Дмитрий Суслин

Хоббит и кольцо всевластья (Первый поход)

Часть первая ПОСЛЕДНИЙ ПАЛАНТИР

Глава первая ПОСЛЕДНИЙ СОВЕТ В РИВЕНДЕЙЛЕ

Осень пришла в Эльфорт и окрасила окружающие его березовые рощицы в нежные золотые тона. И без того прекрасный дворец эльфов, где хозяином вот уже много веков был Элронд, превратился в поистине сказочный уголок. Везде звучала музыка, и прекрасные голоса распевали старинные и только что сочиненные песни. С тихим плеском нес свои воды Ривендейл – река, имя которой носила и вся эта местность, которую люди называли Эльфортом или Последним Домашним приютом, а эльфы Роздолом.

В одном из залов дворца вот уже четыре дня находился глава Совета Светлых магов и Мудрых эльфов Саруман Белый. Несколько недель назад он наконец-то узнал местопребывание Гэндальфа Серого, и послал к нему гонца с приглашением на Совет Светлых магов и Мудрых эльфов в доме Элронда. Гэндальф ответил, что неприменно будет. Он также указывал даже день и время, когда он прибудет к месту встречи.

Саруман прибыл раньше Гэндальфа и попросил Элронда созвать и остальных членов Белого Совета.

Элронд, для которого приезд главы Совета был несколько неожидан, был немного удивлен:

– Это надо понимать, как большой созыв?

– Нет, – ответил Саруман, – это будет всего лишь званный обед. Вопросы совершенно незначительные и не стоят большого внимания, так что нет смысла уединяться на колоннадах горы Ослепительной.

Элронд выполнил просьбу светлого мага.

Теперь Саруман ждал Гэндальфа, и в душе у него боролись сразу два чувства. Нетерпение и в то же время желание отсрочить разговор. Особенно он хотел, чтобы разговор между ними состоялся при всех участниках Совета.

Однако Гэндальф прибыл на два дня раньше назначенного им срока. Не отдыхая и не обедая, он, как только прослышал, что Саруман тоже в замке, поспешил к нему.

– Ты? – удивленно поднял брови Саруман, когда увидел его. – Разве ты не должен был прибыть послезавтра?

– Я, – голос у Гэндальфа был усталым и полностью лишен того боевого задора, какой в нем всегда звенел, чуть ли не звонкой сталью. Он тяжело уселся в глубокое кресло у окна и против света, так чтобы не видны были черты его лица. – Прийти вовремя не получилось.

– Ты неважно выглядишь, – заметил Саруман. – Сколько мы не виделись?

– С прошлого совета. Ровно семь с половиной лет. С того самого дня, как я отправился на поиски Ока Дракона.

– И как успехи? Я слышал, ты здорово нашумел в Горелых горах.

– Да, я нашел Око Дракона.

– Я знаю об этом.

Гэндальф не удивился.

– Я знаю, что ты знаешь.

– Тебе сказал твой хоббит?

– Да, четыре года назад, когда я последний раз был у него вместе с гномом Балином.

– Забавный малый этот твой хоббит, – заметил Саруман. – И главное очень удачливый. Чрезвычайно удачливый. Скажи, зачем ты повсюду таскаешь его за собой?

– Ты уже ответил на этот вопрос.

– Каким образом?

– Ты сказал, что хоббит удачливый. Очень верно замечено. Именно поэтому я и пользуюсь его услугами. Он для меня что-то вроде талисмана. Когда он рядом, дела идут. Когда его нет, возможны заторы.

– Хитришь. Но где именно, я не могу понять. Ладно, оставим невысоклика в покое. Вернемся к нашим делам. Каковы они? Значит, ты нашел Око Дракона.

– Именно так.

– Однако это было довольно давно. Драконшу и палантир ты уничтожил год спустя после Совета. Где же ты пропадал до сегодняшнего дня? От тебя не было вестей. Совсем не похоже на Гэндальфа Серого.

Гэндальф впервые чуть улыбнулся:

– Неужели Саруман Белый не знает, где я был? Возможно ли такое?

– Признаюсь, мне было не до тебя, – хмуро ответил Саруман.

Гэнадальф усмехнулся:

– Так много времени занимает строительство?

– Что? Какое строительство?

– До меня дошло, что ты превратил свой дом в Изенгарде в неприступную крепость. Так ли это?

– Ах да, пришлось потаскать камни, – недовольно буркнул верховный маг. – Тролли и орки снова начали плодиться как кролики. Туманные горы опять становятся мрачным местечком. Да и стаи варгов стали подниматься с Бесплодного края через Срединные хребты. Я охраняю не себя, а Мустангрим. Так было оговорено с королем Коники Тенгелом. Теперь твоя очередь давать ответ. Итак, где ты был все эти годы?

Гэндальф поежился, словно на него налетел холодный восточный ветер и поплотнее закутался в серый плащ.

– Я искал палантиры. Остальные.

– Не понимаю. Разве Око Дракона не сказало тебе все про Кольцо?

– Нет. В нем оказалась только часть общей головоломки. Хотя и не малая. Остальные куски мозаики оказались в других камнях. Вот их поисками я и занимался все это время.

– И как успехи? – полным участия голосом спросил Саруман. Он заметно оживился.

Гэндальф вздохнул. Некоторое время он не отвечал и о чем-то размышлял, положив подбородок на рукоять своего посоха.

– Почему ты молчишь? – наконец не выдержал Саруман.

– Потому что говорить нечего. Я не нашел их.

Видно было, что эти слова достались ему немалым трудом.

Саруман еле сдержал выпирающую из него радость. Грудь его поднялась и опустилась. Оба мага некоторое время молчали. Затем Гэндальф встал и направился к выходу.

– Постой, – попытался остановить его Саруман, – а что ты узнал от Ока Дракона?

Уже в дверях, не оборачиваясь, Гэндальф кинул:

– Обо всем подробно я сообщу на Совете, который ты созвал. Не хочется повторяться.

Хлопнула за Гэндальфом дверь. Саруман остался один. Долго смотрел он на закрытую дверь, за которой скрылся его собрат по магическому искусству. Затем на его устах появилась загадочная улыбка.

– Ах, Гэндальф, Гэндальф, – произнес он, – а ведь я почти дословно знаю все, что ты скажешь на Совете. Зря ты так скрытничаешь. Тебе не обогнать меня в этих поисках. Сколько бы ты не старался, я все время буду первым. Даже больше! И сегодня я, наконец-то, собью с тебя спесь.

Он опять замолчал и задумался. Мысли его целиком были заняты событиями последних пятнадцати лет. Что-то их слишком было много этих событий. Крупных событий. Важных событий. Как-то отразятся они в будущем? И слишком активную роль вдруг в них стал играть Гэндальф. Куда более активную, чем он – Саруман Белый, глава совета Светлых магов и Мудрых эльфов. Да-да, Гэндальф! Он, который и раньше везде совал свой нос, вдруг стал совсем уж вездесущ. Ни одно мало-мальски крупное событие в Средиземье не проходило без его самого активного участия. Разве не он устроил знаменитый поход на Одинокую Гору, направив туда Торина Оукеншильда? Как ловко он тогда сыграл на сребролюбии гномов! Ловкач! И чем это кончилось? Был убит Смог! Разразилась великая битва. И тогда же Гэндальф чуть ли не силой заставил Светлых магов и Мудрых эльфов вступить в борьбу с Некромантом. Саруман едва успел перехватить инициативу из его рук и сам возглавил это дело. А разве не должен он был это сделать? Или не он глава Совета?

Вспомнив о Некроманте, Саруман поморщился как от зубной боли. Воспоминания о штурме Дул Гулдура были для него вечной мозолью на ногах. Возглавить то он тогда возглавил, а вот дело сделал из рук вон плохо. Можно сказать, провалил его. Решил в одиночку расправиться с Черным чародеем, не подал вовремя знак Гэндальфу, и в результате упустил Врага. Вместо того, чтобы уничтожить Некроманта, его всего лишь изгнали из Черного леса. И он спустя некоторое время объявился в Мордоре и объявил себя Сауроном Древним – владыкой зла и наследником Моргота, его прародителя.

Никто из Светлых, даже Гэндальф, тогда не понял всю степень его сарумановой вины в этом поражении. И даже он сам старался гнать от себя мысли об этом. Но себя не обманешь. Слишком мудр и умен был светлый маг, чтобы обманывать самого себя. Но все-таки уйти от ответственности за провал хотелось. Очень хотелось.

«А так ли уж я виновен? – думал он. – Я всего лишь возложил на себя ответственность, которую должен был взять, как это полагается Главе Совета. Разве не для этого был я избран? Избран единогласно. А почему все так вышло? Конечно же из-за спешки. Гэндальф всех так торопил, так паниковал, что штурмовые отряды были собраны наспех, эльдары – младшие маги, пришли не все. Люди и эльфы еле могли вынести друг друга. Да и время для настоящего магического удара по Врагу было не подходящее!».

Саруман каждый раз находил все новые и новые доводы и причины, убеждая себя в собственной невиновности и непогрешимости. И чем больше доказывал он себе свою правоту, тем больше сомневался и раздражался.

Да, глава Белого Совета стал сомневаться в себе. Вернее не в себе, а в своем авторитете среди тех, кому он давал слово на Совете. Ему казалось, что действия Гэндальфа, его поступки и многочисленные подвиги в борьбе с силами зла оттеняют его Сарумана величие и положение. Вот что раздражало больше всего. И еще злило. Хотя злоба – последнее дело в магическом искусстве. Но в этом-то и дело, что больше всего Сарумана злило то, что Гэндальф все делал с блеском и с огоньком, так, чтобы все вокруг видели, каков он молодец. В то время, как Саруман искренне считал, что магу должны быть чужды дешевые эффекты и всеобщая популярность. Настоящие деяния магов должны быть видны и известны лишь избранным.

Но больше всего Саруману не нравилось то, что Гэндальф вдруг всерьез заинтересовался Кольцом. Тут уж он и вовсе полез не в свое дело. «Разве он в этом что-либо смыслит? Ничего не понимает, а все же баламутит всех со своими бреднями. Даже набрался наглости заявить, что он нашел его. Нашел Кольцо! Жалкий выдумщик!» – так думал Саруман о своем сопернике.

«А может, он и вправду его нашел?» – вдруг мелькнула у Сарумана мысль, и он поспешил прогнать ее. Такого не может быть. А если и так, то ведь Гэндальф все равно не скажет, где оно. Вот где он поглумиться над Саруманом, держа в своих руках тайну. Нет, этому не бывать!

Маг резко встал и нервно прошелся по комнате. Около большого овального зеркала он остановился и глянул на свое отражения. Из зеркала на Сарумана, грозно сверкая черными глазами, смотрел старец. Лицо его было напряжено, губы плотно сжаты, глаза прищурены. Руки сжимали посох, который заискрился фиолетовыми лучами, а белая хламида словно наполнилась воздухом и трепыхалась от ветра, хотя все вокруг было спокойно. Увидев себя таким, маг вспомнил, что не подобает ему так ярко проявлять в своем внешнем облике внутреннее состояние. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда снова открыл их, то в зеркале перед ним был снова прежний Саруман Белый, глава Белого Совета, маг преисполненный мудрости, спокойствия и величия.

– Сегодня же я покончу с этим выскочкой, возомнившим себя самым пресамым магом! – прошептал Саруман. – И уж больше я не дам ему верховодить на Совете. Хватит!

Совет состоялся на следующий вечер. На нем, кроме Гэндальфа и Сарумана, присутствовали все его постоянные члены: Радагаст, Селеборн и Галадриэль. Не было только Сирдана – Повелителя морских просторов, кораблей и гаваней, а также младших эльдаров. В отличии от прежних советов, этот проходил за пиршественным столом, как и хотел этого Саруман. Ужин. Званный ужин. Он и начался с тостов во славу и здравие друг друга. И не сразу разговор зашел о делах, только когда на столе остались лишь фрукты и кубки с вином.

Когда сотрапезники перестали есть и пить, начался серьезный разговор. Правда перед этим Гэндальф вдруг достал трубку, быстро действуя ловкими длинными пальцами, набил ее табаком, и закурил. Над столом взвились светящиеся разноцветными огнями кольца дыма.

Саруман хмыкнул:

– Как всегда Гэндальф забавляется. И он не устает забавлять нас. Мастер огня. Надо же! Теперь вот дым. Цветной дым. Как это удивительно. Вот действительно настоящее чудо, достойное такого великого мага.

Гэндальф улыбнулся.

– Это всего лишь забава. Признаюсь, приятная забава. Я научился ей у моих друзей из Хоббитании. Трубочное зелье отлично успокаивает нервы и освежает мысли.

– Что-то ты часто бываешь в Хоббитании.

– Мне там нравится. Эти хоббиты такие забавные.

– Не морочь нам голову невысокликами! Стоит ли говорить о них в таком обществе, как наше? Лучше расскажи о том, как ты выполнил задачу, которую возложил на тебя Белый совет, когда мы собрались в прошлый раз.

– Да, да, – закивали эльфы Селеборн, Галадриэль и Элронд, – мы слушаем тебя, Митрандир.

– Рассказывай друг, как там дела. Что с Оком Дракона? – оторвался от кубка с эльфийским вином Радагаст, маг, повелевающий зверями и птицами.

– Хорошо! – согласился серый маг и выпустил последнее кольцо дыма, после чего спрятал трубку в рукаве.

И Гэндальф подробно рассказал Совету о своем путешествии к Горелым горам, и о том, что произошло в Лабиринте Подземелий. Все слушали его внимательно, особенно то, что касалось палантира. Когда же Гэндальф поведал песню Ока Дракона, то над столом повисло тяжелое напряжение. Медленно и распевно звучал голос мага:

Там где было Кольцо рождено,

Там и исчезнуть сможет оно…

В полной тишине сидели задумчивые Элронд и Радагаст, Галадриэль и Селеборн. Они слушали и запоминали каждое слово, которое произносил Гэндальф. Старый маг и сам был взволнован, когда заканчивал читать последний стих.

Трех магий, когда лишится оно,

Всем кольцам бессилье тогда суждено.

Сила колец угаснет навек,

Владыкою станет на земле человек.

– Ответы, которые рождают новые вопросы, – заметил Элронд, когда Гэндальф закончил.

– Да, это так! – ответил маг. – Сказано много, но еще больше недосказано. Очень типично, учитывая, что песню сложил глаз дракона. Одно ясно – надо искать другие палантиры. В них новые ответы.

– Так ищи же! – с усмешкой заметил Саруман. – Ищи, Гэндальф. Иначе все твои домыслы не стоят выеденного яйца. Все это дым, фантазии, неразгаданные сны.

– Признаюсь, что тут я потерпел поражение! – чуть не в отчаянии поднял руки Гэндальф. – Все эти годы я потратил на поиски палантиров, но все тщетно.

– И где ты их искал? – с простодушием спросил Радагаст.

– Везде, где только мог. Я взял в основу своих поисков концовку третьего и четвертый стих.

Магия вод, вот ключ от всего.

В глубинах вод, где тишина,

Спит тайна, надежно укрыта она.

И руны ее молчат сотни лет,

Надежно хранят на вопросы ответ.

Продекламировал маг.

– Магия вод, вот ключ от всего! Эти слова запали мне в сердце. Я понял, что ответ здесь. В глубинах вод спит тайна, и руны ее молчат. Первое, что мне пришло в голову, что палантир спрятан в Рунном море, и с компанией гномов я отправился туда. Несколько месяцев поисков и все впустую. Там ничего не оказалось. Рунное море – мертвое море! Тогда я отправился в Гондор и искал там. Залив Белфаласс, потом Западное море. Внутреннее, Внешнее, Северное моря! Я общался с морскими эльфами, разговаривал с рыбами. Мне помогали киты и дельфины. Все напрасно. Вода не отдала мне свою тайну. Я проиграл. О чем и признаюсь вам, друзья мои. Теперь мы должны заняться этим вместе.

Совет безмолвствовал. Все сидели, не двигаясь. На лицах у всех была крайняя задумчивость. Даже Галадриэль, казалось, была растеряна. Только Саруман, как ни в чем не бывало, попивал из кубка вино, и по всему было видно, что он думает только о его вкусе. Гэндальфа это даже обидело.

– Ты пьешь, Саруман Белый, словно тебя все это не касается. Или тебе известно больше, чем нам?

– Так оно и есть, мой дорогой Гэндальф, – улыбнулся глава Совета. – Я ведь тоже не сидел, сложа руки. Не все Саруману только командовать. Надо и в деле себя показать.

– Так поделись с нами своими знаниями. Или мы недостойны твоего внимания?

– Не горячись, Гэндальф, – сделав еще глоток, улыбнулся Саруман. Он уже не пытался скрыть своего самодовольного тона. – Ты мокнул в морях, соленые ветра трепали твой плащ, волны захлестывали твой корабль, а я всего лишь сидел у себя дома в Изенгарде, когда ко мне пришел гость. Кстати, твой дружок.

– Хоббит? – удивился Гэндальф. – Я знаю, что он был у тебя, и ты даже помог ему добраться до дома, что на тебя не совсем похоже – обращать внимание на подобную мелочь, как заблудившийся невысоклик.

– А я обратил. Не такой уж я и важный, – несколько наигранно засмеялся Саруман. – И даже внимательно следил за его передвижениями. Кто знает, если бы не я, твой приятель мог бы и не добраться до дома. Хотя все же признаюсь, он очень удачлив. Очень! Настолько, что побывав у Болотной королевы, ушел от нее невредимый, да еще и прихватил у нее с собой Осгилиат – Сердце Земли, палантир, который считался потерянным в водах Андуина. Однако все утерянное, когда-нибудь да находится.

Все так и ахнули. Все, кроме Гэндальфа. Тот просто застыл на месте. Саруман с видом победителя поднялся со своего кресла.

– Забавно, не правда ли? Ирония судьбы. И как замечательно, что он пришел именно ко мне, этот Бильбо Бэггинс.

– Действительно замечательно, – пробормотал Гэндальф. – Да, я сейчас вспоминаю, что Бильбо рассказывал мне про какой-то изумруд, который он потерял в горах. Я не придал тогда этому значения.

– Напрасно. Хотя, впрочем, ничего в этом трагичного нет. Потому что к великому нашему всеобщему счастью, я нашел Осгилиат, когда шел по его следам.

– И что ты узнал от него?

– Мне он тоже спел песню, – усмехнулся Саруман.

И он тоже продекламировал, чуть ли не подражая Гэндальфу:

Силу Кольца в замке Врага

Камень Магов может сломить

И черной силы лишить

Его на века.

Все, затаив дыхание, слушали, что говорит верховный маг. Саруман же сделал многозначительную паузу, затем сказал: – Но это еще не все. Там были еще строки. Вот они:

Но никому не досталось оно,

Ни врагу и не другу.

Океанское дно,

Им украсил седой Андуин.

И Кольцо навсегда

Покинуло мир.

Навсегда.

На последних словах Саруман подошел к Гэндальфу и пристально глянул ему в глаза. Тот не отвел взгляда, и два мага долго смотрели друг на друга и ничего не говорили.

– Что все это значит? – воскликнул Радагаст, прерывая всеобщее молчание. – Я перестал что-либо понимать. Так все запутано.

– Это значит, что наш друг Митрандир ошибся. Он принял за Наше Кольцо другое кольцо. Мало ли волшебных колец на свете? Впрочем, никто не застрахован от ошибок. И Гэндальф тоже ошибся. И это не то Кольцо!

– Возможно, – глядя в пол, пробормотал Гэндальф. Руки его судорожно сжимали жезл.

– А я в этом просто уверен! – горячо воскликнул Саруман. – И теперь у нас есть доказательство этому.

– Доказательство, – оживился Гэндальф, – правильно. Ты представишь нам Осгилиат?

– Сразу после того, как ты покажешь нам Око Дракона, – ухмыльнулся светлый маг.

– Что это значит?

– Всего лишь то, что у меня его нет.

– Ты оставил его в Изенгарде?

– К сожалению палантир исчез, сразу после того, как выдал свою тайну. Он растаял в ледяном озере, как только выложил руны в стихи, словно обыкновенный кусок льда. Растворился, как сахар в воде. Увы. Или ты не веришь мне?

Гэндальф махнул рукой и тяжело опустился в кресло. Казалось, что он постарел еще больше. Галадриэль встала со своего места, подошла к магу и положила ему на плечо руку:

– Стоит ли так расстраиваться, дорогой Митрандир? Разве Саруман принес нам не радостную весть? Нет Кольца, нет надобности, искать его и уничтожать. Разве это не отрадно?

– О, прекраснейшая Галадриэль, – ответил Гэндальф, – я был бы счастлив этому, не меньше всех вас, но сомнения не оставляют меня. Не слишком ли легко Кольцо оставило этот мир? Почему же тогда растет сила Врага? Почему поднимается Мордор? Почему так неспокойно в Средиземье? Я ищу ответы на свои вопросы и не нахожу их. А что показывает твое Зеркало?

– Зеркало ничего не показывает с того дня, как в нем погас красный огонь, и я поняла, что ты победил драконшу, – ответила Галадриэль. Ее лицо вдруг охватила задумчивость. – Все эти годы, в нем вижу я лишь сияние звезд небесных. Правда месяц назад…

– Что месяц назад? Ты увидела что-то важное?

– Нет. В том-то и дело, что нет. Туман. Только густой серый туман, какой бывает в Северном море. И я ничего не могла сквозь него разглядеть. Так было три дня, затем туман рассеялся, и я опять увидела звезды.

– И какие это были звезды? – без особого интереса спросил Гэндальф.

– Созвездие Белой Чаши. И особенно ярко сверкал Хеллуин.

– Созвездие Белой чаши, – задумчиво произнес Гэндальф. – Так называли его в Арноре. Теперь же Гондорцы называют его Большим котом. А Хеллуин покровитель Минас Тирита. Значит, Гондор по-прежнему стоит на страже и не допустит Врага в Средиземье?

– Возможно, – ответила Галадриэль и вернулась на свое место рядом с Селеборном.

Светлый Совет подходил к концу.

– Теперь, друзья мои, – обратился Саруман ко всем собравшимся, – нет нужды заниматься Кольцом. Его нет! Андуин унес его в океан. Оттуда его не достанем ни мы, ни Саурон, даже если он возродится. Драконы нам теперь тоже не страшны. Гэндальф избавил нас и от этой угрозы. Мы можем быть спокойными. Зло в Средиземье под нашим контролем. Свет Хеллуина хранит нас, как только что поведала прекрасная Галадриэль. И это славно. А то мы слишком часто собирались в последнее время. Все это сильно отвлекает от истинно нужных занятий. Я, как избранный вами глава Белого Совета, закрываю его. Лучше продолжим ужин. У Элронда так все чудесно и замечательно.

Утром Светлые маги и Мудрые эльфы покинули Ривендейл. Они не прощались друг с другом, и никто никого не провожал. Последним ушел Саруман.

– В какую сторону отправился Гэндальф? – спросил он Элронда.

– Гэндальф ушел на восток.

– Что ж, да сопутствует ему удача, – вздохнул Саруман. – Я думаю, что мы не скоро соберемся в следующий раз. Пока нет нам надобности, снова собираться и что-то обсуждать. Покой надолго воцарился в Средиземье. Мы ему уже не нужны. Теперь каждый пусть отвечает за свою вотчину. Тебе, Элронд, Ривендейл, Селеборну и Галадриэль Лориэн, мне Изенгард, а Радагасту птицы и зверушки. Мне кажется, что и старине Гэндальфу пора перестать странствовать и тоже найти себе тихое пристанище.

– Я передам ему твои слова, Саруман Белый, – согласился Элронд.

Саруман усмехнулся:

– Не думаю, что он к ним прислушается?

На этом они расстались. И никто из Светлых магов и Мудрых эльфов еще не знал, что больше Белый Совет уже никогда не соберется под предводительством Сарумана Белого.

Глава вторая ГЭНДАЛЬФ НАВЕЩАЕТ БИЛЬБО

Элронд ошибся, когда сказал, что Гэндальф пошел на восток. Маг прошел в этом направлении всего четыре лиги, после чего сменил направление и отправился, сначала на север, потом резко свернул на запад, а через несколько дней на юг. Спустя несколько дней, после Белого Совета, он был уже в Хоббитании, и глубокой ночью никем не видимый и неслышимый вошел в Хоббитаун, где жил Бильбо Бэггинс.

Стук жезла по круглой двери заставил Бильбо, который собирался ложиться в постель, подпрыгнуть от неожиданности. Сердце его сначала упало в пятки, а потом так же стремительно вернулось обратно. Уж очень хорошо был известен хоббиту этот стук.

– Гэндальф! – воскликнул он, открывая дверь. Слуг в доме уже не было, и поэтому ему пришлось самому спуститься в прихожую. Впрочем, он сделал бы это и при наличии прислуги. Такого гостя должен встречать сам хозяин дома, и только он. – Дружище Гэндальф! Проходи, проходи, дорогой друг. Глазам не верю. Ты ли это?

– Я. Кто же другой будет беспокоить тебя в столь поздний час, милейший мой Бильбо, – смеясь, ответил маг.

– Какими судьбами?

– Все теми же.

У Бильбо глаза стали большими словно блюдца.

– Неужели опять ты хочешь утащить меня путешествовать?

И столько неподдельного ужаса было в его голосе, что Гэндальф расхохотался.

– Не беспокойся, Бильбо! Старина! Никуда тащить я тебя не собираюсь. Я просто пришел поздравить тебя. Если не ошибаюсь, завтра двадцать первое сентября, а значит, твой день рождения? А я и подарок припас.

У хоббита, словно гора с плеч свалилась.

– Уф! – облегченно выдохнул он. – А я то подумал, что опять. Как хорошо, что я ошибся. Это верно? Ты меня не обманываешь? Третьего путешествия я не вынесу.

– Так же верно, как меня зовут Гэндальф Серый. Не беспокойся, в этот раз я тебя с собой не возьму.

– В этот раз? – Бильбо, тем не менее, забеспокоился. – А что, в следующий раз возьмешь?

– Кто знает? По всей видимости, третьего путешествия тебе не избежать. Сам понимаешь. Раз уж стал бродягой, то на цифре два уже не остановиться. Приключения любят цифру три. Да, это так же точно, как цифра четыре все ставит на свои места.

– И когда это случится? – пролепетал бедняга Бильбо. Лицо у него было самое жалостливое.

Гэндальф хлопнул его по плечу:

– Не скоро. Не через год, и даже не через два. Может быть, лет этак через десять. А то и позже.

– Ну, тогда нечего об этом и думать! – махнул рукой Бильбо. Хоббиты живут настоящим. Они не из тех, кто думает о том, что будет послезавтра. Какие горести их ждут. Если сегодня все хорошо, то и надо этому радоваться. А то страшное, что готовит будущее, может быть, и обойдет хоббичьий дом стороной. – Давай лучше пойдем, поужинаем.

И Бильбо повел друга на кухню. Он сам развел огонь в плите и поставил чайник. Очень скоро они с Гэндальфом ели яичницу из тридцати яиц с ветчиной и пили чай с кексами. Ветчина была великолепная. Нарезанная тонкими ломтиками, с розовой мякотью, белоснежным салом и золотистой корочкой, она просилась в рот и обещала сказочное удовольствие. Кексы были и того лучше. Круглые, румяные, темно-коричневые снизу, а сверху покрыты сахарной глазурью. Внутри желтые, как солнце, и обильно утыканные изюмом. Помимо всего этого, были еще пирожки с грибами, тарелка с нарезанной колбасой, сладкие печения, с полдесятка вазочек с вареньем, корзинка с конфетами и пирожными и огромная бутыль с прошлогодним белым вином. Друзья с удовольствием и аппетитом все это поглощали.

– Честное слово, – поделился впечатлением от подобного скромного ужина Гэндальф, – даже в Ривендейле у меня нет такого аппетита, как у тебя, друг Бильбо. Пожалуй, останься я у тебя недельки на три, так потом и вовсе не куда не смогу отправиться. Поправлюсь, заленюсь и уже никогда не смогу расстаться с твоей кухней.

– Вот завтра все удивятся, когда тебя увидят! – радостно ответил Бильбо с набитым ртом.

– Я думаю, они не увидят.

– Почему? Разве ты не останешься?

Гэндальф отрицательно покачал головой. Сказать он ничего не смог, потому что жевал очередной кекс.

– Что, даже на пару деньков не задержишься?

– Увы, – не переставая жевать, пробурчал волшебник.

– Хотя бы на праздничный ужин? – продолжал уговаривать Бильбо. – Народу будет немного, только все свои. Дата у меня не круглая. Шестьдесят три годика. Так вот.

– И не уговаривай. Не останусь. И не, потому что не уважаю тебя, но после всего, что было, нашим хоббитам лучше меня не видеть. Да и разговоров лишних не будет.

– Это верно, – согласился Бильбо.

– А ты хорошо выглядишь, – как бы невзначай заметил маг. – Намного лучше, чем, когда я видел тебя в последний раз. Когда это было?

– Четыре года назад, – подсказал Бильбо. – Ты пришел через полгода после того, как я вернулся. Да-да, в одна тысяча триста сорок девятом году по хоббитскому летоисчислению, как сейчас помню. И Балин был с тобой. Дружище Балин! Как он там поживает?

– Живет. Что с ним станется? Налей-ка мне еще чайку. Вот так. И сахара положи. Прекрасно. Сливок побольше.

– Да я тогда был не в форме. Это второе путешествие Туда и Обратно меня доконало. Даже вспоминать не хочется. Пожалуй, я тоже съем вот это пирожное. Напоследок оно будет в самый раз.

После трапезы друзья перешли из кухни в гостиную и сели в кресла качалки, заскрипели ими и задымили трубками.

– А все-таки придется кое-что вспомнить, – сказал Гэндальф. – Тогда с Балином ты так мало мне рассказал про свою дорогу домой. Оно и понятно, мы вспоминали Первое путешествие. Второе отошло на второй план.

– Это все Балин виноват, – улыбнулся Бильбо. – Только он один и болтал.

– Возможно. Зато теперь можно обсудить и Второе путешествие. А ведь оно не менее важное было, не так ли? Как мы тогда с тобой висели над пропастью?

– Ага! А под нами Веннидетта! Огонь! Дым! Ужас один! У меня до сих пор руки болят. От одного воспоминания колени подгибаются.

– Итак, мы прикончили эту бестию, и расстались с тобой там же в Горелых горах. Потом ты бродяжничал со странствующими эльфами. Это я знаю еще, куда ни шло, а вот с того момента, когда тебя посадил на орла мой друг Саруман, одни отрывочные сведения.

– Тебя это так интересует? – насторожился Бильбо, и Гэндальф заметил, что вопрос не доставил хоббиту удовольствия.

– Давай рассказывай, – потребовал он. – Начни с болотной ведьмы. Что у вас там произошло?

Физиономия Бильбо просто перекосилась.

– Да ничего там такого не было, – начал он мямлить.

– Ведьма что-то требовала от тебя. Она всегда так делает. Что это было?

– Да так ничего.

– А все-таки.

Гэндальф был так настойчив, так пристально смотрел хоббиту прямо в глаза, что тому волей не волей пришлось рассказать все, что с ним было до того, как он вернулся домой. И про Граномир и про Горлума.

Гэндальф слушал его очень внимательно. По мере рассказа его лицо омрачалось все больше и больше. В конце концов, он стукнул себя по коленям.

– Ах, я старый болван! – воскликнул он. – Искал на краю земли, а оно лежало рядом. Кто я после этого?

– Что тебя так обеспокоило? – спросил Бильбо. – Хотя я тоже целый год не мог успокоиться. Все мне казалось, что этот проклятый Горлум подкрадывается ко мне, чтобы задушить. Даже дома мне было не по себе. Потом ничего, успокоился. Наверно он действительно утонул в реке. Туда ему и дорога.

– Значит, ведьма требовала у тебя Кольцо? А Граномир? Ты отнял его у нее?

– Вот честное слово даже не думал. Граномир спрятался в моей сумке, и я даже не сразу увидел его. А потом он столько раз мне помогал.

– И ты потерял его? Где?

– Вот хоть убей меня, режь на куски, не помню! Был, был, а потом, вдруг его не стало. Может, Горлум его у меня украл? Такой на все способен. И утонул с ним в реке.

Гэндальф поднялся.

– Пойдем, ты покажешь мне кольцо.

Бильбо вдруг опять испугался. Он вжался в кресло и посмотрел на Гэндальфа недобрым взглядом.

– Зачем тебе понадобилось мое кольцо?

Гэндальф очень внимательно посмотрел на Бильбо. Взгляд у него стал тяжелым. Таким тяжелым, что, казалось, вот-вот и он придавит хоббита. Так прошла целая минута. Очень тягостная минута. Затем он вдруг совершенно изменился и стал снова Гэндальфом, добрым хорошим другом. Глаза его потеплели, и маг положил руки хоббиту на плечи.

– Бильбо, мальчик мой! Дружище! Я не собираюсь отнимать у тебя твое кольцо. Я хочу просто посмотреть на него. Пожалуйста, успокойся и давай пройдем в твой кабинет. Там ты мне покажешь свое колечко. Уверяю тебя, я его даже пальцем не коснусь.

– Коли так, то пойдем, – нехотя пробормотал Бильбо.

– Ты часто одеваешь его? – спросил Гэндальф после того, как хоббит провел его в кабинет, открыл свой письменный стол и выдвинул ящик. Кольцо лежало в самом дальнем углу. Красивое, притягательное и одинокое. Они долго смотрели на кольцо. Бильбо любовался им, Гэндальф изучал взглядом.

– Я его почти не одеваю, – признался Бильбо. – Даже ящик не открываю. Как-то мне так спокойнее. Лежит оно, пусть себе и лежит. До поры до времени.

– Ты молодчина, Бильбо! – воскликнул радостно Гэндальф. – Ты просто удивительный хоббит. Я конечно тоже постарался. Сделал все, что мог. Но и ты молодец.

– О чем ты?

– Все о том же. Старайся не пользоваться им. Волшебные кольца, как впрочем и другие волшебные вещи, приятны в пользовании. Очень здорово обладать ими. Но если часто прибегать к их услугам, то потом и сам ничего сделать не сможешь.

Бильбо вдруг самодовольно улыбнулся:

– Это точно. Ведь во второе путешествие я его с собой не брал. Не знаю, как так получилось. Не брал, в общем. А все равно, драконшу мы прикончили, и потом я тоже не оплошал. А?

Гэндальф задвинул ящик обратно и запер ключом.

– Ключ тоже спрячь подальше. И не забудь мои слова. Не одевай Кольцо. Даже не касайся его. Потому что как коснешься, так и наденешь. Раз, другой, а потом оно не отпустит тебя.

– А почему это не одевать? – недоуменно пожал плечами Бильбо. – Что-то я не очень понимаю.

– Вспомни своего друга Горлума. Что с ним сделало это Кольцо?

– А что такое?

– Он стал чудовищем и его рабом. Ты ведь этого не хочешь?

– Нет!

– Вполне достаточно того, что годы тебя не берут.

– Годы не берут? Опять не понимаю.

– Тебе шестьдесят три, а выглядишь ты моложе чем тогда, когда я тебя впервые увидел.

– Неужели это из-за кольца? Я полагал, что это у меня здоровье такое крепкое, и жизненный дух сильный.

Гэндальф неожиданно рассмеялся:

– Может и так. А все-таки не забывай, малыш, о том, что я тебе сказал.

– Хорошо, не забуду. А знаешь, моя книга…

– Что твоя книга? Да, кстати, как продвигаются твои дела? Ты ведь у нас творец!

Хоббит просто покраснел от удовольствия – столько искреннего любопытства и участия было во всем облике Гэндальфа.

– Ты знаешь, я уже написал сорок страниц! – воскликнул он.

– Замечательно! Просто великолепно. Поздравляю.

– Спасибо.

– Просто рад за тебя. Обязательно почитаю. Сегодня же. Как только ты уснешь.

Бильбо покраснел еще больше.

– Еще раз спасибо. Огромное спасибо.

– И мой подарок, как раз тебе пригодится и понравится.

Гэндальф достал из кармана большое белое перо. Бильбо взял его и увидел, что оно не птичье, а сделано из серебра. От восторга он даже замер.

– Что это?

– Перо. Как раз под стать твоему чернильному набору. Я сам его сделал. Оно никогда не тупиться, пишет в десять раз дольше обычного и совершенно не оставляет клякс и не пачкает пальцы. Теперь тебе не надо будет постоянно макать в чернильницу. Два-три раза за вечер.

– Это просто чудо!

– Да, это действительно чудо, сотворенное моими руками. – Гэндальф тоже был очень доволен. Доволен собой и своим подарком. – Думаю, теперь ты сможешь писать в два раза больше.

– Теперь я не только Первое, но и Второе свое путешествие опишу! – Бильбо радовался как ребенок.

– И на Третье силы найдутся, – поддакнул маг.

– Только не это! Никакого третьего путешествия не будет. Я надеюсь.

Спать они легли чуть не под утро. А когда Бильбо проснулся, дело было ко второму завтраку, Гэндальфа уже не было. Только записка осталась лежать на каминной полке.

«Еще раз с Днем Рождения! Долгих лет! И много радостей! Может быть, как-нибудь махнем стариной и отправимся куда-нибудь дальше пяти лиг. Если не дождешься меня, получишь мое письмо. Написанное тобой прочитал. Очень понравилось. Ты большой талант.

Твой друг Гэндальф.

Писано 21 сентября 2953 года по всеобщему летоисчислению, в шесть часов утра в доме почтеннейшего господина Бэггинса в Хоббитауне.

P . S . помни о том, что я тебе говорил. Не надевай его!».

Закончился шестьдесят третий День Рождения Бильбо, и дни полетели один за другим, складываясь в недели, месяцы и годы. Сначала хоббит с тревогой ждал, что вот-вот, как всегда неожиданно, явится старый маг и опять утащит его путешествовать. Но Гэндальф не появлялся год, затем и второй и третий. И даже вестей о себе не подавал. Через пять лет Бильбо уже и не ждал его. Через десять почти забыл. А через двадцать лет ему и вовсе казалось, что все, что с ним было, просто сон какой-то. Или выдумка, сочиненная им самим же в минуты скуки.

Только в ящике письменного стола продолжало лежать колечко. Волшебное колечко.

Глава третья БАШНИ И ТАЙНЫ МИНАС ТИРИТА

Лето 2976 года по всеобщему летоисчислению выдалось теплым и мягким. Оно уже подходило к концу, но воздух по-прежнему оставался теплым даже по вечерам и после захода солнца. В Минас Тирите, главном городе Гондорского королевства, расположенном на высоком берегу величественного Андуина и закрытого от холодного северо-западного ветра высокой и крутой горой Миндоллуин, готовились к свадьбе. Сын наместника Эктилиона Денетор, которому уже сейчас прочили наместничество, должен был жениться на прекрасной Финдуилас дочери итильского князя Адрахила, из Дол Амрота, человека, в чьих жилах текла также эльфийская кровь. Всем гондорцам было известно, что этот брак усилит границы Гондора на юго-западе, также как все знали, что Денетор очень сильно любит свою невесту, что, как правило, большая редкость в таких обстоятельствах. Так что настроение во всем королевстве, от побережья Белфалласа и до Белых гор, граничащих с Роханом – землей вольных табунщиков, было приподнятым. К тому же на праздник с далекого Ривендейла с приветом и подарками от Элронда и Галадриэль прибыл маг Гэндальф Серый – старинный друг Эктилиона, а его прибытие обещало помимо всего прочего еще и грандиозные фейерверки.

Однако, едва встретившись и крепко обнявшись с Эктилионом и поздравив Денетора с удачным выбором, Гэндальф попросил наместника о дозволении ему посетить Итил Арас – Башню тайн, где хранились старинные свитки и манускрипты. На что он тут же получил согласие.

– Гэндальф, – засмеялся Эктилион, услышав просьбу мага, – твое любопытство не знает границ. Каждый раз, когда ты посещаешь Королевский город, ты уединяешься в одной из семи башен, и никто тебя не видит.

– Нигде древние камни не дышат историей так, как здесь в Минас Тирите, – с улыбкой ответил Гэндальф. – Образы древних эпох и героев, королей и злодеев витают здесь между стен. Кто знает, может, я найду здесь ответы на старые вопросы, ключи к забытым замкам, пути к неизвестным землям?

– Конечно же, все семь хранилищ тайн к твоим услугам, Гэндальф, – сказал Эктилион. – Мы с сыном проводим тебя до Итил Араса.

– Великая честь для меня, – поклонился маг.

Отец и сын повели Гэндальфа к башне Итил Арас, что гордо возвышалась над Королевским городом в западной его части. Наместник выглядел таким же старым и мудрым, как маг. Его седая борода доставала чуть не до колен, и ей бы мог позавидовать даже гном. Густые брови нависали над глазами и почти закрывали их. Однако, несмотря на годы, вся его фигура дышала достоинством и силой. Также могуч и статен был его сын Денетор. Он тоже был высок и строен. Широкие плечи внушали почтение каждому при первой встрече с ним. Лицо его дышало чуть не королевским величием. Да и как могло быть иначе, если он уже решал многие государственные вопросы наравне с отцом. Ему было далеко за сорок, и его женитьбы все уже давно заждались, так как Гондору нужны были наследники благородной крови.

– Твой друг Курунир, которого северяне величают Саруманом, тоже каждый раз посещает тайные башни, – на подступах к башне подхватил разговор, начатый в главном замке Денетор. – Странно, вы оба зовете себя магами, но я ни разу не видел, ни от одного из вас волшебных деяний. Почему так?

Гэндальф пожал плечами:

– Возможно, что молва приписывает нам лишнее.

– Я знаю, что на севере, там, где тебя называют другими именами, магия в большей силе, чем здесь.

– Да это так! – грустно ответил Гэндальф. – И причина этому Мордорский Враг, что все ближе и ближе тянет свои щупальца к Гондору.

– Ты не первый раз говоришь о Враге из Мордора, – сказал Денетор. – Разве Исилдур не разбил его на нашей земле?

– Это так. Но зло неистребимо до конца, если дать ему хоть малейший шанс. И Враг получил этот шанс.

– Неужели тот выскочка, что засел в Барад Дуре и называет себя Сауроном – великий враг?

– В этом я уже почти не сомневаюсь! – горячо ответил Гэндальф. – Разве не его пираты недавно напали на ваши гавани? Разве не великим трудом и жертвами смогли вы одолеть его?

– Да это так! – с горечью ответил Эктилион. – Но флот пиратов прибыл с юга, в то время, как Мордор находится на востоке от Гондора.

– Враг может прийти с любой стороны, – пожал плечами Гэндальф.

Они пришли к Итил Арасу. Башня накрыла их холодной и равнодушной тенью. Ее высокие медные ворота свысока взирали на пришедших. Весь вид ее говорил о том, что она не собирается делиться своими секретами и тайнами. Гэндальф зябко поежился и плотнее закутался в серый плащ, украшенный серебряными рунами.

Эктилион собственноручно открыл ворота и впустил в башню мага и даже поднялся с ним в хранилище, которое было на самом верху. Денетор попросил прощения и позволения удалиться. Надо было следить за свадебными приготовлениями и к встрече с невестой и ее отцом. Гэндальф ничего не сказал, только махнул рукой на доводы Денетора, и не оглядываясь устремился к свиткам и фолиантам, которые горами лежали прямо на деревянных источенных временем полах. Денетор поджал губы и бросил вслед удалвшемуся магу:

– Саруман куда более учтив, чем этот Гэндальф – Странник в Сером Плаще. И почему отец так любит его?

Так, недоуменно вопрошая себя, Денетор пошел к главному замку.

– Что ты ищешь в этот раз? – полюбопытствовал Эктилион у Гэндальфа.

– Я еще сам этого не знаю. Ищу все подряд. Незначительный рассказ может оказаться полезным. Мимолетная запись вызовет интерес. Что ты можешь сказать о Священных Итильских палантирах?

– Скажу только то, что они существовали так давно, что неизвестно существовали ли они вообще.

– Они существовали. Семь палантиров. Семь башен Минас Тирита были украшены ими в древние времена, также как во времена Арнора они сверкали на семи башнях Осгилиата – прежней столицы Гондора.

– Сейчас не осталось ни одного.

– Да, они пропали во мраке времени. Канули в неизвестность. Что самое странное.

– А ведь слово палантир означает Видящий из Далека, – мечтательно вздохнул Эктилион. – Еще в детстве отец говорил мне, что былое величие и слава Гондора возродятся, если хотя бы один палантир вернется в Минас Тирит. А главное, вернется король! Единственный главный и настоящий правитель этой земли. И были походы за ними! Славные походы! В одном из них даже принимал участие мой отец Тугрон. Но каждый раз они возвращались с пустыми руками. Увы!

Все это время, пока Эктилион воздыхал о прошлом, Гэндальф пересматривал свитки. Один за другим. Некоторые он брал и тут же откладывал в сторону не разворачивая, другие просматривал мельком, некоторые даже не удосуживал взглядом.

– Семь палантиров, – продолжал Эктилион. – Семь камней хранящих счастье Гондора. Где они? Неужели все канули во мраке времени? Дорого бы я дал, чтобы подержать в руках хотя бы один из них?

– Что ты скажешь, если я поведаю тебе о том, что один из палантиров я держал вот в этих руках? – вдруг спросил наместника Гэндальф. При этом маг даже глазом не повел и не повернул головы в сторону собеседника.

– Я скажу, что этого не может быть! – воскликнул Эктилион.

– А тем не менее это так! Эмон Сул – Вершина Ветров, похищенный из Белой башни драконами был в моих руках совсем недавно.

– Эмон Сул? Но ведь этот палантир погиб вместе с Арведуном последним королем Гондора, когда тот попал в караблекрушение. Это было еще во вторую эпоху. Я сам читал об этом в одной из Гондорских хроник.

– Нет, те хроники ошибаются. Арведун оставил палантиры Эмон Сул и Ануминас в Белой башне и драконы похитили один из них. Так гласит другая хроника. И теперь ясно, что права была она. Ведь я добрался до него.

– Я верю, что так оно и было! Ты видел палантир. И что ты сделал с ним? Почему не доставил в Минас Тирит?

– К сожалению это было невозможно. После похищения драконы сделали его тотемом своего рода. Да-да, не удивляйся, они сделали его вместилищем своего духа и единого сердца, после чего спрятали его в глазном яблоке убитого дракона, так Эмон Сул превратился в Око Дракона. Палантиры могут служить не только свету, но и тьме. Чтобы потомки Смога не вернулись в наш мир, я убил этот черный палантир. Никому в Средиземье он не принес бы счастья. Только горе и страдание. К тому же Саурон тоже желал овладеть им, и если бы овладел, давно бы мы все были у него в рабстве, а в окружающем нас мире слышалась бы только черная речь.

Гэндальф продолжал просматривать бумаги. Вековая пыль облаком витала вокруг него. Принесенные с собой факелы едва горели и не в силах были рассеять сырой мрак. Зато от посоха мага исходили яркие голубые лучи, и в них все можно было рассмотреть. Эктилион вдруг почувствовал, как трудно ему стало дышать.

– А Ануминас-Душевный Дар? Куда делся он? Или Осгилиат-Сердце Мира? Может, ты знаешь что-либо о них?

– Осгилиат пропал в водах Андуина.

– Это я знаю.

– Но ты не знаешь, кому он достался после этого!

– Кому?

– Королеве Мертвых болот.

– Не может быть!

– Это так! Осгилиат находился у нее столько же лет, сколько Эмон Сул у драконов. Он растаял, словно кусок льда, после того, как ушел из плена.

– Ты тоже держал его в руках?

– Увы! Эта честь выпала не мне, а Саруману. – Говоря это, Гэндальф впервые поднял голову и посмотрел на Эктилиона. В лице у него на мгновение появилось выражение горечи. – Остался только Ануминас. Только о нем ничего не известно.

– Есть надежда найти его?

– Надежда всегда есть. Еще полсотни лет назад никто бы не вспомнил про палантиры, но недавно про них прошел слух, и они один за другим стали появляться из небытия. Сейчас очередь Ануминаса дать о себе весточку.

– Тогда я желаю тебе удачи, Гэндальф! – воскликнул наместник.

– Спасибо, Эктилион. Я всегда знал, что ты великий правитель и твоя забота о людях искренна.

– Твоя похвала великая честь для меня.

– Только не говори никому, что я ищу. У Врага повсюду есть уши.

– А что же мне говорить?

– Мало ли у Гондора других секретов? Например, чаша из Белого древа. Она ведь тоже была потеряна. Кстати, в одно время с Ануминасом.

– Я знаю про нее, – мечтательно произнес Эктилион. – Чаща жизни. Она будет, пожалуй, дороже палантира. Ведь ее своими руками сделал Анарион – Король Основатель. Тот, кто вернет ее, вернет Гондору славу и непобедимость.

– Вот ее я и буду искать, – кивнул головой Гэндальф и усмехнулся. – Хотя в ее существовании у меня куда больше сомнений. Слишком красивая это легенда. Но все равно, если спросят, можешь рассказать про чашу. А про палантир, пожалуйста, молчи.

– Да будет так!

Сказав это, Эктилион покинул башню и спустился в город. Наместник вышел на улицу и с облегчением вдохнул прохладный вечерный воздух. Взгляд его устремился в розовое от заката небо. Серые облака клочками висели над городом и не двигались с места, словно застыли навечно. Стены, окружавшие город со всех сторон были столь высоки, что солнечные лучи уже не проникали внутрь, и улицы Минас Тирита были окутаны в плотную тень, и факельщики трудились во всю, зажигая фонари. В честь праздника городским советом было решено увеличить количество огней в городе в девять раз. Увидев наместника, они с радостной почтительностью поклонились ему. Эктилион улыбаясь, выслушал поздравления в свой адрес. В это самое мгновение стоящий на холме главный замок с высокими стеклянными окнами вдруг засверкал солнечными зайчиками, пустив их в город, в котором на короткое время вдруг снова стало светло. От бившего в лицо солнечного золота Эктилион даже зажмурился. Но настроение его вдруг стало улучшаться. Подарок небес наместник воспринял, как хорошее предзнаменование.

На следующий день он отправился в башню к Гэндальфу.

– Как твои успехи? – спросил он, входя к магу.

По хмурому лицу Гэндальфа Эктилион понял, что пока ничего утешительного он не услышит.

– Жаль, – вздохнул наместник. – Может, я помогу тебе?

– Не вижу необходимости, – буркнул в ответ Гэндальф. – Хотя, впрочем, если желаешь, почему бы и нет?

Эктилион с жаром принялся просматривать свитки, которые лежали с правой стороны от мага. Тот еще не просмотрел их. Однако уже через десять манускриптов наместник почувствовал, как у него слезятся глаза, щиплет в носу, и абсолютно нет никакого желания продолжать столь тягостную работу. К тому же за те полчаса, что он находился здесь, Гэндальф обработал свитков раз в восемь больше, чем Эктилион.

– От меня нет никакого проку, – вздохнул наместник.

И все же он просидел вместе с Гэндальфом до вечера и вышел из башни в полутьме заката. Его встретил недовольный Денетор.

– Может быть ты забыл, что я женюсь? – спросил он отца.

– Я ничего не забыл, – ответил Эктилион.

– Или для тебя важнее заниматься глупостями? – Денетор уже знал, что маг Гэндальф ищет сведения о легендарной Чаше Белого древа.

– Как ты можешь говорить такое, Денетор? – поразился Эктилион. – Чаша Анариона может вернуть былое величие и могущество Гондора! Разве это не важно?

– Конечно, важно, – усмехнулся в бороду Денетор. – Но разве союз с Адрахилом менее важен? Дол Амрот может выставить три тысячи воинов, если нам потребуется. Вот реальность! А чаша это такое же облако, которое ты видишь в небе. Попробуй, достань его. Не достанешь! Ты прожил такую долгую жизнь, а все еще веришь в Возвращение Короля. Смешно.

Эктилион замахал на сына руками:

– Ты прав, Денетор. Конечно, прав. Я слишком увлекся. Гэндальф сбил меня с толку.

– Гэндальф всегда сбивает тебя с толку. У него даже дома нет. Серый странник. Эльф с посохом. Попросту бродяга. Не доверяю я ему.

– Почему?

– Потому что у меня не выходит из головы его прежнее имя. Это сейчас он Гэндальф. А когда-то, когда даже ты, мой отец, еще был ребенком, гондорцы называли его Инканусом, что означает «Шпион с севера». Мне это доподлинно известно. Кому даются такие имена? Вот почему мне больше по сердцу Саруман Белый из Изенгарда.

– Оставим спор, Денетор.

– Ты прав, отец. Прости меня, если мои слова показались тебе недостаточно почтительными. Я нервничаю. Завтра Адрахил и Финдуилас въедут в Минас Тирит. Я волнуюсь, что не пристало воину и будущему правителю.

– Не переживай. Церемония пройдет удачно.

На следующее утро Эктилион позвал слуг. Он хотел быстро сходить в башню к Гэндальфу. Все-таки любопытство сжигало его. Но у выхода дорогу ему преградил Денетор.

– Отец! Через три часа встреча! – В голосе его был слышен упрек.

– Я хотел только…

– После! После свадьбы я сам отведу тебя под руку к этому магу, и можешь поселиться там навечно с летучими мышами, пауками и крысами. Но только, прошу тебя, не сейчас. К тому же я послал к магу людей с приглашением на официальную встречу невесты и моего будушего тестя. Так что ты встретишься с ним через два часа. А теперь, прошу, смени свою скромную одежду на парадный наряд.

Эктилион вздохнул. Его сын был прав. Он вел себя не так, как это подобает наместнику государя Гондора. Просто проснувшаяся вдруг надежда найти Чашу Белого древа вскружила ему голову.

И не ему одному. Слухи о том, что маг Гэндальф ищет следы Чаши Анариона, с быстротой птичьего полета распространился по Минас Тириту. Горожане и гости бурно обсуждали возможность отыскать Чашу, и даже свадьба Денетора отошла в разговорах на второй план. Правда разговоры эти тоже быстро угасли, а когда герольды на главных воротах Минас Тирита протрубили о том, что в Королевский город пожаловал почетный гость, и вовсе сошли на нет.

Князь Адрахил и его дочь прекрасная Финдуилас прибыли в Минас Тирит, и над городом взвились черные флаги Гондора с белым древом посередине и алые флаги Дол Амрота, великого княжества, которое с сегодняшнего дня вступает в родственную связь с Гондором и становиться его частью.

Толпы горожан встречали князя и его дочь. Вся дорога от главных ворот до главного замка была усыпана цветами. Гвардейцы в парадных костюмах стояли по всему пути и приветствовали гостей салютом. Когда княжеская кавалькада миновала главные городские ворота, над улицами Минас Тирита раздались приветственные крики гондорцев, которые тут же были заглушены грохотом фейерверка. В девственно синем небе рассыпались алые и белые цветки салютов. Горожане закричали еще радостнее. И трудно было сказать, чему они радовались больше, приезду дорогого гостя или же великолепному зрелищу, которое устроил для них маг Гэндальф.

Эктилион, который со всей свитой и многочисленными гостями из соседних и дальних государств, среди которых были не только люди, но и эльфы из Лориэна и Зеленого леса и даже двое гномов из Дейла, стоял на парадных ступенях главного замка, засмотрелся на фейерверк словно мальчишка. И с лица его не сходила счастливая улыбка, пока Денетор, стоявший рядом не прошептал ему:

– Я три раза посылал к Гэндальфу гонцов, и три раза он проигнорировал мое приглашение, отец. Его нет среди нас, твоего друга. Он не посчитал возможным почтить меня и мою будущую супругу своим присутствием. Старые прогнившие пергаменты для него важнее всего. Важнее учтивости! Что ты об этом скажешь?

– Зато, какое зрелище он устроил для нас! Разве этот подарок не искупает его чудаковатую неучтивость?

– Ох уж мне эти старческие чудачества! – проворчал в бороду Денетор.

Однако он недолго сердился. Вскоре улыбка вновь заиграла на его лице, потому что он увидел, как к нему приближаются два всадника на белых ристанийских жеребцах.

– Финдуилас! – воскликнул Денетор и поспешил навстречу своей невесте и ее отцу.

Многие гондорцы были удивлены такому поведению всегда сдержанного и сурового Денетора. Так это было на него непохоже.

Не достигнув полсотни шагов до свиты наместника, князь Адрахил остановил коня и спешился, после чего помог покинуть седло красавице дочке, взял ее за руку и повел к Денетору.

У Финдуилас были золотые, как у эльфа волосы, украшенные крупным рубином. Лицо украшали черные брови в разлет, большие темно-карие глаза. Принцесса была одета в алое, под стать княжескому знамени, платье. На ногах у нее такие же туфельки. Она действительно была прекрасна, только почему-то грусть не сходила с ее чела, и за все время, что гондорцы видели ее в Минас Тирите, она ни разу не улыбнулась. Злые языки даже утверждали, что княжна влюблена в какого-то странствующего эльфа, с которым даже пыталась уйти из дома, но была поймана и заперта отцом в замке, и только после этого Адрахил согласился отдать ее за Денетора. А впрочем, все это были только непроверенные слухи.

Под громогласное «Слався Гондор!!!» Денетор встретился с Финдуилас, и князь Адрахил передал ему руку своей дочери.

В это самое мгновение Гэндальф развернул древний свиток, только что вынутый из старинной серебряной шкатулки и завязанный толстым шнурком. Маг прочитал первые строки и руки его дрогнули, чуть не выронив пергамент. Руны предначальной эпохи сверкали серебряным огнем на потемневшей от времени бумаге. Тихим шепотом Гэндальф стал произносить давно забытые слова, складывая их в строчки, и чем дальше он читал, тем большее волнение охватывало его.

Вот какой заголовок был в найденном свитке:

«Эрейнион, сын Фингона, обращается к тебе, Элендил Высокий, сын Амандила!»

– Эрейнион, – прошептал Гэндальф, – Потомок Королей, последний верховный король эльфов нолдоров. Нынче его помнят под именем Гил Гэлад. В мире не осталось пергамента, на котором бы была его рука. Бесценная находка. Что там дальше?

Однако дальнейшие строчки были стерты временем и лишь в центре свитка были полные строки. Именно они и заинтересовали и взволновали Гэндальфа больше всего.

«…прибыл ко мне гном Нарви, посланный Келебримбором, перед его гибелью. Передал мне Три Кольца, последние свои творения. С ними палантиры Феанора. Сказал, что в них тайна. Тайна открылась, и Феаноровы палантиры украсили башни Арнора, да только Камень Магов утрачен, и Кольца без него бессильны, хотя и способны преобразить в свет тьму, слепого сделать зрячим. А жаль. Теперь придется одолевать Врага своими силами… прибудь и ты к месту сбора…»

– Придется одолевать Врага своими силами, – повторил Гэндальф и задумался.

Он думал долго, положив подбородок на кулак. Несколько раз перечитал свиток, затем опять погружался в размышления, забыв о времени и обо всем остальном, что происходило за пределами башни.

– Пожалуй, загадок стало еще больше, – наконец сказал он, – а мозаика еще более запутанной. Я узнал так много нового, и в то же время все по-прежнему осталось сокрытым за туманом тайн палантиров. Последний палантир, где же ты? Кто мне поможет тебя отыскать? Кольцо эльфов? – Гэндальф оживился. – Почему бы нет? Разве здесь не сказано, что тьму способны в свет, преобразить они, слепого сделать зрячим? Ну да! Тому, кто хочет знать, куда ему идти, покажут путь. Так что ж я медлю?

Гэндальф вдруг повернул что-то на указательном пальце левой руки, и тут же открывшись его взору, вспыхнул на нем закатным солнечным светом крупный рубин, вправленный в невиданной красоты золотое кольцо.

– О, Нарья, Красное кольцо перворожденных! Тебя мне подарил Сирдан. Так сослужи мне службу. Тебя впервые об этом я прошу. Твой час настал! – на языке древних эльфов воскликнул Гэндальф. – Покажи мне мой путь! Где спрятано то, что я ищу?

Свет рубина, рассеянный и яркий, несколько ослабел, затем сошелся в единый луч, и луч этот улетел в самый темный угол башни, где не было книг или свитков, лишь темнели серые плиты стены. Одна из плит вдруг вспыхнула рубиновым светом, когда в нее уперся рубиновый луч эльфийского кольца. Гэндальф единым порывом преодолел разделяющее его со стеной расстояние и коснулся светящейся плиты, и сразу же почувствовал, как она дрогнула под его руками. Маг осторожно вынул плиту и за ней обнаружил тайник. Тяжелая железная шкатулка лежала в нем, и когда, вынув ее, Гэндальф прочитал отпирающее замки заклинание, и открыл ее, то целый ворох столь же древних свитков, что и письмо Гил Гэлада, предстал его глазам. Только руны в них сверкали не серебром, как в свитке Потомка королей, а черными, словно уголь, корявыми знаками и символами. Задрожав от охватившего его волнения, Гэндальф впился в них глазами и стал с жадностью читать и изучать найденные бумаги. Через какое-то время один из свитков сильно заинтересовал его…

Глава четвертая СВАДЬБА ДЕНЕТОРА

Вечером перед свадебным ужином, когда все длительные и сложные свадебные церемонии были закончены, над Минас Тиритом вновь разорвались разноцветные огненные цветы. Темно-фиолетовое южное небо ярко осветилось одновременно в семи местах. Салют продолжался почти час, и горожане и гости столицы с упоением взирали в небе сверкающие фигуры драконов, единорогов, саламандр и тритонов. Гулко отдаваясь эхом, гремели залпы.

– Да здравствуют молодые! – кричали гондорцы с каждым таким залпом. – Да здравствуют Денетор и Финдуилас! Да одарит их небо многочисленными детьми, и дождутся они внуков и правнуков! Пусть не постигнут их несчастья на жизненном пути! Да здравствует отец жениха! Да здравствует Эктилион! Да пусть живет долго отец невесты славный князь Адрахил!

Иногда вспоминали и Гэндальфа. Не будь мага, гондорцам никогда бы не наслаждаться столь удивительным зрелищем. Последний раз они видели такое лет пятьдесят назад, не меньше. И зрители фейерверка, вовсе не только дети, были несказанно счастливы. У многих из них даже головы заболели от долгого задирания их наверх.

Самого же Гэндальфа не было весь день. Не появился он и вечером, салют гремел помимо его участия, словно сам собой. И даже за пиршественным столом, когда после фейерверка все пятьсот приглашенных почетных гостей заняли свои места, его кресло оставалось пустым.

– Ты видишь? – тихо спросил Денетор Эктилиона. Глаза его сверкали от гнева. – Я прикажу отдать это место кому-нибудь другому!

Наместник положил руку на плечо сыну:

– Успокойся! Ведь ничего не произошло. Гэндальф придет. Обязательно придет, и ты не будешь разочарован.

И свадебный пир пошел своим чередом. Он был невероятно пышным, как и все в Минас Тирите. Столы ломились от яств и напитков, слуги беспрестанно меняли блюда, музыканты услаждали слух пирующих веселой и торжественной музыкой. Все скучное и обязательное было сделано днем, а теперь все просто веселились и отдыхали, не забывая поздравлять жениха и невесту и провозглашать в их честь заздравные тосты. Гости соревновались между собой в пожеланиях молодым и роскошью и изобретательностью своих подарков. А подаркам не было числа – дорогая мебель, изысканные ткани и платья от послов соседних стран, от князей и рыцарей, от купеческих гильдий и ремесленных цехов, украшения и драгоценности от богатейших ювелиров Гондора, хотя их изделия сразу померкли, когда гости из Дейла братья гномы Балин и Двалин преподнесли молодым алмазы из Под Горы. Все так и ахнули увидев сверкающие камни, лежащие на блюде из черной меди. Семь разноцветных бриллиантов, каждый из которых был размером с детский кулак. Гномы поклонились до пола молодым, так что бороды их коснулись их сапогов, и спели свадебную песню гномов.

Еще больше поразили эльфы. Их подарки были удивительны. Музыкальные инструменты, способные играть без помощи музыкантов, вечно цветущие цветы в хрустальных вазах, поющие птицы, которым не нужны клетки. О таких дарах могут мечтать только короли.

Все веселились и радовались. Только Финдуилас оставалась по прежнему печальной, и когда Денетор смотрел на нее, то его сердце тоже наполнялось тревогой.

– Почему ты грустна, Финдуилас? – тихо спросил ее Эктилион. – Почему не радуешься вместе со всеми?

Финдуилас улыбнулась. Видно было, что сделала она это через силу.

– Я тоскую по оставленному навек отцовскому дому, – сказала она. – Дол Адрил, замок, в котором я выросла, утопает в зеленых деревья. На высоких тополях и кудрявых вязах день и ночь поют птицы. С одной стороны от дома убегают вдаль виноградники и поля пшеницы, с другой стороны безбрежное море ласкает взор. Здесь же в Минас Тирите я вижу только высокие каменные дома, высокие неприступные стены, за которыми не видно неба и солнца. Даже земля покрыта камнями, и сквозь них не растут цветы. Холод веет от этих камней.

– В твоем дворце будет чудесный сад, – сказал Эктилион. – В нем тоже поют птицы. А вместо морских волн твой слух будут ласкать фонтаны.

Еще большая тоска накатилась на чело Финдуилас.

– Оставь ее, отец, – вмешался Денетор. – Печаль ее исчезнет, когда она поймет все величие Минас Тирита и ту роль, которая будет возложена на нее.

Финдуилась ничего не ответила.

– Сейчас мы повеселим тебя песней, – сказал Эктилион. – Эй, Торонгил! Друг мой! А не пора ли нам услышать твой голос? Никто не поет так, как ты. Сделай подарок моему сыну и невестке. Прошу тебя.

Слова наместника были обращены к красивому черноволосому воину. На вид ему можно было дать лет двадцать, не больше. Однако все знали, что Торонгилу Северянину куда больше лет, чем кажется. И гондорцы знали его больше как воина, нежели певца. Ровно год назад именно он возглавил гвардию короля и разгромил пиратский флот, который вошел в залив Белфаллас и попытался высадить крупный десант. Подобной ошеломляющей победы Гондор давно не одерживал. Из ста пиратских кораблей девяносто были сожжены или потоплены. Ни один пират так и не ступил на гондорскую землю. Тысячи их были пленены, затем клеймены и отправлены в серебрянные рудники Белых гор, из которых нет выхода, и избавление от каторги дает только смерть. Жалкие остатки пиратского воинства в ужасе бежали прочь, и больше уже пираты не оправились от такого удара.

Торонгила в Минас Тирите ожидали награды и почести и любовь горожан. Но он почему-то не вернулся в столицу, а бесследно скрылся и даже не известил об этом, чем глубоко оскорбил Денетора.

– Странный советник у тебя, – сказал он тогда отцу. – Пришел в скромной одежде охотника и с величественным как у короля лицом. Пять лет ты ставил его на одну доску со мной, слушая все его советы и выполняя их, как до этого пять лет слушал его ристанийский царь Тенгел Золотое Солнце. И вот как он тебя отблагодарил. Ушел и даже не попрощался.

– Он слишком скромен и благороден, – возразил на это Эктилион. – Недаром наши люди прозавали его Торонгилом – Звездным Орлом. Он выше пустого тщеславия. Ему не нужен восторг толпы и венки из роз. Он служит не мне или тебе, а Гондору. Таким и подобает быть истинному государственному мужу.

И вот неожиданно для всех Торонгил вернулся в Минас Тирит. Пришел пешком вместе с Гэндальфом. Пришел и, как ни в чем ни бывало, занял свое место рядом с Эктилионом, по левую его руку. И никто не возразил на это. Наместник же сказал ему:

– Рад тебя видеть, Торонгил.

Как будто они расстались только вчера.

Теперь, когда его попросили спеть, Торонгил поднялся и вышел в центр зала, чтобы все могли видеть и слышать его. Он не сделал ни одного движения, которое бы призывало к вниманию, а тем не менее все взоры устремились на него и замолкли разговоры. Музыканты ударили по струнам, и Торонгил запел:

Город, что возвел Анарион,

У подножия горы Миндоллуин,

Он напомнил мне прекрасный сон.

Тихо катит воды Андуин.

Семь высоких стройных белых башен,

Столько же несокрушимых стен,

До чего же город этот красен!

Не коснись его забвенья тлен.

Минас Тирит – гондорское сердце!

И хранит его небесный Хеллуин.

Яркая звезда он Средиземья.

Тихо катит воды Андуин.

Так же вечен будет гордый Гондор,

Как Златое древо Лорелин,

Будет он сверкать над нашим миром,

Кровью его будет Андуин.

Когда Торонгил умолк, долго никто не мог произнести ни слова. Все были под впечатлением песни. А потом раздались восторженные аплодисменты. Эктилион стер с лица слезы и обнял подошедшего к нему Торонгила.

– Не знаю, что мне дороже, твоя преданность, твое воинское искусство, или твой золотой голос, – сказал наместник. – Ты поещь так же сладко, как эльф, но в твоем голосе сила, которая может повести в бой и победить любого врага.

– Не понимаю, как может чужак с севера так воспеть Гондор, – пожимая плечами, проворчал Денетор. Глаза его смотрели на Торонгила так пристально, словно хотели проникнуть в его нутро и разглядеть, что у певца на душе.

Слушатели долго еще находились под впечатлением песни Торонгила. Всех охватило восторженное состояние. Мужчины наполнили кубки вином и выпили за процветание Гондора, его возрождение и за Возвращение Короля.

И тут появился Гэндальф. Никто не видел, как он вошел и как добрался до своего места рядом с Торонгилом. Просто все обратили на него внимание, когда он уже сидел в кресле и поднимал кубок вместе со всеми. Но все заметили, как он возбужден и взволнован. А ведь никто и никогда не видел мага таким.

– А вот и Гэндальф! – громко объявил Эктилион. – Почему тебя так долго не было, маг? – В голосе наместника прозвучал мягкий упрек. – Ты пропустил все церемонии. Даже фейерверк прошел без тебя. Разве так можно?

– Да простят мне славный Денетор и его прекрасная супруга Финдуилас. Нет мне оправдания. – Гэндальф встал и низко поклонился молодоженам.

– Эй, маг, каков будет твой подарок жениху и невесте? – с любопытством закричали со всех сторон. Все знали, что нет ничего интереснее, чем дары магов. – Или кроме небесных огней тебе нечем похвастаться на этом пиру?

Гэндальф встал:

– Почему же? У меня есть что подарить Денетору и его супруге Финдуилас и всему Гондору.

– И что же ты даришь? – раздались нетерпеливые голоса. – Говори быстрее!

– Мой подарок находится далеко, друзья мои! – торжественным голосом сказал Гэндальф. Так значительно он это сделал, что раздавшиеся было насмешки, тут же затихли. – И нашел я его только сегодня. Точнее полчаса назад.

И маг достал из рукава своей серой хламиды старый, потемневший от времени свиток пергамента.

Эктилион в волнении поднялся с места.

– Ты нашел ее Гэндальф? – воскликнул он. – Ты нашел Чашу Анариона? Или ты обнаружил… – Эктилион хотел прибавить «Ануминас», но вовремя прикусил язык, встретив предупреждающий взгляд Гэндальфа.

И многие гондорцы туже встали с мест и потянулись к магу. На лицах у всех появилось волнение. Только Денетор остался берспристрастен.

Гэндальф поднял руку со свитком, показывая его присутствующим.

– Да, мои поиски увенчались успехом, уважаемые жители Минас Тирита. Когда, уже казалось, все мои старания потеряли смысл, в руки мои попал невесть как сохранившийся дневник королевы Берутиэль.

Многие ахнули. Раздались испуганные возгласы:

– Королева Берутиэль! Черная королева! Злая колдунья!

– Да, именно так, – согласился Гэндальф. – Супруга Тараннона Фаластура, двенадцатого короля Гондора, которую изгнали за серые и мрачные чары, что она наложила на страну много много лет назад.

– Что это за история? – спросил гном Двалин у своего брата Балина.

Балин пожал плечами:

– Понятия не имею. Никогда не был силен в истории. Про нас гномов я еще кое-что помню, а вот про Гондорцев мне известно только то, что я у них в гостях.

Но не только гномы не знали историю королевы Бюрютиэль. Многие гондорцы также были в неведении. И тоже спрашивали, что за королева такая была Бюрютиэль.

– Позвать архивариуса! – сказал Эктилион.

Но архивариус и знаток геральдики королевств Средиземья господин Менетор присутствовал на пиру. Услышав, о чем идет речь, он сразу вышел в центр зала.

– Берутиэль, королева Гондора была супругой двенадцатого короля Тараннора, – начал он несколько монотонным голосом. – Так гласит «Хроника Королей». Добавлю, что это одна из самых мрачных страниц нашей славной истории. Хотя никаких особых злодейств она, к счастью, свершить не успела. Но страна была на грани… да! Став женой короля, она любовными и пуще всего колдовскими чарами добилась от короля всей полноты власти, которая не должна быть свойственна женщине. И правила она страной наравне с мужем, с каждым годом прибирая к своим рукам все больше и больше власти, пока не стала полноправной правительницей. Король же от дел был почти отстранен и только присутствовал на Советах и приемах. В свободное от этого время он занимался тем, что строил корабли и плавал на них вдоль побережья. От того его и прозвали Фаластур, что значит Властитель берегов. Многих такое положение дел не устраивало, и они роптали.

А королева Берутиэль жила, не на побережье, а в Осгилиате, потому что ненавидела звуки и запахи моря. Также она не любила все сделанное руками и не терпела ярких цветов и изысканных украшений. Носила только черное с серебром и жила не в обставленных комнатах, а в бесплодных садах, вокруг ее дома, в густой тени тисов и кипарисов, стояли мраморные изваяния людей, полные страдания и отчаяния.

У нее было десять огромных кошек, которых она привезла с собой еще не будучи королевой, а всего лишь невестой Тараннона. Девять кошек были черными, как сама ночь, одна белая, словно снег на горных вершинах – ее рабыни. Когда гондорцы стали проявлять недовольство тем, что они подчиняются женщине, встревоженная королева стала по ночам посылать черных кошек на улицы. Кошки крались в ночном мраке, заглядывали в окна домов, подслушивали и выискивали недовольных. А белая кошка следила за черными, чтобы они рьяно выполняли долг. Она била и мучила их, когда они плохо выполняли свою службу. Никто в Гондоре не смел коснуться этих кошек; все боялись их, и возносили проклятия, когда кошки проходили мимо. Таким образом, королеве стали известны все, кто был против нее, а таких было немало. И тогда она отдала приказ своим мерзким созданиям Моргота убивать наиболее опасных для нее граждан Гондора. И в Гондор пришел страх и ужас. Противников королевы стали находить растерзанных или с прокушенным горлом. И число таких жертв с каждым днем множилось. Целый год люди жили в постоянном страхе. Никто не мог быть уверенным в своей безопасности. А люди продолжали погибать. Недовольство королевой увеличивалось еще больше, пока не перешло в восстание.

Гондорцы толпой пришли к Тараннону и потребовали, чтобы он убил свою жену и ее ужасных кошек.

Но Тараннон горячо любил свою красавицу жену и не согласился убить ее. Чары королевы крепко держали его. Он лишь согласился изгнать ее. Королеву отвели на корабль, который для нее собственными руками срубил король, ее муж. На корабле не было ни капитана, ни матросов. Ее кошки тоже были с ней, и люди боялись подходить к ним. Кошки тоже взошли на корабль вместе с королевой. Король лично обрубил канат, который держал корабль на пристани, и волны понесли его в безбрежную морскую даль. Суровый северный ветер тут же надул паруса, и корабль помчался по высоким волнам. Гордо стояла королева Бюрютиэль около большого паруса и смотрела вперед. На Гондор она больше не оглядывалась. Десять ее кошек разбрелись по всему кораблю. Кто залез на мачту, кто на нос, кто ушел на корму. Они жалобно смотрели на отдаляющуюся землю и громко и мерзко орали. Холодный страх пронизывал сердца тех, кто это слышал. К вечеру корабль пропал из виду, и больше его никто и никогда не видел. С тех пор о королеве Берутиэль не было слышно ни слова. А король Тараннон нашел себе новую жену. Правда царствовал он после этого совсем немного. Вот и вся история.

Архивариус Менетор погладил седую голову, поправил съехавшую набок квадратную шапочку и сел на место. Все взоры опять обратились на Гэндальфа.

– Да, это дневник той самой королевы, про которую нам поведал многоуважаемый Менетор. И из него я узнал, что считавшася утерянной Чаша Анариона, сделанная им из Белого древа, хранилась в ее опочивальне.

В зале поднялся невообразимый шум. Все бурно обсуждали услышанное.

– Но ведь королева Берутиэль исчезла, и никто не знает, где она, – раздался громкий и спокойный голос. – Что ты скажешь на это, Гэндальф?

Все посмотрели на Денетора, потому что слова были сказаны им. Денетор же смотрел на мага.

– Я знаю, где королева Берутиэль, – спокойно сказал Гэндальф.

Все опять ахнули. Маг пригубил из кубка и продолжил:

– Лет двадцать назад я повстречался с двухглавом Макромантом – горным королем.

– Двуглавы, жившие в Голубых горах, давным-давно умерли, – пояснил Менетор. – Во время Великой чумы.

– Один умудрился остаться живым, – спокойно возразил Гэндальф. – И он сказал мне, что на западе за горами, где он жил, там, где Темные Эльфы ведут бесконечную войну с Диким народом, когда-то в древние времена прибыл корабль.

– Эта земля, – опять перебил мага архивариус, – называется Забытый Запад.

– С корабля сошла прекрасная женщина. Ее сопровождали десять кошек. Девять черных и одна белая. Женщина сказала, что она живет на Невидимых Островах

– Мы называем эти острова Зачарованными, – пробормотал Менетор, – потому что одни мореплаватели видели их, когда плавали там, другие же утверждают, что там нет никаких островов. Правда мало кто доплывал туда, и еще меньше тех, кто возвращался.

– И женщина встала на сторону Дикого народа против Темных эльфов. А дикие люди стали еще более дикими, потому что по ночам они стали превращаться в огромных котов, и в таком виде нападали на Темных эльфов. Вот почему, прошли тысячи лет, а Темные эльфы до сих пор не могут справиться с Диким народом. Вот что рассказал Макромант.

В пиршественном зале повисла тишина. Даже музыканты прекратили играть. Затем поднялся Денетор и спросил:

– Ты хочешь сказать, Гэндальф, что Чаша Белого древа находится на Забытом западе?

– Я предполагаю это, – тихо ответил Гэндальф.

– И ты хочешь, чтобы я отправился туда на ее поиски? Искать Зачарованные острова?

– Нет. Ты слишком значимый человек для Гондора, чтобы оставить его. Кто будет помогать твоему отцу? Да и пристало ли покидать молодую жену сразу после свадьбы? Не много ли причин?

– Я слушаю тебя.

– Чаша из Белого древа, это мой дар тебе и Финдуилас и всему Гондору, – громко сказал маг. – Значит, я и отправлюсь на ее поиски.

Слова эти прозвучали гордо и властно, и эхо разнесло их по всему Минас Тириту.

– Когда? – хором спросили Эктилион и Денетор и еще несколько гондорцев.

– Так скоро, как это возможно.

Тут поднялся со своего места Торонгил.

– Ты задумал великий и опасный поход, – обратился он к Гэндальфу. – Вряд ли можно осилить столь сложную задачу в одиночестве. Я буду тебе плохим другом, если отпущу тебя одного. Поэтому я отправляюсь с тобой. Так что принимай мой меч на службу. Да подарит нам небо удачу!

Торонгил подошел к Гэндальфу и положил перед ним свой меч в скромных кожанных ножнах. Тут же еще один гондорский витязь присоединился к Торонгилу.

– Я Феномир из Осгилиата тоже отправляюсь с вами! – сказал он также протягивая магу меч.

Это был словно сигнал остальным. Один за другим гондорцы самые смелые и отчаянные воины из Гвардии Короля стали подходить к Гэндальфу и называть свои имена и класть перед ним оружие.

Заиграла торжественная музыка. Не праздничная свадебная песня, а боевая баллада загремела над пиршественными столами. С ней на устах из века в век отправлялись гондорцы на поле битвы и шли в сражение.

Людей охватило волнение, и все новые добровольцы подходили к Гэндальфу, и гора оружия росла перед ним, и были в ней мечи, кинжалы, булавы и топоры. Про свадьбу все забыли. Жених и невеста одиноко сидели на своих местах. Их словно не замечали. Даже Эктилион был рядом с Гэндальфом, и хлопал по плечу и обнимал очередного добровольца, вспоминая его достоинства. Задорное боевое веселье царило вокруг.

– Скажи, Гэндальф, – шепотом обратился наместник к магу, – а сведения про Ануминас ты не принес?

– Скажу тебе, Эктилион, что палантир, о котором ты спрашиваешь, – также шепотом ответил Гэндальф, – по некоторым другим обрывочным сведениям, хранился в Чаше Анариона. Вот я и собираюсь проверить это. Но ты, молчи. Мои слова, сказанные недавно, остаются в силе.

Лицо Эктилиона осветилось радостью и восторгом. Он даже не заметил, как к нему и Гэндальфу подошел Денетор, который услыхал, что они говорили. Не заметил его и Гэндальф.

Маг тоже был весел и радостен. Глаза его сверкали решимостью. Он гордо выпрямился, рука его решительно и властно чуть не по королевски сжимала посох. Никто в данный момент не решился бы назвать его старцем.

– Эй, Гэндальф! – окликнули мага. – Внеси и нас в свой список!

Так как Гэндальф был окружен возбужденными воинами, то прямо по длинному уставленному яствами и сосудами с вином столу, громко и тяжело топая, к нему шли гномы. Здоровенная секира одного и короткий меч другого с очень широким лезвием со звоном упали на уже собранное оружие.

– Балин! – воскликнул Гэндальф. – Двалин! Решили примкнуть к нашей компании?

– Да, – ответил Балин, – захотелось тряхнуть стариной.

– Спокойная жизнь нам приелась, – добавил Двалин. – Руки чешутся от желания позвенеть сталью. Клянусь своей бородой!

Гэндальф рассмеялся:

– Вот уж не думал, что вы стали гномами шлемоломами!

– Бывает, что и гномы женятся! – хохотнул в ответ Балин.

– Что ж, гномы отличные вояки! Я рад, что вы идете с нами.

В итоге, вместе с гномами и самим магом, набралось шестьдесят девять искателей Чаши.

– Ну вот, – сказал сам себе Гэндальф. – Осталось прибавить еще одного, и будет семьдесят. Самое лучшее число для подобного предприятия.

– Хочешь, я позову кого-нибудь из моих родственников? – спросил его Двалин, который услыхал, что сказал маг.

– Кто из твоих родственников приносит удачу? – усмехнулся маг. – Потому что славных воинов у нас хоть отбавляй. Теперь нам нужен талисман на счастье и успех нашего предприятия. Есть у тебя такие на примете?

– Пожалуй, мне такой неизвестен.

– Вот то-то и оно.

– Тогда я знаю, кто тебе нужен! – воскликнул Балин, который тоже все слышал и решил присоединиться к беседе.

– Кто?

– Взломщик! Вот кто! Тот самый, что однажды уже был взят на счастье.

– Я над этим подумаю, – согласно кивнул Гэндальф…

Три корабля покинули главную гавань Белфалласа через неделю. Эктилион сделал все, чтобы экспедиция была оснащена самым наилучшим образом. Он предоставил Гэндальфу лучшие судна гондорского флота. Быстрые триеры, каждая из которых с двумя рядами весел. Но весла не понадобились. Ведь во главе путешествия стоял маг. А призвать к парусам попутный ветер, для магов задача не сложная.

Тысячи гондорцев вышли провожать героев в опасный путь. все уже знали, зачем они отправились, и от души желали смелым путешественникам удачи. Море отливало лазурью, ярко светило солнце, когда смельчаки покинули порт. Оранжевые паруса с серебряным древом наполнились ветром, и корабли устремились в море, и пока они не скрылись из глаз, толпа провожающих по морскому обычаю не покидала гавань и не расходилась даже поздно вечером. Люди обсуждали и спорили между собой, успешная ли будет эта отчаянная попытка отыскать утерянную когда-то чашу.

Тем же вечером одинокий всадник достиг южных предгорий Туманных гор и поднялся к воротам Изенгарда.

Когда-то, лет двадцать назад, здесь стоял чудный сказочный дворец из белых камней, воздушный как облако и изящный, словно килинейское кружево. Теперь мрачный замок, сложенный из темных крупных валунов острыми зубьями поднимал высоченные стены к серому унылому небу. С одной стороны он опирался в гору Изен, окружая ее с трех сторон, с четвертой была бездонная пропасть. В центре замка, на вершине горы одиноко торчала башня Ортханка, в которой теперь проживал Саруман Белый.

Всадник постучал в тяжелые ворота и сообщил двум коренастым стражникам, что он прибыл из Минас Тирита с посланием от Денетора и был тут же допущен к светлому магу.

С хмурой усмешкой Саруман принял от посланца письмо и стал читать его. И по мере того, как он читал, лицо его наполнялось удивлением, а затем чуть не яростью.

– Он все же нашел его! – воскликнул он наконец, отбрасывая письмо. – Пытливый и упрямый Митрандир. Значит, он все это время тоже продолжал искать его. И почти нашел. Хотя, Забытый запад слишком далеко, и там все еще идет война. Вернется ли оттуда наш храбрый Гэндальф?

Глава пятая КОНЕЦ СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ, или СНОВА В ДОРОГУ

Тот день с самого утра стал отличаться от остальных. Он начался с того, что Бильбо долго не мог найти свою любимую трубку. В длинной ночной рубашке и колпаке хоббит носился по дому, искал трубку и не мог ее найти, от чего сильно нервничал. По этому поводу у него даже разгорелся спор со своей экономкой. Мунни толстенькая добродушная хоббитша даже вышла из себя (а это у нее случалось довольно часто и весьма бурно), когда Бильбо сказал, что это она куда-то подевала его трубку.

– Вот еще, сударь! – закричала Мунни. – К чему мне ваша, с позволения сказать, трубка? Я ведь не курю! С таким же успехом вы можете требовать ее у садовника или конюха, уж они то любители подымить. Но тогда уж лучше сразу идите на главную площадь города и во всеуслышание заявите, что все ваши слуги воры и мошенники и ограбили своего господина.

Бильбо даже растерялся.

– Что это ты такая сегодня вспыльчивая? – удивился он. – Я ведь только спросил, где моя любимая трубка. И я спрашиваю у тебя это по нескольку раз в день, и ты всегда находишь мне ее. Что произошло сегодня, что ты не хочешь мне помочь?

– Тесто у меня сегодня не подошло, вот что! – проворчала в ответ Мунни. – Так что не видать вам сегодня на завтрак медового пудинга.

– Не видать медового пудинга? – расстроено произнес Бильбо. От подобного заявления ему захотелось курить еще больше. – Моего любимого блюда! Почему же так произошло?

– Понятия не имею, – пожала плечами Мунни. – Но только это плохая примета. Не подошло тесто, жди незваных гостей, как говорили в нашем уделе во времена моей молодости.

Трубка все же нашлась. Она оказалась за дверью гостиной. Стояла там прислоненная к стене. И Бильбо никак не мог вспомнить, как он ее туда положил. К обеду все утряслось, и Мунни все же приготовила медовый пудинг. Но не успел Бильбо сесть за стол и повязать на шею салфетку, как над входной дверью зазвенел колокольчик. Мунни взбивала яблочный сидр и конечно же не могла оторваться от столь важного занятия, поэтому Бильбо пришлось идти открывать самому. Он так и пошел в салфетке.

За круглой дверью его ждал Джонатан Граббинс-Бэггинс из магистрата. Этот Джонатан приходился Бильбо четвероюродным братом, был младше него на один год, и служил в главной потребительской конторе Хоббитауна, которая вводила новые налоги и пошлины. Если он приходил к кому-то в гости, то ничего хорошего от его визита хозяевам ждать не приходилось.

Увидев Бильбо, Джонатан вежливо, но немного кривовато улыбнулся и приподнял шляпу.

– Не правда ли чудный денек? – спросил он.

– Погода великолепная, – не совсем любезно согласился Бильбо.

– Я могу войти?

– Разумеется, – Бильбо посторонился, пропуская гостя в дом. – Я как раз обедаю.

– Тогда я составлю тебе славную компанию.

– Буду очень рад, – кисло сказал Бильбо, хотя меньше всего испытывал в данный момент радость.

Но долг гостеприимства – превыше всего. Он угостил Джонатана великолепным обедом, напоил добрым пенистым сидром и напоследок дал ему самую большую трубку табаку. Граббинс-Бэггинс откинулся в кресле, глубоко затянулся и довольно произнес:

– Вот теперь можно поговорить и о деле.

– О деле? – удивился Бильбо. – У тебя ко мне дело?

– Да, милейший господин Бильбо, – ответил Джонатан. – Вот ты напрасно перестал посещать заседания Хоббитаунского совета.

– Мне это наскучило.

– Тогда для тебя будет сюрпризом введение нового налога, дорогой кузен.

– Нового налога? – встревожился Бильбо. – Давненько не вводили новых налогов. С чего это вдруг?

– Хм, ничто не стоит на месте. Времена меняются, расходы на содержание города и его окрестностей растут. Перилла у Большого моста прохудились, центральная мостовая разбита, ее надо мостить заново. Опять же, стены на ратуше давно не крашены. Вот почему мы, обеспокоенные благополучием и благосостоянием наших граждан, в прошлый вторник приняли новый налог, о чем я тебе и пришел сообщить, потому что тебя это касается в первую очередь.

– Почему он касается именно меня?

– Потому что Совет решил обложить налогом, измеряющимся десятью золотыми монетами в год все здания, превышающие в высоту тридцать футов и имеющие больше двух этажей. Ты будешь платить сегодня или на следующей неделе?

– Но ведь во всей Хоббитании только мой дом превышает эти показатели! – с возмущением воскликнул Бильбо. – Вы это специально для меня подстроили? И ты, Джонатан, я уверен, был инициатором!

– Да! Именно поэтому мы и решили ввести подобный налог, чтобы другим выскочкам, которым вдруг вздумается брать с тебя пример, было неповадно возводить столь громоздкие и вызывающие здания, – с ухмылкой заметил Джонатан, вытряхивая из выгоревшей трубки золу прямо на пол. – Когда же ты будешь платить? Если заплатишь сразу, то есть сейчас, и всю сумму, то тебе не придется платить налог за продленный налог.

– Продленный налог? Это еще что за штука?

– А это второй налог, который мы утвердили. Его платят тогда, когда основной годовой налог выплачивается не за один раз, а ежемесячно.

– И большой он, этот налог за налог?

– Один процент. Так как?

– Куда катится этот мир? – воскликнул в сердцах Бильбо. – Хорошо, я сейчас принесу тебе деньги.

– Вот и славненько! У меня уже и расписочка готова.

Бильбо вынес сборщику податей требуемую сумму, получил расписку, внимательно прочитал ее и, ни слова не говоря, спрятал в карман жилета.

– Ну вот, дело сделано, – довольно потер руки Джонатан. – Теперь, я думаю, мне пора и честь знать. Надо заглянуть еще и к старику Булкинсу. Для него у меня тоже есть новостишка.

