Я не хочу есть, — огрызнулся Берсень. Он направился к Черному мечу.

— Надеюсь, ты человек слова?

— Я же сказал!

— Пусть работает, — сказал князь сотнику. — Это нам на пользу.

— Не боишься, что он обратит это знание против нас?

— Не успеет, — плотоядно ухмыльнулся князь, провожая мага пристальным взглядом.

Берсень так и не смог сосредоточиться на клинке. Мысли разбегались, и сильно болело сердце. Несколько раз маг порывался вскочить и броситься на поиски Ирицы, но всякий раз, наткнувшись на каменное лицо князя, оставался сидеть. И даже не заметил, как задремал.

Проснулся Берсень уже в сумерках. Кто-то его хорошенько встряхивал и, открыв глаза, Берсень увидел склонившееся над ним лицо Воисвета.

— Что тебе еще от меня надо? — процедил маг.

— Тихо, — князь приложил палец к губам, — у нас гости.

— Кто?

Берсень перестал буравить князя тяжелым взглядом, настороженно огляделся.

— В Долину спустились наши старые знакомцы, — пояснил князь.

— Великаны?

Маг напрягся. Меньше всего он хотел сейчас новой стычки с гигантами. Они и прошлый-то раз едва-едва сдюжили.

— Нет, маг. Черные карлики.

— Не может быть! Берсень живо поднялся, отряхнул песок с одежды.

— Откуда они взялись? — изумленно воскликнул он.

— Горяй наблюдал за ними — семейство из дюжины человек, и всего пятеро воинов. — Воисвет злорадно улыбнулся. — Неясно, правда, выжившие ли это из той деревни или какой-то иной род, ну да это неважно.

— Вы что задумали?

— А ты как думаешь?

— Но… Ты что хочешь сказать?.. Но… Это ведь супротив воинской чести!

— Это твои досужие домыслы. — Воисвет нахмурился. — Я воин. А для воина главное — найти врага и уничтожить. А эти карлики давно уже наши враги.

— Но там же не только воины!

— Какое это имеет значение? Ты же знаешь, как поступают с врагами и их родственниками. Или где-то войны ведутся иначе?

— Но ведь…

— Заткнись, надоело слышать твое нытье! — Воисвет повысил голос. — Я не для того тебя позвал. Ты или идешь с нами и не мешаешь, или идешь с нами со связанными руками, выбирай!

Берсень окинул князя ненавидящим взглядом.

На резню он не смотрел. Забился под какой-то камень и закрыл ладонями уши. Это помогало слабо. Крики женщин и детей, отчаянные вопли мужчин — все это достигало слуха, складываясь в голове в чудовищные образы.

Нельзя было сказать, что подобные сцены были ему в новинку. Еще находясь в разбойничьей шайке, он насмотрелся на всякое. Но тогда он видел разбойников.

Самых обыкновенных разбойников, ожидать от которых иного было бы странно.

Но видеть, как те самые люди, что сражались с ним бок о бок, превращаются в жадных до крови зверей, было выше его сил. Впрочем, следовало признать, это началось с ними еще раньше. Когда, поправ все законы и обычаи, Воисвет уничтожил Бранибора. Именно в те минуты радужное отношение Берсеня к князю рассеялось без следа.

Но, возможно, они уже находились под чарами Черного меча? Возможно, он начал свое разрушительное воздействие в тот миг, когда они переступили порог замка?

Но почему тогда это не коснулось того же Бранибора? Почему это не случилось с ним, с Ирицей? Да и Горяй до гибели Ивы казался несколько иным.

Берсень не знал ответов. И не надеялся их получить. Все, что он хотел, — раскрыть тайну меча и избавить товарищей — или лучше бывших товарищей? — от опасных чар. Возможно, это поможет вернуть им человеческий облик.

Вскоре затихли последние крики, и маг выбрался из своего убежища. Воины возвращались усталые, сплошь забрызганные кровью. Берсень шагнул навстречу сотнику, перехватил его пустой взгляд.

— Горяй, ты стал чудовищем, — тихо сказал он. — Вряд ли Ива одобрила бы тебя.

Сотник рассмеялся. А в следующий миг очутился рядом и стиснул шею мага так, что хрустнули позвонки.

— Никогда не смей упоминать ее имя, гаденыш! — прошипел сотник в самое ухо магу.

— Да, хорошо, отпусти, — прохрипел в ответ Берсень.

— Эй-эй, Горяй, он нам нужен! — послышался встревоженный голос князя. — Оставь его!

— Да, отпусти, — прохрипел в ответ Берсень. Сотник разжал руки, и маг рухнул на землю. С трудом откашлялся и брезгливо вытер кровь, оставленную на нем руками Горяя.

— Скажи только одно, сотник, зачем тебе нужна власть над миром? — тихо спросил маг, не слишком рассчитывая на ответ.

Горяй окинул его презрительным взглядом, но все-таки ответил.

— Глупец. Мне нужна Ива, — едва слышно сказал он.

— Ты надеешься с помощью меча вернуть ее к жизни? — Глаза мага распахнулись. — Но ведь…

Взгляд сотника пробил его насквозь, и маг запнулся.

— Если ты скажешь, что это невозможно или что меч на это неспособен, я просто убью тебя!

— Понял, Горяй, что ж тут не понять.

Сотник быстрым шагом направился прочь, а маг долго смотрел ему вслед. Конечно, Берсень ничего еще не знал о магии меча. Но зато он знал, что форма магической вещи, как правило, напрямую связана с ее главным предназначением. А значит, не в силах меча вырвать чью-то жизнь из царства мертвых. Да и не слышал никогда Берсень о таких могущественных волшебных вещах. Как и о способных на такое магах.

Ему было искренне жаль Горяя.

Какое-то время Ирица просто не могла выбрать время для беседы. Дежень долго выслеживал козла, а когда подобрался ближе, знаком приказал ей оставаться на месте. Из своего лука он вполне мог снять животное и отсюда, но на взятый у степняков лук особой надежды не было, и он стал подбираться ближе.

Наконец с козлом было покончено, и Дежень оттащил его к ручью, где немедленно приступил к нарезанию со спины животного длинных полосок кожи. Тут-то Ирица и решилась начать разговор.

— Ты не обиделся на меня? — осторожно поинтересовалась Ирица.

— За что? — Он на миг оторвался от работы, брови поползли вверх.

— Ну, я же видела, как ты переживал, когда я… сошлась с Берсенем…

— Да я и не скрывал, что он мне не нравится. — И Дежень продолжал невозмутимо орудовать ножом. — Но ты-то тут при чем? Поначалу-то, конечно, было неприятно, но потом я привык. Это нормально, когда женщина находит любимого человека. Почему я должен расстраиваться или обижаться? Ведь я всегда был за тебя горой. Вспомни, я ведь и сюда отправился для того, чтобы сделать тебя счастливой.

В голосе его послышались какие-то странные, незнакомые ранее нотки, но Ирица так и не поняла, что они значат. Все, что она понимала, — брат действительно изменился. Хуже того, он стал каким-то чужим. Правда, назвать причины, заставившие ее сделать такой вывод, она бы не смогла и под пыткой. Просто чувствовала это. Просто что-то исчезло между ними. Что-то, что делало их братом и сестрой столько лет.

— Значит, ты совсем-совсем на меня не сердишься? Ей важно было увидеть его глаза, когда он ответит.

Но брат так и не оторвал глаз от добычи.

— Совершенно.

— Но ведь твой дар…

— Что мой дар?

— Но ведь ты говорил, что он будет хранить нас до гех пор, пока я буду рядом? Пока не покину тебя…

— Да, что-то вроде того. И это вполне естественно, если ты выйдешь замуж, хранить тебя будет муж. А ведь дар я получил именно из-за тебя.

— Но как же ты будешь без него?

— Ирица, — он поднял на нее глаза, — ты считаешь, что без него я и шага ступить не могу?

— Нет, почему же, ты все равно отличный лучник. Но ведь он столько раз выручал нас из безвыходных ситуаций.

— Значит, я не буду в них попадать. Все просто. — Дежень вернулся к работе.

— Но тогда…

Ирица была растеряна. Она не знала, что и как спрашиивать дальше. Впору было пожалеть, что она вообще отправилась сюда. Если он настолько отдалился, что стал казаться чужим человеком, искать прежних отношений просто глупо.

Лучшим вариантом было повернуться и уйти. Но это оказалось превыше ее сил. Годы, проведенные вместе, буквально требовали остаться, требовали сделать еще одну попытку к сближению.

— Последнее время ты какой-то мрачный, Дежень. Может, я могу чем-то помочь?

Кожаные ремешки были готовы. Дежень замочил их в воде, а затем развесил в расщелине потемнее.

— Пусть подсохнут, — сказал он. — А мы пока разведем костер и приготовим себе обед, я вот зверски проголодался.

— Ты не ответил на мой вопрос, Дежень, — напомнила Ирица.

— Все нормально, сестренка, не забивай себе голову всякой ерундой. Давай-ка, помоги мне с тушей.

Они занялись приготовлением обеда и несколько часов провели в молчании. После обеда Дежень прилег подремать, и Ирица так и не решилась продолжить расспросы. Только под вечер, когда брат приступил к скручиванию тетивы, Ирица вновь подсела к нему.

— Скажи, Дежень, а что ты будешь делать со своей долей? — решилась она на вопрос.

Дежень замер на миг.

— Не знаю пока, но что-нибудь придумаю, — медленно ответил он.

Разговаривать с ним сейчас было все равно что с дубом. Никаких эмоций, чувств, пустые, холодные ответы.

И тогда Ирица решила рискнуть. Она хорошо помнила предупреждение Берсеня, но отказаться от попыток растолкать, расшевелить, как ей казалось, закосневшего в своих мыслях брата не могла.

— Дежень, а я тут думала, может, нам не нужно отдавать этот Черный меч?

Хотя черным меч был буквально несколько минут, они упорно продолжали именовать его именно так.

Дежень бросил на Ирицу внимательный взгляд. Она впервые ощутила в нем какой-то проблеск жизни.

— Кому это — нам? — осведомился он.

— Ну, нам всем, — пояснила она.

— А-а, всем. — Дежень улыбнулся. — Не знаю, Ирица, не знаю. Что мы — все — будем делать с ним?

— У нас довольно слаженный отряд, неужели мы не смогли бы придумать что-нибудь, к общей пользе?

— Слаженный отряд? — задумчиво повторил Дежень.

— Но ведь мы были все вместе.

— Были… — эхом отозвался Дежень.

Доделывал тетиву он в полном молчании. Отчаявшись добиться от брата внятных ответов, Ирица уселась на край скалы, свесила ноги и развлекалась тем, что бросала с обрыва маленькие камешки.

Вскоре тетива была готова. Правда, качество ее получилось не ахти, но на первое время сойдет. Во всяком случае, от лука степняков можно было наконец избавиться, и Дежень с удовольствием разломал его на мелкие кусочки.

Обернувшись на треск, Ирица вскинула брови. Облик ломающего лук Деженя напугал ее. На лице брата играла нездоровая усмешка, как будто он разделывался со своим лютым врагом.

— Возвращаемся? — спросила Ирица, чтоб хоть как-то заглушить омерзительный треск.

Дежень не ответил, и она вновь повернулась лицом к обрыву. Очередной камешек полетел вниз, щелкая и отскакивая от камней. Девушка с интересом проводила его взглядом.

— Да, пожалуй, скоро пойдем, — ответил Дежень.

За ее спиной скрипнуло. Похоже, Деженю не терпелось испробовать «возрожденный» лук.

