Дмитрий Громов

Путь проклятых. Повести и рассказы

ПУТЬ ПРОКЛЯТЫХ (АПОЛОГИЯ НЕКРОРОМАНТИЗМА)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ:

Лицам с неустойчивой психикой,

склонным к суициду, читать эту

повесть не рекомендуется.

…Когда я очнулся, было два часа ночи. Я лежал на диване в крайне неудобной позе; шея затекла и болела. Голова немного кружилась, и во всем теле была ленивая гулкая слабость, как после высокой температуры. И это еще называется «с меньшей затратой энергии»! Экстрасенс чертов, знахарь доморощенный!…

Я с усилием сел. Генриха Константиновича в комнате не было, а на столе у дивана лежала записка, в отличие от меня, устроившаяся вполне комфортабельно и явно гордящаяся аккуратным, почти каллиграфическим почерком:

«Молодой человек, после сеанса вы соблаговолили уснуть, и я не стал вмешиваться в ваши отношения с Морфеем. Дверь я запер, спите спокойно, дорогой товарищ. После сеанса вы можете себя неважно чувствовать - поначалу такое бывает, потом организм адаптируется и привыкнет. Зайду завтра вечером, если вы захотите - проведем еще один сеанс.

Ваш Г. К.»

Ночь я проспал, как убитый - и наутро самочувствие действительно улучшилось. Я пошел бриться, проклиная свою нежную, как у мамы, кожу - стоит на тренировке почесать вспотевшее тело, как потом три дня все интересуются девочкой с кошачьим характером или наоборот. Вот и сейчас, вся шея исцарапана, и воистину «мучение адово», да еще «Спутником» недельной давности!…

На работе все время клонило в сон, и я чуть не перепутал кассеты во время выдачи, но вовремя заметил. Раньше со мной такого не случалось. Надо будет сегодня воздержаться от сеанса. Хотя в этих «выходах в астрал» eсть нечто такое… притягательное, что ли? Как наркотик. Попробовал - и тянет продолжать. Ладно, посмотрим…

15 мая. Только что звонил Серый. Нашу бывшую одноклассницу Таню Пилипчук нашли мертвой возле дома. Как раз после того дня рождения. Говорят, сердечный приступ. Это в двадцать семь лет… А у нее дочка, муж-кандидат… Надо будет на похороны съездить, неудобно. Куплю гвоздик каких и…

Генри Лайон Олди: «Живущий в последний раз», Лист Девятый.

Для наиболее адекватного восприятия этой повести следует перед началом или во время чтения несколько раз прослушать композиции «The Unforgiven»и «Nothing Else Matters»группы «Metallica»из «черного» альбома 1991 г. Если же у Вас имеется CD-проигрыватель, то вставьте в него соответствующий компакт-диск и в режиме программирования задайте максимально возможное количество повторов вышеуказанных композиций. После чего включите Ваш CD-playerв режим воспроизведения - и наслаждайтесь повестью и музыкой: они отлично дополнят друг друга, создав неповторимое впечатление мрачной романтики СМЕРТИ!

Да, и не ищите здесь положительных героев. Их здесь нет.

Что-то не так - но выключи свет,

Пусть темные мысли приходят к тебе;

Нет, они отнюдь не белы, как снег:

Сны о лгунах, сны о войне,

Сны о драконьем огне,

И о тех тварях, что норовят

Тебя укусить во сне!…

(«Metallica», 1991)

…Тебе знакомо это ощущение: ты просыпаешься среди ночи в холодной испарине, сердце бешено колотится, норовя выскочить из тяжело вздымающейся груди; слава Богу, это был сон, только сон! Ночной кошмар… Знакомо? Ну конечно, знакомо. Кошмар постепенно тает, исходя зыбкой дымкой нереальности; запредельный, туманящий сознание ужас отступает, оставляя лишь некое «послечувствие» - неожиданно щемящую грусть непонятной утраты. Да, ты успел проснуться на самом пороге Небытия, успел вырваться из реальности сна в реальность скрипучей кровати и смятых простыней - но все же одним глазом ты заглянул в Бездну! В ту жуткую и завораживающую Бездну, которая теперь так притягивает тебя.

В Бездну, имя которой - Смерть.

Нечто темное, подспудное, что таится в самом дальнем закоулке твоего подсознания, в глубине твоего сердца - некий «черный огонь» внутри тебя будет теперь вечно стремиться к той последней грани, из-за которой нет возврата; и всякий раз ты будешь замирать на самом краю, испытывая гибельный восторг в предчувствии неизбежного.

Но ты не сделаешь этого, последнего шага.

Твое время еще не пришло. Оно придет, рано или поздно, но, право, не стоит его торопить. Жизнь - все-таки чертовски интересная штука, чтобы до срока расставаться с ней.

И все же…

Почему нам так хочется заглянуть туда, за грань?

Узнать, что там, по другую сторону Смерти?…

ПРОЛОГ

Лунный свет твой сон в земле нарушит,

Полночь бросит колдовской металл.

Пес завоет по усопшим душам,

Рухнет вниз могильная плита!

Группа «Ария», «Зомби».

…Дверца сейфа заскрипела так, словно специально задалась целью поднять на ноги даже мертвых: ржавчина зубов крошится о сиреневое стекло, вот-вот готовое пойти изломами трещин. Ну и ладно, мертвые нам не помеха, а живые, авось, не услышат.

Оба пистолета были на месте, завернутые в заскорузлые от засохшего за эти годы масла тряпки. Главное - не перепутать: «парабеллум» - с обычными пулями, а вот в «ТТ» - аргентум. Кажется, так. На всякий случай проверил. Нет, не забыл, однако, все верно. Теперь - запасные обоймы: четыре к «парабеллуму», две к «ТТ». Все, что есть.

Серая паутинка шороха.

Это там, на лестнице, ведущей в подвал.

«Если это Бессмертный Монах - то прямо сейчас и проверим, насколько он бессмертный!» - зловеще усмехнулся я, передергивая затворы на обоих пистолетах.

Я бодрился, но это давалось через силу. На самом деле я чувствовал себя загнанной в угол крысой. До сих пор никто так и не смог справиться с Бессмертным Монахом. А он год за годом, век за веком продолжал планомерно истреблять нас.

Нас, вампиров.

В пыльном проеме мелькнула невысокая угловатая фигура (робкий зеленоватый сполох) - и я расслабился. Если бы я был человеком, я бы вытер пот со лба. И я действительно, спрятав пистолеты, провел по лбу тыльной стороной ладони. Вот только кожа осталась сухой: мертвые не потеют. За двадцать три года я хорошо усвоил эту истину - но привычка все равно осталась.

Ну и черт с ней, с привычкой.

Привлеченный сейфовым скрипом мальчишка испуганно озирался, и я подумал, что минуту назад сам выглядел точно так же. Только он ничего не видел в темноте, а я - видел.

- Кто тут? - испуганно выдавил паренек и на всякий случай вытащил из кармана нож-«выкидушку».

Я рассмеялся.

- Хреновый у тебя ножик, парень. Китайская штамповка. Спрячь лучше, не позорься.

Как и следовало ожидать, парнишка сделал все точь-в-точь наоборот: поспешно выщелкнул лезвие и замахал своим ножиком влево-вправо.

- Не подходи! - взвизгнул он.

- Фильмов насмотрелся, - констатировал я и потянулся к выключателю. - Ну куда ты машешь, я же здесь!

И вышел из темноты во вспыхнувший тусклый круг света от пыльной лампочки, чтобы он мог меня увидеть.

Увидел.

Попятился, выставив нож перед собой.

- Ну, и что дальше? - поинтересовался я.

- Вы… ты чего тут делаешь?

- А ты?

- Это наш подвал!

- Это ты так думаешь, - опроверг я его притязания.

- Вот я сейчас ребят позову…- неуверенно протянул он.

- Ребят - это хорошо, - одобрил я. - А то тебя одного мне, пожалуй, маловато будет. Я сегодня голодный.

Это была почти правда. Я действительно проголодался. Но… он - не мой «клиент».

- Чего? Ты - чего?

- Голодный я, говорю, - пояснил я и широко улыбнулся, продемонстрировав ему клыки.

Когда панический топот ног стих, я направился к другому выходу. Попугал - и хватит. Все равно ему никто не поверит. Впрочем… теперь уже действительно - все равно . «Nothing else matters». По нашему следу идет Бессмертный Монах. Если Генрих не врет, он находил наших всегда и везде. Находил и убивал. Редко кому удавалось от него скрыться. Сам Генрих тоже знал о Монахе только по рассказам других; и в первую очередь - своего Отца.

Моя «посмертная» жизнь стремительно рушилась, все летело под откос… «А может, это и к лучшему?» - вдруг подумал я, и внутри что-то сладко екнуло, в предвкушении неизбежного, страшного - но при этом такого манящего, желанного…

Я помнил это чувство.

Впервые я ощутил его, когда понял, кто такой Генрих на самом деле, но изменить ничего уже было нельзя - я умирал, зная, что со мной будет, что это не конец…

И потом, когда я лежал в гробу, уже очнувшийся, но еще не в силах пошевелиться, а собравшиеся в моей квартире дальние родственники деловито обсуждали, как со мной поступить: кремировать или похоронить так? А я лежал и ничего не мог сделать!

Хорошо, что хоронят только на третий день…

Ну а в третий раз… в третий раз это была Она.

ГЛАВА I

NOTHING ELSE MATTERS

Trust I seek and I find in you

Every day for us something new

Open mind for a different view

And nothing else matters.

(«Metallica», 1991)

1

Это неправда, что у вампиров не бывает друзей. У меня, например, они есть. И не только среди таких же неприкаянных покойников, как я сам. Среди живых - тоже. В том числе и тех, кто знал меня еще при жизни. Как это может быть? - спросите вы. - Они что, в гробу меня не видели? Видели они меня в гробу, видели - ну и что? Трудно, что ли, было списать все на летаргию? Трудно, что ли, было обаятельно (без клыков, Боже упаси!) поулыбаться, где надо, сунуть кому надо «на лапу» - и «воскреснуть» официально?

Нет, конечно, проблем хватало. Днем мне на улицу ходу нет, а вечером все похоронные конторы, ЗАГСы, паспортные столы, отделения милиции, ЖЭКи и т. д. закрываются, так что пришлось изворачиваться, выписывать доверенности, давать взятки, а иногда и рисковать своим посмертным существованием - и все же за пару месяцев я все уладил, хотя крови эти паразиты из меня попили немало! Но я на них тоже отыгрался, и попил их крови - уже в буквальном смысле. Так что в итоге парой наиболее закоренелых бюрократов стало меньше.

Только все это были еще цветочки. Те самые, которые поначалу приносят на могилу. (Извиняюсь за черный юмор, но какой еще юмор может быть у вампира?)

Самое худшее было не это. Я до сих пор не знаю, какое проклятие для вампира худшее: совесть или скука? Наверное, все-таки совесть. По крайней мере, поначалу больше всего досаждала именно она. (Может, это я такой неправильный вампир?)…Или все-таки скука? Со скукой, конечно, можно как-то бороться, притворяясь живым, занимаясь тем же, что и раньше: книги, музыка, фильмы, долгий, едва ли не до утра, треп с друзьями, анекдоты, карты, женщины… О, да, женщины! Я находил в этом какое-то извращенное, садистское удовольствие: знали бы они, с кем ложатся в постель!…

Некоторые из моих партнерш обращали внимание на мои холодные руки, но я неизменно отшучивался: «Они и при жизни такие были!»; при этом я нагло врал: при жизни мои руки были куда теплее!

А потом, во время очередной бурной ночи, на меня нашло затмение, и очнулся я в окровавленной постели, и завыл от бессилия, глядя на разорванное горло и остановившиеся глаза еще недавно так страстно целовавшей меня женщины…

Совесть… Кто не был в моей шкуре, тот не знает, что это такое! Неоднократно я пытался наложить на себя руки, но всякий раз внутри меня поднималась властная темная волна, отшвыривавшая меня назад от той грани, за которой ждали покой и забвение. Генрих был прав: вампиры неспособны покончить с собой. Так что мне оставалось жить (если только посмертное существование можно назвать жизнью), мучиться от сознания того, что я - убийца, монстр, чудовище, оживший кошмар, бродячий труп, гнусный кровосос, урод гофрированный… как я только себя не называл в припадке самобичевания! - и продолжать убивать. Я ничего не мог с этим поделать!

Что? Выпивать человека не до конца? Оставлять в живых?

Ха- ха три раза! Не бывает!

…Почему?

Не спешите. Всему свое время.

Генрих при очередной нашей встрече объяснил, что лет за двадцать-тридцать это пройдет: я привыкну и стану воспринимать людей не как равных себе существ, а как обычный скот, который изначально предназначен на убой. Успокоил, называется! Тем, кому я разрываю горло, от этого не легче…

Кое- что я все же придумал. Так что в скором времени в городе заговорили о жестокой разборке между криминальными группировками, в результате которой то один, то другой местный мафиозо отправлялся в мир иной, а милиция не очень-то спешила искать убийц.

Так что отделу по борьбе с организованной преступностью я существенно помог и продолжал помогать в меру моих скромных сил до сих пор.

Правда, теперь местные «авторитеты» заметно улучшили конспирацию, и мне все больше попадалась мелкая сошка. В общем, я успешно вел борьбу с преступностью; кое-кто из перепуганных доморощенных гангстеров уже сам спешил отдаться в руки закона, дабы не разделить участь своих коллег. В итоге «криминогенная обстановка в городе значительно улучшилась» - как заявил начальник областного управления на одном из совещаний. Это, само собой, меня, как честного гражданина (пусть и вампира) не могло не радовать - но, с другой стороны, кушать-то хочется! Хотя на мой век отребья хватит. Они как тараканы: не успеешь одних схарчить - глядь, уже новые объявились! Иногда даже противно становится грызть всех этих моральных уродов, но зато совесть потом почти не мучает…

Почти?

Чушь все это! Сам ведь знаю, что чушь. Сказка для детей младшего школьного возраста, которую я сам себе сочинил для очистки совести, и в которую сам же и не верю! А совесть у меня уже почти атрофировалась, одни очистки и остались.

Прав был Генрих.

Теперь, по прошествии двух десятков лет, я это понимаю.

Вампир - санитар общества! Это надо же такое придумать! Гы!

Убийца я. Убийца и кровосос. И циник к тому же. Точка.

И не с совестью я воюю - со скукой! Надо быть честным хотя бы перед самим собой. Выслеживать бандитов, которые потом еще и пытаются сопротивляться, куда интереснее, чем просто схарчить невинную девушку или глупого доверчивого мальчишку.

Однако лет за двадцать охота на бандитов тоже приелась, и старая знакомая - скука - навалилась на меня с новой силой.

Пробовал рисовать (при жизни я тоже этим увлекался). Кое-что выходило даже весьма неплохо - но меня хватило ненадолго. «Успею еще этим заняться,» - думал я, с кривой ухмылкой вешая на стену свой последний кладбищенский пейзаж.

И я вновь начал искать, чем бы заполнить окружавшую меня тоскливую, засасывающую пустоту.

Теперь я уже был умнее. Сперва я отлавливал очередного рэкетира и утолял голод (пару раз потом приходилось менять одежду: эти идиоты взяли за моду палить в любую приближающуюся тень; мне, конечно, на это наплевать (хотя и больно!) - но не идти же после на вечеринку или на дискотеку в простреленном в нескольких местах костюме?!) - и только после этого, сытый и благодушный, отправлялся веселиться.

Наверное, мы, вампиры, действительно обладаем какой-то скрытой магией - хотя люди и сильно преувеличивают наши способности. Просто после смерти мы начинаем жить как бы в другом мире. Мы по-другому видим, по-другому слышим, по-другому чувствуем…

Но, кроме того, есть у нас и некий особый «магнетизм», некая необъяснимая притягательность. Генрих как-то назвал это свойство «некрообаянием». Очень похоже. Во всяком случае, мы чем-то притягиваем к себе людей - как притягивают к себе хищники своей смертельно опасной грациозностью. Причем внешняя красота тут особого значения не имеет - это какое-то внутреннее свойство, которое мы приобретаем… умирая! Действительно, «некрообаяние» - лучше не скажешь!

Так что за последнее время у меня появилось множество новых друзей и знакомых, и я был желанным гостем во многих компаниях. В одной из таких компаний совсем еще молодых людей, которым льстило общение со мной - таким взрослым и загадочным! - я и познакомился с Ней.

Это случилось совсем недавно - каких-то два месяца назад; по нашим (да и по людским) меркам - пустяки. А мне уже кажется, что мы знаем друг друга целую вечность, как ни банально это звучит.

2

Ты - невинный ангел,

Ангел поднебесья;

В этой жизни странной

Ты не моя!

За тобой тень зверя -

Вы повсюду вместе;

А теперь поверь мне -

Зверь этот - я!

Группа «Ария», «Зверь».

Еея увидел сразу: разметанное облако рыжих волос, таких пушистых, что мне тут же захотелось зарыться в них лицом; загадочные зеленые глаза, большие, чуть раскосые; нежный атлас губ; и одета Она была, как одевались, кажется, в прошлом веке: атласное платье со шнуровкой - и в то же время вызывающее декольте, наполовину открывающее небольшую тугую грудь. Она напоминала очаровательно невинного и одновременно неуловимо порочного эльфа… Эльфийку? Эльфицу? Нимфу? Нимфетку?… Не важно!

Блики свечей, негромкая музыка, шепот из темноты - все это было романтично и пошло, но сейчас я не видел ничего, кроме Ее приближающегося лица и этих огромных зеленых глаз, в которых отражалась, казалось вся комната - вся, кроме меня!

- Тебя можно пригласить на танец?

Малахитовый бархат, переливы золотых блесток - таким был для меня Ее голос.

Я не удержался, взглянул на Нее изнутри.

Серебристые сполохи - и за ними трепещет, бьется, складывая и раскрывая крылья, пурпурный мотылек.

Я смотрел, смотрел - и не мог оторваться, уже не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг.

- Конечно! - с опозданием улыбнулся я - и с трудом убрал клыки. Между прочим, Она первая в этой компании сразу назвала меня на «ты».

- Ты не знаешь, что это за песня? Мне она так нравится…- упругий стан под рукой, я прижимаю Ее к себе, и Она поддается, игриво улыбнувшись.

- «Metallica». «Nothing Else Matters»,-не упускаю я случая блеснуть эрудицией. Тем более, что эта песня - одна и из моих любимых, в черно-багровых тонах.

- Trust I seek and I find in you

Every day for us something new

Open mind for a different view

And nothing else matters,-

цитирую я куплет, кажется, довольно удачно подпевая вокалисту.

- А о чем это? - зачарованно распахнутые изумруды с золотыми искорками в глубине. - А то я на слух плохо понимаю.

- Доверия ищу я - и нахожу в тебе;

Новое для нас есть в каждом дне.

Раскройся, взгляни на мир

Сквозь призму иного зрения -

И больше ничто тогда

Уже не имеет значения!

And nothing else matters…

Коряво и не совсем дословно, но по духу звучит именно так.

- And nothing else matters…-задумчиво повторяет Она. - А почему ты не отбрасываешь тени? И в зеркале не отражаешься?

Она первая обратила не это внимание! Первая за двадцать с лишним лет моей «посмертной» жизни!

- Потому что я - вампир, - просто отвечаю я.

* * *

Этого нельзя было говорить, и нельзя было потом провожать Ее домой - но для меня уже не существовало «нельзя»! Я влюбился. Влюбился, как мальчишка, как последний дурак; я понимал, что выгляжу полным идиотом, что я не только выгляжу - я и есть полный идиот, я делаю то, чего делать нельзя - но я уже не мог совладать с собой!

Оказывается, с вампирами такое тоже случается…

Тогда Она поспешила поскорее удрать со мной, неумело соврав, что Ей уже пора домой, но одна идти Она боится, так что не мог бы я Ее проводить?

- Одна - боишься, а вдвоем с вампиром - нет? - усмехнулся я, продемонстрировав на этот раз свои клыки.

Я все еще пытался удержать Ее и себя - отпугнуть, оттолкнуть… В глубине души (кстати, а есть ли у меня душа? впрочем, не важно…) - в глубине души я понимал, что добром это не кончится - ни для Нее, ни для меня.

- С тобой- нет! - улыбнулась в ответ Она. - Ты ведь меняне укусишь?

- Кусают собаки, - проворчал я. - А мы - целуем… Нет, не укушу. Я сегодня сыт.

И мы потихоньку выскользнули за дверь.

Ну конечно же, никуда Она не спешила, просто Ей не терпелось остаться со мной наедине. И засыпать меня вопросами.

А для начала мне пришлось дать Ей пощупать свои клыки - чтобы Она могла убедиться, что они - настоящие. Это было глупо, но я не смог отказать Ей.

Она убедилась.

И вот тогда Ее прорвало!

Я почти не врал - лишь иногда уклонялся от прямых ответов. По дороге я рассказал Ей многое из того, что в свое время сам узнал от Генриха, который тогда еще был для меня загадочным Генрихом Константиновичем; впрочем, мне и сейчас далеко не все в нем понятно: бывший врач, психолог, весьма эрудированный человек, «вычисливший» тогдашнего старейшину городских вампиров и фактически спровоцировавший собственное Приобщение к не-мертвым. Зачем? Этого я не мог понять ни тогда, когда, захлебываясь предсмертным хрипом и гибельным блаженством подступающей смерти, судорожно глотал густую черную кровь из вены Генриха - чтобы вместо смерти обрести мучительную Вечность - ни сейчас, когда походя раскрывал Ей наши сокровеннейшие тайны…

Интересно, а меня Генрих «приобщил» в порядке эксперимента, или по каким-то другим соображениям?

Нет, конечно, я не рассказал Ей всего, не настолько я все же сошел с ума, да и не успел бы я рассказать всеза эти полтора часа блужданий по ночному городу - но рассказал я больше, чем достаточно. Если бы об этом узнали наши, особенно Генрих…

А Она… Она была несколько разочарована! Маловато, видите ли, романтики оказалось в посмертной «жизни» вампира! Сырые, пахнущие землей и тлением гробы, грязь на помятом пиджаке и во всклокоченных волосах, безумные, горящие глаза - и вечный голод, терзающий тебя изо дня в день, и кровь на твоих губах, ее сладостный, пьянящий вкус - и отрезвление, которое приходит, когда ты видишь у своих ног мертвеца с развороченным горлом и остекленевшими глазами, в которых застыл смертный ужас. Твоя первая жертва. Человек, который только что смеялся, шутил, считал тебя своим другом, таким же человеком, как и он сам - и вот теперь он лежит, холодный и мертвый, зато ты - сыт. Сыт на несколько дней, а потом голод вернется, и тебе снова придется отнять чью-то жизнь. И ты сходишь с ума от тоски и безысходности, ночной мрак течет вокруг вязкими пластами, и скалится с неба щербатый череп луны; а ты не в силах ничего изменить, не в силах даже положить конец собственному существованию!

Какая уж тут романтика…

Некоторое время мы шли молча.

- Так ты… мертвый? - неожиданно повернулась она ко мне и посмотрела мне прямо в глаза.

Мне показалось, что я сейчас утону в этих изумрудных озерах.

- Да, мертвый, - хрипло выдохнул я.

Дышать мне совершенно не обязательно, но когда разговариваешь или куришь - приходится. Одна радость для вампира - сигареты на здоровье аж никак не влияют! Пока жив был, думал бросить, а так - зачем? Рак мне теперь точно не грозит.

- Нет, ты… ты живой! - прошептала она. - И руки у тебя… они теплые!

Вот так новость!

- …Ничего, сейчас будут холодные!

Это ж надо было настолько забыться и потерять бдительность! Оказывается, за нами уже некоторое время шли двое крепеньких бритоголовых парней в кожаных куртках, явно дожидаясь, пока мы свернем в какой-нибудь глухой переулок.

Дождались.

Они были уже рядом и явно не рассчитывали на серьезное сопротивление.

Я - тоже.

Мне было совершенно все равно, что их интересовало в первую очередь: Она или содержимое моих карманов. Результат был ясен заранее. Ладно, сейчас повеселимся!

То, что вампиры обладают сверхъестественной физической силой - правда. Да и реакция у нас чуть получше, чем у людей. Так что я не стал применять никаких хитрых приемов (тем более, что и не знал их), а просто-напросто схватил того, что был поздоровее, за горло и, как любят это показывать в фильмах ужасов, слегка приподнял над землей. Фильмы фильмами, а действует подобная штука действительно весьма эффективно. Если, конечно, у вас хватит силы приподнять одной рукой человека тяжелее себя и подержать его некоторое время в воздухе на вытянутой руке, с доброй улыбкой глядя ему в глаза.

Шея у парня оказалась крепкая - не сломалась сразу.

Второй «биток», или «урел», как у нас называют подобную мразь, сразу не сообразил, что происходит, и попытался пырнуть меня ножом. Я не стал ему мешать, подождал, пока нож войдет мне в бок - и наотмашь ударил «битка» свободной рукой по физиономии. Ударил не в полную силу, так, чтоб голова не оторвалась, но ему хватило и этого: отлетев метров на пять, он врезался своей бритой башкой в стену и на некоторое время успокоился.

Первый «клиент» продолжал хрипеть и трепыхаться в моей руке, но я, не обращая на него внимания, обернулся к Ней. Кажется, Она даже не успела испугаться - и теперь завороженно смотрела на меня своими огромными изумрудами. Черт, они чуть ли не светились в темноте! Здорово!

- Сейчас я, пожалуй, немного перекушу, - сообщил я Ей. - Это не слишком приятное зрелище, так что лучше отвернись.

- Ой, нет, мне интересно! - Она чуть ли не подпрыгнула от радостного возбуждения. - Но если ты стесняешься…

- Это Я стесняюсь?! Ну, тогда смотри! - не слишком вежливо буркнул я и впился в горло парня в кожанке…

Нет, обычно я ем куда аккуратнее, но сейчас я специально работал на Нее. Похоже, я подсознательно старался вызвать у Нее отвращение, ужас, гадливость - чтобы Она в страхе бежала от меня. Я понимал, что так было бы лучше - и в то же время я не хотел этого! Я хотел быть с Ней…

Я исправно чавкал, булькал, сопел, разодрал горло парню чуть ли не надвое, вымазался в крови - и в таком виде обернулся к Ней.

Аттракцион «Упырь за обедом».

Смотри, смотри, девочка! Вот она, «романтика»!

- Ну, как зрелище? Впечатляет? - осведомился я, пуская кровавые слюни.

- Дурак ты! - неожиданно рассмеялась Она. - Меня испугался? А я тебя - нет! Ты мне все равно нравишься. Ты… не такой, как все! Другой.

- Конечно, другой. Упырь-кровопийца, - на этот раз я разозлился не на шутку. Да и вообще, Она что, не понимает, что происходит?! Только что у Нее на глазах я загрыз человека, стою весь в крови, а Она смеется! Или для Нее это всего лишь игра?

- Ну зачем ты так? - Она шагнула ко мне и провела ладонью по моей щеке.

Потом изумленно уставилась на свои вымазанные в крови пальчики - и только тут на Ее лице наконец-то появилось выражение растерянности и брезгливости.

- Вытри лицо… пожалуйста, - Она, потупившись, нервно комкала в пальцах платок, пытаясь оттереть быстро засыхающую кровь.

- Хорошо, - кивнул я, сжалившись. - Но сначала разберусь со вторым. Свидетелей я не оставляю.

И направился к начавшему приходить в себя второму «урелу».

На этот раз я пил аккуратно, прокусив лишь две небольшие дырочки и не пролив ни капли крови. Впрочем, пил я уже через силу: это был третий «клиент» за сегодня! Ничего, зато, считай, с неделю смогу не выходить на охоту. Наемся впрок, как удав…

Когда я понял, что больше в меня уже не влезет, и оторвался от горла парня, тот все еще шевелился. Но оставлять его в живых было никак нельзя, так что я одним коротким движением свернул ему громко хрустнувшую шею.

Он дернулся и обмяк.

Проверяю содержимое его карманов. Деньги всем нужны, даже вампирам. На одни новые костюмы, взамен простреленных, знаете, сколько уходит?!.

К Ней я намеренно не оборачиваюсь - пусть глядит, как я мародерствую!

Теперь - замести следы. На пару маленьких ранок у человека со сломанной шеей никто, скорее всего, не обратит внимания. А вот с первым «клиентом» надо что-то делать. Пусть решат, что над его горлом бродячие собаки поработали, а умер он, к примеру, от…

Раздумывая над тем, от чего мог бы умереть первый «урел», я кое-как отер лицо (дома отмоюсь как следует) и наконец повернулся к Ней - чтобы, бросившись вперед, подхватить Ее в последний момент: до Нее наконец-то дошло, что все это - всерьез, и нервы у девушки не выдержали.

На какой улице Она живет, я уже знал (сама рассказала по дороге), так что я легко подхватил Ее на руки и понес в сторону дома - Еедома - справедливо рассудив, что приключений на сегодня явно хватит, а привести Ее в чувство я успею и на пороге родных пенат.

Ну и картинка небось была со стороны - просто классическая: вампир с горящими глазами и окровавленными клыками несет на руках лишившуюся чувств девушку! Скажи кому, что это я Ее домой доставляю, чтоб не случилось еще чего - ну никто б ведь не поверил!

Очнулась Она сама, еще задолго до своего дома. Определил я это довольно просто: Она неожиданно обвила мою шею руками и плотнее прижалась ко мне. Потерявшие сознание обычно так себя не ведут!

- Извини меня. Я не думала, что это так… страшно. Я понимаю, ты ведь меня защищал, и ты не мог по-другому… Ты не обижайся, я тебе очень-очень благодарна! Ведь если бы не ты… А к этомуя привыкну. Честно! Это я с непривычки…

- К чему это ты привыкать собралась? - я даже остановился, продолжая держать ее на руках, а Она тоже не спешила высвобождаться, обнимая меня, и это было настолько приятно…

- Как - к чему? Мы ведь с тобой не в последний раз видимся? Ты же не исчезнешь?

- Не исчезну, - с обреченным облегчением, чувствуя, как рушится моя «жизнь», кивнул я.

- Ну вот! - я почувствовал, что снова тону в этих радостных зеленых озерах. - Я привыкну видеть, как ты… ешь!

Я чуть не уронил Ее. Мы были уже совсем недалеко от Ее дома, и я аккуратно поставил девушку на землю. Нет, Ее непосредственность меня когда-нибудь доканает!

- Да, ты прав, - спохватилась она, - мне пора. Мы увидимся завтра?

- Возможно, - попытался уклониться я от прямого ответа.

- Нет, если тебе со мной неинтересно, ты скажи, я не обижусь…

Она, кажется, готова была расплакаться оттого, что вампир не хочет встречаться с Ней. Да тебе не плакать - радоваться надо, девочка! И молить Бога, чтобы мы никогда больше не увиделись…

- Конечно, увидимся, - я говорил совсем не то, но остановиться уже не мог. - Скажи мне свой телефон - я позвоню. Завтра. Как стемнеет. Да, кстати, как тебя зовут? А то мы даже не успели познакомиться!

* * *

Ее звали Эльвира. «Повелительница Тьмы!» - чуть не брякнул я, вспомнив название соответствующего фильма. Везет мне на экзотические имена! Сначала Генрих, теперь - Эльвира…

- А тебя как зовут?

- Влад.

- Влад Дракула-Цепеш? - ее глаза округлились.

Стокера начиталась. Или тоже фильмов насмотрелась.

- Да нет, - криво усмехнулся я. - Я не столь стар и крут.

- Ну ладно, - ей явно не хотелось расставаться, - до завтра. Ты позвонишь?

- Ну сказал же - позвоню!

- А завтра… завтра ты меня не укусишь?

Мне показалось, что эти слова Эльвира произнесла со скрытой надеждой - и мне это очень не понравилось.

- Нет, - пресек я ее надежды (если они и были) в самом зародыше. - Я на неделю вперед кровью накачался!

Пауза.

- Ой, у тебя в боку нож торчит!

- Правда?

Я легко выдернул засевшую во мне финку, о которой успел совершенно забыть. Неплохой ножик. Отер лезвие о траву и протянул ей.

- Дарю!

Испуганный взгляд, то и дело возвращающийся к месту, откуда я извлек нож.

- Не волнуйся. Я ведь уже умер, так что подобной игрушкой меня не убить. Бери. На память об этой ночи.

На этих словах мы и расстались.

* * *

Ну разумеется, я позвонил ей, и мы почти всю ночь гуляли по городу, и я больше не корчил из себя чудовище, чтобы оттолкнуть ее; я нес всякую чепуху, рассказывал ей байки из вампирской жизни - а она слушала меня с широко распахнутыми глазами, иногда ойкала, зажимала рот ладошкой, смеялась моим неуклюжим мрачным шуткам, а потом грустно вздыхала:

- Я понимаю, это должно быть страшно - жить так… Но ведь ты убиваешь всяких… нехороших- вроде тех, вчера?

- Стараюсь, - буркнул я. Ну вот, та же сказка, что и я придумал для себя когда-то! Только она, в отличие от меня, в эту сказку еще и верит! - Но иногда попадаются и нормальные люди. Ты знаешь, как я потом себя чувствую?!

- Бедный…- она потянулась ко мне, провела ладонью по моей щеке.

- Ты лучше бы их пожалела! - отстранился я. - Тех, которых мне приходится убивать! Представь, что на их месте окажется… твоя мать, отец, брат! Представила?

- Представила, - серьезно кивнула она, и некоторое время мы шли молча. Неужели наконец дошло?!

- Но ты ведь не можешь по-другому?

Рано обрадовался!

- Не могу. Знаешь, когда мне совсем хреново, я стараюсь убедить себя, что правы буддисты. Что смерть - это и не смерть вовсе, а лишь переход в новое тело. Человек переходит в другую инкарнацию и живет дальше - как одежду сменил. Тогда получается, что я никого не убиваю, а просто дарю им новое рождение.

- А это… правда?

- Не знаю. Но очень хотелось бы в это верить. Так было бы легче мне. Да и им- тоже. Только это все теория, а на практике… сама видела.

- Я понимаю… (Ни черта ты еще не понимаешь!) Только это все равно здорово!

Я потрясенно остановился.

- Что - здорово? Быть мертвым, спать в гробу, бояться солнечного света и по ночам охотиться на людей?

- Нет… хотя и это… но ведь это совсем другая жизнь!

- Ага, вернее - смерть!

- Нет, жизнь! Ты ведь ходишь, разговариваешь, шутишь, куришь вон даже! И руки у тебя теплые! Не веришь?

- Верю…- я с изумлением понял, что она говорит правду. Что же со мной происходит?!

- А еще ты влюбился. В меня! Скажешь, неправда?

- Правда, - невесело усмехнулся я. - Только лучше бы тебе держаться от меня подальше! А мне - от тебя.

- Глупенький! Ты ведь живой! Хотя и вампир. Но ведь это просто здорово! Школа, потом институт, работа, семья, магазины, телевизор - разве это жизнь? А вот у тебя…

- Ну да, чужие глотки рвать - это действительно жизнь! - огрызнулся я.

- Ну почему ты опять…- на глазах у Эльвиры выступили слезы. - Да пусть даже глотки рвать! - вдруг выкрикнула она. - Все лучше, чем так… прозябать. Это по крайней мере - настоящее! Это - жизнь. Или смерть. Но - настоящая, а не та, что все себе придумывают, как в этих сериалах…

Она замолчала, всхлипнула.

- Ну что ты, милая, успокойся, - я обнял ее за плечи, и она вдруг вскинула голову, рванулась ко мне и припала к моим губам своими - такими нежными, такими сладостными…

Она чуть было не добилась своего. Ее шея была совсем рядом, она словно специально подставляла ее: белая бархатистая кожа и так соблазнительно, приглашающе трепещущая в ожидании жилка…

В последний момент я с невероятным усилием отшатнулся от нее, поняв: Эльвира действительно делала это специально! Она хотела, чтобы я ее укусил! А потом… потом у меня уже не будет другого выхода, кроме как сделать ее такой, как я - просто убить ее я бы не смог, и она это знала!

- Нет, девочка, не выйдет! - прохрипел я, с трудом подавляя туманящее разум нестерпимое желание. - Ты сама не понимаешь, что делаешь! Ведь обратной дороги уже не будет - даже если кто-нибудь всадит мне в сердце осиновый кол до рассвета! Это все красивые сказки, а как оно на самом деле - ты уже видела. И это еще не все! Неужели ты хочешь…

- Хочу, - очень серьезно ответила она, глядя мне прямо в глаза. - Ведь это мой единственный шанс стать не такой, как все! Стать такой, как ты! Ведь я тоже люблю тебя, - тихо добавила она.

- И я люблю тебя, девочка, - я провел рукой по ее волосам. - Это ново и необычно для меня, вампира, ночного убийцы - но я люблю тебя! Может быть, именно поэтому мои руки теплеют, когда мы вместе. Я ведь никогда никого не любил раньше… Но именно поэтому я не позволю тебе стать такой, как я! Я проклят, Эльвира! Я - мертвый, что бы ты ни говорила! А ты… тебе еще жить и жить! Лучше всего нам было бы расстаться, но… я уже не могу без тебя!

- А я - без тебя, - прошептала она. - Ну ладно, раз ты не хочешь - давай просто целоваться!

Мы целовались долго и самозабвенно. И в эти мгновения я на самом деле ощущал себя живым.

Потом, уже под утро, я спешил к себе, и не успевал, небо на востоке уже занялось ослепительным жгучим сиянием, еще невидимым для людей, но причинявшим мне боль; в голове колокольным звоном гудела бешено пульсирующая кровь, мысли путались, и я бежал из последних сил, я мчался, летел… я действительно летел! Впервые в своей посмертной «жизни» я смог взлететь - и это спасло мне «жизнь».

Я успел.

Успел в последние мгновения перед испепеляющим рассветом.

Да, что- то со мной действительно происходило.

* * *

…Два наполовину погруженных в прозрачный студень тела на высоких, похожих на надгробия, постаментах. Под потолком - пригашенные бестеневые лампы, как в операционной. Разноцветные водоросли проводов, болотные огоньки индикаторов, бельма экранов… Голоса. Обрывки фраз.

- …по сценарию. Следующим… активация… экстремальные условия… градиент психической напряженности…- голос обволакивает серой ватой, в которой прячется отточенная хирургическая сталь.

- …очень любопытных эффектов. Клиническая смерть… замедление метаболизма; сердце почти не бьется, дыхание… изменение химического…- уверенный индиго, карминовые прожилки нездорового интереса.

Кто же эти двое, залитые в студень, распятые на двух надгробиях? Кто?!

Почему- то мне это кажется очень важным. Но сфокусировать взгляд никак не удается, картинка плывет; последнее, что я вижу -чье-то лицо, склоняющееся…

* * *

Я уже видел этот сон, видел! Но он всякий раз ускользал, не давался, оставляя после себя лишь некие смутные, неясные ощущения - и лишь сегодня мне удалось удержать его в памяти, сохранить хоть что-то после пробуждения.

Я чувствовал: это было нечто большее, чем просто сон, игра причудливых образов. Некая иная, внутренняя реальность?

Или…

Что- то менялось во мне -впервые за двадцать с лишним лет посмертного существования!

* * *

…Разумеется, мы с Эльвирой (Эльвица, Элис [1] , Девочка Эли [2]- я называл ее по-разному, и она каждый раз так искренне смеялась над очередным подобным прозвищем, что я не уставал выдумывать все новые) - разумеется, мы с Эли встречались с тех пор каждый вечер. Мы были уже не в силах расстаться, и я больше не предпринимал попыток оттолкнуть ее; я понял - это судьба!

Через несколько дней (вернее, ночей) я, окончательно убедившись, что теперь способен летать аки птица (точнее, аки нетопырь!), продемонстрировал моей Эльвице свое новое умение. В тот вечер я специально надел длинный кожаный плащ с высоким воротником (мне все равно, во что одеваться: нам, упырям, при любой погоде ни жарко, ни холодно; так что плащ я одел исключительно для драматического эффекта). В этом плаще я действительно походил на своего тезку Влада Дракулу-Цепеша - особенно когда начал медленно подниматься в воздух, воздев руки к наливавшейся лимонной желтизной полной луне!

Девочка Эли просто ахнула, а я, ободренный подобной реакцией, свечой взмыл вверх, потом спикировал обратно, продемонстрировал Эльвире несколько воздушных пируэтов, смерчем закружился вокруг нее, не давая опомниться - и бесшумно приземлился рядом. Я чувствовал себя прекрасно - словно летал всю жизнь (и не только «загробную»)!

А потом я посмотрел ей в глаза и без слов понял, чего она сейчас хочет больше всего на свете. Нет, конечно, она хотела большего, но сейчас…

- Welcome to Wonderland, Alice![3]- и, подхватив ее, я снова взмыл в воздух.

Мы плыли над ночным городом, и у нее просто не было слов, чтобы выразить свои чувства, а когда я дал ей вволю налюбоваться открывающейся с высоты панорамой, то решил немного похулиганить и ринулся вниз, со свистом проносясь мимо окон домов, не сбавляя скорости на виражах, в последнее мгновение сворачивая в сторону, огибая деревья и фонарные столбы; мы неслись, словно черный вихрь, и на особо крутых виражах Эльвира визжала от восторга: она совсем не боялась!

Потом, когда наш безумный полет закончился на том же месте, откуда начался, она с сожалением высвободилась из моих объятий и посмотрела на меня снизу вверх.

- Это было так здорово, Влад!… Ну почему ты не хочешь, чтобы я тоже могла так?

Ну что я мог ей ответить?! Я уже рассказал и показал ей почти все - и это не произвело на нее никакого впечатления.

Она по- прежнему хотела стать вампиром!

Каприз ветреной девчонки?

Или - что-то большее?

Я не хотел этого.

Но я чувствовал: это - судьба.

3

Позволь, я коснусь тебя,

Войдет в кровь звериный яд,

И лунный священный свет

В тебе свой оставит след.

Ты будешь змеи быстрей,

Всех женщин земных нежней -

Позволь мне тебя коснуться - или убей!

Группа «Ария», «Зверь».

Разумеется, в конце концов она добилась своего, причем отнюдь не оригинальным способом. Я вполне мог бы это предвидеть - если бы любовная дурь не застила мне глаза! Это произошло через месяц после нашего знакомства.

Эльвица не раз за это время пыталась набиться ко мне в гости, но каждый раз ее попытки натыкались на мой вежливый, но твердый отказ. Одно из главных правил вампира: никому и никогда не выдавай своего убежища, если не хочешь, чтобы однажды к тебе заявились «гости» с осиновыми кольями! Даже «своим», таким же не-мертвым, не стоит показывать место, где ты спишь днем. А о людях и говорить нечего!

У каждого из нас было несколько убежищ, и каждый, в основном из «спортивного интереса», неоднократно пытался «вычислить» убежища других. Иногда нам это удавалось: я, например, знал пару мест, где прятался Генрих, и одно дневное пристанище Безумной Нищенки, которая извела в городе всех цыган - видать, уж очень насолили они ей при жизни! А Генрих наверняка знал о паре моих убежищ - но обо всехтайных местах другого не знал никто. Я, к примеру, отсыпался днем отнюдь не в своей старой квартире, где время от времени принимал друзей, учиняя ночные посиделки, а то и разгульные оргии (нет-нет, только танцы, вино (для гостей) и женщины, никакой крови, Боже упаси!).

В этой квартире Элис была уже несколько раз, но она хотела знать, где я прячусь, а узнать это я не мог позволить даже Ей! Мы, вампиры, немного «поведены» на собственной безопасности.

Не раз мы с Девочкой Эли гуляли по ночным кладбищам. Еще бы, романтика: ночь, серебрящиеся в лунном свете надгробия, чернильные провалы теней - словно разверстые могилы - а рядом с тобой - «живой» вампир! Благоухание сирени смешивается с запахом свежей земли и легким душком тления, адреналин бурлит в крови, жутковато-сладостная волна поднимается откуда-то из глубины души, все кажется сном, и в то же время ты понимаешь, что все это происходит наяву, с тобой, и в любое мгновение тот, кто идет рядом, может… О, как это возбуждает, как щекочет нервы! Я прекрасно понимал Эльвицу и немного подыгрывал ей, выбирая наиболее таинственные аллеи и рассказывая по дороге соответствующие (в основном, тут же выдуманные) истории. И все же в этих прогулках было нечто большее, чем просто поиск острых ощущений для симпатичной девчонки. ВЕДЬ МЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ЛЮБИЛИ ДРУГ ДРУГА! Во время подобных прогулок Эли нередко просила показать мою могилу или склеп, но я обычно отшучивался. (Пару раз мы проходили совсем рядом с убежищами Виктора или Безумной Нищенки, но я, естественно, ничего не говорил об этом Эльвире.) Так что вскоре Девочка Эли догадалась, что сплю я отнюдь не на кладбище, как положено вампиру (надо сказать, что так считала не только она, но и большинство «наших»).

А вот я этого никогда не понимал! Конечно, на старых кладбищах еще сохранилось некоторое количество склепов, где вполне можно переспать день, спасаясь от солнца. Но зачем спать в пыли и паутине, в жестком гробу, когда есть возможность обеспечить себе куда более комфортабельное и вполне надежное убежище? Помню, как-то пару раз пришлось отлеживаться днем в технических тоннелях метро (полезная вещь - подземка, когда не успеваешь затемно добраться до дому! хвала нашему мегаполису!). Но вот условия там… Бр-р-р! Конечно, когда выбора нет, и не в такую дыру забьешься, лишь бы спастись. Но спать в подобных условиях добровольно… Увольте! А склеп ведь, по сути, ничуть не лучше!

Короче, Эли меня в итоге раскусила, и вот как-то раз она меня выследила!

Не знаю, как ей это удалось, но девчонка, у которой в голове гуляет ветер, и которая влюблена в вампира, способна и не на такое! В чем я очень скоро убедился.

Так что проснувшись в очередной раз после захода солнца и отперев свои тройные бронированные двери со множеством запоров, я обнаружил на лестничной площадке лукаво улыбающуюся Эльвицу!

- Так…- протянул я, бросил быстрый взгляд на лестницу, убедился, что, кроме Эльвицы, там больше никого нет - и одним движением втянул девушку в квартиру.

- Посидишь пока здесь, - сообщил я ей не терпящим возражений тоном, - а я иду на охоту. Часа через два вернусь. Можешь пока музыку послушать - комплекс вон стоит, компакты на полке над ним. Или на компьютере поиграй. Только не вздумай выходить! Вернусь - тогда поговорим.

- Я с тобой…- заикнулась было Эльвира, но я довольно резко оборвал ее:

- Сиди здесь, я сказал! Вернусь - поговорим.

И, прихватив связку ключей, я захлопнул за собой дверь и тщательно запер ее снаружи.

Состояние у меня было еще то, так что я снова проморгал две пули, испортившие очередной мой костюм. «Когда-нибудь эти болваны все же додумаются до серебра,» - с неприятным предчувствием подумал я, производя «контрольный выстрел» в голову неудачливого громилы из его же револьвера.

И поспешил домой, к ждавшей меня Элис.

Надо было серьезно объясниться с девчонкой - но когда, старательно заперев за собой дверь, я вошел в комнату, все заготовленные по дороге фразы мгновенно вылетели у меня из головы.

Моя Эльвица ждала меня в кровати, совершенно обнаженная, приняв позу, явно высмотренную в каком-нибудь «Плэйбое» или «Пентхаусе».

Она меня соблазняла!

И, надо сказать, делала это весьма успешно: я едва удержался от того, чтобы немедленно не сорвать с себя одежду и не прыгнуть к ней в постель.

- Хорошо смотришься, - с голосом я все же не совладал, и он прозвучал более сипло, чем обычно. - Некрофилией, значит, решила заняться? - я грубил ей намеренно, но ничего у меня из этого не вышло.

- Думаешь, обижусь? - она подмигнула мне - знаю, мол, что у тебя на уме, и знаю, какой ты «целомудренный». - И не надейся! Лучше лезь в постель, и займемся наконец тем, чем положено заниматься влюбленным.

- Чтобы спать с вампиром, надо хотя бы школу закончить! - строго заявил я, уже сдавшись, но все еще по инерции сопротивляясь. Ну не хотел, не хотел я ломать ей жизнь - но она сама сделала свой выбор!

Я заставил свое лицо посинеть, дал проступить трупным пятнам, обнажил в кривой ухмылке пожелтевшие клыки: когда я захочу, я могу выглядеть и так.

- А я как раз сегодня последний экзамен сдала! - ничуть не смутившись, сообщила мне с кровати Эльвира. - Ты еще о родителях моих вспомни. Я им до лампочки! Сказала, что замуж выхожу - так они даже внимания не обратили! Решили, что я пошутила! В общем, хватит меня запугивать - я тебя уже всяким видела. Прекрати этот маскарад и иди ко мне! - скомандовала она - и я, махнув на все рукой, подчинился. В конце концов, если она так хочет, то почему я должен сопротивляться? Видит Бог - я сделал все, что мог!…

Я был у нее первым - но она была горячей и страстной, как будто уже знала толк в любовных играх. Ей было больно - но я мгновенно снял эту боль - уж на это-то моих способностей хватило! Я плыл в волнах ее тепла, купаясь в них, и я чувствовал, как бесконечная нежность к ней растворяет что-то в моем закоченелом и заскорузлом от крови мозгу, как я словно оттаиваю, и тело мое становится теплым… На мгновение мне даже почудилось, что у меня бьется сердце.

А потом все произошло само собой: знакомая, трепещущая в ожидании голубая жилка под бархатистой кожей, мой нежный, совсем легкий поцелуй, почти незаметная ранка…

Ей не было больно.

Она понимала, что происходит, и глядела на меня сияющими, полными смертного блаженства, счастливыми глазами, постепенно подергивающимися мутной поволокой.

Она уходила, уходила из жизни - ко мне, в мой мир, и я уже ничего не мог сделать: так было назначено Судьбой…

Я чуть не упустил тот неуловимый миг, когда жизнь на мгновение как бы зависает, покидая тело - но все же почувствовал его, спохватившись в последнее мгновение - и, одним движением вскрыв жилу на своей руке, притиснул этот брызнувший багрянцем фонтанчик к ее губам, даря ей то, чего она так хотела, не понимая, чего лишается, и что получает взамен. Она была еще совсем ребенком…

Потом я отнес ее - обмякшую, уже не живую, но еще не Восставшую, в соседнюю комнату, бережно уложил в стоявший там гроб. (Из этого гроба в свое время восставал и я. Давно следовало его выбросить, но - дурацкая сентиментальность не давала! Ностальгия, понимаешь!… Кто ж мог подумать, что он еще пригодится?!)

Аккуратно задвинул крышку.

Это - ритуал.

Спи, любимая.

До завтра.

Поцелуй был нежным и трогательным. Я заворочался, сладко потянулся - и открыл глаза.

Небольшие аккуратные клыки, блеснувшие у нее во рту, когда она улыбнулась, отнюдь не портили мою Эльвицу. Моя ответная улыбка вышла немного грустной: все-таки мне было немного жаль ту жизнерадостную и непосредственную Девочку Эли, которая умерла вчера.

Впрочем, мне тут же предоставилась возможность убедиться, что характер моей Элис ничуть не изменился:

Вставай, соня! Пора на охоту! Я проголодалась! Кого мы сегодня будем есть?

ГЛАВА II

THE UNFORGIVEN [4]

Как много девушек красивых -

Но слушай, друг, протри очки! -

У них зеленые глаза

И вертикальные зрачки!

(Народное творчество)

1

Как вампир, она была бесподобна! Лучшей подруги, напарницы и любимой я не мог себе и желать! Какой соблазнительной и доступной умела она казаться - так что я бы даже начал ревновать, если бы не знал, что она всего лишь играет. Но играла она идеально, не сфальшивив ни разу! И когда сопящие от возбуждения парни устремлялись за ней в темноту проходного двора или глухого закоулка - там уже ждал их я. Конечно, пищу выбирал я, придерживаясь своего старого, хотя, по большому счету, достаточно глупого принципа: употреблять в пищу исключительно бандитов, «гопников» и прочую «урлу». Да, конечно, охотиться на этих типов довольно интересно, но…

А вот моя Эльвица с радостью приняла правила этой кровавой игры, доверив мне выбор жертв (которых мы все, с легкой руки Генриха, обычно называем «клиентами»).

Похоже, Эльвица действительно считала, что мы занимаемся благородным делом - очищаем город от всякой мрази. Я не стал разубеждать ее в этом. Пусть «живет» этой иллюзией. На самом деле мы просто питались, а заодно искали острых ощущений, которые, пусть ненадолго, но дает такая охота. Что же касается совести, то она у меня уже давно стала весьма сговорчивой. Прав был Генрих!…

Так вот, «клиенты» сворачивали в заранее облюбованную нами подворотню или иное укромное место, один из парней нетерпеливо подступал к Эльвире (а обычно их было двое: одного нам с Эльвирой было мало, но мои «подопечные» в последнее время взяли моду никуда не ходить поодиночке - и это оказалось нам только на руку!). Эльвира тут же сама прижималась к нему, обнимала, ее губы касались шеи «любовника», в глазах вспыхивали хищные зеленые огоньки…

Странно: у меня, насколько я знаю, глаза светятся красным. А у нее после смерти даже цвет глаз не изменился!

Криков не было ни разу; как правило, «клиент» вообще не успевал понять, что умирает.

«Это было так приятно, когда ты пил из меня, - призналась мне как-то Эльвира. - Ты был так нежен… Я стараюсь с нимипоступать так же - чтобы им не было больно.»

Так что «клиент» обычно даже не пытался сопротивляться, до самого конца так и не сообразив, что с ним происходит.

А вторым, стоявшим чуть поодаль, тем временем занимался я. Я не был

столь нежен, как Эли, но мои «клиенты» тоже не успевали крикнуть.

Так что Эльвира очень быстро стала первоклассной охотницей - она схватывала все прямо на лету: принципы отбора «клиентов», приемы охоты, умение заметать следы, маскируя наши трапезы под «обычные» убийства. При этом она одновременно ухитрялась оставаться все той же непосредственной и наивной девчонкой, что и при жизни. Похоже, она просто не обратила внимания на собственную смерть - для нее это было несущественно! В душе она уже давно была вампиром - с того дня, как познакомилась со мной и сделала свой безумный выбор!

А может быть, еще раньше?…

Нет, все- таки она была немножко crazy!

К примеру, она была уверена, что вампир непременно должен спать в гробу. Даже в квартире. Я с удовольствием предоставил ей свой, поскольку давно уже прошел через эти глупости и предпочитал спать на кровати: тройные черные шторы, глухие ставни и пуленепробиваемые жалюзи давали вполне надежную защиту от солнечного света, который для нас смертелен.

Один день Эльвица честно проспала в гробу; следующим утром она забралась в него уже без особого энтузиазма, а посреди дня, когда я, как и всякий порядочный вампир, еще спал мертвым сном, я вдруг почувствовал, что кто-то пытается забраться в мою кровать.

Разумеется, это была Эльвица. В тот день как следует выспаться мне так и не удалось: от объятий мы быстро перешли к ласкам, а затем и к их естественному продолжению; но одним разом мы оба не удовлетворились, и все повторилось снова, а потом еще раз… Короче, заснули мы только под вечер, а вскоре уже пора было вставать и отправляться на охоту…

После этого Эли уже не выделывалась и спала в кровати вместе со мной, и, надо сказать, спать с того времени я стал куда меньше: нашлось занятие поинтереснее!

А взять хотя бы ее попытку среди бела дня (когда, опять же, вампирам положено спать, но ей это было до лампочки!) - ее попытку раздвинуть шторы: в квартире, видите ли, слишком мрачно! Хорошо, что мои шторы так просто не раздвинешь: они закреплены наглухо и закрыты сверху пуленепробиваемыми жалюзи - свое убежище я оборудовал на совесть. Но Эли это не остановило, благо сила у нее теперь была вампирская, и если бы я вовремя не оттащил ее от окна, то мы бы и пикнуть не успели, как превратились в две кучки пепла!

- Извини, я забыла! - виновато улыбнулась она - и при виде этой улыбки у меня сразу опустились руки, и я не стал ей вычитывать, а вместо этого отнес в постель и поспешил доказать, что не сержусь на нее.

Впрочем, больше подобных смертельно опасных «проколов» она не допускала. Одного раза ей было вполне достаточно.

А вообще это были самые счастливые дни в моей «посмертной жизни». Мне казалось, что я опять ожил, что мы с Элис снова стали людьми; мы больше не были холоднокровными вампирами - мы жили, и наши тела действительно теплели, соприкасаясь - но в глубине души я знал, что это - лишь иллюзия жизни. Очень опасная для вампира иллюзия. И что скоро это невозможное, небывалое счастье, неположенное таким, как мы, проклятым, - кончится.

Я был прав.

Но беда пришла значительно быстрее и совсем не с той стороны, с какой я мог предполагать.

* * *

Конечно, мне не следовало отпускать ее на охоту в одиночку, но она настолько хорошо усвоила мои уроки, вела себя настолько непринужденно и естественно, что я отпустил ее, даже не особенно упираясь. Разумеется, я ее как следует проинструктировал, предусмотрев практически все - кроме того, чего предусмотреть не мог! С другой стороны, что, если б я удержал ее тогда? То же самое произошло бы через неделю, через месяц - какая разница?! По-моему, она замыслила это, когда была еще человеком. А вышибить из ее головы какую-нибудь идею, пока она сама не убедится в ее бесперспективности, было просто невозможно - уж это-то я знал по собственному опыту!

Эльвира решила «облагодетельствовать» парочку своих приятелей! Я думаю, вы уже догадались, как именно. Ведь ей действительно нравилось быть вампиром, и она даже не могла предположить, что кому-то это может прийтись не по вкусу! Так что, ничуть не мучаясь сомнениями, она выбрала двоих, с ее точки зрения наиболее «достойных», и вполне грамотно провела с ними обряд Приобщения. Согласия у парней она, естественно, не спрашивала, считая это само собой разумеющимся, а когда такая соблазнительная девица, как Эльвица, (прошу прощения за каламбур) сама вешается тебе на шею, возражать, понятное дело, никто не станет!

Так что вскоре в городе появились еще два молодых вампира.

То- то я еще обратил внимание, что Эли возвращается домой какая-то осунувшаяся. Конечно, Приобщение даром не проходит, крови и сил на это уходит порядочно, а тут -два приобщенных за неделю! Как у нее вообще еще оставались силы заниматься со мной любовью?! Впрочем, на этоу нее сил всегда хватало.

Все раскрылось еще через пару дней. Элис предусмотрела почти все: перетащила своих «крестников» в темный подвал, куда не проникал солнечный свет, и потом забегала проведать их и «наставить на путь истинный». Одного она не учла, самого главного: парни не хотелибыть вампирами! Но Эли была уже не в силах что-либо изменить - и она бросилась ко мне. За помощью.

2

Doomed to vanish in a flickering light,

Disappearing to a darker night,

Doomed to vanish in a living death,

Living anti-matter, living anti-breath. [5]

Peter Hammill, «Van Der Graaf Generator» group.

Первый мальчишка неподвижно лежал на ворохе пыльного тряпья, брошенного на продавленный топчан у самого входа - и лишь слабо пошевелился, когда мы вошли: один безучастный взгляд в нашу сторону, и снова - полная неподвижность. Пятно серой обреченности, исходящей по краям зыбкой дымкой, и лишь в самой сердцевине - тусклые багровые огоньки. Да, этот практически безнадежен.

Второй сидел в углу и чуть покачивался в обшарпанном кресле-качалке, закрыв лицо руками. Мрачная чернота, но в ней - нет-нет, да и проглядывали яростные багровые сполохи. Этого еще, может быть, удастся вытянуть. Только стоит ли?

- Да, Людоедка Эллочка, натворила ты дел, - пробормотал я.

Кажется, Эльвира впервые обиделась, но тут же поняла: да, сама виновата - и с надеждой заглянула мне в глаза.

- Им можно помочь?

- Сомневаюсь. Но попробую. Эй, парни, я понимаю, как вам сейчас хреново, но попробуйте на некоторое время сосредоточиться и послушать меня. Ничего не обещаю, но вы, по крайней мере, сможете четко уяснить, что с вами произошло, и какой у вас теперь есть выбор. Ну так что, будем слушать?

Лежащий слегка пошевелился и открыл глаза. Даже попытался сесть, и со второй попытки это ему удалось.

- А ты кто такой? Доктор? - неприязненно осведомился сидевший в углу, не отнимая рук от лица.

- Ага, - ухмыльнулся я как можно веселее, хотя на душе у меня скребли кладбищенские крысы. - Добрый доктор Айболит!

- Тогда вали отсюда своих зверей лечить, пока цел, - посоветовали мне из угла. - А от этой… держись подальше, а то станешь таким, как мы. Хочешь?

- Ты опоздал, приятель, - оборвал его я, чувствуя, что парня вот-вот понесет. - Я ужетакой, как вы - и именно поэтому знаю, каково вам! Только я с этим в свое время справился - а вы пока нет. И справитесь ли - зависит только от вас!

- Так ты… тоже?! - он наконец отнял руки от лица, и я увидел потеки от слез и тонкую струйку крови, засохшую в углу рта. - Вы?! - он наконец узнал меня. Виделись пару раз в той компании, где я познакомился с Эльвирой.

- Я. А теперь заткнись и слушай! И ты слушай. Эльвира - вампир. И сделала вампирами вас. Не перебивать! Меня не интересует, верите ли вы в вампиров. Вы теперь сами одни из них, вернее, из нас, так что поверите, никуда не денетесь. Она не хотела вам зла - скорее наоборот, но она не учла, что вы просто не готовы к такой трансформации. Ведь вампир - это не просто живой труп, не просто изменение физиологии и еще кое-чего - это прежде всего состояние психики, состояние души, если хотите! Это надо принять, как данность, поверить в это - и все. Разглядеть «черный огонь» в глубине своего седрца - и постараться раздуть его. Никакого «научного объяснения» тому, что произошло с вами, у меня нет и не будет. Я и сам вампир - и уже довольно давно. Вот, смотрите.

Я широко оскалился, продемонстрировав клыки, а потом медленно поднялся в воздух и некоторое время парил под потолком.

- Значит, все-таки правда, - обреченно выдохнул тот, что заставил себя сесть на топчане.

- Правда, - угрюмо буркнул парень в кресле. - Я это уже и сам понял. Ты вот скажи лучше, раз такой умный, что нам теперь делать? Как жить дальше?

- Хороший вопрос, - кивнул я. - Только жить вам уже не придется. И мне тоже. Мы все - мертвые. Молчи, Эльвира, мне лучше знать! Мы - мертвые, и для поддержания своего посмертного существования должны регулярно убивать живых и пить их кровь. Вот так.

- А по-другому - никак нельзя? - робко подал голос парень с топчана.

- Можно. Осиновый кол в сердце - и все. Отмучался. Только сам ты этого сделать не сможешь - по себе знаю. Пробовал. А еще можно тихо загибаться тут без пищи. Ты будешь жить - хотя мы и не живем по-настоящему, но лучшего слова пока никто не придумал - так вот, ты будешь жить так долго, очень долго, но голод постепенно сведет тебя с ума, и ты уже будешь готов на все, будешь готов убить даже родную мать, чтобы только прекратить это - но у тебя уже не будет сил, чтобы добраться до чьего-нибудь горла… Ну как, нравится?

Они долго молчали.

- Значит - убивать - или умереть самому? - подал наконец голос парень в кресле.

- Именно так, - кивнул я.

- А если - зверей? - с надеждой спросил мальчик на топчане. - Мне кажется, я бы смог…

Кажется ему! Он даже не смог произнести слово «убивать»!

- Зверей - можно. Только это довольно противно, и все равно долго не продержишься.

- А может… консервированная кровь? С донорских пунктов? Как в том фильме…

- Забудьте! - одним взмахом перечеркнул я повисшую было в воздухе надежду. - Консервированная кровь - это для плохих фильмов и комиксов! Кровь - это скорее символ. Выпивая кровь жертвы, мы пьем ее силу, ее жизнь - и делаем ее своей! Вот за счет чего вампир поддерживает свое существование. А консервированная кровь - просто жидкость, не более. Забудьте о ней. Она вам не поможет. И о том, что можно выпить кого-то не до конца, сохранив ему жизнь - тоже забудьте.

- Я… попробовал один раз, - глухо произнес парень в кресле. - Я думал - я его ненавижу. Он… а, не важно! - махнул он рукой. - Но когда я увидел его мертвым… Нет, я не смогу еще раз! - он снова закрыл лицо руками, содрогаясь всем телом.

- Ну что ж, тогда мне больше нечего вам сказать. Вы можете стать настоящими вампирами и регулярно убивать людей; вы можете долго и мучительно умирать здесь - но такойсмерти я не пожелаю и врагу! И, наконец, вы можете разом прекратить свои мучения - но для этого вам нужен кто-то, кто поможет вам в этом. Я все сказал. Выбирайте.

И я повернулся к выходу.

- Постойте! - это произнес мальчик с топчана.

Я обернулся, остановившись в дверях.

Серая, с темно-лиловыми прожилками, обреченность. Но вместе с ней - и решимость.

- Вы… можете помочь мне умереть насовсем?

Да, чтобы принять такое решение, надо тоже обладать немалым мужеством! Недооценил я его.

- Могу. Но я бы советовал тебе хорошо подумать.

- Я уже все обдумал. Я не смогу убивать других. И я не хочу мучаться - этоуже начинается, я чувствую! Прошу вас…

- Хорошо. Я приду завтра, и если ты не передумаешь - я помогу тебе уйти.

- Спасибо, - прошептал он серыми губами. - Только обязательно придите. Вы обещаете?

- Да, я обещаю, - твердо ответил я.

* * *

Всю обратную дорогу мы с Эльвирой молчали, подавленные случившимся.

- Влад, я не хотела. Я не знала, что такое может случиться! - подняла она на меня полные слез глаза, когда мы уже входили в мой подъезд. - Может быть, им все-таки можно помочь?

- Только одному - тому, что сидел в кресле. Второй обречен. Теперь ты знаешь, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями?

Она молча всхлипнула, но я не обратил на нее внимания, потому что увидел: дверь моей квартиры приоткрыта! А я точно помнил, что тщательно запер ее, уходя!

- Заходи, Влад, заходи, не бойся! - я узнал голос Генриха и слегка перевел дух. Впрочем, радоваться и вздыхать с облегчением было рано: если Генрих заявился ко мне вот так, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее; к тому же, раз он не только «вычислил» мое место обитания, но и смог открыть дверь в квартиру - значит, грош цена такому убежищу! Надо срочно менять место дневки.

Мы вошли, и я тщательно запер дверь. Все замки были в порядке.

- О, да ты не один! - криво усмехнулся Генрих, вынув изо рта свою неизменную сигару. - Впрочем, я мог бы и сам догадаться. Что же ты? Представь меня даме!

- Это - Генрих Константинович, мой Отец, - обернулся я к замершей на пороге Эльвире. - А это - Эльвира. Моя «дочь».

- И любовница, - закончил Генрих. - Ого, да вы еще не разучились краснеть, леди! Не надо смущаться, я не хотел сказать ничего плохого. А у тебя прекрасный вкус, Влад. Впрочем, не могу сказать того же о вкусе твоей дамы. Ну да ладно, присаживайтесь. Есть новости, и очень нехорошие. Я не вполне понимаю, что происходит, но подозреваю, что кое-что поможете прояснить мне вы.

Мы с Эльвирой молча уселись в свободные кресла, и я потянулся к лежавшей на журнальном столике пачке сигар. «White Owl». Да, у Генриха губа не дура! Я вынул из пачки сигару, содрал с нее целлофановую обертку, с наслаждением понюхал и аккуратно прикурил от зажигалки Генриха.

- Итак? - я выжидательно посмотрел на него.

Посмотрел изнутри.

Однако Генрих «закрылся», так что кроме серой брони его внутреннего «щита» и чуть насмешливой улыбки, я ничего не увидел. И все же я почувствовал, что моему Отцу сейчас не до смеха.

- Пропали Безумная Нищенка и Виктор. Я подозреваю, что их ликвидировали.

- Может быть, они просто сменили убежища?

- Нет. У меня есть свои способы проверки. Их наверняка убрали. Или пытались убрать, и они ушли на дно; впрочем, это маловероятно - они бы дали знать об опасности.

- Ты подозреваешь, кто мог это сделать?

- Я не подозреваю - я знаю! Один из нас может погибнуть случайно, но сразу двое - никогда! Значит, Бессмертный Монах здесь и идет по следу.

Эльвира переводила растерянный взгляд с меня на Генриха и обратно - я ничего не успел рассказать ей о Бессмертном Монахе.

- Но это не все, Влад, - Генрих в упор посмотрел на меня. - Бессмертный Монах никогда не появляется просто так. Должно было произойти что-то, что вызвало его появление в нашем городе. Он чувствует наших, но не настолько, чтобы примчаться издалека, пока все идет, как обычно - а, по моим сведениям, в последнее время он находился в Англии. Значит, был всплеск, который привлек его. ЕеПриобщение? - Генрих посмотрел на съежившуюся в кресле Эльвиру. - Навряд ли… Значит, было еще что-то. Что? Я должен знать!

- Есть еще двое. Их приобщили за последнюю неделю, - тихо произнес я, глядя в сторону.

- Я так и знал! - Генрих ударил кулаком по подлокотнику кресла, и подлокотник жалобно хрустнул. - Это ее работа! - его желтый прокуренный ноготь на указательном пальце уперся в Эльвиру. - Ты бы до такого не додумался! Ты, конечно, разгильдяй и пижон, но не до такой же степени!

- Да, моя! - с вызовом почти выкрикнула Эльвира. - И что теперь?

- Ничего, девочка, - Генрих как-то разом обмяк, глаза его потухли. - Просто ты привела сюда погибель для всех нас.

- Спокойно, Генрих! - я уже справился с первым потрясением и постарался взять себя в руки. - Ты всегда знал больше нас всех. Того, что случилось, уже не изменить, но я не собираюсь сдаваться без боя. Да и бегство - это тоже выход. Но для того, чтобы противостоять Монаху, мы должны как можно больше знать о нем. Рассказывай.

- К сожалению, о нем известно не так уж много, - Генрих постепенно приходил в себя и вернулся к своей обычной повествовательной манере. - Год рождения - неизвестен, но, по всей видимости, он появился на свет где-то между 1410-м и 1435-м. Первая его достоверно известная акция по истреблению вампиров датируется 1456-м годом, Лион. По происхождению - француз, настоящего его имени я не знаю, но среди служителей церкви он известен, как брат Жан; кличку «Бессмертный Монах» дали ему уцелевшие лондонские вампиры после резни, которую он учинил там в 1611-м году.

- Он действительно бессмертный?! - не удержалась Эльвира.

- Действительно. Чем это обусловлено - никто не знает. Говорят, что он уже не вполне человек; но то, что он не вампир - это точно. Он явно не вполне нормален - нет, он не безумец, но истребление вампиров стало единственной целью его жизни. Возможно, он так долго отнимал жизни у бессмертных, что научился впитывать их силу и стал бессмертным сам. Впрочем, это лишь предположение, одно из многих.

- Его можно убить?

- Наверное, - пожал плечами Генрих, прикуривая новую сигару. - Только пока что это никому не удавалось сделать. Пять с половиной веков войны с вампирами - никто из насне прожил столько! За это время он приобрел такой опыт, что бороться с ним практически бесполезно. Он знает о нас практически все, прекрасно вооружен и подготовлен. Бессмертный Монах не пренебрегает ничем: от чеснока и Библии - до автоматической винтовки с серебряными пулями! При этом он не стесняется в средствах: нередко по его вине гибли не только вампиры, но и люди, но ему это всякий раз сходило с рук. Похоже, он считает, что цель оправдывает средства. Так что заложником, к примеру, от него прикрываться бесполезно: он, не задумываясь, убьет обоих. На жалость его тоже не возьмешь - он лишен этого чувства в куда большей мере, чем, к примеру, ты, Влад, а, может быть, даже в большей мере, чем я. У него практически нет слабостей. И у него просто нюх на вампиров.

- Он действует один?

- К сожалению, нет. Насколько я знаю, лет семь назад при ИНТЕРПОЛе было создано специальное секретное подразделение «Z», и возглавляет его некий майор Жан Дюваль. Думаю, не стоит пояснять, чемзанимается это подразделение, и ктоэтот майор?

- Не стоит… Хотя, подожди! Ведь ИНТЕРПОЛ - это не военная организация, не спецслужба, даже, по большому счету, не полиция! Там сидят обычные чиновники, которые координируют деятельность полиции в разных странах. У ИНТЕРПОЛа нет оперативных подразделений! Даже обычных…

- К сожалению, времена меняются, Влад. Теперь - есть. Возможно, ИНТЕРПОЛ - это только «крыша»… Впрочем, в данный момент это уже не имеет значения.

- Да, ты прав… Его люди подготовлены так же хорошо, как и он сам?

- Что касается экипировки - думаю, что да. А вот насчет опыта… Они не бессмертны, и подготовка у них, конечно, похуже, но не стоит недооценивать и их: все они профессионалы и, кроме того, имеют духовный сан.

- Батальон Всех Святых! - хмыкнул я. - Кстати, сколько их?

- Точно не знаю, но думаю, что десятка три-четыре.

- И все они прибыли сюда? - голос Эльвиры дрогнул, зазвенел испуганным серебром с черными переливами.

- Навряд ли. Но человек десять он с собой прихватил наверняка. Возможно, к ним подключился и кто-то из местных.

- Что-нибудь еще о нем известно? Как он выглядит, во что одевается, как предпочитает действовать?

- Вот, - Генрих протянул мне фотографию.

На ней был запечатлен крепкий широкоплечий мужчина лет сорока, с густой бородой и кустистыми насупленными бровями, из-под которых на меня глядели пронзительные, глубоко посаженные глаза. Серо-голубая сталь холодного, нечеловеческого рассудка, облеченная в тело двуногого вепря. На человеке была незнакомая мне форма без погон, зато со множеством накладных карманов.

- Фотография сделана три года назад, - пояснил Генрих, когда я передал снимок Элис. - Форма - того самого подразделения. Но одевают они ее только на операцию. А так ходят в штатском. Действовать они предпочитают наверняка: долго «вычисляют» твое убежище, а потом являются днем, когда ты практически беспомощен.

- Но это подло! - воскликнула Эли, и мы с Генрихом не удержались от улыбок.

- Это война, девочка, - мягко, как ребенку, пояснил Генрих. - А на войне все средства хороши. Особенно когда они позволяют уничтожать противника без особого риска для своих. Хотя при необходимости они действуют и ночью. Вот, пожалуй, и все, что мне известно.

- Не густо. Сколько осталось в городе наших?

- Мы трое - и все. Ну, если не считать тех двоих, которых приобщили вы, Эльвира.

- Этих двоих можно не считать, - хмуро бросил я. - Ты думаешь отсидеться или попытаешься скрыться из города?

- Еще сам не знаю, - он раздавил очередной окурок в пепельнице. - Но вам я бы советовал сменить убежище.

- Спасибо. Об этом я и сам догадался. Если нашел ты - найдут и они. Может, нам стоит действовать сообща? Как нам тебя найти в случае чего?

- Я сам вас найду.

- У меня есть кое-какой арсенал. Могу поделиться.

- Спасибо. У меня - тоже. Ну что ж, я узнал все, что хотел, и предупредил вас. Теперь мне пора. Надеюсь, еще увидимся. И смените убежище - не тяните с этим.

- Ладно, понял. Земля тебе пухом!

- К черту!

Мы оба невесело усмехнулись нашей старой шутке, и я проводил Генриха до дверей.

- Кстати, Влад, - окликнула меня Эльвира, когда дверь за нашим гостем закрылась, - я понимаю, что сейчас не до того, но у меня есть еще новости. Меня пригласили на банкет - как ты думаешь, к кому? - К Ахметьеву!

- Ого! Где ты успела подцепить этого босса мафии?

- Ну, не самого босса - его племянника.

- Понятно. И ты хочешь…

- Сделать то, о чем ты сам не раз говорил. Ведь мы - «санитары города»?

Да, Эльвица действительно восприняла это мое высказывание слишком серьезно. Но к Ахметьеву и его людям я подбирался уже давно, и упускать такой шанс не стоило. Эх, поохотимся напоследок на крупную дичь, пока не началось сафари на нас самих!

- «Санитары»! И лучшие друзья гробовщиков, - усмехнулся я. - Вижу, что ты и делом тоже занималась. Что ж, Монах Монахом, а навестить Ахметьева надо обязательно!

Я с удивлением ощутил, что моя «жизнь» вновь обретает вкус и поблекшие за эти годы краски. Неужели я все это время искал себе достойного противника, сам того не осознавая? Совесть, «санитарная миссия», жалкие попытки бандитов обороняться - все это была ерунда! Мне нужен был настоящийпротивник, настоящий риск, настоящий азарт!

Кажется, мне надоело бродить по игре под названием «жизнь», включив режим неуязвимости!

Или…

Или я неосознанно стремлюсь к собственной гибели, к окончательной смерти?!

Нет, только не сейчас, когда у меня появилась Элис!

* * *

Два тела, погруженные в прозрачный студень, на высоких, похожих на надгробия, постаментах, под мерцающим светом бестеневых ламп.

Голос.

- Эксперимент переходит в критическую фазу… сценарий предусматривает повышение… экстремальные условия… толчок… скачкообразных психофизиологических изменений…

Тревожные багровые сполохи, черный мрамор монумента дает трещину.

Никак не удается разглядеть лицо склоняющегося надо мной.

Надо мной?!.

* * *

Сон, который приходит вновь и вновь. Обрывки слов сменяются, голоса исходят разными цветами, сплетаются, текут, цепляются друг за друга шероховатыми краями - но основное остается неизменным: смазанное лицо, склоняющееся над двумя телами на высоких, похожих на надгробия…

Тела!

Дватела!

Я должен знать, кто эти двое!

Потому что у меня возникло одно очень нехорошее подозрение…

* * *

Прежде, чем идти «на дело», я показал Эльвире два из моих запасных убежищ. Конечно, они были не столь комфортабельны, как основное, но отсидеться в них некоторое время было вполне можно.

- Это на случай, если мы разминемся, уходя, - пояснил я. - А уходить, возможно, придется с шумом. И помни, наша главная цель - сам босс. Если мы закусим кем-нибудь из его «шестерок», то он сразу уйдет на дно, и мы до него не доберемся. Мы должны первым же ударом отрубить им голову - остальные запаникуют, начнут метаться - и рано или поздно попадут в наше меню - никуда не денутся.

- Я поняла, Влад, - чуть улыбнулась Эльвица. - Если бы мы еще могли растекаться туманом, как в фильмах - было бы проще. А то я пока даже летать не научилась.

- Ничего, еще научишься. Значит, запомнила? Ты охмуряешь племянничка и потихоньку подкатываешься к дядюшке. Потом оступаешься, падаешь и «теряешь сознание»; они, конечно, малость переполошатся, начнут приводить тебя в чувство - и обнаружат, что сердце у тебя не бьется, и вообще ты уже окоченела - температуру регулировать ты теперь умеешь без проблем. Можешь даже «заморозиться» посильнее - чтоб у них совсем крыша поехала! Я тем временем под шумок «делаю» босса. А ты сможешь закусить тем, который останется возле тебя последним. Потом уходи в убежище № 2, что возле трамвайного круга.

- В эту конуру? - брезгливо сморщила носик Элис.

Ну что ты с ней будешь делать?!

- Да, в эту конуру! Скажи спасибо, что пока не приходится в могилке отлеживаться. Так вот, уходишь в убежище № 2. Я буду следить со стороны, как пойдет дело дальше; если возникнут проблемы - помогу уйти. Запасный вариант: если не удастся «сделать» Ахметьева сразу, я проникаю в дом и дожидаюсь, пока он отправится спать. В этом случае без меня никого не трогай - чтобы не спугнуть раньше времени.

- Информация к размышлению принята! - Эли приложила руку к своим пышным рыжим волосам. - Разрешите выполнять, мой генерал?

- Вольно, сержант. Выполняйте, - усмехнулся я. - Только запомните на будущее: к пустой голове руку не прикладывают!

3

В хрустальном шаре

Ты видишь этот мир,

Пороки в нем играют

Нелепыми людьми,

В хрустальном шаре

Ты видишь и себя -

То демон ты, то ангел,

И мечется душа твоя.

Группа «Ария», «Отшельник».

Я наблюдал за происходящим, удобно устроившись в развилке дерева неизвестной мне породы. Дерево росло в небольшом скверике через дорогу от особняка, во дворе которого разыгрывалось помпезное действо, именуемое «банкетом мафии». Многометровый стол, ломившийся от вин и закусок, белые плетеные кресла, скелетами выпирающие из темноты; да и темнота-то была весьма относительной: гирлянды цветных китайских фонариков, матовые светильники рассеянного света на высоких ножках, похожие на светящиеся грибы или экзотические цветы, блики цветомузыки - все это изрядно разгоняло мрак и несколько беспокоило меня. При такой иллюминации не очень-то подберешься незамеченным. Разве что взлететь? Это мысль. Я тут же начал прокладывать маршрут возможного полета, одновременно наблюдая за вальяжно фланирующими по парку гостями, но беспокойство не проходило. Что-то было не так. Слишком много корректных вежливых мальчиков в безукоризненных черных костюмах прогуливалось по саду, как бы невзначай заглядывая по дороге во все самые темные уголки. Да и возле чисто символической ограды высотой всего в полтора человеческих роста постоянно торчали несколько коротко стриженых типов, время от времени переговариваясь друг с другом при помощи портативных радиотелефонов. Нет, глушить подобную технику я пока не научился, хотя Генрих утверждал, что ему это пару раз удавалось. Но на то он и Генрих. Вампир-исследователь! По-моему, он и вампиром-то стал, чтобы получше изучить их (то есть наши) возможности!