И весьма довольный собой, бормоча что-то о выскочках и обнаглевших богатеях, Джонатан Граббинс-Бэггинс удалился.

Хотя сумма в десять золотых за год для Бильбо не была накладной, настроение его от посещения Джонатана было сильно подпорченным и не поднималось до самого вечера. Даже работа над книгой в этот день не вдохновила его. Он посидел над чистым листом с полчаса, потом понял, что ничего написать он, пожалуй, не сможет. От досады Бильбо чуть не заплакал. Но не пристало такому почтенному хоббиту, как он, проливать слезы. И тогда Бильбо стало совсем грустно.

Как он жил все эти годы после того, как вернулся из своего Второго путешествия? Надо сказать, очень неплохо жил. В достатке и добром здравии. Первые десять лет просто блаженствовал и наслаждался жизнью. Его просто распирало от удовольствия оттого, что каждую ночь под ним мягкая и теплая постель, а не жесткая земля. Что утром никуда не надо торопиться, вскакивать и тащиться неведомо куда. И разве не счастье, что нет нужды совершать постоянные подвиги и чудеса храбрости и героизма. И сколько угодно еды. Хоббичьей еды! Сколько угодно раз в день.

Но по истечении этих десяти лет Бильбо все чаще и чаще стал вспоминать былое и к ужасу своему, вдруг начал сознавать, что он успел соскучиться по приключениям.

– Не может быть! – ругал он самого себя. – Неужели я не сыт по горло этими приключениями? Нет, конечно, сыт и не только по горло, а по самую макушку. Дом, милый дом! Нет ничего лучше.

Но потом ему вдруг вспоминался тот удивительный вид, что он видел, когда сидя на спине гордого орла Ненартана, летел над Туманными горами, и ловил себя на мысли, что не прочь бы полетать снова.

– Нет-нет! Только не это! Вспомни только, чем это все закончилось. Увольте!

Когда прошло еще семь лет, Бильбо совсем заскучал. Все чаще и чаще перед его глазами проплывали чудесные виды дальних стран, добрые лица друзей, которых он приобрел в дороге, и мысли хоббита уносились далеко-далеко за пределы Хоббитании.

Хоббиты, надо сказать, по-прежнему сторонились его и искренне считали господина Бэггинса малость чокнутым. Только хоббитята, каждый раз, как он выходил на улицу, приставали к нему с просьбами рассказать, как он победил Смога Ужасного. Так что Бильбо все также жил затворником со своими слугами, и мало с кем общался. И уж конечно он некому не обмолвился о своем Втором путешествии, хотя язык так и чесался. Но, увы, приходилось молчать. Ведь он НИКОГДА не покидал Хоббитаун после того раза с гномами. Попробуй, заикнись, что у тебя в шкафу твой двойник, а сам ты уже успел еще раз обойти чуть ли не все Средиземье и совершить новое количество славных подвигов. Тогда точно, тебя объявят настоящим сумасшедшим и лишат всех прав на имущество и назначат опекунов. Вот уж обрадуются все родственнички. Особенно Граббинс-Бэггинсы. Джонатан первый и прибежит. Так что приходилось держать язык за зубами.

Вот тогда-то у него и появилась еще одна привычка.

По вечерам, когда за окнами была полная и непроглядная темень, он уединялся у себя в кабинете, что находился на третьем этаже его шикарного дома, и доставал. Что бы вы думали? Вот ни за что не догадаетесь!

Он доставал своего двойника. Того самого, что смастерил ему Гэндальф. Надувал его, сажал в кресло и вел с ним беседу. Бильбо номер два оказался неплохим хоббитом и отличным собеседником. Главное, что он хорошо умел слушать, и редко перебивал, только для уточнения деталей, что почти не свойственно большинству хоббитов. А еще он всегда был добродушен и во всем соглашался со своим оригиналом. Никогда не спорил. Его можно было угостить горячим чайком и трубочкой табачку, вместе покачаться в креслах качалках и поговорить по душам. Чем плохой товарищ? И Бильбо сам не заметил, как крепко привязался к нему.

И вот сегодня он тоже достал двойника, надул его, посадил в кресло, и они стали качаться и беседовать.

Только вот от плохого и подавленного настроения или еще, по какой причине он совершенно забылся и не дождался, как обычно, ухода Мунни. Экономка же, именно в этот день устроила генеральную уборку и задержалась дольше обычного. И вот настал тот момент, когда она добралась до третьего этажа и приблизилась к кабинету. И надо же! Открыв дверь, увидела, что в комнате находятся два хозяина вместо одного. Сидят, качаются в креслах и дымить трубками.

– Ведь принимая этот новый налог, они специально хотели досадить мне! – делился обидой со своим надутым другом Бильбо. – В очередной раз уколоть и показать мне, что я уже ничего не значу.

– Что это значит? – всплескивая руками и роняя из рук веник, громко и визгливо воскликнула Мунни. – У меня в глазах двоится?

– Что такое, дорогая Мунни? – Оба Бильбо разом повернулись к двери.

У бедной хоббитши глаза так и разошлись в разные стороны. Некоторое время она смотрела то на одного, то на другого. Тут до Бильбо дошел смысл происходящего. Он быстро вскочил с кресла и подбежал к экономке. По дороге он быстро наклонился к двойнику и вытащил у него из пятки затычку. Тот мгновенно сдулся, так что когда глаза Мунни вновь сошлись вместе, перед ней опять был только один господин Бэггинс.

– Что такое? – с притворным беспокойством спросил ее хоббит. – Что тебя так взволновало, моя любезная Мунни?

– А-а-а! – завопила Мунни. Она несколько секунд смотрела на опустевшее кресло, затем вдруг с шумом грохнулась в обморок. Только ее короткие волосатые ножки задрались вверх и так и остались в таком положении.

Бильбо от страха сам чуть не потерял сознания, но вовремя взял себя в руки, подбежал к столу, где у него стоял графин с водой, набрал в рот воды, опять подбежал к Мунни и прыснул на нее так, как это делают хозяйки, когда гладят белье.

Хоббитша протяжно застонала, открыла глаза и с трудом и не без помощи Бильбо поднялась. Некоторое время она растерянно озиралась по сторонам в поисках двойника.

– Там, там, – бормотала она, показывая пальцем в пустое кресло. – Только что!

– Ничего не понимаю! – притворно удивился Бильбо.

– Только что тут был еще один господин Бэггинс, – наконец выдохнула Мунни. – Или я сошла с ума, если это не так!

– Я был здесь совершенно один, – удивленно пожал плечами Бильбо. – У тебя закружилась голова?

– Ох, сударь! Не морочьте голову своей кормилице. Это непорядочно с вашей стороны. Я все-таки не в тех летах, чтобы со мной шутки шутить.

– Я и не собирался шутить, – стал успокаивать служанку Бильбо. – Тут никого не было. Тебе показалось. Это от усталости. Так бывает, когда сильно устаешь или от голода. В глазах двоится, а потом раз и падаешь в обморок. Кто же устраивает уборку в такое позднее время. Всем известно: убирать полы вечером – жди неприятностей. Вот у тебя глаза и раздвоились. Но ничего, на это есть только одно средство. Очень хорошее средство. Иди и чего-нибудь перекуси. И не вздумай сегодня еще заниматься хозяйством.

И мягкими, но настойчивыми движениями Бильбо выпроводил Мунни из кабинета. Затем облегченно вздохнул и вытер пот со лба, после того, как закрыл за ней дверь.

– Еще не хватало, чтобы родные домашние хоббиты стали думать обо мне невесть что, – пробормотал он. – Нет, сегодняшний день совершенно не удался. Абсолютно.!

В дверь постучали. Бильбо открыл и увидел Мунни, которая уже была одета и даже в шляпе с алой розой на широких полях.

– Пожалуй, я пойду, схожу домой, – сказала она. – Хоть и поздно, а все равно пойду. Ни часу не хочу здесь оставаться. Все равно не усну. Что-то мне не по себе. Никудышный сегодня был день, господин Бэггинс. И все из-за того, что тесто утром не поднялось. Нет хуже приметы. Во всяком случае, я не знаю. Скорее бы часы пробили полночь, а не то, как бы чего не вышло.

– Через полчаса будет полночь, – успокоил ее Бильбо. – Думаю, что неприятностей на сегодня было предостаточно. Один Джонатан Граббинс стоит десяти потухших трубок (потухшая трубка для хоббитов тоже весьма плохая примета).

Ему было неудобно перед Мунни. В конце концов, по его вине она так напугалась. Не стоило быть таким неосторожным. Вот почему он был так любезен, что проводил ее не только до выходной двери, а и до самой калитки. Ночь была темная, но звездная.

– Может, все-таки вернешься? – спросил он. – Очень уж поздно.

– Моя норка будет прямо напротив вашей, так что нечего и беспокоиться.

И толстенькая хоббитша заковыляла на коротких ножках к своему жилищу. Бильбо дождался, когда она пройдет в свой дом, и только после этого вернулся к себе.

– Надо и мне лечь в постель. Но перед этим просто необходимо слегка перекусить, а не то не усну. Чем угодно готов поклясться.

И Бильбо направился на кухню. Но не сделал и трех шагов, как вдруг бешено зазвенел колокольчик над входной дверью в прихожей. Хоббит даже подпрыгнул от неожиданности и испуга.

– Иду! Иду! – пробормотал Бильбо, осторожно подходя к двери. – Уже иду!

Колокольчик продолжал требовательно и призывно звенеть. От его звона даже в ушах отдавалось.

– Если бы Гэндальф не колотил всегда в мою дверь посохом, я бы подумал, что это он, – сказал хоббит, открывая дверь.

Нет, это был не Гэндальф. У порога стояли два гнома. Увидев Бильбо, они радостно заулыбались, разом вошли в дверь, сняли колпаки и поклонились чуть не до земли.

– Балин! Двалин! – радостно завопил Бильбо, обнимая по очереди двух братьев. – Какими судьбами? Какая встреча! Проходите, проходите. Неужели это вы? Вы пришли в самый раз. Я только что поставил чайник. Эх, жаль, что вы не подошли к ужину. Но парочка кексов у меня все же осталась. Я как знал!

Бильбо был действительно искренне обрадован приходу столь необычных гостей и засуетился вокруг них с довольным видом.

Гномы тем временем сняли плащи, и повесили их и колпаки на вешалку около двери.

– Ты смотри, – удивился хоббит. – Прямо как в тот раз. Я имею в виду тот самый первый раз.

И вдруг на его лице появилась искреннее выражение тревоги.

– Как в тот раз? Действительно как в тот раз. Вы тоже пришли вдвоем один за другим и представились Балин и Двалин. И что это значит? Что сейчас опять раздастся звонок, и появятся Кили и Фили, хотя нет Кили и Фили погибли в битве Пяти армий, тогда значит Дори и Нори, и…

Что будет после «и» Бильбо даже испугался произнести. А гномы дружно расхохотались.

– Нет, дорогой господин Бэггинс, – сказал Двалин, хлопая Бильбо по плечу, – никто после нас не придет. Не волнуйся. В этот раз мы только вдвоем. Наша старая ватага давно уже распалась. Кто остался в Дейле у Бэрда, большинство гномов конечно же гранят алмазы Под Горой. А вот мы с братом шатаемся по свету и создаем единый союз гномов. Да-да, мы были почти везде, где есть гномы!

– Да, да, – подтвердил Балин. – Мы мечтаем возродить Великое Королевство гномов и вернуть обратно Морийские рудники.

За разговором все трое оказались в столовой и уже через полчаса пили чай и весело болтали, предаваясь воспоминаниям о былом. Постепенно Бильбо расслабился, перестал волноваться и даже развеселился. Глазки у него заблестели. Он словно снова оказался где-нибудь в горах, где от него требовалось совершить очередной героический поступок.

– Эх, – он даже стукнул кулаком по столу, – и довелось же нам испытать! Никому не пожелаешь.

– Да уж, никому не пожелаешь, – согласились гномы, попивая пиво, за которым Бильбо только что сбегал в погребок.

– Точно, точно! – разгорячился Бильбо. – Тролли, драконы, орлы и гоблины! Кое-кому за всю жизнь не довелось увидеть хотя бы одного из них. А нам, так чуть ли не каждый день с ними доводилось встречаться.

– А ведь с виду мы вовсе не похожи на героев, – заметил Балин. – Я бы сказал, что мы вовсе не герои. Просто гномы и хоббит.

– Это уж точно, – согласился Бильбо. – Какие из нас герои?

И они налили себе еще по кружке пива.

– Но в то же время, – через пару глотков сказал Бильбо, – не всякий рыцарь может похвастаться тем, что испытали мы.

– Куда им рыцарям-то! – согласился Двалин.

Бильбо мечтательно уставился в потолок:

– Да, были времена! Прекрасные, по-своему, времена. Я вот вас увидел, все сразу вспомнил. Словно вчера это было. Да, словно вчера! Так все свежо в памяти. Просто не верится, что прошло столько лет.

– А сколько лет прошло? – поинтересовались гномы.

– Дайте-ка, сосчитаем! – Бильбо стал загибать пальцы. – Вы пришли ко мне в тысяча триста сорок первом году.

– Это по вашему календарю.

– Да, это по хоббитскому летоисчислению. Сейчас семьдесят шестой. Батюшки! Это что же получается? Получается, что прошло тридцать пять лет?

– Точно, тридцать пять лет! – согласились гномы.

– Это круглая дата! – заулыбался Бильбо. – За которую стоит выпить кое чего покрепче пива.

– Почему бы и нет? – Балин и Двалин не были против.

Бильбо сбегал за старым кардоланским вином, которое у него было припасено на самые торжественные случаи. Сегодня был как раз такой случай. Вскоре он вернулся с целым кувшином пенистого напитка. Винный аромат достиг ноздрей гномов, и они оживились.

– А господин Бэггинс остался все таким же гостеприимным хозяином, – довольно заметил Двалин, когда они пропустили по стаканчику. – Славное винцо. Ничуть не хуже того, что мы пробовали в Гондоре. Не правда ли, Балин?

– Пожалуй, что оно будет получше, – ответил Двалину брат.

Гномы довольно причмокнули губами, доставив тем самым несказанное удовольствие хозяину.

– Вы были в Гондоре? – воскликнул хоббит. – Неужели? Как должно быть там красиво! Я ведь тоже бывал в тех местах. В соседней Конике. Замечательная страна. А вы значит из Гондора? Вот здорово!

Опрокинули еще по стаканчику. Бильбо раскраснелся и стал еще более живым.

– Эх, а ведь на меня, бывают такие минуты, нападает тоска по тем дням, когда небо и звезды над головой, трава и плащ под боком.

– Что ж, это нам тоже знакомо, – сказал Балин. – Кто хоть раз побродил по белому свету, уже не усидит дома.

– Это как болезнь, – кивнул Двалин.

– Точно болезнь! – горячо согласился Бильбо. – Иной раз ноги мои сами несут меня из дома. С великим трудом заставляю себя остановиться. Хотя, жизнь на одном месте мне изрядно надоела. Зовут меня синие дали. Особенно по ночам. Зовут. Уставлюсь, бывает в потолок, пялюсь в него, а сам думаю, почему надо мной не звездное небо и не шатер из деревьев, а под боком не ковер из трав? Прям хоть на улицу выходи! Вот как меня в дорогу-то тянет. Да еще как! Если бы не дом, давно бы все бросил. Не хватает чего-то такого, чтобы стало последней каплей. Последним толчком.

– Что за дела? – нагнулся к хоббиту Балин. – Плюнь на все, и пошли с нами. Мы как раз собрались провернуть одно дельце. Честное слово, выгодное дельце.

Хоббит сразу насторожился:

– Выгодное дельце?

– Да, мы кое-куда собрались. Не хочешь с нами?

– Я бы с удовольствием, – сразу протрезвев, пробормотал Бильбо, – только вот неотложные дела никак не позволяют мне покинуть дом.

– Что это за дела такие?

– Моя книга! – выдохнул Бильбо и сразу обрадовался, что нашел вескую причину. – Я ведь пишу книгу о наших приключениях. И, честное слово, не добрался и до середины. Я остановился как раз на том месте в Черном лесу, где вас захватили лесные эльфы и отвели в замок короля.

Услыхав про эльфов, братья поморщились. Все-таки гномы по прежнему не очень жалуют эльфов.

– Да, да, – продолжал Бильбо, – не могу же я бросить книгу вот так на середине?

– Ерунда! – махнул рукой Двалин. – Возьми с собой пачку бумаги или тетрадь, походный чернильный набор, какие бывают у писцов и сборщиков налогов, и все дела.

– А ведь верно! – обрадовался Бильбо. – Все дела.

– Ну так как? – спросили его гномы. – Едешь?

Хоббит опять засомневался.

– Прямо не знаю. Вроде бы и хочется, но в то же время и колется. Все-таки вспоминать приключения намного приятнее, чем переживать их вновь.

– Это ты зря, – сказал Балин, наполняя Бильбов стакан. – Стоит тебе только вдохнуть пьянящего воздуха свободы, как тебя обратно домой не затащишь.

Бильбо залпом выпил вино и стукнул кулаком по столу.

– А все-таки я остаюсь! Вы уж, друзья, извините. Наверно это годы. Не такой я молодой для подобных переделок. Годы берут свое. Как никак, без двух недель восемьдесят шесть лет.

Гномы усмехнулись.

– Если уж говорить о годах, – сказал Балин, – то мы намного тебя старше, а вот ты, между прочим, ни капли не изменился. Как будто и не прошло столько лет. Даже вроде помолодел.

– Нет, нет, и не уговаривайте! – продолжал сопротивляться хоббит. – Вам я от души желаю повеселиться в вашем предприятии, а с меня довольно гоблинов, троллей и злых драконов.

– Как хочешь! – буркнул Балин.

– На веревке тебя тянуть никто не собирается, – поддакнул Двалин. – Чего было тогда говорить? А то расхвастался. Хочу опять в дорогу! Хочу путешествовать! Звездное небо над головой! Шатер из деревьев, ковер из трав! А как до дела дошло, так сразу в кусты. Нехорошо!

И гномы стали вылезать из-за стола. Хоббиту стало неловко.

– Нехорошо получилось, – бормотал он. – Вы уж меня простите. Увидите Гэндальфа, передайте ему от меня горячий привет. Кстати, как он, интересно, поживает? Вот уж кто умел уговаривать и утаскивать в разные там Путешествия.

– Кстати о Гэндальфе! – воскликнул Балин и хлопнул себя по лбу, словно что-то вспомнил. – Тебе от него письмецо.

– Вот как? – обрадовался Бильбо. – Значит, он меня не забыл? Вот здорово! Давайте, давайте его скорее сюда.

И хоббит с волнением схватил письмо, которое ему протянул гном. Надорвал конверт и стал читать вслух. По мере чтения лицо его менялось. От улыбчивого и радостного оно становилось кислым, если не сказать хмурым. Вот что было там написано.

«Дорогой мой Бильбо! Бильбо Бэггинс эсквайр!

С почтением уведомляю тебя, что был бы безмерно рад и бесконечно счастлив навестить тебя самолично. Но неотложные дела требуют моего обязательного присутствия в другом месте. Тем не менее, встретиться нам нужно. В этом есть, я бы сказал, крайняя необходимость. Все расскажу при встрече. Суть причины в письме объяснить не могу, так как опасаюсь, что оно может оказаться в руках недоброжелателей. Посему, покорно прошу достопочтенного хоббита в память о нашей дружбе прибыть в Серебристую гавань, где я его буду ждать с нетерпением. Впрочем, сразу хочу успокоить господина Бильбо и избавить его от излишних треволнений и переживаний. Драконы тут не при чем. Итак, буду ждать в пятницу вечером на корабле под названием «Хеллуин».

Всегда к твоим услугам, Гэндальф-волшебник.

P. S. Да, чуть не забыл. Не забудь в Этот раз взять с собой свое славное колечко, а то в последний раз без него было слишком хлопотно. И еще. Когда будешь надувать Своего Двойника, не забудь перед этим как следует встряхнуть его, чтобы он не был затхлым.»

– Что-то я не совсем понял, – сказал Бильбо, закончив читать. – Видимо слишком много выпил. И в глазах вдруг зарябило. Наверно здесь слишком темно. Тут сказано, что Гэндальф скоро прибудет, и мы встретимся?

– Нет, – сказал Балин, – здесь написано, что Гэндальф просит Тебя встретиться с ним в Серебристой гавани на корабле «Хеллуин». Повторить еще раз, чтобы дошло?

– Да, пожалуйста. Если конечно тебя это не затруднит.

– Не затруднит нисколько. Чего не сделаешь для хорошего друга? Повторяю! – Балин подошел в Бильбо вплотную и заорал ему в ухо: – Гэндальф просит тебя прибыть в Серебристую гавань в пятницу вечером и встретиться с ним на корабле под названием «Хеллуин»!

– В пятницу вечером? А сегодня у нас что?

– Понедельник. Ночь. Хотя нет, уже вторник.

– Это значит, что выехать мы должны уже сегодня?

– Именно так, – подтвердил Двалин. – Пони ждут нас за мостом. Три отменных пони. Если мы выедем до рассвета, то как раз успеем. А чтобы твои хоббиты не увидели тебя уходящим, ты наденешь гномовские колпак, плащ и сапоги, а для большей убедительности нацепишь на лицо бороду. Гэндальф посоветовал сделать это, чтобы окончательно не погубить твою, как ее…

– Репутацию, – подсказал Бильбо. Он выглядел совершенно расстроенным. От хорошего настроения у него не осталось и следа.

– Во-во, ее самую!

Бильбо пожал плечами:

– Как можно погубить то, чего уже нет?

Гномы суетились вокруг хоббита и помогали собираться в дорогу.

– Трость не забудьте, – подсказывал им Бильбо. – И носовые платки. И шляпу.

– Носовые платки ему подавай, – проворчал Двалин. – Вот бестолочь. Нет бы вспомнить про митриловую кольчугу, которую подарил ему Торин. Ведь в дороге, она куда более пригодна, нежели какие-то там носовые платки. Ишь, глупость какая – носовые платки! Я лично сморкаюсь в кулак или в бороду.

– Верно, верно, – согласился Бильбо. – Я обязательно надену свою митриловую кольчугу, подаренную мне Торином. А то в последний раз на мне ее не было, и я чувствовал себя не совсем спокойно. Только надеть ее надо под рубашку, чтобы никто не видел.

– Тоже верно, – поддержал его Балин, который принес кольчугу и стал надевать ее на Бильбо. – Она стоит таких денег, что если разбойники или воры, увидят ее на тебе, то точно далеко уйти не дадут.

– А что будут разбойники и воры? – мрачно шмыгнул носом хоббит.

– А то!

Через час Бильбо был готов. В хоббичьей шляпе и в гномовской одежде он представлял собой забавное, если не сказать, нелепое зрелище. И даже сам это признавал.

– Я похож на чучело.

А рядом с ним стоял совершенно нормальный и обычный Бильбо Бэггинс. В желтом жилете, с трубкой в руке и в ночном колпаке. Все как положено. Балин и Двалин лично надули его. Они так старались, что чуть было не перестарались. Бильбо у них получился толстый претолстый и чуть было не лопнул. Настоящий Бильбо вовремя это заметил и заставил приспустить воздух, пока Двойник не стал нормальным.

– Теперь можно отправляться, – грустно сказал гномам хоббит, с тоской оглядывая свое жилище. Что-то подсказывало ему, что он вернется сюда не скоро. – Эх-эх-эх, вот и настал конец моей спокойной жизни! Ну когда же кончатся эти приключения?

В голосе хоббита слышались, чуть ли не слезы. Гномы ободряюще похлопали его по плечам.

– Брось горевать, – убеждал Балин. – Небольшая прогулка на юг. Увидишь море, искупаешься. Погреешься на солнышке, полежишь на горячем песочке. Только и всего. Есть из-за чего расстраиваться. Радоваться надо.

– А почему Гэндальф хочет встретиться со мной на корабле? Он что решил отправиться в плавание? Надеюсь, он не собирается взять и меня в море? Мы хоббиты большие противники морских, речных или еще каких бы то ни было передвижений по воде.

– Вот уж про это мы не знаем! А разве не ты лучший пловец на бочках? Ха-ха! – рассмеялись гномы.

Перед самым выходом Бильбо вдруг громко ахнул и стукнул себя по голове.

– Чуть не забыл!

И унесся по направлению к своему кабинету. Отсутствовал он целых пять минут, так что гномы даже стали волноваться, не сбежал ли он.

– Вот будет штука, если сбежал, – погладил бороду Двалин.

– Гэндальф нам за это спасибо не скажет, – кивнул Балин.

Они уже решили, было пойти за хоббитом, но тут он вернулся сам.

– Ключ никак не мог найти, – сказал он гномам.

– Ну и как, нашел?

– Нашел. Все в порядке. Теперь можно отправляться.

И они неслышно покинули гостеприимный дом Бильбо Бэггинса. Двойник проводил их добрым взглядом. Бильбо напоследок оглянулся и увидел, как он стоит на крыльце, попыхивает трубочкой и пускает в темное ночное небо серые кольца дыма. Честное слово, много бы сейчас он дал, чтобы поменяться с ним местами.

Глава шестая «ХЕЛЛУИН» ПОДНИМАЕТ ПАРУСА

Солнце низко висело над Серебристой гаванью. По морю от него почти до самого берега протянулась оранжевая дорожка. Над невысокими горами, гребнем выпирающими вдалеке, уже показался бледный диск луны. Это было хорошим предзнаменованием для тех, кто собирался отправиться в плавание – путешественников пришли проводить оба светила.

На рябой от волн воде имевшей стальной оттенок, покачивались три триеры. Гордо взирали на берег дракон, бык и орел украшавшие носы кораблей.

Корабли назывались «Войдраг», «Гиллион» и «Хеллуин». Это были великолепные суда, сделанные руками самого Сирдана – Владыки Гаваней. Всего месяц назад они покинули Белфалласский залив и с попутным ветром обогнули все южное побережье Гондора, после чего повернули на север, вышли в Окружное море и добрались до Синего залива, в который впадает река Сероструйная, а по правому берегу реки расположилось дружественное Гондору королевство Минириат. Здесь корабли сделали двухнедельный привал.

Этому была веская причина. Дело в том, что по пути к гавани за несколько дней до намеченной цели, на гондорцев напали пираты.

Пираты существовали в Средиземье всегда. С тех пор, как в море стали плавать корабли, на них стали нападать пираты. Слуги зла, воплощение жестокости и ярости, когда-то они представляли серьезную угрозу всем королевствам, что имели границы на морском побережье. Сами пираты обитали на южных островах, которых на юго-восточном побережье Средиземноморья было великое множество. Естественной и самой мощной преградой и защитой от них была когда-то, еще во времена Нуменора, Умбарская крепость, но шестьсот лет назад она была по наущению из Мордора захвачена пиратами. С этого времени началась эпоха их могущества. Там же в Лимбарской гавани и расположился навечно весь пиратский флот. Впоследствии, там же были построены пиратские верфи и города по всему заливу, который стал называться Корсарским. Пираты стали полноправными хозяевами всей той местности и всех южных морей. И даже воинственные харадримцы, которые преимущественно были кочевниками, не могли выбить их из Умбара, так как подступы со стороны суши к пиратам были заняты непроходимой пустыней. Отсутствие флота у харадримцев и всяческое отсутствие желания короля всадников стать морской державой не давало возможностей разгромить пиратов с моря. В былые времена пираты были столь дерзкими, что на своих легких и быстроходных дракарах заходили в реки, поднимались вверх по течениям и нападали на речные города и села, наводя страх и ужас на все население прибрежных стран.

Главным и вечным врагом пиратов был Гондор. Его флот всегда преследовал пиратов и вступал с ними в бой, где только мог. Несколько раз он полностью разбивал пиратские флотилии и пускал десятки кораблей на морское дно. Но до конца пиратство неискоренимо, так же, как и зло в этом мире.

Они выплыли утром, незримо и неслышно появившись из рассветного тумана. За несколько минут до нападения Гэндальф предвидел опасность и велел Гирме, капитану «Хеллуина» объявить всеобщую тревогу. Так что нападение не было неожиданным. Пиратов встретили плотной стеной щитов ощитинившихся копьями и тучей стрел. Призывно затрубил боевой рог Торонгила.

Торонгил приказал спустить паруса и сменить курс. Триеры легли с правого галса на левый, и пять коротких, но быстроходных дракаров с черными парусами и одним рядом весел не смогли взять гондорцев в кольцо. Это была удача. Мало того, Торонгил тут же разделил пиратские корабли, дерзко пройдя между ними и разрушив их строй.

– На абордаж! – донеслось с пиратских кораблей.

Но абордажа не получилось, потому что носы гондорских кораблей пронзили борта пиратов, и те не смогли взойти ни на один из бортов трех кораблей. И не пираты, а гондорцы стали по одиночке захватывать один дракар за другим, и так как на их кораблях были отменные воины, то пираты несмотря на численное преимущество были разбиты, а их корабли отправлены на дно. Воины радовались неожиданному нападению, которое скрасило их однообразное плавание.

Но в тот же вечер на гондорцев опять напали пираты. В этот раз у них было семь дракаров и почти триста воинов. Так что бой получился очень жестокий, и в нем сложили головы не один десяток доблестных гондорских гвардейцев.

Это была славная битва, достойная быть воспетой в песнях.

Было уже темно, и сражались при свете факелов. Торонгил применил прежнюю тактику и не дал пиратам окружить себя. Хотя это было не легко. Но с ним был Гэндальф, и он сыграл решающую роль в сражении. Каждый раз, когда дракары пытались соединиться для нападения, он посылал на них огненные шары. С первых же минут боя, запылал парус одного из дракаров. Потеряв управление, он врезался в другого пирата, который не успел отклониться в сторону, горящая мачта разломилась и накрыла его. Дракар тут же загорелся. Еще три огненных шара, вырвавшиеся из посоха Гэндальфа превратили их в пылающие костры.

«Хеллуин», «Войдраг» и «Гиллион» гордо прошли мимо них и налетели на остальных пиратов. Пять дракаров, видя, что их товарищи горят, как раз пытались отступить, но при смене курса два крайних из них из-за тесноты столкнулись носами, закрыв путь трем первым пиратам. Кончилось тем, что все пять дракаров зацепились друг за друга, смешались и полностью утратили контроль над управлением.

Так что не пираты, а гондорцы опять, как и утром, пошли на абордаж сбившихся в кучу пиратов. Торонгил с обнаженным мечом первым прыгнул на борт пиратского дракара. За ним Феномир и остальные витязи. Началась жестокая сеча. Треск ломающихся щитов и звон мечей и абордажных топоров раздавался над окрасившимся кровью и огненным заревом морем, и жаждущие свежей крови альбатросы, громко кричали с небес, подбадривая сражающихся.

В бою этом участвовал и Гэндальф. В руке у него, неведомо откуда, возник меч со сверкающим в темноте клинком. Он прыгнул на пиратский дракар одним из первых и снес с плеч не одну пиратскую голову. Пираты разбегались от него, словно от морского демона. Гэндальф был в ярости. Плащ развевался на морском ветру, борода растрепалась, глаза сверкали подобно молниям.

Рядом с Гэндальфом словно дровосеки, рубящие лес, бились Балин и Двалин. Даром, что невелики ростом, но широки в плечах, братья так лихо врубались в ряды пиратов, что буквально превращали в щепу толстые дубовые щиты корсаров, и как орехи раскалывали медные шлемы вражеских воинов. Да еще хвастались друг перед другом, соревнуясь, кто больше прикончит врагов.

– Седьмой! – кричал Балин, срубая очередную голову.

– Отстаешь, братишка! – отвечал ему Двалин, выбрасывая здоровенного орка за борт, где уже начали кровавый пир акулы. – Этот у меня десятый.

Двумя ударами секиры Балин прикончил двух пиратов, которым удалось зайти Двалину в тыл.

– Эти двое для тебя будут стоить троих!

Последний подвиг братья совершили, когда прорвались на крайний дракар и срубили его топ-мачту, обрушив ее и насмерть раздавив полтора десятка пиратов. Остальные оказались под парусом, который тут же воспламенил Гэндальф, стремительно следовавший за братьями со своим неумолимым мечом. Затем маг что-то быстро прошептал и ударил посохом в основание срубленной мачты, пиратский корабль с грохотом раскололся надвое и тут же камнем отправился на дно с дико верещащими под горящим парусом пиратами. Гэндальф подхватил за капюшоны гномов и одним прыжком оказался на другом пиратском судне, где уже хозяйничали гондорцы.

Торонгил и Феномир тоже бились в паре. Угадав в них предводителей, пираты толпами стремились на двух витязей и сраженные могучими ударами заливали палубу кровью и заваливали телами. Очистив от пиратов один дракар, Торонгил и Феномир тут же перепрыгивали на другой. Не было в этом бою воинов лучше. Впрочем, и другие гондорцы были под стать им и сражались также умело и героически. Никого гондорцы не ненавидят так, как пиратов.

Пиратами в большинстве своем были низкорослые и смуглые люди из восточных стран, много было чернокожих и кудрявых воинов с Дальнего Юга, изредка попадались и рослые, сероглазые и рыжеволосые северяне, еще в юности покинувшие Постылый Север. Кроме людей, было также немало уродливых щирокозадых орков, которые держались вместе и даже имели отдельный дракар. В битве они были неумелыми и трусливыми, старались держаться в стороне, и именно их и пожгли под мачтой с парусом Гэндальф и братья гномы.

Однако врагов было все же очень много, дрались они жестоко и отчаянно, смерти не боялись, особенно рыжебородые северяне в рогатых шлемах с огромными широкими мечами и молотами, и бой не стихал всю ночь. Никто не собирался сдаваться или просить пощады. Только под утро гондорцам удалось уничтожить всех пиратов и потопить их корабли.

– Второй раз нам на пути попадаются пираты, – устало смахивая пот с лица, сказал Гэндальф Торонгилу, когда они покидали место сражения. – Это уже не простая случайность.

– Здешние места ими просто кишат, – пожал плечами Торонгил. – Король Минириата не имеет достаточного количества кораблей и воинов, чтобы бороться с ними.

– Поглядим, что будет дальше, – пробормотал маг.

С победной песней сопровождавшейся ударами бубна и струнами арф отправились победители в дальнейший путь. Черные плавники акул, словно маленькие паруса яхт, остались там, где совсем недавно кипела морская битва.

Тяжелым ходом триеры отправились дальше. Воины устали и еле держались на ногах, поэтому, когда в полдень впередсмотрящий крикнул, что видит черные паруса, всех охватило, чуть ли не отчаяние.

На протяжении нескольких лиг горизонт занимали темные квадратные паруса. Их было восемнадцать. Шестеро против одного. Гондорцы свернули паруса и остановились. Однако пиратские корабли тоже почему-то остались на месте. Они не стали приближаться, только по прежнему качались на высоких волнах в пяти-шести лигах от гондорцев. Прошло два часа, но они так и не начали наступление и оставались на месте. Однако и путь вперед был крепко-накрепко заперт. Как только триеры попытались повернуть на юг и обогнуть пиратов, те тут же тронулись наперерез, так что пришлось вернуться. Казалось, что дерзкая экспедиция трагически закончится, еще не начавшись. Однако погода, до этого солнечная и ясная, вдруг неожиданно стала портиться. С запада стремительно набежали тяжелые черные тучи и заволокли половину неба. При чем именно с той стороны, где были пираты. Над гондорцами небо по-прежнему оставалось чистым и ясным. Даже ветерок не беспокоил безмятежную гладь воды. Зато было видно, как буквально в трех лигах севернее начался жестокий шторм, и берег по правому борту исчез из виду. В один миг черные пиратские паруса скрылись за пенными волнами. Шторм продолжался три часа и так и не достиг гондорцев. Когда море утихло, и тучи уползли назад, откуда появились, на северном горизонте не было ни одного черного паруса.

– Это твои штучки, Гэндальф? – спросил мага Торонгил.

– Какая разница, Эстель? – уклончиво ответил маг. – Главное, что мы можем отправляться дальше.

До Серебристой гавани они добрались без происшествий. Однако отдых и небольшой ремонт экспедиции все же требовался. Хотя при других обстоятельствах на это понадобилось бы не больше пяти дней, Гэндальф потребовал остановки на две недели. И сразу же, как только триеры были введены лоцманами в удобную для стоянки бухту, и надежно пришвартованы к сваям из северной листвиницы, прибитым в скалистые берега, два гнома отделились от всех и пошли в рабацкую деревушку. Там они купили трех самых выносливых и быстроногих пони. Расплатились они золотом, чем сильно удивили рыбаков, после чего не мешкая, отправились на север.

Гэндальф стоял на корме «Хеллуина» и внимательно глядел им вслед.

– Мы не тронемся с места, пока эти двое не вернутся назад и не приведут с собой третьего? – спросил его подошедший Торонгил. – Так я понимаю?

– Ты очень проницателен, Эстель, – ответил маг. – Недаром ты рос в доме у Элронда.

– И кто будет этот третий? Тоже гном?

– Нет, не гном.

– Значит хоббит?

У Гэндальфа удивленно поднялись брови:

– Как ты догадался?

– Я же Следопыт, – засмеялся Торонгил, которого Гэндальф почему-то называл другим именем. – Ты потребовал двухнедельной стоянки. Гномы поехали на север. Неделя туда, неделя обратно. За неделю верхом на пони отсюда можно добраться только до Хоббитании.

– Что ж, ты все угадал верно.

– На что нам нужен хоббит?

– На удачу, – ответил Гэндальф. – Разве ты не знаешь, что хоббит, покинувший дом, приносит удачу?

– Первые раз такое слышу. Но разве хоббиты покидают дом? Насколько мне известно, нет больших домоседов, чем эти забавные невысоклики.

– Мой хоббит уже не раз это проделывал.

– Так ты говоришь о Бильбо? О том самом Бильбо, что шел с гномами до Одинокой горы?

– О нем. – При этих словах в глазах Гэндальфа, задумчивых и суровых, подчас даже холодных и непроницаемых, что-то потеплело. – О господине Бэггинсе из Хоббитауна.

– И ты думаешь, что без тебя гномам удастся вытащить его из дома?

– Возможно. К тому же с гномами будет мое письмо.

– Что ж, будем ждать твоего хоббита.

– Будем ждать.

Прошло две недели. Корабли давно уже были готовы выйти в плавание, и последние несколько дней многие гондорцы просто изнывали от безделья и скуки. Здесь абсолютно нечем было заняться. Рыбацкая деревушка не представляла для воинов никакого интереса, а кроме нее поблизости жилья не было. К тому же у рыбаков даже не было молоденьких дочерей, а если и были, то их всех срочно отправили погостить к родственникам в городишко, который находился в пятнадцати лигах от побережья.

В пятницу однако Гэндальф приказал готовиться к отплытию.

– Вы должны быть готовыми поднять паруса в любую минуту по моему сигналу, – сказал он капитанам кораблей. – И сделать это должны без криков, чтобы посторонним ничего не было ясно. Вокруг могут оказаться шпионы. Ни к чему, чтобы они нас слышали.

Наступил вечер, но от мага никакого сигнала не было. Он опять стоял на корме «Хеллуина» и зорко вглядывался в уходящую вдаль дорогу. Дорога была пуста, и Гэндальф был хмур.

– А что если никто не придет? – спросил его Торонгил. – Или прибудут только гномы.

– Мы поднимем паруса и поплывем.

– Без хоббита? Без талисмана?

– Да, хотя при этом наши шансы на успех уменьшатся раз в десять.

– Ты серьезно?

– Вполне.

– Тогда я тоже желаю, чтобы хоббит не опоздал, – сказал Торонгил и тоже вгляделся в дорогу.

Темнело. В помрачневшем небе уже были видны звезды, а солнце на западе коснулось воды.

– Ты познакомишь меня с ним? – спросил мага Торонгил.

– Конечно, Эстель, – ответил Гэндальф. – Я тебя обязательно с ним познакомлю. Мало того, я прошу тебя постоянно быть рядом с ним и беречь его от невзгод путешествия.

– Он так слаб и мал?

– Нет, нисколько. В нем силы будет побольше чем у нас с тобой. И все же на забывай о том, что я тебе сказал, Эстель.

– Хорошо, Гэндальф, я выполню твою просьбу. С той минуты, как мы пожмем друг другу руки, я буду отвечать за его жизнь.

– Вы понравитесь друг другу, – пробормотал маг. – Однако, что-то его все нет. Неужели, гномы не справились с моим заданием?

– Может, их что-то задержало в пути? Дороги нынче не безопасны. Дикие звери, разбойники, и прочий бродячий сброд.

Гэндальф усмехнулся:

– Хотел бы я посмотреть на тех безумцев, которые вздумают связаться с этими тремя. Или ты забыл идущих на морское дно орков? А хоббита и вовсе можно назвать грозой драконов. Я знаю что говорю. И он еще себя покажет. Разбойники и волки. Ха-ха!

– Тебя послушать, так круче хоббитов и гномов никого не сыскать, – засмеялся Торонгил. – Обязательно учту это на будущее.

– Учти, учти, друг мой Торонгил. Намотай это себе на ус.

Маг и следопыт замолчали. С волнением они всматривались в темноту. Солнце уже скрылось за горизонтом, после чего сумрак словно накрыл землю темным одеялом. Они все стояли и смотрели. Даже когда стало совсем темно, так что не видно было рыбацких хижин на берегу, они и тогда продолжали стоять.

– Едут! – вдруг воскликнул Гэндальф. – Всадники.

– Ты их видишь?

– Нет, я их слышу.

Вскоре и Торонгил разобрал цокот копыт.

– Три пони, – сказал он. – И все с грузом.

– Они и туда отправились на трех пони и с грузом. Так что еще ничего не ясно. Может это не тот груз, что нам нужен. Хотя что-то подсказывает мне, что все-таки тот.

Внезапно ночную тишину оборвала задорная песня:

Раз, два, три,

Уйди с дороги!

Раз, два три!

Раз, два три,

Ступайте ноги!

Раз, два три!

У меня мешок тяжелый,

Пять, шесть, семь!

Все равно я гном веселый,

И желаю всем.

Всем желаю золотишка,

Раз, два, три!

Я найти под чайной крышкой,

А не сухари!

И алмазов пару мисок,

Пять, шесть, семь!

Вместо жареных сосисок,

Я устал совсем!

Эх, сейчас бы кружку пива,

Семь, шесть, пять!,

Выпить свежего разлива,

И идти опять!

Раз, два, три,

Уйди с дороги!

Раз, два три!

Раз, два три,

Ступайте ноги!

Раз, два три!

– Сразу видно, что это идут гномы, а не хоббиты, – усмехнулся Гэндальф. – Только я никак не разберу, два голоса орут или три.

– Во всяком случае, всадников точно трое, – ответил Торонгил. – Я их вижу.

– Теперь и я вижу, что их трое! – в голосе мага была нескрываемая радость. Взмахом руки он подозвал к себе Гирму. – Любезный наш капитан, как только эти трое поднимутся на палубу, и господин Торонгил отведет самого невысокого из них в мою каюту, тут же отдавай приказ поднимать паруса.

– Слушаюсь, господин маг.

Через несколько минут трое всадников были уже у кораблей. Они быстренько спешились, крякнув, взяли на плечи походные мешки и поднялись на борт «Хеллуина» по широкому трапу. Здесь все трое встали и один, самый маленький гном стал с удивлением крутить головой и стрелять глазами.

– Никогда в жизни не видел такой огромной лодки! – воскликнул он. – Неужели вы на ней поплывете? И, что, кругом будет вода? Я слыхивал, что когда плывешь по морю, то даже берега не видно. Так это?

– Так, так, – ответил ему другой гном повыше.

– Может быть вы и поплывете, но только не я, – опять сказал самый невысокий гном. – Так что мне все это нисколько неудивительно. Мы хоббиты вообще не любим воду. Куда там, плавать? У меня уже голова кружится, слышь, Двалин. И под ногами все что-то не так. Это и есть морская болезнь? Если так, то я уже болен.

Тут к ним подошел человек и сразу уставился на хоббита, который в эту минуту как раз с облегчением стащил с лица фальшивую бороду.

– Меня зовут Торонгил, – сказал он. – А так как ты с севера, то можешь называть меня просто Странником. Так ты и есть господин Бэггинс?

– Я, – пискнул Бильбо, у которого сразу ноги подкосились в предчувствии чего-то важного.

– Значит, ты хоббит Бильбо? – Торонгил прищурил глаза и внимательно и чуть насмешливо посмотрел на хоббита. Тот окончательно смутился и смял гномовскую бороду в руках. – Наслышан о тебе. А теперь пройди за мной.

– Это, за каким таким делом должен я идти за тобой? – удивился Бильбо. – Впервые тебя вижу. Ни здрасте, ни до свидания! А то, что ты мне имя свое назвал, тоже ничего не значит. Может, ты его придумал, большеногий? К тому же в наше время у каждого по нескольку имен. Не нравится мне это.

Торонгил нисколько не рассердился.

– Прости, что не вежливо позвал тебя за собой, – поклонился он. – Но в каюте тебя ожидает твой друг.

– Гэндальф?

– Он самый.

– С этого и надо было начинать, – недовольно проворчал хоббит. – Я ведь только для того и проделал весь этот путь, чтобы повидаться с ним, а не припираться с большеногим.

И Бильбо пошел за Торонгилом. Тот провел его по всему кораблю к носовой его части, потом спустился по невысокой лестнице с очень узкими ступенями и вошел в низенькую дверцу, которая неожиданно очень понравилась Бильбо, потому что была ему прямо по росту.

В каюте за столом сидел Гэндальф и что-то писал. Перед ним стояла наполовину оплывшая свеча, так что Бильбо подумал, что его друг уже давно не поднимает головы. Какого же было его удивление, когда, подойдя, он увидел почти чистый лист.

– Гэндальф! – закричал Бильбо. – Дружище! Ты звал меня? Так вот он я. Знал бы ты, сколько мне пришлось преодолеть лиг, чтобы добраться до тебя.

Маг медленно поднял голову и посмотрел на хоббита. Некоторое время он ничего не говорил. Бильбо даже забеспокоился.

– Ты что, Гэндальф? Или не признал меня? Хорошая будет штука, если мне придется возвращаться обратно, так и не поговорив с тобой.

Гэндальф улыбнулся:

– Бильбо, мальчик мой, конечно я узнал тебя и очень рад видеть.

Он встал с места, подошел к хоббиту и обнял его. Бильбо от радости и умиления всхлипнул и шмыгнул носом.

– Сколько мы не виделись? Прошла наверно целая жизнь.

– Ну уж, это преувеличение. Садись. Ты наверно устал с дороги. Сейчас принесут ужин.

Не успел Бильбо воспользоваться приглашением, как вошел низенький носатый толстячок с подносом в руке. На подносе стояли две тарелки и большая кружка. Все это источало вкусный аромат. Бильбо завертел носом.

Гэндальф рассмеялся:

– Узнаю, узнаю тебя, Бильбо! Давай ешь, а я кое-что тебе расскажу.

Бильбо закивал, но ничего сказать не мог, потому что рот у него уже был набит едой.

– Итак, – начал Гэндальф, – наверно ты понял, что я попросил тебя приехать сюда не случайно.

Бильбо кивнул еще раз. Гэндальф улыбаясь, смотрел на него.

– Хотя в этот раз драконы тут вовсе не при чем.

– Об этом ты в письме писал, – кивнул головой Бильбо.

– Просто я очень по тебе соскучился, мой дорогой хоббит. Так соскучился, что как только оказался недалеко от твоих мест попросил Балина и Двалина съездить за тобой.

– Очень любезно с твоей стороны, дорогой Гэндальф, – Бильбо наконец смог что-то сказать. – Если только это, то и я по тебе очень соскучился.

– Вот и славно.

– А что важное ты хотел мне сообщить? Надеюсь, ты не собираешься взять меня опять в какое-нибудь предприятие?

– Ни в коем случае.

– Тогда я рад. А какая еще причина?

– А я уже сказал. И опять повторю. Я по тебе очень соскучился. Разве это не веская причина для встречи? Или мы не друзья?

– Да, это веская причина. А зачем ты велел мне взять с собой мое волшебное кольцо?

– Чтобы без тебя, его не украли воры.

– Только и всего?

– Только и всего.

– Что-то ты хитришь, а вот где хитрость, я что-то не пойму.

– Нет никакой хитрости, – сказал Гэндальф. – Мы с тобой встретились, я убедился, что ты жив, здоров и по-прежнему хорошо упитан. Сейчас мы вместе выпьем винца, вспомним былое, а потом каждый отправится своей дорогой.

– Ты хочешь сказать, что я могу возвращаться домой в Хоббитаун? – обрадовался Бильбо.

– Точно так. Через полчаса мы отплываем, так что у нас немного времени. Дай мне поглядеть на тебя еще раз.

– Погоди, погоди, – недовольно проворчал Бильбо. – Я тут, понимаешь, неделю не слезал с седла, чтобы увидеть тебя, а оказывается все это на полчаса. И, позволь, куда я сейчас пойду? Ночь на дворе. Ничего не видно, хоть глаз выколи. Когда мы ехали сюда, то целый день ни одной живой души не встретили, а ты мне предлагаешь возвращаться по этой дороге, да еще ночью.

– Ах, вот, как! – расстроено, всплеснул руками Гэндальф. – Ты боишься возвращаться один?

– Конечно. Ведь Балин и Двалин отправляются в море с тобой!

– Об этом я как-то не подумал, – Гэндальф занервничал. – И как назло, мы не можем оставаться на ночь. Просто ни минутки лишней нет. Что же делать? Что же делать?

Бильбо разнервничался не меньше, чем его друг. Он чуть не плакал.

– Мы слышали, как вдалеке воют волки. Наши пони чуть не сбросили нас с седел. Мы едва с ними справились и удержали на дороге.

– Тогда у тебя только один выход, – сказал Гэндальф.

– Какой же?

– Плыть с нами.

– Плыть с вами?!!

– Ну да. Что тут такого? Через три дня мы будем в Харлиндоне. Там ты высадишься в Лунной гавани и за два дня доберешься до Хоббитауна в почтовой карете. Как тебе такое предложение?

– Не знаю, – замялся с ответом Бильбо. – Я никогда не плавал по морю.

– Вот и попробуешь. Морская прогулка. Что может быть лучше? Гудят паруса, мачты скрипят, поют морские чайки. Подо все это очень хорошо спится. Ты глазом моргнуть не успеешь, как все закончится. И при этом не надо трястись в седле и волочить ноги. Опять же никаких опасностей. Вода кругом, и видно далеко. Ни разбойников, ни гоблинов, ни волков.

Бильбо думал, положив подбородок на кулак. Гэндальф продолжал уговаривать:

– А знаешь, как свежий морской воздух возбуждает аппетит? О, моряки съедают за обед в пять раз больше, чем на суше. А какие блюда из рыбы готовит наш кок! Пальчики оближешь. Ты не знаешь нашего кока? Он раньше служил у Форонгильского короля поваром, пока я не переманил его к себе. Он лучший повар в мире.

– Это правда? – оживился Бильбо. – Если так, то я, пожалуй, согласен.

– Вот и славно, а то пока мы тут с тобой беседуем, наш «Хеллуин» похоже, уже поднял паруса и покинул гостеприимную землю Минириата. Так, что мы уже плывем. Хорошо, что ты решился плыть с нами. А то бы это тебя сильно расстроило. А так…

– Да уж, – вздохнул Бильбо, – отступать действительно некуда. Но я так и знал, что ты меня куда-нибудь втянешь, Гэндальф. Таковы видимо твоя натура и моя судьба.

Хоббит и маг рассмеялись и пожали друг другу руки.

Глава седьмая САРУМАН ИСПОЛЬЗУЕТ ПАЛАНТИР ОРТХАНКА

Когда посланник Денетора покинул Изенгард, светлый маг потерял покой. Все мысли, и взгляды его были устремлены на юг к Минас Тириту. Часами стоял он на главной башне Ортханка и смотрел на юг. Но даже его зоркое зрение, которое могло преодолевать сотни лиг, не могло показать во всех подробностях, что там происходило.

На следующий день из крепости выехал всадник и галопом помчался на юг. Он нес послание Денетору, в котором Саруман благодарил сына наместника за те сведения, что узнал от него.

Маг никогда не выглядел таким взволнованным, как в эти дни. Он ходил взад-вперед и о чем-то размышлял. Время для него вдруг стало долгим и мучительным.

На третий день он перестал смотреть на юг. Взор его переместился вниз, к основанию башни.

– Подземелье Ортханка, – несколько раз сказал он себе. – Там ответы на все вопросы. Что, если?…

И он боялся спрашивать себя дальше.

Башня была построена им десять лет назад на вершине горы. Когда-то, лето сорок назад, по его заданию гномы-рудокопы обнаружили здесь подземелье, в котором он нашел черный палантир. Это был не простой палантир. Ни в одной из хроник и летописей о нем никогда не упоминалось. Но то, что это был камень видящий издалека, Саруман не сомневался. Это был очень опасный палантир, не менее опасный, чем было Око Дракона, и от него шла сильная и могучая сила. И сила эта была недобрая. Саруман боялся ее, но в то же время его все время влекло к Ортханку.

Когда он только нашел его, то однажды попытался заглянуть внутрь черного камня, но не сделал этого, потому что именно в этот момент к нему пришел Гэндальф и сообщил о возвращении в Темное Царство Саурона, главного врага Светлых магов и Мудрых эльфов, да и всего живого в Средиземье. Саруман тогда не решился на продолжение опыта и спрятал камень обратно в подземелье под надежным замком, и поставил вечную стражу.

Несколько раз за эти годы страстное желание воспользоваться силой палантира Ортханка овладевало им, и каждый раз он отступал в последнюю минуту. Страх оказаться очарованным палантиром останавливал его.

В этот раз, любопытство оказалось сильнее страха и благоразумия.

– Чего я боюсь? – спросил сам себя Саруман в состоянии сильнейшего возбуждения, которое не был в силах унять. – Разве я не самый могущественный маг в Средиземье? Разве не мне подвластна магия? Не меня ли зовут Куруниром, что значит Великий Мастер. Неужели я не справлюсь с этим глупым булыжником? Если он попытается овладеть мною, или окажет на меня влияние, я просто уничтожу его, как это сделал Гэндальф с Оком Дракона.

И Саруман достал ключ от подземелья Ортханка.

Чтобы попасть в подземелье, надо было сначала подняться по внешней лестнице на вершину башни, затем открыть дверь и войти в нее. Затем уже можно было спускаться по чугунной винтовой лестнице вниз ко входу в недра горы.

Саруман отомкнул замок, но тяжелая, окованная медью, дубовая дверь осталась закрытой. Она словно срослась с камнями стены. Маг возложил на дверь руки и прошептал несколько непонятных слов:

– Оронис, бининас, аратор!

Это было заклинание, открывающее невидимые замки. Дверь открылась, словно сама по себе. Но за ней была частая толстая решетка, через которую нельзя было даже просунуть руку.

Глянув на нее, Саруман на мгновение задумался. На мгновения сомнения вновь закрались в его душу. Вот тот момент, подумал он, когда можно отступить.

Но его правая рука уже подняла магический жезл. Решетка вспыхнула ярким белым светом и пропала, так словно ее и не было. Маг сделал первый шаг, после чего уже не в силах был остановиться. Плотная тяжелая тьма навалилась на него со всех сторон, но Саруман не обращал на нее внимания. Он шел, и посох помогал ему сохранить равновесие и не упасть на крутой лестнице с маленькими ступеньками.

– Артыл арано? – вдруг хрипло прозвучали в темноте утробные гортанные звуки.

На Сарумана из темноты глянули две пары желтых совиных глаз. Маг понял, что он уже внизу у самого входа под землю, куда когда-то он уже заходил. И гномы-рудокопы заходили вместе с ним, только вот не смогли вернуться назад. А он смог. И даже вынес палантир. И палантир ничего не смог сделать с ним тогда. Саруман вспомнил это и повеселел. Что же он сейчас стал слабее? Чушь!

– Арано, глыртыб гудх! – ответил он.

Посох его вспыхнул белым пламенем и разогнал тьму.

Два тролля, прикованные тяжеленными стальными цепями к стенам шарахнулись от Сарумана в стороны и буквально вжались в сырые черные камни. Огромными грубыми волосатыми ладонями они закрывали свои лица, чтобы в глаза им не бил яркий свет. Проход дальше вниз был свободен. Маг остановился еще раз. Теперь он не двигался несколько дольше. Сомнения еще пытались одолеть его.

– Правильно ли я поступаю? – спрашивал он себя. – На верный ли шаг иду? Не союз ли это со злом? Не запятнаю ли я своего светлого разума? Преодолею ли ловушки тьмы?

Посох его горел все ярче и ярче. Рука мага дрожала, глаза метали молнии. Но тьма уже звала его к себе и манила возможностью открытия великой тайны.

– Нет, я самый могущественный здесь в этом мире! – вдруг громким голосом закричал Саруман. – Нет никого умнее меня! Только я способен совершить это. Ничего, что я использую зло. Это будет во благо света. Свет мне поможет.

Посох в его руке разгорался все ярче и ярче, так что даже самому магу стало тяжело смотреть на него. Один из троллей не выдержал, захрипел, отнял руки от лица и глянул на свет, после чего сразу окаменел. Саруман походил на безумца. По лицу его ручьями тек пот.

– Силь, оровен! – громко сказал он и шагнул вниз. – Да поможет мне свет! Силь оровен!

С этими и другими непонятными словами он спускался все ниже и ниже, пока не добрался до самого дна колодца.

Здесь в узком тесном гроте на металлической треноге возлежал ларец из красного дерева. Большой и дорогой ларец. Саруман подбежал к нему и обнял его руками. Долго смотрел на крышку, затем резко открыл ее и достал палантир.

В пещере было светло, как при ярком солце. Посох мага продолжал светить и переливаться серебром, отчего вокруг все трепетало и двигалось. Только черный и непроглядный палантир оставался в руке мага сгустком тьмы и мрака.

Саруман поднес его к лицу.

– Я должен увидеть Гэндальфа, – пробормотал он. – Покажи мне его! Покажи!

И с этими словами он вгляделся в бездонный мрак палантира.

Каково же было его удивление, когда он ничего кроме мрака не увидел. Но этот мрак затягивал его все глубже и глубже. Саруман хотел было оторваться от палантира, но не смог этого сделать.

– Силь Оровен! – через силу прошептал он. – Силь Оровен! Анас Дил!

И мрак отпустил его и рассеялся. В глаза волшебника хлынул мягкий рассеянный свет. Сквозь туманную дымку Саруман увидел в несколько искаженном виде море и вздохнул с облегчением.

– Я победил, – сказал он себе, вглядываясь в синие морские просторы.

Изображение, которое было перед ним, было нечетким и размытым. Все, к тому же виделось вдалеке. Тем не менее, маг был доволен, потому что смог увидеть силуэты трех кораблей.

– Вот они, – удовлетворенно пробормотал он. – Гэндальф! Старый друг и соперник. И в этот раз тебе не обойти меня.

Внезапно все потемнело внутри палантира, и снова чернота наползла на Сарумана.

– Силь Оровен! – закричал маг. – Силь Оровен!

Чернота на мгновение просветлела, но затем вдруг снова навалилась на мага и сдавила ему виски. От боли Саруман даже застонал. Его рука судорожно сжала посох, и он отпрянул назад. Последнее, что он увидел, был его светящийся тревожным голубоватым сиянием посох. Потом он потерял сознание.

Когда он пришел в себя, то увидел перед собой закрытый ларец и лежащий на нем посох. Саруман понял, что каким-то образом, почти не сознавая, что делает, он все же спрятал палантир обратно под крышку ларца.

– Первый бой я выиграл, – произнес он, с трудом шевеля губами. – Оно не смогло овладеть моей волей. И этому не бывать никогда.

Он встал и с трудом покинул подземелье и добрался до верха. Уцелевший тролль проводил его жалобным поскуливанием.

«Надо бы приставить сюда еще двух охранников, – подумал Саруман. – Завтра же пошлю в горы охотников на троллей.»

Наверху его встретил свежий горный воздух. Саруман долго не мог надышаться им. Голова после затхлости подземелья и воздействия тьмы невыносимо болела, а сил на обезболивающее заклинание не было. Впрочем, Саруман умел не обращать внимания на такие пустяки, как головная боль.

Прибежали встревоженные слуги. Маг прогнал их повелительным жестом руки. Несмотря на всю тяжесть, которая все еще давила его, Саруман ликовал. Свершилось! Он сделал это. Откинул прочь сомнения, бросил вызов судьбе и стал ее хозяином. Истинным магом, повелителем своей воли. С высоты башни взирал он на растелившуюся перед ним равнину, и сердце его наполнялось радостью от предчувствия чего-то великого и давно и горячо желаемого.

Через девять дней он снова спустился в подземелье Ортханка и открыл ларец. В этот раз он подготовился более тщательно, потому что уже знал, как ведет себя палантир. Тьма мгновенно отступила от него, и палантир стал подвластен его желаниям.

Саруман направил его в южную сторону и опять увидел море и три корабля.

– Это они, – прошептал Саруман.

Корабли были далеко-далеко, почти на линии горизонта. Они плыли в туманной дымке, хотя солнце ярко светило над морем и был ясный день. Маг прочитал заклинание, преодолевающее пространство, и как бы приблизился к кораблям. Теперь стало можно ясно различить силуэты кораблей, их гордые гондорские профили, и даже пенистые волны, рассекаемые острыми изящными носами триер. Над судами парили морские чайки, и Саруману даже показалось, что он слышит их крики.

– Еще ближе, – прошептал маг, вглядываясь в палантир. – Ближе!

Но больше корабли не приближались, а Саруман вдруг почувствовал невыносимую усталость. Он хотел отойти от палантира, но не смог этого сделать сразу. Потребовалось сразу несколько мощных слов, чтобы усилить свою волю. Когда он оторвался от палантира, то чувствовал себя так, как будто у него на плечах лежит целая гора, которую он не может скинуть с плеч.

А еще ему показалось, на какой-то миг, что кто-то смотрит в палантир вместе с ним. Ощущение было столь сильным, что он даже оглянулся, чтобы убедиться, что никого нет за спиной.

За спиной никого не было, но ощущение оставалось. Маг сделал жезлом несколько движений и нарисовал в воздухе охранную руну. Руна вспыхнула белым пламенем, потом рассыпалась в воздухе, и неприятное ощущение прошло.

Саруман положил палантир обратно в ларец и накрыл крышкой.

И еще целую неделю он не поднимался на башню Ортханка. Все эти дни он отдыхал и набирался сил, которых лишился за эти два раза посещения палантира. Ничего делать он не мог. Просто лежал в постели, словно настоящий больной старик и только пил воду из горного ручья, которую ему приносили слуги. Источник был далеко, и им приходилось несколько раз в день подниматься по узкой тропе на высокое предгорье в трех полулигах от Изенгарда, потому что вода нужна была самая свежая и не успевшая согреться.

Саруман ничего не делал. На него было совсем непохоже, потому что он никогда не сидел без дела, а всегда находился в своей лаборатории, проводил магические опыты, или в кабинете, где погружался в книги и мог читать несколько дней подряд без сна и отдыха.

Но через неделю, когда силы полностью восстановились в его старческом на вид, а на самом деле могучем и неутомимом теле, он сразу поднялся на башню Ортханка и спустился в подземелье к палантиру. Теперь подвал охранялся пятью троллями, которых специально для этой цели поймали накануне. Все они были ослеплены, так что свет, даже магический, им теперь был не страшен. Саруман даже не взглянул на них, а сразу прошел к палантиру.

– Пора тебе покинуть недра земли, – сказал маг, и вынес ларец из подземелья. Он поднялся наверх, где под покатой крышей башни была построена двустенная келья с низкой железной дверью. Окон в ней не было. Зато посередине стояла приземистая каменная тумба. Он возложил ларец на нее и открыл крышку. Черный палантир мягко поднялся в воздух и завис на уровне глаз Сарумана. Маг приблизился к нему, сделал над ним несколько пассов руками, и только после этого заглянул в черноту камня. – Силь Оровин!

Тьма расступилась перед ним в одно мгновение. Саруман не удержался и радостно и торжествующе рассмеялся. В этот раз на овладение тьмой ему почти не потребовалось усилий. Все получилось как бы само собой.

Также быстро и просто он преодолел пространство и отчетливо увидел то, что хотел увидеть. Он увидел стоящего на орловидном носу триеры «Хеллуин» Гэндальфа. Маг стоял и всматривался вдаль. На мгновение Саруман даже увидел его острый пронзительный взгляд. Видение было столь ясным и отчетливым, что он даже отпрянул назад. Затем рассмеялся:

– Нет, нет, конечно же, он не видит меня.

И опять приник к палантиру и не отрывался от него до вечера. А вечером показались корабли пиратов, и Саруман увидел сражение. Затаив дыхание, глядел он, как бьется его собрат по колдовству и его спутники. Изображение уже было расплывчатое и размытое. Слышно ничего не было, но фантазия Сарумана прекрасно дополняла то, что не показывал магический камень. И морской бой неожиданно сильно взволновал Сарумана. Противоречивые мысли роились в его голове. То он хотел, чтобы пираты смели Гэндальфа и его соратников, то желал им победы.

И опять магу показалось, что он не один смотрит вдаль, сквозь великое пространство палантира. Опять было ощущение, что кто-то стоит у него за спиной. Маг снова нарисовал охранную руну и прогнал соглядатая, если таковой имелся.

– Может это порабощенный дух камня? – спросил он себя, на миг, оторвавшись от палантира.

И тут же, только в этот раз не тьма, а мутная молочная серость вдруг наполнила палантир. Камень отказывался показывать что-либо еще. У него тоже были свои пределы.

– Да, – сказал Саруман, – это был дух палантира. И я оскорбил его своей защитой от подглядывания. В следующий раз попробую воздержаться от рунной защиты.

Но палантир не показывал несколько дней. Он даже не поднимался из ларца, когда Саруман открывал крышку. Лежал в нем, словно обыкновенная булыга. А Саруман изнывал от желания увидеть Гэндальфа. Он не сомневался в том, что гондорцам удалось одолеть пиратов. Но ему хотелось убедиться в этом своими глазами.

Палантир дал ему это возможность только на пятый день. И когда Саруман вновь ощутил за спиной чье-то присутствие, то постарался сделать все, чтобы не замечать его. И вскоре ему это удалось. Он перестал обращать внимание на это ощущение. Уж очень не хотелось ему, чтобы камень опять ослеп.

А три корабля по-прежнему продолжали свой путь. И опять на носу «Хеллуина» стоял Гэндальф, и ветер трепал его бороду. А рядом с ним стоял еще кто-то, кого прежде не было. Но вот кто это был, Саруман разглядеть не мог. Силуэт его был невелик и полностью размыт. И еще он то появлялся, то исчезал. Впрочем, маг не стал ломать голову над этим. Его интересовал только Гэндальф.

И он не отрывался от палантира, и совершенно перестал ощущать чужое присутствие рядом с собой. Ему больше не казалось, что он не один смотрит в темноту палантира.

А этот кто-то продолжал за спиной Сарумана тихо и незримо наблюдать за тем, что показывал черный палантир.

Глава восьмая ПОТЕРЯННАЯ ГАВАНЬ

Когда наступило утро, и Бильбо Бэггинс вышел из своей каюты и поднялся на палубу, погода была преотличная. Ярко светило солнце, дул попутный ветер, гулко гудели тугие паруса и скрипели мачты. Все было, как обещал Гэндальф. Хоббит вдохнул полной грудью свежий морской воздух и стал искать взглядом волшебника. Маг стоял на носу корабля и всматривался вперед. Хоббит пошел к нему. Это оказалось не просто – идти по палубе, которая, того и гляди, пыталась уйти из под ног. Но никто не стоит так твердо на ногах, как хоббиты. Это их природная способность, поэтому, несмотря на качку Бильбо ни разу не упал и даже не споткнулся, пока добирался до мага.

– Доброе утро, – встретил его Гэндальф.

– Очень доброе, – согласился Бильбо. – Надеюсь, оно будет таким до тех пор, пока я не доберусь до Лунной гавани и сойду на берег.

– Ты так торопишься?

– Если честно, то нет, – вдруг признался хоббит. – Мне даже любопытно. Никто из всех известных мне хоббитов не выходил в море на корабле. Мы и по рекам не любим плавать. Уж тут ничего не скажешь. А море, это совсем! Это слишком.

– Что слишком?

– Слишком много воды, сударь. И откуда ее только столько набралось?

– А что ты скажешь, если я поведаю тебе о том, что моря на самом деле куда больше, нежели суши?

– Вчера бы сказал, что ни почем в это не поверю, но вот сегодня меня сомнения в этом берут. Хотя все же не верится.

– Говоришь, что хоббиты не любят плавать, – усмехнулся Гэндальф, – а сам весел и даже преисполнен желания перекусить.

– Это точно! У меня такое чувство, что я могу не только три завтрака съесть, а все десять.

– Молодец! Вот за это я тебя и люблю, дорогой мой Бильбо. Ни качка тебя не берет, ни отсутствие берега вдалеке.

– Что мне качка? Это ведь не голод. Мне даже нравится, когда качает. И спится весьма крепко. Уверен, что и пища в животе будет лучше укладываться и быстрее перевариваться.

– Тогда пошли завтракать!

И друзья отправились в каюту.

Так, самым неожиданным образом наш Бильбо Бэггинс стал морским путешественником. Чего говорить, такого с ним еще не случалось! Ну, бродить по лесам и лазать по горам, куда ни шло. Но чтобы вот так, по морю, да на корабле. Нет, если бы многочисленные родственники и соседи увидели его в данную минуту, то точно бы здороваться с ним перестали навсегда.

Но Бильбо об этом не думал. Он радовался, что погода хорошая, воздух свежий, море синее, солнце яркое, на борту корабля бесчисленное количество продовольствия и еще большее количество бочек с вином и пивом. Целый день он не вылезал из-за стола и отмечал встречу с Гэндальфом, Балином и Двалином, а также знакомство с Торонгилом, которого Гэндальф почему-то называл Эстелем.

Познакомил их конечно же Гэндальф, как только они вошли в каюту, где тот стоял рядом с капитаном и всматривался в разложенные на столе карты.

– Слушай, Бильбо, – обратился он к хоббиту, – вот это Эстель.

– Я уже имел честь его видеть, – весело ответил Бильбо, также подходя к столу. Всякие разные карты, планы, схемы всегда были его слабостью, и он никогда не упускал случая, чтобы не посмотреть на них. – И он представился мне, как Торонгил. А где мы сейчас находимся?

– Вот здесь, – Торонгил ткнул пальцем в желтое поле карты.

– Далековато от берега, – вздохнул Бильбо. – А где Лунная гавань?

– Вот она, – опять показал Торонгил. – Если ветер не ослабнет и не переменится, то мы будем в ней уже вечером.

– А через три дня, я буду уже дома, – засмеялся Бильбо. – Давайте это сейчас и отметим.

Убрали карты, накрыли на стол и подняли большие морские кружки с крышками.

– За мое самое короткое путешествие! – провозгласил Бильбо.

– За него, – согласился Гэндальф.

В общем, день прошел весело. Вернее первая его половина, потому что после обеда, погода вдруг резко испортилась. На небо набежали плотные серые тучи, и сразу море из синего стало молочно-белым и а потом почти черным. Ветер из свежего стал сырым и промозглым, а качка усилилась раза в четыре. Гномы, которые не очень-то переносили и дневную качку, просто повалились друг на друга, а их красные физиономии стали вдруг такими же зелеными, как их кафтаны.

Бильбо и сейчас не почувствовал ничего дурного в своих ощущениях, но настроение у него резко испортилось.

– Эй, Гэндальф, – стал он приставать к магу. – Мы так не договаривались. Ты ведь обещал отличную погоду. Где она?

– По мне, так и эта погодка неплоха, – отмахнулся Гэндальф, обдаваемый ледяными солеными брызгами, он снова стоял на носу «Хеллуина».

– А я вот беспокоюсь. Вдруг этот шторм нас потопит?

– Где ты видишь шторм, дружище? Небольшая качка. Все в порядке.

– А ты не можешь разогнать все эти тучи и заставить утихнуть ветер? Уж больно он громко свистит. И эти противные мачты стонут так жалобно, словно мы уже отправились на морское дно кормить рыб. Мне это не нравится. Так все было чудесно совсем недавно.

– Здесь в море, погода меняется очень быстро и часто. Думаю, что и без меня все уладится.

Но, ничего не уладилось. Наоборот, ветер крепчал, мачты продолжали стонать, а матросы убрали все большие паруса и отдали корабли воле волн. Теперь все зависело только от мастерства кормчих.

– Почему ты ничего не сделаешь? – продолжал приставать к Гэндальфу Бильбо. – Ведь если сегодня погода не наладится, мы не сможем добраться до Лунной гавани.

– Не доберемся сегодня, прибудем в нее завтра, – ответил Гэндальф. – А насчет того, чтобы усмирить бурю, то ты обратился не по адресу.

– К кому же я должен обратиться? – удивился Бильбо.

– Наверно к морскому царю, – усмехнулся маг.

– И как это сделать?

– Вот уж этого я тебе не могу сказать, потому что и сам не знаю. Разве что…

– Что, разве что?

– Разве что ты можешь попробовать прыгнуть за борт. Но за последствия я не отвечаю.

На все это Бильбо только и оставалось, что плюнуть и с ворчанием убраться обратно в свою каюту и завалиться там на висячей под потолком матросской койке. Что касается Гэндальфа, то он так и оставался все свободное время на носу «Хеллуина», вглядываясь вперед и размышляя о чем-то своем.

К вечеру шторм усилился, превратившися чуть ли не бурю. Огромные волны гуляли вокруг трех триер, грозя раздавить их, словно яичную скорлупу и отправить на морское дно. Черное непроницаемое небо было усыпано густой сетью из молний, стрелы которых с гулким шипением врезались в воду, словно хотели добраться до владений морского царя.

Гэндальф всю ночь простоял на носу «Хеллуина», который был ведущим. И может быть именно поэтому, волны ничего не могли сделать с гондорскими триерами. Они медленно, но упорно продвигались вперед. Словно какая-то неведомая сила вела их, не пользуясь услугами ветра, который из доброго друга вдруг превратился в страшного врага.

Утро не принесло ясности. Буря продолжала бушевать. Правда волны уже не были такими высокими, и ветер постепенно терял свою разрушительную силу. Все были уже изрядно измучены плаванием. Особенно Бильбо, который к тому же сильно нервничал по поводу своего опоздания в Лунную гавань. Из каюты он больше не выходил и Гэндальфа не видел. С Балином и Двалином он тоже не разговаривал, потому что гномы валялись на своих койках недвижимые, словно поленья и только громко и жалобно стонали, проклиная судьбу.

Когда наступил вечер, Бильбо все же покинул каюту и отправился на поиски Гэндальфа. Палуба под его ногами просто ходила ходуном. До носа путь был неблизкий, а налетавшие со всех сторон волны так и норовили смыть хоббита за борт, и Бильбо уже на полпути пожалел, что вышел из каюты, но возвращаться уже было поздно.

Самый опасный участок пути был от топ-мачты до носа. Нужно было идти по палубе, на которой не было почти ничего, за что можно было бы зацепиться. Но Бильбо все же пошел, и на первом же крене, поскользнулся на мокрых и гладких досках палубы, упал и покатился к борту. Тут же высокая волна с ревом поднялась над ним.

– На помощь! – запищал в ужасе хоббит. – Помогите!

Вполне вероятно, что эта волна унесла бы его с собой в море, если бы рядом не оказался Торонгил. Он как раз тоже следовал к Гэндальфу, и уже давно наблюдал за действиями хоббита. Увидев, что Бильбо покатился вниз, он бросился за ним, и как раз, когда волна обрушилась на хоббита и уже приготовилась увлечь его в море, он накрыл его собой и прижал к борту. Волна шумно и с негодованием всхлипнула и укатилась обратно за борт. «Хеллуин», подвластный воле пучины, накренился на другой бок, Бильбо и Торонгил вместе с ним, покатились к другому борту. Но до конца они не докатились, потому что большеногий схватился рукой за какой-то канат, и они с хоббитом остались в центре корабля. Торонгил встретил испуганный взгляд хоббита и улыбнулся ему:

– С чего это тебе вздумалось разгуливать по кораблю в такое время?

– Хотел нагулять аппетит, – буркнул в ответ Бильбо. – Я всегда гуляю перед ужином.

Торонгил расхохотался:

– Ответ, достойный хоббита!

Он помог Бильбо встать на ноги. Хоббит был мокрым с головы до ног.

– Хорошо меня окатило! – сказал он. – Не надо будет принимать душ. А где Гэндальф?

– Я здесь! – раздался рядом голос мага. – Бедняга Бильбо! Я видел, что произошло. Зачем ты покинул каюту? Если бы не Торонгил, то даже я ничего не успел бы сделать, потому что был слишком далеко. Ты напугал меня, дружок.

– Но ведь ты не шел ко мне! – обиженно ответил Бильбо. – А у меня к тебе накопилось столько вопросов. Вот я и решил, что если волшебник не идет к хоббиту, то сам хоббит должен идти к волшебнику.

Бильбо переводил взгляд с Гэндальфа на Торонгила, с Торонгила на Гэндальфа. Весь его облик был наполнен немым упреком.

– И о чем ты хотел спросить меня? – поинтересовался Гэндальф.

– Где Лунная гавань? Кто обещал мне, что уже сегодня я буду находиться на дороге к Хоббитании?

– Лунная гавань? – переспросил Гэндальф. – Ты спрашиваешь про Лунную гавань?

– Да!

– Боюсь, что должен разочаровать тебя, Бильбо.

– Что такое?

– Лунная гавань была сегодня в полдень, но мы прошли мимо нее, потому что не было никакой возможности приблизиться к берегу. Море и ветер не позволили нам сесть на стоянку, как это не прискорбно. А теперь место, где ты собирался высадиться, осталось далеко за спиной.

– И что же мне теперь делать? – воскликнул Бильбо, когда до него дошел смысл сказанного.

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Именно так. Прости, что втянул тебя в это дело, но теперь уже ничего не поделаешь. Тебе придется продолжить свою поездку с нами.

– Но я не хочу! – обиженно и чуть не плача затопал ногами Бильбо. – Ты слышишь, Гэндальф! Я не хочу!

Теперь уже лицо Гэндальфа наполнилось гневом:

– А ты думаешь, я хочу? Мне это все нравится? Эта буря? Этот ветер? Эти волны? Ты думаешь, так легко усмирять всю эту стихию? И тем не менее я делаю все возможное, чтобы мы не отправились на дно, а ты пристаешь ко мне с всякими мелочами!

Две волны налетели на «Хеллуин» сразу с обеих сторон. С грохотом они стукнулись друг о друга, а корабль оказался на высоком образовавшемся от их столкновения гребне. Гэндальф с трудом устоял на ногах, и помог не упасть хоббиту. Торонгил тоже не упал, потому что опять схватился все за тот же канат.

– Вот видишь, что ты наделал? – накинулся Гэндальф на Бильбо. – Я стою тут и спорю с тобой, вместо того, чтобы хранить нас в пути.

– Делай то, что ты должен делать! – ответил Бильбо. – Я больше не стану мешать тебе.

И хоббит отправился обратно. Торонгил пошел за ним следом и проводил его до самой каюты.

Гэндальф посмотрел им вслед и опять отправился на нос «Хеллуина». Он очень устал, но не собирался бросать свой пост. Когда он был на месте, то поднял над головой засиявший посох и стал читать заклинания, которые могли укрепить силу гондорских кораблей.

Только на третий день небо расчистилось, буря утихла, и Гэндальф вернулся в каюту.

– Все, – сказал он, подходя к столу и наполняя кружку вином. – Больше нам ничего на воде не угрожает.

Бильбо, сидевший за столом, глядел на него исподлобья.

– Ты спас всех нас, – сказал он.

– Да, я спас всех нас! – ответил маг, смахивая с бороды и усов винные капли. – Такой бури еще не было в этих водах. Такое чувство, что кое-кому очень могущественному не хочется, чтобы мы продолжили путь. Однако и его силы тоже имеют границы.

– И как я теперь вернусь домой? – тихо спросил Бильбо.

Гэндальф положил ему руку на плечо:

– Послушай, малыш, ничего страшного не произошло. К чему так расстраиваться? Мы обогнем Дальний Линдон – самую западную часть Средиземья, и доберемся до Закатной бухты. Уж ее то мы не потеряем. Там воды спокойные, хотя часты туманы. Но мне никакой туман не страшен, уверяю тебя. От Закатной бухты до Хоббитауна всего двести лиг. Обещаю, что лично провожу тебя до дома. Ты веришь мне?

– Так и быть! – сказал Бильбо и вздохнул с облегчением. – С тобой, мне нечего бояться.

– Вот и славно. А теперь мне надо отдохнуть.

И Гэндальф улегся в висячую матросскую койку и тут же захрапел.

– Отдыхает наш добрый маг, – сказал Балин. Гномы к этому времени полностью пришли в себя и даже поели вяленного мяса.

– Он это заслужил, – отозвался Двалин. – Теперь и нам надо что-то поделать полезное. А то ведь столько времени потеряли зря.

И гномы отправились на палубу, где после бури всем было что делать. Надо было чинить паруса, перевязывать канаты, чистить палубу.

Бильбо, которому тоже ничего было делать в каюте, пошел с ними.

Глава девятая ЗАБЫТЫЙ ЗАПАД И ТЕМНЫЕ ЭЛЬФЫ

Экспедиция на Забытый запад продолжалась. Уже на следующий день после окончания бури по правому борту опять стал виден берег. Острые силуэты горных вершин оттеняли чистое небо.

– Это голубые горы! – прикладывая ладонь к глазам, сказал Торонгил подошедшему к нему Бильбо. – Через несколько дней мы будем в водах Линдона, в стране, где темные эльфы ведут войну с диким народом.

– Море, – вздохнул хоббит. – Кругом море. Сплошное море. Честное слово, мне уже начала надоедать эта бесконечная вода. Так хочется на берег.

– Да, море велико, – согласился Торонгил. – Оно прямо под нами. А ведь было время, когда прямо здесь, где сейчас морское дно, была суша.

– Суша? Не может быть!

– И тем не менее это так. До потопа здесь была земля. Впрочем это длинная история.

– А куда нам спешить? – удивился хоббит. – Я готов выслушать твою историю с превеликим удовольствием.

– Что ж, слушай. Когда-то в Предначальную эпоху здесь не было моря. Была суша, и этот край был центром Средиземья и назывался Белерианд. Это была огромная и цветущая держава. Куда более могущественная, нежели нынешний Гондор. В ней проживали нолдоры – премудрые эльфы. Но потом Моргот – повелитель зла, тот самый Черный Враг, который под именем Мелькора похитил с Белого Древа Жизни Силльмариллы, священные камни мира, посеявший тем самым в мире вечное зло и начавший бесконечную войну, напал на Белерианд. На его стороне помимо орков и волкозлаков сражались балроги и драконы. Эльфов поддерживали люди. И была война. Долгая и кровопролитная. И не было в ней победителей. И силы Врага были столь велики, что он уничтожал одно царство эльфов за другим. Валинор, Белерианд, Дориат, Гондолин – эти великие государства древности перестали существовать. Моргот убивал или пленял одного короля, потом другого. Это были великие герои, имена которых вечно остались в памяти их потомков. И не могли враги Моргота объединиться, чтобы в единой борьбе сломить зло, и мир встал на грань, за которой уже ничего не было. Четыре великих битвы не смогли решить дела, пока не произошла пятая, которая осталась в истории как Война Гнева. В последней великой битве собрались друг перед другом все силы эльфов с одной стороны, и вся черная рать Моргота, и началась Великая Битва, пламя которой высоко поднялось над Средиземьем. Запылали и север и юг. Эльфы сражались мужественно и яростно и стали одолевать врага. Даже ужасные балроги уничтожались ими один за другим. И вдруг небо почернело от воспаривших в него драконов. Шум от их крыльев напоминал разбушевавшийся океан. Не стало видно солнца и синего неба, так много их было. И всей своей массой налетели они на воинства эльфов. И атака их сопровождалась великим громом, молниями и огненными вихрями. И не выдержав их натиска, отступили эльфы. Но тут к ним на помощь с небес на золотой ладье спустился Светлейший Эарендил, со сверкающим во лбу сильмарилом.

– А кто такой Эарендил? – перебил Торонгила Бильбо. – Я много о нем слышал разного. Но запомнил только то, что он отец Элронда.

Торонгил удивленно посмотрел на хоббита:

– Ты не знаешь, кто таков был Эарендил?

– Если ты напомнишь мне о нем, я буду тебе очень благодарен.

– Эарендил, мореход из Белерианда. Его отцом был человек, а мать эльфом. Сам он взял себе в жены тоже эльфийку Эльвинг, которая хранила у себя один из сильмарилов, похищенный у Моргота. И был Эарендил счастлив с ней и любил ее больше самого себя. И два сына было у него. Элронд, нынешний владыка Ривендейла и Элрос, основатель и первый король Нуменора. Сирдан сделал для него корабль Вингилот. Весла у «Вингилота» были золотыми, борта белоснежные, а паруса сверкающие серебром. Это был прекраснейшее судно во всем мире.

– Его сделал тот самый Сирдан, что построил и наш «Хеллуин» и другие корабли? – опять перебил Торонгила Бильбо.

– Да-да, это он и есть. Эарендилу он построил прекрасный «Вингилот», и на нем он совершал далекие плавания. Но однажды, когда он подплывал к дому, который стоял в устье реки Сирион, то вместо гостеприимного своего берега увидел дымящиеся развалины. Враги узнали, что Эльвинг прячет у себя сильмарил и захотели овладеть бесценным алмазом. Они сокрушили защитников дома Эарендила и даже взяли в плен его сыновей Элронда и Элроса. Но Эльвинг не захотела попасть в плен и бросилась в бушующие волны моря вместе с сильмарилом. Но Ульмо – морской эльф и король глубинного царства не дал ей умереть. Подхватили Эльвинг морские волны и подкинули ее в небо, обратив ее в прекрасную белую птицу. И полетела она прямо к «Вингилоту», а сильмарил на ее груди сверкал и показывал дорогу. И долетела Эльвинг до мужа и обессиленная упала на палубу его корабля.

С нежностью обнял свою жену Эарендил, после чего направил свой корабль к валарам, правителям и хранителям мира, на Далекий Запад, землю, куда запрещено отправляться простым смертным. Но не убоялся гнева валаров Эарендил и спустя много дней и недель и тяжелых испытаний достиг запретной земли и предстал перед валарами, прося у них помощи для измученного и истощенного войнами с Морготом Средиземья. И пообещали валары помощь, а самого Эарендила с Эльвинг за их храбость и мужество, вознесли вместе с «Вингилотом» на небо. И ослепительной звездой засверкал в небе сильмарил. И увидев в небесах новую звезду, обитатели Средиземья встретили ее как хорошее для себя предзнаменование и дали ей имя Эстель, что значит Надежда.

– А ведь так тебя называет Гэндальф, – заметил Бильбо. – И что было дальше?

– А дальше ты знаешь. Валары пришли на помощь. Была Война Гнева и Великая битва. И невиданные драконы налетели на эльфов, и не победить бы им никогда, если бы с неба не спустился Эарендил и не вступил с драконами в битву. На помощь ему прелетели гордые орлы во главе со своим королем Торондором. И была страшная битва. Гибли орлы, убитыми валились драконы. Предводитель драконов Анкалагон Черный вступил в поединок с Эарендилом и был сражен его рукой и низвержен с небес. Король драконов рухнул прямо на башни Тангородрима – неприступной крепости Моргота, и разрушил ее. И тут же взошло солнце, и эльфы стали побеждать. Содрогнулся Моргот и попытался скрыться в недрах земли. Но его поймали, заковали в цепи, сломали его корону и отняли у него два оставшихся сильмарилла. И они воссияли незапятнанные в небесах новыми звездами. Самого же Моргота валары низвергли через Врата Ночи за Стены Мира в Безвременную Бездну, и стража встала навеки на тех стенах, а Эарендил охраняет с тех пор грань небес. Однако ложь, которую великий и могучий Мелькор, Прародитель Зла, Ужаса и Ненависти посеял в сердцах эльфов и людей вновь и вновь прорастают и продолжают приносить черные плоды вплоть до конца дней. И край этот, цветущий и богатый некогда, перестал существовать, потому что такая страшная битва была здесь в те памятные дни, что не выдержала столь тяжкого бремени земля и раскололась до самых глубин. И хлынуло в образовавшиеся трещины море и затопило землю, великая река Сирион, еще большая, чем наш Андуин, перестала существовать, и скрылись под водой равнины, на которых когда-то располагались великие царства. А восточные края Белерианда, превратились теперь в западные окраины Средиземья. Фарлиндон называют ее, что значит Забытый Запад. И почти никто не живет здесь. Только потомки белериандов, все еще скорбя по былой славе и величию здешних мест, называющие себя темными эльфами.

– Да, печальная история, – вздохнул Бильбо. – И главное, что я про это никогда не слышал.

– Таких историй в нашей истории великое множество, – печально сказал Торонгил. – Сколько королевств кануло в вечность за тысячи лет существования мира. Сколько появилось новых государств и государей.

Бильбо посмотрел на Торонгила и неожиданно хлопнул себя по голове:

– Ах я, никуда не годный хоббит!

– Это почему же? – удивился Торонгил.

– Ты спас мне жизнь, когда я чуть было, не вылетел в море, а я даже не поблагодарил тебя за это. Позволь же мне сделать это сейчас.

– Я не сделал ничего такого, что могло бы стоить твоей благодарности, хоббит Бильбо, – пожал плечами Торонгил.

– Нет-нет, я не согласен, большеногий Торонгил! Поверь, что я очень высоко ценю свою жизнь, и тот, кто мне ее спасает, становится моим вечным другом. Вот тебе моя рука, Торонгил. Надеюсь, ты окажешь мне эту честь, называть себя твоим другом?

– Ты мне уже давно друг, – ответил Торонгил, пожимая хоббиту руку. – С того самого момента, когда я узнал, что ты друг Гэндальфа, который также и мой друг. А правило «Друзья моих друзей – мои друзья», для меня священное правило.

Так, пожав друг другу руки, стали друзьями Бильбо Бэггинс и Торонгил Странник.

Путешествие продолжалось. Через три дня экспедиция достигла самой западной точки Средиземья. Это был мыс Последней Надежды. Одинокий замок стоял на высокой скале и печально взирал на морскую гладь. На его башнях заалели флаги, знак того, что корабли увидены его обитателями, и путешественникам желают удачи.

– Мы не будем причаливать к замку? – поинтересовался Бильбо у Гэндальфа.

– Нет, мы пойдем дальше на север. Туда, где Голубые горы стоят рядом с морем.

– И там живет Дикий Народ?

Гэндальф внимательно посмотрел на хоббита и сказал:

– И там живет Дикий Народ.

– А что он очень дикий?

– А вот это мы и увидим.

Прошла еще неделя плавания. Все это время корабли шли вдоль берега, над которым высокими мрачными громадами нависали Голубые горы, и подходили к нему два раза, чтобы пополнить запасы воды. В первый раз, когда вышли на берег и обследовали его, ничего не случилось. Никто не повстречался им. Но и пресной воды на пустынном скалистом берегу также не оказалось. Во второй раз они сразу нашли речушку, которая впадала в море, но при подходе к ней, к отряду высланному на берег вышел отряд из девяти эльфов в темных одеждах, что придавало им очень необычный облик.

