Лестер Дель Рей

День Гигантов

Век мечей и секир, треснут щиты,

Век бурь и волков до гибели мира…

Из скандинавского эпоса «Старшая Эдда».

ГЛАВА I

Короткое лето промелькнуло, как не бывало, и первый иней засеребрился уже в начале августа. В сентябре зима свирепствовала на когда-то благодатных равнинах Соединенных Штатов. Урожай погиб, так и не созрев, «жатва» шла только в лесах – заготавливали дрова на зиму. Плиты и печи в домах топились без перерыва. Это было единственное спасение от холода.

Лейф Свенсен подтолкнул последнее бревно на пилораму, и пила снова завыла. Крупный, худощавый человек со спокойными движениями, он казался даже медлительнее, чем был на самом деле. Сине-стальные глаза, светлые волосы, резкие, но не раздражающие черты лица выдавали в нем потомка викингов. Но ярость и жадность к жизни, присущие морским разбойникам и рыцарям древности, не читались в его лице. Весь его облик был отмечен какой-то невыносимой мрачностью и собачьей усталостью.

Он отключил мотор. Сложил дрова. Похлопал ладонью о ладонь, чтобы согреться. В тишине завывал ветер, и снежная крупа постукивала по металлической крыше сарая. Хмуро, без улыбки он повернулся к гостю, который безмолвно ждал, когда он кончит работу.

– Что скажешь, Саммерс? – спросил он без любопытства. Просто чтобы что-то сказать.

– Слушал радио. Дела все хуже. Буран идет из Дакоты в Кентукки. Похоже, зацепило и нас. Ад да и только. Старик Эриксон считает, что наступил конец света.

Саммерс куснул плитку жевательного табака. Он по привычке улыбался, но сквозь улыбку пробивался страх. Не дождавшись ответа, с сожалением вздохнул.

– Да, Лейф, я зашел к тебе из-за собаки. Ты не передумал?

– Нет, – сказал Лейф как отрезал. – То, что я говорил шерифу, остается в силе. Мой Рекс ни в чем не виноват. Он две недели сидит на цепи. Почему он должен отвечать за проделки какого-то неизвестного зверя?

Саммерс смущенно кашлянул.

– Подожди, я же не говорю, что ты должен что-то делать. Я просто хочу тебя предупредить, что сегодня в пять соседи соберутся и школе. Эл Шторм заявил – двух его свиней прошлой ночью загрызла собака или волк. Но ведь в округе сроду не бывало волков. Он взбешен, Лейф. Ты сам понимаешь, в такие времена остаться без мяса не шутка. Вот я и решил тебя предупредить. Может быть, ты заглянешь к ним, объяснишься, пока они ничего не успели натворить? А то они здорово завелись.

Саммерс, конечно, был прав, и Лейф помрачнел. В мире разразился продовольственный кризис, урожай погиб, не хватало кормов для скота. Снова появились так называемые Комитеты бдительных эти ура-патриоты требовали наведения порядка любой ценой. Комитеты уже действовали во многих штатах, и кое-где даже случались суды Линча. И не за потерю свиньи, а за любую мелочь.

– Спасибо, Саммерс, – кивнул Лейф. – Я, пожалуй, загляну к ним. Но что еще скажешь? Я же чувствую, что у тебя полно новостей!

Лицо Саммерса просияло от ощущения собственной значимости, и все-таки страх не исчез из его глаз. Почти шепотом он произнес:

– Я видел ангела нынешней ночью. В небесах. Белокурая женщина на белом коне летела на восток примерно в тридцати метрах над землей. Она пела так пронзительно, что могла бы разбудить и мертвых. Ты знаешь, о чем-то подобном сообщали солдаты. Мы были на охоте вчетвером в час заката, хоть солнца-то и не было, и мы все видели ее… А на прошлой неделе то же самое видел один парень из Двойных Развилок…

Лейф не придал значения его бормотанию, даже не удивился, но все же сделал вид, что ему интересно. Каждая война рождает свои психозы и массовые галлюцинации. А ведь даже непрочное перемирие, заключенное в Европе, не смогло остановить истерии из-за ледяной погоды и страха перед наступающим голодом.

Хорошо еще, что никто не решился пустить в ход атомные бомбы. Но напряжение и страхи не проходили. Не удивительно, что мир переполнился слухами об ангелах, витающих в небе над полями сражений. Когда-то бессмысленные легенды о «летающих тарелках» утихли после первых полетов на Луну, где не оказалось никаких пришельцев. Теперь измученным чудакам стали мерещиться ангелы. Саммерс, вероятно, увидел случайный луч солнца, отраженный облаками… Лейф не стал отнимать у своего собеседника иллюзию. Пожалел, промолчал.

Ему помог телефон. Из дома сквозь порывы ветра прорвался звонок. Лейф побежал к дому. На ходу он извинился перед Саммерсом. Долго ли звонил телефон? Он боялся, что гудок прервется.

Но телефон не унимался, и когда Лейф схватил трубку, он услышал голос своего брата. Они были близнецами – он и Ли.

– Наконец-то Лейф! Вот ты и попался… Ты сможешь заехать за мной?

– А где твой мотоцикл?

– Ты понимаешь, он пошел юзом и врезался в телеграфный столб у Пяти Углов. От него, конечно, мало что осталось, но я вовремя соскочил. Отделался парой царапин и синяками. Могло быть куда хуже…

В трубке раздался смех: Ли что-то сказал в сторону, явно не Лейфу.

– Я же просил тебя не трогать этот чертов мотоцикл… Разве можно ездить по нашим дорогам на таком драндулете? – начал Лейф, но Ли оборвал его, продолжая смеяться.

– Это верно, мой мальчик, ты просил, а я не послушался. Зато сейчас я у Фолкнеров, мне делают перевязку… Знаешь, где их ферма? О'кей, тогда приезжай и забери своего блудного брата. Только смотри, не очень торопись! Ты увидишь, какую я тут нашел медсестру…

Телефон умолк, и Лейф чертыхнулся. Он даже скривился, когда представил, как Ли валяет дурака во время перевязки. Братья были такие разные! Ли вел себя как глупец, в пятнадцать лет он умудрился попасть на Вторую мировую войну, после этого – Корея, затем участие в южно-американских заварушках, потом – еще половина мира. Время от времени он отправлял домой письма, полные новостей, событий, женских имен, случайных цитат. Иногда от него приходили деньги, которые Лейф принимал неохотно, но тратил не без пользы для их общего дома и фермы.

И вот Ли Свенсен вернулся. Вернулся залечивать рану в груди, полученную пару месяцев назад во время боев в составе нового французского иностранного легиона. Ему быстро наскучила жизнь фермера – рассудочная, спокойная, полная трудов. Рана еще не зажила, и он, как помешанный, носился на мотоцикле. Поведение, типичное для бешеного братца. Только он способен, попав в аварию, рассматривать несчастный случай как забавное развлечение и повод для легкомысленного знакомства.

Пока Лейф разговаривал по телефону, Саммерс ушел. Увидев хозяина, Рекс взвился на цепи. Он был надежно прикован к своему месту. Лейф направился в гараж. Проверил мотор, долго возился, обматывая колеса цепями: он не хотел случайной аварии на заледенелых дорогах. Конечно, Ли никогда бы не стал этого делать, но этим-то он как раз и отличался от Лейфа. Привычка к аккуратности и осмотрительности укоренилась глубоко в душе Лейфа и чуть ли не вошла в поговорку среди местных фермеров. В отличие от Ли, он никогда не рвался из дома – наоборот, занимался хозяйством, строил теплицы, пристроил к дому оранжерею. Он медленно двигался по жизни, планируя каждый шаг и как бы приговаривая: «Тише едешь – дальше будешь…» Конечно, его неторопливую жизнь оправдывали полный амбар, корм для скота, погреб, где вкусно пахло копченостями. Но изредка, когда приходили письма от Ли или сам неукротимый братец врывался на порог отчего дома, Лейф печально раздумывал о своей неприметной судьбе. Наверное, самое яркое в ней – это волнующие приключения телевизионных героев. Нет, он не был романтиком, и даже телевизор увлекал его только во время передачи. Что же, может, оно и к лучшему, что жизнь его прошла без каких бы то ни было авантюр.

И все-таки он любил своего брата. Правда, иногда Лейфа охватывала обида, что ему пришлось бросить колледж, когда Ли умчался на поиски приключений.

Он снова вернулся мыслями к сегодняшнему дню и снова испытал тревогу. Теперь-то он определенно не попадет на соседскую сходку, а там нет никого, кто бы встал на его сторону. Саммерс некогда не решится возразить этим патриотам, даже если они примут решение убить Рекса. Ли как будто специально выбрал время, чтобы влипнуть в свои неприятности.

А ветер усилился, с мрачного неба посыпался густой снег. Снежинки, острые и твердые, подскакивали на заледенелой дороге, секли ветровое стекло, но хорошо хоть не прилипали к нему. Лейф сгорбился над баранкой, весь устремленный вперед. Он, повернул регулятор автопечки до упора, но ветер уносил тепло быстрее, чем оно согревало. Обратный путь будет еще тяжелее.

На пути встречались машины, и почти все они не были приспособлены для езды по зимней грейдерной дороге. Судя по всему, во всех встречных машинах сидели горожане. Они искали по деревням продукты, а сейчас, испуганные бураном, торопились домой. Купить что-нибудь в городах было невозможно, цены росли, как безумные. А здесь еще находились фермеры, которые продавали то, что очень скоро понадобится им самим. Бог весть, что двигало ими – глупость или жадность? Дальше начинался самый трудный участок, где дорога сужалась до ширины автомобиля, и он резко тормознул, когда из-за поворота его внезапно ослепил свет встречных фар. Машину занесло, но, он сумел удержаться на краю кювета. Мимо пронесся большой кадиллак, доверху загруженный продуктами. Увы, эти продукты все равно нельзя будет сохранить в неприспособленном городском доме… Кадиллак скользил по неровной дороге, подскакивал, но не сбавлял хода.

Лейф выругался и рванул рычаг коробки передач. Он начал газовать, выруливая на дорогу с обочины, как вдруг его приостановил стук в правое стекло. До встречи со слепящим кадиллаком на дороге точно никого не было. Пока он раздумывал, стук повторился.

Он повернул голову, предполагая, что это стучит сломанная ветка дерева… Но за стеклом увидел рыжебородое лицо. На него смотрела пара темных глаз, посаженных слишком глубоко и близко к переносице. Часть лица, не закрытая бородой, была скорее красива, но что-то в нем заставило Лейфа отшатнуться от стекла. Все же он взял себя в руки и открыл дверь. Когда незнакомец забирался в машину, тревожное чувство усилилось, а затем внезапно исчезло.

– Благодарю, – молвил незнакомец с прохладцей. – Меня зовут Лайфейсон.

Насмешка прозвучала в его голосе, губы раздвинулись в улыбке, не очень выразительной, но и не без ехидства.

– Я поеду с тобой, Лейф Свенсен, раз уж нам по пути. Иначе бы пришлось идти пешком, а ведь Фимбул-зима уже наступила.

Это слово – Фимбул – показалось почему-то знакомым, и Лейф задумался, откуда он его знает. Он даже не удивился, что Лайфейсону откуда-то известно его имя, и словно забыл о неожиданном появлении попутчика. Вскоре странное слово закрутилось в его сознании, оно как бы вынырнуло из старинных историй, из древних скандинавских саг, которые он не раз слышал в детстве от бабушки. Фимбул-веттер, Фимбул-зима – это страшная, самая последняя в мире зима. Она должна прийти перед Закатом Богов или чем-то вроде этого.

– Закат или Ночь? – глубоко посаженные глаза Лайфейсона смотрели холодно. Затем морщинки вокруг глаз стянулись в нарочитой усмешке. Незнакомец явно изучал Лейфа.

– Сильна в тебе древняя кровь, Лейф Свенсен, если ты помнишь, что Фимбул приходит перед Рагнарёком… Да и внешность твоя выдает это. – Незнакомец повернулся к окну. – Да, темнеет нынче рано. Хорошо хоть, что в твоей машине светло…

Лейф кивнул, глядя во мрак. Фимбул-зима! Да, подходящее имечко тому, что происходит в мире. Обрывки старинных нордических легенд снова возвращались к нему из бабушкиных историй. Это зима, после которой Боги должны были схватиться насмерть в безнадежной гибельной битве с Гигантами. Мрачные картины бабушкиных рассказов когда-то немного угнетали его, а теперь внешний мир соответствовал их мраку. Чтобы отвлечься, он включил радио и настроил его на местную станцию, которая сообщала погоду и новости. Незнакомец вздрогнул, когда неожиданно захрипел динамик, его рыжая борода ощетинилась. Но вот он усмехнулся и откинулся на сиденье, вслушиваясь… Новости же оказались почти такими же мрачными, как старые истории о Рагнарёке. Даже Южное полушарие стыло в объятиях жестоких ураганов. Даже по сути невозможная война между Австралией и Новой Зеландией, и та говорила о варварстве и неспособности к диалогу. Радио вещало, что на востоке вспыхивают хлебные бунты, повсюду увеличивается рост преступности, группы фанатиков объединяются в Калифорнии, в Южной Америке начинается уже третья по счету безысходная война, Индия и Китай объяты хаосом. Мусульманская вера расползается по когда-то православной России, и уже ходят неясные слухи о новом джихаде – кровавой религиозной войне. Только Соединенные Штаты еще держатся в стороне от этих войн и беспорядков, но безумие грозит захлестнуть и Северную Америку.

В соседнем Бруквилле поссорились братья Ольсен, так и не решив, чья очередь отправляться в лес за дровами. Братья зарезали друг друга кухонными ножами. Группы новоявленных человеконенавистников вкупе с «бдительными» бодрствовали постоянно, а городские хулиганы сбивались в бандитские шайки и грабили окружающие деревни. По радио легально рекламировалось оружие. В небесах зарегистрировано три новых явления ангелов, которые почему-то стороной облетали церкви. В конце репортажа диктор заговорил о погоде. Фальшивый оптимизм звучал в его хорошо поставленном голосе. В его устах даже сообщение о конце света и всеобщей гибели показалось бы райской музыкой. – Норны в твоей коробке вещают бессмыслицу, – вдруг взорвался Лайфейсон. – Как можно сообщать о направлении ветра, когда любой глупец скажет вам, что Фимбул-зимой ветры дуют сразу во все стороны! А кому интересно слушать рассуждения о том, что еще только должно произойти? Я, например, и так чую, что метель продлится трое суток и навалит снегу выше человеческого роста…

Лейф недовольно хмыкнул в ответ и выключил радиоприемник. Возможно, предсказания рыжебородого ничуть не хуже, чем прогноз погоды по радио. Он притормозил машину у обочины.

– Здесь я поворачиваю…

– Я буду с тобой, Лейф, до тех пор, пока ты не встретишься с братом… У меня самого назначена встреча – я ищу волка, правда, еще не одноглазого, другого, и ферма Фолкнеров вполне подходящее место…

Лейф глянул на него, но что-то в выражении лица попутчика пригасило его любопытство. Он пожал плечами, чувствуя, как по спине побежали мурашки, и сосредоточил свое внимание на изрытой дороге. Впереди показался маленький, обшарпанный ветрами дом Фолкнеров. Сильно покореженный мотоцикл, уже занесенный снегом, стоял перед домом. Воистину счастье достается глупцам и храбрецам, и это уберегло Ли от серьезных неприятностей.

Лейф развернулся и остановился неподалеку от дома.

– Зайдем вместе?

– Я посижу в машине, здесь не продувает так, как на дороге. А когда согреюсь, двинусь дальше… По скрипящим заснеженным ступенькам Лейф поднялся на крыльцо. Он постучал, подождал и снова постучал в дверь, но уже сильнее. Два года назад он и сам попытался приударить за Джойл Фолкнер, но безуспешно. Сейчас он даже не удивился, что на его стук никто не откликается. Но вот Джойл отворила дверь, ее лицо разрумянилось, она не ответила на прямой взгляд Лейфа, отвела глаза. За ее спиной стоял довольный Ли Свенсен в разодранных на коленях брюках и с перевязанной рукой.

– Заходи, мой мальчик, и закрывай дверь поплотнее, посоветовал Ли. – Горячий кофе на плите. Милая, налей, пожалуйста, гостю. Наверное, Лейф приехал читать мне нотации.

Лейф невольно заулыбался, несмотря на раздражение. Да и никому не удавалось долго сердиться на Ли, и Лейф по-прежнему испытывал нежность к своему брату-близнецу. Выражение лица – единственное различие в их внешности, и именно оно говорило о полной противоположности близнецов. Когда Лейф опустился в кресло, подсознательная зависть к галантным успехам брата без следа растворилась в его душе. Он сидел рядом с радиатором и благодарно впитывал тепло.

– Вот что, выйди и пригласи Лайфейсона – он сидит в моей машине – заглянуть к нам и выпить чашечку кофе, тогда не будет проповедей и моралей. Вообще-то я уже привык, что ты ломаешь мои планы.

Ли застонал от боли, когда поднимался. Но к выходу двинулся гибким и уверенным шагом. Он вернулся мгновенье спустя.

– Там нет никого. Только огромный сокол как раз взлетел в небо над твоей машиной. Это что, шутка?

Лейф с сожалением оставил кресло и сам вышел наружу. Лайфейсона не было видно, он не оставил даже следов на снегу. Лейф разглядел отпечатки собственных сапог, ведущие к дому, и больше ничего. Он нагнулся, чтобы повнимательнее рассмотреть снежный покров, но в этот момент резкий звук пронзил воздух. Ли задрал голову вверх, и Лейф проследил за его взглядом. Что-то неслось над ними, еле видимое сквозь мрак и мелкий снегопад… О да, это мог быть огромный сокол, но в темноте нельзя было утверждать это с полной определенностью. О встрече с подобной птицей недавно рассказывали охотники. Вскрик прозвучал вновь, а птица скользнула в сторону отдаленной деревни и скрылась из глаз. Лейф внимательно осмотрел снег вокруг машины и забыл о соколе.

– Следы Лайфейсона, видимо, замело, – решил он. – В конце концов, это не важно, но все-таки…

– Видно, он просто отрастил крылья и улетел, как сокол, подсказал Ли. – Но даже если он сумел это сделать, так что с того?! Идем домой и выпьем горячего кофейку, пока не превратились в снеговиков.

Лейф задумчиво вошел в дом, вспоминая о странном впечатлении, которое произвел на него Лайфейсон. Черт возьми, если так поймет и дальше, ему через месячишко начнут мерещиться целые эскадроны реющих в небе ангелов. А все это не стоит и ломаного гроша.

Прошел час, а тревога не оставляла его, хотя Ли и Джойл весело смеялись в другом углу комнаты. Затем на улице раздался звук мотора, и смех Джойл прервался. Она вскочила с места и бросилась на кухню. В эту минуту дверь с грохотом распахнулась. Зазвучали голоса. Из общего гула выделился возбужденный голос старшего Фолкнера:

– …Раньше я никогда его не видел… Какой-то незнакомый парень… Мы так ничего и не решили и уже хотели расходиться, когда он вошел. Тебе тоже надо бы его послушать. Он здорово раскочегарил наших слабаков вроде Саммерса. После его слов мы все проголосовали за решительные действия. Свенсену придется избавиться от своего пса-убийцы, иначе мы сделаем это сами. Мы наведем порядок в округе…

Джойл попыталась остановить его, но он продолжал говорить. В комнате он заметил Лейфа и Ли. На миг смутился, это стало ясно по его лицу. В чертах Джойл тоже проступило смущение: ей было стыдно за отца. Но тут же он воинственно расправил сутулые плечи.

– Эй вы, убирайтесь вон из моего дома! Оба! Пока я не выбросил вас сам… Я не потерплю, чтобы Свенсены что-то вынюхивали здесь…

Ли поднялся первым, неторопливо запахнул куртку. Когда он повернулся к Фолкнеру, на его губах играла презрительная улыбка, и гнев старика сразу куда-то улетучился.

– Мы уходим, Фолкнер! Но если ты всерьез собираешься сделать, что говоришь, давай выйдем вместе и разберемся. Нет? О'кей, Лейф, пошли. Джойл, увидимся потом, милая… Спасибо за кофе.

Джойл глянула на отца и прошла вперед, чтобы открыть дверь. Фолкнер что-то промычал и попытался остановить ее. Джойл увернулась. Он смотрел на свою руку, которую отпихнула дочь, словно бы не понимая, в чем дело, скорее обиженный, чем разозленный. Потом, как и в те времена, когда его жена была еще жива, глубоко вздохнул, ссутулился и – побежденный – стал подниматься по ступенькам наверх.

Джойл вышла на крыльцо, чтобы извиниться перед гостями. Ли прервал эти неловкие извинения и притянул ее к себе. Она с готовностью потянулась к нему, но вдруг отпрянула и вскрикнула.

Братья повернулись, следя за ее завороженным взглядом. Небо совсем почернело, только густой снег мелькал в свете, падающем из окон и распахнутой двери. Но что-то белое неслось в небесах и приближалось к дому. Сочное сильное сопрано донеслось сверху, и из темноты возникла юная белокурая женщина, сложенная, как амазонка, на огромном белом коне. Казалось, она скачет прямо на свет, приближаясь к близнецам Свенсенам, Всадница снижалась до тех пор, пока копыта не ударили по воздуху в нескольких футах от земли. Голос наездницы не умолкал, он усиливался, а лошадь, встав на дыбы, взвилась вверх, перескочив через крыльцо. Удары копыт и пение удалялись.

Когда они обежали дом, видение исчезло.

ГЛАВА 2

Лейф Свенсен прогревал мотор машины, пока Ли прощался с Джойл Фолкнер. Он безуспешно пытался осознать увиденное. Хотя в ту минуту от ужаса волосы у него встали дыбом, в самой всаднице не было ничего страшного.

Еще ему вспомнилось, что Ли изумился даже больше, чем он сам. Более того, при виде всадницы брат сразу же скрылся за дверью и прятался в доме, пока она не исчезла.

Лейф подумал, что белокурая женщина ничем не отличалась от женщин Земли, да и лошадь производила совершенно нормальное впечатление, разве что ее размеры были искажены резким светом во мраке. Все это явно не походило на галлюцинацию. Да и Лейф не сомневался в своем зрении. Кто знает, вдруг появились лошади, умеющие летать без крыльев, или научные открытия, позволяющие проецировать подобные изображения в пространстве. Может быть, изыскания Эйнштейна в области гравитации дали свои результаты или кто-то открыл тайну телепередачи в трех измерениях, со звуком и цветом, но без всякого телеэкрана? Только вот какой смысл использовать подобные открытия здесь, так далеко от крупных центров? Этого он не понимал.

– Валькирии! – ворвался голос Ли в его раздумья, когда брат уселся в машину рядом с ним. – Или то, что наши предки назвали этим именем. Интересно, кто бы мог навести ее на нас?

Лейф внимательно посмотрел на брата. Он припомнил, что валькириями назывались воинственные небесные девы, подчиненные богу Одину. Они участвовали в распределении побед и смертей в битвах да и само имя – валькирия – в переводе означало «выбирающая мертвых». Бабушка рассказывала, что они спасают убитых героев и переносят их в Валгаллу. Валгалла в переводе с древне-исландского – «жилище павших в бою героев». Валькирии заботятся об оживших воинах, которые пируют, упражняются на ратном поле и радуются новой жизни. Эти ожившие храбрецы зовутся эйнхериями. Здесь Лейфу еще раз пришло в голову, что это все же почти забытые предания. Он газанул. Машина затряслась по неровной дороге. Ли был серьезен, как никогда.

– Ты-то не веришь в эти старые легенды? – спросил Лейф.

– Не знаю. Я встречал таких всадниц раньше, а одну из них – совсем рядом. Слишком близко для того, чтобы сохранить душевное спокойствие. – Ли Свенсен сделал гримасу. Он собирался закурить и разминал в пальцах сигарету. – Во Франции.

– Ты не рассказывал об этом, когда вернулся.

– Я знал, что ты мне все равно не поверишь. На войне сталкиваешься с вещами, о которых лучше помалкивать. – Ли неожиданно сломал и смял сигарету. Поежился. – Это случилось в последний день – в тот день, когда меня ранили. Мы вышли в передовой дозор. В моем подразделении оказалось слишком много зеленых новичков, и нас отрезали. Штабные и на этот раз все перепутали. Патроны кончались. Из разведки вернулись де Нэл и Ёрдссон – странная парочка, направленная к нам с последней группой подкрепления. Они обнаружили полевой склад военного снаряжения. Я взял еще ребят, и мы все вместе отправились к складу на грузовике, хотели внезапно захватить его.

К сожалению, это не удалось. Как только мы остановились, противник открыл по нашему грузовику огонь из миномета. Они попали в нас с первого раза, но я вовремя выпрыгнул из кабины. И тогда я услышал над головой высокий женский голос. Это могла быть и сегодняшняя всадница. Она неслась, что-то распевая, и явно готовилась схватить меня. В эту минуту взорвалась вторая мина.

Ли вздрогнул при этом воспоминании.

– Я почувствовал, как меня ударила взрывная волна, и тотчас же эта дама схватила меня за волосы. Но тут что-то отвлекло ее. События путаются в памяти, все-таки я был контужен. Во всяком случае, или взрыв отбросил меня в сторону, или де Нэл отпихнул, но я оказался на ступеньках церкви, которую даже не заметил раньше. Всадница закричала – этот раз торопливо – и замерла в десяти футах над землей. А я отключился…

– И ты не веришь, что тебя спасло крыльцо божьего храма? – спросил Лейф. Эта история была из того же ряда, что и прочие россказни и слухи, над которыми он всегда посмеивался. Правда, на этот раз рассказ исходил от брата, и он отнесся к нему серьезнее.

А Ли покачал головой.

– Я просто не знаю, что тебе ответить. Священник, который втащил меня в церковь и там прятал до прихода наших частей, поверил этой истории. Он считает, что упадок веры раскрепостил древних демонов. Этот священник был убежден, что нам явилась валькирия. Я предпочитаю вообще не вспоминать об этом. Черт возьми, Лейф, я просто не желаю, чтобы она и здесь преследовала меня и смотрела такими глазами!

Они молчали. Каждый углубился в свои мысли. Но вот машина дотряслась до Пяти Углов. Лейф смотрел на дорогу, но боковым зрением отметил, что кто-то стоит на обочине и машет рукой. Он услышал удивленный возглас брата, и это заставило его резко нажать на тормоза. Он не успел вырулить, и машина пошла юзом по скользкой дороге. Когда же справился с рулем и тормозами, машина остановилась, проскользив полсотни метров.

Ли оглянулся на фигуру путника. Тот приближался.

– Де Нэл! Слушай, Лейф, это тот парень, о котором я тебе рассказывал! Мы вместе воевали во Франции!..

Теперь и Лейф смог разглядеть лицо этого человека.

– Лайфейсон!

Человек протиснулся на сиденье рядом с Ли, ухмыльнулся, захлопывая дверь.

– Каким именем ни назовись, лучше не ходить пешком во время Фимбул-зимы, Лейф. Я побуду с вами. Приветствую тебя, Ли Свенсен. Я прошел долгий путь, чтобы встретиться с тобой вновь.

– Как тебе удалось разыскать меня? – удивился Ли. – А главное, зачем? Уж не вербуешь ли ты в легион?

Лайфейсон рассмеялся так, как будто узрел в этой шутке какой-то тайный смысл.

– Нет, не в легион, Ли Свенсен. Ёрдссон и я – мы прикинулись мертвецами после обстрела – и быстрехонько дезертировали. И вот я здесь. А Ёрдссон, хоть и задерживается, присоединится к нам попозже. Или ты не рад встрече?

Лейфа переполняли вопросы. Вся эта история с Лайфейсоном и де Нэлом не втискивалась ни в какие рамки. Но все его внимание было приковано к дороге. Хлопья снега стали крупнее, они размокали на ветровом стекле и «дворники» проигрывали сражение со снегом, не успевая расчищать полукруг перед глазами водителя. Лейф старался ехать медленнее, чтобы хоть немного ослабить атаку снежных хлопьев на ветровое стекло. Метель явно набирала силу. Порывами налетал ветер, наметая сугробы. Ледяная дорога под мокрым снегом становилась все опаснее. Даже противотуманные фары не очень-то помогали. Машина двигалась медленно, насколько позволяли обмотанные цепями колеса. Ли вопросительно кивнул на руль, но Лейф отказался от помощи. Ли за рулем был опасен даже на прекрасном шоссе. Он продолжал медленно вести машину, стараясь, чтобы колеса не сходили с накатанной колеи.

И все равно он прозевал бы свой поворот, если бы не услышал глубокий басовитый лай Рекса. Он развернулся, отыскивая дорогу, и вырулил на нее, когда навстречу машине бросилась собака, освещенная светом фар.

Ли не сдержался и выругался.

– Ты же сказал, что Рекс на цепи!

– Он и был на цепи. Эй, малыш, сюда! – Лейф потянулся открыть дверь, но собака зарычала, попятилась назад, шерсть дыбом встала у нее на загривке. Но Лайфейсон что-то шепнул, и собака, задрав вверх морду, тоскливо завыла.

– Твой Рекс не любит меня, – прокомментировал Лайфейсон. Временами собаки что-то чуют во мне, он и сейчас не выветрился, этот запах. Давай-ка я пересяду назад, а ты возьми его к себе, пока мы все не замерзли.

Собака неохотно забралась в машину рядом с Ли, и они снова затряслись по дороге.

– Проверь ошейник, – подсказал Лейф брату.

– А я как раз и смотрю. Цепь разбита, как будто молотом. Хотя не совсем… звенья не только расплющены, но и оплавлены. Можно подумать, в цепь ударила молния…

Лайфейсон перегнулся через сиденье. Собака зарычала, но ее опять успокоила какая-то странная фраза, определенно произнесенная на иностранном языке. Лайфейсон взял конец цепи и повернул его так, чтобы Лейф смог рассмотреть. Ли оказался прав. Цепь выглядела странно. После всех сплетен, которые соседи распускали о Рексе, не избежать беды, если кто-нибудь заметил его на свободе. И ведь не дознаешься, когда собака сорвалась с привязи… Он прикинул, кто бы мог это сделать. Нет, этого уже никто не узнает.

Автоматическая дверь гаража замерзла, и Ли пришлось выскочить и открывать ее вручную. Затем их встретило тепло и яркий свет дома. Лейф вел Рекса за обрывок цепи, а Лайфейсон замыкал шествие. Он с любопытством оглядывался вокруг, и морщинки по краям глаз углубились.

– Лучше, чем веками торчать привязанным к трем скалам, таинственно заметил он, опускаясь в кресло. Гость был похож на огромного кота, самодовольно развалившегося в полном комфорте.

Ли принес виски, разлил по стаканам. Лайфейсон, казалось, встревожился, а потом проглотил спиртное с видимым удовольствием. Когда Лейф вернулся с кофе, гость посмотрел на кофейник с отвращением и вновь плеснул в стакан виски.

Бессознательно Лейф протянул руку к Рексу. Собака нервничала. Лейф погладил большую, как у волка, голову.

Во всяком случае, если буран не утихнет, у этих безумцев будет время поостыть. Как жаль, что я не смог попасть на встречу, подумалось ему.

– Буран закончится примерно через час, – заявил Лайфейсон.

Пять минут спустя ветер утих, воздух на улице стал еще холоднее, снегопад прошел. Лейф недоверчиво покосился на рыжебородого, но промолчал. События этого дня следовало переварить. Кроме того, что-то в незнакомце не позволяло задавать лишние вопросы.

Лейф наливал себе вторую чашку кофе, когда зазвонил телефон, заставив вздрогнуть уютно развалившегося Лайфейсона. Он встрепенулся, но опять развалился в кресле, уставясь на Лейфа с телефонной трубкой в руке.

Человек на другом конце провода пытался изменить тембр голоса, но это наверняка был Саммерс.

– Свенсен? Прислушайся к дружескому предупреждению… Люди уже собираются в условленном месте…

– Ты хочешь сказать, что они приговорили Рекса, Саммерс?.. Маскировка отброшена.

– Увы, это так, Лейф. Вот что еще – я не хочу, чтобы ты разболтал кому-нибудь о моем звонке, слышишь? Но я не хочу и того, чтобы что-нибудь случилось с тобой. Я взываю к разуму. Тут произошло еще одно убийство – у Энгельсов. И тоже обнаружены следы большой собаки. Я думаю, тебе лучше принять меры заранее…

Лейф с проклятием бросил трубку. Но не успел он вернуться к креслу, как снова зазвонил телефон. Он зарычал в трубку, предполагая, что это опять Саммерс. Но нет, в трубке зазвучал женский голос. Он прислушался и позвал Ли.

– Это Джойл. Она хочет поговорить с тобой.

Передавая трубку, он заметил, как с лица Ли сбежала улыбка.

– Да, милая, – Ли отвел трубку подальше от уха, словно ожидая, пока Джойл успокоится. – Да… Угу… О'кей, мы позаботимся об этом. Не волнуйся. Да, я понимаю, ты ничего не могла сделать. Молодец, что позвонила. Спасибо. Скоро увидимся, милая…

С нахмуренным лицом повернулся к Лейфу:

– Дрянные дела, мой мальчик. Джойл говорит, что местные «бдительные» собрались у них и жаждут крови – Рекса или нашей, скорее всего и той и другой. Проклятье! Рекс не мог добежать до Энгельсов и обратно, но только у нас нет никаких доказательств. Идиоты! Немного страха, голода – и они сходят с ума. Я думаю, они явятся через полчаса.

Лейф, посмотрев на часы, только сейчас осознал, что уже очень поздно. Он даже не покормил скотину.

Привычная работа заняла минут пятнадцать. Настроение поднялось. Он заготовил сена и прочих кормов года на два, его свиньи и вся остальная живность были отлично обеспечены впрок. Может быть, в этом и крылись причины его неприятностей. Немногие из фермеров в округе могли не опасаться за будущее. Вот они и завидовали ему, а зависть легко превратилась в ненависть.

Он вернулся домой. Ли тоже нашел себе работу – он задвигал шкафами окна и двери.

– Где у тебя патроны? – спросил он, показывая на охотничье ружье.

– Ты же истратил все до последнего патрона на охоте. Я заказал новые, но Сирс их пока не привез.

Ли с досадой отбросил ружье и взбежал на второй этаж.

Он вернулся с автоматическим пистолетом и парой обойм. Бросил пистолет Лейфу.

– Возьми. По крайней мере, он пристрелян по твоей руке. Мне хватит топора. А ты, де Нэл? Ты с нами? Тогда, быть может, нам удастся отбиться.

У Лейфа и Ли даже не возникало вопроса, как быть с собакой. Рекс, привезенный Ли с Аляски еще щенком, давно стал членом семьи. Никто не имел права покушаться на его жизнь.

Лайфейсон легко поднялся. Он выглядел крупнее, чем это показалось раньше.

– Топор не для меня. Нет ли у тебя молота, Ли? Спустя минуту в тесноте дровяного сарая он раскручивал над головой здоровенную кувалду, как бы выверяя ее баланс.

С небес донесся приглушенный грохот копыт и волшебное пение. Ли вздрогнул, а рыжебородый, заметив это, усмехнулся, посмотрел в небо и еще раз не без грациозности взмахнул молотом.

– Они собираются на празднество. И оно грядет! Это празднество началось почти сразу после его слов. Снаружи раздался глубокий рев, за которым последовал ответный рык Лайфейсона. Дверь сарая внезапно распахнулась, срываясь с петель, и в сарай ввалился огромный, как медведь, человек. Такого серьезного, сильного лица с крупными чертами Лейфу, пожалуй, раньше не доводилось видеть. Темные глаза, казалось, вспыхивали, отражая свет лампы под потолком, а черная борода веером расходилась на подбородке. Ощущение огромной мощи излучал этот человек. Черный, с короткой рукоятью молот, который наверняка весил фунтов пятнадцать, казался игрушкой в обтянутом кожаной перчаткой кулаке.

– Ёрдссон, – сообщил Лайфейсон Лейфу. – Он незаменим в бою, но вынести его рассказы о ратных подвигах невозможно.

В ответ на это блеснул молот, взвиваясь под потолок.

Предупреждение! Однако незнакомец явно привык к подкалываньям Лайфейсона, хотя и не видел в них юмора.

Он вещал глубоким и мощным голосом:

– Соседи собираются. Никарр уже выпустил оруженосец. Мастер Ворон становится все нетерпеливее… – Он тоже говорил загадками.

– А ты становишься болтлив, чего я и боялся, – как отрезал Лайфейсон. – Еще немного – и ты все разболтаешь раньше времени…

Лейф уловил вопрос во взгляде брата. Что-то шевельнулось в его душе. Наверное, стоит во всем разобраться как следует…

Но времени для этого уже не оставалось. Послышался шум машин. Скрежетали передачи, выли моторы, кто-то застрял в снегу и газовал. Донесся стук хлопающих дверей и крики людей. Показались огни ламп и фонарей. С топотом и криками толпа приближалась к дому.

ГЛАВА 3

Лейф вышел вместе с бойцами на площадку перед домом. Он ощущал, как растет в нем напряжение. Запотели ладони, заныло в желудке. Одно дело знать, что толпа собралась на охоту, совсем другое – осознавать, что она охотится за тобой.

Ли включил рефлектор над крыльцом.

– Так мы увидим каждого в лицо, а сами останемся в тени. Прямой свет ослепит их… – сказал он. – Конечно, это не остановит опытного солдата с винтовкой, но эти люди, думаю, не захотят показывать свои лица. Ну, мой мальчик, как самочувствие?

Хотя на сердце было неспокойно, Лейф Свенсен все-таки нашел в себе силы усмехнуться. Может быть, этим трем профессиональным бойцам и плевать, но самому Лейфу отнюдь не нравилась идея, что соседи могут его линчевать. Неделю назад он посмеялся бы над подобной возможностью, но сейчас боялся, что так оно и будет. Он почувствовал, как взмокли подмышки, и ощутил слабость в ногах.

Но Ли похлопал его по плечу. Он понял состояние брата.

– Успокойся. Не происходит ничего особенного. Тебе просто не хватает опыта в таких делах. Держись позади, пока не разберешься, что к чему. Черт возьми, да эта толпа даже стрелять не умеет! Несколько ударов могут решить все дело.

