Роберт Лоуренс Стайн

Один день в парке ужасов

1

Мы и представить себе не могли, когда входили в ворота парка ужасов, что через несколько часов все будем лежать в гробах!

В нашей семье Моррис я самая спокойная. Про меня всегда говорят: «Лиззи ничем не проймешь». Ладно, попробую рассказать эту историю без истерики. Только боюсь, это не получится…

Мы никогда не думали, что окажемся в этом ужасном парке. Да что там говорить – мы даже не подозревали о его существовании! Просто решили съездить в зоопарк.

Мы встали с утра пораньше, влезли впятером в маленькую папину «тойоту» и покатили. Папа, естественно, забыл взять карту. Но мама сказала, что мы и так все найдем – ведь там везде сплошные указатели.

Однако мы давно уже должны были доехать до места, а никаких признаков зоопарка не обнаруживалось.

Папа рулил, мама сидела с ним рядом, мы втроем сзади. Я и мой брат Люк по бокам, а Клай, друг Люка, посерединке.

Меня совсем затиснули в угол. Вернее, я сама затиснулась, потому что находиться рядом с Люком абсолютно невозможно. Особенно в машине. В нем чересчур много энергии, хотя ему только десять лет. И вообще он ужасно глупый.

Чем дальше мы ехали, тем больше он всех нас доставал. Сначала подрался с Клаем. В такой-то тесноте! Потом они стали бороться – кто кого перетянет. И до того меня затолкали, что я взбесилась и начала орать.

– Давайте поиграем в алфавит, – предложила мама. – Посмотрите-ка в окно. Кто какие буквы видит?

– Нету там никаких букв, – заныл Люк. – И указателей нету.

– И вообще ничего нету, – поддакнул Клай.

Ну, это точно. Мы как раз ехали по пустынным полям. Только кое-где торчали скучные деревья. И все. Абсолютная пустота.

– Мне кажется, здесь надо повернуть, – сказал папа.

Но вместо того он стянул с головы бейсболку и поскреб свои редкие желтые волосики:

– Впрочем, кажется, я сюда уже поворачивал.

Папа у нас единственный блондин. И мама, и я, и Люк – все с темными прямыми волосами, голубоглазые. А папа будто не из нашей семьи. Мы трое – высокие, тонкие, белокожие. А он маленький и ширококостный, с круглым и почти всегда красным лицом. Я люблю над ним подтрунивать: он выглядит как настоящий боксер, ни за что не догадаешься, что он управляющий банком.

– Да, теперь я уже не сомневаюсь, что мы здесь были, – удрученно повторил папа.

– Трудно сказать, – отозвалась мама, оглядывая пустынные поля. – Кругом все одно и то же.

– Успокоила, – пробормотал он.

– А что я еще могу сказать, если ты забыл на кухонном столе карту? – огрызнулась мама.

– Может, это ты ее забыла, – отпарировал папа.

– Только мне и забот, что следить за картой! – взорвалась мама.

– Кончайте базар, – вмешалась я.

Если они сцепятся, их не остановить. Лучше уж сразу на них прикрикнуть, пока не распалились.

– Я взбесившийся Щипатель! – вдруг завопил Люк.

Он издал боевой клич и стал без остановки щипать Клая за бока и за руки.

Этот его бзик я больше всего ненавижу. Мне оставалось только радоваться, что я не сижу с ним рядом. Единственный способ успокоить Люка в этот момент – врезать ему как следует по шее. А Клай стал визжать и хохотать. Для него любой прикол Люка – это класс. Он всегда в восторге от дурацких штучек моего брата. Не удивительно, что и Люк от него в восторге.

И они давай щипаться изо всех сил. Потом Люк толкнул Клая на меня. Я как заору:

– Не приставай! – и отпихнула Клая обратно. Хотя знала, что им только этого и надо.

А что еще оставалось делать? В машине было ужасно жарко, мы ехали уже несколько часов.

– Лиззи! Мальчики! А ну-ка, угомонитесь! – скомандовал папа.

Так никто не говорит: «угомонитесь», – спокойно и вежливо ответила я.

Папа ужасно разозлился. Прямо заревел, как бык, и сразу стал весь ярко-красным. Естественно, я понимала, что он злится не на меня, а на то, что никак не может найти дорогу в зоопарк.

– Ну-ка, все сделали самый глубокий вдох и замолчали, – потребовала мама.

– Ай!… А он опять щиплется! – взвизгнул Клай и изо всех сил пхнул Люка.

– Это он щиплется! – еще громче завизжал Люк и тоже его пхнул.

Мальчишки иногда бывают настоящими кретинами.

– Эй, смотрите, какой-то знак! – воскликнула мама.

Впереди, действительно, появился большой зеленый щит. Клай с Люком перестали щипаться. Папа вытянул шею над рулем и, глядя сквозь лобовое стекло, прищурил глаза.

– Ну что, там написано, где зоопарк? – спросил Люк.

– И где мы находимся? – подхватил Клай. Проезжая мимо щита, мы успели прочитать:

«Сдается в аренду». Все хором издали разочарованный стон.

– Бешеный Щипатель идет в атаку! – закричал Люк и яростно ущипнул Клая за руку.

Я же говорила, что от него не отвяжешься.

– По-моему, эта дорога вообще никуда не ведет, – сказал папа и нахмурился. – Придется вернуться на шоссе. Если, конечно, мы его найдем.

– Мне кажется, гораздо умнее спросить у кого-нибудь дорогу, – предложила мама.

– Спросить дорогу? У кого-нибудь?! – взорвался папа. – Да разве здесь есть хоть кто-нибудь?

Он снова побагровел и взял руль левой рукой, чтобы погрозить кулаком неизвестно кому.

– Я имела в виду, если встретится автостанция, – миролюбиво сказала мама.

– Автостанция! – Папа потерял всякое терпение. – Да здесь даже растительности нет!

Он был прав. Я взглянула в окно. По обеим сторонам дороги – только белый песок. Солнце уже так жарило, что песок блестел до боли в глазах. Можно было даже подумать, что это снег.

– Похоже, мы слишком забрали к югу, – сказал папа. – А там сплошные пустыни. Надо поворачивать на север.

– Да, давай назад, – согласилась мама.

– Мы что, заблудились? – испуганно спросил Клай.

Я давно знаю, что он не из храбрых. Его напугать – раз плюнуть. Однажды я подкралась к нему в темноте у нас во дворе и прошептала: «Клай!» Он так газанул со страху, что чуть не выскочил из собственных ботинок.

– Пап, мы заблудились? – повторил и Люк.

– Похоже на то, – как ни в чем не бывало ответил папа. – Самым безнадежным образом.

Клай охнул и заерзал на сиденье. И сразу стал похож на тающее мороженое.

– Ну, что ты говоришь! – возмутилась мама.

– А как я должен говорить? – снова взорвался папа. – Зоопарка здесь нет и не предвидится. Здесь вообще никогда не ступала нога человека. Мы в пустыне и мчимся в никуда.

– Значит, надо немедленно повернуть назад, – мягко сказала мама. – Мы обязательно кого-нибудь встретим. И нечего разыгрывать трагедию.

– Все мы умрем в этой пустыне, – страшным голосом проговорил Люк. – Стервятники выклюют нам глаза и разорвут нас на мясо.

Да, у моего брата неподражаемое чувство юмора. Вы представить себе не можете, что значит постоянно жить рядом с этим ненормальным.

– Люк, ты ведь не будешь больше пугать Клая? – осторожно сказала мама и обернулась к Люку с просительной улыбкой.

– А он меня не пугает, – отозвался Клай. Но было видно, что он ужасно боится. Его круглое лицо побледнело. Глаза за стеклами очков часто моргали. Эти очки и торчащие как перья короткие белобрысые волосы делали его страшно похожим на разбуженную днем сову. Тихо ругаясь, папа остановил машину, развернулся, и мы покатили назад.

– Хватит, погуляли, – проворчал он сквозь зубы.

Мама взглянула на часы:

– Ой, да у нас еще уйма времени! Солнце приближалось к полудню и стояло почти над головой. Крыша машины была открыта, и я чувствовала, как сильно оно припекает.

Так мы ехали еще полчаса. Брат предложил Клаю поиграть в города, но тому было не до игр. Он неотрывно смотрел через стекло, как проносились мимо пески, и поминутно приставал с дурацким вопросом:

– Мы все еще не нашли дорогу?

– Пока нет, – также занудно отвечал папа.

– Ничего страшного, найдем, – уверяла мама.

Наконец стали появляться тощие деревца. Потом пески стали перемежаться полями с небольшими пучками кустов и деревьев.

Я сидела молча, зажав ладони между колен, и смотрела по сторонам. На самом деле я вообще не волновалась. Просто мне ужасно хотелось, чтобы поскорее показалась какая-нибудь автостанция или ларек. Ну, хоть что-то человеческое!

– Есть хочу! – вдруг заныл Люк. – Наверное, пора обедать.

Папа тяжело вздохнул, словно спустившаяся тина, въехал на обочину, остановил машину и потянулся через маму к бардачку для мелких вещей.

– По-моему, здесь была какая-то карта, – пробормотал он.

– Нет там ничего. Я уже смотрела, – сказала мама.

Они снова начали препираться. Я стала смотреть вверх, чтобы только не видеть всего этого.

И как вскрикну!

Над нашей машиной нависла огромная открытая пасть какого-то чудища. Горящие глаза уставились прямо на меня!

2

Я открыла рот, чтобы заорать погромче, но голос пропал. Монстр глядел на меня через открытую крышу машины. Огромный, как дом. Злые красные глаза и голодный оскал острых зубов.

– П-пап! – наконец выдавила я.

Папа усиленно рылся в бумажках, которые вытащил из бардачка, и даже не поднял головы. Но тут взвыл Люк:

– Ва-у!

Обернувшись, я увидела, что он тоже смотрит вверх, и его голубые глаза вытаращились от ужаса.

– Мам! Пап! – заорала я с такой силой, что чуть не лопнула от натуги. Я думала, у меня сердце разорвется.

– Лиззи, ну разве можно так кричать! – рассердилась мама.

Монстр тем временем еще ниже склонился над нами и еще шире разинул пасть. Он вполне мог проглотить целиком всю машину.

Люк вдруг захохотал.

– Ва! Отпад! – захлебывался он.

И тут я тоже сообразила, что чудище не настоящее. Это заводная кукла. Она держала в лапах объявление.

Запрокинув голову, чтобы лучше видеть через боковое окно, я поняла, что наша машина стоит возле этого объявления. А родители ничего не замечали и продолжали базарить из-за карты.

Я смотрела прямо в красные глаза чудища. Оно снова нагнуло голову и разинуло пасть. Потом пасть захлопнулась, и огромная башка слегка откинулась назад.

– Прямо как настоящее! – воскликнул Клай, тоже не сводивший с него глаз.

– Я сразу поняла, что это кукла, – солгала я.

Не признаваться же, что я чуть было не выпрыгнула со страху через крышу. В конце концов, я ведь самая спокойная из нас.

Опустив окно, я высунулась наружу, чтобы прочесть объявление в лапах чудища. Огромные лиловые буквы гласили:

«Добро пожаловать в Кошмарию, страну оживших ночных ужасов».

В левом верхнем углу стояла темно-красная стрелка с надписью: «Одна миля».

– Давай поедем, пап! – обрадовался Люк. – А, пап?

Он нагнулся вперед и обхватил руками спинку папиного кресла.

– Да ну, страшно… – нерешительно отозвался Клай.

Папа вздохнул и захлопнул дверцу бардачка. Надежда найти карту рухнула для него навсегда.

– Люк, оставь в покое мое кресло, – уныло сказал он. – Посиди спокойно, а?

– А в Кошмарию поедем? – не унимался брат.

– В какую еще Кошмарию? – удивилась мама.

– Первый раз слышу, – поддакнул папа.

– Всего одна миля отсюда, – умолял Люк. – Там так классно!

Чудище снова нагнуло голову к машине, тараща на нас глаза через открытую крышу. И снова поднялось.

– Не стоит, – ответила мама, разглядывая объявление. – В зоопарке гораздо интереснее. А там как-то неприятно.

– Нет! – отчаянно завопил Люк, вцепившись в спинку папиного кресла. – Там хорошо. То, что надо!

– Люк, прекрати, – сказал папа.

– Ну правда, поедем, пап, – попросила я. – Еще неизвестно, найдем ли мы этот зоопарк.

Мама колебалась, покусывая нижнюю губу.

– Прямо не знаю, – недовольно сказала она. – В таких местах бывает небезопасно.

– Там неопасно! – уверял Люк. – Там вообще ничего опасного нет!

– Люк! Да что за наказание такое! – прикрикнул на брата папа.

– Поехали, – ныл тот, словно не слыша.

– Наверное, там интересно, – не отставала и я. – Если не понравится, всегда можно уехать.

Папа потер подбородок, вздохнул и наконец заключил:

– Ну, может, это и правда будет поинтереснее, чем торчать здесь весь день и препираться.

– Йа-а! – завопил Люк во всю мочь.

Мы с Люком навалились с двух сторон на Клая, чтобы дать друг другу счастливого тумака. В Кошмарии, наверное, сейчас прохладно, не то что здесь. И вообще, я люблю всякие ужасы.

– Если там такие же чудища, как это, – сказала я, – то можно не сомневаться, нам очень понравится!

Ты думаешь, там не так уж страшно? – спросил Клай.

Я заметила, что он изо всех сил сжимает пальцы и опять стал похож на разбуженную сову.

– Нашел чего бояться, – небрежно ответила я.

Боже мой, как я ошибалась!

– Как-то не верится, что в такой глуши станут устраивать парк, – продолжал сомневаться папа, хотя мы уже давно неслись через бесконечно длинный лес.

Высокие вековые деревья смыкали свои ветви над узкой дорогой, почти совсем затмевая полуденное солнце.

– Наверное, парк еще только закладывают, – предположила мама. – Эти деревья, видимо, будут разреживать, а место благоустраивать.

Но мы трое очень надеялись, что это не так. Это и вправду оказалось совершенно не так.

Дорога резко свернула, и вскоре перед нами открылось огромное поле. Вдали виднелся длинный-предлинный лиловый забор с высоченными воротами. За забором простиралась Кошмария, и казалось, ей нет конца. Приглядевшись, я увидела петли дорог и странные бесцветные строения.

Папа направил машину к воротам. И тут раздалась тихая заунывная музыка, как на похоронах.

– У-у! – одобрил Люк. – У меня даже мурашки забегали.

Мы с Клаем воодушевленно закивали. Я уже не могла дождаться, когда мы выйдем из машины и увидим все своими глазами.

– Странно, что нигде нет ни души, – заметил папа, недоуменно оглянувшись на маму.

– Вот и хорошо, не надо стоять в очереди за билетами, – поспешно сказала я.

– Тебе, я вижу, здесь понравилось? – улыбнулась мама.

– И мне тоже! – вклинился Люк и в восторге треснул Клая по плечу. Ему обязательно надо кого-нибудь щипать или тискать.

Наконец мы доехали до ворот. Сбоку стояло несколько пустых машин. Чуть подальше виднелась колонна болотно-лиловых автобусов с надписью на боку: «Кошмария».

Теперь можно было получше разглядеть вход. Прямо за воротами стояло такое же чудище, какое мы видели у дороги. Лилово-зеленая надпись в его лапах гласила:

«Добро пожаловать! Мрачные монстры ждут вас в Кошмарии».

– Что-то я не пойму, какие еще монстры? – удивилась мама.

– Увидим, – замирая от предвкушения, ответила я.

Тем временем глухая похоронная музыка продолжала звучать неизвестно откуда.

Папа пристроил машину в ряд с остальными, справа от входа. Мы с Люком не стали дожидаться, пока он совсем остановится, и одновременно распахнули дверцы.

– Бежим! – закричала я.

