Рубальская Лариса

Напрасные слова

Лариса Рубальская

Напрасные слова

Плесните колдовства

В хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах

Мерцают зеркала,

Напрасные слова —

Я выдохну устало.

Уже погас очаг, я новый не зажгла.

Напрасные слова —

Виньетка ложной сути.

Напрасные слова

Нетрудно говорю.

Напрасные слова —

Уж вы не обессудьте.

Напрасные слова.

Я скоро догорю.

У вашего крыльца

Не вздрогнет колокольчик,

Не спутает следов

Мой торопливый шаг.

Вы первый миг конца

Понять мне не позвольте,

Судьбу напрасных слов

Не торопясь решать.

Придумайте сюжет

О нежности и лете,

Где смятая трава

И пламя васильков.

Рассыпанным драже

Закатятся в столетье

Напрасные слова,

Напрасная любовь.

Я люблю выступать

(фрагмент автобиографической прозы )

Я люблю выступать.

Стою на сцене, читаю стихи, рассказываю свои нехитрые истории и удивляюсь.

Как замечательно люди слушают! Особенно женщины. Мужья-то их поначалу сидят с обиженными лицами их привели на аркане. Но я уже знаю, что минут через десять их лица потеплеют и сердиться на жен они перестанут.

Мне бывает неловко стоять перед людьми на возвышении. Сцена мешает моему принципу – не возвеличиваться. Но ведь если встать вровень с залом, то сзади никто ничего не увидит и не услышит.

Кстати, насчет «увидит».

Я все время мечтаю похудеть, но никак не удается. А дочка моего брата Светка однажды поставила мою мятущуюся по этому поводу душу на место. Она сказала: «Худеть и не думай. Так ты выходишь на сцену, и тебя с последнего ряда замечательно видно. А похудеешь – и тебя с первого нужно будет в бинокль разглядывать».

Я подумала – Светка права.

Однажды я, как обычно, почитав стихи, отвечала на вопросы зала. И вдруг одна женщина встает и говорит: «Вас, Лариса, надо каждый день но телевизору показывать».

Я засмеялась: «Зачем же? Я же немолодая, некрасивая, толстая».

А женщина в ответ произнесла речь, которую я теперь часто пересказываю. Речь была такая: «Вот именно, Ларисочка! Вы подумайте сами! Если показывают только молодых, немолодые расстраиваются. Если только красивых – некрасивые переживают. А если только худеньких – толстым обидно. А так вы немолодая, некрасивая, толстая – всем на душе хорошо».

Вопросы из зала бывают разные. И хоть я всегда в шутку предлагаю рассказать про наших звезд – кто, с кем, когда и от кого, никто этих вопросов, как правило, не задает. А чаще всего говорят: «Почитайте еще» или «Расскажите о себе».

Рассказываю.

Родилась я сразу после войны в Москве, в Грохольском переулке. Во дворе у нас было бомбоубежище. И, если на его крышу забраться, можно было через забор совершенно бесплатно смотреть трофейные фильмы, которые показывали в летнем кинотеатре «Перекоп». Фильм «Тарзан» мы всем двором смотрели раз двадцать.

Звали мы друг дружку не по именам, а по прозвищам – Дыня, Каштан, Воробей.

Меня, естественно, – Рубала. И вот совсем недавно иду я по улице, около меня останавливается «мерседес», и выходит из него солидный дядька. Я смотрю – Огурец из нашего двора. Как его звали-то, господи? А он ко мне подходит и говорит: «Привет, Рубала!» А я ему: «Здорово, Огурец!» И мы с ним замечательно поболтали, повспоминали наш двор и всех, кто там жил.

Часто журналисты спрашивают меня: «Когда вы почувствовали себя знаменитой?»

Если честно – никогда. У меня нет такого ощущения. Но был один особенный день – когда Малинин получил в Юрмале Гран-при. И на гала-концерте впервые исполнил наш с Давидом Тухмановым романс «Напрасные слова». Зрители так аплодировали, так кричали «браво», что я от радости не знала, куда деваться. А через два дня Малинин уже пел романс в очень тогда популярной передаче «До и после полуночи» – «Напрасные слова – виньетка ложной сути…»

И меня стали знать – по имени и фамилии. Особенно всех зацепила «виньетка ложной сути». И с тех пор меня все время спрашивают – а что это такое?

А это вот что.

Опять вернемся в наш послевоенный двор.

Жили мы все тогда непросто. Самым вкусным, что только может быть на свете, был хлеб с шоколадным маслом. Одеты мы все были бедно – в перешитые и перелицованные вещички… Интересно, сегодняшняя ребятня догадается, что это такое – перелицованные?

И вот однажды зимой к нам во двор пришел фотограф. Он построил всех ребят и сфотографировал – вместе, по парам и по одному. Через несколько дней он принес готовые фотографии. Боже мой, какая же на них была изображена красота! Мы все синеглазые, краснощекие, на бледно-салатовом фоне. А вокруг нас рамочка с голубками, сердечками и цветочками. Одним словом, рай. А мы в нем – ангелочки. Или даже маленькие буржуи. Мы спросили у фотографа – а как это он так сделал? Тогда он и произнес очень необычное слово – «виньетка». А я его запомнила и через несколько десятков лет вспомнила – и фотографа, и эту виньетку. И написала про напрасные слова с виньеткой ложной сути – и, пожалуйста, прославилась!

Рубальская – это моя фамилия, девичья. Папка мой – Алексей Давидович Рубальский – родился в маленьком еврейском местечке Вчерайшее на Украине. Когда началась война, он ушел на фронт, воевал. А в это время всю его семью расстреляли немцы. Через тридцать четыре года после окончания войны его сердце, не забывшее эту боль, разорвалось. Папке было всего 59 лет.

В 1944 году отец приехал в Москву, познакомился с мамой, потом родились мы с Валеркой. Валерка – мой брат. Сейчас он, конечно, Валерий Алексеевич, солидный человек, но для меня он до сих пор маленький. Младший братик. И мне все время хочется его опекать. Ему эта опека уже давно надоела, и он сердится на меня. Но я это выдерживаю и от своей линии не отступаю. Вместе с братом, его женой и дочкой живет моя мама Александра Яковлевна. Мы с ней разговариваем по телефону раз пять в день. Она очень всем интересуется, и у нее хорошая память. Она помнит даже то, что было лет пятьдесят назад, – в подробностях, с датами и цифрами.

Летом мы все живем на дачах – наши домики рядом, мама переходит под мое крыло, и живет со мной и Давидом, а по соседству – брат, его жена Лера и Светка – дочка. Мы все дружим, и ходим от дома к дому – у нас обед, у них ужин, и наоборот. Мама говорит: «Лариса, ты у нас ГЛАВАРЬ семьи».

А в моей жизни ГЛАВАРЬ – Давид. Я про него песенку написала —

И кто Давида тронет,

Тому пощады нет —

Ведь он – мой муж в законе,

Он мой авторитет.

Это так и есть. Он часто бывает сердитый, прямолинейный, но справедливый и очень надежный. Это моя самая большая любовь. Он хороший врач. На первых порах моей песенной жизни Давид мне очень помог – открыл во мне способности, – во-первых, и привлек ко мне внимание многих композиторов и исполнителей, когда они садились пациентами в его стоматологическое кресло.

Вот вроде бы и все. Есть еще мои друзья – о них я расскажу как-нибудь отдельно. Жизнь как жизнь. Все, как в моей песенке —

А я… Поэт парнасский

Открою утром глазки,

И мыть пойду посуду

И пол подметать.

НОЧЬ РАЗБИЛАСЬ НА ОСКОЛКИ

Ночь разбилась на осколки

Я вчера к себе на ужин

Позвала подругу с мужем.

Она замужем недавно и ужасно влюблена,

Я с улыбкой дверь открыла,

Увидала и застыла,

И не ведала подруга, что наделала она.

Не заметила подруга

Наших взглядов друг на друга

И болтала увлеченно о каких-то пустяках.

А шампанское искрилось,

Что в душе моей творилось,

Знал лишь ты и, сидя молча, сигарету мял в руках.

Время быстро пролетело,

Спать подруга захотела,

И, прощаясь в коридоре, протянул мне руку ты.

Гулко лифт за вами щелкнул,

Ночь разбилась на осколки,

На хрустальные осколки от несбывшейся мечты.

Посерединке августа

Ты повесил на гвоздь

Бескозырочку белую,

Бросил ты якоря

У моих берегов.

Я теперь не пойму,

Что такого я сделала,

Что уплыл твой корабль

И исчезла любовь.

Посерединке августа

На берегу осталась я.

А ты увел свой парусник

За дальние моря.

Не вспоминай, пожалуйста,

Про серединку августа,

Когда зашкалит градусник

В начале января.

Я забыть не могу

Ту походочку плавную,

Волны сильных штормов

В глубине синих глаз.

Я сейчас поняла,

Что любовь – это главное,

Только жаль, что она

Не сложилась у нас.

Посерединке августа

На берегу осталась я.

А ты увел свой парусник

За дальние моря.

Не вспоминай, пожалуйста,

Про серединку августа,

Когда зашкалит градусник

В начале января.

Я на фото смотрю

И роняю слезиночки.

Сколько ласковых слов

Ты сказал мне тогда.

Ненаглядной назвал

И своей половиночкой,

Поматросил меня

И забыл навсегда.

Растворимый кофе

Сегодня что-то грустно мне,

А к грусти не привыкла я.

Включу негромко музыку

И сигаретку выкурю.

Хоть было все неправдою,

Что ты наговорил,

Но все равно я радуюсь,

Что ты со мною был.

Хоть ты не настоящий,

Как растворимый кофе,

Но действуешь бодряще,

В любви ты супер-профи.

Считаю жизнь пропащей,

Когда мы врозь, любимый,

Хоть ты не настоящий,

Как кофе растворимый.

Ты не оставил адреса,

Мой сладкий, засекреченный.

Тебя искать отправлюсь я

Сегодня поздним вечером.

У кофе растворимого

Неповторимый вкус.

Тебя найду, любимый, я

И тут же растворюсь.

Лесные пожары

Солнце отпылало жарким шаром

И сгорело где-то в вышине.

Те лесные давние пожары

Снова искрой вспыхнули во мне.

Что со мной случилось, кто мне скажет,

В сердце тлеет серая зола.

Может, я на том пожаре страшном

Жив остался, но сгорел дотла?

Лесные пожары,

Лесные пожары,

Мне снятся и снятся

Ночные кошмары.

Сгорели осины,

Обуглились ели,

В стихии всесильной

Лишь мы уцелели.

На рассвете мы с тобой проснемся,

Ты не плачь, любимая моя.

Никогда мы больше не вернемся

В эти опаленные края.

Только кто пожары в нас потушит.

Мы навек остались в тех лесах.

Искрами взлетают наши души,

Догорая в темных небесах.

Белый катер

Солнце вздрогнет на закате

В синий миг остатка дня.

Ты уйдешь на белый катер

И уедешь от меня.

На песок прибой накатит,

Зачеркнет твой след волной.

Белый катер, белый катер

Разлучит тебя со мной.

На белом катере, на белом катере

По морю синему гони, гони.

Скажи, на что с тобой мы ночи тратили,

На что мы тратили с тобою дни?

Все проплакать – слез не хватит,

Все сказать – не хватит слов.

Ты ушел на белый катер

И увез мою любовь.

Синих вод морская скатерть,

Шепот волн – прощай, прощай.

Белый катер, белый катер,

Ты вернуться обещай.

Брызги Шампанского

Пенится опять Шампанское,

Бокалы вздрогнули в руках,

Раздался нежный тонкий звук,

Родная, верится, мы будем счастливы,

Опять с тобою мы вдвоем —

И нет разлук.

Карие глаза горячие

Так нежно смотрят на меня,

Как будто много лет назад.

Родная, кажется, вся жизнь заплачена

За этот миг, за этот час,

За этот взгляд.

Мой путь к тебе, твой путь ко мне

Позаметали метели.

Мы и в зимние вьюги

С тобой друг о друге

Забыть не сумели.

Но пробил час,

Звучит для нас

Мотив забытого танго.

На губах твоих

Лунный свет затих,

Танцуем танго для двоих.

Ночь нежна,

Так нежна.

Танго звук,

Нежность рук.

Ночь нежна,

Так нежна.

Этой волшебной ночью

Одна на свете лишь ты мне нужна.

Прогони все мысли грустные,

Горчит Шампанское немного на губах твоих

От слез.

Родная, так взгляни, чтоб я почувствовал,

Что все, о чем я так мечтал, сейчас

Сбылось.

Встретятся ладони ласково,

Огонь любви еще горит,

Он в наших душах не погас,

Родная, пенится опять шампанское,

И никого на свете нету,

Кроме нас.

В апельсиновом саду

(Моя поздняя радость)

Город мой заснежен,

Я в нем одинок.

Слышу в снах я грешных

Шепот волн у ног.

Остров в океане,

Замок из песка,

Ты мне так близка,

Моя поздняя радость.

Тот день был солнцем переполнен,

И разбивались в брызги волны,

В том апельсиновом саду

В растаявшем году.

А мне не верится, что где-то

Прошло, сгорело наше лето,

В том апельсиновом саду

В растаявшем году.

(Но это лето не забылось,

Лишь в уголок души забилось

В том апельсиновом саду

В растаявшем году.)

На часах песочных

Прежних дней отсчет

Серебристой точкой

Тает самолет.

Унесла наш замок

Времени волна,

Только в зимних снах

Моя поздняя радость.

Возраст любви

Третий день за окном

Ветер листья кружит.

А со мною третий день девочки не дружат.

Как мне им объяснить,

Что со мной случилось,

Что я первая из них в мальчика влюбилась.

Возраст любви и Амур-пострел

Тут как тут,

Рядышком.

Возраст любви, и одна из стрел

В сердце попала вдруг.

Возраст любви, он ко всем придет,

Разве с ним справишься?

Возраст любви не обойдет и моих подруг.

Если я расскажу,

Что мне ночью снится,

То девчонки на меня перестанут злиться.

А пока мой секрет

Пусть секретом будет.

А девчонки за спиной пусть жужжат-судят.

Голубой ангел

Когда насмешницей-судьбой

Я опечален безнадежно,

Мой нежный ангел голубой,

Явись ко мне в мой сон тревожный.

Явись, крылом меня коснись,

Чтоб сердца струны зазвучали.

Не торопись обратно ввысь,

Не оставляй меня в печали.

Не оставляй меня в тиши,

Согрей меня своим дыханьем,

В пустынный сад моей души

Опять придут воспоминанья.

И, очарован ворожбой,

Я быть хочу твоею тенью.

Мой нежный ангел голубой,

Мое желанное виденье.

Давай поженимся!

В черных лужах листья кружит

Вечер мокрый во дворе.

Вышло так, что все подружки

Вышли замуж в сентябре.

Говорят они при встрече

Слово новое – семья.

Но одна в осенний вечер

Под дождем гуляю я.

Я вижу свет в твоем окне,

Ты руки тянешь не ко мне,

Не для меня зажег свечу,

А я ведь тоже так хочу.

Хочу, чтоб ты других забыл,

Хочу, чтоб ты меня любил,

Хочу, чтоб мне сказал слова —

Давай поженимся, давай!

У меня на сердце рана

По ночам огнем горит.

В восемнадцать замуж рано —

Так мне мама говорит.

Сохнут слезы на подушке,

Снова ночь прошла без сна.

Вышли замуж все подружки,

Только я хожу одна.

В день, когда ты ушла

В день, когда ты ушла,

Снег засыпал дорогу у дома,

По которой могла

Ты еще возвратиться назад.

В день, когда ты ушла,

Стало все по-другому.

Намело седины

В золотой облетающий сад.

В день, когда ты ушла,

Еще долго шаги раздавались.

Это эхо твое

Не хотело мой дом покидать.

В день, когда ты ушла,

Твое имя осталось

Среди горьких рябин

В облетевшем саду зимовать.

В день, когда ты ушла,

От меня улетела синица.

Я ловил журавля,

А синицу не смог удержать.

День, когда ты ушла,

Больше не повторится.

Снег метет за окном.

И от холода ветки дрожат.

Зимнее танго

Мы сидели друг напротив друга,

Золотилось легкое вино.

За окном скулила песни вьюга,

И лазутчик-холод полз в окно.

Ты ко мне пришел дорогой длинной,

Ей, казалось, не было конца.

Отогрел холодный вечер зимний

Наши одинокие сердца.

Это было так странно —

В небе зимнее танго

Под мелодию грусти

Танцевала звезда.

Это было так странно,

Это зимнее танго

Нас с тобой не отпустит

Никуда, никогда.

Проведи холодною ладонью

По щеке пылающей моей.

Ты так долго был мне посторонним,

Ты так быстро стал мне всех родней.

Что случилось с зеркалом, не знаю,

Разве врать умеют зеркала?

На меня глядит совсем другая,

А не та, которой я была.

Зимний вечер

Фонари качают свет над улицей,

Снежный вечер путает следы.

Что гадать на «сбудется-не сбудется»,

Ведь как будет, знаешь только ты.

Дотронься теплыми ладонями,

Согрей меня среди зимы.

Друг другу мы не посторонние,

Друг другу не чужие мы.

На стекле мороз рисует кружево,

Сердце так устало без любви.

Ты забудь обиды все ненужные

И меня, как раньше, позови.

Дотронься теплыми ладонями,

Согрей меня среди зимы.

Друг другу мы не посторонние,

Друг другу не чужие мы.

Посмотри в окно свое морозное,

И прочтешь на выпавшем снегу:

Приходи, ведь все вернуть не поздно нам,

Без тебя я просто не могу.

Зажигалка

Гости пили, говорили,

Танцевали и курили.

Громко музыка играла, заглушая голоса.

Ты пришел незваным гостем,

Говорил смешные тосты.

Ты поднес мне зажигалку, наши встретились глаза.

Говорила мне гадалка,

Чтоб боялась я огня.

Зажигалка, зажигалка,

Ты дотла сожгла меня.

Говорила мне гадалка,

Я не слушала, смеясь.

Зажигалка, зажигалка,

Как я больно обожглась!

Расходились гости к ночи,

Кто и с кем. Не помню точно.

Было дымно, было жарко, а меня бросало в дрожь.

Я сказать боялась слово,

Прикурить ты дал мне снова,

А рука моя дрожала, я боялась, ты уйдешь.

Говорила мне гадалка,

Чтоб боялась я огня.

Зажигалка, зажигалка,

Ты дотла сожгла меня.

Говорила мне гадалка,

Я не слушала, смеясь.

Зажигалка, зажигалка,

Как я больно обожглась!

За окном явились тени,

Пол поплыл, качнулись стены.

Закатилась зажигалка, я гнала все мысли прочь.

Я не знала, кем ты станешь,

С кем предашь и как обманешь,

Как потом я буду плакать, проклиная эту ночь.

Исход

Солнце жгучим шаром

Нестерпимым жаром

В небе полыхало,

Землю обжигало.

Землю обжигало.

По пескам сыпучим,

Жаждою измучен,

Босиком, в лохмотьях,

Шел народ к свободе.

Шолом, уставший,

Шолом, страдавший,

Не потерявший лучшее, народ.

Живи спокойно,

Живи достойно,

И знай – не может вечным быть исход.

Кто судьбу пророчит?

Дни сменяли ночи.

К ночи жар остынет,

Нет конца пустыне.

Впереди идущий

Знал сердца и души.

Вел и вел народ он

От рабов к свободе.

Шолом, уставший,

Шолом, страдавший,

Не потерявший лучшее, народ.

Живи спокойно,

Живи достойно,

И знай – не может вечным быть исход.

Под звездою желтой

Сколько лет прошел ты?

Мой народ печальный

И многострадальный.

И смывало горе

Мраморное море.

Ты пришел в желанный

Край обетованный.

И стар, и млад

В небе вечернем зажжется звезда,

Свет свой подарит вселенной.

Прямо с афиши, волнуясь всегда,

Звезды выходят на сцену.

Кто-то в кулисах замрет не дыша,

Смотрит восторженным взглядом.

Через секунду он сделает шаг

И со звездой встанет рядом.

И стар, и млад, и стар, и млад,

Имен известных звездопад

И начинающий талант,

И каждый здесь друг другу рад.

Ударь по струнам, музыкант,

Пусть струны радостно звучат,

И каждый здесь друг другу рад —

И стар, и млад.

Если ты стар и от славы устал,

Если ты сыт и не беден,

Тем помоги, кто выходит на старт,

Чтобы пробиться к победе.

Если ты млад, если в сердце азарт,

Если к успеху стремишься,

Смело бери этот первый свой старт

И в суперстар превратишься.

Коварство и любовь

Сводя с ума уснувший сад,

Цвели полночные левкои.

Иду наощупь, наугад

Туда, где были мы с тобою.

Туда, где все тобой дышало

В недолгих наших нежных днях,

Ничто беды не предвещало

И не печалило меня.

В мой край волшебных снов ворвались злые тучи,

Опали лепестки причудливых цветов,

Коварство и любовь так часто неразлучны,

Коварство и любовь, коварство и любовь.

Я знаю, некого винить

За ту минуту отрешенья.

Судьбы причудливая нить

Оборвалась при натяженье.

О, как я болен был тобою,

Об этом я не ведал сам.

Пусть расплачусь за это болью,

Я благодарен небесам.

Кепочка

Говорила мне в юности девочка,

Так задумчиво глядя в окно,

Что моя хулиганская кепочка

Не дает ей покоя давно.

Что она совершенно не учится

И зачет не сдала до сих пор,

Что ее заставляет так мучиться

Легкомысленный этот убор.

Ах, кепочка ты, кепочка,

Да нет тебе цены.

У нас в России в кепочках

Гуляют пацаны.

Ах, кепочка ты, кепочка,

Фасончик высший класс.

Носите, люди, кепочки.

Кто в кепках, тот за нас!

Мне хотелось ответить ей: деточка,

Ты подумай немножко сама.

Ведь моя залихватская кепочка

Уже стольких сводила с ума!

Но на тополе хрустнула веточка,

Белый цвет полетел по двору,

И я снял перед девочкой кепочку,

И надел ее только к утру.

Кенгуру

У кенгуру с утра плохое настроенье,

У кенгуру с утра не ладятся дела.

И кенгуру с утра в газету объявленье

Об этом очень грустное дала:

Помогите кенгуру,

Потому что поутру

Кенгуру в своем кармане

Обнаружила дыру.

А дикобраз с утра в хорошем настроеньи,

А дикобраз с утра уладил все дела,

И дикобраз с утра, увидев объявленье,

Решил, что кенгуру нужна игла.

И дикобраз спешит на выручку подруге.

Характер у него колючий, но не злой.

Известен дикобраз как мастер на все руки,

Дыру зашил он собственной иглой.

И кенгуру теперь в хорошем настроеньи,

Спасен от сквозняков детеныш кенгуру.

Ненужное уже, слетело объявленье

И бабочкой кружится на ветру.

Летучая почта

Под самую ночку сгустился туман.

Летучая почта, летучий роман.

Ваш взгляд мимолетный, пленительный бал,

От жизни походной гусар так устал.

Ах, пол-листочка,

Пылкая строчка.

Короткая ночка,

Летучая почта.

Ах, шелест муара и запах духов,

На память вам пару в альбомчик стихов.

Любовь? Ну конечно, куда ж без любви?

Гусарская нежность с шампанским в крови.

Ах, пол-листочка,

Пылкая строчка.

Короткая ночка,

Летучая почта.

Качнет занавеску впорхнувший рассвет.

Не время, не место для пылких бесед.

В дорогу из ночи позвал барабан…

Летучая почта, летучий обман.

Милиция

Я живу, закон не нарушая,

На машине лихо не рулю.

Отчего же я, сама не знаю,

Милиционеров так люблю?

Впрочем, что искать в любви причины?

Объясненья будут так просты —

Просто первоклассные мужчины —

Наши драгоценные менты.

Эх, как жаль, что мне давно не двадцать,

Видно всем, что я не на диете.

Не к лицу, не к возрасту влюбляться.

Почему же сны мне снятся эти?

Мне в миллионера бы влюбиться

Иль в звезду эстрадную, к примеру.

Пусть миллионер другим приснится.

Вижу я во сне милиционера.

Снится мне высокий, синеглазый,

Или небольшой, но с карим взглядом.

Даже лысый снился мне три раза.

Все они – ребята то, что надо.

За бандитом, совершившим кражу,

Гнались мы по улицам столичным.

Дал померить мне фуражку даже

Милицейский дядька симпатичный.

Несмотря на шутки, анекдоты,

И не очень добрые подчас,

На плечах милиции забота,

Чтоб была спокойной жизнь у нас.

Женщины в погонах милицейских,

Хоть и строги, очень хороши.

На полях парижских – Елисейских

Нет прекрасней, сколько ни ищи.

Мы, конечно, часто забываем

Говорить вам добрые слова,

А случись чего, мы набираем

Номер ваш спасительный – 02.

Милицейский праздник самый важный.

И концерты лучшие – для вас.

Потому что понимает каждый,

Что вы в жизни значите для нас.

Я желаю вам поменьше риска

И спокойных взглядов, как сейчас.

Чтоб стоял на страже ваших жизней

Светлый ангел, охраняя вас.

Чтоб вы всех преступников схватили

И настал покой у нас в стране.

И чтоб денег больше вам платили,

Вы достойны этого вполне.

А себе желаю снов обычных,

Чтоб опять пригрезился во сне

Милицейский дядька симпатичный

И свою фуражку мерил мне.

Ночная кукушка

Не хочешь, не говори.

Я все без тебя узнаю.

Поверь, для меня пустяк

Какой-то твой страшный грех.

На самом краю зари

Кукушка твоя ночная

Тебя заколдует так,

Что ты позабудешь всех.

Не хочешь, не открывай

Той тайной заветной дверцы,

Где стынет твоя душа,

Закрыта на сто замков.

Но только пробьют едва

Двенадцать ударов сердца,

Влетит туда, чуть дыша,

Кукушки ночной любовь.

Не хочешь, не отвечай

На сотни чужих вопросов,

Пускай все горит огнем

И катится стороной.

А то, что в глазах печаль —

Так это крадется осень,

И холодно станет днем

Кукушке твоей ночной.

Новый год

Торопятся стрелки по кругу,

Готовятся к смене веков.

Давайте же скажем побольше друг другу

Хороших и радостных слов.

Считает минуты планета,

Наметив компьютерный сбой.

И кружится снег над частичкою света,

Где мы проживаем с тобой.

Разливайтесь, шампанского реки,

К нам другие идут времена.

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!

Разливайтесь, шампанского реки,

Пьем за радость и счастье до дна!

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!

Дней радостных, горьких и разных

Нам строит судьба этажи.

Но, как бы там ни было, все это праздник

С прекрасным названием – жизнь.

Другая эпоха у двери.

Ну что ж, раз пришла, проходи!

Мы в прошлом оставим плохое, поверив,

Что лучшее ждет впереди.

Разливайтесь, шампанского реки,

К нам другие идут времена.

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!

Разливайтесь, шампанского реки,

Пьем за радость и счастье до дна!

С Новым годом, страна,

С Новым веком, страна,

С Новым тысячелетьем, страна!

Пускай в двадцать первом столетье

Над злом побеждает добро.

Пусть кто-то отыщет любовь в интернете,

А кто-то, как раньше, в метро.

Двадцатый, пора нам прощаться,

Мы будем тебя вспоминать.

Но замерли стрелки, часы бьют двенадцать,

Пора новый век начинать!

Ну что он смотрит?

Он жил в высотке на последнем этаже,

Он мне плеснул глоток шампанского в фужер.

На белых стенах кабинета

Портреты женщин неодетых,

И я сама уже почти что неглиже.

Ну что он смотрит сверху вниз,

Исполню я его каприз,

Он птица важная – я вижу по полету.

А я не то что влюблена

И от шампанского пьяна,

А просто так – сопротивляться неохота.

Печальный опыт я имела столько раз!

Вот на часы он должен посмотреть сейчас.

Зевнет и скажет: время – деньги,

Пойдем, хорош глазеть на стены,

И холодком плеснет из светло-серых глаз.

Ну что он смотрит сверху вниз,

Исполню я его каприз,

Он птица важная – я вижу по полету.

А я не то что влюблена

И от шампанского пьяна,

А просто так – сопротивляться неохота.

Он жил в высотке на последнем этаже,

Он так запутал мной придуманный сюжет,

И поняла я, что пропала,

В высотный плен навек попала,

И сам он тоже не торопится уже.

Она была с глазами синими

Она была с глазами синими,

Почти под цвет морской воды.

Благоухая апельсинами,

Цвели приморские сады.

Моя душа взрывалась гимнами,

И белый ангел пролетал.

Она была с глазами синими,

Я о такой всю жизнь мечтал.

Я шептал ей: дорогая,

Не могу я жить без вас.

Я шептал ей: пропадаю

В синих брызгах ваших глаз.

Мы стояли у причала,

Пароход вдали гудел.