Лейф заворчал в ответ. Он чувствовал себя несчастным. Конечно, он будет держаться позади, пока два незнакомца и еще не вполне оправившийся от ран Ли будут драться за него. Да, он позволит им взять всю тяжесть боя на себя, хотя толпа пришла за ним, Лейфом, и за Рексом. Но только вот как он сможет жить после этого в мире с самим собой? Эти противоречивые мысли и чувства терзали его душу, и он уже не испытывал страха. Конечно, он немного завидовал брату, его готовности к любым передрягам. Настало время понять, готов ли он сам к житейским испытаниям. Он боялся признаться себе, что не готов…

А толпа была рядом. Основная ее часть образовала как бы подкову по краям высвеченного рефлектором пространства, но самые агрессивные целеустремленно двигались к дому. Лейф заметил, как Лайфейсон скользнул в тень. Но тут послышался громкий вопль из основной группы. Похоже, это вопил Фолкнер. Вообще только голоса и можно было распознать в этой толпе, так как нападающие замотали лица платками или спрятали головы в наволочки от подушек с прорезями для глаз. Из дома донесся дикий лай Рекса. Он словно подтолкнул нападающих, и они с топотом и гиканьем рванулись вперед.

Ли демонстративно играл бесполезной винтовкой. Когда он шагнул вперед, в его голосе неожиданно зазвучала командирская непреклонность, приобретенная в дюжине наемных армий.

– Стой! Остановитесь или будем стрелять! Толпа загудела, видимо, пытаясь подстегнуть самое себя. Один из вожаков шагнул на свет.

– Отдай нам эту проклятую собаку и возмести убытки, Лейф Свенсен. Мы даем тебе последний шанс.

– Иди сюда и возьми ее сам, – предложил Ли. – Иди-иди и захвати с собой всю кодлу. Вас там человек тридцать жмется в тени. Идите все! Может, мы отпустим десяток из вас к женам живьем – если вы достаточно выпили, чтобы не бояться снайперской пули.

Он двигался вперед, ступая шаг за шагом, медленно и уверенно. Когда Ли открыто шагнул навстречу толпе, вожак дрогнул. Два его сподвижника в масках отступили на несколько шагов. Но и предводитель тоже выдал свое смятение. В этот самый момент и возник Лайфейсон.

Он появился из тени, придерживая за ошейник Рекса. Должно быть, он обошел дом, чтобы вывести собаку. Вся толпа уставилась на Рекса.

Лейфа охватила тоска. Лайфейсон появился не вовремя. Лейф направился к Рексу, а толпа, казалось, уже позабыла о собаке и полностью сконцентрировала внимание на фигуре рыжебородого незнакомца.

Тишину разорвали возмущенные крики.

– Эй!

– Это же он!…

– Новичок!

– Подлый предатель!

– Он переметнулся к ним…

Ли оглянулся. Удивление и гнев отразились на его лице. Кого предал Лайфейсон? В чем суть его поступка? А тот неотступно смотрел на толпу, а потом двинулся вперед и начал выкликать имена – Саммерса, Фолкнера, шерифа Коллинса и всех остальных. Даже Лейф сообразил, что ничем другим нельзя было взбесить толпу более, чем подобным образом сорвать маску с каждого лица. Раздались крики, и толпа бросилась вперед.

– Ха! – варварская ярость прозвучала в реве Ёрдссона. Ха!!!

Он опередил Ли, прикрыл его, а тот, отбросив бесполезную винтовку, кинулся за топором.

Ёрдссон заревел опять громовым голосом, и молот вылетел из его руки, свистя в воздухе. Темные брызги окропили снег. Молот, казалось, отскочил от своей жертвы, повинуясь некой пружине, и вернулся назад в протянутую руку Ёрдссона. Лейф наблюдал за всем этим как во сне, потому что не мог оторвать глаз от безголовой человеческой фигуры, опрокинутой на снег. Он выронил пистолет. Подступила тошнота, но его не вырвало из-за спазм, сжавших горло.

Нападающие заколебались, дрогнули, кто-то отбежал подальше, но толпа уже подчинялась общему напору. Теперь, когда пролилась кровь, люди стали подобны акулам, объединенные запахом смерти. С нечеловеческими воплями, полными беспредельной ярости, они рванулись к своим жертвам. В руках появились пистолеты, выхваченные из карманов, сумок, из-за поясов. Ли, Ёрдссон, Лайфейсон шли навстречу опасности, не обращая внимания на оружие. Рядом с ними бежал Рекс. Вот он вцепился в прыжке в незащищенное горло одного из нападающих. Что-то просвистело над ухом Лейфа, когда он нагнулся за своим пистолетом. Он даже не сразу понял, что это пуля. Стоял, бессмысленно протирая пистолет, потом зачем-то сунул его в карман. Но инстинкт самосохранения уже заговорил в нем, и Лейф ринулся вслед за отчаянной троицей, которая врезалась в толпу. На таком расстоянии стрелять было бесполезно.

Приклад винтовки взлетел над самой головой Лайфейсона. Но Ли вскинул топор, и Лейф подхватил эту винтовку раньше, чем она выпала из отрубленной руки неприятеля.

Толпа тоже ощетинилась ножами и топорами. Лейф бросил чужую винтовку, которая так и не пригодилась ему, и в отчаянии ухватился за рукоятку топора, занесенного на этот раз над его головой. С усилием он отвел топорище в сторону, но лезвие все же задело руку, распоров рукав кожаной куртки. Лейф вдруг оказался на снегу. Он схватился со своим противником врукопашную. Толпа топтала их сапогами.

Но тут блеснуло лезвие, и рука на горле Лейфа ослабла, а из другой руки противника выпал топор. Лайфейсон ухватил Лейфа за плечи и поднял с земли. Все стало ясно. Чем бы ни занимался рыжебородый раньше, в этой схватке он сражается вместе с ними.

Лейф как бы раздвоился: часть его существа панически боялась происходящего, а другая часть боролась со страхом. Но впавшая в истерику толпа, ярость его бывших друзей и соседей разбудили в нем ранее незнакомые чувства. Он замахнулся топором снизу, от земли, и почувствовал, как металл располосовал чью-то ногу. Он поспешил на помощь Лайфейсону, который оказался в окружении разъяренной толпы.

Лейф по-прежнему не мог убить человека, но оказался способен наносить беспощадные удары. Это действовало безотказно. Через несколько минут все, что он видел перед собой, словно окуталось красным туманом. Когда туман рассеялся, Лейф понял, что уцелевшие противники беспорядочно отступают, попросту спасаются бегством. Да, они рассчитывали линчевать его и расправиться с Рексом, но были сметены неистовым сопротивлением, которого не ожидали. Перед лицом реальной опасности «благие» намерения улетучились.

С небес до Лейфа донеслось пение. Краем глаза он приметил размытые силуэты нескольких женщин на сумрачно-белых конях. Всадницы неслись на фоне черного неба.

Ёрдссон ушел далеко вперед. Он возглавлял побоище и собирал последнюю кровавую дань с беспорядочно отступающей толпы. А по снегу полз, цепляясь передними лапами за хрупкий наст, Рекс, безусловно, тяжелораненный. Лейф хотел ему помочь, но замер, когда увидел брата. Ли пытался привстать, обеими руками поддерживая низ живота. Лейф метнулся к нему, и Ли приподнялся на локте. Похоже, он о чем-то хотел предупредить брата и предостеречь его. Но было поздно. За спиной послышались звуки, что-то ударило Лейфа сзади и сбило с ног. Это поднялся один из поверженных противников. Только что он лежал без сознания, но очнулся, вскочил на ноги и ринулся в атаку. Лейф не успел поднять топора, а враг уже замахнулся здоровенным ножом, чтобы нанести второй удар. Лезвие сверкнуло в воздухе.

Лейф подался и сторону, чтобы уклониться от удара. Лезвие просвистело возле самою уха, ударило по куртке и прорубило ее. Боль опрокинула Лейфа навзничь – треснула ключица, начали расходиться грудные мышцы. Он падал, пытаясь выхватить свой большой, подобный мачете, нож. Крик застрял в глотке, он потерял голос и ощутил во рту соленый вкус крови.

Падая, он все же успел обернуться к нападавшему и в это время увидел, как топор Лайфейсона расколол череп атакующего врага. Рыжебородый пинком ноги оттолкнул падающий труп в сторону и опустился на колено, одной рукой поддерживая голову Лейфа. Бессознательно пытаясь отодвинуться, Лейф посмотрел на небо и закричал. Он ощущал под затылком теплую ладонь Лайфейсона. Губы бойца победно улыбались, когда он рассматривал Лейфа Свенсена!

Страстное пение рвалось с небес. Ему вторил подобный приглушенным ударам барабана грохот копыт. Какой-то силуэт метнулся вниз. Боль из перебитой ключицы Лейфа начала расползаться по телу, становясь все острей и непереносимей. Силуэт приближался к нему, пока не принял очертания рослой женщины на огромном белом жеребце. Она падала вниз из ниоткуда. Все вокруг заволокло серым туманом, но сознание еще не вполне покинуло Лейфа. Он еще ощутил тепло женских рук, которые вцепились в его волосы, успел почувствовать себя поднятым в воздух и брошенным поперек лошадиной холки одним мощным движением. Ветер засвистел вокруг, и земля устремилась прочь от Лейфа. Над ним взвилась странная мелодия песни, безумное сочетание звуков и полутонов. Радужные пятна перед глазами сливались в гигантские цветные радуги и словно пронизывали все тело раненого Лейфа, заглушая боль.

На первый план выступила лошадь. Ее короткое дыхание, топот ее крупных копыт. Всадница понукала это летящее существо, а вокруг дрожали радуги, рассыпаясь и стягиваясь вновь. Рану Лейфа ожгло лошадиным потом, и боль снова стала непереносимой.

Опять напряглись мышцы лошади. Казалось, она с большим трудом преодолевает какую-то невидимую субстанцию. Радуги слились воедино, ослепляя почти физически ощутимой пульсацией. Лошадь преодолевала неведомый подъем, ритмично выстукивая копытами, а понукания всадницы снова перешли в мелодию небесного песнопения. В песне повторялись слова и имени, которые почему-то казались знакомыми. Даже на языке он ощущал этот вкус имен и слов, которые когда-то слышал и повторял вслед за бабушкой. Воинственные женщины-оруженосицы, что несутся в небесах, пересекая некий магический мост, именуемый Бифростом, а точнее – по древне-исландски – Бйльрёстом… Неужели это и был он – мост-радуга, соединяющий небо и землю, та «трясущаяся дорога» скандинавских мифов, которая должна разрушиться во время Рагнарёка? О, Бифрост – тайная дорога между землей и небом, а на самом деле между различными измерениями пространства и времени! Еще в сознании Лейфа промелькнул образ мужественного сверхчеловека с боевым молотом в руке, который мог вызывать приливы, отпивая из чаши океана, еще привиделся Лейфу вероломный бог, прикованный к скалам, чтобы на него стекал яд из пасти грандиозной змеи, померещились гиганты и чудища, чудеса и сумрачный рок, который предшествовал уничтожению всего на свете, включая и саму Землю.

В нем заговорили мифы и ожил язык, умерший тысячи лет назад! Но это было невозможно!..

В это время Лейфа охватило чувство, что его пытаются разорвать на части и расчленить на самые малые атомы, и радуги Бифроста расплескались вокруг него в последней вспышке.

И стало спокойно. Мрак милосердно сомкнулся над Лейфом Свенсеном.

ГЛАВА 4

Издалека доносились ударю по металлу и крики толпы. Лейф очнулся, понимая, что он провел без сознания несколько часов. Он шевельнулся и сразу вспомнил о нанесенных ему ранах. Но не почувствовал боли. Или прошло много времени или все, связанное с завершением кровавой схватки, померещилось ему после контузии. А сейчас он явно лежал в постели и не ощущал обычных запахов больницы. Чутье подсказало ему, что он не дома, а в совершенно незнакомом месте. Лейф приоткрыл и снова закрыл глаза. Темнота. Оба раза он ничего не увидел. Не ощущал он и бинтов на лице, которые могли бы заслонять свет.

Что-то возникло неподалеку, и прозвучали шаги. Лейф лежал спокойно, боясь пошевельнуться. А вдруг он не видит света, потому что совершенно искалечен?

– Он все еще без памяти? – спросил мягкий женский голос. Ласковая ладонь легла на лоб Лейфа и отвела волосы от лица. На миг пальцы замерли, и он почувствовал приятную прохладу и странное покалывание от прикосновения женской руки. – Он статен и неплохо сложен. Чем-то похож на Балдера… Только в его лице я не вижу ничего воинственного. Он скорее выглядит мирным крестьянином…

В ответном слове прозвучала насмешка.

– Будь осторожней, Фулла! Странно слышать такие речи от девственницы Аснира. Вспомни о богине Фрейе и ее смертном муже.

– Не преувеличивай, Регнилейф, – ответила незнакомка по имени Фулла. В голосе прозвучало смущение. – Много воды утекло с тех пор, когда смертный появлялся у нас. Айзир пустеет, как и эйнхеръяр. Не забивай себе голову чепухой.

Собеседница Фуллы снова засмеялась.

– С этим героем нам пришлось повозиться. Переправить его через Бифрост оказалось почти не под силу даже Летящему Копыту. А ведь это лучший конь Джны. Летящее Копыто на целую неделю выбыл из строя. Да и я по-прежнему не могу прийти в себя после того, как вытащила твоего подопечного. Надеюсь, этот человек окажется настоящим берсеркером и обладателем знания, о котором вероломный Локи поведал Эльфадуру Одину… Мы все нуждаемся в его знании. Горячее дыхание Сартра веет все ближе…

Шаги удалились, голоса растворились в отдалении. Лейф Свенсен лежал неподвижно и пытался разобраться в происходящем. Безумие продолжалось наяву. Балдер, Айзир, Один, вероломный Локи – древние боги Севера. Неужели его бреду не будет конца? Но ведь валькирия на самом деле вынесла его из боя на своем Летящем Копыте!.. А разве молот не возвращался в ладонь Ёрдссона, подобно легендарному молоту Тора? Смех и грех…

А где же Ли? Он попытался приподняться.

– Ли…

В ответ он не услышал ни звука, но к его плечу прикоснулась рука и подтолкнула его назад на ложе. В руке чувствовалась мужская сила.

– Не волнуйся, Лейф Свенсен. О твоем брате позаботятся. Да это сейчас не самое главное. Бифрост ослепил тебя. Вот моя рука. Сожми ее и попробуй следовать за ней глазами. Это голос Лайфейсона. В нем не звучало привычной насмешки, скорее скрытая тревога. – Тебе понадобятся все твои чувства. Я владею кое-какими магическими тайнами… Если ты наконец-то понял, кто я, не забывай этого. А теперь…

Его руки выводили любопытные пассы перед лицом Лейфа, и вслед им звучали слова заклинания:

Железного леса матерью да выправится это все.

Торопись, Время, чтобы смертному вновь зрение обрести!

То ли помогло заклинание, то ли сработали пассы – только комната неожиданно высветилась. Лейф, моргая, обвел взглядом старые балки потолка. Он лежал в огромной комнате, вдоль стен которой тянулись деревянные скамьи, покрытые медвежьими шкурами. Старинное немудреное оружие украшало стены, свет проникал внутрь сквозь маленькие оконца, затянутые промасленным пергаментом. Комната, как уже отметил Лейф, и не пахла больницей, но чем-то напоминала декорации второсортной постановки вагнеровских опер. Лейф покосился на собственное плечо. Он не увидел ни бинтов, ни открытой раны, только свежий красный шов на том месте, которое было разрублено. Он повернулся к своему целителю, известному ему под именем Лайфейсона. Тот был одет в плотную кольчугу, и его голову венчал остроконечный шлем с крыльями. Догадка пронзила Лейфа:

– Локи! И это… Локи кивнул.

– Я – Локи Лайфейсон, сын Нэла. А вокруг нас Астард жилище богов твоих предков. Ты жив, Лейф, хотя и должен был испытать прикосновение к смерти перед тем, как порвать связи с Землей. Переход через Бифрост – мост между измерениями времени и пространства – наполняет тело такой энергией, что оно оказывается в силах за день затянуть свои раны. Что я еще хочу сказать? Перед тобой пройдут мифы, но эти мифы живы и у них острые зубы, Лейф Свенсен. Язык, на котором я с тобой говорю, одно из доказательств. Ты узнаешь этот язык?

В сказанном Лейф точно узнал английские слова миф и измерение, но все остальные… Он не находил их в своем словаре, хотя вполне понимал. Это было похоже на язык бабушки, но невероятно изменившийся, а скорее всего совершенно архаичный.

– Мы не умеем читать мысли, – пояснил Локи. – Но смысл любых произнесенных здесь слов доступен каждому. Такова природа Асгарда. Впрочем, любой из известных нам миров имеет свои особенности. Ты веришь мне?

Лейф кивнул в ответ, но не слишком уверенно. Что-то было во всем этом не так, и он еще не мог отбросить свое земное знание мира и немедленно принять слова Локи на веру. Но он не мог и отрицать их полностью, особенно после всего, что произошло.

А Локи нахмурился.

– Ну, неважно, тебе все равно придется поверить. Фулла уже возвращается. Поэтому слушай и запоминай! Притворяйся, сколько сможешь, что ты в бессознательном состоянии. А потом сделаешь все, что скажу. Имей в виду: Один упрям, а временами бестолков. Это я убедил его, что нам нужен человек современного мира. Он избрал Ли. Мы с Тором отправились за твоим братом, но я все подстроил так, чтобы забрать тебя. За этот обман могут наказать нас обоих. Все должны видеть в тебе берсеркера, то есть твоего брата, способного остановить двадцать воинов, чтобы спасти друга. Именно это увидел Один, восседая на своем троне. Не забывай этого – играй роль! Только смотри, играй ее хорошо. Гнев Одина ужасен!

Послышались шаги за дверью, и Локи неожиданно исчез. Там, где он только что стоял, покачивался листочек какого-то дерева. Лейф уставился на этот листок. Голова его шла кругом от избытка впечатлений и от недостатка информации. Бред ли все это или нет, только Лейф понимал, что ему придется следовать указаниям Локи. По крайней мере, высказанная ему тревога была искренней.

Он быстро опустился на ложе, закрыл глаза, расслабился.

– Он по-прежнему не приходит в себя, – услышал Лейф уже знакомый низкий голос Регнилейф.

– А ведь ему уже пора очнуться. – Ладонь Фуллы опять мягко легла ему на лоб. – Но все меняется вокруг, всё не так, как положено… даже с яблоками творится что-то неладное. Наверное, меня напрасно назначили на место Айдуни. Я делаю все, что только можно, а дерево никак не отзывается. Ну, ладно, Регнилейф, пора оживить героя.

Регнилейф хрипло хохотнула.

– Я много раз делала это, Фулла. Сегодня мне не хватит энергии после нашего последнего полета. Кроме того, я должна позаботиться о Летящем Копыте. Оживи его сама – раз уж ты хочешь этого.

Лейф чуть приоткрыл глаза и сквозь ресницы разглядел уходящую миловидную женщину. А Фулла робко направилась к нему через всю комнату, проводив подругу. Стройная и изящная. Золотые волосы скреплены на затылке необычной короной из светлого металла. Прелестное лицо дышало свежестью. Завистницы сказали бы, что это здоровое лицо, иными словами, кровь с молоком. Румянец смущения, выступив на щеках, только подчеркивал эту свежесть. Когда она подошла, Лейф быстро сомкнул глаза.

На этот раз в ее прикосновении не чувствовалось уверенности. Одной рукой она прикасалась в его груди, ладонь другой скользнула под голову и обхватила затылок. Вдруг нежные и теплые губы припали к его губам. Поцелуй становился все сильнее! Между ними пробежала трепетная волна, подобная покалываниям электротока. Она была полна какой-то горячей силой.

Лейф непроизвольно протянул руку и привлек девушку к себе.

– Нет, Июмир, нет! – задохнулась она. – Этого нельзя делать под чарами, иначе твое оживление плохо кончится для нас обоих…

Но его рука преодолела сопротивление Фуллы, и опять их губы встретились. На этот раз горячая струя неведомой энергии как будто расходилась в обе стороны. Девушка на мгновение поддалась ласке и даже протянула руку к его плечу. Ее губы робко отозвались на поцелуй Лейфа. Но поток энергии начал ослабевать, и она вырвалась из объятий Лейфа, запрокинула смертельно бледное лицо.

С широко открытыми глазами она выглядела еще привлекательнее, и Лейф усмехнулся. Под его взглядом на побледневшем лице Фуллы проступил резкий румянец.

– Это же только обычай – пробуждение зачарованного героя… – сказала она, чуть заметно запинаясь. Она внимательно всматривалась в Лейфа, и ее пухлые губы вытянулись в тонкую линию: – Ты ожил раньше срока! Ты обманул меня.

Возникала хоть какая-то ясность в бредовой обстановке. Ирреальность ситуации помогла Лейфу преодолеть неловкость. Кроме того, он должен был вести себя, как Ли. Локи не зря предупредил его.

– Конечно, я обманул тебя, – жизнерадостно воскликнул он и задержал руку Фуллы в своей ладони. – Но какой бы мужчина не сделал этого!

Она пожала плечами – то ли с недоумением, то ли соглашаясь… Лейф привлек ее к себе. Девушка пылко обняла героя. Он удивился своему поступку. На этот раз между ними не появилось энергетического поля, но его душу охватил неведомый ранее порыв. В мире не осталось никого и ничего, кроме Фуллы и желания чувствовать ее рядом с собой. Он хотел только одного – покрепче обнять эту почти незнакомую девушку.

Но объятие было разорвано хриплым дребезжащим голосом. Казалось, это каркала ворона:

– Один призывает к себе!

Фулла отпрянула от Лейфа и покраснела до корней волос. Взгляд Лейфа уперся в черную птицу. Эта птица сидела на спине косматого серого волка.

Птица в упор смотрела на Лейфа.

– Один призывает Лейфа, сына Свена. Фулла должна указать ему дорогу.

Фулла опустила глаза и сняла со стены шлем и кольчугу.

– Быстрее переодевайся. Последнее время Эльфадур не терпит промедления. Обо всем, что было, мы должны забыть навсегда.

Ее не смущал вид обнаженного мужчины. Он натягивал на себя непривычный наряд, а она не только смотрела на него, но и помогала побыстрее облачиться в воинские доспехи. Он принял помощь как нечто вполне естественное и не удивился этой вольности. Очевидно, попав в Асгард, он воспринял законы поведения, принятые здесь. Но нордические легенды, как он припомнил, ни о чем подобном не говорили.

Он не мог забыть, как Фулла откликнулась на его ласку, и был уверен, что и она думает об этом. Он вышел вслед за Фуллой, не сказав ни слова, как будто ничего и не было между ними. За спиной остался низкий массивный дом. Он занимал большой кусок земли, вдоль фасада тянулся целый ряд дверей. Вокруг стояли другие дома. Самые высокие поднимались только на четыре этажа. Крыши, стены, наличники этих домов когда-то сверкали позолотой, но сейчас позолота облупилась. Под солнцем вспыхивали остатки прежней роскоши. Асгард явно нуждался в ремонте.

Однако природа Асгарда явно свидетельствовала о величии этих мест. Лейф вдыхал хрустально чистый воздух, по небу плыли плотные белые облака. Казалось, они окутывали этот мир бездонной пеленой, но сквозь пелену струился свет. Цепь холмов уходила к горизонту. С одной стороны Асгарда стояла высокая стена, окруженная густым лесом. Там, где стена не заслоняла взора, раскинулись холмистые равнины, покрытые зеленой травой. В мягкой и упругой траве утопала нога. Весь ландшафт выглядел хорошо ухоженной садовой лужайкой.

Они направились к лесу. За спиной остались огромные дома из потемневших бревен с осыпавшейся позолотой. Они вышли на зеленую равнину. Ее центр был безжалостно вытоптан сапогами. Здесь рубили и кололи друг друга люди в боевых доспехах. Лейф понял, что именно этот шум разбудил его. Он осмотрелся. Одни из воинов держали секиры с двойным лезвием, другие ощетинились копьями. Большинство из них орудовали неудобными мечами, прикрываясь щитами от противника.

Он увидел, как какой-то воин недалеко от него одним ударом отсек головы двух бойцов. После этого он с удовольствием утер пот со лба и вразвалочку двинулся по равнине в поисках новых приключений. Тут засвистело копье и пропороло ему бок. Он споткнулся на ровном месте, осел на землю, но даже не попытался извлечь копье из раны.

При виде этого душераздирающего зрелища Лейф припомнил кое-какие обрывки из древних мифов. Несомненно, здесь находился эйнхеръяр – войско героев, которых валькирии доставляли в Валгаллу, вдыхая в них новую жизнь. На этом поле они практиковались в ратном мастерстве. Это мастерство должно было понадобиться после наступления Рагнарёка. Над эйнхеръяром властвовал Один. Каждый вечер по его повелению герои снова становились живыми и здоровыми. Подумаешь, пара отрубленных голов! Они вскорости прирастут к шеям своих владельцев. Лейф вздрогнул – он заметил, что из ран не сочится кровь.

– Что-то твои герои неповоротливы, – сказал он Фулле. А Фулла озабоченно кивнула.

– К сожалению, это так, хотя здесь собраны великие воины. Искусственная плоть, созданная белыми эльфами, все же упускает жизненную силу, хотя мы, валькирии, успеваем сохранить ее, когда герой на грани смерти.

– Искусственная плоть?

– Так мы называем их тела, хотя сам мир эльфов для нас закрыт. – Неведенье Лейфа немного озадачило Фуллу. Она разъяснила, что происходит с героями. – Мы, валькирии, храним гены этой плоти, созданной эльфами. Когда мы вдыхаем эти гены в грудь умирающего героя, жизнь и тело его сохраняются навсегда. В Асгарде восстанавливаются израненные тела. Герои получают вторую жизнь. Но земные силы из этих вечных тел постепенно улетучиваются. Мы не умеем наделять их новыми силами.

Они используют генетическую матрицу человека, сообразил Лейф, и выращивают его тело из протоплазмы при переходе через радужный мост. Каким-то образом герои частично сохраняют разум и память. Он по привычке начал искать логику во всем этом абсурде и даже поморщился.

– Почему бы не приглашать в Асгард живых героев, вместо того чтобы воссоздавать недоразвитые копии? – спросил он. Фулла вздохнула.

– Даже Бифрост не поможет оживить мертвого. А плоть белых эльфов не умирает – она всегда восстанавливает свою первоначальную форму. Ты на своем опыте должен был понять, как трудно выхватить раненого героя из лап смерти в ту минуту, когда он испускает последний вздох. Нам и так не хватает золотых яблок с нашей Священной Яблони. Даже Летящее Копыто не поднял бы тебя без посторонней помощи… Ой, мы заговорились, а нас ждут. Идем! Лейф ощутил свое тело. Оно, без сомнений, принадлежало ему и раньше. Как говорится, здесь и не пахло протоплазмой! И его чувства отнюдь не казались эфемерными, когда он разглядывал идущую перед ним девушку. Она так нравилась ему…

По камешкам они перешли ручей. Хорошо утоптанная тропинка вела в лес. Здесь он догнал Фуллу и властно притянул к себе. На миг она прильнула к его груди – и сразу отпрянула.

– Мы опаздываем, – с мягким укором молвила Фулла. – Айзир собирается в Йюггдразиле.

Йюггдразил оказался старинной ясеневой рощей. Ветви старых деревьев переплелись и образовали шуршащий шатер над огромной поляной. Здесь на жестком троне сидел бог Один. По левую и правую руку от него насторожились два волка. Вороны замерли на плечах бога. Его можно было узнать еще и по единственному глазу на царственном мрачном лице. Этот глаз проницательно оглядывал собравшихся. Бог был почему-то подавлен, его согбенные плечи выражали обреченность. При виде этого Лейф испытал непонятную жалость.

А Локи был уже здесь. Он улыбнулся Лейфу и пошел навстречу.

Фулла насторожилась, щелкнула пальцами и попыталась встать между Локи и Лейфом.

– Это злой гений Асгарда, – шепнула она. – Айзир сошел с ума, если разрешил ему вернуться. Остерегайся его, Лейф.

Лейф Свенсен нахмурился. Он вспомнил о вероломстве рыжебородого бога, о несчастьях, в которые тот вовлек десятки своих земляков. В предупреждении Фуллы был смысл. Да и древние истории говорили о том же. Но у Лейфа не оставалось выбора. Он мог рассчитывать только на Локи. Это было ясно.

– Я думал, что именно он – мой покровитель в мире богов, – ответил он Фулле.

Его спутница после этого признания напряглась, ее глаза потускнели и на опустошенном лице появилось такое выражение, как будто он только что отвесил ей пощечину. Она отпустила руку Лейфа и прижала свою ладонь тыльной стороной к губам. Отвернулась и бросилась прочь.

А Локи уже стоял рядом с ним и посмеивался.

– Она не любит меня, – сказал он беззаботно. – Однажды, когда Асгарду угрожала опасность, я договорился о мире с Маспелхеймом. Правда, при условии, что Фулла выйдет замуж за вождя гигантов. У него была кабанья голова и в придачу четыре руки, но все же он выглядел лучше других. Она умолила Фрейю не выдавать ее замуж, но с тех пор возненавидела меня. Теперь она, наверное, подумала, что ты ее предал. Но – хватит воспоминаний…

Он подвел Лейфа поближе к собравшимся.

– Запоминай эти лица. Я вижу, что Одина ты узнал сам. Рядом с ним Видарр и Вэли, его сыновья. Будь осторожен с ними. Считается, они уцелеют после Рагнарёка. Я полагаю, им выгодно ускорить его приближение, вот они и сговариваются… Дальше стоит Хеймдаллр. Он всегда против моих предложений…

Локи называл имена богов, но Лейф быстро запутался в их лицах и взаимоотношениях. Голова шла кругом от обилия впечатлений, когда он вслед за Локи подошел к трону Одина.

Бог сердито смотрел на гостя с высоты своего трона. Жена Одина – Фригг – холодно взирала в сторону, намеренно не замечая Лейфа.

Один подозвал Фуллу. Она приблизилась к нему с маленьким кованым сундучком. Один извлек из сундучка маленькое золотое яблоко, надкусил его и пустил по кругу соратникам. В голосе Одина звучала такая горечь, что Лейфу на миг пришла мысль о язвенной болезни бога.

– Пф-ф… Наша юность и наша сила зависят от такой малости… – и он с неприязнью отрыгнул. – Но и этой малости уже не хватает. Локи, где наш сын Тор?

– Оки-Тор еще не вернулся. Очевидно, он ищет новых героев, – в смиренном голосе Локи прозвучало извинение. Но Лейфу он шепнул с облегчением: – Нам повезло. Я боялся, что Тор опередит нас. Он один способен понять, что ты – только близнец героя, и потребовать нашей смерти в Нифлхейме. За обман.

– Так это и есть герой? – снова вопросил Один. Толпа изучала Лейфа, рассматривала его сапоги, бросала взгляды на часы, которые блестели на запястье. А вкрадчивый голос Локи начал рассказ о том, как они вместе с Тором вступили в битву, чтобы выхватить из нее нужного им человека. Как они потерпели поражение, ибо герой оказался на освященной церковью земле. Локи поведал собранию, как он проследовал в другую страну по следам героя. Он поведал, как вызвал недовольство соседей Свенсена, и красочно описал дальнейшее побоище. Лейф оценил, с каким мастерством привирал Локи в своем рассказе. Получалось, что главную роль в схватке играл не Ли, а он сам, Лейф Свенсен. Было неприятно вспоминать, как Локи двурушничал, натравливая соседей на Свенсена, чтобы почти немедленно перейти на сторону братьев. И все это для того, чтобы Лейф попал в гибельную переделку. Для того, чтобы его серьезно ранили, настолько серьезно, чтобы появилась возможность перенести умирающего бойца через Бифрост. Видимо, это было одним из магических условий воскрешения. В глубине души Лейф соглашался с мнением Фуллы о Локи. Но он уже включился в игру, которая не оставляла выбора.

Один с нетерпением ожидал, когда Локи доведет свою историю до конца.

– Ты не порадовал меня, но что поделать… Мир болен. Мужчины ведут себя, как женщины. У героев не хватает сил как следует замахнуться топором. Может быть, он силен в науках и ремеслах и это восполнит недостаток храбрости? Что же, попробуем использовать его во славу Асгарда. Локи, ты Рагнарёком ручаешься за сына Свена?

Локи поднял руку. Стоящие рядом с Одином тонколицый Вэли и толстый Видарр что-то нашептывали отцу. Один отмахнулся и еще больше сгорбился на своем троне.

– Мы ни на что не способны, – с горечью бросил он сбоим соратникам. – Безумные времена. Безумие поразило всех нас. Мы вынуждены даже слова Локи принимать на веру. Безумный век созвучен его речам. Но, если этот новоявленный герой нас подведет; хуже все равно не будет, а вы сделаете с ними обоими все, что вам заблагорассудится. Сын Свена, выйди вперед, покажись богам.

Локи незаметно склонился к плечу Лейфа.

– Нам повезло. Сейчас многие настроены против Одина, и он вынужден защищать нас…

Фразу прервал внезапный рев.

– Стойте! – разнесся над толпой крик, и Локи с чувством выговорил бранное слово. Огромная фигура Ердссона, а иначе Тора, расталкивала ряды собравшихся, прорываясь в центр собрания. За ним бежал усталый, тяжело дышащий пес. Лейф сразу узнал Рекса. В протянутых руках Тор нес бездыханное тело Ли.

– Стойте! – снова заревел Тор. Как пушинку он опустил тело на траву и обернулся к присутствующим. Локи схватил Лейфа за руку и потянул в плотную толпу. Они спрятались за спинами Айзира. А хмурый Тор обратился к Одину.

– Отец Один, – истинный герой – вот этот сын Свена. Я объявляю другого самозванцем и таким же пройдохой, как сам Локи. Меня обманули. Я требую справедливого суда!

Он повернулся к щегольски одетому Хеймдаллру. Тот полировал ноготь суконным рукавом. Хеймдаллр на мгновение отвлекся от своего занятия и протянул палец с глянцевым ногтем, указывая, где затерялись среди толпы Лейф и Локи. Тор молниеносно обернулся к ним. Его рука лежала на рукояти молота, висящего на поясе.

ГЛАВА 5

Повелительный голос Одина прогремел над толпой:

– Ты сказал достаточно, Тор! Мы решим вопросы, с которыми ты обратился к правосудию. Как этот человек смог попасть в Асгард без помощи валькирий?

Тор еще хмурился, но его рука на рукояти молота разжалась. Он опустил руку. Его гнев еще не прошел, но он взял себя в руки. Локи с облегчением вздохнул и подтолкнул Лейфа вперед.

– Локи задурил голову валькириям, и они улетели с ним, он презрительно ткнул пальцем в сторону Лейфа. Регнилейф с подругами умчалась и оставила меня с умирающим на снегу героем. Я пронес его через Бифрост на собственном горбу. А что, по-вашему, я должен был делать?

– А собака. Тор? С каких это пор в Асгард возносится земное зверье?

– С тех пор, как сюда допущены вороны и волки, – парировал Тор. Как ни странно, Один даже улыбнулся в ответ на дерзкую реплику, но Тор не заметил этого: он не ждал одобрения. Он отвечал:

– Собаке досталось не меньше, чем герою. Ее добивали два озверевших фермера, когда мой молот Мъёльнир настиг их. Полумертвый, с переломанной спиной верный пес полз за нами. Он не мог оставить хозяина. И что, я должен был бросить его в то время, когда валькирии спасали самозванца на Летящем Копыте? Мы добрались сюда втроем, обнимая друг друга, и потому каждый из нас имеет право на дружескую встречу под старинными ветвями.

Гул одобрения пронесся над толпой, и даже на лице Локи отразилось искреннее восхищение подвигом Тора.

– Даже Летящее Копыто в лучшие времена не смог бы вынести двоих, – услышал Лейф его замечание. – Но Тор в ярости может перенести через Бифрост хоть роту! Это может склонить Айзир на его сторону.

Лейф подумал, что ему не разобраться в этом хаосе событий и отношений. Он тяжело положил руку на плечо своего наставника.

– Я выхожу из игры, Локи. Все, что угодно, но соперничать с братом я отказываюсь.

– Благородный жест! – съязвил Локи. – Не бойся, Тор не сделает Ли ничего плохого. Не для того он перенес его сюда. Он, может быть, не очень умен, наш Тор, но по-своему весьма справедлив. Ли Свенсен не пропадет под его защитой. Но если мы сейчас не отыграем у Тора свои очки, мы-то точно не выкрутимся. Тебя прикончат на месте, прямо здесь, тем более что ты пребываешь в собственном теле, а не в искусственной плоти эльфов. И это еще будет лучшим выходом из положения. У Одина в запасе немало роковых сюрпризов.

Они пробились сквозь толпу и теперь стояли в переднем ряду. Локи церемонно вскинул руку, чтобы привлечь внимание. Тор опять помрачнел, но Один кивком головы разрешил говорить.

– Мы восхищаемся твоей силой, Top, – вкрадчиво начал Локи. Он говорил очень тихо. Окружающим пришлось напрячься и примолкнуть, чтобы услышать его. Толпа утихомирилась. Летописец Брэги посвятит новую поэму твоему переходу через Бифрост. Жаль только, что все-таки истинного героя доставил сюда я. Эльфадур Один, во время схватки трудно было уследить за каждым из них, тем более что они поразительно похожи друг на друга. Но главный удар в этом бою принял на себя Тор. Это позволило мне держаться в стороне и разобраться, кто есть кто.

Раздирающим уши ревом Тор выразил свой протест. Лейф снова был потрясен его могучим голосом.

– Ты заявил, что я ошибся в выборе героя! Клянусь Июмиром, мы разберемся, кто есть кто! Локи пожал плечами.

– Увы, не тот, кто лежал без сознания, Оки-Тор. Вообще все умирающие похожи. Я не хочу тебя обидеть, я просто утверждаю, что ты в пылу битвы не мог увидеть все то, что в твоей тени разглядел я. Фулла присутствовала при нашем появлении. Ответь, Фулла, разве мой избранник выглядел трусом?

От Фуллы зависела сейчас судьба Лейфа. Но ее лицо было безжизненно, а голос звучал холодно и безучастно.

– Как я могла понять это, Отец Зла? Он был сильно изувечен, судя по ранам. Даже в Асгарде его шрамы не исчезли, хотя и затянулись. Но можно ли доверять смертному, который встал на твою тропу? Сейчас я не уверена даже в том, что эти раны были настоящими, а не наведенными твоим магическим искусством.