– Темные эльфы! – воскликнул Бильбо. Он тоже принял участие в экспедиции на сушу, потому что ему до смерти надоела постоянно качающаяся под ногами палуба. По этой же причине с ним были и Балин с Двалином.

– Они, эльфы, чтоб им пусто были, – тихо пробурчали гномы.

Эльфы держались крайне настороженно. Все до единого были вооружены. Лица у всех были хмурыми, если не сказать, суровыми, чего никогда не случалось с эльфами. К ним навстречу сразу же вышел Гэндальф с посохом в левой руке. Правую он поднял перед собой в знак мирных намерений.

– Эльдолас кайме вианумин! – громко сказал он на древнем эльфийском наречии, который был в ходу еще в Предначальную эпоху. – Тир наурен, моранен гил маленор.

Эльфы сразу опустили взведенные на людей луки и ослабили их тетиву. Вперед вышел высокий стройный эльф с черными, как вороново крыло волосами и тонкими бровями.

– Силь арвен, Митрандир! Мы узнали тебя, маг, потому что много слышали о твоих делах на мирном востоке и недосягаемом юге! Вот и в наши края ступила твоя нога. Так будь же добрым гостем на нашей земле. Никто из нас не обидит тебя и твоих спутников. Меня зовут Итиладун, сын Билеагорна. Я выступаю сейчас от имени Ормэ нашего славного короля.

– Спасибо на добром слове, Итиладун, – пожимая протянутую ему руку, произнес Гэндальф. – Мы будем рады воспользоваться вашим гостеприимством.

– Наша вода теперь ваша вода! – сказал Итиладун, и эльфы расступились перед гондорцами, чтобы дать им пройти к речке.

И пока люди набирали в бочки воду и относили их на корабли, работа это была долгая и трудоемкая, Гэндальф стал расспрашивать предводителя эльфов о делах Линдона. При первом же вопросе лицо Итиладуна нахмурилось.

– Дела нынче обстоят неважные, – с искренней заботой в голосе ответил он Гэндальфу.

– Что такое?

– Возобновилась древняя война. Уже несколько столетий мы жили спокойно, но месяц назад на наш берег снова стали нападать иссури.

– Дикий Народ? – уточнил Гэндальф.

– Да, ночные убийцы. Мы называем их так, потому что они нападают только ночью. Быстро и стремительно. Действуют до рассвета. И тут же исчезают. И за все это время ни кому из наших не удалось еще убить ни одного врага. Он невидим, неслышим и неуловим.

– Где они живут? В горных пещерах?

– В том-то и дело, что нет. Если бы они жили в горах, мы бы их выследили и уничтожили. Леса наши тоже маленькие и жидкие, в них нельзя спрятаться. Они приходят из неоткуда.

– Из неоткуда? – Гэндальф в удивлении поднял брови. – Разве так бывает?

– В это трудно поверить. Но это так!

– Какое у них оружие?

– У них нет никакого оружия, кроме рук. Они невероятно сильные и ловкие. При нападении они или перегрызают противнику горло, душат или ломают шейные позвонки. Мы потеряли уже двадцать шесть эльфов. И все погибли самым предательским образом.

Слушая его, Гэндальф хмурился все больше и больше.

– А вы зачем пожаловали в наши забытые края? – окончив свой рассказ, спросил эльф.

– Мы ищем Зачарованные острова, – ответил маг. – Темные эльфы что-нибудь слыхали о них?

– Конечно, – пожал плечами Итиладун. – Они в море.

Гэндальф хмыкнул:

– Ответ достойный эльфа!

Итиладун не обратил на недовольство мага внимания и продолжил:

– Они в море, но увидеть их можно только во время утреннего тумана с башни Вернидор, что стоит на горе Ардагард. Во всяком случае, так говорится в старинных песнях.

– Очень хорошо, – обрадовался Гэндальф. – Вот уж не думал, что все так просто. Где эта гора?

– Она перед вами. Но ты зря думаешь, что так просто взобраться на вершину Ардагарда.

– Что, она такая высокая и неприступная?

– Нет, она не такая уж и высокая, и неприступной ее тоже назвать нельзя. И тем не менее на нее никто не восходит.

– Почему?

– Потому что еще никто с нее не вернулся. Там в темной башне обитает зло. Оно не трогает нас, и мы не связываемся с ним. И вам я не советую тревожить старые развалины. По нашим преданиям, Вернидор когда-то был одной из окраинных дозорных башен Тангородрима, крепости Моргота. Не ходите туда! Древние руины поглотят вас.

– Это мы еще посмотрим, кто кого поглотит! – воскликнул Гэндальф. – Эй, Торонгил! Подойди сюда!

Торонгил подбежал к Гэндальфу.

– Придется сделать здесь стоянку, – сказал ему маг. – И собери мне дюжину добровольцев. Мы поднимемся на эту гору.

– Я пойду с тобой, Гэндальф! – воскликнул Бильбо, который все это время крутился поблизости, и его ушки внимательно прислушивались к разговору.

Гэндальф удивленно глянул на хоббита:

– Вот как? А ты не боишься, что там наверху нас будут ждать ужасные приключения?

– Все может быть, – ответил Бильбо. – Но одно я знаю точно, я должен быть там, где ты. Это самое безопасное место для хоббита. А то, сдается мне, что ты уйдешь, а настоящие приключения начнутся здесь. Так что будь добр, не спорь со мной.

– Поступай, как знаешь!

– И нас тоже возьмите на эту гору, – попросили Балин и Двалин.

– Без гномов на горе и вовсе делать нечего, – махнул рукой Гэндальф. – За главного здесь остается Торонгил.

– Я бы тоже хотел пойти с тобой, – угрюмо сказал Торонгил.

– Эстель! – обнял его за плечи маг. – Ты нужен больше здесь. Пойми это!

– Я понимаю! И все же я пойду с тобой. Сердце подсказывает мне, что я должен это сделать. И пусть будет так. А вместо меня здесь останется Феномир. Он опытный воин и хороший командир. Я доверяю ему так же, как и себе.

– Что ж, – согласился Гэндальф. – Ты волен поступать, как тебе подсказывает твое сердце. Лишь бы нам не пожалеть об этом.

Во время всех этих разговоров Итиладун удивленно смотрел на Гэндальфа и его спутников.

– Вы, в самом деле, решили пойти на Ардагард? – спросил он, наконец.

Гэндальф кивнул.

– Но это безумие!

– Никто еще не мог обвинить меня в благоразумии, – усмехнулся Гэндальф. – В таких делах благоразумие не всегда помогает сделать правильный выбор. Так что я тоже, как и Торонгил, больше полагаюсь на свое сердце, нежели на разум. А сердце шепчет мне, что мы должны подняться и посмотреть, что к чему.

– Но, там всего одна тропа, а вы не знаете к ней дороги!

– Ты нам ее объяснишь.

Эльф некоторое время молча размышлял, потом посмотрел на своих товарищей, словно испрашивая у них совета. Эльфы смотрели на него и тоже молчали. Потом они что-то негромко сказали друг другу на своем языке, которого не знал даже Гэндальф. Итиладун снова повернулся к гондорцам.

– Я дам вам провожатого, – сказал он. – Если бы мы не должны были охранять побережье, то все бы пошли с вами. Но так пойдет только один.

– Этого более чем достаточно, Итиладун, – ответил Гэндальф. – От своего имени и от имени моих товарищей я благодарен тебе.

– С вами пойдет Ольве.

Один из темных эльфов, самый молодой на вид и самый высокий, вышел вперед и поклонился Гэндальфу. Маг поклонился эльфу. Больше они не обмолвились ни словом. Да, темные эльфы оказались очень необычным народом, особенно по сравнению со всеми остальными эльфами, которых знал и видел на своем веку хоббит Бильбо.

Глава десятая ПОХОД НА АРДАГАРД

Вечером пополнение запасов питьевой воды завершились. Но корабли остались на якоре, а большинство гондорцев высадились с них на берег. На борту остались только экипажи кораблей. Все уже знали, что Гэндальф собрался взойти на Ардагард и посетить развалины древней башни. Эта весть очень всех взволновала, и среди витязей даже разгорелся спор, кому идти с магом. Никто не хотел признать себя трусом и спасовать перед неизвестной опасностью. Так что пришлось кинуть жребий, от участия в котором были избавлены хоббит, гномы и Феномир, которого Торонгил назначил командиром лагеря. Выход из лагеря был назначен на утро.

Эльфы оглядели импровизированный людской лагерь, посоветовали быть бдительными, особенно ночью, и удалились. С гондорцами остался только Ольве.

А ночью на лагерь было совершено нападение. Оно было неожиданным и стремительным. В одной из палаток, которых было всего три, вдруг раздался шум, звон вынимаемого оружия, крики, топот ног, а затем вопли и стоны. Сбежавшиеся на шум гондорцы увидели, что палатка сбита, под ней кто-то крутится, а по земле течет кровь. Торонгил стремительно разрезал плотную ткань, и помог тем, кто под ней запутался, вылезти. Трое гондорцев с бледными лицами встали на ноги, двое так и остались лежать. Их осветили факелами и ахнули. У одного была оторвана голова, словно на него напал медведь, другой держался за живот, в котором была здоровенная рана, словно нанесенная топором. Он окинул всех потухшим взглядом и умер.

И все! Больше никого не было. Не было тех, кто это сделал, и часовые клялись, что они никого не видели. Никто не проникал в лагерь, никто из него не выходил.

– Что тут было? Кто на вас напал? – стали расспрашивать оставшихся в живых. Те только стучали зубами и не могли толком что-либо рассказать.

– Мы видели только глаза, – отвечали они. – Большие зеленые глаза. Они смотрели на нас. А когда мы схватились за оружие, что-то большое и тяжелое стало метаться по палатке, и она рухнула на нас. И все.

Тогда все взоры устремились на Гэндальфа и Ольве. Последний тоже подошел сюда.

– Это сделал кто-то из Дикого Народа? – спросил у эльфа Гэндальф.

– Нет, – ответил эльф. – Это сделал Ночной убийца. Демон ночи. Они помогают Дикому Народу. Появляются редко. Но так поступают они.

Гэндальф был серьезен. Посох в его руке вдруг вспыхнул синим светом, затем стал фиолетовым.

– Здесь побывало зло, – сказал он. – Неведомое и сильное. Я чувствую его. И мы должны опасаться его.

– А что ему было нужно? – жалобным голосом спросил мага Бильбо. Он и гномы прибежали одними из первых, потому что жили в соседней палатке. И теперь у хоббита волосы на голове вставали дыбом, при мысли о том, что эта неведомая смерть могла заглянуть и к ним в палатку.

Гэндальф пожал плечами:

– Если бы я знал.

– Смотрите! – вдруг закричал Двалин, указывая в сторону горы Ардагард.

Все взоры устремились туда, куда показывал гном. И оттого, что они увидели, даже у самых смелых воинов пробежали мурашки по спинам. А Бильбо, так и вовсе присел от страха, ухватившись за полу плаща Гэндальфа, словно хотел накрыться им и спрятаться.

Ардагард светился. Темно-багровые отблески медленными волнами пробежали по его склонам, поднялись к вершине, и там грохнула багровая молния, осветившая что-то, напоминавшее кривую спиралевидную башню с острой крышей. Затем снова все погрузилось в ночную тьму.

– Это что же мы туда собрались? – спросил в полной тишине Балин.

– Туда, – ответил Гэндальф. – Прямо в пекло. Так что есть еще время тому, кто решил передумать.

– Уж я то не передумаю, – хмыкнул гном, помахивая перед своим бородатым лицом секирой. – И меня не испугают всякие там демонические штучки. Мы поднимемся туда и тоже устроим фейерверк. Не так ли?

Гному никто не стал перечить. И не один из гондорцев, кто должен был идти на Ардагард, также не отказался от своего жребия.

– Ты можешь остаться, – сказал тогда Гэндальф хоббиту, встретив его испуганный взгляд.

Бильбо очень не хотелось подниматься на гору, которая может так светиться и грохотать. Но оставаться в лагере, где по ночам нападает невиданное и неслыханное зло, тоже не собирался. Так он об этом и сказал Гэндальфу.

Спать в эту ночь никто из людей не ложился. Всем было не до сна. Надо было подготовиться к похоронам погибших товарищей, подготовить погребальный костер и сложить для них прощальную песнь…

Утром Торонгил зычным голосом призвал всех на сбор. Они с Гэндальфом уже стояли у реки в ожидании участников похода. В трех шагах от них на валуне сидел Ольве и перекладывал в колчане стрелы, чтобы они не подвели в нужную минуту.

Первыми подошли гномы и хоббит. Затем в течении нескольких мгновений к ним присоединились остальные гондорцы. Всего, не считая проводника эльфа, отряд насчитывал пятнадцать участников.

В воздухе стоял легкий утренний туман. С моря тянуло прохладой. Небольшие волны с тихим шелестом накатывали на каменистый берег. Безмолвно возвышался, закрывая собой рассветное солнце, Ардагард. В общем, все было мирно и тихо, и ничего не напоминало о ночном происшествии. Кроме сложенного на морском берегу погребального ложа и двух тел, лежащих на нем. Гондорцы выстроились вокруг погибших товарищей, и Феномир положил на их последнее ложе горящий факел. Остальные сделали то же самое. Затем, когда жаркое пламя устремилось к небу, воины запели прощальную песню, в которой воспевались подвиги Бретила и Братобора, так звали погибших. Под эти печальные и торжественные звуки отряд разведчиков выступил из лагеря и направился к Ардагарду.

Ольве повел их верх по руслу реки, которая, как оказалась, называлась Быстропенная. Он шел первым. За ним ступал Гэндальф с гномами и Бильбо, затем шли гондорцы, замыкал шествие Торонгил Странник. У всех за плечами были мешки и полное вооружение. Большие круглые щиты, тяжелые мечи, топоры и луки со стрелами. Только у Бильбо был один кинжал, да у Ольве ничего кроме лука и колчана со стрелами не было. Гэндальф шел, опираясь на посох. Оружия у него не было. Во всяком случае, в руках или на спине. Но хоббиту то хорошо было известно, как вооружен и опасен становится Гэндальф, когда начинается настоящий бой.

Шли молча. На душе было невесело и тревожно. Только Балин и Двалин о чем-то переговаривались между собой. Бильбо шел и клевал носом, потому что не выспался. Гондорцы, как настоящие воины, ничем не показывали, что тоже провели бессонную ночь.

Только когда берег остался далеко за спиной, а потом, когда отряд вошел в жидкий и низкорослый елистый лес, и вовсе пропал из виду, настроение постепенно стало меняться. Воины, привыкшие к опасностям жизни, видевшие смерть товарищей, они не могли предаваться унынию слишком долго. И вот уже разговоры между ними все чаще и чаще стали переходить в смех, ночные страхи казались чем-то далеким и нереальным. А когда в полдень, прямо на отряд выскочил красавец тур с огромными рогами и тут же пал, сраженный сразу двумя стрелами, одну выпустил Ольве, другую, на секунду позже него, Балин, так и вовсе стало приподнятым. После вяленного и соленого мяса, всем хотелось полакомиться свежатинкой. Тут же был разведен костер, туша зверя надета на крепкий осиновый кол, и все стали в нетерпении ждать трапезы.

Пока готовилось мясо, Ольве и Гэндальф прошли вперед. Неожиданно для себя за ними увязался и Бильбо.

– Еще поллиги, и мы будем у подножия Ардагарда. Там только одна тропа. Она ведет вокруг горы, и мы обойдем ее три раза, прежде чем окажемся на вершине, – рассказывал Ольве.

– Сколько понадобится времени на восхождение? – спросил Гэндальф. – Ардагард, гора не высокая, но основание у нее очень широкое.

– Это верно. Не меньше дня понадобится на то, чтобы добраться до верха.

– Это значит, что мы будем там как раз в полночь? – вдруг дошло до Бильбо то, что говорит эльф. – Но ведь это самое нехорошее время.

– Это самое нужное для нас время, – перебил его Гэндальф. – Мы должны быть там до рассветного тумана, если хотим увидеть Зачарованные острова.

Где-то сбоку громко хрустнула ветка. Все трое замерли на месте.

– Это кабан, – улыбнулся Ольве. – Уводит от нас свое семейство. Не хочет попасть на вертел.

Бильбо первый раз увидел, как улыбается темный эльф.

– А вы всегда такие мрачные? – спросил он Ольве. – Никогда в жизни я не видел таких мрачных эльфов.

– Нет. Обычно мы веселые и шумные. Но с тех пор, как снова возродилась древняя война, нам не до веселья.

Бильбо вздохнул:

– Вот ведь штука получилась. Отправился на увеселительную прогулку, а оказался на войне. Да еще и на Древней войне. Что ты на это скажешь, Гэндальф.

– Скажу, что нам пора возвращаться, – ответил маг.

Они вернулись к остальным и сытно поели. Затем отряд смельчаков снова отправился в путь. Через полчаса лес кончился, и отряд оказался прямо у подножия горы. И тут из леса в шагах ста от них, сюда же вышел крупный отряд темных эльфов. Эльфы двигались быстро и совершенно бесшумно. Казалось, что их ноги не касаются земли. Ни одна травинка не примялась под ними, ни одна ветка не сломалась там, где они прошли. Впереди отряда шел высокий седовласый эльф с большими глазами. Он внимательно оглядел гондорцев. Когда его взгляд остановился на гномах, то хмурый эльф, стал еще более хмур. Увидев хоббита, он удивленно поднял брови вверх.

– Это Ормэ наш король, – тихо сказал Ольве Гэндальфу. – Он хочет поговорить с тобой, друг эльфов.

– Я вижу, – ответил маг и поклонился королю темных эльфов. – Приветствую тебя, Ормэ, сын Дармэ, да вернутся светлые дни к вашему царству.

– Спасибо на добром слове, Митрандир, – ответил Ормэ. – Это правда, что ты и твои люди и гномы, собираетесь подняться на Ардагард?

– Да, это так.

– Не будет ли принесен вред твоим поступком моему народу? Не навлечешь ли ты гнев на нас? Ночью Ардагард гневался.

– Я клянусь собой, что не дам в обиду твой народ. А гневался не Ардагард, а злой демон ночи, спрятавшийся там, и насылающий на вас ночных убийц. Я хочу покарать его.

– Твоя смелость, граничит с безрассудством. И все же я вижу, что ты исполнишь то, что обещаешь. Я разрешаю тебе и твоим людям и гномам, подняться на гору и желаю, чтобы ты вернулся назад. Со своей стороны, обещаю, что возьму твои корабли под свою защиту.

– За это благодарю тебя, и также благодарен тебе будет Гондор, царство Нуменора.

– Прощай! – сказал эльф и махнул рукой.

И эльфы скрылись в лесу также быстро и неожиданно, как вышли оттуда.

Гэндальф первым ступил на тропу, ведущую на вершину Ардагарда. И синее небо почему-то стало серым, словно заволоклось тучами. И когда остальные тоже стали всходить на гору, небо темнело с каждым новым храбрецом. Последним все также шел Торонгил. Когда его ноги ступили на тропу, то стало и вовсе темно, как ночью и все вдруг почувствовали, как дрогнула под ногами земля. И тяжелый гул вдруг донесся откуда-то сверху. Все, даже Гэндальф, побледнели. Но никто не сделал и шагу назад.

Гэндальф грозно нахмурил брови и поднял над головой посох:

– Ты злишься, проклятый демон, и хочешь нас запугать? Вот тебе мой ответ!

Он опустил посох и стукнул им о землю. В ту же секунду грохнуло так, что стаи перепуганных птиц вырвались из леса и в панике закружили по небу. Синяя сверкающая молния взлетела к черным тучам, влетела в них и разорвала их на кусочки и разметала, как ветер уносит смрадный дым. Небо стало по прежниму синим и ясным. Вновь засверкало солнце.

Земля под ногами опять дрогнула. Только в этот раз это случилось по воле Гэндальфа.

– Идем дальше, друзья мои! – скомандовал маг.

Отряд двинулся вверх по тропе. Уже через полчаса гондорцы поднялись достаточно, чтобы увидеть за лесом море, а еще через десять минут можно было уже наблюдать с горы гондорский лагерь и три триеры, покачивающиеся на серых волнах. Их вид придавал уверенности.

Идти стал трудно. Дорога под ногами практически отсутствовала. Путешественники шли по извилистой покатой тропе, которая то пропадала, то появлялась вновь. К сожалению, взобраться на вершину по прямой было невозможно, потому что склон состоял из крутых обрывов, и поэтому гора напоминала собой как бы огромные ступени гигантской лестницы.

Внезапно дорогу пригородила глубокая и широкая трещина. Гэндальф обернулся к гномам:

– Эй, братья, пора теперь вам доказать нам, что без гномов эта экспедиция обречена на провал.

– Пара пустяков! – отозвались Балин и Двалин. – Было бы, о чем переживать.

Они скинули с плеч рюкзаки, достали инструменты и принялись за дело. Быстренько обтесали край трещины, а потом стали выдалбливать в нем ступени. Действовали они невероятно ловко и быстро. Очень скоро оба оказались почти на самом дне, вернее там, где края пропасти сошлись так близко друг с другом, что можно было стоять, расставив и оперев на них ноги. После этого они стали вырубать ступени на другой стороне, и скоро выбрались на другую сторону.

– Дело сделано! – весело крикнули они Гэндальфу.

– Отлично сработано, – похвалил их маг, когда оказался рядом с ними.

– Ты то чего лез со всеми? – спросил его Двалин. – Ты же волшебник. Мог и перелететь эту жалкую ямку.

– Зачем тратить магию на такую ерунду? – тут же накинулся на него Балин. – Понимать надо!

Двалин пожал плечами:

– Я ведь только спросил.

Вскоре весь отряд оказался рядом с ними. Торонгил хотел было помочь Бильбо, но хоббит вежливо отклонил его помощь:

– Это для меня легкая прогулка. Знал бы ты, где мне пришлось побывать.

– Извини, дружище, – посмеялся Торонгил. – Но все же, держись рядом со мной.

– А это уж непременно. Только и ты тогда держись рядом с Гэндальфом. Ему я доверяю больше. Все-таки волшебник.

Дальше поднимались без происшествий. Время подходило к вечеру. Хотя гномы и быстро устроили переправу, время на ней все же было потрачено. Они только два раза обошли Ардагард.

– Быстрее! – командовал Гэндальф. – Быстрее! Мы должны добраться до башни до наступления ночи.

И все же ночь наступила раньше. Солнце висело низко над водой, когда гондорцы завернули на последний обход. Море и три гордых красавца корабля скрылось за горой. Теперь путникам видны были только горы. Голубые горы, куда более высокие и неприступные были перед ними до горизонта. Ардагард по сравнению с ними казался лишь небольшим холмом. И все же он тоже был высоким. Даже не столько высоким, сколько очень широким.

Но еще было сумрачно, как с северной стороны снизу из леса на гору выскочили какие-то тени. Их было где-то полтора десятка. Корявые фигуры, движущиеся на четвереньках. Они помчались с невероятной быстротой наверх по прямой и в направлении к отряду Гэндальфа. Первым их заметил Ольве. Ни тени страха не появилось на его лице. Эльф просто снял с плеча лук и стремительным почти неуловимым движением вложил в него стрелу.

– Иссури, – сказал он, показывая вниз.

– Бежим? – спросил Гэндальф. – Может, успеем?

Эльф покачал головой:

– От них еще никто не уходил. Надо сражаться.

Действительно, пока они говорили это, иссури преодолели уже половину горы.

– К бою! – закричал Торонгил и выхватил меч.

– К бою! – закричали гондорцы, вставая плечо к плечу.

– Давненько я не баловался топором, – удовлетворенно заметил Балин, вставая перед Бильбо.

Хоббит тоже выхватил кинжал:

– Эй, гномы, полегче! Я ведь тоже кое-чего стою.

Как только он это сказал, первые воины врага достигли гондорцев. Их даже трудно было рассмотреть, так быстро они двигались. Словно звери, совершали они длинные и высокие прыжки. И все же это были люди – голые, лохматые и безобразные, покрытые с ног до головы мокрой блестящей грязью, с острыми, как у кошек ушами. Сначала они бежали молча, но когда приблизились к людям, то громко завизжали, и крики их были похожи на ночные кошачьи вопли. И с этими криками они и совершили нападение. Их встретили стрелами, но только один дикарь упал сраженный стрелой. Его пристрелил Ольве. Остальные стрелы улетели в пустоту. Там, куда они были нацелены, уже никого не было.

Затем начался бой. Такой ярости и жестокости Бильбо никогда не видел. У дикарей действительно не было оружия. Они сами были оружие. Двигаясь на четвереньках, они вдруг внезапно прыгали, и оказывались верхом на противнике, который не успевал даже совершить первый удар. После чего, руками обхватывали ему голову и сворачивали ее на сторону. Два гондорца так и погибли в первые же секунды боя. Остальные тут же убили виновников их смерти и встретили мечами новых противников.

Дальше все произошло очень быстро. Бильбо ничего не успел понять, как бой уже кончился. Исход дела решил Гэндальф. Он поднял перед собой посох, взял его в обе руки, и стал крутить его, подобно мельнице. Посох вспыхнул синим светом, и превратился в сверкающий круг. Затем из круга вдруг вырвалось несколько десятков молний. Некоторые молнии с шипением ворвались в землю под ногами мага, зато остальные полетели в дикарей. Дикие крики пронзили поле боя, потому что пламя объяло врагов, и они побежали, так и охваченные им. Гондорцы бросились, было преследовать их, но Гэндальф остановил их.

– К башне! – закричал он. – На вершину!

И все вспомнили, какова их главная цель.

Однако, когда они повернулись к вершине, то увидели катящиеся на них огромные круглые валуны. Откуда они только взялись? Ведь там не было ничего подобного. Но валуны были, и катились прямо на отважных путешественников, грозя передавить их всех до единого.

– Ложись! – закричал Гэндальф. – Ложитесь и закрывайтесь щитами!

Ничего другого не оставалось делать. Все поспешили исполнить приказание мага. Гондорцы легли и прижались прямо к покатому склону и накрылись щитами. У Бильбо не было щита, и его накрыл Торонгил. И не только накрыл щитом, а еще и заслонил своим телом.

Только Гэндальф не последовал примеру товарищей. Он остался стоять. Но когда камни достигли его, то ни один из них даже не задел его. Остальных они лишь слегка задели. Вовремя Гэндальф дал команду. Сделай они это на секунду позже, и их бы снесло с тропы. А так, чуть ударило по спине. Гондорским богатырям не привыкать сносить такие удары.

– Встаем и идем дальше! – снова скомандовал Гэндальф. – И давайте поторопимся, друзья.

И отряд поспешил дальше. Все ближе и ближе была к ним вершина и стоящий на ней Вернидор. Словно кривой драконий зуб, взирал он вниз с надменностью злодея и готовил новые препятствия для незваных гостей.

– Нет, ты не испугаешь и не прогонишь нас! – опять громовым голосом закричал Гэндальф. – Мы доберемся до тебя, и отнимем твою тайну!

Грохот и вспышка красной молнии над башней Вернидор были ему ответом. Темный силуэт зловещим пятном выделялся на фоне багрового неба.

И вот, наконец, тропа вывела гондорцев на широкое овальное плато, которое плавно уходило вверх. На самом верхнем и дальнем его краю со стороны моря возвышалась кривая и уродливая башня. Она наполовину развалилась и осыпалась, но все же представляла собой внушительное и в то же время неприглядное зрелище. Отряд устремился к башне.

Была уже непроглядная ночь. Силы смельчаков были почти на исходе, но никто не собирался отдыхать. С каждым шагом гондорцы, ведомые Гэндальфом, приближались к башне. И вот настал момент, когда они приблизились к ней вплотную. Башня была не очень высокая футов сто. В ее стенах не было ни одного окна, а внизу всего лишь одна высокая железная дверь. И эта дверь сейчас пылала ярким оранжевым огнем, а в центре ее пылала чернотой руническая монограма.

– Вот мы и добрались до нашей цели, – заметил Двалин. – Только, как я посмотрю, нам не очень рады и не собираются пригласить на чай. Помните, ребята, как мы также застряли на Одинокой горе? Нам тогда очень пригодился твой талант взломщика, Бильбо Бэггинс. Может, и сейчас вспомнишь свое прежнее ремесло?

Бильбо посмотрел на дверь и махнул рукой:

– А, ерунда! Ведь с нами Гэндальф, и он ее с легкостью откроет. Так что я тут бесполезен. К тому же тогда у нас было время, а сейчас у нас, его нет.

– Что, правда, то, правда, – согласились гномы и опасливо оглянулись.

Позади была тьма, от которой не приходилось ждать ничего хорошего. Но Гэндальф уже подошел к двери, ведущей в башню, махал посохом и читал разные известные ему открывающие заклинания. Видно было, что он торопится, хотя, как известно торопиться во время колдовства очень опасно. Но тьма за спиной давила все сильнее и яростнее. В ней так все и клокотало. Все чувствовали, что кто-то на них собирается напасть и копит для этого силы. Гондорцы стояли плотным кольцом, готовые дать отпор кому угодно. Они вглядывались в беспроглядный мрак и ждали. Вперед с факелом вышел Торонгил и попытался просветить тьму, но свет факела был тут же поглощен ею, и людям так и не удалось рассмотреть, что есть там во тьме.

Бильбо был рядом с гномами. К Гэндальфу в данный момент, он подходить боялся. К тому же рядом был еще и Ольве с натянутым луком. Сам хоббит не выпускал из рук кинжала. И еще ему вдруг нестерпимо захотелось надеть кольцо и сделаться невидимым. Он сунул левую руку в карман и нащупал заветную вещицу пальцами. Указательный палец так и норовил вдеться в кольцо. Но все же Бильбо удержал свое желание, потому что ему вдруг пришло в голову, что его исчезновение может всех напугать или удивить, и это испортит все дело. А портить дело Бильбо не хотелось.

– Гитама, отомо, тир сильварен! – громко выкрикивал Гэндальф, водя своим жезлом по черной руне ворот. Руна стиралась, но потом появлялась вновь, и дверь оставалась закрытой. – Тир сильварен!

– Быстрее, Гэндальф! – шептал Бильбо. – Быстрее! Время уходит!

– Тир сильварен! – опять закричал Гэндальф и стукнул концом жезла в центр черной руны. – Силь оровен!

И жезл мага вошел в дверь, как раскаленный нож входит в сливочное масло. Гэндальф схватил его двумя руками, напрягся и потянул на себя. Железная дверь вдруг пылающей расплавленной массой полилась к его ногам. Маг отступил на шаг, но расплавленный металл продолжал наступать на него. Тогда он стукнул перед собой посохом, и земля с ужасающим грохотом треснула перед ним. Расплавленный металл, который только что был непроходимой преградой, как вода пролился золотым ручьем в образовавшуюся трещину и исчез в темной глубине. Из трещины вырвались клубы шипящего пара. В ту же секунду Гэндальф совершил прыжок и перелетел через трещину и ворвался внутрь башни.

– За мной! – крикнул он остальным. – Быстрее.

Но тут содрогнулась до самых недр гора Ардагард. Содрогнулась, и всех кто на ней стоял, очень сильно тряхнуло. Трещина вдруг распахнулась словно жадная пасть, и стоящие на ее краю повалились с ног.

Гэндальф увидел, как хоббит, гномы и эльф Ольве срываются и один за другим падают вниз в трещину и с криками скрываются во тьме. В ту же секунду в его руке вспыхнул стальным пламенем длинный двуручный меч.

– Да поможет вам Глемдринг! – крикнул Гэндальф, бросая в черную бездну меч. Затем он увидел растерянных гондорцев, которые подбежали к пропасти и теперь смотрели то вниз, в бездну, то на Гэндальфа. – Ждите меня здесь! Во что бы то ни стало вам нужно продержаться до рассвета и никого сюда не впустить. Никого, слышите? Никого! Удачи тебе, Торонгил! И да хранит вас Небо! – После этих слов, маг вбежал внутрь башни и скрылся из виду. Гулко стучали его шаги. Гэндальф поднимался по лестнице к вершине.

Гондорцы во главе с Торонгилом остались у края пропасти. Несколько секунд они молчали. Потом Торонгил закричал:

– К бою! Враг идет на нас!

Призывно затрубил боевой рог командира. Гондорцы вернулись на свои места и увидели, светящиеся в темноте желтые, зеленые, оранжевые и фиолетовые глаза, которые стремительно приближались к ним. Их было несколько пар. И они прыгали то вверх, то вниз, словно танцующие огоньки. А потом тьма разродилась гибкими черными телами, которые в стремительном прыжке накинулись на людей.

Глава одиннадцатая В НЕДРАХ АРДАГАРДА

Бильбо летел долго. Он не падал, а словно скатывался со снежной горы. Но сердце все равно ушло куда-то вниз к пяткам, и не будь они у хоббита такими твердыми и мозолистыми, обязательно вырвалось бы наружу и сбежало. Так страшно было Бильбо Бэггинсу эсквайру.

Однако ничего не бывает вечным, даже самое долгое. Кончилось и падение. Бильбо открыл глаза и огляделся. Вокруг было темно и ничего не видно.

– Наверно у меня не одной косточки целой не осталось, – сделал предположение хоббит.

Он пошевелил рукой, потом ногой, покрутил головой и поднялся. Ничего не болело. Даже не одного ушиба не чувствовалось.

– Что такое? Я в полном порядке!

– А вот я нет! – хриплым голосом проворчал кто-то рядом. – Все ребра болят! Балин ты тут?

– Тут! – отозвался Балин. – Тут! И тоже сильно расшибся.

– Балин! Двалин! – радостно закричал Бильбо. – И вы тут? Что, тоже провалились в эту проклятую ямину? Где вы? Почему я вас не вижу?

Вспыхнул зажженный факел и осветил все вокруг. Бильбо увидел сидящих в десяти шагах от него гномов. Но факел держали не они. Факел держал Ольве. Он стоял между Бильбо и братьями и внимательно оглядывался по сторонам. Кроме факела у него в руках был еще меч. Бильбо сразу узнал его.

– Откуда у тебя Глемдринг? – воскликнул он.

– Когда мы полетели вниз, нам его бросил Гэндальф, – ответил эльф.

– Лучше бы он спрыгнул с нами, – проворчал Двалин. – От этого было бы куда больше пользы.

– Нам да, – тут же возразил брату Балин. – Но для дела лучше, чтобы он оставался там наверху. А уж мы то с тобой, тут не заблудимся. Не так ли?

– А то? – поддакнул Двалин и кряхтя и держась за бока поднялся на ноги. – Славная пещерка. Не плохо бы ее обследовать. Нюхом чувствую, что здесь есть что поискать. Золото, серебро очень часто сокрыто именно вот в таких опасных горах. А может тут и алмазы есть?

– Ты цел? – спросил его Балин.

– Кажись цел. Только колено ушиб, теперь вот хромаю. Но все мое при мне.

– Да уж, гном никогда не расстанется со своим добром, – улыбнулся подошедший к братьям Ольве.

– Отлично сказано, – посмеялся над словами эльфа Бильбо. Он тоже присоединился к честной компании. – Где мы, Балин?

– Мы в недрах горы, дружище, – ответил гном. – И это мне, если сказать откровенно, нравится куда больше, чем лезть на какую-то там башню.

– А мне все эти подземелья и пещеры, вот уже где, – вздохнул Бильбо, показывая на свой подбородок.

– Отсюда можно выбраться? – спросил у гномов эльф.

Гномы пожали плечами.

– Так сразу и не скажешь, – покачал головой Балин. – Одно скажу, что тот путь, которым мы сюда попали, назад не годится. Так что надо искать другой выход, а для этого надо оглядеться.

И они стали осматриваться.

Вокруг них была низкая пещера с покатыми потолками. В ней было несколько жарковато и пахло чем-то горелым. Гномы с тревогой принюхались.

– Похоже на подгорный газ, – сказал Двалин. – Вот уж чего не надо бы нам.

– Какой газ! – не согласился с ним Балин. – Это же серой воняет.

– Точно, серой. Я сразу и не разобрал. Ну тогда это не страшно. Серы я на своем веку нанюхался.

Где-то за далью видимости, там, где факел был не в силах рассеять мрак, раздался тихий шорох.

– Там кто-то есть! – всполошился Бильбо, выставляя перед собой кинжал.

– Да, там кто-то есть, – тихо произнес эльф.

Хоббит и гномы посмотрели на него и увидели, что Глемдринг в руках эльфа буквально пылает белым светом.

– А ну, достанем фонари! – скомандовал Балин и достал из рюкзака гномовский фонарик на серебрянном обруче, который крепится на лбу. То же самое сделал Двалин. Гномы надели их и зажгли. Фонарики были маленькие, но свет давали сильный, куда более яркий, чем шел от факела Ольве.

Темнота нехотя расступилась, но никого в ней не обнаружилось. И слышно тоже больше ничего не было. Только что-то потрескивало.

– Как там наши наверху? – с тоской посмотрел наверх Бильбо. – Ой, смотрите!

Все задрали головы наверх и поняли, откуда раздаются шорох и потрескивание. Весь потолок пещеры был просто увешан летучими мышами. Их было такое огромное количество, что потолка за ними невозможно было разглядеть. Все они были слишком крупные для обычных мышей. И морды у них были словно у собак. Как только Бильбо ойкнул, мыши, словно услышав сигнал, покинули потолок и с жуткими криками налетели на незваных гостей. От хлопанья их крыльев у всех просто заложило уши. Через секунду мыши облепили их со всех сторон. Бильбо показалось, что сейчас их всех растерзают эти ужасные твари. Он закричал от ужаса и свалился на землю. Вокруг бесновались мыши. Хоббит завертелся на месте, стал перекатываться с боку на бок и размахивать кинжалом. Все это время он не переставал кричать, словно надеялся, что его крики могут отогнать противных тварей.

А мыши продолжали вокруг бесноваться и верещать. Их количество было таким огромным, что Бильбо уже ничего не видел, что творилось в одном шаге от него. Сквозь весь этот невероятный шум до него доносились вопли гномов, а вскоре затихли и они.

Очень не скоро Бильбо сообразил, что мыши не причиняют ему никакого вреда. Ни одна его даже не укусила и не оцарапала. Они боялись его видимо также сильно, как и он их. А еще до него дошло, что он уже давно не лежит на земле, а бежит, и сам не знает, зачем и куда. И чудо, что он еще ни в кого и ни во что не врезался. И он пробежал еще немного, прежде чем заставил себя остановиться. При чем далось ему это с трудом. Зато когда он остановился, то летучие мыши тут же исчезли, улетев далеко вперед. Бильбо понял, что бежал вместе с ними.

– Что же я наделал? – спросил себя со страхом хоббит. – Неужели я убежал от своих? Где я? Где они? Балин! Двалин!

Никто ему не ответил. Бильбо в ужасе завертелся на месте и вдруг увидел себя в огромном подземном гроте с бесчисленным количеством выходов.

– Как я здесь оказался? Бедный я несчастный! Это что же, опять Лабиринт Подземелий? За что мне все эти напасти?

Затем он успокоился. Этому было несколько причин. Первая, Бильбо увидел, что в гроте не темно. Мягкий зеленоватый свет, шедший неизвестно откуда, освещал все вокруг достаточно хорошо, чтобы все было видно. Второй причиной было то, что он не обнаружил на себе никаких повреждений или увечий, которых опасался. И третье, он все-таки был уже очень опытным путешественником, чтобы так бесстыдно паниковать.

– Так, – сказал сам себе хоббит, – ничего страшного не произошло, кроме того, что я отбился от остальных. Впрочем, такое со мной тоже бывало не раз. И ничего, каждый раз проносило. Пронесет и сейчас. Балин, Двалин! Вы меня слышите? Не слышат. Ольве! У эльфов великолепный слух. Рано или поздно они меня найдут. Или я их. Главное, чтобы тут не было орков. А это что за штуки?

Бильбо вдруг обратил внимания на круглые камни, которые во множестве лежали вокруг. Об один такой камень, он как раз чуть не споткнулся.

– Валуны. Кругляши. Интересно, кто их тут накидал? И как их много! И все такие разные. И очень красивые.

Круглых, вернее сказать, даже не круглых, а овальных камней было очень много. Они лежали по всему гроту, до самых стен. И вдруг Бильбо понял, что это от них идет свет.

– Подземные светящиеся камни! – воскликнул он. – Вот обрадуются мои гномы. Эти штуки будут поценнее многих алмазов. Любой король отвалит кучу золота, чтобы в его спальне стоял такой вот светильник. Этот вот, будет ростом с меня. А тот, даже выше. Я нашел сокровища! Ура! Ай да я!

Разглядывая удивительные находки, Бильбо проходил по гроту, пока не вышел в центр, где камней не было.

– Нет, это не камни, – сказал он. – Это что-то другое. Для камней они слишком одинаковые. Ага, кажется, я понял. Это что-то вроде разновидности жемчуга. Точно! Это жемчуг. Только не морской, а подземный. Эх, гномы, ну где же вы?

Внезапно хоббиту стало сильно не по себе. Ему показалось, что между камней кто прополз. Да-да, именно прополз, по змеиному, а не прошел и даже не прокрался.

– Кто там? – с тревогой спросил Бильбо. – Кто крадется в темноте?

Ему никто не ответил. Но неприятное тревожное чувство осталось. Свет вокруг вдруг замерцал, и по стенам пробежали переливы отблесков. И опять Бильбо показалось, что он увидел неясный и очень крупный силуэт. Словно кто-то большой и невидимый ходит вокруг хоббита, раз за разом сужая круги. Бильбо стало страшно. Сейчас этот кто-то невидимый подойдет к нему и прикончит беззащитного маленького хоббита. Бильбо невероятно сильно захотелось стать невидимым.

«Надень Кольцо, дурень!» – стрельнула в мозгу неожиданная мысль.

– Конечно, конечно, – дрожащим голосом прошептал Бильбо. – Как я мог про него забыть? А как же иначе? Только так.

Его рука быстро нырнула во внутренний карман жилета, пальцы ловко расстегнули пуговицы (там их было пришито две), и кольцо, словно само прыгнуло на указательный палец.

Бильбо облегченно вздохнул. Теперь он невидим, теперь он в безопасности! И тут же из его рта вырвался вопль ужаса. От страха Бильбо присел. Он почувствовал, что уже никогда не сможет пошевелить ни ногой, ни рукой.

Перед ним, в пяти шагах, стоял дракон. Самый настоящий дракон. И он смотрел на Бильбо, и в его взгляде тоже было великое удивление.

– С-с-с-мог! – писклявым голосом воскликнул Бильбо помимо своей воли.

– Что? – удивленно прошипел дракон. – Как ты меня назвал? Моим земным именем? Я уже начал забывать его. Однако, почему мне знаком твой голос?

– Я, я… пожалуй мне это снится, – чуть не плача пробормотал хоббит.

И вдруг дракон оживился:

– Да, мне знаком этот голос! Я узнаю его. Я слышал его в мой последний день. Так это ты? Ты!

– Я? – пролепетал Бильбо. – Я? Что значит я? Нет, это не я! Ни в коем случае не я!

– Нет, это ты! – Черной тенью Смог надвинулся на хоббита. – Ты тот самый невидимка, который забрался ко мне в пещеру и похитил все сокровища. Из-за тебя потом люди Дейла убили меня! Ты тот самый Некто, который…

Смог, а это действительно был он, не договорил. Мощная струя пламени вырвалась из его ужасной пасти и объяла Бильбо с головы до ног. Хоббит дико закричал и закрылся руками, в безуспешной попытке спасти себя.

Через три долгие и томительные секунды он вдруг удивленно заметил, что жив, здоров и ему совершенно не больно.

– Он что промахнулся? – спросил себя Бильбо, открыл глаза, с трудом опустил руки и осмотрел себя с головы до ног и только потом решился поднять взгляд на дракона. Смог внимательно глядел на него. – Ты промахнулся?

– Я никогда не промахиваюсь, – с плохо скрываемой грустью ответил дракон. – Просто мое пламя теперь бессильно против тебя.

– Почему?

– Мы в разных мирах. Ты еще живешь, подлый Некто, убийца драконов, а я нахожусь в мире теней! – У дракона вырвалось что-то похожее на вздох.

За спиной хоббита что-то прогремело. Он испуганно оглянулся и увидел еще одного дракона. Вернее драконшу.

– Веннидетта! – в ужасе завопил Бильбо.

– Веннидетта моя дочь! – ответила драконша. – А я звалась Ведригайла Коварная, ее мать. А ты, зачем пришел сюда, убийца драконов? Зачем пришел в нашу тайную обитель, да еще и проник в мир теней?

– Убийца драконов? – пролепетал Бильбо. – Почему ты так зовешь меня? И Смог так назвал меня.

– Не увертывайся! – прошипели драконы, с двух сторон приближаясь к Бильбо. – Мы все знаем. Это ты, главный виновник того, что наш род прекратил свое существование в Большом мире!

– Это неправда! Я всего лишь маленький беззащитный хоббит!

– Не ври! – прервала Бильбо Ведригайла. – Мы видели, как ты жестоко расправился с нашей дочерью, на которую мы возлагали все наши надежды. Она должна была возродить род драконов на земле и вызволить всех нас из мира теней. Но ты убил ее! Жестоко и цинично. Бедную нашу девочку! И наши души теперь в наказание должны охранять грот Последнего Шанса. Сюда Веннидетта должна была принести Око Дракона. Но ты убил ее и убил Око Дракона. Наше сердце. Как это мучительно! Но теперь ты попался. Судьба справедлива. Она привела тебя к нам, чтобы свершилось возмездие, и восстановилась справедливость.

Драконша шипела, как змея, и продолжала приближаться к хоббиту. Бильбо было очень страшно видеть, как ее огромная зубастая пасть открывается, и в ней полыхают желтые языки пламени. Краем глаза он видел, как за спиной к нему подкрадывается Смог. Бежать было некуда. Драконы были с двух сторон. От ужаса хоббит упал на колени и задрожал. И вдруг он очень удивился.

– Стоп! – поднял он вверх руку. – Почему вы меня видите? Я же надел Кольцо. Я невидимка! Вы не можете меня видеть!

Драконы злорадно засмеялись и забили по полу шипастыми хвостами. Словно горох просыпался на пол.

– Кольцо! Ты надел Кольцо! Вот в этом вся штука, – стал объяснять хоббиту Смог. – Это когда я был жив, здоров и могуществен, ты мог спрятаться от меня с помощью этой волшебной вещицы, сути которой ты даже не представляешь. Но теперь ты надел Кольцо, и оно привело тебя к нам в мир теней и отдало в наши лапы. Тебе конец. Веннидетта не принесла сюда Око Дракона, зато ты принес Кольцо и открылся нам. Теперь ты наш, и будешь служить нам. И Кольцо поможет нам возродить наш род. Вернее, оно уже сделало то, что должно было сделать. Вот так!

– Ты слишком много болтаешь! – прошипела Смогу Ведригайла. – Лучше убей его и отними у него Кольцо. Оно должно быть нашим!

Огромный хвост Смога ударил по Бильбо и пролетел сквозь него. Но хоббит все равно шарахнулся назад и упал на спину.

– Кольцо! Мое Кольцо! – запричитал он. – Вам нужно мое кольцо? Я не отдам его. Оно мое!

И он быстрым и резким движением сорвал с пальца кольцо, как раз в тот момент, когда две гигантские туши, почти потерявшие прозрачность и невесомость, нависли над ним, чтобы обрушиться и раздавить его.

Драконы тут же исчезли. Только громкий вздох разочарования на несколько секунд повис в тяжелом пропахшим серой воздухом. Бильбо снова был один одинешенек в гроте. Только светящиеся камни все также тускло мерцали вокруг хоббита. И вдруг он обратил внимание на то, что теперь они светятся не мягким зеленым светом, как прежде, а багрово-алым. Тут до него дошло, что это вовсе не камни и ни какой-то там подземный жемчуг.

– Драконьи яйца! – ахнул Бильбо. – Это же драконьи яйца. Так вот о чем говорили драконы, которых я увидел, когда надел Кольцо. Они говорили о возрождении своего рода. И здесь у них спрятаны яйца. И что будет, если из них вылупятся драконы? Страшно даже подумать. Надо быстрее обо всем рассказать Гэндальфу. Надо что-то предпринять!

И хоббит побежал через мерцающие багровым светом яйца. Их было здесь не меньше сотни. Самых разных размеров, от небольших, размеров с детский мяч, до огромных, выше Бильбо. Одно такое большое яйцо, когда хоббит проходил мимо, вдруг громко треснуло, и из него раздался звук, похожий на клекот гигантского орла. Яйцо покачнулось и покатилось прямо на Бильбо. Хоббит едва успел отскочить в сторону, и оно ударилось в другое яйцо. Оба яйца тут же раскололись, и два маленьких чудовища закопошились на каменистой земле. С шумом и шелестом раскрылись пока еще не развитые перепончатые крылья. Они тут же стали драться друг с другом. Защелкали еще не окрепшие пасти, и тот дракончик, который был крупнее, прикончил своего более мелкого собрата. Он радостно заверещал, после чего с громким чавканьем стал вырывать из своей жертвы куски мяса. При этом он довольно урчал и несколько раз громко срыгнул. При этом из его пасти вырвались клубы дыма. В воздухе еще крепче запахло серой.

Бильбо стоял и смотрел на все это молча. Волосы на его голове шевелились от ужаса. И он не заметил, как к нему подкрадывается еще один вылупившийся из яйца дракончик. Он шел тихо, пошатываясь на кривых уродливых и невероятно длинных ногах. Глаза его внимательно и изучающе смотрели на Бильбо.

– Берегись! – раздался над сводами пещеры зычный крик.

Со свистом в воздухе пролетел топор, и снес дракону голову как раз в ту секунду, когда он уже готовился сомкнуть пасть вокруг тела Бильбо. Хоббит увидел, как недалеко от него стоит Балин и удивленно оглядывает необычную пещеру.

К дракончику, который пожирал своего собрата, подбежал Двалин с секирой в руках и тут же разрубил его пополам. Еще две стрелы повалили с ног, но не прикончили довольно крупного дракончика, который широкими мощными шагами приближался к хоббиту. В пещеру вошел Ольве и сразу сообразил, в чем дело.

– Что тут происходит? – пораженным голосом спросил Балин хоббита. – Ничего не понимаю. Откуда взялись эти твари? И что это за чудовища?

– Это детеныши драконов, – ответил Бильбо. – Они вылупились вот из этих яиц.

– Так это яйца? – хором ахнули гномы.

– Да, это драконьи яйца.

Балин почесал бороду:

– А я то часом подумал, что это подземные жемчужины и даже обрадовался. Ну, думаю, и клад мы нашли.

– Я тоже подумал, что нашел клад, – вздохнул хоббит. – А потом меня чуть не съели.

– А ты что скажешь? – обратился Двалин к подошедшему к ним эльфу.

Ольве задумчиво оглядывал пещеру.

– Я думаю, что над нашей землей нависла опасность куда более страшная, чем иссури. Если эта дрянь расплодится, ничто не сможет остановить драконов, и они опять овладеют миром.

Словно в ответ на его слова, неподалеку раздался громкий треск. Все вздрогнули и посмотрели в ту сторону. Но тут же с другой стороны послышался точно такой же треск. И еще один, затем второй и третий. И вот уже затрещало со всех сторон.

Лопались и разбивались драконьи яйца, и пещера так сильно наполнилась запахом серы, что стало трудно дышать.

Но не это было самым ужасным.

Драконы!

Их становилось все больше и больше. Сначала десяток, потом почти пол сотни драконов. И они были очень голодны и сразу увидели четыре одинокие фигурки в центре грота. Самые голодные, крупные и смелые тут же кинулись на добычу.

– Куда же вы лезете! – закричал Балин, поднимая топор. – А ну дай дорогу! Ребята, за мной! Нам надо уносить отсюда наши бороды, если мы не хотим потерять их!

Братья гномы заработали топорами, словно дровосеки. Тут же в бой с драконами вступил и Ольве. Стрелы из его лука полетели в чудовищ одна за другой, а когда они закончились, то вспыхнул белым пламенем Глемдринг, и его смертельное для врагов лезвие завертелось в кровавом вихре. Фонтаны черной крови и отрубленные головы, лапы и хвосты наполнили воздух. Пещера наполнилась жуткими криками ярости. Драконы были голодны и напуганы, но натиска не ослабили. И с каждой минутой их становилось все больше и больше. Все труднее и труднее стало нашим героям пробиться сквозь них.

И опять Бильбо до безумия захотелось надеть Кольцо. Надеть, чтобы стать невидимым и скрыться, убежать.

– Надень Кольцо! – услышал он левым ухом свистящий шепот, похожий на шипение змеи. – Всего лишь надень Кольцо, и ты станешь невидим. Тебя никто не тронет.

– Мало того, – прибавился еще один шипящий голос. Бильбо показалось, что это говорит Ведригайла. – Все эти создания сразу станут подвластны тебе. Только надень Кольцо. Что же ты ждешь?

– Надень Кольцо!!! – теперь это вторили сразу два голоса.

– Надень Кольцо!!! – Уже не два, а десятки голосов, наперебой умоляли Бильбо. – Надень кольцо!!!

Хоббит опять сунул руку в карман, нащупал Кольцо.

– Вот оно, – сказал он себе.

И тут небольшой дракон вцепился в него зубами и стал сжимать челюсти на его плече. Хоббит непременно бы погиб, если бы на нем не было кольчуги из митрила, которую он надел, как только покинул борт «Хеллуина». Митрил самый прочный и легкий металл в мире. Даже зубы дракона не в состоянии прокусить его. Бильбо выхватил кинжал и, с трудом пробив толстую чешую, перерезал дракончику горло. Тот вскрикнул и свалился к его ногам. А хоббит уже дрался с другим драконом, так что ему теперь стало не до Кольца. К тому же он рассудил, что даже если он станет невидимкой, то все равно не проскочит сквозь такую плотную массу драконов. Они схватят его и невидимого и все равно сожрут. Им ведь без разницы, видим он, или нет. Опять же, ему не очень-то хотелось встречаться со Смогом и Ведригайлой. Нет, что-то в этот раз Кольцо сыграло с ним дурную шутку. Недаром Гэндальф постоянно напоминал ему, не пользоваться Кольцом. А он зря ничего не говорит.

Сражение продолжалось. Четверка сражалась отчаянно и яростно. В пещере уже валялись полтора десятка убитых драконов. Но по сравнению с тем количеством яиц, которые были в пещере, они истребили только малую частичку будущего драконьего воинства. А чудовища продолжали появляться на свет. И если силы бойцов убывали, то драконы, наоборот, прибывали. И с каждой минутой их становилось все больше и больше. Бильбо, который прикончил своим кинжалом двух свирепых драконьих детенышей, почувствовал, что смертельно устал, и скоро настанет момент, когда он просто будет не в силах пошевелить рукой и нанести еще удар.

Ольве убил уже семь драконов, но выглядел таким же бодрым и свежим, как в начале сражения. Он сражался молча и весело. Глаза его сверкали радостью боя. Его тонкая и грациозная фигура появлялась на самых опасных участках битвы. И он уже раза три успел спасти Бильбо жизнь, когда на него нападали со спины.

Так же весело и с азартом бились гномы. Они устроили настоящее соревнование, кто больше прикончит чудовищ.

– Э, да мы великие герои! – кричал Балин, размахивая секирой. – Это уже пятый!

– А у меня восьмой! Ха-ха-ха! Клянусь своей бородой, теперь ни один рыцарь во всем Средиземье не сравнится с нами. Все они жалкие сопливые мальчишки. Вот и пятый десяток закончился.

К их великому счастью, дракончики были все-таки детенышами. Биться по-настоящему они не умели, мешали друг другу, жадничали и совершали грубые промашки. А главное, по молодости и неопытности, никто из них еще не мог полыхать огнем. Даже у самых яростных и крупных змеев из пасти вырывались только клубы серного дыма или жалкие искры, мало, чем напоминающие настоящее драконовское пламя. Так что это было даже не сражение, а жестокое истребление. Но ни у кого из присутствующих не было и не тени жалости. Все прекрасно знали, кто такие драконы, и что может вырасти из этих вот уродливых детенышей.

С великим трудом хоббиту, гномам и эльфу удалось все же вырваться из окружения драконов и пробиться к одному из выходов из пещеры. Но чудовища продолжали преследовать их. Со временем они становились все проворнее и опаснее, потому что драконы, как никто другой, быстро развиваются и учатся сражаться и отстаивать свою жизнь. Уже не так легко стало их убить или поразить оружием. Теперь они сами наносили опасные удары. У друзей же появился новый враг – усталость. Целых три часа сражались они с драконами, которые все еще прибывали и прибывали. И казалось, что вот-вот кончатся силы у хоббита и гномов, и драконы их растерзают, но тут нашим друзьям неожиданно сильно повезло.

В пещеру с шумом вдруг влетели тучи летучих мышей. С криками и верещанием. Они летели так, словно от кого-то спасались и были просто обезумевшими от страха. И когда детеныши драконов увидели их, то тут же забыли про Бильбо и его друзей. Новая добыча была не такая опасная и драчливая. Дракончики стали прыгать и хватать мышей прямо в воздухе. А так как мышей было очень много, то еды теперь хватило всем.

Четыре друга получили передышку. Они стояли и смотрели, как пируют драконы. И было их уже где-то около сотни, не считая убитых. Почти не осталось целых яиц. Только раздробленная скорлупа толстым слоем лежала на каменном полу пещеры.

– Мы спасены, – выдохнул Бильбо. – Теперь они от нас отстанут.

Балин покачал головой:

– Драконы никогда не отстают от тех, кого пожелают убить. Такова их сущность. Они просто на время отвлеклись.

– Это точно, – вздохнул Двалин. – Уж мы гномы их очень хорошо знаем. Сейчас они съедят этих несчастных зверушек, ощутят горячий вкус свежей крови, мякоть мяса, и больше уже их не остановить. После того, как детеныш дракона поест первый раз, их чешуйки становятся прочными, как сталь. Так что нам уже не будет так легко рубить им головы.

– Чего же мы ждем? – воскликнул Бильбо. – Надо напасть на них, пока они не наелись, и перебить всех.

– На это нам не хватит и недели, – мрачно ответил Ольве. – Даже Глемдринг не в состоянии убить всех драконов. Нас слишком мало.

– Неужели все пропало? – Бильбо чуть не плакал.

Никто ему не ответил. А летучих мышей тем временем почти не осталось. И хотя их было великое множество, для такой толпы голодных детенышей, это было все равно, что ничто. Легка закуска, лишь возбудила у них аппетит. И некоторые от злости уже стали выпускать из носа и рта небольшие струйки пламени. Взоры многих снова устремились к хоббиту и гномам. Два дракона даже побежали в их сторону, но столкнулись друг с другом и тут же разодрались.

– Примемся за работу, – сказал Балин, поднимая секиру. – Эх, а мы ведь не обедали.

В их сторону потихоньку снова потянулись драконы. Красные глазки моргали и внимательно всматривались в них. Они все еще побаивались смелых воинов. Друзья отступили на шаг, выстроились в ряд и приготовили оружие.

– Кажется, это будет наш последний бой, – заметил Бильбо, готовя руку для удара. Его снова стали одолевать малодушные мысли о Кольце. Не пора ли все-таки одеть его? Теперь ведь есть куда бежать.

Внезапно все драконы замерли. Они разом подняли свои уродливые морды и стали принюхиваться. То одна струя пламени, то другая поднималась над этим ужасным стадом монстров. Драконы входили в силу.

– Что это с ними? – удивился Бильбо.

– Тихо, – прошептал Ольве. – Они что-то почуяли.

Дракончики стояли и переминались с ноги на ногу. Казалось, что их что-то тревожит, и все они очень растеряны и не знают что делать.

– Не нравится мне это! – сказал Балин. – Затишье перед бурей.

– И мне это знакомо, – ответил Двалин. – Воздух тяжелый какой стал. Как перед обвалом. Посмотри на свой фонарь.

Фонарики на головах гномов, не горели, а еле мерцали.

– Обвал и есть! – закричали гномы. – Бежим.

Никто никого уговаривать не стал. Все так и побежали. Кроме Бильбо. Его Балин подхватил и бросил себе на спину.

Под ногами задрожала земля. Послышался низкий гул, сначала тихий и далекий, но усиливающийся с каждой секундой. Затем раздался тяжелый топот, словно стадо лошадей поскакало по полю. Бильбо оглянулся и закричал:

– За нами бегут драконы!

И действительно, дракончики разом вдруг опомнились и сорвались с места. Толпой кинулись к тоннелю, в который нырнули их бывшие соперники. И хотя тоннель был довольно просторный, если не сказать, огромный, перед ним образовалась свалка. Уж больно много было драконов, и все устремились именно в этот тоннель, хотя рядом было их тоже не мало. Они кричали, рычали, палили пламенем, давили и раздирали друг друга. Некоторым удавалось вырваться вперед, и они бежали в диком страхе от невиданной опасности.

Раздался грохот. С потолка пещеры посыпался песок и пыль. Драконье стадо просто обезумело. Детеныши жалобно верещали и смотрели наверх, большинство из них от страха оцепенели и даже перестали рваться к выходу. Несмотря на молодость, они поняли, что шансов на спасение у них нет.

А над всем этим скопищем измученных, истерзанных давкой и дракой потрясенных драконов, метались две крылатые тени. Они словно хотели собой заслонить детенышей от чего-то страшного и неизбежного. Но это были всего лишь бесплодные тени, и огромные острые глыбы, которые начали падать с потолка, с легкостью пронеслись сквозь них и обрушились на дракончиков, давя и дробя их. Жалобные крики превратились в вопли боли и отчаяния, а глыбы с потолка продолжали падать и падать, пока весь потолок не обрушился на последних на земле и только что вылупившихся драконов, похоронив их в недрах горы Ардагард.

Грот Последнего Шанса драконов перестал существовать.

В это время Ольве и гномы выбежали из тоннеля и увидели, что Ардагард остался за их спиной, а они стоят у его подножия. Беглецы резко остановились и оглянулись.

Прямо на их глазах Ардагард медленно оседал, словно кто-то вдавливал его в землю. Это было внушительное зрелище, которое заворожило их.

– Смотрите, наши драконы! – закричал Бильбо.

Он показывал на появившихся в глубине тоннеля четырех драконов. Они бежали по их следу в надежде вырваться из подземелья.

– Они не должны выйти! – закричал Балин. – Мы не должны выпустить их на волю!

Гномы с трудом подняли секиры, эльф поднял меч Гэндальфа. Всем троим казалось, что они совершают какую-то чудовищную подлость, собираясь убить тех, кто бежал от смерти вместе с ними. Но убивать ни кого не пришлось. Гора сама сделала черное дело. Она вдруг резко осела вниз, а черная пасть тоннеля захлопнулась как раз в тот момент, когда драконы были у самого выхода. Первого из них она разрубила пополам, и его голова покатилась к ногам гномов. Балин с чувством омерзения откинул ее в сторону. Голова полыхнула пламенем, дернулась и затихла. Остальные были поглощены горой.

А на вершине Ардагарда вместо башни Вернидор теперь колыхалась чудовищной величины котловина. И над всем этим полыхало багровым заревом и затемненное черным дымом небо.

Друзья стояли и с открытыми ртами смотрели на происходящее. Первым опомнился Бильбо.

– Там же Гэндальф! – закричал он. – Там Гэндальф. Неужели он погиб? Какое несчастье! Что же мы теперь будем делать без Гэндальфа?

Гномы и эльф ничего не ответили, но лица у них были скорбные и печальные.

– Нет, Гэндальф не погиб, – горячо воскликнул хоббит. – Это же Гэндальф!

Глава двенадцатая ГЭНДАЛЬФ В ВЕРНИДОРЕ

Когда старый маг оказался внутри башни, то его тревожили две мысли. Что стало с его друзьями, и сможет ли он добраться до вершины башни. Последнее было необходимо, потому что только оттуда можно будет увидеть Зачарованные острова.

Вернидор встретил его непроницаемой темнотой. Черный мрак окружил мага со всех сторон и навалился невиданной тяжестью. Но тут же, в ответ на это, синим пламенем вспыхнул посох волшебника. Тьма разочарованно вздохнула и отступила. Гэндальф огляделся вокруг себя и не сдержал вздох разочарования. Башня изнутри оказалась полой. Совершенно пустой. В ней не было ни этажей, ни лестницы, которая бы вела наверх. Только гладкие стены устремлялись вверх и пропадали во тьме. Не было даже окон или бойниц. Маг словно находился внутри гигантской трубы или на дне бездонного колодца.

– Задача, – сказал сам себе Гэндальф.

Он стал медленно идти вдоль стены, внимательно рассматривая и изучая ее. Ни трещинки, ни выступа, за которые можно было бы зацепиться. Только гладкие каменные плиты. И даже между ними был не раствор, а расплавленный свинец, скрепленный с камнем древней магией.

– Здесь явно поработал Фальстэф – Черный Зодчий, построивший Тангородрим, – опять сказал сам себе Гэндальф. – И его злой дух где-то тут рядом сторожит последнюю башню темной крепости. Если я найду его и вырву у него тайну, башня станет мне подвластна.

Он встал в самой середине башни, после чего нарисовал вокруг себя посохом круг, сразу вспыхнувший голубоватым огнем.

– Фальстэф! Продажный эльф! – крикнул Гэндальф. – Я знаю, ты где-то здесь. Черный Властелин замуровал тебя в этих стенах, чтобы ты не смог выдать ключ от его крепости. Но крепость пала и без ключа. И только одна башня устояла, в которой томится твой дух. Приди же ко мне! Я призывают тебя!

После этого, Гэндальф быстро произнес заклинание, вызывающее души из мира теней. И тут же вздрогнули стены, и заходила земля под ногами мага. Он почувствовал, как сгустился вокруг воздух. Стало трудно дышать. Легкие не принимали его и готовы были разорваться.

– Выходи, – прохрипел Гэндальф. – Я призываю тебя.

Кольцо пламени вокруг него стало тусклым, почти невидимым, потому что тяжесть воздуха придавила его и пыталась задавить полностью. Но магия Гэндальфа была не менее сильной, и поэтому кольцо, хоть и не ярко, но продолжало светиться, и маг знал, что пока оно светится, он в относительной безопасности.

Сгусток тьмы вдруг предстал перед ним, и два оранжевых глаза вспыхнули, уставившись в пустоту.

– Где ты? Я не вижу тебя! – услыхал Гэндальф едва слышимый голос.

– Тебе не надо меня видеть! – ответил маг.

– Ты назвал мое подлинное имя. Кто ты? Назови себя, или я не смогу разговаривать с тобой.

– Меня зовут Гэндальф.

– Это только одно из твоих имен. Мне же нужно твое истинное имя. Иначе, я вернусь обратно. Я знаю твои намерения. Тебе нужен ключ от моей башни. Я дам его тебе в обмен на имя. Выбирай.

Маг несколько секунд молчал. Он наблюдал за тем, как тень Фальстэфа пытается проникнуть в пределы голубого кольца.

– Хорошо, – сказал он. – Пусть мне поможет король времени. Ведь все на свете временно. И только тени безвременны. Пусть же свяжется вокруг тебя кольцо времени.

– Что ты там бормочешь про время? Я, признаться, забыл, что это такое.

– Так, ерунда. Значит, ты хочешь узнать мое подлинное имя?

– Да, мне оно очень нужно!

– Слушай же! Я назову тебе мое имя. Там, откуда я прибыл на эту землю, меня звали Олорин.

Силуэт вдруг сразу стал светлее. Он замерцал оранжевым светом, и глаза, до этого слепые и тусклые, вдруг засверкали, узрев собеседника.

– Я вижу тебя. Теперь я тебя вижу! – ответил удовлетворенно Фальстэф. – И я знаю, кто ты и откуда. Ты истари, приплывший с Далекого Запада, чтобы уничтожить тьму, посеянную когда-то моим господином.

– Ты много знаешь, для простой тени, – усмехнулся Гэндальф.

– Да, я знаю много. Очень много. Потому что я Дозорный. С вершины этой башни, я вижу все, что творится в мире. И я видел, как ты прибыл в Средиземье. Ты был тогда не один. С тобой было четверо друзей. А потом вы разбрелись по стране и потеряли друг друга.

Гэндальф с тревогой заметил, что его круг стал уменьшаться. Тень Фальстэфа, ходя вокруг него, словно укатывала и сужала его вокруг мага. С того момента, как Гэндальф назвал свое истинное имя, оно уменьшилось в два раза.

– Фальстэф, я тоже много знаю о тебе, – сказал тогда Гэндальф и посохом стал раскатывать охранное кольцо в направлении обратном, тому, как это делал дух черного зодчего. – Ты не всегда служил Морготу, а был когда-то в числе перворожденных валаров. У тебя было королевство, большое и сильное. Но твой брат привел к себе в дом красавицу Альвиниэль, и Моргот, тогда еще Мелькор, прислал тебе Зависть в шкатулке из Черного Древа. Тогда и началась твоя дружба с ним, которая превратилась в рабство. Потом с помощью Глаурунга, праотца драконов, которого тебе одолжил Моргот, ты завоевал королевство брата, убил его и получил Альвиниэль. Обманом заставил ее жениться на себе, но свадьбы не было. Тоска убила Альвиниэль. Ты потерял то, что жаждал и не только это. Ты потерял и свободу, потому что за свое приспещничество Моргот потребовал от тебя плату. Ты был лучшим строителем в мире. Самым великим зодчим. И ты стал строить для Моргота крепости. Ты настроил их по всему Средиземью. Тангородрим, Барад Дур, Дул Гулдур, Минас Моргул – все это дело твоих рук. Ты делал их, даже будучи уже мертвецом. Сколько сил стоило тем, кто боролся со злом, разрушить их! Даже сейчас, когда слуги тьмы таскают черные камни, чтобы складывать из них темные башни и погреба, ты помогаешь им. Ты враг не меньший, чем те, кому ты служишь, Фальстэф!

По мере того, как Гэндальф это говорил, Черный Зодчий отступал от него, а синее кольцо мага, ширилось и разгоралось.

– А теперь ты будешь делать то, что я тебе скажу, – твердым голосом произнес Гэндальф, поднимая посох и направляя его острый конец на Фальстэфа. – Иначе для чего я тебя вызвал? Не для того же, чтобы выслушивать друг о друге старые предания!

Фальстэф зарычал словно дракон:

– Я не обязан повиноваться тебе!

– Обязан!

Из посоха вырвался золотой шар и объял шарахнувшуюся назад тень. Раздался взрыв, и рассыпавшийся шар словно опутал призрак светящейся звездной сетью. Фальстаф зарычал еще громче, пытаясь вырваться из плена.

– Веди меня наверх! – приказал Гэндальф.

Фальстэф упал на колени, но маг пошел в его сторону, и синее кольцо обожгло Черного Зодчего. Тот завопил ужасным голосом и отступил к стене.

– Нет! – закричал он. – Я не могу служить тебе! Я слуга Мордора.

– Сейчас ты мой слуга!

Такая была сила в голосе Гэндальфа, такая неприрекаемая уверенность в то, что он говорит, что Фальстэф был окончательно сломлен и раздавлен.

– Хорошо, иди!

И сейчас же из стен, словно сами собой выросли выступы и ступени, по которым можно было бы добраться наверх.

– Нет, ты иди первым, – приказал Гэндальф.

Объятое золотой тенью, чудовище заковыляло к одному из выступов. Схватило его руками и поползло наверх. Со стороны казалось, что по стене ползет гигантская муха или паук.

Гэндальф подождал, чтобы Фальстэф достаточно поднялся вперед, затем ступил на выступ ногой, уперся в него и прыгнул. Он легко, словно совсем не имел веса, достиг следущего выступа, и прыгнул дальше. Все это время он не спускал глаз с Фальстэфа. Так они оба и поднимались по стенам, и путь их был спиралеобразен.

Фальстэф не переставал скулить и стонать. Каждое движение давалось ему огромным трудом, и отдавалось невероятным страданием.

– Я не хочу! – причитал он. – Я не могу! Крылатые дочери тьмы, придите мне на помощь!

Гэндальф услыхал эти слова и вовремя посмотрел наверх. Там во мраке он смог различить три тени, стремительными кругами, спускающиеся вниз. Меча у него не было. Он отдал его Ольве, потому что знал, что он будет ему необходим там, в подземной бездне. И поэтому первою крылатую тварь с женской головой со змеями вместо волос и острым длинным клювом, ударил посохом. От второй увернулся, и она, промахнувшись ударилась о стену, залив ее смрадной слизью. Зато с третьей ему пришлось вступить врукопашную, и размером она была чуть не с него самого.

– Вильмарен! – закричал Гэндальф, мощным усилием, отрывая от себя чудовище, и ударом руки, ломая ему шею. – Порождение моего страха! Сгинь!

– Убейте его! – кричал сверху Фальстэф. – Увлеките его вниз!

Гэндальф смотрел, как побежденные им крылатые чудища летят вниз, и не заметил, как из стены выползли две длинные каменные руки и обхватили его за грудь. Маг чудом не выронил посох. Руки душили его, и Гэндальф не мог оторвать их от себя. Прямо перед его лицом, обращенным к стене, камень превратился в другое лицо. Безобразное и с огромной пастью. Пасть открылась, обнажились острые большие клыки, с которых падали капли черной крови.

Тело Гэндальфа вдруг обрело змеиную гибкость и подвижность, и он выскользнул из рук, а каменное лицо он просто-напросто стер рукой, как стирают со стен детские рисунки. К нему тут же потянулись новые руки, но Гэндальф уже не обращал на них внимания, и они не в силах были ухватить его.

Огромная голова подземного тролля со свистом пролетела мимо.

– Свали его! – завизжал Фальстэф. – Увлеки за собой!

Гэндальф с хохотом отпихнул голову ногой. Она отлетела, ударилась о стену и с брызгами и шумом лопнула, как арбуз.

– Убивайте его! Рвите на части! – продолжал надрываться Фальстэф.

– Напрасно ты радуешься! – ответил Гэндальф. – Их уже нет, твоих чудищ. Неужели ты думал одолеть меня с помощью таких жалких созданий? Ха-ха-ха! А ну ползи дальше, поганая тварь!

Призрак заскрежетал зубами, но тем не менее ослушаться не смог, как не хотел. И они стали подниматься дальше. И вот уже под ногами Гэндальфа была черная бездна. Дна странного колодца не было видно. Гэндальф старался не смотреть вниз.

– Тебе страшно? – захихикал Фальстэф. – Ты боишься?

– Ты этого очень хочешь. Но не надейся. Мой страх тебе не подвластен.

– Даже ты, великий колдун разобьешься, если упадешь вниз. Ведь полет тебе не подвластен!

– Много ты знаешь обо мне! – усмехнулся маг.

– Тогда падай!

Выступы и лестницы пропали. Вползли обратно в стены, ставшие снова гладкими, как бумага. Гэндальф утратил опору и стремительно полетел вниз. Фальстэф громко и торжествующе захохотал.

– Прощай, истари! Встретимся в мире теней!

Уже в полете, Гэндальф успел загнуть свой посох на манер крюка и зацепиться им за золотую нить, которая свисала с Фальстэфа. Падение его тут же остановилось.

– Нет! – закричал призрак. – Этого не может быть! Я бесплоден! Ты не можешь держаться за меня.

– Чушь! Твое тело мне не нужно. Но я разгадал твои мысли. – Гэндальф не удержался, чтобы не похвастаться. – Ты пытался обмануть меня. Все эти выступы и лестницы недвижимы и всегда на своем месте. Ты просто сделал их невидимыми. Неплохая уловка. Я заподозрил о ней с самого начала. Так оно и есть. Не надо от меня прятать то, что я все равно увижу. Даже мое падение лишь иллюзия. И ты хотел, чтобы я поддался иллюзии? Этому не бывать. Больше никаких иллюзий. Все реально!

Маг сделал правой рукой движение, словно смахнул с лица что-то невидимое. И тут же стены башни вновь утратили свою гладкость и стали прежними. Все выступы и лестницы были на месте, и Гэндальф быстро поднялся на уровень, где его ждал Фальстэф.

– А это тебе в наказание за строптивость! – ткнув в него посохом и пронизав синим светом, сказал не без удовлетворения маг. Фальстэф зарыдал. Гэндальф погнал его наверх, как пастух гонит домой глупую овцу. Но тот огрызался на него словно собака.

– Ты все равно погибнешь! – не выдержал он, наконец. – Моя башня не сможет устоять после того, как на ее смотровой площадке побывает слуга Света. Она рухнет в недра земли, и Ардагард поглотит ее. Поглотит вместе с тобой.

На лицо Гэндальфа легла тень. Но он не сбавил шагу и продолжал подниматься. Он был уже очень высоко. Это было заметно по сузившимся стенам. Они были очень близко друг к другу, и лестницы теперь были проложены не по ним, а ложились с одной на другую.

– Мы уже пришли! – прохрипел Фальстэф. – Дальше поднимайся один.

– И не подумаю! – грубо оборвал его маг. – Ты мой единственный талисман в этом убогом строении, которое скоро прекратит свое существование.

– Ну, уж нет! – взвился от ярости Фальстэф. – До конца ты не сможешь использовать меня, Олорин! Твоя сила тоже не безгранична, жалкий колдун. Ты отдал мне свое подлинное имя, так что теперь я смогу приказывать тебе. Иди один! А меня отпусти.

Гэндальф некоторое время смотрел на Фальстэфа, затем коснулся его посохом, и золотая сеть, опутывающая призрак, погасла.

– О, какое блаженство! – воскликнул Фальстэф. – До встречи в мире теней, колдун!

– Стой! – крикнул Гэндальф и преградил метнувшейся тени дорогу сверкающим золотом посохом.

– Что такое?

– А теперь ты должен забыть мое имя, Продажный Эльф!

– Ты не можешь так поступить со мной! То, что дано, да не будет назад отобрано.

– Как раз у меня есть такое право, – усмехнулся Гэндальф, обводя вокруг съежившегося призрака жезлом. С каждым кругом тот становился все темнее и чернее, глаза его утрачивали желтый блеск и покрывались белесой пеленой. Призрак переставал видеть мага. – Я не хочу, чтобы ты потом все время шлялся за мной и пытался овладеть моим телом, изгнав из него дух. Я назвал тебе мое имя. Отдал его. Но не насовсем, а на время. Разве ты не слышал, что я говорил, что все на свете временно? Да, так оно и есть. Время прошло, и настала пора, забрать имя назад. Что я и делаю.

Фальстэф плакал, что-то бормотал и поскуливал, как побитая собака. Но маг был неумолим. Его губы негромко произносили заклинание:

Во имя света и радости,

Против тьмы и жадности.

То, что я дал,

То назад сейчас взял.

Все было временно.

Все было лишь в кольце времени.

Я кольцо развязал,

И то, что отдал,

Назад отобрал.

Кого сюда призвал,

Отправляю назад.

Очень я встрече этой был рад.

Я кольцо распустил,

Тебя назад отпустил.

Меня ты забудешь.

Снова тенью ты будешь.

И я тебя помнить не буду.

И я тебя позабуду.

Да погаснет твой взор!

Армандрил! Радринор!!!

И подвластен мне твой Вернидор.

И подвластен мне Вернидор.

Напоследок Гэндальф стукнул посохом, и уже больше не обращая на жалкий призрак внимания, вышел на смотровую площадку Вернидора.

Бешеный вихрь чуть не сбил его с ног. Темно-багровое небо выкручивалось кольцами. Его прорезывали вспышки молний. Стремительно носились разорванные в клочья тучи.

Но волшебник не стал обращать внимания на буйство природы. Он вышел в центр смотровой площадки и посмотрел на восток. На востоке закрывали пространство вершины Голубых гор. Сейчас они не были голубыми. Снежные их шапки были окрашены багровыми отблесками. Казалось, что горы пылают. Но это была всего лишь видимость, и Гэндальфу не понадобилось много труда, чтобы увидеть сквозь черную пелену мрака первые краски рассвета.

– Успел, – выдохнул с облегчением маг. – Рассвет только начался.

Больше он не стал смотреть на восток, а устремил взор свой на запад. Внизу у подножия горы он увидел море огня, которое колыхалось и вздымалось к небу пламенем. Дальше чернело море. И вот тут у Гэндальфа нахмурились брови и лицо стало суровым. Он увидел, как на воде пылают «Войдраг» и «Гиллион», а между ними стоит «Хеллуин».

– Да помогут тебе силы света! – воскликнул Гэндальф, обращаясь к кораблю.

Он знал, что сейчас не в силах помочь тем, кто в море и на его берегу, и поэтому его взор устремился дальше, туда, где в утреннем тумане покоилось Внешнее море.

– Там, в тумане стоят Зачарованные острова, – прошептал Гэндальф. – Где они? Я должен их увидеть. Подвластный мне Вернидор, я покорил тебя, я сломил твой черный дух. Так сними же свою пелену с моих глаз. Я приказываю тебе!

Последние слова Гэндальф произносил на древнеэльфийском наречии, которое используется в магии. И когда он закончил, то природа, которая буйствовала и неистовала, вдруг в одно мгновение обрела спокойный облик. Небо посветлело и стало девственно голубым, горы засверкали снежными шапками вершин, а затем на них хлынуло золото восходящего солнца. Солнечный свет залил все вокруг. Берег зазеленел лесом и забелел камнями. Засверкало прибрежное море. Медленно и степенно стал отступать морской туман, до этого укрывающий море, словно одеяло. Старый маг прищурил глаза, вглядываясь в туманную даль. И тут далеко, за пределами видимости, он увидел темную полоску суши, выглядывающую из тумана.

Гэндальф поднял перед собой правую руку и повернул что-то на указательном пальце. И тут же на нем засверкал ярким рассветным солнцем великолепный крупный бриллиант, вкрапленный в золотое кольцо невиданной красоты.

– О Нарья! – опять на языке древних эльфов воскликнул Гэндальф. – Красное кольцо премудрых эльфов! Подари мне путеводную нить странствий. Да будет она мне помощницей в пути!

И тут же лучи, разливающиеся вокруг рубинового камня, собрались воедино и, подпитываясь солнечным светом, полетели над морем, к далекому туману, в котором уже почти пропали Зачарованные острова, достигли их и осветили своим светом. После чего путеводный луч вернулся обратно в кольцо и спрятался в рубиновом камне. Гэндальф повернул кольцо камнем вниз, и оно пропало. Исчезло. Словно его на пальце и не было. Исчез и туман. Скрылся за горизонтом. И безбрежное море слилось с небом. И никаких Зачарованных островов теперь нельзя было разглядеть в бесконечной водно-небесной синеве.

– Дело сделано, – улыбнулся в бороду Гэндальф.

Он был доволен, хотя даже себе не хотел признаться в этом. Что-то его слегка тревожило. Но он не мог понять, что именно. Все это время, как он был на башне, ему казалось, что кто-то со стороны наблюдает за ним. Маг несколько раз оглядывался, но никого не мог узреть. И только когда он открыл свое кольцо, ему показалось, что рядом с ним стоит и тоже смотрит вдаль знакомый силуэт в белых одеждах. Но это было лишь мгновение.

– Это был Саруман? – теперь произнес он. – Или мне это померещилось?

И тут башня под его ногами содрогнулась. Громко стали раскалываться под ногами каменные плиты. Острые зубья башни, отломились и полетели вниз. Гэндальфу сразу стало не до Сарумана.

– Фальстэф не обманул, Вернидор не смог снести позора покорения и рушится в преисподнюю. Где же тот, с кем я договорился о помощи?

Маг стал всматриваться в вершины гор, потом в бездонное небо, пока не увидел крошечную точку, парящую в высоте. И он призывно замахал руками.

Глава тринадцатая ДРУЗЬЯ СОБИРАЮТСЯ

После того, как Ардагард похоронил под собой подземелья с драконами и поглотил башню Вернидор, Бильбо, гномы и эльф Ольве стали подниматься наверх, чтобы посмотреть, что стало с теми, кого они оставили на вершине горы.

– Получается, что нам повезло, – бормотал Бильбо, – что мы упали в эту проклятую гору. А вот что стало с Гэндальфом и остальными?

Ему никто не ответил. Никто не разговаривал, потому что карабкаться наверх было нелегко. Подъем был очень крут, и приходилось, чуть ли не опираться о гору руками. Зато, теперь они шли прямо, не обходя гору. Во время осадки Ардагарда изменилась структура горного склона, как раз с той стороны, где выскочили четыре истребителя драконов. Теперь он стал покатым и ровным, только очень уж крутым.

– Стойте! – вдруг раздался впереди крик.

Из-за валуна вышел Торонгил с обнаженным мечом. С ним еще два воина. С первого взгляда хоббит и гномы с эльфом поняли, что людям пришлось не сладко. Одежда на них была изорвана в клочья, на руках были многочисленные царапины и раны, лица измождены усталостью и страданием.

– А, это вы! – с явным облегчением выдохнул Торонгил и опустил меч.

Друзья бросились к людям и засыпали их вопросами.

– Что с вами было? Где Гэндальф? Почему вас только трое? Куда девались остальные?

Гондорцы еле держались на ногах. Одного из них, молодого воина гномам пришлось поддержать с двух сторон, чтобы он не упал. Это был Линто из Осгилиата, младший брат Феномира.

– Линто ранен, – объяснил Торонгил. – Он потерял много крови. Надо срочно доставить его на берег к нашим.

– А как же Гэндальф? – воскликнул Бильбо. – Надо подняться наверх к башне и поискать его там!

– Мы только что оттуда, – возразил командир гондорцев. – Гэндальфа там нет.

– Он погиб?

– Мы не видели его мертвым, – ответил Торонгил. – Хотя сами приняли жестокий бой. О, это была великая битва, достойная быть воспетой в песнях. Сражались до рассвета, сначала с дикарями, а потом с разной нечистью, которая теснила нас и пыталась пробраться в башню. Но мы никого не пропустили внутрь, и почти все полегли, давая возможность магу делать его дело. Хотя нет, я неправильно сказал, что это его дело. Это наше дело. И поэтому он не мог погибнуть просто так.

– Это верно, – согласились гномы. – Гэндальф не так прост, чтобы быть раздавленным в падающей башне. Когда надо, он и летать может.

– Да будет небо на его стороне, – сказал Ольве.

– И дарует ему свою помощь, – поддержали эльфа остальные.

После таких размышлений маленький отряд стал спускаться с горы и вскоре покинул ее негостеприимные склоны. Они вступили в лес. Гномы помогали Линто идти. Бедняга еле волочил ноги, но братья были крепкие, и им его тяжесть была ни почем. Впереди шли Ольве, он держал наготове меч Глемдринг, и второй гондорец по имени Гилрод. Он тоже готов был в любой момент выхватить короткий гондорский меч с широким лезвием и двойной рукоятью. Замыкали шествие Бильбо и Торонгил. По дороге хоббит успел рассказать Торонгилу о приключениях, которые достались на долю тех, кто полетел под землю. Торонгил выслушал его очень внимательно, и не смог удержать удивления:

– Неужели такое возможно? Вы нашли тайную пещеру, в которой драконы тысячелетиями откладывали яйца про запас. А ведь все считали, что это всего лишь сказка.

– Хороша сказка, – ежась от свежих воспоминаний, хихикнул Бильбо. – Нас чуть не сожрали эти голодные птенчики. Да беда не в этом. Чуть-чуть, и они бы разлетелись по всему свету.

– Да, драконы могут взрослеть очень быстро, когда им это надо, – согласился Торонгил.

Тут все остановились, потому что Ольве вдруг замер и насторожился. Он с тревогой вглядывался вперед, пытаясь увидеть что-то за деревьями. Гилрод обнажил меч, и в глазах у него вспыхнул гнев. Гномы замерли вместе с поникшим уже Линто. Торонгил с хоббитом обошли их и подбежали к Ольве и Гилроду.

– Что там?

– Кто-то идет нам навстречу, – мрачно ответил Ольве. – И не прямо честно идет, а крадется и мелькает меж деревьями, словно призрак. И не поймешь сразу, эльф это или человек. Жаль, что у меня закончились стрелы. Я бы ему дал понять, как подкрадываться под елками.

И тут ветки ели раздвинулись, и навстречу отряду вышел старец в сером плаще с длинной белой бородой и высокой щляпе. В руках у него был высокий деревянный жезл.

– Гэндальф! – закричали хором все, кроме Линто, который потерял сознание и безвольно висел на плечах у гномов.

– Да, друзья мои, это я. Но что с вашим товарищем? Он же сейчас…

Маг не договорил и бросился к Линто. Он заставил гномов положить воина на землю, постелив ему преждевременно свой плащ, и занялся раненым. Маги не только умеют колдовать и творить чудеса. Они еще и самые искусные врачеватели. Гэндальф достал из своей сумки какие-то снадобья и стал обрабатывать раны Линто.

– Эти твари набросились на нас, как только ты вошел в башню, – расказывал Гэндальфу, пока тот работал, Торонгил. – Их было несколько десятков. Они выползали из-под земли, падали сверху, налетали из темноты. С ними невозможно было сладить одним и даже двумя ударами. Они умирали только после того, как изрубишь их на куски.

– Известное дело, нежить, – понимающе покачал головой маг. – И рану эту не вылечить простыми травами или мазями.

– Да, мы бились до рассвета. Наши падали один за другим, принимая мучительную смерть. И когда мы остались втроем, Линто был ранен в грудь, Гилрод в левую руку, они окружили нас и оттеснили от двери в башню.

– Да, несколько чудищ добрались и до меня.

– Но потом мы опять пробились к двери и отогнали их от нее. И когда они собрались, чтобы в последний раз атаковать нас, стало светло.

– Это я вышел на смотровую площадку и прогнал тьму, – опять поддакнул Гэндальф, накладывая повязку на грудь раненого и разглаживая ее руками. – Жаль, что не успел сделать этого раньше. Но у меня были свои препятствия. Можешь мне поверить, Эстель. Как ты, мой юный друг?

Этот вопрос неожиданно ласковым голосом он задал Линто. Парень открыл глаза и посмотрел на мага. Его губы прошептали:

– Я в порядке. Только изнутри меня пожирает страшный холод.

– Это пройдет, – успокоил его Гэндальф.

– И жажда. Невиданная жажда! Пожалуйста, дайте мне воды.

– У нас есть кое-что получше воды, – улыбнулся Гэндальф, протягивая Линто свою флягу. – Выпей, это тебя взбодрит. Взбодрит и согреет. Эльфийский эль! Ты еще увидишь родной свой Осгилиат, и выйдет навстречу тебе невеста, когда ты вернешься из похода.

Линто сделал несколько глотков, каждый из которых, наполнял его живительной силой и теплом.

– Хватит, – сказал Гэндальф после пятого глотка. – А то, захмелеешь. Это ни к чему. Да и другим надо подкрепить силы.

И маг передал флягу Бильбо. Хоббит с жадностью приник к фляге, но заставил себя оторваться от вожделенного горлышка после трех глотков. Он знал, что остальные тоже не меньше него страдают от жажды.

– А теперь мы должны спешить! – воскликнул Гэндальф, когда все напились. – Там сверху я видел кое-что, что нас очень расстроит и наполнит сердца горечью новых потерь. Я видел, как в море горят наши триеры. Кто знает, может это была ложь? Убедимся же в этом!