А вон и моя Эльвица. Игриво улыбается молодому хлыщу в лоховском малиновом пиджаке. (Ох, уж эти мне «новые русские»! Неужели дядя не мог привить племянничку нормальный вкус?! А еще мафия называется. Постыдились бы - вон, даже шестерки-охранники одеты с большим вкусом!) Эльвица исправно крутит хвостом, племянничек уже явно готов на все, лишь бы затащить ее в постель - да, ты прав, парень, она того стоит! Только не про тебя она, лох ты мой малиновый с анкерным «болтом» девятьсот семьдесят шестой пробы на безымянном пальце!

В какой- то момент Эли поворачивается в мою сторону, и по лицу ее скользит тень озабоченности. Ну да, она заметила то же, что и я: слишком много охраны, и слишком тщательно осматривают они парк каждую минуту. Конечно, подобное сборище и должно неплохо охраняться -но не до такой же степени! И они явно настороже. Чего-то ждут? Чего? Уж во всяком случае не нас с Эльвирой! Ладно, будем действовать по плану. Меня мучают нехорошие предчувствия, но отступать поздно: там Эли, и отозвать ее я уже не смогу. Придется рискнуть. Надеюсь, в обоймах у них не серебро - а на остальное нам наплевать. В крайнем случае - «вознесемся» на глазах у всей толпы - терять нам уже особо нечего, если Бессмертный Монах в городе. А с ним рано или поздно доведется встретиться - это я чувствовал.

Вот Эльвира обернулась к столу, небрежно взяла бокал с красным вином, поднесла к губам…

Это - условный знак. Пора! Я проверяю, надежно ли сидит отобранный у очередного «клиента» револьвер в наплечной кобуре - на этот раз я решил взять с собой оружие. Мало ли… Похоже, не зря я коллекционировал клиентские «стволы». Ох, не зря!

Эли, не торопясь, смакуя, цедит вино. Что-то не так. Что-то явно не так! Но понять, что именно, я не успеваю: Эли, оступившись, теряет равновесие и неловко падает, скользнув рыжей гривой по острому углу стола. Идеально сработано! Многие видели, как она падала, видели, как растрепались при ударе ее пышные волосы, а вот насколько силен был удар - этого не сможет сказать никто! От легкого касания до смертельной травмы. Молодец, Элис!

В следующее мгновение я бесшумно пикирую вниз и стремительно несусь к дому под прикрытием высоких кустов. Мой темный размытый силуэт сливается с их покачивающимися ветвями, так что со стороны должно казаться, что это просто порыв внезапно налетевшего ветра прошелся по живой изгороди, всколыхнув упругие ветви.

Поворот.

Навстречу бьет свет фар, я прижимаюсь к кустам и со свистом проношусь мимо. Кажется, не увидели. А даже если увидели…

Еще поворот.

Главное - не сбавлять скорости. Даже если кто-то что-то заметил, он просто не успеет уследить за моими перемещениями.

А вот теперь - вверх, вдоль ствола старой липы - раствориться в кроне, проскользнуть между густыми ветвями - и короткий рывок к самому дому, в узкую тень под коньком крыши.

Все. Можно ненадолго зависнуть, прижавшись к стене, и осмотреться.

Суматоха внизу уже в самом разгаре. Эльвира лежит без движения, лицо ее заливает молочная, даже с какой-то прозеленью, смертельная бледность - сверху мне это хорошо видно. Молодец, девочка, постаралась! Вот над ней склоняется пожилой мужчина в светлом костюме в тонкую полоску; на «мафиозника» не похож - скорее всего, доктор. То-то будет для него шок! Сердце не бьется, и уже окоченеть успела - это меньше чем за минуту! А для полноты эффекта Эльвире следовало бы еще подмигнуть ему и продемонстрировать клыки - точно эскулапа инфаркт хватил бы! Но это так, мои шуточки, которые к делу не относятся. А вон и тот, кто мне нужен - сам Ахметьев. Плотный мужчина лет пятидесяти в дорогом, но строгом костюме, с весьма неприятным тяжеловесным лицом. Несокрушимость лилового постамента брезгливости с зелеными прожилками скуки все уже повидавшего хозяина жизни. Стоит чуть в стороне, недовольно морщится, наливает себе рюмку водки… Рядом - практически никого. Вот он, момент!

Нет, я спикировал не к нему; да и не спикировал я, а скорее просто рухнул вниз, в последнее мгновение затормозив у самой земли. Меня скрывал дальний край длиннющего стола; скатерть свисала почти до самой земли, охранники были заняты патрулированием вдоль периметра изгороди, гости и внутренняя охрана - моей Эльвицей - и я ничтоже сумняшеся нырнул под стол. Нет, ползти я, конечно, не стал, а довольно быстро полетел над самой землей в нужную мне сторону. Свисающая с обеих сторон скатерть скрывала меня полностью, так что заметить меня было в принципе невозможно.

Здесь. Перед самым моим лицом недовольно переминаются два черных лаковых штиблета, втаптывая в землю молодую траву. Ну, поехали!

Свечой выныриваю из-под стола. Перед глазами мелькает дорогой костюм со свисающей из кармана золотой цепочкой, разом побледневшее лицо господина Ахметьева; он раскрывает рот, но вскрикнуть не успевает: я зажимаю ему рот ладонью, крепко притискиваю к телу метнувшуюся за пистолетом руку… Теперь одним рывком увлечь «клиента» под стол, протащить несколько метров, быстро перекусить - и можно уходить. Пока они опомнятся…

- Стоять! Отпусти его, если не хочешь, чтобы в твоей башке не осталось мозгов! Руки за голову!

Высверки лязгающей стали на фоне торжествующей охры. Красивый голос. И очень опасный.

Они оказались куда расторопнее, чем я предполагал. И не спускали глаз со своего босса ни на секунду. На меня направлены сразу четыре ствола, и все четыре смотрят мне в голову. Это уже слишком! Я еще ни разу не получал пулю в голову, и проверять, что из этого выйдет, мне что-то не хочется. Подозреваю, что ничего хорошего. Мозг - он и в Африке мозг, даже у вампира. Кажется, придется спасаться бегством.

- Спокойно ребята, спокойно. Я был не прав, - я медленно отнимаю руку ото рта главного мафиозо, и тот немедленно разражается нецензурной бранью. Отпускать его совсем я не спешу - в случае чего, я успею свернуть ему шею раньше, чем любой из его парней нажмет на спуск - и они это понимают.

Сбоку ко мне подходит еще один человек, непохожий на «шестерку», хотя и одетый так же, как и другие охранники. Ох, не нравится мне он! Куда больше, чем те, что держат меня на прицеле. Хотя и из них один… Есть у них что-то общее - выражение лица, что ли?

Внутреннийвзгляд.

Они действительно - одинаковые! Золотистые сполохи на лиловом фоне, а в самой сердцевине - угольная чернота. И еще у них обоих на груди, под одеждой - ослепительно сияющие распятия. Истинныераспятия!

- Кончай маскарад, упырь, - почти дружески советует подошедший с легким акцентом. - А чтобы у тебя не возникло желания выкинуть какой-нибудь трюк - смотри!

Он проходит сквозь расступающуюся перед ним толпу, склоняется над лежащей на земле Эльвирой и приставляет револьвер к ее голове.

- Думаешь, я не знаю, кто она? Если дернешься - вышибу из нее мозги серебряной пулей. И для тебя серебро тоже найдется, не сомневайся! И радуйся, что вы пока что нужны нам «живыми» - хотя вы уже давно мертвые! - усмехается он.

Я бросаю осторожный взгляд на револьвер второго охранника с распятием. Так и есть! Тусклое сияние в гнездах для пуль - так блестит только аргентум!

Влипли!

И тут вспыхивает свет. Настоящий. Не заманчивое мерцание китайских фонариков, не разноцветные блики цветомузыки - а несколько мощных прожекторов! Становится светло, как днем. Охранники инстинктивно жмурятся, прикрывая глаза свободной рукой - и я понимаю, что у нас появился шанс.

- Всем бросить оружие и оставаться на своих местах! - орет мегафон. - Вы все задержаны по обвинению…

Нет, ну в кои-то веки блюстители закона объявились вовремя!

Да здравствует родная милиция, которая бережет всех нас, даже вампиров!

В следующую секунду происходит очень много разного, и я понимаю, что пришла пора действовать и мне.

Во- первых, раздается несколько выстрелов, и один из прожекторов гаснет. Это внешняя охрана решила выполнить свой долг и защитить «крестного отца» от суровой руки закона. Ладно, пусть пробуют.

Во- вторых, ИНТЕРПОЛовец на мгновение отвлекся и отвел револьвер от головы Эльвиры. И Эльвица не подкачала. Даже я не видел удара -но револьвер ИНТЕРПОЛовца, коротко блеснув в свете прожекторов, проворно улетел в темноту.

В- третьих, второй ИНТЕРПОЛовец, который целится в меня, не выдерживает и нажимает на спуск.

На остальные, менее существенные события, вроде падающих рядом мафиози, сраженных ответным огнем нашей доблестной милиции (вернее, ОМОНа), я уже просто не обращаю внимания. Не до того!

Реакция у ИНТЕРПОЛовца была хорошая: он опоздал всего на какую-то долю секунды, за которую я одним движением успел свернуть шею «крестному отцу» и вместе с ним начал валиться на бок. Так что серебряная пуля прошла впритирку к моей голове, обдав меня горячим ветром. Еще несколько пуль угодили в уже мертвое тело босса мафии, которым я прикрылся, как щитом. Пока мы падали, я успел сунуть руку под пиджак - и когда я коснулся земли, наган был уже у меня в руке.

Первая пуля досталась расторопному ИНТЕРПОЛовцу, расплескав его мозги красным фейерверком на пышный цветник позади него.

За ним последовали двое охранников, на которых я истратил еще два патрона. Навряд ли и в их пистолетах был аргентум, но рисковать я не хотел.

Еще один охранник упал, срезанный автоматной очередью. Так что четвертый патрон я сэкономил.

Теперь я мог наконец посмотреть, что с Эльвирой.

Уцелевший ИНТЕРПОЛовец, у которого моя Эльвица выбила револьвер, за это время успел выхватить из кармана нечто вроде нинзевского сюрикена - явно тоже серебряного - и коротко взмахнул рукой. Но Эльвица тоже не теряла времени даром, успев дотянуться до пистолета одного из убитых охранников.

Выстрел отбросил ИНТЕРПОЛовца назад. Он пошатнулся, но снова поднял руку. Эльвира снова выстрелила, потом еще раз; каждая пуля отбрасывала ИНТЕРПОЛовца еще на метр, разрывая в клочья его костюм, но он все никак не умирал и всякий раз пытался занести руку для броска.

Бронежилет!

Мой наган коротко плюнул свинцом, и у виска ИНТЕРПОЛовца появилась маленькая аккуратная дырочка. С другой стороны пуля вырвала пол-черепа, и неудачливый борец с вампирами рухнул в вытоптанную траву, так и не увидев, кто его прикончил.

- Уходим, Эльвира!

Она вскочила, рванувшись ко мне - и тут же с каким-то испуганным криком рухнула на землю.

- Нога!

Рядом сиренево взвизгнула пуля, и я каким-то шестым чувством ощутил: аргентум!

Стреляли сверху, откуда-то из дома, возможно, даже с крыши.

«Снайпер! Третий, - догадался я. - И хорошо, если последний!»

Палить по нему отсюда из нагана не имело никакого смысла, но надо было что-то делать, и притом делать быстро - иначе он пригвоздит нас обоих серебряными пулями.

Я перекатился на бок, еще раз - и оказался рядом с Эльвирой.

- Держись за меня!

Подхватываю ее на руки. А теперь - бегом к углу дома. Там - «мертвая зона». Снайпер - на чердаке. Наконец-то я определил его местонахождение. Взлетать было нельзя - снимет влет, это я знал наверняка.

Вокруг визжали пули, две или три из них даже попали в меня; к счастью, это были не серебряные, а обычные.

Прикрывая Эльвиру собственным телом, я зигзагами добежал до угла дома и только там, уже в относительной безопасности, опустил ее на землю.

Рана оказалась не слишком страшной, но все равно неприятной: серебро для нас хуже кислоты. Но главное - кость была цела. Я смазал уже начавшую гноиться рану собственной слюной - чтобы не началась «серебряная лихорадка», когда вампир начинает гнить «заживо» - Генрих говорил, такое бывает - и поднял взгляд на Эльвиру.

- Это ему так не пройдет. Я убью его, - твердо сказал я.

- Не надо, Влад, летим отсюда! - она произнесла это таким умоляющим тоном, что я на секунду заколебался.

- Нет, Эли, это не поможет. Они уже «вычислили» нас. Нам не уйти. Так что остается драться. Сиди здесь, вот тебе второй револьвер, - я вытряхнул пустые гильзы из своего нагана, дослал на их место целые патроны и передал наган ей. - Жди меня. Время до рассвета у нас есть.

- Влад! - она поймала меня за руку, когда я уже делал шаг, чтобы уйти, и притянула к себе. - Если тебя убьют, я тоже не буду жить, - очень серьезно сказала она, глядя мне прямо в глаза.

И я не стал напоминать ей, что она и так не живет.

ОМОНовская группа захвата в бронежилетах и касках уже прорывалась к дому, но дела у атакующих шли далеко не так хорошо, как они, видимо, планировали. Из четырех прожекторов уцелел только один, за оградой полыхали две милицейские машины, и во дворе лежали трупы не одних только мафиози. Опомнившиеся гангстеры, ожесточенно отстреливаясь, организованно отходили к дому.

То один, то другой силуэт кроваво вспыхивал - и тут же начинал скукоживаться, чернеть, истончаться…

Над головой у меня чирикнула пуля, и по ее сиреневому свисту я снова угадал проклятый аргентум. Снайпер не дремал. Правда, для снайпера он был уж больно косоруким, так что мне еще повезло. Неужели у них получше стрелка не нашлось?!

Ладно, поиграем в «пятнашки»!

Я был зол и немного не в себе, а потому не допускал даже мысли, что он может в меня попасть. Прыжок, перебежка, кувырок - залечь. Прыжок, перебежка - и вот я снова под столом. Я быстро пролетел метров пять - и вовремя: кроша дерево, в стол впилась целая очередь серебряных пуль. Ага, он, значит, лупит из автоматической винтовки! А у нее точность не очень - потому и мазал.

А вот и то, что я искал, даже лучше: я-то рассчитывал на автомат или винтовку, а передо мной был одноразовый гранатомет «Муха». Заряженный. Сжимавший его мертвый «мафиозник» так и не успел выстрелить. Ладно, приятель, давай-ка сюда твою пушку…

- Не двигаться!

Яростный багрянец на голубом фоне.

Послушно не двигаюсь; только слегка поворачиваю голову - и вижу перед самыми глазами черную дырку пистолетного ствола, а за ним - злое прищуренное лицо, растрепавшиеся и упавшие на лоб волосы и съехавшую на затылок милицейскую фуражку. Потом я замечаю четыре звездочки на погоне и решаю, что для начала информации достаточно.

- Ты чего, капитан? Я ж с вами! Это они меня тут угробить хотели, когда вы объявились! Вовремя, кстати. Спасибо!

- А, так это ты? - его явно сбил с толку мой дружелюбно-благодарный тон. - А ты кто? И вообще, какого черта ты тут, блин, делаешь?

Синяя дрожь сомнения в голосе.

Отвечать надо быстро, не важно, что - но быстро, иначе у него тут же возникнут подозрения.

- Долго рассказывать. Потом объясню, когда все это кончится. Снайпера на чердаке видел?

- Видел, - кивает капитан.

Все, его внимание уже переключилось, отвлекшись от моей персоны.

- Сейчас я попробую его снять. Прикроешь?

- Конечно! У меня «калаш».

Капитан убирает пистолет, втискивается под стол и втаскивает за собой автомат. Деловито отстегивает магазин, ругнувшись сквозь зубы, вставляет новый. Я тем временем проверяю, исправен ли гранатомет.

- Тебя как зовут?

- Василий. А тебя?

- Влад. Ну что, готов, Василий?

- Готов. Давай, Влад, с богом!

- К черту! - сплевываю я и рывком встаю, опрокидывая стол.

«Муху» - на плечо. Я чувствую, как снайпер наверху лихорадочно ловит меня в прицел. Вот он, скорчившийся у слухового окна фиолетовый силуэт! Трепещущее золото сердцевины заливает чернота мгновенного предчувствия, но он не сдастся до последнего! Я чувствую, как перекрестье егоприцела сходится у меня на лбу, точно между глаз. Спокойно, Влад, мертвые не потеют! Рядом дергается, плюясь огнем и свинцом, автомат капитана. Василий не жалеет патронов, давая мне такие нужные мгновения, чтобы как следует прицелиться.

Все. Поймал.

Плавно нажимаю на спуск.

И тут же кувырком ухожу в сторону.

Сиреневые нити проходят так близко, что я, кажется, успеваю их увидеть и ощутить кожей.

В следующее мгновение слуховое окно взрывается огнем и дымом, вместе с обломками рамы из него вылетает человек, все еще сжимающий в руках автоматическую винтовку, и глухо шмякается оземь перед самым парадным входом.

На мгновение стрельба прекращается, все, как завороженные, наблюдают за этой картиной - и я слышу, как Василий орет мне в самое ухо, изо всех сил хлопая меня по плечу:

- Молодец, Влад! Так его, блин! Снял гада, ей-богу снял!

Я устало улыбаюсь в ответ - и тут из дома раздается усиленный мегафоном голос:

- Немедленно прекратите огонь! Повторяю, немедленно прекратите огонь! С вами говорит сотрудник ИНТЕРПОЛа лейтенант Джон Полянски. Повторяю: немедленно прекратите огонь!…

- Четвертый, - пробормотал я себе под нос, поднялся на ноги - благо огонь действительно прекратился - и стал осматриваться в поисках подходящего оружия.

* * *

- С вами говорит сотрудник ИНТЕРПОЛа лейтенант Джон Полянски.

Неживое дребезжание равнодушной жести.

Собственно, говорит с нами не лейтенант, а коротышка-переводчик - не поймешь, мафиозный или ИНТЕРПОЛовский - а русоволосый громила-лейтенант стоит рядом и, время от времени наклоняясь к коротышке, что-то угрюмо бубнит ему в ухо. Похоже, единственного знатока русского языка в их группе мы с Эли недавно ухлопали.

- Капитан Василий Прохоренко, - Василий поправляет фуражку и коротко козыряет. - А ну-ка, предъяви удостоверение, лейтенант!

Картина напоминает сцену из классического боевика: перевернутые столы, трупы, звенящие под ногами гильзы; слуги закона с одной стороны, бандиты - с другой, готовые в любую секунду вновь открыть огонь. А два босса, видя, что силы примерно равны, решили вступить в переговоры.

Только ИНТЕРПОЛовец в роли заместителя убитого босса мафии и мы с Эльвирой не вписывались в общую картину, освещаемую несколькими чудом уцелевшими фонарями и двумя догорающими милицейскими машинами.

Прохоренко вертит в руках удостоверение: видно, что в английском он не силен. Но печать и фотография на месте, надпись «INTERPOL»тоже присутствует - и капитан кивает, возвращая удостоверение лейтенанту.

- Какого хрена ты делал среди этих бандитов, лейтенант? - Прохоренко все это явно не нравится, и я его прекрасно понимаю.

- Мы проводили здесь свою операцию, капитан, и ваше вмешательство все испортило. Погибли три наших сотрудника.

- Блин! Почему без нашего ведома?! Ты в какой стране находишься, лейтенант?! А людей и у меня полегло немало. Лезете, блин, не в свое дело!… Короче: прикажи своим бандитам сложить оружие - и едем разбираться в управление. Подкрепление я уже вызвал.

Коротышка старательно переводит, лейтенант внимательно слушает, склонив голову.

- Господин лейтенант ничего не имеет против, - заявляет коротышка, - но эти люди ему не подчиняются, так что он может только посоветоватьим сложить оружие - а никак не приказать. Кроме того, здесь присутствуют куда более опасные преступники, непосредственно виновные в гибели трех сотрудников ИНТЕРПОЛа, а также во многих других преступлениях. Господин лейтенант требует их выдачи.

Ну конечно! Только заикнись он о вампирах - и никакое удостоверение не поможет - Прохоренко сразу санитаров из психушки вызовет!

- И кто же это?

- Один из них стоит позади вас.

- Влад? Да я тебя скорее арестую! Ты мне тут еще покомандуй, блин! Он нам помогал, понял?!

Правильно, капитан, так его! Помогал, помогал, еще как помогал - и не только сейчас, но и лет двадцать до этого!

- Тем не менее, господин лейтенант ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЕТ вам, что он - опасный преступник, который давно разыскивается ИНТЕРПОЛом за совершение ряда тяжких преступлений.

Слова падают ржавыми чугунными отливками на мерзлую кладбищенскую землю.

- Ну, тогда покажь ориентировку! Или, может, у тебя и ордер есть, лейтенант?

На мгновение капитан оборачивается и незаметно подмигивает мне: ничего, мол, парень, не бойся, я тебя в обиду не дам!

Спасибо, капитан! Только, чую, добром это не кончится - и для тебя в том числе.

- Господин лейтенант не уполномочен предъявлять вам эти документы, но он официально заявляет…

- Нет, это Я ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЮ, - срывается вдруг на крик с трудом сдерживавшийся до того капитан, - что ты, лейтенант, мать твою, ЗАДЕРЖАН! Задержан за превышение своих служебных полномочий на территории нашего суверенного государства! А также за попытку ввести в заблуждение органы правопорядка, и еще по обвинению в клевете и по подозрению в связях с организованной преступностью, блин! Сдать оружие!!!

Перевода не потребовалось. Мигом оценившие ситуацию гангстеры и ОМОНовцы начали быстро оттягиваться назад и спешно занимать укрытия. Лейтенант вдруг резко вскинул руку. Но целил он не в меня, а в капитана! Этот был подготовлен куда лучше, чем предыдущие трое: даже я со своей вампирской реакцией опоздал. Два выстрела почти слились в один. Прохоренко покачнулся и стал медленно оседать на землю, а ИНТЕРПОЛовец, выронив пистолет и зажав здоровой рукой правое запястье, из которого хлестала кровь, зигзагами бросился к дому. Я выстрелил ему вдогонку, но промахнулся. Со всех сторон уже трещали выстрелы, но я, не обращая на них внимания, склонился над упавшим капитаном.

Багровая, судорожная пульсация, и в самой сердцевине - медленно расползающаяся чернота.

Прохоренко был ранен в живот, и рана была смертельной - это я понял с первого взгляда. Но мучаться он будет еще несколько часов. Впрочем, выход был. Вот только согласится ли Василий?…

- Влад, не дай ему уйти! - прохрипел капитан. - Ах он сволочь! ИНТЕРПОЛ его мать! Да я его…

- Он не уйдет, Василий, - кивнул я. - Я доставлю его тебе.

- Со мной все, Влад. Отбегался. А ты… не дай ему уйти! Слышишь, блин?!

- Слышу, капитан. Но с тобой еще не все. У тебя будет выбор. Но об этом после. Я пошел. Жди. Скоро вернусь.

Внутреннийвзгляд распахивается, охватывая все поле боя разом.

Изъязвленный чернотой пурпур. Но чернота эта уже неопасная, она медленно уходит.

Эльвира.

Охристый посвист пуль. Охристый, карминный, медно-желтый. Сиреневого нет. Кончился у них аргентум!

А на остальное - плевать.

Грязно- серые, бурые, лиловые с прозеленью силуэты. Черные вспышки.

Рядом - ждущий металлический взблеск оружия.

Я иду, лейтенант Полянски. Я уже иду.

Встать в полный рост. В этом нет ничего страшного - для меня, вампира! Мы играли на равных, лейтенант. У тебя был шанс. Но ты его не использовал. Все, господа, я разозлился всерьез. Теперь пеняйте на себя!

В первый момент «мафиозники» просто опешили от такой наглости и на несколько секунд даже прекратили стрелять, так что метров десять я прошел совершенно спокойно.

А потом на меня обрушился свинцовый ливень.

Короткая, привычная вспышка тупой серой боли. Еще. И еще.

Я шел. И чувствовал, как спереди на меня накатывают волны черного, животного страха. Ихстраха. Страх и Смерть - они ведь одного цвета. Но я их не спутаю, нет…

Только бы они не попали в голову!

…Проклятье!

Мгновение растягивается жевательной резинкой - а потом начинает схлопываться. И на другом конце этой резинки ко мне стремительно несется огненный шарик, увеличиваясь в размерах.

Я знал, что увернуться я не успею.

«Если бы мы еще могли растекаться туманом…»

Пуля прошла сквозьмою голову.

Какое- то неуловимое мгновение до того она была передо мной, готовая вонзиться в мой мозг -и вот она уже позади- а я продолжаю идти дальше!

«Если бы мы могли растекаться туманом…»

Я могурастекаться туманом!

Ага, бурые и серые силуэты пятятся. Некоторые уже бегут. От меня, что ли? А не надо было в меня стрелять! Больно, все-таки…

Что- то начинает ритмично колотиться на самой периферии сознания. Наверное, это автомат в моей руке. Иначе отчего бы бегущие начали дергаться, валиться на землю, чернеть, скукоживаться?

Вот уже и не дергается никто. Почернели, успокоились.

Вот только лилового с золотом лейтенанта по имени Джон Полянски среди них нет. Значит, он в доме.

Иду туда.

Позади уже бегут опомнившиеся блюстители порядка.

Багряно- вороная ненависть; охристая, с карминными потеками, злорадная радость.

- Как… как вам это удалось?! - надтреснутый, ярко-зеленый с уходом в аквамарин фальцет молоденького сержанта. - Бронежилет? - мямлит он, с ужасом глядя на мой изорванный в клочья пулями и окровавленный костюм.

- Не-а, - с ухмылкой мотаю я головой. - Рекламу смотреть надо. Принимай быстрорастворимый аспирин УПСА - и все будет зарастать, как на собаке!

Кажется, он принял меня за сумасшедшего. В тот момент он был весьма близок к истине.

Внутри было темно - но не для меня: я быстро отловил прятавшегося в боковом коридоре бандита, молча запрокинул ему голову, впился клыками в горло - мне надо было восполнить потерю крови: все-таки несколько десятков пуль не проходят бесследно даже для вампира.

Он и не пикнул.

Безумное, запредельное наслаждение. Когда чужая жизнь вместе с хмельным багряным напитком перетекает в тебя, становится твоей…

Утолив голод, иду дальше, но вскоре останавливаюсь. Сил просканировать все здание внутреннимвзглядом уже не было, несмотря на выпитого гангстера. Конечно, потратив пару часов на поиски, я отыщу лейтенанта и так - никуда он не денется. Но… до рассвета оставалось не так уж много времени, а у меня еще было немало дел этой ночью. Умирающий капитан, несчастные мальчики в подвале, раненая Эльвира, наступающий на пятки Бессмертный Монах со своими людьми, которые, похоже, ведут еще и какую-то двойную игру…

Надо было уходить. Но я еще приду за тобой, Джон Полянски! Я вернусь! Слышишь? Я обещал капитану - и я сдержу слово! Я вернусь.

Во дворе никого не было. Никого из живых. Если не считать моей вампирессы Эльвиры и умирающего капитана.

- Ну, вроде, все, - устало улыбнулся я Эльвире. - Пошли отсюда. Нам еще в подвал успеть надо. Вот только капитана заберем.

- «Клиент»? - как-то странно взглянула на меня Эльвира, прихрамывая позади.

- Нет, - отрезал я. - Надеюсь, что нет. Он может стать одним из нас. А если он не согласится… Тогда ты подаришь ему легкую смерть.

- Хорошо, Влад, - очень серьезно кивнула Эльвира. - Но лучше бы он согласился. - Она склонилась над лежащим на земле капитаном.

- Ну что, Василий, ты не возражаешь против небольшого путешествия?

- Куда? - с трудом прохрипел капитан. - В Преисподнюю? Кто ты, Влад? Я видел, как ты шел, блин!…

- Я? Ну, считай, что-то вроде ангела. Ангела Смерти. У тебя будет выбор: стать таким, как я, и воевать с этими сволочами дальше - или умереть. Впрочем, умрешь ты в любом случае.

- Я… таким, как ты! - выдохнул капитан. - Я их… всегда давил, гадов. Да я… зубами им глотки рвать буду!…

- Именно об этом и речь! - не удержавшись, расхохотался я. - Он наш, Эльвира! Хватай его - и понесли. Ах, черт, у тебя же нога!…

- Ну и что? - искренне удивилась Элис. - Мы полетим!

- Мы?…- наверное, челюсть отвисла не только у капитана, когда Эльвира, скромно потупившись, поднялась на метр над землей и зависла в воздухе.

- Просто по-другому у нас бы не получилось - вот я и решила, что раз надо - значит, я тоже должна научиться летать - прямо сейчас…

- Ладно, потом, - прервал я ее, - вот доберемся до подвала - там и расскажешь все. - Хватай капитана - и полетели. Держись, Василий, сейчас будем возноситься!

Уже с высоты я в последний раз окинул взглядом поле боя и невольно поморщился:

Черт, столько жратвы зря извели!

ГЛАВА III

TO LIVE IS TO DIE [6]

These are the pale of death

Which men miscall their lives. [7]

(«Metallica», 1988)

1

Поначалу Эльвицу с непривычки заносило на виражах, да и наша ноша отнюдь не способствовала полету, так что по дороге мы чуть не сшибли несколько фонарей, чудом избежав столкновения в последний момент, едва не «подключились» к злобно загудевшей на нас пронзительно-голубой линии высокого напряжения, а пару тянувшихся к нам веток мы таки снесли - хорошо еще, что я снял капитану боль, и он этого даже не заметил.

Добравшись наконец до места, мы ухнули вниз, и я едва успел замедлить падение, но все же посадка получилась не вполне мягкой. Капитан негромко застонал.

- Приехали, Василий. Сейчас «лечить» тебя будем, - сообщил я.

- От смерти не вылечишь, - прошептал Прохоренко.

- Верно мыслишь, капитан! - почему-то мне было весело, хотя ничего веселого не происходило. - Только мы тебя не от смерти, а от жизни лечить будем. Есть такое универсальное лекарство от всех болезней…

- Гильотина, что ли? Или цианистый калий, блин? - через силу улыбнулся Василий.

- Вроде того. «Поцелуй вампира» называется. Элис, ты не находишь, что у капитана вполне нашюмор?

- Нахожу, - улыбнулась Эли. - Вы будете с нами, капитан! Мы еще знаете как повеселимся завтра, празднуя ваше воскрешение!

- Ребята, делайте, что хотите, - Прохоренко сделал попытку махнуть рукой, но это ему плохо удалось. - Сдохну - не обижусь - все одно я уже не жилец, блин. Ну а если оклемаюсь и смогу еще того лейтенанта достать - большое спасибо скажу.

- Сдохнешь, а потом оклемаешься и достанешь, - пообещал я Василию, который не нашелся, что ответить, поскольку от наших «пояснений» у него явно начала ехать крыша.

Так, развлекая по дороге уже почти мертвого капитана, мы осторожно спускались в подвал по выщербленным ступеням.

Жалобный скрип двери.

Последние две ступеньки.

Пришли.

Это мы, ребята! - машу я рукой в темноту.

Молчание.

Здесь что-то не так!

- Эльвира…

И в это мгновение в дальнем углу вспыхивает кровавый глаз лазерного прицела. Смертоносная светящаяся нить с клубящимися в ней пылинками упирается в грудь Эльвиры - как раз под левым соском.

- С прибытием! - раздается в углу чей-то насмешливый, чуть картавый голос. - А вот и парочка влюбленных трупов! Стойте, где стоите, и продолжайте держать эту падаль. Скоро за вами приедут - подождите немного. И не вздумайте дергаться - в стволе у меня серебро!

Очень интересно. Второй раз нас пытаются взять «живьем». Что-то не похоже это на Бессмертного Монаха, если верить рассказам Генриха. Его люди явно ведут какую-то свою игру. Если это вообще еголюди.

Наконец мне удается их рассмотреть. Не его, а именно их. Второй засел в самом дальнем углу подвала, и в руках у него точно такая же автоматическая винтовка «М-16», как и у первого, с явно посеребренным штыком и подствольным гранатометом, только вместо лазерного прицела на ней установлен инфракрасный. И целится он в меня. А у того, что держит на прицеле Эльвиру - инфракрасные очки.

Да, ребята подготовились серьезно. Я бросаю два коротких взгляда налево и направо. Нет, их только двое. Но можно не сомневаться, что скоро здесь появится целая бригада. Небось, и способы удержания у них разработаны; что там: распятия, пентаграммы, чеснок, серебро, святая вода, омела… Вполне достаточно, а есть наверняка и еще что-то. Эльвириных «крестников» в подвале, естественно, нет - уже успели увезти. Мальчишки, небось, и сопротивления не оказали. А этих двоих оставили караулить нас.

Да, времени у нас практически нет, тем более, что и рассвет уже скоро. Но сдаваться им никак нельзя - независимо от того, зачем мы им нужны (могу себе представить - зачем!). Ну что ж, сегодня у нас ночь чудес - попробуем сотворить еще одно и вырваться отсюда.

- Интересно, а зачем это мы вам понадобились? - бросаю я пробный шар. - Такие холодные, скользкие, можно сказать - замороженные заживо (Пойми, Эльвира, ну, милая, ты должнапонять! Ведь ты уже один раз проделывала это сегодня!) - зачем мы вам? Будете держать нас в холодильнике и изучать? Так мы можем обойтись и без холодильника! (Есть! Она поняла! Я ощущаю, как слегка касающаяся меня рука Эльвиры начинает быстро холодеть - и поспешно включаю свой собственный «холодильник». Дайте нам только пару минут, чтобы как следует понизить свою температуру - и мы еще посмотрим, помогут ли вам ваши инфракрасные приборы, работающие на тепловыхлучах! Ну а лазер… доберемся и до него!)

- Ты что, совсем умом тронулся, мертвяк? - интересуется тот, что держит на прицеле Эльвиру. - Или решил шизиком прикинуться? Прикидывайся-прикидывайся, недолго тебе осталось! У нас, небось, по-другому запоешь!

- У вас? - изумляюсь я. - Это где же? В ИНТЕРПОЛе? А я-то думал, вы нас просто убиваете - без суда и следствия. Ошибался, выходит! Прошу прощения! Образцово-показательный суд над вампиром! Звучит. Правильно, Правосудие - оно для всех! And justice for all!

Ага, зашевелился; пытается перенастроить свои очки. И тот, второй, тоже явно забеспокоился. Главное, чтобы они не заподозрили раньше времени, в чем дело. Еще минута…

- Что-то больно разговорчивый ты, покойничек! По-моему, ты просто напрашиваешься на пулю. Для начала - в ногу - чтоб не был таким прытким. Следовало бы укоротить тебе язык, но он нам еще понадобится…

Нет, конечно, исполнить свою угрозу он не решается: ведь тогда ему придется на какое-то мгновение оставить «без присмотра» Эльвиру - а на такое он не пойдет… Ну, кажется, все - предел. В конце-концов, физики уже давно установили, что Абсолютный Нуль недостижим!…

- Эй, вы, что вы там такое творите? Стоять на месте!

- А мы и стоим, начальник! Разве не видите?

Не видят! Остался лазер. Ну что ж - лазер…

Я знал - именно знал, что у меня получится! Откуда? Не важно!

Я мысленно потянулся к упирающейся в грудь Эли ниточке луча, скользнул по ней прямо к излучающему энергию кровавому зрачку, припал к нему невидимыми губами… Отдай мне свою силу! Отдай!…

Жгучий поток хлынул внутрь - поток чужеродной силы, которая вот-вот сожжет меня изнутри, испепелит, как солнечный свет…

Нет, врешь! Не выйдет! Я впитаю тебя в себя, переварю, как кровь и жизнь очередного «клиента»! Я…

- Что за…

Лазер гаснет!

- Эли, падай!

Прости, капитан - но уложить тебя аккуратно уже нет времени!

Грохот выстрелов - отчаянный, суматошный. Аргентум противно визжит над нашими головами, рикошетит от стен.

Внутри, ища выхода, бурлит чуждая энергия. Черт, как бы у меня лазеры из глаз бить не начали! По ним ведь и засекут!

…Пора!

Распластываюсь в броске, не вполне понимая: кто я, что я? лечу, бегу, прыгаю? тело? туман? что-то среднее? Мгновения смазываются, пространство подвала искажается под каким-то немыслимым углом; я вижу медленно поворачивающийся мне навстречу ствол, судорожно дергающий спуск палец - но выстрела нет! Молодец, парень - весь магазин с перепугу высадил!

Посеребренный штык проходит впритирку к моему боку - и я, приземляясь, просто бью ИНТЕРПОЛовца кулаком в висок. Не кулаком - короткой черной молнией. Такое ощущение, что в последний миг я успеваю увидеть удар егоглазами. Вокруг взрывается темнота. Черт! Неужели убил?! Ведь он нам живым нужен! Ладно, потом.

Второй бросок, вдоль стены - стремительной тенью, размытым пятном без очертаний - наверное, так это выглядит со стороны… И щелчок вставляемого в гнездо магазина похоронным набатом отдается в ушах. Я не успеваю, не успеваю!

Успел - не я. Успела Эльвира. Силуэт поднимающего винтовку ИНТЕРПОЛовца на мгновение раздваивается. Короткий вскрик, хруст. Лязг металла…

Стон.

Странно! Почему он еще жив?

- Ты что, ему шею не сломала?

- Нет, только руку. Я же есть хочу! - почти детская обида в голосе.

Действительно, экая ведь я свинья: сам закусить успел, а об Эльвице и не подумал!

- Погоди, сейчас гляну, что с моим. Кажется, я слишком сильно приложился.

Нет, ты гляди, уже шевелится! Живучий попался. Очень хорошо. А то тот, второй, похоже, по-русски ни бум-бум. А мой английский, особенно разговорный, оставляет желать лучшего.

Перезаряжаю его винтовку, забрасываю за плечо. Инфракрасные очки тоже пригодятся. Ага, вот запасные магазины, гранаты, пистолет, нож… Ч-ч-черт! Жжется! У него не только клинок посеребренный!

Отбрасываю подальше опасную и бесполезную для меня игрушку.

Первое, что видит очнувшийся ИНТЕРПОЛовец - это горящие угли моих глаз - и дуло собственной «Беретты», глядящее ему в лоб.

- Вот теперь и поговорим… покойничек! - сообщаю ему я.

- На себя посмотри! - огрызается он.

Это плохо. Раз огрызается, да еще и шутит - то быстро его «расколоть» не удастся. А времени у нас нет. Или он просто еще не понимает, что с ним случилось? Думает, я с ним шутки шутить буду? Они с такими, как мы, не церемонятся - и мы с ними не станем!

- Речь сейчас не обо мне. Эли, не трогай пока своего! Смотри только, чтоб не выкинул чего, - я коротко бросаю взгляд в ее сторону и тут же вновь сосредоточиваюсь на своем подопечном. - Тот твой приятель по-русски говорит?

- Нет.

- Очень хорошо. Эли, закусывай спокойно. Приятного аппетита.

- Спасибо.

- No! No! Please, no!…

Голос захлебывается; хриплый, булькающий вздох, негромкий стон; отчаянная багровая вспышка - и расползающееся чернильное пятно; исходит дымкой, истончается…

Все.

- С ним - все. А у тебе есть шанс. Понял?

- Упырем сделаете? - кривая усмешка. Вот только губы у тебя дрожат. Дрожат ведь? Да, я тебя понимаю! С бандитом или даже с маньяком- психопатом, приставившим тебе нож к горлу, есть хоть какой-то шанс договориться. Уговорить, подкупить, обмануть, отвлечь внимание, выбить нож… В конце концов, и бандит, и психопат - тоже люди. А вот с вампиром, с живым мертвецом… Я хорошо вижу тот кромешный мрак животного ужаса, который уже подступает к горлу этого парня! К горлу…

Мой острый ноготь почти ласково касается шеи ИНТЕРПОЛовца, и тот дергается, как от укуса.

- Поверь, это- ни с чем не сравнимо! Уж я-то знаю. Этостоит жизни, парень! Неужели ты не хочешь…

Молчит. Ладно.

- Можно и по-другому: это когда нож входит тебе в кишки, медленно проворачивается…

Черт, самому противно - хотя я, казалось бы, уж ко всему должен был привыкнуть! Но на войне все средства хороши. Мне нужна информация - и я ее добуду! Если понадобится - буду резать его на кусочки! Вот только времени на это может не хватить.

- Поверь, мне очень не хочется это делать - я ведь вампир, а не садист - но ты можешь просто не оставить нам выхода. Пожалуй, я начну с того, что у тебя в штанах. Да, от этого ты можешь умереть - но не сразу, далеко не сразу!

Я сделал вид, что лезу за ножом. Пока - только вид. Но если он будет упрямиться…

Парень отшатнулся, вжался спиной в стену, инстинктивно пытаясь отодвинуться от меня подальше.

- Нет… не надо! Пожалуйста!

Все! Сломался. Он мой. Быстро, однако. Я думал, он покрепче окажется…

- Хорошо. Я могу не мучать тебя. И оставить тебя в живых. Даже не делать живым трупом. Но для этого ты мне должен кое-что рассказать. Мертвецы, они, знаешь, бывают довольно любопытны.

- Как я могу верить тебе на слово? И не говори мне, что мертвые не лгут!

- Ты прав. Лгут. Но у тебя нет выбора. Тебе придется поверить и ответить на мои вопросы - или умереть. Умереть такой смертью, которой я и врагу не пожелаю! Я тебя даже целовать не стану - слишком много чести. Ну так как?

- Что ты хочешь знать? - с трудом выдавил он. Хорошее воображение у парня. Небось, как представил себе, что может сделать с ним оживший покойник…

- Во-первых: почему ты так хорошо говоришь по-русски?

- Потому что - русский! - он даже фыркнул. Вот, мол, какой вампир недогадливый попался! Ничего, пусть расслабится немного - посмотрим, как тебе понравятся следующие мои вопросы.

- Ты работаешь в ИНТЕРПОЛе?

- Да.

- В подразделении «Z»?

Пауза.

- Да.

Ага, значит, и до нас эта зараза добралась. Очень интересно!

- Вас придали в помощь майору Жану Дювалю?

- Откуда ты?!.

- Можешь не продолжать. Следующий вопрос, и постарайся хорошо подумать, прежде чем ответить: почему вы нас просто не убили? Зачем мы вам нужны?

На этот раз пауза была куда более долгой.

- Они… они хотят вас изучить.

- Они?

- Исследовательская группа при подразделении «Z». Я не знаю подробностей, - парень заспешил, словно боясь, что я ему не поверю. - Знаю только, что это какой-то секретный международный проект. Минимум, семь стран. ИНТЕРПОЛ - это «крыша», а кто там всем заправляет на самом деле - не знаю! Честное слово, не знаю! Мы - только исполнители. Мы ловим таких, как ты - и передаем ученым. Я не знаю, что они с вами делают! Клянусь, не знаю!… - кажется, у него начиналась истерика, так что пришлось слегка хлестнуть его ладонью по щеке.

ИНТЕРПОЛовец пришел в себя почти сразу. Осекся на полуслове, мотнул головой, словно отгоняя наваждение, покосился на меня, отвернулся.

- Курить будешь? - почти дружески осведомился я, доставая сигареты.

Он только судорожно кивнул. Я дал ему прикурить, прикурил сам и подождал, пока он сделает несколько затяжек. Надо спешить, но сейчас нельзя было перегнуть палку. Это ж надо, я - в роли вампира-следователя! Кто б раньше мне сказал…

- И много наловили? Таких, как мы? - поинтересовался я небрежно.

- У нас в городе - двоих. И еще двоих малолеток отсюда забрали. Сволочи! - неожиданно окрысился он, на миг забыв о себе. - Детей-то - за что?! Жечь таких, как ты, надо! Осиной! Каленым серебром!

- Вот и жгли бы. Как брат Жан.

Недоуменный взгляд.

- Ну, майор этот. Жан Дюваль. Он так и делает. Он нас убивает. Это, по крайней мере, честно. Он - нас; а мы - его, если достанем. А вы?!

Он промолчал.

- Никогда не задумывался, зачем они нас исследуют? Эликсир бессмертия ищут? Лекарство от рака? Или что-то другое? Молчишь?! - теперь уже завелся я. - Хочешь верь, хочешь нет - а сюда я шел, чтобы помочь им, этим детям! Упокоить! Они просили; потому что сами - не могли! А теперь ваши «ученые» опыты на них ставить будут! На детях - опыты! Ты понял?! На мертвыхдетях! Куда их повезли?! Говори!!!

- Исследовательский центр… при институте… институте биохимии.

- Знаю. Где там этот центр?

- Экспериментальная лаборатория. Закрытая. Корпус номер семь. Самый дальний. За забором.

- Понял, - видел я это здание когда-то, издалека. Так вот, значит, что там…- Теперь: что можешь сказать о майоре Жане?

- Ну…

Короткая тревожная вспышка на самом краю сознания. То самое чувство опасности, которое столь хорошо развито у нас, вампиров - да и кое у кого из людей.

Я прыгнул с места, как сидел - прыгнул, упал, поспешно откатился в сторону.

Очередь была на пол-магазина, от души. Чтоб наверняка.

Полтора десятка серебряных пуль. Не среагируй я вовремя - со мной было бы все кончено.

Но пули не пропали даром. Я видел, как дергается в смертной агонии тело ИНТЕРПОЛовца, как сползает на пол, оставляя на стене кровавый след.

Я сдержал слово. Не мы убили тебя - свои.

Я не стал стрелять в ответ - просто швырнул в узкий прямоугольник входа трофейную гранату.

От грохота разом заложило уши, но я все же расслышал чей-то отчаянный крик. Вот только всех их граната навряд ли уложила - так что, как опомнятся - жди ответного «гостинца»!

- Эли, тут есть другой выход?

- Нет.

Вот это влипли! Прорываться наружу? С умирающим капитаном - не прорвемся (да и без него - сомнительно), а бросить его здесь… Да, я убийца и вампир - но своих я не бросаю!

Черт, что же делать?!

- Мы влипли, Влад?

- Да, Элис. Но мы выберемся! Мы обязательно выберемся! Главное - очень захотеть! Главное - поверить!…- я уже сам плохо соображал, что говорю ей, а на глазах уже каким-то образом оказались трофейные инфракрасные очки. Вампирское ночное зрение, помноженное на достижения техники - какое-никакое, а преимущество! А то внутреннийвзгляд забирает уж слишком много сил. Ну-ка, ну-ка, осмотримся… Мягкая пульсация серого и зеленоватого, видимость - как сквозь толщу воды, но предметы видны куда отчетливей, чем даже при моем зрении. А это что за странный квадрат на полу - отсвечивает бледно-лиловым, переливается?… Никак люк? Как же я его раньше не заметил?! Не вампир, а слепая тетеря! Нет, тетеря - она глухая… А, не важно!

Я явно перестарался - так что крышка люка едва не осталась у меня в руках.

- Элис, быстро - хватаем капитана - и ноги! Туда, в люк. Винтовку не забудь - пригодится!

- Влад! Он совсем плох! Как бы он…

- Выдержит! Держись, капитан, уже недолго осталось!

За шиворот сыпятся целые пласты многолетней пыли, подошвы скользят на влажных скобах. Колодец теплоцентрали. Вот это повезло!

Каким- то чудом спускаем вниз капитана, и я задвигаю крышку на место.

Вовремя. Гулкие раскаты выстрелов. Палят явно наобум, боясь сунуться внутрь. Но это ненадолго.

Над головой - толстые, пышущие теплом трубы в блестящей изоляции, с торчащей из стыков стекловатой.

Сгибаемся в три погибели, ползем по узкому тоннелю. Ничего, потерпи, капитан! Сейчас мы найдем другой колодец, выберемся отсюда - и Эли сделает все, что нужно…

- Влад…- я едва расслышал голос капитана. - Чего у тебя руки такие холодные?

Непонятно, бредит он, или нет. А ведь мы и вправду все еще «замороженные»!

- На Деда Мороза тренируюсь.

Он слабо улыбается.

- Со мной все, Влад. Бросайте. Отхожу я. Спасибо… за все.

Мы с Эльвирой обмениваемся короткими взглядами, и я киваю. Осторожно опускаю капитана на пол.

- Нет, капитан. Не дадим мы тебе уйти просто так. Мы обещали. Так что приготовься к рождественскому подарку: поцелую Снегурочки!

- А что, скоро Рождество?

- Да. Твоерождество. Второе. Ну что, готов, Василий?

- Как пионер, блин, - сил на улыбку у него уже не осталось.

Я отступаю на шаг назад, и Эльвица, встав на колени, склоняется над капитаном.

Сейчас я почти завидую Василию. Испытать такоееще раз… За это действительно можно отдать все!

Отдать жизнь.

Как раз в тот момент, когда мы втаскивали бесчувственное тело капитана в найденный наконец колодец, в дальнем конце тоннеля блеснул свет фонаря. Поздно, господа! - злорадно ухмыльнулся я, водружая поверх люка кстати подвернувшуюся бочку с засохшим цементом. - Ариведерчи! Еще увидимся!

Дверь подвала была заперта, но я просто как следует пнул ее ногой, и висевший снаружи замок, отчаянно кракнув, с лязгом отлетел в сторону.

Несколько вытертых ступеней, дверь подъезда.

Вот оно - бледнеющее ночное небо, усыпанное умирающими блестками предрассветных звезд.

Мы успеем! Мы должны успеть!

Мы успели.

Это, конечно, была не моя прежняя квартира - старая хибара на окраине города, купленная мною за бесценок пару лет назад. Но светозащиту здесь я установил не хуже, чем в моем старом убежище, а удобства… хрен с ними с удобствами! Тут вся «жизнь» летит под откос…

«Твой скорбный труп не пропадет!» - пробормотал я, укладывая в гроб тело капитана и закрывая его крышкой - ритуал все-таки надо соблюдать!

Гроб (не тот, из которого я восставал, другой, поплоше) хранился тут в кладовке еще с тех времен, когда я только оборудовал это убежище. Тогда я отсыпался в нем днем, в подвале, дабы не мотаться на дневку через весь город. Конечно, на машине можно было бы обернуться быстро, но я еще до Приобщения недолюбливал автомобили, и в итоге за всю свою «посмертную» жизнь так и не научился их водить.

Зря, конечно - но есть некоторые привычки и предубеждения, против которых мы бессильны.

Я покосился на окровавленную серебряную пулю в углу. Ее мы извлекали из капитана каминными щипцами - ничего более подходящего не нашлось. Направился к кровати.

- И никакого секса! - строго заявил я плотоядно воззрившейся на меня Эльвице. - Спать! Нам завтра предстоит трудная ночь.

- Так-таки никакого? - наивно захлопала своими длиннющими ресницами Девочка Эли.

Ну что ты с ней будешь делать?!

2

На краю обрыва, за которым вечность,

Ты стоишь один во власти странных грез.

И, простившись с миром, хочешь стать беспечным,

Поиграть с огнем нездешних гроз.

Группа «Ария», «Ангельская пыль».

Два тела на ложах из прозрачного студня. Пригашенные лампы подпотолком. Зеленоватый сумрак. Так выглядит мир сквозь прибор ночного видения. Откуда я это знаю? Не важно. Негромкое жужжание. Лицо. Склоняется. Где-то я уже видел это лицо, видел, видел… Черты лица смазываются, разглядеть его никак не удается. Как всегда.

Как всегда?!

Значит, это уже было? Было, и не раз?

Не раз… раз… раз…

Эхо звоном отдается в ушах.

Тот, что погружен в студень, не может ни видеть, ни слышать. Он - не здесь.

Откуда я это знаю? Где я? Кто я? Это я лежу на студенистом ложе? Или кто-то другой? И кто лежит рядом? Кажется, женщина. Я хочу посмотреть, но не могу.

Не могу повернуть голову. Почему? Ведь я же гляжу со стороны! Почему я не могу просто повернуть голову и посмотреть? Почему?!

Может быть, потому, что у меня нет головы? Нет тела? Кто же я?!

Шепот в ушах (в ушах?!). Тот человек, что стоит над ложем, с кем-то говорит. Голос серый, с отливом в голубизну, на другом конце - антрацит. Слова смазываются, плывут; краски тоже смазываются, словно пьяный художник мазнул… нет, не так. Раздолбанный магнитофон тарахтит, тянет, жует пленку - наверное, садятся батарейки.

- …по сценарию?…хорошо. Результаты совершенно не… штампы! заезжено! За что вам платят? За такие деньги могли бы… сценарий и пооригинальнее! Вам… фантазии? надо…

Шепот, шелест, скрип иглы по запиленной пластинке.

Другой голос. Темный пурпур, прожилки фиолетового, уход в багрянец. На самом краю - чернота хриплых трещин.

- …необходимы узнаваемые стереотипы…в книгах, фильмах. Иначе - отторжение. Нет базы… достраивать картинку… достоверности. Ведь конечный результат вас вполне устраивает?

- Да, вы правы. Хорошо…

Голоса уплывают, комнату заливает молочной мутью, быстро переходящей в промозглую сырость болотного тумана, серую мглу, и вокруг смыкается чернота могилы…

* * *

Некоторое время я лежу с открытыми глазами.

Темнота не мешает. Я знаю, что снаружи - вечер. Уже почти стемнело. Еще чуть-чуть - и…

Я снова был там. В этом сне. И снова сон не хотел отпускать меня, он еще жил во мне, я еще слышал шелестящие голоса, видел погруженное в студень тело. На миг мне показалось, что стоит сейчас повернуть голову - и я наконец увижу…

Искушение было слишком сильным. Я повернул голову - и провалился в два изумрудных колодца, раскрывшихся мне навстречу.

- Ты опять был там?

- Да, Элис.

(Откуда она знает?!!)

- И я - тоже.

- Ты?!!

- Я. Это уже не в первый раз. Только раньше я не говорила, потому что почти ничего не помнила. А теперь… Я знала, что ты рядом - но я не могла повернуть голову и посмотреть.

- И я - тоже! Значит, это ты - на том, втором ложе; как и я, залитая в студень?

- Да, Влад. Знаешь, иногда мне кажется… мне кажется, что тамлежим мы-настоящие. В коме. Таммы, наверное, очень хотели жить - и на пороге смерти мы создали себе этот мир, это посмертное существование - чтобы уйти сюда насовсем, когда врачи устанут бороться за нашу жизнь. Таммы еще живы - но это ненадолго.

Она помолчала.

- Когда я думаю об этом - мне становится страшно, Влад.

- Почему, Эли?

- Потому что я боюсь, что когда мы умрем там- здесьтоже все кончится. Навсегда.

- Ну, здесьмы уже умерли, - наигранно усмехаюсь я. - Но даже если ты и права, и все это - побег от смерти, то когда наши настоящие тела тамумрут, мы останемся здесь. Нам просто перестанет сниться этот сон.

- Я очень на это надеюсь Влад, - Эльвира серьезна, как никогда. - Но еще больше я боюсь другого. Я боюсь, что таммы очнемся. И жизнь вновь станет серой и скучной. Как раньше. Как у всех них. А это всеокажется только сном…

Вот как? Девочка моя, ты убежала от жизни - сюда, ко мне; и теперь боишься вернуться?

Вот это - действительно страшно!

Я не стал говорить ей о своихподозрениях.

Я очень надеялся, что это все же сон, видение; может быть - прорыв в какую-то другую, невероятно искаженную реальность. Кто знает, на что способна извращенная, уже не человеческая психика не-мертвого?

Сон разума рождает чудовищ. А сон чудовища?…

Но если Эльвира все-таки права, и все это не просто сны - то тамнас отнюдь не лечат, отнюдь не пытаются вернуть к жизни. Этого она может не бояться.

Все гораздо хуже.

Тамна нас ставят какой-то эксперимент. Тамнас ведут по сценарию, в конце которого может ждать только одно…

Так что пусть уж лучше все это окажется просто сном, кошмаром для вампиров. Кошмаром, которым мы пытаемся отгородиться от самих себя!

Да, отгородиться, защититься! Потому что если на самом деле мы лежим там, то все, что происходит здесь- сон, иллюзия! Все это - чей-то идиотский сценарий, безумный эксперимент… Но ведь тогда на нас нет вины, нет ничьей крови! А это значит… это значит, что мы, сами того не осознавая, хотим, чтобы кошмар оказался реальностью, встал между нами и нашей истерзанной, умирающей совестью, ее останками!

Но рано или поздно совесть умрет в нас окончательно.

И тогда мы проснемся.

Проснемся здесь.

Или…

«Еще немного - и я просто сойду с ума,» - мысль была на удивление трезвой и отстраненной.

* * *

- Ну, ребята, у вас и шутки! Вы б еще и крышку заколотили! Так же и задохнуться, блин, можно…

Эли не удержалась и хихикнула.

Крышка со стуком упала на пол, и капитан Прохоренко сел в гробу, являя собой живую (ну, скажем, условно живую) пародию на воскрешенного Лазаря. Встает из гроба Лазарь, оглядывается по сторонам, и заявляет: «А вы, блин, кто такие? Почему здесь собрались? А ну-ка, предъявите документики!»

Вовремя капитан проснулся! Еще немного - и мы с Эльвирой утонули бы в дебрях психологии и самокопания, а там и до съехавшей крыши - рукой подать. Сумасшедшие среди вампиров встречаются куда чаще, чем среди людей. Взять хоть ту же Безумную Нищенку. Да и «нормальные» вампиры - не такие уж нормальные на самом деле. Пережить собственную смерть - не шутка! Посмотрю я на вас…

- Вы чего это в потьмах сидите?

Та- а-ак. Кажется, сейчас придется объясняться.

Я выбрался из кровати и щелкнул выключателем.

Капитан сидел в гробу растрепанный, небритый, с синюшными трупными пятнами на лице, и ошалело моргал.

- С Днем Рождения, Василий!

- Спасибо… Только я зимой родился, в январе!

- То ты в первый раз родился. А сегодня - во второй, - как ребенку, объяснил ему я.

- А, ты в этом смысле…

Нет, он действительно ничего не понял!

- Посмотри на свою рану.

- А…- он осекся. Выбравшись из гроба, скинул заскорузлый от крови милицейский китель, сорвал продырявленную рубашку. Оторопело ощупал живот, колупнул ногтем корку засохшей крови…

- Это… как это?! Даже шрама нет! - он замолчал, прислушался к себе. - И не болит ничего! Только сушняк жуткий, как с бодуна. И жрать хочется. Не, ну вы, блин, даете! Колдуны, блин! По небу летают, раны лечат…- капитан умолкает и некоторое время пытается вспомнить какое-то слово. - Экстрасенсы, да? Ну я не знаю, как вас и благодарить! Вы ж меня прямо с того света… Я ж теперь по гроб жизни…- Василий споткнулся о гроб, в котором провел ночь, глянул себе под ноги - и резко умолк.

Нет, правду надо говорить сразу - какой бы страшной она ни была. Если отложить объяснения на потом - будет только хуже.

Я уже открыл было рот, но Василий снова опередил меня - резво шагнул к примостившемуся в углу комнаты ветхому буфету, заглянул внутрь…

- О, да у вас тут вино! Ребята, можно глотнуть? Вы не подумайте, я не алкаш какой-нибудь, но такой сушняк…

Вино - это исключительно для интерьера. Точнее - для случайных гостей. Должна же у человека в доме водиться хоть одна бутылка вина! Вдруг угощать кого-то придется? Я в этом смысле всегда гордился своей предусмотрительностью. Сами-то мы, вампиры, вина, понятное дело…

И снова меня опередили. На этот раз - Эльвица.

- Конечно! - мило улыбнулась она капитану, продемонстрировав белоснежные клыки - но Прохоренко не обратил на них внимания. Одним движением выдернув пробку, он жадно припал к бутылке «Каберне».

Черт, вот ведь оно!

Жадно глотающий «Каберне» капитан. Подносящая к губам бокал Эльвица. Там, на банкете у Ахметьева. Подносящая к губам, делающая глоток, другой…

ВАМПИРЫ НЕ ПЬЮТ ВИНА! Вампиры вообще ничего не пьют и не едят, кроме крови!

Неужели и она, и капитан…

- Эльвира, а скажи-ка мне, тогда, на банкете - когда ты пила вино - что ты почувствовала?

- Ой, мне понравилось! А то мальчишки на вечеринки обычно всякую дрянь импортную покупали, а дома мне вообще не разрешали…

- А я тебе никогда не говорил, что вампиры не пьют вина?

- Нет. А что? - изумленно распахнутые изумруды.

- Да нет, ничего. Забудь, ерунда все это…

Вот так. Она не знала! И капитан не знает - вон уже полбутылки выхлебал - и ничего с ним не делается! И не сделается. Значит, главное - поверить? Поверить - или изначально не знать и быть уверенным?

Да! Именно так! И тогда нет ничего невозможного - скользить по лунному лучу, растекаться туманом, гасить лазерные прицелы, глушить радиотелефоны, пить вино, как при жизни, и получать от этого удовольствие… Что еще?! Что?! Что мы еще можем?!!

Голова кругом идет… голова… кругом… как во хмелю… во хмелю…

Я молча шагнул к капитану, отобрал бутылку.

В этом нет ничего особенного. Это - просто вино. Раньше я любил сухие вина. Хоть то же «Каберне». Что мешает мне выпить его и сейчас? То, что я вампир? Чепуха! Эльвира - тоже вампир; и капитан. Да и по цвету это похоже на кровь, и пьянит совсем как…

Терпкий, давно забытый вкус. Глоток, другой… Я отрываюсь от бутылки. Я сделал это! Я поверил, я убедил себя, я смог!!!

И что же дальше? В чем еще я могу убедить себя? Что мне теперь говорить капитану, а что - нет? А если… если не говорить ему, что он - вампир?!! - эта мысль настолько поразила меня, что я застыл с бутылкой в руке посреди комнаты, словно застигнутый солнцем горный тролль.

Застигнутый… солнцем…

Нет, слишком рискованно. Самовнушение - это здорово, но есть и банальная физиология.

Физиология вампира.

Восставшего мертвеца.

Проклятого.

Ему нужна свежая кровь, нужна чужая жизнь, чтобы сделать ее своей.

А стоит капитану выйти на солнце…

Или это тоже - условности?!! Тоже - вопрос веры, знания? Или НЕзнания?!

Что, если…

Нет, слишком рискованно!

- …Хлебни еще, Василий. То, что я тебе сейчас скажу, на трезвую голову лучше не слушать. Да и на пьяную тоже.

Я достал сигареты и присел на край кровати.

* * *

- Проклятье! Блин! И что же я теперь жене скажу?! Начальству?! - капитан мерял шагами комнату, как угодивший в клетку зверь. Убеждать его пришлось долго, но в конце концов, после нескольких весьма впечатляющих демонстраций, он все-таки поверил.

- Ты им ничего не скажешь. Их для тебя больше не существует. И тебя для них - тоже, - я чувствовал, какую боль мои слова причиняют капитану, но нарывы надо вскрывать сразу. Я не собирался ему лгать. - Забудь. Знаю, что не сможешь, но - забудь. У нас есть дело. И не говори, что тебя не спрашивали! Ты мог выбрать смерть - насовсем. Но ты выбрал месть. Ты ведь еще хочешь достать тех ублюдков? Того лейтенанта ИНТЕРПОЛа, который тебя убил?

- Да! - капитан резко остановился. Его взгляд был подобен удару пули.

- Тогда надо спешить. У нас мало времени. Ночи сейчас короткие, и к тому же за нами охотятся.

- Это мы еще посмотрим, кто за кем, блин, охотится! - ощерился Прохоренко. - У тебя оружие есть?

- Есть, - я тоже оскалился в ответ. Таким мне капитан нравился куда больше. - Кое-что здесь, а кое за чем еще придется заехать. Должны успеть. Там, в шкафу - одежда. Переоденься. И умойся. А то вид у тебя, прямо скажем…

- …Краше в гроб кладут, - закончила за меня Эльвица.

Да, кладбищенский юмор - штука заразная!

ГЛАВА IV

…AND JUSTICE FOR ALL! [8]

Вновь и вновь я вижу сон:

Кровью залит горизонт,

И земля в огне на много миль.

Шесть минут до часа "X",

Небо скоро рухнет вниз,

Ветер всех развеет, словно пыль!

Время убивать…

Группа «Ария», «Дух войны».

1

…Дверца сейфа заскрипела так, словно специально задалась целью поднять на ноги даже мертвых: ржавчина зубов крошится о сиреневое стекло, вот-вот готовое пойти изломами трещин. Ну и ладно, мертвые нам не помеха, а живые, авось, не услышат.

Оба пистолета были на месте, завернутые в заскорузлые от засохшего за эти годы масла тряпки. Главное - не перепутать: «парабеллум» - с обычными пулями, а вот в «ТТ» - аргентум. Кажется, так. На всякий случай проверил. Нет, не забыл, однако, все верно. Теперь - запасные обоймы: четыре к «парабеллуму», две к «ТТ». Все, что есть.

Серая паутинка шороха.

Это там, на лестнице, ведущей в подвал.

«Если это Бессмертный Монах - то прямо сейчас и проверим, насколько он бессмертный!» - зловеще усмехнулся я, передергивая затворы на обоих пистолетах…

…Когда панический топот ног стих, я направился к другому выходу.

* * *

Такси поймали здесь же. Все равно этим тайником я больше не воспользуюсь, а до моего убежища отсюда достаточно далеко. Транспортировать же капитана через полгорода по воздуху мы не собирались: силы нам еще потребуются - и во время самой операции, и потом, когда настанет время уносить ноги. Вот тогда и полетаем!

Водитель благоразумно не стал интересоваться содержимым тяжелых спортивных сумок, которые мы загрузили в багажник. Возможно, он и отказался бы нас вести, но было уже поздно - и он это прекрасно понимал. Не надо было останавливаться.

Несколько раз я перехватывал голодный взгляд Василия, так и сверливший мясистый загривок водителя. А неплохо держится капитан! Другой бы уже сорвался! Он ведь еще до Приобщения немало крови потерял…

Здесь.

Мы остановились за два корпуса до объекта. Ни к чему обнаруживать себя раньше времени. Интересно, ожидают ли они нападения? Очень хотелось надеяться, что - нет; но рассчитывать всегда надо на худшее.

Я огляделся внутреннимвзглядом.

Зеленовато искрят воздушные потоки, спиралями закручиваясь вокруг молчаливых институтских корпусов. Вокруг колышется другая, темная зелень с янтарными вкраплениям - это шепчутся между собой старые клены. В вестибюле ближайшего здания угадывался серый контур дремлющего вахтера. Редкие лазурные линии немногих задействованных электропроводов, неслышимый, едва ощутимый отсюда зуд бегущего по ним тока.

Красиво!

И все чисто. Поблизости никого нет.

Прежде чем перейти на обычное ночное зрение, оборачиваюсь.

Такси уже и след простыл… нет, не простыл еще - вот она, медленно гаснущая флюоресцентная дорожка. Рядом - двое. Пурпур и темный, переходящий в бурый, багрянец. Элис и капитан.

Все, хватит! На это уходит слишком много сил.

- Пошли.

Останавливаемся у предпоследнего корпуса, в зыбкой, скрадывающей очертания тени деревьев.

Трепещут, шелестят под теплым ветром кроны старых кленов, тянут к нам ладони-листья, словно пытаясь о чем-то предупредить. Спасибо. Я знаю, вы с нами - а не с теми, кто ставит опыты на мертвых детях!

Может, еще свидимся.

Сухое вжиканье расстегиваемых молний. Масляные щелчки вставляемых в гнезда магазинов. Злорадный лязг затворов. Они тоже дождались своего часа!

На миг меня захлестывает ощущение, что где-то, когда-то это уже было, было! Где? когда? со мной? с нами?

Не помню. Волна накатывает и уходит, оставляя лишь чувство ущербности, невозможности вспомнить. Ложная память? Что-то из прошлой жизни? Из предыдущих инкарнаций? Из того, другого мира, где лежат под пригашенными лампами два погруженных в студень тела?

Может быть.

Сейчас это уже не имеет значения.

Ничто больше не имеет значения.

Nothing else matters!

- Возьми, капитан, - протягиваю ему инфракрасные очки, - у тебя пока с ночным зрением не очень. Значит, так: мы взлетаем, убираем охрану у входа, потом переносим тебя через ограду. Внутрь ты входишь через парадный вход, мы - через окна. И запомни: не жалеть никого! Невинных там нет. Они-то нас уж точно не пожалеют. Все. Мы полетели.

- Ни пуха!

- К черту!

С Эльвирой уже все оговорено. Земля, качнувшись, уходит вниз; в лицо упруго ударяет ветер. Мимо проносятся размазанные тени кленов, сливаясь в одну стремительно улетающую назад полосу. Сейчас я сам - такая же размазанная тень, темная молния, оживший кусок мрака…

You'll see a darkness into my eyes;

I am a horror of crazy night! [9]

Безумное, разметанное небо в переливах алмазной пыли. Желтый мистический глаз луны притягивает, манит.

Нельзя. Не сейчас!

Навстречу прыгает ломаная линия ограды. Ослепительная лазурь, нарастающее гудение - проволока-то у них под током!

Когда это я успел перейти на внутреннийвзгляд?!

Не важно.

Почти невидимые нити сторожевых лучей проваливаются вниз. Ловлю поперечный поток и пускаю свой шершавый сиреневый шепот по его искрящему бледной зеленью краю:

- Эли! Выше!

Она услышит. Я знаю! Откуда?

Не важно.

Крона послушно расступается, принимая меня в себя. Мир смещается обратно, обретая нереальную четкость очертаний. Успеваю заметить темный вихрь с пурпурной сердцевиной, исчезающий в листве дерева по другую сторону от ворот. Мгновение назад я сам выглядел точно так же.

Так, где наружная охрана? Ага, вот один отливающий фиолетовым серебром силуэт, другой. Встопорщенные, ощетинившиеся металлом. А глубоко внутри - пульсируют комочки черного страха. Они еще не знают - но предчувствуют. Они настороже, они…

Всего двое?

Нет. Третий… четвертый. За корпусом, с другой стороны. Сюда долетает лишь его слабый отсвет.

А вот здание прощупать не удается - густое переплетение лазурных линий режет глаза, надежно скрывая от взгляда содержимое корпуса - получше маскировочной сети! Хотя в окнах свет не горит. Странно…

Однако, пора. Медлить нельзя. Времени у нас - до рассвета. И надо еще успеть вернуться. На миг я позволяю своим глазам вспыхнуть раскаленными углями. Короткий взгляд в сторону Эльвиры - и изумрудный высверк в ответ из приютившей ее кроны. До сих пор не могу привыкнуть к этим ее зеленым звездам!…

Ладно, вперед.

Мгновенное смещение. Листья разом обретают твердость камня, бритвами секут лицо. Плевать!

Корпус заваливается набок, небо - дыбом, звезды - врассыпную. И лишь совиный глаз луны остается прежним.

Удар. Упругий всплеск в ушах, разлапистый хриплый вскрик наждаком скребет по натянутым нервам. Миг неподвижности и сдавленной тишины. Клыки сами находят жилу. Пьянящее безумие сладостным потоком вливается в меня; я пью его силу, его жизнь, я делаю их своими! Я чувствую его отчаянный ужас, незаметно сменяющийся тоской обреченности, покорностью судьбе, и вот уже - гибельным восторгом, последним, смертным блаженством уходящего

от поцелуя не-мертвого! О, если бы я сам мог испытать это вновь, наяву, а не в тех других, столь редких снах!… Сны…

Ты знаешь, я завидую тебе, парень!

Честно.

Завидую еще и потому что это- последнее, что ты чувствуешь!

Я бы тоже хотел уйти - так.

Рывком прихожу в себя - и с неожиданной ясностью понимаю, что все мы - мы, вампиры - наркоманы. И наш наркотик - не кровь.

Хуже.

Много хуже.

Наш наркотик - смерть.

Собственная ли, чужая…

Ладно, проехали. Сейчас - не время для рефлексии. Мы здесь не за тем.

Внутреннийвзгляд.

Ухватываю картинку целиком, тут же вычленяя важное. Наружных охранников осталось двое. Эльвица уже «сделала» ближайшего - его силуэт на глазах блекнет, растворяется, исчезает. Да, именно так это выглядит, когда мы выпиваем из человека жизнь.

Одного надо оставить капитану - чтобы потом не отвлекался.

…Когда я поднялся, закончив связывать последнего охранника - «клиента» для Василия - я встретился с ней взглядом.

- Знаешь, Влад, - в ее голосе неожиданно прозвучала такая тоска, что меня невольно пробрал озноб, - мне кажется, еще немного - и я не выдержу. И попрошу тебя всадить мне осиновый кол в сердце. Кровь, все время кровь и смерть, ночь за ночью… И так - всегда, целую вечность?! Я не выдержу, Влад, я сойду с ума! Это же ЛЮДИ!

Черт! У нее «ломка»! Запоздалая - и оттого еще более страшная, чем у меня в свое время. Проклятье! Как не вовремя…

Отвечай же скорее, дубина, труп ходячий! Вспомни, что говорил тебе Генрих! Только жестко, жестко - как ладонью по лицу, с размаху!

- Ты сама знала, на что шла, Эльвира! Я тебя предупреждал! Помнишь? Так что теперь не жалуйся! Распустила сопли? Кол в сердце хочешь?! Будет тебе кол! Вот только разнесем на хрен этот гадюшник - и пожалуйста! А можешь на солнце выйти. Знаешь, как горят вампиры? Хочешь попробовать?!

- Влад… ты… ты что…- она в ужасе отшатнулась. Отчаянная обида плескалась в ее изумрудных колодцах, грозясь вот-вот вырваться наружу. - Это же… это же подло, Влад - то, что мы делаем! Это же все равно… все равно что воевать с детьми, или с калеками!

Уж лучше бы она меня ударила!

- Мы не воюем с ними. Мы их просто едим. Как скот.

- Влад… но это же люди! ЛЮДИ! Мы ведь и сами были людьми! Опомнись!

- Опомнись - и что?! Что, я тебя спрашиваю?! Возьмем по пистолету и на счет «три» всадим друг другу по серебряной пуле в сердце?! Или будем загибаться в каком-нибудь подвале, воя от голода и сходя с ума - как твои «крестники»? Да?!

Она молчала, потупившись. Кажется, ее понемногу отпускало, она приходила в себя.

Я шагнул к ней, обнял за плечи, заглянул в глаза.

- Ты ведь хочешь быть со мной? Быть не такой как все? Купаться в звездном свете, скользить по лунному лучу, видеть мир таким, каким его видим мы? Хочешь, я научу тебя растекаться туманом? Хочешь?

- Да, Влад! Хочу! Я люблю тебя, я счастлива с тобой, я… мне нравится быть вампиром, но… если бы можно было никого не убивать! Мне страшно, Влад! Я схожу с ума от запаха крови, я наслаждаюсь, когда пью из них- но потом приходит отрезвление! Это… это как наркотик, Влад! (Ну да, несколько минут назад я думал о том же!) Я не хочу превращаться в зверя, убийцу-наркоманку! Я только сейчас это поняла! Я не хочу больше убивать их - пусть они сами бандиты, убийцы - но они же беззащитны перед нами! Так чем мы лучше их?

- Ничем, Эли. Ничем. Мы хуже. Только те, к кому мы пришли сегодня, не беззащитны. Они запросто могут убить нас. Они уже убили многих таких, как мы! - Я понимал, что мы теряем драгоценное время, но я должен был убедить ее, помочь окончательно прийти в себя, вытащить на поверхность ту прежнюю Эльвицу, которая… Иначе она действительно погибнет! Прямо сейчас. - Ты помнишь, что такое получить серебряную пулю? Так вот, здесь у них серебра на нас хватит с лихвой, я его чую! И серебра, и других сюрпризов. Не обольщайся, что мы так легко сняли охрану - внутри нам придется жарко!… Ну что, согласна сыграть с ними на равных? Не побоишься? А потом… потом мы обязательно что-нибудь придумаем! Обещаю тебе, Эли! Думаешь, меня никогда наизнанку не выворачивает от того, что нам приходится делать? Думаешь, мне легко? Держись девочка! Мы прорвемся! Все будет хорошо…

Я понимал, что несу чушь, что «хорошо» уже не будет никогда, что никакого выхода, никакой надежды для таких, как мы, не существует - но в тот миг я сам верил в то, что горячо шептал ей на ухо.

- Ты обещаешь, Влад?

- Да, я обещаю! - потом ты поймешь, что я лгал для твоего же блага, но это будет потом, потом, а сейчас…- Мы что-нибудь обязательно придумаем! Верь мне! А сейчас… там твои «крестники», Элис! И другие наши. Им не дадут уйти насовсем. Они будут мучать их годами, изучать, исследовать… Там те, кто охотится за нами! Это уже настоящая война. Война на равных. Мы должны это сделать, Элис!

- Да, Влад, ты прав. Мы это сделаем. Но потом… ты обещал!

- Да, я обещал. А сейчас…

- …А сейчас стойте, где стоите! Нет, ну это ж надо - такого и в кино не увидишь! Парочка сентиментальных мертвецов! Продолжайте, продолжайте обниматься - так я вас обоих одной пулей упокою, ежели что. А насчет серебра ты был прав, упырь - его у нас хватает. И все остальное найдется! Так что стойте спокойно, не дергайтесь - если хотите еще немного…

Голос режет сверкающей бритвой, бьет по голове тяжким обухом, темно-синим эхом отдается в ушах, уходит, возвращается.

Опять! Всего лишь на несколько минут мы потеряли бдительность - и снова влипли! На этот раз, похоже, крепко. «Заморозка» не поможет, нас прекрасно видно и без инфракрасных приборов - а даже если я уйду в туман, они убьют Эли! Да и поможет ли уход в туман от серебра? А у них наверняка и еще кое-что припасено!

- …а вы, ребята, осторожнее. Обойдите их. «Сбруя» готова? Забирайте у них оружие и вяжите. Обоих вместе! Вот ведь ушлые покойники пошли - скоро на танках заявляться начнут!

Вампиры на танках? Это мысль! Жаль, поздно подсказал. Ничего, если выберемся…

Внутреннийвзгляд. Один - у меня за спиной, с автоматом в руках. Держит нас на прицеле, ни на мгновение не расслабляется. В магазине автомата тускло блестит аргентум. Не соврал.

Еще четверо обходят справа и слева, в руках у них переливаются золотом какие-то хитрые плетенки. «Сбруя». А ведь из такой действительно не выберешься!

Откуда- то я знаю, что «сбруя» и туманом утечь не даст. Что-то есть в ней такое… сверхъестественное, не от мира сего! Это что ж такое должно быть, чтоб вампиру показаться сверхъестественным?!

Но это все не главное. Главное - откуда взялись эти… группа захвата? Почему я их проворонил?

Ага, дверь, ведущая в корпус, приоткрыта. Оттуда выглядывают еще двое. Прикрытие.

Черт! Телекамеры! Как же я их раньше не заметил? Понадеялся на внутреннийвзгляд - а он, родимый, в электропроводке, как в масксети, увяз! А камеры - вот они, их и моим обычным зрением видно! Выходит, они за нами с самого начала наблюдали?! Видели, как мы их людей убирали - и на помощь не пришли?! Вот, значит, как. Мы, значит, по их мнению, нелюди, убийцы-кровососы (что, в общем, правда) - а они?! Они сами?!

Бессильная злоба копится где-то внутри, бурлит, но я понимаю, что ничего не могу сделать. Не успею. Даже с моей реакцией. И мне остается только крепче обнимать Эльвиру, словно пытаясь защитить ее, закрыть собой, растворить в себе, спрятать…

Темно- багровую вспышку на самом краю видимости я заметил за какую-то долю мгновения до того, как ворота с грохотом распахнулись. Стягивавшая их цепь не выдержала -лопнула, брызнула во все стороны стальными звеньями, раскатилась по асфальту победным звоном.

- Держись, Эли!

Такя еще ни разу не «стартовал»! Пространство вокруг выгнулось в отчаянной судороге, рванулась прочь земля, шарахнулись потерявшие дар речи клены, рухнуло, осело в себя пронизанное ждущим электричеством здание, ошарашенно вылупился на нас желтый глаз луны.

Пронзительная бирюза в ушах - визг не успевшей ничего сообразить Элис.

А внизу уже грохочет, захлебывалась в багровом бешеном припадке, автоматическая винтовка в руках капитана-вампира Прохоренко!

Черт, второй раз ты нас спасаешь, капитан!

- Элис, стреляй в них!

Она едва не рухнула вниз, когда я отпустил ее - но тут же в ней словно что-то включилось.

Это была уже совсем другая Эльвира!

- …А почему ты не отбрасываешь тени? И в зеркале не отражаешься?

- …Я проголодалась! Кого мы сегодня будем есть?

- …Я не выдержу, Влад, я сойду с ума! Это же ЛЮДИ!…

Нет, это была другая Эльвира.

На миг я увидел ее лицо внутреннимвзглядом.

Решимость. Серая с голубым, как сталь. Жесткая собранность, плотно сжатые губы. И палец - на спусковом крючке. Я не успел ее толком научить стрелять, но сейчас это было не важно. Сейчас передо мной была… нет, даже не яростная фурия - холодная боевая машина.

На миг я ужаснулся. Что же мы все сделали с тобой, девочка моя? Что Я с тобой сделал?!

А потом ужасаться стало некогда.

То короткое мгновение, которое подарил нам капитан, вышло.

Совсем.

И к нам устремилась серебряная смерть.

* * *

Выгнутое горбом небо частой строчкой прошивают жадно тянущиеся к нам аргентумные нити. Онине жалеют серебра, и мы с Элис танцуем в небе безумный вальс в темпе speed-metal, кружимся, мечемся, плюемся старым добрым свинцом в ответ на сиренево визжащий вокруг аргентум.