Я шептал, она молчала,

Так весь отпуск пролетел.

Окутан дом мой снами синими,

Ведь все кончается, увы.

Исчезла та, с глазами синими,

Предмет моей морской любви.

Мы, мужики, должны быть сильными,

И сам я бросил не одну.

Но, вспомнив ту, с глазами синими,

Слезу невольную смахну.

Она любила бланманже

Она любила бланманже,

Она читала Беранже,

И были все ее движе…

Ужасно грациозны.

Ее увидев неглиже,

Сказал я только – надо же!

И полюбил ее уже

Теперь совсем серьезно.

В ее глазах был скрыт тайник,

В ее словах журчал родник,

Но разговор у нас возник

Про наши отношенья.

Она устроила вдруг крик,

И я, конечно, сразу сник,

Похож стал на пиратский бриг

На краешке крушенья.

Идя по лезвию ножа,

Стоп-кран я вовремя нажал.

Я был услужливей пажа

Распахивая двери.

Пока ее я провожал,

По пудре от мадам Роша

Текли остатки миража —

Я им уже не верю.

Остывший пляж

В парках осыпаются магнолии,

Море бьет прохладною волной.

Видно, что-то мы с тобой не поняли,

Обошло нас счастье стороной.

Остывший пляж,

Остывший пляж,

Сезон любви окончен наш,

Умчится поезд твой в сугробы и метели.

Ведь все кончается, увы,

Прошел и наш сезон любви,

А мы с тобой совсем не этого хотели.

Что же ты глаза отводишь в сторону,

На ветру дрожат обрывки слов.

Мы с тобой печаль разделим поровну,

Как делили поровну любовь.

Наступило время разлучальное,

Не вернуть былое, не зови.

Мы, как два кораблика, причалили

К берегу несбывшейся любви.

Отечество

В дни удачи и в трудные годы

Мысль одна согревает меня —

Что мы все из Отечества родом,

По Отечеству, значит, родня.

Сердцем чувствовал, где бы я ни был,

И куда б меня жизнь ни вела —

Над Отечеством хмурое небо

Мне дороже чужого тепла.

Живи, Отечество, живи,

Клянусь тебе в моей любви,

И как бы ни было в судьбе,

Клянусь я верным быть тебе.

Прости мне громкие слова,

Пока душа моя жива,

Клянусь тебе в моей любви,

Живи, Отечество, живи!!!

Прилетят к нам и теплые ветры,

К нам дотянутся солнца лучи,

И в потоке весеннего света

Побегут из-под снега ручьи.

Пусть пускает кораблики мальчик,

Он поймет, когда будет большой —

У него есть Отечество, значит,

Он на этой земле не чужой.

Пульт

Ты ключ в машине повернешь,

Нажмешь на газ, рванешь, как ветер,

Как бритвой, взглядом полоснешь

И на вопрос мой не ответишь.

К душе твоей так сложен путь,

А может, все от неуменья.

Чтоб быть с тобой, мне нужен пульт

С дистанционным управленьем.

Я б на кнопки нажимала,

Я б тебя переключала —

То погромче, то потише,

То пониже, то повыше.

Ты зависел бы от кнопки —

Ты бы наглым был и робким,

Ты был ярким бы и бледным,

То богатым был, то бедным.

Если б я с тобой скучала,

Я тебя бы выключала.

Ты массу тела накачал,

И тяжесть мне твоя приятна.

С тобой летаю по ночам

И не спешу обратно.

Ты идол мой, мой бог, мой культ,

Ты мой восторг и сожаленье.

Но где же взять мне чертов пульт

С дистанционным управленьем?!

Пустые хлопоты

Помню, ветер гнул сирень в аллее,

Произнес ты горькие слова.

Я еще сказала – пожалеешь,

Вот и оказалась я права.

Помню, как проплакала я ночью,

Представляя, как ты там с другой.

Ты теперь вернуть былое хочешь,

Это невозможно, дорогой.

Пустые хлопоты, пустые, мой хороший,

Пустые хлопоты, ты тратишь время зря.

Пустые хлопоты, цена им – медный грошик,

Не расцветет сирень в начале января.

Помню, как сидели мы с подругой

И решали, как мне дальше жить.

Но судьба умеет как разрушить,

Так и из кусочков все сложить.

Помню, ветер дул такой холодный,

Я с другим согрелась в холода.

Ты сказал, что хочешь быть свободным,

Ты теперь свободен навсегда.

Это сладкое слово – свобода

Я столько лет с тобой в недружном хоре пела,

И все сносила, и все терпела.

Твое вранье, всегда понятное до боли.

Все. Надоело. Хочу на волю.

Я отпускаю поводок, живи, как хочешь,

Сама я знаю, как мне тратить ночи!

Это сладкое слово – свобода!

Без скандала. Без развода.

Брошусь в это звенящее лето,

Без печали, забот и тревог.

Это сладкое слово – свобода!

Я танцую с небосводом,

На призывный гудок парохода

Я лечу, как на свет мотылек.

Хочу успеть я то, что раньше не успела.

Душа, как вишня, к любви поспела.

И я готова к приключеньям и романам,

Пускай недолгим, может быть, обманным.

Я отпускаю поводок, живи, как хочешь.

Сама я знаю, как мне тратить ночи!

Паразит

Давно известно – мужики – все паразиты.

На них свои надежды строить ни к чему.

Но вот однажды всем известный композитор

Такое спел, что я поверила ему.

Я на экран тогда смотрела, чуть не плача,

Какой же голос! А одежда! А лицо!

Хоть жизнь моя – одна сплошная неудача,

Должно же все же повезти в конце концов!!!

Что человек – кузнец, я слышала так часто,

И сам себе он все что хочет накует.

Я начала ковать немедленное счастье,

И билось сердце громким молотом мое.

Я написала: Дорогая передача!

Потом – спасибо, и немного о себе,

Потом – простите, что я ваше время трачу,

И попросила скорой помощи в судьбе.

А на отдельном бледно-розовом листочке

Я композитору писала самому:

Вы мой кумир, моя судьба… и многоточье…

Без вас на свете жить мне просто ни к чему.

Потом добавила, что он мой светлый лучик,

Про царство темное, конечно, ни гу-гу.

Как хорошо, что нас чему-то в школе учат

И перед ним блеснуть я знаньями могу.

Я расписалась – про Онегина с Татьяной,

И про Герасима и бедную Муму,

Про то, что музыка на сердце лечит раны,

Я намекнула тоже богу моему.

Полюбовалась я на свой красивый почерк,

Решила твердо – надоело мне страдать.

Конверт заклеила – лети, мой голубочек,

Поцеловала и ответа стала ждать.

Я в парикмахерский салон пошла с получки,

Решила химию я сделать для него.

К его приезду надо ж выглядеть получше,

Хоть и без химии я тоже ничего.

Подшила юбку, чтоб коленки стало видно,

Купила клипсы голубые, под глаза.

И так за жизнь свою мне сделалось обидно,

Что накатилась, тушь размазавши, слеза.

Однажды вижу – мой любимый на экране,

И вдруг блондиночка цветы ему дает.

Куда полезла эта дура, он же занят?!

Ко мне приедет он, как только все споет.

Но потянулись дни и долгие недели,

Слетели листья все и снегу намело,

И я подумала однажды: неужели

Мое письмо так до него и не дошло?

Уже всю химию мне срезал парикмахер,

Резинкой черненькой я хвостик собрала.

Давно пора бы мне послать все это… к черту,

А я сидела и, как дурочка, ждала.

Смотрю, законный мой чего-то заподозрил,

Не знаю, что он мог заметить с пьяных глаз?

Пришел однажды и дает мне в руку розы,

Пять лет живем мы, а такое в первый раз.

Потом он спать пошел, а я включила телек,

Шипом от розы укололась и реву.

Глотаю слезы – неужели, неужели

Так без него весь бабий век я проживу?

Летели дни, а он все реже на экране,

То в День милиции, то где-то в «Огоньке».

Вдруг стало легче чуть моей сердечной ране,

И я устала жить в печали и тоске.

Прости-прощай, моя любовь, мой композитор!

Душа еще чуть-чуть поноет и пройдет.

Ведь ты ж мужик, а мужики все – паразиты,

И мой сейчас, небось, подвыпивши, придет.

Сбитый летчик

Умелым летчиком был ты,

А я боялась высоты,

Но замирала в облаках,

Про все забыв в твоих руках.

Луна катилась в вышине,

И ты шептал на ухо мне,

Что будем вместе мы всегда,

Но я не верила тогда.

Короче, точка.

В блокноте строчка —

Как ошибалась я, мой малыш.

Ты – сбитый летчик,

Ты – сбитый летчик

И больше в небо не улетишь.

Короче, точка.

Прошла та ночка.

Теперь на сердце

Покой и тишь.

Ты – сбитый летчик,

Ты – сбитый летчик

И больше в небо не улетишь!

Совет мой будет очень прост —

Ты не считай на небе звезд,

А на земле твои следы —

Лишь путь от счастья до беды.

Зачем же снится мне опять,

Что учишь ты меня летать?

И, просыпаясь, я боюсь,

Что снова с облака сорвусь.

Не летай выше облаков

(фрагмент автобиографической прозы)

Было это не так уж и давно, но и не так уж и недавно. Многие еще помнят время, когда в магазинах не было ни вещей, ни продуктов. Зато в бесплатных городских туалетах можно было прикупить все, что хочешь, – от импортного свитерка до солнечных очков. Правда, был страх – как нагрянет милиция, как заберет всех – кто продает и кто покупает.

В общем, мечтой каждого москвича были валютные «Березки». Окна этих магазинов были плотно зашторены, и тем, у кого не было бумажек, странно называвшихся сертификатами, узнать, что же продается в этом зашторенном раю, было невозможно.

У меня была подружка Люська, а у Люськи эти сертификаты откуда-то были. Иногда она брала меня с собой за покупками. Я никогда не была особенно завистливой, но импортную кофточку, конечно, ужасно хотелось. Да что там кофточку, хотелось всего на свете, потому что ничего тогда у меня не было.

В нашей с Люськой школе обучали машинописи и стенографии, я уже умела очень быстро и грамотно печатать и устроилась работать машинисткой в редакцию толстого литературного журнала.

Каждое утро я приходила в машбюро. Начальница Варвара Васильевна уже резала ломтиками антоновское яблочко, заливала его кипяточком и пила этот кисленький напиток, чтобы после вчерашней серьезной выпивки голова не болела. Себе на перепечатку Варвара обычно брала стихи – там строчки коротенькие. А мне давала романы без абзацев.

Мне работа очень нравилась, потому что в машбюро постоянно заходили настоящие писатели и поэты. Когда материал был нужен срочно, они сами диктовали, а потом еще шоколадку оставляли.

Однажды смешно получилось. Я под диктовку печатала большую повесть. И пока печатала, героев этой повести всем сердцем полюбила и за судьбы их переживала. А писатель диктовал и радовался, что из глаз машинистки слезы на клавиши капают – значит, трогает материал, забирает.

И вдруг события повести приводят к гибели одного из героев. У меня прямо сердце упало, я перестала печатать, замотала головой.

Писатель сразу не понял, что со мной, говорит: «Ларисочка, ты что? Давай, давай, детка! Времени мало. Материал надо срочно в номер сдавать».

А я ему: «Не буду я дальше печатать, если Олега (так звали того героя) в живых не оставите».

Писатель сначала засмеялся, а потом рассердился: «Не выдумывай, пиши, как я говорю. Так надо, Иначе не интересно».

Я стала снова печатать. Писатель ходил по машбюро, диктовал, посматривал на часы. Осталось совсем немного – четыре всего странички. Как раз успеют сдать в набор. Печатала я очень быстро, странички получались чистенькие, без ошибок и опечаток. Наконец последний абзац, точка, шоколадка – спасибо, Ларисочка, – и бегом побежал писатель по коридору, – за подписью к главному редактору.

Я сидела и размышляла – рассказать или нет Варваре Васильевне, что не стала я печатать, что Олег погиб. И вообще, с какого-то момента писателя не слушала, а печатала сюжет, который придумывала сама – что Олег остался жив, и вообще жизнь его сложилась очень счастливо – женился он на любимой красавице, и стал журналистом-международником, и купил себе «Волгу», и пошел однажды вместе со своей красавицей в «Березку», и купил ей там свитер импортный и солнечные очки.

Как раз к концу диктовки я успела все это насочинять.

Рабочий день кончался. Варвара опять пила свою кислятину – наверно, за весь день голова так и не прошла. А уже новая четвертинка из сумки выглядывала.

Я закрыла машинку, чтоб не запылилась, и так, ничего не рассказав, собралась и поехала в институт.

Я училась в педагогическом на учительницу русского языка и литературы. Никакой учительницей я быть не собиралась, просто в педагогический было поступить полегче. В школе я училась плохо – в аттестате зрелости не было ни одной четверки – только тройки. До сих пор у меня дома хранится школьная характеристика, в которой написано, что Лариса Рубальская обладает средними умственными способностями, занималась нерегулярно и с трудом окончила одиннадцать классов.

Правда, сочинения мои всегда читали всему классу вслух, но все равно ставили тройки за неправильный подход к теме.

На следующее утро я, как всегда, пришла в машбюро и попросила у Варвары ее кислятинки попить – у меня тоже болела голова – боялась, что за вчерашнюю проделку меня с работы выгонят.

В середине дня с машбюро вошел тот писатель. Я замерла. Он подошел и положил передо мной узенькую серую коробочку: «Это тебе». Я открыла – заграничная авторучка с золотым перышком. И тут писатель сказал такие слова: «Ты, Лариса, будешь писать. У тебя литературный дар. Конечно, я должен был бы попросить главного, чтоб он тебя наказал. Ты сорвала номер. Но то, как ты это все придумала, остановило меня. Понимаешь, ты усвоила стиль, лексику, манеру. Если бы кто-то посторонний читал, ни за что бы не догадался, что этот кусок написан не мной. Я читал это жене, она не поверила, что девочка-машинистка могла так написать. И, самое смешное, она была рада, что ты изменила судьбу героя. Ведь я так и оставил. Только про „Березку“ выкинул. Пиши, у тебя получится».

Люськина мать работала в гастрономе – завсекцией. К ней с черного хода ходили всякие важные люди. Я их называла «всевозможные вельможи». И вот один вельможа, всегда приходивший за главным дефицитом – копченой колбасой, узнал, что дочка его благодетельницы машинисткой в какое-нибудь хорошее место устроиться хочет. И вельможа предложил устроить Людмилу машинисткой за границу. Он был очень большой шишкой, и уже через два месяца Люська присылала мне письма из знойной страны Марокко.

Люська прожарилась на африканской жаре всего год с небольшим. Она вернулась сильно загоревшая, мне подарила три моточка сиреневого мохера – на шапку и шарфик.

Она рассказала мне, что в Марокко за ней ударял один водитель из нашего посольства, а его жена об этом узнала, устроила скандал, и Люську отправили в Москву. Но Люська не очень-то и переживала, потому что соскучилась по березкам. Я удивилась – Люська никогда не была натурой романтичной. А она засмеялась и говорит: «Да не по тем березкам, которые и лесу растут, а по тем, где на валюту шмотки продаются».

В воскресенье Люська пришла ко мне – мы собирались в кино – в необыкновенно красивом пальто из мягкой кожи с меховым воротником.

– Лайка-лама, – пропела Люська, довольная произведенным впечатлением. – Вчера в «Березке» купила.

Как же мне хотелось такое же! Но ничего такого мне в ближайшей перспективе не светило.

А наутро как всегда: машбюро – институт, и так день за днем.

Недалеко от дома, где я тогда жила, был рыбный магазин. А рядом с ним кафетерий. И в день получки я устраивала себе праздник – заходила в этот кафетерий и покупала себе угощенье – два бутерброда со шпротным паштетом и стакан сливового сока, всего сорок копеек.

Конечно, там были лакомства и подороже – бутерброды с дорогой севрюгой и апельсиновый сок. Но ничего такого на зарплату машинистки я себе позволить не могла. Иногда я думала: вот окончу институт, разбогатею и однажды куплю здесь себе все самое дорогое.

Когда я была маленькой, бабушка мне часто говорила смешные пословицы: каждый сверчок знай свой шесток. Или: не летай выше облаков, не встань на точку дураков.

Я бабушку слушала и запоминала. Я вообще многому научилась у бабушки – у нее был очень быстрый ум, она читала толстенные книги, меня заставляла. Конечно, можно было неинтересные места пропускать, но бабушка заставляла подробно все пересказывать, и еще выписывать непонятные слова, и в словарях искать их значение. Если все это не выполнишь, подзатыльник такой получишь, что не обрадуешься. Запомнила я тогда на всю жизнь про сверчка и точку дураков. Спасибо, бабушка.

В юности мне жизнь представлялась лесенкой. Вот я стою где-то внизу, вот – на третьей ступенечке, вот – на двенадцатой. И так потихонечку – вверх, вверх.

Окончила я институт, а учителей в школах больше, чем учеников. И что толку, что всего Пушкина и Маяковского я наизусть выучила, в школе все равно работы нет. Что ж получалось – сверчок есть, а где ж шесток?

Шесток подыскала мама. Однажды она прочитала в газете, что производится прием на курсы японского языка. Вот мама и говорит: «Иди, Ларис, учи. У тебя голова устроена как-то необычно, ты одолеешь. А потом и работу хорошую найдешь».

Где-то на горизонте показалось чудо – лайка-лама – мечта, одним словом. Японский язык я запоминала быстро, уже научилась тарахтеть на нем довольно бойко я даже распевала нехитрые песенки.

Меня взяли на работу в представительство одного японского телеканала. Работа мне очень нравилась – встречи, интервью, съемки. Шеф был мной доволен и однажды за удачно подготовленный материал и классный перевод выдал мне зарплату в сертификатах. Это было целое неземное богатство. Мы пошли с мамой в «Березку» – ей купили кофточку, а мне солнечные очки.

Лесенка моей жизни вела все выше и выше. Появились новые знакомые. Иногда я бывала в ресторанах, на театральных премьерах.

Однажды, как раз был день зарплаты, я шла в театр за билетами на премьеру мимо того самого кафетерия. В памяти всплыла старая мечта о дорогих бутербродах и апельсиновом соке. Сейчас я могла всем этим угостить хоть десять человек.

У прилавка передо мной стояла девочка, похожая на меня в возрасте поры бутербродов со шпротным паштетом.

Она протянула продавщице свои сорок копеек и попросила: «Два со шпротным и сливовый сок, пожалуйста».

Я смотрела на девочку и думала – как все похоже! И в голове у нее, наверно, то же, что когда-то было у меня. Ничего, девочка, все у тебя будет. Жалко только, что в обмен на молодость.

Подошла моя очередь. Я улыбнулась, кивнула на севрюгу и конус с апельсиновым соком. Продавщица назвала цену. Я полезла в сумку за кошельком, но кошелька не было. Я поискала еще раз по всем отделениям – нет! Неужели потеряла! Там столько денег! Сунула руку в карман, между прочим, лайкового пальто. Нащупала там мелочь, выгребла, сосчитала. Не может быть – ровно сорок копеек. Ровно на два бутерброда со шпротным паштетом и один стакан сливового сока. Сверчок удобно уселся на свой шесток и весело мне подмигнул. Я извинилась перед продавщицей и сделала новый заказ.

Возвращаясь на работу, я думала о жизни, о славе, о деньгах. И вспомнила свою умницу бабушку. И пословицу: не летай выше облаков!

Вот так все и вышло. Жизнь сама мне указала, где мой шесток.

Кошелек, между прочим, преспокойно лежал у меня на рабочем столе. Полный денег.

Выше облаков я больше не летаю. Кстати, между прочим, я очень боюсь самолетов. Может быть, потому, что они летают выше облаков?

ВСЕ БЫЛО, КАК ПОЛОЖЕНО

Все было, как положено

Все было, как положено и как заведено,

Но утро непогожее с бедою заодно.

Расстались по-хорошему – он вовсе мне не враг.

Все было, как положено, да вышло все не так.

Все было, как положено, от счастья в стороне.

Казалось невозможным мне, что вспомнит обо мне.

Клубилась пыль дорожная любви ушедшей вслед.

Все было, как положено, когда надежды нет.

Все было, как положено, – жила и не ждала.

Но речка заморожена до первого тепла.

Пустое да порожнее заполниться должно.

Все вышло, как положено и как заведено.

Забытые истины

В предчувствии снега сады задремали

Под вялыми листьями.

В предчувствии снега луч солнца прощальный

Блеснул и погас.

А мы с опозданьем с тобой открывали

Забытые истины,

Как будто не знали, что все эти тайны

Открыты до нас.

В предчувствии грусти наш путь через полночь

Туманами выстелен.

В предчувствии грусти все точки расставить

Давно бы пора.

И, может, напрасно зовем мы на помощь

Забытые истины,

Ведь нет у любви ни законов, ни правил,

Любовь не игра.

А может, не стоит нам думать о снеге

За зимами быстрыми.

Горячее солнце вновь землю согреет,

Пройдет без следа.

А может, не стоит нам думать о грусти,

Мы поняли истину.

Чтоб солнца дождаться, нам надо с тобою

Прожить холода.

Невеселая пора

Невеселая пора – осень поздняя,

И в ушедшее тепло нам не верится.

В серых тучах так редки неба просини,

И они-то с каждым днем реже светятся.

Торопливые слова в строчки сложены,

Листьев вялых перелет стайкой рыжею.

И проходим мы с тобой вдоль по осени,

И надеется любовь – может, выживет.

Не спеши произносить слово горькое,

Пусть горячая обида остудится.

Лужи стынут по утрам льдистой коркою,

И печальная пора позабудется.

Осиновый огонь

Огнем горит любовь,

Осиновым огнем,

Оранжевым огнем,

Осенним наважденьем.

Давай от вечных слов

Немного отдохнем,

Над пламенем осин

Дождя сопровожденье.

Осиновый огонь – причуда сентября,

Каприз последних дней

Сгорающего лета.

А если навсегда

Осины отгорят,

То ты прошедший дождь

Не обвиняй за это.

Невольница-любовь

В плену огня осин,

В плену у перемен,

Случайных, неизбежных.

Но ветер налетел,

Осины погасил,

И в пламени осин

Сгорела наша нежность.

Признание в любви

Звезды, падая, качают ветки сада,

Я спою тебе сегодня серенаду.

Догорел закат пожаром,

Искры звезд взметнул в ночи,

Только не молчи, моя гитара.

Моя гитара, ты не молчи.

В миг цветенья и в пору листопада

Буду петь я под балконом серенады.

Мне поможет способ старый

Подобрать к тебе ключи,

Только не молчи, моя гитара,

Моя гитара, ты не молчи.

Сколько окон слушать пенье распахнулось,

Только ты от серенады не проснулась.

Видно, я тебе не пара,

Мед любви порой горчит.

Только не молчи, моя гитара,

Моя гитара, ты не молчи.

Орешник

Напоминаньем дней ушедших,

Живущих рядом где-то,

Зазеленел в лесу орешник

К концу весны, к началу лета.

Нам не найти тропинок прежних,

Тепло сменилось на прохладу.

Но тянет ветки к нам орешник,

И ничего уже не надо.

Мы дни торопим в вечной спешке,

Но память путаем напрасно.

Вернул друг другу нас орешник,

И это все-таки прекрасно.

В первый раз

У нас все будет, как в кино, —

Свеча и свет погашенный.

Качни на донышке вино

И ни о чем не спрашивай.

Испуг твоих коснется глаз,

Поможет хмель отчаяться.

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.

Не так все страшно, не грусти

И не терзай вопросами.

За смелость рук меня прости,

Прости, что сделал взрослою.

Свет звезд ночных уже погас,

В окне рассвет качается.

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.

Домой вернешься на заре,

Наврешь чего-то маме ты

И обведешь в календаре

Кружком денечек памятный.

В кино закончится сеанс,

Но ни к чему печалиться —

Со всеми это в первый раз

Когда-нибудь случается.

Нахал

Я как-то отдыхала

В объятиях нахала.

Он мне словами голову кружил.

Балдела я от счастья,

Душа рвалась на части,

А он шептал: «Ну что ты так дрожишь?»

И были так желанны

Горячих глаз каштаны.

Я жизнь свою поставила на кон.

Но был недолгим праздник,

Цветы завяли в вазе,

И оборвался мой недолгий сон.

Оборванным сюжетом,

Куплетом недопетым

Досталась мне на память эта ночь.

Я отравилась ядом

Каштанового взгляда,

И никаким лекарством не помочь.

Но я не стала злее

И вовсе не жалею,

Что жизнь свою сломала об него.

А то, что я вздыхала

В объятиях нахала —

Так то любовь. И больше ничего.

Ты полюбил другую женщину

Ты полюбил другую женщину —

Такие горькие дела.

Что в нашей жизни будет трещина,

Я совершенно не ждала.

И мне не верится, не плачется,

Я даже злиться не могу.

За что относится захватчица

Ко мне, как будто бы к врагу?

Ведь я звоню совсем не часто вам

И не затем, чтобы отбить.

Я даже рада, что вы счастливы.

Мне просто трудно разлюбить.

Как в нашей жизни все намешано!

И справедливо не всегда.

Ты полюбил другую женщину,

А мне от этого беда.

Помогут годы или месяцы.

А может, я надеюсь зря.

«Да он вернется, перебесится», —

Мне все подруги говорят.

Прости мне, небо, душу грешную,

Видала я в коротком сне,

Что, разлюбив другую женщину,

Ты возвращаешься ко мне.

Муха

Обидели муху, обидели.

В ней просто букашку увидели.

Подумаешь, муха!

Накрыли ладонью —

Ни слуха, ни духа.

Расстроена муха, расстроена,

Жужжит она с силой утроенной.

Заметили муху.

Отметили муху.

Летит она ввысь,

Ни пера ей, ни пуха.

Везучая муха, везучая,

В слона превратилась могучего.

Подумаешь, муха!

Обычная муха!

В слона превратилась не только по слухам.

Обидчики муху обидели,

Что станет слоном – не предвидели.

Подумаешь, муха!

Обычная муха!

Накрыла их лапой – ни слуха, ни духа!!!

Курортный роман

Там, в кипарисовой аллее,

Закат украсил летний зной.

Вы, о любви слова жалея,

Молчите пристально со мной.

Во взгляде вашем знак вопроса,

Шаги по гравию шуршат.

И прилетают альбатросы

Молчанье наше нарушать.

Сидеть в тени за чашкой кофе

Хоть вечность с вами я хочу.

У вас такой прекрасный профиль,

А про анфас я промолчу.

Страницы наших биографий

Зальет недолгий солнца свет.

Пейзаж курортных фотографий

С годами так теряет цвет…

И, может, я пишу напрасно

На оборотной стороне —

Я – третий справа в майке красной.

Не забывайте обо мне!

* * *

Мне тридцать лет, а я не замужем.

Как говорят, не первой свежести.

А в сердце чувств такие залежи,

Такой запас любви и нежности!

Моим богатством нерастраченным

Так поделиться с кем-то хочется.

«Да на тебе венец безбрачия», —

Сказала мне соседка-склочница.

Молчала б лучше, грымза старая,

Да помогла б мне с этим справиться.

Все говорят, я девка статная,

И не дурна, хоть не красавица.

Как вкусно я варю варение,

Как жарю кур с румяной корочкой!

И кто б мне сделал предложение,

Не пожалел бы ну нисколечко!

Тут заходил один подвыпивший.

Жену с детьми отправил к матери.

Час посидел, мне душу выливши,

Потом ушел. Дорога скатертью.

А скоро праздники подкатятся.

Пойду к подружкам на девичник я.

Вчера себе купила платьице,

Не дорогое, но приличное.

Надену лаковые лодочки,

Войду в метро, как манекенщица.

Потом с девчонками, под водочку,

Нам, может, счастье померещится.

На платье ворот в белых кружевах,

И в нем такая я красавица!

Подружки обе, хоть замужние,

Но, в общем, тоже несчастливые.

Мужья их в доме гости редкие.

Один – моряк. Все где-то плавает.

Другой встречается с соседкою.

Но дети есть, а это – главное.

Я им твержу – терпите, девочки.

Какие есть – а все ж мужья.

И в платье новеньком, с отделочкой,

Одна домой отправлюсь я.

И у метро куплю у тетеньки

Три ветки в бусинках мимоз.

Уткнусь лицом в букетик желтенький

Так, чтоб никто не видел слез.

Мне говорят – с твоей-то внешностью

Ну что такого в тридцать лет?

И кружат в сердце вихри нежности,

Как майских яблонь белый цвет.

Пионерский лагерь

Пацан из гипса, к небу горн,

И муравьи ползут из трещин.

Садится солнце за бугор,

На ужин нам пирог обещан.

Мы нижем бусы из рябин

И шепчем страшные секреты.

Волшебник добрый, Аладдин,

Прощался с нами в это лето.

Мы знаем все уже про джаз,

Зовем друг дружку стариками,

И вырастает что-то в нас,

Топорща майки бугорками.

