Мелинда Снодграс

Кристаллические слезы

ПРОЛОГ

Зеленоватые волны океана бесшумно лизали сверкающий берег, разбиваясь о кристаллические скалы чужой планеты. На мелководье резвились юные обитатели здешних мест, прозванные «певцами». Взрослые особи прятали свои неповоротливые тела в узких гротах.

К играющим в пене прибоя серебристо-белым существам осторожно подбирались охотники. Юные создания с нежно-голубыми глазами на бесхитростных мордочках казались милыми и очаровательными, в отличие от родителей, чьи маленькие головы изредка выглядывали из расщелин. Потемневшие с возрастом, иссиня-черные глаза равнодушно взирали на происходящее. Лишь некоторые, словно беспокоясь, издавали грозные, похожие на рык звуки, тонущие в нескончаемой песне детенышей.

Среди охотников бытовало мнение, что нет ничего более загадочного и трогательного, чем доверчивые глаза «певца» в момент убийства. Наивно-удивленные, они доводят человека до исступления, и мало кто из охотников не вскакивает по ночам, преследуемый жалобным плачем и слезами беззащитных существ.

Не смотреть в глаза! Этому правилу охотники старались следовать неотступно. Быстро и умело делая свое дело, они думали лишь о вознаграждении. Вожделенная добыча – кристаллообразные слезы – самое модное украшение сезона поставлялось на рынки Земли, Ригеля и сотен других планет.

Несчастные существа не предпринимали ни малейших попыток избежать смерти. До самых последних минут они хранили гармонию с окружающей их природой. А люди…

Люди неторопливо взбирались на кручи, спускались на берег и невозмутимо приставляли свое смертоносное оружие к основанию черепа ничего не подозревавшей жертвы. Резкий хлопок выстрела и испуганный предсмертный крик разрывают бесконечную гармонию звуков, существо заваливается на бок, а из глаз его выделяется несколько капель прозрачной субстанции, мгновенно застывающей в драгоценный кристалл.

Спрятав шесть кристаллов в кожаный мешочек, охотник в раздумье повертел в руке последний, только что добытый камень. Он поднес его к глазам и заметил вкрапления песчинок. Имеет ли смысл везти на рынок низкосортные драгоценности? Недовольно сморщившись, человек изо всей силы швырнул испорченный кристалл о скалу. Мелкие сверкающие осколки с печальным звоном упали на песок к его ногам.

Глава 1

Джеймс Кирк изнывал от скуки. Нельзя сказать, что это чувство часто посещало капитана «Энтерпрайза», однако рутина технического осмотра навевала хандру и меланхолию. «Раскисаю, как в ловушке», – объяснял он всем свое состояние.

Кирк вертел в руках миниатюрный передатчик, предаваясь размышлениям о том, какие настали времена. Привлекательная молодая особа, на которую капитан положил было глаз, как назло, оказалась системным программистом, и весьма дотошным. К неудовольствию Спока она нахально продолжала копаться во всех компьютерах корабля.

Нет уж, к черту слишком умных красавиц, ему больше по душе привычная компания – экипаж «Энтерпрайза». Вот только где они сейчас? Разумеется, если обойти сейчас десяток-другой местных ночных заведений, без сомнения, рано или поздно он наткнется на пьяного Маккоя, на еще более пьяного Скотти или на обоих вместе. Однако даже веселые похождения потеряли в глазах капитана Кирка былую привлекательность.

Капитан вздохнул и осушил бокал бодрящего напитка, отгоняя мысли о предстоящих четырех днях, которые осталось провести на базе. Словно в ответ на его тревоги прозвенел звонок.

– Войдите! – громко крикнул Кирк, боясь, что пришедший передумает и уйдет, а ему так необходима компания.

– Здравствуйте, капитан, – сказала Ухура, переступая порог каюты. – Я так рада, что мы застали вас на месте.

Девушка нарядилась в просторное золотистое платье, спадавшее до пола и соблазнительно обнажавшее темные плечи. При каждом шаге массивные золотые серьги в ее ушах позванивали, как колокольчики. Вслед за ней в каюту вошел Спок. Его наряд также мало походил на мундир офицера Звездного Флота…

Приветствуя своего первого офицера, Кирк радушно улыбнулся:

– Вы оба одеты явно для вечеринки. По какому же случаю?

– В последнее время, нам кажется, вы явно не в своей тарелке, капитан. Вот мы и пришли проведать вас, а заодно спросить, не пойдете ли вы с нами на концерт? – ответила Ухура.

– На концерт… – не то сомневаясь, не то осуждая, протянул Кирк.

Музыка не входила в число его любимых развлечений, хотя иногда он вполне искренне наслаждался музицированием Спока и Ухуры в кают-компании «Энтерпрайза».

– Конечно, это сложновато для непосвященных, капитан, однако, стоит послушать. Ги Мартэн дает два концерта. Он будет играть Шопена, Рахманинова, Уэстона, С'урака, а также что-то из своих сочинений, – принялась уговаривать Ухура, бросая при этом на Кирка умоляюще-вопросительные взгляды.

– Очередной халтурщик от классической музыки, верно? – как ему самому показалось, очень тонко сыронизировал капитан.

– Да нет, что вы… – запротестовал Спок. – Мартэн, несомненно, может считаться Моцартом или С'ураком нашего времени.

– Однако его межзвездная какофония явно противопоказана моим ушам, мистер Спок, – признался Кирк, лукаво подмигивая.

– Мне с таким трудом удалось выпросить лишний билет у командующего Ли, – настаивала Ухура. – Было бы чудесно, если бы вы составили нам компанию.

– А вы как считаете, Спок? – заколебался капитан. – Честно говоря, мне не хотелось бы мешать вам и лейтенанту… – Он выразительно посмотрел на ослепительную красавицу – старшего офицера связи.

– Бросьте, сэр. Нас связывает с лейтенантом Ухурой лишь увлечение классической музыкой, и ваше присутствие не помешает нам наслаждаться игрой маэстро.

Кирку ничего не оставалось, как развести руками в знак согласия:

– Ну тогда я вынужден принять приглашение.

Капитан вышел в спальню и через несколько минут предстал перед друзьями в своем единственном выходном костюме.

* * *

Концерт доставил капитану на удивление большое удовольствие. Мартэн был действительно виртуозным пианистом. Огромный роскошный зал под открытым небом, устремленные в черное небо силуэты деревьев и алмазные звезды над головой дополняли картину, и от мрачного настроения Кирка вскоре не осталось и следа. Симфонический оркестр Двадцать Четвертой Базы был, конечно, не того класса, что терранский филармонический, но музыканты играли с таким старанием и энтузиазмом, что временами, пожалуй, дотягивались до таланта маэстро.

Началось второе отделение концерта. Погасли все огни за исключением прожекторов, освещавших сцену. Сидя на самом краю кресла, выпрямив спину и сжав в руках программу, застыл в ожидании Спок. Замерла и Ухура.

Склонившись к ее уху, Кирк неожиданно прошептал:

– Красотой с вами не сравнится ни одна женщина во всей Федерации.

Ухура, казалось, не расслышала слов капитана. Бросив на него удивленный непонимающий взгляд, она вновь повернулась к сцене.

В разноцветных лучах появился Мартэн, вызвав взрыв аплодисментов. Нетерпеливым движением маэстро откинул длинные фалды фрака и сел за рояль.

Кирк развалился в кресле, забыв о неудачном комплименте, и погрузился в мир музыки. Внезапно он почувствовал, что кто-то дергает его за рукав. Оторвав глаза от сцены, капитан увидел молодого человека.

– Сэр, – прошептал юноша. Слова его заглушались мощным вступлением оркестра. – Срочное сообщение от командующего Ли. Вы должны немедленно связаться со штабом.

Выслушав посыльного, Кирк дотронулся до руки Спока, привлекая внимание вулканца.

– У нас наверху проблемы, и, по-моему, без тебя не обойтись.

Не говоря ни слова, Спок вскочил с места и последовал за капитаном. Ухура тоже хотела отправиться в штаб, но мужчины буквально насильно усадили ее обратно в кресло.

– Останьтесь и получите удовольствие за всех нас. Мы сообщим, если вы понадобитесь.

– Хорошо, – согласилась офицер связи, недоуменно посмотрев на обоих.

Кирк и Спок направлялись по темному проходу к дверям, а тем временем Мартэн влился блестящим аллегро в не менее захватывающую мажорную линию оркестра. Задержавшись на секунду у выхода, капитан бросил на сцену прощальный взгляд и раздосадованно хмыкнул. Концерт для фортепиано с оркестром «Умирающий мир» был в самом разгаре.

* * *

Штаб командующего Ли находился на верхнем этаже небоскреба, выстроенного на краю космопорта. Одну стену кабинета занимало огромное, от пола до потолка окно, открывающее вид на взлетно-посадочные площадки, ангары и терминалы.

Приветственно протягивая руку, Ли поднялся из-за стола. «Отчего штаб-квартиры всех командующих космопортами так похожи друг на друга? – подумал Кирк, сердечно пожимая руку хозяина кабинета. – Может, таково предписание бюрократов из Звездного флота, или же бывшим капитанам хочется быть ближе к кораблям и звездам?»

Надо сказать, что обстановка в штаб-квартире Ли была менее сурова и холодна, чем у других командующих. Стены кабинета украшали несколько редких китайских свитков, а на столе покоился старинный фарфоровый шар.

Спок поднял антикварную вещичку и поднес к глазам.

– Династия Тан, – с гордостью сообщил Ли. – Он очень красив, не правда ли?

– Изящен, если быть точным.

– Спасибо, мистер Спок.

Вернувшись на место, Ли принялся тщательно разминать в пальцах большую белетегесскую сигару.

– Извините, что вызвал вас прямо с концерта, – осторожно начал командующий. – Я и сам собирался послушать маэстро, да пришлось заняться другим. Моя жена, наверное, ругает меня последними словами. – Он выдержал длительную паузу и зажег сигару.

– Насколько я понял, возникшая проблема требует нашего участия? – не вытерпел Спок.

– Совершенно верно, офицер, – подтвердил Ли, с нескрываемым удовольствием втягивая в себя дым. Затем он нажал кнопку на столе, и окно превратилось в темный экран.

– Неделю назад наш грузовой корабль «Уондерласт» обнаружил странный пространственный эффект возле Тайгеты-Пять. Транспорт должен был забрать с планеты нескольких охотников, задержавшихся там, тогда-то он и зарегистрировал этот самый феномен. Должен сказать, что Тайгета-Пять – единственная планета, представляющая интерес в звездной системе. Так вот, капитан корабля обратился к нам за инструкциями, и мы попросили его как можно подробнее описать эти странности. Очевидно, после этого с «Уондерластом» что-то случилось, потому что связь с ним пропала, а высланный поисковый корабль не нашел ничего, кроме нескольких сигнальных буев.

– И никаких обломков? – спросил Кирк.

– Ни одного, – ответил Ли, выпуская клубы дыма. – Такое впечатление, что капитан Ридли, почувствовав опасность, выбросил буи и просто исчез.

– Может быть, дело как раз в этом феномене? – робко предположил Спок.

– Скорее всего, – согласился командующий, нажимая еще одну кнопку.

На экране появилось видеосообщение, полученное с борта «Уондерласта». Зазвучал живой голос капитана Ридли.

– Прежде мне не доводилось видеть ничего подобного. Эффект похож на то, как если бы все кометы, болиды и другие свечения разом собрались в этом секторе галактики. Словно кто-то завлекает нас… погодите… – послышался истерический смех Ридли. – Неземное чувство… наслаждение… я слышу божественную музыку!.. – Последовала долгая пауза. Экран наполнился тысячами ярких вспышек. – У всех начались галлюцинации, раскрашенные в яркие краски, в воздухе витают нежные ароматы, а главное – повсюду музыка! Никуда не деться от этих звуков! Это что-то сверхъестественное. Постойте… что-то происходит с кораблем… – Эйфория в голосе Ридли сменилась тревогой. – Тару! Выбрасывай буй! Выбрасывай буй! – Экран погас.

Кирк шумно выдохнул. Он так внимательно изучал голограмму, что просто забыл о дыхании. По спине капитана побежали мурашки, руки покрылись гусиной кожей. Его знобило, словно на морозе. Кабинет вдруг показался неуютным и холодным, хотя термометр на стене показывал семьдесят два градуса по Фаренгейту.

Гораздо легче было бы смириться с потерей транспортного корабля, если бы нашлись свидетельства некой вполне объяснимой разрушительной силы – обломки, например. Но бесследное, таинственное исчезновение… А ведь на его месте вполне мог оказаться и «Энтерпрайз».

– Итак, вы хотите, чтобы мы проверили, что за феномен появился в районе Тайгеты-Пять и отыскали следы грузовика? – заключил Кирк, справившись наконец с волнением.

– Боюсь, у нас нет выбора, – подтвердил командующий. – Компьютерный анализ, сделанный на борту поискового корабля, показал, что на искривление пространства-времени в этом районе влияет система Тайгеты. Мне известно, что вы получили приказ отправиться в Ромуланскую нейтральную зону, но я связался с командованием Звездного Флота, и они разрешили изменить маршрут «Энтерпрайза».

Кирк усмехнулся и вопросительно посмотрел на Спока:

– Ну, что скажете, мистер Спок?

Вулканец неподвижно застыл в кресле, уставившись в одну точку.

– Хотелось бы узнать, есть ли еще какие-либо странности в этом районе галактики, например, необычные звезды, планеты или черные дыры, которые могли бы вызвать подобный эффект?

Ли отрицательно покачал головой:

– Мы произвели тщательный анализ звезды и окружающего пространства и не обнаружили ничего заслуживающего внимания. Что касается планет в системе Тайгеты, то все они – безжизненные гиганты, только скалы и газ.

– А как насчет Тайгеты-Пять?

– Она лишь недавно открыта разведчиками и представляет интерес лишь для экзобиологов и зоологов. К сожалению, в бюджете нет денег для организации полномасштабной научной экспедиции на Тайгету-Пять.

– И что же Федерация собирается делать с ней дальше? – спросил Кирк.

– Дело в том, что Тайгета-Пять населена странными, млекопитающими…

– Разумными?

– Считается, что нет. По крайней мере с тех пор, как планета стала Меккой для охотников. – Заметив озадаченный взгляд Кирка, командующий лаконично добавил:

– Кристаллические «слезы».

– Теперь понятно, – протянул капитан «Энтерпрайза».

– Простите, сэр, – вмешался Спок, – но мне по-прежнему ничего не ясно: что это еще за кристаллические «слезы»?

– Самый последний и самый дорогой писк моды в галактике, – объяснил Ли. – Мои дочери с ума посходили от этих безделушек. Простите за каламбур, плачут горькими слезами по этим «слезам». И поверьте, мне приходится прилагать немало усилий, чтобы не поддаться на их уговоры. Сдерживает лишь астрономическая цена этих украшений.

– И «слезы» добываются на Тайгете-Пять, так я понимаю?

– Да, мистер Спок, драгоценные кристаллы вырабатываются какими-то железами у глаз «певцов» в момент смерти.

– Что это еще за «певцы»? – заинтересовавшись, переспросил Спок.

– Так прозвали аборигенов Тайгеты-Пять. Все, кто их видел, утверждают, что эти животные непрерывно поют. Ну, не совсем так, как люди или гуманоиды, но издаваемые ими звуки определенно можно назвать своеобразными песнями. Кстати, вам не мешает выяснить, каким образом эти существа умудряются ничего не есть.

– Меня все же иногда поражает политика Федерации: как можно допускать на планету охотников, не выяснив, разумны ли создания, ее населяющие. Ведь подобный промысел просто уничтожит их популяцию.

– У любого правительства, мистер Спок, могут быть ошибки и просчеты, – раздраженно оборвал офицера Ли, махнув рукой. – Задача, которая стоит и перед нами, и перед вами – выяснить причины странного искривления пространства-времени и постараться отыскать следы пропавшего корабля, а не пытаться определять, есть ли интеллект у местных животных.

Командующий напряженно выпрямился и обратился к Кирку:

– Как скоро вы сможете покинуть док?

– Как только мы со Скотти прогоним инспекторов с «Энтерпрайза».

– Ладно, если нужно будет помочь уладить формальности, то дайте мне знать.

– Мне нравятся люди, которые могут, не моргнув глазом, идти напролом, – Кирк улыбнулся, поднялся с места и горячо пожал руку Ли.

Спок отдал честь, и офицеры Звездного Флота вышли из кабинета командующего базой. У выхода из здания первый офицер остановился.

– С вашего разрешения, капитан, – взволнованно сказал он, – мне хотелось бы задержаться в штабе на час-другой.

– Зачем, Спок? Вы уже начали скучать по этим местам?

– Да нет, сэр. Я хочу выработать правильную стратегию наших исследований, для чего собираюсь поработать в библиотеке базы.

Кирк задумчиво посмотрел на невозмутимого вулканца. Иногда логика и интуиция Спока казались капитану сверхъестественными, но он давно уже научился не задавать лишних вопросов. Часто случалось, что поначалу казавшиеся странными поступки первого офицера приводили к решению сложных проблем. Если уж Спок решил закрыться в библиотеке и собрать сведения о поющих существах Тайгеты-Пять, значит, для этого есть веские причины.

– Разрешаю, Спок. Но знайте, у вас есть только один час. К утру мы должны покинуть базу.

– Прекрасно. Спасибо, капитан.

Подмигнув своему отражению на полированной стенке лифта, Кирк поймал себя на мысли, что от скуки и хандры не осталось и следа.

* * *

Толпа в Зеленой Комнате заметно поредела. Осуждая себя за наивное, детское поведение, Ухура ждала подходящей минуты. Высокая худая администраторша, закутанная в золотистые сераватские меха, наконец-то заметила скромно стоящую в отдалении девушку и, прощебетав несколько приветственных слов, взяла ее за руку. Поблагодарив поклонников, Мартэн жестом показал на свою гримерную, и женщины последовали за маэстро.

На высокий красивый лоб пианиста падали густые пряди черных волос. Ухуру поразили его пытливые зеленые глаза, полные усталости и подозрения. Небрежно обернувшись, Мартэн сардонически улыбнулся и почти издевательским тоном спросил:

– Вы, конечно, тоже за автографом?

– Нет, благодарю, – холодно ответила Ухура, чувствуя себя глупенькой школьницей, простаивающей ночи у дома своего кумира. – Я собиралась попросить автограф, когда увидела вас в первый раз, однако сейчас передумала.

– Погодите, – в удивлении приостановился маэстро, пожирая незнакомку взглядом. – Я вижу, вы не принадлежите к восторженной серости. Чем вы занимаетесь?

Вопрос пианиста показался Ухуре довольно неуместным, однако она с гордостью ответила:

– Я – офицер Звездного Флота, служу на «Энтерпрайзе».

– Впечатляет. Но тогда я не понимаю, что такой технократ, как вы, пытается найти на моих концертах, мадам «Звездный Флот»?

– Я тоже музыкант, мистер Мартэн. Очень опрометчиво полагать, что все, кто служат в Звездном Флоте, страшно далеки от искусства.

Мартэн вплотную подошел к Ухуре. Оказалось, что маэстро весьма невысок. Несколько мгновений они оценивающе смотрели друг другу в глаза, пока наконец композитор не произнес:

– А что, собственно, вы делаете вечером?

– Я возвращаюсь на корабль.

– А почему бы вам не поужинать со мной, мадам «Звездный флот». Я, возможно, иногда бываю настоящим сукиным сыном, однако сейчас помыслы мой чисты, и я открыт для своих друзей. А если я совершу оплошность, думаю, вы найдете способ поправить меня.

Слова вежливого отказа уже вертелись на кончике языка Ухуры, однако она не могла не оценить обезоруживающей откровенности пианиста.

– Хорошо, – согласилась девушка. – Но при условии, что вы будете называть меня по имени, а не по месту службы. Полагаю, я заслуживаю элементарной вежливости.

– Бесспорно. Вы заслуживаете и многого другого, – сострил маэстро, окинув Ухуру оценивающим взглядом. – Ну, и как же вас зовут?

– Ухура.

– Достойное имя для достойной леди. Видимо, вы из тех женщин, которые могли бы научить меня изысканным манерам.

– Это – серьезная наука. Вряд ли ею можно овладеть за один вечер.

Одно мгновение Мартэн походил на человека, поверженного в словесной перепалке, затем он неожиданно рассмеялся. Ухура нашла его смех вполне дружелюбным и, в свою очередь, тоже улыбнулась. Чувства, которые она не испытывала уже много лет, потоком хлынули в ее душу.

Через несколько минут маэстро вернулся. Он сменил официальный фрак на широкие брюки, поношенный свитер и длинный, почти до колен, пиджак. Ухура заметила, что пианист носит туфли на высоких каблуках и решила, что, судя по всему, низкий рост доставляет Ги Мартэну неимоверные страдания.

Не умолкая ни на секунду, маэстро галантно распахнул перед Ухурой дверь, и они вышли на свежий ночной воздух. «Какой все же теплый, приятный и гостеприимный мир – планета Капелла», – подумала девушка, с наслаждением вдыхая принесенный легким ветерком аромат цитрусовых.

– Не возражаете, если я не стану брать такси? – спросил Мартэн. – В такую чудную ночь лучше пройтись пешком, правда?

– Прекрасно. Я так много времени провожу в космосе, что испытываю настоящий восторг, ступая по твердой земле.

– Как же вы переносите длительные полеты?

Они медленно шли по темной улице. Мартэн шагал, засунув руки в карманы.

– А что в них такого? – не поняла Ухура.

– Ну, проводить долгое время взаперти в корабле, в ограниченном пространстве.

Вопрос заставил девушку снисходительно улыбнуться.

– Знаете, у многих людей не правильные представления о наших крейсерах. Во-первых, «Энтерпрайз» – один из самых больших кораблей во Флоте, поэтому его трудно назвать «ограниченным пространством». Во-вторых, на борту есть кабинеты психологической разгрузки, гимнастические залы и даже зимний сад, где члены экипажа могут расслабиться. Там чувствуешь себя ничуть не хуже, чем у вас на Капелле. Кстати, я просто обожаю наш сад. Кроме того у меня интересная работа. Никогда не знаешь, с какой проблемой столкнешься завтра. Служить на «Энтерпрайзе» – это совсем не то, что возить продукты с Земли куда-нибудь на Вулкан.

– Оказывается, вы не только красивая девушка, но и искательница приключений, – произнес Мартэн несколько иронично.

– Ну, это слишком сильно сказано.

– Я не старался сказать вам пустой комплимент!

– Хотела бы я знать, сколько женщин слышали уже эти слова!

– Надо же! Вы еще успеваете просматривать и бульварные газетки!

– Ваша репутация давно перестала быть тайной, – неожиданно покраснела Ухура.

– Что ж, сдаюсь, – игриво проговорил Мартэн и, остановившись, достал золотой портсигар.

Повертев его в руках, он нажал на кнопку. Из недр дорогой безделушки тут же выскочила зажженная сигарета. Затянувшись, маэстро задумчиво произнес:

– И как же мужчины добираются до вашего сердца?

– Во всяком случае, не играя со мной.

– Что ж, намек понят. Обещаю больше не делать пустых комплиментов. Но вы должны позволить мне оплатить ужин.

– Разумеется. Вы же пригласили меня.

Остальной путь они шли молча, пока не увидели вычурное сооружение с ярко-голубым бархатным занавесом вместо двери.

– Этот ресторан считается самым изысканным в нашей тихой заводи. Слава Богу, в этот час открыты не только третьесортные бары, – объяснил пианист, отодвигая полог.

– У меня такое впечатление, что вы никогда не покидали Капеллу и не видели настоящих злачных мест.

– Да нет, я побывал во многих местах. Но я благодарен судьбе за то, что родился и вырос здесь, на Капелле. Как говорится, спасибо икре за то, что я – белуга. Мне нравится и мой возраст: возраст, когда ты зрел, как налитый колос, но еще свеж, как брызги шампанского. Мне нет необходимости часто разъезжать с гастролями по Федерации. И вообще, прелести жизни можно испытать только на такой обжитой планете, как наша.

– Какой праздный и лишенный жажды приключений мужчина, – заметила Ухура, имитируя тот ироничный тон, каким Мартэн назвал ее «искательницей приключений».

– Нет, вы определенно решили подавить меня, – посетовал маэстро, подходя к столу метрдотеля.

Устроившись за столиком, музыкант быстро пробежал глазами меню и заказал самые изысканные и дорогие блюда.

– Вы – первый офицер Звездного Флота, с которым мне довелось близко соприкоснуться, – пробормотал Мартэн, поднося к губам бокал шампанского.

– Вы, как и многие, грешите тем, что выносите слишком строгие суждения о нас, ничего, по сути, не зная ни о самом Флоте, ни о людях, которые в нем служат.

– Знаете, вы являетесь выразительницей многих вещей, которых я не терплю.

– Например?

– Ну, скажем, я не выношу строгой дисциплины…

– Но вы ведь должны держать себя в ежовых рукавицах, чтобы быть виртуозным музыкантом?

– Да, конечно. Но это самодисциплина, но никак не навязываемая кем-то другим.

– Не думайте, что нас бьют розгами за каждый неверный шаг. К тому же я сама выбрала службу на Флоте. Добровольно, без принуждения. Во флот никого не тащат за уши.

– Вы говорили, Ухура, что вы тоже музыкант, – поспешил сменить тему маэстро. – И на чем же вы играете?

– Я пою. Вообще-то я немного играю на вулканской лире, однако Спок говорит, что я в лучшем случае посредственна.

– Удивляюсь, что вы взялись за это дело. Лира – очень сложный инструмент.

– Мне нравится вызов, мистер Мартэн.

– Ги, с вашего позволения.

– Хорошо, Ги.

– А кто такой Спок? С какой стати он берется судить о ваших музыкальных способностях?

– Спок – первый офицер на «Энтерпрайзе», полувулканец по происхождению. Он очень хорошо играет на лире и когда-то дал мне несколько уроков.

– Вы не согласитесь после ужина что-нибудь спеть мне?

При мысли, что придется петь перед малознакомым человеком, Ухура смутилась. К тому же Мартэн считался одним из лучших теноров в федерации. То, что уместно во время отдыха на борту космического корабля, не слишком подходит в компании блестящего музыканта. Ухура отрицательно покачала головой.

– Соглашайтесь, – настаивал маэстро. – Иначе я никогда не изменю своего мнения, что все служащие Звездного Флота – сухие технократы.

Совершенно растерянная, девушка взяла бокал с шампанским.

– Что ж, я вынуждена постоять за честь родного Флота.

– Честь Флота?! Бросьте эти глупости. Мне хочется услышать живой голос живой женщины. – Внезапно в разговор вмешался настойчивый зуммер портативного передатчика. Не обращая внимания на удивление маэстро, Ухура вытащила откуда-то из складок своих просторных одежд маленький прибор.

– Лейтенант Ухура, слушаю вас?

– Лейтенант, – раздался из динамика отчетливый голос, – на корабле начались приготовления к срочному отлету. Всем членам экипажа надлежит как можно быстрее вернуться на борт.

– Благодарю, Т'зеела, немедленно иду.

Ухура отключила прибор и посмотрела на Мартэна.

– Сожалею, но я должна вернуться на корабль. Разделите ужин с кем-нибудь другим.

Она хотела подняться из-за стола, но маэстро задержал ее. Тонкие пальцы пианиста сжали запястье девушки. Зеленые глаза спокойно встретили ее вопросительный взгляд.

– Подождите. Этот человек сказал: «Как можно быстрее». Это, бесспорно, может означать «после ужина».

– Благодарю за заботу, но вы не знаете капитана Кирка. Для него «как можно быстрее» значит «немедленно».

– Вы стали жестки и воинственны по отношению ко мне, – пожаловался Мартэн. – Куда же подевалась та чувственная женщина, которая минуту назад была рядом со мной?

– Она вновь стала офицером, которым и является.

– Мы провели вместе всего час, – маэстро умоляюще посмотрел на Ухуру, – и, возможно, эта встреча единственная. Скажите, что вы остаетесь.

Внутренний голос напоминал девушке о долге и ответственности, однако вечер был таким славным и беззаботным, что Ухура успокоила себя мыслью о том, что инспектора еще долго будут утрясать все формальности, а без их благословения отлет невозможен. Вздохнув, она поддалась нажиму теплых рук Мартэна и села на место.

Глава 2

Командный отсек встретил капитана Кирка привычным бормотанием людей и гулом приборов. Присутствующие повернули головы в его сторону. Быстро оглядев круглое помещение, Кирк не увидел никого из старших офицеров. За электронным штурвалом вместо Зулу нес вахту лейтенант Райли, на месте Ухуры сидела Т'зеела, а место бортинженера занимала очаровательная лейтенант Бетани Вильсон. Обозвав в душе Скотти лентяем, капитан долго не мог отвести взгляд от красивого лица девушки. Наконец поднявшись на капитанский мостик, Кирк устроился в кресле и взял в руки вахтенный журнал. Он лениво пролистал страницы, не вникая в содержание. Конечно, это дурная привычка, но он не мог отделаться от мысли, что нудная каждодневная писанина нужна лишь буквоедам-начальникам на Земле.

Зашипели двери турболифта. Не оборачиваясь, по характерному шарканью ног Кирк узнал своего бортинженера.

– Капитан! Я этого не вынесу! – с порога турболифта закричал Скотти слегка заплетающимся языком.

– Что именно вы не вынесите, мистер Скотт? Что случилось?

Круглое лицо Скотти было краснее обычного. Прежде чем ответить на вопрос, он несколько раз подвигал нижней челюстью, словно жевал резинку.

– Д-да… этот инс-с-спектор, как его? Ссасенах… Когда-нибудь он сведет меня с ума. Меня и всю мою службу! Он до сих пор ползает на четвереньках в блоке двигателей, х-хотя я уж-ж-же устал повторять ему, ч-что все в п-порядке. С таким инс-с-спектором мы не взлетим в с-следующем г-году.

– Не принимайте все так близко к сердцу, Скотти. Просто он не получил в свое время место командующего базой и теперь на всех срывает зло.

– Да он – б-бюрократ! Считает, что я не знаю своих двигателей, разве это справедливо?

– Успокойтесь, Скотти. Надо будет, я свяжусь с Ли, и командующий быстро снимет его с твоих двигателей. Хотя, знаешь, инспектора иногда действительно что-нибудь находят.

– Но только не на «Энтерпрайзе»!

– Возвращайтесь к своим обязанностям, мистер Скотт. Когда поступит разрешение на взлет, все должно быть готово.

– Есть, с-сэр. – Задержавшись у дверей лифта, бортинженер добавил:

– Только боюсь, к-капитан, я с-совершу убийство!

– Не разрывай мне сердце, Скотти, – рассмеялся Кирк.

Бортинженер ушел, и капитан вернулся к мыслям о предстоящей экспедиции. Обнаруженный феномен искривления пространства-времени таит в себе опасности неизведанные, непознанные, а потому особенно грозные. Но разве напугать этим капитана Кирка? Разве мало было на его веку встреч с загадочным и таинственным?

Особенность медвежьего угла галактики в том, что область Тайгеты является спорной между федерацией и клингонской Империей. Видимо, столкновения неизбежны, пока не будут определены четкие границы. Лишь тогда можно будет надеяться на хрупкий мир. Сейчас же обе державы готовятся к решительной схватке. Две великие силы рано или поздно столкнутся из-за спорного пространства. Хорошо еще, если сведения о феномене искривления пространства-времени еще не стали достоянием клингонских шпионов и не дошли до ушей Клинзая. Иначе у Тайгеты «Энтерпрайз» столкнется с каким-нибудь клингонским кораблем. Снедаемый тревожными мыслями Кирк откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Вновь зашипели двери турболифта, и в командном отсеке появился Зулу. Темные глаза штурмана возбужденно горели, на смуглом лице застыла хищная гримаса. Он проскользнул к капитанскому креслу, издав глухой недовольный рык.

– Ну что, трогаемся в путь, Зулу? – невозмутимо встретил его капитан.

– Есть проблема, сэр. Довольно трудно вернуться к реальности, когда побывал на небесах.

– Ну-ка, ну-ка… Ты тоже обнимал заборы?

Не ответив, Зулу пробрался к своему месту и согнал дублера.

– О'кей, Райли. Ну-ка, уступи место специалисту!

– О-о-о! – протянул молоденький лейтенант, отстраняясь из-за запаха перегара. – Неужели вас никогда не предупреждали, сэр, что пьянство несовместимо со званием офицера Звездного Флота?

– Д-деревенщина! – проворчал Зулу. – Я т-трезв, как с-с-стеклышко! Чего ты добиваешься? Хочешь расстроить капитана?

– Нет, что вы, сэр! – начал оправдываться Райли, скосив глаза на капитанский мостик. Через секунду молодой офицер исчез в чреве турболифта.

– Когда-нибудь, – заметил Кирк, – я сделаю его старшим штурманом.

– Но не человеком! – сердито буркнул Зулу и уставился на приборы.

Ухура до сих пор не появилась. Капитан решил, что командный отсек находится в надежных руках, поэтому можно начать подготовку к взлету и без офицера связи. А что касается Ухуры… она исправится. Наверняка ее опоздание имеет вескую причину. Что-то бормоча себе под нос, Кирк покинул капитанский мостик.

* * *

Увидев капитана, доктор Маккой прошествовал ему навстречу через весь медицинский отсек. В одной руке он держал полупустую бутылку бренди, в другой сверкал большой граненый стакан. Всем своим видом Маккой показывал, что страшно разозлен.

– Что за черт, Джим, – пожаловался он капитану.

– Не переживай так, – ответил Кирк. – Это зависело не от меня.

– А чей же голос так страстно призывал меня вернуться на корабль не позже одиннадцати тридцати? Ухуры?

– Извини, нет, конечно. Как раз ее-то и нет на борту.

– Проворная дама. Жаль, что у меня не хватило ума проигнорировать твой приказ. Так когда же мы отчаливаем? Не зря же все сбежались, как на пожар!

– Ну, пока еще инспектора не закончили… – пробормотал капитан.

– Ты понимаешь, что люди на взводе?

– Я не могу поторопить этих буквоедов! Надеюсь, что командующий всех их поднял с постели. – Кирк сардонически улыбнулся. – Пусть эти бюрократы не думают, что мы здесь только для того, чтобы ублажать их. Как представлю, что нашему кораблю предстоит во время этой миссии…

Маккой протянул другу стакан:

– Выпьешь, Джим?

Кирк плеснул себе сауринского бренди и присел к столу.

– Знаешь, ведь не так просто подняли инспекторов с теплых постелей. Нам действительно поручено срочное дело, и мы должны как можно быстрее покинуть Капеллу. Нас со Споком вызвал командующий Ли и показал такое…

Маккой решительным жестом остановил капитана.

– Ничего не хочу знать! Не желаю, чтобы ночью меня мучили кошмары.

Неожиданно в медицинском отсеке раздалось жужжание зуммера.

– Капитан Кирк! – раздался из динамика бархатный голос Ухуры.

Кирк бросился к столу и включил переговорное устройство.

– Чем могу быть вам полезен, лейтенант?

– Только что я видела мистера Спока, и он просил, чтобы вы с доктором Маккоем пришли в конференц-зал.

– Спасибо, лейтенант, мы уже идем. И, между прочим, рад, что вы наконец на борту корабля.

– Извините, сэр, – смущенно ответила Ухура.

– Прошу прощения, капитан, но я, кажется, засыпаю на ходу, – пробормотал Маккой, допивая остатки бренди.

Впрочем, это не спасло доктора от визита в конференц-зал, где за одним из столов, раскладывая пасьянс из дискет, восседал мрачный Спок.

Для человека, не знакомого с вулканцем, лицо первого офицера не выражало ровным счетом ничего. Однако Кирк давно научился читать его мысли.

– Час от часу не легче, – по обыкновению проворчал Маккой.

– Поверьте, доктор, – извиняющимся тоном проговорил Спок, – я не стал бы беспокоить вас в такой ранний час, если бы не считал это крайне важным.

– Я просто отравлен недосыпанием, – позевывая, нес чепуху Маккой.

– Что у вас, Спок? – спросил капитан.

– Я проанализировал пленку с записью тайгетянских «песен» через центральный компьютер библиотеки. Бесспорно, в них есть какой-то смысл. По крайней мере, удалось выделить три повторяющихся элемента. – Вулканец вставил дискету в дисковод, и призвал всех к вниманию. Конференц-зал наполнился громкими звуками, охватывающими большой диапазон: от низкого басовитого рыка до еле различимого человеческим ухом писка.

– То, что вы сейчас слышите, – объяснял Спок, стараясь перекричать какофонию звуков, – средство общения между китами на Земле… А вот здесь записаны звуки, издаваемые водными млекопитающими с Регула-Пять… Теперь, джентльмены, вслушайтесь в крики обитателей одного из озер на Денебе-Двенадцать, – Спок выдержал паузу и загадочно посмотрел на коллег. – Так вот, джентльмены, эти три записи выделены из «песен» существ с Тайгеты-Пять.

– Может быть, кто-нибудь введет меня в курс дела? – спросил заинтересованный Маккой.

– Я полагал, что капитан уже сделал это, док, – ответил вулканец.

Бросив на первого офицера иронический взгляд, Кирк парировал:

– Я далек от совершенства, мистер Спок. Мы с доктором Маккоем предпочли немного расслабиться, а не обсуждать предстоящие дела.

В глазах Спока промелькнуло красноречивое выражение, свидетельствующее о том, что ему хорошо известно, в чем именно заключается «расслабление». Он обреченно махнул рукой и сам рассказал Маккою о задании, полученном «Энтерпрайзом», и целях миссии.

– Хорошо, допустим эти существа разумны, – принялся уточнять врач. – Но какое это имеет отношение к искривлению пространства-времени?

– Это мое личное мнение, – ответил Спок. – Но мне кажется, что между существами на Тайгете и этим загадочным феноменом есть связь.

– Какая связь? Вы можете это доказать?

Вулканец надолго замолчал, почувствовав некоторое, смущение.

– Может, «певцы» изгибают пространство своими спинами, так? – рассмеялся капитан.

– Объяснение может дать только комплексное исследование, которое изучит все факторы. Здесь нельзя опираться на обыденную логику. Я чувствую, что здесь нечто иное… – напустил тумана Спок.

– Понимаю, – усмехнулся Кирк. Прерывая затянувшуюся паузу, вызванную странными рассуждениями первого офицера, он добавил:

– Интересно, что все более-менее разумные существа на недавно открытых мирах – обитатели водной стихии.

– В том-то и дело, – с энтузиазмом подхватил Спок. – Только в водной среде вырабатывается определенный тип передачи информации. В ходе эволюции все эти существа отказались от активных действий. Они так и не научились читать и писать, поэтому им остался лишь чисто ментальный способ передачи информации. Музыка вполне подходит для этих целей.

– Удалось ли вам расшифровать какую-либо из тайгетянских песен?

– Стыдно признаться, капитан, но все мои попытки окончились провалом. И все же я уверен, что это возможно. Нужен только более талантливый музыкант, чем я.

– Никогда не думал, что доживу до этого часа: Спок хоть в чем-то признал свою несостоятельность! – воскликнул Маккой.

– Итак, Спок, – быстро вмешался капитан, пока доктор и первый офицер не вступили в перепалку. Вулканец привстал из-за стола со сжатыми кулаками. Кирк продолжил:

– Как я понял, мы должны найти музыканта с экстраординарными способностями, который смог бы перевести звуки «песен» на язык математических формул.

– Бог мой! – вновь не удержался Маккой. – Где ж мы найдем такого умника на задворках Федерации?

– Я послал запрос в федеральную базу данных, и компьютер подобрал пять кандидатур: двое с Вулкана, один с Земли, еще один – с Капики. Пятый же кандидат – здешний, в настоящее время он как раз находится на Двадцать Четвертой Базе.

– Ги Мартэн, – догадался Кирк.

– Совершенно верно, капитан. Полагаю, что нам нужно встретиться с этим джентльменом. Его помощь может стать неоценимой.

Кирк включил переговорное устройство:

– Лейтенант Ухура!

– Слушаю, капитан?

– Будьте добры, выясните местонахождение Ги Мартэна и попросите его прибыть на борт «Энтерпрайза».

На мгновение офицер связи потеряла дар речи.

– Ах, да, конечно, капитан, – спохватилась она. – Когда вы хотите видеть его?

– Как можно скорее. По прибытии, проводите пианиста в конференц-зал. – Отключив канал, Кирк повернулся к своим собеседникам. – Что ж, заполучим Мартэна на борт, избавимся от инспекторов и можно будет приступать к миссии.

– Каждый раз, когда задача кажется простой, через некоторое время все оказывается слишком запутанным, – глубокомысленно заметил Маккой.

– Даю слово, Боунз, наши неприятности начнутся лишь на Тайгете, – насмешливо пообещал капитан.

* * *

В нарушение правил безопасности Ухура лично проводила Ги Мартэна и сопровождавшего его толстого лысого человека в конференц-зал. Более того, она самовольно осталась, молча заняв место за столом. Кирк решил не придавать значения этому мелкому нарушению субординации.

Капитан поднялся навстречу музыканту и долго тряс ему руку. Он обратил внимание, что необычайно эффектный на сцене, в жизни маэстро… хм, не более пяти футов трех дюймов росту. Заметив, что под его взглядом Мартэн смутился, капитан отвел глаза и занял место за столом.

– Я рад, что вы приняли наше предложение, мистер Мартэн.

– А разве у меня был выбор? – пианист вызывающе остался стоять перед капитаном.

Толстый нервный человек настойчиво дергал Мартэна за рукав, показывая глазами на стул:

– Почему бы тебе не присесть, Ги? В ногах правды нет.

– Перестань суетиться, Кабби. Я в полном порядке.

Кирк долго рассматривал толстого человека и наконец спросил:

– Простите, но кто вы такой, и что вы здесь делаете?

– Я – менеджер мистера Мартэна, Харви Камберленд.

Имя известного дельца шоу-бизнеса несколько смягчило настороженные взгляды офицеров.

– Позвольте заметить, капитан, – недовольно продолжил Камберленд, – у вас должны быть исключительно веские причины, если вы решились притащить нас сюда в такой час.

– Вас, мистер Камберленд, я как раз не звал, поэтому меня не особенно интересует ваше мнение. Я хотел побеседовать с мистером Мартэном, – Кирк повернулся к маленькому музыканту. – Пожалуйста, садитесь, сэр, и выслушайте нас внимательно.

Маэстро едва заметно кивнул и устроился в кресле напротив капитана.

– «Энтерпрайзу» поручено исследовать необычный феномен в окрестностях Тайгеты. В ее звездной системе только одна обитаемая планета. Жизнь на ней существует в форме животных, похожих на земных тюленей. И они поют.

Мартэн равнодушно слушал капитана, уставившись на свои руки, сложенные на коленях, и лишь при слове «поют» заинтересованно поднял глаза на рассказчика.

– Мистер Спок, – распорядился капитан, – если вы готовы, сообщите о ваших выводах.

Первый офицер включил терминал, и комната наполнилась странными звуками таигетянских «песен». Мартэн закрыл глаза и склонил голову. Между густыми бровями музыканта пролегла глубокая морщина. Лишь когда пленка закончилась, он встрепенулся:

– По-моему, здесь отсутствуют целые куски.

– Простите, я не понял? – вскинул брови Кирк.

– Чем бы ни занимались эти существа, – пояснил Мартэн, – их «песни» так же сложны, как хоралы Баха, их гармония имеет точное математическое описание. Однако в записи есть места, где логическая прогрессия звуков прерывается. Зная законы гармонии, разумеется, эти недостающие мелодии можно экстраполировать. Мне кажется, что в некоторых местах звуки просто выходят за пределы нашего восприятия.

– Очень увлекательно, – похвалил Спок. – Ну и как можно определить недостающие места «песен»?

– Необходим мощный синтезатор, например такой, на котором работают виднейшие композиторы. Хотя ума не приложу, где вы его достанете.

Кирк в нерешительности откашлялся:

– Ну, вот мы и приблизились к сути дела, мистер Мартэн. Мой первый офицер считает, что феномен искривления пространства-времени, погубивший один из транспортных кораблей, каким-то образом связан с этими «песнями». Он рекомендовал в качестве советника привлечь к участию в экспедиции профессионального музыканта, обладающего математическими способностями. Компьютер предложил нам пять кандидатур. В отличие от остальных четверых, вы, к счастью, оказались рядом.

– Простите, но чем конкретно я могу вам помочь, капитан?

– Мы хотели бы, чтобы вы вошли в состав миссии на Тайгету-Пять и помогли в разрешении возникшей проблемы.

– Нет, это абсурд, – отрезал Мартэн и, поднявшись с кресла, решительно направился к выходу.

Ошеломленные офицеры застыли на месте и лишь Кирка не смутил демарш пианиста.

– Можно спросить, почему?

– Спросить, вы, конечно, можете. Однако мое решение окончательно.

Отказ маэстро задел капитана. Спрятав руки под стол, он с силой сжал кулаки.

– Мистер Мартэн в настоящее время активно гастролирует, – развел руками Камберленд, почувствовав возникшее в зале напряжение. – У него есть определенные обязательства, которые он не в праве нарушить.

– Это ничего не значит, – вскочил с места Кирк. – В конце концов, концерты можно перенести. Поймите, мы имеем дело с феноменом, который, возможно, угрожает всей Федерации. Сотня планет, миллионы жизней зависят от прихоти и капризов одной-единственной персоны. Поймите, мы все должны подняться над личным и суетным. Именно этому экипаж моего корабля посвятил свои жизни.

Мартэн остановился на пороге и лениво повернул голову:

– Служение милитаристам еще не есть спасение человечества. А вообще-то попридержите ваши проникновенные речи для своей команды. Может, вы и вдохновляете своих подчиненных, но только не меня. – Мартэн замолчал и достал из портсигара сигарету. Посмотрев на капитана сквозь кольца табачного дыма, он добавил:

– Я никогда не любил платить налоги, зная, что правительство тратит их на военные цели. С какой стати я должен содержать огромную толпу бездельников?

– А ну, посмотрите-ка, мистер Мартэн, – вскипел Маккой, показывая на свои форменные ботинки, – они куплены на ваши налоги, и это единственная преграда между вами и довольно-таки серьезными силами, которые плевать хотели на ваши концерты и на ваш пацифизм.

– Боунз, прекрати, – тихо сказал капитан, усаживая доктора на место.

Злые искры сверкали в глазах капитана, но на губах заиграла любезная улыбка. Офицеры поняли, что сейчас Кирк выложит на стол свой главный козырь. Откинувшись на спинку кресла, он медленно произнес:

– Мистер Спок, как вы думаете, под какой раздел «Закона о Безопасности» подпадает данная ситуация?

Несколько мгновений Спок молчал, озадаченный вопросом капитана. Наконец он вспомнил:

– Речь идет о статье 9, раздел 5, параграф 7: «Мобилизация гражданских лиц в чрезвычайных ситуациях».

– Благодарю вас, мистер Спок, именно этот параграф я и имел в виду.

Нервно хихикнув, Камберленд вытаращил глаза на капитана. Мартэн побледнел. Сохранявшая все это время молчание Ухура тяжело вздохнула.

Наконец маэстро обрел дар речи:

– Значит, вы пытаетесь лишить меня свободы, капитан?

– Отнюдь. Не лишить свободы, а мобилизовать, дорогой мистер Мартэн. И не пытаюсь, а уже делаю это.

– Но вы не имеете права! – вскричал Камберленд, наваливаясь всем телом на стол.

– Заткнись, Кабби! – прорычал Мартэн.

– А кто, собственно, может помешать капитану Кирку воспользоваться федеральным законом, – удивился Спок, пожимая плечами.

– Ги болен синдромом Ришара, – ответил менеджер.

– Черт бы тебя побрал, Кабби! – вскипел Мартэн, отворачиваясь.

– Ги должен находиться под постоянным медицинским наблюдением, – продолжал защищать своего клиента Камберленд.

– На борту «Энтерпрайза» мистер Мартэн найдет все, что ему будет нужно, – твердо пообещал Кирк.

– Это заболевание требует особой медицинской помощи, Джим, – вмешался Маккой. – Синдром Ришара провоцируется стрессом. До сих пор от него нет лекарства, и если больной долгое время испытывает нервное напряжение, его организм очень скоро идет вразнос.

По знаку капитана все офицеры вслед за ним вышли в коридор.

– Позвольте, сэр? – первой заговорила Ухура. Она дотронулась до плеча капитана и с тревогой заглянула ему в глаза:

– Мы не должны заставлять Мартэна лететь с нами, если это угрожает его жизни.

– Лейтенант, у нас нет выбора. Что скажете, Спок? – начал опрос капитан.

– Согласен. Искривление поля пространства-времени в районе Тайгеты столь значительно, что мы обязаны во что бы то ни стало разгадать природу этого феномена. А без музыканта нам не обойтись.

– Маккой?

– Безусловно, на борту «Энтерпрайза» есть все для поддержания здоровья. Но здесь мы имеем дело с исключительным случаем. Чем загадочней болезнь, тем труднее держать ее под контролем.

Ухура хотела еще что-то сказать. Кирк заметил порыв девушки, но не счел нужным предоставить ей слово. Потирая подбородок, он надолго погрузился в размышления. Наконец он очнулся и глубоко вздохнул:

– Я не вижу альтернативы, джентльмены. Нам нужен эксперт; в нашем распоряжении есть только мистер Мартэн, и мы не можем отказаться от его услуг.

– Правильное решение, капитан, – поддержал Спок.

– А если он умрет, это тоже будет правильно? – возмутилась Ухура.

– Не впадайте в истерику, лейтенант, – строго сказал Кирк. – В любом случае главное – успех миссии.

– Вот здесь с тобой можно поспорить, Джим, – не унимался Маккой. – Но я не буду этого делать…

– Ладно, давайте займемся делом, – раздраженно оборвал его Кирк.

Офицеры вернулись в конференц-зал, где застали своих гостей за горячим спором. Обернувшись, Камберленд испуганно вытаращил глаза: видимо, на лицах вошедших он прочитал приговор своему клиенту. Круглое с ямочками на щеках, лицо продюссера стало серым и жалким.

– Мистер Мартэн, поверьте, если бы у нас была возможность обратиться к кому-нибудь другому, мы не преминули бы это сделать, но судьба не предоставила нам выбора, – дипломатично начал капитан. – Таким образом, вы временно мобилизованы в Звездный Флот с присвоением офицерского звания «лейтенант». Если вы нуждаетесь в каких-либо личных вещах, мы быстро доставим их на борт. Корабль должен взлететь как можно скорее.

Ги Мартэн скривил губы в едкой ухмылке:

– Есть ли у меня возможность хотя бы послать протест на имя командующего Двадцать Четвертой Базой?

– У вас есть право где угодно выражать протест, но вы обязаны прибыть на борт «Энтерпрайза» не позднее трех часов ночи. Вас будут сопровождать два сотрудника службы безопасности. Они помогут вам собраться в дорогу.

– Боитесь, что я дам деру, капитан?

– Я склонен верить, что вы – человек чести, сэр, и способны правильно оценивать реальное положение вещей.

– Буду брать пример с вас, капитан, – саркастически заявил Мартэн.

Камберленд вертелся в кресле и что-то бормотал себе под нос. Мартэн легонько похлопал приятеля по плечу:

– Пойдем, пойдем, Кабби. Подумай лучше, какая веселая у тебя начнется жизнь, когда ты объявишь об отмене всех концертов. Одна неустойка составит… сколько? Хотя ты в любом случае получишь свои двадцать процентов.

Ухура незаметно приблизилась к маэстро и осторожно коснулась его руки. Однако сочувствующий взгляд ее был встречен горькой тирадой:

– Так, значит, в Звездный Флот никого не тащат насильно, да? – Мартэн повернулся к Кирку:

– Я бы отдал вам честь по всей форме, капитан, но, к сожалению, не знаю, как. Ничего, думаю, вы меня научите за время полета. Пойдем, Кабби.