Люк, Клай и я кинулись к воротам. На бегу я не сводила глаз с зеленого чудища. Но оно ни разу не качнуло башкой и не разинуло пасти. Зато оно оказалось живым!

Оглянувшись, я увидела, что родители спешат присоединиться к нам.

– Просто класс! – воскликнула я.

В это мгновение земля под ногами содрогнулась от оглушительного взрыва. В ужасе оглянувшись, я поняла, что наша машина разлетелась на тысячи осколков.

3

Не представляю себе, сколько времени я орала как сумасшедшая, пока уже не осталось никаких сил.

Мы молча стояли, оглушенные. Мелкие куски искореженного металла и несколько дымящихся осколков – вот все, что осталось от нашей машины.

– Это… – начал папа и не смог ничего добавить.

– Так… так не бывает! – заикаясь, пробормотала я.

– Какое счастье, что мы успели выйти из машины, – воскликнула мама и обняла нас всех вместе. – Слава, слава Богу!

Люк и Клай вообще потеряли дар речи. Вытаращив глаза, они уставились на то место, где только что стояла «Тойота».

– Моя машина, – придушенным голосом произнес папа. – Как же так?…

Но мы же не погибли, – повторяла мама. – Мы все живы.

Какой жуткий взрыв! У меня до сих пор болят уши.

– Я немедленно звоню в полицию! – крикнул папа и, ругаясь на чем свет стоит, тряся головой и руками, понесся к воротам.

– Но с какой стати машине взрываться! – недоумевала мама, едва поспевая вслед за ним. – Отчего это могло произойти, дорогой?

– Если б я знал! – гремел он в ответ. – Ума не приложу! Это же черт знает что такое! И как мы теперь будем выбираться отсюда?

В его голосе слышалась паника.

Конечно, он не виноват. Это несчастный случай. Но какой ужас! Ведь мы вполне могли не успеть выйти из машины. От этой мысли меня словно ледяным холодом пронизало.

– Может, мы заняли чье-то частное место? – предположила мама.

Она вся в меня – никогда не паникует.

Вслед за папой мы подскочили к билетной будке. Органная музыка зазвучала громче. Оказывается, она доносилась отсюда. Внутри стояло болотного цвета чудище с выпученными желтыми глазами и черными рогами на голове. Фу, какое противное!

– Добро пожаловать, – прорычало оно хриплым голосом. – Я монстр из Кошмарии и надеюсь, что вас ждет поистине жуткий день.

– Мой автомобиль! – громче него зарычал папа. – Он взорвался. Я хочу позвонить в полицию!

– Сожалею, сэр. У нас нет телефона, – ответило чудище.

– Да неужели! – Папа покраснел от гнева, и у него на лбу выступили капли пота. – Немедленно вызовите полицию! Я требую. У меня взорвали машину. Мы в безвыходном положении!

– Мы позаботимся о вас, – заверил монстр, понизив голос до шепота.

– Что?! – вскричал папа. – Мне нужна моя машина. Вам что, непонятно? Где телефон?

– Здесь нет телефона, – повторил служитель. – Не волнуйтесь, сэр. Позвольте нам поухаживать за вами. Мы все уладим, уверяю вас. Не надо портить себе настроение в самом начале.

– Портить настроение? – Лицо у папы было уже темно-багровым. – Моя машина…

В это время зловещая органная музыка вылилась в такой мощный аккорд, что я даже подпрыгнула от неожиданности. Совсем как в фильме ужасов.

– Все будет в порядке, сэр, я обещаю вам, – с жуткой ухмылкой повторило чудище, и его желтые глаза вспыхнули недобрым огнем. – Отдыхайте и развлекайтесь в свое удовольствие. Не думайте об отъезде. Я и мои подручные не оставим вас, вот увидите.

– Но… Но… – совсем растерялся папа. Служитель сделал приглашающий жест в сторону парка:

– Будьте нашими гостями. Билеты продаются свободно. Приносим извинения за неприятность. И просим не беспокоиться. Ваша машина вам просто не понадобится.

Папа повернулся к нам. Пот уже градом катился с его лба. Он был в самом деле очень расстроен.

– Я… я просто не в состоянии развлекаться, – сказал он. – И вообще я отказываюсь во все это верить. Это что-то немыслимое. Попробую договориться, чтобы нас немедленно отправили домой…

– Ну, пап! – взвизгнул Люк. – Мы ведь еще не были в Кошмарии! Он же сказал, что потом достанет машину.

– Мы недолго, пап! – присоединилась я.

– Столько ехали и никуда не сходим? – сказала мама. – Давай хотя бы посмотрим, что это такое. Они хоть ныть перестанут.

Папа хмурился и молчал.

– Ну ладно. Полчаса походим и вернемся, – сердито согласился он.

Когда мы вошли в ворота, орган загремел со страшной силой, как в кино, когда должно произойти что-то особенно жуткое.

– Ух ты! Гляди! – крикнул Люк.

Мы оказались на узкой, мощенной коричневым булыжником улице. По обеим сторонам тянулись покосившиеся темные сараи. Высокие густые деревья едва пропускали солнечный свет. В воздухе пахло сыростью подвала. Из сараев доносился невнятный вой, похожий на волчий.

– Без паники, – ободрил всех Люк.

Наверху была вывеска: «Логово оборотней». Страшные вопли стали громче. Мы с Люком рассмеялись, прочитав табличку: «Оборотней не кормить (если удастся)».

Я заметила, что сквозь одно из мутных окошек выглядывает болотно-зеленый монстр. Другой прошел неподалеку, держа в лапах человеческую голову – совсем как настоящую. Он то и дело подбрасывал ее, будто мяч, и ловил за длинные белобрысые волосы.

– Без паники, – снова напомнил Люк. Это слово ему потом пришлось повторять весь день.

Мы продолжали медленно двигаться по скользкому коричневому булыжнику, и звук наших шагов гулко раздавался среди пустынных стен.

– Ой! – одновременно вскрикнули мы.

Прямо перед нами пронесся длинный волчий силуэт – мы даже не успели его разглядеть – и скрылся в какой-то дыре.

– Это настоящий? – с дрожью в голосе спросил Клай.

– Конечно, нет, – уверенно ответила я. – Наверное, собака. Или опять заводная кукла.

– А что, здесь очень культурно, – заметила мама, стараясь говорить веселым голосом. – Ни тебе грязи, ни мусора. Видно, посетителей мало.

Папа хмуро шел позади всех.

– Пока я не буду знать, как мы доберемся до дому, я не могу ни о чем другом думать.

– Но, дорогой…

– Здесь где-то должен быть телефон, – перебил он и остановился, оглядываясь. – Идите вперед, я скоро приду.

– Тогда пойдем вместе, – сказала мама, устремляясь вслед за ним. – Ты в таком состоянии, что не сможешь нормально поговорить. А детям и без нас весело.

– Ты что, хочешь оставить их одних? – спросил он на ходу.

– А что? – не отставала мама. – Они про нас и думать забыли. Место культурное. Куда они денутся!

Куда мы денемся?!

И родители как ни в чем не бывало отправились искать телефон!

– Встретимся здесь на обратном пути, – крикнула нам мама.

Мы остались втроем – Люк, Клай и я. Я на минутку оглянулась им вслед. И еле успела повернуться назад, как из-за сарая выпрыгнул большой волк. Он низко пригнулся и угрожающе завыл.

Встретившись взглядом с его злыми голодными глазами, мы помертвели от ужаса.

4

Я вскрикнула и загородила Люка с Клаем.

Оборотень присел к самой земле, низко пригнув голову и глядя на нас круглыми красными глазами. Я не могла отвести взгляда от его разинутой пасти.

– Он… он настоящий! – промямлил Клай и тяжело сглотнул.

Я держала его за плечи и чувствовала, как он дрожит.

Оборотень хрипло завыл – и вдруг ускользнул назад, в свою черную дыру.

– Ну видишь, это просто для страха, – объяснила я.

– Пошли куда-нибудь еще, – жалобно сказал Клай.

– А что это там написано? – крикнул Люк.

Мы перебрались по булыжникам на другую сторону улицы. На табличке стояло: «Не щипаться!» Люк засмеялся:

– Ерунда какая-то.

– Ага. И зачем такое пишут? – согласился Клай.

– Это специально для тебя, Люк, – сказала я и ущипнула его за руку.

– Эй! Ты что, читать не умеешь? – обиделся он.

В конце улицы я заметила зеленого монстра, наблюдавшего за нами. А еще там была какая-то семья: мама, папа и маленькая девчонка. Они пробирались между сараями. Девчонка почему-то плакала. Родители держали ее с двух сторон за плечи и казались очень расстроенными.

Внезапно воздух прорезал громкий волчий вой.

– Пойдемте кататься, – предложил Клай.

– Чтобы стало очень страшно! – подхватил Люк.

Стараясь держаться как можно ближе друг к другу, мы стали выбираться из «Логова оборотней».

Улица привела нас на небольшую площадь. Там все было залито ярким солнечным светом. Вокруг стояли зелено-лиловые дома. Рядом прогуливалось несколько семей. За порядком следили зеленые монстры. Толстопузый монстр с лилово-зеленым лотком продавал черное мороженое!

– Фу! – скривился Люк.

Мы пробежали мимо лотка, мимо еще одной надписи «Не щипаться» и оказались перед высоченной горой лилового цвета.

– Это спуск! – сказала я.

Внутрь вел узкий вход. Над дверью было написано: «Смертельный спуск. Может быть, ты уже никогда не вернешься назад».

– Без паники! – крикнул Люк и с размаху врезал Клаю по плечу.

– Ничего страшного, – успокоила я. – Влезть наверх и скатиться вниз на доске, только и всего.

– Все, полезли! – в нетерпении закричал Люк.

Мы вошли в дверь. Внутри было почти совсем темно и как-то зябко. Винтовая лестница вела наверх. Оттуда доносились детские голоса и визг. Мы стали подниматься – то бегом, то ползком, стараясь обогнать друг друга.

На полпути висело новое предупреждение:

«Одумайся! Может быть, это последний спуск в твоей жизни».

Теперь я поняла, что ребятишки вскрикивали перед тем, как скатиться вниз, в черную пустоту. Вокруг вообще ничего не было видно.

– Ты боишься, Клай? – спросила я, чувствуя, как он напрягся.

– Ни капельки! – ответил Клай, обидевшись на мой вопрос. – Я еще и не с такой горы скатывался. На больших санках. Просто садишься на них и едешь.

– Хватит болтать! – крикнул Люк и бросился вверх по лестнице впереди нас.

– Эй! Подожди! – крикнула я, хватая его за рукав.

Мы влезли на самую верхушку и очутились на небольшой площадке. Доски для скольжения были пронумерованы от 1 до 10.

В сумрачном свете я увидела двух монстров, наблюдавших за порядком. Они стояли перед досками с горящими выпученными глазами.

– Мы покатимся до самого низа? – спросил Люк.

Они кивнули.

– А это очень быстро? – забеспокоился Клай. Он стоял на несколько шагов позади нас.

Монстры снова кивнули.

– Спуск очень длинный, – предупредил один из них.

– А теперь выбирайте, по какой дорожке вы покатитесь, – сказал другой. – Только смотрите, не выберите путь, с которого не возвращаются!

Он указал на номера, написанные на каждой доске.

– Смотрите, не выберите путь, с которого не возвращаются, – повторил первый монстр.

Я засмеялась. Хватит пугать, мы не маленькие.

5

Я выбрала доску номер три, потому что это мое счастливое число. Люк сел на соседнюю, номер два. А Клай отправился на другой конец ряда и выбрал номер десять.

Я обернулась, чтобы посмотреть, что делают монстры, но ничего не увидела, потому что доска подо мной наклонилась. Чувствуя, что падаю куда-то вниз, в черную пустоту, я невольно взвизгнула, быстро заложила руки за голову и легла навзничь. Не переставая визжать, я понеслась вниз. Мой голос эхом отдавался от гладких стен извилистого спуска.

Вот это была жуть! Меня швыряло по всем изгибам в полной темноте, и я мчалась все быстрее и быстрее.

Забрезжил слабый свет. Я успела разглядеть Люка на соседней дорожке. Он тоже лежал на спине, уставившись в пространство, и рот у него был открыт.

Я хотела крикнуть ему, но моя дорожка вильнула в сторону, и меня понесло куда-то прочь.

Все вниз, вниз…

Я чувствовала, что скорость стремительно растет. А тьма вокруг все сгущалась и стала совсем непроницаемой. Казалось, я лечу сквозь Вселенную!

И чем дальше, тем становилось все темнее и темнее. Вот я мчусь уже со скоростью света и никого не могу различить в этом мраке и при такой быстроте – ни Люка, ни Клая. Потому что я лечу быстрее всего на свете!

И вдруг – шлеп!

Блеснул свет, и я с размаху плюхнулась на землю.

И опять – шлеп!

Это вывалился Люк. И так и лежит, как блин, даже не собираясь шевелиться. Только улыбается мне:

– Где это я?

– Там же, где и был. – Отвечая, я поднялась на ноги, отряхнула сзади джинсы и поправила косу. – Круто, да?

– Пошли еще раз, – предложил Люк, продолжая лежать.

– Как же мы пойдем, если ты не встаешь?

– Дай руку. – Он протянул мне свою.

Я даже застонала, пытаясь поднять его хотя бы в сидячее положение.

– Сам вставай. – Я бросила его руку.

– Чего ты так визжала?

– Я нарочно. Мне так хотелось.

– Понятно… – Он на мгновение закатил глаза и с трудом поднялся на ноги. – Bay, я немного… того. А как ты думаешь, с какой скоростью мы катились?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Жутко быстро. Там так темно, что не поймешь.

И тут только я сообразила, что один член нашей компании отсутствует. Оглянувшись на плотно закрытые дверцы в стене лиловой горы, я воскликнула:

– А где Клай?

Люк, оказывается, тоже забыл про него. Мы заглянули за угол, надеясь, что Клай просто прячется.

– Почему он так долго? – с испугом спросил Люк. – Не может же он так медленно ехать.

Я покачала головой, чувствуя, что меня начинает трясти. В желудке как-то сразу потяжелело, а руки стали холодными и липкими.

– Эй, Клай! – крикнула я, глядя на гору. – Кончай дурачиться.

Люк взъерошил свои темные волосы.

– Куда он делся? Сколько можно ехать!

– Наверное, приземлился с другой стороны. Может, у десятого номера там финиш? Пойдем проверим.

Мы побежали на другую сторону горы. Ну почему я всегда так быстро пугаюсь! Конечно, он там. Ждет нас у входа. И тоже небось волнуется.

Обежав вокруг, мы вышли на площадь. Я поискала глазами маму с папой. Их не было. Появилось еще несколько семей. Толстопузый монстр все так же угощал черным мороженым.

И никаких следов Клая!

Мы добежали до входа в аттракцион «Смертельный спуск» и остановились в нескольких шагах от двери.

– Его нет! – Люк тяжело дышал.

Я тоже едва переводила дыхание, чувствуя, как к горлу подкатывается тошнота.

Неподалеку оказалась женщина-монстр в зеленом наряде.

– Простите, отсюда не выходил мальчик? – с замирающим сердцем спросила я.

Выпученные глаза на зеленой маске женщины-монстра вспыхнули желтыми огоньками:

– Нет, это вход, – последовал ответ. – Отсюда никто не выходит.

– Он белокурый и немножко толстый. И в очках, – продолжала я. – На нем голубая тенниска и джинсовые шорты.

Но женщина-монстр только качала зеленой головой:

– Нет. Отсюда никто не выходит. Посмотрите с другой стороны. Он может быть только там.

– Его нету! – завизжал мой брат, и голос его становился все пронзительнее и громче. – Мы там были. Он не приехал!

Люк дышал тяжело, и вся грудь у него содрогалась, как при плаче. Он не помнил себя от ужаса.