— Ирица, а что ты там говорила насчет меча? — вдруг спросил Дежень. — Ты серьезно хочешь оставить его себе, то есть нам?

Ирица вздохнула. После беседы с братом она ощущала сильную усталость и не испытывала никакого желания продолжать разговор на эту тему.

Если бы она бросила на Деженя взгляд, она наверняка прочла бы на его лице кое-что новое, возможно, очень важное для себя. Но она не обернулась.

— Да, я думала об этом, — лениво ответила она. — Коли Адамир платит за него такие деньги, значит, ценность меча куда выше.

— Здравая мысль, но как ты собиралась распорядиться мечом? Это магическая вещь, и не всякий может ею управлять.

— Не знаю. Берсень вон тоже не умеет, — ответила Ирица.

Ирица зевнула. Она разомлела от жары и не раздумывала над своими словами.

— Когда ему приспичило сразить Дару, он ее сразил, — продолжила она. — Хотя до сих пор не знает как, представляешь? Он думает, что магия самого меча вмешалась.

Дежень не ответил.

— Ты не заснул там?

Она повернулась. Дежень стоял с наложенной на лук стрелой. Лицо его прорезала сеть глубоких морщин. От его взгляда Ирице сделалось холодно, точно ее окатили ледяной водой. Еще не понимая, что происходит, она шагнула к брату:

— Что с тобой, Дежень? Ты пугаешь меня.

— Прости.

Он вскинул лук. Жало стрелы взглянуло на нее, и Ирицу парализовал страх. Она и помыслить не могла, что когда-нибудь смертоносное искусство брата будет угрожать ей!

— Что ты задумал? — прошептала она, едва шевеля губами.

— Прости, — повторил Дежень.

Тетива щелкнула. Ирицу отшвырнуло к обрыву, грудь пронзила острая боль. На миг ее окатило волной удивления — Дежень всегда убивал с одного выстрела. Она же еще дышала, неужели рука его дрогнула?

Взгляд девушки затуманился, и ей стало все равно — дрогнула, не дрогнула. Она вспомнила предостерегающие слова мага. Он знал, он предчувствовал, а она оказалась столь самонадеянна!

Что ж, она, наверное, заслужила эту участь. А Берсень… Ирица ощутила на щеках слезы. Как бы она хотела увидеть его сейчас, даже смерть у него на руках показалась бы ей не такой обидной!

Рядом на землю опустился Дежень.

— Почему? — вырвалось у нее.

Вслед за вопросом изо рта хлынула кровь.

— Прости, Ирица. Тогда, в храме, нам подарили одну жизнь на двоих. А сейчас кто-то из нас должен был уйти.

— Спасибо…

— Что? О чем ты?

Глаза Деженя расширились. Он склонился ниже, не веря собственным ушам.

— Спасибо… ты подарил мне… десять лет… — прошептала Ирица.

Дежень отпрянул как от удара. Но Ирица уже не видела и не слышала ничего. Ее сознание стремительно угасало.

— Прости меня, Ирица, прости.

Дежень вдруг с удивлением обнаружил, что его щеки мокрые от слез.

Он с силой оттолкнул сестру, как будто это могло избавить его от душевной боли.

Перевалившись через край, девушка полетела вниз. Ее сердце остановилось прежде, чем острые зубья скал приняли тело.

Дежень вернулся под утро один. Сердце мага разом оборвалось. Недолго думая, он с рычанием кинулся навстречу и вцепился Деженю в кольчугу:

— Где она, подлый убийца? Ты убил ее?

Дежень молча отшвырнул его с дороги. Берсень немедленно вскочил, в руках заискрил огненный шар, но тут на него навалились Воисвет с Горяем и скрутили в один миг.

— Где она? — кричал Берсень, тщетно пытаясь освободиться.

Его прижали к земле, но маг бился как лютый зверь, так что воины едва удерживали его.

— Ирица погибла, — сказал Дежень. — Она сорвалась в пропасть. Поверь, я опечален не меньше тебя.

— Ты лжешь! Ты убил ее! — Берсень дернулся с удвоенной силой.

Каким-то чудом ему удалось вырваться, и он отбежал в сторону. Воисвет только головой покачал. Маг сделался на удивление крепким мужчиной.

— Убийцы! — прорычал он. — Вы все ублюдочные твари! И вы мне ответите за ее смерть!

В глазах мага разгорался огонь.

— Давай. Убивай, — усмехнулся Воисвет. — Только смотри себя не прихлопни, часом.

— Вы все умрете!

Берсень протянул руку, и Воисвет покачнулся, ощутив тяжесть в груди. Дыхание перехватило, и князь рухнул на колени, тщетно глотая воздух.

Маленький камешек, вылетевший из-за широкой спины князя, угодил точно Берсеню в лоб. Глаза мага закатились, и он упал, безвольно раскинув руки.

— Все в порядке? — Горяй подошел к князю. Воисвет сделал наконец первый вдох.

— Да вроде. Мне показалось, будто этот наш маг доморощенный залез мне в грудь и стал сжимать сердце.

— Он стал опасным противником, — серьезно сказал Горяй.

— Мы тоже не дети. Однако ты вовремя.

Сотник пожал плечами и двинулся за веревкой. В себя Берсень пришел уже со связанными руками. Впрочем, вскоре его развязали, взяв клятвенное обещание, что он будет вести себя достойно. Скрипя зубами, маг был вынужден согласиться.

Чувства раздирали его на части, ему стоило немалых сил взять себя в руки. Не взбеситься, пытаясь напасть на них, не заплакать. Он знал, что они смогут справиться с ним, несмотря на всю его магию. Они были слишком опытны в искусстве убивать.

Но он отомстит. Он раскроет тайны меча и отомстит. И это произойдет прежде, чем они доберутся до Адамира.

Обхватив двумя руками Черный меч, Берсень уселся на берегу речки и закрыл глаза.

Воины с некоторой тревогой наблюдали за ним.

— Может, снова связать? — предложил Дежень.

— На ночь обязательно, — кивнул князь. — Пока пусть поработает. Быстрее разберется.

— Ох, Воисвет, он уже далеко не тот безобидный парнишка, что путался в собственных соплях. Он может и обмануть нас, — заметил Горяй. — И скрыть все, что узнал.

— Скрыть от меня? — Воисвет приподнял бровь. — Я узнаю это раньше, чем он. А там уж язык развяжем в два счета. У меня в подвале и не такие становились разговорчивыми. Думаю, сейчас дело пойдет быстрее, ты его, Дежень, прямо подстегнул.

Тот пожал плечами.

— Я же сказал — она упала в пропасть, — холодно сказал он. — А что уж Берсень там вообразил, не знаю.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Перед сном, когда князь принялся связывать мага, тот сорвался на крик:

— Вы что, не понимаете? Воисвет, ты же самый умный, разве ты не понимаешь, что с вами происходит?

— Что же, по-твоему?

— Меч зачаровал вас! Это меч внушил вам мысли и желания. Это из-за него, в конце концов, вы перегрызете глотки друг другу. Магия меча могущественна. Особенно сильно она влияет на такие слабые умы, как ваши!

— Может, и рот ему заткнуть? — предложил Дежень.

— Это лишнее, задохнется еще, а он пока нужен, — возразил князь.

— Вы все сошли с ума! — надрывался маг. — Да я вас насквозь вижу, знаю, о чем вы мечтаете! Хотите стать повелителями мира? Я прав? Воисвет! По глазам вижу — прав! Еще бы! Что еще можно внушить воину? И как, оказывается, просто!

— Может, по голове дать? Замолчит на какое-то время, — сказал Горяй. — А мы поспим спокойно.

— Спокойно?! — заорал маг. — Да вы же глаз друг с друга не сводите! Какое там спокойно! Только и ждете момента!

— Послушай-ка, — Воисвет склонился над ним, — твои слова ничего не могут изменить. Знаешь, почему?

— Знаю, — глухо буркнул Берсень.

— Не уверен. Но я объясню. Магия это или нет, но меч — наш единственный шанс. Шанс измениться, шанс добиться в жизни чего-то значительного. Посмотри на нас. Мелкий князь, оголтелый бабник, случайно оказавшийся сотником, и вор с волшебным даром, растратившим его на что попало. Мы ведь никто, пустое место.

— Но это не значит, что вы имеете право… — сквозь зубы выдавил Берсень.

— Значит! — перебил его князь. — Это очень много значит. Меч или не меч внушил нам эти мысли и желания, не имеет значения. Значение имеет — какие это мысли и желания! Так?

Внимательно слушавшие его Дежень и Горяй кивнули:

— Меч может изменить нашу жизнь.

— Но зачем было убивать Ирицу! — с ненавистью выдохнул Берсень. — Она чем помешала? Уж ей-то меч был не нужен!

— Ты уверен?

— Уверен! — заорал Берсень. — Это вы трое помешались! Ну и убивали бы друг друга! Ее-то за что?!

Воисвет усмехнулся:

— Ты ведь не тупица. Ты и сам знаешь. Но я скажу. Если она хотела получить меч, она была лишней. Если она не хотела — она тоже была лишней. То же и с тобой. Но пока ты нам нужен. Надеюсь, ты ценишь мою искренность?

Костерок догорал в одиночестве. Никто больше не следил за огнем. Никто не охранял покой путников. Но никто и не спал. А если и засыпали, сон их был короток и тревожен.

Ранним утром, когда Дежень, прихватив лук, отправился на речку, Воисвет украдкой поманил Горяя.

— Что думаешь? — Князь кивнул в сторону уходящего Деженя.

Горяй холодно улыбнулся и спросил только:

— Когда?

— На выходе из Долины. Я подам знак.

После чего Воисвет подошел к Берсеню и развязал его:

— Надеюсь, ты ничего не скажешь? Ведь это он убил Ирицу.

— Чтоб вы все сдохли! — выпалил маг.

— Так я могу на тебя положиться? — Князь нахмурился.

— Да! Да! — прошипел Берсень и чуть ли не бегом бросился к реке.

Разрушенная магом по дороге сюда скала сейчас представляла собой хаотичное нагромождение камней. Но, если соблюдать осторожность, пожалуй, из Долины можно было теперь выбраться даже легче, чем раньше. Во всяком случае, больше не было нужды карабкаться по отвесной стене. И доверять свою жизнь кому-либо.

Берсень шел первым и поэтому самое начало схватки пропустил. Когда же сзади сухо щелкнул лук и маг обернулся, все было кончено. Хотя и не так, как планировал Воисвет. Впрочем, вполне возможно, что князь допускал и такой поворот дела.

Обхватив руками пробившую горло стрелу, Горяй рухнул на колени. Из-под ладоней фонтаном била кровь, но сотник еще жил.

Берсень вдруг с ужасом обнаружил, что сотник выглядел даже куда живее, чем был последние несколько дней. На его лице ожила улыбка. Хорошо знакомая Берсеню улыбка. Улыбка того Горяя, который отправился с ними в поход.

В глазах сотника полыхнула радость. Берсень едва не дернулся, чтобы обернуться, настолько убедителен был взгляд сотника. Но это был уже взгляд мертвеца. Видевшего то, что живым видеть не под силу.

Губы Горяя шевельнулись, хотя изуродованное горло уже не могло издавать ничего, кроме невнятного бульканья. Но Берсень прочитал по губам, а если бы и не прочитал, то без труда догадался бы, чье имя произнес сотник. Горяй рухнул навзничь, и Берсень наконец оторвал от него глаза. И тотчас же наткнулся на ледяной взгляд Деженя. Он стоял в трех шагах, стрела на его луке смотрела точно в сердце мага.