Кирк вздохнул и обвел взглядом подчиненных. Спок выглядел задумчивым, Маккой недовольно хмурился, а Ухура не отрывала взгляда от дверей, словно потеряла что-то очень дорогое и желанное.

Капитан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Бессонница последних суток давала о себе знать.

– Так, значит, проблемы начнутся только на Тайгете, Джим? – невесело пошутил Маккой. Кирк почесал лоб и поднял глаза на доктора:

– Давай помолимся, чтобы их вообще не было.

Глава 3

Мартэн бережно опустил футляр со скрипкой на стол в центре каюты, зато сумку с вещами раздраженно бросил на койку, испытав при этом некоторое облегчение. Сложив руки на груди, он принялся осматриваться в своем новом жилище. Несмотря на невысокое звание, маэстро предоставили апартаменты для особо важных персон. Однако по-военному спартанское убранство помещения угнетающе подействовало на представителя сугубо мирной профессии.

Мурлыкая под нос какую-то мелодию, Мартэн мерил шагами каюту, затем остановился перед круглым зеркалом и критически всмотрелся в свое отражение. Бессонница утяжелила веки и нарисовала круги под ввалившимися глазами, полными усталости и страха перед неизвестностью. Маэстро поймал себя на мысли о том, что последний раз не спал всю ночь в безмятежные дни учебы в Римской Консерватории. Заболев, он стал трепетно, почти благоговейно относиться к отдыху.

Первая бессонная, полная тревог и переживаний ночь за долгие годы; видит Бог, он может поплатиться за это жизнью. Мартэн сунул руку в карман и достал маленькую коробочку с лекарствами. Высыпав на ладонь несколько зеленых таблеток, он быстро отправил их в рот в надежде успокоить не на шутку разыгравшееся сердце.

Пересиливая дрожь в теле, маэстро продолжил досмотр унылой каюты. Он мог бы прихватить с собой из дома несколько изящных вещиц, способных оживить мертвечину казармы, но все его мысли были заняты суперсинтезатором, потребовавшим особого внимания. На остальное просто не хватило времени. Из-за спешки, а также из-за суетящегося и стонущего Кабби, Мартэну удалось запихнуть в сумку лишь некоторую одежду и зубную щетку.

Боже, как он ненавидит космические путешествия! Длительные тоскливые перелеты с их монотонным существованием ни радовали, ни вдохновляли маэстро. Они вызывали в нем чувство потерянности, ничтожности бытия перед лицом Вечности и черной бездной пространства.

Разложив вещи, Мартэн взглянул на часы. На огромном корабле текло относительное время; часы на руке здесь были по меньшей мере бесполезны. Он понимал, что если сейчас же не ляжет спать, то остаток ночи и весь последующий полет проведет в медицинском отсеке. Маэстро с вожделением взглянул на кровать и почувствовал неодолимое желание бросить все и рухнуть на кричаще красное покрывало. Усилием воли он заставил себя раздеться и натянуть пижаму из капелланского шелка. Не в его правилах терять достоинство и изменять привычному образу жизни только потому, что его призвали на военную службу. Как-никак, а его имя известно в самых дальних уголках галактики. С этой мыслью маэстро погрузился в объятия крепкого безмятежного сна.

* * *

Стук в дверь застал Мартэна врасплох. Вскочив из-за стола, маэстро разлил чай на музыкальную партитуру, лежащую перед ним. Выругавшись, он осторожно промокнул страницу салфеткой и раздраженно крикнул:

– Войдите!

Появившаяся на пороге Ухура мгновенно оценила обстановку.

– Я принесу полотенце, – сказала она. Помогая насухо вытереть промокшие листы партитуры, девушка объяснила:

– Я хотела пригласить вас позавтракать вместе со мной.

– Так… Значит, ваш мудрый командир специально подослал ко мне пышнотелую красотку, чтобы напоить и затащить на корабль? – язвительно прошипел Мартэн.

Возмущенная Ухура бросила полотенце на стол и колючим взглядом впилась в пианиста:

– Если вы хотите оставаться вздорным сукиным сыном, то я немедленно уйду.

– Не правда. Прошлой ночью я был самым очаровательным мужчиной на Капелле.

– Это как еще посмотреть. Вы не должны были говорить колкости о моей службе!

– Вот как? А разве это не правда? Может, я попал на корабль добровольно?

– Это – другое. Вы прекрасно знаете, что необходимы миссии.

Смущенный неожиданной мыслью, Мартэн стал нервно перелистывать страницы партитуры:

– А вчера там, в коридоре, вы были против моей мобилизации?

– Да. Причем я высказала свое мнение в нарушение всех правил, – обиженным тоном ответила Ухура, перебирая щеточки, скляночки и флакончики, во множестве расставленные перед зеркалом. – Более того, я и сейчас не имею права находиться в ваших апартаментах…

– Так почему вы здесь?

– Не знаю, – вздохнула она, стараясь не встречаться взглядом с Мартэном.

На некоторое время в каюте повисла напряженная тишина, затем маэстро очень тихо произнес:

– Вы не будете против, если я скажу вам, что я… хм, рад вас видеть?

– Нет, не буду, – покачала головой Ухура и, приблизившись к Мартэну, повторила предложение:

– Так как насчет завтрака?

– Благодарю, но нет. Мне достаточно и чая. И вообще я не хотел бы никого видеть до полудня.

– Вам придется встречаться с членами экипажа в любое время дня и ночи, поэтому вам лучше сразу привыкнуть к их присутствию. Кстати, капитан Кирк просил вас как можно быстрее явиться в командный отсек.

– «Как можно быстрее» значит «немедленно»? – уточнил Мартэн.

– Вы хороший ученик.

– Нет, просто у меня хорошая память.

– Так что, если не хотите завтракать, то неплохо было бы пообщаться с капитаном, – ненавязчиво повторила Ухура приказ Кирка.

– Хорошо. – Мартэн схватил в охапку одежду и закрылся в ванной. – А вам здорово влетело за то, что вы не вернулись на корабль немедленно? – послышался из-за двери голос маэстро.

– Нет. Всем было не до этого.

– Вы проводите меня в командный отсек, Ухура?

– Ну, если вы желаете…

– Я хотел бы побродить по кораблю, – заявил Мартэн, выходя из ванной полностью одетым.

– Я уже говорила вам, что «Энтерпрайз» очень большой.

– И безобразный, – добавил пианист, вежливо пропуская девушку в двери.

– Конечно, наш корабль – не роскошный лайнер, но я бы не советовала вам говорить это в присутствии бортинженера, а не то быстро испытаете на себе все прелести шотландской ярости.

– Хорошо, зарублю себе на носу.

На пути к турболифту им встретилось множество людей. Как показалось Мартэну, все они исподтишка разглядывали его с нескрываемым интересом. Замечая любопытные взгляды, он не мог решить, то ли офицеры удивляются, видя неловкость новобранца, то ли их внимание вызвано слухами о его скромной персоне.

Войдя в кабину, Ухура нажала кнопку и произнесла:

– Командный отсек.

Через мгновение лифт ожил и понесся вверх с невероятной скоростью. Воцарилось молчание. Пока Ухура задумчиво рассматривала пол у себя под ногами, Мартэн, не стесняясь, изучал ее классически правильное лицо. Он никак не мог взять в толк, почему так терпелив с этой женщиной. Лейтенант Звездного Флота принадлежит к той жизни, которую он ненавидит всей душой, куда более естественно было бы испытывать к ней неприязнь. Хотя… Может, именно присутствие красивой приветливой Ухуры позволяет ему чувствовать себя гостем, пусть и поневоле, а не озлобленным арестантом.

Наконец лифт остановился, двери зашипели, и Мартэн очутился на капитанском мостике. Картина звездного неба, медленно вращающегося на центральном экране, заворожила маэстро. Открыв рот, он уставился на монитор. Огромные обзорные экраны имелись на всех роскошных лайнерах, но на них для комфорта пассажиров пасторальные пейзажи сменялись видами горных озер и вулканов. Впрочем, существовали и специальные кабинки для любознательных, где можно было полюбоваться изображением звездного неба, но Мартэн никогда их не посещал. Маэстро отвел глаза от чарующей картины и вернулся к реальности.

– Командный отсек. Звездное время 3126,7. «Энтерпрайз» удалился на расстояние в три световых года от Двадцать Четвертой Базы, держит путь к Тайгете для исследования загадочного феномена, искривляющего пространство-время в районе звездной системы, – услышал он голос капитана. – В команду корабля в чине лейтенанта временно принят известный в галактике композитор и дирижер Ги Мартэн. Пока он не горит особым желанием помочь нашей миссии, но мы надеемся, что он принесет экспедиции неоценимую помощь. – Не замечая присутствия Мартэна, капитан продолжал:

– Мы также рассчитываем, что этот человек окажется на высоте и будет способствовать решению задач, возложенных на миссию. Воспользоваться «Законом о мобилизации гражданских лиц» нас заставили чрезвычайные обстоятельства. Должен заметить, что мне нелегко далось это решение. Первый офицер Спок убежден, что экстраординарные музыкальные способности новоприбывшего необходимы для раскрытия тайны феномена, однако я и некоторые другие члены экипажа придерживаемся иного мнения. Мои сомнения, в первую очередь, основываются на поведении композитора.

Ухура сделала шаг вперед, намереваясь предупредить капитана о присутствии маэстро, но Мартэн решительно схватил ее за руку. Кирк почувствовал движение за спиной, обернулся и увидел Ухуру и композитора. Ничуть не смутившись откровенных высказываний, он продолжил диктовать в электронный бортовой журнал:

– Вполне возможно, что присутствие лейтенанта Ухуры окажет благотворное воздействие на поведение лейтенанта Мартэна. Видимо, офицер связи увлечена новобранцем. Вызывает беспокойство лишь то, как бы это увлечение не повредило выполнению ее воинских обязанностей.

Мартэн бросил на девушку насмешливый взгляд. Однако освободив руку, Ухура демонстративно повернулась к маэстро спиной. Ее лицо потемнело от стыда и унижения.

– Капитан, мистер Мартэн явился по вашей просьбе, – с трудом произнесла она.

– Благодарю, лейтенант, – подойдя вплотную, Кирк изучающе посмотрел на офицера связи. – Вы только что вошли?

– Несколько минут назад, сэр.

Мартэн внимательно наблюдал за реакцией капитана на ответ Ухуры. К его удовольствию, Кирк остался спокоен и невозмутим.

– Прекрасно, лейтенант. Возвращайтесь на свое рабочее место.

– Есть, сэр, – отдала честь офицер связи.

– Добро пожаловать, мистер Мартэн, – повернулся Кирк к новоиспеченному лейтенанту. – Мне следовало бы уделить вам больше внимания перед отлетом, но я до последней минуты не мог отделаться от инспекторов. Уверен, что вы хорошо устроились на новом месте.

Пожав протянутую руку, Мартэн ответил:

– Все было замечательно. Я со своим синтезатором чувствую себя прекрасно. Однако у меня устоявшиеся правила: извините, но по утрам я привык наслаждаться тишиной и покоем.

– Ну, теперь вам придется изменить некоторые ваши привычки, мистер Мартэн. Все мы вынуждены что-либо приносить в жертву, – вежливо, но твердо заявил Кирк.

– Я уже принес огромную жертву, капитан, поэтому имею полное право узнать, зачем я вам понадобился в столь ранний час. Хотите продемонстрировать свою власть? Если так, то считайте, что произвели на меня впечатление, и давайте на этом покончим.

– Вы трудный человек, мистер Мартэн.

– То же самое я могу сказать и о вас, капитан. Еще раз повторяю, что вы произвели на меня неизгладимое впечатление.

– Хорошо. Давайте перейдем к делу: необходимо решить, кто будет работать с вами, и кому эти люди будут подчиняться.

– Это мои заботы. Естественно, они будут подчиняться мне.

– Нет проблем, мистер Мартэн.

– Однако благодаря вашим стараниям, я всего лишь лейтенант Звездного Флота.

– Ну, не будьте так самолюбивы, – предостерег капитан. – Да, вы не входите в командный состав, поэтому должны будете выполнять приказы вышестоящих членов экипажа корабля, пока я своим распоряжением не назначу людей, которые перейдут в непосредственное ваше подчинение. Понятно?

– Так точно, – процедил сквозь зубы Мартэн.

– Вот и прекрасно. А теперь сообщите мне, что вам в первую очередь необходимо для успешной работы?

– Раз уж нам предстоит иметь дело с музыкальными загадками, то в мое распоряжение необходимо предоставить людей, имеющих музыкальный слух.

Спок поднялся со своего места и включился в разговор:

– Капитан, вероятно, было бы логично назначить меня командиром группы высадки. Я много занимаюсь музыкой и никогда не жаловался на способности. Уж мой-то слух вулканца острее, чем у любого из вас.

Сам того не желая, Спок расплылся в широкой улыбке. Услышав самовосхваления уроженца планеты Вулкан, не удержался от улыбки и Мартэн.

– Ваше предложение заслуживает внимания, Спок, – согласился Кирк. – Согласен, вы будете командовать десантом.

– Я хочу, чтобы в мою команду включили и лейтенанта Ухуру, – неожиданно предложил Мартэн.

– Ухура – старший офицер связи. Если вы возьмете ее с собой, то одновременное отсутствие ее и Спока просто обезглавит командный отсек.

– Однако она – неплохая певица и потому будет особенно полезна.

Капитан и первый офицер обменялись понимающими взглядами. Члены экипажа, присутствующие на мостике, равнодушно занимались своими делами, лишь Чехов украдкой поглядывал на участников странного диспута. От его взора не ускользнуло и явное смущение Ухуры.

– Что это леди так побледнела? – заговорщицким тоном прошептал Зулу, который также начал прислушиваться к спору.

– Позже я расскажу тебе кое-что любопытное, – пообещал Чехов, подмигивая товарищу.

В это мгновение двери турболифта распахнулись, и на капитанском мостике появился Маккой. Увидев оживленно беседующую компанию, врач незамедлительно присоединился к ней.

– Капитан, – сказала Ухура, – с вашего разрешения я хотела бы участвовать в высадке на планету вместе с мистером Споком и мистером Мартэном. У меня ведь на самом деле хороший слух.

– В этом есть рациональное зерно, – поддержал девушку Маккой. – Просто невероятно, что на борту «Энтерпрайза» развелось столько музыкантов. Это я к тому, что грех не использовать способности Ухуры.

Капитан нахмурил лоб и задумчиво оглядел новоиспеченную команду высадки:

– Хорошо. Считайте, разрешение получено, лейтенант. Ну, кого еще мы можем включить в группу?

– Я предлагаю прослушать тех людей, которые хотели бы добровольно принять участие в высадке, – заявил Мартэн.

– Что?! Вы понимаете, что делаете? – всплеснул руками Маккой. – У ваших дверей немедленно выстроятся четыреста тридцать человек – весь экипаж – и каждый будет утверждать, что когда-то играл на арфе, губной гармошке или пиле. И когда вы надеетесь закончить прослушивание? В следующем году?

Мартэн бросил на врача невозмутимый взгляд.

– Мне будет достаточно пары минут, чтобы определить, годится кандидат в группу или нет, – решительно заявил маэстро.

– И когда вы собираетесь прослушать меня? – обратилась к нему Ухура.

– В этом нет никакой необходимости, – отрезал Мартэн.

– Я с этим не согласна. Вы никогда не слышали, как я пою, и будет несправедливо, если я не подвергнусь испытанию наравне со всеми.

– Лейтенант права, – поддержал девушку Спок. – Вы должны прослушать нас обоих.

Мартэн не видел в предложении Ухуры никакого смысла, но ничего не ответил, а лишь недовольно нахмурился. Маккой же не преминул вставить первому офицеру шпильку:

– А вы не боитесь провалиться на экзамене, мистер Спок?

– Это маловероятно, доктор, – самоуверенно заявил вулканец, бросив на Маккоя загадочный взгляд. – К тому же феномен искривления поля пространства-времени…

– О, да, да, – торопливо прервал Маккой, не давая возможности первому офицеру погрузиться в пространные рассуждения. – И все-таки хорошо, что вы появились среди нас, мистер Мартэн. С вашим появлением корабль будто ожил. Кстати, не стесняйтесь обращаться в медицинский отсек. В случае необходимости, мы окажем вам любую помощь.

Подбоченясь, Мартэн снисходительно посмотрел на врача:

– Целых тринадцать лет я хранил свою болезнь в секрете, и ни одна живая душа, кроме моих врачей и моего менеджера не знала о моем недуге. Похоже, теперь об этом узнает половина галактики.

– Не волнуйтесь, ваша тайна не выйдет за пределы этого корабля, – довольно резко ответил обиженный Маккой. – Да и никому до нее нет дела. А сейчас не будете ли вы так любезны пройти со мной, мистер Мартэн?

– Это один из тех приказов, которым я должен подчиняться? – саркастическим тоном спросил Мартэн у капитана.

– Определенно. Приказам врача вы должны подчиняться в первую очередь, – не принял сарказма Кирк.

– Вы еще не знаете нашего доктора, – улыбаясь, заметил Спок. – Если вы не откажете ему в возможности тренироваться на вас, поддерживать свою профессиональную форму, он будет преследовать вас до тех пор, пока вы не взвоете и сами не явитесь на прием.

Мартэн недоуменно посмотрел на капитана.

– Не волнуйтесь, – рассмеялся Кирк. – Вы оказались свидетелем легкой разминки перед очередной словесной схваткой давних противников. Поверьте, вы в надежных руках.

– Что ж, это вселяет оптимизм, – выдохнул слегка обалдевший маэстро.

– Кстати, Спок, – едко заметил Маккой, – вам тоже не решало бы пройти медосмотр. Полный медосмотр.

С этими словами доктор за руку потащил Мартэна к турболифту.

* * *

Кирк и Маккой не спеша шли по темным коридорам корабля. Они направлялись в разгрузочный отсек «С». «Энтерпрайз» удалился от Двадцать Четвертой Базы на три световых года и на всех парах устремился к Тайгете.

– Мы еще намучаемся с ним, Джим, – заметил Маккой. – Теперь я понимаю, почему его менеджер чуть из кожи не лез: мы еще не добрались до цели, а маэстро уже с головой ушел в работу.

– Ты следишь за его здоровьем?

– Мартэн проверяется у меня каждый день. Похоже, его организм работает на пределе. Да только что я могу поделать?

– Главное, не дай ему заболеть. После того как мы преодолели столько трудностей, чтобы его заполучить, потерять просто не имеем права.

Их разговор был прерван появлением Скотти, который нес в руках старинную кожаную волынку. Полное, круглое лицо шотландца сияло от возбуждения, в походке чувствовалась целеустремленность.

– Что это у вас, мистер Скотт, – спросил Кирк. – Кажется, вы собрались на прослушивание к маэстро?

– Так точно, капитан, – гордо ответил Скотти.

– Как я понимаю, – начал Маккой, – эта штука предназначена для общения между некими существами. Если Скотти от души приложится к ней, то все создания на Тайгете-Пять помрут от страха еще до того, как мы что-нибудь успеем выяснить.

– Совершенно очевидно, мистер Маккой, – не понял своеобразного юмора доктора Скотт, – что вы не цените настоящую музыку.

– А-а! Так речь идет о музыке? Я-то думал – о волынке! – признался Маккой.

Ничего не ответив, бортинженер бросил раздраженный взгляд на доктора и исчез в бесконечных гулких коридорах.

– Послушай, Боунз, а почему бы нам не полюбоваться этим зрелищем? – осенило капитана. – Держу пари, там будет куда интереснее, чем на альтаирских скачках.

Маккой согласился, и друзья направились в кают-компанию, любимый отсек Кирка. Здесь капитан любил сыграть с судовым врачом партию-другую в шахматы, выпить чашечку кофе или посмотреть концерт самодеятельности. К тому же кают-компания находилась совсем рядом с командным отсеком, и ему ничего не стоило в считанные секунды вернуться на мостик.

Столы были сдвинуты к стенам, и в центре помещения образовалось подобие сцены. За маленьким шахматным столиком восседал Мартэн, с невозмутимым видом прослушивая очередного кандидата. Рядом, поминутно шепча что-то на ухо маэстро, сидела Ухура. На столике были разбросаны бумаги, и Мартэн время от времени делал в них какие-то заметки.

Перед экзаменаторами стоял вспотевший Скотти, раздувая щеки, извлекал из волынки унылую однообразную мелодию старинного гимна «Воспрянь, Шотландия, духом».

Капитан и доктор скромно подперли стену рядом с импровизированной сценой. Мартэн не сводил глаз с бортинженера и даже постукивал карандашом о крышку стола в такт нудным звукам волынки. Ухура же больше смотрела на маэстро. Наконец Скотти выдул последние звуки, и все собравшиеся претенденты дружно захлопали. Вряд ли благодарные слушатели сходили с ума по волынке, они просто любили скромного, всегда приветливого Скотти и потому не могли не украсить финал его выступления бурей оваций.

– Вы знакомы с нотной грамотой, мистер Скотт? – поинтересовался Мартэн, любезно улыбаясь.

– Да, сэр, конечно.

Несколько секунд Мартэн и Ухура, склонив друг к другу головы, оживленно перешептывались, после чего маэстро вынес вердикт:

– Мистер Скотт, если вас освободят от ваших обязанностей на борту «Энтерпрайза», то я буду рекомендовать вас в исследовательскую группу.

– Благодарю, сэр, – облегченно вздохнул бортинженер. – Уверен, что этот вопрос разрешим.

– Ну вот, я потерял еще одного специалиста, – проворчал Кирк, обращаясь к доктору.

Некоторое время спустя маэстро вежливо отказался от услуг лейтенанта Райли, чьи музыкальные способности не вдохновили экзаменаторов. Затем настала очередь лейтенанта Донована из биологической службы. С первыми аккордами его гитары Мартэн потянулся за большой кружкой чая, однако не удержал ее в дрожащих руках, и Ухуре стоило большого труда спасти разбросанные на столе бумаги. Откинувшись на спинку кресла, Мартэн с трудом сдерживал нервную дрожь. Все увидели, как обмякло его тело. Ухура сочувственно обняла маэстро за плечи и, нахмурившись, объявила:

– На сегодня все. Мистер Мартэн продолжит прослушивание желающих завтра.

Претенденты послушно потянулись к выходу, Кирк и Маккой остались на месте.

– Черт вас побери! Я же сказал, что чувствую себя прекрасно! – возмутился Мартэн.

– Да вы сидели, как на иголках! И не надо на меня кричать. Я не принадлежу к числу ваших чокнутых фанаток и не потерплю грубого обращения. – Резкий ответ Ухуры вызвал у маэстро улыбку:

– Нет, все-таки вы – несносная женщина, – пробурчал он, борясь с приступом одышки.

– Возможно, в этом вы и правы, – успокоилась Ухура, помогая музыканту подняться с кресла.

– Позаботьтесь, дорогая, чтобы наш коллега не перетруждал себя, – вмешался Маккой, наклоняясь над столом. – Как врач я не в восторге от вашего поведения, мистер Мартэн.

– У лейтенанта есть неоспоримое обаяние, чего нельзя сказать о вас, доктор, – ответил за Ухуру Мартэн, по-прежнему тяжело дыша.

– Вы безапелляционны, как Спок, – не к месту упомянул бортинженера Маккой. – Хватит с нас одного ворчуна.

– Нет уж, на самом деле, поберегите свое здоровье, мистер Мартэн, – включился в разговор капитан. – До Тайгеты осталось три дня пути, и я прошу вас поберечь силы.

– За это время я вполне смог бы проанализировать одну из тайгетянских записей, – раздраженно предположил Мартэн.

– Вы ведь сами говорили, что в «песнях» полно инфра-и ультразвуков. Не мучайте себя. Я приказываю вам провести остаток дня в покое и ни в коем случае не подходить к синтезатору. Доктор Маккой жалуется, что вы очень мало отдыхаете.

– Какая трогательная забота, – саркастически протянул Мартэн.

– Трогательная… – передразнил Кирк. – Меня волнует лишь то, что мы можем потерять вас до прибытия в систему Тайгеты. Да, я действительно озабочен тем, чтобы порученная нам миссия не отняла у вас жизнь, маэстро. Иначе посланный вами протест на имя командующего Звездным Флотом отравит нам жизнь.

– Не знаю, кто кому больше портит кровь, капитан, но я советую вам думать, прежде чем отдавать приказы. – Повернувшись к Ухуре, маэстро добавил:

– Значит, мне пора баиньки, мадам «Звездный Флот»?

– Вовсе нет, – ответил за Ухуру Маккой. – Однако если три дня вам предстоит провести за этим столом, то сейчас хорошо было бы прогуляться. Пусть лейтенант Ухура проведет вас по кораблю. А затем постарайтесь заснуть.

– Заманчивая перспектива, – оценил Мартэн.

– Пойдемте, – предложила Ухура, взяв маэстро под руку. – Может, тогда вы наконец поймете, почему на «Энтерпрайзе» никто не страдает клаустрофобией.

Мартэн неожиданно улыбнулся. На его лице не осталось и следа только что мучившего его приступа болезни. Улыбнулась и Ухура, склонив голову на плечо маэстро.

– Ну и ну! – воскликнул Маккой. – Что вы обо всем этом думаете, капитан?

– Ничего хорошего, – ответил Кирк, задумчиво поглаживая подбородок.

* * *

– И куда вы меня ведете? – недоумевал Мартэн, следуя за Ухурой по бесконечному лабиринту коридоров.

Они шли, взявшись за руки, однако девушка пыталась сохранять расстояние, опасаясь необъяснимого магнетизма, исходившего от музыканта.

– Надеюсь, не в ваш ботанический сад? – продолжал бурчать Мартэн. – Цветы мне уже давно надоели.

– Почему же?

– После каждого выступления меня буквально заваливают букетами пылкие поклонницы.

– Пресыщенный циник, – возмутилась Ухура. – Не волнуйтесь, мы идем не в сад, а в другое место. Я люблю уединяться там. Можно отдохнуть и привести мысли в порядок. Если же кто-то уже расположился там, остальные никогда не мешают его отдыху.

– Звучит интригующе.

В турболифте Ухура набрала команду, и на дисплее высветилось: «Палуба 5, уровень 7». Там располагалась обсерватория с гигантскими обзорными экранами. Глазам открылась захватывающая панорама. Бесконечная россыпь звезд казалась неподвижной, словно «Энтерпрайз» застыл в центре Вселенной.

Ухура подошла к экрану и погладила стекло рукой, как бы впитывая в себя холодную красоту звездной бездны. К удивлению девушки Мартэн нерешительно остановился на пороге, борясь с новым приступом дрожи.

– Ги? – вопросительно окликнула она маэстро, возвращаясь.

– Однако… – прошептал он побледневшими губами, – как можно получать удовольствие рядом со смертью?

Мартэн обвел рассеянным взглядом звезды, и Ухура даже в темноте обсерватории заметила, что его лицо стало мертвенно-бледным. Подойдя к маэстро, она нежно обняла его за плечи. Их глаза встретились. Ухура молча провела рукой по его шевелюре, почувствовав шелковистость волос. Дрожь, бившая Мартэна, почти прекратилась, и он покорно отдался ее ласкам.

– Я знаю… – заговорил он, с трудом выдавливая из себя каждое слово, – что ничего не понимаю… в этой жизни.

Взяв лицо девушки в ладони, маэстро крепко впился в ее теплые губы. Как часто она представляла себе это мгновение, погружаясь в лучи фантазий! И вот это свершилось, застав врасплох. Все, что отталкивало ее в этом человеке: образ жизни, донжуанские похождения, презрение к ее профессии – улетучилось при первом прикосновении его губ. По спине пробежала волна сладострастия. В центре темной наблюдательной площадки, застыв в объятии, стояли два нашедших друг друга человека.

Прежде у Ухуры были возлюбленные, но ни один из них не приводил ее в столь возбужденное состояние первым же поцелуем. Мартэн выпустил девушку из объятий и подошел к окну. В тусклом свете Вселенной лицо маэстро казалось изможденным, под глазами пролегли темные круги. Его зачарованный взгляд блуждал среди далеких звезд. Восхищенный красотой мироздания, музыкант затаил дыхание. Ухура медленно приблизилась к нему, обняла за плечи и бережно повернула лицом к себе.

– Что вас сейчас тревожит? – прошептала она.

– Пытаюсь отделаться от мысли, что я всего лишь пылинка в этой бездне.

– Разрешите, я дам вам совет? Не смейте больше работать по ночам. Нам не нужны ни страдальцы, ни мученики.

Мартэн улыбнулся в первый раз с того момента, как они вошли в обсерваторию. Девушка с радостью заметила, что ее спутник пришел в себя. На лице маэстро больше не было той маски смертельно больного человека, так напугавшей ее.

– Ладно. Жертвоприношения отменяются, я обещаю. А сейчас… сейчас больше всего на свете я хочу вас, Ухура.

– Только не забудьте своего обещания, – прошептала девушка, замирая от нежности.

Бросив прощальный взгляд на вечные звезды, они вышли из обсерватории.

Глава 4

– Звездное время 312.7,1. До вхождения в систему Тайгеты осталось несколько минут. Корабль приведен в состояние полной боевой готовности на случай возможного нападения. Надеюсь, мои опасения окажутся беспочвенными, и мы не встретимся с клингонами.

Выключив электронный бортовой журнал, Кирк впился глазами в главный экран. В момент выхода из нуль-пространства и торможения, «Энтерпрайз» изменил вектор, однако вспомогательные двигатели тут же выправили положение. Звездное небо на экране вновь приобрело привычный вид. Тайгета быстро приближалась. Слева проплыл огромный газовый шар, позади осталось несколько планет. Корабль находился в центре звездной системы.

Внезапно экран заполнился ярким свечением, похожим на колеблющиеся на сквозняке занавески. Видимо, это и был феномен искривления пространства-времени. Собравшиеся в командном отсеке офицеры не могли оторвать глаз от необычного, смертельно-опасного явления, внушающего благоговейный ужас.

Послышались изумленные возгласы, Зулу даже присвистнул. Яркие сочные краски переливались на фоне абсолютно черного космоса, затмевая звезды. От Тайгеты к пляшущему сиянию тянулись холодные золотистые лучи, выгнутые аркой. Всех заворожила сказочная, но безжизненная красота. Кирк заметил, что в одном месте сияние резко обрывалось, словно проваливаясь в водоворот пространства-времени.

«Энтерпрайз» медленно двигался вдоль границы всполохов, пройдя в непосредственной близости от невидимой воронки. Спок и его подчиненные записывали показания приборов.

Кирк оторвался от экрана и приказал:

– Пора выходить на орбиту планеты, мистер Зулу. Данных для анализа достаточно. Что-то мне не хочется больше торчать возле этой черной дыры.

– Есть, сэр.

На экране увеличивалось изображение таинственной планеты, вокруг которой вращались три маленькие луны. Серебристо-белые облака плотно окутывали поверхность, однако сквозь редкие разрывы Кирк разглядел голубовато-зеленое сияние. Шли минуты, и вскоре на чистой, свободной от облаков стороне появились очертания обширного континента.

– Это больший из двух материков, – доложил Спок, прерывая затянувшееся молчание.

– Через три минуты выходим на орбиту, – раздался напряженный голос Зулу.

Послышалось характерное жужжание входной двери. Кирк коротко кивнул вошедшим Мартэну и Маккою. Маэстро подошел к Ухуре и, перекинувшись с ней парой слов, уставился на экран. Захватывающее зрелище не оставило равнодушным и вечного скептика Маккоя, который, переминаясь с ноги на ногу, неотрывно следил за маневрами корабля.

– Так вот, значит, она какая, – восхищенно прошептал Мартэн, наклонившись к Ухуре.

– Великолепна! – согласилась девушка, снимая наушники.

– Когда же мы высадимся на планету?

– Вероятно, через час или чуть больше после того, как выйдем на орбиту. Спок изучит поверхность и выберет подходящую площадку, – объяснила Ухура, нажимая какие-то кнопки на своем пульте.

– В чем дело? – спросил Мартэн, но она махнула рукой, заставляя его замолчать.

– Капитан, есть кодовые сигналы.

– Источник?

– Пока нет возможности определить, сэр. Сигнал очень короткий, прием неуверенный. Очевидно, передатчик очень слабый.

Задумавшись над сообщением Ухуры, Кирк почесал подбородок. Офицеры в командном отсеке ожидали его распоряжений.

– Мистер Зулу, давайте облетим планету по высокой орбите. Я не хочу наткнуться на кого бы то ни было, потеряв свободу маневра.

– Есть, сэр.

«Энтерпрайз» стал медленно удаляться от планеты. Спок сосредоточенно склонился над терминалом. Через мгновение он дернулся, будто от электрического разряда.

– Корабли, капитан! Два корабля! Судя то очертаниям корпуса, это…

– Клингоны, – закончил Кирк, также увидев на боковом мониторе изображение двух ударных крейсеров.

Спок повернулся к главному экрану, и всем стали заметны капельки пота, выступившие на высоком лбу вулканца.

– Тревога, – закричал капитан, с силой вжимая кнопку селекторной связи, встроенную в подлокотник кресла. – Всем расчетам, боевая тревога!

В ту же секунду по гулким коридорам корабля понеслась пронзительная сирена. Зулу стремительно бросился к пульту управления фазерами и фотонными торпедами. Мартэн вцепился в плечо Ухуры. Не отрывая взгляда от экрана, она успокаивающе погладила маэстро по руке.

– Клингонскяе корабли в пяти тысячах километров от «Энтерпрайза», – доложил Зулу. – Интересно… Похоже, они нас не замечают. – После короткой паузы он добавил:

– Лейтенант, настройтесь на универсальную частоту. Посмотрим, почему они не атакуют, не посылают запросов и вообще ведут себя странно.

– Есть, сэр.

На главном экране зарябили всполохи, и вскоре появилось изображение командного отсека вражеского крейсера. Офицеры «Энтерпрайза» увидели спину клингонского капитана, который медленно повернулся, к камере видеомонитора, скривившись в хищном оскале.

– Приветствую вас, капитан Кирк. Я знал, что ваше командование пошлет кого-нибудь изучать этот чертов феномен, но никак не ожидал встретить здесь именно вас. Так же как и вы не ожидали встретить меня, не правда ли? Впрочем, мы давно не виделись…

Кирк и Спок обменялись выразительными взглядами.

– Думаю, последний раз мы встречались на Органии, – уточнил капитан «Энтерпрайза».

Клингон блеснул острыми белоснежными зубами. Подняв руку, он заботливо пригладил свои густые обвисшие усы.

– Я удивлен, что вы до сих пор помните это, капитан Кирк.

– Некоторые вещи трудно забыть, капитан Кор.

– Понимаю. Я до сих пор не могу простить органианским дипломатам, что своим вмешательством они предотвратили нашу смертельную дуэль.

– Вы опасаетесь, что я начну с того места, на котором остановился? – прямо спросил Кирк.

– Вероятно, это зависит не от вас, капитан, а от той штуки, что разъедает материю космоса, – предположил Кор, указывая жестом на экран монитора.

– Что ж, у нас действительно нет агрессивных намерений.

– Мне хотелось бы сказать то же самое, но у нас на борту не все так терпимы, как я. – Клингонский капитан вежливо откланялся и отключил экран.

Озабоченно вздохнув, Маккой обратился к Кирку:

– Что все это значит?

– Это значит, – объяснил капитан «Энтерпрайза», – что феномен искривления пространства-времени волнует Империю не меньше, чем нас, поэтому наш старый знакомый совершенно не желает сейчас быть втянутым в открытое столкновение.

– У меня сложилось такое же мнение, капитан, – согласился Спок. – В настоящее время феномен представляет для клингонов куда большую угрозу, чем для Федерации, их обитаемые планеты находятся к этому сектору гораздо ближе, чем наши. Наверняка Кора послали сюда с целью исследовать опасное и загадочное явление. Вряд ли он поддастся соблазну атаковать военный корабль землян.

– Откуда вы можете знать, черт возьми, что у них сейчас на уме? – взорвался Маккой, пылая праведным гневом. – Не забывайте, что мы имеем дело с клингонами. Эти чудовища заслуживают такого же доверия, как и пойманный с поличным карманный вор.

– Разумеется, Боунз. Но у них в настоящее время крупные проблемы на границах, по крайней мере в этом секторе. На их месте я постарался бы вести себя как можно скромнее.

– Дай Бог, чтобы ты оказался прав, Джим. Но ты ошибаешься. На всякий случай я подготовлю медицинскую службу к тяжелой работе.

Попрощавшись, доктор направился к дверям лифта.

– Что будем делать, капитан? – спросил Зулу.

– Сохранять полную боевую готовность и не поддаваться на провокации. Посмотрим, что клингоны предпримут дальше.

– Надеюсь, капитан Кирк действительно знает, что делать, – проворчал Мартэн.

Взглянув на маэстро, Ухура поняла, что тот восхищен выдержкой капитана.

– Он всегда знает, как поступить. И раньше, и теперь, – с уважением сказала девушка.

* * *

В конференц-зале клингонского корабля яблоку негде было упасть. Ожесточенные споры давно уже перешли в неразборчивый хаотичный гул. Канди, капитан второго крейсера клингонов, восседал в кресле у входа и тупо рассматривал носки своих высоких сапог. В начале заседания каждое высказывание Кора он воспринимал в штыки, но затем решил, что его коллега потерял всякую способность мыслить логически и надолго замолчал.

Между тем верх брали те, кто предлагал уничтожить федералов перекрестным огнем двух крейсеров. Особенно старались оба старших офицера: они совершенно не жалели глоток и, казалось, могли перекричать рев двигателей взлетающего корабля. Заместитель Кора Карсул пригрозил даже единолично решить исход предстоящей битвы.

Канди аккуратно пригладил модную бородку и поднял на горластого офицера прищуренные глаза. «Амбиции, бесспорно, свойственны настоящим клингонам, – подумал он, – но не тогда, когда они угрожают жизни. Неужели Кор не понимает, что эти горлопаны втянут нас в кровопролитие?»

Наконец капитан флагманского корабля приказал всем замолчать и для острастки громко стукнул кулаком по столу.

– Пора принимать решение, – в его голосе к всеобщему удивлению не было и следа обычной агрессивности. – Итак, ваши предложения?

– Атаковать! Сражаться во что бы то ни стало! – горячился Карсул, ритмично хлопая ладонью по подлокотнику кресла.

– Какие еще есть мнения?

– Было бы полезно, если бы ты сам окончательно определился, – буркнул Канди, поднимаясь со своего места и подходя к столу.

– Ну и ну, Канди, – негромко проговорил Кор. – Можешь занести мои слова в рапорт: за провал буду нести ответственность я, и только я.

– Я никогда не подстраивал тебе ловушек, старина, но среди нас есть много таких, кто хотел бы видеть тебя барахтающимся в грязи, – предупреждающе проворчал Канди, взглядом показывая на Карсула.

– Я осознаю опасность ситуации, но сейчас не время разводить дискуссии, – Кор поднял голову и поочередно осмотрел рвущихся в бой офицеров. – Я понимаю, как трудно отказаться от такой соблазнительной мишени, как «Энтерпрайз»…

– А что, собственно, мешает нам атаковать? – спросил неугомонный Карсул.

– Одна-единственная причина – близкое искривление времени-пространства. Экстраполирование, проведенное компьютером, показывает, что воронка увеличивается с угрожающей быстротой. Похоже, это черная дыра, которую нельзя определить никакими приборами. Предварительный прогноз утверждает, что пространственно-временной вихрь начнет представлять непосредственную угрозу для кораблей Империи через пятнадцать дней, а для близлежащих планет – через тридцать.

– Так давайте побыстрее покончим с кораблем Федерации и займемся феноменом.

– Ты говоришь так, будто мы имеем дело с каким-нибудь разведчиком. А перед нами «Энтерпрайз» под командованием Кирка. Даже два крейсера выйдут из боя сильно поврежденными, или же один из и вовсе будет уничтожен. После этого мы вряд сумеем раскрыть загадку искривления.

– Кор прав. «Энтерпрайз» – самый мощный корабль в Звездном Флоте Федерации, а Кирк – не обычный землянин. Когда это необходимо, он дерется, как клингон, – покачал головой Канди. – Я горю желанием встречаться с ним в открытом бою, тем более со столь незначительным перевесом в силах.

– А что же вы тогда называете превосходящими силами? – не унимался Карсул. Старший офицер говорил достаточно вежливо, однако в его голосе сквозил намек на малодушие обоих капитанов.

– Превосходящими силами я считал бы как минимум три наших корабля, – ответил Канди, игнорируя провокационный тон Карсула.

– И что же нам тогда делать? – вмешался Кандал, адъютант капитана Кора. – Сидеть и ждать, пока федералы не уничтожат нас поодиночке?

– Разумеется, я тоже не в восторге от идеи болтаться на орбите бок о бок с «Энтерпрайзом», – признался Канди.

Кор положил руки на стол и внимательно изучал свои длинные пальцы.

– Конечно, у землян более высокие технологии, – начал он издалека, прервав начавшийся было недовольный ропот жестким взглядом. – Не вижу смысла отрицать очевидное. Их вассальные планеты, как правило, очень богаты, что дает им преимущества перед нами, клингонами. Вполне возможно, что у них есть научные методы и приборы, благодаря которым они сумеют решить загадку искривления пространства-времени быстрее нас.

– Значит, мы можем бездельничать? – взорвался Карсул. – Позволим землянам изучить феномен, а затем наши шпионы выкрадут результаты исследований?

– Нет. Мы будем работать вместе с ними. Сообща мы быстрее раскроем тайну, а это, прежде всего, пойдет на пользу Империи.

– Работать вместе с людьми? – задохнулся от негодования Карсул. – Никогда!

С перекошенным от злобы лицом он вскочил с места и, размахивая руками, направился к выходу. В то же мгновение поднялся и Кор. Оттолкнув кресло ногой в тяжелом сапоге, он стремительно бросился за своим заместителем и, догнав, с силой дернул его за рукав.

– Что значит «никогда»? Это приказ!

Между капитаном и первым офицером промелькнула искра ненависти. Внезапно наступившая тишина нарушалась лишь тяжелым дыханием Карсула.

– Подумай хорошенько, сынок, – спокойно посоветовал Кор. – Иногда полезно остановиться и пораскинуть мозгами, а не изрыгать из себя бессмысленную лаву гнева.

Несколько долгих секунд Карсул молчал, свирепо двигая нижней челюстью, наконец, сник:

– Я подчиняюсь вашему приказу, капитан. Я буду работать с федералами.

– Мудрое решение, – одобрил Кор и повернулся к остальным офицерам. – Возвращайся на свой корабль, Канди. Сохраняем боевую готовность. Теперь дело за капитаном Кирком, посмотрим, насколько он благоразумен.

Капитан второго крейсера задержался у выхода и бросил подозрительный взгляд на коллег:

– А что будет потом, когда мы поймем природу феномена? – спросил он.

Губы Кора растянулись в коварной ухмылке:

– Мы можем атаковать «Энтерпрайз» в любую минуту. Но только когда разгадаем загадку.

По конференц-залу прокатился шквал хохота. Канди едва заметно кивнул головой, одобряя тактику Кора, и исчез в лифте. Жестом отпустив офицеров, капитан флагмана поспешил следом за своим старым другом.

Коридоры корабля были пустынны: экипаж готовился к схватке с «Энтерпрайзом». Выйдя на нижнюю палубу, капитаны остановились. Здесь их пути расходились: Канди отправится в транспортный отсек, откуда шаттл доставит его на свой корабль, а Кора ждет капитанский мостик.

– Все-таки ты намерен отомстить Кирку за те неприятности, которые он когда-то тебе причинил? – улыбнулся Канди.

Прислонившись спиной к стене, Кор скрестил руки на груди и глубоко вздохнул:

– Я не забываю своих врагов. Но еще охотнее я насолил бы тем крючкотворам из штаба, которые наложили на меня взыскание. Кирк, как и я, стал жертвой интриг органианцев. Кто бы ни пришел тогда к власти на Органии, результат был бы одинаков. Мои решения оказались единственно правильными, – обиженным тоном заключил Кор.

– Не так громко, – предупредил Канди. – На твоем корабле немало таких, кто, не колеблясь, сообщит Клинзаю о твоем недовольстве.

– Думаешь, я не держу своих офицеров под контролем?

– Ты слишком благодушен и сомневаешься в способности устроить заговор.

Кор скептически улыбнулся:

– Нет, я помню, что они настоящие клингоны.

– Если ты сумеешь расстроить их планы, то ты – еще более клингон, – остроумно заметил Канди, положив руку на плечо друга. – А сейчас я должен идти. И запомни: чаще оглядывайся назад, тогда не получишь нож в спину.

– Я всегда так и делаю.

Чувствуя крайнюю досаду, Кор проводил коллегу взглядом. Как хотелось бы ему иметь Канди рядом в качестве первого офицера. Тогда не нужно было бы опасаться того, что в любую минуту в спину может вонзиться кинжал. Он долго провожал взглядом высокую стройную фигуру друга, затем спохватился и быстро направился в командный отсек. Какая польза от бесполезных сожалений? Лучше тщательнее следить за собственной спиной.

Собравшиеся на мостике офицеры ждали решения капитанов. Кор махнул рукой в знак приветствия, показывая, что подчиненные могут не вставать со своих мест. Подойдя к офицеру связи, он несколько минут молчал, задумавшись, затем приказал:

– Соедините меня с капитаном Кирком.

– Слушаюсь.

* * *

– Сэр, получен устойчивый сигнал с клингонского крейсера, – доложила Ухура.

– Выведите изображение на экран, лейтенант.

Довольно улыбаясь, Кирк откинулся в кресле и сплел пальцы на животе. Подошедший Мартэн хотел что-то сказать, но не решился.

– Подозреваю, что вы ожидали такого хода событий, капитан, – заметил бортинженер, вставая из-за своего терминала.

– Совершенно верно, мистер Скотт.

– Могу ли я узнать, почему?

– Без сомнения, клингоны озабочены искривлением пространства-времени так же, как и мы. И тот факт, что они послали к Тайгете сразу два корабля, это подтверждает.

– Каким образом?

– Два корабля. Две научные команды. Разве это доказательство того, что для решения загадки они готовы использовать любые средства?

– Понимаю, – хмыкнул Спок. – Значит, вы верите в возможность перемирия?

– Думаю, это очень даже вероятно, – ответил капитан.

– Но можно ли верить клингонам? – неожиданно вмешался в разговор Мартэн. – Я наслушался столько историй о коварстве и жестокости Империи.

– Тогда благодарите Бога за то, что вы на борту военного корабля, а не роскошного лайнера, мистер Мартэн, – весьма своеобразно пошутил Кирк. – К счастью, мы имеем дело с капитаном Кором. Он – клингон, но на Органии скорее походил на человека, любой ценой стремящегося избежать кровопролитного столкновения. Думаю, он и в этой ситуации поступит здраво. В любом случае, мы обязаны…

На экране возникло изображение командного отсека «Клотоса», и капитан прервал объяснения.

– Как я погляжу, вы все еще здесь, капитан Кирк? – усмехнулся Кор.

– Разумеется. Ведь мы неспроста прибыли к Тайгете-Пять. У нас много работы, и присутствие крейсеров Империи ничего не меняет в моих планах.

– Мне также есть чем заняться, капитан. Но раз уж наши интересы пересекаются, почему бы нам не объединить наши силы? – предложил Кор. – Так мы быстрее выясним природу феномена.

– Согласен, это – отличное предложение, капитан Кор. Искривление пространства-времени распространяется во все стороны с поразительной быстротой, поэтому нам нужно немедленно браться дело. Не думаю, что у нас есть время на бессмысленные драки. – Кирк улыбнулся.

Лицо клингонца исказила волчья гримаса. Он разочарованно вздохнул и покачал головой:

– Жаль, что у нас снова нет возможности скрестить шпаги.

– Разгадка феномена может потребовать от нас приложения всех сил и ресурсов, которыми мы располагаем. Итак, перемирие, капитан?

– Каких гарантий вы хотите, Кирк?

– Гарантий? Давайте просто запустим в космос по сигнальному бую, они будут символами нашего сотрудничества, напоминая о верности слову и союзническом долге.

– Доверчивый вы человек, Кирк.

– Заложники приносят больше хлопот, чем гарантий. И я уверен, что вы совершенно не желаете терпеть землян на своем корабле, как, впрочем, и мы на своем.

– Ну, так начнем? – спросил Кор, полностью согласный с логикой последнего утверждения Кирка. – Мы просканировали сияние по периметру, но полученные данные не имеют смысла. У нас нет никаких зацепок.

– Мой первый офицер придерживается мнения, что корни явления лежат не в космосе, а на планете. На Тайгете-Пять.

– На чем основана его гипотеза? – нахмурился Кор.

– На интуиции, – сухо ответил Кирк, бросив ироничный взгляд на Спока. – Во всяком случае, я намерен послать на эту планету группу исследователей.

– Тогда не обойтись и без нашего присутствия.

– Приветствую ваше решение, Кор.

– Это следует проверить, Кирк. Мы подготовим группу ученых. Пожалуйста, сообщите о месте приземления вашей экспедиции, Мы хотели бы оказаться поблизости, но не слишком.

– Разумная предосторожность, капитан. Не хотелось бы, чтобы возникли трения между двумя командами. До скорой встречи.

Кирк вежливо простился с клингоном и подал знак Ухуре закончить сеанс связи.

– Ну, мистер Мартэн, – повернулся капитан к музыканту, – надеюсь, вы все слышали? Ваши страхи так же сильны, как и в первые дни пребывания на борту «Энтерпрайза»?

– Пожалуй, нет. Однако я не думал, что когда-нибудь встречусь с клингонами.

– Постараемся, чтобы этого не случилось, мистер Мартэн, – пообещал капитан таким покровительственным тоном, что щеки маэстро зарделись от смущения. Но Кирк уже перешел к текущим делам:

– Внимание, мистер Зулу…

– Слушаю, сэр.

– То, что я сейчас скажу, касается вас и Чехова. Требую точно следовать моим указаниям.

Офицеры вытянулись перед капитаном по стойке «смирно».

– Необходимо тщательно следить за клингонскими крейсерами, – начал инструктаж Кирк. – Обнаружив в их поведении что-либо необычное, сразу же объявляйте боевую тревогу. Я освобождаю вас от всякого участия в работе исследовательской группы. Ваша главная забота – безопасность «Энтерпрайза», защита корабля от любой попытки агрессии. Понятно?

– Да, сэр, – невозмутимо ответил Зулу.

Чехов, правда, выглядел несколько испуганным. Возможно, юноша только сейчас понял, какая огромная ответственность свалилась на его плечи после того, как Спок, Скотти и Ухура вошли в состав исследовательской группы.

– Мистер Зулу, вы назначаетесь старшим в командном отсеке.

Отдав последние распоряжения, Кирк поднялся с места и направился к турболифту.

– Я что-то не припоминаю, что включал вас в команду высадки, сэр, – догнал Кирка у самых дверей голос Мартэна.

– Я включил себя сам, – отрезал капитан, удивленно приподняв брови. – Я не собираюсь торчать на планете постоянно, лишь время от времени буду навещать вас, чтобы проверить ход работ. А сейчас… я собираюсь лично выбрать площадку для приземления и руководить спуском.

Мартэн преградил Кирку путь:

– Но тогда получается, что четверо старших офицеров «Энтерпрайза» высадятся на поверхность Тайгеты-Пять. А здесь заправлять всем останутся необстрелянные юнцы? Можно ли доверять им судьбу корабля?

– Время, проведенное среди военных, ничуть не изменило вас, мистер Мартэн. У нас не принято обсуждать приказы.

– Но я должен понимать то, что происходит. Вы поручили мне сформировать научную группу, и я постарался выполнить свою задачу как можно лучше.

– Весьма похвально.

