Колычев Владимир

Брат, останься в живых

Владимир Колычев Брат, останься в живых

Глава первая

Небольшой островок Багамского архипелага – километры белоснежных песчаных пляжей под защитой коралловых рифов, бирюзовые воды уютных лагун под присмотром кокосовых пальм. Убаюкивающий рокот волн, шорох дующего с моря ветра. С неба улыбается яркое солнце, на горизонте пока еще шутливо грозит чернеющим кулаком дождевая туча. Пологий холм, мягко спускающийся к океану, роскошный особняк в современной интерпретации старого викторианского стиля, декоративная ограда – уменьшенная копия крепостных стен, бассейн, фонтаны, теннисный корт, посыпанные мраморным щебнем дорожки... Райский уголок на грешной земле. Рай для грешников...

Совсем не обязательно было становиться Робинзоном Крузо, чтобы жить на этом острове. Совсем не обязательно было терпеть на нем лишения. Не стоит ждать милостей от природы, если есть блага цивилизации. И если есть средства, чтобы черпать их в свое удовольствие...

Средства у Никиты были. Поэтому он здесь, в этом земном раю. И не один, а вместе с семьей. Марта с ним, сын, дочь. Дениске – восемь лет, Веронике – семь.

Не так-то просто было купить этот остров – баснословно высокая стоимость, проблемы по части купли-продажи. Но куда сложней здесь оказаться. Ведь сначала нужно было вырваться из тисков, в которые Никиту зажали там, в бренной России. Но все уже позади. Остров принадлежит его жене на правах бессрочной аренды со всем движимым и недвижимым имуществом...

Два года назад он «расстался с жизнью» в авиакатастрофе. В сейфе домашнего кабинета у него хранится вырезка из газеты, сообщавшей о его гибели. Вертолет, на котором он совершал побег из холодной лагерной зоны, по ряду причин загорелся и рухнул в темные воды глубокого, если не сказать, бездонного озера. Экипаж и беглец «погибли». Место падения засекли, но поднять остатки вертолета и останки людей не смогли: глубина озера значительно превосходила технические возможности спасателей. Да и некого было спасать. Пилоты и беглец по липовым паспортам благополучно пересекли границу и растворились на бесконечных просторах земного шара. Стараниями друзей газетная шумиха вокруг побега и «гибели» Никиты заглохла в самом зародыше. Ни к чему было привлекать к его личности всеобщее внимание. Да и кому это интересно – ведь он же не артист. Не нужна ему слава, тем более «посмертная».

Второй год он живет на этом острове Карибского бассейна. С липовым паспортом, в полной зависимости от своей дражайшей половины, которой отошло по завещанию все его состояние. Зависимость эта беспокойства не вызывала, поскольку в Марте он был уверен, как в самом себе. Святая женщина. Хотя в прошлом была такой же грешницей, как и он сам. Давно это было...

Райский остров, райская жизнь. Солнце, море, бананы-кокосы. Розовые фламинго, экзотические игуаны, дружелюбные дельфины и зубастые, но не очень опасные акулы. И ни одного постороннего человека на сотни миль вокруг – ни доброжелателей, ни злодеев, ни просто дикарей-аборигенов. Одно слово, необитаемый остров. Только Никита, его семья, несколько человек из охраны и обслуги. Не жизнь, а сплошное, казалось бы, удовольствие. Надоело на острове сидеть – пожалуйста, садись в яхту или вертолет и отправляйся на Нью-Провиденс, в Нассау. Рестораны, кабаре, казино, бутики, магазины, рынки. Там и на людей посмотреть можно, и себя показать. Только что-то не тянуло Никиту на люди. И Марту тоже. Вот если бы обратно, в Россию, они бы с удовольствием...

Не сказать, что тоска по родине мучила. Но домой все же тянуло, хотелось повидаться с родными и близкими... Хорошо на Багамах. Мягкий, теплый, временами дождливый климат, океан, тропики, экзотическая кухня. Чудное это дело – жуй кокосы, ешь бананы. Дыни, манго, папайи – тоже ничего. Но так иногда хотелось похрустеть самой обыкновенной морковкой со среднерусской широты... Это как у Стивенсона в «Острове сокровищ», был там бывший пират Бен Ган, которому пришлось три года в одиночку провести на необитаемом острове. Все это время он питался козлятиной, ягодами, устрицами. И так ему хотелось нормальной человеческой еды, а больше всего он мечтал о кусочке сыра. Так русский человек, затерянный в океане, мог мечтать о плавленом сырке «Дружба»...

Никита стоял на берегу песчаного пляжа и смотрел на море. Дениска и Вероника купались, а он смотрел на море. Зона купания огорожена специальной сеткой – защита от акул установлена, но мало ли что?! Лучше смотреть в оба, чем потом казнить себя за невнимательность.

Лето на Багамах круглый год. Острова омываются теплым Гольфстримом, с юго-востока постоянно дует мягкий экваториальный ветер. Зимой температура редко опускается до плюс пятнадцати, а летом редко она поднимается выше тридцати двух. Но в летнее время часто идут дожди. Тропические ливни – самое неприятное, что может быть на острове. Но все же далеко не самое худшее, что может быть вообще... Сейчас середина апреля, не май месяц, а уже на горизонте туча ходит хмуро. И ветерок усиливается. Как бы не хлынуло... Но еще есть время, пусть дети купаются.

– Может, им уже пора на берег? – спросила Марта.

Никита даже не заметил, как она подошла. Но не удивился, когда услышал ее голос. Он уже привык к тому, что она может появиться внезапно. Пусть появляется сколько угодно, лишь бы никогда не исчезала.

– Кто у нас сегодня пионервожатый? – весело подмигнул ей Никита.

Пионерского галстука на нем не было, но на голой груди на стальной цепочке болтался свисток.

– Я, – улыбнулась она. – А ты у нас плаврук...

– Согласен... А можно, во время «тихого часа» плаврук придет к самой красивой пионервожатой?

– К самой красивой на острове?

Для Никиты Марта была самой красивой женщиной в мире. И объективно она была более чем прекрасна. И очень сексуальна. Особенно в этом своем белоснежном наряде. Белое очень шло к ее загорелой коже. И совершенно не полнило, потому что фигурка у нее на редкость стройная. Ей уже тридцать один год, но выглядит лет на двадцать, ну, может, чуточку больше...

Настоящая любовь должна выдерживать долгие годы разлуки. Но еще тяжелей выдержать долгие годы постоянной близости... Последние два года они неразлучны, постоянно и везде вместе, как два моряка на подводной лодке. И ничего, их любовь по-прежнему крепка.

– Ты вообще самая красивая...

– Ну, если вообще... А зачем?.. – кокетливо улыбнулась Марта.

– Музыку послушаем.

– Дети будут спать...

– А мы тихонько...

– Что ж, если тихонько... Хорошо, я подумаю, товарищ плаврук. За обедом скажу...

– А что у нас сегодня на обед?

– Черепаховый суп, конк во фритюре и печеные крабы...

– Багама-мама!.. А чего-нибудь попроще нельзя? Вареников с картошкой, например. В сметане!

– Скажи об этом Марисе! Она будет смотреть на тебя долго-долго, до самой ночи. Тогда ты еще и без ужина останешься...

Мариса была симпатичной темнокожей женщиной кубинского происхождения. Карибскую кухню она знала почти в совершенстве, но ее достоинство заключалось еще и в том, что она неплохо изъяснялась по-русски.

– Уж лучше без ужина...

– Я тебя понимаю, мой дорогой... Сегодня я сама приготовлю ужин. Блинов хочешь?

– Немного меньше, чем тебя!.. А тебя я хочу всегда и очень-очень...

– Болтун!.. Где твои три зеленых свистка? Давай зови домой наших аборигенчиков!

Дениса и Веронику в самом деле можно было сравнить с аборигенами – кожа у них темная от загара. И в море они чувствуют себя как рыба в воде. И остров знают как свои пять пальцев, все вдоль и поперек облазили, правда, под присмотром отца. Жилая часть острова была отгорожена от так называемой дикой зоны высоким и прочным сетчатым забором. Хищных зверей там не водилось, анаконд и прочей ползучей пакости тоже вроде бы не наблюдалось, но береженого бог бережет. Это Никита мог сам и без опаски исследовать наземные и подводные коралловые пещеры, а детей держал под присмотром. Еще не совсем они аборигены, да и он не индеец...

Надоели Никите черепаховые супы и блюда из колючего омара. Но при всем при том поглощал он их с таким же удовольствием, как пропускал на десерт рюмочку рома «Багама-мама»... А после рюмочки «тихий час». Как на курорте... Ближе к вечеру можно было бы выйти на яхте в море. Как объяснял местный риелтор, лет триста-четыреста назад где-то в акватории этого или соседнего острова затонул пиратский корабль с сокровищами. Скорее всего, это была обычная байка, но все равно интересно чувствовать себя в романтической роли охотника за сокровищами. По той же причине Никита время от времени отправлялся на штурм коралловых пещер. Иногда Марта составляла ему компанию. Не умирать же со скуки...

Впрочем, при желании умереть со скуки здесь невозможно. Особенно если желание крепкое. Тогда и «тихий час» перестает быть тихим – в отдельно взятой спальне.

И сегодня Никита с Мартой немного пошумели. Почему бы и нет? А в море выйти не позволил тропический ливень. Небо затянулось тучами, громыхнуло и разверзлось... Хорошо, что непогода почти не отразилась на качестве спутниковой связи. А Никите позвонил Валера – его лучший друг и соратник. А по совместительству – крутой босс крутого охранного агентства в Москве.

– Как дела, брат?

– Как у ананаса в шампанском. Нормально все...

– Ананасы в шампанском, говоришь, – усмехнулся Валера. – Ну, это еще ничего. Хуже, когда жареная голова в маринаде... Сон мне плохой снился. Представляешь, людоеды ваши местные тебя похитили, на костре жарили...

Никита глянул на часы. Семнадцать ноль восемь. В Москве уже за полночь. Кто-то спит, а кто-то нет – или еще не ложился, или уже проснулся. Пока не понятно, из какой категории Валера.

– Ты снам веришь?

– Да так... Сдается мне, охрана у тебя не налажена...

– Сдается соседний остров, а у меня нормально все...

Соседний остров находился в двадцати милях на северо-восток. Такой же небольшой островок с жилой и «дикой» зонами. Условия обитания немного похуже, а в целом ничего. Остров выставлен на продажу, но, видимо, даже байки о морских сокровищах не привлекали покупателей...

– А может, на соседнем острове дикие аборигены живут?

– И что?

– А приплывут на своих пирогах и сожрут тебя к чертовой матери...

– Нет там никаких аборигенов. И сны у тебя не в руку, а под жабры. Что на ночь плеснул?

– Исключительно чай... Боюсь я за тебя, потому и звоню.

– Может, есть кого бояться? Ты так и скажи...

– В том-то и дело, что нет... Но сны на ровном месте не рождаются...

– Если это не дурные сны, – парировал Никита.

– Ну, может, это и есть дурной сон... Ладно, разберемся... Да, забыл сказать, мы к тебе с Лелькой на пару недель заскочить хотим...

– Всегда рады. Когда вас ждать?

– Думаю, на этой неделе будем... А охрану на всякий случай усиль, мало ли что...

– Мутишь ты, брат. Значит, не все так хорошо, – сделал вывод Никита.

Не самое приятное это дело – жить вне закона. Международный и федеральный розыск, поддельные документы. Да еще и враги в России... Никита доверял своему лучшему другу, но иногда в голову приходила мысль, что не должен был он знать место его нахождения. А Валера не мог этого не знать, потому что сам решал проблемы с островом и с документами...

– Говорю же, из Москвы опасность тебе не грозит. Аборигенов бойся! – весело сказал Валера. – Они такие страшные...

– Или мне действительно что-то угрожает, или твой чай был слишком крепким... – усмехнулся Никита.

Охрана у него есть, но не самая надежная. Радарная установка – наблюдение за морем и воздушным пространством вокруг острова. Система дистанционного наблюдения за подступами к жилой зоне, охранная сигнализация. Два посменных сторожа, отслеживающих обстановку. И, конечно же, сам Никита. У него и навыки есть, и оружие. Он в обиду себя не даст. Да и Марта может за себя постоять. Не зря они содержат себя в хорошей физической форме... Нет, бояться аборигенов им не пристало. Да и не в каменном веке, чай, живут...

* * *

Дождь закончился поздно вечером. Было уже темно, когда Никита решил прогуляться к пристани. Он всегда так делал: и вечерний моцион перед сном, и на яхту глянуть – не унесло ли ее ветром в море. Но все было в порядке. Яхта была пришвартована надежно. Можно было бы построить для нее эллинг – что-то вроде гаража для больших лодок. Но что хорошо для моря, плохо для океана. Во время прилива яхта просто бы утонула в своем укрытии...

Никита остановился на самом краю пристани. Темно вокруг, но еще видна тусклая полоска света на горизонте. На небе ни облачка. Зато звезд – как песка на пляже. Очень красивое зрелище. Воздух насыщен озоном и солью – дышать легко и приятно. Пологая волна, как та добродушная собака о ногу хозяина, мягко трется о причальную стенку...

Если не смотреть назад, где яркими огнями светится дом, можно поверить, что тебя и в самом деле одного занесло на необитаемый остров. Никита захотел поверить в это, и по спине прополз холодок. Может, и нет за спиной никакого дома. Даже тростниковой лачуги нет. Только темная громада острова, где водятся дикари и чудовища. А ты один и без оружия... Никита улыбнулся. Ему понравилось, что страх перед неизвестностью пощекотал нервы. Острые ощущения – это как приправа из пряностей к пресному блюду. Если не переборщить, то будет вкусно...

Пора было возвращаться домой. Никита повернулся лицом к морю и столкнулся с каким-то человеком. Это был самый настоящий дикарь. На голове ирокез из перьев, юбка из пальмовых листьев, в руке копье. Черное как смоль лицо в каких-то странных узорах... Никита вздрогнул от неожиданности. Но присутствия духа не потерял. Хотя было от чего прийти в замешательство. Во-первых, абориген подкрался незаметно, а во вторых, именно о нем и предупреждал его Валера. Из Москвы предупреждал... Мистика какая-то...

– И откуда ты такой?..

Договорить Никита не успел. Что-то кольнуло его в спину, и сознание, как та древесная кора на жарком огне, свернулось в трубочку...

Очнулся он под ужасный бой барабанов и вой дудок. Вокруг огромного костра в ритмах этой ужасной какофонии по кругу плясали размалеванные и безумные аборигены. Копья, томагавки, луки... Среди них были и женщины. В одних набедренных повязках. На удивление стройные – не было отвислых животов и висячих грудей. И на лица симпатичные. Не знай Никита, в чьи руки он попал, ему бы могло прийти в голову, что его занесло на шабаш чернокожих фотомоделей. Но ведь он знал, что над ним измываются самые настоящие дикари. Поэтому даже вид женских прелестей наводил на него жуткую тоску...

А еще страшней было то, что находился он в безвыходном положении. Руками и ногами он был привязан к длинному шесту, который лежал на земле. Но едва аборигены заметили, что Никита очнулся, два могучих дикаря тут же оторвали его от земли вместе с шестом. Осталось только водрузить его на костер, а именно участь жареного барашка ему и грозила... Или сначала ему перережут горло и выпустят кишки?..

А ведь предупреждал его Валера. Как в воду он смотрел со своими снами. Никита огляделся по сторонам, нет ли рядом Марты с детьми. Вдруг их тоже постигла злая участь... Но ни Марты, ни Дениски с Вероникой... Зато был вождь каннибальского племени. Огромный, черный – как будто гуталином натертый. Он восседал в тростниковом кресле, как царь на троне. В одной руке жезл с человеческим черепом в качестве набалдашника, другой он обнимал свою царицу, такую же чудовищную людоедку... Хотя и не скажешь, что вид у нее жуткий. Очень даже симпатичная. Внешностью чем-то Лельку напоминает. Только черная... А сам вождь чем-то напоминал Валеру. Но тоже черный. Как гуталин... Почему как?.. Никита испытал прилив радости, замешенной на злом удивлении...

«Вождь» понял, что его узнали, улыбнулся на всю ширину переднего ряда зубов. Подал знак, и Никиту немедленно сняли с шеста – как сырой шашлык с шампура... «Вождь» сам подошел к нему с распахнутыми объятиями.

– Я же предупреждал тебя, брат! Держи ухо востро!

Да, это был Валера. То ли ваксой себя натер, то ли гуталином. Ирокез бутафорский, чешуя пальмовая... На него было бы смешно глядеть, если б злость не поджимала...

– У тебя все дома? – Никита смотрел на него, как психиатр, прощающий своего безумного пациента.

– Нет. Все здесь. И я здесь, и Лелька...

Лелька не заставила себя ждать. Подскочила к Никите, в порыве чувств взяла его под руку.

– Никита, ты его извини, у него после московской зимы крыша съехала... Дай я тебя поцелую!

– Целуй, – улыбнулся Никита. – Только ваксой не испачкай...

– А это не вакса. Это специальный... Ну, в общем-то, вакса... Не думала, что на старости лет негритянской царицей стану...

– А ты, негритянский король! – Никита глянул на Валеру насмешливо и с упреком. – Долго думал, прежде чем такое придумать?

– Не, думал недолго. Дело делал долго. Негров найти, маскарад организовать, доставить все это...

– Да, брат, живешь в Москве, а русского в тебе ноль. Нет чтобы цыган привезти, с гитарами, а он мулатов притащил, с барабанами...

– А на экзотику потянуло, брат. Да и вы тут с Мартой заскучали. Надо же было вас развеселить...

– Повеселил... Марта где?

– Дома, тебя, наверное, ждет. Мы ее не трогали. И детей тоже...

– Хоть за это тебе спасибо...

Валера посадил Никиту на свое «королевское» место, и тут же перед ним возникла симпатичная мулатка с подносом в руках. Фрукты, крупные куски жаренного на костре мяса, несколько бокалов с ромом... А развеселый карнавал продолжал крутиться вокруг костра. Все те же танцы и пляски. Видать, в нанятых мулатах взыграла кровь предков...

– Мясо чье? – спросил Никита.

– Молодого барашка... А ты думал, человека зажарили? – засмеялся Валера.

Ему тоже было жуть как весело. Неудивительно. Уж кто-кто, а Никита знал, какие в Москве изматывающие зимы. А тут жаркая ночь, тропики, карнавал в свете первобытного костра, симпатичные девушки – «баунти в шоколаде» – словом, райское наслаждение.

– С тебя станется... Меня чем вырубили?

– Да есть одна штука, по большому блату достал...

Валера плашмя положил на землю никелированный кейс, открыл крышку, под которой в специальной нише лежал пистолет – полное сходство с термопластиковым «вальтером» последней модели. В комплекте множество обойм разного цвета.

– И что это такое?

– Шпионское оружие. Новейшая разработка. Стреляет ампулами с транквилизаторами различной степени воздействия. Дальность эффективной стрельбы – тридцать метров...

– Солидно, – заметил Никита.

Валера показал на обойму белого цвета.

– Тебе достался самый безопасный заряд. Быстрое усыпление и быстрое пробуждение. Совершенно безопасно для здоровья... Кстати, ствол тебе оставлю, мало ли что...

– И как долго я так быстро пробуждался? – совсем не весело улыбнулся Никита. – Извини за каламбур...

– Ровно полчаса...

– На каком я острове?

– На своем...

– А со мной с какого острова разговаривал?

– По телефону?.. С этого... Здесь отличные пещеры, от дождя укрыться можно...

– И заблудиться тоже... Лучше бы ты заблудился... Начудил ты, Валера...

– Хорошо, что я начудил. А если бы кто-то другой, а? Эта половина острова совсем без присмотра. Да здесь дивизию развернуть можно, с танками и пушками...

– Дивизию?! А полком со мной не справиться? – усмехнулся Никита.

– Я один с тобой справился... А ведь говорил же, бойся аборигенов...

– А насчет московских ветров ты что говорил?

– Да так, ничего серьезного. Может, завтра поговорим?

– Завтра, – кивнул Никита. – Дома у меня. Возвращаться мне надо: Марта волнуется. И вы со мной. Если хотите...

– Уговорил...

Ряженых Валера оставил в бутафорском лагере на берегу дикой зоны острова. Пусть веселятся дальше. Лишь бы живьем кого-нибудь не зажарили...

Как выяснилось чуть позже, мулатов мужского рода среди «аборигенов» почти не было. Большая часть «каннибалов» состояла из русских парней, которых Валера взял с собой в качестве личной охраны. А вот мулатки были настоящие. И темнокожим девочкам очень нравились русские мальчики. Так что веселье будет продолжаться как минимум до утра...

* * *

Пудинг из гуавы требовал кропотливого труда и занимал много времени. Поэтому его обычно готовили по случаю приема гостей. Именно по этому случаю Марта и подала его к столу.

– Извините, гости дорогие, что жареной человечинкой не угостили, – уже после обеда с чувством глубочайшего сожаления сказала Марта.

– И долго ты будешь нам это вспоминать? – спросил Валера.

– А что тебе не нравится? – усмехнулась Лелька. – Ты же народ веселить приехал...

– Ну почему же только веселить? А проверка систем безопасности?.. Хреново у вас по этой части...

– Исправимся, – улыбнулся Никита. – Теперь-то мы знаем, кого бояться...

– Кого?

– Тебя!

– Если бы только меня одного...

Лелька поднялась со своего места.

– А ничего, если я пойду в гамаке немного покачаюсь?

– Можно много...

Марта взяла ее под руку, и они вместе отправились к морю.

– Красивая у тебя жена, – сказал Валера. – И богатая...

– Это ты о чем? – озадаченно посмотрел на него Никита.

Он хорошо знал своего друга, поэтому понял, что разговор этот начат неспроста.

– Твоя Марта – богатая вдова. То есть невеста... Улавливаешь смысл?

– И что, кто-то имеет виды на нее?

– Ну, не то чтобы виды... Но иногда спрашивают про нее. Где она, как живет... Вроде бы как промежду прочим спрашивают, а в глазах большой интерес. И скажу тебе, что ею не последние люди интересуются... Надеюсь, тебе не обязательно говорить, что я этим «женихам» отвечаю?

– Уверен, отвечаешь правильно, – в задумчивости кивнул Никита. – Лелю тоже спрашивают?

Лелька – прекрасный человек. Но прежде всего она женщина. А женщина состоит из слабостей, как гитара из струн. Найти ключ к этим слабостям – и, пожалуйста, играй на этой «гитаре» в свое удовольствие и во благо. А ключ найти можно, если основательно взяться за дело... Но ведь к Марте ключ не подберешь. Она и преданная жена, и умная женщина... Так и на старуху бывает проруха...

– Нет... Но поверь, она знает, что сказать... К тому же она не знает, как попасть на этот остров, – лукаво улыбнулся Валера. – Знает, что мы где-то на Багамах, а где конкретно...

Багамский архипелаг включал в себя более семисот островов, из них обитаемых только тридцать, все остальное – мелочь коралловая. К стыду картографов, до сих пор встречались острова, которых даже не существовало на карте мира. Именно на таком острове и жил Никита... Но все равно, если всерьез подойти к вопросу, то можно вычислить место его обитания. Если всерьез... А кому это нужно? Охотников за богатыми вдовами много, но далеко не каждый готов идти в своих устремлениях до конца...

– Чтобы жениться на Марте, нужно как минимум убить меня, – в раздумье сказал Никита.

– Совсем не обязательно... Достаточно переправить тебя на историческую родину. Сам знаешь, что там тебя ждет...

В тюрьму Никита возвращаться не хотел. Не для того он боролся за справедливость, чтобы гнить в одной помойке с отбросами общества...

– А можно просто тебя убить. Вчера ты понял, как это просто... Тебя убьют, но ты даже не исчезнешь – потому что ты давно вычеркнут из списка живых... А я вообще вычеркнул тебя из всех списков, – загадочно улыбнулся Валера.

– То есть? – удивленно повел бровью Никита.

– А то и есть. Не буду говорить, чьими стараниями твои данные вычищены из всех милицейских картотек. То есть ты остаешься беглым преступником, но ни в одной картотеке уже нет твоих биометрических данных...

Биометрические данные – это прежде всего отпечатки пальцев, рисунок радужной оболочки глаз и трехмерная цветная фотография. Трехмерного фото с Никиты никогда не делали – только тюремный стандарт «анфас-профиль». О рисунке глазной оболочки и говорить нечего. А дактилоскопические характеристики, конечно же, были. Они-то и представляли для Никиты наибольшую опасность. Была еще и стоматологическая карта, но это не так страшно... Да, это здорово, если Валера смог изъять из милицейских картотек отпечатки его пальцев...

– И что дальше? – спросил Никита.

– Я договорился насчет нового паспорта. Паспорт будет подлинным, на другое имя. Разработаем легенду твоей новой личности, подтвердим по всем уровням... Пластику тебе делать не будем. Тебя и так не узнать, – одобрительно улыбнулся Валера.

Никита не стремился к тому, чтобы изменить внешность. Но все вышло как-то само собой. Во-первых, тропический загар, во-вторых, модные бородка и усы, которые не только шли ему, но изменяли овал и оттеняли черты лица... Можно и с прической поработать: при правильном выборе она также может существенно повлиять на внешность... Как вариант – стильные очки, бесцветные, но без диоптрий...

– Сделаем фото, вставим в паспорт на чужую фамилию, – сказал Валера. – И считай, новый человек родился... А фамилию свою ты уже сам восстановишь...

– Как?

– А очень просто! Женишься на Марте!.. Я думаю, имя тебе изменять не нужно. Чтобы ты и после свадьбы оставался Никитой...

– С этим паспортом я смогу вернуться в Россию? – спросил Никита.

– Само собой...

– Отличная идея! Мы возвращаемся домой. И там мы с Мартой распишемся...

– Идея неплохая. Ты же не папуас, в конце концов, чтобы все время жить на островах. Я тебя понимаю, но в Москву возвращаться бы не советовал...

– Я и не хочу в Москву. То есть хочу, но так, чтобы проездом... В какой-нибудь деревеньке пожить хочу. Чтобы березки белые да караси в пруду...

– Да у тебя ностальгия, брат... Что-нибудь придумаем. И свадьбу сыграем...

– По этому поводу никаких торжеств, – покачал головой Никита.

– А в узком кругу?

– Разве что в очень узком. Ты, я, Марта и Лелька...

– Заметано!.. Да, кстати, ты говорил, что здесь где-то пиратские сокровища находятся. Страх как хочется поковыряться в этих тайнах!..

Разговор о делах насущных был закончен. Валеру снова потянуло на развлечения...

Глава вторая

Вагон качнулся – как будто на последнем издыхании, остановился. Поезд «Новосибирск—Москва» прибыл на конечную станцию. Пассажиры тянутся к выходу, чтобы поскорей раствориться в толпе встречающих...

Молодому человеку в камуфлированной куртке некуда было спешить. Он ехал к своему дальнему родственнику, но подозревал, что там его не больно-то и ждут. Бедные родственники на Руси не в чести... Но, как бы то ни было, нужно было идти. Вещей у него было немного, и все они запросто могли бы уместиться в ранец десантника. Но военная служба уже в прошлом, от нее в настоящем гражданском осталась только куртка армейского образца. А в остальном все как у людей – джинсы, кроссовки, спортивная сумка. И в мыслях не совсем привычный лозунг – «каждый за себя»...

Его не ждали, не встречали, но расстраиваться он не стал. Пусть он и не нужен богатым родственникам, но и они ему не очень-то и нужны. Пусть помогут с работой, больше от них ничего не требуется...

По перрону он шел неторопливо, с отсутствующим видом лавируя между людьми. Может быть, поэтому, может быть, по каким-то другим причинам он приглянулся двум постовым милиционерам.

– Молодой человек, паспорт ваш можно? – спросил старшина.

Взгляд у него цепкий, пытливый.

– Если нужно, пожалуйста...

Милиционер просмотрел паспорт, сверил фотографию в нем с оригиналом.

– Так, Скворцов Станислав Васильевич... Новосибирская область... Зачем в Москву прибыли?

– Просто...

– Просто сейчас ничего не делается... Что там у нас в сумке?

– Вещи...

– Взрывчатые вещества, наркотики есть?

– За дурака меня держите? – усмехнулся Стас. – Если б это было, разве бы я вам сказал... Нет у меня ничего: ни наркотиков, ни пластида...

– Почему именно пластида? – насторожился сержант и подозрительно покосился на своего напарника.

– Ну, не знаю, вы же террористов ищете. А для чего-то серьезного много тротила нужно. А пластид по эквиваленту покруче будет...

– Сумку к осмотру! – рявкнул старшина и отошел на шаг, чтобы в случае чего успеть отреагировать.

– Да нет у меня там ничего...

Стас понимал, что милиционеров баснями не накормишь. Поэтому позволил сержанту распотрошить свою сумку... Зря он про пластид сказал. Не надо было дразнить милиционеров. Но раз уж оплошал, надо терпеть.

В сумке запрещенных предметов не обнаружилось. Но милиционеры не успокоились.

– Вам придется пройти с нами! – вынес свой вердикт старшина.

– Ну, это лишнее! – запротестовал Стас. – Нашли террориста... Я сам четыре года с ними воевал...

Он протянул старшине еще один документ – удостоверение личности, которое «забыл» сдать при увольнении.

– Так, Скворцов... Прапорщик... Воинская часть... – куда более уважительным тоном прочитал милиционер. – Что это за часть такая?

– Армейская разведка...

За два года срочной службы Стас дослужился до старшины, затем остался на сверхсрочную и через полгода стал прапорщиком. В общей сложности пять лет прослужил. Из них четыре – с учетом всех перерывов – в Дагестане и Чечне. Два ордена, три медали... Ему было чем гордиться...

– Понятно... Ну, извини, брат...

Милиционеры – такие же служивые люди, каким он сам был полгода назад. А служивый служивого всегда поймет...

Стас закинул сумку на плечо и направился дальше. На площади перед вокзалом стояло сразу несколько машин с шашечками такси.

– Куда едем, командир? – спросил низкорослый мужичок с кривыми, как у калмыцкого всадника, ногами.

– Рублевское шоссе...

Стас назвал точный адрес.

– Это за Кольцевой, – вслух подумал таксист. – Но все равно круто... Три тысячи, поехали?

– Ты, наверное, пошутил?

В глазах Стаса три тысячи рублей представлялись целым состоянием. Да он после дембеля в своем поселке с утра до ночи работал охранником и то столько в месяц не получал...

– Что, не потянешь? – Мужик озадаченно почесал затылок. – А тысячу?.. Это по-божески...

– Креста на тебе нет, божеский ты человек, – криво усмехнулся Стас.