Из-за ближайшей скалы донеслись чьи-то торопливые шаги, сорвался и застучал по склону камешек. Берсень усмехнулся. Похоже, Воисвет, как всегда, умудрился вывернуться.

— Чему ты улыбаешься, маг? — Лицо Деженя исказила гримаса злобы.

— Убей меня, если хочешь! — с ненавистью выдохнул Берсень. — Но помни, если ты оставишь мне жизнь, я найду способ убить тебя! Я отомщу за Ирицу!

— За нее следовало бы мстить мне, ведь это ты разрушил нашу жизнь.

— Или покусился на твой драгоценный дар? Ты ведь о нем всегда беспокоился? Я-то ломал поначалу голову, все думал, что же тебя так пугает в наших отношениях!

— Заткнись! Не тебе обвинять меня. Это ты виноват в ее смерти!

— Кого ты хочешь обмануть? — с презрением сказал маг. — Если я виновен, так убей меня. Но тогда тебе вовек не открыть тайну меча!

— Ты так уверен, что он мне нужен?

— Не сомневаюсь! Я же еще жив! Дежень медленно опустил лук:

— Ты прав. Ты будешь жить, пока не откроешь мне секреты меча. Подожди меня здесь. Я скоро вернусь. Бегать и прятаться не советую, я все равно отыщу тебя. И не вздумай колдовать, поверь, мои стрелы быстрее. Убить не убью — не надейся, но покалечу. И тогда плакали твои мечты о мести.

Дежень ухмыльнулся. И медленно-медленно шаг за шагом стал подходить к скале, за которой укрылся князь.

Воисвет стоял на узкой каменной кромке, прижавшись к отвесной скале. Он выбрал не самое удачное место для укрытия. Но оно было ближайшее, так что выбора особого не было. Вряд ли бы ему дали время добежать куда-то еще.

Если бы Дежень знал о его крайне невыгодной позиции, он продвигался бы значительно быстрее. А если вспомнить замок, колонну, пробитую его стрелой, то с гем же успехом можно было прыгать с обрыва.

Но князь не собирался прыгать. Это было не в его правилах. Он будет биться до последнего.

— Я недооценил тебя, вор! — крикнул Воисвет. Дежень молчал, продолжая движение.

— Тебе не победить меня, вор!

Воисвет готовился к броску. У него был только один шанс. Потому как Дежень вряд ли подарит ему второй. Как не дал бы и этого, но у него опять что-то не заладилось с волшебным даром. И сейчас князь имел реальный шанс стать хозяином меча. А в обозримом будущем — повелителем всего мира.

Легкие, едва слышные шаги Деженя раздались совсем рядом. Точно на расстоянии удара меча. Воисвет приготовился.

— Берсень, давай! — заорал он что было сил и выскочил навстречу Деженю.

Расчет князя строился на недоверии лучника. На том, кто ненавидел Деженя больше всего. На том, кого, как подозревал Воисвет, ненавидел и сам Дежень. И если он рискнул повернуться к магу спиной, ему следовало напомнить об ошибке. И о том, почему Воисвет — князь, а Дежень — всего лишь грязный вор!

Расчет оказался верным. Дежень резко повернулся, наткнулся на выпученные от изумления глаза мага и со сдавленным криком рванулся в сторону, одновременно натягивая тетиву.

В воздухе блеснул клинок, и стрела канула в небо. Дежень пошатнулся, и Берсень увидел кровавую полосу, рассекшую его лицо и грудь. Лучник презрительно скривился.

— Тетива… — прошептал он, но князь не дал ему договорить.

Сверкнул меч — и Дежень рухнул на землю, разбрызгивая кровь.

Берсень заметил гримасу удивления на лице князя. Похоже, тот с трудом верил в свою победу. И маг вполне его понимал. Поверить в то, что непобедимый лучник, стрелы которого пробивали каменные колонны насквозь, умер, было не так-то легко.

Маг даже поймал себя на мысли, что ждет, когда Дежень дернется и начнет вставать. А его смертоносный лук снова будет выцеливать очередную жертву.

Но его лук больше никого не мог убить. Разрубленный на две части, он покоился на груди Деженя. Такой же мертвый, как и его хозяин.

Или все-таки не мертвый? Берсеню показалось, что Дежень шевельнулся.

— Проклятье!

Сплюнув, Воисвет упал на колени рядом с Деженем, выхватил из-за сапога нож. В следующий миг Берсень не поверил своим глазам.

Безвольно лежавшая рука Деженя вскинулась и впилась в шею князя. Выронив нож, Воисвет захрипел, задергался, но Дежень рывком приблизил его к своим залитым кровью глазам.

— Тетива — дрянь! — просипел Дежень. — Жаль, не успел…

Рука его разжалась и упала. Воисвет живо отскочил в сторону, откашливаясь и растирая шею. Подхватив меч, князь шагнул к Деженю и с размаху проткнул ему грудь.

— Теперь-то все, а? Теперь-то ты сдох?!

Воисвет долго вглядывался в лицо павшего, но Дежень больше не шевельнулся. Выдернув меч, князь медленно подошел к магу.

— Слышал? — глухо спросил он, вытирая со лба пот. — Будь с ним та тетива, с которой он положил длинноухих, вышел бы из-за скалы?..

Воисвет устало присел, привалился спиной к скале и закрыл глаза. Берсень бросил на него неприязненный взгляд. Покрытое бисеринками пота лицо князя блестело под солнечными лучами. Правый глаз нервно подергивался, подрагивали пальцы рук.

— Да ты, никак, перепугался до смерти, княже? — презрительно скривился маг.

— А то, — не открывая глаз отозвался Воисвет. — У меня было немного шансов. Но я молодец.

— Жаль, не поубивали друг друга! — процедил Берсень. — Герои!

Воисвет осклабился и открыл глаза:

— А ты, небось, думал, что князь только на перинах полеживает?

— И думать не хочу, — отвернулся Берсень.

— Вот и правильно. Думай лучше о мече. Ты как там, не разобрался еще? — Воисвет кинул на него пристальный взгляд и внезапно рявкнул: — В глаза смотреть, гаденыш!

Берсень дернулся, полоснул по князю испепеляющим взглядом. Только сейчас он вдруг сообразил, он только что был оставлен без внимания и никак этим не воспользовался! А ведь, вместо того чтобы трепаться с этим гадом, он мог сотворить какое-нибудь заклятие и распылить его в клочья!

— Похоже, еще сыроват, — констатировал князь. — Хотя, наверное, кое-что мог бы и сказать, а?

— Будь ты проклят! — Маг зло сплюнул. — Если бы я хоть что-то понял, ты был бы уже мертв, как и твои приятели!

— Угрожаешь? — Воисвет усмехнулся. — А ведь я старался, берег тебя, а ты даже не поблагодарил. Да и толку с тебя? Столько времени уже прошло, а ты ничего не добился. Может, пристукнуть тебя сразу?

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Путь по скальным обломкам оказался куда тяжелее, чем казалось поначалу. После короткой, но яростной схватки с Деженем князь оказался изрядно вымотан. Перебираясь с камня на камень, ныряя из расселины в расселину, Воисвет соблюдал предельную осторожность.

Натыкаясь на более-менее крупный провал или здоровенный валун, Воисвет искал только обход. А уж о том, чтобы воспользоваться веревкой, и речи не было. Магу он не доверял ни на грош.

На вершину некогда отвесной стены они добрались к вечеру. Едва живой, князь рухнул прямо на краю обрыва, с блаженным стоном потянулся, не забывая при этом держать мага в поле зрения.

Берсень, впрочем, был далек от намерения избавиться от князя. Он и сам оказался измотан, к тому же из головы ни на минуту не выходил меч.

— Самое время вздремнуть, — заметил Воисвет охрипшим голосом. — Ты как думаешь?

Маг пожал плечами, раскатал свое одеяло по земле. Князь же перевел себя в сидячее положение, искоса взглянул на Берсеня.

— Как там твой меч?

— Никак, — спокойно ответил маг. — Никаких изменений.

Он закрыл глаза и попытался заснуть. Рядом послышались шаги, затем шуршание одеяла.

— Ты вот что подумай, Берсень, ежели надумаешь меня ночью зарезать…

— Я не собираюсь никого резать!

— Не знаю, но лучше подумай вот что. Я ведь тебя не убил не только потому, что мне нужен меч.

— Ты еще скажи, что я тебе понравился.

— Но ты и впрямь мне симпатичен, — послышался смешок. — Ты хороший малый. Я бы взял тебя к себе на службу. Тебя чуток натаскать…

— Оставь, Воисвет, я не верю тебе.

— И не надо. Это вполне нормально — не верить. Просто я хотел сказать, что ты жив только потому, что отличался от них всех. Они же все спятили под конец, заметил?

«Как и ты», — подумал маг, но вслух не сказал. Князь, однако, понял его.

— Ты, наверное, думаешь, что и я спятил? Берсень молчал.

— Я не буду тебя разуверять, все равно не поверишь. Но те двое точно свихнулись. Горяй из-за своей вампирши — уже то, что он связался с ней, говорило о помутнении разума. Дежень сестру порешил, но это тоже меня не удивило. Он и раньше был безумен. Если бы ты дал себе труд присмотреться к нему, ты бы и сам заметил. А угрохал его тот самый божественный дар, которым он так кичился. Не веришь?

Берсень не ответил, но князь, похоже, не нуждался в ответе.

— Вспомни его остекленевшие глаза, когда он впадал в это состояние. Это его и добило в конце концов. Думаю, его прибрал к себе тот самый древний бог, о котором рассказала Ирица.

— Однако убил-то его ты.

— Кто спорит? Так оно и к лучшему. Остались двое здравомыслящих людей. Правда, ты на мече зациклился, но это пройдет.

— Так, может, перестать им заниматься? — усмехнулся Берсень. — Не ты ли этого требовал?

— Я передумал, — спокойно ответил князь. — Я понял, что меч — это не головоломка, которую надо разгадать. Меч — это всего лишь меч. Им нужно пользоваться, а не ломать голову, как ты. Поэтому то, что ты делаешь, никому не нужно. Ну все, а сейчас давай спать.

Едва проснувшись, Берсень тотчас обнаружил, что меча рядом нет. Он рывком поднялся и увидел сидевшего на кромке скалы князя. Меч покоился у него на коленях, а взгляд Воисвета был прикован к выползавшему из-за гор солнцу.

— Проснулся? — не поворачиваясь, сказал князь. — Иди сюда, присядь, полюбуйся на рассвет.

Маг осторожно подошел к обрыву, аккуратно присел, с опаской поглядывая на князя.

— По мечу, что ли, соскучился, ну так возьми. — Воисвет небрежно швырнул его магу. — Барахло этот твой меч.

Берсень подобрал клинок, перевел взгляд на князя и наткнулся на его насмешливую улыбку.

— Если уж на кого меч повлиял, так это на тебя, носишься с ним как курица с яйцом.

— Он повлиял на всех, — тихо сказал маг. — Нравится это кому или нет.

— Глупости, — князь отмахнулся. — Это ты вбил себе в голову.

— А что вбил ты в свою? — неожиданно даже для себя спросил маг. — Хочешь стать властелином мира?

Воисвет вскинул брови.

— Я? — Складки на лбу тотчас разгладились. — Впрочем, чего тут скрывать. Да, было дело. Да и сейчас подумываю, хотя… Силой-то меч не обижен, это точно. А чтобы им пользоваться, твоих семи пядей не нужно.

— Неужели? — скептически скривился Берсень.

— Точно. — Воисвет усмехнулся. — Я попробовал, пока ты спал.