Уже к мальчишкам интерес,

Кудрявых просто не хватало.

Осуществляющим ликбез

Был Мопассан под одеялом.

Французский фильм «Фанфан-Тюльпан»

Привез механик по ошибке

И загораживал экран,

Когда там целовались шибко.

На фотографии смешной

На фоне знамени с призывом

Та, что была когда-то мной,

В том, пятьдесят восьмом счастливом…

Горит открытый честный взгляд,

И сердце жаркое Тимура.

Все было столько лет назад,

Чего вдруг вспомнила, как дура?

При чем здесь гипсовый пацан?

Ведь все меняется с годами…

А просто фильм «Фанфан-Тюльпан»

Вчера был по второй программе.

Как юных дней недолог срок...

Закрой глаза и уплыви

На старом плотике любви

В тень той черемухи шальной,

Где ты была нежна со мной.

Где ночь упала черной масти,

Где я тебе шептал о счастье.

Как ты мне верила тогда!

Куда же делось все, куда?

Как юных дней недолог срок!

Летящий почерк, пара строк,

В твоих запутанных словах

Любовь забытая жива.

Страницы лет переверни и верни былые дни,

И мы останемся одни и свет погасим.

Вокруг черемуховый цвет,

И нам с тобой по двадцать лет,

Я, как тогда, опять тебе

Шепчу о счастье.

Не думай, что там впереди,

К гадалкам тоже не ходи.

Пускай трамвайчик нас речной

Прокатит по Москве ночной.

Опять мне что-нибудь наври

И виновато посмотри,

Как в те счастливые года.

Куда же делось все, куда?!

Моя душа настроена на осень...

Моя душа настроена на осень,

Гостит печаль на сердце у меня.

Опять часы показывают восемь —

Короткий миг сгорающего дня.

В тот день в саду проснулись хризантемы

И были так беспомощно-нежны… —

Когда вы вдруг коснулись вечной темы,

Я поняла, что вы мне не нужны.

Открыт мой белый веер

Сегодня не для вас.

Я укорять не смею

Прохладу ваших глаз.

Быть нежной вам в угоду

Я больше не могу.

Вы цените свободу?

Что ж, я вам помогу.

Я тороплю мгновенья к листопаду,

К холодным дням мгновенья тороплю.

Я вас прошу, тревожиться не надо.

Мне хорошо, но я вас не люблю.

Хрустальный дождь рассыпан по аллеям,

Вздохнете вы – погода так скверна!

А я, мой друг, нисколько не жалею,

Что прошлым летом вам была верна.

Вернулась грусть

Снег весенний, потемневший —

Солнце к снегу прикоснулось.

Все казалось отболевшим.

Но вернулась боль, вернулась.

Мы с тобой уже не в ссоре,

Нет ни встреч и ни прощаний.

В город маленький у моря

Прилетит воспоминанье.

Не в сезон – в начале марта

Я приду на пляж забытый,

Прошлогодние приметы

Я у моря прошу —

Прошлогодние свиданья,

Прошлогодние надежды,

Прошлогодние печали

Вспоминаю и грущу.

Зимовала, горевала,

Приучила сердце к грусти,

Но не думала, не знала,

Что вернется, не отпустит.

Здесь, у моря, вспоминаю

Про прошедшее тепло

И с надеждой понимаю,

Что не все еще прошло.

На сеновале

Мы с тобой на сеновале

В небе звездочки считали,

И летели с неба звезды,

Сеновал поджечь грозя.

Мы с тобой на сеновале

Два желанья загадали

И узнали слишком поздно,

Что загадывать нельзя.

Стороной пролетели тучи,

Стороной прошумели ливни,

Стороной прогремели грозы,

Нам дождиночки ни одной.

Может, все бы сложилось лучше,

Может, были бы мы счастливей,

Если б в небе июльском звезды

Не летели бы стороной.

Мы с тобой на сеновале

Вспоминали, горевали

И слова к хорошей песне

Все придумать не могли.

Мы с тобой на сеновале

Даже не подозревали,

Что о пламя звезд летящих

Мы сердца не подожгли.

Хочу продолженья!!!

Ты подуй на окно

Теплым облачком пара,

Нарисуй на стекле

Распрекрасный дворец.

И к истории грустной с названием старым

Измени ты названье

И придумай счастливый конец.

Ветер листья срывает, срывает,

И над нами несется круженье.

Но счастливых концов не бывает,

Продолженья хочу, продолженья.

Пусть ресницы дрожат

Над заплаканным взглядом,

Ты запутай сюжет,

Хочешь, новых героев введи.

Многоточье поставь, только точки не надо.

Ты закончи, дорогой,

И меня за собой уведи.

Разлука для любви

У моей тоски есть причина —

Нас с тобой судьба разлучила.

Разлучила нас ненадолго,

Я, пока ждала, вся продрогла.

Прожужжала уши подружкам,

Что мне без тебя очень скушно,

Торопила дни и минуты,

Ты меня забыл почему-то.

Разлука для любви,

Как ветер для огня.

Разлучник-ветер дул,

И ты забыл меня.

Разлучник-ветер дул,

Огонь любви погас,

А может, ничего

И не было у нас.

За окошком дождь бьет по лужам,

В зеркало смотрюсь – чем я хуже?

Может, что не так говорила?

Может, все сама натворила?

Может, ты при встрече случайной

Спросишь, почему я печальна?

Что тогда тебе я отвечу?

Что обиды время не лечит.

Эпизод

Ну и что из того, что мы ездили вместе на юг

И уснули вдвоем в пене волн на морском берегу?

Мне не нужен совет всех моих драгоценных подруг.

Я заставить себя, чтоб тебя полюбить, не смогу.

Ты не герой

Из моего романа,

Ты не герой,

Ты просто эпизод.

А мой герой,

Он поздно или рано

Ко мне придет,

Он все равно придет.

Ты, конечно, звони, я тебя рада слышать всегда.

Как-нибудь заходи, мне с тобой рядом очень тепло.

Если можешь, пойми: просто то, что случилось тогда,

На морском берегу, превратиться в любовь не смогло.

Арифметика простая

Я к тебе дорогу знаю,

Но идти не тороплюсь.

Все сижу да вычисляю —

Где твой минус, где твой плюс.

Снова вишня расцветает,

Белый май кипит в саду.

Арифметика простая,

Да ответа не найду.

Плюс на минус – будет минус,

Минус к плюсу – будет плюс.

Я б к тебе поторопилась,

Да боюсь, что ошибусь.

Всем суббота с воскресеньем,

У меня одни дела.

В вычитаньи и сложеньи

Я все время провела.

В синем небе птичьи стаи,

Ветер кружит вишни цвет.

Арифметика простая,

Да не сходится ответ.

Плюс на минус – будет минус,

Минус к плюсу – будет плюс.

Я б к тебе поторопилась,

Да боюсь, что ошибусь.

Небо тучами покрылось,

Дождь грозит: вот-вот прольюсь.

Ты во мне заметил минус,

Зачеркнув при этом плюс.

Ты ребром вопрос поставил:

Мол, душою не криви.

Арифметика простая

Не годится для любви.

Боярышник

Боярин и боярыня под липой пили чай.

А юная боярышня идет, в глазах печаль.

И рвет цветы рассеянно

С куста, по одному.

Заметно, что рассержена,

Неясно – почему?

Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

На щеках румяный цвет,

Восемнадцать жарких лет.

Сердито ждет,

А он все не идет.

Коса с годами таяла,

Сад грезил о следах.

Надежда не оставила

Боярышню в годах.

Настало утро вешнее,

Как много лет назад.

Окно не занавешено,

В окне сердитый взгляд.

Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

Уж давно пора прийти —

Два годка до тридцати.

Сердито ждет,

А он все не идет.

Колючками топорщится

Боярышника куст.

Она сердито морщится,

А сад, как прежде, пуст.

«Не злись, – твердят подружки ей,

– Тогда пройдет печаль».

Боярышник цветет,

Ему цвести пора.

И суженого ждет

Боярышня с утра.

На щеках румяный цвет,

Не узнаешь, сколько лет.

С улыбкой ждет,

И суженый идет.

Не ищите, друг мой...

Почуяв горький привкус осени,

Сгорает лета карнавал.

Еще деревья не набросили

Своих багряных покрывал.

Еще дожди не занавесили

Былого лета благодать,

А почему мне так невесело,

Вы не старайтесь угадать.

Не ищите нужных интонаций,

Не ищите подходящих слов,

Не ищите дом в тени акаций,

Там закрыты двери на засов.

Не права? – быть может, не взыщите,

Ничего я сделать не могу.

Не ищите, друг мой, не ищите

Васильки на скошенном лугу.

Я верю, вы грустите искренне

И не скрываете тоски.

Друг другу мы не стали близкими,

Хоть и бывали так близки.

Лиловый дым плывет колечками.

А вам, мой друг, к лицу страдать.

Как буду раны я залечивать,

Вы не старайтесь угадать.

Мне все равно

Приходишь ко мне, когда хочешь,

Обид на тебя не коплю.

На части разорванной ночью

Тебя я украдкой люблю.

Поспешно тебя обнимаю,

Целую тебя на бегу.

Я все про тебя понимаю

И все же понять не могу.

Мне все равно, женат ты или холост,

Хочу я слушать твой негромкий голос,

Мне все равно, кем для меня ты станешь

И сколько раз и с кем меня обманешь.

На время ты смотришь с опаской

И вечно куда-то спешишь.

Твои скоротечные ласки

От этого так хороши!

Тебе это кажется странным —

Я в сети тебя не ловлю,

Не строю коварные планы,

А просто бездумно люблю.

Мне все равно, женат ты или холост,

Хочу я слушать твой негромкий голос,

Мне все равно, кем для меня ты станешь

И сколько раз и с кем меня обманешь.

Изменим мы что-то едва ли,

И надо ли что-то менять?

Цветы твои утром завяли,

Когда ты ушел от меня.

Под музыку летнего ливня,

Под солнцем, взлетающим ввысь,

Ушел от меня торопливо

В свою непонятную жизнь.

Так и быть...

Ты мне сказал: «Куда ты в дождь?

И ночь такая темная!»

От слов твоих то в жар, то в дрожь

Меня бросало, помню я.

«Не уходи», – ты мне сказал

И ложкой чай помешивал.

Я, посмотрев в твои глаза,

Произнесла насмешливо:

«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».

Мерцала бледная звезда,

Последняя, печальная,

Не понимала я, куда

Я в эту ночь причалила?

Все понимает голова,

А сердце бьется бешено.

Но я опять свои слова

Произнесла насмешливо:

«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».

Ты на рассвете задремал

И видел сон таинственный.

И сам не знал, что ночью стал

Ты для меня единственным.

И я молила небеса

Простить мне душу грешную.

Но, посмотрев в твои глаза,

Я вновь скажу насмешливо:

«Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть.

Твой застенчивый взгляд голубой

Обещает так жарко любить.

Не единственный ты, а любой,

А меня так непросто забыть.

Так и быть, я останусь с тобой,

Я останусь с тобой, так и быть».

Последний бал

Тронь, скрипач, смычком струну.

Звук разбудит тишину,

И грянет бал ночной,

Летящий и шальной.

К нам звезда летит в ночи,

Эта ночь нас разлучит,

С тобой в последний раз

Танцуем мы сейчас.

Ах, ночка, чаро-чародейка, не спеши,

К рассвету не спеши.

Разлука, мука и злодейка, боль души,

Разлука, боль души.

Все растает, как мираж,

И последний танец наш,

И скрипок нежный звук,

И нежность глаз и рук.

Будь что будет – все судьба.

Ты ночной запомни бал.

В шатре ночных огней

Ты даришь танец мне.

Ну и что ж?

Я уже ничего не ждала,

Начала привыкать к одиночеству.

Намекнули, грустя, зеркала:

Представляйся по имени-отчеству!

Мексиканские фильмы любя,

С героинями плакала поровну.

Но когда увидала тебя,

Жизнь рванула в обратную сторону.

Ну и что, что обжигалась

И не очень молода.

От ожогов не осталось

В моем сердце ни следа.

Обжигалась, что ж такого?

Это с каждым может быть.

Я еще сто раз готова

Обжигаться и любить.

Все забытые вспомнив слова,

Молодой я вдруг стала по-прежнему.

Снова кругом пошла голова,

Переполнившись мыслями грешными.

Как сладка мне ночей кабала,

Как к утру расставаться не хочется.

Намекнули, смеясь, зеркала:

Рановато по имени-отчеству.

Такая карта мне легла

Я так часто была не права

И не те говорила слова,

Я бывала не там и не тем,

Я запуталась в море проблем.

За свои я платила грехи,

Уходили к другим женихи.

Я ходила к гадалке, она

Мне сказала: «Ты будешь одна».

Такая карта мне легла,

Такая доля выпала,

Я так хотела стать другой,

Да, видно, не могу.

Я по теченью не плыла,

Но все ж на берег выплыла,

И ты меня, любимый, ждал

На этом берегу.

Я в твоих растворяюсь глазах,

Я боюсь оглянуться назад,

Заметаю я в прошлое след,

Где проснусь – а тебя рядом нет.

Ты не спрашивай, с кем я была,

Я тебя и с другими ждала,

И когда я была не одна,

Я тебе оставалась верна.

Не замужем!..

Я замуж никогда не выходила,

Вернее, выходила тыщу раз.

Женатых я из дома уводила,

Не замечая жен горючих глаз.

Любила, наряжалась, растворялась

В их жизнях без остатка и конца.

Но как-то вышло так, что я осталась

Без свадебного платья и кольца.

Не замужем, не замужем,

Хоть и давно пора.

Не замужем, не замужем,

Проиграна игра.

Не замужем, не замужем,

Не мил весь белый свет.

И побывать мне замужем

Уже надежды нет.

Порой мои замужние подруги,

Сочувственно вздыхая, мне звонят,

Но, помня мои прошлые заслуги,

В свой дом зовут не очень-то меня.

Одна проснусь я на Восьмое марта,

Сама себе букет мимоз куплю.

Ох, жизнь моя – проигранная карта,

И никого я больше не люблю.

Белый китель

Над спящим морем ночь рассыпала светила,

Луна блестела, волна кипела,

А на меня любовь волною накатила.

И ныло тело, а сердце пело.

Вы поднялись к себе на мостик капитанский,

Даль изучали горящим взглядом.

Вы только в море влюблены,

В порывы ветра, в плеск волны,

И вам не важно, кто с вами рядом.

Ваш белый китель, капитан,

Предмет моих сердечных ран.

Я понимаю, что пропадаю,

Я пропадаю, капитан.

И вы простите, капитан,

Мне сильный натиск и таран,

Я так страдаю. Я пропадаю.

Меня спасите, капитан.

Незваной гостьей поднимусь я к вам на мостик.

И вы за дерзость меня простите.

Не задавайте мне, пожалуйста, вопросов.

Снимите китель и обнимите.

А завтра мы к далекой пристани причалим,

И я вас больше нигде не встречу.

Вы, капитан, моя печаль,

Любви и нежности причал.

И я не верю, что время лечит.

Как никогда

Закатился серебряный месяц

В розоватый холодный рассвет.

Утро легкие росы развесит

В задремавшей, примятой траве.

Мы с тобой все решили, любимый,

Нам советы ничьи не нужны.

Одинокие грустные зимы

Будут, как никогда, холодны.

Как никогда, как никогда

Нагонит рано холода,

Как никогда, как никогда

Студеный ветер.

Как никогда, как никогда

На небе утреннем звезда

Как никогда, как никогда

Печально светит.

Мы в трех соснах с тобой заблудились

Среди горьких, никчемных обид.

Дни хорошие скоро забылись,

Память долго обиды хранит.

Никогда нам не быть больше вместе,

За семь бед есть один лишь ответ.

Ах, как жаль, что серебряный месяц

Закатился так быстро в рассвет.

Случайная связь

В той компании случайной

Были мы немного пьяны

И, от всех закрывшись в ванной,

Целовались долго, тайно.

А потом так получилось,

Что любви гремучим ядом

Мы с тобою отравились

И проснулись утром рядом.

Случайные связи

Обычно непрочны,

Случайные связи

Обычно на раз.

А нас этой ночью,

Случайною ночью

Связала навечно

Случайная связь.

Без обид и обещаний,

Без вопросов и ответов

Просто рядом мы лежали

В бликах позднего рассвета.

Без упреков и без фальши,

Все забыв о жизни прежней.

А что будет с нами дальше,

Знал лишь ангел пролетевший.

Западня

Не в свои я села сани,

Не хочу судьбы такой.

Умный муж мой вечно занят,

А года текут рекой.

А сосед такой красивый,

Он к любви всегда готов.

И была я с ним счастливой

В ту недолгую любовь.

Ничего себе, ситуация,

Муж пришел, а ты у меня.

Эта сложная комбинация

Называется западня.

Как два выстрела, два взгляда.

Это ж надо – так смотреть!

Где мне взять немножко яда,

Чтоб глотнуть и умереть.

У подруг моих годами,

Как во тьме, живут мужья.

Как обеими ногами

В западню попала я?

Ничего себе, ситуация,

Муж пришел, а у ты меня.

Эта сложная комбинация

Называется западня.

Бьюсь, как пойманная птица,

Не пойму, что делать мне.

Надо ж было очутиться

В этой страшной западне.

Что искать во мне причины?

Я жила, судьбу дразня.

Вы же взрослые мужчины,

Разберитесь без меня.

Двойная жизнь

Как долго я была одна…

Жила, забытая судьбою.

Сюжет несбыточного сна —

Вдруг в жизнь мою ворвались двое.

И я хожу от дома к дому,

От одного хожу к другому,

Сжигают сердце два пожара,

Я их никак не потушу.

И я хожу от дома к дому.

От одного хожу к другому.

Я так боюсь небесной кары,

Грешу, и каюсь, и грешу!!!

Всю ночь шел дождь, к утру затих,

Рассвет подкрался осторожно.

А то, что я люблю двоих,

Понять, наверно, невозможно.

И я хожу от дома к дому,

От одного хожу к другому,

Сжигают сердце два пожара,

Я их никак не потушу.

И я хожу от дома к дому.

От одного хожу к другому.

Я так боюсь небесной кары,

Грешу, и каюсь, и грешу!!!

Две радости, две страшных лжи,

Душа, разбитая на части.

Моя судьба – двойная жизнь,

Двойная боль, двойное счастье.

Страшная сказка

Были парни у меня тихие да скромные.

Кто цветочек принесет, с кем схожу в кино.

Но я встретила его, и других не помню я.

Мне теперь былую жизнь вспоминать смешно.

Отхватила парня я,

Жизнь пошла шикарная:

Шоколад, шампанское,

Шуба, «мерседес».

Отхватила парня я,

Только жизнь коварная,

Заманила сказкою,

Да в дремучий лес.

В волнах райской нежности, в море страсти бешеной

Прокачалась с милым я лишь четыре дня.

В сказке, переполненной ведьмами и лешими,

Ни одна волшебница не спасла меня.

Отхватила парня я,

Жизнь пошла шикарная:

Шоколад, шампанское,

Шуба, «мерседес».

Отхватила парня я,

Только жизнь коварная,

Заманила сказкою,

Да в дремучий лес.

Ведьма длинноногая мне сказала: «Дурочка,

Ты уйди с дороженьки. Это все мое».

И любовь растаяла, как весной Снегурочка,

Будто никогда у нас не было ее.

Ты изменяешь мне с женой

Я упрекать тебя не буду,

А вот не плакать не проси.

Приходишь ты ко мне по будням

И вечно смотришь на часы.

И ни остаться, ни расстаться

Никак не можешь ты решить.

А мне уже давно за двадцать,

И мне самой пора спешить.

Ты изменяешь мне с женой,

Ты изменяешь ей со мной.

Ты и женой, и мной любим.

Ты изменяешь нам двоим.

Прощаясь, смотришь долгим взглядом,

Рука задержится в руке.

А я следы губной помады

Тебе оставлю на щеке.

Придешь домой, жена заметит,

И ты решишь, что это месть.

А я хочу, чтоб все на свете

Узнали, что я тоже есть.

Ты изменяешь мне с женой,

Ты изменяешь ей со мной.

Ты и женой, и мной любим.

Ты изменяешь нам двоим.

Мне сон приснился невозможный.

И ты, явившись в странном сне,

Промолвил вдруг неосторожно,

Что навсегда пришел ко мне.

Но был недолгим сон тот чудный,

Тебя опять ждала жена.

Опять с тобой я буду в будни

И буду в праздники одна.

Старый друг

Ты разлюбил меня, ну что ж?

Не растопить слезами холод.

Мой новый друг собой хорош,

Мой новый друг горяч и молод.

Мой новый друг к тому ж умен,

Но я тобой, мой милый, грежу.

Звонит уставший телефон —

Я подхожу к нему все реже.

Ты, мой старый друг,

Лучше новых двух —

Поняла я вдруг

Эту истину.

И замкнулся круг —

Ничего вокруг,

Никого вокруг,

Ты – единственный!

Мой новый друг, он так богат!

Мне жить и радоваться можно.

Но я опять смотрю назад,

Хоть это, в общем, безнадежно.

Добра не ищут от добра,

Но мне дороже зло с тобою.

Пусть эта истина стара,

Но что поделаешь с судьбою?

Поросло быльем былое

Вечер розовой краской заката

Зачеркнул налетевшую грусть.

Неразгаданный мой, непонятный,

Ты не вместе со мной, ну и пусть.

Как далекое эхо былого,

Мне послышались вдруг в тишине

Три коротких, несбыточных слова,

Так тобой и не сказанных мне.

Поросло быльем былое

На забытом берегу,

Только сердце успокоить

До сих пор я не могу.

Ветер бродит в нескошенных травах,

Веет холодом, плечи знобя.

Мы с тобой были оба не правы,

Я – любя, ты – совсем не любя.

Я судьбою твоею не стану,

И не будешь ты суженым мне,

Но когда я грустить перестану,

Буду я несчастливей вдвойне.

Ровно год

У меня сегодня праздник,

Я цветы поставлю в вазу,

Я оденусь в дорогое

И налью себе вина.

У меня сегодня праздник —

Ровно год, как мы расстались,

Ровно год, как ты с другою,

Ровно год, как я одна.

У меня другого нет.

Ты один – в окошке свет.

Ровно год, как мы расстались,

Долгим был, как тыща лет.

Я сегодня отмечаю

Праздник грусти и печали.

За безрадостную дату

Выпью я бокал до дна.

Год, как слушаю ночами

Телефонное молчанье,

Год, как нету виноватых.

Может, только я одна.

У меня другого нет.

Ты один – в окошке свет.

Ровно год, как мы расстались,

Долгим был, как тыща лет.

Я одна живу отлично,

Все нормально в жизни личной,

И почти что не жалею,

Что не я твоя жена.

У меня свои заботы,

Плачу только по субботам.

И еще по воскресеньям.

И еще, когда одна.

Я ждала-печалилась

Я письмо напишу, но тебе не отправлю,

Чтобы ты не узнал, что я в нем напишу.

И надежд никаких я тебе не оставлю,

Что спустя столько лет я тобой дорожу.

Я ждала-печалилась,

А потом отчаялась,

Лодочкой причалилась

К берегам чужим.

И в конверте сложены

Мысли безнадежные.

Вспоминать нам прошлое

Стоит ли, скажи?

Было все, как у всех – время встреч и прощаний.

Засыпала с тобой, просыпалась одна.

Не ждала от тебя никаких обещаний,

Но считала сама, что тебе я жена.

Я ждала-печалилась,

А потом отчаялась,

Лодочкой причалилась

К берегам чужим.

И в конверте сложены

Мысли безнадежные.

Вспоминать нам прошлое

Стоит ли, скажи?

Ты меня разлюбил. Ничего не попишешь.

Я уже у небес ничего не прошу.

Засыпаю с другим. Он моложе и выше.

Ну, а что на душе, и тебе не скажу.

Первый день в сентябре

На заре туманной юности,

Так давно, и как сейчас.

На заре туманной юности

Помнишь наш десятый класс?

Ты и я и знак сложения —

Все равняется любви.

Ты летящих лет кружение

Хоть на миг останови.

На заре, на заре юности туманной

Первый день в сентябре

Самый долгожданный.

Мы на школьном дворе

Повзрослели странно

На заре, на заре юности туманной.

На заре туманной юности

Не спешили наши дни.

На заре туманной юности

С кленов – золота родник.

Школьный двор промок под ливнями,

Листья пламенем в костре.

Были мы с тобой счастливыми

В том далеком сентябре.

На заре, на заре юности туманной

Первый день в сентябре

Самый долгожданный.

Мы на школьном дворе

Повзрослели странно

На заре, на заре юности туманной.

На заре туманной юности

Свет качали фонари.

На заре туманной юности

Мы о главном говорим.

Дней далеких отражением

Вновь приходят сентябри…

Ты и я и знак сложения,

Школа, клены, фонари.

По воле волн...

С тобой ко мне вернулись весны,

С тобой ожил мой давний сон.

Ты мне сказал: «Забудем весла

И поплывем по воле волн»…

По воле волн, по воле волн

И прежней жизни берега

По воле волн, по воле волн

Уже оставила река.

По воле волн, по воле волн

Совсем иные острова.

По воле волн, по воле волн

У жизни новая глава.

Судьбою лодку развернуло,

Качнулось время за бортом.

Я в этот раз тебе вернула

Все то, что ты вернешь потом.

По воле волн, по воле волн

И прежней жизни берега

По воле волн, по воле волн

Уже оставила река.

По воле волн, по воле волн

Совсем иные острова.

По воле волн, по воле волн

У жизни новая глава.

Нас встречный ветер не печалит,

Попутный ветер к нам спешит.

К какой нам пристани причалить,

За нас любовь сама решит.

Мониста

Ночь яркие созвездия

Монистами развесила,

Кострами разукрасила

Цыганское житье.

А скрипки растревоженно

Поют в ночи восторженной,

Взлетает буйным праздником

Лоскутное шитье.

Мониста, мониста

Звенят, звенят, звенят,

Мониста, мониста

Цыган манят.

Напевы кони слушают,

Но гаснет в небе кружево,

Заходит серп за облако,

Светлеет край небес.

Ах, как кружит неистово

Цыганка голосистая,

И как звенит монистами

В нее вселенный бес.

Мониста, мониста

Звенят, звенят, звенят,

Мониста, мониста

Цыган манят.

К утру костром погашенным

И в платьях непоглаженных

Цыганки шумным табором

По городу пройдут.

Никто не догадается,

Что ночи дожидаются,

Когда над спящим табором

Мониста звезд взойдут.

Что я знаю про него?

Про весну календари

Говорят нам в марте.

Ничего не говорит

Мой сосед по парте.

Он записку мне вернул,

Даже не читая.

Что он знает про весну?

Ничего не знает.

И, судя по всему,

Не нравится ему

Ни этот синий март,

Ни мой влюбленный взгляд.

Белых пятен вовсе нет

Для него на карте.

В классе он авторитет,

Мой сосед по парте.

Очень много сложных слов

Он употребляет.

Что он знает про любовь?

Ничего не знает.

И, судя по всему,

Не нравится ему

Ни этот синий март,

Ни мой влюбленный взгляд.

Я застыла у окна,

Как бегун на старте.

За окном стоит весна —

Мой сосед по парте,

В такт качая головой,

Что-то напевает.

Что я знаю про него?

Ничего не знаю.

Люби меня, как я тебя

Когда-то в годы нэпа,

Когда-то в моду степа

И черно-бурых лис через плечо

Встречались, расставались,

На карточки снимались,

Слова любви писали горячо.

Малиновый бантик

И бантик зеленый,

Оранжевый кантик

И двое влюбленных,

Как колокольчики звенят

Слова далеких дней:

Люби меня, как я тебя,

И помни обо мне.

Все было по-другому,

Наивные альбомы,

Цветущие герани на окне.

Летящий чей-то почерк,

И двух коротких строчек

Хватало быть счастливыми вполне.

Малиновый бантик

И бантик зеленый,

Оранжевый кантик

И двое влюбленных,

Как колокольчики звенят

Слова далеких дней:

Люби меня, как я тебя,

И помни обо мне.

Смешно, но все же грустно,

Что мы скрываем чувства

И этих странных слов не говорим.

Я поливаю фикус,

Прошу тебя, откликнись

И пару строк на память подари.

Измена

Сколько лет закрыты двери

И потеряны ключи.

Но так часто в дом потеря

Грустным странником стучит.

И гудят пустые стены,

Дом покинуло тепло.

Слово горькое «измена»

Бьется мухой о стекло.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Как исправить ту ошибку,

Как измену зачеркнуть?

Весть недобрая спешила

В дом наш светлый заглянуть.

Ветер листья обрывает,

Чтобы лето унести.

Понимаешь, все бывает,

Ты забудь все и прости.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Годы летят, годы летят —

Мне не легче.

Зря говорят, зря говорят —

Время лечит.

Каждый день, что нами прожит,

За собой оставил след.

Снова память растревожил

Дней далеких теплый свет.