– Ответь, Фулла, – продолжил Локи, – испугался ли он встречи с богиней? Я имею в виду тебя, чьи достоинства, как известно, не снисходят к заботам Асгарда. Или он все же попытал счастья там, где отступали даже вожди и боги? Я не сомневаюсь, ты честно ответишь на мой вопрос.

Фулла залилась краской стыда под испытующим взглядом толпы. Она с тихим укором взглянула на Лейфа и высокомерно вскинула голову.

– Он вел себя довольно вызывающе. Его можно было принять за твоего двойника, Локи.

Она бросила вызов и прошла мимо Лейфа, едва повернув лицо в его сторону. Затем приблизилась к Тору.

– Ока-Тор, твой избранник достоин воскрешения. Пусть валькирии не вовремя покинули поле боя, я исправляю их ошибку.

Она повела в воздухе рукой, сопровождая свои плавные и точные жесты невнятной скороговоркой. Потом опустилась на колени и обхватила ладонями голову лежащего на траве Ли.

Это не понравилось Лейфу – зачем устраивать спектакль из этого в сущности интимного таинства. Но тут же ему стало стыдно за свой эгоизм, проявленный в ту минуту, когда Ли нуждался в помощи. И все же что-то снова кольнуло его, когда Ли приоткрыл глаза и потянулся к Фулле. Чопорное покашливание Фригг остановило Фуллу, и она выпрямилась, растягивая губы в тонкой язвительной улыбке.

А Ли Свенсен как ни в чем не бывало тряхнул головой и поднялся. Он посмотрел на галдящую толпу, на мгновение о чем-то задумался и вдруг от души расхохотался.

– Разрази меня гром! Да это же бабушкин Асгард! Один, Тор и Локи де Нэл! – Неожиданно лицо его прояснилось, он забыл о толпе и воскликнул: – И Лейф сюда затесался! Черт возьми, мой мальчик, я так рад, что они прихватили тебя. Ты же знаешь, я – эгоист, без тебя мне было бы скучно.

Фулла неодобрительно отошла в сторону, когда братья обнялись. Вокруг них, рыча от радости, метался из стороны в сторону Рекс. Он подпрыгивал и облизывал лица своих вновь обретенных хозяев. Они стояли рядом, и теперь стало ясно, что они абсолютно одинаковые. Поначалу это даже Тора ошеломило, но в его глазах мелькнуло сомнение, когда к братьям подошел Локи.

Лейф не реагировал на удивленные крики вокруг. Он восхищался тем, как быстро Ли воспринял все происходящее и вписался в этот новый и странный мир. Братец и Фуллу способен увлечь в мгновение ока, поймал он себя на тоскливой мысли. Может быть, поэтому он сглотнул горький комок, когда ощутил надежное рукопожатие брата.

– Ты выглядишь куда лучше, чем перед схваткой, Ли… А Локи вошел в роль и победно комментировал:

– Два героя! Оба похожи! Оба ранены в бою…

Тор косился на Локи. Он, конечно, не верил известному хитрецу, но не мог не испытать почтительной зависти к тому, как Локи проворачивает свои авантюры.

– Имена имеют власть над судьбами людей, – продолжал вещать Локи. – Возможно ли, чтобы древняя кровь человека по имени Лейф Свенсен была слабее иных кровей?

Недовольство Тора обратилось на Лейфа. Аргумент Локи оказался весомым ударом. Дело в том, что боги предпочитали традиции, а не логику. В этих традициях власть имени занимала почетное место среди ценностей Асгарда. Тор попытался объяснить Ли суть происходящего, но собрание снова привлекло его внимание.

Хеймдаллр на этот раз протирал рукавом звенья кольчуги. Полированный металл отбрасывал блики. Самодовольный бог вонзил свои острые глазки прямо в Лейфа.

– Ты говоришь – два героя, Локи? Но мои глаза, способные за тысячу миль подглядеть рост травы, подсказывают мне, что твоему герою нанесена всего одна рана – в плечо и ключицу да и то занесенным за спиною тесаком. И это единственная боевая рана…

С лица Локи сбежала ухмылка. Ладони Лейфа вспотели от напряжения. Конечно, Локи блефует, а его улыбка – маска, скрывающая тревогу. Только сейчас он сообразил, насколько серьезно все происходящее. Лейф вытер вспотевшие ладони о свои непривычные доспехи. Его пальцы наткнулись на кожаную сумку, пристегнутую Фуллой к поясу, и машинально нащупали вложенный туда пистолет. Очевидно, валькирии перенесли в Асгард вместе с ним и его оружие. Лейф стиснул рукоять пистолета. А Локи опомнился и взял себя в руки.

– На этот раз твои глаза, Хеймдаллр, увидели больше, чем обычно. Конечно, его ударили сзади. Никто не решался встать с ним лицом к лицу в открытом бою, ибо страшна боевая ярость героя.

Но все же первоначальное смятение Локи не осталось незамеченным, и Один принял решение. Это было видно по его лицу. Тор же выглядел неуверенно, он опять что-то пробормотал. Но в целом сомнения толпы развеялись.

Лейф понял, что Локи, конечно, не всесилен и способен только отчасти оградить его от гнева богов. Сам он не принимал участия в собственной защите, но пришло время вмешаться и спасти ситуацию. Он выхватил пистолет и нацелился в самодовольное лицо Хеймдаллра. Лейф представил, как повел бы себя в эту минуту Ли, и возвысил голос:

– Если это ты должен протрубить в рог и предупредить Асгард о надвигающемся Рагнарёке, сделай это немедленно, пока я не продырявил твою башку! Вы нуждаетесь в этом трубном сигнале? Так присмотрите за трубачом, чтобы он не наделал глупостей! Или вы не знаете, на что способна эта вещь?

И тут Лейф перевел прицел футом выше головы Хеймдаллра и спустил курок. Боги вздрогнули при звуке выстрела, как связанные одной ниточкой куклы театра марионеток. Пуля точно угодила в древесный нарост на развилке ясеня и разнесла его в щепки. Целый обвал щепы и трухи посыпался вниз на голову Хеймдаллра. Самодовольство исчезло с лица бога. Не напрасно Лейф тренировался в тире почти ежедневно, даже когда Ли не бывало дома.

– Следующую пулю я пошлю в Хеймдаллра! – предупредил он.

– О нет! – вскрикнул Тор и метнул свой молот. Тот помчался по кругу, едва не зацепив пистолет. Но металл молота скорее всего был пронизан магнитными токами неведомого чародейства. Пистолет вырвался из руки Лейфа и прилип к металлу. Молот вернулся к Тору. Тор подбросил пистолет на ладони.

– Опасная штука, Лейф Свенсен, ничего не скажешь, но Джэллар-Рог не вострубит без Хеймдаллра. Ли был готов к нападению, но Тор повесил молот на пояс и спокойно взирал на Лейфа. Несомненно, бог придерживался каких-то своих понятий о чести и не отступал от них. А вот Хеймдаллр осознал, что был на волосок от смерти, и громко закричал. Однако после нескольких слов, брошенных Одином, успокоился и о чем-то зашептался с Вэли и Видарром.

Локи снова вступил в игру.

– Вы хотели доказательств? Они красноречивы! Разве Один не разглядел со своего трона новое оружие героев? Именно такое необходимо и нам, чтобы сокрушить орду Сартра! Кто, как не герой, способен иметь такое оружие и так великолепно обращаться с ним? Пусть избранник Тора покажет нам свое искусство.

– Ты же прекрасно знаешь, что я безоружен, – спокойно ответил Ли. – Тем не менее я готов.

Он шагнул к Тору и ребром ладони нанес богу резкий удар по запястью. Пистолет, крутясь, взлетел вверх, и Ли легко перехватил его на лету. Тор расхохотался. Ему понравилась дерзость земного человека. Но одобрение исчезло с лица, когда Ли кинул пистолет Лейфу, а сам неожиданно сорвал боевой топор с пояса Тора. С этим топором он встал поближе к брату и прикрыл того со спины.

– Он воистину герой! Это могли увидеть все, – закричал Тор, обращаясь к Одину. Локи съязвил:

– Особенно когда Тор роняет оружие в руку своего избранника. Это еще не доказательство. А вот способен ли твой герой изготовить подобное оружие для Айзир? Вот что важно! У нас хватает героев для похвальбы в Валгалле. Но сегодня герои должны владеть тайным мастерством…

– Вот к чему он клонит, – шепнул брату Ли. – Неужели эти могикане хотят, чтобы мы сделали для них современное оружие?

Лейф нагнул голову, чтобы Хеймдаллр не смог прочитать его ответ по губам. Этот самодовольный бог, может быть, немногого стоил, но обладал невероятной силой зрения.

– Судя по всему, ты прав. Но ведь мы многое сможем сделать, если найдутся подходящие материалы. Я помню кое-что из школьной химии да и на ферме все делал своими руками. Боюсь, правда, что здесь в лучшем случае можно изготовить кремневое ружье.

Тор и Один безмолвно взирали друг на друга. Наконец одноглазый бог поерзал на троне и обратился к Ли:

– Ты можешь сотворить нечто подобное?

– Конечно, нет. – Ли не стал врать. – Одно дело пользоваться оружием, совсем другое – заниматься его изготовлением. У нас на Земле это делают разные люди. Кроме того, у меня под рукой нет ничего необходимого для такой работы. И вообще – мой брат лучше меня разбирается в подобных штуковинах. Поговори с ним!

У Лейфа опять вспотели ладони. Он оглянулся на Локи, но бог определенно не хотел вмешиваться в беседу. Его потупленный взор говорил только о том, что помощи от него не дождешься. В эту минуту Лейф держал в руках собственную жизнь. И не только ее одну. За ним стояли Ли, Локи… Он, конечно, мог бы наладить производство несложного оружия, но это требовало немало времени. Кроме того, надо познакомиться с техническими возможностями Асгарда. Наверняка здесь было далеко до земной техники. Еще ему показалось, что Один не примет никаких заверений на будущее. Бог ждал немедленной помощи. Не зря несколько раз за такое короткое время боги вспоминали о Рагнарёке. Они остро нуждались в оружии.

Лейф сосредоточился. Ответ Одину требовал точности и определенности. Локи помешал ему сформулировать этот ответ. Он встал перед Лейфом и обратился к Одину. Одна его рука лежала на поясе, другую он заложил за спину и покачивал ею, как будто хотел подать Лейфу какой-то сигнал.

– Ли верно сказал, что это трудное дело. Оно требует необходимой подготовки и материалов. К счастью, мне удалось кое-что добыть для изготовления оружия. Это стоило мне немалых трудов, а запаса хватит всего на один пистолет, да и то без боевых зарядов. Сын Свена сейчас сотворит чудо – он сделает пистолет, и вы все его увидите.

ГЛАВА 6

Рука, заложенная Локи за спину, опять шевельнулась. Лейф заметил на ладони Локи вороненый пистолет! Локи ловко сунул его под латы и обернулся к Лейфу так, чтобы зорко видящий Хеймдаллр не смог по губам понять его слова.

– Никто не должен заметить обмана, – сказал Локи. Это был приказ. – Все должны оценить, как труден процесс создания оружия. Для начала брось свой пистолет брату, чтобы все заметили это. Локи подхватил со скамьи грубо сплетенную корзинку и начал перебрасывать в нее из своей поясной сумки какой-то металлический мусор. Боги насторожились.

– Ап! – по знаку Локи Лейф перебросил пистолет Ли и взял корзину. Он устроился на дальней скамье под деревьями и увидел, что Локи умудрился вместе с горсткой железок переложить в корзину второй пистолет. Лейф опустил руки в корзинку и начал сосредоточенно перебирать металлический хлам. Он ощупал пистолет и хотел разобрать его на части, чтобы затем собрать вновь. Но не тут-то было: пистолет оказался подделкой, игрушкой. Единственное, что удалось Лейфу, так это занозить палец. В конце концов, он просто сделал вид, что собирает части пистолета воедино. Он заметил, как Локи приблизился к Ли – и лицо брата просветлело. Очевидно, Локи сообщил что-то важное. После этого бог снова, как и все, сосредоточил внимание на работе Лейфа. Он довольно покачивал головой. Цирк да и только!

– Ап! – подбросил Лейф на ладони второй пистолет. Готово! И тут же он умудрился локтем опрокинуть корзинку со всем ее содержимым на траву. Локи одобрил этот трюк, от души хмыкнув. Но опасность все еще исходила от Тора, который внимательно разглядывал оружие. Наконец и чернобородый неохотным кивком выразил согласие.

Гул пошел по толпе. Один откинулся на спинку трона, очевидно, не вполне убежденный содеянным чудом. Хеймдаллр искал его внимания, но за шумом толпы его ужимки не дошли до Одина. Хеймдаллр обернулся, чтобы привлечь внимание Вэли и Видарра резкой жестикуляцией. Но в эту минуту Один поднял руку, призывая к молчанию.

Сквозь шум пробился голосок Вэли:

– Отец Один, мне кажется, Локи первый раз в жизни сказал правду. Лейф поможет нам встретить Рагнарёк.

Видарр что-то быстро шептал, склонясь к уху отца. Толпа зашумела снова. Хеймдаллр вскочил со скамьи и что-то закричал, обращаясь к Вэли, но его никто не услышал из-за всеобщего гомона. Вэли все-таки успокоил его, усадил на место. Снова наступила тишина. И тогда Один сказал Лейфу:

– Мы приняли решение, Лейф, сын Свена. Мы, как и раньше, с подозрением относимся к твоему покровителю Локи. Мы также не доверяем военным хитростям земного племени, которое пытается подменить силу воина и доблесть закаленного клинка лукавым чародейством. Такое чародейство порождено слабостью. Но сегодня у нас нет выбора. Близится грядущий День, за которым настанет Ночь. Мы поручаем тебе изготовить оружие для встречи Рагнарёка. В знак благодарности ты получишь все, чего захочет твоя душа. Однако если ты предашь нас или мы усомнимся в тебе, Нифлхейм заполучит в жертву обоих – и тебя, и вероломного покровителя. Клянусь Июмиром! А что касается второго…

– Что касается второго, – перебил Тор, – я доставил Ли Свенсена в Асгард под свою ответственность и беру его под защиту. Кто-нибудь может поставить под сомнение честь Тора?

Нет, в чести Тора не усомнился никто. Он обвел взглядом собрание богов.

– Вместе со мной Ли Свенсен поведет эйнхеръяр в битву, – так завершил Тор свою речь.

Он пошел прочь от толпы, позвав за собою Ли. И вот что удивительно – Рекс встрепенулся и быстрыми прыжками бросился за ним.

– До скорой встречи, мой мальчик, – попрощался Ли с братом. Он отправился в путь, легкомысленно насвистывая мелодию из «Полета валькирий». Проходя мимо Фуллы, он подмигнул, и девушка смутилась.

Локи разливался теперь слаще меда:

– Милая Фулла, как видишь, я не зря участвовал в Совете. Будь добра, укажи нашему герою дорогу к мастерским горных гномов. Отныне он будет работать с ними. И еще передай им, чтобы они слушались Лейфа и повиновались ему.

Внутренний протест Фуллы был смягчен повелительным кивком Одина. Только тогда она подошла к Лейфу и указала ему следовать за ней. Они шли через лес по той же самой тропинке. Фулла торопилась. Гордо подняв голову, она не обращала никакого внимания на своего спутника.

Лейфа задело высокомерие гордячки. Он догнал ее и, взяв за плечи, повернул к себе.

– Чем ты недовольна? Тем, что за меня поручился Локи, или тем, что мой брат понравился тебе? Из-за этого вовсе не обязательно смотреть на меня, как на пустое место.

Он хотел обнять ее, но Фулла влепила ему звонкую пощечину. Наверное, Ли не смутился бы в такую минуту, и Лейф тоже решил продолжить объяснение. Но выражение глаз Фуллы заставило его отступить.

– Если бы ты был пустым местом! – сказала она. – Но ты стал инструментом хитреца. Твой злой наставник – на самом деле лже-герой, а ты, хоть и похож на Балдера… Я не могу простить себе, что именно с этим типом…

Лейф обиделся.

– Что же ты не продолжаешь? – спросил он. – Но ведь наши поцелуи были прекрасны. Я не могу о них забыть. Может быть, тебе это удалось?

– Нет, я помню твои поцелуи – и ненавижу тебя за них еще сильнее. Но не думай, что ты обвел всех вокруг пальца, Лейф Свенсен. Хеймдаллр разгадал все твои уловки.

Она указала на пистолет, который Лейф все еще сжимал в руке. Это и в самом деле была плохо обточенная деревянная игрушка – свидетельство обмана и коварства рыжебородого бога. Локи каким-то образом внушил всему собранию, что это боевое оружие. Да, Хеймдаллр углядел обман, но Вэли уговорил его промолчать. Может быть, он сделал это потому, что ему, Вэли, и его брату Видарру суждено пережить Рагнарёк. Вот они и поддержали хитрого Локи, надеясь, что изготовленное Лейфом оружие подарит им дополнительную власть в Асгарде.

Лейф с неприязнью отбросил деревяшку в заросли. Проклятый Локи! По его вине Лейф впутался в эту малоприятную историю. Ему припомнились легенды. Первоначально – они говорили, что Локи должен встать на сторону гигантов против богов. Теперь, по всей видимости, он занял сторону Асгарда. Но вдруг он только прикидывается из-за своей врожденной склонности ко лжи. Если это так, значит, Лейф Свенсен оказался между двумя жерновами. На этой мельнице мелется не мука, а мука. Ситуацию осложняет еще и то, что единственная девушка в его жизни, к которой он ощутил такую нежную привязанность, оказалась одной из богинь Асгарда. Богиня, которая ненавидит все, что связано с именем и делами Локи.

– Хорошо, – согласился он с горечью. – Вернись к Айзиру и расскажи Одину о моем обмане. Может быть, он наградит тебя за это.

– Один уже принял решение. Когда придет время, ты сам получишь все, что заслужил, – сказала она печально.

Они давно свернули на другую тропинку, вышли из леса и шли между небольшими холмами неподалеку от могучей стены, ограничивающей одну из границ Асгарда. Они остановились у входа в огромный закопченный дом с потеками сажи, который сливался с подпирающим его холмом. Фулла протянула руку.

– Здесь живут гномы. Эй, Модсогнир!..

Создание, которое появилось на пороге, даже с натяжкой нельзя было назвать красивым. Уродливый человечек примерно четырех футов ростом выскочил на порог. Огромный для его размеров торс с необычайно широкой грудной клеткой на коротеньких ножках. Его тело, измазанное копотью, казалось даже грязнее лохмотьев, которые его прикрывали, а лицо густо заросло бородавками. Словом, не красавец! Он неуклюже склонился в поклоне:

– Главный оружейник Асгарда приветствует вас!

– Перед тобой, – сказала ему Фулла, – Лейф, сын Свена. Это ваш новый повелитель. Эльфадур приказал повиноваться ему.

Она ушла не попрощавшись, и только тонкая улыбка на ее красивом лице подсказала Лейфу, что она подвела его к полосе неприятностей и весьма довольна этим.

Это было слишком даже для терпеливого Лейфа. Он схватил ее за плечи и остановил. Она не смогла вырваться из его объятий, царапалась, отбивалась. Лейф на этот раз наслаждался собственной силой. Фулла уткнулась в его плечо, но он схватил девушку за волосы и повернул к себе. Ее губы окаменели. Она не желала отвечать на его поцелуй, но затем расслабилась. Тогда Лейф отпустил ее волосы и обнял девушку еще крепче.

И тут Фулла укусила его.

От неожиданности он отпустил свою добычу, и Фулла рванулась в лес, шипя от злости. Гном захихикал ей вслед. И это, наверное, только усилило ее обиду. Лейф стер кровь с укушенной губы. Он не жалел о своем поступке. Ничего, по крайней мере она долго будет его вспоминать. Даже когда встретится с Ли…

– Ты растешь на глазах, – раздался сзади голос Локи. Бог каким-то образом возник рядом с гномом за спиной Лейфа. – Фуллу давно пора приструнить, как и любую девственницу с пятидесятитысячелетним стажем. Это замечание покоробило Лейфа. Он все время упускал из виду бессмертие Фуллы, как и бессмертие большинства обитателей здешних мест. На вид она была юной девушкой, и он воспринимал ее именно так. Наверное, такой она была и тогда, когда предки Лейфа едва научились обтесывать кремневые топоры. Но разве это для него хоть какое-то значение? В конце концов, в подобной ситуации возраст не в счет! Как оказалось, он придает этому меньше значения, чем раньше мог ожидать от самого себя. Его ум занимали более серьезные вещи. Особенно сейчас.

– Меня знобит от ваших проблем, – признался он Локи. – С какой стати я должен лезть из кожи вон ради ваших проклятых небес? Черт побери, совершенно не понять, что на самом деле существует, а что придумано за долгие века!

На губах Локи появилась улыбка, но ни одна черточка на лице не дрогнула.

– Может быть, мы переусердствовали. К сожалению, ты абсолютно не приспособлен к нашей жизни. А ведь для твоих предков она была абсолютной реальностью. Извини, я специально торопил события, чтобы не проиграть в споре с Айзиром. Теперь ты никуда не денешься, Лейф. Уверяю тебя, Нифлхейм – это не шутка.

– Хотелось бы узнать, что это за Нифлхейм? – проворчал Лейф. Он знал, что этим словом именуется Ледяной Ад древних. И не более того. Мимоходом он заметил, что здесь речь Локи звучала не так архаично, как на Совете богов. Или он привык к этому языку и уже воспринимал его как вполне родной английский. Но возможно, сам Один придерживался консервативных взглядов и предпочитал, чтобы на Айзире звучала древняя торжественная речь.

В руках Локи блеснуло небольшое зеркальце, в рамке, с удобной ручкой. Локи извлек его из своей поясной сумки.

– Я позаимствовал эту вещицу у Одина. Естественно, без разрешения… Ты заметил огромное зеркало за его троном. Так вот – это маленькая копия. Она тоже сработана эльфами. Я не знаю, в чем тайна этого магического зеркала – в колдовстве или в науке, секрет потерян навсегда, но действует оно весьма любопытно. У нас в языке нет определений для этого… Гм… Ты бы назвал это окном в иные измерения. Взгляни, и ты увидишь Нифлхейм.

Лейф взял зеркальце за рукоятку – и вперил взгляд в зеркальное оконце. То, что он увидел, было неописуемо. Лейф отшатнулся. Он бы отбросил зеркало в сторону, но руки не подчинялись ему. Зеркальце приковало его взгляд, и все отчетливее в зеркальной глубине начали проявляться люди… люди…

В следующую минуту его затошнило. Локи поддержал Лейфа и отобрал зерцало. Но чувство, которое охватило Лейфа при виде зазеркального зрелища, не проходило. В конце концов, спазмы в горле прекратились, и он, обессиленный, сел на траву. – Ты увидел только преддверие Нифлхейма, его самую безобидную часть, – пояснил Локи. В его голосе послышался отзвук того, что пережил за одну минуту Лейф. – Нифлхейм это место, где все не так, все неправильно, все искажено. Это перевернутый мир. Там даже с ума сойти нельзя, потому что в Нифлхейме сосуществуют два времени сразу. Разве можно вообразить большее безумие? Одно из них – мертвое время… Чем дольше ты смотришь – тем больше видишь, но даже миллиона лет не хватит, чтобы обозреть все картины мира в этом зеркальном окне. Некоторые из этих картин исключительно интересны. Впрочем, возьми зеркало и пользуйся им. Оно избирательно показывает то, что тебе необходимо увидеть. Например, понадобится высмотреть, как в твоем мире производят оружие… Ведь я знаю, что ты не оружейник, хотя и умелец.

– Зачем же ты призвал в Асгард меня, а не какого-нибудь специалиста или заводского рабочего? Почему выбор пал именно на меня?

Локи вздохнул.

– Я бы доставил сюда мастеров-оружейников, но Один и Тор были против. Им по старинке нужны герои… или никто. Я с трудом уговорил Тора взять в герои Ли. Я сделал это из-за тебя, его брата. Еще труднее оказалось вовлечь вас в схватку, чтобы вы были ранены одновременно. Я постарался устроить все как можно лучше, а это не так-то просто. Мы скованы предрассудками веков.

– «Как можно лучше»… – с упреком повторил Лейф. – Ты подстроил все так, что я даже домой вернуться не могу. Даже если боги меня отпустят. Там, на Земле, осталось по меньшей мере шестнадцать убитых. Я еще не знаю, что они сделали с фермой в отместку за развязанную тобой бойню.

Локи промычал в ответ что-то невнятное.

– М-м… Тор взял под свое покровительство Ли, но и я несу ответственность за тебя. Посмотрим, придет время – и я изменю кое-что и здесь, и в Мидгарде. Все будет в порядке, не волнуйся. А сейчас давай взглянем на твои мастерские.

Они вошли в закопченное здание. Лейф ступал нетвердо, он еще не оправился от шока, вызванного картинами Нифлхейма в магическом зеркальце. Чего бы это ему ни стоило, он сделает все, лишь бы не попасть туда! Все, что зависит от его сил и воли!

Он обошел плавильную печь с примитивными ручными мехами, приблизился к глыбе железа. Эта глыба служила наковальней, и в эту минуту один из гномов щипцами придерживал кусок раскаленного металла, а другой что-то отковывал грубым молотом. Несколько десятков этих созданий были увлечены работой. Правда, по большей части они пользовались как рабочим инструментом своими голыми руками и еще зубами. Здесь ощущался явный недостаток слесарного инструмента. Один гном держал в руке грубо обработанный наконечник копья и надкусывал неровности на металле, придавая ему нужную форму. Для такой работы требовались крепкие челюсти и стальные зубы!

Лейф присел на вымазанный сажей камень. Огляделся. Мастерские привели его в уныние. Но он уже точно знал, что если не справится с изготовлением оружия, скорее всего хлебнет Нифлхейма. Наверное, это наказание коснется не только его и Локи, но и брата. О, Фулла сможет удовлетворить свою ненависть, наблюдая за ним в магическое зерцало Одина. Уж она посмеется – по крайней мере до тех пор, пока Рагнарёк не сметет Асгард с карты Вселенной.

– А если моя работа принесет Айзиру победу в вашем проклятом Рагнарёке? – осторожно поинтересовался он.

Локи видел его насквозь!

– Тогда, быть может, ты удостоишься звания бога, ну и заполучишь свою девчонку, раз она так втемяшилась тебе в башку. Но ведь тогда и твой мир будет уничтожен, ибо Рагнарёк означает не только Гибель Богов, но и конец всего остального мира. Правда, если победит Айзир, он захватит и твою Землю и начнет верховодить в мире людей так, как сочтет нужным.

Лейф представил себе все возможные последствия этих слов. Конечно, люди на Земле ведут себя не очень разумно, но власть Айзира над землей – тоже не подарок. Да, ему была предоставлена прекрасная альтернатива: даже выигрышный выбор означал проигрыш…

Он вскочил, объятый сомнениями, но Локи уже был далеко. Он тихо выскользнул из дверей, оставив Лейфа наедине с тревожными вопросами и неразрешимыми проблемами.

ГЛАВА 7

Спустя три недели Лейф Свенсен почувствовал себя в Асгарде старожилом. Даже ежедневные убийства эйнхериев не волновали его. Отрубленные руки и головы необъяснимым образом возвращались на положенные им места, и тело убитого бойца срасталось и оживало при первом появлении ночной росы. Другое дело – участие в бесконечных поединках, тогда как ему совершенно не хватало времени для технических разработок. Здесь в Лейфе проснулся прирожденный изобретатель, инженер, техник, ученый одновременно. Но по здешним меркам он все же числился в «героях», а герои проводили время в схватках и перебранках. Такова традиция Асгарда: готовность к битве. Один изредка наведывался на поле эйнхериев. Он сильно удивился бы, не застав там и Лейфа.

Обычно Лейф ошивался на том участке боевого поля, где собирались слабаки. Он отбивался щитом от мечей двух вполне медлительных героев, ожидая, когда Один досмотрит поединок между отрядами Тора и Ли. Там, где Лейф присмотрел себе местечко, особой опасности не было, но сама тренировка становилась тяжелой работой. Он сильно потел в боевых доспехах. Приемы с боевым топором требовали куда больших усилий, чем труд дровосека. В конце схватки щит, казалось, весил как минимум тонну.

Но вот Один отбывал с поля в свои покои. Лейф вздыхал, и, взмахнув на прощанье боевым топором, отсекал голову одного из своих противников, затем второго… Головы бескровно катились по траве, а Лейф, закинув оружие за спину, осторожно огибал встречающихся на пути героев, чтобы не нарваться на вызов. Пора возвращаться в мастерские!

Путь лежал через рощу. Однако, подходя к роще, он замедлил шаги. Это было то место, где стояла Священная Яблоня. Яблоня считалась центром Вселенной, и на ее ветвях зрели золотые молодильные яблоки. В этих яблоках таилась сила Богов. Одной из обязанностей Фуллы была забота об этом древнем дереве. Несколько раз Лейф встречал ее поблизости, но Фулла не обращала на него никакого внимания. Все равно он чего-то ждал и надеялся поймать хотя бы ее взгляд. Увы, все напрасно… Сейчас он подходил к центру рощи, где росло дерево. Вокруг не было ни души.

Лейф в который раз взглядом опытного фермера оглядывал Яблоню, и от одного ее вида щемило его крестьянское сердце.

Конечно, это было очень старое дерево. Но его плачевное состояние зависело не от возраста, а скорее всего от неумелого ухода. Омертвевшие сучья мешали росту молодых ветвей, отнимали жизненные соки. Листья пожухли, среди них было много пожелтевших раньше времени, с ветвей свисали мелкие и чахлые яблочки. Дерево росло на потрескавшейся глинистой земле. Если судьба Асгарда будет и дальше зависеть от плодов этой истощенной яблони, Рагнарёк не понадобится. Боги не смогут сражаться – чахлые плоды не вольют в их жилы могучую силу Вселенной.

Он вздохнул и направился к мастерским. За несколько дней его работы здесь все преобразилось. Оружейники перебрались в соседний дом. Под руководством Лейфа гномы выложили новую плавильную печь, изготовили плоскую наковальню вместо старой закопченной глыбы, успели сделать кое-какие немудреные слесарные инструменты. Все это облегчило работу, освободило немало времени. Примитивное точило помогало в шлифовке лат, наконечников пик, стрел. Они имели теперь вполне цивилизованный вид.

Основное здание мастерских переходило в пещеры внутри холма. Трудно поверить, но Лейф умудрился в течение нескольких дней оборудовать цех для перегонки и получения серы. Собственно, оборудование для этого понадобилось элементарное: всего-навсего сильно увеличенный школьный прибор для возгонки химреактивов – пара котлов, соединенных трубами, очаг под одним из котлов, змеевик, система охлаждения. Земля Асгарда была богата полезными ископаемыми. Запасы сырья для производства серы оказались неисчерпаемыми. Бесконечно много других возможностей скрывалось в недрах Асгарда.

Рядом с механической конвейерной дорожкой стоял смышленый гном Садри. Лейф назначил его главным производителем работ. Гном наблюдал, как два его помощника загружали руду в один из котлов. В итоге руда превращалась в железо и серу, столь необходимые сегодня даже в Асгарде. Садри отрывисто крякнул, выхватил из котла кусок еще горячей серы, принюхался, попробовал на зуб, пожевал, сплюнул. Он проделал над котлами какие-то пассы, сопровождая их заклинаниями, и снова взял пробу. На этот раз остался доволен.

– В этой сере нет примесей, – сообщил он Лейфу. Садри нравился Лейфу за сообразительность и ловкость. Он гордился таким отношением и воспринял назначение как большую честь, оказанную ему человеком. Маленький, искалеченный лягушонок, с выпирающими под подбородком гландами, с носом, который терялся среди бородавок на его лице, а огромный рот занимал чуть ли не пол-лица. Так он выглядел. Но его портрет не соответствовал его уму, понятливости и старательности.

Сера, селитра, клетчатка – и они получили порох! Конечно, грубый, дымный, но великолепно вспыхивающий, стоило только кинуть щепотку-другую в костер во дворе!

Магическое зеркальце, позаимствованное Локи у Одина, было незаменимо. Лейф постоянно вызывал в нем картины Земли, он отыскал в химических кабинетах таблицу Менделеева и срисовал ее для гномов. Его очень удивило, что гномы имеют абсолютно правильное представление об устройстве атома, кристаллической решетке минералов и о многом другом, что требует на Земле специальных знаний. Казалось, они способны заглядывать внутрь камней, вещей и прочих физических тел. Гномы оказались прирожденными химиками. Он высказывал идею они воплощали ее в хитросплетениях котлов и труб. То, что эта примитивная перегонная аппаратура работала, являлось для Лейфа загадкой, но гномы получали практически любые химические элементы или сплавы металлов. Достаточно было объяснить Садри суть искомого. Лейф подозревал, что успехи гномов связаны с невысказанными тайнами магии и чародейства.

Он направился в комнату, отведенную ему под покои. Эта комната была обшита свинцовыми листами. Он предположил, что свинец, не пропускающий рентгеновские лучи, окажется непрозрачным для взгляда зорко видящего бога Хеймдаллра.

Лейф повернул к себе магическое зеркало. Оно действительно связывало владельца с иными измерениями времени и пространства. Обращаться с ним было нетрудно. Главное – точно представить себе то место, которое ты хочешь увидеть. После этого зеркальце отыскивало задуманное… К сожалению, возможности зеркального ока были в чем-то ограничены. Например, Лейф мог вызвать в нем картину нужной ему библиотеки, просмотреть корешки книг, но заглянуть в нужную книгу мог при условии, что какой-нибудь случайный посетитель библиотеки раскроет эту книгу там, где это Лейфу необходимо. Однако случалось и такое, и тогда Лейф жадно впитывал необходимую информацию.

Садри вошел в комнату вслед за Лейфом.

– Какие будут указания, мастер Лейф?

– Нам понадобится уран-235, – сказал Лейф. – Не меньше полутонны. Кроме того, пора наладить производство взрывателей.

Садри уже знал, что такое уран. О взрывателях он услышал впервые. Лейф набросал на листке схему взрывателя, растолковал Садри возможные сложности. Механика давалась гномам хуже, чем химия. Но они были способные ребята! В помещении, которое стало называться цехом, вовсю кипела работа. Здесь отливались корпуса гранат. Лейф выбрал гранату как самое простое в изготовлении современное оружие. Гномы легко справились с отливкой корпуса гранаты типа «лимонка». В самом деле, граненый корпус, не требующий тщательной обработки, пороховая начинка, детонатор… Даже самый медлительный из эйнхериев в силах поразить врага подобной штуковиной. Самое сложное в этой конструкции было, конечно, устройство детонатора. Даже для кропотливых гномов это была весьма сложная задача. Садри не был уверен, что гномы справятся с этим заданием Лейфа. Тот пожал плечами.

– Я понимаю, что это непросто. Но все равно попытаемся. Отливайте корпуса и делайте запасы пороха. Я буду думать, как упростить детонаторы.

Садри исчез успокоенный. Лейф обратился к зеркалу. Где он может освежить свои знания, связанные с оружейным делом? Вест-Пойнт давно закрыт из-за непогоды и всеобщей мобилизации. Библиотека конгресса? В нужном ему зале не было ни души. Черт возьми, даже магические штучки и те не всесильны! Вообще-то необходимое пособие стояло в его собственной комнате, там, на Земле, но кто бы перелистал его страницы…

Он пробежался взором по разным регионам Земли, не преследуя никакой определенной цели. На Земле стало еще хуже, чем раньше, когда он заглядывал в зеркальце. Страницы газет, открытые в метро и кафе, крупными заголовками сообщали о повсеместном военном положении. Военные пытались удержать в своих руках продовольственные склады для справедливого распределения припасов. Но в городах тысячи людей уже умирали от голода. Многие были убиты только за то, что хотели припрятать немного еды. Наверное, запасы продуктов могли помочь стране продержаться хотя бы год, но это было невозможно из-за нечестной дележки продовольствия. Только время могло что-то решить, если вообще земные проблемы поддавались решению. Морозы усиливались, ветры крепчали, жизнь становилась невыносимее. Бунтовали и дезертировали многие новобранцы. Частично они прибивались к шайкам отчаянных и готовых на все головорезов, которые врывались в города и деревни, грабили и разоряли все, что еще чудом сохранилось. С Севера к Югу устремились стаи голодных волков, которые не смогли выдержать суровых морозов.

Родным местам Лейфа повезло несколько больше, чем многим другим. Они были далеки от больших городов, и потому грабители до них не добирались, а военный комендант этих мест принимал участие в подготовке военного переворота. У него не хватало времени на такие мелочи, как изъятие продуктов у вольных фермеров. Но даже здесь те, кто был менее предусмотрителен, умирали от слабости или их тоже убивали ни за грош.

С печалью всмотрелся Лейф в очертания своей фермы. Он боялся увидеть пришедшее в упадок хозяйство. Дул сильный ветер, снег заметал дороги, росли огромные сугробы. Лейф ничего не видел сквозь хлопья метели, пока не сфокусировал внимание на внутренности дома.

В полном смысле этого слова он был изумлен. Все радовало глаз: дом сохранялся в полном порядке, прибранные комнаты, полные подвалы и кладовые. В хлеву жевали сено довольные своей участью коровы. В одном окне был установлен пулемет, на подоконнике другого изготовлено к бою тяжелое ружье. Все это указывало на то, что ферма подвергалась какой-то опасности. Но сейчас эта опасность определенно миновала.

В большой спальне носом в подушку уткнулся какой-то мужчина. Лейф никак не мог сообразить, кто это. Он хотел было проклясть незнакомца, но передумал. Уж лучше незваный гость, который позаботился о доме и хозяйстве, чем бессмысленное разорение.

И все же он не удержался от крепкого словца, когда в зеркальце возникла его маленькая библиотека. В любимом кресле Лейфа нагло развалился Локи с раскрытой книгой на коленях. Облик бога говорил о том, что приятно сидеть вот так, с книгой, изредка затягиваясь сигаретой. Из-за спины Локи протянулась женская рука, взяла пепельницу и выбросила в камин гору окурков.