– Разумеется. Почему бы и нет? И все-таки я желаю знать, почему вам нужно высаживаться вместе с исследователями. Неужели профессионалы не способны обустроиться на Тайгете-Пять без вашего вмешательства?

– Я всегда высаживаюсь первым на незнакомые планеты. Это – мое правило, – не допускающим возражений тоном закончил капитан, смерив Мартэна враждебным взглядом.

– Но это же глупо!

Все присутствующие на капитанском мостике замерли, услышав дерзкие слова музыканта. У Кирка с языка уже готова была сорваться изрядная порция брани, но маэстро захватил инициативу:

– Звездный Флот истратил миллионы, чтобы сделать из вас высококлассного специалиста. Если вы погибнете, то деньги налогоплательщиков окажутся выброшенными на ветер. Откровенно говоря, всем нам было бы лучше, если бы вы остались на борту «Энтерпрайза», где ваши знания и навыки помогут уберечь корабль, на который, кстати, было затрачено еще больше денег.

Зулу и Чехов, втянув головы в плечи, с ужасом уставились на мятежного композитора.

– Благодарю вас, мистер Мартэн, – с трудом сохраняя спокойствие, ответил Кирк. – Все ваши замечания будут приняты к сведению. Но хочу заверить вас, что все мои офицеры в состоянии самостоятельно командовать «Энтерпрайзом». Может, вы все же позволите мне пройти в лифт? Как я только что сказал капитану Кору, исследование таинственного и опасного феномена должно сгладить и без того малые различия между землянами и клингонами. И, кстати, между мной и вами, мистер Мартэн.

Двери турболифта с шумом захлопнулись, скрыв капитана Кирка.

* * *

Удобно устроившись в кресле в собственных апартаментах, капитан Кор с интересом рассматривал на мониторе танцующие всполохи космического сияния. Истинный клингон, он сожалел, что таинственное искривление пространства-времени невозможно уничтожить хорошим залпом деструктора или торпедой, точно пущенной в цель. Вот если бы феномен можно было обмануть, перехитрить или заманить в ловушку! Капитану «Клотоса» не нравилось, что для разгадки тайны он вынужден полагаться на недавних врагов.

Неожиданно на плечи капитана легли чьи-то теплые руки. Обернувшись, Кор увидел Кали, свою жену, и соратницу на протяжении последних пяти месяцев.

– Что так рано? – удивился капитан, с восхищением рассматривая дуги черных бровей, двумя крыльями распростершихся над золотистыми глазами женщины.

– Ты просто потерял чувство времени, – посетовала Кали. Она подошла к постели, снимая на ходу короткую тунику, и взяла мягкий домашний халат.

– Хм… – уклонился от ответа Кор, пожирая глазами гибкое стройное тело жены. – Как ты провела день?

– Так себе. Могло быть и лучше.

– В каком смысле? – удивленно вскинул брови капитан.

Подойдя к мужу, Кали уселась к нему на колени и обняла за шею. На ее тонкое, с высокими скулами и острым подбородком лицо легла печальная тень тревоги.

– Почему, ну почему ты согласился сотрудничать с людьми? Этим ты помогаешь Карсулу добиться его низменных целей.

– Сначала Канди, а теперь вот и ты, – проворчал Кор. – Я не слепой и прекрасно вижу грандиозные амбиции Карсула. Но я вижу и куда большую опасность, связанную с этим, – он жестом показал на экран, где резвились на фоне черного бархата неба сверкающие всполохи.

– Но все же они – федералы! – укоряла Кали.

– Вопреки всему тому, что говорит и пишет наша имперская пропаганда, люди – высокоразвитая и далеко продвинувшаяся в технологии раса. Было бы глупо убеждаться в этом лишь в постоянных бессмысленных битвах, которые рано или поздно приведут нас к гибели. И к тому же, мы всегда сможем перехитрить их, если в этом возникнет необходимость.

Вырвавшись из объятий мужа, Кали вскочила на ноги и покачала головой:

– Я беспокоюсь, когда ты начинаешь говорить такие вещи об Империи, – сказала она, откидывая назад длинные черные волосы. – Если ты не хочешь думать о себе, то подумай хотя бы обо мне.

– Кали, Кали… – вздохнул капитан и поднялся с кресла. Подойдя к жене, он нежно обнял ее, почувствовав, как напряглось ее стройное тело. – Я – патриот Империи, но уже слишком давно брожу по галактике и научился отделять зерна от плевел, правду – от пропагандистской лжи. Если мы будем продолжать войну с Федерацией за спорные территории, то огромная часть Империи может сгинуть в этом красивом сиянии. Когда-нибудь мы подчиним себе Федерацию, но это – дело далекого будущего.

– Твоя философия рациональна и интересна, но как же Карсул?

– За годы службы через мои руки прошли десятки таких щенков, – хвастливо заявил Кор.

– Тем более не будь беспечен. Подумай о нашем благополучии.

– Как будто я не делаю этого, – обиделся капитан, оторвав губы от нежной шелковистой кожи.

– Я серьезно, Кор, – настойчиво повторила Кали, выскользнув из объятий мужа. – Что случится со мной в случае твоего падения?

Едва заметная усмешка промелькнула на лице клингона. Опустившись на кровать, он немигающим хищным взглядом уставился на жену.

– У меня нет ни малейшего сомнения, что ты тут же отдашься Карсулу. Должна же ты будешь позаботиться о своем статусе, сохранить положение в свете…

Реакция Кали была весьма бурной: запустив в мужа подвернувшейся под руку подушкой, она возмущенно вскричала:

– Да как ты смеешь?! Если бы меня заботило положение в обществе, то я согласилась бы на предложение некоего адмирала, который, как ты помнишь, страстно хотел на мне жениться! Ты можешь сомневаться в ком и в чем угодно, но только не во мне. Если ты до сих пор этого не понял, так знай: я люблю тебя. Ты – тот человек, о котором я всегда мечтала, и я не хочу потерять тебя из-за интриг, которые методично плетут вокруг тебя завистники.

– Хитрая лисичка, – смягчил голос капитан и, взяв жену за руки, усадил себе на колени. – С момента нашего знакомства два года назад ты делаешь меня счастливейшим из смертных. На самом деле известный элемент риска есть. Но каков будет результат? Мы разрешим с помощью людей загадку феномена, и тогда я разделаюсь с Карсулом. А если нет… ты всегда сможешь вернуться к своему адмиралу.

– Что за чепуха, – прошептала Кали, прижимаясь к груди мужа. – Мне достаточно и простого капитана.

А совсем рядом угрожающе бесновались разноцветные всполохи таинственного феномена.

Глава 5

Подготовка к высадке десанта заняла куда больше времени, чем ожидалось. Исследователи уже погрузили все необходимое оборудование, а Спок все еще дюйм за дюймом просматривал на мониторе увеличенную поверхность планеты в поисках подходящей площадки для приземления. Двухчасовое томительное ожидание смертельно наскучило капитану Кирку, поэтому, поручив командный отсек заботам Зулу, он отправился бродить по кораблю в поисках компании или какого-либо развлечения.

В комнате отдыха «С» собрались свободные от вахты члены экипажа, также томящиеся от скуки. Они развлекали себя, распевая популярные песни.

– И раз, и два, и… – приговаривал Мартэн, ударяя скрипичным смычком по маленькому журнальному столику. Неразлучная с маэстро Ухура сидела рядом, склонив голову над разбросанными на столике нотами. Мартэн несколько секунд вслушивался в нестройный хор голосов, затем наклонялся к записям, и тогда он и Ухура замирали на мгновение, прижавшись щека к щеке. Их отношения, впрочем, давно ни для кого не были тайной.

– Здесь восьмая. А вы что? – в очередной раз взорвался маэстро. – Вы тянете ее, как четвертую. Из-за ошибок в длительности ритм музыкальной фразы летит к чертям.

Ухура что-то тихо сказала, и все началось заново. Томный бархатный голос девушки красиво вплетался в тоскливый плач скрипки. Недовольно покачав головой, Кирк заказал чашку кофе. Команда, уставшая от тревожного ожидания, жаждала развлечений, поэтому комната психологической разгрузки стала популярнейшим отсеком на корабле. А с тех пор как Мартэн начал отбирать кандидатов в исследовательскую группу, со стороны можно было подумать, что экипаж «Энтерпрайза» сошел с ума от музыки вообще, и от классической в частности. Кирк, впрочем, понимал, что кроме страстного желания попасть в десант на Тайгету-Пять, многих интересовали отношения между Ухурой и Мартэном.

Самого капитана это не особенно тревожило. Ухура не в первый раз влюблялась, до сих пор ее чувства не мешали службе. Кирк вспомнил о том, что и сам увлекался женщинами уже будучи капитаном, однако никому не приходило в голову, что личная жизнь офицера может повлиять на его профессиональную пригодность.

Резкий зуммер переговорного устройства диссонансом ворвался в чарующие аккорды Баха. Ухура выслушала сообщение и выразительно посмотрела на капитана. Кирк взял наушники:

– Слушаю.

– Капитан…

– Да, Спок, что случилось?

– Прошу вашего разрешения снять «Энтерпрайз» с орбиты Тайгеты-Пять, для того чтобы подробнее изучить четвертую планету системы.

– Нашли что-то интересное, Спок?

– Думаю, да, капитан. Я просмотрел все записи, сделанные при входе в систему, и заметил на четвертой планете любопытные аномалии. Хотелось бы проверить все с близкого расстояния.

– Вы отвечаете за научные исследования, Спок. Только вначале известите о предстоящих маневрах наших клингонских «друзей», дабы не нервировать их и не давать повода для провокаций.

– Есть, капитан.

– Держите меня в курсе. Конец связи. – Выключив селектор, Кирк вернулся за столик и заказал еще чашку кофе, испытывая огромное наслаждение от крепкого ароматного напитка. Когда исследовательская группа высадится на Тайгете-Пять, таких моментов уже не будет. Долго не будет.

* * *

Переговорив с Кором, Спок немало был удивлен беспечностью и нелогичностью мышления капитана клингонского крейсера. Узнав, что предстоящие исследования четвертой планеты не имеют непосредственного отношения к феномену искривления пространства-времени, тот потерял к ним всякий интерес, однако все-таки решил послать туда шаттл. Отсутствие мало-мальского научного интереса и даже обычного любопытства показалось Споку странным и необъяснимым.

– Мистер Зулу, принимайте командование и выводите «Энтерпрайз» на орбиту Тайгеты-Четыре. Я продолжу наблюдение.

– Есть, мистер Спок. Курс уже введен в компьютер и рассчитан. До выхода на орбиту двенадцать минут.

– Спасибо, лейтенант.

Спок встал, уступая командирское кресло Зулу, настроил видеоусилитель и принялся осматривать быстро приближающуюся планету. На экране проплывала сухая и бесплодная пустыня. Удобно расположившись перед пультом управления, Зулу поглядывал на первого офицера и размышлял о том, как долго тот еще будет разглядывать голые скалы.

– Мистер, Спок, – решил он, наконец, высказать свои сомнения. – Эти места выглядят так, будто их обстреливали фотонными ракетами. Планета очень походит на те, что были облучены во время Ромуланской войны.

Спок оторвал взгляд от монитора:

– Совершенно верно, лейтенант. Показания сенсорных датчиков свидетельствуют, что около трех тысячелетий назад планета погибла от ударной волны и излучения взорвавшейся новой звезды. В настоящее время здесь сохранились лишь примитивные формы жизни.

– Три тысячи лет? – переспросил Зулу. – Но, мистер Спок, если это действительно так…

– Ты спрашиваешь, каким образом удалось уцелеть тайгетянским «певцам»? Интересный вопрос, Зулу.

Вулканец вновь занял командирское кресло и с таинственным выражением на лице нажал кнопку на селекторе, вызвав отсек психологической разгрузки.

– Так и думал, что это вы, Спок, – раздался недовольный голос капитана. – Ну, что там у вас?

– Маленькое, но волнующее открытие, сэр. Не могли бы вы прибыть на капитанский мостик?

– Иду.

Войдя в командный отсек, Кирк увидел, что бортинженер задумчиво склонился над приборами. Заметив капитана, Спок быстро набрал серию команд на терминале.

– Я получил результаты сканирования за последние полчаса. Сейчас они появятся на главном экране с увеличением в восемь раз.

Кирк посмотрел на экран, по которому проплывали скалы и утесы, возвышающиеся на ровном безжизненном плато. Внезапно в поле зрения появился правильный геометрический рисунок, вырубленный, очевидно, в скальной породе.

Спок протянул руку к терминалу и остановил изображение. От волнения Кирк прикусил губу.

– Нет сомнений, что этот рисунок искусственного происхождения. Такие правильные геометрические фигуры не встречаются в природе. Что вы об этом думаете, Спок?

– В какой-то промежуток времени планета была населена разумными существами. Судя по тщательности исполнения, эти существа имели представление о геометрии и находились примерно на той стадии развития, что шумеры и вавилоняне на Земле. Видимо, их цивилизация подверглась полному внезапному уничтожению.

– Что заставляет вас так думать?

– Посмотрите, сэр, – бортинженер показал на участок плато на одном из вспомогательных мониторов. – Спектральный анализ показал что характер разрушений на планете соответствует взрыву новой звезды, произошедшему где-то неподалеку. – На экране появилось структурное изображение участка поверхности, испещренное синими и красными стрелочками.

– Обратная экстраполяция, – продолжал Спок, – показывает направление ударной волны и наличие мощного радиационного излучения, поразившего как эту планету, так и все остальные примерно три тысячи сто лет назад. Пострадали все планеты, кроме Тайгеты-Пять.

Озадаченный Кирк облокотился о спинку кресла.

– Может быть, жизнь на Тайгете-Иять появилась позже катаклизма? – предположил, капитан.

– Вероятность этого ничтожно мала, сэр. На координатной прямой эволюции тысяча лет – это секунда. Развитие клеточных высокоорганизованных морских существ за такой короткий промежуток времени – вещь невозможная. Нет, безусловно, тайгетянские «певцы» существовали и тогда, когда по системе прокатились ударная и радиационная волны от взрыва новой.

– И как же они выжили?

– Вот здесь и скрывается тайна. Думаю, что мы не сумеем разгадать ее с борта «Энтерпрайза». Пока можно только предполагать, почему Тайгета-Пять избежала катастрофы, погубившей ее соседей.

– Вам так не терпится высадиться на планету, Спок?

– Не терпится? – переспросил бортинженер, слегка приподняв брови. – Да нет, это лишь обычные логические умозаключения, которые не мешало бы принять во внимание. Однако мы уже получили все научные сведения, которые можно было собрать с борта «Энтерпрайза».

– Ладно, мистер Спок. Для высадки все готово, и как только вы закончите здесь, можно приступать к десантированию.

Кирк занял свое место за пультом и включил селектор:

– Говорит капитан корабля. Научно-исследовательской группе немедленно прибыть в транспортный отсек.

– Сэр, должен ли я сообщить клингонам о том, что мы начинаем высадку? – поинтересовался Зулу.

– Обязательно. Необходимо сообщать им о каждом нашем шаге, иначе «друзья» заподозрят нас в двойной игре.

– Как же досадно иметь дело с дикарями, которые судят обо всем на основании своих первобытных представлений! – раздраженно проворчал Спок.

– Однако лучше мириться с некоторыми недостатками партнеров ради общего дела, чем палить друг в друга, Спок. Не забудьте, что рядом два клингонских крейсера, вооруженных не хуже «Энтерпрайза».

– Да, конечно, капитан, но смею напомнить, что численное превосходство – далеко не решающий фактор в военном столкновении. Стратегия и тактическая хитрость тоже кое-что значат. Кому, как не вам, с вашим военным талантом, знать это.

– Спасибо на добром слове, Спок, но мы не знаем, какие таланты есть у Кора. Мы встречались с ним только однажды на Органии. Но тогда потребовалось не столько военное, сколько дипломатическое искусство.

– Будем надеяться, сэр, что и ныне нам не придется пускать в ход военные таланты.

– Ваши слова, да Богу в уши, Спок. Пойдемте, – сказал Кирк, пропуская бортинженера в турболифт. – Мистер Зулу, вся ответственность ложится на вас. Пожалуйста, лично проинформируйте наших союзников о высадке.

– Есть, сэр.

* * *

– Я думала, ты давно уже в транспортном отсеке, – удивилась Ухура, увидев Мартэна на пороге комнаты в чрезвычайно возбужденном состоянии.

Девушка была одета очень тепло, словно готовилась к высадке на Северный Полюс: светло-серые брюки, высокие, до колен, сапоги и меховая эскимосская парка, полностью скрывающая ее фигуру.

– Черт бы их всех побрал! – закричал Мартэн, швыряя на пол пачку исписанных нотами листков. – Я – свободный художник, а не вояка! И я не собираюсь торопиться.

– Мне известно, что ты – человек тонкий и нервный, Ги, но не смей больше разыгрывать передо мной такие сцены. Если бы я знала, что ты способен впадать в панику, то ни за что не согласилась бы сотрудничать с тобой. Сейчас же одевайся, пока сюда не пришел сам капитан.

Вся энергия и возбуждение маэстро внезапно улетучились, он обмяк и медленно опустился на край постели, закрыв лицо руками.

– Я не знаю, что взять с собой, – тихо сказал он.

Ухура решительно подошла к встроенному шкафу и выгребла оттуда теплое нижнее белье, затем принесла из ванной туалетные принадлежности и положила все это на кровать рядом с Мартэном. Секунду спустя у его ног лежал теплый комбинезон.

– Переодевайся. Температура на Тайгете-Пять не превышает тридцати пяти градусов по Фаренгейту. В тонком белье там нечего делать. Надеюсь, музыкальные инструменты ты упакуешь сам.

Маэстро умоляюще поднял глаза на красивое холодное лицо девушки:

– Ты же не уйдешь, не поговорив со мной, правда?

– Ищи сочувствия где-нибудь в другом месте. Подобные концерты мне не интересны, – сухо ответила Ухура. – У меня нет времени препираться.

– А я-то думал… что ты любишь меня, – неожиданно протянул Мартэн тоном обиженного ребенка.

– Я сплю с тобой, – поправила его Ухура. – Не осложняй мне жизнь своими эмоциями. Ты не женщина. И даже если бы я любила тебя, это еще не основание относиться ко мне, как к половику для вытирания ног.

Мартэн обиженно надул губы и опустил глаза. Глубоко вздохнув, он наконец приступил к укладыванию вещей в большой полевой ранец.

– Не забудь свое лекарство, – напомнила Ухура.

– Ах, да, – спохватился Мартэн и достал из шкафа упаковку с таблетками.

Небрежно швырнув ранец к дверям, он сгреб с пола одежду и исчез в ванной. Через несколько минут музыкант стоял перед Ухурой полностью экипированным.

– А это возьмешь? – спросила девушка, показывая на разбросанные по комнате нотные листы.

– Нет. Они просто подвернулись мне под руку. Обычное дело при истерике, – признался Мартэн, виновато посмотрев на Ухуру.

Легкая улыбка тронула ее губы.

– Ладно, как тебе угодно. Нельзя объять необъятное.

В ожидании Ухуры и Мартэна Кирк не находил себе места. Увидев маэстро, он готов уже был разразиться гневной тирадой, однако сдержался и оградился лишь недовольным взглядом. Капитан дал инструкции лейтенанту Кайлу, занявшему место за пультом управления десантного шаттла. Ухура оглядела помещение транспортного отсека, где собрались члены научной экспедиции, и удивилась тому, что вместо знаков различия лишь узкая золотая полоска красовалась на рукаве белоснежной парки каждого из участников высадки.

– Все готово, сэр, – доложил лейтенант Кайл, закончив последние приготовления. – Мы ввели в программу координаты приземления – на самом берегу океана возле скопления детенышей «певцов».

– Прекрасно, лейтенант. Предупредите нас, если увидите, что аборигены проявляют признаки враждебности и агрессии, – ответил Кирк, забираясь в люк. – Отправляйте грузовой модуль с оборудованием сразу же после того, как мы приземлимся.

– Есть, сэр.

Спок, Ухура, Мартэн, Скотти и Чоу, молодая хрупкая китаянка, заняли свои места в десантном шаттле. Лейтенант Донован погладил гриф своей гитары и закрыл дверь тамбура. Ему и еще троим сотрудникам службы безопасности предстоит спуститься на поверхность Тайгеты-Пять сразу за исследовательской группой.

* * *

Наделавшие столько шума тайгетянские «песни» донеслись до землян еще до того, как они ступили на поверхность планеты. Казалось, звуки проникают в самую душу, вызывая у слушателей необъяснимый трепет. Даже не имеющему музыкального слуха Кирку было ясно, что человеческое ухо воспринимает лишь часть звуковых волн. Строгая гармония мелодий свидетельствовала о несомненной разумности «певцов». Слушая эти странные песни, капитан не мог отделаться от мысли, что до полного совершенства в хоре не хватает одного-двух голосов.

Несколько минут никто не мог сдвинуться с места. Музыка, необыкновенная и чарующая захватила людей. Они долго стояли, в благоговейном волнении слушая волшебные звуки, пока Спок, лишенный сантиментов, не включил полевой сканер. Очнувшийся Мартэн шагнул вперед, но едва не упал, оступившись в зыбучем песке пляжа. Музыка настолько захватила маэстро, что он, казалось, совсем оторвался от реальности. Если бы стремительно бросившаяся на помощь Ухура не поддержала его, то Мартэн скатился бы с песчаного бархана.

Над головами исследователей распростерлось странное серебристо-серое небо без единого облачка. Бесконечный пляж: протянулся до самого горизонта. Зеленовато-голубые волны сердито обрушивались на берег и с недовольным шипением откатывались назад, оставляя на песке морские дары – пищу для похожих на птиц существ, стаями круживших над пляжем. Свежий бриз трепал волосы.

– Святой Иисус! – воскликнул Скотти, застегивая капюшон парки. – Если эти бестии будут петь круглые сутки, то черта с два мы здесь уснем!

– Похоже, что так и будет, мистер Скотт, – ответил Спок. – Но, думаю, мы привыкнем к этим звукам уже через пару часов.

– Смотрите, капитан! – закричала Чоу. – Они явно проявляют к нам интерес!

Взгляды исследователей обратились к нелепому нагромождению скал в сотне ярдов, рядом с которым на узкой полоске пляжа нежились около тридцати тайгетянских «певцов». Все они дружно повернули головы в сторону непрошеных гостей. Поведение существ говорило о том, что своим появлением люди прервали какую-то их игру: детеныши создали две параллельные линии одна напротив другой. Через какое-то время они успокоились, умерили свое любопытство, и игра возобновилась. Выглядело это так, словно одна линия старалась перепеть другую. Через равные промежутки времени юные «певцы» менялись местами с парой из противоположной команды, и все повторялось сначала. Виртуозный свист, шипение и жужжание разносились на много миль кругом. «Песня» не умолкала ни на минуту. Иногда существа бросали тревожные взгляды на людей, но затем вновь отдавались своей странной игре.

Подойдя поближе, исследователи услышали еще один стройный мощный хор голосов, доносившихся сверху, где в скалистых гротах и узких расщелинах прятались взрослые «певцы».

– Похоже, детеныши уже предупредили родителей, – высказала предположение Ухура.

– Но никакого эффекта, – заметил Мартэн, приставив ладонь козырьком к глазам. – Они совершенно не обращают на нас внимания. По-моему, просто подпевают малышам.

– Поведение детенышей кажется более разумным, – покачав головой, сказал Спок. – То, что взрослые игнорируют наше появление, говорит о том, что у них полностью отсутствует чувство опасности. А это не свидетельствует о разуме.

– Вовсе не обязательно, – опроверг слова первого офицера Кирк. – При первых признаках опасности низшие животные начинают проявлять беспокойство, порой даже впадают в панику. Те же, кто могут перебороть страх, имеют силу воли, чтобы встретить врага лицом к лицу и оказать сопротивление – весьма разумные и высокоорганизованные существа. Например, люди, вулканцы или те же клингоны. Я мог бы продолжить, но вы, безусловно, поняли, о чем я говорю.

– Значит, вы полагаете, что, не удостаивая нас вниманием, тайгетяне проявляют признаки разума? Возможно, они не считают нас своими врагами?

– Именно. Видимо, так и есть на самом деле.

Внезапно над головой исследователей раздалось характерное жужжание шаттла, и через несколько минут к группе присоединились лейтенант Донован и трое охранников службы безопасности.

– Лейтенант Кайл просил связаться с ним, когда вы выберете место для лагеря, капитан, – обратился Донован к Кирку. – Он рекомендовал найти место на одном из горных плато, чтобы неожиданный шторм не застал группу врасплох.

– Спасибо, лейтенант, мы обязательно учтем советы Кайла.

Пройдя сотни три ярдов, исследователи нашли подходящее место – закрытую со стороны моря каменными выступами высокую площадку, похожую на большое птичье гнездо. Вскоре прибыл и транспорт с оборудованием. Когда лагерь был обустроен, Кирк удовлетворенно заметил:

– Здесь можно прожить годы, не боясь никого и ничего. Остается лишь возвести ограждение по периметру.

– У меня такое ощущение, что рядом с нами все время витает какая-то опасность, – сказала Ухура.

– Ну, если учесть, что у нас над головами все время кружат два клингонских крейсера, – улыбнулся Кирк, – плюс странный феномен искривления пространства-времени и соседство с непонятными существами, то чувство опасности не покидает меня ни на минуту.

Детеныши внимательно наблюдали за тем, как пришельцы распаковывали научное оборудование и ставили ограждение по периметру лагеря. Временами в «песнях» маленьких тайгетян появлялись истерические нотки, иногда их голоса почти затихали, и тогда особенно отчетливо звучал хор взрослых, украдкой поглядывавших на землян из верхних гротов.

– По-моему, они решили, что мы замышляем что-то против их родителей, – доставая синтезатор, заметил Мартэн после особенно пронзительного крика одного из детенышей.

– И, похоже, они озадачены тем, что мы до сих пор не лезем на скалы и не убиваем взрослых, – добавила Ухура, помогая музыканту снять чехол с инструмента. – Они ведь привыкли к тому, что люди охотятся. Других они просто не видели.

– Может, после того как они поймут, что мы не причиним им зла, наконец, приблизятся к нам? Я бы начал составлять звуковой словарь тайгетян, используя синтезатор.

Убедившись, что для безопасности лагеря сделано все необходимое, Кирк подошел к Ухуре и Мартэну.

– Кажется, они убедились, что у нас нет плохих намерений, – сказал он. – Интересно, как там наши клингонские друзья? Собираются они высаживаться или нет? Но пусть не думают, что мы позволим им убивать этих доверчивых животных.

– Боже мой! Да кому могло прийти в голову обижать таких милых детенышей?! У кого поднимется на них рука? – возмутился Мартэн.

– То, что эти зверушки трогательные и милые, клингонов занимает меньше всего, – рассудительно заметила Ухура. – Капитан, вспомните триббалов.

– Ради Бога, не напоминайте мне о триббалах, – воскликнул Кирк. – Будем надеяться, что они не будут так жестоки к тайгетянам.

– А что это за история? – заинтересовался Мартэн.

– Да, вам не мешало бы ее послушать, – согласилась Ухура, беря маэстро за руку. – Я попозже расскажу вам.

– Ладно, друзья, давайте займемся делом, – вмешался Кирк, поглядывая на пляж. – Вполне вероятно, клингоны скоро появится, и я хочу, чтобы к тому времени в лагере были приняты все меры безопасности.

– Вы предполагаете, что нам грозит опасность? – забеспокоился Мартэн.

– Сейчас, может, и нет, маэстро, но я всегда готов встретиться с ней, – на ходу бросил Кирк, направляясь к выходу из лагеря.

– Что-то настроение капитана не внушает мне особого доверия, – шепотом признался Мартэн.

– Не важно. Именно его интуиция часто спасала нам жизнь.

* * *

Кали бережно достала бластер из кобуры, повертела его в руках и засунула обратно. Затем ловким движением пристегнула кобуру к ремню. Кора всегда удивляла артистичность и та особая грациозность, с которой его жена обращалась с оружием.

Несмотря на обманчивую хрупкость, Кали была умной, хорошо натренированной и воинственной. Удивительно, но факт: она считалась одним из лучших стрелков в имперском флоте. С трепетом в сердце Кор наблюдал за ловкими движениями женщины. Он чувствовал, что с каждой минутой она влечет его все больше. С трудом подавив в себе желание, капитан флагмана клингонов с сожалением подумал, что напрасно включил Кали в состав экспедиции на Тайгету-Пять.

Словно прочитав мысли мужа, она бросила через плечо:

– Жаль, что мне придется отлучиться.

– Мне тоже жаль, любовь моя, но я вынужден послать тебя, чтобы ты присматривала за Кварагом и Йеннасом.

– Если что-то и готовится, то оно произойдет здесь, на корабле. Мне не нравится, что ты останешься с Карсулом один на один.

– Я усмирю Карсула. А если не сумею, то твое присутствие мне не поможет.

– Но, по крайней мере, я была бы с тобой.

– Дорогая моя, они не окажутся столь великодушны, чтобы дать нам умереть вместе. Тебя они пощадят.

– Знаю. Это-то меня и беспокоит.

– Иди ко мне, – тихо позвал Кор, протягивая к жене руку:

Кали медленно приблизилась, Кор обнял ее за плечи и потянул к кровати. Нежно целуя шелковые волосы жены, он с наслаждением вдыхал ее запахи.

– Мне очень не хочется рисковать тобой, любовь моя, но необходимо, чтобы кто-то наблюдал не только за членами экипажа, но и за людьми. Я знаю, что от тебя получу только правдивую информацию.

– Но группой высадки командует Квараг. Именно он должен ежедневно посылать тебе рапорт.

– Правильно. Но ты будешь передавать мне сообщения каждый вечер по закрытому каналу прямо сюда, в мои личные апартаменты.

– Но твои недоброжелатели могут подслушать эти передачи.

– Ну и пусть. Пусть Карсул чешет затылок. Может, твои сообщения выведут его из равновесия, он не выдержит и окончательно раскроется…

– Пусть они догадываются о характере моих сообщений. Держи их в неведении, – посоветовала Кали, отбрасывая назад копну черных волос. – Разделяй и властвуй – это должно стать твоим правилом.

– Если мы когда-нибудь окончательно сойдем на берег, это станет правилом нашей семьи, – рассмеялся Кор, снисходительно позволив жене подергать его за роскошные усы.

– Ты совершенно невозможен, – улыбнулась Кали, но я тебя никогда не оставлю. Неужели до конца экспедиции мы так и не встретимся? Или ты появишься на планете?

– Думаю, что хотя бы один раз я все же спущусь на поверхность. Хочу лично взглянуть на тайгетянских «певцов».

– Ты в самом деле считаешь, что разгадка феномена скрывается где-то на Тайгете-Пять?

– Не знаю. Но раз федералы послали туда экспедицию, то я должен считаться с этим. Не мешает понаблюдать за их действиями. Стратегия, дорогая.

– Нет, политика, дорогой, – передразнивая Кора, возразила Кали. – А сейчас я должна идти. – Поцеловав мужа, она соскочила с кровати. – Я свяжусь с тобой в полночь.

Кор тоже поднялся, расправляя под поясом складки туники:

– Я провожу тебя до транспортного отсека. У меня найдется для тебя еще пара минут.

Члены экспедиции уже толпились в шлюзе. Кор подошел к офицеру, ответственному за высадку.

– Федералы уже внизу? – поинтересовался он.

– Да. Приземлились двадцать минут назад.

– Отлично. Высадитесь в полумиле от их лагеря.

– Есть, капитан.

– Кор, – вмешалась Кали, – разумно ли это? Ты создашь лишь ненужное напряжение.

– Пусть понервничают. В последнее время земляне стали слишком дерзкими.

– Разделяй и властвуй? – напомнила Кали.

– Вот именно.

Члены экспедиции заняли свои места в шаттле. Кор обнял жену за плечи и заглянул ей в глаза:

– Вернись живая и с удачей, – шепотом попросил он.

– Непременно, – пообещала Кали. – Тебе я желаю того же: живой и с удачей.

Подтолкнув ее к люку, капитан дал приказ стартовать. Кали казалась маленьким хрупким цветком в окружении рослых клингонов. Люк с шипением закрылся, зажужжали зуммеры, замигали индикаторы на пульте управления, и шаттл покинул крейсер. Тяжело вздохнув, Кор направился к капитанскому мостику. Он чувствовал острое одиночество, все его мысли были о ней, о его Кали. Она должна вернуться целой и невредимой.

Ну а пока… главное – сохранить хрупкое перемирие, с таким трудом установленное между людьми и его воинственно настроенными подчиненными. «Если же я потерплю поражение, – подумал капитан, – то не слишком буду горевать о своей должности. И Карсул это увидит. В конце концов, у меня есть Кали». Сталкивался ли когда-нибудь Кирк с такими проблемами? Сомнительно…

* * *

– Капитан, смотрите! – закричал Скотти, указывая рукой на отдаленные вспышки огней. – Шаттл клингонов!

Регсдейл, Брентано и Линденбаум – офицеры службы безопасности – мгновенно выхватили фазеры и заняли оборонительные рубежи. Спок выронил из рук рюкзак, а Ухура включила передатчик:

– Клингоны, лейтенант Кайл, – торопливо сообщила она. – Внимательно следите за ситуацией и будьте готовы принять нас на «Энтерпрайз», если обстановка накалится.

Мартэн нервно обвел взглядом охранников, затем посмотрел на Кирка и Спока, с тревогой наблюдавших за маневрами клингонов, на судорожно сжимающего в руках фазер Скотти и, наконец, на Ухуру. Красивое шоколадное лицо девушки помрачнело в предчувствии опасности.

– Вот та компания нравится мне куда больше, – Мартэн махнул рукой на тайгетянских детенышей, которые несколько осмелев, приблизились к лагерю.

– К сожалению, мы не всегда сами выбираем друзей, – заметила Ухура. – Почему ты не идешь в укрытие?

– А ты?

– Я могу позаботиться о себе. Сейчас я должна находиться здесь.

– Тогда я тоже останусь.

– О, Ги! Ну почему ты вечно споришь? Я-то готова ко всему – это моя работа. Но тебе здесь делать нечего.

– А ты, моя дорогая, постоянно принимаешь в штыки все, что бы я ни делал. Кто дал тебе право командовать мной?

Взгляды их встретились, и внезапно клингоны показались обоим далекими и второстепенными.

– Извини, Ги, – проговорила она, наконец. – Я действительно перешла границы. Я не должна была лезть к тебе с советами.

– Какая ты утонченная леди, – Мартэн погладил девушку по щеке. – Так мне остаться или спрятаться в укрытии?

Ухура с благодарностью посмотрела на музыканта. У нее не было ни малейшего желания продолжать препирательства.

– Думаю, можно остаться. Раз никто не начал тут же палить, можно надеяться, что и дальше все обойдется.

– Но ведь мы заключили перемирие с клингонами.

– Святая простота! – воскликнула Ухура. – Главный закон жизни клингонов – отсутствие всякого закона. У них нет ни малейших представлений о честности, порядочности и долге.

– Откуда я мог знать, – признался Мартэн, наблюдая за группой из пяти угрюмого вида мужчин и стройной черноволосой женщины, приближающихся к лагерю. – Меня всегда возмущал тот факт, что Звездный Флот требует все большие и большие бюджетные ассигнования.

– Начинаешь прозревать? – с легкой иронией поинтересовалась Ухура. – Теперь понимаешь, зачем нужны мы?

По сигналу Кирка она и трое охранников спрятали оружие. Клингоны остановились и с удивлением стали рассматривать тайгетянских детенышей, расположившихся у самой кромки берега. Те встретили новых чужестранцев ответными, полными любопытства, взглядами.

Остановившись на приличном расстоянии, один из клингонов миролюбиво помахал рукой и прокричал:

– Приветствую вас, капитан Кирк! Я – капитан-лейтенант Квараг, командир научного сектора на «Клотосе».

– Добро пожаловать на Тайгету-Пять, командир, – дружелюбно улыбнувшись, ответил Кирк.

– Вы уже считаете планету своей, раз приветствуете нас в качестве гостей? – растянул губы в злой улыбке, больше похожей на волчий оскал, Квараг.

– Ни Империя, ни Федерация не могут претендовать на право владеть этой планетой. Тайгета-Пять – обитаемый мир, и самим жителям решать, кого они хотят видеть своими союзниками.

– Жителям планеты?

– Да. Тем, которые вокруг нас.

Квараг присвистнул от удивления:

– Вот этим животным?

– Разумным существам, – в свою очередь поправил Кирк.

– Если это очередной трюк федералов в надежде завладеть планетой…

– Это не трюк, – невозмутимо сказал Спок. – Тайгетянские «певцы» наделены сознанием. У них очень сложный, пока не доступный нашему пониманию язык. Одно это уже заставляет считать их разумными.

– Мой первый офицер, командир научного сектора мистер Спок считает, что между тайгетянами и феноменом искривления пространства-времени существует прямая связь, – добавил Кирк.

– Ну, это мы уже слышали, – вмешалась Кали. – Но я представить не могу, что здесь может быть связь.

Земляне удивленно рассматривали хрупкую клингонку. Женщины на кораблях Империи были большой редкостью. Лишь однажды экипажу «Энтерпрайза» удалось увидеть жену Канга, одного из офицеров. Мара была высокой и угловатой, с суровым, словно высеченным из камня лицом.

Кирк привык думать, что таковы все клингонские женщины, но сегодня его постигло приятное разочарование – Кали была красивой, изящной и выглядела даже беззащитной. Ее золотистая кожа отливала матовым блеском и походила на старинный фарфор. Смущенная пристальным взглядом капитана клингонка потупила глаза, в свою очередь из-под опущенных ресниц рассматривая Ухуру.

– Вы имеете в виду их песни? – неожиданно спросила Кали, махнув рукой в сторону скал.

– Почему вы так решили? – заинтересовался Мартэн, сделав шаг навстречу клингонке.

– Я не уверена, но что-то в этих звуках кажется мне загадочным. Похоже, что если бы я могла что-то изменить в своем мозгу, то поняла бы их смысл. Я чувствую, что они говорят о… ну… как бы это выразить… о многом, – закончила она запинаясь.

На лицо Мартэна набежала тень, казалось, он старается понять, что имела в виду клингонка.

– Вы очень проницательны, – похвалил Кирк, сверкнув глазами.

Лицо капитана осветилось той обезоруживающей улыбкой, какая бывает только при встрече с особенно красивыми женщинами. – Очевидно, смысл заключен в самих мелодиях, – продолжил Кирк. – Вот почему мы включили в состав экспедиции одного из лучших композиторов Федерации мистера Ги Мартэна.

Кали вежливо кивнула. Стоящий рядом Квараг нахмурился. Судя по всему, клингоны не были готовы ни к научным исследованиям, ни к сотрудничеству.

– Ладно, – мрачно пробурчал Квараг. – Мы разгадаем эту тайну, используя собственные методы.

– Не сомневаюсь, – вежливо согласился Кирк и изменил тему. – Где вы собираетесь расположиться?

– Вон там, – ответил сердитый клингон, показывая на высокую седловидную скалу. Оттуда лагерь землян просматривался, как на ладони.

– Очень смышленые, верно? – шепнул Регсдейл Брентано.

– Пусть подглядывают, – равнодушно ответил светловолосый охранник. – Но лучше бы они все же удалились мили на три-четыре. Что-то мне не нравится перспектива жить с ними по соседству.

– Помолчите! – рявкнул Скотт. Он перехватил недовольный взгляд Кирка и догадался, что клингоны слышали перешептывания охранников. Смутившись, офицеры службы безопасности умолкли.

– Мы разобьем лагерь и завтра приступим к работе, – заявил Квараг.

– Можете использовать наше оборудование, – предложил Кирк. – Чем теснее будет наше сотрудничество, тем быстрее мы решим проблему.

– Не думаю, что в этом возникнет необходимость, – неожиданно вмешался молчавший до этого клингон, презрительно скривившись. – Сомневаюсь, что мы можем научиться чему-либо полезному у федералов.

– Не будь дураком, Йеннас, – одернула его Кали. – Наша основная задача – выяснить причины возникновения феномена и, по возможности, устранить их.

– Кто командует экспедицией, вы или я? – призвал к порядку Квараг. – Не лезьте не в свое дело.

– Ты знаешь, кто стоит за мной, – огрызнулась Кали.

– То, что ты спишь с капитаном, еще не дает тебе власти надо мной, презренная женщина, – заявил Йеннас. – Знай свое место!

Кирк незаметно подмигнул Споку. Затем он шагнул вперед и взял Кали за руку. Клингонка отшатнулась, вспомнив, очевидно, многочисленные истории, которыми ее пичкали в детстве: о страшных пытках в застенках Федерации, о кровожадности и коварстве землян и об их лагерях смерти.

– Не бойтесь, мы не причиним вам зла, – успокоил женщину Кирк.

– Мой муж Кор говорил, что вы отличаетесь от этих землян.

– То же самое я могу сказать о нем.

– Мы немедленно приступаем к устройству лагеря, – громко объявил Квараг, оттирая Кали от Кирка и пытаясь взять ситуацию под свой контроль.

– Нужна ли вам помощь? – поинтересовался Кирк, несколько обескураженный скандалом среди клингонов.

– Нет, нам ничего не нужно от вас, – прошипел Квараг. – Идем, Кали.

Группа клингонов послушно потянулась следом за своим командиром вдоль узкой полоски пляжа. Казалось, тайгетянские детеныши почувствовали флюиды зла, исходившие от воинственно настроенных гостей: молча они расступились перед чужаками. Проводив клингонов нежно-голубыми глазами, юные тайгетяне сомкнули свои ряды, вновь затянув нескончаемую песню.

– Какая красивая женщина, – восхищенно присвистнул Спок, поймав заинтересованный взгляд капитана.

– Да, очень. Удивительно только, что она здесь делает.

– Вам кажется это подозрительным?

– Затрудняюсь ответить. Можете называть это как угодно, но в их рядах что-то не так, – рассудительно заметил Кирк.

– Не дает ли это нам определенное преимущество? – спросил подошедший Скотти. Щелкнув пальцами, Кирк ответил:

– Трудно сказать. Иногда лучше держаться подальше от драки, даже если дерутся враги. Что ж, будем смотреть в оба.

* * *

– Найдется ли у вас для меня несколько минут или вы при исполнении служебных обязанностей, мадам «Звездный Флот»?

Ухура отодвинула трикодер, подняла голову и сердито посмотрела на Мартэна:

– Я ведь просила тебя не называть меня так.

– Сейчас ты такая официальная и недоступная, что это имя как нельзя кстати.

– Я занята, а не официальна. Вот эти трикодеры нужно настроить и установить по всему периметру лагеря. Они очень чувствительны и анализируют любую информацию в радиусе ста миль вокруг, а затем передают ее на «Энтерпрайз».

– Я потрясен! – всплеснул руками Мартэн и картинно рухнул на сверкающий пляж. Зачерпнув пригоршню песка, он слегка разжал пальцы и стал наблюдать, как сыплется тоненькая струйка. Вздохнув, Ухура подошла к маэстро и присела рядом с ним. Взяв руку Мартэна, она сдула с нее последние песчинки и прижала к своей щеке.

– У твоих капризов есть веская причина или это просто тренировка артистического темперамента, чтобы не потерять форму? – голос ее был мягким и снисходительным.

Лицо музыканта залилось краской:

– Прости. Ты, должно быть, устала от моих выходок.

– Бог мой! – воскликнула девушка, слегка улыбаясь. – Я забыла, что ты серьезно болен, дорогой. Это, конечно, извиняет тебя.

– Я понял, что вел себя глупо, – рассмеявшись, признался Мартэн. – Только, пожалуйста, не теряй бдительности – приступы еще повторятся.

– Я в этом уверена. Ну, так в чем дело?

Лицо маэстро погрустнело, и он уселся, скрестив ноги по-турецки.

– Мне все надоело. Я чувствую себя бесполезным. Все заняты: устанавливают оборудование, обустраивают лагерь, организуют охрану и лишь я путаюсь у всех под ногами, как ненужный хлам, – пожаловался он.

– Просто сегодня уже поздно начинать анализ «песен» тайгетян, – утешала Ухура музыканта. – Как только мы закончим с лагерем, сразу перейдем под твое руководство. Если кто здесь и незначителен, так это мы. Только тебе под силу разгадать тайну этих «песен», а мы лишь помощники гениального композитора.

– Ты обладаешь удивительной способностью дать человеку почувствовать то, что он нужен, дорогая.

Ухура поднесла руку маэстро к губам и нежно поцеловала.

– Спасибо, – едва слышно прошептала она и тут же вскочила. – Подожди чуть-чуть, сейчас я приведу себя в порядок.

– А потом?

– Потом мы могли бы прогуляться.

– Великолепно. Я хочу ближе познакомиться с этой планетой, почувствовать ее, – признался Мартэн.

– Так же и я. Но сначала пойду предупрежу Спока.

– Офицеру связи нужно разрешение, чтобы пойти прогуляться с кавалером?

– Не забывайте, что в полумиле отсюда лагерь клингонов, кроме того, планета нам совершенно неизвестна.

– Ладно, ладно… Сдаюсь, – шутливо вскинул вверх руки маэстро. – Я сам поговорю со Споком.

Ухура направилась в центр лагеря, пытаясь подавить волнение. «Чрезмерная привязанность к этому капризному и непредсказуемому человеку не доведет меня до добра, – рассудительно подумала она. – Но сейчас… лучше прогнать эти мысли».

Девушка надеялась, что Спок не станет возражать против прогулки. Мартэн что-нибудь придумает. Скажет, например, что ему необходимо прослушать ночные песни тайгетян и сравнить их с утренними, для того чтобы решить, как наиболее эффективно использовать аппаратуру.

Интересно, что же такое группа детенышей на пляже: детский сад, школа или случайное скопление животных? И о чем поет их хор? В конце концов Ухура пришла к выводу, что это скорее школа. Она обратила внимание, что детеныши на пляже принялись выкапывать в песке ямы и прятались в них на ночь. Работа сопровождалась веселым щебетанием, посвистыванием и оживленной возней. Казалось, ветер шевелит серебристо-белую траву.

Наконец, показался Мартэн. Он быстро семенил мелкими шажками, смешно вытягивая ноги из песка.

– Спок сказал, что мы должны вернуться через тридцать минут, – сообщил он, выдыхая клубы пара.

Ухура решила, что с заходом солнца температура упала до нуля по Цельсию. Она разочарованно протянула, услышав решение первого офицера:

– Всего-то полчаса?

– Да. Мне показалось, что ему не понравилось наше отсутствие ночью. Солнце почти зашло.

Прикрыв глаза, Ухура любовалась живописным тайгетянским закатом. В прощальных лучах редкие облака окрасились в густой оранжевый цвет, а океан из зеленовато-голубого превратился в золотисто-красный. Впервые с момента высадки людей пейзаж перестал быть однообразным серебристо-белым. Эти перемены показались девушке добрым знаком. Не желая растрачивать время даром, она повесила трикодер на плечо и, взявшись за руки, влюбленные побрели вдоль пляжа. С любопытством поглядывая на двуногие существа, тайгетяне, однако, не выказывали ни малейших признаков страха. Проходя мимо детенышей, Ухура и Мартэн обратили внимание, что некоторые из них энергично кивают головами.

– Они в самом деле разумны, – заметил Мартэн. – Ну, ни дать ни взять: говорят нам «добро пожаловать».

– Мне тоже так кажется.

– И как только бюрократы Федерации могли занести их в разряд животных?! Когда я думаю о том, что алчные охотники подкрадывались к этим беззащитным существам и убивали их без зазрения совести, мне так и хочется разрядить свой фазер в тупого чиновника!

– А откуда ты знаешь про охотников? – удивилась Ухура.

– Одной моей подружке как-то отчаянно захотелось украсить себя кристаллическими «слезами». Прежде чем согласиться потратить кругленькую сумму, я кое-что выяснил.

– И купил ей украшение?

– Нет. Мне показался отвратительным и варварским способ их добычи.

Беседуя, путники миновали гряду больших валунов и обнаружили на песке несколько плотно утрамбованных тропинок, ведущих вверх.

– Похоже, эти дорожки ведут к взрослым тайгетянам, – предположил Мартэн.

– Вполне возможно. У нас есть еще немного времени, может быть, отправимся по одной из них и выясним, куда она нас приведет?

Тропа петляла между крупными обломками кристаллических скал, усеивающих пляж. Ухура то и дело оглядывалась по сторонам, опасаясь неожиданностей.

– Посмотри, Ги, эта тропа проложена здесь давным-давно. Но я думаю, что по этому пути не детеныши поднимаются к взрослым, а, наоборот, родители спускаются к малышам.

– Ну и что же?

– Тебе не кажется странным, что взрослые тайгетяне совершенно не заботятся о подрастающем поколении. Это ведь противоречит всем законам о выживании видов.

Мартэн в задумчивости посмотрел куда-то в сторону и покачал головой.

– Может быть, взрослые тайгетяне заняты в настоящий момент чем-то более важным, чем забота о детях?

– То же подозревает и мистер Спок. Но выглядит все это, по меньшей мере странно.

Преодолев крутой подъем, Ухура внезапно замерла. Мартэн всю дорогу оглядывался на океан, поэтому плохо следил за дорогой и уткнулся в спину своей попутчицы. Он охнул и хотел что-то сказать, но девушка энергичным жестом остановила маэстро. Через мгновение он понял причину внезапной остановки: неподалеку звучала тихая речь на незнакомом языке. Ухура повернулась к Мартэну и, приложив палец к губам, предельно осторожно включила трикодер. Таинственное бормотание длилось несколько минут, затем послышался легкий щелчок, как будто кто-то выключил передатчик.

Беззвучно Ухура приблизилась к кристаллическому уступу и, зажав в одной руке трикодер, другой подала знак Мартэну приблизиться. Перед путниками открылась неожиданная картина: опустившись на колени, красивая клингонка прятала под большим камнем портативную рацию. Мартэн вышел из укрытия. Испуганно вздрогнув при виде человека, Кали мгновенно расстегнула кобуру и вытащила бластер, однако тут же скривилась от боли. Подбежавшая Ухура, ударив ногой в тяжелом сапоге по запястью клингонки, выбила оружие у нее из рук.

– Весьма сожалею, – произнесла девушка, опускаясь на песок рядом с Кали. – Я сломала вам руку?

– Нет. Только ушибли.

– Иногда нет времени на раздумья, не правда ли? – извиняющимся тоном сказала Ухура.

Переполненная болью и стыдом из-за той легкости, с какой ее застали врасплох, Кали мрачно кивнула головой.

– Возможно, именно по этой причине мы теряем так много кораблей и воинов.

– Да, это одна из причин, – подумав, согласилась Ухура.

– А что вы, собственно, здесь делаете? – с невинным видом задал вопрос Мартэн, усаживаясь на ближайший валун.

– Пытаюсь освоиться на этой планете.

– Но… – под сердитым взглядом Ухуры маэстро осекся.

– Да? Что вы хотели сказать? – не поняла клингонка.

– Но… это… должно быть опасно разгуливать одной по незнакомой планете, – сымпровизировал Мартэн.

– Я не слабая и беззащитная земная женщина, – звонко рассмеялась Кали, гармонично вливаясь в тайгетянский хор. – Я могу постоять за себя.

– Однако и лейтенант Ухура может постоять за себя, – с вызовом заявил Мартэн. – Кажется, несколько минут назад она это продемонстрировала.

Клингонка пронзила музыканта взглядом.

– Бессмысленно спорить о расовом превосходстве, – вмешалась Ухура. – Пусть каждый останется при своем мнении. Капитан Кирк был прав, когда заявил, что мы должны работать вместе, чтобы постичь природу искривления пространства-времени. Интересно, какое мнение сложилось у вас о тайгетянах теперь, когда вы имели возможность взглянуть на них?