Но к сожалению, это была не ложь. Когда отряд преодолел лес и вышел на берег, взору пришедших предстала ужасная картина.

Лагерь на берегу представлял собой печальное зрелище. Множество раненных бойцов перевязывали свои раны. Остальные бродили и собирали убитых. Кроме гондорцев тут были и темные эльфы во главе со своим королем. Как видно, они тоже приняли участие в ночном сражении. А то, что здесь ночью кипела битва, нетрудно было догадаться. Сотни трупов диких людей валялись вокруг, очерняя кровью и внутренностями прибрежную гальку.

Но самое печальное было на воде. В море дымились обугленные останки двух кораблей. Третий целый и невредимый печально покачивался на воде в отдалении от них. Это был «Хеллуин».

– Вы вернулись? – Навстречу пришедшим кинулся Феномир. Его суровое лицо просветлело, также, как и лица остальных гондорцев, когда он увидел среди пришедших своего младшего брата.

– Что здесь произошло? – спросил Торонгил.

– Здесь была самая великая битва со времен падения Тангородрима! – торжественным голосом произнес король темных эльфов Ормэ. Он подошел к Феномиру, и гондорец почтительно отступил на шаг, чтобы не стоять между королем и Торонгилом. – И мы, совместив свои усилия, победили! Хотя и принесли в дар победе великие жертвы.

– Кто сжег корабли? – с болью глядя на море, спросил Торонгил.

– Дикий Народ, – ответил Феномир. – Они напали на нас с моря. Выплыли на многочисленных лодках из тумана и напали на корабли и на тех, кто был на берегу. Их было не меньше тысячи. Если бы не эльфы, мы все бы тут полегли. Они появились в самом начале битвы и сразу пришли на выручку.

– Война с Диким Народом это наша война, – возразил Ормэ. – Люди и эльфы сражались плечом к плечу, и никто не осрамил свой род.

– Когда они напали? – спросил Гэндальф. Он решил, что пришло его время вступить в разговор.

– В полночь, – ответил Феномир. – Кажется это было в полночь. Как раз сменилась вторая ночная стража.

Ормэ кивнул:

– Они всегда нападают в полночь. Это их время, этих созданий тьмы.

– Но каким образом им удалось сжечь два корабля? Ведь я сделал все, чтобы защитить их от огня.

– Они вспыхнули после того, как иссури облепили их своими лодками, в которых что-то было. Потом лодки вспыхнули, и пламя от них объяло триеры.

– Почему же тогда «Хеллуин» остался цел?

– Капитан Гирма со своей командой сумел отбить атаку, потому что «Хеллуин» стоял между «Войдрагом» и «Гиллионом», и враги не сразу добрались до него. Затем Гирма сразу повел корабль в море, давя лодки, которые были перед ним. А там уже дикари не могли взобраться на борт.

– Это хороший знак! – воскликнул Гэндальф. – Молодец Гирма! Он спас всех нас. Без кораблей нам ничего бы не осталось, как только с позором возвращаться посуху домой. Но теперь корабль у нас есть. И это «Хеллуин», в чем я тоже вижу добрый знак судьбы. Мы сегодня же отплываем к Зачарованным островам. Наш поход не окончен, несмотря на все трагические события, которые постигли нас в эту ночь. Так не будем же терять времени! Его у нас нет.

Маг взял Ормэ за руку и обратился с речью к нему:

– Ормэ, сын Дармэ, смелый король Линдонских земель, ты уже оказал нам неоценимую услугу. Будь добр, прими на себя еще одно бремя.

– Я почту за честь оказать помощь всем, кто тут присутствует, – с достоинством ответил король темных эльфов.

– Позаботься о тех, кто останется здесь после нашего отплытия. И о живых, и о мертвых. Раненым окажи помощь, мертвых предай огню, по обычаю Гондора.

– Мой народ выполнит твою просьбу, Светлый маг! – поклонился Гэндальфу Ормэ.

Гэндальф склонился в ответ…

Полдень был встречен путешественниками далеко в море. От берега осталась только едва заметная полоска. В дымке темнели силуэты голубых гор. Все это теперь оставалось за кормой. «Хеллуин» шел в открытое море в северо-западном направлении.

Бильбо и гномы ничего этого не видели, потому что крепко спали в своей каюте. Конечно они взошли на корабль, хотя Гэндальф и предложил им остаться на берегу.

– Нет уж! – за себя и за братьев отрезал ему хоббит. – Мы будем с тобой. Здесь на берегу слишком уныло. Да и эти, как их там, иссури снова могут пожаловать.

– К тому же с тобой интереснее! – заявил Балин.

– Я в вас и не сомневался, – ответил Гэндальф без тени улыбки. – Что ж, идите отдыхайте. Впереди долгая и, боюсь, тяжелая дорога.

– Вот это дело! – обрадовался Бильбо. – А то ведь мы две ночи без сна.

«Хеллуин» на всех парусах шел вперед, вспенивая острым носом холодную стальную воду. К Гэндальфу подошел Гирма.

– Какой держать курс? – поинтересовался он.

– Пойдем, я покажу тебе путь, – сказал маг, и повел капитана на нос. – Смотри. Но перед этим дай клятву, что ты никогда и никому не расскажешь о том, что ты сейчас уведешь!

– Будь я проклят, если проболтаюсь, – с прямотой бывалого моряка ответил Гирма.

Гэндальф что-то повернул на пальце, и капитан увидел, как на нем неизвестно откуда появилось кольцо с удивительным и прекрасным перстнем. Словно заходящее солнце, заиграл алыми и малиновыми лучами крупный рубин. Маг вытянул руку вперед и что-то прошептал на незнакомом капитану языке. Рубин вспыхнул, и яркий длинный луч прорезал пространство перед кораблем надвое. Он был такой длинный и тонкий, что невозможно было разглядеть, где он заканчивается. Но дальше было еще удивительнее. Красный луч вдруг как живой отделился от драгоценного камня, который его излучал, и медленно опустился к воде. Там, в нескольких ярдах от воды он замер прямо перед носом корабля. Создалось впечатление, что «Хеллуин» идет на веревочке, которую кто-то там за горизонтом тянет за собой.

– Сколько я пробороздил морей, – пробормотал Гирма, – но такого не видывал. Клянусь акулой!

– Вот это и будет для тебя путеводная нить, – сказал капитану Гэндальф. – А про перстень помалкивай.

– Это уж будь спокоен, господин маг! Если уж я поклялся, то никто никогда от меня ничего не услышит.

– А это, чтобы тебе было легче сдержать свою клятву, – усмехнувшись, сказал Гэндальф, прикасаясь рукоятью посоха к губам Гирмы. – Печать молчания. Уж она точно не даст тебе развязать язык. Я ведь знаю, какие вы, моряки, болтуны.

И «Хеллуин» прямым курсом пошел туда, куда показывал ему рубиновый путеводный луч…

Бильбо проснулся, потому что кто-то довольно грубо ткнул ему в бок чем-то твердым. Он недовольно пробормотал что-то, но толчок повторился, и хоббит открыл глаза.

– Ах это ты, Гэндальф! А я то думаю, кто это меня так грубо толкает?

– Сейчас не до нежностей, – ответил маг. – Вставай и садись завтракать.

Хоббит встал и сладко потянулся:

– Так бы и спал до бесконечности.

– Придет и твое время, когда можно будет отоспаться. Стол накрыт. Иди ешь.

– А где Балин и Двалин? – Бильбо удивленно уставился на пустые койки гномов.

– Ловят рыбу.

– Как в самом деле? Но это же здорово! Я тоже хочу.

– Сначала поговорим.

– О чем?

– О драконах!

Хорошее настроение как рукой сняло. Бильбо вдруг вспомнил все события последних дней, и до него дошло, что он отнюдь не на увеселительной прогулке, которую ему пообещал Гэндальф, а в очень серьезном и опасном приключении. Даже аппетит пропал. Бильбо сел за стол и стал жевать кусок вяленого мяса, которое показалось ему слишком соленым и жестким. Даже вино его не радовало.

– А что рассказывать про драконов? – пробурчал он. – Разве Балин и Двалин тебе ничего не рассказали?

– Они мне рассказали только то, что на вас напали летучие мыши, после чего ты пропал. Они тебя долго искали и вдруг попали в грот, в котором ты сражался с только что вылупившимися драконами. А как ты мне все это объяснишь?

– Ты знаешь, это очень нехорошее дельце было. Кажется, я опять сделал что-то не то.

– Ты надевал Кольцо! – ахнул маг.

– Ну да! Знаешь, как было страшно, когда на нас налетели эти ужасные летучие мыши!

– Бедный Бильбо! – искренне пожалел хоббита Гэндальф. – Мне так жаль, что ты попал в эту передрягу. И все равно не надо было надевать Кольцо.

– А я его надел и…

– Что и?

Бильбо чуть не плакал:

– Я видел Смога, Гэндальф. Вот как сейчас тебя. Это было так ужасно!

И хоббит подробно рассказал Гэндальфу все, что с ним произошло под Ардагардом. Маг слушал его очень внимательно. Его глаза сверкали из-под тяжелых густых бровей, а руки длинными худыми пальцами судорожно сжимали посох.

– Ты ни в чем не виноват, малыш, – сказал он, когда Бильбо закончил рассказывать. – Все произошло так, как и должно было произойти. Скажу больше. Если бы ты не надел Кольцо, мы бы никогда не узнали, что тайное хранилище драконов находится, вернее находилось под Ардагардом. А ведь я столько искал его! А ты надел Кольцо, и на тебе! Удивительно! Но это было рискованно. Очень рискованно. Ты чуть было не возродил драконов! Да это так! Но ты их и убил, тем что, заставил покинуть яйца.

– Неужели? – удивился Бильбо. – Каким образом?

– Кольцо, – прошептал на ухо хоббиту Гэндальф. – Ты даже не подозреваешь, на что оно способно. Это оно.

– Что оно? – Бильбо от страха вжался в стул.

– Оно провело тебя в мир теней. Там ты встретился со Смогом и Ведригайлой. Не знаю, как, но они использовали тебяя и его в своих целях.

– Ты хочешь сказать, что это из-за моего волшебного колечка стали вылупляться все эти дракончики?

– Другой причины я не вижу. Потому что Ока Дракона больше нет, и в мире нету больше силы, способной возродить род драконов, кроме…

– кроме?

– Разве что кроме Кольца. Потому что это не простое Кольцо! В этом я больше не сомневаюсь! – Гэндальф в волнении вскочил и заходил по каюте. Каюта была низкая, и высокому магу приходилось нагибаться, чтобы не стукнуться головой о потолочные балки. – Неужели Саруман ошибся?

Бильбо удивленно смотрел на друга.

– Но я и так знаю, что мое Кольцо волшебное. Что тебя так удивляет?

Гэндальф неожиданно успокоился и снова сел рядом с хоббитом.

– Об этом ты узнаешь как-нибудь позже. Если конечно мои домыслы окажутся верными. Сейчас же я тебе скажу только то, что это большая удача, что драконы вылупились из яиц.

– Ты уже это говорил. Но я не понимаю, почему. Они бы и так все были раздавлены горой, когда она осела вниз.

– А вот тут ты не прав! – маг торжественно обхватил хоббита за плечи. – Нет ничего более крепкого, чем скорлупа драконьего яйца. Даже если бы все горы Средиземья упали бы на эти яйца, и тогда бы они не раздавили их. Они были бы просто надежно укрыты. До поры до времени. И рано или поздно драконы все равно вывелись бы на свет. Но ты прикончил их всех, мой хоббит Бильбо. Ты великий герой! И самый удачливый к тому же.

– Правда!

– Как то, что меня зовут Гэндальф!

Вдруг маг снова стал озабоченным.

– Покажи мне Кольцо! – вдруг потребовал он.

Бильбо отпрянул от него, как будто получил неожиданный удар по лицу.

– Зачем это тебе понадобилось Мое Кольцо! – подозрительно глядя на мага, спросил он.

– Я хочу поглядеть на него.

– Нечего на него глядеть. Ничего примечательного в нем нет. Обыкновенное золотое кольцо, каких много. Разве что волшебное. Ну так что? мало ли волшебных колец на свете? Ты сам об этом сколько раз говорил.

Гэндальф нахмурился.

– Хорошо. Не показывай. Оставь его при себе.

Бильбо облегченно вздохнул. А Гэндальф продолжил:

– Только вот что я тебе скажу, мой дорогой хоббит.

– Я тебя очень внимательно слушаю.

– Если оно вдруг вновь захочет утащить тебя в мир теней, а оно обязательно это сделает, и в этот раз это будет намного серьезнее, чем в случае с драконами, на помощь меня не зови. Я не приду.

– Это почему же? – Бильбо очень удивился, и сказанное магом ему явно не пришлось по вкусу.

– Потому что ты не хочешь показать мне кольцо, и я не зная его свойств, вряд ли чем смогу тебе помочь.

– А что, мне может понадобиться твоя помощь?

– Может быть, и нет. Но мало ли что?

Бильбо задумался. Почесал голову, потом похлопал себя по коленям и вдруг сказал:

– Ну и что? Без тебя обойдусь! Сколько раз обходился. И не из таких переделок выходил целым и невредимым. Да еще и кое-кого спасал. Не будем говорить, кого именно, хотя, это был ты. Забыл, кто избавил тебя из каменного плена?

Гэндальф нахмурился еще больше. Глаза его с тревогой и болью глянули на хоббита.

– Бильбо! – воскликнул он. – Мальчик мой, что ты такое говоришь?

Бильбо злобно глянул на волшебника:

– А что я такого сказал? Разве не я вытащил тебя из Лабиринта Подземелий, где ты стоял истукан истуканом?

– Десять раз взвесь свои слова, прежде чем произнести их, – грозно поднялся со своего места Гэндальф. Большая и полная сурового негодования тень надвинулась с потолка на хоббита. Бильбо отпрянул. – Или ты забыл, что говорят твои сородичи?

Гэндальф поднял посох. Бильбо подпрыгнул на месте:

– Ты хочешь мне превратить в мышь?

– Нет, ты не достоин даже того, чтобы быть превращенным в мышь! – загремел голос мага.

– Давай же, превращай! – взвизгнул Бильбо и полез во внутренний карман жилета.

– Что ты хочешь сделать? – воскликнул Гэндальф. – Не трогай его! Не трогай, слышишь?

Маг бросился на хоббита. Тот отшатнулся и упал на пол. Гэндальф схватил его и поднял с пола, крепко держа за обе руки.

– Не делай этого! Мне не нужно твое кольцо. Оставь его себе. Я даже глядеть на него не буду. Только не надевай его. Обещаешь мне?

И когда маг говорил эти слова, тон его менялся с каждым словом. Грозные нотки сменились умоляющими и ласковыми. Маг смотрел на хоббита чуть не с болью и в то же время с какой-то чуть ли не материнской теплотой.

– Не надевай его, Бильбо!

После таких слов с хоббита словно сошла пелена. Он изумленно посмотрел на Гэндальфа, словно не сразу узнал его. На сморщенном лбу его появились маленькие капельки пота. Губы Бильбо дрогнули, в глазах появились слезы.

– Хорошо, – с трудом произнес он, – не надену.

Некоторое время хоббит и маг смотрели друг на друга и молчали. Первым заговорил Бильбо.

– Что это со мной было, Гэндальф? Я что-то говорил не то. Не помню что, но кажется что-то очень гадкое. Неужели это был я?

– Надеюсь, что это был не совсем ты, – вздохнул с облегчением маг.

– А что я такое говорил?

– Да так. Ничего особенного.

Бильбо внимательно посмотрел на мага, но ничего не сказал.

Глава четырнадцатая ПУТЬ В ТУМАНЕ

Плавание продолжалось. «Хеллуин», рассекая острым носом волны и оставляя за собой пенистый след, шел прямым курсом, который указывал ему волшебный рубиновый луч. Попутный ветер, сильный и порывистый толкался в тугие паруса, и те отвечали ему скрипом мачт. Матросы работали, не покладая рук. Гондорцы, их было теперь пятнадцать человек, с нетерпением ждали, когда же появится цель их опасного путешествия.

Но день проходил за днем, предыдущий был похож на предстоящий, а море оставалось пустым. Со всех сторон триеру окружало безбрежное море. Ни одного намека на сушу. К счастью, погода была отличная, и море все это время оставалось спокойным. Так прошла неделя.

Мореплаватели изнывали от однообразия, и некоторые из них даже начали сомневаться в том, что смогут достигнуть земли. В один из особенно скучных дней Торонгил подошел к Гэндальфу. Маг, как всегда, находился на носу «Хеллуина». Он стоял недвижимо, словно статуя, только ветер трепал его просторные одежды, и вглядывался вперед.

– Ты хочешь спросить меня, скоро ли мы достигнем нашей цели? – не оборачиваясь, спросил он.

– Многие из нас стали сомневаться, правильно ли мы плывем, – ответил Торонгил. – Даже Феномир сказал мне, что ему кажется, будто мы навечно обречены, плыть в этом море и видеть вокруг себя только воду.

– Посмотри на этот путеводный луч, Эстель. Он ведет нас туда, куда нужно. Оставь сомнения.

– Я верю тебе, Гэндальф. Но мне трудно заставить поверить остальных. Почему ты ничего им не скажешь, а все время стоишь на носу и ни с кем не разговариваешь? Почему не вселяешь в людей надежду?

– К чему разговоры? Мое место здесь. Место Гаймы на корме и рулевого весла, а твое место среди воинов. Это твоя задача – вселять в людей надежду. Разве не так?

Торонгил ничего не ответил и отошел от мага. Как только он скрылся за топ мачтой, к Гэндальфу подошел Бильбо. В руках у хоббита была тарелка.

– Теперь ты начнешь приставать ко мне с распросами, когда же мы достигнем суши, – увидев его, проворчал Гэндальф.

– Вовсе нет, – ответил Бильбо. – Просто мне показалось, что тебе скучно все время торчать на одном месте, и я пришел развлечь тебя беседой. А еще я тебе принес кусок яблочного пирога. Мы испекли его вместе с Балином. А то все время вяленое мясо, да вареная рыба. Честное слово, видеть все это уже не хочется.

Гэндальф улыбнулся:

– Если хоббит говорит о еде, значит, все вокруг обстоит, как нельзя лучше.

– Я бы так не сказал, – вздохнул Бильбо.

– Что так? Ты не доволен? Разве я не устроил для тебя отличную погоду, свежий попутный ветерок, никакой качки, море гладкое как скатерть? А ты вздыхаешь. Я обижусь на тебя, Бильбо Бэггинс!

Тем не менее Гэндальф взял из рук хоббита кусок пирога и стал его жевать.

– Вкусно? – спросил Бильбо.

– Просто тает во рту. Но откуда ты взял яблоки?

– Нравится? Это я из дома прихватил мешочек. Из моего сада. Это лучшие яблоки во всей Хоббитании. Мне как-то эльфы заговорили сад, и фрукты не портятся по нескольку лет.

– Рад за тебя.

Из этого разговора ясно, что ничего интересного и примечательного за все плавание с господином Бэггинсом не произошло.

А на девятый день утренняя дымка почему-то не рассеялась, как обычно, а сделалась еще гуще и плотнее. Потом все это превратилось в самый настоящий непроглядный туман, какой бывает в конце октября и начале ноября, когда осень начинает намекать на скорое наступление зимы. Так, что к полудню с кормы стало невозможно разглядеть нос корабля. Ветер прекратился, и паруса безвольно обвисли на мачтах. Теперь они уже не в силах были сдвинуть корабль с места. Тем не менее, «Хеллуин» продолжал плыть, подчиняясь какой-то невиданной силе. Так он плыл несколько часов, затем его движение замедлилось.

Гэндальф позвал Торонгила.

– Скоро мы будем на месте, – сказал он. – Скажи, чтобы все были наготове и собрались у топ мачты.

Весть с быстротой стрелы выпущенной лесным эльфом разнеслась по кораблю, и всеобщее настроение сразу стало приподнятым.

– Наконец-то! – закричал Двалин, спрыгивая с матросской койки и хватаясь за секиру. – А то я уже стал превращаться в вяленого гнома. Отвратительное чувство. На палубу! Скоро берег. Мои ноги стосковались по твердой земле.

Гном выбежал из каюты, за ним последовал его брат, за гномами покинул каюту и Бильбо. Он тоже не собирался сидеть в одиночестве.

А на палубе вокруг топ мачты уже собрались все гондорцы. Воины были вооружены, в шлемах, при щитах и сильно возбуждены. Казалось, что все они ждут немедленного нападения.

Но вокруг была непроницаемая тишина. Даже не слышно было, как вода плещется о корабельные борта.

– И где же мы? – спросил громким голосом Двалин, крутя головой и вглядываясь в туман. – Не вижу не зги. Уже пристали?

Такие же вопросы задавали и остальные.

– По-моему мы стоим на месте, – сказал Бильбо. – Ненавижу туман. Из него всегда может выскочить какая-нибудь дрянь.

– Это уж точно, – согласился с ним Балин. – И борода становится мокрой и сваливается. Достану я лук. А где наш волшебник?

Темный долговязый силуэт вышел из тумана. Это был Гэндальф. Все взоры сразу устремились к нему. Маг осмотрел товарищей и сказал:

– Пора браться за весла.

Гондорцы были не прочь погрести. Многие даже обрадовались. Хотя их было слишком мало для такого большого корабля, каким был «Хеллуин». Но это никого не остановило. За весла сели все. Не только Торонгил и Феномир. Но даже Гэндальф и все матросы. Только Гайма и его помощник остались у руля.

– Да поможет нам Эарендил! – крикнул Гэндальф, засучивая рукава и берясь за тяжелую рукоять огромного весла.

Только Бильбо не довелось принять участия в общем деле. Слишком он был мал. Хотел было пристроиться к гномам, но они его прогнали.

– Не смеши людей, – сказал ему Балин. – Тебя может раздавить веслом.

Бильбо подсел к Гэндальфу, но маг тоже отказался от его помощи, сказав, что ему нужно много места для размаха.

– Ты лучше встань у барабана и отбивай нам ритм, – посоветовал тогда хоббиту Торонгил.

Так что и хоббиту нашлась лепта в общем деле. Он подбежал к барабану схватил две колотушки и дал первый удар. Кожа на барабане дрогнула, и по кораблю прокатился гул. В ответ заскрипели весла в уключинах. Бильбо ударил еще раз, и услышал в ответ плеск воды. Это одновременно опустились весла.

«Хеллуин» медленно тронулся с места и поплыл вперед. Бильбо стал отбивать на барабане ритм, и это занятие ему пришлось по душе. Он вдруг ощутил всю важность того что он делает, и почувствовал, как его вдруг что-то сплотило с кораблем и со всеми, кто находился на нем.

– Запевай! – раздался из тумана голос Гэндальфа.

Тут же раздался густой и сильный голос. Бильбо не сразу понял, что это голос Торонгила, а когда узнал его, то очень удивился. Вот уж чего не ожидал он от своего товарища.

А песня была красивая и торжественная. В ней говорилось о Гондоре, о том, какая это красивая страна, и какие сильные и мужественные живут в ней люди. Ее тут же подхватили остальные воины, и над морем зазвучал целый хор сильных мужских голосов. И даже вязкий промозглый туман не смог заглушить их. «Хеллуин», словно в его парус опять задул сильный ветер, поплыл вперед, и с шумом опускались и поднимались весла в могучих руках героев.

Так они плыли еще несколько часов. Все это время Бильбо трудился от души и даже запрел от усердия. Каково же было остальным? Когда люди чувствовали, что начинают уставать, они начинали петь. А когда они замолкали, то горланили гномы, веселя их своими незатейливыми песнями. Одну коротенькую песню даже прокричал Бильбо. Она была о том, как старик Булкинс, будучи еще молодым, запьянстовал по поводу отъезда его жены к родителям в соседний удел и не успел вовремя собрать картошку, и ее залило дождем. Ох и досталось ему тогда от жены, когда она вернулась домой!

Но туман не рассеивался. Наоборот, он становился все гуще и гуще, хотя, казалось бы, куда уж гуще. Уже нельзя было рук своих рассмотреть, так он был плотен.

– А что же господин волшебник не может разогнать этот проклятый туман? – то и дело раздавались голоса гребцов.

– Я бы с превеликим удовольствием, други мои, – каждый раз отвечал Гэндальф, – вот только от сырости все заклинания позабыл. Старость, понимаете ли!

И все в ответ весело хохотали. Как же! Кто поверит, что Гэндальф способен что-либо позабыть? И уж кто бы говорил о старости, но только не он. Один держит весло, в то время, как остальные сидят по двое.

Новая песня разносилась над морем. А когда она кончилась, и стали решать, какая будет следующей, Гэндальф вдруг зычно крикнул:

– Тихо!

Все тут же замолчали, и подняв весла, оставили их над водой. Громко стекала с них вода, но вот она стекла, и все стали вслушиваться в наступившую тишину. В тумане что-то творилось. Какие-то незнакомые и непонятные звуки слышались отовсюду.

– Это птицы! – раздался голос Балина. – Клянусь своей насквозь промокшей бородой, это птицы! Чайки! Или альбатросы. Кто там еще в море водится?

– Бакланы, – ответил ему Феномир. – Только они так стучат клювами.

«Кр-р-р-р!!! Кр-р-р-р!!!» – раздались приглушенные крики.

– А по-моему это каркают кладбищенские вороны, – отозвался Торонгил.

«Кр-р-р-р!!! Кр-р-р-р!!!» – опять повторились неприятные крики.

– Я знаю, кто это каркает, – пробормотал на своем месте у барабана Бильбо. – И мне знакомо это щелканье стальных клювов. Я уже слышал их и не однажды.

И тут вдруг все попадали со своих мест, потому что «Хеллуин» вдруг резко остановился. Так обычно останавливаются корабли, когда садятся на мель или налетают на риф.

И тут же с громкими криками на мореплавателей из тумана налетели многочисленные черные птицы огромных размеров. Длинные стальные клювы, огромные мощные лапы с острейшими когтями.

– Это черланы! – закричал Гэндальф. – Морские черланы!

Птицы словно сошли с ума, с такой яростью они стали нападать на людей. Те едва успели укрыться щитами. После того, как маг сказал воинам, кто это такие, все сразу схватились за мечи. Началось сражение. Птицы были стремительны и яростны. К тому же из-за тумана их можно было увидеть только, когда они подлетали вплотную, а это сильно осложняло дело.

– Гэндальф! – закричал Торонгил. – Сделай же что-нибудь!

Но Гэндальф уже действовал. Он поднял над головой посох и чертя им в воздухе круги и еще какие-то замысловатые фигуры, разгонял туман. Очень скоро туман вокруг «Хеллуина» расступился, и люди получили возможность увидеть друг друга и тех, кто на них нападал. И оттого, что они увидели, им стало не по себе. Вокруг них кружило не меньше сотни черланов. Все они щелкали клювами, хлопали крыльями и отвратительно горланили. Когда туман исчез, они словно по команде разом кинулись на людей, и сражение закипело с новой силой.

Но птицы, это птицы, а люди, это люди. К тому же опытные и закаленные бойцы. Не прошло и пяти минут, как черланы были обращены в бегство. Увидев, что людей им не одолеть, что их клювы и когти бессильны пробить толстые дубовые щиты, а у людей мечи и копья куда длиннее, чем их когти и клювы, черланы разочарованно закричали и улетели прочь. В один миг все они скрылись за стеной тумана.

На палубе осталось лежать полтора десятка птичьих трупов. Их быстро с помощью багров отправили в воду, чтобы не осквернять палубу. Кровь смыли водой.

– Ну что поплыли дальше? – закричал Балин. – Раз есть птицы, значит и земля рядом.

– Давай, Бильбо, берись за колотушки! – поддержал брата Балин.

Но хоббит не отозвался. И тут все переполошились.

– А где же наш невысоклик? – раздались вопросы. – Гэндальф, где твой друг?

Маг выглядел несколько озадаченным.

– Бильбо! – крикнул он. – Где ты, Бильбо? Отзовись! Торонгил, где наш хоббит?

К магу подошел расстроенный Торонгил.

– Его нигде нет, нашего хоббита, – угрюмо сказал он. – Кажется в этот раз я не углядел.

Глава пятнадцатая КОРОЛЕВА БЕРУТИЭЛЬ И ЕЕ КОШКИ

А Бильбо был в это время уже далеко от своих товарищей. В бою с гигантскими птицами он участия не принимал, потому что еще до того, как Гэндальф разогнал туман, на него налетели сразу два крупных черлана, схватили с двух сторон за руки и оторвали от палубы. Это произошло так быстро и неожиданно, что хоббит даже не успел позвать на помощь. Так его и унесли ужасные твари, прямо с барабанными колотушками в руках.

Бильбо уже столько раз в своей полной приключений жизни приходилось летать, что удивить его этим было нельзя. К тому же данный полет был самый неприятный из всех предыдущих. Его тащили, словно выловленную из воды рыбину, и он даже не мог увидеть, куда его несут, потому что вокруг был непроглядный и до смерти надоевший туман. Только слышно было, как хлопают над головой крылья, да невыносимо болели вывернутые в плечах руки. Черланы летели неровно. Видимо Бильбо был для них все же очень крупной добычей, и они постоянно срывались вниз, а потом резкими рывками выправляли полет, от чего хоббиту казалось, что его суставы не выдержат, и он будет искалечен.

К счастью полет оказался недолгим. Буквально через несколько минут черланы опустились на какую-то острую скалу, и бросили хоббита в большое сложенное из круглых гладких камней гнездо, в котором жадно разевали клювы и премерзко пищали пятеро уродливых птенцов. Увидев Бильбо, они радостно загалдели, и с гусиным шипением полезли на добычу и начали щипать ее.

– Караул! – закричал Бильбо, отбиваясь от них барабанными колотушками. – Что вам от меня надо? Я несъедобный!

Но птенцы ему не верили и продолжали щипать его. Родители же сидели на краю гнезда и поглядывали на них с величавым спокойствием. Вопли хоббита их нисколько не трогали.

– С этим надо что-то делать, – сказал Бильбо, когда ему надоели приставания черланчиков. Причинить ему какой-либо вред они не успели, потому что хотя и имели невероятно острые клювы и когти, им не под силу было прокусить митрилловую кольчугу.

И Бильбо, отбросив в стороны тряпичные колотушки, выхватил из ножен кинжал. Голубым огнем сверкнул эльфийский клинок. Птенцы в страхе шарахнулись назад и обиженно запищали. Их родители, до этого неподвижные и равнодушные, тут же грозно защелкали клювами, закаркали и налетели на хоббита с явным намерением прикончить его. Но не таков был Бильбо, чтобы испугаться каких-то там птиц, пусть даже и таких здоровых. Разве не он несколько дней назад сражался с целой сворой драконов? Поэтому точным и сильным ударом в грудь он тут же убил самца, а самка после этого сама шарахнулась назад к птенцам. Она закрыла их собой и грозно защелкала клювом, готовая сражаться и защищать своих детенышей. В то же время она издала жалобный крик. В глазах у черланихи было неподдельное удивление – недавняя жертва вдруг оказалась страшным врагом.

Хоббит посмотрел на птицу и решил не нападать на нее. Он знал, что нет никого опаснее в природе, чем самки, защищающие своих детенышей. Не выпуская из рук кинжал, он вылез из гнезда и стал спускаться. Скала под ногами была скользкая и сырая, так что очень скоро ноги хоббита разъехались в стороны, он потерял равновесие, упал на спину и кубарем покатился вниз.

«Вот теперь я точно разобьюсь, – подумал Бильбо. – Не может же везти все время!»

Но везение и в этот раз оказалось на его стороне. На пути попался небольшой куцый кустик, за который он и схватился рукой, после чего получил возможность перевернуться на живот и подняться на ноги. Теперь он смог оглядеться.

Вокруг хоббита, словно зубья в поломанной расческе, торчали невысокие скалы, с залитыми птичьим пометом верхушками. Все эти скалы выглядывали из тумана, который, словно глубокий снег, покрывал все вокруг. Туман тщательно скрывал море и землю, но стелился только в низине. Небо же было чистым, и Бильбо видел многочисленные стаи черланов, кружащие в небе. Кажется, они обратили внимание на него, потому что многие уже стали стремительно снижаться. Хоббит не стал дожидаться. Он сделал еще десяток шагов вниз, после чего очутился в тумане, а затем и у подножья скалы. Под ногами зашуршала морская галька, что говорило о близости моря. Но туман не давал рассмотреть, в какой оно стороне. Бильбо решил отыскать берег, потому что после недолгого раздумья решил, что его товарищи непременно доберутся до сюда. Ведь черланы, которые утащили его, летели совсем недолго. Поэтому он остановился и стал прислушиваться и ловить звуки моря. Вскоре он услышал плеск морских волн и удары их о берег и пошел на их звук.

Однако нет ничего более опасного, как доверяться звукам, которые прячутся в тумане. Ничто так не обманывает слух и не прячет правду так, как туман. Так что Бильбо шел и шел, а моря все не было.

– Где же оно? – спрашивал себя Бильбо. – Наверно я не туда пошел.

Хоббит снова стал прислушиваться. Конечно он ошибся. Море плескалось совсем в другой стороне. Оно было не слева, как ему показалось вначале, а справа. Это точно.

Бильбо повернул вправо, но через сотню шагов, море опять плескалось слева от него.

– Что за наваждение? – удивился Бильбо. – Что-то тут не так. Сдается мне, что этот остров, а это, конечно же, остров, дурачит меня.

После этого он вовсе перестал что-либо слышать. Словно кто-то набил ему в уши ваты. Мрачная и глухая тишина вдруг стала наступать на хоббита со всех сторон, и он вдруг ощутил чье-то присутствие рядом с собой.

Неожиданно сзади кто-то мягко коснулся его ног. Бильбо резко повернулся, но никого не увидел. Ему стало страшно. Он выставил перед собой кинжал и стал ждать.

Опять что-то мягкое коснулось его ног, словно потерлось о них.

– Кто здесь? – обернулся Бильбо. Зубы у него стучали от страха. Он ждал нападения и не знал, кто это будет. Судя по всему, ждать чего-то хорошего не приходилось. Он сделал два шага вперед, упорно вглядываясь в серую мглу, пытаясь в ней что-либо разглядеть. Но ничего разглядеть было нельзя. Тогда он потребовал: – А ну, выходи, кто бы ты не был!

Зашуршала галька, и прямо у своих ног Бильбо увидел кошку. Обыкновенную черную кошку, которая преданно смотрела хоббиту в глаза и с урчанием терлась о его ноги.

– Киса! – воскликнул Бильбо.

– Мяу! – ответила кошка, глядя на хоббита большими зелеными глазами. – Мяу!

Хоббит нагнулся и почесал кошку за ухом. Кошка замурлыкала от удовольствия и завертелась вокруг ног Бильбо.

– Откуда же ты тут взялась? – удивлялся Бильбо.

Ответа на свой вопрос он не получил, зато увидел еще одну кошку. Она стояла прямо перед ним и смотрела на ту, которую ласкал хоббит. Видимо ей тоже захотелось ласки, потому что она фыркнула и тоже подошла к Бильбо. Тот погладил и ее.

– Чудеса, еще одна кошка, – удивлялся Бильбо, поглаживая кошек. Свой кинжал он спрятал, потому что больше не нуждался в нем. Животные не показывали никаких признаков агрессивности. Наоборот вели себя крайне дружелюбно, мурлыкали, урчали и довольно мяукали, когда хоббит их о чем-либо спрашивал. – Где вы живете? У вас наверняка есть дом. Я же вижу, что вы домашние кошки, а не дикие. Ну-ка, показывайте, где вы живете.

И кошки, словно поняли его вопрос, побежали в туман. Бильбо пошел за ними.

– Эй! – крикнул он им вслед. – Не так быстро. Я не успеваю.

Одна из кошек вернулась и посмотрела на хоббита умным взглядом, потом медленно пошла вперед, стараясь не углубляться в туман.

– Куда это они меня ведут? – не без страха спрашивал себя Бильбо. – А вдруг на этом острове живет одноглазый людоед? В сказках, которые я знаю, обычно так и бывает. Хотя, эти кошки не похожи на кошек людоеда.

Постепенно, по мере того, как Бильбо шел, туман рассеивался. Он становился все жиже и жиже, а потом и вовсе пропал. Под ногами теперь была уже не морская галька, а сырой темный песок. Повсюду валялись пучки мокрых водорослей, несколько раз взгляд хоббита натыкался на рыбьи скелеты, лежавшие на земле. И вдруг он увидел корабль. Вернее это уже был не корабль. Это были останки корабля, очень похожего на «Хеллуин». Черный от времени остов корабля величественно и печально возвышался над хоббитом. От него веяло сыростью, гнилью и невыразимой тоской, от которой у Бильбо больно сжалось сердце.

Кошки остановились и жалобно замяукали. Из-за большого камня с ответным мяуканьем выбежали еще две кошки. Три появились прямо из внутренностей корабля. Одна белоснежная кошка вдруг вскочила на то, что осталось от носа триеры и внимательно, словно она и не кошка вовсе, глянула на Бильбо. Хоббит в полном смятении оглянулся и увидел, что позади него стоят еще две черные кошки.

– Кажется, я знаю, что это за кошки, – сказал Бильбо и почувствовал, как волосы на его голове становятся дыбом. – Балин мне рассказывал про злую королеву Берутиэль. Неужели это ее слуги?

Неожиданно поднявшийся ветер заставил заскрипеть деревянные останки корабля. С шумом свалилась полусгнившая, но все еще стоявшая топ мачта.

Кошки зашипели и стали приближаться к Бильбо. Хоббит схватился за кинжал.

– Так вы меня сюда специально заманили? – воскликнул он. – Привели меня к своей госпоже, черной королеве?

Одна из кошек противно закричала. Глаза ее налились кровью. Бильбо показалось, что она сейчас набросится на него. Он не выдержал, повернулся и побежал. Две кошки прыгнули ему под ноги, но он ловко подпрыгнул и перемахнул через них. Побежал дальше.

Он бежал, а туман вокруг него вдруг начал темнеть. Из светло-серого он вдруг сделался темно-серым, а потом и вовсе стал совершенно черным и живым. Да, именно живым. Этот черный туман двигался и переливался кошмарными тенями. Хоббит, дрожа от ужаса, понял, что попал во тьму. Только горящие глаза кошек сверкали со всех сторон. Вот несколько пар глаз перерезали ему дорогу справа, и Бильбо вынужден был повернуть влево. Пробежал пару сотен шагов, после чего опять впереди показались ужасные глаза, такие же были справа, и он был вынужден повернуть влево. А потом его с противными криками проклятые кошки поворачивали еще два раза. Каждый раз после такого поворота Бильбо слышал торжествующее рычание. Очень не скоро, но хоббит вдруг сообразил, что его сознательно направляют куда-то, как охотники загоняют дичь в заранее приготовленную ловушку. Он понял это, но ничего с собой поделать уже не мог. Страх, поселившийся в нем, был настолько сильным, что теперь Бильбо слушался только его, а не доводы рассудка. Так он бежал очень долго, пока совсем не выдохся. Наконец он так сильно утомился, что усталость его стала сильнее страха.

Он остановился и обнаружил, что кинжал все еще в его руке и ярко светится синим пламенем.

Стремительным прыжком на него кинулась первая кошка. Сейчас она была раз в пять крупнее, чем когда Бильбо впервые увидел ее. Теперь она больше походила на пантеру. Хоббит взмахнул кинжалом, но кошка отпрянула в сторону, и удар прошел мимо. И все равно Бильбо почувствовал себя более уверенно.

– Ну, кто следующий! – закричал он, махая перед собой кинжалом. – Негодные твари! Нападайте!

Но больше на него не нападали. Напротив, одна пара глаз за другой стали гаснуть, пока все не исчезли. Вокруг Бильбо осталась одна сплошная черная пелена. Хоббит вновь почувствовал, как на него наваливается тяжелый липкий страх.

– Как здесь не хватает Гэндальфа! – простонал он, крутясь во все стороны, не зная, куда ему податься. – Как бы мне помог его жезл! И как же здесь темно. Как темно! Ну почему так темно? Дайте же огня!

И тут же вспыхнуло багровое пламя в пяти шагах от него, рядом еще одно, и хоббит шарахнулся, и ему стало еще страшнее, потому что пламя это исходило все от тех же ужасных кошек. Словно драконы они низвергали его из маленьких пастей, и глядеть на это было ужасно.

– Что вам от меня надо? – чуть не со слезами воскликнул Бильбо. – На что я вам сдался?

– Ты нужен мне! – раздался вдруг громкий и красивый голос. Судя по певучести и высоте звука, это был женский голос.

Бильбо даже подпрыгнул от неожиданности.

– Кто это? – заикаясь закричал он, глядя на свой кинжал, который был уже не синий и даже не голубой, а белый, что показывало крайнюю степень опасности. – Кому это я понадобился?

– Следуй за моими кошками! – приказал все тот же голос.

– Это ты, королева Берутиэль? – громко спросил Бильбо.

– Ты знаешь, кто я? – самодовольно спросил голос. – Это очень хорошо. Тогда мне не придется ничего тебе объяснять. Иди за кошками, и они приведут тебя ко мне.

Бильбо очень не хотелось идти за столь ужасными кошками.

– А если я не пойду? – пискнул он.

Все десять пантер грозно зарычали, заливая все вокруг себя ярким пламенем. Глаза у них тоже горели и пылали огнем.

– Тогда они разорвут тебя на части, мой маленький друг, – ответил голос. – Так что подчинись, если не хочешь бесславно окончить свои дни.

– Я согласен, – вздохнул Бильбо.

– Тогда убери свой эльфийский кинжал и ступай.

Хоббит с величайшей неохотой убрал оружие в ножны. Кошки подошли к нему вплотную, окружили со всех сторон, так что теперь Бильбо был весь в их власти. Грозные чудовища, ничем не напоминающие тех недавних милых кошечек, которые терлись о его ноги, повели хоббита за собой. В таком необычном плену Бильбо еще не приходилось бывать.

Он шел не долго. Очень скоро во тьме осветился зеленоватым светом дом, окруженный острыми скалами. Это был большой дом с острой крышей, которая делала его похожим на соседние скалы. Дверь в дом была открыта, и кошки ввели Бильбо внутрь.

Прямо перед хоббитом шагах в пятидесяти стоял высокий каменный трон, на котором восседала прекрасная женщина в золотой короне на темных волосах и в платье из черного бархата. У Бильбо даже дух захватило от подобной красоты.

– Королева Берутиэль! – восторженно прошептал он.

Королева усмехнулась:

– Так я нравлюсь тебе, Бильбо Бэггинс?

– О да! – вынужден был признаться хоббит.

– Тогда подойди ко мне, что же ты встал как вкопанный! – засмеялась королева звонким хрустальным голосом.

И Бильбо пошел по узкому ветхому ковру, по бокам которого стояли многочисленные люди. Хоббит старался не смотреть на них, потому что это были иссури, те самые дикари, которые нападали на гондорцев и темных эльфов в Линдоне. Теперь они жадно взирали на Бильбо, но не двигались с места, потому что кошки охраняли хоббита.

– Тебе не нравятся мои подданные? – спросила королева Берутиэль хоббита, когда он приблизился к ней.

– Да, – признался Бильбо. – Они ужасны.

– А я? – спросила королева. – Что ты скажешь про меня?

– Ты прекрасна, – искренне ответил хоббит. – Мне уже доводилось видеть королей и королев, принцев и принцесс, но ты самая прекрасная женщина, которую я когда-либо видел. Среди большеногих, разумеется.

– Что ж, тогда расскажи, зачем ты прибыл на мой остров.

– Хорошо, слушай, – согласился Бильбо. – Вообще-то я сюда прибыл без всякой цели. Просто совершаю увеселительную прогулку. Так во всяком случае утверждает Гэндальф. А вот Торонгил и его друзья ищут какую-то там чашу. Меня это не особо касается.

– Чашу? – удивилась Берутиэль. – Уж не эту ли?

Она опустила взгляд на свою правую руку, и только сейчас Бильбо увидел, что в руке прекрасная королева держит красивый кубок, вырезенный из дерева.

– Да, кажется это она! – воскликнул хоббит. – Так, значит, Гэндальф был прав. Она у тебя! Вот здорово!

– Не понимаю, чему ты так радуешься? – спросила королева.

Бильбо опомнился:

– Да, конечно. С чего это я решил, что ты вот так за здорово живешь отдашь свою чашу моим друзьям?

– Конечно не отдам. Она самое дорогое, что у меня есть. Только благодаря ей я сейчас разговариваю с тобой, хоббит.

Бильбо помрачнел еще больше:

– Зачем ты меня сюда заманила? Чтобы сказать, что не отдашь нам чашу?

– Ты угадал, – королева положила хоббиту руку на плечо и, нагнувшись, заглянула ему в глаза. Бильбо так и вздрогнул, когда взгляд королевы проник чуть не в его душу. – Но не совсем.

– Что значит не совсем?

– Это значит, что когда я говорю, что никому не отдам Чашу Анариона, я говорю не совсем верно. Потому что есть кое-кто, кто может получить ее из моих рук.

Берутиэль говорила тихо, мягко и дружелюбно. Все это время она нежно поглаживала хоббита по плечам и спине. Ее ласковый мелодичный голос проникал до глубины души и заставлял трепетать сердце. Бильбо Бэггинс никогда в своей жизни не ощущал ничего подобного. Где-то в глубине души он догадывался, что на него явно наводят чары, но сделать уже ничего не мог и полностью подчинился королеве, ее рукам и голосу.

– Ты догадываешься, кто этот кое-кто? – спросила Берутиэль хоббита.

– Ты имеешь в виду меня?

– Угадал!

– И конечно же не просто так. Ведь волшебные вещи просто так не даются. Они или отнимаются, или завоевываются. В крайнем случае, ими можно обмениваться.

– И опять ты угадал! – звонко рассмеялась королева. – Ты очень умный хоббит, Бильбо Бэггинс. Я восхищаюсь тобой.

– Что ж, – у Бильбо от довольства собой рот разъехался до ушей; никогда он не слышал в свой адрес ничего подобного, – такой вот я хоббит! Но на что ты хочешь обменять свою чашу? У меня ведь ничего нет.

– Ну уж это совсем не так! А ну, напряги свою память. Неужели у тебя нет ничего стоящего?

– Ничего такого. Вот честное слово.

Глаза Берутиэль на мгновение вспыхнули холодным белым светом. Но это произошло очень быстро. Бильбо не успел ничего заметить, как перед ним снова была добрая и прекрасная фея с удивительными глазами – большими, манящими и глубокими. Она нагнулась к самому уху хоббита и прошептала:

– А Кольцо?

Бильбо вздрогнул.

– Кольцо? – пробормотал он. – Какое кольцо? Про что ты спрашиваешь?

Берутиэль ласково стала гладить его обоими руками уже не по спине, а по щекам.

– Шалунишка! Ну что ты все увиливаешь от правдивого ответа? Разве так можно? Ну скажи! Ведь у тебя есть кольцо. Красивое золотое кольцо. – Хоббит почувствовал, как губы королевы, почему-то очень холодные, коснулись его лба, затем левой щеки, приблизились к уху. Бильбо вздрогнул покрылся холодной испариной. Его забил озноб такой, какой бывает при простуде. А Берутиэль продолжала нашептывать ему, перемежая слова с поцелуями. – Ведь у тебя есть оно? Есть? Ну же! Бильбо! Милый Бильбо! Любимый Бильбо! Ты самый лучший на свете.

И помимо своей воли хоббит сказал:

– Да, у меня есть Кольцо.

Берутиэль блаженно застонала, а глаза у нее вновь вспыхнули, в этот раз, оранжевым светом. И опять Бильбо этого не видел. Он пытался объясниться с королевой.

– Но я не собираюсь его обменивать.

– Это почему же? – Королева схватила его в объятия и осыпала новыми поцелуями, от каждого из которых, бедняга вздрагивал и проваливался в холодную пустоту.

– Потому что твоя чаша нужна не мне, а моим спутникам, – все же нашел он в себе силы, чтобы продолжить сопротивление. – Она нужна гондорцам. Почему мне так холодно? А при чем тут я? Чего это ради я должен отдавать Мое Кольцо за чьи-то интересы? Оно мне нужно, и я ни по чем не отдам его.

– О как ты прав! Какая мудрость слышна в твоих словах, хоббит Бильбо! – воскликнула королева. – Действительно, с чего это ты должен отдавать свое кольцо? Оно твое и только твое!

– Конечно мое! Никому его не отдам! – от слов королевы у Бильбо сильно кружилась голова. Он едва не падал, да и то, потому что Берутиэль держала его, притягивая чуть ли не к себе на колени. – Даже тебе! Я ведь знаю, ты тоже не прочь получить мою прелесть. Впрочем, как и все вокруг меня. Почему все-таки мне так холодно? Но не надейся на это. Этого не будет!

– И правильно! – в полной истоме воскликнула Берутиэль. – Не отдавай!

– Не отдам!

– Ну хотя бы покажи мне его! Я приказываю тебе это сделать! Я королева!

– Показать? – воскликнул Бильбо. – Это можно.

Он вытащил кольцо и предъявил его королеве. Та вздрогнула и поддалась навстречу кольцу всем телом.

– Правда оно красиво? – заметил Бильбо.

– Оно прекрасно!

Некоторое время королева и хоббит любовались кольцом. Подданные Берутиэль, кошки и иссури тоже подались к трону, окружив его плотным кольцом.

– Дай мне его померить, – вдруг сказала Берутиэль, – и только за одно это я отдам тебе Чашу Анариона.

Королева протянула левую руку к кольцу и подняла указательный палец.

– Только померить! Дай мне его!

И Бильбо вдруг понял, что сейчас он наденет свое кольцо на чужой палец. От этой мысли ему стало так плохо и страшно, и снова такой холод наполнил его изнутри, что хоббит даже застонал. Он увидел, как его рука с кольцом, подвластная какой-то неведомой и непреодолимой силе, тянется к пальцам Берутиэль и начинает надевать его на один из них.

– Моя прелесть! – застонал Бильбо и вдруг завопил: – Нет!!!

То ли от крика, то ли от чего другого, но та пелена из чар, которая окутала его с головы до ног, вдруг спала. Хоббит резко сорвал с пальца Берутиэль уже наполовину надетое кольцо и тут же натянул его на свой палец.

Словно кто-то выключил свет. Только что было светло и ярко, и вдруг стало темно и жутко. И вокруг был уже не дворцовый зал, а каменные развалины, в пустых окнах которых свистел ветер.

– Что такое? – пролепетал Бильбо. – А где все?

Он завертел головой и вдруг вскрикнул от ужаса, потому увидел, что сидит на коленях у полуистлевшего трупа. Промозглая волна холода и кладбищенского смрада накатила на хоббита.

Бильбо так и сдунуло с места. Он спрыгнул с трона, на котором восседал труп и оказался лицом к лицу с толпой монстров. Перед ним стояли такие же, неизвестно почему ожившие, мертвенные останки кошек и людей. Только в отличии от королевы они двигались и медленно наступали на хоббита.

– Караул! – в ужасе закричал Бильбо. Он крутанулся и отступил обратно к трону. И тут рука мертвой королевы длинная и гибкая словно плеть обвилась вокруг его правой руки, на палец которой было надето Кольцо, а другой рукой королева стала пытаться сорвать его. – Не отдам!

Бильбо почувствовал, что не в силах справиться с мертвой женщиной. Сила ее превышала хоббичью в несколько раз. К тому же, от идущего от королевы смрада и холода хоббита сковывало и мутило. Силы стремительно покидали его. Он смотрел в пустые глазницы черепа, в которых прямо-таки пылала чернотой тьма, и погружался в эту тьму. Уходил в нее и переставал видеть, что происходит вокруг. Королева тем временем один за другим расцепляла его сжатые пальцы. Она шипела словно змея, и куски плоти отваливались от ее безобразного лица. Уже почти ничего не понимая и плохо соображая, Бильбо вдруг все бросил и резко выхватил кинжал. Мертвячка зашипела еще громче, а когда хоббит рубанул по рукам, в которых уже было Кольцо, она завизжала. Визг ее был столь оглушителен и ужасен, что Бильбо отпрянул назад, обо что-то споткнулся и упал, стукаясь головой о землю. Последнее, что он успел понять и увидеть, были Кольцо, которое он держал в руках, подкатившаяся к его ногам Чаша Анариона и уродливая и чудовищная королева Берутиэль, оторвавшаяся от своего сидения и размахивавшая обрубками рук, из которых фонтанами хлестала черная жидкость.

– Моя прелесть! – вскрикнул Бильбо, прижимая к себе Кольцо и теряя сознание. – Моя прелесть! Помогите!

А со всех сторон на него уже набросились иссури и пантеры.

Глава шестнадцатая ГЭНДАЛЬФ НАХОДИТ БИЛЬБО И ПАЛАНТИР. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Пропажа хоббита на всех подействовала удручающе. Одно дело, если бы он погиб в бою. Этим никого не удивишь. Но полное и ничем необъяснимое его исчезновение привело всех в смятение. Единственный, кто был спокоен, это Гэндальф. Но потом, через полчаса, когда Бильбо так и не объявился, занервничал и он. В первые минуты исчезновения он со смехом посоветовал гондорцам и гномам погромче звать его, но когда это не помогло, Гэндальф задумался.

– А ну, покажите мне, где он стоял, – попросил он. – Я был уверен, что его исчезновение можно объяснить тем, что хоббит просто-напросто спрятался. На это они великие мастера. Но теперь меня взяли сомнения. Так ли верна моя догадка?

Мага подвели к барабану, в который недавно так вдохновенно колотил хоббит. Гэндальф внимательно осмотрел барабан и место вокруг него. Тут же нашел пару птичьих перьев.

– Бедняга Бильбо! – воскликнул он. – Его утащили черланы.

– Вот уж действительно не повезло! – стали восклицать гондорцы. – Что значит, быть таким крохой.

– Ничего, – махнул рукой Гэндальф. – Этот парень бывал и не в таких переделках. Справиться с двумя глупыми пучками перьев ему ничего не стоит. А вот то, что нам попались птицы, действительно говорит о близости суши. Мы почти у цели. Несколько взмахов веслами, и мы будем топтать ногами землю. И сдается мне, что господин Бэггинс уже вовсю это делает. Так поспешим же!

Все бросились к веслам и с воодушевлением принялись за дело. Гребли молча, но с каким-то остервенением, так что через несколько десятков гребков все убедились в правоте слов Гэндальфа, когда впередсмотрящий «Хеллуина» закричал:

– Земля! По левому борту земля! Пятнадцать футов до берега! Суши весла!

Гребцы подняли весла. С грохотом заработала якорная цепь. Туман впереди, не без помощи Гэндальфа, рассеялся, и все увидели серый силуэт берега.

– Мы высадимся на берег прямо сейчас? – спросил Гэндальфа Торонгил.

– Да, и не будем терять ни минуты, – ответил Гэндальф. – Скажи Гайме, чтобы корабль был готов в любое мгновение принять нас на борт и поднять паруса. Шлюпки спущены?

– Да, две шлюпки ждут нас у левого борта.

– Прекрасно!

И через десять минут отряд гондорцев и гномов во главе с Гэндальфом уже шагал по пустынному берегу зачарованного острова. Остров оказался крохотный, и они обошли его за десять минут, вышли на противоположный берег и увидели еще четыре острова. Три из них были такими же маленькими, как тот, на который они высадились, зато последний был больше, чем все остальные вместе взятые. И выглядел он более чем странно. Слишком необычная у него была форма. С первого взгляда он напоминал не очень аккуратно сделанную корону.

– Я уверен, что господин Бэггинс там, – сказал Феномир.

– И я с тобой полностью согласен, – сказал Гэндальф, показывая на тянущийся к острову рубиновый луч. – Скорее туда.

Все вернулись к шлюпкам и взялись за весла. После усердной гребли по гладкому, как зеркало морю, они добрались до большого острова и попытались высадиться на берег. Вот тут и начались первые трудности. До острова было рукой подать – буквально несколько взмахов, но сколько они не гребли, берег не приблизился к ним ни на один фут.

– Знамо дело, зачарованные острова, они и есть зачарованные острова! – проворчал Балин. – Ну, доберусь я до них!

– Что-то мы слишком долго добираемся, – ответил Балину его брат. – Эй, Гэндальф! Долго мы еще будем маяться? Неужто так и будем грести до ночи? А ведь и так уже почти вечер!

Гэндальф, сидевший на носу другой шлюпки, был хмур, как никогда. Его тонкие губы что-то шептали. В сторону гномов он даже не взглянул. Ему было не до них.

– Колдует! – сказал тогда Двалин. – Вот и славненько. Пусть каждый занимается делом. Мы гребем, маг колдует, лодки плывут. Авось, наши совместные действия к чему-либо приведут.

Через два взмаха шлюпки стремительно преодолели то небольшое пространство, которое отделяло их от острова. Но тут возникла новая проблема. Берега не было. Вместо него прямо из воды частоколом торчали острые и совершенно гладкие скалы. И такими они были частыми, что пройти сквозь них не то что на шлюпке, но даже и вплавь, было невозможно.

– Это что за забор? – возмущенно воскликнули гномы. – Откуда это он тут взялся? Ведь только что мы своими глазами видели покатый берег.

Шлюпки медленно шли вдоль скального частокола, пытаясь найти в нем хоть какую-нибудь брешь. Но бреши не было. Можно было плавать до бесконечности. Зачарованный остров не пускал путешественников на свою землю. А в небе над шлюпками уже стали с криками кружиться черланы. Но нападать они пока не осмеливались.

– Эй, гномы! – крикнул тогда Гэндальф. – Вы можете срубить одну из этих скал?

– Делов на пару дней! – крикнул в ответ Балин.

– А быстрее нельзя?

– Можно и быстрее, если ты превратишься в великана и стукнешь скалу в самое ее сердце, она рассыплется в пыль, – пробурчал Двалин.

– Для этого не обязательно становиться великаном, – ответил маг. – Показывай, где у этой скалы сердце.

– Это мы мигом, – обрадовано забормотал Двалин, доставая из своего походного мешка с инструментами, с которым он не расставался ни при каких обстоятельствах, маленький стальной молоточек. Такой же молоточек достал и Балин. – Это мы быстренько!

Шлюпка вплотную приблизилась к одной из скал, и гномы стали обстукивать ее, внимательно прислушиваясь к полученному звуку.

– Вот здесь! – крикнул Двалин. – Если ударить в этом самом месте, то доберешься до самого сердца скалы. Но нужна огромная сила.

– Пометь это место! – приказал Гэндальф. Гном куском мела нарисовал круг там, где только что тыкал пальцем. – А теперь назад!

Обе шлюпки отплыли от выбранной скалы на десять футов.

– Стоять! – приказал маг. – И всем накрыться щитами. Сейчас здесь будет дождь из камней.

Все тут же спрятались под щиты, а Гэндальф встал во весь рост, поднял посох и острым концом прицелился в меловую отметку Двалина. Что-то прошептал, махнул рукой, и из посоха вылетел небольшой белый шарик. Он с силой врезался в скалу. Гэндальф не промахнулся, потому что раздался взрыв оглушительной силы. Шлюпки сразу закачались на высоких волнах. На щиты посыпались с неба камни и щебень и сыпались наверно целую минуту. Сразу ничего не стало видно из-за густого облака пыли. Зато когда пыль улеглась, все увидели в скалистом частоколе пустое пространство. Скалы не было.

– Вот и вырвали мы этот зуб! – радостно завопил Балин.

– Быстрее! – прервал радость гнома Гэндальф. – Вперед! Быстрее! Мы должны успеть, иначе скалы сойдутся вновь.

Подгонять никого не надо было. Все дружно схватились за весла и стали грести. Сначала одна шлюпка прошла по тому месту, где только что была скала, за ней вторая.

– Действительно сходятся! – объявили с кормы второй шлюпки братья гномы. – Честное слово. Как живые. Чудеса!

– Чудеса будут впереди, – вздохнул маг.

И действительно, то, что они увидели после того, как покинули шлюпки, и вышли на сушу, потрясло даже Гэндальфа.

Перед ними возвышалась гора. В центре она была расколота до самого основания, и сквозь огромную расщелину было видно, что гора пуста, а под ней лежит огромная темная котловина глубокая и сырая. В самой ее центре лежал, опрокинутый набок остов корабля.

– Там должна быть вода, – сказал потрясенный Торонгил. – Но ее там нет. Как же такое возможно, Гэндальф?

– Вода отступила от корабля Берутиэль, – задумчиво сказал Гэндальф. – Неужели чары этой женщины так сильны? Или они замешаны на магии этого острова?

Никто ничего не ответил на это. Мало кто из присутствующих вообще понимал, что происходит. Дела магов не для непосвященных.

Осторожно ступая, гондорцы стали спускаться в котловину. Их встретил смрадный запах сырости и гниения. Под ногами лежали кучи сырых водорослей, от которых тихо струился пар. По всей округе были рассыпаны человеческие черепа и кости, потемневшие от времени и сырости.

– Здесь было сражение? – спросил Феномир у Гэндальфа.

– Нет, здесь иссури приносили кровавые жертвы своей повелительнице, – ответил маг. – Давайте ускорим шаг.

Вскоре они подошли к останкам корабля. Черный скелет триеры печально возвышался над ними. От него шел такой мерзкий запах, что даже неприхотливые гномы поморщились.

– Неужели Бильбо там внутри? – воскликнул Балин.

– Возможно, – ответил Гэндальф.

– И кто туда пойдет?

– Я. – Маг приблизился к кораблю, затем нашел в его борту дыру, размером с него самого, и вошел внутрь. Торонгил и Феномир проследовали за ним. Гномы пожали плечами и остались на месте. Остальные гондорцы тоже. Все держали в руках оружие и были готовы к любому нападению. Вдруг внутри корабля послышался шум, и из дыры выскочили Торонгил и Феномир.

– Бежим! – закричали они. – Назад.

– А где Гэндальф? – уже на бегу спросил Балин.

– Он вышел с другой стороны!

Гондорцы едва успели отойти, как корабль шумно, как живой, вздохнул и рассыпался, завалив тяжелыми гнилыми обломками то место, где только что стояли люди и гномы. Тяжелая мачта упала в одном шаге от Феномира и чудом не придавила его.

– Все живы? – показался Гэндальф.

– Никто не пострадал, – ответил Феномир.

– Тогда идем дальше. Хоббита там не было. Чаши Анариона тоже. Ничего из того, что мы ищем.

Покинув груду оставшуюся от корабля Берутиэль, путешественники отправились дальше, и вскоре их взорам предстали новые развалины. В этот раз это был не корабль, а бывший дом. Большой дом с высокой некогда крышей, сложенный из грубых необработанных камней. Сырой песок под ногами сменился жидкой грязью.

– Вот он! – Гэндальф побежал к развалинам. – Дворец королевы Берутиэль, который ей построили иссури. На дне моря. Так вот что означают слова, в глубинах вод, где тишина. Теперь я их понимаю. За мной, друзья!

Но не успел он приблизиться к руинам дворца, как из грязи выскочил неведомый четвероногий зверь крупных размеров и прыгнул на мага, опрокинув его на землю. Обнажились четыре острейших клыка. Сразу две стрелы вонзились ему в грудь. Это выстрелили Балин и Торонгил. Гэндальф сбросил с себя зверя, и подбежавшие Феномир и еще два воина зарубили чудовище мечами. Во все стороны брызнула черная вонючая жидкость. Грязь стекла с тела зверя, и изумленным взорам присутствующим предстал скелет какого-то четвероногого зверя. Самое удивительное было то, что скелет был очень маленьким по сравнению с тем чудовищем, которое напало на Гэндальфа.

– Да это же кошка! – брезгливо фыркнул Феномир. – Обыкновенная кошка.

– Не такая уж она и обыкновенная, – сказал кто-то из воинов.

Руины вдруг вспыхнули ярко-красным огнем, и из них донесся слабый вскрик.

– Это Бильбо! – воскликнул Гэндальф. – Быстрее туда!

Все сорвались с места и толпой ввалились в бывшие дверные проемы и оказались в развалинах. Тут все увидели высокий каменный трон, у которого стояла чудовищная человеческая фигура покрытая серой грязью и черным илом и размахивала конечностями. Из ее оскаленного рта доносилось громкое шипение.

У ног фигуры копошилась какая-то грязная куча, сплетенных фигур, звериных и человеческих.

Не теряя ни секунды, Гэндальф бросился к трону, тремя ударами посоха разбил шипящую тварь на три части, раскидал их в разные стороны, а потом стал раскидывать остальных монстров, которые копошились на полу. Звери, такие же, какой был снаружи, зарычали, выскочили из кучи и набросились на мага, но ему на помощь подбежали гондорцы и гномы и всеобщими усилиями стали рубить оживших мертвецов и оттаскивать их в стороны. Когда вся эта дрянь была уничтожена и отброшена в стороны, на земле осталась только одна фигура.

Это был Бильбо. Перепачканный грязью, он лежал на спине, раскинув руки в стороны. Правая рука у него была сжата в кулак, а в левой он держал необычайной красоты кубок белого цвета и с серебряной крышкой. Глаза у хоббита были закрыты.

Гэндальф опустился на колени и приник ухом к его груди.

– Жив? – посыпались на него со всех сторон вопросы.

Гэндальф улыбнулся:

– Жив. Быстрее поднимите его и отнесите на корабль.

Он взял в руки кубок и показал гондорцам, те не смогли сдержать крики радости и восторга:

– Чаша Анариона! Она из белого древа! Это она! Мы добыли то, за чем пришли!

– Да это она, – сказал Гэндальф. – Вы идите, не теряйте времени. Скоро здесь будет хозяйничать море.

– А ты? – спросил мага Торонгил.

– Мне тут надо осмотреться и поискать кое-что. К тому же надо убедиться, что мы не ошиблись. А для этого я должен остаться в одиночестве. Не волнуйтесь за меня.

Когда бесчувственного хоббита вынесли из развалин и понесли наверх из котловины к шлюпкам, и Гэндальф остался один, он взял в руки Чашу Анариона и несколько минут молча смотрел на нее.

– Вот то, что я так долго искал, – пробормотал маг, поглаживая рукой совершенно гладкие грани чаши. – В этот раз я не мог ошибиться. Вот и руны, выбитые на серебре. Что тут написано? Арвен, маэнас палантир! Да, так оно и есть.

Он бережно и осторожно ощупал чеканную серебряную крышку, которая накрывала чашу, затем аккуратно поддев ее ногтем, открыл и заглянул внутрь. И тут же взгляд его просветлел, потому что Гэндальф увидел на дне чаши круглую и очень крупную жемчужину, переливающуюся мягким голубым светом. Маг наклонил чашу, и жемчужина выкатилась ему на ладонь.

– Ануминас! – восторженно прошептал Гэндальф. – Арвен, маэнас палантир!

В ответ на его слова палантир Ануминас, ибо это был он, вспыхнул, замерцал и мягко поднялся в воздух, затем остановился на уровне глаз Гэндальфа. Волшебник приблизился к камню и заглянул в него. И тут его постигло разочарование. Он ничего не увидел, кроме голубых огней. Палантир ничего не говорил и ничего не показывал.

– В глубинах вод, где тишина, – пробормотал маг, – спит тайна, надежно укрыта она. Ты не можешь показывать со дна океана?

Ануминас вспыхнул белым светом.

– Что ж, тогда давай поднимемся на корабль и там я поднимусь на самую высокую мачту. Оттуда ты все увидишь!

И Гэндальф, спрятав палантир в рукав, побежал вслед за товарищами. Когда он бежал мимо останков корабля королевы Берутиэль, то почувствовал под ногами воду.

– Как я и предполагал, королева утратила силу над своим логовом, и теперь море забирает то, что принадлежит ему по праву, – сказал себе Гэндальф. – Удивляться тут нечему. Лучше прибавим шагу.

Когда он покинул сырое ущелье, то вода достигала ему чуть ли не пояса, а когда добрался до ожидавшей его шлюпки, бурлящие волны уже пенились у его груди, и маг еле стоял на ногах. Увидев его, Торонгил и еще один гондорский воин бросились в воду, чтобы помочь ему.

– Не стоит, друзья мои, право! – укорил их маг. – Я не столь немощен, как кажусь.

– А скалистого забора уже нет, – тут же сообщили ему гномы. – Слышишь, Гэндальф? А Бильбо уже на «Хеллуине». Мы отправили его на корабль в первой шлюпке с Феномиром.

Вскоре и вторая шлюпка достигла корабля, и все, кто в ней был, также поднялись на борт. Якорь уже был поднят. Капитан Гайма скомандовал поднять паруса и дал команду полный вперед. «Хеллуин» взял обратный курс и направился на восток.

– Как там поживает наш хоббит? Уже пришел в себя? – спросил Феномира Гэндальф.

– Нет, он спит глубоким сном, мы даже не стали его будить и отнесли в каюту.

– Пусть отдыхает! – одобрил Гэндальф, поднимаясь по веревочному трапу на корабль. – Он это заслужил.

– Смотрите, Зачарованные острова уходят под воду! – закричал вдруг с кормы Балин.

Все глянули за корму, в сторону, откуда только что возвратились и увидели, как медленно, один за другим, в морскую пучину погружаются пять островов, которые молва прозвала Зачарованными. Туман бесследно пропал, и на западе сверкало оранжевыми лучами вечернее солнце. Так что все теперь было очень хорошо видно. Это было печальное зрелище: острова уходили под воду, а над ними с жалобными криками носились стаи черланов. Им уже было не до людей.

– А где Чаша? – спросил мага Торонгил, и в голосе у него было слышно крайнее волнение. – Она была у тебя!

– Она у меня и сейчас. Неужели ты думал, что я смогу потерять то, за чем мы отправились в столь тяжелый и опасный путь? Вот она. И я поручаю тебе, Эстель, доставить ее в Минас Тирит. Сам я, скорее всего, отправлюсь в другую сторону.

И Гэндальф протянул Торонгилу Белую Чашу. О палантире он не обмолвился ни словом. Зато на рассвете следующего дня, когда все еще спали, кроме Гаймы и вахтенных матросов, он вышел из каюты и стал взбираться на топ мачту. Со стороны это смотрелось очень необычно – белобородый и седовласый старец, по мальчишечьи ловко перебирая ногами, взбирается на самый верх к корзине.

Оказавшись на месте, Гэндальф огляделся по сторонам. Корабль был у него как на ладони. И во все стороны расстилалось безбрежнее море, сверкающее розовым золотом в лучах восходящего солнца. Погода стояла приотличнейшая. Гэндальф довольно крякнул и вынул из рукава своей серой хламиды Ануминас. Тот вспыхнул, когда на него легли солнечные лучи, и заиграл ими. Маг погладил его рукой и приблизил к глазам.

– Открой мне свою тайну Ануминас! – произнес он. – Скажи, как можно уничтожить Кольцо Всевластья.

Сначала маг видел только море. Бескрайние водные просторы. И не сразу он понял, что с помощью палантира, он словно воспарил в небо и летит на восток, потому что море вдруг закончилось, и под ним замелькали Синие горы, потом внизу растелился Эриадор – центральные соединенные королевства Арнора, затем Мория и Туманные горы, после них мелькнул Лориэн – Золотой лес. И все это пролетело за несколько мгновений. Над Черным лесом полет взгляда чуть замедлился, и уже совсем явственно Гэндальф увидел развалины Дул Гулдура.

– Черный замок! – прошептал маг. – Замок Врага!

Развалины на его глазах раскололись, и Гэндальф увидел подземелье. Он пронесся по черным тоннелям, пока не достиг большого темного грота, в центре которого возвышался камень в виде трехгранной пирамиды, на боках которой горели алые руны.

– Силу Кольца в замке Врага Камень Магов может сломить, и черной силы лишить Его на века! – в полголоса продекламировал Гэндальф.

И словно в подтверждение его слов, камень загорелся изнутри зеленым светом, а на вершине его Гэндальф увидел Кольцо, то самое, хранителем которого на данный момент являлся его друг хоббит Бильбо. И не только это Кольцо увидел маг Гэндальф Серый. На нижних гранях пирамиды он увидел еще три кольца. Но в отличии от Бильбова, на них были камни. Синий, белый и рубиновый!

– Три кольца премудрых эльфов! – воскликнул в волнении Гэндальф. – Неужели?

И опять, словно отвечая ему, камни на трех нижних кольцах вспыхнули, и лучи от них устремились к Кольцу, которое было на вершине пирамиды. Достигнув его, скрестившиеся лучи взорвались белой вспышкой, после чего видение прекратилось, и Гэндальф снова ощутил себя в корзине на топ мачте «Хеллуина». По лицу мага стекали капельки пота, так он был взволнован.

– Разгадка близка! – тихо произнес Гэндальф. – Так близка, что в это трудно поверить…

В это самое мгновение в Изенгарде в темной комнате башни Ортханка другой маг Саруман Белый едва сдержал крик отчаяния, потому что черный палантир перестал показывать ему Гэндальфа. Только что он отчетливо видел мага и не только его, он увидел все, что видел Гэндальф. Все до мельчайших деталей. И в этот раз дух черного камня почему-то не витал над ним. Однако от волнения Саруман не придал этому значения. Его так захватило видение, показанное Ануминасом, что он ни о чем другом больше думать не мог. И вдруг камень прекратил показывать. Саруман от досады чуть не стукнул его об пол, еле-еле сумел удержать себя в руках. И ослепленный, оставленный в неведении он метался по закрытой комнате, как разъяренный зверь в клетке. И долго не мог успокоиться…

Вечером к Гэндальфу, который, как всегда, стоял на носу, подошли озабоченные Балин и Двалин.

– Послушай, Гэндальф! – чуть не хором заявили они. – Бильбо не просыпается. Так и спит, лежа на спине, как мы его оставили. Даже не шелохнулся ни разу, словно мертвый. Ты бы посмотрел его.

– Вот как? – воскликнул Гэндальф. – Что же вы раньше не сказали?

Братья пожали плечами:

– Да как-то в голову не приходило. Спит себе, ну и пусть спит. А вот сейчас сели за ужин, зовем его, а он ни в какую. Не слышит нас, ну и все. Это ведь из рук вон выходящее дело. Слыхано ли? Хоббит не идет к столу, когда его зовут ужинать!

Гэндальф не стал ничего говорить, просто уверенным шагом пошел к каюте.

Бильбо действительно лежал на спине, словно мертвый, и не подавал никаких признаков жизни. Рядом с ним уже сидел Торонгил, и когда вошли Гэндальф и гномы, он встретил их взглядом полным грустной скорби. Маг быстро подошел к Бильбо и положил ему ладонь на лоб. Хоббит был холодный как ледышка. Тогда Гэндальф приложился ухом к его груди и опять ничего не услышал. Нахмурился. Взял запястье и долго держал его пальцами.

– Он что умер? – воскликнул Балин. В голосе у него стояли слезы. – Скажи, Гэндальф, он умер?

– Ничего подобного, – ответил маг. – Он просто спит очень глубоким сном. Сейчас мы его разбудим. И он достал свою заветную флягу. – А ну, дайте мне нож!

Ему протянули кинжал Бильбо, и Гэндальф осторожно стал разжимать хоббиту зубы. Когда зубы разжались, он влил в рот несколько капель эльфийского эля, в состав которого входил также сок мандрагоры.

Бильбо сразу открыл глаза и глубоко вздохнул. Сначала на лице у него отразился дикий страх, но потом он увидел лица друзей и облегченно вздохнул:

– Это вы?

– Да это мы! – ласково ответил Гэндальф, давая ему сделать еще один глоток из фляги. – Как ты нас всех напугал. Разве так можно? Взял и исчез с корабля. Небось, опять потянуло на подвиги?

Бильбо улыбнулся:

– Как здорово, что я снова с вами! – Он сделал последний глоток. – Ну и кошмарный сон мне привиделся! Что ты там сказал про подвиги, Гэндальф? Нет, теперь уж точно, никаких подвигов! И никаких больше увеселительных прогулок. Домой и только домой!

Все стали уверять хоббита, что конечно же он поедет домой, потому что хватит с него приключений, и вообще все хорошо, что хорошо кончается.

Один лишь Гэндальф ничего на это не сказал. Только посоветовал:

– Сделай-ка еще один глоток моего лекарства. Чтобы уж наверняка.

А «Хеллуин», подгоняемый попутным ветром приближался к Средиземью, и впередсмотрящий уже крикнул, что видит Голубые горы и владения темных эльфов.

Знаменитый и воспетый в балладах и песнях и на века оставшийся в преданиях поход гондорцев за Чашей Анариона подходил к счастливому завершению.

Часть вторая КАМЕНЬ МАГОВ

В далекие предалекие времена, когда отгремела война между бессмертными эльфами и прародителем зла Морготом, и в войне этой не только был низвергнут Тангородрим, его твердыня, но и были утрачены сильмариллы – священные камни созданные великим эльфийским мастером Феанором, а также разрушились или после Битвы Гнева опустились на морское дно прекрасные королевства эльфов Валинор, Белерианд, Дориат, Гондолин и многие другие, эльфы пришли на восток и здесь стали основывать новые государства. Эрегион – одно из таких королевств, к западу от Туманных гор основал вождь эльфов нолдоров каменных дел мастеров, Келебримбор из Гондолина. Он был сыном Куруфина и внуком Феанора. Того самого Феанора, что создал сильмариллы. И был Келебримбор влюблен в Галадриэль – владычицу всех эльфов. Но любовь его была неразделима, потому что мужем Галадриэль был Селеборн, и они любили друг друга предано и вечно. Келебримбор был их другом, но не пошел с ними, а остался в западной части Средиземья. Галадриэль и Селеборн преодолели Туманные горы и за ними основали свое королевство – прекрасный Лот-Лориэн, что в переводе с языка древних эльфов значит Золотой Лес.

Светлой печалью было наполнено сердце Келебримбера после расставания с Галадриэль, и чтобы отвлечься от нее отдался он во власть другой своей страсти. Он тоже, как когда-то его дед Феанор, был великий и искуснейший мастер во всем Средиземье. И хотя всех эльфов превзошел он в искусстве обработки драгоценных камней и металлов, главной его мечтой было превзойти своего деда по мастерству и славе. Вот почему целыми днями он только и делал, что занимался ремеслами: гранил самоцветные камни, плавил металл и создавал прекраснейшие изделия, которые потом расходились по всему свету, неся своему создателю громкую славу великого мастера. В своем искусстве Келебримбор достиг совершенства. Камни под его рукой оживали, становились прозрачными, как вода, и по его желанию наполнились светом солнца или луны, а также любой другой звезды, что в бесчисленном количестве сверкали на небе. Золото и серебро, и другие металлы, выкованные им, становились такими твердыми и прочными, что расплавить их вновь было уже нельзя даже в огне драконов. Недаром имя Келебримбора с языка древних эльфов переводится как Серебряная Рука.

Наверно поэтому лучшими друзьями его были соседи гномы из Казад Дума, некогда великого и славного королевства гномов, которое располагалось под Туманными горами, и сами гномы величали его Морией. Кто, как не они добывали из недр земли и продавали эльфам великолепные самоцветы и драгоценные металлы? По духу они были близки Келебримбору, также одержимы в своем ремесле кузнецов и ювелиров. Самый искусный из гномов мастер Нарви был лучшим другом Келебримбора. Вдвоем они часто отправлялись на поиски новых месторождений и залежей. И в кузнице, у раскаленного горна они проводили больше времени, нежели у домашнего очага. И великая дружба была тогда между гномами Казад Дума и нолдорами – эльфами камнеделами из Эрегиона.

Однажды в Мирдайне, главном городе Эрегиона, появился странник с прекрасным лицом и в светлых одеждах. Назвался он Аннатаром, что значит Даритель. Пришел он к Келебримбору и, сказав, что он посланец Владык Запада великих Валаров, пообещал ему, что одарит его и его народ величайшей мудростью мирозданья, если те в свою очередь научат его своему мастерству.

Эльфы и без того мудры, но кто же откажется от высшей мудрости мирозданья? И Келебримбор согласился. Аннатар остался в Мирдайне и стал учиться у эльфов искусству оживлять камни и повелевать металлом. И был он и впрямь так мудр и всезнающ, что эльфы были им просто очарованы и в благодарность за науку также открывали ему самые сокровенные секреты своего мастерства, так что Аннатар очень скоро начал делать успехи, а потом превзошел в мастерстве и многих эльфов. Келебримбор радовался его успехам и сам также часто очень много времени проводил с Аннатаром. Постепенно он так с ним сдружился, что все реже и реже стал встречаться с Нарви, и гном очень сильно обижался на него за это. Несколько раз он приходил к Келебримбору и пытался убедить его в том, что его дружба с Аннатаром не приведет эльфов к добру, что он Нарви не доверяет пришельцу и его сладким речам, в которых ему слышится яд будущего предательства. Но мастер не послушал гнома и даже поссорился с ним и приказал не пускать больше гномов в Мирдайн. Так впервые поссорились эльфы и гномы. В обиде захлопнул Нарви западные ворота Мории, прекрасные и величественные, которые они когда-то сделали вдвоем с Келебримбором, и наложил на них заклятие. Но не особенно расстроились Келебримбор и остальные эльфы Эрегиона, ведь с ними был Аннатар-Даритель, из чьих уст они могли слушать высшую мудрость и недоступные доселе знания. Так что Келебримбор, очарованный пришельцем, больше и не вспоминал о Нарви, и все время проводил с Аннатаром, и в кузнице, и в ювилирной мастерской, где они вместе работали, и в тронном зале, где велись бесконечные беседы. Они беседовали вдвоем о судьбах стран и народов. Печалились о том, что Средиземье разрознено, что эльфы разбились на племена и отдалились друг от друга, что они потеряли свое былое величие и утратили влияние на судьбы мира и Средиземья. Что все больше и больше становится вокруг людей, и они, а не эльфы, строят города, возводят гавани и воюют друг с другом, нарушая всеобщее равновесие. Сокрушались они и думали о том, что же сделать, чтобы изменить мир к лучшему, сделать его совершенней.

– Камень и металл способны изменить мир! – уверял Келебримбора Аннатар. – Сила, заключенная в них вашими всеумеющими руками и наполненная благородными устремлениями ваших сердец и чистотой ваших душ, перевернет Средиземье и преобразит его. Создайте Кольца Власти, и пусть они станут править народами и племенами, странами и королями, сушей и морем, горами и небом, воздухом и звездами, и тогда все будут счастливы, и прекратятся распри и раздоры, войны и катастрофы, и мир будет вечным и совершенным!

Долго Аннатар уговаривал эльфов Мирдайна и Келебримбора сотворить Кольца Власти, и долго не решались они на подобный шаг.

– Я должен посоветоваться со своими собратьями, – ответил однажды Келебримбор Аннатару. – Надо послать весть Элронду и Гил Гэладу, надо посоветоваться также с Галадриэль.

– И с Селеборном! – добавил Аннатар, заискивающе заглядывая эльфу в глаза.

– Да и с Селеборном, – печально вздохнул Келебримбор. – Ведь он друг мне.

– Он твой лучший друг, – подтвердил Аннатар. – Жаль только, что Галадриэль предпочла иметь своим мужем его, а не тебя.

Послал Келебримбор гонцов к Элронду и Гил Гэладу, к Галадриэль и Селеборну и стал ждать их возвращения. Но время шло, а гонцы не возвращались.

– Странно, – удивлялся мастер эльф, – пора бы им возвратиться.

– Должно быть они погибли в пути, – посетовал Аннатар. – Ведь кругом рыщут разбойники и прочая нечисть. Путешествовать стало опасно. Мир становится все хуже и хуже. А ты все раздумываешь. Ну что ж, попробуй, пошли других гонцов. Может они окажутся удачливее.

Послал Келебримбор новых гонцов, но и они не вернулись. И только когда не вернулись третья партия гонцов, махнул он рукой и велел своим подданным начать изготовку Колец Власти. Аннатар взялся руководить и следить за работами, и сам работал старательно и одержимо, как простой подмастерье. Радостно и весело кипела работа. Ревел огонь в горнах, булькал расплавленный металл, звенели молоты в руках кузнецов. Но только нельзя сделать Кольца Власти в одночасье. Не простая и быстрая это работа, и прошел целый год, прежде чем появилось первое кольцо, поразившее всех своей красотой и совершенством формы. Затем работа пошла быстрее, и кольца стали появляться одно за другим. Восемьдесят лет понадобилось эльфам для того, чтобы создать их. Но что такое восемьдесят лет для бессмертных эльфов? И тем более ничтожный это срок для Колец Власти, которые создавались для вечного бытия и властвования. И были они одно прекраснее другого, и украшали их самые красивые и крупные драгоценные камни из эльфийских сокровищниц. И глядя на них, вознамерился Келебримбор создать свои кольца, к которым бы не прикоснулась ничья рука, кроме него. Правда сначала хотел было он позвать к себе в подмастерья Аннатара, да только тот, когда были сделаны последние Кольца Власти куда-то пропал, и никто не знал, в какую сторону он ушел. Но упоенный новым замыслом, Келебримбор уже и не думал о нем. Ему не терпелось быстрее создать свои творения, которые бы по красоте и силе превзошли творения Феанора.

Уединился Келебримбор в своей мастерской и стал делать эльфийские кольца. Из ювелирной кладовой достал он три прекрасных камня. То были сапфир, рубин и адамант. Долго он обрабатывал камни, гранил их, шлифовал, оттачивал, и получились бриллианты, каких еще не видел мир. Было на каждом из них тысяча граней, и сверкали они, подобно солнцу. Затем мастер стал ковать в кузнице кольца, придавая им прекрасные и величественные формы.

Работа эта заняла у мастера целых пять лет, и вот настал тот знаменательный день, когда осталось сделать главное: соединить кольца и камни и дать им имена. А это был сложный ритуал, без которого эльфийские кольца остались бы всего лишь прекрасными игрушками. Но Келебримбор все оттягивал этот момент, потому что еще одна мысль пришла ему на ум. Мысль дерзкая и почти невыполнимая. Решил мастер эльф отправиться к Галадриэль и выпросить у нее три локона ее волшебных золотых волос. Когда-то его дед Феанор создал сильмариллы и тоже попросил у Галадриэль ее чудесные волосы, но владычица эльфов отказала ему, не сказав причины. А в волосах Галадриэль была заключена великая сила, сила мудрости и чистоты всех эльфов Средиземья.

Самый удобный путь к Лориэну шел через подземелья Мории, и хотя эльфы очень не любят спускаться под землю, Келебримбор все же решил отправиться именно этим путем. Пришел он к воротам Мории и открыл их. Заклятие, наложенное на ворота гномами, не смогло остановить того, что принял участие в создании этих ворот, и Келебримбор вошел в Морию. И встретил его Нарви.

– Зачем ты явился сюда? – спросил гном.

– Мне надо попасть в Лот Лориэн, – ответил эльф. – Позволь мне, ради нашей дружбы, воспользоваться тоннелями Мории и попасть туда кратчайшим путем.

– Ради нашей дружбы? – горько усмехнулся Нарви. – А разве называют себя друзьями те, кто не виделся друг с другом вот уже несколько десятков лет, хотя живут рядом, можно сказать, бок о бок?

Устыдился Келебримбор:

– Ах, Нарви, если бы ты знал, чем я был занят, ты бы простил меня.

– И чем же ты был занят? В какое дело вовлек тебя твой новый друг, такой прекрасный и добрый, что ради него ты забыл всех своих старых друзей?

– Мы нолдоры эльфы Мирдайна сковали Кольца Власти, которые преобразуют Средиземье и спасут мир!

– Кольца Власти! – ахнул Нарви. – Что же вы наделали! Они не спасут мир, а погубят его! Почему ты не спросил меня, прежде чем решиться на такое? Я бы сделал все, чтобы отсоветовать тебе. И кто же надоумил вас на это? Погоди, не отвечай. Дай, я сам догадаюсь. Это тот пришелец, как его там, Аннатар? – Глаза гнома гневно сверкнули. – Это он?

– Да, это Аннатар уговорил нас создать Кольца Власти. Но почему ты так предвзято к нему относишься? Ведь Аннатар посланник Валаров, мудрых владык Запада, а они не желают нам зла.

– Вы эльфы прозорливы и мудры, – ответил Нарви. – Вам ведомо то, что сокрыто для остальных. Никто не в состоянии скрыть от вас дурные мысли или намерения, и не мне тягаться с вами в проницательности. Но Аннатару я не верю. Кстати, где он? Почему он не пришел с тобой?

– Аннатар? – удивленно переспросил Келебримбор. – Он покинул Мирдайн. Должно быть отправился в другие земли, чтобы и там нести Свет Мировой Мудрости.

– Ты идешь к Галадриэль? Так пойдем же быстрее. Я проведу тебя самой короткой дорогой, – заторопился гном. – Что-то мне все это не нравится.

И Нарви помог Келебримбору добраться до Лориэна, и тот встретился с Галадриэль.

– Я ждала тебя, – сказала владычица эльфов. – И я знаю, что ты хочешь от меня, Келебримбор.

Мастер эльф не удивился тому, что Галадриэль все известно.

– Ты дашь мне три волоса из твоей прически? – спросил он.

– Да я дам тебе то, что ты просишь, – задумчиво ответила Галадриэль. – Но только потому что уже готовы Кольца Власти, и рука чужака прикасалась к ним.

– Кого ты называешь чужаком? – удивленно спросил Келебримбор. – Аннатара? Но разве он не посланец Валаров?

– Валары никого не посылали в Средиземье. И это мне доподлинно известно. Но теперь с созданием Колец, видимо это случится. В Средиземье явятся истари – могущественные маги, и их сила противостоит силам зла, которые скоро начнут довлеть над нашей землей.

– Но кто же тогда Аннатар?

– Никто этого не знает. Но только он не тот, за кого себя выдает. Однако, хватит о нем. Итак, ты просишь у меня мои волосы. Когда-то я отказала в этой просьбе Феанору. Теперь же я не могу этого сделать, хотя это и грозит упадком моего Королевства и ослаблением всех эльфов.

– Неужели таковы последствия? – изумился Келебримбор. – Тогда я отказываюсь от своей просьбы.

– К сожалению это невозможно.

– Почему?

Галадриэль взяла мастера за руки заглянула ему в глаза. Их взгляды встретились, и Келебримбор безо всяких слов понял, что он должен завершить начатое им дело и принять в дар волосы владычицы эльфов, потому что только это может придать его творениям могучую силу, способную уберечь мир от последующих бед, которые принесут в него Кольца Власти. И Келебримбор повиновался владычице эльфов и своего сердца. Он принял бесценный подарок.

– А теперь спеши назад, – сказала ему Галадриэль. – Ты должен завершить созидание эльфийских колец.

Так они расстались. Расстались, чтобы уже никогда не встретиться.

Келебримбор вернулся в Мирдайн, в небе над котором сгустились черные тучи, а на границах уже полыхали отблески молний. Эльфы были обеспокоены и просили своего повелителя объяснить им, что происходит.

– Я ничего не могу вам сказать, – ответил Келебримбор. – Но видимо мы совершили ошибку, создав Кольца Власти, ибо не мир несут они в Средиземье, а страдания и войны.