Зеркальце дрогнуло в руке Лейфа, и эту сценку затянуло дымком. Он опять сосредоточил свое внимание на ферме, но чтобы совладать с раздражением, намеренно увел свой взгляд за тысячу миль в сторону от родных мест. Неужели Локи перебросил его в Асгард с целью завладеть фермой и пересидеть в уютном гнездышке все ужасы Рагнарёка? Впрочем, Лейф не мог уверенно ответить на этот вопрос, равно как и изменить что-либо в сложившейся ситуации. Он находился в центре неразрешимых проблем.

Да и вообще – что могло решить их полностью? Учеба, занятия наукой, метеорология здесь были почти забыты. Лейф находился в Асгарде уже три недели, но по шапкам земных газет выходило, что на Земле прошло гораздо больше времени. На разницу в движении времени намекал и Локи, припомнилось Лейфу. Однако эта разница между земным временем и временем Асгарда не была постоянной. Иные события протекали здесь быстрее, чем могли бы на Земле, а иногда и замедляли свой бег по отношению к тому, что творилось там. Время двигалось скачками, но все же сутки Асгарда, которые длились здесь классические двадцать четыре часа, равнялись событиям, проистекшим на Земле в течение чуть ли не месяца. Такие странные и необъяснимые выводы сделал Лейф, сопоставляя течение времени с помощью магического зерцала.

В своих зазеркальных странствиях он натолкнулся на заброшенный музей старых картин и оружия. Музей был основательно разграблен. Здесь тоже не нашлось ничего, что могло бы помочь Лейфу в его работе.

В дверь застенчиво просунул голову гном Садри.

– Мастер Лейф, ты забываешь даже поесть. Уже время ужина. Позволь, я принесу тебе молока…

Лейф опомнился, посмотрел на часы. Он с удивлением отметил, что просидел над зеркальным миром семь часов подряд. Он размялся и кивнул гному.

– Спасибо, Садри. Тащи сюда молоко, да побыстрее! Болели воспаленные глаза, ныла спина. Лейф ощутил голод.

Непривычная еда Асгарда не доставляла ему радости, но здешнее молоко он полюбил.

Он выяснил, что легендарная Хейдран – коза, дающая богам мед, – на самом деле оказалась целым стадом коз. Эти козы давали прекрасное, но все же самое настоящее молоко. Когда молоко скисало, его смешивали с медом. В результате боги получали медовуху – не очень вкусный, хотя и калорийный напиток. Подобную трансформацию, как понял Лейф, претерпело большинство древних легенд. Простые вещи выдавались в пересказах за нечто таинственное и магическое. Например, мифический кабан, которого убивали и съедали ежевечерне, чтобы поутру вернуть его к жизни магией Одина, тоже оказался огромным стадом полудиких свиней. Они искали корм в лесах за Йюггдразилом, и боги отлавливали их во время частых охот.

Вареная или жареная свинина да еще запиваемая медом! Не удивительно; что от такой варварской и однообразной пищи Одина мучила язва. Лейф хотел бы дополнить свое меню овощами, но не нашел их в округе. Зато ему удалось отбить от стада несколько коз. Гномы содержали их в специальном загончике и ежедневно доили. А в ручье, что журчал за холмом, это молоко охлаждали и хранили «для мастера Лейфа».

За дверью звякнули воинские доспехи, и в комнату вошел Ли. Он положил на скамью тарелку и котелок, отбросил щит, который загремел по полу.

– Я встретил Регнилейф и взялся принести твою еду. А то она все еще сердится на тебя за то, что стала твоей стряпухой, а взамен не получает от тебя мужской ласки, – объяснил Ли свой визит. – Если бы ты знал, как я устал среди эйнхериев! Размахивать топором целый день – нелегкая работенка!

– Ты можешь отдыхать ночами, – отозвался Лейф. Легче сказать, чем сделать. Ли страдал без женского общества. Многие из здешних валькирий отличались богатырским сложением больше, чем приятной внешностью. Фулла входила в число исключений, но Ли не подкатывался к ней с нескромными предложениями. На слова брата он ответил ухмылочкой, но быстро посерьезнел.

– Честно говоря, во сне меня мучают кошмары. Только от тебя, мой мальчик, зависит – переживем мы Рагнарёк или нет. Этот ленивый эйнхеръяр ни на что не способен. Он даже леденцов не сделает, если ты за него не расплавишь сахар. Расскажи мне, как идут дела в твоих мастерских?

Лейф поведал ему о своих заботах, о попытке сделать огнестрельное оружие, о грубо отлитых корпусах гранат, об извлеченном гномами запасе еще не очищенного урана.

– Никак не удается отлить ружейный ствол… Изнутри наши отливки напоминают червоточину в яблоке. Дюжина гномов несколько суток билась над этим – и все впустую. Здесь не хватает пары токарных станков. Но сделать что-то подобное без инструментов… Даже нарезать элементарную винтовую резьбу – и то проблема, Ли. Ты извини меня за мой производственный словарь, но у меня все мысли крутятся только вокруг этих железок.

– Иными словами, ты считаешь гранаты лучшим вариантом? Ли извлек из-за пояса пистолет, бросил на скамью: без патронов оружие было бесполезно. – Но я не очень верю, что ими можно хотя бы испугать гигантов. Во всяком случае, судя по тому, что мне рассказали о гигантах Тор и Тайр. Кстати, сын Тора – Уллр, нет, подожди, я запутался в родственных связях богов, не сын, а внук Тора – отличный парень и чертовски хороший лучник – хочет встретиться с тобой…

Лейф подмигнул брату.

– Ты совсем запутался в сложносочиненных предложениях. Лучше отхлебни молочка, а потом доскажешь, что хочешь сказать.

– Благодарствую, мой мальчик. – Ли залпом осушил кружку и с удовольствием наполнил ее снова. – Уллр сказал мне по секрету, что Один недоволен тобой. Ему не нравится, что ты уклоняешься от пиров с героями. Он уже гневается, что за три недели ты еще ничего толком не сделал…

Его речь прервал Садри. За ним в комнату вошел старый, седой, согбенный гном. Его серая кожа говорила, что он принадлежит к особому роду каменных гномов.

– Его зовут Андвари, – важно произнес Садри. – Андвари умеет расщеплять камни. Он делает прекрасные детонаторы. Мастер Лейф будет доволен.

Андвари принялся перетирать зубами кусок кремня. Его губы запорошило красноватой пылью. Он прожевал осколки камня и на миг сосредоточенно замер. Вскоре он откашлял на ладонь несколько десятков острых кристаллов. Садри выбрал один из них, вставил в запальную часть набитой порохом гранаты, сжал в кулаке ее шероховатый корпус и большим пальцем наглухо заплющил кристалл в металлическом гнезде.

Для Ли все это было в диковинку. Он уставился на гнома во все глаза. Лейф уже привык к подобным метаморфозам. Когда-нибудь он разберется, из чего созданы сами удивительные обитатели пещер Асгарда. Скорее всего не из протоплазмы! А зубы каменного гнома – уж точно из легированной стали!

– Как она действует? – Ли указал на гранату.

– Ты бросаешь ее в цель. При столкновении с целью она взрывается. Но здесь есть один секрет. Я сам не понимаю, как это происходит. Если ты почему-то не хочешь этого, граната не взорвется. Каким-то образом взрыватель зависит от твоей мысли. Это хитрость из арсенала белых эльфов. Гномы воспроизвели эту хитрость, но не в силах объяснить, как они добиваются такого эффекта. Ли взял гранату и двинулся к двери. Он размахнулся и бросил ее на каменистый склон соседнего холма. Граната не взорвалась.

Она отскочила от какого-то камня и покатилась вниз. Садри бросился к тропинке и принес ее обратно.

– Я не хотел, чтобы она тут грохнула, – объяснил свой опыт Ли. – Но сейчас, если Садри не нахимичил чего-нибудь не так, я взорву ее…

Он метнул гранату изо всех сил гораздо дальше, чем в первый раз. Раздался взрыв, в воздух взлетели обломки скалы… Да, это было оружие!

– Лейф! Ты же справился с таким делом! Боги будут счастливы! Надо срочно отправить Тору корзинку с гранатами. Я устрою богам маленький праздник бомбометания! Немедленно бегу к Тору… Он подобрал с пола щит и без лишних слов направился во дворец Тора, известный под именем Билскирнир. Садри и Андвари пошли в мастерские. На пороге Садри остановился и указал Лейфу на большой кожаный мешок.

– Здесь все то, о чем ты просил, мастер Лейф.

ГЛАВА 8

Лейф не без удовольствия хлопнул по мешку ладонью. Надо заглянуть в мастерские! Он облачился в латы и вышел из комнаты, устроенной в одной из просторных пещер холма.

Гномы без устали набивали порохом корпуса гранат. Андвари, окутанный красной пылью, отправлял в рот очередной кусок кремня. Поистине живая лаборатория! Садри надзирал за работой. Лейф машинально поглаживал сунутый в карман пистолет, который возвратил ему брат. Несколько полных обойм от пистолета у Лейфа сохранилось. Убедившись, что работа кипит вовсю, Лейф вышел во двор. Вдали на западе рассеянно светились облака. Это уходило на отдых маленькое солнце Асгарда. Лейф вдохнул прохладный воздух. Ему было приятно отдышаться после замкнутости своей пещеры, пусть и благоустроенной. Уже выпала вечерняя роса.

Вдалеке на краю боевого поля он мог различить очертания неизвестных валькирий и несколько наиболее энергичных героев эйнхеръяра, занятых разминкой. Сбоку был построен Билскирнир Тора – самое изысканное строение в Асгарде после дворца самого Одина. Кто-то шел к дому. Догадка сдавила грудь Лейфа. Это могла быть Фулла!

В лесном сумраке раздался неожиданный лай. Он увидел Рекса! Собака тоже заметила его и помчалась навстречу. Она лаяла, чтобы привлечь внимание хозяина. В считанные секунды она поровнялась с Лейфом, передними лапами уперлась в его латы, задрала морду, и вот уже ее шершавый язык коснулся щеки Лейфа. Что-то здесь было не так. Лейф отшатнулся и отвел собачьи лапы от своей груди.

– Локи, прекрати свои шутки!

Странным образом собака перед Лейфом растаяла в воздухе.

Одновременно на ее месте возник Локи с узелком в руке. На его лице было написано, что он озадачен сообразительностью Лейфа.

– Или ты научился разбираться в видениях, или я теряю свое магическое мастерство? А ведь мне не было равных!

Секрет проницательности Лейфа был прост: Рекс лаял иначе. Но Лейф не сказал этого Локи. Пусть думает, что хочет.

– Кстати, Локи, – спросил Лейф, – я давно не видел Рекса. Что с ним?

– Он схватился с волками Одина, и как раз сейчас Тор штопает его шкуру. – Локи скривился. – Тора больше волнует жизнь собаки, чем гранаты, которые ты делаешь.

Это был косвенный вопрос. Лейф рассказал Локи, как сделаны и как действуют изготовленные гномами «лимонки». Он замер, когда Локи вытащил пачку сигарет, вытряс оттуда одну, взял ее губами и потянулся за спичками. Лейф схватил Локи за руку.

– Здесь курить нельзя! Ты что, хочешь, чтобы мы все взлетели в небеса?! В мастерских большой запас пороха. Порох не любит глупостей.

Он говорил с Локи более резко, чем обычно. Честно говоря, при виде сигареты у него слюнки потекли, так захотелось затянуться ароматным дымком вирджинского табака. Локи не возражал, позволил отвести себя подальше от мастерских к краю леса. Там он насмешливо глянул на Лейфа.

– Я думаю, это ты скорее взлетишь на воздух, чем взорвется твой порох, – сказал он. – Этот узелок твой. Я захватил для тебя и для Ли немного отличных сигарет. Без курева ты не способен нормально реагировать на мои шутки. Прими мой подарок.

У Лейфа даже уши покраснели от негодования на язвительность Локи, хотя подзабытый вкус табака успокоил его.

Лейфу по-прежнему не давало покоя видение в зеркале. Неожиданно он решился действовать напрямую и спросил Локи о виденном.

Бог спокойно отнесся к вопросу.

– Загляни в зеркальце еще раз. Я пообещал сохранить твою ферму. Обычно я держу слово, что бы обо мне ни привирали. Так вот – я убедил твоих соседей, что потравами занимался не Рекс, а настоящий волк. Что касается схватки, в ней участвовал Ли, на которого они, к своему несчастью, напали, а не ты, мирный фермер. Ты пожертвуешь им несколько свиней за понесенный ущерб, и они готовы забыть все, что было. О твоей ферме теперь заботятся Фолкнер с дочкой. Они оголодали у себя, так что пусть немного подкормятся.

– По-моему, он старается, – согласился Лейф. – На ферме полный порядок.

Лейф произнес эти слова и с удивлением понял, что ферма волнует его меньше, чем новые заботы в мире богов. Что толку беспокоиться о собственном хозяйстве, когда может погибнуть целый мир, если боги потерпят поражение в Рагнарёке!.. Лейф на самом деле осознал реальность этой опасности. Пусть лучше Айзир верховодит на Земле, чем полная гибель всего мира.

Вдруг Лейф сообразил, чем ему может помочь Локи.

– Локи, – сказал он, – я благодарен тебе за сигареты, но лучше бы ты доставил мне кое-какие инструменты. Если валькирия на своем коне смогла вынести меня в Асгард, почему бы не захватить сотню фунтов всякой всячины?

– Металл, – коротко ответил Локи. – Он непроницаем для энергетических полей Бифроста. Регнилейф выдохлась, когда переносила тебя, потому что не сообразила снять твои часы и выбросить вместе с пистолетом. Летящее Копыто спокойно поднимает двух человек, но еще две валькирии на лошадях вытягивали тебя с твоими безделушками. Даже часы – это почти непреодолимое препятствие.

– Но вы все переходите Бифрост в латах, – засомневался Лейф.

– Это работа эльфов, а не железо, – объяснил Локи. – В глубокой древности Один провел через Бифрост весь Айзир – и это было легче, чем сегодня. Тогда Асгард существовал по отношению к твоей Земле внизу, а теперь – наоборот. Многое изменилось. Когда-то Бифрост связывал воедино девять миров. Сегодня только три из них, а именно Йотанхейм, Маспелхейм и Нифлхейм, свободно сообщаются с нами. Твой мир все более закрывается для нас, и только во время магнитных бурь, подобных нынешним, возможен переход туда и обратно. А вот миры Ванахейма и дом белых эльфов – Эльфхейм – отрезаны от нас навсегда.

Лейф не стал расспрашивать дальше. Он убедился, что логика Локи непогрешима. Если уж бог сказал, что нельзя, значит, так оно и есть. И нечего приставать к нему. Он подумал, как сильно отличаются мифы о жизни богов от реальной жизни этих мифических существ. Конечно, всему можно найти разумные объяснения, сделать вид, что магия здесь ни при чем. Но вот, например, подкованные лошади валькирий. Эти подковы когда-то отковали эльфы, и воздух для небесных наездниц стал подобен хорошо утоптанной тропе. Никто не ведал тайны этих подков, даже немногие оставшиеся в Асгарде старые эльфы.

Была еще одна великая мифологическая загадка, которая не давала ему покоя.

– Почему именно Фулла заботится о Яблоне? Я думал, это…

– …обязанность Айданн, – закончил за него Локи. – Это долгая история. Сначала она увлеклась гигантом по имени Тхжази и растеряла часть яблок. Она обвиняла меня. в том, что якобы я это подстроил. Напоследок ей подвернулся священник – фанатик какой-то новой бесовской религии. У вас на Земле развелось много сектантов. Валькирии подобрали его как героя. Умирая, он все же отказался переоблачиться в искусственную плоть эльфов, и валькирии перенесли его через Бифрост в собственном теле. Он оказался не только героем, но и поэтом. А Брэги – муж Айданн – сам виршеплет. Вот он и приютил этого священника из-за своей необъяснимой привязанности к стихам. К сожалению, Айданн проявила чрезмерную доброту к гостю своего муженька. А священник покинул ее постель, пока она спала, отобрал лучшие яблоки и был таков. Он сам устремился в Нифлхейм безо всякого, приговора – мы даже не успели заподозрить его в краже…

Лейф недоверчиво покосился на Локи. Невозможно. Его до сих пор мутило при воспоминании об этом веселеньком местечке, явленном зеркалом Одина.

– Я же сказал, что он был фанатом своей веры, – подтвердил Локи. – Тайр попытался догнать его, а он не слабак, но даже ему это оказалось не по силам. Таким образом, лишенные магической силы яблок, мы все проспали чуть ли не тысячу лет. Через тысячу лет наша Яблоня зацвела вновь. Нас разбудил аромат ее цветов. Но перед тем, как уснуть, Один распахнул врата мира – и Тор кинул Айданн в Нифлхейм, поближе к ее священнику. Когда Айзир проснулся, великая забота была возложена на Фуллу.

Не очень-то она справляется с этим делом, подумал Лейф. Он прикинул, так ли уж необходимы эти яблоки богам? Может быть, это всего лишь витаминная подпитка, которая возведена традицией в ранг незаменимой церемонии? Так или иначе нормальная жизнь без этой мифологической процедуры вкушения яблок казалась невозможной в Асгарде.

– Почему бы не вырастить целый яблоневый сад из ее семян? Локи развел руками.

– Мы пытались, но из яблочных семечек вырастают совсем другие деревья. Их плоды не имеют магической силы. Просмотрев твои книги, я понял, что у нас вырастали обычные лесные дички. Это нормально. Мы и не догадывались о прививках и прочей садовой инженерии. Теперь заниматься садоводством некогда. Поговаривают, что время гигантов близится. Они приближаются. Некоторые из Айзира уже видели в окрестностях Асгарда гигантского орла. Я сам способен на различные превращения, но мои возможности ограничены иллюзорными рамками, а есть гиганты, на самом деле способные перевоплощаться. Правда, они не всегда способны возвращаться к прежней сущности. Возможно, этот орел – разведчик. Но пока что он кружил слишком далеко, так что даже Хеймдаллр не смог постичь его истинную сущность.

– А у меня есть подарок для Хеймдаллра, – сказал Лейф. Он вытащил из кармана мощную подзорную трубу, практически настоящий телескоп. Садри изготовил линзы этой трубы из горного кварца при помощи своих необыкновенных способностей. Ее окуляр приближал самые отдаленные предметы и давал необыкновенно четкое изображение. – Может быть, когда Хеймдаллр убедится, что мой подарок только усилит его чудесное зрение, он перестанет шпионить за мной.

Локи заглянул в подзорную трубу. Заинтересованно обвел взглядом дальние границы Асгарда.

– Потрясающе! Этот подарок приведет Хеймдаллра в восторг. Он станет твоим другом на всю жизнь. Насколько, конечно, способен к дружбе. Я передам ему от твоего имени эту штуковину. И желаю удачи, если ты задумал чем-то помочь нашей Священной Яблоне…

Бог стремительно отдалился от Лейфа, и в вечерних сумерках мелькнули и исчезли очертания Рекса. А Лейф перекинул через плечо туго набитый кожаный мешок, доставленный Садри, и двинулся под быстро темнеющим небосводом туда, где в роще стояло Священное Дерево. Локи верно угадал замысел Лейфа, хотя Лейф и надеялся осуществить его в тайне от посторонних. Он уже понял, что боги вспыльчивы, и сначала могут пришибить тебя из-за любого подозрения, а потом разобраться в твоих замыслах и оправдать…

Стемнело настолько, насколько это возможно в Асгарде. Небеса отсвечивали неясным светом. В отблеске его виднелись усталые старые ветви, оплетенные диким виноградом. Лейф быстро вскопал землю вокруг Яблони, отбросил старые листья и сорную траву, внес в землю известь и те удобрения, которые смогли раздобыть гномы по его просьбе. Лейфа наполнило приятное ощущение работы с землей. Это было особенно приятно после недель, проведенных в закопченных стенах мастерских.

В том же кожаном мешке он принялся носить воду, чувствуя, как жадно корни Яблони потянулись навстречу его заботам. По дороге сюда он с тревогой думал о приближающейся битве. Временами Лейфу казалось, что боги, конечно, победят. В его душе зрело одно заветное желание. Может быть, оно осуществится. Лейф не был так уж уверен, что боги действительно завладеют Землей, если даже попытаются это сделать. На самом деле могущество богов весьма ограничено, как он смог убедиться. Смертные люди Земли всегда преувеличивали возможности небес. А садоводы из богов уже точно никуда не годились.

Он взял пилу, забрался на дерево и начал отпиливать сухие сучья, подрезать, где надо, концы здоровых ветвей, чтобы они быстрей окрепли. Священная Яблоня оказалась не очень большим деревом, и он управился быстрее и легче, чем предполагал. Одна из ветвей была кем-то недавно надрезана. Не Локи ли пытался провести подрезку? Если это так, он ошибся и вместо мертвой поранил живую ветвь. Но это уже было не страшно. Лейф забрался в самую середину кроны. От царапин его уберегали латы, которые наконец-то сослужили добрую службу. Лейф промазал все трещины, ссадины, свежие надрезы клейкой смолой. Сделав все это, он оттащил подальше от Яблони срезанные сучья и побеги дикой лозы. Потом глянул на дерево со стороны. Теперь Яблонька выглядела стройной и аккуратной. Сейчас завязи начнут получать больше соков, а корням станет легче высасывать энергию из почвы.

Он спрятал лопатку и пилу все в тот же кожаный мешок и вышел на тропинку. Ему сопутствовала удача. Никто не подловил его за работой, а Хеймдаллр, вероятно, уже зыркал в подзорную трубу на пограничные подступы к Асгарду.

Лейф свернул и на повороте столкнулся с какой-то женщиной. Он пробормотал извинение и вдруг, еще не узнав ее, почувствовал, что это Фулла.

ГЛАВА 9

Фулла вскрикнула, так сильно Лейф Свенсен схватил ее, чтобы она не упала. Когда богиня выпрямилась, он отпустил ее. Может быть, она не узнает его, мелькнула мысль. Тогда и не заподозрит в том, что он ухаживал за Яблоней, или хотя бы не сможет ничего доказать.

Фулла же повернулась к нему и снова вскрикнула, на этот раз споткнувшись о корневище. Только мгновение он пребывал в нерешительности, а затем ловко поднял ее на руки и понес в сторону от тропинки, туда, где пару дней назад случайно заметил красивую, заросшую мхом поляну. Фулла отбивалась и, конечно, глядя снизу вверх на его лицо, давно уже узнала Лейфа. Его силуэт ясно вырисовывался на фоне сероватого неба.

Он опустил ее на ноги, и она снова вздрогнула и ухватилась за его латы.

– Что с тобой? – спросил Лейф, мягко опуская ее на мох.

– Я подвернула лодыжку. Через минуту все пройдет, – жалобно сказала Фулла. Она поморщилась от боли, когда он расстегивал ее сандалию и стал массировать ногу. Лейф отдернул руки. Ее рука вернула его ладонь обратно. – Нет-нет, это больно только сначала, теперь уже легче, Ли…

Ли! Конечно, ведь Лейф ничем не отличался от брата – ни лицом, ни голосом, только несхожие характеры братьев придавали лицу каждого свое выражение. Почему она приняла его за Ли? – мучительно раздумывал Лейф. Он повернулся – и звякнули латы. Это все объяснило. Вот в чем дело! Лейф старался не носить своего снаряжения, в то время как Ли из него буквально не выбирался, сросся с этим панцирем. Не исключено, что ее обращение к Ли значило больше, чем простое желание увидеть именно Ли, а не его, Лейфа.

– Так лучше? – спросил он.

– Конечно, Ли. Присядь ко мне. Я думала, ты сегодня проводишь время с Джефъюн. Она будет ревновать, если узнает, что ты ушел в лес без нее. Или – еще того хуже – увидит нас вдвоем.

Лейф улыбнулся. Он вспомнил Джефъюн – одну из девственных богинь. Да, Ли умел устраиваться. У него все было в порядке, и он не нуждался во встречах с Фуллой. Лейф напрасно переживал. Он собрался с силами и попробовал повторить непринужденные манеры братца.

– Пусть ревнует, Фулла. Чей поцелуй вырвал меня из забвения – твой или Джефъюн? Ты, наверное, забыла об этом…

– Нет, – она скользнула ближе к нему. В отличие от многих богинь Асгарда Фулла очень следила за собой и ее пышные волосы приятно пахли травами. – Это я начала думать, что ты забыл о моем поцелуе.

– Я не забываю хорошего, Фулла, – начал Лейф. Конечно, не самое приятное дело, когда тебя принимают за другого, но еще хуже было бы оказаться незамеченным вовсе. Вдруг его охватил жар. Латы показались ему раскаленными. Лейф начал расстегивать панцирь.

Фулла помогла ему. Прикосновения ее рук показались неземной лаской. Наконец, он сбросил тяжелую кольчугу, и Фулла прижалась к нему. Он услышал ее шепот:

– Я тоже ничего не забыла. Ли. Но даже богиня не может жить единственным поцелуем…

Он рассмеялся так, как это сделал бы брат. Этот смех показался ему самому неуместным, учащенный пульс бился в ушах и разрывал грудную клетку. Он не услышал собственного смеха, а Фулла, казалось, не обращала внимания на его возбужденное состояние.

– У нас на Земле такие минуты должна освящать Луна своим сиянием, – попытался Лейф изящной фразой скрыть свое смущение. Он склонился над Фуллой. – Даже Асгард при свете Луны показался бы истинным раем.

– Я попрошу для тебя Луну у Эльфадура, – шутя, ответила Фулла. – А захочешь – так две или три. Ты будешь ждать, когда они появятся?

Как выяснилось, Луна бы только помешала. И без Луны эта встреча обернулась счастьем – только счастьем странным, горьким. Пускай она думала, что встретилась с Ли, какое это имело значение сейчас, когда даже горечь от того, что тебя принимают за другого, не могла омрачить неожиданного блаженства, подаренного Лейфу.

Она вздохнула, когда он оторвал свои губы от ее лица, не в силах более длить поцелуй. Теперь уже Фулла обняла Лейфа, и он почувствовал, что ее губы требуют ласки. Все ее тело напряглось, и его руки скользнули к бедрам девушки.

– О Лейф, Лейф, – простонала богиня.

В это мгновение он слышал только ее голос, тонкий и хриплый в темноте. Только затем он осознал смысл сказанного и приподнялся.

– Значит, ты узнала меня?

Фулла вздрогнула. Она села на траве, стала руками прибирать волосы. Лейф закурил и при свете спички увидел ее побледневшее от напряжения лицо. Ее глаза расширились от удивления, когда он затянулся сигаретой и выпустил несколько колец дыма. Сейчас все это не имело значения. При свете догоравшей спички он разглядел опущенные веки, нервный излом пальцев. Фулла потерянно сказала в сумраке окружающего леса:

– Конечно, узнала, Лейф. Я ведь предупреждала тебя, что поцелуи при воскрешении могут плохо кончиться… Я слишком далеко зашла в чародействе, когда мы поцеловались. После таких глубоких чар друг друга перепутать невозможно. Ведь ты опознал меня, а не просто увидел в темноте…

Это правда, мелькнуло в сознании. Он не видел, что это Фулла, он почувствовал ее на тропинке. Она подождала, когда он опомнится от потрясающего признания. В ее молчании звучала просьба о помощи, но Лейф не отозвался, и тогда Фулла сказала:

– Я подсмотрела, как ты сюда шел. Два чувства разрывали душу – я стремилась к тебе и одновременно ненавидела. Я не решалась заговорить первой и боялась, что между нами все кончено. В конце концов я сама пошла за тобой и не случайно вышла на эту тропинку. Да и нога у меня не подвернута…

– Но к чему такое притворство, зачем ты называла меня другим именем?

– Я так решила. Но и ты принял мою игру. Все остальное уже не имеет значения. – Ее голос звучал все глуше, и он затаил дыхание.

– Я знаю, что ты чувствовал, или думала, что знаю. Но мне хотелось, чтобы и ты страдал. Мне не хотелось интриговать вместе с Локи, но если бы ты решил, что я влюблена в Ли, я была бы рада. Женщина, Лейф, даже если она и богиня, все равно весьма мстительное существо. Я хотела увидеть тебя униженным. Но не сейчас, Лейф…

Она заплакала и прильнула к нему.

– Но я не смогла притворяться до конца. Ты не презираешь меня, Лейф?

Он отбросил сигарету и всмотрелся в темноту.

– Нет. Во мне нет плохого чувства к тебе.

Она вздохнула, откинулась на мягкий мох поляны.

– Я долго ждала. Поверь мне, пятьдесят тысяч лет – это немало. – Фулла отвела от лица пушистые пряди, ее изящные пальцы вздрагивали. – Но я ни о чем не жалею. Я рада, что встретила тебя. Ты был прав, когда не испугался магии и помог нашим душам породниться, мой любимый…

Он собрался поведать ей о собственных чувствах, но уже светало.

– Нам лучше вернуться, – сказал он. – Я должен был гораздо раньше проводить тебя домой, пока нас не заметили.

Она согласилась, но не могла расстаться с Лейфом, прижалась лицом к его груди. Он обхватил ее плечи, одну руку положил на нежную шею и прикоснулся пальцами к мочке уха. Неожиданно тело Фуллы напряглось, она отодвинулась от Лейфа и схватилась за сердце.

– Мое дерево!..

Он позабыл об этом треклятом дереве, но теперь явственно увидел его в свете раннего утра. Очищенное от сухих ветвей и дикого винограда, оно являло печальное зрелище. Каждый срез и каждый шрам, замазанные смолой и известкой, резко выделялись на фоне серой коры. Теперь был виден и возраст дерева, и его недостаточное развитие. Удручали и мелкие плоды на редких ветвях, уже не скрытые от глаз лозой и старыми сучьями.

Когда Фулла заметила кожаный мешок, из которого торчали лопата и зубья пилы, она замерла от ужаса.

Она неуверенно, словно в беспамятстве, произнесла:

– Ты… Ты уничтожил это дерево – жизнь Асгарда!.. Ты поломал мою судьбу… а я, я…

Он схватил ее за плечи и повернул к себе.

– Это сделал я, Фулла. Но я спас Священную Яблоню. Она умирала, задушенная виноградными лозами и мертвыми ветками. Она росла на истощенной земле. Я помог дереву вздохнуть. И сделал это только для того, чтобы спасти Асгард и дать богам больше шансов окрепнуть перед Рагнарёком. Еще я сделал это потому, что больше не мог видеть твою беспомощность в уходе за деревом. А я, в конце концов, крестьянин и умею обращаться с деревьями. Черт возьми, я сделал это потому, что люблю тебя!

– Мое дерево… – она сникла в его руках, выскользнула и упала на колени. Она не отрывала взгляд от дерева, на глазах появились слезы. Рыдания сотрясали изящное тело Фуллы. – О, я верила тебе, я любила тебя… О, выученик Локи, ты можешь ни о чем не беспокоиться… Разве я выдам тебя Одину после нашей любовной ночи?! Ты надежно подстраховался! Но я ненавижу тебя, ненавижу…

– Фулла, – он с мольбой наклонился к ней, но она закричала:

– Не смей до меня дотрагиваться!..

– Фулла, ты же любишь меня… Неужели ты веришь, что я хоть в чем-нибудь виноват перед тобой? У тебя нет никаких доказательств. Выслушай меня… Давай, я растолкую тебе, что я сделал с Яблоней и во имя чего я это сделал. Ты пытаешься уличить меня в подлости и веришь собственному страху. Пойдем, я все объясню…

Он вновь приблизился к Фулле. На этот раз она не кричала, не отбивалась. Вместо этого взмахнула камнем, зажатым в руке. Лейф отступил. Он не ощутил удара, только стер кровь с разбитых губ и выплюнул выбитый зуб. Что-то онемело в его душе. Нахлынула пустота.

– Ладно, Фулла. Донеси на меня своим проклятым богам, если уж тебе так этого хочется. Скажи им все, что найдешь нужным. Оправдывайся перед ними, я не стану оспаривать твои слова. Я навсегда забуду ночь нашей любви. Отправь меня в Нифлхейм, если это принесет тебе хоть немного счастья. Может быть, тогда ты поймешь, что сделала глупость. Вспомни тогда, что я говорил тебе только правду о своей любви. Я надеялся, что на тебя можно положиться, что я могу довериться тебе. Я верил и в другие несбыточные чудеса. Мне следовало раньше понять, что ты только богиня, воспринявшая все уроки Фригг, а кроме этого ничего из себя не представляешь. Ты способна быть прекрасной только стоя на ледяном пьедестале. Так что можешь идти и карабкаться на этот пьедестал опять. Если ты когда-нибудь вспомнишь обо мне, свистни! Тебе придется долго свистеть… Я больше не буду грезить о красотке, которая не нашла себе мужа за пятьдесят тысяч лет!

Лейф закинул мешок за спину и даже не оглянулся. Фулла всхлипнула вслед, когда он свернул с тропинки. Его душа ныла и болела, раненная плачем Фуллы. Лейф заставил себя идти дальше. Одновременно с желанием успокоить любимую в нем вскипал гнев и копилась обида. Может быть, такая любовь, в которой нет доверия и уважения, хороша для богов, но он, земной человек Лейф Свенсен, ждал большего от этого чувства. Там, где тропа выбегала из леса, стояли рядышком Хеймдаллр и Локи. Произошло невозможное: они стояли спокойно и ни о чем не спорили. Лейф не без тщеславия отметил, что самодовольный и дальнозоркий сын девяти матерей деловито полировал о рукав подзорную трубу. Сегодня бог впервые улыбнулся Лейфу. Свенсен поприветствовал богов и мрачно прошел мимо них по направлению к мастерским. После всех переживаний сегодняшней ночи ему будет приятно увидеть простодушного Садри.

– Лейф! – догнал его Локи. – Арро! Похоже, ты сразился с Тором!

– Не издевайся, Локи, – попросил Лейф. – Иначе ты поймешь, что в эту минуту тебе самому лучше схватиться с ним.

Локи поморгал от неожиданной дерзости, глянул на Лейфа хитрым оценивающим взглядом и привычно усмехнулся. Пожалуй, чуть холоднее, чем обычно.

– Ого! Наш фермер становится истинным героем-берсеркером… Вот будет радость Одину…

Он посерьезнел, когда Лейф шагнул к нему. На месте, где стоял Локи, качнулся туман и к ногам Лейфа скользнула гремучая змея, изготовив ядовитое жало. Лейф не дрогнул. Он выхватил пистолет, вглядываясь в неясные очертания тумана, клубящегося вокруг змеи, чтобы опознать истинные границы видения. Он прицелился в голову змеи.

Но змеи уже не было на земле. В туманной дымке перед ним опять возник Локи. На этот раз он не ухмылялся.

– Прости, Лейф. Иногда я веду себя глупо. Позволь забрать назад мои обидные слова.

Гнев неожиданно покинул Лейфа. На душе стало теплее, хотя боль осталась. Но Локи помог Лейфу преодолеть скованность и отчуждение, которые с такой силой захватили его.

В глазах Локи теплилось сочувствие, когда он дружески похлопал Лейфа по спине.

– У меня тоже когда-то была девушка, – сказал Локи и поднял руку до подбородка. – Примерно такого росточка…

Что-то щемящее прозвучало в его голосе и насторожило Лейфа. А Локи продолжал:

– Вот только она выросла. Моя девушка была из рода гигантов. Сначала гиганты подобны богам и людям. К сожалению, подобно змеям древности, они не перестают расти. Сигун вытянулась втрое выше, чем был я, когда мы встретились в последний раз. Мы не смогли жить вместе. Она обозвала меня уродливым карликом и выбросила вон из дома. Но, знаешь, вот что странно – я по-прежнему вспоминаю ее такой, какой она была в лучшие наши годы, когда заботилась обо мне и спасала от магического яда наших врагов. Теперь она в упор не видит меня, мы не встречаемся и не разговариваем. Наверное, мы тоже сблизились под чарами… Вот такие дела, Лейф.

В это время раздался удар, подобный раскату грома и треску ломающихся деревьев. Воздушная волна пронеслась над ними, срывая листья с деревьев. Лейф резко обернулся к мастерским. Тревожное предчувствие не обмануло его.

Над входом в пещеры поднимался столб дыма. В воздух взвились обломки, полетели камни. Неужели взорвался порох?!

ГЛАВА 10

В воображении Лейфа вдруг возник Садри, изуродованный взрывом. Лейф побежал. Локи догнал его, и они вместе понеслись большими прыжками. С возвышенности они сбежали к невысоким холмам и, огибая валуны, оказались на тропинке около мастерских. Здесь веял сладковато-кислый запах пороховой гари.

Лейф с отчаянием осмотрел покосившиеся балки мастерской и бросился внутрь. Его окликнул Садри. Гном стоял над рапростертым телом Андвари. Он выкрикивал гортанные звуки скорби на подобном щелканью диалекте каменных гномов. Даже волшебная атмосфера Асгарда не позволяла понимать этот язык никому, кроме самих гномов. Старый гном, лежа на полу, едва шевелил губами в ответ на щелканье своего товарища.

Как ни странно, нанесенный ущерб был не так велик, как сначала показалось Лейфу. Прочная каменная стена, разделяющая мастерские на две части, устояла, и взрыв разнес только вход в здание и внешнюю деревянную пристройку. Судя по всему, Андвари был единственной жертвой взрыва.

Садри поспешил к Лейфу.

– Кто-то ворвался в мастерскую и метнул гранату. Я поднял тревогу. Андвари замедлил взрыв гранаты. Ведь кристаллы взрывателей частично подчиняются ему. Но Андвари слишком стар, чтобы справиться со взрывчаткой или силой магии перенести ее в другое место. Раздался взрыв. Сундучок с порохом детонировал и тоже разлетелся в пух и прах!.. Хорошо, что мы успели начинить все гранаты и перенести их в кладовые. Все остальное ты видишь своими глазами.

Лейф печально кивнул в ответ и опустился на колено перед старым гномом. Андвари смотрел на него страдающими глазами.

– Кто это был? – спросил Лейф.

Садри не знал. А старый Андвари дал понять Лейфу, чтобы тот склонился к его лицу. Гном тяжело дышал и с трудом подбирал звуки, чуждые его языку. Наконец он смог произнести имя, и до слуха Лейфа донеслось еле слышное:

– Вэли Одинссон!..

– Я не забуду этого, Андвари, – пообещал Лейф. Глаза старого гнома, полные страдания, смотрели на Лейфа, а рука умирающего протянулась к нему в жесте, означающем, возможно, благословение. После этого рука бессильно упала, а гном откинулся назад. Он умер еще до того, как его большая голова коснулась земли.

Садри сочувственно дотронулся до рукава.