Но в машину все же сел. Он же не в своем родном поселке, а в Москве, где цены как за границей. К тому же он знавал времена, когда тысяча рублей казалась ему мелочью. Однажды привез домой сразу шестьдесят тысяч «боевых»...

– На Рублевке что забыл? – в дороге спросил таксист.

– Деньги нужны...

– А они что там, на дороге валяются?

– Нет. Дядя там у меня живет. Двоюродный... Может, с работой поможет...

– Хорошо, когда есть дядя-миллионер...

– Ты откуда знаешь, что он – миллионер?

– Ты ж не в Капотню едешь, а на Рублевку. Там сейчас только миллионеры и живут. Долларовые, само собой... Он у тебя кто, банкир?

– Да нет. Что-то там с нефтью связано...

– Нефть – всему голова, – совсем не весело усмехнулся таксист. – Раньше так про хлеб говорили, а сейчас... Да, кто-то баранку крутит, а кто-то вентиль на нефтяной трубе... Повезло тебе с дядей...

Мужичок печально вздохнул. Он явно уже пожалел, что дал слабину и снизил планку за проезд до тысячи. По его мнению, Стас мог бы заплатить и больше... Пусть жалеет, лишь бы до места довез.

Машина остановилась перед воротами самого настоящего контрольно-пропускного пункта. Стас знал, что его двоюродный дядя жил в поселке на Рублевском шоссе, но он не думал, что поселок этот окружен со всех сторон высокой кирпичной оградой и охраняется, как военная база стратегического назначения. Охранники в черной униформе какого-то вольного образца, легкие кевларовые бронежилеты, пистолеты в упрощенных кобурах, дубинки, наручники. Один из этих бравых ребят встал у Стаса на пути.

– И далеко мы идем? – покачиваясь на носках, надменно спросил он.

Видит, что Стас человек простой, отсюда и пренебрежительный тон. Впрочем, Стаса это не задело. Он не строил иллюзий относительно своей высокой значимости.

– Мне нужен четырнадцатый дом. У меня там родственник...

Бесшумно открылись ворота, и мимо Стаса проехал черный и блестящий, как новенькая калоша, джип размером чуть ли не с грузовик. Охранник дернулся, как будто хотел отдать водителю честь. И отдал бы, если бы это предусматривалось правилами...

Машина уехала, ворота закрылись. Только после этого охранник вернулся к Стасу. И куда делось его желание угождать и стелиться перед сильными мира сего... Снова все тот же высокомерный взгляд. Как будто он точно знал, что Стас приходится своему дяде бедным родственником...

– Фамилия?

– Скворцов... Эдуард Витальевич Скворцов...

– Я спрашиваю твою фамилию.

– Тоже Скворцов... Станислав Скворцов...

Дяде Эдуарду он приходился всего лишь двоюродным племянником, но фамилия у них одинаковая. Стас даже не знал, гордиться этим или не стоит...

– Паспорт...

Охранник удостоверился в том, что его не обманывают, и скрылся в своей сторожке. Минут через пять вернулся.

– Ждут тебя... – зевая, сказал он. – Сейчас подъедут... Жди...

Ждать пришлось долго. Почти полчаса. Наконец охранник пропустил Стаса через проходную. На круглой площадке по ту сторону забора стоял серебристый «Мерседес», из которого вышла симпатичная девушка лет пятнадцати. Прелестное личико, яркие выразительные глаза, нежные бледные щечки. Худенькая, хрупкая, по-детски угловатая. Стрижка «каре» открывала тонкую шею. Джинсовые куртка и брюки, крошечного размера кроссовки... Милый беззащитный воробушек...

Девушка увидела Стаса, смущенно улыбнулась и неуверенно помахала ему рукой. Сама сделала шаг навстречу.

– Вы и есть мой брат Станислав? – спросила она.

Голос тихий, но приятный на слух. Как будто ручеек журчит.

– А вы, значит, моя сестра Серафима, – принужденно улыбнулся он.

Не нравилась ему ситуация, в которой он оказался. Клеймо бедного родственника давило на сознание. И как бы ни хороша была его троюродная сестренка, она прежде всего хозяйская дочь, а потом уже родственница...

– Мне больше нравится, когда меня называют Симой. А еще лучше, Симоной...

И хотя она поправила его вежливо и без упрека, Стас воспринял ее слова как замечание.

– Да, Симона, я понял... А где твой папа?

– Отец сейчас на работе, будет только вечером... Садитесь, я отвезу вас домой...

Симона уверенно управляла машиной, чувствовалось, что не впервые за рулем. Стас заметил, что при разгоне она не пользуется рычагом переключения скоростей. Сам догадался, что коробка передач автоматическая... Удивляться было бы глупо, все-таки это «Мерседес», а не раздолбанный работяга «уазик»...

– Где вы устроились? В гостинице? – спросила Симона.

Вряд ли она хотела вызвать у него чувство неловкости. Скорее всего, спросила по наивности, по простоте душевной. Во всяком случае, Стасу так показалось.

– Нет, я сразу к вам...

– А-а... Ну ладно, у нас дом большой...

Дом и в самом деле представлял собой грандиозное, в некоторой степени помпезное сооружение. Три этажа, колонны, барельефы... Посреди двора круглый мраморный бассейн с фонтаном, английские газоны... Трудно было представить, что в этом дворце не найдется койкоместа для бедного родственника.

Высокие кованые ворота открылись автоматически, Симона объехала дом и остановила машину по другую его сторону. Здесь тоже был чистый ухоженный двор, газоны, клумбы, искусственные водопады... Но что-то подсказывало Стасу, что почетных гостей впускали в дом не с этого двора.

– Вы, наверное, проголодались? – вынимая ключ из замка зажигания, спросила Симона.

– Я бы не сказал... Может, перейдем на «ты». А то как-то неловко...

– Я скажу, тебя накормят...

Она вышла из машины, дождалась, когда он закроет за собой дверцу, и повела его к двери, за которой начиналась кухня... Стас читал, что в былые времена в барских домах слуг кормили отдельно от господ. Высшее общество – в парадных залах при свечах, а холопы – на кухне... Но, скорее всего, Симона действовала без задней мысли...

Симона провела его в отдельную средних размеров комнату, большую часть которой занимал длинный лакированный стол. Стены, отделанные дорогим деревом, плазменная панель под потолком... Язык не поворачивался назвать ее холопской, но Стас почему-то был уверен, что представители элитной части общества отнюдь не здесь обедают. Для их слуг эта трапезная...

Симона пожелала ему приятного аппетита и ушла, оставив его в одиночестве. Обед не заставил себя долго ждать. Его подала миловидная молодая женщина в униформе горничной – черное платье, белый, как у школьницы, фартук. Накрывая на стол, она посматривала на Стаса с игривым интересом. Судя по всему, она воспринимала его как равного себе. Как равного, не более того... Впрочем, всякие там сословные условности мало его волновали. Главное, что обед был сытным и вкусным. А то, что не хватало изысков в виде всяких там омаров и лобстеров, так он человек простой, ему все равно...

Он уже заканчивал есть, когда в комнату вошла молодая очень симпатичная блондинка. Да что там симпатичная, настоящая красавица. Модельная внешность, модный ансамбль из радужной блузки со смелым декольте и длинной черной юбки с воланами... Гордая осанка, резиновая улыбка на пухлых, четко очерченных губах, изучающий, снисходительный взгляд. Всем своим видом она давала понять, что резко отличается от официантки, с которой он только что имел дело. И отличается в круто восходящую вверх сторону...

– Вот, значит, ты какой, Станислав Васильевич, – нехотя обронила она.

– Какой? – вытирая губы, спросил он.

– Пока не знаю... Да, меня зовут Диана... Жена Эдуарда Витальевича...

Насколько знал Стас, дядя Эдуард не был женат. Его жена, мать Симоны, умерла четыре года назад, с тех пор он холостяк... Но информация могла устареть. Трудно хранить верность покойной жене, когда вокруг столько красоток. А Диана производила впечатление женщины, которая могла вскружить голову любому мужчине. И Стаса в ее присутствии повело не в ту сторону – пока только мысленно. Хотел бы он оказаться на месте дяди Эдуарда, вернее, в его постели рядом с Дианой... Но это еще мечта, всего лишь спонтанное пожелание, но уже несбыточное. Он прекрасно это понимал. Поэтому не позволил выдать свой мужской интерес.

– Очень приятно, – выдавил он.

– Да мне, в общем-то, все равно, приятно тебе или нет... – насмешливо повела черной, как вороново крыло, бровью.

– Спасибо...

– Язвишь. Ну-ну... Только что звонил Эдуард Витальевич, он сказал, что сможет принять тебя завтра...

– Но ведь он сегодня будет.

– Будет... Но не для тебя... Он очень устал за эту неделю, вечером ему нужен покой. А завтра утром он тебя примет...

– Ну что ж, завтра так завтра...

– А пока поживешь в гостинице.

– Где? – еще больше возмутился Стас.

– Не волнуйся, далеко ехать не придется... Симона тебя проводит...

Диана ушла, но минут через пятнадцать вернулась. Все такая же важная и невозмутимо-надменная.

– Я тебя провожу... Как-никак ты родственник Эдуарда Витальевича...

Неспроста она указала на это. Как будто оправдывалась перед собой, что приходится самолично возиться с гостем, хотя им мог заняться кто-нибудь из прислуги...

Снова тот же «Мерседес», та же дорога, но в обратную сторону. Не доезжая до контрольно-пропускного пункта, машина свернула в проулок между роскошными особняками. Остановилась возле красивого трехэтажного здания в стиле модерн. Это и была поселковая гостиница...

– Извини, но у нас не принято принимать гостей на ночь... – отнюдь не извиняющимся тоном сказала она.

– Я это уже понял, – ехидно усмехнулся Стас.

У богатых свои причуды. Такие дома для себя отгрохали, но на гостиницу не поскупились – видать, в складчину построили, чтобы не забивать свои дворцы гостями, как тем хламом...

– Я знаю, тебе это в диковинку, – то ли ему в упрек, то ли самой себе сказала она. – Ты же в Чечне был, там у вас все по-другому...

– Откуда ты знаешь, как там было?

– Вообще-то, ты бы мог обращаться ко мне на «вы»... Хотя ладно. Ты же старше меня... По возрасту, – уточнила она.

И наверняка мысленно добавила, что по своему положению Стас находится ниже, чем она... Пусть так думает, если ей так легче. А ему все равно... Хотя осадок на душе остался. Статус бедного родственника все сильней действовал на нервы...

Диана провела его в гостиницу, объяснила девушке за стойкой, кто он такой, кредитной карточкой оплатила его проживание на три дня вперед, вместе с ним прошла в номер.

Номер впечатлял. Просторная комната с широкой кроватью, объединенный, но большой санузел с самым настоящим джакузи вместо ванны. Роскошь, комфорт. Здесь бы жить и жить.

– Нравится? – спросила она.

Стасу показалось, что Диана не испытывает желания оставить его в одиночестве. А испытывает другое желание, обратное. Но молчит... Как будто ждет, когда он сам перейдет в наступление...

– Да, хороший номер, – кивнул он.

Он мог бы прямо сейчас сгрести ее в охапку, швырнуть на постель... Интуиция подсказывала, что если она и будет сопротивляться, то лишь для виду... Но Стас должен был держать себя в руках. Во-первых, он приехал к своему дяде вовсе не для того, чтобы спать с его женой. А во-вторых, в общении с женщиной – интуиция вещь ненадежная.

– В Чечне, наверное, в палатках жили? – спросила Диана.

Щеки ее порозовели, глаза подернулись томной дымкой, дыхание участилось, голос едва заметно подрагивает... Стас еще больше уверился в мысли, что Диана ждет не дождется от него решающих действий. Ждет, но не дождется...

– И в палатках, и под открытым небом, – кивнул Стас.

– Как же вы там без женщин обходились?

– Тебе интересно, как?

– Если честно, то да...

Взгляд ее уже совсем затуманился, губы трепетно подрагивали – как будто в ожидании поцелуя... А в номере, кроме них, никого. Похоже, домой она не спешила: дядя Эдуард вернется не скоро. А ему тем более некуда спешить... А Диана так и просится на грех...

– Как-нибудь расскажу... Извини, я устал с дороги...

– Хочешь, чтобы я ушла?

– Ну, не то чтобы...

– Значит, хочешь...

И избавила его от своего присутствия. Ушла, громко хлопнув дверью.

Стас облегченно вздохнул. Она могла думать о нем все что угодно. А он все равно будет радоваться, что не позволил искушению взять над собой верх.

* * *

Стасу некого было бояться. Элитный поселок, элитная гостиница, откуда здесь взяться чеченским боевикам?.. Он спал спокойно, крепким сном. Но при этом его боевые рефлексы всего лишь дремали. И когда открылась дверь в его номер, сигнал тревоги встряхнул спящее сознание.

Стас открыл глаза, инстинктивно крутанулся – откатился на левую половину широкой постели. И рука рефлекторно потянулась за оружием, но вместо него хватанула воздух. Не могло у него быть ни пистолета, ни автомата. Откуда у него может быть оружие, если он живет в мирном измерении. Но запертая изнутри дверь не могла открыться сама по себе. Значит, ее открыл враг. А с врагом нужно бороться при любых обстоятельствах... Стас вскочил с постели, легким касательным движением снимая со стола самую обыкновенную расческу с железной ручкой. Он знал, как использовать ее в качестве смертельного оружия...

– Что ты делаешь? – испуганно взвизгнул женский голос.

Включился свет, и в темноте коридора он увидел Диану. Кожаная куртка с запахнутым под самое горло воротом, кожаные брюки в облипку, плавно сливающиеся с изящными и в тон сапогами... Для полноты картины не хватало мотоциклетного шлема под мышкой. Зато волосы распущены и растрепаны так, как будто она только что сняла с головы такой шлем.

– Извини...

Стас был в одних плавках. Но Диана была далека от того, чтобы смотреть на него как на предмет женского вожделения. Хотя своей фигурой он мог только гордиться...

– Собирайся, поехали! – решительно потребовала она.

– Куда? – срывая со спинки стула джинсы, спросил он.

– Беда! Симону похитили!.. Машина внизу, поехали!

Стал не стал задаваться вопросами – что, как, куда и почему. Если Симону похитили, значит, надо ее спасать...

Диана вышла из номера, но, пока она добралась до своей машины, Стас успел одеться и нагнать ее.

– Быстро ты... – прохладно заметила она.

И на улице было прохладно, если не сказать холодно. Зато в машине тепло. Комфортно, но совсем не уютно...

Диана вела машину молча. Холодная и неприступная, как айсберг в океане. И абсолютно никакого намека на интимный интерес к Стасу. Как будто вчера ничего не было... В том-то и дело, что не было. Потому и злится Диана. Нет ничего ужасней, чем отвергнутая женщина. Истина эта старая, затасканная, но живучая, как дворовая кошка...

Машина выехала из поселка, вырулила на шоссе в направлении Москвы.

– Может, все-таки скажешь, что произошло? – спросил Стас.

– Говорю же, Симону похитили...

– А где Эдуард Витальевич?

– Его нет, он уже в своем офисе, поисками руководит... А мне только что позвонили, сказали, где Симона. Она совсем рядом, тут ехать чуть-чуть. А кроме тебя, под боком никого... Может, ты боишься?

– Не боятся только психи или те, кто не знает, чего бояться... Кто ее похитил? Численный состав, вооружение?..

– Извини, но разведка не донесла...

– Ерунда какая-то...

Стас не привык действовать наобум. Нельзя идти в бой, не имея сведений о противнике. И без оружия в пекло не суются... Хотя бы нож разведчика... Но не было ничего. А машина уже выехала на Кольцевую автостраду и мчалась в южном направлении. Развязка, поворот направо, жилой комплекс из высотных домов. Возле одного такого дома «Мерседес» и остановился.

– Пошли!

Диане совсем не обязательно было силой вытаскивать его из машины. Достаточно было выйти из нее самой и направиться к подъезду. Пусть он был слеп в данной ситуации, но хочешь не хочешь, а надо было следовать за ней. Он же мужчина, и ему стыдно пасовать перед опасностью, которой, пусть и по глупости своей, пренебрегала женщина.

Диана привела его на третий этаж. Квартира с номером «восемь» на двери.

– Они здесь!.. Быстрей!

Это «быстрей» подействовало на Стаса, как удар хлыста на сноровистую лошадь. Пришлось действовать по самому опасному, но иногда эффективному принципу – «главное – ввязаться в бой, а там будет видно»... Хватило одного удара ногой, чтобы вышибить дверь. И вперед!

Из темноты коридора на него выпрыгнул какой-то человек. Оружия у него не было, только кулаки. Скрытый, сконцентрированный удар Стаса кулаком в горло вывел противника из строя. И тут же со спины к нему метнулась чья-то тень. Отбить удар Стас не успевал, зато смог перевести свое тело в состояние полной невосприимчивости к внешним воздействиям. В таком состоянии он запросто мог падать животом на доску с острыми гвоздями, мог лечь под колесо «КамАЗа»... Сильный удар по затылку не смог сбить его с ног. Но противник не унимался. Прыгнул на него сзади в попытке провести удушающий прием. Мощный захват, невероятно мощный. Стас понял, что имеет дело с мастером...

Усилием воли он смог высвободить запредельные силы из потаенного резервуара энергии. Только это и спасло его от смерти. Он сумел вырваться из захвата и провести болевой прием, которым выжал из противника сознание... На все это ушло много времени. И Стас был благодарен судьбе за то, что некому было больше действовать против него. Всего два противника, и оба в полном ауте... А где же Симона?.. Стас осмотрел всю квартиру, но ее нигде не обнаружил...

– Неужели ты серьезно думаешь, что Симона была здесь? – обидно рассмеялась Диана.

С пола медленно поднимался первый из поверженных противников. Молодой, достаточно мощного сложения парень. Диана не обращала на него никакого внимания. Потому что совершенно не боялась его. И Стас уже понял, почему...

– А ведь я мог их убить, – сказал он и взглядом показал на подставного бойца.

– А это их проблемы, – ехидно усмехнулась Диана. – За то им и платят, чтобы они умирали за своего хозяина... Поехали, мне уже пора...

На этот раз Стас не стал спешить. И направился вслед за ней лишь после того, как помог привести в чувство проигравшего борца. А ведь он сам мог проиграть. И умереть. Если, конечно, это кому-то нужно.

Диана ждала его в машине.

– Еще бы чуть-чуть, и я бы уехала... – с высокомерной насмешкой сказала она.

– И кому понадобился этот цирк? – холодно спросил Стас.

– Эдуарду Витальевичу, кому ж еще... Ему нужен надежный человек, которому он мог бы доверить свою дочь. Ты должен был стать ее телохранителем. И, считай, ты им стал. Поздравляю, ты выдержал проверку...

– Глупая затея, – покачал головой Стас. – Дешевый розыгрыш. А если бы я не повелся?

– А я зачем?.. Правда, я хороша в роли провокатора?

– Лучше не бывает...

– Кстати, это я подала идею устроить тебе проверку...

– Я ничего тебе за это не должен? – усмехнулся Стас.

Но, похоже, Диана не заметила иронии.

– Должен... Ты бы мог быть со мной поласковей...

– Это как?

– Эдуард ждет меня домой. Но мы бы могли задержаться в пути...

Она остановила машину в темном месте пустующей в этот час дороги. Повернулась к Стасу лицом. Глаза полузакрыты, как у кошки, прибалдевшей от хозяйской ласки. Щеки горят, губы трепещут... Стас видел перед собой женщину, изнывающую от желания. И это было потому, что Диана сама хотела, чтобы он это видел... Это была всего лишь игра. И хотя играла она выше всяких похвал, Стас все же почувствовал фальшь.

– Мне кажется, ты не хочешь, чтобы я охранял Симону, – сказал он.

Теперь ему было понятно, зачем Диана пыталась совратить его в гостинице. Знал, зачем она испытывает его на прочность сейчас.

– Почему ты так решил? – Диана широко и удивленно раскрыла глаза.

– Так и хочешь, чтобы я провалил экзамен... И тогда хотела, и сейчас...

– Тогда – хотела, а сейчас – нет... То есть хочу, но не провалить...

Стас ей не верил.

– И я хочу, но не тебя...

– Может, ты хочешь Симону? – встрепенулась Диана.

Похоже, она бы только обрадовалась, если бы он возжелал хозяйскую дочь. Не женщина, а лисица... При всей своей красоте она была уже неприятна Стасу...

– Зачем ты так говоришь? Ей еще и пятнадцати нет...

– И это говоришь ты?! – удивленно протянула она. – Ее брат?! Стыдно! Стыдно не знать, что ей семнадцать вот-вот будет!..

Стасу стало неловко. Как-то недосуг было выяснить, сколько лет его троюродной сестре. Вчера увидел ее и решил, что ей самое большее – пятнадцать лет.

– А если это комплимент? – нашелся он.

Насколько он знал, женщинам всегда приятно, когда им скидывают в возрасте несколько лет. И чем старше возраст, тем больше убавляется лет...

– Комплимент?! – рассмеялась Диана. – Симона не в том возрасте, чтобы ей делать такие комплименты!.. Да и не нужны мне комплименты в ее адрес...

– А что тебе нужно? – достаточно резко спросил Стас и пристально глянул на нее.

Диана не ответила. Поджала губы и нервным порывистым движением поставила рычаг переключения скоростей в режим движения. И так сильно дала «газ», что машина с пробуксовкой сорвалась с места...

* * *

Эдуард Витальевич был рад своему родственнику. Возможно, это было и не так, но Стас не заметил в его поведении фальши. Другое дело – Диана. Она тоже улыбалась ему. Но это была улыбка особого рода... Если улыбается мужчина – значит, ему смешно. Но если улыбается женщина, то совсем скоро мужчине будет не до смеху. Похоже, это был как раз тот случай...

– Ты, конечно, извини, племяш, что мы тебя разыграли, – сказал дядя Эдуард.

В его словах не чувствовалось ни сожаления, ни раскаяния. Но Стасу не показалось это странным. Своим видом Эдуард Витальевич производил впечатление человека, которому не свойственно раскаиваться в своих поступках. Нет, он не казался каким-то там злодеем. Скорее, наоборот. Он обладал приятной и очень представительной внешностью. Есть такой тип людей, которым даже при наличии большого таланта нельзя работать клоунами: публика их ни за что не примет, потому что у них на лбу отпечатано амплуа серьезного человека. Дядя Эдуард принадлежал к такому типу людей. Но приятная, в меру ироничная улыбка ничуть не портила его.

Стас знал, что дядя Эдуард был ровесником его матери, своей двоюродной сестры. А ей уже сорок четыре года. И выглядела она старше своего возраста. Чего нельзя было сказать об Эдуарде Витальевиче. Мужчина, что называется, в самом расцвете сил. Стройный, подтянутый, моложавый. Лет сорок, самое большее... Видимо, бытие определяет не только сознание, но и биологический возраст. По всей видимости, Эдуард Витальевич вел здоровый образ жизни, потому как имел для этого и желание, и возможности...

– Это не розыгрыш, – краем губ улыбнулся Стас. – Это проверка. А без проверки в таком деле нельзя...

– Это ты правильно сказал. Серьезное дело тебе поручаю... Серафима в этом году школу заканчивает. Там охрана, там безопасно. А институтов у нас закрытых нет, все студенты на виду, любой может обидеть... Да, кстати, у тебя у самого какое образование?

– Среднетехническое...

Перед службой он закончил индустриальный техникум, но по специальности работал только на практике. Закончил техникум и сразу же ушел в армию. Там пришлось осваивать совершенно другую специальность.

– Ничего, получишь и высшее. Вместе с Серафимой будешь учиться...

– Боюсь, не поступлю...

– Правильно делаешь, что боишься. Даже если всю школьную программу вызубришь, все равно не поступишь...

Стас понял, на что намекал Эдуард Витальевич. Наверняка Симона готовится к поступлению в какой-нибудь очень престижный, а потому элитный вуз. Так просто туда не попадешь, придется платить...

– Нет, там не только деньги, – покачал головой дядя Эдуард. Такое впечатление, будто он прочел мысли своего племянника. – Там еще и конъюнктура нужна... Одних связей маловато будет. Своим человеком нужно быть... Ты меня понимаешь?

– Я буду чужим, – покачал головой Стас.

– Выбрось эту мысль из головы. Ты – мой племянник, и, поверь, этого будет вполне достаточно, чтобы перед тобой открылись все двери...

Эдуард Витальевич принадлежал еще и к тому типу людей, которым хочется верить безоговорочно. Особый дар убеждения. Такие люди врут, а им верят... Может, потому и добиваются они многого в своей жизни. За счет других...

– Будешь учиться вместе со своей сестрой, – заключил дядя Эдуард. – И для нее польза, и для тебя...

– Со своей троюродной сестрой, – уточнила Диана.

И улыбка лисья, и взгляд, как у ехидны. И к гадалке ходить не надо, чтобы понять, куда она клонит. Сразу по двум зайцам стреляет. Во-первых, не в таком уж близком родстве состоит он со своим боссом, чтобы обольщаться блестящими перспективами на будущее. «Знай свое место, парень...» А во-вторых, Серафима – всего лишь троюродная для него сестра, а это еще более дальнее родство, из чего, по ее мнению, следует, что Стас будет воспринимать ее исключительно как женщину...

– Я об этом не забываю, – хмуро глянул на нее Стас.

– Не забывай, – озадаченно кивнул Эдуард Витальевич. – Смотри, если влюбишься в Серафиму, пеняй на себя!

Вот и показал он свое истинное отношение к Стасу. Не нужен ему в зятьях бедный родственник. Можно не сомневаться, что мужем своей дочери он желает видеть сына какого-нибудь олигарха... Но ведь это его право – устраивать судьбу своей дочери. Стас понимал это. Но все равно ему стало обидно.

– Не про твою честь! – с видимым удовольствием уязвила его Диана.

Но этот выпад покоробил не только Стаса. Эдуард Витальевич так посмотрел на Диану, что ее как ветром выдуло из кабинета.

– Знаешь, о чем жалел Чарли Чаплин, когда появилось звуковое кино? – обратился он к Стасу. – Как здорово было, говорил он, видеть, как женщина открывает рот, но ничего не говорит... Диана – дура, ты не должен на нее обижаться...

– Дура не дура, а вы женились на ней, – заметил Стас.

– Я на ней женился?! – засмеялся Эдуард Витальевич. – Ты, наверное, шутишь...

– Нет, она сама сказала...

– Значит, она шутит... Не помню, чтобы я ей что-то обещал... Хотя это не обязательно. Как говорят мудрые, не надо думать, что пообещать женщине, она сама придумает это за тебя. Вот Диана и придумала... А знаешь, она злится на тебя... Как ты мог отвергнуть такую женщину, а?

– Я думал, что Диана – ваша жена...

– Это хорошо, что ты не купился... А ее гложет... Диана – самая настоящая охотница за мужчинами. Не зря у нее имя такое. Диана – богиня охоты... Как бы она тебя не подстрелила... – Эдуард Витальевич смотрел на Стаса пытливым и предостерегающим взглядом.

– Не люблю, когда на меня охотятся...

– А я люблю. Когда такие охотницы... Она хоть и дура, но красивая. И очень мне дорога... Ты меня понимаешь?

Стас понял, какого ответа ждет от него дядя. Или сам догадался, или он своим взглядом ему подсказал.

– Я знаю свое место...

– Это хорошо, когда человек знает свое место... Тогда ему легче будет уяснить свои обязанности... Ты уяснил, что от тебя требуется?

– Да.

– Тогда свободен... Тебе покажут твою комнату...

Эдуард Витальевич нажал на кнопку под столом, и появившийся дворецкий отвел Стаса в его комнату. Отныне жить он должен был в доме своего родственника, но в секторе для прислуги...

Глава третья

Стас умел управлять всеми видами боевой техники. Даже на засекреченном тягаче с автоматической коробкой передач довелось покататься. Ему ничего не стоило освоить технику вождения «Мерседеса». Тем более что водительские права на данную категорию у него имелись.

Мощная машина почти бесшумно шла по гладкому асфальту Кутузовского проспекта. Рядом сидела Симона. Это был их первый самостоятельный выезд. Один ее родственник по маминой линии пригласил ее на вечеринку, и Стас должен был сопровождать ее. По столь торжественному случаю Симона нарядилась в какое-то модное, но жутко нелепое платье, в котором выглядела, как болонка в попонке из банановой кожуры. Накрасилась, намазалась... С ее лицом работал профессиональный визажист, но тем не менее макияж ей шел как мартышке очки. Без косметики она выглядела куда лучше...

– А ты хорошо ездишь, – заметила Симона.

И небрежным движением достала из сумочки сигарету, замерла в ожидании. Неужели думает, что Стас поднесет ей огонек?

– А ты нехорошо себя ведешь, – сказал он.

И так быстро махнул рукой, что Симона даже моргнуть не успела. Не сразу до нее дошло, что сигареты во рту больше нет.

– И зачем ты это сделал? – возмутилась она.

– Капля никотина убивает лошадь, – с умным видом пояснил Стас.

– Но ведь сам-то ты куришь?

– А это из любви к лошадям, – усмехнулся он.

– Чего?

– Выкурил сигарету – спас лошадь...

– Может, и я лошадей хочу спасать, – улыбнулась она.

– Рано в твоем возрасте курить. Сама в лошадь превратиться можешь...

Симона поджала губы. Но сделала это не только от обиды. Закрыла ортопедические «звездочки» на зубах... Неужели решила, что он всерьез сравнил ее с лошадью?

– Прости! – искренне извинился Стас.

Ведь он не хотел ее обидеть.

– Не прощу... Ты слишком много на себя берешь... Ты всего лишь телохранитель, не забывай об этом! – не зло, но с вызовом отчитала его Симона.

Теперь он обиделся. И замолчал... Хочет – пусть курит. Сама потом пусть перед отцом отчитывается. А его дело маленькое. Он же должен спасать ее от внезапной смерти, а не от той, которая мало-помалу просачивается в организм через фильтр сигареты. Если вообще просачивается...

– Извини... – тихо сказала она.

Симона могла быть такой же жесткой, как и ее отец. Но в отличие от него ей не чуждо было раскаяние...

Вечеринка должна была состояться в модном боулинг-клубе. Судя по всему, родственники Симоны по маминой линии не были бедными. Арендовали для своего несовершеннолетнего сыночка целый зал. Разумеется, вход только по пригласительным. У Симоны был такой билет, и у Стаса тоже – он проходил под видом ее брата, не более того. И не важно, что у него под полой пиджака боевой пистолет. Плоский, для скрытого ношения. И очень-очень дорогой, поскольку сплошь состоял из пластика. Секьюрити на входе прогнал его через детектор, но металлоискатель даже не пискнул. Все чисто... Всего две недели понадобилось Эдуарду Витальевичу, чтобы оформить на него лицензию и все разрешительные документы. Рекордно короткие сроки для такого мероприятия. Казалось, для него не существовало неразрешимых вопросов...