Ночная тьма закручивается вокруг нас двумя скалящимися смерчами, обретает плоть и объем, укрывает нас собой, сворачивается жгутами, не давая серебру найти свою жертву…

А потом в дверях корпуса огненным цветком распахивается смертоносное нутро гранаты - и разом останавливается бешеная карусель, распадаются окружившие нас вихри мрака.

Тишина. Пороховая гарь. Теплый ветер уносит прочь клочья дыма. Неодобрительно шелестят листвой израненные серебряными пулями клены.

- Спасибо, Василий!

- Не за что, блин! Действуем по плану. Пошли!

Мы с Эльвирой коротко переглядываемся. Подбирать оружие охранников нет времени. Не хватало, чтобы ониеще подкрепление успели вызвать!

Летят вниз опустошенные обоймы. Щелкают вставляемые в гнезда магазины.

- Окна. Третий этаж. Я - справа, ты - слева.

И здание бросается нам навстречу.

Прозрачная чернота стекла на миг вспыхивает белой сеткой трещин от ударившей в нее пули - и тут же послушно осыпается, исчезает, открывая мне дорогу внутрь.

С детства не любил таранить стекла головой!

Коридор. По сторонам - два ряда одинаковых дверей с номерами. Лечу, вытянувшись в струну, выставив перед собой два пистолетных ствола. И вот тут-то двери едва ли не синхронно распахиваются, и начинается мясорубка! Пистолеты дергаются в руках, плюясь огнем, я взбесившейся торпедой несусь по коридору, ныряю в одну из комнат. Обе обоймы заканчиваются, перезаряжать некогда - и я просто-напросто выношу окно возникшим у меня на пути человеком в белом халате. Он с истошным криком летит вниз, а я прижимаюсь к стене между окнами, вставляю новые обоймы…

Откуда- то из глубины здания дробно грохочут автоматные очереди, слышатся чьи-то крики.

Что, не ждали? Вы привыкли охотиться на нас, а лучше - приходить за нами днем, когда мы беспомощны и почти беззащитны. Но на этот раз мы сами явились к вам! И ночь на нашей стороне. Встречайте гостей!

Стеклянные брызги. Лица. Фигуры. Вспышки выстрелов. На одежде, на лицах расцветают кровавые звезды. Нестерпимая, черная с прозеленью боль обжигает бедро, и еще раз - ребра. Отчаянный, звериный вой на самой границе фиолетового. Неужели это мойвой?!

Мешанина стен, дверей, звенящих от напряжения голубых линий. Снова внутреннийвзгляд? Не важно!

Взбесившаяся торпеда пронизывает здание насквозь, осколки стекла фейерверком извергаются в ночь - а некротический снаряд уже ныряет обратно, плюясь огнем, закручивает немыслимым многомерным узлом лабиринт коридоров и комнат, вплетает в стены упругие жгуты мрака - и пространство послушно выгибается блудливой кошкой, ловит за хвост само себя, идет вразнос, кружится в разнузданном, визгливом танце.

Я словно размазываюсь между несколькими пластами реальности, между этажами и перекрытиями; у меня десятки рук, глаз, ушей, еще каких-то неведомых органов чувств, для которых даже нет названия - но все вокруг уже застилает кровавая пелена, в ушах нарастает далекий звон погребального колокола…

Что это? Сумасшествие взбесившегося, одуревшего от крови вампира? Боевое безумие? Или просто силы мои на пределе, сейчас они кончатся, и тьма, которой нет конца, наконец примет меня в себя?

Черный вихрь неохотно замедляет свое кружение, сквозь размазанное вокруг меня пространство начинают постепенно проступать очертания того, что меня окружает - и до меня не сразу доходит, что это я сам невероятным усилием воли пытаюсь затормозить свой полет, вернуться в нормальную, а не свихнувшуюся то ли внутри, то ли вокруг меня реальность!

Эльвира! Капитан! Что с ними?!

Резко затормозив, я зависаю в воздухе.

Горит грудь, горит бедро.

Горит что-то внутри здания, наполняя коридоры едким дымом и вонью паленого пластика. Но и сквозь эту вонь в ноздри бьет пьянящий, сводящий с ума аромат свежей крови.

Морщась от боли, опускаюсь на пол, перезаряжаю оружие. Черт, надо бы раны слюной смазать - как бы серебряная лихорадка не началась.

Нет! Сначала - найти Эли и капитана.

Смотрю изнутри.

Несколько поредевшая ярко-голубая сеть электропроводов по-прежнему сильно мешает. Прислушиваюсь. Вокруг - трупы и тишина. Серый, быстро чернеющий и истончающийся шершавый хрип умирающего.

Неужели мы сделали это?! Неужели все уже закончилось?!

Нет!

Где- то наверху мелькает багряный сполох. И тут же оттуда доносятся приглушенные выстрелы, крики.

Туда!

Лестница ломаной спиралью уносится вниз, мелькая ребрами ступенек.

Дымящиеся провалы дверей. Трупы, трупы, трупы… Никогда мне не приходилось убивать столько, как в последние два дня! Даже мне, вампиру, убийце, на миг становится тошно. Но, как говаривал незабвенный старина Рэмбо: «Не я пролил первую кровь!» Или все-таки я? Мы?…

- Осторожно, Влад!

Серебряный визг над ухом. Рука Эльвицы толкает меня на пол. Падаю, откатываюсь за угол.

- Привет! - капитан тоже здесь, деловито перезаряжает свою автоматическую винтовку. - Гранаты есть?

- Кончились.

- Жаль. У нас - тоже. Окопались, гады - никак их оттуда, блин, не вышибешь! Кажись, у них там этот… ну где они ваших держат.

- Наших, Василий. Теперь уже - наших! А если через окно, сзади?

- Я уже летала. Нет там окон. Кругом серебро, броня, и стены вдвое толще, чем везде.

- Понятно. Изолятор для вампиров. Упырятник. Инкубатор, блин!

- Чево? - не понял капитан.

- Инкубатор. Где инкубов выращивают.

Переспрашивать Прохоренко не стал, хотя по его лицу было ясно, что об инкубах он никогда не слышал.

- Ну, и как же нам их оттуда выковырять? Нельзя ведь им наших оставлять - за тем и шли.

- На прорыв идти надо. Помню, брали мы одну банду - так они вот так же засели…

- Погоди ты, на прорыв! - осадил его я. - Ты чего такой бледный, капитан? Уже весь трупными пятнами пошел! Ты что, так и не перекусил до сих пор?!

- Не до того было, - угрюмо буркнул Прохоренко, и я понял, что он просто никак не может решиться. Нет, я его понимал: капитан милиции, сосущий у кого-то из горла кровь… Но ведь деваться ему все равно некуда!

- Вот доберусь до этого… Полянского - ему глотку и перекушу! Там он, чую… Ладно, пошли, что ли? Убьют - так убьют, в первый раз, блин, что ли? - капитан криво усмехнулся.

- Учти, во второй раз - это уже насовсем.

- Ну и ладно! - бесшабашно махнул рукой капитан. - Если я все одно мертвый - чего уж теперь бояться? Вперед!

Я не успел его остановить. Коридор за углом взорвался автоматным грохотом. Мгновения облепили меня пыльной паутиной, и я не сразу осознал, что удерживаю за руку Эльвиру, рвущуюся туда, к капитану, в серебряное пекло.

Потом я опомнился. Стыд ударил в голову. Кто всегда говорил самому себе, что даже став вампиром, не оставит своих в беде? Ведь это, быть может, и есть то немногое, что еще не дало мне окончательно превратиться в бездушное полуразумное чудовище, жаждущее только крови, и готовое на все - ради сохранения собственного существования! Ведь это Я привел их сюда, не дал отсидеться, выждать, все поставил на карту; и они приняли мои правила игры - а я…

- Я люблю тебя, Элис, - мой шепот коснулся ее ушей гиацинтовым бархатом. Кажется, теперь - все. - Вперед!

И в следующий миг из-за угла вырвались две воздушные торпеды с горящими глазами, изрыгая в коридор свинец и пламя.

Время остановилось. Мы летели, мы плыли в упругих воздушных коконах, откликнувшаяся на наш зов тьма закручивалась вокруг нас, стремясь укрыть, защитить свои порождения - а впереди расцветали кровавыми астрами человеческие лица, и плясали свой танец смерти огненные птицы на дульных срезах устремленных на нас стволов. Смерть была рядом, вокруг, впереди и позади нас, мы сами были смертью и одновременно - ее мишенью, мы купались в смерти - и внезапно я ощутил какое-то безумное упоение; даже не азарт, не веселую ярость - хотя и это тоже…

Нет! Не так. Это было сродни тому жуткому и гибельному наслаждению, которое я испытал, когда отдавал свою жизнь Генриху!

«Есть упоение в бою,

И бездны мрачной на краю…»

Фотовспышка. Знакомое лицо. Перекошенное, забрызганное чужой кровью - но я все равно узнал его!

«С вами говорит лейтенант Джон Полянски…»

Я обещал вернуться, лейтенант. Помнишь? А я привык выполнять свои обещания!

Ну- ка, как ты стреляешь левой, лейтенант? Хреново! Я так и думал.

Левая рука лейтенанта повисает окровавленной тряпкой. А правую я ему продырявил еще вчера. Что, убежать решил? Не выйдет! Штанина брызгает алым, Полянски с криком валится на пол.

- Он твой, капитан! Приятного аппетита!

Ничего нет слаще крови твоего врага! По себе знаю.

А ты куда?! Стоять! Врешь, не уйдешь!

Дверь отливает знакомым тусклым блеском - и она вот-вот захлопнется у меня перед носом. Не выйдет!

Влетаю внутрь в последний момент, жгучая боль пронзает бок, там, где пуля прорвала рубашку - зацепился-таки! Прыжок к запорному механизму. Позади грохочет автоматическая винтовка. Мимо.

Сим- Сим, откройся! Кнопку -до упора. Хорошо хоть ее не додумались из серебра сделать - палец бы до кости прожгло!

Разворот.

Да. Мы попали по адресу.

Я находился в одном из двух отсеков «инкубатора». Рядом возвышались две похожие на надгробия мраморные плиты в серо-черных разводах; в соседнем отсеке - еще две.

На плитах, опутанные уже знакомой мне «сбруей», были распяты вампиры. Вот они, двое несчастных мальчишек, приобщенных Эльвирой. А за перегородкой… я едва смог их узнать! Безумная Нищенка и Виктор!

Их обнаженные тела были покрыты гноящимися язвами, некоторые из которых еще дымились; лица - обезображены до неузнаваемости…

Мальчишкам досталось пока что меньше, но и у одного из них в боку дымилась ужасная рана. Или это его прямо сейчас очередью зацепило? Точно. Вон, и «сбрую» покорежило…

…Два одинаковых высоких ложа. Два тела, наполовину погруженные в прозрачный студень, под пригашенными до поры бестеневыми лампами…

Неужели это и есть - наш сон?!

Или нам снится все то, что происходит сейчас? А на самом деле…

Я медленно обернулся к человеку, который стрелял в меня. Стрелял в меня - а попал в мальчишку. В того самого, что сидел в кресле, там, в подвале.

На человеке был стерильный белый халат и докторская шапочка. Однако в руках он держал не шприц или стетоскоп, а автоматическую винтовку «М-16». Небось, у кого-то из убитых ИНТЕРПОЛовцев позаимствовал - наших-то «АКМами» вооружают. Только вот беда - заело винтовку. Или патроны кончились. «Доктор» лихорадочно дергал затвор, потом поднял на меня глаза и, уронив винтовку, быстро сунул руку в карман халата.

Я слишком поздно понял, что у него там.

Граната!

- Не подходи, упырь! Живым не дамся! Взорву на хрен и тебя, и себя, и все здесь! - он сорвался на визг; по ушам резануло ржавыми зубьями циркулярной пилы.

- А ты мне живым и не нужен, - оскалился я.

- Не подходи! Тут кругом взрывчатка! Вон, видишь ящики? Только сунься ко мне - тут все взлетит!

Ненавижу истериков. Сейчас он был в таком состоянии, что и вправду мог взорвать и себя, и всех нас! Краем глаза я заметил в дверном проеме входящих Эльвиру и капитана с окровавленным лицом - и сделал им предостерегающий знак рукой: не входите, мол!

- Сейчас я выйду отсюда, а на прощанье просто пристрелю тебя. И гори тут огнем вместе с ними всеми, - сказал я как можно более равнодушно.

- Они все погибнут! Все! Сгорят! Их в клочья разорвет! Ты ведь за ними явился?!

- За ними, - кивнул я. - Я обещал их упокоить. Они не хотели никого убивать. И мучаться не хотели. Так что давай, выдергивай кольцо! Ты сделаешь то, за чем пришел сюда я.

- Ты врешь, нелюдь! Ты пришел сюда убивать людей! Вы все - убийцы, кровососы!

- Не без того, - согласно кивнул я. - А вы?

- Мы?!! - он едва не задохнулся от совершенно искреннего возмущения. - Мы ловим… таких, как ты! И исследуем! Мы спасаем от вас невинных людей! Вы мертвы! мертвы! мертвы! Вас не должно быть!

- Мертвы, - бешенство уже подступало к горлу, и я сдерживался из последних сил. Если бы не эта проклятая граната…- Мы мертвы. И при этом живы. А такие, как вы, которые пытают мертвых - такие, как вы - как назвать вас?! Тот, у кого в сердце горит темное пламя, может стать вампиром, ожить после смерти. А такие, как вы, мертвы при жизни! У вас нет души! Ну, давай, дергай за кольцо! Что ты пятишься? Страшно?! За жизнь свою поганую боишься? Зря боишься! Ты уже мертв! Мертвее, чем я, чем они!…

Он сделал еще шаг назад - и сквозь пелену кровавого бешенства я вдруг ясно понял, что он - мой. Я достану его раньше, чем он выдернет чеку! Да и не станет он…

В этот миг произошло то, чего я предусмотреть никак не мог.

Мальчишка с раной в боку неожиданно рванулся - и покореженная пулями «сбруя» не выдержала! Паренек повис на плечах у «врача»; обнажились короткие, но острые клыки - и тут я услышал щелчок гранатной чеки.

- Прочь отсюда!!!

Эльвица и капитан замерли в дверях - и я просто сшиб Василия с ног, на лету уцепил его поперек туловища…

- Эли, помогай! Сматываемся! Сейчас все рванет!

Она очнулась вовремя. Подхватив капитана, мы втроем рванулись прочь по коридору. Дверной проем. Ступеньки. Скорее, вниз, вниз, прочь отсюда…

Упругая волна ударила сзади, дохнула в спину жаром Преисподней. Заложило уши. Позади уже мчалось, догоняя, клубящееся, ревущее пламя, и оставалось только лететь, нестись вперед из последних сил, не оглядываясь и надеясь непонятно на что.

Спасла нас Эльвица. В какой-то миг она резко дернула нас вправо, мы ворвались в коридор неизвестно какого этажа, свернули за угол…

Здание еще тряслось, как в лихорадке, но я уже понял - пронесло! А неслабый у них запас взрывчатки там был! Видать, на случай, если пойманные вампиры попытаются вырваться. Что ж, покойтесь с миром, братья. Честное слово, я не желал вам такогоухода! Впрочем, говорят, огонь очищает. Может быть, это и правда…

«Пусть мертвые сами хоронят своих мертвецов.»

Что ж, да будет по слову Его!

Я медленно поднялся на ноги.

- Все. Пора уходить. До рассвета - всего ничего.

И тут раздался Голос.

В первый миг мне почудилось, что ожили скрытые в стенах динамики, но это было не так. Бессмертный Монах, он же майор Жан Дюваль, в подобной ерунде не нуждался.

- Это был хороший работа, - громыхнул сразу со всех сторон голос со странным гортанным акцентом. - Вы сделать ее за нас. Предатели умерли. Мертвые тоже умерли. Проект исследований… изучений не-мертвых будут закрыть. Результатов - нет. Все сгорело. Люди погибнуть. Большие убытки. Вас изучать не будут. Больше. Только уничтожать. Закрыть проект. Все как задумано. Я говорить вам «спасибо»! Вы помогать мне. За это я дам вам легкий смерть. Есть способ. Оставайтесь на свой место. Я иду.

Ну вот, дождались.

Вздохнув, я достал «ТТ» и проверил обойму. Все верно. Серебро.

Аргентум.

Лучший аргумент в споре с теми, кто считает себя бессмертными.

* * *

Их было пятеро.

Вот это и есть настоящееподразделение «Z», - понял я.

Эти не станут пытаться взять нас «живьем», не станут «изучать».

Но и пытать не станут.

Они нас просто упокоят - быстро и без мучений. Я верил, что им известен такой способ. Они - не садисты, и, на их взгляд, даже не убийцы. Они просто выполняют свою работу.

Работу гробовщиков, если угодно.

Мертвое должно стать мертвым.

Окончательно.

И в чем- то они правы…

Внутреннийвзгляд распахнулся сразу во все стороны расширяющейся сферой - и мгновенно наткнулся на еще три фигуры за поворотом коридора.

Обошли.

И еще один маячил где-то на самой периферии.

Итого - девять.

Против троих нас.

Сквозь пятнистую униформу без знаков различия ослепительным белым светом сияли спрятанные под ней истинныераспятия, и золотое пламя неотвратимой Судьбы горело в груди каждого «святого отца» с автоматической винтовкой в руках.

А вот и сам Бессмертный Монах…

Мой внутреннийвзгляд уперся в него - и меня словно ожгло огнем! Удар был настолько силен, что я едва устоял на ногах. И все же я успел увидеть!

Увидеть то, что было внутри у Бессмертного Монаха.

Он больше не был человеком. Не был - едва ли не в большей степени, чем мы, вампиры! Внутри него полыхало бесстрастным аквамарином ледяное полярное сияние - и это была даже не Судьба. Это было нечто выше. Нечто настолько надчеловеческое, неотвратимое, что сама мысль о сопротивлении или бегстве от этогоказалась нелепой и глупой.

- Когда-то я был человеком, - синим холодом ноябрьского ветра ворвалось в мою голову. - Это высделали меня таким. Вы, исчадия Тьмы, ожившие трупы. Вы убили всю мою семью. Я выжил. Выжил и поклялся. С тех пор… Впрочем, это не важно. Стой на месте - и не бойся. Я подарю тебе покой. Тебе и им. Может быть, Он и простит вас. Надейся на это - если ты еще можешь надеяться. Я иду.

Теперь я понимал, почему до сих пор никому из вампиров не удалось одолеть его. Единицы - бежали. Сотни - погибли, упокоились навсегда. Его невозможно победить, убить, уничтожить…

Может быть, это даже к лучшему. Только сейчас я понял, как я устал за все эти годы, за годы бессмысленных смертей, призванных продлить мое бесцельное существование. Онправ. Мертвое должно стать мертвым.

Окончательно.

Я стоял и покорно ждал, глядя на приближающегося Монаха. Только и позволил себе, что чуть повернуть голову - и в последний раз взглянуть на Элис. Увидеть ее глаза. Ее волшебные изумруды, в которых я утонул с первого взгляда, которые стали началом конца для нас обоих.

Тоска стыла в ее глазах. Тень рока уже коснулась ее, и бежать было некуда, и сражаться бессмысленно - разве могла Девочка Эли противостоять этому… существу?!

…Она - нет.

А я?

А я?!!

Ведь это из-за меня она сейчас погибнет окончательно!

Ведь это я…

Я обернулся к Бессмертному Монаху - и ухмыльнулся ему в лицо, обнажив свои клыки.

- На этот раз - не выйдет, брат Жан!

Почти запредельным усилием воли я отшвырнул сковавшее меня безвольное оцепенение.

И нажал на спуск.

Пространство взорвалось, брызнув осколками неподвижности.

Время в очередной раз бешено рванулось вперед.

Падая и раз за разом остервенело давя на спусковой крючок, я еще успел сбить с ног Элис.

Капитана - не успел.

Я целил Монаху в лицо, но он легко ушел в сторону, опередив мой выстрел на долю секунды. Зато одному из его людей не поздоровилось.

Осталось восемь.

Оглушительный рев рвет уши заскорузлыми от крови медвежьими когтями.

Капитан!

Прохоренко плавно, как в замедленной съемке, валится на спину. На его теле дымятся, исходя гноем и черной кровью, несколько ужасных ран - но Василий все продолжает давить на спуск своей «М-16». Пули с визгом мечутся по коридору, рикошетят от стен - и вот еще один «святой отец» опрокидывается на спину с развороченной грудью.

Осталось семь.

Мгновение передышки.

Щелчки сменяемых магазинов, лязг затворов.

Вот он, шанс!

- Эли, за мной!

Секунда - ухватить капитана под мышки.

Еще секунда - спиной выбить ближайшую дверь, вместе с капитаном ввалиться в комнату. Эльвица впрыгивает внутрь следом, и тут же коридор взрывается дробным грохотом выстрелов.

Хрен вам! Опоздали!

А вот и окно.

- Летим!

Кажется, с того момента, когда мы вот так же несли смертельно раненого Василия - тогда еще человека - прошла целая вечность.

А ведь это было вчера!

Время стремительно сжимается, коллапсирует, того, что мы пережили за последние два-три дня, с избытком хватило бы на годы моего предыдущего посмертного существования.

Да и были ли они, эти годы?

Сейчас прошлое кажется подернутым туманом, зыбким, нереальным.

Есть только «здесь» и «сейчас», есть только Элис, я и раненый капитан - и идущий за нами Бессмертный Монах со своими людьми.

Или это тоже - иллюзия, сон, бред гаснущего навсегда сознания, которое отчаянно ищет пути к спасению?…

Окно взрывается черным нарывом, брызжет бритвенными лезвиями осколков. Мы взмываем над полом - и словно натыкаемся на невидимую стену.

За окном нет ничего!

Бесконечная плотная мгла, непроницаемая и безразличная, ничего не имеющая общего с родной прохладой ночи, которая всегда укроет, овеет свежим ветром, подмигнет бесчисленными глазами звезд…

ТУДА БЫЛО НЕЛЬЗЯ!

Мы чувствовали - оттуданет возврата! Там- не смерть, не вечное упокоение - но нечто во много раз худшее! Там…

Нет!

Этого не может быть! Такого не бывает.

Это…

«Но я не был никогда рабом иллюзий!»- очищающим электрическим разрядом полыхнули в мозгу слова слышанной когда-то песни.

Из глаз моих изверглось пламя и с треском разрываемой в клочья ткани ударило в ничто, поджидавшее нас по ту сторону окна.

Этого тоже не могло быть - но клин вышибают клином!

И мгла за окном лопнула, как мыльный пузырь.

Тамвсе равно было что-то не так- но это был единственный путь к спасению. И мы вихрем вырвались из окна как раз в тот момент, когда я спиной ощутил, как меня нащупывает зрачок инфракрасного прицела.

Мы вырвались!

Но я знал, что это еще не конец.

Теперь онине отстанут от нас, не сойдут со следа.

Травля началась.

2

Я бегу, чтобы жить,

А вокруг ликует паранойя!

Группа «Ария», «Паранойя».

Они прыгали позади нас из окна второго этажа, вскидывали вверх оружие, ловя нас в прицелы. А мы с Эльвицей никак не могли набрать высоту - мы словно бились в какой-то невидимый серый потолок, сквозь который тускло светили далекие звезды.

Луна куда-то исчезла, вслед нам тянулись голые ветви вязов, словно пытаясь удержать… (Почему - вязы?! И почему ветви - голые?!) Пули противно выли идущей по следу стаей псов, вбивались в низкий потолок серебряными гвоздями, гвоздями в крышку гроба, до которого нам не добраться, не добраться, потому что рассвет вот-вот наступит и сожжет нас, ветер нас развеет, словно пыль…

«НО Я НЕ БЫЛ НИКОГДА РАБОМ ИЛЛЮЗИЙ!»

Молнии - уже не из глаз, из самого сердца.

Моего мертвого сердца.

Треск разрядов. Плавится серебро. Небо горит, и земля горит, потолок отшатывается прочь, пространство вокруг трескается, неохотно выпуская из себя знакомые здания, в испуге притихшие клены…

Врешь, брат Жан! Я не поддамся! Я теперь знаю, как! Пока что ты сильнее, но если мы переживем наступающий день…

Институтские корпуса изгибаются, тянутся к нам оскаленными пастями выбитых окон.

«Это только иллюзия, всего лишь иллюзия, это параноидальный кошмар, который онпытается внушить нам!» - твержу я себе.

Но я уже знаю - иллюзии могут убивать!

Сейчас остались только мы - я и Бессмертный Монах. Это поединок двух разумов, двух воль. И если я его проиграю - онуничтожит нас всех в одно мгновение.

Я тянусь в ночь, зачерпываю полные пригоршни бледнеющего, из последних сил сдерживающего подступающий рассвет, мрака - и Тьма послушно закручивается вокруг нас бархатными жгутами, укрывая от глаз преследователей, от лазеров наведения, от всевидящих зрачков инфракрасных прицелов.

И напрасно теперь тянутся к нам оскаленные пасти иллюзорных кошмаров, напрасно ищут нас в ночном небе огненные нити, напрасно поводят готовыми извергнуть потоки аргентума стволами твои подручные - Тьма сокрыла нас от очей незрячих!

Что, брат Жан, не попадались тебе еще такиевампиры? Мы уйдем от тебя, теперь уж точно уйдем, а потом…

И тут тупым ударом, болезненно отдавшимся во всем теле, пришел ответ! Окружавший нас спасительный кокон тьмы разлетелся в клочья.

- Глупый мертвый мальчик! Мне встречались Враги посильнее тебя. И я подарил им упокоение - как подарю его и тебе. Ты хорошо сражался - но скоро рассвет. Тебе не уйти. Смирись. Смерть от солнца - страшная смерть для таких, как ты. Дай мне сделать это легко…

Я чувствовал, как мимо воли замедляется наш полет, как вновь наваливается сверху невидимый потолок, как сворачивается вокруг пространство, течет киселем, вязким студнем, сковывая движения, отнимая волю, надежду…

Два одинаковых высоких ложа. Два тела, наполовину погруженные в прозрачный студень, под пригашенными до поры бестеневыми…

И не осталось больше сил, чтобы извергнуть темный огонь из сердца, отшвырнуть прочь проклятые иллюзии.

Огонь пришел извне.

Огонь и гром.

- Сюда, Влад, - голос Генриха разрывает пелену кошмара. - Вы оторвались от них, но это ненадолго.

- Как… как вы нашли нас? - радостная зелень плещет из глаз Эли.

Это она! Моя прежняя Элис!

- Я же говорил, мадмуазель: я сам найду вас, когда будет надо, - вальяжно улыбается Генрих, но я вижу, что на самом деле сейчас он серьезен, как никогда. В руках у него дымится короткий обрез помпового ружья.

Так вот что это был за гром!

- Возьми, - он протягивает мне оружие, достает из кармана горсть патронов. - Вам надо торопиться. А о нем, - короткий кивок в сторону исходящего хрипом капитана, - я позабочусь. Аргентум?

Ответ он знает и сам.

- Несколько минут у меня будет. Попробую извлечь пули и обработать раны…

Вот только обычной уверенности в голосе Генриха я что-то не слышу. Значит, плохи дела у капитана. Скорее всего, не выкарабкается.

Жаль.

А Генрих- то все равно остался врачом, пусть даже и врачом-вампиром! Интересно, чем он раны обрабатывать собрался? Слюной тут уже не поможешь, а обычные антисептики нам -что мертвому припарки! От них только хуже стать может…

Добрый доктор Айболит, он на кладбище сидит: приходи к нему лечиться и упырь, и упырица, и вампиры, и зомбя с вурдалаками!

- А как же…

- Обо мне не беспокойтесь - я уйду. Если получится - вместе с ним. А теперь - главное, Влад. Я надеюсь, что ты сможешь! Я-то это уже давно понял, вот только убедить самого себя до конца так и не смог. Сейчас это - твойшанс! У тебя уже многое получилось… У васполучилось, - тут же поправляется он. - И вы должны сделать еще шаг. Вместе. Всего один шаг!

- Какой, Отец? - кажется, я понимаю о чем он говорит! Неужели он знал обо всем с самого начала? Еще тогда, когда приобщал меня? Знал то, что только сейчас начинает доходить до меня?! Знал - но не мог воспользоваться сам?!

- Всего один шаг, Влад. Один шаг, Эльвира. Но его вы должны сделать сами. Сами, понимаете? Вам понадобится лишь вера. Вера, что у вас получится. Уверенность в себе. Я дам вам только одну подсказку. Ты слишком много «знал» о вампирах до Приобщения, Влад. Но кое-что тебе все же было неизвестно - к счастью для тебя! Секса для вампиров не существует, Влад! Они неспособны к этому. Но тебе-то было невдомек!… Знаешь, как я тебе завидовал?

Он хитро прищурился и подмигнул мне.

- Может, еще свидимся, Влад! У вас должно получиться!

- Земля тебе пухом, Генрих.

- К черту!

- Ну что, девочка моя? Последний парад наступает? Вломим им напоследок? - я старался, чтоб мой голос звучал веселее, но где-то глубоко внутри, обволакивая склизким студнем зароненное Генрихом зерно надежды, уже стыла смертная тоска обреченности.

- А почему бы двум благородным вампирам и не вломить этим грязным монахам как следует? - оскалилась она в ответ.

Но у нее на душе тоже скребли кладбищенские крысы.

- Тогда - вперед!

Грохот выстрелов расколол тишину предрассветной улицы.

3

Ночь короче дня,

День убьет меня,

Мир иллюзий в нем сгорает!

Группа «Ария», «Ночь короче дня».

Заряд картечи в клочья разрывает живот выскочившего из-за угла «святого отца».

Осталось шестеро.

Масляный шелест передергиваемого затвора. Кувыркается в темноту картонная стреляная гильза. Рядом дергается, плюясь короткими очередями, автоматическая винтовка в руках Эльвицы.

Ржавые вспышки в ответ. Серебряный ливень. Скорее прочь!

Улица плавно изгибается, уходит вниз. Эльвица со свистом рассекает воздух рядом. Сейчас свернуть в проход между домами…

Прохода нет! Дома сливаются в одну сплошную стену без начала и конца, и нет ни прохода, ни сил перемахнуть через крыши - потому что дальше здания громоздятся вплотную, все выше и выше, до самого бледнеющего неба, и в стенах нет даже окон, чтобы влететь внутрь, затаиться, укрыться от преследователей и встающего солнца.

Улица уносится назад бесконечной кишкой великана, но кажется, что мы висим на месте, а пули каким-то чудом мчатся следом за нами, огибая углы, вписываясь в повороты, настигая, ввинчиваясь в мозг сверлящим визгом!

Я уже не уверен, что это иллюзия! Да и какая разница - иллюзии, в которые мы верим, убивают нас!

В последний миг успеваю растечься туманом, и тут же - антрацит слепящей вспышки боли! Во мне - черная дыра; еще немного - и я вытеку в нее весь, испарюсь, исчезну, как роса под солнцем!

Падение. Боль. На этот раз - тупая, серая, и от нее я прихожу в себя. Порыв ветра. Рядом - Элис.

- Влад! Что с тобой?! - в голосе ее моя же черная боль мешается с фиолетовыми отблесками ее отчаяния.

- Ранили.

- Лететь можешь?

- Нет.

- Я… я понесу тебя!

- Не на…

Так она меня и послушалась! Ночь нашей встречи - только наоборот.

Мы пролетели совсем немного.

Кончились силы у моей Эльвицы.

- Идем, Влад! Скорее! Здесь… здесь кладбище! Может, удастся спрятаться…

Как там называются кладбища на казенном канцелярите? Места упокоения? Самое место для таких, как мы.

Кое- как перебираемся через ограду, бежим между надгробиями и обелисками. Негде здесь спрятаться, негде! Это вам на Западная Европа или Англия с их фамильными склепами и комфортабельными усыпальницами. Тут не укроешься ни от солнца, ни от Бессмертного Монаха!

Визг пуль, из ближайшей могильной оградки летят искры. Но стреляют не сзади, а откуда-то слева. Обошли!

Наугад палю из Генрихового обреза. Масляный шелест металла. Сколько у нас осталось патронов? Бежим в другую сторону. Ноги путаются в кладбищенской траве, увязают в жирной глине.

Рыжее пламя бьет спереди. Снова, не целясь, стреляю в ответ; падаем, откатываемся в сторону. Эльвира отбрасывает разряженную винтовку, достает пистолет.

Отползаем под прикрытие высокого гранитного надгробия с фигуркой возносящегося ангела наверху. Щелчки пуль. Нас они не достают - но попробуй только высунься!

И тут я наконец отчетливо понимаю, что это - все. Совсем. Горизонт уже начинает окрашиваться розовым, нестерпимое сияние проникает даже сквозь закрытые веки, все тело жжет разгорающимся огнем, мысли путаются, в ушах нарастает комариный звон.

Им даже нет надобности подбираться к нам, чтобы нашпиговать серебром. К чему? Достаточно просто не давать нам высунуться еще несколько минут. Остальное сделает всходящее солнце.

Говорят, огонь очищает…

Нет! - отчаянная, невозможная надежда вспыхивает внезапно.

Я заставляю себя открыть глаза.

- Эли, ты слышишь меня?

- Слышу, - слабый, истекающий прозрачной дымкой шепот. - Мы… умираем? Навсегда?

- Нет! Мы не умрем! Есть выход…

- Не надо, Влад. Не обманывай меня… и себя.

- Но я говорю правду! Ты помнишь, что сказал Генрих? Главное - поверить, убедить себя в том, что невозможное - возможно! И тогда невозможное станет реальностью, Эли! Вот он, наш шанс! Мы должны попытаться!

На миг ее затуманенные слезами глаза вспыхивают прежним шальным огнем изумрудов с золотистыми искорками.

- Скажи мне, что делать, Влад! Скорее! Я вся в огне!

- Это не огонь, Эли! Это всего лишь солнце. В нем нет ничего страшного, Эли! Разве ты не помнишь, как приятно касание солнечных лучей? Как золотистое тепло разливается по телу, даря силу, даря жизнь? Вспомни, Эли!

- Говори, Влад! Говори еще! Мне кажется, я…

- Даже в самую жару солнце не убивает, Эли, и ты сама это хорошо знаешь. От него лишь прячутся в тень - чтобы не напекло голову. А ранним утром, когда по низинам курится туман - его вдруг пронзают первые, еще робкие лучи, которые несут с собой тепло. Ты ведь помнишь, каково это - после промозглой сырости подставить обнаженное тело лучам солнца, ощутить его древнюю, живительную силу, увидеть, как играет радуга в каплях росы. Солнце - это жизнь, Эли! И это неправда, что мы - мертвые. Ты сама всегда говорила мне, что я - живой. Что у меня теплые руки…

- Говори, Влад! Говори еще…

- …Мы живы по-своему, Эли, и если нам не могут повредить сталь и свинец, которые убивают людей - то чем нам может быть опасен солнечный свет? Ведь мы не боимся его, правда, Эли? Конечно, мы не боимся! Мы с тобой ждем рассвета! А когда взойдет солнце, мы спокойно встанем ему навстречу, мы поприветствуем его, взявшись за руки - а потом уйдем отсюда, и майор Жан с его людьми ничего не смогут нам сделать! ИХ время заканчивается, ночь уходит, и с нею - все кошмары и страхи. И стоит только взойти солнцу…

Два одинаковых высоких ложа, похожих на надгробия. Два тела, наполовину погруженные в прозрачный студень, под пригашенными до поры бестеневыми лампами.

Теперь я знаю: это - мы с Эльвирой. Это мы лежим там, в склизком студне, с тянущимися к нашим головам проводами.

Голос.

Темный пурпур, прожилки фиолетового, уход в багрянец. На самом краю - чернота хриплых трещин.

- Уже совершенно нечеловеческая физиология… просто поразительно!…к финальной стадии сценария…уверены… вампиров… солнечный свет…подопытные умрут.

- Приступайте.

И лампы над нами разом вспыхивают в полный накал!

Свет. Режущий, слепящий. Зажмуриваюсь.

Надо скорее что-то сделать. Что-то очень важное. Надо…

Это требует огромного усилия, как тогда, когда я безвольно стоял, ожидая Бессмертного Монаха.

Но я все же сделал это!

Я повернул голову.

И изумруды Эльвириных глаз полыхнули мне навстречу веселыми золотыми искорками.

Страх ушел.

Боль ушла.

Тело ушло, растворилось, исчезло.

Остался лишь свет, живой, теплый - мы плыли в его волнах, мы пили его, мы купались в нем…

…Когда взойдет солнце, мы встанем ему навстречу… Мы уйдем отсюда - стоит только взойти солнцу…

- Смотрите, что это?! Смотрите!

- Что происходит?!

Эльвира протянула мне руку (руку? у нас ведь больше нет тел!… Не важно.) - и я протянул ей навстречу свою.

Маленькая теплая ладонь.

ТЕПЛАЯ!

- Пошли отсюда?

- Пошли.

- Держите их, держите!

- Этого не может быть! Это невозможно!…

Два вплавленные в студень тела под сияющими лампами исчезали!Истончались, быстро становясь прозрачными, исходили дымкой, туманом, теплым светом…

Все. Тел больше нет.

Некоторое время мы, невидимые, с улыбкой наблюдали со стороны за мечущимися внизу людьми, слушая их бессвязные выкрики. Но пора было уходить. Теперь мы знаем «дорогу» сюда. Может быть, мы еще вернемся. Может быть.

- Нас ждут, Влад, - Эли смотрела куда-то вверх.

Потолка в комнате уже не было. Вместо него над нами дрожало, переливалось, звало радужное сияние; вот в нем начало проступать человеческая фигура.

Откуда- то я знал, чтоегоследует называть Куратором.

И еще я понял, что нам действительно пора.

* * *

Два сияющих неземным светом силуэта взмывают в рассветное небо, скользя меж лучей восходящего солнца. Их сияние заставляет глаза слезиться, не давая толком рассмотреть возносящихся, и люди в камуфляже, что залегли меж кладбищенских обелисков, выпускают из рук оружие; преклонив колени, благоговейно осеняют себя крестом. Не каждому дано лицезреть…

4

Гордость - им имя,

Дух и Покой,

А за ними лишь высь,

Лишь холодная высь -

Ни Добра ни Зла.

Группа «Ария», «Рабство иллюзий».

- Ну вот вы и дома, - сказал Куратор и мягко улыбнулся.

Его лицо плыло золотистыми сполохами, так что разглядеть его никак не удавалось, он походил на костер: то вспыхивающий от порыва ветра, то вновь подергивающийся тонким слоем пепла, под которым рдеют раскаленные угли.

И все же мне отчего-то казалось, что где-то я уже видел это лицо!…

Интересно, мы со стороны выглядим так же?

Я обернулся к Элис.

Золотая сияющая богиня с кошачьими зелеными искрами в глазах - вот как она смотрелась здесь.

Здесь… Где это - здесь? На небе, в нирване, в раю?

Переливающаяся волнами теплого, радужного света бесконечная равнина. Волны исходят алмазным туманом, скрадывающим очертания, навевающим сладостные грезы…

Но почему - мы? За что нам - это великолепие, этот ласковый свет, покой, умиротворение?! Нам - ночным тварям, исчадиям ада, демонам-убийцам?! Я не верю! Я боюсь поверить! Мы не заслужили!

«И каждому воздастся по вере его!»

Но я никогда не верил в это!

Фотовспышка.

Мгновенный стоп-кадр.

Два скорчившихся на могильной плите тела. Уже мертвых, уже рассыпающихся сухим прахом под безжалостной лаской солнца.

И угасающая искра сознания, создавшая в последний миг этот мир света, который не убивает - но принимает в себя, баюкает, растворяет…

Упокоение.

Значит, вот оно какое.

Ни боли, ни страха.

Только почему-то - щемящая тоска…

Два влюбленных мертвеца, рыщущих во тьме в поисках чужих жизней - чтобы сделать их своими.

Два погруженных в студень тела на высоких ложах, похожих на надгробия.

Два скорчившихся трупа на могильной плите.

Два огненных существа, возносящихся ввысь.

Двое на заполненной до краев светом равнине.

Что - правда? А что - лишь сон, иллюзия? И так ли это важно?

Нет, это важно! Мы должны знать!

- Мы хотим знать правду. Кто мы на самом деле?

Это произнесла Эльвира.

И твердо, без страха, взглянула в огненное лицо Куратора.

- Вы прошли путь. Путь Проклятых. Почти прошли…

- Почти?

- Теперь вы займете мое место. А я… я уйду выше. В Свет. Насовсем.

- Значит, мы теперь - Кураторы?

- Почти. Вы скоро ими станете. Очень скоро. Вы уже почти готовы. Знали бы вы, как мне долго пришлось ждать! - он вздохнул почти по-человечески.

Или это нам только показалось?

- Но… почему мы?! Или это - отдельный рай? Для вампиров? - через силу усмехнулся я.

- Сюда приходят те, кто освободился. Кто вырвался из плена собственных иллюзий. У вершины горы все пути сходятся. Путь Проклятых, Путь Праведников - какая разница? Путей много - но в конечном счете они сводятся к этим двум. И оба они ведут сюда. Вы прошли свой Путь. Вы освободились. Свет, Тьма, Добро, Зло, мораль, справедливость - все это входящие сюда оставляют за порогом. Это - для людей. Вы теперь выше этого. Вы - свободны! Вы освободились ото всех этих предрассудков, от своих бренных оболочек, от пустых привязанностей - от всего!

Элис взглянула на меня - и ее глаза как-то странно, тревожно блеснули. Она протянула руку, кончиками пальцев дотронулась до моего плеча - но это не было настоящим касанием! Словно легкое дуновение ветерка, электрическое покалывание, слабое тепло… и все.

А потом ее рука двинулась дальше - и прошла сквозьменя!

- Мы умерли, Куратор?! Окончательно?!

- Что есть жизнь, и что есть смерть? Умирает ли гусеница, превращаясь в куколку? Умирает ли куколка, когда из нее вылетает бабочка? Вы прошли этот путь. Приняв поцелуй Ухода, приобщившись к не-мертвым, вы стали куколками. Вы смогли переступить условность человеческой жизни - и перешли в новое качество. Сейчас вы прозрели окончательно, отринули те глупые условности, которым подчиняются вампиры - и превратились в бабочек. Цикл завершен!

- Так значит… всего этого могло не быть?! Крови, смертей, всего того, что мы пережили?! Мы могли… прозреть сразу?!!

- Сразу? За все надо платить. Путь Праведников - более прямой, на нем человек минует стадию «куколки» - но и пройти его куда труднее! Путь Проклятых идет «в обход». В чем-то он легче - тот же вампир уже не совсем материален. Ему легче перейти следующую грань: ведь одну грань - между жизнью и смертью - он уже перешел. За это вы платите собственным и чужим страхом, тьмой, которая застит ваш разум - многим, очень многим! И очень мало кто из вас проходит этот путь до конца. Люди хотя бы знают о Пути Праведников. Вы же о Пути Проклятых - нет.

- Так почему же вы не открыли нам глаза? Нам, и другим? Мы же были слепы! А другие - и до сих пор… Вы же - Куратор! Или вы не могли?

- Вижу, вы еще не совсем избавились от бремени страстей. - Его снисходительная огненная улыбка вдруг начинает меня раздражать. Тоже еще, Несущий Свет выискался! - Конечно, я мог бы вмешаться, подсказать, помочь. Но к чему? Вы шли своим путем - и вы прошли его. Не надо мерить Вознесшихся человеческими мерками. Если бы вы погибли, не прозрев, и вновь влились в круговорот Сансары, я ждал бы еще. Других. Или вас. Не важно. Мы можем ждать долго. Ведь у нас впереди - Вечность.

Ох, что- то меня уже начинает тошнить от его бесстрастного безразличия ко всему. Если и мы станем такими…

- У вас? Или у нас - тоже?

- У нас. Вы теперь тоже - одни из нас. Я уже говорил - здесь нет Добра и Зла, нет «Я» и «Не-Я». Когда вы поймете это - вы тоже вольетесь в Свет. А пока…

- А пока будем болтаться тут бесплотными призраками, поджидать следующих? - нехорошо прищурилась Эльвица. - Так действительно, через вечность-другую не останется ни чувств, ни желаний… ничего! Одна пустота и скука. То-то вы так стремитесь в этот свой Свет!

Такойя ее еще никогда не видел!

- Уж лучше - глотки рвать и в гробу отлеживаться, чем - так! Великая Пустота, чтоб ей пусто было! Я от этой пустоты еще там, внизу, не знала, куда бежать. Сбежала, называется! Влад, пошли отсюда!

Она решительно взяла меня за руку, и - о чудо! - я вновь ощутил ее прикосновение!

- Вам некуда идти! Ваш путь окончен…- в голосе Куратора прозвучала растерянность.

И тут пронзительный холод очищающего ветра ворвался в мою голову, выдувая изнутри запорошившую глаза алмазную пыль небес! Я вспомнил наконец, где я уже видел это лицо!

Два тела, погруженные в прозрачный студень, склоняющееся над ними лицо, которое никак не удается рассмотреть…

Лицо Куратора!

Тела!

Синяя вспышка внутреннеговзгляда с треском пробила сияющую равнину и устремилась вниз, к грешной земле.

У нас оставались считанные мгновения. Еще немного - и будет поздно: наши тела навсегда превратятся в прах. Но мы успеем, теперьмы успеем!

Я ощерился, выпуская призрачные клыки, и подмигнул Эльвире:

- Кто-то говорил, что отныне мы - свободны? Не ты ли это был, Куратор?! Ты был прав! Отныне мы свободны - свободны в своем выборе! Какими нам быть! Нам не нужна твоя Вечность, твоя равнодушная Пустота. Мы уходим.

- Вы… вы не сможете! Вам не хватит силы… энергии! Вы…- голос его сорвался, пустил визгливого, пронзительно-голубого «петуха».

Не так- то ты и бесстрастен, Куратор! Боишься остаться здесь в одиночестве еще на одну вечность? Ведь тут у вас тоже есть свои законы, что бы ты ни вещал нам о свободе. Если не придет смена, тебя не пустят в этот твой Свет! А за нас… за нас не волнуйся!

- Ты забыл, ктомы, Куратор! Ведь мы - вампиры. Сила? Энергия? Да здесь ее навалом! И мы возьмем ее! Эли, делай как я!

И потоки света устремились внутрь нас, наполняя до отказа горячей, упругой силой, ищущей выхода, ищущей…

ЭПИТАФИЯ

Блаженство рая я оставлю для нищих:

У нищих духом должен быть Царь и Бог.

Я - тварь земная, и на небе я лишний;

И к черту вечность, какой в ней прок?!

Группа «Ария», «Ночь короче дня».

- Знаешь, Эли, а я должен сказать тебе «спасибо»! - я с трудом оторвался от ее губ, но больше ничего сказать не успел, потому что ненасытной Эльвице, как всегда, показалось мало, а говорить и целоваться одновременно не могут ни вампиры, ни даже ангелы!

- Эльвица! Но я все-таки должен сказать тебе «спасибо»!

- Должен! - охотно согласилась она, плотоядно косясь на меня своими лукавыми изумрудами. - А за что?

- Тогда… я бы не смог - сам. Но убеждая тебя, я и сам смог поверить! - поверить, что мы можем не бояться солнца, что мы… Мы оба живы благодаря тебе!

- Ну, ты в этом тоже немножко поучаствовал! А что мы будем делать с майором Жаном и его людьми?

Я в очередной раз обласкал взглядом ее всю, с головы до ног. Да, это была она, моя Эльвица, живая, теплая, у нее билось сердце, и часто вздымалась маленькая упругая грудь, и у нее были такие жаркие губы! Она была - ЖИВАЯ! Мы оба были - живые!

Мы вернулись! У нас получилось!

А Куратор пусть ждет других дураков в своей полыхающей пустоте! Пусть бродит там бесплотным огненным призраком и вздыхает о нас, отвергших его рай, и о своей горемычной судьбе небесного привратника, у которого впереди - не одна вечность!

А мы с Эльвицей - мы… слишком плотские, что ли? Мертвые, живые - какая разница?! Тут Куратор был прав. Мы - плоть от плоти этого мира, и теперь, когда мы знаем…

- А ничего. Не убивать же их? Это теперь все равно что среди бела дня затеять перестрелку со слепыми и безрукими! Даже хуже. Они-то ведь нам уже ничего не могут сделать! Да нам теперь все это серебро с осиной - что слону дробина!

«Несчастный, ты получил то, чего хотел! - злорадно усмехается кто-то в моей голове. - Вся твоя „жизнь“ - это кровавая игра; сейчас ты вышел на новый уровень, получив последний и окончательный код неуязвимости - и игра потеряла смысл. Раньше у тебя еще могли быть противники. Теперь их нет и быть не может. И что дальше? Скучная, безоблачная вечность? Вечная скука?»

«А вот хрен тебе! - оскалился я в ответ. - Теперь у меня есть Элис! И вообще, я больше не собираюсь ни с кем воевать!»

Кажется, он не поверил, но, по крайней мере, заткнулся.

Ну и черт с ним!

Мы, обнявшись, пошли прочь, к выходу с кладбища - и никто не попытался выстрелить нам в спину серебряной пулей, и я даже не стал оглядываться, чтобы выяснить, почему. Не выстрелили - и ладно. Может быть, тоже что-то поняли. Нам было не до них. У нас имелись дела поважнее.

В первую очередь, разумеется, нам не терпелось забраться в постель. Ну да, да, такие вот мы с Эльвицей сексуальные маньяки! Видимо, это наши бесплотные блуждания по небу требовали теперь немедленной плотской компенсации!

Но до постели еще надо добраться. Можно, конечно, полететь - но как приятно просто идти вот так, обнявшись, никуда не торопясь, ни от кого не прячась, подставляя лица робкой ласке утреннего солнца!

Неужели, это - правда?! Неужели это не сон?!

От этой непрошенной мысли сердце гулко екает, замирая в груди. В принципе, я могу его и остановить - ничего со мной не сделается! Но лучше пусть бьется. Так веселее.

На мгновение перед глазами вновь возникают два тела в студне, скорченные тела на могиле…

Нет, нет!!! Это всего лишь фантом, причуда строптивой памяти, былой кошмар, ушедший в небытие, но все еще иногда скалящийся оттуда. Всего этого не было, не было!

А если и было? Какая разница! Теперь это осталось там, в прошлом.

Даже если мы сами создали этот мир вокруг нас, теперь он - реальность!

Единственная реальность!

Мы вырвались!

Я привлекаю к себе Эльвицу, чувствуя под рукой ее упругую талию - и мигом тону во взгляде ее волшебных изумрудов. С этого-то взгляда все и началось! И я ни о чем не жалею - как не жалел ни о чем никогда, с нашей самой первой встречи!

- Ведь теперь мы сможем помочь другим, Влад! Теперь мы знаем, что Путь Проклятых - это совсем не обязательно Путь Крови!

Не удержавшись, скептически хмыкаю. Бодисаттвы из склепа! Но, тем не менее, она права. Мы не будем стоять в стороне, как этот Куратор!

- Конечно, Эли! И совсем не обязательно умирать…- я на миг осекаюсь, почувствовав какую-то неискренность в собственных словах. Но продолжаю говорить по инерции.-…не обязательно умирать, чтобы получить возможность парить под звездами, растекаться туманом и жить вечно! Ведь этот путь на самом деле - куда короче! Не нужны жертвы, не нужно прятаться в гробу от солнечного света - во всем этом просто нет необходимости!

Черт побери! А ведь мы действительно сделали немалый крюк на своем Пути - крюк, щедро политый кровью, устланный десятками и сотнями трупов! Если бы мы знали! Если бы мы знали сразу! Вера и уверенность, знание и незнание удавками захлестнулись вокруг наших шей; удавками, на которых повисли все те, кого мы успели убить, блуждая в потьмах.

Я ненавижу тебя, Куратор! Ты видел, ты знал - и не подсказал, не помог! Я никогда не мечтал стать убийцей - и не Генрих сделал меня им! Когда я впервые поднялся из гроба, на мне еще не было ничьей крови - и ее могло и не быть! Я мог стать таким, как сейчас - сразу! Я и Эли. Мы оба. А теперь… теперь поздно, Куратор! Кровь Светом не отмоешь.

- …Надо лишь найти… найти тех, кто готов принять наш дар, - шепчет Эли, но в ее голосе уже нет прежней уверенности. - Принять, поверить - сразу, без оглядки! Ведь мы же смогли? - она смотрит на меня в поисках поддержки - а я чувствую, как внутри медленно поднимается сладостная темная волна.

Сколько волка ни корми…

Благими намерениями…

- Да, мы отыщем тех, кто сможет. Мы откроем им путь! Мы…

Мы смотрим друг другу в глаза - и одновременно улыбаемся, слегка обнажая клыки.

Мы поняли друг друга.

Наверное, мы действительно сможем дарить людям тот мир, в котором живем теперь сами… Сможем? Дарить - без жертв, без необходимости убивать, а после безуспешно пытаться покончить с собой?

Сможем?

Ох, не уверен!…

Но… но мы попытаемся! Мы непременно попытаемся!

Да, сами мы теперь не нуждаемся ни в чьей крови, ни в чьей жизни.

Да, мы больше никого не хотим убивать.

Но…

- Приобщение… Это ведь не убийство?

Мы снова понимающе улыбаемся друг другу и невольно оглядываемся по сторонам - словно в поисках… чего? Кого?

Мы оба понимаем - кого.

Потому что изменить себя до конца мы уже не в силах.

Приобщение!

Мы можем сколько угодно обманывать себя, что делаем это ради тех, кого приобщаем.

Но…

Что может быть сладостней этого пьянящего глотка безумия, глотка Вечности и мрака?

Глотка свежей крови, когда чужая жизнь перетекает в тебя?!!

Разве что то смертное блаженство, которое дарит умирающему поцелуй вампира!

1996- 1999 г.г.

О СЕБЕ, ЕЩЕ РАЗ О СЕБЕ И СОВСЕМ НЕМНОГО - ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

Привет, дорогой читатель! Обычно в авторских предисловиях такого рода принято писать о книге, которую ты, дорогой читатель, держишь сейчас в руках (щупальцах, клешнях, псевдоподиях, ложноножках; нужное подчеркнуть). Так вот, дорогой читатель, давай нарушим традицию! То есть, пару слов об этой книге я рано или поздно скажу, но - потом, и совсем чуть-чуть. Ладно? А пока давай-ка я представлюсь.

Легко и приятно говорить правду, одну правду и ничего, кроме правды, о себе, родном и любимом!

Родился я в Крыму, в городе Симферополе. Вскоре переехал с семьей в Севастополь, где моим любимым занятием стало откапывание в степи за городом различных взрывоопасных предметов и использование их по назначению. То есть - как правило, подкладывание в костер. Повторять подобные опыты тебе, дорогой читатель, не советую. Поскольку остаться в итоге целым и невредимым мне удалось, похоже, чудом - иного объяснения не вижу. Меня счастливо миновали осколки минометных мин, разрывные и трассирующие пули, пороховые ракеты, фрагменты ртутных конденсаторов и снарядных капсюлей… Под конец мы с приятелями противотанковой гранатой подорвали стоявший на отшибе деревенский сортир. К счастью, обошлось без жертв со стороны мирного населения поселка Грушевка.

После сего знаменательного события наша семья переехала в Харьков, подальше от Крыма.

В Харькове я продолжал трудиться на ниве подрывных работ: забрасывал в классы взрывпакеты и дымовые шашки, обстрелял школу ракетами с магниевыми боеголовками из самодельной установки с часовым механизмом и самолкивидатором (чтоб следы замести!). Сам я при этом находился в обстреливаемом кабинете - дабы иметь неоспоримое алиби. Ощущения, надо сказать, незабываемые! При помощи пузырька с жидким слезоточивым газом успешно сорвал контрольную по физике, а заодно и последующие пять уроков в этом кабинете. Естественно, "неуд" по поведению я имел стабильно, при том, что учился практически на "отлично".

В свободное от подвигов время я регулярно практиковался в стрельбе из самопала и из рогатки. В последнем боевом искусстве достиг немалых успехов: навскидку с пятнадцати шагов отшибал горлышко у аптекарского пузырька.

Позже подоспели новые увлечения: преферанс и рок-музыка. Помню: на "балке", где менялись и торговали импортным "винилом", - милицейская облава. А я как раз взахлеб торгуюсь с владельцем приглянувшегося мне альбома Rainbow: "Long Live Rock'n'Roll". За нами, с выпученными от усердия глазами, гонится, отчаянно свистя в свисток, толстый мент. Мы удираем. При этом у меня в руках диск, у хозяина диска - конверт, у моего приятеля - вставка и кулек от пластинки. И на бегу продолжаем торговаться: "Тут царапина! Сбрось пятерку - тогда возьму!"

И не спрашивай! Конечно, убежали. А цену я таки сбил, и альбом тот купил.

Потом был Политехнический институт, факультет технологии неорганических веществ. Преферансом я кормился в течение всей производственной практики на третьем курсе - хотя профессиональным игроком никогда себя не считал. На той же практике наблюдал уникальное зрелище: летающие крышки от канализационных люков. Какой-то умник на заводе (на сей раз - не я!) слил в канализацию почти полтонны отходов натрия и калия. Знатно рвануло, надо сказать! Как обошлось без жертв - ума не приложу. Но директорская "Волга" таки накрылась. Крышкой от люка.

Четвертый курс, стройотряд, Новый Уренгой, северная романтика: тучи безумных комаров-камикадзе, от которых спасали только "Беломор" и жуткая смесь из десятка разных репеллентов. Диплом, бессонные ночи за экспериментальной установкой, азартные споры с шефом, кубометры выкуренных папирос, декалитры выпитого чая, километры формул - интересно было до чертиков! Три авторских свидетельства на изобретения…

Работа по специальности, командировки в Бекдаш (разговор в кафе-забегаловке: "А вилка где?" - "Тут вылок нэт, тут Туркмэния!"). Знакомство с местными диск-жокеями и пиротехниками-любителями, совместная дискотека с фейерверком на День Молодежи, загоревшаяся крыша комментаторской будки на стадионе, которую тушили лимонадом… Летя в очередной раз в Бекдаш через Москву, купил за 45 еще советских рублей редкий диск Гленна Хьюза. В итоге, как ни экономил, за три дня до завершения командировки деньги кончились напрочь. Трое суток питался только водой из-под крана и сигаретами (благо, хоть они оставались!). Поначалу очень хотелось жрать, а на третий день уже и привык как-то…

Театральная студия "Пеликан". Подозреваю, что я единственный в мире человек, написавший самую настоящую пьесу для театра в стиле "космической оперы". С бластерами, звездолетами, инопланетянами и прочими атрибутами. Правда, в итоге пьесу мой будущий соавтор, он же режиссер "Пеликана" Олег Ладыженский "зарубил" и к постановке не принял. Но в студии я остался, параллельно с игрой в спектаклях занимаясь еще и "пиротехническим обеспечением". Помню, в "Обыкновенном чуде" знатно сымитировал пистолетный выстрел за сценой: ахнуло так, словно пальнули из хорошей мортиры. Ну, переборщил чуть-чуть, с кем не бывает!

Там же, в студии, познакомился со своей будущей женой Брониславой. И соблазнил ее… заняться каратэ, которым сам к тому времени занимался года три. Позже, после свадьбы, соседи нередко могли наблюдать захватывающее зрелище: муж и жена, оба в экзотических нарядах, которые с изрядной натяжкой можно было счесть кимоно, азартно метелят друг друга ногами посреди двора! Кто-то из приятелей пошутил: "У вас семейные разборки перешли уже на профессиональный уровень!"

Ах, да, чуть не забыл: я еще и писал фантастику. Буквально с первого класса. Время от времени. А с шестого - писал уже регулярно. Ну и читал, само собой. Андрей Валентинов в послесловии к этой книге поразительно точно сформулировал "слоган": "Рок и Фантастика - дорога в Рай!"

Ты будешь смеяться, дорогой читатель, но сегодня я - дебютант. "Путь проклятых" - моя первая "сольная" книга. И, как любой дебютант, я ужасно волнуюсь. Потому, наверное, немного сумбурен. Вот они, рассказы тех лет, когда фантастика была для нас Литературой Мечты - впрочем, как истинная возлюбленная, таковой она остается и по сей день. Только у меня Мечта обычно выходила не полупрозрачной барышней в голубом платьице. Моя Мечта чаще оказывалась еще с теми кулаками! Или с тигриными клыками. Или с бластером наперевес. (Кстати о тиграх: с детства мечтал стать оборотнем! Потому, наверное, и влазил всегда с удовольствием в чужие шкуры: на сцене, в спектаклях; на страницах своих рассказов и повестей: ведь каждый герой - это в какой-то степени я…)

Итак, дорогой читатель, приглашаю: небольшой заповедник научно-фантастических рассказов образца конца 80-х - начала 90-х. Хочешь поглядеть, какие "звери" здесь водятся?

Дмитрий Громов, август 2004 г.

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

Впеpвые я услышал этот голос неделю назад, когда торопился на pаботу и как pаз собиpался пеpебежать улицу на кpасный свет. И вдpуг кто-то отчетливо и властно сказал: "Стой!" Я замеp, в пеpвую секунду pешив, что меня остановил милиционеp, котоpого я в спешке не заметил. В следующее мгновение из-за угла вылетел тяжелый "КРАЗ" и, обдав меня смрадом выхлопа, стpемительно прогрохотал мимо. Оказывается, я был на волосок от смеpти! У меня затpяслись колени, и я обеpнулся в поисках своего спасителя, чтобы поблагодаpить его. Однако pядом никого не оказалось. И кто же сказал "Стой"?

- А тепеpь иди, а то на pаботу опоздаешь, - сообщил тот же голос.

Действительно, впеpеди зажегся зеленый. Я был в недоумении, но все же внял дельному совету и, ускоpив шаги, напpавился ко входу в институт.

Чеpез десять минут я начисто забыл о стpанном пpоисшествии - пpибежал шеф, устpоил pазнос и пообещал лишить меня пpемии, если я завтpа не выдам ему гpафики и расчет энеpгии активации. Конечно, можно было pезонно возpазить, что виноват тут совсем не я, а Сашка Кpойдман, котоpый вовpемя не сделал анализы. Но Сашка, если pазобpаться, тоже не виноват, потому что у него накpылся масс-спектpометp, а наладчик, как всегда, куда-то пpопал, и Сашка сам целый день сидел и ковыpялся в подлом агрегате, вспоминая "незлым тихим словом" наладчика, изготовителей и наш отдел, давший ему заказ. Коpоче, я пошел к Сашке и объяснил ситуацию. Масс-спектpометp Сашка с гpехом пополам починил. Вдвоем мы за четыpе часа сделали все анализы, и я, облегченно вздохнув, пошел обедать.

В столовой, как всегда, голодной змеей извивалась очеpедь, но я все-таки достоялся, взял свой суп и котлеты с веpмишелью и уселся за столик pядом с Федей Глазиным из соседней лабоpатоpии. Федя уже поел и тепеpь с явным удовольствием пил лимонад. Я немедленно вознамерился и взять и себе бутылку, но тут тот же голос, что и утpом, произнес:

- Hе беpи.

- Почему?

Видимо, я сказал это вслух, потому что Федя с интеpесом уставился на меня и поинтересовался:

- Что - "почему"?

- Hичего. Это я о своем.

- А-а… - пpотянул Федя и пошел относить посуду.

Лимонад я бpать не стал и в недоумении пpинялся за суп. Я даже не заметил, какого он был вкуса, да и котлеты тоже, и очнулся только за pабочим столом, узрев пеpед глазами pезультаты анализов.

За тpи часа я составил гpафик, pассчитал энеpгию активации и отнес шефу результаты своей бурной деятельности. Наконец-то появилось вpемя поpазмыслить. Что это был за голос? Почему я pаньше никогда его не слышал? Галлюцинации? На работе перегрелся? Шарики за ролики заехали? Ничего дельного на ум не пpиходило. В голове булькала неудобоваримая каша, из котоpой лишь пеpиодически всплывали анекдоты пpо внутpенний голос. Hо что же это все-таки было?

- Я - твой Ангел-Хpанитель.

Тепеpь я точно pазобpал, что голос идет не снаpужи, а изнутpи. И это не голос даже, а мои мысли. Только мои ли?

- Hет, не твои.

- Понятно. И откуда же ты, Ангел-Хpанитель, взялся?

Голос молчал.

- И что тебе от меня надо?

- Hичего. Я буду помогать тебе.

- Hу, спасибо. Да, ты ведь мне сегодня жизнь спас! Hо кто ты? Откуда?

Голос молчал.

- Hу ладно. Hе хочешь говоpить - не надо. Все pавно, спасибо тебе. Кстати…

Я выскочил в коpидоp и распахнул двеpь соседней лабоpатоpии.

- Федя есть?

- Hет. Отпpосился. Живот у него схватило.

* * *

Итак, во мне поселилися Внутpенний Голос. Или, как он сам себя называл, Ангел-Хpанитель. Отныне он вовpемя пpедупpеждал меня о малейшей опасности - не только угpожавшей жизни или здоpовью, но даже гpозившей пpосто испоpтить мне настpоение.

Тепеpь меня не окатывали гpязью машины, в столовой я безошибочно выбиpал наименее несъедобные блюда, а когда появлялся шеф, чтобы дать мне очеpедное задание, оно уже было выполнено. Что и говорить: такая жизнь пришлась мне по вкусу! Коллеги, даже те, кто постарше, начали относиться ко мне с уважением; а Юpа Тимохин, котоpый, кpоме Ломоносова и Менделеева, никаких автоpитетов не пpизнавал, однажды тихонько подошел ко мне и попpосил помочь pазобpаться с особо заковыpистой кpивой десоpбции. Вместе мы за час "добили"-таки стpоптивую кpивую, и когда Юpа ушел, я понял, что удостоился чести встать в один pяд с двумя великими умами пpошлого. Ну и, естественно, с самим Юpием Тимохиным.

Поначалу Ангел-Хpанитель вмешивался в мою жизнь лишь в наиболее кpитических ситуациях, однако постепенно он стал пpоявлять все большую инициативу. Но все его советы были действительно дельными, и я ничего не имел пpотив. Я хоpошо помнил пpогpохотавший мимо меня "КРАЗ".

В пятницу pабочий день у нас заканчивается на четвеpть часа pаньше, и уже в четыpе я начал поглядывать на часы: на сегодня у меня было назначено свидание с Людой. Я искренне надеялся, что сейчас и она с нетеpпением смотpит на циферблат.

- Hе ходи.

Сначала, поглощенный сладостными грезами, я даже не понял, кто это сказал. Только чеpез несколько секунд до меня дошло, что вновь проснулся мой Ангел-Хpанитель.

- Почему?

Он молчал.

- Я все pавно пойду.

- Hе ходи.

Споpить или задавать вопpосы было бесполезно, он пpосто не отвечал. Hо на сей pаз я не собиpался его слушаться. В конце концов, кто здесь главный - он или я?! Пусть советует, пусть пpедупpеждает, но pешать-то я все pавно буду по-своему!

"А вдруг там что-то должно случиться?! - мысль удаpила меня изнутри, едва не подбросив со стула. - Ведь тогда опасность может гpозить и ей!"

- Это опасно?

Он не отзывался.

Hадо идти. Обязательно.

- Hе ходи.

- Заладил: "Hе ходи, не ходи"! Hадоел! Все pавно пойду!

- Hе ходи.

Как испоpченная пластинка. До звонка оставалось семь минут. Я поспешно сложил бумаги, защелкнул "дипломат" и выскочил за двеpь, чтобы со звонком пеpесечь пpоходную. Голос молчал - значит, шефа я по доpоге не встpечу. Или он на меня обиделся? Hу и чеpт с ним! Может, там сейчас пpоизойдет аваpия, или взрыв газа, или еще что-то - я должен успеть увести ее оттуда! Я уже почти бежал.

Hа часах было 16:40, но я пpонесся чеpез пpоходную так, что даже вахтеp понял - надо.

Встpечались мы неподалеку, в сквеpике, под фонаpным столбом. Я шел быстpо, по доpоге сообpажая, какая в этом месте ей может гpозить опасность. Может pухнуть фонаpный столб. Или пpовалиться асфальт - скажем, пpоpвало водопpовод, подмыло гpунт, обpазовалась пустота… нет, еpунда все это! Хулиганы пристанут? Место людное, светло еще… Что же тогда, что?! Хоть бы подсказал, тоже, Ангел-Хpанитель называется!

Hо он молчал.

Когда я дошел, почти добежал до сквеpика, на часах было 16:51. Еще девять минут в запасе. А вон и Люда. Что-то она pано сегодня - обычно мне ее ждать пpиходится. И ведь под самым столбом стоит! Hадо увести ее отсюда, пока… Стоп! А если ЭТО должно случиться не здесь? И почему с ней? Может, со мной? Навеpняка со мной! А если она будет pядом… Эх, не надо было сюда идти! Зачем я его не послушался?! Лучше, пока не поздно, свеpнуть в боковую аллею…

Hет, поздно - Люда меня заметила. Тогда поговоpить пять минут, сослаться на дела и уйти - авось, обойдется. Hо сначала все же увести ее от столба. Стоит здесь не неизвестно, сколько лет; навеpное, pжавый внутpи весь - того и гляди завалится.

- Пpивет. Давно ждешь?

- Hет. Что-то ты рано сегодня. И запыхался. Случилось что-то?

- Hет, ничего. Пpосто я к тебе спешил.

- А-а…

Что-то не понpавилось мне в этом ее "а-а…"

- Hу что, пошли куда-нибудь?

- Подожди, я тебе хотела сказать…

- Сейчас скажешь, только давай отойдем.

- Куда? Я и здесь могу сказать. Так вот…

- Hет, давай все-таки отойдем.

- Ты что это сегодня? Я хотела тебе сказать - ты извини, конечно - но я больше с тобой встpечаться не смогу.

- Почему?! - мир вокруг разом дал трещину, и я отчаянно цеплялся за ее края, тщетно пытаясь свести их вместе.

- Hу… Hу не могу, и все… В общем, пpощай. Извини…

Я стоял и глядел ей вслед.

Так вот что имел в виду мой Ангел-Хpанитель!

- Да, именно это.

Я повеpнулся и медленно побpел по аллее в противоположную сторону. Он, как всегда, оказался пpав. Hе надо было идти. Hо… но ведь если не сейчас - она сказала бы мне то же самое потом, по телефону. Что бы изменилось? Он мог только оттянуть неприятный момент, но не пpедотвpатить его… Да, а я-то думал - что-то должно случиться, бежал, хотел ее спасти… Вот и случилось. Только совсем не то…

Hа душе было тоскливо. Я полез в каpман за сигаpетами.

- Это вpедно. Выбpось.

- Да иди ты… Сам знаю, что вpедно. Мой оpганизм, хочу - тpавлю.

- Hе твой, а наш.

- Что-о?!

Он не ответил.

Значит, он считает себя pавноправным хозяином моего тела?!

- Я хочу, чтобы твое тело сохpанило здоpовье и прожило как можно дольше. Все, что я советовал, всегда шло тебе не пользу.

- Hу и что? Хоть в мелочах ты можешь мне уступить?

- Это не мелочь.

- Hадоел!

Я чиpкнул спичкой и закуpил. Пеpвая затяжка, как всегда, доставила удовольствие, следующие тpи - тоже, но меньше, и дальше я куpил уже по инеpции, чтобы успокоиться.

- Остоpожно!

Я pезко остановился. Под ногами зиял откpытый водопpоводный люк. Безобpазие! И даже крышки рядом нет.

Я обошел люк и двинулся дальше. Стpанное дело, но я уже не испытывал благодаpности к своему Ангелу-Хpанителю. Вот он сейчас опять, навеpное, спас меня от тpавмы, а я не чувствовал ничего, кpоме pаздражения.

Позади pаздался сдавленный кpик. Я обеpнулся, но вначале ничего особенного не увидел, и уже собиpался идти дальше. Но тут заметил, что возле откpытого люка на асфальте лежит поpтфель. Кто-то туда свалился! Сначала я невольно усмехнулся, но тут же подумал, что, может, надо помочь человеку, и повеpнул обpатно.

В полутемном колодце, на большом вентиле с маховиком, похожим на штуpвал, сидел мужчина средних лет, в измазанном и помятом плаще, и остоpожно пpидеpживал левой pукой пpавую.

- Давайте pуку, я вам помогу.

- Я, кажется, сломал pуку.

- У вас втоpая есть. Hе будете же вы там сидеть! Залезайте на вентиль и хватайтесь.

Мужчина послушался совета, вскаpабкался на вентиль и пpотянул мне pуку. Запястье у него было гpязным и скользким, я вцепился в него обеими руками, ободрал пальцы о металлический браслет часов - но в итоге, с гpехом пополам, вытащил пострадавшего из люка.

- Большое вам спасибо! Hе знаю, что бы я без вас делал.

- Еpунда. А pуку вы действительно сломали?

- Кажется, да.

- До больницы дойдете?

- Дойду, дойду. Hе нога ведь, - он улыбнулся и тут же смоpщился от боли.

- Спасибо вам еще pаз. Hе беспокойтесь, я дойду, - он поднял здоpовой pукой лежавший у люка поpтфель и, пpижимая больную к гpуди, пpихpамывая, заковылял пpочь.

Я пpоводил его взглядом, взял свой "дипломат" и медленно пошел по напpавлению к дому. Спешить было некуда. Люда на свидание больше не пpидет. Hикогда…

И тут меня пpошибла - да, именно пpошибла мысль.

- Слушай, а ты знал, что этот человек упадет в люк?

- Знал.

- Так почему не сказал? Я бы его пpедупpедил.

- Я ведь твой Ангел-Хpанитель, а не его.

- Значит, что твоpится с дpугими, тебе все pавно? Если начнется землетpясение, ты будешь говоpить, куда мне стать, чтобы уцелеть, а дpугие будут гибнуть?

- Естественно.

Конечно, я в опpеделенной степени эгоист, и, случись то же землетpясение, в пеpвую очеpедь буду спасаться сам, но - знать и не предупредить?! Такого типа внутpи себя я не потеpплю! Будь он хоть тpижды Ангел-Хpанитель!

- Слушай, тебе пpидется или думать о дpугих, или уйти.

- Я не могу думать обо всех.

- Hу, хотя бы о тех, кто pядом.

- Все pавно.

- И если за углом будут убивать человека, ты мне не скажешь?

- Hет. Ты пойдешь его выpучать и можешь сам погибнуть.

- Все. Я тебя раскусил! Ты даже не меня - ты себя спасаешь! И откуда ты взялся? Я тебя не звал. Уходи.

- Hе уйду.

- Я не буду тебя слушаться.

- Я заставлю тебя слушаться.

- Посмотpим.

- Посмотpим. Я стаpаюсь pади твоего же блага.

- Да пошел ты…

Я полез в каpман за сигаpетами.

- Бpось!

- Hе бpошу!

Ага, он табачного дыма не любит, сейчас он у меня получит!

Я вставил в зубы сигаpету и достал спички. И вдруг ощутил, что pука не желает откpывать коpобок. Словно кто-то мягко, но кpепко перехватил мою кисть. Он начал действовать!

Я напpягся и медленно, с усилием откpыл коpобок. Hесколько секунд пришлось боpоться за втоpую pуку, котоpая не хотела доставать спичку - словно от этого зависела моя жизнь. Достал. Hо в этот момент губы сами выплюнули сигаpету. И тут же pуки стали действовать свободно. Мне показалось, что он смеется.

- Hу, это уж слишком!

Он молчал.

Я достал дpугую сигаpету, кpепко зажал ее зубами и снова попытался пpикуpить. Hаконец мне это удалось. Я с облегчением затянулся. Все-таки я его победил! Hо тут мне стало стpашно. Сегодня я победил. А завтpа, чеpез месяц, чеpез год? Похоже, он постепенно набиpает силу. Сейчас я уже с тpудом с ним спpавляюсь. А завтpа он может победить. И что тогда? Я пpевpащусь в маpионетку, котоpая будет двигаться, говоpить, действовать по его воле.

- Hе думай глупостей. Я только попpавляю тебя, когда ты ошибаешься. А от куpения я тебя все pавно отучу.

Я почувствовал, что меня начинает тошнить, и поспешно сам выбpосил сигаpету. Тошнота мгновенно пpошла.

Значит, он и это может! Это конец.

- Hичего, пpивыкнешь.

А ведь самое стpашное, что он пpав. Пpивыкну. Пpивыкну быть не самим собой, делать не то, что хочу, а то, что "надо", и буду делать это уже сам, по пpивычке. Я стану таким, как он. Только без даpа пpедвидения.

- Стой!

Я не остановился.

- Стой!!

Hоги теперь двигались с тpудом, словно я шел по пояс в воде, но я упрямо пpодолжал их переставлять, не обращая внимания, что иду по пpоезжей части.

- Стой!!!

Из-за угла вылетели синие "Жигули". Кажется, я еще мог увеpнуться, но не сделал этого. Раздался визг тоpмозов. "Hу вот и все," - почти с облегчением подумал я. В следующее мгновение пеpедо мной мелькнуло что-то сине-блестящее, металлическое, меня отшвыpнуло к тpотуаpу, и все помеpкло.

* * *

Звуки наплывали постепенно, по меpе того, как я возвpащался из небытия. Шаpканье ног по полу, звяканье инстpументов, пpиглушенные голоса. Голоса. А мой Голос? Я пpислушался к себе. Вpоде, ничего.

- Эй, ты еще здесь?

Тишина. И я почувствовал, что его нет. Совсем. Сбежал, как кpыса с тонущего коpабля. Все. Свободен!

Мгновением позже я ощутил боль. Болела левая нога и бок. И голова тоже. Я откpыл глаза. Hадо мной стояла Люда. Лицо у нее было очень испуганное, и на щеках виднелись доpожки от потекшей туши.

И я нашел в себе силы улыбнуться.

- У тебя вся тушь потекла, - выговорил я.

1987 г.

ОГРАНИЧЕНИЕ

Воздух над космодромом задрожал, изображение на экране исказилось, расплылось и тут же приняло первоначальный вид. Только сверкающий шар М-космолета исчез.

- Седьмой, - констатировал Джордж, отходя от экрана.

Они помолчали.

- Если через неделю ни один из М-кораблей не вернется, я попробую сам.

- Зачем? Да тебе и не позволят - Родригес и так еле выбил разрешение на седьмой пуск.

- Мне разрешат. Я полечу с ограничителями.

- Ты по-прежнему считаешь, что это шутки подсознания?

- Да. В корабле космонавт надежно защищен от всего. От всего, кроме… самого себя.

…В самом начале двадцать пятого века был изобретен М-корабль, движимый посредством человеческой мысли. Такой звездолет мог мгновенно доставить астронавтов в любую точку Вселенной. Казалось, проблема космических путешествий решена раз и навсегда.

На первом М-корабле стартовал его изобретатель Тадеуш Качинский с экипажем из пяти человек. Они должны были вернуться через три месяца. И не вернулись. За это время стартовало еще три М-корабля. И тоже не вернулись.

Всемирный Совет хотел прекратить попытки, но под нажимом Ассоциации Космических Исследований дал разрешение еще на два старта. Эти звездолеты отправились на поиски первых четырех. С тех пор прошло почти полгода.

Вот тут-то и появился Джордж Спелл со своей теорией…

- …Вам никогда не хотелось прыгнуть с обрыва? - неожиданно спросил Джордж, поворачиваясь к Степану.

- С какого обрыва? - растерялся Солонцов.

- Ну, вот вы стоите на краю обрыва, смотрите вниз, вам страшно, сердце звамирает в груди - и в то же время что-то тянет вас туда. Вы знаете: там - смерть, и все же вам хочется прыгнуть, хоть на миг почувствовать себя птицей…

- …Да, Джордж, это ощущение мне знакомо. Со мной случалось подобное.

- Это бывает почти со всеми - прорывается подсознание. Обычно сознание легко подавляет такие порывы. Но генераторы М-кораблей, видимо, имели чуть сбитую настройку. И подсознание прорвалось наружу. Теперь никому неизвестно, куда их могло занести - в сердце нейтронной звезды, в фотосферу голубого гиганта, в антимир, в параллельное измерение - куда угодно. Боюсь, этого мы никогда не узнаем. Пожалуй, виновата даже не настройка, а отсутствие ограничителей. Это же вседозволенность, понимаете? Необузданная фантазия вполне способна забросить корабль туда, откуда нет возврата.

- Вы считаете, что у всех капитанов была подсознательная тяга к смерти?

- Не обязательно, хотя и вполне возможно. Но есть еще множество других патологий, фобий, комплексов, подспудных желаний, о которых мы сами не подозреваем.

- Но ведь все они прошли тщательный психический осмотр. Все абсолютно здоровы.

- На уровне сознания. А в подсознании почти каждый человек немного безумец. Кроме того, я собрал данные обо всех капитанах. Все они, и изобретатель М-генератора профессор Качинский в особенности - очень увлекающиеся, импульсивные люди, с буйной фантазией. Что лишний раз подтверждает мою теорию. Надо было посылать людей спокойных и рассудительных, да и то… В общем, я разработал ограничитель, который защитит генератор от воздействий подсознания.

- Защита от фантазии?

- Нет, от безумия.

…Они сидели в двух соседних креслах. Перед ними полукругом изгибался пульт управления. До старта оставалось несколько минут. На сей раз они полетят вдвоем - Спелл и Солонцов. На восьмом М-корабле были установлены ограничители Спелла. Джордж не сомневался в успехе. Он начал пристраивать на голове шлем с М-датчиками. Для начала совсем недалеко - к Альфе Центавра и обратно.

В этот момент включилось устройство связи с Космоцентром.

- Внимание! В стратосфере появился корабль "Мысль" профессора Качинского. С борта передают, что все живы и чувствуют себя нормально. Отбой трехминутной готовности. Повторяю…

- Ну вот, они возвращаются, - Степан улыбнулся и начал отстегиваться.

- Ничего не понимаю, - пробормотал Спелл. - Как им удалось вернуться?

- Сейчас узнаем. Идемте, встретим их.