– Ни о чем не беспокойся, мастер Лейф. Андвари передал мне магический секрет, как делать кристаллы взрывателей. Самому мне эта магия неподвластна, но любой каменный гном справится с этим делом. Да и запасов у нас хватит надолго.

Садри громко окликнул своих помощников, которые начали выходить из внутренних пещер. Они ахали, глядя на тело Апднири и развороченную часть мастерской.

– Бифар, Нари, Мадсогнир, Онарр, Мъедвитнир, Виндалф, Фандинн, Тироин, – пропел гном, – давайте-ка возьмемся за работу и наведем порядок. Скоро мы приступим к делу, мастер Лейф.

– Молодец, – похвалил Лейф гнома. Он не мог отвести глаз от старого Андвари. Он нечасто встречался с ним, но смерть этого внешне мрачного согбенного существа потрясла его. Интересно, что бы сделал сам Лейф, оставшись наедине со смертоносной гранатой, чей взрыв он смог бы отсрочить, но не предотвратить? Сумел бы он перед смертью, израненный, передать тайное знание, необходимое его соратникам? Смог бы на чужом языке выговорить в предсмертный миг имя злодея? Лейф не знал. Но было ясно, что под безобразной внешностью этих созданий таится смелый и благородный дух.

– Проклятый Вэли! – в сердцах воскликнул Лейф. За спиной послышались шаги и голоса. Лейф повернулся на каблуках и встал лицом к лицу с целой группой богов и героев, которые примчались сюда, услышав взрыв.

– Ли и Тор могут остаться здесь. А все остальные выметайтесь вон, да поскорее! Иначе мне придется метнуть в вас пару гранат… Мне все равно, кто вы – боги, герои или дьяволы, вон отсюда! Начиная с этой минуты, любой, кто приблизится слишком близко к этим пещерам, будь то даже сам Один, получит в брюхо хороший пороховой заряд…

Тор посуровел и надвинулся на Лейфа.

– Это опасные слова, сын Свена. Не слишком ли много ты себе позволяешь?

Локи отделился от толпы и что-то быстро зашептал на ухо черно-бородому богу.

– Если это действительно так, тогда Лейф Свенсен прав. Он обязан заботиться о безопасности своих мастеровых, даже если они всего-навсего гномы, – раздался рев Тора. – Все назад, пока мой молот не поздоровался с самыми любопытными!

В толпе Лейф заметил и Фуллу. Он сжал губы и отвернулся к гномам, которые расчищали завалы. А через минуту уже смотрел ей вслед. Фулла заторопилась и шла по тропинке, ведущей к Священной Яблоне. Толпа же, хоть и с недовольством, отошла от мастерских на почтительное расстояние.

Вэли!.. Один из сыновей Одина. Лейф не мог выступить против него, так как не имел доказательств виновности бога. Кто поверит в последние слова умирающего гнома, кроме самого Лейфа, да еще, пожалуй, Локи? И только ли Вэли участвовал в коварном нападении? Правда, Лейф предупреждал и Локи о том, что даже искра там, где хранится порох, может стать смертельно опасной. Но Лейф уже поверил Локи во всем и не мог подозревать его, хотя иногда припоминал легенды о коварстве своего поручителя. – Смотри! – Локи дотронулся до локтя Лейфа и указал ввысь. Там, высоко в небе, скользила еле видимая точка. Еще немного – и Лейф разглядел очертания могучей хищной птицы. До него донесся резкий насмешливый клекот. – Орел!.. И таких размеров, что непонятно, как он парит на таких высотах. Скорее всего, это один из гигантов шпионит за нами…

– Ну и хорошо, – отозвался Лейф. – По крайней мере, он должен понять, что мы владеем мощным оружием. Но взрыв устроил не он, это уж точно.

Локи и Ли внимательно слушали Лейфа. Он обратился к Садри.

– Садри, надо похоронить Андвари так, как это делают каменные гномы. Ты знаешь, Ли, иногда мне хочется стать одним из обуянных яростью берсеркеров. Вы с Локи идите, если у вас есть какие-нибудь дела. Здесь уже ничем не помочь…

– Мне пора показывать богам, как взрываются гранаты, сказал Ли. Он посерьезнел и, проходя мимо убитого гнома, по-воински отдал честь. – Сообщи мне, когда что-нибудь понадобится. И еще – я готов принять участие в похоронах, если гномы не будут против.

Лейф прошел в помещение, где хранились гранаты. Он порадовался ровному их штабелю. Это был идеальный пример того, что можно создать практически без необходимых инструментов, благодаря смекалке да волшебному мастерству гномов. Грубая обработка корпусов только увеличивала взрывную силу гранат.

Лейф подтолкнул носком сапога туго набитый узелок на полу. Он ощутил, как плотно и тяжело набит этот узел. Когда Лейф хотел вытрясти содержимое, его остановил Садри.

– Не трогай! – гном возбужденно жестикулировал коротенькими ручками. – Этот мешок очень опасен, мастер Лейф. Здесь часть урана, который ты заказал. В тепле этого металла приятно отдыхать гномам, но для людей он смертелен. Лучше хранить его вот такими маленькими свертками.

– Ты прав, Садри. Спасибо. Мне надо вести себя благоразумней, – согласился мастер Лейф и отошел от узелка на полу.

Он запросил уран просто так, еще не веря и чудесные отношения гномов с камнями и металлами. Он упомянул устойчивый изотоп урана – и вот он здесь. Полтонны химически чистого смертоносного вещества в небольших свертках, не способных образовать критическую массу. Он был уверен, что гномы учли и это. Но если боги пользуются знаниями гномов, зачем им понадобилось военное мастерство людей для победы в Рагнарёке? Неужели боги настолько высокомерны, что гнушаются посоветоваться со своими гномами? А может быть, гномы способны хорошо подчиняться, но не способны что-либо делать самостоятельно? Например, при добыче этого урана. Они, конечно, расфасовали металл по сверткам, но все же не предусмотрели защиты от излучения. Не исключено, правда, что гномам неизвестно такое понятие, как «критическая масса», и они действуют интуитивно, иначе полутонна урана уже испепелила бы Асгард. Человек же полагается не только на интуицию. Он умеет анализировать факты, отыскивать закономерности. Одним словом, Лейф уже ни в чем не был уверен. Ясно только одно: уран не приносит гномам вреда, но они знают, что он опасен для людей.

Лейф наблюдал, как гномы переносят уран из открытых помещений в глубинные пещеры своего жилища. Краем уха он слышал разрывы гранат, которые доносились с ратного поля эйнхеръяр. Ему было любопытно, как Ли проведет демонстрацию нового оружия. Раздался еще один взрыв, и до Лейфа донесся долгий, почти несмолкаемый крик одобрения.

Ремонт мастерских заканчивался, когда у входа появилась Регнилейф. Она замерла у дверей и воскликнула:

– Один срочно призывает Лейфа Свенсена. – На лице богини была написана неприязнь.

Лейф проверил, как закреплены на нем латы, и вышел наружу. За его плечом возник Локи. Что будет теперь? Боги, видимо, прослышали что-то о его опытах со Священной Яблоней. Вызов к Одину не предвещал ничего хорошего.

– Если я не вернусь, Садри, – попрощался он с гномом, возьми у меня в комнате зерцало и высмотри меня в Нифлхейме.

Черный юмор! К сожалению, эта не слишком смешная шутка была очень похожа на правду.

ГЛАВА 11

Вокруг судного места в центре Йюггдразила собралась плотная толпа. Лейф Свенсен оценил настроение собравшихся. Ему предъявляли серьезные обвинения, и судилище обещало быть суровым. Локи и тот присвистнул при виде собранного Айзира, подтверждая опасения Лейфа.

Фригг взывала к Одину. Даже издали было заметно, как она требовательна и уверена в своих словах. Вэли и Видарр, стоя рядом с отцом, всем своим видом подчеркивали ее правоту. Один сидел на троне, еще более согбенный, чем обычно, но когда увидел Лейфа, плечи его расправились. Он приосанился и жестом оборвал разговоры вокруг. Хеймдаллр с безразличным выражением старательно полировал линзы своей подзорной игрушки.

Внизу, у подножья помоста, с которого вещала Фригг, как в воду опущенная сидела Фулла. Она подняла глаза, когда услышала оживление в толпе, и устремила пристальный взор на Лейфа. Что-то шевельнулось в ее лице, какая-то неопределенная улыбка. Лейф не отозвался на этот тайный зов, и улыбка исчезла.

Ли Свенсен начал протискиваться сквозь толпу к брату. Тор поднялся и тоже присоединился к ним, придерживая одной рукой хрипящего Рекса, а в другой сжимая молот. Рослый и сильный юноша, в котором Лейф узнал приемного сына Тора по имени Тор Уллр, с сомнением почесал в затылке и присоединился к ним. Они образовали небольшую группу, в центре которой стояли Лейф и Локи.

– Скажи им всем, – прошептал брату Ли, – пусть отправляются в ад.

Похоже, все будет наоборот, подумал Лейф. Конечно, боги увидели, какая у него мощная поддержка, особенно в лице Тора. Но ведь эта поддержка означала и то, что он отчаянно нуждается в защите.

Прозвучал голос Одина. Лейф понял, что он уже не успеет ни о чем посоветоваться со своими друзьями.

– Лейф, сын Свена, – говорил Один, – пришло время правого суда. Я пообещал моему сыну Тору выслушать тебя. Правосудие будет соблюдено по справедливости. Но как мы можем поверить тому, за кого поручился Локи? Он объявил тебя героем, но этого героя не видно на ратном поле, где герои оттачивают свое мастерство. Тем не менее, оправдывайся, если сможешь. Говори и защищай себя перед лицом правосудия.

Тор издал возмущенный рев. Ли тоже счел, что Один несправедлив. Лейфу даже не предъявлены обвинения. Так в чем же он должен оправдываться?

Но Лейф уже опередил Тора. Он болезненно перенес события последнего дня – недоверие Фуллы, смерть Андвари, в которой виноват Вэли, и обида охватила его. Почему он должен склониться перед волей здешних богов?

– Если то, к чему ты призываешь меня, и есть твое правосудие, Один, какой смысл мне обращаться к твоему разуму? Но это не удивляет меня. Сегодня утром я уже получил урок правосудия в Асгарде. Я должен был ожидать подвоха и здесь. Объясните мне, в чем состоит моя вина? Если Айзир имеет в виду взрыв в мастерских, то это не моя вина. То свершилась измена, и взрыв был направлен против меня и моих помощников – гномов. Вы сами должны вычистить грязь из своих конюшен, прежде чем искать работу на стороне.

Ресницы Фуллы дрогнули при упоминании об утреннем уроке правосудия. Но Лейф снова обратился к Одину, чей единственный глаз, казалось, светился на разгневанном лице, предвещая грозу. Нет, не так следовало вести себя с владыкой богов. Один, по всей видимости не воспринимал речей, произнесенных без хитростей и уверток.

Вэли явно нервничал. Он вскочил со скамьи, обернул к Лейфу напряженное лицо с глазками хорька. Лейф сплюнул на землю и растер плевок сапогом. Но сын Одина сделал вид, что это оскорбление к нему отношения не имеет.

– Мы, Видарр и я, обвиняем тебя в том, что ты задумал уничтожить эйнхеръяр. Нет слов, оружие, которым ты снабдил своего брата, разит наповал. Более того, мысль воина способна остановить взрыв брошенной им гранаты. Но мы с Видарром решили испытать твое оружие сами. Все новое нуждается в проверке, не так ли? И что же? Когда мы бросили гранаты в группу героев, не имея намерения уничтожить их, твое оружие не послушалось. Тебя радуют такие результаты?

Вэли указал пальцем – и Лейф увидел полотнище грубой ткани, на которой были собраны кровавые клочья и обрывки.

Вэли сел на скамью. Один подхватил обвинение:

– Не меньше полусотни моих бойцов уложили навсегда только два из твоих адских снарядов для метания. Мое чародейство не в силах вернуть к жизни эйнхериев, тела которых разорваны на мелкие части. Не значит ли все это, что когда мы соберемся на Вигридре, ратном поле Рагнарёка, твое оружие уничтожит наших героев и оставит нас всех беззащитными перед сыновьями Волка? Можем ли мы позволить тебе и дальше заниматься изготовлением этих убийственных для наших героев снарядов? Но этого мало! Судя по всему, список твоих преступлений не окончен… Но говори же, говори! Мы терпеливы, и да свершится правосудие.

Сомнений не было: гранаты взорвались, ибо того пожелали Вэли и Видарр. Они хотели опорочить Лейфа. Но Один никогда не поверит, что его кровь и его плоть – его сыновья! способны на измену рядом с троном. Лейф оглянулся на Локи, но бог не ответил на его взгляд. Он равнодушно смотрел назад, на тропинку, ведущую к мастерским.

Нифлхейм приближался к Лейфу! Лейф снова ощутил неприятное чувство тошноты, подобное тому, что возникло у него, когда он впервые заглянул в магическое зеркальце. Он обернулся к Ли. Брат, как будто нехотя, небрежно взвешивал на ладони гранату. Опытный воин прикидывал их шансы! Это не пройдет, подумал Лейф. Тор присоединился к ним, но и он не позволит метать гранаты в самом центре Йюггдразила. Лейф даже удивился, что Тор еще не переметнулся обратно, на сторону Одина. Он еще раз взглянул на гранату. Это был неплохой выход. Если он завладеет гранатой и успеет отступить назад, граната разорвет его, но не затронет маленькую группку друзей. Тогда никто на свете не сможет отправить его в Нифлхейм. Честно говоря, смерть представлялась Лейфу приятным исходом по сравнению с местечком в преисподней.

Он подошел к Ли и снова повернулся к Одину.

– Зачем я буду оправдываться, если ты все равно не поверишь моим словам? Что это даст? Ладно, гранаты уничтожили один из твоих отрядов, но ведь их метнули твои сыновья. Почему бы не заподозрить их самих в обмане? Что касается Священного Дерева, я впутался в историю с ним…

Неожиданно вскочила Фулла, она выпрямилась и что-то крикнула ему. Но боги зашумели и заглушили ее слова. Тем временем Лейф уже вплотную придвинулся к брату и перехватил «лимонку» в свою руку. Теперь надо побыстрее отскочить в «мертвую зону».

– Еще гранату, мастер Лейф? – участливо раздался за спиной грубый голосок Садри.

Он увидел, что за ним выстроился маленький отряд гномов. У каждого гнома в ручонке была сжата граната. Локи тоже схватился за оружие. Но еще прежде, чем Лейф осознал, как изменилась расстановка сил, голос Локи поднялся над шумом толпы.

– Теперь мы можем поставить вопрос так, отец Один, – обратился он к Эльфадуру, – не опасно ли отправлять Лейфа Свенсена в Нифлхейм? – Он отдышался и продолжил: – Не все согласны с твоим приговором. Многие считают, что правосудие еще не свершилось. Даже Top не согласен с тобой. Ты видел собственными глазами, что наделали два снаряда. У каждого из нас за поясом гранаты, и мы умеем ими пользоваться в отличие от Вэли и Нидарра. Разве я не прав, Тор?

Все это не очень нравилось Тору, но решение он уже принял. Он согласно кивнул:

– Это оружие действовало безотказно, когда я его испытывал. Сам Мъёллнир остался бы доволен такой мощью! До тех пор, пока мы не разберемся во всем и не примем справедливого решения, я беру под свою защиту этого человека, отец Один. Я тоже требую справедливости!

Удивительно, но к ним приближался Хеймдаллр, выхватывая на ходу из ножен огромный меч. Сейчас в нем не было ничего щегольского, самодовольство исчезло с лица. Острый меч казался живым в его руке. Он встал весьма далеко от места, где замер с гранатой Локи, но было ясно, что он заодно с ним.

И Фулла сделала несколько шагов в сторону отважных воинов, но так и не присоединилась к ним. Она тихо села на свое привычное место у ног Фригг.

– Но Священное Дерево, – воззвал Один к богам. Он не привык видеть свой двор разобщенным и понимал, насколько серьезен этот выпад против его авторитета. Такого не случалось в Асгарде никогда. Поневоле задумаешься о прочности традиций. Один почувствовал, как гнев переходит в обиду. Боги вокруг тоже имели несчастный вид. Они неуверенно переминались, не зная, как вести себя в непривычной ситуации.

– Послушай, Тор, – попытался спасти положение Один, – он же сам признался, что осквернил Яблоню… – Я предлагаю для начала определить нанесенный дереву ущерб! – взревел Тор. Пошлем гонцов к дереву, а потом вернемся к разбирательству.

Хеймдаллр со свистом рассек воздух своим мечом, привлекая внимание.

– В гонцах нет нужды. Я хорошо разглядел дерево при помощи чудодейственного инструмента, подаренного мне земным мастером. Он правильно понял, что только я смогу оценить по достоинству эту вещь.

Он раскрыл подзорную трубу, приложил окуляр к глазу и принял горделивую позу. Айзир устремил на него свои взоры. Лейф, честно говоря, не понимал, что может увидеть Хеймдаллр сквозь стену густого леса и чем могут помочь ему увеличительные свойства трубы. Наверное, Хеймдаллр прибегал к магии, а подзорная труба попросту приносила ему радость как игрушка. Но выглядел Хеймдаллр в данную минуту весьма самодовольно.

– На дереве появились новые побеги. Яблоки наконец-то созрели, – возгласил он. – Кажется, Лейф, сын Свена, умеет обращаться со священными деревьями. Один хрипло отдал приказ – и вороны неожиданно слетели с его плеч. Они взмахнули крыльями по направлению к роще. Лицо Фуллы прояснилось, она определенно возвращалась к жизни из своего полуобморочного состояния. Фулла рванулась к Лейфу.

Он усмехнулся про себя, удивляясь женскому коварству и непостоянству. Теперь, когда грозовые облака над его головой рассеялись, рядом с ним можно было обогреться на солнышке. Он сделал вид, что не заметил ее порыва, и повернулся к могучей фигуре Тора.

Его не очень поразило возвращение воронов. Каждый из них нес в клюве за черенок крупное желтое яблоко. Они не походили на недозревшие дички сегодняшней ночи и казались совершенно созревшими плодами зимних сортов – крупные, плотные, сладкие, хотя бы на вид. Лейф уже убедился, что время в Асгарде способно на странные вещи. Оно могло ускорять процессы, длящиеся месяцами, до нескольких часов. Но и, наоборот, могло замедлять естественный ход вещей. Право, здесь было все для того, чтобы созревали прекрасные яблоки! Он дал Яблоне шанс окрепнуть – и вот плоды уже радуют глаз!

Один взял одно из яблок, принюхался, откусил, куснул еще разок – и просиял. Казалось, он сбросил со своих плеч не один десяток лет. Под его руку к трону направились рядом стоящие боги, но он жестом остановил их.

– Лейф, сын Свена, я разрешаю тебе пройти вперед и встать рядом со мной.

Недовольно вскрикнул Вэли. Но разгоряченный Один повелел ему замолчать. Лейф замер в нерешительности. Но рука Локи подтолкнула его вперед. Лейф подошел к трону и поднялся на помост. На раскрытой ладони бог Один поднес ему одно яблоко. Лицо бога выражало полное расположение. Только сейчас Лейф понял, что опасность миновала. События прошедших суток вдруг вызвали у него дрожь в коленках. Эту дрожь он ощущал и в руках, но преодолел себя. Как только откусил от ароматного яблока, его пронизал могучий поток животворной энергии. От неожиданности он чуть не поперхнулся откушенной долькой и проглотил ее. Горячая сила расходилась по жилам. Раньше он сомневался в реальной мощи Яблони, считая ее архаическим реликтом, но сейчас отбросил все сомнения. Чем бы ни была Священная Яблоня, плоды ее на самом деле оказались могучим стимулятором жизненных сил.

– Ты совершил чудо, Лейф Свенсен, – произнес Один, – и я с радостью отвожу от тебя все обвинения и прощаю гибель моих воинов. Предатель никогда бы не сделал этого, скорее наоборот. Возвращение дереву его изначальной мощи не пахнет изменой. Я принимаю объяснение Локи, что метательные снаряды взорвались из-за неловкости моих сыновей, которые не смогли силой мысли остановить разрушение. Может быть, на них повлияло колдовство крылатого разведчика – орла, которого высмотрел в небесах Хеймдаллр.

Он сделал паузу, внимательно наблюдая за Айзиром, и заставил их всех выстроиться в очередь за чудотворным яблоком. Наконец он вздохнул.

– Что касается тех, кто усомнился в моей правоте, они совершили серьезный проступок. Однако истина оказалась на их стороне. Сейчас мы все устали, и я не хочу принимать необдуманных решений. Конечно, и Тор, и Локи были вправе обидеться на меня за мое недоверие. Да… Пусть Лейф Свенсен вернется к своим трудам, а мы еще раз обратимся к событиям этого дня и подведем итоги.

Лейф сходил с помоста и думал о черном предательстве Вэли. Но затевать разговор с богом Одином об измене его сына и убийстве Андвари было несвоевременно. Лейф вернулся к своим единомышленникам, мельком взглянул на Фуллу и встал рядом с Локи. Бог в это время говорил гномам, что им тоже пора возвращаться домой. Лейф почувствовал, что не надо задерживаться, напоминая своим присутствием Айзиру о своих защитниках, которые оставались на Совете богов. Он догнал гномов, и они все вместе весело зашагали к пещерам. А боги столпились вокруг Одина, который протянул им поднос с разрезанными на аккуратные дольки яблоками. Один был преувеличенно любезен с каждым, подчеркивая справедливость завершенного Совета. Он показал, что его отношение к Локи, Тору и Хеймдаллру совершенно не изменилось, и протянул каждому из них равную долю золотого молодильного яблока.

ГЛАВА 12

Локи догнал Лейфа на пути к мастерским. За ним спешил Уллр.

– У этого юноши хорошая идея! – объявил Локи. – Это не часто бывает в Айзире. Я думаю, Лейф, ты тоже догадался, какая это редкость. Поэтому мне не жалко времени, которое я трачу на общение с тобой. А теперь давай, Уллр, поделись с нами своей идеей.

Юный бог провел ладонью по луку и наморщил лоб.

– Гранаты, которые ты делаешь, бесспорно, хороши. Но еще лучше начинить порохом древко стрелы. Такая стрела будет взрываться, попав в цель.

Он протянул Лейфу стрелу, и тот осмотрел ее. Идея Уллра была неплоха, и он уже сделал пустотелую стрелу. Эта стрела была толще обычной, она была срезана из тростника и покрыта позолотой для тяжести и крепости.

– Ты испытал стрелу в полете?

– Она попадает в цель! Но у меня нет начинки…

Лейф одобрил идею. Гномы могли срочно изготовить железные листы и свернуть их в тонкие трубки. Каким-то таинственным путем они умели сваривать швы. Внутренняя поверхность стрелы не нуждалась в обработке, главное – идеально выпрямить стрелу и не перетяжелить ее. Лейф подозвал Садри и все объяснил. Понятливый гном закивал большой головой, раскрыл огромный рот, выражая тем самым одобрение хорошей выдумке. Гномы, распевая свои бесконечные непонятные песенки, взялись за работу. Немного погодя Уллр и Локи отправились подальше от мастерских испытать первые стрелы. И здесь тоже взрыв зависел от мысленного приказа стрелка. Те же самые стрелы можно было использовать и для стрельбы по мишени. Все трое были довольны. Теперь боги во всеоружии могли встретить Рагнарёк.

Лейф вернулся в свою перестроенную комнату. К нему заглянул Садри. Лейф испытал неожиданный порыв благодарности к маленькому существу, снял часы и подарил их гному.

– Спасибо Садри, что ты пришел ко мне на помощь со своим народом.

Гном смутился, что-то пробормотал и пристегнул ремешок часов на свое широкое запястье. Он был давно очарован этим хитроумным механизмом, показывающим земное время. Гном приложил часы к уху и стал слушать, как они тикают. Лейф сам был растроган.

Проводив Садри, он взял магическое зеркало и заглянул в него. Но увиденный даже мельком Нифлхейм снова оказался для Лейфа зрелищем почти невыносимым. Он содрогнулся и отложил в сторону колдовское око. Как хорошо, что угроза Нифлхейма миновала и от него не отступились его новые друзья.

Бесспорно, он мог довериться в трудную минуту рыжебородому Локи, но уязвимым местом этого бога были, как ни странно, ум и чувство юмора. Он предпочитал силу мысли мускулам, и потому ему приходилось хитрить. Не случайно легенды винили его в чрезмерном хитроумии. Тор отличался от Локи простодушием. Это был бог твердых принципов и убеждений. Ему можно было доверять, но его простодушием могли воспользоваться недоброжелатели. Уллр сразу принял сторону Лейфа, хотя бы потому, что тот оценил его изобретение и без раздумий передал в работу гномам. Даже Хеймдаллр явно поддерживал Лейфа, но его позицию можно было объяснить тем, что он сумел провидеть победу Лейфа в борьбе за жизнь Священной Яблони.

К сожалению, все это может настроить Айзир против Лейфа Свенсена. Ведь именно он расколол мир богов на две неравные части. Разве они простят простому человеку, что он бросил им вызов и остался безнаказанным? Конечно, Один в полной мере оценил, что к дереву вернулась былая сила. Но все же единственным светлым обстоятельством во всех перипетиях прошедшего дня было то, что Лейф вырвал у судьбы передышку. Нельзя было забывать о коварном триумвирате Вэли, Видарра и Фригг, которые ополчились против него. Чем большего он добьется, тем большее ожесточение вызовет у этой троицы.

А в будущем не предвидится ничего такого, вроде сегодняшнего обновления Яблони, что сможет повлиять на решение Айзира в его пользу.

Его окликнули из-за дверей, Лейф встал и вышел за своим ужином. Однако сегодня еду принесла не Регнилейф, а Фулла. Боги произвели замену. Что ж, почему бы и нет? В конце концов, это он спас ее бесценное дерево и этим упрочил положение самой Фуллы. Но в глубине души он проклинал все на свете за то, что у него дрогнули руки, когда он принял от нее котелок и тарелку.

– А я собрала все яблоки. Теперь они хранятся в моем сундучке, – сказала Фулла и прикоснулась к маленькой корзинке на поясе. Этот кованый сундучок в виде корзинки казался слишком маленьким, чтобы вместить в себя весь урожай; в лучшем случае, он был рассчитан на два или три яблока. Тоже загадка Асгарда. Когда Фулла заговорила снова, он понял, что она волнуется не меньше его самого.

– И еще я занялась стряпней. Ли подсказал мне, что приготовить для тебя. Я приготовила овощник. Раньше я не делала ничего подобного.

Он заглянул в котелок. Похоже, аппетитное варево состояло из тушеной капусты, морковки и мяса. Сверх того в овощник была добавлена какая-то крупа. Вкусно… Надо бы отказаться от этой подачки – пусть Фулла чувствует себя в долгу перед ним. Но вкусный запах и чувство голода победили. Он хотел есть, как любой нормальный человек.

– Давай поделим пополам, – сказал он и переложил часть содержимого в тарелку. – Это будет полезнее для твоей фигуры, чем одно мясо.

Она подхватила котелок с таким выражением, как будто хотела выплеснуть содержимое ему в лицо. Но что-то ее остановило. Фулла беспомощно посмотрела на Лейфа. Она дотронулась до щеки, как будто ее мучил какой-то вопрос, а потом рука ее бессильно упала. Не сказав ни слова, она повернулась и ушла.

Вот чертовка, кто бы она ни была – богиня или просто женщина!

Лейф взялся за еду. Было вкусно, особенно когда он подсолил пищу щепоткой соли, припасенной для него гномами. Несмотря на аппетит, ел он неохотно, с трудом. Наконец, просто отодвинул тарелку в сторону и снова взялся за зеркальце. Ему повезло – он нашел то, что так настойчиво выискивал на Земле. Лейф наблюдал за процессом, в который были посвящены считанные единицы. На Земле продолжали делать атомные бомбы, видимо, на случай очередных революций и войн. Производство ядерного оружия упростилось по сравнению с тем, что рассказывал преподаватель колледжа. Пожалуй, гномы справятся и с этим. А кристаллический взрыватель гномов, секрет которого до сих пор неясен, очевидно, сможет запустить и механизм взрыва двух критических масс урана…

Но есть ли необходимость в таком мощном оружии? Ведь сделав атомную бомбу, придется использовать ее… Ему не понравились собственные рассуждения. Он вспомнил, как многие другие люди, работая на войну, рассуждали так же, и сколько это развязало войн и принесло несчастий. Справедливо ли применить страшное оружие в Рагнарёке? Лейф напоследок съел еще пару ложек, а потом начал натягивать латы. Он был недоволен своей жизнью. Он нуждался в подруге. Вот в чем была на сегодня его самая больная проблема. Регнилейф намекала ему, что будет счастлива скрасить его досуг, но сейчас ему не хотелось общаться с другими женщинами, кроме одной-единственной… Но все равно с кем-то надо было посоветоваться, поделиться мыслями. Он часто виделся с Локи, но не знал, как найти его в случае необходимости. Тор слишком много времени отдавал занятиям на ратном поле. Он возглавлял целый отряд богов и эйнхериев, которые вместе с ним занимались ссорами и поединками. С Ли тоже не всегда удавалось посоветоваться.

Лейф торопился. Он шел по лесной тропинке и хотел было свернуть к Яблоне, но заставил себя идти дальше, к Билскирниру. На этот раз еду ему снова принесла Регнилейф, но не она готовила пищу. Лейф был уверен, что этим занималась Фулла. Она явно становилась хорошей поварихой и стряпала все лучше и разнообразнее. Все время придумывала что-то новое. По Асгарду уже ползли слухи, что Лейф ест земную пищу. Героям это возбранялось, и потому Лейф сначала отводил глаза, когда Локи врывался в его комнату во время обеда. Но оказалось, что и сам Локи не прочь отведать земной еды.

Мастерские работали на славу. Склад заполнялся гранатами и стрелами. Лейф в поисках новых идей и решений частенько заглядывал в магическое зерцало. Он еще не решил, как быть с атомными зарядами. Но вот в один прекрасный день он созвал гномов и объяснил им новую задачу. Она была по плечу гномам, хотя, конечно, об испытаниях атомного оружия речи и быть не могло. Сомнения в необходимости такой работы еще терзали Лейфа, но отступать было поздно.

Мастерские работали вовсю, и боги были довольны. В любом случае он не прогадывает: в страшной битве, какой обещал быть Рагнарёк, пригодятся любые заранее приготовленные сюрпризы.

Бойцы и герои, которых опекал Тор, все-таки были скучноватые ребята. Ли Свенсен обучал героев максимальной эффективности боя и мало внимания уделял брату. У Тора был серьезный недостаток: ему не хватало чувства юмора, и временами это давало о себе знать.

Лейф по старинке интересовался земными новостями. Он заглядывал в открытые газеты, но вести становились все более однообразными. Погода окончательно испортилась и еще хуже стать, пожалуй, не могла. Метеорологи уже и не пробовали объяснить это с помощью доводов разума. По всей планете возникали диктатуры, но суровые холода не позволяли им развернуться, заметая снегами следы новоявленных тиранов. Города становились источниками ужаса. Только в немногих сельских регионах было чуточку спокойнее. Сильные снегопады пронеслись даже над Экваториальной Африкой, но со временем количество влаги в морозной атмосфере уменьшилось и снега стало меньше.

Последние новости не порадовали ничем, кроме комментария Локи, что, если верить преданиям древности, все должно быть еще хуже. Очевидно, когда-то, в глубокой древности, те, кто создавал эти предания, переживали худшие времена. Но современному человеку психологически труднее смириться с падением цивилизации и вернуться к разбойным обычаям первобытного общества. Однажды Регнилейф принесла на обед весьма аппетитный мясной рулет с овощами. Это доконало Лейфа. Он сдался. Он признался себе, что любое напоминание о Фулле терзает и ранит его сердце. Пора предпринять какие-нибудь шаги к примирению. Да, он первый направится к Фулле и на этот раз не промахнется. В любом случае путь к его сердцу не связан с желудком, хоть она научилась хорошо готовить. Они просто должны увидеться.

Приняв решение, он почувствовал себя уверенней, пристегнул латы и хлопнул дверью.

Это было чудо! В наступающих сумерках навстречу ему торопилась Фулла. Ее улыбка была наполнена тихим счастьем. Рядом с ней почему-то шагал Вэли и указывал на мастерские. Они были уже в сотне шагов. Лейф решил вернуться домой, когда увидел, что Вэли схватил Фуллу за руку. Лейфа задело, что они появились вместе.

Внезапный крик заставил его поднять голову к небу. Огромный орел закрыл крыльями вечереющее небо и устремился вниз. Он несся прямо на Вэли и Фуллу. Лейф выхватил пистолет и громко закричал, чтобы предостеречь богиню, но Фулла и сама уже заметила опасность. Она побежала по тропинке. Орел распластал крылья, на миг замер в воздухе и с небес метнулся к Фулле. Его крылья заслонили от Лейфа девушку, и он не мог выстрелить. А птица стремительно взмыла ввысь. Фулла билась в когтях птицы, на ее поясе качался сундучок, который странным образом вместил огромный запас волшебных яблок.

Лейф выстрелил вверх, понимая, что расстояние слишком велико для удачного выстрела, а затем выпустил пулю в убегающего Вэли. Напрасный выстрел. Орел заклекотал и быстро удалился в сторону крепостной стены Асгарда. Эхо его крика заметалось над стеной. Орла и его пленницу охватили радужные огни, и вот они словно растворились в воздухе. Исчезли в никуда.

Орел пересек Бифрост и устремился в Йотанхейм, прихватив с собой Фуллу и все чудесные яблоки Асгарда.

ГЛАВА 13

Время как будто остановилось. Лейф Свенсен проклинал себя. Он уже не сомневался, что Вэли заманил Фуллу в ловушку под предлогом встречи с ним, Лейфом. Этого бы не случилось, не окажись он раньше таким глупцом. Почему он медлил? Почему не бросился к Фулле по первому зову сердца? Теперь, лишившись яблок, боги станут сонными слабаками. Путь через Бифрост открыт нараспашку, и гиганты смогут вторгнуться на Землю. Он долго наблюдал в магическом зеркале жизнь и повадки гигантов и понимал, каково придется родной Земле…

Он никогда не думал, что его работа поможет богам победить, но сделал все возможное для этой победы. Что же вышло в итоге?

Он бросился к мастерским, дал срочное задание Садри и впился глазами в послушное его мыслям зеркальце. Лейф разглядел Фуллу в когтях орла над Йотанхеймом и спрятал зеркало в нагрудный карман. Он вышел из мастерских и увидел, что вдалеке бежит Садри, направляясь к Билскирниру. Лейф рванул следом за ним. Он бежал через поле, проклиная тяжелые латы. Снимать их было некогда. Так он и добежал до замка. В ноздри ударил запах конюшни. Он вошел Регнилейф терла скребком одну из лошадей. Богиня Джна наблюдала за ее работой. Лейф схватил Джну за плечо и грубо повернул кругом.

– Где Летящее Копыто?

Она начала темнить, но ее выдали глаза. Лейф оттолкнул богиню и направился к великолепному белому жеребцу. Он был больше любого першерона из тех, что когда-либо видел Лейф, но сложенный с изяществом арабского скакуна. Джна бросилась к нему и попыталась остановить. Времени для препирательств не было. Он ударил ее кулаком в челюсть, и она упала. Лейф повернулся к Регнилейф. Валькирия съежилась под дулом пистолета, а потом собралась с духом и подошла к коню.

– Оседлай его!

Она подчинилась. Лейф сжал в руке узду. Летящее Копыто вел себя беспокойно, но Лейф хорошо знал лошадей. Он нежно похлопал коня по морде и что-то зашептал на ухо чуткому животному. Тот успокоился. Лейф вскочил в седло, поднял Летящее Копыто на дыбы, развернулся и выехал из конюшни.

Он помчался к стене, еще не зная, как поднять жеребца в воздух. Он даже не был уверен, что конь вообще пожелает взлететь. Да, он летал на Земле, но делал это в соответствии с мифами. А здесь? Казалось, Летящее Копыто понял его мысли и, когда Лейф потянул на себя поводья, взвился вверх. Миг спустя они были в воздухе. Лейф Свенсен понятия не имел, как они пересекут Бифрост, не помешает ли переходу его воинское облачение, но беспокоиться обо всем этом было поздно.

– Летящее Копыто, мы летим в Йотанхейм, – приказал он.

Конь тихо заржал, откинул голову назад, и раздался его грохочущий рев. Лейф попробовал повторить этот зов и понял, что именно так кричала Регнилейф, когда они покидали Землю. Вероятно, такое сочетание звуков приводит в действие мост между вселенскими измерениями. Воздух наполнился радужным сиянием. Радуги пульсировали вокруг, латы стали теплее, а пистолет в кармане раскалился. Он чувствовал, как пространство, прогибаясь перед ним, сопротивляется проникновению чужих тел, но могучий конь не сбился с шага и на этот раз. Значит, Локи не обманул: переход в другие миры легче, чем путь на Землю.

Под ними в пустоте пропали очертания Асгарда, но и радуги тоже погасли. Лейф посмотрел вниз. Там расстилался холодный серый ландшафт из огромных каменных глыб. Они выглядели реликтами, оставшимися от ледникового периода. Лейф заглянул в зеркало с надеждой рассмотреть мир гигантов. Но колдовское око не подчинялось мысленным приказам Лейфа. Естественно! Ведь оно показывало только другие измерения… Наверное, он мог бы издалека увидеть Асгард! Но времени на это не было… Впереди перед ними в небесах Йотанхейма раздался победный трубный клич, похожий на крик птицы, и Лейф направил туда коня. Но впереди ничего не было видно, хотя Летящее Копыто неумолимо пожирал расстояния. Зов раздался совсем рядом, и Лейф резко повернул голову.

Сначала он подумал, что сбоку летит тот самый орел, но затем разглядел оперение огромного сокола. Тихо заржал Летящее Копыто, и сокол приблизился.

– Ты правильно летишь, Лейф, – произнес в небесах голос Локи. Сокол завис над шеей коня и забил крылами. С него, казалось, сползала тонкая оболочка, из-под которой появился Локи – собственной персоной. Он сжал в ладони невесомый комок перьев и пуха и засунул оперение в сумку.

– Соколиная оболочка Фрейи – лучшая работа эльфов, – пояснил он. Ты, кстати, понимаешь, куда попал? Лейф не знал, что ответить.