Симону встречал ее братец Алеша. Длинный и худой как жердь очкарик в идиотском наряде – пиджак-смокинг, черная бабочка и драные джинсы. Впрочем, и его друзья-приятели выглядели не лучше. Картина – «Тинейджеры уходят в отрыв...». Девчонок было не густо – всего две особы. Симона была третьей. В основном наблюдались сопливые отроки – типичные ботаники с замашками крутых перцев. Много понта из ничего. И девчонки им под стать. Апломбу много, но вульгарщины ни на грамм. Обычные домашние девочки – тепличные фиалки, изображающие собой полевых ромашек... Стасу было двадцать четыре года, вроде бы молодой, но в этой компании он себе казался древним стариком.

По большому счету это был клуб по интересам. Первое время дерганые мальчики неуклюже ухаживали за хихикающими девочками. Но это быстро им надоело, и они переключились на излюбленную тему – компьютеры, гейм-плеи. Стас поймал на себе тоскливый взгляд обреченной на скуку Симоны. Увы, он ничем не мог ей помочь. Не тащить же ее в ночной клуб, где наркота и стриптиз... Ни к чему ей это. И ему тоже. Здесь хоть и скучно, зато пристойно. Пусть лучше молодежь компьютерными играми увлекается, чем мордобоем-поножовщиной и наркотиками.

Со спиртным здесь было строго. На столе только соки и газировка – никакого пива, никаких слабоалкогольных коктейлей... Мальчики недолго сидели за столом – быстро все склевали и сейчас оттягивались на всю катушку... на игровых автоматах. Вечеринка проходила в боулинг-клубе, но в арендованном зале не было ни одной дорожки. Только игровые автоматы. Видимо, родители виновника торжества прекрасно знали, чем можно увлечь друзей своего отпрыска.

Мальчики по очереди погружались в виртуальные миры, но время от времени перебрасывались анекдотами. Естественно, из репертуара непревзойденных по своему разуму компьютерщиков. Искрометный юмор, лазерной заточки остроты. Во всяком случае, они бы все разом набросились сейчас на смельчака, посмевшего сказать, что плоскость их ума необозрима...

– Чайник звонит в сервисный центр, да. С моим компьютером проблемы, он не включается. Все время пишет: «Вставьте дискету, вставьте дискету...» Ну, его спрашивают, вставил он дискету, да? А он: да нет, как-то не догадался...

– Ха-ха-ха!.. Го-го-го!.. Ой, не могу!..

Хохот, гогот... Как будто на самом деле смешно. Таких тупых анекдотов Стас никогда не слышал. Но он хоть улыбнулся – из вежливости. В то время как девчонки чуть не плакали от отчаяния. И уже все с надеждой смотрели на него – как будто хотели, чтобы он увез их туда, где настоящее веселье и настоящий драйв...

Стас и сам смотрел на девочек с надеждой. Взяли бы они его под руки да утащили бы куда-нибудь, ну хотя бы в главный зал – шары бы по дорожкам покатали, мороженого поели бы, он мог бы рассказать им пару не пошлых, но по-настоящему смешных анекдотов... Но, увы, девчонки были лишены инициативы – по воле обстоятельств. И он был ее лишен – по воле инструкции. Не должен он был покидать этот зал, ни с кем...

– А этот анекдот... В свои семнадцать лет он знал девять операционных систем. И ни одной женщины!..

Вот на этом месте Стас мог бы улыбнуться. В точку попала стрела компьютерного сатира... Только вот мальчики почему-то не развеселились. Как-то сразу все сникли. И даже обратили взоры на девочек. Но скоро поняли, что ни у кого из них не хватит духу на непристойное предложение... И все же у них был шанс блеснуть перед ними своим виртуальным мужеством. Для этого они устроили стрельбу по компьютерным мишеням из компьютерных же пистолетов... Кстати сказать, пистолеты эти по своему внешнему виду напоминали настоящие, в частности были очень похожи на ствол, который держал при себе Стас. И никаких проводков, тянущихся к мишени, то есть к монитору компьютера...

Лучшим стрелком оказался кузен Алеша. С пяти метров он перестрелял всех компьютерных «индейцев», посмевших напасть на «ковбойское ранчо»... Действительно неплохой результат, если учитывать, что пистолет обладал реальной тяжестью и даже имитацией отдачи...

– Постреляем? – Алеша протянул пистолет Стасу.

– Да можно... – не очень уверенно отозвался он.

Будь это боевой пистолет, он бы в себе не усомнился. Но это компьютерная примочка, со своими взбрыками, о которых он ничего не знал. Не хотелось опростоволоситься по неопытности и прослыть локшовым лузером...

Стас взял протянутый пистолет, и в это время зазвонил мобильник.

– Да...

– Как обстановка? – спросил Погребняк, начальник службы безопасности господина Скворцова.

– Стреляют... – усмехнулся Стас.

Погребняку он подчинялся постольку-поскольку. Поэтому мог позволить себе шутку юмора в общении с ним.

– Что?

– Компьютерные войнушки...

– А-а... Тут такое дело... Есть информация, что Серафиме грозит опасность...

– От кого?..

– Да пока не ясно... И смутно все...

Судя по звучанию голоса на том конце провода, можно было предположить, что опасность не очень серьезная и грозит издалека. Не очень озадачен был Погребняк. Видно, информация необъективная и неподтвержденная. С его стороны это сообщение скорее напоминало дежурную ориентировку, нежели штормовое предупреждение...

– Но ты все равно держи ухи на макухе... А я к тебе сейчас на всякий случай людей пришлю, – пообещал Погребняк. – Для усиления. Мало ли что...

– Вам видней.

Сеанс связи закончился. И Стас подошел к барьеру. Расстояние до цели пять метров, совсем не мало, если учитывать, что компьютерные человечки обладали такими же компьютерными, то есть уменьшенными, размерами...

Первый «индеец» спрыгнул с дерева на дощатый забор. На землю должен был упасть его «труп», но Стас промазал, и «противник», преодолев опасную зону, скрылся из виду... Да, совсем не простым оказался компьютерный тир, без сноровки блестящих результатов не показать...

Второй «индеец» ворвался в сектор обстрела верхом на черном мустанге. Красивая картинка. И конь скакал быстро. Так быстро, что Стас не смог взять правильную поправку на скорость. И как итог, промазал...

Стасу было неловко. Профессиональный разведчик-диверсант, боевой снайпер посрамлен перед лицом сопливого бой-геймера. Да и Симона смотрела на него с недоумением. Стас спиной чувствовал ее удивленный взгляд...

А после третьего неудачного выстрела он почувствовал на себе еще один взгляд. Не в меру злобный и ехидно-колючий. И не в меру подозрительный... Стас обернулся и увидел жуткую в силу своей неожиданности картину. Спиной к закрытым дверям, метрах в десяти от него стояли три субъекта мужского пола. Ничто не выдавало в них террористов, если бы не маски на лицах и пистолеты-пулеметы «узи» в руках. Маски с прорезями для глаз, оружие с глушителями...

Стасу некогда было выяснять, как эти парни здесь оказались. Нужно было срочно спасать ситуацию. По возможности...

– Плохо стреляешь, чувак! – обращаясь к нему, с ухмылкой крутого мэна сказал один.

В ответ Стас плавно направил на него руку с пистолетом. Глупейший шаг с его стороны, даже при всей его преднамеренности. Сейчас его могла спасти только идиотская улыбка на лице. Террористы знали, из какого пистолета он стрелял, а сейчас они еще видели перед собой придурковатого стрелка с мозгами дауна... И еще спасало его то, что свое оружие налетчики держали стволами вниз – в готовности мгновенно перевести его в боевое положение. Но компьютерный пистолет их не напугал. Скорее рассмешил...

– Забейся в угол, придурок! – неспешно наставляя на него «узи», сказал злоумышленник.

Стас не видел его лица, но представлял, как оно кривится сейчас под маской. А глаза видел. В них было столько презрения, что у него невольно могла возникнуть мысль о собственной недоразвитости. Может, он и в самом деле придурок?..

– Всем к стене! – повел автоматом второй налетчик. – Раз-два...

Тинейджеры не стали пытать судьбу. В паническом ужасе всем скопом прибились к дальней стене, куда им показали. Симона тоже присоединилась к толпе, но ее вырвал оттуда резкий гавкающий голос.

– Скворцова! Сюда!

Симона конвульсивно дернулась и на негнущихся ногах, как парализованная страхом жертва, направилась к своим похитителям...

А ведь Стаса предупреждали... Впрочем, сейчас это не имело значения. Нужно было исходить из ситуации. Налетчики выбрали из толпы только Симону, значит, они прибыли сюда за ней. Плохо, если для того, чтобы похитить, еще хуже, если убить. Стас обязан был что-то предпринять...

Симона еще только шла к налетчикам, а он, воспользовавшись суматохой, подменил пистолет. И с той же идиотской улыбкой вышел из толпы, с виду неторопливо, но на самом деле очень быстро поднимая руку... Противник отреагировал на изменение обстановки, но очень вяло. Ведь Стас как бы и не представлял никакой опасности, но раз уж он заигрался, то пора было его упокоить... Один из похитителей повел в его сторону стволом, плавно утапливая спусковой крючок. Но Стас был гораздо быстрей. Он мог стрелять на поражение, но сейчас гораздо важней было «обесточить» спущенную с цепи вражью руку...

Пистолет не был оснащен прибором бесшумной стрельбы, но выстрел прозвучал на удивление тихо. Но все же прозвучал – громом среди ясного неба. Пуля попала противнику точно в правую ключицу. Мгновенный болевой шок и полный паралич руки. Он падал, не успев выжать всю слабину на спусковом крючке. Пистолет-пулемет вываливался из рук с полным магазином...

Еще выстрел, еще... Разрыв между выстрелами – доли секунды. Точность попадания – плюс-минус миллиметры... И у второго налетчика раздроблена ключица, и у третьего. И эти укладывались на пол без сознания. И эти живы... Осталось только подойти к ним и произвести серию контрольных выстрелов, но Стас не киллер. К тому же эти парни могли умереть от кровопотери. Тем более что помощь подоспеет не скоро. Стас не собирался открывать двери в зал до приезда подкрепления, которое должен был прислать Погребняк. Никакой клубной охраны, никакой милиции, никакой «Скорой помощи»... Стас не знал, как эти трое попали в зал. Может, им помогал кто-то из сотрудников клуба. Возможно, их прикрывали оборотни с милицейскими погонами на плечах...

Стас осмотрел бесчувственные тела, спрятал боевой пистолет и взял в руку компьютерный. Просмотрел на растерянного Алешу.

– Постреляем?

Парень ничего не сказал. Лишь виновато опустил глаза. На мокрое место. Как будто извинялся за то, что не смог сохранить сухость собственных штанов...

* * *

Алексей Погребняк не отличался гренадерской статью и мышцей не оброс за сорок с гаком лет своего существования. Но это ничуть не умаляло его достоинств. При всей заурядности своей внешности он отличался высокими бойцовскими качествами. И голова у него работала, как швейцарские часы. К тому же в прошлом он был боевым офицером, воевал, что ставило его в ряд начальников, которым Стас не только подчинялся, но и уважал...

Но сегодня своим поведением он ставил под угрозу доброе отношение к себе.

– Ты должен закончить начатое, – заявил он.

Не так сложно оказалось установить заказчика незавершенного похищения. Не очень умный человек из конкурирующей структуры. Симона должна была стать разменной монетой в серьезной игре, в суть которой Стаса не посвящали. Зато ему предлагалось убить злодея заказчика. Раз уж он расправился с исполнителями, то почему бы ему не поставить кровавую точку в этой истории...

– Я не киллер! – упрямо мотнул головой Стас.

– Ничего не поделаешь, обстановка требует...

– Обстановка требует ограждать Серафиму от неприятностей. Этим я и должен заниматься. Этим я и буду заниматься...

– Значит, отказываешься? – сурово посмотрел на него Погребняк.

– Наотрез!

– И правильно делаешь... – Начальник сменил гнев на милость, но, как показалось Стасу, без особого желания. – Считай, что это была проверка. Считай, что ты выдержал испытание...

Он говорил уверенно, но все же ему не хватало убедительности... Из этого можно было сделать вывод, что Стас как раз и не выдержал испытания. Не захотел он стать на все сто процентов своим человеком в команде. Но ведь он к этому и не стремился. Его дело маленькое – охранять Симону. И пока что он справляется со своими обязанностями. Никто, даже стервозная Диана не могла сказать обратное...

От Погребняка Стас уходил в полной уверенности, что поступил правильно, отказавшись от непристойного предложения. Он не киллер и не проститутка, чтобы продаваться за деньги...

Симона ждала его в зимнем саду. Ждала в самом прямом смысле этого слова. Обрадовалась его приходу, расцвела...

Ее апартаменты занимали добрую половину третьего этажа. Холл с зимним садом, три комнаты – игровая, кабинет и спальня. На том же этаже было еще несколько комнат, одну из которых занял Стас. После неудавшегося покушения Эдуард Витальевич обязал его постоянно находиться вблизи его дочери. И он находился вместе с ней – под его неусыпным наблюдением. Стас точно знал, что апартаменты Симоны оборудованы системой скрытого наблюдения. Он даже знал, где находятся видеокамеры. Но все же оставались комнаты, где Эдуард Витальевич не решился установить видеоконтроль. Спальня и ванная... Во всяком случае, Стас не отыскал там скрытые характерные признаки. А глаз у него на это дело наметан. Специальный курс обучения прошел...

Но в спальню и ванную ему заходить не полагалось, разве что для беглого осмотра. И уж тем более нельзя было находиться там вместе с Симоной. Впрочем, он к этому и не стремился.

Стас отсутствовал совсем недолго, каких-то полчаса. Но за это время много чего могло измениться. Хотя вряд ли. Охраняется поселок, охраняется дом. Чтобы попасть к Симоне, злоумышленникам нужно продраться через множество препон, и возможность этого ничтожно мала. Но как бы то ни было, ухо нужно держать востро. И глаз должен быть как алмаз... Стас осмотрел все комнаты, но ничего подозрительного не обнаружил. Выглянул во двор, но и там все спокойно. Относительно спокойно. Охранник с автоматом у ворот стоит, голова, как на шарнирах – влево-вправо, вперед-назад. Плюс видеокамеры по периметру, и оператор за мониторами. Если вдруг что, будет дан сигнал тревоги. Тогда и Стасу придется взяться за оружие... Да, нелегка доля российских миллионеров. Вроде бы все у них есть, но проблем больше, чем благ. Видно, не бывает так, чтобы все и везде было гладко.

Стас отошел от окна, задернул занавеску, и в это время в спальню вошла Симона. Несколько мгновений смотрела на него полными смятения глазами, затем робко подошла к нему.

– Я по тебе соскучилась...

Он и опомниться не успел, как она прижалась к его груди. И руки нежно обвивают его шею...

– Эй, так нельзя!

Он мягко отстранил ее от себя. Но она снова попыталась повиснуть у него на шее. Не совсем удачно...

– Что с тобой?

– А ты что, не догадываешься? – Она смотрела на него глазами удивленного младенца.

– Догадываюсь. Что ты ведешь себя неправильно, догадываюсь...

– Правильно я себя веду... Потому что люблю тебя, потому и веду себя правильно...

Стас не очень удивился. Он уже догадывался, что в голове у Симоны бродят недетские мысли...

– Ты любишь меня как своего брата...

– Какой ты мне брат?.. – упрямо мотнула она головой. – Седьмая вода... Я люблю тебя как мужчину... Как своего мужчину...

При всем своем желании Стас не мог относиться к этому заявлению серьезно. Симоне уже почти семнадцать, но душой она еще маленькая девочка. Что она видела в этой жизни? Рафинированные мальчики-мажоры, у которых только операционные системы на уме... А тут появляется взрослый парень, прожженный ветрами и закаленный невзгодами. Да еще и герой к тому же – как лихо трех злодеев уложил... А девочки любят героев. И бедные девочки, и тем более богатые, которым не так свойственны меркантильные интересы... Вот и пошла у Симоны кругом голова...

– Это детское, это пройдет...

Стас рвался выйти из комнаты. Но боялся, что Симона последует за ним и уже в холле, под прицелом видеокамер, обрушит на него свою детскую блажь...

– Я давно не ребенок! – возмущенно заявила она.

– Да, но ведешь себя, как неразумное дитя...

– Разумное!

– Хорошо, пусть разумное. Но дитя...

– Не надо делать из меня дуру!

– Ты сама ее из себя делаешь...

– Я же знаю, что нравлюсь тебе...

– Откуда ты это можешь знать?

– Догадываюсь... А что, не нравлюсь?

– Нравишься... Но как сестра...

– Да ерунда это все – брат, сестра. Ты – мужчина, я – женщина...

– Вот что, женщина, ложись спать и постарайся, чтобы я тебе никогда не снился...

– Стас, ну я же знаю, что ты в меня влюблен... – увещевающим жестом протянула к нему руки Симона.

Вне всякого сомнения, она была очень симпатичной девушкой. И очаровательной в своей беззащитности... Стас мог бы ее полюбить, чтобы всю жизнь оберегать ее от всяческих невзгод, носить ее на руках... Но не было любви. Как будто преграда какая-то стояла на пути к высоким чувствам. Порывы были, но все они разбивались об эту преграду... Может, потому, что она хозяйская дочь. Может быть, потому, что сестра, хоть и троюродная... Но ничто не мешало Стасу относиться к ней с особой симпатией. И заботиться о ней хотелось, как о родном человеке. А не так давно он поймал себя на желании прийти к ней ночью, посмотреть, укрыта ли она, не замерзла ли... Насколько он знал, столь нежное проявление чувств не входило в обязанности телохранителя. Не от замерзания он должен был хранить хрупкое девичье тело...

– Скажи, что любишь! – умоляюще смотрела на него Симона.

– Ты хоть знаешь, что такое любовь?

– Знаю! – без промедления ответила она.

Как будто точно знала ответ на вопрос, который при всей своей очевидности оставался загадкой для человечества...

– Думаешь, любовь – это гирлянды из роз и стихи-поэмы? Нет, любовь – это когда тебе всю ночь рассказывают об устройстве боевой машины десанта, и ты с удовольствием это слушаешь...

Стас не мог записать эти слова на свой счет, потому что они принадлежали их ротному, знатному остряку и балагуру...

– Я буду слушать про боевую машину! – В клятвенном порыве Симона сомкнула у своей груди ладошки.

– Смешная ты...

Ему вдруг захотелось обнять ее, приголубить. И заодно объяснить ей, что между ними нет ничего общего...

– Ты меня такой сделал...

– Быть такого не может...

– А вот и может!..

– Пойми, твой отец меня убьет, если узнает...

– Что узнает? Что мы любим друг друга? – просияла Симона.

– Он меня убьет!

– Не убьет. Мы убежим!

– Куда? На какие шиши?

– У меня есть немного... Сейчас покажу! – встрепенулась Симона.

– Мы что, уже убегаем? – насмешливо посмотрел на нее Стас.

– Нет, но... А может, и не надо убегать. Я поговорю с отцом, объясню ему, что не могу без тебя...

– А он убедит тебя в том, что можешь. И сделать это будет совсем не трудно. Потому что это не любовь. А влюбленность. Ну, может быть, надежда на любовь... А надежду на любовь не стоит терять с кем попало...

– Это невинность нельзя терять с кем попало. А ты – не кто попало... Я хочу потерять невинность с тобой!..

– А это ты зря! – осуждающе покачал головой Стас. – Даже не думай...

– Ну почему?

Симона готова была расплакаться, как маленькая девочка, у которой забрали конфету... Глупая она еще и наивная, как дитя. Разве можно воспринимать ее серьезно...

– Потому что потому...

Стас медленно повернулся к ней спиной и вышел из комнаты. И облегченно вздохнул, когда понял, что она не собирается преследовать его. Достал из кармана платок и утер взмокший лоб. Как будто в бане побывал...

* * *

Спал Стас чутко, при открытых дверях. Легко было попасть в его комнату, но трудно было развить успех... А кто-то вошел, посреди ночи.

– Стой! – негромко, но резко скомандовал он.

Пистолет уже в руке, ствол направлен на ночного гостя. Осталось только спустить курок. Но Стас не торопился. Гостьей могла оказаться Диана. С очередной провокацией...

И это действительно была гостья. Но не Диана. К Стасу подходила Симона. В ночной рубашке до пят. Руками себя обняла за плечи, тело дрожит, зубы выстукивают дробь...

– Мне страшно!

Она шла к нему полным ходом. Еще чуть-чуть, и она нырнет к нему под одеяло.

– Эй, эй, тормози!

Но Симона и не думала останавливаться. Все-таки забралась к нему в постель, до подбородка натянула одеяло. Но еще до того Стас успел вскочить с кровати. Как будто из горячего танка выскакивал...

– Иди ко мне! – попросила она.

– Снова за свое? – с укором спросил он.

Три дня она не подавала признаков жизни, вернее, делала вид, что в упор не замечает его. Но хлипкой, искусственно возведенной плотины хватило ненадолго...

– Может, ты голубой? – ошарашила его Симона.

– Что?! – как ужаленный, взвился Стас.

– А что, с женщинами не спишь...

– Кто тебе такое сказал?

– А Диана... Она мне рассказала, как пыталась тебя совратить...

– Дура она... И ты дура...

– Докажи, что ты не голубой!

На доказательство ушло не более одной минуты. Именно этого времени хватило на то, чтобы очистить помещение от глупой вздорной девчонки. Чуть ли не взашей выгнал он Симону из комнаты...

А утром, ближе к обеду, его вызвал к себе Эдуард Витальевич. По пути Стас встретил Диану. Не женщина, а жар-птица. Красивая, нарядная, но руками не трогать... Завидев его, она остановилась. Презрительно оттопырила губу, провожая его пренебрежительным взглядом.

Стас не должен был заговаривать с ней, но не удержался.

– Опять чем-то недовольна, – вслух заметил он.

– Зато ты, как я посмотрю, всем доволен... – бросила она ему вслед. – Понаехали тут всякие...

Эдуард Витальевич принял его в своем кабинете. Холодно кивнул в ответ на приветствие. Взглядом на диван не показал: не приглашает его присесть... Какая муха его укусила?..

– Я, конечно, благодарен тебе за спасение своей дочери. Но я, кажется, отблагодарил тебя в денежном исчислении...

Стас чувствовал себя неуютно под его морозным взглядом.

– Я что-то не так сделал? – спросил Стас.

Он мог только гадать о причине недовольства. Но ведь она была...

– А как ты думаешь, спать с моей дочерью – так это или не так?

Это было серьезное обвинение. Со всеми вытекающими... Трудно было оставаться спокойным в этой ситуации. Но Стас постарался взять себя в руки.

– Не знаю, я с ней не спал...

– Врешь! – Эдуард Витальевич со всей силы хлопнул раскрытой ладонью по столу. Жалобно звякнула крышка чернильницы...

– Докажите, что вру.

– Вот как ты заговорил!.. Хорошо, смотри сюда!..

Он взялся за «мышку» на столе, и на экране монитора ожила картинка. Стас увидел самого себя. Вот он заходит в спальню, а вслед за ним – Симона. Что они там делают, не видно, но слышно, как они о чем-то говорят. Качество записи не очень, потому что снималась она с микрофонов в холле. Но все же можно понять, что слова скоро переходят в страстные ахи-охи. Характерное пыхтенье, скрип кровати, женский стон... Нетрудно догадаться, чем занимаются объекты наблюдения.

– Это фальшивка! – обескураженно заявил Стас.

Но Эдуард Витальевич промолчал. Заговорил он лишь после того, как на экране снова появился взмыленный Стас. Он выходил из спальни, вытирая со лба пот. Как будто действительно запыхался после бурного секса с Симоной...

– Это подстава...

Фальсификация была налицо... Да, они говорили с Симоной о любви, но не занимались ею. Но кто-то хочет выдать белое за черное... Кто? Кому это выгодно?.. Неужели Диане? Но зачем? Опорочить Симону в глазах отца?.. Может быть...

– А это что такое? – свирепо спросил Эдуард Витальевич.

И высветил следующую картинку. Камера из коридора запечатлела момент, как Симона заходила в его комнату. Но ведь в этой комнате была другая камера, можно было посмотреть, что там происходило на самом деле... И Эдуард Витальевич переключился на эту камеру. Но вместо изображения – темнота, зато слышно, как возятся в постели мужчина и женщина. Все те же интимного характера звуки... Как будто камера из его комнаты сломалась и выдавала только аудиосоставляющую. И какая же сволочь все это сфабриковала?..

Эдуард Витальевич отключил изображение, вернее, его отсутствие. И звук выключил, чтобы не слушать стоны, как он думал, его дочери. Окатил Стаса леденящим взглядом.

– Ну и что ты мне на все это скажешь?

– Вы стали жертвой мистификации...

– Боюсь, ты сам скоро станешь жертвой...

У Стаса не было никакого желания оправдываться. Да и смысла в том не было. Тот, кто вел игру против него и Симоны, представил Эдуарду Витальевичу гораздо более веские аргументы, чем те, которые мог бы привести он.

– Я ни в чем не виноват.

– Плохо, что ты не чувствуешь за собой вины. Плохо, очень плохо... А ты должен осознать свою вину. Должен...

– Не было у нас ничего с Серафимой...

– Я тебе не верю... И ей не верю...

– Плохо же вы знаете свою дочь.

– Я хорошо знаю людей. И хорошо знаю, на что они способны... Но и я способен на многое... А я предупреждал, что убью тебя за Серафиму. Предупреждал?

Стас промолчал. Что толку говорить с человеком, который тебе совершенно не верит. А то, что его предупреждали... Невозможно было поверить в то, что его могут вот так просто взять и убить. Да и не тот случай, чтобы убивать...

– Предупреждал, – ответил за него Эдуард Витальевич.

– И что дальше?

– А дальше... Надо думать, что будет дальше... Думаю, убивать тебя не стоит. Все-таки ты родственник, хотя и дальний. И Серафиму однажды спас... Но больше ты у меня не работаешь. И в Москве ты не останешься. Тебя отвезут на вокзал, посадят на поезд и отправят домой... Считай, что легко отделался...

– Как скажете... – пожал плечами Стас.

Домой так домой. В любом случае он не мог больше оставаться в доме, где ему не хотят верить...

* * *

До отправления поезда оставалось пять минут, когда дверь в купе с грохотом отошла в сторону и на пороге появилась запыхавшаяся Симона. Не обращая внимания на его соседей, ворвалась в купе и решительно схватила Стаса за руку.

– Забирай вещи! Пошли!

– Куда?

– Тебе нельзя ехать...

– Почему?

– Потом расскажу...

Стас понял, что спорить с ней бесполезно. Тем более что не очень-то хотелось уезжать из Москвы. Они вместе покинули отправляющийся поезд, через здание вокзала вышли на площадь, где стояла машина, на которой она за ним приехала. Серебристый джип «БМВ» с округлыми формами – гордость германского автопрома.

Она сама повела машину.

– И куда мы едем?

– Куда глаза глядят... Я водитель, а ты мой телохранитель...

– Разжалованный телохранитель, – с горькой усмешкой поправил ее Стас.

– Это тебя отец разжаловал. А я тебя от себя не отпускала... Как ты мог уехать без меня? Даже не попрощался...

– Так было нужно... Так куда мы все-таки едем?

– А куда угодно! Лишь бы подальше от Москвы...

– Может, все-таки расскажешь, что произошло?

– Тебя хотят убить!

– Ты хоть сама поняла, что сказала?

– Тебя хотят убить. Еще раз повторить?

– Откуда информация?

– Погребняк сказал.

– Тебе?

– Нет. Он с Дианой разговаривал... В общем, у них роман... И служебный и вообще...

– Ты в этом уверена?

– Абсолютно... Это они все подстроили. Это они меня шлюхой сделали...

Симона крутила руль. Внешне бесстрастное выражение лица, сосредоточенный взгляд устремлен вперед, а на глазах слезы...

– Зачем?

– А я не хочу, чтобы Диана замуж за отца вышла. И его отговариваю... Она меня ненавидит... И тебя возненавидела... Ты же ей отказал. А она на дух не переносит отказов...

Все это было похоже на правду. Диана еще та штучка – и сама по себе на многое способна, а если с ней еще и Погребняк заодно... Но если бы о ней рассказывал кто-то другой, искушенный жизнью. А Симона маленькая, хрупкая. Наивное дитя, одним словом.

– Откуда ты все знаешь?

– А думаешь, я дура, да?.. Нет, мой дорогой, не дура... В таком гадюшнике жить, сама гадюкой станешь... Погребняк сказал ей, что отец поверил, что согласился с ним...

– В чем согласился?

– Погребняк предложил ему тебя убить, а он согласился... Тебя убить хотят! За то, что ты со мной был!

Стас не верил Симоне. Не хотел верить. Вина его не доказана. К тому же Эдуард Витальевич – двоюродный брат его матери, он не может позволить убить ее сына только за то, что у него предположительно любовь с его дочерью...

– Этого не может быть...

– Может... С тобой в поезде два человека должны были ехать. В пути с тобой должен был произойти несчастный случай...

– Я тебе не верю...

– Ты не веришь!.. А я, думаешь, могу поверить в то, что мой отец так легко может лишить жизни человека?

– Не можешь. И не верь!

– А я верю... Ты думаешь, я не знаю, почему моя мама умерла?..

– Насколько я знаю, это был сердечный приступ...

– Да уж! Она никогда не жаловалась на сердце... А на отца жаловалась... У нее роман был. С одним человеком. Я случайно узнала... И отец случайно узнал. А через два дня после этого мамы не стало... Вот и думай...

– Думаю.

– И что?

– Ничего...

– А я думаю, что это отец с ней так поступил...

– Тогда почему Диана до сих пор жива? Она же изменяет ему с Погребняком...

– Потому что Диана – змея. А Погребняк – удав!

– И при этом он – зам твоего отца по безопасности. Он должен охранять и его, и тебя...

– Он его охраняет. От меня... Погоди, он еще себя покажет. Вот выйдет Диана замуж за отца, тогда и покажет...

– Ты должна была рассказать, что знаешь...

– Я говорила... Он сказал, что не верит мне, потому что я маленькая шлюха...

Симона всхлипнула, и слезы брызнули из ее глаз. В таком состоянии она не могла вести машину. Пришлось Стасу пересесть за руль.

– Он мне не верит, – всхлипывала Симона. – Он думает, что я с тобой...

– У тебя когда-нибудь с кем-нибудь было? – осторожно спросил он.

Она поняла, что он имеет в виду.

– Нет, никогда...

– Ты могла бы пройти врачебный осмотр. Могла бы доказать ему...