– Часть наших офицеров считает, что они – просто животные, – опустив глаза, сказала Кали. – И вообще большинство считает эту планету ничем не примечательной, разве что ее природные условия адекватны нашим, хотя климат и несколько суров.

– Ну а сами вы что думаете?

– Я считаю их разумными существами, но никак не могу взять в толк, какую связь вы находите между ними и феноменом.

– Я тоже, – поддержал клингонку Мартэн. Он покинул свой валун и удобно устроился на песке между двумя женщинами. – Это все – теория Спока. Мы не можем ни доказать, ни опровергнуть ее, пока не поймем, о чем они поют.

– Если эти «песни» – язык тайгетян, их средство общения, то почему бы вам не задействовать ваш универсальный суперпереводчик? – спросила Кали, обнаружив прекрасную осведомленность об уровне технического прогресса федератов.

– Спок уже пытался его использовать, – сообщила Ухура.

– Но прибор выдал сплошную тарабарщину, – воодушевленно добавил Мартэн. – Когда я впервые услышал тайгетянские «песни», я понял, что в записи отсутствуют большие куски. Очевидно, переводчик также столкнулся с купюрами, поэтому и не смог определить содержание этих «песен».

– С чего вы взяли, что в песнях есть пропуски? – усомнилась Кали, скрестив руки на груди.

– Музыка – это математика в звуках. Любую мелодию можно описать математическими символами, – сел на любимого конька маэстро. – Мы имеем возможность описать гармонию языком цифр. А что касается семантики звукоряда, то у любого мало-мальски имеющего слух человека при прослушивании мелодии начинает работать свой внутренний генератор; другими словами, даже не будучи выдающимся композитором, можно воссоздать любую внезапно прерванную мелодию. Вот почему, услышав записи, я решил, что они неполные.

– Вы и теперь так думаете?

– Сейчас это еще более очевидно.

– Я почти ничего не поняла из того, что вы сказали, – призналась Кали. – Но мне было бы любопытно посмотреть на вашу работу.

– Тогда приходите и смотрите, – пригласил Мартэн. – Завтра я введу в синтезатор программу анализа тайгетянских «песен» и воссоздания недостающих частей. С его помощью я надеюсь выстроить полную картину их музыкальной гармонии.

– И это позволит вам понять их язык?

– Без сомнения.

Кали надолго замолчала. Лишь через несколько минут она робко подняла глаза на маэстро и тихо казала:

– Возможно, я решусь завтра нанести визит в ваш лагерь.

– Будем рады, – любезно ответила Ухура и подняла выроненный клингонкой бластер. Надеюсь, нам не придется убивать друг друга.

Кали быстро схватила свое оружие и спрятала его в кобуру.

– Уже стемнело, и мне пора возвращаться в лагерь.

– Нам тоже, – вспомнила Ухура, отряхиваясь и поправляя униформу. – Спок нас убьет, если мы не вернемся к назначенному времени.

Мартэн протянул девушке руку, и она помогла ему подняться на ноги.

– Приходите завтра, Кали. Мы будем рады видеть вас, – в свою очередь сказал маэстро.

– Постараюсь. А вы в самом деле профессиональный композитор? – неожиданно спросила клингонка. – Вы сыграете что-нибудь для меня? Я люблю музыку. – С этими словами Кали исчезла в темноте.

– Играть специально для нее! Меня приняли за тапера из ночного балагана, который играет на заказ в любое время! По-моему, она так и не поняла, кто я такой, – с апломбом произнес Мартэн.

– Насколько мне известно, в клингонском обществе музыкант – не самая уважаемая профессия. Но поверьте, эта женщина говорила с вами весьма уважительно. Вы ведь играли для команды «Энтерпрайза», насколько мне помнится.

– Я играл только для кандидатов в экспедицию. Для тренировки слуха и поддержания формы, – возразил маэстро, следуя за Ухурой. – Я привык, что за мой труд мне платят. Жалование лейтенанта Звездного Флота но идет ни в какое сравнение с теми гонорарами, которые я привык получать, – Мартэн гордо вздернул вверх подбородок.

– А я думала, что вы наконец осознали свою роль в экспедиции и гордитесь причастностью к Звездному Флоту.

– Меня заинтриговала тайна, не более. Но я до пор не забыл, каким образом ваш капитан загнал меня на службу… А что касается гордости… – маэстро положил руку девушке на плечо, останавливая ее. Оранжево-багровый диск уже почти скрылся за горизонтом, лишь последние лучи окрашивали окрестные скалы. – Я горжусь вами.

Губы их слились. Так они долго стояли, скрытые темнотой. Небо затянулось облаками, сквозь разрывы которых выглянули первые звезды. Детеныши на пляже неподвижно лежали в своих песчаных постелях. Их тихие и жалобные «песни» гармонично вплетались в голоса взрослых.

– Печально, как же печально, – тронутый нежной мелодией, покачал головой Мартэн. – Если бы я только знал, о чем они поют.

– Вскоре узнаете. Я надеюсь, что мы сумеем им помочь.

С наступлением ночи звуки постепенно стихли. Детеныши засыпали. Вдалеке показались огни лагеря. Высоко в горах, словно горящие глаза хищной птицы мерцали прожекторы клингонцев. Лишь изредка в шум морского прибоя вплетался шелестящий голос какого-нибудь беспокойного детеныша.

Ги и Ухура спешили вернуться в уют и безопасность палатки. Загадочность незнакомого мира и таинственные звуки в темноте стали пугающими. Страхи путешественников кончились лишь когда у высокой ограды они столкнулись с круглолицым охранником Фредом Регсдейлом.

* * *

Ночью, лежа без сна, Мартэн прислушивался к звукам таинственной Тайгеты-Пять. Прижавшись теплым телом к возлюбленному, Ухура безмятежно спала. Маэстро выбрался из спального мешка и вышел на воздух. Едва слышные мелодии взрослых тайгетян, заглушаемые шелестом прибоя, напомнили ему старинную песню «Die Wmterrise». Боясь разбудить Ухуру, он едва слышно запел:

Я странником прибыл сюда, Странником и исчезну.

Для скитаний моих Времени не выбрать.

В этой кромешной тьме Я должен найти Свой единственный путь.

Лишь только луна Моим останется другом.

Я снов не потревожу твоих – Отдохнуть ты должна.

Тебя не разбудят мои шаги – Мягко ступая, найду дверь во тьме.

Покинув обитель, я напишу На ее вратах: «Спокойной ночи!»

Чтобы ты знала, что я помню о тебе.

Глава 6

– Удалось ли лейтенанту Мендес перевести сообщение, записанное Ухурой? – поинтересовался Спок, беря стул и усаживаясь у входа в штабную палатку. Со своего места он мог наблюдать и за клингонским лагерем, и за резвящимися на пляже детенышами, которые время от времени ныряли в холодные воды океана.

– Разумеется, мистер Спок, – послышался из переговорного устройства голос Кирка. – Мои подозрения подтвердились. У Кора хлопот полон рот.

– В каком смысле, капитан?

Однако выслушать ответ Споку не удалось: в палатке Мартэна раздались громкие голоса. Маэстро и Брентано выскочили за порог, бесцеремонно толкаясь и визгливо выкрикивая оскорбления в лицо друг другу. Спок собрался примирить коллег и даже вскочил со стула, но тут увидел спешащую к месту происшествия Ухуру и с облегчением вернулся на место. Эта дама не даст разгореться ссоре. Что уж там у них случилось?

– Спок, вы слушаете меня? – встревожился Кирк.

– Да, капитан. Я на минутку отвлекся. Так о чем вы говорили?

– Похоже, леди Кор играет в свою игру. Для докладов мужу она использует секретный канал.

– Но какой смысл ей секретничать с Кором?

– Я тоже задаюсь этим вопросом. В ее сообщении нет ничего интересного. Пока. Но сам факт тайной связи указывает на то, что Кор не доверяет собственному экипажу или хотя бы части офицеров.

– Вы полагаете, что среди клингонов назревает бунт?

– У них это не редкость, – напомнил Кирк.

– Остается надеяться, что Кали не испытывает ненависти к нам и правильно информирует своего мужа. Будет весьма некстати, если Кора заменит шовинист из числа «ястребов».

– Однако нам стоит усилить бдительность, Спок. Не забывайте, что мы имеем меньшую численность, и нам некому помочь. Я приказал следить за каждым шагом новоиспеченных «друзей». Как обстоят дела у вас?

– В общем-то, все идет по плану. Мистер Мартэн закончил монтаж аппаратуры и сегодня начнет программировать синтезатор.

– Сколько времени на это потребуется, Спок?

– Не знаю, сэр. Выяснилось, что универсальный суперпереводчик не смог идентифицировать тайгетянские «песни» как средство общения.

– Вы не утешили меня, мистер Спок.

– Считаю необходимым сообщать только правдивую информацию, а не составлять бодряческие рапорты.

– Извините, Спок, это была шутка. – Повисла неловкая пауза.

– Да, капитан, понимаю, – первым нарушил молчание Спок. – Будут какие-нибудь указания?

– Пока нет. Возможно, я навещу вас через день-другой, а сейчас меня вызывает технологическая служба. Райли сообщает о странных изменениях в свойствах кристалла дилития.

– Не лучше ли мне вернуться и помочь Райли? Будет очень печально, если «Энтерпрайз» придется переводить на другой источник энергии.

– Да нет, ничего серьезного, – успокоил офицера Кирк. – Я не вижу необходимости в вашем возвращении, этой проблемой может заняться и Скотти.

– Тогда до встречи, капитан. Конец связи, – Спок выключил переговорное устройство и спрятал его в специальный кармашек на ремне.

В лагере клингонов началось какое-то движение, о причине которого Спок мог только догадываться. Вулканцу крайне не нравилось вынужденное столь близкое соседство с неожиданными союзниками, их кажущееся бесцельным пребывание на планете, извечная подозрительность, и, безусловно, неприкрытая враждебность. Он решил проверить, как обстоят дела у службы безопасности. Нельзя, ох, как нельзя расслабляться даже среди убаюкивающих рулад тайгетян!

* * *

Ухура подсоединила сенсор, регистрирующий сейсмические изменения на планете, к большому стационарному трикодеру и потянулась за звуковым датчиком. Однако прибора не оказалось на месте. «Очевидно, засыпало песком», – решила она. Выругавшись, девушка принялась осматривать пляж, но проклятый датчик словно в воду канул.

Так она ползала на четвереньках, разгребая песок, пока что-то теплое и мягкое не ткнулась в ее бедро. Испуганно повернув голову, офицер связи увидела премиленькую мордашку с вытаращенными светло-голубыми глазами. Представшая перед глазами Ухуры картина была вполне достойна кисти карикатуриста из какого-нибудь журнала общества охраны животных: в улыбающейся пасти маленького тайгетянина торчал пресловутый звуковой датчик. Очевидно, малыш так и не придумал, что делать с невкусной железякой.

– Ну, спасибо тебе, – сердечно поблагодарила Ухура, ухватившись за бесценный датчик. – Отдай его мне, если хочешь помочь.

Не без усилий прибор покинул пасть детеныша и вскоре был водворен на место. Недовольный тайгетянин издал несколько возмущенных воплей, затем зашипел, энергично вертя головой.

– По-моему, ты понятия не имеешь, о чем я тебе говорю, – улыбнулась девушка. – Впрочем, и я не понимаю тебя. Надеюсь, это временно.

В ответ детеныш радостно защебетал и начал обнюхивать трикодер.

– Любопытно узнать, что это такое? Всего лишь трикодер, – ласковым голосом объясняла Ухура, настраивая прибор. – Это самый большой трикодер, который у нас есть. Он будет постоянно контролировать окружающую среду на вашей планете и регистрировать изменения. А мы тем временем попытаемся выяснить историю вашей жизни. Ну, что ты об этом думаешь?

Казалось, маленького тайгетянина нисколько не интересовали собственные предки, однако он глаз не сводил с фазера, висевшего на поясе Ухуры. В конце концов, высунув длинный розовый язык, детеныш попытался в буквальном смысле слизать оружие.

– Ну-ну, с этим не шутят! – Ухура помахала фазером перед мордашкой тайгетянина. – Эта штука может доставить большие неприятности.

В ответ малыш весело зажужжал и запрыгал вокруг удивленной девушки. Ухура вспомнила своих маленьких сестер, которые вот так же много лет назад втягивали ее в свои игры на лужайке перед отцовским домом. Рассмеявшись, она слегка пошлепала детеныша по спинке. Шерсть оказалась на удивление мягкой и шелковистой. Ухура вскочила на ноги и отбежала на несколько шагов. Тайгетянин быстро понял правила игры. Издавая радостные вопли, он запрыгал, ловко перебирая ластами.

Игра в догонялки продолжалась несколько минут, пока малыш не потерял всякую надежду догнать проворную девушку и не нырнул в пучину океана. Появился детеныш не скоро. Ухура взволнованно бегала по берегу в том месте, где холодные волны поглотили ее маленького друга. Наконец, над поверхностью показалась серебристая голова тайгетянина.

– Если бы у меня был с собой гидрокостюм, а вода не такая холодная, я показала бы тебе, кто из нас лучше плавает! – крикнула девушка, помахав рукой на прощание.

Довольная неожиданным знакомством, Ухура направилась к лагерю. Заметно потеплело, и она облегченно расстегнула парку. Малыш выбрался из воды, догнал девушку и вприпрыжку побежал за ней, смешно выгибая спину и распевая радостные песни.

Через некоторое время Мартэн застал Ухуру в компании нового друга. Маленький тайгетянин растянулся у ее ног, явно получая удовольствие от поглаживаний.

– Так я могу и приревновать, – шутливым тоном заявил Мартзн, однако лицо его было омрачено.

Ухура с тревогой взглянула на возлюбленного, но от вопросов воздержалась.

– Не беспокойтесь, это всего лишь ребенок.

– Ребенок? Не так давно они были просто животными. Тебе не кажется, что ласки возбуждают в нем ответные чувства?

– Вот даже как? – изумилась Ухура, поглаживая присевшего рядом Мартэна по волосам.

– Похоже, что этот парень предлагает вам заняться сексом прямо на берегу, Ухура, – раздался сердитый голос. Возникший словно ниоткуда Скотти недвусмысленно указывал рукой на Мартэна.

Музыкант нахмурился и окинул бортинженера свирепым взглядом.

– Неужели вы не понимаете, Ухура, что счастье вам может принести только тот мужчина, который относится к вам с уважением, больше того, с трепетом, – продолжил Скотти.

– Ну и ну, мистер Скотт! – изумилась девушка. – Вот уж не думала, что вы интересуетесь мной.

– Но вы ведь никогда и не смотрите на меня! – в голосе Скотти послышались нотки мольбы.

– А чего Ухуре смотреть на вас, – в свою очередь взорвался Мартэн. – Она предпочитает мужчин, которые изъясняются понятно, а не на дурацком шотландском диалекте.

– Ну, хватит, вы похожи на петухов! – вмешалась Ухура. – Не хватало еще вам подраться!

Маэстро вперил в неожиданного соперника испепеляющий взгляд.

– Ладно, черт с вами, я подожду своего часа, – прошипел Скотти. – Однако клянусь, я этого не забуду.

– Ничуть не сомневаюсь. Ваш народец только и способен, что на подлость и зависть, – не унимался Мартэн.

– Пожалуйста, Скотти, не обращайте внимания на его слова, – встревожилась Ухура.

– Учтите, что я никому не позволю оскорблять честь шотландцев! – сквозь зубы процедил Скотти.

– А у шотландцев есть честь? – ухмыльнулся Мартэн.

– Вам нужны доказательства?

– Прошу вас, джентльмены, прекратите! – рассердилась Ухура.

Возвращение в лагерь остальных исследователей заставило соперников замолчать. Тайгета клонилась к закату, окрашивая пейзаж в не правдоподобно сочные цвета. Чоу и Донован взялись за приготовление ужина. Охранники разожгли в центре лагеря большой костер и, собравшись у огня, земляне делились впечатлениями. Один Спок устроился в некотором отдалении и что-то наговаривал на диктофон. Вулканец не переставал удивляться тому, что в каждой экспедиции его коллеги непременно норовят разжечь костер, хотя среди снаряжения десанта есть мощные источники энергии. Что люди находят в кострах? А сложности с дровами! Откуда в этих голых скалах, скажите на милость, взяться деревьям? И так каждый раз! К сожалению, логика землян иррациональна и непредсказуема! То ли дело вулканцы.

После ужина все вновь расположились вокруг костра. Повинуясь древнему инстинкту, земляне завороженно смотрели на пляшущие языки пламени. Мартэн безмятежно положил голову на колени Ухуры, а девушка ласково перебирала его волосы, не обращая внимания на окружающих. Однако пасторальность и истинную умиротворенность картине придавало присутствие маленького «певца», который, презрев всякую осторожность, расположился в ногах Мартэна.

Лицо маэстро выражало столь сладостную истому, что, казалось, он вот-вот замурлычет. Лениво привстав, он завладел рукой Ухуры и поднес ее к своим губам. Улыбнувшись, девушка склонилась и поцеловала возлюбленного в лоб. На борту космического корабля, да еще в служебное время такой жест был бы немыслим, однако здесь, на чужой планете, в участии и поддержке люди нуждались столь же сильно, как в древнем ритуале вечернего костра. Усталые и полусонные исследователи снисходительно наблюдали за проявлением полузабытой нежности. Чоу смутилась и подошла к огню, чтобы поправить потухающие головешки.

Спок достал из чехла вулканскую лиру и извлек замысловатый аккорд, нарушивший безмятежную тишину морозного вечера. Его длинные пальцы заплясали по струнам, и Ухура узнала вступление к романсу «Оставив Антарес». Она написала его очень давно, во время одного из приступов одиночества и ностальгии, поэтому пела крайне редко и неохотно.

Глубоко вздохнув, Ухура подхватила мелодию. Вначале чуть слышный, ее голос набирал силу и вскоре поднялся до самых вершин окрестных скал, разносясь далеко вокруг. Спок, не случайно имевший славу телепата и провидца, и здесь оказался верен себе: волна тревоги и дискомфорта заставила его всмотреться в темноту. Вскоре он различил одинокую фигурку, застывшую у подножия скалы. Не прерывая игру, первый офицер взглядом подозвал охранника и предупредил:

– Мистер Регсдейл, у нас, кажется, будут гости. Посмотрите, вон там, у скалы, в тридцати ярдах от выступа. Ведите себя как ни в чем не бывало, но усильте бдительность.

– Есть, сэр.

Позевывая и нарочито волоча ноги, офицер службы безопасности направился к одной из палаток. Песня Ухуры закончилась, умолкла и лира. Девушка насторожилась. Ей стало страшно. За ее спиной таилась незримая опасность. Она чувствовала себя живой мишенью. Почему клингон пришел один? Или его задача отвлечь внимание, пока остальные окружают лагерь федералов? И только когда Регсдейл скрылся в темноте, Ухура поняла, кто из клингонов мог пожаловать к ним в гости.

– Мистер Спок, – взволнованно сказала она. – Думаю, что это та молодая женщина, которую мы с Ги встретили вчера в скалах и пригласили в гости. Если мы проявим враждебность, это может испортить наши отношения с клингонами.

Вулканец с опаской взглянул в сторону, где прятался ночной визитер.

– Боюсь, уже поздно отзывать Регсдейла. Если нам не угрожает опасность, то никто не причинит вреда и нашей гостье.

– У меня появилась прекрасная идея, – подал голос Мартэн, привставая. – Почему бы нам не позвать молодую леди, пока ваш орангутанг не поломал ей ребра?

– По-моему, это логично, – поддержала Ухура.

Спок недовольно взглянул на музыканта, удивляясь, почему такая простая мысль не пришла в голову ему самому, и сухо распорядился:

– Хорошо. Пригласите ее, лейтенант, раз уж вы знакомы. Но учтите: никаких вольностей. Боюсь, клингоны могут расценить наше гостеприимство по-своему.

Ухура решительно поднялась с места и направилась в темноту. Она не видела никого, но не сомневалась в уникальных способностях вулканца и потому была уверена, что на подступах к лагерю действительно кто-то есть.

– Кали! – звонко крикнула она. – Идите к нам!

Ответа не последовало. Но вот из тьмы показалась хрупкая фигурка клингонки. Кали медленно, с опаской приближалась к костру. Она знала, что нарушает инструкции Кора, но любопытство взяло верх.

Земляне не отрывали глаз от необычной гостьи. Свет пламени мерцал в их удивленных глазах. Кали показалось, что все они очень бледны. Лишь лицо негритянки Ухуры было темнее, чем ее собственное. Кто же они такие, эти люди? Странные и чужие… Эти байки об их кровожадности – правда или пропагандистский трюк? Клингонка сжала побелевшими пальцами бластер. Она решила, что если кто-нибудь из федератов сделает угрожающее движение, она, не раздумывая, уничтожит их всех.

Однако земляне сидели неподвижно, удивляя Кали своим спокойствием. «А чего им, собственно, волноваться? – спохватилась Кали. – Ведь я на их территории, одна против всех».

Когда до собравшихся у костра людей оставалось не более десяти ярдов, клингонка заметила отсутствие капитана и одного из офицеров. Можно допустить, что Кирк вернулся на корабль, но где же охранник?

Высокий темноволосый человек со знаками различия службы безопасности снял с огня закопченный котелок и обратился к гостье:

– Не желаете ли чашечку кофе?

Его сосед, полноватый и светловолосый, осуждающе посмотрел на коллегу. «Очевидно, не все жаждут сотрудничать с нами», – подумала Кали.

– Это ваш напиток? – спросила она.

– Да, – ответил Спок. – Люди находят его приятным, однако в нем содержится большое количество кофеина. Вот мы, вулканцы, не нуждаемся в искусственных стимуляторах.

– И поэтому они холодны как рыбы! – съязвил Скотти, прихлебывая обжигающий кофе.

Кали переводила удивленный взгляд с одного мужчины на другого. Ухура пришла ей на помощь и, взяв за руку, подвела к свободному стулу.

– Вам трудно так сразу разобраться в тонкостях наших отношений, и вы не раз еще услышите язвительные замечания по доводу привычек мистера Спока. Как правило, что есть и что пить решает наш корабельный врач, мистер Маккой. Но здесь его нет, и поэтому мистер Спок взял на себя бремя его забот. Пожалуйста, садитесь.

Оглядев еще раз собравшихся у костра людей, Кали приняла предложение. Темноволосый охранник протянул ей чашку кофе, которую она также не отвергла. После краткой дегустации гостья произнесла:

– Мне нравится. Только ваш кофе очень горький.

– Вот видите, мистер Спок, – вспомнил о давнем споре Скотти, – представители другой расы имеют такое же обоняние и вкусовые рецепторы.

Шаркая ногами, увязавшими в тайгетянском песке, появился Регсдейл. Приблизившись к костру, он доложил:

– Я облазил все окрестности, но ничего не нашел.

– Тем не менее нарушитель в действительности был, – осуждающим тоном заявил Спок.

– И это – наша гостья, – иронически добавил Мартэн.

Кали уже освоилась в кругу людей и расслабленно откинулась на спинку стула. Безусловно, земляне не собираются брать ее в заложники. Казалось, они потеряли к незнакомке интерес и вновь уставились на танцующие языки пламени. Клингонка первая нарушила тишину:

– Я слышала вашу музыку. Красивая песня.

– Спасибо. Я очень люблю это занятие, – ответила Ухура.

– Не могли бы вы еще что-нибудь спеть?

– Если вы хотите.

– Пожалуй, я схожу за скрипкой. Давай продемонстрируем леди, что такое настоящая человеческая музыка, – сказал Мартэн и, направился к своей палатке.

Через несколько минут маэстро вернулся и попросил Спока дать ему тон. Посоветовавшись, они затянули простую, но задушевную песню. Популярные куплеты сменялись явной импровизацией. Временами скрипка Мартэна в гордом одиночестве взлетала ввысь, но затем стройный хор голосов подхватывал ее довольно сложные джазовые пассажи.

Кали потрясла не только музыка, но и охвативший всех единый порыв. Держа в ладонях чашку с горячим кофе, клингонка слегка покачивалась в такт музыке. Как же их мелодии отличаются от тех, к которым она привыкла!

Внезапно молодая женщина погрустнела. Она вспомнила, как несколько месяцев тому назад Кор пригласил ее в винный сад в Клинзае. Они пели и танцевали до утра, пока на небе столицы не взошли три большие луны. На глаза Кали навернулись слезы. Сердце сжалось от острого чувства одиночества. Интересно, как обстоят дела на «Клотосе»?

Мысли о кознях Карсула, о феномене, о размолвках с мужем вихрем закружились в ее голове. Славная компания людей, красивая музыка, бодрящий напиток – все это казалось странным сном.

– Кали? – окликнул ее кто-то из людей.

– Вы, кажется, своими песнями усыпили гостью. Обидно для музыкантов! – воскликнул Мартэн.

– Я не спала, – начала оправдываться Кали. – Я задумалась.

– Вы чем-то опечалены? – спросил темноволосый охранник, угощавший ее кофе. – Можем ли мы вам чем-то помочь?

Клингонка подозрительно взглянула на офицера безопасности, но к этому времени в ее сознании почти разрушились твердыни мифов и легенд, которые имперская пропаганда распространяла о людях.

– Не хотелось бы вмешиваться в чужие дела, – сказал Спок, – но, сдается мне, что ваше присутствие здесь чревато неприятностями. Ясно, что ваши коллеги не поверят, что жуткой ночью вы провели несколько часов, например, на пляже в обществе тайгетянских детенышей.

Вместо ответа Кали продемонстрировала металлический жетон, свидетельствующий, очевидно, о ее ранге в иерархии клингонов, и рассмеялась:

– Ничего подобного. Я – жена Кора, и это дает мне определенные преимущества.

– Где-то я читала, – неожиданно сказала юная Чоу, – что клингонских женщин принимают на службу только после замужества. Это правда?

– Ну, в общем-то, так. Женщина не может поступить на службу, если у нее нет мужа или, по крайней мере, влиятельного покровителя. У нас нет такого веса в обществе, как у земных женщин.

– У нас нет никаких преимуществ, – возразила китаянка. – Мы равноправны.

– Нам приходится только мечтать об этом.

– Как же вам тогда удалось получить офицерский чин, Кали? – спросила Ухура.

– Только благодаря усердной, тяжелой работе. Не обошлось, конечно, и без удачи; ну и муж, который был на взлете, помог моей карьере.

– А что будет, если его звезда закатится? – Поинтересовался Донован, подкладывая в костер новые поленья.

В темное небо взлетели искры, и густой едкий дым вынудил нескольких человек пересесть.

– Тогда мне придется уйти вместе с ним, – откровенно ответила Кали.

– Создается впечатление, что вам не долго осталось служить, – проворчал Брентано, бросив на клингонку недружелюбный взгляд.

– Не скрою, многое в наших вооруженных силах стоит улучшить.

– И вы, конечно, не знаете, что именно? – усмехнулся охранник.

– Последи за своим языком, Брентано! – возмутился Линденбаум.

– Может, поучишь меня, мальчишка? Тогда пойдем!

– Прекратите, мистер Брентано! – сердито окрикнул офицера Спок. – Советую вам вспомнить не только Устав службы безопасности, но и философию ИДИС.

– Я возьму на себя смелость напомнить вам, молодой человек, – вмешался Скотти, – что разнообразие укладов, обычаев и культур способствует прогрессу Вселенной. В этом заключается основной принцип ИДИС.

Кали подняла глаза и взглянула на огни своего лагеря.

– Однако я действительно должна возвращаться. Благодарю за гостеприимство.

– Приходите, когда захотите, – вежливо напомнила Ухура.

– Жаль, что я не могу сказать вам то же самое, – посетовала Кали. – Есть вещи пока невозможные для нас.

– Будем надеяться, что когда-нибудь это станет обычным делом, – благожелательно заметил Спок.

Клингонка улыбнулась и протянула вулканцу руку.

– Думаю, что не совершу преступления, если признаюсь, что тоже надеюсь на это.

– Я сказал бы даже больше, – ответил Спок, пожимая женщине руку. – Это было бы проявлением здравого смысла.

Все, кроме Брентано, пожелали гостье спокойной ночи, а голубоглазый охранник с благородным лицом, Линденбаум, даже вызвался проводить ее до лагеря. Но Кали лишь улыбнулась и отметила про себя, насколько молодой землянин красивее и любезнее ее мужа.

– Спасибо, в этом нет необходимости, – вежливо отказалась она. – До лагеря недалеко. К тому же на этой планете нет ничего опасного. – С удовольствием втянув в себя холодный чистый воздух, клингонка посмотрела на черное небо, усыпанное мириадами звезд, перевела взгляд на невидимый в темноте рокочущий океан и добавила:

– Впервые в жизни я оказалась на такой безмятежной планете.

– Понимаю вас, – ответила Ухура. – Есть что-то в этом мире завораживающее и умиротворенное. Ну, спокойной ночи.

Не ответив, Кали исчезла в кромешной тьме, оставив за спиной яркое пламя костра и человеческое участие. Никогда раньше она не окуналась в атмосферу такой неподдельной доброты и искренности. Впервые с момента поступления на службу ей удалось перевести дух, на время освободиться из цепких лап жестокости и лицемерия, царящих на корабле. В душе вновь зашевелилась тревога о муже и его недоброжелателях, однако Кали отогнала ее прочь. Сейчас не время распускать нюни: впереди их ждет нешуточная борьба.

Кали бесшумно приблизилась к лагерю. Преодолевая сопротивление вязкого песка, она добралась до своей палатки. Ей удалось избежать встречи с коллегами, которые также коротали вечер, собравшись в кружок, правда, не вокруг живого огня, а у электронного излучателя. Клингоны пили ликер и вели шумную, оживленную беседу, однако у Кали не было желания ни прислушиваться к разговору, ни объясняться с Кварагом по поводу своего отсутствия. Опасаясь, что алкоголь может возбудить в мужчинах агрессию, она сняла бластер с предохранителя и положила под подушку.

Скинув тяжелые башмаки, Кали скользнула в теплый кокон и закрыла глаза. Заглушаемая пьяным хохотом и непрерывным рокотом океана доносилась печальная, берущая за душу одинокая песня. Казалось, женщина пела о мире, покое и гармонии.

Неожиданно клингонка почувствовала жалость к себе: по щекам покатились жгучие слезы обиды за свое униженное положение. Она вынуждена служить не праведным целям, постоянно бороться за место под солнцем.

Тяжело вздохнув, Кали провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Ей снилось, что она лежит в объятиях Кора на берегу теплого океана, вдали от заговоров имперских политиков. Суровой жене капитана хотелось простого безыскусного счастья.

Глава 7

– Мистер Спок! Мистер Спок! – кричал Донован, подбегая к лагерю.

Оторвавшись от синтезатора, Спок и Мартэн пошли ему навстречу. Вскоре вокруг собрались все члены экспедиции.

– Какие-нибудь неприятности, Донован? – нахмурившись, спросил первый офицер.

– Нет, сэр. Не думаю, – боролся с одышкой Донован. – Но только что мы с Чоу видели нечто необъяснимое.

– Мы изучали приливную волну, – подхватила китаянка. – Внезапно рыбы буквально стаями стали выпрыгивать из океана на берег. И так на протяжении нескольких миль вдоль берега.

– А потом пришли детеныши, – продолжил Донован. – Они собрались в местах наибольшего скопления рыбы и затянули какую-то странную песню. А потом… потом раз, и… – офицер энергично махнул рукой, – и вся рыба куда-то исчезла!

Спок нахмурился сильнее. Поразмышляв несколько секунд, он спросил:

– Надеюсь, вы догадались записать эту «песню»?

– Только часть, – смущенно призналась Чоу. – Мы так растерялись, что не сразу вспомнили о трикодерах.

– А ну-ка, дайте мне эту запись, – распорядился Спок. – Я введу ее в синтезатор. Возможно, мы сумеем найти ключ к разгадке их языка. Интересно, не обычное ли это безумие тайгетянских рыб во время нереста?

– Ни в коем случае, мистер Спок, – уверенно ответил Донован. – Я биолог. То, что творилось на берегу, не имеет ничего общего ни с нерестом, ни с брачными играми. У нас с Чоу создалось такое впечатление, что какая-то неведомая сила попросту выгнала всю рыбу из океана.

– Ладно. Вы свободны.

Озадаченные, все вернулись к исполнению своих обязанностей. Спок стремительно направился к штабной палатке. Задернув полог, он схватил переговорное устройство:

– Вызываю «Энтерпрайз», здесь Спок.

– «Энтерпрайз» на связи, – раздался скрипучий голос Т'зеелы.

– Соедините меня с доктором Маккоем.

– Секунду… О, подождите, сэр, лейтенант Мендес хочет поговорить с вами…

– Мистер Спок! – взволнованно затараторила Мендес. У меня проблема: либо сканеры искажают сведения, либо то, что творится на планете, не входит ни в какие рамки логики.

– Объясните.

– Я просмотрела записи, сделанные сканерами первой экспедиции на Тайгету-Пять, а затем сравнила их с тем, что зарегистрировали наши приборы. И выяснилась странная вещь: за короткий отрезок времени на планете изменились огромные ландшафты. Там, где раньше была пустыня, вдруг появился молодой лес; там, где возвышались горы – бушует океан… Я проверяла и перепроверяла сканеры, но…

– Проблема, очевидно, не в приборах, лейтенант, – прервал Спок. – Лейтенант Донован только что был свидетелем феномена, который, очевидно, впрямую связан с тем, что вы обнаружили. А сейчас, пожалуйста, соедините меня с капитаном и доктором Маккоем.

– Есть, сэр.

– Что там у вас, Спок? – послышался голос Маккоя. – Я выслушаю вас далее в том случае, если вы нашли пропавший корабль агравийского императора. Однако не забывайте, я очень занятый человек.

– Неужели вы верите этим сказкам про исчезнувшие сокровища? Дело в другом…

Внезапно внимание Спока привлек пронзительный крик. Вулканец выскочил из палатки и увидел, что вокруг упавшего Мартэна столпились все члены экспедиции.

– Бога ради, что произошло? – кричал в передатчик Маккой.

– Несчастье, доктор. Прошу вас, немедленно спускайтесь. Похоже, мистера Мартэна хватил удар.

Спок отключил прибор и протиснулся сквозь толпу.

– Со мной все в порядке, – едва слышно бормотал музыкант, отталкивая протянутые к нему руки.

Но выглядел он неважно. Лицо его осунулось и побледнело.

– Что случилось, мистер Мартэн? – спросил Спок, помогая незадачливому исследователю подняться.

– Я же сказал, что со мной все в порядке! – настаивал маэстро.

– Меня интересует не состояние вашего здоровья, – оборвал его Спок. – Я хочу знать, почему вы так кричали?

Оцепенев от ужаса, Мартэн не смог сказать ничего вразумительного.

– Если у вас приступ болезни, то доктор Маккой вскоре появится здесь и приведет вас в чувство, – с досадой буркнул вулканец.

– Я не думаю, – наконец сказал Мартэн. – Я работал с синтезатором, пытаясь просчитать по записи Донована мелодику последней «песни», как… – маэстро замолчал, подыскивая слова. – Ну, в общем, в моей голове раздался ужасный звон, и в то же мгновение мое тело словно разлетелось на куски.

Спок удивленно посмотрел на музыканта, не понимая, что тот имеет в виду. То, что испытал Мартэн, было отчасти похоже на сеанс телепатической связи, но никто из членов экспедиции не обладал этим даром.

– Мистер Спок… – продолжил маэстро, прислушиваясь к бесконечной печальной, песне тайгетян. Запрокинув головы, детеныши тянули громкую заунывную мелодию, способную тронуть даже самое холодное сердце. – Подготовьте разведывательную группу. Видимо, кто-то из тайгетян погиб. Необходимо выяснить, так ли это.

– Хорошо. В любом случае необходимо узнать, что же с ними такое произошло.

– Наверное, это вонючие клингоны… – проворчал Брентано.

– Не будем гадать. Сбор на этом месте через десять минут, – приказал Спок.

В это время послышалось жужжание шаттла, и в лагере появился доктор Маккой. Кинув быстрый взгляд на коллег и убедившись, что все живы и здоровы, он подошел к Мартэну.

– А вам что здесь понадобилось? – угрюмо приветствовал его маэстро.

– Да я был здесь по соседству, поэтому и зашел к вам в гости.

– Если вы примчались из-за меня, то я в полном порядке.

Не сговариваясь, Маккой и Ухура взяли музыканта под руки и отвели в палатку.

Десять минут спустя Спок, Скотти, Регсдейл и Линденбаум пробирались вдоль скалистой гряды. Остановившись, вулканец достал трикодер и проверил местность.

– Что там, мистер Спок? – встревожился Скотти, схватившись за фазер.

– В двух милях к северу от нас группа из пяти человек.

– Люди? – удивленно переспросил Регсдейл.

– Но как они попали сюда? – усомнился Линденбаум.

– Давайте подойдем к ним и спросим, – не то в шутку, не то всерьез предложил Скотти.

Обе группы заметили друг друга одновременно. Осторожно пробираясь среди валунов, по пляжу двигались пять тяжело нагруженных незнакомцев. С огромными рюкзаками за спиной, они походили на древних космонавтов в полной экипировке. Заметив разведчиков, один из них что-то громко закричал, и в то же мгновение вся пятерка ринулась им навстречу.

– Мы рады встретить здесь соплеменников, – поприветствовал большой грузный мужчина. Казалось, голова росла у него прямо из туловища, а бицепсы можно было сравнить разве что с пивными бочонками. Маленькие поросячьи глазки незнакомца с надеждой смотрели на Спока.

– Мы торчим здесь уже несколько недель. Ждем, когда нас заберут. Но никак не ожидали, что за нами пришлют офицеров Звездного Флота.

– И правильно. Подождете еще, – оборвал его Скотт, испытавший мгновенную неприязнь к незнакомцам. – Мы здесь не ради вас, кто бы вы ни были.

– Гаррисон, Макс Гаррисон, – представился великан со свинячьими глазками.

– Капитан-лейтенант Скотт, бортинженер «Энтерпрайза». Однако что вы здесь делаете? Нас не предупреждали о том, что на Тайгете-Пять есть люди.

– Это все из-за дерьма по имени Ридли. Сначала он высаживает нас у черта на куличках, а потом даже не предупреждает никого о нашей группе.

– Простите, мистер Скотт, – неожиданно вспомнил Спок. – Это моя вина. Капитан Кирк и я были информированы о присутствии на планете охотников. Командующий Двадцать Четвертой Базой Ли упоминал о них. Надо же такому случиться, это совершенно вылетело у меня из головы.

– Хорошо, мистер Спок. Однако что мы, черт возьми, будем с ними делать? – спросил Скотти, тыкая пальцем в охотников.

– Эй, ребята, что происходит? – возмутился Гаррисон, решительно ничего не понимая.

Охотникам стало явно не по себе: офицеры с боевого корабля рассуждали о них, как о каких-нибудь растениях или лягушках. Великан гордо вздернул подбородок и с вызовом посмотрел на Скотта, ошибочно решив, что он старший. Однако вулканец взял инициативу в свои руки, холодно объяснив:

– Капитан Ридли был на пути к планете, чтобы забрать вас, однако, к несчастью, его корабль исчез в воронке, созданной искривлением пространства-времени.

– Помоги ему Бог, – выразил сожаление Гаррисон, равнодушно пожав плечами. – Однако мы можем спокойно вернуться домой с вами. Мы готовы прямо сейчас.

– Ох, чертям станет тошно, какую пирушку мы закатим, вернувшись к своим бабенкам, – хохотнул кто-то из охотников.

– Подождите, но какого черта вы поперлись в эти гиблые места, если ничего не знали про нас? – спросил маленький человечек с длинными прямыми волосами и землистым лицом.

– Мы слышали предсмертный крик. Думаем, что погиб один из тайгетян.

– Ну, это я его убил, – признался Гаррисон, ткнув пальцем в свою широкую грудь. – Огромный самец, но повозиться стоило: целых тринадцать слез!

– Вы убили это беззащитное существо! – возмутился Линденбаум. На его благородном лице появилась гримаса отвращения.

– Ну да. Для этого мы и прибыли на планету.

– Мистер Гаррисон, значит все это время вы продолжали свой преступный промысел? – спросил Спок.

– Конечно. И никакого преступления в этом нет. Сначала мы охотились в пятидесяти милях отсюда. Там мы прилично поживились, и поэтому пришлось повернуть к северу, чтобы найти еще одно большое стадо.

– Так вот почему нам не было известно о вашем существовании до сегодняшнего дня! – Спок замолчал, обдумывая, каким образом объяснить охотникам ситуацию. – Мистер Гаррисон, мы, безусловно, будем рады видеть вас и ваших людей в нашем лагере и на борту «Энтерпрайза», но с этой минуты охота должна быть прекращена.

В рядах охотников послышался недовольный ропот, но Гаррисон решительно прервал его взмахом руки.

– О чем, черт возьми, вы говорите?

– Тайгетяне – не животные, как считалось раньше. Они наделены разумом, и убивать их недопустимо.

– Вы сами-то верите в это? У меня вот, бумага, где черным по белому написано, что эти твари обычные животные. У нас есть лицензия на их отстрел. Пока вы не покажете мне официальное распоряжение, я буду продолжать свой бизнес. Моя работа – сбор кристаллических слез, – Гаррисон в сердцах сплюнул на сверкающий песок.

Первым вызов принял Регсдейл, воинственно шагнув вперед, но Спок остановил офицера безопасности.

– У меня нет официального запрета. Но наша экспедиция выяснила абсолютно точно, что тайгетянские «певцы» наделены разумом, и я уверяю вас, что закон изменится, как только «Энтерпрайз» вернется в Федерацию.

– Нет, вы слышали, что говорят эти парни? – усмехнулся Гаррисон, поворачиваясь к компаньонам, – они хотят пустить под откос наше прибыльное дельце! – Охотник в упор посмотрел на Спока. – Что ж, раз так, то мы поторопимся, пока закон не поставил перед нами шлагбаум! Пока ваше разлюбезное правительство не отняло у честного трудяги право заработать себе на жизнь!

– Вы не имеете права зарабатывать на жизнь, отнимая у других права на саму жизнь!

– Пока в законе четко не сказано, что у этих тварей есть эти самые права, – упрямо заявил Гаррисон, показывая на «певцов», – я не стану их уважать!

– Значит, вы не остановитесь перед новым убийством?

– Именно так, – прошипел охотник, помахав пальцем перед лицом вулканца. – Никогда!

Почувствовав тошнотворный запах давно не мытого тела, Спок отшатнулся.

– Я доложу о вашем отказе капитану Кирку.

– Давай, валяй! Мы-то обрадовались, встретив соотечественников, думали, вы проявите гостеприимство…

Сверкнув глазами, вулканец резко повернулся и зашагал в сторону лагеря. Уверенная походка и прямая спина офицера демонстрировали уверенность, однако Спок не знал, что предпринять. Гаррисон и его люди занимались законным промыслом. До тех пор, пока федеральная администрация не пришлет соответствующие документы, остановить охотников невозможно.

* * *

Маккой выключил портативный томограф и с грустью окинул взглядом растянувшегося на кушетке Мартэна.

– Что, черт возьми, вы с собой сделали? Анализы ужасны: пульс танцует рок-н-ролл, дыхание учащенное. Реакция оседания эритроцитов достигла заоблачных высот…

– Перестаньте, доктор. Не стоит перечислять мои симптомы, – прервал музыкант, садясь. – Я хорошо знаю это и без вас.

– Я разрешу вам пробыть на планете еще три дня, но если результаты ухудшатся, то буду вынужден вернуть вас на борт «Энтерпрайза» и поместить в медицинский отсек.

– Нет, доктор, только не это! – взмолился Мартэн. – Я постараюсь выполнить ваши указания и отдохнуть. Мне нельзя сейчас возвращаться на корабль, я только-только стал чувствовать тайгетянские песни.

– Ладно, – вздохнул Маккой. – Но если вы хотите убедить меня, немедленно ложитесь в постель!

– О'кей.

Мартэн стянул ботинки, расстегнул спальный мешок и проворно вполз в него, что-то бормоча себе под нос.

Доктор Маккой достал было шприц, но, взглянув на покорно угомонившегося пациента, спрятал его обратно. Мартэн закрыл глаза и через несколько минут заснул. Убедившись, что музыкант не притворяется, Маккой вышел из палатки и отправился на поиски Ухуры.

Он нашел девушку на берегу океана в компании юного «певца». Детеныш тихо поскуливал, мирно растянувшись у ног Ухуры, которая ласково почесывала его шею. Маккой опустился на песок рядом с трогательной парой и улыбнулся.

– Ну, как он, док? – вопросительно заглянула ему в глаза Ухура.

– Не очень. Похоже, у маэстро начинается обострение.

– Вы имеете в виду его болезнь?

– Да.

– И что же делать?

– Помочь может только покой. Только длительный отдых облегчит рецидив болезни.

– Покой? Да Ги ни за что не бросит начатую работу. По крайней мере, добровольно.

– Тогда заставьте его.

– Я? Каким образом? – удивилась Ухура. – Только вы сумеете охладить его пыл.

– Нет, я не обладаю таким влиянием, как вы, – признался Маккой.

Девушка склонила голову и с материнской нежностью посмотрела на забавное существо.

– Ладно, попробую, – едва слышно прошептала она.

Некоторое время они молчали, думая каждый о своем.

– Ги не следовало покидать корабль, – через некоторое время взволнованно воскликнула Ухура и тут же смутилась от столь явного проявления своих чувств.

– Думаю, он счастлив, что занят делом.

– Ну да, конечно. Он увлечен решением этого музыкального кроссворда. Когда перед тобой стоит такая интересная задача, то такой пустяк, как здоровье, не считается, – с горечью вздохнула девушка.

– Я никогда не видел вас такой, Ухура. Уж не влюблены ли вы всерьез?

– Не задавайте лишних вопросов, доктор. Моя личная жизнь – это мое личное дело.

– Поверьте, я не собирался лезть к вам в душу, Ухура. Меня тревожит здоровье экипажа, и только. Если вам потребуется моя помощь, то я всегда к вашим услугам.

Улыбнувшись, девушка дотронулась до руки Маккоя.

– Простите. Кажется, я была груба с вами.

Доктор тепло, с участием сжал ее пальцы.

– Ничего. Все в порядке, – успокоил он. – Все мы блуждаем в потемках, как кроты, не понимая, что до солнечного света рукой подать.

– Похоже, что это действительно любовь, доктор, – неожиданно призналась Ухура.

– Что ж, любовь как раз и помогает преодолеть все невзгоды.

– Даже если вызывает нестерпимую боль?

– Даже тогда. Именно любовь отличает нас от животных.

Ухура с интересом посмотрела на доктора, пораженная его словами.

– Спасибо, доктор. Вы нашли единственно верные слова. Вы лечите не только тело, но и душу.

– Буду стараться и дальше.

Ухура встала, потревожив детеныша. Юный тайгетянин обиженно посмотрел на людей, издал недовольное шипение и поковылял к своим товарищам.

– Кажется, вам удалось наладить контакт с этими созданиями.

– Любой нормальный человек легко поладит с ними. Это самые добродушные существа, каких мне только приходилось встречать.

– По-моему, клингоны также легко могут втереться к ним в доверие, – с тревогой предположил Маккой, помогая Ухуре перебраться через гряду.

– Боюсь, они действительно готовы воспользоваться беззащитностью «певцов». Страшно подумать, что они могут натворить на планете. Надеюсь, Федерация установит над Тайгетой-Пять свой протекторат.

– К сожалению, вряд ли у нашей администрации дойдут до этого руки. По крайней мере до тех пор, пока они не решат, что планета имеет жизненно важное значение.

– А как же тайгетяне? Разве они не достойны внимания на самом высоком уровне? – возмущенно спросила Ухура, останавливаясь у палатки Мартэна.

– Это мы с вами так считаем, но не бюрократы на Земле. Они привыкли думать о других, куда более прозаических вещах. Им нет никакого дела до таинственных «певцов».

– Слава Богу, что музыка не считается в Федерации прозаической вещью, – неожиданно заключила Ухура и, уже откинув полог палатки, добавила:

– До скорого, доктор, спасибо.

Маккой постоял у входа еще несколько секунд, решая, полезен ли будет его пациенту визит девушки, «Ладно, пусть охраняет сон маэстро», – решил доктор, махнув рукой. Неподалеку он заметил высокую фигуру Спока и, нахмурившись, направился к первому офицеру.

– Вы чем-то недовольны, мистер Спок? – спросил Маккой, подходя к вулканцу. – Очередные неприятности?

– Чертовы охотники, доктор. Я обязан доложить капитану.

Спок скрылся в штабной палатке. Маккой в нерешительности остановился в центре лагеря, решая, вернуться ли на борт «Энтерпрайза» или задержаться на планете до конца дня. Внезапно послышался шум спускающегося шаттла, из которого вышел Райли.

– Привет, доктор. Вы не видели случайно мистера Скотта?

– Он был здесь минуту назад. Все бродят взад-вперед по лагерю, так что не очень уследишь, кто…

– Спасибо, – прервал разглагольствования Маккоя Райли и отправился на поиски бортинженера.

Маккой, обладавший удивительной способностью всегда оказываться в нужное время в нужном месте, поплелся за молодым лейтенантом. Они нашли Скотти сидящим на корточках возле крошечного тайгетянина. Бортинженер усердно мучил волынку, записывая звуки, которые в ответ издавал детеныш.

– Давай, давай, малыш, неужели ты не можешь повторить эту фразу еще раз? – упрашивал Скотти, регистрируя показания трикодера. – Как же мы поймем твой язык, если ты все время произносишь новые слова?

– Мистер Скотт, – окликнул Райли.

– Ну, что там у вас, лейтенант, – недовольно отозвался бортинженер.

– Сэр, вы впервые назначили меня старшим по сектору, и мне крайне неприятно сразу же озадачивать вас своими проблемами. Но даже капитан не смог мне ничем помочь.

– Ладно, выкладывай, парень. Что стряслось?

– Дело в дилитиевых кристаллах, сэр…

– Дилитиевые кристаллы? – с тревогой переспросил бортинженер, сразу почувствовав неладное.

– Да, сэр. Дилитий ни с того, ни с сего стал распадаться.

– Рас-па-дать-ся? – ехидным тоном передразнил Скотт. – Чем вы там, черт возьми, занимаетесь?

– Мы ничего не делали, сэр. Непонятная штука, сэр: при форсировании двигателей распад дилитиевых кристаллов приводит к медленному, но верному падению мощности. Мы десять раз перепроверяли каждую цепь, каждую силовую линию… Для этого нет видимых причин.

– Мальчик, ты выбираешь весьма ненаучные формулировки. Тебе стоит заняться теорией. Нет видимых причин… Да может быть сколько угодно причин!

– Так точно, сэр. Но я склонен думать, что это как-то связано с феноменом искривления пространства-времени.

– Не стоит объяснять собственную беспомощность каким-то там, феноменом! – закричал Скотти. – Предложи что-нибудь попроще!

– Простите, сэр, но я сказал то, что думал, – с вызовом ответил молодой лейтенант.

– Донован! – окликнул бортинженер, – Да, сэр, – отозвался из палатки биолог.

– Позаботься, чтобы мои вещи были доставлены на «Энтерпрайз» в целости и сохранности.

– Есть, сэр.

– И скажи… Нет, лучше я сам, – решил Скотт и нырнул в палатку Мартэна.

Ухура поднялась ему навстречу.

– Что случилось, Скотти?

– Неприятности, девочка. Мне нужно срочно вернуться на корабль.

– Клингоны?

– Нет. Инженерные проблемы. Я хочу переговорить с мистером Мартэном.

– Не будите его. Скажите мне, а я передам, когда он проснется.

– Что это мне должны передать? – тут же открыл глаза маэстро.

Приподнявшись на локте, он посмотрел на Скотта заспанными глазами.

