Тина Леонард

Двое

Несколько слов об авторе

Тина Леонард имеет университетское образование; она замужем, у нее двое детей. Ее любимое увлечение — путешествия. Тина объездила все Соединенные Штаты, была в Мексике, в Вест-Индии, на Бермудских островах. Как и Анни, героиня романа «Двое», Тина Леонард родилась и выросла в штате Техас, и ее родная земля, очевидно, является тем источником, из которого она черпает вдохновение. Надеемся, что вы с удовольствием прочитаете об истории любви Анни и Зака, так же как Тина Леонард с удовольствием ее рассказывала.

ГЛАВА 1

— Послушай, что я тебе скажу, — начал Картер Хаскинс. — Этот землевладелец Аквилар оказался весьма крепким орешком. Его не так-то легко уговорить.

Закери Райес внимательно посмотрел на своего коллегу. Тот явно неспроста затеял этот разговор, но понять сразу, куда он клонит, было пока трудно. Поэтому Закери решил воздержаться от вопросов и дать Картеру высказаться.

— Я бы даже сказал, что Аквилары испытывают к нам большую неприязнь. Это плохо скажется на всей затее с покупкой земель в этом районе: ведь пока они упрямятся, другие, глядя на них, тоже не пойдут на сделку. Они же там все заодно. Тут вроде какой-то национальной общины, мексиканцы они или индейцы, тебе лучше знать.

Зак слушал о трудностях, с которыми столкнулся его подчиненный, и смотрел в окно. Сам он прекрасно понимал, как нелегко заставить здешних фермеров расстаться со своей землей. Многие фермы существовали с незапамятных времен, переходя по наследству от отца к сыну. Любая из них — родовое гнездо, а люди относятся к земле, которую возделывали их прадеды, с особой любовью и трепетом. Зак знал об этом и разделял чувства этих людей. Но Картеру Хаскинсу неведомы подобные сантименты. Для него главное — дело, а оно заключается в том, что через этот район в скором времени пройдет магистраль и, следовательно, цена за эти земли подскочит. Картер должен именно сейчас заставить этих людей продать ему землю якобы во имя будущего прогресса.

Без сомнения, он делает все это ради своей собственной выгоды, хотя и прикрывает корыстные интересы разговорами о будущем процветании корпорации «Риттер интернэшнл». Кроме того, Картер изо всех сил старается угодить губернатору штата, политика которого в последнее время нацелена на рост промышленности и создание новых предприятий на обширных «пустующих» плодородных землях. Губернатор может привлечь сюда людей большого бизнеса, которым в. дальнейшем Хаскинс сможет «толкнуть» землю. Вот и выходит, что Картер помогает делать политику в Техасе, а сам за это получает возможность разбогатеть.

Но вот кто подсчитает число людей, которым придется менять образ жизни, искать новые источники дохода и при этом стараться не забыть свои корни и традиции?

Зак вздохнул. В глубине души он сочувствовал землевладельцам. Но корпорация и дела корпорации были его основной заботой, и здесь все должно идти гладко. Разговорами и сделками с упрямыми фермерами занимался Хаскинс. И довольно успешно.

Зак взглянул на Картера — жесткие черты лица, маленькие хитрые глаза… Скоро он расстанется и с ним, и с остальными такими же пройдохами из его фирмы. Всего пару месяцев назад Зак дал согласие возглавить Совет корпорации. С тех пор он успел сделать хорошие деньги. А теперь хватит. Он хочет спокойно спать по ночам и не видеть перед собой лица одураченных людей, которые не знают, что заставило их отказаться от дела своей жизни во имя пресловутого прогресса. Оказавшись на посту президента «Риттер интернэшнл», Зак сначала чувствовал себя прекрасно. Но потом, поездив по штату и столкнувшись с реальностью, понял моральную уязвимость затеи с вытеснением мелких землевладельцев.

Громкий голос Картера прервал размышления Зака.

— Я звонил этим Аквиларам, но они отказались даже встретиться и обсудить дело. Им, видите ли, неинтересно, что мы можем предложить им за их кусок земли.

— Картер, ты напрасно мечтаешь привлечь меня к этому делу. Я не могу ехать в Десперадо. У меня масса дел. Сам знаешь, что через месяц состоится моя свадьба с Лу-Энн. А через две недели я завершаю свою работу в корпорации и нужно все подготовить. Я не могу терять ни минуты.

Всем своим видом Зак показывал, что его решение окончательно и он больше не собирается обсуждать вопрос поездки. Вспомнив о своих планах на будущее, он почувствовал большое облегчение. Женитьба на Лу-Энн сделает его жизнь счастливой. Она такая нежная, спокойная, ласковая, с ней так легко и просто. Зак после свадьбы перейдет в процветающую фирму ее отца, там уже для него готово хорошее место. Будущее ему рисовалось в самом розовом свете: тихая семейная жизнь в благоустроенном особняке, рядом восхитительная Лу-Энн, которая будет рожать ему прелестных деток! Конечно, она не самая умная женщина из всех, кого он знал, но зато самая сексапильная. Он вспомнил ее страстные объятия, изощренные ласки… и вздохнул.

Неожиданно он подумал: а не уступить ли Картеру напоследок? Потом он завершит все дела и постарается забыть обо всем. Все эти чертовы сделки, людей…

Картер восседал за своим массивным столом и внимательно наблюдал за Закери. Он еще не успел понять, согласен ли тот поддержать его. Картер взял в зубы большую мексиканскую сигару и закурил. Обдумывая последние слова Зака, он решил зайти с другой стороны, чтобы уговорить его.

— Я всегда считал тебя своим хорошим другом, Зак! — сказал он вкрадчивым тоном.

Картер посмотрел Заку прямо в глаза, и его взгляд выразил такую преданность и искреннее дружелюбие, что Райесу стало как-то не по себе. Зак знал Хаскинса как облупленного. Его хитрость и сладкоречивость хорошо действовали, когда надо было заболтать клиентов или незадачливых фермеров. Равных тут ему не было. Корпорация «Риттер интернэшнл» приобрела солидную репутацию во многом благодаря талантам Картера и, конечно, умению Закери привлечь на свою сторону высокопоставленных персон. Оба они являлись хорошими партнерами, разумно разделив сферы влияния. Однако почему вдруг Картер расточал любезности сейчас? Это озадачило Зака. Что-то крылось за всей этой на первый взгляд простой историей. Но ему было неохота докапываться до истинных намерений своего сослуживца.

Картер тем временем ожидал ответа, вопросительно поглядывая на коллегу. Решив наконец согласиться, Зак кивнул.

— Ладно, посмотрим, — сказал он, лениво потянувшись. — Выкладывай, что там еще.

Картер расплылся в улыбке.

— Дело в том, что в этом случае нам надо торопиться, если мы серьезно хотим привлечь внимание деловых кругов. «Риттер интернэшнл» должна стать самой большой компанией после того, как мы закроем торги в этой части Техаса. Потом появится возможность привлечь и более крупные фирмы в район, особенно после появления новой магистрали. Подумай только, какое начнется оживление торговли, да и туристы появятся. Надо лишь правильно все организовать, а мы вполне сможем этим заняться и диктовать свои правила.

Заку эти аргументы были хорошо известны. Его не надо агитировать, ему давно ясно, что «Риттер» только выиграет от того, как пойдут дела в штате. Он сам предвидел, что корпорация станет ведущей фирмой по делам недвижимости. Но нутром он чуял, что главный куш в этой нелегкой игре оторвет не кто иной, как Картер. И правила, по которым играет он, гораздо сложнее и хитроумнее. Только сейчас не разгадать его замыслов. Да и нужно ли ему это, если он отойдет от дел? Поэтому Зак промолчал в ответ на горячие речи Картера о грядущем благополучии корпорации.

— Семейка Аквилар оказалась просто занозой, которую мы сперва хотели очень осторожно удалить, но ничего не вышло, — продолжал Картер. — Тут, очевидно, требуется другой подход. Надо поднажать, но справиться с этими упрямцами. Я же говорил, что тогда и остальные пойдут за ними. Освоив этот район, мы выиграем и политически. Знаешь, какая предстоит в этом году гонка за кресло губернатора? Чертовы демократы не пожалеют сил, чтобы задавить нынешнего главу штата. А пока Техас страдает от финансового кризиса, им это будет раз плюнуть. Поэтому необходимо успеть не только сделать дело, но и дать ход проектам. Все это только упрочит дела корпорации.

Хочешь выпендриться перед губернатором? — подумал Зак. Или задумал еще чего-нибудь почище? Он поежился. Чем больше распалялся Картер по поводу этого дела, тем меньше ему хотелось влезать в него.

— У меня через четыре недели свадьба, — сказал Зак. — Эта работа может занять слишком много времени.

Картер затянулся и выпустил мощную струю дыма.

— Уверяю тебя, что это дело, может, и яйца выеденного не стоит. Да ты справишься с закрытыми глазами. Владелец земли так стар, что того и гляди окочурится. А что касается твоей драгоценной Лу-Энн, то у вас вся жизнь впереди. Успеете еще надоесть друг другу.

Последние слова неприятно укололи Зака. Вряд ли Лу-Энн понравится все это. Да она будет просто обижена: ведь им предстоят всякие встречи, ужины и завтраки. У нее составлено расписание на четыре недели. Конечно, ему совсем неинтересны все эти предсвадебные мероприятия и суета. Но раз Лу-Энн придает им такое значение, придется с ней считаться.

— Послушай, Картер, — начал он уверенным тоном. — Я дал слово перед Советом, что буду заниматься делами еще две недели. Но это означает, что мне надо привести все в порядок, а не мотаться по полям и угодьям. Я было послушал тебя и почти согласился, но теперь что-то вся затея мне кажется безнадежной тратой времени. И потом — почему бы тебе самому не поехать туда? Ты всегда славился умением уговорить кого угодно и на что угодно.

Картер выслушал его терпеливо, потом сокрушенно покачал головой.

— Они уже слышать меня не могут, я им порядком надоел. Мои уловки уже не действуют. Старик упертый. Требуется твое искусство, если мы хотим, чтобы сделка состоялась.

Да, у Закери Райеса особый подход. И они оба это знают.

Зак покачал головой.

— Нет.

Картер весь напрягся.

— Меня удивляет, — сказал он, — что тебя совсем не заботит судьба корпорации. Это же твое детище, а тебе и дела мало, что будет потом, после твоего ухода. Неужели тебе настолько все равно?

Зак подумал, что слишком уж много пафоса в словах Картера, именно это и настораживало его. Кроме того, он был не прав: Заку, конечно же, не безразлична судьба корпорации.

— Звучит весьма убедительно, Картер, — сказал он. — Настолько убедительно, что я уже призадумался: а что же по-настоящему за всем этим кроется? Может, ты мне все-таки объяснишь?

— Да ничего такого, просто всем акционерам не терпится отхватить лакомый кусочек. Только и разговоров, что о землях в Десперадо.

— А я тут при чем? Только потому, что основал «Риттер»?

— Это наше общее дело. Что тебе еще объяснить? У меня ничего не выходит. Аквилар вешает трубку, когда слышит мой голос. Чего тебе стоит поехать туда и использовать свои чары! Не знаю, кто бы мог устоять перед тобой. А с остальными фермерами мы сами справимся.

Зак нахмурился.

— Хочу напомнить тебе, Картер, что президентом корпорации являюсь я. Не спеши принимать за меня решения.

Картер усмехнулся.

— А у заместителей тоже есть обязанности, Зак. Ты сам взял меня сюда для того, чтобы я вел переговоры и дела с клиентами на фермах. Иными словами, делал за тебя самую грязную работу. На сей раз у меня ничего не вышло. Считаю, что ты с этим лучше справишься. Так что поступай как знаешь.

Зак выругался про себя. Тут он не мог спорить с Картером — тот был явно прав: «Риттер» действительно заинтересован в успешном решении вопроса покупки этих земель. Заку прежде всего важны интересы корпорации. Но Лу-Энн просто рассвирепеет, если он отправится в непредвиденную командировку. Правда, ее можно умаслить дорогим подарком — чем-нибудь таким, что можно выставить напоказ в обществе. Лу-Энн обожает драгоценности и меха. Ну что ж, все имеет свою цену.

В конце концов, у него есть две недели для завершения всех дел в корпорации и его невесте об этом прекрасно известно. Поэтому можно считать решение проблемы с несговорчивым Аквиларом завершающим этапом работы.

Зак больше ничего не сказал Картеру. Он просто встал из-за стола и направился к двери. Решившись наконец поехать в Десперадо, он почувствовал неожиданное облегчение при мысли о том, что таким образом сможет избежать скучных и однообразных приемов, всей этой шумихи и трескотни по поводу его предстоящей свадьбы. Светские приемы доставляли удовольствие Лу-Энн, но лично он прекрасно мог обойтись без них.

— Вам совершенно не нужно приезжать ради этого, мистер Райес, — сказала Анни Аквилар в телефонную трубку. — Право государства на принудительное отчуждение частной собственности не распространяется на наши владения. И если станет необходимо, мы будем оспаривать наше право в суде.

Она повесила трубку, не дожидаясь ответа. Руки ее дрожали.

— Анни, кто это звонил? — спросил вошедший в комнату Трэвис Кэйд, отец Анни.

Старику было около восьмидесяти лет, но он выглядел довольно крепким и чувствовал себя в силах позаботиться о дочери и внучке, шестилетней Мэри. Он не слышал разговора по телефону, но по тону Анни догадался, что звонок был крайне неприятный.

Анни взглянула на отца и постаралась улыбнуться.

— Все то же самое, папа. Звонил какой-то мистер Райес и пытался уговорить меня продать нашу землю. Я сказала ему, что он только понапрасну тратит время на такие разговоры.

— Молодец! — похвалил ее Трэвис и удовлетворенно похлопал дочь по плечу. — Не давай этим городским пронырам запудрить тебе мозги. Они выдумают что угодно, лишь бы добиться своего.

— А что такое «принудительное отчуждение»? — спросила маленькая Мэри, которая играла тут же на полу комнаты.

Анни ласково взглянула на дочку и улыбнулась.

— Ну как тебе объяснить? Это когда государство может забрать землю у одних людей и отдать другим. Конечно, не просто так, а за деньги, но они не восполняют потерь. Не волнуйся, Мэри, никто не отберет нашу землю!

Мэри не поняла объяснения, но обрадовалась тому, что у них никто ничего не отберет. Она встала и вышла на крыльцо. Анни проследила за ней взглядом, думая о своем. Вдруг раздался крик и Мэри стремглав влетела обратно в комнату.

— Мама! Мама! Пойди посмотри! Там змея!

Анни осторожно выглянула из двери и действительно увидела на дорожке змею.

— Большая! — заметила она. — Не выходи, пока я не поймаю ее.

Анни быстро надела высокие резиновые сапоги и взяла в кладовке длинный шест со специальным кольцом-ловушкой на конце. Она вышла на крыльцо и плотно закрыла за собой дверь в дом.

— Анни, осторожно! — крикнул ей отец в окно.

Она оглянулась и увидела, что у него в руках ружье. Старик не спустит с нее глаз, пока она будет пытаться поймать эту страшную гремучую змею. Если Анни не удастся взять ее живой, он одним выстрелом уложит ползучую гадину. И это доставит ему немалое удовольствие, поскольку ковбойское начало в нем было неподвластно годам.

Гремучая змея вальяжно грелась на солнышке и, казалось, не чуяла опасности. Анни очень осторожно подбиралась к ней. Вдруг змея приподняла голову и из ее раскрытой пасти показался трепещущий язычок: почувствовала приближение человека и предупреждала о нападении. На конце ее хвоста угрожающе застрекотал погремок. Анни выставила вперед шест, и в это время змея выбросила вперед голову, угодив ею прямо в кольцо. Анни быстро нажала на рычаг зажима — попалась! Змея извивалась, пытаясь освободиться, но тщетно.

Анни чувствовала спиной взгляды своих домочадцев: восторженный — Мэри и горделивый — отца. Она высоко подняла шест со змеей, чтобы они могли получше разглядеть ее из окна. Зрелище получилось впечатляющее — блестящая, даже искрящаяся на солнце кожа змеи, извивающейся на шесте. Она оказалась очень большой и сильной. Такой Анни еще не видела в этих местах.

Зак остановил машину и, щурясь от солнца, стал присматривать место для парковки перед домом Аквиларов. Он приехал сюда сразу после того, как позвонил из ближайшего придорожного магазинчика. Теперь он хотел немного перевести дух — его очень утомила дорога. Зак взял напрокат огромный «кадиллак», в котором не работал кондиционер, а жара стояла невыносимая.

Он поглядел в сторону дома и поразился неожиданному видению: спиной к нему стояла высокая черноволосая женщина, одетая в джинсы и высокие резиновые сапоги. Она держала в руках длинный шест, на конце которого извивалась большущая гремучая змея. Женщина была так увлечена своим занятием, что даже не услышала шума подъехавшей машины. Зак вышел из машины и подошел поближе. Теперь он увидел в окне дома девочку и старика, которые с восхищением наблюдали за необычной сценой. Женщина даже немного поводила шестом из стороны в сторону, чтобы им лучше было видно. Зак подумал: а не присутствует ли он на некоем ритуале?

Вот черт, подумал он, в какую историю втравил меня Картер! Может, это сектанты или сатанисты? Что она выделывает с этой змеей? И почему не прикончит ее? Он не знал, что ему делать дальше. В это время открылась дверь и на крыльцо вышел тот самый старик, который только что любовался змеей из окна.

— Анни, посмотри! — крикнул он. — Мы не одни. К нам пожаловали гости!

Тон его не понравился Заку, равно как и угрожающий вид старика, который вдобавок держал в руках ружье.

Женщина резко повернулась, и Зак увидел ее лицо. Он впервые в жизни понял, что означает выражение «красива так, что дух захватывает». И имя ее — Анни… Красотка Анни… Женщина-змея Анни… В его голове пронеслись какие-то видения юности, обжигая эротическими ощущениями. Он внимательно смотрел на красивую незнакомку. Скорее всего, в ней течет и индейская кровь: разрез синих глаз, длинные роскошные темные волосы. Но все же черты лица мягкие и тонкие, английский тип. Она высока, прекрасно сложена — фигура фотомодели. Зак еще долго любовался бы этой Анни, если бы не эта дурацкая змея.

— Что вам нужно? — резким тоном спросила Анни, не испытывая к неожиданному гостю никаких дружеских чувств.

Зак поразился тому, что она даже не улыбнулась. Обычно дамы при виде его и при знакомстве с ним расплывались в улыбке. Он знал, что внешне производил на них впечатление. А тут — никакого интереса, даже враждебность.

— Я ищу мистера Аквилара, — сказал он.

Женщина нахмурилась и отошла в сторону. Одной рукой она открыла дверцу клетки и поместила туда змею. Потом поставила шест возле крыльца и подошла к Заку.

— Извините, но вы, кажется, ошиблись адресом, — сказала она сухо.

Зак покачал головой — нет, он не мог ошибиться. Во всем Десперадо был только один такой дом, сохранившийся с прошлого века. Он видел фотографию и описание в агентстве. Построенный много лет назад, дом сохранил свою неповторимую прелесть — крепкие стены из темного дерева, большие, обрамленные наличниками окна, высокое крыльцо с террасой. Единственная дань времени — крытая жестью крыша. Величественное строение, которое видно издалека среди золотистых полей… Нет, ошибки быть не может.

— Адрес правильный, — сказал Зак твердо. — Может, я ошибся с именем? Дом Аквилара? Да и разве не с вами я только что говорил по телефону?

Зак узнал голос женщины, отчитавшей его совсем недавно. Она тоже вспомнила его голос, и взгляд ее стал колючим. Теперь, поняв, кто этот человек, она вовсе расхотела его впускать и уж тем более разговаривать с ним.

Зак глянул на крыльцо — старик с ружьем исподлобья наблюдал за развитием событий. Скорее всего, именно он и есть мистер Аквилар, а эта Анни не хочет признаться в этом. Боится за него, что ли? Да он в состоянии постоять сам за себя.

— Значит, вы — мистер Райес, так? — спросила Анни. — Но мистер Аквилар здесь не живет.

— А кому же принадлежит дом и поместье? — поинтересовался Зак.

— Мне. Я хозяйка.

Слова были произнесены с нескрываемой гордостью. Вообще Анни держалась с таким достоинством, что это не могло не восхитить Зака, уважавшего проявление характера в женщинах. Но он также понимал, что она не сдастся без борьбы, и ее поведение достойно уважения. А главное, Заку вовсе не хотелось оказывать на нее давление. Он понимал ее чувства, стремление сохранить родовое поместье. Последние месяцы он стал больше задумываться о моральной стороне своей работы.

Черт возьми, почему именно он приехал сюда, в эту семью! Ведь дело было представлено так, что это упрямый старик не хочет расстаться со своей землей, которую уже и обрабатывать не в силах. Поэтому Зак и посчитал, что быстро справится с ним: мужчинам всегда легче договориться. А тут эта женщина… С ними спорить вообще тяжело, а с этой Анни и подавно. Потрясающе красивая, сильная, уверенная в себе, полная решимости не уступить ни при каких условиях, она и слушать его не станет. Да ему больше хочется с ней познакомиться поближе, поговорить, рассмешить ее. Интересно, какая у нее улыбка? При других обстоятельствах он мог бы… Зак выругался про себя еще раз. Надо же такому случиться, что они с ней вынуждены быть по разные стороны баррикад. И все из-за Картера Хаскинса с его бредовыми идеями завоевания Техаса. Только о себе и думает. Втянул его в это темное дело!

Но ничего не оставалось, как выполнять свою работу.

— Так как вас зовут? — спросил он дружелюбным тоном. — Я слышал только имя Анни.

— Меня зовут Анни Аквилар, — ответила она. — Не мистер Аквилар.

— Я прекрасно вижу, что вы — не мистер. Меня, очевидно, неправильно информировали по поводу действительного владельца.

И это было правдой — сукин сын Картер ему все толковал про мистера Аквилара.

Анни его слова поняла по-своему.

— А я и не удивляюсь, — сказала она саркастическим тоном. — Мы же для вас не имеем ни имен, ни лиц. Вас интересует только земля, которая вам нужна. Поэтому нас можно двигать, как пешки на доске, не считаясь ни с чем. Но это не так. Я сказала уже вам, что вы здесь только зря потратите время. Вы никоим образом не повлияете на мое решение не продавать землю, мистер Райес. Что бы вы ни говорили, какие бы аргументы ни приводили — бесполезно. Земля досталась мне по наследству от матери, ей — от бабушки. Я, в свою очередь, передам ее моей дочери.

Зак слушал и думал о том, что говорил Картер о проекте, по которому земля Аквиларов должна находиться в центре перестроенного Десперадо. Вот почему для «Риттера» было так важно отхватить именно этот кусок. После того как будет проложена дорога, здесь появятся высокие современные здания, торговый центр, офисы… Зак окинул взглядом обширные поля, холмы. Он думал о них с сожалением и внутренне сетовал на то, что ему по положению пришлось появиться здесь как деловому человеку и вести трудные переговоры с Анни Аквилар.

Анни замолчала. На сердце у нее было тяжело. Говорить бравые слова — одно, а сделать так, как она хочет, — совсем другое. Особенно с этим Райесом. Красивый, высокий, смуглый, с черными как смоль волосами и с такими глазами, что от их взгляда ей становится не по себе. Он совсем не похож на агента, приезжавшего недавно. Тот был такой неприятный, что после его визита она и спать не могла. Ей даже кошмары снились — будто она умерла и ее маленькая Мэри вынуждена просить милостыню на улицах Десперадо. Она проснулась буквально в холодном поту, дрожа от страха, и смогла успокоиться только после того, как пошла в комнату Мэри и тихонько поцеловала ее… В голове ее промелькнула мысль: а какие сны приснятся после визита этого Райеса?

Звук хлопнувшей двери вернул ее к реальности. Отец, устав стоять на солнцепеке, ушел в дом, чтобы уже из окна наблюдать за ними. И потом он, наверное, понял, что она справится сама. Но, похоже, со змеей совладать было легче, чем с мистером Райесом. Стоит, смотрит на нее, словно и не слышал всего, что она сказала ему.

— Миссис Аквилар, я хочу вам кое-что объяснить, — начал Зак. — Согласно закону…

— Закону? — усмехнулась Анни. — Какому закону? Я признаю те законы, которые нужны мне. Неужели вы думаете, что эти заевшиеся боровы в Остине могут диктовать мне свои законы? Это же люди, которые понятия не имеют, что же такое настоящий труд. А моей жизни вы не знаете. Так что не смейте приходить на мою землю со своими законами. Вы можете только говорить о покупке и все. Но не имеете права намекать мне о законе отчуждения частной собственности государством. Ко мне это не имеет отношения. Я ведь не так глупа, как вы думаете, и меня не проведешь, понятно? Ни вы, ни кто-либо другой не сможет заставить меня отдать и пядь моей земли.

Анни перевела дух после своей пламенной речи, потом указала рукой на столбы телефонной линии, протянутой через поле.

— Видите это? — спросила она. — Когда жители Десперадо пришли ко мне и попросили разрешения протянуть линию связи через мои земли, я не задумываясь согласилась. И более того — я была счастлива сделать это. И когда меня попросили срубить часть деревьев для постройки местной школы, я тоже дала согласие. Я ничего не жалею для жителей города. А что хотите вы? Вы хотите, чтобы я продала вам свою землю, а потом вы зальете ее бетоном и поставите уродливые огромные дома. И ради этого я должна все отдать? Кто вы такие? Вы не знаете ни меня, ни моей семьи, ни одного человека в Десперадо. Вы — чужие, и ваши притязания — чужды нам. И я говорю вам: нет!

— А что, если остальные жители этих мест не согласятся с вами? — парировал Зак. — А что, если они считают появление дороги здесь весьма выгодным и перспективным делом? Сюда придет большая торговля, индустрия. Это не сможет не отразиться на благосостоянии людей. Ведь это цивилизация, культура, прогресс.

— Пусть тот, кто хочет, продает свою землю под эту дурацкую дорогу, а потом любуется, как его дети играют возле нее. Но я этого не желаю ни себе, ни своему ребенку. Честно говоря, я не понимаю, почему вам так важны именно мои сто акров. Вы же можете найти в Десперадо других людей, которые продадут свою землю.

Анни прекрасно знала, что такие добровольцы вряд ли найдутся. Заку тоже это было известно. Большинство хозяев отказывались вести переговоры и близко не подпускали агентов по недвижимости к своей драгоценной собственности. Если он решит всерьез заняться этим неблагородным делом, ему придется потратить на это немало сил и времени.

Она посмотрела на Зака и увидела, что он выглядит разочарованным. Наверное, сам прекрасно понимает всю тщетность своих усилий. Но она же предупреждала его об этом, а он все равно явился сюда. Правда, она ожидала большего напора с его стороны. Не может быть, чтобы он так легко сдался, обезоруженный очевидностью ее аргументов. Вид у него, конечно, уставший, но это ничего не значит. Вон как он вырядился для этого визита: костюм модный и дорогой, явно не к месту. Но он же наверняка рассчитывал произвести впечатление солидного человека с серьезными намерениями. А машина-то! Один этот «кадиллак» чего стоит! Правда, не очень-то новый и пропылившийся в дороге. Этот Райес выглядит сейчас белой вороной на их старенькой ферме и наверняка сам это чувствует. Почему-то Анни захотелось предложить ему выпить чего-нибудь прохладительного. Пусть зайдет и посмотрит, как они живут, прежде чем отправляться восвояси. Ей ведь ничего не стоит проявить элементарное гостеприимство к «путнику», кем бы он ни был, а он тогда, может, научится смотреть на хозяев земли как на живых людей. Пусть расскажет о них этим денежным мешкам в Остине.

Определив линию своего дальнейшего поведения, Анни немного расслабилась и стала спокойно рассматривать Зака. Она нашла его весьма привлекательным. Тут она заметила, что и он на нее смотрит. Это не просто праздный интерес к строптивой хозяйке, возможной клиентке. И не бесстыдный взгляд, каким ее частенько одаривали незнакомые мужчины. То, что она увидела в его глазах, неожиданно разбередило ее душу, разбудило в ней чувства, которые, как ей казалось, она утратила со смертью мужа. Зак словно оживил ее, забытые ощущения затрепетали во всем теле. Первый раз за долгое время она почувствовала себя женщиной… Но она тут же усилием воли постаралась отогнать от себя эти приятные, но глупые мысли. Что с тобой? Ничего быть не может.

Так пригласить его в дом? — подумала Анни. Пожалуй, да. Ни при каких обстоятельствах нельзя быть невоспитанной деревенщиной. Она уже высказала ему все, что думает по поводу цели его визита, но он же прежде всего человек, измотанный работой, дорогой, жарой. И если не возвращаться к вопросу продажи земли, с ним можно провести еще минут десять.

— Мистер Райес, — сказала она наконец. Он вопросительно смотрел на нее. Чувствуя, что она вступает на довольно опасный путь, Анни продолжила: — Не хотите ли войти в дом и немного отдохнуть от жары?..

ГЛАВА 2

Зак раздумывал, стоит ли принять приглашение Анни. С одной стороны, ему действительно хотелось немного передохнуть и ничего особенного, казалось бы, не было в том, чтобы пройти в дом и просто напиться холодной воды. Но с другой… Всю ситуацию можно было сравнить с шахматной игрой: он играет черными, они — белыми. Промежуточного цвета нет. Воспользоваться приглашением Анни в какой-то мере означает переход на ее сторону. Пусть на короткое время, но последствия не замедлят сказаться, тем более что его защита очень слаба.

Зак с тоской посмотрел в сторону дома — там наверняка прохладно, а здесь солнце палит нещадно. И предстоит в самое пекло ехать обратно по пыльной дороге… Войти в дом, словно войти в их жизнь. Не может быть, чтобы Анни позвала его просто так. Она понимает, зачем это делает, и нарочно хочет ввести его в свой мир. Он станет гостем, а они — радушными хозяевами. Это уже иные роли, и они не вписываются в ту игру, которую ему следует вести.

Переступив порог дома, он узнает, как там внутри все устроено, какие комнаты, как стоит мебель, где лежит ковер. Вдохнет неповторимый для каждого жилища запах. Увидит, как Анни хлопочет в кухне… Эта мысль неожиданно взволновала его. Ему приятно было представить, как она наливает прохладительный напиток, протягивает ему запотевший стакан… Он берет его и как бы невзначай касается ее руки…

Зак взглянул на Анни, вновь подивившись ее красоте. Интересно, а он произвел на нее впечатление? Пожалуй, ей совершенно не до него, она защищает дом от непрошеного гостя, и вполне может оказаться, что у нее свой план: немного приблизить его к семье, чтобы после этого они стали не так безразличны ему. Поэтому нужно при любых обстоятельствах сохранять дистанцию.

Трудно, однако, будет избежать разговора о возможной покупке земли, но Зак понимал уже сейчас, что не станет особенно настаивать. На самом деле он был готов принять приглашение Анни только для того, чтобы провести с ней еще немного времени.

Молчание становилось просто неприличным. Анни терпеливо ждала ответа, глядя на него и гадая о причине его колебаний. И Зак наконец решился. Ему опасаться нечего, и ни к чему его это не обязывает. Сейчас он принимает вызов, а с эмоциями разберется потом.

— Спасибо за приглашение, — сказал он. — Я действительно перегрелся на солнце и умираю от жажды. Путь сюда оказался длиннее, чем я ожидал.

Анни кивнула и направилась к дому, Зак последовал за ней, любуясь ее походкой. В какую-то долю секунды ему неудержимо захотелось близости с этой удивительной женщиной. Он поразился возникшему желанию, потому что был все время верен Лу-Энн и никогда не помышлял даже о маленьких приключениях. Именно малышка Лу казалась ему той единственной женщиной, которая выбрана им для долгой совместной жизни и любовных наслаждений.

Но теперь Зак как завороженный смотрел на плавно покачивающиеся бедра Анни, и мысли его были далеко от возлюбленной невесты. Эта женщина по необъяснимой причине будоражила его воображение, и, что самое удивительное, он не слишком старался отогнать от себя грешные мысли. Она сама похожа на змейку, мелькнуло у него в голове.

Подойдя к крыльцу, Зак оглянулся на клетку, в которую Анни поместила змею: та, подняв голову, смотрела на него и угрожающе шипела. Он содрогнулся и поспешил прочь.

— Не хотите ли чаю со льдом? — спросила Анни, когда они вошли в кухню.

Вопрос вернул Зака к реальности. Он встрепенулся и выдавил улыбку.

— С удовольствием выпью стаканчик.

Анни взяла с полки стаканы и достала из холодильника лед и кувшин с чаем. На пороге появился угрюмый старик и маленькая девочка, дочка Анни, внешне абсолютная ее копия.

— Папа, это Зак Райес, тот самый человек, о котором я тебе говорила, — представила его Анни. — Мистер Райес, это мой отец, Трэвис Кэйд.

— Здравствуйте, сэр, — сказал Зак и протянул старику руку.

Тот даже не шелохнулся, и стало ясно, что он думает по поводу присутствия Зака в его доме.

— Пойдем, Мэри, поиграем во дворе, — обратился он к внучке, и оба вышли из дома.

Анни бросила слегка виноватый взгляд на Зака.

— Я могу, конечно, извиниться за поведение моего отца, но, надеюсь, вы понимаете, какие чувства он испытывает по отношению к вам.

— Да, понимаю, — ответил Зак. — Даже очень хорошо понимаю. Жаль, что мне приходится знакомиться с ним при подобных обстоятельствах.

Он не кривил душой. Положение его было не из приятных: он так же уместен здесь, как та гремучая змея в клетке. И Зак не мог винить старика за его враждебность.

Анни протянула ему стакан, и он взял его, прикоснувшись к ее руке. Она тем временем открыла дверь кладовки и убрала туда свои сапоги. Потом принесла и надела легкие босоножки. Зак наблюдал за всем этим и обратил внимание на то, какие у нее загорелые ступни. Ногти на ногах накрашены темно-красным лаком, очень подходящим к оливковому цвету кожи. У нее очень красивая форма ступни и длинные тонкие пальцы. Он вспомнил ноги Лу-Энн — ухоженные, белые, нежные, солнце касалось их только где-нибудь на пляжах Сен-Тропеза. Зак считал, что у Лу-Энн потрясающие ноги, но почему же его так взволновал вид обнаженной загорелой ступни Анни? Почему вообще его так привлекала эта женщина?

Анни поставила на стол тарелку с домашним печеньем и села к столу напротив него. Видно было, что она ищет тему для разговора с ним, но безуспешно.

Даже Зак, этот мастер светских бесед в салонах Остина, растерялся, не зная, с чего начать. Как завязать разговор с Анни? Или лучше просто сидеть, смотреть на нее и не думать о том, зачем он приехал сюда. Пока что он только потихоньку наблюдал за ней и заметил, к своему удивлению, что и она с любопытством разглядывает его.

Анни окинула взглядом его плечи, шею, руки. Интересно, как она находит его? При других обстоятельствах он наверняка спросил бы у женщины, какое впечатление он производит на нее. В другой ситуации он бы уже давно завязал игривый разговор с такой красоткой и постарался бы сблизиться с ней. Пока же он только радостно отметил ее восхищенный взгляд. В этот момент их глаза встретились, и Зака словно стрелой пронзило. Несмотря на то что он являлся почти врагом для нее и она должна была бы возненавидеть его еще до того, как он тут появился, ей он явно приглянулся.

Наверное, он плохо знает женщин, а таких, как Анни-змейка, и совсем не знает. Характер у нее непростой, завоевать ее очень трудно. Как бы хотелось ему узнать все секреты, которые таятся в этих темно-синих глазах!

Зак постарался избавиться от этого наваждения. Он вовремя вспомнил о грозном отце с ружьем — что-то неохота стать мишенью для разъяренного фермера. Он заставил себя думать о том, что не раз сидел на подобных кухнях, беседуя с хозяевами, и в ходе этой беседы склонял их к нужному ему решению. Что это он так много придает значения своему пребыванию в этом доме? Он выполняет как всегда свою работу, правда очень трудную и неприятную. И сейчас никуда ему от нее не деться.

Зак посмотрел прямо в глаза Анни. После того, что он сейчас скажет, в них исчезнет минутное восхищение.

— Я понимаю ваше нежелание идти нам навстречу, — довольно сухо начал он.

— Да ну? Неужели? — сразу напряглась Анни.

Зак не очень хотел продолжать, но ему некуда уже было отступать.

— Конечно. Ваши мотивы объяснимы и любому понятны. Тем не менее я готов купить вашу землю по очень хорошей цене. Моя работа заключается не только в том, чтобы уговорить вас, но и в том, чтобы вам не пришлось сожалеть о своем положительном решении.

— Зря вы считаете, будто, продав свою землю, я не буду сожалеть об этом, что бы мне ни предложили взамен.

— Тогда придется напомнить вам, что «Риттер интернэшнл» может привлечь вас к суду за отказ содействовать осуществлению государственного проекта. Судебное разбирательство отнимет у вас много сил и времени, не говоря уже о деньгах.

Он сознательно упомянул о деньгах. Судя по обстановке в доме, Анни была небогата и, более того, видимо, жила от урожая до урожая, едва сводя концы с концами весной. Так существовали многие фермеры в Техасе. Зак знал, что до суда дело не дойдет, но он просто по обязанности напомнил ей об этом. Ведь после его ухода из «Риттер» Картер будет единственным претендентом на пост главы корпорации. Тогда он любыми путями добьется своего и не будет считаться с мелкими фермерами.

— Я сделаю все, что в моих силах, для того чтобы земля осталась принадлежать моей семье, — уверенно заявила Анни.

— Если вы продадите землю, вы будете очень хорошо материально обеспечены…

— Может, для кого-то это и имеет значение, но не для меня, — перебила его Анни. — Земля — это мое наследство. Неужели вы, лично вы, не в состоянии понять меня?

Неожиданно Зак понял, что она намекает на его латиноамериканское происхождение. Он тупо уставился на пустой стакан. Меньше всего ему хотелось обсуждать сейчас этот болезненный и очень личный вопрос. И не следует Анни затрагивать эту тему. Она его клиент, а он — просто делец, какова бы ни была его фамилия.

— А что, если вы потеряете этот кусок земли по каким-то другим причинам? — спросил Зак. — Такая угроза существует, нельзя этого не чувствовать, не предвидеть. Всякое бывает. То, что предлагаю я, позволит вам не беспокоиться о будущем вашей Мэри и спокойно спать по ночам.

Это была его козырная карта. Если Анни так печется о сохранении своего наследства, ей небезразлична судьба ребенка.

— Мистер Райес, — начала Анни.

— Пожалуйста, просто Зак, — перебил он ее.

Она запнулась, явно не решаясь произнести вслух его имя. Потом смело взглянула ему в глаза.

— Я понимаю, Зак, что вы — горожанин, родились и выросли в большом городе и вам трудно понять, что значит иметь свой собственный, как вы выразились, кусок земли. Для меня же это означает многое. Это даже вопрос исторический, если хотите. Во мне течет четверть индейской крови, поэтому владение кусочком Америки — вопрос чести. Моих предков когда-то лишили этой земли. Вот потому-то мне так важно сейчас сохранить свою.

Говоря все это, Анни гордо подняла голову и посмотрела на Зака свысока. Он наблюдал за ней затаив дыхание: так потрясающе хороша она была. Какой у нее красивый рот, полные розовые губы… Должно быть, очень приятно целовать ее, а еще лучше, чтобы она целовала… Он вспомнил поцелуи с Лу-Энн. Та, конечно, классно целуется, но у нее слишком маленький ротик, как у куклы. Ему больше нравится вот такой — чувственный, выразительный… Зак мысленно одернул себя: такая ерунда лезет в голову, в то время как Анни говорит серьезные и важные вещи.

— Кроме того, — продолжала она, — мне действительно надо думать о своей семье. Мои родители жили в этом доме, а до них — мои бабушка с дедушкой. Надел земли принадлежал бабушке, она была белой женщиной, а дедушка был родом из индейцев-команчей. Они полюбили друг друга, несмотря на противодействие бабушкиной семьи, которая владела обширными землями в этом районе. Ее родители были очень состоятельными людьми, их материальное и социальное положение не позволяло им смотреть сквозь пальцы на то, что их дочь связала свою судьбу с индейцем. Поэтому они отреклись от нее, попросту выгнали из семьи, вычеркнули из завещания, правда выделили ей кусок земли в сотню акров со словами: «Отправляйся с Богом и не появляйся у нас до тех пор, пока живешь с этим индейцем». Вот поэтому я считаю, что предам память бабушки, если соглашусь продать землю. Каково бы ей было узнать, что так бездарно пропадет все, чем она дорожила.

Зак слушал с большим интересом. Конечно, каждый стремится иметь собственность, а особенно землю, и он это прекрасно знал. Будучи наполовину мексиканцем, Зак занимался здесь чисто американским бизнесом. Ему было хорошо понятно стремление бороться за свою собственность. И цель этой борьбы понятна. И все аргументы Анни.

Единственное, чего он не мог никак понять, это причины, по которой его так неудержимо тянуло к этой красивой женщине. Чем больше он общался с ней, смотрел на нее, слушал ее голос, видел ее глаза, губы, волосы, руки, тем больше он желал ее. С ним никогда такого не было, обычно он справлялся с инстинктами и эмоциями при встрече с привлекательной женщиной. Но сейчас ничего не мог с собой поделать. Вместо уговоров по поводу этой чертовой сделки он бы с удовольствием бросился ухаживать за ней и, наверное, добился бы большего успеха в этом, чем в деле покупки ее земли.

Но он же не может изменить Лу-Энн. Зак считал ниже своего достоинства вести двойную игру с женщиной или нарушить данное ей слово. Не то чтобы он был так уж морально устойчив, но у него были свои принципы. Слишком хорошо он знал, к чему приводит обман, — печальный опыт его отца доказал это. А что касается Анни, то с ней вообще исключена любовная интрижка. Эта женщина создана для настоящей любви, ее нужно лелеять, обожать, страдать и сохнуть по ней, не смея и приблизиться, пока она сама этого не захочет…

Но подобные фантазии можно позволить себе только ночью, а сейчас, сидя напротив нее и пытаясь поддержать деловой разговор, лучше не распаляться. И вообще лучше прекратить думать об этом. Анни Аквилар никогда не будет с ним. Зак понимал это слишком хорошо.

Анни чувствовала на себе пристальный взгляд карих глаз Зака Райеса, и, что странно, он не смущал ее, а наоборот — ей было приятно сознавать себя женщиной, способной привлечь внимание такого красивого мужчины. Зак разбудил в ней такие чувства, о которых она забыла за долгое время жизни без мужа. Она пыталась убедить себя в том, что ей совершенно все равно, что он там о ней думает, понимает ли ее, когда она пытается втолковать ему свои веские аргументы. Но она почему-то очень желала встретить с его стороны понимание.

— Не хотите ли пройтись по ферме? — предложила она вдруг. — Я бы вам все могла показать.

Зак ответил не сразу, и Анни даже показалось, что он откажется. Оно и понятно — приглашение необычное в подобной ситуации. Во время переговоров по поводу земельной сделки обе стороны должны вести себя осторожно и сдержанно. Дело есть дело, никаких сантиментов, а экскурсия по ферме потребует обмена впечатлениями, заставит Зака прочувствовать ее ситуацию. Но Анни понимала также, что это единственный способ заставить его еще ненадолго задержаться здесь.

— Хорошо, — сказал Зак, не сводя с нее глаз. — У меня есть немного свободного времени.

Анни подивилась тому, какое радостное чувство охватило ее. Интуитивно она догадывалась, что Зак тоже рад поводу остаться. Чтобы не очень обольщаться, она решила, что ему, возможно, хочется осмотреть то, что он собирается купить, а она тут вовсе ни при чем.

Анни встала и направилась к двери. Она ощущала спиной его взгляд и слегка волновалась. Он все время рассматривает ее. Нравится ли она ему? Не находит ли он ее слишком высокой и худощавой? И кожа у нее смуглая, не то что у городских красоток… А может, он находит ее привлекательной? Вдруг его тянет к ней?

На крыльце Анни задержалась на секунду, пропуская Зака вперед. Проходя мимо, он слегка задел ее плечом, и от этого прикосновения дрожь побежала по ее телу. От запаха его лосьона даже закружилась голова. Она понимала, почему ее волновал Райес, — таких, как он, в Десперадо не было. Большинство здешних мужчин были для нее просто своими в доску парнями, с которыми она вместе выросла и которых знала как облупленных. В Заке она чувствовала не только физическую силу, но и силу ума и духа. В нем была изысканность, но при этом он вел себя достаточно просто — это и есть, видимо, интеллигентность. Она никогда прежде не общалась с подобными мужчинами.

Зак спустился по ступенькам и остановился. Снова предстояло пройти мимо клетки со змеей, которая вовсю гремела своим погремком. Анни взглянула на него и улыбнулась — надо же, змеи в клетке боится!

— Что вы собираетесь сделать с этой гадиной? — спросил он, когда они прошли мимо.

— У нас в городке есть один человек, который покупает гремучих змей. Позвоню ему и попрошу забрать змею завтра утром.

— Не могу представить, зачем могут кому-то понадобиться эти гадкие твари.

Анни рассмеялась. Она помахала рукой отцу с Мэри и легонько подтолкнула Зака в сторону поля, расстилавшегося за домом. И снова поразилась тому, какие чувства всколыхнуло в ней это обычное прикосновение.

— Человек, который покупает змей, по прозвищу Коуди-чудак, имеет большой рынок сбыта, — объяснила Анни. — Спрос невероятный, даже выше, чем он может удовлетворить. Университеты покупают змей для различных исследований. В лабораториях змеиный яд используют для получения различных лекарств, в частности вещества-антидота от укуса змеи.

Зак понимающе кивнул. Они подошли к краю поля и остановились. Анни встала чуть позади и никак не могла отвести взгляда от широких плеч Райеса. Он повернулся и посмотрел на нее. Сердце ее бешено забилось в груди от этого взгляда. Ей показалось, что сейчас он скажет что-то очень интимное. Но ничего такого Зак не сказал.

— Молодец этот ваш Коуди. Но ловить змей опасно. Зачем вы подвергаете себя риску?

Неужели он беспокоится о ней? Так, во всяком случае, это прозвучало. Приятно было осознать, что ему не безразлична ее жизнь. Анни мягко улыбнулась.

— Деньги никогда не лишние, — объяснила она запросто. — И потом не могу же я позволить змеям ползать около дома, где играет моя дочка. Не дай Бог ребенок пострадает.

Зак готов был что-то сказать по этому поводу, и Анни поняла, что сама дала ему аргументы в пользу продажи фермы. Но он промолчал, и это было удивительно — не воспользоваться таким случаем? Возможно, Зак просто ждал другого, более удобного момента, чтобы возобновить разговор на эту щекотливую тему…

Анни усмехнулась и обвела взглядом поле. Высокие зеленые стебли поспевающей кукурузы радовали глаз: богатый будет урожай. Но мысли ее были не об этом. Она чувствовала, что Зак не отступит и главный их спор впереди. Впрочем, от него она не ожидала агрессивности и напора, его стиль, очевидно, совсем иной. В нем ощущается твердость убеждения и умение убедить в своей правоте другого. Но она будет стоять на своем и попробует сделать так, чтобы он понял ее.

Она молча пошла вдоль поля, зная, что Зак следует за ней. Глядя на свои владения, она испытывала чувство гордости. Обернувшись к нему и махнув рукой в сторону поля, Анни сказала:

— Я рассчитываю на то, что урожай кукурузы в этом году принесет мне большой доход.

Зак ничего не ответил, и Анни пошла дальше, размышляя на сей раз о своих планах. Она в свое время решила правильно — сделать ставку на кукурузу. Эта культура всегда будет хорошо продаваться — при любых политических ситуациях. Сейчас все предвещает хороший урожай, а значит, она получит прибыль.

— А кто убирает кукурузу? — спросил Зак.

— Мы с отцом. И отлично справляемся, даже не нужно никого нанимать. Это экономит деньги, да, впрочем, мне нравится работать самой.

Анни немного рассказала Заку о ферме, об их работе и заботах, выбирая только те факты, которые могли показаться ему интересными. Беседуя таким образом, они сделали небольшой круг вдоль поля и скоро подошли к маленькому деревянному бунгало под ивами.

— Когда-то у нас был работник, он жил здесь, — объяснила Анни.

Она повела Зака за дом, где находился небольшой пруд, окруженный деревьями. В тени было прохладно, и они оба остановились, чтобы немного передохнуть от жары. Анни достала из кармана заколку и соорудила из волос пучок. Подошла к пруду и, зачерпнув в ладонь воды, ополоснула разгоряченное лицо. Зак последовал ее примеру. Анни показала ему на крошечные пузырьки на поверхности воды.

— Видите? У нас тут есть рыбки. Мы с Мэри приходим сюда иногда, чтобы покормить их.

— Мне всегда казалось, что рыба кормит человека, — усмехнулся Зак.

Он хотел пошутить, но Анни не улыбнулась. Разве он в состоянии понять, что это место создано для уединения, здесь приятно расслабиться и помечтать, и тогда волнения, теснящиеся в ее груди, на время уходят прочь. Этот Зак Райес в постоянной суете своей деловой жизни не знает, что можно просто вот так сидеть в тени деревьев и слушать пение птиц, шелест листьев, стрекотание кузнечиков…

— Мэри очень нравится бросать рыбкам корм и смотреть, как они хватают крошки, — сказала Анни, решив никак не реагировать на замечание Зака.

— Типично деревенское развлечение вместо городской детской площадки.

Теперь Анни улыбнулась. Он нарочно сказал так, чтобы получилось, будто Мэри лишена обычных детских радостей. И это показалось Анни смешным, потому что в жизни ее дочери было гораздо больше интересного, чем он мог себе представить. Но как объяснить ему это? И поймет ли он?

— Да, возможно, — сухо сказала Анни. — Пойдемте обратно?

Зак хотел было что-то ответить, но передумал и лишь молча смотрел на нее. Анни не отвела взгляд. Какой у него волевой подбородок, подумала она. Широкий гладкий лоб, резко очерченные скулы… Почему судьба послала мне такого привлекательного мужчину в противники? Так трудно с ним спорить. Тот, что приезжал раньше, был отвратителен: сигара в зубах, надменный и грубый. Его-то я быстренько прогнала прочь и все.

— Я знаю, почему вы привели меня сюда, Анни, — сказал вдруг Зак.

— Надеялась, что вы поймете.

Радуется, что разгадал ее стратегический план? Ну и что? Она действительно хотела дать ему возможность почувствовать хоть сотую долю того, что испытывает сама в этом прелестном уголке, принадлежащем ей… Неожиданно Зак взял ее за плечи. От прикосновения его рук у Анни дрожь пробежала по всему телу. О, если бы он приехал сюда по другому поводу!

— Анни, поймите, что для меня работа есть работа. Может, она и не очень приятная, но у меня есть обязательства перед акционерами, да и перед самим собой. Они должны быть уверены, что я сделал все возможное, чтобы купить вашу землю.

— У землевладельцев сейчас больше прав, и они выигрывают в суде, если до этого доходит дело, — сказала Анни спокойно. — Поймите, Зак, нам некуда отсюда идти. Здесь наш дом.

Говоря все это, она инстинктивно придвинулась к нему ближе и тут же почувствовала, как его пальцы сильнее сжали ее обмякшие плечи.

— Хорошо. Тогда просто пообещайте мне, что еще подумаете над моим предложением и, если решитесь согласиться, позвоните. Ладно?

Он не отпустил ее, но вряд ли для него что-либо значило прикосновение к ней. Мысли его явно заняты другим, глаза смотрят спокойно, и ничто не промелькнет в их глубине.

— Договорились, — ответила Анни, зная наверняка, что никогда не позвонит ему.

И он больше не позвонит ей и не приедет. Это их первая и последняя встреча. Больше она не увидит Зака Райеса.

Анни подняла руки и прикоснулась к его запястьям, потом провела ладонями к его плечам, ощущая, как напряглись мускулы. Она почти оказалась в его объятиях.

Для Зака все это произошло так быстро и неожиданно, что он не успел ничего сделать или сказать, да и вряд ли ему сильно хотелось отпираться. Еще не хватало начать объяснять что-нибудь вроде того, что у него есть невеста и скоро свадьба. Это вдруг стало совсем неважно. У него закружилась голова, и он радостно прижал Анни к себе. Несколько мгновений он смотрел ей прямо в глаза, а потом наклонился и прикоснулся губами к ее полуоткрытому рту.

Как он и ожидал, ее губы было так приятно целовать. Она отвечала на его поцелуй, явно желая утолить свою страсть. Зак пытался совладать с собой. Пустой дом был рядом, словно ожидая их. Всего несколько шагов отделяет его от невиданного наслаждения…

Анни прижималась к нему, и он чувствовал, как дрожит от нетерпения ее тело. Она застонала, потом отстранилась на мгновение, чтобы посмотреть на него. В ее взгляде был вопрос. Зак вдыхал свежий запах ее волос, чувствовал волнующее прикосновение упругой груди к своему телу, он даже ощущал трепет ее бедер… Он может делать с ней все, что угодно, она готова принадлежать ему… Зак хотел было схватить ее на руки и отнести в бунгало, но, внимательно посмотрев ей в глаза, остановился. Не может он воспользоваться минутной слабостью этой женщины. Он утолит свое желание, а дальше? Что он мог обещать ей? Любовь сейчас, а потом — ничего. Для такой, как Анни, это оскорбление. Она достойна большего, но он не в состоянии дать ей это.

Зак тяжело вздохнул и нехотя снял ее руки со своих плеч, потом подался назад, отстраняя ее от себя. Он с трудом попробовал улыбнуться, но вышла глуповатая гримаса.

— Если ты хотела заставить меня забыть о работе, тебе это удалось, — сказал он.

Анни тоже улыбнулась, но по ее взгляду было видно, что она не очень понимает причину, которая заставила его остановиться. Может быть, она уже сожалела, что бросилась в его объятия. Зак сам никогда бы не осмелился поцеловать ее, но она разбудила в нем желание, ее порыв был таким возбуждающе-естественным, что противостоять ему у Зака просто не хватило сил. И он никогда бы не упустил такого случая, но Анни встретилась на его пути слишком поздно, вот в чем беда. Он вдруг понял, что ему нужна именно такая женщина, но их союз невозможен по многим причинам, и одна из них — его обязательства перед другой женщиной. И, к несчастью, в его жизни нет места для Анни.

— Пошли, — сказал он, сам поражаясь тому, как резко прозвучал его голос. — Проводи меня до машины.

Только сейчас он заметил, что перешел с Анни на «ты», но она ничего не сказала на это.

Они вернулись к дому, оба чувствуя неловкость от того, что произошло между ними. Огромный «кадиллак» сверкал лаком и никелем на ярком солнце. Он выглядел настолько вызывающе пошло, что Зак подумал: в следующий раз надо приехать на пикапе.

И сам вздрогнул от этой мысли. Следующего раза не будет. Он уедет в Остин и забудет о том, что встретил здесь потрясающе красивую женщину, похожую на изящную змейку. Сердце его вдруг заныло от неожиданной тоски.

Мистер Кэйд вышел на крыльцо. Он оглядел Зака с ног до головы и просиял от радости, что тот собирается покинуть их владения, говоря проще — убирается подобру-поздорову. Зак вежливо кивнул ему. Тот не удержался и ехидно сделал ему ручкой — пока, мол, парень, скатертью дорога.

— Спасибо за чай, — пробормотал Зак, садясь в машину.

Он хотел было еще что-нибудь сказать Анни на прощание, но она лишь кивнула и отошла на пару шагов от машины. Зак повернул ключ зажигания, не отрывая взгляда от Анни. Мотор завелся, потарахтел хрипло и… умолк. Зак нахмурился и попробовал завести его снова. И в этот раз ничего не вышло. Мистер Кэйд медленно направился к машине.

Зак выругался про себя. Надо же было такому случиться. Он еще раз попробовал завести мотор, и опять не получилось. Тогда Зак вылез из машины и открыл капот. Впрочем, он мог бы и не делать этого, потому что не смыслил в моторах ровным счетом ничего.

Отец Анни стоял за спиной Зака и следил за его действиями опытным глазом. Сама Анни терпеливо ждала, когда отец определит, что же случилось с машиной. Но вот мистер Кэйд отодвинул Зака в сторону, запустил руку вовнутрь, поковырялся там, потом встал на четвереньки и заглянул под машину. Затем неторопливо поднялся, вытер руки о штаны и процедил сквозь зубы:

— Не работает сцепление, да и в моторе не все ладно.

При этом он презрительно посмотрел на Зака — мол, ты такой дурак, что не можешь понять даже простой вещи.

— В моторе? — переспросил Зак и вспомнил, как слышал какие-то глухие удары, когда ехал по дороге сюда, но не придал этому никакого значения. — А починить можно?

Мистер Кэйд отрицательно покачал головой.

— Надо оттащить машину в город.

Зак начинал злиться. Все складывается по-идиотски. Меньше всего ему хотелось позволить парням из Десперадо копаться в дорогой машине. Они больше сломают, чем починят. Компания по прокату машин может прислать ему другую, но от Остина до фермы достаточно далеко, а он не хочет ждать. Поскорее бы смотаться отсюда, чтобы не видеть Анни и не искушать судьбу.

— Можно поехать в городок, — предложил мистер Кэйд. — Там есть гостиница, и ты можешь оттуда позвонить: завтра приедут и заберут тебя и твой «кадиллак».

— Так у вас есть машина? — поразился Зак: ему казалось, Аквилары были недостаточно обеспечены, чтобы иметь машину.

— Ага, — хитро изрек старик и прищурился. — Но она сломалась пару недель назад. Правда, еще есть трактор. На нем тоже можно добраться до Десперадо, медленно, но верно. Выхода нет, а, парень?

Старик явно испытывал терпение Зака. Ему доставляло удовольствие издеваться над ним. И действительно, какое забавное зрелище — важный мистер Райес восседает на тракторе в своем замечательном костюме. Зак проклинал Картера за то, что тот втянул его в это дело, и себя заодно, что не сумел отвертеться.

— Папа! — вмешалась Анни, с укором глядя на отца. — Перестань! Ему не надо ехать в город. Зак может позвонить в автосервис из нашего дома.

— Вообще-то машина взята напрокат и компания должна прислать кого-нибудь, чтобы меня отбуксировали в Остин. Но беда в том, что дело идет к вечеру и может оказаться поздно. Вряд ли сегодня удастся кого-то вызвать.

— Тогда вы можете заночевать в бунгало у пруда, — предложила Анни запросто, правда, в ее голосе послышалось напряжение.

Мистер Кэйд остолбенел, услышав эти слова. По его виду было понятно, что он бы лучше пристрелил этого Райеса, чем разрешил ему остаться на ночь в его владениях. Но он ничего не сказал, только презрительно фыркнул и удалился в дом.

— Спасибо, — обратился Зак к Анни. — Весьма признателен за помощь.

Конечно, он предпочел бы поехать в город. Остаться здесь и знать, что она где-то рядом, желать быть с ней и не иметь на это ни права, ни возможности было слишком тяжело. Но ведь Анни легко решилась оставить его, даже вопреки желанию отца. Действительно ли он не безразличен ей?

— Не стоит благодарности, — ответила Анни. — Я бы предложила ночлег любому, кто нуждается в этом.

ГЛАВА 3

Что она имеет в виду? — подумал Зак. Но Анни больше ничего ему не сказала, а быстрыми шагами направилась в дом. Он потоптался на месте и последовал за ней. Опять пришлось проходить мимо гремучей змеи, которая шипела и грозно гремела погремком. Зак ненавидел змей, а эта вызывала у него особое отвращение. Она вела себя так, будто охраняла этот дом и была готова броситься на нежеланного гостя.

Зак вошел в холл и остановился. Прохладный ветерок от вентиляторов приятно овевал разгоряченное лицо. В доме были зашторены окна, и он подождал, пока глаза привыкнут к полутьме.

Вдруг перед ним возникло лицо мистера Кэйда. Зак даже вздрогнул от неожиданности.

— Если я только увижу, что ты крутишься возле моей дочери, тебе конец, парень, понял? — угрожающе проговорил он, и по выражению его лица было видно, что он не шутит.

Злобно поглядев в глаза оторопевшему Заку еще несколько секунд, старик пошел в комнату и позвал внучку:

— Пойдем, Мэри. — Голос его стал совсем другим, прямо-таки самый нежный дедуля на свете. — Давай поиграем с тобой в карты, детка.

Зак с трудом перевел дыхание и про себя чертыхнулся. Надо же! Сперва эта дурацкая змея, теперь старый хрыч — оба готовы его изничтожить. Враждебность этого Кэйда, конечно, можно понять, списать на возраст… И все же… Зак так и продолжал стоять в раздумье посреди холла, пока не появилась Анни.

— Телефон в кухне, — услышал он ее приятный голос и повернулся.

Она шла к нему по коридору из спальни. Анни переоделась в легкое белое платье, которое удивительно шло ей, делало ее такой женственной и привлекательной, что у Зака дух захватило. Ему неожиданно подумалось, что Лу-Энн будет выглядеть глупо в подобном наряде, ей подавай что-нибудь изысканное, простота ей не к лицу…

Пройдя в кухню, Зак увидел, что Анни надела большой передник и стала доставать кастрюли. Он глянул на часы — ровно шесть. К этому времени он должен был бы проголодаться, но есть ему не хотелось. Он не отрываясь смотрел на Анни, любовался тем, как она двигается… Ее роскошные волосы были заплетены в косу, которая, спускаясь по спине, выглядела черной змейкой на белом платье. А изящный изгиб ее шеи вызывал в нем непреодолимое желание припасть губами к прохладной смуглой коже…

Но Анни явно напряжена и нарочно не обращает на него внимания. Судя по всему, она все же считает его непрошеным гостем. И если не занимает открыто враждебную позицию, как ее отец, то лишь потому, что она — женщина.

Ну и ладно, Бог с вами со всеми, подумал Зак, усаживаясь возле телефона. Надо бы позвонить Лу-Энн, но меньше всего ему сейчас хотелось общаться с ней. Ведь она будет вне себя, когда узнает, что он не приедет к вечеру. Сегодня в их честь должен состояться грандиозный прием в доме ближайшего друга губернатора. А он вместо этого будет сидеть черт знает где с парочкой недоброжелательных хозяев этого дома.

Зак в сердцах набрал номер компании по прокату автомобилей и объяснил диспетчеру, в чем его проблема. Как он и ожидал, прислать машину пообещали только завтра утром. Зак повесил трубку и снова стал наблюдать за тем, как Анни ловко управляется у плиты: режет овощи, мясо, что-то взбивает, помешивает в кастрюльке, открывает и закрывает духовку. Аромат специй возбудил его аппетит.

Правда, ему никто не предлагал поужинать. Слава Богу, Аквилары хоть предоставили ему ночлег. Что ж, можно дожить до утра и без еды.