– Я говорила... Он сказал, что можно быть шлюхой и оставаться девственницей...

Симона была похожа на маленького воробушка с мокрыми перьями от слез. Жалкая, беззащитная. И милая-премилая... Стас не сдержал нахлынувших чувств и одной рукой нежно обнял ее. Она сама прильнула к нему, положила голову ему на плечо.

– Если так, то твой отец – чудовище! – решил он.

Разве ж можно так обращаться с дочерью?.. При желании можно было бы обнаружить элементы монтажа в том видеофабрикате, которым опорочили Симону и Стаса. Можно было бы провести гинекологический осмотр... Можно было бы, если захотеть. Но, видимо, Эдуарду Витальевичу хотелось другого, а именно – считать свою дочь шлюхой. Тогда он действительно чудовище. Или на генетическом уровне он выродок, или жизнь его сделала таким... А может, врет Симона или преувеличивает?.. Но ведь перед тем, как отправить Стаса домой, Эдуард Витальевич преднамеренно наводил его на мысль о возможном наказании с летальным исходом. Потом, правда, великодушно позволил ему жить вдали от Москвы. Но ведь намекал. Потому и согласился с предложением Погребняка убить виновника всех бед. А тому ничего не стоило озадачить киллеров, в которых, если судить по его манере работать с кадрами, у него не должно быть недостатка...

Неужели права была Симона, что все эти годы ей приходилось жить в самом настоящем гадюшнике? Отец – деспот, начальник службы безопасности – колода, под которой прячется змея Диана... Сложно было в это поверить. Но Стас уже верил...

– Я не хочу возвращаться домой... – сказала Симона и еще крепче прижалась к нему.

– Не хочешь, а придется...

– Ты хочешь, чтобы я вернулась домой? – возмутилась она. – Ни за что!

– И как же ты будешь жить?

– Не знаю как, но с тобой!.. Ты же мой телохранитель. Ты не можешь отказаться от своих обязанностей...

– Уже не могу...

– И я не могу без тебя... Мы уедем куда-нибудь далеко-далеко. У меня есть немного денег, мы купим дом, будем работать...

– Со мной у тебя не будет будущего...

– Мое будущее – это ты!

– Я твое настоящее... А в будущем нас найдут. И разлучат... Или ты думаешь, что твой отец не станет тебя искать?

– Пусть ищет. А ты сделай так, чтобы нас не нашли. Ты же все можешь...

– Боюсь, что нас уже нашли...

Стасу не давал покоя черный джип, пристроившийся в хвост к их машине. Он то терялся в потоке машин, то выплывал снова. Если это слежка, то за рулем профессионал. Но ведь и Стас не лаптем щи хлебает...

Он понимал, что уйти от погони нереально. Будь ты хоть трижды Шумахером, а от радиомаяка, которым оборудован автомобиль, не удерешь. От него нужно избавляться, но нет времени на поиск. Сейчас за беглецами идет одна машина, скоро присоединится вторая, третья. А там и гаишники подключатся. Тому же Погребняку легко будет обвинить Стаса в похищении дочери известного бизнесмена...

Стас не предпринимал попыток уйти от погони. Он делал вид, что ничего не замечает. В спокойном темпе доехал до ближайшего лесопарка, нашел автозаправку, искусственно втиснутую в зеленую зону. Остановил машину недалеко от кабинки туалета и вместе с Симоной отправился к ней. Как и следовало ожидать, кабинка предназначалась для служебного пользования и была закрыта на замок. Но сразу за кабинкой начинался лес, где можно было справить естественные надобности. И ничего странного не было в том, что он и Симона пошли дальше...

Ждать пришлось недолго. Три бравых молодца в черных костюмах быстро шли по их следу, но Стас не позволил им догнать себя. В лесу он чувствовал себя как дома. Мастерство диверсанта-разведчика не подвело, и внезапно для преследователей он оказался у них за спиной.

Оружия у него не было, но его с лихвой заменили фактор внезапности и многолетная практика рукопашного боя... Оружие он добыл в бою. Одно за другим обследовал неподвижные тела, после чего стал обладателем сразу трех пистолетов.

Одного из молодцев он привел в чувство и выяснил, что в задачу их группы входила его физическая ликвидация. Его должны были сначала напоить, а затем на полном ходу выбросить из поезда. Команду дал Погребняк... Последние сомнения отпали. Теперь Стас готов был убивать. Убивать, чтобы выжить самому и уберечь Симону от идиота-отца... И пусть его лучше не трогают. Пусть не мешают ему выбраться из Москвы, чтобы затеряться на необъятных просторах России...

Глава четвертая

Паспорта прибыли по дипломатической почте. Две новые, пахнущие типографской краской корочки. Заграничный паспорт и российский. На имя Недоделова Никиты Георгиевича. Год рождения – одна тысяча девятьсот семьдесят первый, место рождения – город Анадырь Магаданской области, семейное положение – холост. Если верить Валере, то там далеко, в колымских землях жила женщина, которая готова была подтвердить, что Никита приходится ей родным сыном. Но хотелось бы, чтобы никому не пришло в голову проверять на подлинность его легенду...

– Ты у меня мужчина представительный, тебе идут очки, – глядя на фотографию в паспорте, заметила Марта.

– А фамилия? – усмехнулся Никита.

То ли у Валеры не было других вариантов, то ли он нарочно подобрал ему такую фамилию, чтобы он имел все основания взять фамилию жены.

– Да, как ты яхту назовешь, так на ней и поплывешь, – засмеялась Марта.

– А куда мы поплывем?

– В Россию... Только в Россию...

– Тоска по родине?

– Представь себе...

Они оба были сыты по горло тропической романтикой. Конечно, на свой остров они обязательно вернутся. Но так, чтобы в любой момент можно было покинуть его...

– Будет тебе Россия...

Можно было и не заострять внимание на этом вопросе. Все давно решено. Они возвращаются в Россию. Марта мечтала пожить годик-другой где-нибудь в русской деревне на берегу широкой реки. И чтобы православный монастырь был рядом...

А пока что они жили на острове. Лето, жара, тропические дожди. Не сказать, что надоело, но приелось...

– Ой, смотри, кажется, вертолет!

Марта показала на крошечную точку в небе, спускающуюся к соседнему острову.

– И что? – равнодушно пожал плечами Никита.

– Может, покупатель нашелся. Или арендатор...

– Скучно без соседей?

– Не то чтобы скучно. Но с ними интересней...

– Попадется какой-нибудь колумбийский наркобарон...

– А если голливудская звезда?..

– А если съемочная группа?

– Посмотрим, как фильм снимают...

– Или реалити-шоу...

– Нет, для шоу нужен необитаемый остров. А там дом, инфраструктура...

– И здесь дом. И моя любимая Пятница...

– Ты Робинзон, я Пятница. У нас должна быть своя лодка...

– Вырубленная из дерева... Предлагаешь морское путешествие?

– Почему бы и нет!

Лодка у них была. Круизная суперъяхта. Двадцать пять метров длины, водоизмещение сорок пять тонн, скорость до двадцати узлов. На такой запросто можно было пересечь Алтантику, через Северное море выйти в Балтийское и бросить швартовы в Санкт-Петербурге... А сегодня она отправлялась в малое путешествие – вокруг соседнего острова. Вдруг там в самом деле появился новый хозяин? Тем более погода сегодня чудная, на небе ни облачка – дождем и не пахнет. Если хлынет, то ночью...

Никита с Мартой не спешили. Пока собрались, пока обошли на яхте свой собственный остров, пока прошли двадцать миль на северо-восток... Солнце уже грозилось свалиться на горизонт, когда их судно зашло в уютную гавань соседнего острова. Готовый к эксплуатации причал, к которому была пришвартована небольшая моторная лодка, песчаный пляж, кокосовые пальмы, овальной формы особняк на небольшой возвышенности, красно-белый вертолет на площадке. И какие-то люди. Мужчины в бежевых костюмах, женщина в белоснежной хламиде...

Женщина увидела яхту и, на ходу махая рукой, побежала к причалу. И вряд ли она хотела, чтобы Никита забрал ее на борт и отвез в родные края. Наверняка она появилась на этом острове, чтобы отдыхать, а не скитаться...

Никита взял бинокль... К причалу неторопливо бежала восхитительной красоты блондинка с глазами под цвет волны. Белоснежные волосы, белоснежные одежды, белоснежная улыбка...

– Подойдем поближе? – спросил Никита.

– Что, красивых девушек давно не видел? – поддела его Марта.

Зрение у нее превосходное. Без всякой оптики разглядела потенциальную опасность для семейного спокойствия.

– Красивая девушка у меня всегда перед глазами. Каждый день смотрю и никак налюбоваться не могу... А это... Врать не буду, приятно посмотреть на красивую девушку. Есть такое понятие – эстетическое удовольствие...

– Ну, если эстетическое...

Марта не ревновала. Всего лишь делала вид... Она верила Никите, и он верил ей.

Никита остановил яхту в каких-то десяти метров от причала. Что позволило услышать ему голос девушки.

– Сюда, сюда! – негромко, но по-русски звала она.

Потом спохватилась. И перешла на корявый английский:

– Swim! Swim here, here!.. Сюда плывите!..

– А ты говорил, колумбийский наркобарон! – прыснула Марта.

– Да, барон, но, скорее, русский, – улыбнулся Никита.

Что ни говори, а приятно было встретить соотечественника в запредельных далях от родных мест... Впрочем, особо удивляться не приходилось. Сейчас богатых русских нельзя было встретить разве что в Антарктиде...

При максимальной осадке в полтора метра яхта спокойно могла подойти к причалу вплотную. И почему бы не бросить швартовы, если к этому призывает прекрасная незнакомка. И на берег можно сойти, если пригласят...

– Hello! My name is Diana! – весело и восхищенно улыбалась подошедшая к яхте девушка.

– Можно по-русски! – расплылся в улыбке Никита.

– Неужели русские?! – чуть не задохнулась от восторга красотка.

– Да, обыкновенные русские папуасы!

– Как здорово!.. Эдик! Эдик! Какая встреча!..

Она обращалась к мужчине, который в сопровождении двух ходячих «шкафов» неторопливо приближался к яхте по кафельному покрытию пристани. Белый охотничий костюм типа «сафари», пробковая шляпа, в зубах сигара. Роста чуть выше среднего, статный, моложавый. Он улыбался, но в глазах настороженность – что вовсе не удивительно. Кто его знает, может, пираты Карибского моря на остров пожаловали...

– Судя по имени, он русский, – тихо сказала Марта.

В отличие от блондинки она была далека от восторга. И, судя по всему, потенциальная соперница здесь ни при чем...

– Разве это плохо? – так же тихо спросил Никита.

– Не забывай, что в России ты человек известный...

Если Марта и преувеличивала, то не очень. В лицо Никиту знали немногие, но его имя не раз промывали в прессе. И о его гибели тоже писали в газетах...

– Нельзя тебе открываться. – Марта сама сделала за него вывод.

– А тебе?

– Мне можно... Тебя зовут Никита, фамилия Недоделов. Ты – мой телохранитель... Если не нравится, поворачиваем назад...

– Да, но мы уже бросили швартовы... Ладно, пусть я буду твоим телохранителем...

Никите совсем не хотелось спорить с женой. Тем более в чем-то она была права. Нельзя ему было называться мужем женщины, чью личность можно установить с помощью той же риелторской конторы, через которую оформлялась покупка острова...

Никита первым спустился по трапу, с галантным поклоном подал руку Марте. Она лишь скупо улыбнулась ему в знак благодарности, но ничего не сказала. Со стороны могло показаться, как будто он и в самом деле прислуживает ей на правах наемного работника.

– Эдуард Вита... Э-э, просто Эдуард! – представился мужчина.

– Марта, – улыбнулась она.

И протянула ему руку ладошкой вниз. Эдуард легко коснулся ее губами, но задержал ее в своей руке немного больше положенного...

– Мне говорили, что соседний остров купили россияне... – сказал он.

– Значит, вы с соседнего острова! – сообразила Диана.

– Ты на редкость догадлива... – чуточку насмешливо глянул на нее Эдуард.

Вряд ли они были мужем и женой. И на отца с дочерью не были похожи, хотя Эдуард был старше нее лет на двадцать. Скорее всего, красивая девочка и богатый «папик». Что вовсе не удивительно.

– Значит, вы на том острове, мы на том...

Диана с интересом смотрела на Никиту. И даже скользнула взглядом к пальцам его правой руки. Но золотого кольца там не обнаружила. По той простой причине, что утром Никита и Марта занимались дайвингом – подводным плаванием, поэтому оставили кольца дома, чтобы не потерять их в воде. Оставили и, собираясь на прогулку, забыли надеть. О чем сейчас нисколько не жалели. Было бы смешно увидеть обручальное кольцо на руке «овдовевшей» женщины. И смешно, но в первую очередь подозрительно. Кто его знает, вдруг Эдуард уже в курсе, кто живет на соседнем острове. Или только собирается навести подробные справки.

– Будем дружить островами, – улыбнулся Никита.

– Чудно! – просияла Диана. – А вас как зовут?

Он вспомнил, что не представился. И Марта его не представляла. Потому как не должна была делать это. Ведь он – всего лишь слуга.

– Никита...

– Мой телохранитель, – добавила Марта.

– А-а...

Диана продолжала улыбаться, но на Никиту уже не смотрела. Как будто это было ниже ее достоинства – обращать внимание на подневольного человека. Да и в глазах Эдуарда он заметно упал.

Никита невольно отошел на второй план. Все внимание было приковано к Марте. В ней видели хозяйку острова, владелицу роскошной яхты.

– А ваш муж, наверное, остался на острове? – как бы невзначай спросил Эдуард.

– Нет... Я не замужем...

– Не буду спрашивать причину...

– Очень любезно с вашей стороны, – едва заметно усмехнулась Марта.

Эдуард вообще не должен был ничего говорить по этому поводу... Впрочем, упрекать его в невежестве было бы глупо. По современным новорусским канонам он уже мог считаться джентльменом, хотя бы потому, что вынул сигару изо рта, прежде чем поцеловать ей руку.

– Мы, право, не ожидали! Но раз уж вы здесь, то прошу к нашему шалашу!

Эдуард приглашал в дом только Марту. На Никиту он даже не смотрел. И Диана его игнорировала. Подумаешь, телохранитель...

– Мне кажется, вы только что с дороги, – покачала головой Марта.

– Да, вы угадали. Мы прибыли только сегодня...

– И еще не готовы к приему гостей, – подсказала она.

– Ну что вы, таким гостям мы всегда рады... Вы давно не были в России?

– Почти два года...

– Огромный срок! – ничуть не удивился Эдуард.

Возможно, он знал, что его соседи по тропическим островам живут здесь постоянно. Значит, наводил справки. Вопрос, из любопытства или преднамеренно?

– Наверное, скучаете?

– Очень... Знаете, я не буду вам мешать, – сказала Марта. – Вы пока устраивайтесь, а завтра я жду вас в гости...

– Э-э, конечно... – замялся Эдуард.

И с виноватым видом глянул на яхту. Марта поняла значение его взгляда.

– Мы подготовим для вас вертолетную площадку, – сказала она. – Или можем прислать яхту...

– Лучше яхту... Дело в том, что мы пока подыскиваем варианты... Если бы вы позволили арендовать вашу красавицу хотя бы на пару недель...

Марта ничего не сказала. Но всем своим видом давала понять, что яхта в аренду не сдается. И дело тут вовсе не в деньгах... Она добрая, покладистая. Нищему бы последнюю рубаху отдала. Нищему рубаху, но не яхту самодовольному богатому болвану... Она отказывала Эдуарду вовсе не из жадности. Она отказывала ему, потому что интуитивно чувствовала в нем типа, которому палец в рот не клади. Эдуард пытался ее запрячь, а она чертовски не любила, когда на ней ездят...

* * *

Аренда острова влетела в копеечку. Но Эдуард Скворцов ничуть об этом не жалел. Тропический остров казался ему тем самым местом, к которому он стремился всю жизнь. Первозданную тишину не мог нарушить ни рокот волны, ни шуршание ветра в пальмовых кронах. Бесконечный океан, бездонное небо... Одним словом, романтические грезы наяву. Как он понимал свою прекрасную соседку, которая уже почти два года жила на таком же острове...

А соседка действительно прекрасна: и лицом, и телом, и, похоже, душой. Немного колючая, но это скорее плюс, чем минус... Ей уже за двадцать, может быть, близко к тридцати. Но Эдуард Витальевич давно вышел из возраста, когда мужчинам нравятся исключительно молоденькие девочки. Марта была хороша по всем статьям. Может, и не такая красивая, как та же Диана, зато чертовски богатая. Эдуард почти ничего не знал о ней, но нутром чуял запах огромных денег...

Он сидел на открытой террасе с видом на океан, наслаждаясь фантастическим пейзажем. Скоро обостренное чувство новизны притупится, и остров уже не будет потрясать воображение. Но когда это будет...

– Эдуард Витальевич! – Охранник подал трубку спутникового телефона.

Звонил Погребняк... Как этот жук хотел отправиться на острова! Из башмаков выпрыгивал – так просился на самолет. Но Эдуард оставил его в Москве. Пусть решает проблему. Сам упустил глупую Серафиму вместе с вероломным Стасом, сам их пусть и разыскивает... Стас. Родственничек хренов. Убить его было мало... А ведь не убили. Хотя могли... Сколько сил было брошено на его розыски, а все впустую. Этот парень умел заметать следы. Профессиональный разведчик, мать его...

Стас соблазнил Серафиму, развратил ее. За это он заслуживал более чем серьезного наказания... Но при всем при том Эдуард был уверен, что большего зла, чем уже было, он ей не причинит. Он мог лишить ее невинности, но лишить жизни духу не хватит... А ведь мог бы денег на ней заработать. Запросил бы миллион долларов... А не запросил. Прячется где-то вместе с ней. Второй месяц о них ни слуху ни духу...

Была еще одна проблема, которую пытался, но пока так и не смог решить Погребняк. Снова конкуренты голову подняли, снова пытаются лишить Эдуарда куска хлеба. Пытаются опорочить его в глазах общественности. Дескать, господин Скворцов делает свой бизнес нечестно. Мало того, что создал крупнейшую в стране сеть универсамов экономкласса, так у него еще сеть подпольных заводов, которые гонят на прилавки тех же магазинов некачественную и опасную для жизни продукцию... Но доказательств нет, а голословными обвинениями Эдуарда не сдвинешь. Тогда враг нанес удар по его дочери. Но спасибо проклятому Стасу, похитить ее не удалось. Заказчика несостоявшегося преступления устранили, но проблема все равно осталась. Мало того, эта проблема вылезла на поверхность, угрожая физической расправой самому Эдуарду. Вот и пришлось ехать на острова. Приятное, так сказать, совместить с полезным...

– Как там погодка на островах?

– Дождь всю ночь лил как из ведра...

Что правда, то правда. Ночью случился самый настоящий тропический ливень. Сверкало, гремело, шумело... Но потопа не произошло. Дренажные системы жилой зоны функционировали исправно... Все здесь в полном порядке. Хозяева этого острова вложили в него не только деньги, но и душу. Сколько сил ушло на обустройство острова, Эдуард не знал, но что никак не меньше десятка миллионов долларов сюда было вбухано, он не сомневался. Так и стоил этот райский оазис – ой-ей-ей сколько... Можно было бы и прикупить этот островок. Чтобы владеть им на правах собственности, а не одной только аренды. Денег у Эдуарда бы хватило. И желание пока было... Но, может, будет лучше, если он переберется на остров к прекрасной Марте...

– И сейчас все небо в тучах...

Это уже вранье. Небо чистое и прозрачное чуть ли не до самого космоса. Солнце жарит, но это лишь радует уставшую от северного климата душу. Диана с утра вялится под пальмами прямо на песке чудного пляжа. А после обеда они к водопаду пойдут. Одни, без охраны. Будут купаться там голышом... Вот где будет экзотика! Но Погребняк должен думать, что здесь плохо. Так ему будет легче работать... Впрочем, он и без того должен вкалывать, как папа Карло.

– И Диана скучает... – усмехнулся Эдуард. – Только не думай, что без тебя...

Он давно догадывался, что Погребняк неровно дышит к его Диане. Но ему ничего не светит. Диана может увлечься чужим мужчиной. Может, но только если он ей это позволит. А он не позволял. Лишь однажды разрешил создать видимость. В случае со Стасом... Не повелся парень на Диану. А Серафиму совратил... Сволочь!

– Ты нашел этого выродка? – жестко спросил он.

– Нет... Ищем... – потерянно пробормотал Погребняк.

– Плохо ищешь... Я понимаю, что, если долго мучиться, что-нибудь получится. А мне не надо долго. Ты должен найти мою дочь!..

– Ищу!.. Но она как сквозь землю...

– Под землю лезь, но найди... Что там насчет Марты разузнал?

Еще вчера Эдуард связался с вест-индской риелторской конторой, через которую брал в аренду остров. Переговорил со своим агентом и за определенную мзду получил от него более подробную информацию о владельце соседнего острова. Именно о владельце, а не арендаторе. Фамилия-имя-отчество, год рождения, гражданство, семейное положение – короче говоря, анкетные данные. Но и этого было мало... Вчера же Погребняк получил задачу пробить информацию о замечательной соседке...

– Узнал... Богатая вдова, мать двоих детей...

– Вдова?!

– Да, муж погиб два года назад. Бежал из колонии, на вертолете... Ну как обычно... – Погребняк иногда мог позволить себе немного иронии. – До места назначения не добрался – погиб в авиационной катастрофе... Да об этом газеты писали...

– Не помню.

– Да и я не помню. Не было широкой огласки... А ведь муж ее был очень богатым человеком. Отель «Эсперанто», если знаешь...

– Да, да, роскошный отель...

– Был его собственностью. По неизвестным причинам продал иностранцам. Но оставил за собой контрольный пакет достаточно крупной нефтяной компании. Сейчас этим пакетом владеет его жена... Сами понимаете, миллионов у этой дамочки не счесть...

– Значит, богатая вдова, – заключил Эдуард.

Пожалуй, ему больше ничего и не требовалось знать. Без разницы, за что сидел ее муж. Не важно, по какой причине он погиб – случайная или подстроенная авиакатастрофа... Главное, что Марта свободна и ее можно брать в жены. Он – миллионер, она – миллионерша. Вместе – блестящая пара!..

– Богатая, – подтвердил Погребняк. – Богаче не бывает...

– И красивая...

– Что?

– И очень красивая, говорю...

– Да, я видел ее фото. Действительно красивая. Но Диана гораздо красивей...

– При чем здесь Диана?

– Действительно ни при чем... Это я так сказал, к слову... Просто она действительно потрясающе красивая девушка...

– В том-то и дело, что просто... И ты просто... Почему бы...

Эдуард едва сдержался, чтобы не предложить Погребняку вариант с Дианой. Пусть женится на ней, если хочет... Но рано было предлагать ему Диану. Еще с Мартой ничего не ясно... Да и не захочет Диана выйти замуж за цепного пса, которым по сути был Погребняк. Ей нужен муж-миллионер. И Эдуард, положа руку на сердце, был уже близок к тому, чтобы сделать ей предложение. И сделал бы, если бы не Марта. Она и задвигала Диану на второй план...

– Что почему бы? – спросил Погребняк.

– Да так... Было бы хорошо жениться на Марте...

– Кому?

– Мне, конечно... А ты думал, тебе?

– Почему бы и нет... Но если это нужно тебе...

– Нужно!

– Тогда есть два варианта. Ты охмуряешь ее и ведешь под венец. Или просто высылаешь мне свой и ее паспорт. А я отсылаю их тебе обратно, но уже со всеми штампами о браке...

– Что, есть возможность?

– Есть. И ты даже знаешь, как ее зовут. Вика Анатольцева из параллельного «б». Она сейчас загсом заведует. Но это так, к слову. Вряд ли этот вариант приемлем...

– Я бы сказал, что совсем неприемлем, – покачал головой Эдуард.

Он почему-то был уверен, что Марта не устоит перед его натиском.

* * *

Марта не захотела сдавать яхту в аренду. Но, как и обещала, выслала ее на соседний остров, чтобы забрать приглашенных к ней Эдуарда и Диану. Приглашенных к ней... Никита как бы здесь и ни при чем. Четвертый лишний... Но Марта попросила его не обижаться. Да и сам он был далек от того, чтобы вешать нос. И за столом ему нашлось место.

Марта была полной хозяйкой в своем доме и имела полное право сажать за стол кого угодно – хоть повара, хоть садовника. Как имела право никому ничего не объяснять. Но, похоже, Эдуард и Диана ждали объяснений. Ведь Никита был для них всего лишь телохранителем... И даже хорошо, что они так считают. Хорошо, но грустно. Не должна была Марта унижать себя объяснениями. Но она все же пошла на это.

– Никита – мой лучший друг и помощник...

– И давно вы знакомы? – нанизывая на вилку кусочек морского окуня, не очень весело спросил Эдуард.

– Давно... Никита был другом моего мужа...

– Мм...

Было видно, что Эдуарду не терпится задать целый ряд наводящих вопросов. Но Марта уже дала ему понять, что ей не нравится, когда лезут в ее личную жизнь.

– Мой муж погиб... В авиакатастрофе... – сама со скорбным видом сообщила она.

Чем явно угодила дражайшему соседу... Эдуард с трудом удержал наползающую на губы улыбку. Не тот случай, чтобы улыбаться.

– Это ужасно, – сказал он с плохо скрытой радостью в глазах.

– Не то слово... – тяжко вздохнула Марта. – Не знаю, как бы я пережила это горе, если бы со мной не было Никиты...

– Да, мне тоже кажется, что вас связывает очень тесная дружба, – с явным намеком на близость их отношений сказала Диана.

Было бы глупо надеяться на то, что она верит в беспорочность отношений мужчины и женщины, затерянных на необитаемом острове. Тем более что Никита не был последним в очереди, когда мать-природа награждала людей внешностью. О Марте и говорить было нечего. Она была настоящей тропической красавицей. Пятница из итальянского «Синьора Робинзона» отдыхает.

– Да, Никита мне почти как муж... – кивнула Марта. – Только спим в разных постелях...

– Ну, мы тоже иногда спим в разных постелях, – не унималась Диана. – Но по ночам я прихожу...

Эдуард так блеснул в ее сторону взглядом, что у нее слова застряли в горле. Но тут же он слащаво улыбнулся.

– Женщины, женщины... Мужчины не всегда говорят то, что думают. А женщины говорят, говорят, говорят...

– Но что поделаешь, – принужденно улыбнулась Марта. – Вы, мужчины, любите нас, женщин...

– Мужчины любят женщин, – подхватил Никита. – Женщины любят детей. Дети любят хомячков. А хомячки никого не любят... Такая вот логика...

– А разве на этих островах водятся хомячки? – недовольно глянул на него Эдуард.

Он вообще был им недоволен. И не особо скрывал свои чувства. Как будто ему неприятно было сидеть за столом с каким-то телохранителем...

– Хомячки водятся везде... А еще здесь водятся аборигены...

– Аборигены?! – оживилась Диана. – Папуасы?!

– Папуасы водятся в Новой Гвинее. Но и здесь хватает дикарей. Дикари-каннибалы...

– Людоеды?!

– Именно!.. Однажды меня хотели съесть!..

Никите не нравился Эдуард. Но ему в какой-то степени приятно было общество Дианы. Пусть она и не признавала в нем равного себе, зато она была чертовски красива. Может, Марта и лучше, но эта свежей – тут не поспоришь... И не такая уж она и глупая, какой хотел видеть ее богатенький «папик».

– Да что ты говоришь!

К Марте она обращалась на «вы». К нему же – только на «ты». Еще один не очень приятный показатель не самого лучшего к нему отношения... Зато Диана смотрела на него как на интересного мужчину, с которым приятно было бы провести время, не утруждая себя взаимными обязательствами...

– Надеюсь, это шутка... – скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Эдуард.

– Конечно, шутка. Иначе бы меня здесь просто не было...

– Ну, не велика... – начал было он, но осекся.

– Не велика потеря? – жестко глянул на него Никита. – Вы это хотели сказать?

Совсем оборзел мужик. Вроде бы пытается сдержать позывы, а дерьмо лезет из него, как из лопнувшей канализационной трупы...

– Нет, я хотел сказать, что не велика потеря для всех вас... Вы же избавились от дикарей, как я понимаю...

– Да, мы всегда избавляемся от тех, кто мешает нам жить, – премило улыбнулся Никита.

– И что вы сделали с бедными неграми? – с еще большим интересом глядя на него, спросила Диана.

– Бедных негров завозили на эти острова из Африки. А здешние аборигены – скорее, индейцы... Но если заговорили о неграх, тогда ответьте на один вопрос: почему традиционно белые лучше в стрельбе, а негры – в беге?

Эдуард смеялся долго и, что не очень удивительно, искренне... Никита почему-то был уверен, что, живи этот человек здесь двести-триста лет назад и владей сахарными плантациями, он бы отстреливал рабов-негров в свое удовольствие. При всем своем внешнем благолепии именно такое впечатление он производил...

– Насмешил ты меня, Никита... Кстати, как здесь насчет охоты?

– Ну, я не скажу, что здесь водится много-много диких обезьян. Но если бы они здесь были, лицензию на отстрел никто бы не дал. А без лицензии нельзя. С этим здесь очень строго... И подводная охота под запретом...

Насчет подводной охоты Никита преувеличивал. Можно было бы всласть поохотиться – было бы желание. Но в том-то и дело, что не было желания охотиться вместе с Эдуардом. Не нравился ему этот человек. И не хотелось иметь с ним никаких дел...

* * *

Вечер в гостях не оправдал возложенных на него надежд. Марта так и осталась недоступной. И всему виной друг ее покойного мужа. Как будто он сам был ее мужем... Но нет, он был ее любовником. Однозначно любовником, потому что жены на своих мужей не смотрят так нежно, как Марта смотрела на своего Никиту...

– Что, не обломилось? – ехидно спросила Диана.

– Это ты о чем? – вскинулся Эдуард.

– Не о чем, а о ком... О Марте... Знаешь, загадка такая есть – не лает, не кусает, а в дом не пускает. И тут почти так же. Не замужем, а не свободна...

– А ну-ка заткнись! – рявкнул он на нее.

Не мог он терпеть, когда баба лезла не в свое дело...

– Да я-то заткнусь, – язвительно скривилась Диана. – Я-то тебя люблю... А Марта тебя любить не будет... Да и не нужна тебе ее любовь, да? Тебе деньги ее нужны...

– Что ты несешь?

– А ты меня за дуру не держи. Я совсем не дура... Думаешь, я не видела, как ты на нее смотрел? Видела!.. Ну да, у нее куча достоинств. Во-первых, она богата. Во-вторых, она очень богата. А в-третьих, очень-очень богата...