— И что же?

Князь ткнул пальцем в скалу в ста саженях от них:

— Видишь, верхушки нет?

— Хочешь сказать… — Маг вскинул брови.

— Да я это, я, — раздраженно буркнул князь. — Могу повторить, если хочешь. Правда, тебя теперь не оторвешь от него.

— Ну почему же, — возразил маг. — Возьми меч, покажи.

— Ну тебя к черту со своим мечом! — взорвался вдруг Воисвет.

— А как же мировое господство?

Воисвет обжег мага взглядом:

— Чушь все это.

— Чушь? — не поверил своим ушам маг. — Как это — чушь?

— Очень просто, — отозвался Воисвет. — Как и любая другая чушь.

Берсень промолчал. Он чувствовал, что в князе что-то изменилось, но понять, к лучшему это или нет, пока не мог.

— Ну что, скажи мне, изменится? Правил я десятком деревень и парочкой городов, а буду сотнями городов и сотнями тысяч сел, какая разница? Ну, золото там, изумруды, шелка и прочее. А толку?

— А какой ты вообще хотел толк?

— Кто его знает? — прорычал князь.

Солнце выкатилось почти целиком, лучи стали слепить глаза, Воисвет щурился, но взгляда не отводил.

— Думал я поначалу — наведу порядок в стране. Чтоб больше не было так, как у меня. Хозяин за порог — и тут как тут соседи-стервятники, а ведь большинство родственники, чтоб их!..

Воисвет замолчал. Молчал и Берсень, пытавшийся понять, к чему клонит князь. Ведь он наверняка подводит к какой-то мысли — не может не подводить!..

— Но потом я понял, что все без толку. — Воисвет вздохнул. — Не приставишь же к каждому соглядатая, а приставишь, где столько неподкупных взять? Понял я, что хрен у меня что получится. Ну, получу я во владение мир и что буду делать? Мало мне соседей, так будут свои же бунтовать, заговоры всякие, свары, дрязги… На кой это мне? Ради того, чтобы в золоте ноги омыть? Душегубов по подвалам пытать? Девок под себя тащить сотнями? И так изо дня в день? Ох, невелики радости властелина.

— Кое-кто за такие радости отца родного не пожалеет, — вставил Берсень.

— Я не кое-кто, — Воисвет помотал головой, — мне нужно больше.

— Что? — Маг подался вперед. — Что тебе нужно?

— Если бы я знал. Если бы твой меч подсказал. А он ведь только и может, что скалы крушить.

— Значит, ты решил отвезти меч Адамиру?

— Адамиру? — изумился Воисвет. — Чтобы этот паук мерзкий стал владыкой мира?

— Что это ты на него ополчился? Сам же согласился на его предложение. Разве тебя силой сюда тащили?

— Подловил он меня. Подловил в такой час, врагу не пожелаешь. — Князь со вздохом опустил голову. — Так что тварь он, тварь такая, что ни мне, ни Деженю за ним не угнаться.

— Тогда что? Что ты задумал? — нетерпеливо спросил маг.

— Есть одна мыслишка… — Взгляд князя упал вниз, на острые камни, торчавшие саженях в десяти. — Лучше всего было бы уничтожить этот меч.

— Уничтожить? — Берсень от волнения привстал.

— Да, чтобы никому не достался. Но вряд ли это удастся. Я пробовал — не ломается.

— Ты его хотел сломать? — поразился Берсень, оглядывая меч, точно надеялся увидеть следы разрушения.

— Видишь? — Воисвет показал магу правую руку, перевязанную окровавленной повязкой. — Порезался только. Но есть еще способ. Не такой надежный, но все-таки.

— И что же?

Берсень ощутил, что дрожит. Неужели он и впрямь так привязался к мечу?

— Скинуть его отсюда, — Воисвет кивнул на обрыв. — Вон в ту расщелину. Черта с два кто найдет!

Берсень молчал, вглядываясь вниз.

— Но ведь мы всегда будем знать.

— Пока живы, Берсень, пока живы. — Голос Воисвета приблизился.

Маг резко повернулся и увидел подходящего князя. Берсень торопливо выхватил меч:

— Назад, князь! Назад, я сказал!

Тот остановился, на лице плясала улыбка. Как показалось магу, совершенно безумная.

— Ну что ж, Берсень. Дело твое. И меч твой. Морочься теперь ты с ним.

Воисвет шагнул к обрыву:

— Да, только прими совет. Не отдавай Адамиру. Прикончит он тебя. Поверь.

— Я и сам знаю. — Берсень пожал плечами. — А ты? Ты что это удумал?

Он сделал шаг к Воисвету, еще не очень-то понимая зачем.

— Как же мне все это надоело, — пробормотал князь. — И меч этот в особенности… Об одном жалею…

Воисвет вздохнул. Берсень увидел, как потемнел взгляд князя, как наполнился тоской. Но спустя миг все исчезло, а Воисвет выдавил из себя улыбку.

— Вот уж и сам не думал, что так привяжусь к ней, — сказал он. — Когда вы после гибели Дары смотрели на меня сочувствующими взглядами, мне было смешно. А вот сейчас, Берсень, почему-то несмешно. Очень несмешно.

— Подожди, князь! Подожди! Мы можем еще что-нибудь придумать.

Берсень был уже рядом. Он убрал меч в ножны за спиной, сделал еще шаг, готовясь перехватить князя. Он был противен себе в этот миг. Еще бы! Он так долго вынашивал планы мести, а тут сам вздумал его спасать!

Но князь избавил его от тягостных сомнений и переживаний. Шагнул к магу и дернул его за собой. Берсень дико заорал, ударил князя кулаком в лицо, но ноги уже скользили с обрыва, уже осыпался каменистый край.

Невероятным напряжением всех сил маг дотянулся до длинного корня сосны, нависшей над пропастью. И тут же ощутил неимоверную тяжесть на ногах — в них клещом вцепился Воисвет.

— Давай, Берсень, решайся! — закричал он. — Меч не должен никому достаться! Поверь, так будет лучше для всех!

Берсень стиснул зубы и дернул ногой, пытаясь вырваться из цепких рук князя.

— Берсень! Этот меч принесет людям смерть! А я не хочу больше смерти!

— Так оставь меня! — заорал маг, яростно трепыхаясь.

— Нет, Берсень! — Воисвет хохотнул. — Ты должен умереть тоже! Ты слишком умен, чтобы оставить тебя жить вместе с мечом! От таких, как ты, все беды.

— Ты дурак, Воисвет! Только такие как я и могут найти нечто большее! То, что тебе оказалось не под силу!

Воисвет ответил не сразу. Берсень ощутил, как хрустнул под руками корень.

— Ничего этого нет, Берсень, — наконец вымолвил князь. — Нет ничего большего.

— Ты говоришь так, потому что не нашел. Я же могу найти.

Мокрые ладони стали потихоньку сползать, и Берсень едва не взвыл от бессилия. Как он мог попасться в такую глупую ловушку! Князь ошибается, называя его умным!

— Тогда обещай мне это.

— Что? — Берсень не очень понял, что хотел князь, но на всякий случай заорал: — Да, да, обещаю! Я отыщу это!

Князь помолчал немного.

— Не знаю почему, но я все еще верю тебе, Берсень. Не подведи меня.

С этими словами он расцепил руки — и спустя несколько секунд снизу донесся неприятный хруст. Берсеня передернуло, так что он едва не съехал еще ниже.

Месяц назад Берсень ни за что бы не выбрался из такого положения. Да он, пожалуй, не продержался бы и пары мгновений. Сейчас же маг нашел силы перехватить корень поудобнее и, мыча от напряжения, подтянуться вверх. По ладоням заструилась кровь, делая пальцы еше более скользкими, но Берсень только зубами заскрипел и удвоил усилия.

Он и сам не мог понять, откуда берутся силы. Постоянно проскальзывали и нещадно ныли ладони, грозя сорваться в любой миг. Но Берсень упрямо продолжал ползти вверх.

Возможно, именно сейчас было бы очень кстати применить какое-нибудь подходящее заклятие, но маг не мог вспомнить ничего! Голова была пуста, только единственная мысль билась там — поднимайся!

Когда его нога перемахнула край, Берсень едва не закричал от радости. Потом, когда уже он оказался в безопасности, он продолжал ползти. Уже понимал, что все закончилось, можно отдохнуть, однако мышцы жили точно сами по себе — и он все двигался и двигался. Остановился, только когда голова уперлась в скалу. Но и тогда руки и ноги какое-то время еще дергались, словно надеялись протолкнуть мага сквозь гору.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

— А я-то уж надеялся, что мне вообще не придется и пальцем шевельнуть.

Дрожа от усталости, Берсень с трудом повернул голову и увидел незнакомого воина, сидевшего недалеко от обрыва. Он был одет в серые одежды, тщательно подвязанные везде, где ткань могла хлопать и шуршать. Из-за спины торчала рукоять короткого меча, на груди лесенка из метательных ножей, на поясе боевой нож.

Шея не выдержала, и голова мага рухнула в пыль. Но он разглядел достаточно, чтобы сообразить, кто перед ним.

Берсень заставил себя перевернуться на спину и прислониться к скале. Мышцы ныли с невероятной силой, но маг удержал стон, готовый протиснуться меж зубов.

— А я, признаться, не верил. — Человек улыбнулся. — Представляешь, а ведь говорили, что мне даже не придется доставать оружие, что вы сами поубиваете друг друга. А я не верил. И вот на тебе!

— Кто говорил? Адамир?

— Ну, какая теперь разница, правда?

— Что тебе нужно?

— Ты и сам знаешь. Я хотел его раньше выхватить, пока ты болтался над пропастью, но не рискнул. Знаешь ли, человек иной раз способен на чудеса силы и ловкости. К тому же ты маг, не так ли? Берсень, кажется.

— Адамир рассказал тебе все?

— Мне рассказали достаточно для выполнения задания. Ладно, хватит развлекаться. Буду короток. Отдаешь мне меч — оставляю тебе жизнь. Устраивает?

— Оставляешь жизнь?

Берсень начал смеяться. Он хотел остановиться, но организм воспротивился, и он пару минут буквально давился от смеха. Удивительно, но, отсмеявшись, он почувствовал себя гораздо бодрее. Да и мышцы стали меньше ныть.

— Что же я сказал смешного? — поинтересовался наемник.

Берсень вгляделся ему в глаза. Борясь со смехом, он подспудно ожидал получить в любой момент нож под сердце. И был сильно удивлен, когда увидел, что наемник не двинулся с места.

— Странно, что ты не убил меня. Признаться, я думал, что люди твоей профессии не любят тратить время попусту.

— Это хорошо, — человек кивнул, — люди всегда много чего думают о нас. Это помогает. А дело в том, что люди все разные, ну а мы ведь тоже люди.

— Не уверен.

Наемник рассмеялся:

— Ты мне нравишься. Я вообще люблю поговорить с такими, как ты. Особенно в таких обстоятельствах.

— Может, тебе в палачи надо?

Голова прояснилась, и Берсень мало-помалу начал перебирать заклинания. Наемник тотчас что-то учуял.

— А у тебя изменился взгляд, колдун. Ты знаешь об этом? Похоже, решил вспомнить про магию. — Глаза его сузились, но более он никак не выдал своей готовности. — Так вот, не советую. Я быстрее. Надеюсь, ты еще не научился убивать движением бровей? Силой мысли?

Берсень не нашелся с ответом.

— Зато я знаю, что не научился. А значит, мой меч пока быстрее. Итак, продолжаем разговор, на чем мы остановились?

— Зачем тебе это?