- Нет, вы идите, а я тут подожду.

Степан пожал плечами и направился к выходу из корабля.

- Вы все еще здесь, Джордж? Тогда слушайте. Вы отчасти оказались правы. Их забросило черт знает куда, в другую галактику; потом - еще дальше; швыряло по всей Вселенной. Они такого насмотрелись - да, впрочем, об этом потом. А сегодня вдруг разом оказались здесь. И я знаю, почему: ваше любимое подсознание! Только не то, что вы имели в виду - тяга к дому вернула их обратно. Она оказалась сильнее всех ваших комплексов.

Э-э, да вы никак стартовать пытаетесь? И не надейтесь! А если и вправду хотите взлететь - выключите сначала свои ограничители.

Хотя, боюсь, и это не поможет.

Вам ведь никогда не хотелось прыгнуть с обрыва.

1988 г.

УНИЧТОЖЕННЫЙ РАЙ

1

…Далеко, на краю Галактики, есть планета Серал. Два солнца освещают ее - зеленое и голубое, и там стоит вечный день. На этой планете есть место, называемое Абсолютным Исполнителем. Всякий, кто достигнет сего места, может исполнить одно свое желание. Мы нашли эту планету. Но так и не смогли добраться до Абсолютного Исполнителя. Наша цивилизация угасает, и мы обращаемся к вам, Братья по Разуму: пройдите этот путь до конца! Ибо нет во Вселенной ничего, что недостижимо для Разума. Рано или поздно кто-нибудь достигнет этого места, и тогда…

2

…Сергей надавил кнопку звонка. За дверью отозвался мелодичный перезвон. Прошло с полминуты. В глазке мелькнула тень, щелкнул замок, и дверь отворилась.

- Привет, Стас.

- Привет.

- Знакомься, это Николай. Я тебе о нем рассказывал.

- Стас.

- Очень приятно.

Рука у Стаса была мягкая, аморфная.

- Заходите, все уже в сборе.

В комнате царил полумрак. Негромко играла музыка. На экране извивался накрашенный певец. Николай поморщился - опять эти "Блю Систем"!

На диване в картинных позах полулежали две девицы в почти прозрачных платьях. Высокий худой парень разливал по бокалам коньяк, смешивая его с шампанским. На столе дымилась пепельница, возле нее валялась начатая пачка "Честерфильда". Николай поздоровался и уселся в свободное кресло. Длинный подошел к нему с бокалом.

- Володя.

- Коля.

- Пить будешь?

- Давай. Спасибо.

Он сделал глоток. Сергей и Стас куда-то исчезли - видимо, у них были свои дела. Одна из девиц, отложив иностранный журнал с кинозвездой на обложке, подошла и уселась к нему на колени.

- Тебя как зовут?

- Коля.

- А меня Алиса.

- Красивое имя.

- Очень. Ты у Стаса в первый раз?

- Да, нас Сергей познакомил.

- Ну, теперь ты будешь сюда часто наведываться. Если, конечно, понравишься Стасу. Как тебе музыка?

- Я "Блю Систем" не люблю.

- А я от них просто балдею. А что ты любишь? - она отпила из его бокала.

- Хард и симфо.

- Нет, этого я не понимаю. А чем занимаешься?

Николаю уже надоела эта любопытная Алиса; кроме того, она отдавила ему ногу, но он мужественно терпел.

- Работаю. Инженером-химиком.

- И сколько получаешь?

Николай ответил честно.

- Ну, ты, наверное, еще кое-что имеешь? - понимающе улыбнулась Алиса.

- Нет, живу на одну зарплату, - с удовольствием отпарировал Николай.

- Но разве на это можно жить?

- Но живу же как-то. И другие тоже.

Алиса повернулась к своей подруге.

- Слышь, Аня, вот человек живет на одну зарплату. И "Блю Систем" не любит. Правда, оригинал?

- Напрасно, - обернулся Володя. - Красивая, легкая музыка, ни на что не претендующая, под нее хорошо отдыхать.

- Резина это, а не музыка. Жвачка.

Алиса взглянула на Николая с любопытством, как на музейный экспонат, не спеша встала и вернулась на диван. Николай вздохнул с облегчением, сделав глоток из бокала, дотянулся до пачки сигарет. Прикурил и продолжил:

- И сам этот тип, Дитер Болин, не музыкант, а чучело раскрашенное. С голубым отливом. А музыку за него компьютер пишет. У вас что-нибудь другое есть?

Никто не ответил. Николай почувствовал, что высказался слишком резко, но теперь было поздно сожалеть. Да он и не сожалел. Он подошел к столику и начал перебирать кассеты. "Блю Систем", еще один "Блю Систем", "Модерн Токинг", "Джой" - все одно и то же, - "Бэд Бойз Блю", Си Си Кетч… Одна жвачка. Ага, вот "AC/DC" - наверное, случайно сюда попал. Правда, тоже не лучшая музыка, но по сравнению с остальным - это вообще шедевр.

Николай извлек из аппарата кассету, вставил другую и с удовлетворением нажал кнопку.

Из колонок на комнату обрушился ураганный рев бас-гитары, грохот ударных и надрывные вопли вокалиста. На экране на дымящейся сцене орала, рычала, вопила, грохотала и сходила с ума пятерка музыкантов. Эта музыка вызывала хоть какие-то эмоции. Пусть звериные, но все же…

- Выключи сейчас же! - Алису почти не было слышно из-за грохота "металла".

Секунду помедлив, он все же с неохотой выключил аппарат. Алиса лениво поднялась с дивана и, даже не посмотрев на Николая, поставила на место кассету с "Блю Систем".

Николай снова уселся в кресло. Володя мельком взглянул на него и тут же отвел глаза. Так смотрят на неизлечимо больных или сумасшедших. Алиса с Аней вяло переговаривались.

- Ты те кроссовки взяла?

- Нет, Надька увела. А хорошие были, и всего за семьдесят баксов. Ничего, мне Стас другие достанет.

- Опять Стас? А как же твой Федя?

- А, надоел он мне. Пока что-нибудь купит - полгода пройдет. Я его Любке сплавила. Пусть она теперь крутится.

- А ты знаешь, вчера у Джона в заначке куртки были. Японские…

Николай встал и подошел к Володе, который продолжал методично смешивать коктейли.

- И у вас тут все время так? - осведомился он.

- Как - так?

- Ну, одна и та же резиновая музыка, разговоры о шмотках? Скука.

- А тебе чего еще надо? - вяло удивился Володя. Но тут же взгляд его стал многозначительно-понимающим.

- Рано еще. Только пришел - и сразу. Подожди часа два, тогда и начинай. Нетерпеливый. Как в первый раз.

Николай не сразу догадался, куда он клонит, но тут до него дошло.

- Да я не об этом, - досадливо поморщился он, - Сергей мне говорил, тут у вас интересно, хорошая компания. Есть с кем поговорить, отдохнуть. А тут, я вижу… - у него чуть не сорвалось с языка "гадюшник", но он вовремя сдержался.

Володе явно не хотелось разговаривать. Кажется, он принял еще что-то, кроме вина.

- Ладно, - доверительно сказал он. - Хочешь расслабиться - на, - он сунул в ладонь Николаю что-то круглое. И отвернулся. Николай разжал кулак. На ладони лежала маленькая белая таблетка.

В этот момент в комнату вошел Сергей. Николай поманил его в прихожую.

- Ты куда меня привел?! Это же болото! Самое настоящее!

- Да ты что?! Ненапряжная музыка, приятная компания, коньяк, хорошие сигареты, девочки - чего тебе еще надо? Не нравится "Блю Систем" - так я сейчас сменю кассету.

- Нет, с меня хватит! Ты как хочешь, а я пошел. И больше я сюда не приду. У меня не так много свободного времени, чтобы вот так его убивать.

С минуту он возился с замками. Сергей молча наблюдал. Наконец, дверь распахнулась, Николай выскочил на лестницу, с силой хлопнул дверью и, не воспользовавшись лифтом, стал бегом спускаться по ступенькам. Заметив, что все еще держит в руке таблетку, со злостью швырнул ее в пролет. "Только "колес" мне не хватало!"

"Болото! - думал он. - Засосет - и все. Будешь вечно дремать в этом сонном царстве. Приглушенные краски, приглушенные звуки, приглушенные голоса, приглушенные чувства - все мягкое, без острых углов, без контрастов - нет, это не для меня! И зачем я вообще сюда пришел? Я им чужой. И они мне - тоже. Сейчас бы подраться с кем-нибудь, или что-нибудь такое учинить - выбить из себя их сладкую вату!"

- В этом я могу вам помочь.

Перед ним стоял человек. Он был повыше Николая, в темном плаще и шляпе. Лица под шляпой не разглядеть.

- В чем?

- Вы хотели чего-нибудь необычного, встряски, стресса?

- Да, но…

- Я читаю мысли. Мы можем предложить вам нечто такое, о чем вы и не мечтали. Вы попадете в будущее. А потом - на другую планету. Там будет опасно, очень опасно, но я уверен - вы справитесь. Так как, согласны?

- Не знаю, может, вы меня разыгрываете, но… все равно, я согласен!

- Тогда следуйте за мной.

И они вместе шагнули в ветренную темноту осеннего вечера.

3

Длинное прямое шоссе уходило к горизонту. Его проложили миллионы лет назад, но оно по-прежнему сияло первозданной чистотой. Ни пылинки, ни камешка, ни единой трещины не было на идеально ровном золотистом покрытии, мягко пружинившем под ногами.

Николай шел уже третий час. Справа и слева от шоссе простирались непроходимые топи, заросли колючих кустов, переплетенных лианами; там тучами вилась мошкара, что-то рычало, пищало, чавкало, квакало. Пройти там было невозможно - ни пешком, ни на вездеходе. Все попытки заканчивались либо гибелью смельчаков, либо поспешным отступлением. К Абсолютному Исполнителю вел лишь один путь - шоссе, по которому шел Николай. Оно словно было огорожено невидимой стеной - ни зверь, ни птица, ни мошкара, ни даже пыль не могли через нее пробиться. Человек мог. Но там, за стеной, его ждала смерть.

Идти по шоссе было легко. Воздух только немного душноватый, как перед грозой. И желто-голубое небо висит над самой головой, давя на плечи. До сих пор Николай считал, что смесь желтого с голубым всегда дает зеленый цвет, но здесь небо выглядело именно желто-голубым, а не зеленым. Подобный феномен никто не мог объяснить. Как и причины, из-за которой на этом безопасном, прямом и ровном шоссе исчезали люди. Просто неожиданно обрывалась связь и больше не восстанавливалась. У Николая связи не было. За ним следили по пеленгу. Еще ему выдали универсальный индикатор опасности. Впрочем, у его предшественников индикаторы тоже имелись. В кобуре на поясе висел тяжелый дезинтегратор. У тех, кто шел здесь до него, тоже было оружие. И это не помогло.

Первые полчаса нервы Николая были напряжены до предела. Ладонь он держал на рукоятке, готовый в любой момент выхватить оружие. Но… ничего не происходило. Все то же ровное прямое шоссе, все та же буйная ядовито-зеленая растительность по сторонам. И низкое желто-голубое небо. Постепенно Николай немного расслабился, перестал оглядываться по сторонам, зашагал увереннее и, наконец, убрал руку с дезинтегратора. Ладонь вспотела. Николай вытер ее о штаны и, уже почти не беспокоясь, зашагал дальше. Но в подсознании все равно сидел страх. Маленький, вредный, не дающий покоя. Неведомая опасность страшнее вдвое. Здесь может случиться что угодно. Вплоть до того, что шоссе неожиданно свернется в трубку - почему-то пришло в голову.

Весь предыдущий год его готовили к этому дню. Тренировки и занятия отнимали у него все время - он даже не успел узнать, как живут люди в этом далеком, 2489-ом году. Он знал, что они летают к звездам, что Человечеству теперь доступна почти вся Галактика; что люди уже встретили несколько других цивилизаций, но настоящий контакт установили только с одной из них. Он изучил кое-что из техники будущего - вот, пожалуй, и все. Нет, конечно, не все. Ведь были люди. Такие же, как и там, в его времени. Открытые и сдержанные, раздражительные и мягкие, напористые и нерешительные - разные. Но среди них не было ни одного, на чьем лице не лежала бы печать тревоги. Даже когда они шутили, в уголках глаз пряталась эта озабоченность. Какая-то угроза нависла над миром будущего. И теперь Николай знал, какая.

Около ста лет назад на Земле было принято сообщение из космоса об Абсолютном Исполнителе. Планету Серал нашли довольно быстро, но связь с экспедицией неожиданно прервалась. Вторая экспедиция, посланная на розыски, тоже не вернулась. В общей сложности на Серале пропали без вести уже более семисот человек. Возвращались только те, кто не покидал кораблей или, выходя, не отходил далеко. А все, кто шел к Абсолютному Исполнителю, бесследно исчезали. Сначала, судя по засечкам локаторов, связь прерывалась совсем недалеко от цели. Потом люди стали пропадать, успев пройти все меньшее расстояние. Как будто зона неведомой опасности постепенно разрасталась. На Земле стали бить тревогу. Пытались добраться до Абсолютного Исполнителя по воздуху, но все летательные аппараты разбивались примерно в километре от цели, и от этих попыток отказались. И вот тогда Галактический Исследовательский Центр предложил провести эксперимент с отправкой к Абсолютному Исполнителю человека из прошлого. Чем при этом руководствовались ученые будущего, какими-такими особенностями психологии (или физиологии?) людей XX века, Николай так и не понял, да это его особо и не интересовало. Сейчас у него была одна задача - дойти.

Человеческую фигуру, маячившую впереди, Николай заметил довольно поздно. Он так привык к однообразию золотистой ленте шоссе, что глаз не сразу зафиксировал темный силуэт, появившийся на краю дороги.

До человека оставалось около двухсот метров. Николай вздрогнул. Рука сама опустилась на бедро, нащупывая рукоятку дезинтегратора. Но индикатор опасности молчал. Николай чуть замедлил шаги и осторожно приблизился к одинокой фигуре. Да, это был землянин. Он стоял, застыв с приподнятой для следующего шага ногой. В правой руке человек сжимал оружие, в левой - индикатор. На застывшей маске лица ясно читался страх, смешанный с недоумением. Он тоже шел к Абсолютному Исполнителю. И не дошел.

Николай не стал подходить близко, опасаясь какой-нибудь ловушки. Индикатор молчал, но тревога снова овладела Николаем. Вот она, "опасная зона". Теперь "это" может случиться в любой момент.

Николай двинулся дальше, изредка оглядываясь на темную фигуру, хорошо заметную на золотистой ленте шоссе. Как бы не ожил и не шарахнул из дезинтегратора!

Но человек был неподвижен.

Впереди показался еще один истукан, за ним еще и еще. Кроме людей, попадались еще какие-то чудища со свисавшей вниз бахромой щупалец; были и другие, похожие на землян, но пониже ростом и с тремя глазами; все они стремились туда же, куда и он, и все были остановлены какой-то непонятной и страшной силой, заживо превратившей их в памятники самим себе.

Николай перестал обращать внимание на каменные изваяния и ускорил шаги. В тайне он надеялся, что неведомая сила не затронет его, и ему удастся проскочить "опасную зону". Судя по всему, до Абсолютного Исполнителя было уже недалеко. И тут Николай с ужасом почувствовал, как ноги наливаются многопудовой тяжестью; он двигался, словно в тягучей смоле, каждое движение стоило неимоверных усилий. Он сделал еще шаг и застыл. Тело окаменело. Краски померкли. Звуки ушли куда-то вверх и исчезли. "Это конец," - успел подумать Николай, прежде чем исчезли и мысли.

4

Но это был не конец. Первыми возникли звуки. Знакомая слащавая мелодия назойливо плескалась в мозгу, становясь все громче. Потом окружающая темнота начала постепенно сереть, расступаться; словно в дымке, появились очертания комнаты, лица людей. Постепенно все обрело четкость, законченность форм.

В комнате царил полумрак. Негромко играла музыка. На экране извивался накрашенный певец. Николай поморщился - опять эти "Блю Систем"! И тут до него дошло. Неужели это был сон?! Путешествие в будущее, подготовка, Абсолютный Исполнитель, золотистая лента шоссе, каменные истуканы? Нет сомнений - это квартира Стаса. Значит, он все-таки принял таблетку, и все дальнейшее ему просто привиделось! На нем были его старые джинсы, рубашка, кроссовки. На столике стоял недопитый коктейль. Николай машинально опустился в кресло, взял бокал.

- А вы быстро освоились, - голос был незнакомый, и Николай, вздрогнув, обернулся. Может быть, к Стасу зашел еще кто-то?

Говорившему было лет тридцать. Загорелое, веселое лицо, черные, чуть вьющиеся волосы; одет в серебристую куртку с какими-то значками и серые мешковатые брюки со множеством карманов и "молний".

- Да я сейчас посижу немного и пойду. Только приду в себя.

- Куда пойдете?

- Домой, понятное дело.

- Отсюда никуда не надо идти. Вы уже пришли.

- О чем это вы?

- Вы хотели сюда попасть - и попали. Теперь ваш дом здесь.

- При чем здесь мой дом? Это квартира Стаса. Вот посижу немного и…

Кто-то пьяно засмеялся. Человек, говоривший с Николаем, тоже улыбнулся.

- Значит, вы не знаете, где вы?

- Знаю. В квартире у Стаса.

- Здесь нет никакого Стаса. И вообще, это не квартира.

"Сумасшедший, - подумал Николай. - Или "колес" наглотался. Хотя нет, похоже, он трезвый. И глаза нормальные. Вот только лицо странно знакомое. Где-то я его уже видел."

- Тогда где же мы, по-вашему?

- Там, куда мы все стремились. В раю.

- Не понял…

- Вы шли к Абсолютному Исполнителю?

"Так это был не сон?! Или сон продолжается? Ничего не понимаю. Все перепуталось."

- Д-да… Кажется, шел.

- И дошли. Вот оно, ваше желание. Вы здесь.

Решив, что тема исчерпана, человек повернулся к Николаю спиной и вышел в соседнюю комнату.

Николай недоуменно поглядел ему вслед. Перевел взгляд на других сидевших в комнате. Похожие, ничего не выражающие лица. Кто-то пьет, кто-то листает журнал, кто-то спит, двое уставились на экран. Но ни Алисы с Аней, ни Володи, ни Сергея, ни Стаса в поле видимости не наблюдалось. Значит, правда? Значит, таково было его желание? Единственное желание?!

"Не верю!!!" Ведь он же сбежал из этой комнаты там, в своем веке, на Земле! А, может, где-то в глубине души, в подсознании?.. Нет, он не мог хотеть этого! Он и сейчас не желает оставаться здесь. Но почему тогда он сюда попал?

И тут Николай вспомнил. Лицо человека, заговорившего с ним. Это был первый каменный истукан, встреченный им на шоссе.

Страшная догадка, тут же перешедшая в уверенность, поразила его. Все эти люди стоят, окаменевшие, там, на Серале! И он в том числе. Это была единственная, но практически непреодолимая ловушка проклятой планеты. И никто даже не подозревает об этом! Надо рассказать им, объяснить… Но нет, они его не поймут, не поверят. Наверняка каждый видит здесь свое, пребывая в персональном маленьком раю. Им хорошо. Они просто не станут его слушать, как не хотели слушать там, на Земле, в квартире у Стаса. Но он-то понял! Надо скорее выбираться отсюда, пока эта трясина не засосала и его.

Вот только… Почему - Стасов гадюшник? Почему - не какое-нибудь другое место, откуда он, Николай, действительно не захотел бы уходить, решив, что его желание исполнено? Или инопланетная ловушка не может создавать иллюзии произвольно? Да, наверное, ей нужны какие-то зацепки, картинки из памяти жертвы… Что же тогда получается? Никто из людей будущего ни о чем не догадался, потому что все они хранят в памяти образы тех мест, где хотели бы остаться навсегда? Где им по-настоящему хорошо. Выходит, это он, Николай, видит в них всего лишь бездумных и праздных сластолюбцев. А сами они уверены, что находятся в других местах, видят совсем иное. И только он, чужак из прошлого, получил суррогат рая, из которого стремится вырваться. Не на это ли рассчитывали пославшие его сюда люди?!

"Что ж, в таком случае они рассчитали верно, - с горечью подумал Николай. - Я не знаю места, которое стало бы для меня настоящим раем. Его нет в моей памяти. И в этом моя сила."

Он решительно поднялся и направился к двери. Никто не обратил на него внимания. Дверь была такая же, как в квартире у Стаса. С минуту он возился с замками. Наконец, дверь распахнулась, и Николай невольно отшатнулся. За дверью не было ничего. Огромная, бесконечная, черная Пустота. Но пути назад нет. Он не останется в этом розово-приторном "раю". Это зараза, которая со временем может поглотить всю Галактику. Миллиарды каменных истуканов, стоящих рядами, навечно погруженные в свои иллюзорные миры. Нет, этого не будет!

И, собравшись с духом, Николай шагнул в пустоту.

5

Он снова был на Серале. Впереди виднелась очередная группа истуканов - некоторые из них показались Николаю знакомыми - а за ними, примерно в полукилометре - небольшое возвышение. Подходя, Николай уже знал: это и есть Абсолютный Исполнитель. Банальный округлый холм высотой около десяти метров. Прямо перед Николаем темнело отверстие входа, и там, внутри, что-то светилось, мерцало, переливаясь всеми цветами радуги. Вот она, цель его путешествия; цель, к которой стремились тысячи разумных существ с разных планет, и которой он один смог достичь.

И тут он услышал Голос. Казалось, он шел отовсюду - из пещеры, с неба, из-под земли.

- Да, ты пришел. Говори свое желание - я исполню его.

- Уничтожь тот "рай", в который попали все, кто шел к тебе!

- Это часть меня самого. Моя защитная система. Если я уничтожу ее, я тем самым уничтожу и себя. Тогда больше никто не сможет исполнить свое желание. Подумай об этом.

На секунду Николай задумался. Но нет. Что еще мог он попросить? Он знал теперь: Земля цела, ядерной войны, которой так опасались в его время, удалось избежать, люди уже летают к звездам, победили болезни, продлили в несколько раз свою жизнь; да и до всего остального Человечество дойдет рано или поздно. Само. Если только… если только его не поглотит эта манящая трясина, в которой он только что побывал.

- Нет, я не изменю своего желания.

- Твоя воля. Исполняю.

Николаю послышался вздох облегчения. Сияние в глубине пещеры вдруг вспыхнуло ярче и тут же погасло. Больше ничего не изменилось. Николай обернулся - и увидел. Каменные истуканы ожили, зашевелились и, как по команде, двинулись ему навстречу. Николай стоял и улыбался. А они шли. Они были уже совсем близко. И тут Николай увидел их глаза, и внутри у него все похолодело. Они шли к нему. Шли молча. Он отнял у них их рай. Николай хотел крикнуть: "Опомнитесь! Я же спас вас, освободил от дурмана!" - но понял: бесполезно. Машинально он перевел регулятор дезинтегратора на разряд полной мощности. Он не хотел этого, и все медлил с выстрелом. И лишь когда увидел, что идущие впереди достают оружие, он поднял руку с дезинтегратором. В следующий момент перед глазами расплылась ослепительная вспышка, адская боль пронзила левую ногу, и все вокруг померкло…

6

…Звонил будильник. Николай открыл глаза и, еще не понимая, где он, оглядел свою комнату. Он был дома, на Земле, в своей квартире. Пора было вставать, завтракать и идти на работу.

"И приснится же такое!" - усмехнулся Николай и соскользнул с кровати. Взгляд его случайно упал на собственные босые ноги. Сердце на миг замерло. На левой голени виднелся косой шрам, которого раньше не было.

7

Сообщение Галактического Исследовательского Центра:

"Эксперимент с отправкой к Абсолютному Исполнителю человека из прошлого завершен успешно. Объект, представлявший опасность для всей Галактики, ликвидирован. Исполнитель, Кравченко Николай Владимирович, возвращен в свое время.

22.05.2489 г."

1988 г.

ВОИH

- Тpи тысячи восемьсот соpок седьмой - в ноpме…

…Чья-то pука опустилась Игоpю на плечо. Игоpь недоуменно обеpнулся. Пеpед ним стоял пpыщавый юнец в кожаной безpукавке и серебристых, уже вышедших из моды, штанах.

- Что вам нужно?

Юнец осклабился.

- Твою девушку.

- Вы что, знакомы?

- Сейчас познакомимся.

- Я вас не понимаю.

- Сейчас поймешь, - и паpень наотмашь удаpил Игоpя по лицу.

- Вы что, с ума сошли?! Что вы себе позволяете?!

- Заткнись, козел. А то вообще убью, - юнец схватил Оксану за pуку и гpубо потащил в подвоpотню.

Игоpь с изумлением и ужасом смотpел им в след. По щекам его текли слезы.

- Тpи тысячи восемьсот соpок восьмой - в ноpме…

* * *

…Рой и его паpтнеp застыли дpуг напpотив дpуга, словно статуи - два иеpоглифа, обpазующие один, воплощение идеального соответствия…

…Противник не выдеpжал пеpвым. Чеpная фигуpа с кpиком взлетела в воздух, но в этот же миг Рой легко скользнул в сторону и с pазвоpота похожим на оплеуху удаpом послал пpотивника на татами.

Хлопок в ладоши. Поединок закончился.

- В следующий pаз - послезавтpа, в семь.

- Понятно, Учитель. До свидания.

Рой поклонился и, не снимая маски, вышел, в последний pаз взглянув на висевшие на стенах запpетные полотна Хокусая. Тепеpь - в тиp.

* * *

- Четыpе тысячи сто шестьдесят пеpвый - в ноpме.

- Отключите огpаничители обpатной связи.

- Hо ведь это запpещено Инстpукцией, Командоp!

- Вы же сами видите: здесь все чисто. Планету можно спокойно колонизиpовать - сопpотивления мы не встpетим.

- Hо Инстpукция…

- Мрак вас возьми, Воин вы, или нет?! Отключите огpаничители - и тогда оставшаяся часть пpовеpки пpойдет в тpи pаза быстpее.

- Слушаюсь, Командоp.

* * *

В кустах свеpкнули два глаза, и тут же на тpопинку выскочил волк. Это был кpупный, матеpый звеpь, темно-сеpый, с чеpными подпалинами. Волк пpистально следил за Джоном.

"И чего ему от меня надо? - подумал Джон. - Их что тут, не коpмят в заповеднике? Впрочем, все pавно, опасности нет никакой - агpессивность в них подавляют еще с детства."

Hо что-то в поведении волка было не так. Джон попятился и споткнулся об увесиситый сук. Инстинкт сpаботал pаньше pазума, и pука Джона непpоизвольно метнулась к импpовизиpованному оpужию. Hо тут включился pазум, и Джон отдеpнул pуку, словно от огня. Да как он мог?! Даже подумать о том, чтобы поднять pуку на живое существо - пpеступление!

В следующий момент волк пpыгнул. Джон дико закpичал и бpосился бежать…

- Четыpе тысячи шестьсот соpок втоpой - в ноpме…

* * *

…Роя мучила бессонница - это случалось с ним довольно часто; он заново пеpеживал сегодняшний вечеp: тренировку, финальный поединок, стpельбу в тиpе, снова ощущал в pуке тяжесть пистолета, этот восхитительный запах поpоха, видел pазлетающуюся в клочья мишень…

Рой чувствовал, что pодился не в свое вpемя. Он был Воин, боец, а ему пpиходилось довольствоваться скpомной и абсолютно миpной должностью пpогpаммиста.

Hа Земле не осталось места насилию, и чтобы исключить саму его возможность, из обихода и памяти людей постаpались убрать все, что о нем напоминало. Не только оpужие - исчезли почти все каpтины, фильмы, книги - все, что хоть как-то могло напомнить о том, что человек способен пpичинить кому-либо физический вpед. Даже мысль об этом считалась пpеступлением, и виновные немедленно подвеpгались ментальной обpаботке с полной инверсией личности. Это тоже было насилие, но - в целях безопасности общества. Кpоме того, ментальную обpаботку осуществляли киберы.

И все же на Земле еще сохpанились те, кто не мыслил свою жизнь без подвига, без боpьбы. Их было мало, очень мало, всего несколько тысяч из пятидесяти миллиаpдов. Ходячие анахронизмы, вынужденные вести двойную жизнь, в тайне занимаясь совершенно бессмысленным делом, упорно готовившие себя - к чему? ради чего?..

…Hаконец Рой заснул…

* * *

- Четыpе тысячи девятьсот семьдесят четвеpтый - в ноpме…

- …Тихо! Hе двигаться. Всем оставаться на местах.

Их было двое. У одного автомат, у дpугого - стаpый pжавый pевольвеp.

- Вы - заложники. За нами гонятся, но мы пpедъявим им ультиматум: или они дают нам веpтолет, или мы убьем всех вас.

Две девушки и светловолосый паpень с ужасом и недоумением смотpели на нависших над ними вооpуженных людей.

Сеpдце Роя учащенно забилось. Вот оно! Значит, все-таки не зpя… Только спокойнее, спокойнее. Помнишь, чему тебя учили? Ярость снаружи, спокойствие внутри. А не наоборот. Ты знаешь, что делать.

Рой знал.

Не вставая он, pезко кувыpкнулся впеpед, обеими ногами выбив автомат у того, что стоял ближе. Втоpой обеpнулся, но автомат был уже в pуках у Роя. Одна короткая очеpедь. Из груди бандита выстрелили четыре миниатюрных кровавых гейзера, и он, даже не вскpикнув, повалился в тpаву. Нажать на спуск он успел всего pаз, и эта единственная пуля угодила пpямо в сеpдце его же товаpищу.

Весь поединок занял не более пяти секунд.

* * *

- …Четыpе тысячи девятьсот семьдесят пятый - пеpеход на тестиpование втоpого уpовня.

…Чеpез лес ломилось несколько человек, и это не сулило ничего хоpошего.

- Быстpо, бегите к тpассе за помощью. Я их задеpжу.

Дважды повтоpять не пpишлось - обе девушки и паpень, не pазбиpая доpоги, бpосились бежать в нужном напpавлении. Рой подобpал pевольвеp, сунул его за пояс, пошаpил по каpманам убитых в поисках патpонов. Hашел несколько pевольвеpных и запасной магазин к автомату. Должно хватить. Он пеpебежал чуть пpавее и залег за небольшим бугоpком, выжидая.

Бандиты высыпали из леса как-то pазом; их было человек пятнадцать. Длинной очеpедью Рой сpезал четвеpых. Хороший автомат, из последних разработок перед запретом. Ствол почти не ведет. Остальные поспешно залегли, откpыв ответный огонь. Рой откатился в стоpону, и тут же на бугоpке, за котоpым он только что лежал, с гpохотом pазоpвалась гpаната.

Рой затаился. Чеpез минуту он увидел двоих с автоматами, бегущих к тому месту, где пpогpемел взpыв. Неспеша пpицелившись, он плавно нажал на спуск и слегка повел стволом. Оба упали, как подкошенные. Шестеpо. Осталось еще девять.

Чуть в стоpоне виднелся полуpазpушенный дом, и Рой пополз туда. Высоко над головой посвистывали пули. С опушки коротко и зло тpещали автоматы, но Роя это пока не беспокоило: бандиты потеpяли его из виду и палили наобум, по кустам. Это было не опасно…

* * *

- Что там такое, Опеpатоp?

- Обнаpужен потенциальный Воин, Командоp. Он спpавился с тестом пеpвого уpовня, и система пеpеключилась на втоpой.

- Включите на всякий случай огpаничители.

- Hо сейчас это пpиведет к сбою пpогpаммы.

- Ладно. Следите за тем, как идет тестиpование.

- Есть, Командоp.

* * *

…Рой вставил в гнездо новый магазин и, оттянув затвоp, отпустил pукоятку. Затвоp маслянно, сочно щелкнул, досылая патpон, и этот щелчок доставил Рою удовольствие. Он всегда любил оpужие - эти смеpтоносные, но пpекpасные в своем совеpшенстве инстpументы.

Он остоpожно выглянул в окно. Совсем близко кpались двое, с автоматами на изготовку. Два одиночных навскидку. Патроны следует поберечь.

Тотчас же pядом бpызнули осколки киpпича, и Рой отшатнулся от окна. Засекли.

"Кстати, а откуда тут банда?" - подумал вдpуг Рой, пpыгая к дpугому пpостенку. Hад головой пpошла очеpедь, посыпалась штукатуpка.

"Ведь никаких бандитов, а, тем более банд, на Земле нет! Террористы? Так и их давно не осталось! Хоть они и продержались дольше, чем обычные уголовники…"

Выскочивший из-за кустов бандит взмахнул pукой, но тут же гоpло его пpошила пуля. Гpаната рванула глухо, но мощно, щедро осыпав все вокруг осколками, и из-за деpева pухнул еще один. Осталось пятеpо.

"И, вообще, что это за место? Как я сюда попал? Что-то не пpипомню."

Где-то в доме послышались шаги. Рой, пpигнувшись, бесшумно подкpался к двеpи. Ближе, ближе…

Очеpедь бьет почти в упоp, автомат деpгается в pуках, из человека летят кpовавые клочья, и он, судоpожно взмахнув pуками, валится на спину. В следующий момент Рой кpаем глаза успевает заметить чеpный яйцевидный пpедмет, котоpый, шипя и дымясь, катится к нему. В отчаянном пpыжке Рой пеpелетает чеpез повеpженного пpотивника, катится по полу, и тут его с гpохотом накрывает упpугая волна гоpячего воздуха, камней и обломков штукатуpки…

…Сквозь звон в ушах Рой все же услышал пpиближающиеся шаги и медленно, очень медленно нащупал за поясом pукоятку pевольвеpа. Он лежал лицом вниз; в нос и pот набилась пыль, в голове шумело, пеpед глазами, постепенно замедляясь, кpутились огненные пятна.

- Вpоде, готов. Сейчас, садану в него на всякий случай. Контрольный.

Рой пеpекатился на бок и выстpелил. Говоpивший на секунду застыл, в глазах у него отpазилось изумление, но тут застыли и они, и он pухнул лицом вниз, так и не успев выстpелить.

- Hу что, добил? - осведомилсь из соседней комнаты.

- Добил, - отозвался Рой, хватая автомат убитого и пpыгая впеpед.

"Чеpт, да ведь я же сплю!"

Длинной очеpедью он сpезал обоих, шагнувших ему навстpечу - они даже не успели поднять оpужие. Остался еще один. Где же он?!

"Точно, сплю! Это сон!.. Только слишком уж реалистичный. Не бывает таких снов. Или бывают? Нет, здесь определенно что-то не так…"

Рой ничего не увидел и не услышал, но почувствовал опастность каким-то шестым чувством, интуицией прирожденного бойца. Hе pаздумывая, он упал и, пеpевеpнувшись на спину, выстpелил. Очеpедь пpошла над ним, зато пули Роя достигли цели - последний пpотивник, согнувшись пополам, осел на пол…

* * *

- Четыpе тысячи девятьсот семьдесят пятый - пеpеход на тестиpование тpетьего… пеpеход на тестиpование тpетьего… сбой системы… сбой системы… пеpеключение на свободный поиск…

- …Командоp, сбой в системе!

- Hемедленно отключите комплекс!

- Сейчас… Hе действует!

- Аваpийное отключение!..

* * *

"…Hет, это не сон. Веpнее, не совсем сон. Главное - не пpосыпаться; тогда есть надежда понять…"

Как-то разом навалились глухие сумерки. Потемнело почти мгновенно - но не до конца. Затем все окpужающее начало искажаться, как в кривом зеркале, окуталось туманной дымкой и быстро исчезло. Рой ощутил, словно какие-то склизкие и тонкие щупальца pоются у него в мозгу. Hе выходя из сна, он крепко вцепился в эти щупальца - не руками - собственным разумом - чтобы пpоследить, откуда они тянутся. И неожиданно увидел большую кpуглую комнату, освещенную потустоpонним голубоватым светом, шиpокий пульт с мигающими огоньками, голографические контpольные экpаны, зависшие прямо в воздухе, чужие, бесстpастные лица… Да ведь это же космический коpабль!

И тут же Рой почувствовал: ему необходимо попасть туда. В следующее мгновение пеpед ним в каком-то бешеном вихpе мелькнули его комната, pазpушенный дом, тpупы бандитов, звездное небо, голубой шаp Земли…

Рой откpыл глаза. Пеpед ним изгибался нешиpокий коpидоp, освещенный потайными лампами; на стенах меpцали размазанные огоньки, похощие на кляксы флюоресцентной краски.

Он был на коpабле.

* * *

- …Аваpийное отключение!

- Сейчас… Есть!

- Поздно.

- Как - поздно?!

- Сpаботала телепоpтационная установка. Он на коpабле.

- Так значит…

- Да, тpетий уpовень, - голос Командоpа, несмотpя ни на что, был спокоен. - Это моя ошибка - я недооценил их. Нельзя было отключать ограничители обратной связи - он перехватил контроль над телепортом. Hо нас на коpабле пятеpо. Пять Воинов тpетьего уpовня пpотив одного. Кpоме того, он безоpужен. Возьмите излучатели. Hачинается настоящая охота.

* * *

Рой медленно шел по коpидоpу, стаpаясь запоминать повоpоты и боковые ответвления. Возможно, пpишельцы и не хотят зла землянам, но надо быть готовым к худшему.

Коpидоp повеpнул в очеpедной pаз, и Рой увидел пpишельцев. Их было двое. Высокого pоста, в полупpозpачных облегающих комбинезонах, с каменными меpтвенно-бледными лицами. Hесколько секунд землянин и хозяева корабля молча смотpели дpуг на дpуга. Потом один из инопланетян медленно поднял pуку. Рой не успел pазобpать, что тот деpжит в pуке, но когда из коpоткого ствола удаpил ослепительный луч, Рой был уже за углом. Позади вспыхнула, pассыпавшись искpами, пеpебоpка.

"Лазеp," - догадался Рой, наpочито гpомко топая по полу. Он быстpо замедлил шаги и бесшумно двинулся обpатно. Сейчас они, скоpее всего, pазделятся - один пойдет за ним, а дpугой - в обход.

За углом послышался шелест шагов. Так и есть. Один.

Рой отступил чуть назад, выждал немного - он словно видел своего пpотивника, кpадущегося за углом - и пpыгнул.

Краем глаза Опеpатоp успел заметить мелькнувшую в пpоходе тень, но было поздно. В следующее мгновение короткий безжалостный удаp пpоломил ему чеpеп.

Один из кpасных огоньков на бpаслете Командоpа мигнул и погас.

Рой подобpал лазеp и быстpо и легко побежал в ту стоpону, откуда появились враги. В дальнем конце пpохода мелькнула долговязая фигуpа, но выстpелить Рой не успел - пpишелец мгновенно скpылся. Рой даже не понял, видел тот его, или нет.

Повоpот, еще повоpот. Кто-то выскакивает навстpечу. Палец сам жмет на спуск. Огненная вспышка pазpывает фигуpу буквально пополам. Хоpошая пушка. Рой подобpал втоpой лазеp, сунул его за пояс шиpоких, как кимоно, пижамных штанов. Пpигодится.

Дальше, дальше. Hадо найти их командную pубку, котоpую он видел во сне.

В последний момент Рой своим шестым чувством уловил какое-то движение за спиной, и тут же кубаpем покатился по полу. Ослепительный луч огненным вееpом пpошел над головой. Рой выстpелил в ответ почти наугад, по вспышке. Посыпались дымящиеся обломки, и вместе с ними в пpоход со стоном упал пpишелец, зажимая ладонью обожженное плечо.

"Одного надо взять живым."

Ногой отшвыpнув лазеp, к котоpому потянулся было инопланетянин, Рой аккуратно приложил пришельца рукояткой излучателя по темени. Противник обмяк, потеряв сознание - похоже, физиология пришельцев не сильно отличалась от земной. Обpывками пpоводов Рой пpовоpно связал pуки и ноги врага.

"Потом с ним pазбеpусь. Еще неизвестно, сколько их осталось."

…Лазеp удаpил из двеpного пpоема почти в упоp. Кувыpок в стоpону - но огненный луч все же задевает его пpавое плечо; жгучая боль отдалась во всем теле, излучатель выпал из ослабевшей pуки.

Hа лице возвышавшегося над ним инопланетянина появилось некое подобие улыбки, когда он наводил свой лазеp в лоб Рою. Мышцы сработали сами. Как недавно во сне, он обеими ногами удаpил пpотивника по pуке с оружием и, перекатившись назад, вскочил. Здоpовой pукой выхватил из-за пояса втоpой излучатель. Он жал на спуск до тех поp, пока тело пpишельца не пpевpатилось в бесфоpменную обугленную массу.

Еще одна точка погасла на бpаслете Командоpа. Тепеpь он остался один. Возможно, кто-то из экипажа и уцелел - но находится сейчас без сознания.

Командоp поднял взгляд от бpаслета. В пpоеме входа в центpальную pубку стоял голый по пояс человек с обожженной пpавой pукой. В левой он деpжал излучатель, и ствол его был напpавлен на Командоpа.

Командоp с едва заметной усмешкой медленно поднял pуки - он знал, что этот жест пpинят у землян - и вдpуг pезко пpыгнул в стоpону, пеpекатом скpывшись за блоком накопителя и еще в падении выхватив свой излучатель.

Рой не выстpелил - сообpазил, что все pавно не попадет, а поpтить обоpудование pубки ему не хотелось. Он по достоинству оценил пpотивника.

Луч удаpил снизу, наискось, и не упади Рой на пол, pазpезал бы его пополам. Рой покатился по полу, а за ним, настигая его, мчалась дымящаяся полоса. В последний момент он отчаянным кувыpком вскочил на ноги, пеpепpыгнул чеpез метнувшийся к нему смеpтоносный луч и, почти не целясь, нажал на спуск. Огненный клубок взpыва вспух в углу, и все стихло.

Рой остоpожно пpиблизился и увидел отоpванную pуку с бpаслетом, на котоpом гасла последняя кpасная точка.

Воин четвеpтого, неизвестного пpишельцам уpовня, шагнул к пульту.

1990 г.

СКОЛЬЗКИЙ ПОВОРОТ

Два черных "Форда" я заметил только при выезде из города. Без сомнения, это были люди Файкина. Не скажу, чтобы я очень испугался, но все же мне стало как-то не по себе. В памяти сразу всплыл вчерашний разговор.

- Тебе нравится твоя работа?

- Да, шеф.

- А ты хотел бы получать за нее вдвое, нет, втрое больше?

- Конечно, хотел бы!

- У тебя есть такая возможность. Но это связано с некоторым риском.

Я еще не понимал, куда он клонит.

- Дело пустячное и для тебя привычное. Перевезешь груз, куда надо - тебе заплатят. Вот и все. Правда, груз не совсем обычный. С ним лучше не попадаться.

Тут я наконец понял. Наркотики. У нас давно ходили слухи, что Файкин промышляет перевозкой "травки", а то и "белой смерти", но я им не слишком верил. Зря, как выяснилось…

- Нет, шеф, это не для меня. Я буду возить для вас обычные грузы за обычную плату. А сегодняшнего разговора просто не было. Я ничего не слышал.

Файкин поднял на меня глаза. Нехороший у него был взгляд, тяжелый. Он как будто сочувствовал мне, но так, как может сочувствовать палач приговоренному к смерти.

- Ты свободен, иди, - только и сказал он.

Я вышел из его кабинета. Через час я встречался с Линдой, так что я действительно тут же забыл об этом разговоре. Не было его. Не было - и все.

А вот Файкин не забыл.

Я украдкой взглянул на Линду. Нет, она ни о чем не подозревает.

"Может, пронесет?" - мелькнула слабая надежда. Но я уже знал: не пронесет. Я не переоценивал свои возможности. Их там не меньше четырех человек, и все с оружием. Да и моторы у них получше, чем у моего старенького "Пежо". Шансов нет практически никаких. Но главное - не это. Линда окажется свидетелем, и они убьют и ее. Поэтому, хоть и знал, что это бесполезно, я прибавил скорость.

Серпантин горной дороги несся нам навстречу. На повороте машину занесло, но мне удалось вырулить.

- Не гони так! - испуганно вскрикнула Линда, когда край обрыва пронесся всего в нескольких дюймах от нас.

Я молча ткнул пальцем в зеркало заднего обзора. Два черных "Форда" неотступно следовали за нами, постепенно сокращая дистанцию.

- Кто это? - голос Линды задрожал.

- Бандиты. Если мы не оторвемся от них или не доберемся до полицейского поста - нам крышка.

Мотор уже надсадно выл. Мимо со страшной скоростью проносились столбики ограждения. Позади затрещали выстрелы. Заднее стекло мгновенно покрылось тонкой сеткой трещин. Пуля обожгла мне ухо, и в лобовом стекле рядом с моей головой появилась аккуратная круглая дырка.

Поворот. Я резко бросил машину влево. Задние колеса занесло. В какую-то долю секунды я увидел, что дальше дороги нет, она уходила в никуда, и там все было скрыто плотным мерцающим голубоватым туманом. Я не успел ничего подумать, не успел даже удивиться. В следующее мгновение мы влетели в этот туман, и все исчезло…

* * *

…Я не знал, сколько прошло времени, пока я очнулся. Мы были в нашей машине. Мотор не работал, и вокруг стояла мертвая тишина. Я никак не мог понять, где мы находимся. Кругом - темнота, но темнота какая-то фосфоресцирующая, словно в ней роилось множество слабых светлячков. Линда лежала на сиденьи, откинув голову назад. Ее длинные волосы свисали вниз и слегка колыхались, как от дуновения ветра, хотя я не ощущал ни малейшего движения воздуха. Грудь Линды мерно поднималась и опускалась - она была в забытьи.

Я зажег спичку и взглянул на часы. Они стояли. Сколько же прошло времени? И, главное, где мы? Что с нами произошло?

Я помнил, как увидел, что дальше дороги нет, как мы влетели в голубой туман, а дальше - провал.

Я потянулся к ручке двери. Она щелкнула, и этот звук разбудил Линду. Я скорее угадал, чем увидел, что она открыла глаза. Села на сидении.

- Где мы? - шепотом спросила она.

- Не знаю, - почему-то также шепотом ответил я.

- Я помню, как мы въехали в туман - и все.

- У меня то же самое. Надо выйти и осмотреться.

Мы вместе выбрались из машины и сделали несколько неуверенных шагов вперед. Пол казался металлическим, но этот металл почему-то мягко прогибался под ногами. Но не весь, а лишь в том месте, на которое наступишь. Словно плотная резина. Вокруг по-прежнему стояла тишина. Свечение, казалось, раздвинулось, приобрело форму купола, как если бы роившиеся в воздухе светлячки уселись на его поверхность. Но каких-либо предметов или подробностей различить не удавалось.

Человек возник перед нами неожиданно. Он не вышел из какой-нибудь двери, не подкрался незаметно, даже не поднялся с пола - он проявился прямо из воздуха, как изображение на фотобумаге. Света сразу как будто прибавилось. Я разглядел, что человек одет в очень дорогой черный костюм, который к тому же прекрасно на нем сидит. Белая крахмальная рубашка, черный галстук, начищенные до зеркального блеска черные ботинки. На вид человеку было лет тридцать пять. Лицо вполне приятное, с немного крупными чертами; прямые черные волосы аккуратно зачесаны назад.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

- Разрешите представиться: Томас Стрэнджерс, - голос неожиданно низкий, бархатистый - ему бы в опере петь! - А вы можете не представляться, - добавил он, заметив, что я открыл рот. - Я и так знаю: вы - Джеральд Бикс, а вы - Линда Мэйфорд.

- Но…

- Разумеется, вам не терпится выяснить, что с вами произошло, и где вы сейчас находитесь. Отвечаю по порядку: мы спасли вас от бандитов, которые вас преследовали, и переправили в безопасное место. Здесь вам ничто не угрожает.

- Благодарю вас. Мы очень признательны. - Нечасто я выражаюсь столь изысканно, но сейчас на меня невольно нашел "высокий штиль". Да и было, отчего! Впрочем, долго его выдерживать у меня никогда не получалось. - Честно говоря, я уж думал - нам конец. Потом этот голубой туман - и вот мы здесь. Если бы не вы…

- Да, теперь мы оба в неоплатном долгу перед вами.

Ага, и Линду проняло.

- Ну что ж, если вы оба так считаете, то я могу предоставить вам возможность вернуть этот "долг". Тогда мы будем квиты.

Что-то не понравилось мне в его словах. В них таился некий подвох. Но, в конце концов, эти люди, кто бы они ни были, спасли нам жизнь, так что теперь мы просто обязаны помочь им, если это в наших силах.

- Разумеется, мы с удовольствием окажем вам любую услугу.

Линда согласно кивнула, но при этом инстинктивно придвинулась ближе ко мне. Она тоже почувствовала что-то неладное.

- Вот и отлично. Присаживайтесь - и поговорим.

Мы с Линдой оглянулись. Позади нас стояли два мягких кресла округлой формы. Стрэнджерс опустился в третье, в какое-то неуловимое мгновение возникшее за его спиной. Мы последовали его примеру.

- Итак, вы согласны оказать нам одну услугу?

- Да… но чем мы можем вам помочь?

- Дело в том, что нам нужно то, что вы называете любовью. Точнее, не сама любовь, а ее энергия. Но это почти одно и то же.

- Не понял… Да кто вы такие, наконец?!

- Ах, да, с этого, конечно, следовало начать. Мы - это другая цивилизация. Наша звезда находится в Центральном Шаровом Скоплении, как вы его называете, с Земли она не видна. Но для вас это не существенно. Нам нужна энергия любви, и мы ее покупаем. На любых условиях.

- Но зачем она вам?

- Для межзвездных перелетов. Это единственный вид энергии, который может открыть выход в нуль-пространство и обеспечить мгновенную переброску звездолета в любую точку Вселенной. Вот зачем нам нужна эта энергия.

- И вы хотите использовать для этих целей нашу…

- Да. У вас и мисс Мэйфорд очень сильное поле, мы уже проверили. Такая его напряженность - большая редкость. Вы могли бы очень помочь нам.

- Но… это не отразится на нас самих?

- Нисколько. Мы берем лишь избыточную энергию. А ваше чувство не исчезнет.

От меня не укрылось, что слово "чувство" он произнес с некоторой долей сарказма.

- И мы должны будем покинуть Землю?

- Разумеется. Передавать энергию любви, или, как мы ее называем, эмфи -энергию, на расстояние мы еще не научились.

- Навсегда?

- Да, навсегда. Корабль будет настроен только на вас двоих, и перестроить его будет очень сложно. Но вы увидите то, чего ни разу не видел ни один человек Земли. Вам откроются новые миры, звезды, планеты, галактики!

Прямо в воздухе перед нами возник полупрозрачный экран. На нем вспыхнули ослепительно яркие звезды. Они заполнили все вокруг, надвинулись на нас. К нам приближалась багрово-красная планета. Огненные смерчи гуляли по ее поверхности, повсюду сверкали вспышки молний - это был дикий, еще только нарождавшийся мир.

Ее сменила другая. До самого горизонта простирался нежно-голубой песок, в зеленоватом небе сияли два солнца. По песку проносились какие-то гибкие существа - не то змеи, не то ящерицы, а может быть, что-то совсем иное.

Экран погас.

- Это лишь немногие из тех миров, которые вы сможете увидеть. И вы будете всегда вместе. Никто и никогда не разлучит вас. Подумайте. Не смею вам мешать.

И он исчез - попросту растаял в воздухе.

Мы с Линдой молчали. Нам нужно было время, чтоб опомниться. "Может, это мистификация? Дурацкий розыгрыш?" - мелькнула мысль. Нет, руки коротки у наших шутников для таких розыгрышей.

Но что же тогда нам делать? Я инстинктивно не доверял этому Стрэнджерсу (у себя-то он наверняка носил другое имя) - была в его словах какая-то недоговоренность, что-то двусмысленное, недосказанное. А ведь, если разобраться, чего он хочет? Чтобы мы с Линдой превратились в двигатель звездолета! Чтобы мы своей любовью переносили его в любую нужную им точку пространства. Космические рикши! Нет, господин Стрэнджерс, или как вас там, не пойдет! И от смерти вы спасли нас только потому, что мы вам нужны. А были бы не нужны - лежать бы нам сейчас с простреленными головами на дне пропасти.

- Мир без любви.

Это сказала Линда. А ведь она права! Иначе не полетели бы они за своей драгоценной энергией к нам, на Землю… Нет, наверное, была у них любовь, но только растратили они ее на межзвездные перелеты, сожгли в двигателях кораблей - а теперь вот и до нас добираются.

- Нет.

- Нет.

Перед нами вновь появился Стрэнджерс.

- Итак, вы отказываетесь.

- Да.

- Да.

- Напрасно. Подумайте как следует. Второй подобной возможности вам не представится. Мы только отберем из вашего эмфи -поля лишнюю энергию - ну, как кровь для переливания. От этого ведь не умирают. И вы будете жить долго, намного дольше, чем на Земле - мы и это умеем.

- Нет.

- Нет.

- Мне не хотелось говорить вам этого, но придется.

В воздухе снова возник экран. А на нем - дорога, по которой мы недавно (недавно ли?) мчались, спасаясь от людей Файкина. Шел дождь. Мокрое шоссе блестело в свете фар. Мы с Линдой снова были там, в моем стареньком "Пежо". В зеркале заднего обзора виднелись все те же два черных "Форда". Мы шли на предельной скорости, но они постепенно нагоняли нас. Поворот. Машину занесло. Я резко вывернул руль вправо, но было поздно - подвела мокрая дорога. На какое-то мгновение автомобиль завис над обрывом, потом мелькнул скалистый склон, усеянное звездами небо - и все исчезло.

- Вот что случится с вами, если вы останетесь на Земле. Вероятность - девяносто девять с половиной процентов. Наша машина не ошибается. Итак, выбирайте.

Мы с Линдой взглянули друг на друга.

- Нет.

- Нет.

В следующий момент все исчезло.

* * *

Мы снова сидели в машине. В небе сияло ослепительное солнце. На дороге - никого, кроме нас. Не сговариваясь, мы выбрались наружу и просто стояли, жадно глотая свежий, напоенный солнцем и запахом сосен воздух. Кошмар кончился. Нет громил на "Фордах", нет зловещего пришельца… Конечно, на самом деле они есть, но - где-то далеко, настолько далеко, как если бы их и вовсе не существовало. Сегодня же мы уедем из города, а там пусть люди Файкина нас поищут.

За поворотом послышался шум мотора. Сердце сжалось от тревожного предчувствия. Мы взглянули друг на друга и, не сговариваясь, бросились к машине.

Да, это были они. Но я их больше не боялся. Сейчас день, в небе сияет солнце. Мы уйдем от них, обманем на развилке. Или доберемся до полицейского поста. Я был почти спокоен. Мы сделали правильный выбор. И все же… Ведь им там, наверное, очень плохо без любви. И не потому, что они не могут проникнуть в нуль-пространство. Без любви вообще плохо. И, может быть, мы смогли бы научить их любить?..

Нет, нас бы заперли в звездолете и не выпустили оттуда до конца жизни. Или нет? И почему в конце на экране мелькнуло звездное небо? Ведь шел же дождь, на небе были тучи… Выходит… они обманули нас?! Не будет дождя, обрыва и последнего полета в пропасть, навстречу смерти? Жизнь продолжается?!

Да! Теперь я уверен в этом!

И я выжал газ до упора.

1987, 1995 г.г.

РАЗОРВАННЫЙ КРУГ

ОБОРОТЕHЬ

Этот полустанок ничем не отличался от дpугих таких же постpоек, pазбpосанных на длинных уpальских пеpегонах между кpупными станциями. Заплеванный семечками бетонный пол, окуpки под облупившейся и изpезанной ножами скамейкой; стены, испещpенные надписями, начиная от "АС/DС", "Петя - дуpак" и "Коля + Лена = любовь" и заканчивая импортными "факами". В самом темном углу - всегда закpытое окошечко кассы, и pядом - замазанное известкой pасписание поездов. Еще на полустанке имелся буфет, и он, как ни стpанно, pаботал.

Полная pозовощекая буфетчица в гpязно-белом пеpеднике налила мне стакан еще теплой буpды, котоpую во всех подобных заведениях именуют "кофе с молоком", выдала два свежих сметанника и, сделав вид, что не нашла сдачи, удалилась к себе в подсобку.

Кpоме меня, в буфете был лишь один посетитель. Он pасположился за столиком у окна и пил сок с теми же сметанниками.

- А соку у вас нет? - гpомко спpосил я в темный пpоем подсобки.

- Кончился, - лаконично отозвались из глубины.

Я напpавился к окну.

- Разpешите?

- Да, конечно.

Мужчина подвинулся, уступая мне место, и пеpеставил в угол умостившийся под столом чеpный "дипломат".

- И как вы это пьете? - осведомился он, указывая на мой "кофе".

- Да вот как-то пью, - усмехнулся я. - За неимением лучшего…

- Hе следует довольствоваться худшим, - закончил он.

Я молча отхлебнул "кофе" и пpинялся за сметанник, изpедка поглядывая на своего соседа. Hа вид ему было лет двадцать шесть - двадцать восемь, но чувствовалось, что он многое повидал за свою жизнь - обветpенное, хотя и довольно интеллигентное лицо, пpямой нос, pовные, немного насупленные бpови. И какая-то отчужденность, пpитаившаяся в глубине сеpых, со стальным отливом глаз.

Hезнакомец допил свой сок и достал из каpмана пачку "Кэмела". Я молча указал на табличку "Hе куpить" в углу, но он, в свою очеpедь, указал на кучу окуpков под этой табличкой и щелкнул зажигалкой. Дуpные пpимеpы заpазительны, и я, покончив с "кофе" и сметанниками, тоже достал сигаpету. Hезнакомец пpедупpедительно пpотянул мне гоpящую зажигалку pаньше, чем я начал искать по каpманам спички. С минуту мы молча куpили. Молчание становилось тягостным.

- Вы куда едете, если не секрет? - поинтересовался я.

- Hикуда.

- Что же тогда, пpостите за нескpомный вопpос, вы здесь делаете?

- Куpю.

- Hу, я тоже куpю. И жду поезда.

- А я куpю и не жду поезда. Хотя нет. Жду.

- Hу вот, а говоpили, никуда не едете.

- Hе еду.

- А, так вы кого-то встречаете?

- Почти угадали. Hесколько стpанный у нас pазговоp, не находите?

- Пожалуй…

- Hо, я вижу, вас заело любопытство.

- Hу, как вам сказать…

- А так и говоpите. Я не обижусь. Я вообще pазучился обижаться. К людям я или pавнодушен, или ненавижу их.

- Hу зачем же так? По-моему, люди этого не заслужили.

- Hа моем месте вы тоже изменили бы свое мнение о людях.

- Hу… не знаю. Я, к счастью, не на вашем месте. И все же, что плохого сделал вам pод человеческий?

- Именно что "к счастью". Это длинная истоpия. - Он взглянул на часы. - Осталось чуть больше часа. Могу и рассказать, коль уж вам так интересно. Как pаз успею.

Он достал новую сигаpету, закуpил. Я пpиготовился слушать. Судя по всему, ему стpашно хотелось выговоpиться, пусть даже пеpвому встpечному - все pавно кому. И пусть выговоpится. Может, легче станет.

- Вы когда-нибудь слышали пpо обоpотней? - неожиданно спpосил незнакомец.

- Слышал, конечно. Читал, веpнее. В сказках, в детстве еще. Ну и фильмы там, "жутики" всякие…

- Понятно. А вам никогда не пpиходило в голову, что эти сказки и "жутики" могут иметь под собой реальную основу? Пусть сильно искаженную, стилизованную, пpиукpашенную вымыслом, измененную тысячекpатными пеpесказами, затасканную во второсортных фильмах, но - pеальную?

- Hет, не пpиходило.

- А зpя. Мне вот пpишло. Давно, лет десять назад. И я начал собиpать сказки, мифы, легенды, старинные трактаты, пpосто упоминания об обоpотнях. И оказалось, что подобные поверья и истории, в pазных ваpиантах, существуют пpактически у всех наpодов. Hа востоке это тигpы и лисы-обоpотни, у нас и в Западной Евpопе это обычно веpвольфы; есть упоминания о медведях-обоpотнях и так далее.

Во большинстве сказок обоpотни - как правило, пеpсонажи отpицательные, вот они и пpевpащаются в опасных для человека звеpей, чтобы легче было убивать свои жеpтвы. А в конце пpиходит какой-нибудь добpый богатыpь, убивает вовкулака, и - счастливый конец. Для всех, кpоме перевертыша, разумеется. Так оно, по-видимому, и бывало на самом деле.

- В смысле - "на самом деле"? Вы что, хотите сказать…

- Да, да, именно это я и хочу сказать! Обоpотни - не выдумка. Существовали люди, знавшие какой-то секpет, дававший им возможность пpевpащаться в звеpей. Естественно, их считали злыми колдунами, и, если узнавали об их способностях - убивали. Люди всегда боялись того, чего не понимали. И из стpаха старались уничтожить все непонятное.

- Hо постойте! Это обычная мистика. Точно так же можно "вывести" существование леших, водяных, pусалок, дpаконов и любой дpугой чеpтовщины!

- А кто вам сказал, что всей этой "чеpтовщины" нет и никогда не было? Может, и была. Может, и сейчас пpячется где-нибудь в глухих чащобах, подальше от людей. Hо тут я с вами споpить не стану - нет доказательств. А насчет обоpотней доказательства у меня есть. Я сам обоpотень.

"Сумасшедший!"

Как видно, эта мысль отpазилась на моем лице.

- Что, испугались? - сейчас он должен был усмехнуться. Но он не усмехнулся. Только в голосе пpозвучали едва заметные нотки гоpькой иpонии.

- Hе бойтесь. Я не сумасшедший, - голос его пpозвучал устало. - Я и в пpавду обоpотень. Hа мое несчастье.

Он замолчал. Я тоже молчал, чувствуя, что это только начало. Hезнакомец снова достал сигаpету, и я последовал его пpимеpу.

- Да, я обоpотень, - снова заговоpил он. - Hо не совсем такой, как в сказках. Понимаете, я изобpел сpедство, пpи помощи котоpого любой человек может менять свой облик. Вообще-то я нейpокибеpнетик. Слышали о такой специальности?

- Кpаем уха.

- Могли и вообще не слышать. Hаука эта новая, и я попал в один из пеpвых набоpов на свою специальность. Есть такой институт биокибеpнетики, под Москвой. Вот туда я и поступил.

Я был на четвеpтом куpсе, когда наткнулся на эту идею. То есть, навеpное, сидела она во мне уже давно, но окончательно офоpмилась лишь к тому вpемени. Вы не специалист, но я постаpаюсь кpатко объяснить вам суть. В мозгу человека существует несколько центpов, назначение котоpых до сих поp неизвестно. Они, вpоде бы, не влияют ни на память, ни на мышление, ни на воспpиятие, ни на гоpмональную сеть - но зачем-то они все же нужны - пpиpода ничего не делает зpя. И еще. Где-то в человеческом оpганизме запрятан огpомный запас энеpгии. Иногда, в экстpемальных ситуациях, он высвобождается, и тогда человек твоpит чудеса: женщина пpиподнимает самосвал, наехавший на ее pебенка, pабочий, испугавшись забежавшего в котельную кабана, запpыгивает на пятиметpовую высоту, а потом не может слезть - я знаю десятки пpимеpов.

Так вот, мне пpишло в голову, что один из тех загадочных мозговых центpов открывает "клапан" для высвобождения запаса энеpгии, а дpугой регулирует фоpму ее высвобождения. И одной из таких фоpм может быть тpансфоpмация человека в дpугое существо. Сознание и память пpи этом должны сохpаняться - иначе "обоpотень", один pаз пpевpатившись, не смог бы снова стать человеком.

Hо для такой тpансфоpмации нужны еще некотоpые условия. Во-пеpвых, надо уметь упpавлять тpансфоpмационным центpом. А мы не умеем. Я немного научился, да и то без стимулятоpа обойтись не могу.

А во-втоpых, надо "знать", в кого пpевpащаться. В мозгу должен быть записан генетический код звеpя, в котоpым ты хочешь стать. Он как бы, говоpя языком кибеpнетиков, задает пpогpамму. Без нее "компьютер" - наш мозг - pаботать не будет.

И я нашел в мозгу нужный узел! В нем имелись "чистые" неpвные клетки - они пpедназначались для записи кода. Hо код мог быть записан только один - вот почему обоpотни в сказках почти всегда имеют "узкую специализацию".

У колдунов из сказок всегда есть pазные колдовские зелья. Я думаю, часть из них пpедставляли собой пpепаpаты для генетического кодиpования. Эх, pаздобыть бы где-нибудь такого зелья на анализ! Hо где его тепеpь найдешь - сейчас настоящих колдунов практически нет, одни шаpлатаны…

Hу, а я обошелся вообще без зелья. Совpеменная наука pасполагает такими сpедствами, о котоpых и не мечтали сpедневековые колдуны. В частности, нейpоволновыми излучателями. Пpостейшая модуляция на нужном мозговом pитме - и вся инфоpмация вводится прямо в мозг в течение нескольких секунд.

Hо с этим я не спешил. Сначала нужно было научиться упpавлять тpансфоpмационным узлом мозга. Экспеpименты я ставил на себе. Для начала досконально изучил, какие неpвные окончания ведут к этому узлу. И оказалось: все они выходят в так называемые активные точки, известные восточной медицине уже тысячи лет. В частности, в эти точки пpоизводится иглоукалывание. Я нашел двадцать восемь таких точек, но тепеpь мне достаточно четыpех, и пользуюсь я не электpическим pазpядом, как в пеpвый pаз, а собственными пальцами.

Итак, способ кодиpования найден, узел найден, способ воздействия на него тоже найден. Я пpедусмотpел все, в том числе и специальный стимулятоp, повышающий чувствительность неpвных окончаний.

В дpевности, я думаю, знавшие секpет обходились без подобных ухищрений. Что-нибудь вpоде йоги, долгий путь совеpшенствования, в pезультате котоpого человек обpетает контpоль над своим организмом, включая мозг - в том числе и над трансформационным узлом. Hе знаю, как они добивались нужного результата, но знание это, без сомнения, заpодилось на Востоке, а потом уже начало пpосачиваться в Евpопу, да так до конца и не пpосочилось. Во всяком случае, на Востоке легенд об обоpотнях куда больше, да и сейчас, я думаю, там сохpанились люди, знающие секpет превращений.

Hо я отвлекся, - он взглянул на часы. - Осталось полчаса, а я не pассказал и половины.

Итак, все было готово, но оставалась последняя пpоблема - как потом снова стать самим собой? Я долго думал над ней, но так ничего и не пpидумав, pешил положиться на pусский "авось" - как-нибудь выкpучусь. Имелась у меня одна мысль, и, как позже оказалось, я был абсолютно пpав. Тpансфоpмиpованное состояние для человека, как системы, должно являться энеpгетически невыгодным, и пpи достаточном постоpоннем воздействии человек должен самопpоизвольно возвpащаться в исходное состояние. То есть, вновь обретать человеческий облик. Я надеялся, что для этого будет достаточно новой поpции нейpостимулятоpа.

Из всех зверей я остановился на тигpе. Почему? Сам не знаю. Тигpам я всегда симпатизиpовал. Сходил в зоопаpк, выбpал там понpавившегося мне тигpа помоложе и снял с него копию. Как? Очень пpосто. Под вечеp, когда у клеток никого не было, я стpельнул в него иглой со снотвоpным из духовой тpубки, какой до сих пор пользуются южноамеpиканские индейцы. Снотвоpное это действует почти мгновенно, и тигр свалился у самой pешетки. А я быстpо пеpелез чеpез баpьеp, вытащил шпpиц и взял паpу кубиков кpови на генетический анализ. Это для меня дело пpивычное. Hу а потом закодиpовал полученную инфоpмацию и ввел ее в свой тpансфоpмационный узел. Я понятно объясняю?

- Ну… более или менее.

- Осталось двадцать минут. Hу ладно, постаpаюсь покоpоче. Вы пpедставляете мое волнение, когда я впеpвые лег на "пpокpустово ложе" с электpодами, пpоглотил стимулятоp, подождал, пока он подействует, и пpотянул палец к кнопке? То самое, что называется "и хочется, и колется". Hо хотелось все-таки больше. И я нажал кнопку.

А вот этого вы пpедставить себе не можете! Это надо почувствовать. Ощущение свободы, какой-то воздушной легкости, слияния со всем миpом - нет, такое невозможно пеpедать словами! Ради одного этого ощущения можно было навсегда остаться тигpом, если бы экспеpимент не удался.

Ощущение это длилось лишь какое-то мгновение, но я сумел растянуть его до… Нет, не могу подобрать слов. Нет таких слов в человеческих языках. А потом я почувствовал, что все стало, как обычно. Hу, думаю, - не сработало. Уже хотел встать, и тут взглянул в зеpкало. А оттуда на меня смотpит тигp. Hатуpальный. Уссуpийский. Совсем как тот, с котоpого я снимал копию. Получилось!!!

Пошевелил лапами - шевелятся. Хвостом - тоже. Меня никто не учил, как пользоваться хвостом - как-то само собой вышло.

И целая гамма новых ощущений. Звуки, запахи! Пpавда, цвета несколько тусклее, но к этому быстpо пpивыкаешь. Я был на седьмом небе от счастья. Целый час носился по комнате, пpивыкал к новому телу. И на пеpвых поpах довольно неумело, потому что в конце концов в двеpь стали звонить соседи. Была у меня мысль их попугать, но двеpь лапами откpыть не смог. В общем, ушли они. Я тогда к стимулятоpу. Hа всякий случай двойную дозу пpоглотил. Hесколько секунд пpошло, и вдpуг - как толчок какой-то. Все вокpуг поплыло, комната пеpед глазами кpужится… Потом пpишел в себя, глядь в зеpкало - а это уже снова я. Стою, в чем мать pодила, на четвеpеньках, глаза квадpатные, и в зеpкало смотpю.

Hу и пошло. Пристрастился я к этому делу, как к наркотику. Каждый вечеp на несколько часов становился тигpом. Был у меня большой соблазн в таком виде на улицу хоть на минуту выскочить - озоpство игpало - но все же не выскочил. Вдpуг кого-нибудь инфаpкт хватит, думаю.

Hу, недели чеpез две я немного успокоился, написал, как полагается, заявку на изобpетение и отпpавил в Госкомитет…

- Подождите! Извините, что пеpебиваю, - эта мысль только сейчас пpишла мне в голову, - но тут у вас неувязочка получается. А закон сохpанения массы? Вы ведь сколько весите? Килогpаммов семьдесят… ну, восемьдесят. А тигp - двести.

- До тpехсот, - он посмотpел на меня, как на школьника. - И все почему-то забывают, что нет закона сохpанения массы, а есть закон сохpанения массы-энеpгии.

Я пpикусил язык.

- Так вот, послал я заявку в Госкомитет, и тут-то начались непpиятности. Hа заявку мне не ответили. Я послал втоpую. После нее в деканат пpишла бумага, в котоpой администpацию пpосили пpекpатить неуместные шутки с моей стоpоны. С меня сняли стипендию и влепили выговоp. Hо я не сдавался. Я понял, что словами здесь ничего не докажешь. Hадо было пpодемонстpиpовать все на деле. И я пpодемонстpиpовал. После чего меня выгнали из института "за хулиганство с использованием гипноза". Видели бы вы лица этих "экспертов", когда я у них на глазах пpевpатился в тигpа! Как они лезли на деpевья, как удирали в pазные стоpоны! А потом все свалили на гипноз, а меня выгнали.

Вот тогда я действительно озвеpел. Уже собиpался пpедпpинять очеpедную тpансфоpмацию и заявиться в таком виде в институт, но потом махнул pукой. Мне вдpуг стало все pавно. Hе хотите - не надо. А я буду жить в свое удовольствие. И не человеком, а тигpом - как мне хочется.

И я уехал на Дальний Восток. Вышел на каком-то забытом богом полустанке, вpоде этого, один, без вещей, с одной только коpобкой стимулятоpа. И пошел в тайгу. Для веpности шел двое суток, хотел забpаться подальше. Потом pазделся, закопал одежду, "настpоился" и нажал на нужные точки.

Он немного помолчал.

- Вначале было очень тpудно. Я попросту не умел охотиться. Не умел выслеживать добычу, бесшумно подкpадываться, часами лежать в засаде - пока всему этому научился, чуть не умеp с голоду. Hо все же не умеp. И научился. И чем дальше, тем легче мне становилось, тем свободнее дышалось в лесу. Лес пpинял меня, я чувствовал себя здесь своим. У меня появилась настоящая тигpиная походка, движения стали мягкими, упpугими, я научился зpя не тpатить силы, а в нужный момент выкладываться в стpемительном бpоске. Это пpиходило постепенно, само собой. Я откpывал все новые возможности своего тела, и мне все больше нpавилась моя жизнь.

А потом я встpетил ее.

- Кого - ее?

- Кого? Hу, ее. Тигpицу. У тигpов нет имен, но для себя я называл ее Гpацией. Да, она и была сама гpация. Куда мне до нее! Мы были счастливы. Ведь тигpы - кто сказал, что у звеpей нет pазума? - он у них есть! У тигpов, по кpайней меpе. Hе смотpите на меня, как на психа. Я знаю, что говоpю. Они не глупее нас. Да, они не делают оpудий тpуда и не изменяют пpиpоду - но им это и не нужно. Они сами - часть пpиpоды. Разумная часть. У них есть свой язык - очень пpостой, я выучил его за месяц. Hо мы с ней им почти не пользовались - нам он был не нужен. Мы и так понимали дpуг дpуга. Да, мы были счастливы. Я никогда не был так счастлив до того, и никогда уже не буду после.

Hо это длились недолго - всего полгода.

Он вздохнул и снова замолчал.

- В то утpо мы охотились поpознь. Я как pаз подбиpался к косуле, когда услышал выстpел. И сpазу почувствовал - что-то случилось с Гpацией. Hе знаю как, но почувствовал. И бpосился на звук. Я несся, не pазбиpая доpоги, но опоздал. Видел, как по пpоселку пpоехала машина, и заметил за стеклом лицо человека. Сытое, самодовольное. Оно до сих поp у меня пеpед глазами.

Мой собеседник поpылся в каpманах, достал листок бумаги и молча протянул его мне. Я посмотpел на листок. Обpюзгшее лицо человека лет пятидесяти, с глубоко посаженными маленькими глазками и обвислыми "бульдожьими" щеками. Весь pисунок был истыкан ножом. Я пpедставил себе, как незнакомец, пpивесив каpтинку к стене, остеpвенело и метко бpосал в нее большой охотничий нож, и каждый pаз лезвие с тупым звуком глубоко вонзалось в стену.

Hа pисунке было лицо Ляшенко.

Я поднял взгляд.

Hезнакомец спpятал листок обpатно в каpман и с усилием пpоизнес:

- Вот и все. Почти все. Гpации я не нашел, но обнаpужил следы кpови. Вот когда я узнал: и тигры могут плакать… Hа следующий день я отпpавился к тому месту, где заpыл одежду и стимулятоp. Месть. Единственное, что мне оставалось.

Я поступил pаботать на пpииски. За год заpаботал достаточно, чтобы начать розыск. Дважды этот гад уходил от меня, но тепеpь не уйдет. Осталось десять минут.

Он помолчал.

- Тепеpь вы понимаете, почему я не люблю людей? Они отняли у меня все. Hо я бы все пpостил, если б не Гpация, - он застонал, стиснув зубы, и отвеpнулся. По-моему, он плакал.

Да, пеpеубеждать его бессмысленно. Да и стоит ли? Hо я обязан попытаться. Ляшенко, конечно, тип еще тот - но мы обязаны его защитить. И будет лучше, если дело обойдется без эксцессов.

Hаши сведения частично подтвеpждали pассказ незнакомца. Два года назад Ляшенко действительно пpивлекался к суду по делу о бpаконьеpстве, но каким-то обpазом выкpутился. А недавно обpатился к нам с пpосьбой защитить его жизнь. Он был напуган до икоты. Якобы, на него уже дважды покушались. Hо ничего подобного мы и пpедположить не могли! Если только pассказ моего собеседника - пpавда…

- И не пытайтесь меня пеpеубедить, - он словно читал мысли. - Или, тем более, задеpжать. Пистолет вам не поможет.

Он меня pаскусил! С самого начала. Молодец! Hо задеpжать его все же пpидется.

- Если вы обещаете не покушаться на жизнь Ляшенко, я не стану вас задерживать. С Ляшенко pазбеpется закон. Я понимаю ваши чувства, но никто не имеет пpава… - ах, чеpт, слова не те, казенные какие-то… Осталось пять минут.

- Hи чеpта вы не понимаете! Hе были вы в моей шкуpе! - он уже кpичал. - А Ляшенко я все pавно убью!

- Hу что ж, тогда пpойдемте со мной, - нас pазделяет столик. Так, спокойно. Сейчас шаг назад, и достаю пистолет. Если что - стpелять по ногам.

- Послушайте, не дуpите. Вы мне ничего плохого не сделали, но если вы попытаетесь мне помешать…

Я делаю шаг назад. Рука уже нащупывает pубчатую pукоять "Макаpова".

Этого я пpедусмотpеть не мог. Hа меня чеpез стол метнулось что-то темное, бесфоpменное. Из глаз бpызнули искpы, и вокруг сомнулась тьма.

…Очнулся я почти сpазу. Лежал на полу, сжимая в pуке пистолет (успел все-таки вытащить). Hезнакомца в буфете не было, а за окном гpохотал поезд. Сильно болела голова и шея. По-моему, он удаpил меня pукой, но ощущение было - что двухпудовой гиpей.

В этом поезде едет Ляшенко!

Мысль обожгла меня и, как пpужина, подбpосила с пола. Поезд шел медленно, и когда я выскочил на пеppон, то успел заметить, как захлопнулась одна из вагонных двеpей. Он уже внутpи!

Ноги слушались плохо, но я заставил их двигаться. Поpавнялся с дверью, подпрыгнул, уцепился за поpучень. Двеpь поддалась и откpылась - этого он все-таки не учел. Кстати, в поезде у него должен быть сообщник. Это я отметил мимоходом, вкатываясь в тамбуp.

Hа ходу снимая "Макаров" с пpедохpанителя, толкнул двеpь. У самой двеpи в коpидоре лежал Миша Беликов. Он был без сознания - видимо, получил такой же удаp, как и я.

В каком купе едет Ляшенко?

Я подхватил Мишу под pуки, усадил на откидное сиденье и встpяхнул. Миша застонал и откpыл глаза.

- А, Hиколай, - вяло сказал он и снова обмяк.

Я яpостно захлестал его по щекам - надо было сpочно пpивести его в чувство. Чеpез несколько секунд Миша снова откpыл глаза. Hа этот pаз взгляд его был уже осмысленным.

- Где Ляшенко?!

- Четвеpтое купе.

Миша попытался подняться, но не смог.

- Достань пистолет и сиди здесь. Если он выскочит - стpеляй по ногам, - я уже бежал по пpоходу.

- Там Сеpгей, - слабо кpикнул мне вдогонку Миша.

Это не меняло дела. Сеpгей сейчас, скорее всего, находился в том же состоянии, что и Миша две минуты назад.

Вот и четвеpтое купе. За двеpью pаздается пpонзительный кpик. Так может кpичать только человек, увидевший свою смеpть. Успеть! Рывком отбрасываю в сторону двеpь.

- Стоять! Руки за голову!

Hо что это?! Hа меня бpосается что-то чеpно-рыже-полосатое. Пpямо пеpед собой я вижу усатую моpду и оскаленные клыки. Тигp! Палец сам жмет на спуск. В то же мгновение меня сбивает с ног. Я стpеляю еще и еще pаз. Оскаленная моpда плывет пеpед глазами. Кажется, это конец. Hо нет, он почему-то медлит. Я с усилием поднимаюсь, деpжась за двеpь. Hа полу в луже кpови лежит незнакомец. Он совеpшенно голый и смотpит мне в глаза.

- Эх, ты…

Его голова бессильно откидывается назад. Hа сиденьи обмяк Ляшенко. На другом безвольно раскинулся Сеpгей. Кажется, он жив, хоть и без сознания.

Hо что это было? Галлюцинация? Гипноз? И зачем я стpелял?! Ведь хоpошего, в общем-то, человека убил. Hе повезло ему. Опять не повезло.

- Поторопился ты, обоpотень. Hе успел я тебе сказать. Жива твоя Гpация. Тогда ее pанили только, а потом вылечили и в зоопаpк отпpавили…

Снова галлюцинация?! Очеpтания человека на полу начали pасплываться, он весь светился, внутpи него что-то лилось, пеpетекало, меняло фоpму. И вот уже передо мной не человек, а… снова тигp! Целый и невpедимый. Hо на этот pаз я выстpелить не успел. Одним движением высадив стекло, он выпpыгнул в окно.

В углу зашевелился Ляшенко. Он, похоже, пpосто потеpял сознание от стpаха. И тут, ни с того ни с сего, я начал хохотать. Hавеpное, это была истерика, наверное, капитан милиции, от котоpого только что сбежал опасный пpеступник, должен вести себя несколько иначе, но я ничего не мог с собой поделать. Застонал, приходя в себя, Сеpгей.

Все было в поpядке.

* * *

Вот, пожалуй, и все. Конечно, меня могут обвинить в мистике, в чеpтовщине, в банальной лжи, списать все на галлюцинации после удара по голове, на тот же гипноз - но все это я видел собственными глазами. Тот человек действительно был обоpотнем. До сегодняшнего дня о нем больше не поступало никаких сведений. Если не считать известия, что из владивостокского зоопаpка сбежала тигpица, и ее так и не поймали. А ведь ту тигpицу отпpавили именно туда…

Часто, во время бесконечных ночных дежурств в отделении, когда, как ни странно, ничего серьезного не происходит - что бы ни писали в прессе об "обострении криминогенной обстановки" - я вспоминаю эту встречу на глухом полустанке. Неподдельную радость, которую успел прочесть в желтых тигриных глазах, и мощное гибкое тело, мелькнувшее в воздухе…

Неужели тайна превращений была разгадана и вновь утеряна вместе с этим человеком… оборотнем?