Зак тяжело вздохнул. Вкусные запахи вызвали у него ощущение ужасного голода, и он мысленно представил себе банкетный стол, накрытый изысканными блюдами. Тут он опять вспомнил, что надо позвонить и предупредить Лу-Энн. Но не звонить же отсюда, из кухни, когда Анни рядом. Интересно, прилично ли попросить ее выйти на минутку? Нет, глупо. Может быть, в бунгало есть телефон и он переговорит с невестой попозже. Правда, что-то незаметно проводов, ведущих к тому дому у пруда. Лу-Энн, бедняжке, придется искать себе приличного кавалера из их общих знакомых, чтобы пойти на банкет.

Эта мысль что-то не очень понравилась Заку. Лу-Энн может пойти на прием с родителями, но она этого так не любит. Предпочитает, чтобы рядом был надежный мужчина… Но раз Зака нет, значит, его место займет кто-то другой. Зака вдруг охватила ревность, хотя он понимал, что это глупо и беспочвенно. Лу-Энн не станет строить глазки посторонним мужчинам. Мысли о том, что Лу-Энн может оказаться в объятиях другого мужчины, на какое-то время отвлекли его от происходящего.

Анни резко поставила на стол большую сковороду, с которой с грохотом слетела крышка. Зак вздрогнул: что происходит? Анни стала заворачивать что-то в фольгу, и у нее явно не ладилось. Конечно, его присутствие ее раздражает. У нее нет настроения вести с ним светскую беседу, а уж тем более возобновлять разговор о земельных участках. Она злится, не зная, как дальше себя вести. Тут Зак вспомнил их объятия и поцелуй у пруда. Они ведь оба, одновременно, воспылали страстью друг к другу. Как она прижималась к нему! Но теперь от ее благосклонности не осталось и следа. Какая-то в этом есть загадка.

Анни начала резать лук, и у Зака защипало в глазах. Скорей бы она закончила и дала ему ключ от бунгало! Невыносимо сидеть здесь на кухне, молчать и просто наблюдать за ней. Не знает он, как вести себя со своенравными женщинами! И его жутко раздражают перепады собственного настроения.

Он снова протянул руку к телефону и остановился. Нет, звонить Лу-Энн сейчас нельзя. Она начнет сердиться по поводу его отсутствия, а ему придется успокаивать ее всякими нежностями, и это притом что Анни в двух шагах от него. Кроме того, на кухне так шумно, что Лу-Энн ни за что не поверит, что он звонит ей из гостиницы. Да и не пристало врать в присутствии Анни.

Вдруг Анни громко вскрикнула, и Зак вскочил на ноги.

— Что случилось? — спросил он, подбежав к ней.

— Я порезала палец, — ответила Анни совершенно спокойно, обматывая палец салфеткой. — Пустяки!

— Покажи! — потребовал Зак.

Он сорвал салфетку и потянул Анни за руку к мойке. Пустив струю холодной воды, он подставил ее палец под кран.

— Подержи так минутку, потом посмотрим, что там, — велел он.

Анни подчинилась без звука. Зак внимательно посмотрел на нее, стараясь понять — не из тех ли она дамочек, что падают в обморок при виде крови? Скорее всего, нет. Тогда он подошел к плите, на которой в сковороде жарились овощи. Может, их надо помешать, чтобы не пригорело? Тут же в кастрюльке кипели нежно-розовые бобы в густом томатном соусе. Зак повернулся к Анни, чтобы узнать, что ему с этим хозяйством делать. Но она стояла к нему спиной, не проявляя никакого беспокойства по поводу брошенного без присмотра ужина.

В приготовлении пищи Зак вообще ничего не смыслил, так как всегда пользовался только микроволновой печью для разогрева готовой еды. Поэтому лучше ему ничего не трогать на плите, чтобы не испортить. Кулинария — дело женское, а вот врачевание — мужское. Следует попробовать полечить Анни. Ей, наверное, это больше понравится. Зак решительно выключил конфорки и подошел к Анни.

— Как палец? — поинтересовался он деловито.

— Отлично.

Но голос ее прозвучал как-то слишком тихо. Зак осторожно взял ее руку и внимательно осмотрел палец. Рана была небольшая, но глубокая. Кровь еще не перестала идти, и Зак снова подставил ее палец под струю холодной воды.

— Через минуту пройдет, — успокоил он Анни.

— Да со мной все в порядке, — сказала она спокойно. — Нечего создавать из такой ерунды проблему.

Зак только усмехнулся и усадил ее на стул возле мойки. Может, она раньше и переносила спокойно всякие травмы, но в этот раз он чувствовал, что ее пробирает дрожь. Она явно побледнела и напряженно смотрела в одну точку. Наверное, старается не показать виду, что ей больно, подумал Зак. Он погладил ее по спине, желая утешить. Прикосновение к ее телу оживило задремавшие было желания, но Анни быстро отрезвила его: передернула плечами, стараясь сбросить его руку.

— Пожалуйста, отойди, — сказала она. — Я справлюсь сама.

Анни действительно не очень беспокоилась о своей травме. Жизнь на ферме сопряжена со многими трудностями, и простой порез — чепуха по сравнению с тем, что может случиться. Но сейчас ей явно было не по себе, и она решила, что это из-за духоты. А кроме того, присутствие сочувствующего человека всегда расслабляет, особенно если он — небезразличный ей мужчина. Когда он дотрагивался до нее, проводил своей крепкой, теплой ладонью по спине, у нее дух захватывало. Но Анни пыталась избавиться от ненужных ей сейчас эмоций, а мыслей, которые могли появиться вслед за ними, вообще не допускала.

Поэтому больше всего на свете она хотела, чтобы он оставил ее в покое. До сих пор она не могла понять, что его остановило тогда у бунгало, когда она была готова отдаться ему. А какая сила повлекла ее саму в объятия незнакомого мужчины? И что она ожидала от него в тот момент? Как могло прийти ей в голову, что Зак после ее жестокого отказа на его деловое предложение решит заняться с ней любовью? Все из-за того, что у нее давно не было мужчины, решила Анни, но легче ей не стало. Наоборот, ее охватило чувство стыда.

— У меня все нормально, — объявила она, решительно поднимаясь со стула. — Пойду к себе, перевяжу палец.

Не оборачиваясь, чтобы Зак не смог увидеть выражения ее лица, Анни поспешила в спальню. Трясущимися руками достала бинт из аптечки и стала заматывать палец. Кровотечение уже практически остановилось, и наложить повязку не составляло труда, но у нее ничего не получалось. Она несколько раз начинала все снова, уговаривая себя успокоиться и выбросить всякие глупости из головы.

— Мама, ты поранилась? — раздался голос дочки.

Мэри прибежала за ней в спальню и испуганно наблюдала за матерью. Анни улыбнулась ей, но девочка не отреагировала на ее улыбку. Мэри стала слишком серьезной, совсем непохожей на своих беззаботных и веселых одноклассников. Учительница рассказывала, что Мэри часто стоит в сторонке и наблюдает, как играют другие дети, хотя ее всегда зовут в игру. По словам учительницы, девочка предпочитала гулять одна, собирая листья и цветы, или находила всяких жучков и, зажав их в кулачке, шептала им что-то. Но она всегда искала одиночества.

Анни очень беспокоилась, потому что причиной изменения характера девочки несомненно была смерть отца два года назад. Мэри прежде была такой веселой, жизнерадостной, игривой! Она обожала наряжаться в платьица, которые Анни сама ей шила, и кокетливо крутилась перед зеркалом, подбирая бантики для косичек под цвет наряда. Теперь у нее всегда были печальные глаза, и Анни с тревогой наблюдала за ней и ждала, когда же вернется ее детская беззаботность.

— У меня все в порядке, милая, — сказала Анни дочке. — Смотри, просто маленькая ранка.

Она сняла повязку, чтобы показать Мэри, насколько несерьезна ее рана, надеясь, что это успокоит девочку. На пальце появилась крошечная капля крови. Мэри вскрикнула и в ужасе посмотрела на мать.

— Останови, останови кровь! — закричала она и начала громко плакать.

— Перестань, дорогая, смотри — уже все! Мэри! — И Анни протянула к ней руки.

Девочка зарыдала во весь голос и оттолкнула Анни. Показывая на повязку, свисающую с пальца, она кричала:

— Убери это! Останови кровь!

— Хорошо, хорошо! — приговаривала Анни, стараясь сохранять спокойствие.

Реакция Мэри напугала ее, и Анни стала наматывать бинт обратно на палец, но это не успокоило девочку, а наоборот — она испугалась еще больше и бросилась вон из спальни, рыдая на весь дом.

— Эй, погоди! Что случилось, детка? — раздался вдруг голос Зака.

Он еще что-то сказал девочке, но Анни не расслышала, а через минуту истерика Мэри прекратилась и она затихла. Тут и появился Зак с всхлипывающей Мэри на руках.

— Мама умрет, — пробормотала Мэри, вытирая кулачком глаза.

— Что? — ужаснулась Анни и ошалело уставилась на девочку. — Я не собираюсь умирать!

Она бросилась к ребенку и попробовала забрать ее из рук Зака, но Мэри упиралась и не хотела к ней идти.

Анни сердито взглянула на Зака, тот пожал плечами и показал, что не задерживает девочку, она сама не хочет. Все равно Анни злилась, что он вмешивается в их дела. Стараясь не глядеть ему в глаза, она подошла еще ближе и потрепала дочку по щеке. Потом нежно убрала с ее лба прядь волос и сказала ласково:

— Мама жива и здорова, милая. Почему ты не хочешь идти ко мне на ручки?

Мэри спрятала лицо на груди Зака и снова начала плакать. Он погладил ее по спинке и стал что-то шептать на ухо. Девочка слушала и кивала, не поднимая головы. Тогда Зак подошел к кровати Анни и уселся на нее, посадив Мэри к себе на колени. Потом строго посмотрел на удивленную Анни и буквально приказал ей:

— Иди сюда, Анни! — И добавил помягче: — Пожалуйста!

Мэри выжидающе смотрела на мать, и в ее глазах была такая надежда, что Анни не посмела ему перечить, но про себя решила при случае высказать Закери Райесу все, что она думает по поводу его поведения в ее доме. Сейчас же она только молча приблизилась к Заку и стала прямо перед ним с Мэри.

— Садись, — сказал Зак и похлопал рукой по кровати.

Анни закусила губу: никогда бы не стала слушаться его, если бы не Мэри, которая не спускала с нее глаз. Пришлось сесть рядом с ним, но, слава Богу, их разделял ребенок.

Зак взял ее руку и с некоторым усилием разжал кулак. Он снял повязку, очень ловко соединил края раны и прижал их с силой. Анни почувствовала, как напряглась Мэри. Девочка, затаив дыхание, следила за каждым движением Зака. Тот взял бинт и аккуратно наложил повязку.

— Ну вот, — сказал он удовлетворенно. — Видишь? Я полечил как следует маму, и теперь ее пальчик целехонек, и она сама в добром здравии.

Мэри внимательно осмотрела руку Анни, потом радостно улыбнулась и прижалась к плечу Зака. Анни удивленно уставилась на него. Он выглядел таким довольным и гордым, словно он — великий хирург, только что завершивший труднейшую операцию.

Анни не могла удержаться от того, чтобы не съязвить:

— Ну, ты закончил играть в доктора?

Несмотря на ее сарказм, Зак улыбнулся, и в глазах его промелькнули веселые искорки.

— Закончили, Мэри? Ну и хорошо! Тогда пошли на кухню. Ты, наверное, проголодалась после всех приключений.

Едва они собрались выйти из спальни, как на пороге возник отец Анни. Вид у него был свирепый.

— Это что тут такое происходит, черт побери? — взревел он. — Я разве не предупреждал тебя, парень, что…

— Папа, подожди, — вмешалась Анни.

Она поспешила остановить отца. Не хватало, чтобы тот на глазах у ребенка набросился на Зака.

— Я порезала палец, а Зак и Мэри помогли мне забинтовать его, — объявила она. — Все, с этим покончено. Пошли, папа. Пора ужинать. Ты же проголодался.

Она подтолкнула отца к двери, и тот, бросив злобный взгляд на Зака, нехотя направился в кухню.

Анни последовала за ним, перед этим кивнув Заку, чтобы он шел тоже. В кухне она увидела, как отец с трудом пытается сохранить спокойствие. Он так волнуется за нее, так старается защитить их с Мэри. Он не хочет понять, что она и сама в состоянии справиться. Если бы этот Зак Райес не вмешался, она бы в два счета успокоила дочку и без его помощи.

Анни включила конфорки — надо было закончить приготовление ужина. Тем временем Зак усадил Мэри за стол и присел рядом с ней. Девочка просто засияла от радости, и это больно укололо Анни. Ее раздосадовало, что Зак так быстро смог успокоить ребенка. Мэри чувствовала к нему такое расположение, какого не испытывала ни к одному из взрослых членов семьи. Но вообще реакция Мэри на происшедшее шокировала Анни. Откуда эти разговоры о смерти?

Впрочем, Анни знала причину. Когда отец Мэри попал под трактор, девочка была в гостях у соседей. Анни отчаянно пыталась остановить ужасное кровотечение, она чуть ли не собой закрывала раны, но тщетно. С паническим страхом она наблюдала, как погибает ее муж, и понимала, что его не спасти. Карлоса отвезли на «скорой помощи» в больницу Десперадо. Когда они уехали, Анни в каком-то оцепенении сидела в комнате, пока не пришла Мэри и не спросила, почему по всему дому разбросаны окровавленные полотенца. Этот невинный вопрос вдруг так подействовал на Анни, что она, не в силах сдерживать свой страх и отчаяние, истерически разрыдалась. Возможно, именно ее неспособность успокоить и ободрить ребенка в критической ситуации сказалась сейчас. При таком, казалось бы, пустяковом случае, как порез пальца. Анни чувствовала себя виноватой в неумении справиться с ребенком и тогда, и сейчас.

Она почувствовала на себе взгляд Зака. Он внимательно смотрел на нее, очевидно заметив ее растерянность.

— Можно, я помогу тебе накрыть на стол? — спросил он.

— Нет, спасибо, — твердо ответила Анни.

Ей не нужна больше его помощь. Она прекрасно справлялась и справляется сама. Анни расставила тарелки, разложила приборы. У нее мелькнула мысль попросить Зака потом помыть посуду, — довольно нудное занятие, если у тебя нет посудомоечной машины, — но сразу же решительно отказалась от этой затеи. Это, в принципе, не очень тактично. Сейчас она злится на него, но наверняка позже будет благодарна ему за то, что он так умело утешил и развеселил ее девочку. Кто, как не дети, чувствуют искренность и доброту?

Старик с нескрываемой злостью смотрел на Зака. С какой стати тот сидит с ними за столом, и теперь он, Трэвис Кэйд, вынужден ужинать с ненавистным ему типом! Анни заметила это свирепое выражение лица и решила переключить внимание отца на еду, быстро поставив перед ним тарелку с ароматными горячими лепешками. Потом она разложила по тарелкам салат из помидоров с зеленым перцем и луком. Наконец на столе появилось блюдо с дымящимся мясом, нарезанным на кусочки и пересыпанным приправами.

— Ешьте, пока горячее, — сказала она всем.

Одного взгляда на Зака было достаточно, чтобы увидеть, как ему нравится угощение. Анни чисто по-женски было приятно, что угодила гостю. Она ела медленно, поглядывая то на Мэри, то на Зака. Он снял пиджак и галстук, расстегнул ворот рубашки и закатал рукава. Глядя на его мускулистые руки, Анни почувствовала, как ее снова захлестывает волна желания. Она тут же попыталась объяснить это тем, что Зак сидит сейчас на месте ее погибшего мужа и это создает иллюзию присутствия Карлоса. Ей очень не хотелось признаваться себе в том, что ее тянет к Заку. Его отказ задел ее гордость. Но ведь она поставила его в неловкое положение, возможно, смутила его своим неожиданным порывом. Скорее всего, он не испытывает к ней особого интереса. От этой мысли Анни стало не по себе: надо же выставить себя такой дурой! Она поклялась себе в том, что такого больше не повторится.

Анни резко встала и начала разносить мисочки с соусом сальса. Это было ее коронное блюдо, сделанное из спелых красных помидоров, которые она выращивала сама, если не считать помощи Мэри, в огороде за домом. Соус был приправлен чесноком, ароматными кореньями и специями. В прошлом году Анни завоевала приз Голубой ленты на местной ярмарке, и с тех пор ее сальса пользовалась огромным успехом в Десперадо. Она отказалась раскрыть секрет своего рецепта и теперь продавала баночки с домашней сальсой в одном из магазинов. Это приносило дополнительный доход каждый месяц, что служило большим подспорьем в их семейном бюджете.

Зак, конечно, обратил внимание на то, как вкусно готовит Анни. Он любил острую пищу, особенно файитас — мясо с приправами. Это блюдо было популярно в Техасе, и его можно было заказать в любом ресторане, но такого восхитительного мяса ему еще нигде не приходилось пробовать. Зак хотел было выразить свое восхищение талантом Анни, но решил, что мистеру Кэйду вряд ли это понравится.

Зак только поглядывал на Анни. Ее лицо было сосредоточенно, вела она себя довольно отчужденно. Почему же она тогда целовалась с ним? Не похоже на сиюминутный порыв или холодный расчет, он видел ее глаза…

Нет. Она целовала его так, будто ничего другого в жизни ей не надо. Но почему? Решив, что разбираться в потемках женской души самое неблагодарное занятие, Зак перевел взгляд на мистера Кэйда. Видно, что старик готов взорваться в любую секунду. Еле сдерживается. Зак подумал, что ему надо срочно закругляться с ужином и отправляться в бунгало. Зачем дразнить хозяина?

— Ты не порежешь мне мясо? — попросила его Мэри, улыбаясь.

Зак глянул на девочку и сам расплылся в улыбке.

— Конечно, детка. А ты любишь файитас?

Она кивнула. Зак принялся резать мясо в ее тарелке. Он вдруг представил, что в один прекрасный день и у него будет ребенок. Интересно, каково быть отцом? Может, у него это получится лучше, чем у его собственного папаши?

Зак обвел взглядом всех троих. Вот маленькая, но крепкая семья, живущая достаточно изолированно. Все, что у них есть, — это они сами, люди трех поколений, да еще их кусок земли, с которого они кормятся. Взять, например, то, что было на столе к сегодняшнему ужину. Многие блюда, включая замечательную сальсу, приготовлены Анни из того, что произрастает у нее на ферме. Она трудится не покладая рук, чтобы прокормить семью. Зак взглянул на Мэри — хорошенькая девочка с очень умными глазками. Но одета она в платьице, из которого явно выросла, а сшито оно заботливыми руками матери. Как она только успевает сочетать заботы по дому и воспитание дочки с трудной, кропотливой работой на поле?

Зак подумал: хотя они имеют так мало, вправе ли он настаивать на том, чтобы они коренным образом изменили свою жизнь? Знают ли они, как жить по-другому?

Размышляя над этим, Зак посмотрел на старика Кэйда. Тот продолжал наблюдать за ним, но взгляд его стал каким-то странным, без тени ненависти. Зак оторопел, не представляя, что у того опять на уме. Но вдруг понял по его глазам, что тот страдает от дикой, невыносимой боли. Мистер Кэйд попробовал подняться, прижав одну руку к груди, но бессильно упал на стул.

— Папа, что случилось? — вскрикнула Анни.

— Дедушка! — раздался голос Мэри.

Зак вскочил и закричал:

— Вызывай «скорую»! У него, кажется, сердечный приступ!

Зак сидел в холле больницы. Прошло двенадцать часов с тех пор, как он приехал сюда на «скорой» вместе с Анни. Он вспомнил, что до сих пор не позвонил Лу-Энн. Ну и что? — подумал он. Еще одно колечко с изумрудом, и она легко простит меня и пустит к себе в постель. В конце концов, они скоро поженятся, через несколько недель свадьба, о которой знает весь город. Так стоит ли поднимать шум и ссориться из-за того, что он не смог позвонить, находясь по делам корпорации в командировке?

Болван! При чем тут дела и при чем тут командировка? Заку пришлось признать: он попал в такую переделку и вся ситуация имеет настолько личный характер, что никакая работа с этим не сравнится. Сидит он, как последний идиот, в какой-то дыре и неизвестно с какой целью.

У мистера Кэйда случился сердечный приступ, но дежурный врач уверял, что старик справится и выживет. К счастью, удалось вызвать кардиолога, который скоро должен был приехать в больницу, чтобы осмотреть пациента и назначить серьезное лечение. Вроде бы все ничего, но Зака не покидало чувство волнения. Он провел беспокойную ночь в приемной; то размышлял о том, что делать дальше, то засыпал в кресле. Но внутренний голос говорил ему, что все случилось по его вине. И он не мог не согласиться с этим неприятным выводом. Ненависть и раздражение довели старика до приступа, он вынужден был сдерживаться исключительно ради Анни. Теперь, когда Зак вспоминал все, что происходило вчера вечером, ему казалось, что это было не с ним.

Вслед за «скорой помощью» к дому подъехал черный автомобиль, такой старый, что Зак затруднился бы даже определить его марку и год выпуска. Из этой рухляди вылез странный мужчина довольно высокого роста с длинными черными волосами, в его ухе красовалась серьга. К огромному удивлению Зака, Анни бросилась на шею незнакомцу.

И, что еще более удивительно, она усадила в машину взволнованную Мэри, которая абсолютно не сопротивлялась. Только когда машина отъехала, Зак забеспокоился и даже попытался узнать у Анни, что это был за тип, увезший Мэри, но Анни не слушала его. Она села в «скорую помощь» рядом со своим отцом. Кто-то подвел Зака к другой дверце машины и даже помог усесться справа от шофера. Зак даже не успел объяснить, что ему незачем ехать в больницу. Это несчастье семьи Аквилар, не его. И не его забота.

По дороге он слышал, как стонал мистер Кэйд. Зак обернулся и увидел испуганное лицо Анни, освещенное бледным светом лампы в салоне. В глазах ее застыло выражение ужаса. Она, конечно, отважная женщина, но состояние ее отца и впрямь тяжелое. Случись что с ним, она останется совершенно одна. И вдруг Заку захотелось быть рядом с ней, утешать ее, помогать ей. Если она только позволит ему.

Теперь он ждет, когда Анни придет из палаты интенсивной терапии. Взглянул на часы — черт побери, семь часов утра! Если он позвонит Лу-Энн и расскажет ей все, что произошло с ним за последние двадцать часов, она не поверит и только разозлится. Надо придумать что-нибудь более правдоподобное для нее. Тут он представил себе Лу-Энн в белом кружевном белье, лежащей на огромной кровати в доме ее родителей, куда она наверняка отправилась после вчерашнего приема. Конечно, сейчас звонить ей рано, она терпеть не может, когда ее будят спозаранку. Ну и хорошо, это только на руку Заку. Ему еще нужно поразмыслить над тем, что бы ей такое сказать. Как объяснить тот факт, что он не только не появился вчера, но даже не позвонил ей?

Тут Зак решил позвонить Картеру. С ним можно не церемониться, он встает рано. Тем более что он наверняка ждет вестей от Зака. Для него же так важно знать, как здесь идут дела. Зак вытащил из бумажника карточку для телефонных разговоров и направился к автомату. Набрал номер Картера и стал ждать ответа, не спуская глаз с вестибюля, где в любой момент могла появиться Анни. Как он и ожидал, Картер ответил быстро, голос его звучал бодро.

— Привет, Картер, это я, — сказал Зак.

— Как идут дела в Десперадо?

Зак помолчал секунду.

— Есть небольшие проблемы. — Вдруг ему расхотелось объясняться с Картером и рассказывать ему, что, в сущности, задержало его здесь.

Кроме того, ему пришлось бы поведать о своих сомнениях по поводу дела о покупке земли. Лучше всего выражаться неопределенно.

— Я занимаюсь этим делом и контролирую ситуацию, — сказал он.

— Хорошо. Надеюсь, ты их уломаешь. Когда вернешься?

Зак задумчиво почесал затылок. С одной стороны, ему очень хотелось уехать, с другой — он считал, что должен дождаться Анни, узнать об отце и, возможно, остаться, пока все не образуется. Не может же он взять такси, уехать в Остин и потом позвонить оттуда ей: «Привет. Как там папа? Надеюсь, ему лучше». Получалось, что ему наплевать. Но это не так. Несмотря на то что мистер Кэйд не очень его жаловал, Заку не хотелось, чтобы старик умер.

Проклятье! От одной этой мысли Заку стало не по себе.

— Слушай, я даже не знаю когда, — сказал он в телефонную трубку, после минутной паузы отвечая на вопрос Картера. — Дело в том, что машина, которую я взял напрокат, вышла из строя. Придется подождать, пока пришлют мне сюда другую. Обещали приехать сегодня днем. Но я еще не все сделал. Мне надо бы остаться и попробовать еще разок обсудить все детали.

Картер рассмеялся.

— Давай, давай. Уж если кто и умеет убеждать людей, так это ты. Так что вперед! Кстати, ты пропустил шикарную вечеринку вчера.

— Да? — Заку было абсолютно наплевать на эту вечеринку, но он должен был из приличия узнать о деталях.

— Точно, — уверил его Картер. — Такое грандиозное мероприятие! Давно не было ничего подобного. А Лу-Энн выглядела роскошно. Правда, ей явно не хватало тебя…

— У меня не было и минуты свободной, чтобы ей позвонить. Надеюсь, она хорошо провела время?

— Ну как тебе сказать? Конечно, она предпочла бы видеть тебя рядом, но, знаешь, дорогие изумрудные серьги, которые ей подарил ее щедрый жених, — она всем об этом рассказывала — ее вполне утешили. Так что вряд ли она будет особенно сердиться на тебя, когда ты вернешься.

— Надеюсь. Я позвоню тебе позже, скажу о результатах.

— Жду звонка.

Зак повесил трубку и прислонился к прохладной стенке. У него раскалывалась голова, похоже, начиналась мигрень после бессонной ночи. Нет, это из-за тяжелых мыслей, которые одолевали его. Он не мог избавиться от чувства вины за все, что произошло.

— Красавчик наконец-то объявился, — сказал Картер с усмешкой.

— Как там идут дела?

Вопрос был задан приятным женским голосом, который так ему нравился. Правда, несколько минут назад, до звонка Зака, этот голос звучал чувственно и возбуждающе: крики и стоны женщины, получающей наслаждение от любви.

— Все идет по плану, — ответил Картер и с удовольствием посмотрел на обнаженное тело женщины.

Чувство гордости переполняло его — она, эта красавица, принадлежит ему. Он погладил ладонями ее трепетную грудь и улыбнулся, когда женщина застонала от удовольствия.

— Нам не о чем беспокоиться, — продолжал он, больше обращаясь к себе, чем к подружке. — Этот фраер обтяпает это дело в два счета.

Картер был очень доволен собой: все идет как по маслу. Жизнь — великолепная штука, когда ты сам диктуешь правила главной игры, подумал он.

Замирая от наслаждения, которое доставляли ему ласки этой опытной в любви женщины, Картер стал нежно целовать ее шею.

— А почему ты так уверен, что Зак сможет заставить Аквилара продать землю? — поинтересовалась вдруг его подружка.

Картер весело рассмеялся.

— Потому что они почти одной крови, детка, и слишком хорошо знают все уловки друг друга. Им легче договориться.

— Аквилары тоже из Мексики?

Картер задумался, он знал, что это не так, но ему очень не хотелось сейчас вдаваться в детали, которые для нее не имели значения.

— Похоже, что у них мексиканские имена. Говорят, что Бог не наградил разумом южан.

Она хихикнула и шутливо шлепнула Картера по бедру.

— «Риттер интернэшнл» лопнет, если в газетах опубликуют хоть одно из твоих подобных хулиганских высказываний, дорогой.

Картер подмигнул ей и стал гладить рукой ее живот. Это приятней, чем говорить о делах. Тем более что расовые проблемы его совсем не интересуют. В данный момент он думал о Закери Райесе. Вспомнилось, как они учились вместе в юридическом колледже. Зак тогда еще обнаруживал незаурядные способности. Потом из газет Картер узнал о том, что Зак открыл свое дело, фирму, ставшую позже корпорацией «Риттер Интернэшнл». Картер моментально решил связаться со старым другом, надеясь получить у него работу. Все вышло наилучшим образом, а теперь он, Картер Хаскинс, собирался занять место дружка в кресле президента корпорации.

Зак думает, что ему пора немного отдохнуть от большого бизнеса. Но Картер-то знает: для Райеса стремление наверх как хроническая болезнь: можно на какое-то время заглушить ее, но вылечить нельзя. Рано или поздно Зак вернется к тому, от чего так старался избавиться, ему снова захочется попробовать себя. Короткая передышка после трудов в огромной компании, и, кто знает, возможно, у него созреет новая идея создать что-нибудь побольше и получше, чем «Риттер». Будет новый титул и большие деньги. А вдруг он захочет вернуть себе «Риттер»? Сейчас Заку кажется, что его вполне устроит работа в той богатой компании, которая принадлежит папочке Лу-Энн. Но ему явно будет не хватать блеска и размаха «Риттер».

А Картер к тому времени уже займет кресло президента корпорации!

Картер взглянул на роскошную женщину, которая лежала рядом с ним. Такого белоснежного и гладкого тела он не видел никогда. Она была словно статуэтка из алебастра. Ни одного изъяна.

Да, Закери нужна именно белокожая, белокурая Лу-Энн с ее голубой кровью и богатством. Она олицетворяет то, чего ему самому так не хватает: благородное происхождение и положение в обществе. Всю жизнь этот мексиканец страдает от того, что был рожден в низах. Женитьба на Лу-Энн частично избавит его от комплексов. Картер просчитал все верно. Он тоже не будет внакладе.

— Ну-ка иди сюда, красотка! — сказал он. — Ах, Лу-Энн! В твоих объятиях я готов провести полжизни. Давай-ка опять займемся любовью.

ГЛАВА 4

Анни сидела у кровати отца и наблюдала за монитором, хотя абсолютно ничего не понимала из того, что возникало на экране. Ей разрешили недолго побыть с ним в палате интенсивной терапии, и она чувствовала, что время на исходе. Она судорожно сжимала отцовскую руку, желая, чтобы он пришел в себя и увидел ее.

К сожалению, приступ оказался таким сильным, что обычными средствами, доступными этой больнице, обойтись было нельзя, и поэтому ожидали прибытия специальной бригады. С минуты на минуту они могли появиться, и тогда отца увезут в операционную. Чувства ее смешались: с одной стороны, она понимала, что операция жизненно необходима, а с другой — ее мучили сомнения, перенесет ли отец операцию. Хотя в ее глазах отец был все еще крепким и сильным мужчиной, способным работать от зари до зари, она не могла избавиться от волнения за его здоровье. Ведь не случайно он наблюдался в больнице из-за слабого сердца. Возраст есть возраст, и она это понимала слишком хорошо. Анни даже укоряла себя за то, что все это время не придавала должного значения небольшим недомоганиям отца. Но он сам не позволял ей относиться к себе как к больному.

Анни прижалась щекой к его жилистой, ослабевшей руке, стараясь изо всех сил не расплакаться.

— Анни… — услышала она вдруг.

Она подняла глаза — отец очнулся и смотрел на нее.

— Папа! — прошептала она, и тут же слезы покатились по щекам.

— Не плачь, дочка.

— Нет, нет. Не буду, не волнуйся.

Она поспешно вытерла лицо краем платья. Нельзя вести себя словно маленькая девочка, отец должен видеть ее сильной и уверенной. Он и воспитал ее такой.

Трэвис тяжело вздохнул и покачал головой.

— Черт побери, — сказал он, — ты приготовила лучшее в моей жизни файитас, и я его не доел.

— Я тебе еще сготовлю, когда ты поправишься и вернешься домой, — пообещала Анни, надеясь в глубине души, что так оно и будет.

— Да, но это было великолепное мясо, прямо специально созданное для этого блюда. Помнишь, я все уговаривал Коуди, чтобы он прирезал эту корову — пора, мол. А он не слушал меня и все продолжал пасти ее на лучших лугах и обращался с ней как индус со священной коровой. Наконец он прирезал ее и притащил мне это мясо, чтобы доказать, что я ничего не смыслю в скотоводстве. И оно действительно оказалось великолепным! Так нет — на тебе: вместо того чтобы есть его, я валяюсь тут и вспоминаю его вкус.

Анни слушала отца, зная, что он пытается развеселить ее и говорит все, что угодно, лишь бы не касаться темы своего здоровья. Она постаралась улыбнуться, но у нее это получилось довольно плохо.

— Отдыхай, папа. И не думай об этом. У меня в морозилке еще здоровенный кусок говядины. Как только ты вернешься домой, я тебе сделаю еще лучшее файитас.

Трэвис кивнул и закрыл глаза. Воцарилось молчание, и Анни подумала, что он заснул. Она тихонько отпустила его руку и стала искать в кармане носовой платок. Тут отец снова открыл глаза и внимательно посмотрел на нее.

— Я беспокоюсь за тебя, Анни, — глухим голосом сказал он.

— Господи, папа, тебе не следует волноваться. Ты сам всегда говорил, что я очень стойкая и сильная духом. Все будет хорошо, я вполне справлюсь на ферме сама.

Взгляд его стал пронзительным.

— Я же не о том. Не подпускай к себе этого пижона, Анни, — предупредил он. — Я знаю, что тебе одиноко, и знаю, что у тебя никого не было с тех пор, как умер Карлос.

Отец замолчал и вздохнул хрипло и тяжело, морщась от боли. Анни хотела было заставить его прекратить разговор, но он упрямо потряс головой и продолжал:

— Ты столько времени жила одна, Анни, у тебя были только мы с Мэри и работа на ферме. Одному Богу и мне известно, как ты вкалывала, не щадя себя. Я бы желал тебе лучшей доли и более счастливой жизни. Вам с Мэри красоваться бы в модных платьях и во всяких дорогих побрякушках, а не думать о том, где взять деньги. Но Зак Райес не тот мужчина, который нужен тебе, дочка. В нем есть что-то неприятное, он — холодный и расчетливый человек. Боюсь, он захочет заиметь больше, чем кусок нашей земли…

— Папа, перестань распалять себя этими разговорами, — прервала его Анни, увидев с испугом, как тот изменился в лице. — Ты же знаешь, что я не продам ничего.

— Я заметил, как ты на него смотрела, Анни. Знаю, кого ты видела в нем, но он — не Карлос, детка, несмотря на смуглую кожу и черные волосы. Он красив, и, несомненно, бабы виснут на нем. Уверен, что ты окажешься у него не первой, но и далеко не последней.

Вошла медсестра и посмотрела на показания монитора.

— Вам следует отдохнуть сейчас, мистер Кэйд, — сказала она строгим голосом. — Через час вы должны быть готовы.

— О Господи! — выдохнула Анни.

Она почувствовала облегчение от того, что отца ждет квалифицированная помощь, а значит, есть надежда на лучшее. Но в то же время она испугалась: вдруг ничего не получится. Кроме того, ей совсем не хотелось слушать то, что говорил отец о Заке и о ней. Анни быстро встала со стула.

— Не волнуйся, папа, — пробормотала она и, наклонившись, поцеловала его в щеку. — Все будет хорошо. Я еще зайду к тебе попозже.

Он был так слаб и бледен, что сердце ее сжалось и глаза снова наполнились слезами. Анни поспешила выйти из палаты, едва сдерживая рыдания. Надо скорее найти туалет или просто укромный уголок, где она может посидеть и поплакать вволю, она так крепилась в палате отца…

Неожиданно чьи-то сильные руки заключили ее в объятия, и Анни догадалась, кто это. Не в силах больше сдерживаться, она повернулась и прижалась лицом к груди Зака. Ей как никогда нужна была сейчас поддержка, утешение…

Обняв Анни, Зак пошел с ней по коридору. Она покорно дала себя увести в уединенный холл, где они сели на небольшой диванчик. Анни беспомощно уткнулась в плечо Зака и наконец расплакалась. Вокруг не было ни души, и она дала волю слезам, а Зак только крепко прижимал ее к себе одной рукой, а другой гладил по голове.

Он ничего не говорил ей, и Анни испытывала к нему за это благодарность. Зак понимал, что ей необходимо выплакаться. Его молчаливое присутствие и дружеская поддержка значили больше, чем любые слова. Да и какими словами он смог бы утешить ее? Понемногу Анни стала приходить в себя. Когда она почти совсем успокоилась, Зак предложил:

— Пойдем, я угощу тебя кофе и, может, ты съешь что-нибудь.

Она покорно кивнула.

— Только я сперва умоюсь.

— Туалет здесь за углом. Я подожду.

Зак помог ей подняться и только тогда отпустил ее из своих объятий.

— Спасибо, — пробормотала Анни, она искренне была ему благодарна.

Хорошо, что он оказался здесь именно в тот момент, когда ей нужно было опереться на чье-то плечо, чтобы преодолеть растерянность и волнение. Смешно, что именно Зак утешал ее сейчас, подбадривал. Ведь его задача как раз состояла в другом — использовать ее подавленное состояние в своих целях. Почему же у нее все время такое чувство, что у Зака не лежит душа к тому, чем он занимается по долгу службы? Так ей казалось и тогда, на ферме, и особенно сейчас. Разве стал бы другой чиновник на его месте возиться с ней, сочувствовать?

Она умылась и привела себя в порядок. Посмотрев в зеркало, она с трудом узнала себя: тревожный взгляд, синяки под глазами, скорбное выражение лица. Анни приказала этому изображению исчезнуть, но потребовалось немало усилий, чтобы взять себя в руки. Через некоторое время она, однако, уже выглядела хотя и усталой, но уверенной в себе женщиной и осталась довольна собой.

Одобрительный взгляд Зака, когда она подошла к нему, свидетельствовал о том, что она не была субъективна в оценке самой себя.

— Похоже, тебе значительно лучше, — сказал он.

— Так и есть, — уверила его Анни. — Ты обещал накормить меня и напоить кофе? Тогда пошли.

— Туда. — Он кивком указал в конец коридора. — Кафетерий там.

Они молча направились в кафетерий. Запах кофе и еды, звон посуды и голоса посетителей подействовали успокаивающе на Анни, и она наконец расслабилась. Зак подвел ее к застекленным витринам с закусками, и она выбрала себе пару сандвичей и кофе. Он быстро расплатился, и Анни даже не пришло в голову протестовать. В обычной ситуации она ни за что бы не позволила едва знакомому человеку платить за нее, но сейчас ей это казалось вполне нормальным. Зак вел себя с ней как хороший друг, понимающий ее тревоги и знающий, как помочь ей, и она чувствовала себя рядом с ним спокойной и уверенной в себе.

За столом Зак сел напротив Анни, поставил свой кофе и внимательно посмотрел на нее. Ее недавняя растерянность и слезы поразили его — он-то считал ее очень сильной женщиной, неспособной на подобные эмоции в присутствии чужого человека. Его чрезвычайно растрогало ее неожиданное доверие к нему, однако чувствуя себя виновным в происшедшем, Зак держался настороже: Анни уже вполне оправилась от потрясения и ее настроение может в любой момент измениться.

— Ты, наверное, голодна, — заметил он, наблюдая, как Анни ест с аппетитом. — Если захочешь еще что-нибудь, скажи.

Анни промолчала и продолжала есть, почти не глядя на него. Что она может сказать ему? Какой может быть разговор, пока он не объяснится с ней.

— Анни, послушай, — начал он осторожно. — Я хочу, чтобы ты знала, что я сожалею о случившемся. Я не желал ничего дурного…

— Я знаю, — прервала она его извинения, грустно усмехнувшись.

Зак все же чувствовал себя не в своей тарелке.

— Я могу еще что-нибудь сделать для тебя?

— Ты уже и так все сделал, Зак.

Ему показалось, что она произнесла это с некоторой долей сарказма, но, может, он и ошибся. Трудно сказать, что именно она имела в виду, но ее слова укололи Зака. Анни снова принялась за свой завтрак с явным аппетитом, хотя Заку не хотелось есть совсем, он просто заставил себя жевать свой пирог. Он вообще не знал, что делать. Правильнее всего было бы встать, еще раз извиниться и уехать в такси на ферму Аквиларов, чтобы спокойно дожидаться машины из проката. Но он посмотрел в глаза Анни и увидел в них вновь возникшую тревогу и беспокойство. Это заставило его изменить свое решение.

— В чем дело? Я вижу, тебя что-то беспокоит. Думаешь, не справишься теперь? — поинтересовался он.

— Все будет нормально. У нас бывали и худшие времена, поверь. Но мы преодолели все невзгоды.

Зак понимающе кивнул, но заметил, что взгляд Анни стал еще напряженнее.

— Есть проблемы?

— В общем-то да, — призналась неожиданно Анни. — Боюсь, что на лечение не хватит страховки.

Зак удивленно взглянул на нее, не понимая, почему вдруг Анни разоткровенничалась.

— Не могу сказать, — продолжала Анни, — что папин приступ явился для меня абсолютной неожиданностью, такое с ним могло случиться в любой момент. У него часто повышается давление, да и анализы были неважные. Мне следовало отнестись к этому посерьезней и, предвидя экстренный случай, повысить страховой взнос. А я этого не сделала. Трудно свыкнуться с мыслью, что отец уже старый и больной…

Зак почувствовал небольшое облегчение, узнав, что Трэвис страдал от сердечной недостаточности уже давно. По крайней мере, вина его немного сглаживалась, не он явился главной причиной случившегося. Конечно, появление агента по недвижимости, желающего любой ценой заполучить заветный участок земли, послужило толчком к обострению болезни. Мистеру Кэйду надо было чуточку обождать со своим сердечным приступом. Это была очень эгоистичная мысль, но если бы не история с больницей, Зак давно уже был бы в Остине. Анни, возможно, позвонила бы ему позже и сказала бы, что передумала и готова уступить. Все решилось бы наилучшим образом. Так нет, вот он торчит в больнице, не в силах что-либо предпринять, и дело прогорает. Более того, у него нет никакого желания заниматься им и настаивать на своем.

Анни взглянула на Зака и вдруг смутилась.

— Ах, Господи, — спохватилась она. — Я так много болтаю. У меня просто голова кругом идет, и я говорю все, что только на ум придет. Тебе это все неинтересно.

— Анни… — попробовал возразить Зак.

Она только покачала головой.

— Лучше я пойду в приемную и подожду там.

Она резко встала и пошла прочь. Зак последовал за ней, не зная, что сказать. По коридору больницы они шли молча. Зак понимал, что ситуация ужасно глупая, но не мог придумать, что делать и что сказать дальше.

В приемной царила тишина. Зак сел в неудобное, жесткое кресло, а Анни нервно ходила взад и вперед. Она подходила то к окну, то к двери, то садилась и перебирала журналы, сложенные стопкой на столике, то бросала все и снова начинала ходить по комнате. Она явно находилась в сильном волнении, что и понятно — переживает за отца. Но для Зака такие чувства существовали только теоретически: сам он никогда не был близок со своим отцом. Правда, за долгие годы он не раз пытался изменить ситуацию, но тщетно. Достучаться до сердца отца было все равно что ломиться в закрытую дверь. Как Зак хотел сблизиться с отцом! Если бы ему удалось это, он стал бы счастливейшим человеком. Правда, он никогда не переставал заботиться о нем и переживал за него, если что-нибудь случалось.

Поэтому он представлял глубину переживаний Анни, но не мог ничего сделать, чтобы помочь ей, успокоить ее. Сидеть и наблюдать за ней было по меньшей мере глупо, поэтому Зак поднялся, намереваясь сказать, что уезжает в Остин.

В этот момент дверь отворилась, и оба, Зак и Анни, повернулись одновременно, чтобы посмотреть, кто вошел. Зак с удивлением отметил, что вошедший оказался тем самым странным парнем, который вчера забрал Мэри. Анни радостно приветствовала его и просто бросилась в его объятия.

— Коуди! — воскликнула она. — Я так рада, что ты пришел!

— Мама осталась с Мэри, чтобы я мог приехать сюда. Как ты, Анни?

Коуди коснулся рукой ее подбородка и заглянул в глаза. Она не сопротивлялась, а, наоборот, уставилась на этого Коуди с удивительной нежностью. Неожиданно Зак почувствовал укол ревности. Что за тип? Да еще видок такой экзотический, словно индеец — длинные волосы, кожаные штаны.

— Зак, — обратилась к нему вдруг Анни, — познакомься, это Коуди Аквилар.

Двое мужчин с неприязнью уставились друг на друга.

— Значит, ты — тот самый пижон? — изрек вдруг Коуди.

— Пижон? — не понял Зак.

Коуди кивнул головой в сторону двери.

— Старик назвал тебя так.

— Понятно. — Зак постарался не обидеться. — А ты, должно быть, Коуди-чудак, собиратель гремучих змей?

Тот и глазом не моргнул. Заку не давал покоя вопрос: как связаны между собой Анни и Коуди? Было видно, что они очень расположены друг к другу, но Зак был почему-то уверен, что Коуди не является отцом малышки Мэри.

— Ты разговаривал с папой, Коуди? — спросила Анни.

— Да, он держится молодцом, и ситуация под контролем.

Говоря это, Коуди одарил Зака весьма недоверчивым взглядом: он ему явно не нравился.

— Тогда я, пожалуй, пойду, — засуетилась Анни, казалось, не замечая, что обстановка накаляется. — Раз можно еще побыть с папой до начала операции…

— Нет, по-моему, нельзя, — предупредил Коуди. — Я заглянул к нему на секунду. Твой отец мне все рассказал. И про этого тоже. — Коуди кивнул на Зака и вызывающе встал перед ним, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Взгляд его был теперь угрожающим. — Что это ты все здесь крутишься, пижон? Ждешь не дождешься, когда старик умрет?

— Коуди! — возмутилась Анни. — Зак не… не из таких!

Для Зака это признание прозвучало достаточно неожиданно. Он был в общем-то готов к тому, что у Анни вот-вот пройдет состояние растерянности и она вспомнит, что они противостоят друг другу в главном вопросе. В этом случае она может расценить его заботливое отношение как попытку оказать на нее давление, привлечь на свою сторону и усыпить ее бдительность. У Зака и в мыслях не было такого, неужели она почувствовала это сейчас, защищая его перед Коуди?

Коуди сердито смотрел на Зака.

— Пошли отсюда, парень, — процедил он сквозь зубы. — Я слышал, что ты ждешь машину из проката, так я подброшу тебя на ферму. Чем быстрее ты отсюда уберешься, тем лучше будет для всех.

Анни молчала. Зак тоже понимал, что Коуди прав, — пока он находится здесь, в семье Аквиларов покоя не будет. Слишком много неприятного связано с его пребыванием на ферме.

— Ну что же, принимаю предложение, сказал он и посмотрел на Анни. Она стояла с гордым видом, скрестив руки на груди. По ее глазам трудно было понять, о чем она думает. Между ними снова пролегла пропасть, минутное сближение кончилось.

— До свидания, Анни. Надеюсь, что все образуется, — проговорил он.

Коуди саркастически хмыкнул, но Анни и бровью не повела.

— Я тоже надеюсь на это, — спокойно ответила она.

Зак понял, что она не собирается больше ничего говорить. Да и что еще можно сказать? За последние сутки они несколько раз сближались и отдалялись друг от друга. Он опять вспомнил ту сцену у пруда, и сердце его заныло. То был все же искренний порыв с ее стороны, но он не имел права воспользоваться ее минутной слабостью. Неосознанно их тянуло друг к другу, но обстоятельства складывались против них. Они словно находились в разных мирах.

Зак вышел вслед за Коуди на улицу. На сердце было тяжело. Он вдруг понял, что на сей раз он не победил, получалось, что они его перетянули на свою сторону.

ГЛАВА 5

— Я так соскучилась по тебе, дорогой! — пролепетала Лу-Энн, обвивая руками его шею.

Она только что вошла и уже была в его объятиях. Зак с наслаждением вдохнул знакомый аромат духов и поцеловал ее в губы. Поцелуй принес ему явное облегчение, потому что только сейчас он почувствовал себя самим собой.

Хотя он покинул ферму Аквиларов только вчера, ему казалось, что с этого дня прошло сто лет. И вообще было ли это с ним, Закери Райесом? Эта чарующая женщина по имени Анни, ее колдовские глаза, объятия и поцелуи у пруда… Потом больница, старик, Коуди-чудак, чувство смятения…

Анни Аквилар. Он, наверное, совсем сошел с ума, если позволил ей перейти грань официальных отношений. Ей удалось вызвать у него сочувствие, он даже не подозревал, что способен на подобное. Зак не заметил, как вдруг рядом с ней ощутил сначала неуверенность в правильности своих действий, потом — сожаление за причиняемое беспокойство и даже вину за происшедшее со стариком. Надо же!

Но он больше не хотел думать об этом. Он страстно обнимал свою Лу-Энн, руки его нетерпеливо ласкали ее тело, губы прижимались к ее нежной шее…

— Зак, не спеши… — прошептала она.

Он удивленно взглянул на нее — неужели она не разделяет его жгучего желания заняться с ней любовью сию же минуту? Это так не похоже на Лу-Энн. На мгновение его охватил страх: а вдруг она почуяла, что там не обошлось без женщины? В проницательности Лу-Энн не откажешь… Но Зак тут же понял, что все его подозрения беспочвенны, — у его невесты есть иные причины быть недовольной им.

— Лу-Энн, дорогая, я ужасно хотел приехать на прием, но так уж получилось. — Зак, говоря это, усадил ее на диван, а сам сел рядом, заглядывая ей в глаза. — Я попал в такую переделку на этой ферме! Если бы я знал, что ты…

— Ты прежде звонил, когда задерживался, — перебила его Лу-Энн.

Зак заметил ее тревожный взгляд.

— Давай я расскажу тебе все по порядку. Раньше я никогда не попадал в столь идиотские ситуации. Картер просто умолял меня поехать на эту ферму, ему это было очень важно, поэтому я согласился. Казалось, что это дельце можно очень легко уладить, мне, во всяком случае. Я и решил все быстренько обтяпать и вернуться.

Лу-Энн улыбнулась.

— Картеру явно не хватает твоего умения улаживать самые сложные дела. Вот он и обращается к тебе, зная наверняка, что ты справишься.

Она сказала это с такой гордостью, что Зак улыбнулся. Но на сей раз Лу-Энн была далека от истины.

— В том-то и дело, — сказал он горестно, — что у меня ничего не вышло. Старику стало плохо за ужином, и его отвезли в больницу с инфарктом.

— О, Зак! Какой ужас!

— Да, вот именно. У этого старика ферма в таком запущенном состоянии… Понимаешь, я не стал нажимать на него. У меня было не то настроение. Я думал о тебе, расслабился, расчувствовался, и мне не хотелось…

Как он лихо врал! Он ведь совсем не думал о ней, наоборот, глаз не сводил с другой женщины.

— Я понимаю, Зак. Тебе не хотелось расстраивать старичка, — закончила фразу Лу-Энн. — Что поделаешь, дорогой! Ты выбрал для визита неподходящее время. Но когда этот фермер поправится, ты сможешь еще раз поговорить с ним, правда?

Зак уверенно кивнул, но на самом деле знал, что ноги его не будет больше на ферме Аквиларов.

— Я завершаю свою работу в корпорации через две недели, — сказал он. — А чуть позже стану совладельцем фирмы Харрисонов, не так ли, Лу-Энн Харрисон?

Она рассмеялась и взъерошила ему волосы. Зак схватил ее за запястья и повалил на диван.

— Я больше не могу ждать, — прошептал он.

Но Лу-Энн решительным движением отстранила Зака от себя. Когда они сели, она все же положила голову ему на плечо.

— Так ты собираешься туда возвращаться?

— Плевать я на все это хотел, — грубо ответил Зак.

Лу-Энн и невдомек, почему его раздражает сама мысль о новой поездке к Аквиларам.

— Чувствую, ты ужасно устал, милый. Я тебя прекрасно знаю, через несколько дней ты опять отправишься в Десперадо, чтобы довести начатое дело до конца.

Зак очень сомневался в том, что именно это желание возникнет у него через несколько дней. Если он и захочет вернуться на эту ферму, то совсем по другой причине. Но этого он не допустит. Пора поменять тему разговора.

— Как продвигается подготовка к нашей свадьбе? — поинтересовался он. — Я должен что-нибудь сделать?

Лу-Энн небрежно потрепала его волосы на затылке. Ласковое прикосновение ее пальцев было приятным, но неожиданно Заку захотелось отстраниться.

— К концу недели будет готов твой смокинг, — сообщила Лу-Энн. — Ой, Зак, начинают приходить ответы на приглашения и подарки. Сегодня мы получили изумительный хрустальный графин, очень дорогой, от «Тиффани». А вчера были доставлены четыре набора столового серебра.

Лу-Энн перечисляла все это с таким вдохновением, что Зак даже развеселился. Его всегда поражало, в какой чисто детский восторг она приходила от подарков. Он взглянул на нее — глаза ее азартно сверкали, щеки покрылись нежным румянцем. В эту минуту Лу-Энн была особенно хороша. Она ласкала ладонями его шею, ее пальчики проникли под ворот рубашки… Волна вожделения захлестнула Зака, предчувствие желанного наслаждения овладело им настолько, что он готов быть взять Лу-Энн тут, прямо на диване.

Лу-Энн захихикала, догадавшись по его взгляду, что у него на уме.

— Вот уж не думала, что обычный треп о свадебных подарках распалит тебя, милый! — сказала она весело.

— Да чихать я хотел на эти подарки, и ты, кстати, сейчас тоже!

Зак сжал ее лицо в ладонях и стал осыпать поцелуями ее губы, щеки, шею. Лу-Энн застонала от удовольствия. Как приятно доставлять наслаждение женщине, но еще приятней получать его. Зак мечтал скорее заняться любовью с любимой женщиной, чтобы забыть все, что тревожило его до этого момента. Через полчаса, после бурных ласк, стонов и оргазма, он и не вспомнит об Анни Аквилар.

Зак потянул Лу-Энн в спальню, только сейчас заметив, что у нее в ушах те самые изумрудные серьги, которые он подарил ей перед отъездом.

— Детка, пойдем скорее. Мечтаю увидеть тебя только в этих серьгах, — игриво сказал он.

В спальне он сразу повалил Лу-Энн на кровать. Она потянула его к себе и стала аккуратно расстегивать его рубашку, он же, сгорая от нетерпения, срывал с нее одежду с каким-то остервенением. Где-то в глубине его души вдруг снова возникло некое сопротивление тому, что он делал, но он старался не обращать внимания на это. Разжигая собственное воображение, он уже предвкушал, как будет сжимать податливое тело в своих объятиях, как будет обладать ею и хотеть этого снова и снова…

Вдруг в голове пронеслась мысль: так могло быть и тогда, с Анни, но он отказался от этого…

Теперь Зак уже не мог отключиться от воспоминаний. Он отчаянно старался забыть те ощущения, нарочно повторял вслух имя Лу-Энн, не отрываясь смотрел на нее, ласкал и целовал грудь, раздвинул ее бедра, чтобы скорее слиться с ней в одно целое. Лу-Энн вся горела от нетерпения. Она набросилась на него как тигрица, кусала его губы, грудь, впивалась ногтями в плечи…

Но ее дикие ласки, раньше так распалявшие его, сейчас, наоборот, только вызывали в нем внутреннее противодействие. Снова и снова перед глазами возникал образ Анни, ее взгляд, их поцелуй у пруда… Она тоже желала его тогда, но все было по-другому: прикосновение к ее телу, желанному, трепетному, нежному, вкус ее губ, без всякой помады, запах волос — запах свежести, листвы… Он только теперь понял, что стремился к ней не только телом, но душой, ощущая, что способен разделить ее чувство. Лу-Энн — это пламя чувственности, и раньше ему этого было достаточно. Но теперь…

Зак перевернулся на спину и уставился в потолок. Лу-Энн положила голову ему на плечо, потрепала по волосам и стала утешать его, что она, мол, понимает, как он переутомился, что все пройдет, она подождет и они попробуют опять. Он слушал ее и не слышал. Прохладный воздух кондиционера немного остудил его, и от этого стало немного легче. Но слишком уж близко находилась женщина, которую он не мог сегодня любить, и слишком далеко та… Нет, больше невозможно думать об этом! Волна раздражения поднялась в нем. Он не привык так много переживать. Когда же он избавится от этого наваждения и снова станет самим собой?

Несколько часов спустя Зак, оставшись наконец один в своей спальне, томился от неожиданной бессонницы. Лу-Энн давно ушла домой и, возможно, уже безмятежно спала в своей уютной кровати, и снились ей предсвадебные сны. Но Зак никак не мог заснуть. Последние два года он вообще плохо спал. Считал, что это вызвано перегрузкой на работе и множеством возникающих проблем. Заку не нравилось, что он чуть ли не каждый день пребывает в стрессовом состоянии, поэтому он очень надеялся, что переход на новую работу подействует на него благотворно и он сможет поправить здоровье. Кстати, в этом году он стал ощущать неприятные боли в груди. Не очень сильные, но упорные. Он не придавал этому особого значения, но сейчас, вспомнив о сердечной недостаточности мистера Кэйда, заволновался. Только ему не хватало инфаркта!

Мысли Зака вернулись к Анни. Интересно, как она там, справляется? Он вдруг подумал: а что, если позвонить ей и спросить, как она поживает? Но Зак тут же понял, что не стоит сейчас лезть с расспросами. Да и Анни Аквилар не очень-то захочет говорить с ним после всего случившегося. Зак Райес несомненно олицетворяет для нее все беды, которые внезапно обрушились на семью.

Ему вдруг представилось, как он помогает Анни выпутаться из финансовых затруднений. Сложился чуть ли не сценарий из фильма о благородных рыцарях. Воображение нарисовало замечательные картины его благодеяний и в довершение всего образ Анни, целующей его в благодарность за спасение от краха. Да много ли для этого понадобилось бы денег? Та сумма, которую он потратил на серьги Лу-Энн, для Аквиларов явилась бы целым состоянием! Зак сам подивился этому сравнению. Ему, выходит, труда бы не составило помочь Анни. И не потому что он может это сделать, а потому что очень хочет.

Но Анни никогда не примет подобной помощи от него. Она не будет благодарна ему даже за малую толику того, что он может для нее сделать. Любая его попытка помочь уязвит ее самолюбие и гордость. Поэтому ему следует просто оставить ее в покое, что уже покажется ей благородным поступком. Зак понимал это, успев немного узнать характер Анни.

Он тяжело вздохнул и повернулся на другой бок. Нервное напряжение последних дней и чувство вины не покидали его и не давали заснуть спокойно. Он столько передумал за эту ночь, но легче не становилось. Кроме всего, он был потрясен своим новым отношением к Лу-Энн. Она всегда влекла его, он и сомневаться не смел, что в какой-то момент вдруг не захочет спать с ней. Что-то надломилось в нем, ему уже стало мало физической близости, а ничего иного его невеста и не могла предложить. Зак взглянул в окно — уже светало. Он закрыл глаза и долго еще лежал, слушая тиканье часов на столике.

— Может, ты не слишком старался? — недовольно спросил Картер.

Итак, Картер не верит, что Зак не смог справиться с поставленной задачей выкупить землю Аквиларов. Зак разозлился.

— Я старался как мог, черт тебя дери! — выпалил он со злостью.

— Допустим, но, согласись, вся эта история с инфарктом совсем не является причиной, по которой можно прекратить с ними переговоры, — настаивал Картер. — Оплати счета в больнице — и они радостно бросятся тебе на шею.

— Чушь! Этим их не проймешь. Да и потом у меня сейчас каждая монета на счету. Ты забыл, что я собираюсь жениться? У меня и своих расходов хватает!

— Знаю, знаю. Но не спеши сейчас отказываться, Зак. Через пару дней мы вернемся к этому разговору. Откуда ты знаешь, может, эта девица позвонит и скажет, что передумала, да еще будет умолять купить ее землю? Вот тогда мы это и обсудим.

Зак сердито смотрел на своего заместителя.

— У меня странное чувство, что ты меня не принимаешь всерьез, Картер. И не хочешь уразуметь, что я уже почти не принадлежу делу «Риттер». Осталось несколько дней моей работы здесь.

Картер вздохнул и сокрушенно покачал головой.

— Ты всегда был моим лучшим другом, Зак. И ты знаешь это. Кроме того, ты самый лучший специалист в нашем деле. Мне очень жаль терять тебя. Ведь у нас была хорошая команда, и потом, кроме тебя, некому будет заниматься самыми сложными делами. Я все же надеюсь, что позже ты передумаешь, может даже, после медового месяца. — Картер откинулся в кресле и закурил сигару. — Жизнь полна неожиданностей, знаешь ли.

— Не жди от меня таких неожиданностей, — предупредил Зак.

Самоуверенность Картера раздражала его. Все выглядело так, будто тот знал Зака лучше, чем он сам. Возможно, Картеру известно об этом деле гораздо больше, чем он старается представить.

— А твой отец придет на свадьбу? — вдруг спросил Картер.

Этот вопрос поразил Зака: с какой стати он беспокоится о его отце? Правда, Картер был в курсе сложных взаимоотношений Зака с отцом, был знаком с ним и встречался, когда тот приходил к Заку на работу. Происходило это примерно раз в месяц: старик изображал из себя любящего папочку, заискивал, шутил и интересовался делами сыночка. Но как только заветный чек оказывался в его руках, он надолго исчезал. Вернее, до тех пор, пока не возникало новой необходимости в деньгах.

Но все это не имело никакого отношения к вопросу о том, стоит ли приглашать отца на свадьбу или нет. Тут двух мнений быть не могло. Заку не понравилось, что Картер спросил его об этом, словно сомневался в нем. Он решил не отвечать, лишь развел руками: мол, дело давно решенное.

— А, понятно. — Картер выпустил большой клуб дыма. — Уверен, он будет счастлив.

Зак с шумом встал.

— Ну все, пока. Мне надо идти, — сказал он, не желая обсуждать с Картером свои личные дела.

— Хорошо. До завтра!

Когда Зак уже стоял у двери, Картер окликнул его.

— Послушай, а ты уже виделся с Лу-Энн? — поинтересовался он.

— Да, вчера, — ответил Зак, обернувшись.

Вечером, подумал он. И встреча была неудачной. Но он не собирался говорить об этом своему заместителю.

— Надеюсь, она простила тебя за твое затянувшееся отсутствие?

— Проблем не было, — бросил Зак.

Картер странно сверкнул глазами.

— Я не удивлен. У нее прекрасный характер. Лу-Энн будет тебе хорошей женой.

Зак кивнул в знак согласия и быстро вышел. Ему очень не хотелось думать о Лу-Энн, а особенно обо всех ее замечательных качествах первоклассной жены, которая идеально ему подходит. Сейчас у него были свои планы, и стоило поразмыслить над предстоящим визитом к отцу.

Зак направился к своей машине, снимая на ходу пиджак, — было невероятно жарко. Кроме того, Зак торопился: он хотел застать отца до того, как тот уйдет играть в казино. Ему многое нужно обсудить с ним. Вопрос Картера разбередил его рану, и он обязан выяснить, сможет ли тот хоть раз в жизни показать себя настоящим отцом? Или этот вредный эгоистичный старик будет продолжать доставлять ему одни неприятности?