Может быть, исчезнут тени,

Растворятся в светлом дне.

Ты забудешь об измене

И однажды скажешь мне:

Зря говорят, зря говорят…

Прикажу...

Ты взял билет с открытой датой,

Ты взял билет в один конец.

Перрон поплыл в лучах заката,

Качнулся в небе звезд венец.

Сказал ты: сердцу не прикажешь,

Как это просто доказать!

Ты одного не знаешь даже:

Могу я сердцу приказать.

Прикажу тебя помиловать,

Обвиненья отклонить.

Ну, а если хватит силы мне,

Прикажу тебя казнить.

Я сама приму решение,

Приговор свой объявлю —

Наказанье ли, прощенье ли,

А пока люблю, люблю…

Проходят дни, и я скучаю,

Забыв все то, что ты сказал.

Я поезда хожу встречаю

На разлучивший нас вокзал.

Смотрю на лица в окнах мутных,

Пока не выйдут все, стою.

Бывают странные минуты —

Тебя во всех я узнаю.

Прикажу тебя помиловать,

Обвиненья отклонить.

Ну, а если хватит силы мне,

Прикажу тебя казнить.

Я сама приму решение,

Приговор свой объявлю —

Наказанье ли, прощенье ли,

А пока люблю, люблю…

Поторопись, пока пургою

Не замело назад пути.

И я, на все махнув рукою,

Смогу однажды не прийти.

По опустевшему вокзалу

Никем не встреченный пойдешь.

И что я сердцу приказала,

Ты с опозданием поймешь.

Случайный попутчик

Вхожу в автобус переполненный

И вижу – место у окна.

Какой-то парень незнакомый мне

Сказал: «Так поздно, вы одна.

Куда вы едете в автобусе?

Хороших много мест на глобусе.

А не слетать ли вместе в Африку

И там поесть бананов к завтраку?»

Какой счастливый случай!

Какой счастливый случай!

Такое может с каждым вполне произойти.

Случайный мой попутчик!

Случайный мой попутчик!

А мне с ним оказалось надолго по пути.

Мне сразу стало очень весело,

Но я сказала: «Там жара,

А не слетать ли лучше вместе нам

Туда, где холод и ветра?

Не приземлиться ли на льдину нам

И с черно-белыми пингвинами

Там побродить в погоду вьюжную

И не поесть ли рыбы к ужину?»

Какой счастливый случай!

Какой счастливый случай!

Такое может с каждым вполне произойти.

Случайный мой попутчик!

Случайный мой попутчик!

А мне с ним оказалось надолго по пути.

На остановке вместе вышли мы,

Так ничего и не решив.

А вечер серп зажег над крышами

И небо звездами расшил.

И мы бродили с ним по городу,

Мы от жары летали к холоду,

Решив, что лучшее на глобусе

То место у окна в автобусе.

Коли спросят...

По всем календарям у осени в начале

Оставят холода в деревьях рыжий цвет.

А ты сидишь с утра у зеркала в печали —

Еще один сентябрь тебе прибавил лет.

Если кто-то спросит тебя о годах,

Пусть ответит осень красотой в садах.

А зимою спросят – пусть снега ответят,

Ты в такую осень не грусти о лете.

Как осени к лицу багряные наряды,

Тебе, поверь, идут твои не двадцать лет.

Так что ж рожденья день ты праздновать не рада

И смотришь за окном оранжевый балет?

Если кто-то спросит тебя о годах,

Пусть ответит осень красотой в садах.

А зимою спросят – пусть снега ответят,

Ты в такую осень не грусти о лете.

А ты опять грустишь – зима нас не минует,

Зимой не расцветут ни травы, ни цветы.

Пусть чья-нибудь весна меня к тебе ревнует.

Во мне весна одна, и ей зовешься ты.

Так сложилась жизнь

Привычных дней текучий караван,

Где дни в один сливаются.

Все думают, у нас с тобой роман,

И очень ошибаются.

В минуту между снегом и дождем

Предчувствия тревожные.

Друг к другу мы немедленно придем,

Как помощь неотложная.

Уж так сложилась жизнь,

Зачем ее менять?

Уж так сложилась жизнь,

Попробуй все понять.

Но на закате дня

Ты рядом окажись,

Зачем нам все менять,

Раз так сложилась жизнь.

Ну разве можно все определить?

У каждого по-разному.

Кто встретился, чтоб весны разделить,

Кто – первый снег отпраздновать.

Все чаще утро кутает туман,

Наверно, снег уляжется.

Все думают, у нас с тобой роман,

И мне порой так кажется.

Ворожи, ворожи...

Бей, цыганка, в звонкий бубен,

Фалды юбки теребя.

Все, что было, все, что будет, —

Все зависит от тебя.

Что в дороге? На пороге?

В дверь стучится? В дом войдет?

Ты уже гадала многим —

Что ж со мной произойдет?

Ворожи, ворожи,

Все, что было, расскажи,

Все, что было, все, что будет,

На ладони покажи.

Ворожи, ворожи.

За меня сама реши —

Разожги любовь звездою

Иль снежком запороши.

Протянула в горсти вишни —

Не спеши ответа ждать.

Понимаешь, так уж вышло —

Разучилась я гадать.

Сам ударь-ка в звонкий бубен,

Тишину ночи дробя,

Все, что было, все, что будет, —

Все зависит от тебя.

Пропадаю...

Ярко-красный закат – признак ветра.

И без ветра я мерзну одна.

От тебя нет так долго ответа,

И терзает мне душу вина.

Сколько раз я тебе говорила —

Не пиши, не звони – не прощу.

Я сама эту жизнь натворила,

А теперь вдруг вернуться прошу.

С веток вялая листва опадает,

Ветер травы покосил на лугу.

Пропадаю без тебя, пропадаю,

Пропадаю без тебя – не могу.

Дважды в реку ступить невозможно,

Нелегко все сначала начать.

Но поверь, мой любимый, несложно

Снова в паспорт поставить печать.

Я ж неправду тебе говорила.

Как же в это поверить ты смог?

От тебя не уйти мне, мой милый,

Сколько б ни было в мире дорог.

Объявленье об обмене

Долгий дождь прильнул к холодным стеклам,

Будто не бывало теплых дней.

Улица озябшая промокла,

В лужах отражение огней.

Ветер объявление полощет,

Буквы расплылись и вкривь и вкось.

Мы меняем общую жилплощадь

На любые две, подальше, врозь.

Объявленье об обмене

Поливает дождь осенний,

Но обмен нам не спасенье,

Не спасенье.

Долгий дождь, пора осенней скуки,

Что-то нам не удалось понять,

И одну любовь на две разлуки

Мы с тобой решили поменять.

Телефон звонит без передышки,

Трубку снять скорее ты спешишь.

Показалось мне, что часто слишком

– Не туда попали, – говоришь.

Объявленье об обмене

Поливает дождь осенний,

Но обмен нам не спасенье,

Не спасенье.

Долгий дождь, разбросанные листья.

Вот и мы не можем вместе быть.

Открывать не стоит старых истин.

Разойтись – не значит разлюбить.

Зачеркни: «Прекрасная жилплощадь,

Лифт, балкон, горячая вода».

Напиши: «Есть две души продрогших,

Долгий дождь и долгая беда».

Привыкай

Опять с утра похолодало:

Не плюс, не минус, просто ноль.

Я так старательно играла

Тобой придуманную роль.

Еще вчера цвела черешня,

Но утром сбросила цветы.

Я никогда не буду прежней,

Теперь, мой друг, меняйся ты.

Привыкай, привыкай к моим новым привычкам,

Привыкай, привыкай, ты же знаешь меня.

Разгорелась любовь, будто вспыхнула спичка,

Но подул ветерок, вот и нету огня.

Тепло из сердца выдул ветер,

А душу выстудил сквозняк.

Я знаю, что ты мне ответишь —

Что проживешь и без меня.

Не понимаешь ты, мой милый,

Тебе, наверно, невдомек,

Что я привычки изменила,

Чтоб без меня ты жить не смог.

Закатный час

Закатный час настоян на левкоях,

И дарит вдох круженье головы.

Зачем, зачем привычного покоя

В закатный час меня лишили вы?

Перевернув фарфоровую чашку,

Судьба стечет кофейным ручейком,

И я пойму, в словах нехитрых ваших

Укрыта тайна под замком.

Закатный час – не время для печали,

Чтоб вас слова мои не огорчали,

Я вам скажу, прелестная гадалка, —

Растаял день, мне, право, жалко.

Наворожу вам что-нибудь такое,

Чтоб позабыть не в силах были вы,

Как был закат настоян на левкоях

И вдох с круженьем головы.

Прошлогодний снег

Я растеряна немножко,

Виноватых в этом нет.

На заснеженной дорожке

Прошлогодний тает снег.

Ты ушел, но след оставил,

Что-то ты мне не простил.

Прошлогодний снег растаял,

Вместе с ним твой след простыл.

Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,

Год пройдет, и опять наметет.

Жаль, что след растаял, растаял бесследно

И уже никуда не ведет.

Ты любовь, любовь перепрыгнул с разбега,

Без оглядки в весну убежал.

Мне не жаль, не жаль прошлогоднего снега,

А любви растаявшей жаль.

Я с весною не согласна,

Для чего цвести садам?

Я любовь ищу напрасно

По растаявшим следам.

Я весну не торопила,

Да не скрыться от тепла.

Утром солнце растопило

След, который берегла.

Осеннее прощание

Утро расставанья. Кофе остывает.

Все слова истратив, мы с тобой молчим.

Нету виноватых – просто так бывает —

Улетает нежность, как к зиме грачи.

Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.

Вскинут клены ветки, опустев от листьев.

Опустели взгляды. Не нужны слова.

Что-то стали редки друг о друге мысли.

Может, так и надо? Может, ты права?

Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.

Что ж тебя тревожит? Мы же шли к разлуке.

Можем друг без друга вроде обойтись.

Может, мы и сможем, но не смогут руки.

И глаза не смогут – ты не уходи.

Мы к осени причалили

В настурции печальные.

Прошла пора венчальная,

Настала разлучальная.

Бывший...

На оборвавшейся струне

Застыла нота, недопета.

А ты опять пришел ко мне

В страну погашенного света.

Мой мир жестоких холодов

Ветрами выстужен сурово.

Теперь ты все забыть готов,

А я все вспомнить не готова.

И ты не спрашивай меня,

Как согревалась без огня,

Мой бывший друг, бывший враг,

Ты ничего не спрашивай, прошу,

Я ничего не расскажу,

Мой бывший свет, бывший мрак.

Мы оба – прошлого тени.

На недописанной строке

Застыло слово, онемело.

Не отогреть твоей руке

Моей руки заледенелой.

Того, что было, не вернуть,

Не приходи в мой мир остывший.

Прошу, о будущем забудь,

Ты бывший мой, ты только бывший…

Уникум

(фрагмент автобиографической прозы)

Встаю я рано – кормлю Давида, Феньку, мою любимую собаку, подметаю чистенько – и на работу. Так было очень много лет. Кем я только не работала – машинисткой, библиотекарем, корректором, редактором, переводчиком японского языка. На японский язык у меня ушло целых двадцать пять лет.

Сейчас я по привычке рано встаю, кормлю, подметаю. Мне никуда спешить не надо. Ходить на службу по утрам я недавно перестала, потому что мне сейчас гораздо интересней писать, выступать, ходить на телесъемки. Вообще, работать у японцев мне стало скучно. Чем больше времени я с ними проводила, тем сильнее обострялась моя любовь к российским людям.

Вот, представляете, один японец мне как-то говорит: «Ничего я ни в вас, ни в ваших книжках не понимаю. Вот, например, у одного вашего гения, как там написано? „У нее были глаза цвета мокрой и спелой черной смородины“. У нас, у японцев, у всех – черные глаза, черные волосы, все понятно. А вы чудные какие-то».

Да, мы чудные, разные. И это здорово. Короче говоря, сижу я теперь дома и размышляю о нас – чудных, с разными глазами, судьбами, характерами. И вспоминаю свою дояпонскую жизнь.

Как-то по телевизору я смотрела передачу, в которой спорили ученые. Среди участников я увидела знакомое лицо. Вспомнила его обладателя и засмеялась, потому что связана у меня с ним одна история.

В то время я работала редактором в одном институте. Восемь женщин нашего отдела – каждая со своими заботами и проблемами – редактировали научные труды преподавателей.

Одной из нас – матери-одиночке Нине – досталась работа как раз этого телегероя. В то время он был очень молодым доктором наук, метил в академики. Его фамилия была Ястребов. Нина нашла в его работе очень грубую, как ей показалось, стилистическую ошибку и внесла исправление. Через пару дней после сдачи работы в отдел грозно влетел Ястребов. Вместо «здравствуйте» он закричал: «Кто здесь работает?! Недоразвитые тупицы! Всех гнать. Никто из вас, наверно, никогда книги в глаза не видел! Какое ты, серое существо, имеешь право делать исправления в том, что написал Я!!! Уволю к черту!»

Он бросил работу Нине на стол и так же грозно вылетел. Нина стала плакать: «Ой, девочки! А вдруг уволят? Что я буду делать с двумя детьми без алиментов?»

Когда кто-то из нас плакал, а это случалось часто, отзывчивая Любка сразу бегала за сухим вином. В этот раз тоже – Любка, хоть и толстая была, сбегала быстро. Рислинг Нину успокоил, и она начала исправлять работу Ястребова, как было раньше.

Я ненавижу, когда люди возвышаются над другими. Мне всегда хочется их стукнуть чем-нибудь по голове, как молотком по гвоздю, когда он вылезет и мешает. Нет, конечно, я никого никогда не била, но желание сделать это бывает часто и сейчас. Вообще, мне иногда кажется, что моим далеким предком был хан Мамай – чуть что не по мне, и приходится изо всех сил сдерживать чешущиеся кулаки. Все мне говорят – у тебя такой хороший характер, ты никогда не кричишь, не споришь. Про кулаки никто не догадывается.

Так вот, в случае с Ястребовым кулаки дали себя знать. Но не пойду же я бить очень молодого доктора наук, метящего в академики? И созрел у меня коварный план мести.

Ястребов появился на следующее утро – такой же великий и недовольный. В его глазах было написано: дуры! Серость тупая!

Я сидела за машинкой и очень быстро печатала. Настолько быстро – раньше же я долго работала машинисткой, – что Ястребов, на секунду забыв про презрение, спросил: «Где это ты так стрекотать научилась?»

Я ему не ответила, потому что меня позвали к телефону. Не переставая печатать, я прислонила трубку к уху и стала громко говорить по-японски – как раз в то время я его изучала. Ястребов замер: «Ты на каком это языке?» Я, не переставая печатать: «Да на японском. Приехала моя подруга японка, импресарио Рихтера, пригласила вечером на концерт маэстро».

Надпись в глазах Ястребова стала медленно меняться.

Тут Татьяна Степановна ко мне с вопросом обращается: «Лариска, с утра хожу, как дура, не могу вспомнить, как „Илиада“ Гомера начинается?»

Я, печатая: «Гнев, о, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына…» Гекзаметром, в общем, ответила. А чтоб Ястребов не спросил вторую строчку, о которой я, естественно, понятия не имела, уже подоспела Анна: «Ларис, считать лень, сколько будет 1250 умножить на 1348?» Я, без запинки: 1685048.

Ястребов остолбенел, схватил ручку, бумагу (калькуляторов в то время еще не было) и стал умножать. Все сошлось. Он закричал как сумасшедший: «Что ты тут делаешь? Ты же уникум!»

И тут мы хором как грянули: «А у нас тут все такие!»

Ястребов побледнел, осел на стул. Отзывчивая Любка накапала ему валокордина. Он пришел в себя, забрал работу и ушел. Наверно, так до конца ничего и не понял.

Сейчас, по телевизору, молодой еще академик, он выступал перед аудиторией, а в глазах была знакомая надпись: «Все вы дураки и серые тупицы».

А я смеялась и вспоминала, как мы потом пили все вместе Рислинг, и я предложила тост – за Любку, которая так хорошо молчала в трубке, когда я лопотала по-японски, за Татьяну Степанну, и за Анну, и за Нинку, чтоб она больше никогда не плакала. А девчонки, наоборот, предложили выпить за меня, что я так здорово все это придумала.

Кстати, а как все-таки начинается «Илиада»?

КТО УЧИТ ПТИЦ ДОРОГУ НАХОДИТЬ?

Последний мост

Кто учит птиц дорогу находить,

Лететь в ночи, лететь в ночи по звездам?

И нет сетей им путь загородить

К давно забытым гнездам.

Любовь ли их в дорогу позвала,

В дорогу позвала, где так недолго лето?

Зачем летят из вечного тепла, из вечного тепла?

Мне не узнать об этом.

Не сжигай последний мост,

Подожди еще немного.

В темноте при свете звезд

Ты найди ко мне дорогу.

Знаю я, что так непрост

Путь к забытому порогу.

Не сжигай последний мост,

Отыщи ко мне дорогу.

Не сжигай последний мост.

Не сжигай последний мост.

В моих краях такие холода.

Одни снега и ветры завывают.

А ты летишь неведомо куда,

Где дни не остывают.

Но теплые края не для тебя,

Они не для тебя, и, если обернешься,

Поймешь, что жить не можешь, не любя,

Не можешь, не любя,

И в холода вернешься.

Дальняя дорога

Ветер крышу сдул и прилетел в мой дом,

Он рояль раскрыл и ноты растревожил.

Больше я не буду вспоминать о том,

Что прошло и снова быть не может.

Я, как этот ветер, в темноту ворвусь,

Странником ночным брожу я одиноко.

К нотам на рояле больше не вернусь.

Музыке уже не звучать в моей душе.

Дальняя дорога,

Прошлое не трогай,

Дальняя дорога,

От былого ни следа.

Дальняя дорога,

Дальняя дорога,

Поздняя дорога в никуда.

Где мой перекресток четырех дорог?

Серый камень, где мой верный путь начертан?

Улетел куда-то с нотами листок.

Я теперь его ищу по свету.

Мне осветят путь горящие мосты,

Улетают искры, превращаясь в звезды.

В прежней жизни клавишей коснешься ты.

Музыке уже не звучать в моей душе.

Память-птица

Память-птица, память-птица

Может в сердце затаиться,

Может долго не тревожить,

Может вовсе не вспорхнуть.

Память-птица, память-птица

Копит годы, копит лица.

Все она на свете может

Оживить и зачеркнуть.

Ты птицею летишь.

Бросает тень крыло,

То вверх, то камнем вниз,

То просто рядом кружишь.

Мне холодно пока,

Ты улетай в тепло,

С теплом ко мне вернись,

Не возвращайся стужей.

Память-птица, память-птица

Как усталая певица

С тихим голосом далеким

За кулисами души.

Память-птица, память-птица,

На исписанной странице

Незаконченную строчку

Мне тихонько подскажи.

Ты птицею летишь.

Бросает тень крыло,

То вверх, то камнем вниз,

То просто рядом кружишь.

Мне холодно пока,

Ты улетай в тепло,

С теплом ко мне вернись,

Не возвращайся стужей.

Память-птица, память-птица,

Если радость возвратится,

Ты упрячь мои обиды

В самый дальний уголок.

Память-птица, память-птица,

Помоги беде забыться,

Чтоб из самой черной тучи

Солнца луч пробиться мог.

Во все времена...

Что за тяга к старинным вещам,

К оборотам ушедших мгновений?

Словно кто-то тебе завещал

Не предать дни былые забвенью.

Погаси электрический свет,

Теплым воском пусть плавятся свечи.

Поплывем вспять течению лет

В чьи-то страсти, разлуки и встречи.

Во все времена светила луна.

Любовью любовь называлась.

На смену балам плыла тишина

И снова балами взрывалась.

И кто-то в ночи шептал имена.

Так много веков продолжалось.

Во все времена светила луна,

И нам она тоже досталась.

Мы откроем старинный сундук,

Пыль времен отряхнем мы с событий,

И забытый, таинственный звук

Из реки дней ушедших к нам вытек.

И в камине огонь затрещал,

Нам поведали сказки поленья…

Что за тяга к старинным вещам,

К оборотам ушедших мгновений?

Отель Шератон

Была молодой и зеленой

И сытой бывала не слишком.

О Хилтонах и Шератонах

Читала в заманчивых книжках.

А лучшей едою считала

Котлеты, а к ним макароны.

И даже во сне не мечтала

О Хилтонах и Шератонах.

Отель Шератон, лакей откроет двери.

Отель Шератон, сама себе не верю.

Отель Шератон, подхватит чемоданы.

Отель Шератон, неведомые страны.

Ведет меня в горку кривая,

В Парижах бываю и в Боннах.

И запросто там проживаю

И в Хилтонах, и в Шератонах.

По белому свету летаю

За йены, за марки, за кроны,

Но лучшей едою считаю

Котлеты, а к ним макароны!

Разгадай мой сон

День как день – никаких новостей.

День как день, проводили гостей.

Перемыта посуды гора,

И опять на работу с утра.

Разгадай мой сон —

Что бы это значило? —

Плыл на лодке слон,

Веслами покачивал.

Плыл по воле волн,

Плыл – не поворачивал.

Очень странный сон.

Что бы это значило?

Год как год – лето, осень, весна.

Год как год, нет ни ночи без сна.

Тихо плещет о лодку волна.

Я уже не могу без слона.

Разгадай мой сон —

Что бы это значило? —

Плыл на лодке слон,

Веслами покачивал.

Плыл по воле волн,

Плыл – не поворачивал.

Очень странный сон.

Что бы это значило?

Жизнь как жизнь – дни текут, как вода.

Жизнь как жизнь, ты мой сон отгадал.

Мы с тобою по жизни плывем,

Волшебство и сновиденья зовем.

Старый трамвай

Век свой доживающим трамваем

Покатилась в прошлое любовь.

Кто-то остановки называет,

Нам не разобрать забытых слов.

На один не сходится билетик —

И желаний исполненья нет.

В наш трамвай подсядет кто-то третий

И счастливый оторвет билет.

Нарисуй на стекле вопросительный знак,

Нарисуй на стекле восклицательный знак.

Пусть колеса стучат сердцу в такт, сердцу в такт —

Вопросительный знак, восклицательный знак.

И подумает кто-то – здесь что-то не так —

Вопросительный знак, восклицательный знак!

Рельсы старым улицам мешали,

Звон трамвайный улицы будил.

Что-то долго мы с тобой решаем —

Кто-то первым должен выходить.

Поворот. Качнулся наш вагончик.

Прошуршала ветка по стеклу.

Круг мы завершили, путь окончен

У вчера и завтра на ветру.

Дым отечества

Учил урок прилежный школьный мой приятель,

Что дым отечества нам сладок и приятен.

Но в детство канула забытая тетрадка,

Давно дымит мое отечество не сладко.

И вот недавно я узнал совсем случайно,

Что друг давно к другому берегу отчалил,

Открыл свой бизнес там, и дело процветает,

Но все равно ему чего-то не хватает.

Душа не лечится, душа не лечится,

И по ночам ушедшее тревожит.

Там дым отечества, там дым отечества,

Хоть горек он, но нет его дороже.

И человечество, и человечество

Ломает головы, понять не может

Мое отечество, мое отечество,

Где горек дым, но нет его дороже.

Глядят ученые-астрологи на звезды

И составляют невеселые прогнозы,

И обожают цвет коричневый уроды,

И изгоняют из отечества народы.

И у посольства вьются очереди шумно.

Хоть там немало дураков, но много умных.

Их потеряв, мое отечество мельчает.

Они уедут, чтобы мучиться ночами.

Доченька

У тебя для грусти нет причины,

В зеркала так часто не глядись.

Замирают вслед тебе мужчины,

Если мне не веришь – обернись.

А ты опять вздыхаешь,

В глазах печаль тая.

Какая ты смешная,

Доченька моя,

Как будто что-то знаешь,

Чего не знаю я.

Какая ж молодая ты еще,

Доченька моя.

Мы с тобой уедем к морю летом,

В город, где магнолии в цвету.

Я открою все свои секреты,

Все твои печали отведу.

А ты опять вздыхаешь,

В глазах печаль тая.

Какая ты смешная,

Доченька моя,

Как будто что-то знаешь,

Чего не знаю я.

Какая ж молодая ты еще,

Доченька моя.

Посмотри на линии ладони,

Все поймешь, гадалок не зови.

Это ангел, нам не посторонний

Прочертил там линию любви.

Письма

Моды на письма давно уже нет,

А мне почтальоном вручен

Синий конверт, невесомый конверт,

В нем несколько слов ни о чем.

Если б ты жил от меня далеко

И не было связи другой,

Тебе до меня дозвониться легко,

Всегда телескоп под рукой.

Но что тебе навеяло такое настроение?

Такое настроение в тебе не угадать.

А может, твоя бабушка, как девочка, рассеянно

Забыла своей юности пожухшую тетрадь.

А в бабушкиной юности была другая музыка,

И как сейчас танцуем мы, для бабушки смешно.

А в бабушкиной юности писали письма грустные.

Нам кажется, что только что, ей кажется – давно.

Пух тополиный влетает в окно,

Век наш в транзистор включен.

Я неотрывно смотрю на одно

Из нескольких слов ни о чем.

Мы на ходу произносим слова,

Вечно куда-то спешим.

Молодость бабушки тоже права.

И ты мне еще напиши.

Я САМА НЕ ПОЙМУ

Я сама не пойму

Отражают зеркала

Взгляд мой беспокойный.

Вольной птицей я была,

Стала вдруг невольной.

Отчего же, не пойму,

Так могло случиться,

Что к приходу твоему

Крашу я ресницы.

Все девчонки говорят —

Ты какой-то странный.

И, мечтая за моря,

Учат иностранный,

Говорят, что я б могла

Стать фотомоделью,

Ну, а я тебя ждала

Целую неделю.

Я тебе цветов куплю

И в кино билеты.

Я сама скажу – люблю!

Что ответишь мне ты?

А вокруг полно ребят,

Есть получше лица,

Но лишь только для тебя

Крашу я ресницы.

На Покровке

По старенькой Покровке

Крадется ночь-воровка,

Колдует и пугает, ведет свою игру.

А я, ее сыночек, гуляю этой ночью

И сам пока не знаю,

Где окажусь к утру.

На Покровке я родился,

На Покровке я крестился,

На Покровке я влюбился,

Коренной ее жилец.

На Покровке, на Покровке

Вьется жизнь моя веревкой,

А веревке, как ни вейся,

Будет где-нибудь конец.

На старенькой Покровке

Весенняя тусовка,

В зеленые одежды закутались дворы.

А я пройду по маю и чей-то взгляд поймаю,

Хоть я уже не в гору,

Но все же не с горы.

На Покровке я родился,

На Покровке я крестился,

На Покровке я влюбился,

Коренной ее жилец.

На Покровке, на Покровке

Вьется жизнь моя веревкой,

А веревке, как ни вейся,

Будет где-нибудь конец.

На старенькой Покровке

К трамвайной остановке

Пойду я на свиданье, как в прежние года.

Покровские ворота закрыты для кого-то,

А для меня, я знаю,

Открыты навсегда.

Странная женщина

Желтых огней горсть

В ночь кем-то брошена.

Я твой ночной гость.

Гость твой непрошеный.

Что ж так грустит твой взгляд?

В голосе трещина.

Про тебя говорят —

Странная женщина.

Странная женщина, странная,

Схожа ты с птицею раненой,

Грустная, крылья сложившая,

Радость полета забывшая.

Кем для тебя в жизни стану я?

Странная женщина, странная.

Я не прошу простить,

Ты ж промолчишь в ответ.

Я не хочу гостить

И уходить в рассвет.

В грустных глазах ловлю

Искорки радости.

Я так давно люблю

Все твои странности.

Не долго думая

Ночь была теплой, как чай недопитый.

Воздух таким упоительным был.

Понял я вдруг, ты и есть Афродита,

Пену я сдул и тебя полюбил.

Я любовался изгибами тела,

Греческий миф для себя я открыл.

Был я влюблен, только ты не хотела,

Чтоб я тебе о любви говорил.

Не долго думая, с небес

Ко мне в ту ночь спустился бес.

Не долго думая, мне голову морочил.

Но оказалась ты не той

Моей несбывшейся мечтой,

Одной из тысячи ночей недолгой ночью.

Что ж ты, богиня, меня не спросила —

Что я люблю и чего не люблю?

Искру зажгла и сама ж погасила,

И вся любовь покатилась к нулю.

Теплая ночь приближалась к рассвету,

Куталась ты в одеяло из сна.

Понял я вдруг – ничего в тебе нету,

Ты не богиня, а пена одна.

Лебединое озеро

Смотрю на сцену, замирая,

Как будто нет вокруг людей.

А там, как ангелы из рая,

Порхает стайка лебедей.

Залюбовался я Одеттою,

В прикид из перышек одетою.

Машет, машет ножкой тонкой,

Очень жалко мне девчонку.

В том, что лебедь на диете,

Виноват Чайковский Петя.

Ой, упал мой лебедь белый.