– Я должен немедленно возвратиться на «Энтерпрайз», мистер Мартэн.

– К чему такая спешка? – удивился музыкант.

– Появились проблемы с энергетическим обеспечением. Мне нужно разобраться, в чем там дело.

– Если я не ошибаюсь, решение загадки тайгетянских «песен» – основная задача нашей экспедиции, мистер Скотт. Мы никогда не разгадаем эту тайну, если исследователи будут бросать работу, когда заблагорассудится.

– Не совсем так, мистер Мартэн. Энергообеспечение корабля – жизненно важная задача. Иначе можем общаться с «певцами» всю оставшуюся жизнь.

– Все настолько серьезно?

– Если продолжится распад кристаллов дилития, то мы не сможем ни передвигаться, ни вести боевые действия. А рядом с нами клингоны…

– Хорошо, – согласился Мартэн, усаживаясь кровати. – Принимаю ваше объяснение, мистер Скотт. Решайте свои проблемы.

– Я знал, что вы поймете меня правильно, сэр.

– Я ничего не понимаю в ваших проводах и трансформаторах, Скотти, но интуиция подсказывает мне, что это серьезно.

Когда бортинженер ушел, маэстро добавил:

– Я должен вернуться к работе, дорогая. Из-за отсутствия Скотта дело может затормозиться.

– Доктор Маккой настаивает на том, чтобы ты хорошенько отдохнул, Ги. Лишние пара часов сна не повредят делу, – отрезала Ухура.

Однако Мартэн быстро оделся и отправился на берег. Никакие увещевания не могли остановить его.

* * *

Где-то высоко в скалах раздался еще один предсмертный крик тайгетянина, заставив Кали закрыть уши ладонями. Через некоторое время эхо трагедии умолкло, и «певцы» вновь затянули свою заунывную мелодию. Не раздумывая, клингонка решительно откинула полог палатки и встала на пороге с дисраптером наперевес.

– Куда ты собралась? – требовательным тоном спросил Квараг.

– Я должна положить этому конец! Если экипаж «Энтерпрайза» настолько труслив, что не может остановить сородичей-убийц, то я сама покончу с избиением «певцов»!

– Да это же тупые животные. Что ты так о них печешься?

– Тайгетяне – не животные! И не так тупы, как ты думаешь. Я остановлю этих безжалостных убийц! – твердо заявила она, направляясь к выходу.

– Кали! Немедленно вернись! Я запрещаю тебе самовольно покидать территорию лагеря!

– Как бы не так! – огрызнулась женщина.

– Я – командир десанта, и ты обязана мне подчиняться! – рявкнул Квараг.

– Можешь пожаловаться на меня куда угодно, но я буду делать то, что считаю нужным, – заявила Кали, бегом спускаясь к подножию холма.

– Я не стану терпеть подобного самоуправства, – пожаловался Квараг Йеннасу. – Я доложу о ее поведении. И не Кору. Я отправлю рапорт командующему. И на нее найдется управа.

– Да, на ее мужа надежда слабая, – хмыкнул Йеннас. – Старик не имеет на жену никакого влияния, он стал настоящей тряпкой. Посмотри, как он боится столкновения с федералами!

– По-моему, ты не совсем прав, – осторожно возразил Квараг, памятуя о том, что именно Кор отвел угрозу бессмысленной бойни. – Однако я уже устал от этой вздорной бабы. Пусть капитан спускается вниз и сам воспитывает ее.

– Он боится женщин, – заявил Йеннас, прихлебывая из маленькой чашечки ароматный клингонский напиток кавас.

– Замолчи. Он не стал бы церемониться с тобой, если бы услышал, что ты несешь, – предупредил Квараг, вытаскивая переговорное устройство.

Кали быстро добралась до пляжа, проклиная в душе мужчин за равнодушие и жестокость. Целыми днями клингоны, да и земляне тоже, занимались чем угодно, но и пальцем не пошевелили для того, чтобы прекратить убийство беззащитных аборигенов.

Накануне Кали и Ухура встретились на берегу и решили, что охотники заслуживают смерти. Хотя нет, смерть для них – слишком большая честь! Они достойны кастрации, как, впрочем, и все мужчины вообще. Одни, при попустительстве других, безнаказанно уничтожают ни в чем не повинных тайгетян.

Кали остановилась у ограды лагеря исследователей и стала искать глазами Ухуру. Казалось, в лагере нет ни души. Куда же они все подевались? Клингонка в нерешительности стояла у входа, не зная, что предпринять.

Охотники разбили бивуак неподалеку. А Ухура… Все-таки она – землянка. Не опрометчиво ли доверять ей в таком деле? Пойдет ли она до конца?

Терзаемая сомнениями, Кали обогнула скалу и спряталась за большим валуном. Вскоре она услышала довольные крики возвращающихся охотников. Тошнотворный запах давно не мытых тел подсказал женщине, что это были именно они. Экипаж «Энтерпрайза», безусловно, регулярно принимал ванну.

За время общения с землянами клингонка научилась не только различать их по внешности, но и запомнила запахи каждого. Ни секунды она не сомневалась, что на территорию лагеря ступили те, кого она ждет. Кали сняла бластер с предохранителя и напряглась. Наконец охотники появились в поле ее зрения. У Кали было достаточно времени, чтобы рассмотреть огромных, звероподобных, как ей показалось, монстров. Задрожав от гнева, она заняла удобную позицию. До охотников оставалось не более десяти шагов, когда один из них, высокий тощий малый, выронил мешок с добычей. Нагнувшись за поклажей, он уткнулся лицом в направленный на него бластер.

Ничуть не испугавшись, охотник выпрямился и, подбоченясь, изумленно присвистнул:

– Ну и ну! – воскликнул детина. – Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал!

Трое его товарищей, ничего не понимая, впились глазами в красивую черноволосую женщину.

– Да это клингонка! – догадался кто-то.

– Откуда ей здесь взяться? – усомнился огромный толстяк, приближаясь к Кали. – Вообще-то, я никогда прежде не видел клингонских женщин. Ну, если они все такие красивые, как вы, леди, то я понимаю, почему клингоны держат своих подруг взаперти.

Именно о таких землянах Кали слушала рассказы в детстве, вот эти могли быть и свирепыми, и жестокими. Почувствовав, что в горле пересохло, она крепче сжала оружие.

– Я не собираюсь тратить время попусту, – предупредила она. – Если вы не прекратите убивать тайгетян, я превращу вас в обугленные куски мяса!

– О, так вы шустрая дама! – усмехнулся толстяк, поворачиваясь к товарищам.

Мужчины засмеялись. Кали почувствовала, как к лицу прилила кровь. Короткая очередь взметнула фонтан песка под ногами вожака. От смешков и бравады не осталось и следа. Побледнев, охотники стояли ни живы, ни мертвы, испуганно ожидая, что дальше предпримет воинственная смуглая незнакомка.

– Ну, а сейчас, когда я добилась вашего внимания, – в свою очередь иронически заявила клингонка, – давайте, с вашего позволения, все же обсудим мое предупреждение.

Овладев ситуацией, Кали засомневалась в правильности своего поступка. Но тут на память ей пришел предсмертный крик тайгетянина, и ее неуверенность сменилась ненавистью к убийцам.

Внезапно, на голову клингонке посыпались мелкие камни и осколки скалы. Испуганно вскрикнув, она пригнулась, охватив голову руками. И тотчас почувствовала, что огромный мужчина всем телом навалился на нее. Подбежавшие охотники помогли своему вожаку поднять женщину на ноги.

– Похоже, удача отвернулась от вас, милая леди, – прошипел ей в лицо толстяк.

Кали с отвращением отвернулась, скривившись от мерзкого запаха. Хищно рассмеявшись, охотник схватил ее за волосы и повернул лицом к себе.

– А сейчас мы посмотрим, из чего сделаны клингонские кошечки!

Насильник с размаху ударил Кали по щеке огромной, похожей на сковороду ладонью. В глазах женщины вспыхнули тысячи ламп. Словно подкошенная, она медленно обмякла в руках насильника.

Через секунду придя в сознание, клингонка оценила создавшееся положение. Если чуть сдвинуться влево, то коленом она сможет ударить в пах толстяка. Повиснув на могучих руках, Кали ждала подходящего момента, собираясь с силами. Она хотела уже было начать атаку, но тут у нее над головой просвистел луч бластера. Вожак разжал руки и отскочил в сторону. Кали не смогла отказать себе в удовольствии и пихнула обидчика ногой.

Голубоватый луч бластера еще пару раз сверкнул над головами охотников, заставив их дружно, как по команде, распластаться на сверкающем песке Тайгеты-Пять. Похожий на свинью толстяк зарылся носом в песок.

Кор в позе победителя возвышался над насильниками, поигрывая дисраптером. Из уст Кали вырвался радостный крик, в три прыжка она преодолела расстояние, отделявшее ее от любимого. Обняв жену свободной рукой, он не отводил глаз от поверженных врагов.

– Ах, Кор, я так рада! Как ты нашел меня? Прости, я поступила глупо.

Ласково потрепав жену по плечу, клингонец нежно поцеловал ее в лоб.

– Если тебе, дорогая, не терпится стать защитницей несчастных, то ты могла бы в крайнем случае взять с собой охрану.

Слова мужа смутили Кали. Некоторое время она молчала, виновато потупив взгляд.

– Если бы ты назначил в исследовательскую группу хоть одного настоящего воина, а не этих дураков и пьяниц, то, возможно, все было бы иначе.

– Что ты имеешь в виду?

– Во всяком случае, мы не стали бы смотреть сквозь пальцы, как убивают несчастных аборигенов! На борту «Клотоса» есть и порядочные офицеры.

– А федералам известно про убийства?

– Конечно. Но они также ничего не предпринимают.

– И потому ты решила стать героиней? – с укором в голосе спросил Кор. – Но предупредить ты меня могла?

– Я не хотела беспокоить тебя, дорогой.

– Не смеши меня, милая, – капитан нежно погладил жену по щеке и внимательно оглядел вжавшихся в песок охотников. – Сегодня мне удалось тебя спасти, но где гарантия, что в следующий раз я появлюсь вовремя?

Кор для острастки несколько раз выстрелил, метя между ног охотников и, взяв жену за руку, поспешил прочь от негостеприимного лагеря землян.

– Почему ты не убил их? – спросила Кали, медленно бредя по сырому песку пляжа.

– Потому что они люди. Кирку, бесспорно, не понравилось бы, если бы я убил граждан федерации.

– Но ведь они без зазрения совести убивают тайгетян! – взорвалась Кали;

– Я знаю. Поэтому я встретился с Кирком, и мы обсудили этот вопрос, – сообщил Кор, поглаживая жену по спине. – Мы решили, что ничего не можем пока сделать для животных. Тем более, если Тайгета-Пять войдет в состав Империи, то, скорее всего, их придется уничтожить.

– Нет! – вскричала Кали, прижав ладони к груди. – Ты не понимаешь, Кор. Тебя не было здесь, ты не слышал их песен, ты не общался с ними. Тайгетяне – прекрасные создания. Мы не должны причинять им зло.

Кор с нежностью посмотрел на жену и бережно взял ее за руку:

– Я никогда не видел тебя такой воодушевленной, дорогая, – признался капитан. – Какое у тебя сложилось мнение по поводу этой планеты и ее аборигенов?

– Одним словом не скажешь. Знаешь, красота и гармония их песен проникают и в сознание, и в подсознание. Я не могу это объяснить, – совершенно расстроенная Кали махнула рукой.

– Мне кажется, я должен провести некоторое время на планете и лично познакомиться с этими созданиями.

– Правильно, Кор. И тогда ты поймешь, почему мы должны защитить их.

– Согласен. Но сперва мне необходимо связаться с Кирком и совместно решить, что делать с алчными охотниками. Вряд ли твои увещевания способны прекратить их преступный промысел.

А после сегодняшнего инцидента они могут восстановить офицеров «Энтерпрайза» против клингонов, и нам придется воевать с ними.

Глава 8

– Я принесла тебе поесть, Ги, – входя, сказала Ухура.

Мартэн не только не удосужился ответить, но даже не повернул головы. Вдохновенно он играл на синтезаторе. Его длинные изящные пальцы еще проворнее забегали по двойному ряду клавиатуры, извлекал из инструмента немыслимые по сложности аккорды.

Девушка подошла ближе и попыталась еще раз привлечь внимание музыканта:

– Ги, я прошу тебя…

– Я хорошо слышу, – недовольно буркнул Мартэн, не оборачиваясь. Его внимание было поглощено замысловатой пляской точек, лучей и кривых на большом дисплее электронного синтезатора.

– Ты должен поесть, иначе непременно попадешь в медицинский отсек «Энтерпрайза» и будешь потерян для экспедиции, – настаивала Ухура.

– Извини, дорогая, но мне не до еды. Кажется, я кое-что обнаружил…

– Что? – Ухура отставила в сторону поднос с тарелками.

– Пойдем, – Мартэн поднялся со стула и, взяв девушку за руку, повел ее к пляжу. Маэстро выглядел крайне возбужденным, он говорил, задыхаясь, словно ему пришлось пробежать за удачей мили три:

– Если я прав, то вон там расположилась большая группа «певцов», – Мартэн показал на близлежащие скалы. – Скоро они запоют. И я должен быть в это время там.

– Почему?

– Потому что я стал кое-что понимать.

– Я рада за тебя, Ги, – разволновалась Ухура, тщетно пытаясь скрыть любопытство.

– Извини, что говорю загадками. Помнишь, Чоу и Донован накануне доложили о странном поведении рыбы?

– Да.

– Так вот, я прогнал их записи через синтезатор. Я ввел задание для компьютера многократно проанализировать пленки, надеясь, что рано или поздно сумею раскусить природу языка аборигенов. Выяснилось, что примерно в то же время, когда Донован и Чоу наблюдали за буйством рыбы, детеныши начали очень ритмичную и согласованную песню. Это было совершенно непохоже на их обычные импровизации. За мгновение до этого дружно, как по команде, замолчали взрослые тайгетяне. Тогда я задумался над этим и обнаружил закономерность: странное молчание взрослых повторялось через равные промежутки времени. Точно через двенадцать часов.

– И что же это, по-твоему, означает?

– У меня возникли кое-какие соображения, но доказательства можно найти только там, – Мартэн вновь выразительно посмотрел на сверкающие скалы. – Как насчет прогулки наверх?

– Согласна. Но как ты себя чувствуешь? – спросила Ухура с тревогой всматриваясь в осунувшееся, вытянутое лицо маэстро.

– Я сумею вскарабкаться туда. Мысль о том, что я стою на пороге великого открытия, придает мне силы.

Столь смелое утверждение вызвало у девушки обоснованные сомнения, однако она предусмотрительно оставила их при себе. Ей не хотелось ссориться. Ни к чему любимому человеку сейчас распылять остаток своих сил.

Ухура внимательно всмотрелась в подножие горы и увидела россыпь крупных камней, по которым, словно по лестнице, можно было подняться к верхним гротам. Задача, конечно, не из легких, особенно если под рукой нет специального альпинистского снаряжения, но вполне возможная. Она пошла первой, тщательно проверяя устойчивость каждого камня и выступа в круто идущей вверх стене. Слава Богу, что Ги Мартэн невысок и тщедушен – тяжести таких здоровяков, как Спок или капитан Кирк, не выдержала бы эта импровизированная лестница.

Через пятнадцать минут они достигли первого грота. Ухура ухватилась за острый выступ и, подтянувшись на руках, неожиданно встретилась глаза в глаза с взрослым тайгетянином, томно растянувшимся на ровной, словно стол, площадке. Он неторопливо пережевывал огромную рыбину, хвост которой торчал из ритмично двигавшейся пасти. Девушка уже так привыкла к равнодушной невозмутимости этих существ, что была немало удивлена, когда взрослый «певец» при ее появлении перестал жевать и даже обнаружил некоторые признаки беспокойства.

– Ухура, либо поднимайся дальше, либо спускайся вниз! – подгонял Мартэн.

Девушка проворно взобралась на площадку и протянула музыканту руку. Мартэн с благодарностью принял помощь и после нескольких неудачных попыток, наконец, перевалился на маленькое плато. Внезапно приступ кашля сотряс его тело. Горло сжалось спазмом удушья, на щеках появился болезненный румянец. Сидя на корточках, Мартэн держался за горло, отчаянно борясь с неожиданным приступом.

Тайгетянин тем временем продолжал изумленно рассматривать непрошеных гостей. Лишь когда маэстро стало легче, он как ни в чем не бывало продолжил трапезу.

– Это то, что ты ожидал увидеть? – подавив тревогу, спросила Ухура и показала на кучу рыбы.

– Да.

Девушка села на каменистую почву недалеко от тайгетянина, обхватила колени руками и принялась наблюдать за аборигеном.

– Донован уже сломал голову, пытаясь понять, как взрослые умудряются существовать, никогда не выползая из своих гротов.

– Он, конечно, будет очень расстроен, когда услышит разгадку этой тайны, – усмехнулся Мартэн.

– Судя по всему, ты знаешь, как это им удается? Ты считаешь, что существует связь между «песнями» тайгетян и исчезнувшей рыбой? – поинтересовалась Ухура.

– Есть несколько гипотез, но все они требуют доказательств. Нет пока ни одного звука, ни одной фразы, значение которой я мог бы определить наверняка. Мне еще не за что зацепиться. Это все равно, как пытаться понять язык, имея за душой лишь сотню слов, но не имея представления ни об их значении, ни о грамматике. – Мартэн надолго замолчал, уставившись на бескрайний океан. – И все-таки дело не безнадежно, – продолжил он спустя несколько минут. – По крайней мере, нам известно, какие действия сопровождаются определенными последовательностями звуков. Теперь… теперь нужно установить, как одни фразы и пассажи этих «песен» связаны с другими.

– Ты намерен вернуться? – разочарованно протянула Ухура.

Игнорируя вопрос подруги, Мартэн с опаской заглянул в грот.

– Неужели мы умудрились взобраться сюда? – изумился он.

– Боюсь, что так. Спуститься вниз будет труднее.

– Ты так обреченно об этом сказала, словно собираешься остаться в скалах до конца жизни.

Ухура усмехнулась и, взяла возлюбленного за руку.

– Мы можем связаться с «Энтерпрайзом» и попросить выслать за нами шаттл.

– Может, вот так и тайгетяне доставляют рыбу в горы, а транспорт прячут в гротах? – то ли шутя, то ли серьезно предположил маэстро.

– У тебя очень богатое воображение, дорогой. Наши сенсоры и сейсмодатчики давно зафиксировали бы подобные маневры.

– Нельзя же все понимать так буквально, – посетовал Мартэн и, вытянув ноги, положил голову на колени Ухуре.

– Это издержки профессии. Мои служебные обязанности не оставляют места подобным фантазиям, – заметила девушка, с нежностью перебирая, пальцами темные локоны возлюбленного.

– В таком случае нужно сменить профессию, эта иссушает твою душу.

– Не знаю, не знаю. Посмотри, сколько возможностей открыл перед тобой Звездный Флот!

– Не так уж и много, – возразил Мартэн, поглаживая Ухуру по груди. – Может, тебе в самом деле уйти со службы и заняться чем-нибудь более мирным?

Ухура не была готова к подобному разговору. Сарказм, звучащий в словах музыканта, когда он говорил о ее карьере офицера Звездного Флота и о самом флоте, больно ранил ее сердце. Девушка не представляла себе жизни без привычной дисциплины, без верных товарищей, ей всегда приятно было ощущать себя частичкой мощной организации. У нее была цель, вершины, до которых тянуться и тянуться. Как можно изменить однажды выбранному делу? Ради чего? Бросить все ради этого забавного, своенравного, пусть и талантливого человека? Кроме стенаний, капризов и нравоучений она пока ничего от него не видела. Вдруг и Ги Мартэн – обычный мыльный пузырь, которых вокруг пруд пруди?

В тайных мечтаниях Ухура видела себя никак не меньше, чем капитаном боевого корабля. Такое вполне вероятно. Или действительно бросить все к чертям? Вся ее жизнь до сих пор была посвящена служению Флоту и Федерации. Но это ли главное для женщины? Судьба капитана корабля, да и вообще офицера горька и незавидна. Пример тому – капитан Кирк. В жизни этого человека одна отрада, и имя ей – «Энтерпрайз».

«Может, со мной и вправду что-то не в порядке? – подумала Ухура. – Среди мужчин я просто превращусь в „синий чулок“. Неужели моя жизнь так и пройдет внутри этой горы металла и пластика? Остается только выяснить, кто кого больше любит: я „Энтерпрайз“, или он меня.

А как же дом, очаг, дети? Способна ли я пожертвовать непритязательным счастьем ради карьеры? Или в моем сознании ложные цели поменялись местами с истинными?»

Очнувшись от размышлений, Ухура поймала на себе взгляд Мартэна. Оказывается, все это время он не сводил с нее глаз. Она молча провела кончиками пальцев по щеке возлюбленного.

Девушка вдруг вспомнила свою первую встречу с маэстро. Как повлиял на него Звездный Флот с его суровым бытом и трудовыми буднями? Да никак! Ги Мартэн скоро вернется к своей гражданской жизни, праздной и бесшабашной. Все так же его будут осаждать толпы экзальтированных поклонниц, стреляющих глазками. Да как она могла усомниться в правильности выбранного пути?!

Посмеявшись над своими наивными мечтаниями, Ухура склонилась к губам возлюбленного, позволяя сжигавшему ее огню вырваться наружу. Очень нескоро Мартэн выпустил ее из объятий.

– Откровенно говоря, дорогой, я ни за что не поверю, что ты можешь предложить мне что-то стоящее, – подзадорила Ухура.

– А почему бы и нет?

– Потому что ты не можешь позаботиться даже о самом себе. Что же тогда говорить о других.

– А мне и не нужно заботиться о себе. Вокруг меня всегда множество людей, которые, поверь, готовы просто извести меня своим вниманием.

Неожиданно он сел и, зачерпнув горсть мелких камней, кинул их вниз.

– К сожалению, мне придется присоединиться к их числу, как только мы вернемся, – улыбаясь, заявила девушка, вынимая переговорное устройство. – Доктор Маккой рекомендовал тебе отдохнуть. Думаю, он не имел в виду занятия альпинизмом.

– Что ты собираешься делать? – встревожился Мартэн.

– Попросить, чтобы из лагеря за нами прислали транспорт.

– Я способен самостоятельно вернуться в лагерь, – твердо заявил маэстро.

– Конечно, способен. Зато я не желаю кубарем скатиться к подножию этих скал.

– Тогда почему мы не воспользовались транспортом, чтобы взобраться сюда? – подозрительно спросил Мартэн.

– Потому что мы не знали, куда именно нам нужно. А сейчас сканеры легко определят наши координаты, и катер снимет нас с плато.

– По-моему, ты всерьез решила относиться ко мне, как к ребенку.

Ухура вздохнула, но выключила передатчик, так и не связавшись с лагерем. После долгого молчания она погладила Мартэна по щеке и неожиданно сказала:

– Дело в том, маэстро, что ты не очень здоров. Поэтому я не могу не заботиться о тебе. – Она убрала руку и отвернулась:

– А сейчас… спускайся. Этим ты заставишь меня замолчать.

– Ах, мадам «Звездный Флот», – трогательно смирился Мартэн и обнял девушку, – ты все время заставляешь меня подняться над своим дурным характером, Ладно, вызывай шаттл. Я обещаю, что лягу в постель сразу же, как только мы вернемся в лагерь. – Он посмотрел на всеми забытого тайгетянина, который продолжал свою трапезу. – Интересно, их женщины так же несносны, как наши?

Словно поняв, о чем его спрашивали, тайгетянин шумно вздохнул и затянул негромкую заунывную песню.

– Без сомнения, такие же. Слышишь, как печально он поет? Будто ищет спасения в музыке, – ответил за аборигена Мартэн.

Ухура вновь достала передатчик и бросила на музыканта колючий взгляд:

– Я уверена, что и Кали и любая тайгетянская женщина подтвердили бы, что, самцы, лишь создают проблемы в жизни.

* * *

Если бы капитан Кирк мог слышать Ухуру, он, наверняка, не согласился бы с ее утверждением. После рапорта Спока о бесчинствах охотников он немедленно, послал в Центр требование о признании тайгетян разумными существами и сейчас с нетерпением ждал ответа.

Спок задержался на борту корабля для проверки приборов. В конце концов он был вынужден признать, что лейтенант Мендес права: странные расхождения в структуре ландшафта были вызваны феноменом искривления пространства-времени, а не поломкой аппаратуры. Озадаченный, он нашел капитана в комнате для отдыха и предложил сыграть партию в шахматы.

Удобно расположившись в кресле, Кирк равнодушно наблюдал, как первый офицер бережно поднял пешку и осторожно передвинул ее на одну клетку вперед. Выслушав рапорт Спока, капитан поймал себя на мысли, что не может сосредоточиться. Последнее время отсутствие всегда невозмутимого вулканца странным образом отражалось на настроении экипажа. Кирк вдруг вспомнил слова Элит Кивер: «Спок ничей. Он сам по себе. Таким он был, таким и останется всегда». Кирк тогда согласился с ней, это мнение полностью совпадало с его собственным.

– Значит, мы ни на шаг не приблизились к подниманию языка тайгетян? – задумчиво спросил он, делая рокировку.

– К сожалению, должен с вами согласиться. Мы уже много знаем об их физиологии, но до сих пор не можем разгадать странное устройство их общества и понять смысл «песен».

– Так может мы зря пригласили мистера Мартэна? – засомневался капитан.

– Я бы так не сказал, – развеял его сомнения Спок. – Я до сих пор верю, что ключ к разгадке лежит в «песнях», а Мартэн знаком с этой материей как никто другой. – Поморщившись, первый офицер поставил шах. – Недавно произошел странный случай: когда от рук охотников погиб тайгетянин, его предсмертный крик просто потряс всех. А мистера Мартэна так просто хватил, сильнейший удар. Бедный музыкант свалился без чувств на землю. Такое впечатление, что между ним и этими существами есть какая-то невидимая связь.

– Но люди не обладают телепатией.

– Согласен, – продолжил Спок. – Но, видимо, мистер Мартэн – редкое исключение. Этот случай заставил меня вспомнить о телепатии. У меня зародилось подозрение, что часть тайгетян владеет экстрасенсорным воздействием. Если это так, то я мог бы использовать свои врожденные, как у многих вулканцев, способности.

– Честно говоря, Спок, я терпеть не могу ваши упражнения медиума, особенно на малоизученных планетах. Кто знает, чем это может обернуться? Давайте все же придерживаться традиционных методов изучения, пока их возможности еще не исчерпаны.

– Как скажете, капитан.

Внезапно раздался зуммер селектора:

– Капитан Кирк, вас вызывает Центр.

– Спасибо. Я поговорю из командного отсека.

* * *

– Извините, капитан, но согласно статье 5 раздела 301 Кодекса, раса не может быть квалифицирована как разумная без всестороннего ксенологического изучения. «Энтерпрайз» не в состоянии провести такое исследование, поэтому ваше требование отклонено.

На прощание толстомордый чиновник на экране вежливо кивнул. Изображение погасло.

– И это все? Ради пустой отговорки мы прождали десять часов? – вскочил с места Кирк. – Я сообщил в своем рапорте, что еще никто не изучал планету! Что же теперь делать? Какие же глупцы сидят там!

– Значит, у нас связаны руки?

– Вы знаете это лучше меня, Спок, Что ж, придется еще раз попытаться убедить Гаррисона.

– Капитан, – раздался из селектора голос Т'зеелы. – С вами хочет поговорить командир «Клотоса».

– Соедините, лейтенант.

На экране появилось изображение капитана клингонов.

– Кирк, несколько ваших соотечественников творят на планете безобразия, – без всякого вступления заявил Кор.

– Мне известно об этом, капитан, – спокойно ответил Кирк. – Мы с мистером Споком как раз обсуждали, как поступить в сложившихся обстоятельствах.

– Пока вы рассуждали, моя жена попыталась кое-что предпринять. К счастью, я вовремя был предупрежден, и мне удалось вызволить ее из весьма щекотливого положения. Кали очень переживает из-за убийств тайгетян. Она считает, что избиение аборигенов может привести к плачевным результатам для всех нас.

– У нее есть какие-нибудь доказательства?

– Я спрашивал ее, но она говорит, что это всего лишь интуиция.

– Где вы сейчас находитесь, Кор?

– Внизу, на планете. Я подумал, что пора самому взглянуть на эти странные существа.

– Мы с мистером Споком последуем вашему примеру. Давайте встретимся в нашем лагере через час, попробуем решить этот вопрос на месте.

– Хорошо. Мы придем.

* * *

Вокруг Мартэна собрались все члены экспедиции. На дисплее синтезатора колонки цифр сменялись цветными диаграммами и графиками. Виртуозная работа маэстро вызывала у присутствующих возгласы одобрения и даже восхищения.

– Кажется, мы чуть не пропустили важное событие, – заметил Кирк, выходя из шаттла.

– Да уж, стоит поторопиться, – согласился Спок.

– Что у вас за суматоха? – заинтересованно спросил капитан, с трудом продвигаясь по вязкому песку.

– Это все мистер Мартэн! – зачарованно, с гордостью в голосе ответила Чоу.

– Ну, положим, удалось не все, – скромничая, поспешил ответить маэстро, упреждая вопросы капитана. – Пока я лишь сумел объединить отдельные «песни» в единое музыкальное целое. К сожалению, мне до сих пор непонятен смысл сказанного, вернее пропетого.

– Это уже кое-что, – подбодрил Спок. – Если вы уловили алгоритм грамматики, то не за горами то время, когда постигнете и смысл «песен».

– Не могу согласиться с вами. В составе их мелодий есть незарегистрированные звуки.

– Я считал, что компьютер может самостоятельно заполнить пробелы, – предположил Кирк. Он заметил Кора и Кали, молча стоящих поодаль.

– Я задал синтезатору специальную программу, – пояснил Мартэн. – Но проблема не в том, что отсутствуют некоторые части. Это больше похоже на то, как если бы из симфонического оркестра исчезли некоторые инструменты. Например, пришло время вступать фаготу, но фагота нет. Общий мелодический рисунок продолжается, но музыкальная ткань, в создании которой принимает участие весь оркестр, вдруг становится дырявой.

– Что вы такое говорите? – недоумевающе спросил Кор, протискиваясь к синтезатору.

– Я считаю, что проблема в охотниках, – упростил свое объяснение Мартэн. – Если кто-то дал залп из фазера по моему оркестру, спалив флейтиста, двух скрипачей и трубача, в результате тема будет звучать, но не так, как ее задумал композитор.

– Значит, я была права, – сказала Кали, с упреком посмотрев на мужа. – Охотников необходимо остановить.

– Да, теоретически ты права, однако способ, который выбрала, мало подходит в сложившихся обстоятельствах, – улыбнувшись, Кор провел рукой по горлу. – Так охотятся на ксентарских кошек.

Ничуть не смутившись, Кали с вызовом посмотрела на мужа:

– Видно, только женщины поняли всю опасность, исходящую от этих головорезов. Если вы и дальше будете смотреть на убийства тайгетян сквозь пальцы, дискутировать и искать оправданий, то действовать придется нам. Не так ли, Ухура?

– Безусловно, – поддержала клингонку представительница воинственного африканского племени банту, с осуждением глядя на Кирка.

Тот, в свою очередь, сочувственно подмигнул Кору:

– Да, вам не позавидуешь, капитан.

– Я люблю, когда мне бросают вызов, – невозмутимо ответил клингон.

– Что ж, раз нам недвусмысленно дали понять, что мы теряем авторитет, – полушутя заметил Кирк, – то мы должны поддержать наших дам.

– Верное предложение, капитан, – отозвался Кор.

– Офицеры Регсдейл и Линденбаум, поручаю вам укротить охотников.

– Есть, сэр.

– Не хотите ли присутствовать, капитан Кор?

– С удовольствием, – улыбнулся клингон. – Но меня смущает то, что в вашей компании я окажусь в меньшинстве. С вашего позволения, я возьму с собой одного охранника.

– Да, разумеется, – согласился Кирк. Капитан клингонов связался со своим лагерем и отдал несколько распоряжений.

– Ну а вы, Спок? – обратился Кирк к первому офицеру.

– Я предпочитаю остаться и понаблюдать за работой мистера Мартэна. Все ждут, не дождутся, когда он схватит тайну за хвост.

– Это будет историческая минута, – сообщил Мартэн с самодовольством в голосе.

Через некоторое время бесшумно приземлилась транспортная капсула клингонов, из которой вышел необыкновенно красивый мужчина.

– Канди, капитан крейсера «Гордость Империи», – представил вновь прибывшего Кор.

Знакомясь с землянами, Канди вежливо кивал, а Ухуре подарил дьявольскую улыбку записного обольстителя. Медленно, даже как-то торжественно он поднес руку девушки к губам и поцеловал ладонь.

– Я не имел ни малейшего представления, что земные женщины так чертовски красивы, – расщедрился, на комплимент Канди.

– А я не знала, что клингонам известно, что такое флирт, – парировала Ухура и встала рядом с Мартэном.

Канди последовал за ней и, к неудовольствию маэстро, бесцеремонно облокотился на синтезатор.

– А скажите-ка, миледи, – продолжил разыгрывать из себя Дон-Жуана клингонец, – не случилось ли вам захватить с собой свежие любовные романы? Если вам не жалко расстаться с ними на время…

– Канди, – вмешался Кор, – сейчас не время докучать людям дурацкими просьбами.

– Ладно. Поговорим как-нибудь в другой раз, – разочарованно вздохнул молодой повеса и нехотя поплелся за старшим офицером в сторону пляжа.

– Пусть вояки чешут свои кулаки, – бросил в сердцах Мартэн, обеими руками обнимая Ухуру и Чоу за талии. – А я лучше останусь и займусь женщинами.

– Вот настоящий герой, – иронично похвалила Ухура и поправила прядь на лбу маэстро.

* * *

Регсдейл уверенно вел товарищей к лагерю охотников. Неуклонно продвигаясь вперед как танк, он легко вытаскивал ноги из песка. Казалось, ему не терпелось намять Гаррисону бока. Кирк также спешил, и по тем же причинам. Рутина научных исследований была ему не по нутру. Душа капитана требовала активных действий и приключений. Кирк с удивлением понял, что рад конфликту с охотниками, которых необходимо приструнить. Их появление оживило будничную работу экспедиции.

Оглянувшись, капитан увидел, что приотставшие клингоны о чем-то оживленно переговариваются. В очередной раз он пожалел, что не знает их языка. Молодой Канди что-то яростно доказывал Кору, который согласно кивал в ответ. Кирку очень не хватало Спока с его потрясающей способностью проникать в мысли и предугадывать ход событий. Капитан был уверен, что между Кором и его коллегой существуют серьезные разногласия.

Размышления Кирка прервал Регсдейл. Остановившись, охранник протянул руку в направлении ближайшей скалы.

– Вон там они и устроили свой лагерь, – сообщил он. – Я несколько раз обследовал эти места и знаю, что охотники никогда не выставляют охраны. Так что мы возьмем их без лишнего шума.

– Мистер Регсдейл, мы – не диверсанты в тылу противника, – предупредил Кор. – Я уверен, что Гаррисон согласится с убедительными доводами.

Офицер безопасности покачал головой и снисходительно улыбнулся:

– Если вы так миролюбивы, то займитесь земледелием. У меня есть обширное поместье на Тумбольте-Два, в самом центре галактики.

– Благодарю, Регсдейл. Ваши остроты не смешны, – рассердился Кирк и, обращаясь к Кору, предложил:

– Ну что, нанесем визит Гаррисону и его товарищам?

– Они получат большое удовольствие, Кирк. Эти недоноски чуть не убили мою жену и должны ответить за это. Я не рассчитался с ними раньше, потому что считал вашей заботой поведение граждан Федерации. Насколько я слышал, вам так и не удалось научить их изящным манерам.

– Будьте начеку, – предупредил Кирк, когда группа обогнула скальный выступ. – Нам не нужны жертвы, поэтому оружие применять лишь в крайнем случае.

Все пятеро охотников оказались в лагере. Они мирно устроились вокруг походного обогревателя и, попивая кофе, рассматривали добытые кристаллы. По сигналу Кирка офицеры окружили лагерь, однако оживленное движение не ускользнуло от внимания хозяев. В одном из незваных гостей Гаррисон узнал Кора.

– Что, черт возьми, это значит? – с тревогой закричал главарь, вскакивая на ноги.

Кирк подумал, что никогда в жизни ему еще не приходилось видеть таких грязных, отталкивающих людей. Охотники выглядели так, словно не мылись и не меняли одежду несколько лет. У одного из них, высокого блондина, на лоб падали сальные спутанные пряди.

– Просто визит вежливости, – невозмутимо произнес Кирк, выходя навстречу Гаррисону. – Мы намерены убедить вас прекратить промысел.

– А вы еще кто такой?

– Джеймс Т. Кирк, капитан «Энтерпрайза».

Подойдя вплотную к капитану, Гаррисон окинул его презрительным взглядом:

– Еще один правительственный лизоблюд сыскался, – процедил он сквозь зубы. – Что ж, мне не трудно повторить то, что я сказал вашему тугоухому помощнику: пока вы не покажете мне федеральный закон о том, что эти твари разумны, я буду продолжать делать то, что делал, потому что, черт возьми, у меня есть бумажка, которая разрешает мне отстрел. – Гаррисон победно посмотрел на своих компаньонов, разразившихся возгласами одобрения.

Вежливая улыбка мгновенно слетела с лица капитана. Окинув охотников ледяным взглядом, он напомнил:

– Зато у меня есть огневая мощь военного корабля и целый экипаж, который спит и видит, как бы выпустить вам кишки. Может, желаете попробовать?

– У вас нет на это права, Кирк!

– Может и нет; но если действия некоторых лиц представляют угрозу для всех граждан Федерации, то представители Звездного Флота могут предпринимать любые действия, опираясь на Закон о Чрезвычайном Положении. Вы вольны строчить жалобы, но их никто не увидит до тех пор, пока мы не вернемся на Землю.

– Это мы еще посмотрим, Кирк, – вызывающе заявил Гаррисрн. Сделав несколько шагов в сторону, он неожиданно закричал:

– Давай то, что мы приготовили для гостей, Мехмет!

В ту же секунду в воздухе просвистели ножи, и охотники словно по команде бросились врассыпную. Со стоном упал Линденбаум, раненый в бедро. Однако в ту же секунду луч клингонского бластера вошел в спину высокого охотника, а Регсдейл, словно разъяренный бык, пустился вдогонку за блондином с грязными космами.

Капитан Кирк подошел к Линденбауму и опустился на колени рядом с раненым.

– Со мной все в порядке, сэр, – прошептал охранник побелевшими губами. – Это пустяки. Главное, не дать им уйти.

Осмотревшись, Кирк заметил, как за ближайшей скалой мелькнул пестрый шарф Гаррисона. Бросившись в погоню, капитан задержался, привлеченный беспорядочно разбросанными на песке кристаллами чистейшего голубого цвета. «Так вот они какие, „слезы певцов“!» Подняв несколько кристаллов, он поднес их к глазам. Казалось, в этих переливающихся камнях, игравших холодным алмазным блеском, таилась вечность. Вспомнив о Гаррисоне, Кирк быстро сунул кристаллы в карман, проклиная себя за идиотское любопытство, стоившее ему нескольких драгоценных секунд. Впрочем, он знал, что клингоны не оплошают.

Так оно и случилось. Огибая скалу, Кирк увидел, как Канди за шиворот поднял на ноги связанного охотника. Поставив свою жертву, капитан крейсера сильнейшим ударом поверг ее на землю. Так продолжалось несколько раз.

Следы Гаррисона вели наверх и резко обрывались. Кирк остановился и тщательно осмотрел местность, но не увидел ни грота, ни пещеры, где мог бы спрятаться беглец. Не мог Гаррисон и вернуться назад к океану. Оставалась лишь одна дорога – вперед, к вершинам скал.

Не успел капитан сделать несколько шагов, как над его головой просвистел огромный булыжник. Годы тренировок не прошли даром: Кирк мгновенно припал к земле, однако второй камень, пущенный откуда-то сверху, все же попал в плечо капитана. Левая рука его повисла, как плеть.

Схватившись за онемевшее плечо, Кирк увидел надвигающуюся на него массивную фигуру охотника. С разбегу Гаррисон нанес удар ногой в тяжелом сапоге прямо в грудь капитана, повалив его на песок. Навалившись всем телом, потерявший рассудок убийца потянулся к горлу поверженного соперника, однако Кирк, собрав воедино все силы, распрямился, как сжатая пружина, и отбросил Гаррисона. Победу праздновать было рано. Поднимаясь на ноги, капитан пропустил еще один удар ногой. На этот раз ему удалось сохранить равновесие. Металлический привкус крови во рту лишь разжег в нем ненависть. «Хватит, пора кончать этот балаган!», – подумал Кирк и нанес сокрушающий удар ногой в голову охотника.

Послышался хруст сломанной челюсти, но до окончания поединка было далеко. Там, где другой давно потерял бы сознание, Гаррисон лишь удивленно посмотрел на назойливого капитана и замахнулся. Но не тут-то было.

– Я покажу тебе, динозавр, как связываться с боевыми офицерами! – издав воинственный клич, ринулся в атаку Кирк.

Нанося быстрые серии ударов, капитан время от времени отскакивал от противника, чтобы потереть ушибленные кулаки, и нападал вновь. Во время одного из наскоков, он все же пропустил встречный выпад и в сердцах выплюнул окровавленный зуб на песок.

Некогда самоуверенного Гаррисона трудно было узнать: заплывшие поросячьи глазки горели ненавистью, из уголка рта сочилась кровь, однако сдаваться он не думал. Сжав Кирка в медвежьих тисках, охотник пытался сломать противнику ребра. Находясь на волосок от смерти, капитан все же выправил положение: удар коленом пришелся Гаррисону точно в пах. Схватившись руками за самое болезненное у мужчин место, он взвыл от боли. Довершил дело сильнейший удар в голову. Обмякшее тело врага тяжело рухнуло на землю.

– Вы неплохо расправились с ним, – раздался за спиной капитана голос Кора.

– И давно вы наблюдали за мной?

– Нет. Я успел полюбоваться только вашим coup de grace. Так, кажется у вас, землян, называется смертельный удар? – Клингон вплотную подошел к Кирку и осмотрел кровоподтеки и ссадины на его лице. – Мне кажется, вы не сильно пострадали, – заключил он, закончив осмотр.

– Вы поймали остальных?

– Они тихонько сидят в своем лагере и с нетерпением ждут вашего появления, – с иронией сообщил Кор.

– Следует поскорее отправить их на «Энтерпрайз» и запереть на гауптвахте. Я не смогу долго противостоять своей мстительной натуре…

– Ну, это лишний раз подтверждает, что мы, клингоны, не так кровожадны, как люди.

– Ладно, острить будем потом, – хмыкнул Кирк. – Что с Линденбаумом?

Не дожидаясь ответа, он связал на удивление покорного охотника и повел к лагерю.

– Мне кажется, что неплохо было бы поместить его в медицинский отсек, – посоветовал клингон.

– Это мне не мешает подлечиться, – огрызнулся Кирк.

Больше никто не произнес ни слова до самого лагеря. Вооруженные капитаны не оставили Гаррисону ни одного шанса вновь броситься в бега, и он обреченно плелся впереди.

На «Энтерпрайз» арестованных пришлось переправлять двумя партиями.

– Капитан, вы должны задержаться на планете, – заявил Скотти.

– Я вернусь, когда эти люди будут надежно заперты, – согласился Кирк.

– Как хотите, капитан, но, видит Бог, я вызвал достаточное количество охранников. Вряд ли охотники начнут делать глупости при виде такого многочисленного конвоя, – Скотти показал рукой на восьмерых вооруженных до зубов офицеров.

В нерешительности у трапа шаттла стояли Кор и Канди.

– Послушайте, капитан, мы и так злоупотребили вашим гостеприимством, так что позвольте откланяться.

– Как ни странно это звучит, – задумчиво протянул Кирк, – но я, кажется, начинаю вам доверять. Почему бы вам не посетить «Энтерпрайз»? Посмотрите, как эти головорезы разместятся в своих новых апартаментах, а мистер Маккой откроет для нас бутылочку доброго саурианского бренди. Ну как?

Кор и Канди обменялись взглядами и неуверенно согласились:

– Ладно, нам нравится предложение насчет бренди.

В иллюминаторе шаттла появилось отекшее изуродованное лицо Гаррисрна. Сузившиеся до щелочек глазки его горели ненавистью.

Вскоре шаттл вошел в транспортный отсек «Энтерпрайза». Посмотреть на арестантов и на двоих клингонов сбежались, казалось, все свободные от вахты. Кор обратил внимание, что процессия нарочито петляла в бесконечных лабиринтах военного корабля. Он не осуждал Кирка, на его месте он, капитан «Клотоса», поступил бы так же.

В окружении вооруженных охранников, опустив головы, грязные, оборванные охотники побрели на гауптвахту, где их заперли в давно пустовавшие камеры.

На пороге Гаррисон обернулся и злобно прошипел:

– Вы предатель, Кирк! Предатель! Вы заодно с клингонами! Вы позволили им напасть на граждан Федерации. Видит Бог, мы еще встретимся, и я лично разрежу вас на куски!

– Должен вас огорчить, мистер Гаррисон. Для этого вам придется стать в длинную очередь, – рассмеялся капитан. – Слишком много желающих скормить меня аллигаторам.

Глава 9

Кали стремительно выскочила из шаттла и направилась к выходу из транспортного отсека, едва не сбив с ног дежурного офицера. Тот собирался что-то сказать, но, увидев ее расстроенное лицо, передумал.

По гулким коридорам разносилось эхо ее шагов. Кали страшно удивилась, что после ареста охотников Кор не вернулся на «Клотос». Неужели он не жаждет встречи с ней? Долгое томительное ожидание в лагере землян окончательно вывело ее из себя. Когда же ее новые знакомые вернулись, никто даже словом не обмолвился о судьбе ее мужа. На вопросы о Коре все лишь недоуменно разводили руками. Двери лифта бесшумно скользнули в стороны, и Кали с нетерпением ступила на капитанский мостик. Однако на привычном месте сиял лишь бритый затылок Карсула. Решив, что разговор с первым офицером не сулит ничего хорошего, клингонка повернула назад к лифту.

– Ищете своего муженька? – догнал ее ехидный вопрос.

– Да. Но раз Кора нет здесь, я поищу его в личных апартаментах.

– Его вы не найдете нигде.

– Тогда где же он? – в сердцах спросила Кали.

– Гостит на корабле федератов.

– Что-нибудь случилось? – встревожилась она.

– Ничего не случилось. Я думаю, он решил завести более тесное знакомство с землянами.

В командирском секторе стало тихо, как на кладбище, лишь из-за дальних терминалов раздался единичный смешок, немедленно оборвавшийся, едва Кали бросила взгляд в том направлении. Несколько минут клингонка в растерянности стояла посреди мостика.

– Ну что ж, – подавленным голосом пробормотала она, – я подожду у себя.

– Я провожу вас, – любезно предложил Карсул, вставая с кресла.

– Нет! – решительно отказалась Кали. Взглянув на позеленевшее от злобы лицо первого офицера, она вдруг явственно почувствовала опасность, исходящую от него. – Спасибо за заботу, но, думаю, в этом нет необходимости. В любом случае, вы должны быть на мостике: мало ли что может случиться.

– А что, собственно, может произойти? В конце концов наш доблестный капитан, наверняка, не спускает глаз с врагов. В случае опасности он вовремя предупредит нас.

Кали вновь услышала издевательский смешок.

– Не забывайте, что земляне – не единственная наша забота, – напомнила она, указывая на экран, где бесновалось разноцветное сияние. – Только глупец не понимает, что если мы не решим загадку, то вся Империя подвергнется смертельной опасности.

– Спасибо за напоминание. Всегда приятно слышать соображения столь опытного стратега, – ухмыльнулся Карсул.

– Прикусите язык, Карсул, – посоветовала Кали. – Не исключено, что однажды я займу ваше место.

Клингонка резко повернулась на каблуках и пошла к лифту. Но первый офицер неожиданно вскочил с места и, догнав ее, больно прижал к дверям:

– Мне известен способ, с помощью которого вы действительно могли бы занять мое место.

– Вы имеете в виду убийство?

Карсул рассмеялся прямо ей в лицо и, приподняв ее подбородок, прошипел:

– Маленькая дикая кошка! Нет, я не это имел в виду… Просто, вам стоит лучше относиться ко мне: когда я стану капитаном, то не забуду о вас и, может быть, сделаю своим первым офицером… кроме всего прочего.

Двери лифта бесшумно распахнулись. Оскорбленная пошлым намеком, Кали наотмашь ударила Карсула по лицу и буквально впрыгнула в кабинку.

– Лучше относиться к такому ничтожеству! – тела она. – Да меня тошнит при встречах с тобой! А что касается твоей заботы, то я лучше буду грязной кухаркой на камбузе космического мусоровоза! – Ухмыляясь, Карсул потер пострадавшую щеку. В глазах его горели злоба и похоть.

– Если вы предпочтете стать грязной кухаркой, я вывернусь наизнанку, но обеспечу вам удовольствие копаться в помоях. Пора на самом деле поставить вас на место. И если это не удалось вашему мужу, то я научу вас уважать мужчин! Вы займете достойное место – у моих ног!

– Миллионы клингонок мечтают об этом месте, – ответила Кали, нажимая кнопку. – Но только ног настоящего мужчины, а не такого слизняка!

Длинные гулкие лабиринты «Клотоса», исхоженные вдоль и поперек, казались пустынными и чужими. Идущие навстречу члены экипажа с удивлением смотрели на заплаканную жену капитана. Добравшись до личных апартаментов, Кали торопливо отперла дверь и скользнула в темноту.

– Кор, – позвала она упавшим голосом. – Ну почему тебя нет со мной? Почему ты не можешь защитить меня?

Спохватившись, клингонка возненавидела себя за минутную слабость. Освоившись в темноте, она принялась нервно расхаживать по комнате, раз за разом наталкиваясь на рабочий терминал Кора. Наконец остановилась у холодного ложа, которое столько раз делила с мужем, и, не в силах сдержать рыдания, рухнула на мягкие перины. Один Бог знает, сколько горьких слез впитала в себя в ту ночь белоснежная подушка.

Кор продолжал затянувшийся визит вежливости на корабль землян. Среди членов экипажа рос ропот, подогреваемый Карсулом. Многие считали капитана мягкотелым, более того, личным другом Кирка.

Смахнув слезы, Кали взяла себя в руки. Ей нравились земляне, ей доставляла удовольствие общая работа. Но не слишком ли далеко заходит ее муж в отношениях с врагами Империи? В самом начале экспедиции Кор обмолвился, что после того, как будет решена загадка феномена искривления пространства-времени, клингонские крейсеры разделаются с «Энтерпрайзом». Однако события последних дней заставляли клингонку сомневаться в решительности мужа.

До замужества она была знакома с Кором два года, и за это время услышала от него немало лестных отзывов о капитане Кирке. Кор восхищался своим соперником и жалел о том, что органианцы помешали им скрестить шпаги.

В разговорах с мужем она старалась не вспоминать о тех позорных днях, когда корабли скромной планеты отразили атаку лучших боевых крейсеров и землян, и клингонов. После событий на Органии командование Имперского Флота сделало козлом отпущения капитана Кора, жестоко и несправедливо наказав его.

Он потерял тогда почти все, чего достиг долгой и усердной службой на Флоте.

Они встретились, когда разжалованный и униженный капитан носил лейтенантские нашивки и преподавал тактику в захолустной военной академии. За удивительно короткий срок ему удалось вернуть потерянное звание и все свои регалии. Но самое важное – ему удалось вернуть свой корабль и экипаж.