То, что на свадьбу он явится, ясно как Божий день, и наверняка будет выпендриваться. Ведь ему доставляет удовольствие издеваться над сыном. Зак даже чертыхнулся, представив, что отец может учудить, а оправдываться придется ему, Закери Райесу.

Необходимо объяснить отцу, что следует вести себя достойно в том обществе, в котором нынче вращается Зак, иначе придется наказать его. Он ведь непременно притащится за деньгами к сыну в положенное время. Впрочем, сперва Зак решил поговорить с отцом по-хорошему.

Вскоре Зак подъехал к старенькому дому, где обитал отец. Когда-то дом был покрашен в белый цвет, но теперь краска облупилась и жилище выглядело не лучшим образом. Зак разозлился: он дает отцу немалые деньги, а куда они деваются? Неужели он не в состоянии покрасить и отремонтировать свой дом? Ну тратит часть на выпивку, но отец же не алкоголик, он не может пропить все! Да, любит поиграть в казино, но ходит туда только по понедельникам, и это его единственное развлечение. А дом ведь в таком запущенном состоянии — сад зарос сорняками, крыша над крыльцом провисла… Тем не менее ежемесячно папаша тянет из Зака изрядные суммы денег, и он, не смея отказать ему, регулярно подписывает чек. За что, кстати, отец ни разу не поблагодарил его, принимая все как должное.

Зак поднялся на крыльцо и постучал. Дверь оказалась незапертой и открылась, стоило ему только прикоснуться к ней. Он заглянул внутрь и сразу почуял знакомый запах алкоголя и затхлости.

— Папа? Ты дома? — позвал он, проходя в комнату.

В полутемной гостиной царил страшный беспорядок, но это не смутило Зака — обычное явление, он вырос в такой обстановке.

— Какого черта приперся? — раздался хрипловатый голос.

Перед ним возникла сгорбленная фигура. Зак зажег свет и, прищурившись, поглядел на отца. Ни тени радости по поводу прихода единственного сына.

— Я спрашиваю, что тебе надо?

— Просто пришел проведать тебя, папа.

— Зачем? Кто это тебя приставил следить за мной?

Старик сердился, но Зак решил не обращать на это внимания. Он прошел и уселся на диван. Под ним заскрипели старые пружины, и он увидел, что кое-где порвалась обивка.

— У тебя диван поломан, — сказал Зак спокойно.

— Смотри какой наблюдательный! Оказывается, надо получить высшее образование, для того чтобы отличить поломанную вещь от целой! — ехидно заявил отец.

— Прекрати! Просто констатирую факт, вот и все. Не принимай это на свой счет.

— А я не хочу, чтобы ты совался сюда и проверял, что и как. Разве я тебя приглашал?

— Ты меня никогда не приглашаешь. Но мне надо поговорить с тобой.

— Ишь ты! Что творится! Важный господин желает побеседовать со своим предком. Что случилось? Мальчика обидели? Может, тебе костюмчик твой шикарный жмет? Или башмаки загрязнились? Почистить?

Отец неожиданно плюнул прямо на пол, но, к счастью, не попал на туфли Зака. Тот вскочил.

— Черт возьми, отец! Какого дьявола ты издеваешься надо мной? Что я тебе такого сделал?

— Это из-за твоего заносчивого поведения, сынок! Приходишь сюда ко мне эдаким франтом и выпендриваешься. Все тебе не так! Если тебе тут не нравится, убирайся отсюда.

Зак тяжело вздохнул.

— Ладно, извини. Меня действительно не касается, как ты живешь. Но ведь я даю тебе достаточно денег, чтобы ты мог…

— Вот я все ждал, когда ты попрекнешь меня этим! Хочешь знать, что я делаю с деньгами? Завел себе классную шлюху, не хуже твоей. Покупаю ей дорогие сережки, чтобы она пошире раздвигала свои ножки.

— Заткнись! — вскричал Зак. — Я тебе все оставшиеся зубы выбью, если ты посмеешь говорить такие гадости про Лу-Энн.

Зак даже задохнулся от ярости. Он свирепо посмотрел на отца, который немедленно плюхнулся на диван — видно, испугался.

— Ты откуда узнал про серьги, которые я купил Лу-Энн?

Отец неопределенно пожал плечами.

— Или ты мне сейчас же скажешь, или благотворительная лавочка прикроется, понял? Как ты узнал про серьги?

— Картер вчера заезжал.

Сказав это, отец вскочил с дивана и направился к буфету. Достал оттуда бутылку и отпил пару глотков.

Зак наблюдал за ним, переваривая информацию. С какой это стати Картер приезжал сюда? На минуту ему подумалось, что папаша врет.

— Постой, я что-то не пойму, — произнес он. — Так ты говоришь, что Картер заходил к тебе на чашку чая для маленькой дружеской беседы и вы тут сидели и говорили про серьги?

— Мы посидели и поговорили о том, каким ты стал крутым, если хочешь знать, — рассмеялся отец. — Слыхал я и про твое дело с земельным участком, и про твои амуры. По-моему, эта твоя блондинка просто ездит на тебе. Вертит тобой, как хочет.

Зак решительно направился к двери: он боялся, что потеряет самообладание и ударит собственного отца за все гадости, которые он несет. Надо было побыстрей уйти. Но неожиданно Зак остановился.

— Я больше не считаю тебя своим отцом, — сказал он глухо.

Старик закинул голову и рассмеялся.

— А я тебя никогда не считал своим сыном. Теперь мы с тобой квиты.

Зак остолбенел.

— Что ты такое несешь?

— А почему, как ты думаешь, я так и не дал тебе твоей фамилии? — заявил отец, и по его торжествующему тону Зак понял, что тот просто рад случаю сообщить это. — Я не стал жениться на твоей матери, потому что она была шлюхой и одному Богу известно, кто твой настоящий отец.

— Ложь! — прохрипел, задыхаясь от ярости, Зак и чуть было не ринулся на папашу с кулаками, но одумался. — Почему ты лжешь?

Усмешка на лице отца превратилась в звериный оскал.

— Потому что я ненавижу тебя, парень. Всегда ненавидел и буду ненавидеть. Твоя глупая мать думала, что я женюсь на ней, если она забеременеет. Ошиблась, меня не проведешь! Я сразу просек, что это ловушка. Ты был такой хитрой наживкой, но у меня хватило ума не клюнуть.

— Ты не мог быть безразличен к ней! Она жила здесь, пока мне не исполнилось восемь лет, — прошептал потрясенный Зак, не желая верить в то, что говорил отец.

Он вспомнил, как мама укачивала его и пела колыбельные песни на испанском языке. Она приучила его к острой пище, готовила вкусные блюда со специями, пекла лепешки и пироги. Образ матери был единственным счастливым воспоминанием его детства.

— Я ее не выгонял, — заявил отец. — Она удрала обратно в Мексику, как только сообразила, что со мной она не получит вида на жительство. Удрала, понял? И бросила на меня своего выродка! Да ты хоть глядел на себя внимательно? Ты же ни капельки не похож на меня!

— Где она сейчас? — с надеждой в голосе спросил Зак: вдруг после стольких лет неведения он узнает, где его мать.

— Да откуда я знаю? Ты думаешь, я бы не нашел ее, если бы знал, где искать?

На мгновение Заку показалось, что он увидел тень отчаяния в отцовских глазах. Он поразился — может, все не так, как тот говорит? Может, он сожалеет, что так обошелся с матерью?

Отец словно угадал его мысли.

— Нет, не надейся! — рассмеялся он. — Я и не собирался возвращать ее, нужна она мне! Я хотел найти ее, чтобы отдать драгоценное чадо, маленького цыпленочка, как она тебя называла. И которого потом взяла и бросила.

— Моя мать ни за что бы меня не бросила. Она бы взяла меня с собой в Мексику.

Отец помолчал и отпил еще несколько глотков из своей бутылки, потом взглянул на Зака.

— Можешь думать что угодно. Факт есть факт — твоя мать бросила меня и тебя тоже.

Зака терзали сомнения: получалась какая-то путаница. Отец либо нарочно переврал всю историю, либо с годами в его голове сложилась совсем иная картина того, что произошло. Зак всегда был уверен, что это отец выгнал мать из дому. Он смутно припоминал ужасный скандал между родителями, который произошел однажды ночью. Он проснулся от крика и очень испугался, хотя их ссоры были обычным делом. Но на этот раз творилось невообразимое. Он слышал, как мать выкрикивала имя какой-то женщины, потом последовала жуткая ругань отца, шум, звук удара. На следующее утро матери в доме не было, и он больше ее никогда не видел.

Она ни за что бы не оставила Зака по своей воле. Он чувствовал, что все было совсем по-другому. Даже теперь, анализируя все, что наговорил отец, он сознавал все в полной мере. Зак вплотную приблизился к папаше, не сводя с него прищуренных глаз.

— Она не меня оставила, папочка, — сказал он уверенно. — Мать ушла от тебя. Это ты довел ее своим пьянством и девками. Каждое воскресенье, когда ты приходил, от тебя воняло перегаром и чьими-то дешевыми духами. А мама должна была все это нюхать, да еще укладывать тебя, чтобы ты проспался.

Отец слегка побледнел, но слушал не перебивая. Зак схватил его за грудки.

— Ты так и не простил ей, что она бросила тебя. Все эти годы ты жалел себя и винил во всем меня.

Зак оттолкнул его и направился к двери. Стоя уже на крыльце, он крикнул отцу:

— Кстати, не вздумай приходить ко мне на свадьбу. Решено — ты мне не отец, я тебе не сын.

Он со всей силой хлопнул дверью и направился к машине. Вот и поговорил с папочкой! Как обычно, разговор перерос в ссору. Но это в последний раз! Он завел мотор, резко дал задний ход, развернулся и понесся вперед. Но одна мысль не давала покоя — от прошлого не убежать.

ГЛАВА 6

Силы Анни были уже на пределе — она столько нестерпимо долгих часов просидела в больнице. Хотя отец хорошо перенес операцию, она никак не могла расслабиться и боялась осложнений. Этот страх просто вымотал ее.

В больнице только и остается, что ждать. Анни сидела, тупо уставившись в стену, и ждала, но мысли ее помимо воли время от времени возвращались к Заку. Она вспомнила его скорбное лицо утром в холле больницы… Даже тогда она смотрела на его губы, которые недавно целовали ее у пруда… Конечно, он многих женщин перецеловал до нее, но почему-то это ей было неважно. Мало ли что у него было когда-то. Ей хотелось с ним целоваться в данный момент — и все. А что будет потом, ей безразлично.

Его объятия и поцелуи у пруда вскружили ей голову. Она успела забыть, как это бывает. Карлос горячо любил ее и подарил ей немало минут наслаждения. Но Зак всколыхнул в ней совсем иные чувства, которые дремали в ней и которых она не знала даже с Карлосом. Зак вообще был другим человеком — сдержанным, уверенным в себе, сильным, надежным. Он держался с достоинством, не проявляя лишних эмоций, взвешивая каждое слово…

Анни поняла, почему отца испугало появление Зака. Райес такой человек, что не остановится ни перед чем для достижения цели. Возьмет свое не одним, так другим способом. Это касалось и дела, и личной жизни. По разумению отца, Анни совершенно не имела опыта общения с такими сердцеедами, как Зак. Карлос был однолюбом, надежным и верным, и Анни было хорошо и спокойно с ним. Она вспомнила, каким красивым был ее муж, и сердце наполнилось тоской.

Почему же ее так повлекло к Заку с первой минуты, когда она увидела его? Внутренний голос говорил ей, что такой мужчина, как Зак, никогда не будет принадлежать одной-единственной женщине, всегда стремясь к новым и новым романтическим приключениям.

В то же время сердцем она отвергала собственные домыслы по поводу характера Зака. Она чувствовала, что не безразлична ему, но он ни за что не захочет сближаться с ней. Зак сочувствует ей и искренне переживает за нее — вспомнить хотя бы, как он разволновался из-за приступа отца! Это же он вызвал «скорую» и объяснялся с врачами, когда у Анни от испуга словно язык отнялся.

Зак Райес приехал в Десперадо, чтобы купить ее ферму. Он уехал, так и не совершив намеченной сделки, и получалось, что он вроде бы отверг эту идею из-за того, что она заупрямилась. Неужели это явилось самым серьезным препятствием для такого опытного дельца? Он наверняка обтяпывал дела покруче. Почему же он не старался заставить Анни передумать? Ведь все случившееся другой бы использовал как козырь, и уж во всяком случае не преминул бы поднажать на несговорчивую фермершу, пока она находится в растерянности!

Анни допила кофе из пластикового стаканчика и скомкала его. Взглянула на часы в приемной — пора идти к отцу. Она поспешила по коридору.

— Привет, папа! — сказала она бодро. — Как себя чувствуешь?

Анни погладила его по морщинистой щеке, и на глаза ее навернулись слезы. Отец, казалось, еще больше постарел за эту ночь.

— Привет, детка, — прошептал Трэвис. — Все в порядке, я чувствую себя неплохо.

Он попробовал пошевелить рукой, к которой была подсоединена капельница.

— Тебе неудобно? — забеспокоилась Анни.

— Да. А куда персонал подевался? Выходной у них, что ли? — проворчал старик.

Анни усмехнулась: отец в своем репертуаре, обожает ругать медсестер.

— Если тебе что-нибудь нужно, я могу тебе помочь. Что надо сделать?

— Прежде всего перестань пугаться. Ты стараешься скрыть это, но у тебя плохо получается. Нечего волноваться, понятно? — Он слабо улыбнулся. — А теперь скажи мне, этот городской пижон убрался восвояси?

Анни ласково пригладила его растрепанные волосы.

— Он уехал, папа, — сказала она тихо.

— И не приедет больше?

— А зачем ему возвращаться сюда?

Трэвис хмыкнул.

— Похоже, он положил на тебя глаз, девочка. Видно, что он из тех мужиков, у которых все мысли помещаются в ширинке. Такие обычно заводят себе по девчонке в каждом городе, куда бы их ни занесло.

Анни с улыбкой поцеловала отца в щеку — придумает же такое! Зак просто чувствовал себя обязанным остаться с ней в больнице, иначе он бы сразу уехал в Остин.

— Ты что-то разволновался, папа. Честное слово, об этом даже не стоит говорить.

Трэвис вздохнул.

— Вот черт, опять спать хочется. Ну прямо как младенец — сплю без конца.

— Ну и отдыхай. Я скоро опять приду.

Анни еще раз поцеловала его и встала. Оглядела отца, беспомощно лежащего на больничной койке. Сейчас он такой слабый, а ведь она всю жизнь прожила под его защитой. Неожиданно Анни стало ужасно одиноко.

Она повернулась и быстро вышла из палаты, чувствуя себя безумно уставшей. К тому же ей ужасно хотелось есть. Лучше всего сейчас поехать домой, принять душ и отдохнуть немного. А потом нужно съездить к миссис Аквилар, проведать Мэри. Встреча с дочкой придаст ей сил и уверенности в себе. У нее нет другого выхода — нужно держаться ради ребенка и ради отца. Они оба — все, что у нее есть, она нужна им так же, как они — ей.

Анни уже почти дошла до выхода, когда кто-то сзади схватил ее за руку. Сердце дрогнуло — вдруг это Зак? Неужели он вернулся? Она обернулась.

— Эй, Анни, притормози немного! — сказал ей Коуди.

— А, это ты. Привет. — Она постаралась улыбнуться, чтобы скрыть разочарование. — Я не заметила тебя. Иду и не вижу ничего вокруг.

Коуди посмотрел на нее озабоченно.

— С тобой все в порядке?

— Да. Я собираюсь поехать домой.

Коуди поднял брови.

— И ты не собиралась позвонить мне? Я мог бы приехать за тобой. Хорошо, что оказался здесь.

— Знаю и всегда благодарна тебе. Я решила взять такси. Не хочу никого беспокоить по пустякам.

— Это не пустяки, — немного обиженно сказал Коуди и кивнул ей. — Пойдем, я тебя отвезу.

На стоянке Анни легко отыскала глазами допотопный автомобиль шурина. Они медленно подошли к нему, и Коуди помог ей забраться на сиденье. Анни устало откинулась на спинку и терпеливо подождала, пока долговязый хозяин уселся сам и завел непослушный мотор. Некоторое время оба ехали в полном молчании.

Через некоторое время Анни почувствовала себя неловко и решилась наконец завязать разговор.

— Из меня сегодня плохой собеседник, ты уж извини, — сказала она устало.

— Да я и не жду от тебя никаких слов. Отдыхай, — отозвался Коуди, следя за дорогой.

Анни тяжело вздохнула.

— Я очень признательна тебе за то, что подвез меня. Честно говоря, мне не хотелось брать такси.

Она не могла ему признаться, что это в основном из-за денег. Дорога обошлась бы ей долларов в двадцать, а у нее в кошельке вряд ли бы нашлось столько. Об этом она раньше и не подумала, мечтая лишь скорей попасть домой, переодеться и поспешить к Мэри, чтобы успеть пожелать ей спокойной ночи. Хорошо все-таки, что Коуди оказался рядом.

— Как там Мэри? — поинтересовалась она.

Коуди улыбнулся.

— У мамы голова уже идет кругом.

— Господи! Она плохо себя ведет?

— Да ничего подобного. Ты разве не знаешь, что происходит, когда ребенок приходит в гости к бабушке? В каждом шкафу, в каждом ящике есть что-нибудь интересное. Мама изо всех сил старается все ей показать, развлечь и угодить. Сегодня они вместе пекли пирожные и Мэри вынесла их на крыльцо, чтобы угостить птичек. Маме едва удалось убедить ее накормить их чем-нибудь более подходящим.

Разговор о дочке развеселил Анни, и она почувствовала, как напряжение прошло и сразу стало спокойнее на душе.

— Твоя мама так добра к Мэри, — сказала она с благодарностью.

— Она на все готова ради нее, ты же прекрасно это знаешь.

Он мог бы добавить, что смерть Карлоса ничего для нее не меняет. Он уже говорил это не раз, и Анни хорошо знала об их отношении к ней и к ее дочери. Но ей всегда было неудобно обращаться за помощью к миссис Аквилар. У Анни было подспудное чувство вины за то, что Карлос погиб таким молодым, занимаясь хозяйством на ее ферме. С этим комплексом она не могла ничего поделать и избегала частых встреч со своей свекровью.

— Я все знаю, — сказала она со вздохом. — Мэри очень повезло, что у нее такие чудесные родственники.

Что поделать, если в доме матери одни волнения и заботы! — с горечью подумала Анни. Коуди бросил на нее понимающий взгляд.

— Как чувствует себя Трэвис?

— Он держится молодцом. Если не возникнет осложнений, то доктора готовы вскоре выписать его.

— Рад слышать это.

— Я тоже обрадовалась. Папа терпеть не может больницу и ворчит на весь персонал.

— Дома он тоже будет ворчать, когда придется за ним ухаживать. Он так не любит чувствовать себя беспомощным. Ты продумала, как за ним ухаживать после выписки?

— Честно говоря, нет. Все произошло так неожиданно…

Анни коснулась рукой волос и обнаружила, что ее коса наполовину расплелась. Потом глянула на свою мятую юбку и несвежую блузку и тяжело вздохнула. Она действительно отключилась от всего, думая лишь о том, выживет ли отец. Что ж, это вполне естественно, но теперь она возьмет себя в руки. Самое страшное позади.

Коуди похлопал ее по плечу, желая немного подбодрить.

— Не переживай. Мы с мамой с радостью поможем вам.

— Вы и так уже много сделали, присматривая за Мэри. Я скоро соберусь с силами, и все образуется.

Коуди ничего не сказал на это, и они некоторое время ехали молча. Анни снова одолели тяжкие мысли. Будет ли когда-нибудь в ее жизни все нормально и что это значит? Ей казалось, что она бредет вслепую по извилистой тропе, не ведая, что ждет впереди. Но она не имеет права впадать в отчаяние, потому что есть отец и Мэри, о которых нужно заботиться.

Наконец они подъехали к дому. Коуди остановил машину и заботливо взглянул на Анни.

— Ну иди, я подожду, — сказал он. — И не надо торопиться, у меня много свободного времени.

Анни удивилась.

— Коуди, но я ведь собираюсь принять душ, переодеться. Тебе придется ждать меня довольно долго.

Он откинулся назад и потянулся.

— Ничего страшного. Подожду. Да, кстати, я пока съезжу и привезу что-нибудь тебе поесть.

— Ну не надо, пожалуйста. Поезжай домой, а я сама потом…

— Ты собираешься топать пешком?

Анни вдруг всплеснула руками.

— Боже мой, я совсем забыла, что машина поломана! — воскликнула она. — Совсем ничего не соображаю.

— Соображаешь, не волнуйся. Просто на тебя свалилось слишком много забот. Ну давай, иди.

Анни устало улыбнулась.

— Хорошо, только тебе не надо ехать за едой. У меня в холодильнике наверняка осталось что-нибудь. Пошли в дом, тебе вовсе не обязательно сидеть тут.

Коуди кивнул и стал вылезать из машины.

— Ну раз я отправляюсь на твою кухню, я уж точно заставлю тебя поесть, — сказал он деловито.

Анни пошла рядом с ним.

— Я о еде и думать не могу, пока душ не приму. Такое чувство, что больничный запах просто въелся в кожу.

Анни открыла дверь, и они вошли в холл. Она щелкнула выключателем, но свет не зажегся.

— Странно, — проговорила она задумчиво. — Лампочка перегорела.

Она отправилась на кухню и попробовала зажечь свет там. Безрезультатно.

— Что такое? — воскликнула она.

Анни стало не по себе — не хватало ей еще проблем! Пусть не столь серьезных, но требующих немедленного решения.

— Надо проверить пробки, — сказала она.

Коуди щелкнул зажигалкой, и маленькое пламя осветило его лицо. Анни вздрогнула — он так похож на своего брата! Сейчас, когда не видно его длинных волос и серьги в ухе, — особенно. Словно Карлос вдруг возник перед ней. Это видение вызвало нестерпимую боль в сердце, и Анни отвернулась, не в силах больше смотреть на него.

— Сюда, Коуди. Щиток в кладовке, и на стене висит фонарик.

Через несколько минут Коуди появился с фонарем в руках.

— Там все в порядке, — заявил он.

Анни нахмурилась.

— Ничего не понимаю.

— Я тоже.

Коуди озабоченно почесал затылок.

— Послушай, — начал он неуверенно, — конечно, неудобно тебя спрашивать об этом, но ты оплатила счета за электричество?

Анни вздрогнула.

— Чек лежит на моем туалетном столике. Я выписала, но забыла его оплатить.

Коуди сокрушенно покачал головой.

— Теперь у тебя будут неприятности. Похоже, что тебе отключили свет за неуплату, но что-то это слишком быстро сделали.

Анни смутилась, но чувствовала, что должна объяснить ему причину.

— Понимаешь, мы не слишком надежные клиенты, чтобы нам верили, — грустно сказала она.

— Что ты такое говоришь? — поразился Коуди, схватив ее за плечи.

Анни поняла, что не может больше скрывать от него, в каком бедственном положении находятся ее финансы. Она экономила каждый цент, ночами не спала, высчитывала, старалась хоть что-нибудь придумать, чтобы выровнять положение. Но все решилось в один момент по разным причинам, вернее, ей одной было не под силу предпринять что-либо кардинальное.

— Положение было тяжелым, еще когда был жив Карлос. Что он только ни делал, чтобы спасти ферму. И ему удалось бы наладить дело, но тут случилось несчастье… С тех пор вообще все пошло наперекосяк…

Анни замолчала, не в силах больше говорить об этом. Слезы наворачивались на глаза, отчаяние охватило ее. Она до боли сжала кулаки, чтобы не расплакаться.

— Я делала все, что было в моих силах, но этого недостаточно. Ничего не получается…

Коуди обнял ее и прижал к себе.

— Ты очень многое смогла сделать, Анни. Просто всем сейчас трудно, многие фермеры переживают трудные времена. А ты все делала правильно, поверь.

Анни уже рыдала.

— Ты не знаешь… — проговорила она сквозь слезы.

— Знаю. Тысячи людей обращаются в банки за финансовой поддержкой, а ты пыталась обойтись своими средствами. Я знаю, каково тебе приходилось.

Коуди дружески похлопывал ее по плечу. Анни стыдилась своих слез, стыдилась того, что совсем не может совладать с собой. А тут еще Коуди направил луч фонарика прямо на нее, и она прятала лицо в ладони и отворачивалась, понимая, какое жалкое зрелище представляет собой сейчас.

— Я столько глупостей наделала, — причитала она. — Столько непростительных ошибок.

— Всем людям свойственно ошибаться, — сказал Коуди и поставил фонарик на стол, направив свет на потолок. — Будто я не делал ошибок! Ну и что? И проблемы были, да какие. А твою сегодняшнюю беду легко исправить. Я поеду завтра же в компанию по электроснабжению и оплачу счета.

— Я не разрешаю тебе делать это, Коуди!

Он усадил ее на стул, и Анни подчинилась, потому что не могла уже держаться на ногах. Она была очень подавлена и в то же время чувствовала облегчение от того, что ей есть кому рассказать о своих бедах. Конечно, меньше всего ей хотелось, чтобы Коуди был в курсе ее финансовых проблем. Но все же хорошо, что он оказался рядом, он все понимает.

А Зак Райес? В состоянии ли он понять, что человек может попасть в такое бедственное положение, в каком оказалась она? Что знает он о тяжкой физической работе? Ведает ли, что значит принести в жертву самого себя ради близких людей? И что бы он сказал, если бы узнал о ее проблемах? Наверное, пожалел бы ее, глупую. Именно этого она и заслуживает…

— Ты должна позволить мне заплатить, Анни. Я настаиваю, а ты отдашь мне долг позже, когда появятся деньги.

Голос Коуди прервал ее размышления. Она взглянула на деверя: он искренне хочет помочь, но ей совсем не хочется быть должной кому бы то ни было. Если бы только она могла рассчитывать на свои силы и свои деньги… Анни опять вспомнила Зака Райеса. «Если продашь ферму, ты будешь хорошо обеспечена материально», — говорил он, стараясь убедить ее забыть о гордости. А ведь это все равно что продать ему свою душу!..

А что ответить Коуди? Позволить ему один раз оплатить счета за электричество, а в следующий раз взять взаймы на еду? А на что купить Мэри новую школьную форму, пару хороших туфель? Получается просто бесконечная цепь благотворительности со стороны родных. Они не откажут, но насколько унизительно сознавать свою несостоятельность!

— Коуди, пойми, — начала она после долгой паузы, — я действительно не могу тебе позволить сделать это. Но все равно спасибо, что предложил помощь. У меня все оформлено и готово к оплате, и я все сделаю завтра.

Коуди упрямо потряс головой.

— Нет, и не спорь. Тебе надо утром быть в больнице, а в конторе придется провести немало времени, чтобы убедить их включить тебе ток.

Коуди встал, подошел к холодильнику и достал несколько банок колы. Анни взяла одну и открыла. Он прав, ей хотелось как можно раньше поехать в больницу и повидаться с отцом. Видимо, придется воспользоваться предложением Коуди, тем более что отказываться наотрез неудобно — он ведь совершенно искренне хочет помочь ей.

— Хорошо, спасибо тебе, — сказала она наконец.

Он улыбнулся и подмигнул ей.

— Ну а теперь, когда мы с тобой уладили этот вопрос, можешь пойти и принять душ. На этот раз у тебя получится быстрее, чем ты предполагала: горячей воды нет. Холодный душ тебя взбодрит. А может, ты вымоешься и переоденешься у нас?

Анни встала со стула.

— Нет, спасибо. Я не боюсь холодной воды. Скоро вернусь.

— Возьми фонарь.

— А ты найдешь, что поесть, в холодильнике?

— У меня есть зажигалка.

Анни взяла фонарик и медленно пошла по коридору. Несмотря на отсутствие горячей воды, она предпочитала принять душ у себя. Не хватало появиться в доме Аквиларов в таком жутком виде. Бедная родственница, назвала она себя с горькой усмешкой. Она знала, что Коуди и в голову не пришло бы такое сравнение, но неприятное чувство собственной несостоятельности мучило ее. Дурацкая история с неуплатой за электричество доконала ее.

Минут через десять Анни вернулась в кухню. После холодного душа она чувствовала себя словно заново народившейся на свет. Коуди тем временем разыскал керосиновую лампу и зажег ее. На столе стояла тарелка с чипсами, банка сальсы и блюдо с нарезанными свежими овощами.

— Не густо, — кивнул он на угощение.

— Ты ешь, а мне не очень хочется, — сказала Анни, усаживаясь за стол. Она искоса глянула на Коуди. — Слушай, когда ты завтра поедешь по моему поручению, возьмешь мой чек, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— Что? Я не понял?

— Я не хочу, чтобы ты оплачивал мои счета, Коуди. Пойми, я должна сама решать свои проблемы.

— Может быть, ты и права, Анни, но, надеюсь, ты понимаешь, что в один день ты их не решишь?

Анни задумалась и стала машинально жевать морковку.

— Понимаю.

Коуди с недоверием посмотрел на нее.

— Я поговорил с доктором сегодня. Он считает, что, даже если все обойдется без осложнений, у твоего отца много трудностей впереди. Доктор говорит, что выздоровление будет нелегким и тебе надо быть готовой к этому.

До Анни наконец дошло, что Коуди говорит о периоде реабилитации. Она считала, что отцу в первую очередь нужен хороший уход, чтобы встать на ноги. Но теперь она поняла, что это больше касается денег.

— А что еще сказал доктор? — спросила она.

— Сказал, что тебе может понадобиться квалифицированная помощь медсестры. Ты сама не можешь заниматься этим.

— Могу, — возразила Анни.

— Так, ладно. Я тебе все объясню, потому что ты не понимаешь. — Коуди даже отложил в сторону вилку. — Тебе придется воспитывать Мэри, вести домашнее хозяйство, собирать урожай. Все это, учти, одновременно. Заставить Трэвиса делать специальные упражнения, диктовать ему, что есть и пить, давать лекарства или делать уколы — дело не из легких. Знаешь, что он на все это скажет?

Коуди взглянул на Анни и замолчал. Она сидела, тупо уставившись в пол. Слушала, понимая, что все так и есть, как говорит шурин, но отказывалась признаться себе в этом. Ее девиз всегда был: «Я могу все». Больно осознавать, что сейчас она сказать этого не может.

— Я же говорила тебе, что еще не обдумала все как следует, — сказала она наконец.

— Я знаю, Анни. У тебя не было времени на решение таких вопросов. Но твоя гордость сейчас тебе только мешает, поверь. Ты должна разрешить нам с мамой помогать тебе.

Анни пожала плечами.

— Очевидно, ты прав. Но как же ты сможешь управляться на двух фермах?

— Смогу, если предлагаю. К тому же у меня все налажено.

— Ты устанешь ездить туда-сюда. Сам знаешь, сколько дел в таком хозяйстве, как мое.

Коуди смотрел на нее не отрываясь.

— Никаких проблем не будет. Я давно думал над этим. Кстати, если нам с тобой пожениться, Анни, будет намного легче…

ГЛАВА 7

Зак вырвал чек из своей книжки и вложил его в конверт, на котором было написано имя отца и его адрес. Надо отправить сегодня. Несмотря ни на что, Зак чувствовал себя ответственным за отца и не мог лишить его своей финансовой поддержки. Он всегда будет помнить этого человека, с которым прошло его голодное и трудное детство. Поэтому и выписал ему чек.

Зак поглядел на календарь и отметил радостно, что осталось всего несколько дней до того момента, когда он станет свободным человеком, относительно свободным. Он женится и получит новую работу с меньшей долей беспокойства и ответственности.

Открылась дверь, и в кабинет вошел Картер.

— У тебя есть свободная минутка?

Зак кивнул. Он не мог забыть разговора с отцом, и кое-что следовало бы выяснить у Картера, так что его приход был очень кстати.

— Заходи, садись. Что у тебя?

— Мне только что звонили из банка. Они готовы лишить Аквиларов права пользования землей, если они не заплатят налоги до конца года, — заявил Картер, усаживаясь в кресло.

Он помолчал, ожидая реакции Зака на сказанное. Тот ничего не ответил. Картер подался вперед и, внимательно глядя на коллегу, продолжал:

— Это дает нам огромные возможности, чтобы поднажать на них. Ведь покупка их земли позволит «Риттеру» занять ведущее место среди агентств по недвижимости в этом районе. За Аквиларами сразу же последуют другие. Проект трассы принесет огромные прибыли.

Зак покачал головой.

— Ничего не выйдет. Аквиларам в этом году повезло — у них будет хороший урожай, я сам видел. Они наверняка смогут заплатить все налоги. Но в любом случае я больше не занимаюсь этим.

— Ты бросаешь «Риттер» на произвол судьбы?

Зак пожал плечами.

— Давай обсудим это, Зак, — попросил Картер.

— Мне больше нечего добавить. Все последующие дни я буду занят делами моих клиентов, надо все привести в полный порядок перед уходом. Ищи кого-нибудь другого для этого дела.

Картер закусил губу, он начинал злиться.

— Сдается мне, ты против самой идеи скупки земли. Может, когда ты там был, что-то произошло, а ты скрываешь это от меня?

Зак был абсолютно не расположен обсуждать дела Аквиларов с Картером.

— Нет, черт возьми. У меня и без того полно проблем. И я вообще не собирался этим заниматься, только ради тебя согласился. Пойми ты, мне не до этого. У нас с Лу-Энн полно забот по подготовке к свадьбе, никуда я больше не поеду.

Все это было правдой, но вовсе не основной причиной, по которой он старался избавиться от заключения сделки с Аквиларами. Кто мог подумать, что основным препятствием станет храбрая женщина, изо всех сил отстаивающая свою маленькую, запущенную ферму? И кто мог подумать, что с первой встречи она так западет ему в душу? Что, вспоминая о ней, он будет только мечтать о том, чтобы заняться с ней любовью? Это как раз больше всего и мучило его.

Нет. Он ни за что туда теперь не поедет!

— Повторяю, — сказал он. — У нас с Лу-Энн полно дел, а сегодня мы с ней ужинаем вместе. Так что завтра я скорее всего появлюсь на работе позже.

Картер словно и не слышал его объяснений.

— Не торопись отказываться. Пожалеешь!

Не дай Бог, подумал Зак, а вслух сказал:

— Сомневаюсь. А теперь у меня к тебе вопрос: что ты недавно делал в доме моего отца?

С минуту Картер смотрел на него, моргая глазами. Потом вдруг взял со стола конверт, предназначавшийся отцу Зака, и внимательно рассмотрел его со всех сторон. Даже глянул на просвет — что в нем? Чек был виден очень явственно.

— Я был недалеко от его дома, — сказал наконец Картер, кладя конверт обратно на стол. — Зашел предупредить его, что ты задерживаешься в Десперадо. Просто не хотел, чтобы старик за тебя беспокоился.

Зак усмехнулся.

— Брось дурака валять, Картер. Он сроду обо мне не беспокоился. Папаша поведал мне, что ты ему рассказал о земле в Десперадо и что с ее покупкой ничего не выходит. Ты, смотрю, также поставил его в известность о том, что я подарил Лу-Энн серьги. С каких пор вы с ним настолько подружились, что обсуждаете подобные темы?

Картер слегка прищурился.

— Твой отец — довольно одинокий человек, Зак.

— Ой, не надо нести ерунды!

— Так оно и есть. Мне ничего не стоило навестить его.

— Стоило, Картер. Или будет стоить. Все неспроста. И ты обсуждал мои личные дела с ним. Вот только не пойму зачем.

Картер встал.

— Мне симпатичен твой предок. Сказал же тебе, что просто оказался неподалеку, вот и заглянул к нему.

Они смотрели друг на друга.

— Слушай, Картер, — проговорил Зак, — ты хочешь подействовать на меня через отца и заставить заниматься твоим делом в Десперадо? Учти, у тебя ничего не выйдет. Я не поддаюсь его влиянию.

Картер молча переваривал сказанное, направился к двери, но остановился и повернулся к Заку.

— У меня и в мыслях не было вовлекать в это дело старика. Я слишком давно знаю и тебя, и твоего отца, чтобы рассчитывать на его поддержку в этом вопросе. Ты, конечно, упрямый, но я все же надеюсь, что в конечном счете ты передумаешь.

Зак тяжело вздохнул.

— А я надеюсь, что мы больше не вернемся к этому разговору. Иначе моим последним решением в качестве президента компании станет твое увольнение. Я действительно упрямый.

Такая неприкрытая угроза повергла Картера в замешательство. Взгляд его стал сперва недоуменным, потом злым. Не сказав больше ни слова, он вышел за дверь.

У Зака было такое чувство, что его заместитель солгал о причине своего визита к его папаше. Было во всем этом деле нечто странное, и он никак не мог понять, что именно. Картера он знал как облупленного, тот никогда не водил дружбу с теми, кто не мог быть ему полезен. Что же связывает его с отцом?

Зазвонил телефон, и Зак поднял трубку.

— Алло! Слушаю!

— Дорогой, я тут внизу. Если ты освободился, можем поехать поужинать.

Конечно же это Лу-Энн, но он почему-то не обрадовался. Черт побери, он же должен млеть от счастья перед встречей со своей невестой! Неужели этот проклятый Картер испортил ему настроение? Нет, ему это не удастся сделать!

— Я сейчас спущусь, дорогая.

— Поторопись, милый!

Зак повесил трубку и надел пиджак. Он хотел было взять конверт, приготовленный для отца, но вдруг остановился. Почему это вдруг Картер так заинтересовался его корреспонденцией? Зак вспомнил, что еще в те времена, когда они учились в колледже, Картер был в курсе его сложных отношений с отцом и поэтому держался по отношению к его старику весьма отстраненно. Ни о какой дружбе не могло быть и речи. А теперь? Какие между ними могут быть теперь отношения? Все это было неприятно и неожиданно. Но сейчас Зака это мало волновало — внизу его ждет Лу-Энн.

Он направился к двери, как вдруг телефон зазвонил опять.

— Вот черт! — выругался он.

Только не хватало деловых разговоров именно сейчас. Лу-Энн в машине внизу, она не найдет места на стоянке, будет ездить вокруг здания или же рискнет остановиться где попало, за что вполне может получить штраф. Но все-таки Зак снял трубку.

— Да, слушаю, — сказал он.

— Это Зак? Зак Райес?

Он попытался узнать по голосу, кто звонит.

— Да, я.

Секундная пауза, и его собеседница снова начала говорить что-то, но он плохо слышал, что именно. В трубке был какой-то треск. Но голос он узнал.

— Анни? Я плохо слышу. Что-нибудь случилось?

— Нет. — Голос ее дрогнул. — Просто хочу поговорить. У тебя есть несколько минут?

Зак потерял дар речи. Вот чего он не ожидал, так это ее звонка. Но, казалось, Анни чем-то расстроена или взволнована.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Да.

— С твоим отцом, надеюсь, ничего плохого не случилось?

— Нет, он поправляется.

Значит, ничего срочного нет. Зак принял решение.

— Послушай, я очень хочу поговорить с тобой, но сейчас мне нужно срочно уйти. Что, если я перезвоню попозже вечером? Ты будешь дома?

Анни молчала. Зак даже засомневался, слышит ли она его. Но она все же ответила:

— Я буду дома после девяти.

Но к этому времени он еще не успеет вернуться. Что ж, он попробует позвонить ей из ресторана. Зак нервничал, ему не хотелось прерывать разговор с Анни, но выхода не было: Лу-Энн наверняка уже мечет гром и молнии.

— Хорошо, я позвоню, — сказал он.

Анни пробормотала что-то в ответ и повесила трубку. Зак постоял секунду у телефона и поспешил к лифту. Спускаясь вниз, он размышлял о странном звонке Анни. Ему бы обрадоваться — произошло то, о чем он и мечтать не мог. Но его ожидала встреча с Лу-Энн, и он должен настроиться на предстоящее общение с невестой. Она, наверное, уже заждалась. Выйдя из здания, Зак сразу увидел белый спортивный автомобиль Лу-Энн. Он быстро сел рядом с ней и чмокнул ее в щеку.

— Меня задержал важный телефонный звонок. Извини, что заставил ждать.

Лу-Энн улыбнулась — она была явно в хорошем настроении.

— Ничего. Я придумала для тебя нечто особенное сегодня.

— Правда? — без особого энтузиазма сказал Зак.

Он придирчиво оглядел ее, обратив внимание на замысловатую прическу, накрашенные длинные ногти, изысканный макияж. Ему в голову пришла мысль, что он никогда еще не видел Лу-Энн без косметики. Она, без сомнения, очень красива, просто сногсшибательна, на нее на улице оборачиваются незнакомые мужчины, но он, ее возлюбленный, понятия не имеет, что скрывается за всеми этими красками, тушью, кремом, лаком. Он не знает, как в действительности пахнет ее кожа, вокруг нее витает вечный аромат лосьонов и духов. Щеки Лу-Энн всегда напудрены, губы накрашены… Даже просыпаясь рядом с ней утром, он видел на ее лице все тот же макияж.

Неожиданно Зак решил, что ему следует получше узнать эту женщину до того, как она станет его женой.

— Так что ты там придумала? — спросил он.

— Свидание у тебя дома. Там так уютно, и мы будем совсем одни, — сказала она и положила ладонь на его колено. — Я заказала ужин к тебе, поэтому мы не проголодаемся, пока будем обсуждать наши свадебные планы. Ну как тебе идея?

Зак перехватил ее руку, ему не очень хотелось сейчас, чтобы она щупала его коленку. Сам он подумал, что теперь ему вряд ли удастся позвонить Анни. Но вслух сказал:

— Великолепно!

— Я знала, что тебе понравится. — Лу-Энн расплылась в улыбке. — Я не могу дождаться, когда мы наконец поженимся. Вот тогда я буду удивлять тебя каждый день.

Лу-Энн протянула руку на заднее сиденье и достала оттуда небольшой пакет.

— У меня тут есть одна вещь, которая сразу создаст тебе соответствующее настроение на сегодняшний вечер, — сказала она. — Открой и посмотри.

Зак взял пакет и открыл его. Там лежали кружевные белые трусики. Лу-Энн захихикала.

— Ну так как насчет обсуждения планов?

— Не могу дождаться! — ответил Зак именно то, что она ждала от него услышать.

Лу-Энн расхохоталась, довольная своей шуткой. Зак закрыл пакет и кинул его на заднее сиденье. Настроение испортилось, его даже слегка замутило от вида этих идиотских трусиков.

Картер дождался, когда Зак уйдет, а потом вернулся в его кабинет. Интересный разговор по телефону состоялся только что у президента компании. Картер бесстыдно подслушивал под дверью и сразу сообразил, кто звонит.

Судя по репликам, Зак был весьма заинтересован в разговоре, который носил очень личный характер — ни слова о деле. Что-то произошло во время пребывания Райеса на этой ферме. Вряд ли он позволил себе вольности с этой индианкой. Зак и не смотрел на других женщин с тех пор, как начал встречаться с Лу-Энн. Эта Аквилар полная противоположность его обворожительной невесте. Уж Картер-то это знает! Зак ни за что не изменит Лу-Энн. Что же тогда происходит?

Картер посмотрел на конверт, лежавший на столе. Он прекрасно знал о разногласиях Зака с отцом. Их отношения развивались буквально на его глазах, пока не достигли откровенной вражды. То, что Зак чувствовал ответственность перед человеком, который дал ему жизнь, но никогда не интересовался им, а, наоборот, презирал, было непонятно Картеру. Зак даже сейчас посылает отцу кругленькую сумму. С чего это он стал таким мягкосердечным? Уж не влюбился ли?

Картер поразился собственной мысли. Конечно влюбился, но точно не в Лу-Энн. За все месяцы со дня помолвки с ней поведение Зака не менялось — он был безжалостным и жадным до работы, как всегда. А тут он расчувствовался по отношению к своему старому и злобному алкоголику-отцу, перестал интересоваться явно прибыльными делами. Похоже, это случилось после его поездки в Десперадо.

А точнее, все произошло после встречи Зака с владелицей фермы Аквилар. Возможно ли, чтобы он клюнул на эту черноволосую деревенскую колдунью?

Все это выглядело очень странно и совершенно меняло все планы Картера. Он решительно открыл конверт, на котором стояло имя отца Зака. Достал оттуда чек и присвистнул.

— Вот идиот! — пробормотал Картер и порвал чек.

Анни поняла, что ей не следовало звонить. Теперь она чувствовала себя довольно неловко. Голос Зака был таким далеким и чужим — уж не придумала ли она себе, будто между ними что-то произошло?

Она взглянула на отца, который мирно спал на больничной кровати. Итак, половина девятого вечера. Внизу, должно быть, ее уже ждет Коуди. Анни взяла свою сумочку и тихонько поцеловала отца в лоб. Он не пошевелился, и она осторожно вышла за дверь.

Как она и ожидала, автомобиль Коуди стоял прямо напротив входа, где, кстати, было запрещено ставить личный транспорт. Но для ее деверя правил не существовало. Анни усмехнулась и направилась к машине. Ей очень хотелось поскорей добраться до дома.

— Привет, Анни, — сказал Коуди, когда она села рядом с ним.

— Привет. — Она улыбнулась ему и устало откинулась назад на спинку сиденья. — Я так благодарна тебе, что ты подвозишь меня домой.

— Без проблем. Мне по пути.

Анни удивленно вскинула брови.

— Это не может быть тебе по пути.

Коуди неопределенно пожал плечами и вывел машину с территории больницы.

— Но не так уж далеко, чтобы для меня это имело значение, Анни. Я просто рад быть полезным тебе.

Расстояние от больницы до его фермы почти двадцать миль, подсчитала Анни. А весь путь, если он ее подбросит домой, получится где-то миль шестьдесят. Анни закусила губу, чувствуя себя неловко. Не надо Коуди делать это ради нее. Его мать присматривает за Мэри, этой помощи и так достаточно. Что бы она без них делала! Анни тяжело вздохнула. Никогда еще она не чувствовала себя такой зависимой и беспомощной.

Коуди поди и не догадывается о том, какие мысли обуревают бедную Анни.

— Кстати, я отвез чек за электричество, — сказал он. — Все улажено. Поэтому, когда ты приедешь домой, тебя уже будет ждать и свет, и горячая вода.

Анни благодарно улыбнулась ему.

— Спасибо тебе, Коуди.

Он повернулся к ней. По его лицу пробегали тени из-за менявшегося освещения на дороге. Коуди, конечно, красив, правда черты его более резкие, чем у Карлоса, но все равно мужчина он что надо! Но Анни почему-то не чувствовала к нему никакого интереса. Она всегда воспринимала его только как родственника.

— Не нужно меня благодарить, — сказал Коуди. — Мы — одна семья и должны помогать друг другу, должны держаться вместе.

Да, он прав, но Анни не хотела быть никому в тягость.

— Я ничего не могу поделать, но мне ужасно неудобно перед тобой и твоей матерью за то, что причиняю вам столько беспокойства и нарушаю обычный ритм вашей жизни.

Коуди сокрушенно покачал головой.

— А как бы ты поступила, если бы с моей мамой произошло что-нибудь подобное? — спросил он.

— О Господи! Не дай Бог! — испуганно проговорила Анни. — Я бы тогда готовила для нее еду и убирала дома, а Мэри нарисовала бы ей множество веселых картинок…

— Вот видишь, — перебил ее Коуди, — ты бы сама делала все, что в твоих силах, чтобы помочь нам. Ты бы не осталась равнодушной к нашей беде, ведь правда? У всех бывают трудные времена, к сожалению. Сейчас на тебя свалилось больше, чем ты в состоянии вынести одна.

Он улыбнулся доброй и широкой улыбкой, и Анни почувствовала, как ее волнения понемногу улеглись. Коуди прав. Все наладится, и хорошо, что сейчас у нее есть на кого опереться.

Неожиданно Анни опять вспомнила о своем глупом звонке Заку Райесу. Какая сила заставила ее сделать это? С каких пор она стала так легко поддаваться минутному отчаянию? Она ведь всегда чувствовала, когда нужно вовремя поставить точку.

Нет, нельзя больше распускаться до такой степени, поклялась она себе.

— Ну вот и приехали, — сказал Коуди, останавливая машину перед домом. — Я зайду к тебе и проверю электричество.

Анни хотела было остановить его, но Коуди уже вылез из машины, бормоча что-то себе под нос. Она последовала за ним и, оказавшись на дорожке перед домом, вдохнула полной грудью — воздух был свежий, легкий ветерок обвевал лицо. Как хорошо оказаться наконец дома! Что значит дом для нее? Вот этот небольшой участок земли, где ей приходится трудиться до изнеможения под палящими лучами солнца, но как приятно ступать по этой земле! А в минуту отчаяния она хотела было… Нет, если Зак позвонит сегодня вечером, она будет болтать с ним обо всякой чепухе, не упомянув ни разу о настоящей причине, по которой она звонила ему. Зря она все это затеяла. Никогда больше, пока жива, она не решится продать то, что принадлежит ей по праву, как бы мало ни было это ее наследство.

— Ты идешь, Анни? — позвал Коуди, и в тот же миг на крыльце загорелся свет.

Анни поспешила в дом.

— Иду!

Он стоял в дверях.

— Как видишь, все в порядке. Можешь расслабиться и спокойно отдохнуть.

Анни вошла в холл, Коуди — за ней.

— Не знаю, смогу ли по-настоящему отдохнуть, но я очень рада, что есть свет. Большое спасибо тебе еще раз, Коуди.

— Ну ладно, мне пора ехать, если тебе больше ничего не нужно…

Анни отрицательно покачала головой.

— Ты уже и так много сделал для меня.

— Я готов ради тебя на все, только скажи.

Он с таким чувством смотрел на нее, что Анни отвела взгляд.

— Ты очень хороший друг, Коуди, — поспешила заметить она.

Он потоптался на месте и взялся за ручку двери.

— У меня есть маленький сюрприз для тебя, — сказал он. — Я заеду за тобой около девяти утром, ладно?

Анни наконец взглянула на него.

— Прекрасно, буду ждать.

— Ну тогда пока. До завтра.

Анни слышала его торопливые шаги по дорожке и чувствовала некоторое облегчение от того, что он наконец ушел и оставил ее наедине со своими мыслями. Рано или поздно Коуди пожелает услышать от нее ответ на то странное предложение, которое он сделал ей вчера. Она ведь так и не ответила ему ничего. Думать об этом ей сейчас и подавно не хотелось.

Анни побродила по комнатам, и ею овладело чувство одиночества. Дом был так пуст, так тих. Не слышно ни смеха Мэри, ни отцовых шуток.

Анни приказала себе не поддаваться отчаянию и попытаться быть сильной. Она всегда умела держать себя в руках, падать духом — не в ее правилах. Как только дашь слабинку, тут же появится кто-нибудь, кто сумеет воспользоваться этим. Поэтому она должна собраться и продолжать бороться. Такая, как сейчас, она не нужна ни Мэри, ни отцу. Она — единственная их опора в жизни.

Хорошо, что она сейчас дома, родные стены помогают ощутить себя прежней Анни Аквилар, которой любое дело по плечу, для которой любая трудность преодолима.

Здесь никто не сможет достать ее. Даже Закери Райес. Как он целовал ее тогда! Анни хорошо помнит вкус того поцелуя и ощущение тепла и силы крепких мужских рук. Конечно, он хотел ее. Анни знает это наверняка. Ну и что? Вспоминать теперь об этом неисполненном желании каждую ночь? Мечтать о том, что не сбудется никогда? Это и значит чувствовать себя несчастной. Она устала от подобных раздумий.

Усилием воли Анни отогнала от себя неприятные мысли. Тут она вспомнила, что забыла забрать почту, когда они проезжали мимо почтового ящика на повороте к дому. Выходит, надо тащиться туда в темноте, что небезопасно, хотя стоит ясная ночь и звезды ярко светят на небе. Вообще-то пройтись было бы неплохо.

Анни постояла на крыльце в нерешительности. Что может быть в почтовом ящике, кроме очередных счетов? И потом вдруг позвонит Зак? От этой мысли Анни нахмурилась. Неужели это так важно для нее? Опять она думает о всяких глупостях. Нет, просто вокруг так тихо и одиноко. Поэтому ей нужен этот звонок.

ГЛАВА 8

Анни спала очень беспокойно, она то и дело просыпалась, крутилась с боку на бок и утром встала абсолютно разбитой. Походила по дому, пытаясь как-то прийти в себя, — впереди ее ждет новый беспокойный день. Она так мечтала отдохнуть! Но ей не удалось выспаться, потому что она все время ждала телефонного звонка.

Никто не позвонил. Вернее, Зак не позвонил ей, несмотря на то что пообещал.

— Какая же я все-таки дура! — пробормотала Анни, глядя на свое отражение в зеркале.

Она видела перед собой усталую, измотанную женщину, с кругами под глазами и осунувшимся лицом. Взгляд был потерянный и тусклый. Разве это она? Анни тяжело вздохнула.

— Да, — пробормотала она, — ведь отец предупреждал меня насчет Зака!

Ее самолюбие было уязвлено. Он не в первый раз отвергает ее. Тогда у пруда она довольно недвусмысленно предложила себя — и он не воспользовался ее слабостью. И вчера она говорила с ним по телефону, но он так и не перезвонил ей. Ему нужна только земля. Остальное его не интересует.

За окном раздались автомобильные гудки, и она поспешила посмотреть, кто приехал, хотя была уверена, что это Коуди. Действительно, он только что подъехал к дому, и Анни увидела, что рядом с ним сидит ее дочь. С радостным криком она выскочила на крыльцо.

— Мэри!

Анни протянула к ней руки, и девочка бросилась ей на шею. Какое счастье обнять своего ребенка после разлуки, снова вдохнуть запах ее волос, почувствовать прикосновение ее теплых ладошек!

— Я так по тебе соскучилась, — сказала она ласково.

— Я тоже по тебе соскучилась, мамочка, — ответила Мэри. — А когда я смогу переехать домой?

Анни задумалась.

— Я не знаю, моя радость. Разве тебе плохо у бабушки?

— Хорошо, — уверенно сказала Мэри. — Но я скучаю по тебе и по дедушке. Хочу домой.

Анни снова крепко обняла ее.

— Я знаю. И тоже хочу, чтобы ты была здесь, со мной. Я так люблю тебя!

Мэри поцеловала мать в щеку, прижалась к ней. Потом вдруг высвободилась и заявила:

— А змея убежала!

— Что? — поразилась Анни.

Она заглянула в клетку, куда поместили недавно пойманную змею, но там было пусто. Она поглядела вопросительно на Коуди.

— А правда, куда она подевалась?

Коуди развел руками. Вид у него тоже был озадаченный. Анни снова посмотрела на дочь, та испуганно моргала глазами.

— Она что, приползет обратно, мамочка? — спросила Мэри.

Анни тоже испугалась. Она была уверена, что довольно плотно закрыла клетку. Змея была огромной, такой она сроду не видала. Теперь она не сможет спокойно отпускать Мэри играть возле дома — ползучая гадина действительно может вернуться.

— Я не знаю, доченька, — ответила она, нахмурившись. — Но если снова приползет сюда, я прибью ее, уж будь уверена. На этот раз она от меня не уйдет.

— Прибьешь насмерть?

— Точно.

— И мы закопаем ее в очень глубокую яму?

— Обязательно. Только твой дедушка сначала сдерет с нее кожу и сделает себе из нее ремень.

Мэри радостно захлопала в ладоши.

— Значит, он скоро вернется из больницы?

— Возможно. И ты, пожалуйста, перестань бояться старой змеи. Скорее всего, она была так рада вырваться на свободу, что быстро уползла восвояси и теперь вряд ли захочет попасться снова.

— Хорошо бы, — сказала Мэри удовлетворенно и взяла Анни за руку. — Она была такая страшная!

— Не могу с тобой не согласиться! — ответила Анни, и они вошли в дом.

Анни направилась на кухню и открыла холодильник. На полках стоял ряд банок с консервами, несколько бутылок сока и пакет молока. Все это появилось здесь вчера, в ее отсутствие. Анни ничего такого не покупала.

Она бросила укоризненный взгляд на Коуди, стоявшего в дверях кухни.

— Не следовало тебе этого делать, — сказала она.

Он чувствовал себя немного неловко, но уверенно ответил:

— Но ведь кое-какие продукты испортились, пока в доме не было света. Пришлось что-то выкинуть, а что-то подкупить.

Анни хотела было что-то возразить, но он перебил ее.

— А у тебя есть сейчас время ходить по магазинам? Ты целый день находишься в больнице, при отце. То, что я делаю, вполне нормально, успокойся, слышишь?

Анни опустила глаза. Коуди, конечно, прав, но ей от этого не легче. Так неприятно чувствовать себя зависимой. Никогда еще она не была в такой отчаянной ситуации, когда ей нужна помощь других людей.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Не стоит благодарности, — ответил коротко Коуди, не желая больше говорить на эту тему.

— Можно мне виноградного сока? — спросила Мэри, показывая на бутылку с яркой этикеткой.

— Конечно, моя милая!

Анни открыла бутылку и налила ей полный стакан. Мэри села на стул и с удовольствием стала тянуть прохладный сок.

— Можно тебе предложить чего-нибудь, Коуди?

— Мне тоже соку. Яблочного.

Раньше Анни не покупала этот сок, он был недешевый.

— Вы с мамой балуете Мэри, — заметила она.

Коуди усмехнулся.

— Еще бы! И получаем от этого огромное удовольствие, — сказал он, усаживаясь рядом с Мэри и подмигнув ей.

Анни взглянула на них и вдруг мысленно представила, что Коуди, Мэри и она — одна семья. Картина получилась не очень впечатляющая. Что-то никак не увязывалось в единое целое, и она поняла в чем дело. Да, ей нравился Коуди, она даже любила его, как брата. Но она никогда не смогла бы полюбить его так, как любила Карлоса. Может, Коуди и не ждет от нее этого и готов довольствоваться малым? Конечно, замужество очень бы облегчило жизнь и ее, и Мэри, но она не могла лишить Коуди радости быть любимым женщиной, с которой он когда-нибудь свяжет свою жизнь. Он стоит того. Коуди — прекрасный человек, который станет опорой семьи. Но ей не нужен брак по обязанности. И ей надо бы переговорить с ним об этом, но чуть позже.

— Знаешь, Коуди, — обратилась к нему Анни, стараясь переключиться на другую тему. — Возможно, отца выпишут уже завтра.

Он радостно взглянул на нее.

— Вот это новость! Вся больница наконец-то свободно вздохнет, потому что они только и мечтают выпроводить этого быка, — сказал он со смехом.

— Почему быка? — удивленно спросила Мэри.

— Коуди имеет в виду, что твой дед ужасно упрямый. Если что-нибудь втемяшит себе в голову, его не сдвинешь с места. Помнишь, у нас был бык? Точно такой же характер.

— Так нехорошо говорить о дедушке, дядя Коуди, — серьезно заметила Мэри.

Анни и Коуди рассмеялись. Коуди подошел к Мэри, поднял ее со стула и усадил к себе на колени.

— Я пошутил, киска. Это не значит, что я хочу обидеть твоего деда. Я вот тоже называю тебя киской. Но ты же не киска на самом деле, правда?

Коуди пощекотал ее за ушком, и она заулыбалась, ее глаза озорно блеснули.

— Нет, я не киска! — сказала Мэри.

Коуди встал и подбросил ее в воздух, она взвизгнула и залилась веселым смехом. Оказавшись снова в сильных руках дяди, Мэри взлохматила его волосы, а он сделал вид, что хочет «забодать» ее. Шум, смех, веселье — все это было Анни по душе. Она чувствовала благодарность к Коуди.

Благодарность, но не любовь.

Мэри с обожанием смотрела на дядю.

— А, так, значит, и дедушка шутил, когда назвал мистера Райеса хитрым лисом?

Коуди едва заметно усмехнулся.

— Он не мог сказать такое про мистера Райеса, — бросил он, поглядывая на Анни.

— Да-да, дядя Коуди, — уверила его Мэри. — Дедушка сказал: «Если этот чертов хитрый лис…»

— Погоди минутку, Мэри, — вмешался Коуди. — Я верю тебе, детка. Но мне надо кое-что тебе объяснить. Я называю тебя киской в шутку, потому что я тебя люблю. Ты ведь это знаешь?

Мэри кивнула.

— Я не думаю, что дедушка любит мистера Райеса, а? Как ты считаешь?

— Нет, не любит, — ответила Мэри и неожиданно погрустнела.

— Поэтому он вряд ли просто шутил, когда называл его хитрым лисом. Но я должен сказать, — я думаю, мама согласится со мной, — что в тот день дедушка был не в лучшем расположении духа. Поэтому он говорил такое, что в другой раз и не пришло бы ему в голову. Он сердился, и его язык опережал мысли. Понятно?

— Да.

— Хорошо. А теперь почему бы тебе не пойти в свою комнату и собрать там те игрушки, по которым ты особенно соскучилась? Мы возьмем их с собой и покажем бабушке.

— Конечно, дядя Коуди!

Мэри вприпрыжку убежала из кухни, и Анни с благодарностью посмотрела на Коуди.

— Тебе удается так чудесно ладить с ней!

— Я люблю Мэри как своего собственного ребенка.

Анни знала, что так оно и есть. И так было всегда с момента появления Мэри на свет. Но в словах Коуди она уловила нечто такое, что заставило ее вернуться к его недавнему предложению именно сейчас, не откладывая этот разговор в долгий ящик.

— Коуди, я тебя очень ценю и уважаю. В тебе есть все лучшие качества, какие только женщина может пожелать видеть в мужчине. Я бы хотела чувствовать по отношению к тебе нечто большее, чем признательность и уважение, но я никогда не смогу полюбить тебя так, как Карлоса. Прости уж.

— Я и не прошу об этом, — тихо заметил Коуди.

Анни ожидала такого ответа и была готова к нему.

— Понимаешь, он всегда будет стоять между нами. Я буду чувствовать себя неловко, словно я предала его. Я не смогу так жить — это будет несправедливо по отношению к тебе.

Коуди молчал. Пауза длилась довольно долго. Он сидел, уставившись в пол, и теребил волосы на затылке. Потом перевел взгляд на Анни и посмотрел пристально ей в глаза. Казалось, он читал в них больше, чем ей хотелось бы.

Он вздохнул и поднялся со стула. Было видно, что он подыскивает какие-то слова в ответ на чистосердечное признание Анни. Наконец сказал:

— Я все равно буду помогать тебе, Анни, во что бы то ни стало. Должен же наступить конец твоим злоключениям? Всегда есть выход из любого трудного положения, только я еще не нашел его для тебя.

Анни почувствовала облегчение. Скорее всего Коуди не влюблен в нее. Он, конечно, любит ее как близкую родственницу, но не больше. Поэтому ее отказ не разобьет его сердца. Она, в общем, так и предполагала — Коуди сделал ей предложение, исходя из интересов семьи, из сочувствия к ее невзгодам. А это не очень подходящая причина для того, чтобы навеки связывать себя брачными узами.

— Что я могу тебе сказать на это, Коуди? — Анни словно размышляла вслух. — С такими преданными, хорошими друзьями, как ты, мы справимся с любыми трудностями.

В этот момент зазвонил телефон и Анни кинулась к нему.

— Сейчас, я быстро, — сказала она на ходу, — и мы сразу поедем.