– Здесь я не смогу помочь тебе, – сказал Локи. – По крайней мере, внутри их замков. Они учуют дух Асгарда. Я же весь пропитан этим духом. Тебе, может быть, удастся пройти. Ты и в самом деле отправился за Фуллой и яблоками? Садри передал мне твои слова. Надеюсь, он ничего не перепутал. Но он не сказал мне, кто все это подстроил?..

Лейф поведал ему историю похищения Фуллы. Бог на грубом языке каменных гномов проклял Вэли и его поступок. Чтобы не тратить времени зря, он начал объяснять Лейфу обычаи и наиболее характерные приметы жизни ледяных гигантов. Эти сведения не могли порадовать или ободрить. Вдруг Локи указал вниз, и Лейф увидел очертания грозного замка, вырубленного в скале. Перед замком раскинулся освещенный двор.

Локи перехватил поводья и направил Летящее Копыто вниз.

– Мы приземлимся подальше от замка, и ты пойдешь пешком. Так будет лучше. Я укрою коня в надежном месте и попробую пробраться к тебе на помощь. Когда ты освободишь девушку, свистни три раза – вот так! – и лошадь примчится на зов. За меня не тревожься, я-то всегда найду дорогу обратно. Самое главное – это вернуть Фуллу с ее сундучком в Асгард. Это важнее всего, Лейф!

Лейф спрыгнул с коня. Локи протянул ему меч, но Лейф от него отказался. Он наловчился обращаться с мечом на ристалищах Асгарда, но с пистолетом в кармане чувствовал себя уверенней. Если ему повезет, может быть, обойдется без оружия. Здесь, на границе Бифроста, жили гиганты, внешне похожие на богов. Похожесть позволяла шпионить. Он, Лейф, смешается с молодняком и станет практически неотличим. Как подсказал Локи, не достигшие зрелости гиганты почти не отличались от людей. Он сойдет за юного великана.

Лейф пробрался в замок без особых трудностей – по дождевому желобу. Во двор падал свет из распахнутой двери. Вокруг никого не было, но из самого замка до Лейфа долетали возбужденные голоса. Лейф внутренне подобрался и вошел в дом гигантов, как если бы шел по какому-то обычному делу. Его никто не заметил. Вход в коридор преграждал взрослый гигант. Лейф не увидел его туловища, он оказался перед двумя огромными волосатыми ногами. Ноги переступили с места на место и приоткрыли Лейфу помещение необъятных размеров. Лейф по частям складывал в одно целое открывшуюся ему картину: ножки кресел, необъятный стол, сапоги, блеск доспехов, где-то высоко – головы гигантов. В дальнем углу стоял прозрачный шкаф выше человеческого роста. В этом шкафу к одной из стенок был прислонен большой меч. Неожиданно колоссальная рука откинула крышку шкафа и поставила рядом с мечом сундучок Фуллы. Раздался громогласный смех, и сквозь этот смех до Лейфа донесся пронзительный крик Фуллы. Лейф переступил через сапог охранника и вошел в необозримых размеров комнату. Он увидел гигантов!

Это было сборище чем-то похожих на людей исполинских чудовищ. У многих из них изо рта торчали зубы, подобные бивням или клыкам, некоторые отличались чуть ли не благообразной внешностью, но всех объединяло нечто звериное в облике. В отличие от гномов, тела которых были деформированы, гиганты отличались пропорциональным сложением. Лейф смотрел на черты, отмеченные грубостью и жестокостью, обратил внимание на жесткие волосы, напоминающие проволоку, остановился на беспощадном выражении губ вылепленных лиц. Лейф уже знал, что некоторые из гигантов весьма сообразительны, но интеллект никак не отражался на этих лицах.

Внимание собравшихся было приковано к гиганту чуть ли не десятиметрового роста, который сидел во главе стола. Он небрежно держал в огромной руке Фуллу… Перед лицом Фуллы возникла другая рука и ткнула ее в лицо густыми волосами, что росли на костяшках пальцев. Фулла непроизвольно откинула голову и вдруг заметила Лейфа.

Она придала лицу безразличное выражение, чтобы не выдать своих чувств, и тем самым привлекла внимание к Лейфу. Гигант, за сапогом которого он нашел прикрытие, посмотрел вниз и завопил:

– Балдер!

Костистая рука обхватила Лейфа и метнула вперед. Он пронесся полсотни футов в воздухе…

– Хей, Скайрнир!

Гигант, не выпуская Фуллу, протянул свободную руку и поймал Лейфа на лету. Тому показалось, что у него даже ребра захрустели, но все же рука смягчила удар. Гигант перевернул его и прищурился.

– Хмм… Нет, это не Балдер, хотя чем-то и напоминает красавчика. Скорее всего, новенький. Он не пахнет геройской плотью эльфов – он в собственной шкуре! Я думал, что запомнил каждого в те дни, когда был помоложе и летал над Асгардом как посланник Фрейи. – Он нагнулся к своему пленнику, и Лейфу стало дурно от исходящего изо рта великана зловония. – Интересно, у Балдера были сыновья?

Громыхнул хохот.

– Балдер! – повторил один из гигантов. – Сыновья… – И они загромыхали снова.

В углу зала раздался клекот, и Лейф увидел странное существо, похожее на орла. Оно медленно становилось одним из гигантов. Клекот повторился, и на месте птичьей головы с острым хищным клювом возникла не менее хищная голова гиганта.

– Это колдун по имени Лейф, – сообщил летающий исполин. Вэли так и думал, что он последует за девицей.

– Да, это так! – заорал Лейф. Его била дрожь, но когда юн возвысил голос, страх исчез. – Мог ли я, колдун, родня Витольфа, добровольно работать на Айзир?! Как только у меня появилась возможность, я пересек Бифрост просить у вас убежища…

Скайрнир от души расхохотался. В веселье он хлопнул по бедру рукой. Несмотря на гигантские размеры, он неплохо выглядел, а когда улыбался, в его лице даже появлялось что-то приятное. Но все равно это «что-то» не могло скрыть его истинной сути. Нечто подобное Лейф однажды наблюдал в глазах человека, который до смерти забивал собаку. Тот человек тоже приятно улыбался до тех пор, пока Лейф первый раз в жизни не сдержался. Он ударил садиста с такой силой, что тот потерял сознание. Именно так улыбался и Скайрнир.

– Ты не обманешь нас, хоть и зовешься колдуном. Мы все знаем от деток вашего Эльфадура. Видарр и Вэли давно помогают нам. Ну, а раз ты любишь девчонку, присоединяйся к ней. Мы вас не станем разлучать. После того, как ты расскажешь нам обо всем, чем занимался в Асгарде, мы зажарим вас на одном вертеле. Я лично съем вас обоих. Это объединит ваши души сильнее, чем поцелуй под властью магии. Как ты думаешь, хороша моя идея?!

Гиганты оценили юмор. Даже стены сотрясались от хохота. А Фулла побрела к Лейфу. Она едва держалась на ногах, да и Лейф чувствовал себя ненамного лучше. Он предполагал, что гиганты все же не людоеды – по крайней мере, ледяные великаны, но кто знает, на что способен садист с чувством юмора … В глазах Фуллы отразилось беспредельное отчаяние. Она споткнулась и упала на столе – неподалеку от него, рядом с какой-то великанской утварью.

– Прости меня, Лейф, это я виновата во всей этой истории…

Вдруг она вскрикнула, Лейф обернулся. Скайрнир выхватил щипцами из камина здоровенный кусок горящего угля. Он ткнул углем в сторону пленников. Лейф вырвал из кармана пистолет и спустил курок. Но пистолет не выстрелил. Лейф забыл зарядить оружие. Гигант, оказывается, знал, что это такое. Он отшатнулся и выронил уголь, который упал на сидящего рядом гиганта. Тот издал чудовищный вопль. Но главарь гигантов уже взял себя в руки. Усмехаясь, он пальцем выбил пистолет и сумку с обоймами из рук Лейфа.

Пистолет и патроны отправились в стеклянный шкаф вслед за сундучком Фуллы. Скайрнир, очевидно, был любопытен, потому что вскоре снова извлек пистолет и осмотрел его. Пистолет был слишком мал для его пальцев, но, видимо, позабавил гиганта. Он отбросил пистолет Лейфу, а сам потянулся к камину за новым куском угля.

Из происходящего Скайрнир извлекал какую-то злобную радость, но ее нарушил крик, раздавшийся в дверях. Один из младших гигантов протиснулся к столу и бросил на него шлем. Это был шлем Локи.

– Айзир! От него разит Асгардом… Скайрнир нахмурился.

– Черт побери! Видарр поклялся, что Айзир по его приказу направятся в Маспелхейм за племенем Сартра…Ну, ладно! Все равно их здесь немного, иначе бы они уже напали на нас. Эй, Храймр, закинь мелюзгу в карцер и выводи лошадей. Надо осмотреть окрестности и разобраться, что происходит…

Храймр схватил Лейфа и Фуллу ручищами, которые скорее напоминали ковши экскаваторов, и потащил их прочь из зала. На лице Храймра странным образом разместились три уродливых рта. С кривых губ стекала слюна. Окрик Скайрнира отвлек его от каких-то планов, и он спешил. Он прошел мимо прозрачного шкафа, двинулся по огромным коридорам замка и сошел куда-то вниз по каменным ступеням. Он бросил Лейфа, а за ним Фуллу вниз, в какое-то подобие каменного мешка, прикрытого темной дубовой дверью. У Лейфа и так уже болели ребра, а падение усилило боль. На него с глухим стоном упала Фулла.

Дубовая дверь плотно захлопнулась, и до пленников донеслось щелканье замка. Они остались в полной темноте. Шаги гиганта постепенно смолкли в каменных коридорах за дверью.

Лейф кашлянул, и Фулла соскользнула с него. Она не торопилась отползти от Лейфа, наоборот, положила ладонь на его грудь и зашептала:

– Лейф, я боюсь…

Лейф сухо усмехнулся и приподнялся на локте.

– Ты знаешь, мы чувствуем себя одинаково. Признаюсь, я не создан для приключений.

Он встал на ноги и помог подняться Фулле. Ощупал себя. Сломанных ребер не было. Он удивился, что слабость в коленках прошла бесследно. Определенно, он начал привыкать к неожиданностям. Однако смеяться в лицо опасности, как это делал Ли, он по-прежнему не умел… И вдруг Лейф понял, что это не так, что он уже давно ничего не боится и смеется над собственными страхами. Интересно, подумал он, смеются ли настоящие герои, когда преодолевают это унизительное чувство?

Рядом, прижав лицо к груди Лейфа, ровно дышала Фулла. Душистый запах ее волос наполнял пещеру, пропахшую плесенью. Лейф еще сильнее прижал девушку к себе. Он напряженно думал, изогнув губы в улыбке.

Когда гиганты вернутся, они наверняка станут его пытать, но это не значит, что он должен страдать заранее. Мрачная перспектива не должна омрачать радость настоящей минуты. Только дурак довольствуется меньшим, чем может, пока жизнь еще теплится в нем. В темноте он взял Фуллу за подбородок и потянулся к ее губам. На мгновение они забыли обо всем, но видение Скайрнира, который тычет в лицо раскаленным углем, снова вернулось в сознание. Лейф и Фулла со вздохом отпрянули друг от друга. Нет, сейчас не время предаваться нежности. Тем более, что ничего не известно о судьбе Локи.

– Пора выбираться отсюда, – сказал он. – Нужен свет, чтобы разобраться в обстановке…

Фулла протянула к нему руку и перестала дрожать. Она забрала у Лейфа коробок спичек, которыми он безуспешно чиркал в темноте, и спрятала спички в карман.

– Здесь, в Йотанхейме, спички не горят. В воздухе нет, кислорода. Нам только кажется, что мы слышим ушами и дышим воздухом. Это все иллюзия. Просто Бифрост перестроил нас для жизни в Йотанхейме. Даже огонь, которым гиганты освещают свои дома, – это ледяной магический огонь. Но я не против темноты и не боюсь того, что здесь могут с нами сделать, если ты больше не сердишься на меня. Ведь теперь ты меня любишь?

– Конечно, милая, – отозвался Лейф. Нет, что ни говори, сердце Фуллы было сердцем юной девушки, хоть и прожила она на свете пятьдесят тысяч лет.

Он похлопал по карманам. Что же делать? Трудно поверить, что здесь нет воздуха. Если бы его здесь не было на самом деле, не было бы и всего того, что связано с ним. А раз так, спички должны хотя бы вспыхивать в темноте! Нет, здесь что-то не так. А вдруг это всего лишь выдумка гигантов, чтобы отрезать другим дорогу в Йотанхейм? Нет воздуха, а значит – нельзя дышать, следовательно, и жизни быть не может. Но кто-то проверил все эти домыслы, и оказалось, что на самом деле все обстоит иначе. Скорее всего гигантов уличил Локи. Тогда им пришлось создать целую идеологию лжи, чтобы хоть уши не торчали наружу. А так как и гиганты, и Айзир с готовностью верили в магию и прочее колдовство, они с охотой признали отсутствие воздуха и ледяной огонь.

Он подумал о пришествии Рагнарёка. Может быть, и это зловещая выдумка гигантов? Они придумали это с единственной целью осуществить смертельное пророчество. Подобное предположение тоже не выходит из рамок возможного, хотя сейчас это не имеет никакого значения. Айзир и гиганты одинаково были пленниками традиций, так что все предсказанное неминуемо происходит, даже если вовремя устранить причины. Впрочем, к чертям все эти философские вопросы. Спички-то на самом деле не горят!

Фулла шевельнулась рядом с ним. Он услышал потрясающее признание.

– Если бы ты на самом деле погубил Дерево и Айзир, я все равно любила бы тебя. Во мне не было ненависти, когда я ударила тебя. Мою руку подняли на тебя предрассудки. Ты же знаешь, старые традиции и предрассудки умирают долго и с трудом. Когда ты ушел с поляны, я поняла, что любовь сильнее всех традиций. Ну почему ты был так холоден и так далек от меня в Асгарде? Лейф, ну почему ты решил спасти меня? Я и так принесла тебе много страданий.

– Тсс… Ему всегда казались сомнительными герои старых сказок, готовые броситься в преисподнюю, чтобы спасти даму сердца или вырвать какую-нибудь девушку из лап негодяев. Сейчас подобное геройство казалось ему вполне нормальным делом. Очевидно, такова была вечная традиция героев. Очевидно, таковыми были традиции богов и гигантов, которым те подчинялись. Эти традиции могли отсрочить даже Рагнарёк до появления предсказанных знамений. Боги поэтому и ждали знака, хотя в любую минуту гиганты могли захватить Асгард врасплох, полностью беззащитный… Что случилось с ним, Лейфом Свенсеном? Почему он вдруг почувствовал свою ответственность за все происходящее? Может быть, чувство ответственности он воспитал в себе тогда, когда долгие годы в одиночестве вкалывал на своей ферме?

– Тсс… – повторил он шепотом. – Я не жалею ни о чем. У нас все в полном порядке!

Это был достойный ответ, и Фулла успокоение прижалась к нему. Она была счастлива, насколько женщина может быть счастливой в подобной ситуации.

– Наверное, я плохо выгляжу. И надо было всему случиться, когда я начала заботиться о цвете лица. Если бы у меня были свет и зеркало…

Он ахнул, услышав ее слова. Это же надо так переволноваться, чтобы забыть о магическом зеркале, проникающем в иные измерения! Где-нибудь на Земле, в большом городе или деревне, наверняка горит фонарь, который он сможет заприметить. Он представил себе места своих поисков, и вот уже луч света забился в Зазеркалье и ударил из зеркальца по стенам каменного мешка. Мрачная камера осветилась.

Лейф провел лучом, бьющим из зеркальца, по стенам, но нигде не нашел ни одного шва или просвета. Грубо обтесанный камень. Дубовая дверь тоже казалась монолитной, а засов закрыт с другой стороны. Неужели отсюда нет выхода? Сердце на миг оборвалось, а после Лейф даже хмыкнул от удовольствия. Дверь держалась на четырех бронзовых петлях, каждая из которых была пригнана тремя бронзовыми винтами. Сначала он подумал, что это заклепки. Оказывается, гиганты умели делать больше, чем он предполагал.

– Не отводи свет от двери, – Лейф передал Фулле зеркало, а сам встал в луче света и вытащил пистолет. Гиганты и не подозревали, что такое армейский пистолет! В него были вмонтированы такие вещи, как, например, набор инструментов для собственного ремонта. Даже без патронов он оказался полезен.

Лейф быстро разобрал пистолет, извлек стержень, который на самом деле был отверткой. Это была не лучшая отвертка, но, главное, из прочного металла, а бронзовые винты выкручивались легче, чем железные! Лейф подсунул под дверь несколько мелких камней, чтобы чуточку приподнять ее и снять нагрузку с петель.

Он начал отворачивать первый шуруп. Рука болела от напряжения. Но дело двигалось! И вот уже последний винт упал в ладонь. Фулла восхитилась его работой и потянулась к двери.

Он помассировал пальцы и собрал пистолет. Они должны вернуться и завладеть сундучком с яблоками. А заодно и сумкой с патронами. Полная обойма – лучший шанс на спасение! Дверь закачалась, когда он потянул ее на себя, и начала заваливаться внутрь камеры. Лейф подставил под дверь спину и кое-как опустил ее на пол. Может быть, здесь и нет воздуха, в котором распространяется звук, но если раньше ему показалось, что он слышит удаляющиеся шаги Храймра, гигантам может показаться, что они услышали громкий стук падающей двери…

Лейф Свенсен стер пот со лба и выглянул в коридор. Ни души. Лейф протянул руку назад и вытянул из темноты Фуллу. Они осторожно пробирались вперед, прижимаясь к стенам грандиозных коридоров, но никого не встретили. Тогда Лейф рванулся, увлекая за собой Фуллу, по длинному переходу, и как раз в эту минуту кто-то шагнул к ним навстречу из бокового коридора.

Лейф, не раздумывая, выхватил пистолет – для острастки, но тут до него донесся быстрый шепот:

– Лейф! Подожди…

– Локи! – Фулла быстро шагнула к богу и несколько раз взмахнула перед ним руками. – Да, это ты, собственной персоной, а не видение. Мы думали, они схватили тебя.

– Жалко, что не сумели, а, Фулла? – пошутил Локи. Затем он приложил палец к губам – знак молчания. – Ну так что? У меня такое впечатление, что ты мне даже обрадовалась. Эй, Лейф, тебе придется повозиться с этой девчонкой. Приручить ее будет непросто. – Он перестал шутить и заговорил серьезно: – Нет, они не поймали меня. Я нарочно подкинул им шлем, когда Скайрнир хотел прижечь вас раскаленным углем, чтобы отвлечь их. Я послал гигантам моего фантома в шлеме, но здесь трудно сохранять устойчивые формы иллюзии, так что перед вами я предстал в своем обличье! Пошли!

Он первым двинулся вперед. Все было сказано. Лейф положил ему руку на плечо и молча сжал. Локи правильно воспринял этот жест как изъявление благодарности и расстроганно закашлялся, как будто что-то запершило в горле. Он вел своих друзей каким-то сложным путем, кружил по переходам совершенно не там, где проходил Храймр, но несколько минут спустя они уже подбирались к стеклянному шкафу, в котором хранились бесценные вещи.

– Нам повезло, – отметил Локи. – Гигантов в зале нет. Открывай дверцу.

Лейф приподнял дверцу шкафа, и тотчас зал огласился сигналами тревоги. Большой молот бил по бронзовому гонгу, и удары разносились по всему Йотанхейму. У гигантов оказалась неплохая система оповещения об опасности. Снаружи уже слышался топот и крики. Огромные чудища появятся здесь через считанные секунды, гораздо раньше, чем храбрецы смогут добежать до дверей зала!

ГЛАВА 14

Локи выхватил вещи из стеклянного шкафа. Он перебросил Фулле сундучок с яблоками, аккуратно и почтительно передал ей меч, вернул патронташ Лейфу. Лейф на бегу вогнал обойму в пистолет, а Фулла несколько раз взмахнула мечом, проверяя оружие. Длиной в половину ее роста, меч казался легким и тонким, как лист бумаги, и в то же время исключительно прочным. Как нитку, он безо всякого усилия рассек ножку здоровенного кресла.

– Вот он – Меч Фрейи! – объявила Фулла. Она с почтением обращалась к мечу. Великий клинок отныне наш!

Когда Фулла назвала меч по имени, Лейфу припомнились кое-какие легенды, связанные с ним. Когда-то эльфы сделали и вручили богам несколько непревзойденных мечей, выкованных с ювелирным мастерством при помощи магии. По сравнению с ними даже легендарный Эскалибур был подобен кухонному ножу.

А гиганты уже ввалились внутрь зала, встревоженные ударами гонга. Они проталкивались в дверь, обнажая мечи и выставляя копья, и вот уже целая стена нависла над тремя беглецами в центре огромного зала. Лейф сжимал пистолет, понимая, что это не защитит от целого отряда ужасных врагов.

Храймр захлопнул два из своих ртов, когда пуля ужалила его в грудь, подобно укусу пчелы, но копье, изготовленное для броска, не дрогнуло и нацелилось на Лейфа.

Что-то мелькнуло в воздухе, и Локи резко пригнул одной рукой Лейфа, а другой Фуллу к полу. Стены зала содрогнулись от взрыва, и Локи первым вскочил на ноги. Храймр уже не целился копьем в Лейфа. Его тело, разорванное взрывом на безобразные куски, валялось на полу. Граната разорвала еще нескольких гигантов. Остальные попятились к стене. Никто не хотел умирать…

– У меня есть еще две гранаты, – мрачно сказал Локи. – Надо срочно выбираться наружу. В Йотанхейме уже стемнело, мы сможем спрятаться. Потом решим, как быть дальше. А сейчас бежим, нам нужно найти укрытие, пока гиганты не опомнились.

Покуда гиганты приходили в себя, Локи и Лейф из громадных трупов на бескрайнем полу выложили некое подобие баррикады. Фулла с ужасом подумала, что и ей придется прикоснуться к разорванным останкам. Но она мужественно помогала своим соратникам. И вот гиганты снова двинулись на них. Они отличались грубостью, но не глупостью – усвоили преподанный урок. По команде Скайрнира они подходили к осажденным беглецам поодиночке, боясь, что новый взрыв уничтожит сразу нескольких из них. Они метали копья в страшную баррикаду. Когда копья вонзались в пол, все вокруг сотрясалось. Другие копья застревали в мертвых. Стало ясно, что баррикада отлично защищает пленников. По крайней мере, пока нападающие не зайдут с тыла или не догадаются изменить угол прицела при метании копья.

Лейф отбивался от врагов неторопливой стрельбой из пистолета. Он, не торопясь, целился в горло очередному гиганту и спускал курок. Массивные тела и головы великанов были неуязвимы для пуль сорок пятого калибра. Он поменял обойму и удостоверился, что в запасе еще три. Локи выжидал. Когда несколько нападающих сбились в группу, Локи метнул вторую гранату. Вскрикнул Скайрнир. Но его предупреждение опоздало: осколки разметали строй нападающих. Гиганты сделали новый рывок, и Локи едва успел бросить последний снаряд, чтобы остановить самых смелых гигантов.

Чудища замерли в нерешительности. Локи шепнул:

– В следующий раз они метнут все копья и пойдут на нас. Посмотри на того, с мечом, с ним ты управишься. Старайся подрезать сухожилия на икрах или лодыжках. Упавшего бей в горло! Фулла, пора вызывать Летящее Копыто. Если конь пробьется к нам, немедленно скачи в Асгард…

Она воздела невесомый меч Фрейи и отрицательно покачала головой.

– Я тоже могу сражаться с гигантами!

– Ты должна спастись сама и спасти яблоки! – приказал Лейф. Пронзительно свистнул Локи, предупреждая, что гиганты нацелили копья.

В эту минуту вломился в двери Летящее Копыто. Он промчался над головами гигантов, разбив пару черепов.

Его появление на несколько секунд отвлекло нападающих. Конь спланировал к осажденным. Лейф схватил Фуллу и закинул ее в седло. Локи издал вопль, открывающий дорогу между мирами, и Летящее Копыто взвился вверх, направляясь к Бифросту. Конечно, это был не просто летающий конь, а разумный и осведомленный в делах своих хозяев помощник.

А копья врезались в пол. Одно из них вонзилось в штанину Лейфа и пригвоздило его к месту. Он разодрал материю и освободился. Вместе с Локи они перемахнули через баррикаду, когда гиганты набросились на них. Они вовремя нырнули в самую гущу нападающих, петляя между гигантскими ногами. Лейф вступил в неравный бой, пытаясь угнаться за Локи и ускользнуть от огромных сапог, каждый из которых мог запросто его растоптать. Локи избрал верную стратегию. В этой неразберихе гигантам было трудно рассредоточиться, чтобы без труда изловить смельчаков поодиночке. Лейф рубанул мечом по гигантской коленке, тут же пропорол живот падающего гиганта и выпустил его внутренности. Локи не отставал от него. Даже легенды, которые обвиняли бога в хитрости и безудержном вранье, никогда не выставляли его трусом или слабаком. Не зря Тор в конце концов тоже принял сторону коварного Локи. Лейф оглянулся на звук за спиной. Это металл скрежетал по кости, когда Локи мечом распарывал горло еще одного упавшего гиганта. Отчаянное сопротивление пленников только расчистило место. Между гигантами образовались просветы, и Лейф с Локи предстали взору врагов. Лейф заметил, как к нему протянулась огромная рука. Он отпрыгнул в сторону и оказался в другой стиснувшей его ладони. Локи тоже попал в ловушку. Так закончился этот бой в ту самую минуту, когда только и разгорелся по-настоящему. Вдруг пальцы, пленившие Лейфа, разжались, и гигант с грохотом повалился навзничь. Во время падения его голова соскочила с плеч и с грохотом покатилась по залу. Это Фулла вернулась на место схватки верхом на Летящем Копыте, и меч Фрейи уже был поднят для нового удара. В дверях возник оглушающий грохот, от которого содрогнулись стены. Гиганты развернулись к дверям – и страх пробежал по огромным лицам.

– Тор! – завопил Локи. – Прячемся, пока эти громадины с перепугу не затоптали нас… Когда Тор в ярости, от него лучше держаться подальше!

Летящее Копыто пронесся под потолком и приземлился рядом с Локи. Опять разнесся боевой рев Тора, и все услышали свист несущегося молота, а вслед за этим глухой удар. Это означало, что еще один гигант упал с размозженным черепом. Вслед за ударом взорвалась граната, за ней – другая… Один из гигантов перепрыгнул через заграждение, защищающее Лейфа и Локи.

Меч Лейфа взметнулся вверх, и гигант неуклюже споткнулся в прыжке и шлепнулся вниз лицом. Он попытался отползти в сторону на локтях и коленях: рассеченные мышцы на ногах гиганта истекали кровью.

– Молодец! – одобрил Локи хороший удар и сам взмахнул мечом.

Появление Тора гиганты восприняли как катастрофу. Они даже не пытались отбиться от меча Фрейи и молота Тора. Огромные тела как будто переламывались в падении. Раненые в отчаянии пытались отползти в дальний угол необозримого помещения.

Бой близился к концу. Тор помог Лейфу и Локи подняться с пола и передал им мешок с гранатами. Бросок Лейфа догнал одного из гигантов, который пытался улизнуть в окно. Через минуту вокруг бойцов разметались разорванные на куски тела великанов.

В зал вбежал Ли. Он не унывал.

– Привет, мой мальчик, я надеюсь, что у тебя все в порядке! Ты заставил нас поволноваться. Но когда мы разглядели тебя в бою, мы поняли, что нет причин для волнений. Фулла, – он повернулся к богине, – слезай с коня и угости нас яблочком!

Она уже спрыгнула с Летящего Копыта и протянула воинам крупное яблоко, которое Ли ножом развалил на дольки. Лейф с радостью вкусил свою долю. Теперь, когда схватка закончилась, он с трудом держался на ногах и меч дрожал у него в руке. Но яблоко наполнило все его существо могучим потоком пьянящей силы. Он нежно улыбнулся Фулле, когда она положила остаток яблока в свой сундучок. Этот сундучок в который раз привлек внимание Лейфа. Это явно была одна из таинственных вещей, сработанных эльфами: сундучок без труда вмещал в себя немалый урожай, яблоки в нем не портились, а размером он был с подсумок для патронов. Фулла пристегивала на пояс сундучок, покрытый странными письменами. Возможно, при его помощи яблоки хранились в каких-то недоступных пониманию, иных измерениях.

Тор отирал пот со лба. Энергия яблока смыла усталость, и Тор оценил результаты схватки. – Хорошо, что мы захватили гранаты. Гигантов оказалось куда больше, чем должно быть в таком замке. – Он расхохотался. – А ты нам подходишь, Лейф Свенсен! Для тебя, если ты захочешь, всегда найдется место в отрядах Асгарда, когда сыновья Волка выйдут на Рагнарёк…

Лейф понял, что Тор воздает ему величайшую честь своей похвалой и этим приносит извинения за свои подозрения во время той встречи у трона Одина. Он почувствовал себя так, как крестьянин, которого король пожаловал в рыцарский сан. А что? Ведь он и был простым крестьянином, который находил в традициях древних все больше привлекательных черт.

Но Тор прервал свое благодарственное слово и снял Фуллу с Летящего Копыта. Лейф принял девушку на руки. А Тор легко приподнял обоих и понес к стоявшей в углу чаше, наполненной какой-то жидкостью.

– Девушка достойна берсеркера! – прогрохотал могучий бог, хорошее настроение которого граничило с новоявленным чувством юмора. – Но моим козлам не понравится, что вы пропахли кровью гигантов!

Он окунул Фуллу и Лейфа в чашу и вытащил их оттуда. Бог просто лучился неожиданным весельем. Он схватил Локи и тоже искупал его в чаше. Затем и Ли причастился омовению.

После этого странного купания все они почувствовали себя восхитительно чистыми и практически мгновенно высохшими на воздухе.

– Как вы очутились здесь? – спросил Лейф брата. Тот улыбнулся:

– Садри рассказал нам обо всем, но Видарр запутал всем мозги историей о гигантах из Маспелхейма. Туда устремился целый отряд, но Тор согласился со мной, что резоннее поверить гному.

Во дворе замка стояла повозка, в которую были впряжены два здоровенных козла, каждый размером поболее Холстейнского быка. Тор занял переднюю скамью повозки, оглянувшись, удостоверился, что все его спутники на месте, и гаркнул на козлов. Они рванули вперед со всех ног, а сбоку несся Летящее Копыто. Локи и Ли стояли за спиной Тора и смотрели вперед. Лейф с Фуллой остались одни в задней части повозки. Лейф так устал, что не мог сказать ни слова. Он тихо замер рядом с Фуллой, обняв ее за плечи. Она почувствовала его состояние и тоже прижалась к нему.

Час спустя небесное путешествие закончилось. После того как раздался рев Тора, они пересекли радужный Бифрост в обратном направлении и промчались над Асгардом напрямик к Йюггдразилу.

Над ясеневой рощей опять прозвучал крик Тора, и боги расступились, чтобы дать им дорогу. Лейф перегнулся через край повозки, схватил поводья Летящего Копыта и перепрыгнул в седло. Необходимость завершить еще одно важное дело влила новые силы в его тело. Он окинул взглядом толпу. Одина и еще кое-кого из богов не было здесь, но он искал Вэли и Видарра.

Они стояли в стороне – между троном Одина и пирамидкой гранат, которые Один намеревался испробовать лично. Поначалу их лица выразили смятение: они не ждали Лейфа и Фуллу обратно. Но затем, очевидно, приняв решение бороться до конца, потянулись к гранатам. Пистолет Лейфа, как назло, застрял в кармане.

Но в это время заревел Тор. Молот со свистом прорезал воздух и, оставляя за собой завихрения, сбил Видарра с ног и буквально расплющил его о рядом стоящее дерево. Но Вэли успел схватить гранату раньше, чем Лейф извлек пистолет из складок одежды. Молот Тора тоже еще не успел вернуться в руку бога.

Вэли на миг ощутил себя победителем и оскалил в ухмылке свое крысиное личико.

– Ну-ка, дайте мне пройти! Тор, я уповаю на твою честь, иначе прелестная Фулла со своим сундучком отправится на ужин к Балдеру… Сейчас вы взяли верх, но смотрите…

Лейф ответил пистолетным выстрелом. Лицо Вэли смертельно побледнело – граната выпала из простреленной правой руки. В воздух взметнулся было молот Тора, но Лейф вспомнил смерть Андвари и свою клятву не забыть старого гнома. Вспомнил он и о коварном похищении Фуллы.

– Оставь его мне. Тор! Top опустил молот.

– Он твой, Лейф Свенсен.

Летящее Копыто взвился в воздух, догоняя убегающего Вэли. Лейф направил коня вниз и ногой ударил по голове изменника. На лету он подхватил и бросил поперек седла поникшее тело бога. Летящее Копыто поднимался все выше. Удар оглушил Вэли, и он открыл глаза в ту минуту, когда Лейф издал призывный клич перед вхождением в Бифрост.

– Мы летим в Нифлхейм, – сказал он коню.

Летящее Копыто протестующе заржал, но все же, хотя и неохотно, повиновался Лейфу. Он пересек радужный мост без особого напряжения. Лейф повторил свой приказ, и конь поник головой.

А затем все муки ада обрушились на сознание Лейфа. Летящее Копыто заржал с чувством едва переносимого ужаса. Вэли завопил благим матом и начал вырываться. Скрюченный в судорогах страха и отчаяния, он обмяк в руках Лейфа. А Лейф закрыл глаза. Но ад все равно изливался на него со всех сторон. Он сжал зубы, чтобы не отдать постыдный приказ возвращаться обратно. Для этого понадобилось напряжение всех его душевных сил. Летящее Копыто закричал так, как ни одна лошадь в мире никогда не кричала, но продолжал скакать вперед. Сила тяжести ослабла, и Лейф без особого усилия поднял скрюченного Вэли над головой и с отвращением бросил бывшего бога вниз, в хаос его нового местопребывания.

После этого Лейф понял, что он лишился дара речи и не может приказать Летящему Копыту лететь домой. Но это было умное животное, оно развернулось и помчалось вспять по собственной воле и разумению.

Ледяные пальцы Нифлхейма неохотно отпускали своих пленников. Глаза Лейфа были закрыты, веки обморожены, полуобморочное состояние, полное невнятицей и кошмарами, не прояснилось, даже когда голоса богов вновь послышались вокруг него. Теряя сознание, Лейф почувствовал, что его подхватили заботливые руки.

Фулла обнимала его, на губах мешался вкус яблок и чего-то странно-горького – первое, что осознал Лейф, когда к нему вернулось сознание. Мозг отказывался вспоминать недавно увиденное и пережитое. Нифлхейм навсегда останется рубцом в его памяти. Ужас навсегда отсек несколько страшных часов от его сознательной жизни. Он слабо улыбнулся Фулле. Лежа на траве, увидел Одина, восседающего на троне. Бог что-то выговаривал своей жене Фригг. Глаза богини, как ледяные молнии Нифлхейма, ожгли Лейфа.

Эльфадур выглядел более старым и дряхлым, чем обычно, но держался и ничем не выдавал горечи, связанной со смертью двух сыновей. Бог не гневался, и это больше всего поразило Лейфа. Один подождал, когда Лейф поднимется на ноги, и устало приветствовал его.

– Ты избавил меня от необходимости судить того, кого я называл сыном. Я вытравил ожог Нифлхейма с твоего лица. Прими это как малую долю моей благодарности. За великую заслугу перед Асгардом, во имя всего, что свершилось на наших глазах, нарекаю тебя отныне Лейфом Одинссоном! По собранию пробежал недоверчивый шепоток. Фригг завопила и протянула к Одину сжатые, как когти, руки.

Лейф еще не совсем пришел в себя и недостаточно ясно воспринимал окружающее. Он обернулся к Локи за разъяснением, что все это значит.

Локи отвечал недоуменно и саркастичнее, чем обычно.

– Это значит, что Один усыновил тебя, и ты вошел в ранг богов. Но не обольщайся. Не исключено, что Один решил таким образом наказать Фригг за ее сговор с Видарром и Вэли. Опять же это не значит, что ты стал свободнее. Сейчас ты просто обязан принести победу в Рагнарёке своими усилиями, иначе тебя объявят предателем и отправят на встречу с Вэли. И помимо всего этого, должно пройти несколько тысяч лет, чтобы ты смог развить в себе те тайные возможности, которые сегодня дремлют, невостребованные никем. Так что пока ты только называешься богом, но еще не стал им.

Под таким углом зрения оказанная Лейфу честь значительно поблекла. Надо признаться, Лейфа гораздо больше тронули добрые слова Тора, чем это официальное усыновление. Но в это время Один, который уже поставил Фригг на место, снова заговорил:

– Пусть Локи считает мои слова насмешкой. Но чем еще я могу одарить тебя в этот час? Знай, если мы победим в Рагнарёке, звание бога остается за тобой. Я клянусь тебе в этом. Как мой сын ты займешь подобающее тебе место и достигнешь такого могущества, о котором многие и мечтать не смеют…

Он медленно сошел с трона и приблизился к своему названному сыну. Усталой была рука бога, возложенная на плечо Лейфа. Чувство взаимной симпатии, которое возникло между этими двумя, такими непохожими друг на друга личностями, усилилось. Один продолжал негромко говорить, и Лейф оценил достоинство его речи.

– Я должен признаться моему сыну, который, к счастью, заменил мне двух выродков, что победа в Рагнарёке почти невозможна. Гиганты уже в курсе наших новых боевых секретов. Волк с Зияющей Пастью уже кружит вокруг пса Гарма, а я чую нутром, что орды Сартра собираются в Маспелхейме. Мы имеем оружие, которое стоит всего эйнхеръяра, и вернули меч Фрейи, который должен разить врага в последней битве. Но отныне с нами нет Видарра, каким бы он ни был. А кто в таком случае убьет Волка, когда я исчезну в его зеве? Тор и Лейф! Я очень устал. Поделитесь со мной вашей силой, когда я пойду к колодцу Мимира, дабы прочитать в нем начертания будущего.

Лейф Свенсен не знал, что ему ответить. Он думал о невероятных событиях этого парадоксального мира. Ему в глаза бросилось зловещее лицо Фригг. Он смотрел на бога, который отдал один глаз для того, чтобы узнать свою судьбу. А судьба эта заключалась в том, что он стал владыкой и правил своим миром, уверенный в своем грядущем поражении. Быть проглоченным Волком было еще наименьшим злом среди предсказанных ему ужасов.