Я тоже совсем перепугалась. Но мне надо быть спокойной. Ради Люка.

– Его нет ни там, ни здесь, – сказала я женщине-монстру – Что же могло произойти?

Она долго молчала и затем, нагнувшись ко мне, произнесла шипящим шепотом:

– Скорее всего, он попал в «Смертельный спуск»!

6

Я серьезно посмотрела в глаза женщины-монстра и запинаясь спросила:

– Но ведь это… шутка? Смертельный спуск – это же понарошку?

Она тоже смотрела на меня своими выпученными глазами, но молчала. Потом ответила:

– Вас предупреждали, что это опасно. Предостережения висят повсюду.

Женщина-монстр отвернулась и скрылась за дверью. Мы с Люком только ошарашенно глядели друг на друга. В горле стоял комок. Во рту пересохло, и руки стали холодными как лед.

– Чушь какая-то, – сказал брат и засунул руки в карманы джинсов. – Обычный аттракцион. Чего она нас пугает?

– У нее работа такая, – ответила я.

– Пойдем, поищем маму с папой, – сказал Люк.

– Нет, сначала надо найти Клая. Если мама узнает, что он потерялся, она очень рассердится и сразу отправит нас домой.

– Если, конечно, мы сможем его найти, – мрачно заметил Люк.

Я снова оглядела площадь. Родителей не было. Двое мальчишек покупали рожки с черным мороженым. Издали слышался вой из «Логова оборотней».

Солнце палило вовсю. Его горячие лучи обжигали голову и плечи, но озноб не проходил.

– Клай! Ну, куда ты запропастился! – жалобно сказала я сама себе.

– Он мчится все ниже и ниже, – печально ответил Люк. – И будет вечно так мчаться по «Смертельному спуску».

– Нет, этого не может быть, – запротестовала я. – А знаешь что… Пойдем!

Его слова навели меня на хорошую мысль. Схватив брата за рукав, я потянула его ко входу в гору.

– Что? Куда? – Он вырвался.

– Давай опять поедем.

Люк возмущенно взглянул на меня.

– Без Клая? Не буду я без него кататься!

– Зато мы сможем его найти, – объяснила я и, взяв Люка за руку, повела внутрь лиловой горы.

– Ты думаешь?… – До него наконец дошло.

– Я думаю, надо ехать за ним. Возьмем ту доску, на которой помчался он.

– Номер десятый, – вспомнил Люк и серьезно добавил: – Смертельный.

– Поедем на этой доске, и она привезет нас к Клаю, – сказала я.

На этот раз мы взбирались наверх в полном молчании. Звук наших торопливых шагов эхом отдавался в пустой горе.

Когда мы добрались до таблички с предупреждением, я опять прочитала ее: «Одумайся! Может быть, это последний спуск в твоей жизни!» Неужели Клай до сих пор мчится на этой доске?

Я встряхнула головой, чтобы отвязаться от глупой мысли. Конечно, он давно никуда не мчится. И нечего выдумывать!

Уже знакомые нам два монстра оказались на месте.

– Будьте осторожны, выбирая доску, – предупредил один из них.

– Мы уже выбрали, – с трудом переводя дыхание, ответила я. – Мы хотим номер десять. Оба. Мы поедем вместе.

Монстр пригласил нас садиться. Я оглянулась на Люка, стоявшего сзади. На его лице застыло выражение страха.

Он потянул меня в сторону и зашептал:

– А может, не будем?

– Почему? – нетерпеливо ответила я.

– А вдруг мы и вправду…

– Не дури! – прикрикнула я. – Это парк для развлечений, понятно тебе? Тут никто не собирается убивать детей или катать их на доске до смерти!

Люк сглотнул слюну.

– Ты уверена?

– Ну а как же! Так ты собираешься искать Клая или нет?

Он кивнул.

– Тогда пошли, – скомандовала я.

Я села впереди, а Люк сзади, вытянув ноги вдоль моих.

Доска под нами качнулась и наклонилась. Мы ринулись вниз.

– Клай! – крикнула я. – Мы едем к тебе!

7

На этот раз я не визжала. Я летела, зажав ладони между колен и стиснув зубы.

Естественно, было не до удовольствий. Хотелось только одного – поскорее добраться до низу. Надо раскрыть эту тайну и найти Клая.

Люк прижался ко мне сзади как можно теснее, обеими руками обхватив меня за пояс. Нас подбросило на огромном невидимом трамплине, и Люк вскрикнул. Мне тоже на миг показалось, что нас сейчас вышвырнет с доски.

А потом мы закричали оба: доска вдруг понеслась почти вертикально, – с такой крутизны мы летели!

Не успели мы с силой грохнуться под этим обрывом, как дорожка метнула нас резко вправо – не знаю, как мы удержались! И тут уж не орать стало совершенно невозможно…

Доску под нами мотало и крутило в бешеном темпе. Мрак становился все гуще и гуще и был уже чернее черного. Хорошо бы увидеть, что происходит на соседних дорожках, но разве тут что-нибудь разглядишь! В кромешной тьме я не видела даже собственных коленей. Люк так сильно сжимал меня руками, что трудно было дышать. Я хотела сказать ему об этом, но он орал так громко, что закладывало уши.

Все ниже, и ниже, и ниже.

Все темнее.

Мы наскочили на другой трамплин, и толчок оторвал нас от доски! На мгновение мы взлетели в воздух, затем плюхнулись на свои места, и в тот же миг доска под нами опрометью кинулась влево.

Наверное, мы уже в самом низу. Ведь мы так долго летим!

Я еще сильнее стиснула зубы и приготовилась к падению на землю, когда откроется выход.

Но никакой выход не открывался.

Это еще не конец!

Мы понеслись быстрее. Воздух вокруг стал горячим и жестким, я просто задыхалась.

Доска виляла и шарахалась во все стороны, унося нас все дальше в густой, тяжелый мрак.

Мы будем так мчаться вечно! Предупреждения нас не обманывали!

Только бы не думать об этом. Это неправда!

Внезапно Люк перестал орать.

– Как ты там? – спросила я.

– Сам не знаю, – крикнул он мне в ухо. – Почему мы никак не приедем? – Он сжал меня еще крепче, и я взвизгнула от боли:

– Отпусти!

Он чуть-чуть ослабил хватку и крикнул: – Я боюсь!

Нас подбросило на еще одном трамплине. Его руки едва не расцепились.

Еще трамплин, даже круче. Казалось, меня вышибет вон с этой доски, и я покачусь вверх тормашками в черную глубину, на самое дно. А есть ли там дно?

Все вниз, вниз.

И вдруг что-то плотное липкое накрыло мне лицо. Я закричала от отвращения, стараясь отбросить это обеими руками.

– Ой! – завизжал Люк. – У меня все лицо…

По-моему, это была паутина, липкая и душная, щекочущая. У меня зачесалась вся кожа. Противные склизкие нити покрывали лицо как сеть. Я яростно отбивалась от них.

Но тут доска снова резко накренилась, и мы ухнули вниз с отвесной стены. Я успела только охнуть.

Мне казалось, что я сорвала с себя всю налипшую паутину, но лицо продолжало нестерпимо чесаться, как будто какие-то насекомые ползали по мне и кусались.

– Фу, гадость! – кричал сзади Люк. – У меня уже вся кожа болит!

А мы тем временем мчались все ниже и ниже в непроглядной тьме.

Вдруг вспышка света заставила меня зажмуриться.

Неужели это дневной свет? Неужели все закончилось?

Нет!

Я заставила себя приоткрыть глаза. Дальний желтый свет озарял спуск.

Это огонь! Мы мчались прямо в огонь!

Пляшущие оранжево-желтые языки пламени быстро приближались, и в воздухе начала сгущаться едкая завеса черного дыма.

Закрыв лицо руками, я принялась орать не помня себя.

Нас со страшной скоростью несло прямо в бушующее пламя!

– Мама! – закричал Люк.

8

Я зажмурилась, всей кожей чувствуя сильный жар, словно при взрыве.

Я горю! Я по-настоящему горю в огне!

В этот миг меня коснулся порыв прохладного воздуха. Я открыла глаза.

Огонь был позади. Мы промчались прямо сквозь него. Только ослабевающие отсветы продолжали вспыхивать, отражаясь в гладких стенах нашего спуска.

– Спецэффект! – воскликнул Люк и захохотал каким-то ненормальным смехом: я такого от него никогда не слышала.

Значит, огонь – это просто финт. Фейерверк или что-нибудь в этом роде?

Я с наслаждением вдыхала прохладный воздух. Такого ужаса я еще в жизни не испытывала! – Когда мы приедем? – крикнул Люк испуганным голосом.

«Никогда, – мелькнула мысль. – Мы так и будем нестись все ниже и ниже в этом мраке».

Но стоило только подумать об этом, как впереди открылся выход, наполненный дневным светом.

Шлеп!

Я со всего маху приземлилась в мягкую траву. Люк вылетел следом.

Мне пришлось долго моргать, пока глаза не привыкли к свету. Потом я медленно поднялась на ноги. Сердце все никак не успокаивалось.

Перед нами стоял большой желто-зеленый щит на деревянном столбе. Я прочитала:

«Добро пожаловать на край гибели. Население: обреченные».

Рядом со столбом сидел Клай. Он вскочил, кинулся к нам со всех ног и закричал, счастливо улыбаясь:

– Ура! Почему вы так долго?

И врезал Люку в плечо. Люк тоже радостно вмазал ему в печень.

– Где ты все это время был? – спросила я.

– Здесь. Я ждал вас. Я понятия не имею, куда идти. Наверное, мы где-нибудь на задах парка.

– Мы поехали второй раз, – объяснил Люк. – На твоем номере, на десятом. Это смертельный. Ух, вот было круто! По-настоящему оторвались!

Всего несколько минут назад Люк орал от самого настоящего ужаса, а теперь делает вид, что ему понравилось и будто бы он даже и не думал бояться.

– Ты самый клевый спуск выбрал! Хорошо, что мы поехали за тобой.

– А мне было немножко страшно, – признался Клай. – Особенно, когда огонь…

– Спецэффект! – со знанием дела ответил Люк. – Да, это парк стоящий.

Мне было смешно слушать, как он выпендривается. Разве Люк может признаться, как он волновался за Клая. Или с ума сходил во время спуска.

А все-таки хорошо, что мой брат опять стал самим собой. Вот уж не хотелось бы мне видеть, как он дрожит и хнычет.

– Какой-то ужасно длинный спуск, – сказал Клай, хмуря брови. – Просто невозможно длинный.

Его белые перистые волосы так и сияли под яркими лучами солнца.

– Пойдем еще прокатимся, – хвастливо предложил Люк.

Я осмотрелась по сторонам. Мы попали в какую-то совсем другую часть парка. Пи одного знакомого предмета.

Неподалеку ребята в плавках прыгали в воду. Надпись у берега гласила: «Водовороты и омуты».

Справа от нас возвышалось квадратное строение из стекла, от которого отражался нестерпимо яркий свет. Казалось, что все стены в огне.

Прищурившись, я с трудом увидела среди этого блеска вывеску: «Зеркальный дворец».

– Во, пошли в зеркальный дворец, – предложил Люк и дернул Клая за руку.

– Эй, стойте! – закричала я. – Надо сначала найти маму с папой.

– Они сейчас совсем в другом месте, – ответил Люк, таща Клая за собой по мощеной дорожке. – Сначала посмотрим, что там, а потом найдем их.

– Они нас, наверное, уже обыскались, – озабоченно сказала я.

– Здесь не так много народу. Найдут, – не соглашался Люк. – Пойдем, Лиззи, смотри, как там клево.

Я колебалась. Как же мама с папой? Но белый блеск стеклянного здания манил к себе.

Внезапно кто-то тронул меня за плечо. Я вздрогнула от неожиданности. Это был монстр в зеленом костюме. Он нагнулся ко мне совсем близко и, глядя своими выпученными глазами, прошептал:

– Бегите отсюда со всех ног.

Быстро оглядевшись, словно боясь, что кто-нибудь увидит, он повторил:

– Умоляю вас, бегите отсюда как можно скорее.

9

Я так испугалась, что в ответ не могла сказать ни слова. Только смотрела вслед монстру, когда он неуклюже пошел прочь в своем зеленом костюме, а лиловый хвост волочился за ним по мостовой.

– Чего он хотел? – крикнул издали Клай. Они с Люком были уже на полпути к «Зеркальному дворцу». Я побежала к ним. Внезапно блеск зеркал ослепил меня, и я на мгновение остановилась.

– Он сказал, чтобы мы сматывались как можно скорее, – с тревогой объяснила я, приблизившись.

Люк рассмеялся:

– Эти монстры – просто класс! Стараются, чтобы у человека каждую минуту поджилки тряслись.

Глаза Клая сузились в раздумье за стеклами очков.

– Это он нарочно, да? – тихо спросил он. – Просто пошутил?

– Не знаю, – ответила я. – Думаю, да. Монстр в это время скрылся за высоким голубым павильоном в виде пирамиды.

– У него работа такая, – сказал Люк. – Он весь день только и думает, кого бы напугать.

– А может, и вправду хотел нас предупредить, – пробормотал Клай, глядя на меня.

– Да ладно тебе! – Люк треснул его по спине. – Что ты все ноешь? Надоело. Такой потрясный парк! Или ты нарочно нас доводишь?

– Нарочно, – неуверенно согласился Клай, хотя лицо его осталось таким же озабоченным.

Я начала уверять Клая, что все это, действительно, в шутку, но Люк прервал меня:

– Кончайте базар. Пойдем посмотрим, что они там приготовили в этом «Зеркальном дворце». А то появятся папа с мамой и заставят ехать домой.

Он потащил Клая ко входу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними. Мы прошли мимо еще одной таблички: «Не щипаться» – и приблизились к высоким сверкающим дверям. Наверху была желто-зеленая надпись: «Зеркальный дворец. Постарайся отразиться во всех зеркалах. Быть может, ты уже больше никогда себя не увидишь!»

Пока я раздумывала над этими словами, мальчики скрылись внутри.

– Эй, подождите! – крикнула я и бросилась за ними. И сразу очутилась в узком темном туннеле. В глазах все еще стоял ослепительный блеск, и ничего не было видно. – Люк! Клай! – закричала я. – Где вы?

Мой голос разнесся эхом по всему туннелю. Откуда-то издалека раздался их смех. Я двигалась почти вслепую. Потолок нависал так низко, что пришлось опустить голову. Мало-помалу глаза привыкли к темноте.

Туннель кончился, и я оказалась в высоком длинном коридоре. Стены и потолок были сплошь увешаны зеркалами.

Я даже вскрикнула от неожиданности. Множество моих отражений смотрело на меня отовсюду. Я была в толпе самих себя!

Заметив, что у меня расплелась коса, я остановилась, чтобы получше ее затянуть. Потом снова стала звать ребят. И снова их смех послышался откуда-то издалека.

– Найди нас! – крикнул Люк, загадочно хихикая.

Я побежала через зеркальный коридор. Он повернул сначала налево, потом направо. Мои отражения бежали вместе со мной, дробясь и множась в глубине зеркал. Тысячи, миллионы меня не отставали ни на шаг, сливаясь в бесконечности.

– Я никак не могу вас догнать! – кричала я ребятам.

Но в ответ только слышался их смех и отзвук шагов. И мне уже стало казаться, что шаги и смех доносятся из глубины зеркал.

Я пошла медленнее и осторожнее и вскоре заметила в зеркальной стене маленький вход.

– Я иду к вам! – крикнула я и шагнула в проход.

И сразу – бац!

Я ударилась лбом о толстое стекло. Боль пронзила мне голову, затылок и тупо отдалась в спине. Упершись в стекло руками, я положила на них голову, стараясь пересилить боль.

– Лиззи, где ты? Найди нас! – снова раздался смех Люка.