Она сняла трубку:

— Алло?

— Анни? Это Зак Райес.

— А… а… — только и смогла произнести Анни — она меньше всего сейчас ожидала услышать его голос, но быстро справилась с удивлением. — Как поживаешь?

— Я-то прекрасно. А вот как ты?

— У меня все в порядке.

Анни бросила взгляд на деверя. Жаль, что Зак позвонил именно в его присутствии. Коуди ведь слышит каждое слово.

— Ты меня озадачила вчерашним звонком, — говорил Зак. — Я забеспокоился. Собирался позвонить, но не смог вчера. Извини. Видишь ли, я был обязан присутствовать на ужине.

— О, не волнуйся. Как только я добралась домой, я сразу заснула как убитая, — соврала Анни.

Коуди передернул плечами и вышел. Она слышала его шаги в коридоре — он направился в комнату Мэри.

— Но у тебя был такой расстроенный голос вчера. Я испугался, что случилось самое худшее…

— Нет, слава Богу, пока все хорошо. — Анни пыталась сообразить, как ей объяснить причину вчерашнего звонка. — Мне не следовало тебе звонить. Просто не знаю, что на меня нашло.

Это частично было правдой.

— Я рад, что ты позвонила мне.

— Серьезно?

— Вполне. Я все время думал, как вы там. А что Мэри?

— Сегодня мне в первый раз удалось ее повидать и побыть с ней немного. Она рвется домой, но мне кажется, что с ней все в порядке, — ответила Анни, удивляясь, что он вспомнил о ее дочери.

— А как дела у твоего отца?

Надо же! Он и об отце не забыл спросить. Ведь Трэвис к нему относился открыто враждебно и наговорил ему кучу обидных вещей. Тем не менее Зак не помнил зла.

— Отец поправляется. Врачи говорят, что мы скоро сможем забрать его домой. Может быть, даже завтра.

— Очень рад слышать это. Все вспоминаю, как ему тогда сделалось плохо и он схватился за сердце… Я тогда подумал… А, неважно теперь. Я хочу сказать, что уж пусть лучше Трэвис продолжает меня ругать, чем с ним случится что-нибудь худое.

Анни улыбнулась.

— Мне что, передать твои слова отцу?

Зак рассмеялся.

— Нет, спасибо. Пускай все остается по-прежнему. Как говорится, не будите спящих собак. Или, скажем, спящих змей.

— Кстати, о змеях. Наша недавно исчезла.

— Ты шутишь! Как это случилось?

— Не представляю. Видно, уж попалась такая старая и мудрая змея. Надо было мне положить сверху на крышку клетки что-нибудь тяжелое.

— Господи, у меня прямо мурашки по коже забегали! Это же опасно! Советую тебе не спускать глаз с Мэри, когда она будет играть во дворе. Вдруг эта гадина опять приползет!

Анни понравилось, что он так беспокоится о ее дочери.

— Мэри сейчас гостит у своей бабушки, но потом я, разумеется, приму меры и буду осторожна.

— Хорошо. — Он промолчал и добавил: — Ты уж давай держись, Анни!

— Буду держаться. Спасибо, что позвонил.

— А ты звони, если что-нибудь будет нужно, ладно?

— Конечно. Ну, до свидания!

— До свидания!

Положив трубку, Анни задумалась. Зак проявил такой интерес к ее проблемам, так беспокоился о Мэри, что это несколько озадачило ее. Можно ли было ожидать такого отношения от обычного чиновника, который просто выполняет свою работу? Да и голос его звучал очень взволнованно. Он явно принял ее вчерашний звонок близко к сердцу. Как бы Зак поразился, узнав, что она звонила, чтобы обсудить чисто коммерческий вопрос!

Правда, решившись с отчаяния все-таки продать землю, Анни в глубине души надеялась, что Зак еще раз приедет в Десперадо. Ей так хотелось увидеть его снова. Она прикрыла глаза, вспоминая его лицо, его глаза… В который раз в памяти пронеслась картина их встречи у пруда… Его поцелуй… Она понимала, что такое вряд ли повторится. Они с Заком — люди разного круга. Их может объединять только бизнес, и то на короткое время.

Но Анни все же не могла понять, что ее так привлекало в этом мужчине, почему она тянулась к нему душой, почему ее тело жаждало близости с ним. Умом она понимала, что он чужой для нее человек, но сердцем отказывалась принимать реальность.

Она еще раз повторила про себя, что она — круглая идиотка и должна прекратить думать о нем. Чтобы переключиться, Анни встала и начала убираться на кухне. Пора снова ехать в больницу.

— Мэри почти упаковала свои игрушки, — сообщил Коуди, вернувшись на кухню. — А ты как?

— Все нормально. Сейчас.

Коуди внимательно посмотрел на нее.

— Полагаю, звонил «хитрый лис».

Анни улыбнулась.

— Как ты угадал?

— Ты была так взволнована и отвечала сбивчиво, а твой взгляд красноречиво говорил, что я тебе мешаю разговаривать.

— Да, ты прав. Это звонил Закери Райес. Он интересовался здоровьем отца.

— Совесть заговорила?

— Коуди! Мы с тобой прекрасно знаем, что отец совершенно не выполнял предписаний врачей последние десять лет. Он такой упрямый и не хочет менять свои привычки и образ жизни, несмотря на все предупреждения. Поэтому с ним всякое могло случиться, в любой момент, хотя, конечно, присутствие Зака и усугубило положение. Но ведь таким фактором могло стать все, что угодно, даже появление змеи прямо на крыльце, например.

— На мой взгляд, это одно и то же, — проворчал Коуди.

Анни только рассмеялась.

— Никто из нас не станет утверждать, что питает к Заку дружеские чувства. Но надо все-таки понимать, что он выполняет свою работу. И давай прекратим разговор об этом, ладно?

Коуди кивнул. Но Анни вдруг захотелось подразнить его немного.

— Кстати, о змеях. По-моему, это ты питаешь к ним особенный интерес. Когда Зак узнал о твоем хобби, он тоже кое-что сказал по этому поводу. Так что вы квиты.

Коуди едва заметно усмехнулся.

— Ну хватит говорить об этом человеке, — сказал он. — Не пора ли ехать к Трэвису?

— Точно. Мэри, детка! — позвала Анни. — Мы уже едем!

— Иду, мамочка.

— Ты не притормозишь возле почтового ящика? — обратилась Анни к Коуди. — Мне надо забрать почту. Совсем забыла об этом вчера, а когда ты уехал, побоялась идти туда одна в темноте.

— Ну и правильно сделала, что не пошла, — сказал Коуди. — Сейчас подъедем.

— Спасибо.

Они втроем сели в машину. Когда тронулись по дорожке к шоссе, из-под колес взмыли клубы пыли. Гравий был покрыт толстым слоем сухой пыли с полей.

— Как сейчас нужен хороший дождь! — прошептала Анни.

— Точно. Я уже беспокоюсь об урожае, — отозвался Коуди. — Такого сухого лета уже давно не было.

Анни посмотрела на поля, простиравшиеся за домом.

— Надеюсь, скоро будет дождик. Точного прогноза я не знаю, но слышала, что ожидаются ливневые дожди.

— Будем надеяться, — заметил Коуди сухо.

Анни взглянула на него.

— Я знаю, что ты приезжал сюда без меня, кормил животных, присматривал за посевами, правда? Что бы я без тебя делала, Коуди!

— Да уж! — ухмыльнулся он, останавливая машину. — Ладно, бери свою почту!

Анни открыла почтовый ящик и достала оттуда один-единственный большой белый конверт.

— Так, — сказала она, — выглядит весьма официально.

— Может, ты выиграла приз в лотерею, — пошутил Коуди.

— Сомневаюсь.

Ею овладело дурное предчувствие, хотя она и старалась не волноваться. Не хватало новых неприятностей! Это уже слишком.

— Открой сейчас! — посоветовал Коуди. — Будешь сидеть и волноваться всю дорогу.

— Ладно. Но я вовсе не волнуюсь. Скорее всего ничего особенного.

Анни надорвала конверт и достала письмо, вернее уведомление. Пробежала его глазами и побледнела.

— Что там? — озабоченно спросил Коуди, положив руку ей на плечо.

Анни была не в силах сразу ответить. Глаза наполнились слезами, и она с трудом перевела дыхание.

— У меня не все налоги уплачены, — прошептала она. — И на этот раз банк собирается отнять землю.

Зак повесил трубку, недовольный разговором. Он чувствовал, что Анни звонила ему тогда неспроста. В ее голосе звучали нотки неуверенности, что совсем не вязалось с образом той решительной и сильной женщины, какой она предстала перед ним на ферме. Сейчас Анни пыталась говорить о пустяках, явно что-то скрывая. Она пару раз замялась, отвечая на его вопросы, и эти паузы были достаточно красноречивы.

Она не сказала ему ничего важного. Возможно, она была готова к какому-то разговору вчера. Но сегодня желание быть более откровенной прошло. Почему же она звонила ему? Конечно, у нее сейчас большие трудности, но разве Зак подходит на роль того, кому можно поплакаться в жилетку на свои беды? Да и Анни, похоже, по характеру достаточно выдержанная и отважная женщина, она вполне может самостоятельно справиться с проблемами, какими бы они ни были. Ему остается только слегка подбодрить ее и понаблюдать, что у нее выйдет. Во всяком случае, такой вывод можно сделать из их сегодняшнего телефонного разговора.

Зак посмотрел из окна вниз на улицу — как обычно, по автостраде сновали машины, люди торопились куда-то. С высоты город выглядел словно муравейник. Внизу шла обычная суетливая жизнь, до которой ему нет дела. На сердце у Зака было тяжело. Он думал об Анни и о том, что ей предстоит в ближайшее время. Его мучил вопрос, не следовало ли ему предупредить ее о том, что он узнал от Картера — о положении ее дел в банке? Может быть, это помогло бы несчастной женщине, которая изо всех сил старается сохранить хотя бы видимое благополучие своей семьи?

Вполне возможно, что, уведомив Анни о решении банка отобрать у нее землю за неуплату налогов, он нарушил бы определенные правила деловой этики… С другой стороны, Зак чуял, что Картер явно ведет нечестную игру и пытается спутать все карты ради собственной выгоды. Что-то он слишком заинтересован в покупке именно земли Аквиларов. Картер никогда не отличался особой щепетильностью и честностью в делах, но в этот раз он проявлял такую прыть, что это просто перешло все границы. Поведение его заместителя омерзительно. Наверное, нужно было помочь Анни, но вот в чем проблема — не навредит ли он ей этим?

Зак ходил взад и вперед по кабинету, раздумывая над тем, что предпринять. Вообще-то Анни, может, еще и заплатит эти налоги. Он ничего не понимал в сельском хозяйстве, но видел, как горда была Анни, демонстрируя ему кукурузные поля. Она сделала ставку именно на эту культуру, считая, что урожай принесет ей большую прибыль, ведь спрос на кукурузу всегда стабильный. И в этом есть резон, он знает. Анни достаточно опытный фермер, она выросла на этой земле и не просто знает, чувствует ее. Конечно, все может случиться — и ураган, и какая-нибудь саранча — но в остальном Анни имеет хорошие шансы в этом сезоне.

Зак вдруг понял, что не может оставаться в стороне. Необходимо что-то предпринять, как-то помочь Анни. Он записал на автоответчик послание для Лу-Энн и решительно вышел из кабинета, нетерпеливо нащупывая в кармане ключи от машины. Дел у него никаких на сегодня нет, правда, надо было сделать несколько звонков, но это вполне может подождать до завтра. Как ему надоело крутиться в этом бизнесе, думать за других, решать глобальные проблемы. Очень скоро ответственность за «Риттер» и все заботы станут делом прошлого. Его будущее не связано с этой компанией, хотя она и является его детищем. С момента, когда он задумал ее создание, столько изменилось — начиная со стиля ведения дел и вплоть до состава акционеров. И далеко не в лучшую сторону. Теперь компания стала совершенно чужой ему. Поэтому он, не задумываясь, бросит все ради новых проектов.

А значит, и его решение помочь Анни не имеет отношения к деловым обязательствам. Это его свободный выбор, тем более что таким образом он сможет хоть как-то успокоить свою совесть. Он у стольких людей буквально зубами вырывал их землю, что теперь просто обязан поддержать одну-единственную женщину в ее стремлении отстоять свое право на собственность. Тем более что она так трепетно относится к этому участку земли, ей нравится жить так, как она привыкла, и ей ни к чему менять образ жизни лишь потому, что это выгодно какой-то компании по недвижимости.

Зак ехал по улицам Остина в приподнятом настроении. Да, следует съездить в Десперадо, не так уж это и далеко. В любом случае поездка отвлечет его от предсвадебной суеты и хлопот.

— А я говорю тебе, что он изменился!

Картер, прищурившись, смотрел на собеседницу. Лу-Энн пришла жаловаться ему на Зака Райеса. Ничего себе!

— Уверен, что тебе это только кажется, Лу-Энн! — сказал он.

— Нет, не кажется! Черт возьми, ты слушаешь, что я тебе говорю? Происходят странные вещи. Я не могу не беспокоиться!

— Что происходит? Что изменилось? Ничем не могу помочь, пока ты не объяснишь мне конкретно, в чем дело. Приведи хоть один пример его странного, на твой взгляд, поведения.

— Черт тебя дери, Картер Хаскинс! Прекрати так со мной разговаривать, словно я дура какая-то! Да если бы я знала, в чем проблема, я бы сама с ней справилась.

Лу-Энн чуть было не бросилась с кулаками на Картера, но он вовремя схватил ее за руки.

— Да успокойся ты! — сказал он с усмешкой. — Давай вдвоем поразмыслим. Зак, возможно, устал от всей этой вашей предсвадебной кутерьмы. Сама же мне говорила недавно, что он мечтает об одном — когда весь этот цирк закончится! Ну и что такого, если мужик слегка утомился? Это вам, женщинам, доставляют удовольствие всякие приемы, обеды, визиты. А он всегда этого терпеть не мог, сама знаешь. Так в чем он изменился? Скорее всего, он спит и видит, когда у вас с ним наступит медовый месяц.

— Я бы тоже хотела, чтобы поскорее все свершилось и на моей руке красовалось обручальное кольцо. Но я все время волнуюсь, меня мучают какие-то дурные предчувствия.

Картер лениво потянулся и улыбнулся похотливо.

— Ой, какие мы нетерпеливые, надо же! Что такое, Лу? Да не влюбилась ли ты часом в нашу восходящую звезду бизнеса? Неужели он так сильно тебя возбуждает, когда залезает к тебе под юбку? Больше чем я?

Лу-Энн нахмурилась, но молчала.

Картер привстал на стуле и уставился недоуменно на Лу-Энн. Опять она что-то темнит? Такая дура, что ничего не может объяснить нормально. Вечно все выворачивает по-идиотски.

— Лу-Энн, что ты хочешь этим сказать?

Она покраснела и опустила голову. Было видно, что ей неудобно и даже стыдно обсуждать нюансы ее личной жизни. Это, во-первых, удивило Картера, он никогда не замечал за ней этого прежде, а во-вторых, заставило насторожиться: что-то здесь явно не то!

— Мы с Заком совсем не занимались любовью с тех пор, как он приехал из Десперадо, — выпалила Лу-Энн.

Картер так и сел: вот оно! Все эта чертова индианка! Но как могло случиться, что Зак увлекся этой фермершей, когда у него есть такая потрясающая красотка-невеста? Картер даже подумал было: а не ошибся ли он, недооценив Зака? Вроде бы все рассчитал…

Эта дура Лу-Энн ничего не поняла. Не может быть, чтобы Зак потерял к ней интерес! Он же с первого дня их знакомства просто с ума по ней сходил, только и думал о том, чтобы скорей прыгнуть к ней в постель. И ведь он, Картеру это достоверно известно, и дня прожить не мог без близости с Лу-Энн. И вот на тебе! Если он больше не пылает страстью к такой сладкой кошечке, то дела плохи.

Картер откашлялся.

— Я так понимаю, что ты сделала все возможное, чтобы расшевелить его в постели? — сказал он.

Лу-Энн кивнула.

— Сначала я думала, что он просто устал. Но когда все мои ухищрения не помогли, тогда…

Она замолчала. Черт бы ее побрал, эту сучку, подумал Картер. Он так рассчитывал на то, что именно она приведет Зака на вершину успеха и славы! Женившись на Лу-Энн, Зак стал бы весьма влиятельным деятелем, вокруг которого собрался бы круг солидных людей. Картер же, будучи другом и коллегой Закери Райеса, втерся бы в этот круг, куда сам по себе никогда бы не попал. Излишне говорить о том, как полезно было бы для него такое положение. Картер продумал эту сложную комбинацию давно. В свое время Зак послушно проглотил умело подставленную наживку… Теперь, похоже, планы рушатся. Если Зак напрочь забыл об интересах компании ради черноволосой колдуньи, дело плохо. Но Зака нужно приструнить любым способом.

Картер снял телефонную трубку и стал набирать номер.

— Что ты делаешь? — встревоженно спросила Лу-Энн.

— Звоню Заку. Пытаюсь поговорить с ним тет-а-тет. Может, в обычной дружеской беседе по душам мне удастся что-нибудь выудить из него. Возможно, тебе просто показалось, что все так плохо. У невест обычно сдают нервы перед свадьбой.

— Ничего подобного, — проворчала Лу-Энн.

Телефонным гудкам на другом конце провода, казалось, нет конца. Картер ждал, пока его терпение не лопнуло, и он переключился на автоответчик Зака. Выслушал послание, мрачнея с каждой секундой, и бросил трубку.

— Проклятье! — воскликнул он. — Вот сукин сын!

Лу-Энн вскочила со стула и бросилась к нему.

— Что случилось, Картер? — почти крикнула она.

Вместо ответа он молча смотрел на нее. По щекам Лу-Энн потекли слезы, тушь размазалась, волосы растрепались — не женщина, а сплошной кошмар. Неужели она действительно влюбилась в этого красавчика? По плану не должна была. Все было рассчитано — она открыто шла на брак, где предопределены все роли, в том числе и его, Картера. Заку досталось бы больше — и женщина, и деньги, и положение.

Неужели он способен променять все это на грубую, неотесанную индианку, которая ничего, кроме фермы, в своей жизни не знает? И знать не хочет? Что он нашел в ней такого, чего Картеру не дано постичь?

Глядя сейчас на Лу-Энн, Картер не испытывал ни малейшего сострадания к ней и ни капельки былого желания. Он лишь злился на нее.

— Послушай, крошка, — сказал он ледяным тоном, — тебе, кажется, придется привыкнуть спать в своей кроватке одной. Наш красавчик сбежал.

ГЛАВА 9

— Забудь пока об этом, Анни, — с сочувствием произнес Коуди, кивнув на конверт, который она судорожно сжимала в руках. — Тебе уже приходили из банка подобные уведомления, и ты успевала заплатить налоги. Так что не переживай. Выкрутишься.

Он прав. В ее жизни много происходило такого, что сперва приводило в уныние и даже отчаяние, но потом каким-то образом становилось разрешимым. Анни попыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом. Она слышала, как на заднем сиденье Мэри разговаривает со своими игрушками, вернее, бормочет за них писклявым голоском. Как хорошо быть маленькой, подумалось ей. Анни закрыла глаза. Напряжение не проходило. Но в глубине души она надеялась, что все утрясется. Так не может продолжаться вечно. Должно же и в ее жизни произойти что-нибудь хорошее.

Коуди похлопал ее по руке.

— Не падай духом! Будет хороший урожай кукурузы, Анни. Предчувствую большие прибыли, поверь мне. И у тебя появятся деньги, чтобы заплатить в банк, да еще и на жизнь останется. Кроме того, ты вполне можешь рассчитывать на меня — я помогу тебе с уборкой урожая.

Анни кивнула и слабо улыбнулась.

— Ты прав, мне надо взять себя в руки, а то я что-то совсем растерялась.

— Ничего, дорогая. Фермеры — народ стойкий и крепкий.

— Я тоже крепкая! тут же отозвалась Мэри.

Анни оглянулась назад и улыбнулась ей. Девочке было так хорошо в нарядном платье в красно-белую полоску. Анни залюбовалась ею, но вдруг вспомнила свой ужасный сон: Мэри просит подаяние на улице. Представив свое дитя несчастной сироткой, она чуть было не расплакалась, но вовремя сдержалась. Этого не случится с ее ребенком. У Мэри есть близкие люди, которые позаботятся о ней, случись что с ней или Трэвисом. Но Анни сама должна сделать все, что в ее силах, чтобы обеспечить дочери будущее. Нельзя впадать в отчаяние, надо продолжать бороться во что бы то ни стало.

— Мама, я крепкая? — спросила Мэри.

Анни потрепала ее по щеке и, глядя в ее огромные синие глаза, ответила с улыбкой:

— Конечно, малышка! Ты крепка, как кукурузный початок!

— Ух ты, здорово!

— Я бы сказал иначе — ты крепка, как кулак твоего дедушки Трэвиса! — рассмеялся Коуди.

Мэри покатилась со смеху.

Подъехали к больнице. Коуди обратился к Анни:

— Вы с Мэри идите, а я поставлю машину.

Анни помогла дочке вылезти из машины и, взяв ее за руку, направилась ко входу. Мэри, поразившись автоматическим дверям, тут же поинтересовалась, как они работают. Анни кое-как ей объяснила, но посыпались новые вопросы, на которые приходилось отвечать, в то время как голова Анни была забита совсем другим. Наконец пришли в палату.

Мэри бросилась к деду. Они радостно обнялись, потом девочка огляделась вокруг и заметила:

— Ой, дедушка! Что-то это место невесело выглядит!

— Да, это тебе не Диснейленд, точно! Когда меня выпустят из этой тюрьмы, Анни? — спросил он сердито.

— Мне нужно еще кое-что уточнить у врача, но, думаю, что на днях, может быть, даже завтра.

Анни подошла к кровати и взбила подушку. Потом стала поправлять одеяло, но Трэвис оттолкнул ее руку.

— Перестань суетиться вокруг меня. Что я, маленький? Могу и сам все это сделать. Со мной все в полном порядке и пора возвращаться домой. Если я еще хоть ненадолго здесь останусь, все эти бездарные медсестры и доктора просто меня доконают, понятно?

Анни понимала, что за этим недовольством скрывается отчаянное желание Трэвиса доказать, что он не беспомощный старик, а сильный самостоятельный мужчина. Такой уж у ее отца характер! Анни похлопала его по руке и уселась в изголовье.

— Я знаю, что тебе неприятно находиться здесь, папа, — сказала она спокойно. — Может, нам удастся забрать тебя сегодня, а то ты ведь возьмешь и сбежишь ночью. С тебя станется.

— Кто это собирается сбежать? — спросил Коуди, входя в палату.

— Нам может понадобиться твоя машина, Коуди, — сказала Анни. — Папа не хочет здесь оставаться, ему надоели тишина и покой, он ищет острых ощущений. Давай выкрадем его отсюда.

Анни незаметно подмигнула Коуди, тот едва сдерживал смех.

— Э, нет! Черта с два! — вмешался Трэвис. — Еще не хватало, чтобы я удирал отсюда тайком, как воришка. Пусть меня официально выпишут, но сейчас же. А если кто против этого, пусть поцелует меня в…

— Здравствуйте! — раздался в дверях бодрый голос медсестры, приход которой вовремя прервал эмоциональную речь Трэвиса. Это была полная пожилая женщина с копной кудрявых волос. Она подошла к кровати и посмотрела на пациента строгим взглядом.

— Привет, Джерт, — проворчал Трэвис.

— Я слышала, ты приготовился ехать домой?

— Как ты догадалась? — ехидно спросил он.

— Да тебя слышно на весь этаж. Думаю, даже на всю больницу. Нашим пациентам уже надоели твои жалобы и претензии. Еще раз повторяю, что не рекомендуется так волноваться. Тебе же сделали операцию на сосудах.

— Отстань от меня! Терплю тебя последний день, нет, последний час. А потом говори что хочешь, Джерт.

— Ты ведь уже успел залезть в свою историю болезни, где черным по белому написано, что доктора пока тебя не собираются выписывать. Разве не так?

— Я сам себя выписываю, — огрызнулся Трэвис. — Пусть найдут другого дурака, который будет раскошеливаться за эти сомнительные медицинские услуги. Не собираюсь помирать в этой паршивой больнице.

Медсестра выразительно посмотрела на Анни: мол, видите, какой беспокойный пациент? Потом торжествующе скрестила руки на груди и снова обратилась к Трэвису:

— Не так вот, считай, что тебе крупно повезло, упрямый ворчун! Я только что встретила доктора в коридоре, и он сказал буквально следующее: скорее всего, тебе лучше не станет от того, что тебя силой будут удерживать здесь. Как вы думаете, мистер Кэйд, сможете ли вы сами одеться или мне вам помочь?

Она хитро ухмыльнулась. Трэвис чуть не подпрыгнул.

— Не смей ко мне прикасаться, Джерт. Я сам!

Джерт никак не отреагировала на очередную грубость. Она отошла от кровати.

— Ну и чудесно! Одевайся, а я схожу за креслом-каталкой.

Трэвис от возмущения чуть не задохнулся.

— Еще чего не хватало! — воскликнул он и погрозил медсестре пальцем. — Выбрось это из головы! Чтобы Трэвиса Кэйда возили на каталке!

— Извините, мистер Кэйд, но всех выписывающихся пациентов вывозят на кресле. Таков порядок.

Джерт повернулась к Анни.

— Можно мне с вами поговорить? Давайте выйдем.

— Коуди, ты не присмотришь за Мэри? — спросила Анни.

Конечно, ей не надо было и спрашивать, но она не привыкла к постоянным одолжениям и никогда не принимала помощь, пусть даже близких людей, как должное.

Анни и Джерт вышли в коридор и направились в комнату для посетителей. К счастью, там никого не было. Они сели на банкетку.

— Миссис Аквилар, я хотела дать вам некоторые рекомендации по уходу за вашим отцом, — торжественно произнесла Джерт и достала из кармана листок бумаги. — Здесь самые важные предписания, соблюдение которых приведет к выздоровлению после операции на венах Трэвиса, то есть мистера Кэйда. У него же на ногах свежие швы, которые еще не скоро заживут.

Анни взяла листок и погрузилась в чтение.

— Все это, кажется, не составит труда, — сказала она наконец.

— Заметьте, ему понадобится специальная терапия. Он должен понемногу ходить каждый день. Двигаться необходимо, но начинать следует осторожно, чтобы не давать сразу больших нагрузок на ноги.

Анни понимающе кивнула, и медсестра продолжила:

— Хочу вас предупредить, не удивляйтесь, если выздоровление Трэвиса будет трудным. Он думает, что до сих пор очень силен, и убедить в обратном его нелегко, да и не имеет смысла. Необходимо понимать, что операция сама по себе еще не решает проблемы, процесс восстановления после нее — очень важный фактор, игнорировать который нельзя ни в коем случае.

— Мне все понятно, — сказала Анни. — Спасибо вам за советы.

Джерт словно не слыхала ее слов. Она еще не закончила.

— И вот еще что. Процесс восстановления чреват многими осложнениями, если не соблюдать всех предписаний врача. Я думаю, вы лучше меня знаете, с каким упрямым и своенравным пациентом вам придется иметь дело. Нельзя идти у него на поводу, и надо строго стоять на своем.

Анни усмехнулась.

— Да уж, об этом мне хорошо известно! У папы довольно тяжелый характер. Правда, я привыкла, хотя понимаю, что мне придется нелегко.

Медсестра понимающе улыбнулась.

— Все образуется! — подбодрила она Анни. — Ладно, я пошла за креслом.

Анни вернулась в палату. Как она и ожидала, отец сидел на кровати полностью одетый. Мэри — рядом с ним, весело болтая о чем-то. Коуди стоял у окна.

— Мы где-то через час поедем домой, папа, — сообщила Анни.

— Ох, как долго ждать! Да еще вдобавок я проголодался. Мечтаю о хорошем горячем ужине. Эта больничная баланда мне осточертела. Анни, а у тебя осталось хоть немного сальсы? Я даже во сне ее видел.

Она кивнула и обошла палату, заглянула в тумбочку, чтобы проверить, не забыли ли чего-нибудь.

— У меня полно сальсы в кладовке, я ее готовила пару недель назад, — успокоила она отца, но вдруг обеспокоенно взглянула на него: — А тебе разве можно есть сальсу? У тебя должна быть специальная диета.

Анни достала листок с рекомендациями и пробежала его глазами.

— Тут только лишь терапевтические советы, — заметила она. — Нет ничего про то, что тебе можно есть, а чего — нельзя. Надо мне не забыть узнать у медсестры.

— И не вздумай! — возмутился Трэвис. — У меня был сердечный приступ, у меня слабые вены, но не язва желудка. Ты только спросишь эту вредную Джерт, как она тут же заявит: «Никакой острой, жирной и соленой пищи!» И все мне назло. Я тут без конца жаловался на плохую еду. Попробовала бы сама, какой гадостью они здесь кормили меня. Клянусь, они из богадельни какой-то привозят объедки.

Выпалив все это, Трэвис скрестил руки на груди и надулся. Анни тяжело вздохнула. Она понимала, что соблюдение диеты — дело сложное для ее отца. В конце концов, пусть ест ту пищу, к которой он привык. Хуже будет, если начать спорить с ним и стараться переубедить. Он только разволнуется, и у него повысится давление.

— Ну хорошо, — сказала она примирительным тоном. — Сегодня на ужин я приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.

— Прекрасно. Я хочу того мяса, которое принес Коуди. Пожалуй, надо приготовить файитас, чтобы отпраздновать мое возвращение.

Коуди усмехнулся.

— У вас разве еще осталось? Могу привезти свежей говядины, если больше нет.

— Все есть, не беспокойся! Анни, пусть Коуди поужинает с нами сегодня! — приказал старик.

Анни поспешила пригласить деверя.

— Конечно, Коуди. Пожалуйста, останься поужинать с нами! Мы собираемся отметить папино выздоровление.

— С удовольствием, — ответил Коуди.

Мэри от радости подпрыгнула на кровати.

— Ура! У нас будет праздник!

Анни рассмеялась, и за ней — все остальные. Мысленно она уже стала прикидывать, какие продукты у нее остались в холодильнике после всех проблем с электричеством. Как все же здорово, что наконец отец возвращается домой!

— Праздник так праздник, — сказала Анни. — Но только без всяких сумасбродств. И слушаться меня беспрекословно, понятно?

Она выразительно глянула на отца. Тот только пожал плечами, прикидываясь, будто не понимает, о чем речь.

— Самый большой праздник для меня — хорошая еда, — сказал он. — Спокойно поужинаем в кругу семьи, потом я пораньше лягу спать — и завтра буду как новенький.

— Вы уверены, что я не помешаю вам? — спросил Коуди. — Могу зайти в другой раз.

— Да ты что? — возмутился Трэвис. — Никому ты не помешаешь. Коуди, ты же член нашей семьи. Если бы не вся эта история с операцией, я бы собрал большую компанию, и маму твою пригласил бы. Она столько для нас сделала. Но у меня и правда силенок пока нет на настоящее застолье. Поверь, даже если бы архангел Гавриил постучал ко мне в дверь сегодня вечером, я бы попросил его зайти в следующий раз.

Трэвис действительно выглядел усталым. Все озабоченно смотрели на него.

— Ну чего уставились? — усмехнулся старик. — Все нормально. Дома буду как огурчик. Едем или нет?

Раздался громкий стук в дверь. Анни, вздрогнув от неожиданности, встала из-за стола и пошла открывать.

— Интересно, кто это может быть? — пробормотала она. — Мы никого не ждем в гости, да никто и не знает, что тебя уже выписали, папа.

Открыв дверь, она потеряла дар речи от неожиданности: перед ней стоял не кто иной, как Закери Райес.

— Вот уж кого не ожидала увидеть! — тихо сказала она, стараясь скрыть волнение.

Зак смутился.

— Мне надо было позвонить…

— Да, надо было, — согласилась Анни.

Тогда бы у нее было время морально подготовиться к встрече с ним. Да и привести себя в порядок, между прочим.

Зак потоптался на месте, засунув руки в карманы джинсов.

— У меня есть объяснение, почему я так внезапно приехал. Я хотел тебя повидать, узнать, как ты поживаешь. Но я подумал: а вдруг ты не разрешишь мне приехать, если я предупрежу о своем визите. Так что приношу извинения за эту неожиданность.

Он смотрел на нее, виновато улыбаясь.

Анни старалась не нервничать, но никак не могла унять охватившую ее дрожь. Что это — радость или нервное возбуждение? А может, страх? Страх, конечно, есть: что скажут или даже сделают Коуди и отец, если увидят Зака? В общем, чувства Анни смешались, и все же, чего греха таить, она была рада увидеть человека, из-за которого, между прочим, произошло столько неприятностей.

— Входи, — пригласила она.

Зак прошел в переднюю, а затем вслед за Анни на кухню. Увидев его, Коуди положил вилку и, плотно сжав губы, смотрел прямо перед собой. Но Анни больше волновала реакция отца. Она решила предупредить взрыв гнева Трэвиса.

— Я уверена, мне не надо представлять вам Зака Райеса, — произнесла она твердо.

Никто не сказал ни слова. Она повернулась к Заку.

— Я бы предложила тебе поужинать… — начала она.

— Нет-нет, спасибо, — перебил ее Зак.

Он слишком хорошо помнил свой недавний ужин здесь и все, что потом произошло. Сейчас старик смотрит на него волком, а Коуди готов броситься и задушить его, поэтому лучше потихоньку ретироваться. Даже Мэри, которой он вроде бы прошлый раз понравился, никак не отреагировала на его появление.

— Я пойду, подожду в машине, — сказал он, обращаясь к Анни.

— Нет, лучше посиди на крыльце или пройдись к пруду, — предложила она. — Мы скоро закончим ужинать, и я приду.

Зак кивнул и вышел.

— Ты совсем очумела, Анни? — вскричал Трэвис. — Приглашаешь этого сукина сына за стол, когда сама знаешь, что ему от нас нужно! Такому только дай слабину!

Анни спокойно села за стол и принялась за еду.

— Если ты будешь так кричать, папа, тебе снова станет плохо, — спокойно предупредила она. — Заку нужно поговорить со мной. В прошлый раз я смогла настоять на своем и в этот тоже смогу обойтись без защитников.

Трэвис закусил губу. Появление Зака было ему явно не по душе, но он решил не сердить дочь. Коуди ел молча. Мэри тихонько подвинулась к матери.

— Мне что-то больше есть не хочется, мама, — сказала она. — Можно, я выйду из-за стола?

Анни ласково погладила ее по голове.

— Конечно, милая. Ты себя хорошо чувствуешь?

Мэри кивнула.

— Хочу пойти поиграть во дворе.

Анни задумалась на секунду. Теперь, когда змея вновь оказалась на свободе, это может быть опасно.

— А может, ты лучше подождешь, пока мы закончим ужинать? — спросила она.

— Хорошо, мама. Тогда я пойду в свою комнату.

Она была явно расстроена, что ей не разрешили выйти на улицу. Анни вдруг предложила:

— Знаешь что? Там на крыльце сидит мистер Райес. Пойди поговори с ним немного, пока мы тут закончим ужинать. Ладно?

Мэри немного помялась, но все же вышла за дверь.

Мать нахмурилась. Девочке так понравился Зак в первый раз. Анни даже приревновала ее к нему. Теперь она снова стала инертной и не выказывает никакого интереса к происходящему. Не означает ли это, что Мэри, словно улитка, прячется в свою ракушку, как было до недавнего времени?

Зак сидел на крыльце и смотрел на закат — впечатляющее зрелище. Таких красок он, городской житель, прежде и не видел. Легкий ветерок обвевал лицо, воздух был наполнен ароматом трав. Как все-таки легко здесь дышится, подумал он. Анни можно понять — променять эти просторы на духоту и скученность города для нее невозможно. Но тут его разобрали сомнения — правильно ли он сделал, что решил вмешаться? Имеет ли он на это право? Как она отнесется к тому, что он суется в ее дела?

За его спиной скрипнула дверь.

— Привет, мистер Зак! — услышал он тоненький голосок Мэри.

Он повернулся к ней — девочка смотрела на него во все глаза. Казалось, она изучает его. Она явно старается что-то понять, это видно по ее напряженному взгляду. Отношение к нему Мэри, кажется, изменилось. Наверное, слышала какие-то разговоры взрослых.

— Привет, маленькая леди. Ты уже поела?

Она кивнула.

Зак откашлялся и решил попытаться вернуть к себе расположение ребенка.

— Ты вышла поиграть или поговорить со мной? — спросил он.

— Мне не с кем играть.

— Я могу поиграть с тобой, если хочешь.

Мэри удивленно посмотрела на него.

— А что ты умеешь делать?

— Я? Ну как тебе сказать…

Простой вопрос слегка озадачил его. Надо было придумать что-то такое, что вызвало бы интерес девочки. Но как назло ничего путного не приходило в голову. Да, на этот раз выдумка и юмор явно подводят его. Тогда он вдруг вспомнил, чем интересуется Мэри.

— Ты уже проведала своих рыбок? — спросил он.

Мэри отрицательно покачала головой.

— Мама весь день была занята приготовлением ужина для дедушки. Он ведь болен еще.

Зак виновато улыбнулся.

— Я надеюсь, он поправляется, — сказал он.

— Да. Дедушка говорит, что как только поест домашней пищи, то сразу же чувствует себя здоровым.

Они помолчали.

— Тебе, видно, хочется прогуляться к пруду, — заметил Зак.

Мэри улыбнулась лишь уголками губ, и в глазах ее сверкнули озорные искорки. Она подошла ближе.

— А ты понимаешь что-нибудь в рыбах, мистер Зак?

— Да не очень, если честно.

Мэри тяжело вздохнула: эти взрослые всегда упускают из виду самое важное. Занимаются всякой ерундой и ничего не понимают в главном.

— Если ты пойдешь со мной, я тебя научу разбираться в рыбках и расскажу про них.

Зак с готовностью встал.

— Ну, тогда пошли. Солнце еще не зашло, и у нас есть чуть больше часа до темноты.

Мэри позволила ему взять себя за руку, и они медленно направились к бунгало у пруда. Зак взглянул на девочку — она деловито шагала рядом. Он подумал, что почти ни разу не видел ее улыбки. Почему она так серьезна, так сосредоточена? Обычно дети ведут себя по-другому. Неужели у нее такая невеселая жизнь! Что за мысли роятся в этой хорошенькой головке?

У него самого было безрадостное детство, для смеха почти не было поводов. Не может быть, чтобы и Мэри страдала так же, как он в свое время. Она окружена любящими людьми. Для Анни она — свет в окошке, видно, что мать души в ней не чает. Коуди, без сомнения, тоже очень привязан к девочке, и та любит его. А уж о дедушке и говорить нечего — без колебания отдаст свою жизнь за нее. Мэри повезло, что у нее такая заботливая семья. Но беда в том, что ее окружают одни лишь взрослые. Она, видимо, кроме школы, совсем не общается со сверстниками. И все равно девочку что-то печалит, это по ее глазам видно. Зак, конечно, не собирался лезть к ней в душу, но неожиданно он почувствовал беспокойство за этого ребенка.

Пруд был уже недалеко, и тут Заку пришла в голову неожиданная идея.

— Слушай, я вспомнил, что я умею, — сказал он. — Когда-то я здорово прыгал. Думаю, что еще не разучился. Попробуем?

— Прыгал — это как?

Мэри, не отпуская руки Зака, забежала вперед и посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, не валяет ли он дурака. Мэри, видно, не понимала, что особенного в такой простой вещи.

— Мы можем с тобой пропрыгать оставшийся путь до пруда. Только особым способом. Сейчас вспомню, как это делается.

Зак постоял в задумчивости некоторое время. Потом пару раз попрыгал на месте сначала на одной ноге, потом на другой — вроде как разминался.

— Ну, смотри! — крикнул он.

Мэри и так не сводила с него глаз. Тогда он начал прыгать по дороге, высоко поднимая колени, потом на обеих ногах, а после с поворотом вправо и влево. Пропрыгав так метров двадцать, он повернулся к девочке.

Она стояла не двигаясь, удивленно открыв рот. Зак не стал звать ее, а просто стоял и ждал, когда она отреагирует на его молчаливое приглашение. Ну-ка давай, Мэри, подумал он, подурачься немного! Ты слишком далеко спрятала свою улыбку и смех, так дай им волю! Мэри взглянула на его ноги, потом на свои, и снова нерешительно — на Зака. Он кивнул ей. Мэри подняла одно колено, потом другое, словно примеряясь, а потом легко поскакала по дорожке. У нее не все получилось так ладно, как у Зака, но он подбодрил ее.

— Отлично, Мэри! Давай!

Она остановилась в нерешительности.

— Слушай, мы можем прыгать вместе, — предложил Зак, взяв ее за руку. — Раз, два, три — начали!

Через минуту она уже хохотала вовсю, повизгивая, как обычно делают дети. Зак в восторге смотрел на нее. Ну вот наконец она стала похожа сама на себя — счастливое, веселое, беззаботное дитя. Лицо ребенка должно озаряться улыбкой как можно чаще, иначе и быть не может!

Тут Заку пришло в голову, что и Анни тоже улыбается редко. Правда, поводов для этого во время их первой встречи не было. Но все равно он обратил внимание, что на ее лице редко появлялось счастливое выражение. Анни, конечно, приходится в жизни нелегко. Это не Лу-Энн, которая не имеет других забот, кроме как заниматься собой и веселиться. Тем не менее у Анни такое умное и одухотворенное лицо, как бы ей пошла улыбка!

Зак тяжело вздохнул: ему вдруг до боли захотелось увидеть счастливую улыбку Анни! Что нужно сделать для этого?

Коуди увидел в окно, как Зак с Мэри направились к пруду.

— «Хитрый лис» пошел прогуляться, — процедил он сквозь зубы и добавил многозначительно: — Вместе с Мэри.

Не дождавшись от Анни никакой реакции, он повернулся к ней.

— Тебя это не беспокоит?

— Нет, — отрезала она, убирая посуду со стола. — Не поможешь ли папе перейти в гостиную? Я выйду ненадолго, а посуду помою позже.

Анни вытерла руки и поправила волосы перед зеркалом, чувствуя на себе напряженные взгляды отца и деверя. Главное, не чувствовать, что они делают что-то предосудительное, и держаться уверенней.

Она вышла из дома. Сумерки сгущались, и воздух вдруг стал душным, как бывает перед дождем, но, взглянув на безоблачное небо, Анни поняла, что это лишь ее иллюзии. Просто ей хотелось, чтобы, несмотря на все прогнозы, произошло чудо и хлынул долгожданный дождь, так необходимый ее посевам.

Она тут же вспомнила про письмо из банка и помрачнела. Если урожай погибнет, то она не сможет выплатить долг и лишится всего. Как тогда жить им?

Неожиданно Анни услышала беззаботный детский смех и мужской веселый голос. Неужели это Мэри и Зак так веселятся? Она мгновенно забыла о своих тревогах и поспешила на голоса.

Выйдя из-за угла бунгало, она увидела Зака и Мэри, сидящих рядом на берегу пруда. Ботинки Зака валялись на траве, он закатал штанины и опустил ноги по щиколотку в воду. Они оба склонились и рассматривали что-то в пруду — скорее всего рыбок. По репликам было понятно, что там происходит, — рыбки время от времени тыкались в пятки Зака. Мэри хихикала, Зак делал вид, что ему очень щекотно. Анни при виде этой сцены расчувствовалась — так трогательно смотрелись вместе ее маленькая дочка и этот красивый взрослый мужчина.

Неожиданно воцарилось молчание, и Мэри сказала, заглядывая в глаза Заку:

— Я думала, что ты больше никогда не вернешься.

Анни замерла, прижавшись к дереву.

— Дело в том, что я сам не знал, вернусь ли я сюда, — ответил Зак.

Чувствовалось, что он тщательно подбирает слова.

— А почему же ты все-таки приехал? — спросила девочка.

Пауза. Слышен только шорох листьев на деревьях. Зак задумался над ответом, который интересовал Анни тоже.

— Мне надо было повидаться с твоей мамой, — сказал он наконец. — Поэтому я и появился здесь сегодня.

— Понятно, — кивнула Мэри. — А ты мне нравишься.

— Ты мне тоже нравишься.

— Ты тогда со мной не попрощался.

— Да, так уж вышло.

Не было у него на это времени, подумала Анни. Она вспомнила всю ту суету, «скорую помощь», Коуди, который приехал за Мэри…

— Но я хотел попрощаться, — добавил Зак.

— Правда?

— Да, конечно. Я собирался сказать тебе до свидания. Я ведь еще оставался тут некоторое время, хотел убедиться, что с твоим дедушкой все в порядке. А потом мне пришлось срочно уехать, малышка. Вот и вышло, что я не попрощался.

— Понятно, — только и сказала на это Мэри.

Некоторое время она смотрела вниз, в воду, и молчала. Потом медленно подняла голову и посмотрела на Зака.

— А мой папа бросил меня. Он тоже уехал не попрощавшись, — сказала она грустно.

Анни вздрогнула, услышав это. Слезы набежали на глаза, и она зажала рот рукой, чтобы не крикнуть в отчаянии: твой папа не бросил тебя, детка! Карлос никогда бы так не поступил! Тогда ведь она не в силах была объяснить девочке, что ее отец погиб и она больше никогда его не увидит: кровь, крики, ужас, отчаяние, агония, смерть…

Зак очень медленно поднял руку и погладил Мэри по спине.

— Я скажу тебе один секрет, Мэри, — сказал он.

Анни вся напряглась и даже подалась вперед, чтобы услышать, как ему удастся утешить девочку.

— Моя мать тоже ушла, не попрощавшись со мной.

Анни остолбенела.

— Правда? — спросила Мэри.

В ее голосе было такое понимание беды взрослого человека и в то же время радость, что кто-то понимает и ее горе.

— Твоя мама не сказала тебе до свидания? — переспросила она.

Зак ссутулился.

— Да, так уж получилось, — ответил он скорбно и притянул Мэри к себе. — А знаешь, что я тебе скажу?

— Что?

— Мне было тогда столько же лет, сколько и тебе.

— Правда?

Анни услышала его тяжелый вздох и затаила дыхание.

— Да. И вот еще что…

— Что? — выдохнула Мэри.

— Мне кажется, ни моя мама, ни твой папа не хотели уйти не попрощавшись. Так уж вышло…

ГЛАВА 10

— Сейчас я тут разберусь! — раздался прямо над ухом Анни хрипловатый голос Коуди.

Она вздрогнула от неожиданности и хотела было остановить его, но Коуди уже направился прямо к пруду.

— Ловите рыбку? — спросил он и опустился на землю рядом с Мэри и Заком.

Анни тоже подошла к берегу и уселась с другой стороны, скрестив ноги по-турецки. Вид у нее был такой, словно ничего необычного не происходит и она не слыхала никаких откровений. Зак посмотрел сначала на нее, потом на Коуди.

— Нет, ничего не ловим, — ответил Зак. — Хотя эти рыбки легко попадутся на крючок. Сразу видно — непуганые.

Коуди кивнул.

— Да, прямо так и выпрыгнут сами из воды по первой твоей просьбе, — усмехнулся он и в подтверждение своих слов опустил руку в воду и вытащил серебристую рыбку.

Секунду он подержал ее перед носом удивленной Мэри, потом выпустил обратно в пруд. Маленькая рыбка быстро ушла в глубину, очевидно поражаясь такой бесцеремонности. Все молчали, напряженно всматриваясь в воду.

— А как насчет десерта, Мэри? — спросил вдруг Коуди. — Кажется, у твоей мамы в холодильнике припрятан большой сочный ананас.

— Тогда пошли, дядя Коуди. — Мэри вскочила на ноги. — Пока, мистер Зак.

— Я скоро приду, — сказала Анни, стараясь не смотреть на Коуди, который поманил и ее за собой. — Не забудьте оставить нам по кусочку ананаса, ладно?

После того как Коуди увел девочку, Анни вопросительно взглянула на Зака. Сочувствие к нему, охватившее ее во время их разговора с Мэри, быстро прошло. Этот человек вернулся в Десперадо явно с какой-то целью, и важно узнать с какой.

— Так ты о чем-то хотел поговорить со мной, Зак, — напомнила она.

Отчужденный взгляд Анни сказал Заку, что между ними возможны лишь деловые отношения. И откуда взяться каким-то иным чувствам? Он не был откровенным с ней, не был честен и прямодушен, а она достаточно умная женщина, чтобы держать такого, как он, на расстоянии. Сейчас она готова выслушать его, но не более того. И он вдруг понял, что у него есть только один, последний шанс наладить отношения с Анни Аквилар.

Анни никогда больше не поверит ему, если он сейчас промахнется и обманет ее доверие. Как важно сейчас, взвесив каждое слово, дать ей понять, что он искренен в своих намерениях помочь ей.

— Да, я хотел поговорить с тобой, — медленно произнес он, глядя прямо в ее пронзительно-синие огромные глаза и восхищаясь ее красотой.

Я так хотел видеть тебя, так скучал, сказал бы он с радостью, но не мог. Подобное признание ей вряд ли сейчас придется по душе. Да она и говорить с ним не станет. А что сказать ей? У меня плохие новости, мне кажется, мой сотрудник замышляет против тебя какую-то аферу? И это не подойдет…

Анни удивленно вскинула брови. Зак чувствовал себя круглым идиотом из-за того, что никак не мог начать важный разговор.

— Итак, я слушаю тебя! — нетерпеливо потребовала Анни. — Ты хочешь вернуться к своему предложению о покупке моей земли?

— Нет, — быстро и решительно отверг он ее предположение. — Я не собираюсь покупать твою землю. Через пару дней я вообще уйду из компании «Риттер интернэшнл», меня ждет иная работа.

Анни поразилась этому заявлению. Зак мог бы сказать ей, что у него осталось всего несколько маленьких и незначительных сделок, которые надо оформить до ухода, что он вообще мог не заниматься делом фермы Аквиларов и сделал это только по просьбе Картера, что Картер очень заинтересован в покупке этой земли… Но он пока молчал об этом. Все это слишком запутано, Анни необходимо знать главное.

— Мой интерес к твоей земле совсем другого рода, — заявил он. — Сейчас я больше заинтересован в том, чтобы помочь тебе сохранить ее за собой.

— Мистер Райес, я что-то никак не пойму, к чему вы клоните. Это разговор о делах, не так ли? Если вас ваши дела уже не касаются, то оставьте мои проблемы мне. Я сама решу, что мне делать.

Говоря это, Анни гордо вскинула голову и смотрела на него как бы свысока. Зак покачал головой.

— Анни, я знаю, ты — гордая женщина, и понимаю всю неловкость ситуации. У тебя, конечно, нет никаких оснований доверять мне… — Она не перебивала его, поэтому он продолжил: — Выслушай меня. Дело в том, что твой участок земли оказался расположенным в такой удобной зоне, что некоторые люди считают очень выгодным делом заполучить его любой ценой. Поверь, я знаю, что говорю. Тебе одной не удержать его, нужна крепкая поддержка и помощь, если ты хочешь сохранить свою землю за собой и своей дочерью…

— Считаешь, что именно ты способен помочь мне? — спросила Анни. В ее голосе снова послышалось недоверие, даже некий сарказм. Зак поглядел на нее — она сидела так близко, но мыслями была так далека. Какие найти слова, чтобы заставить ее довериться ему и разрешить хоть немного помочь ей?

— У меня есть несколько идей. Это даже не предложения, просто некоторые соображения по поводу того, что можно сделать, чтобы обезопасить себя.

— Ничего этого не нужно, Зак. Моя жизнь — не твоя забота.

Она встала, он тоже.

— Анни, подожди. Послушай меня!

Она стояла, скрестив руки на груди, и глядела куда-то вдаль.

— Мне трудно признаться тебе, но я должен это сделать. Дело в том, что мой заместитель собирается отобрать у тебя землю. Я еще не знаю всех деталей, но он полон решимости осуществить свой план. А уж если он что задумал, то идет напролом, и тебе придется туго.

— Ах вот оно что! Ты ищешь себе оправдания! Нашел на кого все свалить. Я так и думала, что…

— Нет, все не так, как ты говоришь. — Зак схватил ее за руку. — Анни, подожди, выслушай до конца. За две недели до моего ухода из «Риттер» Картер пристал ко мне с просьбой поехать сюда и уладить дело, которое для него и всей компании кажется очень важным, и я…

— Картер? — переспросила Анни, и в глазах ее появились ледяные искорки. — Картер… а фамилия?

— Картер Хаскинс, мой заместитель. Мы с ним когда-то учились вместе в колледже, а потом я взял его к себе в компанию.

— Так ты друг Картера Хаскинса? — процедила Анни сквозь зубы с явным презрением. — Да еще и его начальник?

Она вспомнила того коренастого мужчину с сигарой в зубах, его презрительный взгляд, которым он окинул дом, а потом оглядел ее с ног до головы. Он смотрел на нее похотливо и нагло, откровенно изучая ее фигуру, ноги, лицо. Хорошо, что Мэри находилась в доме с Трэвисом и не видела этого. Анни никогда не забудет выражение лица этого типа, когда она послала его ко всем чертям, пригрозив даже пристрелить его. А ведь она бы это сделала с превеликим удовольствием. Более мерзкого типа не видала за всю свою жизнь.

А теперь перед ней стоял начальник этого Картера Хаскинса, плативший за то, чтобы его подчиненный лизал ему пятки. Этот Картер, получив яростный отпор, наверняка предложил Заку самому попробовать уломать ее, видно, рассчитывал, что этому красавчику удастся соблазнить ее, и тогда наверняка дело было бы в шляпе. Анни бросило в холодный пот: этот негодяй Хаскинс все четко рассчитал: Зак Райес произвел на нее должное впечатление и она чуть было не попалась в его сети. Он ведь так сексуально привлекателен, что одинокой женщине, забывшей о радостях любви, ничего не стоит броситься в его горячие объятия.

Господи, как близко она была от падения, физического и морального! А в итоге ее ждала бы материальная зависимость от этих воротил большого бизнеса.

Анни смерила Зака ледяным взглядом.

— Ты оказался лучшим претендентом на ту роль в своей компании? — спросила она.

Зак не сразу сообразил, что ответить.

— Смотря что ты имеешь в виду. Но в общем-то, да, — сказал он.

Анни презрительно усмехнулась.

— Ну так вот, ты проиграл. Ничего не вышло.

— Анни…

Она не дала ему приблизиться.

— Прекрати. Меня не так-то просто заманить в ловушку.

Зак молчал.

— Знаешь, ты крутой парень, Зак Райес. Редкая женщина не обалдеет от такой классной мускулатуры, — произнесла вдруг Анни очень тихо.

Она подошла к нему и провела ладонями по его широким плечам, потом, почти обняв его, погладила спину. Губы ее оказались так близко от его губ, что у Зака перехватило дыхание.

— Даже я чуть не потеряла разум… — прошептала она.

Зак почувствовал, как слабеет от ее прикосновений, от звука ее голоса. Она этого и добивалась.

— Да, ты парень что надо, — хрипло проговорила она и в тот же момент со всей силой толкнула его, и Зак свалился прямо в воду.

Анни стояла, усмехаясь, глаза ее сверкали от злости.

— Остуди свой пыл, парень, — сказала она.

Зак выкарабкался на берег, чертыхаясь.

— Еще не родился тот человек, который способен меня одурачить, — продолжала Анни ледяным тоном. — Запомни это, Райес. Да пожелай я переспать с тобой, я бы это сделала, но ради своего удовольствия. А все эти ваши фокусы не сработали. Так что проваливай, Зак, подобру-поздорову.

Зак пытался отдышаться, слушал, что она говорит, и злился. Вот упрямая гордячка! Зачем он только приехал сюда? Пусть Картер делает что хочет, ему это осточертело. Несет полную ахинею и думает, что такая умная, дальше некуда. Нет, пора ему действительно сваливать отсюда.

— Ну и прекрасно, — огрызнулся Зак, приглаживая мокрые волосы. — Я вовсе не за тем сюда ехал, чтобы со мной так обращались. И не ради себя.

Он метнул злобный взгляд в сторону Анни. Она встала, подбоченясь и прищурившись.

— Тогда ради кого же? — спросила она с вызовом. — Что может тебя интересовать, кроме моей земли? Конечно, здесь живет зрелая вдовушка, забывшая о мужских ласках и которую стоит только усладить разок-другой — и дело сделано. Не на это ли ты рассчитывал, Зак Райес?

Зак схватил Анни за локоть и потянул к себе. Она вскрикнула от неожиданности и опустилась на землю рядом с ним. Зак придвинулся ближе, крепко схватив ее за плечи.

— Ради Бога, Анни, перестань! — крикнул он. — Я ведь не знал, что ты — вдова. Я вообще не знал, кто ты. Я должен был встретиться с владельцем фермы Аквилар, и я ожидал увидеть мужчину. Фермера, с которым предполагал повести мужской деловой разговор. И еще вот что я тебе скажу. Я не знаю, к чему там готовы вдовы. Ты мне, кстати, не кажешься очень уж зрелой. А вот насчет услад и мужских ласк, запомни, Анни Аквилар, — если я решу взять тебя, я буду любить тебя медленно, томительно, сладострастно и нежно, так, чтобы каждая клеточка твоего тела трепетала, начиная от кончиков пальцев до… — Он коснулся губами мочки ее уха. — Я бы шептал твое имя и целовал шелковую смуглую кожу на шее, на груди, а ты бы стонала в моих объятиях и умоляла бы, чтобы это никогда не кончалось…

Зак замолчал. Анни высвободилась из его рук, но не отстранилась и сидела очень прямо, не сводя с него изумленного взгляда.

— Я не занимаюсь сексом ради секса, Анни, — добавил Зак тихо. — Ты очень желанна для меня, но чтобы лечь с тобой в постель, я… Я должен тебя полюбить сначала.

Как только он произнес эти слова, ему стало понятно: любовь к Анни проснулась в нем с первой же их встречи. И тут же другая мысль проникла в его сознание: он никогда не сможет больше прикоснуться к Лу-Энн. Она не нужна ему, и их помолвку надо расторгнуть. И вообще — как он мог так бездумно связать себя словом с женщиной, к которой не испытывает глубоких чувств? Как мог не заметить, что сердце его оставалось спокойным во время всего романа с Лу-Энн?

Анни смотрела на него изумленно и просто не знала, что и сказать. В замешательстве она нервно теребила ворот блузки. Зак смотрел на нее, и она отважилась спросить:

— Откуда вдруг такие принципы?

Но сказала она это как-то несмело. Зак не замедлил с ответом.

— Я видел, к чему приводит мужчину беспорядочная связь с разными женщинами. Он обращается с ними как с банками пива — использовал и выбросил. Но при этом он уже не мужчина, а тряпка. Очень скоро наступает такая пустота, которую уже ничем не заполнить…

Анни удивленно подняла брови: неужели у Зака есть такой опыт? Он понял ее немой вопрос и горько усмехнулся.

— Я говорю о своем отце, — сказал он, поморщившись.

Да, у него есть отец, который не способен любить никого, и мать, которая оставила его когда-то. Анни вспомнила его разговор с Мэри. Конечно, он несчастный человек, у которого было столько боли и страданий в жизни. Он, видимо, столько натерпелся, что всеми силами пытается найти понимание и любовь. А есть ли у него вообще друзья, с которыми он может поделиться? Или только такие, как…

— Я столько всего наговорила тебе, — сказала Анни виновато. — Имя этого Картера Хаскинса привело меня в бешенство. Таких негодяев, как он, я никогда не видела…

— Не надо об этом.

— Зак, я слышала, как ты утешал Мэри, и… — Она запнулась, подумав, что, возможно, не совсем этично говорить ему это, но решилась продолжить. — Ты сказал ей много такого, что не каждый взрослый решится поведать ребенку даже ради утешения. Когда у малыша горе, с ним сюсюкают и говорят всякие глупости. А ты отнесся к ней как к равной, и она действительно не по годам взрослая. Она многое понимает и воспринимает не так, как другие дети. Ты почувствовал это и нашел к ней подход. Я так благодарна тебе за это, Зак.

Он пожал плечами. То, что разговор принял такой серьезный оборот, было ему не совсем по душе. Кроме того, его раздражало, что на нем мокрые джинсы и рубашка. Анни сидела так близко, что чувствовалось тепло ее тела, и эта близость пробуждала в нем совсем иные чувства, чем те, на которые рассчитывала сейчас она. Тем не менее он взял себя в руки и сказал:

— Мне нравится твоя дочка. Она чудесная девочка, только очень уж печальная. Оно и неудивительно: отец бросает ее по непонятной ей причине, а ребенок считает, что это случилось по его вине. Я просто хотел, чтобы Мэри так не считала.

Анни потупила взор.

— Отец Мэри — мой муж — погиб. Он попал под трактор. Ужасная история! — медленно проговорила она.

Зак вздрогнул и тут же забыл обо всех глупостях, которые лезли ему в голову.

— Понимаешь, — продолжала Анни, — Мэри не видела этого, но она вернулась домой еще до того, как я успела убрать все эти окровавленные полотенца… И я… не смогла ей толком объяснить, что произошло… Я так боялась за ее психику…

— О Господи, Анни! — пробормотал Зак, обнимая ее и прижимая крепко к себе. — Боже мой, прости меня ради Бога.

Она уткнулась носом в его плечо, и он почувствовал, как подрагивает ее тело.

— Анни, детка, — шептал он ей, — не плачь…

Она и не плакала, только вздрагивала от внутренних переживаний. Ей надо было просто дать время справиться с этой болью. Зак понимал это и крепко прижимал ее к себе.

— Прости меня, Анни, — шептал он нежно. — Я с тобой, и буду с тобой — столько, сколько тебе это понадобится.

Анни не имела представления, сколько она просидела вот так, в объятиях Зака. Как сквозь сон она слышала его шепот, не разбирая слов. Понемногу боль стихла, ей стало легче. Она почувствовала спиной легкое дуновение ветерка. Вокруг было тихо. Анни села и огляделась: на небе уже светила яркая луна, отражаясь в темном пруду. Рядом с ней — Зак. Одежда его уже совсем высохла. Значит, он долго и терпеливо сидел с ней, стараясь утешить и поддержать.

Анни подумала, что она, наверное, даже задремала, когда душевная боль немного утихла. Но Зак не спал, он, как верный страж, берег ее покой.

— Зак… — позвала она.

Он и так смотрел на нее, его глаза блестели.

Анни хотела поблагодарить его за участие, терпение и уйти в дом, спрятаться там, но в этот момент заметила, как он глядит на нее. Она почувствовала, что он ждал ее пробуждения, чтобы поцеловать ее. Ее охватило волнение, она и сама желала этого. Анни потянулась к нему, и он, склонившись, коснулся полуоткрытым ртом ее трепетных губ. На какую-то долю секунды она затаила дыхание в ожидании настоящего поцелуя, и вот уже Зак жадно ласкал и кусал ее губы. Анни, слабея в его руках от долгожданного блаженства, застонала и закрыла глаза. Так она не целовалась никогда в жизни, каждый поцелуй обжигал, будил страсть… Она чувствовала его горячие губы на щеках, шее, Зак целовал ее волосы, глаза… Анни, не в силах сдержать стона, умоляюще взглянула на него.