Кали разделила с возлюбленным и печали, и радости тех дней. Все больше погружаясь в омут пахнувших на нее чувств, она всем сердцем полюбила этого блестящего, умного, ироничного мужчину, не дрогнувшего и не сломившегося под грузом неудач. Вскоре стойкость, талант и целеустремленность Кора были вознаграждены – изменения в политическом руководстве позволили ему вернуться в прежнюю стихию, он вновь получил боевой корабль.

Только вновь став капитаном крейсера, Кор в один прекрасный вечер предложил Кали руку и сердце. Его предложение было немедленно принято. Казалось, ничто больше не омрачит их счастья…

Кали перевернула мокрую от слез подушку и попыталась отогнать страхи, преследующие ее последние месяцы. Но сомнения и тревоги упрямо сжимали сердце. Если на самом деле Кор предал Империю, то как она должна поступить? Долг офицера требовал сообщить о своих подозрениях командованию. Но речь идет о ее муже, которого она любит и с которым намерена прожить всю оставшуюся жизнь, как бы напыщенно это ни звучало. Что значит долг офицера по сравнению с чувством, переполнявшим ее сердце!

Ужаснувшись серьезностью нравственного выбора, который предстоит сделать, Кали вскочила с постели и стала быстро ходить по комнате. Она – клингонка. Империя взрастила ее, дала образование и возможность сделать карьеру, ожидая честного служения. С другой стороны, командование Флота несправедливо обошлось с ее мужем. Они не имели права третировать и унижать одного из лучших боевых капитанов. Никто на его месте не смог бы противостоять натиску обезумевших органианцев.

«И средства информации всегда врали нам, – неожиданно подумала Кали. – Нам внушали, что федералы – дикари и варвары, что цивилизации клингонов они могут противопоставить лишь первобытную жестокость и концлагеря».

– А это – не правда, – сказала она вслух.

За время, проведенное на Тайгете-Пять вместе с землянами, она не один раз убеждалась, что люди и клингоны, в сущности, имеют много общего. Более того, они более искренни и сентиментальны, если приглядеться повнимательнее.

Кали остановилась перед дверью и прислушалась. Из коридора не доносилось ни звука. Ее по-прежнему тревожили оскорбительные слова, брошенные Карсулом ей в лицо. Что, если он действительно одержит верх в схватке с ее мужем? По клингонским законам, женщина переходила победителю. С ужасом представив такую перспективу, Кали схватила с туалетного столика флакон с духами и со всей силы швырнула в дверь.

– Не бывать этому, – твердо сказала она, чувствуя, как тонкий аромат разливается по комнате. – Никогда я не покорюсь этому ублюдку!

Если Клинзай требует, чтобы его подданные следовали диким и несправедливым обычаям, то она нарушит этот закон. Она будет принадлежать только Кору, что бы с ним ни случилось.

* * *

– Как же мне понять тебя? – ласково спросил Мартэн, усаживаясь рядом со своим любимцем-тайгетянином на холодный песок.

Последние дни маэстро мучили непрекращающиеся головные боли, преследовавшие его повсюду. Боль давала знать о себе и сейчас, но он не хотел возвращаться в лагерь, чтобы ощущать на себе беспокойные взгляды Ухуры, Спока и других членов экспедиции. Ему чудился в глазах товарищей немой укор.

Еще несколько дней назад Мартэн не сомневался в близком успехе. Казалось, еще чуть-чуть, и ключ к разгадке будет найден. Но за одним поворотом возникал другой, потом еще и еще, пока он окончательно не запутался в лабиринтах причудливых мелодий. А в космосе бесчинствовал страшный феномен, он рос, как на дрожжах, угрожающе приближаясь к солнцу системы.

Трогательное существо что-то мило прощебетало и ткнулось мордочкой в плечо опечаленного музыканта.

– Почему ты мне не отвечаешь? – укоризненно заглянул он в глаза своему другу. – Очень важно, чтобы я понял тебя. Ну почему у нас с тобой ничего не получается? Я ведь далеко не глуп, я знаю. С помощью своей машины я уже кое-что понял, но этого мало, очень мало. Мы изгнали охотников, которые обижали твоих родителей, а ты почему-то молчишь…

Казалось, настроение человека передалось юному тайгетянину. Малыш затянул печальную, заунывную песню.

– Я не хочу, чтобы тебе было плохо, ведь ты – мой друг. Знаешь, нам все-таки стоит вместе послушать, что выдает мой синтезатор. Все эти скрипы, цоканья, свисты и завывания. Но ваши взрослые… – композитор в сердцах махнул рукой. – Они даже не подозревают о моем существовании. Чем таким важным они занимаются, что даже бровью не ведут при виде чужеземных гостей?

Мартэн перестал гладить малыша по спинке. Тайгетянин неожиданно издал особенно жалобный пассаж, а затем схватил беззубым ртом руку маэстро и долго тряс ее, словно за что-то горячо благодарил.

Высвободив руку, Мартэн потрепал маленького друга по шее. От удовольствия тот закрыл глаза.

– Глупый жизнелюб. Неужели ты не видишь, что тебе угрожает опасность?

Тайгетянин открыл один глаз и непонимающе уставился на музыканта.

– Конечно, не видишь. А зря. Я глажу тебя по холке, а вся Галактика валится в тартарары. А ты ведь ужасно похож на меня.

Комичность ситуации заставила маэстро громко расхохотаться. Вскоре его смех перешел в надсадный кашель, предвестник грозной болезни. Задыхаясь, Мартэн катался по песку, хватаясь руками за горло. Детеныш приподнялся на передних ластах, испуганно наблюдая за странным поведением двуногого существа. Бледный и обессиленный, музыкант попытался встать на ноги, но вновь рухнул на чистый блестящий песок. Непослушное тело ныло, руки онемели.

Внезапно, по-воробьиному зачирикав, тайгетянин начал описывать вокруг человека замысловатые круги, а затем во весь дух припустил вдоль берега.

– Эй! – закричал ему вдогонку Мартэн, приподнявшись на локте. – Куда ты бежишь? Не покидай меня!

Однако детеныш даже не обернулся. Охваченный необъяснимым страхом, маэстро уронил голову на песок. Никогда еще его болезнь не давала о себе знать так, как сейчас. Острая пульсирующая боль, казалось, пронизывала каждый нерв, каждую клеточку его организма. Собрав последние силы, Мартэн потянулся к карману, где лежали спасительные таблетки, но с ужасом обнаружил, что оставил коробочку в палатке. Он вновь поднял голову: вокруг возвышались лишь холодные скалы да шумел бескрайний океан. Он почувствовал себя совершенно одиноким среди чужого враждебного мира. Страстно захотелось вернуться назад в лагерь, к очагу, к людям.

– Ухура, – прошептал музыкант, – как же ты сейчас нужна мне.

Через некоторое время убаюканный шелестом океанского прибоя Мартэн забылся тревожным, беспокойным сном. Ему снилось, как, нежно обнимая Ухуру, он кружится с ней в танце. Пространство вокруг них наполнилось золотистым сиянием. Во всем мире были только они и музыка. Выделывая замысловатые па, они мчались мимо звезд и планет, через галактики и туманы, в которых зарождалась жизнь. Музыкант протянул руку, и в его ладони оказалась горстка звездной пыли. Подбросив ее вверх, он с восторгом смотрел, как пылинки, словно новогоднее конфетти, осыпали иссиня-черные волосы Ухуры, украсив ее голову россыпью бриллиантовых звезд.

– Пожалуйста, – попросил он, – сделай так и для меня. Это экстракт жизни. Мы станем бессмертны.

Неожиданно из темноты появились безликие, бесплотные призраки. Они схватили Ухуру за руки и утащили в черную пустоту Вселенной. Мартэн закричал, попытался броситься за любимой, но неведомая сила опутала его ноги.

– Нет! – вырывался он из объятий мрачных сил. Однако тело не слушалось. И когда невидимые руки, наконец, отпустили его плоть, было слишком поздно.

Очнувшись, маэстро почувствовал, что кто-то держит его за руку. Он открыл глаза и увидел склонившееся над ним красивое озабоченное лицо подруги.

– Все в порядке, Ги. Это я, Ухура.

– Но ты ведь исчезла! – сердито закричал он. – Исчезла и оставила меня одного!

Не ответив, Ухура привлекла беспомощного музыканта к себе. Охваченная материнскими чувствами, она погладила его по пылающей щеке. Положив голову маэстро себе на колени, девушка достала переговорное устройство.

– «Энтерпрайз» на связи.

– Т'зеела! Необходимо срочно забрать больного на борт корабля. Пусть доктор Маккой встречает нас в транспортном отсеке.

– Есть, лейтенант.

С недавнего времени в экстренных случаях для перемещения людей использовали суперсовременную технологию, малопонятную и непривычную. К телепортации прибегали лишь в исключительных случаях и только с разрешения капитана.

Видимо, такое согласие было получено. Теряя ориентацию в пространстве, Ухура ощутила, как тело ее становится невесомым. Одновременно отключились все органы чувств, и плоть рассыпалась на биллионы молекул. Подхваченное искусственно созданным гравитационным полем это облако молекул мгновенно перенеслось в транспортный отсек и материализовалось в специально предназначенном для этого стеклянном боксе.

Испытывая легкое головокружение, девушка огляделась и узнала оператора, лейтенанта Кайла. Через несколько секунд в соседнем боксе появилась хрупкая фигура Мартэна, такого же бледного и обессиленного, как и минуту назад.

Зашипел, останавливаясь, лифт, и в транспортном отсеке появился доктор Маккой. Быстро оценив ситуацию, он присоединил датчик к запястью маэстро и впился взглядом в показания прибора, бегущие по экрану.

– Это рецидив болезни, – сделал он вывод. – Опасность угрожает всему организму. Как же это вы проворонили начало приступа, Ухура?

Уязвленная словами Маккоя, девушка раздраженно передернула плечами:

– Возможно, если бы я была медиком, то знала бы, как именно синдром Ришара заявляет о себе. Тогда бы я смогла заметить первые симптомы, – заявила она с сарказмом. – Лечить болезни – это ваша обязанность, доктор.

– Простите, Ухура, – ответил Маккой. – Я сердит не столько на вас, сколько на себя. Разумеется, именно я отвечаю за здоровье экипажа. Каждый раз, когда ситуация выходит из-под моего контроля, я сильно досадую. Мне следовало высадиться с группой на планету и осматривать маэстро каждый день.

– Он страдал бы от этого не меньше вас, – заметила Ухура, смягчаясь. Ее тронула откровенность доктора.

– Тем не менее, это моя вина, – мрачно закончил Маккой и, включив селектор, вызвал медицинский отсек и приказал доставить носилки.

– Вы доложите капитану? – спросила Ухура.

– Я поговорю с Кирком позже, он в гимнастическом зале. Мне нужно заняться больным. Как только маэстро придет в себя, я доложу о своем провале.

– Не посыпайте голову пеплом, доктор, – посоветовала Ухура, опускаясь на колени перед распростертым на полу Мартэном. – Вы относитесь к своему долгу не хуже всех нас. – Она погладила шелковистую шевелюру возлюбленного. – Просто его не следовало брать сюда.

* * *

Кирк буквально ворвался в медицинский отсек, когда Маккой уже заканчивал осмотр музыканта.

Мартэн лежал на кушетке без сознания. На безволосой груди его блестели капельки пота.

– Что здесь творится? И почему, черт возьми, ты сразу же не сообщил мне о чрезвычайном происшествии, доктор?

– Потому, что не хотел, чтобы в моем отсеке толпились любопытные и мешали мне работать. Я собирался доложить тебе о результатах. Хватит того, что Ухура, как маятник, мельтешит в глазах, – пробурчал Маккой, сердито посмотрев на офицера связи, которая стояла у изголовья.

– В чем, собственно, проблема? – спросил Кирк, подходя к кушетке и глядя на больного. – Истощение?

– Хотел бы я, чтобы все было так просто. Крайнее нервное истощение вызвало сильнейший приступ его болезни. Если бы не своевременное вмешательство, она очень скоро привела бы к летальному исходу.

– Он мог умереть? – переспросил Кирк.

– Да, болезнь убила бы его. Я предупреждал вас, что очень рискованно брать его в экспедицию.

– Ну и что же теперь делать?

– Попробую ввести ему большую дозу кордразина. Это лекарство должно затормозить развитие болезни.

– Хорошо. Дай мне знать о результатах. Если понадоблюсь, я в своем отсеке, – подойдя к двери, Кирк обернулся:

– Ты проинформировал Спока? Не хватало только, чтобы он рыскал как ищейка по планете, разыскивая пропавших людей.

– Извините, сэр, я совершенно забыла, – невозмутимо ответила Ухура.

– Свяжитесь с лагерем сейчас же, – распорядился Кирк, обратив внимание, как нежно девушка приглаживает непослушные локоны музыканта.

– Не беспокойтесь, сэр. Я немедленно займусь этим, – пообещала Ухура, бросив благодарный взгляд на капитана.

* * *

– Слушаю вас, Спок.

– Простите за беспокойство, капитан, – в голосе вулканца послышались тревожные нотки, – но у нас здесь проблема.

– Я все знаю, – сказал Кирк, вытирая полотенцем мокрую от пота грудь.

– Простите, не понял вас?

– Лейтенант Ухура и мистер Мартэн в данный момент находятся на борту «Энтерпрайза».

– Тогда позвольте узнать, почему меня не поставили в известность о таком решении? – с обидой спросил первый офицер.

– Стечение обстоятельств, Спок. Мартэна хватил удар. Ухура нашла его на пляже без сознания и в экстренном порядке переправила на корабль.

– Понятно. С ним что-то серьезное?

– Трудно сказать. Доктор Маккой не распространялся о прогнозе.

– Очевидно, ему просто нечего сказать, – ехидно заключил Спок. – Я тоже возвращаюсь на корабль. Если мистер Мартэн не в состоянии продолжать работу, то мы должны изменить планы.

– Изменить? – устало переспросил Кирк. – Вы работаете над проблемой уже несколько дней, но не приблизились к разгадке ни на йоту.

– Почему же. Кое-что мы уже знаем.

– Однако все это не имеет отношения к феномену, – с сомнением в голосе заметил капитан.

– Мы обсудим этот вопрос, как только я вернусь на «Энтерпрайз». Возможно, я ошибся, предположив, что между феноменом и тайгетянами существует связь.

– Может и так, мистер Спок, но тогда мы остаемся без рабочей гипотезы.

Кирк растянулся на кровати и, уставившись в потолок, стал ждать прибытия Спока. Опасный феномен искривления пространства-времени показывал свой норов прямо как человек. Кирку стало обидно, что они до сих пор не смогли раскусить этот орешек. Ведь Джеймс Тибериус Кирк, капитан лучшего крейсера во всем Звездном Флоте, не привык отступать перед трудностями. Вместе со своей командой он выигрывал сражение за сражением, решал любые задачи, которые ставило перед ним командование, до этой экспедиции. Нечто необъяснимое бросило вызов лучшим умам федерации. В свете последних событий Кирк всерьез стал подумывать о том, не обратиться ли к командованию Звездного Флота за помощью.

Эта мысль была так противна капитану, что он вскочил с кровати и стал мерить комнату широкими нервными шагами. Никогда еще за всю свою военную карьеру он не взывал о помощи. Однако здесь ему приходится сражаться с законами физики. Для раздумий времени оставалось все меньше: с каждым днем губительная воронка искривления все ближе подбиралась к солнцу системы Тайгета. Если огромный газовый шар взорвется, то в небытие канут не только «певцы», катастрофа вызовет неисчислимые беды и на сотнях обитаемых миров.

Настал момент, когда бремя ответственности целиком легло на его плечи. Именно он, капитан Джеймс Кирк должен решить сейчас судьбу экипажа корабля, Федерации и, не исключено, Вселенной. Он обязан принять верное решение.

Это понимал и Кор. После совместного рейда в лагерь охотников, раскупорив бутылку доброго саурианского бренди, они коснулись этой темы. Нечасто случалось так, что Кирк мог целиком на кого-то положиться; еще реже ему приходилось общаться с такими же, как он сам, одинокими космическими волками. Быть может, жестокие, звериные законы клингонского общества делают положение Кора еще более сложным. Только Кору да господу Богу известно об этом.

В разговоре Кирк открыто позавидовал удачной женитьбе Кора и даже в шутку предложил счастливой парочке перейти на службу к землянам. На что клингон энергично замотал головой и с негодованием отверг предложение. А вот у Кирка с женщинами не ладилось. Он предан только одному другу – «Энтерпрайзу».

Предварительно постучав, в комнату вошел Спок:

– Перед тем как явиться к вам, я побывал в медицинском отсеке. Доктор Маккой просил передать, что опасность для жизни больного миновала. Похоже, новое лекарство оказало благоприятное действие на маэстро. Как его… кажется, кордразин?

– Прекрасно. Но было бы лучше, если бы смогли продолжить работу без Мартэна, – сказал Кирк, застегивая мундир. – Я притащил его на борт силком и не хочу, чтобы по моей вине он сыграл в ящик.

– Я подумывал об использовании трансматричного сканирования…

Вулканца прервал настойчивый зуммер селектора. Кирк подбежал к терминалу и нажал на кнопку.

– Капитан, искривление пространства-времени достигло орбиты Тайгеты-Один. Думаю, вам интересно будет самому понаблюдать за его влиянием на относительно большое небесное тело.

– Спасибо, Зулу. Мы с мистером Споком через пару минут присоединимся к вам.

Командный отсек встретил капитана и первого офицера гробовой тишиной. Скотти встал из-за своего терминала и подошел к главному экрану, возле которого толпились несущие вахту офицеры. Увидев начальство, лейтенант Мендес пробралась сквозь толпу, держа в руках распечатку:

– Расстояние до солнца – 50,3 миллионов километров, экваториальный диаметр – 5023 километра, масса – 0,069.

Всполохи таинственного «северного сияния» тяжелой портьерой колыхались на фоне иссиня-черного космоса. Языки неведомой силы лизали пепельно-серую, покрытую оспинами вулканов поверхность. На глазах потрясенных людей изображение планеты запульсировало и через минуту исчезло с экрана, жадно проглоченное переливающимся пологом искривления пространства-времени. В толпе раздались встревоженные голоса.

Спок опустился в кресло и схватился руками за голову, украдкой бросив взгляд на капитана. Кирк отрешенно стоял перед огромным монитором и задумчиво смотрел на безумный танец красок.

– Приборы выдают совершенную бессмыслицу, – сообщил Скотти. – Судя по всему, планеты больше не существует.

– Но куда же она подевалась? – задал вопрос Кирк.

– Провалилась в ничто, – ответил Спок, показывая на заполнившее экран «северное сияние» феномена.

Из динамика селекторной связи раздался голос Т'зеелы:

– На связи капитан Кор.

Вскоре на экране появилось озадаченное лицо клингона.

– Вы видели это, Кирк?

– Видел, – сухо ответил капитан «Энтерпрайза».

– Ну и что вы собираетесь теперь делать?

– Я готов выслушать любые ваши предложения, Кор.

– Извините, но я в полной растерянности.

Кирк выразительно посмотрел на Спока и, пожав плечами, решил:

– Значит, мы будем делать то, что делали, только еще усерднее.

* * *

Маккой стоял спиной к Кирку и Споку и сосредоточенно разглядывал отражение в зеркальной дверце шкафчика. Капитан только что закончил свою щедро сдобренную пессимистическими стенаниями речь, и в комнате воцарилось тягостное молчание. Доктор наконец повернулся к офицерам, в его голубых, всегда невозмутимых глазах сверкнули молнии:

– Я не верю своим ушам. Ладно, сейчас позову Ухуру, может быть, ей удастся убедить вас. Черт возьми, вы совершенно игнорируете мои аргументы.

– Нет! Обойдемся без нее, – твердо заявил капитан, перехватив руку доктора, уже потянувшуюся к кнопке селектора.

– В чем дело? – возмутился Маккой. – Стыдно, да? Не хотите встречаться с Ухурой лицом к лицу? Согласен, мне тоже было бы не по себе, принимая такое бессердечное решение.

– Дело не в жестокости капитана, как вы думаете, Маккой, – вступился Спок. – Однако мы должны действовать согласно здравому смыслу. Мы вправе пожертвовать жизнью одного человека ради того, чтобы сохранить миллионы других. Сейчас не время для колебаний.

– Простите, мистер Спок, но из вас плохой адвокат. Как легко, черт возьми, рассуждать о спасении миллионов за счет гибели одного, особенно, если это – не ваша жизнь.

– Я не из тех, кого можно разжалобить, доктор, – парировал Спок. – Я всегда стоял за верное служение долгу.

– Но у вас всегда был выбор, мистер Спок. И вообще, долг здесь ни при чем. Здесь совершенно другая ситуация. Если не ошибаюсь, когда Звездный Флот мобилизовал мистера Мартэна, у него не опрашивали согласия.

– Значит, Боунз, я был не прав, когда настоял на включении маэстро в состав экспедиции? – обиженно спросил капитан. – По-моему, ты одобрил тогда мое решение.

– Тогда – не сейчас. Этот человек – мой пациент, он серьезно болен. Я костьми лягу, но не пущу его на планету.

– Нам тоже это не нравится, но другого выхода нет, – покачал головой Кирк.

– Нет, ты решительно не хочешь слышать то, что я говорю! – вспылил врач, нажимая кнопку селектора.

– Старший офицер связи, – донесся из динамика мягкий голос Ухуры.

– Лейтенант, это доктор Маккой. Прошу вас немедленно прибыть в медицинский отсек.

– Что-то случилось с Ги? – встревожилась Ухура.

– Да нет, пока он в порядке, – успокоил девушку Маккой, многозначительно посмотрев на Кирка и Спока.

– Иду сейчас же.

Ухура стремительно влетела в медицинский отсек, вопросительно посмотрев на стоявших с каменными лицами мужчин. Маккой бережно обнял ее за плечи и помог сесть в кресло.

– Ну давай, расскажи ей, Джеймс, – обратился доктор к Кирку.

– О чем рассказать? – не поняла девушка.

– Ухура, нам нужен Мартэн. Нужны его способности. Доктор Маккой сообщил, что маэстро пошел на поправку, и я хочу, чтобы вы оба вернулись планету и продолжили исследования.

– Я не могу одобрить такое решение, – обернулась Ухура к Маккою.

– Я тоже. Вот почему я пригласил вас сюда. Я хочу, чтобы вы высказали этим твердолобым господам некоторые свои соображения.

Ухура выразительно показала на лейтенантские нашивки своей униформы, затем на орденскую колодку на груди капитана.

– Прошу вас, забудьте о субординации, говорите начистоту, – призвал Маккой.

– Вы позволите, сэр? – обратилась девушка к Кирку.

Тот согласно кивнул. Ухура глубоко вздохнула и начала:

– Этого нельзя делать, сэр. Ги просто не вынесет еще одного приступа.

– А галактика не выдержит экспансии искривления пространственно-временного континуума, – возразил Кирк. – Феномен разрастается и пожирает все на своем пути.

– Как ни старался Ги, ему так и не удалось расшифровать язык тайгетян. Посылая его на планету снова, мы обречем его на смерть, и не более того. Ради чего, спрашивается?

– Ухура, – устало и обреченно произнес Кирк, подходя к девушке и беря ее за руку, – Мартэн – единственная наша надежда.

– Но ведь он и моя надежда! Почему вы отнимаете его у меня? – закричала она, вскочила с кресла и отдернула руку.

Отвернувшись, Ухура спрятала лицо в ладонях. Мечты о карьере, званиях, славе решительно померкли на фоне ее любви к музыканту. Если раньше ей удавалось как-то скрывать свое всепоглощающее чувство от посторонних глаз, теперь плотину прорвало. Повернув к Кирку заплаканное лицо, она заявила:

– Капитан, я подаю в отставку. Я не вернусь на Тайгету-Пять и не позволю сделать это мистеру Мартэну. А сейчас, если позволите, я пойду.

Двери сомкнулись за ее спиной. Кирк угрюмо уставился на Маккоя:

– Поздравляю, дорогой доктор. Ты этого хотел? Что ж, теперь у меня нет ни эксперта, ни офицера связи.

В глазах Маккоя по-прежнему горело упрямство.

– Просто пришла пора задуматься о своих амбициях, Джим. Принимая решения, нужно учитывать мнение экипажа и права каждого человека в отдельности. Ухура любит этого странного человека, а мы… мы должны порадоваться за нее, а не ставить перед выбором: либо любовь, либо Звездный Флот.

– Очень трогательно, доктор, – сухо констатировал Спок. – Неужели вы не понимаете, что ни у кого из нас не будет ни будущего, ни любви, если мы не остановим это безумно красивое и безумно смертельное сияние? Призываю вас подумать над этим, – бросил на прощание вулканец, направляясь к выходу из медицинского отсека.

Кирк вопросительно посмотрел на своего старинного приятеля, но Маккой отвел глаза.

Глава 10

Вскочив с постели, Ги Мартэн бросился к терминалу и стремительно набрал серию команд. На мониторе замелькали списки файлов.

– Что это ты делаешь? – всполошилась Ухура, входя в комнату.

– Меня посетила одна идея. Возможно, мне удастся…

– Нет, – ворчливо возразила девушка, выключая компьютер. – Все, хватит!

– Как, черт возьми, ты можешь так говорить?!

– Они хотят снова отправить тебя на планету…

– Ну и что? Я с удовольствием вернусь на Тайгету-Пять. Как же иначе я закончу работу?

– Работу? Как трогательна твоя внезапная любовь к военно-промышленному комплексу! Я-то считала тебя закоренелым пацифистом.

– Я пересмотрел некоторые свои убеждения, – Мартэн исподлобья посмотрел на Ухуру. —

Никто иной, как ты убеждала меня в том, что есть вещи, достойные самопожертвования.

– Но ведь речь идет о твоей жизни и смерти! – всплеснула руками девушка. – Раз уж ты заговорил о пересмотре убеждений, то сообщаю, что я только что подала в отставку.

Ошарашенный маэстро бессильно опустился в кресло.

– Сделала – что?

– Ты прекрасно слышал.

– Но почему?

– О, нет, – процедила Ухура, иронично улыбаясь. – Если ты ничего до сих пор не понял, то не имеет смысла объяснять. Я не стану ублажать твое самолюбие и разжевывать очевидные вещи. Мне не хватает духу, чтобы уйти от тебя, Ги, но я достаточно разумна, чтобы не ползать у тебя в ногах. – Она отвернулась и крепко сжала металлический поручень кресла.

– Не сердись, дорогая, – нежно проговорил Мартэн, разжимая ее пальцы. – Сядь, мы должны поговорить.

– О чем нам говорить? О моей отставке?

– Не совсем. Я тронут и горд тем, что ты хочешь быть рядом со мной даже после того, как столько раз видела меня жалким и слабым. Решив связать свою судьбу с моей, ты доказала, что на самом деле гораздо сильнее, чем я думал и гораздо добрее, чем я заслуживаю. Но это у нас впереди, – Мартэн энергично махнул рукой. – Сначала мы должны поработать для будущего. Ухура, я должен вернуться на Тайгету-Пять и не потому, что так хочет капитан. Если мы не решим загадку и не предотвратим катастрофу, несчастные аборигены погибнут. Мне не хотелось бы услышать их предсмертный вопль, который разнесется по всей галактике. В конце концов, они так же достойны жизни, как и мы. Я никогда не буду счастлив, – маэстро погладил возлюбленную по щеке, – если мне не удастся спасти их.

– Но ты можешь умереть, – прошептала Ухура.

– Могу. Однако не думаю, что это случится. Сейчас я чувствую себя намного лучше, к тому же, мы стоим на пороге решающего прорыва. Пожалуйста, не мешай мне, дорогая, – умоляющим голосом воззвал музыкант.

– Я не могу идти против тебя, Ги, – вздохнула Ухура. – Так или иначе, но я всегда буду на твоей стороне, ты можешь на это рассчитывать, даже если и совершаешь неимоверную глупость.

– Что ж, вижу, леди, вы на самом деле преданы мне. Скажи капитану, что погорячилась, и давай приступать к работе.

– Но я буду выглядеть последней идиоткой! А если он уже издал приказ о моей отставке?

– Мне кажется, на самом деле ты не очень-то этого хотела, – заметил Мартэн, бросая на Ухуру лукавый взгляд. – По-моему, ты хитростью собиралась оградить мое тщедушное тело от непосильного бремени.

– Это так. И, кстати, я добилась успеха, – рассмеялась девушка, направляясь к выходу. – Надеюсь, тебя не очень расстроит тот факт, что я останусь на службе?

– Человек привыкает к чему угодно, – поддразнил Мартэн, посылая ей воздушный поцелуй. – Оказывается, даже рядом с такой красивой женщиной можно думать о работе.

Ухура медленно брела по коридорам «Энтерпрайза». Она была уверена, что капитан Кирк будет на седьмом небе от счастья, узнав о решении маэстро продолжить работу. Радостное чувство, что очень скоро наступит самый счастливый день в ее жизни, придавало ей силы.

* * *

– Что, дело совсем дрянь, Скотти? – пробурчал капитан, стоя рядом с бортинженером и всматриваясь в цифры и структурные таблицы контрольных замеров аннигиляции.

Никто из членов экипажа не имел права заходить в святая святых корабля – блок управления двигателями, где в процессе взаимодействия материи и антиматерии высвобождалась колоссальная энергия.

Камера излучала ровный яркий свет, но скрывала в своем чреве страшную опасность – трещины и нарушения в геометрии сверхчистых кристаллов дилития.

– Дела в самом деле неважные, – подтвердил Скотти, встревоженно посмотрев на капитана. – Но… кажется, у меня есть ответ.

– Ну-ну, не тяните, Скотти. Почему вы не сказали сразу?

– Я хотел, чтобы вы своими глазами увидели, насколько пострадали кристаллы, и поддержали мое предложение.

– Считайте, что разрешение у вас в кармане.

– Разрешение в кармане… – повторил задумчиво Скотти, после чего повел капитана в инженерный отсек. – Понимаете, я долго не знал, с какой стороны подступиться к этим чертовым кристаллам, и лишь недавно меня осенило: я вспомнил, как мощное сопрано сотрясает стеклянные графины. Не исключено, что звуковая вибрация огромной силы изменяет структуру стекла. Следующий логический шаг: не влияет ли феномен искривления пространства-времени на кристаллическую решетку дилития? Я попросил Мендес сделать рентгеновский анализ кристаллов во всем частотном спектре, и вот результаты… – Он подвел капитана к панели управления и нажал кнопку. Отсек наполнился странными пульсирующими звуками.

Кирк почувствовал, как, войдя в резонанс со звуковыми волнами, его тело задрожало, перед глазами поплыли видения галактик, спешащих рухнуть в черную бездну, агонизировали старые звезды, чтобы, взорвавшись, превратиться в сверхновые, затем стать «черной дырой» и уступить место протозвездному облаку, из которого родится новый молодой гигант, горячий и норовистый. Вся история Вселенной прошла перед глазами капитана, начиная с первой секунды рождения-взрыва.

Бортинженер выключил запись и потряс Кирка плечо. Очнувшись, тот непонимающими глазами уставился на Скотти.

– Что это было, черт возьми? – испуганно протянул Кирк.

– Это фоновое излучение субпространства, вернее, его звуковой диапазон. Именно оно, по-моему, индуцирует разрушение дилития, – пояснил бортинженер. – Вы ощутили на себе, как они влияют на живую материю, теперь представьте, что происходит в хрупких кристаллах.

– И чем вызвано это фоновое излучение?

– Этого я не знаю. Не могу сказать даже приблизительно, где находится источник.

– Клингоны? – предположил Кирк.

Скотти решительно покачал головой:

– Нет, не думаю. Мендес не сводит глаз с их крейсеров и заметила, что у их двигателей также упала мощность. Учитывая, что корабли Империи работают на том же принципе, что и наши, можно смело предположить, что и их техники ломают головы, пытаясь выяснить, что происходит. У меня есть странное чувство, что фоновое излучение как-то связано с тайгетянскими «песнями». Других источников я не вижу. Хотя это и похоже на фантастику, – поспешил уточнить бортинженер.

– Вы доложили Споку о своем предположении?

– Пока нет.

– Тогда сообщите, и пусть он займется этим вопросом сейчас же.

– Есть, сэр. Да, вот еще что, – спохватился Скотти, – останавливая капитана у самого порога, – Мы должны предпринять какие-то действия для спасения кристаллов.

– Ах, да… Ну, и каковы ваши предложения, мистер Скотт?

– Необходимо сойти с орбиты и удалиться от планеты на безопасное расстояние. Чем дальше мы уберемся от этих генераторов-тайгетян, тем целее будут наши кристаллы.

– Как далеко вы хотите отогнать «Энтерпрайз»?

– На границу звездной системы.

– Не пойдет, – покачал головой Кирк. – Этим мы лишим экспедицию на Тайгете-Пять нашей поддержки, а мистера Мартэна оставим без медицинской помощи. Я только что отправил маэстро на планету и не хочу им рисковать. Кроме того, мы должны принимать в расчет и два клингонских крейсера.

– Мы сообщим клингонам о своих подозрениях и вынудим их также уйти с орбиты.

– Вы так уверены в том, что Кор последует нашему примеру? – усомнился капитан.

– Не совсем, – признался Скотти.

– Поэтому мы останемся.

– Сэр, в двигателях, особенно маневренных, мощность катастрофически падает. Кончится тем, что мы просто зависнем в пространстве. А если все же придется сцепиться с клингонами?

Кирк лучезарно улыбнулся бортинженеру и панибратски похлопал его по спине.

– Я уверен, что клингоны останутся дружелюбны, как и мы.

– То есть вы уверены, что Кор последует нашему примеру? – вернул колкость Скотти.

– Будем надеяться. Пока у нас общие проблемы и общие трудности. Если мы перестанем доверять друг другу, феномен искривления пространства-времени проглотит нас с потрохами – и Федерацию, и Империю – вместе с нашими страхами и подозрениями.

– Скорее я поверю элазийским чертям, чем клингонам, – пробурчал Скотти себе под нос, когда капитан покинул инженерный отсек.

* * *

– Я хотел кое-что предложить вам, мистер Спок, – сказал Кирк, когда Т'зеела наладила связь с экспедицией.

– Ждем новых идей как манны небесной, – признался первый офицер. – Работа мистера Мартэна зашла в тупик. Мы перепробовали все известные методы, но результатов никаких. Должен признать, что сейчас мы дальше от решения загадки тайгетянского языка, чем в первые дни после высадки.

В голосе вулканца звучало раздражение, смешанное с беспомощностью и даже обреченностью. Кирк сам начал сомневаться в успешном завершении экспедиции, и это ужасно злило его. До последнего момента экипаж «Энтерпрайза» решал любые поставленные перед ним задачи с легкостью, быстротой и эффективностью, вызывая этим зависть у большей части офицеров Звездного Флота. Сейчас же, казалось, перед ними возвышалась непробиваемая стена.

– Попробуйте вот что, – заговорил капитан. – Мистер Скотт совершил небольшое открытие, пытаясь определить причину разрушения кристаллов дилития. Возможно, оно не стоит и выеденного яйца, но, повторяю, попробовать не мешает…

По знаку Кирка лейтенант Мендес включила запись субкосмического фонового излучения. Через несколько минут Спок взволнованно заговорил:

– Подождите, я приглашу мистера Мартэна. Пусть тоже послушает. По-моему, эти звуки очень похожи на «песни» тайгетян. Я хочу, чтобы маэстро лично подтвердил или опроверг мои подозрения.

Вскоре в эфире раздался равнодушный и усталый голос Мартэна:

– Я слушаю, капитан…

Кирк вновь дал сигнал Мендес включить запись. Было слышно, как маэстро подпевает и подсвистывает, видимо он уже не раз слышал звучащую мелодию. Внезапно он замолчал и секунду спустя закричал страшно возбужденным голосом:

– Вот оно! Вот оно! Еще! Дайте запись с начала!

Страстные вопли маэстро стихли, сменившись невнятным бормотанием: очевидно, Мартэн отошел от микрофона. Шепот и приглушенные голоса сменились громким смехом, аплодисментами и восторженными воплями, из чего можно было сделать вывод, что в лагере землян началось радостное буйство.

– Что там у вас происходит? – недоумевал Кирк, сожалея о том, что вынужден торчать на орбите, в тысячах миль от своих подчиненных, и не может призвать к порядку распоясавшуюся экспедицию.

– Вы поняли?! – пробивался сквозь общий гвалт растроганный голос Мартэна. – Мы сейчас слышали невероятно сложный мелодический рисунок, изящный и в то же время мощный и страстный…

– Спок! – взревел капитан.

– Я здесь, – ответил первый офицер.

– Кто-нибудь может сказать мне, что у вас, черт возьми, происходит?

– Кажется, на маэстро снизошло озарение. Мистер Мартэн, – обратился он к композитору, – если вы чуть-чуть умерите свой пыл, то я смогу узнать у капитана, где это Скотти раздобыл такую прекрасную музыку. Да тише вы, черти!

– О, да, капитан, нам жутко интересно узнать! – откуда-то издалека прозвучал голос музыканта.

– Скотт тщательнейшим образом исследовал повреждения в кристаллах дилития и вспомнил, что точно такие же повреждения появляются в стекле под воздействием мощного генератора колебаний. Ну, например, в оперном театре начинают позвякивать стаканы… Оставалось лишь найти этот мощный излучатель. Попутно в тех диапазонах частотного спектра, на которые мы никогда не настраивали свои приемники, мы обнаружили фоновое излучение в субпространстве…

– Капитан, распорядитесь, пожалуйста, чтобы лейтенант Мендес поставила запись еще раз, мы запишем ее и проанализируем на синтезаторе мистера Мартэна.

– Благодарю, мистер Спок. Я сам как-то не додумался до этого, – вновь раздался далекий голос маэстро. – Вот это будет эксперимент!

– Когда вы доложите о результатах? – торопил Кирк.

– Не знаю, капитан. Нам потребуется время, чтобы осмыслить информацию. Но мы дадим вам знать сразу же, как только обнаружим что-нибудь существенное. Да, и попросите доктора Маккоя спуститься в лагерь. Его присутствие будет очень полезно.

– Хорошо. Я прибуду вместе с ним.

– Не советую, капитан, – предостерег Спок.

– Да? Почему же? Вы боитесь, что я помешаю?

– Мне кажется, это будет опрометчиво. Может случиться всякое – помните растерянные глаза капитана исчезнувшего «Уондерласта»? Будьте уверены, сэр, мы проинформируем вас о каждом предпринятом нами шаге. Конец связи.

– Ну и ладно, – в сердцах бросил Кирк, вдруг почувствовав свою бесполезность. Несколько минут он сосредоточенно смотрел на приборную панель, затем вспомнил о просьбе Спока прислать доктора.

* * *

Спок держал в руках длинную распечатку, испещренную цифрами и графиками, и пытался вникнуть в их смысл. В палатку Мартэна набилось много народу. Присутствовали почти все члены экспедиции, пришла даже Кали. Спок распорядился послать за ней еще днем, считая, что не следует ничего скрывать от клингонов.

Мартэн сидел на кровати, уткнувшись в плечо Ухуры и закрыв глаза.

– Почему вы не ложитесь? – прошептала девушка, но натолкнулась на упрямый взгляд маэстро. Выйдя из палатки, она залюбовалась восходом первой из лун Тайгеты-Пять.

Спок нестерпимо долго изучал результаты эксперимента. Наконец, он откашлялся и произнес:

– Поздравляю вас, мистер Мартэн. Вам удалось схватить суть закономерности. По-моему, мы уже можем заключить ее в строгую математическую форму.

Задремавший было маэстро встрепенулся и гордо выпрямил спину:

– Нет. Пока что у нас в руках только фрагмент, сам по себе не имеющий никакого смысла.

– Но это – ключевой фрагмент. Он позволяет препарировать любую тайгетянскую «песню», что, в свою очередь, позволит нам проникнуть в образ мышления этих существ. Я бы сказал, что налицо явный прогресс.

– Согласен, что, владея кодом, мы сумеем составить общую картину из имеющихся кусочков мозаики, – пробормотал Мартэн, устало закрывая глаза. В эту минуту он был похож на ребенка, которого взрослые забыли уложить спать.

– Но откуда мы возьмем недостающие элементы? – недоуменно спросила Кали.

– У вас есть предложения? – зевая, поинтересовался Мартэн.

– Перед тем как обсуждать какие-либо идеи, давайте посмотрим на уже имеющиеся факты, – менторским тоном заявил Спок и поднял вверх указательный палец, словно профессор перед аудиторией. – Во-первых, нам известно, что фоновое излучение генерируется тайгетянами, для чего взрослые особи вырабатывают энергию. Во-вторых, те «песни», что мы слышим, являются частной, звуковой формой этого излучения, но мы до сих пор не знаем, что они означают. В-третьих, тайгетяне обладают способностью телепортации. Яркий пример тому – самоубийство океанской рыбы. В-четвертых, частоты их «песен» охватывают практически весь диапазон, а в открытом космосе превращаются в колебания неясной пока природы…

– Кстати, мы до сих пор понятия не имеем, зачем им все это нужно, – прервал пространные рассуждения вулканца маэстро.

– Вот и давайте выясним этот вопрос, мистер Мартэн. Начнем с вас. Каково ваше мнение?

Композитор спрятал подбородок в пушистый воротник своей парки и покачал головой.

– Ваши соображения, офицер связи? – продолжил опрос Спок.

– Не знаю, сэр, – вздохнула Ухура. – Я так много размышляла над этим вопросом, что теперь не знаю, что и думать.

– Послушаем нашу гостью, – дошла очередь до Кали.

Клингонка сидела с полузакрытыми глазами, пытаясь вникнуть в суть дружного мозгового штурма землян.

– Что? – очнулась она.

– Я спросил, что вы думаете о назначении тайгетянских «песен»?

– Мне кажется, это тайная магия, – ответила Кали совершенно серьезно.

– Хорошо, достаточно, – пробормотал недовольно Спок. – Магия… хм, магия.

Ухура пристально взглянула на вулканца и неожиданно спросила:

– Что это с вами, мистер Спок? К чему это вы клоните?

– Магия… Мистер Мартэн, постарайтесь описать ваши чувства в момент смерти тайгетянина. Пожалуйста, вспомните, даже если вам это и неприятно.

– Конечно, я постараюсь, – маэстро глубоко вздохнул. – Боюсь только, что воспоминания эти очень смутные. Я был занят прослушиванием одной из «песен» и, помню, работа целиком поглотила меня. Когда вдруг я почувствовал, что часть меня будто… будто… да, правильно! Я почувствовал, будто вырвали часть моего тела. Забавно, конечно… но очень больно.

– И на какое-то время вы потеряли сознание, – напомнил Спок.

– Да. Но как это связано с гибелью тайгетянина?

Первый офицер поднялся с места и принялся расхаживать по палатке.

– Всем нам известно, что волны «песен» намного шире диапазона звуковых частот. Теперь мы знаем, что они проникают в субпространство, где превращаются в неизвестные пока колебания и вызывают тем самым искривление пространства-времени. У нас нет ни времени, ни средств доказывать это, но я не вижу в этой гипотезе ни одного противоречия с законами физики. Есть ли у кого-нибудь из вас возражения?

– Очень занятная теория, мистер Спок, – отозвалась первой Ухура, – Но как все-таки быть с доказательствами?

– Во-первых, это – необычная реакция мистера Мартэна на смерть тайгетянина, – Спок посмотрел на маэстро. – Я тогда подумал, уж не телепат ли вы?

– Я всегда получал «отлично» за пси-тесты, но никогда особо не задумывался над этим.

– И не мудрено. Землянам редко достается этот подарок судьбы. Однако, если вы телепат, это легко можно определить с помощью народных методов моей родины. Когда-нибудь на досуге мы поразвлекаемся с вами.

– Хорошо. Допустим, мы примем вашу теорию на веру, – вступила в разговор Кали. – Но какие у вас есть эмпирические подтверждения? Мой муж никогда не руководствуется догадками и гипотезами. Он называет их суевериями племени мумбо-юмбо.

– Как и наш капитан, – заметил Спок. – Если на то пошло, то мы легко добудем доказательства.

– И как же? – настаивала Кали.

– Мы используем сканеры «Энтерпрайза» и определим, присутствуют ли частоты загадочного фонового излучения в структуре искривления пространства-времени и в каком соотношении. Если да, то это докажет нам, что тайгетянские «песни» являются первопричиной грозного феномена.

– А почему бы нам не начать с акустических волн тайгетянских «песен»? – предложила Ухура.

– Не хотелось бы тревожить взрослых аборигенов, лейтенант, а малыши… что с них возьмешь? И вообще, они от нас никуда не уйдут.

– Когда же начнем? – сгорала от нетерпения Кали.

– Немедленно. Будет полезно, если мощные сканеры клингонских крейсеров также подключатся к исследованию. Одновременное исследование феномена с разных точек, как и использование различных методов компьютерного анализа, даст более точные результаты. Нужно выяснить очень многое, нужна объемная картина явления.

– Что ж, думаю, Кор согласится.

– Ах, Спок, – встревожилась Ухура, беря вулканца за руку. – Уже очень поздно. Не забывайте, что доктор Маккой рекомендовал, Ги не переутомляться. Не лучше ли начать утром? У него есть время отдохнуть, пока вы все подготовите.

– Вот чего у нас совершенно нет, так это времени, лейтенант. Именно сейчас нам крайне необходимы опыт и знания мистера Мартэна. Остудите, пожалуйста, ваш пыл и позвольте начать работу.

– Дело не в моих чувствах, – не отступала девушка. – Я обращаюсь к вашей логике…

– Ухура, – прервал ее пылкую речь маэстро. – Вы же знаете, что необходимо закончить исследования. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее решим загадку и будем свободны. – Во взгляде Мартэна смешались мольбы и требование. В конце концов она нехотя кивнула. – Ну вот и прекрасно, – прошептал маэстро, целуя возлюбленную в щеку.

– Пойдемте, мистер Спок, – позвала Кали вежливо, но настойчиво, подталкивая вулканца к выходу.

– Но…

– Пусть побудут вдвоем, – заговорщицким тоном пояснила клингонка. – Поверьте моему опыту, есть ситуации, когда логика и даже долг отступают перед чувствами.

* * *

Лежа в кровати, Кирк вел упорную схватку с бессонницей. Внезапно раздался громкий зуммер селектора, вынудив капитана выбраться из-под теплого одеяла.

– Здесь Кирк, – произнес он сонным голосом.

– Это Спок, капитан. Нам нужно немедленно встретиться…

– Вы с ума сошли, Спок! – раздраженно пробурчал Кирк, взглянув на хронометр, висящий над кроватью. – Что за встречи в четыре часа утра?

– Простите, капитан, но последние события таковы, что я решился разбудить вас посреди ночи. – Можно подумать, вы расшифровали тайгетянский язык?

– Совершенно верно, сэр.

– Да ну? – Кирк не нашелся, что ответить.

– Капитан-лейтенант Кали требует организовать трехстороннюю встречу, на которой мы изложим вам и капитану Кору суть нашего открытия. Она считает, что это оградит клингонов от нечестных шагов со стороны Федерации.

– И что же это за открытие? – нетерпеливо спросил Кирк.

– Скажем так, обладание этой информацией дарует ее владельцу беспредельную власть.

Пытаясь втиснуть в сознание загадочную фразу вулканца, Кирк долго дышал в микрофон.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Я согласен. Вы поставили в известность Кора?

– Кали только что говорила с мужем. Хватит ли вам пятнадцати минут, чтобы подготовиться к встрече высоких гостей? – шутливо спросил Спок.

– Мы будем готовы. Конец сеанса.

Капитан вызвал вахтенного офицера и приказал наладить трехстороннюю связь. Затем облачился в мундир и вышел из каюты. Кровь стучала у него в висках, по дороге на капитанский мостик Кирк приговаривал:

– Наша взяла! Удалось-таки! И здесь «Энтерпрайз» не подкачал!

В турболифте Кирк задумался о двух клингонских крейсерах, висящих на орбите в какой-то сотне миль от его корабля. Впрочем, под воздействием фонового излучения пострадали и их дилитиевые кристаллы. Однако численный перевес был все же на стороне противника.

Можно ли доверять Кору? Спок дал понять, что результаты, полученные экспедицией, могут иметь эффект разорвавшейся бомбы. Еще совсем недавно, попивая с Кором саурианский бренди, он склонен был считать клингона благородным соперником. Теперь же ставки неизмеримо выросли, и от былого доверия не осталось следа.

На капитанском мостике техники уже включили главный экран. Появились изображения Спока, Ухуры и Мартэна, сидевшего за пультом синтезатора. За их спинами виднелась доска, испещренная сложными математическими формулами. Маэстро выглядел осунувшимся, темные круги под глазами придавали ему вид человека, который не спал несколько суток кряду. Склонившись к синтезатору, он проиграл несколько причудливых пассажей, после чего вскочил на ноги и, подойдя к доске, исправил несколько цифр.

– Мы готовы, мистер Спок, – объявил Кирк.

– Мы тоже, – раздался голос Кора.

– Всем хорошо видны формулы на доске? – спросил вулканец.

– Да, – хором ответили оба капитана.

– Очень хорошо. Мы передали их на изучение научным отделам всех трех кораблей. Однако побережем время и не станем подробно останавливаться на математических выкладках. Думаю, достаточно будет резюме.

– Как любезно с вашей стороны, Спок, – буркнул себе под нос капитан Кирк.

– Предоставляю слово мистеру Мартэну, – продолжил первый офицер «Энтерпрайза», – чьи наблюдения и послужили нам путеводной нитью, приведшей к открытию.

Маэстро встал.

– Вы все помните, как нас поразило появление рыбы в гротах взрослых тайгетян после необычных «песен» детенышей. Я предположил тогда, что это проявление телекинеза. Бесспорно, это своеобразный способ добывать пищу, но это не редкость у некоторых народов, населяющих Федерацию. Затем мистер Скотт обнаружил фоновое излучение в субпространстве, что дало возможность восстановить недостающие звенья в логической цепочке. Появилась гипотеза о том, что волны тайгетянских «песен» распространяются на весь диапазон, как слышимый, так и не слышимый, более того, они генерируют колебания иной физической природы, в том числе электромагнитные, гравитационные, субатомные, слабых взаимодействий и так далее. С помощью сканеров «Энтерпрайза» мистеру Споку удалось установить, что упомянутые колебания лежат в основе искривления пространства-времени. Этот факт всецело доказывает нашу гипотезу. В результате компьютерного моделирования мы можем теперь с легкостью предсказывать те или иные физические явления, первопричиной которых являются «песни». Перед вами, – он провел рукой по ряду замысловатых формул на доске, – результат нашей ночной работы. Теперь нам известно, что тайгетяне владеют не только способностями к телекинезу, а могут, образно говоря, создавать любую физическую среду.

– Например, леса, выросшие там, где недавно простирались пустыни, – подсказала Мендес из-за своего терминала.

– Именно, лейтенант, – подхватил Спок. – С нашими приборами ничего не случилось. На самом деле они регистрировали точные данные, которые мы, к несчастью, в свое время проигнорировали. Будь мы чуточку посообразительнее, разгадка тайны пришла бы к нам много раньше.

– Насколько я понял, – вмешался Кирк, – тайгетяне могут менять окружающую среду сообразно своим желаниям и потребностям?

– Да, капитан. Используя силу своих «песен», они в буквальном смысле, заставляют цвести пустыни.

– То есть, они могут сделать планеты с суровым климатом пригодными для обитания? – заинтересовался Кирк.

– Конечно.

– Невероятно!

– Но я еще не закончил, капитан, – загадочно улыбаясь, заговорил Мартэн. – Мы разрешили пресловутую загадку искривления пространства-времени.

– Что?!