— Скучно, колдун. Неделями ползти за вами, таиться, наконец выйти на свет — и что ты предлагаешь, чикнуть ножиком и уйти?

— Это разумно.

— Я знаю. Поначалу так мы и поступаем. Но потом мы умнеем и начинаем ценить общество других людей.

— Но не их жизни.

— Совершенно верно.

Лицо наемника осветила искренняя улыбка.

— Так ты предлагал мне в палачи? Но это заблуждение, думать, что убийство доставляет мне удовольствие.

— Может, ты плачешь от горя?

Берсень мало-помалу готовился к атаке. Трудно сказать, заметил ли это наемник. Возможно, это тоже было для него развлечением, и он ждал именно этого.

— Ну что ты! Такие среди нас не задерживаются. Да, мне нравится убивать, но дело вовсе не в убийстве, как таковом. Мне нравится быть быстрее и умнее. Будь моя воля, я бы оставлял жертве ее драгоценную жизнь. Честное слово! Но — издержки ремесла, как ты понимаешь.

— Ну что ж, тогда подойди и возьми меч, — как можно равнодушнее сказал Берсень. — И не рассказывай мне сказку о том, что пощадишь меня. Я уверен, Адамир приказал не оставлять в живых никого.

— Ошибаешься. Мне было приказано доставить меч. И поверь, тот, кто это приказал, вовсе не боится тебя. Ни живого, ни мертвого.

— Ты упорно не называешь его по имени. — Маг растянул в усмешке губы.

— Думаю, он меняет имена как одежду. Поэтому, какой в имени прок? Я-то не колдун, но и я оценил его мощь. А ты, ты, колдун, ты хоть понял, с кем связался?

— Кое-что. Остальное собирался выяснить позднее.

— У тебя храбрый язык. Может, и впрямь оставить тебе жизнь? И посмотреть, что получится. Только меч тебе придется отдать добровольно, идет?

— Я же сказал — иди и возьми.

— Но ты ведь собираешься сопротивляться?

— Возможно. Но ведь ты любишь быть быстрее и умнее.

Наемник покачал головой:

— Глупо в твоем положении сердить меня. Но я не сержусь. Я не умею сердиться. Я могу убить тебя издалека, из арбалета, что ты сделаешь тогда?

— Давай начинай, — кивнул Берсень. — Я готов. А ты?

Мгновение наемник изучал лицо Берсеня, затем его рука дернулась к заряженному арбалету, лежавшему на камне. В руках мага вспыхнула молния, и арбалет в мгновение ока обуглился. Наемник вскрикнул, замахал обожженными пальцами.

— Ты шустрый. — Он выдернул меч из ножен и двинулся вперед. — Но успеешь ли ты сотворить еще одно заклятие?

Наемник был прав, Берсень отлично это понимал. В лучшем случае у него будет только одна попытка. И одно-единственное заклятие.

Маг прикрыл глаза. Мыслей не было никаких. Как будто все попрятались с испуга. Голова казалась пустой, как колокол, привяжи язычок, дерни — и зазвенит, загудит.

Наемник застыл над ним, покачивая клинком.

— И чего, спрашивается, на рожон-то лез?.. — хмыкнул он. — Ладно, обещаю, боли не будет.

— И он убил Берсеня?

Она вскинула брови, и чародей едва не растаял от умиления.

— Да, милая… — Он страстно поцеловал ее. — Да, цветочек мой душистый!

Два года назад, во время своих странствий среди людей, он нашел ее в каком-то забытом богами городке. В то время это была забитая, чумазая девчонка пятнадцати лет от роду. Но уже тогда чародей был покорен ее чарующим взглядом.

Но дело было не только в этом. Еще в их первую встречу чародей ощутил очередной знак судьбы — и, конечно же, не мог пройти мимо. Он подобрал ее и отдал на воспитание старому знакомцу, магу Митусу.

Потом было множество важных дел, так что на какое-то время он позабыл про нее. Вспомнил лишь пару месяцев назад и решил немедленно навестить.

Он едва узнал девушку. Она превратилась в настоящую красавицу, к тому же обладающую немалыми способностями в магии. Рассказывая о невероятной скорости, с которой она обучалась, Митус буквально захлебывался от восторга.

Тогда же маг понял, что именно эта девушка достойна стать его женой.

Хотя, конечно же, иной раз признавался он себе, дело заключалось вовсе не в ее магических талантах. Дело заключалось в ней. В ее улыбке, в глазах, в ее непередаваемом обаянии. Иной раз чародей просто был не в силах отвести от нее взгляда. В особенности если она чему-то удивлялась, вот как сейчас. Ее вспорхнувшие ресницы ввергали его в настоящее исступление.

Практикуй маг людоедство, как делали некоторые его сородичи, Радмила, несомненно, стала бы шедевром кулинарного искусства.

— Ох, Радмилушка ты моя премудрая!

— Не называй меня так. — Она надула губки. — От этого слова веет какой-то затхлостью, а ведь мне только семнадцать!

— Хорошо-хорошо, Радмилушка моя прекрасная!

— Это гораздо, гораздо лучше! Ну подожди же. — Она полушутя отпихнула его руки. — Что же было дальше?

— Разве непонятно? — Маг огорченно вздохнул. — Наемник забрал меч и принес мне.

— Что же это за меч такой, из-за чего был весь сыр-бор? — задумчиво спросила Радмила. — Неужели этот меч содержал в себе огромную мощь?

— Еще бы! Это лучшее произведение магического искусства. Лучшее из всех, что я создал за долгие тысячелетия.

Радмила покачала головой.

— Представляю себе. Пожалуй, от такой вещицы лучше держаться подальше.

— Ну что ты, родная. Ты и впрямь решила, что это магия меча заставляла их убивать друг друга?

— Да, но ведь ты сам сказал…

— Не совсем. Я сказал, что Берсень так думал.

— Что-то я не очень понимаю. Ты создал вещь огромной магической мощи, но при этом магия никак не влияла на этих людей?

— Магия, — медленно проговорил чародей, точно пробуя слово на вкус. — Смотря что, милая, понимать под магией, вот в чем все дело.

В глазах Радмилы застыло непонимание, и Кощей охотно пояснил:

— Есть магия, что крушит королевства и княжества, повергает в прах целые армии и уничтожает великих героев. Это та магия, что привлекает одних, пугает до смерти других и вызывает ненависть третьих. Но есть и другая. Есть магия, в основе которой не сила мага, а слабость людей и… нелюдей.

— Я не понимаю, — призналась Радмила.

— Ну хорошо. Вот наглядный пример.

Кощей поднялся с постели и вскинул руки. Между ладонями сверкнула молния и тотчас превратилась в сияющий нестерпимым блеском меч.

— Это он? — распахнула глаза Радмила. — Тот самый?

— Да, милая, это он. Но ведь на самом деле это не только и не столько меч. Одно несложное заклятие и…

Под взглядом Кощея лезвие растаяло, пролившись расплавленным дождем на пол. В руках мага осталась лишь рукоять, из центра которой выглядывала небольшая железная игла.

— Иголка?

От изумления Радмила забыла закрыть рот, и Кощей с усмешкой похлопал себя по подбородку.

— Радмила, — укоризненно заметил он, — моей жене и будущей великой волшебнице не пристало…

— Ладно-ладно. — Радмила смущенно улыбнулась. — Но ведь это игла. Неужели это…

— Да, любимая. Это моя смерть. Народная молва иной раз на удивление правдива. Впрочем, я никогда не делал тайны из этого.

— Невероятно!

Радмила уселась, скрестив ноги и накинув на себя простыню. В глазах ее все еще царило изумление.

— Но как? Как ты мог решиться на такое?! Не понимаю! Как ты мог отдать в руки людей свою же собственную смерть? Немыслимо!

— Немыслимо? Ну почему же?..

Кощей вынул из рукояти иголку и протянул ее Радмиле:

— Возьми.

Радмила отшатнулась.

— Но ведь…

— Возьми, тебе нечего ее бояться.

— Но ведь ты…

Кощей взял девушку за руку и буквально заставил ее взять иголку.

— Как видишь, это самая обыкновенная игла.

Радмила с благоговением повертела ее в руках.

— Никогда не думала, что увижу такое. Но, милый, неужели ты так доверяешь мне? — Ее глаза влажно блеснули.

Кощей заботливо утер ее слезы.

— Ну-ну, милая, это ни к чему. Видишь ли, если я не смогу довериться своей жене, — он пожал плечами, — грош цена мне тогда, как великому магу. Теперь ты понимаешь меня?

Девушка замотала головой.

— Это и есть та магия, о которой я говорил. Знание и понимание человеческих слабостей зачастую куда опаснее умения обращать в пепел целые города.

— Кажется, я начинаю что-то понимать. Эти люди, они убивали друг друга сами?

— Люди всегда убивают друг друга. И для этого им не нужно особых причин. А еще они любят сваливать все беды и — особенно — свою вину на какие-либо чародейские вещи: кольцо, меч или что-то еще. А, кроме того, даже узнай они об этом, не каждый бы решился уничтожить нас. Не забывай, меч превратился в мощный источник магии, а значит — источник могущества. Тот, кто решится его уничтожить, лишит себя всякой надежды на власть, возможно, над всем миром, ибо даже я не ведаю всех границ меча.

— Значит, кое-что в нем все-таки было?

— Да. Я же не зря назвал его шедевром магического искусства. В нем есть многое, но только не то, что искал покойный Берсень.

Радмила протянула мужу иглу. Кощей воткнул ее обратно в рукоять и отложил на столик, стоявший рядом с постелью.

— Ты будешь возвращать ему облик меча?

— Да, конечно. Но, как ты понимаешь, разрушать гораздо проще. А на воссоздание меча мне придется затратить много сил.

— Но тогда зачем ты…

Кощей мягко прикрыл ее рот ладонью:

— Так было надо, милая. Если я смог создать этот меч один раз, я без труда воссоздам его вновь. Тем более что ключевое звено и источник магии — моя игла. Но, думаю, все это подождет?

Он с улыбкой увлек ее на кровать.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Берсень ничего не успел придумать. Но когда обнаженный клинок сверкнул перед его глазами, маг оставил всякие раздумья, подхватил с земли Черный меч и ударил, целясь противнику в колено.

Человек в сером невероятным образом изогнулся и отскочил прочь, с удивлением взирая на мага.

Берсень уже стоял на ногах. Перед внутренним взором вспыхнул образ Ирицы, и маг отчетливо вспомнил все — как ловко она владела мечом, как быстро двигалась, как искусно нападала и защищалась.

В следующий миг полыхающий образ девушки влился в него, и маг понял, что это уже он двигается и наносит удары. Отточенные и сокрушительные удары.

Наемник не продержался и пары секунд. Отбежал дальше и вернул меч в ножны.

— Я не собираюсь устраивать поединок, — пробормотал он.

Он потянулся к метательным ножам, и тотчас воздух расчертили стальные лезвия. Но не успел Берсень испугаться, как в его руках замелькал клинок. Внутри Берсеня ожил Горяй. Маг ощутил это так же ясно, как ощущал за миг до этого Ирицу. Они не говорили с ним, они молчали, но их знания, их умения и навыки впитывались сейчас в мага как в губку. С каждым его шагом и взмахом меча.

Использовав ножи, наемник принялся швырять в мага стальные звезды, но, в конце концов, чертыхнувшись, был вынужден схватиться за меч.

А внутри мага оживали Воисвет и Дежень, Булыга и Велена. Берсень уже перестал удивляться, целиком положившись на свои новые ощущения.