Петя, Петя, что ты сделал?

А во дворе кипели страсти —

Ребята, нам бы так пожить!

А принц с ума сошел от счастья,

В колготках беленьких кружит.

Он к ней подплыл, душа продажная,

И показал свое адажио.

Машет, машет ножкой тонкой,

Очень жалко мне девчонку.

В том, что лебедь на диете,

Виноват Чайковский Петя.

Ой, упал мой лебедь белый.

Петя, Петя, что ты сделал?

На вид-то принц нормальный парень,

Чего несется как шальной?

Как будто кто его ошпарил,

И стало плохо с головой.

Мне закричать Одетте хочется —

Беги, а то все плохо кончится!

Удивительно!

Подцепили изящно вы каперсу

Леденящим копьем серебра.

Взгляд горящий, летящий по адресу,

Намекнул мне прозрачно – пора!

Недопитый глоток бенедиктина

Покачнул изумрудную тень.

Ах, какой же был день удивительный,

Ах, какой удивительный день.

Занавески поплыли к сближению,

Ненароком спугнув мотылька.

Как прелестна в капризном движении

Мне обвившая шею рука.

Опасаясь вам быть утомительным,

Быстро сбросил одежды я прочь.

Ах, какой была ночь удивительной,

Ах, какой удивительной ночь.

Бледный свет по подушкам рассыпался,

За окном новый день поджидал.

Мой бокал опрокинут, я выпил все,

Вы простите меня за финал.

Вы в любви были так убедительны,

Я ценю ваш старательный пыл.

Быстро вас я забыл, удивительно,

Удивительно быстро забыл.

Старая знакомая

Завертела меня жизнь, закрутила.

Вечно занят, днем и ночью дела.

Я забыл тебя, а ты позвонила

И зачем-то вдруг к себе позвала.

Не узнал я сразу в трубке твой голос,

А потом узнал и был удивлен,

И сказал, что я по-прежнему холост

И к тому же ни в кого не влюблен.

Старая знакомая,

Наша жизнь расколота,

Наша жизнь поломана,

Чья же в том вина?

Старая знакомая,

Старая знакомая,

Бывшая знакомая,

Бывшая жена.

Я не знаю, кто над нами колдует?

Перед кем за это счастье в долгу?

Обнимаю я тебя и целую,

Понимая, что уйти не смогу.

Завертела меня жизнь, закрутила,

Что поделаешь? Такая судьба.

Я забыл тебя, а ты позвонила,

Чтоб опять не смог забыть я тебя.

Снежная королева

Ветер закружил…

Я запомнил мгновение – снег закружил,

И возникло видение – снег закружил,

Льдинки глаз и твой голос застывший.

Кто же, ты мне скажи,

Этот холод твой выдумал, ты мне скажи?

Твое сердце так выстудил, ты мне скажи?

Стала ты навсегда разлюбившей.

Замок твой ледяной

Солнце не греет.

Грустно жить в нем одной,

Дверь приоткрой…

Снежная королева.

Если можешь, поверь, если можешь, поверь – я люблю,

Снежная королева.

Холод в сердце твоем, холод в сердце твоем растоплю.

И лишь только на миг

Ты меня взглядом тронула, только на миг,

И рассталась с короною только на миг,

Ты обычной девчонкой вдруг стала.

Этот странный твой мир.

Ты от жизни в нем прячешься, странный твой мир,

Мнишь себя неудачницей, странный твой мир,

От холодного плена устала.

Три дня

Мы были очень близкими

С тобою столько раз.

Меня ты сбила выстрелом

Своих холодных глаз.

Я думал, ты обиделась,

Чужой вдруг стала ты.

Мы лишь три дня не виделись,

А ты сожгла мосты.

В эти три дня, что не виделись мы,

Столько воды утекло.

В эти три дня, что не виделись мы,

Ветром задуло тепло.

В эти три дня, что не виделись мы,

Хмурых и долгих три дня,

В эти три дня, что не виделись мы,

Ты разлюбила меня.

Не получилось повести,

А просто так, рассказ.

Ты в гулком скором поезде

По жизни пронеслась.

По ночи чиркнув искрами,

Свет глаз твоих погас.

А ведь такими близкими

Мы были столько раз.

Нравится – не нравится

Луна по небу катится,

И ноченька светла.

Скажи, моя красавица,

Что так невесела?

К чему тебе печалиться?

Кручиниться к чему?

Ну что тебе не нравится,

Никак я не пойму.

Я постель постелю,

Я тебя так люблю.

Нравится – не нравится,

Спи, моя красавица.

Ты душой не криви,

Не беги от любви.

Спи, моя красавица,

Нравится – не нравится.

Капризно топнешь ножкою,

В глаза нагонишь мрак.

Скажи, моя хорошая,

Ну что тебе не так?

С твоим капризом справиться

Стараюсь от души,

Ну что тебе, красавица,

Не нравится, скажи!

Пропащие денечки

Я так тебя любил, что стены падали

От твоего дыханья в темноте.

Не знаю, вспоминать так часто надо ли

Деньки, с тобой потерянные те.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Ты делай все, что хочешь,

Но только не гони.

Завяли все цветочки,

Погасли все огни.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Ты грешная, неверная, горячая,

Такая, что кружилась голова.

Но вышло так, что ничего не значили

Твои такие жгучие слова.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Ты делай все, что хочешь,

Но только не гони.

Завяли все цветочки,

Погасли все огни.

Пропащие денечки,

Потерянные дни.

Я не такой, чтоб наперед загадывать,

Но знаю точно, вспомнишь ты не раз

О том, как я любил, как стены падали,

Как искры счастья сыпались из глаз.

Бабки-бабульки

В темноте нашел я тапки,

Снова ночь прошла без сна.

Где же бабки? Где же бабки?

Без конца твердит жена.

Я бы мог стоять на лапках

И служить им, как дурак.

Счастье жизни только в бабках.

А без бабок – просто мрак.

Бабки, бабки, бабки-бабульки.

Жизнь без вас, как темная ночь.

Бабки, бабки, бабки-бабульки,

Кто без вас мне может помочь?

У соседей все в порядке,

Тишь, покой и благодать.

Там всегда на месте бабки,

Мне же хочется рыдать.

По натуре я не тряпка,

На своем стоять могу.

Но за тем, чтоб были бабки,

На край света побегу.

Бабки, бабки, бабки-бабульки.

Жизнь без вас, как темная ночь.

Бабки, бабки, бабки-бабульки,

Кто без вас мне может помочь?

Раньше было по-другому,

Мы не ведали забот.

Бабки были вечно дома,

А теперь наоборот.

Мы ребенка не касались,

Бабки нянчили, но вдруг

Обе бабки взбунтовались

И уехали на юг.

Шерше ля фам!

Еще до нашей эры,

В какой-то древний век

Воскликнул из пещеры

Лохматый человек:

Р-р-р! Мамонт недоперченный

Мне подан на обед!

Во всем вините женщину —

Причину разных бед.

Шерше ля фам – виной всему она одна.

Шерше ля фам – любой вам скажет из мужчин.

Шерше ля фам – она причина всех причин.

Века стремглав летели

В искусстве Ренессанс.

Сердца огнем горели

И бились, как фаянс.

Отважно шпаги скрещены

В предчувствии побед.

Во всем вините женщину —

Причину разных бед.

Шерше ля фам – виной всему она одна.

Шерше ля фам – любой вам скажет из мужчин.

Шерше ля фам – она причина всех причин.

Ты в этом убедиться

Заставила меня.

Зачем-то стала сниться

В последние три дня.

Прошла но сердцу трещина,

Не мил весь белый свет.

Во всем вините женщину,

Причину разных бед.

Эта южная ночь

Перекатился вечер в ночь довольно плавно.

Луна мерцала в невесомых облаках.

А я забыл тебе сказать о самом главном,

И мы болтали до утра о пустяках.

К утру, устав, ты на плече моем дремала,

И сон неведомый ты видела одна.

Мы по глотку с тобой отпили из бокала,

А надо было осушить его до дна.

Эта южная ночь,

Блики звезд серебристо-хрустальных.

Эта южная ночь,

Жарких пряных цветов аромат.

Эта южная ночь…

В том, что ближе мы так и не стали,

Эта южная ночь виновата. И я виноват.

Пустой бокал разбить бы вдребезги на счастье,

Но мы с тобою удержались на краю.

И разделила наши жизни ночь на части,

Теперь ты спишь, а я один тихонько пью.

Тебя забуду я, а ты меня подавно,

И ветер времени остудит весь наш пыл.

Ведь я забыл тебе сказать о самом главном,

А может, даже хорошо, что я забыл.

Лиза-Лизавета

Жизнь мне вечные сюрпризы

Нет да нет преподнесет.

У моей подруги Лизы —

Ой, характер! Ой, не мед!

Мне казалось, счастье, счастье близко,

Но никак не добегу.

Без прописки в сердце Лизки

Поселиться не могу.

Лиза, Лиза, Лиза!

Ты брось свои капризы.

Сама не понимаешь,

Что ты с огнем играешь!

Слышишь, Лизавета!

Поторопись с ответом.

Иначе будет поздно,

Я говорю серьезно!

Я тону в твоем коварстве,

Как в стремительной реке.

Ты – другое государство,

Где граница на замке.

Мне судьба бросает вызов,

Сто препятствий на пути.

Мне без визы в сердце Лизы

Ни проехать, ни пройти.

Копенгаген

Мне в интересах у тебя не уместиться.

Твоих запросов что-то толком не пойму.

Ты так мечтаешь о вещах из-за границы,

А где тебе такие вещи я возьму?

Ну нету этого у нас в универмаге,

Я ж не начальник и совсем тут ни при чем.

А ты возьми себе билет на Копенгаген,

Там поживешь – сама узнаешь что почем.

Опять в слезах ты возвращаешься с работы,

Там кто-то снова в новой кофточке пришел.

А ты в своей лет пять назад снялась на фото.

Но мне с тобой в любой одежде хорошо.

Ну нету этого у нас в универмаге,

Я ж не начальник и совсем тут ни при чем.

А ты возьми себе билет на Копенгаген,

Там поживешь – сама узнаешь что почем.

Ты все твердишь, что за границей жизнь другая,

Я Копенгаген сам на карточке видал.

А там русалочка сидит вообще нагая,

Ты б за такое мне устроила скандал.

Смотри-ка, солнце в нашей форточке забилось,

И сердце падает в предчувствии весны.

Ты на рассвете задремала и забылась

И заграничные, наверно, видишь сны.

Охотница Диана

Ночь упала на землю туманом,

День закрыл свою дверь на засов.

На охоту выходит Диана —

Дочь таинственных диких лесов.

Расставляет силки и капканы,

Попадают в них разные львы.

Ничего ты не знаешь, Диана,

О моей безнадежной любви.

Диана, Диана,

И я, как ни странно,

Попал в твои сети, Диана.

Не первый, не третий,

Полны твои сети,

И это печально, Диана.

Диана, Диана,

Кровавая рана

В моем бедном сердце сочится.

Диана, Диана,

Ты непостоянна.

Могло же такое случиться.

Взгляд Дианы опасней капкана,

Он стреляет верней, чем ружье.

Ты не знаешь, богиня Диана,

Что поранила сердце мое.

Все твои оголтелые стрелы

У меня застревают в груди.

Но охота – не женское дело,

Ты хоть раз безоружной приди.

Диана, Диана,

И я, как ни странно,

Попал в твои сети, Диана.

Не первый, не третий,

Полны твои сети,

И это печально, Диана.

Диана, Диана,

Кровавая рана

В моем бедном сердце сочится.

Диана, Диана,

Ты непостоянна.

Могло же такое случиться.

А сегодня случилось вдруг что-то,

И сказала Диана, зевнув:

«На охоту идти неохота,

Я, пожалуй, чуть-чуть отдохну».

Телевизор подвинув к дивану

И уткнувшись в букетик цветов,

Ты рыдала, богиня Диана,

Глядя фильм про чужую любовь.

Сапер

Сегодня не до смеха мне,

Тут случай непростой.

Ты на меня наехала

Своею красотой.

Увидел ноги длинные

И синий взгляд в упор…

Ой, жизнь, ты ноле минное,

А я на нем сапер.

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Точит болью, точит болью, точит болью синий взгляд.

Мне на волю, мне на полю, мне на волю бы назад,

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Прикольными словечками

Вела ты разговор.

С душою покалеченной

Теперь живет сапер.

Любовь – болото с тиною,

Затянет – не спасусь.

Ой, жизнь, ты поле минное,

И я на нем взорвусь.

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Точит болью, точит болью, точит болью синий взгляд.

Мне на волю, мне на волю, мне на волю бы назад,

Я по полю, я по полю, я по полю наугад.

Ты – как кино с помехами,

С тобой покоя нет.

Зачем, скажи, наехала,

Затмила белый свет?

Тебя на край подвину я,

А может, не смогу.

Ой, жизнь, ты поле минное,

Я по нему бегу.

Мадмуазель

Ты так мечтаешь жить богато и красиво,

На завтрак крабы, а на ужин бланманже.

А я сегодня был с тобой всю ночь счастливым.

К чему Диор, когда такое неглиже?

Ты говорила по-французски так свободно.

Ты мне шептала: «Се ля ви, пардон, мерси»…

Но мне свозить тебя в Париж не по доходам,

Коплю я деньги, чтоб сказать, поймав такси:

«Мадмуазель, карета у подъезда!

Мадмуазель, поехали со мной.

А ваших глаз неведомая бездна

Меня влечет своею глубиной.

Мадмуазель, позвольте вашу руку,

Вы так тонки, вы юная газель.

Я даже час не выдержу разлуку,

Не уходите в ночь, мадмуазель!»

Ты что Людовиком мне голову морочишь?

Вы разминулись с ним немножечко в веках,

И королем твоим был я сегодня ночью,

И всех Людовиков оставил в дураках.

Закрой глаза, давай взлетим с тобой на небо,

Два нежных ангела средь белых облаков…

Я никогда еще таким счастливым не был,

Я для тебя на все, любовь моя, готов.

Красная Шапочка

В темном лесу нашей жизни дремучей

Мне вдруг тебя подарила судьба.

Лучше совсем не люби, но не мучай —

Это ж не жизнь, а сплошная борьба.

Что бы ни сделала – вечно права ты.

Бурный поток сумасбродных идей.

Грешный лишь я и лишь я виноватый.

Не человек, а какой-то злодей.

Тоже мне, Красная Шапочка!

Серого волка нашла.

А на цветной фотокарточке

Так ты нежна и мила.

Красная Шапочка, брось притворяться.

Топать ногами тебе не к лицу.

В этом лесу так легко потеряться

Даже такому, как я, молодцу.

Хватит мне строить невинные глазки.

Выйди из «джипа» и дуй на метро.

Знаем мы эти наивные сказки,

Где под конец побеждает добро.

Маруся

Сердце боль то сожмет, то отпустит,

Я устал эту боль запивать,

Больше я, понимаешь, Маруся,

Не желаю тебя целовать.

Не кричи и не топай ногами,

Не стучи по столу кулаком.

Сам себя я ужасно ругаю,

Что с тобой был, Маруся, знаком.

Я не люблю тебя, Маруся,

Хотя, бывает, и боюсь.

Ты не в моем, Маруся, вкусе,

И на тебе я не женюсь.

Я с тобою, Маруся, как в клетке,

Позабыл, что такое покой.

А походка у нашей соседки —

Никогда я не видел такой.

Мы с соседкой по рюмке, закусим,

Не мешай моей новой судьбе.

Ты утри свои слезы, Маруся,

Ни за что не вернусь я к тебе.

Любаня

В тот городок под солнечным сияньем

Случайно был заброшен я судьбой.

Любовь с медовым именем Любаня,

Мы здесь впервые встретились с тобой.

Ты помнишь, Любаня, ту ночь у причала,

Где был поцелуй горячее огня,

Где лодочку нашу не ветром качало

И где ты потом разлюбила меня.

Не знал я, что так горек вкус измены.

Жил просто, не страдая, не любя.

В душе моей случились перемены,

Когда, Любаня, встретил я тебя.

Ты помнишь, Любаня, ту ночь у причала,

Где был поцелуй горячее огня,

Где лодочку нашу не ветром качало

И где ты потом разлюбила меня.

Я навсегда запомню эти даты,

Запомню эти два недолгих дня.

Один – когда ко мне навек пришла ты,

Другой – когда исчезла от меня.

Виноват я, виноват!

Хожу я по лезвию бритвы,

Терплю поражения в битвах,

А ты все качаешь права.

Любимая, ты не права!

А ты говоришь – так и надо,

Моим поражениям рада.

Зачем же такие слова?

Любимая, ты не права.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Ты смени свой строгий взгляд

На другие действия.

В море жизни я – фрегат,

Потерпевший бедствие.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Желтеют акации летом,

Тебе поспешить бы с ответом,

А то нас поссорит молва.

Любимая, ты не права.

Прикинь, без меня разве слаще?

И плачешь ты разве не чаще?

Зачем же ломаешь дрова?

Любимая, ты не права.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Ты смени свой строгий взгляд

На другие действия.

В море жизни я – фрегат,

Потерпевший бедствие.

Виноват я, виноват,

Без суда и следствия.

Шампанское выстрелит пеной.

Обиды забудь и измены,

Пусть кругом идет голова.

Любимая, ты не права.

Под шорох подкравшейся ночи

Ты нежности снова захочешь.

И ухнет ночная сова —

Любимая, ты не права.

Куда ты денешься!

Вошла, стряхнула с шубы снег,

Прикинута по-модному.

Блеснули из-под синих век

Глаза твои холодные.

Прошла, коленками дразня,

Мол, делай ставки крупные.

Уже бывали у меня

Такие недоступные.

Куда ты денешься,

Когда разденешься,

Когда согреешься в моих руках.

В словах заблудишься,

Потом забудешься,

Потом окажешься на облаках.

Отпив глоточек коньяка,

Пускаешь дым колечками

И намекаешь свысока,

Что мне ловить тут нечего.

Куда нам, маленьким, до вас —

Величество, Высочество.

Но в уголках надменных глаз

Я видел одиночество.

Куда ты денешься,

Когда разденешься,

Когда согреешься в моих руках.

В словах заблудишься,

Потом забудешься,

Потом окажешься на облаках.

Учти, я опытный игрок,

Не знавший поражения.

Сейчас пойдет по нервам ток

Большого напряжения.

И ты отпустишь тормоза,

И вся надменность кончится.

Ведь можно то, чего нельзя,

Когда уж очень хочется.

А быть могло совсем не так...

Встречаешь меня заплаканным взглядом.

Отчаянных слов глухая ограда.

И ключ на столе, и вещи у двери.

Недоброй молве смогла ты поверить.

А быть могло совсем не так,

Ведь я тебе совсем не враг.

Все быть могло, но не сбылось.

Теперь мы врозь. Теперь мы врозь.

В холодную ночь ушла ты из дома.

Так было не раз. До боли знакомо.

Но ты не учла лишь самую малость —

Ты вещи взяла, а сердце осталось.

А быть могло совсем не так,

Ведь я тебе совсем не враг.

Все быть могло, но не сбылось.

Теперь мы врозь. Теперь мы врозь.

Беда на двоих, и нет виноватых.

За что же, скажи, такая расплата?

А стрелки бегут печально по кругу.

Мы учимся жить уже друг без друга.

Кто сказал...

Снова осень сгорела пожаром

На пороге холодной зимы.

Говорят, мы с тобою не пара

И не сможем быть счастливы мы.

Говорить, пожимая плечами,

Может каждый, кто хочет, любой,

Но как сладко нам вместе ночами,

Только мы понимаем с тобой.

Кто сказал, что в любви есть законы

И что правила есть у судьбы,

Тот не знал нашей ночи бессонной,

Тот, как мы, никогда не любил.

Холода наши души не тронут,

Нашей ночи не стать холодней.

Кто сказал, что в любви есть законы,

Ничего тот не знает о ней.

По любви мы крадемся, как воры.

Перед кем мы виновны, скажи?

Наша ночь гасит все разговоры

И звездой на подушке дрожит.

Ты вздохнешь легким облачком пара

На замерзшее к ночи окно.

Мы и правда с тобою не пара,

Нас любовь превратила в одно.

Случайная ночь

Был вечер, к десяти,

И не было такси.

И страшная гроза,

И ты, промокшая насквозь.

Спросил я: «Подвезти?»

Сказала: «Подвези»…

И встретились глаза,

И все внутри оборвалось.

Случайная ночь,

Сирени дурман.

Случайная ночь, наш случайный роман.

Запутавший нас,

Окутавший нас

Безумный ночной ураган.

Откуда ты взялась?

Влетела, ворвалась.

Дотронулась рукой

И сразу стала мне родной.

Меня на помощь звал

И тайны открывал

Негромкий голос твой

И поздний разговор ночной.

Случайная ночь,

Сирени дурман.

Случайная ночь, наш случайный роман.

Запутавший нас,

Окутавший нас

Безумный ночной ураган.

К утру часы спешат,

Тебе пора бежать.

И лужи отражают

Уходящую тебя.

Дождь катится с плаща,

Любимая, прощай.

Прощай, моя чужая

И случайная судьба.

Небылица

Я расскажу вам небыль,

Правдивую точь-в-точь.

В одном и том же небе,

В одну и ту же ночь

Из тучи месяц вышел

Светить на тишину.

А рядом, чуть повыше

Он увидал луну.

Не может быть, не может,

На правду не похоже —

На это кто-то все же

Мне станет возражать.

Чьей жизни колесница

Без чуда вдаль умчится

И чудо не приснится,

Того мне, право, жаль.

Я взял кусочек мела

И обмакнул в капель.

И на сугробе белом

Нарисовал свирель.

Цветущий куст сирени

Качнулся на волне.

И лист слетел осенний

К свирелевой струне.

Не может быть, не может,

На правду не похоже —

На это кто-то все же

Мне станет возражать.

Чьей жизни колесница

Без чуда вдаль умчится

И чудо не приснится,

Того мне, право, жаль.

Все небыли и были —

Они не про меня.

Мы просто вместе были

Два долгих нежных дня.

Пока мы будем вместе,

Нам будет каждый день

Светить луна и месяц,

В снегу гореть сирень.

Люся

Какая ночь, как в тысяче романов,

Мерцанье звезд и танцы под луной.

И, может быть, окажется обманом

И эта ночь, и то, что вы со мной.

Как вас зовут, вы мне не говорите,

Сейчас я сам вам имя подберу,

И вы меня зовите, зовите как хотите,

Все, как туман, развеется к утру.

Давайте, Люся, потанцуем,

Поговорим о чем-нибудь,

Как часто, Люся, в жизни мы рискуем,

Так отчего ж еще раз не рискнуть.

Давайте, Люся, потанцуем,

Дает нам жизнь прекрасный шанс.

Давайте, Люся, потанцуем,

Теперь зависит все от нас.

Какая ночь, как будто на картине —

Ее в музей повесить в самый раз.

Я, как паук, запутан в паутине,

Мне нет пути назад из ваших глаз.

Как вас зовут, вы мне не говорите,

Сейчас я сам вам имя подберу.

И вы меня зовите, зовите как хотите,

Все, как туман, развеется к утру.

Давайте, Люся, потанцуем,

Поговорим о чем-нибудь,

Как часто, Люся, в жизни мы рискуем,

Так отчего ж еще раз не рискнуть.

Давайте, Люся, потанцуем,

Дает нам жизнь прекрасный шанс.

Давайте, Люся, потанцуем,

Теперь зависит все от нас.

Какая ночь, сюжет для кинофильма —

Вот крупный план прекрасных героинь.

Вздыхаю перед выбором бессильно —

Так много вас, а я, увы, один.

Лилии

Пруд в белых лилиях прозрачен,

Все лето солнце отражал.

Я как-то раз к соседней даче

Одну девчонку провожал.

Мы с ней друг друга полюбили.

Мою соседку звали Лиля.

А я в пруду для Лили

Сорвал три белых лилии.

А я в пруду для Лили

Три лилии сорвал.

И я в окошко Лилии

Три лилии бросал.

Кружились синие стрекозы,

У нас совпали вкус и цвет.

И было все вполне серьезно,

Как может быть в шестнадцать лет.

Мы пожениться с ней решили,

И торопила время Лиля.

А я в пруду для Лили

Сорвал три белых лилии.

А я в пруду для Лили

Три лилии сорвал.

И я в окошко Лилии

Три лилии бросал.

Как у Ромео и Джульетты,

Не обошлась любовь без бед.

Соседу Ваське в это лето

Отец купил велосипед.

Поднял Василий клубы пыли,

И от меня умчалась Лиля.

С той далекой ночи...

Опять в саду алеют грозди,

Как подобает сентябрю.

Ты был моим недолгим гостем,

Но я судьбу благодарю.

Мы были оба несвободны,

И в этом некого винить.

И не связала нас на годы

Судьбы запутанная нить.

С той далекой ночи нашей

Ты совсем не стала старше,

Хоть глаза глядят серьезней,

А в улыбке грусти след.

С той далекой нашей ночи

Изменился ты не очень,

Хоть сто зим прошло морозных

И сто грустных, долгих лет.

Летучей молнией мелькнула,

Влетела в жизнь и обожгла.

Нет, нас судьба не обманула,

Она нас просто развела.

Но все всегда идет по кругу,

Как предназначено судьбой.

И несвободны друг от друга

Все эти годы мы с тобой.

Прекрасная дама

Студил Петербург разгулявшийся ветер,

По звездному небу катилась луна.

Прекрасная дама летела в карете,

Вся в локонах темных, горда и нежна.

Моя незнакомка из прежних столетий,

С картины сойди и на миг оживи.

Хочу я с тобой прокатиться в карете

По грустным мгновеньям минувшей любви.

Я свечи зажгу и у зеркала сяду,

И там, в Зазеркалье, пригрезится мне

Прекрасная дама с заплаканным взглядом,

И ветер студеный забьется в окне.

Тайна тропической ночи

Золотые искры гаснут

В пене моря кружевной.

Появились вы прекрасной

Яркой бабочкой ночной.

В этом маленьком отеле

Яркий порт ночных огней.

Вы из ночи прилетели,

Поспешив забыть о ней.

Тайна тропической ночи,

Тайна мерцающих глаз.

Что нам судьба напророчит,

Что еще она задумала для нас?

Золотую орхидею

Я вам в волосы вколю.

Я еще сказать не смею,

Что я вас уже люблю.

Музыкант на сцену вышел,

Скоро струны зазвенят.

Как мне хочется услышать,

Что вы любите меня.

Лоскутное одеяло

В небе месяц полукругом

Посветил да сгинул прочь.

Что ж ты спишь, моя подруга?

Посмотри, какая ночь.

Жарких плеч ужель не ломит,

Разве губы не горят?

Ты одна в холодном доме,

3апираешь двери зря…

Под лоскутным одеялом,

Где рисунок голубой,

Может быть, теплей бы стало

В эту ночку нам с тобой.

Ты меня бы приласкала,

Я б тебя наперебой,

Под лоскутным одеялом,

Где рисунок голубой.

Я зову, в ответ ни звука,

Дверь не скрипнет отворясь.

Крепко спит моя подруга,

Власти ночи покорясь.

Лишь горошинка сережки

Закатилась под кровать.

И мечтаю я до дрожи

Это ушко целовать.

Аквалангист

Я бы мог прожить спокойно,

Я бы мог прожить спокойно,

Дням, идущим чередою,

Мог вести неспешный счет.

Но меня на дно морское,

Но меня на дно морское

Очутиться под водою

Сила тайная влечет.

В серебристом акваланге

Я на солнышке блесну,

В серебристом акваланге

Я в пучину вод нырну,

Что мне к ужину трепанги?

И без них я обойдусь.

В серебристом акваланге

К тайнам моря прикоснусь.

И в квадратное окошко,

И в квадратное окошко

Каракатицу морскую

Очень близко рассмотрю.

А потом совсем немножко,

А потом совсем немножко

С осьминогом потолкую,

С крабом я поговорю.

В серебристом акваланге

Я на солнышке блесну,

В серебристом акваланге

Я в пучину вод нырну.

Что мне к ужину трепанги?

И без них я обойдусь.

В серебристом акваланге

К тайнам моря прикоснусь.

Я бы мог не возвращаться,

Я бы мог не возвращаться,

Ты б могла по воскресеньям

Посещать меня на дне.

Только будешь обижаться,

Только будешь обижаться,

И однажды в день весенний

Вдруг забудешь обо мне.

Девочка с приморского бульвара

Солнце закатилось жарким шаром,

Разметался в море звездный свет.

Девочка с приморского бульвара

По ночам мне снится столько лет.

Где же вы, ночи летучие,

Где ж вы, протяжные дин?

Девочку самую лучшую

Бережно память хранит.

Не отпускает и мучает,

Старая рана саднит.

Где же вы, ночи летучие?

Где ж вы, протяжные дни?

Цвет акаций лег на тротуары,

Шепот губ твоих глушил прибой.