И тогда же он пришел в свою мастерскую взял три готовых кольца и три бриллианта, поднялся с ними на самую высокую башню Мирдайна, очистил от черных туч небо и начал завершающий ритуал. Только на предварительные действия у него ушло три месяца.

Первый месяц каждое утро, когда из-за горизонта показывалось солнце, Келебримбор подставлял под его яркие лучи рубин. И камень наполнялся силой небесного огня, а мастер при этом слагал прекрасные стихи, в которых говорилось, что огонь теперь подвластен рубину и его покорный слуга и навеки вечные отдает всю свою мощь под его власть. То же самое он делал и на закате. В конце месяца рубин сверкал подобно предзакатному солнцу и освещал своим светом весь Эрегион, и когда в Средиземье наступала ночь, во владениях Келебримбора оставался рассвет и закат никогда не угасал, потому что камень продолжал светиться и в темноте.

Следующий месяц небо Эрегиона вновь обложили тучи. Только это были не мрачные черные тучи пришедшие с востока, а белые облака, пришедшие с Западного моря. Они собрались над башней Келебримбора и обрушились на нее дождем, и дождь этот, вернее даже не дождь, а ливень, да такой сильный, словно воды всего мира решили вылиться на королевство эльфов камнеделов. Хрустальные струи дождя освещались яркими лучами рубина и переливались в них с невероятной красотой, и невозможно было оторвать глаз от этого зрелища. И чем дольше и сильнее лил дождь, тем ярче загорался голубым светом другой камень – адамант. Над ним, не отходя ни на минуту, также как и над рубином, слагал стихи Келебримбор. Только в этот раз он призвал на службу камню воду и велел ей служить камню и кольцу, в которое он будет вправлен. К концу месяца адамант горел также ярко, как и рубин, и тучи от его света стали голубыми, словно само небо. И струи ливня теперь переливались поочередно то рубиновым светом, то адамантовым. Прекрасное зрелище стало еще прекраснее.

В начале третьего месяца дождь прекратился, небо расчистилось от туч. Солнечный свет хлынул с голубого неба на землю Эрегиона, и предстала она взглядам эльфам прекрасная, как никогда.

И тогда со всех сторон к башне, на которой находился Келебримбор, устремились ветра, и закружились они вокруг нее бешеным круговоротом, от которого башня заходила ходуном, раскачиваясь с такой силой, что казалось: она неминуемо расколется у основания и обрушится на землю. Но она не ломалась и не падала. И два бриллианта сверкали на ней, освещая землю на сотни лиг вокруг и днем и ночью. И с каждым новым днем разгорался третий камень – белый сапфир, и свет его слепил глаза тем, кто на него смотрел. Целый месяц ветра бушевали вокруг Мирдайна, и целый месяц стоял на башне Келебримбор и слагал стихи для сапфира, который должен был повелевать воздухом, и плащ развевался за его спиной, и длинные вьющиеся волосы били мастера по лицу, но он не обращал на них внимания.

И вот настал день, когда на башне сверкали три камня, словно соревнуясь между собой, кто сверкает ярче. Они уже не лежали в шкатулках, как прежде, а висели в воздухе, словно звезды, выстроившись в треугольник. Тогда Келебримбор приступил к последнему завершающему действию.

Он положил на каменный пол башни выкованные им кольца. под каждым бриллиантом по кольцу, затем достал три волоса Галадриэль, которые все это время были у него за пазухой у бьющегося от волнения сердца, и с их помощью соединил все три кольца вместе. Волосы Галадриэль сразу же засверкали золотом, внутри которого переливались разноцветные звезды. И кольца при помощи волшебной силы, заключенной в волосы владычицы эльфов, тоже поднялись в воздух и засверкали так же ярко, как висевшее в небе солнце. Свет колец затмил даже свет, идущий от камней. Келебримбор встал в центре между кольцами и как дирижер в оркестре взмахнул руками, и послушные его воле, кольца закружились вокруг эльфа в одну сторону, а бриллианты в другую. Все вокруг Келебримбора засверкало и заискрило. Два светящихся обруча кружились вокруг эльфа, приближаясь, друг к другу. И чем ближе они были, тем ярче светили, и вот уже солнце в небе померкло рядом со светом эльфийских колец и бриллиантов. Когда же они сошлись, то такая яркая вспышка озарила весь Эригион, что отблеск ее достиг самых отдаленных уголков Средиземья.

Когда Келебримбор открыл глаза, то увидел перед собой три кольца, украшенные бриллиантами. Они величественно висели в воздухе и мерцали спокойным мягким светом. Волос Галадриэль, которые связывали три кольца, вместе больше не было. Келебримбор подошел к кольцу, на котором сверкал рубин, подставил под него ладонь и сказал:

– Даю тебе имя Нарья. Отныне ты Кольцо Огня, повелевающее данной стихией, и только тот кто знает твое истинное имя сможет пользоваться тобой.

В ответ на это Кольцо Огня вспыхнуло ярким огненным пламенем, затем погасло и упало в руку своему создателю. Теперь оно выглядело как самое обыкновенное кольцо. Трудно было предположить, что в нем заключена великая магическая сила, способная повелевать огнем всего мира. Келебримбор подошел к кольцу, украшенному адамантом.

– Даю тебе имя Нэнья. Отныне ты Кольцо Воды, повелевающее данной стихией, и только тот, кто знает твое истинное имя, сможет пользоваться тобой.

Нэнья вспыхнуло голубым небесным светом и тоже упало в руку мастеру, рядом с Нарьей. Эльф подошел к кольцу с сапфиром.

– Даю тебе имя Вилья. Отныне ты Кольцо Воздуха, повелевающее данной стихией, и только тот, кто знает твое истинное имя, сможет использовать тебя.

И Вилья легло рядом с Нарьей и Нэньей. И Келебримбор залюбовался ими.

Так были созданы Три Эльфийских Кольца Власти, к которым не притронулась ничья рука, кроме их главного создателя Келебримбора.

Но сразу их использовать было нельзя. Кольца должны были храниться пять лет, прежде чем можно было воззвать к их силе. Но что такое пять лет для эльфов, которые исчисляют время веками? Пять лет пролетели, как пять дней, и Келебримбор пришел в свою сокровищницу и достал Три Кольца. Лицо его было торжественным и счастливым. Еще бы, ведь для любого мастера велик тот день, когда он смотрит на свое творение и видит его в деле. И вот такой миг наступил и для Келебримбора. Он еще не знал, что через несколько мгновений его радость сменится бездной отчаяния.

Вынутые из шкатулки Эльфийские Кольца засверкали синим рубиновым и белым светом. Сначала лучи Нарьи сгустились и засветились одним единственным лучом, затем такой же луч образовался и у Вильи, последним засверкал голубой луч Нэньи. Лучи забегали по мастерской, словно чего-то искали. Потом синий луч опустился на Нарью, рубиновый луч на Вилью, белый соединился с Нэньей. И образовался светящийся разноцветный треугольник, внутри которого словно заиграла гладь воды.

– О, да это будет посильнее чем Зеркало Галадриэль! – звенящим от счастья голосом воскликнул Келебримбор.

Но он тут же замолчал, потому что изображение в треугольнике вдруг потемнело, и мастер увидел перед собой покинувшего его Дарителя.

– Аннатар, друг мой! – воскликнул Келебримбор.

Но после этих слов, он увидел, как его недавний подмастерье и собеседник вдруг начал преображаться. Прошло несколько мгновений, и вместо красавца Аннатара взору потрясенного Келебримбора предстало чудовищного вида существо, в котором лишь отдаленно проглядывался облик эльфа.

И Келебримбор понял, что перед ним вовсе не Аннатар, а Саурон, приспешник Моргота и нынешний Черный Властелин. Но самое страшное мастер эльф увидел в следующем видении, которое показали ему Волшебные Кольца. В руках Саурона также было Кольцо, но созданное им и только им. И Келебримбэр понял, что это не просто Кольцо Власти, подобное тем, что создали эльфы нолдоры, а Кольцо Всевластья, которое создано для власти над всеми уже созданными Кольцами Власти.

И понял Келебримбор, в какую ловушку попали эльфы и он сам. Теперь, когда в руках Саурона оказалось Кольцо Всевластья, он стал невероятно могущественным, и станет непобедимым, когда в его руках окажутся Кольца Власти, сделанные эльфами.

Собрал он армию эльфов и направил ее против Саурона, чтобы отнять у него Кольцо Всевластья. Но на границах Мордора, уже стояли неисчислимые армии орков, и Саурон, назвавший себя Великим, возглавлял их. И не смогли разбить Саурона эльфы, и сами были разбиты. Армия же Саурона двинулась к Эрегиону, сметая и уничтожая все на своем пути. Понял тогда Келебримбор, что Саурон идет за Кольцами Власти, и велел спрятать их, сам же спешно стал думать, каким образом отнять у Саурона Кольцо Всевластья. Времени у него было мало, и решил он создать Камень Магов – магический кристалл, который бы мог притянуть к себе Кольцо Всевластья и уничтожить его при помощи Трех Колец Келебримбора. Стал он делать Камень Магов, и трудился над ним день и ночь, не покладая рук. И когда кристалл был готов, он вложил в него заклинания, разрушающие могущество Кольца Всевластья и его самого. Однако было уже поздно, Саурон уже вторгся в Эригион, и последние отряды эльфов с трудом противостояли его ордам. Понял Келебримбор, что если Саурон овладеет Тремя Кольцами, то уже ничто на земле не сможет противостоять ему, и даже Камень Магов будет бессилен, потому что некому будет привести его в действие, потому что без Нэньи, Вильи и Нарьи – он всего лишь бесполезный булыжник.

Но к счастью пришел к нему на помощь Нарви с отрядом гномов.

– Я буду драться с тобой, друг Келебримбор. И мы еще посмотрим, кто кого! – сказал он.

– Ах, Нарви, как же ты был прав! – воскликнул мастер эльф. – Почему же я не послушал тебя. Теперь же поздно. Прошу тебя об одном. Возьми эти три кольца, – Келебримбор протянул гному свои творения, и еще семь круглых кристаллов, – также возьми и эти семь палантиров, когда-то их сотворил Феанор, в три из них я спрятал тайну этих колец. Отнеси и Кольца и палантиры Гил Гэладу. Пусть он спрячет их, отдав в надежные руки достойнеших эльфов, потому что если они достанутся Саурону, эльфы уже никогда не смогут победить его. Сам же он пусть соберет армию и двинется на Черного Властелина. Я попробую продержаться до его прибытия.

Не хотел Нарви покидать друга, но Келебримбор уговорил его, и гном отправился выполнять поручение несчастного мастера.

Однако уже через неделю Саурон и его орки ворвались в Мирдайн, и оставшиеся эльфы сражались и погибали прямо на ступенях королевского дворца. И Келебримбор сражался в первых рядах, и когда около него не осталось больше ни одного воина, а сам он был пронзен не одним десятком стрел, орки схватили его и кинули к ногам Саурона.

– Так как, друг мой Келебримбор? – со смехом воскликнул Саурон. – Научил я тебя Мудрости Мирозданья?

Ничего не ответил ему мастер эльф, только гордо отвел свой взор в сторону и сжал губы, не желая разговаривать с подлым предателем.

Страшным пыткам подвергнул Саурон Келебримбора, выпытывая у него, где спрятаны Кольца Власти. Не выдержав боли, а еще более сверлящего взгляда Черного Властелина, и открыл Келебримбор Саурону все тайники, и Кольца Власти оказались в руках Врага, и стал он невероятно могуществен, потому что отныне стал он называться Властелином Колец. Но рассказал ему Келебримбор и о том, что существует Камень Магов и еще Три Эльфийских Кольца, способные низвергнуть его могущество и уничтожить Кольцо Всевластья, а с ним вместе и Врага. Но, где находятся Эльфийские Кольца и их истинные имена, Келебримбор назвать не успел, потому что от пыток и ран умер в страшных мучениях и терзаниях. Ничего не сказал он и про палантиры.

Саурон кинулся искать Эльфийские Кольца, но не нашел их, зато обнаружил во дворце Келебримбора Камень Магов и попытался уничтожить его. Однако нельзя уничтожить то, что сделано Келебримбором. Саурон едва не погиб, когда его вместе с Кольцом Всевластья притянуло к Камню Магов. Однако он вырвался и, поняв, какую страшную угрозу для него представляет Камень Магов, наложил на него и свое заклятье и приказал спрятать его в одном из своих многочисленных замков, чтобы ни один эльф не смог добраться до него.

Сам же отправился войной на другие королевства эльфов, где он надеялся найти Три Кольца и овладеть ими, а вместо знамени его воины несли распятого на шесте Келебримбора.

И начались долгие и жестокие войны между эльфами и Черным Властелином, и много бед и страданий выпало на долю Средиземья. И в разных руках оказались и Три Эльфийских кольца, а семь палантиров попали сначала в Арнор к Гил Гэладу, а потом один за другим исчезли в водовороте времени. История же великого нолдорского мастера Келебримбора, сына Куруфина и внука Феанора, на этом оканчивается.

Глава первая ТЯЖЕЛАЯ БОЛЕЗНЬ

В Минас Тирите, столице Гондора гремел праздник. Толпы народа ликовали на улицах прекрасного города. Повсюду пели, танцевали и пили хмельные напитки горожане и приехавшие со всех концов королевства гости. И хотя в календаре день этот был самый обычный, и погода была на редкость пасмурной, и с юга тянуло промозглым сырым ветром, а в воздухе кружились первые снежинки, которые таяли, не достигнув земли, настроение у всех было самым, что ни на есть превосходным. И было от чего! Вернулся «Хеллуин», один из трех кораблей, отправившихся на поиски Чаши Анариона.

Счастливая звезда не подвела гондорцев. Корабль вернулся с победой. Торонгил и Гэндальф, возглавившие экспедицию, привезли в Гондор Чашу из Белого Древа. А это значило, что теперь к Гондору вернутся его былые слава и величие. А может быть, даже возвратится и Король. Теперь уже многие стали поговаривать об этом вслух. Старинные песни и предания то и дело раздавались в людских толпах.

Участников похода гондорцы буквально носили на руках. Толпами они устремлялись к Андуинской гавани, в которой гордо покачивался на волнах красавец «Хеллуин». Капитан Гайма стал самым популярным человеком в стране, а его матросы также купались в лучах славы.

Конечно кто-то вздыхал по поводу тех, кто не вернулся из похода. Без этого не бывает. Но слезам и вздохам тут же приходили на смену радостные мысли о том, что великие воины сполна исполнили свой долг перед Гондором, и страна будет гордиться ими, а лучшие поэты сложат о них песни, которые переживут века. Так что даже близкие родственники погибших принимали самое активное участие во всеобщем празднике и ликовании. К тому же, наместник Эктилион распорядился выдать им награду наравне с остальными, так что все они были окружены заботой и вниманием. Это потом, когда праздник закончится, прекратятся пиры и гуляния, они снова познают всю горесть и печаль потери близких и дорогих людей. А сейчас они старались не думать об этом.

Но были и такие, кто вовсе не принимал участие во всеобщем веселье. Правда, все они не были гондорцами. Их было трое: главный герой похода Торонгил, его друг маг Гэндальф и хоббит по имени Бильбо. Бильбо Бэггинс из Хоббитании.

Да, да! Бильбо оказался в Минас Тирите. И была этому веская причина.

Когда во время своего второго великого путешествия Бильбо Бэггинс вдруг оказался в болотах Мертвой топи, довелось ему встретиться с самой королевой болот. Ведьма попыталась отнять у хоббита волшебное кольцо, за что и поплатилась жизнью. Бильбо убил ведьму, опрокинув на нее ее же колдовской котел. Ведьма погибла ужасной смертью, но перед смертью успела пообещать Бильбо, что никогда больше не найдет он покоя, потому что ее проклятье обрекает его на вечные скитания по белому свету. И, видимо, ее слова оказались не пустой угрозой, потому что очень не скоро вернулся тогда Бильбо домой, а потом не прошло и тридцати лет, как он вновь отправился путешествовать. В третий раз! Вот уж это никуда не годится, сказали бы хоббиты, если бы прознали об этом.

Ну и что? Отправиться то он отправился, это факт. Как сказал Гэндальф, на увеселительную прогулку. По морю!!! Да вот только назад в Хоббитанию вернуться ему не довелось. Вместо прогулки получилось самое, что ни на есть настоящее приключение, впрочем, когда рядом Гэндальф, иначе и быть не может. И Бильбо опять показал себя молодцом. Прошел через все испытания, поднялся на гору Ардагард и провалился в ее недра вместе с гномами Балином и Двалином и темным эльфом Ольве. Там его чуть не съели только что вылупившиеся из яиц драконы. Оказывается, под горой было хранилище драконов, где они веками откладывали яйца на случай, если их род окажется в опасности. Там Бильбо, надев свое Кольцо, встретился со старым знакомым. Это был дракон Смог. Но и из этой передряги вышел Бильбо невредимым. А когда корабли достигли Зачарованных островов, именно Бильбо нашел Чашу Анариона. Она была в руках у мертвой королевы Берутиэль. Когда рядом с ней оказалось волшебное кольцо, Берутиэль захотела овладеть им, чтобы покинуть Мир теней. И так она заласкала и зацеловала хоббита, привидевшись ему молодой красавицей, что тот едва сам не отправился на тот свет. В последнюю минуту его спасли Гэндальф с друзьями. Вырвали его почти обессилевшего прямо из лап смерти

Хоббита отнесли обратно на корабль и повезли домой, да вот только в дороге одолела его тяжелая болезнь. Все-таки наложила на него смертельные чары мертвая королева. Хотя, вначале никто этого не заметил. Даже Гэндальф. Да и сам Бильбо чувствовал себя вполне нормально. У него ничего не болело. Только вот все время ему нестерпимо хотелось спать. В этом тоже ничего удивительного вроде бы не было. После всех испытаний, почему бы не выспаться?

И Бильбо спал. Проспал целые сутки, потом, опять же не без помощи Гэндальфа, проснулся. Но не прободрствовал и трех часов, как снова заснул.

– Пусть поспит, – махнул рукой Гэндальф, когда ему со смехом рассказали об этом Балин и Двалин. – Хоббиты такие же известные сонули, как и едоки.

И Бильбо проспал еще сутки, затем вторые.

– Это уже никуда не годится! – воскликнул тогда в удивлении Балин. – Я пойду все расскажу Гэндальфу.

В этот раз маг не стал махать рукой. Напротив, на его лице появилось озабоченное выражение.

– Пойдем, посмотрим, – сказал он и отправился в каюту, где спал хоббит. – Это становится забавным.

В этот раз он не стал сразу будить Бильбо, просто сел рядом и внимательно вгляделся в его лицо, прислушался к дыханию.

– Да, – наконец пробормотал он, – не нравится мне это. Ох, не нравится. И ничего забавного тут нет. Это уж точно! Вы пробовали его будить?

Гномы сокрушенно поскребли бороды и пожали плечами:

– Да ты вроде как не велел.

Гэндальф положил хоббиту руку на плечо и несколько раз его потряс.

– Бильбо, – тихим и ласковым голосом позвал он. – Бильбо, малыш! Пора вставать. Ну сколько можно спать? Завтрак давно на столе.

Гномы прыснули, но Гэндальф так на них зыркнул, что они тут же снова стали серьезными.

Ресницы Бильбо вздрогнули, и он открыл глаза. Маг увидел в них испуг и поспешил успокоить друга:

– Это я Гэндальф, твой друг. А это гномы. Братья Балин и Двалин. Надеюсь, ты нас не забыл?

– Привет, Бильбо! – хором отозвались гномы и сняли колпаки. – Всегда к твоим услугам!

Бильбо облегченно вздохнул и улыбнулся:

– Ах, это вы? Какое счастье! А то мне все кажется, что я опять брожу в потемках.

Лицо Гэндальфа и без того мрачное, стало еще более мрачным.

– Вот что, братцы, – обратился он к гномам, – сходите-ка подышать свежим воздухом. Мне тут надо перекинуться парой словечков с глазу на глаз с нашим почтеннейшим господином Бэггинсом.

И хотя такое обращение, конечно же, не пришлось гномам по вкусу, их уважение к Гэндальфу было слишком велико, чтобы припираться с ним, и они послушно покинули каюту. Гэндальф закрыл за ними дверь, прислушался, не остались ли они подслушивать, и нет ли за ней еще кого, и снова вернулся к хоббиту.

– А ведь ты мне еще не рассказывал, что там с тобой произошло, после того, как тебя утащили черланы. Не пришла ли пора?

Бильбо устало отвернулся.

– А чего там рассказывать? И рассказывать нечего, – пробормотал он и притворно широко зевнул.

Гэндальф повернул Бильбо обратно к себе и заглянул ему в глаза:

– Ты опять надевал его? – шепотом спросил он. – Говори!

Бильбо некоторое время молчал, затем сделал недоуменное лицо.

– Про что ты спрашиваешь? Что я надевал? А разве я что-то должен был надеть?

– Я спрашиваю про Кольцо, – твердым не знающим сомнений голосом произнес Гэндальф. – Ты надевал его?

Бильбо задумался. Он явно силился что-то вспомнить, наконец, печально вздохнул:

– Не помню, Гэндальф, вот честное слово не помню. Все в голове крутится, как в тумане. Я даже не могу тебе точно сказать, надевал я его или нет. А вот эта ужасная королева Берутиэль, с ее проклятыми кошками, хотела его надеть. Да-да! И даже очень хотела. Она пыталась выманить его у меня!

Бильбо внезапно сильно разволновался. Волнение появилось и на лице Гэндальфа.

– Ну-ка, ну-ка, – оживился он. – Это уже кое-что. Давай рассказывай поподробнее!

– А чего тут рассказывать? Конечно она была красивая, до того, как стала пострашней смерти. Ну да, очень красивая. И просит: покажи, да покажи! Ну я ей и показал. Отчего же не показать? А она и говорит: давай меняться, я тебе чашу, ты мне кольцо. Ишь чего удумала? Нужна мне ее чаша! Ну да и я не лыком шит. Показал ей кукиш. А она все равно просит, да еще и обнимается при этом, и, как бы это сказать поделикатнее, целуется, стерва.

– Целуется? – воскликнул Гэндальф. – Она целовала тебя?

– Ну да, – смутился Бильбо, – целовала. И поцелуи у нее такие были сладкие. Так весь и обмякаешь, словно тесто. Ни рук, ни ног под собой не чувствуешь. Просто не верится, что потом все так страшно закончилось. Ой, что-то мне не по себе. Почему-то голова закружилась. Неужели это морская болезнь? Пожалуй мне стоит опять прилечь.

– Что ж, отдыхай, – пробормотал в задумчивости Гэндальф. – Отдыхай.

Бильбо так и повалился обратно в свою висячую матросскую койку. Закрыл глаза и тут же засопел, сладко причмокивая губами. Гэндальф посидел немного рядом, вслушиваясь в дыхание и невнятное бормотание спящего хоббита, потом вышел из каюты. Перед ним тут же оказались Балин и Двалин.

– Что опять спит? – с тревогой спросили они.

Гэндальф кивнул, и не сказав ни слова, проследовал на нос корабля. Там он и оставался до вечера, пристально вглядываясь в морскую даль. Недвижимый, как статуя и суровый и неприступный, как крепость. Никто не решался подойти к нему. Даже Торонгил. Затем, к вечеру, он опять спустился в каюту, где все еще глубоким сном спал Бильбо.

– Что с ним? – спросили мага стоящие около хоббита гномы. В их лицах Гэндальф увидел искреннее беспокойство за товарища. – Чего это он такой?

– Какой? – спросил Гэндальф.

– Сонный, вот какой! – воскликнул Балин. – Долго он будет вот так спать? Это же не нормально!

Гэндальф пожал плечами и проворчал:

– Чего же тут ненормального? Спящий хоббит.

– Нет, Гэндальф, ты чего-то недоговариваешь, – продолжал приставать Балин. – Я ведь по глазам твоим вижу, что с Бильбо беда приключилась. Что же ты от нас скрываешь? Разве мы враги ему?

– Это точно, – согласился с братом Двалин. – Даже обидно как-то! Как топором махать, так гномы, а как чего рассказать, так с твоей стороны недоверие, Гэндальф.

Маг улыбнулся:

– Как вы однако на меня напали! А если я сам ничего не пойму?

– Ты то? – усмехнулся Балин. – Вот уж чему не поверю, так это тому, что Гэндальф Серый чего-то не понимает.

– Скажи, – взял мага за руку Двалин, – это ведь все из-за того, что он на Зачарованном острове побывал и с мертвой королевой разговаривал?

– Да вы сами лучше меня все знаете. Зачем тогда пристаете?

– А что тогда делать? Что же, Бильбо все время теперь будет спать, словно спящая царевна из детской сказки?

– Хорошо, если он будет только спать, – ответил Гэндальф. – Сон, штука полезная. Как бы не случилось, что похуже.

– Неужели может быть хуже? – ахнули братья.

Маг ничего не ответил, но только в ту же ночь, и он и Балин с Двалином проснулись, потому что услышали громкие и протяжные стоны. Они вскочили с постелей и кинулись к Бильбо. Догадка оказалась верной. Стонал хоббит. Друзья засветили фонарь и приблизили к лицу Бильбо. Темнота ночи отступила, и их взорам предстал метущийся в бреду взъерошенный хоббит. Он был невероятно бледен, и по лицу его тек обильный пот, а от всего тела шел сильнейший жар. Но несмотря на жар, он весь трясся, словно его донимал январский мороз.

– Он заболел! – обеспокоено произнес Балин. – Это болезнь, и никак не сон.

Словно в подтверждение его слов, Бильбо опять громко и мучительно застонал и весь выгнулся, как будто его что-то ломало изнутри.

– Сделай что-нибудь Гэндальф! – умоляющим голосом прошептал Двалин. – Сил нет, на это смотреть.

Гэндальф положил руку на лоб хоббита, и тот сразу перестал ломаться и затих, только слышно было, как в наступившей зловещей тишине стучали его зубы.

– Бедняга! – искренне пожалели его гномы.

Гэндальф ничего не ответил, только опять вынул свою заветную флягу с целительным бальзамом, велел Балину принести ложку, когда тот выполнил его просьбу, налил несколько капель и влил их в рот Бильбо. Тот проглотил, но остался лежать с закрытыми глазами.

– Ладно хоть зубами стучать перестал, – прошептал Балин.

– Идите спать, – сказал маг гномам.

– А как же Бильбо?

– Я посижу с ним.

И Гэндальф просидел с Бильбо всю ночь. Балин просыпался три раза и каждый раз видел его долговязый силуэт, склоненный над спящим хоббитом. Больше в ту ночь Бильбо не стонал и ни кого не беспокоил. Мало того, утром он, как ни в чем не бывало, открыл глаза и спросил не готов ли завтрак.

– Ну и напугал ты нас ночью! – обрадовались его пробуждению гномы. – Так начал кричать и плакать.

– Я? – удивился Бильбо. – Ничего не помню. А какое сегодня число?

– Ты спишь уже четвертый день, – угрюмо ответил ему Гэндальф. – И наверно правильно делаешь.

– Может быть, может быть, – согласился хоббит. – Так и время быстрее идет, когда спишь. А то ведь я жду не дождусь, когда мы достигнем Лунной гавани, из которой я прямиком отправлюсь в Хоббитаун. А сейчас бы я с большим удовольствием чего-нибудь съел.

– Вот это слова настоящего хоббита, – воскликнул Двалин и хлопнул Бильбо по плечу. – Узнаю старого друга.

– Вот теперь видно, что ты здоров, – присоединился к Двалину Балин, быстро накрывая на стол нехитрый завтрак. – С чем тебя и поздравляем. Правда ведь он здоров, Гэндальф?

– Возможно, – ответил маг. – Если ночью мы были свидетелями кризиса, и он миновал, то возможно. Впрочем, время покажет.

– А я и не болел, – с набитым вяленым мясом ртом, сказал хоббит, – что это вы обо мне так печетесь?

И в доказательство своих слов Бильбо очень плотно позавтракал и к великой радости гномов не лег спать. Вместе с ними он отправился на палубу, и весь день провел на свежем воздухе. Погода была не плохая, море было спокойным, ветер не холодным. Бильбо слонялся по кораблю и заводил новые знакомства. Почему новые? Потому что обратно «Хеллуин» возвращался почти перегружен. Кроме собственного экипажа на нем еще находились экипажи «Войдрага» и «Гиллиона», кораблей, которые сгорели в Линдоне во время нападения иссури, диких слуг Черной королевы и двадцать воинов с них же. Из семидесяти участников экспедиции на Забытый запад назад возвращались только тридцать. Вот почему «Хеллуин» шел хоть и на всех парусах, но почти вдвое медленнее, чем прежде, хотя иногда, чтобы ускорить путь, воины садились на весла, и корабль летел как стрела.

Однако, несмотря на перегруженность, хоббит, гномы и маг продолжали жить в отдельной каюте, и этого их права никто не пытался оспорить.

Вечером Бильбо поужинал вместе со всеми за общим столом, веселился и болтал без умолку. Потом вернулся в свою каюту и улегся спать.

Почти под утро гномы и маг опять проснулись от его стонов, и все, что было прошлой ночью, повторилось заново. Только в этот раз Бильбо стонал еще громче, а ломало его так, что он чуть не свалился на пол. И даже, когда Гэндальф дал ему лекарство, он долго не мог успокоиться, и магу пришлось шептать какие-то заклинания и водить над ним руками. Наконец, когда уже наступил рассвет, он затих и забылся неспокойным тревожным сном.

Утром он конечно же не проснулся, и его оставили одного в каюте. Однако в полдень Балин подбежал к Гэндальфу, который как всегда был на носу корабля. Лицо у него было очень испуганным и растерянным.

– Кажется наш хоббит сбрендил, – тихо прошептал он магу в самое ухо.

Гэндальф даже ничего не стал спрашивать и кинулся к каюте. Когда он вместе с гномом вбежал внутрь, то увидел Бильбо, который на четвереньках ползал по полу и громко стонал и причитал:

– Где оно? Где оно? Куда оно подевалось? Неужели? Не может этого быть? Украли? Украли? Украли мою прелесть?

И хоббит с душераздирающим воплем стал шарить рукой по полу, словно ища что-то. Когда он оглянулся на вошедших, взгляд у него и впрямь был не совсем разумный, если не сказать безумный.

Гномы кинулись к Бильбо. Они всего лишь хотели уложить его обратно в койку, но хоббит вдруг взвизгнул и стал вырываться из их рук. Глаза его вдруг стали злыми, как у рассерженной кошки. Он даже зашипел:

– А так это вы? Это вы украли его у меня? Отдайте сейчас же назад?

Гномы оторопели.

– Мы ничего у тебя не брали, – стали оправдываться они. – Нам нечего тебе возвращать.

Но тут Бильбо вырвался из их рук и подбежал к Гэндальфу:

– Тогда это ты! Ты взял его, Гэндальф. Зачем ты это сделал?

Маг только головой покачал:

– Лучше как следует, проверь свои карманы, господин Бэггинс, прежде чем возводить напраслину на своих друзей.

– А что ж, сейчас проверю, – злобно ответил Бильбо и запустил руку в свой внутренний карман. И тут его лицо разом изменилось. – Оно здесь! Оно здесь! Но ведь я только что не мог найти его. Обшарил все карманы, на полу смотрел.

По мере того, как Бильбо говорил, настроение его, как по волшебству переходило от яростного и злобного, к добродушному и довольному.

– А оно оказывается здесь. Здес-с-сь! Моя прелесть! И никто его не украл у меня.

– О чем это он? – Балин и Двалин смотрели на друга с открытыми ртами. Они ничего не могли понять, и надеялись, что Гэндальф им все разъяснит. Но маг ничего не стал объяснять. Он обратился к хоббиту, и голос у него был более чем холоден.

– Ну так как, милейший господин Бэггинс, ты по-прежнему будешь утверждать, что мы кое-что тебе должны вернуть?

Бильбо словно подменили. Он вдруг весь разом съежился, осунулся, опустил глаза.

– Я, я, – забормотал он, – я тут, кажется, чего-то наговорил? Но ведь я не со зла. Да, да, конечно! Простите меня. Я был ужасен. Это был не я. Просто мне видимо что-то приснилось. Ну да, приснилось. Мне приснилось, что Его у меня нет. Ты понимаешь, о чем я, Гэндальф! А потом я стал искать его, и зашли вы. Что я мог подумать?

Речь хоббита была бессвязная и беспорядочная. Он сбивался, заикался, судорожно теребил руками полы своей жилетки и переводил свой виноватый как у побитой собаки взгляд с одного на другого. В конце концов все вспомнили, что перед ними всего-навсего несчастный больной хоббит. Первым подошел к нему Гэндальф.

– Ладно, успокойся, – сказал он положив ему на плечо руку, – мы не станем обижаться на тебя. Однако я должен кое-что сказать тебе, дорогой мой хоббит.

– Я тебя очень внимательно слушаю, – обрадовался тому, что его так быстро простили, Бильбо. – Вот честное слово, я больше так не буду.

– Я должен сказать тебе, Бильбо, что ты болен. Серьезно болен.

– Что ты такое говоришь? – удивился хоббит. – Да я чувствую себя, как никогда.

– Тогда ответь, пожалуйста, что произошло нынешней ночью?

– И прошлой тоже, – поддакнул Балин.

– Да, да, и прошлой тоже, – поддержал брата Двалин. – А ну, ответь нам, хоббит.

– А разве что-то было?

– Ты ничего не помнишь?

– Ничего. Разве я не спал?

Гэндальф вздохнул:

– Да ты спал. – Он препроводил хоббита к его койке, заставил его улечься, затем оглянулся на гномов. – Может быть вы ему расскажете?

– А почему бы и нет? – обрадовался Двалин.

И гномы наперебой стали рассказывать хоббиту о том, как он страдал две минувшие ночи. Бильбо слушал их с открытым ртом.

– И попробуй только нам не поверить, – погрозил ему пальцем Двалин. – Тогда точно, руки тебе больше не подадим.

– Я верю, верю, – поспешил заверить гнома Бильбо. – Хотя верится с огромным трудом.

– И тем не менее это так, – подытожил разговор Гэндальф.

– И что же теперь? – воскликнул Бильбо. – Раз я, как вы говорите, болен, то кто же теперь будет меня лечить? И почему ты Гэндальф не даешь мне твоего чудесного бальзама, чтобы я исцелился?

– Похоже, мой бальзам оказывает на тебя лишь временное действие.

– И чем же может кончится моя болезнь? – чуть не плача спросил Бильбо. – Я умру?

– Зачем же так трагически? – покачал головой маг. – Хотя…

– Что хотя? Ты чего-то не договариваешь? Говори правду. Ты знаешь, что я мужественно приму все, что ты скажешь.

– Хорошо. Я скажу. Ты не умрешь, но то, что с тобой случится, мало будет отличаться от смерти.

– Что такое?

– Просто ты будешь спать. С каждым разом все дольше и дольше, пока не настанет тот момент, когда ты уснешь вечным сном.

Все были поражены. И гномы не меньше самого Бильбо. На глазах у Балина даже сверкнули две слезинки. Пробежали двумя ручейками по щекам и скрылись в густой бороде. Двалин тоже тихо всхлипнул и отвернулся. Может быть, тоже хотел спрятать слезы.

– Это случилось потому, что королева Берутиэль поцеловала меня? – спросил тихим голосом Бильбо.

– Да, – ответил Гэндальф. – И еще потому, что ты надевал Его. Мир теней тянет к тебе свои руки, Бильбо.

– Что же мне делать? Как избавиться от этого заклятия?

Гэндальф в задумчивости погладил длинную окладистую бороду. Некоторое время он молчал. Раздумывал. Все смотрели на него и ждали, что он скажет. Так прошло несколько томительных минут. Наконец маг начал говорить тихим голосом, но все прекрасно слышали каждое его слово.

– Пока я вижу только один выход. Ты, Бильбо, должен плыть с нами до Гондора. Там есть отличные врачи, которые, возможно, знают средство и от этой болезни. Если же у них нет лекарства от твоего недуга, то я сам поищу его. В Минас Тирите столько древних свитков с рецептами. Я уверен, что не удастся отыскать способ, как излечить тебя. Что ты на это скажешь?

Бильбо ответил не сразу. Несколько минут он молча переваривал информацию, а потом спросил:

– Это значит, что домой я сейчас не поеду, Гэндальф.

– В таком состоянии? – покачал головой маг. – Чтобы через месяц сменить свой уютный дом на фамильный склеп? Или ты надеешься, что твои родственники будут вечно держать твое спящее тело у тебя в кабинете?

– Мои родственники? – вздохнул Бильбо. – Уж они-то позаботятся, чтобы меня схоронили, как можно быстрее. Как пить дать!

– Вот ты и сам ответил на свой вопрос.

Бильбо помолчал немного, а потом грустным голосом произнес:

– Это все она.

– Кто она? Королева Берутиэль? – спросил Балин.

– Нет. Это болотная королева. Ведьма. Это она прокляла меня и своим предсмертным заклятием обрекла меня на вечные скитания.

– Возможно и так, – согласился маг. – Возможно, это произошло гораздо раньше. Еще там, в пещерах Туманных гор.

Бильбо вздохнул и вдруг неожиданно зевнул, и голос его разом стал равнодушным.

– Раз так, – пробормотал он, – то надо хотя бы выспаться. Сегодня вечером будем проезжать мимо Лунной гавани. Я не хочу этого видеть. И когда будет Серебристая гавань, я тоже буду спать. Хоть до самого Гондора.

И Бильбо почти сдержал свое обещание. Он спал почти всю дорогу. И дорога эта была нелегкой, для его друзей. Гэндальф сказал, что за хоббитом нужно следить постоянно, иначе он может в один прекрасный день вовсе не проснуться. И чтобы этого не случилось, его надо регулярно будить, хотя бы для того, чтобы он поел.

Глава вторая В МИНАС ТИРИТЕ

Гэндальф ошибался, когда говорил, что в Гондоре они легко найдут средство от Бильбовой болезни. Хотя для слов этих у него были веские основания. Издревле Гондор славился своими искусными врачевателями. Почти не было болезней, которые бы они не смогли исцелить. С помощью отваров из целебных трав, порошков и мазей гондорские знахари могли изгнать из тела любую болезнь и хворь. Поэтому первым же делом, как только корабль пришвартовался к Андуинской гавани, хоббита погрузили на носилки и в сопровождении Гэндальфа и гномов понесли в Дом исцеления. Жители Минас Тирита были очень сильно разочарованны, когда им навстречу по сходням с «Хеллуина» из командиров сошел лишь один Торонгил.

– А где же Гэндальф? – закричали встречающие. – Где старый маг? Ведь это он все придумал и организовал. Неужели он погиб?

Вместо ответа Торонгил поднял над собой в обеих руках Белую Чашу, и все тут же позабыли про Гэндальфа. Такое началось ликование.

В это время Гэндальф и гномы с больным хоббитом были уже в Доме исцеления, поскольку тот был не далеко, – за второй стеной. Их встретил старый лекарь Захарий. Это был высокий крепко сложенный старик с острым пронзительным взглядом, чем-то даже похожий на Гэндальфа, только в отличии от мага, не имевший на голове абсолютно никакой растительности. Он как раз собирался на пристань, чтобы тоже встретить путешественников, и давно уже отпустил всех своих помощников и помощниц, благо Дом исцеления был в эти дни совершенно пуст. Что ж, мирное солнце светило над страной, и никто пока не нуждался в помощи лекарей. Увидев Гэндальфа, Захарий всплеснул руками:

– Гэндальф, ты ли это? А разве…

– Я доставил тебе пациента, – перебил его маг. – Дело очень важное.

– Кого может излечить Захарий, после того, как его не смог поднять на ноги сам Гэндальф? – удивился старый знахарь.

– И все-таки ты попробуй.

Надо сказать, что старцы беседовали не стоя, а на ходу. Захарий быстрыми шагами шел по длинному коридору Дома исцеления, ведя друзей в самую лучшую палату. Он очень почитал Гэндальфа и разом забыл, что куда-то собирался. Долг лекаря был для него превыше всего. Маг же рассказывал ему про природу болезни, которая поразила хоббита. С каждым его словом лицо целителя становилось все более мрачным. Вскоре хоббита переложили на чистую и мягкую постель, в какой он не находился уже давно. Видимо с непривычки он сразу проснулся и уставился на Захария не мигающим взглядом.

– А ты кто такой? – спросил он не очень-то вежливо, каким бывает большинство хоббитов, когда их отрывают от сна. – И где мои друзья?

– К счастью, как видишь, он еще не до конца впал в такое состояние, – прокомментировал Гэндальф. – Как поступают в таких случаях у вас?

– Спящая болезнь, – покачал головой Захарий, – Сразу скажу тебе, что за всю свою жизнь я не встречался ни с чем подобным. Так что даже не знаю, что предложить.

– Но ведь ты лучше всех знаешь историю целительства! – воскликнул маг. – Неужели там не было ничего похожего?

– Как не было? Конечно, было. Сейчас подумаем. Например, в древности люди впадали в спячку под взглядом дракона.

– Неужели такое бывало? И как их будили? – тут же спросил Балин. Оба гнома внимательно слушали, о чем говорят лекарь и маг.

– Судя по тому, что я читал об этом, пострадавшим срочно давали смешанный настой цикория и зеленого чая.

– Так просто? – удивились все. – Цикорий и зеленый чай?

– Да, если не считать того, что драконы тут же поедали усыпленных, в крайнем случае, сжигали, и почти не было случая чтобы кто-то воспользовался этим советом.

– Что ж, я думаю, такой случай наступил, – обрадовался Гэндальф. – Какая разница, дракон, мертвая королева, старый призрак, природа у них у всех одинакова. А про зеленый чай с цикорием, и я когда-то слышал, но совершенно вылетело из головы. Не зря мы обратились к тебе.

В тот же день Бильбо напился целительной настойки и действительно не заснул. Бодрствовал целую ночь, бродил по Дому исцеления, насмерть перепугал несколько знахарок, вернувшихся с праздника, но зато утром свалился в постель и проспал двое суток кряду.

– Не помогло, – вздохнули Гэндальф и Захарий.

– Не подействовало, – покачали бородами гномы, а Двалин добавил: – Все-таки дракон это дракон, а мертвячка есть мертвячка, гоблин ее задери.

Затем гномы ушли на праздник, Гэндальф отправился в Башню Тайн, чтобы поискать там что-нибудь про средства от сонной болезни, и за Бильбо ухаживал, вернее сказать, следил только Захарий. Хотя и для этого много сил от лекаря не требовалось. Его необычный пациент все спал и спал, потом просыпался, пил цикорий. После этого он уже не спал, а начинал беспокоиться, ходить по палатам и что-то разыскивать, словно он что-то потерял.

– Что ты ищешь? – спросил его как-то раз недоумевающий Захарий. – Скажи. Мы поищем это вместе.

Бильбо вдруг злобно, совсем не по-хоббитски, глянул на него и зашипел словно кошка:

– А тебе какое дело, что я потерял? Почему ты спрашиваешь? Может быть тебе тоже нужна моя прелесть? А может быть, ты это уже у меня украл?

И он судорожно стал шарить в своих вещах, которые лежали у него под подушкой, и с которыми он ни в какую не согласился расстаться, даже чтобы почистить одежду.

– Где оно? – вдруг опять закричал он. – Где? Опять украли!

– Успокойся, Бильбо, – спокойным голосом ответил ему Захарий. У нас тут никто не ворует, так что ты можешь быть спокоен. Лучше поищи, как следует, будь при этом внимательным, и обязательно найдешь то, что ищешь.

– Ты так думаешь, безволосый лекарь? – подозрительно глядя на Захария, спросил хоббит.

– Я просто уверен в этом.

И, странное дело, Бильбо тут же успокоился, прижал к себе свою жилетку, потом надел ее поверх длинной ночной рубашки, лег в постель и тут же заснул.

Так повторилось несколько раз, и когда Захарий рассказал о странном поведении хоббита Гэндальфу, который на третий день зашел в Дом исцеления вместе с Торонгилом, тот только покачал головой.

– Наверно причина болезни твоего невысокого друга прячется в голове этого малого, – сделал предположение целитель. – Налицо сильнейшее расстройство нервов. Может быть начать давать ему мяту?

– Мята успокаивает, – согласился маг, – но ведь она также и возвращает сон тем, кто его утратил. А разве нам сейчас это нужно?

Некоторое время маг и лекарь молчали, потом Захарий досадливо махнул рукой:

– Боюсь, что мое искусство здесь бессильно, Гэндальф. Я могу лечить самые различные болезни, раны, нанесенные человеческой рукой или животным, но против чар темных сил я очень часто бываю бессилен. Кажется сейчас именно такой случай. Прости меня, друг.

– Не стоит просить прощения, дорогой Захарий, – тяжело вздохнул Гэндальф. – Мы с тобой в одинаковом положении. Ты бессилен против болезни, я против чар королевы Берутиэль.

– Неужели наш славный хоббит так и не выздоровеет? – спросил Торонгил, который был хорошо обо всем осведомлен и не меньше гномов и мага озабочен здоровьем Бильбо.

– Зачем же предполагать самое худшее? – не согласился Гэндальф.

– Ты что-нибудь отыскал?

– Увы, – махнул рукой Гэндальф, – даже Башня тайн не захотела отдать мне этой тайны. Должен признаться, что я ничего не нашел.

– А я просто не могу поверить, что такой могущественный маг, как ты, не может снять чары, которые наложила какая-то женщина, которая, к тому же умерла невесть когда.

– Иногда женские чары бывают такими сильными, что против них бессильные даже маги, – пожал плечами Гэндальф. – А Берутиэль была женщиной больших страстей. И почему ей попался именно Бильбо?

– Тогда, раз даже ты, Гэндальф, опустил руки, остался только один способ, – уверенным голосом произнес Торонгил. – Разве не ты говорил мне когда-то, что чары наложенные женщиной лучше всего может снять другая женщина?

Гэндальф в удивлении поднял брови:

– Разве я тебе такое говорил? Что-то не припомню. К тому же это касается, в первую очередь любовных чар. Но твоя мысль мне пришлась по душе. В ней есть зерно. Осталось только выяснить, какая женщина способна противостоять чарам королевы Берутиэль?

– Я знаю только одну, которой можно доверить столь сложное дело, – уверенным голосом ответил Торонгил.

– Ты говоришь про Галадриэль? – оживился Гэндальф. – Я тоже, признаться, продумывал о ней. Думал, что, в крайнем случае, обратимся к ней.

– По-моему, этот крайний случай наступил, – пробурчал Захарий. – Посмотрите, ваш друг уже почти не дышит. Его сон с каждым днем становится все больше похожим на последний сон.

– Да, ты прав! – воскликнул Гэндальф. – Мы и там потеряли столько времени, полагаясь на авось. Хватит ждать.

– Тогда я пошел готовить «Хеллуин», – сказал Торонгил.

– Нет, «Хеллуин» слишком тяжел для быстрого подъема по реке. К тому же ему не одолеть приграничные пороги. Нам нужна всего лишь ладья под парусом, – остановил его Гэндальф. – И не бери никого лишнего.

– Там двести лиг плыть через Дикий край, и ты говоришь, никого лишнего! – удивился Торонгил.

– Мы будем держаться правого берега, – не согласился Гэндальф.

– Ты думаешь, что он менее безопасен? – усмехнулся Торонгил. – В последний раз я видел там несколько отрядов орков, спустившихся с гор.

– Сколько бы людей ты не взял, в численности нам не выиграть тех, кто попадется нам по пути. А вот если нас будет мало, то мы выиграем в скорости.

– Хорошо, я возьму трех человек. Гномы тоже пойдут с нами?

– Думаю, да. Они не из тех, кто оставит друга в беде. И не забудь, что все это должно быть сделано в строжайшей тайне. Никто не должен знать, куда и для чего мы отправляемся.

– Об можно было и не говорить! – Торонгил рассмеялся и легким, как у юноши шагом, покинул Дом исцеления.

– Мне тоже надо сделать последний визит, – посмотрев ему вслед, сказал Гэндальф.

– Наконец-то ты вспомнил про нашего наместника! – обрадовался Захарий. – За неделю ни разу не побывал у него. Денетор три раза посылал за тобой, но ты не принял его приглашения. Так можно на себя навлечь гнев правителя.

– Я не боюсь гнева земных владык, – сказал Гэндальф. – К тому же Денетор еще не наместник, а всего лишь его сын. А для Эктилиона у меня есть кое-что, что сможет сменить его гнев на милость.

И Гэндальф отправился к королевскому дворцу, в котором жил наместник. Он прошел через пять ворот, что были пробиты в стенах города, и поднялся по плитам из белого мрамора к последним – седьмым воротам. Около высоких бронзовых тяжелых и резных створок его встретила стража. Суровые воины в черных плащах с вытканным на них символом Гондора – Деревом, усыпанным белыми цветами и увенчанными серебряной короной. На головах у них были Митриловые шлемы. Выкованные в древние времена они сверкали в лучах полуденного солнца.

– Я хочу видеть правителя, – сказал стражникам маг.

Навстречу ему вышел командир караула, красивый и статный воин. Он с почтительностью поклонился Гэндальфу.

– По приказу Эктилиона, ты можешь проходить к нему в любой день и час без доклада и пропуска, – сказал он.

– Благодарю за столь высокую честь, оказанную мне, – с достоинством произнес маг и прошел во дворец.

Это было величественное здание, построенное еще в древности. Высокие, так что трудно было разглядеть потолок, коридоры, освещаемые узкими окнами и фонарями, вели в тронный зал, перед золочеными дверями которого также стояли стражники. Увидев Гэндальфа, они также поклонились ему, и двери широко распахнулись, словно сами собой.

Гэндальф вошел в просторный, залитый солнечными лучами, бившими из огромных окон, застекленных цветными стеклами, зал. Высокий потолок был украшен искусной мозаикой. Стройными могучими великанами к нему тянулись колонны, высеченные из черного мрамора. Вдоль стен в один ряд стояли каменные изваяния, изображавшие прежних правителей Гондора. Их гордые суровые взоры, казалось, были устремлены в вечность.

В самом конце зала, на ступенчатом возвышении, стоял высокий и величественный золотой трон. Рядом с ним, но на три ступени ниже, на скамье из черного камня сидел с белым жезлом в руках нынешний правитель великой страны.

– Наконец-то, Гэндальф, дорогой! – Наместник Гондора Эктилион Второй покинул свое место и встретил мага с открытыми для объятия руками. – Почему ты так долго не приходил ко мне?

– Прости меня и не гневайся, Эктилион, но моего друга постигла тяжелая болезнь, я был с ним все это время, и это причина моего неучтивого отсутствия.

– Я не гневаюсь на тебя. Как можно, после того, как ты оказал моей стране столь великую услугу?

– Не только твоей стране, но и всем нам, – махнул рукой волшебник. – Я очень рад, что ты не сердишься. И пришел я к тебе, чтобы попрощаться.

– Попрощаться? Ты покидаешь нас? Но ведь мы еще даже как следует не отпраздновали возвращение Чаши Анариона. И тебя ждет достойная награда.

– Благодарю тебя. Но опять же назову тебе причину моего столь внезапного отъезда. Мой друг тяжело болен. Я должен увезти его.

– А наши лекари? Разве Захарий не может излечить его?

– Увы, даже столь великому целителю, как Захарий, это оказалось не под силу.

– Жаль. Очень жаль. Но не смею тебя тогда задерживать, – искренне огорчился Эктилион. – Хотя так хотелось с тобой побеседовать.

– Правитель, ведь это не последняя наша встреча. Будут еще впереди и встречи и беседы. А сейчас я хочу отдать тебе то, что должно принадлежать по праву правителю Гондора. Только перед этим удали всех людей из этого зала. Пусть никто не увидит, что здесь произойдет.

– Ты заинтриговал меня, Гэндальф. Эй, стража, пойдите все отсюда и следите за тем, чтобы ни одна живая душа не вошла сюда.

Стражники поклонились Эктилиону и вышли из тронного зала.

– Итак, мы одни. Совершенно одни. И никто не может нас даже подслушать. Так что можешь поведать мне самые сокровенные твои тайны.

– Мои тайны? – усмехнулся Гэндальф. – Нет, Эктилион, теперь уже это будет твоя тайна. А потом ты передашь ее своему приемнику.

На этот раз наместник ничего не сказал, но по его взгляду на мага было ясно, что он крайне озадачен.

– Готовься принять великий и тайный дар от меня, Эктилион! – торжественным голосом объявил Гэндальф. – Никто, кроме нас двоих, не знает об его существовании. Да поможет он тебе в твоих делах во славу Гондора, и да не будет использован для темных целей. Держи. – И маг протянул Эктилиону круглый мерцающий голубоватым светом камень.

– Что это? – задыхающимся от волнения голосом прошептал старец. – Неужели это?…

Он не договорил.

– Да, это Ануминас – последний палантир, – также с волнением стал рассказывать Гэндальф. – Про Чашу Анариона знают теперь все, хотя и ее бы надо было держать в тайне. Но это уже невозможно. Зато про этот камень не знает никто, только ты, да я.

– Не могу поверить. Неужели он действует? Ты проверял его?

– Да, он показывает то, о чем его вопрошают. Но не каждому и не всегда.

– Я могу глянуть в него? – Эктилион Наконец-то принял дрожащими руками великий дар.

– Теперь это твое право.

Эктилион поднес палантир к глазам и осторожно, как дети, когда заглядывают в стеклянный шарик, посмотрел в него. Он затаил дыхание. Гэндальф тоже молчал. Через минуту на устах Эктилиона появилась торжественная улыбка. Она не сходила и спустя пять минут, когда он отнял от лица волшебный камень.

– Я видел будущее величие Гондора! – выдохнул он. – Я видел его возросшее могущество и славу.

– Надеюсь, что сбудется то, что тебе привиделось, – буркнул Гэндальф.

– Да я видел это ясно и отчетливо! – воскликнул наместник. Но тут его лицо слегка омрачилось, словно тень легла на него. – Только это достанется не просто так. Великие жертвы будут принесены во имя этой цели. И много горестей падет на людской род. Много страданий и бедствий предстоит испытать моему народу.

– И кто будет тому виной? – с тревогой спросил Гэндальф. – Враг? Ты видел его?

– Нет, не видел. Но я видел темные тучи и черные силуэты, летящие на нас с Востока.

– С востока? Я так и знал. Значит, мне надо поспешать. Давай прощаться.

– Неужели ты все-таки покидаешь нас?

– Это уже решено.

– Постой, но ты не должен уехать вот так просто, безо всякой награды. Попроси у меня, и я выполню все, что в моих силах.

– Хорошо, – Гэндальф обнял старого наместника за плечи и поглядел ему в глаза, – я попрошу тебя кое о чем.

– Я выполню все, что от меня попросишь!

– Тогда я попрошу тебя хранить в тайне Ануминас.

– Но ведь ты уже говорил об этом!

– А теперь повторю и возьму с тебя клятву. Никому, ты слышишь, никому не открывать существование Ануминаса, даже Денетору.

– От сына? Но почему?

– Потому что про палантир итак уже знают двое, ты и я, а если прибавится третий, то от тайны уже не останется и следа.

– Но мой сын, Денетор, будущий наместник, разве он кому-то может проболтаться?

– Как и каждый из нас. Ты откроешь ему тайну, когда придет время передать ему Жезл Верховной власти, но не раньше. И также, я сейчас с тебя, возьмешь с него клятву молчания.

– Хорошо, Гэндальф, я клянусь тебе в этом.

Маг улыбнулся:

– Вот теперь я со спокойным сердцем покидаю Минас Тирит. До встречи, Эктилион! И пусть ее поводом послужат добрые, но не худые события. Рождение у Денетора и Финдуилас сына, например.

– Спасибо тебе Гэндальф за все, – ответил Эктилион. – У Гондора нет друга, добрее и надежнее чем ты. Да будет эта дружба навеки!

Так расстались маг Гэндальф Серый и наместник Гондора Эктилион Второй.

В это самое время в Изенгарде Саруман Белый, верховный маг Средиземья, который наблюдал всю эту сцену через палантир Ортханка, в волнении отпрянул от магического камня. Он не слышал, о чем говорили Гэндальф и Эктилион, потому что черный палантир не давал ему такой возможности, но он все видел, и действия Гэндальфа его несказанно удивили. Саруману был непонятен поступок мага, и от этого он пришел в волнение.

– Почему он это сделал? – сам себя спрашивал Саруман и не мог найти ответа. – Это совсем непохоже на Гэндальфа. Отдать ценнейшую вещь в чужие руки. Ведь он же не глупец! Зачем? Или может, это мне все привиделось?

И оттого, что он не мог найти достойного объяснения, Саруман начал раздражаться. Он вообще стал часто и много раздражаться в последнее время. Это началось с тех пор, как он стал посещать башню на вершине Ортханка и смотреть в черный палантир. Но сам маг приписывал свое раздражение и нервозность поступкам Гэндальфа. Вот и сейчас, оторвавшись от палантира, Саруман пришел чуть не в ярость. Всегда степенный и медлительный, он метался по каменной келье, в которой он хранил и использовал волшебный камень, размахивал руками и не мог успокоиться.

Вдруг в помещении стало темно. Посох мага тревожно вспыхнул белым пламенем, но его тут же накрыло волной тьмы, и он погас. Саруман сразу понял, что вся это тьма идет от палантира. На какое-то мгновение им овладело желание отступиться от камня и бежать от него, но маг колоссальным усилием воли сумел преодолеть малодушные мысли.

– Нет, – погрозил он пальцем палантиру, словно тот был живым существом, – тебе не сломить меня, проклятый булыжник. Я величайший маг на этой земле. Мое могущество слишком велико, чтобы я опасался какого-то там камня! Да, ты послан силами тьмы. Не думай, что я не догадываюсь об этом. Но это ничего не значит! Я повелитель Светлых сил, и нет такой силы, которая бы погасила свет моего духа. Он сильней всего.

Говоря это, маг наполнялся белым светом. Не зря он был прозван среди светлых магов Белым магом. Его плащ сверкал, как белый снег на вершинах гор, когда на него падают лучи полуденного солнца. Тьма отступила от Сарумана, но какая-то неодолимая сила продолжала тянуть его к палантиру. Саруман гордо и свысока посмотрел на камень, взял его в руки и поднес к глазам. В этот раз он увидел совсем не то, что ожидал увидеть. Вместо Гэндальфа его взору предстали темные пещеры Туманных гор, в которых, словно крысы, кишели и копошились орки.

– Мерзкие твари! – воскликнул пораженный Саруман.

Дальше произошло удивительное явление, которое сильно поразило Сарумана. Орки словно услыхали его голос, потому что разом все повернули свои отвратительные морды в одну сторону, и маг увидел их испуганные взгляды и приподнятые уши. Он понял, что смог достичь их сквозь пространство и толщи гор. Почти не раздумывая, он решил тут же подчинить их своей власти.

– Уроды! – продолжал маг. – Вы все должны покориться моей воле.

Орки разом зашипели и зарычали, как голодные псы, которые собираются напасть на добычу. Саруман осознал, что взял не тот тон и решил поменять интонации в своем голосе.

– Славные воины подземного мира, – мягким ласковым голосом, в котором орки услыхали неподдельное уважение, сказал он, – это говорю вам я, ваш верховный вождь, которому вы поклоняетесь. Вы слышите меня?

– Слышим, о великий вождь! – гортанными хриплыми голосами отозвались орки.

– Так падите же на колени передо мной! – приказал Саруман. Но приказ его прозвучал вовсе не как окрик, а как пожелание настоящего божества, которое хочет убедить в том, что ему действительно поклоняются. И орки почтительно исполнили желание мага. – Теперь я вижу, что вы настоящие повелители подземного мира. А не пора ли вам выйти на поверхность, чтобы стать повелителями и там?

– Нас еще слишком мало, владыка! – стали жаловаться орки. – Слишком часто в последнее время мы терпели поражение от людей и эльфов.

– Вас вполне достаточно для того, чтобы восточное предгорье было вашим! – уверил орков Саруман. – Разве не вправе вы владычествовать на берегах Большой реки (так не отличавшиеся большой сообразительностью и умом орки называли Андуин)?

– Да это наша земля, – согласились орки.

– Во всяком случае, она должна быть вашей, – поправил орков Саруман.

– И так будет, владыка! – зарычали орки. От ярости и решимости они стали кататься по земле и подняли невообразимый шум. Саруман чуть не расхохотался, видя это, но вовремя остановил себя и сохранил серьезность.

– Берите оружие и идите вслед за вашими командирами. И пусть никто не пройдет по вашей земле безнаказанным!

После этих слов и орки и пещеры пропали. Словно погас свет, и они утонули во мраке. Саруман тяжело вздохнул. Очень нелегко ему дался разговор с теми, кто был от него так далек. Тяжелая усталость навалилась на мага. Нечто подобное он ощущал в самом начале своих опытов с палантиром. Но вместе с тем, какое-то новое приятное чувство овладело магом. Он с огромным удовольствием вдруг вспомнил коленопреклоненных орков, которые называли его владыкой и повелителем и ни о чем не спрашивая и не споря соглашались исполнять то, что он скажет. Никогда раньше Саруман не видел существ, падавших перед ним ниц столь раболепно.

– Оказывается это так легко, – удивленно сказал Саруман, – повелевать рабами. Жаль только, что это только орки. Ну что ж, надо же с кого-то начинать. Пусть будут пока они, потом наступит черед остальных.

Тут он поймал себя на мысли, что его рассуждения не достойны светлого мага. Затем он обратил внимание на то, что от него не исходил тот свет, что был прежде, и что и сам и все вокруг него погружено во мрак и тьму. И черным огнем в этой беспросветной мгле, горел палантир Ортханка. Саруман вздрогнул. Его рука крепко вцепилась в посох, от которого тоже не исходило прежнего сияния.

– Силь оровен! – прошептал маг и повел вокруг себя посохом. Посох замерцал, сначала слабо, потом сильнее, пока не вспыхнул белым огнем и не разогнал мрак и темноту, как веник разгоняет слой пыли на полу. В келье мага снова стало светло. Только чернильным пятном выделялся на белом фоне палантир. Даже свет такого могущественного мага, каким был Саруман, не мог одолеть его и осветить ни снаружи, ни изнутри.

И все равно маг облегченно вздохнул и самодовольно улыбнулся:

– Весь сумрак мира не в состоянии справиться со мной, – сказал он и вышел из кельи, которая после его ухода тут же снова погрузилась в непроглядную тьму…

Глава третья ВВЕРХ ПО РЕКЕ

В тот же день, когда Гэндальф встретился с Эктилионом, поздним вечером Андуинскую гавань покинула небольшая ладья под серым парусом. Кормчий поймал южный ветер и направил ее вверх по течению. Андуин был в этом месте широк и спокоен. Нос судна вспенил тихие светлые волны, и оно стремительной птицей понеслось, почти не касаясь воды, словно в нем не было никакого веса. Никто не пришел проводить его в дорогу, никто не махал ему вслед рукой или платком, потому что гавань в этот час была совершенно пуста. У гондорцев не принято выходить на реку после полудня. Это считается недоброй приметой.

Все это очень устраивало Гэндальфа. Он не хотел, чтобы кто-либо знал, что он покидает Минас Тирит. Остальным было все равно. Гномы Балин и Двалин, наоборот, как и положено гномам, считали, что для похода подходит любое время, главное, чтобы это был не последний день луны, или полнолуние. Торонгил тоже мало доверял приметам, и куда больше Гэндальфу. С ним были два гондорца из Осгилиата Феномир и его брат Линто. Оба они принимали участие в походе за Чашей Анариона и показали себя отменными воинами и верными товарищами. Кормчим был старый Дорг, немой от рождения и не имевший родственников. Ну а Бильбо Бэггинсу, хотя он уже успел возненавидеть любой из видов плавания, было все равно, потому что он спал.

Через четверть часа ладья, носившая громкое название «Молния», достигла середины Андуина, а уже через час ее было невозможно разглядеть даже с самой высокой башни Минас Тирита.

Глубокой ночью «Молния», пройдя три лиги под попутным ветром, вышла в самую широкую пойму Андуина, где простор был так велик, что правого берега не было видно, а левый берег зловеще нависал темными силуэтами Горелых гор. Там на востоке виднелся вдали Мордор – царства мрака и ужаса. Близость врага ощущалась буквально физически. Воздух стал тяжелым и смрадным. Порывы восточного ветра приносили горький запах гари. Небо в той стороне тоже было почти черным, хотя до наступления утра было уже недолго. Но рассвет пришел очень поздно, словно ночь нарочно долго не хотела отдавать свои права утру.

Но утро все же наступило, хотя и не принесло с собой облегчения. Небо было хмурым. Над рекой, чуть не касаясь воды, висели тяжелые тучи, сама река тоже была зловещей и недоброжелательной. Все, кроме хоббита и Гэндальфа, который не спал всю ночь, проснулись и, чтобы развеять скуку и ускорить плавание, взялись за весла и стали дружно грести. Прямо над ладьей с криками пролетели чайки и унеслись к правому берегу. На левом берегу было совершенно безжизненно. Только далеко на горизонте тускло вспыхивали багровые отблески.

– Мордорские кузнецы куют оружие для своего властелина, – сказал Торонгил гномам. – Враг снова собирается с силами. А мы все чего-то ждем. Почему бы не начать поход на Врага прямо сейчас, когда он еще не вошел в полную силу, Гэндальф?

– Пока еще у Гондора нет таких сил, чтобы начать столь сложное дело.

– Что же ждать, когда он сам начнет поход?

– Сила врага в том, что под его знамя встают по первому же зову его рабы и слуги, в то время, как мы, светлые разобщены и не видим путей для объединения, – после некоторого раздумья ответил Гэндальф. – Эльфы не любят людей и гномов, гномы не терпят эльфов. И так будет до тех пор, пока Враг не разобьет всех поодиночке. Увы, такова печальная действительность.

– Ничего, – пробурчал Двалин, чистивший свою секиру, – придет время, свернем шею и этому дракону.

На носу беспокойно заворочался Бильбо. Все взгляды тут же устремились на него. В глазах у друзей хоббита была неподдельная тревога, и словно в ответ ей, Бильбо громко застонал, схватился за воротник и стал его рвать, как будто его что-то душило. Все кинулись к нему.

– Бильбо, что с тобой? Просыпайся!

И хоббит проснулся. Когда он открыл измученные глаза, то в них была такая боль и страдание, что сердца друзей сжались от жалости к нему. К тому же, он явно никого не узнавал из тех, кто был рядом с ним.

– И зачем это мы потащили тебя за собой? – досадливо бросил Балин, нервно теребя бороду. – Бедняга Бильбо. Сидел бы себе дома, попивал бы винцо. Так нет же! Чтобы ее разорвало, эту проклятую Берутиэль!

– Хватит причитать, – оборвал его Гэндальф. – Лучше завари цикорий.

И Гэндальф снова стал водить над лицом хоббита руками, словно смахивая с него какую-то невидимую силу, гнетущую его. Бильбо понемногу успокоился.

– Тебе лучше? – спросил его Гэндальф. – Ты узнаешь нас?

– Гэндальф, ты? Почему тебя не было только что? На меня навалилось что-то очень тяжелое и страшное. Я так и не понял, кто это был. Трудно было разглядеть в темноте. Как мне надоела вся эта темень. Так хочется спрятаться.

И хоббит зачем-то полез за пазуху. Только Гэндальф понял, что он ищет, и поэтому сразу положил свою руку на руку Бильбо и остановил его.

– Ну-ну, – добрым голосом уверил он, – сейчас уже ни от кого не надо прятаться. Тут все свои. Никто тебя не тронет.

– Ты в этом уверен? – жалобным голосом спросил Бильбо. – Но мне все равно от чего-то не по себе. А почему над нами небо? Почему оно такое серое? И что это за звуки? И почему нас покачивает, словно мы опять вышли в море.

– Сразу видно хоббита, – заметил Двалин. – Столько вопросов. Прямо как горох сыпет.

– Мы на корабле? – Бильбо пытливо уставился на Гэндальфа. – И куда мы плывем?

– На север. Пока на север, а там видно будет, – ответил маг.

Постепенно Бильбо полностью пришел в себя, вдохнул прохладного воздуха и приободрился. К тому же небо стало светлеть, впереди так вообще было светло, потому что заканчивались Горелые горы. В полдень и вовсе подул западный ветер и унес противный изгарный запах и клочья тумана и остатков туч. Солнце осветило реку и залило все пространство своими лучами. И сразу вокруг забурлила жизнь. Целые стаи чаек с криками стали носиться над водой. Некоторые из них вдруг камнем бросались в воду, ныряли, а потом пробками вылетали из-под воды уже с рыбинами в клювах. Увидев их богатый улов, гномы тоже захотели полакомиться отварной рыбой, да и время подходило обеденное. Так что быстро достали снасти, наладили удочки и устроили рыбалку. Бильбо пристроился к гномам и повеселился от души, глядя, как ловко Балин и Двалин вытаскивают из реки добычу.

– Знатный будет у нас сегодня супчик! – радовался он. – Горячая рыбная похлебка на свежем воздухе. Что может быть лучше?

И действительно, что может быть лучше? Похлебка получилась просто изумительная. Вот только после еды глаза у хоббита сразу покрылись поволокой, он стал зевать, а потом ко всеобщему огорчению снова завалился спать. И сон у него был спокойным только первые три часа, а потом он опять стал метаться, стонать и плакать во сне и жаловаться на то, что ему снятся кошмары. А когда его пытались разбудить, ничего из этого не выходило, он лишь бредил еще сильнее и отталкивал будивших, не открывая глаз, осыпая их самыми жуткими ругательствами.

– Неужели это наш Бильбо? Просто больно на него смотреть, – несколько раз повторил Балин.

– А ты и не смотри, – посоветовал ему Двалин. – Лучше сядь на скамью и погреби пару часиков. Так ты лучше ему поможешь, чем своими бабьими вздохами и причитаниями. Верно я говорю, Гэндальф?

– Пожалуй и так, – согласился с гномом маг. – От причитаний толку мало. Да только от гребли сейчас тоже толку не больше. Ветер попутный и достаточно сильный. Лучше поберечь силы.

– Поберечь силы, – буркнул Двалин. – Для чего это, хотел бы я знать? В моих руках сил достаточно. Чего их беречь? Или я девица?

– Если тебе так хочется размяться, то смени кормчего, – посоветовал брату Балин. – Он ведь не отдыхал ни разу.

Двалин последовал совету и отправился на корму, где принял рулевое весло.

– Держи к правому берегу, – сказал ему Гэндальф.

Двалин начал править «Молнией» и очень скоро убедился, что рулевое весло держать не намного легче, чем просто грести под команду и веселую песню. К вечеру у него обе руки затекли и сильно ныли. И хотя по ночам плавать по реке было не принято, высаживаться на берег не стали, и продолжили путь. И опять плыли всю ночь. Ветер по-прежнему был попутным и крепким, как по заказу. И Гэндальф уверен, что он не сменится еще три дня.

Утром по левому берегу растелилась буро-серая пелена, словно ватой обложенная кусками грязного тумана.

– Великая топь, – пояснил Гэндальф.

Бильбо как раз в этот момент бодрствовал и чувствовал себя более менее сносно, но при словах Гэндальфа сильно вздрогнул и испуганно вжал голову в плечи, затем он встал, приблизился к правому борту и стал вглядываться вдаль.

– Я здесь был, – наконец сказал он. – Мы проходили эти места со странствующими эльфами, после того, как расправились с болотной королевой. Ох, и мерзкое это местечко!

После этого он ничего больше не говорил, только набил свою трубку табаком и задымил. Его примеру последовали и Гэндальф с гномами.

– Лучшее средство, чтобы отогнать комаров, – довольно сказал Гэндальф.

– И очень хорошее для воспоминаний, – хмуро ответил ему Бильбо.

– И что же ты вспомнил?

– Да уж мне есть о чем вспомнить, – вздохнул хоббит. – Куда не кинь взгляд, сразу потоком идут воспоминания. Вон на том песчаном островке, который теперь уже позади, мы с эльфами делали корабль, и я наловил раков, к которым эти чистоплюи даже не притронулись. А вон впереди по левому борту крайний правый рукав дельты Онтавы. Там Коника – страна вольных табунщиков. Ох, и прекрасный край, богатый, просто слов нет. И храбрые большеногие живут там, красавцы, все как на подбор. И земля там ровная, словно скатерть на моем обеденном столе. Про меня там сложили песни. Правда, детские это песенки, но все же…

Рассказывая, Бильбо приободрился. Глаза у него заблестели, руки сжались в кулаки. Он все больше и больше напоминал самого себя – задорного и веселого хоббита.

– А вон там впереди Прибрежные холмы. Там живет Урх песчаник. Забавное существо. Хотите, расскажу, как я чуть было не остался у него в услужении?

Кто же мог отказаться от того, чтобы выслушать интересную историю? Это на ладье, посреди широкой пустынной реки-то? И когда хоббит начал рассказывать, как он выманил у Урха все его золото, над Андуином разразился громкий дружный хохот. А громче всех смеялся сам Бильбо.

– Смотри-ка, как ожил наш хоббит, – поделился Балин радостью с Гэндальфом. – Может, спало с него заклятье?

Гэндальф ничего не ответил. Но видно было, что он тоже очень хотел бы этого.

– Ай да Бильбо! – хлопнул по плечу хоббита Торонгил. – Ну, потешил байкой, развеселил ватагу. Я и не думал, что ты такой хороший рассказчик.

– Ты еще много обо мне чего не думал, – ответил Бильбо. – Да и не байка это была, а сущая быль.

– Слыхивал я про урхов, – покачал головой Торонгил. – Да вот видеть не приводилось. А ведь по свету я походил не меньше твоего.

– Так ты слишком высок, чтобы его увидеть. Урхи они ведь нам хоббитам сродни, тоже живут в норках. Только мы норы роем в холмах, как веселые кролики, а урхи, как угрюмые крысы, все под землю зарыться норовят.

– А ну еще чего-нибудь расскажи, – попросил хоббита Линто. – Уж очень у тебя это складно выходит.

– Чего ж не рассказать? – согласился Бильбо.

– Да, расскажи им, как мы самого Смога обдурили, – предложил Балин.

– Или как под Туманными горами лазали, – поддакнул Двалин.

При упоминании о Туманных горах лицо Бильбо на мгновение омрачилось.

– Нет, про это мне почему-то не хочется рассказывать, – сказал он и ссыпал прогоревший табак из трубки за борт. – Лучше я про троллей расскажу. Это тоже веселая история.

– Ну давай про троллей, – согласились все. Только Гэндальф очень внимательно посмотрел на хоббита.

– Почему ты не захотел рассказывать про то что было под Туманными горами? – спросил он у него вечером, когда все были увлечены приготовлением ужина и на хоббита уже мало обращали внимания.

– А разве там было что-то интересное? – Бильбо уставился чистыми синими глазами на мага.

– А разве нет?

– Что-то не припомню.

Гэндальф рассмеялся:

– И правильно! Об этом действительно лучше помалкивать. Мало ли кто может услышать о том, что там было.

После ужина Бильбо опять уснул. И его друзья не знали, что и подумать. То ли огорчаться, что их друг снова впал в спячку, то ли надеяться, что утром он проснется, как ни в чем не бывало.

Утром хоббит не проснулся. Балин даже колпак швырнул себе под ноги:

– Спит, опять спит! Чтоб ему!

А путь тем временем стал затрудняться. Андуин сузился в берегах, стал то и дело менять русло, а встречное течение стало таким сильным, что пришлось всем снова сесть за весла. И хотя ветер по-прежнему оставался попутным и даже весьма усилился, им пришлось попотеть, чтобы и дальше продвигаться вперед. К вечеру же оно стало таким бурным, что всякое продвижение вперед стало просто невозможным.

– Там впереди, – объяснил гномам Торонгил, – река очень узкая, она вся усеяна рифами и образует крутые пороги. Видите эти два утеса по берегам? Это не просто утесы, это Анарион и Исилдур. Древние государи этого края. Перед вами Аргонат, Врата королей – прежняя граница Гондора. По воде мы не пройдем!

– Тогда будем высаживаться на берег, – сказал Гэндальф.

– А ладья? – хором спросили гномы. Им приходилось почти кричать, потому что вода вокруг уже бурлила и грохотала, а впереди через сотню шагов она была вся белая от пены. И словно два великана по обе стороны стояли два каменных богатыря. Руками они указывали вперед на север, словно показывали, куда должны направиться путешественники, и у каждого в свободной руке был огромный каменный топор. – Мы оставим ее здесь и дальше пойдем пешком?

– Нет, – ответил им Гэндальф, – ладью мы возьмем с собой. Нас вполне достаточно для того, чтобы волоком протащить ее по берегу. Каких-нибудь поллиги.

Вот это была работенка! И если бы не Гэндальф со своим колдовством, ни по чем бы им не провернуть такое дельце. Шутка ли, на своих плечах перенести шестивесельную ладью с мачтой и парусом, да и еще спящим в ней хоббитом вдобавок! И тем не менее они сделали это. Особенно трудно было тогда, когда путь им преградил утес с Исилдуром. Берег стал таким узким, а река такая бурная и могучая, что стоило хотя бы одной ногой оступиться, как вода сбила бы их всех одного за другим и увлекла за собой. Но именно в тот момент, когда они оказались под самым утесом, случилось что-то очень странное. Сначала их словно накрыло тенью, затем ладья вдруг стала очень легкой, почти невесомой, и уже не люди и гномы ее, а будто бы она сама провела их через самое опасное и непроходимое место. Путешественники едва перевели дух, как перед ними уже был свободный путь и широкая тропа, по бокам которой лежали огромные серые валуны.

– Самое трудное позади! – крикнул Гэндальф. – Пройдем еще сотню шагов, и можно будет отдохнуть.

– Как тебе это удалось, Гэндальф? – крикнул со стороны кормы Балин.

– Ты о чем? – удивился маг.

– Наш корабль стал легким, словно перышко. Как ты это сделал?

– Тут я совершенно не при чем, и удивлен не меньше твоего!

– Вот уж этому я ни по чем не поверю.

– А это уже твое дело, упрямый гном. Да только какая нужда мне врать?

– А ты всегда был излишне скромен и скрытен.

– А это уже мое дело!

– Конечно твое, это уж точно! На то ты и волшебник. И все-таки, как ты это сделал?

– Вот пристал! – Гэндальф начал раздражаться. – Тогда почем нам сейчас тяжело?

– Не знаю. Наверно колдовство закончилось.

– Да не было никакого колдовства! – чуть не закричал Гэндальф. – А за твое упрямство, я тебя сейчас…

– Прекращайте спорить, – прервал их Торонгил. – Нашли время.

Некоторое время все молча продолжали нести ладью, и с каждым шагом она становилась все тяжелее и тяжелее.

– Кажется, я знаю, в чем дело, – сказал Торонгил.

– И в чем же? – спросили его.

– Нам помогли.

– Кто?

– Исилдур и Анарион. Это их древняя сила и мощь пришла к нам на помощь. Ведь для этого они и стоят, чтобы помогать своим и не допускать в страну чужих. Когда нас накрыло тенью, мне даже показалось, что я слышу, как звенят их латы.

– Странное дело, – воскликнул Линто, – я тоже слышал!

– И я слышал, готов поклясться своим мечом! – подтвердил Феномир.

– А ты, Гэндальф, ты тоже слышал? – Балин снова обратился к магу.

– А что я по твоему, совсем никуда не гожусь из-за своей бороды? – огрызнулся Гэндальф. – Я, старый, да! Но не глухой!

– А я вот ничего не слышал! – вдруг буркнул Двалин. – Хоть вроде бы и не глухой? С чего это?

– И я ничего не слышал! – Балин выглядел очень расстроенным. – В чем причина?

– Может вы, и тени не видели, которая накрыла нас? – спросил Феномир гномов.

Двалин ничего не ответил. Балин совсем растерялся:

– Да мы же были у кормы. К тому же, я все больше на воду смотрел. Уж больно она бурлила. Ничего другого я и не видел.

– Должно быть это оттого, что вы не гондорцы, – сказал тогда Феномир. – И имена Анарион и Исилдур для вас пустые звуки.

Тут из-за борта ладьи показалась всклокоченная голова Бильбо. Удивленными глазами он посмотрел на всех и спросил:

– А что это вы тут делаете?

– О, Бильбо! – простонал Балин. – Лучше бы то продолжал спать! А то, я когда тебя вижу в этой лодке, мне она кажется втрое тяжелее.

«Молния» и впрямь стала почти невыносимой. Путешественники еле доковыляли с ней до берега Андуина. Здесь вода тоже была быстрая и бурная, но не настолько, чтобы нельзя было с ней справиться.

– Теперь половину лиги протянем ее на канате, затем снова пойдем под парусом, – сказал Гэндальф. – А пока можно и дух перевести.

Однако отдыхали не долго. Шум и грохот, которые издавал Андуин, так всех донимали, что уже через час путники взяли ладью на буксир и пешком пошли по правому берегу, волоча ее за собой.

После того, как они пересекли древнюю границу Гондора, местность изменилась. Равнина превратилась в каменистое предгорье. Впереди, по левому краю, убегая к северному горизонту, протянулись грядой Туманные горы, но от реки их отделял глухой темный лес, рядом с которым путешественники оказались как раз под вечер. Сразу у всех стало тревожно на душе. Торонгил проверил, легко ли вынимается из ножен меч, полон ли стрелами колчан, кликнул с собой Линто, и они оба ушли вперед на разведку. «Молнию» тянули за собой Балин и Двалин, пару раз к ним присоединялся Бильбо. Кормчий Дорг неотступно был у руля, Гэндальф и Феномир шли чуть сзади. Они следили, чтобы на них никто не напал сзади или с фланга. А близость леса давала такую возможность. Несколько раз путешественникам попадалась темно-бурая шерсть орков, прилипшая к валунам.

Глава четвертая СКВОЗЬ СТРЕЛЫ И ШТОРМ

А ночью явились и они. Выскочили со спины и с яростными криками побежали к лагерю. Однако взять путешественников врасплох им не удалось. Гэндальф загодя предупредил об их появлении, поэтому, едва они появились, как все были уже в ладье и усиленно гребли к середине реки. Когда орки, количеством не меньше, чем в полсотни ножей, преодолели те двести шагов, что отделяли лес от берега реки, «Молния» была уже на самой середине Андуина. Озлобленные разбойники, видя, что добыча ускользает, завыли и зарычали от ярости. Вслед беглецам полетели стрелы. Они долетали до ладьи, но были уже на излете и вреда никому не принесли. В то время, как Линто и Торонгил еще на берегу застрелили двоих орков из луков и еще двоих зарубили мечами. Это был передовой отряд из пяти орков. Пятый побежал к своим.

– Теперь они станут нас преследовать, – сказал Гэндальф, глядя на горящие на черном от темноты берегу факелы. – Как волки.

– В воду они не сунутся, – заметил Торонгил. – А течение здесь довольно сносное, чтобы не приставать к берегу. Поставим парус, наляжем на весла и вперед. А эти пусть себе тащатся за нами.

Так они и сделали. Гребли всю ночь, и всю ночь правый берег оглашался яростными криками и вспыхивал пламенем факелов. А под утро замелькали огоньки и на левом берегу. При чем вместе их уже было почти три сотни.

– Ну теперь нас сопровождают со всех сторон! – засмеялся Феномир. – Как знатных особ. Великая честь для нас.

– А вот это уже совсем некстати, – нахмурился Торонгил.

Гэндальф тоже был озабочен, но ничего не говорил.

– Что в этом такого? – пожал плечами Феномир. – Лодок у них явно нет. А река тут достаточно широкая, чтобы не бояться их стрел.

– Это так, – согласился Торонгил, – вот только впереди через десять лиг будет Великая мель. Андуин там по всему руслу имеет глубину не больше трех футов. Для «Молнии» это не проблема. Но и орки сойдутся всем отрядом и преградят нам дорогу. Сможем ли мы пробиться?

– С нами маг, – усмехнулся Феномир. – Я видел, на что он способен. Да и мы, к счастью, еще не разучились махать мечом и стрелять из лука. А если честно, то мне уже надоело сидеть сложа руки, словно я старый рыбак. Руки уже давно чешутся без оружия и доброй драки.

И Феномир недобрым взглядом посмотрел в сторону берега, где в лесных зарослях мелькали огни.

– А вы как, братья гномы? – спросил он Балина и Двалина.

– А мы целиком с тобой солидарны, Феномир! – ответил за себя и за брата Двалин. – Пора показать этим тварям, чего мы стоим.

В этот момент река несколько сузилась, и расстояние от ладьи до берегов уменьшилось, и сразу же в путешественников полетел град черных стрел. Это были тяжелые длинные стрелы, они летели с грозным гудением, а когда стреляли на взлет, то грозно свистели. Стрелков не было видно, все они были скрыты деревьями. Но несколько нетерпеливых орков все-таки выскочили на берег, и их тут же расстреляли Феномир, Линто и Торонгил. Гондорские стрелы, хотя и были короче, однако летели дальше и били сильнее. Однако от летящих из леса стрел все же пришлось укрыться за щитами. Это затруднило греблю и замедлило путь. Орки сразу это заметили и торжествующе завыли.

– Эй вы, подлые ублюдки! – не выдержал Двалин. Он вскочил на нос и выпрямился во весь рост. – Чего вы радуетесь? Все равно вам меня не достать.

В ответ на это сразу три стрелы ударили ему в грудь и тут же отскочили.

– Ха-ха-ха! – расхохотался гном. – Вам не пробить моей кольчуги. – Рукой он ловко поймал стрелу, направленную ему в лицо. – Вот так-то! А моего топора вам еще предстоит отведать. – И Двалин показал оркам свою внушительную секиру. – А может вам стоит добраться до нас вплавь? Давайте! Мы вам устроим теплый прием! И угощения найдется и выпивка. Как вам придется по вкусу черная гоблинская кровь?

Те в ответ зарычали от ярости. Опять несколько орков выскочили на берег и запрыгали, грозно размахивая кривыми мечами. Линто тут же выстрелил. Один орк свалился, как подкошенный. Остальные тут же упали и уползли под защиту прибрежных камней.

– Эй, Двалин, прекращай их дразнить, – неожиданно сердитым голосом прикрикнул Гэндальф. – Лучше берись за весла. Пока ты тут выхвалялся, мы почти не продвинулись вперед.

Гном виновато крякнул, поскреб бороду и взялся за весло и с такой яростью налег на него, что «Молния» сразу рванулась вперед. Затем усилился ветер, который до этого словно совсем обленился, и ладья за два часа преодолела опасное место. Дальше Андуин снова расширился, да так, что берега разошлись так далеко друг от друга, что не стало слышно ни криков орков, ни свиста и ни гула их стрел.

– Вот теперь можно и дух перевести и подготовиться к завтрашней встрече, – сказал Торонгил. – Интересно, сколько их там будет встречать нас?

– Да уж не меньше трех сотен, – вздохнул Гэндальф. – Пока мы плыли, я пересчитал факелы.

– Три сотни против семерых? – покачал головой воин. – Неплохо. Даже если учесть, что они будут сражаться в воде, сравнение не в нашу пользу.

– Нам может помочь только скорость, – сказал Гэндальф.

– Может быть, ты устроишь ураган? – обратился к магу Балин.

– Если ты поможешь собрать все эти тучи воедино, я это сделаю, – ответил Гэндальф. – Так как?

– Но ведь ты же волшебник, а не я.

– С ураганами лучше не шутить, – покачал головой маг. – К тому же это больше пристало Некроманту, но никак не Гэндальфу Серому.

– Жаль, – вздохнул Балин.

А ночью началась буря. Неожиданно с востока налетел сильнейший ветер. Только что спокойный и величественный Андуин вспенился и забурлил волнами, которые очень скоро стали походить на морские. Вот только ладья была речная, и ее мотало из стороны в сторону словно ореховую скорлупу. Чтобы не перевернуться, пришлось свернуть парус и взяться за весла. Но и от этого было мало толку. Веслами нельзя было удержать судно на прежнем курсе.

– Надо грести к берегу! – закричал Феномир. – Иначе мы тут все потонем, как котята в ведре!

– Нельзя! – закричал ему в ответ Торонгил. – Там орки. Они только этого и ждут и перебьют нас еще до того, как мы высадимся на берег.

– Что же мы так и будем болтаться? – возмутился Феномир. – Я уверен, что эти грязные выродки удрали в горы и попрятались в пещерах, как только вспыхнули первые молнии.

Феномир говорил так убедительно, что ему поверили. Ладья направилась к левому берегу, на котором накануне орков было несколько меньше. Но когда до берега оставалось футов четыреста, вспышки молний озарили сушу, и те, кто был в ладье, увидели, что весь берег почти на лигу был заполнен орками, которые на грозу просто не обращали внимания. Когда они увидели, что ладья идет к ним в лапы, то не смогли сдержать крик радости.

– Поворачивай назад! – закричал Торонгил, оборачиваясь к Доргу.

Кормчий невозмутимо кивнул и повернул рулевое весло. В этот же миг сквозь темноту ночи мелькнули длинные змеи. Это несколько орков, войдя в воду чуть не по пояс и рискуя быть смытыми бешеными волнами, бросили веревки с кошками на концах. Три упали в воду, зато четвертая упала на нос и тут же вцепилась в судно намертво. Торонгил попытался разрубить трос, но тот вдруг неожиданно оказался крепче стального, и меч отскакивал от него, рассыпая яркие искры.

Орки целой толпой вцепились в трос и словно муравья стали тянуть ладью к берегу. «Молния» стремительно приближалась к врагам. Феномир и Торонгил стояли на носу, готовые встретить врага градом ударов. Балин и Двалин готовили свои секиры. Они поняли, что орки накинутся на них со всех сторон.

– Подождите! – среди грохота бури раздался громовой голос Гэндальфа.

Он встал между Торонгилом и Феномиром и поднял над головой посох. Раздался грохот, покрывший собой даже рев бури, и с конца магического жезла вырвалась белая молния. Она ударила в трос, и по нему словно белая змейка пробежала вперед и рассыпалась в толпе орков. Те так и шарахнулись в стороны, вспыхнув перед этим словно факелы. Ночь пронзили дикие крики и рев.

Ладья, подхваченная бушующей рекой, устремилась назад. Люди и гномы с трудом сдерживали равновесие, потому что она сильно раскачивалась, каждую секунду рискуя быть затопленной водой. К счастью этого не случилось. Дорг смог удержать ладью и выровнить ее ход. Балин и Двалин бросили секиры себе под ноги и схватились за весла. Люди пришли гномам на помощь, и все вместе они вывели «Молнию» на середину бушующего Андуина.

Буря продолжалась еще несколько часов. Все смертельно устали и замерзли. Всю ночь приходилось вычерпывать воду, чтобы ладья не затонула. Только под утро ветер стих, дождь перестал лить, молнии отсверкав на западе, скрылись за горизонтом. Рассвет осветил уже совершенно успокоившуюся реку. Вода в ней стала спокойная, словно поверхность зеркала. Трудно было представить, что творилось совсем недавно.

Путешественники поставили парус, поймали попутный ветер, и судно вновь пошло вверх по реке. Кормчий сидел у руля, Гэндальф пристроился на носу и смотрел вперед. Остальные вповалку лежали на дне ладьи и спали.