Взгляд ее просил любви…

Но он же сказал, что близость невозможна без настоящего чувства. Подобное признание достойно уважения. Мужчины с такими принципами встречаются редко. Но нестерпимое желание заглушало доводы разума…

Они с трудом оторвались друг от друга, пытаясь отдышаться. Каждый понимал, что невозможно тянуть эту сладостную пытку. Анни попробовала улыбнуться.

— Спасибо, — вдруг прошептала она.

— Меня не за что благодарить, Анни, — покачал головой Зак.

— Есть.

— Не надо, пожалуйста. Я ведь сначала приехал, чтобы отнять землю у тебя, не лично у тебя, а у того, с кем должен был иметь дело. Но после того как мы встретились, я понял, что не смогу этого сделать. В прошлом году я был способен на все, я боролся, как зверь, за каждую выгодную сделку, а сейчас — не хочу. Все!

Зак замолчал. Анни поняла, что он говорит правду. И до этого тоже он был вполне честен с ней. Может, даже слишком.

— А как ты думаешь, почему?

— Сначала мне казалось, что я устал надрываться. Мне надоело тратить столько сил и энергии на сомнительные с моральной точки зрения сделки. Я предпочитал проводить больше времени в кабинете, предоставив другим возможность делать людей несчастными. Сейчас я уже просто ненавижу все то, чем занимаюсь. Пора поставить точку, сменить работу и вообще изменить свою жизнь. Скоро так и случится.

Зак сделал паузу. Анни внимательно слушала, пытаясь понять.

— Я ведь собираюсь жениться, — сказал он вдруг.

Анни вздрогнула как от удара. Зак женится? Не ослышалась ли она?

— Что-то я не поняла, — пробормотала она.

— Через две недели у меня свадьба, потом я присоединюсь к семейному бизнесу моей невесты.

Она медленно отодвинулась от него. Почему он вдруг сообщил ей об этом сейчас? Только что она была в его объятиях, и он целовал ее… Она чувствовала, что он желает ее… Что он сказал ей? «Я никогда не стану просто спать с тобой, я должен тебя сначала полюбить».

Конечно же, у Зака есть другая женщина. Что же получилось? Она бросилась к нему, ища утешения, и он успокаивал ее, терпеливо дал ей выплакать свое горе. Он почувствовал, что она ищет его ласк и поцелуев, и смиренно доставил ей это удовольствие, при этом сам оставаясь трезвым и спокойным. На самом деле его сердце принадлежит другой женщине.

Анни тяжело вздохнула, на себе почувствовав, что означает расхожее словосочетание «разбитое сердце», — ее сердце заныло, готовое, казалось, рассыпаться на мелкие осколки. Это не та боль, которая свалила отца, в данном случае медицина бессильна.

«И вся техасская конница, и вся техасская рать не могут Анни обратно собрать…» Перефразированные строчки из детского стишка вдруг возникли в ее голове. Их глупость стала словно защитным экраном для нее. Анни решительно встряхнула головой: долой злость, досаду, обиду, разочарование. Все пройдет. А сейчас она должна сохранять хладнокровие.

— Прими мои поздравления, — сказала она спокойно. — По-моему, не стоило проделывать такой долгий путь до Десперадо только для того, чтобы оказать мне моральную поддержку. Ты вполне мог ограничиться телефонным звонком.

— Тебя не так-то просто убедить в чем-нибудь по телефону, — заметил Зак.

Анни кивнула.

— Ты прав. Но теперь я чувствую себя обязанной заплатить тебе за бензин. От Остина путь неблизкий.

Зак удивленно вскинул брови.

— Ты это о чем? Шутишь? Впрочем, ты же еще не выслушала мой деловой совет.

Анни встала, отряхнула джинсы.

— Извини, у меня больше нет времени. Мы и так слишком засиделись здесь. Мне пора вернуться в дом и проверить, как там папа и Мэри. Если хочешь, устраивайся на ночлег в этом бунгало. Утром за завтраком я с удовольствием выслушаю все твои советы. И потом ты уедешь. Тебе же надо готовиться к свадьбе. Мне неловко задерживать тебя здесь.

Анни повернулась к нему спиной, но он неожиданно схватил ее за локоть.

— Анни, зачем ты так? Не надо.

— Чего не надо? Просто уже поздно, Зак, и я, честно говоря, смертельно устала. Извини, но мне надо идти.

Он отпустил ее.

— Хорошо. Но мы обязательно поговорим утром.

Анни пожала плечами и направилась к дому. Завтра утром она придумает для себя массу неотложных дел, чтобы избежать разговора с Заком. Подходя к крыльцу, она вдруг услышала, как он снова позвал ее.

— Подожди, — потребовал он, подбегая к ней. — Мне надо спросить, откуда ты знаешь Картера Хаскинса? Он что, приезжал сюда? Угрожал?

Анни отвернулась, но он схватил ее за руку.

— Анни, подожди…

Вдруг что-то со свистом пролетело мимо и упало на землю прямо возле его ног. Это оказался большой охотничий нож с резной рукояткой. Он вонзился в почву, поблескивая лезвием в лунном свете.

— Что за черт? — выругался Зак.

— Женщина просит, чтобы ты отстал от нее, — услышал он. — Так отстань.

Зак увидел на крыльце Коуди. Он стоял, привалившись боком к перилам, с сигаретой в зубах — ее огонек светился в темноте. Вот сукин сын! — подумал Зак. Как бы между прочим вытворяет такие опасные трюки!

— Черт знает что, Коуди! Ты мог вполне попасть в меня. Что, выпендриваешься перед городским жителем? Хочешь показать, какой ты крутой!

Коуди усмехнулся.

— Если бы я целился в тебя, я бы попал!

Зак взглянул на Анни. Она стояла и смотрела на него с усмешкой. Господи, ну чего она так злится? Вполне понятно, что она не испытывает к нему сейчас теплых чувств, но зачем упрямиться? Хоть бы выслушала, что он придумал. Он ведь желает ей добра.

Зак нагнулся, вынул нож из земли, он был действительно острый и тяжелый, и передал его Коуди. Тот молча забрал свое оружие.

— И все же, Анни, — сказал Зак. — Может, все-таки скажешь, насколько хорошо ты знаешь Картера Хаскинса.

Она ответила, глядя ему прямо в глаза:

— Картер приезжал сюда, чтобы уговорить меня продать землю. Это самый отвратительный человек, которого я когда-либо встречала, и я послала его к черту.

Зак задумался, переваривая информацию. Негодование постепенно нарастало в нем. Картер сам, тайком, приезжал в Десперадо, но ему он солгал, сказав, что разговаривал с владельцем только по телефону. Вся ситуация выглядела крайне странно и запутанно, и Зак пока не понимал, в чем тут дело. Почему вдруг Картер стал заниматься этой сделкой лично и так тщательно работал над ней? Какие цели преследовал? Неужели только ради удачного осуществления проекта трассы и соответственно ради благодарности от губернатора? Нет, черт возьми! У Картера наверняка личный интерес к этому делу. Он даже пытался воздействовать на Зака через отца, жаловался, что Зак не хочет заниматься делами фирмы. А ведь знал об их с отцом отношениях. Может, Картер давно мечтает свалить своего босса? Вокруг Зака столько людей рвутся к вершинам бизнеса, но чтобы среди них оказался его давний приятель Хаскинс, которого он сам выбрал себе в помощники? «Я всегда считал тебя своим другом», — сказал ему недавно Картер. Сплошное лицемерие. Все-таки мотивы Картера неясны. Чего он добивается? Все равно Зак уходит и компания остается ему.

Зак усмехнулся. Вот что значит не уделять должного внимания делам. Он так настроился уйти, что совсем перестал вникать в суть проблем. Проект шоссейной трассы его почти не интересовал, он даже карту видел только мельком. А участки земли, которые должны быть откуплены у фермеров, существовали для него лишь умозрительно, пока он не встретил Анни и не столкнулся с ее отчаянным желанием сохранить свои поля и свой дом.

Зак решил, что, вернувшись в Остин, непременно изучит проект более внимательно и посмотрит, как его изменить, чтобы люди пострадали наименьшим образом.

Он обратился к Анни:

— Ты права. Картер не очень хороший человек. И поверь, я не так уж привязан к нему и очень легко с ним расстанусь.

Анни слушала его равнодушно.

— Но раз ты уже видела Картера, — продолжал Зак, — ты должна понять, как важно защититься от такого зубра. Для этого необходимо быть юридически неуязвимой.

— Обсудим это утром, — решительно заявила Анни, но Зак упрямо покачал головой.

— Не сердись, а выслушай. Лучше я скажу тебе все сейчас, а до утра подумаешь над моими советами.

Анни скрестила руки на груди.

— Слушаю тебя.

Зак бросил тревожный взгляд в сторону Коуди.

— Прямо здесь? На крыльце?

— Да.

— Давай, пижон, выкладывай, — вмешался Коуди, бросив окурок на землю. — Анни нечего от меня скрывать, поэтому я посижу тут и тоже послушаю.

— И я тоже, — вдруг раздался скрипучий голос Трэвиса.

Зак бросил взгляд на открытое окно и увидел, что Трэвис сидит под окном на диване. Он, оказывается, все слышал и видел. Вот старый черт! — подумал Зак. Ни на секунду не успокоится. Все ему надо держать под контролем!

— Ладно. Раз тут собрался семейный совет, то слушайте, — сказал он, усаживаясь на ступеньки. — Вот какая вырисовывается картина: определенные люди решили приобрести эту землю. Любой ценой. Причем они надеются отторгнуть ее по закону. В этом месте запланирована дорога, важная для всего штата, и это является серьезным аргументом в их пользу. Они как бы имеют право настаивать. Поэтому в ход пойдут разные средства. Скорее всего, они будут на вас давить через банк, чтобы пригрозить забрать землю за неуплату налогов. Что, собственно, уже и произошло.

— Ты давай конкретно о Хаскинсе, — потребовал Коуди.

— А что Хаскинс? Он, похоже, собирается бороться насмерть. А уж если Хаскинс чего-то хочет, он, как правило, добивается своего.

Анни ткнула Зака в грудь пальцем.

— А ты поедешь и прикажешь ему прекратить все это. Мало ли что он решил! Он еще плохо понимает, с кем он связался. Я его живо обломаю!

Вид у нее был такой воинственный, что Зак невольно залюбовался ею. Но тут же одернул себя.

— Твоя решительность мне нравится, — сказал он, — но давай говорить серьезно. Я прошу, чтобы ты доверяла мне, Анни.

Анни кивнула. Трэвис что-то проворчал, а Коуди остался непроницаем. Все трое уставились на Зака.

— Если Анни сможет заплатить долги по налогам, никто не посмеет претендовать на землю. В общем, чем больше финансово защищена Анни, тем она менее уязвима, и угрозы Картера ей не страшны.

— Послушай, а сколько бы ты заработал, если бы сумел совершить со мной сделку? — спросила вдруг Анни.

Заку не понравился вопрос.

— Подожди, Анни. Мой доход не имеет никакого отношения к вопросу о твоих финансах. Давай сперва о главном.

— Подожди! Ответь сначала: сколько?

— Сто тысяч долларов, — вынужден был ответить Зак.

— Вот сукин сын! — вскричал Трэвис и даже стукнул ладонью по подоконнику. — У меня там в углу стоит ружье. Пристрели его, дочка!

Анни не двинулась с места.

— Я не могу стрелять в него. Я с ним целовалась, — сказала она, оставшись совершенно серьезной при этом заявлении.

— Ах ты, бабник чертов, хитрый лис, вымогатель! — Трэвис начал вставать с дивана. — Я сам его сейчас пристрелю, Анни.

— Папа, сядь! — скомандовала Анни. — Давай-ка сначала послушаем, что он предложит. Он же променял сто тысяч баксов на свою гениальную идею. Это стоит выслушать.

Пока они препирались, Зак проверил: ружье действительно стояло в углу на крыльце прямо рядом с Коуди. Но тот не двигался с места. В такую передрягу Зак еще никогда не попадал. Эта поездка в Десперадо стала смахивать на боевик.

— Итак, — произнес он, глядя на Анни, — для обретения финансовой стабильности надо заиметь дело, что-нибудь прибыльное, не зависящее от сезона и погодных условий. Тогда можно получать стабильный доход в течение всего года.

— Пижон, часики тикают, — сказал Коуди. — Не тяни кота за хвост, давай переходи ближе к делу.

Зак подошел к Анни почти вплотную.

— Я думаю, что название этой затеи будет — сальса.

ГЛАВА 11

— Сальса?! — хором повторили Трэвис, Коуди и Анни.

Старик Кэйд даже высунулся из окна от удивления.

— Ты что, имеешь в виду сальсу, которую готовит Анни? Ну, она продает ее иногда здесь, в местном магазине, и зарабатывает около сорока баксов в месяц. Капля в море в сравнении с тем, что мы должны платить.

Коуди почесал затылок.

— Можно выжать и больше. Но не в этом дело. Я что-то до сих пор не возьму в толк, с какой стати ты вздумал перейти на сторону Анни, парень. Что скажешь?

Анни вообще молчала. Она продолжала смотреть на Зака, явно пытаясь понять, куда он клонит. Ей стало интересно, что он скажет дальше. Зак почувствовал ее заинтересованность и продолжил:

— Я считаю, что это дело надо поставить на коммерческую основу, Анни. Не отдельные мелкие партии, а постоянное производство. При соответствующей рекламе.

— Так. Я слушаю, — понимающе кивнула Анни. — Говори дальше.

Интерес ее был неподдельный, и Зак вдохновился.

— Объясняю. В последнее время Техасская компания по производству приправ и соусов испытывает, скажем так, кризис. Им явно не хватает чего-то новенького. Сальсу они тоже производят, но она просто никакая в сравнении с твоей. Лучшей я не ел нигде, а я, поверь, исколесил весь Техас.

— Это видно, ездок еще тот! — вставил свое слово Трэвис.

Зак бросил на него слегка насмешливый взгляд. Он вовсе не сердился на старого ворчуна и не собирался всерьез реагировать на его насмешки.

— Мне пришла в голову идея действовать через рестораны. Что, если бы вы начали поставлять соус в несколько лучших ресторанов штата?

— Да чем их может заинтересовать обычная сальса? — ухмыльнулся Коуди. — По мне есть два вида сальсы: хорошая или плохая. Премудрость великая! Приправа она и есть приправа. Ничего особенного!

— Это для тебя ничего особенного! Ты в кулинарных тонкостях не очень-то и разбираешься, — буркнул Трэвис.

— Самое главное — умело подать продукцию, — сказал Зак. — Это будет не просто сальса, а соус «Укус змеи», приготовленный самой Анни, хозяйкой фермы «Гремучие змеи»! Улавливаете? Я уже вижу большую бутылку из темного стекла и две этикетки: внизу большая, с изображением змеи, а наверху затейливая надпись.

— Ну ты и придумал! Рис «Анкл Бенс» уже есть, теперь будет сальса «Тетя Анни»! — воскликнул Коуди.

— Дай Бог, чтобы так и получилось, — всерьез заметил Зак.

— Коуди, может, ты поспешишь приобрести акции этого пижона? Клюнул? Он тут нам лапшу на уши вешает, а вы слушаете! Я бы предпочел окно закрыть, чтобы не слышать этой ерунды, — заявил Трэвис, с недоверием глядя на Зака.

Коуди, скрестив руки на груди, смерил горожанина оценивающим взглядом.

— Подожди, Трэвис, я всегда очень внимательно слушаю, когда мужик дело говорит, — сказал он. — В его идее, конечно, что-то есть, только вот не пойму — ему-то что из того? И не поверю этому малому, пока он не вложит свои денежки в это предприятие. Ну так как, пижон?

Заку очень хотелось попросить длинноволосого змеелова не называть его пижоном, но сейчас было не до того.

— Мне бы хотелось поучаствовать в этом проекте, — сказал он с сожалением в голосе. — Но весь мой капитал уже инвестирован в нефть и недвижимость. Там, кстати, дела идут довольно туго.

— Все же я не пойму, зачем Анни заниматься этой ерундой? — ввязался в разговор неугомонный Трэвис. — Она, можно сказать, почти сидит на мешках с урожаем кукурузы. Этого с лихвой хватит, чтобы заплатить все налоги в этом году.

— В этом году! — повторил со значением Зак. — А если в следующем не повезет? Если же вы будете производить соус, на который, я уверен, появится спрос, вам не придется каждый год со страхом ждать результатов урожая.

— Чушь! — отрезал Трэвис. — Коуди! Анни! Объясните ему… — Старик посмотрел на обоих и присвистнул. — О-о-о! Вижу, он вас охмурил своей идеей! Да мы всегда жили так, от урожая до урожая, и ничего, дотягивали.

Анни тяжело вздохнула.

— Вот именно дотягивали, папа. А сейчас и на это рассчитывать невозможно. Согласись, что ты уже не имеешь таких сил, как раньше. Тебе нелегко, и не спорь! А я… я стараюсь, но одна женщина не в состоянии справиться со всеми фермерскими обязанностями. Я хочу, чтобы моя дочь была более обеспеченна. Нужны деньги на медицинскую страховку… Да что говорить! А если с этим урожаем что-нибудь случится, я вообще не представляю, что мы будем делать!

Анни подошла к окну и облокотилась на подоконник.

— Я знаю, что ты тоже так думаешь, хотя и не говоришь этого вслух, папа. Нам стало очень трудно после смерти Карлоса. Я одна не в состоянии всем заниматься. Может, если бы мы были одни, это и не имело такого значения, но Мэри… — Она сделала паузу. — Мне больно чувствовать, что я не способна обеспечить ее будущее.

На Трэвиса ее слова не произвели должного впечатления.

— Эти проходимцы, кажется, совсем задурили тебе голову! — сердито сказал он и метнул злобный взгляд на Зака.

Анни сокрушенно покачала головой.

— Нет, папа. Все это не имеет к Заку никакого отношения. Я должна сознаться, что давно не чувствую уверенности в будущем, и все началось после смерти Карлоса. Нас было все-таки двое. Потом я старалась не думать о трудностях. Но вот появился этот Картер со своими угрозами. Меня стали мучить ночные кошмары… Я так не могу больше…

Она запнулась, не в состоянии выразить словами свои мысли. Заку хотелось положить руку ей на плечо, чтобы подбодрить, но он не смел. Мысленно он крыл Картера самыми последними словами и поклялся выставить его вон из компании. И если он сумеет сдержаться и не выбросить своего заместителя из окна, то тому крупно повезет.

— Ладно, нам вовсе не обязательно прямо сейчас ночью бежать искать фабрику для размещения нашего заказа, — сказал он примирительным тоном. — Я просто высказал идею. Утром, на свежую голову, мы продолжим обсуждение.

Он бросил взгляд на Коуди и заметил, что у того весьма задумчивое выражение лица. Значит, он все-таки оценил его предложение и сейчас явно обдумывает его. В отличие от старика, он парень молодой и способен здраво смотреть на вещи и не поддаваться ненужным эмоциям, когда разговор явно серьезный. Странно, но мнение Коуди было важно для Зака.

— Черт, мы пойдем когда-нибудь спать или нет? — проворчал Трэвис. — Я только сегодня днем выписался из больницы и тут же попал на ночное совещание «воротил» бизнеса! Пошли, Коуди! Поможешь мне добраться до кровати.

— Да-да, конечно, — проговорил Коуди послушно, но оставлять Анни и Зака наедине ему не хотелось.

— Спокойной ночи, папа, — отозвалась Анни. — Я скоро зайду к тебе.

Заку давно пора было идти в бунгало, но ему так не хотелось расставаться с Анни. Интересно, что она в действительности думает о его предложении? Она же весьма толковая женщина и хорошо понимает, чем рискует, начиная новое дело. Особенно трудно решиться на это с ребенком и больным стариком на руках. Но ей также известно, что рискованно полагаться только на урожай кукурузы, на стабильную прибыль рассчитывать не приходится. Так что ей надо все хорошенько взвесить.

Зак, сидя на ступеньках крыльца, глубоко вздохнул — здесь так легко дышится. После дневной жары ночной прохладный воздух был особенно приятен. Все мысли его были об Анни. Ясно одно: неважно, примет она его идею или нет, но эта женщина дорога ему. Как ему хотелось, чтобы она поверила ему, приняла его помощь, поняла, что он — на ее стороне.

Коуди, казалось, почуял, что он не блефует, поверил в серьезность его предложения, даже несмотря на свое враждебное отношение к чужаку. Анни тоже, кажется, загорелась его идеей. Он не может предложить ей иных отношений, кроме дружеских, как-никак он связан словом. Но вся жизнь его теперь изменилась, Анни изменила ее. И надо отметить — к лучшему. Он никогда не забудет этого.

Анни подошла к нему ближе.

— Так как, ты найдешь сам дорогу к бунгало?

— Думаю, да.

— Там есть душ и в кладовке найдешь полотенца. — Тут она хитро посмотрела на него. — Хотя ты, кажется, уже выкупался!

Зак улыбнулся.

— После холодного горячий душ тоже не помешает.

Он поднялся со ступенек крыльца.

— Спасибо, что приехал, Зак, — сказала Анни тихо. — Ты нас немного озадачил, но это хорошо. Ведь мы делали вид, что не замечаем проблем, а следовательно, не задумывались над путями их решения. Теперь нужно как следует все взвесить, и через месяц-другой мы вернемся к твоей идее.

Она взглянула: понимает ли он ее? И добавила на всякий случай.

— Тогда папа немного окрепнет.

Зак понимающе кивнул.

— Теперь это не моя идея, твоя. Делай с ней что хочешь. Если тебе она поможет найти выход, я буду только рад.

Он осторожно коснулся ее руки.

— Перед тем как я уеду завтра, я бы хотел еще раз взглянуть на поля. Я никогда не видел такой спелой и прекрасной кукурузы.

Анни усмехнулась.

— Ты же горожанин, не удивлюсь, если ты в основном видишь кукурузу в магазине.

— Да, пожалуй.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Наконец Зак нарушил молчание.

— Итак, увидимся завтра? И пройдемся по полю, ладно?

— Да. Сразу после завтрака.

— Можем прихватить с собой Мэри. Если она захочет, конечно.

Про себя он подумал: не стыдно ли использовать ребенка как буфер? Неужели он не способен сдерживать эмоции? Сейчас ведь он держит себя в руках!

— Мэри очень любит такие прогулки. Она будет рада присоединиться к нам, Зак.

Анни поглядела в ту сторону, где простиралось ее поле. Взгляд ее стал задумчивым.

— Я все бы здесь засадила кукурузой. В принципе, хлопок — дело более прибыльное, но ведь его нельзя есть, — сказала она с улыбкой. — Знаешь, сколько разных блюд можно приготовить из кукурузы или кукурузной муки? Я бы вполне смогла прожить даже без других продуктов, если бы нужда заставила, конечно. Смотри, вон она растет вокруг — и к югу от дома, и к западу, и вон там тоже. Иногда мне кажется, что она словно стена, защищающая нас от невзгод внешнего мира.

Зак внимательно слушал, но до конца понять ее восторга не мог. Это непонимание, видно, и отразилось в его глазах. Анни усмехнулась.

— Думаешь, я глупая? Ну да, ты же горожанин! Тебе не понять моих чувств.

Зак едва сдержался, чтобы не обнять ее. Как бы он хотел понять ее…

Он помахал ей рукой.

— Ладно, Анни, я пойду спать в свой отель «Ритц», то есть бунгало «Ритц». Думаю, что засну как убитый. Спокойной ночи.

На самом деле он сомневался, что заснет вообще, но говорить ей об этом было ни к чему. Зак подождал, пока она не скрылась за дверью. Он чувствовал, что поездка в Десперадо не была бесполезной.

Анни зашла сперва к Трэвису в комнату. Проверив, все ли у него в порядке, и пожелав ему спокойной ночи, она направилась к Мэри. Девочка мирно спала в своей кроватке, обнимая плюшевого мишку. Анни с нежностью посмотрела на нее, потушила настольную лампу и зажгла ночник: вдруг Мэри проснется ночью и испугается темноты? Не так давно это случалось часто, девочке снились страшные сны, но теперь вроде бы все это прошло. Но Анни все равно зажигала ночник на всякий случай.

Уже у себя в комнате она вдруг вспомнила, как Зак утешал Мэри. Он нашел такие слова, которых никто, включая Анни, ей никогда не говорил.

Она села на кровать и стала неторопливо расчесывать волосы. Если честно, Зак не казался ей именно тем человеком, который способен разделить с Мэри ее боль. Но, видимо, она совершенно ничего не понимает в людях. Он такой чуткий… Она вспомнила, что он поведал девочке о своей матери. Как ему, должно быть, тяжело, тем более что и об отце он отзывался весьма сурово. У Мэри, по крайней мере, есть она, и девочку окружают любящие ее люди. Дай Бог не знать ей одиночества…

У Зака было безрадостное детство. Неудивительно, что он по характеру такой непредсказуемый, такой непроницаемый…

Правда, не настолько, как показалось ей вначале. Он же приехал, чтобы помочь Анни решить ее проблемы. Несмотря на все недоверие, которое испытывали к нему Коуди и отец, Анни чувствовала, что он хороший человек. В делах он, может быть, действительно хваткий и жесткий, но за всем этим скрывается очень уязвимая, ранимая душа.

И этот человек скоро женится.

Анни нервно закусила губу и отбросила расческу в сторону. Боль пронзила ее сердце при одной мысли о его невесте. Наверняка она красавица и умница. Без всякого сомнения, будущая миссис Райес — любящая, добрая, мягкая женщина, именно такая, какая и нужна Заку, который рос, не зная любви и нежности. Другой женщины он себе бы не выбрал.

Анни надела ночную рубашку и выключила свет. Она гнала от себя мысли о Заке, но не думать о нем не могла. Еще эта его идея… Об этом она подумает позже, когда он уедет. А еще позже, когда пройдет достаточно времени после его свадьбы, когда она свыкнется с мыслью, что он никогда не будет принадлежать ей, она подумает и о своем будущем.

Зак никак не мог заснуть. Он ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, но все безрезультатно. Он то дремал, то просыпался, смотрел на часы и снова засыпал, но сон был таким поверхностным. В два часа ночи он поднялся, вышел на улицу и отправился к пруду. Постоял некоторое время на берегу, потом сел на траву и посмотрел в сторону дома, где спала Анни. Окна были темные, только в одном светился маленький слабый огонек. Зак улыбнулся — он вспомнил, что это комната Мэри. В тот день, когда Анни поранила палец, он проходил мимо детской и видел кучу игрушек на полках. Все сплошные животные. Мэри… Тогда они еще не подружились… А теперь она совсем не боится его. Он почти стал ей другом. И он очень рад этому: доверие ребенка — великая вещь, не все взрослые добиваются этого.

Зак поежился и отправился обратно. Завернувшись в простыню, он попытался заснуть. Кровать была широкой и удобной, белье приятно пахло цветочным мылом. Зак лег на спину, подложив руки под голову, и уставился в темноту. Причин для бессонницы было достаточно, он гнал от себя неприятные мысли, но ничего не получалось.

Анни Аквилар разбередила душу. В ней было нечто такое, что тянуло его как магнитом. Все мысли были только о ней, и образ ее то и дело возникал перед глазами. Зак попытался заставить себя думать о Лу-Энн, но сразу вспомнил, как она стояла перед ним обнаженная, в одной фате, похотливо улыбаясь… Ему сразу же стало не по себе. Все! Он принял решение. Завтра же он вернется в Остин, встретится с Лу-Энн и скажет, что не может жениться на ней. Его ждет неприятная сцена, но придется пройти через это. Получится у него с Анни что-нибудь в дальнейшем или нет, будет видно. Главное, она дала ему почувствовать, что такое настоящая любовь.

Он не любит Лу-Энн.

Он любит Анни — нежно, трепетно. Никогда прежде его так сильно не тянуло ни к одной женщине.

Зак закрыл глаза, пытаясь заснуть. Теперь, когда решение принято, может быть, станет легче. А завтра все будет иначе… Во сне он почувствовал запах чего-то жареного. Зак улыбнулся и, не открывая глаз, сладко потянулся. Анни так чудесно готовит, хотя он успел попробовать не так уж много. Зак лег спать голодным, поужинать ему не удалось, но сегодня его ждет завтрак. Завтрак, приготовленный Анни!

Правда, мысль о том, что придется сидеть за одним столом с Трэвисом и Коуди, не очень-то его вдохновляла, но кроме старика-ворчуна есть еще Анни и Мэри, а они такие чудесные… С ними так легко и покойно!

Зак вдруг резко сел на кровати и пригладил волосы. Вообще-то странно, подумал он, что я чую запах из кухни. Должно быть, сильный ветер! В комнате было еще темно, из окна бунгало было видно яркое зарево на небе.

Что это? Восход солнца?..

Зак вскочил и бросился к окну.

— О Господи! — воскликнул он. — Горят посевы кукурузы!

ГЛАВА 12

— Коуди! Анни! — что есть силы заорал Зак.

Он быстро натянул джинсы и, застегивая их на ходу, кинулся со всех ног к главному дому. Бросив на бегу взгляд в сторону поля, он увидел алые языки пламени и клубы черного дыма. Зак взлетел на крыльцо и стал барабанить в дверь кулаками.

— Откройте дверь! Пожар в поле! Кукуруза горит! — кричал он.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Коуди с заспанным лицом.

— Это ты, пижон? В чем дело, черт побери?

— Пожар! — Зак махнул рукой в сторону поля. — Вставайте!

— Дьявол!

Коуди бросился в комнату и стал поспешно одеваться.

— Анни! — крикнул он, выбегая в коридор.

— О Господи! — воскликнула она, появившись в холле. — Что случилось?

— Вызывай пожарную команду! Кукуруза горит! — крикнул Коуди.

Анни вскрикнула и бросилась в кухню. Уже одетый, Коуди выбежал на крыльцо и, не обращая внимания на Зака, ринулся в темноту. Зак хотел было последовать за ним, но его остановил голос Трэвиса.

— Ты что за переполох поднял? — ворчливым голосом произнес он.

В это время вернулась Анни.

— Папа, в поле пожар! — крикнула она. — Оставайся с Мэри, она ведь может проснуться и испугаться. Я иду туда.

Она побежала в свою спальню и вскоре вернулась оттуда полностью одетая. Они с Заком стремглав понеслись через двор.

— У меня нет времени тебя ни о чем расспрашивать, — бросила Анни через плечо.

Зак бежал за ней следом, глядя ей в спину. Ее черные длинные волосы развевались на ветру, он слышал, как тяжело она дышит… Неожиданно Зак обратил внимание на ее ноги — Анни выскочила из дома босиком. Но она словно не замечала этого, ступая смело и на камни, и на колкую траву. До того ли, если ей грозит потерять все, что она имеет на сегодняшний день? Ее не остановить. И Зак захотел помочь ей во что бы то ни стало.

Вдалеке послышался вой сирен, заглушаемый треском горящей кукурузы и ревом огня на поле. Пламя бушевало, охватив почти все поле. Зак понял, что пожарная команда вряд ли сможет помочь спасти посевы. Земля пересохла от засухи, солнце нещадно палило в течение двух недель и высушило стебли. При других условиях пожар можно было бы легко локализовать, но сейчас надежды на спасение оставалось очень мало.

Вдруг внимание Зака привлек шум трактора. Это Коуди направил машину в восточную часть поля, подминая высокие стебли на своем пути. Зак понял, что он хочет отсечь огонь и спасти хотя бы этот участок. Но то было лишь отчаянной попыткой. Огневые языки распространялись с устрашающей быстротой, дымовая завеса надвигалась еще быстрее.

— Коуди! — крикнул он, бросившись за трактором. — Остановись!

Возможно, Коуди не слышал Зака, а может, и не хотел слышать. Он не отреагировал на окрик. Зак в нерешительности остановился на полосе примятой кукурузы, не зная, что предпринять. Анни подбежала к Заку и с силой дернула его за руку.

— О Господи, он же сгорит заживо! — крикнула она.

— Возьми себя в руки!

Трактор проехал несколько сот ярдов и остановился. Совсем близко от него вздымалось пламя. Жар обжигал лицо Зака, но он понимал, что Коуди внутри кабины должно быть еще хуже. Неужели он не понимает тщетности своей затеи? Зак напряженно ждал, когда парень вылезет наружу. Бесполезно.

— Коуди! — заорал Зак и бросился к трактору. — Коуди, вылезай!

Стена огня подбиралась к самой машине. Едкий дым застилал глаза, Зак почти вслепую пробирался вперед.

— Коуди! Черт тебя дери! Вылезай!

Мотор заглох, но кабина оставалась закрытой. Зак начал кашлять, глаза щипало, в горле першило так, что он едва дышал, но наконец добрался до трактора. Оказалось, что Коуди попытался вылезти, но его нога застряла между педалями. Неужели парень совсем задохнулся?

— Ах ты, сукин сын! — выругался Зак.

Пришлось лезть в кабину, чтобы помочь отчаянному парню. Они вместе чуть ли не вывалились из кабины.

— Идиот! — ругнулся Зак еще разок.

Обмякшее тело Коуди было очень тяжело тащить по земле, дышать становилось все труднее. Зак кашлял, глаза слезились, но приходилось спешить — огонь подбирался все ближе и ближе.

Неожиданно перед ним возникла Анни.

— Давай помогу! — крикнула она.

Вместе они тянули Коуди к дороге, где стояла пожарная машина и сновали люди с водяными помпами и лопатами. Впрочем, все, в том числе и Зак, поняли, что уже слишком поздно — урожай спасти не удастся.

Когда они удалились на довольно безопасное расстояние, Зак остановился и они с Анни положили Коуди на землю. Анни побежала за помощью.

— Вот глупый индеец, — пробормотал Зак, приподнимая веки Коуди.

Тот не подавал признаков жизни, и Зак припал ухом к его груди — биение сердца было очень слабым.

— Я знаю, ты меня слышишь! — заорал Зак в отчаянии. — Ты же чуть не погиб, идиот. Ты чуть не погубил Анни. Только приди в себя и я тебя прикончу!

Зак с безумной тревогой всматривался в лицо Коуди, ожидая, что тот очнется. Он даже потряс его за плечи. Бесполезно.

— Ну, давай, Коуди! Очнись! — стал умолять он. — Ты не можешь так умереть!

Фельдшер из пожарной команды оттолкнул Зака и склонился над Коуди, натягивая на его лицо кислородную маску, другой человек уже проверял пульс и сердцебиение. Анни стояла на коленях рядом. По ее щекам текли слезы. На секунду они с Заком встретились взглядами, но он опустил глаза, не в силах видеть ее отчаяние. Он сделал все, что было в его силах, и теперь оставалось только молить Бога, чтобы все обошлось и Коуди остался жив.

Неожиданно Коуди зашелся кашлем. Казалось, что его грудь разорвется на части, такой это был сильный приступ. Зак вздохнул с облегчением: значит, жив парень! Не задохнулся. Коуди неожиданно сорвал с лица маску, продолжая кашлять; глаза у него, казалось, вылезли из орбит. Фельдшер помог ему сесть поудобнее.

— Эй, не балуй, Коуди! — закричал Зак. — Надень обратно маску!

Тот, казалось, не замечал никого, колотя кулаком себе в грудь. Потихоньку приступ стал проходить, и Коуди повалился на землю в полном изнеможении.

— Простите, — пробормотал он вдруг.

— Простить? — Зак удивленно вскинул брови и посмотрел на Анни, которая только пожала плечами. — За что тебя прощать?

— Не смог… не смог ничего сделать, — прохрипел Коуди.

Анни подвинулась к нему и погладила его по голове.

— Здесь целая пожарная команда, Коуди, и то они не могут остановить пожар. Слишком уж сильно разгорелось. А ты так рисковал! — прошептала она.

Зак почувствовал, что Анни изо всех сил старается не заплакать. Ему самому никакие слова не шли на ум.

— Подыши еще кислородом, Коуди, — посоветовал он. — Сразу легче станет.

— Не надо, — отмахнулся тот от маски, протянутой фельдшером.

Тут его попытались уложить на носилки, и Коуди опять стал отчаянно сопротивляться.

Зак боялся, что состояние парня хуже, чем он сам себе может представить, а его упрямство, казалось, не знало границ. Он наклонился над ним и сказал громко и внятно:

— Послушай, черт тебя возьми! Тебе необходима медицинская помощь. Ты ведь наглотался дыма столько, как если бы выкурил сто пачек сигарет разом. Может, ты обжег легкие. Посмотри на себя. У тебя даже брови поджарились, так что благодари Бога, что сам не сгорел. Давай кончай выпендриваться, надень маску и залезай на носилки.

Коуди вдруг впился в него колючим взглядом.

— Слушай, пижон… скажи мне… что не ты это сделал, — процедил он сквозь зубы.

— Сделал — что? — поразился Зак.

— Ну, пожар.

— Да ты… — Зак даже задохнулся от возмущения и метнул взгляд на Анни, которая тоже как-то странно глядела на него. — Вы что, с ума сошли?

Коуди молча ждал ответа.

— Нет, вы действительно с ума сошли! — повторил Зак. — Я хочу помочь Анни, а не навредить ей.

— Твой… отец, — прохрипел Коуди.

— Мой отец? Какое он имеет отношение ко всему этому?

Для Зака упоминание об отце было неожиданностью.

— Твоему отцу… нужна… эта земля, — снова закашлявшись, прохрипел Коуди.

Безумие какое-то!

— Коуди, да у тебя с башкой не все в порядке! Мой папаша — заурядный алкаш, который живет в развалюхе поблизости от дешевого казино, где регулярно просаживает деньги. Он себе ночного горшка не купит, не то что землю!

Коуди на мгновение прикрыл глаза, стараясь отдышаться.

— Он — владелец участка к югу отсюда, — сообщил он. — Купил…

Зак отрицательно покачал головой.

— Нет. Это невозможно. Анни, клянусь тебе, даже дом не является собственностью отца. У него нет средств ни на что.

Фельдшер снова предпринял попытку переместить Коуди на носилки, но тот вдруг с силой оттолкнул его. Гневно сверкнув глазами, он закричал, обращаясь к Анни:

— Он врет!

— Нет, не вру. Клянусь вам, — настаивал Зак.

— Кто-то действительно приобрел землю к югу от моей фермы, — подтвердила Анни. — Но я не знаю кто.

— Отец Зака, — пояснил Коуди. — Торговые сделки по недвижимости становятся достоянием гласности рано или поздно. Шила в мешке не утаишь.

— Ты думаешь, что я сделал это для отца? — спросил Зак. — Повторяю, я здесь ни при чем. Мы с отцом вообще разные люди.

— Свой своему поневоле брат.

— Чепуха! К нам это не относится, у нас с отцом нет ничего общего. И все, хватит молоть ерунду. Если ты не едешь в больницу, давай я помогу тебе встать.

Огонь уже затухал. На поле образовались огромные черные проплешины, в воздухе стоял запах гари. Зак обвел взглядом жалкие остатки посевов, на которые возлагались такие большие надежды. Анни исподлобья наблюдала за ним, и его бесила ее подозрительность. Злился он и на Коуди с его намеками, и вообще на все на свете.

Коуди снова закашлялся, и Заку стало жалко его. Он помог ему приподняться и скомандовал:

— Раз, два, три — садись! Так, молодец.

С помощью Анни Заку наконец удалось поставить Коуди на ноги. Он зашатался, и они с Анни, подхватив его под руки с двух сторон, повели потихоньку по направлению к дому.

Пожарники уже скатывали брандспойты. Зак слышал, как они переговаривались между собой, выражая сожаление по поводу происшествия. Все сходились на том, что помощь подоспела поздновато. На Анни было больно смотреть. Вид у нее был совершенно подавленный.

На крыльце их встретил Трэвис. Мэри испуганно прижималась к его руке. Она взглянула на Коуди и запричитала:

— Дядя! Что случилось?

— С ним все в порядке, родная, — успокоила его Анни, стараясь не выказать своего волнения. — Открой-ка нам дверь, надо помочь Коуди дойти до дивана.

Коуди так ослаб, что Зак едва дотащил его до дивана. Тот покашливал время от времени, кряхтел и наконец откинулся на подушки.

— Дело дрянь, — прохрипел он. — Да и я паршиво себя чувствую.

— Постарайся заснуть, — сказала ему Анни. — Что толку переживать — утраченного не воротишь. Надо отдохнуть. Это касается и тебя, папа, и тебя, малышка.

Она заботливо укрыла Коуди одеялом, которое он тут же сбросил на пол. Анни удрученно вздохнула и повела отца в его спальню. Мэри осталась в комнате, смотря на Зака широко раскрытыми испуганными глазами. Зак взял ее за руку.

— Пойдем, Мэри, я тебя уложу.

Она не двинулась с места.

— Я не хочу, — заявила она упрямо.

— Ну и ну! Какое безобразие, — сказал Зак полушутливо-полувсерьез. — В этом семействе никто не желает слушаться и…

Он запнулся, увидев испуг в глазах ребенка.

— Иди ко мне, детка, — ласково сказал он и взял Мэри на руки. — Не обижайся на меня. Я ворчу, потому что очень устал и едва стою на ногах. Видишь?

Он нарочно покачался из стороны в сторону. Мэри по-прежнему испуганно смотрела ему прямо в глаза.

— Я боюсь, мистер Зак, — прошептала она. — Я слышала вой сирен, видела огонь. Я не хочу оставаться в своей комнате.

До Зака только сейчас дошло, как перепугалась девочка. Сколько у нее переживаний в жизни! Ее бы следовало успокоить, утешить, но у Зака язык не ворочался от усталости. Единственное, что ему хотелось сделать, это уехать сейчас же в Остин, подальше от этих упрямых, неблагодарных людей. Как могла Анни допустить мысль о том, что он способен на подобное злодеяние — поджог? И это после всего того, что он сделал для них!

К черту! Он держал на руках несчастную девочку, которая вглядывалась в его лицо, ища поддержки, понимания. Прежде всего нужно подумать о ней. Он поставил ее на пол и присел на корточки рядом.

— Ну-ка, Мэри! — сказал он бодро. — Давай во всем разберемся. Хорошо?

Она покорно кивнула.

— Сейчас мы подойдем к дяде Коуди и посидим рядышком с ним. Вот так.

Тут Коуди приоткрыл глаза.

— Мэри, помоги маме, пожалуйста, — сказал Зак. — Посиди с дядей Коуди, ему уже лучше. Слава Богу, он уже приходит в себя после своего подвига. Присмотри за ним, вдруг ему что-нибудь понадобится, а я пойду и поговорю с пожарными.

Когда Зак вернулся на место пожара, команда еще оставалась на пепелище. Всходило солнце, и в его лучах поле выглядело ужасно — безжизненное, темно-сизое, разоренное. Зак стоял ошеломленный, и в это время к нему подошел один из пожарных.

— Жуткое впечатление, да? — спросил он. — Меня зовут Джим Крир. Я Аквиларов давным-давно знаю. Надо же, как им не повезло!

Зак пожал протянутую ему руку.

— Зак Райес. Я находился в гостях у Аквиларов. Остался переночевать — и вот, на тебе…

Джим удивленно поднял брови.

— У них нечасто бывают гости.

На это Зак лишь неопределенно пожал плечами.

— Не знаешь ли, кто первый увидел пожар? — спросил Джим.

— Я, — коротко ответил Зак, догадываясь, что такой ответ навлечет на него новые неприятности.

— Правда? Как это случилось?

— Я плохо спал этой ночью. Слегка задремал и вдруг почувствовал запах гари. — Он замолчал — картина пожара, которую он увидел в окно, снова пронеслась перед его глазами. Это было ужасное зрелище — огонь быстро захватывал акр за акром, дым валил клубами… — Ну, я встал с постели, подошел к окну и увидел огонь. Тогда я бросился в дом Анни за помощью.

— За помощью? — насторожился Джим. — Там же находились только старик и женщина с маленькой девочкой. Какую помощь ты ждал от них?

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Как же не предупредить хозяев? Да и что можно было сделать при таком сильном пожаре? Только чудо могло спасти посевы.

Зак начинал злиться: да он был готов горстями носить воду, если бы это помогло спасти урожай Аквиларов.

— Понятно, — отрезал Джим.

Зак почувствовал, что сзади стоит Анни. Он не видел ее, но каким-то чутьем осознал — она здесь.

— Спасибо, что быстро приехали, Джим, — печально сказала Анни.

Тот обнял ее.

— Прости, что не смогли сделать большего.

Анни украдкой смахнула слезу со щеки.

— Вы сделали то, что могли, и, если бы не ваша помощь, мог загореться и дом, ведь ветер дул почти в эту сторону.

— Спасибо, Анни. Ты для всех находишь доброе слово. А у меня неважные новости.

— Неважные? — хором переспросили Зак и Анни.

— Боюсь, что да. — Пожарный махнул рукой в сторону поля. — Дело в том, что поле загорелось не само по себе. Это определенно был поджог.

— Не может быть? Ты уверен, Джим? Я…

Анни вдруг замолчала, и Зак почувствовал на себе ее пристальный взгляд. Он ждал, что она сейчас накинется на него с обвинениями. Джим тоже внимательно следил за его реакцией.

— Пожар начался одновременно на нескольких участках поля, — заявил Джим. — А потом этот запах бензина… Кто-то явно хотел насолить вам. Ты никого не подозреваешь?

Анни помолчала немного, но для Зака эта пауза показалась вечностью. Ему почудилось, что он слышит, как стучит его собственное сердце.

— Я даже не могу представить, кто так сильно мог желать нам зла, — сказала Анни. — Может, чье-то баловство? А может, какой-нибудь бродяга таким образом развлекся? Прежде в Десперадо не случалось ничего подобного. Ума не приложу, чьих рук это дело.

— Хорошо, тогда — все, — заключил Джим и отечески похлопал Анни по плечу. — Дашь мне знать, если что-нибудь придет в голову. К вам сюда сегодня приедет шериф. А чуть позже я сам позвоню в страховую компанию.

Неожиданно он резко повернулся к Заку.

— Так как ты сказал, откуда ты приехал, Зак?

Зак ничего подобного ему не говорил, но и не собирался ничего скрывать от пожарника. Тот его уже явно взял на заметку.

— Из Остина. Можешь найти мой телефон в справочнике, если возникнут еще вопросы.

Джим кивнул.

— О'кей, я все понял.

Когда Джим ушел, Зак повернулся к Анни. Она стояла, прижав руки к груди, и с горечью смотрела на свои поля. В ее глазах блестели слезы, и Зак готов был броситься к ней с утешениями, если только что-то могло ее утешить в этой ситуации. Через минуту она уже решительным шагом направилась к дому.

И хорошо, что ушла, подумал Зак, все равно он не смог бы ей сказать ничего утешительного.

Паутина подозрений и недоверия окутала его с головы до ног. Если тебе не верят, как можно оправдаться? Зак пошел вдоль поля, разбрасывая ногой горелые стебли. Пожарная машина обогнала его и помчалась в сторону шоссе. Заку показалось, что пожарники с осуждением смотрят на него из окон кабины.

Ему хотелось крикнуть, что он не совершал этого поджога, но кто поверит? Коуди подозревает его в поджоге, да и Анни, видимо, тоже, хотя не высказала этого вслух.

— Вот проклятье! — выругался Зак и отшвырнул носком ботинка ком грязи.

Он еще и еще раз чертыхнулся, пытаясь облегчить душу, благо никто его не слышал. Он брел по кромке поля, тупо глядя себе под ноги, и вдруг остолбенел. Присел и стал рассматривать предмет, привлекший его внимание. Это был окурок толстой мексиканской сигары, причем именно той марки, которую курил Картер.

ГЛАВА 13

— Коуди, что ты знаешь о Заке Райесе? — спросил Джим Крир.

Коуди был еще очень слаб, и Анни считала, что ему лучше не разговаривать, а отлежаться и набраться сил. Ее деверь рисковал жизнью, пытаясь спасти урожай, и она чувствовала к нему особенную благодарность за это. И вообще, Коуди столько делал для нее в последнее время, что она не представляла, чем сможет отплатить ему.

— Разве так необходимо его сейчас расспрашивать, Джим? — вмешалась она. — Он должен отдыхать.

— Подожди, Анни. Ничего со мной не случится.

Она только покачала головой. Голос Коуди был хриплым, надтреснутым, дышал он тяжело. Анни села на стул рядом с ним, и Мэри тут же забралась к ней на колени. Мать обняла ее одной рукой, а другой погладила по голове, перебирая пряди волос.

— По правде говоря, Джим, мы не очень-то много знаем о Заке. Он приехал сюда несколько недель назад, чтобы купить землю Анни. Слава Богу, сделка не состоялась. Трэвис так разнервничался, что у него случился сердечный приступ. Старик назвал его хитрым лисом.

— Так он ему не понравился?

— Да, но надо знать характер Трэвиса, скажу я тебе. Для него существуют только два человека на этом свете — Мэри и Анни.

— Неправда, — не удержалась Анни, — Трэвис так переживает за тебя, Коуди.

Он взглянул на нее и слабо улыбнулся.

— Да, так оно и есть. И все же твой ворчливый и упрямый отец живет только ради вас с Мэри. Тут и спорить не о чем. Поэтому когда появился пижон, то…

Тут он вдруг замолчал, переводя дыхание. Анни подалась вперед, взволнованно глядя на него.

— Джим, он совсем ослаб. Нельзя ли подождать несколько часов с твоими вопросами?

— Да, пусть сам шериф занимается расспросами, — согласился Джим. — Он приедет к вам днем. А я только хотел узнать у Коуди, не думает ли он, что Зак мог устроить этот пожар.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Анни увидела, что Мэри смотрит на нее широко раскрытыми от испуга глазами. Она хотела улыбнуться дочери: мол, не волнуйся, детка, ничего такого мистер Крир не имеет в виду, но Мэри вдруг спрыгнула с ее колен.

— Нет! Мистер Зак не делал этого! — почти крикнула она.

Джим удивленно уставился на Мэри, потом глянул на Анни.

— Извини, Анни, — сказал он. — Я не знал, что у этого парня есть здесь такой горячий защитник. Надо было бы мне быть повоздержаннее.

Анни кивнула. Коуди отдышался и вступил в разговор.

— Ты знаешь, Джим, у меня сначала было много сомнений по поводу Зака. Но потом он мне даже понравился. Мэри, видно, тоже он пришелся по душе. Нет, я не могу представить его в роли поджигателя.

— Откуда такое убеждение?

— Просто интуиция подсказывает, что он здесь ни при чем.

— Черт, Коуди, скажи мне честно, что ты думаешь о нем.

Коуди вдруг весело захихикал.

— Джим, помнишь, когда мы учились в школе, некоторые парни строили из себя эдаких сердцеедов? Считали, что все девчонки сохнут по ним, и поэтому вели себя, как петухи в курятнике.

Джим усмехнулся.

— Помню, помню, Коуди. Только первым петухом был ты.

Коуди нахмурился в ответ на это замечание и засопел, а Анни похлопала его по руке.

— Ну, перестань дуться, — сказала она. — Не трать свои силы на обиды. Я тоже помню, как мы учились в старших классах. Так к чему ты клонишь?

— Видишь ли, есть два типа парней. Одни такие, как я сказал, и многие из них действительно обладают сильным характером, в руках у них все спорится. А другие… Вот мой брат Карлос, например. Он рос послушным мальчиком, не шалил в юности, казалось, из него выйдет такой же фермер, как из меня президент США. А потом он женился на Анни и стал первоклассным работником. Он из кожи вон лез, надеясь превратить в рай эту ферму. Но с каким трудом все шло… — Он замолчал, поймав на себе горестный взгляд Анни. Все, что он говорил про Карлоса, разрывало ее сердце на части. — Главное, он любил тебя, Анни. Готов был на все, чтобы сделать тебя счастливой, даже перебороть самого себя.

Снова наступила пауза. Слышно было только, как тикают часы на стене в кухне. Коуди вздохнул и продолжил:

— Я хочу сказать, что есть мужчины, которые никогда не кичатся собственной силой и умением, на них всегда можно положиться, и они никогда не подведут, а есть такие, что только с виду крепки, но в них больше понта. Таким мне и показался пижон вначале: самоуверенный, напыщенный…

— Совершенно нормальный человек, — тихо проговорила Анни. — Никакого понта.

Коуди метнул на нее сердитый взгляд.

— Я расскажу кое-что, если вы не возражаете, — сказал он.

— Что еще? — поинтересовался Джим.

Коуди немного помолчал — ему надо было отдышаться.

— Появился этот парень и повел себя так, будто весь мир лежит у его ног. Глянул я на него и сказал себе: погоди у меня, сукин сын! Готов был его в багажник машины засунуть и отправить туда, откуда он приехал. Я сразу понял, что он положил глаз на Анни, но я не собирался просто смотреть, как он подбирается к ней…

Анни слегка тряхнула Коуди за плечо.

— Тише ты, — приказала она, кивнув на Мэри, которая внимательно все слушала.

— Извини. — Коуди кашлянул. — Ну, впрочем, понятно, что пижон мне не понравился сразу.

— Понятно, — кивнул Джим.

— Однажды вечером он позвонил Анни. Ну, думаю, жди теперь его нового появления, этот хитрый лис еще наведается. Поэтому я и навел о нем справки.

— Что ты сделал? — не поняла Анни.

— Я считал своим долгом проявить бдительность ради тебя, Анни.

— Это было до того, как ты мне сделал предложение, или после? — уточнила она.

— Ты делал предложение Анни? — поразился Джим, и его глаза вдруг радостно заблестели. — А я-то все гадал, произойдет это когда-нибудь или нет.

— А что с того? — спросили Анни и Коуди почти в один голос.

— Ну это было бы самое разумное в данной ситуации.

Коуди усмехнулся и покачал головой.

— Анни отказала мне, но я не в обиде. Я, конечно, всегда буду помогать ей и надеюсь, что она меня любит, как брата. Меня вполне устраивает, что Мэри называет меня дядя Коуди.

Анни улыбнулась ему.

— Мы все любим тебя, Коуди. Но учти, я теперь буду держать у себя ключ от трактора. В следующий раз, когда ты захочешь меня защитить, придумай какой-нибудь более безопасный способ.

— Ну ладно, — нетерпеливо вмешался Джим, — выходит, свадьбы не будет. Давайте все же вернемся к Заку Райесу, а то ты уже явно утомился, Коуди. Стал таким бледным!

Коуди прижал руку к груди, очевидно ощущая боль, потом, помолчав секунду, выпалил:

— Я узнал, что Зак помолвлен и собирается совсем скоро жениться.

Он взглянул на Анни немного виновато. Но, увидев, что она совершенно не удивлена его сообщением, продолжил:

— Также мне стало известно, что отец Зака владеет участком земли, который граничит с твоим, Анни, на юге. Выяснить это было нелегко, так как фамилия его отца вовсе не Райес. Но я догадался позвонить в офис Зака и спросил секретаршу, как правильно пишется имя его отца. Я представился клерком компании, с которой имеет дело отец мистера Райеса. Таким образом я все это узнал.

Джим был явно удивлен.

— Погоди, дай-ка мне сообразить, — сказал он. — Зак хотел купить землю Анни, но она отказалась продать ее. Потом вдруг загорелись ее кукурузные поля. Стало быть, мотив поджога налицо. Правда, Коуди?

— Слушай, Джим, не так все просто. Этот пижон приехал сюда вчера для того, чтобы предложить Анни заняться бизнесом. У него возникла гениальная идея по производству сальсы, и я сам слушал его развесив уши. Он, конечно, способен уговорить кого угодно, но все, что он предлагал, выглядело весьма убедительно, и я готов был принять участие в этом проекте «Укус гремучей змеи».

— А что сейчас?

Анни затаив дыхание ждала, что ответит Коуди. Вспоминая всю вчерашнюю историю, она поняла, что заслугой Зака было то, что он сумел разбудить ее мечты. Она поверила, что в состоянии заняться каким-то иным делом, кроме выращивания кукурузы, и заработать хорошие деньги. Поверила в собственные силы, в то, что безвыходных положений не бывает.

— А сейчас, — сказал Коуди, — я не знаю, что и думать. Конечно, он пижон. Но пижонство и такое злодеяние, как поджог, совсем не одно и то же. Коуди пристально посмотрел Джиму в глаза. — Так что если тебе интересно мое мнение, то я бы посоветовал искать виновника в другом месте.

— Ты оказываешь ему достаточно крепкую поддержку, Коуди, — заявил Джим. — Учти, пока Зак — единственный подозреваемый.

— Вот это меня и беспокоит.

Коуди закрыл глаза и отвернулся. Было видно, что у него уже не осталось сил продолжать разговор.

От одного вида этого окурка Заку стало не по себе. Да, именно этот сорт сигар обычно курит Картер, но почему бы и другим их не курить?

Впрочем, кто из местных жителей курит сигары? Коуди курит только сигареты, Трэвис вообще не курит.

Больше всего беспокоил Зака сорт сигар. Казалось невозможным, чтобы кто-нибудь из местных мужчин мог позволить себе покупать такие дорогие сигары, ведь здешние фермеры едва сводят концы с концами. Скорее всего, они вообще просто жуют табак.

Зак пытался каким-то образом обосновать свои подозрения. Конечно, Картер эгоистичный, жестокий и хваткий человек, но мог ли он решиться на столь отчаянный поступок, как поджог? Даже ради того, чтобы добиться своего и завладеть землей Анни Аквилар.

Скрестив руки на груди, Зак стоял и смотрел в ясное утреннее небо. Где-то вдалеке кричали пересмешники, словно споря о чем-то между собой.

— Итак, все по порядку, — стал вслух размышлять Зак. — Прежде чем уговорить меня принять участие в этом деле, Картер приезжал сюда и беседовал с Анни. Мне он ни разу не сказал, что владельцем земельного участка является женщина, и вообще не вдавался ни в какие детали. Он всячески старался показать, что дело с покупкой земли и яйца выеденного не стоит, хотя знал наверняка, что это не так.

Но в то же время он якобы радел о будущем процветании «Риттер Интернэшнл». Не похоже, что он замыслил этот поджог как личную месть.

Впрочем, в какой-то момент Картер стал слишком уж настойчивым, он так яростно убеждал Зака заняться этим делом вплотную, что уже не мог скрыть своей личной заинтересованности. Зак подсознательно почувствовал, что здесь что-то не так. Хотя, возможно, если бы он сам не принял проблему Анни близко к сердцу, он не заметил бы ничего подозрительного в действиях Картера.

Так что же говорил его заместитель? Банк собирается лишить Анни права пользования землей, если она не заплатит все налоги до конца года, заявил Картер, а Зак даже не задумался над тем, откуда ему известно об этом. Ведь у Хаскинса полно дружков, которые поставляют ему важную информацию.

Картеру и в голову не пришло, что Анни может сообщить Заку про решение банка. Она производила впечатление стойкой женщины, которая ни при каких условиях не станет делиться своими бедами с кем бы то ни было, а особенно с чужими людьми. Картер упрямо гнул свою линию, не ведая о том, что кто-то способен поддержать Анни и помочь ей.

Помочь? Вдруг Зак вспомнил, что он ответил заместителю на его сообщение о предполагаемых санкциях банка: Аквилары ожидают огромный урожай. Они заплатят налоги.

Значит ли это, что таким образом он невольно «подставил» Анни? Его неосторожное высказывание навлекло на нее эту страшную беду с пожаром. И он виноват в этом, правда, косвенно, но виноват.

Насколько же верны его догадки?..

Меньше всего ему хотелось оказать Анни подобную медвежью услугу. В своем стремлении отвести от нее удар он, сам того не желая, усилил его. Если за этим преступлением стоит Картер, то Зак тоже, выходит, является его соучастником. От одной этой мысли его бросило в жар.

Все сходится на Картере, но на кой черт ему это понадобилось?

Коуди утверждает, будто отец Зака является владельцем земельного участка, граничащего с землей Анни на юге. Поначалу Заку это показалось совершенно нелепым домыслом. Он припомнил свои последние встречи с папашей так явственно, что ему даже почудилось, будто запахло дешевой выпивкой и перегаром. Отец способен все деньги просадить на спиртное и на казино. Ему и в голову не придет обзавестись собственностью. Он и свой-то дом содержит черт знает в каком виде.

Но Картер заходил к нему зачем-то, и ведь старик так и не объяснил толком зачем.

Зак снова покрутил в руке окурок сигары. Надо бы навестить папашу еще разок. Коуди ведь совсем не дурак, не будет же болтать зря. За всем этим явно кроются какие-то грязные делишки. Вытрясти из отца правду просто необходимо.

Зак решительно направился к дому Анни. Ему будет нелегко видеть ее сейчас, но он должен пройти через это. Должен увидеть ее и сообщить, что уезжает в город.

Зак вошел в комнату, на душе его лежал тяжелый камень. Анни, Коуди, Мэри и Джим повернулись к нему.

От их взгляда Зак поежился.

— Ну? Может, хоть кто-нибудь из вас скажет: «Привет, Зак! Мы как раз говорили о тебе»? — обратился он ко всем.

Он был слишком зол, чтобы сохранять присущую ему деликатность. Чувствовал, что его подозревают, сердился и все же надеялся в глубине души, что Анни не поверила в его причастность к происшествию.

— Привет, мистер Зак. Мы как раз говорили о тебе, — послушно повторила Мэри.

Зак взглянул на нее, и его раздражение как рукой сняло. Он едва сдержал улыбку.

— Спасибо, дорогая. Что же мне следует знать из сказанного?

Все молчали. Никто не думал, что Мэри вдруг прямо ответит и на этот вопрос.

— Дядя Коуди говорит, что бросит в твой соус змеиные зубы, — сказала Мэри, не догадываясь о том, что фраза Коуди прозвучала как угроза.

— Змеиные зубы? — язвительно повторил Зак, но вдруг сообразил, что не следует сердиться на это замечание, наоборот, его надо считать весьма ценным предложением. — Классная идея, Коуди. Чувствую, идея с производством сальсы захватила и тебя.

А что, если Коуди действительно загорелся его проектом и собирается участвовать в его осуществлении? Если это так, то он убежден в непричастности Зака к поджогу.

От этой мысли Зак чуть не подпрыгнул от радости.

— Спасибо, Коуди, — произнес он, обезоруживающе улыбаясь.

Коуди только недоуменно пожал плечами. Зак подошел к Мэри, сидевшей на коленях Анни, и присел на корточки рядом.

— Мэри, я должен уехать домой, — сказал он. — В следующий мой приезд мы с тобой, пожалуй, продолжим разговор о рыбках. Хорошо?.. — Он погладил девочку по голове, любуясь ее шелковистыми черными волосами. — Я вернусь, Мэри, — сказал он ей уверенно.

Девочка расплылась в улыбке.

— Я знаю, мистер Зак. Потому что ты в этот раз не забыл со мной попрощаться.

Зак медленно выпрямился.

— До свидания, Анни, — сказал он тихо.

В ее глазах он прочитал немой вопрос, даже не один, но он избегал сейчас каких-либо объяснений с ней. Он сам еще многого не знает.

Зак снова повернулся к Коуди.