– Я ударилась головой, – крикнула я, потирая лоб.

Их смех разнесся по всему коридору. Мне даже показалось, что они у меня за спиной. Я обернулась. Но везде были только зеркала. И никакого прохода.

Лоб саднило, но боль прошла. Я снова двинулась вперед с еще большей осторожностью. На этот раз я шла, вытянув вперед руки, чтобы не налететь на другое стекло.

Завернув за угол, я очутилась в огромном зале. Здесь зеркальными были не только потолок и стены, но и пол. Как будто меня посадили в зеркальную коробку.

Я сделала несколько осторожных шагов. Очень странно идти по собственному отражению. Кажется, что вот-вот промахнешься и не попадешь на ступню, которую протягивает снизу твой двойник, – и тогда можно провалиться сквозь пол.

– Ребята! Я не могу вас найти! – опять крикнула я.

Но ответа не последовало. В животе сразу что-то больно сжалось от страха.

– Люк! Клай! Где вы? – заорала я во всю мочь.

Рты всех моих двойников тоже раскрылись, и громогласное эхо наполнило зал.

– Люк! – Тишина.

– Клай! – Никакого ответа.

– Хватит дурачиться. Я так не играю! Миллионы моих двойников смотрели на меня испуганными глазами. Но Люк и Клай не отзывались.

Куда же они делись?

10

Я оглянулась на свои отражения, и отчаяние охватило меня.

Неужели они и вправду исчезли?

Может, попали в какую-то ловушку? Или заблудились в зеркальных лабиринтах? Какая все-таки ужасная эта Кошмария! Конечно, когда тебя немножко напугают, это даже приятно. Но здесь шутки какие-то чересчур страшные, не поймешь, шутки это или уже нет. А вдруг здесь действительно опасно? Нет, этого не может быть, это просто такая игра.

– Ребята! – все звала и звала я дрожащим голосом, бегая вдоль стен в поисках выхода.

И снова никто не отзывался.

Вдруг я услышала едва сдерживаемые смешки. Потом где-то совсем рядом раздался шепот.

Еще смешок, немного погромче. Это Люк!

Значит, они разыгрывали меня.

– Ничего смешного, – сердито крикнула я. – Нашли где дурачиться!

И тут они оба разразились глупым смехом.

– Ищи нас, Лиззи! – опять закричал Люк.

– Где ты так долго ходишь? – спросил Клай. И снова смех. Будто откуда-то спереди.

Я пошла вдоль стен по часовой стрелке, ведя руками по стеклу, чтобы не пропустить проход. И чуть не пропустила – такой он был узкий и низенький.

Согнувшись, я пролезла между зеркалами и очутилась в маленькой комнате, точно так же выложенной со всех сторон зеркалами. Только теперь зеркала стояли неровно, и мои двойники все время сталкивались друг с другом, когда я двигалась.

– Эй, где вы? – снова окликнула я ребят.

Пока я шла через эту комнату, свет стал тусклым. Мои отражения потемнели, и тени удлинились.

– Мы тебя не видим, – отозвался Клай.

– Иди быстрее, – нетерпеливо крикнул Люк.

– Я и так бегу! – рассердилась я. – Неужели вы не можете немного постоять на месте?

– Мы все время стоим, – ответил Люк.

– Как отсюда выбраться? – тихо спросил его Клай.

– Ой! – Я снова влетела в прозрачное стекло. И снова лбом.

Я погрозила кулаком в бессильной злости. Нет, это уж совсем не похоже на развлечение. Это просто больно!

– Ну, где ты застряла! – опять крикнул Люк где-то совсем рядом. – Нам уже надоело ждать.

– Я иду, – пробормотала я, потирая свой несчастный лоб.

Завернув за угол, я вошла в более просторную комнату. В ней совсем не было зеркал, только стеклянные стены. Я оглянулась и увидела Люка.

– Наконец-то! – крикнул он. – Почему ты никак не могла нас найти?

– Я два раза ударилась. Пошли отсюда. А где Клай?

– Что? – удивленно переспросил Люк и оглянулся. – Он только что был здесь.

– Люк, – резко сказала я. – У меня голова уже болит от ваших дурацких шуток. Клай, прекрати сейчас же!

– А я ничего не делаю, – ответил Клай.

Я пошла к брату и увидела Клая. Он стоял за стеклянной стенкой, прислонив к ней обе ладони. Я его не сразу заметила из-за отблеска на стекле.

– Как ты туда попал? – спросил Люк.

– Не знаю. – Клай пожал плечами. – Здесь нет выхода.

Я хотела было подойти к брату, но остановилась. Оказывается, он тоже стоял за стеклянной стеной. Мы все были в разных комнатах.

– Где же проход? – спросила я.

Люк посмотрел вокруг и недоуменно спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Мы с тобой в разных комнатах, – объяснила я и, приблизившись к стеклу, постучала по нему кулаком.

– Правда? – с удивлением переспросил брат.

Он двинулся ко мне и постучал кулаком по своей стороне стекла, словно желая убедиться, что оно настоящее.

– Откуда оно взялось? – пробормотал он. Клай принялся ощупывать стены своей комнаты в поисках выхода.

– Стой, где стоишь, – крикнула я Люку. – Я поищу вход в твою комнату.

И тоже стала ощупывать стены, медленно двигаясь вдоль стекла и не отрывая от него ладони. Свет стал совсем сумрачным. Моя тень упала на стекло передо мной, и в нем, как в темном зеркале, отразился мой напряженный тревожный взгляд.

Я даже не заметила, как обошла круг и теперь стояла на том же месте, откуда начала обход. Выхода так и не обнаружилось.

Отсюда нет выхода!

– Я в замкнутом пространстве, – крикнул Клай.

– И я тоже, – ответила я.

– Как же так? – удивился Люк. – Ведь мы как-то сюда попали!

– Да, это верно, – в раздумье ответила я. – Значит, мы сможем точно так же выйти. – И снова начала лихорадочно шарить по стенам.

Сердце у меня сильно билось. Чувство уверенности росло в груди. Выход должен найтись! Обязательно должен.

Люк со всей силы бил по стеклу. Клай тоже ожесточенно пинал стеклянные стены, прыгая по углам.

Я обошла вокруг своей комнаты дважды и остановилась.

Выхода не было.

– Я в ловушке, – печально заключила я. – В стеклянном ящике.

– Мы все в стеклянных ящиках, – крикнул Клай.

Люк продолжал отчаянно бить кулаками и ногами по стеклу.

– Хватит тебе! – крикнула я. – Это бесполезно.

Он опустил кулаки и сказал:

– Чушь какая-то. Выход есть, иначе и быть не может.

– Наверное, здесь захлопывающиеся двери, как в ловушках, – предположила я и начала ощупывать зеркальный пол. Было слишком темно, чтобы что-нибудь рассмотреть. Пол был совершенно гладким, без единой трещинки. Пришлось снова приняться за стены.

– Да, это уже ни капельки не смешно, – в сильной тревоге сказала я.

Люк с Клаем кивнули. Они тоже выглядели испуганными. Как и я. Но ведь я на целых два года старше их! Мне нельзя терять головы… И тут я ее совсем потеряла. Тяжело вздохнув, я прислонилась к стеклу с чувством полного краха. И вдруг заметила, что стена стала двигаться на меня!

Резко вскрикнув, я отскочила. Стена продолжала медленно надвигаться. Я снова отступила на шаг.

Оглянувшись вокруг, я обнаружила, что все стены пришли в движение. Они сжимались вокруг меня!

– Люк! – закричала я и увидела, что он тоже отступает от стены.

В это время закричал Клай. Он звал на помощь:

– Мама! Они едут на меня!

– В каждой комнате свои стеклянные стены, – завопил Люк. – Они двигаются вместе!

Мы все были в ловушках.

С криком отчаяния я кинулась на надвигающуюся стену и начала отталкивать ее назад.

Но что я могла сделать!

Стеклянный ящик сжимался и сжимался, становясь все меньше.

– Мама! – закричала я. – Они меня раздавят!

11

Клай визжал, не переставая. Я видела, что Люк изо всех сил налег плечом на стену, пытаясь остановить ее. Но ничего не получалось. Стена неуклонно шла на него.

Я снова сделала шаг назад, держа перед собой руки, словно щит.

Ближе и ближе. Стеклянные стены сдвигались медленно и беззвучно.

Я отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в противоположную стену. Больше двигаться было некуда.

В ушах звенел нескончаемый вопль Клая. Ему вторил Люк:

– Меня давит… Лиззи!…

– Я не могу сдвинуться с места, – ответила я.

Стеклянные стенки ящика давили со всех сторон. И даже сверху. Оказывается, потолок тоже спускался на меня!

Почему-то вспомнились расплющенные машины, когда их отправляют под пресс. Они становятся плоскими, как блин.

Я задрожала с ног до головы, представив себе, что мое тело тоже станет плоским, как блин.

– Ой! – визжала я, чувствуя как давит на макушку.

Потом голос у меня пропал, и только придушенный хрип вырывался из гортани. Дышать становилось все труднее. Стеклянные стенки продолжали сжиматься.

Я почти не могла вздохнуть. Из последних сил я пыталась раздвинуть стены. Они сжимались!

Сейчас я превращусь в бесформенный блин.

12

Я уже не слышала ни Люка, ни Клая. Я слышала только свое придавленное дыхание и закрыла глаза.

В это мгновение пол подо мной провалился. Не успев ничего понять, я выскользнула из стеклянного ящика и полетела куда-то вниз. В последний момент я успела заметить, что стенки моей ловушки полностью соединились. Но я уже летела вниз, вниз, неизвестно куда, пока не вывалилась из «Зеркального дворца» наружу.

Теперь я сидела на траве, ничего не соображая. Рядом вывалились Люк и Клай.

А потом мы долго не двигались, не веря себе, щурясь на солнечный свет и разглядывая друг друга в полном оцепенении.

– Нормально, – неуверенно сказал Клай, прервав наконец молчание, и медленно поднялся с земли. Лицо его пылало, очки покосились и были готовы сорваться с носа. – Нормально.

Люк захохотал бесконечно счастливым смехом и, вскочив на ноги, запрыгал на месте от радости.

У меня абсолютно не было настроения прыгать и хохотать. Я все никак не могла избавиться от воспоминания о прессе и расплющенных машинах. Но Люк подскочил ко мне, схватил за руки и заставил подняться.

– Ну, куда теперь двинемся? – лукаво спросил он.

– Куда? – ахнула я. – Ты что, шутишь?

– Еле вырвались, – сказал Клай, все такой же ярко-красный. – Я думал, от нас только мокрое место останется.

– Ну, класс! – воскликнул Люк как ни в чем не бывало.

Неужели он действительно успел позабыть, что всего несколько минут назад орал от ужаса?

– Нет, это уж слишком, – повторял Клай, качая головой.

– Клай прав, – согласилась я. – Разве это развлечение? Еще секунда – и нам бы конец.

– Неужели непонятно! – воскликнул Люк. – В этом же все дело. Они делают тебе все хуже и хуже. И совсем плохо. И когда ты уже перестаешь надеяться, в последнюю секунду – хоп! Ты спасен! Главное, как точно все рассчитано. Как раз, когда кажется, что конец, ты вылетаешь оттуда, как из пушки!

– Наверное, – с сомнением сказал Клай. Поправив очки, он потер подбородок.

– А на самом деле никто не собирается тебя давить или что-нибудь такое, – продолжал Люк. – Не забывайте, что все здесь для развлечения. Естественно, им хочется, чтобы люди приезжали сюда снова и снова. Поэтому зачем им делать неприятности человеку?

– Наверное, – повторил Клай.

– Но, Люк, ведь они могут что-нибудь перепутать, – сказала я. – Или машина сломается. Или время не рассчитают. Вдруг бы, к примеру, пол сегодня заело? Что тогда?

Люк молчал, в раздумье глядя на меня.

– Ну отвечай, что бы было, если бы пол сегодня вовремя не открылся? – закричала я.

Люк пожал плечами.

– Думаю, они следят, чтобы все работало нормально, – ответил он наконец.

– Ну, может быть, – неохотно согласилась я.

– Но ведь так можно умереть со страху, – серьезно сказал Клай. – В кино такое часто показывают. И в книге я читал. Или так не бывает?

– Не знаю, – сказала я. – Может, и бывает.

– Мне кажется, в этом «Зеркальном дворце» очень даже можно испугаться насмерть, – так же серьезно продолжал Клай.

– Ерунда! – крикнул Люк. – Я же говорю вам, что все это только для развлечений. Просто чтобы посмеяться.

Он уставился на что-то сзади меня. Я обернулась и увидела, что мимо идет монстр в зеленом костюме и с целой связкой черных воздушных шариков.

Люк подбежал к нему и спросил:

– Скажите, а у вас в Кошмарии кто-нибудь умирал?

Монстр продолжал свой путь, и черные шарики подпрыгивали над его головой.

– Только один раз, – ответил он на ходу.

– Правда? У вас в парке умер человек? – изумился Люк.

– Нет, – покачал он головой. – Я не то хотел сказать.

– А что?

– В Кошмарии каждый человек умирает только один раз, – ответил монстр.

13

– Вы хотите сказать, что люди здесь по-настоящему умирают? – крикнула я.

Но монстр уже прошел мимо. Черные шарики над ним ударялись один о другой и подпрыгивали на фоне голубого неба.

Его ответ поразил меня. И не только сами слова, но и холодный зловещий тон, каким они были произнесены.

– Это опять нарочно? – спросил Клай дрожащим голосом и нервно подергал себя за белобрысые перья волос.

– Конечно, – ответила я.

Мимо прошла какая-то семья. Она направлялась в «Зеркальный дворец». С родителями были два малыша, пяти или шести лет, и оба плакали.

– Здесь столько плачущих детей, в этой Кошмарии! – заметила я.

– Они просто зануды, – ответил Люк. – Струсили – вот и все. Пошли, посмотрим, что еще интересное здесь есть.

– Нет, мы немедленно идем искать папу и маму, – твердо сказала я.

– Я тоже так считаю, – поддержал меня Клай.

Бедный Клай! Вот уж кто был по-настоящему перепуган. Но он вовсю старался, чтобы мой брат не заметил этого.

– Да ну, – отмахнулся Люк. – Пусть сами нас ищут. Нам не к спеху.

– Они же, наверное, волнуются, – ответила я и направилась по тропинке, ведущей к выходу.

Клай с готовностью присоединился ко мне.

– Папа сразу заставит нас уехать, – заворчал Люк, однако последовал за нами.

Тропинка повела нас мимо старого автотрека. Он был высотой с четырехэтажный дом, обвалившийся и заржавленный, и все вокруг заросло сорной травой. У покосившегося входа висело объявление: «В аварийном состоянии». И маленькими буквами: «А может, отважишься прокатиться?»

Калитка была открыта, поблизости никого.

– Ой. Лиззи! Прокатимся? – Люк с интересом разглядывал побитые ржавые машины, брошенные под навесом.

– Ни за что! – хором крикнули мы с Клаем и пошли дальше.

Тропинка вильнула под высокие густые деревья, и мы сразу оказались в полумраке. Тут тоже висело предупреждение: «На деревьях водятся змеи».

Клай закрыл ладонями макушку. Мы все разом взглянули вверх, на деревья. Может, нас снова просто хотят напугать? Но в густом сумраке ничего не было видно. Листья росли так густо, что ни один луч не проникал на землю.

Вдруг раздалось тихое шипение.

Сначала я подумала, что это шелест листьев. Но шипение стало громче, со всех сторон, словно на нас зашипело каждое дерево.

– Бежим! – крикнула я.

Мы понеслись вперед по тропинке во все лопатки, но шипение становилось все громче и злее. Мне показалось, что у самой тропинки скользнула в траву длинная черная змея. А может быть, это была просто тень.

Мы продолжали нестись сломя голову, даже когда деревья кончились и солнце снова осветило местность.