– Ну, может, не до конца, – быстро вмешался Спок, поправляя музыканта. – Но в настоящий момент нам понятен механизм существования феномена. Искривление вызывается переходом звуковых волн, издаваемых тайгетянами в момент смерти, в колебания иной природы, которые вырываются за пределы атмосферы и распространяются на миллионы километров вокруг. Точно установлено, что область искривления пространства-времени максимально увеличилась в разгар охоты на тайгетян. Это видно по плотности феномена и времени его возникновения.

– И как же теперь от него избавиться?

– Пока не знаем, капитан, – печально протянул Спок, качая головой. – У нас есть несколько соображений на этот счет, но их еще нужно проверить.

– Только учтите, Спок, что мы в страшном цейтноте. Мы не можем попросить пожирающий космос феномен: «Подожди, мы обмозгуем еще пару формул». Не так ли, капитан Кор?

Ответа не последовало.

– Кор! – встревожился Кирк.

– Капитан, – доложила Т'зеела, – мы потеряли связь с флагманом клингонов.

– Полная боевая готовность! – приказал Кирк, включая сирену. – Не спускайте глаз с их крейсеров. Зулу, разверните «Энтерпрайз» в положение наименьшей уязвимости. Как ведут себя корабли противника?

– Они не двигаются, сэр. Не похоже, что клингоны готовятся к нападению. Ни маневров, ни сигналов. Двигатели не включены.

– Черт бы их побрал, – проворчал Кирк. – Кали, что происходит? Почему капитан Кор прервал связь?

Клингонка долго молчала, подбирая слова. С огромным трудом она решилась высказать свои сомнения, не желая посвящать федералов во внутренние дрязги среди ее соотечественников.

– Мне кажется, Кор решил не посвящать свой экипаж в суть открытия. Видимо, на то есть причины.

– Почему? Что значит «не посвящать», и какие такие причины?

– Наша Империя далеко не процветающее государство. Многие планеты представляют из себя бесплодные пустыни и нагромождение скал, а те, которые заселены, влачат жалкое существование, – Кали вновь надолго замолчала. После долгих колебаний она закончила:

– В общем, здесь возникает дилемма…

– Вы имеете в виду, что клингоны попытаются… – Кирк запнулся, дипломатично подыскивая замену слову «поработить», – попытаются… использовать тайгетян в своих целях?

– Возможно, но только не Кор, – вступилась клингонка за своего мужа. – Зато есть много других… более жестоких, которые не остановятся ни перед чем.

– Спасибо за откровенность, Кали. Я понимаю, что вам тяжело признаваться в этом, но благодаря вам мы сможем держать ситуацию под контролем.

– Капитан, не следует ли мне вернуться на корабль? – спросил Спок.

– Нет, оставайтесь на планете. Попытайтесь найти способ остановить увеличение феномена или хотя бы замедлить его расползание. Помните, дорога каждая минута! Я попробую разобраться, что происходит у клингонов.

В командном отсеке повисло тягостное предчувствие беды. Все затаили дыхание в ожидании развязки. Худшей ситуации нельзя было и придумать: вдали от базы, рядом с феноменом-убийцей, с падающей мощностью двигателей «Энтерпрайз» оказался лицом к лицу с превосходящими силами противника, готового напасть в любую минуту.

Глава 11

Большой конференц-зал «Клотоса» был забит до отказа. Офицеры сидели даже на столах. Молодые волки Империи угрюмо взирали на капитана Кора, не понимая его нерешительности, более того, лояльности по отношению к федералам.

– Как же так, Кор? Почему нам до сих пор не известно, что такое открыли ваши друзья-земляне? – ехидно спросил Канди, пощипывая подбородок. Он был весьма сердит на то, что последние новости ему сообщили осведомители, а не его друг Кор.

– Да-да, – поддержал командира второго крейсера вездесущий Карсул. – Расскажите нам, чего добились федералы?

Поняв, что подставил коллегу, Канди бросил на Кора виноватый взгляд. Тот едва заметно покачал головой и начал доклад:

– Земляне, а именно входящий в состав экспедиции композитор Мартэн совместно с уроженцем Вулкана мистером Споком, преуспели в расшифровке языка тайгетян. Проще говоря, они обнаружили, что посредством «песен» эти существа способны изменять окружающую среду.

Удивленные реплики клингонских офицеров слились в единый ропот. Пораженный Канди скрестил руки на груди и присвистнул:

– Очень полезная способность, если применять ее на бесплодных планетах. Не хочу, чтобы меня обвинили в очернительстве, но даже нашу столицу нельзя назвать цветущим садом.

– Не можем ли мы понять природу их способностей, используя мыслеанализатор? – поинтересовался врач «Клотоса».

– Едва ли, – ответил Кор. – Сила «песен» тесно связана с беспрецедентными способностями тайгетян к телекинезу. Изучение их методов принесет лишь теоретическую пользу, так как подобные способности среди нашей расы даже в слабой форме – большая редкость.

Двери конференц-зала распахнулись, и на пороге показалась Кали. Кор приказал жене вернуться на «Клотос» сразу же после доклада Мартэна и Спока о результатах исследований, хотя не мог объяснить даже себе, зачем она так срочно ему понадобилась. Возможно, присутствие Кали придаст ему уверенности. Их взгляды на мгновение встретились, и клингонке передалось волнение мужа. Побледнев, она с трудом пробралась к свободному стулу.

– К чему вообще вести разговоры о каких-то животных? – спросил Трамболи, молодой лейтенант, сторонник Карсула. – Что мы, как бабы, ведем переговоры с врагами, да еще ждем от них милостей? Мы клингоны, и получим то, что захотим! Давайте хорошенько проучим этих тайгетян, и вскоре они сами приползут к нашим ногам!

– Глупый мальчишка, – взорвалась Кали, вставая с места. – Как ты заставишь их приползти к твоим ногам? Я была на этой планете и изучала ее жителей. Силой мы ничего не добьемся! Их не интересует ничего, кроме «песен». Можете перебить их всех, но единственное, что мы получим – пустынную, необитаемую планету.

– Думаю, капитан-лейтенант правильно изложила ситуацию, – поддержал жену Кор.

Трамболи хотел что-то возразить, но Карсул встал рядом с ним и дружески похлопал по плечу:

– Успокойся, мой друг, не стоит спорить с женщиной. Ты прав, не все из нас превратились в тряпки, но то, что все вынуждены плясать под ее дудку – это точно. Знай свое место, – повернулся он к Кали. – Мы скажем, когда твое мнение будет интересовать нас.

Канди бросил беспокойный взгляд на Кора, но тот остался невозмутимым. Распоясавшийся первый офицер подошел к столу и уселся на него спиной к Кору, загородив тем самым капитана от большинства присутствующих.

– Все эти разговоры об освоении планет не плохи, но вовремя ли мы их ведем? Истинная цена подарка, брошенного нам под ноги, – власть и могущество. Придет время – будем сажать цветы в пустынях, но только после того, как выметем федералов и их союзников из галактики. У нас есть силы, чтобы покорить весь мир, но для этого нужны новые корабли и горы оружия. Куда проще заставить местных тварей очистить Вселенную для нас, клингонов. Стоит нам покорить тайгетян и один раз продемонстрировать их силу, как Федерация запросит пощады!

– Вы, кажется, плохо поняли, – раздался оскорбленный голос Кали. – Мы не можем даже вступить в контакт с аборигенами, не говоря уже об установлении над ними контроля.

– Но среди землян есть какой-то композитор, который скоро сможет общаться с этими животными, – ухмыляясь, возразил Карсул. – Мы должны напасть на «Энтерпрайз» и взять Мартэна, или как там его, в плен. После небольшой «обработки» он сам, как миленький, поможет нам командовать тайгетянами.

– Нет! – закричала Кали, продвигаясь к трибуне. – Их нельзя трогать! Они разумны, добры, наконец, просто красивы. Если мы причиним зло жителям Тайгеты-Пять, то на нашу цивилизацию ляжет пятно позора, которое никогда не смыть нашим потомкам! – она умоляющим взглядом обвела ряды угрюмых клингонов. – Почему, ну почему мы всегда должны убивать? Разве в этом цель нашей жизни?

– Предательница! – завопил Карсул, черной тенью надвигаясь на хрупкую женщину. – Ты не клингонка, а прихвостень федералов. Ты оскорбила форму, которую носишь!

Кали с вызовом посмотрела на противника, который уже поднял руку для удара. Однако подоспевший Кор отшвырнул разъяренного Карсула в сторону. Ударившись об угол стола, тот споткнулся и упал. Вытирая кровь с рассеченной губы, первый офицер попытался встать, но сильным ударом в грудь капитан пресек его потуги.

– Значит, ты хочешь атаковать «Энтерпрайз»? Дурачок, нам придется иметь дело с самим Кирком, а он – не слюнтяй, дорвавшийся до капитанского звания благодаря протекции. Это легенда Звездного Флота. Со своим экипажем Кирк бывал в таких переделках, откуда не выбрались бы лучшие крейсеры Империи. И вы, щенки, собираетесь его разгромить? – Кор цепким взглядом скользнул по лицам своих офицеров. – Значит так: когда и каким образом мы бросим вызов землянам – решать буду я, и только я. – После долгой паузы, еще раз оглядев притихший экипаж, капитан «Клотоса» добавил:

– Я рад, что мы достигли согласия.

Взяв Кали за руку, он направился к выходу, провожаемый гробовой тишиной.

* * *

– Хоть раз в жизни ты могла бы не спорить со мной?! – кричал Кор в лицо жене.

– Я хочу лететь на «Энтерпрайз» вместе с тобой. Я не останусь здесь одна, – упрямо повторяла Кали.

– А я и не предлагаю тебе оставаться на «Клотосе». Я хочу, чтобы ты вернулась на планету.

– Час от часу не легче. Я не видела тебя несколько дней и соскучилась. Почему ты опять покидаешь меня?

– Боже, дай мне терпения, – простонал Кор. – Как, по-твоему, Кали, почему я намерен добираться до «Энтерпрайза» в аварийном шаттле и без пилота?

– Возможно, ты что-то знаешь, – в горле Кали мгновенно пересохло.

– Вот именно. Нет гарантии, что пилот не выстрелит мне в спину на полпути. Вот почему я хочу, чтобы ты спустилась на планету и не спускала глаз с Кварага и компании. Мы не должны дать Карсулу ни единого шанса предпринять какие-либо действия против Мартэна.

– Ох, Кор, – устало вздохнула клингонка. – Что, если они все же убьют тебя, пока я буду бесцельно слоняться по пляжу? Я этого не вынесу! Просто не вынесу, – повторила Кали, бросаясь мужу на шею.

Кор прижал ее к своей груди и прошептал в самое ухо:

– Если дело дойдет до этого, иди к Кирку. Он защитит тебя.

– Перейти к врагам? – отстранилась она, поднимая на Кора испуганные глаза.

– Все-таки лучше, чем жить с этим прохвостом Карсулом. Или ты думаешь иначе?

– За кого ты теперь, Кор? Похоже, ты перестал быть клингоном.

Недовольно фыркнув, капитан остановился в дверях транспортного отсека и снисходительно посмотрел на жену.

– Можешь думать, как угодно. Но я старше и, поверь, на своем веку видел много такого, что противоречит имперской пропаганде. Я еще раз повторяю: Кирк – честный человек и хороший солдат. Я буду рад когда-нибудь столкнуться с ним в честном бою. Но не здесь и не сейчас. Он доказал, что может держать слово. Посуди сама: федералы ни разу не нарушили договор о перемирии. А разве он не поделился с нами результатами работы экспедиции? Ты сама, – он нежно поцеловал руку Кали, – несколько минут назад спрашивала, почему мы все время убиваем? Разве в этом предназначение нашей расы? И если нет, то именно сейчас у нас есть возможность доказать это.

Кали провела кончиками пальцев по щеке мужа и вздохнула:

– Хорошо. Я возвращаюсь на планету. Только, пожалуйста, позволь мне улететь первой. Побудь со мной еще несколько минут.

– Поверь, дорогая, я ни о чем так не мечтаю, как о днях, когда мы будем вместе. И никто не сумеет разлучить нас. Придет время, когда все будут завидовать нашему счастью, верной любви старого солдата и его молодой красивой жены.

– Береги себя, милый, чтобы дожить до этих дней, – трепещущим голосом попросила Кали.

* * *

– Что будете пить, Кор? – спросил Кирк, подходя к встроенному в стену бару с напитками.

– Только чай. Если я попробую что-либо покрепче, то не остановлюсь, – ответил капитан клингонов.

– У вас проблемы?

– Ах, Кирк, как вы проницательны и бесцеремонны, – беззлобно парировал Кор, откидываясь на спинку кресла. – Так и норовите найти у меня слабые места.

– О многом не трудно догадаться. Иначе зачем вам являться на «Энтерпрайз» без охраны и отправлять жену на планету?

Сжав зубы, Кор в сердцах махнул рукой:

– Не стоит говорить о моих проблемах. Сейчас меня больше интересуют результаты экспедиции. Поделитесь вашими дальнейшими намерениями, а то я могу заподозрить неладное.

– Пожалуйста. Хотите начать против нас боевые действия? – несколько самоуверенно заявил Кирк. – Но знайте: мне и моему экипажу будет чем парировать удар.

– Неужели вы считаете, что я об этом не знаю? Вы ведь живая легенда, Кирк. Победа над вами в бою принесла бы мне славу, какая никому и не снилась. О поражении лучше не думать…

– Пожалуй, нам не стоит выяснять это, – предложил капитан «Энтерпрайза», положив ноги на стол и поднося к губам чашку с кофе.

– Да… Вопрос, достойный вашего Шекспира: воевать или не воевать? Использовать волшебный дар тайгетян во зло или на благо? Если мы отдадим планету вам, то как этими существами воспользуется Федерация?

Кирк нахмурился и недоуменно спросил:

– Воспользуется? Что значит воспользуется? Мы установим с тайгетянами дипломатические отношения, пришлем сюда специалистов для их всестороннего изучения. В конце концов, они сами должны решить: стать частью Федерации или отвергнуть наше предложение.

– Или вы так наивны, Кирк, или вы просто пудрите мне мозги, – клингон поднялся с кресла и стал нервно расхаживать по комнате. – Есть и другие варианты, капитан. Моим молодым офицерам они уже пришли в голову. Почему бы, действительно, не использовать дарованную судьбой мощь, чтобы в пух и прах разнести непокорные миры?

– Думаю, это вполне реально. Но не в моих привычках.

– И не в моих тоже, – признался Кор, останавливаясь перед собеседником. – Я понимаю честную борьбу: корабль на корабль, солдат на солдата, но все остальное… – Клингон задумчиво посмотрел куда-то в сторону и вернулся к своему креслу. Спустя минуту он бросил на Кирка лукавый взгляд:

– Старею, неотвратимо старею… Похоже, я навсегда потерял вкус к массовой резне в галактических масштабах.

– Если уж подобный пацифизм – результат старения, то меня смело можно назвать дряхлым старцем: любое бряцание оружием вызывает во мне отвращение.

– Вы – наивный романтик, Кирк, – прихлебывая чай, философским тоном заметил Кор. – Война есть естественная форма существования любой расы в галактике. Войны закончатся лишь тогда, когда исчезнет последнее мыслящее существо во Вселенной.

– А вы слишком пессимистичны. Мирное существование возможно. Пример тому – Вулкан и Органия.

– Спасибо за приятное напоминание, Кирк. Из-за органианцев я претерпел такие лишения, что не оправился и по сей день.

Кирк сцепил пальцы на затылке и долго разглядывал собеседника. Затем убрал ноги со стола и вплотную подошел к Кору:

– Ладно, закроем философскую часть дискуссии. Думаю, вы прибыли не для теоретических обсуждений вопросов войны и мира и не для демонстрации своих нравственных поисков. Чего вы хотите?

– Вы не только бесцеремонны, но и грубы и не дипломатичны, Кирк.

– Как клингону, эти качества должны быть вам знакомы и близки.

– Сдаюсь, – улыбаясь, поднял вверх руки Кор. Отодвинув чашку, он перешел на серьезный тон:

– Ладно, обойдемся без условностей. Меня привел сюда страх. Да, да, не удивляйтесь. Мы кружим вокруг планеты, жители которой обладают чудовищной силой. В данных обстоятельствах я не знаю, в чем должен заключаться мой долг. Если я оставлю, Тайгету-Пять вам, то каковы гарантии, что Федерация не обратит новое оружие против моего народа? А чтобы захватить планету, я буду вынужден вступить с вами в бой, и тогда… – Клингонец запнулся, отвел глаза в сторону и тяжело вздохнул. – Откровенно говоря, я не доверяю своему правительству. Я уверен, что они начнут злоупотреблять силой, которую я вложу в их руки. Поэтому я пришел к единственному решению – необходимо уничтожить тайгетян, чтобы их секрет не достался никому.

– Но есть еще один путь, который вы не заметили.

– Какой же? – нетерпеливо спросил Кор.

– Тайгетяне могут остаться свободным и независимым народом, своим талантом помогающим другим изменить жизнь к лучшему.

– А как же со злоупотреблениями?

– Тайгетяне не являются подданными ни Федерации, ни Империи. Они живут так, как хотят, и я сомневаюсь, что кто-то сможет навязать им свою волю.

– Не знаю, – едва слышно прошептал клингон. – Не знаю почему, но я вам верю.

– Должно же когда-нибудь наступить время доверия и согласия, Кор. Думаю, оно пришло.

Оба капитана поднялись и несколько мгновений молча смотрели друг другу в глаза.

– Клянусь, тайгетяне никогда не станут марионетками в руках Федерации, – наконец заявил Кирк и решительно протянул руку капитану «Клотоса».

Осторожно, словно боясь обжечься, Кор пожал протянутую руку.

– Ваше слово достойно доверия, – высокопарно сказал он. – Хорошо, Кирк, я оставляю Тайгету-Пять тайгетянам.

Глава 12

Кирк отправился проводить Кора до шаттла. Внезапно из динамика селекторной связи раздался взволнованный голос Чехова:

– Капитан! Капитан Кирк! Ответьте командному отсеку!

Прервав беседу, капитаны переглянулись.

– Слушаю, мистер Чехов. Что случилось?

– Пока трудно сказать, сэр, но, кажется, клингоны что-то затевают.

– Иду немедленно. Конец связи, – бросив на Кора вопросительный взгляд, Кирк выключил переговорное устройство.

Капитан «Клотоса» растерянно развел руками и покачал головой.

– Я удивлен так же, как и вы. Возможно, мне не следует возвращаться в хрупком шаттле, пока я точно не буду знать, что происходит. Позвольте мне сопровождать вас на капитанский мостик?

– Это неплохая идея. Если быть до конца откровенным, то я предпочитаю иметь возможность следить за каждым вашим шагом.

– Мудрая предосторожность, капитан, – согласился Кор, едва поспевая за быстрыми шагами Кирка. – Со своей стороны, обещаю не выводить тайком из строя ваши фазеры.

Прибыв на мостик, Кирк убедился в обоснованных тревогах Чехова. Действия клингонских крейсеров действительно выглядели очень странно. Оба корабля сошли с орбиты и с двух сторон приближались к «Энтерпрайзу», словно готовясь захватить землян в клещи.

Кирк бросился к пульту управления, отдав распоряжение Зулу:

– Очевидно, они пытаются загнать нас в ловушку. Надо уходить, штурман.

– Есть, сэр. Но куда?

– Пока увеличьте скорость. Я хочу выйти на оперативный простор.

Вздрогнув, «Энтерпрайз» стал медленно разворачиваться. Бросив взгляд на показания приборов, Кирк вспомнил о том, что часть кристаллов дилития разрушена. Упавшая мощность двигателей превращала скоростной крейсер в черепаху. К счастью, клингоны находились не в лучшем положении.

– Если они действуют по вашему приказу, капитан Кор, то вы совершили ошибку, – в голосе Кирка зазвучали жесткие нотки. – Вы слишком задержались на «Энтерпрайзе». Нужно было четче продумать детали вашего коварного плана.

– Поверьте, Кирк, атака на ваш корабль не входила в мои намерения, не стану хвалить себя, но подобные вещи я продумываю до последней мелочи. – После тягостной паузы Кор добавил:

– Крайне неприятно признаваться, но, похоже, отныне меня можно называть капитаном с большой натяжкой.

– Что ж, еще одна «приятная» новость. И кто же собирается напасть на нас?

– Без сомнения, власть на «Клотосе» захватил Карсул, мой заместитель и враг номер один. Кто командует вторым крейсером, я не знаю. Уверен, что капитан Канди не способен на предательство.

– А что он собой представляет, этот Карсул?

– Молодой блестящий офицер, однако воинственности у него куда больше, чем опыта.

– Это уже радует, – мрачно пошутил Кирк, усаживаясь в капитанское кресло.

– Выглядит так, словно вы, Кор, готовы помочь нам выпустить кишки вашему кораблю, – неожиданно вмешался Скотти. – Почему мы должны верить вам? Какая вам польза, если мы разобьем «Клотос» в бою?

– Капитан Кор столкнулся с закулисными интригами, поэтому у него есть веские причины так поступать, – заступился Кирк.

– Поверьте, мистер Скотт, мне не нравится то, что происходит, но в случае вашего поражения я или погибну вместе с вами, или буду казнен офицерами «Клотоса», которых науськивает Карсул. И тогда моя жена станет его собственностью. Ни один из этих вариантов не приводит меня в восторг.

– Причины, действительно, веские, – подвел итог Кирк, повернулся к Зулу и отдал новые распоряжения:

– Привести фазеры в боевую готовность и включить защитное поле. Как только мы свяжемся с экспедицией на планете и поставим их в известность о происходящем, я намерен атаковать клингонов.

– Есть, сэр.

Секунды тянулись словно годы. Наконец, связь с лагерем землян была установлена. Но не успел капитан взять микрофон, как из-под колышащейся завесы феномена вынырнул еще один клингонский крейсер. Как хищная птица он стремительно надвигался на «Энтерпрайз».

– Капитан!

– О, Боже!

– Что же делать?!

– Смотрите, капитан!

Командный отсек наполнился испуганными возгласами, но ни Кирк, ни Зулу не обращали на них ни малейшего внимания.

– Назад, штурман! Вернись на орбиту.

– Должно быть, Карсул тайно вызвал помощь. До поры до времени они прятались в тени феномена. Нужно было придушить этого щенка еще несколько месяцев назад, – пробормотал Кор.

– Не хочу показаться бестактным, но я – того же мнения, – заметил Кирк.

Защитное поле справилось с ударом клингонского крейсера. Массивный корпус «Энтерпрайза» содрогнулся. Пытаясь удержаться на своих местах, люди хватались за поручни и подлокотники кресел. Выпустив смертоносный заряд, клингонский корабль, как нашкодивший школьник, спрятался за планету.

Вцепившись двумя руками в спинку капитанского кресла, Кор сдавленным голосом пробормотал:

– Вы прямиком идете в сектор перекрестного огня двух других крейсеров.

– Знаю, но и у меня будет возможность атаковать, пока их третий дружок подоспеет.

– К сожалению, очень скоро он присоединится к нашей веселой компании.

– Надеюсь, к этому моменту мы кое-кому попортим крови, – Кирк взглянул на монитор, на котором отражался курс «Энтерпрайза» и зловеще улыбнулся. – Мистер Зулу, выжмите из корабля максимальную скорость. Курс ноль-два-семь.

– Капитан, не забывайте, что скоро мы получим нулевую тягу в двигателях, – вмешался Скотти.

– У нас нет выбора, мистер Скотт. Мы не можем ждать, пока клингоны пробьют наше защитное поле. Нужно использовать оставшуюся энергию и добиться победы.

– Я понимаю, что вы затеяли, Кирк, – заметил капитан клингонов. – Если вам удастся обмануть их, то Карсулу не поздоровится.

За это время третий клингонский крейсер обогнул планету и вышел в тыл «Энтерпрайзу».

– Капитан! – пробил тревогу Чехов.

– Вижу его, лейтенант, – быстро ответил Кирк. – Не спускайте глаз с других крейсеров. Готовьте фазеры.

– Боевая готовность, сэр.

В следующее мгновение «Энтерпрайз» оказался между двумя клингонскими кораблями.

– Огонь!

Чудовищной силы заряд вырвался из жерла центрального фазера.

– Полный назад, Зулу!

Резко отскочив, «Энтерпрайз» поставил неприятельские крейсеры друг против друга. «Клотос» не успел среагировать на отчаянный маневр землян и, сам того не желая, нанес удар по своему собрату. Увидев результаты своего труда, экипаж Кирка взорвался бурей аплодисментов.

– Прекрасно сделано, капитан. Почему бы не исполнить номер на бис? – похвалил Кор, внимательно следя за третьим крейсером Империи, бросившимся вдогонку за хитрым и коварным кораблем землян.

– Нет проблем, – с азартом ответил Кирк. – Вот только зарядим фазеры…

* * *

– Дьявол! – выругался Регсдейл, отпрыгивая в сторону. Луч бластера с шипением расплавил песок у его ног. Бросив поднос с тарелками, офицер безопасности в два прыжка добрался до ближайшего укрытия. Мартэн, самозабвенно игравший для группы тайгетянских детенышей, молниеносно нырнул под синтезатор. Спохватившись, что опасность угрожает его драгоценному инструменту, маэстро на четвереньках пополз к палатке, надеясь, тем самым, отвлечь внимание врагов.

В это мгновение раздался предсмертный крик тайгетянина. Мартэн хотел было броситься на помощь маленькому другу, но осторожность возобладала, и он продолжил путь в укрытие. Не добравшись до палатки трех ярдов, он почувствовал острую боль в груди. Скорчившись за большим камнем, он хватал ртом воздух, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

Среди детенышей началось движение. Забавно подпрыгивая, двое приблизились к Мартэну. Тот обхватил малышей, один из которых оказался его любимцем, за шеи и мягко, но настойчиво потянул в свое убежище. Печально взвизгнув, детеныши с благодарностью ткнулись мордочками в бок композитора.

Луч бластера тем временем гулял по пустынному лагерю. Спок искал нападающих, одновременно выслушивая ворчание Маккоя по поводу коварства и двурушничества клингонов.

– Проклятые дикари! – не унимался доктор. – Я знал, что капитан совершает большую ошибку, доверяясь этим варварам. И что это Джим так сошелся с ними?

– Доктор, – сердито прервал Спок. – Раз уж у вас нет личного оружия, то не могли бы вы для пользы дела связаться с «Энтерпрайзом» и поставить капитана в известность о нашей веселенькой ситуации?

– Немедленно сделаю, – согласился Маккой обиженным тоном.

– Удивительно, как вы стали покладисты, – не удержавшись, буркнул Спок, посылая тонкий голубой луч в сторону большого валуна, из-за которого на мгновение выглянула чья-то голова.

Не обратив внимания на колкость, Маккой настойчиво повторял позывные. Наконец ответил взволнованный голос Т'зеелы:

– Док, один момент… Капитан… скоро…

– Джим! – закричал Маккой. – Что у вас происходит?

– Клингоны напали… мы… – слова капитана потонули в треске помех.

– Что?! Не понял, повтори, пожалуйста. Не слышу тебя!

Внезапно помехи исчезли, и голос Кирка стал таким четким и ясным, словно капитан находился в двух шагах:

– Только что мы выдержали массированную атаку. Боюсь, вы должны будете сами позаботиться о себе. Боунз, ты лично отвечаешь за маэстро. Конец связи.

– Капитан! Джим! Ответь, Джим! – кричал Маккой, стуча по передатчику.

– Прекратите делать глупости, доктор, – буркнул Спок. – Капитану сейчас не до нас.

– И что же делать?

– Сражаться. Сражаться и надеяться на лучшее.

– Вы будете драться? Не смешите меня! Откровенно говоря, я предпочел бы видеть на вашем месте кого-нибудь другого, – проворчал Маккой, припомнив случай, когда по халатности Спока шаттл «Галилео-7» вынужден был совершить аварийную посадку на Таурусе-Два.

– Мне известно, что вы сомневаетесь в моих способностях командира, доктор, но поверьте… – Спок прицелился и нажал на курок личного фазера. В то же мгновение у подножия холма раздался душераздирающий вопль. – … Все-таки я неплохо дерусь, когда меня припирают к стенке.

– Рад слышать это, мистер Спок, – сдался Маккой, горько сожалея о том, что оставил свое оружие в палатке.

Тем временем Мартэн свернулся калачиком, втянув голову в плечи и крепко прижимая к себе детенышей. Никогда в жизни он не испытывал такого страха, не чувствовал себя столь бессильным и бесполезным. Его внимание привлекли быстрые шаги, маэстро приподнял голову и увидел, как по пляжу в поисках убежища бежит Донован. Вспыхнул голубоватый луч и в ту же секунду в паре ярдов от молодого биолога взметнулся фонтан раскаленного песка. Прозвучал запоздавший на секунду хлопок, и отброшенный то ли взрывной волной, то ли страхом, Донован распластался на каменистой почве, совсем рядом с укрытием Мартэна.

Маэстро по-пластунски подполз к юноше и перевернул его на спину. Жуткая картина предстала перед глазами музыканта: на месте лица дымилось кровавое месиво. Тошнотворно пахло горелым мясом. Сжавшись в комок, Мартэн в ужасе обхватил голову руками.

Неожиданно маленький тайгетянин издал жалобный вопль и стал рыть в песке глубокую яму. Вскоре из норы виднелись лишь его испуганные голубые глаза. Новая вспышка высекла град острых осколков из прибрежной скалы. Взрывная волна подбросила Мартэна в воздух и швырнула к самой палатке. Придя в себя, он увидел выроненный Донованом фазер. Презрев смертельную опасность, маэстро решил во что бы то ни стало добраться до оружия. Ему повезло, попытка оказалась удачной.

Вертя фазер в руках, Мартэн еще раз отдал должное Ухуре, которая в совершенстве владела этим грозным оружием. От мысли, что на месте Донована вполне могла оказаться любимая женщина, в груди у него похолодело.

Когда-то в юности Мартэн увлекался охотой и много времени проводил в лесных угодьях родового поместья в Адирондаке. Он с облегчением понял, что не утратил прежних навыков. Лежа ничком на песке, Мартэн крепко сжал обеими руками фазер и стал ждать своего часа.

Вскоре на горной тропинке показалась массивная фигура клингонского офицера. Маэстро тщательно прицелился и выстрелил. Раздался истошный вопль, и клингон упал. Не веря своим глазам, Мартэн пристально оглядел местность. Противника нигде не было. Радости музыканта не было предела: после долгих лет мирной жизни, без подготовки поразить цель с первого выстрела дано не каждому.

– Это тебе за Донована! – приговаривал Мартэн, счастливо улыбаясь. – И за убитого малыша! Жаль, что Ухура не видит моего триумфа.

* * *

Кали тщетно пыталась освободиться от веревок, которыми были стянуты ее руки. Тонкий шнур больно впился в нежные запястья, причиняя женщине невыносимые страдания. Час назад в лагерь прибыл десяток охранников, передавших приказ Карсула уничтожить землян и захватить в плен Мартэна. Ей было предложено вернуться на корабль, но клингонка категорически отказалась. Провалилась и попытка Кали предупредить землян: у выхода из лагеря ее задержал бдительный Квараг. Не взирая на возмущенные протесты, охранники связали ее и бросили в штабную палатку.

Донесшийся с берега вой бластеров и фазеров заставил Кали с удвоенной энергией бороться за свободу. Но вскоре последние силы покинули женщину, из истерзанных рук сочилась горячая кровь. В отчаянии оглядев палатку, она заметила свою походную сумку. «Нож! – мелькнуло у нее в голове. – Ах, если бы добраться до ножа!».

Собрав последние силы и сделав глубокий вдох, Кали бросила тело вперед. Лишь с третьей попытки ей удалось подкатиться к сумке. Она вытащила нож и, немыслимо изогнувшись, перерезала веревки. Выбравшись из палатки, клингонка с удовольствием втянула в себя свежий морозный воздух. Теперь она свободна… но безоружна. Связывая Кали, Квараг предусмотрительно забрал ее бластер.

Убедившись, что лагерь пуст, она подбежала к сейсмоанализатору, вырвала из прибора длинный кусок тонкого провода и намотала на руку. Что ж, раз ее лишили личного оружия, придется добыть его в бою. Переведя дух, Кали побежала к лагерю землян.

Спускаясь по тропинке с холма, она прислушивалась к звукам выстрелов, пытаясь определить местоположение клингонов. Выглянув из-за скалистого выступа, она оценила расстановку сил. Совсем близко, шагах в тридцати от нее, завыл бластер. За огромным валуном Кали заметила широкие плечи одного из охранников. Осторожно ступая по камням, храбрая женщина подобралась вплотную к намеченной жертве. Находясь в двух шагах от ничего не подозревавшего клингона, она отчетливо слышала его тяжелое дыхание и сердитую брань.

Сделав петлю из проволоки, Кали вдруг засомневалась. Она, офицер имперского Флота, готовится убить себе подобного, своего сослуживца. Для чего? Правильно ли вступать в борьбу на стороне извечных врагов против соотечественников? Опустив руки, клингонка прислонилась спиной к холодной скале. Как жаль, что рядом нет Кора…

Мысли о муже придали Кали решимости. Она вспомнила, как несколько дней назад они говорили о том, что в случае победы Карсула она станет его трофеем. Если судьба вынуждает ее сделать выбор между Кором и Империей, то она однозначно выбирает мужа!

Подкравшись к охраннику, Кали накинула ему на шею проволочную удавку. Несчастный захрипел и испустил дух, даже не узнав, от кого принял столь неожиданную смерть. Покончив со своей жертвой, она схватила упавший бластер и сдула с него песок. Вскоре от ее рук пали еще двое клингонов.

Наблюдавший за странными маневрами в тылу клингонов Спок был так поражен, что даже не открыл огонь.

– Что, черт возьми, там происходит? – изумился Маккой, заметивший, как по непонятным причинам рухнули двое охранников в серебристо-черной форме.

– Не уверен, но, похоже, у нас отыскался добровольный помощник, – ответил вулканец.

– Бесспорно, кто-то атаковал клингонов с тыла. Но кто бы это мог быть? Уж не тайгетяне ли?

– Нет, конечно, – покачал головой Спок. – «Певцы» не могут постоять даже за себя. До нас ли им?

– Верно.

– Ладно, позже обсудим этот вопрос, доктор. Сейчас самое время перейти в наступление, – решил Спок, включая передатчик. – Мистер Регсдейл!

– Слушаю, сэр, – отозвался офицер службы безопасности.

– Как обстановка?

– Я в надежном укрытии. Со мной Чоу.

– Отлично. А что с Брентано?

– Я видел его пару минут назад целым и невредимым.

Удовлетворенно кивнув, Спок сменил частоту и вызвал Ухуру.

– Офицер связи слушает.

– Мистер Мартэн с вами?

– Нет, и я не знаю, что с ним, – с тревогой в голосе сообщила Ухура.

– Есть кто-нибудь рядом?

– Никого, сэр, я одна.

– Будьте наготове, лейтенант. Мы начинаем контратаку.

– Поняла, сэр.

– А как же я, Спок? – обиженно спросил Маккой.

– У вас нет оружия, док, поэтому вы останетесь в укрытии. К тому же, безусловно, вам найдется работа по специальности. Чувствую, схватка будет жаркой.

– Впервые в жизни не слышу от вас колкостей по поводу моей профессиональной пригодности, Спок.

– Лучше такой врач, чем никакого, – парировал вулканец.

– Спасибо за доверие. Постараюсь оправдать его. Когда-нибудь, я все же заставлю вас извиниться за последние слова, – проворчал Маккой, однако в глазах его светилось беспокойство за судьбу товарищей.

Безуспешные попытки вызвать Донована убедили Спока в том, что молодой лейтенант убит или тяжело ранен. Он хотел вызвать Мартэна, но вспомнил, что маэстро никогда не носил с собой передатчик. Окинув пристальным взглядом окрестные скалы, первый офицер уточняя план контратаки и четко объяснил каждому его задачу.

Переждав массированный залп клингонов, Спок подал сигнал.

– Вперед! В атаку! – прокричал он.

Земляне ринулись на штурм скал, таивших в себе смертельную опасность. Среди бегущих фигурок вулканец с изумлением увидел Мартэна, выскочившего из укрытия с фазером в руках.

– Назад, маэстро! – диким голосом заорал первый офицер. – Сейчас же назад!

Но упрямый музыкант, поддавшись единому порыву, как заправский пехотинец, зигзагами несся на врага. Однако война для него продолжалась недолго: разъяренная бесшабашностью маэстро Ухура выстрелила ему под ноги. Не ожидавший такого поворота событий Мартэн повернулся и дал стрекача в обратном направлении. Правда, оружия он не бросил.

Удобные позиций высоко в скалах давали клингонам огромный тактический перевес, но внезапное нападение с тыла внесло сумятицу в их ряды. Меткие выстрелы землян поразили еще четырех солдат, лишив противника численного превосходства. Беспорядочно отстреливаясь, клингоны отступали вверх по склону, намереваясь выйти из-под перекрестного огня.

Среди землян потерь не было, пострадала лишь Чоу, раненая в ногу шальным разрядом вражеского бластера. Ухура тут же поспешила на помощь подруге.

В это время Спок заметил на одном из скальных выступов хрупкую женскую фигурку. Прикрыв ладонью глаза от ярких солнечных лучей, вулканец узнал Кали. Клингонка ловко и грациозно, как горная козочка, прыгала с камня на камень, явно собираясь присоединиться к землянам.

– Спасибо за своевременную помощь, – поблагодарил Спок, когда Кали оказалась рядом с ним. – Если бы не ваше вмешательство, все могло бы закончиться для нас плачевно.

– Не стоит благодарности, у меня были на то свои причины…

Нахмурившись, вулканец оглядел скалы.

– Скольких же нам удалось нейтрализовать?

– Думаю, десятерых.

– Но вас же было только пять…

– Да, в научной группе, – пояснила Кали. – Остальные прибыли пару часов назад.

– А ваши крейсеры атаковали «Энтерпрайз»… – сообщил Спок, пытаясь понять происходящее.

– Это говорит о том, что мой муж больше не командует экспедицией, а перемирие нарушено.

– К сожалению, вынужден с вами согласиться. Возвращаемся в лагерь, – приказал он.

Брентано и Регсдейл перенесли раненую Чоу. Маккой обработал рану девушки и поспешил к Мартэну. Тщательно обследовав маэстро, врач нахмурился.

– С ним все в порядке? – озабоченно спросила Ухура.

– У него ни царапины. Но меня сейчас больше волнует другое…

– Начался рецидив болезни?

– Да, похоже, что так. Давайте перенесем его в палатку.

После того как маэстро уложили в постель, Спок подошел к терминалу синтезатора и стал набирать какие-то команды.

– Что вы задумали, мистер Спок? – поинтересовалась Ухура, которую Маккой прогнал из палатки больного.

– Системный блок синтезатора соединяется с центральным компьютером «Энтерпрайза». Возможно, мне удастся по сети связаться с кораблем и получить информацию о том, что происходит на борту. Я мог бы воспользоваться передатчиком, но, боюсь, это отвлечет капитана.

Подошла Кали, а за ней Регсдейл и Брентано. Офицеры службы безопасности в напряженном ожидании всматривались в дисплей, на котором появилось изображение с главного монитора «Энтерпрайза». Некоторое время все потрясенно молчали, наконец Кали воскликнула:

– Да там же три крейсера! Откуда взялся еще один?

Лицо Спока помрачнело. Набрав серию команд, он вызвал текущие данные из базы данных. По экрану поплыли колонки цифр, сопровождающиеся бесстрастным женским голосом:

– Эффективность защитного экрана упала до пятидесяти двух процентов. Мощность фазеров составляет одну треть от номинала; маневренность корабля – шестьдесят один процент, причина…

– Стоп! – приказал Спок. – Прошу информацию о том, сколько времени проработают поврежденные двигатели?

– Идет расчет… Ждите ответа… – Напряжение достигло апогея. Почувствовав тяжесть в груди, Спок знаком попросил Ухуру принести воды. Как горько было сознавать, что в то время, как его коллеги в черной бездне космоса вынуждены сражаться с превосходящим противником, он сидит на планете и ничем не может помочь им. Молодая и неопытная Мендес не готова к таким испытаниям. Капитану явно не хватает его, Спока, опыта и знаний…

В бессильной ярости вулканец с размаху ударил по корпусу синтезатора, оставив глубокую вмятину в металле. Поймав недоуменный взгляд Кали, он пожалел о минутной слабости. Его лицо вновь стало спокойным и невозмутимым.

Изображение на дисплее поплыло и сменилось полосами: «Энтерпрайз» пропустил еще один удар. Из палатки вышел бледный, дрожащий от озноба Мартэн и присоединился к коллегам.

– Я так и не понял вашей логики, – обратился маэстро к Ухуре.

– В этом нет необходимости.

– Зачем вы это сделали?

– Чтобы спасти вас.

– Они убили Донована и маленького тайгетянина, – сказал Мартэн несчастным голосом. – Я хотел отомстить.

Беззащитный вид маэстро обезоружил девушку. Ухура помнила, какой шок пережила во время короткой, но кровавой стычки с бунтовщиками на Альбирео-Пять, когда на ее глазах погиб капитан разведывательного корабля, на который она получила назначение после Академии.

Растроганная, она обняла возлюбленного за плечи и прижала его голову к своей груди.

– Я сделал все, что в моих силах, но Чоу требуется интенсивная терапия. Ее необходимо доставить в медицинский отсек, – объявил Маккой, дотрагиваясь до плеча вулканца.

– К сожалению, доктор, у нас нет такой возможности. И я не могу даже сказать, когда она появится.

– Почему? Что, собственно, произошло? – спросил Мартэн, поднимая голову.

– Как вам нравится идея закончить жизнь среди нежных тайгетян? – усмехнулся Регсдейл.

– С какой стати? – никак не мог понять маэстро.

– «Энтерпрайз» подвергся нападению, – обреченно ответила Кали. – Похоже, вашему кораблю не удастся выбраться из переделки. Талант и мастерство капитана Кирка противостоят трем крейсерам…

Услышав пессимистические предсказания, все зашикали на гостью.

– Не думаю, что нам позволят стать аборигенами на богом забытой планете, Регсдейл, – сухо возразил Спок. – Если «Энтерпрайз» погибнет, то клингоны вернутся и перебьют экспедицию.

Долго еще все тревожно стояли у дисплея, с тревогой следя за сценой сражения, пока бесстрастный механический голос не сообщил:

– Мощность двигателей упадет до нуля через девятнадцать минут семь секунд.

* * *

Капитан Кирк также был предупрежден о неотвратимой остановке двигателей. Напряженно вглядываясь в главный экран, он выстраивал в уме детали плана. Главное, выбрать наилучшую позицию для решающей атаки на корабли противника.

Огромный «Энтерпрайз» вздрогнул от прямого попадания фазерной пушки. Наполовину поврежденный экран уже не служил надежной защитой. От сильного толчка многие в командном отсеке попадали на пол, в том числе и Кор. Корабль, как раненый зверь, долго трясся в болезненной лихорадке.

– Возможно, вам стоит изменить курс, – осторожно посоветовал капитан клингонов. – Оставаться на месте очень рискованно. Вы заметили, что они все чаще попадают?

– У меня нет ни малейшего желания тратить последнюю энергию на бесполезные маневры, – сухо возразил Кирк.

– Вы хотите сказать, что у вас есть план?

– Да, Кор, – недовольно поморщившись, произнес капитан «Энтерпрайза». – У меня действительно есть джокер в рукаве.

Ему не хотелось продолжать разговор на эту тему. Замысел Кирка был очень рискованным, поэтому, услышав удаляющиеся шаги клингона, он с облегчением вздохнул. Никогда еще за всю свою карьеру капитана боевого корабля он не рисковал жизнями экипажа. Каждый раз талант и Бог приходили ему на выручку. Теперь же шанс на успех был мизерный.

Кирк знал одно: нельзя допустить, чтобы клингоны завладели тайгетянами, их феноменальными способностями. Кроме того, искривление пространства-времени подобралось к самой Тайгете, и скоро эти разумные существа погибнут от мрака и холода. Оставалось жестокое, но единственное решение: уничтожить клингонские крейсеры. Только бы удалось обмануть их, только бы их неопытные командиры бросились в азартную погоню за кораблем землян!

На экране в ореоле разноцветного сияния проплыла Тайгета-Два. Кирк глубоко вздохнул и, словно прощаясь, оглядел своих товарищей, верой и правдой служивших с ним бок о бок на протяжении многих лет.

– Мистер Зулу, – распорядился он, – уберите защиту и всю энергию направьте в двигатели. Мистер Чехов, то же самое сделайте с фазерами. Необходимо разогнать корабль до максимально возможной скорости и нырнуть за планету. Хитрость маневра в том, чтобы выйти в хвост кораблям противника.

– Но, капитан… – предупреждающим тоном начал Скотти.

Кирк жестом остановил бортинженера:

– У вас есть возражения, мистер Скотт?

– Это чудовищная нагрузка на кристаллы дилития. Они просто разлетятся к чертовой матери!

– Это уже не будет иметь значения. Инерция «Энтерпрайза» и притяжение Тайгеты-Два позволят «Энтерпрайзу» обогнуть планету и вынырнуть из-за нее, как из засады. Не забывайте о феномене, который царствует в ее окрестностях. Погнавшись за нами, как борзые за зайцем, клингоны прямиком угодят в объятия искривления пространства-времени.

Стоящий поодаль Кор с восхищением посмотрел на коллегу.

– Гениальная идея! – не удержался он.

– Все готово, сэр, – доложил Зулу.

– Принимаю управление! – объявил Кирк.

Затаив дыхание, офицеры не спускали глаз с экрана. Клингоны, совершенно сбитые с толку исчезновением защитного поля, ринулись в отчаянную погоню за «Энтерпрайзом».

– Ну же, ну! – приговаривал Кирк, подманивая противника.

«Энтерпрайз», как испуганный олень, на всех парах мчался в тень спасительной планеты. Не желая тратить энергию на корректировку курса, Кирк и Зулу провели корабль буквально над самой поверхностью Тайгеты-Два, зацепив край разноцветного полога. В командном отсеке раздались странные, похожие на тихий звон колокольчиков звуки. Вспомнив участь «Уондерласта», Кирк энергично потряс головой, пытаясь отогнать видения, хлынувшие откуда-то из глубин подсознания. Офицеры стали терять над собой контроль, как после массового отравления нервно-паралитическим газом: кто-то хохотал, другие прыгали по отсеку, как малые дети, третьи отрешенно застыли на своих местах.

Приборы запестрели всеми цветами радуги, под потолком витали духи и призраки. И вся эта чертовщина сопровождалась переливами колокольчика.

В глазах Кирка поплыл туман, предметы извивались в такт запредельной музыке, пока не превратились в размытые пятна. Капитану показалось, что его душа отделилась от тела и, взлетев к потолку, наблюдает сверху за неподвижным телом.

– Капитан Кирк, – сквозь туман донесся до него вкрадчивый голос Кора, – для меня честь быть знакомым с вами.

Через мгновение водоворот «черной дыры» поглотил «Энтерпрайз».

Глава 13

Спок тупо уставился в погасший экран. Незаметно для себя вулканец смял сильными пальцами джойстик, послышался хруст пластмассы. Мартэн решительно оттолкнул первого офицера от своего драгоценного инструмента, чем привел его в чувство.

Хмурый, как свинцовая туча, Спок озадаченно посмотрел на коллег.

– Куда же они подевались, мистер Спок? – спросила Ухура упавшим голосом.

– Не знаю, лейтенант, – ответил первый офицер, вглядываясь в пустой серый экран. – Вероятно ушли в иное измерение, а может просто погибли.

– Есть ли у нашего замечательного капитана шансы вытащить «Энтерпрайз» из параллельного измерения? – с сарказмом поинтересовался Мартэн.

– Думаю, нет… – буркнул Спок безнадежным голосом.

Кали обхватила себя за плечи, словно боялась рассыпаться на тысячи мелких кусочков. Лицо клингонки было спокойно, но глаза выдавали страх и отчаяние. Ухура подошла к ней и ласково положила руку на плечо.

– В конце концов, мой муж погиб не от рук Карсула, – прошептала Кали, с трудом выговаривая слова. – Я уверена, что он испытывал гордость. Смерть в героической схватке – это что-нибудь да значит… – Клингонка не договорила, задохнувшись от слез.

– Думаете, они мертвы? – напрямик спросил Мартэн.

– Не знаю, – неуверенно ответил Спок.

Шансы, что «Энтерпрайз» спасся, были столь ничтожны, что вулканец уже давно подготовился к худшему. Мартэн засунул руки в карманы, прислушиваясь к заунывным «песням» тайгетян. Неожиданно для всех он бросился к синтезатору и ударил по клавишам.

– Что с вами? – удивился Спок, всматриваясь в бледное лицо музыканта.

– Тайгетяне могут непостижимым для нас образом изменять пространство и время: так пусть же они вернут нам «Энтерпрайз».

– Это несерьезно. Нет никаких доказательств того, что это действительно их работа.

Продолжая играть, Мартэн с вызовом посмотрел на первого офицера:

– У нас нет доказательств обратного, и ничто не мешает мне проверить, как далеко они продвинулись в своей магии. По крайней мере, это лучше, чем сидеть здесь и ждать неминуемой смерти.

В спор вмешался доктор Маккой:

– Вы помните, сэр, что я говорил вам? Болезнь начинает новый виток. Боюсь, что очередной ваш фокус окажется последним.

– Ах, доктор, мы все когда-нибудь умрем. Искривление пространства-времени подобралось вплотную к солнцу системы. Еще немного и погибнут все: я, вы, тайгетяне!

– С чего вы взяли, что после стольких неудачных попыток у вас что-нибудь получится? – спросил Спок.

– Страх, мой дорогой офицер. Страх – лучший мотиватор творческих озарений.

– Не вижу логики.

– Конечно. Именно поэтому я артист, а вы нет. Несмотря на обширные научные познания, вы никогда не станете художником. Вам не дано творчески осмыслить мир. Многие вещи, вам неподвластные, идут из глубины души и сердца, а не от разума. – Маэстро изменил регистр и ускорил темп, воспроизводя звукоряд, грамматику и синтаксическую структуру тайгетянского языка. – Мне известны многие лексические парадигмы. Теперь дело за малым – найти способ передать им сообщение.

– Звучит смело, – снисходительно улыбаясь, заметил Маккой.

– Да, это смело, доктор, но иного пути нет, – буркнул Мартэн, наигрывая печальную мелодию, основой для которой послужила тема тайгетянской «песни».

Музыка разносилась далеко по округе, эхо, отражавшееся от окрестных скал, возвращало ее к океану. Ухура и Кали с замирающими сердцами следили за полетом длинных пальцев маэстро, порхающих над клавиатурой. Мартэн полностью отключился от реальности, от внешнего мира, растворившись в волшебном, чарующем царстве звуков.

Ухура с тревогой думала о том, как отразится подобный порыв на здоровье возлюбленного. Около часа назад Маккой провел со своим пациентом серьезную беседу. Не желая слушать разумных советов, Мартэн лишь отмахнулся от предостережений доктора. Сердце девушки переполнял страх за здоровье дорогого человека. «Пожалуйста, не надо, побереги себя», – про себя снова и снова повторяла она. Ей хотелось остановить самоистязание Мартэна, но она понимала, что это не в ее силах.

– Какое мучение и блаженство любить такого мужчину, – прошептала Кали.

– Вам известно это?

– Увы, да, – вздохнула клингонка.

– Как же вам удается сохранять любовь?

– Нужно время от времени подкидывать поленья в гаснущий костер, уметь подставить плечо в тяжелую минуту. Иногда просто подойти и спросить, какая требуется помощь… – задумчиво проговорила Кали.

Ухура осторожно приблизилась к музыканту и положила руки ему на плечи. Мартэн улыбнулся в ответ и заиграл еще воодушевленнее.

Кали брела по берегу океана, впитывала в себя божественные звуки и тихо плакала.