– Не твое дело! – огрызнулся он.

– Как это не мое? – возмущенно, со слезами на глазах воскликнула она. – Ты хочешь жениться на этой сучке, а я? Что будет со мной?..

– А что будет с тобой? – усмехнулся он. – Ты же не умрешь от горя...

– А если умру?.. Ведь я люблю тебя...

– Ты любишь мои деньги...

– Неправда...

– Хотел бы я посмотреть, как бы ты любила меня, если б я обнищал...

– Обнищай – посмотришь!

– Ну нет... Мне больше нравится богатеть...

– За счет Марты?.. Если я люблю твои деньги, то чем ты лучше меня?

– Тем, что сам могу зарабатывать...

– А вот я не могу.

– Тем хуже для тебя.

– Я завишу от тебя, я очень от тебя завишу. И всегда хочу зависеть от тебя. Очень хочу...

– Тогда помоги мне с Мартой, – неожиданно для себя попросил Эдуард.

– И что я могу для тебя сделать? Убить ее?

– А сможешь? – Он с интересом посмотрел на Диану.

– Запросто!.. – не моргнув глазом ответила она.

И улыбнулась, обращая свои слова в шутку.

– Своими руками ее задушу! Если она положила на тебя глаз...

– Кто знает, может, и положила... Убивать ее не надо. Во всяком случае, сейчас...

– А когда?

– Ну, может быть, потом, после свадьбы...

– После нашей свадьбы?

– Диана, не придуривайся. Ты отлично все понимаешь...

– Что я понимаю?

– Что я хочу жениться на Марте... Да, я хочу на ней жениться. И чтобы без брачных контрактов...

– Я очень рада! – озлобленно съязвила Диана.

– Ты будешь рада потом. Когда я женюсь на тебе. И тоже без брачного контракта... Но сначала я женюсь на Марте. Что сделает меня вдвое... а может, и втрое... В общем, это сделает меня богаче... А потом ты поможешь мне от нее избавиться...

– Как?

– Но ты же готова ее убить, – сардонически улыбнулся Эдуард.

– Если серьезно, то нет...

– Тогда это сделает кто-то другой. Но ты будешь в курсе... Мы будем связаны с тобой страшной тайной, которая будет держать нас крепче всяких брачных уз...

– А брачные узы будут?

– Разумеется... Как только избавимся от Марты...

Эдуард осознавал, что несет какую-то ахинею. Не собирался он избавляться от Марты. Тем более с помощью Дианы... Но это был единственный способ превратить свою любовницу из врага в союзницу...

А ведь он и в самом деле мог бы жениться на Диане. Она хоть и дура, но с ней так здорово, что и на других баб не тянет... А с Мартой будет тянуть. Не сразу, но потянет. А ей рот, как Диане, не заткнешь... Он быстро устанет от нее. Как устал от своей первой жены.

Люба была ошибкой его жизни. Чем больше денег он зарабатывал, тем ощутимей была тяжесть этой ошибки... Да, он ей изменял, да, менял баб как перчатки. Но ведь он имел на это право. А она не имела, но изменила. Со своим инструктором по плаванию. И это был всего лишь повод избавиться от нее... Любы больше нет, и Эдуард о том нисколько не жалеет. И Серафима не должна была жалеть, ведь ее мать была шлюхой. Не должна была, но жалела. Потому что сама шлюха, вся в мать...

– А мы точно от нее избавимся? – затаив дыхание, спросила Диана. – Ну, не в том смысле, чтобы убивать...

– И в том и в другом... В любом смысле, лишь бы она нам не мешала...

– И тогда ты женишься на мне...

– Вне всякого... Ты родишь мне ребенка...

– Да я хоть сейчас!

Он требовал, чтобы Диана предохранялась. Но та хитрила. Один раз залетела, второй... Но каждая беременность заканчивалась абортом по его настоянию. А чего жалеть неродившихся детей?.. И Диану Эдуард не жалел. Сама виновата...

– Сейчас не надо... Но как только Марта согласится выйти за меня замуж, я сразу сделаю тебя мамой своего ребенка. И разрешу тебе его родить. Это будет своего рода гарантийный талон для тебя...

– Ты просто прелесть... И что я должна сделать?

– Всего лишь совратить Никиту...

– Зачем?.. А-а, ты думаешь, он спит с Мартой?

– А сама ты как думаешь?

– Думаю, что да... А еще я думаю, что у них любовь... Кстати, он сам может жениться на Марте...

– Может, если ты его не отобьешь...

– Зачем я ему?

– Ты дьявольски красива...

– И ты хочешь, чтобы я стала дьяволом-искусителем?

– Ты и без того искусительница...

– Да, но со Стасом ничего не вышло.

– Потому что он почувствовал фальшь. Ведь я не разрешал тебе доводить дело до постели...

– Да я и сама этого не хотела.

– А сейчас ты можешь довести дело до конца...

– Но я этого не хочу! – не очень убедительно возмутилась Диана.

– И я не хочу... Но, кроме тебя, некому... Да и никто и не справится лучше, чем ты...

Эдуард задумался... Пожалуй, он не сможет выполнить свое обещание. Он не женится на Диане, если она согрешит с Никитой. Она жуть как хороша, но, увы, он не сможет простить ей измену. И не важно, что сам благословил ее на это дело... Что ж, придется искать ей замену. А может, это будет лишним. Что, если Марта сможет сделать его счастливым?..

Но пока его делает счастливым Диана. И сегодня она хороша, как никогда. А над островом шелестит пальмовой листвой бархатная тропическая ночь. Телохранители и прислуга где-то в доме, а на открытой террасе ни души. Только он, только Диана и только дикая экзотика, накаляющая такие же дикие страсти. Никто и ничто не мешали им слиться в едином порыве экзотического экстаза...

Глава пятая

Как чувствовал Никита, что ответный визит на соседний остров ничем хорошим для него не закончится. Эдуард был сама любезность – целовал Марте руке, осыпал ее комплиментами. А Никиту даже в дом не собирался впускать.

– Марта, вы не бойтесь, никто здесь вас не обидит... – сказал он.

– Это вы о чем? – удивленно повела она бровью.

– А о том, что вам вовсе не обязательно пользоваться услугами телохранителя...

– Но Никита не просто телохранитель, – не очень сильно возмутилась она.

– Да, я знаю, он ваш лучший друг... А Диана – моя лучшая подруга... Знаете, чтобы не обижать вашего друга, мы оставим его с Дианой. Я покажу вам свой дом, а она покажет ему остров...

– Вы хозяин – вам видней, – с сомнением посмотрела на него Марта.

И на Никиту глянула недоуменно и в то же время просительно. Она не понимала, что за блажь нашла на Эдуарда, но просила Никиту не раздувать скандал... А хотелось бы сказать этому придурку пару ласковых слов. А еще лучше бы промеж глаз врезать. И плевать на его горилл. Тем более что у него у самого на яхте вооруженная команда из двух охранников... Но лучше не доводить дело до беды. Лучше сделать вид, что ничего не происходит. Ведь он как бы друг-телохранитель, и не в его компетенции обострять ситуацию. Все должна решать Марта. А она решила принять странное и подозрительное приглашение Эдуарда. И вместе с ним скрылась в доме. Никита же остался вместе с Дианой, которая была не на шутку расстроена и встревожена...

– Ты на него не обижайся, – хлюпнув очаровательным носиком, кивнула она вслед уходящей паре. – На него иногда находит...

– Я не обижаюсь. Я всего лишь телохранитель...

– А ты доверяешь Марте?

– Я ей не муж, чтобы задаваться таким вопросом...

– Не муж, но друг... У вас же любовь?

От обиды не осталось и следа. На Никиту смотрела жизнерадостно-заинтригованная девушка. К тому же невероятно красивая и соблазнительная. На ней было платье для коктейлей – в меру короткое, но не в меру декольтированное. На шее жемчужные бусы, на руках коралловые браслеты. От нее пахло морем и кокосовым молоком. Головокружительная смесь...

– Нет, между нами – исключительно деловые отношения...

– Да, да, и журнал «Плейбой» тебе нужен исключительно для того, чтобы читать текст... – с иронией поддела его Диана.

– Я уже и забыл, как выглядит этот журнал...

– Что, женщинами не интересуешься?

Если она хотела сбить его с толку, то ей это почти удалось.

– Интересуюсь.

– Ну, наконец-то! – обрадовалась Диана и в кокетливой улыбке обнажила белоснежные зубы. – А то я уже начала думать, что ты не человек, а робот...

– Я и есть робот. Новейшая модель, последняя разработка ученых... – пошутил Никита.

Хотел бы он сейчас быть самым настоящим роботом. Чтобы не реагировать на женские прелести, которые пробуждали в нем вулканические страсти. Огнедышащий вулкан нельзя контролировать, его нельзя затушить – от него можно только убежать. Но Диана рядом, и она не собирается отпускать его от себя. А сам он уйти не мог. Во-первых, это было бы невежливо. А во-вторых... Не было у него причин убегать от нее – ни во-вторых, ни в-третьих...

– Не может быть! – развеселилась Диана. – Мне понравилась твоя шутка!

– Это не шутка...

– Ну тогда еще лучше!.. Тогда мы отправимся на экскурсию в глубь острова. Вдвоем... В тебя же не вложена программа сексуальной озабоченности?

– Нет.

– Тогда я буду чувствовать себя в безопасности... Да, но что я могу тебе показать? У вас на острове все то же самое?

– Почти...

– Что, есть отличия?

– Здесь нет наземных коралловых пещер. Есть только подводные... Зато у вас есть водопад, а у нас нет...

– Ты там был?

– Да. Нам предлагали два острова на выбор. Мы были здесь, смотрели. Нам и здесь понравилось, но... В общем, мы выбрали пещеры...

– А водопад достался нам, – ярко улыбнулась Диана. – Вы в нем купались?

– Нет.

– А мы купались! Так здорово!.. Вода такая прозрачная, что все видно...

– Что видно?

– Ну, все... Если ты будешь стоять на берегу, я не рискну проплыть мимо тебя голышом... Но мы же не будем купаться?

– Я не хочу.

– А я тем более... Ну что, пошли?

Опомнился Никита на полпути к водопаду. «Куда меня несет?» Но этот вопрос по степени своего воздействия можно было бы сравнить с ручным тормозом в автомобиле. Ручник способен удержать стоящую машину от падения в пропасть. Но если машина разогналась, то остановить ее можно только педалью гидравлического тормоза. Но где эта педаль?..

К водопаду тянулась асфальтированная дорожка, по обе стороны огороженная железной сеткой. Лианы вокруг, плющи, попугаи с блестящим оперением, колибри. А у самого водоема, в который с шумом низвергалась река, в окружении пальм стояло хлебное дерево. На какой-то миг Никите показалось, что с него спускается огромный питон в образе змея-искусителя... Картинка была настолько явной, что он невольно вздрогнул. И это не осталось незамеченным.

– Что там такое? – обеспокоилась Диана.

– Да показалось...

– Что, дикари?

– Нет здесь никаких дикарей...

– Хищники?

– Может, и были когда-то...

– Змеи?

– Только анаконды...

– Где?

Никита нарочно показал на водоем.

– Анаконда – это такая огромная змея?! – ужаснулась она.

– И очень страшная!

– Мамочки!

Диана тихонько взвизгнула, взяла его под руку и прижалась к ней. Тело у нее теплое, грудь такая упругая...

– Я пошутил...

Она оправдала его надежды: отстранилась от него. И успокоилась.

– Ты так больше не шути, ладно?..

– Не буду...

– Купаться будешь?

– Мы же не собирались...

– Да, кажется, я говорила, что не хочу... Поэтому и купальник не взяла... Но сейчас-то я хочу...

– А купальник? – сглатывая слюну, чтобы смочить вдруг пересохшее горло, спросил Никита.

– А кто нас видит?

Как ни в чем не бывало она повернулась к нему спиной. И безмятежно попросила расстегнуть «молнию» на платье.

– А нужно?

– Мне да... А ты можешь отвернуться, если такой стеснительный... Только «молнию» сначала расстегни...

– Но я уже отвернулся...

– Тогда я сама...

Не прошло и минуты, как послышался всплеск воды. У Никиты почти не осталось сомнений в том, что Диана купается голышом.

– И долго ты так будешь стоять? – игриво крикнула она.

Никита надеялся, что она отплыла достаточно далеко. А то вода действительно прозрачная, особенно у берега.

Но Диана даже не доплыла до середины небольшой чашеобразной впадины. А вода, как назло, не очень искажала ее обнаженные формы...

– Вода просто отличная! Присоединяйся!

Нужно было срочно придумать повод, чтобы отказаться от столь соблазнительного предложения. И Никита придумал его. На свою голову...

– Пираний боюсь!

– А-а!

Диана вылетела из воды со скоростью выпущенной торпеды. И совершенно голая бросилась к нему. Убежать Никита не мог и сквозь землю провалиться тоже. И оттолкнуть ее не позволяла мужская гордость. Ведь к нему за помощью обращалась беззащитная девушка...

Она бросилась ему на шею в буквальном смысле этого слова. А он, отнюдь не фигурально, подхватил ее на руки... Видела бы сейчас Марта эту сцену...

– Согрей меня, – изнеможенно закрывая глаза, попросила она.

Он мог бы уложить ее на травку, растереть докрасна ее прекрасное тело. Но это слишком для женатого человека...

– Ты такой сильный... – не открывая глаз, блаженно прошептала она. – Я тебя хочу...

Она была так близка и так доступна. А вокруг столько укромных мест, где можно уединиться. Можно и не уходить никуда, погружайся в воду вместе с ней и... Она не откажет. Потому что сама хочет. Сама домогается... А Никита – сильный и здоровый мужчина. И ему должно быть стыдно, если он разочарует красавицу в ее ожиданиях...

Но как же Марта? Она сейчас в чужом доме наедине с Эдуардом. Никита ей верит, знает, что ничего запретного она себе не позволит... Но ведь и она в него верит. Знает, что с Дианой у него и быть ничего не может...

– Ты не свободна, – сказал он.

– Свободна...

– Тогда лети, свободная пташка. Я тебя отпускаю...

Никита встал на край едва обозначенного скального отвеса и бросил Диану в глубокую воду. Не удержать в руках вольную птицу...

* * *

Эдуард умел выдавать свое вранье за чистую монету. Но сейчас он врал лишь отчасти. Он очень хотел заполучить Марту. И даже готов был ее полюбить...

– Марта, вы даже не представляете, как я рад нашему знакомству!.. Еще неделю назад я и не подозревал о вашем существовании, а сейчас мне кажется, что я ехал на острова исключительно для того, чтобы встретить вас...

– Мне очень приятно это слышать. Но я не понимаю, к чему этот разговор? – Марта мило улыбалась, но во взгляде прохладный ветерок.

– К тому, что я буду чувствовать себя преступником, если упущу свой шанс стать счастливым... Четыре года назад умерла моя жена, и с тех пор я несчастен...

– Я вас понимаю...

– Да, понимаете. Потому что у вас погиб муж... Мы с вами – товарищи по несчастью...

– Но при этом каждый из нас по-своему счастлив. У вас есть Диана, у меня – Никита...

– О чем вы говорите!.. Поверьте, Диана меня не любит. Я же знаю, что ей нужны только мои деньги. Вот мы сейчас с вами здесь, а она без меня весело проводит время с вашим Никитой. Она такого красавчика мимо себя не пропустит, уж я-то знаю...

– Ей ничего не светит, – нахмурилась Марта. – Никита не может изменить мне...

– Но ведь он же не муж вам. Как он может изменить?

– Так ведь и Диана не жена вам, а изменяет...

– Изменяет... Но мне все равно... Мне она совсем не нужна...

– Поэтому вы и оставили ее в компании с Никитой... Нехорошо вы поступили, Эдуард, очень нехорошо...

– Я оставил ее в компании с Никитой только для того, чтобы остаться с вами. Я же видел, он очень расстроился, когда его не пустили в дом. Но также видел, как он обрадовался, когда к нему присоединилась Диана... Им сейчас хорошо вдвоем... И вам должно быть так же хорошо... Вы – очень красивая молодая женщина, я вроде бы неплохо выгляжу. У вас есть остров, я сделаю этот остров своим. Почему бы нам не объединиться островами?

– Объединяться нужно душами, а не островами. А у меня, извините, душа к вам не лежит...

– Я понимаю, Никита вам дорог. Парень он симпатичный, спортивный. Но поверьте, ему также нужны ваши деньги... А я человек состоятельный, у меня своих денег больше чем достаточно. И от вас мне нужна только любовь... Вы сейчас думаете о Никите, а он, поверьте, думает сейчас о Диане. О ней и на ней...

– Не говорите чушь!

– Чушь?! Ну что ж, давайте сходим к водопаду. Что-то подсказывает мне, что в этом тихом омуте водятся черти...

По всем расчетам, Диана уже должна была заморочить Никите голову, совратить его. Сейчас они должны романтически совокупляться под струями водопада...

– Да, но кто запустил туда чертовку?.. – презрительно усмехнулась Марта. – Дешевый трюк, Эдуард! Такой же дешевый, как вы и ваша Диана... А вот и Никита!

В дверях дома стояли охранники, они не должны были пропустить сюда Никиту. Поэтому Эдуард решил, что Марта разыгрывает его. Но, проследив за ее взглядом, увидел Никиту. Он уже подходил к ним.

– Я за тобой! – сказал он и мягко взял Марту под руку.

– А где Диана?

– Купается. Но без меня... Иди, Эдик, она тебя зовет!

К Эдуарду он обратился с презрительной насмешкой и неприязнью в глазах. Это не могло не покоробить...

– Для кого Эдик, а для кого Эдуард Вита...

– Да пошел ты! – оборвал его Никита.

И увлек за собой Марту, которая, казалось, готова была последовать за ним хоть на край света... Впрочем, они уже и так, по сути, живут на краю света. Может, они и удрали сюда после того, как отправили к праотцам ее мужа?.. А что, может, рыльце у них в пушку? Кто его знает, может, есть возможность вывести их на чистую воду и сыграть на этом?

Эдуард вышел на террасу и, глядя вслед отходящей от пристани яхте, взял трубку сотового телефона...

* * *

– Он к тебе приставал? – строго спросил Никита.

– Нет... А к тебе? – насмешливо-пытливо глянула на него Марта.

Они стояли на носу яхты и, держась за поручни фальшборта, смотрели, как несутся по воде сопровождающие их дельфины.

– Как он мог приставать ко мне, если был с тобой?

– Я не про него, про Диану...

– Она – самая настоящая секс-бомба! Врать не буду, она хотела меня взорвать. Но у нее ничего не вышло. Если есть секс-бомбы, значит, должно быть секс-убежище. Я вспомнил о тебе, моя дорогая, и соблазн как рукой сняло...

– Как думаешь, что на нее нашло?

– Что наслали, то и нашло... Эдик не приглашал тебя прогуляться к водопаду?

– В том-то и дело, что приглашал... Я как чувствовала, что неспроста...

– Хитер бобер этот Эдик. Хитер козел... Правильно говорил Валера, много желающих на твою руку и сердце...

– Потому что я богатая вдова. И должна быть просто замужней женщиной. И не так важно, богатой или нет... Нам нужно пожениться, мой дорогой. И чем скорей, тем лучше...

– Завтра же закажу билеты до Москвы...

Действительно, сколько можно тянуть?.. Паспорта есть, билеты купить не проблема. Но главное, есть желание сменить место обитания и климат. Пусть Эдуард остается здесь со своей Дианой. Пусть наслаждаются прелестями тропических ливней. Ведь июль на островах – самый дождливый месяц, а он уже не за горами...

* * *

Не думал Эдуард, что расследование займет так мало времени. Погребняк сбросил на электронную почту портрет покойного мужа Марты, и этого хватило для того, чтобы все встало на свои места. Никита и ее муж были заметно похожи друг на друга. Только у одного стильная бородка, а у другого ничего нет... Эдуард подрисовал к портрету бородку и еще раз убедился в том, что его версия верна... Не погибал муж Марты. Авиакатастрофа была, но трупов не было. Обычная фальсификация...

Диана тихонько вошла в кабинет, встала рядом с ним. Он чувствовал себя чуточку виноватым перед ней, поэтому не стал прогонять ее.

– Угадай, кто это? – спросил он, показывая ей на портрет «покойника».

– Никита...

– Правильно, Никита. Но не тот, которому ты хотела отдаться...

– Я не хотела. Ты же знаешь, что не хотела... Потому ничего и не вышло. Мужчины чувствуют, когда женщина на самом деле хочет, а когда притворяется...

– Вот и не притворяйся... Это муж Марты. И его тоже зовут Никита...

– А то кто был? Его двойник?!

– Двойник. В одном и том же лице... Никакой он не телохранитель. Он – муж!

– Но почему Марта это скрывала?

– Потому что ее мужа не существует в природе. Он есть, но его как бы нет! А что это значит?

– Что?

– Если с ним вдруг что случится, то даже свидетельство о смерти не понадобится оформлять. Потому что официально он давно умер... И в полицию заявлять Марта не станет...

– А с ним может что-то случиться?

– Может... Но вряд ли с твоим участием...

Глупо было бы привлекать Диану на роль киллера. Никита уже догадывается, зачем она пыталась его совратить. Вряд ли он подпустит ее к себе так близко... Да и глупая она баба, еще напортачит...

– Что ты задумал?

– А задумал я исправить твою ошибку, – загадочно улыбнулся Эдуард. – Пошли к водопаду. Раз уж ты не смогла совратить мужика вчера, то совратишь его сегодня...

И сам Эдуард исправит свою ошибку. Не надо было подкладывать Диану под Никиту. Нужно было сразу его убивать. Сам Погребняк наводил его на эту мысль. А действительно, чего церемониться с этим парнем?..

* * *

Билеты на самолет уже заказаны, вылет через два дня. Вертолетом до Нассау, оттуда в Торонто, а уже оттуда в Москву. Все очень просто... Но перед отъездом Никита не смог отказать себе в удовольствии исследовать очередной из намеченных участков, где, возможно, скрывался изъеденный солью и изрытый кораллами остов пиратского корабля.

Марта мысленно уже была в России. И предложение составить ему компанию не привело ее в восторг. Но в море вместе с ним вышла. Но не на яхте, а на моторной плоскодонке – чтобы легче было лавировать среди выступающих из воды коралловых рифов. А их в этом месте было особенно много.

Никита привык к коралловым рифам, но не настолько, чтобы оставаться к ним равнодушным. Это же чудо из чудес – самые настоящие «деревья» с плоскими ветвями, высотой до пяти метров, с широкими «кронами» до семи метров в диаметре. Огромные колонии коралловых «деревьев», «колонн» и «плит» складывались в целые лабиринты. Но Никита не боялся заблудиться. В любое время можно выплыть на поверхность, сориентироваться.

Ощущение фантастическое. Плавно движешься по диковинно-красивому лабиринту, прибойное течение мягко полощет веера мягких кораллов и губок. Вокруг резвится разномастная живность. Рыбки носятся друг за дружкой с опаской – боятся потерять из виду свои персональные пещерки. Рыбы-попугаи жадно обкусывают кораллы, выбрасывая через жабры облачка крошек. Рыбы-ангелы, рыбы-бабочки, рыбы-дамочки, рыбы-белки... Здесь даже встречались морские ежи, которые почти вымерли несколько лет назад от какого-то вируса. Под камнем шевелится коралловый краб. А вот появились рифовые кальмары, небольшие, сантиметров тридцать в длину, тела покрыты зеленоватыми фосфоресцирующими пятнышками. Плывут параллельными курсами, на равных расстояниях друг от друга. Разбить эту группу практически невозможно. Как-то Никита уже пытался разогнать кальмаров, но тщетно – они легко увертывались и преспокойно занимали прежнее положение в «строю»...

Никита осмотрелся по сторонам. Акул, к счастью, не обнаружил. Но бояться их особо не стоило. Они крайне редко нападают на человека, и то лишь, если почувствуют свежую кровь. К тому же у Никиты всегда наготове оружие – подводное ружье с транквилизаторными стрелами мгновенного действия. На целую стаю хватит...

Он глянул вниз. И вовремя. Под ним как раз проходила стая голубых тангов. Никита был не прочь «полетать» с ними, ведь эти создания людей почти не боятся. Приятно чувствовать, как голубая стена плавно обтекает тебя... Но погрузиться не удалось. Периферийным зрением он уловил какую-то темную тень. Это могла быть акула... Но интуиция подсказала, что это не совсем так. Она же и подала сигнал в мозг, откуда пришел импульс, развернувший тело на сто восемьдесят градусов с уходом в сторону. И вовремя... Рядом с ним, вспенивая воду, пронеслась длинная стрелка-гарпун. Вот это уже пострашней акул...

Никиту спасло только то, что подводная стихия давно стала его родной. На дне морском он чувствовал себя как рыба в воде. Не пытаясь разглядеть противника, он стремительно юркнул за ближайший риф. Отвесная разноцветная стена уходила на глубину, постепенно сливаясь с пологим песчаным дном. Наконец-то у Никиты появилась возможность совершить маневр и повернуться к противнику лицом. На ходу он поставил оружие на боевой взвод.

Их было двое. Две «торпеды» в водолазных костюмах. Оба вооружены. Но их подводные ружья из каменного века. Мощные, но однозарядные. Они отличались от оружия, каким владел Никита, как спортивные арбалеты от боевого автомата. К тому же оба пловца уже выпустили свои стрелы и сейчас лихорадочно перезаряжали оружие. Все, растеряли они эффект внезапности. Но Никита предостерегал себя от эйфории легкой победы. Даже к безоружному противнику нужно относиться очень серьезно. Тем более что эти парни обладали опеределенными навыками подводной охоты, если смогли почти незаметно подкрасться к предполагаемой жертве...

Но как бы серьезно Никита к ним ни относился, ничто уже не могло их спасти. Два точных выстрела, и парализованные пловцы бревнами – медленно и неотвратимо – опускаются на дно морское. Сейчас их судьба находилась в руках человека, которого они должны были убить. Никита должен был решить, спасать их или нет. Он решил, что не стоит нагружать душу очередным грехом смертоубийства. И без того там тяжело...

Он поднял одного пловца, с помощью Марты затащил его на лодку, вернулся за вторым... В чувство их приводили уже на берегу, на той стороне своего острова, которая не просматривалась с соседнего. Мало ли, вдруг подлый Эдик наблюдает за их с Мартой домом через мощную оптику. А это ведь он сделал заказ. Одного из двух пленников Никита видел в числе его охранников. Высокий, крупный парень с грубым, словно из камня вытесанным лицом – его нельзя было не запомнить.

Этот парень первым пришел в себя.

– Считай, что заново родился, – усмехнулся Никита. – Сейчас бы кормил крабов на дне морском... Я тебя узнал. Поэтому не советую тебе юлить. Кто меня заказал?

– Скворцов...

– Зачем?

– Сказал, что тебя в природе не существует. А раз так, то за тебя ничего не будет...

Никита озадаченно посмотрел на Марту. Оказывается, Эдик уже докопался до истины, понял, что никакой он не телохранитель...

– Не угадал твой босс. Я существую. И от меня так просто не избавиться... Да и зачем от меня избавляться? Он что, сумасшедший?

– Не знаю... Он племянника своего заказал. Только за то, что тот с его дочерью переспал... Если б изнасиловал, а то по согласию... Ему человека заказать, что плюнуть...

– Значит, сумасшедший, – сделал вывод Никита. – А сумасшедших лечить нужно. Как там говорится, горбатого могила исправит, да?

– Что ты задумал?

– Ничего, все будет хорошо...

Скворцов заслуживал самого сурового наказания. А раз так, то Никита должен был действовать.

* * *

Кирилл и Вадим отправились на задание ночью. Доложили об успешном выполнении и уже получили команду вернуться на остров еще до наступления темноты.

Эдуард не собирался встречать их как героев. Они всего лишь исполнили свой профессиональный долг – ведь они не только телохранители, но и киллеры по совместительству. Погребняк четко знал свое дело, поэтому брал в охрану людей, которых не тяготили высокие моральные соображения. Все парни из его команды могли убивать. За это им и платили хорошие деньги. Плюс гонорары... И этим обломится приличный гонорар. Пусть радуются...

А у Эдуарда свои радости. Вечереет. Погода – прелесть. И настроение просто чудное. Ни тревог, ни переживаний... Прекрасная Диана в символическом купальнике сидит на мраморном портике бассейна, водит длинной изящной ножкой по воде. На губах игривая улыбка, в глазах манящий блеск. Она не просто смотрит на него, она зовет его к себе – хочет, чтобы он сбросил ее в воду и сам присоединился к ней. А он только «за»...

Он подошел к ней в предвкушении приятного момента, и в это время за спиной появился начальник охраны.

– Эдуард Витальевич, ребята возвращаются...

Он бросил взгляд на море и увидел причаливающую к пристани лодку. Два парня в черных водолазных костюмах. И в масках...

– А маски зачем? – удивленно спросил Эдуард.

– Не знаю... Настроение у них хорошее. Может, прикалываются?..

– И у меня настроение хорошее. Так что, прикажешь мне скафандр надевать?

Начальник охраны ничего не сказал. Вопрос-то был риторическим, и Николай понимал, что ответа на него не требуется.

Эдуард отправил его к лодке, а сам принялся за Диану. Но его хватило только на то, чтобы скинуть ее в воду. Сам же остался на суше. Интим немного подождет. Надо бы сначала с клоунами в аквалангах разобраться. Что-то не то с ними...

Он стоял возле бассейна и с высоты наблюдал, как лодка врезается в песок. Один водолаз остается в ней, а другой сходит на берег – ускоренным темпом идет на сближение со своим начальником.

Николай был не один. С ним еще три бойца-телохранителя. Все, кто оставался на берегу. Больше никого нет. Только прислуга – повар и две горничные... Николай что-то сказал парню, и тот вскинул руку, в которой Эдуард различил пистолет. Прежде чем он успел испугаться, парень выстрелил в начальника охраны. И тут же уложил еще одного... Еще выстрел, еще... Невероятно быстрая расправа. И потрясающе эффективная. Четыре трупа за несколько мгновений...

Эдуард испугался. Ноги налились свинцовой тяжестью... Кого-то страх выталкивает в состояние аффекта, заставляя перепрыгивать через трехметровые заборы. А кого-то вгоняет в ступор... Эдуард подался назад на тяжелых негнущихся ногах, споткнулся и плашмя спиной рухнул в бассейн. Когда он вынырнул, киллер был уже совсем рядом. И держал его на прицеле своего пистолета.

Киллер уже снял маску, и Эдуард узнал его. Это был Никита. Человек, о ликвидации которого ему доложили... Или этот парень снова воскрес, или информация об удачном завершении акции была липовой. Скорее, последнее... А может, Никита в самом деле воскрес? Эдуард был так напуган, что впал в мистическую прострацию. Он мог поверить сейчас во что угодно. Как и в то, что сейчас его вычеркнут из списка живых.