— Пока, приятель. Бросай курить, ладно?

— Да пошел ты… — проворчал тот.

Напоследок Зак взглянул на Джима.

— Между прочим, на краю поля валяется окурок дорогой сигары. Боюсь, это неспроста. Советую взглянуть на него, или лучше пусть шериф посмотрит…

С этими словами Зак вышел.

— О чем это он? О какой еще сигаре? — удивился Джим. — И вообще я не уверен, что ему следует уезжать из Десперадо. Этот Райес — единственный подозреваемый. Он должен остаться здесь до приезда шерифа.

Анни молчала. В глубине души она понимала: Зак правильно сделал, что уехал. Он пообещал вернуться, и она, как Мэри, верила в это.

— Похоже, парень понял, что его здорово подставили, — вдруг задумчиво произнес Коуди. — Что ж, посмотрим, удастся ли ему выяснить, кто это сделал и почему.

ГЛАВА 14

В старом обшарпанном доме отца в нос ему ударил ставший уже привычным запах алкоголя. Зак даже поморщился, войдя в переднюю. Ничего не меняется здесь — всегда вонь и грязь. Старику совершенно безразлично, что вокруг творится.

— Это я, отец! — крикнул Зак. — Ты дома?

Он услышал какой-то шорох, потом шарканье ног, наконец появился отец с помятым лицом, в грязном махровом халате.

— С тобой все в порядке, папа? — поинтересовался Зак.

Отец тяжело опустился на потертый диван, под ним скрипнули пружины.

— Надо же, какой денек сегодня выдался! — произнес он сиплым голосом. — Сам наследный принц решил осчастливить меня своим присутствием!

— Ну ты, как я вижу, в своем репертуаре! — заметил Зак, криво усмехнувшись.

Он прислонился к стене, не испытывая ни малейшего желания сесть на диван рядом с отцом. Больше в комнате сидеть было не на чем, разве что на ящике, одиноко стоявшем посреди комнаты.

Разговор с отцом предстоял серьезный и долгий, Зак хотел при этом видеть его глаза. Поэтому он все же отправился на кухню, сбросил на пол кипу старых газет с табуретки и притащил ее в комнату.

Отец изо всех сил старался не смотреть на сына. Он вдруг стал тщательно приглаживать оторванный кусок обивки на диване, пальцы его подрагивали. Или много выпил накануне, или действительно нервничал. Зак посмотрел на его сутулые плечи, перевел взгляд на голые ноги отца, торчавшие из полураспахнутого халата: жилистые старческие ноги со вздутыми венами. Зак с горечью подумал: неужели ему нравится эта жизнь, разве можно так наплевательски относиться к себе и к своему здоровью?!

— Как ты поживал это время, пап? А? — спросил он осторожно.

Отец молчал. Зак мог и не спрашивать. Он сам видел, что тот выглядит совсем паршиво. На его морщинистом лице сквозь желтую кожу проглядывали синеватые сосуды — результат многолетнего алкоголизма. Правда, в этом для Зака не было ничего нового, но вот то, что под глазами появились мешки, беспокоило его. Отец старел, спивался и дряхлел на глазах, а помочь Зак ему ничем не мог. Просто наблюдал со стороны, как пропадает человек, которого он и знает-то не слишком хорошо.

Временами ему казалось, что без отца его жизнь была бы гораздо легче. Он не знал бы тогда издевок, насмешек, ненависти и нелепых обвинений во всех смертных грехах на свете.

Сейчас, глядя на отца и думая об их с ним отношениях, Зак испытывал горькое чувство. Почему так сложилось, что ни один из них не тосковал по другому. Ведь они же родные по крови люди, несмотря на все нелепые попытки отца отрицать это родство.

Зак вдруг остро почувствовал, как не хватало ему в жизни отцовской любви и заботы.

— Послушай, папа, — сказал он решительно. — Я тут кое-что узнал и хочу внести ясность в некоторые вопросы. Мне нужно знать правду и только правду, поэтому ты должен честно ответить мне.

— Что тебе вечно от меня надо? Чего ты пристаешь ко мне…

— Ладно, не ворчи, а слушай. Мне сообщили, что ты якобы приобрел солидный участок земли в двух часах езды отсюда. Я понятия не имел о том, что ты проявляешь интерес к недвижимости, поэтому посчитал это сообщение глупостью. Тем не менее я хочу, чтобы ты сам сказал мне, что это не так.

Отец вдруг посмотрел на него с откровенной злобой.

— Почему это? Что, я не могу владеть землей, как и ты? Или как любой другой в этом вонючем штате?

— Погоди, отец. Я не об этом…

— Ты именно так и считаешь! Думаешь, я недостаточно умен и недостаточно хорош, чтобы иметь больше и лучше, чем я имею? Что вот это, — картинным жестом отец указал на свою убогую комнату, — меня устраивает? Тебе и в голову не приходило, что я могу хотеть в жизни чего-то еще! Что я могу жить и в лучших условиях.

Зак усмехнулся.

— Извини, возможно, я просмотрел в тебе тщеславие и амбиции, папа, — сказал он. — Но ты все-таки ответь на мой вопрос. Это правда?

Отец с гордым видом откинулся на диванные подушки, презрительно взирая на сына.

— Да, у меня есть свой собственный участок земли. Но Картер обещал никому не говорить об этом. Сказал, что мы заключаем джентльменское соглашение и оба держим язык за зубами. Надо было предвидеть, что он проболтается.

— А почему это надо держать в секрете?

— А нечего кому не надо совать нос в мои дела! И особенно тебе.

— Какое мне дело до того, как ты распоряжаешься своими деньгами!

— Так зачем тогда спрашиваешь! Тебя, видно, заело, что у меня дела с твоим Картером.

— Но сдается мне, папа, что это ваше партнерство — штука довольно странная.

— Ах, забыл спросить мнение Вашего Высочества!

Зак пропустил это язвительное замечание мимо ушей.

— Большое затеяли дело? — поинтересовался он.

Отец усмехнулся.

— Не самое великое, конечно, но Картер сказал, что взял землю почти даром.

Итак, во всей этой истории все постепенно становится на свои места. Интерес Картера к земле в Десперадо определенно носит личный характер, иначе он бы приобрел дешевую землю от лица компании. Кроме того, «Риттер», как всякая уважающая себя фирма, никогда не сбивала цены на рынке недвижимости. Картер, действуя от своего имени, поступал так, как было выгодно только ему самому.

Зачем только он втянул отца в это темное дело, было не понятно. Тут Заку пришло в голову, что и он сам чуть было не попался на ту же удочку, отправившись уламывать Анни Аквилар продать свой участок земли. Слава Богу, что она оказалась такой несгибаемой и Картер со своими притязаниями получил от ворот поворот. Хорошо, что у Зака тоже ничего не вышло и, встретив Анни, он иначе взглянул на всю эту затею. Выходит, потерпев неудачу здесь, Картер ринулся покупать землю в южной части района.

Зак откинулся на стуле и заложил ногу за ногу, показывая всем своим видом, что не очень-то интересуется тем, что сказал отец.

— Ну и почему же вы не зарегистрировали землю на свое имя? — спросил он как бы невзначай.

Отец гордо выпятил грудь вперед.

— Мы создали компанию с ограниченной ответственностью, в которой являемся равноправными партнерами. Картер не хотел использовать свое имя, чтобы не путать это предприятие с «Риттер интернэшнл». И все оформлено юридически. По документам мы называемся «Джордж Смит и Кº».

Отца так и распирало от гордости, что его именем названа фирма. Он смотрел на сына с победным видом. Зак только диву давался, глядя на него. Но больше всего его интересовала не перемена в отце, а эта их с Картером затея.

— Да, я всегда недоумевал, куда ты деваешь деньги, которыми я тебя регулярно снабжаю. Теперь наконец знаю.

— Черта с два, сынок! — воскликнул папаша, погрозив Заку пальцем. — Я и цента из твоих денег не потратил на это! Да и платил ты мне какие-то жалкие крохи. Картеру нужен был партнер, но у меня ни гроша не было, чтобы вложить в дело, и он одолжил мне деньги на том условии, что я никому не расскажу о нашем партнерстве.

— Понятно, — сказал Зак.

Он действительно начал кое-что понимать. Картер хотел не только окрутить Аквиларов, но еще и дурачил его папашу, сделав его своим должником.

Теперь Зак вообще не мог оставаться в стороне от грязной затеи Картера. Он почувствовал себя обязанным остановить мерзавца, пока не поздно.

— Слушай, папа, я ведь послал тебе очередной чек почти неделю назад, — сказал он. — Ты получил его? Что ты сделал с этими деньгами?

Отец глянул на него презрительно.

— Тебе не удастся заставить меня чувствовать свою зависимость от тебя, Закери Райес. Приперся сюда прошлый раз, набросился на меня со своими угрозами, нес всякую чушь. Да еще объявил мне, что я тебе не отец.

Зак помнил все, что тогда наговорил ему отец, но решил не возвращаться к этому сейчас.

— Да, но, когда я немного успокоился, — заметил он, — я как всегда выписал тебе чек.

— Конечно, — язвительно сказал отец, — это ты сейчас так говоришь, нарочно, чтобы меня поддеть. Мне и так плохо, а твоего чека я в глаза не видел.

— Тебе плохо, потому что ты все же понимаешь идиотизм вашей сделки с Картером. Ты же связался с ним, чтобы напакостить мне.

Зак вспомнил, что Картер тогда в его кабинете слишком уж внимательно рассматривал конверт, предназначенный отцу. Он даже посмотрел его на свет. Конечно, он всегда был чертовски любопытным, поэтому Зак не придал этому особого значения. Теперь выясняется, что отец не получил письма с чеком, а следовательно, интерес Картера к выплатам Зака собственному отцу становится более чем странным. Ведь он уговорил старика стать его партнером, а на самом деле зависимым от него человеком.

Зак горько усмехнулся: так называемое партнерство будет продолжаться до тех пор, пока Картер не получит от отца, что ему нужно. Картер неспроста вцепился зубами в папашу. Ясно, что его конечной целью является Зак. Отец должен деньги Хаскинсу, и, когда настанет момент получить их назад, да еще с процентами, Картер возьмет их с сына. Ведь у Джорджа Смита нет ни гроша за душой, и Картеру хорошо это известно.

Заку вдруг пришла в голову неожиданная мысль.

— Папа, а сколько же Картер одолжил тебе? — спросил он осторожно.

Тот метнул настороженный взгляд на сына и опустил глаза. Казалось, до него кое-что стало доходить, но он не хотел в этом сознаваться.

— Тебе какое дело? — проворчал он. — Картер оплатил все, что я должен за этот дом.

Зак остолбенел.

— Ты заложил свой собственный дом, а взамен обещал держать в секрете ваши грязные дела?

Отец так и подскочил на диване. Он даже затопал ногами от гнева.

— Да, я заложил дом, а все потому, что ты не заботишься о старике! Ты нарочно швыряешь мне свои жалкие подачки, чтобы выглядеть эдаким благодетелем. Вот, дескать, этот беспомощный старикашка ни на что не годен, а я его все равно жалею.

Но, слава Богу, нашелся наконец человек, который доверил мне партнерство в фирме. Вот! И плевать я хотел на то, что ты думаешь по этому поводу! Можешь считать это дело грязным, мне все равно. — Он на секунду замолчал, чтобы отдышаться. — Что, считаешь, будто ты один можешь вести роскошную жизнь, трахать красоток и кататься в роскошном авто? — воскликнул он. — Так я скажу тебе кое-что, мистер Райес! Если ты стыдишься своего старика, я вполне обойдусь без тебя! И какого черта я только согласился, чтобы Картер включил и тебя в число партнеров.

Зак нахмурился.

— Это ты о чем?

— «Джордж Смит и Кº» — это я, Картер и ты. Я убеждал Картера, что ты нам не нужен. А он не послушал меня и выделил тебе долю в этом деле. Болтал, что обязан сделать это…

Зак вскочил на ноги, с силой оттолкнув табуретку так, что она с грохотом опрокинулась. Он понял, что происходило между этими двумя заговорщиками: один, старый, глупый и жадный, прикидывался, что держит Зака под каблуком, другой, хитрый и расчетливый, делал все, чтобы добиться влияния на Зака. Причем отец, возможно и не желая того, подставил сына довольно здорово, свято веря, что участвует в серьезном деле.

Зак просто кипел от негодования.

— Ну, папочка, — вскричал он, — ты выбрал себе замечательного компаньона! Давай, жди, когда он тебя озолотит и осыплет благодеяниями. Только чур я не виноват, если ты скоро окажешься на улице голодным, босым и бездомным. А к тому идет!

— Что ты несешь! Тебе не нравится, что я сам о себе позаботился? Не можешь вынести успеха собственного отца?

Зак уже не слушал, он вышел на улицу, на ходу доставая из кармана ключи от машины.

Отец выскочил вслед за ним на крыльцо и закричал:

— Вот увидишь, скоро я стану поважней тебя! Картер говорит, что мы с ним провернем еще несколько подобных дел, которые принесут солидную прибыль. А ты будешь сидеть под каблуком у капризной бабенки и ее пузатого папаши! Ты для них — лишь средство осуществления их политических планов.

Зак оглянулся и недоуменно уставился на отца.

— Что за бред, черт возьми? — спросил он.

Джордж Смит стоял на крыльце в позе победителя, скрестив руки на груди. Он просто упивался тем, что наконец-то по-настоящему уязвил своего гордого сынка.

— А ты не знал? — ехидно усмехнулся старик.

— Что?

— А то, что твоя грудастая блондинка мечтает о том, что благодаря смазливой физиономии и пробивным способностям ты сможешь получить место в Конгрессе. Иными словами, она и ее предок собираются сделать из тебя республиканца и засунуть в большую политику. Вот для чего ты им нужен.

Закончив эту короткую речь, отец расхохотался, довольный тем, что обескуражил Зака. Тот молча сел в машину и задумчиво, уже без злости смотрел на старика через ветровое стекло. Без сомнения, он говорил словами Картера. Откуда бы Джорджу Смиту знать о планах Лу-Энн и ее отца?..

Зак завел мотор и рванул с места. Настала пора объясниться со своим заместителем.

Анни открыла входную дверь, ожидая увидеть шерифа. На пороге стояла пожилая женщина в светлом летнем костюме. Это была медсестра из больницы. Анни, привыкшая видеть ее в форме, не сразу узнала ее и замешкалась с приветствием.

— Джерт! — наконец воскликнула она удивленно. — Что вы здесь делаете?

— Вот услышала о вашем несчастье от одной своей знакомой. У меня сегодня выходной, и я подумала, что надо бы к вам заехать. Ведь у вас наверняка забот полон рот, а тут еще за вашим сварливым стариком надо приглядывать. Так что я запросто могу помочь.

Анни улыбнулась, испытывая благодарность к этой пожилой женщине, которая, несмотря на внешнюю суровость, кажется, питала к Трэвису более чем просто дружеские чувства. Анни обратила внимание на это еще в больнице, но не придала особого значения.

Джерт слегка покраснела, словно догадавшись, о чем подумала Анни.

— Входите, пожалуйста, Джерт. Я не совсем уверена, обрадуется ли вам папа, но лично я очень рада вашему приходу, — просто и искренне сказала она.

— Спасибо, — кивнула ей Джерт и прошла в комнату. — Что у нас тут происходит?

Она остановилась возле Коуди, лежавшего на диване. Он, приподнявшись на локте, удивленно смотрел на медсестру.

— А, так ты тот самый ненормальный, который пытался потушить пожар на тракторе? — спросила Джерт, хитро прищурившись.

Коуди строго взглянул на Анни.

— У меня такое впечатление, что появление этой женщины как-то связано с пижоном, — сказал он, криво усмехнувшись. — Впрочем, может, я и ошибаюсь.

Анни не обратила никакого внимания на его слова. Она подумала, что Джерт слишком опрометчиво предложила свои услуги: теперь ей придется заниматься двумя пациентами с тяжелым характером.

— Это Коуди, мой деверь, — представила она его медсестре.

Джерт закивала головой.

— Знаю, знаю. Слышала о Коуди-чудаке, как вас называют в городе.

Коуди ничего не ответил, и Джерт уселась на стул рядом с ним.

— И вся эта история про трактор правда? — снова спросила она.

Он тяжело вздохнул, понимая, что эта настырная женщина не отстанет от него, пока он не ответит на ее вопрос.

— Да, правда. Я всего лишь хотел прорыть траншею, чтобы предотвратить распространение огня. К сожалению, было уже поздно, — обстоятельно объяснил Коуди.

— Понятно, — сказала Джерт. — И ты наглотался дыма.

Анни придвинула к дивану маленький столик и поставила на него принесенный поднос со стаканом молока для Коуди.

— Джерт, откуда вы все узнали? — поинтересовалась она.

— Да пожарники заезжали в больницу, — ответила она, глядя на Коуди профессиональным взглядом.

— Надеюсь, никто из них не пострадал? — поинтересовалась Анни, поразившись своей беспечности: так была занята своей бедой, что даже не узнала, все ли в порядке с людьми, которые пришли ей на помощь.

— Да, с ними все в порядке, — ответила Джерт. — Они заехали, чтобы пополнить свою аптечку. Они же еще оказывают первую помощь пострадавшим, а в случае необходимости привозят их к нам. Подозреваю, что на сей раз пожарники должны были доставить в больницу тебя, Коуди. Но вижу, что ты напрочь лишен здравого смысла и тем самым подтвердил свое прозвище, отказавшись поехать в больницу.

Джерт не могла удержаться, чтобы не поддеть Коуди. Тот с тоской глянул на нее: как долго эта женщина будет докучать ему своей заботой и болтовней?

— Значит, так, миссис Джерт… — начал он решительно, желая поставить ее на место.

Анни сразу поняла, что ей пора вмешаться.

— Коуди, — перебила она его, — нам так повезло, что Джерт приехала. Ведь я буду очень занята, когда приедет шериф, а потом еще и представитель страховой компании. У меня не будет ни минутки свободной, чтобы заняться отцом. Кроме того, еще есть Мэри, за которой тоже надо присмотреть. Да и на тебя я пока не могу рассчитывать. Ты сам еще нуждается в уходе. Да и твоя мама, наверное, сбилась с ног без тебя…

Коуди взял Анни за руку.

— Ладно, сдаюсь и молчу. Но, пожалуйста, мэм, — обратился он к Джерт, — если вас не затруднит, не докучайте мне своими заботами…

— Не докучать? — с хитрым прищуром усмехнулась Джерт.

— Да, я буду очень вам за это благодарен. Я уже практически здоров!

Джерт наклонилась к нему и перешла на шепот.

— Дорогой мой, ты очень симпатичный мужчина, но меня здесь больше интересует хозяин дома, и он больше, чем ты, нуждаешься в моей помощи, понял? Хотя я не совсем уверена, что он сильно обрадуется моему появлению.

— Черт возьми, что она тут делает? — раздался тут же грозный голос Трэвиса.

Анни подняла глаза. Отец стоял в дверях, уставившись на Джерт, и взгляд его не сулил ничего хорошего.

— Кто это впустил ее в дом?

— Я, папа, — ответила Анни как ни в чем не бывало. — Ты ведь узнал Джерт, правда? — Она улыбнулась медсестре. — Не хотите ли выпить стаканчик чаю, Джерт?

— С превеликим удовольствием, — отозвалась та и насмешливо взглянула на Трэвиса. — Проходи же, старина. Скажи-ка мне, не курил ли ты втихаря и не из-за тебя ли случился пожар?

Трэвис чуть ли не задохнулся от возмущения. Анни же едва сдерживалась, чтобы не засмеяться. Коуди взглянул на нее и сам стал давиться от смеха, но потом отвернулся к окну, чтобы старик не заметил его насмешливого взгляда.

Анни отправилась на кухню, чтобы поставить чайник. Визит Джерт пока только злит отца, но Анни так нужна сейчас помощь. Сам Господь Бог послал сюда эту женщину, которая проявляет такую заботу о Трэвисе. А если отец все же сможет угомониться и постарается держать себя в рамках приличий, ему и самому станет приятно и весело в обществе остроумной и живой Джерт. Анни тяжело вздохнула. Ну и повезло же ей на таких упрямых своенравных мужчин! Отец и Коуди — два сапога пара.

Как не похожи они на Зака… Что Зак? Он скоро женится. Что это она вспомнила его? Анни меньше всего хотелось думать о Заке. Она ходила по кухне, доставала чайную посуду, открывала ящичек за ящичком, пытаясь отвлечься. Сердце ее заныло, и ей стало ужасно жалко себя. Конечно, она не та женщина, которая нужна Заку. Но как бы ей хотелось стать его женщиной!

Оставив машину в гараже, находящемся под зданием компании, Зак направился к лифту, прихватив с собой большую картонную коробку, в которую он собирался упаковать некоторые личные вещи из своего письменного стола. Скоро он окончательно распрощается со своей нынешней работой и начнет все заново.

Он поднялся на лифте на самый верхний этаж. Секретарша почтительно поздоровалась с ним, но он не обратил на нее внимания, поспешив в свой кабинет. Бросил коробку на пол и тут же решительным шагом направился к Картеру. В кабинете было пусто, а дверь в его комнату для отдыха оказалась плотно закрытой. Зак удивился, что Хаскинс так рано отправился на ленч, обычно в это время он вел телефонные переговоры или принимал деловых партнеров.

Зак подошел к закрытой двери и хотел постучаться на всякий случай — вдруг Картер там? Но передумал. Лучше пойти узнать у секретарши — ей-то наверняка известно, где он. С Хаскинсом надо держаться холодно и официально, а визит в его комнату для отдыха, в которой слишком уж домашняя обстановка, предполагает иное общение. Все, что Зак собирается сказать своему заместителю, он выложит сидя за собственным письменным столом, а тот будет стоять перед ним навытяжку…

Зак уже собирался выйти, как вдруг взгляд его упал на карту штата, лежавшую на столе Картера. Он подошел поближе и увидел, что на ней красным кружком обведен Десперадо. Еще какие-то красные точки проставлены в стороне от предполагаемой скоростной трассы, намеченной пунктиром. Точки образовывали полукруг, внутри которого стоял маленький восклицательный знак. Склонившись над картой, Зак догадался, что точки стоят на размеченных участках земли, принадлежавших фермерам.

Зак как зачарованный смотрел на карту, потом обратил внимание на небольшой рулон, лежащий на краю стола. Он не замедлил развернуть его — карта природных ископаемых штата. На кой черт она понадобилась Картеру? Но когда он стал сверять одну с другой, у него перехватило дыхание.

Наконец в его руках оказался ключ к загадочной игре Картера!

Если все данные верны, а карта, судя по дате, свежая, то получается, что Анни Аквилар, владелица убыточной фермы, сидит просто на мешке с золотом. Только это золото черного цвета — нефть.

ГЛАВА 15

Зак начинал закипать от ярости. Картер скупал земли вокруг участка Анни якобы в интересах компании «Риттер интернэшнл», но в то же время его имя нигде не значилось. Именно Зак служил ему прикрытием. Картеру даже удалось вовлечь в это дело отца Зака, что тоже служило надежным щитом.

Зак, впрочем, не очень хорошо понимал, для каких целей Картер выбрал папашу. Какие еще планы вынашивает этот негодяй? За всем этим делом со скупкой земли, видимо, кроется гораздо больше, чем кажется с первого взгляда.

Он еще раз посмотрел на карты. А как получилось, что он сам оказался впутанным в это темное дело, ничего не подозревая? Вроде бы кое-что ему уже стало ясно, но он себе и представить не мог, какие мрачные тучи сгущались над его головой.

Его мысли прервали какие-то звуки, раздавшиеся из-за запертой двери комнаты Картера. Зак прислушался… Сомнений быть не могло: Картер принимает любовниц прямо у себя в офисе. Вдруг взгляд его упал на некий знакомый предмет, лежащий у телефонного аппарата, — серьги Лу-Энн! Именно те, которые он подарил ей недавно. У Зака просто перехватило дыхание, и он, схватив серьги, опрометью выбежал из кабинета.

Через несколько минут он уже сидел в машине и мчался на бешеной скорости прочь от этого места, где ему на каждом шагу расставлены ловушки. Мысли его перепутались. То он думал о коварстве Картера, то о подлости своей невесты. Но как они додумались устроить себе свидание в офисе? Ведь кто угодно мог войти и понять, чем они там так упоенно занимаются. Ведь он-то, Зак, понял! Какая мерзость! Хорошо, что он сдержался и не ворвался туда. Сейчас главное успокоиться и приберечь свои эмоции для другого раза.

Дома Зак направился в гостиную, решив обдумать план действий. На ходу он вытащил из кармана серьги Лу-Энн и бросил их на журнальный столик. Изумруды зловеще сверкнули, и он отвернулся, стараясь больше не думать о том, что с ними связано.

Только теперь до него дошло, какого змея он пригрел на своей груди. Зак настолько был погружен в свою работу, что не заметил, как этот негодяй Картер потихоньку скрутил его по рукам и ногам. Но, скорее всего, виной тому его доверчивость, убеждение, что законы дружбы святы и Картер, при всей своей подлости по отношению к другим, никогда не осмелится посягнуть на самого Зака. Какое страшное заблуждение!

Заку было известно, что Картер метит в его кресло президента «Риттер интернэшнл», что он спит и видит себя во главе компании, несмотря на все его заверения в том, что он надеется на «счастливое» возвращение Зака обратно. Кстати, он горячо поддерживал Зака в стремлении сменить работу, говорил о большом будущем, ожидающем его.

Вне всякого сомнения, Картер уже видел себя на месте Зака. Но он не знал того, что акционеры компании, обсудив вопрос замены Райесу, нашли Картера Хаскинса неподходящей кандидатурой на пост президента. По их мнению, он был еще не очень опытен и обладал слишком взрывным характером. Словом, доверить ему свои капиталовложения они не решились. На рынке недвижимости, по их мнению, ситуация была настолько сложной, что возглавлять «Риттер» должен был человек очень хладнокровный, рассудительный и надежный.

Но, может, Картер как-то узнал, что его кандидатура отклонена, и именно поэтому решили отомстить? Допустим, до него дошла кое-какая информация и он решил представить дело так, что не Зак, а он, Картер Хаскинс, все делал и делает во благо корпорации. Но откуда он мог узнать о решении акционеров? Зак вспомнил, как Картер упомянул вскользь о том, что у него есть свой человек в Совете, но Зак и представить себе не мог, кто это.

Неожиданно его осенило. Какой же он идиот, что сразу не догадался! Конечно, Лу-Энн снабжала информацией Картера, предварительно всякими невинными уловками вытягивая ее у Зака. Ведь у него не было от нее никаких секретов.

Чертова баба, с досадой подумал Зак и удивился, что он даже не в состоянии как следует разозлиться на свою бывшую невесту. Его больше злила двойная игра Картера, чем измена Лу-Энн. Единственное, что он испытывал, думая о ней, — это досада на самого себя. Какой же он профан, если его обманула эта потаскуха! И все же он не испытывал даже ревности, которая обычно охватывает мужчину, обнаружившего свою невесту в объятиях другого. Зак сам удивлялся, насколько он равнодушен к факту ее измены.

Встреча с Анни совершенно изменила его. Она, не ведая того, дала ему понять, что достаток и деньги — далеко не самое главное в жизни. Именно благодаря ей в нем проснулись живые человеческие чувства. Анни, Мэри, Коуди и даже, черт побери, старый мистер Кэйд нашли в его душе гораздо больший отклик, чем эта пустышка Лу-Энн.

Зак еще раз проверил себя: нет, он остался абсолютно равнодушным к ее измене. Не ярость, а чувство облегчения испытал он. Ну что ж, прекрасно, что его ум остался ясным и холодным. Тем легче ему будет действовать! Тем более что противник еще в неведении относительно его планов.

Зак решил первым делом позвонить в офис компании.

— Сэма Линдэйла, пожалуйста, — коротко бросил в трубку Зак.

— Минутку, мистер Райес, — незамедлительно ответила секретарша.

— Зак, старина, как поживаешь? — раздался раскатистый бас Сэма, и Зак улыбнулся.

— Прекрасно. Мне надо поговорить с тобой. Ты свободен сейчас?

— А что, ты решил остаться во главе компании? Если так, я всегда к твоим услугам.

Зак рассмеялся.

— Я не об этом.

— Ну что ж, — вздохнул Сэм, — все равно, выкладывай, что там у тебя.

— Хочу узнать у тебя кое-что. Почти три недели назад Хаскинс сообщил мне, что ему не удалось купить один участок земли в Десперадо. Он прекрасно знает, что я пекусь прежде всего о благе «Риттер», и поэтому сразу стал объяснять мне, как выгодно скупить землю в этом районе, имея в виду план постройки новой скоростной трассы. У меня, как ты знаешь, голова была забита предстоящей свадьбой, да и дел перед уходом из компании накопилось немало, и я согласился помочь, не вдаваясь в подробности и полагаясь на слово Картера. Теперь у меня возникли некоторые сомнения по поводу всей этой затеи. Тебе что-нибудь известно, Сэм?

— Нет, Зак. — Сэм был явно в замешательстве. — Я ничего не слышал о трудностях, связанных с покупкой какого-то участка, хотя я вовсе не обязан быть в курсе всех сделок. Но должен заметить, что ничего необычного тут нет. В течение многих лет мы сталкиваемся с сопротивлением людей, владеющих землей в этом районе. Они не хотят ее продавать. Фермеры — народ упрямый.

Зак усмехнулся. Он вспомнил Анни, ей очень подходил этот эпитет, и, честно говоря, Заку импонировала ее непреклонность.

Линдэйл продолжал:

— И есть еще одна причина, по которой я могу быть не в курсе подобных сделок. Видишь ли, последнее время мы держимся в стороне от Хаскинса и не вникаем в суть его дел. Мне не хотелось говорить это тебе, Зак, поскольку вы с ним давние друзья, но он абсолютно не вызывает у нас доверия, и мы не собираемся предоставлять ему в будущем какой-либо ключевой пост в компании.

— Меня это не удивило. Тем более что наша студенческая дружба с ним тоже сошла на нет.

— Неужели?

Зак откинулся на спинку кресла и положил ноги на столик. Серьги, лежавшие там, поблескивали золотом и ярко-зеленым светом. Он взглянул на них, ухмыльнулся и сказал:

— Представь себе, Картер… как бы помягче выразиться… встречается с моей теперь уже бывшей невестой.

— Черт, Зак! Ты уверен? — удивился Сэм.

— Вполне.

— Ну, это просто удар ниже пояса, прости за прямоту! На твоем месте я бы «пришил» их!

Зак рассмеялся.

— У меня полно важных дел, так что мне некогда сидеть в тюрьме, Сэм.

— Хвалю за выдержку. Так ты хочешь, чтобы я уволил Картера?

— Вот это и есть основное дело, которое я хотел с тобой обсудить, старина. Я сегодня же собираюсь объявить Картеру, что «Риттер» больше не нуждается в его услугах. Впрочем, измена Лу-Энн здесь ни при чем. Мне кажется, что без моего ведома Хаскинс участвует в махинациях с недвижимостью и получает крупные суммы денег, скрывая их от компании.

— Вот сукин сын!

— И я того же мнения. Но я не желаю, чтобы вся эта грязная история пока выходила наружу, Сэм. Не хотелось бы причинять вред фирме.

— Этого не произойдет, не волнуйся. Я не позволю. И нечего тебе церемониться с Картером. Ты взял его, можно сказать, с улицы, доверился ему, а он тебя предал. Пора дать ему под зад коленом!

Зак усмехнулся.

— Ты прав, Сэм. Но мне кажется, что нам все-таки следует досконально проверить всю его финансовую документацию по делам компании, а особенно его личные счета. С ним надо держать ухо востро! Он скользкий тип. Я, правда, пока не имею конкретных фактов его махинаций, поэтому прошу тебя пока не говорить никому о нашем разговоре. Но я уверен, что Картер делает немалые деньги, прикрываясь именем «Риттер Интернэшнл».

— Будет сделано, — с готовностью ответил Линдэйл. — Я лично займусь проверкой. Послушай, мне тут кое-что пришло в голову. Если ты не собираешься жениться на Лу-Энн и входить в их семейное дело, то, может, все же останешься в компании?

Зак ухмыльнулся.

— Вряд ли. Я, пожалуй, займусь одним прибыльным делом. Есть кое-что на уме.

— Не знаю никого другого, у кого было бы такое чутье на хорошие деньги, как у тебя. Что это за дело на сей раз?

— Сальса.

— Сальса? Как это?..

Зак не удержался и расхохотался во весь голос.

— Слушай, Сэм, ты все равно пока ничего не поймешь. Но когда ты попробуешь замечательный соус «Укус змеи», который делает Анни Аквилар — хозяйка фермы «Гремучие змеи», ты просто язык проглотишь!

— Ясно. А как насчет самой Анни? Она тоже, наверное, хороша?

— Даже очень.

Зак попрощался с Сэмом и положил телефонную трубку на рычаг. Некоторое время он смотрел на аппарат, стараясь собраться с мыслями. Нужно сделать еще пару звонков, прежде чем он позвонит той, с кем ему просто необходимо поговорить сегодня.

Зак набрал номер и приказал секретарше:

— Джуди, позвони в кабинет Картера и попроси его связаться со мной.

— Но у мистера Хаскинса сейчас важная встреча, — замялась секретарша. — Он просил его не беспокоить.

Зак чуть было не выругался.

— Слушай, Джуди, мне известно, с кем проводит встречу мистер Хаскинс, — с моей невестой. — На другом конце провода раздалось удивленное восклицание. Зак продолжал: — Ладно, сообщи ему, что я жду его звонка. И пожалуйста, не бойся. Хаскинс не уволит тебя.

— Хорошо, мистер Райес.

Через секунду в трубке раздался щелчок. Картер ответил после второго звонка.

— Что случилось, Зак? Что-то важное?

Зак выждал секундную паузу и произнес:

— Чрезвычайно важное. Я прерву твою важную встречу только на одну минуту.

— Что ты хочешь этим сказать?

Зак услышал, как дрогнул его голос. Картер явно понял по тону, что разговор не сулит ничего хорошего.

— Картер, ты уволен. Даю тебе час на сборы, иначе охрана выведет тебя из здания.

— Зак!..

— Так, и еще одно. Передай-ка трубочку Лу-Энн, пожалуйста.

— Лу-Энн? Но она ведь…

— Не одета? Ничего, это даже лучше. Позови ее к телефону сейчас же!

Он услышал какой-то свистящий шепот, потом раздался голос Лу-Энн:

— Да? Я слушаю тебя, дорогой!

Зака передернуло.

— Я буду краток, — сказал он ледяным тоном. — Изумрудные серьги у меня. Обручальное кольцо можешь оставить себе, в память о нашей помолвке. Думаю, будет нелишне напомнить, чтобы ты вычеркнула день нашей свадьбы из своего календаря. До свидания, крошка!

Вот теперь ему стало легче. Посидев минуту, Зак позвонил в отдел охраны и проинструктировал их насчет Картера. Стало совсем легко и свободно. Наконец Зак смог расслабиться, закрыть глаза и спокойно обо всем подумать. Он сделал все, что нужно, и поступил так вовсе не из чувства мести, а ради справедливости. Впрочем, для Картера это слишком легкое наказание…

Зак вздохнул полной грудью — свобода! Долгожданная свобода от тяжких пут, которые сковывали его по рукам и ногам. Он уселся поудобней и стал набирать заветный номер.

— Алло? — раздался в трубке голос Анни.

Сердце радостно забилось в груди.

— Анни, это я, Зак.

Пауза.

— Я не думала, что ты так скоро позвонишь.

— Но ты рада моему звонку?

Снова пауза.

— Да, рада.

— Как там у вас дела?

Ему хотелось узнать о них все.

— С нами все в порядке, даже лучше, чем можно было ожидать. Сегодня приехала медсестра из больницы, она ухаживала там за папой и предложила помощь. Она будет заниматься с отцом, делать ему все нужные процедуры и даже присмотрит за Коуди, пока он у нас. Правда, Коуди я не решаюсь сказать, что ему требуется уход. Сам знаешь, какой он.

— Я рад, что все так устроилось. Конечно, этой медсестре придется нелегко с такими пациентами.

Анни рассмеялась:

— Джерт просто чудо! У нее есть особый ключик к строптивым мужчинам. Благодаря ее помощи мне сегодня удалось сделать кучу дел. — Заку было приятно слышать веселый голос Анни, ведь он так беспокоился за нее. — А знаешь, — продолжала она, — мне кажется, что Джерт не на шутку интересуется папой.

Зак засмеялся:

— Ну, Трэвису это сейчас как раз то, что надо. Глядишь, эта женщина живо поставит его на ноги.

— Согласна, но он сам вряд ли так считает.

Они помолчали некоторое время. Зак хотел многое сказать Анни, но мысли его путались, и он сомневался, что сможет выразить словами те чувства, которые бушевали в нем. Имел ли он право вторгаться в ее жизнь сейчас?

— Зак?

— Да.

— Я знаю, что это не ты устроил пожар. Я вела себя ужасно, Зак. Ты был так добр ко мне, ко всем нам… Ведь это ты спас Коуди, не дал ему погибнуть в огне. А я как дура накинулась на тебя! Надеюсь, ты простишь меня.

— Я вовсе не был добр, наоборот, я так разозлился, когда увидел, что этот ненормальный лезет на тракторе в самое пекло. Он действительно мог погибнуть.

Зак замолчал, понимая, что этот разговор может вызвать в ее памяти воспоминания о том, как погиб ее муж. Не следовало причинять ей лишней боли. Анни и так много выстрадала.

— Прости, это о каком ненормальном ты говоришь? А кто бежал босиком, без рубашки за этим трактором? — Анни смеялась в трубку. — По-моему, ты такой же ненормальный, как Коуди.

Это уже прозвучало как комплимент.

— Может быть, — сказал он в ответ.

— Так ты простишь меня, Зак?

Зак закрыл глаза, не веря тому, что слышит такую грусть в ее голосе.

— Я не могу простить тебя, пока ты не сделаешь того, чего я хочу больше всего на свете, — прошептал он в трубку. — Анни, послушай, я хочу увидеть тебя. Ты нужна мне…

Вот наконец он и сказал то, что было на самом деле для него очень важно. Он давно хотел сказать ей эти слова, с самой их первой встречи. Но тогда его сдерживали те самые путы, от которых он наконец-то освободился. Да, Анни нужна ему, он так хочет увидеть ее, обнять, осыпать поцелуями ее лицо…

Но она молчала.

— Анни…

— Это не самая хорошая идея, Зак, — сказала она.

— Да, я понимаю, ты так занята сегодня. Но у меня есть одно дело в Десперадо. Я поеду туда завтра и смог бы…

— Зак, послушай, — прервала она его. — Я очень благодарна тебе за твой звонок, заботу. Мне очень приятно, что ты интересуешься нами. Я знаю, что ты не имеешь к пожару никакого отношения. Но я не могу видеться с тобой. Просто не могу. Извини.

Послышались гудки, но он еще долго держал в руке телефонную трубку, не понимая, почему она не захотела разговаривать с ним.

— Что все это значит, черт побери? — в растерянности бормотал Картер, натягивая брюки.

Лу-Энн тоже одевалась: черный бюстгальтер, черный пояс с ажурными чулками. Она чувствовала себя отвратительно: Картер не смотрел в ее сторону, ему уже не было никакого дела до женщины, которую он совсем недавно сжимал в объятиях. Сейчас надо было поскорее уносить ноги.

— Не представляю, как Зак мог нас выследить! — сказала Лу-Энн, пытаясь отдышаться. — Может, нас выдала Джуди?

— Исключено. Она слишком боится потерять работу. Ее мать лежит в больнице, в онкологическом отделении. Джуди надо оплачивать счета за ее лечение, поэтому она и рта раскрыть не посмела бы.

Картер бросил эти слова как бы между прочим, думая совсем о другом.

Лу-Энн так и застыла с одним чулком в руках.

— Ты что, угрожал ей увольнением с работы, зная о болезни ее матери? — с негодованием спросила она.

Картер криво усмехнулся.

— Что, уже не любишь меня за это, детка?

Она стала натягивать узкое платье с глубоким вырезом. Потом провела руками по бедрам, разглаживая складки.

— Да ты на все способен, — бросила она через плечо.

Картер схватил ее за руку и резко повернул к себе.

— А кто, как не я, познакомил тебя с Заком? Тебя тогда вполне устраивали мои моральные качества. Именно благодаря мне ты хотела добиться успеха в обществе. А теперь ты изображаешь из себя оскорбленную невинность только потому, что нас застукали. В общем, я считаю, что Джуди нас выдать не могла.

— Мне абсолютно безразлично, кто нас выдал! — Она с силой вырвала руку и отскочила в сторону. — И поскольку уволили тебя, а не Джуди, то не смею тебе мешать. Пакуй свои вещички.

Лу-Энн сунула ноги в туфли на высоких каблуках и направилась к двери. Картер бросил ей вслед насмешливо:

— Бежишь умолять о прощении своего бывшего жениха? Будешь уверять его в любви, верности? Да от тебя за целую милю разит моим одеколоном, крошка. — Картер немного помолчал и добавил: — Я придумал кое-что получше.

Лу-Энн обернулась и посмотрела на него, прищурив глаза.

— Твои идеи уже привели нас к нулевому результату, Картер. Что у тебя на уме на сей раз?

— Присядь на минутку. Я объясняю тебе, как можно красиво выиграть партию.

ГЛАВА 16

На следующее утро Анни старалась не смотреть на телефон и не думать о том, что он вот-вот зазвонит и это окажется Зак. Она считала, что поступила правильно. Между ними не может быть ничего общего. Да, он нравится ей, очень нравится. Но им невозможно быть вместе. Слишком многое их разделяет, а главное препятствие — он несвободен.

Анни подошла к окну. Перед ее взором простиралось выжженное поле, на листве деревьев, подступавших к дому, застыли блестящие капли. Дождь, долгожданный и опоздавший на целый месяц, наконец полил ночью, сверкала молния, гремел гром, мощные струи барабанили по крыше, земле, крыльцу. Анни вышла на террасу и долго стояла там, наблюдая за ливнем, — как он заливает окрестные поля, дорогу, как земля жадно впитывает влагу. Какая ирония судьбы! Она вдруг расплакалась: так стало вдруг тяжело на душе. Она даже не замечала, как дождь хлещет ей в лицо. Неожиданно из дома выскочил Коуди, сгреб ее в охапку, прижал к груди. Он отвел Анни в дом, принес полотенце и вытер ее волосы, смахивая слезы с лица, потом налил ей чашку горячего шоколада. Анни была ему так благодарна за эту поддержку и понимание. Ведь Коуди не задал даже ни одного вопроса.

Да и что она могла ответить ему? Без слов все ясно!

Мысли ее вернулись к Заку. Он, конечно, не имеет никакого отношения к поджогу, но теперь находится под подозрением. Поэтому Заку не стоит появляться на ферме и вообще приближаться к ней, пока не выяснится окончательно, чьих это рук дело. Хотя надежда на то, что виновный будет найден, была невелика.

Что, если бы не случилось этого пожара? — подумала Анни и поняла, что все равно потеряла бы Зака, который вот-вот должен жениться. Хорошо, что еще тогда, при первой их встрече, они не поддались искушению. Ее так неудержимо влекло к нему, что она вряд ли бы смогла устоять, не окажись он сам более рассудительным, чем она. Что бы сейчас с ней было? Ее сердце и так разбито, но в нем нет этого жгучего чувства потери. Зак никогда не принадлежал ей, и сейчас нужно только собраться с силами и заставить себя не думать о нем. Так или иначе, она — одна.

Но Анни не могла забыть, как сладостно трепетало ее сердце, когда он прикасался к ней, целовал. Но нет, она не посмеет вмешиваться в жизнь Зака после его признания. Он ведь сам остановил ее, не считая возможным для себя перейти грань дозволенного…

Анни вошла в спальню отца.

— Папа? — позвала она тихонько, заметив, что Джерт дремлет в кресле возле кровати Трэвиса. Да и он сам спал, несмотря на поздний утренний час. Анни улыбнулась: очевидно, не только она, никто не спал в доме во время ночной грозы, взбудоражившей всех, особенно после переживаний прошлой ночи.

Анни решила не будить ни отца, ни Джерт. Пусть еще подремлют, а позавтракать можно и попозже. Она направилась в комнату Мэри. Девочка давно не спала, она сидела на постели и листала детские комиксы.

Анни присела на край кровати и нежно взяла ее за руку.

— Доброе утро, божья коровка! — сказала она, приглаживая назад непослушные черные кудри дочери.

Мэри расплылась в улыбке.

— Так меня называет дядя Коуди!

— Знаю.

Анни погладила ее по голове.

— Какая ты у меня хорошенькая! — тихо проговорила она.

— Божья коровка, улетай к себе, дом твой сгорел, а детки пропали! — вдруг пропели Мэри.

— Мэри, где ты услышала этот стишок?

— Выучила в детском саду, еще в прошлом году.

Анни погладила ее по щеке.

— Наш дом, слава Богу, не сгорел, детка.

— Знаю. Я тоже ведь не пропала. И я ничего не боюсь. — Но взгляд ее был беспокойным. — Я люблю тебя, мама, — прошептала она и прижалась к Анни.

— Я тоже тебя люблю, моя милая. Очень-очень. Я не хочу, чтобы ты чего-то боялась. Все будет хорошо.

Мэри уткнулась носом в ее плечо.

— Я не очень испугалась. Дядя Коуди говорит, что ты самая отважная женщина из всех, кого он знает. И я старалась быть такой же храброй, как ты.

Она взволнованно посмотрела на мать.

— Мама, но это было так трудно. Действительно трудно.

— Ох, Мэри, — только и сказала Анни в ответ на признание дочери.

Они немного помолчали.

— Скажу тебе одну вещь по секрету, — шепнула Анни. — Я вовсе не такая уж храбрая. Дядя Коуди так сказал, потому что он слеп на один глаз.

— Правда? — поразилась Мэри. — А я не замечала!

Анни удалось, по крайней мере, снять ее напряжение.

— Нет, детка, — сказала она с улыбкой. — Но Коуди видит только то, что хочет видеть. А вот тебе другой секрет: не надо изо всех сил храбриться, пока ты маленькая и у тебя нет своих собственных деток. Вот вырастешь — тогда другое дело. Договорились?

— Договорились.

Мэри задумалась.

— Мама, — сказала она вдруг, — а когда приедет мистер Зак?

Анни так и застыла на месте, стараясь сообразить, как ей лучше ответить.

— Не знаю, детка.

— Он обещал приехать.

— Да, я знаю, — осторожно проговорила Анни, — но иногда люди не могут сделать того, чего хотят.

— Да-а-а… — протянула обиженно Мэри. — Но он обещал мне.

— Зак действительно хотел приехать, но…

Но — что? Как ей объяснить, что Зак сдержал бы свое обещание и даже приехал бы еще вчера вечером, но Анни не велела ему появляться здесь?

— Мама, я молилась, — сказала Мэри. — Я просила у Бога нового папу. Мне кажется, что мистер Зак мог бы им стать.

Анни опустила голову. Ее дочери хотелось бы, чтобы у нее был отец, да и Анни хотелось бы, чтобы рядом с ней был Зак. Что ответить ребенку?

— Я не знаю, милая. Ладно, пойдем-ка в кухню, я приготовлю тебе завтрак. Может быть, попозже мы отправимся с тобой покормить рыбок в пруду.

— Хорошо, мама, — послушно ответила ей Мэри и поплелась за ней по коридору.

В кухне за столом сидел Коуди и читал газету.

— Ну как, полегчало? — спросила его Анни. — Ты уже не чувствуешь себя копченым индюком?

— Я прекрасно себя чувствую, — отозвался он. — А ты сама как? Не чувствуешь себя котенком, плавающим в дождевой луже? Ты же так долго простояла вчера вечером на крыльце, что могла простудиться. Пришлось бы и тебя лечить; не ферма, а настоящий лазарет!

Анни рассмеялась.

— Коуди Аквилар, я забыла, что ты становишься ужасно вредным и язвительным, если тебе не удается выспаться. Так что хватит молоть ерунду и давай завтракать. Тебе кофе?

— Да, пожалуйста.

Коуди взглянул на Мэри, которая сидела рядом с ним.

— А я знаю одну маленькую леди, которая тоже не спала этой ночью, — сказал он.

— Мэри не спала? — удивилась Анни.

— Да, представь себе. Ребенок просидел в постели, уставившись в окно, почти всю ночь. Похоже, она ждала, что приедет Санта-Клаус на своих оленях.

— Он не приехал, — проговорила Мэри задумчиво.

— Конечно же! Сейчас ведь не Рождество! — сказал Коуди.

— Ну и что, — отозвалась Мэри.

Анни внимательно посмотрела на дочку.

— Ты поджидала мистера Зака? — спросила она. — Так ведь?

— Не хочу больше говорить об этом, — ответила Мэри и встала из-за стола. — Мама, можно, я выйду во двор?

На девочке была надета ночная рубашка, но Анни подумала, что ничего нет страшного в том, что она выйдет и посидит немного на крыльце. Сейчас уже вовсю светило солнце, а после дождя воздух так свеж и чист. Может быть, немного развеется?

— Посиди на крыльце, милая, — сказала она Мэри. — И оставь входную дверь открытой, чтобы слышать, когда я тебя позову завтракать.

— Да, хорошо, — кивнула девочка и вышла.

Коуди повернулся к Анни.

— Вот это да! — воскликнул он. — Я-то думал, что она боится, как бы снова не начался пожар. А она, оказывается, поджидала пижона! Мне это и в голову не пришло. Ну и ну!

— Может, она и боялась пожара, — сказала Анни, поставив тарелку с едой перед деверем. — Хотя мне она призналась, что изо всех сил старалась быть храброй. И Мэри все-таки надеялась, что Зак приедет.

Коуди поел, отодвинул от себя тарелку и с благодарностью взглянул на Анни.

— Спасибо, все очень вкусно, — сказал он. — Знаешь, а я вдруг заревновал Мэри к пижону. Всегда считал себя главным в ее сердце.

— Ты — родной дядя и настоящий друг для Мэри, — постаралась успокоить его Анни. — Но она ищет себе отца. Она сама сказала мне, что молила Бога об этом.

— Надо же! Вот уж не думал, что девочка так переживает!

Анни сокрушенно покачала головой.

— Послушай, Анни, не отчаивайся. Я хоть сегодня готов жениться на тебе.

— Прекрати, Коуди, — усмехнулась она. — Тебе нужна хорошая жена и свои собственные дети. Может, это сделает тебя более благоразумным и ты остепенишься.

— Ага, значит, ты считаешь меня неразумным! — проворчал он.

Тут Коуди заметил на столе банку сальсы. Он взял ложку и, зачерпнув соуса, намазал его на кусок ветчины.

— Так как насчет этого? — Он кивнул на банку. — Наш король сальсы приедет или нет?

Анни ответила не сразу.

— Считаю, что лучше Заку не приезжать. Я сама сказала ему об этом вчера. Совсем не приезжать.

— Серьезно? Ты так сильно влюбилась в него?

— С чего ты взял? — Анни старалась не смотреть на Коуди.

Потом, немного помолчав, она тихо призналась:

— Да… Боюсь, что да. Глупо, правда?

Коуди вздохнул.

— Не знаю, Анни. Я не очень-то разбираюсь в том, что касается выбора пары для женитьбы.

— Не бойся, твоя девушка не заставит тебя долго ждать. Уверена, скоро ты встретишь свою даму сердца.

— Меня это не волнует. — Он даже махнул рукой. — Но вот насчет пижона. Он не так уж и плох, а? По-моему, как раз то, что тебе надо.

Анни удивленно уставилась на деверя.

— Это с каких пор ты стал считать Зака хорошим? Ты же все время твердил, что он скользкий тип и доверять ему нельзя.

— Ну мало ли что я говорил! Неужели я не имею права изменить свое мнение?

— Имеешь. Но папа никогда не изменит свое.

Коуди рассмеялся.

— Слушай, Анни, я тебя уверяю, эта медсестра скоро его так окрутит, что он станет покорным как ягненок. Так что Трэвису явно будет не до твоих сердечных дел.

Анни расхохоталась во весь голос. Но неожиданно до них донесся пронзительный крик Мэри, и оба со всех ног бросились на крыльцо.

— Господи, Мэри, что случилось?

Анни бросилась к дочери и хотела было взять ее на руки, но увидала, что девочка показывает куда-то пальцем. Она посмотрела в ту сторону и вскрикнула от испуга.

— О Боже! Это же та самая змея, которая сбежала из клетки. Она что, мертвая, Коуди?

Они увидали распростертую на земле, неподвижную гремучую змею. Коуди бросил в нее щепкой, так, на всякий случай. Змея не пошевелилась.

— Думаю, что она действительно мертва, — сказал он. — Но гляди, еще одна.

Носком ботинка он отодвинул огромную змею, и они увидели рядом с ней змею поменьше.

Мэри задрожала от страха, и Анни прижала ее к себе.

— Это что, мать и детеныш? — спросила она дрожащим голосом.

Хоть зрелище было довольно неприятным, эта мысль показалась ей довольно грустной.

— Да нет, не думаю.

Коуди нагнулся и стал рассматривать змей.

— Не похоже, что эти две змеи родственницы. Скорее всего, соперницы. Одна сильная и старая, другая тоже не слабая, но очень молодая.

— От чего же они погибли?

Он выпрямился и уверенно сообщил:

— Уверен, что они жертвы пожара. Вспомни, какое сильное было пекло. Кожа подпалена основательно. Они, видимо, подползли к дому, надеясь спастись, но не выжили.

Анни с ужасом смотрела на змей, представляя, как эти огромные гадины, притаившись, поджидают свою жертву где-нибудь за домом, в скрытом от глаз месте.

— Какой ужас, Коуди! Мне, наверное, даже страшней, чем Мэри.

— Еще бы! Ведь ты же боишься не только за себя, но и за ребенка. Девочку могла укусить эта гадина.

Коуди сходил за лопатой, побросал змей в целлофановый пакет и понес зарывать их в землю, подальше от дома. Наконец он вернулся.

— Ну вот и все! Успокойтесь.

Мэри оторвалась от юбки Анни, и Коуди подхватил ее на руки.

— Знаешь что, дорогая? Давай-ка собирайся, я прихвачу нам с тобой в дорогу пару банок сока, и мы поедем проведаем бабушку. Как тебе идея?

— Ура!

— Ты уверен, что уже хорошо себя чувствуешь, Коуди? — поинтересовалась Анни.

— Со мной все в порядке, но нам с Мэри стало не по себе рядом с этим змеиным могильником.

Анни улыбнулась.

— Спасибо. А для меня, по-вашему, это было развлечением.

— Ладно, не обижайся, я же шучу!

Коуди подмигнул Анни и обнял ее за плечи.

— Мне действительно нужно поехать помочь матери. Я звонил ей вчера вечером, она задала мне взбучку за то, что я полез в огонь на тракторе. Она без меня себе места не находит.

— Конечно! Передай маме мою благодарность за то, что она мне тебя одолжила на это трудное время.

Анни отвела Мэри в детскую и переодела ее в шорты и белую футболку.

— Виноградный сок на завтрак? Не слишком ли сладко? Попроси бабушку покормить тебя чем-нибудь более существенным.

— Ладно, попрошу, — согласилась Мэри. — Но сок, между прочим, полезней, чем твой черный кофе по утрам, мама.

Анни поцеловала дочку в щеку.

— Ты, наверное, права. Надевай-ка скорей туфли и беги. Дядя Коуди уже заждался тебя у своего грузовика.

— Бегу, мамочка.

Мэри понеслась во двор со всех ног, Анни вышла за ней. Она видела, как Коуди усадил девочку в машину. Это был относительно новый грузовик, в хорошем состоянии, вместительный, как раз то, что нужно фермеру для работы. Коуди купил его у своего друга и был вполне доволен приобретением. Анни улыбнулась, вспомнив, сколько было разговоров о необходимости купить грузовик. Коуди выбирал его, как невесту. Мог, конечно, приобрести и совсем новый, но подержанные машины были как раз в его стиле, если вспомнить тот невообразимый автомобиль, на котором он еще совсем недавно разъезжал по городу.

Мэри с Коуди укатили, и Анни устало присела на ступеньки крыльца. Вспомнив о змеях, она содрогнулась. Подумать страшно, что могло случиться! Слава Богу, все позади. Бедная Мэри! Сколько потрясений за ее еще такую короткую жизнь! Дай Бог, чтобы впредь ее жизнь была счастливой и безмятежной.

Анни поднялась и пошла проверить, как там Трэвис и Джерт, не проснулись ли? Но они по-прежнему мирно спали, и она отправилась в детскую, чтобы убрать постель Мэри. Она застелила кровать, убрала игрушки и присела в кресло. За окном щебетали птицы, шумела листва на деревьях. Солнце уже светило вовсю, день предстоял чудесный… Но вид из окна портили ужасные черные проплешины на полях там, где еще недавно стеной стояли посевы кукурузы.

Анни запретила себе думать о неприятном и направилась на кухню. Убираться ей не хотелось, успеет еще после того, как позавтракают Трэвис и Джерт.

Она вытащила из кладовки высокие резиновые сапоги, надела их и отправилась в поле. Медленно брела она по черной выжженной равнине, ей было странно и больно видеть голую землю сейчас, в самый разгар урожайного сезона. Сколько трудов ушло впустую! Анни смотрела себе под ноги и чувствовала, что сама земля просит ее о возрождении поля. Она решила, что если в ближайшее время получит деньги по страховке, то еще успеет засеять поле и вырастить что-нибудь до наступления холодов.

Жалость к самой себе только расслабляет, но от этого в семье не появится даже мало-мальский достаток. Надо действовать, и она не из тех, кто сдается легко. Анни вспомнилось, как она говорила Заку, что кукурузное поле для нее — словно защитная стена вокруг дома. Она чувствует себя неуязвимой, если зреет хороший урожай. Ведь даже если придется туго с деньгами, они смогут питаться одной кукурузой.

Анни с содроганием вспомнила о Картере Хаскинсе. Принесла же его нелегкая в Десперадо! Какой же он низкий, гадкий человек, нет, даже не человек, а ядовитая змея, более опасная, чем та, которую они закопали в саду. Неужели он так и не получит возмездия за все те мерзости, которые он сотворил по отношению к ней и ее семье? Нет, хватит думать об этом негодяе, кипеть от ненависти. В ее душе не должно быть места горечи и злобе, и все же мысль о том, что Хаскинс сейчас где-то сидит, потягивает пиво и потешается над ней, отравляла ей существование. Теперь наверняка этот тип ждет не дождется, что банк применит санкции против нее.

Анни еще раз окинула грустным взглядом выжженное поле и направилась к дому. Отчаяния она не испытывала, считая, что у нее хватит выдержки противостоять невзгодам и она найдет в себе силы продолжать свое дело.

Первое, что она увидела, — спортивный автомобиль Зака, стоящий возле дома. Рядом стоял он сам, высокий, сильный, мужественный. Он не улыбался ей, его лицо выражало решимость и непоколебимость. Посмотрев в его глаза, Анни догадалась, о чем он сейчас спросит ее: почему она отказалась видеться с ним?

ГЛАВА 17

— Привет, Зак! — спокойно сказала Анни.

Ее взгляд не выражал никакой радости от его приезда, она выглядела усталой и подавленной. Но Зак должен был повидать ее. У него было какое-то предчувствие, больше похожее на отчаянную надежду, что она не прогонит его и выслушает. Пусть встреча будет недолгой, но он успеет сказать ей все, что так важно для него.

Анни молчала и ждала.

— Неужели ты меня выдворишь отсюда? — спросил он полушутливо, но в то же время боясь, что так оно и произойдет.

Она не улыбнулась, а лишь смотрела на него напряженным взглядом, сдвинув брови. Ее длинные черные волосы были прихвачены с двух сторон заколками, что-то беззащитное появилось в ее открытом лице. Зак понял, что Анни не знает, как себя вести с ним сейчас.

— Ладно, — сказал он, усмехнувшись. — Давай договоримся: я даю тебе взятку, а ты за это побеседуешь со мной полчаса.

На лице ее мелькнуло некое подобие улыбки.

— Раньше ты мне не платил за разговор, — ответила Анни.

— Точно. Но в этот раз я решил исправить положение и применить иной метод.

Он вытащил из окна машины большую белую коробку и протянул ее Анни.

— Что это?

Зак увидел в ее глазах испуг.

— Успокойся, там не змея. Открой и увидишь.

— Ну и шутки у тебя! — пробормотала Анни. — Не напоминай мне о змеях, у меня до сих пор руки трясутся от одной мысли о них.

Она развязала ленту, открыла коробку и ахнула:

— Боже, какая красота!

Анни достала из коробки игрушечную музыкальную карусель: три белые лошадки на золотых столбиках, под ними зеркальный круг, а сверху разноцветный яркий купол.

— Это для Мэри, — тихо сказал Зак. — Как ты думаешь, ей понравится?

— Ты еще спрашиваешь? Зак, да у нее в жизни не было ничего подобного! — воскликнула Анни.

Она залюбовалась чудо-игрушкой, держа ее на вытянутых руках. Карусель, освещенная лучами солнца, сверкала и переливалась всеми цветами радуги и была похожа на сказочное видение.

— Ты уже стал для Мэри кумиром! А после того как она увидит это… Даже не могу предположить, каков будет твой следующий титул. Зак, такой великолепной взятки я еще не видела! Спасибо!

Зак просто таял от радости, видя, в какой восторг привел Анни его невинный подарок ребенку. Когда он увидел игрушку в магазине, то сразу понял — это именно то, что должно принадлежать Мэри. В ее комнатке с ситцевыми занавесками, где повсюду рассажены разные зверушки, некоторые из которых сделаны руками Анни, замечательная карусель станет настоящим украшением. А кроме того, это выражение благодарности девочке, которая научила выросшего в городе Зака общению с рыбками и свято верила в то, что он сдержит слово и приедет к ней.

Анни как зачарованная крутила карусель. Замелькали лошадки, отражаясь в зеркале подставки, край которой был украшен розовыми, фиолетовыми, алыми цветами. Раздалась приятная мелодия.

— Ах, Зак, — вздохнула она, — тебе не следовало покупать такую дорогую игрушку.

Он улыбнулся.

— Есть вещи, которые не имеют цены, — ответил он и, протянув руку, осторожно убрал с ее щеки непослушную прядь волос. — Не ты ли сама говорила мне об этом?

— Да, говорила, имея в виду мою землю, — улыбнулась ему Анни. — И ты тогда понял меня.

— Теперь я еще лучше понимаю это. Я многому у тебя научился, Анни. Не прогоняй меня, пожалуйста. Мне так хотелось увидеть тебя, поговорить…

Анни смотрела в его темные глаза и чувствовала, что им обоим нужно гораздо большее, чем простой разговор. Единение душ, сердец, тел… Она осторожно остановила карусель. Ей стало грустно. Какой-то внутренний голос нашептывал: этот человек не решит твоих проблем. Но всем своим существом Анни тянулась к нему, ей так хотелось остаться с Заком наедине.

— Пойдем, — сказала она.