У дороги появился целый строй каменных статуй зловещего вида. Они изображали ухмыляющихся чудищ с хищно прищуренными глазами, а из пастей у них торчали острые клыки. Руки были вытянуты к тропе, будто бы чудища желали схватить всякого, кто будет по ней идти.

Я замедлила шаг, разглядывая безобразных каменных чудищ. И вдруг раздался гулкий ехидный смех.

– Это они смеются! – испуганно прошептал Клай. – Бежим!

Вправду ли статуи двинулись к нам? Вправду ли протянули руки еще ближе к тропинке? Вправду ли пытались поймать нас, когда мы бежали мимо?

Не знаю. Оглушенная громовым хохотом, раздававшимся отовсюду, я неслась, не помня себя, втянув голову в плечи и увертываясь от протянутых рук.

Мы еще долго бежали прочь, пока не стали задыхаться. Вокруг не было ни одного человека. Монстры тоже куда-то подевались.

У дорожки стоял большой указатель со стрелкой: «К главному выходу». И пониже, маленькими буквами: «Не беспокойтесь, вы не выйдете отсюда никогда».

Лицо у Клая вытянулось от волнения. Он все еще тяжело дышал.

– Это в шутку, – постаралась я успокоить его, тоже с трудом переводя дыхание. – Это они нарочно так пишут, для смеху.

– Ха-ха! – попробовал засмеяться Клай. Неожиданно Люк прыгнул ему на плечи:

– Эй, Клай, поехали!

Но тот рассердился и стал его скидывать:

– Отстань!

Однако мой брат держался крепко и хохотал во все горло. Клаю пришлось упасть на колени и яростно сопротивляться.

– Надо идти, ребята! – уговаривала я. – Люк, хватит издеваться. Мама с папой, наверное, уже с ног сбились, бегая по всему парку.

Но мальчишки не обращали на меня никакого внимания, кувыркаясь по траве.

– Надоело! – закричала я, таща Люка за штанину. – Совсем глупые, что ли?

В конце концов Клай потерял очки и начал шарить в траве. Люк стал ему помогать.

Потом мы пошли дальше.

Перед нами раскинулась большая прямоугольная клумба. Все цветы на ней были черными! За клумбой виднелся огромный заброшенный сарай, выкрашенный красной краской. Здесь тропинка обрывалась.

Мальчики заглянули в дверь сарая, а я решила поискать тропинку вокруг. Но никаких тропинок не было.

– Лиззи, опять отстаешь? крикнул Люк. – Надо пройти через этот сарай, с той стороны дорога продолжается. Иди скорее.

Справа от входа я заметила маленькую вывеску: «Летучие мыши».

– Люк, там летучие мыши! – крикнула я, чувствуя, как мурашки побежали по всему телу.

Я люблю почти всех животных. Но летучие мыши – это что-то ужасное!

Клай все еще медлил на пороге, а Люк уже вошел внутрь.

– Ничего не видно, – крикнул он. – Тут темно.

Противный запах коснулся моих ноздрей. Душный и кислый. Он шел из сарая. Нет, я не хочу туда!

– Лиззи, давай скорей! – звал Люк. – Быстро пройдем через сарай – двери напротив открыты настежь. Нашла чего бояться! Пробежим и все.

Я стала на пороге рядом с Клаем и заглянула внутрь.

– Ничего особенного, – тихо сказал Клай. Прокисший запах стал еще крепче.

– Фу, как воняет, – сказала я, сморщившись.

Люк стоял внутри сарая, разглядывая балки под крышей.

– Нет там никого, – заявил он наконец.

Двери на противоположной стене были широко открыты. Чтобы пробежать через сарай и выскочить с той стороны, понадобится секунд десять, не больше.

– Ладно, пошли, – сказала я Клаю.

Мы вступили в нестерпимую вонь, которая ждала нас внутри. Стараясь не дышать, я зажала нос рукой. Но когда мы кинулись к дверям противоположной стороны, они вдруг захлопнулись!

Не помня себя от страха, я повернула назад. Однако и задние двери с шумом захлопнулись!

– Ой! – вскрикнула я.

– Как же так? – прошептал Клай.

Мы оказались в полной темноте, еще более черной, чем сама чернота. Душная вонь захлестнула меня, тошнота подступила к горлу.

В этот момент послышалось шуршание крыльев. Сначала тихо, осторожно, потом громче и ближе.

Вдруг мне будто кисточкой провели сзади по шее. Я закричала от отвращения.

14

– Пошла отсюда! – кричала я, размахивая над головой руками.

Шуршание крыльев раздалось подальше, но тут же опять приблизилось.

– Летучие мыши! – взвизгнул Клай и вцепился мне в руку обеими руками.

– Ничего не видно, – сказал Люк. – Темно.

– Ненавижу летучих мышей! – простонала я.

Меня отовсюду обдувало холодным воздухом от взмахов крыльев. И я снова принялась бешено размахивать руками.

Шуршание и шелест слышались со всех сторон.

Понемногу глаза привыкли к темноте. Я стала различать мелькающие тени, стремительно кружившие над нами. Туда-сюда, вверх-вниз! Все быстрее и быстрее.

Моего плеча коснулось что-то ворсистое.

– Вон отсюда! – крикнула я, смахивая эту гадость.

Клай начал беспрерывно визжать:

– Мама!

– Слышишь? – крикнул Люк. – Они пищат!

Я заорала еще громче: одна из летучих мышей ударилась о мое плечо.

Клай вопил не переставая, но шум крыльев был таким сильным, что заглушал его голос.

И снова что-то мягкое ударилось о мое плечо. Отмахиваясь, я старалась пробиться к дверям.

От мерзкого запаха становилось душно. Ноги подкашивались, идти было просто невозможно.

И вдруг меня резко дернули за волосы на макушке! И еще раз. И еще. У самой головы хлопали невидимые крылья.

Неожиданно прямо мне в ухо ударил шипящий звук.

Я махала и махала руками, визжа без передышки, пока не свалилась на колени.

– Они хватают меня за волосы! – кричала я.

Острые коготки снова рванули мне волосы. И опять.

Я принялась колотить руками куда попало, задевая мягкие тельца и трещащие крылья, и сбрасывала летучих мышей отовсюду – со спины, плеч, головы.

– Мама!

Меня облепили со всех сторон, я уже не успевала махать руками. Клай и Люк орали где-то рядом. Нет, не рядом, а словно где-то далеко-далеко.

Опять и опять меня задевали за щеки, за уши, били по плечам. Тени метались вокруг как живой клубок. Весь сарай ожил и пришел в движение.

– Ма-ма! – орали мы в три глотки.

Острые коготки царапали мне лицо у самых глаз. Я сбила летучую мышь кулаком и, набрав побольше воздуха, заорала:

– Помогите!

Но никто не шел к нам на помощь.

15

Одной рукой я прикрыла глаза, а другой продолжала отбиваться. Рыдая и задыхаясь, я почти теряла сознание. Крики и визг мальчишек казались далекими и странными. Они едва прорывались сквозь плотную завесу хлопающих крыльев и писка.

Внезапно в сарае стало светлее.

Стоя на коленях, я отвела от лица ладонь и увидела, что дверь приоткрылась.

На пороге стоял Люк и нажимал на дверь плечом, пока она широко не распахнулась.

– Я так и знал, что ее можно открыть! – крикнул он, оглядываясь вокруг. – А где же эти твари?

Клай стоял посреди сарая, очки у него висели на одном ухе, а волосы торчали во все стороны.

Я посмотрела под крышу. Летучих мышей не было. Даже никаких признаков!

Встав на ноги, я пригладила волосы на голове.

– Бежим отсюда!

Мы выскочили из сарая вслед за Люком и с наслаждением подняли лица к голубому небу и солнцу.

Кожа у меня все еще зудела от острых коготков. Я потерла плечи и шею и сказала, вздрагивая от отвращения:

– Ненавижу летучих мышей!

– Да нет там никаких летучих мышей, – засмеялся Люк. – Это все только для смеху.

– Много ты понимаешь, – сердито ответил Клай. – Самые настоящие нетопыри. Я их чувствовал и слышал, как они пищат.

– Спецэффект, – пожал плечами Люк.

– Ничего себе спецэффект! – закричала я. – У меня чуть все волосы не повыдрали!

И это воспоминание снова обдало меня холодом.

– Конечно, спецэффект, – смеялся Люк. – Но классно сделано! Я тоже чуть было не испугался.

– Чуть было?! – переспросила я и, вскочив на ноги, схватила его обеими руками за шею. – Ты же испугался, говори, испугался? Я сама слышала, как ты визжал. Говори правду, а то задушу!

Он отвел мои руки, смеясь еще громче:

– Это нарочно, чтобы вас напугать. Сам-то я знал, что все это одна видимость.

Вот врун! Кто ему поверит! Конечно же он очень боялся. Орал, как ненормальный. Я просто уверена, что он врет.

– Это были самые настоящие летучие мыши, – сердито сказала я. – И никакие не спецэффекты!

– Куда же они деваются, когда двери открыты? – спросил Люк. – Сама же видела, что все мыши как сквозь землю провалились, стоило мне открыть дверь.

– Хватит вам! – взмолился Клай. – Пошли искать выход, уже давно пора.

– Сейчас пойдем, – ответила я, укоризненно глядя на брата. – Ну, ты даешь, Люк! Врешь и не краснеешь.

Он показал мне язык. Ужасно захотелось врезать ему как следует. Но я же в нашей семье самая спокойная. Поэтому я только треснула его по плечу, чтоб не дразнился.

– Какая ты глупая, Лиззи! – не унимался Люк. – И чем ты только думаешь? Тебя откровенно дурят в этом парке, а ты веришь.

Что с ним разговаривать! Я быстро пошла вперед к главному выходу.

Навстречу шли два монстра в зеленых костюмах и о чем-то шумно беседовали.

– Это дорога к главному выходу? – спросила я.

Но они прошли мимо, даже не взглянув в мою сторону.

– Можно спросить? – крикнула я. Однако они не ответили, словно меня вообще здесь не было.

Солнце пекло вовсю. В воздухе не чувствовалось ни единого дуновения. Становилось очень жарко.

На лбу выступил пот, и я стерла его ладонью. Пальцы сразу стали пахнуть летучими мышами. Да, я вся, с ног до головы, пропиталась этой вонью.

Я заметила двух девочек и двух парней в плавках. Они пробирались по траве к большому коричневому пруду. У самого берега стояло объявление: «Крокодиловый пруд. Чувствуйте себя как дома».

Люк засмеялся:

– Они что, ненормальные?

Мы остановились посмотреть, как они будут плавать.

– Ты думаешь, там и вправду крокодилы? – кусая губы, спросил Клай.

Я пожала плечами.

– А кто их здесь разберет, в этой Кошмарии! Мы продолжали идти вперед.

Наконец впереди показалось лиловое строение «Смертельного спуска» и площадь перед ним. На площади никого не было. Даже толстопузый мороженщик в костюме монстра куда-то укатил свою тележку с черным мороженым.

– Интересно, где мама с папой? – сказала я.

– Наверное, разозлились на нас ужасно. Ведь мы ходим здесь уже несколько часов, – нахмурившись, ответил Люк.

– Их нигде не видно, – сказал Клай, и в голосе его послышалось полное уныние. – Надо искать.

– По-моему, вон они! – Люк указал на мужчину и женщину в тени большого каменного фонтана.

Я прикрыла глаза ладонью от солнца и пригляделась. Женщина высокая с темными волосами. Мужчина приземистый и белокурый.

– Да, это они! – Я радостно бросилась бежать к фонтану.

Ребята тоже не отставали. Мы неслись, перекрикивая друг друга:

– Мам! Пап!

Мужчина и женщина обернулись к нам с удивленными лицами.

Это не они! Я остановилась как вкопанная, и Люк налетел на меня сзади.

– Извините, – смущенно пробормотала я. – Мы обознались.

Мы поспешно пошли через площадь. Из «Логова оборотней» все так же доносился тоскливый волчий вой. Лоток с мороженым одиноко стоял возле входа в лиловую гору.

– Куда же они делись? – жалобно спросил Клай. – Уже есть хочется.

– Ага, – согласилась я. – Время обеда давно прошло.

– Они могли уйти куда угодно, – уныло сказал Люк, подкидывая ногой камешек на дороге. – Такой огромный парк!

Я вздохнула.

– Может, они сели в тени за горой? На солнце ужасно жарко.

Мы отправились за лиловую гору. Там стояли два зеленых монстра с выпученными желтыми глазами.

В отчаянии я бросилась к ним:

– Вы не видели здесь наших родителей?

Они еще сильнее выпучили на нас глаза:

– Ваших родителей?

– Да. Мама у меня высокая, с черными волосами, а папа поменьше и блондин.

Монстры переглянулись.

– Мама в ярком желтом сарафане, – продолжала я.

– А отец в чикагской бейсболке, – прибавил Люк.

– Ах, да, – кивнула женщина-монстр.

– Вы их видели? – с надеждой спросила я. Она кивнула:

– Да-да, я их помню. Но они уехали. Полчаса тому назад.

– Разве? – не веря своим ушам, воскликнула я.

– Они просили, чтобы я передала вам одно слово, – продолжала женщина-монстр.

– Какое? Что?

– «До свидания», – ответила она.

16

– Это неправда! – закричала я. – Они бы никогда не уехали!

– Уехали полчаса тому назад, – повторила женщина-монстр, пожав плечами в своем бесформенном зеленом костюме. – Я стояла у ворот, когда они уехали.

– Но… Они… – запнулась я.

Монстры отвернулись и направились к небольшому белому домику у края площади.

– Подождите! – крикнула я, бросаясь за ними. – Вы ошиблись! Наши родители ни за что без нас не уедут!

Но монстры даже не оглянулись и скрылись за дверью.

Я взглянула на Люка и Клая. Они совсем сникли.

– Она врет! – горячо уверила я их. – Мама с папой где-то здесь. Я в этом уверена.

– Зачем ей врать… – сказал Клай и замолк.

Мне показалось, что он сейчас заплачет. По лбу его стекали капельки пота.

– А что, это даже лучше! – пошутил Люк. – Теперь мы можем идти, куда нам нравится.

И он изобразил на лице улыбку.

– Очень приятно, – с иронией отозвалась я. – Денег у нас нет, и мы находимся за триста миль от дома.

– Можно кому-нибудь позвонить, – предложил Люк.

– Здесь нет телефонов, – сказал Клай.

Он низко опустил голову, засунул руки в карманы и повернулся к нам спиной.

– Ах, да, – вспомнил Люк. – Нам с самого начала объяснили, что телефонов здесь нет.

– Все это вранье! – с горячностью заявила я. – Они все здесь врут!

– Да, у них работа такая, – в который раз повторил Люк и вздохнул. – Это чтобы еще больше нас напугать. Поэтому они и назвали парк «Кошмария».

– Надо было назвать его «Паршивия», – мрачно сказал Клай.

– Ты что! – не согласился Люк. – Тут так классно! Я ужасно люблю, когда пугают. А ты разве не любишь?

И он врезал Клаю по спине.

– Нет, – тихо ответил Клай и даже не замахнулся на Люка.

– Не верю я этим монстрам ни на грош! – продолжала я, не сводя глаз с белого домика. – Просто пугают и все. Мама с папой здесь. Надо их искать.

– Тогда пошли, – сказал Люк. – Мы их скоро найдем. Пора уже чего-нибудь поесть.

* * *

Мы искали их по всему парку очень долго, наверное, несколько часов. Проходили через сумрачные таинственные леса и деревни, где жили чудовища, оказывались на автотреках с опасными поворотами и препятствиями.

Пройдя «Деревню вампиров», встретили здание с надписью: «Зоопарк чудищ». Он оказался закрытым. Но оттуда доносились жуткий вой, храп и рычание.