Неожиданно Лейф решил, что хватит отмалчиваться.

– Отец Один, – спросил он, – как Лейф Одинссон я имею право голоса в собрании богов?

Один величественно подтвердил это право.

– Не меньшее, чем Тор.

Лейф окинул взглядом богов. Хеймдаллр, как обычно, полировал рукавом зеркало своих раззолоченных доспехов. Фрейя с нескрываемым восторгом сжимала возвращенный ей меч. Лицо Фуллы лучилось, а Ли победно воздел над головой сжатые кулаки. Даже Тор поглядывал на Лейфа почти по-братски. Когда же Лейф перевел глаза на Фригг, ему снова почудилось, что вся честная компания лишилась своей жизнерадостности и полна теперь абсолютной безнадежности.

– Раз так, я требую, чтобы меня выслушали, – сказал Лейф. Эльфадур не возражал. Он занял свое место на троне.

– Говори, сын мой.

Лейф почувствовал неловкость оттого, что общее внимание сосредоточилось на его скромной особе. Он вообще не любил говорить речи, хотя иногда и выступал на фермерских собраниях. Вот Локи – тот был прирожденным оратором, но, что делать, Лейф решил высказать все, что наболело за последнее время.

– Когда-то мои предки создали религию, – начал он отрывисто, подбирая слова. – Это была никудышная религия, самая мрачная, самая бесполезная из всех, придуманных людьми. Каждому богу в ней был уготован злой удел. Чем лучше бог, тем хуже его судьба. Более того, боги заранее знали, как рок разделается с каждым из них. Но мои предки были необразованными варварами. Они полагали, что Змея обязательно убьет Тора, Сартр – Фрейю, Гарм разделается с Тайром, Волк проглотит Одина, а после того, как зло победит, Сартр подожжет всю Вселенную! Но здесь, в Асгарде, я понял, что на самом деле это вы сами внушили моим предкам все эти идеи. Неужели, прожив тысячи лет, вы так ничему и не научились? Вы по-прежнему готовы верить любой чепухе даже после того, как убедились, что большая часть ваших же предсказаний не сбылась и оказалась ложью. Вы по-прежнему думаете, что норны непогрешимы в своих прорицаниях, хотя они не способны толковать даже сновидения. Вы считаете, что они правы. Но, веря в каждое слово прорицательниц, вы уверовали в вымыслы. Вымыслы стали вашей правдой.

Возьмем, к примеру, Фригг. Когда-то она погубила своего маленького сына – Балдера, хотя всего-навсего пыталась доказать, какая она прекрасная воспитательница и защитница своего ребенка. А теперь сидит возле трона и всех ненавидит. Она и пальцем не шевельнет, чтобы помочь кому-нибудь, кроме себя. Но ей все сходит с рук: она убедила вас, что знает ваше будущее, вот только не имеет права рассказывать о нем… Так ведут себя маленькие дети, которые не выучили урока: мол, я все знаю, но ничего не скажу… А на самом деле, разве она может поведать, как Тор, например, спасется от яда предсказанной ему Змеи?

Один посмотрел на жену с сомнением, которое сверкнуло в его единственном глазу, в голосе его прозвучал металл:

– Говори, Фригг! Она огрызнулась:

– Никто не ведает этого, так как Тору суждено умереть от яда. Так говорят предания и мое предсказание.

– И то и другое – ложь, – решительно сказал Лейф. – Гномы создали особую ткань, которую не разъест даже фторная кислота. Когда Тор наденет под латы комбинезон из этой ткани, он сможет плавать в озерах змеиного яда и смеяться над пророчеством, что он и сделает. А как быть с прорицанием о том, что Вэли и Видарр переживут Рагнарёк и будут властвовать в новом мире? Выходит, что я могущественнее, чем весь ваш мир, ибо я уже изменил неизбежное будущее?

После этого заявления некоторые из богов начали переговариваться между собой. Лейф отметил это краем глаза и продолжал:

– Когда меня подняли в Асгард, я мог считаться трусом, в чем меня и обвинили. Но я бы не стал трястись со старухами вокруг ведьминого котла, запуганный старыми сказками. Вы сами избрали меня, и я стал одним из вас. Теперь меня никто не назовет трусом, следовательно, и мое будущее изменилось. Вот и скажите мне, вы действительно хотите победить в неизбежной войне? Вы можете это сделать.

Один что-то сказал Фригг и проследил, как она с опустошенным лицом и ненавидящими глазами спустилась с помоста и заплетающимся шагом поплелась прочь. Затем спросил у Лейфа:

– Каким образом, сын мой?

– Отбросьте все предрассудки. Не дожидайтесь, пока гиганты нападут на вас. Пусть каждый из нас соберется с духом, возьмет сделанное гномами оружие и ударит по гигантам прежде, чем они спохватятся. Разделайтесь с их вожаками, покуда они сами пребывают в плену своих традиций.

В реве Тора прозвучало согласие. Это было чудо, что именно Тор оценил все сказанное и первым согласился нарушить предначертания древних сказаний. На мгновение в душе Лейфа затеплилась надежда. Локи и Фрейя тоже были «за». Один неторопливо кивнул с трона.

– Это слишком ответственное решение, чтобы я мог принять его в одиночку. Все те, кто согласен с Лейфом, встаньте справа от моего трона. Те, кто намерен ожидать, когда прозвучит Джеллар-Рог, встаньте слева.

Лейф смотрел и не верил своим глазам. На его сторону встали только Локи, Тор, Фрейя, Фулла, Один и Уллр. Но все остальные боги, даже Хеймдаллр, остались верны прорицаниям и двинулись налево.

Безумцы! Они решили ждать, подобно подсадным уткам, когда гиганты выберут подходящее время и обрушатся на Асгард!

ГЛАВА 15

Горячий порыв Лейфа не нашел отклика и заглох. А Лейф вернулся к трону Одина.

– На нет и суда нет, – сказал он. – Мы с Тором готовы сопровождать тебя к колодцу Мимира. Хотя бы это мы сможем сделать для тебя.

Один сочувственно улыбнулся.

– Сын мой, традиции не подчиняются разуму. Да и ваши, земные, тоже, судя по тому, что мне довелось наблюдать. Пусть ты считаешь, что они логичнее наших, от которых советуешь избавиться. Но именно за твой порыв и за твои мысли я и люблю тебя, как всегда любил Локи, несмотря на все традиции, которые он нарушал. Пусть победил не ты, но знай, ты заставил меня задуматься. А колодец Мимира подождет. Гиганты все равно уже предупреждены, и они нападут раньше, чем предполагалось. А сейчас ты нужен Фулле больше, чем кому-либо, поэтому иди к своей невесте и к той работе, которая тоже ждет тебя.

Он сошел с трона и устремился прочь, оставив Лейфа в некотором смятении. Над ним, стоя в сторонке, хихикал Локи. Фулла медленно, опустив очи долу, уходила с поляны, когда Лейф догнал ее. Она избегала его взгляда.

– В чем дело? – поинтересовался он в конце концов.

– Это не связано с Эльфадуром… Возможно, когда ты потерял сознание, вернувшись из Нифлхейма, я сказала что-то лишнее. Да, я говорила, что люблю тебя и нужна тебе. – Фулла оттолкнула руку Лейфа. – Но, я знаю, твое сердце далеко отсюда. Я чувствую, что ты хочешь вернуться на Землю, а обещание Одина открыло тебе дорогу назад. Ты еще не успел привыкнуть к яблокам и навряд ли дорожишь званием бога, так что ты бросишь меня. Только первое время тебе будет трудно одному, а потом привыкнешь… Я думала, у нас есть немного времени для счастья… до Рагнарёка. Мы ждем этого дня так долго, что, казалось, не дождемся никогда. Вот я и забыла, что время битвы близится, а твои слова сказаны только для того, чтобы успокоить меня там, в плену у гигантов. Лейф все-таки остановил ее и притянул к себе.

– Я сказал только то, что было у меня на душе, моя маленькая дурочка, – сказал он невесело. – Я люблю тебя, пусть ты и была против меня, и я пошел за тобой, когда тебя украл крылатый гигант. Да, я хочу вернуться на Землю, но я хочу видеть тебя рядом с собой, если ты способна стать женой простого фермера. Тебе придется отказаться от всего этого и хотя бы притвориться женщиной, просто женщиной, а не богиней…

– Мне не придется притворяться, Лейф, потому что на Земле мои способности развеются, и я смогу быть только женщиной, не более того. Один, его родные сыновья, Локи и Top единственные, кто способен свободно передвигаться между мирами, не теряя своей магической силы.

– Фулла! – воскликнул он и обнял ее за талию. Она высвободилась.

– Ты думаешь, магия имеет для меня какое-нибудь значение? Единственный раз я обратилась к сверхъестественным силам, когда оживила тебя и наши души сблизились навеки… Я пошла бы с тобой куда угодно, будь я даже великаншей! К сожалению, все обречено. Я слишком долго прибегала к волшебной силе яблок. Без них я быстро постарею на Земле и стану отвратительной старухой. А ты еще долго будешь молодым и сильным.

– Мы сможем взять яблок на Землю и там хранить их в холоде…

– Несколько яблок дарят тысячу твоих лет жизни всему Асгарду, Лейф… Но Священная Яблоня никогда не приносит больше плодов, чем необходимо богам. А на Земле даже всего урожая хватит только на несколько лет. Нам остается только одно…

Она прервала начатую фразу, отбросила мрачные мысли и обхватила шею Лейфа.

– У нас есть еще несколько дней до Рагнарёка, милый! Он посмотрел на ее лицо, сравнив с теми девушками, которых знал, когда был молод и наивен, вспомнил о своих юношеских мечтах. Он представил усмешки на лицах Джефъюн и других богинь и понял, что должен отказаться от этой любьи ради самой Фуллы. Но вместо этого он улыбнулся:

– Несколько дней? Да это же целая вечность, любимая! И по тому, как просияло счастьем ее лицо, он понял, что все сделано правильно.

Но он понял и то, что эти считанные часы счастья сокращаются из-за необходимости готовиться к Рагнарёку. Отряд богов не так уж велик, а эйнхеръяр почти бесполезен в грядущей битве. У гигантов же есть целый ряд преимуществ. Согласно пророчествам, они первыми начнут бой. Затем Асгард заранее ослаблен верой в неминуемое поражение. Увы, Айзир готов к разгрому. Вот и получается, что у Фуллы и Лейфа остается так мало времени для любви в эти отчаянные дни, когда надо думать о спасении мира.

Но зато, если свершится чудо и боги одержат победу, это сулит самому Лейфу бессмертие и жизнь в обществе богов под пятой незыблемых установлении и традиций. Главной заботой этого общества станет покорение Земли и превращение ее в мир крепостного права. Этот закрепощенный мир станет полигоном, на котором боги будут осуществлять все свои капризы. Но, если боги проиграют, то и Лейф вместе с ними.

Скорее всего, они даже не успеют осознать этого.

Тогда Землей завладеют гиганты и выжгут все живое огнем и мечом. Таковы альтернативы. Какая из них выпадет, покажет время. Как будто о ком-то другом, он подумал о том, какой срок отпущен ему судьбой.

А, будь что будет, и Лейф отогнал от себя печальные мысли.

Забыв обо всем на свете, он крепко-крепко обнял Фуллу. Однажды утром, спустя месяц, когда Лейф и Фулла наслаждались обществом друг друга, воздух над Асгардом наполнился невыносимым ревом. Фулла побледнела, в глазах ее отразился ужас:

– Хеймдаллр протрубил в свой Джеллар-Рог! Гиганты на Вигридре!..

Лейф понял – это начался Рагнарёк.

Сам Лейф оказался в сложном положении. Будучи Лейфом Свенсеном, он должен быть в своих мастерских и обеспечивать богов снаряжением. Но как Лейф Одинссон он обязан был быть в первых рядах схватки. Он взялся за латы. Фулла помогла ему, как когда-то, облачиться в кольчугу. Уже одетый, он даже заморгал от удивления, когда любимая появилась перед ним с кольчугой и попросила помочь надеть боевое снаряжение.

Она твердо встретила его взгляд:

– Я буду сражаться рядом с тобой. Ты думаешь, меня беспокоит будущее, в котором я останусь одна?

Он понимал, что, по земным понятиям, как рыцарь он должен воспротивиться этому, но не стал протестовать. Если Фулла хочет участвовать в битве, она имеет на это полное право. Он спокойно помог ей надеть доспехи и вышел из комнаты в мастерскую. Здесь встревоженные гномы громко взывали к небесам в надежде обрести уверенность. Но это не мешало работе. Лейф поспешил к конюшням. Богов поблизости не было. Он думал обо всем, что связано с приходом рокового дня, но не испытывал страха. Только чувство облегчения, что закончено томительное ожидание. Его догнал Ли, внимательно оглядел с ног до головы и одобрительно усмехнулся:

– А в тебе это есть, мой мальчик. Все это… – он замялся, подыскивая точные слова. – Я и раньше догадывался, что в тебе дремлет истинный герой. И я был прав. Куда мне до тебя, клянусь миром! Ты останешься цел и невредим, чтобы ни случилось. Нельзя убить человека, в котором так много внутренней силы.

– Я не боюсь, Ли, это так. Но я, как и раньше, не чувствую себя бойцом. Я не рвусь в бой, чтобы испытать упоение битвой и посмеяться над судьбой.

– Нет, конечно, нет! – подхватил и почему-то нахмурился Ли. – Ты и не должен делать этого. Ты вступаешь в бой подобно Тору или Тайру – холодным и смертельно серьезным. А знаешь, ли, мой божественный брат-близнец, что случится, если мы с Локи перестанем все происходящее воспринимать с насмешкой? Мы попросту струсим! Мы не в силах отнестись к битве всерьез. Ощущение игры придает нам силы. Черт побери, если я не выберусь из этой переделки, я и впрямь перетрушу. Пожелай мне удачи!

Ли столкнулся с Фуллой, потрепал ее по подбородку и побежал к группе эйнхериев, которую возглавлял Тор. В его голосе зазвучали командирские нотки еще до того, как он поравнялся с ними.

В конюшне валькирии седлали лошадей. Лейф обратился к ним:

– Я вижу, вы не получали никаких распоряжений и толком даже не знаете, чем заняться. Что вы намерены делать?

Регнилейф посмотрела на него недоверчиво. Она все еще не могла свыкнуться с тем, что он удостоился божественного сана.

– Как всегда во время битвы – будем спасать героев… Она смутилась, потому что Лейф усмехнулся. – Сила традиций, не так ли? Спасать новых героев? Но не на этот раз! Вот что, берите коней и отправляйтесь в мастерские. Садри и его ребята готовы к войне. Они нагрузят вас гранатами и скажут, куда доставить оружие.

– Я не подчинюсь приказу гномов, – заявила Регнилейф.

Лейф Одинссон одернул ее.

– Ты хочешь сказать, что не привыкла к этому. Но тебе придется выполнить мое распоряжение. Иначе я отдам гномам ваших лошадей, а вас заставлю жить с гномами. Так что пошевеливайтесь! Джна останется здесь на всякий случай. Фулла, ты и Летящее Копыто привыкли друг к другу. Возьми с собой несколько валькирий. Они помогут перенести атомные заряды к Бифросту. Оттуда ты доставишь их к границам Вигридра, Маспелхейма и Йотанхейма. Тебе все ясно?

Она повторила задачу. К сожалению, Лейф не мог заранее принять меры предосторожности, так как боги отказались ускорить события. Единственное, что можно было сделать сейчас, это приготовиться к наступлению гигантов и, если понадобится, остановить отряды подкреплений на путях из миров гигантов в Вигридр. Каменные гномы поработали над устройством взрывателей: атомные заряды тоже подчинялись мысленному приказу.

Фулла четко запомнила все детали плана. Лейф одобрил ее сообразительность.

– Очень хорошо. Летящее Копыто – единственный конь, который возносится к небесам в любом из миров. Наверное, только он и сможет перенести бомбы к тайным тропам Вигридра. Будь осторожна и не опускайся слишком низко.

Фулла явно подражала Лейфу. Она выслушала его сдержанно, без лишних эмоций. Когда она заговорила с валькириями, он ушел. Локи и Тор ждали его. Лейф отметил, что под латами могучего чернобородого бога уже надет противоядный комбинезон.

– Как дела?

Локи указал на карман, где Лейф хранил магическое зеркало. Они втроем нагнулись над ожившим колдовским оком, в котором оглядели границы Асгарда и обследовали подступы к Вигридру. Было трудно представить, что ратное поле Рагнарёка на самом деле находилось на другом конце Бифроста, на совершенно ином повороте измерений времени и пространства, и одновременно так близко, что частенько приходилось изгонять оттуда заблудившихся свиней и даже самые старые герои проникали туда без особых усилий.

Один и Фрейя уже выстроили войска на той стороне поля, что смыкалась с границами Асгарда. Тайр подводил туда же воинов. Сотни миль в длину и ширину занимало поле Вигридра, почти всю территорию маленького запредельного мира. Ли Свенсен пересек радужный мост вместе с левым крылом армии Rора. Здесь собрались самые сильные и опытные бойцы. А в это время валькирии уже занялись доставкой боеприпасов. Они везли маленькие сани, заполненные гранатами и стрелами, в дополнение к тем, что пока-чивались на поясах и в колчанах героев.

ГЛАВА 16

Над Вигридром клубился туман, и потому Лейф не разглядел гигантов сразу. Когда туман начал рассеиваться, Лейф стиснул зубы при виде открывшегося зрелища. Силы Айзира казались затерянными на самом краю ратного поля по сравнению с мощным фронтом гигантов, вставших бесконечной стеной. Здесь были только избранные из избранных – чудовища не менее тридцати футов ростом, которые ощетинились мечами, пиками, боевыми дубинами с шипами. Похоже, эти дубины были опаснее всего остального. За передовой линией гигантов стоял еще один отряд совершенно уж умопомрачительных размеров, вдвое выше других.

– Они выглядят страшнее, чем есть на самом деле, – сказал Локи. – На Вигридре сила тяжести очень мала, всего четверть от земной, а мы более подвижны, чем гиганты. Но как ты мог заметить, в Йотанхейме она еще меньше. Здесь ледяные гиганты тяжеловеснее, чем дома. Что же касается огненных гигантов, они привыкли к утроенной силе тяжести. На Вигридре они вынуждены соразмерять каждое свое движение, сдерживать каждый шаг, чтобы не растянуться от любого рывка. Лейф отнес эти сведения к преимуществам Айзира. Но этих преимуществ все-таки набиралось не очень много.

– Сколько гигантов вышло на битву?

На этот вопрос отозвался Хеймдаллр. Он приблизился к воинам, облаченный в самые некрасивые и тусклые латы, какие Лейф когда-либо видел, размахивая огромным мечом, предназначенным, казалось, для двух человек. Но в голосе бога звучала непривычная мощь, совершенно несвойственная его обычно растянутым речам. Я промахнулся, брат. Пока я следил за главными дорогами, они пробирались на Вигридр маленькими группами по укромным тропинкам, прячась в пещерах и среди деревьев в ожидании этого дня. Ты был прав, Лейф, битву надо было начинать нам. Ну что ж, желаю счастья в бою!

Лейф проверил три оставшиеся обоймы. Все пустые гильзы были перезаряжены гномами – еще одно свидетельство мастерства маленьких человечков. Правда, порох был похуже земного, но вполне пригодный для точного выстрела. Лейф нащупал гранаты, пристегнутые к поясу, и откинул застежку своего нового меча. Садри отлил и отковал его из прочнейших сплавов, формулы которых были в земных библиотеках. Тонкий и легкий меч повторял очертания меча Фрейи. Его лезвие рубило сталь, словно бумагу. Лейф предложил отковать подобные мечи для всего войска богов. Но они отказались, предпочитая свое собственное оружие. Так же они проявили недоверие к его неуязвимым латам. Он никого не смог убедить, что такие латы лучше отражают силу удара. Многие из богов были вооружены щитами. Небольшие полированные листы металла могли отразить удар копья или стрелы. Заодно их можно было использовать как обзорные зеркала.

Лейф не успел забраться в колесницу Тора. Он остановился, услышав, как закричал Айзир:

– Нэглфор!

Что-то пересекало пространственный барьер из Йотанхейма. Воздух содрогался, принимая очертания огромного сооружения. Вскоре, окруженные радужным сиянием, явственно проступили стены гигантской передвижной крепости. В ее окнах-бойницах виднелись мощные метательные баллисты, на канатах покачивался могучий таран. Крепость катилась на бочкообразных колесах, увлекаемая многоногим чудовищем невероятных размеров. Казалось, это безобразное сооружение могло в одиночку смять половину поиски Айчира. Но барьер, очевидно, был не в силах пропустить такую махину в Вигридр. Крепость стала откатываться обратно, вероятно, для того, чтобы отыскать более подходящую брешь в защитном барьере между мирами. Но что будет, когда она все-таки прорвется на поле боя?!..

Вдалеке Фулла о чем-то совещалась с гномами. Лейф издал такой крик, что у него даже горло заболело. К его изумлению. Летящее Копыто сорвался с места и стремительно направился вместе со своей всадницей на зов. Когда она приблизилась к нему, Лейф быстро передал ей несколько распоряжений. Фулла кивнула в знак согласия и поспешила назад к гномам.

Локи поглядывал на Лейфа с любопытством. Бога, определенно, не очень волновало видение чудовищного форта на колесах.

– Твои способности проявляются необычайно быстро, Лейф Одинссон. Не каждый из богов способен на вызов. А смертным вообще не дано призвать коня или открыть двери Бифроста. Я не уверен, что меня радуют твои успехи.

– Я и сам не люблю сюрпризов, – отозвался Лейф. Интересно, почему ты не предупредил меня вовремя о крепости гигантов? Я смог бы заранее подготовить ей достойную встречу.

На упрек ответил Тор:

– Брат, нам показалось, что опасность миновала, когда умер Храймр. Он был единственный, кто умел управлять ею. Никто из гигантов не мог сравняться с ним в мастерстве и управиться с такой громадиной. Наверное, это и отсрочило Рагнарёк, пока они обучали одного из сыновей Храймра.

Очертания Нэглфора выплыли на радужном фоне Бифроста в другом месте. Волнение цветовых волн обозначило размеры движущегося бастиона. Он мог прорваться сквозь Бифрост каждую минуту.

В это время над головами пронеслась Фулла на Летящем Копыте. Она мчалась из Йотанхейма, подобно душе, освобожденной из Нифлхейма. Линия Бифроста за ее спиной на глазах изогнулась и покрылась сеткой пересекающихся волн. В течение нескольких секунд очертания Нэглфора вспыхнули ослепительным светом в рамке из радуг Бифроста. После этого раздался громовой удар, и земля Вигридра затряслась под ногами. Даже рев Тора после всего происшедшего показался шепотом.

– Июмир! Что стряслось?

– Это был атомный взрыв, – ответил Лейф и помахал Фулле. Он не зря приказал заблаговременно разместить по одному заряду рядом с каждым сборным пунктом Йотанхейма. События показали, насколько он был прав. А ведь всего этого могло и не быть…

Теперь пришел черед Тора. Лейф махнул рукой Локи, который был связным. Его мастерство перевоплощения и создания иллюзий могло сослужить сегодня добрую службу. Локи мог незамеченным пробраться куда угодно.

Тор закричал на козлов, и они заскользили по краю Бифроста размеренным шагом, за которым мог поспеть эйнхеръяр. Локи смотрел вслед героям со смешанным чувством презрения и жалости. Грядущая схватка превосходила возможности эйнхериев. Жизненные силы большинства из них были исчерпаны настолько, что они уже не могли отличить сегодняшний день от любого обычного дня. Часть эйнхеръяра находилась в резерве. Это были те, чья искусственная плоть, сотворенная эльфами, почти не сохранила энергии. Будет печально, если дело дойдет до того, что богам потребуется их помощь.

– У меня не хватает опыта. Тор, – сказал Лейф. – Боюсь, от меня будет мало проку…

– Опыт! – Тор плюнул под ноги. – Здесь требуется иное, Лейф. Я рад, что мы вместе в этом бою. Если Змей убьет меня, я хоть буду знать, что ты ведешь мое войско. Хо! Началось!..

Один повел Айзир в наступление. Бог был в золотом шлеме, в руке сжимал трубу, чем-то напоминающую копье. Лейф порадовался, что незадолго до Рагнарёка сообразил заменить копье Одина легкой базукой и обеспечил запас снарядов. Гномы в последнее время работали изо всех сил – и справились.

От массы гигантов отделился отряд. Его возглавляло чудовище, какое не увидишь и в кошмарном сне.

– Это Волк Фенрир… Волк с Зияющей Пастью, – сказал Тор, но Лейф уже догадался сам.

Это было существо, не очень похожее на волка, достигавшее в высоту не менее сорока футов. Оно оскалило двухметровые зубы, с которых стекала зеленоватая радиоактивная слюна. Лейф внутренне содрогнулся при виде других страшилищ. Он остановил взгляд на огромном создании. Это чудище свернулось, как змея, кольцами вокруг громадной головы, похожей на корабельную шлюпку. Но это была не змея, а скорее гигантская тысяченожка. От ее тела отросли сотни коротких, как култышки, ног. В коротеньких ручках, похожих на щупальца, это создание сжимало оружие. Разглядеть и описать третье существо было труднее, ибо это был некий бесформенный ужас. Его тело пламенело и фосфоресцировало так, что не позволяло разглядеть очертания ужасного видения. Скорее всего, это и был Пес Гарм.

Из глубины памяти Лейфа снова всплыли воспоминания о чудовищных картинах Нифлхейма, подобных только что увиденным наяву, и он снова содрогнулся.

– Огненные гиганты, – пояснил Локи, – существа более страшные, чем обитатели Нифлхейма. Именно они вытянули все эти страхи из преисподней… Они сделали это так давно, что гиганты и впрямь уверовали, будто Волк Фенрир – отец каждого из них. О, это страшные противники…

Они были более чем страшны. Лейф со все увеличивающимся уважением наблюдал, как бог Тайр двинул свое войско против бесформенного чудовища по имени Гарм. Затем заревел Тор и двинул все свои силы против Змеи. Он передал вожжи Лейфу, осмотрел свое снаряжение – молот, перчатки, пояс – и перескочил через борт повозки, готовый к бою. Гиганты, стоящие позади Змеи, бросились вперед.

Лейф еще раз глянул на длинные лезвия, которые торчали из осей повозки. Он надеялся, что истории, рассказывающие об использовании подобных колесниц древними египтянами, не обманули его. Это была еще одна идея, которую он использовал но время последних приготовлений к битве. Лейф гикнул на козлов и отпустил поводья. Он был уверен, что латы, изготовленные им специально для козлов, как и его собственные доспехи, выдержат натиск гигантов.

В тот миг, когда козлы достигли вражеского строя, Лейф резко развернул свою колесницу, а сам спрятался за бронированным щитком. Вращающиеся ножи на колесах повозки буквально сбрили переднюю шеренгу вражеского войска. Колесница подпрыгивала, переламывая кости и перемалывая плоть, а вой сраженных чудовищ разрывал барабанные перепонки Лейфа. Когда пришло время разворачиваться, Лейф на миг оглянулся. За несколько минут он сделал невозможное – за его спиной на земле билась, в судорогах целая гора безногих обрубков. Да, эти египтяне были сообразительные ребята! Конечно, нельзя было сбрасывать со счетов и мощь боевых козлов Тора и крепчайший металл, подобранный для смертоносных ножей гномами. Но теперь он подставил себя под удар – гиганты рванулись к нему. Лейф едва успел обойти их с тыла, снова срезав крайний ряд великанов. Они пытались окружить его. Но, пока гиганты разворачивались, он врубился страшными колесами в другой фланг нападающих, повергая врагов наземь. В пылу схватки он выскочил из-за укрытия и на ходу начал метать гранаты в ряды гигантов.

Наверное, со стороны трудно было поверить, что Лейф способен на такое геройство. Он же решил относиться к происходящему так, как если бы на ферме начался будничный убой скотины.

Гиганты не отличались высокой дисциплиной. К сожалению, у эйнхеръяра понятие дисциплины вообще отсутствовало. Некоторые из эйнхериев отошли в сторону и со счастливыми лицами начали поединок друг с другом, в точности так, как на учебном поле Асгарда. Лейф завопил, чтобы привлечь их внимание, и направил колесницу к нестройным рядам «героев». Надо было навести порядок среди этого хаоса. Осторожно, чтобы не зацепить лезвиями своих, Лейф приблизился к ним и дал указание применить гранаты. Эйнхеръяр начал бросать гранаты в гигантов. Многие из этих гранат так и не взорвались, так как для взрыва был необходим сильный мысленный приказ, но те, что сработали, сделали свое дело! Лейф опять развернул козлов.

Здесь его ждала неудача: граната, брошенная кем-то из его собственного эйнхеръяра, врезалась в повозку и вдребезги разнесла заднее колесо!

ГЛАВА 17

Обломки колеса и повозки еще не коснулись земли, когда Лейф уже спрыгнул вниз. Он приземлился благополучно и отделался только парой ушибов, синяками и царапинами. Козлы тоже уцелели, а вот повозка все-таки развалилась. Проклиная слабоумие героев, Лейф распряг козлов и шлепнул каждого, как следует, ладонью. Козлы поняли его правильно: они рысцой побежали в Асгард к своим стойлам.

Сверху донесся крик Фуллы. Лейф помахал в ответ, показывая, что цел и невредим. Она обрушила целый шквал гранат на гигантов, которые окружали Лейфа. Фулла стала грозной небесной воительницей, одним из лучших воинов Айзира. А Лейф порадовался, что там, наверху, она находится в относительной безопасности.

Быстро собрав с поля неразорвавшиеся гранаты, Лейф привесил их к поясу и рванулся вперед отчаянными прыжками. Малая сила тяжести позволяла ему покрывать миль двадцать в час. Он делал большие круги, осторожно обходя встречающиеся отряды гигантов. Нельзя было спускать глаз с эйнхериев, и потому он хотел находиться рядом с ними и вовремя направлять их действия. Внезапно Лейф обнаружил, что попал в окружение с одним из героев. Гранаты кончились. Гиганты обступили их сплошной стеной. Он подал знак герою, и они начали увертываться между ног гигантов, протискиваясь там, где были недосягаемы для вражеских копий. Он не убивал гигантов – только калечил их мечом. Раненый гигант приносил больше неприятностей своим сородичам, чем просто мертвое тело. Рядом с ним счастливый от схватки герой увечил тех, до кого не дотянулся меч Лейфа. Этот герой соображал вполне прилично, проявляя необычную для эйнхериев способность к взаимопониманию и взаимовыручке. В пылу битвы Лейф заметил рассыпанные на земле гранаты. Очевидно, их обронила какая-то из валькирий при переносе к войскам. Гиганты уже оценили всю «прелесть» взрывной силы этого оружия и начали немедленно разбегаться. Только один из них, заметив лежащую на земле гранату, с трудом схватил ее своей ручищей и бросил в Лейфа. Но кристалл взрывателя не реагировал на мысленные импульсы гигантов. Лейф перехватил гранату в воздухе и послал ее обратно – последнего из окружавших его врагов разнесло в клочья!

После схватки более двадцати поверженных гигантов насчитал Лейф на поле боя. Он помчался дальше, по пути размышляя о том, насколько верна теория Ли. Может быть, и в самом деле расчетливый и одновременно смелый боец способен остаться в живых. Да, это реальное условие выживания, столь непохожее на его детские романтические представления. Когда-то и Лейф Свенсен мечтал разыскать легендарный Грааль и завидовал каждому, перед кем открывались возможность приключений и перспективы завоеваний новых миров. Какое-то время он больше, чем кому-либо другому, завидовал брату. Сейчас, когда они оказались в переделке, какой не сыщешь ни в одном романе, Лейфа не волновали романтические бредни и он думал только о том, чтобы выжить.

Пользуясь малой силой тяжести, он подпрыгнул метра на четыре, перемахнул через мертвого великана и приблизился к разрозненной группе эйнхериев.

– Салют, Лейф!

Его приветствовал Тор, который в это время увертывался от нападения гигантов. Молот бога равномерно взлетал в воздух и возвращался, оставляя за собой ровный ряд проломленных черепов гигантов. В другой руке Тор сжимал боевой топор. Лейф увидел, как гиганты сомкнулись вокруг Тора. Несмотря на огромные размеры, они были подобны загнанным в угол крысам в отчаянной попытке одержать победу. Лейф вмешался в схватку, он накинулся на гигантов с тыла, рассекая ножные мышцы и выводя их из строя, чтобы расчистить место для кругового полета молота Тора. Когда-то он гонял крыс, которые обосновались в его амбаре. Как ни старался, не сумел пришибить ни одну, зато Рекс легко отлавливал спугнутых крыс и убивал. Теперь роли поменялись, и Лейф вместе с богами выступал в роли этих быстрых и увертливых зверьков. Как крысы для Лейфа, так и он сам оказался слишком мал и подвижен для гигантов.

– Гарм расправился с Тайром, – печально сказал Тор. Одновременно над головой Лейфа просвистела его секира, которой бог изувечил конечность еще одного подступившего врага. Другой рукой он поймал возвращающийся молот и, развернувшись, зацепил гиганта, потерявшего бдительность. Тот споткнулся и растянулся на поле, и Лейф немедленно позаботился о нем. А Тор продолжал рассказывать печальную повесть:

– Но и Гарм умер от ран, нанесенных ему Тайром. А ты оказался лучшим прорицателем, чем Фригг или норны. Вот этой самой рукой я поразил Змею, а Один заполучил в качестве трофея зуб Волка Фенрира. Кто бы мог подумать?! А где Ли и что с ним, я не знаю…

Лейф тоже не знал этого. Он подбежал к Тору, когда сразу три гиганта набросились на них. Ему с трудом удалось отбить щитом острие копья. Сила удара была такова, что руку пронзила острая боль. Становилось все труднее увертываться и спасаться от ударов гигантов, которые уже начали привыкать к условиям Вигридра и к повадкам защитников Асгарда.

Лейф сдерживал себя, чтобы не потерять голову от первых успехов. Рядом с ним бился Тор. Все движения бога были идеально отработаны за тысячи лет воинской практики. Но у Лейфа не было такого опыта, чтобы уверовать в свою неуязвимость.

На краю поля прозвучал пронзительный зов, и несколько валькирий поскакали к ним на помощь, сжимая гранаты и примеряясь к гигантам в поисках удобной цели. На некоторое время они остановили натиск врага. Гиганты понесли большой урон и снова подались назад. Наиболее способные из эйнхеръяра успешно помогали богиням.

Тор улучил минутку для передышки. Он воспользовался ею, чтобы вытрясти из-под своих доспехов лоскутья залитого потом комбинезона. Даже плотная ткань не выдерживала напряжения битвы! Лейф помог ему, чтобы побыстрее вернуться в строй сражающихся. Они заканчивали этот неожиданный туалет, когда перед ними – неизвестно откуда! – материализовался Локи в своем истинном обличье.

Оба воина – Тор и Лейф – забросали его вопросами. Им хотелось оценить ход битвы на всех участках фронта. Локи наблюдал за сражением с небес вместе с Фуллой. Картина боя не удовлетворяла его.

– Ли отобрал пятерых героев – из тех, что способны соображать. Он придал к ним Джефъюн и двух Эсайнийр для доставки оружия. Под его началом эта группа приносит гигантам больше вреда, чем любой другой отряд. Мы тоже творим чудеса. В первую очередь – благодаря гранатам и стрелам. Мы разбили резервы гигантов, но на их стороне все равно остается серьезный перевес. Они удерживают за собой большую часть Вигридра и ждут подкреплений. Мы сильны только на подступах к Асгарду, но великаны давят на нас и здесь. Даже если каждый воин повергнет два десятка гигантов, трудно сказать, чем закончится битва. Мы и так делаем все возможное. Все богини тоже вышли в бой и не уступают нам в мужестве. Гномы работают неутомимо и бесперебойно снабжают нас боеприпасами. А Садри со своей командой тоже вступил в схватку…

Удивленный Тор выразил сомнение:

– На что способен гном? Ты что-то преувеличиваешь, Локи.

Локи показал туда, где усиливался шум битвы.

– А ты взгляни…

Фигурки четырех гномов, почти неразличимые на огромном поле, отбивались изо всех сил. Прижимаясь друг к другу, они метали гранаты. Гиганты не решались подступиться к ним и пятились назад. Вдруг к малюткам протянулась огромная рука и накрыла одного из них. Лейф вскрикнул: он узнал Садри… Но спустя мгновение гном ускользнул из прижавшей его ладони, а гигантская рука, разорванная на части, упала на землю рядом с ним. Гном шмыгнул вперед и вцепился в лодыжку другого чудовища. Скоро битва скрыла его от одобрительных взглядов друзей.

Локи криком предупредил об опасности – Лейф едва успел отскочить в сторону от мощной булавы, которая чудом не раздавила его, только царапнула острыми шипами по латам и ободрала ногу. Он отвлекся, а это слишком рискованно! Пока боги делились новостями, к ним подкрался небольшой отряд гигантов. Было трудно поверить, что эти неуклюжие создания ухитрились вести себя так тихо и незаметно.

Локи и Лейф оказали сопротивление. Молот и топор Тора тоже исполнили траурную песнь о павших гигантах. Но тут стряслось непредвиденное. Бесцельно бродящий поблизости «герой» метнул гранату. Но она отскочила от туловища невредимого чудовища и только тогда взорвалась. Взрыв убил злополучного «героя», а Лейф упал на колени, отброшенный взрывной волной. Ему показалось, что на теле нет ни одного живого места – так силен был удар. Но, очевидно, он был заколдован, потому что сразу же вернулся в гущу схватки… Но вот Локи перерезал горло последнего врага из этого отряда.

Теперь и Лейфу стало ясно, что Асгард проигрывает битву. Гиганты неуклонно надвигались. Сначала они побаивались эйнхеръяра, но вскоре этот страх полностью испарился. Гиганты разглядели своих реальных врагов и стали действовать свободнее. Их преимущество было в числе и размерах.

– Сколько мы сможем продержаться? – спросил Лейф у Локи.

– Я думаю, не больше двух часов.

– А где Один?