– Ви-и!!! – в ужасе взвизгнула бултыхающаяся рядом Диана.

Но Никита не обратил на нее ни малейшего внимания. Черное жерло ствола смотрело прямо на Эдуарда.

– Скажи мне только одно – ты псих? – с безмятежной насмешкой спросил он.

– А-а... Да...

– Из-за таких уродов, как ты, нет правды на земле...

Точку Никита поставил нажатием на спусковой крючок пистолета. Он выстрелил точно в Эдуарда...

* * *

Очнулся он от грохота небесного грома. Хлесткие капли дождя били по лицу, вспахивали насквозь промокшие волосы. Но страшнее всего были вспышки молний, длинными рваными линиями разрывающих темные небеса до самой воды...

Эдуард лежал на промокшем песке пляжа у самой воды. Впереди океан, позади качающиеся на ветру пальмы. Но это чужой остров. Здесь не было ни единого признака цивилизации... Ночь, тропический ливень, жуть жуткая... А может быть, это и есть ад, в который отправил его жаждущий возмездия Никита. Может, это и есть ад... Скорей всего так оно и было. Ведь перед тем как лишиться чувств, Эдуард успел почувствовать, как пуля ударила в грудь. Если бы его просто ранили да перевезли на другой остров, в груди бы осталась дырка. Но нет ничего. Только маленькая зудящая ранка...

Дождь лил всю ночь. К утру тучи стали расходиться, выглянувшее солнце разогнало их совсем. И ветер успокоился. Даже на душе у Эдуарда полегчало. Он уже понял, что за ранка была у него на груди. След от иголки, которой выстрелил в него Никита. Это был самый обыкновенный транквилизатор, каким охотники-натуралисты усыпляют зверей. Его просто-напросто усыпили и перенесли на другую половину острова. Достаточно будет пересечь остров наискосок, чтобы вернуться в цивилизацию, в которой, как хотелось надеяться, не будет места Никите. Он беглый преступник, он вообще никто, чтобы заявлять в полицию о покушении на свою жизнь. Не станет он этого делать. Поэтому Эдуарду ничто не помешает вернуться к нормальной жизни – разве что пара-тройка километров, которые он должен будет преодолеть через райские кущи тропического сада...

Но стоило Эдуарду зайти в эти кущи, как его окружили полчища малярийных комаров. Такого на его острове не наблюдалось. Но, может быть, сильный дождь вернул это, в общем-то, привычное явление для тропических островов... Эдуард набрался смелости продолжить путь. Но всю его решимость слизнул упавший на ногу огромный черный паук.

Эдуард в ужасе остановился. И с еще большим ужасом вдруг обнаружил, что к нему ползет крупный и страшный скорпион. И не один... Их было много. А с веток свисала желто-зеленая, страшная, как сама смерть, змея. Она тянулась и шипела, обнажая огромный рот, из которого выскакивало раздваивающееся на конце жало... Эдуард и не помнил, как преодолел он в обратном направлении пройденное ранее расстояние. В себя он пришел на пляжном песке возле шумящего моря. Здесь не было ни змей, ни скорпионов, ни комаров...

Он немного успокоился. И снова отправился в путь. На этот раз он собирался обогнуть остров по берегу. Идти пришлось недолго. Где-то через полчаса он вышел к месту, где провел страшную ночь и откуда стартовал в поисках цивилизации.

Не было никакой цивилизации. Ни дома, ни бассейна, ни самых современных очистных сооружений. Ни любовницы, ни охраны, ни прислуги... В полном одиночестве он находился на необитаемом острове – в одном исподнем, без средств к существованию. Ни ножа, ни топора, ни способностей добывать себе пищу. Вокруг – бескрайний океан, а рядом чудовищные джунгли, кишащие жуткими созданиями... Это действительно был ад. Наказание за смертные грехи, которые он совершал за здорово живешь...

Глава шестая

Белые березки в зеленых одежках, соловьиная трель, шум ветра в камышах, плеск воды на реке... Так примерно и представлял себе Никита новую деревенскую жизнь, в которую его занесло по собственной воле. Здесь не было кокосовых пальм, зато росли яблони и вишни, и мексиканских пигов здесь не найдешь, которых хлебом не корми, дай только поваляться в кожуре гнилых бананов; зато при желании можно обнаружить обычную свинью под русским дубом в поисках прошлогодних желудей. Монастыри, церкви, бревенчатые дома. И аборигены здесь не обвешаны пальмовыми листьями. Нормальные люди деревенской закваски. Не всегда добрые, но всегда покладистые, если здороваются с тобой, то от всей души, если посылают – то от всего сердца... Это и есть пусть и не везде мытая, но такая притягательная для русской души Россия...

Поплавок дернулся, на пару мгновений застыл и стремительно ушел под воду. Рыба на крючке – подсекай и вытаскивай. Никита выдернул из воды небольшую плотвичку. Быстро снял ее с крючка и замахнулся, чтобы забросить обратно в реку.

– Не надо! – запротестовал Дениска. – Матроскин любит!

– Матроскин будет рад! – ангельским голоском пояснила Вероника.

– Ну, если Матроскин...

Полосатый кот знаменитой русской дворовой породы уже тут как тут. С хитрым прищуром глянул на обреченную рыбешку, лениво заурчал и стремительно выпрыгнул, хватая на лету добычу.

– И нам пора уже обедать...

Одной рукой Никита взял за руку Дениску, другой – Веронику. Пора идти домой. А удочку можно оставить прямо на берегу. Потому что эта часть берега как бы закреплена за его домом. Чужие здесь, как правило, не ходят. И дом совсем рядом – метров двадцать вверх по зеленому пологому откосу. Красивый дом – бревенчатый, с коричневой черепичной крышей...

Этот дом в живописной деревеньке на берегу Волги нашел Валера. Сам лично этим вопросом занимался, чтобы не посвящать в свои планы посторонних. Деревня, вернее, село. До Москвы километров двести. Но все же нашелся москвич, который решил построить себе здесь дачку. И ведь построил. Участок – почти полгектара земли с небольшой березовой рощицей у самой реки. Двухэтажный дом из цилиндрованного бревна, не самая дорогая, но очень удачная внутренняя отделка из дерева и пластика, гараж, банька. И главное – индивидуальная канализация с биологической очисткой... Никите казалось, что в этой жизни он мог смириться с чем угодно, но только не с отсутствием удобств. Вернуться в Россию, чтобы ходить в дощатый туалет типа сортир, – уж лучше остаться на островах...

Москвич построил элитный, по здешним меркам, дом, но скоро понял, что место не совсем удачное для дачи – не близко до столицы и обратно. Решил продать дом, а покупателей-то нет. Дорого. А тут Валера как манна небесная...

Хороший дом, хорошее место. Тишь да гладь. И даже гимназия в районном центре, до которого всего-то пятнадцать километров езды по сносной дороге. А первое сентября уже не за горами...

Чем не нравились Никите острова, так это тем, что там не было школы. Но Марта сама учила детей грамоте, сама проходила с ними подготовительную и школьную программу. Никита уже был с ней в гимназии, договорились, чтобы Дениса взяли во второй, а Веронику в первый класс. А по выходным они будут учиться в церковно-приходской школе. Никита одобрял эту идею. Сам он – грешник, так хоть дети пусть воспитываются в святости...

Но пока что на дворе еще лето. И у детей, и у него с Мартой – каникулы. А скоро наступят медовые семейные будни. Внешне ничего не изменится, как жили Никита и Марта, как муж и жена, так и будут жить. Только штамп в паспорте появится. Чистая формальность, не более того.

Они бы уже зарегистрировались в загсе, но у Валеры вдруг случилась срочная командировка. Какие-то проблемы в далекой Англии. Как только он их решит, так сразу же вернется, и они все вместе отправятся в загс, а потом будут пить водку согласно русским свадебным канонам... Впрочем, со свадьбой Никита не спешил. Ведь в любом случае Марта принадлежит ему одному. И ему так хорошо с ней, что лучше и быть не может. А претендентов на ее руку он не боится. Да и откуда им взяться, этим претендентам?

Еще и месяца не прошло с тех пор, как они покинули Вест-Индию. А кажется, что все это было давным-давно. А иногда даже казалось, что это не сам Никита, а какой-то другой, похожий на него человек расстрелял транквилизаторами охрану Скворцова и его самого. Дальше проще – бесчувственное тело вывезли за двести морских миль на действительно необитаемый остров, так эту сволочь и оставили. Чтобы поразмыслил на досуге о грешности своего никчемного бытия...

Скворцов сейчас чирикает вместе с попугаями на тропическом острове. А Никита балдеет от русской природы на берегу красавицы Волги. Так и живут...

– Ну, наконец-то! – Марта вышла на порог в белом переднике поверх уютного домашнего платья.

И сама она уютная. Милая и любимая... И на кой черт им сдались эти острова, когда здесь так хорошо?.. Работы по дому, правда, много. Но это приятные хлопоты. Там, на Багамах, работать не хотелось. А здесь все в охотку. Потому что это свой дом и не абы где, а на русской земле...

– Обед уже стынет. Мойте руки – и за стол...

Никакой экзотики на столе. Обыкновенная деревенская еда – борщ со сметаной, голубцы, компот из свежей вишни, пахучий ржаной хлеб... Но любое из этих блюд во сто крат вкусней и желанней, чем фирменный багамский соус из языка овцы, буйволиного хвоста и свиных копыт, брр. И вместо рома на десерт очень хорошо пошла рюмочка холодной водочки. «Русский размер» – самое что ни на есть лучшее для русской души...

Обед готовила Марта. А посуду со стола убирать пришлось Никите. Спасибо Веронике, выручила папу, помогла загрузить посудомоечную машину... Теперь он имел полное право немного отдохнуть.

– Как там греки говорят, после сытного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать...

И в Греции он с Мартой жил, и на Багамах. Везде хорошо. Везде принцип: «Поели, можно и поспать; поспали, можно и поесть...» Хорошо, но скучно...

– А ужин? – насмешливо спросила жена.

– Не просплю...

– Конечно, не проспишь. Если в магазин не сходишь, то нечего будет просыпать...

– Не вопрос... Где моя большая авоська?

Дом располагался на самой окраине села, магазин же находился в центре. А село достаточно большое – минут пятнадцать нужно идти пешком до сельпо. Поэтому Никита решил взять машину. Это был не совсем обычный джип «уазик» отечественно-армейского образца. Необычность его заключалась в том, что мастера-умельцы оснастили его импортным движком, усилили ходовую. И над салоном поработали – приборная доска с «БМВ», климат-контроль, звукоизоляция, кожаные кресла... Отличная машина для российских дорог, главное, внешне ничем не примечательная. А именно к тому и стремился Никита, чтобы не выделяться из толпы, а если и выделяться, то не очень и в лучшую сторону...

Сельпо размещалось в просторном павильоне, часть которого занимала классическая пивная – открытая площадка под шиферной крышей, высокие столы, окошко вместо барной стойки... В Европе да и в Москве крупные торговые центры позволяют себе такую роскошь, как развлекательные комнаты для мужчин. Ведь, по статистике, редкий мужчина может выдержать испытание пыткой более сорока минут. Женщины гуляют по магазинам в свое удовольствие, а их мужчины, чтобы не помереть со скуки, расслабляются за бильярдом, боулингом в обществе симпатичных девушек. И для женщин время пролетает незаметно, и для их спутников. Всем приятно, все довольны... Вряд ли здесь, на селе, учитывался мужской психологический фактор, но пивная исправно отсортировывала мужчин от женщин.

Село считалось зажиточным – и по прежним, и по нынешним временам. На месте колхоза процветала сельхозартель, напрямую работающая на московского потребителя. Деревообрабатывающий комбинат, каменоломня... Словом, была у людей работа – потому и деньги у них водились, потому и молодежь в город не убегала. Но и пили здесь, как везде, – кто в меру, кто по-черному. Так что народу в пивной хватало – мужики в годах, парни и даже девушки... И, надо сказать, пили пиво с таким смаком, что у Никиты невольно возникло желание промочить горло... Рюмочку за обедом он уже пропустил, и кружечка пивка не помешает, если холодного. А то, что за рулем, так это не беда – какие в деревне могут быть менты...

Пиво оказалось на удивление холодным. И даже вкусным. И даже в пластиковом бокале. Никита мог бы выпить его в машине, но он занял место за свободным столиком. Далеко не самое худшее ощущение – теплый ветерок шевелит волосы, справа, за невысоким кирпичным бортиком, с холма открывается вид на реку, слева за соседним столиком о чем-то щебечут две местные девушки. Косы по-деревенски, и джинсы на бедрах по-городскому. Разговор их, правда, не радует слух...

– Да мы, ля, идем, смотрим, на... А она, ля... Ну, мы, ля, ей по мордасам, на!..

– Так ей и надо, ля. Сама же нарвалась, на...

Неспешный разговор, невозмутимые интонации, эмоции такие же сухие, как чищеная рыба на газетке... Но ведь и в городах такие разговоры не считаются редкостью. А здесь еще и своя деревенская особенность – дефицит парней. Уходят мальчики в армию, а обратно возвращаться не спешат. Потому и дерутся девчонки из-за парней. Дикое, но давно привычное явление – как для России, так и для благополучной с виду Европы...

Темноволосая девчонка перехватила насмешливый взгляд Никиты, в глазах вспыхнул интерес. И ее подружка тоже обратила на него внимание, кокетливо улыбнулась. Но разговор продолжался.

– А мы завтра с родаками в город едем, я куртку себе джинсовую хочу купить. Поедешь со мной?..

Исправились девчонки: нет больше ни «на», ни «ля». Понимают, что такими междометиями мужчину не соблазнить. А похоже, они обе были не прочь понравиться Никите. Что совсем неудивительно. Тридцать три года для мужчины – это еще молодость. Да и внешне он вроде бы ничего себе парень... И девчонки довольно-таки симпатичные. Но им с ним не по пути. Сейчас он допьет пиво и уйдет, чтобы тут же забыть о них...

Внимание Никиты привлек сначала треск, а затем рев мотоциклетных двигателей. К пивной подъехала целая стая байкеров, и, как это ни странно, отнюдь не местного розлива. Во главе – патлатый мордоворот в кожаной майке. И мотоцикл под ним очень напоминал настоящий «Харлей». У других парней машины попроще, в основном отечественного производства. Да и сами они смотрятся попроще, но видно, что из кожи вон лезут, дабы казаться крутыми парнями. Кожаные и тряпичные банданы, татуированные драконы на мускулистых предплечьях, майки агрессивной раскраски, ботинки с рифлеными подошвами...

Никита насчитал шесть человек. Байки поставили в ряд и направились к пивной. Идут грозно, монолитно. Три паренька за соседним столом быстренько допили свое пиво и спешно ретировались. Видимо, они уже знали, чем им может грозить встреча с этими доморощенными монстрами... Никита тоже допивал свое пиво. Но решил немного задержаться. А то еще подумают, что испугался... И еще один посетитель не торопился сделать последний глоток. Парень лет двадцати пяти. Крепкий, подтянутый. Хмурый взгляд, мощные надбровные дуги, чуточку искривленный нос, волевой подбородок. Ему не очень нравилось это шумное вторжение в неспешный ритм хмельного пития.

– Привет, мочалы!

Центровой рокер с ходу повис у девчонок на шеях. Одну обнял левой рукой, другую правой. А те, бедные, стоят – пошатываются, но не пищат, потому как боятся...

– Как насчет перепихнуться по-быстрому? А то мы с дороги, ля, устали, на...

Девчонок явно не привело в восторг предложение стать утехой и потехой для толпы уставших байкеров.

– Нам домой уже пора!..

Но нахал и не собирался отступать.

– Не, ну вы чо! Мы такой крюк сделали, чтобы вас порадовать, да, а вы конфетницы свои воротите. Нехорошо!

– Пусти... – робко попросила одна.

– А не пущу!

«Пусти!» – хотел потребовать Никита. Но так не хотелось впутываться в нехорошую историю... Последняя его попытка восстановить справедливость закончилась зоной и последующим бегством из страны. И сейчас он мог запросто вляпаться. Или кого-нибудь до смерти зашибет, или самого изобьют – в любом случае проблемы с законом, а ему эти недоразумения ой как не нужны...

– Но мы не хотим! – протестовали девчонки.

– А мы заставим!

Не должен был вмешиваться Никита. Но в то же время невозможно было смотреть, как здоровенный парень измывается над беспомощными крохами. Они, может, и не пай-девочки, но ведь это же не значило, что у них нет права на общественную защиту. А Никита жил в обществе людей, значит, он обязан был в данном случае представлять общественность.

– А мы пацанам расскажем! – совсем неуверенно пригрозила девчонка.

– Ну рассказывай!..

– Уже рассказали...

Никита уже готов был сказать свое слово, но его опередил парень с искривленным носом.

– Оп ля! А это что за буй! – расплылся в торжествующей улыбке патлатый байкер.

Толпа его дружков угрожающе зашумела.

– Ты мешаешь мне пить пиво, – спокойно сказал парень.

– А ты лезешь не в свое дело, козел!

Парень ничего не сказал. Просто обжал рукой стеклянную кружку, в которой оставалась только пена, и без видимого напряжения сил, играючи раздавил ее в руке. Кружка рассыпалась на острые куски, но парень ничуть не поранился. Протянул руку ладонью вперед и сдул остатки стекла в сторону рокеров.

– Ты чо, крутой? – заметно сконфузился патлатый.

– Девчонок оставь в покое...

Парень брал уверенностью в своих силах и непоколебимым спокойствием. В нем чувствовался по-настоящему крутой мужской стержень. Но, видимо, центровой байкер был не робкого десятка. Да и отступать, по всей видимости, он не привык.

Девчонок он все же отпустил. Но только для того, чтобы они не путались под ногами.

– Быкуешь, значит... Ну-ну...

Патлатый с угрожающим видом двинулся на парня. Но тот ловко, без суеты перемахнул через портик и оказался на захламленной полянке перед пивной. Он не собирался спасаться бегством, всего лишь расчистил себе оперативный простор.

Недолго думая, Никита совершил тот же маневр. И встал вровень со смельчаком еще до того, как рокеры ринулись в атаку. А они перли, как танки, – напролом. И с оружием – у одного кастет, у другого цепь стальная, у прочих и то и другое. Они быстро завели себя, вошли в раж. И теперь им было все равно, сколько человек встало против них – один, два или целая рота...

Против лома нет приема, окромя другого лома. Но Никита готов был опровергнуть это правило. Сконцентрировался, настроился на ожесточенную схватку. И достаточно легко перехватил просвистевшую над головой цепь. Мощным рывком подтянул к себе рокера и ловко обмотал этой же цепью его шею. Затягивая удавку, достал ногой еще одного, целившегося в него кастетом, противника. Он понимал, что много размахивать руками и ногами ему не позволят, поэтому вложил в удар всю свою мощь. Бить в пах нельзя только в учебном бою, а в уличной схватке – запросто. Поэтому Никита нисколько не расстроился, когда байкер с диким воем скрутился от боли в бараний рог...

Незнакомый смельчак тем временем разделал под орех патлатого. Отразил серию ударов и от всей души врезал ему локтем в солнечное сплетение...

Все произошло так быстро, что трое рокеров даже не успели вступить в бой. И, похоже, уже не горели желанием отомстить за своих повергнутых дружков. Поняли, что не на тех нарвались. Потому и пятились назад...

Никита отпустил придушенную, но все еще живую жертву, толкнул его ногой – опрокинул на землю. И с цепью в руке двинулся на уцелевших байкеров. Чем и ускорил их отступательное движение. Преследовать он их не стал. И его соратник тоже остановился вместе с ним.

– Стас! – протянул он руку.

– Никита!

– Спасибо за помощь...

– Тебе спасибо...

Стас пнул ногой свою жертву.

– Вали отсюда, урод!

Патлатый не заставил себя упрашивать. И скоро очистил площадь перед пивной от байкерского присутствия.

– По пиву? – спросил Никита.

Стас ему нравился. И он был совсем не прочь приговорить с ним за компанию еще пару кружечек пива.

– Да я свою, в общем-то, взял... – в раздумье пожал плечами парень. – Но если по одной...

– А я больше и не буду. У меня, брат, жена...

– У меня тоже... – бодро начал, но замялся Стас. – Почти жена...

– Почти жена – это невеста...

– В общем-то, да...

– Знакомые девчонки? – Никита взглядом показал на столик, за которым не так давно пили пиво деревенские красотки.

– Да нет, впервые вижу...

– А заступился...

– Терпеть не могу всяких уродов.

– Аналогично...

Никита приподнял свою кружку, Стас прислонил к ней свою. Молчаливый тост за боевое содружество.

Девчонки убежали – даже спасибо не сказали. Но Никите совсем не нужно было их «спасибо». Да и Стас в том не нуждался. Они схлестнулись с рокерами только потому, что имели правильное представление о справедливости.

– Живешь далеко? – спросил Никита.

– На Речной...

– И я на Речной. Тридцать четвертый дом...

Село состояло всего из двух улиц. Ленинская и Речная. И по деревенским меркам это считалось настоящей роскошью. Обычно в таких селах улиц как таковых не бывает. Село такое-то, номер дома такой-то, вот и весь сказ...

– Этот, который из шлакоблоков? – как-то странно глянул на него Стас.

Как будто нарочно спросил, чтобы ввести его в заблуждение... А ведь не было рядом с его домом строений из шлакоблоков.

– Нет, из бревна...

– А-а, крыша зеленая... – Стас продолжал смотреть на него изучающе.

– Зеленая. А что? – подозрительно сощурился Никита.

– Ну, видел я этот дом, – чуточку смутился парень. – Красивый... А я недалеко живу. Двадцать седьмой...

– Извини, не припомню.

– Обычный пятистенок. Коричневая краска...

– Свежая краска?.. Видел... Аккуратный домик...

– А ты недавно в Оскольево приехал, да, – больше утверждая, чем спрашивая, сказал Стас.

– Недели две назад... Откуда знаешь?

– А машину твою видел... – Кивком головы парень показал на стоявший у магазина «уазик». – Недавно появились... Дачный сезон?

– Что-то вроде того...

– И у нас дача...

– Значит, не местный?..

– Нет... А что удивительного? Летом здесь много таких...

– Логично... Только не понятно, зачем нам искать какую-то логику. Как будто мы скрываемся от кого-то...

Стас даже бровью не повел, но что-то дрогнуло в его взгляде. Как будто Никита в самую точку попал...

– Мне скрываться не от кого, – излишне самоуверенно сказал парень.

– Как это не от кого? – усмехнулся Никита. – Ты здесь за кружкой пива прячешься, а невеста ждет...

– Логично, – натянуто улыбнулся Стас. – Теперь вот я логику ищу... Глупый какой-то разговор, ты не находишь?

– Нахожу... Невесте сколько лет?

– Восемнадцать, а что?

– А то, что я не из полиции нравов. Расслабься, парень... Молодая у тебя невеста. Но и мы с женой не старые, хоть и дети есть. Так что давайте к нам приходите. Посидим за столом, поговорим...

А заодно и получше друг друга узнаем, мысленно продолжил Никита. Что-то было в этом парне не то. Такое ощущение, будто он от кого-то здесь скрывается. Но ведь и сам Никита, по большому счету, вне закона...

* * *

– Ни фига себе, пивка попить заехали...

Самоха ожесточенно тер покрасневшую шею. Круто его деревенские «уокеры» уделали. Но и самому Отшельнику конкретно досталось. До сих пор такое ощущение, как будто из грудной клетки дышло торчит...

– Давно по шапке не получали, – подал голос Укроп.

Этому не повезло больше всех. Ходить не может, а на байке сидит, как баба в женском седле.

– По шапке?! – хмыкнул Чукот. – А ты чо, шапку на яйцах носишь?

– Заткнись! – рыкнул на него Самоха. – Ты за свое очко думай, понял! Очканул как последний!..

– Да я чо? Я ничо... – вмиг затух пацан.

И он стреманулся, и Жлоб с Пахарем. Не захотели без очереди отовариваться, сделали ноги. Отшельник их презирал, но вслух ничего не говорил. Не такая уж у него большая банда, чтобы пацанами разбрасываться... А она могла стать еще меньше, если он не отомстит за свой позор. И он должен отомстить, потому как он по-настоящему крутой пацан. И его ничуть не огорчало то, что байкеры из других банд считали его стопроцентным отморозком. Напротив, дурная слава только льстила ему... Но худо дело, если к существительному «отморозок» добавится прилагательное «чмошный». А если он не отомстит за свое поражение, то молва точно причислит его к бесславному племени чмошников... Но деревенские «уокеры» машутся, как настоящие профи, к ним так просто не подобраться. Тем более что село Оскольево для Отшельника чужое. Он здесь редкий гость...

Ничего, он обязательно что-нибудь придумает.

– Мы еще сюда вернемся, – в глубоком раздумье изрек он.

– Зачем? – встрепенулся Чукот.

Ему тоже не хотелось иметь дел с крутой деревенщиной. Но в отличие от Отшельника он давно причислен к разряду чморей и чуханов. Потому ему легче включить заднюю скорость...

– А с местными баранами разобраться... К Мураду ехать надо. Стволы у него....

Отшельник уже понимал, что без ствола ему против «уокеров» не потянуть. А оружие он достанет без проблем. Потому что он на самом деле крутой. Потому что он знает много конкретных людей... И горе тем, кто его недооценивает!..

* * *

Изба блестела чистотой внутри и снаружи. За порядок внутри отвечала Симона. Сама вызвалась, возложила на себя обязанности домохозяйки и превосходно с ними справлялась...

Стас знал, как уходить от погони. Знал, как найти и обесточить радиомаяк в машине. Нашел один, но на этом не успокоился и продолжил поиск – результатом чего был второй обнаруженный маячок... А дальше проще. Вместе с Симоной на ее машине они отправились на юг, по федеральной трассе. Ехали, пока им на хвост не села милицейская машина. От погони они ушли, а ночью резко изменили курс – второстепенными дорогами, в обход Москвы пошли в северном направлении. Так и добрались до Оскольева. Не самое маленькое и далеко не самое запущенное село на берегу Волги... Пусть ищут на югах, они будут прятаться здесь...

Деньги у них были: Симона позаботилась об этом. Не так чтобы очень уж много, но хватило на то, чтобы арендовать домик в деревне, сделать ремонт. Стас обшил дом изнутри фанерой, наклеил обои, снаружи покрасил и крышу перестелил – ржавую дранку заменил крашеным металлопрофилем. И забор подправил, и сад в порядок привел, и огород. Словом, наладил быт. А Симона, закатав рукава, поддерживала в нем чистоту и порядок. И физический труд не смущал ее. Она искренне радовалась, что собственными руками создает в доме атмосферу семейного уюта. И Стасу очень нравилось ее отношение к их совместной жизни. Хорошо они жили. В любви и согласии... Только любовь была больше платоническая, чем плотская.

Как-то внезапно все произошло, стремительно. Стас и опомниться не успел, как оказался связанным обязательствами перед Симоной. Не совсем того желая, взял на себя ответственность за ее жизнь и судьбу... Да, она ему нравилась. Да, он чувствовал, что полюбил ее. Чувствовал, что с каждым днем будет любить ее сильней и сильней. Но никак не мог переступить через черту, которая позволила бы им считать друг друга мужем и женой. И всему виной стереотип, который у него сложился в общении с ней. Как бы она ни старалась его в том переубедить, он видел в ней хрупкую, словно фарфор, девушку. Обидь ее, и она рассыплется на мелкие осколки. Он очень боялся обидеть ее. Как боялся переступать запретную в собственном понимании черту. Сам понимал, что это глупо, но ничего не мог с собой поделать...

– А ты почему на машине был?

Симона встретила его с выжатой тряпкой в руках. Под ногами ведро с водой, полы домашнего халата заткнуты за пояс – как будто нарочно, чтобы открыты были стройные загорелые ножки. Судя по всему, у нее не было желания оставаться девственницей. И хотя в постель к нему она не навязывалась, но была бы только счастлива, если бы он сорвал с нее цветок. Потому нет-нет да и провоцировала его на столь ожидаемый шаг... А он же не железный, в любой момент мог поскользнуться и упасть в ее объятия...

– Не брал я машину, с чего ты взяла?

Джип стоял в сарае. В полной готовности к немедленному выезду. Но это на пожарный случай. А так Стас машиной никогда не пользовался. И в сарай ее ночью загонял, чтобы соседи не видели. Машина для него не роскошь, а примета, по которой можно было вычислить их с Симоной...

– Я не про нашу машину. Кто тебя подвез?

– А-а, сосед... Случайно познакомились...

Стас не стал вдаваться в подробности знакомства. Вряд ли ее приведет в восторг тот факт, что он спасал деревенских девчонок. Она ведь и приревновать может...

– А чего так невесело?.. Что-то не так? – забеспокоилась Симона.

– Да нет, все в порядке... Нормальный парень...

Никита ему понравился, спору нет. Основательный мужик. И, похоже, очень порядочный... Но у Стаса сложилось впечатление, будто он в душу к нему влезть пытался. Или это у него мания преследования начинается... Но так или иначе, он не мог полностью доверять Никите. Да и не было в том смысла. Ведь они всего лишь соседи, в разведку им вместе не идти...

– Тебя что-то настораживает?

– Нет, но...

– Боишься, что он про нас расскажет?..

– Что он про нас знает? И кому рассказывать?..

И целенаправленно за Стасом Никита охотиться никак не мог. В таком случае он бы уже давно сообщил кому надо. Или сам бы его взял... А он мог его взять. Стас видел его в бою – так мог драться только специалист...

– К тому же у него жена. И дети... Неплохо было бы проверить, так это или нет, – вслух закончил свою мысль Стас.

– Зачем тебе это? – не совсем поняла его Симона. – Да и как ты это сделаешь?

– Очень просто, – улыбнулся он. – Мы приглашены в гости.

– Ой, как здорово!.. – обрадовалась она. Но спохватилась: – А это не опасно?

– Надеюсь, что нет...

– А вино будет? – спросила Симона.

Ей уже не терпелось перевести разговор в более мирное, но еще более волнующее русло.

– Ты хочешь выпить? – насмешливо и без упрека повел он бровью.

– Да... Хочу быть пьяной и... И немножечко порочной....

Ну вот, началось... Увы, но Стасу нравились такие разговоры. И все меньше в нем оставалось уверенности в собственных силах устоять перед соблазном. Симона очень хороша. И так желанна. И какого черта, спрашивается, он ведет себя как осел?..

– Тогда ты пить не будешь, – покачал он головой.

– Как скажешь, мой господин! – лукаво улыбнулась Симона.

– Я тебе не господин...