Гэндальф был задумчив и хмур. Он смотрел, как нос корабля разрезает поверхность воды. За его спиной послышались шаркающие шаги. Маг обернулся и увидел, что в его сторону через спящих пробирается похожий на больного старичка Бильбо. Хоббит проспал все последние события. Он даже понятия не имел о том, что его жизнь подвергалась страшной опасности. Впрочем, ему было все равно. Гэндальф понял это по пустому взгляду хоббита.

– Бильбо! – окликнул он его.

Хоббит даже не поглядел в его сторону. Ладья сделала легкий крен, после чего он вдруг нелепо взмахнул руками и вывалился за борт.

– Тревога! – закричал Гэндальф. – Хоббит свалился! Хоббит за бортом! Эй, вы, гномы-засони, хватит дрыхнуть!

Гэндальф так сильно разволновался, что чуть было сам не прыгнул в воду за Бильбо. Но этого ему делать не пришлось. Не успел он докричать, как Торонгил уже был в воде, затем он пропал, только черные длинные волосы мелькнули под водой. Через несколько секунд он снова появился. Вынырнул он не один. Рядом с ним был Бильбо, и Торонгил держал его за шиворот. А хоббит, словно этого не замечал. Глаза у него были закрыты, а лицо безмятежно.

– Получайте своего хоббита, – деланно ворчливым, на самом же деле довольным голосом прокряхтел Торонгил передавая друзьям Бильбо.

– Да это наш хоббит, наш друг, наш Бильбо, – согласились Балин и Двалин, затаскивая несчастного друга в ладью. – И мы очень тебе благодарны, Торонгил, за его спасение.

– Мы все благодарны тебе, – согласился с гномами Гэндальф. Лицо волшебника было очень озабоченным. – Как он? Не утонул часом?

– Это Бильбо-то? – усмехнулся Балин, хотя у него самого на лице все еще оставалась тревога. – Да он в воде не тонет, так же, как и в огне не горит.

– Не плохо сказано, – согласился с гномом Бильбо и открыл глаза. – Что тут происходит? И почему я такой мокрый?

– Вот тебе на! – братья-гномы, да и все остальные даже рты пооткрывали. – Неужели ты не знаешь, что только что ты чуть не утонул? Скажи спасибо Торонгилу, что он вовремя тебя из воды вытащил, да Гэндальфу, что тревогу поднял, а не то кормил бы ты сейчас щук и сомов.

– Надо же? – удивился в свою очередь Бильбо. – А мне привиделось, что я у себя в Хоббитауне, в своей норке, встал с постели и иду на голос Мунни, которая зовет меня завтракать.

Все засмеялись. Даже Гэндальф улыбнулся, хотя тут же поспешил спрятать свою улыбку в кулак.

– Ты меня напугал, – сказал он хоббиту, когда все успокоилось. – Постарайся больше так не делать.

Плавание продолжалось, и с каждым часом становилось все тревожней на душе у каждого. Бильбо не спал, то ли речная ванна способствовала этому, то ли его напугали рассказы гномов, которые ему поведали о ночных происшествиях, но только он переживал вместе со всеми. Однако в тот день больше ничего не случилось, и даже ночью орки не давали о себе знать. Берега по обе стороны оставались темными и безмолвными.

– Мои предположения оправдываются, – заметил утром Торонгил. – Они все-таки решили встретить нас у Великой мели.

Никто ничего ему на это не ответил. Все с тревогой всматривались вперед в туманную даль. Вода под ладьей была спокойная и мутная. Судно быстро скользило по ее глади. Тихо поскрипывала мачта, издавал низкое гудение надутый ветром парус.

– Когда мы будем там? – спросил Торонгила Феномир.

– В полдень.

– Не лучшее время для орков, – заметил Феномир.

– Нам только на это и остается рассчитывать, – усмехнулся Линто.

– Не только на это, – ответил Гэндальф.

Все головы сразу повернулись в его сторону.

– На что же еще? – спросили мага его спутники.

– Там за Великой мелью начинается земля эльфов Золотого леса, – ответил Гэндальф. – Я думаю, что им вряд ли понравится появление орков.

– Ты хочешь сказать, что орки не осмелятся сунуться туда? – спросил Торонгил.

– Я ничего не хочу сказать, – отмахнулся маг, – я просто говорю, что там земля эльфов, вот и все. Остальные выводы делайте для себя сами.

И хотя этот ответ мало что объяснял, тем не менее, настроение у всех разом стало приподнятым. Появилась надежда, что орки от них отстали. Однако, однако она тут же погасла, когда через два часа пути, они увидели на левом берегу шествующих цепочкой орков. Это был небольшой отряд из двух десятков гоблинов, которые шли вверх по течению по крутому обрывистому склону и даже не таились. Когда они поняли, что их увидели, то осклабились и замахали руками, давая понять, что с радостью провожают ладью вперед.

Затем несколько таких же отрядов мелькали и на правом берегу.

– Враг собирается, – мрачно сказал Торонгил, проверяя, легко ли выходит из ножен меч и туго ли натянута тетива на луке.

Все тоже стали готовиться к предстоящей битве, которая обещала быть жестокой и жаркой. Уж больно был мал их отряд, и очень уж много было орков.

Но еще больше их было впереди. Торонгил оказался прав. Орки собрались на Великой мели, чтобы расправиться с ними. Андуин в этом месте несколько сузился, но не это было ужасным. Великая мель не зря называлась так. Глубина реки в этом месте шагов на тридцать по руслу была по два-три фута, и орки целыми толпами стояли в воде и размахивали оружием. На всей протяженности реки с правого по левый берег не было просвета, где можно было бы проскочить, минуя их. Следовательно, оставалось только одно – пробиваться.

– Или может быть повернем назад, пока не поздно? – спросил Гэндальф, оборачиваясь к своим спутником. Сам он, как всегда, был на носу, и в его руке уже сверкал белым пламенем Сокрушающий врагов Глемдринг – эльфийский меч, при виде которого орки заверещали от ненависти и страха.

– Нет уж! – закричали все, кто был в ладье. Прежний Страх куда-то подевался, остался лишь боевой азарт, что так знаком истинным воинам. – Вперед и только вперед. Смерть оркам! Смерть!

Гэндальф взмахнул мечом и «Молния», словно влекомая невидимой силой помчалась вперед. Когда до орков осталось совсем немного, и их стрелы уже со всех сторон летели в смельчаков, Гэндальф, Торонгил и Феномир бросились в воду, которая стала им по пояс, и их мечи сверкающими молниями обрушились на головы врага. За несколько секунд они прорвали ряды орков и разогнали их в разные стороны. Пространство впереди было свободно.

– Вперед! – закричал Гэндальф. – Мы пробились!

Но тут из под воды впереди выскочили еще несколько десятков воинов, которые видимо прятались в засаде и выпустили в ладью и в тех, кто в ней был массу стрел, дротиков и копий. К счастью их вовремя заметили и путешественники успели укрыться за щитами. Тогда орки выхватили мечи, топоры и молоты и побежали в атаку. Феномир, Торонгил и Гэндальф встретили их таким мощным ударом, что они сразу откатились назад, оставив в потемневшей от крови воде половину своих воинов убитыми или ранеными.

Однако с флангов на прорывающуюся ладью устремились сразу не меньше полторы сотни гоблинов. Линто, гномы и Бильбо встретили их выстрелами из луков, и успели положить пару десятков, прежде чем орки добрались до судна. Когда же им это удалось, то на них обрушились секиры гномов, меч Линто и кинжал хоббита. Хладнокровный Дорг заработал тяжелым веслом. Вода под «Молнией» просто закипела от горячей гоблинской крови и стала черной, как чернила.

Но все же силы были неравными. А главное, прекратилось всякое движение вперед. Ладья остановилась и завертелась на месте, и все больше и больше орков наседало со всех сторон на путешественников. И несмотря на то, что орки гибли десятками под ударами смелых и опытных воинов, их было так много, что они этого даже не замечали. Зато наши герои стали постепенно уставать. Их натиск уже не был так жесток и стремителен. Торонгил и Феномир, сражались плечом к плечу, и их оттеснили обратно к ладье, прижав чуть не к борту. Гэндальф, сражавшийся поодаль, увидев это, пробился туда же, положив по пути своего движения почти десяток орков. Те даже отступили и плотной толпой в виде кольца выстроились вокруг ладьи. Люди и гномы получили короткую передышку. Обе стороны молчали, собираясь с силами для последнего натиска, все понимали, что это будет последний удар и для тех, и для других. Хотя сначала орки попытались закончить дело без рукопашной, когда в первые ряды вышли лучники и натянули луки, чтобы перестрелять людей и гномов. Гэндальф на это громко расхохотался, да так весело и задорно, что орки от страха и ненависти присели в воду, а тетивы у лучников с хлопками полопались, от чего в рядах орков поднялся визг и рычание. Лучников пинками прогнали позорно прочь, и в первых рядах остались самые крупные и могучие воины с огромными дубинами и топорами. Они махали и крутили ими в воздухе, чтобы раззадорить себя и напугать противника. Их отвратительные морды злобно поглядывали на полузатопленную и недвижимую ладью.

– Ну что ж, – поделился со своим братом Феномир, – зато мы погибнем, как это и подобает настоящим героем. Одно мне жаль.

– Что? – спросил Линто.

– Не останется никого, кто бы сложил об этом песню.

– Так не бывает, – не согласился Линто. – Подвиги не забываются. Раз нет людей, чтобы воспеть нас, есть ветер, который донесет до них правду вместе с нашими последними криками. Вода смоет нашу кровь и нарисует ею наш подвиг где-нибудь на каменистом берегу, а то облако отразит и запечатлит на себе, словно в зеркале, наш последний бой, и он так же останется в памяти людей, и они споют о нас песню.

– Да братец, ты прав! – воскликнул Феномир. – Так оно и будет. Так дадим же последний сигнал к битве.

Феномир поднял боевой рог, украшенный искусной серебряной чеканкой и поднес к губам. Пронзительный и торжественный звук разнесся над рекой, разлетаясь во все стороны и возвращаясь вместе с эхом. И вдруг совсем недалеко где-то на правом берегу прозвучал ответный звук. Услышав его, сердца наших героев преисполнились надеждой, в то время как орки позеленели от страха. Феномир протрубил еще раз, к нему присоединился Торонгил, и звуки двух рогов красиво слились в один. И опять в ответ прозвучал ответный сигнал, и он был ближе, чем в первый раз.

– Эге-гей! – громовым голосом прокричал Гэндальф, сложив руки перед губами. – Мы здесь на Великой мели. Мы бьемся с орками. Спешите на помощь, эльфы Золотого леса!

Синее небо над рекой вдруг засверкало солнечными искрами, которые взлетели высоко над водой. Затем эти искры застыли, повисели несколько мгновений в воздухе, затем полетели вниз. И только, когда они опустились совсем низко, все поняли, что это не искры, а стрелы. Золотые стрелы. Это эльфы пришли на помощь экипажу молнии. Совершенно бесшумно, но с поразительной силой, эльфийские стрелы стали вонзаться в орков, которые в ужасе заметались, вспенивая вокруг себя воду. А в небе уже рассыпался новый золотой дождь. Орки гибли десятками. Многие из них бросили оружие и бежали, но слишком широк был Андуин, а бежать по воде быстро не могут даже орки, и поэтому мало кто из них достиг берега.

А там, в зеленых лесах звучал уже не один рог, а несколько, и вот на берегу замелькали стройные фигурки в зеленых кафтанах и с золотыми и рыжими волосами. Это появились эльфы, и не было оркам от них пощады. Эльфийские стрелы разили их наповал, а кого не настигала стрела, того поражал клинок.

Не прошло и получаса, как на Великой мели не осталось ни одного живого орка. Лишь малые остатки их бежали на левый берег и рассеялись среди каменистых пустошей, где их перебили эльфы разведчики. Лишь единицы добрались до Черного леса и укрылись там, где уже издавна был приют для подобных созданий. В глубокие и беспросветные пещеры Туманных гор, туда, откуда они явились, никто из орков не вернулся.

Глава пятая В ЛОРИЭНЕ. УХОД ГНОМОВ И ПРОБУЖДЕНИЕ БИЛЬБО

Пока эльфы уничтожали орков, Гэндальф и его спутники сначала разразились радостными криками, а потом, увидев, что рядом с ними больше нет врагов, стали толкать свою полузатопленную ладью к правому берегу.

– Смотрите! – вдруг воскликнул Балин. – А наш Бильбо опять спит. А ведь только что дрался вместе с нами. Да как лихо сражался. Убил двоих, или нет, троих орков. Пырнул, как ужалил.

Все кроме Гэндальфа расхохотались. Хотя путешественники понимали, что ничего в этом смешного нет, но видимо сказалось напряжение боя и неожиданное спасение. Смех людей и гномов был скорее всего вызван не тем, что хоббит уснул, а тем, что все самое ужасное было позади. И такое приподнятое настроение было до самого берега.

Друзей встретили эльфы, как всегда красивые и стройные, хрупкие и одновременно наполненные силой. Они окружили экипаж «Молнии» кольцом и внимательно всматривались в их лица, переговариваясь между собой мелодичными голосами. Язык их певучий и быстрый. Слова и звуки лились так быстро и звонко, что казалось, что это поют лесные птицы. На лицах у эльфов было настороженное выражение. И хотя все они были расслаблены, было ясно, что при любой опасности, они стремительно возьмутся за оружие.

– Спаслись то мы спаслись, – тихо проворчал Двалин. – Да только постыдно, что спасителями нашими являются эльфы. Особенно нам гномам.

И Двалин и Балин старались не выделятся среди своих спутников, даже наоборот держались за их спинами. Но эльфы их сразу же заприметили, и многие из них сильно нахмурились, а некоторые даже наполовину приподняли луки. Причиной тому была старинная вражда между эльфами и гномами, которая в любой момент могла перейти в войну, каковые случались между ними в древности. Но тут вперед вышел Гэндальф и заговорил с эльфами на их языке. Он говорил быстро и сильно жестикулировал. Никто из его спутников не понимал ни слова из его речи, но смысл ясен был всем. Гэндальф благодарил эльфов за спасение от орков и просил позволения высадиться на землю эльфов. Навстречу ему вышел один из эльфов и обратился к путникам на всеобщем языке:

– Приветствуем вас, чужестранцы на нашей земле, которая называется Лориэн. Меня зовут Мэлдор. Я командир этого отряда, охраняющего южные границы нашего царства. Мы знаем, что вас привела к нам нужда, и поэтому вы преодолели все препятствия и даже не убоялись орков, злейших врагов всего живого.

– Мы хотим поговорить с вашими повелителями, мудрейшим Селеборном и прекраснейшей Галадриэль, – сказал Гэндальф. – И как можно скорее.

– Это не так просто, Митрандир, – ответил Гэндальфу Мэлдор. Митрандиром мага называли все эльфы Средиземья. – И ты это знаешь. Ты привел сюда слишком много людей. К тому же с тобой гномы. А еще не один гном не перешел границы Лориэна. Не случится подобное и сейчас.

– Очень нам это нужно! – тихо буркнули Балин и Двалин. Они разом фыркнули, набычились и залезли в ладью, отвернувшись при этом от эльфов. – Мы бы и сами сюда ни почем бы не приперли, если бы не наш друг Бильбо. А ради него мы пойдем не то что к эльфам, а даже к драконам, коли на то пришлось.

– Мы это знаем, – покорно ответил Гэндальф. – И не все из нас пойду с вами.

– Кто же? – спросил Мэлдор. – Кто пойдет?

– Я, мой друг Эстель Следопыт и хоббит Бильбо.

– Хоббит? – удивился Мэлдор. – Как среди вас оказался хоббит?

– Эта длинная история, – уклонился от ответа Гэндальф. – Но именно ему нужна ваша помощь.

Гномы, стараясь не глядеть на эльфов, вытащили из ладьи посапывающего Бильбо и положили его на землю перед эльфами, после чего вернулись обратно на ладью и опять отвернулись.

– Его поразила спящая болезнь! – с первого же взгляда определил состояние хоббита Мэлдор. – И очень сильно.

– Да, и поэтому мы спешим к владычице Золотого леса, прекраснейшей Галадриэль, потому что верим, что она в состоянии ему помочь.

– Тогда вы должны поспешить, – ответил Мэлдор, – потому что ваш друг спит так крепко, что пройдет совсем немного времени, и даже наша царственная Галадриэль не сможет вызвать его из Мира теней.

– Мы готовы, – ответил Гэндальф. – Вот только попрощаемся с друзьями и отправимся вслед за вами.

И пока эльфы быстро делали из двух копий и одного щита носилки для Бильбо Бэггинса, его друзья прощались друг с другом, потому что пришла им пора расстаться. Гондорцы – доблестный Феномир и его младший брат Линто собирались вернуться домой на «Молнии», а гномы Балин и Двалин решили отправиться прямо на запад к Туманным горам. Узнав об их решении, Гэндальф покачал головой:

– Вы идете туда, откуда пришли орки. Там на западе только Туманные горы. Неужели вам хочется опять соваться туда? Не лучшее местечко для прогулки.

– Не забывай, Гэндальф, – ответил волшебнику Балин, – что там не только горы, но подгорные пещеры Мории. А ведь это когда-то было могущественнейшее королевство гномов.

– Гномы потеряли это королевство, – строго ответил маг. – Потому что разбудили спящее в безднах земли зло. Вам не удастся повернуть историю вспять. А скорее всего вы там только головы сложите.

– За наши головы будь спокоен, – ответил ему Двалин. – К тому же мы особенно глубоко лезть не будем. Посмотрим одним глазком и тут же назад. Ведь надо же нам что-то рассказать нашим собратьям. Они нас за этим и послали.

– Узнаю гномов, – вздохнул Гэндальф. – И узнаю их жадность. Совсем недавно у вас не было ничего. Теперь же, благодаря судьбе, госпоже удаче и паче всего господину Бэггинсу, к вам вернулся Дейл – великое подгорное царство. Так нет же мало вам. Еще захотелось? Головы ваши чешутся от желания возложить на них короны? Теперь Мория покоя не дает?

– А что Мория? – пожали плечами гномы. Двалин самодовольно крутанул в воздухе своей внушительной секирой. – Кто там есть? Жалкие орки? Мало мы им рубили головы? Там Под Горой было куда страшнее. Там был Смог. Великий и ужасный. А где он теперь, этот Смог?

Гэндальф махнул рукой:

– Ладно. Не хочу с вами спорить. И убеждать ни в чем не собираюсь. У меня своих забот по горло. Ваше дело, куда вы пойдете. Не дети малые. Старые воины. Бороды уже с проседью. Обойдетесь как-нибудь своим умом. Смотрите только не сверните к Фангорну. А то не любят тамошние жители тех, кто с топором.

– Спасибо за совет, – низко поклонились магу гномы.

А потом они оба с двух сторон обняли Гэндальфа и сказали:

– Прощай, старина Гэндальф. Да удлинится твоя борода еще на десять футов.

– И вам того же, – растроганным голосом буркнул все еще рассерженный Гэндальф.

На этом прощание закончилось, потому что Феномир и Линто уже ставили на «Молнии» парус, а Торонгил уже шел в толпе эльфов, двое из которых несли на плечах носилки, в коих мирным сном спал хоббит. Гэндальф широким быстрым шагом пошел за эльфами и очень скоро догнал их. Прежде чем углубиться в лесную чащу, он оглянулся напоследок и увидел две приземистые фигурки гномов, которые одиноко брели вдоль берега в противоположную сторону. Почему-то глядя на них, Гэндальф почувствовал, как сжалось у него сердце в предчувствии чего-то недоброго. Он даже пожалел, что не отговорил гномов от их намерения идти в Морию.

Впрочем, у него и самого дела были важные и неотложные. Судьба Бильбо висела на волоске, а она очень волновала волшебника Гэндальфа Серого, и поэтому он очень скоро перестал думать о гномах.

Очень скоро лесная чаща, по которой они шли, сменилась удивительным лесом. Это был Золотой лес, как его называли в Средиземье, или Лот Лориэн, как называли его сами эльфы. Деревья здесь были такой высоты, что их верхушки просто было невозможно разглядеть, а кроны столь густыми, что синева неба совершенно скрылась в золоте листьев. Почему в золоте? Потому что деревья в Лориэне круглый год стоят желтыми, какими они бывают ранней осенью. Так что Гэндальф, Торонгил и Бильбо из ноября словно вернулись назад по времени и попали в сентябрь, в раннюю золотую осень. Правда последний этого не заметил, потому что крепко спал.

Это был удивительный край. Весь воздух был пронизан золотыми лучами, которые исходили со всех сторон, и со всех же сторон доносилось птичье пение. И непонятно было кто же это пел, птицы или сами эльфы. А может и те и другие. Но пели невероятно красиво и мелодично. И чем дальше шли маг и человек, тем прекраснее становился Лориэн. Деревья здесь уже чуть не доставали облаков, а на их ветках располагались целые селения, в которых жили десятки эльфов. Они выходили на встречу пришедшим и встречали их радостным смехом и улыбками. Кругом раздавалась красивая мягкая музыка, она была очень мелодичная и немного грустная.

Гэндальф обратил внимание на то, что Бильбо заворочался на носилках.

– Он просыпается? – спросил его Торонгил.

– Возможно. Он так любит музыку и песни эльфов.

Но нет, Бильбо не проснулся. Только перевернулся на другой бок и захрапел. Эльфы с жалостью и сочувствием смотрели на хоббита. Среди них уже разнеслась новость, что маг Митрандир привел к Галадриэль заболевшего сонной болезнью. Поэтому никто не смеялся над ним.

Вечером Гэндальфа и Торонгила пригласили подняться на деревья, где на широкой плоской площадке их ждал накрытый стол, освещаемый разноцветными фонариками. Огоньки зажглись и по всему лесу, и наступившая темнота была усыпана ими, словно ночное небо звездами, такое их было множество. Мэлдор лично угощал гостей лучшими яствами и напитками и развлекал их беседами и песнями. Бильбо же спал и не просыпался. Так и лежал на носилках рядом с пиршественным столом. И даже дивные запахи и ароматы эльфийский кухни не в силах были его разбудить. Друзья смотрели на него с искренней жалостью.

– А какие новости в Лориэне? – спросил Мэлдора в самом начале разговора Гэндальф. – Мы единственные ваши гости?

– Не совсем, – ответил Мэлдор. – Элронд из Ривендейла прибыл к нам неделю назад.

Брови мага взлетели вверх:

– Элронд уже здесь? Какая удача! Ты слышишь, Эстель? Элронд, твой воспитатель и покровитель здесь в Лориэне.

– Да, и именно он посоветовал нам усилить южные границы и прочесать округу. А не то наш отряд не успел бы прийти к вам на помощь так вовремя.

– Благодарение судьбе, – сказал Торонгил, и голос его слегка дрогнул. – А он прибыл один?

– Нет, он прибыл не один, – ответил Мэлдор. – Арвен, его дочь, прибыла с ним.

– Арвен здесь? – воскликнул Торонгил и даже вскочил с места. На лице у него отразилось крайнее волнение. Больше он ничего не сказал, сел на место, но отсутствующий его взгляд показывал, что в мыслях своих он далеко отсюда.

– А больше не было гостей в вашем благословенном краю? – продолжал расспрашивать эльфа Гэндальф. – Саруман Белый не появлялся, или может быть подавал о себе какие-нибудь вести?

– Нет, о Сарумане мы не слыхали, и он к нам не приходил, – ответил Мэлдор.

– А как дела на востоке? Что происходит в Черном лесу?

– Там все глухо и мрачно. Только… – эльф на мгновение запнулся.

– Что только? – сразу встрепенулся Гэндальф.

– Несколько раз мерцал багровыми отблесками поверженный Дул Гулдур.

– Вот как? – воскликнул маг. Он был явно сильно взволнован подобной вестью, потому что тоже, как до него Торонгил, вскочил с места и обошел вокруг стола, от чего его балахон и плащ разметались и сделали Гэндальфа похожим на большую неведомую птицу. – Вот как? Когда это было?

– Год человеческой жизни назад и еще полгода назад.

– Два раза?

– Да. А в последний раз это случилось в день, когда мы эльфы украшаем деревья звездами.

Гэндальф некоторое время молчал, а потом обратился к Торонгилу:

– Ты слышишь, Эстель? Помнишь, что было в этот день?

– Да. Накануне мы как раз совершали восхождение на Ардагард, затем достигли Зачарованных островов, и малыш Бильбо добыл Чашу Анариона.

– Да, – прошептал Гэндальф, а на рассвете я заглянул в палантир, и он показал мне Черный замок.

Больше Гэндальф ни о чем не спрашивал. Он замкнулся, полностью погрузился в свои мысли и мало принимал участия в общей беседе. И теперь уже Торонгилу, чтобы скрыть его неучтивость, пришлось есть, пить и разговаривать за двоих. И он поведал эльфам, которые внимательно его слушали о великом походе к Зачарованным островам, восхождении на Ардагард, высадке на острова, пропажу хоббита, и как его поцеловала и зачаровала мертвая королева Берутиэль. Эльфы очень прониклись участием к Бильбо. Оказывается, они очень были о нем наслышаны и в свою очередь рассказали Торонгилу о том, как хоббит спас принца странствующих эльфов, а потом даже снял с него заклятие.

– Так что, – закончил Мэлдор, – хоббит Бильбо из-за гор, такой же великий и добрый друг всех эльфов, как и Митрандир, и ты Эстель, которого люди из Гондора называют Торонгилом, а северяне просто величают тебя Следопытом или Странником. И завтра мы будем у Галадриэль, и она разбудит вашего невысокого друга.

Затем, после ужина, эльфы убрали стол и тут же устроили путникам постели – мягкие и воздушные. Гэндальф и Торонгил очень хорошо выспались и отдохнули, потому что воздух вокруг них был такой чистый и свежий, что от него исчезала всякая усталость и боль. Даже Бильбо спал спокойно и безмятежно, как младенец. Его не мучили кошмары и судороги. К сожалению, сон его оставался беспрерывным. Он спал крепко, как никогда.

Утром, друзья поднялись на рассвете и вместе с эльфами отправились дальше. Завтракать они не стали, вместо этого взяли продукты с собой, чтобы перекусить по дороге.

В полдень они прибыли в Галадхэн – Лесную крепость, в которой с древних времен обитали владыки Золотого леса. Он стоял на широкой просторной поляне и был окружен высокой каменной стеной, отделенной от поляны глубоким рвом. За стеной же упирались в небо такие огромные ясени, что рядом с ними остальные деревья Лот Лориэна казались маленькими кустиками. И если листья на деревьях леса были желтыми и багряными, то листья на деревьях внутри крепости были по-настоящему золотыми, и под лучами солнца они сверкали так ярко, что слепили глаза.

Через ров вел красивый белокаменный мост изогнутый, словно арка. По этому мосту и прошли Гэндальф и Торонгил, а также отряд эльфов во главе с Мэлдором. Когда перед прибывшими открылись ворота, то, пройдя в них, они оказались не за стеной, а в длинной узком коридоре, состоящем из двух стен. Так был устроен город эльфов. Строители, которые возвели его, не сомкнули стены, а продолжили два конца почти на лигу друг против друга. И в этом коридоре и были встроены две пары ворот, делая тем самым крепость неприступной. Отряд прошел через коридор, потом вошел во вторые ворота и только тогда оказался в Галадхэне – столице Лориэна.

Здесь было поистине прекрасно. Да только Гэндальф и Торонгил мало обращали внимания на красоту, которая царила вокруг них. Их заботила прежде всего судьба Бильбо. Хоббит спал все крепче и крепче. Дыхания его практически не было слышно, а когда маг толкал его за плечо, он даже не вздрагивал, не то что пытался отмахнуться рукой, как бывало прежде. Гэндальф стал сумрачен как туча. Глядя на него помрачнел и Торонгил.

– Напрасно вы так загрустили, – попытался успокоить их Мэлдор. – Очень скоро мы будем на месте.

Они и в самом деле шли очень быстро, чуть не бежали. Все внутри крепости было полно чудесным лесом. Деревья росли таким образом, что создавали словно несколько этажей, на которых в удивительно красивых домах жили эльфы. И путники поднимались все выше и выше. Вскоре уже и землю под ногами нельзя было разглядеть.

Через некоторое время, которое для Гэндальфа и Торонгила тянулось очень медленно, а путь казался бесконечным, они продолжали подниматься, пока не оказались под открытым сводом голубого неба, а под ногами вокруг не расстелилось бесконечное море золота. Посреди всего этого великолепия взорам Гэндальфа и Торонгила предстал в центре самого огромного дерева большой деревянный дворец. Мэлдор подвел их прямо к двухстворчатой двери, около которой не стояло ни одного стражника, открыл ее и знаком пригласил войти.

Гэндальф и Торонгил вошли и оказались в зале освещенном мягким серебристым светом. Зал был невероятно и сказочно красив. Овальной формы, он имел изумрудный пол, лазоревый потолок и бирюзовые стены. Магу и воину показалось, что они оказались внутри огромного драгоценного камня. В самом центре всего этого великолепия на золотых тронах сидели рядом и держась за руки владыки Золотого леса Селерборн и Галадриэль, окруженные свитой из самых прекрасных эльфов. Увидев вошедших, Селерборн и Галадриэль встали и не разнимая рук пошли им навстречу, потому что так принято у эльфов, и даже самые великие властители встречают гостей подобным образом. И так они были прекрасны и величественны, что маг и человек в почтении склонили перед ними головы.

– Здравствуй, Гэндальф, – обратился Селерборн к магу. – И ты Арагорн сын Араторна, называемый эльфами Дунаданом, живи долго и счастливо. И хотя нам уже все доложили о вас, я все-таки задам вопрос. Что привело вас к нам, друзья?

– Нас привела сюда тяжелая болезнь, поразившая нашего друга, – с глубокой печалью в голосе ответил Гэндальф. Эльфы как раз поднесли и поставили перед ним носилки, на которых лежал Бильбо. – И мы полагаем, что только ты одна, прекраснейшая Галадриэль, можешь вернуть его к жизни.

– Что с твоим другом? – спросила Галадриэль, и от звуков ее голоса в воздухе словно зазвенели серебряные колокольчики. – Я вижу, что это хоббит из далекой страны, что лежит на западе, и зовут его Бильбо. Тот самый Бильбо, что принимал участие вместе с гномами в походе на Дейл. Он также помог снять заклятие с принца странствующих эльфов Зелендила. И еще не мало славных подвигов на его счету.

– Да это он. Бильбо Бэггинс из Хоббитании, – подтвердил Гэндальф. – Тот самый хоббит, который прославил себя во время недавних событий. Однако в последнем походе удача изменила ему. Он попал в руки к королеве Берутиэль, и она осыпала его ласками Темного мира. После этого несчастного одолела сонная болезнь. Он стал часто спать. Потом спал все больше и больше. А теперь и вовсе не просыпается. Даже я оказался бессилен против этой болезни.

– Я понимаю тебя, Друг эльфов, – кивнула магу владычица эльфов. – Ты считаешь, что чары наложенные женщиной из мира теней, может снять только другая женщина из мира света.

Гэндальф молча поклонился.

– Что ж, я сделаю то, о чем ты просишь, Митрандир.

Галадриэль подошла к носилкам, на которых лежал Бильбо и склонилась над ним. Положила ему руку на лоб, погладила его, как мать гладит любимого ребенка, затем поднялась и сделала два шага назад, и в это же мгновение белым светом засияло ее белоснежное платье и засверкали звездами ее золотые волосы, словно по ним побежали солнечные волны. Прекрасный сапфир в ее царственной диадеме вспыхнул белым светом и осветил больного хоббита. И в свете сапфира вдруг все увидели, что Бильбо со всех сторон окружен темными силуэтами. Тени, рожденные мраком, навалились на хоббита со всех сторон и окутывали его все плотнее и плотнее. Но когда яркий белый свет пал на них, тени судорожно затрепыхались, так, что даже возможно стало услышать шорох от их движений, а потом заметались вокруг хоббита. Тогда Галадриэль сделала руками движение, похожее на то, что делают, когда прогоняют птиц, и тени одна за другой стали отрываться от Бильбо и взлетать в воздух. Они метались из стороны в сторону, пытаясь вернуться на место, но на встречу им попадались новые тени, согнанные повелительницей эльфов, тени сталкивались друг о друга и рассыпались на части, которые в свою очередь тоже распадались и превращались уже в черную пыль, которая мгновенно исчезала, растаяв в ярких лучах эльфийского света. Теней становилось все меньше и меньше, и все ярче и ярче сверкал белый королевский сапфир, все более четко проявлялся облик хоббита. И вот уже последние тени слетели с него и пропали в свете волшебных лучей. И вздох облегчения вырвался у всех присутствующих.

Тогда Галадриэль приблизилась к хоббиту, наклонилась к нему и тихо, но так, что это всем было слышно, сказала:

– Бильбо, друг мой, проснись. Хватит спать. День на дворе. Ясный солнечный день.

На какое-то время воцарилась тишина. Но затем ее прервал протяжный глубокий вздох. Это вздохнул Бильбо. Он вздохнул, потом широко зевнул и вдруг поднял руки к лицу и стал тереть глаза. Он тер их долго и старательно, с каким-то даже удовольствием, затем потянулся и открыл глаза. Взгляд у него был совершенно чистый и ясный, а главное, полный разума. Он удивленно воззрился на владычицу эльфов. Галадриэль смотрела на Бильбо.

– Что за дивное видение? – пробормотал хоббит. – Я еще никогда не видел подобной красоты. Кто ты, прекраснейшая дева? Такие как ты, могут разве что во сне присниться. А мне ничего подобного уже давненько не снилось. Если ты сон, то прошу тебя, не кончайся подольше. Ты такая светлая, такая прекрасная, в твоих глазах, словно солнечные лучи сверкают и зовут меня из мрака и тьмы, в которых я прибываю.

Галадриэль улыбнулась:

– Да, Бильбо, я та, которая зовет тебя из царства вечной тьмы. Хватит прибывать во мраке. Вернись к свету.

– Охотно, охотно, – забормотал Бильбо, вставая с носилок и осторожно опуская ноги на пол. – Мне так надоела темнота. И так надоело спать. Хотя этот сон, в котором я вижу тебя, очень хорош. Я уже забыл, когда видел что-либо подобное.

– Это не сон. Это явь. И ты не спишь. Ты бодрствуешь, и будешь бодрствовать до конца дней своих, и спать будешь, как и все нормальные хоббиты. И тебе больше нечего бояться. Оставь все свои страхи. Посмотри, вокруг тебя твои друзья.

Бильбо огляделся и увидел Гэндальфа и Торонгила. Друзья подошли к хоббиту и обняли его.

– Где это мы, Гэндальф? – спросил Бильбо.

– Мы в Золотом лесу, – ответил волшебник, внимательно смотря на хоббита. – В гостях у его правителей.

– В Золотом лесу! – воскликнул Бильбо. – Ты мне про него рассказывал. Неужели мы в Лориэне? Тогда что же это получается? Значит, эта удивительная красавица и есть владычица всех эльфов златовласая Галадриэль? А это все эльфы? – Хоббит выглядел несколько озадаченным. – Но мы вроде бы были на реке.

– Именно так, – улыбнулась Галадриэль. – Дорогой Бильбо, ты все прекрасно понимаешь. А это значит, что твоя болезнь прошла.

Лицо хоббита осветилось:

– Болезнь прошла! Неужели? И я больше не буду блуждать во мраке? В этом душном и беспросветном мраке, где нельзя ни рукой, ни ногой пошевелить, не приложив к этому усилия?

– Нет. Теперь ты окончательно вернулся в наш светлый мир, и мир теней над тобой не властен. Но болезнь отняла у тебя много сил, и тебе нужен отдых.

– Вот уж неправда! – закричал Бильбо и даже подпрыгнул на месте. – Я столько проспал, что сил у меня теперь на десять хоббитов хватит да еще и останется.

– Вот тут ты ошибаешься, милый наш хоббит. Сон твой был слишком длинный, почти бесконечный. Такой сон несет не здоровье. Напротив, он вытягивает из тебя жизненные соки, и еще бы немного, и с тобой все было бы кончено. Благодари своих друзей. Они спасли тебя. Теперь же, иди и отдыхай. Здесь в Лориэне ты отдохнешь по настоящему. Наш лес, его деревья, которым больше тысячи лет, вернут тебе силы и восстановят твое здоровье. А наши песни успокоят твою душу и залечат душевные раны. Ведь я вижу, что ты страдаешь и тоскуешь. Очень тоскуешь. Тоскуешь по дому и своим собратьям, которых ты оставил.

Галадриэль хлопнула в ладоши, и к Бильбо подошли эльфы из ее свиты. Они взяли его за руки, и повели из зала. Хоббит оглянулся:

– Гэндальф, – жалобно спросил он. – А разве ты не пойдешь со мной?

– Я очень скоро присоединюсь к тебе, Бильбо, – голосом полным участия ответил маг. В глазах его светилась доброта, когда он глядел на своего маленького друга. – Отдыхай. Дыши здешним воздухом, пей местную воду и слушай песни, которые споют тебе эльфы. Ведь ты так их любишь. А мы с Эстелем задержимся. У нас разговор с владыками эльфов.

– Да мне действительно надо отдохнуть, – С тяжелым грустным вздохом согласился Бильбо, и вдруг глаза его наполнились такой горечью, что у Гэндальфа даже сердце защемило от жалости к нему. – Как же я устал! Да, я очень устал. И когда же они кончатся, все эти приключения?

Глава шестая МАЛЫЙ СОВЕТ

Бильбо увели, двери за ним закрылись, и все взоры устремились на Гэндальфа. Но маг, глубоко погрузившись в свои думы, молчал.

– Для меня открыты твои мысли, Гэндальф Серый, – своим серебристым голосом сказала Галадриэль. – Ты хочешь, чтобы мы остались одни?

Гэндальф только склонил голову, и лицо его еще больше скрылось в тени его широкополой шляпы. Селерборн сделал еле заметное движение рукой, и эльфы, только что наполнявшие зал, выпорхнули словно птицы. В тронном зале владык Лориэна остались только сами правители, Гэндальф и Торонгил.

– Теперь ты можешь поведать нам любую тайну, – сказал Селерборн. – Мы слушаем тебя, Гэндальф.

– Здесь нет еще одного участника, – тихо, не поднимая головы, сказал Гэндальф.

– Ты говоришь об Элронде из Ривендейла? Но не изволь беспокоиться – он уже здесь.

Из-за высоких королевских тронов вышли еще две величественные и стройные фигуры – мужская и женская. Это были Элронд и его дочь Арвен. Они, также как и Селеборн и Галадриэль, шли, держась за руки. Элронд и Арвен подошли к стоящим в центре зала и легкими поклонами приветствовали Гэндальфа и Торонгила. При виде Арвен Торонгил весь подался вперед к ней навстречу. Глаза у него засияли радостью, которую он не в силах был скрыть.

– Арвен, – прошептал он, – я так рад тебя видеть.

– Эстель! – ответила ему Арвен и больше ничего не сказала.

Она сделала еще шаг, и руки Торонгила Эстеля и Арвен встретились. На них посмотрели с участием, а Гэндальф сказал:

– Вот еще одна добрая встреча. Может отпустим этих молодых людей? Что им до наших тайных дел? У них свои тайны.

– Арвен, Эстель, – Элронд положил руки на плечи молодых людей, – вы можете оставить нас. Прогуляйтесь. Думаю, вам есть, что сказать друг другу.

Арвен и Эстель поклонились Элронду и остальным, после чего покинули дворец. Теперь в тронном зале остались только Гэндальф, Элронд и Селеборн с Галадриэль. Только члены Белого Совета.

– Теперь мы тебя слушаем, – сказал Селеборн, и все вновь повернулись к магу.

– Владыки эльфов, и ты, Элронд из Ривендейла, – начал свою речь Гэндальф. Голос у него был тихий, слова маг проговаривал медленно, словно сомневался в том, стоит ли ему вообще говорить. – Возможно, вам покажется, что я становлюсь по старчески назойливым и упрямым, и тем не менее, я опять собираюсь завести речь о Кольце Всевластья.

Словно сумрачная тень прошла по залу, когда он сказал последние слова, и все присутствующие молча внимали Гэндальфу, ничем не показывая удивления или недоверия. Маг продолжал:

– Сейчас среди нас нет Сарумана Белого и Радегаста, и других достойных мужей, составляющих наш Белый Совет. Поэтому и разговор с вами у меня не официальный, а личный и потому сокровенный. Итак о Кольце. Я снова и снова возвращаюсь к разговору о нем. Проклятие Исилдура довлеет над нами всеми, и подымающийся мрак на востоке тому доказательство. – Гэндальф сделал длительную паузу, но терпения бессмертным эльфам было не занимать, и они, не перебивая рассказчика, ждали продолжения. Маг повысил голос: – А сейчас я скажу большее, друзья мои. Оно здесь среди нас.

И опять ответом Гэндальфу была тишина. Эльфы взирали на него спокойно и величественно.

– Да. Прошло много лет с того дня, как я сказал вам, что нашел его. Теперь же я скажу, что доставил его сюда. И Бильбо его Хранитель. Вижу, что мои слова вы берете под сомнение. Что ж, я тоже полон сомнения, потому что сам не до конца убедился в правильности своих предположений. И тем не менее, я здесь и говорю с вами. Внимайте же.

– На нашем последнем совете, – задумчиво произнес Элронд, – Саруман убедил нас, что Кольцо Повелителя Тьмы находится в бездне моря, куда после гибели Исилдура сгинуло навсегда. Ему поведал об этом Граномир-палантир. Или ты не доверяешь его словам, Гэндальф?

– Саруман тоже может ошибиться, как и все мы, – возразил Гэндальф.

– Но его нет среди нас, – сказал Элронд. – Меня ты позвал в Лориэн. Почему же нет его? Или ты, пользуясь его отсутствием, хочешь убедить нас в том, что его слова были лживы?

– Я не собираюсь обвинять во лжи Сарумана Белого. Тем более, что его нет среди нас! – воскликнул Гэндальф. – Я лишь хочу поведать вам о том, что мне удалось таки найти последний палантир. Да, я нашел Ануминас – палантир Западной башни. И то, что он мне показал, ставит под сомнение уверенность Сарумана в том, что Кольцо сгинуло в морскую бездну и покинуло Средиземье.

И Гэндальф рассказал о том, как в Минас Тирите он нашел свиток с Нольдорской «Песней о Клебримбере» и узнал о предназначении Трех Эльфийских колец и про Камень Магов, как узнал, что Ануминас похитила и увезла из Гондора королева Берутиэль, и как он отправился за ним и нашел его. Наконец он рассказал о том, что он увидел, когда заглянул в Ануминас. И все опять его очень внимательно выслушали.

– Почему палантир указал мне на Дул Гулдур? – таким вопросом закончил свою речь маг. – Ответьте мне, Светлые эльфы, на этот вопрос. Не потому ли, что дух Врага все еще обитает там? И эта крепость и есть замок Врага. Разве не так? Помните, что сказал Граномир? Он сказал, что Силу Кольца в замке Врага Камень магов может сломить. Разве не так?

– Так, – согласился Элронд. Галадриэль и Селеборн тоже кивнули, соглашаясь со словами Гэндальфа.

– Но ведь если бы Кольца не было в Средиземье, разве бы показал Ануминас мне сначала Дул Гулдур, а потом Камень магов? Какой был бы в этом смысл? И я сам задаю себе этот вопрос уже в который раз, и нахожу только один ответ. Кольцо в Средиземье! И оно у Бильбо, и он его Хранитель. А раз так, то мы теперь знаем, что нам делать. И даже если я ошибаюсь, мы должны попытаться лишить его магических сил. Мы знаем, что Камень Магов находится в Дул Гулдуре. Мы должны доставить туда Кольцо и снять с него его магическую силу. Оно превратится в обыкновенное кольцо, и Саурон никогда не возродится.

– Каким образом мы можем это сделать? – спросил Элронд. – Ты что-то упомянул про Три кольца?

– Когда палантир показывал мне Камень Магов, он показал мне и Кольцо Всевластья, и то, каким образом, у него должна быть отнята его сила. Загадка отгадана. Мозаика сложена. Три эльфийских кольца, что сокрыл Келебримбер. – Маг сделал паузу. – И одно из них у меня. – Гэндальф вытянул вперед правую руку и что-то повернул на среднем пальце, после чего на нем засверкало багровым рубином кольцо, то самое, с помощью которого он совсем недавно сумел найти дорогу к Зачарованным остравам. – Его дал мне Сирдан корабельщик. В тот день, когда я впервые вступил на землю Средиземья.

Эльфы впервые не смогли скрыть удивления.

– Кольцо огня? – воскликнул Элронд. – Но ведь это Нарья. Сирдан отдал его тебе?

– Да это оно, – согласился Гэндальф. – А есть еще два. И я знаю, что они у вас, мудрые эльфы. Только вот я не знаю, у кого конкретно. Не пришло ли время открыть древнюю тайну?

Галадриэль приблизилась к Гэндальфу и тоже что-то повернула на своем указательном пальце. Сверкнул голубым светом на ее пальце точно такой же перстень, как и у Гэндальфа, только не кровавый рубин, а небесный адамант.

– Это Нэнья, кольцо, повелевающее силами воды, – тихо сказала владычица эльфов.

Дальше произошло следующее. Сначала рубиновые лучи Нарьи, прежде рассеянные, вдруг собрались воедино и ослепляюще засверкали единым красным лучом, который потянулся в сторону Нэньи. В свою очередь кольцо Галадриэль тоже собрало все свое голубое сияние в единый синий луч, который устремился к красному лучу. Два луча встретились и переплелись воедино.

– Должно быть третье Кольцо, – прошептал Гэндальф. – У кого оно?

Тогда и Элронд протянул перед собой руку, на котором белым сиянием засверкал сапфир на третьем кольце. Из него буквально вырвались две белоснежных полоски и соединились с камнями на кольцах Гэндальфа и Галадриэль, образовав единый светящийся тремя цветами треугольник.

– Как называется твое Кольцо, Элронд? – спросил Гэндальф.

– Мое кольцо называется Вилья, – ответил Элронд. – Оно повелевает воздухом.

– В таком случае, все три кольца, созданные Келебримбером здесь, – торжественно объявил маг. – И вот три силы собрались воедино. Не о них ли говорили палантиры? Три силы способны осилить одну. Три магии дня разогнать смогут тьму.

Словно в ответ на его слова соединенные между собой кольца выпустили еще по одному лучу, которые, поднявшись вверх, стали метаться, словно ища чего-то, воздух запылал белым огнем и зашипел от многочисленных сверкающих молний, когда лучи скрещивались между собой.

– Здесь, – Гэндальф, – видимо должно находится оно. Видите, они ищут его и не могут найти?

– Кольцо Всевластья? – прошептала Галадриэль.

Гэндальф кивнул:

– Да. Но только все кольца, и эльфийские и Кольцо тьмы, должны быть вставлены в Камень Магов. Тогда ритуал будет выполнен. Нарья, Нэнья и Вилья возьмут из Кольца три его магические силы. Трех магий, когда лишится оно, всем кольцам бессилье тогда суждено. С такой целью они и были созданы Келембримбэром. Теперь я вас убедил?

И задав последний вопрос, Гэндальф убрал руку и спрятал свое кольцо обратно. Светящийся треугольник распался, и лучи, один за другим, погасли. Элронд и Галадриэль тоже убрали свои кольца.

– Теперь нам нужно обо всем этом сообщить Саруману, – задумчиво сказал Селеборн. – Столь удивительные новости должны заинтересовать его. Послать весточку в Изенгард?

Как только речь зашла о Сарумане Белом, Гэндальф сразу опять спрятал лицо под полами шляпы и завернулся в плащ, словно ему стало холодно. Это его движение было замечено Галадриэль. Она удивленно подняла брови:

– Ты не хочешь ни о чем сообщать главе Светлого Совета, друг Митрандир?

– Я знаю, царственная Галадриэль, что от тебя даже маги не могут укрывать свои мысли, – буркнул Гэндальф. – Поэтому и говорить ничего не буду. Решайте сами, ставить ли в известность Сарумана Белого или нет. Я приму любое решение и соглашусь с ним.

Эльфы пристально глядели на мага, и некоторое время все четверо молчали. Затем тишину нарушил Элронд:

– В последний раз Саруман был очень недоволен, что его позвали в Эльфорт. Если мы призовем его сейчас и опять скажем про Кольцо, он может и разгневаться.

– Это уж точно, – хмыкнул Гэндальф. – Светлейший маг так не любит, когда его отрывают от важных дел. А еще больше он не любит, когда берут под сомнение его слова. Ведь он нам сказал, что Кольца нет. А мы опять полезем к нему со старым вопросом. А ведь и я не до конца уверен в том, что кольцо Бильбо, это то самое Кольцо. Он просто высмеет нас, как уже однажды сделал это.

– Решено, – сказал Элронд. – Мы не будем посвящать Сарумана Белого в наши планы. Попробуем обойтись своими силами. Если Кольцо Всевластья здесь, и мы его уничтожим, порадуем главу Белого Совета решением застаревшей проблемы. Если же мы ошибаемся, то и говорить будет не о чем.

Гэндальф сразу снял шляпу и с благодарностью взглянул на эльфов, которые приветливо улыбались ему.

– Благодарю, – и Гэндальф поклонился каждому по отдельности, – за то что вы разделяете мои мысли и чаяния.

– Когда мы отправимся в Дул Гулдур? – спросила Галадриэль.

– Завтра же, – уверенным голосом ответил Элронд. – Надо действовать, как можно быстрее.

– Есть еще одно обстоятельство, которое нас несколько задержит, – со вздохом сообщил Гэндальф.

– О чем ты? – спросили мага эльфы.

– Я говорю о Хранителе.

– При чем тут Бильбо Бэггинс? – удивились все.

– Притом, что он – Хранитель Кольца Всевластья. А это значит, что оно должно быть у него до самого конца. И он сам должен доставить его в Дул Гулдур.

– Да ты прав, – сказал Элронд. – Если это то самое Кольцо, то, попав в руки одного из нас, оно того и погубит, как погубило Исилдура. А хоббита, раз он до сих пор продержался, мы сможем сберечь всеобщими усилиями.

– Тогда нам не удастся выступить сразу же, – заметила Галадриэль. – Не забывайте, что Бильбо только что перенес тяжелую болезнь, и еще не успел оправиться от нее.

– Как скоро он выздоровеет?

– Месяц. да, я думаю, что для этого ему понадобится месяц.

– К тому же его еще надо будет уговорить отправиться с нами, – добавил Селеборн. – А вся душа этого доблестного хоббита наполнена тоской по дому.

– Да, бедняга Бильбо, – согласился Гэндальф. – Выпало же на его долю столько испытаний. Сколько раз уже я вытаскивал его из норки. Боюсь, что в этот раз он уже не согласится. Ты сможешь мне помочь, Галадриэль? Думаю, что теперь он послушается только тебя.

– Разумеется, – ответила владычица эльфов. – Я поговорю с Бильбо. А теперь пришла пора отдыха и для тебя, Митрандир. Даже маги должны отдыхать и набираться сил. Ты столько всего сделал за последнее время. Кому такое по силам?

– Спасибо за заботу обо мне, – махнул рукой Гэндальф и усмехнулся. – Отдых для меня самое утомительное занятие. И все же я займусь им.

И все участники только что состоявшегося разговора покинули деревянный дворец и вышли наружу, где в небе сверкало золотом солнце, а под ногами переливалась золотая листва Галадхэна, и где по белым тропинкам мимо многочисленных фонтанов, взявшись за руки, медленно прогуливались Арвен и Эстель. Они шли, смотрели друг на друга и не могли насмотреться, потому что были влюблены. И по-видимому уже давно.

Они почти не разговаривали. Им достаточно было просто любоваться друг другом. Только в самом начале между ними состоялся короткий диалог на языке северных эльфов.

– Как это удивительно, что мы встретились здесь, – сказал Эстель.

– Мне подсказало сердце, что я увижу тебя здесь, – ответила Арвен. – И я уговорила отца взять меня с собой. Ведь ты уже столько лет не показываешься в Ривендейле. С тех пор, как отец открыл тебе твое истинное имя и предназначение. Ты узнал, что ты Арагорн сын Араторна, наследник Исилдура и истинный правитель Гондора, и после этого покинул Ривендейл. Почему? Ты больше не любишь меня?

Лицо Эстеля исказилось болью:

– Да, я очень давно не видел тебя, Арвен. Шестнадцать лет! И все это время не было ни минуты, чтобы я не вспоминал о тебе. И все же…

– Что все же?

– Я не должен видеться с тобой.

– Почему?

– Мы слишком разные. Ты эльф, я человек. Вправе ли я любить тебя? Ведь моя любовь ничего не может дать тебе, Арвен. Только отнять. Отнять твое право перворожденного на вечную жизнь, которая есть у эльфов.

– К чему мне вечная жизнь, если в ней не будет тебя! – воскликнула Арвен. – Я уже сделала свой выбор. Мой выбор ты. С тобой я разделю одну человеческую жизнь, сменив на нее бессмертие эльфов. Большего счастья я не вижу! И я уже сказала об этом отцу.

Эстель остановился:

– Это правда?

– Да. И он дал согласие на наш союз. Хотя нам еще столько ждать. Отец сказал, что твое время еще не настало.

– Да, – вздохнул Арагорн, – наше время еще не пришло. Корона Гондора от меня также далека, как и сам Гондор. Я еще не Арагорн сын Араторна и повелитель Гондора, я все еще Эстель – Полный Надежды.

– Мой Эстель! – воскликнула Арвен. – Эстель Дунадан – рыцарь Запада. Что ж, если надо ждать, то мы будем ждать и обязательно дождемся. Не правда ли?

Эстель кивнул:

– Всю мою жизнь я жду и надеюсь. И ради тебя я готов ждать вечно!

Арвен нежно коснулась волос своего возлюбленного и погладила их. Арагорн взял ее руку и коснулся ее губами. После этого они больше не разговаривали. Слова им были не нужны. Все и так можно было понять по взглядам друг друга.

Глава седьмая ЗЕРКАЛО ГАЛАДРИЭЛЬ, ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ, ГЭНДАЛЬФ РАССКАЗЫВАЕТ

Когда живешь рядом с эльфами, не замечаешь, как стремительно бежит время. Дни сменялись новыми днями, и неделя проходила за неделей. Для Бильбо все это казалось прекрасным сном, хотя даже любое упоминание о снах, раздражало и злило его. Тем не менее, он очень удивился, когда в один прекрасный день Гэндальф сказал ему, что вот уже целый месяц, как он в Лориэне.

– И ты прекрасно выглядишь, – добавил маг.

– Что верно, то верно, – согласился Бильбо.

Он и выглядел прекрасно и чувствовал себя превосходно. Даже почти по дому не скучал. Сон у него теперь был самый обыкновенный, какой и должен быть у здорового хоббита. Только вот целых три дня, после того, как его пробудила Галадриэль, Бильбо не мог заснуть. Он был полон сил и бодрости и даже решил, что больше уже никогда спать не будет.

– Теперь у меня будет втрое больше времени для работы над книгой, – заявил он Гэндальфу. – По ночам всегда хорошо пишется. Хотя, – Бильбо на мгновение погрустнел, – что скажут мои сородичи, когда узнают, что я еще и не сплю? Вот удивятся!

– Я думаю, что ты напрасно переживаешь по этому поводу, – ответил ему Гэндальф. – Твой нормальный сон к тебе вернется сразу, как выветрятся остатки того сна, что донимал тебя.

И верно, на четвертый день Бильбо уснул прямо за пиршественным столом в присутствии Селеборна и Галадриэль. Сладко засопел носом и зачмокал губами.

– Вот и славно, – с улыбкой сказала Галадриэль. – Наш хоббит окончательно выздоровел. Теперь ему осталось только набраться сил.

И Бильбо отнесли в приготовленную специально для него постель, на которой он потом и спал все это время. И вот сейчас, когда он узнал, что уже целый месяц гостит у эльфов, то сразу забеспокоился:

– Пожалуй пора и честь знать. Не правда ли, Гэндальф? Когда мы пойдем домой? В гостях, говорят у нас в Хоббитании, хорошо, но дома еще лучше.

– Ты уже способен на новое путешествие? – спросил его Гэндальф.

Бильбо похлопал себя по ногам и три раза подпрыгнул на месте.

– Вполне готов, – заявил он. – Ноги у меня, как никогда крепкие и отдохнувшие. Шерсть на них снова курчавится. Здешний воздух меня укрепил, здешняя еда прогнала мою худобу, а здешний сон вернул мое здоровье. Не так ли?

– Верно. Не могу с тобой не согласиться. Значит, будем прощаться с Лориэном?

– Я готов. Хоть сейчас.

– Для начала, я думаю, ты должен попрощаться с Галадриэль и поблагодарить ее на прощание за то, что она для тебя сделала.

При упоминании о Галадриэль, лицо Бильбо осветилось радостью. Он заулыбался:

– Галадриэль? Прекрасная Галадриэль? Да разве такое возможно, чтобы я вот так просто пошел к ней и что-то там сказал?

– И все же, такая честь тебе оказана, – Гэндальф похлопал Бильбо по плечу. – Я сам провожу тебя к ней.

– О, Гэндальф! – воскликнул хоббит. – Неужели ты не шутишь? Я буду говорить с Галадриэль, смотреть на нее и слышать ее голос? Я простой хоббит?

– Не такой уж ты и простой хоббит, как полагаешь, – усмехнулся Гэндальф. – Давай сюда свою руку, я провожу тебя к ней.

И Гэндальф действительно повел Бильбо Бэггинса к владычице эльфов. Вдвоем они обошли холм, на котором стоял дворец эльфийских владык, и вышли на поляну, которая была обнесена серебряной оградой. Через поляну протекал звонкий ручей, который начинался из фонтана у жилища Галадриэль и Селеборна. Вдоль ручья шла лестница, и спустившись по ней в лощинку, друзья оказались у тихой заводи, около которой на низком постаменте из белого мрамора стояла серебряная чаша. Около чаши стоял изумительно красоты серебряный кувшин. Здесь же стояла и владычица эльфов. Галадриэль встретила друзей лучистым взглядом, встретившись с которым, Бильбо даже задрожал от волнения. Галадриэль поманила его пальцем. Бильбо чуть ли не подбежал к ней. Владычица протянула ему руку, и хоббит с трепетом пожал ее.

– А я, пожалуй, вас покину, – сказал Гэндальф. – Разговор всегда лучше, если его ведут двое. Третий всегда мешает.

– У нас дома говорят не так, – счастливо засмеялся Бильбо.

– Да, – удивилась, или сделала вид, что удивлена, Галадриэль, – и что же говорят у вас дома?

– У нас говорят, если двое дерутся, третий не встревай, не то получишь от обоих!

Гэндальф расхохотался:

– Ох уж мне эти хоббиты! Чего только не выдумают. Надеюсь, что вы не подеретесь.

И маг ушел, и еще некоторое время был слышен его смех. Бильбо и Галадриэль остались одни.

– Я должен поблагодарить тебя, госпожа эльфийская владычица, – забормотал тогда Бильбо. – Ты спасла меня от жестокой болезни.

– Оставь это, Бильбо, – мягким движением руки Галадриэль остановила речь хоббита. – Не об этом ты должен со мной говорить.

– О чем же? – удивился Бильбо. – О чем же я должен с тобой говорить?

– О том, что тебя по-настоящему гложет и мучит, Бильбо Бэггинс.

Бильбо потупился:

– Не понимаю, о чем ты.

Галадриэль ничего не сказала, только продолжала смотреть на хоббита своими удивительными глазами. И Бильбо понял, что нет смысла что-то скрывать от этой прекрасной женщины, потому что для нее он открыт и прозрачен. И Бильбо вздохнул с облегчением:

– Ты все знаешь? – спросил он.

Галадриэль кивнула:

– Да. Тебя мучит то, что требовала от тебя Берутиэль?

При имени мертвой королевы Бильбо вздрогнул и побледнел. Он подался назад и закрылся руками:

– Ты тоже хочешь забрать его у меня?

Голос Бильбо был жалобный и по-настоящему несчастный.

– Оставь свои страхи, Бильбо, – ласковым голосом, который сразу же успокоил хоббита, произнесла она. – Если бы я захотела, ты бы сам отдал мне Кольцо.

– Кольцо! – пробормотал Бильбо. – Так тебе про него известно? Я должен тебе показать его?

Хоббит полез, было во внутренний карман своего знаменитого жилета с золотыми пуговицами, но Галадриэль опять остановила его:

– Не надо. Не пришло еще время для меня, смотреть на него. Я еще не готова. – Владычица эльфов вздохнула, и Бильбо вдруг понял, что ей невероятно хочется посмотреть на Кольцо. – Не надо! Оставь его при себе, раз ты его Хранитель.

– Хранитель? Что это значит?

– А ты думал, что ты владеешь им?

– А разве нет?

– Ты его только хранишь при себе, потому что владелец у него другой.

– Горлум? – воскликнул Бильбо, и в голосе у него вспыхнула такая злость, что хоббит даже сам себе удивился. – Горлум владелец? Но я честно выиграл Кольце у него. Мы играли в загадки, и я…

– Нет. И даже не он.

– Кто же?

– Тот, кто его создал, тот и его хозяин. Он Властелин Кольца.

– Нет, Нет! Я не верю этому. Я его владелец, потому что оно мое! Моя прелесть!

Бильбо так разволновался, что Галадриэль пришлось взять его за руки. Чтобы он успокоился.

– Вот видишь, – сказала она ему. – Не ты владеешь им, а Оно тобой.

Некоторое время они оба молчали. Бильбо дрожал, Галадриэль гладила его.

– Вижу, что ты все еще не веришь мне. Такое происходит впервые.

– Не верю, – пискнул Бильбо. – Не верю!

Галадриэль оставила хоббита, подошла к серебряной чаше и взяла кувшин, после чего наполнила его водой из заводи.

– Подойди сюда, Бильбо из Хоббитании, – позвала она хоббита и вылила воду из кувшина в чашу. Хоббит подошел и поднялся на мраморный постамент и с любопытством заглянул в чашу, где искрилась золотыми бликами вода. – Гляди сюда. Это мое зеркало. В нем я вижу то, чего никто не видит. А теперь эта возможность предоставляется и тебе, мой маленький друг.

Бильбо, которого любопытство так и распирало, глядел в воду.

– Что-то я ничего не вижу там такого, чего никто не видит, – недовольно пробормотал он. – Обыкновенная вода.

– Подожди, – сказала Галадриэль и отступила на один шаг. – Не все сразу. Сначала вода должна успокоиться.

Вода в чаше успокоилась и стала гладкой, а потом и вовсе замерла, словно стала стеклом. И стекло это начало темнеть, а потом потемнело и все вокруг. Бильбо подался вперед, не в силах оторваться от того зрелища, которое стало открываться перед ним…

Сначала гладь воды посветлела, затем она заиграла яркими красками и перед взором Бильбо возникла цветущая долина, над которой с громким щебетом летали птицы, трава была покрыта ковром из цветов, то здесь, то там виднелись богатые усадьбы, и хоббит узнал родную Хоббитанию. Затем родная страна уменьшилась в несколько раз и стала лишь частью огромного и удивительного мира, так хорошо знакомого Бильбо Бэггинсу, ведь он исходил его чуть ли не вдоль и поперек. Теперь он видел Средиземье, словно на карте, но это была не нарисованная страна, а самая настоящая – прекрасная и родная.

Только вдруг все стало видоизменяться, и Бильбо не сразу понял, что время стремительно понеслось вспять. Лето сменилось весной, затем наступили зима, осень, опять лето, а потом все слилось в едином потоке. Время вихрем отсчитывало свои года назад. Десятилетия, а потом и целые столетия пронеслись перед изумленным хоббитом, взирающим на его бешеный бег. Затем все остановилось. Бильбо взглянул на Средиземье и не узнал его. Перед ним был абсолютно другой мир. Он был не менее прекрасен, может быть даже более, и уж точно, величествен и великолепен, как предания седой старины.

Затем взгляд хоббита унесся на восток. И чем дальше на восток он проникал, сквозь пространство и время, тем мрачнее и пустыннее становился мир. Бильбо вдруг понял, что под ним Горелые горы, полные черной пыли и дымного смрада. Но вот и они остались за спиной, и пологая пустыня, абсолютно лишенная какой бы то не было растительности, покрытая серым песком и черной глиной, растелилась на многие мили.

А у Бильбо словно выросли крылья – он ощущал себя летящим по небу. Он летел невероятно быстро, так что горячий и колючий ветер встречал его и пытался прибить к земле. Но хоббит летел, хотя больше всего в данную минуту ему хотелось прервать свой полет и вернуться назад, к Гэндальфу и Галадриэль. Он летел и не мог остановиться. И вот на пути его вдруг неожиданно выросла гора. Высокая и крутая. Верхушку ее словно кто-то срезал ножом, и из открытого жерла багровым фонтаном выплескивались струи огня, и над всем этим, закрывая полнеба черным столбом, валил дым.

Бильбо подумалось, что сейчас его разобьет об эту горящую гору. Но нет, через несколько секунд, когда гора росла перед его взором, закрывая собою все пространство впереди, а потом и по бокам, черная широкая трещина разверзлась прямо перед ним, и Бильбо влетел внутрь Огненной горы. Как ни странно, он не почувствовал той страшной смертельной жары, которую ожидал, зато ясно и отчетливо увидал оплавленные и раскаленные стены, мимо которых он проносился. И вот полет его стал замедляться, потому что хоббит достиг центра горы. Он оказался в исполинской пещере, стены которой были ярко-красными, каким бывает металл, когда его раскалят на наковальне. Только вот пола здесь не было. Вместо него было огненное озеро из жидкой бурлящей и пузырящейся лавы. В самом центре озера, горящая лава, взрывалась и могучими струями уносилась куда-то наверх. Все вокруг гудело и грохотало. Бильбо захотелось зажать уши, потому что он испугался, что сейчас оглохнет, но руки не повиновались ему, и пришлось слушать дальше. И сквозь грохот огня Бильбо различил и услышал новые звуки. Сначала он услышал стук кузнечного молота, словно где-то рядом работал кузнец, но он быстро забыл про него, потому что в уши его ворвались крики боли, стоны, рыдания и слова проклятий на самых разных языках, понятных и непонятных, знакомых и никогда не слышимых.

Хоббит поднял голову и увидел, что в пещеру ведут пять круглых черных тоннелей, вырубленных прямо в отвесных стенах, футах в тридцати от огня, и из этих тоннелей толпами выходят закованные в цепи люди, гномы и даже эльфы. Пленники. Мужчины и женщины, старики и дети. Словно подгоняемые и подталкиваемые кем-то, кого отсюда нельзя было увидеть, они плотной толпой появлялись из тоннелей и валились вниз, они с воплями и криками ужаса летели прямо в огненное озеро, где сгорали в лаве, принимая страшную мученическую смерть. Это их крики и рыдания услышал Бильбо, и они заглушили все остальные звуки. И все вокруг было наполнено страданиями несчастных. Страдание это материализовалось и превращалось в огонь, и страдание это тысячью острых ножей стало резать и самого Бильбо, который никогда в жизни не чувствовал такой страшной боли, от которой хотелось кричать, а жизнь вдруг стала невыносимой.

Хоббит подумал, что сейчас упадет в огненное озеро и сгорит там, как и тысячи пленников, пригнанных сюда невиданной злой силой. Но вместо падения он взлетел вверх, к черным от копоти и красным от жара сводам пещеры и увидел того, что царил над всем этим.

Черный великан в развевающемся, словно крылья стервятника, черном плаще с капюшоном, закрывающим его голову и лицо, с могучими руками, в одной из которых был исполинский молот, в другой такие же клещи, парил вокруг бьющей из горы наружу горящей струи. В клещах он держал огромное опоясавшее огненный фонтан Кольцо, по которому и бил молотом. Громкий звон тысяч кандалов разносился после каждого удара, наполняя сердце невероятной тоской, которая была даже более мучительна, чем боль терзавшая хоббита. А ужасный кузнец громко и торжествующе смеялся и хохотал, и смех его звучал, как карканье десяти тысяч воронов. И работа его быстро спорилась. Кольцо, сначала почти бесформенное и полупрозрачное, наполняясь огнем, замешанным и раздутым на страдании живых существ, быстро меняло свою форму. Оно уплотнилось, уменьшилось, бока его стали переливаться золотым блеском, и Бильбо вдруг с ужасом узнал свое Кольцо. Он узнал Свою Прелесть, которую когда-то отнял у Горлума.

Страшный кузнец вынул Кольцо из огня и поднес к своему лицу.

– А последнее, самое могучее, самое всесильное, Властелину Мордора!

Громом прозвучали эти слова. Они оглушили Бильбо и сдавили со всех сторон, как тяжеленные каменные глыбы. Затем тот, что держал в клещах Кольцо и любовался им, повернулся и сквозь щель капюшона поглядел на Бильбо. Хоббит увидел, что у кузнеца всего один глаз. Один ужасный глаз, который с ненавистью смотрел на Бильбо, и вскоре хоббит уже ничего не видел, кроме этого ужасного сверлящего и проникающего в самую душу глаза. Он был багровый, весь в черных жилках, которые пульсировали и трепыхались. Глаз становился все ближе и ближе, он рос, и словно магнитом притягивал к себе Бильбо. Хоббит почувствовал, как Кольцо, спрятанное в его внутреннем кармане, вдруг потянулось к глазу, увлекая за собой и его Бильбо.

– Отдай! – в ушах Бильбо снова раздалось воронье карканье. – Отдай. Оно не твое! Оно мое! И я заберу его у тебя, ничтожный слизняк!

Хоббит застонал и стал тянуть Кольцо назад к себе. Кольцо наполнилось невероятно тяжестью и вдруг камнем полетело вниз. Бильбо за ним. Он увидел, как стремительно приближается булькающая огненная лава, и закричал. Но падение продолжалось, и когда до гибели ему осталось всего лишь два фута, Бильбо закричал от ужаса и потерял сознание…

Когда он открыл глаза, то увидел над собой встревоженные лица. Сначала они были в тумане, и их было трудно разглядеть, но потом он понял, что это Гэндальф и Галадриэль. Бильбо застонал:

– Гэндальф, Галадриэль, что я видел! Что я видел! Теперь я верю тому, что ты мне сказала, прекрасная Галадриэль.

Он с трудом сел и поддерживаемый магом, ощупал свой внутренний карман и облегченно вздохнул:

– Здесь. Оно здесь!

– Пожалуй, теперь тебе стоит нам рассказать, откуда оно у тебя, – сказал Гэндальф. – Только в этот раз без всяких уверток и выдумок о подарках. А потом и я тебе кое-что поведаю. Но сначала ты.

– Хорошо, – кивнул поникшей головой Бильбо. – Я все расскажу.

И он рассказал обо всем, что произошло много-много лет назад в темной пещере под Туманными горами, каким образом он добыл Кольцо, и как за ним гнался Горлум и пытался вернуть его.

– И что теперь? – произнес он, когда рассказ был закончен. – Теперь вы отберете у меня мое колечко? Вот только на что оно вам?

– Никто не собирается отнимать у тебя его! – строгим голосом сказал Гэндальф. – Ты его Хранитель, раз оно выбрало тебя. А раз так, то храни его. Наша же задача, чтобы оно не досталось его настоящему владельцу.

– Это тому, которого я видел? – трясясь и вздрагивая, спросил хоббит.

Гэндальф кивнул.

– А теперь, Бильбо Бэггинс, эсквайр, пришла пора и тебе послушать про Кольцо, которое ты хранишь. Готов ли ты?

– Мне и любопытно, и в то же время не хочется, – тихо ответил Бильбо. – Чувствую, что твой рассказ не улучшит мое настроение.

Галадриэль взяла его за руку:

– Тогда пройдем в Тронный зал. Там будут и остальные. А пока будем идти, твое настроение, глядишь, и улучшится.

И она повела Бильбо к дому, где месяц назад, вылечила его от сонной болезни. Гэндальф с задумчивым и суровым лицом, опираясь на свой посох, следовал за ними. Вскоре они были в Тронном зале, где их ждали Элронд, Селеборн и Эстель Торонгил.

Помимо двух тронов владык, здесь уже стояли кресла для всех участников разговора. Бильбо усадили в самом центре. Только Гэндальф не стал садиться в предложенное ему кресло, а положил в него свою шляпу. держась за спинку, он устремил свой взгляд куда-то вдаль и своим богатым тонами голосом начал свое повествование:

Кольцо, которое ты нашел в темных и глубоких тоннелях Туманных гор, это вовсе не простое золотое кольцо. И что самое печальное, оно даже не обыкновенное волшебное кольцо. Мало ли волшебных колец? И даже то, что оно делает своего обладателя невидимым, когда он надевает его на палец, не его главное свойство. В конце концов, невидимость не больно то и хитрая штука. Любой мало-мальски умелый волшебник может взять шапку и наделить ее невидимостью. То же самое можно проделать с кольцом, с цепочкой, браслетом, да с чем угодно, даже с кандалами для узника, лишь бы это можно было надеть. Теперь слушай внимательно, Бильбо Бэггинс.

Все дело в том, что кольцо это было сделано в глубокой древности, когда в мире и хоббитов не было. И сделано оно было не простым кузнецом, или золотых дел мастером, в кузнице или в ювелирной мастерской, и даже не гномами, которые великие искусники до подобных дел, и даже не эльфами. Сделано оно было самим Сауроном Древним – учеником Прародителя и Повелителя Зла Моргота, в те далекие времена, когда тот пытался овладеть всем миром, мечтая покорить его и превратить в одно большое единое черное княжество, подвластное только одному ему. И когда сил для этого у него не хватило, и в Средиземье нашлось достаточно много великих героев, чтобы остановить злодейство, и разгромить черные орды орков, гоблинов и волкозлаков, и низвергнуть Моргота в преисподнюю. Саурон, скрывшийся с поля Последней Битвы и спрятавшийся под другой личиной решил сам стать Черным Властелином и сделать все с помощью могучего волшебства. Прикинулся он добрым и хорошим волшебником, сдружился с эльфами, гномами и людьми и стал с ними жить в мире и согласии. За долгое время ему удалось убедить всех в своей чистоте и добродетельности, и пришел он к эльфам и попросил их сделать девятнадцать прекрасных колец власти, которые бы своей волшебной силой осветили бы весь мир и наполнили его прекрасным светом добродетели и мудрости. Эльфы ничего не заподозрили и сделали девятнадцать колец.

Но не знали они, что выведав все их тайны, тайны волшебного мастерства, Саурон в своем Черном княжестве, в пещере Ородруина – Огненной горы в ее огненных недрах ковал свое кольцо, самое могущественное, которое бы покорило все остальные кольца и связало бы их в единую цепь во главе с собой. Кольцо Всевластья. И когда сделал Саурон свое кольцо, то громовым голосом прочитал над ним заклинание:

Три кольца – мудрым эльфам, для добра их гордого,

Семь колец – подземным гномам, для труда их горного.

Девять – людям Средиземья, для служенья черного.

А последнее, самое могучее, самое всесильное, Властелину Мордора,

Чтоб их всех разъеденить, и лишивши воли,

Всех их вместе покорить, наделить неволей,

Под великой властью всесильного Властелина Мордора.

Хитро придумал Саурон. Как его кольцо Всевластья должно было покорить остальные кольца власти, так он сам с его помощью покорил бы все народы Средиземья.

Но только эльфы вовремя услышали его заклинание, и успели спрятать свои три кольца. Это были самые могущественные кольца. Силы в них были почти такие же могучие, как в кольце Саурона. И спрятали их эльфы надежно. Только вот остальные кольца, более слабые, оказались у Черного Властелина. Сумел он их украсть.

Дал он, как и намеревался, семь колец гномам, думая, что от жадности они перебьют друг друга и уже не смогут противиться ему, да только гномы оказались крепкими существами. Не перебили они друг друга, а просто преисполнились желанием иметь как можно больше золота, а так как работать они могут и любят, то стали они исследовать земные недра и искать в них драгоценные металлы. Очень скоро стали они безмерно богатыми. Каждый король гномов, носитель кольца, имел горы сокровищ. Вот только сокровища гномов счастливыми своих обладателей не сделали. Прознали про их золото драконы, и стали нападать на королевства гномов и разорять их. И почти все разорили. Только воспоминания остались о богатствах гномов. Разбрелись гномы по свету, стали жить скромнее, мелкими колониями, а Саурону все равно не покорились.

С людьми было проще. Девять человек, которым Саурон дал кольца власти, быстро с их помощью стали или великими королями, или несметными богачами, или могущественными чародеями. Но души их оказались слабы, и ведомые кольцами они быстро превратились в злодеев, каких еще не видел мир. Кольца быстро завладели ими, и они даже сами не заметили, как стали их рабами. Со временем, души их растаяли словно свечки, а сами они превратились в бестелесные тени, которым вечно теперь было суждено служить Черному Властелину.

А что сам Саурон? Когда он узнал, что эльфы спрятали от него три своих кольца, он пришел в страшную ярость и объявил им вечную войну. Страстно желал он найти эльфийские кольца, но это было ему не под силу, потому что в отличии от других колец власти, рука Саурона не коснулась их при изготовлении.

Но война началась. Жестокая и беспощадная. Орды тьмы собрал Саурон, и они словно черные океанские волны хлынули на Средиземье. Кончилось все тем, что Саурон был разбит и вернулся в свое логово – царство Мордор. Главным и самым великим противником его был Нуменор – Западный Край, прекрасная и могущественная страна, которая была за морем на западе. И видя, что ему не справиться с Нуменорцами, Саурон опять пошел на хитрость. В одном из сражений он подстроил так, что его взяли в плен и привезли на прекрасный остров, которую сами Нуменорцы называли Звездная Земля. И там в долгих беседах с королем Тар-Килионом, опутав его и всех его приближенных своими чарами, склонил он его к войне с Западными владыками, которые жили где-то за морем далеко на западе. Собрал великую флотилию Тар-Килион и отправил ее на запад. Да только поглотила ее великая морская пучина, а заодно и прекрасный остров.

Так прекратил свое существование Нуменор. Так погубил его Черный Властелин.

Правда был поглощен пучиной и сам Саурон. Да только черный дух его воспарил над океаном и полетел на восток в Мордор, где и возродился в новой ужасной и чудовищной личине, которой уже никого нельзя было обмануть.

Оставшиеся в живых Нуменорцы, их было теперь неисчислимо мало, бежали в Средиземье. Вел их великий вождь Эалендил по прозвищу Могучий и с ним сыновья его Исилдур и Анарион. Эалендил основал королевство Эриадор в самом центре Средиземья, а сыновья его отправились на юг и там основали два великих княжества Гондор и Арианор под самым носом у Саурона.

Не вынес такого соседства Саурон, и стал готовиться к войне. Собрал он у себя под Огненной горой несметное войско, и столь зловонное дыхание стояло над ней, что воспламенились смрадные газы, и черным столбом взмыли в небо. Увидели их гондорцы и поняли, что быть войне, и назвали эту гору Роковой горой.

И вот налетели орды Саурона на Гондор, и взяли его передовой пограничный замок Минас Итил, и еле успел убежать оттуда Исилдур. Со своей семьей и дружиной отправился он за помощью к отцу своему Эалендилу. А Арианор остался один на один с полчищами Саурона в крепости Осгилиат.

Узнав, что Саурон возродился и напал на княжества его сыновей, Эалендил понял, что в одиночку с ним не справиться. Тогда он предложил союз Гил-Гэладу, верховному предводителю всех эльфов Средиземья. Так образовался союз, который впоследствии прозвали Последним. Объединенные силы светлых эльфов и нуменорцев обрушились на Врага и в битве на Ратном Поле, у самых ворот Мордора, разбили полчища Саурона. Так сильны были в те времена великие эльфы! Сам Саурон чудом избежал гибели, удрал и спрятался в неприступной крепости, которую нуменорцы осаждали целых семь лет. Во время осады погибло великое множество героев, потому что Саурон постоянно устраивал отчаянные вылазки, пытаясь пробить кольцо осады и скрыться. Так во время одной из таких вылазок, погиб сын Эалендила Анарион. Горько оплакивали столь великую потерю осаждающие, и с большей храбростью продолжили они свое дело. И тогда Саурон не выдержал. Видя, что ему не уйти от расплаты, он сам вышел в бой и положил бессчетное количество противников. И выступили против него в смертном бою Эалендил и Гил-Гэлад. И Саурон убил их обоих. Надел он на палец Кольцо Всевластья, чтобы скрыться невидимым с поля боя, но не удалось ему совершить бегство. Когда пораженный его копьем Эалендил упал, обломился под ним его знаменитый меч, который мог сверкать молниями даже в темноте и назывался Нарсил – Сын Солнца и Луны, и острый клинок взлетел в воздух и направленный мечом подоспевшего к месту поединка Исилдура, сына Элендила, поразил Саурона в самое сердце. И закатил глаза Черный Властелин и упал бездыханный. И стал он видимым, и подбежал к нему Исилдур, увидел на пальце Врага чудное Кольцо, и отрубил ему с руки Нарсилом палец, снял кольцо и взял его к себе.

– Зачем ты взял это Кольцо? – спросили его оказавшиеся рядом эльфы Сирдан и Элронд. – Ведь это Кольцо Всевластья. Пока на земле оно, Враг по-прежнему остается в силе. Вот рядом Огненная гора Ородруин, брось в ее огненное жерло кольцо, и пусть оно сгинет в нем навеки. Тогда от Саурона ничего не будет кроме незримой тени.

Но не смогли они убедить Исилдура. Не послушался их сын Эалендила:

– Пусть это будет плата за жизнь Эалендила и Арианора, отца и брата моих. Разве не я поразил его и нанес смертельный удар? Оно будет с нынешнего дня знаком королевской власти нашего рода, и будет передаваться по наследству от одного правителя к другому.

– Ты сам не понимаешь, какое на себя навлекаешь проклятье! – ответил ему, покачав головой Элронд.

– Опомнись, Исилрур, – подхватил Сирдан. – Это Кольцо Врага, и оно может служить только делу врага. Тебя же оно погубит.

Так и не поверил им Исилдур. Полюбовался он прекрасным изделием, насладился его чудным блеском и ушел, не говоря больше ни слова. Решил он отказаться от правления в южных княжествах Арноре и Гондоре. Отцовский Эриадор казался ему престижнее и значительнее. К тому же грустно ему было находиться рядом с Мордором, хоть и поверженным. Поэтому он со своей дружиной отправился на север.

Не уничтожил он Кольцо Всевластья. Взял с собой. И черная душа Саурона воспрянула, и покинула мертвое тело, улетев с черным восточным ветром далеко на восток.

А Исилдур не добрался до Эриадора. Сбылись зловещие предсказания Элронда и Сирдана. С тремя своими старшими сыновьями и многочисленными воинами ехал он вдоль Великой Реки Андуин на север, по правому ее берегу. И так беспечны были опьяненные недавней победой эриадорцы, что даже охраны не выставляли они во время ночлега.

Ехали они, без отрядов разведки, не смотрели, что у них за спиной, и не знали, что неподалеку от них затаился огромный отряд крупных орков из личной гвардии Саурона, которые случайно бежали с Черной Крепости после смерти своего господина. Ведомые черной душой Саурона орки внимательно наблюдали за дружиной Исилдура, следили за ней и шли несколько дней по пятам. Затем они, сделав широкий полукруг, быстрым марш-броском обогнали эриадорцев и устроили засаду на берегу реки в высоких камышах. Напали они быстро и неожиданно. В тот самый момент, когда Исилдур велел спешиться и начать переправу. Сначала орки осыпали людей дождем острых стрел, потом налетели с топорами и мечами.

Началась жестокая сеча. Орки окружили людей со всех сторон. Пробиться сквозь их строй было невозможно. Было их очень много, а люди к бою готовы не были, и три четверти отряда полегли в первые же минуты боя. Зато остальные бились отчаянно. Только это было уже отчаяние обреченных.

И почти все они полегли в этой битве, оросив зеленую изумрудную береговую землю и желтый прибрежный песок алой кровью. Погибли и сыновья Исилдура, и сам он был ранен. И когда вокруг него уже никого не осталось, только скалившиеся от радости орки, надел он на палец Кольцо, и стал невидимым. Сначала ему удалось отбежать в сторону. Но потом орки обнаружили его по кровавому следу, который оставался за Исилдуром, ведь он был ранен, а оркам достаточно было запаха крови, чтобы идти по следу. И они преследовали его вдоль берега, потом все-таки догнали и опять окружили, прижав к воде.

Попытался Исилдур снова скрыться, только в этот раз орков было слишком много, и кольцо их было плотным. Даже невидимкой сквозь них не пробиться. И бросился тогда Исилдур в воду и поплыл к тому берегу. Подхватило его течение и понесло к водоворотам. Но могучими руками стал грести несчастный сын Элендила и поборол течение, выплыл. И совсем немного ему осталось для спасения, как вдруг Кольцо, словно сделавшись на размер больше, соскользнуло с его пальца и скрылось в водной глубине. Так оно отомстило Исилдуру за смерть своего господина. Как и предполагали Элронд и Сирдан, предало оно и покинуло своего нового владельца в самую трудную и опасную минуту.

Исилдур продолжал плыть и не знал, что он уже прекрасно виден с берега. А там уже собрались торжествующие орки. Натянули они тяжелые луки, и полетели в Исилдура длинные стрелы с черным соколиным оперением. Так погиб великий богатырь Исилдур. А Кольцо Всевластья кануло в водной пучине Андуина. И ни орки, ни мудрые эльфы не были в силах его оттуда достать. Слишком глубока и быстра река в том месте. А где погибли эриадорцы, с тех пор стали расти прекрасные фиолетовые ирисы с алыми и багровыми краями. О битве той сложили песни, стали рассказывать легенды. Только про Кольцо Всевластья в них не упоминалось. Потому что знали про него только Великие эльфы и маги, которые собирались на свои советы. И даже они решили, что Кольцо Всевластья исчезло навсегда.

В Средиземье наступил долгожданный мир. Саурон бесследно исчез. Орки и гоблины забились в горы, спрятались в темных пещерах и не показывались на глаза. Мирно и счастливо жили люди, эльфы и гномы. Только со временем, стали они отчуждаться друг от друга. Гномы перессорились с эльфами из-за богатства, люди стали избегать и тех и других. Постепенно забывались дела седой старины. И новые проблемы волновали теперь обитателей чудесной земли, которая называется Средиземьем.

И вот через тысячи лет, когда многие поколения сменили друг друга в потоке жизни, Кольцо вытащил из воды некий Горлум и начал новую историю Кольца.

Кольцо Всевластья вернулось в Средиземье.

Сразу не случилось беды видимо только потому, что уж больно ничтожен оказался этот Горлум. Кем он был прежде, пока неясно, но став обладателем Кольца, он быстро переродился и превратился в чудовище, которое забилось в глубоком подземелье и сокрыло там Кольцо еще на добрых полторы сотни лет.

Все эти годы Кольцо искали Светлые Эльфы и Маги, искал его днем и ночью вновь появившийся в Мордоре под новой еще более ужасной личиной Некроманта Саурон. Но найти его они не могли.

И вот в подземелье Туманных гор пришел один известный нам хоббит по имени Бильбо Бэггинс и нашел его, потому что Кольцу надоело находиться при Горлуме, и оно покинуло его также предательски, как и Исилдура. И вместе с тобой, Бильбо Бэггинс из Хоббитании, оно во второй раз вернулось в Средиземье. Спрашивается, для чего? Конечно же, чтобы возродить силу Черного Властелина и сделать его повелителем мира. Больше мне сказать нечего.

Глава восьмая ПУТЬ НА ВОСТОК

Когда Гэндальф замолчал, то все взоры обратились к Бильбо Бэггинсу. Хоббит сидел потрясенный и подавленный и прижимал обе руки к груди.

– Теперь я точно знаю, что вы хотите отнять у меня Мою Прелесть! – воскликнул он, когда увидел, что все на него смотрят. – Но почему? Почему? Я не хочу его отдавать!

Бильбо сполз с кресла и попытался заползти под него, но так как кресло был выточено из цельного куска дерева, то ему это не удалось, и он вжался в его заднюю стенку.

Гэндальф подошел к нему, взял его за руки и поднял:

– Кажется, я уже один раз тебе сказал, что никто не собирается отнимать Его у тебя!

Голос мага был грозен, как раскаты грома.

– Не отнимете? – заискивающим голосом и преданно заглядывая магу в глаза, спросил Бильбо. – Мою Прелесть? Милые эльфики и добренькие волшебнички!

– Прекрати так с нами разговаривать! – опять приказал Гэндальф. – Стань самим собой, Бильбо Бэггинс, и не позорь свой почтенный род. Мы смотрим на тебя, как на равного среди нас и поэтому перестань пресмыкаться.

Бильбо махнул головой, словно отгоняя от себя наваждение, затем сел в кресло и усталым голосом спросил:

– К чему весь этот разговор тогда, позвольте спросить?

– Вот это другое дело, – удовлетворенно ответил маг. – Слышу прежнего Бильбо. Того, кого я люблю. Итак, ты спросил. Я тебе отвечу. Мы все тебе ответим. Судьба возложила на тебя очень тяжелую ношу.

– Это точно! – воскликнул Бильбо. – Тяжелую. Метко сказано. Иногда мне так и кажется, что у меня в кармане не маленькое колечко, а самый настоящий мельничный жернов. Так гнет к земле, так давит. Спасу нет!

– Рано или поздно оно тебя раздавит! – сказал Гэндальф и заглянул хоббиту в глаза. Тот даже поежился. – Как муравья. И даже мокрого места от тебя не останется.

– Это так? – заикаясь от страха спросил у присутствующих Бильбо. Все молча кивнули, соглашаясь с Гэндальфом. – Что же мне тогда делать? Я не хочу быть раздавленным.

– Но ты сможешь снять с себя этот неподъемный для тебя груз, – торжественно объявил маг.

– Отдать его тебе? – Бильбо шарахнулся в сторону и опять скрючился и съежился, одновременно оскалив рот, словно маленький рассерженный кот.

– Да нет же! Глупый хоббит! – Глаза Гэндальфа грозно сверкнули. – Ты сам должен это сделать.

– Что сделать?

– Освободить себя от тяжести зла.

– От тяжести зла? Что-то я тебя не очень понимаю. Объясни, будь другом.

– Хорошо, слушай. Я при всех тебе расскажу, чтобы ты не сомневался в правдивости моих слов. Есть место, где Кольцо может лишиться своей злой силы. и ты должен отправиться туда и отнести Кольцо в это место.

– Что это за место?

– Что за место, ты спрашиваешь? Это Черный лес.

Бильбо так и ахнул:

– Черный лес? Да ты что, Гэндальф? Я там уже однажды побывал, и больше туда ни за что не вернусь.

– Это верно, ты там бывал, – согласился маг. – Но в тот раз, ты был там без меня, а в этот раз я пойду с тобой.

– Пойдешь со мной? – Бильбо задумался.

– Да, пойду с тобой. К тому же я пойду с тобой не один. С нами будут, Торонгил и Элронд. И не только они.

– Не только они?

– Да. Владыки Лот Лориэна оказывают нам честь и также едут в Черный лес.

– Как неужели прекрасная Галадриэль и царственный Селеборн отправляются с нами и покидают свой удивительный край.

– Что в этом удивительного? Все так хотят помочь тебе.