Девочка с приморского бульвара,

Как мы были счастливы с тобой!

Где же вы, ночи летучие,

Где ж вы, протяжные дни?

Девочку самую лучшую

Бережно память хранит.

Не отпускает и мучает,

Старая рана саднит.

Где же вы, ночи летучие?

Где ж вы, протяжные дни?

Двух сердец безумные пожары

Не смогли разлуку обмануть.

Девочка с приморского бульвара,

Не забыть тебя мне, не вернуть.

Где же вы, ночи летучие,

Где ж вы, протяжные дни?

Девочку самую лучшую

Бережно память хранит.

Не отпускает и мучает,

Старая рана саднит.

Где же вы, ночи летучие?

Где ж вы, протяжные дни?

Снова солнце всходит жарким шаром,

Чайки в море ринулись крича,

Девочка с приморского бульвара,

Перестань мне сниться по ночам.

Не прощу!

После теплых ливней

Снова кружит белый снег.

Что же так несправедливо

Ты относишься ко мне?

Все дают советы —

От тебя совсем уйти.

Так выходит – в жизни этой

Нам с тобой не по пути.

В душе тебя не прощу.

В душе все твердо решу.

В душе расстались уже.

В душе. В душе.

От тебя я скроюсь,

Это пара пустяков.

Взял билет на скорый поезд,

Сел в вагон и был таков.

Навсегда уеду.

Адрес в тайне сохраню.

И ни разу до обеда

Я тебе не позвоню.

Пленник

Был тот рассвет очень медленным,

Ночь не спешила пропасть.

Я себя чувствовал пленником,

Знала ли ты свою власть?

Холод по взгляде отсвечивал,

Пряча печаль и испуг.

Но выдавала доверчивость

Ласку непомнящих рук.

Я твой пленник,

Я твой пленник заколдованный,

Я потерять тебя боюсь.

Я твой пленник,

В вечный плен закопанный,

Добровольно в плен сдаюсь.

Время стекало песчинками

В конусе старых часов.

Сильная и беззащитная,

Ты прогоняла любовь.

Может быть, что-то изменится,

Быть перестану чужим.

Чья-то забытая пленница,

Стала ты пленом моим.

Одна

Я в огне не горел,

Я в воде не тонул,

И не раз я решал все вопросы.

Но буквально на днях

Я увидел одну

И лечу без оглядки с откоса.

Я забыл, где бывал

И кого целовал,

Я не помню, кто сколько мне должен.

В моей жизни одна

Натворила обвал,

И другой вариант невозможен.

Для нее, дорогой,

Быть хочу я слугой,

Все капризы готов исполнять я.

Лишь бы только в ночах

Звезды гасли в очах

И покрепче сжимались объятья.

Не притронусь к вину

И признаю вину

Даже в том, в чем совсем не виновен.

Потому что, когда

Я увидел одну,

Переполнилось сердце любовью.

Я забыл имена

Всех, кто был до нее,

И, боюсь, не узнаю при встрече.

Потому что она

И нежна, и грешна,

И буквально и ранит, и лечит.

Я в огне не горел,

Я в воде не тонул,

И не раз я решал все вопросы.

Но буквально на днях

Я увидел одну

И лечу без оглядки с откоса.

Уронили Мишку на пол

Когда-то Мишка классным парнем был.

Он на гитаре здорово играл.

Но, став крутым, друзей-товарищей забыл,

И этим сам себя он крупно обокрал.

Однажды к Мишке в дом пришла беда —

Вошли крутые стриженые лбы.

Ему б позвать друзей-товарищей тогда,

Но одному пришлось принять удар судьбы.

Уронили Мишку на пол,

Зацепили пару жил.

Чтоб он лишнего не хапал,

Кучеряво так не жил.

Он зубами пол царапал,

Кляп ему мешал дышать.

Уронили Мишку на пол

И оставили лежать.

А он лежал и детство вспоминал.

Толяна вспомнил, Геныча с Сашком.

От горьких мыслей и от боли он стонал,

И от досады подкатился к горлу ком.

А до ребят дошла та злая весть.

Они курили напролет всю ночь.

Но дружба старая, на то она и есть,

Чтоб, все обиды позабыв, в беде помочь.

Уронили Мишку на пол,

Зацепили пару жил.

Чтоб он лишнего не хапал,

Кучеряво так не жил.

Он зубами пол царапал,

Кляп ему мешал дышать.

Уронили Мишку на пол

И оставили лежать.

Сжимала жизнь над Мишкою кольцо,

Уже душа стремилась в облака,

Когда увидел он вдруг Геныча лицо

И руки крепкие Толяна и Сашка.

Разлив коньяк по рюмкам не спеша,

Сказал Толян за дружбу первый тост.

И успокаивалась Мишкина душа.

И горько плакал он, не сдерживая слез.

Моя голубка

Вечер был безоблачный и звездный,

От луны рассеивалась мгла.

Помнишь, ты пришла в мой дом с мороза

И такой растерянной была.

От вина оттаивали губки,

Мы вели негромкий разговор.

Я тебя весь вечер называл голубкой,

Сколько дней промчалось с этих пор.

Моя голубка, моя голубка,

Согрелась ты в моих руках,

Моя голубка, моя голубка,

И снова скрылась в облаках.

Моя голубка, моя голубка,

С тех пор я словно во хмелю!

Моя голубка, моя голубка,

В тревожных снах тебя ловлю.

Я тебя не спрашивал о прошлом,

Все былое можно зачеркнуть.

Я с тобой был в ласках осторожным,

Чтоб тебя случайно не вспугнуть.

Но любовь – беспомощная шлюпка,

Жизни шторм накрыл ее волной.

Улетела утром ты, моя голубка,

Только боль оставила со мной.

Неведомая сила

Ты что-то важное весь вечер говорила,

Но ничего твои не значили слова.

Меня влекла к тебе неведомая сила,

Земля качалась, и кружилась голова.

От глаз твоих я оторваться не могу,

От губ твоих я оторваться не могу,

Меня влечет к тебе неведомая сила,

И никуда я от нее не убегу.

Меня ты зельем приворотным напоила,

А если нет, то как же это может быть? —

Меня влечет к тебе неведомая сила,

Я и не думал, что умею так любить.

От глаз твоих я оторваться не могу,

От губ твоих я оторваться не могу,

Меня влечет к тебе неведомая сила,

И никуда я от нее не убегу.

Скажи, зачем меня о прошлом ты спросила?

Какая разница, что было до тебя?

Меня влечет к тебе неведомая сила,

У этой силы есть название – судьба.

Дочки-матери

Ты сказала – приходи, я буду дома.

До сих пор еще вы с мамой не знакомы,

И давно вам познакомиться пора.

Я пришел. Открыла дверь твоя сестра.

Симпатичная девчонка, вы похожи.

Но она чуть-чуть, пожалуй, помоложе.

Ты стояла, улыбаясь, позади,

И сказала: это мама, проходи.

В чем дело, дочки-матери,

Я знаю, дочки-матери.

Секрет ваш, дочки-матери,

Раскрыл я так легко:

Не яблоко от яблони

Неподалеку падает,

А яблоня от яблока

Растет недалеко.

Но отцы и дети – вечная проблема,

Но для вас не существует этой темы.

Правда, дочка чуть практичней и мудрей,

Взгляды мамы современней и острей.

Два часа мы с ней о музыке болтали.

Я теперь к ним каждый вечер захожу,

А причину, не сердитесь, не скажу.

Крутая

Ну что ты делаешь культурное лицо?

Ты ж не Диором подушилась, а Карменом.

Ты теребишь свое поддельное кольцо,

Мне намекая, что готова к переменам.

Тебя насквозь я вижу лучше, чем рентген,

И понимаю, что внутри, а что снаружи.

Я не созрел еще до этих перемен,

И твой культурный взгляд мне попросту не нужен.

Ты крутая, ты мне предлагаешь

Миллион разменять по рублю.

Ты, крутая, меня уважаешь.

Я, крутая, тебя не люблю.

Ну кто же Яву в пачки Мальборо кладет?

И добивается любви такой ценою?

Возможно, с кем-то этот номер и пройдет,

Но не со мною, понимаешь, не со мною.

Ты встала в позу, будто девушка с веслом.

Ты им взмахни и уплывай куда подальше.

Я не хочу быть попугаем и ослом,

В себе я с детства воспитал презренье к фальши.

Безнадега

Ни дороги, ни пути, ни проехать, ни пройти,

Беспросветный дождь стоит стеной.

Сговорились все вокруг, безнадеги замкнут круг,

А удача ходит стороной.

Ворон, черное крыло,

Сделай так, чтоб мне везло,

Наколдуй везенье, напророчь.

От невзгод меня спаси,

Безнадегу унеси,

Прогони мои печали прочь!

Безнадега, безнадега, безнадега,

От тебя к надежде долгая дорога.

Запрягайте золотую колесницу,

Я поеду в дальний край за синей птицей.

Ворон, черное крыло,

Сделай так, чтоб мне везло,

Наколдуй везенье, напророчь.

От невзгод меня спаси,

Безнадегу унеси,

Прогони мои печали прочь!

Знаю я, как дважды два, безнадега не права.

Ведь в любой печали есть предел.

Без стеблей цветы срывать, за собой мосты сжигать

Никогда я, в общем, не хотел.

Ворон, черное крыло,

Сделай так, чтоб мне везло,

Наколдуй везенье, напророчь.

От невзгод меня спаси,

Безнадегу унеси,

Прогони мои печали прочь!

Треугольник

Что такое треугольник? —

Объяснит вам каждый школьник,

Сколько в нем сторон и сколько в нем углов.

А у нас с тобой иначе,

Слишком трудная задача,

Потому что треугольник про любовь.

000 – провода качает ветер,

000 – отвечают провода.

000 – слышно эхо всех столетий

(так уж водится на свете).

000 – было так в любви всегда.

Ты сказала осторожно:

– Мне решить задачу сложно,

Ты блондин, а он-то все-таки брюнет.

И к тому ж я не беспечна,

Не хочу я ран сердечных,

Ведь от них всему здоровью сильный вред.

000 – провода качает ветер,

000 – отвечают провода.

000 – слышно эхо всех столетий

(так уж водится на свете).

000 – было так в любви всегда.

Вопреки науке всякой

Я решил, что брошу якорь

У твоих кипящих штормом берегов.

Я разрушу треугольник,

Пусть поет он песни сольно,

А у нас с тобой дуэт уже готов.

Были юными и счастливыми

Было нам когда-то лет

Восемнадцать-девятнадцать.

Разливалось солнце вслед,

И хотелось целоваться.

Вечерами саксофон

Раскалялся весь от страсти,

Тот далекий, чудный сон

Назывался просто – счастье.

Были юными и счастливыми

В незапамятном том году,

Были девушки все красивыми

И черемуха вся в цвету.

Во дворе у нас жила

То ли Нинка, то ли Милка.

Всех она с ума свела,

Все в нее влюбились пылко.

И рыдала про любовь

Граммофонная пластинка,

И гнала по жилам кровь

То ли Милка, то ли Нинка.

Были юными и счастливыми

В незапамятном том году.

Были девушки все красивыми

И черемуха вся в цвету.

Попивали мы пивко

И шалели от свободы,

Были где-то далеко

Наши будущие годы.

Что там будет? А пока

Мы все были молодыми.

Кстати, вышла за Витька

Та, чье я не помню имя.

Девчонка Гюльчатай

Черной ночи гладкий шелк

Вышит первою звездой.

Будет ночью хорошо

Мне с девчонкою одной.

Я украдкой в дом войду.

Дверь на ключ не запирай.

Поцелуй я украду

С губ девчонки Гюльчатай.

Перед сном ты, Гюльчатай,

Скучных книжек не читай.

Я скажу тебе слова

Те, что слаще, чем халва.

Девчонка Гюльчатай, не зажигай огня.

Девчонка Гюльчатай, не прогоняй меня.

Девчонка Гюльчатай, ресниц не опускай.

Девчонка Гюльчатай, ласкай меня, ласкай.

Над кальяном вьется дым.

Твой отец сердит и строг.

Если б был он молодым,

Он меня понять бы мог.

Нашу тайну скроет ночь,

Нас не выдаст свет луны.

Не сердись, отец, что дочь

Рядом с милым смотрит сны.

МНЕ ЖАЛКО ИВАНОВА

Мне жалко Иванова

Вчера опять в почтовом ящике

Цветы оставил кто-то мне.

Слова про чувства настоящие

Он нацарапал на стене.

Я знаю, чьи это проделочки,

Кто для меня на все готов.

Хоть влюблены в тебя все девочки,

Ты мне не нужен, Иванов!

Мне жалко Иванова,

Бедняга Иванов!

Весь день твердит мне снова

Про вечную любовь.

А я люблю Петрова

И повторяю вновь:

Мне жалко Иванова,

Но жалость – не любовь.

Ночами длинными, осенними

Торчать под окнами кончай

И, не теряя даром времени,

Другим свиданья назначай.

Ты прекращай свои страдания

И на гитаре струн не рви,

А я к Петрову на свидание

Пойду в обход твоей любви.

Все вместе

Каждый может, если хочет,

Пробежаться вдоль реки.

Только как же в одиночку

Бегать наперегонки?

Только как же в одиночку

Песни хором распевать?

Только как же в одиночку

Все на свете узнавать?

Все в тысячу раз интересней,

Когда мы все делаем вместе,

Все в тысячу раз, все в тысячу раз,

Все в тысячу раз интересней.

Постараться если очень,

Кем захочешь можешь стать.

Только как же в одиночку

В небе звезды сосчитать?

Только как же в одиночку

Над землею покружить,

Только как же в одиночку

Без друзей на свете жить?

Все в тысячу раз интересней,

Когда мы все делаем вместе,

Все в тысячу раз, все в тысячу раз,

Все в тысячу раз интересней.

Все на свете интересней,

Все на свете веселей.

Пусть подхватят эту песню

Все ребята на земле.

Пусть она летит, как ветер,

Пусть с собою нас зовет,

Может, на другой планете

Кто-то с нами запоет!

Лежу я и мечтаю

Лежу я и мечтаю,

Что вовсе не лежу,

Над городом летаю

И тучки развожу.

Навстречу проплывает

Мой старый школьный друг.

Такого не бывает!

А вдруг, а вдруг, а вдруг?

А вдруг на самом деле

Настал волшебный день?

А вдруг на самом деле

Вставать мне что-то лень.

А вдруг на самом деле?

Немножко полежу.

На будущей неделе

Пойду и погляжу.

А вдруг на самом деле

На небе звезд не счесть.

Попить бы лимонада,

Мороженым заесть.

Как быстро время мчится!

Уснули все вокруг.

Мне снова сон приснится.

А вдруг, а вдруг, а вдруг?

А вдруг на самом деле

Настал волшебный день?

А вдруг на самом деле

Вставать мне что-то лень.

А вдруг на самом деле?

Немножко полежу.

На будущей неделе

Пойду и погляжу.

А вдруг на самом деле

Я прибегу к реке,

Где плавают баранки

В сгущенном молоке.

Конфетами покрылся

И пряниками луг.

Мне сон такой приснился.

А вдруг, а вдруг, а вдруг?

Дикобраз

Почему-то весь наш класс

Дал мне кличку – Дикобраз.

А по школьной моде

Я причесан вроде.

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

Сговорились все вокруг,

Даже Мишка, лучший друг,

На уроке пенья

Встал и спел на сцене:

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

У меня вопрос возник —

Как мой выглядит двойник?

Я из школы вышел,

А вдогонку слышу:

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

В зоопарке узнаю

Сразу копию свою.

Там кричит из клетки

Попугай на ветке:

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

В зоопарке нет зеркал,

Сам себя он не видал

И узнать не может,

Что мы с ним похожи.

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

Трудно другу одному,

Шефство я над ним возьму,

Принесу расческу

И сам сменю прическу.

Дикобраз, дикобраз,

Причесался бы хоть раз.

Удивится весь класс:

Где ж наш бывший дикобраз?!

Мы с дедом

Мой дед – современный

И вовсе не старый.

Туристские песни

Поет под гитару.

Он в джинсах, как я, ходит летом на даче.

Мы с дедом друзья, только вот незадача:

Ему все кажется, что мы не то читаем,

Ему все кажется, что мы не в то играем,

Ему все кажется, не те поем мы песни

И у него все в детстве было интересней.

Мы с дедом проводим вдвоем тренировки

И путаем даже порою кроссовки.

В компьютерах деду все просто и ясно,

И все же он часто ворчит несогласно.

Ему все кажется, что мы не то читаем,

Ему все кажется, что мы не в то играем,

Ему все кажется, не те поем мы песни

И у него все в детстве было интересней.

Вчера из бассейна идем вместе с дедом

И издали видим студента-соседа.

За деревом скрылись мы в ту же минуту —

Не может понять нас сосед почему-то:

Ему все кажется, что мы не то читаем…

Ему все кажется, что мы не в то играем,

Ему все кажется, не те поем мы песни

И у него все в детстве было интересней.

Мороженое

Царевна Несмеяна

Грустила постоянно.

Придворные пытались

Царевну рассмешить.

Да видно, зря старались,

Уж лучше б догадались

Мороженым Столичным

Царевну угостить.

Ванильное на палочке,

С орехами в стаканчике,

С изюмом и клубничное,

И сверху шоколад.

И радуются девочки,

И радуются мальчики —

Мороженое Столичное!

Ну кто ж ему не рад?!!

Шел дождь и днем, и ночью,

На сердце грустно очень.

Весь двор в огромных лужах,

Не выйдешь погулять.

Печалиться не стоит,

Ведь средство есть простое,

Оно всегда поможет

Нам дождик переждать.

Ванильное на палочке,

С орехами в стаканчике,

С изюмом и клубничное,

И сверху шоколад.

И радуются девочки,

И радуются мальчики —

Мороженое Столичное!

Ну кто ж ему не рад?!!

И в тундре, и в пустыне,

И на полярной льдине,

В неведомых просторах

Космических планет,

В жару, и в дождь, и в стужу

Жуют его все дружно.

Ведь ничего вкуснее

На свете просто нет!

Кто придумал светофор?

Это было, между прочим,

Очень много лет назад.

Самолет придумал летчик,

Садовод придумал сад.

Изобрел турист дорогу,

Футболист придумал мяч.

Но осталось очень много

Нерешаемых задач.

Неизвестно до сих пор,

Кто придумал светофор?

Кто придумал светофор? —

Неизвестно до сих пор.

Каждый делает, что хочет,

Все, что в голову взбредет.

И однажды, между прочим,

Что-нибудь изобретет.

К стенке гвоздь, к варенью чайник,

Черный хлеб для кислых щей.

В жизни много не случайно

Замечательных вещей.

Колючки

Может быть, верблюд любил бы апельсины.

Кто же их не любит – нет на то причины.

Жаль, что в песках, где пасется верблюд,

Они не растут, не растут, не растут.

И все же, и все же, и все же

Есть у верблюда тоже

Солнышко, солнышко жгучее,

Колючки, колючки колючие.

Может быть, верблюд дружил бы с бегемотом,

Только бегемотов там не видно что-то.

Жаль, что в песках, где пасется верблюд,

Они не живут, не живут, не живут.

И все же, и все же, и все же

Есть у верблюда тоже

Солнышко, солнышко жгучее,

Колючки, колючки колючие.

Может быть, верблюд открыл бы яркий зонтик,

Если б тучка проплыла на горизонте.

Жаль, что в песках, где пасется верблюд,

Они не плывут, не плывут, не плывут.

Гиппопотам

В болоте жил гиппопотам.

Ну что он мог увидеть там?

Чему обрадоваться мог?

Весь день лежал и грустно мок.

Лягушек хор его дразнил,

Никто бедняге не звонил.

Ведь телефонов нету там,

Где грустно мок гиппопотам.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Ему кричали тут и там.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Так по утрам стучал тамтам.

Сосед ближайший крокодил

Порою в гости заходил.

Вернее, в гости заплывал,

Неодобрительно кивал.

Гиппопотам, гиппопотам!

Тебе бы лазить по горам.

Тебе бы плавать по морям,

А ты лежишь и мокнешь зря.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Ему кричали тут и там.

Гиппопотам, гиппопотам! —

Так по утрам стучал тамтам.

И отвечал гиппопотам —

Ты, брат, умен не по годам.

В моих делах большой судья,

А мокнешь так же, как и я.

С тех пор уже который год

Он с крокодилом спор ведет.

Пока ни он, ни крокодил

В борьбе не победил.

А пони – тоже кони!

В зоопарке летом жарко,

Там подстрижен ровный луг,

Скачут пони в зоопарке

День за днем, за кругом круг.

В разукрашенной попоне

И с бесстрашием в груди

Там один печальный пони

Вечно скачет впереди.

А пони – тоже кони,

И он грустит в загоне.

Ему б в лихой погоне

Кого-нибудь спасти,

Чтоб друг его счастливый

Потом погладил гриву,

Все это снится пони,

И пони грустит.

Друг-юннат к нему приходит

Покормить и причесать.

Но его не надо вроде

От разбойников спасать.

Он всегда приносит пончик —

Видно, от души.

Пони пончиков не хочет,

Хочет подвиг совершить.

А пони – тоже кони,

И он грустит в загоне.

Ему б в лихой погоне

Кого-нибудь спасти,

Чтоб друг его счастливый

Потом погладил гриву,

Все это снится пони,

И пони грустит.

А красавица пантера

Третий день не ест не пьет,

Из соседнего вольера

Пони знаки подает.

Удивив его немножко,

Чувства лучшие задела.

Ведь пантера – тоже кошка,

В нем мустанга разглядела.

Так и знайте!

От Тургенева в наследство

Мне досталась в сердце боль.

Будто кто-то злой из детства

Мне на раны сыплет соль.

Впечатленья время гасит,

Одного я не пойму —

Почему посмел Герасим

Утопить свою Муму?

Так и знайте! Так и знайте!

Страшных книжек не читайте,

Грустных фильмов не смотрите,

А животных берегите!

Дед Мазай и зайцы тоже

От беды на волосок.

Несмотря на возраст, все же

Он друзьям своим помог.

Человека зло не красит,

А добро к лицу ему.

Почему посмел Герасим

Утопить свою муму?

Так и знайте! Так и знайте!

Страшных книжек не читайте,

Грустных фильмов не смотрите,

А животных берегите!

От Тургенева в наследство

Мне досталась в сердце боль.

Будто кто-то злой из детства

Мне на раны сыплет соль.

Я оправдываю часто

Чью-то горькую вину.

Но с собачкиным несчастьем

Вместе я пошел ко дну.

Как хочется!

Как хочется, как хочется

Надеть скафандр космический,

Слетать на Марс загадочный

Ну хоть на полчаса.

Все разобрать по винтикам

В приборе электрическом,

Но… детям не положены

Такие чудеса.

Ох, уж эти дети!

Всегда они с вопросами!

Ох, уж эти взрослые!

Попробуй их пойми!

И мечтают дети стать скорее взрослыми.

И мечтают взрослые стать опять детьми.

Как хочется, как хочется

Весь день альбом раскрашивать.

И голубя бумажного

Пускать под небеса.

И перед сном, зажмурившись,

Послушать сказку страшную.

Но… взрослым не положены

Такие чудеса.

Ох, уж эти дети!

Всегда они с вопросами!

Ох, уж эти взрослые!

Попробуй их пойми!

И мечтают дети стать скорее взрослыми.

И мечтают взрослые стать опять детьми.

Как хочется, как хочется,

Чтоб время шло стремительно.

Как хочется, как хочется,

Чтоб все наоборот.

Как хочется, как хочется,

Но вот что удивительно —

Что время как положено

Идет, идет, идет.

Сказка про моль

На веранде, вьюнами увитой,

Перепелку ел толстый король.

В это время с большим аппетитом

Ела мантию бледная моль.

Это дело заметила свита,

Смело бросилась в праведный бой.

На веранде, вьюнами увитой,

Короля заслонила собой.

Неужели дело в моли?

Моль – букашка, и не боле.

Но бывает, даже моль

Доставляет людям боль.

На веранде, вьюнами увитой,

Спрятал моль горностаевый хвост.

И расстроилась верная свита —

Нету моли, обидно до слез.

Перепелка на время забыта,

Королю не до этого, нет.

На веранде, вьюнами увитой,

Остывает роскошный обед.

Неужели дело в моли?

Моль – букашка, и не боле.

Но бывает, даже моль

Доставляет людям боль.

На веранде, вьюнами увитой,

Будто раны посыпала соль,

Покружив на прощанье над свитой,

Скрылась в небе проказница-моль.

Наспех мантия кем-то зашита

И играет обычную роль.

На веранде, вьюнами увитой,

Снова ест перепелку король.

Акробаты и другие

Два брата-акробата под куполом летят.

Тройное сальто кружит внизу их третий брат.

И хлопает в ладоши, за братьев очень рад,

До цирка не доросший четвертый, младший брат.

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Совершенно не боясь,

Крокодилу прямо в пасть

Научиться руку класть,

И притом успешно.

Научить шары летать,

Научить собак считать,

Или зрителей смешить

Клоуном манежным.

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Два брата-акробата закончили полет,

А кто там по канату под музыку идет?

Танцует на канате, качает веера.

С волненьем смотрят братья —

Так это ж их сестра!

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Совершенно не боясь,

Крокодилу прямо в пасть

Научиться руку класть,

И притом успешно.

Научить шары летать,

Научить собак считать,

Или зрителей смешить

Клоуном манежным.

Для того, кто в цирке рос,

Сам собой решен вопрос —

Кем ему в дальнейшем стать?

Цирковым, конечно!

Вот в цирке представленье приблизилось к концу.

А в публике волненье – все хлопают отцу.

Вошла в коробку мама, отец накинул плед,

И на глазах всех прямо оттуда вышел дед!

Разноцветная игра

Я с утра смотрю в окошко —

Дождик льет как из ведра.

Только выручить нас сможет

Разноцветная игра.

Никому про наш секрет не говори,

А стекляшек разноцветных набери,

И зажмурься, и три раза повернись,

А теперь глаза открой и удивись.

Две обычных серых кошки

Мокли посреди двора,

Сделать их цветными может

Разноцветная игра.

Никому про наш секрет не говори,

А стекляшек разноцветных набери,

И зажмурься, и три раза повернись,

А теперь глаза открой и удивись.

Для чего нужны стекляшки?

Объяснить пришла пора.

Смотришь в них – и мир раскрашен,

Вот и вся наша игра.

Лунатики

Неба звездного квадратик

Заглянул в окно ко мне.

И лунатик, и лунатик

Появился на луне.

Он луну по небу катит,

К нам закатывает в сны.

Эй, лунатик, эй, лунатик,

Не свались, смотри, с луны.

Лунатики, лунатики

Зря времени не тратили,

Лунатики, лунатики,

Сквозь ночи пелену,

По тоненьким канатикам,

Совсем как акробатики,

Лунатики, лунатики

Забрались на луну.

Веселее нет занятий,

Чем смотреть на небеса.

Там лунатик, там лунатик

Вытворяет чудеса.

Мне сказали: «Эй, приятель,

Что ты в небе увидал?

Ты лунатик, ты лунатик,

Ты сюда с луны упал».

Золотые шары

Я все время вспоминаю

Наши старые дворы,

Где под осень расцветали

Золотые шары.

В палисадниках горели

Желтым радостным огнем.

Плыли тихие недели,

Так и жили день за днем.

Золотые шары – это детства дворы,

Золотые шары той далекой поры.

Золотые шары, отгорели костры,

Золотые костры той далекой поры.

Возвращались все с работы,

Был не нужен телефон.

Были общие заботы

И один патефон.

Танго старое звучало,

Танцевали, кто как мог.

От двора легло начало

Любви, судьбы, дорог.

Золотые шары – это детства дворы,

Золотые шары той далекой поры.

Золотые шары, отгорели костры,

Золотые костры той далекой поры.

Я с утра куплю на рынке

Золотых шаров букет.

Выну старые пластинки,

Словно память тех лет.

Всех, с кем жили по соседству,

Теплый вечер соберет,

И опять дорогой детства

Нас память поведет.

Стая

Жили мы когда-то крепкой стаей,

Вместе отрывались от земли,

Над уснувшей улицей летали,

Друг без друга жить мы не могли.

Но однажды к нам чужак прибился,

Как кричали мы на голоса!

Он тебя увидел и влюбился

И умчал в чужие небеса.

И кружит стая,

И стонет стая.

И слышит крик ночная мгла.

А ты, родная,

Теперь чужая,

Ты нашу стаю предала.

И кружит стая,

Ночная стая,

Тоску не в силах отвести.

Вернись, чужая,

Вернись, родная,

И стая примет и простит.

В этот лютый холод не согреет

Даже градус жаркого вина.

Твой чужак об этом пожалеет

И за все расплатится сполна.

Крик ночной достигнет черной тучи,

Вздрогнет ночь в осколках фонарей.

Жизнь тебя заставит и научит

В стаю возвратиться поскорей.

Мы в садовников играли...

Помнишь мир одноэтажный старого двора?