Локи махнул рукой, и Лейф пошел по указанной дороге. Он оглядывался в поисках гномов. Ему повезло – он встретился с Садри. Гном торопился в тыл за гранатами. Увидев Лейфа, побежал к нему и выразил восторг – оттого, что встретил живым «мастера Лейфа». Лейфу Свенсену некогда было тратить время на приветствия и восторги.

– Надо вытянуть рельсы из Асгарда сюда, в Вигридр, через Бифрост. Чем выше ты поднимешь рельсы, тем лучше. Мне нужно расположить над полем двадцать бомб, но так, чтобы гиганты не смогли до них дотянуться.

– Конечно, мастер Лейф, мы справимся с этим. Сила тяжести здесь небольшая, а этот участок Бифроста пройти легко. А платформу смонтируем и поставим на рельсы в Асгарде. Когда это надо сделать?

– Немедленно, Садри! – приказал Лейф. – Пусть этим займутся все, кто способен работать.

Они расстались. Гном заторопился к Бифросту, а Лейф пошел туда, где, судя по всему. Один теснил врага. По дороге Лейф осторожно обходил скопления гигантов. Он еще немного изумлялся тому, что пробегал милю за три минуты, но это было очень удобно.

Лейф и в самом деле застал Одина в пылу схватки. Вместе с двумя валькириями, героем и гномом он разил неприятеля. Это было самое странное сочетание бойцов изо всех, что видел Лейф. Но эта группа действовала на редкость слаженно. Гиганты, нападавшие на них, уже начали разбегаться, и Лейф помог разогнать остальных. Эльфадур выглядел великолепно, более оживленный, чем обычно, помолодевший в бою. Но все же он не смог скрыть от Лейфа тревогу, которая светилась в его единственном глазу. Эта тревога подсказала Лейфу, что Локи уже виделся с Одином.

– Ты можешь объявить всеобщее отступление и проследить, чтобы Айзир срочно скрылись в Асгарде? Один нахмурился, лицо его выразило подозрение, но в конце концов, не скрыв сомнений, он кивнул своей старой головой. Лейф объяснил, что задумал на этот раз. Когда он перешел к самой рискованной части своего предложения, то задержал дыхание. Дело в том, что резервный эйнхеръяр не оправдывал своего предназначения. Эти выхваченные валькириями из лап смерти воины не были живыми людьми. Это были несовершенные копии, плоть которых, воссозданная ухищрениями эльфов, содержала в себе только тени когда-то живых личностей. Души «героев» тоже были воссозданы, как и их тела. Несмотря на это, трудно было хладнокровно принести их в жертву во имя Асгарда. Один все-таки любил своих героев.

Но весь эйнхеръяр, уже разбитый в Вигридре, был потерян без возврата. Эльфадура мучило то, что восстановить их в маленьком мире Вигридра было невозможно, а вторичный перенос этих уже искусственных тел через Бифрост препятствовал их оживлению в Асгарде. Как ни посмотри, эйнхеръяр был обречен. Да, гибель эйнхеръяра была необходима для спасения Асгарда. Но солдаты и созданы для того, чтобы умирать.

Эльфадур все же принял решение и сделал еще одну зарубку на своей совести, измученной за тысячелетия. Но другого выхода не было, а это решение диктовалось законами военной необходимости.

– Как ты уверяешь меня, Лейф, эйнхеръяр, может быть, и не люди в полном смысле слова. Они не ощущают боли, они забыли земные радости, – с трудом поддался Один. – Я даю тебе разрешение пожертвовать ими. Но на душе у меня неспокойно… Но если они спасут Асгард, то покроют себя посмертной славой. Я немедленно даю приказ о подготовке горького для нас отступления. А ты – действуй, как считаешь нужным. Но торопись – времени осталось еще меньше, чем считает Локи. Избегая стычек с гигантами, Лейф поспешил к воротам Бифроста. На то, чтобы ввязываться в отдельные поединки, времени просто не осталось. Он обошел труп какого-то великана, миновал нескольких раздавленных гигантами эйнхериев, ловко увернулся от меча низкорослого лазутчика. Встав на открытом месте, осмотрелся в надежде увидеть Фуллу. По полю заметались блики его щита. Фулла заметила эти сигналы и буквально упала на землю на Летящем Копыте. Конь взметнулся в небо, как только Лейф вскочил в седло позади всадницы.

Она крепко сжала его запястье, но не сказала ни слова. Он тоже не мог говорить от усталости. Когда они перенеслись через Бифрост, Лейф съел ломтик яблока. Это помогло ему восстановить силы. Он спрыгнул с коня и побежал к мастерским.

Гномы уже собрали платформу и успели протянуть рельсы от мастерских к вершине стены. Дальше рельсы упирались в границы Бифроста и становились невидимыми. Платформа, направляемая гномами, покатилась по рельсам, пересекла Бифрост и зависла над ратным полем Вигридра на высоте примерно пятидесяти футов. А затем по рельсам покатились тяжело груженные вагонетки со смертоносным грузом. Лейф был доволен своей командой. Он отдал еще несколько необходимых распоряжений и направился к богам.

Время ускоряло свой бег с каждой минутой.

У стены его ждали Локи и Хеймдаллр. Лицо и одежда тщеславного бога были неузнаваемы – в пятнах крови и грязи. Он хорошо сражался! В руке он сжимал Джеллар-Рог, по-прежнему сияющий, как драгоценность.

– Я готов протрубить сигнал отступления по твоему знаку, сказал он. – Но кто поведет эйнхеръяр на жертву?

Лейф усиленно заработал мозгами. Конечно, кто-то должен возглавить наступление героев. Сами они не отличаются хорошей памятью и через минуту забывают любой приказ. Они способны только следовать и повторять действия богов, руководящих ими. Сейчас перед эйнхеръяром была поставлена задача ввести в заблуждение гигантов, чтобы те хотя бы несколько минут не поняли, что началось полное отступление. Лейф упустил из виду управление эйнхеръяром. Однако, он не колебался ни минуты. Вопрос был ясен.

– Конечно, я. Это была моя идея, и я осуществлю ее.

– Не валяй дурака, – резко возразил Локи. – Это значит, что ты решился на самоубийство.

– Это означает, – возразил Лейф, – что я не могу посылать кого-либо на смерть вместо себя.

Фулла тихо заплакала и прислонилась лбом к Летящему Копыту. В ее глазах мелькнуло отчаяние, но когда Лейф повернулся к ней, она кивнула головой в знак согласия.

Может, подумалось Лейфу, так оно и лучше. Они провели вместе целый месяц, гораздо больше, чем ожидали. Когда же Рагнарёк завершится, их связь принесет ей только дополнительные неприятности.

Гном, который наблюдал за полем битвы, сообщил Лейфу, что Один уже готов. Лейф передал Хеймдаллру приказ трубить отход войск. Джеллар-Рог, слышимый во всех мирах, затрубил. Над полем поднялся рев, как будто наступил последний миг Вселенной. Но вот Хеймдаллр опустил Рог и воздел вверх руку. Лейф протянул ладонь в ответном жесте!

Рука Хеймдаллра сжалась в кулак, и бог внезапно толкнул Лейфа в грудь. Лейф попятился, наткнулся на какое-то препятствие – и полетел через нагнувшегося за его коленями Локи. Боги шутили, и он попался на школьную уловку, более древнюю, чем все традиции Асгарда!

ГЛАВА 18

Он вскочил на ноги, но было поздно: Хеймдаллр уже обратился к рядам хладнокровных героев и повел их в последний путь. Во главе с дальнозорким богом эйнхерии шагнули на тропу Бифроста.

– Ты так и не узнал его как следует, – пробормотал Локи с печалью. – Но по-своему он прав. Ты делал свое дело и выкладывался полностью. Он же ошибся и прозевал появление в Вигридре первых гигантов. Теперь он искупит свой промах.

Один умудрился перегруппировать свои силы в длинную цепь перед входом в Вигридр. По одному было легче пересекать Бифрост. Но перед отступлением Один все же потеснил наступающих гигантов. Хеймдаллр уже провел свое послушное войско через Бифрост, и его Рог завыл над Вигридром. Эйнхеръяр расступился, пропуская сквозь свои ряды отходящих богов.

Лейф убедился, что Хеймдаллр был предназначен для своей героической миссии. Он с блеском проводил все маневры, подчиняя себе движения и помыслы каждого из многочисленных героев. Их ряды не утратили стройности, не разбредались и были готовы какое-то время противостоять натиску превосходящих сил. Да, Хеймдаллр был прирожденным лидером и проявил непревзойденное воинское мастерство.

Один поднял копье. Боги, валькирии, гномы и герои, из тех, что обладали некоторым разумом, скрылись в волнах Бифроста. Это вызвало недоумение среди гигантов. Они не поняли странного исчезновения противника. Подобное поведение никак не согласовывалось с традиционными правилами ведения боя. Вообще в этой битве гиганты столкнулись с множеством опасных нововведений. Потому они сначала отступили перед надвигающимся войском Хеймдаллра. Затем снова начали продвигаться вперед, соблюдая всевозможные предосторожности.

Лейфа тревожило, что куда-то запропастился Ли. Второй Свенсен мог оказаться в самой гуще схватки и стать жертвой собственной отваги, подобно идущему на смерть Хеймдаллру. Что-то мягкое прикоснулось к руке Лейфа. Это Летящее Копыто осторожно прошел вдоль рельсов и деликатно ткнулся мордой в ладонь. То ли конь устал от временного одиночества, то ли тоже интересовался ходом битвы. Лейф еще раз подумал, что судя по всему Летящее Копыто соображал куда больше, чем любая нормальная лошадь. Лейф отбросил мучительные думы о брате, поймал поводья, и они вместе с конем вышли по рельсовому пути на сработанную гномами платформу. К седлу была приторочена связка гранат. Это хорошо – должно хватить. Лейф вскочил в седло и они немедленно взмыли в небо над Вигридром.

Он не сразу разглядел с высоты Хеймдаллра. Только после падения очередного гиганта Лейф на миг увидел Хеймдаллра в просветах между наседающими великанами. Лейф направил коня вниз и рубанул по мощной, как ствол дерева, шее. Летящее Копыто развернулся в воздухе и подставил под удар еще одного гиганта. Меч Лейфа снова рассек огромные позвонки.

Хеймдаллр был сообразительным богом. Он сразу понял замысел Лейфа и не стал возражать. Бог подпрыгнул, вытягивая вверх руку, Лейф ухватил его за запястье и завопил Летящему Копыту, чтобы тот поворачивал в Асгард. Вес бога при полном вооружении не позволял подтянуть его повыше и поднять в седло. Копыта жеребца угрожали в любую минуту отбросить Хеймдаллра вниз… И все-таки Летящее Копыто не задел бога, и тот сумел ухватиться свободной рукой за стремя. Так, общими усилиями, Хеймдаллру удалось вскарабкаться на круп коня и он уселся за спиной Лейфа. Внизу последние силы Асгарда спешно покидали Вигридр. В конце концов гиганты сообразили, что происходит нечто непредвиденное. Они ринулись в атаку, даже не обращая внимания на безнадежные уколы эйнхеръяра. Но атака опоздала навсегда. Напоследок Хеймдаллр подтянул к себе связку гранат и с удовольствием сбрасывал их с высоты на головы бесчисленного полчища даже не целясь.

Перед тем как Летящее Копыто перемахнул через Бифрост, Лейф успел прокричать гномам, стоящим на платформе, чтобы они начинали. Вскоре сам он вместе с Хеймдаллром слез с Летящего Копыта у входа в мастерские, где его ждали Локи и Фулла. Спасение Хеймдаллра вызвало крик восторга.

В это время сюда подоспели гномы, которые уже сделали свое дело в Вигридре. Локи вытащил из сумки магическое зеркальце. Ему захотелось взглянуть на оставленное в ином измерении поле страшной битвы. К нему подскочил Лейф и выбил зеркальное око из руки любопытного бога. Он сделал это вовремя: из зеркала метнулась ослепительная вспышка атомного взрыва – и мгновенно выжгла траву там, куда лицевой стороной упало зеркало.

Взрывная волна неведомым образом докатилась даже до Асгарда, сотрясая Бифрост на протяжении многих километров. На какое-то время радужное поле Бифроста стало видимым и протянулось в бесконечность наподобие гигантской радуги. Но, несмотря на свою внешнюю призрачность, Бифрост не позволил огню и смертельным радиоактивным вихрям прорваться сквозь тонкие границы миров. Двадцать могучих ядерных зарядов до основания потрясли маленький мир Вигридра. Ярость неистовой стихии стерла с лица этого мира все живое и неживое, что там было, оставив только выжженную, покрытую чудовищными трещинами поверхность планеты.

Когда, по мнению Лейфа, ярость взбешенных атомов улеглась, он осторожно приподнял, а потом заглянул в зеркальце. На Вигридре, действительно, не осталось ничего. Только клубился смертоносный радиоактивный туман. Гиганты больше не могли прорваться через этот мир. Асгард был спасен навеки веков.

Успокоенный, Лейф отыскал Одина и Тора. Оба бога все еще не могли поверить в победу – пророчество о неминуемой гибели лишило их уверенности. Лейф почувствовал себя опустошенным. Раньше он и представить не мог, что его душа наполнится такими страстями. Ему передалось настроение Одина. Что-то затаенное в душе Лейфа откликнулось на чувства старого бога. Тот стоял на возвышении и с холма глядел на Асгард. Он видел его словно в тумане.

– Мы понесли великие потери… Погибло пять богов, двадцать моих валькирий. Погиб эйнхеръяр и еще девять гномов… Надо ввести Садри в Совет богов как равного – за все, что он сделал для Асгарда, и прибавить его потери к нашим. Победа в Рагнарёке – одна на всех, и мы не постояли за ценой… Погибла Джна. Она завещала передать Летящее Копыто под твою опеку, Лейф. А моя жена, мстительная Фригг, покончила с собой: ее прорицания не сбылись. Тайр умер как великий воин. Уллр тоже ушел от нас. Да, дорогой ценой досталась нам победа. Но Асгард спасен, и рядом со мной по-прежнему три могучих сына. Мое сердце переполнено скорбью и радостью.

Так прозвучало в словах Одина горе панихиды и торжество победы. Он замолчал. Молча постоял еще минуту. Потом вздохнул и повернулся к своим соратникам. Его лицо смотрело строго и печально. – А теперь пришло время свести счеты, начатые в Йюггдразиле. Он двинулся прочь. Вороны сели на его плечи. Покачивающейся трусцой побежали за ним два старых серых волка. Лейф, Фулла, Локи, Тор и Хеймдаллр молча смотрели ему вслед, пока он не скрылся из глаз. Даже острослов Локи промолчал и не разродился какой-нибудь очередной шуточкой.

Боги что-то скрывали от Лейфа. Но вот Тор решился нарушить молчание, с необычайной для него деликатностью положив руку на плечо Лейфа.

– Лейф, твоего брата в эту минуту нет с нами, но он в безопасности и присоединится к нам на Совете богов. Он был тяжело ранен, но Джефъюн нашла его на поле битвы и вынесла оттуда в последнюю минуту… Она не отходит от него. Скоро Ли будет в полном порядке! Хеймдаллр, нам пора…

– Иду, – отозвался самодовольный бог. Они с Тором зашагали вперед, о чем-то разговаривая на ходу. До Лейфа донеслись его слова:

– А ты знаешь, Тор, рельсовая дорога через Бифрост заслуживает внимания. Это больше, чем просто военная хитрость. Если мы перекинем такую же в Мидгард, нам будет не трудно завоевать и удержать его!.

Лейф Свенсен, который хотел отправиться за ними, замер. В его воображении возникла картина Земли, разоренной с его помощью. После победы в Рагнарёке он не вспоминал о возможном продолжении, но реальность опять ворвалась в его жизнь. Он спас Асгард! Он предоставил судьбу Земли на милость богов!

– Я обязан вернуться, – решил Лейф. – Фулла, мне будет плохо без тебя, но я не могу изменить моему родному дому.

Она ничего не ответила, только еще крепче сжала его руку. Локи фыркнул.

– Твое возвращение ничему не поможет. Ты уже поделился с нами своими секретами. Не глупи, оставайся с нами!

Мысли Лейфа смешались воедино, и у него не было времени разбираться в них.

– Один обещал выполнить любое мое желание, – сказал он, пытаясь убедить самого себя в том, что так и будет. – Я потребую от него, чтобы Айзир оставил Землю в покое…

– А если тебе не удастся убедить его? Как ты думаешь, Лейф, откажется ли какой-нибудь священник на Земле от своей миссии обращать других в свою веру? Он впустит тебя в свой алтарь, он поделится с тобой сокровищами храма, но не позволит переманить тех, кого он спасал от неверия. Заблудшие души принадлежат ему! Эльфадур может даровать тебе перемирие на срок твоей жизни или целого поколения, но навряд ли выполнит все, что ты хочешь… Король никогда не отречется от трона, если в его руках реальная власть. Я готов помочь тебе во всем, кроме иллюзий.

Локи не дождался ответа. Тогда он пожал плечами и пошел в сторону Йюггдразила.

Лейф и Фулла не торопились. Они медленно брели по тропинке, с которой были связаны их встречи, держась за руки. Фулла остановилась посреди леса.

– Лейф, возьми меня на Землю.

– Я не имею права, – ответил Лейф. – Легко сказать, но трудно сделать. Из-за меня ты состаришься, потеряешь молодость и красоту. И я буду виноват в этом. Ты же сама сказала мне, что не сможешь привыкнуть к Земле.

Она согласилась, но обиженно отняла свою руку.

– Тогда простимся прямо сейчас, пока я не умерла от горя. Это невыносимо – отрываться друг от друга постепенно, Лейф…

Он обнял богиню, и Фулла припала к нему с прощальным поцелуем. Она в последний раз посмотрела на любимого и даже улыбнулась ему. Затем быстро скрылась в лесу, ни разу не обернувшись.

В одиночестве Лейф прошел к ясеневой роще. Он готовился к неизбежному.

Айзир собрался в полном составе. Ли стоял рядом с Джефъюн. Его грудь и шею пересекал безобразный шрам. Но валькирия владела тайнами врачевания, и Ли уже не ощущал своей раны. Он обрадовался, увидев брата, и поспешил ему навстречу.

Но вид Лейфа его удивил и обеспокоил.

– Что терзает тебя, мой мальчик?

– Я возвращаюсь. Ты вернешься со мной. Ли? Ли весело захохотал.

– Еще бы! Война кончилась, и в Асгарде можно помереть от скуки… Кроме того, скажу тебе строго по секрету, Джефъюн заявила о своих правах на меня, представь себе!

Он посерьезнел, поняв, что брату не до смеха.

– Вообще-то мне здесь хорошо. Лучше, чем где-нибудь на Земле. Да и Джефъюн я уже чего только не наобещал… Но если я нужен тебе, мой мальчик, распоряжайся.

– Иди к своей богине, – с нежностью сказал Лейф. Он улыбнулся брату и похлопал его по спине. Что же, придется выходить из положения в одиночку. Он сам выбрал свой крест.

На поясе Джефъюн Лейф заметил сундучок с яблоками и понял, что Фуллы нет поблизости. Он направился в центр Йюггдразила, где стоял трон Одина. Айзир заметил его и остановил приветственными возгласами. Один поднялся на троне, указывая Лейфу на скамью, где раньше всегда сидела Фригг.

– Мой сын Лейф, твое место – рядом со мной. Садись!

– Я пришел с просьбой, отец Один. Я хочу задать тебе вопрос и напомнить о твоем обещании.

– Тогда говори. Мы уже обещали тебе исполнить любое твое желание в пределах наших возможностей. Сегодня я обещаю тебе исполнить еще одно желание.

– Позволь начать с вопроса, – сказал Лейф. Он увидел, как сквозь толпу к нему торопится Локи, но он уже не нуждался в советах. Он все решил. – Есть ли у меня право вернуться домой в Мидгард? Или я остаюсь твоим пленником?

На лице Одина отразилось изумление и одновременно горькое разочарование. Но он торжественно вскинул старую голову.

– Ты свободен, мой сын. Сын Одина не может быть пленником ни в одном из миров. Мы полагали, что тебе известно о твоем праве на возвращение с того момента, когда я объявил тебя сыном. Просто мы надеялись, что ты останешься с нами. Тебя никто не держит здесь насильно. Вольному воля!

Лейф отметил, что, оказывается, был свободен и раньше. Сейчас это не имело значения. После первой встречи с гигантами в Йотанхейме он и сам никогда бы не покинул Асгард добровольно. Он сыграл предназначенную ему роль в исходе великой битвы. Но теперь он чувствует себя ответственным перед своим миром, перед своей Землей независимо ни от чего. Поэтому он еще раз вернулся к своей идее спасения Земли.

– Мы готовы выслушать твою просьбу, – прервал Один затянувшееся молчание.

– Хорошо, – решился в конце концов Лейф. – Разреши мне забрать с собой на Землю все священные яблоки! Это был единственный выход. Локи не зря сказал, что боги никогда не откажутся от попыток завоевать Землю – планету их предков. И хотя, лишенные урожая яблок, они заснут еще на тысячу лет, это тоже будет только отсрочкой. Но это явится и перемирием, которое никто не нарушит, пока боги не проснутся. А там, через тысячу лет, что ж, пусть они попробуют захватить Землю. К тому времени Земля сможет постоять за себя, если к тому времени Бифрост не закроет пути между Землей и Асгардом.

Своей просьбой Лейф ошеломил собрание богов. На короткое время над Йюггдразилом воцарилась полная тишина. Затем толпа взорвалась и разразилась бешеными воплями и криками.

– Предатель! – самый громкий рев исходил от обычно спокойного Фрейра. Он выхватил свой смертоносный меч и рванулся вперед.

– Смерть предателю!

Боги двинулись к Лейфу, на ходу обнажая оружие. Недавние события – ожидание Рагнарёка, боевая ярость и гибель соратников, несбывшиеся пророчества и неожиданная победа все это вместе нарушило хрупкое равновесие отношений, которые сейчас балансировали на лезвии меча…

– Нифлхейм! Вот что заслужил щенок, вскормленный Локи!

– Остановитесь! – рев Тора перекрыл голоса возбужденной толпы. Его молот взвился в воздух и со свистом пронесся над поляной. – Я требую справедливости. Здесь место правосудия, а не расправы. Так пусть свершится справедливый суд!

Айзир замер и топтался в нерешительности. Авторитет Тора да и его молот были весомым аргументом в споре. Но даже Тор не мог утихомирить страсти.

Один призвал свое воинство к порядку, стуча копьем по доскам помоста.

В это время затрубил Джеллар-Рог.

Хеймдаллр вскинул Рог к губам в ту минуту, когда с плеча Одина сорвался ворон и полетел в сторону Локи и Лейфа.

Звук Рога был подобен рокоту морского урагана, все сметающего перед собой. Этот рокот перекрыл все другие звуки, и снова воцарилось молчание. В наступившей тишине ворон сел на плечо Лейфа, разгоняя воздух крыльями, и хрипло прокаркал:

– Один приказывает отправляться в мастерские и ждать, когда боги призовут обратно…

Мастерские находились недалеко. Но у Лейфа не было никакого желания смиренно ждать, пока боги решат, послать ли его в Нифлхейм или просто убить на месте. Он напрягся, чтобы призвать Летящее Копыто, но оторопел: на него уставился единственный глаз Одина. Этот взгляд, обращенный к нему, повелевал и подчинял своей воле…

Лейф, как автомат, повернулся и направился к мастерским.

Собственные ноги не слушались Лейфа, он машинально отсчитывал шаги. Лейф потерял волю к сопротивлению. Но когда Йюггдразил остался за спиной, Лейф попробовал освободиться от чужой воли и повернуть назад. Все попытки оказались бесполезными. Ноги сами вели его. Он заметил, что за ним побежал Ли, но не смог обернуться к брату.

Ноги равномерно ступали, увлекая Лейфа к мастерским.

ГЛАВА 19

Над Асгардом реяли сумерки, когда вдали показались две фигуры. Лейф сидел на скамье и спокойно покуривал. Его ноги до сих пор находились во власти внушенной Одином команды. Он дважды хотел встать и вернуться в ясеневую рощу, но тщетно: ноги не слушались его. Рядом с братом нервничал Ли Свенсен. Он не находил себе места.

Фигуры приближались.

Братья узнали Одина и Тора. В эту минуту Лейф почувствовал, что он освободился от внушения. Но даже не приподнялся со своего места. К нему подошел Один и посмотрел на Лейфа сверху вниз. Плечи бога сгорбились от непомерной усталости. Он торжественно поставил на скамью кованый сундучок.

– Здесь все яблоки, мой сын Лейф. Пока мы правим Асгардом, никто – будь то боги или люди – не сможет сказать, что Один не держит своего слова. Вот – Айзир платит свой долг человеку.

Это ошарашило Лейфа еще больше, чем вопли толпы, требующей наказания. Он был готов к любому решению своей судьбы, но такого не ждал.

– Прости меня, отец Один, – сказал он, медленно вставая. Торжественная фигура старого бога внушала искреннее почтение. Лейф был взволнован и признателен Эльфадуру. – Я не хочу быть еще одним из сыновей, которые тебя предали…

– Ты не предатель, – прозвучал грубый и хриплый, как никогда, голос Тора. – Позор лег на Айзир. От Йотанхейма до исчезнувшего Ванахейма была слышна отповедь Хеймдаллра богам. Они поняли свою ошибку и пожалели о ней. Ничто не может лишить чести бога или человека, верного своим корням. Клянусь Июмиром, ты был прав. Желание вернуться домой никого не делает предателем. В твоей просьбе столько смысла, сколько давно не приходилось слышать на Совете богов. Я сам распял бы тебя между Асгардом и Нифлхеймом, запроси ты что-нибудь другое… Айзир сошлись на этом. Никто не был против. Возьми эти яблоки, брат, и возвращайся в Мидгард с чистой совестью. И мы тоже с чистой совестью заснем у себя дома.

Лейф вернулся в пещеры, потрясенный происшедшим. Асгард продолжал удивлять его. Последним сюрпризом явилось для него красноречие обычно молчаливого Тора.

Садри ждал Лейфа с печальной миной на лице. Лейф протянул ему подарок – пистолет, Садри машинально отложил его в сторону. Он выслушал прощальные наставления Лейфа, покачал большой головой, давая понять, что все будет сделано, как велел мастер Лейф. Его глаза чуточку прояснились, когда Лейф протянул на прощание руку, но слезы продолжали капать из глаз гнома и скатывались по его внутренне одухотворенному лицу. Он пребывал в таком горе, что не мог произнести ни слова.

А Лейф захватил сундучок и вышел наружу. У входа его ждал Один. Лейф повернулся к нему.

– Пока вы будете спать, Садри со своим народом будет охранять границы Асгарда. Гномы умеют пользоваться оружием. Им подвластны гранаты и стрелы. Я научил Садри, как ухаживать за Священной Яблоней. Может быть, ему удастся вырастить за это время новый сад.

Что еще мог сказать он на прощанье справедливому богу?! Лейф пристегнул сундучок к поясу. Он странно чувствовал себя без воинских лат, к которым привык. Затем поднял голову и издал зов. Вскорости в ответ послышалось ржание. Летящее Копыто опустился рядом с ним и толкнул его мордой в плечо, как бы приветствуя…

Один возложил руки на плечи названого сына.

– Где бы ты ни был, ты будешь обладать властью вызвать к себе этого коня. Конь будет верно служить тебе на Мидгарде. Он всегда перенесет тебя через Бифрост обратно в Асгард, если ты этого захочешь. Мы будем спать долго, но в наших снах найдется место и для твоих видений. Когда я проснусь, сын мой, я снова буду искать тебя.

Они крепко пожали друг другу руки. Большая ладонь Тора была надежна и горяча. Он попрощался без слов. Ли говорил с трудом. Слова застревали в его сжатом от волнения горле, но тем не менее он продолжал насмешничать.

– Прощай, мой мальчик… Через тысячу лет я вернусь на Землю и надеюсь прочитать о тебе в старых книгах. Я уверен, что найду в них твое имя.

– Только ищи имя Лейфа Одинссона, – поправил он брата и увидел, как одобрительно улыбнулся Эльфадур.

Они отошли туда, где безмолвно горевал Садри. Лейф снова оглядел Асгард, вбирая напоследок все доброе, что было здесь с ним, и надеясь увидеть напоследок Локи, Тора и всех остальных друзей. И вот он прыгнул в седло. Летящее Копыто стрелой взвился в воздух, и скоро они опять пробивались сквозь радужные волны и изгибы Бифроста.

На этот раз ничто не мешало переходу. Пистолет, часы, латы – все осталось там, в мире богов. По пути у Лейфа даже нашлось время кое-что продумать. Когда-нибудь яблоки кончатся, и надо будет отослать сундучок обратно. Он понадобится Айзиру для следующего урожая. Через тысячу лет.

Лейф огорчился, что забыл захватить теплый, подбитый мехом плащ, чтобы согреться, попав на морозную Землю. Но возвращаться было поздно. Летящее Копыто мчался вперед твердой, уверенной поступью, и Бифрост уже истончился, стал почти неразличимой радужной дымкой. Затем и дымка пропала. Неожиданно лошадь устремилась сначала вперед, а потом все ниже, ниже, ниже… Яркий солнечный свет заливал все вокруг. Они вернулись на Землю.

Лейф спрыгнул с коня перед своим домом на ферме. Он удивленно и радостно разглядывал свое хозяйство. Когда он в последний раз заглядывал в магическое зеркальце, на Земле стоял суровый февраль… Он же явно попал в середину апреля. Снег растаял! Воздух был по-весеннему теплым! Они приземлились на маленькой лужайке на краю леса, как раз перед домом. Деревья покрывались свежей листвой. Некоторые из них расцветали. Пахло клейкими почками.

Ощущение было такое, что время на Земле сделало резкий рывок. Или, что тоже возможно, время на Асгарде каким-то образом застыло под прессом Рагнарёка. Но Лейф и не собирался отныне плутать в непостижимой логике многообразных измерений Вселенной. Главным для него было то, что Фимбулзима миновала и Земля восстанавливала свои силы.

Летящее Копыто снова заржал, словно вопрошая о чем-то, и прикоснулся мордой к руке своего всадника. Лейф погладил коня и улыбнулся ему, как верному другу.

– Возвращайся в Асгард, Летящее Копыто. Земля – не лучшее место для летающих коней. Люди Земли сделали слишком много зениток. Когда-нибудь я снова вызову тебя, и мы еще поскачем в ночных небесах над мирными пастбищами. Договорились?

Конь качнул головой, выдохнул воздух из ноздрей и выгнул шею. Взмыл в небо и на глазах Лейфа исчез в вихре радужных отсветов. Лейф шел по тропинке среди еще не вспаханной земли. Он остановился и понюхал кусок земли, растертой в ладонях. Она еще была немного сыровата. Скоро она будет распахана и засеяна! А те засохшие деревья в стороне от тропинки пора спилить. Вокруг было много работы, и Лейф нуждался в этой работе.

– Привет, Лейф!

Он оглянулся и увидел Фолкнера. Старый фермер возился с трактором. В его голосе не прозвучало особенного радушия, но и враждебности Лейф не заметил.

– Слышал, что ты возвращаешься домой, Лейф. Я подготовил для тебя все счета. Может, глянем на них вечерком?..

– Я не возражаю, – ответил Лейф. Потом подождал и добавил: – Конечно, если у меня хватит денег в банке рассчитаться с тобой. Иначе придется подождать…

Фолкнер удивился.

– Разве мистер Лайфейсон не говорил с тобой? Ну и дела, будь я проклят! Эй, Лак!

Из сарая вышел Локи. Локи, облаченный в рабочий комбинезон, весь в мазуте! Он обхватил Лейфа за плечи и отвел его подальше от фолкнеровских ушей.

– Я рассчитался с ним за год вперед. Мне подумалось, что помощь тебе не помешает, а ему нужны деньжата для новой фермы. Он решил избавиться от своей развалюхи.

– Но где ты взял деньги?

– Деньги не так трудно раздобыть, если у тебя есть магическое зерцало, которое помогает многое увидеть из Асгарда, – Локи усмехнулся, довольный произведенным эффектом. – И брось удивляться тому, что я здесь. Когда я понял, что Эльфадур выполнит свое обещание, я смылся… Тысячелетний сон не в моем вкусе.

Они поднялись на веранду. Ступеньки приятно поскрипывали. Дверь вела в старую комнату Лейфа. После огромных помещений Асгарда и других миров она казалась маленькой и переполненной всякой всячиной. По всему дому разносился вкусный запах праздничного обеда. Дейф хотел заглянуть на кухню, но остановился, с нескрываемым подозрением уставясь на Локи.

– Нет, – сказал он тоном обвинительного заключения, – ты не из тех, кто способен осесть на земле и заняться фермерством.

– То же самое я мог бы сказать и о тебе, мой героический питомец, – ответил Локи. Он улыбнулся, взял со стола салфетку и махнул ею в воздухе. – Ты понимаешь, что здесь все перестраивается и двигается вперед! Лейф, знаешь ли ты, что за время твоего отсутствия здесь изобрели атомное топливо для ракет? Ученые решили, что Фимбул-зима была новым ледниковым периодом, и начали искать возможности всем переселиться на Венеру. Теперь начинаются исследования на всех планетах Солнечной системы. А у меня достаточно денег, чтобы купить места для нас. Венера, Марс, Юпитер, ваша маленькая Луна! Ты понимаешь, что я исследовал все это каких-то пятьдесят тысяч лет назад?!

Из кухни потянуло новыми прекрасными ароматами. Там загремели кастрюли и зазвенели тарелки. Лейф через столовую быстро прошел в кухню, сделал шаг и остолбенел. Повариха отвернулась от плиты, снимая через голову фартук. Она улыбалась одними губами, но глаза ее смотрели неуверенно. Она осторожно шагнула вперед, словно ожидала, как он отнесется к ее появлению.

– Фулла! – крикнул Лейф. – Глупышка! Как же ты сюда попала? Она, почти плача, прижалась к нему. Лейф поднял ее на руки.

– Ты сам глупец, о Лейф Одинссон! Ты на самом деле поверил, что я позволю тебе бросить меня? Ты забыл, что Летящее Копыто знает дорогу на твою ферму! Я захватила с собой пару яблок, этого хватит на несколько месяцев, прежде чем я начну изменяться…

Она заплакала, когда он спохватился и отстегнул от пояса сундучок. Он совсем забыл про дар Асгарда. Он поставил сундучок на стол. Фулла откинула крышку и недоверчиво заглянула внутрь.

– Все яблоки здесь… Одно к одному! Достаточно на многие годы… У нас будут сыновья, здесь, прежде чем я вернусь!

– Это еще не все, Фулла! – от дверей донесся голос Локи. Лейф увидел, что рыжебородый бог стоит не один. С привычным чувством превосходства он крепко обнимал Джойл Фолкнер. – Идите сюда, вдвоем. У меня есть кое-что для вас. Вы можете отнестись к этому как к свадебному подарку…

Он взял яблоко из сундучка и впился в него зубами. Фулла даже задохнулась от такого беззаботного расточительства. Но Локи прошел с ними вдоль дома туда, где поднялось новое здание под стеклянной крышей. Оно встало на солнечной стороне участка.

– Я не зря читал твои книги, Лейф. Из них я многое узнал о прививках и не забыл о своих сновидениях, – сказал Локи. – Я доставил сюда несколько срезанных побегов Священной Яблони и нанял агронома, чтобы тот поработал с ними. Теперь здесь десять яблонь и все они будут приносить плоды Асгарда.

Лейф недоверчиво качал головой.

– Они слишком быстро выросли за один сезон да еще и зацвели… Что-то здесь не так.

– Хмм… Я ожидал твоих сомнений. Побеги насытились энергией при переходе через Бифрост, вот и все. А теперь они растут на Земле, где яблоням положено цвести каждый год в отличие от Асгарда. И они зацвели! Гораздо раньше, чем твой сундук опустеет, Фулла, эти деревья принесут богатый урожай.

События сменялись слишком быстро для Лейфа. Он не успевал свыкнуться с ними. Где-то в уголке сознания затаилась тревога. Он обернулся к Локи с вопросом.

– Не волнуйся, – Локи бросил в траву огрызок яблока и безмятежно посмотрел на Лейфа. – Ты не думай, в Асгарде никто не знает, что мы собираемся делать. Я не настолько привязан к традициям предков, чтобы навязывать их Земле.

Он подхватил Джойл и повел ее в дом, подмигнув Лейфу по дороге. Лейф и Фулла остались одни.

Они взялись за руки и долго любовались юными деревцами. Изящная фигура Фуллы золотилась в лучах солнца. Она нагнулась и пальцами потрогала землю. Лейф Одинссон тоже протянул руку к земле и вырвал стебель сорной травы. Это был враг, вторгшийся на его участок. Отныне Лейфу придется сражаться с сорняками, как раньше с гигантами. Но гиганта можно было убить, и он становился мертвым врагом. Но сорная трава в отличие от гигантов не умирала, она всегда боролась за жизнь. Они не могли заключить перемирия.

– Нам придется пожениться здесь, – сказал он Фулле, – чтобы наши дети не сочли нас павшими богами, не соблюдающими приличий. Ты не возражаешь стать женой простого фермера?

– Ох, Лейф, но ведь Локи сказал, что вы куда-то собираетесь лететь на ракетах…

Он отрицательно покачал головой.

– Локи не так понял меня. Я перестал быть героем, моя дорогая. Но все же это было хорошо – быть героем, подумалось ему. Каждый мужчина должен получить свой шанс стать героем, убить нескольких гигантов, добыть любимую девушку и побыть богом пусть недолго, но обязательно. Наверное, все мужчины способны на это. Надо только отрешиться от своих страхов и рискнуть. Это было так прекрасно – отбросить все страхи, не отправляться за горизонт в поисках неведомого Грааля, никогда не завидовать тем, кто стремится к неизвестным мирам. Это было великолепно – поселиться на одном месте, вести простую жизнь и не чувствовать себя богом, ответственным за вселенную.

Когда-нибудь, когда они станут старше, а их дети вырастут, когда новый земной порядок оставит далеко позади в своем стремлении к новизне…

Он отбросил и эту мысль в сторону и сказал Фулле:

– Так вот – я и есть простой старомодный фермер. Какие будут возражения?

Возражений не было, и они уселись на траву под теплыми лучами солнца. Это было так хорошо – вернуться домой. Лейф был доволен.

Content

Лестер Дель Рей
День Гигантов

ГЛАВА I

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19