На длинном желтом доме было написано: «Музей гильотин. Пожалуйста, следите за своей головой». Люк хотел было зайти, но мы с Клаем его не пустили.

Странно, что в Кошмарии почти не было отдыхающих. Нам встретилось множество монстров в ярко-зеленых костюмах и совсем мало людей с неизменно плачущими детьми.

Все автотреки и спуски на гоночной территории пустовали. Все палатки и кофейни были безлюдны.

Мы шли, нигде не останавливаясь, на другой конец парка. Тяжелое чувство тревоги в душе все усиливалось.

Почему родителей нигде нет? Если бы они были здесь, мы бы давно их встретили.

За все время Клай не произнес ни одного слова. Выражение страха застыло на его лице. Даже Люк ссутулился и повесил нос.

Когда мы снова оказались возле Крокодилового пруда, я почувствовала, что больше не выдержу. Пробравшись сквозь высокую траву, я вышла к коричневой воде и присела у самого ее края.

– Как ты думаешь, где те два парня и девчонки, которые лезли тогда в пруд? – спросил Люк, всматриваясь в воду. – Может, их крокодилы проглотили?

– Наверное, – ответила я, не слушая, потому что думала о маме и папе.

– Вон, гляди! – крикнул Клай, указывая на воду.

К нам плыли два длинных зелено-коричневых бревна. Нет, не бревна! Это были самые настоящие крокодилы.

– Какие здоровенные, – прошептал Клай.

– Отойдите от воды, – встревожилась я. Мы отошли на шаг. Крокодилы плыли под самой поверхностью стоячего пруда, почти не вызывая ряби.

– Мама с папой ни за что не уехали бы, – в который раз повторила я.

– Но мы же обошли весь парк, – печально напомнил Люк.

– Все равно они бы этого не сделали. Они бы нас никогда не оставили. Значит… – я запнулась, чувствуя, как зловещие мысли лезут в голову.

– Значит что? – быстро спросил Клай.

– Значит, с ними что-то случилось. Что-то с ними произошло.

Клай разинул рот. Люк уставился на меня, прищурив голубые глаза:

– Что?

– Может быть, это место действительно опасное. И монстры или еще кто-нибудь заманили их в ловушку.

Я снова взглянула на гладкие спины крокодилов, без малейшего усилия скользящих по направлению к нам.

– Ерунда, – пробормотал Люк.

Я и сама знала, что этого не может быть. Но никаких других объяснений не было.

– Мне очень не нравится этот парк, – продолжала я. – Он вызывает тяжелое чувство.

В этот момент чьи-то руки схватили меня сзади и стали толкать в пруд к крокодилам.

17

Я заорала как ненормальная, а потом почувствовала, что руки не бросают меня в воду, а осторожно держат за плечи.

Я обернулась и закричала вне себя от радости:

– Пап!

– Лиззи! – Он продолжал держать меня. – Где вы так долго гуляли?

– Мы обошли этот парк раз двадцать, – раздался мамин голос у меня за спиной.

Она стояла в траве, упершись руками в бока.

– А мы искали вас! – закричала я.

– Нам сказали, что вы уехали, – подхватил Люк.

– И мы совсем перепугались, – добавил Клай.

Тут мы стали говорить все вместе. Как же я была счастлива видеть их! И Люк с Клаем тоже сияли от радости.

Я уже успела вообразить столько всяких ужасов, которые могли приключиться с мамой и папой! Вообще-то я терпеть не могу выдумывать глупые небылицы. Но эта «Кошмария» любого может довести. Здесь просто невозможно отогнать страшные мысли.

– Я хочу домой, – сказала я.

– Вы нашли телефон? – спросил Клай. – Или машину?

– Нет, – покачал головой папа. – Здесь нет телефонов. Эти ряженые монстры не врали. Никаких телефонов в парке нет.

– Но служители разговаривали с нами очень вежливо, – сказала мама. – Они убедили нас не волноваться.

– Когда нам вздумается уехать, мы должны обратиться в билетную кассу главного входа, – сказал папа.

Мама погладила Люка по голове:

– А как вы проводили время? Катались на чем-нибудь?

– Мы прошли через много ужасов, – сказал Люк.

– Очень страшных, – добавил Клай.

– А вообще-то я очень хочу есть, – заключил Люк.

Папа взглянул на часы:

– Да, время обеда уже прошло. Нам всем надо поесть.

– Все кофейни и забегаловки в центральной части парка, – напомнила мама.

– Давайте пообедаем и сразу поедем, – нетерпеливо сказала я.

Недоверие к этому парку не покидало меня. Хотелось поскорее выбраться отсюда навсегда.

– Мы с мамой только и занимались, что искали вас повсюду, – сказал папа, вытирая пот со лба. – Мы даже совсем не развлекались.

– Давайте перед отъездом на чем-нибудь прокатимся все вместе, – предложила мама.

– Нет! – не уступала я. – Я хочу ехать прямо сейчас. Поедим и поедем.

– Что-то это на тебя не похоже, Лиззи, – недовольно сказала мама.

– Она струсила! – крикнул Люк. – Она вообще всего боится.

– Может, здесь есть автобус, который довезет нас? – предположил папа. – Пообедаем и поедем домой.

– Да, это было бы кстати, – согласилась мама и посмотрела на меня: – Ну что, ты не против?

– Ну ладно, – со вздохом согласилась я. – Только ездить тут на чем-нибудь очень опасно. Ничего приятного в этом нет.

Люк засмеялся:

– Лиззи так напугалась, что теперь всегда будет дрожать. Но только не мы с Клаем, правда, Клай?

– Я тоже немного боялся в сарае с летучими мышами, – признался тот.

Мы направились прочь от Крокодилова пруда по заросшему травой берегу к мощеной дорожке. Мимо прошли два монстра, о чем-то тихо беседуя.

Откуда-то издалека донесся испуганный детский визг. Потом опять и опять, на самой высокой ноте.

Впереди слышался волчий вой. А за кустами, когда мы проходили мимо, раздалось злобное хихиканье и хрипение.

– Прямо как в фильме ужасов, – заметила мама.

– Вот уж точно, – согласился папа, держа меня за плечи. – Странно, что мы никогда не слышали об этом парке.

– Им надо дать рекламу на телевидении, – сказала мама. – У них было бы гораздо больше посетителей.

Мы прошли мимо высокого узкого строения зеленого цвета с надписью над входом: «Свободное падение. Кто-то прыгает без стропа».

– Хочешь прыгнуть? – спросил папа, сжав мне плечо и улыбаясь.

– Нет, я не буду, – поспешно отказалась я.

Люк ушел далеко вперед. Потом оглянулся и, подбежав к нам, сказал со смехом:

– Хорошо бы вам с мамой скатиться по «Смертельному спуску». Вот это я понимаю!

Неужели он действительно забыл, какой кошмар мы пережили?

– Мне кажется, им бы не понравилось, – сказала я.

– Может, здесь есть что-нибудь не такое страшное, – предположил Клай.

Папа улыбнулся ему:

– Тебе нравится здесь, дружок?

Клай помолчал. Потом неуверенно сказал:

– Немножко.

– А мне страшно нравится! – заявил Люк. Дорожка пошла вдоль узкой речки с коричневой водой. Множество крохотных насекомых вились у самой поверхности воды. В ярких лучах солнца они мерцали как разноцветные огоньки.

Неподалеку была лодочная станция тоже коричневого цвета. За ней виднелись причалы с маленькими лодками.

На вывеске было написано: «Заплыв в собственном гробу. Расслабляющее скольжение к могиле».

– А что, это даже забавно, – заметила мама, разглядывая маленькие угловатые лодки.

– Мне кажется, река течет как раз в центральную часть парка, – сообразил папа. – Давайте попробуем.

Люк обрадовался и кинулся к причалу.

Я шла позади всех и, когда приблизилась, сразу же увидела: это вовсе не лодки, а самые настоящие гробы. Они были сделаны из черного полированного дерева. Крышки были прикреплены сзади и распахнуты. Они открывали взгляду алую атласную внутренность. Каждый гроб мог вместить одного человека.

У меня опять мурашки забегали по спине.

– Неужели вы и впрямь собираетесь ложиться в гробы? – спросила я.

– А что? – засмеялась мама. – В них вполне уютно. Вода совсем спокойная. Ничего страшного я не вижу, Лиззи.

– Чур первый! – крикнул Люк и побежал на самый конец причала.

Появились два монстра, чтобы помочь нам улечься в гробы.

– Ложитесь на спину. Приятного путешествия, – сказал один.

– Это будет последнее путешествие в вашей жизни, – хмыкнул другой.

Когда все устроились, монстры отвязали гробы и оттолкнули нас от берега.

«Ну вот, – подумалось мне, – я и лежу в собственном гробу. А рядом вся моя семья, и каждый тоже лежит на спине в своем гробу».

Гробы плыли спокойно, слегка покачиваясь на воде. Я глядела в яркое голубое небо. Надо мною проплывали ветви деревьев, растущих по обоим берегам.

Было так приятно, так спокойно.

И почему я все время ожидала чего-то страшного?

18

Лежа на спине, я не могла видеть остальных через бортики своего гроба. Но я слышала, как они переговариваются.

– Очень приятно, – сказала мама. – Здесь по-настоящему отдыхаешь.

– Уже становится скучно, – заныл Люк из переднего гроба. – А где же ужасы?

– Да, довольно интересное путешествие, – согласился папа. – Ты думаешь, мы и вправду приплывем куда надо? Видимо, мы вошли в фарватер.

– А я готова так плыть вечно, – мечтательно сказала мама.

– Здесь все маршруты очень длинные, – вставил Клай.

– Кто это там в небе? – спросил папа. – По-моему, ястреб. Вы видите?

Прикрыв глаза ладонью, я стала оглядывать небо. Прямо над нами действительно кружило что-то черное, чуть побольше, чем просто точка.

– Это не ястреб, – сказал мой брат. – Это стервятник. Он видит гробы и готовится терзать нашу плоть! – И зловеще захохотал.

– Люк! А ну-ка перестань болтать глупости! – рассердилась мама.

– Наверное, надо оставить его в Кошмарии, – сказал папа. – Купим ему костюм монстра, и пусть живет. Ему здесь самое место.

– Он и без костюма кого хочешь напугает, – подхватила я, немного развеселившись.

Плавание было успокаивающим и приятным, мы все были вместе, и тяжелые мысли понемногу отступили.

Я с удовольствием вытянулась в своем гробу, опустив по бокам руки, и разнеженно следила за черной птицей, парящей в ясном небе. Гроб покачивался с легким плеском.

Как тихо… Так приятно…

И не успела я ничего сообразить, как вдруг крышка моего гроба захлопнулась надо мной, и я оказалась в полной темноте.

19

– Ой! – вскрикнула я, но голос из-за тяжелой крышки, навалившейся сверху, звучал приглушенно.

Словно издалека я услышала несколько глухих ударов – это захлопнулись крышки других гробов.

Нет! Я не хочу!

Я стала изо всех сил сталкивать крышку обеими руками, но она даже не шелохнулась.

Набрав побольше воздуху, я попробовала еще раз, помогая себе коленями. Но крышка оставалась неподвижна.

Сердце начало так сильно биться, что заболела вся грудь. Воздух вокруг меня становился все более душным и жарким.

– Откройте! Откройте! – кричала я. Снова и снова я пыталась сдвинуть крышку.

Рядом были слышны приглушенные призывы Клая. Бедный мальчик орал без передышки.

С громким стоном я снова надавила на крышку изо всей мочи, и опять безо всякого результата.

– Без паники, Лиззи! Без паники! – громко успокаивала я сама себя. – Ничего особенного не произошло. Сейчас крышка откроется.

Тяжело вздохнув, я стала ждать.

Сосчитала до десяти.

Потом еще раз до десяти.

Крышка не двигалась.

Я заставила себя закрыть глаза и решила считать до пятидесяти. Я загадала, что когда досчитаю до пятидесяти, открою глаза и – крышка тоже откроется.

– …Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… – громко считала я тоненьким дрожащим голосом.

Дышать становилось все труднее. Спертый воздух сдавливал голову.

На двадцати пяти я не выдержала и открыла глаза. Крышка по-прежнему была закрыта. К тому же было жарко. Солнце накаляло черную крышку сверху. Воздуха в моей ловушке почти совсем не осталось. Скоро я изжарюсь здесь насмерть!

Я снова хотела крикнуть, но звук не выходил наружу. Тогда я начала дышать ртом, чтобы захватить хоть немного больше воздуха.

Снаружи доносились глухие крики и стоны. Неужели моя мама может так кричать!

– Это просто шутка, – сказала я вслух. – Глупая шутка. Сейчас крышка откроется, иначе и быть не может!

Но все оставалось по-прежнему. И воздух такой жаркий, такой спертый, такой нестерпимый! Почему крышка не открывается? Почему!

Я старалась не впадать в панику, но не могла. Все тело у меня дрожало и обливалось потом от ужаса. Я стала мокрой с головы до ног.

Что-то не сработало! Крышка давно должна была открыться. Почему же она не открывается?

Из последних сил я яростно толкнула крышку обеими руками и коленями. От усилия даже заболели плечи. Но крышка стояла насмерть.

Гроб подрагивал и покачивался на воде. Я уронила руки в полном отчаянии. Дышать было уже просто больно. Грудь давило. Все тело дрожало.

Внезапно лодыжки начали зудеть, словно их кто-то покалывал.

Я подняла ноги и чуть-чуть согнула в коленях. Зуд и покалывание не прекращались.

Кто-то ползал по ногам – кто-то маленький и колючий.

Я застонала от нового ужаса: пауки!

20

Мне хотелось почесать ноги, но в тесном гробу нельзя было ни повернуться, ни как следует согнуться, а рукой я до них не дотягивалась.

Щекотание между тем поднималось по ногам все выше.

Я хотела закричать, но из моих легких вырвался только кашель.

И вдруг крышка гроба поднялась! Яркий свет ударил в глаза, и я зажмурилась.

Глубоко вдохнув, я села и, щурясь от света, увидела, что все наши тоже поднимаются в своих гробах.

Я принялась яростно чесаться. Но пауков не было. И вообще никаких насекомых не было.

Наши гробы стояли у небольшого причала. Держась за бортики, я поднялась на ноги.

– Вылезайте скорее! – раздался голос Клая.

– Это выходит за всякие рамки! – возмущенно сказала мама.

Люк молчал. Лицо у него было совсем бледным, и черная прядь волос прилипла к влажному лбу.

– Это безобразие! – загремел папа. – Я буду жаловаться!

– Лучше уйдем отсюда поскорее, – сказала мама.

Мы выбрались на причал. Я помогла взобраться Клаю и все время с удовольствием вдыхала чистый свежий воздух.

Папа быстрыми шагами понесся на широкую площадь. Мы старались не отставать.

– К билетной кассе, живо! – скомандовал он на ходу и указал пальцем: – Вон туда.

Гробы, действительно, привезли нас в центральную часть парка. Я увидела главные ворота и справа ряд зеленых будок.

– Это, по-моему, самое страшное за сегодняшний день, – качая головой, сказал Клай.

– У меня ноги до сих пор чешутся. Наверное, там были муравьи, – сказал Люк.

– А по-моему, пауки, – сказала я.

– Интересно, как они все это делают? – задумчиво сказал Клай.

– Мне все равно, – ответила я. – Лишь бы только выбраться отсюда. Я ненавижу это место.

– И я тоже, – сказал Клай.

– Да, они зашли слишком далеко, – согласилась мама, едва поспевая за громадными папиными шагами. – Ничего приятного в таких шутках нет. Я думала, что задохнусь насмерть!

– И я тоже, – сказала я.

– Как же мы теперь доберемся домой? – закричал Люк, оборачиваясь к маме. – У нас же машина взорвалась!

– Наверное, служители в костюмах монстров одолжат нам машину, – ответила мама. – Они сказали, чтобы мы подошли к билетным кассам.