Под его яростным напором наемник отступил к краю пропасти и заверещал, взывая к пощаде. Но Берсень не слышал его. Любимым движением Горяя он подрезал незадачливому убийце ногу, заставив его рухнуть на колени, и вскинул клинок, намереваясь отсечь голову. И посмотреть, как весело она будет скакать по камням.

Но что-то удержало его от завершающего удара. Какая-то мысль, показавшаяся магу чрезвычайно важной. Какое-то время он стоял у обрыва, успокаиваясь и прислушиваясь к себе. К себе настоящему. К магу по имени Берсень.

Останься у наемника хоть толика мужества, он мог запросто столкнуть мага в пропасть. Ища самого себя, Берсень сейчас напрочь отрешился от мира.

Достаточно было легкого толчка, чтобы покончить с магом, но убийца уже не думал о борьбе. Закрыв лицо ладонями, он ждал смерти. Он был потрясен и раздавлен. Для него больше не существовало Берсеня. Нет, над ним стояла сама Смерть. По какой-то нелепой прихоти принявшая облик мага.

Поэтому он терпеливо ждал и больше ничего не просил. За свою жизнь он научился чувствовать Ее присутствие и хорошо знал, насколько бессмысленно в этот миг трепыхаться и что-то просить.

Последовавший вскоре удар наемник воспринял с облегчением и чуть ли не с радостью.

Очнулся он уже вечером, с удивлением обнаружив себя целым и невредимым. Он лежал у костра, спутанный по рукам и ногам, с перевязанными ранами, а рядом жарил мясо Берсень. Аппетитный запах мгновенно взбудоражил желудок наемника, но ему было сейчас не до еды.

— Почему ты не убил меня? — хмурясь, спросил наемник.

— Очнулся? — спокойно откликнулся маг. — Твои раны я подлечил, через пару часов будешь как новенький.

— Почему я жив? Что ты задумал?

— Как тебя зовут?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно. Наемник растерялся на миг. Ему не приходилось еще проигрывать, и он не сразу нашел в себе силы ответить.

— Орвелем кличут, — выдавил он. — Хотя зачем тебе имя-то, ума не приложу.

— А знаешь ли ты настоящее имя Адамира?

— У него есть настоящее? — вскинул брови Орвель.

— За свою долгую жизнь он сменил много имен и обличий. Но здесь он известен под именем Кощей.

— Что?!

Орвель округлил глаза:

— Что-то я не замечал за ним…

— Он великий маг, — перебил его Берсень. — Или ты полагал, он будет разгуливать среди людей в своем истинном обличье?

— Звучит, конечно, складно, но поверить, что этот человек и не человек вовсе… — Орвель покачал головой. — Не могу поверить, хоть убей.

— Не хочешь, не верь, — равнодушно сказал маг. — А еще я знаю, что князь Воисвет оказался прав.

— Ты это о чем?

— О том, что в мече нет магии. Во всяком случае, нет того, что я искал.

— Что-то я не очень…

— Ты говорил, ты ждал, когда мы перебьем друг друга, не так ли? Адамир объяснил, почему это случится?

— Если что и сказал, то я особо не прислушивался. — Орвель наморщил лоб. — Нет, подробностей не припомню. Да и не нужно мне это было. Мне было приказано ждать, я и ждал.

— Я был глупцом. Я полагал, что все дело в магии. Я думал, что меч сводит нас с ума. Но я ошибся. Никто не воздействовал на нас. И Горяй, и Дежень, и Воисвет, они убивали сами. Исходя из собственных желаний и фантазий. Воисвет был прав. А я ошибся. Если бы я понял раньше!

— Что тогда? Что бы изменилось? Они все равно сцепились бы.

— Но я бы спас Ирицу.

Орвель хмыкнул:

— Сомневаюсь. Похоже, Адамир рассчитал все. И кстати, выглядит это похлеще иной магии.

— Это, наверное, тоже магия, — вздохнул Берсень. — Другая, иного порядка, иного уровня, но все-таки магия.

Они замолчали. Орвель напрягся, пробуя путы на прочность, и, чтобы отвлечь внимание мага, спросил:

— А ты понял, зачем ему это понадобилось? Все эти сложности? Доставили бы меч, он бы вас и прихлопнул. Чего ради было огород городить?

— Не знаю. Возможно, он развлекался, а может быть… Берсень надолго задумался.

— Может быть, ему все-таки был нужен меч, — сказал он наконец. — Но ему не нужны были просто наши смерти. В мече было кое-что. Ведь меч стал нашим идолом. Мы так жаждали его заполучить, мы так сильно стремились к нему. И он, как губка, впитал наши жизни и сделался гораздо сильнее!

Орвель на всякий случай кивнул, хотя имел самое смутное представление о том, о чем говорил маг.

— Может быть, это и была цель Кощея? — продолжал увлеченно говорить Берсень. — Возможно, он хотел создать магическую вещь огромной силы. Именно поэтому с самого начала сказал, что каждый из нас в принципе может завладеть ею, понимаешь?

Орвель вновь кивнул.

— А я-то ломал голову. — Берсень стукнул себя по лбу. — Он ведь этого и добивался — чтобы каждый из нас возжелал меч! Мы должны были стремиться к мечу. Мы должны были убивать и погибать ради него. Поэтому он вернул Горяя, когда тот угодил в другой мир. Его не устраивала смерть сотника в другом месте. Ему нужно было убить нас всех или почти всех именно в замке. Замок должен был стать алтарем, а мы все — жертвами!..

— Постой-постой. Кажется, я теперь понимаю, как тебе удалось едва меня не убить. Каким-то образом ты умудрился позаимствовать силы своих друзей из меча? Я прав?

— Не знаю, не уверен. С какой стати мечу делиться со мной своей силой?.. Впрочем, имея дело с такой вещью, нельзя быть уверенным ни в чем.

— Что же ты не убил меня? Впитал бы через меч еще пару умений, а? — Орвель хохотнул. — Или все еще подумываешь?

— Нет. Мне не нужна твоя смерть. — Берсень разворошил притухшие угли, и воздух наполнился разлетающимися искрами. — Ты отнесешь меч Кощею и скажешь, что убил последнего из нас.

— Неужели ты отдашь эту вещь?

— Я так и не смог проникнуть в ее суть. И не хочу больше думать о ней.

— Но ты ведь будешь мстить? — Орвель прищурился. Берсень усмехнулся:

— А есть ли у меня выбор?

— Ну, ты можешь, например, покончить жизнь самоубийством.

Маг бросил на Орвеля тяжелый взгляд, и тот невольно поежился. Сейчас, в отсветах костра, лицо Берсеня казалось гораздо старше. Да и весь его облик вдруг напомнил наемнику Адамира.

— И как же ты собираешься одолеть великого мага? Или ты уже считаешь себя сильнее?

— Нет. Я не считаю себя сильнее. Но я умею учиться. Кощей умело сыграл на наших слабостях. Очень умело. И ему не понадобилась грубая магия. Что ж, я стану его достойным учеником.

— Мага, подобного Кощею, практически невозможно убить. Он почти бессмертен. Какие у такого могут быть слабости?

— Какие? — Берсень недобро оскалился. — Подумай сам, неужели этот меч, впитывая души, разделяет их на полезные и, скажем так, не очень полезные составляющие? Полагаю, он передает своему хозяину все, в том числе человеческие слабости, такие как страсти, чувства, желания. — Берсень рассмеялся: — Забавная вещь получается. В погоне за все большей и большей властью Кощей создал нечто, что не только наделяет его силой, но и — незаметно для него — делает его уязвимее. Да, с каждой погибшей из-за меча души Кощей становится могущественнее, но в то же время все больше и больше очеловечивается.

Орвель пожал плечами. Он вообще перестал понимать мага, да и не особенно хотел этого. Куда больше его занимали путы на руках. Маг, похоже, вместе с умением биться впитал из меча и умение вязать хитрые узлы.

— Да, возможно, мне понадобится какое-то время, — продолжил Берсень. — Возможно, не один месяц, возможно, год, а то и два. Но рано или поздно его бессмертию придет конец. Я уверен в этом. Я чувствую это. Возможно, только поэтому мне удалось выжить.

— А если я скажу, что ты выжил? — буркнул Орвель.

— Вряд ли. Ты забудешь все, о чем мы говорили.

— Даже так? — Орвель нахмурился.

— Ты очнешься на краю пропасти с мечом в руке и провалом в памяти, — тихо сообщил маг, — Ты пойдешь к Кощею, начисто забыв о нашем разговоре и обо мне.

— А если он почует твою магию?

— Никакой магии, Орвель. Во всяком случае, никаких заклятий. Я просто залезу в твою память и подправлю там кое-что. Этому научил меня еще мой отец. Просто мне не приходилось этим пользоваться раньше. Я считал это слишком сложным и бесполезным. Мне казалось, что разрушительные заклятия куда более весомые аргументы, тем более что они быстры и эффектны и не требуют, чтобы жертва находилась в неподвижности. Но сейчас у меня просто идеальные условия.

— Для этого ты меня и спас, гад?

— Конечно, — кивнул маг. — А ты что подумал? Что я воспылал к тебе жалостью?

— Да, признаться, я надеялся еще немного пожить.

— Об этом тебе следовало подумать еще до разговора с Кощеем.

— Я не знал, что он Кощей.

— Но ты ведь видел, что он не простой смертный. А такие как он не оставляют следов. — Берсень посмотрел наемнику прямо в глаза. — Полагаю, предстоящая вам встреча будет недолгой, и ты вряд ли ее переживешь.

— Думал я об этом, — мрачно признался наемник. — Особенно после того, что ты мне тут нарассказывал. Слушай, а может, возьмем меч и смоемся куда-нибудь? Раз он тебе не нужен, продадим его, деньги пополам, а? Пусть потом поищут нас, а?

Ответом ему был тяжелый взгляд Берсеня.

— Кощей приговорил моих друзей к смерти.

— Они сами перегрызли глотки друг другу! — вскричал Орвель.

— Да. Но именно Кощей свел их с ума. Он, и только он, истинный виновник гибели Ирицы! — прорычал Берсень. — И я клянусь, что отомщу ему во что бы то ни стало! А ты, ты будешь только первой ступенькой на этом пути!

— «Ступенька», — хмыкнул наемник. — Ступенькой меня еще не называли. А ты, парень, оказывается, такой же, как и он. Одного поля ягода!

— А ты хочешь, чтобы я воспылал к тебе жалостью и сочувствием? Ты всего лишь наемный убийца, Орвель. Ты шел за нами по пятам, готовясь убить любого, кто выживет.

— При чем здесь я? — перебил его Орвель. — А ты, ты-то кто? Ты хочешь быть таким же чудовищем, как Кощей?

Берсень долго не отвечал.

— Если, для того чтобы уничтожить Кощея, мне придется стать чудовищем, я им стану, — наконец ледяным голосом сказал маг.

— Поздравляю! Чудовище не чудовище, но отъявленный негодяй из тебя уже получился! — прошипел Орвель, в очередной раз пробуя путы на прочность.

— Клин выбивают клином. — Берсень пожал плечами.

— Гад! А ведь я спас вас от великана, забыл?!

— Ты знал, на что шел, Орвель.

— Ублюдок! Ведь я и пальцем никого не тронул из твоей компании! Вы же сами…

Берсень ухватил его веревки и рывком притянул к себе:

— Заткнись! Хочешь остаться в стороне? Не выйдет! Ты готов был убивать, и ты убил бы без тени сомнения! И пусть ни ты, ни Кощей не замарали рук, это не меняет ничего! Вы оба убийцы, и вы оба умрете!