Они пришли к бунгало у пруда. Рядом с дверью в кадке с пальмой был спрятан ключ. Анни достала его и отперла замок. Зажгла свет в зашторенной комнате, включила вентилятор. Она чувствовала, что Зак не сводит с нее глаз. Анни поставила карусель на стол и повернулась к нему.

— Сначала я кое-что скажу тебе, — начала она. — Помнишь, я не хотела, чтобы ты приезжал? Так вот, я просто испугалась…

Зак подошел к ней поближе, потом еще ближе, словно боясь спугнуть ее резким движением. Он видел, как блестели ее глаза, как дрожали губы.

— А теперь? — спросил он тихо.

— Я и сейчас боюсь. А ты?

— Да, я тоже. — Он легонько обнял ее за талию и притянул к себе. — Только не близости с тобой.

Анни прильнула щекой к его плечу.

— Однажды я бросилась в твои объятия, Зак. Не могу забыть того, что ты сказал тогда…

Он дотронулся пальцем до ее губ, предлагая замолчать.

— Анни, я расторг свою помолвку, — сказал он тихо.

Она вскинула голову и удивленно взглянула на него.

— Почему?

— Я узнал, что моя невеста неверна мне. Но, по правде говоря, даже если бы не эта история, я все равно не смог бы жениться на ней. После встречи с тобой мое сердце ей уже не принадлежало. — Анни сокрушенно покачала головой, но Зак не дал сказать ей ни слова. — Я не хочу утверждать, что это ты повлияла на мое решение. Дело в том, что благодаря встрече с тобой я стал на все смотреть другими глазами. В тебе я увидел такую преданность, самоотверженность и даже жертвенность, касалось ли это семьи или твоей собственности. Именно в тебе я увидел женщину, которая знает и понимает, что самое ценное в этой жизни. До этого я был бездушным карьеристом, жадным до денег и славы. Но это был все-таки не я. Ты помогла мне обрести себя… Я не смогу забыть этого никогда.

Анни так серьезно слушала Зака, что тому захотелось расцеловать ее: значит, его слова нашли отклик в ее душе.

— Теперь ты знаешь, что я не связан обязательствами с другой… — сказал он.

— Скажи, у тебя с твоей невестой ведь было много общего, иначе как бы ты захотел связать с ней свою жизнь?

— Если бы мы с ней были похожи, мы хранили бы верность друг другу. Как ты знаешь, я человек слова. Она же просто дурачила меня с самого начала. Я ошибся в Лу-Энн, меня ослепила ее красота, а известно, что это не самое главное в человеке. Лу-Энн оказалась насквозь фальшивой, но я не замечал этого раньше, вернее, отказывался замечать.

Зак помолчал, потом нежно коснулся рукой волос Анни, ласково глядя ей в глаза.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда, Анни Аквилар, — произнес он задумчиво. — Если бы я был поумнее, то сразу бы воспользовался твоим заманчивым предложением и пришел сюда с тобой несколько недель назад, в день моего первого приезда. Мы бы занялись любовью прямо на глазах у твоих рыбок.

Анни улыбнулась.

— Ну, это было бы совсем ни к чему. Знаешь, что я скажу тебе, Зак Райес? Я доверяю тебе. Может, ты и привык обращаться с людьми довольно жестко, но по отношению ко мне ты проявил и такт и уважение. Видимо, ты просто глубоко запрятал все хорошее, что в тебе есть. А в тебе столько хорошего! Я это почувствовала с самого начала.

— Анни, ты…

— Поцелуй меня, Зак.

Он медленно наклонился и поцеловал ее в губы. Сначала это было лишь легкое касание, от которого дрожь пробежала по телу, а потом они слились в долгом, томительно-сладком поцелуе. Заку казалось, что он в жизни не испытывал такого наслаждения от поцелуя. Анни обвила его шею руками, он сжал в ладонях ее голову, ощущая пальцами нежный шелк ее волос. Она прижалась к нему, и он чувствовал, как дрожит ее тело, но не от страха, а от желания… Зак целовал ее ресницы, виски, щеки, снова и снова возвращаясь к. губам. Их поцелуи становились все более страстными, но это была не та всепожирающая страсть, что сжигает чувства дотла. Он распознавал ее нарастающее желание по трепетному движению ее бедер, по прерывистому дыханию, по выражению глаз… Ему уже не терпелось познать ее, обладать ею.

Не в силах больше сдерживаться, Зак снял с нее блузку. Горящими от восторга глазами смотрел на ее великолепной формы грудь, гладкие плечи, изящный изгиб талии… Какое совершенство! Совсем как античная статуя! Он провел ладонью по теплой смуглой коже — от шеи к груди, к соскам. Анни закрыла глаза от наслаждения, а он продолжал ласкать ее грудь, чувствуя, что сходит с ума от вожделения, но желая продлить хоть немного томительно-сладкие мгновения.

— Как ты прекрасна! — прошептал он, покрывая частыми поцелуями ее тело. — Я так хочу тебя…

— Я тоже, Зак, — ответила она дрогнувшим голосом.

Он выпрямился и позволил Анни снять с него рубашку. Она с восхищением оглядела его мускулистый торс. Зак прижал к губам ее ладонь, целуя каждый пальчик.

— Раздень меня дальше, — попросил он.

Анни смущенно улыбнулась.

— Сначала ты меня…

Обнаженные, они смотрели друг на друга несколько долгих секунд.

— Я безумно хочу тебя, Зак, — прошептала Анни и шагнула к нему.

Он заключил ее в свои объятия и хриплым от желания голосом прошептал на ухо:

— Помнишь, как я обещал любить тебя? Медленно, томительно, сладострастно…

— Люби меня так, Зак.

Они опустились на кровать, ласки Зака становились все более изощренными и требовательными. Анни извивалась всем телом от его прикосновений.

— Зак, мне так хорошо с тобой… — шептала она. — Люби меня…

— Анни, любимая…

Заку снилось, что он бежит, причем так быстро, что никак не может набрать достаточно воздуха в легкие, чтобы вздохнуть свободнее. Силы его были на исходе, он спотыкался. Зак бежал по ярко освещенной местности к тому краю, где уже не было света, а темнота сулила спасение. Там можно спрятаться от преследователей. Но свет становился ярче и ярче, словно луч прожектора двигался за ним. Спасительная темнота удалялась от него по мере того, как он к ней приближался. Но вот он уже почти у цели. Вот-вот спасется… но невидимая рука хватает его и вновь бросает на самую середину освещенного круга…

Зак проснулся от собственного сдавленного крика и увидел, что сжимает Анни в объятиях с такой силой, что пальцы его побелели. Он мгновенно отпустил ее, пытаясь побыстрее избавиться от кошмарного наваждения.

— Прости меня, — сказал он. — Я, кажется, причинил тебе боль.

Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Да нет, ничего, — ответила она. — С тобой все в порядке?

Зак прильнул к ней всем телом, словно ища защиты. Анни повернулась к нему и обняла за плечи.

— Просто не знаю, что со мной, — признался Зак. — Кошмар приснился… А ты спасла меня.

Анни ткнулась лицом в его шею, поцеловала.

— Мне нравится спасать тебя, — шепнула она.

Они лежали обнявшись, ощущая тепло друг друга. Анни было приятно сознавать, что рядом с ней находится ее любимый человек, тот, о котором не так давно она не могла и мечтать. Она слышала, как бьется его сердце, чувствовала его дыхание, прикасалась к его сильному, крепкому телу. Близость с ним была упоительна, он подарил ей такое наслаждение, какого она не знала никогда прежде. Как ей не хотелось расставаться с ним…

— Послушай, — сказала Анни, — а ты приехал в Десперадо только для того, чтобы заняться со мной любовью?

— В основном, да, — шепнул он ей на ухо и добавил вслух: — У меня, правда, есть одно дело в городе. Но я его себе придумал для оправдания моего приезда к тебе. Кроме того, мне надо было сообщить тебе о моей расторгнутой помолвке.

— Мэри не раз спрашивала о тебе. Ты останешься поужинать?

— Не могу. — Зак сокрушенно покачал головой. — К сожалению, я должен заняться срочными делами у себя в офисе. И еще мне надо привести в порядок счета и перераспределить инвестиции. — Он вдруг рассмеялся. — Господи, я прямо отчитываюсь перед тобой! Но ты должна все знать про меня. И вот еще что. Я приехал с одной новостью, хотел рассказать тебе, но…

Анни улыбнулась.

— Но мы с тобой вдруг занялись любовью, вместо того чтобы обсуждать важные новости.

Зак нежно поцеловал ее.

— Между прочим, это очень серьезно, и, пожалуйста, отнесись к тому, что я скажу, с должным вниманием.

— Хорошо, я тебя внимательно слушаю.

Анни приподнялась на локте и заглянула в его глаза. Зак вдруг почувствовал, что желание разгорается в нем с новой силой. Нет, прежде всего ему надо поделиться с ней своим неожиданным открытием. Поэтому, чтобы не поддаваться искушению, он сел, облокотившись спиной о спинку кровати.

— Анни, ты даже и представить себе не можешь, что я узнал, — начал он.

— Интересно, — с усмешкой отозвалась Анни: у нее было шутливое настроение.

— Вчера я зашел в кабинет Картера и на его столе обнаружил карту Десперадо. Точнее, Хаскинс располагает информацией, согласно которой на твоем участке может оказаться месторождение нефти. Вот поэтому он и купил землю южнее твоей. По этой же причине он готов на любое преступление, лишь бы скупить твои угодья. Я уверен на все сто процентов, что поджог — его рук дело.

Пока он говорил, Анни слушала, широко раскрыв глаза. Однако, когда он замолчал, она вдруг разразилась хохотом, чем поразила его до глубины души.

— Ой, Зак! — сказала она сквозь смех. — Именно это ты и хотел сообщить мне? Ну кто поверит в эту сказку, будто мой урожай угробил какой-то идиот, поверивший в спрятанные в земле сокровища! Просто байка о пиратах, да и только! Надо же, Картер — искатель сокровищ! Мне даже его жалко стало!

— Это еще почему?

— Потому что все это напрасная трата времени и средств. В недрах моей земли нет никакой нефти. Много лет назад моей бабушке поведали ту же сказку. К ней приехали какие-то энтузиасты и стали копать и бурить в тех местах, где, как им казалось, должна была находиться нефть. Наделали скважин и что? Ни капли нефти не обнаружили. Даже воды там нет.

Она посмотрела на Зака огорченно.

— Господи, ничего не выйдет. Никто ведь и не заподозрит Картера в поджоге. А я потеряла лучший за все время урожай из-за его проклятой жадности…

Зак не мог с ней не согласиться насчет того, что Картера никто и не подумает заподозрить в поджоге. Зато он постарался вспомнить точно все линии и указатели на карте. Данные наверняка были подлинные, ни о какой подделке не могло быть и речи. Все же, если здесь однажды уже искали нефть и не нашли, зачем повторять ту же ошибку?

— Извини, Анни, — проговорил он. — Я надеялся, что у меня для тебя будет хорошая новость.

— Ты хотел спасти меня, Зак Райес? — спросила Анни и положила голову ему на плечо.

— Да, черт возьми.

Она потерлась о его плечо.

— Я благодарю тебя за твой порыв. Но, к сожалению, это не в твоих силах. И все равно, спасибо.

Анни поцеловала его.

— Скажи, а если бы тебе нужна была помощь, ты принял бы ее от меня? — поинтересовалась она. Зак ответил не сразу.

— Я бы постарался сам справиться с проблемой.

Анни усмехнулась.

— Учти, гордость присуща не только мужчинам.

Зак нежно потрепал ее по щеке.

— Но я был бы рад, что тебе небезразличны мои дела. Тяжело оставаться одному в трудную минуту.

— Да, конечно.

— Близкие люди должны быть всегда рядом. Им нельзя разлучаться.

— Знаешь, моя бабушка, Нэнси Дэй, тоже так считала, когда встретила дедушку. Представляешь, она дала ему прозвище Два Дня Смеха. Они полюбили друг друга, а родители бабушки были против их союза. Но бабушка жить без него не могла, поэтому ей пришлось уйти из дома.

— Что за имя — Два Дня Смеха? — поразился Зак.

Анни улыбнулась.

— Ты помнишь, я тебе рассказывала, что мой дед был индейцем, а бабушка — белой женщиной? Но она переняла их обычай давать прозвища, исходя из обстоятельств. Я не знаю точно почему, но что-то такое забавное случилось вскоре после их свадьбы, что дедушка просмеялся целых два дня. Бабушка и прозвала его так, но потом сократила имя и стала называть просто Ту[1].

— А как его звали на самом деле?

— Не помню, надо бы глянуть в бабушкин дневник. Но прозвище так прилипло к дедушке, что все его так и называли потом — Ту. Он, кстати, был очень веселого нрава.

После знакомства с суровым Трэвисом Заку трудно было представить, чтобы мужчины в этом семействе были веселыми и смешливыми.

— Расскажи мне про свою мать, — попросил Зак.

Анни просияла.

— Она была такая умная, такая красивая! А как она любила отца — ты себе и представить не можешь!

Зак скептически прищурился, и Анни погрозила ему пальцем.

— Между прочим, папа может быть очень милым и любящим.

— Знаю, знаю. Видно, как он обожает тебя и Мэри.

— Да, правда.

Анни задумалась и немного помрачнела.

— Когда мы с Карлосом поженились, мама была еще жива. Она умерла от редкого заболевания крови. Как жаль, что она не успела увидеть мою Мэри… А правда, Мэри красивая? Лучше нет в целом свете!

— Согласен, лучше Мэри нет, — с гордость, словно говоря о собственном ребенке, подтвердил Зак.

Анни улыбнулась ему.

— Ты действительно не сможешь остаться до возвращения Мэри? Она так расстроится, если не застанет тебя.

Анни вспомнила, как Мэри просидела всю ночь у окна, ожидая, не появится ли на дороге автомобиль Зака. Нет, она не станет рассказывать ему об этом, как и о том, что Мэри выбрала его себе в папы и молила Бога, чтобы ее мечта сбылась. А вдруг он посчитает Анни навязчивой?..

Она проследила за его взглядом. Зак смотрел на карусель, стоявшую на столике и освещенную лучом солнца, проникшим в комнату сквозь шторы. Чувствовалось, что он думает о Мэри и борется между необходимостью вернуться в город и желанием повидать ребенка. Несомненно, Мэри и Зак — родственные души, они так привязались друг к другу.

Для Анни это было очень важно. Она сама могла испытывать самые глубокие чувства к человеку, подарившему ей радость любви, но, если бы он не пришелся Мэри по душе, она не задумываясь порвала бы с ним. Но ее дочь полюбила Зака всем сердцем, доверив ему самые сокровенные свои тайны, а главное — он отнесся к ней с необычайной теплотой и пониманием.

— Нет, я не могу остаться, — сказал наконец Зак. — А что, если я заеду на ферму Коуди после того, как все сделаю в городе, на обратном пути в Остин?

— Неужели ты действительно заедешь к ней? — воскликнула Анни.

— Я отвезу Мэри этот подарок.

Анни вспомнила, как Коуди утром говорил Мэри о Санта-Клаусе и его оленях. Теперь Мэри точно поверит, что Зак и есть сказочный Санта-Клаус. Как она обрадуется! После стольких потрясений — пожар, страшные гремучие змеи — ребенку необходимы положительные эмоции.

— Конечно, Зак, — сказала она. — Мэри будет в восторге: твой приезд, эта чудесная игрушка. Для нее ты просто волшебник.

— А для ее мамы?

— Тоже и даже больше.

Зак взял ее руку и поцеловал запястье.

— Значит, решено — я к ним заеду. Коуди особенно будет рад повидать меня. Точно?

Анни расхохоталась.

— Он будет просто счастлив. Заодно расскажет тебе историю про двух подружек — змей, которых он утром закопал в саду.

— Господи, какой ужас!

— Для вас, горожан, это действительно ужас.

Он прижал ее к себе.

— Я так рада, что ты приехал! — прошептала она, чувствуя, что снова как воск тает в его объятиях.

— Я тоже.

— Тебе сейчас лучше?

— А разве мне было плохо?

— Я имею в виду твой страшный сон. Все прошло?

Зак вспомнил жуткое ощущение загнанного, преследуемого зверя, которое испытал во сне, но теперь оно не вызывало неприятных ощущений — ведь Анни спасла его.

— Почти что прошло. Надо бы заняться с тобой любовью, чтобы окончательно удостовериться.

— Так чего же ты ждешь? — прошептала она, целуя его в губы.

— Уже час дня, — недовольно пробурчал Трэвис Кэйд, глядя в окно.

— Ну и что? — отозвалась Джерт.

— Они еще там.

Он знал, что Джерт понимает, о ком он говорит и почему беспокоится. Но она не проявляла никакого волнения, и это злило его еще больше.

— Если ты проголодался, Трэвис, возьми и приготовь себе что-нибудь сам. Или тебя нужно кормить с ложечки?

— Джерт, ты прекрасно понимаешь, что я не это имею в виду!

Джерт гладила на столе белье. Она отставила утюг и пристально посмотрела на Трэвиса.

— Слушай, успокойся. Будешь ты злиться или нет, все равно ничего не изменишь. Поэтому остынь и не заводи себя.

— Тебе легко говорить! Анни не должна встречаться с этим человеком.

Джерт усмехнулась.

— Ей скоро тридцать лет, она была замужем, у нее есть ребенок. Анни достаточно взрослая и самостоятельная женщина, чтобы самой решать, с кем ей следует встречаться, а с кем — нет.

Тут она заметила, что Трэвис готов вот-вот взорваться, и поспешила привести главный аргумент.

— Неужели, по-твоему, она не заслуживает немного счастья? Что, у нее не может быть своей личной жизни? Или она должна только тобой и заниматься с утра до ночи?

Трэвис тяжело вздохнул, ему не нравилось то, что сказала Джерт, хотя в глубине души он понимал — она права. Только этой женщине невдомек, что Анни его дочь и он хочет защитить свое дитя от посягательств этого коварного человека.

— Я знаю, ты любишь ее, Трэвис, — продолжала Джерт. — Но она сама должна решать, что ей нужно для счастья. Она выбирает, даже если тебе это не нравится. В тебе сейчас взыграли отцовские чувства, но Анни — независимая и сильная женщина. Посмотри, как она ловко управляется со всем этим хозяйством. Так не суйся в ее личную жизнь. Анни умерла бы от стыда за тебя, узнай она, что ты торчишь тут под окнами и наблюдаешь за ней, как за нерадивой девицей.

Джерт принялась энергично водить утюгом по простыне. Трэвис уселся за стол, какое-то время понаблюдал за ней, затем, успокоившись, стал складывать отглаженные носовые платки.

— Вот дьявол! — неожиданно снова вскричал он. — И это моя дорогая девочка, моя Анни! Не могу представить ее рядом с этим пижоном! Он ей вовсе не пара, такой заносчивый и своенравный, ужас!

Джерт подбоченилась и сердито поглядела на Трэвиса.

— Не лезь не в свое дело! — заявила она. — А потом, кто бы говорил о заносчивости! Более своенравного мужика, чем ты, во всей округе не сыщешь!

В это время с улицы раздался звук захлопнувшейся дверцы автомобиля.

Трэвис привстал и глянул в окно.

— Он уезжает, — объявил он.

— Ну и хорошо. Они, наверное, целуются на прощание…

— Да тише ты! — прошипел Трэвис и направился к двери.

ГЛАВА 18

Коуди содержал ферму в отличном состоянии. Что ни говори — крепкое хозяйство. Это особенно впечатлило Зака после старенького дома Анни и полей, опустошенных пожаром. Посевы на угодьях Коуди вовсю зеленели, а солидный дом из красного кирпича горделиво возвышался над садовыми деревьями. Правда, этому основательному сооружению явно не хватало очарования типично техасского деревенского жилища, которое было присуще одноэтажному домику Анни. Во дворе Зак увидел почти новенький грузовик и небольшой, но мощный комбайн.

У Анни, кроме трактора, — ничего. Вот что значит хозяин-мужчина. Коуди оказался неплохим работягой, несмотря на свою экзотическую внешность индейского охотника. Зак попытался представить себе Коуди без его косички, без серьги в ухе, в дорогом элегантном костюме и модных туфлях. Ничего не вышло. Его характеру соответствовал именно тот облик, который он себе выбрал.

Зак громко постучал в дверь, надеясь застать Коуди дома.

— Входите, — услышал он в ответ его голос. — Но учтите, я ничего покупать не стану.

Значит, он не из тех, кто скупает что ни попадя у заезжих торговцев. Зак приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Коуди! — позвал он.

Тот как раз вышел из комнаты.

— Пижон, ты? — поразился он. — Какого черта ты тут делаешь?

Он был явно удивлен появлением Зака.

— Может, ты и мне собрался предложить продать ферму? — съязвил он.

Зак рассмеялся.

— Нет. Я больше не занимаюсь этими делами. Я заехал, чтобы повидать Мэри.

— Анни знает об этом? — поинтересовался Коуди.

— А откуда, по-твоему, у меня адрес?

— Ясно. Ну хорошо. Проходи.

Он жестом пригласил Зака в кухню и подвел к окну.

— Вон она, вполне довольная жизнью и увлеченная игрой, — кивнул он в окно.

Мэри сидела в песочнице под тенистым деревом. Большим ярким совком она набирала песок в пластмассовые ведерки и формочки. На другом краю песочницы сидела пожилая женщина в шляпе, миссис Аквилар, как догадался Зак.

— Мэри здесь хорошо, — заметил Зак, разглядев безмятежное выражение лица девочки: обычный шестилетний ребенок, который проводит время с бабушкой, играя в обычную детскую игру.

— Да, ей весело. Правда, потом по всему дому рассыпан песок. Мама захотела устроить для Мэри детскую площадку, ну я и установил эту штуку. Мэри лепит свои куличики, а потом у нее вся голова в песке и мама отмывает ее добрые полчаса. Но попробуй я убрать песочницу, они обе поднимут такой шум, что и вообразить невозможно.

Коуди ухмыльнулся и почесал затылок.

— Да черт с ним, с песком! Ребенок есть ребенок. А мама с таким удовольствием с ней играет, что и не разберешь — кто стар, кто млад.

— Да, видно, что ей нравится возиться с внучкой.

За ворчливыми интонациями Коуди угадывалась едва скрываемая гордость, с какой обычно отцы говорят о своих детях. Зак вдруг с удивлением подумал, что близкие родственные отношения между Анни и Коуди могли легко перерасти в нечто большее. Эта мысль, однако, не очень ему понравилась. Он почувствовал легкий укол ревности. Ему бы не хотелось, чтобы это произошло.

— Ты был у Анни, да? — спросил Коуди.

Зак выдержал его немного колючий проницательный взгляд.

— Да, был.

— Она, кажется, не хотела, чтобы ты появлялся.

— Я сказал ей, что приеду, — отрезал Зак. — Ну и приехал.

— Так почему же ты все-таки приехал? — настаивал Коуди.

— Потому что… — начал было Зак и осекся.

Ему не понравился этот вопрос. «Почему приехал?» Глупо спрашивать. Любой, у кого есть глаза, может видеть, что он чувствует по отношению к Анни. В глазах Коуди он увидел искреннюю тревогу за Анни и приказал себе успокоиться. Это лишь проявление чисто братской заботы со стороны Коуди, так что не стоит заводиться. Хотя чувство ревности не проходило. Но не будет же он сейчас выяснять отношения с деверем Анни!

— Я приехал, потому что привык сдерживать обещание, — ответил он.

Коуди, казалось, удовлетворился этим ответом.

— Значит, ты отправишься обратно к ней после того, как повидаешь Мэри? — спросил он.

— Нет. У меня были дела в городе. Я повидаю Мэри и вернусь в Остин.

— Понятно.

Коуди снова кивнул в сторону Мэри, старательно зарывающей в песок бабушкины ноги.

— Девочка привязалась к тебе. Если ты будешь наведываться вот так, время от времени, у нее могут возникнуть некоторые иллюзии в отношении тебя…

Зак вскинул брови. Тон Коуди был спокойный, но ему не понравилось его замечание.

— Черт возьми, ты это о чем?

— Скажи, ты собираешься то исчезать, то появляться в ее жизни? И в жизни Анни? Но Анни — взрослая женщина, она, может, и примет твои условия игры. В жизни же такой маленькой девочки, как Мэри, нужны постоянные действующие лица.

— Такие, как ты, — бросил Зак.

— Сбавь обороты, пижон. Никто тебя не собирается обставить. Я говорю только о Мэри. Ты должен меня понять, я слышал, у тебя с твоим отцом были напряженные отношения и это отравило тебе детство. Ребенок очень чувствителен к невзгодам, в которые его ввергают взрослые, подчас того не желая. Мэри за свои шесть лет пережила немало, это наложило определенный отпечаток на ее характер, и я не хочу, чтобы она страдала в дальнейшем. Конечно, не я, а Анни должна была бы поговорить с тобой об этом, но раз уж так случилось, ты уж, дружок, хорошо обдумай все, что я сказал.

— Коуди, что-то мне не нравится наш разговор.

Тот помолчал немного, закусив губу, потом подошел к Заку почти вплотную.

— Слушай, пижон, я, конечно, очень признателен тебе за то, что ты выволок меня из огня, и считаю тебя толковым парнем, но у тебя не всегда все получается так, как надо. А теперь скажи, эта белая коробка, которую ты водрузил на стол в передней, случайно не мне ли предназначается?

— Еще чего!

— Ну тогда, я думаю, это подарок для маленькой Мэри. И ей он наверняка безумно понравится, потому что его принес мистер Зак. Но вот в чем вопрос: Мэри в ее детских мечтах уже привиделся новый папа, а теперь, после твоего щедрого подарка и неожиданного визита, о чем она будет мечтать, как ты думаешь?

— Думаю, она будет просто счастлива, — холодно ответил Зак, желая прекратить этот разговор.

— Конечно, будет счастлива. В этот раз. Но если ты будешь и дальше время от времени заезжать в гости со своими подарочками, она в конце концов начнет мечтать о вполне конкретном папе. Мне будет тяжело видеть ее разочарование, пижон. — Он пытливо заглянул Заку в глаза, словно пытаясь прочесть его мысли. — Знаешь, почему я все это говорю тебе? Потому что надеюсь, что ты тоже не хочешь ее разочаровать. Думаю, если ты хорошо поразмыслишь над моими словами, то поймешь, что я прав.

— Ты хочешь сказать, чтобы я либо записался в папы, либо проваливал подобру-поздорову?

Коуди нахмурился.

— Я так бы не сказал, но тебе есть над чем подумать.

Зак чувствовал, что буквально закипает от негодования. Он злился на Коуди, потому что тот, безусловно, прав и потому что он посмел проявить здравый смысл вместо Зака, а поэтому он злился и на себя тоже. Кроме того, ему явно нечего было возразить, а он не привык чувствовать себя загнанным в угол.

По всему получалось, что Коуди недвусмысленно предлагал ему жениться на Анни Аквилар. Когда до Зака это дошло, он отвернулся и стал смотреть через окно на маленькую девочку, мирно игравшую в песочнице под деревом. Вот история — он станет и мужем и отцом одновременно. Поразительно, но он меньше всего готов к неожиданному отцовству, просто не знает, что это такое. Его собственный папаша не может служить примером родительской любви, заботы, самоотверженности. А сможет ли он сам стать настоящим отцом этой девочке?

— Хочешь пива, Зак? — обратился к нему Коуди как ни в чем не бывало. — У тебя уставший вид. Здесь у нас в домах жарче, чем в Остине, вы ведь там все избалованные, пользуетесь кондиционерами. А мы не замечаем жары, привыкли…

Зак был в душе благодарен ему за то, что он переменил тему. И он действительно умирал от жажды.

— Мне лучше чаю со льдом или холодной воды, — попросил он.

В это время Мэри заметила в окне кухни Зака. Она побросала свои игрушки и припустилась босиком в дом. Пулей влетела в кухню с радостным криком:

— Мистер Зак! Ты все-таки приехал! Я знала, ты приедешь!

Зак подхватил ее на руки.

— Я смотрел, как ты играешь в песочнице. Тебе здесь нравится?

Мэри кивнула.

— Ага! А как ты узнал, что я у бабушки?

— Твоя мама сказала мне.

— О, здорово! У дяди Коуди очень хорошо, и змей нет! Отпусти меня на минутку. — Зак поставил ее на пол. — Я забыла отряхнуть песок, сразу побежала с тобой здороваться. Сейчас отряхнусь, помою руки и приду.

Зак улыбнулся. Он почувствовал, что у него за воротник просыпалось немного песка, когда Мэри обнимала его.

— Давай, беги. Я никуда не денусь.

Мэри обернулась.

— Значит, ты приехал навсегда?

Зак попытался улыбнуться.

— Нет. Но я еще здесь побуду некоторое время.

— А… Ну хорошо.

Он заметил разочарование в ее глазах, и это больно укололо его. Он не осмелился взглянуть на Коуди и стад молча пить чай со льдом, бокал с которым хозяин поставил перед ним на стол.

Сам Коуди тоже молча сидел за столом, видимо предоставив Заку возможность немного подумать над его словами. Зак еще раз мысленно прокрутил этот нелегкий разговор. Вывода из всех его размышлений напрашивалось два. Первый заключался в том, что идея женитьбы на Анни была сама по себе прекрасна. Второй выражался следующими словами: ты негодяй, если не подумал об этом перед тем, как лечь с Анни в постель.

Он приехал, не зная, станет ли Анни вообще с ним разговаривать или прогонит прочь. А потом все случилось само собой… Но это не оправдывает его поступок. Он обязан был заранее все хорошенько обдумать.

— Мистер Зак, — раздался рядом с ним голос Мэри. — Чем ты так опечален?

Он быстро сделал глоток чаю, чтобы встряхнуться, и улыбнулся ей.

— Я вовсе не опечален. Просто заскучал, когда маленькая девочка оставила меня одного.

— А, понятно.

— Там в передней на столе стоит большая коробка, — сказал он. — Это для тебя. Сможешь сама принести?

— Конечно!

С горящими от любопытства глазами Мэри выбежала из кухни. Коуди молчал.

Мэри притащила коробку и водрузила ее на стол.

— Что там такое, а? — спросила она почему-то шепотом.

— Не скажу, — так же прошептал он в ответ. — Сама откроешь и увидишь.

— Сейчас?

— Прямо сейчас.

Она сняла крышку и ахнула. Зак увидел такой неподдельный восторг на ее лице, что у него защемило сердце. Мэри протянула ручонки и осторожно вынула карусель из бумажной упаковки. Волшебная игрушка снова засияла в лучах солнца. Мэри легонько подтолкнула карусель, и раздалась мелодичная музыка. Девочка как зачарованная смотрела на это чудо.

— О Боже! — пролепетала она. — Дядя Коуди, смотри! Смотри, что мистер Зак подарил мне! Правда, великолепно?

Коуди улыбнулся ей.

— Она такая же красивая, как ты, — сказал он с нежностью, после чего бросил на Зака многозначительный взгляд, который ясно говорил: я предупреждал тебя!

Зак и сам теперь понимал, что дорогие подарки и редкие визиты будут недостаточны для Мэри. Его отъезд каждый раз будет больно отзываться в ее сердце. Это несправедливо и по отношению к Анни, которая заслуживает гораздо большего, чем имеет сейчас.

Мэри с превеликой осторожностью отодвинула карусель от края стола и забралась к Заку на колени.

— Большое тебе спасибо, — прошептала она, поцеловала его в щеку и потом крепко обняла за шею.

У Зака защипало в глазах от избытка чувств. Даже дыхание перехватило, и он не мог выдавить из себя ни слова. Радость Мэри была такой искренней, что сердце его наполнилось настоящим счастьем. Но все ли он правильно сделал?

Зак похлопал Мэри по спинке.

— Не стоит благодарности, детка, — сказал он.

Она смотрела на него своими огромными синими глазами, обрамленными пушистыми ресницами. То, что было в ее взгляде, Зак понял еще до того, как она произнесла с придыханием:

— Я люблю тебя, мистер Зак.

— Я тоже люблю тебя, дорогая.

Ответ его был искренним, Зак не посмел бы сказать неправду, тем более что именно это чувство он испытывал к ребенку. Мэри радостно кивнула. Затем быстро слезла с колен Зака.

— Я хочу показать твой подарок бабушке. Хорошо, дядя Коуди?

— Прекрасно, родная. Осторожней.

— О, конечно, — сказала Мэри и медленно двинулась из кухни, неся на вытянутых руках заветную игрушку. Казалось, она даже перестала дышать из страха, что может уронить ее.

Зак в задумчивости смотрел на пустую коробку. Его подарок, оказывается, породил столько серьезных проблем: для девочки он мог означать какие-то обещания. Но, по правде говоря, он и сам не знал, что у них получится с Анни. Пока мысль о женитьбе не вызывала у него энтузиазма. Да и столько еще нерешенных дел в настоящем, что невозможно думать о будущем. Он просто не знал, что с ним самим произойдет завтра.

Зак встал из-за стола.

— Я, пожалуй, пойду, Коуди. Спасибо за чай, — пробурчал он, стараясь не смотреть на хозяина дома.

— Попрощаешься с Мэри?

Зак услышал восторженные голоса во дворе. Он задумался.

— Думаю, пусть Мэри занимается новой игрушкой.

Коуди пожал плечами.

— Как хочешь, — сказал он.

Они вышли и молча направились к машине. Зак сел за руль, не зная, что сказать этому странному человеку, который видел его насквозь.

— Подожди, пижон, — усмехнулся Коуди. — У меня есть для тебя маленький сувенир.

И он что-то протянул Заку в открытое окно машины.

Зак увидел, что это змеиные зубы, и удивился.

— В пасти змеи они выглядят гораздо страшнее, — заметил он. — Точно. До свидания, Зак.

— Спасибо, Коуди, — кивнул Зак хозяину и выехал на дорогу, стараясь не думать о том, что он просто сбежал от Мэри.

Анни набирала номер налогового инспектора, руки ее дрожали: такой звонок был для нее унизительным. Ее гордость долго не позволяла ей решиться на этот шаг, но больше ничего не оставалось делать, и она только молила Бога, чтобы ее выслушали и вошли в ее положение.

Секретаршу она знала еще со школьной скамьи.

— Шула? Это Анни Аквилар. Да, спасибо, хорошо. А как поживает твоя семья? О, у нас все в порядке сейчас. Да, пожар пришелся совсем некстати, но мы уже оправились от первого шока. Спасибо за заботу, не надо. Скажи, а мистер Барланд на месте? Мне надо поговорить с ним.

Мистера Барланда не оказалось в офисе. К такому повороту Анни не была готова: через секретаршу ей не хотелось обращаться с просьбами к инспектору.

— Шула, передай, пожалуйста, что я буду у него завтра, чтобы заплатить налоги.

Что делать? Придется взять деньги, которые она получила за свою сальсу недавно. Потом надо будет опять просить Коуди отвезти ее в город. Он не ропщет, привык, что у него на руках две семьи. Но всякий раз это так для нее неприятно.

— Анни, у тебя, кажется, все оплачено, — неожиданно услышала она.

— Нет, Шула, — сокрушенно призналась Анни. — Я еще ничего не платила.

— Погоди-погоди, дай я проверю. У меня такое ощущение, что этот господин, который заходил днем, заплатил твои налоги. Так… Вот твоя папка. Сейчас посмотрю… Аквилар, Анни… так и есть: баланс равен нулю.

У Анни перехватило дыхание. Она ничего не понимала.

— Шула, должно быть, произошла ошибка. Проверь еще раз. Я бы очень хотела, чтобы так оно и было, но этого никоим образом не могло произойти, поскольку…

Неожиданно ее словно громом поразила мысль: неужели Зак взял на себя уплату ее долгов? И это после разговора в бунгало? Что она спросила его тогда? «Если бы тебе нужна была помощь, ты бы принял ее от меня?»

Зак подумал и ответил: «Я бы предпочел справляться со своими проблемами сам». На что Анни заметила, что гордость присуща не только мужчинам.

Он разве не понял? Неожиданно перед ее глазами возник образ великолепной карусели, наверняка безумно дорогой игрушки. Анни никогда не могла позволить себе купить такую вещь даже для единственной горячо любимой дочери.

Так: карусель для дочки, оплаченные счета для мамы…

Неужели несколько часов любви для Зака означают, что он должен теперь расплачиваться с Анни из своего кошелька? Лицо ее горело от стыда.

Она обратилась к Шуле.

— Ты уверена, что по моему счету все оплачено? Не могли мои бумаги перепутать с фермой Коуди?

— Нет, что ты! — ответила та уверенно. — Я же сама заполняла документы для мистера Барланда.

Сердце Анни заныло от боли и разочарования. Это так ты собираешься спасать меня, Зак? — подумала она с горечью.

— Ты можешь сказать мне, кто заплатил налоги?

— Ну, — замялась Шула, но потом решилась. — Для тебя я могу это сделать. Это был мужчина, очень интересный, кстати. Высокий, темноволосый, просто красавец. — Она хихикнула.

— Это случайно не Коуди?

— Ну что я Коуди не знаю?! Волосы короткие. Явно горожанин. Ну ты понимаешь, они выделяются опрятностью и манерами. А, вот и имя записано. Закери Райес. Оплачено наличными. Что еще тебя интересует?

Анни прикрыла глаза — такая боль внутри.

— Нет, спасибо, Шула. Очень признательна за помощь. Передай своим привет от меня. До свидания.

Казалось, она должна была бы радоваться, что у нее нет долгов, что над ней перестали сгущаться тучи. Но на самом деле она почувствовала себя уязвленной.

ГЛАВА 19

Зак вышел из машины и направился к дому, не переставая думать о том, что произошло в Десперадо. Ну и задал ему Коуди задачку! Хотелось бы, чтобы этот долговязый парень ошибся в отношении девочки, но в одном он безусловно прав. Мэри и Анни неотделимы друг от друга, и, как бы ни сложились отношения Зака и Анни, это обязательно отразится на Мэри. Если он будет время от времени наведываться к Анни, спать с ней, а потом уезжать, Мэри окажется вовлеченной в эту безответственную игру взрослых. Она так ранима, принимает все так близко к сердцу, что причинять ей боль несправедливо и непростительно жестоко.

Черт возьми, надо что-то решать. Настала пора обдумать серьезно свои будущие отношения с Анни.

Зак так разволновался, придя к такому заключению, что сначала даже не обратил внимания на освещенные окна своего дома. Почему везде горит свет? Он ведь все выключил, так как знал, что надолго задержится в Десперадо. Только у одного человека есть ключ от его дома, но ему и думать не хотелось, что его смутная догадка может подтвердиться.

Первое, что бросилось в глаза, — отсутствие сережек, которые он бросил на журнальный столик в гостиной. В воздухе стоял аромат знакомых духов. Зак крадучись подошел к двери в спальню. Прислушался. Затем резким движением распахнул дверь.

Лу-Энн лежала на кровати в черном нижнем белье, которое она специально выбрала для встречи с Заком. В ушах красовались злополучные изумрудные серьги. Заку пришлось сделать над собой усилие, чтобы не схватить ее в охапку и не выбросить тут же в окно.

— Какого черта ты здесь делаешь, Лу-Энн? — процедил он сквозь зубы.

Его грубость не произвела на нее никакого впечатления. Она только сладко улыбнулась, привстала на локте так, что грудь ее едва не вывалилась из лифчика, и погладила себя ладонью по обнаженному бедру.

— Я жду тебя, Зак, — начала она вкрадчиво. — Мы с тобой так глупо поссорились недавно, но ты даже не дал мне возможность объясниться. Все было совсем не так, как ты подумал. Иди ко мне, мой любимый, и скажи, что ты просто немного приревновал свою кошечку! Между мной и Картером ничего не было, поверь мне, любимый!

Пока она говорила, Зак смотрел на ее ярко накрашенные губы. Он вспомнил вкус губ Анни, свежий запах ее волос, тела… Эта размалеванная, облитая дорогими духами кукла не вызывала у него ничего, кроме отвращения. Каким же глупцом он был раньше! Какая горькая ошибка, что он связался с ней!

— Прекрати ломать комедию, Лу-Энн, — сказал он. — Ты явно хотела больше, чем я мог тебе дать. Тебе нужен не кусок пирога, а весь, целиком. Что ж, ты получила то, что заслужила. Но игра окончена. Вылезай из моей постели и проваливай отсюда.

— Как ты можешь так обращаться со своей невестой? Зак, у нас же с тобой свадьба в это воскресенье! Ты неважно выглядишь, не заболел ли? Иди ко мне, я тебя мигом вылечу!

Она села на постели, расстегнула бюстгальтер и протянула к нему руки. Зак с усмешкой воззрился на ее пышную грудь, потом на призывно раздвинутые ноги… Когда-то эта женщина так возбуждала его. Теперь же, после того как он убедился, что Лу-Энн принадлежала другому, после того как он познал Анни, эта бесстыдная девица вызывала у него неприязнь.

Зак отпрянул от кровати.

— Я даю тебе пять минут на то, чтобы одеться и убраться вон из моего дома, — сказал он бесстрастным тоном. — Оставь ключи на столике в холле. Запомни, пять минут или я вызываю полицию.

— Зак, подожди! — крикнула она и, спрыгнув с кровати, подбежала к нему.

Неожиданно она бросилась к нему на шею и умоляюще проговорила:

— Нам суждено быть вместе, Зак!

Лу-Энн буквально повисла на нем, и Зак, чтобы освободиться, стал отталкивать ее, схватив за талию.

— Я не думал, что нам придется быть втроем, — отрезал он.

И вдруг: щелк… щелк… щелк…

Зак мгновенно понял, что все-таки попался. Но не успел ничего сделать — невидимый фотограф уже скрылся.

Зак взглянул на Лу-Энн, пораженный коварством своей бывшей невесты.

Лу-Энн тотчас же отступила назад, к постели. Привычным жестом взбила прическу и хитро улыбнулась.

— Я получила то, за чем пришла, Зак, — цинично рассмеялась она. — Если ты решил досадить мне, отказавшись жениться и отменив свадьбу, для которой мои подруги уже купили себе лучшие платья, то ты глубоко ошибаешься. Думал, так легко отделаться от меня? Не выйдет! Может, мне за тебя еще перед всеми извиняться?

Зак еле сдерживался, чтобы не ударить ее.

— Знаешь, Лу-Энн, я всегда считал, что верность друг другу — основа брака. Я не женюсь на такой дешевке, как ты!

— О, дорогой мой, я вовсе не такая дешевая, как ты себе вообразил. Ты заплатишь сполна за все. — И она погрозила ему пальцем. — Когда ты начал сотрудничать с моим папочкой, я была хороша для тебя. Я и папочкины деньги тебя вполне устраивали. Теперь ты, видно, задумал дельце покруче и пошел на попятную. Я знаю тебя, Зак. Ты похож на магнит, который притягивает к себе деньги. Только это тебя и интересует. Нашел бабу, у которой под землей залежи нефти, — и готов променять меня на нее. Сомневаюсь, что у тебя что-то с ней получится.

Лу-Энн оделась, оглядела себя в зеркало, но возле двери остановилась.

— Эти фотографии останутся у меня, — заявила она. — Своего рода страховка. Если ты вдруг забудешь прийти на репетицию нашей свадьбы, я позабочусь о том, чтобы твоя смуглая бабенка получила эти впечатляющие иллюстрации твоей верности ей. Ты поступил со мной столь мерзко, что я способна на все. И, помяни мое слово, сделаю это не моргнув глазом. Итак, увидимся в пятницу вечером.

Лу-Энн ухмыльнулась и вышла.

Стук ее каблуков раздался в холле, потом на ступеньках, на улице… Зак прислушался, пока не стало совсем тихо. Да, эта подлая женщина в гневе не остановится ни перед чем. Зак подумал об Анни, и ему стало не по себе. Каково ей будет узнать, что он солгал ей, сообщив о том, что отказался от женитьбы. Она никогда больше не сможет доверять ему и будет права.

Он присел на край кровати и стал обдумывать, что можно предпринять, чтобы предупредить беду. Но ничего путного не приходило в голову.

Было очевидно, что планом мести Лу-Энн руководил Картер.

Прошло два часа. Зак сидел в кресле, тщетно пытаясь хоть что-нибудь придумать. Лу-Энн и Хаскинс загнали его в ловушку. Ему даже не к кому было обратиться за советом. Даже родной отец ненавидит его… Неожиданно Зак вспомнил, что пригласил папашу на свадьбу. Хоть они и поругались крепко, он все-таки послал ему приглашение. Теперь надо поехать к нему и сообщить, что свадьба отменяется.

Будет ли он с Анни или нет, он должен послать Лу-Энн с ее грязным шантажом ко всем чертям. Он набрал ее номер и записал на автоответчик три слова: «Свадьбы не будет!» Он подспудно надеялся, что Лу-Энн постесняется посылать фотографии, на которых сама предстала бы не в самом лучшем виде. Впрочем, нет. Задуманный сценарий будет реализован в полной мере — есть ведь главный режиссер, Картер. Он было хотел позвонить Анни и предупредить ее, но вовремя остановился, поняв, каким дураком себя выставит.

Удрученный Зак выключил свет и вышел на улицу. Было душно и влажно. Сев в машину, он поехал к отцу. Возможно, папаша уже дома, для него, правда, рановато, но духота могла заставить посетителей казино разойтись по домам. Но даже если отец еще там, он вытащит его оттуда. Старик вряд ли обрадуется его визиту, но поговорить с ним придется.

В доме было темно, но в заведении напротив стоял шум, гремела музыка, слышался чей-то истерический смех. Зак решил сперва проверить в доме, прежде чем идти в казино.

— Папа! — крикнул он, открыв дверь.

— Чего орешь! — раздался голос отца совсем рядом.

Зак вошел в темную комнату, плотно закрыв за собой входную дверь. При свете фонаря с улицы было видно, что отец сидит на сломанном стуле, подперев голову рукой. Странно, но на сей раз старик был трезв как стеклышко. Да и взглянул он на сына не так враждебно, как обычно. В общем, Зак не мог припомнить, когда еще он видел отца в таком состоянии.

— Ты здоров? — спросил Зак. — Может, я включу свет?

Отец тяжело вздохнул и кивнул на ящик, служивший стулом.

— Не трогай свет и садись. Со мной все в порядке. Хочу посидеть в темноте и подумать немного.

— Хорошо, — сказал Зак. — У меня тоже есть над чем поразмыслить сегодня.

Так они молча просидели минут пять, пока наконец отец не обратился к нему:

— Слушай, что я скажу, Зак. Мне неприятно это признать, но ты оказался прав.

— Насчет чего? — удивился Зак.

Отец никогда раньше не делал подобных признаний.

— Насчет Картера и вообще этой его затеи. Все оказалось обычным надувательством. Я до сих пор никак не могу успокоиться: Картер меня облапошил.

— Не только тебя одного, — с горечью заметил Зак. — А ты в последнее время так доверился ему. Он был тебе как сын родной.

Зак тут же пожалел о том, что эти слова так неосторожно вырвались у него в ответ на признание отца. В глазах старика появилась настоящая скорбь.

— Просто смешно тебя слушать, Зак. Да пойми ты, я пытался использовать Картера, чтобы хоть как-то расшевелить тебя. Мы же с тобой никогда не были близки. Сам виноват!

— Ну и ну! — заметил Зак с долей сарказма в голосе, хотя ему и было больно услышать подобное заявление.

— Вижу, у тебя беда. Раненый детеныш всегда бредет домой, только на сей раз возвращаться некуда.

— Ты это о чем?

— Представь себе, Картер явился сегодня за моей долей вклада. Денег у меня, разумеется, нет, поэтому этот дом теперь принадлежит Хаскинсу.

Отец был в таком отчаянии, что едва сдерживался, чтобы не заплакать. Зак затаив дыхание слушал его.

— Если я не принесу ему деньги в течение трех дней, я буду обязан выехать отсюда. Надо же, на склоне лет должен отдать единственное, что у меня есть, — мой дом. И где мне прикажешь теперь жить?

Зак не верил своим ушам. Но он оказался прав: Картер использовал отца, чтобы напакостить сыну. Уволив Хаскинса, Зак тем самым развязал руки этому негодяю. Его заместитель и бывший сокурсник продумал все до мелочей. Некоторые детали его коварного плана стали известны Заку, но, кто знает, какие еще козни плетет этот подлый тип.

Тяжело вздохнув, Зак сосредоточился на проблемах отца.

— Ну и что ты собираешься делать? — спросил он.

— Не знаю.

— Тебе нужна помощь?

Отец сокрушенно покачал головой.

— Буду признателен за любую помощь, которую ты только способен мне оказать, Зак. Я не собирался обращаться к тебе, поскольку понимаю, что не заслужил сочувствия. Но… Черт возьми, я попал в такую передрягу!

— Ладно, — сказал Зак после минутного колебания. — Давай собирайся. Ты едешь ко мне.

— Как это? — поразился отец.

— Слушай, если Картеру хочется заполучить твой дом, пусть забирает его. Он сроду не продаст эту лачугу. Такую развалюху проще снести. Да и внаем ему ее не сдать — тут напротив казино и район беспокойный. Хаскинс решил взять тебя на пушку, надеясь тем самым досадить мне. Черт с ним, папа, у тебя есть дом и получше этого.

— Ты предлагаешь мне переехать к тебе? — Отец смотрел на него с такой благодарностью, что у Зака дрогнуло сердце.

— Не беспокойся, ты меня не стеснишь. Дом такой большой, что в нем можно потеряться. Мы сможем, если захотим, даже не встречаться неделями.

— Да… А как же насчет твоей жены? Ей вряд ли понравится, что такая старая развалина, как я, будет слоняться по вашим шикарным апартаментам.

Старик смотрел на него с таким недоверием, словно до конца не верил, что Зак действительно пригласил его к себе.

— Свадьба не состоится, — решительно заявил Зак. — Я убедился, что Лу-Энн мне не подходит. Там будем жить только мы с тобой, папа.

Отец часто заморгал глазами и зашмыгал носом — он плакал.

— Я просто не знаю, что и сказать. Это так неожиданно!.. Неужели ты это серьезно, Зак?

— Как никогда. К тому же, когда Картер поймет, что ты не дорожишь этой развалюхой, он отвяжется от тебя. Собирайся. Завтра я найму грузовик и мы заедем за крупными вещами, а сейчас возьми только необходимое.

— Я не вернусь сюда больше. Мне ничего не надо. Погоди минутку.

Вскоре, отец появился, неся в руках две картонные коробки — большую, видимо, с одеждой и еще какую-то маленькую, аккуратно перевязанную потрепанной лентой. Зак не стал спрашивать, что в ней, скорее всего какие-то памятные вещи. Он забрал эти скромные пожитки и открыл входную дверь ногой.

— Поехали?

— Поехали, — решительно ответил отец, но вдруг оглянулся и застыл на месте, словно прислушиваясь к чему-то.

Зак молча наблюдал за ним, догадываясь, что тому не просто вот так, в одночасье, менять свою жизнь, терять дом.

Отец медленно повернулся к Заку.

— А я когда-нибудь говорил тебе, Зак, что ты родился в этом доме? — спросил он.

Зак покачал головой.

— Я этого не знал.

— Мы были слишком бедны и не могли заплатить за больницу. Из церкви пришла женщина, чтобы помочь матери. — Он помолчал немного, вспоминая, и продолжил: — Ей было очень плохо. Но она держалась из последних сил… Такая мужественная… А я испугался. Ее крики до смерти напугали меня. Было много крови. И все же я не решился везти ее в местную больницу, потому что она… потому что я не был женат на ней. Она жила нелегально, и я боялся… Это было в тысяча девятьсот шестьдесят шестом, тогда законы были строгие… Да и отношение другое… Я не знал…

— Успокойся, папа. Поехали домой.

Зак отвел отца в одну из гостевых спален. Тот поставил коробки в угол и с благодарностью оглядел уютную комнату. Обстановка тоже пришлась ему по вкусу, он украдкой пощупал обивку на креслах и занавески, одобрительно кивая головой. К комнате прилегала ванная, так что получались отдельные апартаменты, только кухня — общая. В ближайшие дни, решил Зак, он поставит тут телевизор, чтобы отец не слишком скучал в его отсутствие.

Наконец Зак остался один. Странно, но, несмотря на поздний час, он не испытывал усталости. Тревога и предчувствие новой беды мобилизовали его волю и силы. Зак включил магнитофон автоответчика, но не обнаружил на нем ничего, хотя подозревал, что Лу-Энн бурно отреагирует на его послание.

Зак подошел к бюро красного дерева и выложил на него содержимое своих карманов. Прежде всего — змеиную челюсть, подарок Коуди.

Неожиданная мысль поразила его: он понял, кто должен стать следующей жертвой Картера.

Тот с самого начала подбирался к Анни, любыми средствами пытаясь сломить ее упорство. Хотя его планы проваливались один за другим, Картер не из тех, кто легко сдается.

Теперь он владеет участком земли, граничащим с фермой Анни, и, после того как Зак уволил Картера, тот станет ее опаснейшим соседом.

Анни встала около шести часов утра. Она совсем не выспалась, но предстояло так много работы! Несмотря на ранний час, было очень тепло, похоже, денек предстоял жаркий.

К полудню, закончив работу на ферме, она вернулась в дом, чтобы перекусить. Она неспешно пила холодный чай, закусывая булочкой, и думала о Заке. Потом, испуганно взглянув на часы, спохватилась — пора готовить обед.

И действительно, вскоре послышался шум грузовика: Коуди привез Мэри. Здороваясь с ними и слушая веселую болтовню дочки, Анни с радостью отвлеклась от грустных мыслей.

— О, как вкусно пахнет! — воскликнул Коуди. — А меня пригласят к обеду?

— Разумеется, — ответила Анни и с улыбкой положила перед ним несколько сырых картофелин. — Помоги почистить.

Именно в это время и раздался громкий стук в дверь. На крыльце стоял незнакомый мужчина.

— Вы Анни Аквилар? — спросил он.

— Да.

— Распишитесь здесь, пожалуйста.

Он протянул ей ручку и толстый блокнот.

Анни поставила свою подпись в нужном месте, и посыльный вручил ей пакет.

— Спасибо, — растерянно пробормотала она, закрывая дверь.

Когда она вернулась на кухню, Коуди спокойно уплетал испеченные ею пирожки, а Мэри уже убежала к дедушке и Джерт.

— Ну просто неделя сюрпризов, — заметила Анни. — Этот пакет доставлен сюда курьером прямо из Остина.

Коуди усмехнулся.

— Интересно, от кого бы это?

— Не имею понятия, — бросила Анни, впрочем покривив душой.

Хотя она еще и сердилась на Зака за его вмешательство в ее финансовые дела, ее женское тщеславие тешила мысль о том, что это именно он оказывает ей знаки внимания.

— Чего ждешь? Открывай, — торопил ее Коуди. — Давай поглядим, что там.

— А может, это касается только меня?

— Не томи, а то возьму и сам открою.

Он притворился, что хочет отобрать пакет.

— Ладно-ладно, — рассмеялась Анни. — Посмотрим, что за сюрприз Зак приготовил на этот раз.

Она надорвала конверт и достала оттуда записку, написанную изящным, явно женским, почерком: Думаю, это вас заинтересует.

— Так. — Анни отложила записку в сторону и достала из конверта несколько фотографий. Взглянув на них, она остолбенела, увидев Зака в объятиях красивой полуобнаженной женщины.

Дата на снимках совпадала с тем днем, когда они были с ним близки в бунгало.

Руки ее задрожали, и она без сил опустилась на стул, не в силах ни плакать, ни думать.

— Да, — произнесла она глухим голосом. — Такого сюрприза я от него не ожидала!

ГЛАВА 20

Анни молча протянула снимки Коуди. Тот взглянул на них и присвистнул.

— Вот это да! Хорошая штучка!

Но перед мысленным взором Анни пронеслась иная картина — Зак, обнимающий какую-то женщину вместо нее; его руки, ласку которых она уже не в силах забыть, прикасаются к матово-белой коже другой… Главное, все это происходило в тот же день, только несколькими часами позже.

— Наверное, это и есть его невеста, — проговорила Анни. — Я ее такой себе и представляла…

Коуди нахмурил брови.

— Анни Аквилар, перестань принижать собственные достоинства. Ты в сто раз красивей, чем эта кукла.

— Но Зак-то с ней, — печально заметила Анни. — А меня он заверил, что разорвал помолвку и теперь свободен.

Коуди гневно сжал кулаки.

— Что же, видимо, она больше подходит ему… — продолжала Анни. — Но меня больше всего мучает другое — он вчера оплатил мои налоги, когда был в Десперадо.

— Решил довести роль доброго Санта-Клауса до конца? Понятно. А тебе кажется, что тебя купили.

— Да, именно так.

Коуди отложил фотографии в сторону и участливо коснулся ее руки.

— Анни, послушай. Зак привез ту игрушку вовсе не для того, чтобы подкупить тебя. Он хотел доставить радость Мэри, к которой, я убедился в этом, он питает самые искренние и нежные чувства. А оплатил он твои счета потому, что ты не безразлична ему. Зак не может видеть, как ты страдаешь. Так же, как и я.

Анни слушала его, опустив глаза. Она понимала, что Коуди прав, но от правоты его слов ей не становилось легче.

— Ваше с ним свидание и эти снимки никак не связаны между собой, Анни, — продолжал Коуди. — Я уверен, что здесь какое-то недоразумение. Мне показалось, что у Зака самые серьезные намерения, иначе бы он не вернулся.

— Но он же не свободен!

Коуди снова взял фотографии и стал их внимательно рассматривать.

— Как раз наоборот, — сказал он задумчиво. — У меня создается впечатление, что Зак очень свободен, а вот этой блондинке такое положение дел не нравится. Поэтому она и послала тебе эти снимки.

— Смотри, они обнимаются. Он раздел ее…

— Не спеши с выводами. Надо уметь понимать язык телодвижений. Если этот снимок читать, как книгу, посмотри, что говорит поза Зака. Вот он сделал головой движение назад, словно отстраняясь от чего-то неприятного. Если бы он хотел обниматься с этой дамочкой, то уткнулся бы носом в ее шею.

Анни сразу вспомнила, как это у них происходило с Заком, и по ее телу пробежала дрожь.

— Скорее всего ты прав, — прошептала она.

— Еще покажу тебе кое-что, иди сюда.

Она подошла ближе и, превозмогая отвращение, взглянула на одну из фотографий.

— Посмотри, как расположены руки Зака. Видишь?

— Да, он обнимает ее за талию.

— Тьфу ты, я не об этом, о положении пальцев. На снимке большие пальцы повернуты внутрь, к ее животу. Похоже, он… ну, я не знаю, либо отталкивает ее, либо хочет удержать от падения на него. Предположим, она пьяна и не держится на ногах.

— Господи, ну чего ты меня утешаешь! — всхлипнула Анни.

— Прекрати истерику! Обрати внимание на детали. Если бы Зак хотел прижать ее к себе, он бы держал руки вот так. — И Коуди положил свои большие ладони на бедра Анни. — Видишь — большие пальцы вверх, чтобы можно было захватить и прижать тело к себе.

— Дядя Коуди, а что это ты делаешь с моей мамой? — раздался неожиданно голос Мэри.

— И я тоже хотел бы знать! — произнес Трэвис из-за спины девочки.

Мэри, Трэвис и Джерт стояли в дверях кухни. Анни с Коуди заговорщически переглянулись, и она быстро спрятала фотографии под тарелку с пирожками. Оба секунду молчали, не зная, что ответить. Коуди слегка покраснел, но в остальном и виду не показал, что смущен.

— Я просто смотрю, что там у мамы в глазу, детка, — стал объяснять он Мэри.

— В глазу? — ехидно переспросил Трэвис. — А почему ты при этом держишь ее за бедра? Глаза находятся вовсе не там…

Тут уж Коуди просто залился краской, а Анни вдруг стало жутко смешно от нелепости этой сцены.

— Ах ты Господи, Трэвис! Что ты несешь? — вмешалась Джерт. — Иди-ка лучше к себе в комнату. Нечего тут торчать.

И она решительно потащила его по коридору.

— Мама, — сказала Мэри. — Если дядя Коуди закончил лечить твой глаз, можно мне напиться воды?

— С моим глазом все в порядке, — сказала Анни и протянула дочке кружку.

Мэри выпила ее залпом и убежала смотреть телевизор.

— Ничего себе ситуация! — выдохнул Коуди.

— А, чепуха, — ответила Анни. — Вот ситуация с Заком будет покруче. Как мне, по-твоему, поступить, Коуди?

Прежде чем ответить, Коуди тоже выпил стакан холодной воды, потом сел за стол и взглянул на Анни.

— Ты о чем — об оплате налогов или о неожиданной посылке? — спросил он.

— Обо всем.

— В общем, мне кажется, пижон знает что делает. — Он начал жевать пирожок с джемом. — Интересно, а эта красотка сообщила ему про фотографии?

— А мне какое дело!

— Может, и никакого. Но если этот сюрпризик был задуман его невестой, чтобы досадить тебе, дела ее плохи. Она действует так от отчаяния и злости. Эта женщина может стать опасной для тебя, Анни. Она явно горит желанием отомстить.

— Что ты имеешь в виду?

Коуди немного помолчал, теребя свою косичку.

— Вспомни, пожар случился в тот момент, когда Зак находился здесь, на ферме. Его явно хотели подставить. Как пить дать!

— Ты сразу, по-моему, догадался об этом. Даже убедил шерифа в том, что Зак не причастен к этому пожару.

— А Заку не приходило в голову, кто бы это мог быть?

Анни не замедлила с ответом.

— Картер Хаскинс. Он работает у Зака. Отвратительный, бесчестный человек.

— Прекрасно. Что мы имеем? Пожар, возможный поджигатель, у которого был свой, нам пока неясный, мотив совершить это преступление, да еще фотографии Зака с бывшей невестой. Вывод? За спиной Зака творятся странные вещи.

Анни смотрела на деверя, не очень хорошо понимая, куда он клонит.

— А каким образом все, что ты перечислил, связывается вместе? — поинтересовалась она.

— Это надо спросить у Зака. Сдается мне, что эта красотка снюхалась с его дружком. Чем им так Зак насолил?

Анни сокрушенно покачала головой.

— Я же не могу позвонить ему и спросить: «Зак, что там у тебя происходит?»

— Ты — нет, а я могу.

— Думаешь, он сразу кинется обсуждать с тобой свои личные проблемы?

Коуди усмехнулся.

— Мы с Заком хорошо понимаем друг друга.

— Не могу о себе сказать то же самое, — с горечью заметила Анни.

— Прежде всего, Зак мне доверяет. Поэтому я просто спрошу его, как брат брата: «Слушай, пижон, что кроется за этими дурацкими фотографиями?» И он объяснит мне, уверяю тебя. Кроме того, у меня последнее время обострено чувство ответственности за тебя, Анни. Я никому не позволю тебя обижать, а этой златокудрой мартышке — и подавно. Зак понимает, что со мной можно играть только в открытую. Он будет со мной откровенен.

Коуди замолчал, и Анни вновь осталась наедине со своими грустными мыслями.

— Знаешь, Коуди, — сказала она наконец. — Давай оставим Зака в покое на некоторое время. Мы с ним ничего друг другу не обещали, поэтому я не считаю, что ты или я имеем право лезть в его личную жизнь.