– Давайте зайдем и купим пиццу! – заныл Люк.

– Вот выберемся отсюда, тогда и будем думать об обеде, – отрезала мама.

Главная площадь была совершенно пуста. Ни одной живой души.

Папа подошел к первой будке и тут же повернулся к нам с разочарованным лицом:

– Закрыто.

Окно было заперто металлической решеткой.

Папа едва переводил дыхание после быстрой пробежки. Отведя светлый чуб с мокрого лба, он махнул рукой дальше:

– Посмотрим там.

Мы побежали за ним к другой будке. Тоже закрыта. Потом к следующей. То же самое.

Нам не понадобилось много времени, чтобы обежать все будки и выяснить печальную правду: все они были закрыты.

– Странно, – сказал Люк, покачав головой.

– Неужели сегодня в парке больше не ждут посетителей? – спросила мама. – Почему они так рано закрылись?

Папа пожал плечами, оглядывая пустую площадь.

– Надо бы спросить у кого-нибудь.

Я тоже поискала взглядом хоть одного человека. Но никого не было. Ни человека, ни монстра.

– Пошли посмотрим вон там, – папа направился к низкому зеленому дому напротив билетных касс.

Похоже, это было какое-то учреждение. Дверь оказалась заперта. Папа подергал ее. Нет, заперто!

Он почесал затылок:

– Не понимаю, что здесь происходит! Куда все подевались?

Мама взяла его за руку.

– Да, все это очень странно, – мягко сказала она.

Я оглянулась на Люка и Клая. Они стояли рядом на дорожке перед зеленым офисом. Никто из них не произнес ни слова.

– А может, это не те будки? – предположила я.

– Те, – устало ответил папа. – Это же главный вход.

– Где же тогда все? – спросила мама, покусывая нижнюю губу.

– Надо посмотреть на автостоянке, – предложила я. – Может, встретим сторожа или кого-нибудь из монстров. И они нам скажут, где можно достать машину и уехать домой.

– Хорошая идея, Лиззи! – Папа потрепал меня по голове.

Он всегда так делал, когда я была маленькая. И поэтому я подумала, что Люк сейчас станет насмехаться. Но он не сказал ни слова. Значит, очень расстроен.

– Тогда пошли, – сказала я и побежала мимо пустых будок к воротам.

Огромные металлические ворота возвышались прямо за будками. На секунду я остановилась прочитать объявление: «Выхода нет. Никто не покинет Кошмарию живым».

– Ха-ха! – сказала я с иронией. – Хватит уже пугать, надоело! – И побежала дальше.

Я достигла ворот раньше всех. Створки были закрыты. Я толкнула одну из них. Она не поддалась. Тогда я потянула за огромную ручку. Никакого сдвига.

И только тогда я заметила толстую цепь и тяжелый висячий замок.

В горле сразу встал комок. Я обернулась к остальным и сказала:

– Заперто…

21

– Что? – в замешательстве переспросил папа. Думаю, он мне не поверил.

– Здесь заперто, – повторила я и приподняла обеими руками огромный замок. Он громко заскрежетал о железные кольца.

– Это невероятно! – Мама прижала ладони к щекам. – Никто не станет запирать отдыхающих в парке!

– Наверное, еще одна шутка, – предположил Люк. – Здесь все время такие приколы. Просто пугают.

Я снова поскрежетала замком и удрученно сказала:

– По-моему, это мало похоже на шутку, Люк. – Значит, где-то есть другой выход, – сказала мама. – Нас там выпустят.

– Возможно, – с сомнением ответил папа. – Может, где-нибудь есть калитка. Только я ее нигде не видел.

– Что теперь делать? – жалобно спросил Клай.

Лицо у него покраснело, и он тяжело дышал.

– Куда все подевались? – так же жалобно спросил Люк. – Они же должны отправить нас домой. Они должны!

– Постараемся не раскисать, – сказал папа и положил ему на плечо руку. – Никаких причин для паники нет. Конечно, это странное место, но опасности для нас оно не представляет.

– Папа прав, – поддержала мама. – Бояться здесь нечего. Очень скоро мы найдем машину и уедем домой.

Она попыталась улыбнуться.

– А перед отъездом я куплю всем пиццу и попить чего-нибудь холодного, – пообещал папа. – И мы будем еще долго смеяться над нашими сегодняшними приключениями в Кошмарии.

– А как же мы выйдем? – снова спросил Люк.

– Ну… – Папа потер подбородок.

– Может, попробуем перелезть через забор? – спросила я.

Все как по команде взглянули на высоченный забор из металлических прутьев. Он был гораздо выше маминой головы. В нем, наверное, было не меньше шести метров.

– Я не смогу, – печально ответил Клай. – Я упаду.

– Слишком высоко, – сказала мама.

– Да, это плохая идея, – согласилась я. Большое белое облако надвинулось на солнце. Тени исчезли, и в воздухе потянуло холодком.

Влажный ветер пахнул мне в спину.

– Но должен же быть выход из этого дурацкого парка! – воскликнула я и, снова приподняв замок, ударила им о ворота.

– Спокойно, Лиззи, – ласково сказал папа. – Сейчас пойдем поищем кого-нибудь из работников парка. Они нам все объяснят.

– Ой, пап! – вскрикнул Люк и схватил папу за руку. – Они идут!

Мы едва сдержали вопль изумления, когда увидели монстров, идущих через площадь. Десятки монстров! Они шли к нам, четко чеканя шаг. И в полном молчании.

Всего несколько секунд назад площадь была совершенно пуста. Теперь она наполнилась монстрами в зеленых костюмах, которые шли четким маршем и разворачивались веером, чтобы окружить нас.

Чувство ужаса охватило меня и сдавило желудок. Колени задрожали. Оцепенев, я смотрела, как они маршировали, подходя все ближе и ближе. Я не могла кричать. Не могла даже пошевелиться!

– Что они собираются сделать? – спросил Клай с искаженным от ужаса лицом и спрятался папе за спину. – Что они нам сделают?

22

Мы стояли рядом и смотрели, как монстры молча маршировали по направлению к нам. Единственным звуком, раздававшимся в тишине, был мерный топот их копыт по мостовой и шорох волочившихся лиловых хвостов. – Да их здесь несколько сотен, – пробормотала мама.

Она прижалась к папиному плечу и взяла его под руку, а другой рукой прижимала меня к себе за плечи. Мы вплотную прислонились к железным воротам и не отрываясь смотрели на осклабившиеся зеленые морды и выпученные желтые глаза, горящие злобным огнем.

Наконец монстры остановились в нескольких шагах от нас. Все кругом замерло в молчании. В угрожающем молчании.

Солнце зашло за облака. Две крупные черные птицы низко носились по серому небу.

Мы смотрели на монстров, а они смотрели на нас.

Я с трудом сглотнула, прижимаясь к маме и чувствуя, как она дрожит всем телом. Потом собралась с духом и крикнула:

– Что вам надо? – и звук моего голоса испугал меня.

Один из монстров, молодая женщина, вышла вперед. В страшном испуге я хотела отступить, но мой бок и без того был вплотную прижат к решетке.

– Что вам надо? – повторила я дрожащим голосом.

Женщина-монстр молча разглядывала каждого из нас.

– Я хочу вас поблагодарить, – вдруг раздался ее веселый голос.

– Что? – вырвалось у меня.

– Я распорядительница Кошмарии. Мы все благодарим вас за то, что вы были сегодня нашими гостями, – с искренней симпатией в голосе объяснила она.

– Значит, теперь мы можем уйти? – высунувшись из-за папиной спины, крикнул Люк.

– Конечно, – продолжала она с приветливой улыбкой. – Но прежде всего примите благодарность за то, что вы позировали для нашей скрытой камеры.

Множество монстров прервали ее шумными аплодисментами и дружескими выкриками.

– Вы хотите сказать, что это какое-то шоу? – нахмурившись, спросил папа.

– Прошу вас, взгляните на камеры, – сказала распорядительница и указала на два высоких столба посреди площади. Посмотрев на верхушки столбов, я увидела две телекамеры.

– Значит, нас показывали по телевизору? – спросил Люк.

– С той самой минуты, как вы приехали, – подтвердила она. – Наши скрытые камеры следовали за вами повсюду. Начиная с впечатляющей сцены, когда взорвалась ваша машина, телекамеры ни на миг не оставляли вас без внимания. И я уверена, что всем зрителям очень понравились ваши испуганные лица и крики ужаса, которые у вас вырывались.

– Минуточку, – сердито прервал папа и выступил вперед, с силой сжав кулаки. – Значит, это телевизионное шоу. Почему же я прежде никогда не видел ничего даже похожего?

– Смотрите каждый выходной канал ужасов, – ответила ведущая.

– А, – сказал папа и опустил глаза. – У нас нет кабеля.

– Значит, вам нужно его приобрести, – улыбнулась ведущая. – Вы пропускаете много интересных, по-настоящему страшных передач нашего канала.

И все монстры снова захлопали и одобрительно зашумели.

– Вы блестяще сыграли свои роли, – продолжала ведущая, поблескивая выпуклыми желтыми глазами. – Нам было приятно работать с вами. И чтобы выразить свою признательность, мы дарим вам машину последней марки. Вы увидите ее при входе на стоянку.

Все опять разразились аплодисментами.

– Новая машина! – вскричал Люк. – Вот класс!

– Значит, мы можем ехать домой? – робко спросил Клай.

Наша собеседница кивнула:

– Да, вам пришло время уезжать. Настоящий выход прямо напротив, через то здание. – И она указала на высокий зеленый дом у забора.

Сбоку я заметила желтую дверь.

– Вон через ту дверь. – Женщина-монстр показала рукой в сторону желтой двери. – И еще раз спасибо за участие в программе.

Не дожидаясь, пока монстры кончат хлопать в свои большие зеленые ладоши, мы отошли от забора и поспешили в выходу.

– Не могу поверить, что нас все время показывали по телевизору, – сказала мама.

– И к тому же у нас теперь новая машина! – радостно закричал Люк.

Он принялся в восторге скакать вокруг нас. А потом прыгнул Клаю на спину и чуть не сбил его с ног.

Я смеялась, глядя на все его выходки. Какое удовольствие видеть, что старина Люк опять такой, как всегда!

– Обязательно купим кабель! – напомнил он папе. – Я буду смотреть канал ужасов. У них, наверное, классные передачи.

– Надо будет заказать сегодняшнюю программу, – сказала мама. – Посмотрим, как мы там вышли.

Я первая добежала до желтой двери и распахнула ее. За ней оказался огромный длинный зал с белыми стенами. С потолка светили яркие лампы дневного света.

– Разве это выход? – удивилась я.

Когда все вошли вслед за мной, дверь вдруг с шумом захлопнулась. Сердце у меня упало. И тут же погасли все лампы.

– Добро пожаловать на контрольное испытание, – загудел из динамика низкий пугающий голос.

– Почему! – воскликнула я, крутя головой по сторонам, чтобы хоть что-нибудь разглядеть в полной темноте.

– У вас всего одна минута, чтобы преодолеть последнее препятствие, – гремел страшный голос. – Пожалуйста, уясните себе, что теперь шутки в сторону. Это испытание вполне серьезно. Ставка – ваша жизнь!

23

– Значит, нас опять обманули! – гневно закричал папа. И затем во всю силу своих легких рявкнул: – Немедленно выпустите нас!

– Бегите! – снова загудел громкоговоритель. – В вашем распоряжении пятьдесят шесть секунд.

Папа снова начал возмущенно орать. Но в это время в комнате возник тусклый свет, и перед нами оказалось жуткого вида четырехрукое существо. Все замолкли.

– Ой! – вскрикнула я неожиданно сама для себя.

Существо было размером с гориллу. Вся его морда поросла жесткой рыжей шерстью до самых зеленых глаз непомерной величины. Из пасти стекала слюна. Огромные челюсти с тонкими лиловыми губами клацали двумя рядами длинных клыков.

– Не стойте на месте! Бегите! – загремел тот же голос из громкоговорителя. – Это и есть последнее препятствие. У вас пятьдесят секунд, чтобы выжить. Вас спасут только ваши ноги.

Чудовище издало грозное рычание и прыгнуло к нам в сумраке комнаты. Его пасть широко раскрылась, собираясь рвать и кусать.

Четыре огромных когтистых лапы мелькнули перед нами в воздухе.

Я не могла не только бежать, но и шевельнуть пальцем.

Внезапно меня схватили за руку и потащили. Я поняла, что это папа пытается меня спасти.

Раздался оглушительный визг мальчишек. Я увидела, что мама бежит рядом, спотыкаясь на ходу.

– Бегите! Бегите! – гудел страшный голос, подгоняя орущих мальчишек.

Я не знала, куда я бегу. Свет был таким тусклым, таким непостоянным! Я видела только мелькание ног и мечущиеся тени.

Чудовище снова зарычало громовым рыком. Заткнув уши, я продолжала бежать.

Четыре когтистые лапы замахнулись на папу, но мы успели проскользнуть мимо. И тут перед нами сразу появились две гигантские птицы высотой чуть ли не по три метра. Как подъемные краны! Они оглушительно каркали и хлопали необъятными крыльями. Казалось, это сорвавшиеся парусиновые навесы хлопают на штормовом ветру.

– Мама! – кричал кто-то.

Или это я сама кричала?

Не знаю, правда ли, что они схватили меня своими жаркими бьющими крыльями? И стали душить? Или просто хлопали мне по лицу?

– Пусти! – кричала я. – Мама!

Не помню, как я вырвалась от них. И неужели правда за мной неслись шесть хрюкающих чудовищ с кабаньими рылами и острыми клыками? Перекрывая злобные рыки, хрюканье и хлопанье, в воздухе раздавались отчаянные крики всей нашей семьи.

Я услышала громкий папин голос и, обернувшись, увидела, что он борется с четырехрукой гориллой.

В этот момент что-то теплое обвилось вокруг щиколотки. Покрытая шерстью змея!

С диким криком я дернула ногой и отшвырнула мерзкое существо куда-то в темноту. Однако прежде чем я смогла двинуться с места, другая змея стала взбираться по ноге! Нагнувшись, я схватила ее за хвост, отодрала от себя, хотя она противно шипела, и отбросила прочь.

– Бегите! Бегите! – гремел громкоговоритель. – Осталось всего двадцать секунд!

Но дорогу нам загородили еще несколько чудовищ: отвратительные желтые ящерицы с черными дергающимися языками, похожими на хлысты; прыгающий и рычащий шар, покрытый щетиной, с тремя ртами, полными острых зубов; шипящие змеи; гигантские жужжащие насекомые с мерцающими красными глазами; хрюкающие кабаньи рыла… И в завершение на нас вышел из-за угла огромный медведь на задних лапах. Он тряс черной круглой головой и когтистыми лапами, хохоча, как гиена.

– Мама! – пронзительно закричал Люк и исчез под бьющими крыльями одной из гигантских птиц.

Чудовище победно каркало, все плотнее сдвигая крылья над моим братом.

– Осталось десять секунд! – гудел голос.

Я кинулась к птице и стала яростно разгребать длинные перья, пока брат не выскользнул из-под них. Мы побежали со всех ног.

Чудовища рычали, хрюкали, хлопали и каркали нам вслед.

– Может, это все? – тоненьким голосом крикнул мне Люк.

Я не успела ответить. Две сильные лапы схватили меня за талию, подняли высоко в воздух и швырнули вниз. Я упала плашмя на пол и стукнулась лбом.

Едва живая от боли, я перевернулась на спину и увидела, что надо мной нависла огромная слоновья нога! Сейчас она опустится на меня всей своей тяжестью…

Я поняла, что не могу сдвинуться с места.

Я уже ничего не могу.

24

Огромная волосатая ступня опускалась медленно, но неуклонно. Чудовище наслаждалось своей победой.