– Помочь мне, простому хоббиту? Могу ли я поверить в это? Наверно могу. Хорошо, раз так, то я согласен сделать то, что ты хочешь от меня. Но тогда я потребую с тебя еще одну услугу, раз ты так высоко меня ставишь. Уж наберусь наглости и попрошу тебя еще кое о чем.

– Говори, и я выполню любою твою просьбу.

– После того, как мы все сделаем, ты лично будешь сопровождать меня до самого Хоббитауна. Как тогда, из Первого путешествия Туда и Обратно. Идет?

– По рукам!…

В тот самый день, когда состоялся этот разговор, на западе, за Туманными горами в своей крепости в Изенгардской башне не находил себе места Саруман Белый.

– Что-то происходит, чего я не могу видеть, – говорил он сам себе и сильно досадовал на это, потому что за последний месяц, он несколько раз пытался заглянуть в палантир, но ничего в нем увидеть не мог. Гэндальф, за которым неотступно следил глава Светлого Совета словно испарился. Это произошло после того, как его стали преследовать посланные Саруманом орки. – Конечно, этим недоумкам не справиться с таким опытным магом, как Гэндальф, – говорил он себе, – но они его хотя бы задержат, а я смогу узнать, что он замышляет.

И вдруг палантир перестал показывать серого мага. Саруман очень взволновался:

– Неужели ты понял, что я за тобой наблюдаю? – воскликнул он на третий день после того, как палантир в очередной раз ему ничего не показал. – Ты спрятался от меня? Но как? Каким образом? Почему я не вижу тебя?

И маг скрежетал зубами от злости, чего за ним никогда прежде не бывало.

– Гэндальф, Гэндальф, где же ты? Ну почему я тебя не вижу? Может быть, эта штука испортилась? – Но нет, Саруман был слишком могущественный маг, и от его взора не могло ускользнуть, что палантир внешне совершенно не изменился, не изменился он и изнутри, и по-прежнему обладал своей темной силой, которая, скорее возрастала, нежели убывала. – Почему же я не вижу тебя? Неужели мои глупые и тупые орки смогли захватить тебя врасплох и уничтожили? Неужели они утопили тебя в Андуине? Напрасно я доверился одному только палантиру. Он хоть и волшебный, но все же булыга. Нет, мне нужны живые соглядатаи. Надо будет подружиться с Радегастом и выпросить у него побольше власти над его живыми тварями. Помниться у меня была, подаренная им ворона. Она заменяла мне глаза и уши.

Но белой вороны Карруальды давно уже не было у Сарумана. Много лет назад он послал ее разведать, где в Туманных горах прячутся орки, и она назад не вернулась. Или замерзла в холодных горных снегах, или стала чьей-нибудь добычей и бесславно закончила свое существование. Все эти годы судьба вороны нисколько не волновала мага, но сейчас он вдруг вспомнил о ней, и пожалел, что ее нет рядом. И он решил впоследствии больше иметь помощников среди зверей и птиц. Сейчас же искать их не было времени. И Саруман мучился неразрешимым вопросом.

– Кольцо! – С таким криком он однажды среди ночи поднялся с постели. – Кольцо! Неужели? Неужели Гэндальф нашел его?

Он заметался по спальне в тяжелых раздумьях, и чем больше он обдумывал свое предположение, тем более верным оно ему казалось.

– Кольцо! Наверняка он нашел его. Иначе чем объяснить, что я не вижу его? Конечно же только тем, что оно при нем. Кольцо всегда спрячет и укроет своего Хранителя от любопытных взоров. А ведь Гэндальф уже однажды заявлял, что нашел Кольцо. Я тогда ему не поверил. Наверно напрасно. Так это была правда. Он давно уже знал, где Оно спрятано и у кого хранится. А теперь он овладел им. Ах я глупец!

Маг был готов на себе волосы рвать и не сделал этого только потому, что не выносил физической боли. Он забегал, заглядывая во все углы комнаты, в которой находился. Неожиданно для себя, и впервые Саруман вдруг ощутил сильный страх. Ему вдруг показалось, что Гэндальф рядом и хочет расправиться с ним, и прячет его Кольцо.

– Где ты, Гэндальф? – несколько раз испуганным шепотом вопрошал Саруман, глядя на ночные тени, пляшущие на стенах. – Ты здесь? Чего ты хочешь от меня?

Только к утру, он несколько успокоился, решив, что все, что с ним было – всего лишь следствие той усталости, которая мучила его все последнее время. Днем он опять поднялся в свою башню и снова заглянул в палантир. И опять он ничего не увидел. И снова волнение охватило его.

– Да, да, – забормотал Саруман, приходя в исступление, – оно у него. Он нашел последний палантир и отдал его наместнику Гондора. Зачем? Зачем он это сделал? Но ведь Гэндальф слишком умен, чтобы доверять человеку такую дорогую вещь, как палантир. Но он это сделал? Почему? Ответ напрашивается сам собой. Конечно же потому, что он попросту ему не нужен. Зачем его какой-то жалкий палантир, если у него есть Кольцо? Все в мире ничтожно по сравнению с ним! Значит я прав. Кольцо у Гэндальфа. Что же он с ним сделает?

Новый вопрос стал мучить Сарумана. Что сделает с Кольцом Гэндальф, раз оно у него? Будет просто владеть? Хранить? Нет, это не в характере Гэндальфа Серого, чтобы просто так хранить Кольцо Всевластья. Нет, он или будет использовать его для усиления своей власти или…

– Нет, Гэндальф большой оригинал, – Саруман внезапно схватился за голову. – Конечно же он не станет хранить его! Он столько говорил о том, что Кольцо должно быть уничтожено! Столько раз, что это уже стало его основной идеей. И конечно же, сейчас, когда Кольцо у него, он попытается это сделать.

От такой мысли Саруман даже застонал:

– Нет! Нет! Этого нельзя допустить! Почему Гэндальф? Почему он? Разве я не более достоин этой великой почести? Разве не я должен совершить этот ритуал? Разве не я первый маг в Средиземье? Ну и что, что он нашел его? А кто глава Совета Мудрых? Кто? Я! Никто еще не лишал меня этого звания. А раз так… значит оно должно быть моим. Да, только моим. И я достану его! Во что бы то ни стало. И сам уничтожу и его и Гэндальфа, если он встанет у меня на пути. Любого. Я уничтожу Кольцо сам.

Вдруг он снова задумался и застыл на месте, опустив голову на грудь. Мысли одолевали его. Почему он должен обязательно уничтожить Кольцо? Разве для этого он утаил от Совета главное, о чем рассказал ему Граномир? Маг также вспомнил и то, что он увидел глазами Гэндальфа в Ануминасе.

– Гэндальф пойдет за Камнем Магов, чтобы уничтожить Кольцо. А я пойду туда же, чтобы овладеть им. Ведь сказано же: «два заклинания спрятано в нем. Одно, чтоб его (то есть Кольцо) одолеть, другое, чтоб им овладеть». И Гэндальф не знает, что Камень Магов не только может уничтожить Кольцо, но и дать власть над ним. Зато я об этом знаю.

Приняв решение, Саруман сразу успокоился и снова стал величественен, как и прежде. В тот же вечер он опять посетил башню Ортханка, поднялся наверх и взял в руки палантир, затем вместе с ним спустился вниз и вошел в то самое подземелье, где палантир был когда-то найден и даже некоторое время хранился, прежде чем Саруман перенес его наверх и стал глядеть в него.

Когда-то это было небольшое подземелье, вернее даже грот, в который вел узкий и длинный коридор. Теперь же это была огромная пещера наполненная закованными в цепи и ослепленными троллями, которые и продолжали расширять ее, вгрызаясь в твердую породу. Когда вошел Саруман, то чудовища разбежались от него в разные стороны и прижались к стенам. Хотя все они и были лишены зрения, яркий белый свет, исходящий от посоха мага все же доставлял им сильнейшие страдания. Пройдя в середину пещеры Саруман встал и протянул перед собой руку, в который был палантир. Магический камень сразу ожил и наполнил все пространство вокруг себя темнотой, которая поглотила и Сарумана и сияние его посоха. Затем в этой темноте появился объятый пламенем силуэт крепости. Саруман сразу узнал Дул Гулдур, из которого был изгнан Некромант. Вернее, это уже был не замок, а всего лишь развалины, руины. И все это переливалось огнями и окутывалось черным дымом.

– Туда, мне надо туда. Мои враги там, а значит и Кольцо тоже, – обрадовано, облизывая пересохшие от волнения губы, прошептал Саруман, потом грозным голосом приказал: – Покажи мне самый короткий путь туда!

Тьма вдруг наполнилась темно-багровым пламенем, и Саруман увидел, что его пещера не имеет границ, она тянется вперед бесконечным тоннелем, посреди которого зияет ярким огнем такая же бесконечная трещина.

– Недра земли открывают мне свои тайны и тех, кто был поглощен бездной, – удовлетворенно отметил Саруман. – И они будут подвластны мне.

В ответ из огня послышалось грозное и громкое рычание, такое ужасное, что тролли попадали на пол и закрыли головы своими большими ручищами.

– Вперед! – сказал Саруман. – Вперед!

И держа перед собой черный палантир, он пошел на восток, ступая рядом с огненной бездной. Маг не боялся, что упадет туда, или сгорит в огне. Он знал, что его ведет сила, которой подвластно все, в том числе и пламя, бушующее под землей. А еще он был уверен, что сила эта подвластна ему. Вот только не видел он за своей спиной исполинскую тень, неотступно следующую за ним. С первого взгляда могло показаться, что это тень Сарумана, но приглядевшись, можно было увидеть, что она несколько отличается от Светлого мага и существует сама по себе – то метнется в одну сторону, то в другую, то отстанет на несколько шагов, потом догонит, то воспарит над магом темной тучей, то съежится у его ног.

А перед магом и позади него стали вылезать из огня ужасные огромные твари, рядом с которыми орки и гоблины казались ярмарочными мартышками. Это были балроги – древние порождения тьмы. Несколько тысяч лет их не было в Средиземье, и вот Саруман вызволил их из бездны и призвал на землю. Вскоре их было уже несколько десятков, страшных, уродливых и огромных, источающих изо рта и носа подобно драконам желтое смертоносное пламя…

На следующий же день, после того, как от Бильбо Бэггинса было получено согласие, все участники намеченной экспедиции покинули благословленный Лот Лориэн. Это случилось на рассвете, когда солнце едва показалось на востоке и окрасило в розовый цвет прибрежные деревья. Это было очень красиво: розовый лес и молочный от тумана Андуин, а там вдали за рекой бесконечная даль, тающая в заснеженном тумане. На правом берегу реки уже были готовы к отплытию около сотни легких эльфийских челноков, в каждом из которых было по два гребца, два лучника и один воин из свиты Элронда. Кроме того, была еще легкая и грациозная в виде лебедя ладья. Это была королевская ладья. Корабль, сделанный в давние предалекие времена самим Сирданом специально для Галадриэль и Селеборна. Ладья называлась «Ариэлен», и кроме владык Золотого леса, в ней также находились Гэндальф с Бильбо, Элронд и Торонгил. Арвин, дочь Элронда осталась в Лориэне.

Тихо и совершенно бесшумно, челны оставили берег и быстро заскользили по гладкой воде Андуина. Курс держали вверх по течению и три дня плыли, сопровождаемые по левому борту Золотым лесом. На четвертый день далеко на горизонте по правому борту появилась темная полоска. Это и был Черный лес, в котором Бильбо уже довелось побывать.

– Бр-р-р! – сказал хоббит, когда увидел мрачные места. – И как скоро мы там будем?

– Еще три дня путешествия, и мы высадимся на берег, – ответила ему Галадриэль. – Там нас кое-кто должен встретить.

– Кто этот кое-кто? – глаза Бильбо сразу заблестели от любопытства. – Он хороший или плохой?

– Наберись терпения, и со временем ты все узнаешь, – сказал хоббиту Гэндальф, который тоже был поблизости и прикидывал на глаз скорость движения.

– А мне хочется узнать прямо сейчас. Или вы от меня чего-то скрываете?

– А тебе на память не приходят хоббитские поговорки про любопытство? Ну там, например, «любопытному хоббиту нос оторвали, когда он у двери стоял», или…

– Достаточно, – прервал волшебника Бильбо. – Не надо продолжать. Все наши поговорки я знаю прекрасно. Сам не мало их выдумал. Так у нас еще и говорят, «любопытство не порок». Так что, ты Гэндальф, мог бы быть и полюбезнее с тем, кого втравил в это приключение против его воли и желания. Я ведь с вами не напрашивался. Мог бы и домой пойти.

И Бильбо обидчиво и в то же время важно скрестил руки на груди и отвернулся, делая вид, что высматривает берег.

– Ладно, ладно, господин «Хочу все знать», – примирительно сказал Гэндальф. – Раз уж так тебе хочется, скажу, что лесные эльфы, с которыми ты хорошо знаком, должны устроить нам достойную встречу и проводить до места назначения. Ну как, удовлетворен?

– Вполне! – обрадовался Бильбо. – И Трандуил, король лесных эльфов тоже там будет? Он ведь хороший мой приятель. Я его увижу?

– Ты увидишь Трандуила и его сына Леголаса тоже.

– Ты меня обрадовал, – Бильбо был доволен. Но потом вдруг его лицо омрачилось, и он о чем-то задумался. Это не ускользнуло от внимания Гэндальфа.

– Тебя что-то тревожит? – спросил он.

– Я тут кое о чем подумал, – признался Бильбо. – Уж слишком у нас большая компания. Тебе не кажется?

– Большая компания? – удивился маг. – Это ты называешь большой компанией?

– А разве наш отряд мал? Почти полтысячи эльфов Селеборна и Галадриэль сопровождают нас сейчас. Я уверен, что эльфов Трандуила будет не меньше? Если не больше. Разве я не прав. Я помню, какой армией Трандуил явился тогда к Одинокой горе и потребовал свою долю драконьего золота. У него хорошая армия: копейщики, лучники. А ты удивляешься, что я говорю про большую команду. Тогда как же ты назовешь наш тогдашний отряд, когда мы с гномами отправились Туда? Нас было всего четырнадцать, а мы шли против дракона! И с Веннидеттой мы справились, когда нас было всего ничего. Против кого тогда мы идем сейчас?

– Начнем с того, что со Смогом справились не только вы с гномами. Его убил Бэрд. Против Веннидетты у нас был великан. А сейчас пока против нас нет никого. Но мало ли что может случиться? Эльфы любезно согласились нас проводить и охранять, от чего бы то не было. Что же ты так недоволен? Это ведь, в конце концов, невежливо, Бильбо Бэггинс. Ты забыл, как нас преследовали орки на реке? А ведь Черный лес это не парк для прогулок.

– Уж это мне известно, – вздохнул хоббит.

– Не думай, что ты такой уж герой. В прошлый раз с гномами ты пересекал его северную часть, владения эльфов. Южная часть Черного леса не в пример опаснее и непроходимее. Мы даже не знаем, какая дрянь попадется нам на пути. Может, мы еще подумаем, что нас слишком мало.

Бильбо поежился:

– Лучше бы я тебя не спрашивал. Такого страху нагнал, что меня сразу назад потянуло.

– А может быть, все обойдется, – махнул рукой Гэндальф. – Может, просто прогуляемся с пирами да забавами. Сделаем дело, в гости к Трандуилу заглянем. Тебе же там понравилось.

– Тебя не поймешь, – проворчал Бильбо. – То одно говоришь, то тут же совершенно другое.

– Вся наша жизнь устроена так, что в ней то одно, то другое, – ответил маг.

Глава девятая СОДРУЖЕСТВО ЭЛЬФОВ

Путь по реке на север эльфы и их спутники преодолели без происшествий. Королевская ладья и сопровождавшие ее воины беспрепятственно добрались до места назначения.

Подходил к концу декабрь. Зима была в самом разгаре, и Бильбо из сентябрьской теплоты Золотого леса сразу попал в мороз и холод. Андуин сузился ровно на половину. Вода по берегам замерзла и покрылась льдом. В середине же, из-за быстроты течения, лед не застаивался почти до середины января. И только в конце январе река полностью покроется льдом, и всякое движение по воде вплоть до Аргоната прекратится. Сейчас же речной путь был самым удобным. Эльфы оказались превосходными мастерами речного дела, Их суденышки скользили по воде быстро и абсолютно бесшумно. Порой казалось, что они вовсе не гребут и лодки подчиняются их силе. Быстрое течение Андуина казалось, не представляло для них никакой сложности. Они были словно в сговоре с великой рекой, словно в каком-то тайном братском союзе. Вода просто обтекала носы кораблей, ласково обтекала борта и оказывалась позади. Поэтому даже на королевской ладье не было паруса, ее несли вперед длинные серебряные весла с золотыми лопастями.

Погода все эти дни была как по заказу. Не было ни ветра, ни снега. Непогода напрочь отступила за горизонт. Мороз был слабый и почти не причинял неудобств. Воздух вокруг был прозрачен и свеж. Можно было четко увидеть все, что находилось вокруг на десяток лиг. Небо было по-летнему голубым, без единого облачка. Лишь далеко на востоке над горизонтом в одном месте виднелся край темной тучи, которая ни разу за все это время не сдвинулась с места.

– Готов спорить на что угодно, что это и есть то место, куда мы держим путь, – как-то обратился к Торонгилу Бильбо.

– Ты прав, это и есть Дул Гулдур, ответил Торонгил. – Замок врага. Но откуда ты понял это?

– Хм, – самодовольно ухмыльнулся хоббит. – После того как испытаешь и повидаешь с Гэндальфом столько, сколько я, то поймешь, что его вечно тянет туда, где или дым или тучи. И когда я смотрю на нее, то наполняюсь тревогой. Конечно, Гэндальф сказал, что это будет увеселительная прогулка, но когда он говорит «увеселительная прогулка», то будь уж уверен, на счет веселья он не соврал. Повеселимся от души. И я не удивлюсь, если там опять сидит дракон недобиток и поджидает нас. Впрочем, я уже начинаю привыкать к драконам. Подумаешь, этакая большая собака, полыхающая огнем. Главное во время этот огонь затушить, а в случае чего, я и спрятаться сумею, – хоббит поднял вверх указательный палец, а потом его рука скользнула к груди, Хоббит нащупал во внутреннем кармане жилета Кольцо и таинственно улыбнулся.

Торонгил ничего не ответил Бильбо, только в его серых глазах мелькнула тревога. Что-то не понравилось ему, и не столько то, что сказал хоббит, сколько то, каким тоном прозвучали его слова. Однако свою тревогу он оставил при себе.

Вечером третьего дня причалили к берегу. И опять эльфы показали свою удивительную способность, подчинять своей воле все что ни было. Теперь перед ними расступился запорошенный снегом лед. Быстрые и легкие эльфы один за другим повыскакивали на пологий берег. В шагах пятидесяти от берега крутыми утесами высились гребнем холмы. Когда на берегу оказались все участники похода, из-за самого высокого холма показались высокие стройные фигуры в одеждах зеленого цвета, из под которой сверкало серебро доспехов и кольчуг, и устремились к причалившим.

– Эльфы! Лесные эльфы! – радостно приветствовал прибывших Бильбо. – Я их узнаю. Это они. А впереди самый красивый это король Трандуил. Между прочим, мой друг. А рядом с ним его сын Леголас.

Остальные эльфы, и те, которые прибыли из Золотого леса и стрелки Элронда отнеслись к появлению своих северных собратьев более спокойно и величественно. Они не стали ничего говорить, просто выстроились полукольцом по берегу и встретили лесных эльфов по-братски. Северные эльфы поступили точно также, таким образом, все эльфы оказались в едином круге, и в середину этого кольца выступили их владыки. С одной стороны степенным шагом вышли, как всегда, держась за руки, Селеборн и Галадриэль, а рядом с ними Элронд. К ним одновременно подошел король северных эльфов Трандуил. Когда они остановились, то низко поклонились друг другу, показывая тем самым взаимное доверие и радость от встречи. Затем зазвучала эльфийская речь. Бильбо, как ни старался, ничего не понял из того, что говорили друг другу три короля и королева эльфов, хотя некоторые слова улавливал. А еще он вдруг понял, что является свидетелем исторического события, видя самых значимых лиц из всего эльфийского племени вместе. А ведь такое случается крайне редко. Однако переговоры, а вернее обыкновенный обмен любезностями и пожеланиями и приветствия были недолгими. Селеборн повернулся к своим эльфам и крикнул им уже на своем птичьем языке. Элронд также махнул рукой, оглянувшись на своих собратьев, а Трандуил даже не стал ничего говорить. Всем уже и так все было ясно. Великая встреча эльфов состоялась. Круг распался, и все собравшиеся на берегу Великого Андуина эльфы бросились друг к другу. Почти все они знали друг друга или были в том или ином родстве и теперь теплой встречей старались укрепить будущие отношения. Началось веселое братание.

Гэндальф, Торонгил и Бильбо, пока владыки приветствовали друг друга, держались несколько в стороне, но затем тоже присоединились к всеобщему веселью.

Бильбо крутил головой и смотрел во все стороны. Мысли в голове у него пробегали одна за другой. Столько эльфов он еще не видел за свою богатую событиями жизнь. Трандуил привел с собой почти тысячу воинов, так что теперь на левом берегу Андуина было целое войско эльфов. Кто же из владык эльфов поведет его? С таким вопросом Бильбо решил обратиться к Гэндальфу, но тот был занят беседой с Трандуилом и Элрондом, поэтому он подошел к Торонгилу.

– И кто тут теперь главный? – спросил он его. – Столько королей и разного рода владык.

– По-видимому, нас всех поведет дальше твой друг.

– Гэндальф? – обрадовался Бильбо. – Значит он главный? Он командир?

– Не совсем так, – ответил Торонгил. – Гэндальф ведет тебя к Черному замку. Я иду с вами. А эльфы нас охраняют. Так что говорить о том, что кто-то здесь командир, несколько неправильно.

– А я полагал, что раз есть войско, – то должен быть и командующий этим войском.

– Но мы же не на войну идем.

– Кто знает, – глубокомысленно заметил хоббит. – Раз есть воины, то и враги найдутся. Уж в этом я столько раз убеждался.

– Как ни странно, – рассмеялся Торонгил. – Я тоже много раз испытывал нечто подобное.

В этот день отряд так и остался на берегу Андуина. Весь вечер продолжался веселый и обильный пир, который эльфы дали в честь Большой встречи. Громко звучали песни, рекой лились дивные хмельные напитки, а огонь от костров был таким ярким и высоким, что яркие искры тысячами улетали в небо и оставались там в виде звезд.

Все вокруг были веселы и беспечны. Все кроме Гэндальфа и Бильбо. Маг был, как всегда задумчив и погружен в свои мысли, а вот хоббитом вдруг овладела какая-то неясная даже для него самого тревога. Взгляд ему постоянно устремлялся на восток, но упирался в прибрежные холмы. Хоббита же продолжало тянуть туда за холмы, чтобы посмотреть, что там. И раз он не выдержал. После очередной песни и кубка вина, он встал и побрел к холмам, дошел до одного из них и стал взбираться на его вершину. Ноги его сразу же утонули в глубоком снегу, но он словно и не заметил этого, и продолжил карабкаться наверх. Не меньше часа ему понадобилось, чтобы добраться до вершины. Зато наверху все его усилия были вознаграждены. Любопытному взору хоббита предстал Черный лес. Бесконечной темной полосой он лежал лигах тридцати от берега. И в том месте, где Бильбо еще с реки наблюдал темную тучку, теперь полыхал багровый отблеск. Увидев его, хоббит так и замер на месте. Душа его наполнилась леденящим страхом, от которого он даже присел, потому что ноги его вдруг сильно затряслись в коленях.

– Неужели мы пойдем через этот ужасный лес да еще и туда, в это жуткое место? – прошептал он. – Но я не хочу. Мне оно не нравится. Я чувствую, что там будет очень плохо.

Почему он не хотел, Бильбо и сам затруднился бы ответить. Но почему-то всем своим естеством он вдруг захотел куда-нибудь бежать или лучше всего спрятаться надежнее.

– Спрятаться, ах спрятаться, – обрадовался он пришедшей мысли. – Конечно!

Рука его потянулась к нагрудному карману и остановилась на половине пути. Бильбо задумался:

– Но ведь Гэндальф столько раз говорил мне, что я не должен надевать Его. Что это опасно. Тогда, когда я надел его Смог опять появился. Нет, я лучше не буду этого делать.

По мере того, как Бильбо приходил к этой мысли, накативший на него страх, стал откатываться и отпускать его.

– И чего это я струхнул? – спросил себя Бильбо. – Это на меня даже не похоже.

Тут ему на плечо легла чья-то рука. Хоббит вздрогнул и замер на месте, боясь оглянуться.

– Опасно отходить от лагеря, – услышал он голос Торонгила и облегченно вздохнул.

– Ах, это ты, Торонгил? – обрадовано и чуть заискивающе залепетал Бильбо. – А я тут, понимаешь, погулять решил. Тебя за мной Гэндальф послал?

– Да нет, Бильбо, я сам увидел тебя на холме и очень удивился. Чего бы тебе там делать, да еще и в одиночестве.

– Что же мне и уединиться нельзя? – недовольно буркнул Бильбо.

– Я тоже так сначала подумал, – согласился с хоббитом Торонгил. – И даже хотел оставить тебя в покое. А потом мне вспомнился один из твоих рассказов.

– Это который? – насторожился Бильбо.

– Про снежных орков, которые выскакивают прямо из под снега.

– Да, да, было такое. Было! – Бильбо сразу захотелось вернуться в лагерь. – Ты думаешь, они могут появиться и здесь?

– Если честно, то я ничего такого за всю свою жизнь не видел. А уж я где только не бывал. Да и вряд ли они появятся здесь, где столько эльфов. Хотя, кто знает? Может, все-таки вернемся?

И Торонгил протянул хоббиту руку.

– Давай вернемся, – вздохнул Бильбо.

И взявшись за руки, они стали спускаться с холма. Так как тропа уже была ими проложена, то внизу они оказались гораздо быстрее, нежели, когда карабкались наверх. И уже в лагере Бильбо обнаружил, что он сильно продрог и устал. Поэтому, выпив кружку согретого на костре вина и съев солидный кусок мяса на вертеле, он тут же повалился спать, завернувшись в плащ, который ему дал один из лесных эльфов. Плащ был толстый и невероятно теплый и мягкий. В какой-то момент Бильбо даже показалось, что он оказался в своей постельке. Он сладко зевнул, и через секунду уже спал беспробудным сном.

А на следующий день, когда Бильбо проснулся, а это произошло далеко за полдень, он увидел, что от всего эльфийского воинства осталось не больше сотни воинов.

– Вот это да! – удивился Бильбо. – А где же остальные?

– Остальные уже в пути, – ответил ему Торонгил, который собственно и разбудил хоббита.

– А где короли, где Галадриэль и Гэндальф? Они тоже ушли вперед? Почему же оставили нас?

– Нет, они не оставили нас. Все, кого ты назвал, в лагере, и ожидают тебя в пиршественном шатре.

Бильбо бодренько вскочил на ножки, умылся снегом и заспешил в шатер. Торонгил сопровождал его.

– А вот и наш друг, господин Бэггинс, – встретил хоббита радостным возгласом Гэндальф. – Иди и сядь со мной, почтеннейший хоббит. Окажи нам честь.

– Честь, – ухмыльнулся Бильбо, усаживаясь между Гэндальфом и Трандуилом, – это еще надо подумать, кто кому оказывает честь. Я ведь всего лишь маленький незаметный хоббит. Здесь же в шатре собрались самые важные лица Средиземья. Куда не кинь взор, увидишь короля, а то и королеву.

Эльфы улыбнулись, слыша забавную речь Бильбо. Конечно, можно было принять его грубую незатейливую речь за лесть коронованным особам, но все присутствующие прекрасно понимали, что со стороны Бильбо его слова всего лишь проявление обычной хоббитской учтивости. Вот почему Трандуил хлопнул хоббита по плечу, как равного. Из всех эльфов он был проще всех.

– Эх, дружище, Бильбо, а ты нисколько не изменился. Коков был тогда, когда я тебя последний раз видел, таким и остался.

– Благодарю, – поклонился королю Бильбо. – От всей души благодарю. Ты, царственный король, тоже выглядишь великолепно. И ты с нами, чего нельзя сказать про твоих воинов.

– А что с моими воинами? – король лесных эльфов несколько удивился. – Почему ты про них спрашиваешь?

– А потому, – сказал Бильбо, вгрызаясь в кусок мяса, лежащий перед ним на золотом блюде и политый ароматным соусом, – что пока я шел сюда, ни одного не увидел. Даже твой сын Леголас и тот пропал. Где все они? Ведь вчера ты привел с собой целую армию, с которой можно штурмовать любую крепость.

– Ты любопытен, как и подобает истинному хоббиту, – улыбнулся в ответ Трандуил. – И я даже не знаю, что тебе ответить. Хотя, с позволения всех здесь присутствующих (король обвел вопрошающим взором остальных владык народа эльфов, а также Гэндальфа и Торонгила, и все они кивнули в знак того, что ничего не имеют против того, что он говорит), попробую тебе объяснить. Видишь ли, эльфы не люди, не гномы и даже не хоббиты и никогда не ходят плотной грозной толпой, даже когда идут на войну. А сейчас, к тому же, никакой войны нет, а значит и нет надобности в моем воинстве. Вот почему эльфы, подвластные мне, покинули лагерь и отправились обратно в лес, откуда пришли. Тебя это расстроило?

– Вообще-то нет, – ответил внимательно слушавший короля Бильбо. – Раз они ушли, значит, нам, в самом деле, ничего не грозит. А разве подобное положение вещей не может меня не радовать? Хотя, признаюсь честно, их присутствие мне было больше по сердцу, нежели отсутствие. Все-таки, чем больше вокруг тебя эльфов, тем в большей безопасности, себя чувствуешь. В этом я уже не раз имел случай убедиться.

– Не беспокойся, – Трандуил опять хлопнул хоббита по плечу, – Ты будешь чувствовать себя в полной безопасности.

Тогда Бильбо обратился к Гэндальфу, который сидел напротив него и за все это время не проронил ни слова, хотя и не спускал с хоббита глаз:

– Когда же мы продолжим путь, Гэндальф?

– Сразу же, как ты почувствуешь, что голод больше не донимает тебя, – ответил маг.

– И когда мы будем на месте? Я хотел спросить, через сколько дней мы окажемся в этом вашем замке, забыл, как он там называется. Дул Надул? Или Дул Передул?

– Дул Гулдур, – резко ответил Гэндальф, которому не понравилось, как хоббит треплет название вражеской крепости, к которой они направлялись. – То место, куда мы идем называется Дул Гулдур. Запомни, если можешь. А если нет, то лучше и вовсе не пытайся произнести то, чего не можешь. А будем мы там так скоро, насколько поторопимся.

– Название мудреное, – задумчиво заметил Бильбо. – Чувствую, что просто так я его не запомню. – А что касается сытости, то я кажется, наелся.

– Тогда выступаем! – объявил маг и встал с места. В его глазах звездами вспыхнула та решимость, какая всегда бывала у него в опасные и решительные моменты жизни. – И пусть нам сопутствует удача.

Эльфы собрались очень быстро. Только что на берегу Андуина стоял их и без того небольшой лагерь, и вот уже даже следов от него невозможно отыскать. Исчезли шатры, исчезли палатки, а также кострища и другие какие-либо следы пребывания здесь эльфов. Когда берег был ими покинут и опустел, то ничего кроме снега и льда и одиноких прибрежных ив, склонившихся к замерзшей воде, на нем не было. Только самый опытный следопыт сможет разглядеть, что здесь был лагерь эльфов, да и того возьмет сомнение.

Шли, растянувшись длинной цепочкой и очень быстро. Так быстро, что малыш Бильбо ни за что бы не поспел за быстроногими эльфами. Но проблема для него была решена в самом начале. Он оказался в крытых носилках, в которых восседала сама Галадриэль.

– Вот уж истинно величайшая честь в моей жизни, – сказал хоббит когда двое золотоволосых эльфов, подхватили его и посадили на мягкие подушки. – А им не будет тяжело таскать меня? Это еще ничего не значит, что я мал ростом. Весу зато во мне никак не меньше сотни фунтов. К тому же в Лориэне я сильно поправился.

Галадриэль улыбнулась, как могла улыбаться только она одна, ласково и умиротворяюще:

– Им уже приходилось нести тебя, Бильбо. Не такая уж и тяжелая ноша – невысоклик из-за гор. Тебе приходиться нести куда более тяжкий груз.

– Ну коли так, то я согласен. А то ведь за вами эльфами не угонишься.

Так что дальше Бильбо поехал, можно сказать, с комфортом. Чего никак не скажешь про остальных. Путь впереди лежал через пустынную снежную равнину, а снегу под ногами было немало. Совсем недавно выпал снегопад, и намел приличные сугробы. Легкие и быстрые эльфы шли и почти не проваливались в снег. Гэндальфу и Торонгилу было куда труднее. Маг был высок и грузен, воин также не был легким коротышкой, к тому же при нем был гондорский доспех, выкованный из тяжелого туррила – металла, который добывался в рудниках Белых гор. И все же они не отставали от эльфов и ничем не показывали, что им трудно или тяжело идти.

Отряд двигался до вечера, и только когда уже стало совсем темно, эльфы разбили лагерь и разожгли костры. В этот раз обстановка была по походному деловой. Не было музыки, не было костров. Близость Черного леса, который темнел далеко впереди, не позволяла даже эльфам предаваться привычному веселью. Поэтому ничего не нарушало тишины ночи. Участники похода поужинали и стали отдыхать. Хотя, как показалось Бильбо, никто из присутствующих не нуждался в отдыхе. На лицах эльфов не было ни тени усталости или тревоги. Галадриэль так и осталась в носилках, взгляд ее полузакрытых глаз был устремлен к звездному небу. Три короля сели вокруг самого большого костра молча воззрились в огонь, словно перед ними была интересная книга. Что они там видели, было известно только им одним. Торонгил занялся осмотром своего оружия, разложив его вокруг себя прямо на снегу. Гэндальф, суровый молчаливый Гэндальф, с которым хоббиту за весь день не удалось даже словечком перемолвиться, встал и начал бродить вокруг лагеря. Иногда он останавливался, о чем-то надолго задумывался и неподвижно стоял, обращенный лицом к Черному лесу.

А у Бильбо просто глаза слипались от усталости, хотя он и не познал всех тягот пути, путешествуя в королевских носилках. Он оглядел всех, затем бросил взгляд в сторону Черного леса, вздрогнул от неожиданно нахлынувшего страха, потом быстро постарался прогнать его, закутался плотнее в свой видавший виды походный плащ и заснул.

Ночью его разбудил какой-то неприятный звук. Бильбо протер глаза и прислушался. Звук не прекращался. До хоббита даже не сразу дошло, что он слышит волчий вой. Он поежился, поерзал и увидел, что на него смотрит Галадриэль.

– Что это? Кто это? – прошептал он, и услышал, как стучат от страха его зубы.

– Варги, – также тихо, но совершенно спокойно ответила Галадриэль. – Тебе нечего бояться, Бильбо. Ты в безопасности.

– А они не нападут на нас? Я слышу, что их очень много. В жизни не слышал, чтобы так выли.

– Да варгов много. Очень много. Но до нас им не добраться. Спи, Бильбо. Мы встанем затемно.

Бильбо закрыл глаза, но заснуть не мог. Протяжный и заунывный вой, раздававшийся со всех сторон, так, что казалось, что это завывает сама ночь, проникал ему глубоко в душу и словно переворачивал ее липким тяжелым страхом. Потом вой прекратился, а вместо него раздалось грозное рычание, затем опять вой, который перерос в громкий и жалобный скулеж, и все смешалось. Бильбо уже не мог спать, слушая все это. Он сел и стал всматриваться в темноту Черного леса.

– Что это? – обратился он к Галадриэль.

Лицо владычицы эльфов было сокрыто в ночном мраке, и даже отблески костра не выхватывали его из тени.

– Там идет сражение, – ответила Галадриэль. – Эльфы сражаются с варгами.

– Эльфы? – удивился Бильбо. – Но ведь они все здесь?

– Нет, здесь только караульный отряд, охраняющий нас с тобой. Все остальные уже там в лесу.

– И Гэндальф там?

– Да.

– А Торонгил?

– Он тоже. Они сражаются.

– Почему же не позвали меня? – Бильбо искренне возмутился, что все ушли на такое важное дело, как сражение с варгами, а его оставили одного, словно он ребенок или женщина. – Разве я трус или слабак?

– Ты не трус и не слабак, – ответила Галадриэль. – И всем об этом хорошо известно. Десятки раз мы получали доказательство этому. Но ты слишком важен для нас, храбрый хоббит. И мы не можем рисковать тобой. Пойми, для всех нас очень важно, чтобы ты добрался до Дул Гулдура целым и невредимым и выполнил то, что должен сделать. А опасность и великие подвиги от тебя не уйдут. Уж поверь мне, Бильбо Бэггинс.

Слова Галадриэль подействовали на Бильбо отрезвляюще. Он сразу же успокоился, потому что понял, что тысячу раз права владычица эльфов, говоря ему, что не следует ему совать свой нос во все дела эльфов и магов. И без того он в них завяз по уши, и неизвестно еще, выберется ли он целым и без потерь. По своему опыту, который у него был богатейший, он уже понял, что появление варгов – всего лишь тихое и безобидное начало очередного приключения, рядом с которым все предыдущие будут похожими на детские шалости.

А ночь продолжалась, и продолжалось сражение, звуки которого ветер приносил из леса в лагерь и наполнял сердца его обитателей смятением и тревогой. Только под утро ужасные звуки прекратились, и все поняли, что варги разбиты. В том, что победили эльфы, сомнений не у кого не было. К тому же очень скоро в лагерь примчался гонец с вестью, что эльфы возвращаются. И на рассвете эльфы действительно вернулись. Половина отряда, который собрался у реки, вернулся в лагерь. Во главе его шли Гэндальф, Торонгил, Леглас и три короля. Лица их были усталыми и угрюмыми.

Бильбо бросился навстречу Гэндальфу:

– А где остальные? Они остались в лесу?

Маг кивнул.

– Они убиты?

– Не мели чушь. Нет еще такой силы, чтобы уничтожила столько эльфов. Да, варгов было много. Очень много. Столько я еще не видывал. Откуда они только взялись в таком количестве? И сеча была жаркая. Но чтобы сломить нас, этого мало. Да, несколько эльфов погибло. Даже не несколько. Скажем так, двадцать три копьеносца из передового отряда разведчиков. Они встретили врага первыми и дали знать остальным. Мы будем хранить о них вечную память.

– Но вы вернулись не все.

– Потому что остальные остались в лесу и прокладывают дорогу, чтобы мы прошли по ней и не наткнулись на засаду. Ясно тебе?

– Ясно. Значит Леглас и его эльфы никуда не уходили, а все это время уже были в Черном лесу? И если бы не они, мы бы встретились лицом к лицу с полчищами варгов?

– Возможно, так оно и было бы. Но что об этом гадать? А теперь расскажи ты, как провел время. Надеюсь, ты хорошо отдохнул?

– Не надейся, – проворчал хоббит. – Я не спал ни минуты. И если честно, то лучше бы я был там с вами, чем здесь, когда сердце томится в ожидании вестей, и страх леденит душу, что эти вести окажутся дурными.

– Так получилось. Слишком быстро мы покинули лагерь. Было не до тебя. Но в дальнейшем, тебе не удастся отсидеться так запросто. Утром мы вступим в Черный лес.

– Утром? Так скоро? А разве вам, ну всем тем, кто сражался всю ночь, не нужен отдых?

– Отдых? – густым басом воскликнул Гэндальф. – Ты говоришь об отдыхе? Забудь об этом слове, мой добрый друг, потому что с этой минуты нам не удастся отдохнуть очень долго.

И действительно, с рассветом лагерь был уже собран, и эльфы выступили в дорогу. Еще через два часа пути, невероятно высокая и грозная стена леса была перед ними. Черный лес стоял безмолвный и совершенно недвижимый. Лишенные листвы деревья стояли так близко друг к другу, что казалось, нет места между ними, и пройти сквозь лес невозможно.

А на опушке леса взгляду хоббита предстало зрелище ночного сражения. Вся земля футов на сорок от деревьев была покрыта волчьими трупами. Это были убитые эльфами варги, каждый из которых был ростом с взрослую корову. Голова же у варгов была крупная, и огромные желтые клыки украшали массивную тупую челюсть. Бурая густая шерсть с рыжими полосками и пятнами покрывала их мускулистые тела.

«Страшный противник был сегодня ночью у эльфов, – подумал Бильбо, глядя ковер из убитых чудовищ. – Пожалуй, мне и впрямь нечего было здесь делать. Такому чудовищу маленький хоббит на один кус».

Рядом с хоббитом оказался сын короля Трандуила. Леглас задумчивым взглядом обвел место сражения.

– А ведь накануне мы обошли здесь все вокруг и не видели ни одного волкозлака, ни одного варга, – сказал он. – Три орка попались нам под корягой сгоревшего ясеня. Но это были бродяги, и к этим, – Леголас кивнул на трупы, – отношения не имели. Мы допросили их, прежде чем прикончить. Они из тех, кто напал на вас на реке.

– Вот как? – С другой стороны от Бильбо оказался Гэндальф. Бильбо не заметил, как он подошел к нему. – А кто надоумил их идти к реке? Они вам не сказали? Про черного властелина они вспоминали? Или про Некроманта?

– Нет. Они говорили, что к ним в пещеры пришел белый дух, за спиной которого витала черная тень, и потребовал, чтобы они отправились к реке и охраняли ее русло, чтобы никто не добрался до эльфов.

– Белый дух, за спиной которого черная тень? – Гэндальф задумался. – Вот ответ, ставящий в тупик. Белый дух! Что же это может быть такое? И черная тень. Просто ума не приложу. Эх, скорее бы до места добраться. Сколько лиг нам осталось? Сорок лиг по лесу, это то же самое, что сто по Ристанийской степи. Даже если напрямую.

И Гэндальф стал что-то считать и рассматривать на пальцах.

Когда вступили в лес, то еще шагов двести в нем попадались волчьи трупы. Некоторые варги валялись на земле, разрубленные на части, большинство же было просто пригвождены к стволам деревьев длинными эльфийскими стрелами.

Потом трупов не стало. Место битвы осталось за спиной. Зато со всех сторон, снизу и сверху их окружала теперь чернота деревьев. Ни пятнышка снега не белело на черной, словно обугленной земле, которая лишь в некоторых местах была покрыта темно-серым мхом. Деревья стояли голые, унылые и какие-то зловещие. От них шла недобрая сила, которую сразу же все ощутили. Деревья, словно были недовольны, что в их владения вошли незваные гости, да еще и окропили все вокруг кровью. Дневной свет почти не проникал сквозь запутавшиеся между собой кроны. А толстые корявые ветки деревьев больше напоминали щупальца неведомых животных или тянущиеся змеями лапы, готовые в любой момент схватить и разорвать на части любого, кто проникнет сюда. Но самое тяжелое – это был воздух. Словно и не в лесу. Он был спертым, тяжелым и холодным. С привкусом гари и еще чего-то миндально-горького и зловонного. Любые, даже самые смелые сердца наполнились бы страхом, окажись они здесь.

Но эльфы не боялись Черного леса. В конце концов, они были почти его хозяевами, а много, очень много лет назад и его полноправными владыками. Тогда и названия такого не было – Черный лес. Был Великий Зеленый лес. Но это было давно. Слишком давно, чтобы вспоминать об этом. А вот царство Трандуила и сейчас находилось на севере Черного леса, и его воины часто приходили и сюда на юг. Но даже Трандуил вынужден был признать, что сейчас здесь слишком многое изменилось.

– Словно Некромант снова вернулся сюда, – поделился он своей тревогой с Гэндальфом и Торонгилом. – Так же здесь было, когда он находился в своем замке.

Все промолчали на это. Никто не хотел говорить о том, о чем думали все. Поэтому просто продолжили путь. Опять, как и прежде, копьеносцы и лучники Трандуила ушли далеко вперед и скрылись за деревьями. Они обеспечивали безопасность пути, находили, расчищали и готовили наилучшую дорогу для остальных. Основной отряд, окружая его со всех сторон, сопровождали лучники Золотого леса, а эльфы Элронда шли позади и составляли таким образом арьергард процессии.

Где-то в полдень идти стало легче, потому что отряд вышел к остаткам древней дороги, которую эльфы Зеленолесья создали еще в Предначальную эпоху. И хотя она была почти вся разбитая и заросшая мхом и прочим сором, ни одно дерево так и не смогло прорасти на ней. Все они очень близко, почти вплотную, подошли к ней с обеих сторон, низко свесили над ней ветви и сплели их, образовав некое подобие арочного прохода. По этому живому коридору отряд и двинулся дальше. И хотя он отклонился несколько к северу, тем не менее, это был наилучший способ добраться до Дул Гулдура. И когда почти полвека назад, эльфы и маги штурмовали крепость Некроманта, они также использовали эту дорогу, чтобы подобраться к Врагу.

День закончился без происшествий, и когда уже поздней ночью, вновь остановились на ночлег и зажгли костры, Гэндальф сказал хоббиту, что треть пути пройдена.

Бильбо сделал вид, что очень рад. На самом же деле ему было далеко до радости. Так как даже эльфы шли по лесу с достаточно низкой скоростью, то хоббит покинул носилки Галадриэль, которые ему изрядно надоели, а еще больше ему было просто неловко в них ехать, когда все вокруг идут пешком, и продолжил путь, как и все остальные. И как только он отдалился от владычицы эльфов, на него сразу же навалилось тяжелое предчувствие того, что он совершил ошибку.

Ему очень не понравился Черный лес. Намного больше, чем тогда, когда он оказался в нем в первый раз. В тот раз лес был ужасен, зловещ и полон разных тайн и опасностей. Но он был живой. Живой! Жизнь в нем кипела. А раз кто-то живет в таком месте, то оно уже не кажется таким ужасным. Этот же лес был мертв. Абсолютно мертв. Никакого движения, никаких звуков, и ничего, чтобы указало на признаки жизни. Смерть царила вокруг. Бильбо так и показалось, что он оказался в царстве смерти.

Мир теней был вокруг него. Как тогда на Зачарованном острове во владениях мертвой королевы Берутиэль.

Иной раз от подобных ощущений хоббит крепко зажмуривал глаза, чтобы отогнать их, но когда открывал их, вдруг на какое-то время видел себя в полном одиночестве. Эльфы, Гэндальф, Торонгил куда-то исчезали, а вокруг был сплошной мрак, из которого к Бильбо тянулись черные тени, подбирались к нему вплотную, норовя достать до его сердца. Бильбо вскрикивал, и мрак отступал, и он снова видел себя среди друзей и среди эльфов. Так было несколько раз, и Бильбо дважды ловил на себе тревожные взгляды Гэндальфа и Торонгила. И у него было желание рассказать им обо всем что с ним происходит, но почему-то он не делал этого. Наверно потому, что черные тени, которые привиделись ему, были похожи на них. Да, они были похожи на Гэндальфа и Торонгила, на Элронда и Трандуила, на Селеборна и Леголаса и даже на Галадриэль. И их руки тянулись к его карману, в котором была Прелесть, а губы протяжно и жалобно шептали:

– Отдай! Отдай! Это не твое!

А может, это ему только показалось. Во всяком случае, сомнения терзали душу Бильбо, и он не знал, что делать. И мучимый этими сомнениями, он становился все угрюмее и злее. Так прошел день, за ним тягостная и беспокойная ночь. Утром Бильбо встал вконец измученный дурными снами и тяжелыми мыслями. Весь следующий день он был мрачен, словно туча. Но к Галадриэль он все-таки не вернулся. И к вечеру ноги едва держали его.

Глава десятая БЕГСТВО

Наступила вторая ночь. Эльфы разожгли по всему лагерю костры, и вокруг стало очень светло. Куда светлее, чем было днем. Сила эльфийского огня разогнала зловещий мрак Черного леса. Лица эльфов, до этого мрачные и угрюмые, насколько это возможно для эльфов, теперь прояснились и повеселели. Было видно, что им хочется достать инструменты и устроить ночной концерт, как они это всегда делают. Но Гэндальф строго настрого запретил шуметь, сказав, что у деревьев есть уши. Петь тоже было нельзя, и эльфы тихо переговаривались между собой звенящими и переливчатыми голосами. Тут даже Гэндальф не мог запретить им разговаривать. Да и был ли в этом смысл? Он сам вступил в беседу с Трандуилом, который стал ему объяснять дальнейший путь, запланированный назавтра. Элронд и Селеборн также были с ними. Беседа уже подходила к концу, когда подошел Торонгил.

– Хоббит пропал, – мрачным голосом сообщил он. – Его нигде нет.

Даже если бы грянул гром, и разразилась гроза, или запылал Черный лес, или еще одна стая варгов напала на лагерь, удивление было бы меньшим. Гэндальф стоял с открытым ртом, потому что сообщение настигло его на полуслове. От этого он вдруг стал очень сильно походить на самого обыкновенного старика, которого годы и болезни сломили и физически и нравственно. Но это продолжалось недолго. Всего лишь несколько мгновений. Очень быстро маг взял себя в руки и стал прежним Гэндальфом, решительным и властвующим.

– Как пропал? – воскликнул он и махнул вокруг себя посохом, от которого посыпались голубые искры, что показывало, что владелец посоха крайне возбужден. – Куда пропал? Как такое возможно? Он же был среди нас. Я только что видел, как он вертелся среди эльфов и угощался у одного из костров. Ты ничего не путаешь, Эстель?

– Хотелось бы мне, чтобы я ошибся, – с неподдельной тревогой в голосе ответил Торонгил. – Но боюсь, что случилась беда. Да, он был среди нас, и я глаз с него не спускал все это время. Старался быть рядом. В последнее время он меня тревожит и беспокоит. Уж больно наш Бильбо стал грустным и печальным, а порой, мне кажется, что он чем-то очень сердит.

– Сердит? – воскликнул Гэндальф. – Сердит? На что же ему сердиться? Хотя, наверно ты прав. Все эти дни я слишком мало уделял ему внимания. Это дурно с моей стороны. Может, его обидело мое невнимание? Что же ты раньше мне сказал о своих тревогах? Впрочем… если бы все было так просто! Но давайте не будем паниковать раньше времени. Сначала поищем его в лагере. Сомневаюсь, чтобы ему удалось вот так просто незамеченным покинуть его. Хотя, я не прав. Что если он воспользовался… – Гэндальф не договорил, но помрачнел еще больше. – Как бы я хотел, чтобы он не сделал этого!

– Никуда он не денется, Гэндальф, – попытался успокоить мага Трандуил. – Вокруг лагеря расставлены посты караульщиков на расстоянии двадцати шагов друг от друга. Мимо них мышь не пробежит незамеченная.

– Хорошо бы, коли так, – заметил Гэндальф. – Но к несчастью наш малыш Бильбо столько раз доказывал, что общие правила не для него. Боюсь, что и в этот раз он решил сыграть с нами шутку. Все больше в этом убеждаюсь. Но хватит болтать! Давайте поищем его! Только сделаем это тихо, без криков. Ничего хорошего не получится, если мы развопимся на все Средиземье о том, что у нас хоббит пропал. Сразу найдутся лишние помощники. А это нам не к чему.

Однако поиски Бильбо в пределах лагеря результатов не дали. А потом Гэндальфу сказали, что следы хоббита обнаружены, и они уходят из лагеря и ведут в лес. Маг схватился за голову и стал рвать на себе волосы от досады.

– Ах, я старый болван! – ругал он себя. – Не углядел, не досмотрел. Нет мне прощения! Как давно он убежал?

– Прошел час, – ответил один из эльфов следопытов, которые обнаружили следы хоббита. – Но он не ушел далеко.

– А вот в этом я сомневаюсь! – с горечью воскликнул Гэндальф. – И, тем не менее, мы должны следовать за ним и догнать его, пока не случилась большая беда.

Быстро были составлены три отряда из самых быстроногих эльфов. Решено было отправиться в разные стороны. Гэндальф и Селеборн возглавили левый отряд, Трандуил и Элронд правый. Центральный отряд был доверен Торонгилу и принцу Леголасу. Два отряда быстро исчезли во тьме леса, а к Торонгилу подошли эльфы из лориэнской свиты и сказали, что Галадриэль просит его поговорить с ней.

– Что хочет сказать прекраснейшая из эльфов? – спросил Торонгил Галадриэль, когда предстал перед ней.

– Ты отправляешься на поиски Бильбо? – спросила Галадриэль.

Торонгил низко поклонился, что означало, что он отвечает положительно на ответ королевы.

– Хоббит пропал неспроста, – задумчиво покачала головой Галадриэль. – Его пропажа прямо связана с тем, что мы делаем. Если он не найдется, все пойдет прахом. Я говорю прописные истины. Но так получилось. Я тоже хочу помочь в поисках Бильбо. Возьми этот перстень и надень его. Он поможет тебе найти Хранителя.

И Галадриэль протянула Торонгилу Нэнью – волшебное кольцо с голубым сапфиром. Торонгил был потрясен, но ни слова не говоря взял кольцо и надел его на указательный палец правой руки и опять поклонился владычице эльфов.

– А теперь торопись, Эстель, – сказала Галадриэль. – Потому что силы тьмы не дремлют, и все мы находимся во власти мрака. Да поможет тебе свет сильмариллов.

И Торонгил отправился догонять Леголаса, уже ушедшего в лес, который был наполнен огнем эльфийских факелов. Поиски хоббита уже велись во все стороны.

Торонгил догнал Леголаса и с отрядом эльфов направился прямо, как ему выпало по жребию. Эльфы бежали быстро и легко, и непривычно молча, безо всяких разговоров и криков. Но ничего не ускользало от их всевидящих взглядов. Они успевали заглянуть под каждое дерево, под каждый куст, в каждую ямину и рытвину. Пламя их факелов освещало пространство на много шагов вперед. Оно было белым, словно разряд молнии. Эльфы очень ловко и стремительно залезали на деревья и исследовали кроны. Так что поиски были очень тщательными.

Хоббита нигде не было. Зато лес стал наполняться жизнью, и с востока, с той стороны, куда велись поиски, повеяло ледяным холодом.

Эльфы остановились. Торонгил тоже. Они с Леголасом посмотрели друг на друга.

– Ты чувствуешь? – спросил Леголаса Торонгил.

Эльф кивнул. В руках у него уже был натянут для стрелбы лук. В темноте при свете факела сверкнул острый и длинный, словно жало наконечник стрелы.

– Ты что-то слышишь? – опять спросил Торонгил. Он знал, что у эльфов слух не в пример тоньше, чем у людей. Сам он, как не прислушивался, не мог различить никаких посторонних звуков.

– Я слышу голос, – прошептал Леголас. – И этот голос призывает нас на помощь.

– Так вперед же! – Торонгил рванулся, но эльф удержал его.

– Подожди, – все тем же шепотом произнес он, – не следует торопиться. Темнота не на нашей стороне.

И обнажив мечи и приготовив луки и копья для стрельбы эльфы стали медленно пробираться вперед. Торонгил следовал в нескольких шагах от Леголаса, в любое мгновение готовый вступить в схватку.

И враг не заставил себя ждать. Они не успели сделать и тридцати шагов, как тишину ночи разорвал громкий треск ломаемых деревьев. Треск и хруст становился все громче и ближе. Кто-то очень большой и тяжелый ломился сквозь деревья. Эльфы едва успели разбежаться в стороны, как рухнули впереди деревья, и из-за них выскочил исполинский, высотой девять футов в загривке, вепрь. Это было ужасное чудовище. Огромное и беспощадное. Глаза монстра горели тусклым багровым огнем, черная шкура блестела от пота, а с острых кривых клыков на землю падали хлопья коричневой пены. Зловонный и тошнотворный запах буквально окатил всех холодной волной. Вепрь пронесся, словно гора, но никого не задел. Эльфы были слишком стремительны и легки, чтобы так просто попасть на его клыки. А вепрь промчался еще полсотни шагов, прежде чем остановился и повернул назад. Несколько секунд он рыл передними ногами и рылом землю перед собой, а потом сорвался с места и помчался в новую атаку. Земля загудела под копытами чудовища, а воздух вокруг огласился оглушительным ревом, от которого с деревьев попадали остатки пожухлой прошлогодней листвы.

В этот раз эльфы собрались вместе и сомкнулись в полукольцо, прямо на пути у зверя, который бежал крупными скачками, но почему-то зигзагообразно. Когда до него оставалось десять шагов, десяток стрел пробили короткое расстояние и разом вонзились в рыло вепря, заставив его остановиться. Вепрь словно не ожидал, что в него осмелятся стрелять. От неожиданности и боли он даже присел на задние ноги, и тут же в воздухе мелькнули еще два копья и на целый фут воткнулись в оба глаза зверя. Рев боли и ненависти на несколько секунд оглушил всех вокруг. Затем раздался грохот, и под ногами задрожала земля. Это поверженный враг обрушился на правый бок, несколько раз вздрогнул, дернул ногами и замер, с шумом испустив дух. Затем толстая и казавшаяся непробиваемой шкура издохшего зверя стала громко трескаться и лопаться, обнажая почерневшее мясо, с которого на землю начала капать темная слизь. Затем стали отваливаться прямо со шкурой целые куски прогнившей плоти. Показались коричневые кости. Запах, и до этого очень сильный, стал просто непереносимым.

Эльфы остались невозмутимы и спокойны, словно для них было обычным делом – повергать таких врагов. Один из эльфов бросил на труп горящий факел. Вспыхнувшее пламя охватило лежащую тушу целиком, затем взметнулось к вершинам деревьев, которые, словно живые, отпрянули в стороны, и открыли звездное ночное небо, которое светлым пятном показалось в черноте леса. Торонгил на какое-то время застыл, глядя на звезды.

– Пойдем, – осторожно тронув его за плечо, сказал Леголас. – Здесь мы уже ничего не выстоим. Надо идти.

Отряд двинулся дальше. Но очень скоро знакомый треск повторился. С шумом и грохотом и с премерзким хрюканьем и визжанием из тьмы вырвались еще три клыкастых создания, и с ними тоже пришлось вступить в схватку. С новыми противниками пришлось повозиться подольше. Они хоть и были немного мельче своего предшественника, но брали числом и свирепостью. Пришлось разделиться на три отряда. Схватка была утомительной, а расправа не такой скорой, как в первый раз. И все же ни один из эльфов не пострадал. Стрелы их разили точно, копья не знали промаха. Так что еще три разлагающихся и горящих трупа оставил за собой отряд Торонгила и Леголаса. А когда они пошли дальше, то слышали, как вдалеке с обеих сторон доносятся звуки сражения и дрожание земли под ногами. Что ж, отряды, возглавляемые Трандуилом, Элрондом, Селеборном и Гэндальфом тоже сражались с вепрями Черного леса.

До того, как наступил рассвет, который здесь в густых лесных зарослях почти не ощущался, Торонгилу и Леголасу пришлось встретиться еще с двумя вепрями. Так что к утру, все они были сильно утомлены.

А Бильбо так и не нашелся.

Утром три поисковые группы объединились. Гэндальф был мрачен, словно туча. Глаза его сурово сверкали в темноте. Казалось, они метали невидимые молнии. Печальны были и эльфы. Известия были неутешительными. Отправившиеся на поиски хоббита не только не нашли его, но и потеряли всякие следы, а вместе с ними и надежду.

– Мы должны его найти! – воскликнул Гэндальф. – Во что бы то ни стало. Я знаю это, и волнуюсь за Бильбо, как не волновался никогда в жизни. Ему грозит опасность, а у нас почти не осталось времени.

– Куда же мы пойдем? – спросил мага Трандуил. – Опять в разные стороны? Или построимся цепью и пойдем вперед?

Гэндальф на мгновение задумался. Его губы что-то неслышно бормотали, глаза были полузакрыты. Наконец он принял решение:

– Мы пойдем цепью, но надо, чтобы в поисках приняли участие все. Тогда мы охватим наибольшую территорию.

Никто не стал спорить с магом. Эльфы понимали, что это единственная возможность продолжить поиски и сделать их наиболее эффективными.

– И все же мы можем опоздать, – Торонгил подошел к Гэндальфу. – Возможно Бильбо уже мертв.

Настоящая боль отразилась на лице волшебника:

– Тогда мы должны найти его тело!

От яростного возбуждения, охватившего его, Гэндальф с силой стукнул посохом о землю. Земля отозвалась протяжным гулом. Словно где-то вдалеке заиграли дробь барабаны.

Торонгил ничего не сказал, но протянул Гэндальфу свою правую руку, на которой синим светом, вспыхнуло даденное ему Галадриэлью кольцо Нэнья. Маг увидел кольцо, и брови его поползли вверх от удивления. Также поражен был и Элронд.

– Откуда оно у тебя? – спросили они оба.

– Галадриэль дала мне его, – ответил Торонгил. – Она сказала, что если не будет другой возможности, я должен воспользоваться его силой.

– Возможно, ты прав! – воскликнул Гэндальф и открыл взорам присутствующих свое кольцо Нарья. – Сейчас именно такой момент. Элронд, сделай и ты то же самое.

Элронд не заставил просить себя дважды, и три кольца засверкали, затмевая своим светом даже пламя эльфийских факелов и костров. Затем опять, как в чертогах Лориэнского дворца, лучи трех колец собрались воедино и построились в треугольник. Затем в этом треугольники маг, воин и эльф явственно увидели Бильбо. Хоббит лежал в полной темноте, лицо его было перекошено болью и ужасом, ноги спутаны толстыми веревками, а руками он от кого-то отбивался, держа в них свой короткий эльфийский кинжал, который буквально сверкал голубым пламенем. Затем видение пропало, а лучи тонкими путеводными нитями устремились в лесную чащу.

Гэндальф, Элронд и Торонгил спрятали кольца, повернув их камнями внутрь, но лучи так и остались дрожать в воздухе и показывать направление.

Никто не стал ничего говорить, но все устремились в ту сторону, где несомненно должен был находиться хоббит. И так силен был всеобщий порыв, что деревья, которые всей массой вдруг преградили дорогу, очень быстро поредели и перестали представлять собой непроходимый бурелом.

Они бежали целый час. Ни разу не остановились, даже для того, чтобы перевести дыхание. Путеводные лучи исправно указывали направление. Наконец чаща поредела, но путь на многие мили был прегражден гигантской черной паутиной сверху до низу. Перед эльфами словно выросла непреодолимая стена из толстых густо переплетенных между собой веревок, крепких, словно стальная проволока. Три разноцветных луча ушли сквозь нее и затерялись вдалеке среди густых мохнатых и липких паучьих нитей. И когда эльфы стали рубить мерзкую паутину мечами и топориками, сотни крупных отвратительных и невероятно проворных пауков налетели на них со всех сторон…

Бильбо действительно сбежал из лагеря. Хотя за несколько минут до побега ни о чем подобном он даже не помышлял. Все получилось словно помимо его воли.

Сначала все было обыденно. Когда эльфы разожгли костры, он даже оживился и повеселел. Былые страхи отступили и улетучились. А вкусная еда и приятные напитки и вовсе приподняли ему настроение.

– И чего это я? – спросил сам себя Бильбо. – Чего зря волнуюсь? Чего боюсь? Разве за все свои приключения был ли я в такой безопасности, как сейчас? Столько народу меня окружают! Эльфы, Торонгил, Гэндальф. Да мне сейчас даже дракон не страшен!

Но про дракона Бильбо все же вспомнил зря. Почему-то при мысли о нем, ему сразу стало не по себе. Опять вернулся страх и прежние сомнения. Даже сытый желудок не радовал. Вновь засосало под ложечкой, как будто от голода. А с чего от голода? Разве он только что не поужинал славно преславно? И вина выпил целых два кубка. А в голове почему-то ясно, и нет той легкости во всем теле, какую дают хмельные напитки. Словно и не пил вовсе! Бильбо вдруг стало себя очень жалко. Так жалко, что хоть плачь. Что он и сделал. Две слезы выкатились из глаз Бильбо, повисли на поникшем носу, а потом свалились в жаркие угли костра и с шипением исчезли. От этого Бильбо почему-то стало еще горше.

– И что же это я такой несчастный-пренесчастный хоббит? – с болью в голосе воскликнул он. – Все хоббиты, как хоббиты, сидят себе в уютных норках, пьют после ужина чай, курят трубки, а я здесь, неизвестно где, на краю земли, среди чуждых мне существ, сижу, никому не нужный, и даже друзья со мной не разговаривают, словно меня и нет вовсе. Даже Гэндальф, тоже мне друг, называется. Как встретился с королями, да принцами, меня и замечать перестал. Словечком не перекинется. Конечно, кто я ему? Всего лишь хоббит. Ни эльф, и тем более не знатный принц или король. Замухрышка толстопузый. И ничего ему от меня не надо кроме Кольца.

И как только произнес он последнее слово, так сразу же и прикусил язычок и с опаской посмотрел вокруг. Не услышал ли кто, что он только что сказал? Но никто его не услышал. Эльфы были заняты, друзей поблизости и вовсе не было, и никто не обращал на него внимания.

– Вот-вот, – проворчал Бильбо, он так рассердился, что даже сжал кулак и погрозил неизвестно кому. – Даже выслушать меня некому. – Глаза его вдруг злобно сверкнули, когда он оглядел ночной лагерь эльфов и особенно шатер, в котором скрылся Гэндальф и владыки эльфов. – Кто меня слушать то будет? – эти слова Бильбо прошептал себе под нос. – Им от меня только одно и требуется. – Он схватился за нагрудный карман и нащупал в нем Кольцо. – Моя прелес-с-сть! Ее они у меня хотят отнять и что-то нехорошее с ним сделать. Чует мое сердце. Ох чует!

От подобной мысли хоббиту стало совсем плохо. На какой-то миг в голове у него пронеслась мысль, что зря он так размышляет, ничего подобного нет, и вокруг него друзья, и никто не желает ему плохого, и надо бы подойти к Гэндальфу и спросить его напрямую, почему он Бильбо так погано себя чувствует. И Гэндальф его успокоит и посмеется над его страхами и похлопает его, как прежде, по плечу, и снова станет все замечательно и великолепно, как и раньше. Но мысль эта была очень быстрая и мимолетная. Она появилась и исчезла. Улетела стремительно и безвозвратно.

Снова навалился страх. Мучительный и непереносимый. Теперь это был еще и страх за Кольцо. Бильбо вдруг стал подозрительно смотреть в ту сторону, где стоял главный шатер. До него вдруг донеслись голоса, которые там звучали. Тихим протяжным шелестом отдались они вдруг в ушах Бильбо и заставили его заскрипеть зубами от злости и сжаться в комок, словно от пронзительного холода.

Сначала он услышал голос Гэндальфа.

– Пора, пора забрать у него то, что не принадлежит ему, – хриплым злым голосом сказал кому-то волшебник.

– Правильно! – ответил другой еще более злобный голос, отдаленно напоминающий голос Трандуила. – А его следует оставить здесь навсегда.

– Но лучше всего будет смерть! – прошипел третий самый злобный голос. – Он уже давно заслужил ее. Проклятый Бэггинс. Ненавистный навсегда!

Туманом заволокло глаза Бильбо. Он перестал видеть и слышать то, что творилось вокруг. Теперь в его ушах молотками стучали три голоса, повторяя уже сказанное.

«Смерть! Смерть! Смерть ему!»

«Нет!» – захотелось крикнуть Бильбо, но он не сумел этого сделать, потому что ему не хватило воздуха.

И тогда он понял, что у него есть только одна возможность – спрятаться. Исчезнуть. Конечно же! Исчезнуть, стать невидимым и убежать из этого проклятого места, полного предателей, воров и обманщиков.

Бильбо судорожно сунул руку в карман и надел Кольцо. Оно словно само прыгнуло ему на палец. И сразу же увидел перед собой обеспокоенное лицо Гэндальфа.

– Никогда не надевай его, Бильбо! – умоляюще произнес волшебник. – Это не приведет тебя к добру.

– Шиш тебе, старый колдун! – прошипел в ответ Бильбо. – Хватит обманывать меня. Я знаю, почему ты запрещаешь надевать его. Тебе самому хочется это сделать. Так получай же!

И Бильбо показал воображаемому Гэндальфу язык. Но Гэндальфа уже не было. Вокруг были пустота и мрак. И еле-еле видимые отблески эльфийских костров, которые остались там, в том мире, где больше не существовало хоббита Бильбо Бэггинса.

Он тихо опустился на четвереньки и осторожно, как это умеют делать только хоббиты, пополз мимо эльфов и их огней. Внезапно он стал юрким и увертливым словно крыса. Не прошло и минуты, как он выбрался из лагеря, потом ящерицей выполз из освещаемого огнями пространства, а уж обойти караулы эльфов оказалось и вовсе пустячным делом. Когда лагерь и все связанное с ним оказалось далеко за спиной, он встал, и не снимая Кольца побежал. Побежал так скоро, как только мог. И бежал очень долго и очень быстро. И бежать было легко и весело. Временами ему казалось, что он не бежит, а летит, такая легкость была во всем теле. И Бильбо громко и радостно хохотал от радости, что оставил всех своих врагов с носом и так ловко провел их. И Черный лес ему уже не казался таким безжизненным и ужасным. Напротив, он гостеприимен, и в нем столько укромных уголков, где можно спрятаться. Надо спрятаться как можно глубже, чтобы никто и никогда не смог его найти. Эх, если бы найти пещеру! Самую глубокую и темную. Какая славная пещерка была у Горлума.

Множество глаз, самых разных цветов, размеров, светлых и темных сопровождало его. Смотрели ему вслед и пропадали во тьме.

Наконец он устал бежать, однако ноги продолжали, бешено отмеривать ярд за ярдом. И Бильбо вдруг понял, что если сейчас он не остановится, то сердце его не выдержит и разорвется в груди. Он испугался, и все равно остановиться не мог. Затем ему повезло. Что-то ударило по ногам, видимо он споткнулся, и хоббит кувырком полетел на землю. Прежде чем остановиться, он еще несколько раз перекувыркнулся через голову, затем ударился о ствол какого-то дерева и замер в нелепой и неудобной позе.

Тем не менее, хоббита охватила радость. Пьянящая радость победителя. Он блаженно вздохнул и закрыл в истоме глаза. Так захотелось отдохнуть. Хорошо бы даже поспать часок другой. Но сделать этого не довелось. Хоббит вдруг почувствовал, как что-то под ним зашевелилось. Сначала он подумал, что ему это лишь кажется, но потом явственно ощутил, как по его телу, оплетая ноги и грудь, ползут ожившие корни дерева.

Бильбо взвизгнул, а потом зарычал так злобно, словно он был собакой. Страх, который он ощутил в первое мгновение, тут же сменился неистовой злобой. «Какая-то дрянь хочет помешать ему? Ему, великому герою и хозяину Кольца? Не бывать такому!» Хоббит выхватил из ножен кинжал и стал со всей силы рубить проклятые корни, потом, опьяненный злобой и ненавистью, вцепился в них зубами. В его руках откуда-то взялась богатырская сила, потому что он с легкостью стал рвать самые толстые и крепкие на вид корни, хохоча при этом от удовольствия. теперь уже он в свою очередь почувствовал страх, но не свой, а страх дерева, которое хотело им овладеть. Вскоре оно уже не держало хоббита, а неистово пыталось вырваться из его ставшей вдруг железной хватки.

Бильбо сам отпустил дерево и погрозил ему пальцем. Как он был доволен собой! В эту минуту он ничего и никого не боялся. Встал и смело пошел вперед. Но через несколько шагов легкость прошла, и он начал ощущать смертельную усталость. Становилось трудно дышать. Со всех сторон на него навалилась неимоверная тяжесть. Дико заболела голова. Бильбо застонал и снял с пальца Кольцо.

И тут он увидел, почему ему так тяжело идти. Вокруг со всех сторон была паутина. Толстая и липкая паутина, сотканная гигантскими пауками, с которыми ему уже довелось встретиться в прошлый раз во время Первого путешествия.

Желая выбраться, Бильбо повернул назад, но и за спиной тоже была паутина. Сердце бешено заколотилось в груди. Хоббит понял, что угодил в новую ловушку. И эта ловушка была куда опаснее, чем схватившее его дерево. Бильбо попытался порвать ее руками, помня, как он только что с легкостью рвал опутавшие его корни. Но ничего не вышло. Паутина была крепкой, и натянутой, словно корабельные канаты, ему не удалось даже поколебать ее.

– Что же делать? – взмолился Бильбо. – Что делать? Сейчас сюда явятся пауки. А что будет если они меня узнают? А они непременно меня узнают! По запаху, или еще как, но обязательно узнают. Узнают и убьют. Без жалости и сострадания. Они ведь очень мстительны.

Он задергался, повел себя точно как муха, попавшая в паутину. И чем больше он дергался и пытался освободиться, тем больше и крепче опутывал его паутина.

– Надо рубить ее, – спохватился хоббит. – Ведь у меня есть кинжал. Острый эльфийский клинок поможет мне. Руками ничего не сделаешь.

Он не сразу смог дотянуться до кинжала, но благодаря упорству и отчаянным усилиям все же достал его. Сверкнул голубым светом эльфийский клинок, и Бильбо стал освобождать себя. Сначала освободил от пут руки, потом ноги, потом стал прорубать путь на волю.

Тяжелая это была работенка. Хоббит весь взмок и запыхался. У него болел каждый мускул, каждая жилка в теле, и когда до свободного от паутины пространства осталось не больше двух футов, первый паук спустился с быстротой, почти незаметной для глаза и попытался ужалить хоббита длинным острым жалом в спину. Каким-то седьмым чувством Бильбо почувствовал, что ему грозит смертельная опасность. Он обернулся, и его готовая рубить рука отсекла пауку голову.

Это был не самый большой паук. Размером он был не больше сторожевой собаки, но хоббита от его вида даже замутило. Он едва не упал в обморок и не сделал этого потому, что увидел, как впереди среди паутины в его сторону стремительно бегут еще три паука, куда более крупные, нежели этот.

Вот когда настоящий ужас обуял Бильбо Бэггинса, и он искренне пожалел о своем опрометчивом поступке. Все прежние мысли разом показались ему полной глупостью.

– Гэндальф! – пискнул Бильбо, выпутываясь из паутины. – Гэндальф, где ты? На помощь!

Никто ему не ответил. Зато перед лицом словно стрела пролетела брошенная одним из пауков паутина, зацепилась за торчащую из под земли корягу, и Бильбо тут же об нее споткнулся и упал. Тут же еще две паутины придавили его к земле. И все-таки слишком отчаянным воякой и опытным путешественником был Бильбо Бэггинс из Хоббитании, чтобы вот так разом сдаться и погибнуть не за грош. Он боролся до последнего и тут же разрубил все три паутины, вскочил на ноги и встретил пауков с мечом в руке. Увидев, что их жертва вооружена, пауки разом отступили и злобно зашипели. Их желтые глазки злобно сверкали пустыми равнодушными огоньками на фоне многолапых покачивающихся силуэтов. Каждый паук имел восемь глаз на маленькой головке, но они были расположены беспорядочно, отчего в темноте казалось, что пауков больше, чем их было на самом деле.

Впрочем, их было уже не три, а пять, а потом, не успел Бильбо и глазом моргнуть, как их стало восемь, и к ним присоединялись все новые и новые пауки. Даже считать их уже не имело смысла. Их злобное перешептывание, поскрипывание и постукивание приводило хоббита в отчаяние. Он все ждал, когда последует новая атака, но пауки медлили и почему-то не нападали. Бильбо решил, что они боятся его меча и стал пробираться через оставшиеся нити. Пауки медленно отступили, но преградили путь слева, так что Бильбо пришлось отходить от них вправо, и когда он вышел на свободное от паутины пространство, пауки разом бросились на него, но за два шага вновь остановились и опять стали шипеть, скрипеть и постукивать. Бильбо осторожно стал отступать, но пауки следовали за ним по пятам, а хоббит боялся повернуться к ним спиной, в то же время он опасался, что сейчас кто-нибудь непременно нападет на него сзади, и чудо, что до сих пор этого не случилось.

А пауков было уже несколько десятков, и они продолжали ползти перед Бильбо плотной массой, смотря на него сотнями горящих глаз. Но несмотря на свое несомненное преимущество, они все же не решались нападать или окружить хоббита. И тут до Бильбо дошло, что пауки не нападают на него по одной простой причине. Просто-напросто они его куда-то ведут, направляя каждый его шаг в нужную им сторону.

Это очень не понравилось Бильбо. Он сразу вспомнил, как точно так же совсем недавно проклятые кошки точно так же привели его под конвоем к королеве Берутиэль, которая попыталась у него выманить Кольцо.

– Тогда что же получается? – закипая от злости, воскликнул Бильбо. – Опять все повторяется! Вы приведете меня к кому-то, кто захочет Мою Прелесть?

И хоббит зарычал на пауков, как он только что рычал на дерево, и в этот раз это у него получилось еще внушительнее и страшнее. Рот у него раскрылся широко, как никогда не открывался, и внутри него сверкнули острые белые клыки, огромные, как у гоблина. Волосы на голове распрямились и встали дыбом, как шерсть у разозлившейся кошки. А клинок в руках засверкал голубым светом.

Пауки отпрянули назад, и хоббит с радостью набросился на них, разя кинжалом направо и налево. И так стремителен и быстр был его натиск, такая решимость и такая сила овладели им, что в первые же несколько секунд у его ног выросла гора из паучьих трупов, а оставшиеся в живых разбежались в разные стороны и скрылись из глаз.

– Вот так-то, – удовлетворенно произнес Бильбо, вытирая кинжал о штаны и убирая его в ножны. – Будут знать, кто здесь в лесу хозяин!

И хотя все его тело буквально разваливалось на части от боли и усталости, Бильбо пошел дальше на восток, потому что с запада до него донеслись звуки сражения и крики эльфов, среди которых ему даже показалось, что он слышит громогласный призыв Гэндальфа. Он узнал эльфов и сначала даже обрадовался, но только на мгновение, потому что сразу же подумал о том, что это погоня за ним, вернее даже не за ним, а за Кольцом.

– Всем оно нужно! – заскулил Бильбо и затрясся от злости и страха. – Все хотят отнять у меня Мою Прелесть. Но я не отдам ее. Не отдам. Это мое! Мой подарочек. Я спрячу его и спрячусь сам.

И хоббит побежал на восток, быстро, как только мог, словно в него вселились новые силы, и открылось третье дыхание. Он бежал, быстро и ловко, несколько раз падал, но не останавливался, а продолжал бежать, помогая себя руками, и ему это даже нравилось – бежать на четвереньках. Так получалось быстрее и надежнее. К чему тогда руки? Чего они бездельничают, когда ноги работают? Пусть тоже помогают.

Потом все же он снова вставал на ноги и бежал, как это и полагается нормальному хоббиту, затем опять падал и продолжал бежать на четвереньках, и руки у него в такие моменты удлинялись, а ногти на пальцах становились твердыми и острыми. Но самое странное происходило с глазами. Они горели желтым огнем, словно у кошки и были такими злыми, что если бы в этот момент Бильбо увидел себя со стороны, он сам бы ужаснулся и не поверил бы тому, что видит.

– Это не я, – сказал бы он. – Это монстр, чудовище. Это… да это же Горлум!

Но Бильбо не видел себя со стороны, и к счастью, столь ужасный облик проглядывался у него очень ненадолго и всего несколько раз. Затем он снова становился прежним хоббитом. Только не добродушным и веселым, а измученным и несчастным, испуганным и озлобленным. А еще смертельно усталым.

И усталость дала себя знать. Когда ночь закончилась, а это стало видно по серым отблескам и длинным черным теням, которые легли на землю, он просто свалился на землю и впал в глубокое забытье. Силы совершенно покинули его.

Прошло время, совсем немного, и из-за деревьев вновь показались пауки. Они упорно преследовали хоббита, благоразумно не показываясь ему на глаза и держась на порядочном расстоянии. Теперь они, сначала осторожно и нерешительно, потом словно по команде набросились на него со всех сторон и заработали лапами, тщательно опутывая его паутиной, и опутывали до тех пор, пока не превратили его в плотный сверток. Но ни один из пауков не сделал даже попытки ужалить или укусить хоббита. Напротив, они обращались с ним бережно и осторожно, словно им кто-то приказал это.

Сам же Бильбо только тихо стонал. Глаз он не открывал, потому что все еще находился в глубоком забытье. Даже, когда пауки поволокли его по земле, перешагивая через многочисленные корни деревьев и продираясь сквозь густые заросли колючих кустарников, он не очнулся и не осознал, что происходит.

Черный Лес закончился. Деревья расступились, открывая обзору огромную, разверзнувшуюся почти до горизонта, круглую котловину. Казалось, она появилась, потому что земля по неведомой причине вдруг провалилась из-за образовавшейся под ней пустоты. Впрочем, котловина не была глубокой, зато она была абсолютно безжизненной. В центре ее из белесого тумана тянулись к небу остатки разрушенных башен и стен – все, что осталось от некогда неприступной крепости Дул Гулдур. Над крепостью совершали свои ленивые круги огромные стервятники. Их тоскливые гортанные крики были единственными звуками этого печального и зловещего места.

Пауки не остановили своего движения, и смело устремились в котловину. Стервятники не обратили на них никакого внимания, и пауки со своей добычей скрылись в смрадном тумане, который стелился вплоть до самой крепости, где становился выше и плотнее.

Через час пауки добрались до развалин крепости и проникли во двор, где наткнулись на небольшую скалу, торчавшую из-под земли прямо под одной из башен, половина которой отсутствовала, словно ее срезало ножом. В скале оказалась глубокая черная расщелина, узкая и тесная. В нее-то пауки и запихали спутанного Бильбо. После этого они отступили и облепив выход из пещеры, стали раскидывать свои нити, и очень скоро плотная, почти непроницаемая паутинная ткань прочно и намертво запечатала Бильбо в плену. После этого пауки устремились прочь от этого места со скоростью, показывающей, что обратно они вряд ли сюда еще раз вернутся.

Когда Бильбо пришел в себя, то не сразу понял, что произошло. Ни рукой, ни ногой пошевелить невозможно, ничего не видно, к лицу что-то плотно прилегает, препротивно пахнет и мешает дышать. Запах этот был хоббиту хорошо знаком, и он сообразил очень скоро, что с ним сталось. Он оказался точно в таком же положении, как когда-то его товарищи гномы, развешанные на дереве. Разница была только лишь в том, что у гномов оставалась надежда на Бильбо, а хоббиту надеяться было не на кого, кроме как на себя. А на себя надеяться было сложно. Бороться за свое освобождение Бильбо уже не мог. У него не было ни сил, ни желания. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и опять впал в забытье.

Глава одиннадцатая ЗАМОК ВРАГА

Первая схватка с пауками была ожесточенная, но короткая. Как не проворны и ловки были пауки, эльфы расстреляли их из луков одного за другим, или же насадили на копья.

– Странно, – покачал головой Гэндальф, глядя на сражение, – пауки сами на себя не похожи. В них словно вселился злой дух.

Поведение пауков действительно было необычным. Надо сказать, что несмотря на свои размеры, а некоторые пауки Черного Леса достигают размеров коровы, они все же всегда оставались трусливыми созданиями и предпочитали нападать только на существа, окончательно запутавшиеся в их ядовитые сети и не имевшие возможности для сопротивления. А уж говорить о том, чтобы когда-нибудь они нападали на вооруженных эльфов, и вовсе нельзя. Такого не бывало. Сейчас же они словно взбесились. Нападали на эльфов, и даже неся большие потери, продолжали нападать и сражаться. Они плевались ядом, бросали свои сети, набрасывались с яростью бешеных псов, и справиться с ними было нелегко. И все же для эльфов не состояло труда расправиться с ними, хотя и пришлось немного отступить. Но за первой уничтоженной сотней, на место сражения сползлись наверно все пауки Черного Леса. Деревья были просто усыпаны ими, земля покрыта, словно мохнатым шевелящимся ковром из пауков, и даже без подсчета было ясно, что тут их не меньше тысячи. И понемногу они окружали отряд, отправившийся на поиски Бильбо. Окружал и опутывал сетями.

К стоявшим в центре отряда и почти не принимавшим участия в борьбе с пауками Гэндальфу и Торонгилу подошел Трандуил.

– Словно ими кто-то руководит, – хмуро сказал король лесных эльфов. – Никогда не видел, чтобы они себя так вели.

– Кажется, они готовят нам ловушку, – предположил Торонгил. – Пора звать подмогу из лагеря, или мы здесь провозимся до ночи.

– Помощь звать надо, – согласился Гэндальф, – мы идем в верном направлении, так что пусть они нас догоняют. А что касается этих тварей, то пожалуй пришла пора вмешаться мне.

И Гэндальф направился туда, где кипела особенно жаркая битва. Эльфы расступились, давая ему пройти, а пауки замерли, словно почувствовали, что на них движется сила куда более грозная, чем просто воинственные эльфы с копьями и стрелами. Маг и впрямь был грозен. Лицо его было искажено неподдельной яростью, одежда на нем трепетала, словно от сильного ветра, хотя не было ни дуновения. Руки он держал над головой. В одной из них сверкал посох, и когда он стукнул посохом о землю, земля задрожала и затряслась так, что пауки, которые сидели на деревьях, попадали с них, словно перезрелые яблоки. Одновременно с этим паутина, которая опутывала все вокруг гигантским шатром, заискрилась, затем вспыхнула ярким пламенеем и затрещала, как сухие поленья в камине. Охваченные огнем пауки тоже громко зашипели и затрещали, но деваться им было уже некуда, они сгорали в огне, а те, кто выскакивал из горящей сети, беспощадно истреблялись эльфами.

Пауки сгорели быстро, но паутина горела медленно и жарко. И ничего не оставалось делать, как ждать, когда она полностью прогорит. Только через час появилась возможность пройти в одном месте, где огонь не был столь яростным. Отряд выбрался из огненного окружения. Эльфы тут же разведали местность и убедились, что больше им ничего не угрожает. Врагов поблизости не было. Затем появились дозорные, которых выслали из основного отряда. Они сообщили, что эльфы снялись с лагеря и подходят к авангарду.

– Хоббит не возвращался? – тут же спросил их Гэндальф.

Эльфы лишь грустно покачали головами.

– Так я и знал, – огорченно вздохнул волшебник. Он выглядел крайне утомленным и расстроенным. – Надо продолжать поиски. Где наш путеводный луч? Надеюсь, он не растаял во время всей этой суматохи?

Тут же один из эльфов сообщил ему, что след хоббита нашелся. Ведет по-прежнему на восток, но сопровождают его также многочисленные паучьи следы.

– На восток, – задумчиво произнес Гэндальф. – Так я и думал. Это Оно ведет его на восток. Беда, если Бильбо прибудет в Дул Гулдур раньше нас.

– Я уже послал самых быстрых своих воинов к крепости Врага, – тихо сообщил магу Трандуил. – Надеюсь, они обгонят его или перехватят по дороге.

– Что ж, – согласился Гэндальф, – понадеемся на силу их рук и быстроту ног, а больше всего на удачу, но и сами тоже поспешим. Эх, жаль, что нет у нас ристанийских скакунов! Как бы они сейчас нам пригодились.

– Вряд ли бы мы продвигались быстрее, – ответил на это Торонгил, – ристанийские скакуны хороши в степи, да в чистом поле. Здесь же в густых зарослях и буераках, да среди темных деревьев, они были бы для нас скорее помехой, нежели подспорьем.

Торонгила поддержал Элронд:

– В прошлый раз, когда мы штурмовали Дул Гулдур, конница нам была необходима. Но сколько трудов стоило доставить ее незамеченной к логову Врага, знаю только я. Да и времени тогда было побольше.

– Не буду с вами пререкаться, – махнул рукой Гэндальф. – Верхом или пешком, но мы должны догнать хоббита до того, как он окажется в черной крепости.

Пока шел этот разговор, собеседники продвинулись вперед, оставив далеко позади место, где они сражались с пауками. К тому же к ним подтянулся и основной отряд, так что весь лес теперь наполнился эльфами. Всеобщее настроение было отнюдь не приподнятым. Все усилия, направленные на то, чтобы найти Бильбо, были потрачены впустую. Еще больше настроение испортилось, когда разведчики доложили, что следы хоббита пропали, и следы пауков их полностью поглотили. Услыхав эту новость, Гэндальф стал совсем хмурым.

– Что бы это значило? – спросил он Кеньо, эльфа, который возглавлял отряд разведчиков. – Они убили его?

– Непохоже, – ответил Кеньо. – Следов крови нет. Скорее они его просто захватили в плен и потащили с собой.

– И куда они его потащили? – в глазах Гэндальфа сверкнула надежда. – В свое логово? В глубь леса?

Кеньо вздохнул, зная, что последующие слова его разочаруют мага.

– Нет, следы пауков по-прежнему ведут на восток. Прямо по направлению к Дул Гулдуру. Туда же ведут путеводные лучи Эльфийских колец.

Гэндальф едва не выругался, и едва сдержался, чтобы не прийти в ярость.

– Вы догнали их? – сдавленным от волнения голосом спросил маг. – Мы сможем догнать пауков и отбить у них хоббита?

Кеньо покачал головой:

– Нет. Пауки умеют передвигаться очень быстро, когда им это надо. К тому же… – эльф не договорил, запнувшись на полуслове.

– Продолжай! – приказал ему Гэндальф.

– Мы встретили около трех десятков этих созданий. Они бежали нам навстречу с востока. Увидев нас, они пытались разбежаться, сиганули в разные стороны. Едва не удрали. Но мы им не дали, – Кеньо с явным удовольствием похлопал себя по изрядно опустевшему от стрел колчану, который висел у него на бедре. – Но хоббита среди них не было.

– Дальше? – дрожа от нетерпения, воскликнул Гэндальф. – Что было дальше? Вы побежали на восток и добрались до Дур Гулдура?

– В том-то и дело, что не добрались, – ответил Кеньо. – Впереди на всем пространстве от леса, до крепости, орки. И они явно знают о нашем приближении и ждут нас. Так что мы отступили.

– Орки? – в великом удивлении спросил Гэндальф.

– Орки? – повторили его вопрос эльфийские владыки, которые были рядом с Гэндальфом с самого начала разговора.

– Откуда там могут быть орки? – спросил Элронд. – Ведь мы полностью истребили это гнездо темных сил.

– Они вооружены, – подтвердил свои слова Кеньо. – И их там целая армия. И они ждут.

– Кого? – спросил Торонгил.

Гэндальф горько усмехнулся:

– Разве неясно, что они ждут нас? Кого же еще?

– Сколько их? – спросил Элронд.

– Не меньше четырех тысяч.

Некоторое время все молчали. Потом Торонгил пробуя, легко ли вынимается из ножен меч, пробормотал:

– Преимущество в численности меньше, чем в три раза. Что ж, бывало, что их было в пять раз больше, и мы одолевали их. Прорвемся и сейчас.

– Да, друг мой Эстель, – с горячностью воскликнул Гэндальф. – Прорвемся. Мы должны прорваться. Бильбо у них, и мы должны отбить его у врага. Есть еще время. У нас есть еще времени. Его немного, но оно есть.

Всем уже было известно, что предстоит бой, и эльфы бежали вперед с решительными лицами, на ходу строясь в боевой порядок.