– Да, но ты можешь делать со мной все что угодно...

– В том-то и дело, что не могу, – покачал он головой.

– Тогда ты сволочь, мой господин! – совершенно беззлобно сказала она.

– Пусть будет так...

– А не надо так... Ладно, пойду я готовиться к выходу в деревенский свет. Где мое бальное платье?..

Бальное платье осталось в Москве. Платье, в котором она могла бы блистать на выпускном балу. Но не было для нее бала. И школу она не закончила. И в институт в этом году не поступит... И ведь не скажешь, что эта незавершенность беспокоит ее. Как будто ей все равно, что ее ждет в будущем. Казалось, ее волновал только один момент – чтобы в этом будущем она была вместе со Стасом.

Глава седьмая

Стас не собирался пить много, но в гостях у Никиты почувствовал себя так здорово, что душа невольно раскрылась. А раскрытая душа, как известно, потребляет значительно большее количество водки, нежели закрытая.

Женщины пили вино. Сначала внимали своим половинам, а потом целиком переключились друг на друга. Жена у Никиты – красивая женщина. И молодая – как душой, так и телом. Потому они с Симоной быстро нашли общий язык.

Мужчины скоро поняли, что женщины даже не заметят их отсутствия. А поскольку самое лучшее развлечение на хмельную голову – это рыбалка, они отправились на реку. Но прежде чем закинуть удочки, накрыли столик, чтобы продолжить процесс дружественного общения.

– Классный ты парень, Стас...

Никита уже изрядно принял на грудь. Но язык не заплетается, и ориентация в пространстве отменная. Чувствовалась закалка.

– Ты еще лучше, брат... Где служил?

– А ты думаешь, я служил?

– А разве нет?

– Служил. Два года, как с куста, срочная служба, Забайкальский военный округ...

– А я в Уральском служил...

– В Чечне, наверное, был?

– Угадал...

– А я не был. Я когда служил, про Чечню только говорили. Да и то не все...

– В каких войсках?

– Мотострелецкие. Спецназ...

– Разведрота?

– Круче, обслуга стрелкового полигона... А чем не специальное назначение?..

– Какая разница, где служил, лишь бы человек был хороший...

– Ага, был у меня друг, – усмехнулся Никита. – Женился. Жена страшная-страшная. И накрашенная, и ненакрашенная – все одно. Так вот он себя так же утешал. Главное, говорил, чтобы человек был хороший... Что, не принимаешь меня в свое боевое братство?

– Как не принимаю? – обиженно глянул на него Стас. – Я бы с тобой в разведку пошел...

– А на рыбалку? Да на рыбалку не помешало бы. Лодку бы взять, хорошую, чтобы до середины реки. А то здесь, у берега, только мелочь пузатая водится. На реку выходить надо...

– А лодки у тебя нет.

– В том-то и дело, что нет. Покупать надо... Знаю, что в городе магазин специальный есть. Там хорошие лодки. Деньги есть, чего не купить... Со мной поедешь?

– Куда?

– В город, за лодкой...

– Поехали. Когда, завтра?

– Да можно и завтра, чего тянуть...

Время лилось так же быстро, как водка из горлышка бутылки. Домой Стас попал лишь в первом часу ночи. Шел на своих двоих – как солдат по прямой линии. Его не шатало, но уже одно то, что ему приходилось выравнивать шаг, о многом говорило.

– Ты пьян? – уже дома спросила его Симона.

– Нет, – не очень убедительно мотнул он головой.

– А как докажешь?

– Хочешь, я тебя поцелую? Крепко-крепко...

И он сам этого хотел, и она ждала от него решительных действий. А для чего выдают фронтовые сто граммов, как не для развития решительности?..

– Хочу, – зарделась Симона.

Но отгородилась от него руками, когда попытался ее обнять.

– Хочу. Тебя. Проверить, – лукаво улыбнулась она. – Пьян ты или притворяешься?

– А что, надо притворяться?

– Нет... Встань на одну ногу...

– Запросто!

Стас чувствовал в себе силы простоять на одной ноге хоть целый час. Но проверка закончилась на первой же секунде.

– Если ногу поднял, то уже пьян, – ничуть не обидно рассмеялась Симона. – Это же тест такой...

– Но я не пьян, – упрямо мотнул он головой.

– А поцеловать меня хочешь?

– Очень-очень...

– А завтра раскаиваться будешь...

А ведь она права. На хмельную голову можно таких дров наломать, что потом хоть самому под топор... Но ведь Симона сама хочет, чтобы это случилось... И все равно, не надо... А может, все-таки надо?..

– Не буду...

– А может, я буду, – смущенно улыбнулась она.

– Тогда баиньки...

– А может, и не буду...

– И все равно баиньки.

– А может, все-таки...

– Спокойной ночи!

Как обычно, Симона легла спать в одной комнате, он в другой. А кровать у него оказалась пружиной. Не в том смысле, что сетка под матрацем очень упругая, а в том, что его будто пружиной выталкивало с койки. А у Симоны кровать была с магнитом – притягивало к ней со страшной силой. Но Стас все же сдержал свои порывы.

Зато она сама не вытерпела. Пришла к нему. Только вот к этому моменту Стас уже занимался любовью – с ней, но во сне. Он спал, и никакая сила не могла вырвать его из объятий столь прекрасного сна...

Проснулся он только утром. Около десяти часов. Голова, как ни странно, легкая – как будто и не пил ничего. А рядом, свернувшись калачиком, сопела Симона. В избе тепло, поэтому покрывало откинуто в сторону. А она даже не в ночной рубашке, а в полупрозрачном пеньюаре. Такая соблазнительная и доступная...

Она как будто почувствовала его взгляд. Открыла глаза, с упреком, но очень мило улыбнулась.

– Эх, ты, соня!

– Что-то проспал?

– Меня проспал... А я вчера была такая порочная...

– А сейчас? – не на шутку разволновался он.

– Ну, если ты меня крепко-крепко поцелуешь...

Вчерашний хмель из него выветрился. А желания остались. А Симона так жарко прижимается к нему, так призывно смотрит ему в глаза... Невозможно было устоять перед этим искушением. И Стас не устоял...

– Только нежно, – прошептала она и словно в ожидании чуда закрыла глаза.

Он должен был стать ее первым мужчиной. Поэтому он должен был действовать очень и очень осторожно, чтобы не перестараться...

Но чуда так и не произошло. Он уже готов был перейти последнюю границу на пути к полному обладанию любимой женщиной, когда к их дому подъехал и посигналил «уазик». А сигнал у Никиты не простой, как и сам автомобиль. «Крякалка» у него, такие сигналы ставят на машины с федеральными спецномерами.

– Крии-крии!..

Стас был так увлечен, что и не обратил бы внимания на этот скребущий по нервам сигнал. Но занервничала Симона. Свела ноги, сжалась внутренне...

– Это тебя!

– Никита, черт бы его побрал! – возмущенно протянул Стас.

Он готов был убить соседа. Такой момент обломал.

– Что ему нужно? – соскакивая с кровати, спросила она.

– Да в город договорились ехать, за лодкой...

– Ну так поезжай, в чем проблема?

– Так хорошо все начиналось...

– Так же хорошо и закончится, – многообещающе улыбнулась Симона. – Сегодня же, но вечером. Возьми хорошего вина...

Никита ждал его в машине. Весело помахал ему рукой. Открытый взгляд, радушно-беспечная улыбка. Стас понял, что не может на него обижаться. В конце концов, он же не знал, какой процесс сорвал. А возможно, он и правильно сделал, что помешал поставить точку. Может, Симоне еще рано становиться женщиной...

– Ты какой-то смурной, – заметил Никита.

Машина плавно тронулась с места. Ход на удивление мягкий, ничего не дребезжит – слышно только, как колеса шуршат по гравийке.

– Да не выспался...

– Может, давай после обеда поедем? Тут, в общем-то, недалеко...

– Ну нет, ты меня теперь из своей машины никаким калачом не выманишь, – улыбнулся Стас. – Отличная у тебя машина...

– Друг постарался...

– Хороший у тебя друг.

– Да, лучше не бывает... Мы с ним в одном очень нехорошем месте познакомились. Не знаю, поверишь ли ты, но был такой центр по подготовке киллеров...

– Киллеров?!

В это действительно трудно было поверить.

– Да, закрытый лагерь, глубоко законспирированный... Только не думай, что мы с Валерой подготовку там проходили, – не очень весело улыбнулся Никита. – Мы там находились в качестве учебного материала...

– Еще раз, а то я что-то не совсем понял...

– В качестве учебного материала люди использовались. И в этих людей стреляли будущие киллеры... Да, брат, меня в этом концлагере просто-напросто могли убить. Чтобы потренироваться...

– Неужели такое возможно?

– В том-то и дело, что да. Ты вот в Чечне был, там тоже много чего жуткого...

– Но так то же Чечня...

– Сколько там той Чечни! А Россия – страна огромная, здесь столько мест, куда не ступала нога закона...

– Ну, может быть... Но закон тоже много значит. Кто тебя из этого концлагеря вытащил?

– Думаешь, спецназ на голову свалился? Нет, брат, самим пришлось небольшой переполох поднять... Сами справедливость восстановили...

– Что, сам себя не спасешь – никто не спасет?

– Если бы каждый мог себя спасать, тогда бы и правды на земле было больше...

– А где она, правда?

– Есть правда. Только не всем она доступна...

Никита сказал это с очень серьезным видом, как будто он был именно таким человеком, которому эта истина доступна...

* * *

Отшельник где-то слышал, что месть должна вершиться на холодную голову. Но ему вовсе не хотелось, чтобы голова остыла. Сейчас он еще хотел разобраться со вчерашними «уокерами», а кто знает, как будет завтра. Глядишь, и перегорит желание, тогда его в Оскольево и буксиром не затащишь. А он должен был поквитаться с обидчиками, иначе перегорит его авторитет, которым он очень дорожил. Поэтому и не стал он откладывать встречу с Мурадом в долгий ящик. Встретился с ним в летнем кафе на окраине города. Место злачное, людей мало – так что Мурад мог запросто выложить стволы на столик, все равно бы никто не заметил. Но, увы, выкладывать было нечего...

– Будет тебе ствол. Завтра...

Отшельник завистливо смотрел, как Мурад уминает на халяву смачную гроздь шашлыка. Себе он в пиршестве отказал: с баблом проблемы. А этот жрет и в ус не дует, только отрыгивается.

– Да мне бы сегодня. И не один, а пару...

– Ну, можно и пару... Ты ж меня знаешь, я дорого не возьму. По пятьсот баков за штуку...

– Мурад, ты чо, какие баки?! Я бы напрокат взял...

– Не, ну ты гонщик... Ты ствол спалишь, а я потом отвечай, да?

– Ты не понял, братан! Стволы мы палить не будем. Чисто на пушку возьмем, да. Они шуганутся, а мы их в замес...

– Кого их?

– Да я ж тебе говорил, что вчера с бычьем деревенским схлестнулся... Валить мы их не будем. Чисто шуганем. Они в штаны наделают, а мы их битами замолотим...

– А если сами в штаны наделаете, тогда валить будете, да?.. Короче, делайте с ними, что хотите, мне по барабану. А стволы я вам за хрен собачий не дам...

– Ну, нет так нет... – набычился Отшельник. – Смотри, браток, сегодня у меня проблема, завтра у тебя. Если вдруг что, нас не зови, понял...

– Да ладно, уж как-нибудь без вас обойдусь, – усмехнулся Мурад.

– Ну, ну...

– Ты меня на понт, братишка, не бери. И без тебя понтеров хватает...

– Что, проблемы?

– Кто тебе сказал?

– Да нутром чую... Но я тебе не помощник, понял...

– Не помощник, да-а, – задумчиво протянул Мурад. – Слушай, а ведь ты можешь мне помочь... Как раз и капусты срубишь...

– А чо за дела-то? – навострил ухо Отшельник.

– Конкретные дела... Тут человек один на меня вышел. Заказ, короче...

– Чо, завалить кого-то?

– Да если бы... Ты про баранов этих деревенских говорил, крепкие мужики, да...

– Ломом подпоясанные...

– Такие как раз нужны...

– Кому?

– А это тебя не касается. Твое дело мне их передать, а там я сам разберусь, что с ними делать...

– Так погоди, как это передать? Зажмурить сначала, да?

– Нет, они мне живые нужны, но чтобы безвредные. Можешь усыпить их, можешь чуток прибить, чтоб не трепыхались. Но чтоб живые, понял...

Мурад был то ли чеченцем, то ли дагестанцем. Но ни в Чечне, ни в Дагестане никогда не был. И разговаривать на своем языке не умел. Насколько знал Отшельник, с нерусями он никогда не водился. Разве что на зоне, откуда откинулся год назад. А чечены – известные охотники за живым товаром. Может, скентовался Мурад с ними да получил заказ... Если так, то вопросы лучше не задавать. Меньше знаешь, крепче сон...

– А стволы? – осторожно спросил Отшельник.

– Что, без стволов стремно? – ухмыльнулся Мурад.

– Ну, не то чтобы... Хотя бы шугануть, а потом в оборот...

– Не, сначала бабки, а затем стволы...

– Где ж их взять?

– За каждую голову – три сотни баков...

– Да, но без волыны голову не снять... Замкнутый круг, в натуре...

– А ты не забивайся, найди других терпил. Только чтобы мужики здоровые были. Привезешь троих, получишь пару стволов... Но смотри, если вдруг спалишься, на меня не показывай, – сверкнул ледышками в глазах Мурад. – Одно неправильное слово – и ты труп... И я тоже... Пойми, люди за мной очень серьезные. Очень-очень...

– Да я понимаю, – с содроганием отозвался Отшельник.

– Тогда действуй... А заработаешь на стволы, тогда и со своими баранами разберешься. Можешь мне их сплавить...

Мурад сначала доел шашлык, допил пиво и только после этого ушел. Сел в свою «восьмерку» и тю-тю. Отшельник остался за столом в гордом одиночестве. Но ненадолго. Пацаны увидели, что он освободился, подтянулись к нему.

– Ну чо? – спросил Укроп.

– Чо-чо, через плечо... Короче, тут такая байда, пацаны, капусты наколотить можно на год вперед...

Отшельник задумался. А не продешевил ли он – триста баксов за голову? Может, до пяти сотен цену поднять? Ведь не бомжей каких-то делать надо, а мужиков с отличным здоровьем...

– Эй, смотри, какую лодку везут! – показал на дорогу Чукот.

– Ля буду, тачила знакомая! – всколыхнулся Самоха.

Отшельник кинул взгляд на дорогу и увидел зеленый камуфляжной раскраски «уазик». Он достаточно хорошо разбирался в автомобильной малярке, чтобы по достоинству оценить эти художества. Такую раскраску могли сделать только мастера, с помощью дорогой аппаратуры... Так что ошибиться было невозможно. Это был тот самый «уазик», который вчера стоял возле деревенской пивной. Кому принадлежала эта машина, он не знал. Но мог догадываться. Вчерашние «уокеры» не производили впечатление колхозных забулдыг, были хорошо одеты. Возможно, кому-то из них и принадлежал этот «уазик».

Машина тянула на буксире специальный прицеп, на котором была закреплен небольшой, сияющий лаком катер метра четыре-пять в длину. Но, несмотря на это, «уазик» шел на приличной скорости, поэтому Отшельник не успел разглядеть лицо сидящего за рулем мужчины. Но нутром он почувствовал, что это его клиент.

– А ну-ка, по коням, братва! – скомандовал он.

Тем же нутром он чувствовал, что сегодня ему обломится удача.

Никита рассчитывал купить обычную лодку с мотором на корме. Но выбор превзошел все его ожидания. Магазин предлагал к продаже самый настоящий глиссер на подводных крыльях. Не самый большой, но для рыбалки самое то, что нужно. Словом, отличный вариант. Дорого, правда. Но Никита брал деньги с запасом, поэтому их с лихвой хватило для того, чтобы рассчитаться...

Долгая и нудная процедура оформления позади, лодка уже на прицепе, осталось только довезти ее до села. А там они в удобном месте со Стасом спустят ее на воду, подведут к дому. А завтра Никита наймет плотников, которые соорудят пристань и даже гараж...

Первое время Стас молчал. Заговорил только после того, как машина выехала за город.

– Хорошая лодка. Но дорогая... – в раздумье сказал он.

Никита уловил в его словах намек на некоторые обстоятельства.

– Дорогая. Но я могу позволить... И дом в ближнем Подмосковье могу себе позволить. Но мне здесь больше нравится... Ты это хотел услышать?

Стаса заметно смутила его резкость.

– Да нет, – неопределенно пожал он плечами.

– Иногда мне кажется, что ты меня в чем-то подозреваешь...

– Ерунда... Стоп! – спохватившись, хлопнул себя по лбу Стас. – Совсем забыл! Серафима вина хорошего просила купить. А у нас в сельпо только водка и бормотуха яблочная...

– Тут я кафе у дороги видел. Может, там есть?

Минут через десять они подъезжали к солидному на вид зданию, в котором размещалось кафе. Асфальтированный подъезд, вымощенная плиткой площадка-парковка, тяжелые резные двери, просторное помещение с кондиционированным воздухом, богатый бар, столики и стулья с хромированными ножками. В общем, чувствовался стиль. А вот с клиентурой не все ладно – ни одного посетителя. Только две девушки в передниках за столиком возле барной стойки. Одна что-то в пишет в тетрадке, другая курит. Никита определил в них официанток и очень удивился, обнаружив полное равнодушие к собственной персоне. И на Стаса ноль внимания. Такой вот ненавязчивый сервис по-русски.

– Девочки, ау! – Стас первым потревожил их покой.

– Что надо?

– Нам бы вина...

– Какого?

– Ну, если есть «Шато Латур»... – начал было Никита.

– Чего? – бесцеремонно оборвала его лениво поднимающаяся официантка.

– Или «Шато О-Брион»...

Никита очень сомневался, что это заведение могло позволить себе бутылку вина за тысячу долларов. Но все же он надеялся найти хоть что-то отдаленно напоминающее настоящее французское вино... И, как ни странно, его надежды сбылись. Барменша поскребла по сусекам и выудила из них три бутылки «Бургонь Шардоне», по пятьсот рублей за бутылку. Зато коньяка и виски было в изобилии. Никита не скупился. Должен же он был обмыть свою новую «яхту»...

Каждому досталось по два пакета поклажи.

– Зачем так много? – спросил Стас.

– Запас карман не тянет...

Если честно, Никита и сам не понимал, зачем он взял так много спиртного. Ведь он же не алкоголик и никогда им не был. Видать, хорошее настроение всему виной...

Чтобы выйти на улицу, нужно было пройти через темный тамбур. Никита и в мыслях не допускал, что там может скрываться опасность. Но как же он ошибался... Откуда-то со стороны метнулась чья-то тень, и в тот же момент что-то длинное устремилось к его голове. Он попытался было закрыться рукой, но тяжелый пакет затормозил движение. Когда он догадался выпустить его из рук, было уже поздно. Что-то тяжелое и очень прочное со всей силы обрушилось ему на голову и вышибло из тела дух...

Не будь Отшельник наикрутейшим пацаном, он бы с трудом поверил в свою удачу. Но ему нет равных как минимум на сотню миль в округе, поэтому он верил в нее. Да и как не верить, если оба «уокера» лежат на полу без признаков жизни. Одного вырубил сам Отшельник, другого – Чукот. Разом взмахнули битами, разом обрушили их на вражьи головы. Те даже понять ничего не успели, как валялись у них под ногами...

– Блин, столько бухла! – расстроился Укроп.

Отшельнику и самому было жаль загубленного пойла. Сколько бутылок побилось в брошенных пакетах, не счесть. Но все же несколько уцелело.

– В машину тащите! – распорядился Отшельник.

Недолго думая, Укроп вытащил из одного пакета две целые бутылки и рванул на выход.

– Дебил! Мужиков в машину тащи!

В тамбур выскочила взлохмаченная официантка.

– Что здесь такое? – взвизгнула она.

Отшельник разговаривать с ней не стал. От всей души приложился битой к ее голове. Девчонка отлетела к стене и замертво сползла на пол.

– Ты ж ее убил! – ошалело протянул Чукот.

– Всех в машину! И эту!..

От девки избавились по дороге в город. Сбросили ее с моста в реку. Прицеп с лодкой загнали в укромное место, там и оставили в надежде на лучшие времена, когда можно будет беспрепятственно загнать товар в полцены. Машину с живым товаром ночью пригнали в город. «Уокеры» уже подавали признаки жизни, но еще не совсем пришли в себя. Но в любом случае говорить они не смогли бы, потому как рты были заткнуты кляпами. И если б не это, все равно у них не было бы возможности общаться друг с другом. Один находился в салоне машины, другой валялся в багажнике. И на головах мешки, чтобы закрыт был обзор. Руки-ноги крепко связаны...

– А может, грохнем их? – спросил Пахарь. – Чо с ними волындаться?

Отшельник и сам склонялся к такому решению. Заглушить их обоих и под грузом сбросить в воду. Но ведь Мурад обещал деньги.

Мурад не заставил себя долго ждать. Подъехал на своей машине, осмотрел товар.

– Неужто те самые? – засомневался он.

– А тебе не все равно? – хмыкнул Отшельник.

Он уже отмыл свой авторитет в глазах пацанов. А это самое главное. От Мурада ему нужны были деньги, а не признание.

– Со здоровьем у них как?

– Я тебе чо, поликлиника ходячая? – осклабился Отшельник.

– Травматология ты ходячая, – ухмыльнулся Мурад.

– Ну да... Ты ж видел, мы их конкретно отоварили. А они живые. Значит, со здоровьем все в норме. Оклемаются, как огурчики будут...

– Не знаю, не знаю... По две сотни за каждого дам...

– Мурад, ты гонишь!

– И ствол в придачу...

– Идет!

– Плюс контракт на дальнейшую поставку...

Разумеется, никаких бумаг подписывать не требовалось. Контракт был устным, но очень серьезным. Мураду нужны были здоровые мужчины. И плевать, одинокие они или нет. Время такое, каждый день по десятку человек пропадает – явление уже стало привычным. Лишь бы только в момент похищения не спалиться. Но Отшельник будет работать аккуратно. И поставит похищение людей на поток. Ему очень нужны деньги. А кому они не нужны?..

* * *

Стасу хотелось выть от отчаяния. Столько боевых выходов за плечами, столько жестоких столкновений с «чехами» на счету, и ни разу он не попадал в плен. А тут мирное время и такой переплет... Голова раскалывалась от боли, но все же соображала. И память уже вынырнула из кровавого тумана. Он помнил, как выходил в тамбур между входными дверями, помнил, как разлеталось на мелкие куски разбитое сознание. Какая-то сволочь подкараулила его и нанесла удар из-за угла. И сейчас лежит он, связанный по рукам и ногам, в тесном багажнике машины. Как какой-то закланный баран в ожидании, когда ему перережут глотку...

Судя по всему, это был «уазик» Никиты. Но где он сам? Рядом его нет... Стас очень смутно помнил, как выходил из вязкой жути небытия. Слышал чьи-то голоса, чувствовал, как с головы снимали мешок, видел свет фонаря, направленного в лицо... Он уже пришел в себя. Но на голове мешок, багажник наглухо закрыт, и никаких голосов. Гробовая тишина. Никиты нет и в помине... Но ведь он не мог выйти сухим из воды. Ведь его машина захвачена, значит, и он сам пострадал... А может, и не случилось с ним ничего. Может, он сам подстроил нападение, чтобы захватить Стаса? Может, это он светил ему в лицо фонариком – предъявлял для опознания?..

Если так, то не напрасно Стас подозревал его в черных намерениях. Все-таки заманил Никита его в ловушку, все-таки нанес удар. А он, как лох, попал впросак...

Стас услышал шаги. Чьи-то приглушенные голоса. Крышка багажника открылась.

– Лишь бы не подох по дороге, – сказал кто-то.

– А куда его?

– Поверь, мало ему не покажется...

Конечно же, Стас понимал, что речь идет о нем. Как понимал, что говорят только про него одного... Это значило, что Никита не стал жертвой нападения. Никита – на коне, а Стас под копытом этого коня. Сейчас его отвезут в Москву, к Погребняку, чтобы тот снял с него шкуру... А может, Никита и понятия не имеет, кто такой Погребняк. Может, он действует по собственному плану?.. Что-то говорил он про тайный лагерь, где будущие киллеры готовились убивать. И не зря говорил. Пророчил Стасу недалекое будущее. Возможно, именно в такой концлагерь его сейчас и повезут. Чтобы жизнь медом не казалась...

Но напрасно Никита надеется выйти сухим из воды. Не вырос еще тот человек, который смог бы сладить с прапорщиком Скворцовым. Стас чувствовал, что веревочный узел на руках затянут не очень крепко. Он хоть и не знаменитый Гудини, но знает, как расшатывать такие узлы. Ему бы час-два времени, и он обязательно справится с ним. Тогда и в ногах распутается. И тогда раз плюнуть выбраться в салон автомобиля...

– Так, сейчас, одну секундочку... – снова услышал он голос.

Стас ждал, когда стоявший рядом человек закроет багажник машины, но дождался шприца, иголка вошла ему в руку. И тут же сознание накрыла подавляющая рука искусственного сна. Снотворное оказалось настолько сильным, что Стас даже не успел осознать его силу, мгновенно заснул...

* * *

Марта разволновалась не на шутку. Глубокая ночь, скоро утро, а Никиты нет и нет. И телефон его не отвечал. Как в воду муж канул... Не нравилось ей это, очень не нравилось. Хоть на поиски отправляйся.

Звонок в прихожей выдал соловьиную трель. Марта радостно встрепенулась. Наконец-то!..

Но, увы, у калитки по ту сторону запертых ворот стояла Серафима. Одна-одинешенька. Марта вышла к ней, впустила во двор.

– А Стас у вас? – взволнованно спросила девушка.

– Нет.

– А Никита?

– И его нет...

– Что же это такое? Поздно уже...

– Может, лодку испытывают? – Этот утешительный вариант Марта предложила, чтобы успокоить Серафиму.

Сама она в эту версию не верила. Если б Никита и решился на испытание, он бы обязательно позвонил ей, сообщил бы, что задерживается... Разве что не успел позвонить. Сел в лодку и утонул... Но Никита не мог погибнуть так нелепо. Из стольких передряг живым и невредимым выходил... Нет, не мог он утонуть. И в аварии погибнуть не мог...

А может, в самом деле авария? Но ведь у Никиты сотовый телефон, а село Оскольево находится в зоне доступа. Не он бы позвонил, так кто-нибудь другой... Неужели с ним и вправду случилось что-то страшное?

– Я не знаю... Стас уже давно должен был приехать. А его все нет! – Серафима была близка к истерике.

– И Никиты тоже нет...

– Надо их искать!

– Как? Телефон не отвечает...

– Они в город уехали. И нам надо в город... Может, они в аварию попали, так мы хотя бы увидим... Нет, с ними ничего не могло случиться...

– Я тоже так думаю... А в город надо бы съездить...

Проблема заключалась в том, что Никита уехал на машине, а второго автомобиля у них не было. Думали, что одной машины хватит... Глупо думали...

– Но у вас нет машины, – догадалась Серафима.

– Совершенно верно...

– У нас есть. Но мне одной страшно...

Марта не заставила себя долго упрашивать. Дети спали крепко, за них можно не переживать. На всякий случай она оставила записку, чтобы не волновались. И с беспокойной душой отправилась вслед за Серафимой.

Ей нравилась эта девочка. Милая, нежная, воспитанная. И явно не деревенская. Что-то подсказывало, что Серафима росла в семье состоятельных родителей. А подтверждение тому Марта получила, когда увидела машину, которую она выгнала со своего двора. Новенький джип «Мерседес», в его стоимость входил не один дом, в котором Серафима жила со своим парнем...

– Вы садитесь, я сейчас...

Марта села в машину, а Серафима вернулась в дом. Видно, что-то забыла... Марта была заинтригована. И чтобы хоть как-то удовлетворить свое любопытство, вытащила из крепления талон техосмотра. «Скворцова С. Э.». Знакомая фамилия...

Серафима села за руль и уверенно повела свой «Мерседес» в ночь.

– Волнуешься? – спросила Марта.

– Очень!

– А отец за тебя волнуется?

– При чем здесь отец? – встрепенулась Серафима.

– Он человек состоятельный?..

– При чем здесь это?

– Значит, состоятельный... А Стас твой – не очень, так я понимаю?

– Для меня это не имеет значения!

– Я рада за тебя, моя девочка. В любви все равны, и хорошо, что ты это понимаешь... Но твоему отцу не нужен такой зять, я угадала?

– Да... И про отца вы догадались?

– Его зовут Эдуард?

– Да, Эдуард Витальевич... Вы что, его знаете?

Серафима была очень взволнована. И хотя это не очень отражалось на качестве вождения, Марта все же предложила ей поменяться местами. Девушка согласилась.

– Так вы знаете моего отца? – повторила она свой вопрос.

– Точно не скажу, но все может быть...

– Так, может, вы нарочно?.. Может, вы все это подстроили?..

– Что подстроили?..

– Стаса похитили, вот что!

– Никита похитил Стаса, а я похищаю тебя. Какая глупость!.. Поверь, если я и знаю твоего отца, то не с той стороны, чтобы помогать ему...

– А с какой стороны вы его знаете?

– Ты когда в последний раз его видела?

– Еще в мае, месяца три назад... Мы от него сбежали...

– Где он сейчас? Что с ним?

– Понятия не имею...

– Скучаешь?..

– Не знаю... Он меня не любит...

– Ты еще очень молода. В твоем возрасте девушки часто думают, что родители их не любят...

– Он меня очень сильно оскорбил...

– Бывает... У тебя есть мама?

– Нет, она умерла... У отца любовница. Мы друг друга ненавидим... Диана – настоящая женщина! – хмыкнула Серафима.

Нетрудно было различить какой-то подвох в ее восклицании.

– В каком смысле?

– В том, что настоящая женщина должна разрушить дом, спилить дерево и сожрать дочь...

– А зовут ее Диана, – уточнила Марта.

– Да.

Последние сомнения отпали. Скворцов Эдуард Витальевич и его любовница Диана – именно с этой парочкой и пришлось им с Никитой иметь дело на островах... Сейчас господин Скворцов должен был «отдыхать» на действительно необитаемом острове. Хотя, скорее всего, оттуда его уже вытащили. Если задаться целью, то найти его не проблема. А его должны были искать...

Они доехали до города, но машину Никиты так и не встретили. Обратно возвратились несолоно хлебавши. Оставалось только гадать, куда подевались их мужчины...