А может, мне просто казалось, что все происходит как в замедленном кино?

Я хотела выкатиться из-под слоновьей ступни, но падение оглушило меня. Я никак не могла как следует вздохнуть и только смотрела, как она опускается все ниже и ниже.

Кричать я не могла. Не могла пошевелиться. Меня обдавало жаром, исходящим от ужасной ноги. Я чувствовала ее тошнотворный запах.

Нога нажала мне на живот.

Я зажмурилась и приготовилась к боли.

Вдруг раздался оглушительный звонок. Я открыла глаза. Звонок прокатился эхом по просторному залу.

Чудовище подняло ногу с моего живота. Пол задрожал под его тяжелыми шагами – оно двинулось прочь!

Я еще жива? Или это мне только кажется? Неужели великан мог уйти, не раздавив меня?

Звонок звенел у меня в ушах. Потом звон резко прекратился. Включился громкоговоритель.

– Время испытания истекло, – сказал женский голос.

Это был голос распорядительницы Кошмарии. Это она устроила нам такое «препятствие».

– Время истекло, – повторила она. – Все было очень захватывающе!

Я со стоном начала подниматься на ноги. В тускло освещенном зале не было ни одного чудовища.

– Поистине трудное сражение, – продолжал женский голос. – Интересно, остался ли кто-нибудь в живых?

– Да, кое-кто, – снова загудел прежний голос.

– Сколько же счастливцев осталось в живых? – спросила распорядительница.

– Трое, – гудел голос. – Трое из пяти претендентов.

25

Эти слова подействовали на меня, как ледяной душ!

Я открыла рот в немом крике, потому что голоса не было, и вскочила на ноги.

Трое из пяти!

Неужели монстр хотел сказать, что двое из нас убиты?

Снова заломило в груди. Задрожали колени. В смертельном страхе я осматривалась вокруг, ища остальных.

Посреди комнаты стояли Люк и Клай. Тесно прижавшись друг к другу, они словно во сне двигались к противоположной стене зала.

– Эй! – хотела я крикнуть, но получился только придушенный шепот.

Где же мама и папа?! Неужели их убили чудовища?

Трое из пяти. Трое из пяти!

– Мама! – наконец заорала я на весь зал так, что эхо отдалось от стен.

– Прошу прощения, – снов раздался гулкий голос. – Произошла небольшая ошибка. На самом деле выжили пятеро из пяти.

– Пятеро из пяти? – воскликнула распорядительница. – Это рекорд. У нас еще ни разу не было полного счета. Надо похлопать им еще раз.

Я стала дышать ровнее, хотя коленки еще немного дрожали.

– Все живы! – ликовала я. – Мама и папа живы!

И тут я увидела их. Они обняли Люка и Клая за плечи и шли ко мне.

– Все живы-здоровы! – крикнула я и бросилась к ним, протягивая руки. – Все хорошо!

Впятером мы остановились посреди зала, обнимая друг друга и плача.

У папы кровоточила рука: на ней была глубокая рана. Горилла все-таки ударила его когтями.

Больше никто из нас не был ранен, хотя все мы дрожали после пережитого ужаса.

– Что же теперь? – срывающимся голосом спросил Люк. – Выпустят они нас или нет?

– Им это даром не пройдет! – гневно сказал папа. – Разве можно подвергать людей таким издевательствам? Я этого так не оставлю, мне наплевать, телевидение это или нет!

– Здесь были настоящие чудовища, – содрогаясь, сказала я. – Это не для показа. Они действительно хотели убить нас.

– Как же мы выйдем? – спросил Люк. – Они могут опять не отпустить нас.

Мы заговорили все вместе дрожащими, испуганными голосами.

Внезапно лампы под потолком вспыхнули, ярко осветив зал, и веселый голос распорядительницы ворвался в нашу взволнованную беседу:

– А сейчас мы поприветствуем победителей бурными аплодисментами!

Мы снова вскрикнули в один голос, потому что пол под ногами начал наклоняться. Я схватилась за папу, и мы заскользили к стене.

Пол наклонился настолько, что под стеной открылся проход, и мы выкатились из белого зала снова на центральную площадь.

Меня все еще мутило, но я быстро поднялась на ноги. Распорядительница Кошмарии спешила к нам. Огромная толпа монстров позади нее одобрительно кричала и аплодировала.

– Так нельзя поступать с нами! – закричала я в небывалой, несвойственной мне ярости. Я была так обижена, что не помнила себя.

Подскочив к женщине-монстру, я вцепилась обеими руками ей в маску и стала срывать ее.

– Так нельзя! Нельзя! – визжала я. – Я хочу видеть ваше лицо! Я хочу знать, кто вы такая!

Я дернула маску изо всех сил. Громкий крик вырвался из глубины моей души, когда мне наконец открылась правда!

26

На ней не было маски!

Безобразная зеленая харя была ее собственным лицом!

Она не была наряжена монстром. Это не костюм! И остальные монстры тоже не были ряжеными.

Я отступила, в ужасе подняв руки, словно пытаясь защититься.

– Вы… Вы настоящие! – заикаясь произнесла я.

Они закивали мне, и довольные ухмылки перекосили их уродливые лица. Выпученные желтые глаза удовлетворенно забегали.

– Вы… Вы все здесь чудовища! – закричала я. – Но вы… вы сказали, что это телепрограмма, – снова обратилась я к женщине-монстру.

Выпученные глаза уставились на меня. Она заговорила своим бодрым голосом:

– Мы счастливы сообщить, что наша сегодняшняя телепрограмма на канале ужасов будет самым настоящим хитом! Благодарим еще раз за участие в ней и вас, и вашу семью. Канал ужасов смотрят два миллиона монстров по всему миру.

– Но… но… – совсем растерявшись, я сделала еще шаг назад.

– Люди никогда не принимают нас всерьез, – продолжала распорядительница. – Они приходят в Кошмарию, думая, что это большой розыгрыш. Они потешаются над предупреждениями, которые развешаны в парке на каждом шагу. Они смеются, катаясь на аттракционах. Но для нас это серьезно.

Папа встал рядом со мной, потрясая кулаком, и закричал:

– Но разве можно поступать так с невинными людьми? Вы заманиваете людей в этот парк, мучаете их и…

– Прошу меня простить, – прервала распорядительница, тряся своей огромной башкой. – Время нашей передачи истекло. К сожалению, нам пора прощаться с нашими специальными гостями на этой неделе.

С этими словами толпа монстров молча двинулась на нас. Нам ничего не оставалось, как отступить.

– Остановитесь! – крикнул папа, поднимая обе руки.

– А теперь покажем этим людям, как проходят сцены прощания в Кошмарии, – провозгласила женщина-монстр.

И все эти ужасные монстры кинулось на нас. Папа пытался сопротивляться, но их было слишком много. Они ударами и пинками погнали нас к круглому темно-красному пруду, находившемуся неподалеку.

Мы ничего не могли поделать. Их было целое скопище.

Бежать было некуда. Монстры окружили нас и пригнали к берегу, как овчарки стадо овец. Через несколько секунд мы уже стояли у самой воды.

От пруда поднимался гнилой запах. Бурая жидкость пузырилась и клокотала, издавая утробный сосущий звук.

– Отпустите нас! – крикнул Люк. – Мы хотим домой.

Женщина-монстр снова вышла вперед, не обращая никакого внимания на мольбы, и тоже остановилась на самом краю булькающего пруда.

– Прощание всегда печально, – сказала она. – Поэтому мы всегда стараемся скрасить его небольшими развлечениями.

– Отпустите! – молил Люк.

Папа положил ему руку на плечо, чтобы немного успокоить.

– Смотрите! – сказала женщина-монстр ухмыляясь.

Она подняла руку и бросила в воду большой камень.

Мы услышали долгий чавкающий звук, прежде чем камень где-то глубоко внизу стукнулся о твердое дно.

– Видите, как все просто, – обернулась к нам наша мучительница. – Это и есть прощание. А теперь – как вам больше нравится: прыгнете сами или вас столкнуть?

27

В полном молчании монстры стали надвигаться на нас.

Ближе и ближе.

Отступая, Клай споткнулся о мою ногу и чуть не свалился в булькающую бурую воду. Я схватила его и держала, пока он не обрел равновесие.

Мы впятером стояли на самом краю пруда. Тошнотворный запах реял в воздухе. От него кружилась голова. Липкая рыжая грязь булькала вокруг моих щиколоток, словно ей не терпелось поскорее поглотить меня.

– Мама! Папа! – позвала я, хотя понимала, что они ничего не могут сделать. Мы все были совершенно беспомощны. На этот раз спасения нет.

Сами того не замечая, мы взялись за руки.

– Ну, прыгайте сами, – повторила женщина-монстр. – Или столкнуть вас?

– Простите меня, дети, – вдруг заговорил папа. – Я виноват перед вами. Это я завез вас. Я… я не знал, – голос его сорвался, и он опустил голову.

– Нет, ты не виноват, пап! – Я сжала его руку и не договорила, потому что у меня блеснула идея.

Дикая идея. Глупая идея. По-настоящему сумасшедшая идея.

Но я должна попробовать, потому что ничего другого не оставалось.

«Люди потешаются надо всем в парке, – сказала женщина-монстр. – А для нас это очень серьезно».

Очень серьезно для них.

Очень серьезно.

Она стояла прямо передо мной, дожидаясь, пока мы спрыгнем навстречу своей смерти. Ей не терпелось, чтобы нас поскорее поглотила вонючая рыжая грязь.

Это мой последний шанс. Хотя он вряд ли что даст.

Но почему бы не попробовать?

Я подошла к предводительнице монстров, быстро протянула к ней руку и изо всей силы ущипнула за щеку.

28

И вдруг она стала ловить ртом воздух, словно задыхаясь. Потом попыталась отклониться, но я не отпускала ее щеки и ущипнула еще сильнее.

– Взбесившийся Щипатель идет в бой! – крикнула я, вспомнив, как кричал в таких случаях Люк.

Ее выпученные желтые глаза быстро забегали по сторонам:

– Нет, нет! – повторяла она, вырываясь. Щипок! Еще щипок! Вот так.

Вдруг я вскрикнула громче нее и отскочила назад.

Ее рот широко распахнулся, и оттуда с шумом стал выходить воздух.

Чем сильнее вырывался из ее глотки воздух, тем больше она сдувалась и сморщивалась, словно проколотый баллон.

Наконец она свалилась у моих ног бесформенной массой.

Монстры сердито зашумели.

– Надуйте ее! – закричали они. – Надуйте ее немедленно!

И они двинулись на нас, угрожающе рыча.

– Щипайте их! – закричала я своим. – Они везде вешают объявления, чтобы не щипаться. Мы думали, что это для смеху, а у них это серьезно. Они все сдуются, если их щипать.

Ко мне подскочил какой-то монстр и протянул лапы, чтобы столкнуть меня, но я вцепилась в его зеленую шкуру и щипала его так яростно, что через несколько секунд он сдулся.

Справа от меня тоже раздался шум спускающегося баллона, и я увидела, что это Люк тоже расправился с одним из монстров.

Потом еще один сдулся и свалился на мостовую. Это решило дело.

Площадь наполнилась испуганными воплями и воем. Армия монстров повернула вспять и бросилась бежать в разные стороны, топоча копытами по мостовой. В один миг они рассыпались по всему парку, не переставая вопить.

Мы отошли от пруда, с удовольствием вдыхая свежий воздух, и смотрели, как они улепетывают.

– Видели? Уж как мы начнем щипаться, пощады не жди! – пошутила я.

Но меня вряд ли кто-нибудь слышал. Все кричали от радости, обнимались и скакали вокруг друг друга.

– Надо скорей уходить отсюда, – крикнула я и побежала к главным воротам.

Все наши побежали вслед за мной. Ворота стояли открытыми. Наверное, монстры открыли их для новых посетителей, считая, что нам теперь дорога только в грязный пруд.

Мы бежали без оглядки на стоянку машин, но она оказалась пуста.

– Никаких машин, – пробормотала я.

В пылу сражения я совсем забыла, что нашу машину взорвали.

Я тяжело вздохнула. Мне показалось, что я сейчас сдуюсь, как недавно наши враги.

– Что же теперь делать? – Я глядела на огромное пустое поле.

– До дома очень далеко, мы не дойдем, – сказал Люк. – Как же выбраться отсюда?

– Автобусы! – крикнула мама.

Я посмотрела на вереницу буро-зеленых автобусов, стоявших неподалеку. Они блестели под ярким послеполуденным солнцем.

– А что? – взволнованно сказал папа. – Может быть, нам удастся завести хоть один из них и уехать отсюда.

Мы бросились к автобусам. Папа бежал впереди всех.

– Скрестите пальцы, – крикнул он на бегу, – чтобы хоть в одном автобусе оказались ключи. Это наш единственный шанс.

– Скорее! – закричал вдруг Люк. – Они возвращаются!

У меня чуть сердце не выпрыгнуло. Я обернулась к воротам.

Увы, это была правда! Толпа монстров вывалилась из ворот и неслась за нами.

– Все равно не убежите! Сдавайтесь! – кричали они.

– Еще никто не уходил отсюда живым, – вторили им другие.

– Скорее! Скорее! – кричал Люк. – Они же схватят нас!

29

Сопровождаемые угрожающими криками монстров, мы домчались до автобусов.

Сердце у меня стучало почти так же, как подошвы моих туфель по мостовой. Горло болело, в боку сильно кололо.

Но я бежала, стараясь не отставать от своих.

– Вам не уйти!

– Стойте!

– Сдавайтесь!

Злые голоса раздавались за спиной все ближе и ближе. Однако я даже не обернулась, чтобы посмотреть, насколько они близко.

Дверца первого автобуса была открыта. Папа вскочил внутрь по ступеням. Мама взобралась вслед за мальчиками.

Почти взлетев на подножку, я нырнула в дверцу и захлопнула ее.

– Папа! Есть ключи? – крикнула я, задыхаясь.

– Да! На наше счастье есть, – ответил он. – Держитесь, сейчас рванем.

Двигатель зачихал, затем загудел ровно. Папа дал газ, и автобус ринулся вперед. Я стояла в проходе и, не удержавшись, упала на сиденье за Люком и Клаем.

– Скорее! Они бегут! – закричали в один голос Люк и Клай.

Я услышала злобный рев монстров под самыми окнами.

– Не добегут, – спокойно сказал папа, крепко держа руль. – Нас уже не догнать. Мы – тю-тю!

– Ура! – заорала я. – Не догнать!

Все принялись кричать от восторга и не могли остановиться даже тогда, когда наш автобус пересек пустынное поле и погнал по лесной дороге.

Мы смеялись и поздравляли друг друга до самого дома, хотя обратный путь длился несколько часов. Нашему ликованию не было конца: ведь мы убежали! Мы спаслись!

Была уже ночь, когда папа остановил автобус возле нашего дома.

– Мы дома! Ура! – завопила я в неудержимой радости.

Мы один за другим с большим волнением вышли из автобуса.

Я глубоко вздохнула и потянулась. Воздух был таким свежим и душистым! Полная луна светила над нашей лужайкой.

И тут я увидела его. Это был монстр: он прицепился сзади к автобусу!

– Ой! – завизжала я. – Здесь монстр!

– Что тебе надо? – Папа, сжав кулаки, подступил к монстру.

Тот спустился на землю, и я в страхе сделала шаг назад. Желтые глаза монстра злобно смотрели на нас. Он быстро направился к нам.

Люки Клай спрятались за папу. Мама, охваченная тревогой, стояла приоткрыв рот.

– Что тебе надо? – крикнула я.

Монстр протянул нам свою зеленую лапу с какими-то билетами и сказал:

– Мы предоставляем вам право свободного входа в наш парк на следующий год.

Затем он сел в автобус и уехал.

Content

Роберт Лоуренс Стайн
Один день в парке ужасов

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29