Нам казалась очень важной детская игра.

Все тогда казалось тайным,

Все казалось неслучайным.

Цвел наш сад, и приближалась

Нашей юности пора.

Я садовником родился,

Не на шутку рассердился.

Все цветы мне надоели,

Я смотрела на тебя.

Мы в садовников играли,

Мы друг друга выбирали,

И казалось в самом деле,

Что решается судьба.

Повзрослели игры наши с тех далеких пор.

Стал давно многоэтажным детства старый двор.

А в метро на переходе

Кто-то вдруг ко мне подходит,

Незнакомый и знакомый,

Начинает разговор.

Я садовником родился,

Не на шутку рассердился.

Все цветы мне надоели,

Я смотрела на тебя.

Мы в садовников играли,

Мы друг друга выбирали,

И казалось в самом деле,

Что решается судьба.

Знаешь, прежними остались

Голос твой и взгляд.

Будто мы вчера расстались,

А не век назад.

Будто не в метро мы вовсе,

А на улице не осень,

Мы в садовников играем,

И цветет наш старый сад.

Мартышка

Пальма – дом, а небо – крыша.

Рядом синий океан.

Звали все одну мартышку

Вкусным именем Банан.

Трудно быть мартышкой, мартышкой, мартышкой.

Целый день вприпрыжку, вприпрыжку, вприпрыжку.

Целый день вприпрыжку с утра и до ночи.

Трудно быть мартышкой, но весело очень.

Вечно занята мартышка,

Вся в делах и в суете.

Два часа без передышки

Провисела на хвосте.

Трудно быть мартышкой, мартышкой, мартышкой.

Целый день вприпрыжку, вприпрыжку, вприпрыжку.

Целый день вприпрыжку с утра и до ночи.

Трудно быть мартышкой, но весело очень.

Крокодилы не опасны,

Им на пальму не залезть.

Можно корчить им гримасы,

А самой бананы есть.

Самурай

Три часа самолет над тайгою летит,

У окошка японец сидит и глядит.

И не может, не может понять самурай —

Это что за огромный, неведомый край?

Удивленно таращит японец глаза —

Как же так? Три часа все леса да леса.

Белоснежным платком трет с обидой окно,

Я смотрю, мне смешно, а ему не смешно.

Самурай, самурай, я тебе помогу,

Наливай, самурай, будем пить за тайгу.

Про загадочный край

Я тебе расскажу.

Наливай, самурай,

Я еще закажу.

И пока самолет задевал облака,

Он сказал, что в Японии нет молока,

Что в Японии нет ни лугов, ни лесов

И что негде пасти ни овец, ни коров.

Я тебя понимаю, мой маленький брат,

Ведь таежный мой край и красив, и богат!

Ты не зря, Панасоник, завидуешь мне.

Так налей же еще в голубой вышине.

Пират

Волна блестит на солнце.

По морю бриг несется.

У старого пирата ужасно грустный вид.

Над трубкой дым клубился,

Сынок от рук отбился —

Совсем не хочет грабить,

Разбоев не творит.

Пират и сам не рад

Тому, что он пират,

Увы, не он командовал парадом.

Пиратом был отец,

Пиратом старший брат,

Так кем же быть ему, как не пиратом.

А сын был добрый малый,

Любил простор и скалы,

Романтик и мечтатель, поэтом был в душе.

Втолковывал папаше,

Хоть тот немножко старше,

Чтоб он разбои бросил, забыл о грабеже.

Пират и сам не рад

Тому, что он пират,

Увы, не он командовал парадом.

Пиратом был отец,

Пиратом старший брат,

Так кем же быть ему, как не пиратом.

Пираты всем семейством

Забыли про злодейства

Разбоев не творили, и вот вам результат —

Однажды ровно в полночь

На острове сокровищ

Под старым саксаулом

Нашли бесценный клад.

Сокольники

Не забыть нашей юности адрес.

С ним расставшись, мы стали взрослей.

И бродить наша юность осталась

В старом парке, вдоль тихих аллей.

Нас все дальше уводит дорога,

Школьных лет не вернуть, не забыть.

Но хочу я сегодня немного

По былому с тобой побродить.

Пойдем гулять в Сокольники, Сокольники, Сокольники,

Там снегом запорошены деревьев кружева.

А мы с тобой не школьники,

А времени невольники.

Но пусть звучат в Сокольниках

Забытые слова.

Каждый жизнью своей огорожен,

Всем хватает забот и тревог.

И порою нам кажется сложно

Перейти дней ушедших порог.

А всего-то и надо на вечер

Дать делам и заботам отбой,

И назначить в Сокольниках встречу,

Встречу с Юностью. Встречу с тобой.

Выигрыш

(фрагмент автобиографической прозы)

Под осень наш послевоенный двор утопал в золотых шарах. Это время я любила больше всего. А сейчас был май, и в тех местах, где припекало солнышко, потянулись по оставшимся с прошлого лета ниточкам розовые вьюнки.

Про Клавдию во дворе все знали, что долги она возвращает вовремя, и деньги ей одалживали без долгих разговоров. Борька-Кабан, сосед Клавдии по лестничной клетке и основной соперник по одалживанию, тоже старался не отставать и путем сложных комбинаций с перезаймами никогда в злостных должниках не числился. Но все-таки Борька-Кабан – это не Клавдия, а совсем другое дело. И все обитатели нашего двора старались, увидев Кабана, нырнуть в подъезд или спрятаться за выступ дома, чтобы Борька не заметил.

А Клавдия, такая выдумщица, изобрела свой собственный стук, как позывные из кинофильма «Тайна двух океанов» – там-та-та-та. На эти позывные все двери приветливо открывались, и Клавдия получала нужную сумму и говорила непременно:

– Марь Васильна, на два дня. Пометьте в календарике.

И так – от Марь Васильны к тете Груше, от тети Груши к Поповичам, потом к Трофимчукам и так по кругу, по кругу, с математической точностью – взять-отдать, взять-отдать…

Конечно, деньги деньгами, а Клавдия еще книги читать просила. Она любила толстые книги про войну, а особенно про шпионов. С книгами Клавдия обращалась аккуратно, обертывала их в пергаментную бумагу. Загляденье, а не книжка получалась. С пергаментом сложностей не было – Клавдина подруга в магазине масло развешивала, и пергамента этого Клавдия могла взять у нее сколько хочешь.

На двушки-трешки, запятые при помощи денежного круговорота, Клавдия по вечерам выпивала со своим мужем Жоржиком. Чудная у Жоржика была фамилия Кунашвили. Дядя Жора Кунашвили. Сейчас каждому понятно, что если у человека такая фамилия, значит, человек – грузин. А в ту счастливую пору у нас во дворе никто не различал друг друга по национальности, да и не знали многие, что люди по фамилиям друг от друга отличаются. Что грузин, что француз – одно и то же. Кстати, дядя Жора и свою черную беретку носил как-то плоско, набекрень, как Ив Монтан в каком-то французском фильме.

Клавдия-то фамилию Жоржика не брала – зачем ей? У нее и самой фамилия неплохая – Редькина. Редькина Клавдия – услышишь, не забудешь.

Дядя Жора Кунашвили был во дворе человеком уважаемым. Он умел перетягивать матрацы и поэтому постоянно был кому-то нужен. Мы все во дворе всегда узнавали о наступлении весны по дяде Жоре – если с утра посреди двора стоит чей-то диван, топорщась вырвавшимися на волю пружинами, а Жоржик с гвоздями в зубах что-то насвистывает, значит, пришло тепло, скоро Первое мая, и Жоржик рад, что у него есть дело, на которое он большой мастер, и что скоро приедет Витя-дурачок, их с Клавдией сын.

Уже с марта Жоржик всем ребятам во дворе обещал, что на Первое мая Витя приедет, и если ребята будут с ним играть и в кино возьмут, то Жоржик купит всем по мороженому и один на всех воздушный шарик – в волейбол играть.

Витя-дурачок… Перед тем как ему появиться на свет, Клавдия с Жоржиком выпивали. Часто и помногу. И рожала Клавдия пьяная. И получился Витя-дурачок – то ли мальчишка, то ли дядька. По разговору он не отличался от сына Борьки-Кабана – Кабана-младшего, первоклашки. Тот в своем первом «А» был самым отстающим учеником. И в то же время на щеках у Вити-дурачка в некоторых местах была щетина, и курил он на равных с Кабаном-старшим.

В честь Витиного приезда дядя Жора всегда весь двор угощал мурцовкой – так он называл похлебку из воды, подсолнечного масла, лука и черного хлеба. Простая вроде бы еда, и всякий ее запросто сделать может. Может-то может, но сколько мы ни старались, как у Жоржика ни у кого не получалось.

Мы все ждали приезда Вити-дурачка, особенно радовалась Нонка. Ее дразнили Нонка-карлик. Вообще-то это была обыкновенная девчонка, но родилась она в последний военный год и росточком не вышла. Ей было обидно, что ее и в глаза, и за глаза все звали так – вон Нонка-карлик идет, ишь, Нонка-карлик, нарядная какая.

Когда Витя приезжал, Нонка как бы перемещалась – на последнее от конца место, а это уже не так обидно, тем более что мурцовки ей всегда дядя Жора первой наливал. Жалел за маленький росток.

Вот так и жил в те дни наш двор – Клавдия бегала по кругу, деньги занимала. Жоржик посвистывал, диваны перетягивал. А все остальные занимались своими делами.

И вдруг произошло невероятное событие, ради которого я и начала рассказывать всю эту историю.

Тот день начался обычно – Клавдия послала Жоржика за хлебом, а он взял, да на сдачу вместо денег принес лотерейный билет. Клавдин крик слышно было даже в соседних дворах – что деньги зря потратил, ерундой всякой занимается. А Жоржик уже с утра пивка попил, был весел и совсем с Клавдией ругаться не хотел и объяснял, что если «Волгу» выиграет, то Клавдию прокатит вместе с Витей, и всех ребят во дворе тоже прокатит.

Розыгрыш лотереи намечался через три дня, и мы все с нетерпением ждали таблицы в газете с надеждой прокатиться. И вот газету принесли, и дядя Жора билет проверил, и все совпало – и номер, и серия, и дядя Жора выиграл «Волгу»!

Во двор вышли почти все – и Марь Васильна, и тетя Груша, и Поповичи с Трофимчуками, и Борька-Кабан с женой, в общем, радовались всем двором. Билет переходил из рук в руки, и всем казалось, что мы прикасаемся к чуду.

А Клавдия решила устроить во дворе застолье. Прямо завтра. Жоржику велела накрошить для всех мурцовки, а сама прикинула в уме, сколько водки, сырку-колбаски купить, чтоб на весь двор хватило – праздник так уж праздник! Посчитала-покумекала и отправилась свою «Тайну двух океанов» отстукивать – там-та-та-та…

В тот день все были особенно приветливы – Клавдию и вообще-то любили, за Витю-дурачка жалели. И все за них с Жоржиком обрадовались. Было это давно, и зависть в душах обитателей нашего двора тогда еще не прописалась. По двушке, по трешке собирала Клавдия – привычный путь: от Марь Васильны к тете Груше и дальше, дальше. А Борька-Кабан сам Клавдии рубль предложил, вообще в подарок, без отдачи.

Вечера как раз наступали светлые, тепло отвоевывало свое право. Все обитатели двора допоздна сидели на лавочках под окном у Шурки-Мурки. Так уж получилось, что почти все у нас назывались через черточку.

Это было самое уютное место во дворе – окно обвито вьюнками, кружевная занавеска, а на окне проигрыватель. Покрутишь ручку, с иголки пыль снимешь, и пожалуйста – слушай целых две минуты «Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая, здравствуй, моя Мурка, и прощай…» У нашей Шурки-Мурки полно пластинок было, но крутила она целыми днями только эту, как бы оправдывая свое прозвище.

В тот знаменательный вечер Шурка-Мурка сменила иголку, ее муж, Шурик-Мурик, надел поблескивающий былыми временами габардиновый пиджак, тетя Груша вышла в новом фартуке с кармашком-сердечком – в общем, все принарядились и вышли праздновать событие.

Всего на столе было полно. Толик, сын Поповичей, с утра за воблой в рыбном отстоял, еще чернильный номер на руке не стерся, и воблы этой притащил – по одной на четверых, а себе вообще целую воблешку. К Трофимчукам как раз гости с Украины приехали, их тоже к столу пригласили, и они принесли здоровенный кусок сала. Королева стола – мурцовка в тот вечер дяде Жоре особенно удалась.

Все пили-гуляли, поднимали тосты. За Редькину Клавдию, Жоржикину удачу и за Витю-дурачка, чтоб почаще было Первое мая и Витя из своего санатория приезжал. Даже за Нонку-карлика тост говорили, чтоб, когда большая будет, замуж ее взяли, несмотря на росток.

Затем были танцы. Танцевали – кто как мог. «Здравствуй, моя Мурка» – кружились в вальсе Борька-Кабан с тетей Грушей, «здравствуй, дорогая» – бил чечетку старик Черникин, зашедший вообще случайно из соседнего двора, «здравствуй, моя Мурка, и прощай» – Жоржик с Клавдией уже валились с ног, их фокстрот имел успех.

Часам к двум ночи разошлись по домам, завтра – понедельник, на работу рано вставать.

Наступил понедельник, дядя Жоржик с Клавдией, нарядные и торжественные, пошли к открытию сберкассы – «Волгу» решили взять деньгами.

Неработающая часть двора – я, Нонка-карлик и первоклашка Кабан-младший – пошла вместе с ними.

Слегка отдавая запахом вчерашнего веселья, дядя Жора задышал в окошко кассы: «Марь Васильна, – она как раз в сберкассе кассиром работала, – выдайте, будьте любезны, выигрыш».

Марь Васильна очки протерла, стала билетик на свет для строгости смотреть, а потом начала пальцем по строчкам таблицы водить. Водила она, водила, и вдруг ее лицо начало меняться, и Жоржик с Клавдией уже волноваться начали.

Наконец Марь Васильна с изменившимся лицом протянула билетик обратно и незнакомым голосом сказала:

– Здесь такого номера нет.

Дядя Жора вместе с Клавдией, застряв в окошке головами, хором потребовали таблицу предъявить. Водят, водят пальцем – нет такого номера!

– Что ж такое? Я сам видел, видел, – чуть не плача, закричал дядя Жора. – У меня газета сохранилась! А у вас опечатка! – И он достал из кармана помятую газету с таблицей и протянул Марь Васильне. – Вот!

Повторив движение пальца, Марь Васильна удивленно закричала:

– Есть!

Но в тот же миг ее осенило, и она увидела, что протянутая Жоржиком газета двухмесячной давности. И с этой двухмесячной давности таблицей совпал номер билета дяди Жоры.

Редькина Клавдия и Кунашвили Жоржик сидели на лавочке под окном с вьюнками и плакали. Клавдия – горюче, Жоржик – по-мужски.

Вечером все узнали о случившемся и, посовещавшись, простили им все долги.

Там-та-та-та.

ТЫ ГОВОРИШЬ – РАССТАВАТЬСЯ ПОЛЕЗНО…

Транзит

Ты говоришь – расставаться полезно…

Вот я и ушла.

В город чужой ненадолго, проездом

Судьба занесла.

Осень покинув, в тревожную зиму

Поезд влетел.

Мне расставаться невыносимо,

Ты так хотел.

Я так просила: удержи!

Ты слова не сказал.

Я твой транзитный пассажир,

Ты мой транзитный зал.

Ты говоришь – расставаться полезно…

Так и сбылось.

В жизни твоей побывала проездом,

Поезд унес.

Там без меня догорают осины,

Желтая грусть.

Мне расставаться невыносимо,

Я не вернусь.

Угонщица

Если спросят меня, где взяла

Я такого мальчишку сладкого,

Я отвечу, что угнала,

Как чужую машину-девятку я.

Угнала у всех на виду,

Так открыто, что обалдели все.

Ни за что, ты имей в виду,

Не верну тебя бывшей владелице.

Я ждала тебя, так ждала.

Ты мечтой был моей хрустальною.

Угнала тебя, угнала.

Ну и что же тут криминального!

Все девчонки теперь за спиной

Называют меня угонщицей.

Им завидно, что ты со мной

И любовь наша скоро не кончится.

А подруги пускай тормозят

И вернуть тебя не стараются,

Потому что твои глаза

Только мне одной улыбаются.

Сквозняки

Что-то изменилось в отношеньях,

Все не так, как было до сих пор.

Ты уже готов принять решенье

И готовишь важный разговор.

Говоришь, что стал мой взгляд рассеян,

Что звонит нам кто-то и молчит

И что в странных приступах веселья

У меня счастливый вид.

Но не было измен,

Все это пустяки,

Не стоит принимать решений резких.

Не ветер перемен,

А просто сквозняки

Колышут в нашем доме занавески.

Просто чей-то взгляд неосторожно

Задержался медленно на мне.

Грустный голос ноткою тревожной

Отозвался где-то в глубине.

Сквозняки мне в сердце залетели,

И озноб покоя не дает.

Но простуду лечат две недели,

Это значит, скоро все пройдет.

Не оставляй меня одну

И сегодня, и вчера,

И в другие вечера

Дотемна сижу одна

И яркий свет не зажигаю.

В черном небе круг луны.

О тебе я вижу сны,

Но тебе я не нужна,

Ведь у тебя теперь другая.

Но я вернуть тебя хочу,

Как заклинание шепчу:

Не оставляй меня одну.

Я ненавижу тишину.

Я ненавижу тишину,

Не оставляй меня одну.

Ревнуй, а хочешь, изменяй,

И лишь одну не оставляй.

Вот на фото ты и я

И заморские края.

Слышно, как шумит прибой

И волны в пене набегают.

Не вернуть и не забыть

И без тебя учиться жить,

Знать, что в прошлом жизнь с тобой

И у тебя теперь другая.

Ты, любимый, у меня не первый

Ты, любимый, у меня не первый.

Сколько было, счет я не вела.

Прошлое взлетело птицей серой,

Вздрогнули прощально два крыла.

Вычеркнул ты прошлое из жизни,

Спутал даты все и имена,

А в бокалах золотились брызги

Крепкого вечернего вина.

Вдруг мир качнулся, перевернулся,

Потом взорвался, потом затих.

А я-то, дура, всегда считала,

Что так бывает лишь у других!

Я боюсь, что это только спится,

Грешных мыслей раскаленный бред,

И к утру растает, растворится

Голубым дымком от сигарет.

Как гудят натянутые нервы.

Прикоснись ко мне и успокой.

Ты, любимый, у меня не первый,

Ты один, единственный такой.

Вино качалось на дне бокала,

Но я пьянела не от вина.

А я-то, дура, всегда считала,

Что так и буду весь век одна.

Собирайся на войну

Ты скрываешь меня от друзей, от жены,

Понимаю тебя, понимаю.

Но сегодня тебе состоянье войны

Объявляю, мой друг, объявляю.

Вызываю тебя на решительный бой,

Назначаю ночное сраженье.

Я победу хочу одержать над тобой,

Посмотреть на твое пораженье.

Собирайся на войну,

Запасайся силой.

И навек в моем плену

Оставайся, милый.

Не ругаю, не кляну.

Ты один мне нужен.

Собирайся на войну

И готовь оружье.

Объясни, генерал, что невесел ты так?

Не пойму, что случилось с тобою?

Если я твой опасный расчетливый враг,

Может быть, лучше сдаться без боя?

Посмотри на меня, разве так уж страшны

Обещанья мои и угрозы?

Объявляю тебе состоянье войны

И глотаю текущие слезы.

Мой золотой

Октябрь ветреный, пора дождливая.

Был поворот в судьбе такой крутой.

Тебя я встретила, была счастливая,

Но осень кончилась, мой золотой.

Мой золотой, счастье было, да сплыло,

Мой золотой, теплой осенью той.

Мой золотой, я тебя разлюбила,

Ты не ругай меня, мой золотой.

Была история такой загадочной,

Но оказалась вдруг такой простой.

Я долго думала – ты принц мой сказочный,

Но ошибалась я, мой золотой.

Мой золотой, счастье было, да сплыло,

Мой золотой, теплой осенью той.

Мой золотой, я тебя разлюбила,

Ты не ругай меня, мой золотой.

Я проведу черту под жизнью прежнею,

И ты останешься за той чертой.

Уйдут из памяти все чувства нежные

И вместе с ними ты, мой золотой.

Менуэт

В партитурах нотных сложных

Вечно путались кларнеты,

Всевозможные вельможи

Замирали с менуэтах.

Кринолины дам роскошно

В такт качали силуэты,

И как сабли в тонких ножнах,

Они прятались в корсетах.

В канделябрах меркли свечи,

Лили звуки клавесины.

В старом замке каждый вечер

Свечи грустные носили.

Засыпая, кавалеры

Там о женщинах вздыхали,

Чьи прелестные манеры

Ночью тоже отдыхали.

Золотистым сердоликом

Солнце на небо всходило

И светило всем великим,

Невеликим всем светило.

Парики вельмож дремали,

Пудра вяло осыпалась.

И величье их регалий

В днях былых навек осталось.

Предатель

Жара, как будто на экваторе,

Вдруг обдала меня волной.

Тебя на встречном эскалаторе

Я увидала не со мной.

Не мне шептал ты что-то вкрадчиво,

Обняв так нежно не меня.

Не на меня смотрел обманчиво

Глазами, полными огня.

Ты предатель, ты предатель,

Поняла я лишь сейчас.

Знай, что я тебя, предатель,

Предавала тыщу раз.

И на этот раз я, кстати,

Тебя тоже не прощу,

Отомщу тебе, предатель,

Отомщу!

Твоя подружка – губки бантиком,

Тебя так нежно обняла!

Связалась, дурочка, с предателем

И до сих пор не поняла.

Я отведу глаза старательно,

Ты не увидишь слез моих.

Эх, мужики, вы все предатели,

И ты, мой друг, один из них.

Прошлое

Вспоминаю тебя, вспоминаю.

И стираю слезинки с ресниц.

Я роман наш недолгий читаю,

Сто горючих и сладких страниц.

Закипел он в сиреневом мае

И привел на обрыв сентября.

Вспоминаю тебя, вспоминаю,

Вспоминаю, наверное, зря.

Прошлое ты, прошлое,

Что в тебе хорошего,

Ты, как гость непрошеный, снова у дверей.

Прошлое ты, прошлое,

Что в тебе хорошего?

Проходи ты, прошлое, проходи скорей.

Не забыться тем дням, не забыться,

Ничего мне не сможет помочь.

Мне все снится, теперь только снится

Та безумная первая ночь.

Я вникала в твой шепот горячий,

И, наверно, была не права.

Ничего в нашей жизни не значат

Золотые, ночные слова.

Первый мужчина

Ночь взлетела синей птицей и растаяла,

На прощанье помахала мне крылом.

В эту ночь тебя бояться перестала я,

Было страшно, было сладко и тепло.

А потом рассвет рассыпался по комнате,

Лучик солнца на твоем дрожал плече.

Эта ночь тебе, наверно, не запомнится,

Просто ночь. Одна из тысячи ночей.

Мой мужчина самый первый,

Искусала в кровь я губы,

Мой мужчина самый первый,

Первый нежный, первый грубый.

Мой мужчина самый первый,

Самый близкий и опасный,

Мой мужчина самый первый,

Мой прекрасный.

Все, как было, по минуткам я запомнила —

Как вошел ты, как смотрел и как обнял

И как небо раскололось вдруг огромное,

Сотни звезд обрушив на меня.

Я не знаю, как у нас все дальше сладится,

Кем в моей ты обозначишься судьбе?

Быть ли мне твоей невестой в платье свадебном

Или плакать, вспоминая о тебе?

Утренняя роза

Не такой, не такой ты, как все.

Этим вечером теплым и звездным

Ты назвал меня утренней розой

С лепестками в хрустальной росе.

Зачем ты меня растревожил,

Зачем ты был так осторожен,

Зачем ты был так осторожен,

Был так осторожен со мной,

Хотелось так утренней розе,

Разбуженной утренней розе,

Проснувшейся утренней розе

Стать розой твоею ночной.

Все не так, все не как у других.

Я хотела, чтоб ты прикоснулся,

Чтобы вздрогнул бутон и проснулся

В беспокойных ладонях твоих.

Зачем ты меня растревожил,

Зачем ты был так осторожен,

Зачем ты был так осторожен,

Был так осторожен со мной,

Хотелось так утренней розе,

Разбуженной утренней розе,

Проснувшейся утренней розе

Стать розой твоею ночной.

Будет все, будет наверняка.

Смех и радость, печали и слезы.

Но шипы твоей утренней розы

Не умеют колоться пока.

Не надо, ой, не надо

Все мне казалось сном —

Сумерки за окном,

Важность негромких фраз

И нежность глаз.

В дом свой ты не спешил,

Будто бы все решил.

Но опоздал чуть-чуть —

Был долог путь.

Не надо, ой, не надо

Твоих горячих взглядов.

Нам не вернуть обратно

Тех дней невероятных.

Не надо, ой, не надо.

Я и сама не рада,

Что жаркий взгляд любила

И обожглась, мой милый.

Помнишь, как в прежних днях

Ты обижал меня?

Ты на часы смотрел,

А взглядом грел.

Ты не спешил прийти,

И разошлись пути.

Больно чуть-чуть, ну что ж,

Меня поймешь.

Не проходите мимо

Женщина курит на лавочке

На многолюдной улице.

Женщине все до лампочке.

Женщина не волнуется.

В жизни бывало всякое,

Не обжигайте взглядами.

Жизнь – не кусочек лакомый,

Это – напиток с ядами.

В синих колечках дыма

Кроется тайный знак —

Не проходите мимо!

Ну хоть не спешите так!

Странные вы, прохожие,

Хоть и широкоплечие.

Женщине не поможете

Этим безлунным вечером.

Вы бы подсели к женщине —

По сигаретке выкурить.

Может быть, стало б легче ей

Память из сердца выкинуть.

Мужчинам верить можно

Прошлой осенью в Крыму

Я поверила ему.

Помню, ночь тогда была звездная.

А потом зима пришла,

Все тогда я поняла,

Только жаль, все поняла поздно я.

Мужчинам верить можно,

Но очень осторожно.

А если даже веришь, то вид не подавать.

Ведь в этой жизни сложной

Легко обжечься можно.

А если раскалишься, так трудно остывать!

Сигаретка и дымок,

И по нервам легкий ток,

И дыханье губ его жаркое.

А потом перрон, вокзал,

Посторонние глаза

И мое «не забывай» – жалкое.

Мужчинам верить можно,

Но очень осторожно.

А если даже веришь, то вид не подавать.

Ведь в этой жизни сложной

Легко обжечься можно.

А если раскалишься, так трудно остывать!

Две странички в дневнике,

Две слезинки на щеке,

И на карточке пейзаж с пальмами.

Время лечит, все пройдет,

Снегом память заметет,

И дорога уведет дальняя.

Призрак

Осколки бледной луны

Холодным светом полны.

Я не люблю темноты.

Когда в полуночный миг

Туманный призрак возник,

Я поняла – это ты.

Ты призрак мой, ты мой маг,

Ты белый свет мой и мрак,

Моя любовь и печаль.

Но ты лишь призрак, увы,

И если нету любви,

Не приходи по ночам.

Время любить,

Время забыть,

Все нам дается судьбой.

Замкнутый круг

Встреч и разлук.

Мы в этом круге с тобой.

Когда наставший рассвет

Рассыплет солнечный свет,

Исчезнет призрак ночной.

Я крикну – Призрак, вернись!

Рукою теплой коснись,

Останься рядом со мной.

Я шла к тебе, все забыв,

Но набрела на обрыв,

Теперь стою на краю.

Ты, призрак мой, оживи,

Верни мне время любви,

Верни мне душу свою.

Вы никому давно не верите

Не прячьте за веер раскрытый

Свою потаенную грусть.

А ноток надменно-сердитых

Я в ваших словах не боюсь.

Мне ваше притворство понятно,

Вы верили лживым словам,

И что-то ушло безвозвратно,

Я даже сочувствую вам.

Вы никому давно не верите,

И я, конечно, в их числе.

Колечко вы на пальце вертите,

Дрожит морщинка на челе.

Вы никому давно не верите,

Ошибок хватит вам вполне.

Но то, как вы колечко вертите,

Надежду все же дарит мне.

Оркестр репетировал вальсы,

И скрипки сбивались слегка.

Вы мне предложили остаться,

При этом взглянув свысока.

Я знал – вы боитесь отказа.

И выдали вас пустяки —

Вы вдруг опрокинули вазу

Неловким движеньем руки.

Вы никому давно не верите,

И я, конечно, в их числе.

Колечко вы на пальце вертите,

Дрожит морщинка на челе.

Вы никому давно не верите,

Ошибок хватит вам вполне.

Но то, как вы колечко вертите,

Надежду все же дарит мне.

Любовь наша, равная ночи,

Забьется в раскрытом окне.

«Я буду вас ждать, между прочим», —

Надменно вы скажете мне.