Берсень отшвырнул его, наемник со стоном упал на землю.

— Клянусь богами, я отомщу, жестоко отомщу!

ЭПИЛОГ

— Жаль, что этот хитроумный Берсень умер, — задумчиво сказала Радмила. — Мне вдруг показалось, что я когда-то знала этого человека.

— Неужели твоя память пробуждается?

— Ты так много о нем рассказал, что в моем воображении он как будто ожил.

— Ожил?

Кощей рассмеялся и прижал к себе супругу:

— Что ж, Радмила, пусть живет и дальше, главное, чтобы ему не вздумалось нам мешать!

Девушка ласково улыбнулась мужу:

— О нет, это не в его силах. И я сейчас это докажу. С этим словами она нырнула под одеяло.

— О-о… Радмилушка, я просто сгораю от любви! Резкий стук в дверь заставил их на миг замереть.

Радмила немедленно высунулась наружу и встревоженно покосилась на дверь:

— Кто там может быть?

Чародей нахмурился:

— Вопрос не в том — кто. Вопрос, каким образом он сумел сюда добраться? И, самое главное, как он посмел?!

Глаза Радмилы расширились. Вот только что Кощей лежал в постели, а в следующий миг уже стоял напротив двери и совершенно одетый.

Еще мгновение Кощей раздумывал. Никто никогда не мог без его ведома и близко подойти к личным покоям. Случилось поистине нечто из ряда вон выходящее, если кто-то сумел не просто проникнуть в его замок, а постучать в дверь спальни!

В сердце что-то кольнуло. Какое-то смутное предчувствие. Впрочем, страха не было. Бояться здесь, в его же собственной цитадели, было, по меньшей мере, глупо.

Он взмахнул рукой, дверь послушно отворилась. На пороге выросла фигура молодого человека, одетого в плотно запахнутый плащ с капюшоном. Человек откинул капюшон и криво усмехнулся.

И тотчас глаза Кощея поползли на лоб. За два года, прошедшие со дня их знакомства, Берсень сильно изменился. Тогда, в свои двадцать с небольшим лет, маг выглядел почти юношей, но сейчас… Сейчас Берсень выглядел намного старше своих лет. Черты лица стали резче и жестче, кожу изрезали следы шрамов и ожогов, а взгляд стал настолько острым и пронзительным, что Кощей на миг усомнился, а Берсень ли это?..

— Узнал ли ты меня, Адамир? Или Кощей, не знаю, как ты сейчас называешься.

Вглядываясь в лицо Кощея, ничуть не изменившееся за два года, Берсень поймал себя на мысли, что не испытывает никаких чувств. Ни радости, ни гнева — ничего. Два года он ждал этого часа. И страстно жаждал насладиться местью. Но сейчас Берсень понял, что не испытывает больше ничего. Кроме желания быстрее все закончить.

— Берсень? — прошептал Кощей и улыбнулся. Несколько мгновений они стояли, улыбаясь друг другу, словно старые друзья, и Радмила внутренне поежилась — настолько похожими казались они в этот момент.

— Значит, ты не забыл меня за эти два года?

— Как можно! Ты подавал большие надежды. И я чую, они оправдались в полной мере. Больше того, я готов взять тебя в ученики.

— Я польщен. Но я здесь не для этого.

— Что же привело тебя сюда?

— Ты знаешь, Кощей.

— Честно говоря, не понимаю. Похоже, ты уже маг, настоящий маг, у тебя, может быть, десятки, сотни грандиозных замыслов. Поверь, я бы мог помочь тебе в их реализации.

— Все гораздо проще. Я пришел убить тебя. Кощей отступил на два шага и захохотал:

— Ты стал хорошим магом. Я чувствую это. Но ты кое-что забыл. Меня невозможно уничтожить. Я давно уже забыл, что такое смерть. Я бессмертен!

— Это не спасет тебя на этот раз.

— Ты, жалкое смертное существо, смеешь угрожать мне?

Кощей отступил еще на шаг. Радмила уже выбралась из постели и накинула на себя полупрозрачную накидку, не скрывавшую в общем-то ничего.

Ее взгляд скользил от одного мага к другому, и она вновь поразилась, насколько они были схожи, словно две ядовитые змеи, изготовившиеся к схватке.

— Кто этот человек, дорогой? — спросила она.

— Тот самый маг, о котором я тебе рассказывал. Берсень собственной персоной!

— Невероятно! — Радмила окинула Берсеня восхищенным взглядом.

— Напрасно Орвель пощадил тебя, мальчишка, ох напрасно, — пробормотал Кощей.

— Это я пощадил его, — сказал Берсень, медленно переступив порог. — Но вряд ли он пережил встречу с тобой.

— Ты, однако, наглец, Берсень, ох наглец. Явиться в мои владения, в мои покои… И когда — в день свадьбы!

— Я долго ждал удачного момента. По-моему, этот день подошел как нельзя лучше.

— Как же ты нашел меня? Об этом замке мало кто знает из смертных!..

— Ты сам сказал — я теперь настоящий маг. И разве есть что-то для настоящего мага невозможное?

— Есть, Берсень, есть, — усмехнулся Кощей. — Выше головы не прыгнуть даже магу. Особенно простому смертному.

— Я не собираюсь прыгать. Я пришел убить тебя.

— Поразительная самонадеянность. Ты только посмотри на него, Радмила. Берсень, ты решил немного поразвлечь нас?

— А ты, наверное, хорошо развлекся, наблюдая, как мы убиваем друг друга из-за меча.

— Еще бы! Надо же было как-то развеять скуку. Знаешь, как много ее скапливается за тысячелетия. Меч, конечно, был весьма могущественной вещью, но ведь ты знаешь, Берсень, ничто так не освежает жизнь, как малая толика риска.

— Малая?..

— Ну конечно. Разве кто-нибудь из вас мог распорядиться такой вещью с умом? Все вы были обречены с самого начала, все вы должны были стать и стали завершающими штрихами моего шедевра!

— Да, Кощей, ты прав, мы не смогли распорядиться этим… Мы оказались слепцами, — холодно сказал Берсень. — Но мы не штрихи.

— Неужели? — Кощей рассмеялся. — Ты даже представить себе не можешь, как славно я веселился, наблюдая за вами. Боги свидетели — я смеялся до слез.

— Мы были столь забавны?

— Еще бы! Вы, люди, так доверчивы. Только намекни вам, что некая вещь способна наделить всевластием, — и вы горло друг другу перегрызете. Да еще свалите все на саму вещь — ах, магия во всем виновата, ах, какой страшный артефакт, ах, на нем лежит проклятие.

— Да, это была моя ошибка, — спокойно сказал Берсень. — Но я ее исправлю.

— Ты жалок, Берсень, впрочем, как и весь человеческий род. И потому ты сейчас умрешь.

— Ты ошибаешься, — Берсень с улыбкой покачал головой, — сейчас я не просто смертный.

— Кто же ты тогда? — засмеялся Кощей. — Бог? Демон?

— Нет. Я твоя судьба, Кощей. Я твоя смерть. И ты должен это понять. Ведь ты считаешь себя великим магом.

Неясные предчувствия в глубине души Кощея ожили. Знак судьбы! Не об этом ли он думал, когда впервые увидел Берсеня? Не это ли подтолкнуло его в той корчме?

Возможно ли, чтобы судьба решила поставить на его жизни точку? Возможно ли, что эту точку поставит именно Берсень?

Кощей захохотал. Нет, пока он жив, этому не бывать! А ведь он почти не может умереть!

— Нет, Берсень. Это я твоя судьба. И твоя смерть. Кощей взметнул руку, вокруг ладони заискрило. Но Берсень не пытался защититься и даже не смотрел на мага. Его взгляд был прикован к Радмиле.

— Тебе следует опасаться не меня, Кощей, — невозмутимо сказал он.

По его лицу скользнула улыбка.

— О чем ты?

Заклятие было готово, Кощей знал, что Берсень не сможет защититься. Но он также знал, что тот не должен был улыбаться перед лицом смерти. Однако улыбался. И улыбка эта очень не понравилась Кощею.

— О твоей жене, здесь ведь больше нет никого, — ответил Берсень.

Лицо Кощея исказилось, и он резко обернулся. Девушка ответила непонимающим взглядом, и маг вновь повернулся к ухмыляющемуся Берсеню.

— Да ты, никак, сошел с ума, Берсень? Ты безумец! Молодой маг отрицательно покачал головой. Его взгляд потяжелел и наполнился силой.

— Радмила! — Голос Берсеня громыхнул по всей комнате. — Пришло время вспомнить! Назови мне имя того, кто уничтожил твою семью!

Глаза Радмилы расширились. Она вспомнила. Теперь она все вспомнила. Отца, мать, братьев, их родовое поместье и… И их страшную смерть в бою с Кощеем. Ее отец был магом, очень сильным магом, но, как оказалось, недостаточно сильным, чтобы тягаться с Кощеем.

Удалось спастись только ей одной. Родители и ее старшие братья приняли на себя главный удар и выдерживали натиск Кощея ровно столько, сколько было нужно, чтобы Радмила бежала из охваченного огнем дома.

А потом она встретила Берсеня. И они вместе придумали этот план мести.

— Кощей, — прошептала Радмила. Кощей дернулся как от удара:

— Ты!

Упавший на Кощея взгляд Радмилы полыхал гневом.

— Великие боги! Я все вспомнила! Ты! Ты убил моего отца! Ты убил мать и моих братьев!

Рука Радмилы метнулась к столику и схватила рукоять с иглой.

— Радмила! — вскричал великий маг. — Что все это значит?

— Это ведь твоя смерть, муженек? — усмехнулась она.

— Эта рукоять, — сощурился Берсень. — Неужели это он?

— Да, — ответила Радмила. — Это тот самый меч. Кощей расплавил его, чтобы похвалиться своим хитроумием.

— Да, Кощей, ты не устаешь меня удивлять. — Берсень насмешливо поклонился ему. — Признайся, что я кое-чему научился у тебя.

Но Кощей даже не смотрел в его сторону:

— Радмила, не шути так, отдай мне это.

Впервые в жизни Кощей ощутил страх. Липкий и омерзительный.

— Радмила, милая моя, любимая, передай мне эту вещь, прошу.

За его спиной засмеялся Берсень.

— Ты и впрямь думаешь, что она здесь ради тебя? — сказал он. — Кощей, ты прожил очень долго, так неужели ты остался столь наивным?!

— Радмила! Отдай это мне!

Девушка подарила Кощею огненный взгляд. Там, в глубине ее взгляда, еще трепыхались остатки прежних чувств, желаний и мыслей, но, под натиском всепоглощающей ненависти они стремительно обращались в ничто.

— Радмила? — Кощей невольно попятился. — Это правда?

Вместо нее ответил Берсень:

— Как же этому не быть правдой, если все это устроил я. Твою встречу с этой милой девушкой, твою любовь, твою свадьбу, наконец.

— Ты лжешь!

Лицо Берсеня рассекла жесткая усмешка:

— Все эти годы я стоял за твоей спиной, Кощей. Я ждал. И дождался.

— Этого не может быть! Это ложь! Я бы давно почуял тебя!

— Я почти не пользовался магией. Я хорошо запомнил твой урок с мечом, Кощей. Жаль, я не знал про твою злосчастную иголку, но придумал кое-что другое.

— Что ты несешь, глупец? — едва не зарычал Кощей.

— Посмотри на себя со стороны. Ты бесишься. Ты великий и могучий маг, бессмертное существо, а бесишься как простой человек. Догадываешься почему? Все дело в этом твоем мече. Он дал тебе не только силы и умения людей. Он наделил тебя их слабостями.