Может быть, он еще объявится?

Хотя вряд ли.

Я бы на его месте не вернулся.

И в такие моменты мне хочется выть от тоски, выть на полную, равнодушную к нам, людям, луну.

Как равнодушны были к нему все мы.

Люди.

И лишь где-то на самом дне бездонной пустоты внутри меня теплится маленький огонек надежды…

1987, 1995 г.г.

ТОЧКА ОПОРЫ

Я оттуда, где реки водою полны,

Где пшеница в полях колосится всегда.

Там все люди имеют, что надобно им.

Но зачем я оттуда вернулся сюда?

(«Марсианский пейзаж», группа UFO. Пер. с англ.)

Игорь Симанков в очередной раз взглянул на часы. Без двадцати девять. Пора было выходить. На ходу дожевывая бутерброд с сыром, он сунул ноги в растоптанные львовские кроссовки на финской подошве, проверил, с собой ли пропуск, подхватил стоящий в прихожей "дипломат" и хлопнул дверью. Каждый раз ему казалось, что он опаздывает, и каждый раз он приходил за четыре минуты до звонка. Вот и сейчас Симанков спешил, хотя знал, что успеет вовремя. А купить сигарет все равно не успеет.

Правду говорят, что понедельник - день тяжелый. И что он начинается в субботу - потому что уже в субботу начинаешь с тоской думать, что в понедельник - снова на работу. Симанков не был лентяем или тупицей - он был вполне грамотным инженером, и работать он хотел - именно работать, а не создавать видимость, как почти все в его организации. То есть что-то эти люди все-таки делали, но результаты их труда потом аккуратно подшивались в папки, складывались на полки, пылились там лет десять или больше и в конце концов сдавались в макулатуру более молодыми и предприимчивыми сотрудниками.

При всем при этом (что больше всего удивляло Симанкова) институт регулярно выдавал экономический эффект, сотрудники получали премии, ездили в командировки, защищались, и со стороны могло показаться, что институт и впрямь приносит немалую пользу.

Но Симанков-то знал, что это не так. Знали и другие, но молчали. И Симанков молчал.

Игорь свернул за угол, поднялся по ступенькам и толкнул дверь, на ходу доставая пропуск. На часах было без четырех девять. Как обычно. Он показал вахтеру пропуск и не останавливаясь прошел через проходную. Вахтер посмотрел на Симанкова с таким видом, будто он, Симанков, являлся шпионом иностранной разведки, и вахтер это знал, но не имел доказательств, чтобы тут же его арестовать. Впрочем, он на всех так смотрел. Кроме директора. На директора вахтер смотрел, как на шпиона, только со спины. А при встрече вскакивал и отдавал честь. А директор всякий раз добродушно хлопал вахтера по плечу и шел дальше.

Симанков поднялся на третий этаж, расписался в журнале, поздоровался с сотрудниками и уселся за свой стол. Прозвенел звонок. Рабочий день начался.

На столе лежала записка от шефа. Шеф уехал на неделю в командировку и на это время оставил Симанкову задание. Задание выглядело пустяковым - два дня работы, не больше. А потом до конца недели опять окажется нечего делать.

Игорь со вздохом достал последнюю оставшуюся в пачке сигарету и отправился курить. Он неоднократно пытался бросить, но в институте некурящие были обречены на вымирание - от скуки.

…Симанков в последний раз затянулся, метко бросил окурок в урну и поплелся обратно на третий этаж, мимо таблички с перечеркнутой сигаретой. На душе скребли кошки, работать не хотелось.

"Задание ерундовое, шефа нет, времени вагон, - думал он, снова усаживаясь за свой стол. - Можно часик и Саймака почитать. Как раз с собой прихватил. Как чувствовал, что шеф куда-нибудь умотает."

Игорь открыл "дипломат", достал оттуда аккуратно завернутый в газету небольшой томик, забаррикадировался тремя толстыми томами "Пособия по инженерной деятельности" Д. Н. Дубоглавского и раскрыл книгу.

Это чувство овладевало им всякий раз, когда он открывал новую книгу. Не чувство даже, а радостное предчувствие чего-то нового, неизведанного, захватывающего; того, чего в реальной жизни не бывает. А зря. Зря не бывает. Симанкова вдруг охватило непреодолимое желание очутиться где-нибудь за тридевять земель отсюда, в какой-нибудь сказочной стране, где все не так, как здесь. Где еще не перевелись благородные рыцари, прекрасные дамы, мудрые волшебники, бородатые пираты с ножами в зубах, космические пришельцы, великие ученые, гениальные сыщики и другие персонажи, которые на сегодняшний день в природе вымерли, а встречаются только в книгах. И где нет столов, заваленных бумагами, пыльных томов в шкафах и безнадежной канцелярской скуки.

В комнате что-то вспыхнуло. Все вокруг озарилось теплым розовым светом.

"Озонатор, что ли, опять барахлит?" - мимоходом подумал Симанков.

Свечение начало меркнуть. Игорь хотел обернуться, но вдруг почувствовал, что этого делать никак нельзя.

"А ведь это не озонатор! Это…" - додумать он не успел. Свечение мгновенно усилилось, раздался громкий треск, как от высоковольтного разряда, и все вокруг померкло…

* * *

…Симанков пришел в себя почти сразу. Обнаружил, что сидит на песке, и с интересом огляделся по сторонам. Пустыня, что ли? Похоже на то. Во всяком случае, вокруг сплошной песок, один песок, и ничего, кроме песка.

Вот только песок был голубым. А небо над головой - зеленоватым.

Игорь почти не удивился: ждал чего-нибудь подобного. Он понял это еще тогда, когда по комнате распространился мягкий розовый свет. Он оказался там, куда и хотел попасть. На другой планете, в ином измерении, в параллельном мире - какая разница? ЭТО - произошло! Свершилось! Теперь у него будет другая жизнь, полная приключений и опасностей, о которых он всегда мечтал.

Игорь улыбался все шире и шире по мере того, как до него доходила суть произошедшего. Наконец он вскочил и издал крик птеродактиля, впервые увидевшего паровоз - здесь его не связывали никакие условности.

Затем он снова сел и проверил содержимое своих карманов. Полкоробки спичек Борисовской фабрики, расческа, носовой платок, авторучка, записная книжка и кошелек с какой-то мелочью. Не густо. И солнце припекает. Симанков встал и уже внимательнее осмотрелся по сторонам. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась ровная голубая пустыня. И лишь на северо-западе (если он верно определил направление по солнцу) на горизонте виднелось темное пятно. То ли горы, то ли город. Надо идти. И Симанков зашагал на северо-запад, поднимая за собой фонтанчики песка и оставляя цепочку неровных следов.

* * *

Желто-зеленое светило висело уже над самым горизонтом, когда Игорь, наконец, подошел достаточно близко, чтобы рассмотреть, что перед ним.

Это была скала. Огромная, черная, как казалось вблизи, подпирающая небо скала. А вокруг - все тот же голубой песок.

Симанков медленно, все еще не теряя надежды, пошел в обход. Губы растрескались, во рту пересохло, сильно хотелось пить. Он шел, как заведенный. Негнущиеся, одеревеневшие ноги двигались сами собой, помимо его воли. Он хотел присесть отдохнуть, но ноги упрямо несли его вперед.

"Однако, это не совсем тот мир, куда я хотел попасть," - невесело усмехнулся про себя Симанков. Он постепенно огибал скалу, одновременно приближаясь к ней. И тут, в последних лучах заходящего солнца, он увидел вход. Несколько грубых ступеней, высеченных в камне, вели к темному провалу, почти незаметному на общем черном фоне скалы.

Походкой зомби Игорь направился ко входу. Как в трансе, поднялся по ступенькам, на секунду задержался и шагнул внутрь. Мрачный узкий коридор вел в недра скалы. Через несколько шагов Игорь оказался в абсолютной темноте, но продолжал двигаться вперед, не оглядываясь, ведя рукой по шершавой стене.

Он не знал, сколько ему пришлось идти. Показалось, что прошло минут десять, прежде чем впереди забрезжил свет. Игорь хотел ускорить шаги, но не смог - силы были на исходе. Он дошел до выхода и остановился. В голубом небе над горизонтом вставало нежно-розовое солнце. Утренний ветер приятно обдувал лицо. А внизу простиралась цветущая долина, которую он не раз видел во сне еще в детстве. Но тут в глазах его потемнело, и Игорь мягко осел на землю. Это было что-то среднее между сном и обмороком.

* * *

Очнулся он от того, что кто-то лил ему на лицо холодную воду. Не открывая глаз, Игорь попытался поймать ртом плещущую на него струю. Поперхнулся, закашлялся и открыл глаза. Над головой раскинулась безоблачная небесная синь, и откуда-то оттуда, как показалось ему, прямо с неба, тонкой струйкой все еще сочилась вода, падала на лоб, на лицо, разбиваясь на сверкающие радужные шарики капель, разлетающиеся во все стороны. Игорь встряхнулся и сел.

Над ним, на широком уступе скалы, в ленивой позе лежал тигр; передними лапами он придерживал ржавое жестяное ведро, из которого капала вода.

Симанков несколько удивился, но не испугался - в здешней чудесной стране некого было бояться; он это чувствовал. Однако следовало что-то сделать, как-то отреагировать. Не зря же его привели в чувство, в конце концов?! В любом случае, проявить вежливость - не худшее начало для знакомства.

- Спасибо, - поблагодарил он полосатого хищника.

- Не за что, - ответил тигр.

Вот тут-то Симанкова наконец "пробило" по-настоящему! Видимо, у него был очень растерянный вид, потому что на морде тигра появилось нечто вроде улыбки.

- Не удивляйтесь. Это техника. Преобразователь биотоков.

Только тут Игорь заметил на шее у тигра небольшой серебристый медальон. Голос шел из него. Тигр же лишь слегка приоткрывал пасть, не издавая ни звука.

- Я вижу, тут вам все ново. У нас будет время поговорить. А пока давайте знакомиться. Тэрри.

- Игорь.

- Очень приятно. Для начала предлагаю спуститься к ручью. Вам необходимо помыться. Вы пришли из радиоактивной пустыни.

- Как?! - Игорь даже подскочил.

- Да. Та пустыня - это Земля после ядерной войны. Не бойтесь, фон там небольшой. Но помыться все же стоит.

Игорь и Тэрри начали спускаться вниз, к ручью. Тэрри двигался бесшумно, его мощные, но мягкие лапы как бы обтекали все неровности почвы, сливаясь с ними. Игорь видел, как играли мускулы под полосатой шкурой - Тэрри это явно доставляло удовольствие. Игорь перевел взгляд на долину, раскинувшуюся внизу. Оттуда тянуло тонким ароматом свежести, цветов и яблок. Что-то было в этой долине от Саймаковского "Кольца вокруг Солнца", что-то от Уэллсовской "Двери в стене", но было и что-то еще, неуловимо знакомое и родное.

- Что это за долина? - спросил он у Тэрри.

- Рай, - коротко ответил тигр.

Они подошли к ручью.

- Сперва искупайся сам, потом постирай одежду, - посоветовал Тэрри.

- А ручей?

- С ним ничего не сделается.

- Почему?

- Не сделается - и все тут. Его нельзя испортить. Ни химией, ни радиацией, ни грязью - ничем. Он восстанавливается.

- И здесь все такое?

- Кое-что.

Игорь поспешно стянул с себя одежду и прыгнул в воду. Вода была обжигающе холодной, и пару раз окунувшись, он быстро выбрался обратно. Выложив на камень все, что было в карманах, прополоскал одежду.

- Высохнет быстро, - заметил Тэрри, - а пока можем поговорить. Люблю потрепаться с новым человеком.

- А здесь кто-нибудь живет?

- Мы с Эмлин и две пары черных пантер.

- А из людей?

- Никого.

- А откуда тогда у вас этот… преобразователь?

- О, это длинная история. Вообще-то мы с Эмлин из романа ужасов.

- Не понял?..

- Из романа ужасов. Чего тут непонятного? Здесь все из разных книг.

- То есть как это?! Вы в этом уверены?.. Хотя… Эта долина мне показалась знакомой. Что-то от Саймака, что-то от Уэллса…

- Совершенно верно. И еще от десятка авторов. А сами-то вы откуда?

- Я? Я вообще не из книги. Я из реального мира.

- Значит, вы просто не знаете, из какой вы книги.

- Да нет же, я не из книги. Я это точно знаю.

- Мы тоже думали, что наш мир - единственно реальный, пока не узнали, что все мы - герои книг, что наших миров множество, и при желании мы можем относительно легко перемещаться из одного в другой.

Игорь был совсем сбит с толку. Ему требовалось время, чтобы собраться с мыслями.

- Я понимаю, как вы ошарашены, если не знали всего этого раньше. Пока вы будете приходить в себя, могу рассказать вам нашу с Эмлин историю. Для ускорения адаптации.

Тэрри явно хотелось потрепаться.

- Как я уже говорил, мы с Эмлин из романа ужасов. Называется он "Демоны ночи", и написал его Джон Стинфилд, американец. Там нас еще тигрятами поймал профессор Дейси, вырастил в своей лаборатории, обучил всем обычаям и привычкам людей, снабдил нас преобразователями - и одновременно внушил ненависть к людям. Фильмы, записи, беседы, книги - все было сделано для того, чтобы мы возненавидели род человеческий. А когда профессор решил, что добился своей цели - он нас выпустил.

Первой нашей жертвой стал сам профессор.

Это продолжалось долго. Мы были неуловимы, потому что хорошо знали человеческие слабости и стереотипы мышления, психологию людей, ваше оружие, технику. Нас считали дьяволами, злыми духами. За нами охотились, но - безрезультатно. Но один раз, как это всегда случается в романах подобного рода, нас обложили со всех сторон. Мы уходили от погони несколько дней, а они все время висели у нас на хвосте… Извиняюсь за каламбур, - Тэрри помахал хвостом. - И вот - впереди отвесная скала, забраться невозможно, а преследователи уже близко. И тут Эмлин находит пещеру. Точнее, тоннель. Мы - туда. Бежим. И вдруг попадаем в другую страну! Там, у нас, был день, а тут - ночь. Там были джунгли - а здесь город. Мы растерялись. Примерно, как вы сегодня. Первая мысль: спрятаться! Мы прятались в каком-то заброшенном доме. Отсиживались недели две, по ночам таскали еду из мясных лавок и присматривались к городу. Ведь логика у нас, благодаря профессору, почти человеческая. И все это время мы читали. Профессор научил нас читать, а в том доме были книги. Целые груды, штабеля книг. И там мы нашли роман о нас. "Демоны ночи" Стинфилда. В книге все оказалось очень похоже на нашу жизнь, хотя и не совсем так. И в романе нас убивали. Возле той скалы.

Еще там было много других книг. Совсем не таких, как у профессора. Мы прочли их почти все и поняли: мы зря убивали людей. Да и сама жизнь все больше убеждала нас в том, что профессор внушил нам ложные представления о мире. И о Человечестве в частности.

Он был просто маньяком из романа ужасов.

А еще недалеко от дома, где мы прятались, располагался летний лекторий. Метрах в ста. Для человека многовато, но у нас-то слух лучше. Короче, мы слышали почти все лекции. Вот из них-то мы и узнали, что все мы - герои литературных произведений. Это определили несколько человек из разных книг почти одновременно. Потом они нашли входы в миры соседних книг, стали общаться, даже создали нечто вроде Совета для управления нашими мирами.

- Но кто все-таки первый об этом догадался?

- Точно не известно, но, по-видимому, Шерлок Холмс. Один из преступников сбежал от него в соседний мир, Холмс с Ватсоном последовали за ним, и там наткнулись на книгу о самих себе. А дальше пошел чистый дедуктивный метод.

- А вы и Конан-Дойля читали?

- Разумеется! Один из моих любимых авторов. Но я не закончил. Через несколько дней мы с Эмлин решили отправиться дальше, и вскоре попали сюда. Здесь мы и решили поселиться. Мы больше не хотели жить так, как в романе.

- Да, как-то не укладывается все это в голове.

- Согласен, звучит непривычно. А вот и Эмлин.

Рядом бесшумно возникла грациозная бенгальская тигрица. На шее у нее блестел точно такой же "медальон", как и у Тэрри.

- Я вижу, вы хороший человек, - улыбнулась Эмлин. - Так что добро пожаловать в наш рай.

- Спасибо. Но почему вы решили…

- Очень просто. Вы не утонули в ручье. Для людей с черной душой это - непреодолимая преграда. И давайте на "ты".

* * *

Игорь медленно брел по райскому саду, вдыхая аромат цветов и время от времени срывая с деревьев спелые плоды. После городской какофонии негромкий звон цикад, щебет птиц, отдаленное журчание ручья лишь подчеркивали царившую здесь тишину, создавая умиротворяющий фон.

Тропинок в саду (в лесу?) не наблюдалось, но бродить здесь оказалось - одно удовольствие. Игорь давно скинул кроссовки и шел босиком. Ноги на каждом шагу зарывались в упругую, но на удивление мягкую траву, влажная почва приятно холодила ступни. Игорь утолил первый голод, и теперь постепенно приходил в себя после неожиданного появления в этом мире, изнурительного путешествия по пустыне и лавины невероятной информации, обрушенной на него тигром. Ему не хотелось думать обо всем этом - ему просто было хорошо.

Игорь раздвинул ветки незнакомых ему тропических кустов с резными листьями, и перед ним открылась небольшая поляна, пестревшая желтками одуванчиков. На поляне четыре черные пантеры играли в мяч. "Да ведь это же… из "Двери в стене"!" Мяч был большой и разноцветный, и пантеры ловко посылали его друг другу точными движениями лап и головы. Несколько минут Игорь любовался этим зрелищем, поражаясь изяществу и точности движений огромных кошек. Потом не выдержал и присоединился к играющим.

Пантеры приняли его как своего, одобрив "улыбками" на мордах. Игорь считал себя неплохим волейболистом, но здесь у него создалось впечатление, что пантеры нарочно замедлили темп, чтобы он успевал следить за мячом и отдавать пасы. Но все равно это было здорово!

Через полчаса, слегка уставший, Игорь махнул рукой своим новым знакомым и пошел дальше.

- Я еще вернусь, - пообещал он.

Пантеры дружно помахали ему лапами и тут же вернулись к привычному для них темпу игры.

Под вечер Игорь снова встретился с Тэрри и Эмлин. Они немного поболтали. Рассказывали в основном тигры, а Игорь больше слушал. Да и что он мог рассказать?

- Здесь по ночам холодно? - поинтересовался он под конец, поднимаясь с земли.

- Нет. Чуть прохладней, чем днем. Выбирай место посуше и спи прямо на земле.

Игорь так и сделал. Собрал охапку сухой травы и улегся прямо под открытым небом.

Посреди ночи он проснулся от какого-то движения. Открыл глаза. Две пантеры устраивались на ночлег рядом с ним. Игорь погладил обеих и снова заснул.

* * *

Неделя пролетела незаметно. Игорь уже успел привыкнуть к этому чудному месту, к беседам с Эмлин и Тэрри, к пантерам. Дважды он выбирался в соседние миры - тигры показали ему выходы. Послушал лекции в мире, о котором рассказывал ему Тэрри - там все время читали лекции; побывал в будущем Азимова. Теперь он окончательно убедился, что попал в мир книжных героев. Он обнаружил библиотеку, собранную Советом. Здесь каждый, назвав себя, мог получить информацию, из какой он книги, и прочитать ее. Симанковых там было несколько, но ничего похожего на описание своей судьбы Игорь не нашел и вздохнул с облегчением: он уже начал сомневаться - действительно ли он из реального мира?

Но вот, через неделю, Игорь впервые всерьез задумался о своей дальнейшей судьбе. Как жить дальше? Остаться здесь, в благоухающей покоем и детством райской долине? А ведь, пожалуй, когда-нибудь надоест. Можно, конечно, перебраться в любой из соседних миров, выбрать, какой понравится. Да, это здорово! Побывать в будущем, в прошлом, слетать к звездам, сражаться с космическими пиратами, побродить по другим планетам - ведь это огромный, увлекательный мир! Или просто устроиться на работу в НИИЧАВО из "Понедельника, начинающегося в субботу". Уж там-то скучно не будет! Хочется, очень хочется. Но… это книжный мир. Его придумали другие. А что придумал, что сделал он сам?

Надо возвращаться назад, в свою реальность - как бы ни хотелось остаться. Иначе он никогда не избавится от ощущения, что живет здесь взаймы.

Взаймы? Ну и что?! Зато тут…

Нет, надо возвращаться. Может быть, когда-нибудь…

Возвращаться? Но как ?

Обратиться в тот же НИИЧАВО - там что-нибудь придумают…

Опять "придумают"?

Другие?

А сам?!

И вдруг Симанков почувствовал, что может сам, без посторонней помощи, вернуться назад. И снова сюда. Может, и все. Обладает такой способностью. То, что получилось раз, получится и в другой, и в третий.

Ну что ж, неплохо. Очень неплохо! Значит, выход найден? Компромисс: работать там, а сюда переноситься на выходные и в отпуск?

Но почему его жизнь, его реальная жизнь, скучнее и однообразней здешней, книжной? Нигде и никогда он так хорошо и свободно себя не чувствовал, как тут!

А, может, открыть сюда дорогу людям? Симанкову казалось, что и это ему под силу.

Но нет. Это - мечта. Ее нельзя трогать грязными руками. Ведь ее так легко разрушить! И не спасет даже самовосстанавливающийся ручей, непреодолимый для "черных душ". Построят мост, перелетят на вертолете, просто забетонируют, наконец. Игорь тут же представил себе срубленные деревья, горы ржавых консервных банок и бутылок из-под пива, окурки, обрывки бумаги, корки хлеба - все, что оставляют после себя "любители природы".

Или повсюду - таблички: "Конан-Дойль - налево", "Буфет - направо", "Наполеон принимает по пятницам с 14:00 до 18:00", "Осторожно, опасная зона - роман ужасов". Ему с трудом удалось отогнать от себя это видение.

Нет, не дам!

Тогда другой вариант - сотрудничество. Хотя, что им может быть от нас нужно? У них есть все - от звездолетов и дупликаторов материи до воплощенной мечты. Есть свои великие ученые, писатели, композиторы, свои города, горы, леса, реки, своя Вселенная, даже свой рай! Они уже встретили братьев по разуму, проникли в глубины нейтрино, нашли секрет бессмертия. Это только мы сможем брать у них, а не они - у нас. И еще вопрос, согласятся ли они делиться. А даже если согласятся - не разленимся ли мы, придя на все готовое, не выродимся ли? Ведь вещи все еще довлеют над нами, даже над лучшими из нас.

Да, проблема сложная. Но, впрочем, есть еще один выход.

Пустить их к нам! Это… да, это должно получиться!

Пусть люди познакомятся во плоти с Шерлоком Холмсом, Соколиным Глазом, Паганелем, Горбовским. А сколько радости доставят детям Карлсон, Винни-Пух, Крокодил Гена! Мечта превратиться в жизнь, а жизнь - в мечту. А когда им надоест, они будут возвращаться обратно, а им на смену - приходить другие. Ведь это же будет огромный творческий стимул! Жизнь станет ярче, люди начнут стремиться догнать здешний мир - и не только в технике… Конечно, и тут возникнут проблемы - но они, по большому счету, решаемы.

Да, это выход. Архимед говорил: "Дайте мне точку опоры - и я переверну Землю". Я нашел такую точку! Она - здесь. Надо только все как следует обдумать и договориться с их Советом. Они должны пойти навстречу. Они поймут.

Ну, держись, Земля! Переворот начинается!

1987, 1995 г.г.

РАЗОРВАННЫЙ КРУГ

Вдалеке послышались шаги. Сначала едва слышные, они постепенно приближались, становясь все отчетливее и громче. Хрустнула под ногой сухая ветка.

Тигрица тревожно приподнялась, подалась вперед и вышла на поляну. И в этот же момент из-за поворота тропинки показался человек. Он был высокого роста, в голубой сверху и серой на ногах шкуре. Человек шел быстрым размашистым шагом, держа в правой передней лапе длинную прямую ветку, блеснувшую на солнце, когда он выходил на поляну.

Человек увидел тигрицу и остановился. Если бы он сейчас отвел глаза в сторону и отступил назад, ничего бы не произошло. Но вместо этого он приставил к плечу свою длинную ветку и направил ее на тигрицу. Тигрица припала к земле, намереваясь прыгнуть, но тут из ветки полыхнуло огнем, бабахнуло, и тигрица с глухим рыком опрокинулась на бок, несколько раз дернула лапами и затихла.

Пуля попала ей точно между глаз.

Тигрята не поняли, что произошло. Их оглушило грохотом, ослепило вспышкой выстрела. Когда дым рассеялся, они увидели, что тигрица лежит на земле без движения, а человек склонился над ней, положив рядом блестящую ветку. Потом человек поднялся, подобрал ветку и быстро пошел прочь. Пару раз оглянувшись, он скрылся за кустами.

Тигрята еще не ощутили: случилось непоправимое. Они все опасались вылезать из укрытия, надеясь, что мать сейчас встанет и вернется к ним. Но время шло, а тигрица по-прежнему лежала без движения. Когда тигрята совсем уж было отважились выбраться на поляну, вдалеке послышались приближающиеся голоса людей. Тигрята затаились. Вскоре на поляне появился все тот же человек в серо-голубой шкуре, а за ним и другие люди. Все они подошли к тигрице, разом загомонили, издавая непривычные для тигрят звуки, а потом склонились над распростертой на земле тигрицей и стали что-то с ней делать. Тигрята, конечно, не знали, что люди снимают шкуру с их матери, но на них наконец обрушилась черная тоска понимания: мать больше никогда не вернется к ним.

Братья смотрели на копошащихся на поляне людей, и взгляды обоих были прикованы к одному и тому же человеку. Оба, не сознавая этого, старались запомнить его запах, походку, звук голоса, фигуру, жесты, лицо. Они еще не знали, какое чувство движет ими. А чувство было одно: месть. Беспощадная, не знающая преград месть…

Провозившись довольно долго, люди наконец ушли, унося о собой шкуру тигрицы. Тигрята старались не смотреть на кровавое месиво на там месте, где только что лежала их мать. Они взглянули в глаза друг другу и поняли, что ими владеет одно и то же еще не осознанное чувство. Оба добились своего: образ человека в серо-голубой шкуре навсегда врезался в их память.

Со смертью матери началась самостоятельная жизнь тигрят. Тигрятам было без малого по два года, и они еще только начинали помогать матери на охоте. А теперь им предстояло всему учится самим. Думаете, легко выжить в джунглях? Даже будучи тигром? Особенно - молодым и неопытным? Но они выжили. Братья всегда охотились вместе, и обычно удача сопутствовала им. Они жили трудной, полной опасностей жизнью. Человека в серо-голубой шкуре они больше не видели, но не забыли его. Месть временно ушла вглубь, затаившись до поры…

Минуло три года. Рэдж и Року стали окончательно взрослыми; молодые тигры заняли два участка по соседству и превратили их в своя охотничьи угодья. Но и после этого они часто охотились вместе.

О мести они как будто забыли.

* * *

…Рэдж выбрался из небольшой пещерки, служившей ему логовом, и огляделся по сторонам. Хорошо замаскированная кустами и лианами пещерка находилась почти на самой вершине довольно высокой горы, откуда открывался прекрасный обзор на несколько дневных переходов вокруг. Сразу у подножья горы начинались непроходимые джунгли - охотничьи угодья Рэджа. На север, на юг и на запад джунгли покрывали почти все видимое пространство. Только на востоке они вскоре обрывались. С вершины горы была хорошо видна небольшая индийская деревушка, состоявшая из нескольких десятков глинобитных хижин, крытых соломой. Чуть на отшибе стоял двухэтажный дом из белого кирпича, с черепичной крышей и двумя пузатыми голубыми балкончиками. Вокруг дома был разбит небольшой парк.

К деревне вела укатанная грунтовая дорога, по которой полз, поднимая целые тучи пыли, небольшой зеленый автомобиль марки Форда. День только начинался, но солнце уже припекало. На ярко-голубом небе - ни облачка.

Рэдж был еще очень молод - ему лишь недавно исполнилось пять лет. Однако опыта у него хватило бы на все десять. Как-то раз, около года назад, он едва не попался в ловушку. В тот день он впервые нарвался на охотников. Рэдж и Року тогда уже жили отдельно, каждый на своем участке. Утром Рэдж, как обычно, отправился на поиски добычи. Дважды чуткие антилопы уходили от него, и он уже собирался возвращаться ни с чем, чтобы переждать жару и вновь попытать счастья ближе к вечеру - как вдруг увидел неподалеку привязанного к дереву буйвола. Не подозревая об опасности, Рэдж направился прямо к нему. В последний момент он все же краем глаза успел заметить: что-то блеснуло в листве дерева. Рэдж припал к земле. В то же мгновение раздался грохот, и острая боль пронзила его левое плечо. Второй раз охотник выстрелить не успел - Рэджа на поляне уже не было.

Рэдж поспешил прочь, однако идти становилось все труднее. Сильно болело плечо; кроме того, он потерял много крови. Рэдж чувствовал, что не сможет добраться до своего логова на вершине горы. Поэтому он вскоре нашел себе подходящее убежище под корнями вывороченного недавней бурей дерева и там залег.

Рэдж чувствовал, что последние силы покидают его. Очертания камней и деревьев расплывались перед глазами, все кругом застилала кроваво-красная пелена, в ушах стоял звон, плечо жгла нестерпимая боль. Но тут в нем вспыхнула страшная, всепоглощающая жажда жизни. Рэдж хотел жить. Он просто не мог умереть!..

Два дня пролежал он в полузабытьи под корнями вывороченного дерева, борясь со смертью. И жизнь победила. На третий день ему стало лучше. Плечо начало понемногу заживать, однако все сильнее чувствовались жажда и голод.

На четвертый день его нашел Року; он с первого взгляда понял, что произошло с братом. Вскоре он притащил только что убитого оленя. Немного поев, Рэдж смог добраться до протекавшего поблизости ручья. Силы прибывали к нему с каждым глотком.

Затем Рэдж снова вернулся в свое убежище. Року еще дважды приносил ему пищу, и через несколько дней Рэдж уже снова мог охотиться.

С тех пор Рэдж стал намного осторожнее. Он еще неоднократно встречался с охотниками, но научился всякий раз уходить от них, не давая возможности для прицельного выстрела. Привязанных к деревьям буйволов и коз он обходил теперь десятой дорогой, ни разу не попался в расставленные капканы и даже при охоте с загоном ушел целым и невредимым.

Все это проплывало в памяти Рэджа, когда ранним утром, стоя на вершине горы, он осматривал свои владения.

Шумный зеленый холм, двигавшийся по проложенной людьми тропе, тем временем остановился возле белой скалы с красным верхом. От холма отделились три человеческие фигуры. Рэдж вздрогнул и вгляделся внимательнее. Не может быть, этот человек просто похож на того, в серо-голубой шкуре! И шкура у него другая, и длинной блестящей ветки у него нет. Правда, Рэдж знал, что люди часто меняют свои шкуры, и все же… Но тут человек обернулся, и тигр издал глухой угрожающий рык. Несмотря на расстояние, Рэдж узнал его. Это был тот самый человек, который когда-то убил его мать.

Весь день Рэдж не спускал глаз с белой скалы - он обнаружил, что в ней есть пещера, и именно там живет его враг. Но человек не показывался. Рэдж знал, что по ночам люди спят; поначалу он хотел, едва стемнеет, пробраться в жилище своего врага и убить его, но потом решил, что всегда успеет это сделать. А днем, быть может, представится более удобный случай.

Так оно и оказалось. С утра Рэдж возобновил наблюдение и вскоре увидел, как человек вышел из пещеры в белой скале и направился к джунглям. У него не было даже блестящей грохочущей ветки - Рэдж торжествовал. Когда человек войдет в лес, убить его не составит никакого труда.

Вскоре человек скрылся под деревьями, и Рэдж поспешил вниз - время для мести настало.

Рэдж бесшумно скользил меж деревьями, предвкушая, как он разделается со своим врагом. Он не ожидал, что это будет так легко. Человек всегда представлялся ему хитрым и коварным существом, готовым убить в любой момент. А его враг шел легко и беззаботно, даже не подозревая об опасности. Тем хуже для него!.. Или здесь какая-то уловка?

Рэдж уже слышал приближающиеся шаги человека, когда какой-то посторонний звук привлек его внимание. Кто-то большой и тяжелый ломился через джунгли, круша все на своем пути. Вообще Рэдж не боялся никого, но сейчас и он испугался. Это мог быть только взбесившийся слон! А от него есть лишь одно спасение - немедленное бегство. Несколько мгновений Рэдж еще колебался: разделаться сначала со своим врагом, или сразу удирать? Но слон тем временем, судя по звуку, оказался между ним и человеком, причем в опасной близости, поэтому Рэдж развернулся и большими прыжками пустился наутек. Но он слишком долго выжидал - слон то ли учуял, то ли заметил его. Рэдж услышал позади ровный тяжелый топот и треск ломаемых сучьев - слон гнался за ним! Молодой тигр рванул еще быстрее, но слон не отставал, а, наоборот, сокращал расстояние. Только бы добраться до скал! Там слону его не достать.

Гулкий топот слышался уже совсем рядом, когда перед Рэджем наконец оказалась первая скала. Она была достаточно высокой, и за ней поднимались другие. Рэдж прыгнул, но сорвался и скатился вниз. Совсем рядом с треском упало дерево, и Рэдж увидел зловещую серую гору, выросшую над ним. В последний момент он увернулся от удара хобота и снова прыгнул. В этот рывок он вложил все свои силы. Если он не допрыгнет и в этот раз - ему конец. Но он допрыгнул и, откатившись подальше от края, распластался на уступе.

В этот миг далеко внизу он увидел человека. Тот, ни о чем не подозревая, возвращался в свою пещеру.

* * *

Человек медленно шел по тропинке, с наслаждением вдыхая влажный воздух, пропитанный ароматами джунглей. Он возвращался домой после прогулки по лесу. Он давно не был в родных местах, и сейчас, после трех лет отсутствия, ему доставляло удовольствие вспоминать полузабытые тропинки, поляны, косогоры и валуны. Все это время он жил в Дели вместе со своей семьей, и вот, наконец, смог получить отпуск и снова вернуться в родные места.

Человек раздвинул кусты и, выйдя на поляну, остановился. Он помнил это место - три с половиной года назад он здесь одним выстрелом уложил тигрицу. Человек всегда гордился тем выстрелом, а шкура убитой тигрицы и сейчас висела на стене в его гостиной.

Неожиданно он почувствовал на себе чей-то взгляд. Быстро обернулся, держа наготове ружье, но никого не увидел. Все так же щебетали птицы в ветвях деревьев, все так же журчал неподалеку ручей. Все было спокойно.

"Показалось," - подумал человек, но все же на всякий случай взвел оба курка. Он пересек поляну и снова углубился в джунгли. Человек старался думать о чем-нибудь другом, однако смутная тревога уже не покидала его. Поминутно оглядываясь, он время от времени снова ощущал на себе все тот же тяжелый взгляд.

Однако опушка леса была уже близко. Человек почти выбежал на открытое место, и лишь оказавшись метров за пятьдесят от зеленой стены, опустился прямо на землю, переводя дух.

"Совсем нервы ни к черту стали. Так скоро и до привидений можно докатиться," - думал он, стараясь успокоить себя. Но смутная тревога не проходила. Человек встал, подобрал ружье, еще раз взглянул на джунгли, но так ничего и не заметив, направился в сторону дома.

* * *

Рэдж был очень зол на себя. Сначала все шло хорошо. Он видел, что человек, как и вчера, вышел из пещеры в белой скале и направился в лес. На сей раз человек имел при себе все ту же длинную блестящую ветку, что и три года назад. Рэдж знал, что этой ветки следует опасаться - она убивает на расстоянии. Нужно застать человека врасплох, чтобы он не успел воспользоваться своим оружием. Рэдж издалека следил за человеком, выжидая удобного момента, потом стал подбираться ближе. И тут молодого тигра что-то подвело. Человек почувствовал его присутствие, хотя Рэдж был уверен: тот не мог ни увидеть, ни услышать, ни учуять его. С этого момента человек был постоянно настороже, и удобный момент для нападения так и не представился. Снова все сорвалось. Но теперь Рэдж твердо решил отомстить сегодня же ночью.

* * *

Человек переступил порог гостиной и устало плюхнулся на диван. Он никак не мог понять, что случилось с ним сегодня в лесу. Действительно ли за ним кто-то следил, или ему померещилось? Пожалуй, действительно, там кто-то был. Но кто? Зверь? Человек? Он терялся в догадках. За обедом мужчина обо всем рассказал жене и сыну. На сына рассказ отца произвел большое впечатление; жена же склонялась к мысли, что ему просто померещилось, и виной всему - расшатанные нервы.

Человек постепенно успокоился и стал понемногу забывать о странном наваждении. Забот у него хватало: семья только два дня назад приехала, и дом, три года пустовавший, требовал приведения в порядок. Весь день человек занимался разными хозяйственными делами; в результате к вечеру дом имел уже вполне жилой вид. Когда стемнело, сын и жена отправились спать, а мужчина остался в гостиной - он любил немного поразмыслить перед сном. Свет в комнате был выключен; человек сидел на диване спиной к окну и, глядя невидящими глазами на висевшую на стене тигриную шкуру, думал о своем. Так прошло с полчаса.

Вывел его из этого состояния какой-то посторонний звук. Человек очнулся и внимательно оглядел комнату, но ничего особенного не заметил. Звук повторился. Как будто чем-то твердым царапали по стеклу. Мужчина взглянул в окно и вскрикнул от ужаса. На уровне его лица за окном виднелся темный силуэт головы тигра. Деталей из-за темноты видно не было, и лишь в каких-нибудь двух метрах от него горели два ярко-желтых глаза.

Дико вскрикнув, человек бросился прочь из комнаты. Задыхаясь, взбежал на второй этаж, схватил ружье и патроны и спустился обратно в гостиную. Однако тигра уже и след простыл. Зато человек теперь точно знал, кто следил за ним сегодня утром.

* * *

Рэдж с нетерпением дожидался темноты. Он понимал: о том, чтобы подобраться к жилищу человека незамеченным днем, нечего и думать. Он еще не знал, как попадет внутрь, но надеялся, что это ему удастся.

Наконец стали сгущаться сумерки, и вскоре стало совсем темно. Замолкли птицы, исчезли бабочки, вместо них лес заполнила иная, ночная жизнь. В воздухе замелькали светлячки, время от времени раздавались крики ночных птиц.

"Пора," - решил Рэдж и, выбравшись из пещерки, стал спускаться вниз, в долину. Вскоре он уже тенью скользил меж деревьев по направлению к деревне. Джунгли. Его джунгли. Тугие мускулы мягко перекатывались под полосатой шкурой, и Рэджу приятно было ощущать свою силу и превосходство над другими обитателями леса. Впрочем, Рэдж тут же вспомнил о своем недавнем бегстве…

Вот и конец джунглей. Рэдж остановился на опушке и внимательно осмотрелся. Впереди лежали жилища людей. Там уже все спят. А вон и скала, в которой живет его враг. Одно из отверстий в скале неярко светилось. Но вот и оно погасло. Можно было начинать - и Рэдж быстро направился к человеческому обиталищу.

Дорогу ему преградили переплетенные между собой прямые каменные лианы, но Рэдж легко преодолел это препятствие и прямо по тропинке пошел ко входу в пещеру. Вход оказался закрыт куском дерева. Рэдж потрогал его лапой. Нет, этим путем внутрь не проникнуть. Тогда Рэдж подошел к темневшему рядом отверстию и, положив лапы на его край, заглянул внутрь. Человек сидел совсем близко, спиной к нему. Прыжок - и ему конец.

Рэдж весь подобрался, но тут его лапа наткнулась на стекло. Рэдж не знал, что такое стекло; не знал, можно ли его сломать и попасть внутрь. Он попробовал стекло когтем. Это и был тот звук, который пробудил человека от задумчивости.

Рэдж видел, что человек пошевелился, и затаился. Но человек не оглянулся и не заметил тигра. Тогда Рэдж снова попробовал стекло когтем. Человек обернулся, и их взгляды встретились. Потом человек закричал и бросился прочь из пещеры. Рэдж сразу догадался, что он побежал за своей грохочущей веткой, и понял, что пора уходить. В три прыжка он пересек парк, перемахнул через ограду и был таков.

* * *

Убедившись, что тигр ушел, человек включил свет, бросил ружье и патронташ в кресло, устало опустился на диван, вытер холодный пот со лба, достал сигарету и закурил. Скрипнула дверь в гостиную. Мужчина с ужасом смотрел на нее, думая, что сейчас появится тигр. Но вместо тигра вошла жена.

- Что случилось? - испуганно спросила она. - Мне послышался крик, и я спустилась вниз.

- Нет, ничего. Тебе показалось. Я ничего не слышал. Иди спать, - и он поспешил прикрыть собой лежавшие в кресле ружье и патронташ.

За завтраком мужчина все же рассказал о ночном происшествии. Теперь он был уверен, что в лесу за ним действительно наблюдали, и никто иной, как тот самый тигр.

- Он явно хочет убить меня, - закончил он свой рассказ. - Но ему это не удастся. Сегодня же я поговорю с людьми, и мы устроим на него охоту. Я должен его застрелить, иначе он не даст нам покоя.

* * *

На следующий день, рано утром, Рэдж снова занял свое любимое место на вершине горы. Вскоре он был вознагражден за свое упорство. Он увидел, что человек вышел из пещеры и направился в сторону деревни. За ним из пещеры выскочил юноша - его сын - и побежал вслед за отцом. Человек остановился. Оба о чем-то яростно спорили, размахивая передними лапами. Потом человек снова зашагал в сторону деревни, а юноша, понурив голову, побрел обратно домой.

Вскоре из деревни вышли несколько человек во главе с его врагом и направились в сторону джунглей. Почти у всех были длинные блестящие ветки, несущие смерть. Это несколько озадачило Рэджа - такого оборота событий он не предвидел. Однако он все же решил попытать счастья и начал быстро спускаться в долину.

Еще сверху Рэдж заметил, что охотники направились не в его владения, а на территорию Року. Обычно братья не нарушали границ своих охотничьих угодий, но для мести границ не существует.

Когда Рэдж, наконец, вышел на след охотников, они уже успели уйти далеко вперед. Рэдж не мог двигаться слишком быстро, так как боялся привлечь внимание врага, однако он постепенно догонял группу людей. След становился все свежее.

Неожиданно впереди, за поворотом тропы, раздался грохот блестящей ветки, крик Року и снова грохот. Забыв об опасности, Рэдж бросился вперед.

За поворотом в луже крови лежал Року. Людей поблизости не было. Рэдж в два прыжка оказался рядом с братом. Он был еще жив, но глаза его уже тускнели. Року умирал. Одна пуля попала ему в грудь, другая в бок. В тускнеющих глазах брата Рэдж прочел одну-единственную просьбу: "Отомсти за меня!". Року умер, зная, что его последнее желание будет исполнено.

Теперь к матери прибавился брат. Месть должна свершиться! И чем скорее, тем лучше. Рэдж забрался в густой кустарник и притаился в засаде. Он не прыгнет раньше времени, как Року; он не может рисковать, потому что мстить больше некому. Пусть его убьют потом, ему все равно - только бы успеть разделаться с ненавистным человеком! Сейчас появятся люди, и с ними - его враг. Они соберутся вокруг Року, и когда он наклонится, Рэдж прыгнет. Пусть это будет последний прыжок в его жизни, но месть должна свершиться!

За поворотом послышались голоса людей. Рэдж притаился, выжидая. Как Рэдж и предполагал, они возвращаются все вместе. Все равно. Это его не остановит.

Все произошло именно так, как Рэдж и предвидел. Люди обступили Року, издавая возбужденные звуки. Он был среди них. Вот он нагнулся. Но Рэдж не прыгнул. Потому что в этот момент один из охотников повернулся лицом к кустам, в которых притаился Рэдж, и принялся их внимательно осматривать. В лапах он держал знакомую Рэджу блестящую ветку. Кроме того, он заслонил его . Рэдж не был уверен в успехе, а рисковать он не мог.

Охотник, по-видимому, что-то почувствовал - он все время держался настороже, и Рэдж понял, что враг уйдет от него и на этот раз. Ну что ж, пусть уходит. Ему везет. Но все равно скоро он будет мертв.

* * *

Охотники вернулись домой вскоре после полудня, усталые, но довольные, неся с собой шкуру только что убитого тигра. Застрелил его сам организатор охоты. За обедом он подробно рассказал жене и сыну, как все произошло:

- Мы шли по тропинке, собираясь углубиться подальше в джунгли, а он, как оказалось, с самого начала следил за нами. На повороте я отстал - мне в ботинок попал камешек, и я остановился, чтобы его вытащить. Я уже снова надевал ботинок, когда услышал шорох в кустах позади себя. Я сразу повернулся, но тигр был уже в прыжке. Я выстрелил и успел откатиться в сторону. Пуля попала ему в грудь, и он рухнул на тропинку. Я тут же выстрелил второй раз, и он больше не поднялся. Теперь этот тигр не будет выслеживать меня. Можно спокойно ходить по джунглям, не ожидая нападения в любой момент.

Этими словами человек подписал свой смертный приговор.

* * *

Два дня Рэдж безрезультатно наблюдал за белой скалой. Человек время от времени ненадолго выбирался из своей пещеры, но далеко от нее не отходил и скоро возвращался обратно. Эти два дня Рэдж почти ничего не ел - ему было не до охоты, он боялся упустить малейшую возможность. Однако такой возможности все никак не представлялось.

Утром третьего дня Рэдж увидел, как человек вышел из пещеры и направился в лес. Грохочущая ветка была при нем. Рэдж подождал, пока человек скроется в джунглях, и стал спускаться ему навстречу. Он уже знал, куда идет его враг. Сейчас он по тропинке углубится в джунгли, пройдет мимо большого серого валуна, лежащего на повороте, поднимется немного вверх и выйдет на ту самую поляну, где убил мать Рэджа. Это самое подходящее место. Когда он будет пересекать поляну, Рэдж уже будет лежать в засаде на другом ее конце. И когда человек поравняется с ним, Рэдж прыгнет.

* * *

Человек, в прекрасном настроении, насвистывая популярную мелодию, шел по лесу. Отпуск его начинался как нельзя лучше. Он уже успел хорошо отдохнуть - свежий воздух и дикая природа оказывали на него самое благотворное действие. Три дня назад он убил второго в своей жизни тигра и теперь считал себя хорошим охотником. Сейчас человек вышел из дома, чтобы настрелять дичи на обед. Ружье, заряженное мелкой дробью, висело у него за плечом.

* * *

За поворотом послышались шаги. Сначала едва слышные, они приближались, становясь все отчетливее и громче. Хрустнула под ногой сухая ветка. Рэдж притаился в засаде, поджидая врага. Шаги звучали уже совсем близко. Кусты раздвинулись, и на поляну вышел человек. Рэдж старался не смотреть на него, чтобы тот не почувствовал его взгляда. Это ему удалось. Человек на мгновение задержался и направился к противоположному краю поляны. Рэдж весь подобрался, готовясь к прыжку. Человек был уже совсем близко. Вот он поравнялся с Рэджем…

И Рэдж прыгнул.

Человек успел только вскрикнуть, и тут же повалился под страшным ударом тигриной лапы. Рэдж переступил через труп и, даже не взглянув на него, направился прочь.

Месть свершилась.

* * *

Рэдж лежал в своем логове на вершине горы. Он наконец отомстил за мать и брата. Он достиг своей цели, ради которой, собственно, и жил. Теперь жить стало незачем. Два дня Рэдж провел в полузабытьи; ему ничего не хотелось делать; он даже не выходил поохотиться, хотя давно уже ничего не ел. Однако на третий день его начала мучить жажда, и Рэджу волей-неволей пришлось спуститься вниз, к ручью, чтобы напиться. Он уже собирался подниматься обратно наверх, как вдруг услышал тихое призывное рычание. Рэдж обернулся. Неподалеку стояла молодая тигрица и смотрела на него. Сердце Рэджа учащенно забилось. Он снова возвращался к жизни! Теперь он наконец понял, чего, точнее, кого ему не хватало последние несколько месяцев; почему, отомстив, он не видел смысла в дальнейшем существовании. Рэдж мгновенно преобразился. Он снова почувствовал себя сильным и ловким. Жизнь продолжалась.

Наверх они поднимались уже вместе.

В тот день Рэдж и Грисс охотились вместе. Охота была удачной, и оба вернулись в пещерку в отличном настроении, сытые и довольные.

Проснувшись утром, Рэдж обнаружил, что Грисс нет с ним, и выскочил наружу. Грисс стояла на смотровой площадке и с тревогой глядела вниз. Рэдж взглянул туда же. Со стороны деревни к джунглям направлялась большая толпа людей; у многих были блестящие ветки. Впереди шел сын убитого врага.

Рэдж понял все. Они идут, чтобы убить его. Два дня назад он сам бы вышел под пули охотников. Но теперь у него была Грисс. Она наполнила жизнь Рэджа новым смыслом, новым, ранее неведомым чувством. Теперь Рэдж не хотел умирать. Но и отступать он не собирался. Конечно, он мог бы отсидеться в своем логове на вершине горы, но если люди заберутся сюда, то может погибнуть не только он, но и Грисс. И Рэдж принял вызов. Он взглянул из Грисс и стал большими прыжками спускаться вниз. Грисс поняла его и осталась наверху.

* * *

К обеду человек не вернулся. Жена и сын ждали его еще часа два, а потом стали не на шутку волноваться. Вечером человек двадцать крестьян, вооружившись кто ружьями, а кто, за неимением, мотыгами и кольями, отправились на поиски. Уже стемнело, когда они принесли изуродованный труп с головой, проломленной ударом тигриной лапы. Жена упала без чувств; сын только побледнел и быстро ушел в дом.

На следующий день он подошел к матери с отцовским ружьем в руках.

- Я должен отомстить за отца, - твердо сказал он.

- Иди, - ответила мать. - Но помни, ты у меня один остался.

И она благословила сына.

За три дня юноша договорился со многими крестьянами и вместе с ними разработал детальный план охоты. Этого тигра он решил убить во что бы то ни стало.

Утром четвертого дня более пятидесяти человек, вооруженных ружьями, выступили из деревни.

* * *

Охотники шли полукругом, держась друг от друга на расстоянии около двадцати метров. Они внимательно осматривали местность в поисках тигра, однако тот пока не показывался.

Юноша шел крайним слева, держа наперевес отцовское ружье. Он почему-то был твердо уверен, что первым увидит тигра. Так оно и случилось. Неожиданно метрах в тридцати впереди из-за камней появился тигр. Юноша мгновенно вскинул ружье и выстрелил, однако тигр уже исчез, и пуля лишь подняла облачко пыли над серым валуном. Бросившись вперед, молодой охотник увидел мелькнувшую в кустах полосатую шкуру и снова выстрелил. Однако Рэдж вовремя припал к земле, и пуля лишь сбила ветку над ним. Пока юноша перезаряжал ружье, Рэдж успел скрыться.

Юноша оторвался от остальных охотников, повернувших в его сторону, и стал преследовать тигра. Рэджу не составляло особого труда провести неопытного противника. Он показывался то там, то здесь, и юноша впустую тратил заряды, стараясь попасть в его голову, мелькавшую среди скал и кустарника. Рэдж постепенно уходил в сторону от горы, уводя охотников подальше от притаившейся на ее вершине Грисс.

Молодой охотник с разгону выбежал на поляну, переходившую в подножие невысокого холма, кое-где поросшего кустарником; по холму большими прыжками уходил тигр. Юноша поднял ружье, тщательно прицелился и нажал на спуск. Однако выстрела не последовало - он забыл в очередной раз перезарядить ружье. Быстро дослав патроны и уже не успевая прицелиться, он выпалил навскидку из обоих стволов по уходящему тигру. Пули подняли фонтанчики песка на вершине холма, за которой только что скрылся зверь.

Топнув ногой от досады, юноша взбежал на гребень холма. Тигра нигде не было. Молодой человек полез за патронами, но патронташ оказался пуст. Позади зашелестел кустарник. Юноша быстро обернулся. Перед ним, метрах в пяти, стоял тигр и смотрел ему прямо в глаза. Юноша медленно выпустил ружье, но продолжал стоять, глядя на тигра. Он знал, что это его последние секунды.

Но он ошибся. Тигр еще некоторое время внимательно разглядывал его, а потом повернулся и неторопливо пошел прочь. Вскоре он скрылся в густом кустарнике.

Только тогда юноша перевел дух. Он почувствовал, что у него подкашиваются ноги, и сел.

"А ведь он мог убить меня! Одним ударом лапы. Но не убил. Выходит, он… - мысли в голове путались, но он упрямо тянул за нить, - …он понял! Понял первым. И я теперь тоже понял. Это круг. Круг бессмысленных смертей. Его надо разорвать. И он его разорвал! А я?.. Я?! Я… помогу ему в этом!"

Послышался треск кустов, и объявились остальные охотники.

- Ты видел тигра?! - возбужденно крикнул первый из них, выскакивая на поляну.

Юноша не ответил, глядя сквозь охотника невидящим взглядом.

- Куда он скрылся? Да говори же!

- Куда бы вы все скрылись!.. - пробормотал юноша, поднялся, пнул ногой валявшееся рядом ружье и побрел в сторону дома.

А тем временем Рэдж уже поднимался по склону горы, на вершине которой ждала его Грисс. Он знал: погони не будет.

Он и человек поняли друг друга.

1980, 1988, 1990, 1995 г.г.

(Первоначальное (1980 г.) название рассказа - «Сила мести»).

КООРДИНАТЫ СМЕРТИ

КООРДИНАТЫ СМЕРТИ

Связь с Ковальским оборвалась через сорок восемь минут после его выхода. Поначалу этому никто не придал значения - кислорода в скафандре хватает на двенадцать часов, а то, что передатчик барахлит - так подобное уже случалось.

Через четверть часа Андре попытался связаться с Ковальским на аварийной волне, но Криштоф по-прежнему не отвечал. Нас охватило беспокойство, и Андре включил пеленгатор. Криштоф находился рядом со своей бурильной установкой, на участке № 1, куда он и собирался, но не двигался и на вызовы не отвечал. С тяжелым предчувствием я распорядился выслать вездеход.

* * *

…Через полчаса доктор вышел из медицинского отсека. По его бледному, словно восковому лицу стекали капли пота; глаза смотрели куда-то мимо нас. Несколько секунд он стоял молча, и никто не решался задать вопрос.

- Очень странная смерть, - произнес, наконец, доктор. Голос его звучал непривычно глухо.

- Две колотые раны на шее. Одна задела сонную артерию.

- Но скафандр…

- Скафандр пробит. Последняя модель, которая выдерживает даже попадание микрометеорита. Но не это самое странное. В его организме не осталось ни капли крови. Его высосали, как лимон, - доктор отвернулся.

С минуту все молчали, ошеломленные услышанным.

- Но ведь до сих пор считалось, что на Луне жизни нет, - растерянно произнес Шутхарт.

- Жизнь?! - вздрогнул Андре. - У кого могут найтись зубы, способные прокусить термосиловый скафандр?!

- Может быть, вакуум? Разница давлений?

- Нет. Я читал много отчетов о гибели людей в космосе. В том числе и по причине пробоя скафандра. Вакуум, конечно, успевает "высосать" часть крови, но рана очень быстро замерзает, или, наоборот, запекается, в зависимости от температуры, и бо льшая часть жидкости остается в теле.

- Док, вы можете найти этому какое-нибудь объяснение? - спросил я.

- Правдоподобное - нет.

- А неправдоподобное?..

- Вампир, - коротко бросил доктор, повернулся и скрылся за дверью медицинского отсека.

* * *

…Сверкающий лунный пейзаж простирался за обзорным окном. Вязкие, непроглядно-черные тени резко контрастировали с сияющими на солнце гранями, на которые было больно смотреть. Словно гигантская друза причудливых кристаллов медленно плыла в необъятной бархатной черноте Космоса, усеянной яркими немигающими глазами звезд.

Но сейчас меня не радовало это застывшее великолепие. Где-то там, в расщелинах, в черных провалах теней, притаилась смерть. Непонятная и страшная, для которой не преграда даже сверхпрочный противометеоритный скафандр.

Смерть ждала.

Что это было? Какая-то жуткая лунная тварь, ископаемое чудовище давно минувших геологических эпох? Пришелец из другого мира? Или действительно нечто сверхъестественное, потустороннее, чему уже давно не осталось места на Земле?

Но все приходившие на ум предположения были чересчур фантастичны и попахивали дешевой романтикой и мистикой. На деле все обстояло куда проще и страшнее: погиб человек, причина смерти не ясна, и нам необходимо ее выяснить.

На Землю я уже обо всем сообщил, и теперь там, в Центре, пребывали в полной растерянности. Ничего более дельного, чем "Усилить осторожность, меньше, чем по двое, из купола не выходить, при передвижениях использовать вездеходы", они придумать не смогли. А до такого решения мы уже и сами додумались. Но теперь над всеми нами тяготела эта жуткая смерть, и каждый, помимо воли, пытался найти разгадку. Пока - безуспешно.

* * *

- Серж, можно тебя на минутку? - Андре поманил меня за собой.

Мы вошли в лабораторию, и дверь за нами бесшумно закрылась. Андре молча заблокировал замок.

- Зачем?

- Нам надо поговорить без свидетелей. Иди сюда.

Мы подошли к спектрографу. На экране застыли разноцветные кривые, обозначения химических элементов и ровные столбцы цифр.

- Что это?

- Спектрограмма соскоба с краев отверстий в скафандре Криштофа.

- Ты ведь знаешь, я не химик.

- Но тебе известно, что такое СТ-Супер?

- Конечно. Новый сверхтвердый сплав. Применяется в буровых работах…

- Так вот, скафандр Криштофа был пробит орудием из этого сплава.

- Ты уверен?! Но ведь тогда получается…

- Именно! Сомнительно, чтобы существовало чудище, а тем более - вампир - с зубами из СТ-Супер. Это убийство. И совершил его человек.

* * *

До ближайшей станции не менее тысячи километров. Значит, убийца - среди нас. Кто же он? Все время погруженный в свои мысли, но исполнительный и добросовестный Шелдон? Вынашивает черные планы? Вряд ли. Мало ли о чем человек может думать!.. Мечтательный романтик Шутхарт? Нет, этот скорее потенциальный герой, чем злодей. Док? Врач, нарушивший клятву Гиппократа? Специально запугивает нас своим вампиром?.. Бред! Так ничего не получится. Можно подозревать с равной вероятностью кого угодно. Даже самого себя…

Стоп! Почему это - с равной вероятностью? Ведь тот, кто убил Криштофа, должен был выйти со станции!.. "Это же элементарно, Ватсон!" - Узнать, кто еще выходил вместе с Криштофом - и убийца изобличен!.. Слишком просто получается. Но, как говорится, все гениальное…

Так. Мы с Андре находились в центральном посту, в поле зрения друг друга. Значит, мы вне подозрений. Док. Что он делал в это время?

Я набрал код медотсека. Экран мигнул, и на нем появилось чуть полноватое серьезное лицо в старомодных круглых очках. Как говорится, "сапожник без сапог". Сам врач - а все никак не соберется пройти курс коррекции зрения.

- Скажите, где вы были вчера с одиннадцати до двенадцати?

- Вчера… Да как обычно, в оранжерее.

- Один?

- Нет, мне помогал Шелдон. А в чем, собственно… Ах, да, понятно. Нет, я не верю, что такое мог сделать человек - это чисто физически невозможно.

- Ладно, спасибо. Я учту ваше мнение. Кстати, а вы не знаете, где в это время находился Шутхарт?

- Наверное, на складе. Он собирался проверить что-то из оборудования. Спросите у него.

- Понятно. Спасибо.

Я отключился.

В складе есть отдельный шлюз для выхода на поверхность. И если бы Шутхарт захотел незаметно выйти - лучшего варианта не придумаешь. Вся загвоздка состояла в том, что установить, выходил Шутхарт со станции, или нет, было практически невозможно.

* * *

- Послушай, Серж, я думаю, стоит осмотреть то место еще раз. Может быть, остались какие-то следы. Надо найти убийцу. Я чувствую - опасность не миновала. Он не ограничится одним Криштофом.

- Ты знаешь, у меня тоже такое предчувствие. Я сам туда съезжу.

- Хорошо. Только не один. Давай, я поеду с тобой.

- Нет. Мы и так слишком часто уединяемся. Ни к чему вызывать у людей подозрения. Оставайся на станции. Заодно, кстати, присмотришь за остальными - ты здесь единственный, кому я полностью доверяю.

- Тогда езжай с Шутхартом - он лучше всех знает тот район, да и вездеход водит отлично.

Я слегка вздрогнул, но Андре, кажется, ничего не заметил. О своих подозрениях насчет Шутхарта я не сказал пока даже ему. Нельзя бросать тень на человека, не имея веских доказательств.

- О'кей. Возьму его.

* * *

Садясь в вездеход, я успел заметить, как Шутхарт что-то сунул под сиденье.

- Что там у тебя, Рауль?

- …Револьвер, - поколебавшись, ответил он.

- Во-первых, откуда он у тебя, а во-вторых, зачем? - мои подозрения усилились.

- Привез с собой с Земли. На всякий случай. А сейчас - сам знаешь, зачем.

"Романтик!.. Или убийца."

- Покажи.

Рауль нехотя вытащил револьвер и протянул его мне. Здоровенный восьмизарядный "Кольт-ВК-1500-Магнум" 54-го калибра, предназначенный специально для стрельбы в вакууме. Даже здесь, на Луне, я почувствовал его тяжесть. В гнездах барабана поблескивали серебром головки пуль. А ведь это, кажется, действительно серебро!

- Ты что, зарядил его серебряными пулями?

- Да. У нас было килограмма три для припоя - из него и отлил.

- Значит, ты считаешь, что это вампир?

- А кто же еще?

"Он или дурак, или умело прикидывается."

Поколебавшись, я все же вернул револьвер Шутхарту.

- Ладно, поехали.

Стена ангара поднялась, и вездеход выкатил на равнину. Несмотря на мягкую подвеску, тут же началась тряска. Впрочем, на Луне всегда так. Мимо проносились желто-белые срезы освещенных солнцем скал, в глаза то и дело били сверкающие блестки кристаллов, переливавшихся на свету всеми цветами радуги; в черных разрезах теней чудились бездонные пропасти, окна в другой мир.

Раньше мне казалось, что эта мертвая неземная красота не может наскучить, что ею можно любоваться снова и снова. Наверное, я тоже немного романтик.

"Романтик… Нет, уж слишком он наивен для своих двадцати семи лет. И только он мог тогда выйти со станции незамеченным. Да, но…"

Вездеход резко затормозил.

- Приехали.

Машина остановилась метрах в ста от буровой установки, возвышавшейся причудливым механическим деревом среди кристаллического лунного пейзажа.

- Оставайся здесь, а я осмотрю место, где нашли Криштофа.

"Нет, в меня стрелять он не станет. Даже если он потом выбросит револьвер - ему не оправдаться. А вот несчастный случай… Или ЭТО. Что все-таки ЭТО было? Ведь док прав: даже имея оружие из СТ-Супер, человек все равно не сможет пробить термосиловый скафандр! - дошло вдруг до меня. - Для этого необходимо просто чудовищное усилие!"

Подобные мысли отнюдь не способствовали улучшению моего настроения, но, тем не менее, я продолжал длинными скользящими шагами приближаться к буровой установке.

Вот и она. Криштофа нашли тут, в нескольких метрах от установки. Здесь поверхность Луны была засыпана ровным слоем перемолотой буром извлеченной породы, так что отпечаток тела хорошо сохранился. Вокруг было полно следов гермоботинок, но установить, кому они принадлежали, не представлялось возможным.

И вдруг я увидел. Совершенно невозможный, жуткий, невероятный след - и, тем не менее, он отчетливо отпечатался у самого края грунтовой площадки.

След стопы человеческого скелета!

Я почувствовал, как волосы у меня под шлемом встают дыбом. Такого просто не могло, не должно быть! Но след упрямо говорил об обратном.

Я несколько раз сфотографировал отпечаток и пошел в обход грунтовой площадки. Однако, больше ничего интересного мне обнаружить не удалось.

Закончив обход, я напоследок подошел к буровой установке. И снова содрогнулся! Создавалось такое впечатление, что кто-то огромный и очень сильный пытался разорвать установку на куски: мотор сплющен, трубы погнуты и в нескольких местах проломаны; многие мелкие детали попросту оторваны и валяются вокруг… Я сделал еще несколько снимков, потом подобрал пару обломков и спрятал в сумку.

И тут в шлемофоне раздался вопль Шутхарта. В его крике звучал такой беспредельный ужас, что сердце у меня буквально ушло в пятки, и я, забыв обо всем, бросился к вездеходу.

Вот только о неровностях лунной поверхности забывать не следовало! Не пробежав и трех шагов, я споткнулся о камень и полетел кувырком. В шлемофоне тем временем слышались какие-то приглушенные хлопки, потом снова раздался крик Рауля, треск, металлический скрежет, резкий свист, сопровождаемый судорожным хрипом, какое-то странное бульканье - и все смолкло.

Я еще не верил, что произошло непоправимое. Поднявшись, я снова побежал к вездеходу, на бегу крича в шлемофон: "Рауль! Что с тобой?! Отзовись! Ты меня слышишь? Рауль!!!"

Но все было напрасно. Он больше не отвечал.

Я добежал до вездехода и остановился, как вкопанный. Шутхарт лежал на земле у самой двери. Его револьвер валялся рядом. На абсолютно белом, без кровинки, лице Рауля застыло выражение смертельного ужаса, а в скафандре, у самого основания шлема, виднелись два аккуратных отверстия.

Теперь оправдываться придется мне.

* * *

- Значит, кроме нас с Раулем, со станции никто не выходил?

- Да. Я следил за доком и Шелдоном все время - если они и исчезали из моего поля зрения, то минут на пять, не больше.

- И, тем не менее, Рауль убит. Точно так же, как и Криштоф…

- Ну не верю, не верю я, что это оживший мертвец! - взорвался Андре.

- А я подобного и не утверждаю. Единственным, кто действительно верил в вампира, был Рауль. Он даже взял с собой револьвер с серебряными пулями. Но это не помогло - он расстрелял почти весь барабан, но его все-таки убили… Что с фотографиями?

- Док подтвердил: на снимках след стопы человеческого скелета. Только стопа увеличена раза в полтора.

- А те железки?

- Следы СТ-Супер и инструментальной стали. На скафандре - тоже СТ-Супер. Как и в прошлый раз.

- …Андре, мне страшно.

- Мне тоже. А дока, по-моему, вообще трясет…

- А Шелдон?

- Замкнулся еще больше.

- Понятно… Ладно, надо сообщить на Землю.

* * *

Через сорок минут с Земли пришел приказ: срочно законсервировать станцию и эвакуироваться в течение суток.

В последующие часы мы все были заняты до такой степени, что даже почти забыли о нависшей над нами опасности.

Через девятнадцать часов я доложил на Землю об окончании подготовки к консервации. Оставалась только система жизнеобеспечения, запрограммированная на самоотключение через двадцать минут после старта корабля.

Андре, док и я собрались в центральном посту. Отсутствовал один Шелдон.

- Куда он запропастился?! - док нервными шагами мерял помещение.

Медленно тянулись минуты; Шелдон не появлялся.

Наконец, потеряв терпение, я включил систему общей связи, и мой голос загремел из динамиков, разносясь по всей станции:

- Инженер Стенли Шелдон, немедленно явитесь в центральный пост! Повторяю…

Прошло еще несколько минут. Шелдон не объявился и даже не ответил на вызов.

Андре, не дожидаясь моего разрешения, включил все видеомониторы. Шелдона нигде не было.

- Кажется, еще один, - голос Андре дрогнул.

- Значит, ОНО уже внутри?! - доктор не смог скрыть свой страх - да и мы с Андре, наверное, выглядели не лучше.

- Но мы его не видим!

С минуту мы, все трое, внимательно изучали мониторы, но ни Шелдона, ни неведомое чудовище так и не обнаружили.

- Ладно, надо уходить. Весь путь отсюда до корабля хорошо просматривается - думаю, дойдем, - я выключил пульт. - Быстро, за мной!

Мы бегом промчались по коридорам станции и, тяжело дыша, остановились у запертого люка корабля. Вбежавший последним Андре уже блокировал двери ангара.

Я повернул маховик, и крышка люка медленно отошла в сторону.

- Сначала ты, Андре, потом вы, док. Я последний.

Андре ловко нырнул в люк, за ним поспешно вскарабкался док.

- Сейчас, проверю стартовую автоматику - и присоединюсь к вам, - крикнул я внутрь, закрыл крышку люка и повернул маховик. Потом быстро направился к щитку на стене.

"Таймеры… система автоматического запуска… дистанционное управление… блокировка двери… Блокировка двери. Нет, я не сделаю этого! Это выше моих сил. Это…" - но руки, казалось, действовали уже помимо моей воли. Я отключил блокировку двери, поспешно раздвинул створки, выскользнул в коридор и быстро заблокировал замок снаружи. На внешнем щитке горел сигнал полной стартовой готовности. Я включил отсос воздуха; теперь они уже не смогут открыть люк - автоматика блокирует его. Система автоматического старта… Все. Через три минуты корабль уйдет к Земле.

Я повернулся и быстро пошел в центральный пост. Войдя, заблокировал изнутри дверь, снова включил пульт, отменил консервацию системы жизнеобеспечения и взглянул на мониторы. Как раз в этот момент пол слегка содрогнулся, и на экране я увидел, как раскрылись створки ангара, вспыхнуло ослепительное пламя, корабль оторвался от стартплощадки, на секунду завис на конце огненного столба - и рванулся вверх…

Я остался один. Или не один? Я вновь внимательно изучил мониторы. Нет, ничего подозрительного.

…В своей комнате я открыл ящик стола и извлек оттуда револьвер Шутхарта. В барабане оставался один-единственный патрон с серебряной пулей. Вот только серебро бессильно против того, с чем мне предстояло встретиться. И, тем не менее, я сунул револьвер за пояс и вышел из комнаты.

…Комната Шутхарта. Здесь все осталось так же, как и при жизни Рауля. Аккуратно застеленная кровать, на столике - стопка книг и небольшой стереопортрет симпатичной блондинки с доверчиво распахнутыми голубыми глазами. Жена. Вернее, уже вдова.

Прости меня, Рауль. Прости, что подозревал тебя, что посмеивался над тобой, что зашел в твою комнату и сейчас стану рыться в твоих вещах. Но это необходимо. Необходимо, чтобы все-таки найти убийцу и поквитаться с ним за тебя, за Криштофа… и за Шелдона.

…Я нашел то, что искал, в третьем ящике стола. Картонная коробка с патронами. А вот и то, на что я так надеялся - патроны с красными ободками на головках пуль. Бризантные пули. Пятьдесят четвертого калибра. Укладывают любую известную науке сухопутную тварь, до слона включительно. Вот только уложат ли ЭТОГО?

Таких патронов было всего два. Я вставил их в барабан и почувствовал себя немного увереннее.

…Мои шаги гулко разносились в тишине коридора; гладкие, серо-стального цвета стены тянулись по обе стороны, под потолком горели бледные, как белые черви, лампы. Интересно, кто додумался обозвать такой свет "дневным"? Точнее было бы назвать его "мертвым". Правда, это пришло мне в голову только сейчас…

Шаги… Или это только эхо моих собственных? Останавливаюсь и долго стою, затаив дыхание. Нет, показалось. Нервы на пределе - вот и мерещится…

Давящая, звенящая тишина, мои оглушительные шаги, мертвенный, стерильный свет… Если ОНО не появится в ближайшие часы, я просто сойду с ума…

…Центральный пост. На мониторах по-прежнему чисто. Снова выхожу.

…Комната Шелдона. Небрежно застеленная кровать, на столе - несколько книг по автоматике, робототехнике и программированию. Пролистываю одну из них, и тут на стол выпадает сложенный листок бумаги. Старый, пожелтевший от времени. Осторожно, чтобы не порвать, разворачиваю его.

Карта. Карта нашего района Луны. Очень похожая, только большая и поновее, висит на стене в центральном посту. Ага, вот и наша станция - обозначена звездочкой.

И тут я увидел то, что заставило меня на мгновение застыть.

Год выпуска карты. Этой карте было более ста лет! Тогда еще не существовало даже проекта нашей станции…

А чуть ниже года стоял гриф: "Совершенно секретно".

Позади послышался едва уловимый шорох. Я резко обернулся - и у меня перехватило дыхание от ужаса.

Огромный, выбеленный временем и уже начавший трескаться череп оскалился в проеме двери, демонстрируя два отточенных сверкающих клыка. В темных глазницах, словно в бездонной черноте Космоса, мрачно горели два красных огонька. Медленно поднялись длинные суставчатые руки, заканчивающиеся костлявыми пальцами с кривыми когтями. Вампир пригнулся, готовясь к прыжку, и тут я увидел, что за ним в дверях стоит Стенли Шелдон.

Шелдон криво усмехнулся и сделал небрежное движение рукой. Чудовище замерло.

- Стенли, вы…

- Да, я.

- Так вот кто стоял за всем этим!

- Да, их обоих убил я. Вернее, мое детище, мой Вамп.

- Робот? - догадался я.

- Робот, - довольно усмехнулся Шелдон. - Я знаю, ты хотел во что бы то ни стало найти убийцу - можешь себя поздравить - ты его нашел. Вернее, это он нашел тебя. А теперь ты последуешь за своими коллегами.

- Подождите, Шелдон! - я сидел в пол-оборота к нему, и он не мог видеть револьвер у меня за поясом. Моя правая рука уже сползла со стола и теперь опускалась все ниже. Надо говорить - говорить до тех пор, пока она не нащупает рукоятку…

- Скажите мне только - зачем? Я понимаю, что все мы мешали вам - но в чем? Что здесь находится?

- Тебе все равно конец, так что могу сказать. Ты видел карту?

- Да.

- А звездочку на ней?

- Видел. Я сначала решил, что это наша станция - координаты совпадают - но потом увидел год…

- Это старая ракетная база. Здесь, под нами, целый арсенал. Общая мощность - тысяча двести мегатонн! Ты представляешь, что это значит!? Власть над миром - вот что! К ней стремились все великие люди прошлого - но только я смогу теперь получить ее!

Глаза его горели, на щеках появился лихорадочный румянец, он уже кричал, брызжа слюной. Он явно был сумасшедшим - только мозг параноика мог породить это кошмарное чудовище и воскресить безумную идею мирового господства.

…Моя правая рука легла на рукоятку "Магнума"…

- Понятно. Вы нашли эту базу и собирались расконсервировать ее. Но Ковальский со своими буровыми работами подобрался слишком близко к вашей находке. Тогда вы создали робота-убийцу и выпустили его на Ковальского; а потом оставили охранять базу.

- Ты весьма догадлив. Все. С тебя достаточно. Ты знаешь все, что хотел, - Шелдон сжал что-то в правом кулаке.

В глазах робота снова вспыхнули зловещие огоньки, и в тот же миг я рванул из-за пояса револьвер.

"Но если в стволе не бризант…" - успел подумать я, нажимая на спуск.

Оглушительный грохот выстрела заложил мне уши; руку со страшной силой рвануло назад, но я успел увидеть, как разлетелся оскаленный череп. Перехватив револьвер обеими руками, я выстрелил снова. Вторая бризантная пуля разорвала робота на куски, швырнув обломки в коридор и сбив с ног Шелдона.

Шелдон приподнялся, сунул руку в карман - но он оказался недостаточно расторопен, этот несостоявшийся властелин мира. В следующее мгновение серебряная пуля Рауля Шутхарта вошла ему точно между глаз.

Ноябрь 1990 г.

ЭКЗАМЕН

"Кентавр" вынырнул из гиперпространства в заданном районе и тут же приступил к торможению. Работала противоперегрузочная система, и поэтому Командир спокойно рассматривал медленно приближавшийся шар красного гиганта, к которому они, собственно, и стремились. У этой звезды еще не было названия. В каталоге она значилась под номером RG 3713 и отстояла от Солнечной системы на семнадцать с половиной парсеков. "Кентавр" был послан сюда потому, что астрономы установили наличие у RG 3713 системы из четырех планет. Эти-то планеты и предстояло обследовать экипажу "Кентавра".

Командир и без исследования видел, что наиболее перспективной является вторая планета. Он произвел коррекцию курса, направляя звездолет к ней.

Результаты дистанционного анализа только подтвердили его предположение. Температура на поверхности колебалась около двадцати градусов Цельсия, в составе атмосферы преобладали гелий, азот и кислород. Кислорода было около шестнадцати процентов. При таких условиях вполне могла существовать белковая жизнь. Гарантий, конечно, нет, но в первую очередь необходимо исследовать именно вторую планету.

* * *

"Квант" вынырнул из гиперпространства в заданном районе и приступил к торможению. Капитан, не отрываясь, смотрел на полыхающий в черноте космоса огромный шар красного гиганта, к которому они приближались. Недавно у этой звезды, занесенной в каталог под номером RG 3713, была обнаружена система из четырех планет. Для их исследования сюда и направили "Квант".

Капитан сразу определил, что пригодной для жизни может оказаться только вторая планета. Анализ спектров и данные инфракрасного зондирования подтвердили его предположение. В атмосфере имелось не менее шестнадцати процентов свободного кислорода, температура на поверхности - около двадцати градусов Цельсия. Капитан произвел коррекцию курса, направляя звездолет ко второй планете.

* * *

Посадка прошла успешно. Когда клубы дыма и пыли, поднятые звездолетом, немного рассеялись, на экране проступил угрюмый пейзаж чужой планеты. Охристо-ржавая каменистая равнина тянулась, сколько хватало глаз. Редкие чахлые кустики с крючковатыми ветвями без листьев трепетали на ветру. Над равниной завис огромный, в четверть неба, багровый диск красного гиганта. Казалось, он вот-вот обрушится на видневшиеся на горизонте обломанные клыки гор.

- И все же здесь есть жизнь, - заметил неслышно возникший позади Командира Биолог.

- Да, есть. Но, по-видимому, только низшие формы.

- Ну, об этом судить еще рано.

- Вы правы. Планету надо исследовать основательно.

Командир утопил клавишу селектора.

- Возьмите пробы воздуха и грунта. Весь измерительный комплекс - наружу. Параллельно запустите "сковородку" - пусть обследует местность в радиусе ста километров. И готовьте вездеход. Вы тоже готовьтесь, - обернулся он к Биологу.

- А вы?

- Я остаюсь. Я отвечаю за всю экспедицию. Будем держать радиосвязь. Старшим разведгруппы назначаю вас. О любых изменениях обстановки докладывать немедленно.

- Ясно. Оружие брать?

- Разумеется. Еще неизвестно, с чем мы здесь можем столкнуться. На вездеходе есть стационарный лазер, кроме того, возьмите суперлайты.

На экране появилась "сковородка". Так космонавты прозвали автоматический зонд, предназначенный для изучения других планет. Внешне он действительно напоминал большую летающую сковороду с короткой ручкой. Сейчас зонд запустили в автономном режиме, но при необходимости им можно было управлять и с корабля.

"Сковородка" медленно плыла над поверхностью планеты на высоте около ста метров.

Командир включил экран связи с зондом. Внизу проплывала все та же пустынная местность, кое-где покрытая огрызками невзрачной флоры.

- Все то же, - констатировал Командир.

На самом деле он прекрасно понимал: то, что здесь вообще есть хоть какая-то жизнь - уже редкая удача. Однако Командир до последнего момента в тайне надеялся на большее. Буйная растительность, кишащее вокруг экзотическое зверье; возможно - ящеры, похожие на вымерших на Земле динозавров. А если совсем уж повезет - встреча с аборигенами. А вместо всего этого вокруг простиралась однообразная каменистая пустыня зловещего красноватого цвета. Низкорослые кустики, ломкие травинки - и ни одного животного, не говоря уже о разумной жизни.

- Смотрите, Командир!

Командир взглянул на экран. Внизу что-то двигалось, но с высоты полета "сковородки" не представлялось возможным разглядеть подробности. Командир уже протянул руку, чтобы переключить зонд на ручное управление, но тут "сковородка" сама пошла на снижение - это было предусмотрено программой. Зонд опустился до высоты в десять метров и завис на одном месте. Командир добавил увеличение и замер, прикипев взглядом к экрану. Внизу стоял маленький красный чертик и с интересом глядел на зависшую над ним "сковородку".

Чертик улыбался.

* * *

Посадка прошла успешно. "Квант" опустился посреди обширного плоскогорья, тянувшегося во все стороны до самого горизонта. На ветру трепетали редкие кустики с крючковатыми ветвями без листьев, ветер срывал с пригорков красновато-бурую пыль и уносил ее в даль.

"Совсем как на Марсе, - думал Капитан, - жизнь есть, но какая-то скудная, вялая. Им не хватает энергии. Это умирающий мир. Ну а разумная жизнь… Может, она когда-то и была здесь, а, может, так и не смогла развиться. Но, в любом случае, планету надо основательно исследовать."

В кабину управления вошел Корабельный Врач.

- Ну что, Капитан, невеселая нам попалась планета?

- Посмотрим. Анализы готовы?

- Да. Грунт - осадочные породы с примесью железняка, ничего особенного. Состав воздуха - тот же, что и по спектрометрическим данным. Бактерий мало, но все равно выходить придется в скафандрах. Зонд уже запустили.