— Анни, о чем ты? А эта девка имела право присылать тебе эти гадкие снимки?

— Конечно нет, но если я начну задавать вопросы, то захочу выяснить все… Нет, надо дать Заку время самому решить, чего он хочет. Право выбора остается за ним.

Коуди покорно кивнул и встал из-за стола.

— Согласен. Тем более мне не очень охота припирать его к стенке. Ну ладно, я поехал. Еще увидимся.

Поздним вечером Зак сидел в своей комнате, мучительно пытаясь найти выход из ситуации, в которой неожиданно оказался. Неужели Лу-Энн и впрямь решится на такую коварную месть? Если она все-таки отправит снимки Анни, их отношениям наступит конец. Вряд ли она поверит ему…

Но и позвонить Анни он не решался. Все, что он ни скажет, будет глупо. Лу-Энн на это и рассчитывала.

Вдруг ему пришла в голову одна идея. Зак снял телефонную трубку и позвонил в справочную. Назвав имя, подождал ответа и затем записал нужный номер.

Коуди ответил сразу, несмотря на поздний час.

— Алло?

— Коуди, привет, это Зак Райес.

— А, пижон, как поживаешь?

Зак вздрогнул: вопрос был задан по-испански. Никто не говорил с ним на этом языке после исчезновения матери. Но интересная деталь: Коуди употребил форму, в которой обычно обращаются к незнакомым людям. Они же, кажется, расстались друзьями…

— Нормально, — ответил Зак. — Хочу к тебе обратиться с одним вопросом.

— Ну давай, — сказал Коуди вроде бы нехотя.

Заку не очень понравилось его настроение, но ему было не до выяснения причин его холодности.

— Понимаешь, со мной произошла неприятная история. Моя бывшая невеста узнала об Анни и решила отомстить ей.

— А я тут при чем?

— Может, подскажешь, как бы мне поделикатнее объяснить это Анни. Думаю, в любом случае она будет переживать. Мне так не хочется причинять ей боль…

— Понятно, — бросил Коуди.

Зак понял, что недостаточно ясно обрисовал ситуацию.

— Лу-Энн страшно разозлилась из-за того, что я разорвал с ней отношения. Она решила любым путем принудить меня к объявленной женитьбе и сделала так, что… Ну, в общем, она, видимо, попытается шантажировать меня…

— Вас сфотографировали, когда вы очутились вдвоем? — перебил его Коуди.

— Да. А откуда ты?.. Вот черт! Она что, уже прислала фотографии?

Он явно недооценил решимости Лу-Энн поставить его на колени. Неужели она серьезно на что-то еще рассчитывает?

— О Господи! — воскликнул Зак. — Как Анни? С ней все в порядке? Она ведь теперь и слушать меня не станет! Неужели она поверила, что…

— Погоди, пижон, — совершенно спокойно сказал Коуди. — Без паники! С Анни все нормально. Конечно, эти снимочки ее, мягко говоря, поразили. А эта голенькая дамочка, кстати, весьма аппетитна…

— Заткнись, Коуди. — Заку было не до шуток. — Скажи мне: какова реакция Анни?

— Ну, убивать тебя она не станет. Она расстроена. Послушай, но все это смахивает на шантаж, а?

— А я, черт возьми, о чем тебе толкую?! Ты не чудак, ты просто чокнутый, если сразу не понял этого.

— Да? Ну, тогда мне надо идти отдыхать, Зак, — обиделся Коуди. — Я трачу столько времени и сил на чужие дела, что просто умаялся. По призванию я — фермер и должен заниматься фермой, а не болтовней. А что касается Анни, запомни, что она не такая, как твоя плюшевая киска. Такие интриги и дешевые эффекты, вроде бесстыдных снимков, ей очень не нравятся. Она бы в два счета послала тебя к чертовой матери после этой истории, не окажись я рядом и не объясни, что к чему. Но больше она подобных сюрпризов не потерпит. Поэтому, если ты сообразительный парень, то тебе придется укротить свою блондинку. Понял? Конец связи.

Коуди повесил трубку. Зак тяжело вздохнул — из всего, что тот наговорил, он понял одно: чувства Анни глубоко задеты. Может, прямо сейчас позвонить ей? Нет, уже слишком поздно. Придется ждать до завтра.

Но сегодня ему не удастся заснуть. Зак решил прогуляться, а заодно купить вечернюю газету.

В газете, которую он вытащил из автомата, ему моментально бросился в глаза заголовок: «Местный бизнесмен подозревается в растрате».

— А, Сэм Линдэйл быстро сработал, — усмехнулся он, выискивая в статье имя своего бывшего заместителя.

Неожиданно сердце его замерло, а потом забилось часто-часто. Он прочел:

Согласно источнику, приближенному к руководству корпорации «Риттер интернэшнл», Зак Райес считается виновным в краже нескольких миллионов долларов из банка своей фирмы.

Зак едва доплелся до дому. Боль, досада, ярость переполняли его. Его доброе имя запятнано из-за грязной сплетни, лжи, растиражированной в тысячах экземпляров. Завтра все только и будут говорить об этом.

Конец.

Анни. Она далеко от Остина, но слухи распространяются мгновенно, и в конце концов она узнает все. Поверит? А как не поверить тому, что черным по белому напечатано в газете!

Зак чувствовал, что силы покидают его. Он с трудом добрался до кровати и не заснул, а провалился в темную бездну забытья.

— Зак, пора вставать! — услышал он голос отца, но никак не отреагировал на его команду. — Зак, — не отставал отец. — Ты все утро нежишься в постели, а телефон разрывается на части, я устал отвечать, что ты не можешь подойти. Что я, твой секретарь, что ли? Сколько можно врать! Если ты сейчас же не оторвешь свою задницу от кровати, я вызову «скорую помощь».

Зак с трудом повернулся на другой бок, не чувствуя в себе сил подняться.

— Зак, черт тебя дери! — не унимался папаша. — Ты что, не слышишь?

Наконец с усилием Зак приоткрыл глаза. Над ним склонился отец и обеспокоенно глядел ему в лицо.

— А, живой! Ты что, напился вчера? — спросил он.

— Ну еще ты меня будешь отчитывать! — пробормотал Зак. — Сам всю свою жизнь пил как сапожник. Не напивался я, хотя поводов достаточно: у меня куча неприятностей.

Папаша хмыкнул.

— А, ты хочешь поплакаться в жилетку? Давай, милости прошу. Я посижу, послушаю.

Зак махнул на него рукой и слегка приподнялся на локтях.

— Вот так-то лучше, — изрек отец и достал из кармана несколько листов бумаги. — Я, пожалуй, начну свой отчет по звонкам. Прежде всего, звонят все время разные репортеры и желают знать подробности. Все имена тут записаны. Потом пять раз звонил человек по имени Сэм Линдэйл. Нетерпеливый такой. Сказал, что ты ему срочно нужен. Я ответил, что ты болен гриппом.

— И не собираюсь выздоравливать, — бросил Зак.

— Ладно. Но ему плевать на твое здоровье. Передал, что уже обзвонил всех, кого можно и нужно, стараясь предпринять все возможное, чтобы исправить положение, но ущерб уже причинен огромный.

— Очень мне нужно об этом знать, — небрежно заметил Зак, но в душе был благодарен Сэму за помощь и поддержку.

— Послушай, вся эта шумиха из-за газетной утки, что ли? Я утром сбегал за газетой, не знал, что ты уже купил. Не мог предупредить! Сэкономили бы пятьдесят центов.

— О, только не заводи разговор об экономии! — взмолился Зак. — Можно подумать, что ты потратил миллион!

— А что? Тратить деньги на вшивые газетенки, которые брехню всякую печатают?

Ну и ну! Еще один единомышленник появился! — подумал Зак, хотя ему было приятно, что в лице отца он обрел друга. Сколько лет он стремился к этому!

— Звонила Лу-Энн, — сообщил папаша. — Желала знать, не передумал ли ты насчет свадьбы. Сказала, что только женитьба на ней спасет твою репутацию.

Зак расхохотался:

— Еще чего! Придумала, надо же!

— А я возьми и спроси твою цыпочку, не подстроила ли она всю эту пакость. Отрицает. В общем-то, она выразилась довольно грубо, употребив несколько грязных слов. Эта стерва мне в невестки не годится. Твоя мать могла кричать, чертыхаться, но сроду таких слов не говорила.

Зак едва сдерживался, чтобы не засмеяться.

— Папа, тебе же не привыкать! — заметил он. — Сам частенько так матерился, что я диву давался.

— Есть разница. Она хочет быть твоей женой. Разве можно допустить в приличную семью женщину, которая ругается как последняя шлюха?

— Разумная мысль.

— О деле. Звонили твои знакомые и коллеги. Все просили тебя связаться с ними как можно скорее. Все. На этом список закончен. Господи, я так устал! Вкалывал за телефонистку. Я за десять лет так много не писал, как сегодня, а по телефону за всю жизнь столько не наговорил, сколько за одно это утро.

— Спасибо, папа. Очень тебе благодарен. Теперь пойди и отключи телефон. Не хочу никого слышать. Скажи, а мне случайно не звонила Анни Аквилар?

Отец внимательно просмотрел весь список.

— Нет. Я очень тщательно все записывал. Из всех твоих знакомых женщин звонила только Лу-Энн.

— Ясно. Вообще-то я и не надеялся, что она позвонит, — пробормотал Зак и осторожно свесил ноги с постели. — Папа, а ты что, за все это время и капли в рот не брал? — спросил он.

Отец отрицательно покачал головой.

— Нет. С меня хватит. Не выхожу из запоев чуть ли не с того дня, как ушла твоя мать. Думал, станет легче. Ни фига! К чему это привело? Потерял ее, потерял тебя, потерял свой дом. И вот я здесь. Какой печальный итог!

— Отель «Последний шанс»?

— Вроде того.

Отец помолчал несколько минут, потом вскочил и заходил по комнате. Зак видел, что* его что-то мучает, но не решался спросить.

— Я многое обдумал за это время, — сказал отец, — и я хочу с тобой поговорить кое о чем.

— Давай выкладывай.

— Знаешь, я любил твою мать, Зак. Такой женщины, как она, я не встречал ни до нее, ни после. Кэти была совершенно особенной, не похожей на других. Я обожал ее и не мог вынести, когда кто-нибудь просто смотрел на нее. С ума сходил от ревности, потому что в глубине души всегда считал себя недостойным такой прекрасной женщины, как Каталина. — Он тяжело вздохнул. — Она чувствовала себя очень одинокой, английский язык давался ей плохо, а мой испанский… Но мы понимали друг друга с полуслова.

Зак затаил дыхание. К чему отец клонит? Всю свою сознательную жизнь он мечтал узнать правду о прошлом родителей, какой бы горькой она ни оказалась.

— Мы встретились в Матамаросе, в Мексике. Я бывал в ее семье, как-то раз за обедом увидел ее и сразу влюбился. Каталина ответила мне взаимностью и сразу согласилась уехать со мной. Уже потом, дома, мне стало казаться, что она сделала это, чтобы получить американское гражданство для себя и своей семьи. Это подозрение соединилось с моей жуткой ревностью. Я боялся, что она бросит меня, как только получит гражданство. И сознательно не оформлял с ней официальных отношений, используя ее нелегальное положение как путы, которыми старался привязать ее к себе. Сын, я оказался страшным подонком!

Зак промолчал, хотя был полностью согласен с этим его утверждением. Но отрадно, что отец оказался способным признать свои ошибки.

— А дальше что было? — спросил Зак.

— Каталина забеременела, и я на время успокоился. Но тут мне наболтали, будто не раз видели ее с Пабло, соседом. Мол, тот заходил к ней, когда я был на работе. Тут я совсем ослеп от ревности и злости. Стал закатывать ей такие скандалы! Нет чтобы сообразить: ведь ей не с кем было общаться, а Пабло — испанец, единственный человек, с кем она могла поговорить на родном языке… Дошло до того, что я заявил, что ты — не мой ребенок и я теперь ни за что не женюсь на ней. Сам стал пить и гулять. И все проклятая ревность! Ну ты сам кое-что помнишь, чего рассказывать. Терпение Кэти лопнуло. Она поняла всю безысходность своего положения и решила вернуться домой, в Мексику. Я заявил: «Поезжай, но свое чадо оставишь тут». Думал, она ни за что не покинет тебя, ведь она души в тебе не чаяла. Но Кэти уехала. Только потом я узнал от самого Пабло, да и от других, что между ними никогда ничего не было. Твоя мать не изменяла мне, она была праведной женщиной.

У Зака ком стоял в горле. Рассказ отца разбередил рану в его сердце. В памяти возник неясный образ матери, и он словно услышал ее голос — она пела ему колыбельную по-испански.

— Мне тяжело было сознавать, что мама ни разу не попыталась меня найти, — с горечью сказал он.

— Она очень часто писала тебе письма, присылала открытки и фотографии. А я…

Отец запнулся и вышел из комнаты Зака. Вернулся он с маленькой коробкой в руках.

— Вот все ее письма тебе. Прочти, только не сейчас. Мне это будет очень тяжело. Потеря Кэти была таким ударом для меня! Но больше всего я сожалею о том, что относился к тебе несправедливо жестоко, словно ты был виноват в том, что она бросила меня. Поверь старику, я всегда гордился тобой, только не признавался тебе в этом. Но когда я смотрел на тебя, я видел перед глазами ее, мою Кэти… Я гадкий человек, сынок. Прости меня, если можешь…

— А сейчас ты тоже гордишься мной? — неожиданно спросил Зак.

— Да, сынок. Я очень горжусь тобой. Но вот что я скажу тебе: как бы ни сложились обстоятельства, какие бы невзгоды ни свалились на твою голову, не смей жалеть самого себя. Это пагубное чувство…

Они долго сидели, молча глядя друг на друга.

— Папа, — сказал наконец Зак, — я подумаю над тем, что ты сказал. Только оставь меня ненадолго.

— Опять заснешь?

— Нет, я хочу принять душ.

Зак решил, что без борьбы он ни за что не сдастся.

ГЛАВА 21

Анни брела по полю в сопровождении отца. Он в первый раз после болезни попросил ее взять его с собой. Она осматривалась вокруг, отмечая, что по прошествии двух недель после пожара опустошенный вид полей не вызывает у нее той боли и отчаяния, как в первые дни. Время лечит. Анни должна была решить, что делать дальше. Ведь после того как Зак оплатил все ее долги и налоги, ей не приходилось волноваться за свою ферму. Можно хоть чуть-чуть подумать о будущем.

Трэвис шел рядом с дочерью, искоса поглядывая на нее.

— Я вижу, что ты прикидываешь наши возможности, планируешь что-то. Может, поделишься со мной своими соображениями?

Анни остановилась, скрестив руки на груди.

— Я думаю, что можно было бы сейчас засеять поле пшеницей. У нас есть время это сделать. И земля будет использована с толком, и нам все-таки будет что продать этой осенью.

— Пшеница хорошо растет в этой части Техаса, — заметил Трэвис, и Анни обрадовалась, что он ее поддержал.

— А еще мне хочется выкроить участок около акра позади дома. Под огород.

— Нынешнего тебе мало?

— Да, нужно посадить множество овощей и трав.

— Ты, пожалуй, решила дать ход идее Зака?

Анни ответила не сразу. Упоминание о Заке буквально резануло ее по сердцу, но она усилием воли отогнала мрачные мысли.

— Да, решила, — сказала она. — Но нельзя так вот сразу взять и поставить производство соуса на поток. Придется повозиться, прежде чем предлагать его широкой публике. Посмотрим, что получится, папа. Но раз уж у меня появился такой помощник, как Джерт, которая занимается тобой, я могу немного помечтать о собственном деле.

— А пижон знает, что ты думаешь по этому поводу?

Анни покачала головой.

— Зак сказал мне еще тогда, что дарит мне эту идею и я могу делать с ней все, что захочу. Не думаю, что мне следует с ним советоваться, особенно на начальном этапе. Главное, надо просчитать затраты, которые неизбежно последуют при расширении моего огорода. Я же никогда не готовила сальсу в таких больших количествах.

Отец выслушал ее, затем почесал в задумчивости подбородок.

— Что-то давно я об этом парне ничего не слышал. Конечно, это, может, не мое дело, но куда он подевался?

Анни опустила глаза. Зак действительно не объявлялся и не звонил. Последний раз она видела его неделю назад.

Неделю назад они занимались любовью в бунгало.

Потом она получила эти дурацкие фотографии, которые порвала на мелкие кусочки и закопала в дальнем углу сада. Но то, что было изображено на них, она забыть не в силах.

— Может, он все-таки женился? — спросил отец.

Вопрос болью отозвался в ее сердце. Анни почувствовала ревность и испуг одновременно.

— Нет, не думаю, — печально ответила она. — Одно я знаю наверняка: Зак не стал бы вступать со мной в какие бы то ни было отношения, если бы был связан словом с другой.

— Тогда странно, почему он не звонит. И не появляется. Скажу честно, я уже привык видеть перед собой его нахальную физиономию именно в тот момент, когда я сажусь ужинать на кухне.

Анни рассмеялась на шутку отца, но все равно ей было совсем невесело. То, что Зак не подавал никаких признаков жизни, было действительно странно. Она мысленно восстановила ход событий, начиная от их последнего свидания вплоть до истории со снимками. Коуди удалось тогда ее успокоить. Позже он рассказал ей о звонке Зака и о том, что тот поведал ему о кознях своей бывшей невесты.

Но сам Зак не позвонил ей, не написал ни строчки, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию. Может, он не так уж сильно дорожит их отношениями, как заверял ее?

— Я ничего не знаю о Заке, папа, — призналась она. — Возможно, у него свои дела, свои планы…

Трэвис смотрел на нее с нескрываемым беспокойством.

— Может, тебе стоит самой позвонить ему, Анни? — предложил он вдруг.

Анни искренне удивилась.

— Почему это я должна звонить ему?

— Чтобы спросить, не сломал ли он палец, которым набирают телефонный номер, черт его побери!

Трэвис разволновался, и Анни ласково погладила его по руке.

— Не стоит так волноваться, папа, — сказала она.

— А как же мне не волноваться? Конечно, меня, наверное, это не касается. Ты уже взрослая, тебе и решать. И все же ты моя дочь и должна… Ладно, я помолчу уж!

— Возможно, я и позвоню ему как-нибудь. Просто мне эта идея не приходила в голову. Я лишь знаю, что у него куча неприятностей и он должен разобраться в своих делах.

— Чего дожидаться, не пойму, — проворчал Трэвис. — Я бы на твоем месте позвонил ему и высказал все, что я думаю по поводу его исчезновения.

Анни сидела у телефона. Она позвонила всем, кому только можно, лишь бы оттянуть момент, когда придется набирать номер Зака. На секунду она засомневалась, стоит ли это делать. Но понимала, что у нее действительно есть что спросить у него.

Обрадуется ли он, услышав ее голос? Или будет холоден и подчеркнуто вежлив? Не сочтет ли ее вопросы бестактными? А может, начнет говорить с ней как ни в чем не бывало, как будто они только вчера расстались?..

— Алло? — раздался чей-то грубоватый надтреснутый голос на другом конце провода.

Анни удивилась: кто бы это мог быть?

— Могу ли я поговорить с Заком Райесом? — спросила она.

— К сожалению, нет. А что передать?

— Простите, а когда он освободится?

— Не могу вам точно сказать. Сообщите ваш номер телефона и имя, он вам перезвонит. Я запишу, что передать.

— Я… — начала было Анни. — Скажите, пожалуйста, что звонила Анни Аквилар. У него есть мой номер телефона.

— Погодите… Я должен правильно записать вашу фамилию… Анни Акви… Так вы Анни? Зак меня спрашивал, не звонили ли вы.

Сердце Анни радостно подпрыгнуло — значит, он ждал ее звонка!

— Правда?

— Подождите, Анни. Понимаете, я не могу сейчас сказать, когда Зак сможет позвонить вам. Лучше бы вы сами навестили его.

Анни удивилась. Но в голосе человека, говорившего с ней, чувствовалось некое беспокойство и нерешительность, словно он что-то недоговаривал.

— Я не хожу в гости, сэр. Да и живу довольно далеко от Остина. Так что, к сожалению… Что-нибудь случилось?

— Ну… понимаете, Зак немного приболел. Я его отец, присматриваю за ним. Но, честно говоря, ему станет намного лучше, если вы заедете его проведать, ведь он часто спрашивает о вас. Это его подбодрит. К нему мало кто заходит…

Анни вздрогнула от неожиданности, узнав, что Зак болен.

— А что с ним?

— Не знаю точно.

— Вызывали доктора?

— Он мне не разрешает.

— Понятно.

Она соображала, как ей добраться до Остина, — ведь у нее нет машины.

— Но я не уверена, что смогу помочь, — проговорила она дрогнувшим голосом.

— А вы просто зайдите ненадолго. Это будет для него лучше всякого лекарства.

Анни решилась. Она не могла отказаться приехать к человеку, который столько сделал для нее и который теперь сам нуждался в помощи и поддержке. Машину она возьмет у Коуди. Джерт посидит с Мэри и папой.

— Я буду у вас вечером, — решительно сказала она.

— Правда? — обрадовался отец Зака. — Тогда я закажу побольше пиццы.

Просторный дом Закери Райеса находился в самом дорогом районе Остина. Анни оставила старенькую машину на улице и усмехнулась, представив удивление соседей при виде этой развалины.

Выйдя из машины, она неожиданно поняла, что попала в тот мир, который всегда был для нее чужим и далеким. Это мир Зака, его окружение. Инстинктивно она пригладила волосы и поправила на себе одежду, поскольку так спешила, что даже не подумала о достойном наряде. Как она будет смотреться в этом роскошном доме? Ее охватило волнение, но беспокоилась она больше о том, как ее встретит Зак. Трудно предугадать, какова будет его реакция на ее неожиданное появление.

Анни наконец решилась нажать на кнопку звонка. К ее удивлению, дверь открыл Зак.

Он почти совсем не удивился, увидев ее на пороге. Выглядел он неважно: небритый, осунувшийся, круги под глазами. Анни никогда не видала Зака в таком виде.

— Привет, Зак — сказала она.

— Привет!

Неужели он не рад встрече?

— Ты знал, что я приеду?

— Нет. Но очень хорошо, что ты здесь. Проходи, пожалуйста.

Они вошли в гостиную.

— Присаживайся, — пригласил Зак, показывая на диван.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно.

Анни, конечно, не слишком рассчитывала на то, что он встретит ее с распростертыми объятиями, но и подобного прохладного приема не ожидала тоже. Может, она и не нужна ему вовсе? Но она чувствовала, что причина его поведения кроется в другом.

— А вообще как ты поживал это время? — спросила она.

— Нормально. Вполне нормально.

Он явно избегал смотреть на нее. Его отчуждение сбивало Анни с толку, она не знала, как себя вести, что говорить. Если и дальше беседа будет продолжаться в подобном духе, она встанет и уйдет.

— Мэри с удовольствием играет с твоей каруселью, — сообщила она.

— О, я очень рад, — ответил Зак, и в глазах его появился какой-то блеск.

Анни закусила губу. Надо набраться терпения, решила она, и осторожно разузнать, что произошло.

— Мы ждали от тебя вестей. Даже папа спрашивал, куда ты подевался.

Зак наконец-то посмотрел ей прямо в глаза.

— Да было дело, — сказал он неопределенно. — Столько всего произошло с тех пор, как мы виделись последний раз…

— Я так и думала. Неприятности?

— Да. Готовлюсь к большим переменам в жизни.

— Каким?

Он молчал.

— Что случилось, Зак? Твой отец сказал мне, что ты болен. Действительно ли это так? Может, объяснишь, что происходит?

— Я собирался позвонить тебе, Анни. Еще тогда, после всей истории с расторгнутой свадьбой. Но тут произошло…

Зак замолчал. Потом встал и исчез в коридоре. Вернулся с какой-то газетой в руках, которую протянул ей.

— Ты случайно не читала этот номер?

— Нам в Десперадо не доставляют газет из Остина, — заметила Анни.

Она пробежала статью глазами и испуганно взглянула на Зака.

— Кто мог напечатать подобную чушь?

— Ты не догадываешься? — криво усмехнувшись, ответил Зак.

— Работа Хаскинса?

— Скорее всего. Но это не так-то легко выяснить. Он ведь теперь не работает в компании. Хотя я на все сто процентов уверен, что это его рук дело.

— И все потому, что я не продала ему землю, на которую он положил глаз. Вот негодяй!

Зак покачал головой.

— Картер — мерзкий, алчный подонок. Он примазался ко мне и вел себя тише воды ниже травы до тех пор, пока не узнал, что я ухожу из компании. Тут-то он и раскрыл свою подлую сущность. Для достижения своих целей он попытался использовать и меня, я имею в виду историю с твоей землей. Он решил, что с моей помощью получит то, что хочет. Все это время он вел грязную игру, а я, как последний дурак, не замечал этого.

Зак замолчал. Вид у него был решительный.

— Господи, как же дорого ты заплатил за то, что разрушил его коварный план, — проговорила Анни в ужасе.

— Это ты заплатила за все самой дорогой ценой…

— Я многое приобрела благодаря тебе, Зак…

— Но если бы я не появился тогда у вас, у твоего отца не случилось бы сердечного приступа.

— Это не имеет отношения…

— Сколько буду жить, не забуду вид пылающего кукурузного поля. Эта страшная картина до сих пор стоит перед моими глазами. Ведь твои труды пошли прахом в буквальном смысле слова. Ты могла остаться без средств к существованию. И все из-за меня…

Анни понимала, что не сможет переубедить его в том, что его вины в происшедшем нет. Она попыталась успокоить Зака.

— Ты оплатил мои счета, поэтому…

— Это такая мелочь по сравнению с твоими убытками, — перебил он ее снова. — Я искренне хотел хоть как-то помочь тебе, хоть как-то компенсировать те потери, что ты понесла по моей вине…

Анни слушала, и у нее было тяжело на душе. Зак говорил об обязанности помочь ей, но ей хотелось услышать совсем другие слова. Он не сказал: я стремился помочь, потому что люблю тебя. Но есть ли смысл укорять его за это?!

— Зак, послушай, — возразила она. — Ты вовсе не должен чувствовать себя ответственным за мои проблемы. Я всегда справлялась сама до того, как мы встретились…

Ей хотелось сказать ему совсем другое, но гордость не позволяла. Все-таки, несмотря на свои признания, Зак избегал говорить о личном.

— Я знаю, — сказал Зак. — Так было…

Его прервал звонок в дверь. Зак встал и пошел открывать. Анни откинулась на спинку дивана, пытаясь немного прийти в себя. В этот момент она услышала резковатый женский голос.

— Мистер Райес, ко мне с минуты на минуту должны пожаловать мои партнеры по бриджу. Не могла бы ваша горничная переставить эту… свою машину куда-нибудь подальше от дома?

ГЛАВА 22

Наступила неловкая пауза. Анни затрясло от негодования.

— Анни, дорогая, — позвал Зак, — моя соседка хочет поговорить с тобой.

Ни секунды не колеблясь Анни встала и вышла в переднюю. Она увидела полную пожилую женщину, которая уже успела сообразить, что сказала какую-то бестактность. Одетая в дорогое шелковое платье, женщина была очень низкого роста, и Анни смотрела на нее сверху вниз.

— Я не горничная, — сказала Анни спокойно. — И если вашим гостям стыдно парковаться рядом с моим автомобилем, то им скорее всего придется топать пешком от угла улицы.

— О, что вы такое говорите! — воскликнула соседка изумленно.

Анни презрительно усмехнулась.

— А вам в особенности полезно ходить пешком, — посоветовала она.

Соседку как водой смыло.

Зак закрыл дверь и расхохотался. Казалось, с его глаз вдруг спала какая-то пелена.

— Анни, милая, как мне тебя недоставало все это время! Ты такая… другая, не такая, как все эти люди, живущие рядом. Только ты и нужна мне.

Он заключил ее в свои объятия, и Анни ощутила тепло его сильных ласковых рук. Она поняла, что только Зак способен пробудить ее чувства.

— Я не нужна тебе… — начала она.

Он перебил ее.

— Ты нужна мне. Ты пришла ко мне в тот момент, когда вся моя жизнь перевернулась. Я совершенно запутался, я не знаю, где кончается прошлое и начинается будущее. Но без тебя мне и знать этого не стоит.

Зак посмотрел ей в глаза, а потом поцеловал ее. У Анни перехватило дыхание — она уже стала думать, что эти сладкие мгновения больше не повторятся.

Он стал снимать с нее блузку, припал губами к обнаженной шее, расстегнул бюстгальтер. И вот уже его руки ласкают ее грудь, он касается горячими губами сосков, задыхаясь от нетерпения, шепчет:

— Анни, любимая, как я соскучился… Я хочу тебя…

Она застонала от удовольствия.

— Зак, я не могу больше… Не мучай меня.

Он поднял ее на руки и отнес в спальню. Раздеваясь, заметил с усмешкой:

— На этот раз, моя радость, я буду делать это так, как захочу. Ты вряд ли догадываешься, о чем я.

Потом только она поняла, что он имел в виду. Зак умел доставить такое наслаждение, какого она никогда не испытывала прежде. Это были неистовые и одновременно нежные ласки опытного мужчины, который знает женщину лучше, чем она себя. Он учил ее искусству любви, и она оказалась благодарной ученицей.

Только сейчас Зак понял, что просто пропал бы, если бы Анни не пришла к нему. Он любовался этой женщиной, спящей рядом с ним: шелковые черные волосы разметались по подушке, полуоткрытые полные губы, смуглая атласная кожа… Неужели это не сон? Анни здесь, в его доме. В кошмаре последних дней ему не хватало уверенности в том, что он способен пережить любые невзгоды. Не было цели, ради достижения которой он сделал бы невозможное. Анни дала ему все это. Сердце его переполнялось нежностью и любовью к ней.

Анни… Он даже не смел мечтать о ней. А теперь стоит протянуть руку… Зак осторожно поцеловал ее в губы, и Анни сразу открыла глаза.

— Привет!

— Привет. Ты не дал мне досмотреть замечательный сон. Такой интересный, как фильм.

— Надеюсь, я исполнял там главную роль?

— Нет.

Он нахмурился, а Анни засмеялась.

— Твоя главная роль в постели, — сказала она.

— И только?

— Пока. У тебя это здорово получается.

Зак потянул ее на себя, с удовольствием ощутив прикосновение ее обнаженной груди.

— Тогда, может быть, продолжим? — прошептал он.

Анни склонилась над ним, так что ее волосы закрыли их лица, и стала жарко целовать его в губы. Он застонал от наслаждения. Вот так бы всю жизнь провести в ее объятиях, мелькнуло у него в голове.

Зак услышал шуршание бумаги, которую просунули под дверь, — это отец посылал ему записку. Пришлось встать и прочесть. Видимо, придется вернуться к реальности и заняться делами. Ему так не хотелось покидать Анни!

Она приоткрыла глаза.

— Что-нибудь случилось?

Зак присел на край кровати и нежно поцеловал ее.

— Как бы мне ни было хорошо с тобой, любовь моя, я не могу дольше прятаться в спальне. Мне надо начать действовать, звонить по делам, а потом уйти и… В общем, я должен кое-кого повидать.

Анни разочарованно вздохнула.

— Извини, моя радость, будь моя воля, я бы занимался с тобой любовью до скончания века. Но все-таки прежде мне следует утрясти дела.

— Я понимаю…

Анни села в постели. Зак взглянул на ее обнаженное тело, и ему захотелось плюнуть на все и вновь овладеть ею. Но он неимоверным усилием воли взял себя в руки.

— Анни, я, конечно, поступаю не очень вежливо, убегая вот так…

— Перестань извиняться, Зак. Все в порядке.

Он улыбнулся ей.

— Спасибо за понимание.

— Да тут и понимать нечего! Главное, что ты понял, — надо действовать.

— Ты можешь еще поспать.

Она покачала головой.

— Да нет, мне давно пора вернуться к Мэри и папе.

— Тогда я пойду в душ. Ты вольна делать здесь все, что хочешь. Позавтракай, у отца есть прекрасная пицца в холодильнике. Он с радостью тебя накормит.

Анни встала и оделась, подошла к туалетному столику, в котором один из ящиков был выдвинут. Там лежала змеиная челюсть, что немало удивило ее, и рядом какая-то коробочка. Анни не могла удержаться, чтобы не заглянуть в нее. На черном бархате красовались изумрудные серьги. Наверное, подарок бывшей невесте. Она тяжело вздохнула — Зак, очевидно, сильно любил эту женщину, раз приобрел для нее столь дорогое украшение.

Анни вынула серьги и примерила их. Они оказались довольно тяжелыми, но ей понравилось, как они смотрелись на ней. Она подняла волосы кверху, соорудив подобие высокой прически, и представила себя вместе с Заком на светском приеме.

Какие глупые фантазии! — подумала она с усмешкой. Пока что они даже вскользь не касались темы будущих отношений. Она положила серьги на место, причесалась и, чуть робея, вышла в гостиную.

— Вы, должно быть, и есть та самая Анни, — раздался чей-то голос у нее за спиной.

Она чуть не подпрыгнула от неожиданности, резко обернулась и увидела перед собой пожилого мужчину, который удивленно таращил на нее глаза.

— Да, я Анни. А вы — отец Зака?

При этом она отметила про себя, что отец и сын совсем не похожи друг на друга.

— Ага. Можете называть меня Джордж. Хотите пиццы?

Анни покачала головой.

— Нет, спасибо. А почему вы сказали мне, что Зак болен?

— Так оно и есть.

— Но мне показалось, что он вполне здоров.

Старик постучал себя пальцем по лбу.

— Вся его болезнь — здесь.

— Это вы о чем?

— А о том, что он был разбит, расстроен, измучен.

— По телефону вы мне говорили совсем другое.

В это время они оба услышали, как Зак что-то напевает в холле. Джордж хитро поглядел на Анни.

— Кажется, его здоровье пошло на поправку с момента вашего приезда. Поэтому вы, надеюсь, простите меня за то, что я вас сюда вытащил.

Анни смутилась. Скорее всего, он понимает, каким образом она «вылечила» Зака.

— А знаете, — неожиданно для самой себя вдруг сказала она. — Я, пожалуй, перекушу. Слышала, что у вас есть пицца.

— Мое любимое блюдо. Пойдемте в кухню. Я разогрею.

Анни села за большой стол, и вскоре перед ней уже стояла тарелка с огромной пиццей и стакан с минеральной водой.

— Я бы предложил вам другие напитки, но у Зака только пиво и отвратительный растворимый кофе. С выпивкой я завязал, а этот мерзкий кофе в рот не возьму даже под страхом смерти.

Анни улыбнулась и принялась за еду. Джордж с интересом наблюдал за ней.

— Вы совсем не такая, как я представлял себе, — заметил он.

— Я не похожа на ту женщину, на которой Зак хотел жениться?

— И слава Богу, что не женился, — вдруг взорвался отец. — Монстр, а не баба.

Анни еле удержалась, чтобы не расхохотаться. Какое-то время оба молчали.

— Я хотел, чтобы у моего сына была такая же женщина, как у меня когда-то. И оказалось, что мечта моя сбылась, — сказал старик. — Вы удивительно похожи на мою Каталину.

Анни вспомнила, как Зак, сидя с Мэри у пруда, рассказывал ей о матери, говорил о том, что не верит, будто она его бросила. Насколько ей помнится, отец чуть ли не выгнал ее. Теперь же он говорит о ней с такой нежностью.

— А чем я вам напоминаю ее? — робко спросила Анни.

— У вас такие же роскошные черные волосы. Правда, вы выше ростом. Кэти была такой красавицей! Ну, вы тоже очень хороши собой. Зак, наверное, говорил вам об этом. Она была ласковая и добрая, и одновременно очень гордая. А как она любила своего сынка, Зака…

Джордж вдруг часто-часто заморгал глазами.

— Ах ты Господи, — сказал он, вставая из-за стола. — Я тут совсем вас заговорил. Пожалуй, пойду к себе. Кому интересно слушать болтовню старика?

Он подошел к двери и обернулся.

— Хочу извиниться за то, что схитрил и выманил вас сюда. Надеюсь, вы не жалеете?..

Старик исчез, и Анни стала убирать со стола. Вошел Зак, гладко выбритый, причесанный, одетый в элегантный светло-серый костюм. У Анни даже дыхание перехватило, когда она увидела его. Как он красив! Неужели этот мужчина принадлежит ей?

— Ты перекусила?

— Немного. Я и не была голодна.

Он улыбнулся ей и взглянул на часы.

— Мне пора. К сожалению.

— Я тоже поеду. Мэри и отец уже заждались меня.

Анни почувствовала себя неловко. Зак словно понял это — он подошел к ней, обнял и поцеловал.

— Как только я освобожусь, я тебе должен буду кое-что сказать, — пообещал он.

— Желаю тебе удачи, Зак.

Они вышли на улицу. Зак проводил ее до машины. Он выглядел очень серьезным, видимо, дела ему предстояли нешуточные. Анни вдруг стало грустно и тяжело на душе, в голову полезли дурацкие мысли: а вдруг они больше не встретятся с Заком? Но она отогнала их — не дай Бог накликать беду. Она будет ждать его и верить, что им суждено быть вместе.

Отъезжая от его дома, Анни смотрела на Зака в зеркало заднего вида, пока не повернула за угол. У нее было такое чувство, что она навеки оставила здесь свое сердце.

Когда Анни добралась до дому, уже стемнело. Джерт и Трэвис играли в карты на кухне. Поздоровавшись, она поспешила к холодильнику за водой. Ее мучила жажда.

— Мэри хорошо себя вела? — поинтересовалась она.

— Конечно. Разве бывает по-другому? — кивнула ей Джерт.

Анни улыбнулась.

— Ну, спасибо вам, что присмотрели за ней. Где она?

— Спит уже, наверное, я почитала ей на ночь сказку. В общем, все в порядке.

— Как я вам благодарна, Джерт. — Анни обняла ее. — Вас сам Бог послал нам.

— Я всегда рада помочь. — Джерт отложила карты. — Но придется вас огорчить — моя командировка закончилась и пора возвращаться на работу в больницу.

— Что? — поразился Трэвис. — Зачем тебе это нужно, женщина?

Анни с удивлением взглянула на отца — он, похоже, совсем не хочет, чтобы Джерт уходила от них. Сам чуть не выгнал ее в первый день, а теперь и минуты без нее обойтись не может. Ну и ну!

— Да мне и самой не очень-то хочется, но я должна. Надо же на что-то жить. Кроме того, в больнице я имею множество всяких льгот.

— Разве к тебе здесь плохо относятся? — спросил Трэвис, помрачнев.

— Я совсем не это имею в виду. И ты прекрасно все понимаешь, Трэвис.

Анни с улыбкой посмотрела на отца. Ну надо же, как он разволновался из-за того, что медсестра должна вернуться на работу! Анни подошла к нему и села рядом.

— Папа, если Джерт нужно уехать, нельзя задерживать ее. Мы должны быть счастливы, что она так долго оставалась тут.

— Еще чего! Она на меня все время ворчала.

— Это я на тебя ворчала? — возмутилась Джерт.

— Вот видишь? Она все время гоняет меня, заставляет пить всякую гадость. Чего я только ни делал, чтобы угодить ей! Никакой благодарности!

Анни еле сдерживала улыбку. Было совершенно очевидно — Трэвис изо всех сил старается удержать свою сиделку.

— Я буду навещать тебя, старина, — пообещала Джерт. — И тебе по-прежнему придется выполнять мои указания.

Трэвис встал и заковылял к двери. Но уже на пороге оглянулся и заявил:

— На этот раз, сестра Джерт, тебе придется выполнять мои указания. — И, собравшись наконец с духом, он выпалил: — Если ты хочешь вернуться в больницу, валяй. Но ночевать ты должна приезжать сюда!

Анни и Джерт от изумления потеряли дар речи; в кухне стояла такая тишина, что был слышен стрекот кузнечиков в саду.

— Что ты такое говоришь, Трэвис Кэйд? Значит, я должна весь день надрываться в больнице, а потом еще за тобой ухаживать по ночам? — Джерт начинала выходить из себя.

— Да, черт возьми! То есть, нет. Ты меня совсем запутала, Джерт. Я тут изо всех сил стараюсь сделать тебе предложение, а ты мне все портишь. Ладно, я не люблю юлить: выходи за меня замуж.

Трэвис снова сел за стол. Анни взглянула на Джерт, которая была так поражена неожиданным поворотом дела, что, казалось, лишилась дара речи. Неужели не согласится? Отцу так нужна хорошая, заботливая женщина. Да и сама Джерт вроде бы испытывает к Трэвису самые теплые чувства.

— Анни, — обратилась к ней Джерт, — а что ты думаешь по этому поводу? Ты ведь взрослая женщина, а тут еще тебе на голову свалится мачеха. Нужно тебе это?

— О чем ты, Джерт? Я с радостью стану твоей падчерицей, если ты примешь предложение папы.

— Ну, старичок, выходит, ты получил жену! — игривым тоном заявила Джерт Трэвису. — Но, учти, это ровным счетом ничего не меняет. Я буду делать то, к чему привыкла и что хочу. Даже продолжать носить брюки, хотя тебе это и не нравится, понял? А теперь марш в постель! Уже поздно.

Джерт начала подталкивать Трэвиса к выходу, но он сопротивлялся.

— Погоди, может, ты и будешь делать то, что хочешь, но важные решения принимаю я. Так что я не двинусь с этого места, пока ты меня не поцелуешь!

— Хорошо, — усмехнулась Джерт. — Получай!

Она чмокнула его в щеку, но, увидев, на его лице разочарование, отважилась на настоящий поцелуй.

— Больше ты сегодня от меня ничего не получишь, — заявила Джерт, отдышавшись.

— Это мы еще посмотрим, — проворчал Трэвис и, хитро подмигнув дочери, увел Джерт под ручку в свою комнату.

Анни осталась одна в кухне. Она слышала, как они препираются и смеются в комнате отца. Потом все стихло. Анни была искренне рада за папу. Надо же — устроить свою судьбу в шестьдесят с лишним лет. Такое не каждому удается.

Постепенно мысли ее вернулись к Заку. Наступит ли когда-нибудь такой же радостный день в ее жизни? Анни стала раскладывать на столе карты, но тут же передумала. Нет! Не стоит искушать судьбу.

Спать ей совсем не хотелось. А что, если почитать дневник бабушки? — подумала она. Бабушка всегда была для Анни образцом добродетельной и разумной женщины. Может, там, в ее записях, она найдет ответы на волнующие ее вопросы…

ГЛАВА 23

Зак увидел, как Картер вышел из калитки своего дома и уверенной походкой направился к машине. Вид у Хаскинса был весьма деловитый. Ничего, давно пора сбить с него спесь. Для этого, собственно, Зак и явился.

— Вон он. Пошли, — обратился он к человеку, стоявшему за его спиной.

Оба вышли из темноты на освещенную часть улицы.

— Эй, Картер! — позвал Зак. — Подожди минутку!

Картер вздрогнул и обернулся.

Зак и Сэм Линдэйл встали по обе стороны от Хаскинса. Вид у них был весьма воинственный, и Картер мгновенно понял, что предстоящий разговор не сулит ему ничего хорошего.

— В чем дело, Зак? — спросил он.

— Хочу обсудить с тобой одну статейку, которую я недавно прочитал в газете, и…

Картер не дал ему закончить фразу.

— Послушай, Зак, я не имею к этому никакого отношения. — И повернулся к Линдэйлу: — Ты же знаешь, я никогда не разглашал секретов фирмы!

— Допустим, — сказал Сэм. — Кто же, по-твоему, это мог сделать?

— Не знаю. Кто угодно, только не я. Вы обратились явно не по адресу.

Зак едва сдержался, чтобы не двинуть ему по физиономии. Он даже поглубже засунул руки в карманы.

— Но Лу-Энн Харрисон утверждает обратное, — с усмешкой произнес Сэм, не сводя глаз с Картера. — Она утверждает, что ты «копал» под Зака с самого начала. Ты всегда завидовал Райесу и при первом же удобном случае напакостил ему. Я не могу не верить ее словам, потому что кто, как не Лу-Энн, знает все твои секреты. Она же спала с тобой все это время.

Картер чуть не задохнулся.

— Ложь! Она все это придумала, потому что Зак бросил ее.

Сэм нахмурился.

— Не уверен. Отец Лу-Энн — один из самых уважаемых людей в городе. Зачем ей надо сочинять про тебя басни? Может, ты хочешь сказать, что это Лу-Энн тиснула в газете грязную статейку?

— Нет… То есть, да. Это она уговорила меня пойти в редакцию после того, как Зак отменил свадьбу. Я не собирался говорить про деньги, это они потом переврали мои слова. Я никогда не говорил, что ты украл деньги, Зак.

— Мерзавец! — процедил Зак сквозь зубы. — Тебя убить мало!

Он не собирался угрожать Картеру, но не смог сдержаться. Сэм на всякий случай взял Зака за руку.

— Знаешь, Хаскинс, у нас есть неопровержимые доказательства твоей причастности к этой грязной сплетне. Мы передаем дело в суд. Зак подаст на тебя иск за клевету и легко выиграет процесс. Считай, что твоя карьера кончена.

Картер побледнел.

— Пожалуйста, не делайте этого! — пролепетал он. — Я позвоню в газету и попрошу напечатать опровержение.

— Неужели ты думаешь так легко отделаться? — заявил Сэм. — Загубленную репутацию человека не восстановить простым опровержением. Зак понес колоссальные убытки из-за тебя.

— Зак, скажи мне, что ты хочешь? Я сделаю все, что нужно, — взмолился Картер.

Зак смотрел на него с брезгливостью.

— Ты отдашь мне права на недвижимость в Десперадо, — потребовал Зак.

— Ни за что! — От волнения у Картера задергался глаз.

— Ты осточертел мне, Хаскинс! Я больше не хочу иметь с ним дело, Сэм. Завтра же я подаю иск!

— Ладно, ладно, согласен! — испуганно пробормотал Картер.

Зак достал бумаги, которые передал ему отец.

— Собственно, я и так являюсь совладельцем недвижимости отца. Вот мое имя. От тебя требуется лишь передать мне все, повторяю, все права! Вот документы — подписывай!

Картер колебался. Он взглянул на Сэма, ища поддержки. Но Сэм ткнул его пальцем в бок.

— Советую поторопиться. Подписывай, пока у нас с Заком действительно не лопнуло терпение.

Хаскинс нехотя взял ручку и заглянул в документ.

— Э, да тут написано, что я отдаю тебе права на дом, доставшийся мне от твоего отца. Ты мне вообще ничего не оставляешь.

— Этой хибаре грош цена, так что ты беспокоишься? Невелика потеря. — Зак с интересом посмотрел на Картера.

— Да я уже продал ее одному парню, который…

Картер осекся, но Зак потребовал:

— Продолжай, ну! Который что?

— Да это же район с плохой репутацией, Зак. Дом находится как раз напротив казино, получается, что выгодно построить там… ну…

Зак и Сэм переглянулись.

— Значит, твой дружок собирается открыть там бордель? спросил Сэм. Так, Картер?

Зак гневно смотрел на Хаскинса.

— Ему все равно, каким путем добывать деньги! — заметил он. — Ничем не гнушается. Все! Давай подписывай. Я не позволю сделать притон из отцовского дома, дома, в котором я родился.

Картер беспрекословно подписал бумаги.

— Всё? — поинтересовался он. — Я спешу. У меня важная встреча.

— Придется отложить, — неожиданно заявил Сэм, взяв Хаскинса под локоть. — Должен сообщить, что мы провели заседание Совета по проверке финансов «Риттер» и обнаружили крупную недостачу. По какому-то случайному совпадению точно такая же сумма находится на твоем личном счете.

— Поэтому, — продолжил Зак, схватив Картера за другую руку, — мы считаем, что полиции будет интересно послушать байку об источниках твоих доходов.

Картер попытался вырваться, но его держали крепко.

— И это еще не все, — с саркастической улыбкой на губах заявил Зак. — Когда твоя беседа с полицией Остина подойдет к концу, шериф из Десперадо захочет потолковать с тобой об одном странном событии…

— Я не поджигал кукурузу этой чертовой индейской колдуньи! — вскричал Хаскинс. — Никто не докажет это!

— А доказывать ничего не надо, — усмехнулся Зак. — Ты только что сам в этом признался.

С этими словами Зак достал из кармана передающее устройство. У Картера отвисла челюсть. Подъехала полицейская машина, два офицера подошли к ним.

Картер обмяк и загнанно смотрел на них, потом повернулся к Заку.

— Не ожидал я от тебя такой подлости, — прошипел он.

— Я тоже, — устало заметил Зак.

Хаскинса посадили в машину, и Зак вернул аппарат одному из офицеров.

— Мы позже свяжемся с вами, мистер Райес.

Когда машина исчезла за поворотом, Сэм дружески похлопал Зака по плечу.

— Я так благодарен тебе за поддержку, Сэм, — произнес Зак. — Если бы не ты, мне пришлось бы туго.

— Слава Богу, все позади. И обошлось без рукоприкладства! — Сэм весело подмигнул Заку.

Тот рассмеялся:

— Да я готов был придушить мерзавца!

Они сели в машину, и Сэм спросил:

— Какие планы?

— Планов куча. Когда закончу дела, поеду в Десперадо.

— Пора открывать фабрику по изготовлению сальсы?

— Точно. А тебе не хочется поприсутствовать в ближайшее время на одной свадьбе?

Сэм захохотал.

— Мечтаю! Придется снова доставать фрак, который я готовил к твоей предыдущей свадьбе.

Анни и Мэри сидели у пруда и кормили рыбок. Мэри радостно смеялась, наблюдая, как маленькие рыбки ловко перехватывают крошки у больших. Анни с нежной улыбкой смотрела на дочку.

— Мэри, у меня для тебя есть новость, — сказала она. — Это про Джерт и дедушку. Они решили пожениться.

Мэри обернулась и удивленно уставилась на мать.

— Правда? И она теперь всегда будет жить с нами? — спросила девочка.

— Да, конечно.

— Вот здорово! И я пойду на свадьбу?

Анни рассмеялась и обняла ее.

— Не просто пойдешь, а будешь в ней участвовать — нести цветы.

— Ой, не может быть! Значит, ты меня нарядишь как принцессу?

— Обязательно. Это будет скромное венчание в местной церкви, но для тебя Джерт сошьет великолепное платье. Она обещала. Ты будешь красивее всех принцесс на свете.

Мэри захлопала в ладоши.

— Я не могу дождаться, когда наступит этот день!

Неожиданно она погрустнела.

— Мама, я очень рада за дедушку. Но мне хотелось бы, чтобы и у тебя была свадьба.

Анни ласково поцеловала Мэри. Что сказать ей? Зак ни словом не обмолвился о браке…

— Может, когда-нибудь это и произойдет, милая. Но обещаю тебе, что ты будешь нести мою фату, — как можно более уверенно произнесла Анни.

Вскоре Мэри убежала в дом, и Анни осталась одна. Она сидела, обхватив руками колени, и задумчиво глядела на воду.

— Я был уверен, что застану тебя здесь, в мечтательной позе у пруда, — раздался у нее над ухом знакомый голос.

— Зак! — Анни вскочила на ноги. — Я не ожидала так скоро тебя увидеть.

— Ты сомневалась во мне, Анни Аквилар? Ты посмела подумать, что я не приеду?

Анни не знала, что отвечать, просто смотрела на Зака и радовалась, что он здесь, рядом с ней.

— Я не то чтобы сомневалась, Зак. Я просто знаю, что есть много препятствий. Преодолимы ли они?..

— Я как раз поэтому и вернулся.

Зак вынул из кармана пиджака лист бумаги.

— Прежде всего порадую тебя тем, что план автомагистрали пересмотрен. Ты можешь больше не опасаться, что шоссе пройдет по твоей земле.

— Прекрасно. Можно наконец вздохнуть свободно.

— Во-вторых, у меня для тебя подарок, который, я надеюсь, ты примешь без лишних слов.

Зак протянул ей другой листок.

— Не надо мне больше ничего дарить, Зак! Ты и так для меня много сделал, — запротестовала Анни.

Но Зак вложил ей в руки какой-то документ. Анни быстро пробежала его глазами.

— Это дарственная на тот самый южный участок земли? Почему на мое имя? — удивилась она.

— Потому что я дарю его тебе. Заставил Картера подписать. Он не годится на роль фермера.

Анни была явно озадачена.

— А почему бы тебе не сохранить эту землю за собой, Зак?

— Зачем? Я хочу заняться совсем другим делом. Я слышал, что одна молодая и очень красивая женщина ищет инвестора, чтобы начать дело по производству сальсы. Я заинтересовался.

Все, что он говорил, было очень приятно, но Анни все же чувствовала себя несколько разочарованной. Зак говорил только о бизнесе.

— Послушай, тебе вовсе не обязательно брать на себя такую обузу. Я найду…

Он не дал ей договорить, запечатлев на ее губах жаркий поцелуй.

— Послушай, — произнес он, чуть отдышавшись. — Мне же надо куда-то тратить свое время и энергию. Иначе нам придется только лежать целыми днями в постели и заниматься любовью. Это очень приятное занятие, но денег в банке не прибавляет.

Анни рассмеялась.

— Ладно, договорились. Но забери этот документ.

— Я же сказал: мне он не нужен.

— Тогда, — задумчиво произнесла Анни, — я, пожалуй, отдам его папе. Можно? Знаешь, они с Джерт собрались пожениться и им было бы неплохо иметь отдельный дом. И очень удобно — совсем рядом со мной.

— Отличная идея! — сказал Зак, и вид у него стал загадочным. — Медовый месяц хорош, когда никто не мешает.

Он еще крепче прижал Анни к себе.

— Зак, а ты оказался прав насчет нефти, — сообщила вдруг Анни.

— Что ты такое говоришь? — удивился он.

— Я вот о чем. Ты собрался участвовать в производстве моей сальсы, и я тебе весьма признательна. Но, может, тебе будет интересней заняться нефтью? Я внимательно прочитала дневник моей бабушки. Оказалось, что они с дедом всегда знали, что наша земля богата нефтью.

ГЛАВА 24

— Ты точно знаешь? А твоя бабушка не могла ошибиться?

Анни покачала головой.

— Бабушка все подробно описала в своем дневнике. Родители лишили ее наследства за то, что она вышла замуж за индейца. Помнишь, я рассказывала? Ну так вот: они были очень богатыми людьми и владели обширными землями здесь, в Техасе. Они подозревали, что на их земле может быть нефть: бурили в разных местах, но так ничего и не нашли. Столько средств было затрачено на поиски нефти, не сосчитать. Это приводило их в отчаяние, потому что им очень хотелось стать нефтяными королями.

— Могу себе представить, — заметил Зак с усмешкой.

— Да, они были очень властными и тщеславными людьми. Они и бабушку наказали по-своему — лишили ее всего, отдав лишь этот кусочек земли. По сути, они отрезали от своих угодий этот земельный надел. Однажды к бабушке заявился человек, которого ее родители наняли для бурения скважин. Он попал на ферму бабушки совершенно случайно, но в итоге именно здесь и нашли нефтяное месторождение. Бабушка попросила его никому не говорить об этом. Судя по всему, он не нарушил слова, и родители так ничего и не узнали. Представляешь, что бы с ними было, если бы наказание непокорной дочери обернулось полным ее триумфом?

— Молодец твоя бабушка, — рассмеялся Зак. — Она поступила весьма мудро.

— Ну а теперь самое интересное. Когда бабушка Нэнси рассказала деду о нефти, он сел и смеялся два дня, заявив, что так и должно было случиться, поскольку боги все видят и наказывают алчных.

— Неужели он решил, что это так смешно? А бабушка тоже смеялась? Или они все-таки отнеслись к этому открытию серьезно? Почему она не стала разрабатывать скважину?

Анни только пожала плечами.

— Ты сразу задал столько вопросов! Могу предположить только одно — бабушка решила сохранить все как есть для следующих поколений. Она хотела оставить своей дочери и внукам хорошее наследство. А дедушка вообще считал, что нельзя опустошать земные недра. Мама, очевидно, знала об этом, но тоже не хотела заниматься нефтью. Со мной она так и не успела поделиться этим секретом. Она умерла так рано…

Зак взял ее за руки.

— Я так рад, Анни, что не приобрел твою землю.

Анни обняла его.

— Не думай больше об этом. Если бы ты не приехал сюда ради этой сделки, мы никогда бы не встретились. — Анни перешла на шепот. — И как бы я тогда жила без тебя? Даже подумать об этом страшно.

Зак не мог удержаться, чтобы снова не поцеловать ее. Потом нежно обнял ее за плечи, и они пошли в бунгало…

Наступил вечер, а Анни по-прежнему лежала в объятиях Зака. Он нежно гладил ее по спине, и ей так не хотелось никуда уходить, хотя она и чувствовала: пора. Когда она потянулась за одеждой, Зак попытался остановить ее, но Анни решительно заявила:

— Дома все уже проголодались, надо приготовить ужин.

— Позволь мне помочь тебе.

Они медленно шли к дому, взявшись за руки. Увидев их, Мэри кинулась им навстречу.

— Мистер Зак! — радостно крикнула она. — Ты вернулся!

Зак подхватил ее на руки.

— А ты думала, что я забуду тебя? Плохого же ты мнения о дяде Заке!

— Нет, я знала, что ты приедешь!

— Ну вот и хорошо. А теперь разреши мне задать тебе один очень важный вопрос.

Он поставил девочку на землю и присел рядом на корточки. Мэри смотрела на него, и в глазах ее светилось такое обожание, что Анни, заметив это, чуть не расплакалась.

— Скажи мне, Мэри, ты хотела бы иметь такого отца, как я? Как по-твоему, я гожусь на эту роль?

— Какую роль? — не поняла Мэри.

— Ну, иными словами, смогу ли я быть твоим папой? Я буду стараться, обещаю!

Мэри всплеснула ручками.

— Сможешь ли? Да ты будешь самым лучшим папой на свете, дядя Зак!

Зак встал, откашлялся и, взглянув на Анни, взял Мэри на руки.

— Тогда я задам один важный вопрос и твоей маме. Анни, видишь, Мэри считает, что у нас получится хорошая семья.

Анни улыбнулась.

— Я тоже так считаю.

— Тогда ответь мне, ты выйдешь за меня замуж, Анни Аквилар? Сделаешь ли ты меня счастливейшим человеком в мире?

Сердце ее радостно забилось в груди. Наконец она услышала эти долгожданные слова.

— Да, Зак Райес. Выйдя за тебя замуж, и я буду счастливейшей женщиной в мире, — со слезами в голосе прошептала она.

— И я тоже! — крикнула Мэри, и все рассмеялись.

— У меня есть кое-что для вас обеих, — вдруг произнес Зак. — Мэри, залезь в карман моего пиджака и достань оттуда коробочку.

Мэри протянула ему футляр из серого бархата.

— Я по пути заехал в ювелирный магазин и увидел там симпатичное кольцо.

С этими словами он открыл футляр, в котором лежало изумительной работы кольцо с сапфиром, осыпанным бриллиантами. У Анни перехватило дыхание, а Мэри ахнула.

— Я подумал, что оно будет очень красиво смотреться на безымянном пальце твоей мамы, правда, Мэри?

— Точно, очень красиво, — подтвердила девочка.

Зак улыбнулся и надел кольцо на палец Анни.

— Спасибо, Зак, — чуть не плача от счастья, произнесла Анни. — Это самое чудесное кольцо в мире. Я не расстанусь с ним никогда.

И Анни поцеловала Зака.

— Стоп! Это еще не все. В ювелирном магазине я увидел еще кое-что.

И он уже сам достал из кармана маленькое колечко с золотым сердечком, внутри которого сиял бриллиант.

— Я подумал, что это кольцо будет чудесно выглядеть на пальчике моей маленькой леди, — торжественно сказал Зак, надевая кольцо на палец Мэри.

Мэри подняла руку и залюбовалась подарком.

— Какое хорошенькое! Смотри, мама, там внутри звездочка! Дядя Зак! Ты самый лучший папа в мире.

Анни и Зак засмеялись и расцеловали Мэри с двух сторон.

— Она молилась, чтобы ты стал ее отцом, Зак Райес. Бог услышал ее молитвы.

— Но Бог услышал и мои молитвы. Ты сделала меня счастливым, Анни Аквилар. Я люблю тебя и буду любить всегда.

— А я люблю тебя, Зак.

Так они стояли все трое, обнявшись, под раскидистыми деревьями у пруда. Анни вдруг поняла, что нашла наконец то, что давно искала, — настоящую любовь.

ЭПИЛОГ

Три недели спустя Анни и Зак стояли в поле, наблюдая за рабочими, которые бурили скважину. Мэри бегала неподалеку и собирала цветы. Вся семья была в сборе: приехал Коуди, пришли недавно поженившиеся Трэвис и Джерт. Анни была очень рада за отца: рядом с ним теперь очень заботливый и любящий человек. Это особенно важно сейчас, когда она сама вышла замуж.

С появлением Зака в доме стало светло и радостно. Анни вспомнила их с Заком свадьбу: пламя свечей, музыка, Мэри в прелестном газовом платьице, как принцесса из сказки, и она сама в роскошном подвенечном наряде. Перед алтарем они стояли втроем — Анни, Мэри и Зак, вся остальная семья — за ними. Приехала мать Коуди, которая очень тепло поздравила невесту. Отец Зака с гордым видом восседал в первом ряду. Его так и распирало от счастья — ведь женится его единственный сын.

После свадьбы Зак изъявил желание постигнуть премудрости фермерского дела, и Коуди вызвался ему помочь, за что получил немало дельных советов по ведению финансовых операций.

Зак продал свой дом в Остине, а его отец поселился в бунгало, которое подновили, покрасили и обставили новой мебелью. Джорджу жизнь на ферме пришлась явно по вкусу. Но более всего он радовался чудесным отношениям с сыном. Обиды и ссоры остались в прошлом. Зак с удовольствием болтал с отцом вечерами, при этом они частенько спорили и подкалывали друг друга. Джордж обожал Мэри и готов был возиться с ней часами.

Пока Анни стояла и размышляла обо всем, рабочие закончили бурение. Теперь оставалось только ждать. Вдруг раздался гул, исходивший откуда-то из земных глубин, а вслед за этим из скважины забил фонтан нефти. Земля вокруг моментально почернела, а кое-где образовались маслянистые лужи.

Зак крепко сжал руку Анни и заглянул в ее счастливое лицо.

— Видишь, вот она, нефть! — воскликнул он.

— Да, только вот жаль, что мама и бабушка не дожили до этого счастливого дня, — ответила она сквозь слезы радости.

Впрочем, Нэнси Дэй, должно быть, видит ее с небес и благословляет за то, что внучка последовала ее примеру и отстояла свою любовь.

Анни улыбнулась мужу, и они, взявшись за руки, пошли к старому дому, который теперь олицетворял их будущее.

Примечания

1

Two (англ.) — два.

Content

Тина Леонард
Двое

Несколько слов об авторе

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ЭПИЛОГ

Примечания