До Дул Гулдура оставалось меньше, чем пол лиги, и они преодолели это расстояние, меньше, чем за час. Приближался вечер. Деревья вдруг стали редеть, но плотной беспорядочной толпой, показались между ними отряды орков. Они уже ждали эльфов, поэтому громко кричали гортанными хриплыми голосами, размахивали над головой оружием: кривыми широкими мечами, трезубцами, дубинами и молотами.

Это был передовой отряд орков, и чтобы сразиться с ним, эльфы даже не стали останавливаться, а с ходу врезались в ряды врага, осыпав их перед этим тучей стрел.

Орки ощетинились длинными тяжелыми копьями, но стремительные парирующие удары эльфийских клинков отклонили их в стороны. Эльфы вплотную приблизились к оркам и зазвенела сталь. Бой закипел жаркий и жестокий. Эльфы сражались молча, клинки их мечей ярко пылали, ослепляя орков и нагоняя на них ужас. Орки сражались неумело, но ожесточенно, при этом громко рычали и визжали, надеясь в свою очередь устрашить эльфов.

Орков в передовом отряде было около полтысячи. Эльфов напавших на них было почти в три раза больше, поэтому не прошло и десяти минут, как оставшиеся в живых орки бросились в постыдное бегство. Преследовать их эльфы не стали, зная, что там около останков крепостных стен их ждут новые полчища орков. Вместо этого они выстроились в стройные ряды и натянули луки, вложив в них длинные тяжелые стрелы для дальнего боя. Зазвенела тетива луков, и с громким гулом и ярким сиянием эльфийские стрелы полетели в погоню. И как ни быстры были орки, как не старались они изо всех сил, смертельные жала настигли их, и из сотни бежавших на четвереньках орков, до своих добежало едва ли больше десятка.

Теперь путь к замку Врага был свободен, и сам Дул Гулдур жутким зрелищем предстал взорам эльфов, Торонгила и Гэндальфа.

Он стоял в центре широкой неглубокой котловины, дно которой было абсолютно черным, словно его облили смолой и дегтем. Кое-где по нему стелились грязновато-серые клочья тумана. Словно сыр, изъеденный крысами, земля была полна дырок и нор, из которых изредка торчали оскаленные морды орков и троллей.

Сам замок, вернее его остатки, две осыпавшиеся крепостные стены, остатки башен по краям, напоминающие зубы старика, жалкие и безжизненные. Зато за стенами в небо черной стрелой взвилась центральная башня замка. Она тоже была повреждена, но оставалась почти целой, и ее зловещий и устрашающий вид заставлял трепетать сердца тех, кто на нее смотрел.

В небе над замком переливалась черными блестящими боками огромная туча, которая словно змея свилась в гигантское кольцо, внутри ее полыхали и разрывались багровые разряды молний. Они словно хотели вырваться из тьмы, но та не пускала их, постепенно ширясь и опускаясь к земле. Вокруг тучи с громкими криками и писком носились бесчисленные стаи воронья и огромнейших летучих мышей. Над самой тучей высоко в небе степенными кругами парили стервятники. Они предвкушали богатую жатву и терпеливо дожидались того момента, когда они смогут начать свой кровавый пир.

Внизу, вокруг остатков замка, плотным черным кольцом выстроилась неизвестно откуда взявшаяся армия орков. Узкоплечие и широкозадые, с длинными кривыми ручищами, на которые они часто опирались для большей устойчивости, орки ждали эльфов и не двигались с места. Постукивали в тишине их круглые деревянные щиты, плоские и выпуклые, круглые и овальные, порой и вовсе бесформенные. Глухо и печально позвякивали длиннющие копья, цепляясь друг за друга кривыми зубчатыми наконечниками. Все они были направлены в сторону леса, из которого появились эльфы.

При виде своих исконных врагов, орки пришли в неистовство. Затрубили рога. Заходили из стороны в стороны черные стяги знамен и высокие шесты с наколотыми на них черепами. В сторону эльфов полетели короткие и длинные черные стрелы, но потеряв силу, на излете падали, не долетев и половину пути. Враг был готов к встрече.

Гэндальф и его союзники быстро, буквально на ходу, обсуждали план дальнейших действий. Времени у них было очень мало. Когда маг увидел черную тучу над башней, он воскликнул:

– Кольцо! Оно уже там! Вместе с Бильбо. Самое худшее, что могло случиться, случилось. И все же время у нас еще есть. Хоть его и очень мало, но все же, до заката еще не скоро. Правда, эта туча! Она порождение тьмы и скоро окутает все вокруг. Мы должны добраться до этой башни и найти Бильбо раньше, чем эта туча опустится на землю.

Но путь к заветной цели преграждал многочисленный и сильный враг.

– Нам не победить их, – вздохнул, услышав возглас Гэндальфа Элронд. – Численное преимущество на их стороне.

– Это так, – уже охваченный жаром предстоящего боя, ответил ему Торонгил. – Но они ослабили себя, окружив башню. Если мы ударим в одном месте, то сможем прорвать кольцо и проникнуть внутрь и пробиться к башне.

– Да, да! – тут же согласился Гэндальф. – Это, пожалуй, лучшее, что мы можем сделать. Мощным точным ударом прорываем ряды орков и оказываемся в Дул Гулдуре. Там находим хоббита, затем спускаемся в подвал, находим Камень Магов и проводим ритуал.

– На словах все очень просто, – заметил Элронд. – Как сложится на деле, неизвестно. Шанс, что все получится, как задумано, невелик. Но он единственный. И мы должны использовать его. Да поможет нам свет Сильмариллов.

– Да прибудет с нами свет Сильмариллов, – согласился Гэндальф, и в его руке голубым пламенем затрепетал меч.

Эльфы разделились на три отряда по пятьсот воинов и тремя колоннами спустились в котлован и направились к развалинам некогда неприступной крепости. По дороге они скидывали свои зеленые плащи и шапки, под которыми на них оказывались великолепные сверкающие доспехи из митрила, кольчуги из белого серебра, такие же островерхие шлемы. Эльфийское воинство, до этого темное и неприметное в кронах леса, обернулось теперь серебряным морем, которое тремя волнами устремилось на черные отряды врага. Со стороны казалось, что они собираются ударить в трех местах, и орки не сразу сообразили, что силы всех трех отрядов на самом деле были направлены в одно место. Впереди центрального отряда широким и быстрым шагом шел Гэндальф, и меч его полыхал словно молния. Плащ за спиной мага колыхался так, словно вокруг него бушевала буря, хотя воздух оставался недвижимым, спертым и тяжелым. Шляпа с его головы упала на плечи, белые волосы и длинная борода его вздыбились, делая мага похожим на разъяренного льва. Чуть позади него шли Торонгил и Элронд, и их мечи тоже горели синим огнем. Три великих воина были прекрасны и величественны и сами по себе представляли великую силу и внушали врагам непреодолимый страх.

Орки, вылезшие из ям и пещер сделали жалкие попытки противостоять наступлению эльфов, но их тут же расстреляли из луков или проткнули копьями. Два тролля вылезли из черной трещины и заревели, мотая огромными губастыми головами, их маленькие глазки злобно, но подслеповато засверкали, ища на кого бы обрушить свою ярость. Однако при свете дня тролли неповоротливы, тупы и почти слепы, так что меч Гэндальфа снес голову одному, Торонгил и Элронд раскроили череп второму, прежде чем тролли поднялись на ноги и вступили в борьбу.

Ряды орков были все ближе, и когда до них оставалась сотня шагов, орки не выдержали и побежали в атаку, расстроив свои ряды, построение в которые далось им явно с великим трудом.

Орки бежали на четвереньках, дико вереща на ходу и волоча за собой оружие. Эльфы ускорили бег и налетели на орков, прежде чем те успели встать на ноги.

Словно раскаленный на огне нож вонзился в кусок масла. Три отряда стремительно соединились в единый клин и ударили всей мощью преисполненной ненавистью к оркам, и прошли их ряды почти насквозь. До стены и обвала осталось не больше десятка шагов, когда первоначальный натиск утратил силу и разрушительную мощь, после чего воины разбились на пары, и разгорелась битва. Это было сражение, по сравнение с которым встреча с передовым отрядом орков на опушке Черного леса, была ребячьей потасовкой. Кровь полилась ручьями. Черная и зловонная, как смола, кровь орков, и ярко-алая, горячая кровь эльфов. На землю полетели головы, а сама она задрожала под тяжестью падающих на нее тел. Грохот сражения стоял такой, что заглушил крики воронья, писк летучих мышей, стоны стервятников и грохотанье молний в туче, над битвой.

Гэндальф, Элронд и Торонгил и еще четверо эльфов из Ривендейла вырвались дальше всех и даже сильно оторвались от своих собратьев по оружию. Но, тем не менее, они ни на йоту не замедлили своего движения вперед, и продолжали пробиваться к замку Врага. Их двуручные мечи со свистом рассекали воздух, и ни один взмах оружия не пропадал даром. Эльфы стреляли из луков в упор и одним выстрелом пронзали сразу по несколько орков. Так что путь отважных героев был просто завален трупами поверженных врагов, которые, к чести их будет сказано, упорно налетали на них с каким-то особенным ожесточением. В этом последнем натиске, когда у эльфов закончились стрелы и затупились клинки, они гибли один за другим, пока из всего отряда не остались в живых только Гэндальф, Элронд и Торонгил, достойные называться великими воинами и героями будущих песен и легенд.

Все трое, словно выросли на две головы, такая от них исходила сила. Гэндальф разил врагов не только мечом, но и своим магическим посохом. Посох крушил врагов не хуже, а может быть и сильнее любого меча или копья. А уж устрашал он орков так, словно это был гром небесный.

Друзья сражались отчаянно и ожесточенно, столько силы вложили в свои действия, столько страсти, что когда неожиданно перед ними не осталось ни одного орка, они даже несколько удивились и остановились, ища, с кем еще сразиться. Но врагов впереди больше не было. За спинами возвышались горы убитых орков, за которыми гремела битва.

– В замок! – скомандовал Гэндальф.

Перед ними была стена и довольно высокая, а ближайшая брешь была в тридцати шагах и из нее уже лезли новые орки, и острые широкие мечи их угрожающе гудя крутились в воздухе. Элронд и Торонгил устремились, было туда, но Гэндальф зычным криком остановил их:

– Нет, мы пройдем здесь!

Он поднял над головой посох и с силой обрушил его на стену острым концом. Стена, до этого черная, словно уголь, стала красной, запузырилась, словно расплавленный металл, затем с грохотом рухнула внутрь двора, и судя по душераздирающим крикам, раздавила немало орков, прятавшихся за ней.

Гэндальф прыгнул на стену, навстречу ему метнулись горбатые силуэты гоблинов, но он смел их посохом, как метлой сметают мусор. Элронд и Торонгил присоединились к нему, и вместе прыгнули внутрь крепостного дворика. Здесь тоже было несколько десятков орков, но они тут же разбежались и попрятались, словно мыши при виде голодного кота.

– Туда! – Гэндальф указал посохом на башню, которая одиноко торчала в центре двора, один край ее был изломан и зиял черной дырой.

Он подбежал к башне, и тень от нее легла на Гэндальфа. Маг устремился к темному провалу, и уже хотел нырнуть в него, как увидел, что во мраке подземелья зажглись восемь белых глаз и вспыхнули словно фонари. Вслед за этим с шумом и лязгом из провала выскочил гигантский паук с длиннющими железными лапами и длинным стальным жалом. Как такая громадина пролезла, да еще так ловко и быстро в довольно узких проход, было непонятно, но размышлять было некогда. Паук всей массой своей возвысился над Гэндальфом, секунду его огромное тело висело над магом, после чего обрушилось на него всей своей мощью и тяжестью. Только там, где только что стоял маг, его уже не было. Он отскочил в сторону, и мечом попытался достать паука в мохнатую грудь. Но тот, в свою очередь, ловко увернулся от удара и попытался зацепить Гэндальфа лапой. Маг едва успел отбиться от сильнейшего удара мечом. Но толстая стальная нить пролетела у его лица, едва не располосовав его. Гэндальф опять успел отскочить. Однако посох его остался лежать у ног паука. Видимо ему удалось зацепить его и вырвать из руки Гэндальфа брошенной паутиной. Это было почти поражение. Маг лишился своего главного и самого мощного оружия.

Тут Элронд подбежавший к Гэндальфу, кинул в паука свой меч. Тот сверкнул в воздухе, сделал один оборот и воткнулся чудовищу в грудь. Черная струя пены, хлынула из раны. Движения паука чуть замедлились, но он продолжал отчаянно сражаться. Гэндальф и Торонгил с трудом сумели отрубить ему по лапе, после чего паук стал медленно отступать. Посох Гэндальфа он волок за собой и не подпускал к нему.

– Когда же ты сдохнешь! – яростно закричал Торонгил.

В голосе его уже начало звучать отчаяние. И было от чего. Двор снова стал наполняться орками. Они выползали из своих укрытий и осторожно почти ползком подкрадывались к месту поединка. Один орк вскочил на ноги и с копьем наперерез бросился на человека. Торонгил увернулся и, захватив руками копье орка, развернулся и бросил орка прямо под ноги пауку. Паук тут же ударом железной лапы в живот прикончил орка. Тот согнулся пополам и сдох, извиваясь словно червяк. Его копье осталось в руках Торонгила, и он метнул его в паука. Метнул очень удачно. Копье снесло пауку его маленькую, плюющуюся ядом голову, и он провалился внутрь подземелья. В эту же секунду Элронд прикончил сразу троих орков, осмелившихся напасть на него.

Призывно затрубил боевой рог. На стену, которую только что обрушил Гэндальф, вскочил Леголас и еще полтора десятка лесных эльфов. Они тоже пробились во двор замка, и теперь их стрелы вычищали от орков двор.

Гэндальф, Элронд и Торонгил бросились в подземелье, в котором скрылся паук. Он лежал, заслоняя собой узкий тоннель, и все еще шевелил лапами. Маг ткнул его посохом, и останки паука начали съеживаться и уменьшаться в размерах. Через несколько секунд от грозного и опасного противника осталось только несколько кусков засохшей плоти, да разбросанные по сторонам лапы.

Глава двенадцатая КАМЕНЬ МАГОВ

Троица продолжала свой опасный и тернистый путь. Словно зияющая пасть, бесконечный подвал поглотил их одного за другим. Подземелье было не природного свойства. Видно было, что он прорыт руками разумных существ, и стены тоннеля были тщательно выложены черными плитами, а зазоры между ними залиты черным свинцом. Друзья бежали быстро, не забывая впрочем, об осторожности. Мало ли, какие враги могли скрываться во мраке подвала Дул Гулдура? Однако в том, что хоббит должен был быть где-то здесь, сомневаться не приходилось. В темноте подземелья были отчетливо видны три разноцветных луча, протянувшиеся в пространстве. Они рождались из света, который лился из входа, и тянулись в глубину земли, ведя за собой трех обладателей эльфийских колец. И вели они по всей видимости к главному Кольцу, тому, что было у хоббита Бильбо. Бильбо Бэггинса из Хоббитании, сына Банго Бэггинса и Беладонны Тук.

И они нашли его. Тоннель внезапно кончился, превратившись в огромной величины подземный зал, в котором терялись в темноте стены и уносились в высь потолки. Об их высоте можно было судить только по гигантским черным колоннам, которые вырастали из пола и уносились вверх, где терялись в темноте. Здесь был унылый серый полумрак, и невозможно было определить, откуда идет свет. Ни одного факела, ни одного светильника нигде не было. И все же видимость была отличная. Но самым странным в подвале оказался пол. Он был гладкий, отполированный, и в нем все четко и ясно отражалось, словно в зеркале, такими же были стены, от чего пространство зала становилось бесконечным для взгляда.

Гэндальф, Торонгил и Элронд осторожно прошли к центру, готовые в любой момент к схватке с врагом, который мог здесь притаиться. Но на них никто не напал, и они, сопровождаемые тишиной и своими собственными отражениями на полу, беспрепятственно дошли до центра, где и увидели Бильбо и Камень Магов.

Камень Магов представлял собой пирамиду с тремя равносторонними и абсолютно гладкими серыми гранями. Пирамида лежала на зеркальном полу и отражалась в нем. Вместе с отражением Камень представлялся каким-то гигантским кристаллом.

Хоббит был буквально распят на одной из трех граней Камня Магов. Руки и ноги у него были раскинуты в стороны и прижаты к камню, при чем его правая рука почти касалась правой ноги в одной из вершин треугольника. Никаких пут или цепей на нем не было, но какая-то невидимая сила крепко удерживала его в таком положении. Глаза у Бильбо были закрыты, но они открылись при звуке шагов Гэндальфа и его спутников. Он увидел их, но не издал не единого звука, лишь по блеснувшим от слез глазам, друзья поняли, что он узнал их, и с радостными возгласами кинулись к нему.

Однако первая вспышка радости тут же сменилась удивлением и озабоченностью, когда они обнаружили, что не в силах освободить Бильбо из плена, в котором его удерживал Камень Магов. Хоббит лишь тихо стонал, когда его пытались оторвать от каменной поверхности кристалла. Наконец Гэндальф остановился и велел остановиться Элронду и Торонгилу. В волнении и глубокой задумчивости он несколько раз обошел Камень Магов, внимательно и тщательно осматривая его. Несколько раз он постукивал по нему своим посохом и даже пытался начертить на двух незанятых гранях руны. Однако начерченные руны тут же исчезали, и маг разочарованно вздыхал.

Элронд наклонился к Бильбо и тихо прошептал:

– Оно с тобой?

Губы хоббита беззвучно дрогнули, но Элронд понял, что он хотел сказать и бросился к Гэндальфу.

– Оно с ним! – громко прошептал он. – Это Оно его держит. Вернее Камень Келембримбэра удерживает Его, и хоббита вместе с Ним.

Гэндальф в великом волнении схватил Элронда за плечи:

– Конечно, ты прав, друг Элронд! В каждом твоем слове слышна мне твоя правота. Я должен был сам догадаться и спросить Бильбо про… – Гэндальф уже чуть было не выговорил слово «Кольцо», но вовремя остановился. Он посмотрел на Бильбо, затем его рука нырнула ему за пазуху и нащупала Кольцо. – Оно здесь! Неужели мы успели? Такая удача.

Маг застонал от усилий, потому что почувствовал, что не в силах поднять Кольцо, таким оно вдруг стало тяжелым, словно огромная каменная плита. Вот эта тяжесть Кольца и придавила несчастного еле дышащего и полуживого хоббита и прижала его к Камню Магов. Или это Камень с такой силой притянул Кольцо к себе? На эти вопросы отвечать было некогда.

Гэндальф вынул кинжал и вырезал кусок ткани с хоббитова жилета. Теперь Кольцо Всевластья стало доступным и зримым. Оно мерцало прекрасным, но зловещим золотым блеском, и было видно, какую оно причиняет хоббиту неимоверную боль. Гэндальф наклонился к Бильбо:

– Бильбо, малыш, ты узнаешь нас? – спросил он.

Хоббит вдруг открыл глаза и посмотрел на друга. Столько боли было в его взгляде, что Гэндальф, которого было трудно пронять, даже застонал, как будто не Бильбо, а его самого Кольцо прижимает к Камню Магов и пытается раздавить.

– Мы пришли к тебе на помощь! Ты понимаешь? Ты меня понимаешь?

Еле различимым движением Бильбо кивнул.

– Вот и славно! – обрадовался Гэндальф. – У нас мало времени. Еще немного, и Оно раздавит тебя. Убьет. Понимаешь? Оно убьет тебя, Бильбо. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Вместо ответа Бильбо закрыл глаза. Открыть их снова он уже не смог. Гэндальф продолжал говорить, и голос его дрожал. Такого тоже никто и никогда не слышал, чтобы голос великого мага дрожал.

– Теперь только ты сам можешь помочь себе, дружок. Только ты сам. И никто более. Ты должен расстаться с ним. Отдать его. Понимаешь? Всего лишь согласись отдать его, и Оно отпустит тебя к нам. Согласись, и все будет в порядке. Отдай Его нам. Отдай! Даром, просто так! Ну же, быстрее! Или будет поздно! И не думай, что мне нужно это трижды проклятое Кольцо. Я плевать на него хотел! Мне нужен ты! Понимаешь? Я хочу, чтобы ты жил, потому что ты мой друг. Ты слышишь? Ты мой друг, и я люблю тебя! Поэтому оставайся со мной, а не уходи туда, куда зовет тебя оно. Это проклятое Кольцо. Так что же?

Гэндальф даже затряс хоббита за плечи, и случилось чудо. Бильбо опять открыл глаза. Открыл глаза и громко прошептал:

– Забирай его и спаси меня, Гэндальф. Пожалуйста!

Две большие слезы скатились по лицу Бильбо, а Кольцо Всевластья на его груди ярко сверкнуло. Гэндальф тут же схватил его двумя руками, словно это было не простое золотое кольцо, а огромная булыга, и стал тянуть его к себе. По лицу его сразу обильно потек пот, руки напряглись, но кольцо не сдвинулось ни на дюйм. Оно проскользнуло сквозь пальцы мага, и тот отлетел навзничь и упал бы, если бы его не поддержали Элронд и Торонгил. Маг вновь бросился к Кольцу, схватил его и опять попытался оторвать его от хоббита, от невероятных усилий он даже застонал:

– Помогите мне! Ну же!

Но Элронд и без этого уже помогал ему, и по его лицу тоже тек пот, и мышцы на его руках вздулись, это было видно даже сквозь рукав его митриловой рубашки. Торонгил тоже был рядом, но он не тянул за Кольцо. Вместо этого он удерживал хоббита. И их объединенные усилия привели к тому, что Кольцо на миг оторвалось от груди Бильбо, и этого мгновения хватило для того, чтобы сила Камня Магов отпустила его. Хоббит со стоном сполз с плиты, но на пол не упал, потому что его бережно подхватил Торонгил.

– Отдайте мне его! – вдруг всхлипнув, закричал Бильбо. Почти завизжал: – Оно мое! Мое!

Больше он ничего не прибавил, потому что потерял сознание.

– Он умер? – спросил Торонгил.

– Нет, он не умер, – ответил Элронд. – И он еще поживет.

– Бедный Бильбо! – с искренней болью в голосе воскликнул Гэндальф, погладив хоббита по лицу. – Это чудо, что он еще выжил после всего, что с ним произошло. Но если он останется здесь, то шансов у него уже не будет. Его нужно вынести на верх, на воздух. Кто это сделает?

Маг строго и вопросительно посмотрел на Торонгила, тот понял его без слов:

– Я должен взять на себя ответственность за жизнь Бильбо?

– Да. Ты должен отнести его наверх и доставить живым в наш мир.

– А это правильно, что я оставляю тебя здесь? – с сомнением покачал головой Торонгил. – Тут опасно.

– Во-первых, мы остаемся вдвоем, – ответил Гэндальф. – Элронд и я. Во-вторых, даже если бы Бильбо Бэггинс стоял сейчас на ногах и был цел и невредим, в твердом уме и в полной памяти, я бы отослал бы вас. Ты человек, он хоббит, и вам обоим нечего делать здесь, где сейчас будут властвовать силы неподвластные простым смертным.

– Я тебя понял, Гэндальф, – ответил Торонгил. – Прости, что отнял у тебя время, ненужным вопросом и усомнился в твоем праве приказывать.

– Не стоит оправдываться, – Гэндальф устало махнул рукой. – Тобой двигали самые благородные мысли и искренняя преданность общему делу. Да и время у нас еще есть. Ритуал можно проводить только ночью, а она еще не наступила. Так, что ступай, и пусть свет твоей души поможет тебе против тьмы, что сгущается вокруг нас. Вот только оставь здесь Нэнью, кольцо, которое дала тебе в дорогу светлейшая владычица Галадриэль. Ибо оно нам сейчас понадобится здесь. Тебе же придется на обратном пути полагаться только на свои силы. И поспеши, пока солнце не зашло за горизонт, вам с Бильбо ничего не грозит. Прощай!

– Зачем ты говоришь прощай? – удивился Торонгил, отдавая магу Нэнью. – Мне не нравится это слово. Я тебе скажу до свидания, потому что уверен, что мы еще увидимся с тобой, Гэндальф. И с тобой, Элронд я тоже не собираюсь прощаться.

– Я провожу тебя до тоннеля, – ответил Элронд, подходя к Торонгилу и подталкивая его в ту сторону, откуда они пришли. – Хочу быть уверенным, что ты вышел отсюда. Ты не против, Гэндальф?

– Я не против! – Маг уже не смотрел в их сторону, потому что ходил вокруг Камня Магов, не сводя глаз с Кольца Всевластья, которое засверкало холодным золотым сиянием. – Только возвращайся поскорее. И оставь на всякий случай мне Вилью.

Элронд отдал Гэндальфу свое кольцо, которое сверкнуло белым светом и на мгновение разогнало царящую вокруг темноту.

Торонгил и Элронд вместе с Бильбо ушли, и эхо долго разносило между черных колонн звуки их шагов, а Гэндальф остался один у Камня Магов наедине с Кольцом Всевластья. Он поднял голову и посмотрел на потолок зала, но взгляд его затерялся в темноте. Тогда он поднял посох и направил вверх его острый конец, прошептал что-то, и сноп белого света устремился в высоту. Но тьма поглотила и его. Гэндальф ничего не увидел. Тогда он устремил свой взор на Камень Магов и прикованное к нему Кольцо Всевластья. И он увидел, что Кольцо находится не на том месте, где было несколько минут назад. Прежде оно находилось почти в центре серой грани волшебного камня, теперь же оно было почти у его вершины и продолжало медленно двигаться, дергаясь и тускло мерцая.

– Вот как? – пробормотал Гэндальф. – А я ломал голову, каким образом Кольцо должно вставляться в камень, в котором не единой впадины, не единой трещины.

Словно в ответ на его слова, Кольцо Всевластья дернулось и оторвалось от поверхности Камня. Еще бы секунда, и оно упало бы на пол к ногам Гэндальфа и покатилось бы прочь по зеркальному полу, но маг вовремя стукнул его посохом, и его удар со стуком вернул Кольцо обратно во власть Камня Магов.

– Ты пытаешься вырваться? – прошептал Гэндальф. Глаза его горели, руки дрожали, плащ за спиной колыхался, словно от ветра. Маг вдруг поймал себя на мысли, что ему просто невероятно хочется схватить Кольцо и освободить его от власти Камня, держащего его. Освободить и надеть на палец. Желание было столь велико, что Гэндальф застонал и отпрянул назад. – Нет! Тебе не сломить меня! Не сломить!

И с этими словами Гэндальф вновь шагнул к Камню Магов и посохом подтолкнул Кольцо Всевластья к его вершине. Он ощутил сильнейшее сопротивление, которое оказало ему Кольцо. Руки мага словно налились свинцом, ему даже показалось, что он слышит, как трещит и гнется его посох. Посох, который не могли разрубить ни топоры работы искуснейших гномов, ни даже эльфийские клинки. Гэндальф знал, что если посох сломается, то станет бессилен и он, и уже не сможет продолжить только что начатое дело.

За спиной раздались тихие шаги Элронда, и его рука успокаивающе легла на плечо мага. Гэндальф облегченно вздохнул и сразу почувствовал, что сила Элронда передалась и ему. Посох перестал трещать, и Кольцо послушно легло на вершину Камня Магов. И в ту же секунду его завораживающий блеск погас. Оно потемнело.

Зато Камень Магов вдруг стал наполняться оранжевым светом, словно внутри его разгорался огонь. Одновременно с этим он с тихим, едва слышимым гулом оторвался от пола и стал подниматься в воздух. Поднявшись на два фута, он недвижимо замер в воздухе.

– Началось! – закричал Гэндальф. – Ты видишь это, Элронд?

Эхо разнесло слова Гэндальфа, и вместе с ним оно вернулось обратно, усиленное в несколько раз, так что даже ушам стало больно. И под ногами вдруг вздрогнул пол, затрясся и заходил ходуном. Гэндальф и Элронд едва устояли на ногах.

– Солнце заходит! – сказал Гэндальф. – Тьма наступает.

Он поднял левую руку, на которой яркими разноцветными лучами засверкали три эльфийских кольца. Сотни тоненьких ярких лучей, переливаясь всеми цветами радуги, полетели к потолку зала и осыпали его звездами. Всего их вспыхнуло не меньше тысячи, но самыми яркими и крупными среди них были семь звезд, которые сложились в созвездие, точно такое же, какое было изображено на черном флаге Гондора.

– Теперь мрак нам не страшен, – торжественным голосом объявил Гэндальф. – С нами свет сильмариллов, с нами свет сердец всего народа эльфов, который в любой момент станет стеной против мрака. Да будет с нами светлая сила, да поможет она одолеть мрак!

С этими словами маг скинул с руки эльфийские кольца, и они, с легкостью слетев с его пальцев, повисли над Камнем Мага. И сразу три ярких ослепляющих луча вырвавшиеся из волшебных перстней опустились на три нижних угла, после чего кольца медленно кружась и переплетаясь лучами опустились на грани Камня наделись на нижние углы так же, как Кольцо Всевластье было надето на верхнюю вершину пирамиды.

И сразу Камень Магов перестал переливаться оранжевым светом и погас, но только на время. Не прошло и минуты, как он снова стал светиться, и каждая грань светилась тем светом, какой источало эльфийское кольцо, лежавшее на нем. Одна грань переливалась нежно-голубым светом, другая была белой, словно снег, сверкающий на вершинах гор, и последняя третья грань стала алой, словно кровь героев.

– Вот он наступает момент, которого я столько ждал! – воскликнул Гэндальф. По лицу его текли слезы, и весь облик мага был светел и торжественен. Никогда не видел его таким Элронд. А ведь он знал Гэндальфа не одну тысячу лет. Маг поднял посох и указал им на Камень Магов. – Смотри, Элронд, сейчас здесь появится заклинание, которое снимет с Кольца Всевластья его магию и лишит его всех темных чародейских сил.

Гэндальф и Элронд в ожидании затаили дыхание и замерли.

Глава тринадцатая ПРЕРВАННЫЙ РИТУАЛ

Камень Магов продолжал светиться, и свет его становился все ярче и сильнее. И вот уже на одной из его граней, на той, что была красная, как рубин стали проявляться один за другим непонятные символы.

– Руны предначальной эпохи, – тихо сказал Элронд. – Я узнаю почерк Келебримбэра. Это действительно его рука выводила эти слова.

Сначала появилось всего четыре руны, в разных местах и далеко друг от друга, за ними стали, занимая свободное пространство, проявляться все новые и новые символы, и вот уже руны сложились в слова, а слова в предложения.

Гэндальф поднял посох, провел им по рунам, и они засверкали золотом. Засверкали так ярко, что маг даже прищурился.

И одновременно с этим вокруг опять раздался грохот, дрогнула под ногами земля, и в этот раз так сильно, что маг даже опустился на одно колено, а Элронд отпрянул назад. Рядом с ним вдруг стала падать одна из колон. Она падала медленно и с шумом, затем на ее пути оказалась другая колонна, и падающая колонна рухнула на нее, и вот уже они вместе полетели вниз.

– Читай, Гэндальф! – закричал Элронд. – Быстрее читай! Мы здесь не одни!

Ответом ему был страшный грохот еще двух рухнувших колонн. Фонтаном под ними взорвался зеркальный пол, и огромная огненная трещина вдруг открыла свою пасть.

Опираясь на посох, Гэндальф поднялся и стал читать то, что было написано на красной стороне Камня Магов. Это были непонятные древние заклинания, значения большинства из которых не знал даже Гэндальф. Но маг старательно и громко проговаривал слова, в едином ритме постукивая посохом. Древние стихи звучали примерно так:

Нариан, Нариан!

Силь кул куйвиэ!

Корон анга лах.

Танта тир эриге,

Руин ранта рам!

С каждым новым словом грохот вокруг нарастал, но еще громче читал Гэндальф, и его могучий голос звучал громче ломающихся и падающих колон, качающихся стен и рева огня, который вырывался из трещины в полу.

Когда он произнес последнее слово, то золотые руны на Камне Магов тут же пропали, потому что весь волшебный кристалл теперь залился золотом. Все три стороны. Три эльфийских кольца были теперь у самого основания камня, из каждого из них опять вырвался луч, лег по кромке и достиг вершины пирамиды, где в плену лежало Кольцо Всевластья. Три луча встретились прямо на нем, и Кольцо вспыхнуло таким ярким светом, словно образовалось новое солнце.

Гэндальфа почувствовал, как что-то сильное и могучее толкнуло его в грудь, и заставило оторваться от пола. Он пролетел несколько шагов и упал навзничь. Однако посох из рук маг не выпустил. Он с трудом поднялся и вновь направился к Камню Магов. Тугая невидимая стена стала ему преградой. Маг шел вперед и не отводил взгляда от Кольца, которое продолжало сверкать и гореть. Эльфиййские кольца продолжали пускать в него свои лучи, и самым ярким и мощным из лучей был красный луч, который испускала Нарья – кольцо огня, которое совсем недавно было на пальце Гэндальфа.

Камень Магов вдруг вздрогнул, затем медленно, как мельничный жернов сдвинулся с места и стал крутиться вокруг собственной оси. Сначала он крутился медленно, затем скорость его вращения стала увеличиваться и вот уже три грани завертелись так быстро, что невозможно было различить их. Сверкало золото внутри трех ярко горящих лучей, которые слились в единую фигуру, которая напоминала уже не пирамиду, а конус. И чем быстрее вращался Камень Магов, тем слабее сверкало Кольцо Всевластья. Вспышка слабела и постепенно гасла. От нее густыми клубами валил черно-красный дым. Словно живое, Кольцо стонало и ревело, не желая отдавать Магию Огня, которую отнимали, высасывали из него три эльфийских кольца, выкованные когда-то величайшим мастером среди эльфов Келембримбэром.

Потрясенный Гэндальф смотрел на это и думал о том, хватит ли у него сил на то, чтобы провести весь этот ритуал до конца. Где-то далеко-далеко еле слышимый звучал голос Элронда. Но маг не понимал, что тот кричит. И он не видел, как из стремительно расширившейся огненной трещины, которая отделяла его от Элронда, появляется огромная рогатая голова с горящими огнем глазами носом и ртом, вооруженным громадными клыками.

Камень Магов стал замедлять свое вращение. Кольцо Всевластья на его вершине уже не пылало яркой вспышкой. Оно мерцало, словно уголек, и лишь редкие искры сыпались от него в разные стороны.

– Магия огня снята! – вне себя от радости закричал Гэндальф.

Упругая невидимая стена, которая сдерживала его и не подпускала к Кольцу и Камню Магов, вдруг исчезла, и Гэндальф беспрепятственно подбежал к вожделенному месту.

Камень Магов уже был не золотой, а как прежде трехцветный. Одна грань белая, другая красная, третья голубая. Красная сторона пирамиды вновь была чистой. Ни одной руны не было видно на ней. Такой же чистой была и белая сторона. Зато на голубой грани пирамиды уже горела золотом одна руна и в десяти дюймах от нее тускло замерцала вторая.

– Магия Воды! – облизав пересохшие губы, воскликнул Гэндальф. – Заклинание, снимающее Магию Воды. О, поскорее бы! Никогда я не был столь нетерпелив.

И вдруг издалека до него донесся слабый, еле слышимый голос Элронда:

– Гэндальф, обернись! Обернись, Гэндальф! Обернись же!

Маг обернулся. Далось ему это с великим трудом, потому что взор Гэндальфа был словно прикован к Камню Магов и золотым рунам, рождавшимся на синей его грани.

– Что еще? – проворчал он.

И тут глаза его открылись в изумлении. И хотя он увидел стену огня, бушевавшую перед ним, и отделявшую его от Элронда, он удивился не этому. Его поразила черная тень, которая росла вслед за огнем из той же трещины в полу, которая расширялась и поглощала пол, стремительно оплавляя зеркальные куски толщиной в целый фут. Одна за другой проваливались черные колонны, и там, где они исчезали, их место тут же занимали столбы пламени, рвущиеся из глубин. С невидимого потолка с грохотом и шумом летели огромные каменные куски, совершенно бесформенные и безобразные. Они пробивали пол и тоже давали ход огню. Гэндальф почувствовал, как накалился воздух вокруг него. И все же он смотрел не на огонь. Черная тень, продолжала подниматься из глубины пламени и принимать очертания огромного великана.

– Балрог! – воскликнул Гэндальф. – Порождение Тьмы! Кто привел тебя сюда?

Чудовище не ответило Гэндальфу, оно с силой ударило себя в грудь, затем высоко подняло ногу, другую, уперлось длинной рукой, вылезло наружу и горой нависло над магом. По всему телу балрога искрились белые и фиолетовые искры, в правой руке у него пламя сформировалось в огромный трезубец, в левой руке у него засверкала сеть, сотканная из тысячи молний. Балрог заревел, в его реве с трудом, но можно было распознать слово «Прочь!», и кинул сеть на Гэндальфа.

– Это ты мне говоришь прочь? – вне себя от гнева закричал Гэндальф, сверкнул меч над его головой, и сеть балрога распалась на куски, которые разлетелись в разные стороны и с грохотом ушли в стены или сгорели в огне. – Ты мне, слуге Солнечного Света и искателю Истины смеешь что-то приказывать?

Гэндальф сделал еще шаг вперед и летевший ему в грудь трезубец великана также со звоном разлетелся на куски.

– А теперь возвращайся туда, откуда ты пришел! – громовым голосом приказал Гэндальф и поднял Магический жезл. – Прочь!

Вспышка белого огня вырвалась с конца жезла и ударила балрога в грудь. Тот несколько мгновений стоял, пораженный могуществом мага, затем сил на сопротивление у него не осталось, и он рухнул обратно в огненную бездну. И пламя вновь объяло его черную фигуру, исчезающую в глубинах земли.

– Вот так-то! – зло сказал Гэндальф.

Самодовольная усмешка скривила его губы, но затем лицо мага вновь омрачилось. Он увидел, как еще две черные тени, еще большие, нежели предыдущая, выходят из огненной стены.

– Я еще успею, – Гэндальф оглянулся на Камень Магов. Он был уверен, что пока он возился с первым балрогом, Заклинание Воды уже проявилось. Каково же было его удивление, когда он увидел рядом с Камнем высокую седовласую и длиннобородую фигуру в белоснежном одеянии. И изуродованная игрой света, ее же тень на стене мерзким чудовищем нависла над фигурой с протянутыми к ней искривленными, как ветви сгоревшего дерева, руками. – Саруман? Саруман Белый? Ты ли это? – Удивление на лице Гэндальфа тут же сменилось радостью: – Ты пришел к нам на помощь? Но как ты узнал?

Гэндальф кинулся к магу, но тот взмахнул рукой, поднялась над его головой белая мантия, сверкнул в руке магический жезл. Прогремел, перекрывая царящий вокруг грохот, приказ:

– Стой на месте, Истари Олорин, известный здесь под именем Гэндальф Серый!

Свои слова Саруман подтвердил движением магического жезла. Быстрым движением он начертил в воздухе непонятный знак, и Гэндальф не смог сделать ни шагу вперед.

– Что ты делаешь? – закричал донельзя удивленный маг.

– Я спасаю тебя! – ответил Саруман и рассмеялся, указывая жезлом Гэндальфу за спину. – Одному тебе с ними не справиться.

Гэндальф обернулся и увидел над собой силуэты трех балрогов. Три великана уже склонились над ним, и маг даже ощутил их горячее обжигающее дыхание на своем лице.

– Продолжай ритуал! – закричал тогда Гэндальф. – Не думай обо мне, Саруман!

Маг взмахнул над головой посохом, и балроги отпрянули от него. Но сделав три шага назад они тут же опять стали приближаться к Гэндальфу. Тот стоял и ждал их с жезлом в одной руке, с мечом в другой.

– Как я могу не думать о тебе, Гэндальф? – спросил, тем временем Саруман подходя к Камню Магов и снимая с него Нэнью. – Ведь они погубят тебя. А ты мой друг!

Говоря эти слова, Саруман недобро усмехнулся:

– Я не могу так поступить с тобой, Гэндальф.

Он надел Нэнью на палец, и громким сильным голосом стал читать Заклинание Воды:

Наин, наин!

Гул аро вилин,

Дуин, гаэр вал!

Вингрос эро глин,

Арн нор, ним палан!

Гэндальф не видел, как Саруман снял с Камня Магов эльфийское кольцо. Но когда вдруг синие лучи вырвались из-за его спины и ударили в балрогов, которые сразу же отпрянули назад и стали шипеть и раздуваться, он был поражен. Балроги стали отступать, от них шел сильнейший пар, внутри заполыхали фиолетовые молнии. Затем первый балрог просто погас, словно свечка, которую залили водой, второй балрог превратился в густую тучу пара, которая повисла над огненной пропастью и растворилась в огне. Третий же балрог просто-напросто взорвался, как фейерверк, какие Гэндальф пускал на празднике в Минас Тирите. Маг оглянулся и увидел, как Саруман надевает на палец Вилью, а Нанья с его пальца пускает последние лучи. Лицо Гэндальфа исказилось невероятной болью.

– Что ты делаешь, Саруман? – закричал он. – Разве ты не снял Магию Воды с Кольца Всевластья?

– Нет. Но я уничтожил балрогов, которые хотели уничтожить тебя, Гэндальф Серый! – ответил Саруман. – Но их так много, что мне придется воспользоваться и Магией Воздуха.

Гэндальф сделал попытку приблизиться к Саруману, но ничего не получилось; расстояние между ними сократилось на какой-то фут, не больше. Маг оглянулся и увидел, как из огненной пропасти один за другим вылезают еще пять балрогов. И все подземелье опять содрогнулось от их появления.

– Не делай этого, Саруман! – чуть не с мольбой закричал Гэндальф. – Не трать Заклинание на балрогов. Сними с Кольца Магию Воздуха.

– Ах, Гэндальф! – махнул рукой Саруман. – Ты опять со своими бредовыми идеями. К чему это? Что толку возиться с этим Кольцом, когда эти порождения тьмы лезут наружу? Мой долг уничтожить их.

– Нет! – закричал Гэндальф. В отчаянии он махал посохом и проговаривал какие-то слова, пытаясь снять преграду, которая не подпускала его к Саруману и Камню Магов. На балрогов, которые огненной стеной приближались к нему, он даже не смотрел.

На белой грани волшебного кристалла уже сверкало золото рун, и Саруман торжественно водя по ним посохом начал декламировать Заклинание Воздуха:

Вилиэн, Вилиэн!

Сун хини, виан лом

Ним Курилла!

Ильмен лото, гонд кам

Эр квенгилла!

С Вильи на его пальце бурным потоком, как горные ручьи весной, полились белые молнии, пролетая над головой Гэндальфа, они устремились на балрогов. Словно все ветра мира забушевали в подземелье. Балроги сначала запылали еще ярче, но затем они заревели от боли, потому что белые ветра стали столь сильными, что балроги пригнулись, пытаясь преодолеть их силу, и медленно отступили. Но молний становилось все больше и больше, и вот уже одного за другим балрогов стало уносить прочь, словно осенние листья. Они отрывались от пола, и их разносило на части, и они также исчезли в огне, из которого появились.

Когда исчез последний балрог, наступила гробовая тишина.

Пораженный увиденным, Гэндальф смотрел на Сарумана и не мог произнести ни слова.

– Больше эти безделушки мне не нужны, – сказал Саруман, сбрасывая с пальцев Вилью и Нэнью, словно ненужный мусор. – Они сделали свое дело. – Затем он так же чуть ли не с брезгливостью сбил щелчком пальца с Камня Магов Нарью.

Эльфийские кольца жалобно звякнули о пол и покатились прочь от Сарумана. Тот с усмешкой поглядел, как они зигзагами катятся к Гэндальфу:

– Тебе они теперь тоже не помогут!

– Зачем ты это сделал? – прохрипел Гэндальф. – Я отказываюсь понимать тебя!

Саруман резко повернулся к Гэндальфу и закричал визгливым старческим голосом:

– Потому что все это не к чему! Все эти заклинания. Все это ерунда. Детские забавы. Ты полагал, что умнее и мудрее меня, Митрандир – Друг Эльфов и любимец валаров?

– Что ты такое говоришь, Саруман? Я не понимаю тебя!

– Все ты прекрасно понимаешь, – с неожиданной злобой в голосе ответил Саруман, – хотели обойтись без меня?

Гэндальф смутился:

– Мы просто… – он не договорил, Саруман прервал его.

– Мы просто хотели сделать все за твоей спиной, уважаемый Глава Совета Светлых и Мудрых! – передразнивая Гэндальфа, изгиляясь и прыгая на месте, произнес он. – Зачем нам ты, старый глупый ничтожный болван?

– Ты ошибаешься, Саруман! Мы вовсе так не думали! Просто в последнее время ты не слушал меня, – опять стал оправдываться Гэндальф. Он еще на два шага сумел подойти к Саруману, но расстояние между ними все еще было большим.

– А кто ты такой, чтобы я слушал тебя? – зарычал Саруман. – Разве ты Глава Совета? Разве ты кем-то поставлен надо мной, чтобы я слушался тебя и был покорен твоей воле?

– Откуда такие мысли? Разве мы не равны друг перед другом в своем предназначении?

– Конечно нет! И никогда не были равными, потому что ты всегда хотел быть первым! Даже там, за пределами этого мира, когда его создатели Великие Валлары решали, кого из истари послать в Средиземье, чтобы оградить его от сил тьмы? Разве не предпочли они тебя мне? И мне не пришлось доказывать, что я не менее тебя достоин этой миссии?

– Разве такое было? – крайне удивленный воскликнул Гэндальф. – Ведь ты раньше меня пришел сюда.

– В том-то и дело, что ты пришел последним. Какие интриги ты плел там без меня? Думаешь, я не догадываюсь? А Кольцо Огня? Почему именно тебе подарил его Сирдан? Почему не мне? Как ты все это объяснишь? Все вы держите меня за дурака! Но я не такой. Я умнее вас всех вместе взятых. И знаешь почему? Потому что ты шатаешься туда сюда, облазил все Средиземье, вынюхивая и выискивая. А я узнал все, не отходя со своего места. Каково? И все-то ты носишься с этим Кольцом. Кольцо! Кольцо! И что Кольцо? Чего это тебя так достала эта безделушка? Вот сейчас на твоих глазах я овладею им и никакие силы тьмы не смогут противостоять мне в этом. Думаешь в этом Камне только Заклинание Трех Эльфийских Колец? Нет!

Два заклинания спрятано в нем!

Одно, чтоб Кольцо одолеть,

Другое, чтоб им овладеть!

Но ночью, не днем.

Вот и пришло мое время. Разве не более почетно овладеть Кольцом и поставить его себе на службу, нежели просто уничтожить его, как желаешь этого ты?

По мере того, как Саруман говорил это, Камень Магов терял свои яркие цвета. Яркий огонь тихо и неуклонно угасал в нем, и серый булыжный цвет стал пятнами покрывать его грани. Вскоре лишь в самой его сердцевине едва мерцал оранжевый отблеск. Зато все ярче и ярче сверкало Кольцо Всевластья на его вершине.

Гэндальф сокрушенно покачал головой:

– Так ты скрывал от нас свои знания, Саруман?

– До поры до времени, Гэндальф. До поры до времени.

– Но ведь Кольцом Всевластья нельзя овладеть! – воскликнул Гэндальф. – Это второе заклинание, о котором ты говоришь – очередная ловушка Саурона. Как ты не понимаешь этого? Ведь не зря Саурон похитил Камень Магов и спрятал его здесь в Дул Гулдуре. А ты истратил силу Эльфийских колец впустую. Что ты наделал?

– Опять твои пустые фантазии! – отмахнулся, словно от назойливой мухи, от Гэндальфа Саруман. – Ты слишком труслив для истари. Тебе не хватает храбрости. Но где же, где же оно?

Последняя фраза вырвалась, словно помимо воли Сарумана, и он сразу прикусил тонкие бескровные губы. Гэндальф это заметил:

– Ты ждешь, когда появится Заклинание? Опомнись же, Саруман! Неужели ты не понимаешь, что это не ты овладеешь Кольцом, а оно тобой, при чем в одночасье. Ты станешь еще более страшным чародеем, нежели Саурон!

– Оставь свои бредни для других! – взорвался Саруман. Он стукнул посохом об пол, затем направил его в сторону соперника.

Гэндальф почувствовал как неведомая и могучая сила подняла его в воздух, затем сильнейший удар в грудь отбросил мага назад. Еще мгновение, и он окажется в той же гиене огненной, где были рождены, а затем уничтожены балроги. Маг успел прочесть заклинание и остановил себя прямо над огнем. Саруман опять взмахнул посохом и направил его в Гэндальфа, но тот успел отбить магический удар направленный в него. Затем плащ за его спиной сложился наподобие крыльев, и Гэндальф вернул себя туда же, где был. Он бросился к Саруману, но опять наткнулся на невидимую и непроходимую стену.

– Бельвидер! Над мадрил! – зло крикнул Саруман.

Гэндальф вновь почувствовал, как его ноги отрываются от пола. Затем он увидел свое отражение в зеркальном полу. Утомленный, взъерошенный и растерянный старик с развевающимися длинными волосами, бородой и плащом. Затем его взгляд ушел вперед, упал под ноги Саруману, и глаза Гэндальфа раскрылись от удивления.

– Что ты увидел? – обеспокоено крикнул Саруман. Он даже подпрыгнул на месте, боясь, что Гэндальф хочет зачаровать его ноги. – Хочешь меня обезножить?

Гэндальф не ответил. Но Саруман и сам уже понял, что его так поразило. Камень Магов висел в воздухе рядом с Саруманом. А внизу зеркальный пол отражал его четвертую грань, ту, что была его основанием. И на этой серой грани явственно виднелись пылающие чернотой новые знаки. Внешне отдаленно они напоминали руны, только в них отсутствовала та четкость и строгость линий. Они были искривлены так, словно их выводила дрожащая рука сильно нетрезвого писца.

– Вот оно! – торжествующе захохотав, закричал Саруман. – Оно! Мордорский язык, сауроновы письмена! Песнь Эарендила, прочитанная задом наперед. Так вот для чего здесь зеркальный пол! Ха-ха-ха!

Черное заклинание тем временем полностью проявилось на Камне Магов, и Кольцо на нем засверкало так, как не сверкало еще никогда.

– Остановись, Саруман! Ты губишь себя! – в отчаянии закричал Гэндальф. Он все еще находился в воздухе, и у него уже не было сил, чтобы бороться с той силой, что увлекает его все выше и дальше. – Оглянись, и посмотри, для кого ты стараешься!

Гэндальф с отчаянием смотрел в огонь, в котором сгинули балроги. Только теперь в огненной стене явственно виднелись новые черные силуэты. Девять всадников на бешеной скорости мчались издалека и их силуэты стремительно увеличивались в размерах. И уже слышался стук копыт и ржание коней, звон металла и шорох черных плащей.

– Это назгулы! Посланцы Черного Властелина! – снова закричал Гэндальф, и голос у него срывался. – Они отнимут у тебя Кольцо сразу же, как только ты освободишь его! Курунир, я призываю тебя твоим истинным именем. Опомнись, пока не поздно!

– Отнимут? Что за вздор? Да они станут подвластны мне также, как все остальные, и ты в том числе! И не смей называть мое истинное имя. Оно не подвластно тебе!

Саруман в который уже раз отмахнулся от Гэндальфа, он нагнулся над Камнем и поднял над ним свой посох. Громом прогремел в подземелье его голос:

– Брелельмо, дьелельво, краставра! – продекламировал он каркающим вороньим голосом, и вокруг сразу повеяло трупным смрадом. – Атнаоесал, аднилутнил мра!

На последнем его слове раздался громкий треск и звон, и Саруман в растерянности остановился, потому что не смог читать дальше. Зеркальный пол под ним вдруг покрылся многочисленными трещинами, такими частыми, как нити паутины, что всякое изображение исчезло.

– Это ты сделал? – взвыл Саруман и обернулся к Гэндальфу.

В последний момент Гэндальф догадался сделать это. Собрав все силы и прочитав заклинание, разбивающее волшебные зеркала, он словно копье бросил свой посох в пол. Туда где треугольником лежали Нарья, Вилья и Нэнья. Посох воткнулся в зеркало, уйдя в него концом на целый фут, эльфийские кольца вспыхнули вокруг него светлыми звездами, и от жезла стремительно побежали в разные стороны миллионы трещин. Добрались они и до Сарумана, скрыли его изображение, а потом поглотили и отражение Камня Магов вместе с Черным Заклинанием.

Гэндальф упал рядом со своим посохом, схватился за него одной рукой, притянул его к себе, вынув из пола, другая рука его сгребла Нэнью, Нарью и Вилью, и совершенно обессиленный он замер. Глаза у него закрылись.

В десяти шагах от него метался от бешенства и полного бессилия Саруман Белый. Он рвал на себе волосы и одежды, колотил по полу жезлом, пытаясь вернуть ему прежнюю зеркальную гладь. Но все было тщетно. Нельзя разбитое зеркало вновь сделать гладким. Наконец, забыв про гордость и надменность, он упал на колени и заглянул под Камень Магов. И тут из его глотки опять вырвался рев. В этот раз это был рев отчаяния, потому что взгляд его поймал лишь последние тающие и сливающиеся с серостью камня, руны. Черное Заклинание исчезло. И Саруман Белый не успел овладеть Кольцом Всевластья. Он стоял перед Камнем Магов на коленях, и ничего не мог сделать.

Трещины побежали теперь уже по граням каменной пирамиды, затем от нее стали отваливаться куски, посыпался песок, и вот уже весь камень распался на куски, которые рассыпались в прах.

Кольцо Всевластья несколько секунд оставалось в воздухе. Оно еще продолжало сверкать, но его сияние быстро угасало. Наконец оно сверкнуло последний раз и потемнело, после чего упало на пол, раздался неестественно громкий звон, затем оно быстро покатилось прочь.

– Стой! – Саруман опомнился и бросился вслед за Кольцом. Но через несколько шагов, невидимая стена, созданная им же самим против Гэндальфа, остановила его и отбросила назад. – Куда?

Кольцо быстро катилось к гигантской трещине, в которой все еще, хотя и не так сильно, как прежде, полыхал огонь. Но огненная стена быстро опускалась обратно под землю вместе с девятью всадниками, которые все еще продолжали отчаянно понукать коней, но уже не приближались, а отдалялись все дальше и дальше, и силуэты их стремительно уменьшались в размерах. Тягучий и тоскливый вой, протяжный и полный разочарования заглушил дробный топот копыт. Это, видя, что цель ускользает от них, выли назгулы. Кольцо покатилось скорее. Как живое, оно подпрыгивало, словно от нетерпения.

Раздался стук. Это посох Гэндальф упал, преградив Кольцу дорогу. Оно подпрыгнуло, пытаясь перепрыгнуть его, но посох тоже поднялся, и оно стукнувшись об него, отлетело обратно. Затем последовала еще одна попытка. И опять Гэндальф не дал Кольцу катиться дальше. Кольцо отлетело назад и покатилось снова. Теперь оно пыталось миновать посох, обойдя его справа. Но скорость его снизилась. Видимо и у него заканчивалась сила, что заставляла его катиться, и конец Гэндальфова посоха вдруг стал тонким, словно игла. Маг протянул руку вперед и надел Кольцо Всевластья на свой посох, который тут же потолстел и таким образом стал самой надежной клеткой для Кольца Всевластья.

– Нет! – закричал со своего места видевший все это Саруман Белый. – Нет! Отдай, Гэндальф! Ты овладел им не по праву!

Лишь эхо было ответом Саруману. Гэндальф даже не обернулся в его сторону. Гигантская уродливая тень, что металась за спиной Сарумана, просто заплясала в неистовстве, а потом разом уменьшилась и приняла свой обычный облик, какой и должен быть у нормальной тени. Саруман замахал кулаками, словно кому-то угрожал, затем повернулся вокруг себя, описывая своим посохом широкий круг, рассыпались серые и белые лучи вокруг него, и завернулся в свой широкий белоснежный плащ. После чего он упал и затих без движений. Скомканная белая горка, стала уменьшаться, а потом и вовсе растаяла, словно сгусток пара.

Раздался дикий, душераздирающий рев. Это, закрылась, чуть ли даже не захлопнулась гигантская трещина, поглотив остатки огненной стены вместе с назгулами. А вовремя, потому что один из назгулов уже был так близко, что рука его уже схватилась за край, но захлопнувшаяся трещина обрубила ее по локоть, и рука несколько секунду судорожно сжимала и разжимала кулак. Длинные тощие пальцы с острыми кривыми когтями дрожали. Затем рука упала на пол и поползла в сторону Гэндальфа, но через десяток дюймов она остановилась, сжалась в последний раз и затихла. Еще через секунду на ее месте лежали лишь черный дымящийся прах. Последние клубы пламени вырвались из трещины и погасли в воздухе.

Подземелье вновь погрузилось в непроницаемый мрак и оглушительную тишину…

Когда Гэндальф открыл глаза, то увидел что он сидит на полу поддерживаемый Элрондом. Маг оглянулся туда, где только что был Саруман Белый. Ничего, кроме непроглядного мрака он не увидел.

– О, Элронд, – прошептал Гэндальф, глядя на друга печальными и наполненными невыносимой болью глазами, – как же ты вовремя! У меня уже почти нет сил.

– Там наверху, эльфы одержали полную победу над орками! – радостно сообщил Элронд.

Гэндальф горько вздохнул и с трудом произнес:

– Увы, про себя я этого сказать не могу. Правда полным поражением это тоже не назовешь, но и до победы теперь опять, ох, как далеко. – Затем глаза мага гневно сверкнули, и голос его вдруг наполнился силой. – Ах, Саруман, Саруман Белый! Я не могу в это поверить. Разум отказывается принять это, но Враг перетянул тебя на свою сторону и теперь ты у него на службе. Предатель!

Глава четырнадцатая и самая последняя ДОМА!

Спустя три месяца после описанных выше событий, восьмого марта одна тысяча триста семьдесят седьмого года по хоббитанскому летоисчислению ровно в пять часов утра к Большому мосту через Брандуин неспешно, понурив укрытые капюшонами головы, подъехали два всадника. Один был на великолепном белоснежном и тонконогом скакуне ристанийской породы, другой на низкорослом сером в яблоках пони с большими лиловыми глазами, пушистыми ресницами и густой челкой.

Это были маг Гэндальф и хоббит Бильбо.

Бильбо Бэггинс, сын Банго Бэггинса и Беладонны Тук вернулся домой из своего Третьего самого опасного путешествия, в котором его жизнь действительно не раз висела на волоске от гибели.

И это было самое печальное его возвращение. Не было мешков с золотом на седлах пони, не было подарков от эльфов. Не было веселого солнышка и задорного хоббичьего смеха при встрече. Бильбо пробирался в свой дом в темноте, словно вор, боясь, что кто-нибудь его заметит. И хотя на этот раз Бильбо был твердо уверен, что его дому ничего не грозит, потому что его охраняет его двойник, созданный когда-то Гэндальфом, и не гонится за ним в этот раз премерзкий и опаснейший Горлум. Но на душе было так тоскливо, что хоть плачь.

Почему? Пожалуй, если бы Бильбо задали такой вопрос, он затруднился бы на него ответить. А если бы он немного подумал, то наверняка сказал бы:

– Это потому, что Гэндальф все время хмурый и неразговорчивый.

А Гэндальф стал таким, после того, как с помощью Элронда и Торонгила выбрался из подземелья Дул Гулдура. К этому моменту Бильбо окончательно пришел в себя, хотя до этого он находился почти в бессознательном состоянии и очень смутно помнил, как Торонгил и Элронд поднимались вместе с ним наружу. Очень смутно он помнил и то, как при выходе со всех сторон на них навалились орки, как только они оказались на свежем воздухе. Вокруг уже было по вечернему темно, и у орков в лапах горели факелы. Торонгил и Элронд сражались как львы, защищая себя и хоббита и не давая оркам проникнуть в подземелье, откуда они только что выбрались. Их мечи сверкали подобно молниям, и гора убитых ими орков быстро росла у их ног. А когда сил у Торонгила и Элронда уже почти не осталось, и до Бильбо дошло, что все кончено, он с трудом встал на ноги, вытащил свой кинжал и встал рядом с Торонгилом, чтобы встретить последний натиск врага, орки, вместо того, чтобы ринуться в последний победный бой, вдруг растерянно оглянулись, и в их плотных рядах появилось смятение. Они заметались, побросали факелы и попытались скрыться. Но скрыться им было некуда. Путь в подземелье им закрывал Торонгил, хоть и раненный и усталый, но все еще грозный и беспощадный. Позади со всех сторон их теснили лесные эльфы, только что прорвавшиеся в замок. Их был целый отряд во главе с Леголасом. Не прошло и двух минут, как с орками было покончено, и два друга оказались в окружении эльфов. Они буквально свалились эльфам на руки – так были обессилены оба. Бильбо опять впал в беспамятство. Последнее, что он помнил, как заботливо Леголас рассказывал Торонгилу:

– Орки за стенами разбиты и уничтожены, их остатки только что разбежались и попрятались, словно крысы по всем щелям. Мы выискиваем и уничтожаем их. А как вы?

– Мы здесь, – ответил Торонгил. – А вот Гэндальф остался там внизу. Элронд уже пошел к нему…

Дальше все пропадало в дымке беспамятства.

Когда Бильбо пришел в себя, над ним было чистое и голубое небо. От черного облака не осталось и следа. Вокруг был разбит лагерь эльфов. Рядом сидел, опершись на свой посох Гэндальф. Он совсем ссутулился и выглядел невероятно усталым и хмурым.

– Очнулся? – спросил он хоббита, когда увидел, что он открыл глаза. – С пробуждением.

Бильбо поднялся, продрал глаза и молча присел рядом с магом. Тот протянул ему флягу:

– Выпей, дружище. Тебя это взбодрит.

Это был знаменитый Гэндальфский напиток из корня мандрагоры. Хоббит сделал несколько обжигающих глотков и почувствовал, как горячая жизнь потекла по его изможденному телу.

– Забирай и это!

Бильбо увидел перед собой острый конец магического жезла, на котором сверкало золотом Кольцо Всевластья.

– Моя прелесть! – не выдержал хоббит, подставляя лодочкой руки. – Ты возвращаешь мне его?

Гэндальф помрачнел еще больше:

– Да, я возвращаю его тебе.

Кольцо упало в ладони Бильбо, и тот поспешил спрятать его у себя за пазухой. Маг покачал головой:

– Оно все еще властно над тобой, мой бедный хоббит. И ты предан ему несмотря на все страдания и беды, что оно тебе причинило.

– Ничего подобного, – ответил Бильбо. – Просто оно мне нравится. Очень красивая вещь. А что касается бед и страданий, то оно теперь безопасно. Ведь ты очистил его от зла, Гэндальф. Не так ли?

– Если бы это было так, – после недолгого молчания ответил маг. Он стал мрачнее той тучи, что витала над Дул Гулдуром вчера вечером.

Бильбо растерялся. Он понял, что что-то не так. Вся веселость и бодрость разом слетели с него:

– У тебя не получилось?

Гэндальф опять помолчал.

– У тебя не получилось? – с упрямой настойчивостью повторил свой вопрос Бильбо. Голос у него дрогнул.

– Ты сам ответил на свой вопрос. Не получилось. Да, именно так! Не получилось. Лучше не скажешь!

Бильбо словно оглушили чем-то тяжелым. Он сидел потрясенный и не знал что делать и что говорить.

– Значит, все было напрасно? – пробормотал он.

– Ничего не бывает напрасным! – резко ответил Гэндальф. – Ты слышишь, Бильбо Бэггинс? Ничего!

– А как же тогда?

– Вот так. Просто время для этого еще не пришло. Может быть в будущем, лет через сорок, или того больше, мы сможем возобновить нашу попытку и снова сразиться со всемирным злом. Пока же на это у нас нет сил. Сейчас нам не победить Кольцо, это уж точно.

– Но тогда Кольцо нас может погубить! – воскликнул Бильбо, хватаясь за внутренний карман, в котором спрятал Кольцо Всевластья.

– Нет, у него тоже на это нет сил, – ответил маг. – Слишком многое случилось там внизу. Во всяком случае, несколько десятилетий пройдет в ожидании.

– В ожидании? – удивился хоббит. – Что это значит?

– Это значит, что ты все еще остаешься Его Хранителем. Понятно?

– Понятно, – воздохнул Бильбо.

Гэндальф смягчился:

– Ничего тебе не понятно, малыш Бильбо. Не дано тебе этого понять. Во всяком случае пока.

Бильбо вздохнул:

– Значит Кольцо теперь опять остается у меня! Даже не знаю, радоваться мне или печалиться. С одной стороны, я так к нему привязался, что просто не в силах расстаться с ним. С другой же, уж больно оно тяжелое. Так тяжело, просто спасу нет. Устал я от него. Очень устал.

– И все же, пока Оно останется при тебе, – твердо сказал Гэндальф. – Во всем Средиземье сегодня нет существа, которому бы я доверил быть Его Хранителем, кроме тебя.

– Это почему же? – удивился Бильбо. – Мне и вдруг такая честь?

– Честь? – воскликнул Гэндальф. – Не честь это, Бильбо, а тяжкое испытание! И я не знаю, выдержишь ли ты его? Обещай мне, что вернувшись домой, ты спрячешь его в самый дальний ящик своего стола и больше никогда не наденешь его! Прошу тебя, обещай! Если ты не послушаешь меня и наденешь его, случится беда. А если вдруг такое случится, что тоже возможно, то пообещай мне, что тут же сложишь с себя звание Хранителя и возложишь его вместе с Кольцом на другого хоббита.

– На другого? Это на кого же?

– На того, на кого я тебе укажу. Но не волнуйся, пусть это будет очень близкий для тебя хоббит. Ты сам поймешь, кто будет достойным сменить тебя на посту, и назовешь мне его.

Бильбо задумался, поглаживая себя по карману. Глазки его вдруг заблестели и забегали из стороны в сторону.

– Я вижу, ты колеблешься? – Гэндальф с суровой решимостью надвинулся на хоббита и крепко взял его за плечи. – Ты не хочешь выполнить то, что я прошу? И я не прошу этого, я требую. Да требую! Или конец нашей дружбе! Выбирай!

Хоббит и маг с минуту молча смотрели друг на друга, затем Бильбо замахал руками:

– Что ты, что ты, Гэндальф, так разгорячился? Хорошо, я принесу тебе клятву, которую ты требуешь. Наша дружба, для меня дороже всех колец на свете. Даже моей прелести. Хочешь, я его выброшу? Прямо сейчас, хочешь?

– Не время еще тебе расстаться с ним, – облегченно вздохнул Гэндальф. – Так ты клянешься?

– Да, я клянусь.

– Я рад, что не ошибся в тебе, Бильбо Бэггинс.

И Бильбо принес Гэндальфу клятву, которую он от него потребовал, и после этого, все вместе они отправились прочь из Дул Гулдура и из Черного Леса. В самом начале похода их покинул Дунадан Торонгил. На прощанье он крепко обнял хоббита и пожелал ему счастья и долгих лет. И Бильбо было очень тоскливо с ним расставаться. Все что он мог сделать, так это пригласить большеногого друга к себе домой. И Торонгил обещался быть. Потом ушли на север лесные эльфы Трандуила и Леголас вместе с ними. Так что по Черному лесу хоббита и мага сопровождали эльфы Золотого леса и Селеборн, а также Элронд и его эльфы из Ривендейла. И никто не мешал им на обратном пути. Затем Бильбо отправился домой, и Гэндальф, как и обещал в Лот Лориэне, отправился вместе с ним, и преодолев не мало дорожных преград и трудностей, однако в этот раз вовсе без опасностей и неприятных встреч. Довелось ему также погостить неделю в Ривендейле у Элронда. Здесь во время одного из обедов Бильбо стал свидетелем странного и малопонятного разговора между Гэндальфом и Элрондом.

– Что ж, – сказал Элронд, – не пора ли подвести итоги?

– А пришло ли время? – задумчиво произнес Гэндальф. – И есть ли чему подвести итог?

– А разве нет? – Элронд подошел к магу и положил ему на плечо руку. На пальце у него вдруг сверкнуло сапфиром Вилья. – Почему это мы решили, что все будет так просто и скоро?

– Ты прав, – ответил Гэндальф. – Мы нашли Кольцо Врага и захотели уничтожить его, лишив трех магий. Однако нам удалось сделать лишь треть дела. Из трех магий, Кольцо лишилось только магии огня.

– И в этом виден перст судьбы.

– Перст судьбы?

– А разве нет? Ведь мы лишили Кольцо его главной силы. У него больше нет магии огня. Ты слышишь, Гэндальф, Магии огня.

Гэндальф оживился:

– Я понял, о чем ты говоришь, Элронд Полуэльф. Конечно, теперь Кольцо может исчезнуть в жерле Огненной горы. Но сможем ли мы повторить то, что нам уже не удалось однажды? Не проиграем ли мы снова?

Элронд кивнул на Бильбо, который сидел за столом и уплетал очередное лакомство, мало прислушиваясь к разговору, который был ему не совсем понятен:

– А что если поручить это дело твоему хоббиту?

– Я уже думал об этом, – ответил Гэндальф. – Но сможет ли тот, кто столько лет был Хранителем, уничтожить столь дорогую для него вещь? Не дрогнет ли у него рука. Но ты прав, это должен сделать хоббит. Только пусть это будет другой хоббит.

– Другой хоббит? – удивился Элронд. – А есть ли такой?

– Нет, пожалуй, сейчас такого нет. Но в будущем он разумеется появится. Уж очень хорошо я изучил этих хоббитов. Они удивительные создания. И мы еще мало знаем, на что они способны.

– Тогда нам остается ждать?

– Да. ожидание наш удел.

Больше о Кольце Всевластья маг и эльф не разговаривали. Во всяком случае при Бильбо.

А затем пришла пора покинуть и Ривендейл. Хоббит и маг отправились на запад. Вдвоем они достигли главного городка Хоббитании. И вот сейчас они стояли и смотрели на пристанище Бильбо.

Под мирный стук копыт они переехали мост и ступили на землю Хоббитауна. Небо было фиолетово-черным и щедро усыпанным звездами. У самого горизонта уныло висел изрядно похудевший месяц. Главный город хоббитов был погружен в глубокий предутренний сон. Даже собаки во дворах, уставшие брехать всю ночь, и те устали и угомонились. И тут хоббит вдруг почувствовал, как тяжесть, давящая на него все это время, стала потихоньку отпускать его. И не так стало тоскливо на душе, и сердце стало биться ровнее, и почему-то захотелось петь, или хотя бы помурлыкать себе под нос что-нибудь веселенькое. И дымок, тянувшийся из труб, вдруг показался ему таким вкусным, что просто защипало глаза.

Никем не замеченные друзья проехали к усадьбе Бильбо. За забором и садом возвышался Холм, под которым находилось жилище Хоббита.

– Ну, вот я и дома! – воскликнул Бильбо, открывая калитку. – Под Горой! Наконец-то!

– Я рад за тебя, – ответил Гэндальф. – Рад, что ты снова дома.

– Правда? – обрадовался Бильбо. – Ты рад за меня?

– Еще как. Радость меня просто распирает, – Гэндальф выглядел совершенно искренним. – Надеюсь, ты угостишь меня чем-нибудь, прежде чем выставишь за дверь и помашешь мне рукой на прощанье?

– Что ты такое говоришь? Конечно же, я тебя угощу! И даже очень угощу!

Бильбо подпрыгнул на месте от радости и побежал к дому. Распахнул входную дверь и скрылся за ней.

– Ну вот, – добродушно посмеиваясь, проворчал Гэндальф, – а лошадей в конюшню конечно же должен заводить я. Ну и порядки у нашего почтенного господина Бэггинса. Так-то он встречает гостей.

И через час Бильбо и Гэндальф уже сидели в креслах, с громким скрипом раскачивались назад и вперед и вовсю попыхивали трубками. Дым в гостиной стоял коромыслом. Перед ними стоял опустошенный стол, на котором виднелись следы роскошного ужина.

– Как же хорошо дома! – с блаженной улыбкой на лице произнес Бильбо. – Ты не поверишь.

– Видя тебя, не поверить нельзя! – рассмеялся в ответ Гэндальф.

Раздались едва слышимые шаги, и друзья увидели, как в гостиную заходит упитанная фигура в длинной ночной рубашке со свечой в руке.

– Кто это? – подпрыгнул на своем месте Бильбо. – Ах, да это же я! Но как же я изменился!

Это действительно был двойник Бильбо. И он действительно немного отличался от того прежнего двойника, каким его сделал Гэндальф. Черты лица его несколько расплылись, во всем облике появилась болезненная одутловатость, Бильбо номер два выглядел нездоровым и мрачным.

– А любезнейший! – увидел его Гэндальф и поманил к себе пальцем. – У ну-ка подойди сюда.

Двойник послушно подошел к своему создателю. Гэндальф ощупал его, внимательно оглядел и вздохнул:

– Кажется, срок его службы подошел к концу.

Маг щелкнул двойника по носу, и тот вдруг лопнул, как детский воздушный шарик, когда в него тыкают иголкой. Только при этом не было характерного для лопанья хлопка. Бильбо «номер два» рассыпался совершенно бесшумно, словно растаял в воздухе. Только резиновая пробка осталась лежать на полу на том месте, где он только что стоял. Глядевший на все это Бильбо, открыл от изумления рот.

– Тебе жаль с ним расставаться? – спросил его Гэндальф.

– Как тебе сказать? – замялся хоббит. – Видишь ли, он был мне неплохим собеседником. Но, с другой стороны, его присутствие меня всегда беспокоило.

– Потому что ты все время думал о том, что он может пригодиться тебе для очередного Путешествия? – спросил Гэндальф.

– Ты верно все угадал. И теперь, когда его нет, значит ли, что все мои приключения закончились? – с тайной надеждой спросил Бильбо.

– Ты прекрасно знаешь, что нет, – ответил Гэндальф.

Бильбо горько вздохнул и сделал сразу три затяжки подряд. Табак в его трубке окончательно выгорел, и хоббит вытряхнул его в камин. Глаза его подозрительно заблестели.

– Ну-ну, – поспешил успокоить его Гэндальф, – стоит ли так расстраиваться из-за того, что будет не раньше чем лет эдак через двадцать с лишком.

И Бильбо действительно успокоился:

– Двадцать лет? Что ж, срок и вправду не малый. Этак, глядишь, я и сам захочу уйти из дома. Если, конечно закончу к тому времени свою книгу.

– Ну уж про Первое свое путешествие ты точно успеешь написать, – уверил хоббита Гэндальф.

Друзья снова набили трубки и задымили.

Через десять минут Бильбо широко зевнул.

– Да, уже скоро семь, – ответил на это Гэндальф. – Хочешь, я провожу тебя в твою спальню?

– Будь так любезен, Гэндальф, – пробормотал Бильбо. – А то меня просто ноги не держат.

Гэндальф помог хоббиту дойти до спальни, лично расстелил ему постель и помог снять жилетку.

– Кольцо! – уже, будучи в ночной рубашке, Бильбо вдруг раскрыл глаза и разом проснулся. – Я чуть не забыл спрятать его!

– Я бы все равно напомнил тебе об этом, – успокоил его Гэндальф.

– Придется пройти в мой кабинет.

– Ничего не поделаешь, – согласился волшебник.

И друзья прошли в кабинет Бильбо.

Здесь ничего не изменилось за время отсутствия хозяина. Все было по-прежнему. В центре у окна стоял рабочий стол, за которым Бильбо писал книгу своих воспоминаний. Сложенные в большую красную папку из телячьей кожи листы лежали на самом видном месте, рядом с серебряной чернильницей, которую хоббиту подарил Гэндальф. Правда на стене сбоку от стола висели еще какие-то листки. Пока Бильбо копался в столе, пряча в самом дальнем его ящике Кольцо Всевластья, Гэндальф подошел к этим листкам и внимательно стал их рассматривать. Густые брови его в удивлении поползли вверх, потому что листки оказались детскими рисунками. На одном из них был нарисован портрет хоббита в жилете и с трубкой в руках, под ним было написано:

«Моему любимому дядюшке Бильбо Бэггинсу от Фродо»

– Фродо? – спросил Гэндальф. – Кто такой Фродо?

– Это мой племенник, – ответил Бильбо, и лицо его сразу как-то просветлело. – Тоже Бэггинс. Сын моего троюродного брата с отцовской стороны и двоюродной сестры с материнской. Можно сказать, родственник вдвойне. Очень славный мальчонка. Если бы у меня был сын, я бы хотел, чтобы он был похож на Фродо. Знаешь, а у него день рождения тоже двадцать первого сентября, как и у меня! Не правда ли, удивительно? Больше всего на свете он любит слушать истории о моих приключениях. И ты знаешь, Гэндальф, парнишке всего восемь лет, а он уже мечтает о приключениях. Вот глупыш! Знал бы он, что это такое – приключения!

Бильбо рассмеялся, но в смехе его можно было уловить грустные нотки. Гэндальф стал глубоко задумчив.

– Фродо, – тихо повторил он, не сводя глаз с простеньких детских рисунков, на которых были изображены гномы, эльфы, драконы, пауки, гоблины и волки, гигантские орлы и даже он сам Гэндальф с посохом в одной руке и мечом в другой, – Фродо Бэггинс. Надо будет запомнить это имя. Сдается мне, что нам еще доведется услышать его.

– Что ты там говоришь? – с беспокойством спросил Бильбо.

– Я говорю, хорошие рисунки у этого мальчика. В них есть характер. Бьюсь об заклад, что он похож на тебя.

– Это уж точно! – покачал головой Бильбо. Он подошел к Гэндальфу и тоже посмотрел на рисунки. – Характер у него туковский. Но я все же надеюсь, что на его долю не достанется того, что выпало мне.

Гэндальф внимательно посмотрел на Бильбо, потом опять на рисунки Фродо, покачал головой, но ничего не сказал. А Бильбо уже покидал кабинет, и его немного смешная из-за ночной рубашки фигура, освещаемая единственной свечой, маячила в дверях. Маг вздохнул, еще раз взглянул на рисунки малолетнего племянника Бильбо и пошел за ним.

За круглым окном Бильбова кабинета, прикрытым плюшевыми шторами, уже начало светать. Нарождался новый день.

ЭПИЛОГ, КОТОРЫЙ МОГ БЫ СТАТЬ ПРОЛОГОМ СЛЕДУЮЩЕЙ КНИГИ

Прошло еще двадцать четыре года. В Хоббитании уже перевалил за половину одна тысяча четыреста первый год, и Бильбо Бэггинс засобирался отметить свой сто одиннадцатый день рождения. В остальном же Средиземье это был три тысячи первый год Третьей эпохи, и в отличии от спокойной, мирной и безмятежной Хоббитании в королевствах людей и эльфов стало неспокойно, если не сказать тревожно. Даже лето было жаркое, засушливое и какое-то уж очень душное. Казалось, что оно никогда не кончится. А в начале сентября к Элронду в Ривендейл прибыли с разных сторон двое: маг Гэндальф Серый и Дунадан Следопыт, которого в Гондоре и в Ристании когда-то знали, как Торонгила. Властитель эльфов принял их в самом просторном и светлом зале, с большими окнами, в которых не было стекол, и воздух был свеж и весь пронизан солнечными лучами.

– Тьма сгущается на востоке. – Таковы были первые слова, сказанные Гэндальфом. – И Огненная гора уже трижды извергала пламя, а черный дым из ее чрева уже вовсю расползается по горизонту.

– Нашим воинам, стерегущим границы, с каждым годом становится все труднее отлавливать группы орков-разведчиков, – добавил Дунадан. – Они множатся, как крысы. Боюсь, что вслед за разведкой появятся и передовые отряды Врага.

Затем Дунадан подошел к Гэндальфу:

– Мои люди видели, как в сторону Мордора через Мертвые Топи пробиралось странное существо. Судя по описанию, оно явно напоминает мне то, о котором ты мне как-то рассказывал. К сожалению, эта тварь оказалась невероятно скользкой и верткой, и нам не удалось поймать ее.

Гэндальф вздрогнул:

– Горлум! Так он жив? Да еще и ушел в Мордор? Какое несчастье, что ты отпустил его, Дунадан! Теперь Враг может выпытать у него про…

Маг не договорил. Он сразу согнулся и весь как-то постарел. Расстроенный Дунадан вышел из зала, в котором шел разговор. С магом остался только Элронд. А еще в солнечных лучах смутно можно было разглядеть прозрачный едва видимый женский силуэт – прекрасный и таинственный. До пола стелились и растворялись в солнечном свете пышные золотые волосы, в которых переливались разноцветные звезды. Но ярче всего сверкала синяя звезда на пальце ее правой руки.

– Прекрасная владычица эльфов Галадриэль с нами, – сказал Элронд. – Преодолев волшебным зеркалом пространство, она шлет нам утешение и свет эльфийского кольца Нэньи.

Он приблизился к Гэндальфу, положил ему на плечо руку, на одном из пальцев у него тоже сверкнуло белоснежным сапфиром Вилья, и тихо спросил:

– Не значит ли это, что пришла пора нам снова вспомнить про Кольцо Всевластья, Митрандир?

– Ты прав, – ответил Гэндальф, – за этим я к тебе и пришел. Чтобы сказать, что время пришло. Да мы нашли Кольцо Врага и уже один раз попытались уничтожить его, лишив трех магий. Однако, – он горько вздохнул, – тогда нам удалось сделать лишь треть дела. Из трех магий, Кольцо лишилось только магии огня. Теперь для уничтожения Кольца остался только один способ. Оно может исчезнуть в жерле Ородруина – Огненной горы. И Враг сгинет навеки.

– Почему же время настало только теперь, когда Враг с каждым днем становится сильнее? – спросил Элронд.

– Когда я был там наедине с Кольцом и Камнем Магов, – тихо ответил Гэндальф, – то, читая заклинание, снимающее с Кольца магию огня, я узнал, что только после того, как Огненная гора трижды извергнет пламя, можно будет отправиться к ней и уничтожить Кольцо. Теперь, когда это произошло, я говорю тебе об этом. Как же все оказалось сложно! Не скрою, порой меня даже одолевают сомнения. Сможем ли мы повторить то, что нам уже не удалось однажды? Не проиграем ли мы снова?

– Столько было потрачено сил на это и в давние времена. Герои, не чета нам, сгинули в этой борьбе. – Элронд на мгновение задумался, затем, посмотрел на Галадриэль, облик которой стал еще более прозрачным, но она улыбнулась и кивнула ему, и Элронд что-то вспомнил и быстро спросил:

– А что если поручить это дело твоему другу Бильбо из Хоббитании?

– Я уже думал об этом, – ответил Гэндальф. – Но сможет ли тот, кто столько лет был Хранителем, уничтожить столь дорогую для него вещь? Не дрогнет ли у него рука? Да он и не согласится на это. Я в этом уверен. Слишком к нему прикипел. Но ты прав, это должен сделать хоббит. Именно хоббит. Уж очень хорошо я изучил этих молодцов. Они удивительные создания. И мы еще мало знаем, на что они способны. Только, – маг нахмурил густые белые брови и поднял вверх указательный палец, на котором ярко вспыхнул рубин Нарьи, – пусть это будет другой хоббит.

– Другой хоббит? – удивился Элронд. – А есть ли такой?

– Да, такой хоббит есть. И хотя сейчас он довольно молод, но уже готов к тому, чтобы стать новым Хранителем. Так же, как готов сложить с себя это звание прежний Хранитель. И сегодня я как раз отправляюсь в Хоббитанию к Бильбо, чтобы сообщить ему о том, что его миссия закончена и пришла пора расстаться с Кольцом и передать его своему приемнику.

– А он согласится?

– Уверен в этом. Хотя конечно ему придется очень не легко. Очень. Ведь сразу после расставания с Кольцом ему придется покинуть дом. А для хоббита нет тяжелее участи. Но не сможет он жить рядом с Кольцом и не быть его хозяином! Это невозможно.

– Тогда пусть перебирается ко мне, – предложил Элронд и опять посмотрел на Галадриэль. Та улыбнулась ему в ответ и кивнула, после чего ее облик полностью растворился в солнечном свете, который уже начал принимать закатные краски. Только еще раз напоследок вспыхнула синяя звездочка. – Эльфы Ривендейла и я сделаем все, чтобы смягчить его душу и облегчить боль от тяжелой утраты.

– Пожалуй для Бильбо это действительно будет наилучший выход, – согласился Гэндальф. – Бедный мой хоббит! Досталась же тебе такая судьба.

– Да, – Элронд тоже вздохнул, – однако все его трудности почти позади, а вот какая судьба ожидает нового Хранителя, еще никто не знает.

Гэндальф покачал головой:

– Во всяком случае, легкой она не будет. Ведь на его долю выпадет самая тяжелая задача. Не просто уничтожить Кольцо Всевластья. К тому же он сам должен будет выбрать свой жребий. И где-то в глубине души он уже сделал свой выбор.

Сказав так, Гэндальф покинул пристанище эльфов и на закате дня отправился вслед за солнцем в Хоббитанию, где ему предстояло прервать одну нить событий, чтобы завязалась новая…

ПРИЛОЖЕНИЕ:

Cвиток, найденный гэндальфом в Итил-Арасе вместе с дневником королевы Берутиэль, и о котором он никому не поведал.

ПЕСНЬ О ВЕЛИКОМ МАСТЕРЕ КЕЛЕБРИМБЕРЕ, ТРЕХ ЭЛЬФИЙСКИХ КОЛЬЦАХ, СВЯЩЕННЫХ ПАЛАНТИРАХ И КАМНЕ МАГОВ, А ТАКЖЕ О ВЛАСТЕЛИНЕ КОЛЕЦ САУРОНЕ ЧЕРНОМ И БОРЬБЕ МЕЖДУ НИМИ

сочиненная ближайшим другом его Нольдором, сыном Маглора и внуком Феанора Блистательного, великого создателя сильмариллов.

Великий мастер Эльф

Келебримбер —

Знаток камней

И Феанора,

Что создал сильмариллы

Лучший друг,

Когда-то в Валиноре жил.

Он камни понимал,

Он им служил.

Любой алмаз

В его руках

Сверкал и пел

И говорил.

Камням он жизнь давал!

Раз создал он

Эльфийских три кольца

И сильмариллов свет

Он в них вложил.

Те Три кольца

Стихии три

Должны были

Сломить

Кольцо Врага,

Что создал Саурон

С душою черной

Словно вечный мрак.

Желал он эльфов мир

Увлечь во тьму

И Средиземье

Своим уделом

Вечным сделать.

Келебримбер врагу отпор

Решился дать

И создал камень он

Гранитный, и с углами,

Где Три кольца

Сломить могли одно.

Назвал он

Камнем Магов

Свое творенье.

Кольцо Врага

Притягивал к себе

Сильней цепей

Тот Камень Магов.

Но время шло

И силу Враг набрал,

И Мастер не успел

Отнять его Кольцо

И изничтожить.

Лишь отдал Три своих

Он на хранение

Перворожденным эльфам,

Тем, кто достойней всех.

Сказав им, что в лучах

Брильянтов сила вся.

Мне же, другу своему

Он тайну

Главную доверил,

Укрытую в священных

Палантирах,

И камни эти спрятать повелел,

Как будто чувствовал,

Что больше не увидит неба,

И был убит

Врагом он.

Камень Магов

Похитил Саурон,

Но, не сумев разбить

И сжечь его

В горнилах подземелий,

В огне вулкана

И дракона в пасти

В бессилии своем

И ненависти непомерной

Заклятием вторым

Его он наделил,

Чтоб стал опасным

Камень Магов,

Себе его служить заставил,

Сам же

Отправился искать

Келебримбера Кольца.

Колец он не нашел.

Зато Врагом извечным

Он эльфам стал.

И были войны,

Битвы.

Сотрясался мир.

И был повержен враг,

Он канул в Мрака бездну,

Оставив в мире

Кольцо Всевластья.

Поздно или рано

Оно придет к Великому

Кристаллу.

И тот, кто первый

Презрев Врага заклятье,

Рубина, адаманта

И сапфира силу взяв,

Кольцо Всевластья

Одолеть сумеет

Тот светом жизни

Мир наш напоит!

Notes

Content

Дмитрий Суслин
Хоббит и кольцо всевластья (Первый поход)

Часть первая ПОСЛЕДНИЙ ПАЛАНТИР

Глава первая ПОСЛЕДНИЙ СОВЕТ В РИВЕНДЕЙЛЕ

Глава вторая ГЭНДАЛЬФ НАВЕЩАЕТ БИЛЬБО

Глава третья БАШНИ И ТАЙНЫ МИНАС ТИРИТА

Глава четвертая СВАДЬБА ДЕНЕТОРА

Глава пятая КОНЕЦ СПОКОЙНОЙ ЖИЗНИ, или СНОВА В ДОРОГУ

Глава шестая «ХЕЛЛУИН» ПОДНИМАЕТ ПАРУСА

Глава седьмая САРУМАН ИСПОЛЬЗУЕТ ПАЛАНТИР ОРТХАНКА

Глава восьмая ПОТЕРЯННАЯ ГАВАНЬ

Глава девятая ЗАБЫТЫЙ ЗАПАД И ТЕМНЫЕ ЭЛЬФЫ

Глава десятая ПОХОД НА АРДАГАРД

Глава одиннадцатая В НЕДРАХ АРДАГАРДА

Глава двенадцатая ГЭНДАЛЬФ В ВЕРНИДОРЕ

Глава тринадцатая ДРУЗЬЯ СОБИРАЮТСЯ

Глава четырнадцатая ПУТЬ В ТУМАНЕ

Глава пятнадцатая КОРОЛЕВА БЕРУТИЭЛЬ И ЕЕ КОШКИ

Глава шестнадцатая ГЭНДАЛЬФ НАХОДИТ БИЛЬБО И ПАЛАНТИР. ВОЗВРАЩЕНИЕ

Часть вторая КАМЕНЬ МАГОВ

Глава первая ТЯЖЕЛАЯ БОЛЕЗНЬ

Глава вторая В МИНАС ТИРИТЕ

Глава третья ВВЕРХ ПО РЕКЕ

Глава четвертая СКВОЗЬ СТРЕЛЫ И ШТОРМ

Глава пятая В ЛОРИЭНЕ. УХОД ГНОМОВ И ПРОБУЖДЕНИЕ БИЛЬБО

Глава шестая МАЛЫЙ СОВЕТ

Глава седьмая ЗЕРКАЛО ГАЛАДРИЭЛЬ, ВЛАСТЕЛИН КОЛЕЦ, ГЭНДАЛЬФ РАССКАЗЫВАЕТ

Глава восьмая ПУТЬ НА ВОСТОК

Глава девятая СОДРУЖЕСТВО ЭЛЬФОВ

Глава десятая БЕГСТВО

Глава одиннадцатая ЗАМОК ВРАГА

Глава двенадцатая КАМЕНЬ МАГОВ

Глава тринадцатая ПРЕРВАННЫЙ РИТУАЛ

Глава четырнадцатая и самая последняя ДОМА!

ЭПИЛОГ, КОТОРЫЙ МОГ БЫ СТАТЬ ПРОЛОГОМ СЛЕДУЮЩЕЙ КНИГИ

ПРИЛОЖЕНИЕ:

Notes