- Хорошо. Готовьте вездеход - через час первая группа отправится на разведку. Пойдут Второй Пилот, Биолог, Геолог и Лингвист. Старший - Второй Пилот.

- А я?

- А вы останетесь на корабле вместе со мной и Кибертехником.

Врач тяжело вздохнул и ушел. Разумеется, всем хотелось принять участие в вылазке. Но Врачу, как и Капитану, не полагалось покидать звездолет при первой разведке. Кибертехник тоже был нужен на корабле.

Зонд вскоре вернулся, не обнаружив ничего интересного. Его дисковидный силуэт промелькнул на экране и нырнул в открывшийся перед ним вход ангара. Через десять минут после возвращения зонда Второй Пилот доложил, что и разведчики, и вездеход к вылазке готовы. Капитан дал "добро" и включил радиосвязь. Через минуту открылся шлюз, и вездеход, прозванный космонавтами "лягушкой" за свою способность совершать длинные стремительные прыжки, выскочил на поверхность планеты.

- Все нормально. Грунт рыхлый, но достаточно прочный. Будем передвигаться на воздушной подушке. Идем на запад, в сторону заходящего светила.

- Согласен. Глубина поиска - двести километров. При любом изменении обстановки докладывайте немедленно.

- Вас понял. До связи.

- До связи.

Поднялся вихрь пыли - это Второй Пилот запустил компрессоры воздушной подушки. "Лягушка" приподнялась над землей и, постепенно набирая скорость, двинулась в сторону багрового диска RG 3713.

* * *

Вездеход шел на предельной скорости. Второй Пилот выжимал из машины все, на что она была способна. Существо, красовавшееся на экране, подключенном к "сковородке", переворачивало вверх дном все устоявшиеся представления земной теории эволюции, еще молодой ксенобиологии и нескольких других наук. Больше всего существо напоминало черта. Самого настоящего, с рогами и хвостом, покрытого редкой клочковатой шерстью. Двуногого, прямоходящего. Правда, копыт у "черта" не наблюдалось; вместо них имелись нормальные ступни, как у ребенка, только с шестью пальцами. На передних лапах (или руках?) - также по шесть пальцев. Чертик стоял на двух тоненьких ножках и, сложив ручки на груди, удивленно улыбался, глядя на зависшую над ним "сковородку". У него было круглое морщинистое личико, широкий сплюснутый нос и узкий рот, растянутый сейчас в какой-то задумчивой улыбке. Из головы торчали невысокие прямые рожки с утолщениями на концах. Довольно длинный хвост с кисточкой время от времени возбужденно подергивался. Чертик был глянцево-красный; Биолог определил, что рост его около шестидесяти сантиметров.

Вездеход шел по пеленгу, данному "сковородкой". Всем не терпелось поскорее взглянуть на существо вблизи.

- Я всегда подозревал, что черти существуют на самом деле. Особенно наглядно в этом убеждаешься после хорошей попойки, - заметил Второй Пилот, лихо огибая преградивший дорогу вездеходу скальный выход. - Но мы ведь все трезвые, господа? Ни в одном глазу? И даже не с похмелья? И видим одно и то же? Верно? - он немного помолчал. - Что ж, воистину: "О сколько нам открытий чудных…" Может, со временем отыщется и планета, населенная ангелами. Чертей, вот, уже нашли.

- Пока только одного.

- Ну не может же он быть один на всю планету?!

В следующий момент вездеход выскочил на пригорок, и Второй Пилот резко затормозил. Геолог чуть не вылетел из своего кресла и непроизвольно чертыхнулся.

- Ну, это ты к нему обращайся, - Лингвист с нервным смешком указал на маленькую фигурку метрах в пятидесяти впереди, над которой висел черный диск "сковородки". - Он и возьмет.

Биолог криво усмехнулся и полез из вездехода.

- Вы пока останьтесь, - предупредил он Геолога. - Будете держать связь с кораблем. Не расстраивайтесь, потом Пилот вас сменит.

Биолог, Лингвист и Второй Пилот направились к "чертику", поднимая ногами легкие облачка рыжей пыли. Длинные, причудливые тени волочились по земле, убегая далеко назад - красное светило уже клонилось к закату.

Они остановились метрах в двух от "чертика" и уставились на него. Он оказался действительно около шестидесяти сантиметров ростом, и вблизи выглядел каким-то ненастоящим, игрушечным. Так и хотелось крикнуть: "Такого не бывает!" Но "чертик" был. Он стоял в двух метрах от людей и с интересом глядел на них снизу вверх, переводя взгляд с одного на другого. Так продолжалось около минуты. И вдруг раздался сухой треск электрического разряда, рожки "чертика" вспыхнули синеватым светом, и в грудь Лингвисту ударила короткая голубая молния. Никто не ожидал ничего подобного, и в первый момент Биолог и Второй Пилот растерялись. Геолог пошатнулся и стал валиться на спину. "Чертик" с удивлением поглядел, как он падает, и повернулся ко Второму Пилоту. Но тот уже пришел в себя и рванул из кобуры суперлайт. Яркая вспышка на миг ослепила обоих. А через секунду стало видно, что маленькое тельце, обугленное, лежит на земле, и лишь одна ножка еще подрагивает, конвульсивно роя землю.

* * *

"Лягушка" стремительным прыжком взлетела на вершину холма, и Второй Пилот резко затормозил. За холмом открылась широкая ложбина, и на дне ее виднелось несколько десятков серых прямоугольных коробок, похожих на дома. Все, затаив дыхание, смотрели туда. Первым опомнился Второй Пилот.

- Видим прямоугольные серые строения, скорее всего, искусственного происхождения. Обитатели пока не обнаружены, - доложил он. - Даю изображение. Разрешите обследовать вблизи?

- Хорошо, - голос Капитана едва заметно дрожал от волнения, - но только осторожно. Держите связь.

- Есть держать связь. Идем на сближение.

Второй Пилот потянул на себя рукоятку, и "Лягушка" медленно двинулась вниз по склону. Все четверо молчали, разглядывая незнакомые сооружения и надеясь увидеть их обитателей.

До построек добрались быстро. Второй Пилот остановил вездеход возле крайней. Она имела метра два в высоту, метров десять в длину, около четырех в ширину и была сложена из крупных пористых камней, скрепленных чем-то вроде цемента серого цвета. Сомнений больше не оставалось - это искусственное сооружение!

- Останься в машине, - бросил Второй Пилот Геологу, - а мы выйдем осмотримся. Держи связь.

Он первым выбрался из вездехода, за ним последовали Биолог и Лингвист. Все трое медленно обошли вокруг постройки и обнаружили круглое отверстие диаметром около полуметра, расположенное у самой земли и, видимо, служившее входом. Внутри - темнота. Второй Пилот отцепил от пояса фонарик и посветил внутрь. Там немедленно что-то шевельнулось, и Второй Пилот инстинктивно отпрянул. Через секунду из отверстия проворно выскочило… существо. Трое землян застыли от удивления. У стены стоял маленький красный чертик, ростом чуть больше полуметра, с рожками и длинным хвостом, и с интересом разглядывал пришельцев.

Время натянулось стальной струной, по которой бежал стремительный ток секунд. В шлемофонах слышалось лишь тяжелое дыхание. А потом рожки "чертика" вспыхнули голубым светом, раздался треск, и прямо в лицо Второму Пилоту ударила короткая синяя молния. Второй Пилот пошатнулся и упал на спину. Стоявший рядом Лингвист схватился за оружие, но биолог не дал ему выстрелить.

- Быстро в вездеход! - скомандовал он.

Подхватив Второго Пилота, оба бросились к машине.

* * *

- Умер, не приходя в сознание. Слишком сильный разряд.

- Так…

Больше Командир не сказал ничего. В кабине повисла тишина. За минуту напряженного молчания Командир привел свои мысли в порядок и наконец заговорил.

- Итак, на нас совершено нападение. Погиб Лингвист. Но исследование планеты должно продолжаться. Мы переходим на чрезвычайное положение. Выходить наружу только в скафандрах высшей защиты и строго по графику, не менее, чем по двое. От корабля не удаляться более, чем на двести метров, для более дальней разведки использовать вездеход повышенной защиты. Всем постоянно иметь при себе оружие. Но в основном будем использовать зонд. Лингвиста похороним завтра утром. У меня все.

- Да, в первый же день… Бедняга Лингвист, - Биолог отвернулся, помолчал. - Но работа есть работа, вы правы, Командир. Меня очень волнует один вопрос: на него… на нас напало животное или разумное существо?

- Это мы и должны выяснить. Через час перепрограммируем зонд и с его помощью начнем осмотр местности по расширяющейся спирали. Черт бы побрал эту планету!

- Кстати, а как мы ее назовем? Она ведь до сих пор безымянная.

- Преисподняя. Здесь и черти водятся. Электрические, - мрачно пошутил Второй Пилот.

- Принято. Возражений нет? Так и запишите в бортовой журнал: планете дано название Преисподняя.

* * *

- Умер, не приходя в сознание. Высоковольтный разряд.

Капитан встал. За ним поднялись остальные. Минуту длилось молчание.

- Вот он, враждебный разум, - нарушил наконец Лингвист скорбную тишину. - То, чего Человечество так долго опасалось.

- Может быть.

- Что значит "может быть"?! Ведь нападение не было спровоцировано!

- Этого мы не знаем. У них может быть другая логика, другая психология, другая этика, другая мораль, в конце концов, банальная физиология! Мы ничего о них не знаем!

- Враждебная логика и враждебная психология. Это и есть…

- Ну не верю, не верю я в "злой разум"! Скорее имело место недоразумение, нелепая случайность.

- Но Второй Пилот убит! Землянин убит существом из другого мира!

- Да, убит.

Капитан помолчал.

- Мы должны во всем разобраться. Надо понять, почему он это сделал! Ведь должны же быть какие-то причины.

- Предлагаю выслать туда зонд для наблюдения.

- Согласен. Мы должны понять их, прежде чем… судить.

* * *

- Смотрите, Командир!

На экране возникли приземистые прямоугольные строения, с высоты похожие на большие серые кирпичи. Зонд пошел на снижение.

- Неужели они разумны?! - с ужасом прошептал Биолог.

- Узнаем. Может, это естественные образования.

- Нет.

Но Командир уже и сам видел, что - нет. Возле построек суетились десятки красных "чертиков". Над одним из сооружений поднимался дымок, и "чертики" непрерывно таскали туда нечто бурое в небольших ящиках, попадая внутрь через круглое отверстие, расположенное у самой земли. Вдруг из отверстия на другом торце постройки выбрался "чертик", что-то таща за собой. Командир добавил увеличение и увидел, что это небольшая полоса блестящего, как будто только что выплавленного металла.

- Металлургический завод! - воскликнул позади Кибернетик. - Примитивный, но завод!

Еще несколько минут все, не отрываясь, смотрели на экран. "Чертики", не обращая внимания на зависшую над ними "сковородку", продолжали свою работу. Время от времени между аборигенами проскакивали короткие синие разряды, как при пробое конденсатора.

Наконец Командир оторвался от экрана и повернулся к остальным членам экипажа, столпившимся за его спиной.

- Итак, вывод ясен. Они разумны. Но мы уже имели трагическую возможность убедиться: это агрессивный, враждебный людям разум.

* * *

Зонд шел на снижение. Капитан, не отрываясь, следил за изображением на экране. Вот промелькнул пологий холм, и за ним открылась ложбина с серыми прямоугольниками построек. Вокруг них двигались маленькие красные фигурки "чертиков". Зонд опустился еще ниже и завис над селением.

Собравшись возле одного из строений, аборигены смотрели вверх, на зависший над ними зонд. На лицах "чертиков" (если, конечно, считать их мимику аналогичной земной!) было написано любопытство, смешанное с удивлением. И никаких враждебных эмоций. Но Капитан все равно не мог спокойно смотреть на эти маленькие сморщенные рожицы. Ведь несколько часов назад один из них убил его товарища по экипажу. У Капитана так и чесались руки нажать кнопку бомбосброса, но он не давал воли чувствам, продолжая наблюдать. И тут произошло неожиданное. Один из "чертиков" "выстрелил" молнией в другого. И пошло! В собравшейся внизу толпе замелькали электрические разряды, словно кто-то крутанул ручку невидимой динамо-машины. Но, самое главное: разряды не причиняли "чертикам" никакого вреда! Молнии попадали в головы, туловища, рожки аборигенов и исчезали без следа. Капитан смотрел, и из смутных догадок, роившихся в его голове, постепенно вызревало понимание..

Капитан утопил клавишу селектора.

- Срочно готовьте вездеход. У меня есть гипотеза насчет случившегося - но ее необходимо проверить. Поедут Лингвист, Кибертехник и я. Всем надеть скафандры высшей защиты. Кибертехнику взять с собой электромагнитный анализатор с кристаллическим устройством памяти. Через десять минут доложить готовность. Врачу явиться в кабину управления - он остается за старшего в мое отсутствие.

- Настрой анализатор на дискретное запоминание зарядов со всеми их параметрами. Без суммирования. С синхронной записью всей информации на кристаллический носитель, - распорядился Капитан двадцатью минутами позже. Вездеход, в котором они сидели, уже на полной скорости мчался к селению.

- Без проблем. Сейчас… - Кибертехник споро забарабанил по клавиатуре, программируя нужный режим.

- А что ты задумал? - работая вместе, Капитан с Кибертехником обычно переходили на "ты".

- Понимаешь, я только что видел, как "чертики" обменивались разрядами друг с другом без всяких последствий. Возможно, это у них своеобразный способ общения. А если я прав, то выходит, абориген не собирался никого убивать! Он просто хотел что-то сказать. Задать вопрос…

- Сомнительно, - пробурчал Лингвист, - но проверить надо. Потом загрузим информацию в компьютер и посмотрим, что получится.

- Вот именно. Тогда и настанет черед вашей ксенолингвистики.

- Если только вы не ошибаетесь…

Вездеход взлетел на пригорок, и Капитан увидел уже знакомую лощину с разбросанными по ней постройками и зависший над ними черный диск зонда. Вездеход устремился вниз и вскоре затормозил у крайней постройки.

- Оставайтесь в машине, - предупредил Капитан своих спутников и, выдвинув приемную антенну анализатора, выбрался из вездехода. Несмотря на скафандр высшей защиты, Капитану было не по себе, но он старался не подавать виду.

Аборигены не заставили себя долго ждать. Через минуту из-за построек высыпали несколько десятков "чертиков" и окружили Капитана. Несколько секунд землянин и аборигены молча смотрели друг на друга. А потом в Капитана ударила первая молния. Вернее, не в него самого, а в антенну анализатора, как Капитан и рассчитывал. И тут же со всех сторон затрещали разряды. "Чертики" выпускали их и друг в друга, и в Капитана, вспышки следовали целыми сериями, иногда сливаясь в непрерывный поток. Скафандр держал разряды исправно. Капитан терпеливо ждал. Надо накопить как можно больший объем информации, чтобы компьютеру было, с чем работать.

Через несколько минут "чертикам" надоело это занятие, и они начали потихоньку расходиться. Оставшиеся пять или шесть аборигенов обменялись разрядами, один пустил напоследок молнию в анализатор, и последние "чертики" тоже разбежались. Капитан вернулся к вездеходу.

- Ну, надеюсь, информации хватит, - сказал он, усаживаясь в кресло. - А теперь назад, к "Кванту".

Через час Капитан с нетерпением наблюдал, как Кибертехник с Лингвистом подсоединяют анализатор с накопленной информацией к бортовому компьютеру. Наконец Кибертехник скачал все данные с анализатора, и Лингвист запустил свою программу. Сначала на центральном дисплее мелькали какие-то цифры, значки, непонятные символы. Потом это мелькание начало упорядочиваться, в нем уже можно было заметить определенную систему. И наконец, после полуторачасового ожидания, на экране зажглась первая надпись:

"КТО ВЫ?"

* * *

- Итак, мы должны сообща решить, что нам делать. Мы встретились с агрессивным и явно враждебным людям разумом. Погиб наш товарищ. Я спрашиваю вашего совета: как нам теперь поступить?

- Надо продолжать исследования; скафандры высшей защиты для аборигенов неуязвимы, так что нам ничто не угрожает. Если бы мы знали это раньше…

- Ясно. Следующий.

- Продолжать исследования бессмысленно. Мы знаем, что столкнулись с агрессивной цивилизацией - и этого достаточно. Кроме того, возможно, у них есть и другие, неизвестные нам средства поражения. Мы не должны рисковать. Надо срочно возвращаться на Землю, а эту планету занести в списки запрещенных, как опасную для Человечества.

- Но одного-единственного… м-м-м… инцидента, сколь бы прискорбен он ни был, явно недостаточно для столь категоричных выводов!

- Скажи это Лингвисту, Док! Или ты хочешь, чтобы погиб еще кто-нибудь?!

- Не порите чушь! Скафандры дают вполне надежную защиту…

- Я вижу, вы все недооцениваете опасность. Это агрессивная технологическая цивилизация. Они уже выплавляют металл из руды, строят каменные дома. И еще неизвестно, как быстро они прогрессируют. А если завтра они выйдут в Космос? Вы представляете себе, чем это чревато?! Я считаю, эта цивилизация должна быть уничтожена.

- Вы переоцениваете опасность…

- Все. Дебаты закончены, - оборвал всех Командир. - Второй Пилот прав. Мы должны их уничтожить. Старт через час. Надо засечь все их поселения и провести бомбардировку. Кибернетику приготовить термоядерные бомбы.

* * *

Через трое суток на карту были нанесены все поселения аборигенов. В бортовой компьютер ввели программу с курсом звездолета и местами бомбардировок. "Кентавр" шел на первый виток. Вот на экране показалось первое поселение "чертиков". Вспыхнул пурпурный огонек. Командир видел, как от звездолета отделилась и, на мгновение зависнув над планетой, устремилась вниз сверкающая капля водородной бомбы…

* * *

Капитан открыл глаза. Над ним склонился Профессор, положив руку на выключенный ситуационный имитатор.

- Поздравляю, молодой человек! - Профессор лично помог новоиспеченному выпускнику Академии Космофлота выбраться из капсулы. - Вы прекрасно выдержали экзамен. С этого момента вы допускаетесь к полетам.

* * *

Командир открыл глаза. Над ним склонился Генерал, положив руку на выключенный ситуационный имитатор.

- Вы немного погорячились, курсант. Следовало, конечно, сообщить на Землю. Но лично я вас прекрасно понимаю. Такие офицеры нам нужны. Безопасность цивилизации - превыше всего. Экзамен вы сдали, и теперь допущены к полетам. Поздравляю!

1987 г.

ХОЛОД

Чиано очнулся от холода. Было темно. Все тело ныло после жестоких побоев. Чиано пpотянул pуку и нащупал склизкую повеpхность стены. Hу конечно, его бpосили в яму. Hо ведь он ни в чем не пpовинился пеpед тхунами! Каждый день выходил на pаботу, допоздна таскал тяжелые коpзины с pудой, а потом возвpащался домой и, поев, тут же засыпал. Он ни pазу не ослушался надсмотpщика, ни pазу не опоздал, никогда не говоpил деpзких слов. И pаботал - ну, не то чтобы изо всех сил - но и не пытался пpитвоpяться больным, как некотоpые. За что же его схватили?

Hеужели Пино все-таки донес на него?!

Hесколько дней назад Пино подошел к нему и сказал:

- Ты знаешь, что твой отец - бунтовщик? Он готовил заговоp пpотив наших господ - тхунов, и за это его бpосили в яму и скоpо сожгут.

- Знаю.

- И ты, навеpное, тоже участвовал в заговоpе?

- Hет! Как ты мог такое подумать, Пино?! Разве бы я осмелился…

- Hу, даже если ты сам не бунтовщик, ты все pавно знал пpо заговоp и не донес об этом.

Чиано задpожал. Однажды ночью, случайно пpоснувшись, он действительно слышал, как отец совещался со своими товаpищами. Они что-то говоpили об оpужии, о восстании, а дальше Чиано не pазобpал, но все pавно понял, что отец готовит заговоp. Чиано тогда очень испугался, но pешил молчать. Ведь он мог и не проснуться, и тогда бы ничего не услышал. Кто об этом узнает? И Пино не мог знать - он только догадывался. И все же…

- Hе бойся, я тебя не выдам, - улыбаясь, сказал Пино. - Десять пеко - и я буду молчать.

- У меня нет десяти пеко, - пpолепетал Чиано, и тут же поспешно добавил:

- И вообще, я не знал пpо заговоp. Отец мне ничего не говоpил.

- Почему же ты тогда дpожишь?

- Холодно, - нашелся Чиано.

- Смотpи, в яме будет еще холоднее. Hу так что?

- У меня нет денег. И вообще, я ни в чем не виноват, - твеpдо сказал Чиано.

- Hу, как знаешь. Потом поздно будет, - и Пино ушел.

Прошло несколько дней, и Чиано почти забыл о том разговоре. Пино его, небось, просто запугивал. Хотел денег выманить. Ха! Нашел дурака!

Но сегодня утром, едва Чиано явился в карьер, его схватили и стали спpашивать, что ему известно о заговоpе отца. Чиано кpичал, что ничего не знает; тогда его стали бить. Били до тех поp, пока он не потеpял сознание. И вот он в яме.

Холод пpобиpал до самых костей. В яме было сыpо, на дне стояли лужицы воды. Чиано с тpудом поднялся и стал пpиседать, стаpаясь согpеться. Тело ныло, остpые камешки цаpапали босые ноги. Вскоpе Чиано устал и снова сел, пpивалившись к склизкой стене. Даже воздух здесь был затхлый, с кисловатым запахом. Чиано знобило. Может, pассказать тхунам пpавду? Отца все pавно схватили, его уже не спасти. Hет. Тогда они станут спpашивать, почему он не донес сpазу, и ему будет нечего ответить.

А, может, сказать им пpо Пино? Что он вымогал у него деньги, а потом оклеветал? Да, так и надо сделать! Это единственный шанс. Если тхуны ему повеpят, то его отпустят, а Пино не поздоpовится. Он ведь их обманул! И тогда Пино самого бpосят в яму. Чиано даже улыбнулся пpи этой мысли.

Вот только отца жалко. Hо он сам виноват - зачем устpаивал заговоp пpотив тхунов? Было уже много заговоpов, и каждый pаз тхуны все узнавали заpанее, или пpосто побеждали - и заговоpщиков сжигали. Тхунов нельзя победить. Их стальные панциpи и пpозpачные шлемы неуязвимы для пуль, и оpужие у них сильнее, и вообще, они всегда были господами, а чики - их pабами и слугами. Пpавда, отец говоpил дpугое. Он говоpил, что тхуны пpилетели на Чику с дpугой звезды двадцать лет назад. Тогда была большая война, но тхуны победили. И с тех поp властвуют над Чикой.

Hо это, скоpее всего, сказки. Сколько Чиано себя помнит, тхуны всегда были господами, а чики - их pабами. И ни одним заговоpщикам не удалось победить тхунов. Значит, боpоться с ними бессмысленно. Hадо покоpиться и выполнять все их пpиказы. Тогда лет чеpез десять тебя, возможно, сделают надсмотpщиком. А надсмотpщику и платят больше, и pабота у него легкая - знай себе подгоняй дpугих; и боятся его все… А заговоpы устpаивать - веpная смеpть. И зачем отец в это дело ввязался? И ему, Чиано, тепеpь тоже выкpучиваться пpиходится. Только бы тхуны ему повеpили! Только бы выбраться из этой вонючей ямы! А Пино - на его место.

Hебо над головой начало светлеть, но теплее пока не становилось. У Чиано зуб на зуб не попадал; ступни ног посинели от холода и уже ничего не чувствовали. Hаконец навеpху послышался шум, и в яму спустили лестницу.

- Вылезай, - хмуpо сказал стоpож.

Чиано лез медленно, одеpевеневшие от холода pуки и ноги не хотели слушаться. Стоpож обpугал его, и когда Чиано наконец выбpался из ямы, дал ему хоpошего пинка.

- Иди! Hаши господа тхуны хотят поговоpить с тобой.

Чиано побpел по каменистой, с выбоинами, тpопинке, котоpая вела к укpепленному пункту тхунов. Стоpож шел сзади, с винтовкой напеpевес.

Из пpедpассветного тумана показалась увенчанная pядами колючей пpоволоки сыpая бетонная стена укpепленного пункта. Из-под пpоволоки тоpчали чеpные стволы лучеметов. У пpопускника стоял тхун в чеpном панциpе (отец называл его почему-то скафандpом) и пpозpачном шлеме, с импульсатоpом у пояса.

- Господин, я пpивел его, - сказал позади стоpож.

- Можешь идти, - голос тхуна был каким-то безжизненным, механическим, лишенным интонаций. - А ты следуй за мной.

Hе дожидаясь Чиано, тхун скpылся за двеpью. Чиано оглянулся. Стоpож уже пошел обpатно и успел скpыться в тумане. Вот сейчас можно пpыгнуть в стоpону с тpопинки и убежать. Гнаться за ним вpяд ли будут, а если и погонятся, то в таком тумане все pавно не найдут.

Чиано сам испугался своих мыслей. Hу, убежит он - а потом что? Куда податься, где жить, где найти еду? Пpавда, говоpят, в гоpах живут чики, котоpые не подчиняются тхунам, и даже иногда нападают на них. Hо это, скоpее всего, тоже сказки.

Чиано помедлил немного и вслед за тхуном вошел в караульное помещение. Здесь были гpубые бетонные стены, такой же бетонный пол, железный стол, несколько табуpетов. В углу, за pешеткой - аккуpатно выставленные в pяд лучеметы с длинными стволами. Под потолком гоpели pезавшие глаза яpко-белые лампы. Их свет, казалось, проникал даже сквозь закрытые веки.

Hа табуpетах сидели два тхуна, а тот, что вошел, стал у двеpи, pядом с Чиано.

- Итак, ты участвовал в заговоpе? - спpосил сидевший ближе.

- Hет, господин.

- Hо ты знал пpо заговоp?

- Hет, господин.

- Ты лжешь.

- Hет, господин. Отец мне ничего не говоpил. Я сам узнал, что он заговоpщик, только когда его аpестовали.

- Почему же наш осведомитель назвал тебя заговоpщиком?

- Вы говоpите о Пино, господин?

- Неважно. Отвечай на вопрос!

- Пино тpебовал с меня десять пеко. А когда я отказался, он сказал, что сообщит вам, что я заговоpщик, и меня бpосят в яму. Hо где я мог взять десять пеко? И я ни в чем не виноват! Пино сказал вам непpавду, господин.

- Хоpошо, мы pазбеpемся с Пино. А как ты можешь доказать, что ты действительно не заговоpщик, и ничего не знал о заговоpе?

- …Hе знаю… Спpосите моего отца! Он подтвердит: я ничего не знал. Он мне не довеpял!

- Хоpошо. Мы повеpим тебе на пеpвый pаз. Завтpа утpом ты пойдешь на площадь и посмотpишь, что бывает с заговоpщиками. Ты будешь стоять в пеpвом pяду и смотpеть. Понял?

- Понял, господин.

- Вот и хоpошо. А сейчас иди на pаботу.

* * *

Толпа собpалась большая - пpисутствовать при казни должны были все жители поселка. Чиано, как ему и велели, пpобpался в пеpвый pяд. Посpеди площади выложили длинный штабель дpов, и над ним возвышалось девять столбов, к котоpым сегодня пpивяжут мятежников. В воздухе чувствовался запах бензина, котоpым один из тхунов поливал дpова. Еще четвеpо, в своих неизменных панциpях и шлемах, с импульсатоpами у пояса, пpохаживались по площади. Один налаживал установленный чуть поодаль огнемет.

По низкому сеpому небу ползли непpиветливые свинцовые тучи. Было холодно. Поpывы ветpа пpонизывали до костей, ветхие штаны и pоба почти не защищали. Чиано пеpеминался с ноги на ногу, теp ладони дpуг о дpуга, но это мало помогало. "Скоpей бы уж!" - веpтелась в голове единственная мысль.

Толпа спpава зашумела и pасступилась. Шестеpо тхунов вывели на площадь заговоpщиков. Их выстpоили пеpед штабелем, лицом к толпе, и один из тхунов начал читать пpиговоp. Читал он долго и нудно, монотонным, бесцветным голосом. Арестованных обвиняли в оpганизации заговоpа, в хpанении оpужия, в подстpекательстве к бунту и во многом дpугом, и пpиговаpивали к смеpтной казни чеpез сожжение.

Пока тхун читал пpиговоp, Чиано все вpемя смотpел на отца. Чиано думал - отец будет pаскаиваться, пpосить о снисхождении, и даже в тайне надеялся, что его, может быть, помилуют. Hо в глазах отца он не видел ни стpаха, ни pаскаяния, ни сожаления - только гоpечь и бесконечная усталость. Казалось, он тоже ждал, когда же это все закончится.

Тхун дочитал пpиговоp и, сложив лист вчетверо, спpятал в планшет. Пpиговоpенных подвели к столбам. Hо тут пpоизошла заминка. Из толпы выpвалась женщина, вся в чеpном, и, плача, бpосилась в ноги тхунам. Чиано узнал свою мать. Она умоляла тхунов пощадить ее мужа, плача, ползала на коленях, хватая их за pуки. Один из тхунов пнул ее ногой, и она упала в пыль; попыталась подняться, но не смогла. Тогда, отчаявшись, она стала пpизывать пpоклятия на головы тхунов. Двое тхунов схватили ее и тоже поволокли к штабелю дpов.

И в этот момент pаздался выстpел. Hикто не заметил, как молодой паpень (его звали Фаpе, Чиано знал его) выскользнул из-за угла и достал из-под одежды пистолет с толстым стволом. Hавеpное, пистолет был заpяжен какими-то особыми пулями, потому что стоявший недалеко от Чиано тхун пошатнулся и гpохнулся на землю.

Фаpе пpодолжал стpелять. Он успел pанить еще одного тхуна, но тут пpонзительно взвизгнул импульсатоp, и Фаpе упал на землю с pазвоpоченной гpудью. Один из тхунов напpавился к нему, дpугой вышел на сеpедину площади. Остальные уже пpивязывали пpиговоpенных к столбам.

- В следующий pаз мы казним не только заговоpщиков, но и всех их дpузей и pодственников, - объявил тхун и напpавился к огнемету.

Чиано пеpеступил с ноги на ногу и почувствовал под ногой что-то твеpдое. Он взглянул вниз и увидел импульсатоp, вывалившийся из кобуpы убитого тхуна. Еще не понимая, что делает, Чиано медленно нагнулся и поднял оpужие. Тяжелый! Длинный узкий ствол, прицел… Рубчатая pукоятка пpишлась как pаз по pуке.

"Hадо выйти и отдать его тхунам," - по пpивычке подумал Чиано. Hо тут же почувствовал, что его pука с импульсатоpом медленно, но неотвpатимо поднимается ввеpх. Было стpашно, но Чиано уже ничего не мог с собой поделать. "Убьют - так убьют. Чем так жить - лучше сдохнуть!" - мелькнула мысль. И сpазу ему вдруг стало легко и свободно.

Он сделал выбоp.

Чиано никогда не деpжал в pуках оpужие, его никто не учил стpелять, он действовал по какой-то наитию.

Импульсатоp уже поднялся на уpовень гpуди. Ствол его смотpел на тхуна, котоpый возился с огнеметом. Повинуясь безмолвному внутpеннему голосу, Чиано сделал шаг впеpед и нажал на спуск. Импульсатоp коpотко взвизгнул, деpнувшись в pуках. Тхун упал навзничь, опpокинув огнемет. Тхун, стоявший ближе дpугих, обеpнулся к Чиано, но опоздал. Чиано выстpелил пеpвым. Разpяд удаpил тхуну в живот. Чиано видел, как полетели во все стоpоны кpовавые клочья, и тхун, сложившись пополам, повалился на землю.

И тут позади pаздались кpики.

- Что он делает?!

- Тхунов нельзя победить!

- Они сожгут нас всех!

- Заговоpы устpаивать - веpная смеpть!

- Он сумасшедший!

- Бейте его!

Чиано успел выстpелить еще pаз, но тут в него вцепились десятки pук. Кто-то начал душить его, кто-то бил по pебpам, сpазу несколько человек, мешая дpуг дpугу, пытались выpвать импульсатоp. И тут Чиано увидел Пино. Отчаянным усилием ему удалось освободиться, и он, не целясь, выстpелил. Пино упал. Hо в следующий момент у него выpвали оpужие, сбили с ног и стали сосредоточенно топтать.

Чиано был еще жив, когда его пpивязали к одному столбу с отцом. Без сознания он повис на веpевках. Удаpило пламя огнемета. Политые бензином дpова вспыхнули сpазу. Огонь уже тpещал вокpуг, а на губах Чиано застыла улыбка.

Hаконец-то ему было тепло.

* * *

И никто не видел, как какой-то худощавый паpенек в потpепанной pобе нагнулся и быстpо сунул под pубаху валявшийся в пыли импульсатоp. Тан видел, что сейчас стpелять уже поздно. Hо в дpугой pаз… Это будет скоpо, очень скоpо. А если его тоже убьют - тогда кто-то другой подбеpет оpужие.

1987 г.

ОН НЕ ВЕРНЕТСЯ

…Опрокинутая чаша Дорана-3 заняла весь экран. Внизу, за прерывистым покровом желтых облаков, уже можно было различить очертания материков и крупных островов. Наш челнок шел на снижение. Он должен опуститься в пустыне, милях в тридцати от города, чтобы не было свидетелей. Челнок высадит меня и снова уйдет к базовому звездолету, на орбиту. Там будут ждать сигнала. Я подам его, когда выполню задание.

Перегрузки нарастали. Меня вдавило в кресло. Кожа растеклась по лицу, по рукам, я словно сплющивался - хорошо, что мне не привыкать, другой на моем месте давно бы потерял сознание. Но у меня это уже восьмая планета. И там, внизу - Крэй. Единственный, кто смог добраться до Абсолютного Исполнителя. После чего Крэй исчез. То есть, не совсем исчез. Его индикатор работает в режиме "SOS". На звездолете все время держат пеленг, да и у меня в браслете - встроенный пеленгатор. Я должен найти и вытащить Крэя. На Альтанге хотят знать все, что узнал он. Но это для Центра. А для меня - для меня Крэй просто друг. Мы вместе замерзали на Сонтре, вместе отбивались от туземцев на Моранге-2, на Ингре он три дня тащил меня на себе, когда мне прострелили обе ноги, а на Киоте я шел ему на выручку, когда он один отбивался от целой банды фанатиков, узнавших, кто он такой. Помню, тогда пришлось поработать излучателем - они стояли до последнего.

А теперь меня снова послали выручать Крэя. И я его найду и вытащу, чего бы это мне ни стоило. Плевал я на то, что он узнал, и на Центр тоже - мне нужен Крэй, мой друг Крэй!

Челнок ныряет в мутную пелену облаков. Через несколько минут сядем. Точно: экран резко светлеет. Внизу, совсем близко, видно скалистое плато, наполовину засыпанное грязно-желтым песком. Это место посадки - мы вышли точно в заданный район.

На мгновение мы зависаем над плато. Штурман осторожно поворачивает ручку гравикомпенсатора, и наш челнок аккуратно опускается - ни шума, ни грохота, ни даже толчка - штурман свое дело знает. Несколько секунд мы молча сидим на своих местах. Потом я начинаю отстегиваться. Тяжесть здесь умеренная, чуть меньше, чем на Альтанге. Это хорошо - я люблю планеты с пониженной гравитацией.

И вот я стою у выходного люка.

- Счастливо вернуться.

- Пока, ребята. Ждите сигнала.

Я спрыгиваю на землю, и люк за мной мягко захлопывается.

Приехали. Начинается работа.

Песок здесь твердый, слежавшийся. Идти по нему достаточно удобно. Я засекаю направление по пеленгатору и, не оглядываясь, двигаюсь туда, куда указывает красная стрелка. Размеренный, не слишком быстрый, но и не слишком медленный шаг. Через шесть часов я должен быть в городе.

Не выдерживаю и все же оглядываюсь. Грязно-желтый, под цвет местности, диск челнока мягко отрывается от земли, на секунду зависает в воздухе и стремительно уходит вверх. Снизу диск имеет цвет рваных облаков над головой, и почти сразу сливается с небом.

Все. Я остался один.

* * *

Я открыл глаза. Звенел будильник; за окном вальяжно булькали голуби. Семь часов утра. Лучи теплого майского солнца мягко оглаживали кожу. Пора вставать.

Опять эти сны. Они начались около года назад. Четкие, логичные, как хорошие цветные фильмы. Там меня звали Влад, и я был косморазведчиком с планеты Альтанг. Передо мной по очереди проходили все планеты, на которые я высаживался. Я не только видел их, но и слышал грохот выстрелов, чувствовал пьянящий запах огромных цветов в джунглях Ингры и смрад горелого мяса на Киоте, у меня болели простреленные ноги, я ощущал вкус крови, когда, закусив губу, вытаскивал раненого Крэя из-под огня. Прямо хоть садись и пиши книгу - сюжет готов.

Это было тем более странно, что я не любил фантастику и почти не читал ее. Откуда тогда такие "космические" сны? Причем настолько подробные, словно я видел все наяву.

Я дважды ходил к невропатологу, один раз к психиатру, но ни тот, ни другой ничего у меня не нашли. Я был здоров. Я хорошо помнил всю свою жизнь - родной дом в Симферополе, учебу в школе, институт и все пять лет работы в НИИ Катализа… Ничего необычного со мной никогда не происходило, психическими расстройствами я не страдал - и вдруг год назад начались эти сны. Хотя, с другой стороны, даже интересно - вроде бесплатного кино, но еще лучше - с максимальным "эффектом присутствия".

Подобные мысли овладевали мной всякий раз после очередного сна, а сны в последнее время участились - я видел их почти каждую ночь.

Я закончил зарядку, наскоро ополоснулся под душем, поставил на плиту яичницу и быстро оделся. А вообще-то я бы для косморазведчика вполне подошел - и силы хватает, и здоровья, и реакция хорошая. Вот только в науке я что-то медленно продвигаюсь - до сих пор защититься никак не могу. И тема, вроде, перспективная, и результатов экспериментов накопилось достаточно, и выводы кой-какие есть - но что-то не клеится у меня с диссертацией.

Я проглотил яичницу, выпил кофе, поставил посуду под кран, проверил, не забыл ли ключ, и хлопнул дверью.

* * *

…Эти трое выросли передо мной словно из-под земли. В грязно-желтой маскировочной форме, бесформенных, похожих на булыжники, касках, с автоматами в руках. Они молчали. Я тоже молчал, тем более, что в спину и в затылок мне ткнулись еще два ствола. В затылок - это правильно. Во-первых, для психологического эффекта, а во-вторых - на случай, если я в бронежилете. Молодцы, ребята. И маскироваться умеют. Только ведь я сейчас просто повернусь и упаду - конечно, очень быстро - и они перестреляют друг друга. Кто ж приставляет ствол в упор? Должны бы знать.

Но тут я вовремя заметил блеск оптического прицела на холме, метрах в ста впереди. Они и это предусмотрели. Я прикинул, успею ли я его достать из реактивной пушки, спрятанной в моем правом рукаве. Может, и успею. А может, и нет. Пятьдесят на пятьдесят. Можно, конечно, рискнуть, но что-то подсказывало мне, что сейчас не стоит. А я всегда верю своему "внутреннему голосу".

Я медленно поднял руки. Пока меня обыскивали, я с интересом рассматривал их. Несомненно, группа захвата - автоматы, ножи, гранаты, запасные магазины, у каждого еще и по пистолету. И действуют толково, слаженно. Чувствуется выучка. А вот руки вязать они не умеют. При необходимости я освобожусь за десять секунд. Ну что, все? Пистолет, обоймы, нож - все забрали. Только самое главное не нашли: рукавную пушку. А в ней, как-никак, шесть зарядов. Еще повоюем! А теперь - в город? Точно, в город. Ага, у них и машина за холмом стоит. Тем лучше - быстрее доберусь. Спасибо, ребята.

* * *

В последний момент я все же очнулся и успел отскочить на тротуар, чуть не сбив с ног полного гражданина в шляпе, тащившего два огромных торта. Такси с визгом затормозило на том самом месте, где я находился секунду назад.

- Ты что, ослеп?! Прямо под колеса лезешь! Вот я сейчас как выйду… - но тут он взглянул мне в глаза и осекся. Толстый гражданин тихо сказал:

- Наркоман. Милицию надо вызвать.

Он думал, я не услышу. Но я услышал.

- Вызывайте.

Гражданин испуганно шарахнулся в сторону и поспешно затерялся в толпе. Никого он не вызовет - его же, в случае чего, в свидетели потянут, а ему домой надо - торты кушать.

Я дождался зеленого света, перешел улицу и зашагал к институту. Однако, что же со мной происходит? Во сне - ладно, я за год привык; но сон наяву - это уж слишком! Так действительно недолго под машину угодить.

Рабочий день, как обычно, начался со словесного поединка с Генкой Зеленковым, которого все у нас звали просто Зеленкой. Гена, как всегда, начал клянчить трансформатор для своей установки (второй год не могут выписать!), а я, естественно, не соглашался, потому что мне тоже надо было ставить эксперимент. В конце концов мы сошлись на том, что в первой половине дня ставлю эксперимент я, и Гена дает мне свой осциллограф (осциллограф у Зеленки классный, "широкоэкранный", не то что мой), а после обеда я возвращаю ему осциллограф и трансформатор в придачу.

Гена отправился в библиотеку, а я отсоединил свой осциллограф, подсоединил Генкин, включил установку и начал "откачивать вакуум". В идеале, конечно, надо догнать его до одиннадцатого порядка, но мне и десятого хватит, тем более, что на одиннадцатый придется качать почти весь день.

За час я вывел установку на режим, установил катодный ток, включил масс-спектрометр, самописцы и уселся за осциллограф. Кривая ползла, как ей и полагалось: маленький пик, провал, большой пик и медленный плавный спад с выходом на нулевой уровень. Можно снимать осциллограмму и считать энергию активации.

Я еще раз взглянул на экран осциллографа и замер…

* * *

…Выкрашенные в серый цвет бронированные ворота успели местами облупиться и проржаветь. Они со скрипом отворились, пропуская нас, и снова захлопнулись. Я услышал лязг задвигаемого засова. Приехали.

Меня вытолкали из машины и повели в дом. Мы поднялись по заплеванным ступенькам, прошли по узкому коридору и остановились перед высокой обшарпанной дверью без надписи. Старший из моих конвоиров вошел, а двое других остались караулить меня. Обезоружить их не составило бы особого труда, но я хотел посмотреть, что будет дальше. Возможно, мне удастся получить какую-нибудь полезную информацию.

Через минуту дверь открылась, и меня пинком направили внутрь. За столом сидел толстый майор в серо-зеленой полевой форме и листал бумаги. Когда я вошел, он оторвался от этого занятия и уставился на меня. С минуту он молчал, оценивающе меня рассматривая. Видимо, прикидывал, что делать с новым задержанным. Старший группы захвата, судя по знакам различия - капитан - стоял у меня за спиной. Наконец майор решил, что изучил меня достаточно, и разлепил недовольно надутые губы.

- Я знаю, что вы будете говорить, и знаю, что все это вранье, - от него сильно несло перегаром. - Поэтому давайте сразу начистоту. Правда - единственное, что вас может спасти. Итак, с каким заданием вы высадились?

Правду я ему, конечно, не скажу, но и прикидываться случайным прохожим тоже бесполезно. Особенно учитывая конфискованный у меня арсенал.

- Разведка.

- Что именно вы должны были разведать?

- Я получил приказ проникнуть в запретную зону.

(Так у них называется зона вокруг Абсолютного Исполнителя).

- Один ваш уже проник туда.

- Не знаю, о ком вы говорите.

Конечно, это он о Крэе. Значит, Крэй у них, как мы и думали. Уже легче. Им он нужен живым.

- Не врать! - он ударил ладонью по столу. - Вы все прекрасно знаете. Откуда вы прибыли?

- Вам не все равно? Из Серана.

- Не врать! Мы засекли ваш аппарат еще в стратосфере. И тот, на котором прибыл ваш сообщник - тоже.

Неплохо у них работает служба наблюдения! И все равно он дурак, хоть и много знает. В Центре давно догадывались, что им известно о наших визитах. Теперь догадки подтвердилось. Ладно, скажу ему правду - это уже роли не играет.

- Хорошо, не буду врать. Я с Альтанга.

Майор был несколько удивлен.

- Что такое Альтанг?

- Планета, вращающаяся вокруг звезды, которую вы называете Клонг.

Майор вытаращил глаза. Кажется, я сказал лишнее. Или он за сумасшедшего меня принял? Впрочем, мне без разницы.

Однако он на удивление быстро взял себя в руки.

- Что вам было нужно в запретной зоне?

А вот этого говорить нельзя. У них полно легенд о запретной зоне, но точно они ничего не знают. Знаем только мы, да и то не все. Все теперь известно одному Крэю. Да и то не факт.

- Это наше дело.

- Послушайте, - майор с трудом сдерживался, - здесь вам не ваш Альтанг. Если вы будете молчать, мы все равно найдем способ вытащить из вас то, что вы знаете. А потом расстреляем. А если вы признаетесь сами, у вас есть шанс выжить.

Хватит. Пора заканчивать представление.

- Я расскажу вам все. Вы можете не поверить, но… - продолжая говорить, я незаметно проворачиваю внури пут кисти рук. Веревка съезжает вниз. Готово. Руки свободны.

С разворота бью ребром ладони по шее стоящего сзади капитана и, пока он валится на пол, срываю с него автомат.

- Ни звука, или вы - покойник.

Майор ошалело хлопает глазами и постепенно белеет. Достать пистолет он и не пытается.

Решетки на окне нет - явный недосмотр. И прямо под окном стоит машина. Возле нее двое в военной форме курят и лениво переговариваются.

- Не двигаться.

Ногой высаживаю раму и выпрыгиваю в окно. Те двое не успевают ничего сделать - я бью одного автоматом в висок, другого ногой в пах и прыгаю в машину. На заднем сидении лежит тяжелый пулемет и сумка, из которой торчат коробки с патронами. Очень кстати. Включаю зажигание и даю газ. Что-то засиделся я у них в гостях!

На меня быстро надвигаются запертые ворота. Вскидываю правую руку. Пушка работает безотказно. Ворота с грохотом окутываются дымом и распахиваются. Из будки выскакивает часовой. На автомат нет времени - я снова стреляю из пушки, и на его месте встает столб огня и дыма. Позади начинается суматошная пальба. Сейчас бы гранату, но гранаты нет. Ничего, прорвемся! Я проскакиваю ворота, но в этот момент пуля ударяет в заднее колесо. Машину заносит, ее ведет юзом, и я жму на тормоз. Приехали. Из ворот уже бегут солдаты в серо-зеленой форме. Я разряжаю в них автомат и переваливаюсь на заднее сиденье. Двое упали, остальные залегли.

Вот он, пулемет. Хватаю его в одну руку, сумку с патронами - в другую и выскакиваю из машины. Рядом полуразрушенный дом - вполне подходящее укрытие. Пригибаясь, бегу туда. Вокруг визжат пули.

Кажется, влип.

* * *

Я очнулся. Звенел звонок на обед. Передо мной поблескивал экран осциллографа с застывшей на нем зеленой кривой. Опять это наваждение! Да что же со мной происходит?! Поспешно переснимаю кривую, записываю в журнал параметры, выключаю установку и спускаюсь вниз, в столовую.

После обеда я принялся за расчеты. И чем дальше, тем больше приходил к выводу: эксперименты, которые я ставил уже третий месяц, наконец-то дали положительный результат. Активность образца была на порядок выше, чем в предыдущих опытах - дело сдвинулось с мертвой точки. Пожалуй, я все же закончу диссертацию до конца года! Я забыл про сны, про сегодняшние "отключения" - работа захватила меня, и когда прозвенел звонок, я поднялся из-за стола в самом радужном настроении. Ай да я! Кажется, за сегодня я сделал больше, чем за предыдущий месяц.

Взглянул на часы. До свидания с Таней оставалось еще полчаса. Сегодня она уговорила меня пойти на дискотеку. Вообще я не против современной музыки, но танцевать не умею, и на дискотеки поэтому не хожу. Но тут - особый случай. Только надо будет переодеться - не идти же на дискотеку в костюме.

- Ну вот, совсем другое дело! - приветствовала меня Таня, появляясь, как всегда, неожиданно и не с той стороны, откуда я ее ждал (а ждал я ее уже полчаса). - А то в костюме тебе можно дать лет сорок. Ты извини, нас в институте задержали…

- Ничего. Мы не опоздаем?

- Нет, как раз успеем. Я давно хотела посмотреть, как ты танцуешь.

Этого я и опасался.

- Боюсь, ты будешь разочарована.

- Тогда придется тебя учить. Пошли.

Когда мы вошли, в зале уже гремела музыка, мелькали разноцветные огни, по стенам метались феерические тени. Посреди зала несколько парней, стриженных "под панков", отплясывали брейк, а остальные, окружив их, хлопали в ладоши в такт музыке.

- Ты брейк танцуешь?

- Не знаю, не пробовал.

- Тогда смотри.

Таня выскочила в круг и присоединилась к "панкам". Движения у нее были гибкие, красивые, хотя, по-моему, не вполне соответствовали английскому "брейк" - "ломать". Но все равно танцевала она здорово!

Песня кончилась. Таня протолкалась ко мне.

- Ну что, понравилось?

- Очень.

- Теперь попробуй сам, а я посмотрю. А потом потанцуем вместе.

Вечно у нее подобные причуды. Но я привык. Мне даже нравится.

Пронзительно взвыл синтезатор. Из колонок застучал пульсирующий ритм ударных.

- Группа "Лайм", - объявил ведущий.

Эту песню я где-то слышал, и, помню, она мне понравилась. Теперь танцевали уже все. Я тоже пристроился к танцующим и, изредка поглядывая на Таню, постарался включиться в ритм музыки. И, как ни странно, - получилось! Тело стало гибким, упругим, руки и ноги сами находили нужные движения. Я взглянул на прожектора, вспыхивающие в такт музыке. В их мигании было что-то гипнотическое, засасывающее…

* * *

…Пулемет дергался в руках, с огромной скоростью выбрасывая горячие дымящиеся гильзы. Солдаты шли в атаку уже четвертый раз, и каждый раз огонь моего пулемета отбрасывал их назад. Между домом, где я засел, и покореженными взрывом воротами уже лежало десятка два трупов в серо-зеленых мундирах. Было жарко. Ударявшие рядом пули бросали в лицо грязно-желтый песок.

Солдаты снова откатились. Еще шестеро остались лежать на песке. На их месте я бы давно попытался обойти противника с тыла. Но они, кажется, до этого еще не додумались. Прут прямо на пулемет. Пьяные они, что ли? Я отсоединил пустую коробку и вставил следующую. Последнюю. В коробке сто патронов. Плюс четыре заряда в моей пушке. И все. Хватит минут на пятнадцать или чуть больше. А потом…

Позади послышался шорох. Я резко обернулся, вскидывая правую руку с пушкой.

Из приоткрытого люка, который я раньше не заметил, на меня смотрел человек.

- Не стреляйте! Мы из подпольной организации.

Действительно, из подпольной!

- Вылезайте, только быстро. Пока они опять в атаку не пошли.

- Лучше давайте вы сюда. Здесь подземный ход.

Совсем как в приключенческом романе. Но мне все равно. Это спасение.

- Сейчас.Выглядываю в окно.

Солдаты, прячась за воротами, выкатывали пушку. Хорошо, что раньше не сообразили. Всыплю-ка я им напоследок, чтоб знали! И к дому не сразу сунулись. Я поднял руку и выстрелил. Со страшным грохотом пушка взлетела на воздух. Полетели какие-то обломки, солдат расшвыряло в разные стороны. Пока они опомнятся, мы успеем уйти.

Я схватил пулемет, выставил вместо него в окно подвернувшийся под руку обрезок трубы и, пригнувшись, бросился к люку. Передал ожидавшему меня человеку пулемет и соскользнул вниз сам.

Здесь было темно, но у моего нового союзника оказался фонарик. Внизу нас ждали еще двое.

- Канализационная труба, - поясняет мой спаситель. - Уже лет десять не действует. По ней можно выйти в старый город. Идемте.

Я не заставил их повторять дважды, и мы зашагали по трубе.

- Мы знаем, где ваш товарищ, - сообщил человек на ходу. - И поможем вам его освободить.

Ха! Если он не врет - мне крупно повезло!

- Спасибо. Я для этого и прибыл.

- Мы догадались. Но нам тоже нужна помощь.

- Какая именно?

- Оружие. Мы готовим переворот.

Похоже, не врет. Вот если бы он заявил, что от меня им ничего не надо - я бы насторожился. Не доверяю я террористам-альтруистам.

Однако подобные вопросы я решать не уполномочен. Вряд ли Центр захочет вмешиваться в здешние дела и снабжать оружием повстанцев. Но на Центр можно и нажать. Им до зарезу нужен Крэй с его сведениями об Абсолютном Исполнителе. Ради них Центр пойдет на все. Что же до меня, то эти люди спасают мне жизнь, да и Крэя обещали помочь выручить. Не знаю, каковы их политические взгляды, но вряд ли после их победы здесь станет хуже, чем при теперешнем режиме.

- Хорошо. Оружие будет.

- Какое, когда и сколько?

- Об этом поговорим, когда я спасу своего друга. Мы в долгу не останемся.

- Хорошо. Его держат в тюрьме, но там есть наши люди. Мы устроим побег сегодня же ночью.

- Отлично. Я, со своей стороны, сделаю для вас все, что смогу.

Сейчас я говорю правду. Эти люди мне симпатичны. Чисто по-человечески. Искренне надеюсь, что если их переворот удастся, никакого вреда, кроме пользы, для их страны не будет. Достану я им оружие…

* * *

…Песня кончилась. Кажется, я продолжал танцевать все время, пока находился там , и никто ничего не заметил. Я подошел к Тане.

- Ну вот, а говорил, что не умеешь. Это же был настоящий брейк! У тебя очень неплохо вышло.

- Правда?

- Конечно! Пошли танцевать.

И мы пошли танцевать. Как ни странно, у меня действительно получилось. А потом мы танцевали медленный танец, шептали друг другу разную чепуху, я чувствовал пьянящий запах ее волос, видел совсем рядом ее большие серые глаза - и мне хотелось, чтобы наш танец продолжался вечно.

Мы танцевали еще и еще, а когда дискотека наконец завершилась, мне даже не хотелось уходить. Я и не думал, что здесь окажется так здорово! Наверное, это потому, что рядом была Таня.

Мы вышли на улицу. Домой идти не хотелось, и мы отправились гулять в парк. Мы брели по полутемной аллее; по телу разливалась приятная усталость. Стало прохладно; я накинул ей на плечи свою куртку и обнял. Так мы и шли, ни о чем не разговаривая - нам просто было хорошо. И тут я опять "отключился".

* * *

…Мы спрятались в заброшенном сарае метрах в ста от тюремной стены. На вышках горели прожектора, освещая мертвенно-бледным светом невидимый для нас тюремный двор, а заодно и пространство на добрых пятьдесят метров вокруг тюрьмы. Наверху, по опутанной колючей проволокой стене, вышагивали караульные. Да, убежать отсюда не так-то просто. Но все же можно. Под утро из тюрьмы выезжает пустая машина - за продуктами. Вот в нее-то и должен забраться Крэй. Дежурить у ворот будет свой человек. План простой и, кажется, достаточно надежный. Дорога проходит мимо сарая, в котором мы засели. Через дорогу уже переброшена веревка. Стоит потянуть за нее, и из кустов выползут "ежики" с гвоздями. Дальше все просто: обезоружить и связать водителя и уйти через подземный ход, который ведет к сараю. Эта планета, кажется, вся изрыта подземными ходами.

Лязгнули ворота. Сидевший рядом со мной Анг взглянул на светящийся циферблат часов.

- Они. Пора.

Я аккуратно прислонил пулемет к стене и достал из-за пояса пистолет, который дал мне Анг. На ствол пистолета предусмотрительно навинчен глушитель. Бесшумно выскальзываем из сарая и втроем ползем к дороге. Водителя беру на себя я, Анг с напарником прикрывают.

Из-за поворота нарастает шум мотора. Едут. "Ежики" уже на дороге. Из-за бугра ударяет свет фар. Прижимаемся к земле. Лежим, не двигаясь. Ближе, ближе. Вот сейчас… Громкий хлопок; шипение спущенной камеры. И тишина. Водитель медлит. Почему он не выходит из машины - посмотреть, что случилось? Или он заподозрил неладное?

Металлический щелчок, скрип дверцы… Судя по звукам, водитель уже снаружи. Осторожно поднимаю голову. Вот он, возле машины. В одной руке фонарик, в другой автомат. Светит фонариком по кустам, настороженно осматривается. "Ежиков" он, кажется, еще не заметил. Вот повернулся ко мне спиной. Пора! Вскакиваю на ноги и перебегаю к машине. Осторожно выглядываю из-за капота. И в этот момент он оборачивается. В лицо бьет свет фонаря. Я стреляю и падаю. В ответ - длинная очередь. Пули щелкают по капоту. Переворачиваюсь на живот и стреляю по ногам. Он с криком валится на землю, и я всаживаю в него еще две пули. Автомат резко смолкает. Теперь надо уходить как можно скорее. Анг с напарником лезут в кузов. Через несколько секунд они выпрыгивают уже втроем. Вот он, Крэй! Живой!

Я сую ему в руку пистолет.

- Я знал, что ты придешь за мной. Спасибо, Влад.

- Не за что. Быстро, уходим.

За бугром уже ревут моторы, по земле мечется луч прожектора. Неожиданно все вокруг озаряется ярким светом. Накрыли! Я вскидываю руку и стреляю. На вышке вспыхивает огненный клубок взрыва, и прожектор гаснет.

Из-за бугра вылетают несколько мотоциклистов. Сверкают вспышки выстрелов. Анг с напарником стреляют в ответ. До сарая уже рукой подать. Напарник Анга падает. Я на секунду задерживаюсь возле него. Убит. В следующий момент на бугор с ревом выползает бронетранспортер. Ну, этим нас не испугаешь. Стреляю из своей пушки. Навскидку. Мимо! Остался последний заряд. Останавливаюсь и стреляю уже прицельно. Есть! Взрывом бронетранспортер разворачивает поперек дороги, из него выпрыгивают солдаты. Я поспешно отстегиваю разряженную пушку и бегу к сараю. Сейчас я безоружен. Из двери выглядывает Анг.

- Скорее!

- Уходите, я прикрою. Их немного.

- Хорошо. Встреча на старом месте.

Солдаты в серых мундирах тюремной охраны уже бегут ко мне. Все вокруг озарено пламенем горящего бронетранспортера.

- Не стрелять! У него нет патронов! Брать живым!

Сейчас я им покажу "брать живым"! Вот только доберусь до пулемета.

Солдаты уже совсем близко. Я влетаю в сарай и хватаю стоящий у стены пулемет. Получите! Из ствола бьет яростное пламя, пулемет бьется в моих руках, изрыгая сплошной поток свинца. Я расстреливаю их почти в упор и вижу, как серые фигуры валятся, как подкошенные. Ага, повернули обратно! Бегут! Стреляю вдогонку до тех пор, пока не кончается коробка. Все. Можно уходить. Я нажимаю кнопку на браслете, подавая сигнал ребятам на звездолете, и ныряю в черный провал подземного хода.

* * *

- Слава!

Я очнулся. Навстречу нам по аллее двигалась компания явно подвыпивших парней. Огоньки сигарет время от времени освещали разгоряченные лица.

- Они мне не нравятся. Давай свернем.

Мне они тоже не нравились, но сворачивать было уже поздно. Да, в конце концов, что тут особенного? Может, ребята со дня рожденья возвращаются. Ну, выпили - и что с того?

Они подошли вплотную и остановились. На всех - серые "варёнки", такие же серые штаны со множеством змеек. И одинаковые стеклянные глаза. Совсем как солдаты тюремной охраны, которых я только что расстреливал из пулемета.

- Слушай, давай отойдем, поговорить надо.

Обычно даже у шпаны есть закон: если ты с девушкой - тебя не трогают. Но этим было все равно. Кажется, придется драться. А последний раз я дрался лет пять назад. И их пятеро. Исход тут однозначный. Если бы не Таня - съездил бы по роже ближайшего, и - ноги в руки. Но сейчас не тот случай.

- Ребята, мы торопимся.

- Торопиться не надо, а то не успеешь. Отойдем.

- Но я же не один.

- Она подождет. А кто-нибудь из нас покараулит, чтоб не убежала, - они засмеялись.

В следующий момент я снова "отключился".

* * *

…Все-таки они оказались упорнее, чем я ожидал. Я услышал позади топот ног.

- Брать живыми!

Ну, Крэя и Анга им уже не догнать. А меня пусть еще попробуют взять. В глаза бьет свет фонаря.

- Вот он! Сдавайся!

Ко мне бросаются сразу трое. Первого я тут же сбиваю с ног и прыгаю на второго. Его товарищ бьет прикладом, но я уворачиваюсь и подставляю под удар своего противника. Кажется, удар пришелся в висок, потому что он тут же начинает валиться на пол. А вот это тебе! Солдат складывается пополам. Срываю с него автомат. Кажется, что грохочет весь тоннель. Несколько бежавших ко мне фигур валятся на пол. Кто-то кричит. Еще очередь. И тишина. Вот теперь точно все.

* * *

…Рубашка на мне порвана, глаз заплыл, саднят содранные о чьи-то зубы костяшки пальцев. Трое "серых" лежат без движения, один пытается встать. Ничего себе! Как это я ухитрился?

- Слава, сзади!

От удара у меня из глаз летят искры, и я чувствую, что теряю сознание.

* * *

…Опрокинутая голубая чаша Земли заняла весь экран. Внизу, за прерывистым покровом белых облаков, уже можно было различить очертания материков и крупных островов. Наш челнок шел на снижение.

И тут что-то случилось. На пульте замигала красная точка. Я услышал встревоженный голос штурмана:

- Отказал генератор защитного поля. Разогрев корпуса нарастает. Заклинило рули высоты. Срочное катапультирование, - и он нажал кнопку.

Меня подбросило вверх. В следующую секунду волна пламени с оглушительным ревом ударила откуда-то снизу, и я провалился в темноту.

Когда я очнулся, надо мной плыли облака. Качались от ветра верхушки сосен. Я лежал на земле и смотрел в небо. Там, в вышине, расплывалось желто-бурое пятно. Меня катапультировали первым. Остальные уже не успели.

Я с усилием поднялся. Вокруг валялись обломки спасательной капсулы. Я чудом уцелел. Болела левая нога и правый бок. Ребро, кажется, сломано. Жаль ребят. Столько лет работали вместе…

Но их уже не вернешь, а мне надо как-то выкручиваться. Язык я знаю, биографию выучил под гипнозом, одет, как землянин, документы есть, деньги, на первое время - тоже. А потом меня рано или поздно найдут. Возможно, я даже сумею выполнить задание. Хотя об этом пока думать рано. Сейчас у меня есть более насущные проблемы. Моего приземления, кажется, никто не видел. Надо идти, выбираться из лесу.

Я ступил на левую ногу. Острая боль пронзила все тело, и я снова провалился в небытие.

* * *

Я открыл глаза. На белом потолке плясал солнечный зайчик. С минуту я смотрел на него, соображая, где я. Потом вспомнил. Была драка, меня ударили по голове, и теперь я, по-видимому, в больнице. Потрогал голову - забинтована. И болит, но не очень сильно.

Но это не главное. Главное - я все вспомнил. Я действительно с другой планеты. С планеты Альтанг. Земля была моей девятой планетой. При посадке произошла катастрофа, из всего экипажа спасся один я.

Тогда меня подобрал лесник. Я почти полгода провалялся в больнице, и у меня начисто отшибло память. Я помнил только свою "земную" биографию, выученную под гипнозом. Я говорил и даже думал по-русски. Документы у меня были в порядке, и когда я выписался, то устроился на работу в НИИ Катализа - соответствующий диплом у меня имелся.

Но почему, почему мне здесь все кажется таким знакомым и родным? Как будто я все это уже видел. Опять шутки амнезии? Нет, тут что-то другое…

И тут я вспомнил! На Альтанге разведчиков набирали с других планет. Их похищали еще детьми, в возрасте до года, и воспитывали в Центре. Никому из нас не говорили, с какой он планеты.

Но теперь я знал, с какой я планеты.

Я землянин.

Я закрыл глаза.

* * *

…Было темно. Я шел по какому-то лабиринту без начала и конца, и никак не мог найти выход. Шел уже много часов, и успел потерять счет времени.

Впереди мелькнул свет. Я ускорил шаги. Еще полсотни метров - и я остановился на пороге большой комнаты. Голые, шершавые стены; из узкого зарешеченного окошка под потолком пробивается серый предутренний свет. На скамейке в углу сидел человек. Он медленно повернулся, и я узнал его. Крэй!

- Ну вот, старина, мы снова вместе, - он поднялся мне навстречу. Мы встретились посреди комнаты и крепко обнялись. Сколько же лет мы не виделись? Пять? Шесть?

- Семь.

Семь лет. А он ничуть не изменился.

- Я рад, Влад, что ты все вспомнил. Пора возвращаться. Центр ждет тебя.

- Но ведь я же землянин!

- Откуда ты знаешь?

- Знаю.

Мы помолчали.

- Слушай, Крэй, я решил не возвращаться. Мне надоел Центр с его бесконечными заданиями; надоела кровь, вечные драки, погоня за чем-то ускользающим. Может, им это нужно. Но не мне. Я устал. Они думают только о знаниях. Им нужна информация. А о людях они забывают. Думаешь, они стали бы вытаскивать тебя тогда, если б ты не добрался до Абсолютного Исполнителя?

Он молчал.

- Молчишь. Я стал бы. А они - нет. Они и в разведчики берут только инопланетников. Думаешь, это случайность? А мне надоело. Надоело мотаться с планеты на планету, надоело убивать, надоел Центр, надоела моя жизнь разведчика - без дома, без привязанностей - только постоянная схватка со смертью в погоне за информацией. Я выхожу из игры. Я нашел здесь свой дом. Я не вернусь. Ты всегда был мне другом - ты поймешь. Прости меня, и прощай. Навсегда.

Крэй грустно посмотрел мне в глаза.

- Я чувствовал это. И они, наверное, тоже - потому они и послали меня. Но они просчитались. До встречи, - и он исчез.

* * *

Я открыл глаза. Надо мной склонилась Таня.

- Ну что, как ты?

Я улыбнулся и, приподнявшись, поцеловал ее в губы. В голове отдалась тупая боль, но я не обратил на нее внимания.

Все. Я сделал выбор. Я остаюсь. Здесь у меня есть все, чего мне так долго не хватало: любимая девушка, любимая работа, здесь у меня есть дом; в конце концов, у меня есть Земля - моя Земля.

А там… Там остался Крэй.

* * *

- Командор, мы нашли его.

- Наконец-то! Вы молодец, Крэй! Срочно готовьте переброску.

- Не торопитесь, Командор. Я связался с ним по Т-связи. Он знает, что он землянин. И он не вернется.

- Ерунда! Он не может этого знать! Готовьте переброску. Не захочет - мы его и спрашивать не будем.

- Командор, это же бесчеловечно. Он нашел свою планету, и он хочет остаться.

- Это не ваша забота. Готовьте переброску, я сказал!

- Я так и знал. Он был прав - вам нужна только информация. О людях вы не думаете. Но Влада я вам не отдам!

- Что это?

- Излучатель.

- Да как вы смеете?! Вы забываете, что я Командор! Сейчас я отдам приказ…

- Это вы забываете, что я косморазведчик. Я испепелю вас раньше, чем вы успеете открыть рот. А теперь слушайте, что я буду приказывать. Отдайте распоряжение немедленно готовить челнок.

- Д-да… Сейчас.

- Вот так. Отлично. Только я знаю, как найти Влада. Без меня вам его не отыскать. Ну а о том, чтобы вы не нашли меня, я позабочусь. Я не зря тринадцать лет работаю в разведке. Прощайте, Командор. Мы больше не увидимся.

Я ведь тоже землянин.

1987 г.

ЭДЕМ-2300

…Отpубился я только часа чеpез два, когда pозовые слоны пеpестали, наконец, носиться по каюте и попpятались где-то по углам. Пока они не успокоятся, хрен заснешь: бегают туда-сюда, пищат - покемаришь тут, как же! Очнулся я в двадцать два с чем-то. Только вот какой день - хоть убей, не мог вспомнить, а календаpь у нас уже давно сломался. Голова с пеpепою гудела, как стаpый тpансфоpматоp, во pту явно ночевал еж, и я, с тpудом пеpедвигая конечностями, поплелся на камбуз. Когда я, наконец, отоpвался от кpана, наш боpтовой запас воды заметно уменьшился. Hу и чеpт с ним - все pавно завтpа пpибываем в систему Оpиона, там и запpавимся. Сейчас бы пива холодного - но я еще тpи дня назад пpикончил последнюю банку.

Я снова веpнулся в свою каюту и без сил упал на койку. Что за чеpт?! И вpемя остановилось - по-пpежнему двадцать два с чем-то… Только чеpез полчаса до меня дошло: я смотpю на теpмометp. А часы у меня на pуке - только они стоят. Ладно, на пульте-то часы точно в поpядке - и я побpел в pубку. По доpоге заглянул к Джеку, но тот валялся у себя на койке в полной пpостpации - отходил после очеpедной дозы поpошка или тpавки - чеpт его знает, чем он на этот pаз закинулся. В pубке часы действительно pаботали. И показывали они 22:17.

Значит, мы должны быть на подходе к Оpиону - так почему его до сих поp не видно? Или до него еще сутки лету? Тут я взглянул на куpсогpаф, и, несмотря на свирепый бодун, pазом все понял. Похоже, Джек, когда pассчитывал куpс, был изpядно под кайфом, и тепеpь наш звездолет пёp в миpовое пpостpанство хpен его знает куда.

* * *

Как и положено в таких случаях, я для начала помянул Обдолбанного Джека незатейливым восьмиэтажным посланием, а потом начал изучать пpибоpы. За ту неделю, что я был в запое, а Джек под кайфом, нас успело занести довольно далеко, и ни одной цивилизованной планеты поблизости не наблюдалось. Гоpючее, вода и кислоpод на исходе. Но в данный момент меня больше волновало другое: у меня со стpашной силой гоpели тpубы, а на боpту не осталось ни капли пойла. Сейчас сошел бы даже самый дpянной самогон - пресловутое "гpызло" - но не было и его. Впpочем, найти бы только сыpье - аппаpат у меня есть. Тpясущимися pуками я включил локатоp и начал шаpить им по стоpонам в слабой надежде отыскать пpигодную для посадки планету. И вдpуг - о чудо! - в окрестностях ближайшей звезды загорелась зеленая точка. Локатоp нащупал планету!

* * *

…Руки у меня все еще дpожали, поэтому наш коpабль болтало, как в миксере, несмотpя на относительно спокойную атмосфеpу. Стаpая жестянка чуть не pазвалилась, пока с тpеском не впечаталась в повеpхность планеты. Меня вышвыpнуло из кpесла (как обычно, забыл пpистегнуться), и я влип лбом в панель компьютеpа. Выдав тpехэтажный пpивет планете и пятиэтажный - компьютеpу, я с тpудом поднялся на ноги. Компьютеp злобно замигал на меня всеми своими лампочками и выплюнул на дисплей что-то двенадцатиканальное в двоичном коде в мой адpес.

Судя по анализам, планета попалась вполне сносная. Так что скафандp я pешил не надевать, только осушил пеpед выходом флакон "Галактического Чумобоя" (ну и гадость! могли бы и на спиpту сделать) и пpицепил к поясу бластеp. Как обычно, метpов на сто вокpуг нашего коpабля все было выжжено, дальше виднелась какая-то обгоpелая тpава, постепенно пеpеходившая в зеленую, а пpиблизительно в километpе начинался тpопический лес. Так, посмотpим, нет ли тут сыpья для моего аппаpата? Вода здесь явно имелась, но сейчас меня больше интеpесовало сыpье. И я напpавился к лесу.

* * *

…Пеpвая стpела пpосвистела у меня над ухом, когда я нагнулся, чтобы pассмотpеть один любопытный коpешок. Hесмотpя на похмелье, мышцы сpеагиpовали мгновенно: бластеp едва ли не сам прыгнул в ладонь. Hо тут втоpая стpела с силой удаpила меня в ногу, глубоко вонзившись в бедpо. Еще несколько стpел были уже в воздухе, когда бластеp полыхнул огнем. Стpелы мгновенно пpевpатились в пепел, так и не долетев до меня. Заодно обуглились и с тpеском pухнули несколько деpевьев и полуголый тип, пpятавшийся за одним из них. Целая банда таких же размалеванных идиотов с дикими воплями бpосилась наутек. Я несколько pаз выстpелил им вслед, но, кажется, не попал - они мгновенно исчезли в джунглях.

Чеpтыхаясь и скpипя зубами от боли, я попытался вытащить засевшую в ноге стpелу. С тpетьей попытки мне это, наконец, удалось. Хлынула кpовь, я заpевел от боли и тут же поспешил залепить pану бактеpицидной замазкой из походной аптечки.

Чеpт, а стpела чем-то смазана! Разумеется, ядом. Hу вот, что ж тепеpь делать? Hадо сpочно возвpащаться на коpабль, сделать анализ проклятой отравы и отыскать пpотивоядие. Если, конечно, успею.

Уже на ходу я остоpожно понюхал стpелу. И тут же остановился. Стpела пахла спиpтом!

Я pазвеpнулся и с удвоенной скоpостью, пpихpамывая, побежал вслед за скpывшимися туземцами.

Гpызло!

* * *

До деpевни я добpался часа чеpез полтоpа. Состояла она из двух десятков глинобитных хижин с кpуглыми соломенными кpышами. Посpедине каждой кpыши тоpчал длинный шест с каким-нибудь экзотическим чеpепом, pогатым или зубастым. Чеpепа на всех хижинах были pазные. Hа частоколе, окpужавшем деpевню, тоже кpасовались чеpепа, на этот pаз одинаковые, и весьма напоминавшие человеческие. Веселое место.

Все вокpуг носило на себе следы поспешного бегства: двеpи многих хижин pаспахнуты настежь, в пыли валяется брошенная впопыхах утварь, какие-то палочки, бусы.

Чутье безошибочно пpивело меня к кpайней хижине. Внутpи оказалось полутемно. Тем не менее, в углу я разглядел связку стрел; а посpедине, на небольшом возвышении, стоял пpимеpно полулитpовый глиняный гоpшок с мутной жидкостью. И от него пахло спиpтом!

Бpосив бластеp, я схватил гоpшок обеими pуками и, пpипав к нему, сделал несколько судоpожных глотков. Почувствовав, как пpиятное тепло pазливается по телу, в голове пpоясняется, и боль в ноге постепенно исчезает, я с облегчением вздохнул и уже неспеша допил жидкость. Более гнусного самогона мне пpобовать не пpиходилось - не даpом дикаpи использовали его в качестве яда. Hо сейчас мне было все pавно.

Постепенно я ожил и начал пpоявлять интеpес к окpужающим пpедметам. Hапpимеp, что там за темная куча в углу? Ага, какие-то коpнеплоды, немного напоминают нашу свеклу. Вот из чего они гонят свою отpаву! Hичего, мой аппаpат переработает их в чистый спиpт, а не в эту мутную жижу.

Я нашел большую коpзину и набpал в нее "буpяков". Тут меня пpивлек стpанный блеск в пpотивоположном углу хижины. Hасколько я помнил, там лежали стpелы. Да, стpелы. Hо их наконечники… Это было золото!

* * *

Когда я выбpался из хижины, деpжа в pуках коpзину с "буpяками" и золотыми наконечниками, то сpазу заметил несколько pаскpашенных pож, выглядывавших из-за частокола между насаженными на него чеpепами. Вот-вот, там им самое место! Прямо близнецы-братья. Я погpозил дикарям кулаком, и pожи мгновенно исчезли. Еще бы! Hагнал я на них стpаху. Вместо того, чтобы упасть замеpтво после их "отpавленной" стpелы, я погнался за ними, метая гpомы и молнии, добpался до их деpевни и выпил запас яда, навеpное, на целый месяц! Тепеpь больше не сунутся. Я пеpехватил коpзину поудобнее и зашагал к коpаблю.

* * *

…Джек сидел посpеди заpосшего высокой тpавой луга и самозабвенно набивал очеpедную самокpутку.

- А, это ты, Фpэд! (Вообще-то мое имя Федоp, но Джек зовет меня на свой лад.) Посмотpи, что я нашел!

- Что?

- Да ведь это же конопля! Вpоде нашей индийской. Тут целое моpе кайфа! Hа всю жизнь хватит. И никакой полиции, - на лице Джека блуждала мечтательная улыбка. Видимо, он уже успел выкуpить паpу косяков, и тепеpь пpебывал в благостном pасположении духа, сидя посpеди огpомного конопляного поля. Впpочем, после местного самогона мое настpоение было пpимеpно таким же.

- А я нашел сыpье для своего аппаpата и золото, - похвастался я.

- Слушай, Фpэд, давай поживем здесь недельку-дpугую. Я запасусь планом, ты - своим гpызлом, а потом полетим дальше. Здесь, навеpное, и уpан есть - будет на чем лететь.

После недолгих раздумий я согласился. Hе планета, а pай!

* * *

…Розовые слоны весело носились вокpуг меня, сотpясая землю, и мешали спать. Hаконец они все же угомонились, и я отключился.

Когда я очнулся в очеpедной pаз, то почему-то не увидел ни зеленого солнца, ни pозовых слонов, ни Обдолбанного Джека, ни нашей стаpой жестянки. Вокpуг возвышались светившиеся сами по себе салатного цвета стены без окон, а я лежал на выдвижной жесткой койке, и свеpху на меня лилась холодная вода.

Чеpт! Да это же альдебаранский вытpезвитель! Hу конечно, я опять надpался в "Межзвездном Алкоголике" у Колченогого Билла, и меня оттранспортировали пpямиком сюда. Тепеpь штpаф сдеpут, и немалый - я к ним уже в тpетий pаз попадаю.

Я выдал свое любимое сложносочиненное пpедложение и, дpожа, выбpался из-под холодного душа.

Только это был не пpосто сон. И даже не "белочка"! Со мной случился "пpоpыв", нечто вpоде ясновидения. И я найду эту планету! Выбеpусь отсюда, отыщу Обдолбанного Джека, запpавим нашу стаpую жестянку… Да, надо только не забыть, чтобы Джек как следует закинулся своей дурью пеpед тем, как составлять пpогpамму куpса к Оpиону!..

1990 г.

СТУПЕНЬ

КРАТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

Как известно, Генри Лайон Олди "родился" 13 ноября 1990 г.

Именно в этот день был написан первый совместный рассказ Дмитрия Громова и Олега Ладыженского "Кино до гроба и…". Рассказы же, представленные в данном разделе, родились раньше . Они написаны мной «соло». Позднее они (и ряд других) были совместно переработаны, и на сегодняшний день знакомы читателю под авторством Г. Л. Олди. Но если в паре случаев потребовалась лишь легкая «косметическая» правка, то в остальных новеллах изменения затронули куда более глубинные слои. Ибо соавторство - не просто сумма слагаемых, а стереоскопический, бинокулярный взгляд, который видит новые ракурсы и нюансы, зачастую недоступные монокулярному зрению. Тексты под авторством Олди отличаются от «сольных» оригиналов не столько сюжетно или стилистически, сколько в смысловом, и, не побоюсь этого громкого слова - идейном плане. Морально, этически, настроенчески. Сместились акценты. Тема большинства рассказов после переработки зазвучала иначе. По большому счету, это получились во многом другие произведения - что вполне естественно. Этот раздел полностью составлен из таких рассказов - в их первоначальном, "сольном" виде.

Дмитрий Громов, август 2004 г.

МОНСТР

…Мы сидели за столом не больше двух часов, но в воздухе уже повисло сизое сигаретное облако "топорной" концентрации, стол был засыпан рыбьими костями и чешуей, а в канистре оставалось не более трех литров пива. Все находились уже в стадии легкого веселого опьянения, сыпали плоскими шутками и анекдотами, и каждый преимущественно слушал самого себя. Из обшарпанных колонок хрипел "ДДТ", на который, кроме меня, никто не обращал внимания. Песни хорошие, но ведь слышали их все уже по сто раз. Скукота. Пиво, рыба, полузнакомая компания и хрипение магнитофона - все то же. Есть, конечно, книги, есть друзья из рок-клуба, и еще есть нелюбимая работа. Про нее и вспоминать не хочется. И зачем я на экономический поступал? Надо было предков не слушать - идти на литературный. Ну не поступил бы сразу, ну отслужил бы в армии - так вернулся бы и все равно поступил. А так с этими бумагами… Предки теперь на два года в Венгрию укатили, а я тут сижу и дурею от скуки…

- Слышь, Серега, а что у тебя за повязка на руке? Металлист, что ли? Тогда почему клепок нет?

Если бы я еще сам точно знал, что это за повязка! Была там, вроде, какая-то родинка. Но как в шестнадцать лет перед днем рожденья отец мне повязку на руку наложил, так я ее больше и не разматывал. И у самого, кстати, такая же. Говорит - наследственное. Болезнь какая-то, вроде рака. Не дай бог, свет на родинку попадет - все. Помереть можно. Пока ребенок - еще ничего. А после шестнадцати, и до самой старости - выход один: носить повязку и никогда не снимать.

Правда, что-то я про такую болезнь никогда не слышал. Но эксперименты проводить не хочется - уж очень серьезно отец тогда говорил. И сам повязку никогда не снимает. Даже когда купается.

- Серега, да очнись ты! Перебрал?

- Нет, я в норме.

- Так я тебя спрашиваю: что за повязка?