Вы вспомнили все, что забыто,

И что-то вдруг ожило в вас.

Не прячьте за веер раскрытый

Счастливых, испуганных глаз.

Не надейся, дорогой

Дорогой, подойди к телефону,

Женский голос, наверно, она.

Жаль, что ей неизвестны законы —

Не звонить, если дома жена.

Ты растерян, мой милый, расстроен,

Прячешь в дым выражение глаз.

Что нас в этой истории трое,

Поняла я, поверь, не сейчас.

Но не надейся, дорогой,

Что я отдам тебя другой.

Я двадцать раз с тобой прощусь

И двадцать раз к тебе вернусь.

Я двадцать раз тебе навру,

Что завтра вещи соберу,

И двадцать раз, и двадцать раз

Все будет снова, как сейчас.

Мы друг другу с тобой не чужие,

Сколько их, вместе прожитых дней!

Не молчи, дорогой, расскажи мне,

Я хочу знать всю правду о ней.

Сколько лет, как зовут, кто такая

И что значит она для тебя.

Буду слушать я, слезы глотая,

Ненавидя и все же любя.

Не ищите, друг мой

Почуяв горький привкус осени,

Сгорает лета карнавал.

Еще деревья не набросили

Своих багряных покрывал,

Еще дожди не занавесили

Былого лета благодать.

А почему мне так невесело,

Вы не старайтесь угадать.

Не ищите нужных интонаций,

Не ищите подходящих слов.

Не ищите дом в тени акаций,

Там закрыты двери на засов.

На судьбу, прошу вас, не ропщите,

Ничего я сделать не могу.

Не ищите, друг мой, не ищите

Васильки на скошенном лугу.

Я знаю, вы молчите искренне

И не скрываете тоски.

Друг другу мы не стали близкими,

Хоть и бывали так близки.

Лиловый дым плывет колечками.

Мой друг, вам так к лицу страдать.

Как буду раны я залечивать, вы не старайтесь угадать.

Нити судьбы

Опять в саду алеют грозди,

Как подобает сентябрю.

Ты был моим недолгим гостем.

Но я судьбу благодарю.

Мы были оба несвободны,

И в этом некого винить.

И не связала нас на годы

Судьбы запутанная нить.

С той далекой нашей ночи

Изменился ты не очень,

Хоть глаза глядят серьезней

И в улыбке грусти след.

«С той далекой ночи нашей

Ты совсем не стала старше,

Хоть сто зим прошло морозных

И сто долгих, грустных лет».

Летучей молнией сверкнула,

В жизнь ворвалась и все сожгла,

Нас жизнь с тобой не обманула,

Она нас просто развела.

Но в жизни все идет по кругу,

Так предназначено судьбой.

И несвободны друг от друга

Все эти годы мы с тобой.

Чужие

Я ничего уже не жду,

Да ничего и быть не может.

Я к дому нашему иду

В минуты грусти безнадежной.

Мне ничего не изменить,

Живут чужие люди в доме.

Но что-то тянет позвонить,

Набрать почти забытый номер.

И я звоню в былую жизнь,

В ту жизнь, где не был ты чужим.

Я что-нибудь сказать хочу,

Но только плачу и молчу.

Мы все решили второпях,

Все так мгновенно раскололось.

Я в дом звоню, где нет тебя,

Где я чужой услышу голос.

Зачем бежать вперегонки

С своею собственною тенью,

Но в дом врываются звонки,

Теперь уже в чужие стены.

Оловянный солдатик

Я надела красивое платье,

Юбка ветрено билась у ног.

Оставляя следы на асфальте,

Шла навстречу мне пара сапог.

Может, кстати, а может, не кстати,

Подмигнув мне, как будто дразня,

Оловянный красивый солдатик,

Ты победно смотрел на меня.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Пели звонкие птицы в вышине голубой.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Чтоб победы добиться, надо выдержать бой.

Ты мне нравился с первого взгляда,

Почему? – я не знаю сама.

Оловянного сердца прохлада

Меня просто сводила с ума.

Я мечтала о жарких объятьях,

О крутых переменах в судьбе.

Но учти, оловянный солдатик,

Я без боя не сдамся тебе.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Пели звонкие птицы в вышине голубой.

Оловянный солдатик,

Оловянный солдатик,

Чтоб победы добиться, надо выдержать бой.

Что ты стойкий, я знала из сказки,

Но со мной устоять ты не смог.

Оловянные таяли глазки,

Когда юбка кружилась у ног.

Мы прощались с тобой на закате,

Ты никак не хотел уходить.

Билось нежное сердце, солдатик,

У тебя в оловянной груди.

Я с тобой теряю время

А я уже на финишной прямой,

И расстоянье с каждым днем короче.

А ты все тянешь время, милый мой,

И замуж брать меня никак не хочешь.

Сижу у телефона до утра

И от звонков в парадном замираю.

Пусть кто-то говорит: любовь – игра!

Но я в такие игры не играю.

Я с тобой теряю время,

Все об этом говорят.

Я с тобой теряю время,

Я теряю время зря.

Да, согласна я со всеми,

Но тебе одно скажу:

Я, с тобой теряя время,

Что-то в этом нахожу.

А я смотрюсь все реже в зеркала.

Причины нет, но так, на всякий случай.

Я бросила б тебя, но поняла,

С тобой не сладко, без тебя не лучше.

Я слышу разговоры за спиной,

Но что же делать? Время вспять не сдвинешь.

И я бегу по финишной прямой,

Но точно знаю – ты и есть мой финиш.

Прятки

Ветка вишни закачалась,

Белый цвет по ветру.

Я с утра хожу-печалюсь,

Не найду ответа.

Я плечами поводила,

В зеркальце гляделась.

Ко мне счастье приходило,

Да куда-то делось.

В прятки, в прятки

Ты со мной играешь.

В прятки, в прятки.

Я тебя ищу.

Жаль, что правила игры ты не знаешь,

Если хочешь, тебя научу!

Я букет из незабудок

Собрала на речке.

Я тебя искать не буду

В этот теплый вечер.

Я тебе не угодила,

Но поймешь, надеюсь —

К тебе счастье приходило,

Но куда-то делось.

На два дня

Где-то пригород столичный

Будят утром электрички.

Высыпают дачники,

Топчут одуванчики.

Лес шумит, щебечут птицы.

На два дня – прощай, столица.

На два дня, на два дня

Все забудьте про меня.

Где-то горы, море плещет,

Здесь красот совсем не меньше.

Камушки у речки,

А в траве кузнечики.

Здесь так быстро время мчится,

На два дня – прощай, столица.

На два дня, на два дня

Все забудьте про меня.

Поливает дождь перроны,

И походкой посторонней

Я иду загадочно,

Изменившись сказочно.

Как же здесь не измениться?

На два дня – прощай, столица.

Давай поаплодируем...

Давай позабудем, что поздняя осень

В деревьях оставила бронзовый след.

Давай все дела и заботы забросим,

В театр пойдем и посмотрим балет.

Под музыку грянут на сумрачной сцене

Любовь и надежда, разлука и боль.

И, кажется, мы в волшебстве превращений

Играем какую-то важную роль.

А дождь аккомпанирует

То радостно, то грустно.

Давай поаплодируем

Прекрасному искусству,

Прекрасному,

Прекрасному,

Прекрасному искусству.

Давай позабудем, что нету билетов,

Заполнены ложи, балкон и партер.

Начнется без нас увертюра к балету,

А мы побредем в облетающий сквер.

Танцуют адажио листья в круженьи,

Промокший октябрь завершает гастроль.

И, кажется, мы в волшебстве превращений

Играем какую-то важную роль.

Гвоздики

Вчера с утра была жара,

А к ночи ливень.

Ты говорил весь день вчера,

Что ты счастливый.

Ты мне принес букет гвоздик,

Устроил праздник.

К утру букет гвоздик поник.

Нас кто-то сглазил.

Забери свои гвоздики,

Не такой уж ты великий.

Больше я тебе не верю,

Был находкой, стал потерей.

Равнодушны, как и ты,

Эти скушные цветы.

Ты оглянулся уходя

Со знаком грусти.

Исчезнут капельки дождя —

И боль отпустит.

Я ни потом и ни сейчас

Жалеть не стану.

Не в первый, не в последний раз

Гвоздики вянут.

Виртуоз

Ночь упала темной шалью,

Долгий день догорел и погас.

Вы играли на рояле,

Я скучала и слушала вас.

Ваша легкая рука

Ноты путала слегка.

Мне, поверьте, скушно

Ваш полночный слушать

Аккомпанемент.

Зря не тратьте силы,

Женщины, мой милый,

Сложный инструмент.

Шли минуты, почему-то

Я ждала, но вы не подошли.

Ваши гаммы в сердце дамы

Никакого огня не зажгли.

Было грустно мне до слез,

Мой несмелый виртуоз!

Ночка зимняя...

Ночка зимняя затянулась,

Я к утру ее тороплю.

Рана прежняя затянулась —

Больше я тебя не люблю.

Ночка зимняя больно длинная,

Поскорей бы настал рассвет.

И другой мне скажет «любимая»,

Я «любимый» скажу в ответ.

Росы зимние стынут в инее.

Льдом покрылась дорожка в сад.

Видно, поздно окликнул ты меня —

Не вернусь я уже назад.

Ночка зимняя больно длинная,

Поскорей бы настал рассвет.

И другой мне скажет «любимая»,

Я «любимый» скажу в ответ.

Март настанет, и снег растает,

Воды вешние уплывут.

Твоя нежность меня не застанет,

И слова твои не зазовут.

Старые липы

Я окно открою в теплый вечер,

В запах лип и в музыку вдали.

Говорят, что время раны лечит,

А моя по-прежнему болит.

Все сбылось, но позже, чем хотелось,

И пришел не тот, кого ждала.

Моя песня лучшая не спелась

И в давно забытое ушла.

А старые липы

Печально молчали

О том, что в начале,

О том, что в конце.

А старые липы

Ветвями качали,

И былое кружилось

В золотистой пыльце.

Я окно открою в чьи-то тени,

В чей-то смех и в чьи-то голоса.

И опять вечерним наважденьем

Мне твои пригрезятся глаза.

Не твоя там тень в руке сжимает

Тень цветов, как тень ушедших лет.

Это просто ветер налетает

И срывает с лип душистый цвет.

У Серебряного Бора...

Шел по улице троллейбус

Через летнюю Москву.

Искупаться так хотелось,

Лечь в высокую траву.

В час такой пустеет город,

Ни прохожих, ни машин.

У Серебряного Бора

Я ждала, а ты спешил.

У Серебряного Бора на кругу

Мы любовь остановили на бегу,

Мы любовь остановили на бегу

У Серебряного Бора на кругу.

Плыл сентябрь арбузно-дынный,

Лил дождями за окном.

Мы пришли на пляж пустынный,

Лодки мокрые вверх дном.

До тепла теперь не скоро,

Ветерок за воротник.

У Серебряного Бора

Холод в души к нам проник.

У Серебряного Бора на кругу

Мы любовь остановили на бегу,

Мы любовь остановили на бегу

У Серебряного Бора на кругу.

В эти дни темнеет рано,

Снег блестит от фонарей.

Ты сказал мне как-то странно:

– Хоть бы лето, что ль, скорей.

Посмотрел в глаза с укором,

Не люблю, мол, холода…

У Серебряного Бора

Ты растаял без следа.

Ключник

Говорят, что жизнь всему научит,

Объяснит – где как и что к чему.

Жил на свете старый мудрый ключник.

Люди шли с вопросами к нему.

Он гремел тяжелыми ключами,

То замок откроет, то засов.

Запирал тревоги и печали,

Отпирал надежды и любовь.

Если кто-то к тебе

Достучаться не смог,

Значит, сердце твое

Закрывает замок.

Знаю тайну замка.

Слышишь, где-то в ночи

Старый ключник к тебе подбирает ключи.

Мы с тобой отправимся в дорогу

В час, когда в наш дом влетит рассвет.

Жизнь как жизнь. Вопросов очень много.

На один нужнее всех ответ.

Долог путь, и часты в небе тучи,

А порой падет на землю луч.

Но живет на свете старый ключник.

Он найдет нам очень важный ключ.

Ошибка молодости

Я по жизни колесила

От беды к удаче.

Что имела, не хранила,

Потерявши, плачу.

Я тебя своей ошибкой

Назвала когда-то.

И печально поспешил ты

В сторону заката.

Ты моя ошибка молодости,

Ты моя ошибка молодости,

Поняла лишь, когда холод настиг,

Ты за то, что так случилось, прости.

Мне тогда казалось, просто

Все начать сначала,

Не заметила, как осень

В сердце постучала.

Помнишь, шли с тобою рядом

В сторону рассвета.

Повернула бы обратно,

Да дороги нету.

На обратном пути

Хрустальные замки укрылись в тумане,

Растаял волшебный манящий мираж.

Мы знать не могли, что дорога обманет,

Что сон никогда не исполнится наш.

На обратном пути, на обратном пути

Там, где были цветы, лишь деревья в снегу.

На обратном пути, на обратном пути

Изменить я уже ничего не могу.

Умчались за горы веселые птицы,

Не скоро в наш край возвратится весна.

Несбывшийся сон нам уже и не снится,

Дорога обратно трудна и грустна.

На обратном пути, на обратном пути

Там, где были цветы, лишь деревья в снегу.

На обратном пути, на обратном пути

Изменить я уже ничего не могу.

Поранят ладони колючие звезды,

Ты их не удержишь, лови не лови.

Мы встретились поздно. Все поняли поздно.

И вспомнили поздно с тобой о любви.

До рассвета

Наспех горькие слова камнем брошены.

Ты не знаешь, как они душу ранили.

И ушла я от тебя по-хорошему

В нежный розовый рассвет, в утро раннее.

Зря причины не ищи – не разведаешь,

Зря по дому не броди неприкаянно.

Может, если бы ушла до рассвета я,

Не поранилась бы камнем нечаянно.

Ночь по комнате плывет краской синею.

Разгорелась в темноте россыпь звездная.

Что-то важное тебя не спросила я,

А теперь уж не спрошу – время позднее.

Может, встретимся еще в тесном мире мы,

Улыбнувшись, ты вздохнешь – дело прошлое.

Только знай – мы никогда не помиримся.

Не уходят от любви по-хорошему.

Танго утраченных грез

Застывший аромат камелий

Заворожил покой ночной.

Кто вы такой и как посмели

Столь вероломным быть со мной?

Вдыхала шепот ваш бессвязный

С круженьем легким головы.

Не вы ль в любви клялись мне разве,

Потом оставили не вы?

Это танго утраченных грез

Я танцую одна.

В тусклом свете невидимых звезд

Ночь плывет, так нежна,

Мне лишь гостьей побыть довелось

На балу у любви.

Только танго утраченных грез

Я танцую, увы!

Нет, вы не будете счастливым.

Но жалость к вам гоню я прочь.

Кто вы такой и как могли вы

Забыть ту огненную ночь?

Обрывки ваших слов прощальных

Разносит эхо в тишине.

Но грезы новых обещаний

Теперь вы дарите не мне.

Я – как бабочка без крыльев

У нас с тобой была недолгая любовь.

Была любовь недолгая, но жаркая.

Ты осыпал меня букетами цветов

И милыми ненужными подарками.

Профессором любви тебя я назвала,

Была студенткою прилежною.

Но как-то ты сказал, чтоб больше не ждала,

И погасил глаза бездонно-нежные.

Я – как бабочка без крыльев

На цветке без лепестков.

И в глазах твоих застыли

Льдинки тех холодных слов.

Дни, когда мы вместе были,

Не оставили следов.

Только бабочка без крыльев

На цветке без лепестков.

Профессор, твой урок я помню наизусть.

И горькими ошибками научена,

Я опытом своим с другими поделюсь

И буду жить надеждами на лучшее.

Но больше не смотрюсь так часто в зеркала,

Там на губах дрожит улыбка жалкая.

У нас с тобой любовь недолгая была,

Была любовь недолгая, но жаркая.

Постарайтесь забыть

Я прошлою зимою так продрогла

Без друга, без любви и без тепла.

Я думала, что вы ко мне надолго,

Казалось мне, я вас всю жизнь ждала.

Вы были так решительно несмелы,

Вы были так пленительно смелы.

Я ничего сказать вам не посмела,

Когда вы так стремительно ушли.

Постарайтесь забыть,

Как в камине дрова догорали,

Как закутала ночь в покрывало колдунья-метель.

Постарайтесь забыть,

Что шептали вы, как целовали,

Как я верила вам и какой была смятой постель.

Ни недругом не стали вы, ни другом,

Я вас искать под утро не помчусь,

Вы мой недуг. Я мучаюсь недугом

И, может быть, не скоро излечусь.

Но я и вам покой не обещаю

И знаю, что вы вспомните не раз,

Как, согревая ночь, дрова трещали,

Но это вам неведомо сейчас.

Счастье – это когда…

(фрагмент автобиографической прозы)

Все запутались – какой же год считать первым в двадцать первом веке?

Кто б ни оказался прав, но годом раньше, годом позже, мы все начнем говорить:

…А вот в прошлом веке…

Главная часть моей жизни – в прошлом веке.

Меня попросили написать Новогодний вальс.

Я написала в нем такие строчки:

И пусть в двадцать первом столетье

Над злом побеждает добро.

Пусть кто-то отыщет любовь в Интернете,

А кто-то, как раньше, в метро.

Я-то, конечно, на метро надеюсь больше. Все-таки любовь с первого взгляда как-то естественней, чем любовь с первого WWW.LOVE.RU. А может, я не права. Мне одна знакомая девочка сказала как-то: «Если ОН ездит в метро, значит, у него нет денег даже на машину, а если ОН обозначается в Интернете, значит, крутой».

А мне до сих пор кажется, что нет острее ощущения, чем первый взгляд, первое прикосновение, предчувствие любви. И не мне одной так кажется.

Я выхожу каждый день на улицу – гулять ли с Фенькой, в магазин ли, все равно, куда, – и знаю, что ко мне обязательно подойдет какая-нибудь женщина, и еще одна история будет рассказана, еще один вопрос будет искать у меня ответа. Со мной почему-то часто начинают разговаривать совершенно посторонние женщины, и не просто разговаривать, а выворачивать наизнанку свою душу. И уже минут через двадцать я знаю в подробностях непростую историю каждой из них.

Конечно, что-то посоветовать и разгадать я могу – слава богу, жизненный опыт есть.

Но меня удивляет доверчивость этих женщин. Иногда я думаю – наверно, мы с ней знакомы, просто я забыла.

И однажды, прервав очередную исповедь, я осторожно спросила: «Простите, а где мы с вами виделись?»

А женщина удивилась: «Как где? А по телевизору?»

Больше я не спрашиваю. Слушаю, сочувствую, советую. Когда-то в школьном сочинении я писала, что самый лучший литературный герой на свете – горьковский Лука. Ну и что, что лукавит? Главное – утешает. И мои любимые строчки из Беранже —

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой.

Я сама в душе – Лука.

И этот безумец с золотым сном.

И пусть не всегда сбываются мои утешительные прогнозы, все равно, хоть немножко они успокаивают страдающие души. Недавно на одном концерте администратор меня спросил: «Лариса, а можно пустить одну женщину без билета? Она говорит, душа устала, а вылечить ее может только твой голос».

Конечно, пустить! Если даже на 40-50 минут моего выступления хоть одна душа посветлеет, я счастлива. Кстати, насчет голоса.

Мне часто говорят, что в нем есть какая-то магия. Я не понимаю – просто хрипловатый и совсем не мелодичный голос. А вообще-то к моим рукам прилипают всякие предметы. А к сердцу притягиваются люди. Может быть, правда, магия?

Как-то недавно я выступала перед женской аудиторией – читала стихи, рассказывала истории – все, как всегда. И захотелось мне почитать начатое новое стихотворение. Я успела немного написать, и притормозила, не зная, как развить действие дальше. Написанное звучало так:

По стеклу стучали ветки —

Признак ветреного дня.

Он пришел к моей соседке,

А остался у меня.

Как все было, не расскажешь,

Я запуталась сама.

Дом у нас многоэтажный,

Одиноких женщин тьма.

Мы друг к другу ходим часто,

Ведь идти недалеко

Поболтать о женском счастье

Под чаек да под пивко.

Жизнь у бабы не конфетка,

А компот из мышьяка.

Тут одна моя соседка

Подхватила мужика.

Целый вечер тарахтела —

Что сказал да как одет.

Что с таким она хотела

Повстречаться много лет,

Что зовут его Володя,

Что на Соколе живет,

Что он третий год в разводе

И что в среду к ней придет…

Прочитала я эти строчки, а потом честно сказала: «Не знаю, что писать дальше. Посоветуйте.» Что тут началось! Женщины активно включились и начали предлагать:

– Пусть ходит к обеим! Но чтоб ни одна об этом не догадалась. Обе хоть счастья попробуют.

– Да куда ему две бабы? У него, простого инженеришки, на двоих денег не хватит – даже конфет и бутылку принести!

– А с чего это ты взяла, что он инженер?

– А с того, что Володька этот и ко мне ходил. И правильно, что первая от него к матери сбежала. Пить надо меньше!

– Не пьет он! И вообще не инженер, а начальник отдела. А первая его – сама не сахар. Кстати, он сейчас с Сокола в Чертаново переехал. У него там однокомнатная, а на Соколе Эта осталась.

– Знаешь что, пусть этот гад вообще им головы не морочит. А то они понадеются, а он дальше пойдет, еще этажом выше.

– А я тут мужской шарфик видела, так купить хотелось! А кому? Пусть бы такой Володя ко мне хоть иногда приходил! Мне же много не надо, было бы кому на 23 февраля подарки делать. Я бы его называла Вольдемар!

– На хрена они нужны! Подарки им делать! Лучше себе что-нибудь купить. Вот я с одним в Сочи сфотографировалась, и он карточку надписал – «От любящего Петра». А потом смотался, а я узнала, что его звали вообще не Петр, а Тимофей Игоревич. Вот так. Но на карточку иногда смотрю – все-таки любящий.

– Короче, Лариса, ты придумай сама, но обязательно так, чтоб мы, бабы, все-таки счастливыми были.

А я стояла и думала: «Дорогие вы мои! Если бы какой-нибудь режиссер снял все это скрытой камерой! Какое бы это было кино! Не оторваться!»

В конце концов я пообещала всем спорщицам дописать эту «поэму» и учесть все, что они предложили.

И оставила я все, как есть – на многоточии. Пусть соседки сами с этим разведенным Володей разбираются. Мне так больше нравится.

Между прочим, у меня есть старая книжка – «В мире мудрых мыслей». Иногда читаю я и думаю – как все быстро устаревает, и многие когда-то мудрые мысли к нашей жизни уже не подходят. А я бы вставила туда одну свою «мудрую» мысль – она точно не устареет никогда.

А произнесла я вслух эту мысль случайно, отвечая на вопрос одной журналистки – в чем счастье? На свой «оригинальный» вопрос она ждала оригинального ответа.

А я сказала слова, которые ее разочаровали. Журналистка считала, что если я пишу стихи, то мысли мои должны быть исключительно возвышенными. А ответ, он же «мудрая мысль», был таким:

СЧАСТЬЕ – ЭТО КОГДА ЕСТЬ КОГО КОРМИТЬ И ЧЕМ КОРМИТЬ.

Я так думаю.

И всем этого желаю.

Переведи часы назад

Переведи часы назад

На пять минут, на день, на год.

Переведи часы назад,

Пусть время нам любовь вернет.

Январский снег засыпет сад,

Начертит пальмы на окне,

Переведи часы назад,

Как в первый раз, приди ко мне.

Но стрелки, но стрелки

Зови – не зови,

Но стрелки, но стрелки

По кругу несутся

Мы что-то забыли в прошедшей любви,

А ей никогда, никогда не вернуться.

Переведи часы назад,

На время тех обид и ссор,

Переведи часы назад,

На наш последний разговор.

На циферблате наугад

Застынут стрелки в прежних днях,

Переведи часы назад,

Как в первый раз, прости меня.

Content

Рубальская Лариса Напрасные слова

Лариса Рубальская Напрасные слова

Я люблю выступать (фрагмент автобиографической прозы )

НОЧЬ РАЗБИЛАСЬ НА ОСКОЛКИ

Ночь разбилась на осколки

Посерединке августа

Растворимый кофе

Лесные пожары

Белый катер

Брызги Шампанского

В апельсиновом саду (Моя поздняя радость)

Возраст любви

Голубой ангел

Давай поженимся!

В день, когда ты ушла

Зимнее танго

Зимний вечер

Зажигалка

Исход

И стар, и млад

Коварство и любовь

Кепочка

Кенгуру

Летучая почта

Милиция

Ночная кукушка

Новый год

Ну что он смотрит?

Она была с глазами синими

Она любила бланманже

Остывший пляж

Отечество

Пульт

Пустые хлопоты

Это сладкое слово – свобода

Паразит

Сбитый летчик

Не летай выше облаков (фрагмент автобиографической прозы)

ВСЕ БЫЛО, КАК ПОЛОЖЕНО

Все было, как положено

Забытые истины

Невеселая пора

Осиновый огонь

Признание в любви

Орешник

В первый раз

Нахал

Ты полюбил другую женщину

Муха

Курортный роман

* * *

Пионерский лагерь

Как юных дней недолог срок...

Моя душа настроена на осень...

Вернулась грусть

На сеновале

Хочу продолженья!!!

Разлука для любви

Эпизод

Арифметика простая

Боярышник

Не ищите, друг мой...

Мне все равно

Так и быть...

Последний бал

Ну и что ж?

Такая карта мне легла

Не замужем!..

Белый китель

Как никогда

Случайная связь

Западня

Двойная жизнь

Страшная сказка

Ты изменяешь мне с женой

Старый друг

Поросло быльем былое

Ровно год

Я ждала-печалилась

Первый день в сентябре

По воле волн...

Мониста

Что я знаю про него?

Люби меня, как я тебя

Измена

Прикажу...

Случайный попутчик

Коли спросят...

Так сложилась жизнь

Ворожи, ворожи...

Пропадаю...

Объявленье об обмене

Привыкай

Закатный час

Прошлогодний снег

Осеннее прощание

Бывший...

Уникум (фрагмент автобиографической прозы)

КТО УЧИТ ПТИЦ ДОРОГУ НАХОДИТЬ?

Последний мост

Дальняя дорога

Память-птица

Во все времена...

Отель Шератон

Разгадай мой сон

Старый трамвай

Дым отечества

Доченька

Письма

Я САМА НЕ ПОЙМУ

Я сама не пойму

На Покровке

Странная женщина

Не долго думая

Лебединое озеро

Удивительно!

Старая знакомая

Снежная королева

Три дня

Нравится – не нравится

Пропащие денечки

Бабки-бабульки

Шерше ля фам!

Эта южная ночь

Лиза-Лизавета

Копенгаген

Охотница Диана

Сапер

Мадмуазель

Красная Шапочка

Маруся

Любаня

Виноват я, виноват!

Куда ты денешься!

А быть могло совсем не так...

Кто сказал...

Случайная ночь

Небылица

Люся

Лилии

С той далекой ночи...

Прекрасная дама

Тайна тропической ночи

Лоскутное одеяло

Аквалангист

Девочка с приморского бульвара

Не прощу!

Пленник

Одна

Уронили Мишку на пол

Моя голубка

Неведомая сила

Дочки-матери

Крутая

Безнадега

Треугольник

Были юными и счастливыми

Девчонка Гюльчатай

МНЕ ЖАЛКО ИВАНОВА

Мне жалко Иванова

Все вместе

Лежу я и мечтаю

Дикобраз

Мы с дедом

Мороженое

Кто придумал светофор?

Колючки

Гиппопотам

А пони – тоже кони!

Так и знайте!

Как хочется!

Сказка про моль

Акробаты и другие

Разноцветная игра

Лунатики

Золотые шары

Стая

Мы в садовников играли...

Мартышка

Самурай

Пират

Сокольники

Выигрыш (фрагмент автобиографической прозы)

ТЫ ГОВОРИШЬ – РАССТАВАТЬСЯ ПОЛЕЗНО…

Транзит

Угонщица

Сквозняки

Не оставляй меня одну

Ты, любимый, у меня не первый

Собирайся на войну

Мой золотой

Менуэт

Предатель

Прошлое

Первый мужчина

Утренняя роза

Не надо, ой, не надо

Не проходите мимо

Мужчинам верить можно

Призрак

Вы никому давно не верите

Не надейся, дорогой

Не ищите, друг мой

Нити судьбы

Чужие

Оловянный солдатик

Я с тобой теряю время

Прятки

На два дня

Давай поаплодируем...

Гвоздики

Виртуоз

Ночка зимняя...

Старые липы

У Серебряного Бора...

Ключник

Ошибка молодости

На обратном пути

До рассвета

Танго утраченных грез

Я – как бабочка без крыльев

Постарайтесь забыть

Счастье – это когда… (фрагмент автобиографической прозы)

Переведи часы назад