— Ты бредишь! — рявкнул Кощей, стараясь держать в поле зрения и Берсеня, и Радмилу.

— Отнюдь. Ты слишком много прожил среди людей. Ты сам стал почти как человек. А тут еще этот чародейский меч. Охо-хо… — Берсень покачал головой. — Ты перехитрил самого себя. Ты подцепил человеческие чувства и страсти. Подцепил, словно чуму. И эта чума разъела тебя изнутри. Мне же оставалось сделать совсем чуть-чуть. И я это сделал. Я нашел эту бедную девушку, семью которой ты беспощадно уничтожил. Кстати, ее отца звали Тилеем, помнишь его?

— Я не знаю никакого Тилея!

— Не удивил. Думаю, ты бы устал запоминать имена всех магов или тем более воинов, коих ты погубил. Так вот, я нашел эту девочку, жаждавшую твоей смерти, и потратил немного сил и времени, чтобы подготовить вашу с ней встречу. Но первым делом мне пришлось стереть из ее памяти кое-что. Кстати, то же самое я сделал с Орвелем.

— К демонам Орвеля! Так это из-за тебя она ничего не помнила о своем детстве?

Берсень развел руками:

— Славная работа, признай!

Кощей не верил своим глазам и ушам. Неужели Берсень прав? Неужели он и впрямь в погоне за силой и властью сделался зависим от человеческих страстей? Тех самых страстей, над которыми он некогда смеялся и которые использовал в своих целях? Неужели этим мечом он вырыл себе могилу?

— Скажи, что это ложь, Радмила, — прохрипел он, ища в ее лице хоть что-то от той, прежней Радмилы.

— Грязный выродок! — Она сорвалась на крик.

— Радмила! Неужели в тебе ничего не осталось, я думал…

— Заткнись! — взвизгнула она. — Не приближайся ко мне! Я всю жизнь мечтала об этой минуте. Я знала, что так будет. Я знала, что когда-нибудь найду и убью тебя. Слава небесам, мне не пришлось ждать слишком долго!

— Радмила! Но как же мы? То, что было между нами, разве это все было ложью?

Радмила отшатнулась. Гримаса ненависти ушла, и в ее глазах мелькнуло нечто хорошо знакомое Кощею.

— Радмила! Ты всегда говорила, что хочешь забыть прошлое. Так давай сделаем это вместе. Отринь его, и мы будем счастливы. Если захочешь, ты снова забудешь обо всем, и мы будем снова вместе как прежде. Разве мы плохо жили все эти месяцы? Разве нас ничего не связывало?

— Замолчи! — прошептала она.

Ее руки, сжимавшие иглу, задрожали. Сузивший глаза Берсень готов был прыгнуть к ней в любой миг.

— Радмила! Прошу тебя. Наверное, теперь ты не поверишь этому, но я люблю тебя. Берсень, этот проклятый выскочка, наверное, прав. Я и впрямь сделался человеком. И я люблю тебя, Радмила.

Кощей тяжело рухнул на колени.

— И я по-прежнему верю тебе, Радмила, — глухо сказал он. — Если твоя ненависть сильнее тех чувств, что, как мне кажется, возникли между нами, сломай эту иголку. Пусть будет так. Смерть от твоих рук я приму спокойно.

Глаза Радмилы влажно блеснули.

— Замолчи! — прошептала она.

— Не слушай его! — закричал Берсень. — Он лжет! Он убьет тебя.

— Заткнись!!! — гневно выдохнул Кощей.

На Берсеня обрушился воздушный вихрь. Молодого мага скрутило и швырнуло о стену. Уже падая, Берсень успел вымолвить свое заклятие и смягчить падение.

— Нет! Не смей! — завизжала Радмила. — Ты никого больше не убьешь!

Ее сомкнувшиеся на иголке пальцы напряглись, и тотчас в руках Кощея заклубилась тьма. Воздух над Радмилой подернулся мраком, сквозь который особенно ярко засияли маленькие звездочки. Девушку окатило ледяным холодом, и ее руки точно окостенели.

— Я не причиню тебе вреда, Радмила, но ты не должна делать глупостей! — прорычал Кощей.

Он шагнул к ней. Застывший за его спиной Берсень изменился в лице. В одно мгновение перед его мысленным взором промелькнули образы десятков заклятий. Но он даже не дернулся. Что бы он ни сделал, ему не опередить великого мага.

— Прости, Радмила, — прошептал Кощей в ее побелевшее лицо, — но тебе нечего опасаться. Очень скоро мы забудем об этой глупой истории.

Он протянул руку, собираясь вырвать иголку, но улыбка на ее лице заставила его остановиться.

— Нет, — прошептала она. — Ты чудовище!

Ее пальцы шевельнулись, и иголка тоненько хрустнула.

— Радмила!

Кощей задрожал. Его облик поплыл, становясь нечетким, полупрозрачным. Сквозь плоть отчетливо проступила противоположная стена.

— Прости!

Закрыв лицо ладонями, Радмила упала на колени и заплакала. Берсень же смотрел в глаза развоплощающегося Кощея с улыбкой. Хотя особой радости в этой улыбке не было. Лишь легкое удовлетворение от того, что долгая и кропотливая работа наконец увенчалась успехом.

Цель достигнута, и месть свершилась. Долг перед Ирицей и остальными оплачен. И теперь Берсень может спокойно заняться другими делами.

— Нет!

Пронзительный крик Кощея ударил по ушам, заставив Радмилу обхватить голову.

— Я не позволю! — От рева чародея содрогнулись стены замка.

Его фигура стала вновь наполняться плотью.

— Как это возможно?.. — Берсень не поверил собственным глазам. — Этого не может быть!

Кощей дико захохотал:

— Я бессмертный! Я родился и вырос задолго до того, как на земле появился первый человек! Я величайший и сильнейший в мире маг! А ты только жалкий смертный колдунишко!

Берсень вгляделся в потоки магических сил, взбурливших вокруг Кощея. Мощь этого древнего мага была поистине безмерна, но, как бы он ни сопротивлялся, иголка исполнила свое предназначение. Жизнь Кощея близилась к концу.

— Да, пусть я буду жалким смертным, пусть я буду колдунишкой, но все-таки сейчас подохнешь ты, а не я, — бросил Берсень.

— Ну уж нет, — процедил Кощей. — Если я и погибну, то только вместе с тобой!

Его плоть вновь стала расплываться, теряя очертания и плотность. Полупрозрачные руки и ноги Кощея резко удлинились. Берсень едва увернулся от одной из его дланей, но чародей вовсе не пытался его поймать. Призрачные конечности вонзились в пол и стены. Замок тряхнуло так, что Берсень едва устоял на ногах.

— Жалкий червяк! — рычал Кощей.

Из его тела выметнулось с десяток полупрозрачных отростков, и все они погрузились в стены замка. Кощей походил сейчас на призрачного паука, замершего в центре своей паутины. «Да он всегда был пауком», — мысленно поправил себя Берсень.

— Вы все умрете!

Замок вздрогнул с верхушки до основания. Завибрировали стены, захлопали двери, послышался тяжелый, каменный стон.

Берсень бросился к Радмиле. Девушка сидела на полу, прислонившись к стене, ее пустой взгляд был намертво прикован к Кощею.

— Радмила, уходим! Как бы он ни пыжился, он скоро умрет!

Она не ответила, и тогда маг отвесил ей несколько звонких оплеух. Радмила дернулась, и в глазах ее появилась осмысленность.

— Уходим! — заорал ей Берсень.

— Куда? И зачем? — слабым голосом возразила она. — Ты ведь добился своего, Берсень, что тебе еще надо от меня?! Уходи! Я останусь здесь!

Несколько мгновений Берсень вглядывался в нее, — пытаясь понять, зачем он хочет ее спасти. Девушка сыграла свою роль. Сыграла хорошо, лучше и быть не могло, она была больше не нужна ему. Так, может быть, и впрямь оставить ее здесь?..

Из глаз Радмилы ручьем хлынули слезы, но у нее не было сил даже поднять руку, чтобы вытереть лицо.

Дворец вздрогнул еще сильнее. С потолка и стен посыпались камни, комнату заволокло пылью.

Берсень стиснул виски ладонями. Что с ним происходит? Неужели он и впрямь готов был бросить Радмилу?

Неужели он стал таким же, как Кощей? Неужели теперь его цели важнее живых людей?

Если бы Ирица была жива, что бы она сказала?..

— Уходим, — Берсень решительно схватил Радмилу за руку. — Я не оставлю тебя!

— Отстань!

Она попыталась высвободиться, но получила еще несколько пощечин, и ее сотрясли рыдания:

— Будь ты проклят! Ты такое же чудовище, Берсень, как и он!

— Да, я чудовище! — яростно вскричал Берсень. — Но я не забыл Ирицу! И не забыл всех остальных, всех, о ком я рассказывал тебе! Я даже не забыл про Тилея! А вот ты, похоже, опять лишилась памяти! Забыла отца, мать, братьев! Всех забыла! Тебе здесь понравилось, да? Тебе понравилось купаться в роскоши, да? А завтра? Завтра тебе бы понравилось смеяться, глядя, как он убивает очередного Тилея или Ирицу?!

Она закрыла лицо руками, и Берсень потащил ее за собой. Больше она не сопротивлялась.

— Бегите! Бегите! Вам все равно не уйти от моего гнева! — засмеялся Кощей.

Берсень бросил на умирающего чародея последний взгляд. От Кощея остался едва видимый комок трепещущей плоти, посреди которого злобно сверкали глаза. Его многочисленные конечности колыхались точно в судорогах, и в такт им содрогался замок.

— Когда же ты умрешь, тварь?! — процедил Берсень.

— Мы умрем вместе! — с хохотом отозвался Кощей. Берсень с Радмилой бросились в коридор.

— Радмила, постой!

Голос Кощея резко изменился, и Радмила явственно расслышала в нем жалобные нотки. Она невольно обернулась.

— Радмила, милая. Может быть… Может быть, поцелуешь своего мужа на прощание!

Кощей захохотал, задергался, а вместе с ним зашатался замок. Берсень со всей силы рванул девушку за собой. Они выбежали из покоев Кощея и ринулись по хорошо знакомой девушке анфиладе.

— Мы не успеем! — пробормотала она. — Этот коридор бесконечен!

— Что за чушь! Бежим!

Прямо к их ногам с глухим скрежетом упал увесистый кусок стены. Они перепрыгнули его и устремились дальше.

— Не успеем!

— Должны!

Отчаявшись что-либо разглядеть в царившем вокруг хаосе, Радмила целиком положилась на спутника. Вокруг грохотали огромные каменные блоки, вздымая тучи пыли и щебня, но маг бежал и бежал вперед без остановки.

Бежал, ведомый только ему известным путем.

Они выбежали на длинный балкон, опоясывавший главную башню дворца, когда из-под ног стал уходить пол. Радмила взвизгнула, вцепившись в мага мертвой хваткой, но тот уже произносил заклятие полета.

Берсень и Радмила стрелой взвились в небо. Снизу донесся тяжелый, приглушенный рокот, будто ворочался огромный зверь. Огромные тучи черного дыма и пепла потянулись за людьми, словно умирающий замок жаждал получить свои последние жертвы.

Но они даже не оглянулись. И дымные щупальцы медленно и неохотно поползли прочь, уносимые ветром.

А Берсень и Радмила продолжали полет. Они торопились на восток. Туда, где за лесистыми горами занималась алая заря.

Content

Вячеслав Грацкий
Седьмой

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ЭПИЛОГ