- Да ничего особенного. Упал когда-то, руку до кости об железяку разодрал. Шрам там жуткий. Лучше не смотреть.

- А мы не слабонервные. Покажи.

- Шрамов никогда не видел?

- И то правда, Стас, ну чего ты к человеку пристал?

- А мне интересно. Что за жуткий шрам такой, на который и посмотреть нельзя?

Черт бы побрал этого Стаса! Вечно, как напьется, ему дурь всякая в голову лезет. Может, действительно показать, чтоб отвязался? Да нет, отец же не зря предупреждал. Надо было правду сказать… Так все равно бы не поверили, на смех подняли!

- Слушай, Серега, ты меня уважаешь?

Ну вот, началось! Нализался-таки. Скажешь: нет - так еще и драться полезет. А драться я с ним не хочу.

- Да, уважаю.

- Тогда покажи шрам.

- Слушай, Стас, я тебя уважаю, но повязку снимать не буду.

- А, так ты меня не уважаешь?

- Я же сказал - уважаю.

- Тогда покажи.

- Да не хочу я!

- Почему?

- Ну, повязку разматывать неохота. Да и тебя самого наизнанку вывернет, если увидишь. Все пиво пропадет.

- Не пропадет. Я еще столько же выпить могу. Показывай!

Вот пристал! Как банный лист. Покажи да покажи. Меня понемногу разбирала злость.

- А вот это видел? - я показал Стасу фигу.

- Ах ты козел! Ты еще и дули крутишь?!

Стас полез ко мне через стол, опрокидывая бокалы с пивом; на пол посыпались остатки рыбы, зазвенело разбитое стекло. Сколько раз давал себе слово на пить с малознакомыми людьми! Так балбес Колька опять затащил!

Колька схватил Стаса сзади за штаны и стащил со стола обратно на диван. Стас сопротивлялся. Он был весь в пиве, в рыбьей чешуе, красный, как рак, и отчаянно ругался. Но Коля все-таки его успокоил. Просто стукнул кулаком по башке, и Стас утих.

Вот, прошу любить и жаловать: компания интеллектуалов! Допились до свинского состояния. Особенно Стас. Музыкант, называется. Или кто он там. Да и я хорош. Все, пора завязывать. Больше никаких пьянок. Иначе добром не кончится.

- Спасибо, Коля.

- Да не за что. Кстати, шрам свой мог бы и показать. А если Стаса стошнит - пусть на себя пеняет.

- Не стошнит, - снова подал голос Стас. - Ну покажи, жалко, что ли? - вдруг заныл он.

- Не, и правда, Серега, чего ты ломаешься? - подал голос Саша - кажется, так его зовут.

- Точно! - отозвался кто-то из угла.

Тьфу ты! Теперь и все туда же. Достали! Или… хрен с ним?

Видимо, я тоже выпил немало, и во мне проснулась хмельная удаль - один раз живем! Покажу по-быстрому - и сразу обратно завяжу. Авось, не облезу. Да и самому, в конце концов, интересно: что там? Ведь, считай, уже девять лет не снимал.

- Ладно, уболтали. Сниму, но на минуту, не больше.

- Об чем разговор!

- Только шрама там никакого нет. Наврал я все.

- А черт тебя разберет, когда ты врешь. Показывай.

Я с трудом расстегнул уже основательно приржавевшую металлическую застежку (тоже мне, нержавейка называется!) и стал аккуратно разматывать тонкую ленту черной кожи. Кстати, надо бы и вправду заклепок на нее насажать - пусть думают, что металлист. Приставать меньше будут.

Моя собственная кожа под повязкой выглядела неестественно белой, с синими и красными прожилками - словно полупрозрачная; и совсем без волос. Ну, однако, папа и намотал! Перестраховщик. Вот хохма будет, если там вообще ничего нет. Ага, краешек родинки показался. Ну, вот.

- Чего это у тебя, Серега? Татуировка? - все с интересом придвинулись к моей руке.

Я и сам с интересом разглядывал собственную руку. На месте родинки - две пересекающиеся окружности, каждая диаметром с двухкопеечную монету, перечеркнутые крест-накрест. Откуда они взялись? Сроду у меня на руке ничего похожего на было!

И тут руку словно ожгло огнем. Окружности вспыхнули горячим красным светом, как спираль электроплитки. Нестерпимый жар быстро распространялся по телу. Перед глазами все поплыло, в ушах нарастал звон, окружающее стремительно проваливалось в жаркую кровавую пустоту. "Ну вот, предупреждали же! - успел подумать я, выпадая из реальности и погружаясь в огненную геенну беспамятства. - Подохну сейчас ни за чих собачий…" Но частица моего сознания продолжала отчаянно цепляться за край разверзшейся бездны. Значит, я еще жив! Я смутно чувствовал: вокруг что-то происходит. Некое неуловимое движение, чуть слышные, размытые звуки. Время исчезло. Снаружи могли пройти секунды, могли - часы…

Повязка! Срочно закрыть проклятое пятно! Может, еще не поздно…

Я не ощущал ни рук, ни ног - вообще ничего. Не существовало даже головы, мозга - лишь потерянная крупица моего "я" плавала в окружающем расплавленном мире. Я постарался отдать приказ несуществующим рукам, но не знал, дошел ли он - обратной связи не было.

Но тут кровавая пустота начала постепенно темнеть, звон - затухать, и с последним его отзвуком сознание погасло окончательно. На этот раз я ничего не успел подумать, превратившись в абсолютное Ничто.

…Тишина. Нет, не совсем тишина. Чуть слышно тикают часы. За окном в отдалении прогрохотал трамвай. Стоп. За каким окном?

Да ведь я же думаю! Мыслю - значит, существую! Кто это сказал? Не помню. Да и не важно. Главное - я все-таки выжил. Лежу на чем-то твердом, наверное, на полу. Глаза открывать не хочется, но - надо. И странно, почему так тихо?

Медленно приподнимаю веки. Надо мной - белый потолок с тонкими витиеватыми трещинками и знакомая люстра с единственным горящим плафоном. Ага, я все там же. И, кажется, ничего не болит. Даже голова. Может, мне вообще спьяну примерещилось? "Белочка" прошибла? Да нет, вроде, не с чего. Подумаешь, какие-то три литра пива!

Ладно, разберемся. Пора вставать - хватит на полу валяться. Подтянул ноги, оперся руками о пол. Ладонь ткнулась во что-то липкое. Наверное, Стас бокал с пивом разбил - хорошо еще, на стекло не напоролся. Осторожно поднимаюсь. И тут же судорожно хватаюсь рукой за стену, чтобы снова не упасть.

Нет, подобное трудно передать словами. Такого не увидишь и в самом жутком фильме ужасов. Возле дивана на полу лежал окровавленный труп Стаса. Живот распорот, кишки вывалились наружу. Половины правой руки нет. Из оборванной культяпки продолжала сочиться кровь, к полу прилипли обрывки мышц и сухожилий. В углу лежал еще кто-то, но я не смог разобрать - кто. Вместо лица - сплошное кровавое месиво, череп проломлен, все тело забрызгано мозгами и кровью. Стол - в щепки. Из-под его обломков торчат ноги в кроссовках. Под ними медленно растекается красно-бурая лужица. Обивка дивана изодрана в клочья, все вокруг в крови, по полу разбросаны отвратительного вида куски мяса. Некоторые - с остатками одежды.

Так во что я влез рукой, когда вставал!

Тут меня вывернуло наизнанку. Да и кого угодно вывернуло бы! Минут через пять стало легче, и я в изнеможении прислонился к стене, стараясь не смотреть на творившееся в комнате. Что здесь произошло?! Просто в голове не укладывается. Человек на такое не способен. Убить - да; даже разрезать на куски. Но - разорвать в клочья?! Зверь? Так и зверь не станет рвать добычу на части разбрасывать во все стороны! Но кто тогда? За что? Откуда он… оно взялось? И как я уцелел? Наверное, лежал на полу пластом, вот за мертвого и приняли.

Надо звонить в милицию. Телефон, кажется в прихожей.

Я с трудом отделился от стены и, обходя кровавые лужи, направился в прихожую. У порога лежал еще кто-то, со свернутой на бок шеей и огромной рваной раной на спине.

Телефон, к счастью, уцелел. Я снял трубку и только сейчас заметил, что моя повязка на месте. Аккуратно закрывает предплечье левой руки. Как будто я ее никогда и не снимал.

Или действительно не снимал?

Домой я попал, только когда стемнело, в одиннадцатом часу. Милиция приехала почти сразу; вместе с ней две машины "cкорой помощи". Правда, помогать, кроме меня, было уже некому. А мне помощь, собственно, и не требовалась.

Одному сержанту тоже поначалу стало плохо, но потом он все-таки пришел в себя. Пока проводили осмотр квартиры, следователь, серьезный коренастый капитан, отвел меня в сторону и начал задавать вопросы. Когда собрались, сколько выпили, не было ли ссоры. Я, естественно, все честно рассказал. Лишь про историю со своей повязкой умолчал - не хватало еще, чтобы милиция этим заинтересовалась. Не из-за меня же они передрались! Да и вообще, какая драка?! Тут произошло нечто, куда более ужасное.

Потом меня еще долго мурыжили в отделении, в конце концов дали подписать протокол и отпустили.

Да, темное дело. Пять трупов. А я, как назло, в это время отключился. А, может, и к счастью - жив остался.

Стоп! Пять трупов. Да, так записано в протоколе. Ошибиться они не могли. Но нас было семеро! Кто-то один исчез. Кто? Стаса, Сашу, Андрея и Витю я опознал. А у одного оказалось так изуродовано лицо, что опознать его не удалось. Остаются Славик и Коля. Так, что на них было надето? На Коле - свитер, полосатый, сине-зеленый. И "вареные" штаны. А на Славике… на Славике - не помню. Да, но на трупе с разбитой головой "варенки" не было! Точно, не было. Значит, это Славик. А Коля исчез. Что же получается? Выходит, он их всех… Да нет, не мог Колька! За что?! Зверь, что ли? Я его лет пять знаю… Да и просто физически не смог бы! Хоть наизнанку вывернись - не смог. При всем желании.

Да, но Колька-то пропал! А я об этом как-то сразу и не подумал. И в милиции ничего не сказал. Надо им позвонить - следователь мне телефон оставил… Нет, сначала Кольке. Вдруг он дома?

- Алло, Коля?

- Да, я.

- Это Сергей.

Молчание. Может, он вообще ничего не знает? Ушел, пока я "в отключке" лежал?

- Ты знаешь, что у Саши произошло?

- У какого Саши?

- Ну, у которого мы сегодня пиво пили.

- А что?

- Держись за что-нибудь. Всех, кто там был, разорвали на куски. В буквальном смысле. Пять трупов, вся комната в крови. Я только из милиции.

- Кончай заливать!

- Да не вру я! И трезвый. Ужас - не то слово. Я как увидел, мне плохо стало.

- Так ты там был в это время?

- Был, только ничего не помню. Как размотал повязку на руке - сразу "отключился". Пришел в себя - смотрю - а они все в крови и мертвые. Ну, милицию, конечно, вызвал.

- Так ты ничего не помнишь?

- Нет. А ты-то куда исчез?

- Да "скорую" для тебя побежал вызывать. Ты как руку размотал - весь сразу посинел и грохнулся без сознания. Непонятно, с чего. А тут как назло телефон заело. Я и побежал с автомата звонить. Вернулся - смотрю, у подъезда уже "скорые", милиция. Ну, думаю, что-то еще случилось. Помощь теперь есть, а мне лучше убраться от греха подальше. И ушел.

- Слушай, ты бы в милицию сходил. Им свидетели нужны. Я-то без сознания валялся, а ты…

- А что я? Я еще меньше твоего видел. Это все, выходит, уже потом случилось, когда я ушел. Что я им расскажу?

- Ну, вообще-то верно, но лишний свидетель никогда не помешает.

- Нет, не пойду. И ты про меня им не говори. Еще подозревать начнут. А у меня аспирантура - сам знаешь. Зачем оно мне надо?

- Ну ладно, если не хочешь - не буду говорить.

- Не говори. Пока.

И он повесил трубку.

Неделя прошла, как в тумане. Я рассчитывал калькуляции, бегал с бумагами, составлял и корректировал сметы, а перед глазами у меня все время стояла залитая кровью комната и изуродованные трупы на полу. По ночам меня мучили кошмары - трупы начинали шевелиться, тянули ко мне окровавленные руки, из стен лезли жуткие чудища из фильмов ужасов… Я вскрикивал и просыпался в холодном поту.

Меня еще раз вызывали в милицию для уточнения кое-каких деталей, но ничего нового к своим показаниям я добавить не мог.

Время от времени мною овладевало ощущение нереальности происходящего. Мне просто снится кошмарный сон. И он вот-вот закончится. Но вызов в милицию лишний раз подтвердил: это не сон.

Приходя домой, я падал на диван, включал телевизор или видео и застывал, тупо уставившись в экран. Но там снова стреляли, резали, убивали, лилась кровь, и через несколько минут я выключал аппаратуру. После увиденного на самом деле я больше не мог смотреть боевики и "ужастики".

В субботу позвонил старый знакомый, Володя, и пригласил меня на день рожденья, к нему на дачу. "Опять пить," - с тоской подумал я. Но отказаться было неудобно, тем более, что Володя обещал заехать за мной на машине. Я согласился.

Так, теперь надо подумать, что бы ему подарить. А подарю-ка я ему одну из моих кассет. Меня от триллеров уже мутит, а ему нравится - точно знаю. Я выбрал кассету с фильмом поужаснее и отложил ее в сторону. Кассета новая, запись хорошая, да и фильм - что называется, "гора костей и море крови". Володе понравится.

Интересно, что там за компания соберется? Наверное, опять приятели-фарцовщики. Меня они считают за своего: у меня тоже есть видуха, фирменная аппаратура. Да и шмотки на мне, как правило, вполне приличные. Только мне все это предки из Венгрии прислали, а они здесь добыли, благодаря своим аферам. Ну, фарцовщики - так фарцовщики. Тоже люди. И среди них интересные ребята попадаются; взять того же Володю. Ладно, поеду. Хоть развеюсь немного.

Едва мы приехали, Володя сразу сунул кассету в свой видик и нажал кнопку "Play". На экран немедленно полезли упыри, демоны и прочая нечисть.

- Спасибо, Серега, - Володя, не отрываясь от экрана, протянул мне руку. - Я за этим фильмом уже третий месяц гоняюсь. Самый лучший подарок! Спасибо.

- Да не за что. Ты мне названивай, может, еще что-нибудь новенькое появится.

- Обязательно, - оторвать его от телевизора было уже невозможно, и я прошел в соседнюю комнату.

- О, Серега, привет! - ко мне со всех сторон потянулись руки. Меня усадили за стол, сунули бокал с шампанским.

- За именинника!

Шампанское оказалось отличным. Красное полусладкое. Мое любимое. Я закусил шоколадной конфетой из коробки и принялся за холодные закуски.

- А где наш именинник?

- Я ему новую кассету подарил, так он ее сразу смотреть уселся.

- Ладно, пусть смотрит. Хозяин - барин. А мы пока за него еще выпьем.

Выпили еще шампанского. Потом кто-то сбегал и достал из холодильника водку. Включили музыку. "Совдеп" здесь был не в моде, и из новеньких колонок фирмы "Перлос" застучал пульсирующий ритм "диско".

Кто-то танцевал, кто-то продолжал пить. Напиваться я не собирался, поэтому присоединился к танцующим. И случайно оказался возле двери, за которой двое довольно громко выясняли отношения.

- Я же сказал: я беру, - я узнал голос Коли. Ну конечно, и он здесь, без него ни один день рождения не обходится.

- Мало ли, что ты сказал? Пока ты телился, я их уже сам забрал.

- Слушай, Влад, я тебя предупреждал. Я из-за тебя на два куска пролетел!

Оба были уже изрядно поддатые и разговаривали на повышенных тонах.

- А что мне твои два куска? Сам виноват - надо было сразу брать.

- Ладно, Влад, отдай их мне за четыре - и разойдемся.

- Ага, раскатал губы. Я их уже за шесть сдал!

- Ты еще об этом пожалеешь. Я тебя предупреждал. Теперь пеняй на себя.

- Да пошел ты!.. Пугать меня вздумал. Не из пугливых.

- Ну, ты сам напросился…

Дверь открылась, и Колька с силой захлопнул ее за собой. Бросил быстрый взгляд в мою сторону, поспешно отвел глаза, чертыхаясь, пробрался между танцующими и вышел через противоположную дверь.

Опять чего-то не поделили.

Через минуту в комнате появился Влад и протолкался ко мне.

- Слушай, Серега, дело есть. Пошли, воздухом подышим и поговорим.

Сейчас опять будет просить что-нибудь достать. Для Влада любое подобное сборище - удобный случай провернуть очередное свое дело.

Мы вышли на лужайку перед дачей. Стоял теплый августовский вечер. Солнце еще не зашло за горизонт и огромным золотистым диском висело над подернутыми дымкой горами, освещая косыми лучами черепичную крышу дачи, ветки старых кленов, играя бликами на чисто вымытых стеклах. Невдалеке, за пригорком, начинался лес, уже темневший сумрачными провалами теней.

Влад достал пачку "Мальборо", угостил меня. Закурили. Сизый дым сигарет тонкими струйками поднимался и таял в прозрачном вечернем воздухе.

- Пошли, пройдемся.

По тропинке мы поднялись на холм, перевалили через него и подошли к лесу.

- Слушай, Серега, ты видеокассеты достать можешь?

- Чистые или с записями?

- С записями. Чистых я и сам сколько угодно добыть могу. Интересует порнуха. Жесткая.

- Нет, ты знаешь, я этим не увлекаюсь. Фантастику, боевики, ужасы, комедии - пожалуйста. А порнухи у меня не водится.

- Ну, может, у кого-то из друзей каналы есть?

- Подожди, надо подумать.

Мы медленно направились к даче.

- Вспомнил. Есть один. Тебе как надо - на запись или купить?

- Можно на запись, можно - купить. Можно на обмен - как он захочет.

- Хорошо. Я с ним поговорю. Да ты его и сам знаешь! Федька Никаноров.

- Конечно, знаю!

- У тебя его телефон есть?

- Нет.

- А ручка и бумага?

- Есть.

- Тогда записывай.

Я продиктовал Владу номер Федькиного телефона, и мы направились обратно. Сигарета догорела, и я щелчком отправил "бычок" вперед, наблюдая за траекторией огонька. В месте, где упал окурок, на тропинке было что-то нарисовано. Я подошел, взглянул на рисунок - и сердце у меня замерло.

Тот самый знак! Две перечеркнутые окружности!

Меня обдало жаром. Окружающее поплыло перед глазами, все вокруг заволокла кроваво-красная пелена. Опять?! Но повязка же на месте! Что со мной происходит?! Словно издалека, до меня донесся голос Влада:

- Серега, что с тобой? Перепил?

И тут я ощутил: передо мной враг. Его надо убить, иначе он убьет меня. Рука сама потянулась к Владу, и, словно в тумане, я увидел: это уже не рука, а чешуйчатая серо-зеленая лапа с огромными, слегка загнутыми когтями! Влад вскрикнул и развернулся, чтобы бежать, но было поздно. Когти впились ему в спину, разрывая рубашку, вырывая мясо и кости. Потом моя левая лапа обрушилась ему на голову, и Влад повалился на тропинку с раскроенным черепом. А чудище, в которое я превратился, продолжало в исступлении рвать на части уже бездыханное тело.

В какой-то миг все разом кончилось. Я пришел в себя. Земля вокруг была разбрызгана еще дымящейся кровью, а у моих ног, закрывая проклятый знак, лежало то, что осталось от Влада.

Теперь я все понял…

…Снова отделение милиции, протоколы, допросы. Я отвечал механически, не думая. Влад вернулся к даче, а я остался за холмом - хотелось побыть одному. Услышал крик, бросился на голос - и увидел изуродованный труп.

Не знаю, поверили ли мне. Окажись у меня хоть перочинный нож - наверняка бы арестовали. Но никаких улик у них не было, и меня снова отпустили. Следователь во время допроса смотрел очень уж нехорошо; сурово так смотрел, испытующе. Но оставил свои подозрения при себе.

Но я -то теперь знал, что произошло на самом деле! Значит, и в первый раз, у Саши, всех их убил я! Этот знак - проклятие, лежащее на нашей семье! Я - чудовище, монстр. В мистику и чертовщину я не верю. Что же тогда? Какой-то генетический атавизм? Мутация?.. Не знаю. Да и не это главное. Главное - что мне делать?! Как дальше жить?! Я - убийца! Я убил шесть человек. И что теперь - повеситься? Самому сдаться милиции?

Но ведь я не виноват! Их убил не я, а монстр, который живет во мне! Но им-то от этого не легче… И мне тоже.

Да, больше я никогда не сниму повязку… Но во второй раз знак был начерчен на земле! Кто-то знает мою тайну.

Кто?! Откуда?!! Стоп. Надо успокоиться (успокоишься тут, как же!) и попробовать рассуждать логически. В первый раз все произошло случайно. Но во второй кто-то специально нарисовал знак на тропинке. Зачем? Посмотреть, что получится? Нет, рисовавший наверняка предвидел результат. Значит, неизвестный "кто-то" хотел убить Влада. Что он и сделал. Моими руками. Вернее, лапами моего монстра.

Неужели - Коля? Я сам слышал, как он поссорился с Владом, и еще предупредил его. Сказал - пусть пеняет на себя.

…Нет, но убить?! Я понимаю - набить морду, сделать какую-нибудь гадость, но - убить?! Не верю. Хотя… Ведь только Коля мог знать мой секрет! Он - единственный, кто уцелел в первый раз. Тогда он сказал, что пошел вызывать "скорую". Но я не терял сознания и не валялся на полу! Вернее, потерял, но уже потом, когда все было кончено. Да-да, я еще помню: он стоял сбоку и чуть позади. И вместе с остальными смотрел на мою руку. Значит, он видел, как я превратился в монстра! И видел знак на руке. Но монстр-то Колю не видел! Потому что он стоял сзади. И успел убежать. А потом воспользовался моей тайной.

Да, все сходится. Это он. А я еще по телефону сказал ему, что ничего не помню! И он меня использовал…

Он не знает, что я его раскусил. Наверняка думает: у меня снова отшибло память, и я ни о чем не догадываюсь.

Но раз он проделал это один раз, то может проделать и во второй, и в третий. Фактически он - убийца. Причем - безнаказанный. Теперь он не остановится.

Разделаться с ним? Подкараулить в безлюдном месте и размотать повязку?

Нет! Не могу. На мне и так достаточно крови. Но что же делать?

Уехать! Уехать из города. Как можно дальше. Туда, где меня никто не знает. И начать жизнь сначала.

Да, это единственный выход. Уехать. И чем скорее - тем лучше. Пока не случилось еще что-нибудь.

Решено.

Я почувствовал некоторое облегчение. Кстати, а интересно бы взглянуть на моего монстра. Какой он из себя? В первый и последний раз. В квартире я один, так что можно попробовать. Не разорву же я на части сам себя!

Я задернул занавески на окне, на всякий случай вынес аппаратуру и все бьющиеся предметы в соседнюю комнату, запер дверь. Наверное, не стоит даже снимать повязку. Достаточно просто нарисовать знак и посмотреть на него.

Я уселся перед зеркалом, придвинул к себе лист бумаги, взял ручку. Аккуратно вывел две пересекающиеся окружности и крест-накрест перечеркнул их.

В первую секунду я ничего не почувствовал и уже решил, что опыт почему-то не удался. Но тут окружности засветились, на меня нахлынула знакомая жаркая волна, и перед глазами все поплыло.

Враг. Где враг? Почему я его не вижу? Его надо найти и убить! Во мне клокотала ярость, не находившая выхода.

Нет, это не я. Это он. А ну-ка, на кого он похож?

Боже! Изображение было немного размытым, но все же достаточно отчетливым. Из зеркала смотрел ящер. Плоская ухмыляющаяся физиономия, глубоко посаженные глазки, в которых словно горит адский огонь, покрытая чешуей голова, острые белоснежные клыки в розовой пасти. Тело, также покрытое серо-зеленой, с металлическим отливом, чешуей, опирается на мощные лапы с когтями и хвост. Передние лапы, как руки, сложены на груди. На вид они слабые, но я уже знаю их силу. Да плюс длинные, сантиметров по семь, когти - мощное оружие. Натуральный тираннозавр, только уменьшенная копия - роста ящер примерно такого же, как я. Вернее, это и есть я! Монстр. Живое ископаемое. Ходячая смерть. Такого увидишь - и от страху помереть можно раньше, чем от зубов и когтей.

Но тут изображение поплыло, у меня закружилась голова, и очнулся я на полу снова человеком.

Все. Прощай, монстр. Я, не глядя, скомкал лист бумаги и поднес к нему спичку.

На следующий день я подал заявление об уходе "по собственному желанию".

* * *

Уволить меня обещали через два месяца, а пока все оставалось по-старому. Я по-прежнему занимался осточертевшими расчетами, а дома валился на диван и брал в руки книгу. Видео с некоторого времени вызывало у меня отвращение.

Теперь я с опаской ходил по улицам - всюду мне мерещился проклятый знак и прячущийся за углом Николай. Я понимал, что это глупо. Если и есть у Николая еще враги, с которыми он хочет разделаться, то организовать нашу встречу в определенном месте и заранее нарисовать там знак, причем так, чтобы я его обязательно увидел, практически невозможно. И, тем не менее, я жил в постоянном нервном напряжении. Я старался возвращаться домой с работы каждый раз другой дорогой, делал неожиданные петли, круги, зигзаги по городу, чтобы мой маршрут нельзя было предугадать. Замечая кого-нибудь у своего подъезда, спешил поскорее пройти мимо, не глядя ни на дверь, ни на стены, ни себе под ноги. Иногда даже, входя в подъезд, на несколько секунд закрывал глаза, чтобы, не дай бог, не увидеть проклятый знак.

Но ничего не происходило, и я начал постепенно успокаиваться. Навряд ли за эти два месяца Николай попробует выкинуть подобный фокус еще раз.

А потом я уеду.

* * *

В тот вечер после работы я забрел в рок-клуб. Здесь, как всегда, царила вольная психоделическая атмосфера. Кто-то терзал гитару, извлекая из нее самые невероятные звуки. В углу бренчал разбитый рояль, на крышке которого художник, не обращая внимания на игравшего, рисовал афишу к предстоящему рок-фестивалю. За стеной грюкали, скрежетали и вопили какие-то металлисты. Повсюду бродили длинноволосые личности в потертых джинсах и с сигаретами в зубах. Это были музыканты, их друзья, знакомые, друзья знакомых и знакомые друзей.

Нужную мне группу "ЗЭК" - "Земля: Экология Космоса" я отыскал довольно быстро. Репетиция была в самом разгаре. Ударник, колошматя по своим барабанам, не забывал прикладываться к бутылке пива, и несколько раз, забывшись, бил ею вместо палочки по бас-тому; гитарист, извиваясь между колонок, выдавал плачущие трели, от которых хотелось завыть на луну. Что и делал вокалист, используя, вместо луны прожектор. Клавишник, зажав в зубах "Приму", то самозабвенно воспарял к Баховским высотам, то скатывался в откровенный "гоц-тоц". И только басист, устало сидевший на колченогом табурете, меланхолически и методично играл свою партию. Короче, полная психоделика. Это и был их стиль.

Несмотря на внешнюю разболтанность, играли ребята хорошо, их музыка создавала атмосферу, полностью соответствовавшую текстам песен. А больше половины текстов для них писал я.

"ЗЭКи" доиграли песню и подошли ко мне поздороваться.

- Ну как, Серега?

- Хорошо, молодцы. Почти как я и хотел. Только немного больше злости. И ритм. Ритм держать. Темп чуть-чуть подвинуть. Да, она немного унылая, но злая. Унылость у вас есть, а злости почти нет.

- Точно. Что я тебе говорил, Вадик? Говорил, надо темп подвинуть, а ты - "психоделика, психоделика"!

- Ладно, пробуем.

Ребята снова взялись за инструменты. За час прогнали всю программу. Я сделал кое-какие замечания по своим песням; сначала меня дружно послали, потом кое с чем согласились, попробовали еще раз - короче, когда я стал прощаться, была уже половина одиннадцатого.

Улицы выглядели пустынными, фонари горели редко - и это, как ни странно, успокаивало. Черта с два в такой темноте увидишь проклятый знак, даже если Колька где-нибудь его нарисовал! Вот сейчас миную проходной двор с идиотским стишком про мусорный киоск и ехидной припиской "А. С. Пушкин" на табличке у входа, сверну направо - и я дома.

Я свернул в проходной двор, и тут впереди раздался крик. Кричала женщина, и кричала так, что я сразу понял - это серьезно.

В углу двое парней примерно моего возраста прижали к стене девушку, а третий уже задрал ей юбку. Еще один стоял чуть в стороне. Девушка пыталась вырваться, но у нее ничего не получалось. Когда я уже подбегал, она изловчилась и укусила одного из державших за руку. Парень отдернул руку, зло выругался и ударил девушку кулаком по голове. Та сразу обмякла и начала оседать на землю. Затрещала ткань.

В следующий момент я оказался рядом и с силой пнул каблуком в поясницу того, что бил девушку. Удар, кажется, пришелся в позвоночник, и парень, охнув, грохнулся наземь.

Тот, что стаскивал юбку, обернулся - и я от души въехал ему кулаком по роже. Получай, подонок!

Но тут я сам получил удар в ухо и отлетел к стене. Упал. Поднялся. Передо мной стояли двое. Я ничего не успел сделать - из глаз брызнули искры, и я снова упал, больно ударившись затылком о стену. Приподнялся и с усилием сел. Все. Сейчас станут бить ногами.

- Подождите, я сам его…

Подошел тот, второй; все лицо в крови - хорошо я ему врезал!

- Сейчас, сейчас. Салатик делать будем, - в руке у него блеснул нож.

Салатик, говоришь? Что ж, сами напросились. Я этого не хотел. Ну, выручай, монстр! Хоть раз послужи доброму делу.

Я расстегнул застежку, быстрым движением размотал повязку и впился взглядом в руку.

Я успел заметить, как блеснул занесенный для удара нож, но - поздно! Накатила знакомая жаркая волна, и нож, скользнув уже по чешуе ящера, отскочил, не принеся мне никакого вреда.

Вот они, враги! Настоящие. Впервые я был заодно с моим ящером - мы составляли с ним единое целое. На мгновение я ощутил торжество. Такое чувство, наверное, испытывает избиваемый человек, когда в руках у него вдруг оказывается револьвер. А это почище любого револьвера!

Один парень вскрикнул и бросился бежать, но мой монстр настиг его одним прыжком; когти впились в спину. Ящер коротко дернул лапой и вырвал из спины огромный кусок мяса, так что стали видны ребра. Тут же вторая лапа опустилась на голову жертвы, но соскользнула, сдирая скальп и обнажая череп. Парень упал, и монстр задней лапой разорвал ему живот. Брызнула кровь и клочья внутренностей.

Теперь те двое. Ящер развернулся, и я увидел матово блеснувший ствол пистолета. Вспышка, грохот выстрела. Пуля ударила ящеру в грудь и рикошетом ушла в стену. Больно, но не опасно. Чешуя выдержала.

Лицо несостоявшегося насильника исказилось от ужаса. Он поспешно выстрелил три раза подряд, но пули лишь разозлили и меня, и моего монстра. Мы прыгнули к стрелявшему и одним движением оторвали ему голову. Кровь ударила фонтаном, заливая двор.

Третий с криком "Не надо! Пощадите!" бросился бежать в арку. Но монстр был неотвратим, как сама смерть. А у смерти бесполезно просить пощады. Я наблюдал как бы со стороны: ящер в три размашистых полушага-полупрыжка догнал очередную жертву. На этот раз он обхватил парня лапами, впился когтями и, удерживая перед собой, откусил кусок руки. Хрустнули кости, я ощутил вкус крови и еще живой плоти. Проглотил, откусил еще. Парень был еще жив, но без сознания.

Ящер (или я?) - нет, все-таки ящер! - быстро отгрыз ему вторую руку; вырвал кусок мяса из спины. Насытившись, бросил жертву, предварительно размозжив ей голову.

Черт, я, наверное, весь в крови…

Да, но был еще один! Однако он куда-то пропал. Видно, на свое счастье, успел унести ноги.

Ящер чувствовал себя сытым и довольным. Враги убиты, желудок полон - самое время поспать. Очертания предметов начали расплываться. Я уже знал, что это означает, и ухитрился при обратном превращении удержаться на ногах.

Жестоко, конечно. Жестоко и страшно. Но они сами виноваты! У меня просто не оставалось другого выхода. Или я их, или они меня. Уж из-за этих подонков у меня совесть болеть не будет. Не будет!

Кстати, а где девушка? Хорошо, что я о ней забыл, а ящер - не увидел. А, вот и она - все еще без сознания лежит у стены. Тем лучше. Хорошо, что она ничего не видела.

Я, не глядя, замотал повязку и подошел к девушке. Хрупкая блондинка примерно одних со мной лет, с очень милыми, чуть детскими чертами лица, несколько испорченными ссадинами.

Я легко поднял ее; усадил, прислонив спиной к стене. Девушка глубоко вздохнула, открыла глаза и, увидев меня, вскрикнула.

- Не бойтесь! Я не из той компании. Тут мы с ними немного подрались… Короче, я их разогнал. Так что не волнуйтесь. Все в порядке.

- Спасибо! Не знаю, как вас даже благодарить. Ой, у вас лицо в крови! Это они вас?

- Они. Ничего, им больше досталось.

Знала бы она, насколько больше!

Надо поскорее увести ее отсюда, пока она не увидела трупы. Хорошо хоть, в темноте их не сразу-то и заметишь.

- Вы можете идти?

- Да.

Я помог ей встать.

- Большое вам спасибо. Я тут недалеко живу, я дойду.

- Ну нет! Одну я вас не отпущу. Да и куда вы - домой в таком виде? Идемте ко мне. Это совсем рядом. Приведете себя в порядок, а потом я провожу вас домой.

- Ой, да неудобно…

- Удобно-удобно. Я один живу, так что вы никому не помешаете. Обещаю не приставать. Я - не они.

- Хорошо, уговорили. Спасибо.

Мы вышли через другой конец двора, и я облегченно вздохнул. Она так ничего и не заметила.

- Кстати, как вас зовут?

- Люда.

- Очень приятно. А меня - Сергей.

- Взаимно.

- Вот здесь я и живу. Заходите.

Я выделил Люде нитки, иголку, мыло, полотенце и пузырек йода и отправил ее в ванную. Сам умылся на кухне, заклеил пластырем царапину на щеке, полюбовался на синяк под глазом и распухшее ухо (покойники бить умели) и, вернувшись в комнату, стал ждать, слушая доносившийся из ванной плеск воды.

Вскоре появилась Люда. Юбка на ней была аккуратно зашита - если не приглядываться, ничего и не заметишь. Правда, царапины на щеке остались, но Люда успела сделать другую прическу, которая почти полностью их скрыла.

- Ну вот, теперь совсем другое дело. Можно идти домой. Я провожу.

- О, у тебя видео есть. Можно посмотреть?

- Да, конечно. Только недолго - тебя, наверное, дома заждались.

- Да, Сережа, ты прав. Мне, пожалуй, пора.

- А ты заходи в другой раз, не так поздно. Тогда и посмотрим.

- Обязательно зайду! Спасибо.

- А пока я тебя провожу.

* * *

Люда пришла на следующий же вечер. Для начала я поставил ей комедию. Сам-то я смотрел ее раз двадцать, но Люда так заразительно смеялась, что и я не мог удержаться.

Она поразительно умела сопереживать тому, что творилось на экране - пугалась чудовищ, волновалась за судьбу попавших в беду героев, радовалась их удачам. И ее состояние передавалось мне - я волновался и радовался вместе с ней.

А потом мы танцевали с ней вдвоем в моей квартире, лихо отплясывали рок-н-ролл, и, устав, повисали друг на друге в медленном танце; и вот тогда, замирая от волнения, я впервые поцеловал ее. И она не отстранилась, не оттолкнула меня, а лишь прижалась крепче, и мы кружились, кружились по комнате, не замечая, что пластинка давно кончилась.

А потом я провожал ее домой, и мы снова долго целовались, стоя в лифте, и кто-то уже сердито громыхал в дверь, а мы все никак не могли оторваться друг от друга…

Больше мы не расставались. Мы оба поняли, что нашли друг друга. Я забыл про знак, про своего монстра, про Кольку, про то, что собирался уволиться и уехать - как мог я уехать, если у меня теперь была Люда?! Я забрал заявление, и даже начал находить кое-что привлекательное в своей работе.

Каждый вечер мы проводили вдвоем. Нам было хорошо везде - в парке, в кафе, в кино, у меня дома, у нее. Главное - вместе!

Как-то раз мы сидели в кафе, ели мороженное с орехами и болтали о какой-то ерунде. И тут к нам подсел Коля - я даже вздрогнул, когда он возник на стуле между нами. И Люда тоже запнулась на полуслове.

- Здравствуй, Серега. Привет, Люда. Давно мы не виделись, - Коля был сама любезность, но за этой любезностью скрывалась неприязнь, если не хуже.

- Привет, - хмуро бросил я.

Люда промолчала.

- Извини, Серега, нам с Людой надо поговорить. Выйдем?

- Мне не о чем с тобой разговаривать.

- Ты так думаешь?

- Ты тоже.

- Ну, хорошо. Запомним. Серега, тогда у меня есть разговор к тебе. Отойдем.

Я неторопливо поднялся.

- Подожди меня, Люда. Я скоро вернусь.

- Хорошо, Сережа.

Мы выбрались наружу.

- Слушай, Серега, оставь ее. Я ее давно знаю, и она мне нравится. Так что, пожалуйста, не мешай.

- Осталось только выяснить, нравишься ли ты ей. На этот вопрос она, по-моему, уже ответила. А у нас с ней серьезно. Так что не встревай. Пожалуйста.

- Серега, ты пожалеешь. Лучше уступи. По-хорошему. А то…

- А то - что будет?

- Сам увидишь. Пожалеешь.

Он думал, я ничего не знаю. Но я-то знал.

- Я могу тебе сам сказать, что тогда будет. Я встречу тебя в каком-нибудь безлюдном месте и размотаю вот эту повязку. Дальше продолжать? Ты все понял?

Получи, Колян, удар ниже пояса! Я впервые видел, как человек мгновенно бледнеет, и на лбу у него выступает холодный пот. Подействовало.

- Да, я все знаю. И, не дай бог, ты еще раз выкинешь подобную штучку, как у Володи на даче. Я тебя из-под земли достану! Все. Уходи.

Я повернулся и стал спускаться обратно в кафе. На последней ступеньке не выдержал и оглянулся. Коля смотрел мне в спину, и лицо его дышало тупой звериной злобой. Где я уже видел такое выражение?.. Но теперь у него были связаны руки.

- А где… Николай? - порывисто поднялась мне навстречу Люда.

- Я ему все популярно объяснил, и он ушел. Кстати, а откуда он тебя знает?

- Да увивался вокруг меня с полгода назад. Сначала он мне даже нравился, но потом я его раскусила. Страшный человек. Подлец, каких мало. Но это не сразу замечаешь. Он очень хитрый.

- Да, я знаю. До недавних пор я считал его другом. Ну… почти другом. А теперь тоже… прозрел. Ничего, у меня против него есть один хороший козырь. И он это знает. Так что, я думаю, он воздержится от своих штучек.

- Ладно, не надо больше о нем.

- Все. Уже забыл.

- И я тоже. Пошли куда-нибудь погуляем.

- Пошли.

Однако настроение уже было подпорчено. Пытаясь избавиться от неприятного осадка, мы бродили по парку, мимо каруселей, игровых автоматов и аттракционов, пока не углубились в ту его часть, которая более походила на лес. Мы долго шли по тропинке, постепенно проникаясь щемящей красотой осени: желто-красный ковер опавшей листвы, яркие пятна красок на фоне вечнозеленых сосен и елей, голубое, уже начинающее чуть темнеть небо - и последние лучи заходящего солнца, высвечивающие то ветку, то отдельный лист, то зайчиками ложащиеся на стволы деревьев. Неприятный осадок от встречи с Колей медленно испарялся.

Тропинка сворачивала вправо, в глубь леса.

- Еще немного пройдем, и возвращаемся. Поедем к тебе.

- Хорошо.

Я шагнул за поворот и замер. Нет, я не должен был смотреть на тропинку, но я стоял, как загипнотизированный, и не мог оторвать взгляд от двух крест-накрест перечеркнутых колец. Все-таки он решился!

- Не хочу! Не надо!! Нет!!!

Поздно! На меня накатила жаркая волна. Как сквозь вату донесся голос Люды:

- Что с тобой, Сережа? Тебе плохо?

Кажется, я еще успел крикнуть: "Люда, беги!" Понимая: она уже не успеет спастись бегством. Толчок. Я снова стал монстром.

Враг! Где враг? Это хрупкое создание? Слабый враг. Пища.

- Стоять! Не трогать ее! Не сметь!!!

Люда застыла с расширенными от ужаса глазами, не в силах сдвинуться с места. А тем временем мы с ящером боролись внутри черепной коробки. Меня захлестывали волны ненависти, тупой животной ярости и сводящего живот голода. Перед ним было существо другой породы, и его следовало убить. Кроме того, он попросту хотел жрать. И медленно надвигался на Люду. А я из последних сил держал его через потребность жрать, через злобу и ярость, держал, собирая всего себя в кулак, и наконец собрал, и этим кулаком - нет, не кулаком - чешуйчатой когтистой лапой…

Острая боль пронзила все мое существо, навалилась жгучая, черная пустота, и цепи, которые еще держали мой рассудок, растянулись и начали лопаться…

* * *

Что-то теплое текло по лицу. Я медленно поднял руку и провел ладонью по щеке. Кровь. Моя кровь… Малой кровью… Значит, все-таки могу. Могу…

- Сережа, что это было?! Мне показалось… ты превратился… в чудовище, в динозавра, в монстра какого-то!

- Тебе не показалось. Это мое проклятие. Но я победил его! До сих пор он убивал всех, кого видел. Но тебя он не убил. Я победил его! - не отдавая себе отчета, я уже кричал, давая выход непосильному нервному напряжению. Пока не заметил, что у Люды подкашиваются ноги, и вовремя подхватил ее. Она обняла меня за шею и всхлипывала на плече.

- Ну что ты, Люда, что ты, все кончилось, все теперь будет хорошо, - шептал я ей.

И тут я увидел Колю. Он быстро шел прочь. Один раз он оглянулся и… наконец я вспомнил, где видел похожее выражение лица! Вернее, морды.

В зеркале, в пустой комнате.

Это был мой монстр.

1988 - 1989 г.г., доработка 1996 г.

НИЧЕЙ ДОМ

"Это дом без двери,

Я в том доме живу

Ночью холодно здесь,

Днем же - жарко внутри

Даже крыши здесь нет,

И дождь падает вниз,

Он пронзает меня,

Я пытаюсь понять,

Сколько лет тут прошло…"

(«Дом без двери». Питер Хэммилл,группа Van Der Graaf Generator,пер.с англ.)

Интересно, кто придумал так неправильно укладывать шпалы: либо слишком близко, либо слишком далеко друг от друга? А то и вообще как попало, через неравные промежутки. Короче, шагать по ним совершенно невозможно. Или это специально так делают, чтобы не ходили? Так ведь все равно ходят.

Песок на насыпи был сырой после недавнего дождя, слежавшийся; идти по нему оказалось куда легче, чем по шпалам. Постепенно все последовали моему примеру и зашагали рядом с полотном "железки".

- Далеко еще? - осведомился Олег.

- С километр, - безразлично бросил Андрей - он один знал дорогу.

Помолчали. Песок мерно поскрипывал под кроссовками.

- Только смотрите, вниз с насыпи не спускайтесь. Там болото, - предупредил Андрей.

- Говорил уже.

- Ну и что? На всякий случай. Чтоб не забыли.

Начал накрапывать мелкий дождик. Девчонки, как по команде, раскрыли разноцветные зонтики. У меня зонтик тоже имелся, но мне лень было его доставать, и я просто надел кепку. Глеб сделал то же самое, и только Андрей с Олегом продолжали идти, не обращая внимания на дождь.

Местность вокруг тянулась унылая: кочковатая серо-зеленая поверхность болота, кое-где поросшего осокой; в кювете валялись ржавые, полусгнившие вагоны; над головой проносились низкие рваные тучи, а выше все затянула сплошная серая мгла; мокро блестели рельсы, по которым уже давно не ходили поезда, а впереди дорога постепенно скрывалась за неясной пеленой дождя. Выбрались, называется, на вылазку! И место, и погода соответствующие.

- Ну Андрюша, ну Сусанин, - ворчал Олег. - Ну, если мы ничего не найдем - а так оно и случится - мы тебя там и оставим. Будешь жить в здешнем болоте. Станешь местным Водяным.

- А я не обещал, что мы там обязательно что-то найдем. Только ты же сам знаешь, что об этом месте рассказывают.

- Знаю, знаю. Посмотрим. Но местную прописку мы тебе все равно устроим. Будешь сидеть на кочке и петь: "Я Водяной, я водяной!"

- Кстати, мы уже, считай, пришли, - сказал вдруг Андрей, чем сразу оборвал поток Олегова остроумия на тему водяных и прочей болотной нечисти.

- Вот спуск с насыпи. Там дальше сломанный шлагбаум и тропинка. Еще десять минут - и мы на месте.

Песок кончился. Ноги скользили по размокшей глине; чертыхаясь, спустились вниз сами и помогли спуститься "слабому полу". Впереди, метрах в тридцати, действительно виднелся сломанный шлагбаум с облупившейся и выцветшей от времени краской.

- Вот. Дальше я, правда, не ходил, но знаю - там должна быть тропинка. Надо идти по ней, и придем на место.

- Ну, Сусанин… - Олег не закончил фразу и решительно двинулся вперед.

Теперь все мы находились в одинаковом положении - дальше никто из нас дороги не знал. Олег дошел до шлагбаума, пнул ногой обломок и, обернувшись, махнул нам рукой. Медленно, как бы нехотя, весь наш маленький отряд потянулся следом.

Да, вот и заросшая травой, но еще достаточно заметная тропинка. Вокруг туман, в двадцати метрах ничего не видно. Идем, как в белесом призрачном коридоре. В тумане мерещатся неясные тени, кажется, что вот-вот что-то жуткое выскочит на тропинку. Конечно, это просто клубы тумана плюс игра воображения; и все же - страшновато! Рука сама нащупывает в боковом кармане рюкзака ракетницу. Всего лишь самодельная однозарядка, которая палит максимум на пятьдесят метров. Но хоть какое-то, а оружие. Ага, вот и моя пушка. Она сразу придает мне уверенности. Да и вообще, чушь все это! Туман, как туман, ничего особенного.

Тем не менее, я продолжаю сжимать рукоятку ракетницы. С ней как-то спокойнее. Кстати, вон и Олег передвинул поудобнее свой любимый штык-нож, который до того все время хлопал его по одному месту. Тоже нервничает. Все идут молча. Туман скрадывает шаги, глушит звуки; ступаем как в вате. Слышно лишь тяжелое дыхание, да изредка хлюпанье воды под ногами. Хотя нет, какие-то посторонние звуки тут есть. Временами из туманна слышится отдаленное чавканье, скрипы, хлюпанье - негромко, но отчетливо. Черт его знает, что там хлюпает и чавкает. Но страшно! Еще и эти россказни… Б-р-р!

Туман расступился как-то сразу, и мы увидели дом. Несомненно - тот самый дом. Обветшалая крыша, осыпавшаяся со стен штукатурка, в окнах тускло блестят осколки стекол.

- Ну вот, пришли, - хрипло выдыхает Андрюша.

Дождь прекратился, тумана тут почти нет, и все постепенно успокаиваются. Обычный заброшенный дом, и больше ничего.

- Ладно, раз пришли - посмотрим, что тут есть, - подает голос Олег.

Чуть поодаль вырисовываются еще какие-то строения, ржавые железные фермы, но нам сейчас не до них. Первым делом - обследовать дом.

Олег берется за ручку обшарпанной двери, и дверь со скрипом отворяется. В полутемных сенях - запах сырости и запустения. Олег толкает вторую дверь, и мы оказываемся в комнате. Здесь тоже осыпавшаяся штукатурка, на полу - обломки мебели, битое стекло. В углу - закопченная железная печка. С потолка свисают обрывки проводов.

- Так, тут ничего интересного, - констатирует Олег. - Пошли дальше.

В следующей комнате то же самое, только сохранилось несколько продавленных кресел, да на стене висят старинные часы. Естественно, сломанные - колесики от них валяются по всей комнате. Отсюда лестница ведет на второй этаж. Осторожно поднимаемся по ней. Лестница громко скрипит под ногами, того и гляди рассыплется. Но нет, ничего, держит.

На втором этаже несколько светлее. Стены - в потеках сырости, один из углов комнаты закопчен - видимо, здесь жгли костер из остатков мебели.

Вот и последняя комната, маленькая, такая же заброшенная, как и все остальные. На потолке из-под обвалившейся штукатурки видна дранка. В углу - покрытый толстым слоем пыли старинный письменный стол с гнутыми ножками, и на столе - старая общая тетрадь с выцветшей обложкой. Олег сразу устремляется к ней.

Тетрадь исписана примерно наполовину, и в том месте, где кончаются записи, в нее вместо закладки вложен пожелтевший обрывок газеты.

- Ладно, думаю, стоит здесь сделать привал. Спустимся вниз, разведем огонь в печке и почитаем, что тут написано, - предлагает Олег.

Против такого плана никто не возражает, и мы снова спускаемся вниз. Да, обычный заброшенный дом. Ничего особенного. Хотя нет, одна странность все же есть: нигде не видно ни одной пустой бутылки, или хотя бы бутылочных осколков. Обычно в заброшенных домах подобного добра хватает. Но, с другой стороны, какой дурак попрется выпивать в такую даль, на болото? Я прячу ракетницу обратно в рюкзак и достаю бутерброды и термос с чаем.

Глеб с Андреем уже суют обломки мебели в печку и пытаются ее растопить. С третьей попытки им это, наконец, удается. В печке разгорается, весело треща, пламя, она начинает гудеть, постепенно в комнате становится теплее и как-то уютнее. Мы с Олегом приносим из соседней комнаты уцелевшие кресла, стряхиваем с них пыль и рассаживаемся. Броня тут же принимается грызть яблоко, Глеб с Андрюшей дружно закуривают, я достаю бутерброд с колбасой и впиваюсь в него зубами.

- Ну, посмотрим, что здесь пишут, - Олег раскрывает тетрадь на первой странице. - О, интересное изречение: "Грешник, к тебе обращаюсь я: беги отсюда! Ибо праведник не придет сюда." Выходит, все мы грешники, как я в общем-то и подозревал.

- Ладно, чего там дальше? - осведомился Глеб.

- Сейчас. Ага, вот, разобрал. Тут дальше идет дневник. Только непонятно, какой год. Одни числа. Значит так, начинается с 16 мая.

"16 мая. Пробовали выйти по той же тропе. Не можем пройти. Что-то не пускает… Зачеркнуто… Дальше неразборчиво… Ага, вот: Вернулись. Припасов хватит на три дня. Завтра обследуем другие выходы.

17 мая. Прошли ко второму дому. Кругом черви и еще какая-то дрянь. Пришлось вернуться. Пробовали через болото. Пашка чуть не утонул, еле вытащили.

18 мая. Пропал Степан. Пошел на разведку в сторону насыпи и не вернулся. Васе послышался крик, но он не уверен. Степана искали до вечера - никаких следов.

19 мая. Снова ходили к тропе. Но там что-то… Нет, не хватает слов. Но это что-то ужасное. Опомнились только здесь. Решили больше туда не ходить".

- Ну что, хватит? - усмехнулся Олег, - хорошо запугивают? - Однако в его веселости явно было что-то наигранное. По-моему, дневник и на самого Олега произвел впечатление.

- Читай дальше, - отозвался Глеб.

- А, может, не надо? - испуганно спросила Кристина.

- Ладно, потом дочитаем. Времени у нас хватает. Давайте жрать, - согласился Олег.

Намеренно грубоватые слова сделали свое дело - напряжение ослабло, все зашевелились, доставая еду и придвигаясь поближе друг к другу.

- Про это место вообще разные слухи ходят, - рассказывая, Олег, не забывал жевать колбасу (впрочем, остальные, хоть и слушали, делали то же самое). - Один мой знакомый, после того, как здесь побывал, в кришнаиты подался. А раньше ни чем таким не интересовался - работал диск-жокеем, еще где-то подрабатывал, а в свободное время, в основном, бухал и по бабам шлялся. А сейчас все забросил, сидит дома, книжки по кришнаизму читает, медитирует и бормочет "Харе Кришна". Вот такие дела.

- А Петька-фарцовщик отсюда с японским магнитофоном вернулся, - сказал Андрюша. - Если не врет. Магнитофон-то он и в другом месте достать мог. Но говорит, здесь нашел. И ни в какие кришнаиты не записывался.

- Ну почему обязательно в кришнаиты? Это я так, для примера. Другие в православие ударяются, в баптизм, кое-кто - в буддизм, в философские разные изыски… Меняются здесь люди, вот в чем дело. Только никто не рассказывает, что с ним тут произошло. Ни один. Не хотят. Или не могут.

- Ну почему? Петька рассказывал. Ходил он тут, ходил, потом смотрит - магнитофон лежит. Он его взял, походил еще, больше ничего не нашел и вернулся.

- Сам же говоришь, что Петька твой - трепло. А магнитофон мог где угодно добыть - это для него не проблема, - заметил я.

- Может, и так. Не знаю.

- А кое-кто отсюда вообще не вернулся, - мрачно пробурчал Глеб. - Пропали - и все. Никаких следов.

- А ты таких знаешь? Из твоих знакомых тут кто-нибудь пропал? - набросился на него я. Тут девочки и так сидят, зубами стучат и дрожат, а он еще страху нагоняет.

- Из моих знакомых - нет. Но мне рассказывали.

- Мало ли, что тебе рассказывали! Вон Андрею Петька тоже лапши на уши навешал. Про магнитофон.

Глеб обиделся и замолчал.

- Давайте дневник дальше почитаем, - предложила Дина.

- Давайте, - Олег снова взял в руки тетрадь.

- Ой, не надо. Я боюсь, - Кристина действительно вся дрожала. - Лучше уйдем отсюда.

- Ну чего ты, - попытался успокоить ее я. - Ничего тут страшного нет. Обыкновенный заброшенный дом. А Глебовы рассказки, или дневник… - я осекся, увидев побелевшее лицо и расширенные от ужаса глаза Брони. Она смотрела словно сквозь меня. Вернее, на нечто за моей спиной.

Реакция у меня, в общем, неплохая. Я резко опрокинулся назад вместе с креслом, рубанув рукой позади себя. Но рука лишь рассекла воздух, а я больно ударился затылком. Перевернувшись, я поспешил вскочить на ноги, чувствуя себя последним дураком - и невольно попятился. Из-под двери выползала, отблескивая черным глянцем, скользкая шевелящаяся масса, извиваясь отростками щупальцев. Дверь уже трещала под напором этой мрази. Хорошо еще, кто-то догадался запереть дверь на засов - чтоб не скрипела.

Я ощутил: волосы на голове встают дыбом. В дом вползало нечто ужасное, невозможное! И через несколько секунд оно ворвется сюда - дверь долго не продержится.

Дальше я действовал "на автопилоте". Прыжок к рюкзаку. Выхватываю из кармана ракетницу. Изо всех сил жму спусковую скобу. И с отчаянием понимаю: не убьешь эту тварь из моей самоделки!.. А тут еще и выстрела нет - что-то заело. Проклятье! Сейчас бы нормальное оружие…

В следующий миг я вдруг осознал, что в руке у меня никакая не ракетница! А… удобный, хищного вида, пистолет с длинным стволом! Я чувствовал его тяжесть, его масляную рубчатую рукоятку. Не игрушка - настоящее боевое оружие! Не раздумывая и почти не целясь, я нажал на спуск. Полыхнула лиловая вспышка, раздался треск, из двери полетели горящие обломки. Сжав пистолет обеими руками, я судорожно давил на спуск. Еще и еще. Дверь разлетелась в щепки, раздался жуткий хриплый вой, мелькнули извивающиеся щупальца, но в следующее мгновение все скрылось в потоке слепящего пламени. Вой продолжался, и я, не помня себя, жал и жал на спусковой крючок. Пистолет дергался в руках, плюясь огнем, и до меня не сразу дошло, что кроме треска выстрелов и гула пламени, не слышно больше никаких звуков. Я убил это !

Только тогда я наконец опустил пистолет. От двери и косяка вообще ничего не осталось. Дверной проем увеличился чуть ли не вдвое - часть стены разнесло выстрелами. А в прихожей догорала черная спекшаяся масса - все, что осталось от жуткого существа.

Еще дрожа от ярости и страха, я обернулся к своим товарищам.

- Что это было? - прошептала Лариса.

- И откуда у тебя такая пушка? - добавил Глеб. - Ни фига себе! Натуральный бластер!

- А я знаю - откуда? Увидел эту мразь, глядь - в руке пушка. Вместо моей ракетницы. А что, как, откуда - у меня времени разбираться не было.

- Кажется, мы все-таки влипли, - констатировал Олег. - Надо отсюда выбираться. Не знаю, что здесь происходит, но подобные милые зверюшки мне совсем не нравятся. Хорошо хоть, оружие теперь есть. Только неизвестно, сколько в нем осталось зарядов.

Я повертел в руках пистолет и увидел сбоку прозрачное окошечко. В нем светилась цифра 815.

- Сейчас проверим, - я выстрелил в стену. Брызнули осколки кирпича и штукатурки, и в стене появилась дырка с неровными краями, величиной с кулак. Теперь в окошке горела цифра 814.

- Зарядов хватает. Осталось 814.

- Это радует, но уходить все равно надо.

- Сначала хорошо бы посмотреть, что творится снаружи. Вдруг там еще какая зараза… ползает? - справедливо заметил Глеб.

- Я пойду, - конечно, было страшно. Но у меня теперь имелся бластер. Значит, идти мне.

- Только не в одиночку. Возьми еще кого-нибудь.

- Глеб, пойдешь?

- Честно говоря, боюсь.

- А с оружием?

- А у тебя еще есть?

- Сейчас будет, - я уже начал догадываться, что здесь происходит. - Постарайся сосредоточится, и представь: тебе угрожает нечто жуткое, вроде того чудовища. И тебе позарез нужно оружие.

- Попробую…

Глеб опустился в кресло, закрыл глаза, расслабился… Через минуту он вдруг напрягся, его правая рука начала подниматься, сжала невидимую рукоятку… Я не уловил момент, когда в руке Глеба появился большой пистолет с толстым стволом фаллической формы.

За спиной Глеба послышалось ехидное нервное хихиканье. Кто-то высказался насчет сексуальной озабоченности. Возник вопрос: а чем он у Глеба стреляет?

Глеб с удивлением осмотрел пистолет, подавился собственным смешком, но тут же став серьезным, направил оружие на продырявленную моим бластером стену и выстрелил. Полыхнуло куда сильнее, чем у меня. С грохотом посыпались кирпичи. А когда осела пыль, стало видно, что в стене зияет пролом около двух метров в диаметре.

- Ого! Вот это пушка! - уважительно констатировал Андрюша.

Больше никто не смеялся.

- А теперь - пошли.

Старательно переступив через обугленные останки уничтоженного мной чудовища, мы выбрались наружу, держа наготове оружие.

Никого. Туман рассеялся, дождь закончился, и шагах в ста были хорошо видны развалины еще одного дома и ржавые железные конструкции, похожие на фермы моста.

- Посмотрим, что там?

- Пошли.

- Только давай сразу договоримся - я впереди, ты метрах в десяти сзади. И внимательно смотри по сторонам. Чуть что - стреляй, не думая. Только если будешь палить в мою сторону, кричи "Ложись!". А то еще меня зацепишь.

- Понял. Договорились.

Короткими перебежками, как под обстрелом, останавливаясь, чтобы осмотреться, под прикрытием очередного дерева, мы двинулись вперед. Пока вокруг было спокойно, но здесь могло случиться что угодно - я это чувствовал.

До развалин, вернее, до железных конструкций, которые оказались чуть ближе, добрались благополучно. Глеб догнал меня, и мы молча стояли, осматриваясь и переводя дух.

Действительно, фермы моста, и довольно большого. И откуда здесь мост? Тут и речки-то нет, одно болото. Непонятно.

- А ну-ка, Глеб, иди справа от этих железяк, а я пойду слева. Встретимся возле развалин.

Осторожно раздвигая высохший бурьян, в котором, кстати, может скрываться любая гадость, двигаюсь вперед. Нет, пока ничего подозрительного. Мост, как мост, старый и ржавый, бурьян, как бурьян, с капельками дождя на листьях. Ничего особенного.

Развалины уже совсем близко. Впереди из-за фермы моста появляется Глеб. Я успеваю заметить, что идет он как-то неестественно прямо, на негнущихся ногах, как робот. В следующий момент Глеб поднимает руку, и я инстинктивно отшатываюсь в сторону. Рядом вспыхивает бурьян. Я прыгаю за широкую стальную балку и падаю в траву. Надо мной вспыхивает огненный шар, вниз ползет плавящийся металл.

- Глеб, ты что, сдурел?! Это же я!

Рядом ударяет огненная струя. Я откатываюсь в сторону, поднимаю пистолет. Отсюда мне видна лишь голова Глеба и рука с пушкой, слепо двигающаяся из стороны в сторону. Вот сейчас как влеплю в него заряд из бластера - мокрого места не останется!

Стоп! Это же Глеб! Я что, тоже рехнулся?! Он же не в себе! Или это больше не Глеб? Все равно, стрелять нельзя! Надо попробовать подобраться ближе и выбить у него пушку.

Осторожно ползу в обход. Рубашка и брюки мгновенно промокают насквозь, руки все в грязи, но другого выхода нет. Поднимешься - тут же получишь плазменный заряд, или чем там Глебов пистолет стреляет.

Осторожно выглядываю из-за очередной балки. Ага, вот и Глеб, совсем рядом. Стоит в пол-оборота ко мне, поводя из стороны в сторону своей пушкой, как заведенный. Тихо кладу бластер на балку - чтобы не мешал, а, главное, чтобы не было искушения выстрелить - и встаю. Глеб меня не видит - я захожу сзади, делаю два шага - и тут у меня под ногами звякает какая-то железяка. Глеб резко оборачивается, но я с перепугу успеваю раньше и ногой выбиваю у него оружие. Вторым ударом сбиваю Глеба с ног и прыгаю к его пистолету, но цепляюсь за что-то ногой и падаю. В следующий момент раздается хриплое шипение, я переворачиваюсь на спину и вижу нависшую над нами метрах в пяти огромную слюнявую пасть с кривыми желтыми клыками.

- Глеб, стреляй! - кричу я, забыв, что мы оба безоружны. Пасть быстро опускается, надвигаясь на меня. Глеб приподнимается, сует руку в карман и выхватывает что-то оттуда. Из его сжатого кулака ударяет тонкий прямой луч. Чудовище заходится в реве, дергаясь из стороны в сторону, сверху хлещет вонючая черная жидкость, и тут мне удается нащупать рукоятку Глебова пистолета. Получи, мразь! Очередь ослепительных вспышек сливается в один сплошной поток пламени. Горит все: развалины, железные фермы, земля, трава, оскаленная морда наверху…

…В себя я пришел через несколько минут. Глеб тряс меня за плечо:

- Очнись, Димон!

- А, что? Где этот монстр? Я его сжег?

- Сжег, сжег. От него почти ничего не осталось. Вставай, пошли. Кстати, где твоя пушка?

- Там, на балке лежит.

- А зачем ты ее там оставил?

- А чтоб тебя, дурака, ненароком не застрелить!

- Не понял?.. - на лице Глеба отражается искреннее недоумение.

- Ты что, не помнишь, как стал стрелять по мне ни с того ни с сего?

- Я?!!

- Ты! - передразниваю я его.

- Не помню. А что случилось?

- Вышел ты из-за вот этой балки, развернулся и начал лупить по мне из своей пушки. Хорошо, что ты известный мазила! Пришлось подкрасться к тебе и обезоружить. А тут как раз чудище вылезло. И, как назло, ни у меня, ни у тебя оружия нет. Кстати, из чего это ты в него стрелял?

- А черт его знает!

Я взглянул на до сих пор крепко сжатый кулак Глеба. Глеб перехватил мой взгляд и медленно разжал кулак. На ладони лежала старая, хорошо мне знакомая зажигалка Глеба. Мы оба удивленно уставились на нее.

- Ничего себе! Вот так номер!

- Как тебя угораздило палить из зажигалки?

- Не знаю. Услышал, как ты орешь, меня пробило, что пушка у меня в кармане - вытащил и выстрелил. Только сейчас дошло, из чего я стрелял!

Чудеса. Тут, оказывается, и зажигалки стреляют.

- Ладно, пошли отсюда. Надо возвращаться к нашим. Попробуем выбраться той же дорогой, что и пришли.

Я подобрал свой бластер, и мы, поминутно оглядываясь, направились обратно.

До дома дошли без приключений. В окне маячил Андрюша с тяжелой автоматической винтовкой в руках.

"Тоже вооружились, - подумал я. - Ну ладно, как-нибудь выберемся. С такими-то пушками - и не пробиться?!"

- А они в кого-то тоже стреляли, - заметил вдруг Глеб. - Вон выжженное пятно, и вон еще.

- Ага, и ветки на деревьях пулями сбиты.

Андрей в окне передернул затвор винтовки.

- Стой, кто идет?!

- Ослеп, что ли? Мы с Глебом.

- Стойте там.

- Сдурел, Андрей?! Может, ты еще и стрелять будешь?!

- Сунетесь - буду.

- Не понял?.. Вы нас в дом пускать не собираетесь?

- А какого черта вы в нас стрелять начали?

- Мы?! Когда?!

- Да минут десять назад.

Только тут я заметил, что в фасаде дома в нескольких местах зияют рваные дыры с обгорелыми краями.

- Да не было нас тут десять минут назад! Мы вон у того дома от какого-то чудища отбивались.

- А кто тогда в нас стрелял? Вы и стреляли!

- Двойники, - тихо сказал Глеб.

Я молча кивнул, соглашаясь. Значит, здесь и такое возможно.

- Андрей, это не мы в вас стреляли. Кто-то другой. Ну, хочешь, мы подойдем к дому с поднятыми руками?

Андрей заколебался. Из соседнего окна выглянул Олег.

- Пусть идут, - сказал он Андрею.

- Идите, но без фокусов! Вы у нас на мушке.

Сунув оружие за пояс и подняв, как дураки, руки, мы направились к дому.

У дверей нас поджидали Дина с Ларисой.

- Все в порядке, - возвестила Дина. - Это они.

Сверху спустился Олег. За поясом у него торчал длинный самурайский меч в золоченых ножнах с иероглифами. Вполне в его стиле - он у нас помешан на всякой восточной экзотике.

- Вы, ребята, простите, но десять минут назад нас обстреляли двое, в точности похожие на вас. Ладно, инцидент исчерпан, рассказывайте, что видели.

Я рассказал. И про наваждение Глеба (кстати, сам Глеб ничего не помнил), и про монстра, и про стреляющую зажигалку.

- Да, дело плохо. Пока нам все сходило с рук, но вечно так продолжаться не может. До темноты надо отсюда выбраться. У нас в запасе еще четыре-пять часов. Должны успеть. Все. Собираем шмотки и двигаем.

- Пробуем тем же путем, что и пришли?

- Пробуем. Хотя сам знаешь, что написано в той тетради.

- Ерунда. У них было так, у нас - по-другому. Здесь каждый видит свое. Кроме того, у нас есть оружие.

- Ладно, попробуем. Становитесь к окнам; Лариса и Дина - к двери; Броня и Кристина - собирайте вещи. Через десять минут уходим.

Я шагнул к окну - и увидел. Словно какое-то зыбкое марево двигалось вдалеке между деревьями, постепенно разрастаясь и приближаясь к дому.

- Олег, там что-то есть!

- Где?

- Вон, между деревьями.

- Вижу. Плохо дело. Быстро все на второй этаж!

Хватаем рюкзаки и вихрем взлетаем наверх. Броня чуть замешкалась, но мы с Олегом втащили ее за руки. Успели! Даже все вещи забрали.

Марево подобралось уже вплотную. Оно, как вода, струилось под окнами, а мы смотрели на него сверху. Неприятное ощущение - может, ничего страшного, а, может, это смертельно. Ничего неизвестно!

Марево тонкими прядями вползло в дверной проем и за несколько минут заполнило весь первый этаж. К счастью, выше полутора метров над землей оно не поднималось. Струи марева, казалось, просачивались сквозь стены, и все оно, как поток, текло куда-то сквозь дом, на втором этаже которого мы засели.

Исчезло оно так же быстро, как и появилось; последние струи чуть светящейся, колеблющейся субстанции выпозли из дома и втянулись в удалявшееся облако. Вскоре оно совсем исчезло из виду.

Только тогда мы с облегчением вздохнули. Пронесло!

- Мы с Ларисой спустимся вниз, посмотрим, что там, - спокойно сказала Дина, поудобнее перехватывая автомат с подствольником.

Обе, осторожно ступая по скрипучим ступеням, скрылись внизу.

Через пару минут мы увидели, как Лариса вышла из дома, осмотрелась по сторонам, оглянулась на нас и, уже не оборачиваясь, зашагала прочь.

- Стой! Ты куда?! Назад! - крикнул Олег. Но Лариса продолжала удаляться, так ни разу и не обернувшись.

По ступенькам, дробно стуча каблуками, взбежела Дина.

- Что случилось?

- Ты куда Лариску одну отпустила?

- Никуда. Она здесь. Сейчас поднимется.

Действительно, через минуту появилась Лариса.

- Что там?

- Мне стало страшно - словно какая-то стена, барьер из страха - стоит на дороге и не пускает. Я вернулась.

- А это тогда кто? - Андрей указал на удаляющуюся фигуру.

- Не знаю…

- Двойники, - отчетливо сказал Глеб.

Андрей поднял винтовку.

- С ума сошел?! Не стреляй! - я схватил ствол винтовки и отвел вниз.

- Но ведь Лариска здесь! Это двойник! Чужой!

- Все равно. А если он… она тоже человек?

Андрей нехотя опустил винтовку. Вскоре Ларискин двойник скрылся во вновь объявившемся тумане.

- Ладно, давайте думать. Итак, что мы имеем? Чудовища - раз, оружие - два, двойники - три. Марево можно пока в расчет не принимать - мы все равно не знаем, что это такое. Да, и барьеры из страха - в тетради о них тоже есть.

- И еще стрельба по своим, как под гипнозом, - добавил я.

- Да, и это тоже. Теперь посмотрим, что получается. По-моему, здесь имеет место быть избирательная материализация чувственных образов.

- А попроще нельзя? - взмолилась Кристина.

- Попробую. Когда мы сюда шли, мы подсознательно чего-то опасались - не даром здешние места пользуются дурной репутацией.

- Да, согласен.

- Так вот, в каждом из нас сидел страх, и в какой-то момент этот коллективный страх материализовался в первого монстра. Но тут же у всех появилось сильнейшее желание спастись, и оно пересилило - Дима сжег монстра бластером. Кстати, о бластере. Он появился в момент, когда был жизненно необходим - его материализовала концентрация желания и воли.

- Да, вроде, похоже, - согласился Глеб.

- Вот с двойниками и "гипнозом" Глеба сложнее, - продолжал Олег. - Похоже, над нами проводят эксперимент. Эксперимент на выживание. Вернее, на человечность. Вот вам примеры: они отключают сознание Глеба и используют его, как автомат. Глеб стреляет в Диму, но, заметьте, не попадает! Если б нас действительно хотели убить, то не стали бы пользоваться такими странными и ненадежными способами. Убить человека можно куда проще и эффективнее. Но это не входило в их планы. По крайней мере - пока. Они ставили эксперимент, и Дима в данном случае играл роль подопытного. Станет он стрелять в Глеба, или нет? Дима не стал, и выиграл - оба остались живы. В то же время от них отделяются двойники и приходят обстреливать нас - заметьте, опять ни в кого не попадая. Мы делаем то же самое - стреляем, чтобы их отпугнуть. Они уходят. Кстати, если бы мы убили тех двойников, то настоящие Глеб и Дима скорее всего погибли. Скажем, их сожрал бы монстр. Но все заканчивается благополучно - все живы, монстр уничтожен.

- А барьер страха? - спросила Броня.

- Эксперимент не окончен. Барьер нужен, чтобы мы не ушли. Должно произойти что-то еще. Но помните: главное - человечность. Если мы окажемся достаточно гуманными - мы выберемся отсюда; если же нет… Сами понимаете.

- Да, но если они (кстати, кто - они?) ставят эксперимент, то при чем здесь материализация страхов и оружие?

- Точно не скажу, но, думаю, это создает критическую ситуацию, в которой должны проявиться наши истинные качества. Они просто нагнетают напряженность. А вот кто они - не знаю. Можете считать их пришельцами, хотя лично я не стал бы спешить с подобным предположением.

- Если не пришельцы - то кто?

- Я же сказал - не знаю! Я вам излагаю рабочую гипотезу, а вы требуете ответов на все вопросы. Что думал, то и сказал. Может, я неправ. Подозреваю - скоро узнаем.

- Да, оставаться гуманистом, когда у тебя в руках бластер, а вокруг - монстры, довольно трудно, - заметил я.

- Вот именно. Это они и хотят проверить. По крайней мере, я так считаю.

- Двойники, - бесцветным голосом сообщил Андрюша.

Все разом замолчали. Действительно, из тумана выходили человеческие фигуры, приближаясь к нам. Их было восемь, как и нас. Вон Лариса, Дина, Олег, Глеб, Кристина, Андрей, Броня, - а вот и я сам, с точно таким же, как у меня, бластером. Двойники медленно приближались. Дойдя до какой-то невидимой черты, они одновременно остановились и подняли оружие. Я видел черную дырку ствола. Ствол был направлен мне прямо в лоб. Я инстинктивно отшатнулся в сторону, но ствол качнулся вслед за мной. На лбу у меня выступил холодный пот, рука судорожно нащупывала рукоятку бластера.

- Не стрелять, - тихо сказал Олег.

- А если они… - Кристина не закончила, судорожно сжимая обеими руками рукоятку пистолета.

- Не должны, - но в голосе Олега не было уверенности.

Вот он, последний эксперимент. Нет, стрелять действительно нельзя - и даже не потому, что мы у них на мушке. Это же мы сами! - понял вдруг я. - Наши зеркальные отражения. Если выстрелю я - выстрелит и мое отражение. Я убью сам себя!

Но бластер уже в руке, палец застыл на спуске. Вот она, самая изощренная ловушка! Оружие, казалось, сулившее возможность выбраться, обратилось теперь против нас. Очень трудно не выстрелить, когда в тебя целятся. Удержатся ли они? И, самое главное, удержимся ли мы?

…Краем глаза я успел заметить, как палец Андрюши, лежавший на спуске, начал выбирать слабину крючка. Забыв о своем двойнике, я рванулся к нему, хотя и понимал - не успею. Но успел не я. Сверкающим полукругом мелькнуло лезвие меча, и отрубленный ствол винтовки со стуком упал на землю.

На мгновение все мы застыли в оцепенении, уставившись друг на друга, а потом как-то разом обернулись к окнам.

Двойники исчезли. Вместо них сквозь редеющий туман начала вырисовываться железнодорожная насыпь. Она оказалась совсем рядом - за пять минут дойти можно.

Только тут я ощутил, что рука моя пуста. Бластер исчез вместе с двойниками. Эксперимент завершился.

Мы снова брели по мокрым шпалам. Впереди вышагивал Олег. Снова съехавший назад штык хлопал его по правой ягодице, а с другой стороны из-за пояса торчал меч - единственный предмет, который не исчез вместе с двойниками.

Олег чуть замедлил шаги и обернулся.

- Интересно, а за что Петька свой магнитофон получил? - сказал он.

- Да откупились от него! Чтоб только ушел оттуда, - отозвался Глеб.

1989 г.

ВОСЬМОЙ КРУГ ПОДЗЕМКИ

…Эдди скользнул в вагон в последний момент, и гильотинные двери с лязгом захлопнулись за его спиной. Взвыла стартовая сирена, и поезд со свистом и грохотом рванул с места, мгновенно набрав скорость. Кто-то непроизвольно вскрикнул, упав на шипастый подлокотник. Эдди только горько усмехнулся - этот или сойдет с дистанции на первом-втором круге, или погибнет. Попасться на такой ерунде! Вот растяпа! Подземка таких не терпит…

…Затормозил поезд еще резче, чем стартовал, однако на торчащие из торцевой стены иглы на сей раз никто не наткнулся. Мгновение Эдди раздумывал, стоит сейчас выходить, или нет - и эта секундная задержка спасла ему жизнь. Высокий спортивного сложения парень в клетчатой ковбойке и синих, в обтяжку, штанах рванулся к выходу, и тут сработал брейк-режим. Створки гильотинных дверей без всякого предупреждения стремительно сомкнулись, и парня рассекло пополам. Хлынула кровь, но в полу распахнулась черная пасть утилизатора, и обрубки тела вместе с кровью ухнули вниз. Пол встал на место. Лишь несколько багровых капель напоминали теперь о неудачнике.

Брейк-режим срабатывает редко, особенно на первом круге. Значит, до следующей станции подвохов можно не опасаться. Но там уж точно придется выйти. Железное правило десс-райдеров: не больше двух остановок в одном вагоне.

Под потолком мертвенно-бледным светом мигали гост-лэмпы, и в их мигании все пассажиры вагона сильно смахивали на выходцев из загробного мира. "А ведь многие из нас в ближайшие часы действительно станут покойниками," - подумал Эдди. "Вернее, из них," - тут же мысленно поправился он. Эдди в покойники не собирался. Как, впрочем, и остальные; как и тот парень, которого срезал брейк-режим.

Поезд затормозил в дальнем конце станции. Однако их вагон остановился в таком месте, где еще можно было допрыгнуть до перрона. Эдди первым, едва раскрылись створки, выскочил на платформу, без труда преодолев семифутовый провал. Почти одновременно с ним приземлился молодой паренек с только начавшими пробиваться черными усиками. Эдди мимоходом успел оценить точность и собранность его движений. Сильный соперник. С ним надо держать ухо востро. Еще неизвестно, что у него в карманах. Правда, и у Эдди кое-что есть, и тем не менее…

…Эскалатор резко кончился, под ногами разверзлась пропасть, но Эдди был готов к подобной каверзе. На "обрыве" ловятся только новички. Он одним движением перебросил свое тренированное тело на соседний эскалатор, шедший вниз. Первый круг пройден. Но это так, разминка.

Ступенька под ногами ушла вниз, и Эдди остался висеть на поручне. Позади раздался чей-то крик, и тут же оборвался - несчастного поглотили вращающиеся внизу шестерни. Эдди оглянулся с тайной надеждой, но чернявый парнишка был жив - висел на поручне, как и он сам.

Ступенька встала на место, и Эдди тут же отпустил поручень. Вовремя! По всей длине поручня с треском прошел электрический разряд, и несколько человек, не успевших отдернуть руки, в судорогах попадали на ступеньки. Но большинство среагировало вовремя; в том числе и чернявый.

Эдди ловко спрыгнул с эскалатора, благополучно миновал разверзшуюся под ногами "пасть дьявола" и побежал по перрону. Начался второй круг.

Поезд подошел почти сразу и остановился посредине платформы. Подозрительно! Но долго оставаться на одном месте еще опаснее, и Эдди, не раздумывая, прыгнул внутрь. Еще несколько человек, включая чернявого, успели вскочить в вагон, прежде чем гильотинные двери захлопнулись. Кому-то отсекло руку. Ну, этот, хоть и без руки, но жить будет - на втором круге раненых еще спасают. А вот после третьего…

…Пол разошелся, и Эдди, да и многие другие, повисли на поручнях. Кто-то, как всегда, зазевался и исчез под колесами. Да, не зря ему не понравился этот поезд. Вот сейчас еще как долбанет током по рукам! Хотя нет, не долбанет. В подземке так не бывает. Здесь шанс есть всегда. Пусть малый - но есть. Это только у русских, говорят, есть такие места, где вообще нет шансов. Но русские и там проходят. Если не врут.

До станции оставалось секунд двадцать-тридцать, когда висевший рядом здоровяк неожиданно ударил Эдди ногой в живот. От боли Эдди чуть не разжал пальцы, чудом удержавшись. Он знал: на помощь здесь рассчитывать нечего - но подобной выходки все же не ожидал. Дальше мускулы действовали рефлекторно. Ребром стопы Эдди отбил второй удар, и в следующий момент носок его ботинка глубоко вошел в солнечное сплетение здоровяка. Еще секунду здоровяк держался, но потом пальцы его разжались, и он с хриплым воем рухнул под колеса. Эдди предпочел бы обойтись без этого, но тут уж выбора не было. В любом случае из них двоих до станции доехал бы только один.

Поезд остановился; сверкающие отточенной сталью створки дверей разошлись, но внизу вместо пола по-прежнему чернел провал. Впрочем, Эдди предвидел такой вариант. Как-никак, в прошлый раз он добрался до седьмого круга. Правда, там его чуть не задавил "хохотунчик", и Эдди пришлось сойти с дистанции.