* * *

– Отзовитесь! Отзовитесь, черт бы вас побрал! – в сердцах закричал Ги Мартэн, хлопнув ладонью по клавиатуре синтезатора.

– Эй, полегче, сэр, – вмешался Регсдейл, кладя на плечо маэстро тяжелую руку. – Давайте-ка сделаем перерыв и попьем чайку.

– Не сейчас. У нас нет времени, – проворчал Мартэн, однако встал и направился к палатке.

Все члены экспедиции собрались вокруг костра, молча всматриваясь в пляшущие языки пламени. Чуть поодаль лежали маленькие тайгетяне. После захода солнца ветер усилился, тучи мелкого песка носились в воздухе, заставляя людей прятать носы в воротниках курток. В небе взошла первая луна, то появляясь, то исчезая в клочковатых облаках. Сильно похолодало, и Спок распорядился, чтобы около синтезатора установили портативный обогреватель.

Мартэн выглядел осунувшимся и усталым. Ухура всерьез опасалась, что он может не дожить до известия о счастливом спасении «Энтерпрайза». Регсдейл протянул маэстро дымящуюся кружку с горячим чаем. Музыкант сел рядом с подругой и прижался к ней плечом.

– Я не могу дать ему еще одну дозу кордразина, – прошептал Споку Маккой.

– Знаю.

– Такое впечатление, что он сгорает прямо на глазах.

– Никто не хочет его смерти, но если мистер Мартэн действительно способен спасти «Энтерпрайз», то мы обязаны помочь ему в работе.

– Лучше смерть одного, чем сотен, так что ли? – усмехнулся Маккой.

– Дело не только в этом…

– Вы так циничны, Спок. Я не могу этого слышать.

– Почему тайгетяне не отзываются? – обиженно вопрошал Мартэн, высунув голову из мехового воротника парки. – Я ведь все сделал правильно, я знаю.

– Я верю, дорогой, – прошептала Ухура, поглаживая возлюбленного по голове. – Может, они не хотят иметь с нами дела?

– Но музыка… Они не могут быть равнодушны к музыке, – настаивал маэстро, освобождаясь из объятий Ухуры.

– Знаю, знаю, – успокаивающе шептала девушка, укутывая ноги композитора пледом. – Это не твоя вина, Ги.

– Тогда чья же? – встрепенулся Мартэн. И сам же ответил:

– Конечно, моя. Поделом, нечего было хвастаться.

– Вы не правы, сэр, – возразил Спок. – Без вас мы ни на шаг не приблизились бы к разгадке.

– Не хочу умирать на этой чужой холодной планете, – неожиданно вырвалось у музыканта. – Я хочу домой, хочу жениться на тебе, Ухура, и писать симфонии, – С выражением, которое бывает только у безнадежно влюбленных людей, он тревожно спросил:

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Неужели ты в этом сомневаешься?

– Интересно, как бы ты отнеслась к моему предложению в наш первый вечер?

– Я с возмущением отвергла бы его, – рассмеялась Ухура. – Ты казался мне слабым и капризным.

– А сейчас? – Мартэн пристально посмотрел в глаза девушке.

– Я люблю тебя, – просто сказала она. Спохватившись, Ухура стыдливо огляделась вокруг, с удовлетворением заметив, что к их диалогу никто не прислушивается.

Мартэн ласково погладил ее по щеке. Прижавшись губами к его пальцам, Ухура с ужасом почувствовала ледяной холод. Она взяла руки возлюбленного, поднесла ко рту, стала согревать их своим дыханием.

– Не надо, – Мартэн отнял руки. – Побереги энергию для других, более важных дел.

Неожиданно на глаза Ухуры навернулись слезы.

– Не плачь, моя дорогая. Сейчас не время поддаваться слабости.

– Но что же делать? – спросила девушка, пытаясь улыбнуться.

– Спой для меня.

– И что бы тебе хотелось послушать?

– Естественно, что-нибудь из моих произведений, что же еще? – хвастливым тоном заявил музыкант.

Ухура встала и запела маленькую ариетту, написанную маэстро специально для нее в первые дни его пребывания на «Энтерпрайзе». Стихи они нашли в старинном сборнике итальянской поэзии семнадцатого века.

Очарованные бархатным голосом певицы, члены экспедиции прекратили разговоры. Даже тайгетяне умолкли, навострив уши. Lasci ancore posare un stanco, un stanco.

Богатый оттенками, теплый голос Ухуры замер на высокой ноте, неожиданно подхваченный одним из детенышей. Этот дуэт необычайно заинтересовал Мартэна, который вынырнул из воротника парки и прислушался.

– Боже мой! Боже мой! – запричитал он, пытаясь подняться.

– Что с тобой? Что случилось? – удивилась Ухура, прервав пение.

Она тревожно всматривалась в лицо маэстро.

– Вот оно! Наконец-то! – вскрикивал Мартэн.

– Что? – вмешалась Кали.

– Что «оно»? – раздались вокруг заинтересованные голоса.

– Пожалуйста, успокойтесь, – с беспокойством повторял Маккой.

– Неужели вы не понимаете? – усталым голосом спросил музыкант, поворачиваясь к Споку. – Мы все время пытались общаться с ними с помощью бездушных инструментов… А они понимают лишь живой голос. Они думали, что мы развлекаемся. В нашей игре не было для них никакого смысла, потому-то мы до сих пор и не договорились.

– Вы уверены? – усомнился Спок.

– Абсолютно, черт возьми… И умом, и сердцем я знал, что тайгетяне должны откликнуться на наши усилия. Но они почему-то молчали. Теперь я понимаю, что неверны были средства передачи информации. Мы имеем эмпирические доказательства этому.

– Да ну? – не отступал Спок.

Мартэн схватил Ухуру за руку и подтащил к вулканцу.

– Вот она – доказательство! Тайгетяне ответили на ее пение, хотя и не понимают чужого языка.

Главное, что вокал они приняли за средство общения. Это все равно, как если бы я пел на английском, а вы подпевали бы на испанском…

– Что ж, мистер Спок, – вступил с разговор Маккой. – Похоже, в утверждении маэстро есть доля истины.

– Все очень просто, – продолжал объяснять Мартэн, увлекая девушку к синтезатору. – Пусть Ухура поет в микрофон, компьютер преобразует ее голос и переведет слова на тайгетянский язык, и мы… мы будем свободны.

– Возможно, вы правы. Но давайте не забывать, что тайгетяне владеют телепатией, – напомнил Спок.

– Это только поможет им понять, что у нас добрые намерения, – маэстро был полон энтузиазма. – Ухура начнет петь, а я поддержу ее тему на синтезаторе. У нас это неплохо получалось прежде…

– А слова? Каким должен быть текст? Очевидно, нам следует внести в пение смысловую нагрузку, а не воспроизводить пустой лепет?

– Конечно, – согласился маэстро. – Потерпите минуточку. – Он вырвал из блокнота листок и стал что-то быстро писать. – Мне нужна помощь. Среди вас кто-нибудь силен в сочинении стихов?

– Ну, попробуем решить вашу задачку, – с готовность согласилась Кали, подсаживаясь к Мартэну и Ухуре.

– Начните с того, что нас тревожит феномен искривления пространства-времени, – посоветовал Спок.

– А затем напишем о коварстве клингонов, – мужественно признала Кали.

– И о недавнем столкновении, – напомнил Регсдейл.

– О том, что в пучине феномена погибают корабли, – дополнил Маккой.

– И в конце мы должны попросить, чтобы тайгетяне вернули нам наших товарищей, – заключила Ухура.

– Вернуть всех, кто пропал в водовороте искривления, – поправила Кали, с вызовом посмотрев на землян.

– Но клингоны снова нападут на нас, – предостерег Регсдейл.

– Этого не случится, если мой муж вернется на «Клотос» и восстановит контроль над экипажем, – заверила Кали, всматриваясь в помрачневшие лица людей. – На этих кораблях много достойных мужчин, моих друзей. Я не хочу, чтобы из-за нескольких мерзавцев погибли все клингоны.

– Ладно, – согласился Спок, поддавшись уговорам Кали. – Мы попросим тайгетян вернуть все пропавшие корабли.

– О, Господи! Так мы напишем целую оперу об истории человечества, создании Федерации и покорении космоса, – проворчал Мартэн, просматривая нацарапанные им строчки.

Через два часа текст был готов. Маэстро прочитал окончательный вариант, еще что-то изменил, поправил и, довольный, передал листки Ухуре. Получив стихи, девушка прочитала их собравшимся у догорающего костра исследователям.

– Слава Богу, у вас получилось осмысленное сообщение, хоть и рифмованное, – заметил Маккой. – Представляю, как красиво это будет звучать на тайгетянском языке.

– Сомневаюсь. Вы ведь знаете, как отличаются переводы от оригиналов, – возразил маэстро.

– Мистер Мартэн, в нашем положении не до красот и эстетики.

– Вы правы, Спок. Извините мою вспыльчивость, – музыкант виновато улыбнулся. – Не обращайте внимания. Впервые моя премьера проходит в столь необычных условиях.

– Давайте начнем, – предложила Ухура.

– Основным аккомпанементом будут тональные арпеджио, – объяснял Мартэн, разминая руки перед ответственным «концертом». – В центральной части ритм убыстряется и минор сменяется мажором…

– Сыграйте еще раз вступление, – попросила Ухура.

Нежные звуки зазвучали в морозном воздухе. Закрыв глаза, девушка долго вслушивалась в мелодию, покачивая в такт головой. Проиграв несколько пассажей, Мартэн вопросительно посмотрел на певицу. Ухура кивнула и откашлялась. Опершись на синтезатор, она подняла к глазам руку с зажатым в ней листком.

Солнце вставало. Первые робкие лучи уже коснулись снежных вершин, раскрасили облака в розово-золотистый цвет. Мартэн заиграл вступление. Глубоко втянув холодный воздух, Ухура запела:

Не покидайте нас, друзья, Настал тяжелый час.

Возьмите стихию под уздцы И защитите нас.

С первыми же звуками ее голоса тайгетяне пришли в движение. Вместо привычного заунывного бормотания послышались взволнованные надсадные крики. Девушка запнулась, но взяла себя в руки и продолжила:

В кромешной мгле эфир молчит, И нет спасенья никому.

Опасной радуги лучи Поглотят корабли.

Ухура вытянула руку вверх, указывая в космос, где буйствовал коварный феномен, и перешла к следующему куплету. В нем говорилось об «Энтерпрайзе», о клингонах и о битве между ними.

Тайгетяне стали дружно подпевать Ухуре. Все это время трикодеры Спока старательно записывали изменения в окружающей среде. Закончив петь, девушка поблагодарила Мартэна и Кали за помощь.

Маэстро поднялся из-за синтезатора и пошел к океану. Опустив голову и закрыв глаза, он долго стоял на берегу, почти физически ощущая, как пульсируют звуки в висках. Казалось, земля уходит у него из-под ног, а невесомое тело уносится в черную бездну безбрежного космоса.

– Люди? Вы – люди! – раздались вокруг голоса тайгетян.

Открыв глаза, Мартэн увидел, что самый крупный детеныш отделился от стаи и приблизился к синтезатору. Через мгновение маэстро уже сидел за инструментом.

– Да, мы – люди, – пропел он, тихонько подыгрывая. – Мы пришли, чтобы помочь вам.

– Помочь? Но ведь вы сами просите нас о помощи.

– Да, верно. Наши друзья пропали в водовороте искривления пространства-времени. Если они не вернутся, если мы не сможем остановить распространение феномена, то все погибнет. Тайгета, солнце вашей планеты сгинет в черной дыре, и тогда ваш мир превратится в безжизненный темный шар, скованный льдом.

– Но куда может исчезнуть солнце? Чтобы сдвинуть его с места, потребуется сила тысяч…

Мартэн не сумел понять последнее слово, но это мало беспокоило его. Возможность вести диалог с братьями по разуму наполняла его небывалым счастьем.

– К сожалению, солнце может исчезнуть, – повторил Мартэн. – Грандиозная воронка засасывает все физические объекты на своем пути и перемещает их из нашего пространства-времени куда-то… не знаю куда. Я видел это собственными глазами. Так исчезла Тайгета-Один, самая близкая к солнцу планета.

Осознав слова маэстро, тайгетяне пришли в замешательство. Видимо, они имели определенные познания в физике и астрономии, понятия «пространства» и «времени» были им понятны, и самая близкая к солнцу планета не оказалась для них пустым звуком.

К сожалению, время от времени Мартэн затруднялся перевести особо сложное научное объяснение, а иногда грешил вычурными и трудными для восприятия оборотами, что приводило тайгетян в недоумение. Детеныши отвлекались на слишком далекие от текущих задач вопросы: где находится Земля, какие там существуют формы жизни, как люди оказались на их планете и тому подобное. Мартэну стоило больших трудов не выказывать раздражения и переводить разговор на проблему «Энтерпрайза».

– Так что вы хотите от нас? – спросил детеныш.

– Постарайтесь сделать то, что вы совершили с рыбой, пустынями и лесами: верните нам корабли.

– Покажите, пожалуйста, как они выглядят.

Ги в изумление уставился на тайгетянина, а затем перевел взгляд на Спока. Радуясь общению с детенышем, маэстро забыл обо всем на свете. Теперь ему требовалась помощь товарищей.

– Они хотят знать, как выглядят наши корабли.

– Вы установили с ними телепатическую связь? – спросил Спок.

– Я будто спал с открытыми глазами. – Спок скептически посмотрел на музыканта и, приблизившись к маленькому тайгетянину, опустился перед ним на колени. Протянув руку, он осторожно погладил детеныша по голове.

– Подождите! – крикнула Кали, прежде чем вулканец вступил в телепатическую связь. – Покажите им изображение Кора и, если можно, попросите вернуть его на «Клотос». Быть может, ему удастся усмирить бунт.

Спок откинул голову и закрыл глаза, впадая в транс, но ему опять помешали. На этот раз Мартэн:

– Подождите, офицер. Телепатия – это еще не все. У вас ничего не получится без музыкального сопровождения. Сейчас я сыграю, а вы подпевайте. Можете оформлять ваши мысли в виде арий. Как в опере.

– Хорошо. Теперь я могу начать?

Обнаружилось, что у Спока довольно приятный баритон. Это было странное зрелище: высокий худощавый мужчина, стоя на коленях, пел маленькому пушистому созданию с умными голубыми глазами. Словно отвечая вулканцу, тайгетянин громко защебетал. Высокие пронзительные звуки у многих вызвали приступ слабости и головокружение.

– Что это, черт возьми? – выругался Маккой, хватаясь за голову.

– Шинг, запомните. Шинг – так зовут их старшего, – переводил Спок. Похоже, что их «песни» регулируются законами и традициями. Иные способы общения противоречат священным правилам. Прежде чем выполнить нашу просьбу, они должны получить разрешение у этого самого Шинга.

Мартэн обессилено прислонился к Ухуре, сжимая виски ладонями. Губы его посинели, а лицо стало мертвенно-бледным.

– Все-таки нужно заставить его лечь, – сказала Ухура, взглядом прося у Маккоя поддержки.

– Посмотрите! – воскликнула клингонка, протянув руку в сторону ближайшей скалы.

Все дружно повернулись и увидели, как, степенно перебирая ластами, к лагерю двигался огромный взрослый тайгетянин. Лучи утреннего солнца переливались на его серебристо-белой шерсти. Царственная, осанка свидетельствовала о видном положении среди сородичей.

– Мистер Мартэн, – позвал Спок, стараясь перекричать радостные вопли детенышей. – Без вашей помощи не обойтись…

– Конечно, – отозвался музыкант. Он сел за синтезатор и положил трясущиеся руки на клавиатуру.

Взрослый тайгетянин в сопровождении эскорта малышей приблизился к людям и уставился на них огромными проницательными глазами. Трудно было выдержать этот взгляд, некоторые из исследователей поспешили отвернуться или попросту опустили глаза – настолько велика была энергия этого существа, казалось, вобравшая в себя холодную вечность космоса.

Лишь Мартэн бестрепетно встретил пронзительный взгляд Шинга. Спок подошел к тайгетянину и встал перед ним, надеясь завязать диалог. На лицо вулканца набежала тень тревоги, никогда прежде он не сталкивался с таким мощным телепатическим полем.

– Кто вы такие и почему требуете, чтобы наши дети нарушили святость «Великой Песни»?

– Мы земляне. Мы прибыли сюда, чтобы избавить ваш народ от величайшей опасности.

Патриарх Шинг с удивлением посмотрел на человека.

– Нам ничто не угрожает, потому что у нас есть «Великая Песнь». Я слышал, что помощь требуется именно вам.

– Это правда, – признался Спок под аккомпанемент маэстро. – Наши товарищи пропали в водовороте искривления пространства-времени. Мы просим вернуть их в наше измерение.

– Это невозможно. Нельзя без особой надобности обращаться к силе, которая защищает наш мир, поддерживает в нем равновесие и оберегает нас от напастей.

– Но юные тайгетяне обещали помочь нам, – настаивал Спок. – Требуется только ваше согласие.

Патриарх Шинг вопросительно взглянул на детенышей и разразился громкой, весьма недвусмысленной «песней» – бранью. Дав малышам возможность объяснить происходящее, он помолчал, как-то совсем по-человечьи вздохнул и запел:

– Хорошо. Мы позволим нашим детям оказать вам содействие, но лишь потому, что вы убрали с планеты чужеземных убийц. Услуга за услугу. Однако у нас есть условие: мы спасем ваши корабли, но вы покинете планету. Ваше присутствие нежелательно для нас.

– Но… – хотел было возразить Спок.

– Это мое последнее слово, – отрезал патриарх, повернулся и поковылял обратно в скалы.

– Ну? – нетерпеливо спросил Маккой. – Они помогут?

– Юные «певцы» получили разрешение патриарха Шинга, но он поставил условие: как только «Энтерпрайз» вернется, мы должны покинуть Тайгету-Пять.

– Хорошенькое дельце! – недоуменно протянул Регсдейл, – Не повезло нам с их командиром. Ладно, как только вынырнет «Энтерпрайз», мы быстренько затащим свои задницы на борт и будем таковы. Пусть сами разбираются со своим феноменом!

– Не слишком ли вы торопитесь, мистер Регсдейл? – заметил Маккой. – Мы еще не знаем, удастся ли тайгетянам вернуть наши корабли. Все, что мы пока видели, это забавные фокусы с рыбой и деревьями. Феномен искривления пространства-времени – орешек покрепче.

– Справедливое замечание, доктор.

Мартэн не проявлял к разгоревшемуся спору никакого интереса. Больной и смертельно усталый он хотел только одного: как можно скорее оказаться в тиши медицинского отсека «Энтерпрайза». Присев рядом с одним из детенышей, маэстро погладил его по спинке, с удивлением заметив, что с каждым прикосновением к шелковистой шерсти боль в голове и суставах стихает.

– Ну, маленькая бестия, – пропел Мартэн, – так как насчет помощи?

– Мы начинаем «Великую Песнь», – тайгетянин выскользнул из-под руки маэстро и присоединился к своим товарищам, тесным кольцом обступившим синтезатор. В воздухе остро почувствовалось напряжение. Детеныши подняли головы и «запели».

Все, кто находился поблизости – и земляне, и прятавшиеся в скалах клингоны – скорчились от боли, смятые потоком огромной энергии, исходящей от маленьких «певцов». Люди заметались в поисках укрытия, но нигде не было спасения от волшебных, всепроникающих звуков.

Лишь Мартэн стоял посреди лагеря, его глаза светились восхищением и какой-то детской радостью. Он подошел к инструменту и стал подыгрывать увлеченно поющим детенышам. Где-то в глубинах космоса приоткрылась завеса, разделяющая параллельные миры, и невидимая, но властная сила, вытолкнула «Энтерпрайз» на орбиту Тайгеты-Пять. Крики, вырвавшиеся в момент перехода их четырехсот глоток, мощным хором прозвучали из передатчика.

Капитан Кирк, протирая затуманенные глаза, с удивлением уставился на голубовато-зеленый шар, сиявший на центральном экране. Кор испуганно озирался по сторонам, но в это мгновение невидимая сила раздробила его тело на миллиарды молекул, устремившихся в неизвестность.

– Капитан!

Крик Чехова заставил Кирка собрать волю в кулак. На орбите покачивались все три клингонских крейсера. Неужели все повторится сначала?

Глава 14

Карсул долго не мог прийти в себя. Преодоление барьера, разделяющего параллельные миры, оказалось весьма болезненным. Клингон потряс головой и попытался сфокусировать взгляд на каком-нибудь определенном предмете. Командный отсек «Клотоса» наполнился испуганными криками, постепенно перешедшими в ожесточенные споры.

На главном экране маячил одинокий и беспомощный «Энтерпрайз». Почуяв легкую добычу, молодой офицер до боли сжал подлокотники кресла, прищурил глаза и по-волчьи хищно ухмыльнулся.

– Вот где они… Ну все, теперь уж я не упущу их. Земляне не смогут восстановить силы так быстро, как мы, клингоны. А переделка была еще та! – самоуверенно процедил Карсул то ли сам себе, то ли обращаясь к притихшим офицерам. – Кант, готовь фазеры. Они – мертвецы.

Однако офицер не спешил выполнять приказ самозваного капитана. Бледный и разбитый, он сидел в кресле и безучастно смотрел куда-то в сторону.

– Эй, ты, щенок! – взорвался Карсул, вскакивая с места. – Может, ты оглох? Я отдал приказ – немедленно выполняй его!

– Похоже, твои приказы потеряли силу на борту «Клотоса», – раздался за спиной Карсула ироничный, до боли знакомый голос.

– Вы?! – первый офицер обернулся и застыл с открытым ртом. Он переводил испуганный взгляд с лица Кора на бластер, нацеленный прямо в его грудь. – Но как? Как вы оказались здесь? – не в силах поверить своим глазам, пробормотал Карсул. – Как вы могли незаметно прибыть на борт «Клотоса»?

– Прежде чем претендовать на командирское кресло, Карсул, нужно предварительно своими глазами увидеть труп капитана, – невозмутимо ответил Кор, снимая бластер с предохранителя. – Вы должны были убедиться, что я мертв. Иногда и этого мало: в один прекрасный день оскорбленный командир может восстать из могилы и появиться за спиной. Вы всегда отличались халатностью…

Кор нажал на курок. Командный отсек наполнился тошнотворным запахом горелого мяса.

– Уберите это, – приказал капитан. – Упакуйте в мусорный контейнер и выбросьте в космос.

На мостике воцарилась жуткая тишина. Наконец двое офицеров осторожно приблизились к останкам Карсула и собрали их в пластиковый пакет.

– У кого-нибудь еще есть желание покомандовать? Нет? Тогда перейдем к текущим делам… Что-с капитаном Канди? – повернулся Кор к офицеру связи. – Он убит или арестован?

– Он арестован, сэр, – неуверенным голосом ответил молоденький лейтенант.

– Кто командует третьим крейсером? Должно быть, капитан Шибот?

– Думаю, что он, сэр.

– Похоже, вы не уверены ни в чем, Коракс… – с подозрением спросил Кор. – Что это с вами?

– Н-ничего, капитан, – позеленел от испуга офицер связи.

– Понимаю. Хотите подстраховаться на тот случай, если меня снова не станет? – улыбнулся капитан «Клотоса», впервые за несколько дней усаживаясь в собственное кресло.

На главном экране замелькали полосы, через несколько мгновений связь была установлена. Перед Кором появилось несколько растерянное лицо Шибота.

– Кор, старина! – радостно закричал капитан третьего крейсера. – Счастлив видеть вас живым и невредимым.

– И удивлены, не так ли?

– Ах… вы об этом…

– Забудем, – неожиданно произнес Кор. – Как видите, я полностью контролирую ситуацию на «Клотосе». Экспедиция не нуждается больше в вашей помощи, поэтому можете следовать по своему первоначальному маршруту.

– А «Энтерпрайз»?

– Это не ваша проблема, капитан. Федералы никуда не денутся.

– Но…

– Шибот, не заставляйте меня тыкать пальцем в очевидные вещи. Мы вдвое превосходим противника по численности, – раздраженно заявил Кор, отчаянно жестикулируя. – К тому же, сейчас перед нами стоят куда более серьезные проблемы, чем какой-то там корабль федерации. Не осложняйте мне жизнь, отправляйтесь по маршруту.

– Я должен доложить командованию…

– Докладывайте. Мне некогда тратить время на рапорты. Как бы там ни было, но я либо вернусь победителем, разгадав тайну феномена искривления пространства-времени, либо погибну здесь.

– Да, понимаю вас. Сам терпеть не могу бюрократов.

– Вот такие слова мне по душе, капитан Шибот!

Капитан третьего крейсера поерзал в кресле, борясь с любопытством, но не удержался:

– Я слышал, в вашей жизни произошли изменения?

– О чем это вы? – не сразу понял Кор. – А-а… да, мы с Кали поженились перед отлетом.

– Тогда примите мои искренние поздравления, капитан. – Изображение Шибота исчезло.

– Спасибо, – запоздало поблагодарил Кор, отрешенно глядя в черный экран.

Напоминание о Кали наполнило его сердце страхом за жизнь жены. «Черт бы побрал дураков-заговорщиков! – выругался он про себя. – Неужели она погибла?» Кор представил вдруг, как в эти самые минуты хрупкая бездыханная фигурка лежит среди равнодушных скал. Он слишком легко отправил Карсула на тот свет… С каким удовольствием он снял бы скальп с самозванца!

Экран засветился вновь.

– Капитан, нас вызывает «Гордость Империи». – Несмотря на синяки и ссадины на лице, капитан Канди выглядел довольно бодрым.

– Ситуация под контролем? – спросил Кор.

– Да. Какие будут распоряжения?

– Для начала разберитесь с бунтовщиками. И держитесь подальше от феномена. Не станем искать новых неприятностей.

– Зачинщики уже получили свое, – сообщил Канди со злорадством. – А вы что намерены делать?

– Попробую выйти на связь с лагерем. Меня волнует судьба исследователей.

– Надеюсь, с вашей женой все в порядке, – Канди тепло улыбнулся.

– Спасибо. Я тоже надеюсь на это.

Кор устало откинулся на спинку кресла и услышал новый требовательный сигнал. На этот раз на связь вышел Кирк.

– Я очень надеялся, что найду вас на мостике «Клотоса», Кор, но мне очень хотелось бы знать, как вы там оказались?

– Мне самому интересно. Откровенно говоря, я понятия не имею, в чем дело. Но я немедленно воспользовался ситуацией и восстановил порядок на корабле.

– А куда делся третий крейсер?

– Я отправил Шибота по маршруту. Просто сказал, что их присутствие здесь излишне. Я тревожусь о судьбе десанта. Наша экспедиция не подает никаких признаков жизни. А что слышно от вашей? – со сжавшимся сердцем спросил Кор. Ему не хотелось выказывать свою тревогу, но беспокойство за судьбу Кали пересилило.

– Сильные помехи. Мы не можем установить с ними связь. Остается только ждать и надеяться, – сочувственно развел руками Кирк.

Кор разочарованно хмыкнул и отключил экран. Быстрым шагом он направился в транспортный отсек. Спуститься на Тайгету-Пять – дело считанных минут. Только вот что ждет его?

* * *

– Попросите их остановиться! – закричал Спок. – «Песня» создает такие помехи, что я не могу наладить связь. Если, конечно, они действительно возвратили наш корабль…

– Не стоит оскорблять тайгетян недоверием, – вступился Мартэн.

– Делайте, что хотите, но заставьте их замолчать.

– Я устал, – пожаловался маэстро Ухуре. – Можешь ты подпеть мне?

Мартэн склонился над синтезатором, переключился в высокий регистр. Ухуре стоило большого труда поддерживать сложные пассажи. Детеныши один за другим присоединялись к их дуэту.

– «Энтерпрайз»! «Энтерпрайз»! Здесь Спок. Слышите меня?

– Слышим вас, мистер Спок, – совсем рядом прозвучал голос Кирка.

Капитан стоял на трапе шаттла в окружении охранников. Несколько минут спустя появились и клингоны. Увидев мужа, Кали радостно вскрикнула и бросилась ему в объятия. Вежливо отвернувшись от трогательной сцены, земляне столпились вокруг своего капитана.

– Рад видеть вас, мистер Спок, – искренне улыбаясь, приветствовал Кирк первого офицера. – Честно говоря, я не думал, что когда-нибудь встречусь с вами.

– Нам удалось отразить предательское нападение клингонов, сэр, – рапортовал вулканец. – К сожалению, мы потеряли двоих убитыми. Серьезно ранена Чоу.

– Простите, что не смогли придти вам на помощь, – опустил глаза Кирк. – Кстати, вы, случайно, не знаете, каким образом нам удалось вернуться из параллельного измерения?

– Знаю, сэр. Мы убедили тайгетян помочь. После каких-то их «песен» все вернулось на круги своя.

– Так значит, вы наладили с ними контакт?

– Да. Но лишь детеныши относятся к нам дружелюбно. Что касается взрослых, то…

– Посмотрите, Спок, – неожиданно вмешался Маккой, – похоже, патриарх возвращается.

Все обернулись. С холма спускался серебристо-белый огромный тайгетянин. Кор и Кали присоединились к землянам.

– Что здесь происходит? – недоумевал капитан клингонов.

– Кажется, нас почтили еще одной аудиенцией, – объяснил Маккой. – Интересно, что ему нужно?

– Наберемся терпения, доктор.

Тянулись томительные минуты ожидания. Наконец, Шинг приблизился к непрошеным гостям. Вокруг него, словно свита, сгрудились юные «певцы». Пристально оглядев землян и клингонов, патриарх покачал головой и затянул песню.

– Мы сделали то, о чем вы просили, – нахмурив лоб, переводил Спок. – Теперь вы должны покинуть нас. Ваше присутствие на планете, начавшееся с недостойного поведения охотников и закончившееся сражением кораблей, вредит нашей «Великой Песне».

– Что еще за «Великая Песнь»? – удивился Кирк.

– Очевидно, именно ее беспрерывно поют взрослые тайгетяне.

– И что она означает? – не унимался капитан «Энтерпрайза».

Патриарх Шинг властным жестом прервал разговоры землян.

– Ничто не должно мешать священному пению – основе нашего мира. Вы нарушили закон и потому должны уйти.

– Но искривление пространства-времени… – возразил Кирк. – Спок, необходимо объяснить тайгетянам, какая опасность угрожает их звездной системе. Мы должны остаться, чтобы найти способ остановить феномен.

– Очень трудно убеждать в чем-то религиозных фанатиков. Тайгетяне считают наше присутствие вмешательством в их ритуалы.

– Надо постараться. Мы обязаны…

– Лейтенант, – повернулся вулканец к Ухуре.

– Есть, сэр, – догадалась девушка и набрала в легкие воздуха.

Однако Мартэн и не думал аккомпанировать. Маэстро отрешенно смотрел в океан. Втянув голову в плечи, он, казалось, впал в прострацию.

– Ги! – окликнула Ухура, дотрагиваясь до его плеча.

– Да? – нехотя отозвался маэстро.

– Я должна спеть. О Великий Патриарх, – начала она, – на небесах есть огромная опасность, которая…

– Замолчите! – приказал тайгетянин, величественно выпрямившись. – Мы миролюбивый народ. Мы никому не желаем зла. Но если вы не уйдете добровольно, мы уничтожим вас. Не сомневайтесь: это в наших силах.

– И что же теперь делать? – озабоченно спросил Кор.

– Не знаю, – раздосадованно развел руками Кирк. – У кого есть соображения? – Капитан «Энтерпрайза» обвел присутствующих растерянным взглядом.

– Придется проваливать, – проворчал Регсдейл. – Что еще остается?

– Но это не остановит феномен, – запротестовал Маккой.

– Остановит, – неожиданно встрепенулся Мартэн. Все уставились на маэстро, затаив дыхание. – Решение необыкновенно просто. Я понял еще несколько дней назад. Искривление пространства-времени существует потому, что тайгетяне поют свою «Великую Песнь». Феномен исчезнет сразу же, как только они прекратят пение.

– Но они ни при каких условиях не остановятся, это их священный ритуал, как вы сами слышали, – заметил Спок.

– У них нет выбора, – продолжал Мартэн. – Иначе феномен поглотит Тайгету, и все они вымрут от холода… и прекратят петь.

– Понятно, – задумчиво протянул Спок. – Меня смущает одно: как и любая разумная раса, тайгетяне имеют право на существование.

– Но как заставить их замолчать? – встревожился Кор.

– Постараемся объяснить им, что больше нет необходимости «петь» на всю Вселенную.

– Но если в «Великой Песне» заключаются их религиозные верования…

– Это не священный гимн, – повышая голос, заявил Мартэн. – Неужели вы до сих пор не поняли? Они до сих пор считают, что если прекратят петь, то погибнут от радиационного излучения той самой сверхновой трехтысячелетней давности.

– Что? Какая еще сверхновая? – послышались недоуменные возгласы.

– Интересное соображение, мистер Мартэн, ну а доказательства? – спросил Спок.

– Помните, мы все были удивлены, когда узнали, что все планеты звездной системы постигла ужасная участь. Лишь Тайгета-Пять каким-то чудесным образом избежала катастрофы. Это чудо и есть «песни» тайгетян, вынужденных до сего времени заниматься вокалом с утра до ночи, с рождения до смерти. Чем еще объяснить такую их любовь к музыке, как не угрозой физического уничтожения?

– Но смертоносное излучение от взрыва новой пронеслось три тысячи лет назад, – удивился Кирк. – Неужели они не знают, что опасность давно миновала?

– Подождите, капитан. В гипотезе мистера Мартэна много разумного. Мы знаем, что тайгетяне обладают способностью изменять окружающую среду, так почему бы им не распространить свою власть и на ближайший космос.

– Но три тысячи лет, Спок!

– Должны были пройти годы, прежде чем угроза миновала. Затем новые поколения просто забыли о первоначальном предназначении «песен». Тогда-то они и превратились в загадочные священные ритуалы.

– Могли бы вы перевести содержание хотя бы одной из этих «песен», – обратился к маэстро капитан Кирк.

– Я пытался, но они чертовски сложны. Это займет недели. Могу сказать лишь, что по своей музыкальной структуре они совпадают с теми «песнями», которыми детеныши заставляют рыбу выбрасываться из океана и управляют погодой. В общем, можно считать, что это их «дальнобойное орудие».

– Бог мой! Целая раса посвятила себя борьбе с угрозой, которой давно не существует! – воскликнул Кирк. – Цивилизация прошла мимо: наука и искусство, образование и политика, всем этим тайгетяне пожертвовали ради следования ложным догмам!

– А дети? – подхватила Ухура, поглаживая по спинке одного из маленьких «певцов». – Каково им расти и знать, что единственное, что их ждет в жизни – нескончаемое пение, сизифов труд, ничего не дающий ни уму, ни сердцу?

– Ну и что же мы можем предпринять, друзья? – вновь спросил Кирк.

– Почему бы не объяснить тайгетянам, что опасность давно миновала, – предложил Мартэн, усаживаясь за синтезатор. – Мы смогли наладить с ними контакт, возможно, добьемся и взаимопонимания.

– В словах маэстро есть рациональное зерно, капитан, – вмешался Спок. – Но если у тайгетян столь высоко развиты телепатические способности, то мне стоит лично наладить связь с патриархом. Их язык мы знаем далеко не в совершенстве, поэтому важно понять нюансы их мысли и при этом в точности донести свою мысль.

– Согласен. Давайте начнем?

– Кажется, земляне не успокоятся, пока не добьются своего, – проворчал Кор на ухо жене.

– Я желаю им успеха, – откровенно призналась Кали, наблюдая, как Спок, Мартэн, Ухура и Кирк подошли к дремлющему патриарху. – Они его заслужили. Пока мы строили козни, они занимались делом.

– Не забывай, что Высшее Имперское Командование не согласилось бы с подобной точкой зрения, – напомнил Кор.

– Значит, мы сочиним для них такой рапорт, что они лопнут от гордости.

– Из тебя вышел бы неплохой дипломат, – рассмеялся Кор, крепко прижимая к себе жену.

– Знаешь, во мне растут сомнения, могу ли я считаться лояльной клингонкой? – серьезно спросила Кали. – Мне нравятся люди.

– Мне тоже, дорогая. По крайней мере мне нравятся именно эти люди. Мне хотелось бы жить среди них…

– Значит, сделаем так, чтобы Высшее Командование никогда не узнало о сотрудничестве с федералами, иначе нам не сносить головы.

– Все готовы? – раздался голос Кирка.

– Похоже, патриарх Шинг не удивлен нашими маневрами, – заметил Спок.

– Мы готовы, сэр, – объявила Ухура.

Мартэн не ответил. Глубоко вздохнув, он сонно уставился на клавиатуру. Присев на корточки перед патриархом, Спок провел длинными пальцами по его круглой голове. Старец тотчас же открыл непостижимо-бездонные глаза и немигающим взглядом уставился на бесцеремонного вулканца. Все четверо почувствовали себя каменными изваяниями. Застыв на месте, они не могли вымолвить ни слова.

Странное поведение товарищей поразило и встревожило Маккоя. Он бросился на помощь, но был остановлен Кором.

– Оставьте! Разве вы не видите – они во власти тайгетянина. Ваше вмешательство принесет только вред.

Тем временем Мартэн заскользил пальцами по клавишам. Округа наполнилась печальными, разрывающими сердце звуками. К землянам вернулся дар речи: Кирк начал нести полную белиберду, Ухура, высоко подняв голову, запела высоким голосом, а Спок, принявший на себя большую часть психической энергии патриарха, отпрянул назад, беспомощно размахивая руками, словно марионетка.

Как во время преодоления барьера, разделяющего параллельные миры, Кирк почувствовал себя в ловушке. Все вокруг внезапно наполнилось слепящим серебристым сиянием, нигде не было спасения от музыки… Навязчивая и всепроникающая, она, казалось, вонзалась в самое сердце.

Не в силах повернуть голову, капитан, тем не менее, знал, что товарищи рядом. Вот они, стоит только протянуть руку. Из размытых образов мироздания выплыла массивная, царственная фигура патриарха. Его круглые проницательные глаза испускали физически ощутимую, почти болезненную энергию.

– Рад приветствовать вас, патриарх Шинг, – радостно воскликнул Кирк, блаженно улыбаясь. – Я хочу поговорить с вами.

– Говори, человек.

Капитан пытался сосредоточиться. Мысли стучали в висках, жили своей собственной бестелесной жизнью.

– Опасность, от которой ваш народ так старательно защищает свой мир, давно миновала.

– Почему я должен верить твоим словам, человек? Твои соплеменники принесли нам много зла.

– Мы очень сожалеем, патриарх. Я прошу вас не судить о землянах по нескольким паршивым особям. На нашем корабле есть приборы, которые могут наблюдать. Прибыв в вашу систему, мы зарегистрировали остаточное излучение от давнего взрыва сверхновой звезды. Но смертоносные лучи, наделав много бед на соседних планетах, ушли из этих мест три тысячелетия назад.

Наступила томительная пауза. Тайгетянин обдумывал сказанное. От яркого серебристого света на глазах Кирка выступили слезы, музыка то отдалялась, то становилась громче.

– Возможно, то, что ты говоришь – правда, – ответил патриарх. – Но это ничего не меняет. «Великая Песнь» досталась нам в наследство от Насула, патриарха, спасшего наш народ от вымирания.

– Но я уверен, что Насул не стал бы обрекать сотни поколений на бессмысленную бесконечную работу. Тем более, он не захотел бы видеть свой народ гибнущим из-за нелепого недоразумения. Пожалуйста, послушайте меня: ваши «песни» больше не защищают вас. Они стали угрозой вашей жизни. Искривление пространства-времени вызвано тем, что звуки ваших «песен» проникают далеко в космос. Еще немного – и феномен поглотит солнце системы, а вместе с ним и всю вашу цивилизацию. Вы обрекаете себя на мрак и гибель.

– Покажи мне эту угрозу. Я хочу видеть феномен собственными глазами.

– Но…

Кирку не удалось договорить, он почувствовал, как выплывает из своего тела. Рядом он увидел своих товарищей.

– Пойдем, – послышался голос тайгетянина.

– Восхитительно! – откуда-то сбоку донеслось восклицание Спока. – Мы в астрале.

Внизу медленно проплывала сонная планета. Кирк увидел парящий на орбите «Энтерпрайз», и совсем рядом клингонскйй крейсер. Руководимый тайгетянином Кирк и его товарищи неслись сквозь абсолютную пустоту и вечный мрак космоса. А вот и феномен, протянувший свои смертельные языки к Тайгете. Их глазам предстало словно развевающееся на ветру многоцветное полотнище с неровными краями.

– Итак, – сказал, обращаясь к землянам, патриарх Шинг, – это и есть наша смерть?

– Но ее еще можно предотвратить! – горячо настаивал Кирк. – Это в вашей власти. Нужно лишь остановить «песни».

Рядом с ними неожиданно появилась группа юных тайгетян, похожих на косматые кометы. Их астральные тела продолжали резвиться вокруг почтенного старца. «Они похожи на обычных детей, – подумал Кирк. – Но какие игры! Их песочная площадка – космос. Знали бы, что им предстоит неминуемая гибель!».

– Ради ваших детей, патриарх, прикажите замолчать своему народу. Подумайте о грядущих поколениях! Даже если феномен и пощадит вашу цивилизацию, не лишайте расу развития. Мы, со своей стороны, поделимся с вами всеми знаниями, что накопили народы Федерации. Заклинаю вас, патриарх, не лишайте детей будущего!

Вселенная зазвенела, наполняясь звуками печальной музыки. Сердце капитана сжалось от отчаяния и безысходности – Джим, с тобой все в порядке? Что случилось? – тормошил капитана доктор Маккой.

Души землян вернулись в их бренные тела. Рядом с ними, мотая головой, свирепо рычал патриарх тайгетян. Задрав голову вверх, он издал властный рык, и в то же мгновение и взрослые, и детеныши замолчали. Наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь рокотом прибоя да завыванием ветра в прибрежных скалах.

Глава 15

Отмахнувшись от суетящегося Маккоя, капитан Кирк поспешил к Мартэну. Силы быстро покидали маэстро. Плачущая Ухура бережно гладила впалые щеки возлюбленного.

– Что-нибудь можно сделать? – печально спросил Кирк.

Маккой сокрушенно покачал головой:

– Конечно. Можно сотворить чудо. Но, боюсь, все наши усилия будут тщетны. Позвольте мне забрать его на корабль.

– Нет, не надо, – еле слышно прошептал Мартэн, пытаясь улыбнуться. – Лучшего места для могилы музыканта не найти.

– Не говори так, Ги, – упавшим голосом произнесла Ухура, вытирая слезы.

Кирк заметил стоящих поодаль охранников, прибывших с ним на планету.

– Томас, – подозвал он старшего. – Возьмите своих людей и нейтрализуйте оставшихся клингонов.

– Есть, сэр.

– Вы пойдете с ними, – приказал Кор своим офицерам.

– Не плачь, дорогая, – прошептал Мартэн. – Жизнь часто нарушает наши планы…

– Если бы ты отказался лететь… – всхлипнула Ухура.

– Тогда бы я никогда не узнал тебя, – тихо ответил маэстро, поднося ее руку к своим губам. – Здесь я написал великолепную музыку, а игралось мне так, словно я разговаривал с самим Богом.

– О, Ги! – залилась слезами девушка. Драматическую сцену нарушил настойчивый зуммер передатчика.

– Здесь Кирк.

– Это Скотти, капитан. Хочу сообщить, что феномен только что бесследно исчез, а с ним и все вибрации, разрушавшие кристаллы дилития.

– Прекрасно, Скотти. Ждите моих указаний.

– Есть, сэр.

– Вот, Кирк, мы и выполнили задачу, – слабо улыбнулся Мартэн.

– Я сказал бы, что это вы, а не мы решили проблему, мистер Мартэн.

– Что это? Ложная скромность знаменитого капитана? Давайте, давайте, разрушайте свой имидж.

Неожиданно Кирк опустился перед носилками на колени.

– Я здесь ни при чем. Вы – лучший музыкант во Вселенной, дорогой маэстро, – сказал капитан, пожимая холодеющую руку Мартэна. – Я приношу вам свои извинения. Если бы я знал, что все так кончится…

– Пожалуйста, Кирк, не становитесь сентиментальным, – сердито прошептал Мартэн, иронично взглянув на капитана. – Между прочим, вы были правы, когда как-то сказали: «Есть вещи поважнее собственной жизни». Я рад, что помог тайгетянам.

Словно поняв последние слова маэстро, его маленький друг подполз к носилкам и ткнулся мордочкой в руку Мартэна. На щеках композитора выступили багровые пятна.

– И все-таки нужно перевезти его на корабль, – настаивал Маккой.

– Нет, док, – на этот раз вмешалась Ухура. – Если Ги суждено умереть, то пусть это случится здесь.

– Спасибо, мадам «Звездный флот», – поблагодарил Мартэн, вглядываясь в красивое заплаканное лицо любимой. – Говорил ли я когда-нибудь, как ты мне дорога?

– Прямо скажем, не часто, – сквозь слезы улыбнулась Ухура.

Взгляд маэстро стал рассеянным. Зеленые глаза потускнели.

– Я чувствую, что где-то здесь Кали… – пробормотал Мартэн, пытаясь приподнять голову. – Дай мне руку…

Не только Кали, но и все члены экспедиции собрались у печального одра умирающего композитора.

– Ги, не покидайте нас…

– Не покину. Я останусь в ваших сердцах… правда? – речь маэстро стала бессвязной. – Я ухожу… Иначе… ты никогда не станешь капитаном, любимая…

Глаза его закрылись. Наступила долгая тишина, которую нарушало лишь повизгивание юных тайгетян. Один из детенышей поднял голову и жалобно посмотрел на Ухуру. Из его голубых глаз выкатилась прозрачная слеза.

Подставив руку, девушка поймала капельку в ладонь. Слеза застыла в драгоценный кристалл.

* * *

– Нам вновь не удалось скрестить шпаги, – заметил Кор, шагая рядом с Кирком и Споком по гулким коридорам «Энтерпрайза».

– Это не моя вина, – широко улыбнулся Кирк. – Насколько я помню, вы сами предпочли сотрудничество.

– И преуспели в этом, не правда ли?

– Думаю, преуспели. Ну, и чем вы собираетесь теперь заняться?

– Вернемся домой и будем бить в литавры, – ответил Кор, хитро подмигивая.

– В каком смысле? – недоуменно вскинул брови Кирк.

– Мы с Кали явимся к командованию и расскажем высокопатриотичную басню о том, как федералы трусливо бежали с поля боя, поджав хвосты.

Кирк шутливо закатил глаза:

– О, моя репутация! Моя бедная репутация! – в притворном ужасе заголосил он.

– Вашей блестящей репутации ничто не угрожает, – насмешливо утешил Кор. – Вы давно стали ходячей легендой, капитан. Между нами говоря, я должен признать свое поражение…

– Поражение в чем? Должен заметить, что на Тайгете-Пять мы одержали победу общими усилиями. Мы по обоюдному согласию предотвратили столкновение. Без всяких там органианцев…

– Может, мы просто стали мудрее… – философски заметила Кали.

– К сожалению, это относится только к двум капитанам, – разочарованно вздохнул Спок. – И ваша Империя, и наша Федерация по-прежнему готовы вцепиться друг другу в глотку по малейшему поводу.

– Не будьте столь пессимистичны, – назидательно проворчала клингонка. – Нельзя сказать, что мы решили все проблемы, но, по крайней мере, показали всему миру, что это возможно.

Войдя в транспортный отсек, они остановились у готового к отлету шаттла.

– Что ж, капитан, надеюсь когда-нибудь увидимся снова, – первым протянул руку Кор.

– Я тоже надеюсь на это, – широко улыбнулся Кирк. – Вот моя рука.

Два капитана обменялись крепким рукопожатием.

– Я многому научился у вас, Кирк. Главное, я понял, что далеко не все решается силой. Поверьте, когда-нибудь это поймут остальные клингоны.

– Я рад, что это понял хотя бы один клингон. Думаю, вы тоже станете «ходячей легендой», Кор, – вернул комплимент капитан «Энтерпрайза».

– Пожалуйста, не захваливайте его, Кирк, – попросила Кали, скосив лукавые глаза на мужа.

– Ах, дорогая! Похоже, ты не дашь мне зазнаться!

– Ты так говоришь, будто я только и делаю, что критикую тебя, – обиженно проворчала Кали. – И вообще, почему бы тебе…

Долгим поцелуем Кор заставил замолчать экспансивную жену.

– Вот так надо держать женщин в руках! – весело подмигнул клингон. – Что ж, до встречи!

– Счастливого пути, – от всей души пожелали Кирк и Спок, помахав супружеской чете.

– Забавный все-таки народ эти клингоны, – заметил первый офицер по пути к турболифту.

– Да, мистер Спок, этим-то они мне и нравятся.

– Я никогда не понимал человеческие пристрастия, – неожиданно признался вулканец.

Из лифта Кирк вызвал командный отсек.

– Как там у вас дела? Вы не забыли, что на борту пассажиры? Кроме арестованных охотников с нами отправляются трое тайгетянских послов.

– Так точно, капитан, о них позаботились. Жаль, с нами нет еще одного…

– Да… – горько вздохнул Кирк, вспомнив торжественную похоронную церемонию на берегу океана. Никогда еще по усопшему не звучал такой реквием… Ги Мартэн заслужил его.

– Думаю, ему понравилось бы, – заметил Спок. Несколько секунд капитан молчал, затем неожиданно повернулся к вулканцу:

– Как вы думаете, Ухура справится с горем?

– Я ни черта не понимаю в человеческих страстях, поэтому спросите лучше у доктора Маккоя. Ему по долгу службы положено заглядывать в потаенные утолки людских душ.

На капитанском мостике царила непривычная тишина. Все старшие офицеры были на своих рабочих местах: Зулу за штурвалом, Скотти за инженерным терминалом, Ухура колдовала над передатчиком, устанавливая связь с Центром. Кирку стало необыкновенно хорошо и спокойно. Пусть никогда не повторится ситуация, в которой ему пришлось одному, без поддержки близких друзей искать выход.

Он пристально посмотрел на офицера связи. После смерти Мартэна Ухура всех сторонилась, ее красивое лицо стало похоже на безжизненную маску. Кирк заметил, что на груди девушки блестит какое-то украшение. Он подошел поближе и понял, что это голубая «слеза» Тайгеты. «Как странно, – подумал капитан. – Такая маленькая безделушка едва не стала причиной вселенской катастрофы».

– Зачем это? – проворчал себе под нос Кирк. – Неужели Ухуре нравится травить себе душу постоянным напоминанием об утрате?

– Простите, сэр, вы что-то сказали?

– Да нет, просто мысли вслух, лейтенант.

Ухура растерянно взглянула на капитана и виновато произнесла:

– Я надела кулон в память о Ги, сэр.

– Разве не лучше все забыть? – сочувственно заметил Кирк.

– Потери подстерегают нас на каждом шагу, – покачала головой Ухура. – Какие бы превратности ни ждали нас, из песни строчку не выкинешь… – она поднесла кристалл к глазам и долго смотрела через него на свет. – Маленькие «певцы» многому научили нас, капитан.

Кирк ласково пожал девушке руку и вернулся на мостик. Командный отсек жил своей привычной будничной жизнью.

– Зулу, курс на Двадцать Четвертую Базу! – отдал приказ Кирк.

Взревели двигатели, и через некоторое время Тайгета на главном экране превратилась в яркую голубую точку и затерялась среди множества звезд.

Возможно, никогда в жизни капитан не услышит больше «песни» умных добрых тайгетян. Но они не пропадут, не исчезнут без следа в просторах Вселенной. Когда-нибудь волшебная музыка прозвучит в его сердце.

Content

Мелинда Снодграс
Кристаллические слезы

ПРОЛОГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15