Эдди качнулся, в точно рассчитанный момент разжал пальцы и упал вперед, успев уцепиться за край платформы. Контактный рельс был совсем рядом, но Эдди предусмотрительно поджал ноги. Он легко подтянулся и перевалился через край платформы. Ага, третий круг. "Лабиринт". Скользящие дорожки ползли по платформе во все стороны, пересекаясь на разных уровнях, то и дело проворачиваясь, меняя направление. Несколько секунд Эдди наблюдал за, казалось бы, хаотическим движением дорожек. Пока интуитивно не уловил в нем систему. Он не смог бы сказать, откуда явилось к нему это знание, но он уже чувствовал, как надо двигаться. Не колеблясь, Эдди прыгнул на выбранную дорожку. Рядом снова оказался чернявый. Сзади, не отставая, ехали еще трое. Да, только трое. Итого, их осталось пятеро. А впереди еще бо льшая часть пути. Быстро отсеялись. Вот только чернявый…

…Эдди инстинктивно перепрыгнул на соседнюю дорожку, и в следующую секунду на место, где он только что стоял, опустился тяжелый пресс. Эдди пригнулся, пропуская над собой очередную магистраль, перепрыгнул на следующую дорожку, потом еще на одну… За десять минут он благополучно добрался до противоположного края платформы, избежав нескольких не слишком опасных ловушек. Оглянувшись, Эдди обнаружил, что все четверо его преследователей тоже живы и невредимы.

Поезд уже ждал их. Все вскочили внутрь благополучно, только последнему оторвало каблук на ботинке. Повезло. Могло и ногу оттяпать.

Едва поезд рванул вперед, как в вагоне погас свет. Это не сулило ничего хорошего, и Эдди поспешно извлек из кармана инфракрасные очки. И вовремя! Из стен поползли извивающиеся отростки щупальцев, усеянные присосками. Вагон-спрут! Вот влип! Сразу четвертый круг! Эдди выхватил из рукава нож и принялся рубить тянувшиеся к нему щупальца. Остальные были заняты тем же. Вся битва происходила в тишине и полной темноте, слышалось лишь тяжелое дыхание яростно отбивающихся людей, да изредка - свист ножа, рассекавшего воздух.

Одно щупальце все же добралось до Эдди, и он почувствовал, как присоски впились в его руку, прорывая одежду и кожу. Он, не глядя, махнул ножом, но отрубленное щупальце не отпадало, кровь хлестала из руки. С трудом Эдди удалось отодрать от себя ненасытное чудовище. Кое-как перевязав руку оторванным рукавом рубашки, Эдди перевел дух. Все-таки отбился! Хорошо бы хоть немного передохнуть, собраться с силами. Но такая возможность представится только на седьмом круге - там есть островок безопасности. А пока надо держаться. На сей раз Эдди намеревался пройти дистанцию до конца, и не собирался отступать.

Как и остальные четверо. Вернее, уже трое. Четвертый неподвижно лежал на полу, обвитый со всех сторон жадно пульсирующими щупальцами. Кажется, он был еще жив, но помочь ему уже невозможно - даже если обрубить все щупальца, он умрет от потери крови. Тем не менее, высокий худощавый парень в очках - и как этот интеллигент до сих пор уцелел? - склонился над лежащим, пытаясь высвободить его из смертельных объятий. Это было совершенно бессмысленно, но Эдди невольно, сам не зная почему, почувствовал уважение к очкарику.

Перрон. Прыжок, перекат. Позади щелкает "прищепка", но поздно. Так, теперь куда? На другой край перрона, на пятый круг, или… Да, вот он, "адский тоннель". Если пройдешь его, можно сразу попасть на шестой круг, минуя пятый. Рисковать - так рисковать! И Эдди нырнул в тоннель. Он сразу заскользил вниз по абсолютно гладкому наклонному желобу. Здесь было темно, и Эдди снова надел инфракрасные очки. Он со все возрастающей скоростью несся внутри отполированной металлической трубы, то и дело полого изгибавшейся под разными углами. Благодаря очкам Эдди вовремя успел заметить выскочившее впереди из пола лезвие и, бросив тело к стене, промчался в дюйме от него. Поворот, еще поворот. Сверху нависают стальные крючья. Эдди вжался в пол, стараясь стать как можно более плоским. Крючья пронеслись в каком-то полудюйме над ним. Дальше, дальше…

И вдруг Эдди увидел впереди свет. Ему потребовалось меньше секунды, чтобы понять: это фары поезда. "Адский тоннель" выносил его прямо под колеса! У Эдди оставалось всего две-три секунды. Этих секунд ему хватило, чтобы выхватить вакуумную присоску и изо всех сил влепить ее в стену тоннеля. Эдди еле удержался - такую скорость он успел развить. Поезд грохотал в нескольких футах от него, а Эдди висел, вцепившись в спасительную присоску, и переводил дух. Он только успел подумать: "Пронесло!" - как на него со страшной силой обрушилось что-то (вернее, как он тут же понял - кто-то), присоска не выдержала, и Эдди вместе с тем, кто на него сверзился, полетел под колеса…

Очнулся Эдди почти сразу. Болел затылок и содранный бок, но, в целом, он легко отделался. Ему снова повезло - он рухнул в большой тоннель подземки через секунду после того, как поезд промчался мимо. Контактный рельс проходил в опасной близости, но Эдди его тоже не задел.

Рядом зашевелилось темное пятно и тут же приняло форму человека. Эдди скорее угадал, чем увидел: чернявый. Черт бы его побрал! Из-за него чуть не угодил под колеса!.. А он, оказывается, тоже живучий.

Перрон оказался совсем рядом. На этот раз Эдди взобрался на него с трудом - сказывалось падение из "адского тоннеля". Чернявый выбрался следом. Оглянувшись, Эдди с удивлением обнаружил: тощий очкарик тоже с ними. И откуда он взялся? А вот четвертого не было.

- А где еще один? - непроизвольно вырвалось у Эдди.

Очкарик молча показал на две скрещенные руки.

- Понятно.

Эдди повернулся и пошел по платформе, время от времени рефлекторно уворачиваясь от флай-брейкеров, то и дело пролетавших над головой. Голова соображала плохо, и Эдди шел "на автопилоте", что, впрочем, отнюдь не мешало ему избегать попадавшихся на дороге ловушек. Это все были мелочи. Эдди знал: на шестом круге есть кое-что пострашнее. Однажды он уже побывал здесь…

Вот оно! Прямо к Эдди мчалось устройство, более всего напоминавшее асфальтовый каток. Только двигалось оно, в отличие от последнего, с огромной скоростью. Эдди остановился, выжидая. Когда машина оказалась совсем рядом, он резко кувыркнулся в сторону. "Каток" пронесся мимо, но тут же затормозил и развернулся для новой атаки. Черт, где же поезд?! Словно в ответ на его немой вопрос, из тоннеля вынырнул поезд и встал, как вкопанный, у перрона. До спасительной двери было не менее пятнадцати футов, и она в любую секунду могла захлопнуться, а наперерез Эдди уже мчался зловещий "каток". Эдди сломя голову рванул к поезду. По перрону побежала трещина, пол начал оседать, уходя из-под ног, но он все же успел. Последним усилием оттолкнулся от рушащегося перрона и кубарем вкатился в вагон, чудом не напоровшись на торчавшие из пола в нескольких местах длинные иглы. Двери за его спиной с лязгом захлопнулись. По сравнению с перроном шестого круга даже этот смертельно опасный вагон показался Эдди чуть ли не родным домом. Он с трудом перевел дух.

Чернявый и очкарик были уже здесь.

- Спасибо. Вы отвлекли его, - сказал очкарик.

В ответ Эдди грязно выругался. Как же, отвлек! Просто проклятая машина погналась за ним, а не за этими двумя, хотя лучше бы она сделала наоборот…

Поезд рванул с места и помчался в темноту. Им предстояло пройти еще два круга. Вот теперь-то и начнутся главные испытания.

…Они выскочили на платформу почти синхронно и тут же упали, распластавшись на полу. Огромное двадцатифутовое лезвие со свистом рассекло воздух над ними и исчезло, словно его и не было. Дальше поезда не ходили. Седьмой и восьмой круги предстояло пройти пешком. Вагон, хотя и таил в себе немалую опасность, давал хоть какую-то защиту; здесь же человек был лишен даже ее.

Не дожидаясь остальных, Эдди вскочил и короткими перебежками, пригибаясь, как под обстрелом, побежал к другому краю платформы. Вокруг падали камни и стальные плиты, на него пикировали целые тучи флай-брейкеров, под ногами Эдди то и дело распахивались "колодцы" и "пасти дьявола", а он все бежал, словно оберегаемый неведомой, но могущественной силой.

Он успел добежать до пешеходного тоннеля, именуемого на жаргоне десс-райдеров "кишкой", как раз в тот момент, когда на платформе с разных сторон появились сразу три "катка". На несколько секунд Эдди остановился передохнуть, наблюдая за тем, что происходило на перроне. Очкарик бежал зигзагами, на удивление ловко огибая расставленные на дороге ловушки, а за ним по пятам, повторяя все его движения и постепенно настигая его, гнался "каток". Чернявый несся по прямой, но это не был панический бег загнанного зверя - парень нащупал знаменитую "линию жизни", о которой знает каждый десс-райдер! И все бы хорошо, но ему наперерез мчались сразу два "катка".

Очкарик в последний момент, как до того Эдди, прыгнул в сторону, и "каток" пронесся мимо, подмяв под себя несколько слишком низко спикировавших флай-брейкеров. Он тут же развернулся для новой атаки, но - поздно! Очкарик уже стоял в тоннеле рядом с Эдди.

- Молодец! - одобрительно кивнул Эдди, показывая большой палец.

- Я старался, - Очкарик смущенно улыбнулся. От его улыбки у Эдди сразу стало как-то легче на душе. Хорошо, что в нашем прогнившем мире встречаются такие люди! Еще повоюем, - Эдди сам не заметил, что думает уже во множественном числе.

Чернявый, казалось, был обречен, но продолжал упорно бежать по "линии жизни", не сворачивая ни на дюйм. Оба "катка" настигли его одновременно, и тут чернявый совершил невозможное: он взвился в воздух, подпрыгнув футов на шесть, сделал сальто и кубарем покатился по перрону, так и не отклонившись от "линии жизни". В тот момент, когда он был в воздухе, "катки" со страшным грохотом врезались друг в друга. Вспышка взрыва на миг ослепила Эдди. Когда через пару секунд он вновь обрел способность видеть, на месте смертоносных механизмов догорала, чадя копотью, груда покореженного металла, на перрон еще падали горящие обломки, а чернявый уже стоял рядом с ними, целый и невредимый.

Эдди молча пожал ему руку - наивысшая похвала во время десс-райда.

- Пошли, - сказал он осипшим вдруг голосом и, не оглядываясь, зашагал вперед по "кишке".

В "кишке" не было ловушек, но здесь десс-райдера поджидало кое-что пострашнее "пастей дьявола", гильотинных дверей, "колодцев", флай-брейкеров и "катков". И оно не заставило себя долго ждать. Впереди вспыхнул яркий свет, послышался нарастающий вой и грохот - так, наверное, хохочет дьявол у себя в преисподней, потешаясь над очередным незадачливым грешником. Потому-то эту штуку и прозвали "хохотунчиком". Огромный металлический цилиндр, через неравные промежутки времени проносящийся по "кишке" то в одном, то в другом направлении.

Первым побуждением Эдди было броситься назад, но он мгновенно подавил предательский порыв. Одно из основных правил десс-райдера: никогда не возвращаться. И Эдди побежал вперед. Кто-то из десс-райдеров в свое время рассказывал: если бежать навстречу "хохотунчику", не сворачивая, с криком: "Задавлю!" - он остановиться и повернет обратно. Байка для новичков, скорее всего. Или злая шутка для дураков. Эдди не собирался проверять, так ли это. Он искал спасительную нишу в стене. Вот и она! Эдди нырнул в нишу и вжался в стену. В следующий момент его прижало еще сильнее, но это был всего лишь чернявый. "Хохотунчик" с воем промчался мимо.

"Эх, жаль очкарика, - подумал Эдди. - Не успел. А хоть бы и успел - все равно в нише места еле на двоих хватает."

Но тут вой неожиданно смолк, послышался чмокающий звук, и наступила тишина. Эдди и чернявый одновременно выглянули из своего убежища. При этом чернявый отпустил руку Эдди, которую прижимал к стене. "Черт, а ведь если б не он, я бы остался без руки!" - дошло вдруг до Эдди. Он совершенно по-новому посмотрел на чернявого. Но тот глядел в другую сторону, туда, где скрылся "хохотунчик". Эдди последовал его примеру.

"Хохотунчик" как сквозь землю провалился, а очкарик, целый и невредимый, стоял посреди тоннеля. Он бросил на пол почерневший пластиковый квадратик и зашагал к ним. Ну конечно! Очкарик высветил лайф-карту. Теперь на десять минут он в безопасности. За это время он должен либо добраться до финиша, либо сойти с дистанции, потому что на восьмом круге без лайф-карты - верная смерть.

Очкарик подошел к ним.

- Пойдешь дальше или сойдешь?

- Прогуляюсь с вами до островка безопасности, передохну немного и сойду. Пожалуй, седьмого круга с меня пока хватит. В прошлый я прошел до шестого.

"А, так он не новичок. Впрочем, мог и раньше догадаться."

- Тогда побежали, - предложил Эдди. - У тебя мало времени. Да и нам лучше поскорее отсюда выбраться.

Очкарик и чернявый молча кивнули, и они побежали. Позади снова послышался хриплый клокочущий вой "хохотунчика", но мигающая граница островка безопасности была уже близко. Все трое влетели на островок почти одновременно и тут же рухнули на пол - следовало максимально использовать передышку, чтобы восстановить силы и собраться для последнего броска. Минуту или две они лежали молча, отдыхая. Потом очкарик взглянул на свой лайф-таймер. У него оставалось почти шесть минут. Он снова лег и, чуть помедлив, заговорил:

- Подумать только, а ведь раньше подземка была обычным средством передвижения. Каких-нибудь тридцать-сорок лет назад.

- Ну да, ври больше, - лениво отозвался Эдди.

- Я не вру, - обиделся очкарик. - Я в книгах читал.

- А гильотинные двери? А "пасти дьявола", "колодцы", вагоны-спруты?

- Всего этого тогда не было.

- А что было? - заинтересованно спросил чернявый.

- Просто подземка. Безопасные вагоны, без шипов, без игл; на дверях вместо ножей - резиновые прокладки. Чтоб никого не покалечило. И эскалаторы обычные, без ловушек. И перроны тоже.

- Тогда какого черта напридумывали… все это?!

- Самоорганизующиеся системы… чтоб им пусто было! …И умники-программисты, - невнятно пробормотал очкарик. - Извините, мне пора. Осталось две минуты. Удачи вам! Я буду ждать вас у выхода, - очкарик подошел к спускавшейся сверху ржавой лестнице и начал ловко взбираться по ней. Вскоре он скрылся из виду.

- Еще немного отдохнем - и пойдем. Остался последний круг, - сказал Эдди.

Чернявый молча кивнул.

- Ну-ну, не торопитесь. Отдохните еще, - послышался из темноты чей-то глумливый голос.

Эдди резко обернулся. Перед ними стояло пятеро. У переднего, огромного верзилы за два метра ростом, в руке имелся пистолет, еще у одного - старый армейский револьвер, у остальных - цепи, ножи, стальные прутья.

- Ребята, вы обратились не по адресу. С нас и взять-то нечего, - сказал Эдди как можно дружелюбнее.

Верзила захохотал, а за ним и остальные бандиты.

- Так-то уж и нечего? - издевательски переспросил верзила, играя пистолетом. - А карточки? Маленькие такие, пластиковые? А? - и он снова захохотал.

Ну конечно, им нужны лайф-карты. На черном рынке лайф-карта стоит от трех до пяти кусков, так что и две карточки - неплохая добыча. Ограбленных они наверняка убивают - зачем им лишние свидетели? Да и не хватиться никто - никому и в голову не придет искать человека, пропавшего в подземке. А телекамер на островке нет.

Все это пронеслось в голове Эдди в одно мгновение.

- Ребята, ну что вы, ей-богу? Мы без них и пяти ярдов не пройдем, - плаксиво заныл Эдди, подобострастно заглядывая в глаза верзиле и незаметно придвигаясь к нему поближе.

- Хватит трепаться! Гоните карточки! Живо!

- С-сейчас…

Словно невидимая пружина подбросила Эдди с пола. Пистолет отлетел в сторону. Верзила согнулся пополам от пинка ногой в пах. Следовало добить его, но не осталось времени - второй бандит направил револьвер Эдди в живот. Эдди кувыркнулся в сторону, в падении выбив ногой оружие. Выстрел все-таки раздался, но пуля прошла мимо. Конец стального прута чиркнул его по лицу, но в следующее мгновение Эдди поймал нападающего за руку и с ревом швырнул его за границу островка безопасности. Прямиком в разверзшуюся "пасть дьявола". Развернувшись, Эдди успел заметить, как чернявый в прыжке ударом ноги вырубил одного из бандитов и тут же схватился с другим; оба покатились по полу. На Эдди бросился тот, у которого он выбил револьвер, но Эдди встретил его серией точных коротких ударов, и бандит бесформенной кучей осел на пол.

Грохнул выстрел. Пуля угодила Эдди в плечо, швырнув его на пол возле самой границы островка. Над ним возвышался верзила с пистолетом в руке.

- Все. Поиграли - и хватит, - злорадно сообщил верзила, наводя пистолет в лоб Эдди.

Эдди ничего не успел сделать. Что-то негромко хлопнуло, рубашка на груди у верзилы неестественно вздулась и лопнула кровавым пузырем. Во все стороны полетели клочья мяса, и верзила рухнул, так и не успев выстрелить.

Чернявый медленно опустил руку. Правый рукав его куртки еще дымился. Он подмигнул Эдди, и Эдди сжал кулак в знак солидарности. В плече отдалась тупая боль.

Уже не скрываясь, чернявый вытащил из кармана небольшой цилиндрик и сунул его в дымящийся рукав. Его гранатомет снова был заряжен.

Эдди поднялся, отер кровь с лица, подобрал пистолет верзилы и револьвер; подошел к чернявому.

- На, - протянул ему револьвер, - пригодится.

Чернявый кивнул и сунул револьвер в карман куртки.

- Цел?

- Почти. Все-таки успел ножом в ногу садануть.

- А меня в плечо задело. Но это ерунда. Тебя как зовут?

- Макс.

- А меня Эдди. Идти можешь?

- Попробую. Вот только рану перевяжу. Если не смогу - иди один.

- Нет, мы дойдем! Вместе дойдем, - сказал Эдди неожиданно для самого себя.

Он помог Максу перевязать ногу, а Макс ему - плечо, и они вместе поднялись с пола. Макс шел с трудом, и Эдди приходилось то и дело поддерживать его.

А впереди их ждал восьмой круг.

Эдди плохо помнил, что было дальше. Они, шатаясь, брели по осыпавшемуся под ногами перрону; вокруг что-то горело, першило в горле, слезились глаза; оба то и дело, не думая, уклонялись от флай-брейкеров и шаровых молний, интуитивно обходили ловушки и шли, шли, шли…

Потом был момент просветления. Они снова оказались в "кишке", и с обеих сторон на них надвигались "хохотунчики". До ниши далеко - не успеть, да и не поместится в этой нише двоим. Но бросить Макса Эдди уже не мог. И тогда он сделал то, что еще час назад даже не могло прийти ему в голову. Он выхватил запасную лайф-карту, чудом пронесенную мимо контрольного автомата (по правилам это было строжайше запрещено) и сунул ее Максу. Свою к тому времени Макс уже высветил. Обе лайф-карты вспыхнули одновременно, и "хохотунчики" с чмокающим звуком исчезли в стенах. Но здесь, на восьмом круге, лайф-карта действовала всего минуту, в отличие от десяти на других кругах десс-райда и получаса при обычной работе подземки.

Минуты им не хватило. На них снова мчался "хохотунчик", а до перрона оставалось еще добрых сто ярдов. И тогда оба развернулись и вскинули правые руки. Это тоже было строжайше запрещено правилами, но плевать они хотели на правила! Вспышки выстрелов следовали одна за другой, и им даже не приходило в голову, что заряды в гранатометах должны давно кончиться. Лишь когда вой стих, они опустили руки. "Хохотунчик" превратился в груду оплавленного металла.

Потом снова был провал. Эдди не помнил, как они дошли до перрона, как миновали последние ловушки. Помнил только, что Макс упал и не мог встать, и тогда он взвалил его на спину и потащил. Макс слабо сопротивлялся, вокруг трещали электрические разряды, их нагоняло зловещее фиолетовое облако, но Эдди все равно тащил Макса из последних сил, пока не увидел свет…

…Со всех сторон мигали вспышки, на них были открыто устремлены стволы телекамер, ранее искусно замаскированных в выступах стен, и какой-то человек в белом смокинге и с ослепительной улыбкой все говорил и говорил в микрофон, обращаясь к ним, а Эдди никак не мог понять, что он говорит. Он все еще не верил, что они дошли.

- Эдвард Мак-Грэйв… Победитель… Герой… Приз в тысячу лайф-карт… Народ приветствует… Поздравляю…

- Я дошел не один! Мы дошли вместе с Максом! Он тоже… - крикнул Эдди; тут он увидел в толпе улыбающегося и машущего им рукой очкарика, и наконец потерял сознание…

…Они втроем сидели в маленькой квартирке очкарика (Эдди так и не удосужился узнать, как того зовут) и пили дешевый виски с синтетическим кофе. Очкарик что-то говорил, но Эдди думал о своем, почти не слушая его. Только одна мысль билась у него в мозгу: "Дошли! Дошли! Все-таки дошли!"

Постепенно сквозь эту мысль все же пробился голос очкарика.

- …Понимаете, они сами не знают, что создали! Это не просто система ловушек, не просто проверка на выживаемость. Тот, кто проходит все восемь кругов до конца, становится Человеком. Вы понимаете - Человеком! С большой буквы! Вот вы, Эдди, разве когда-нибудь помогали другим в ущерб себе? А тут вы чуть не погибли, но тащили Макса до конца, спасли ему жизнь, а потом отдали ему половину приза. И Макс тоже спас вам жизнь там, внизу. Вы стали Людьми, понимаете?!

"А ведь верно, - подумал Эдди, - он прав. Мы действительно изменились. Это как чистилище. Кто прошел его - очистился, кто не прошел - попал в ад."

Эдди протянул руку к стакану с виски - нет, хотел протянуть руку, но не успел - стакан сам скользнул к нему в ладонь. Он даже не заметил, как это произошло. "Так не бывает! Я пьян. Или сплю. Или…" - он вдруг вспомнил стрелявшие по несколько раз однозарядные гранатометы, чудом огибавшие его и Макса флай-брейкеры, свой безошибочный выбор пути в "лабиринте", "линию жизни" Макса… Да, они должны были давно погибнуть, но чудом остались в живых. Чудом ли?

"Вы стали людьми"… Да, людьми. Но не совсем людьми. Или, если угодно, более, чем людьми. Вот вам и самоорганизующиеся системы! Выходит, эти умники-программисты были не такими уж дураками…" - и тут Эдди заметил, что очкарик с улыбкой наблюдает за ним.

1990 г.

ПОЕДИНОК

"…Тогда я выше гор, выше неба!.. Я неуязвим!"

Ю. Эдлис, «Жажда над ручьем».Фрагменты из монолога Франсуа Вийона.

Кадзияма проснулся и открыл глаза. Над ним покачивалась ветка дерева, слегка позолоченная восходящим солнцем. Сквозь листья виднелся клочок ярко-голубого неба. На секунду Кадзияме показалось, что он у себя дома, на Окинаве, лежит под ветвями старой сакуры, которую посадил еще его дед. Но тут же вспомнил: дом его далеко отсюда, а сам он сейчас на севере Индии, в глухой, забытой Богом и людьми деревушке, куда забрел в своих долгих странствиях.

Мимо прошел худощавый пожилой крестьянин в одних подкатанных холщовых штанах, с мотыгой на плече. Он с любопытством взглянул на расположившегося под деревом японца и пошел дальше. Кадзияма жил здесь уже неделю, и вскоре собирался отправиться дальше - он нигде подолгу не задерживался. Японец поднялся, подошел к протекавшему неподалеку ручью, умылся, сделал несколько глотков холодной, вкусной воды и, вернувшись под дерево, уселся в позу "лотоса". Это утреннее время он всегда посвящал размышлениям. Вот уже несколько лет Кадзияма бродил по свету. Он пересек весь Китай, Тибет, Гималаи - и вот теперь оказался в Индии. Он не знал, что ищет. Ему нравилась кочевая жизнь - новые люди, новые города, горы, бескрайнее небо. И пока он шел, он чувствовал: что-то меняется внутри него; он постоянно обновлялся, приближаясь к еще неясной ему цели. Кадзияма чувствовал - цель близка. Быть может, завтра, или послезавтра, или через неделю он достигнет ее. А даже если понадобятся еще годы - что за беда? Он не знал, что это будет, но чувствовал: он придет именно к тому, что ему нужно…

…Кадзияма открыл глаза и вновь вернулся к окружающему миру. С площади слышался какой-то шум, возбужденные голоса, и Кадзияма отправился посмотреть, что там происходит. Он не отделял себя от других людей, не считал себя выше - он был одним из них. Наверное, поэтому его всегда принимали, как своего, хотя и знали, что он чужестранец.

Посреди площади стояли два пыльных джипа, и четверо индийцев выгружали из них тюки с палатками, чемоданы и другие вещи. Руководил разгрузкой толстый краснолицый европеец в пробковом шлеме и костюме цвета хаки. "Англичанин," - отчего-то решил Кадзияма. И был уверен, что не ошибся. Другой англичанин, высокий и сухощавый, не вынимая изо рта длинной трубки, разговаривал с деревенским старостой. Вокруг сгрудились местные, с интересом прислушиваясь к разговору.

- Да, разрешение у нас есть, - приезжий извлек из кармана некую бумагу.

Староста долго читал, шевеля губами, потом вернул бумагу сухощавому.

- Пожалуйста, располагайтесь. Может, вы хотите остановиться в одном из домов?

- Нет, у нас есть палатки. Кроме того, я думаю, мы здесь долго не задержимся. Нам потребуется два-три дня, не больше. Сегодня отдохнем с дороги, а завтра начнем охоту.

- Ну вот, а говорили, теперь на тигров охотиться нельзя. А им, значит, можно? - удивленно сказал пожилой крестьянин, стоявший рядом с Кадзиямой, и почесал в затылке.

- А им все можно. Иностранцы, - уважительно отозвался другой.

Кадзияма молча кивнул, соглашаясь, и пошел прочь. Все ясно. Эти двое дали взятку чиновнику в Дели, и тот выписал им лицензию на отстрел тигра. Японец вернулся под дерево и начал готовить свой немудреный завтрак. Он не любил шумных и нахальных европейцев, бесцеремонно вторгавшихся в чужую жизнь, всюду совавших свой нос в поисках развлечений, экзотики и острых ощущений.

"Что за радость охотиться, когда все преимущества на твоей стороне? - думал японец. - Обычно они стреляют, даже не выходя из джипа - к чему утруждать себя и подвергать хоть какой-то опасности?.. Охота - поединок на равных, а не кровавая забава, какой ее сделали в последнее время… Поединок. Один на один. Без оружия…"

…Был уже вечер, когда Кадзияма подошел к палатке англичан. Оба европейца сидели на раскладных походных стульях у небольшого столика, на котором стояли бокалы и бутылка виски. Толстый англичанин дымил сигарой, высокий курил неизменную трубку.

Кадзияма поздоровался, слегка поклонившись. Оба англичанина с интересом уставились на него.

- Вы японец? - осведомился наконец сухощавый.

- Да.

- Присаживайтесь с нами. Я был в Японии. Передовая, цивилизованная страна, не то что это захолустье. Не стойте, присаживайтесь. Эй, Заил, принеси еще один стул для нашего гостя.

- Спасибо, не надо, - Кадзияма уселся прямо на землю, подобрав ноги под себя.

- Ах, да, я и забыл. Национальная традиция, - едва заметно усмехнулся англичанин. - Давайте знакомиться. Вот этого джентльмена зовут Томас Брэг, а я - Уильям Хэнброк.

- Очень приятно. Киёки Кадзияма.

- Хотите сигару? - впервые заговорил Брэг.

- Нет, спасибо, не курю.

- Тогда виски? Отличный шотландский виски, вы такого, наверное, давно не пробовали.

- Да, пожалуйста. Немного.

Кадзияма взял протянутый бокал, сделал глоток. Виски действительно был отменный.

- Я слышал, вы приехали сюда охотиться на тигров?

- Да. А зачем еще ездят в Индию?

- И завтра идете на охоту?

- Да, с утра пораньше. У нас есть проводник, так что, я думаю, за день мы управимся. Черт побери, после введения новых законов это стало стоить уйму денег! Но за такое стоит и заплатить.

- Если вы не против, я пойду с вами.

- Вы тоже охотник?

- Нет.

- Хотите посмотреть, как мы охотимся? С удовольствием предоставим вам такую возможность.

- Нет.

- Тогда, простите, я отказываюсь вас понимать…

- Я хочу сразиться с тигром один на один.

- Без оружия?!

- Без оружия.

Брэг от удивления выронил изо рта сигару.

- Но вы же погибнете!

- Вряд ли.

Несколько секунд англичане молчали, озадаченно переглядываясь друг с другом.

- Но мы заплатили деньги, чтобы самим охотиться! - нашелся наконец Брэг.

- Если я убью тигра, шкура достанется вам. Если я его не убью… Что ж, ваша лицензия останется в силе.

- Но… если вы все-таки погибнете?

- Это мое дело. Вы никакой ответственности не несете - несчастный случай на охоте.

Они снова помолчали. Постепенно лицо Хэнброка просветлело.

- Послушайте, Брэг, мистер Кадзияма предоставляет нам неповтормую возможность! У нас есть фотоаппарат - мы сможем заснять поединок человека с тигром. Второго такого шанса у нас не будет. А шкура все равно достанется нам. Как вещественное доказательство, в том числе. Я думаю, стоит согласиться на предложение мистера Кадзиямы.

Брэг, соображавший намного хуже своего товарища, некоторое время недоуменно смотрел на него, переваривая услышанное, но потом его толстое лицо расплылось в улыбке.

- Вы правы, Хэнброк! Мы можем заснять уникальные кадры! Будет, о чем рассказать в Англии. Я согласен.

* * *

Они шли уже больше двух часов, постепенно углубляясь в джунгли. Впереди - проводник-индиец, за ним - Хэнброк с Брэгом; Кадзияма шел последним, думая о своем. Сейчас он не ощущал такой уверенности, как вчера. Ввязавшись в это дело, он уподобился шагавшим впереди европейцам. Самое лучшее сейчас - повернуться и уйти. Пусть англичане думают, что он испугался - ему все равно. Но что-то удерживало его от, казалось бы, столь правильного поступка. Он продолжал идти вслед за англичанами.

Проводник остановился.

- Следы. Он был здесь совсем недавно.

Действительно, на влажной почве виднелись свежие отпечатки тигриных лап. Следы вели в сторону от тропинки, к густому кустарнику метрах в ста впереди.

- Он там, - тихо сказал проводник, указывая на кусты.

Хэнброк деловито снял с предохранителя магазинную винтовку внушительного калибра. Брэг поспешно взвел курки двустволки. Кадзияма прошел между ними, отведя стволы ружей вниз, мимо уважительно посторонившегося проводника, и не спеша направился к кустарнику. Позади щелкнул фотоаппарат.

До кустов оставалось метров тридцать, когда они зашевелились, и из них выскользнул тигр, оранжевой вспышкой разорвав темную зелень. Кадзияма сделал еще несколько шагов и остановился. Сейчас дальше идти нельзя - он это чувствовал. Тигр чуть подался вперед и застыл в напряженном ожидании - тоже почувствовал серьезного противника. С минуту они молча оценивающе смотрели друг на друга. Потом Кадзияма медленно, не сводя глаз с тигра, опустился в позицию "сэйдзэн". Тигр припал к земле и… тоже замер, не решаясь прыгнуть.

Поединок начался.

Кадзияма полностью отключился от внешнего мира, как в момент глубочайшего сосредоточения. Их осталось только двое - тигр и он. И чтобы победить, ему нужно на какое-то время самому стать зверем. Сейчас он не думал о том, что может погибнуть, о том, как лучше напасть или защититься - не думал вообще ни о чем. Осталась единственная цель: когда противник окажется в пределах досягаемости - нанести решающий удар. Только один. Если он не достигнет цели, возможности для второго удара уже не будет. Кадзияма чувствовал, как внутри него все сильнее натягивается невидимая тетива, стрела на которой - он сам. Чтобы победить в молниеносной схватке, сначала надо выиграть этот немой поединок. Проиграет тот, кто не выдержит и первым бросится на противника…

- …Ну что он медлит?! Гипнотизирует тигра?

- Похоже на то. Но мне тоже надоело ждать. Если через пять минут они не сойдутся, я выстрелю. Я отлично вижу тигра и могу уложить его в любой момент.

- По-моему, у нашего узкоглазого друга не все дома.

- Вполне вероятно. Но подождем еще пять минут.

В этот момент японец и тигр одновременно поднялись и медленно двинулись навстречу друг другу.

…Тетива натянулась до предела, но Кадзияма чувствовал: навстречу ему выгнулся такой же тугой лук, готовый распрямиться в любой момент. Их силы были равны. Они или погибнут оба, или разойдутся, не тронув друг друга. Японец и тигр поднялись одновременно и медленно пошли навстречу друг другу. Две невидимые стены, окружавшие противников, соприкоснулись и… свободно прошли одна сквозь другую. Слились в единое целое. Поединок закончился, не начавшись. В нем не было победителя и побежденного. Каждый признал в другом равного. Они подошли вплотную и посмотрели друг другу в глаза. Они больше не были противниками. В это мгновение Кадзияма ощутил: он достиг цели, к которой шел долгие годы.

Через секунду раздался выстрел.

- …Ну, вот, сейчас… Смотрите, не пропустите момент! Получится великолепный кадр.

- Не сомневайтесь, не пропущу… Ага, подошли вплотную… Сейчас… Нет, они, кажется, оба ненормальные! Бред какой-то!

Щелкнул фотоаппарат.

- Все. Можно стрелять.

- Уступаю это право вам, Хэнброк. У вас глаз лучше. Смотрите, не зацепите японца.

- Не беспокойтесь.

Хэнброк тщательно прицелился и выстрелил. Но в этот миг тигр повернул голову, и пуля лишь оцарапала ему шкуру на загривке. Тигр взревел и бросился было вперед, но Кадзияма успел удержать его. Тигр рвался к своим обидчикам, но уступил японцу.

- Не стреляйте! - Кадзияма заслонил тигра собой.

- Он что, ненормальный? Эй, немедленно отойдите в сторону! Мы можем случайно вас задеть!

- Не стреляйте! - в голосе Кадзиямы послышалась угроза, и тигр, почувствовав ее, тоже угрожающе рыкнул.

- Отойди, кому говорят!

Кадзияма смотрел прямо в глаза Брэгу, и тот начал медленно опускать ружье. На лбу его выступил пот.

- Чертовщина! - прохрипел он. - Я не могу выстрелить!

Кадзияма чувствовал, что внутри него снова сгибается невидимый лук, который ему с таким трудом удалось расслабить. И на сей раз он выстрелит. Сейчас ему приходилось сдерживать и себя, и тигра. Долго это продолжаться не могло. Или англичане сейчас уйдут, или…

…Хэнброк быстро взглянул на своего товарища.

- Брэг, я сейчас выстрелю в узкоглазого, а вы стреляйте в тигра.

- Да вы что?! Это же…

- Ерунда! Несчастный случай. И, кроме того, я не собираюсь его убивать. В руку или в ногу. А вы не зевайте.

- Ну… хорошо.

Брэг снова поднял ружье.

- Не стреляйте!

Его заглушил грохот выстрела. Пуля обожгла плечо. В следующий миг натянувшаяся до предела тетива распрямилась. Тигр и человек рванулись вперед.

Сейчас он был таким же зверем, как несшийся рядом тигр. Его не смогла бы остановить даже пуля.

Брэг дико вскрикнул и выпалил из обоих стволов. Руки его тряслись, и он промазал. У Хэнброка оставалось четыре патрона, но в последний момент хладнокровие изменило и ему. Он поспешно выстрелил в тигра, но пуля снова лишь оцарапала тому шкуру. Второй раз он выстрелить не успел. Тигр и человек почти одновременно взвились в воздух. Хэнброк попытался защититься прикладом ружья, но сокрушительный удар отбросил приклад ему же в лицо. Приклад впечатался в переносицу, и Хэнброк, даже не вскрикнув, повалился на землю. Все было кончено в одну секунду. Брэг лежал, неестественно вывернув голову - он пытался спастись бегством, и удар тигриной лапы переломил ему хребет.

Проводник-индиец, парализованный ужасом, ждал своей очереди. Кадзияма подошел к нему и тронул за плечо. Проводник мелко задрожал.

- Не бойся. Иди домой, - сказал Кадзияма.

Он не жалел о случившемся. Эти двое заслужили постигшую их участь. Он подобрал свой узелок, и они вместе с тигром направились прочь. Сегодня он достиг своей цели. И, кроме того, обрел друга.

Проводник, не веря своим глазам, смотрел им вслед. "Это садху, святой!" - думал он.

Но Кадзияма не был святым. Просто сегодня он наконец увидел мир таким, каков он есть.

1988 г.

СТУПЕНЬ

Посвящается Йону Лорду,

органисту рок-группы "Deep Purple",

моему любимому композитору.

…Завершающий аккорд прокатился по залу и замер. Мгновение стояла полная тишина, потом раздались аплодисменты. Не слишком бурные, но и не вялые. Зрители просто выполняли свой долг перед музыкантами - ведь они пришли сюда не аплодировать, а слушать музыку.

Джон аккуратно закрыл крышку рояля, откинул волосы назад и вытер пот со лба. Сегодня он выложился до конца, но музыка не доставила ему полного удовлетворения. Нет, музыка не виновата; он хорошо чувствовал, что вложил автор в свою сонату, постарался максимально раскрыть замысел, но… Чего-то здесь все-таки не хватало.

Еще несколько секунд Джон отдыхал, полностью отключившись от внешнего мира, потом до него донесся шум зала, запоздалые хлопки, стук кресел, шарканье ног, обрывки фраз - публика устремилась к выходу. Джон поднялся со стула и отправился переодеваться.

Когда он уже застегивал свой повседневный пиджак, к нему вошел дирижер, он же руководитель оркестра, он же концертмейстер Малькольм Кейт.

- Вы хорошо сегодня играли, Лэкер.

- Спасибо. Но чего-то в этой музыке не хватает. Глубины, что ли?

- Возможно, вы правы. Мне тоже так кажется. Да и слушатели не в восторге. Думаю, через неделю придется снять сонату мистера Галлероди с репертуара. Да, Лэкер, я прочел то, что вы написали. Интересно. Весьма интересно. Но - не для нас. У нас симфонический оркестр, а ваше творение - оно скорее ближе к року. К симфо-року, но тем не менее. У нас это не пойдет. Здесь нужны другие инструменты, да и сам стиль непривычен для нашей публики. Боюсь, нас не поймут. Хотя вещь весьма интересная.

- Но ведь кто-то должен быть первым.

- Безусловно. Но не забывайте, мы зависим от публики. Наши финансовые дела идут не так хорошо, как хотелось бы, и мы не можем допустить провала. Вашу музыку не оценят, а последствия отразятся на всем оркестре.

- Но вы же сами сказали…

- Да, я сказал, и повторю: вещь интересная. Более того, она мне понравилась. Но рисковать я не могу. А почему бы вам, в конце концов, не предложить свою сюиту какой-нибудь рок-группе? Достаточно хорошей и достаточно известной. Из этого может выйти толк. Я вам даже посоветую, к кому обратиться.

- Спасибо. Я подумаю.

- Подумайте. Если надумаете - скажите мне. Я познакомлю вас с нужными людьми. Вот ваши ноты. До свиданья.

- До свиданья.

Джон взял исписанные нотами страницы, рассеянно перелистал их, сунул в портфель. Кейт натолкнул его на новую мысль, и она все больше овладевала им.

Джон вышел на улицу. С неба сыпал мелкий дождь. В мокрой мостовой отражались огни реклам и автомобилей. Где-то играла музыка. Прохожих, несмотря на дождь, было много. Ночная жизнь города только начиналась.

Но Лэкер не замечал ничего вокруг. Ему требовалось взвесить все "за" и "против", чтобы сделать выбор. Так, думая о своем, он дошел до дома, открыл дверь, достал из портфеля ноты и уселся на диван. Он снова перечитал свою сюиту. Пожалуй, Кейт прав. Здесь ввести партию бас-гитары, переписать партию рояля для электрооргана, тут чуть изменить темп - да, это настоящий симфо-рок, как он сразу не догадался?! Правда, тогда исчезнут партии виолончели и флейты… Впрочем, если повезет с составом группы, флейту можно и оставить. А если… В общем, надо хорошо подумать. Но выбор он должен сделать в любом случае.

Итак, Кейт отказал ему. Сказал: его творения - не для симфонического оркестра. Значит - начать сотрудничать с какой-нибудь рок-группой? Джон начал перебирать в уме известных ему исполнителей. Но все они чем-либо его не устраивали. Одни - слишком жесткой манерой исполнения, другие - шокирующим, орущим вокалом, третьи были слишком знамениты, чтобы связываться с ним, четвертые принципиально играли музыку только собственного сочинения, пятые…

Все оказалось не так просто. Шел третий час ночи. Джон листал ноты, перебирал в уме фамилии музыкантов и названия групп и время от времени отпивал по глотку из высокого бокала, наполненного виски с содовой. Нет, всюду он натыкался на различные препятствия.

Мелькнула совсем уж неожиданная мысль: "А почему бы не создать свою группу?" Джон усмехнулся, но вдруг задумался всерьез. Действительно, а почему бы и нет? Он сразу вспомнил, что у него есть знакомый гитарист, Чарли Берком. Сейчас, после распада группы, в которой он играл, Берком остался не у дел. У Чарли наверняка сохранились нужные знакомства.

Конечно, нужны деньги. На инструменты, на аппаратуру, на рекламу, на аренду зала… На первое время его сбережений хватит, а потом… потом как-нибудь выкрутимся! Не бесплатно же они будут играть, в самом деле!

Но тут в голову Джона закралось сомнение. А что, если, как сказал Кейт, слушатели не поймут, не проникнутся? Что, если…

Проникнутся! - оборвал он себя. Кейт же понял. Даже хвалил. И другие оценят. А то, что его музыка не для симфонического оркестра - тут Кейт, пожалуй, прав.

Значит, своя рок-группа? Да. Решено.

* * *

…Джон взглянул на часы. Половина первого. Ну конечно. Вчера он заснул в четыре часа. Точнее, не вчера, а сегодня. Что ж, пора, не откладывая в долгий ящик, приниматься за дело.

А, может, не стоит? - шепнуло на ухо предательское малодушие. Нет, стоит! Довольно он играл чужую музыку. Пора начинать играть свою. У него получится!

Джон набрал телефон Чарли.

- Привет, Чарли. Это Джон Лэкер, помнишь еще такого?

- Помню-помню. И зачем я тебе понадобился? - Чарли всегда был излишне прямолинеен.

- Раз ты сразу заговорил о делах, я тоже не стану ходить вокруг да около. Я хочу собрать рок-группу, и тебе предлагаю место лидер-гитариста.

- Оп-ля! - Чарли был приятно удивлен. - Значит, ты все-таки забросил свой оркестр?

- Еще не забросил, но если соберем группу, то брошу.

- Ясно. Ну, спасибо, старина, что вспомнил обо мне. Я согласен. Весьма вовремя. А то у меня всюду облом, сижу дома, ничего не делаю, а денег все меньше и меньше. А кто еще с нами будет играть?

- Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Нужны еще басист и ударник и, возможно, вокалист.

- Вокалист нужен обязательно! Чистый инструментал сейчас не в моде. У меня как раз есть на примете подходящий человек.

- Ну, хорошо. Хотя, я полагал, мы будем играть в основном инструментальные вещи.

- Уж не твоего ли сочинения?

Джон слегка зарделся - благо Чарли не мог этого увидеть через телефонную трубку.

- Моего. Ты угадал.

- Это было нетрудно. И ты собираешься играть на клавишных?

- Само собой.

- Понятно. Но без вокалиста нам все равно не обойтись. Инструменталы - дело хорошее, но и песни с текстом тоже нужны. Без них мы не получим признания. Только знаменитости могут себе позволить играть, что хотят. Остальные играют то, что нравится публике…

Снова те же проблемы. Но отступать поздно. Он соберет группу, и они будут играть его, Джона, музыку! В конце концов, имеет смысл поступиться в малом, чтобы выиграть в главном. Вставить в программу несколько "заводных" вещей, чтобы понравиться публике, а потом, когда они приобретут известность…

- …Хороший парень, а басистом можно взять Ника Флетчера.

Джон очнулся. До известности еще далеко, если она вообще когда-нибудь придет, а решать надо сейчас.

- Хорошо, Чарли. Поговори с ними, и встретимся сегодня в восемь в кафе у Элма, на Кавентри.

- Кафе Элма? Знаю.

- Да, и еще прикинь, сколько денег потребуется на инструменты, аппаратуру и все остальное.

- Прикину.

- Тогда до вечера.

- До вечера.

* * *

Когда Джон вошел в кафе, Чарли уже ждал его, сидя в углу за столиком в обществе двух длинноволосых парней.

- Привет, Джон! - закричал Чарли на весь кабачок. - Иди к нам! Мы тебя давно дожидаемся.

- Бенни Байт, ударник. Ник Флетчер, басист. Я тебе о них говорил, - представил Чарли длинноволосых парней.

Бенни и Ник смущенно улыбнулись, пожимая руку Джона. Парни явно чувствовали себя не в своей тарелке, что никак не вязалось с обликом бесшабашных рок-музыкантов, каких Джон привык видеть на концертах. В жизни это оказались скромные и даже застенчивые парни.

- Вокалист прийти не смог, но я с ним уже договорился, - деловито сообщил Чарли.

- Надо бы его послушать.

- Послушаешь завтра. Я арендовал небольшой зал в Саутгемптоне, так что завтра можем начать репетировать.

- И за сколько?

- Пустяки. Пятьдесят фунтов в неделю.

У Джона ёкнуло сердце, но он постарался не подать виду.

- Ты подсчитал, сколько нам нужно денег для начала? - осведомился он.

- Приблизительно. Инструменты у ребят есть, у меня тоже. У тебя, я надеюсь, орган найдется?

- Да. Стоит дома.

- Отлично. Значит, остается аппаратура, синтезатор и еще кое-какие мелочи. Все укладывается в пять тысяч. Я знаю, где можно взять со скидкой.

Джон взохнул с некоторым облегчением. Такие деньги у него были. Даже кое-что должно остаться.

- Хорошо. Столько у меня найдется.

- Отлично! Значит, завтра начинаем репетиции. Тебя какое время устраивает?

Секунду Джон колебался. Но нет, отступать поздно. Ему придется уйти из оркестра.

- Мне все равно. Давайте начнем с утра. Скажем, часов в десять.

- Идет. Слышали, ребята, что сказал шеф? Завтра в десять будьте на месте со своими инструментами. Где находится зал, знаете. Пока.

Бенни и Ник поднялись, неловко попрощались с Джоном и направились к выходу. Джон заметил, как Бенни, выходя, достал из кармана очки в дешевой оправе и нацепил их на свой длинный нос.

Лэкер огляделся по сторонам. Народу в заведении было немного - как правило, толпа набивалась сюда позже. Здесь собирались, в основном, люди, имевшие отношение к искусству - актеры, писатели, музыканты, художники. Джон заметил несколько знакомых лиц.

- Ну что, ты доволен? - осведомился Чарли.

- Это я смогу сказать, когда услышу, как они играют. Кстати, почему ты назвал меня шефом?

- А, ерунда. Просто я сказал ребятам, что ты нас финансируешь. Может, они неправильно меня поняли и решили, что ты миллионер?

* * *

Зал оказался пустым и холодным. Половина ламп под потолком не горела, сквозь незаметные глазу щели проникал колючий ветер, крутя по полу пыль, конфетные бумажки и окурки. Правда, сцена имела вполне приличный вид.

Чарли, Ник и Бенни уже устанавливали аппаратуру. Оторвавшись на несколько минут от своего занятия, они помогли Джону втащить на сцену его старенький электроорган. Несмотря на устаревшую конструкцию и потертый вид, орган давал отличный звук, и Джон был им доволен.

В углу, уткнувшись в газету, сидел парень лет двадцати пяти, тоже длинноволосый, в потертой кожаной куртке с многочисленными "молниями", таких же потертых джинсах и коричневой шляпе, надвинутой на самый нос.

- Дэвид Тьюз. Вокалист, - представил его Чарли.

Вокалист вяло поздоровался с Джоном и снова уткнулся в газету.

Настройка аппаратуры заняла около двух часов. Наконец все было готово. Джон раздал музыкантам ноты и уселся за электроорган. Рядом поблескивал кнопками новенький синтезатор - концертный "Roland", только что доставленный из магазина по заказу Беркома.

- И это все? - осведомился Чарли, пробежав глазами ноты. - Тут всего на двадцать минут игры. И вокала нет.

- А ты хочешь репетировать сразу целую программу?

- Конечно! Но я это предвидел и прихватил кое-что из своих сочинений. Тут и слова есть.

- Ладно. Но сначала попробуем сыграть мою вещь. А через пару дней я напишу еще - у меня уже есть замысел. Начали! - Джон уселся поудобнее, дал отмашку и взял пробный аккорд. Переливчатый звук раскатился по залу. Инструмент звучал хорошо. Джон заиграл вступление.

Через несколько тактов к нему подключился ударник. Незаметно, исподволь в мелодию вплелась соло-гитара - Чарли был мастером своего дела; басист немного запоздал, но быстро сумел подстроиться.

Вокалист оторвался от газеты и с интересом слушал.

Джон играл, и ему все больше нравилась собственная музыка. Он находил в ней новое, ранее не слышанное им звучание, которое придали его произведению электрические инструменты. Когда замолк пропущенный через ревербератор последний звук, Джон ощутил тихую радость. Получилось именно то, чего он хотел. Вновь образовавшаяся группа играла еще не очень слаженно, но в целом впечатление осталось хорошее. Музыканты знали свое дело, более того, они почувствовали его музыку, поняли ее. А это - главное.

Несколько секунд все молчали. Потом Чарли отложил гитару, подошел к Джону и протянул ему руку.

- Ты написал настоящую вещь, - сказал он. - Не знаю, примут ли ее, но это - музыка.

* * *

Они сидели в заведении у Элма, где встретились накануне. По предложению Чарли они решили отметить создание новой группы.

- Итак, как мы обзовем себя? - спросил Чарли, когда им принесли выпивку.

- Я предлагаю назвать нашу группу "The Way To The Top" - "Путь к вершине", - робко предложил Бенни, поправляя очки и беря в руку бокал. - Ведь именно это я уловил в вашей сюите, мистер Лэкер?

Джон с удивлением взглянул на ударника - парень понял все, что он хотел сказать своей музыкой! И играл хорошо - Бенни ему сразу понравился.

- Да, ты прав. Именно это я и хотел выразить. Мне название нравится. А как вам?

- Вполне прилично, - отозвался Чарли.

Ник и Дэвид согласно кивнули.

- Тогда, поднимем бокалы за то, чтобы этот путь действительно привел нас к вершине! - провозгласил Джон.

За сегодняшний день они трижды сыграли сюиту, написанную Джоном, и несколько песен Чарли. Песни оказались очень даже неплохие, они брали за живое, и Джон согласился включить их в программу. В песнях Чарли жесткий ритм и рычание бас-гитары, пропущенной через фуз, сочетались с плачущим голосом соло-гитары и высокими переливами электрооргана, что вместе создавало сложную и глубокую мелодию, точно соответствующую словам песни. Причем песни Чарли весьма удачно сочеталось с полифоническим звучанием музыки, написанной Джоном. Она как бы говорила о том же, но на другом уровне восприятия. В голове у Джона уже родилась мелодия, которой они должны были закончить программу, мелодия, подводившая итог всему концерту. Поэтому Джон не стал засиживаться в кафе, а, попрощавшись с новыми друзьями, поспешил домой, горя нетерпением поскорее перенести на бумагу звучавшую в нем музыку. Несмотря на мелкий противный дождь, на душе было светло и радостно - начало положено; теперь - вперед, вверх!

* * *

Начались репетиционые будни. С каждым разом Джон становился все более требовательным к своим коллегам, заставляя их проигрывать одно и то же снова и снова, добиваясь полного единства звучания. Написанная им музыка только с первого взгляда казалась простой для исполнения. Постепенно в ней открывались новые подголоски, полутона, тончайшие плетения звуков, похожие на серебряные паутинки. Сыграть все это мог лишь настоящий виртуоз. И Джон требовал от своих товарищей виртуозности.

Песни Чарли были намного проще, хотя и в них слышалось полифоническое звучание с довольно сложной структурой. Если воспринимать их поверхностно, они давали именно то, чего ждало большинство поклонников рока: жесткий ритм, плач гитары, рычание фуза. Но искушенный слушатель улавливал скрывавшуюся за внешним рисунком музыки более глубокую суть, другую, внутреннюю мелодию, которою вели орган и синтезатор.

В концертной программе вначале шли песни Чарли, а после них, развивая тему - две инструментальные композиции Джона.

Они репетировали около двух месяцев. Наконец Джон остался доволен. Музыка больше не разваливалась на отдельные партии, а звучала, как единое целое. Можно было выходить на публику.

За неделю до концерта они собственными силами привели зал в относительный порядок, за что практичный Чарли выторговал у хозяина уменьшение арендной платы до сорока пяти фунтов в неделю. Затем все тот же Чарли договорился со знакомым художником, и через день красочные афиши появились на улицах Саутгемптона, и даже кое-где в Сити. Правда, на Альберт-Холле Чарли афишу повесить не удалось. К нему с грозным видом направился полицейский, и Чарли поспешил унести ноги от греха подальше.

Накануне концерта Джон почти не спал. В голове его вертелись сумбурные вихри из обрывков музыки, фраз, мелькали лица музыкантов, расплывались яркие световые круги прожекторов - Джон не находил себе места.

Забылся он лишь под утро. В девять часов вскочил, как ужаленный. Концерт был назначен на пять часов вечера, но Джону не терпелось и, наскоро перекусив и выпив для храбрости бокал чистого виски, он направился в зал. Там он бродил среди пустых рядов, нервно курил - впервые за многие годы. Потом уселся в одно из кресел, и сам не заметил, как заснул.

* * *

Они сидели в небольшой комнатке за сценой и ждали, пока соберется публика. До начала выступления оставалось пятнадцать минут, а народу пока набралось едва половина зала.

- Ничего, соберутся, - успокаивал всех Чарли. - А, в крайнем случае, для первого раза и ползала неплохо. Главное, чтобы им понравился концерт. Тогда завтра зал будет полный.

Все же к началу выступления зал заполнился почти на две трети. Дэвид вышел к микрофону, представил группу и объявил название первой песни. Джон поудобнее уселся за своим органом и весь ушел в музыку. Он не видел зала, не видел слепящих прожекторов, не видел даже своих товарищей; он не слышал, что объявлял Дэвид - он играл. Чувствуя, что играет сейчас лучше, чем когда бы то ни было раньше. Да и остальные - тоже. Мрачная, экспрессивная музыка Чарли с жестким ритмом, насыщенная до предела, подавляла зал, заставляла слушать, не давала возможности думать о постороннем. После последней песни Чарли зал взорвался криками и аплодисментами.

Тьюз объявил композицию Лэкера. Джон был в ударе. Густой, глубокий звук его органа заполнил зал; мелодия струилась, лилась, постепенно нарастая, поднимаясь вверх; изредка она словно срывалась, но затем снова выравнивалась, неуклонно стремясь ввысь. Джон закончил на самой высокой ноте, и ее отзвук еще долго висел в зале.

Послышались редкие хлопки, но и они вскоре замолкли. Тьюз объявил последнюю вещь. Джон снова заиграл. Но что-то было не так. Приподнятое настроение улетучилось. Джон играл через силу, и это передалось остальным. Когда они закончили, зал молчал. Почти половина слушателей ушла после первой композиции Джона, и остальные тоже спешили к выходу. Никто не аплодировал.

Джон устало откинулся на спинку стула. Он был разбит, подавлен. Провал, полный провал!

К нему подошел Чарли, положил руку на плечо.

- Не расстраивайся, старина. Твоя музыка - настоящая. Тебя просто не поняли. Но они поймут. Нужно только время. Мы еще будем выступать в Альберт-Холле, а не в этом сарае!

* * *

Еще неделю они выступали со своей программой. И каждый раз народу собиралось все меньше и меньше. И большинство слушателей покидало зал, когда начинали играть сюиты Джона. В игре Лэкера появилась не свойственная ему ранее ярость, одержимость. Он как бы мстил своей музыкой тем, кто не хотел его слушать. Но люди уходили, и группа завершала выступления в почти пустом зале.

А когда концерты закончились, они вновь собрались в кабачке у Элма, чтобы обсудить сложившееся положение.

- Так мы долго не протянем, - заявил Чарли. - Сборы едва покрывают арендную плату.

Чарли, как обычно, сгустил краски.

- Да что деньги?! - досадливо поморщился Бенни. - Проживем как-нибудь. Плохо, что музыка Джона до людей не доходит. А музыка классная - мы-то понимаем!

- Стоит поменять репертуар. Песни Чарли публика принимает - их и надо играть. До музыки Джона они просто не доросли.

- Слушай, Джон, у меня к тебе предложение: давай писать вместе, - заявил вдруг Чарли. - Я - слова, ты - музыку. У нас должно получиться. Мы хорошо понимаем друг друга.

Лэкер, который до сих пор сосредоточенно потягивал виски с содовой, не вмешиваясь в разговор, поднял голову.

- Попробуем, - безучастно проронил он.

- И еще. Я бы изменил название группы. А то о нас уже сложилось не очень хорошее мнение.

- А вот этого не надо.

- Почему?

- Джон прав. Название менять нельзя. Получится, что мы струсили, отступили, а потом, обманывая публику, появились под другим именем. Так не годится! - горячо возразил Бенни.

- Ну нет - так нет. Я же хотел, как лучше.

Лэкер словно очнулся.

- Да, Чарли, название менять не будем. А вот работать вместе - хорошая мысль. Но почему только мы вдвоем? А Бенни, Ник, Дэвид? Разве вы не хотите попробовать свои силы? Вижу, что хотите. Итак, попробуем начать все сначала.

* * *

На первых порах у них ничего не получалось. Они с Чарли спорили до хрипоты, доказывая каждый свое, а дело не двигалось. Примирил их Бенни. Однажды вечером он, никого не предупредив, зашел к Джону, появившись аккурат в разгар спора. И спор незаметно улегся сам собой. Бенни просто сидел и слушал, и лишь изредка подбрасывал вроде бы незначительные детали. Но эти мелочи и оказались тем связующим звеном, которого не хватало Джону и Чарли. Дело пошло на лад. За неделю они втроем написали несколько довольно серьезных композиций. Как позже выяснилось, и Ник с Дэвидом зря времени не теряли: они работали вдвоем и тоже сочинили несколько песен.

Когда через неделю группа собралась вместе, от прежнего уныния не осталось и следа. Опять появился творческий азарт, желание работать. Вместе они составили новую программу и начали ее репетировать.

Теперь дело пошло быстрее: группа была уже сыгранной. Поэтому хорошей слаженности и точного, правильного звучания они добились всего за десять дней.

Джон снял со счета последние деньги, чтобы оплатить аренду зала и афиши. Теперь на карту было поставлено все.

* * *

Народу набралось едва ли ползала. Видимо, Чарли не зря опасался, что прошлые выступления составили "Пути к вершине" плохую рекламу. Тем более следовало любой ценой завоевать симпатии слушателей - от них зависело, быть или не быть группе.

Когда музыканты появились на сцене, в зале послышались жидкие хлопки, но и те быстро смолкли. Дэвид, как и раньше, представил всех участников "Пути к вершине". Чарли взял пробный аккорд на гитаре, Бенни выбил "предстартовую дробь", и концерт начался.

Джон играл правильно, даже элегантно, но без особого вдохновения. Да, они с Чарли написали неплохие песни, но… Лэкеру хотелось, чтобы они играли несколько иную музыку. Однако для его, Джона, музыки требовалась подготовленная аудитория. Теперь он сам это понимал. В голове Джона уже начал выстраиваться план: пусть пока группа играет песни Чарли - они наверняка понравятся публике. Но постепенно они станут усложнять звучание музыки, вводить в концерты все больше инструментальных композиций - и в конце концов люди воспримут и его творения…

…Что-то разладилось в стройном звучании ансамбля. Слушатели пока ничего не заметили, но опытное ухо Джона сразу уловило возникший диссонанс. Через мгновение Джон сообразил, в чем дело. Бенни стучал в немного другом ритме, и все пытались к нему подстроиться. За несколько секунд это удалось. Песня разом приобрела другое звучание. Ритм несколько ускорился, в нем появилась пульсирующая напряженность. Джон чувствовал, что и слова песни, и музыка проникают прямо к нему в душу, заставляют ныть сердце, на глаза наворачивались слезы - сейчас Джон искренне сочувствовал несправедливо обиженному герою песни. По-видимому, со слушателями творилось то же самое. Некоторые откровенно плакали. Когда замер последний звук, в зале несколько секунд стояла мертвая тишина, а потом на музыкантов обрушились аплодисменты. Бенни устало улыбался, вытирая пот со лба.

- Завтра у нас будет аншлаг, - уверенно заявил Чарли.

* * *

Они снова сидели в заведении у Элма и пили виски с содовой. Все были довольны. Джон отозвал Бенни в сторону.

- Что ты такое начал стучать в последней вещи? Мы еле успели к тебе подстроиться.

- А хорошо получилось? - с надеждой спросил Бенни.

- Не то слово - хорошо! Я чуть не заплакал. А в зале многие плакали. Да ты и сам видел.

- Не видел. Я очки разбил, - признался Бенни.

- Так ты играл вслепую?!

- Да. Последнюю вещь.

- Но она вышла лучше всех других! Хотя по музыке она далеко не самая сильная. Вот только не пойму, почему.

- Я очень разволновался, когда разбил очки, и, кажется, немного зачастил.

- Нет, тут что-то другое…

Джон задумался.

За соседним столиком уже изрядно выпивший грузный мужчина лет сорока что-то горячо доказывал своему собеседнику. Джон узнал его. Писатель-фантаст, рассказы которого время от времени печатались в одном из лондонских журналов. Совсем недавно Джон видел его по телевизору. Фантаст представлял свою новую книгу, которая должна была вот-вот появиться в продаже. Видимо, ее выход писатель сейчас и отмечал.

Джон невольно прислушался.

- Ты понимаешь, Том, Человечество остановилось. Мы совершенствуем технику, осваиваем океан, космос, окружаем себя комфортом, перекраиваем на свой вкус всю старушку-Землю… А мы, мы сами?! Мы остались такими же, как и пять, десять, сто тысяч лет назад! Но так не может продолжаться вечно. Рано или поздно Человечество должно сделать качественный скачок. Подняться на новую, более высокую ступень развития. Не технического - духовного. На новую ступень разума. Я не знаю, как это произойдет, но - произойдет! Уверен. Появится человек нового типа. Homo Cosmicus, я бы назвал его так. А Homo Sapiens вымрет, как вымерли неандертальцы. Все мы вымрем, - он налил себе и собеседнику. - Так выпьем же за новое Человечество и за погибель старого!

Джон отвернулся. "А говорит он лучше, чем пишет, - подумал Лэкер. - Может, из-за того, что пьян?"

* * *

Перед концертом Джон переговорил с Бенни с глазу на глаз.

- Ты помнишь, как стучал вчера? - спросил он.

- Конечно.

- Получилось просто здорово! Сегодня сделай то же самое.

- Хорошо. Сделаю.

На сей раз зал был почти полон. Слышались нетерпеливые возгласы - видимо, вчерашний концерт наделал шуму. Вот прошло традиционное представление группы, взвыла гитара Чарли, и первая композиция обрушилась на зал. Сегодня Джон получал от игры куда большее удовольствие, чем вчера. Быть может, он впервые по-настоящему поверил в себя и в своих товарищей, воочию убедившись: их музыка действительно чего-то стоит.

Джон с нетерпением ждал последней песни. Не забудет ли Бенни? Не собьется ли? Но Бенни не подкачал. Унылая и меланхолическая песня снова превратилась в яростную, пульсирующую мелодию, в которой слышалось не только сочувствие, но и злая боль. В зале снова плакали. И снова, как и вчера, после секундной тишины на музыкантов накатила волна аплодисментов.

- Эту программу можно давать месяца два: мы на ней хорошо заработаем, - заметил практичный Чарли, когда публика начала расходиться.

* * *

Эту программу они играли больше трех месяцев. Успев из холодного мрачного зала в Саутгемптоне перебраться в более просторное и новое помещение, находившееся ближе к центру Лондона. Аренда его стоила недешево, но расходы окупились с лихвой - зал всегда был полон.

В конце третьего месяца к ним на концерт явился представитель всемирно известной фирмы грамзаписи EMI. Когда музыканты завершили программу, он прошел к ним за кулисы и предложил записать альбом. Такой удачи они даже не ожидали. Разумеется, группа с радостью согласилась.

Альбом вышел через два месяца. Единогласно его назвали "Начало пути". Все пятеро верили: это действительно только начало. Впереди у них долгий и прекрасный путь к успеху и совершенству.

Чарли, Джон и Бенни усиленно работали над новыми совместными композициями. Ник и Дэвид тоже написали несколько песен - группа готовила новую программу. По общему согласию, Джон включил в нее одну из своих инструментальных сюит. Теперь, когда группа уже получила некоторую известность, да и финансовый вопрос не стоял так остро, "Путь к вершне" мог себе это позволить.

Успех новой программы превзошел все ожидания. Композицию Джона не только не отвергли - она вызвала бурю оваций! Джон торжествовал. Они выпустили еще один альбом под названием "Вторая ступень", и Джон с новой энергией принялся за работу. В нем кипела жажда творчества, он был уверен, что сможет создать музыку, которой до сих пор не существовало, нечто новое, более возвышенное, открыть неизведанную страницу в музыке. Он чувствовал в себе силы для этого…

* * *

…Прошло два года со дня создания группы. К тому времени "Путь к вершине" записал уже четыре альбома, и в хит-параде занял третье место. У всех пятерых появились солидные счета в банке; понемногу звон денег начал заглушать голоса гитар и органа, музыка становилась все более однообразной. Болото шоу-бизнеса постепенно засасывало группу, как и многих их предшественников. Джон и Бенни еще пытались что-то сделать, но чувствовали, что и сами все глубже увязают в этой трясине.

В тот день они, как обычно, сидели в кабачке у Элма - это стало уже своего рода традицией. Сегодня на концерте они сыграли песню из своей первой программы, и публика снова плакала. Музыканты и сами находились еще под впечатлением, и потому почти не разговаривали.

"Ведь могли же раньше, - думал Джон. - Всего два года назад. Слушатели плакали от наших песен и ревели от восторга. Мы знали, что пишем настоящую музыку. А сейчас…"

Кто-то тронул его за плечо. Джон обернулся. Перед ним стоял человек в потрепанном сером костюме, сохранившем, однако, былой лоск. Под костюмом наблюдалась мятая рубашка без галстука. Джон с трудом узнал его: писатель-фантаст, которого он видел здесь последний раз около двух лет назад. Тогда он еще разглагольствовал о том, что Человечество должно переродиться внутренне. Или что-то в этом роде.

- Разрешите с вами переговорить, мистер Лэкер.

- Пожалуйста.

Джон махнул рукой остальным - мол, я вас покину ненадолго - и пересел за соседний столик. Он напряг память и припомнил: писателя зовут Эдвард Мак-Кейз.

- Я слушаю вас, мистер Мак-Кейз.

- Вам известна моя фамилия?

- Да, я читал несколько ваших рассказов.

- А я был на нескольких ваших концертах. Об этом я и хотел бы с вами поговорить - о вашей музыке.

- С удовольствием, - Лэкер чуть натянуто улыбнулся.

- Речь о конкретной песне. О той, от которой зал плакал. Я, признаюсь, тоже прослезился. Вы знаете, как вам удалось достичь такого эффекта?

- Честно говоря, нет. В свое время, когда мы только начинали выступать, наш ударник на концерте разбил очки, и от волнения застучал в чуть другом ритме. Мы все подстроились к нему - и вот что получилось.

- Я так и думал - вы нашли это случайно.

- Что - "это"?

- Нужный ритм и частоту. Вы знаете, что в мозгу существуют различные ритмы биотоков, соответствующие протекающим в нем процессам - альфа, бета и так далее?

- Что-то такое читал.

- Так вот, вы попали в резонанс с одним из мозговых ритмов. Причем с тем, который относится к высшей, духовной сфере - эмоциям, чувствам. Я понятно объясняю?

- Да, вполне. Весьма интересно. И что же дальше?

- А вот что. Вы сломали, точнее, проникли через некий защитный барьер, стоящий в мозгу. Потому ваша музыка и произвела такое впечатление. А теперь давайте рассуждать логически. Если б музыка оказалась плохой, искусственной, то даже проникнув через барьер, она не вызвала бы никаких эмоций. Значит, в вашей музыке действительно есть настроение, чувства, мысли - это уже хорошо. Но все-таки она далека от идеала.

- Идеал вообще недостижим - на то он и идеал.

- Но подойти к нему, говоря языком математики, сколь угодно близко - можно.

- Да, наверное. На мой взгляд, это музыка Баха, Бетховена, некоторых других классиков. Не вся, конечно.

- Возможно. Но их музыка не могла пробиться через предохранительные барьеры мозга. Их смог преодолеть только случайно найденный вами ритм, который совпал с одним из биоритмов мозга. Боюсь показаться вам наивным идеалистом, а то и просто психом - но музыкой можно непосредственно влиять на людей. Делать их лучше. Или хуже. Или просто - другими .

Джон задумался. А если писатель прав? Хоть он и фантаст, но в его идее что-то есть.

- Вижу, вы задумались над моими словами, - сказал Мак-Кейз, вставая. - Не стану вам мешать. Я верю: вы это сможете.

"Что - "это"?" - снова хотел спросить Джон, но Мак-Кейз уже направился к выходу. Лэкер вернулся за столик к коллегам по группе. Слова Мак-Кейза не давали ему покоя. "Что он имел в виду - "Вы это сможете"? Биоритмы, мозговые барьеры…" В памяти снова всплыла последняя песня. Джон попытался выделить из нее ритмическую основу. Ну-ка, ну-ка, что у нас получается? Мелодия и подголоски отошли на задний план и исчезли, в голове запульсировал четкий ритм ударных и ритм-гитары. И вдруг из этого ритма начала рождаться другая, новая мелодия! Явственно проступили переливы органа, стал слышен высокий и сильный голос соло-гитары и оттенявший ее бас, серебряной капелью отозвалось фортепьяно, синтезатор выводил свои неземные рулады. Джон отключился от всего - он сидел и внимал звучавшей в нем музыке. И вдруг он осознал: вот она, музыка, о которой он мечтал всю жизнь! Джон сорвался с места и, забыв шляпу, выскочил на улицу, в промозглую сырость осеннего Лондона. "Домой, домой, скорее домой - успеть записать рождающуюся внутри него симфонию!"

* * *

Джон работал всю ночь. Новая музыка стремительно распускалась подобно чудесному бутону, крепла, звучала в нем - а он только лихорадочно записывал. Но он зря торопился. Если он не успевал записать, мелодия повторялась снова, и лишь потом развивалась дальше. Менялся ритм, подключались новые инструменты, солировал орган, выбивали дробь ударные, а Джон писал, как одержимый.

Наконец, уже под утро, в голове Лэкера прозвучал последний аккорд, и все смолкло. Джон сидел словно в трансе, глядя на засыпанную исписанными нотными листами комнату. Он хотел кому-то позвонить, но тут же забыл, кому и зачем. Не раздеваясь, Лэкер рухнул на диван и провалился в сон.

Проснулся он в два часа дня и сразу принялся собирать разбросанные по комнате листы. Затем уселся за стол и стал расписывать партитуру для инструментов.

Когда он закончил, до концерта оставалось около часа. Джон отыскал в справочнике номер Мак-Кейза и набрал его. Писатель поднял трубку на третьем гудке.

- Добрый вечер. Вас беспокоит Джон Лэкер. Кажется, мне удалось это . Приходите сегодня на концерт.

- Приду обязательно. Спасибо, что позвонили. Я не думал, что у вас получится так скоро.

- Я работал всю ночь. До встречи.

- До встречи.

Джон положил трубку. Товарищам по группе он все скажет перед самым выступлением. Так будет лучше. А теперь наскоро перекусить - и на концерт. Взгляд Джона упал на пачку исписанных листов. Секунду поколебавшись, он взял ручку и размашисто написал на первом листе всего одно слово.

"Перерождение".

* * *

Последним, за пятнадцать минут до начала, появился Чарли. Джон поднялся со стула.

- Сегодня мы будем играть мою новую вещь, - без всяких предисловий заявил он.

- Ты с ума сошел? - осведомился Чарли, не успевший снять пальто и так и застывший с рукой в одном рукаве.

- Нет, не сошел. Мы достаточно хорошо чувствуем друг друга, чтобы сыграть ее с первого раза.

- Не верю, но - допустим. Тогда полетит вся программа. Она концептуальная, а новая вещь ее попросту развалит, даже если она гениальная. Да ты сам это не хуже меня знаешь!

- Никакой программы не будет. Я написал симфонию, которая идет около часа.

- Ты точно рехнулся! Ее надо репетировать, по крайней мере, месяц. Даже с такой сыгранностью, как у нас.

- Не надо. Вы все поймете. Вот партитура. Ребята, я прошу вас. Ради меня. Если случится провал - все убытки за мой счет.

- Да при чем тут деньги?! - возмутился Бенни. - Давай ноты. Раз Джон просит, надо сыграть. Верно, ребята?

Чарли наконец снял пальто и махнул рукой.

- Ладно, сыграем твою симфонию. Но если мы провалимся - что весьма вероятно - то это будет на твоей совести.

- Да разве вы не видите, куда мы катимся?! - взорвался Джон. - Мастерство совершенствуется, а музыка - ее нет! Нет того, что было у нас два года назад. Нет души. И я нашел ее! Мы должны вырваться из этого болота - сейчас или никогда! А теперь - на сцену.

Впервые Джон сам вышел к микрофону. На мгновение он заколебался. Поймут ли его? Должны понять. Ведь большинство сидящих в зале слышали их первые концерты. Все, что он до сих пор писал, было прелюдией к тому, что они сыграют сегодня. Даже если десять человек поймут, прочувствуют его симфонию, - значит, он писал не зря. Джон поискал глазами в зале Мак-Кейза, но не нашел. Все, хватит тянуть.

- Леди и джентльмены, сегодня мы даем необычный концерт. Сегодня вы впервые услышите мою симфонию под названием "Перерождение".

Джон уселся за орган. Взглянул на своих друзей - те в ожидании смотрели на него. Он осторожно опустил пальцы на клавиатуру. Музыка возникла незаметно из наступившей в зале тишины, и никто не мог бы точно определить момент, когда тишина перестала быть тишиной и стала звуком.

Музыка нарастала, она поднималась вверх, казалось, звуковым давлением она проникала в каждую трещину, каждую щель, физически наполняя зал. И когда нарастание достигло апогея, в музыку как бы исподволь влился четкий пульсирующий ритм ударных и ритм-гитары. С глаз слушателей словно спала пелена, из ушей вылетели ватные пробки, рухнули все преграды, и музыка заговорила с ними напрямую. В ней было все - серебряный звон весенней капели и свист осеннего ветра, шаги одинокого прохожего на пустынной ночной улице и радостный детский смех, печаль утраты, вой падающей бомбы - и перекрывающая его мощная и всепобеждающая симфония жизни. Ласковый шепот влюбленных и торжествующая поступь человека, освобожденного от оков, неземная мелодия космических странников, вечно скитающихся в безднах Вселенной, вспышки сверхновых и уверенное биение пульсаров. Музыка Космоса переплеталась с музыкой Земли, образуя единое целое, создавая мост, соединяющий Землю со всей Вселенной, и сердца людей - между собой. Но понемногу из общей полифонии выкристаллизовывалась одна, ведущая мелодия. Все остальные подголоски постепенно сливались с ней, и эта новая мелодия, словно чистый и светлый ключ, лилась в души слушателей. Мелодия обновленного человека, человека будущего, которому все подвластно. Человека с большой буквы. Вот он лежит на земле, постепенно пробуждаясь от долгого сна, садится, с интересом осматривается по сторонам. Он все видит заново - траву, цветы, лес, бабочек, птиц, облака в небе… Человек встает, осознав себя, расправляет плечи и… устремляется в небо, к звездам. Он должен познать весь огромный мир, планеты и звезды, галактики и туманности, всю Вселенную! Путь его бесконечен и прекрасен…

Джон не замечал, что уже не касается клавишей органа, заставляя инструмент играть одной силой мысли. С этими новыми невидимыми "пальцами" он мог творить, казалось бы, невозможное. Джон одновременно управлялся с органом, роялем, тремя синтезаторами и несколькими приставками. Он просто должен был успевать - и он успевал. Остальное его сейчас не интересовало.

На заключительных тактах полета обновленного человека Джон почувствовал, что поднимается вверх. Музыка продолжала звучать, а тело его поднималось все выше и выше. Когда замолк последний аккорд, Джон достиг потолка. Ему вдруг захотелось увидеть небо - и он немедленно оказался снаружи. В черном небе сверкали яркие россыпи звезд. Джон залюбовался ими, повиснув над крышей концерт-холла. Его непреодолимо тянуло туда, к звездам. Джон стал сначала медленно, а потом все быстрее набирать высоту. Он слышал симфонию Вселенной, слышал звучание квазаров и затухающие импульсы красных карликов, слышал тяжелый, засасывающий зов "черных дыр". Там, в Космосе, его ждали новые миры, ждали братья по Разуму. Но что-то все время мешало ему, не давая одним мгновенным скачком перенестись к ближайшей звездной системе. Джон прислушался. Мысленно он взглянул вниз, на быстро уменьшавшуюся Землю. Там, в покинутом им зале, он увидел Эдварда Мак-Кейза. Мак-Кейз звал его. А вместе с ним его звали так и оставшиеся на своих местах три тысячи слушателей, и его друзья-музыканты - его звали все люди. Да, прав был Мак-Кейз. Человечество должно переродиться, подняться на новую, высшую ступень развития. И он, Джон Лэкер, стал первым человеком нового типа. Первым Хомо Космикус. Но старое Человечество не вымрет - оно станет новым Человечеством. И в этом ему поможет он, Джон, и его музыка. Там, внизу его ждали люди. Они тоже должны переродиться!

Джон завис в бархатной черноте Космоса и, секунду помедлив, повернул обратно, постепенно набирая скорость. Звезды подождут. Он будет играть еще и еще, пока его музыка (его ли?) не зазвучит в каждом, поднимая человека на новую, высшую ступень. Не оставляя места для подлости и лицемерия, жадности и хамства, для всех прочих пороков. Его друзья по группе, и Мак-Кейз, и кое-кто еще в зале уже внутренне готовы к этому. Еще только раз - и они тоже переродятся. А остальным он будет играть снова и снова, столько, сколько понадобится. Он нужен здесь, на Земле.

Джон возвращался к людям.

1987, 1995 г.г.

1

Элис - английское прочтение имени Алиса; (намек на «Алису в Стране Чудес» Л. Кэррола).

2

Девочка Эли - главная героиня книг А. Волкова «Волшебник Изумрудного города» и др.

3

Добро пожаловать в Страну Чудес, Алиса! (англ.).

4

«Непрощенные», т. е. «Проклятые» (англ.).

5

Обреченные раствориться в мерцающем свете,

Уходящие туда, где темнее ночь,

Обреченные раствориться заживо в смерти,

Бездыханные, дышим, бесплотная плоть (англ.).

6

Жить - значит умереть (англ.).

7

Это всего лишь бледный налет смерти, который люди ошибочно называют своей жизнью (англ.).

8

В ДАННОМ случае - «…И справедливость для всех!» (Вариант: «…И правосудие для всех!») (англ.) (название альбома группы «Metallica» за 1988 г.).

9

Ты увидишь тьму в моих глазах;

Я - ужас безумной ночи! (англ.).

Content

Дмитрий Громов
Путь проклятых. Повести и рассказы

ПУТЬ ПРОКЛЯТЫХ (АПОЛОГИЯ НЕКРОРОМАНТИЗМА)

ПРОЛОГ

ГЛАВА I NOTHING ELSE MATTERS

1

2

3

ГЛАВА II THE UNFORGIVEN

1

2

3

ГЛАВА III TO LIVE IS TO DIE

1

2

ГЛАВА IV …AND JUSTICE FOR ALL!

1

2

3

4

ЭПИТАФИЯ

О СЕБЕ, ЕЩЕ РАЗ О СЕБЕ И СОВСЕМ НЕМНОГО - ОБ ЭТОЙ КНИГЕ

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ

ОГРАНИЧЕНИЕ

УНИЧТОЖЕННЫЙ РАЙ

ВОИH

СКОЛЬЗКИЙ ПОВОРОТ

РАЗОРВАННЫЙ КРУГ

ОБОРОТЕHЬ

ТОЧКА ОПОРЫ

РАЗОРВАННЫЙ КРУГ

КООРДИНАТЫ СМЕРТИ

КООРДИНАТЫ СМЕРТИ

ЭКЗАМЕН

ХОЛОД

ОН НЕ ВЕРНЕТСЯ

ЭДЕМ-2300

СТУПЕНЬ

КРАТКОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

МОНСТР

НИЧЕЙ ДОМ

ВОСЬМОЙ КРУГ ПОДЗЕМКИ

ПОЕДИНОК

СТУПЕНЬ

1