Глава восьмая

Никите приходилось путешествовать в «столыпинском» вагоне. Но по сравнению с теми условиями, в которых он находился сейчас, арестантский поезд мог показаться верхом совершенства. Сначала его долго везли в багажнике легковой машины, затем какое-то время он валялся в каком-то сарае, потом снова дорога – в фургоне грузовика, вместе с другими несчастными, среди которых, возможно, находился и Стас. Но Никита ничего не мог видеть, а слышал – только нечленораздельные мычания пленников. Он был связан по рукам и ногам, во рту кляп, на голове пыльный мешок. За несколько дней в таком положении он запросто мог заработать гангрену, но, судя по всему, похитителям не нужен был труп, поэтому его периодически развязывали, предварительно сделав усыпляющий укол. Сны были недолгими, мучительно тяжелыми, но для Никиты они казались спасением от нескончаемого скрежета собственных нервов...

Сначала ему едва не проломили голову, чтобы вывести из игры. После он сам ломал себе голову размышлениями над своей участью. Кому понадобилось его похищать? Кому понадобилось везти его черт знает куда? И зачем, с какой целью? Если бы преступники хотели получить с него выкуп, они бы не стали так долго держать его в полном неведении, уже бы поставили его перед фактом... Если бы он стал жертвой церберов господина Скворцова, опять же, он бы об этом уже узнал. Вместе с пулей, которую бы в него всадили... Если бы его повязали менты, он бы находился сейчас в камере изолятора... Но его куда-то везут. В сонном и полусонном состоянии. А дороге, кажется, нет конца...

Машина остановилась. Но это совсем не означало конца пути. Она то останавливалась, то тряслась по ухабистой дороге – и так без конца и краю... Но на этот раз открылись двери фургона, и скоро чьи-то сильные руки выдернули Никиту на свет божий, чью блаженную сущность помешал прочувствовать мешок на голове. Его куда-то потащили, куда-то внесли и откуда-то с высоты сбросили на землю. Никита очень больно ударился головой и внутренности при падении примял хорошо. Но сознания не потерял.

– Свежее мясо, бараны! – сказал чей-то грубый голос.

С головы содрали мешок, и впервые за многие дни Никита смог осмотреться вокруг. Первый, кого он увидел, был склонившийся над ним мордоворот с ножом в зубах. Не хватало платка на голове, чтобы закончить образ кровожадного морского пирата. Впрочем, морем здесь и не пахло. Разве что кровью... Человек – это звучит гордо, но выглядит так омерзительно. Но мордоворот не огорчил Никиту, а, скорее, порадовал. Сначала он вытащил кляп изо рта, а затем срезал веревки на руках и ногах. С каким бы удовольствием Никита предался с ним стариной русской забаве – сначала с правой в морду, затем с левой, а затем и ногой, желательно в живот. Но не слушались его ни руки, ни ноги. Он даже зарычать не мог – рот онемел и даже не закрывался.

– Живи, быдло! – злорадно прохрипел мордоворот и, поднимаясь, не больно, но унизительно пнул Никиту в бок.

– Если сможешь, гы-гы... – добавил второй такой же злобный голос.

Оказывается, тюремщиков было двое... Именно тюремщиков. Никита уже понял, где оказался. Это было что-то вроде землянки с люком вместо входной двери. Через этот люк он и падал с трехметровой высоты. А ведь мог и шею свернуть ненароком. Пол застлан грязным линолеумом, стены и верх обшиты неструганой доской, под потолком тускло светит лампочка. Нары вдоль стен – в два яруса. На них изможденные, затравленного вида люди. Человек двадцать, а то и больше. Кто-то лежит, кто-то сидит, покачиваясь. И все, кто не спит, молча смотрят на Никиту... Но это явно не обычная тюрьма. Скорее всего, невольничий лагерь, и вряд ли созданный на законном основании...

Однажды ему довелось побывать в учреждении подобного рода. О том лагере он и рассказывал Стасу незадолго до катастрофы. Неужели накаркал?..

Тюремщики по лестнице поднялись наверх, наглухо задраили люк. К Никите шаркающей походкой подошел какой-то мужик в грязной фуфайке. Желтое, как у мумии, лицо, воспаленные глаза, коричневые пеньки вместо передних зубов... Хоть лето еще на дворе, а в землянке было прохладно и сыро. Так что фуфайка была бы сейчас в самый раз...

– Подняться сам можешь? – не то чтобы лениво, но без охоты попусту тратить слова спросил мужик.

Никита попробовал подняться. С первого раза не вышло. Но со второго он все же встал на две точки опоры, но с риском свалиться на третью.

– Захарыч, – не подавая руки, представился мужичок.

Тем же ответить Никита не смог. Хотел назвать свое имя, но вышло какое-то нечленораздельное мычание. Захарыч понимающе кивнул и ничего не сказал.

Он махнул рукой, увлекая Никиту в глубь подземной «каюты». Показал ему на свободное место на нарах.

– Твое место... Здесь Петро раньше был...

Чтобы не расходовать драгоценные, по его мнению, слова, Захарыч вознес глаза к небу. Или своей смертью умер Петро, или убили – догадайся сам...

– Жрать хочешь?

Никита кивнул головой. Он и не знал точно, сколько дней он провел в неволе. Но за все это время во рту не было и маковой росинки. Его спасало то, что чувство голода атрофировалось в нем вместе с мыслями и мышцами. Но сейчас аппетит разыгрался в нем, как шторм в бушующем океане... Эх, сейчас бы на родной остров, под проливной тропический дождь, все равно... И надо было ему покидать Багамы?..

На островах гуляют муссоны и пассаты, там свежий воздух, насыщенный энергией океана... Он хотел есть, но еще больше не хватало воздуха, хотя бы затхлого, но не вонючего, как здесь. Грязная одежда, грязные тела, вонь от параши...

Никита кивнул. Он много чего сейчас хотел.

– Пожрешь. Завтра. Если работать хорошо будешь...

Выразительный взгляд с его стороны сподвиг Захарыча на продолжение темы.

– Здесь у нас не тут. Здесь работать надо. Хорошо работаешь – ешь мясо, плохо – сосешь лапу... А теперь спать. Поздно уже...

Никита плашмя рухнул на жесткий дощатый настил. Сосед с правой стороны никак не отреагировал на него. Потому что спал. Зато второй сразу же повернулся к нему. Это был высокий мосластый мужик с крупной головой, с неестественно тонкой шеей – или рахит, или шея усохла. Землистого цвета лицо, красные белки глаз – то ли сосудистая система шалит, то ли игра света такая...

– Добро пожаловать!

Сосед пыхнул на Никиту зловонным дыханием. Но на фоне общего смрада оно не особо ужасало.

– В-а-а-ад...

Никита хотел добавить: «В ад...» Но вышло то, что вышло.

– Илья, – назвался сосед.

– Ни-и... Ни-и-ки-т... Ни-и-к-и-ита...

Все-таки он смог назвать свое имя. Но радоваться было нечему. Вот если бы он смог удрать отсюда.

– Никита?

– А-ага...

– Замечательно... Хотя чего уж тут замечательного?

Казалось, Илья читает его мысли.

– Видно, что тебя издалека везли... Нарочно издалека везут, чтобы рядом не искали... А меня вот не везли. Я сам пришел...

– Где-е... Мы-ы... Где мы?

– Беломорье, Крайний Север. Тайга на вечной мерзлоте. Глухие места, топи... Я геолог по профессии. Кимберлитовые трубки здесь искал... Знаешь, что это такое?

– А-алма-азы... Алмазы...

– Совершенно верно... Здесь должны были быть алмазы. И они здесь были. Были и есть... И уже в разработке... Алмазная трубка здесь, алмазный карьер, с хорошим выходом... Незаконная разработка... Своя инженерия, своя рабсила, своя охрана. И маскировка умная – из космоса ничего не видно. А кто случайно сюда забредет, тот здесь и останется. Вот меня занесло... И меня, и Лешку с Генкой... Лешка сейчас здесь, в инженерах. Продался, сволочь... А Генку под завалом похоронило...

– Заткнитесь там! – донеслось откуда-то с верхнего яруса.

Илья послушался – и рот закрыл, и глаза. Никита последовал его примеру. Ему хотелось спать, и он надеялся быстро заснуть. Но не тут-то было. Сказывалось нервное возбуждение и разбуженный голод. Заснуть удалось только далеко за полночь...

А рано утром прозвучала команда «Подъем!». Только сам Никита знал, каких сил ему стоило выполнить ее. Появившиеся охранники в натовском камуфляже выгоняли людей из протухших, но теплых нор на холодный воздух.

Таежная глухомань, низкорослые сосны и лиственницы, хоть и лето на дворе, но воздух холодный – чувствовалось дыхание Заполярья. Утро хоть и раннее, но небо над головой светлое – полярный день как-никак. Небо было бы еще светлей, если бы его не скрывала не самой высокой плотности маскировочная сеть, растянутая под хлипкими вечнозелеными кронами. Под сетью – своя жизнь, недоступная спутниковому оку из космоса. Локальная зона – колючая проволока под током от дерева к дереву, караульные вышки с часовыми. Где-то лает овчарка... Лагерная жуть, одним словом.

Народ сбивают в кучу и сразу ведут на работу. Ни водных процедур, ни завтрака. Сразу в шахту... Неудивительно, что люди мрут здесь как мухи. А может, и убивают их – но, скорее, при попытке к бегству, нежели по требованию тренировочного процесса. Здесь рабы добывают алмазы для мафии. Но по большому счету это все тот же невольничий лагерь, в котором Никита уже однажды побывал... Да, накаркал он себе этот лагерь конкретно. Россия – не Чечня, здесь еще больше мест, куда не ступала нога закона. Если б он тогда знал, сколько истины наглаголил...

* * *

Стаса привел в чувство сильный удар по ногам. Трудно было понять, то ли спал он, то ли был в беспамятстве. В голове молочный туман, перед глазами расплываются красные круги. Сознание – как муха в банке: жужжит, бьется о стекло, но на простор вырваться не может...

– Вставай, урод!

Еще один болезненный удар по пяткам заставил Стаса сползти с нар и встать лицом к лицу со своим мучителем. Здоровенный тип с мерзкой рожей стоял перед ним на широко раздвинутых ногах и поигрывал тонкой, но тяжелой дубинкой. Желваки на щеках вздуваются, как пузыри у квакающей лягушки. Только этот не квакал, этот орал:

– Ты чо, нюх потерял, мразота?

– Мне плохо, – опуская глаза, пробормотал Стас.

От бессилия и головокружительной тошноты он еле держался на ногах. Хотелось сесть, лечь, а еще лучше провалиться куда-нибудь в тартарары, чтобы с концами.

– Сдохнешь, будет лучше! – оскалилась злобная рожа.

– Лучше сдохнуть, – обреченно кивнул Стас.

– Так я тебе сейчас помогу...

Стас и сам не осознал, что произошло. Боевые инстинкты сами выбросили его руку навстречу дубинке, поставили блок. Боли не было – ее заглушила впрыснутая в кровь анестезия. Бывают моменты, когда мозговые центры сами вырабатывают специальные ферменты, которые спасают человека от болевого шока. Именно это сейчас и произошло со Стасом. Механизм самосохранения перевел его сознание в состояние аффекта. Боевые рефлексы были усилены мощным выбросом резервных сил, и Стас превратился в разрушительную машину...

Из этого состояния его смогла вывести лишь ослепительная вспышка перед глазами. Световая граната... Ослепленный Стас стал легкой добычей для озверевших тюремщиков. Его жестоко избили, полуживого вытащили из землянки, но только для того, чтобы сбросить в глубокую зловонную яму...

* * *

Алмазной трубкой оказался уходящий на десятки метров вглубь темно-серый карьер. Острая нехватка кислорода, ледяная вода под ногами, пронизывающий холод, темнота, изматывающий шум насосов и отбойной техники, газовые выхлопы... Это был самый настоящий ад, где добывались темные нешлифованные алмазы для «райского наслаждения»...

Никита и без того был полуживой после травмы и этапа, а десять часов каторжной работы выжали из него последние силы. Из шахты его выносили на руках. Дальше он шел сам – на негнущихся от холода и усталости ногах. Еле дошел до своей землянки, обессиленно опустился на загаженную землю под сосной. Его ничуть не интересовало, что происходило вокруг. Голова на шее не держалась, хотелось уронить ее на колени и никогда больше не поднимать...

– А ужинать что, не будешь? – откуда-то с высоты спросил Илья.

Никита пожал плечами. Он так устал, что даже о еде думать не хотелось. И это при том, что утром он от голода готов был жрать колючки с деревьев.

– Да, совсем ты плох, парень...

Илья ушел, но скоро вернулся. И протянул ему солдатский котелок с горячей перловкой. Запах вареного зерна вперемешку с тушенкой вернул Никиту к жизни... Никогда и ничего вкуснее, казалось, он не ел. Много каши, много тушенки. Настоящий царский ужин. Горячий чай, хлеб с маслом...

– Это что, всегда так? – облизывая ложку, спросил Никита.

– Да нет, тебе дали, потому что ты по первому разу. А с завтрашнего дня будешь есть, только если норму выполнишь. А нет – кусок хлеба на ужин и стакан воды. Чтоб не сдох... Хотя все равно рано или поздно сдохнешь. Не от истощения, так от туберкулеза...

Илья подозрительно закашлялся. Но Никиту это не очень смутило. Он еще не совсем вернулся к жизни, чтобы реагировать на столь призрачную угрозу собственному здоровью.

– Труба дело...

– Не то слово... Условий труда, сам видишь, почти никаких, воду откачивают плохо, механизация слабая, о быте я уже и не говорю...

– Ты уже давно здесь?

– Второй год... Считай, ветеран... А дальше все равно – могила. Одна радость – пожрать на ночь дают. И воздухом немного подышать. Сейчас в барак загонят до самого утра. А потом снова работа. И так по замкнутому кругу... И если б только это... – В голосе Ильи прозвучало страдальческое возмущение, но Никита не сразу понял, что оно обозначало.

Понял, когда к ним подошли два грязных, небритых и крайне агрессивных типа. Из их же бригады, из их же землянки. Такие же каторжники...

– Все сожрал? – злобно, с претензией спросил один.

– А чего не поделился? – чуть менее озлобленно вторил другой.

Никита даже не сразу понял, что эти двое обращаются к нему.

– А надо?

Он поставил пустой котелок на землю, встал на окрепшие ноги. Калорийная подпитка явно пошла на пользу. И кровь после чая в жилах разогрелась. Даже в глазах светлей стало. И обидно, что этот проблеск света затемняли злобные уроды... Вроде бы одну лямку тянут, одно несчастье на всех, а нет, и здесь без паразитов не обходится. Все-таки даже тут действуют законы зоны. Хотя вряд ли народ здесь делится на воров и мужиков. Здесь все мужики, все вкалывают...

– Он не знал! – робко заступился за Никиту Илья.

– А тебя, херло, не спрашивают... Учить будем, чтоб знал...

– Меня? – удивился Никита.

Он успел напрячь пресс, прежде чем в него врезался тяжелый удар. Дыхание ему не сбили, но все же он предусмотрительно отступил на шаг назад.

– Нельзя так, парни! – мотнул он головой. – Мы же все под одним хомутом, у нас одна правда на всех...

– Артюха, он не понял!

Эта фраза означала только одно – требование усилить разъяснительную работу. Но Никите вовсе не улыбалось отведать на десерт разъяснительных пилюлей. Поэтому он сам нанес удар, который оказался нокаутирующим. И второй удар также достиг цели.

– Надеюсь, они меня поняли, – взглядом показывая на лежащие тела, обратился к Илье Никита.

– Не знаю, не знаю...

Илью вовсе не обрадовала расправа над злобными попрошайками. Пугливо вжав голову в плечи, он пятился прочь от Никиты, как от прокаженного.

– Эй, ты чего?

Илье не пришлось ничего объяснять: Никита сам понял, почему тот сторонился его. К нему подходила троица более страшных и более крутых на расправу молодцев. Лагерная охрана – сытые морды в камуфляже и с убойными дубинками.

Один встал к Никите лицом к лицу, двое других расположились по бокам. Грамотная расстановка, ничего не скажешь. Никита смиренно опустил руки. Глупо в его положении выказывать агрессивность.

– Быкуешь? – спросил центровой.

– Нет. Я всего лишь защищался...

– А доходягой прикидывался, – хмыкнула морда справа.

Никита через силу изобразил миролюбивую улыбку.

– Кормят у вас хорошо...

– Что, нравится?

– Да я бы не сказал... Мне бы с вашим старшим поговорить...

– Говорилка у тебя до старшего не доросла...

– Десять тысяч долларов. За каждую минуту разговора. А сам разговор как минимум на миллион...

– А как максимум?

– Два миллиона...

Никита готов был заплатить и пять, и десять миллионов, лишь бы вырваться отсюда. Свободу для того и воруют, чтобы возвращать ее за деньги... Но не хотелось платить этим уродам. Их уничтожать надо, а не обогащать. А уничтожить их можно было только с помощью могущественного вмешательства со стороны.

– Вряд ли, – покачал головой центровой. – Отсюда выхода нет, ни за какие деньги...

– Но хотя бы поговорить...

– Говори со мной.

– Вы моему компаньону позвоните. Я номер телефона дам...

На острове, где отдыхает Валера, установлена сложная спутниковая система, способная вычислять не только телефонный номер, но и местоположение вышедшего на связь абонента. Валера все поймет и все организует. Максимум через неделю от этой каторги и следа не останется.

– Он вам денег пришлет. Сколько надо, столько и пришлет...

– Не канает, – покачал головой центровой. – Хоть сто «лимонов», хоть миллиард. Выхода отсюда нет!.. Все, свободен!

Никита не смог сдержать улыбку.

– Че лыбу тянешь? – напыжился охранник.

– Выхода нет, а я свободен...

– Ща башку разнесу, тогда точно будешь свободен...

Такой свободы Никите не хотелось. Он уже верил, что рано или поздно вырвется на волю. Это будет справедливо. И втройне справедливо, если он разнесет к чертовой матери это осиное гнездо.

* * *

Черный почти новенький джип напоминал породистого жеребца. Благородные линии, стремительная аэродинамика, потрясающие динамика и сила движения... Сколько помнил себя Елисей, столько и мечтал о такой тачке. И сейчас он просто не верил тому, что его тошнило от этой машины. Он понимал, что это минутная слабость, как понимал, что хочешь не хочешь, а снова нужно садиться за руль. И ехать-ехать...

– Да херня, нет их здесь... – стряхивая капли, буркнул Цукер.

Они оба только что закончили поливать траву у дороги. Короткая остановка, короткая передышка. Вокруг никого и ничего. Только лесопосадка вдоль трассы, только проносящиеся мимо машины. И некому показывать уже затертые чуть ли не до дыр фотографии.

– А где? – нехотя спросил Елисей.

– В Сибири искать надо, он же из тех мест...

– А мы вдоль Волги, до самой Сибири...

– Волга в Каспий впадает...

– Тем более...

– Что тем более?

– Да захлопнись ты, достал!

Елисей беззлобно отмахнулся от напарника рукой и залез в машину. Мягкое ортопедическое кресло охотно приняло формы его тела. Чертовски удобная штука... Но все равно задница до мозолей натерта. Четвертый месяц бесконечных поисков и переездов с места на место. Сил уже никаких нет, моральных уж точно...

Цукер глянул на часы.

– Время уже – половина восьмого. А тут мотель по карте. Тормозим?

– Не вопрос, – кивнул Елисей.

Одно утешение – командировочные приличные, по две сотни баксов на брата. Хочешь, в дорогих отелях ночуй, с золотых подносов ешь, а можешь, вонючий «Доширак» лопай да в машине спи – что на одно, что на другое, деньги одни и те же. Но Елисей не экономил. Тем более что номера в захудалых гостиницах редко тянули больше чем на рублевую тысячу. И жратва в придорожных кафе дешевая. Ну а насчет девочек, так и это вполне решаемый вопрос: было бы желание, а проститутку всегда можно достать... Так что по большому счету не так уж и тяжела была кепка Шерлока Холмса. И тачка крутая под задницей, и бабки на кармане, а главное – молодецкая удаль...

Елисей ехал не спеша. Да и смысла не было обгонять еле плетущиеся трейлеры. Дорога узкая. Обгонишь одну фуру, затем вторую, а на третьей можешь и на встречный трейлер нарваться.

– Козлы! – процедил сквозь зубы Цукер, когда их обогнал мотоциклист в черной кожаной куртке.

За ним второй, третий... Елисей тоже не любил, когда их обгоняют. И готов был броситься в погоню за наглецами. Но передумал. Он же солидный человек, и негоже ему играть в перегонки с какими-то сопляками.

– Оп-ля! А козы какие!

На последних двух мотоциклах жались к своим кавалерам нехилые на первый взгляд девчонки. У первой волосы темные, у второй – светлые, и у той и у другой – длинные, развевающиеся в потоках встречного воздуха. Темненькая была в кожаных шортах, у светленькой – короткая юбчонка. Ножки длинные, стройные...

– Может, догоним? – предложил Цукер.

– А смысл?

– Ну, может, это плечевые, да? Перекупим, делов-то...

– Вряд ли... Скорей всего, гитары байкеровские...

– Ты хотел сказать, гетеры...

– Сам ты гетера. Я хотел сказать, гитары, я и сказал, гитары. Знаешь, как гитары носят? За спиной, понял? И этих за спиной возят. Потому и гитары...

– Так это, гитар у них купим, да. Байкеры что, не люди? Им что, бабки не нужны...

– Ну давай! – решился Елисей.

Джип резво обошел ближайший трейлер, едва увернулся от встречного «КамАЗа». Но байкеры были уже далеко...

Мотель оказался на редкость пристойным на вид. Кирпичное двухэтажное здание свежей постройки, пластиковые стеклопакеты, сайдинг, все такое. Автозаправка, кафе – все в комплекте. А у кафе мотоциклы в ряд. Уж не те ли самые?

– Может, перекусим сначала? – оживился Цукер.

Учуял кобель запах сучьей плоти.

– Угу...

Байкеры расположились за одним столом, у окна. Шумная компания, но не самая агрессивная. Елисей сшибал рога пацанам и покруче. И Цукер тоже не лыком шит – тяжелый подавляющий взгляд, внушительная комплекция. Неудивительно, что толпа притихла, когда они вошли в зал. Девчонки с интересом пялятся на них, парни же стараются вовсе на них не смотреть, но видно, что их заело появление по-настоящему крутых мэнов.

Елисей с интересом и многозначительно посмотрел на блондинку. Смазливая девчонка, все при ней. Неряшливая чуток, да и пыли в волосах больше, чем перхоти. Но это не беда. Цукеру понравилась темненькая симпатяжка. И, похоже, старший из байкеров это заметил. И как только Елисей опустился на стул за свободным столиком, подсел к нему. Нахальный тип и достаточно мощный на вид.

– Это ваша тачила за окном? – кивнул он на джип.

– А что такое? – набычился Цукер.

– Да это, вижу, что вы пацаны крутые... Короче, по сто баксов за каждую телку, и хоть всю ночь кувыркайтесь...

– А ты не загнул?

Елисей хорошо знал придорожные цены, чтобы переплачивать.

– Максимум зеленый полтинник! – отрезал Цукер.

Он тоже знал цену деньгам. Но и байкер боялся продешевить.

– Э-э, сто пятьдесят за обеих и по рукам...

– Стольник!

– Ну как знаете... – Парень хотел было подняться, но Цукер наложил на его плечо тяжелую длань.

– Сидеть!.. Хорошо, сто пятьдесят. По курсу...

Он достал из кармана пиджака лопатник, отсчитал четыре тысячи, сунул байкеру в лапу.

– А еще пятьсот? – возразил тот.

– А пятьсот на чай твоим шейлам. Если нам понравится...

– Гы, понравится, не вопрос!..

– И смотри у меня! – Цукер отвел в сторону полу пиджака и обнажил рукоять вложенного в «оперативку» пистолета.

– Да не, не, все путем!

Байкер подал знак своим дружкам, и тех как волной вымыло на улицу. Чуть погодя послышался треск мотоциклетных двигателей. И шум отодвигаемых стульев – это за столик к Елисею подсаживались улыбающиеся девочки. Они явно намеревались перекусить, и явно не за свой счет. Елисей решил их угостить ужином. Но сильно не разгонялся. На сытые желудки девочки могут разлениться, а у них еще целая ночь впереди...

После ужина они сняли один двухкомнатный номер. Сущий пустяк для люкса – всего-то полторы штуки рублями. Девок загнали в душ – пусть отмываются. Сами накрыли стол – нарезанный сыр, пара апельсинов и бутылка грузинского вина. Дождались девчонок, выпили. На этом церемония знакомства закончилась, и начался дым коромыслом...

* * *

Отшельник только сделал вид, что уехал. А когда стемнело, вместе с пацанами снова подъехал к гостинице. Взял с собой Самоху и Укропа, вместе с ними снял самый дешевый номер в гостинице. Неплохо было бы передохнуть немного, поваляться на белых простынях. А там и Лариска с Танькой дело сделают. Что такое клофелин, они знают не понаслышке...

Лариска сбросила SMS на мобильник в половине первого ночи. Заснули клиенты – можно брать их тепленькими. Номер у них на первом этаже, выбросить тела через окно труда не составит, там их подберут и упакуют...

Не зря Отшельник девчонок в свою банду взял. Конкретные мужики на них запали. То, что крутые, – фигня, а то, что физически крепкие, – самый смак. Мурад за такой товар штуку баксов отслюнявит. Да что там штука! Тачку как минимум за пятнадцать зеленых кусков загнать можно, а то за все двадцать пять, если у чуваков есть документы на нее... Круто Отшельник сегодня сработал, не вопрос! Такая добыча!..

Эйфорическая волна успеха внесла его в номер, но, когда вспыхнул свет, резко спала и мокрой поступью ушла в землю через штаны. В глаза ему смотрело черное жерло пистолета. В него целился один крутован, Самоху и Укропа взял в оборот другой – его Отшельник видел боковым зрением, а скорее, чувствовал фибрами паникующей души. Лариски с Танькой нигде не было, да и не до них сейчас. Шкуру бы спасти...

– Ты кого кинуть хотел, лошара?

– А-а...

– Кончать тебя будем, козел...

Крутован достал из кармана цилиндрик глушителя и преспокойно стал накручивать на ствол. Сейчас он не целился в Отшельника, но тот воспользоваться этим не мог. Ноги закоченели от страха. Да и второй крутыш напрягал...

– Вы... Вы не так все поняли... – проблеял Отшельник.

– Может, и не так, а все равно мочить...

Парень накрутил на ствол глушитель, вытянул руку с пистолетом. Еще мгновение – и все. Отшельник в ужасе зажмурил глаза.

– Елисей, ты это, погоди! – подал голос второй крепыш. – Их бы по нашей теме отработать, вдруг что знают...

Ствол исчез, вместо него перед глазами всплыла фотография чертовски знакомого человека.

– Не видел такого? – нехотя, без надежды на положительный ответ спросил парень, которого назвали Елисеем.

– А-а, видел... Знаю... – жалко пролепетал Отшельник.

– Цукер, ты слыхал? – презрительно хмыкнул Елисей. – Байду нам вправляет, лишь бы мозги не вышибли... Гонит, в натуре!

– Да не, знаю я его!

– Как зовут?

– Э-э... Не знаю... Он без документов был... Который второй, ну, кореш его, тот с документами. А этот без... Того Никита звали...

Один «уокер» действительно был с документами – паспорт, права, техпаспорт на машину, документация на лодку. Паспорт и права Отшельник отдал Мураду, ну, на всякий случай. А все остальное себе оставил, как и лодку с машиной. Техника сейчас в укромном месте стоит, своего часа дожидается... Только дождется ли?..

– Меня твой Никита на фиг не волнует, понял! – Елисей порывисто ткнул глушителем в портрет на фотокарточке. – Только этот! А больше никто!

– А этого не знаю... Мы ему по башке дали, а фамилию не спросили...

– Та-ак!.. Что вы с ним сделали?

– Э-э, продали...

Отшельник решил, что сейчас его может спасти только правда.

– Чего?

– Ну, бизнес такой. Мы мужиков поставляем, а нам бабки за них отстегивают... И вас тоже хотели...

– Кишка тонка против нас! – торжествующе оскалился Елисей. – А этого, значит, сделал... И куда его сплавил?

– Не знаю... Мурад знает. Он товар покупает...

– Так, понятно. Хотя ни черта не понятно... А девушку эту знаешь?

Отшельнику показали еще одну фотографию. Но девушку, изображенную на ней, Отшельник точно не знал.

– Нет... И не видел... Их двое было, два мужика. Мы их Мураду сплавили...

– Как этого урода найти?

– А-а, я сейчас ему позвоню. Скажу, что товар есть...

Телефон Мурада не отвечал. «Абонент временно недоступен». Но Елисей не успокоился.

– Едем к этому козлу!

Его дружок с одного раза вырубил Самоху и с двух ударов – Укропа. Их оставили в номере, а Отшельника затащили в джип. Он думал, что его посадят в салон, но ему пришлось всю дорогу трястись в багажнике.

А ехали долго, часов пять. Но поиски Мурада результатов не принесли. Его мать с ужасом сообщила, что вчера приехали какие-то страшные люди и куда-то увезли бедного сыночка. До сих пор его нет. А что-то подсказывало Отшельнику, что никогда не будет. Очень может быть, что Мурада выкрали работорговцы, которым он же и поставлял товар. Если так, то такая же участь грозит и ему самому... Но пока что его нынешняя участь была еще хуже. Он понимал, что Елисею ничего не стоит пустить его в расход.

Отшельника завезли в лес за город, скинули на зеленую травку и принялись катать по ней ногами. Били долго, от всей души. Но в конце концов все закончилось... Не в силах подняться, Отшельник с ужасом смотрел на своих мучителей.

– Теперь рассказывай... Где ты Скворцова уделал?

– Да здесь, недалеко... Там кафе, они туда за вином заехали... Они лодку купили, домой везли...

– Куда домой?

– А село тут есть. Оскольево. Мы туда пивка заехали попить, а тут эти... Короче, они нас отоварили. Сначала они нас, а потом мы их. Зуб за зуб, типа того...

– Точно Оскольево?

– Да верняк!.. Поехали, покажу!

– Не надо с нами ехать, – покачал головой Цукер. – Смердит от тебя, падаль... Сейчас расскажешь в подробностях, как было дело. А там видно будет...

Отшельник рассказал все: как схлопотал по сусалам в Оскольеве, как договорился с Мурадом, как обработал «уокеров». Даже про машину с лодкой рассказал... А потом был приговор.

– Здесь останешься, – решил Елисей. – Мы за тобой на обратном пути заедем. Если наврал, прикончим. Если найдем девку, тогда будешь жить. Если захочешь...

Отшельника затащили далеко в лес и привязали к дереву... Раньше ему нравилась собственная кличка. Но сейчас он готов был ее возненавидеть – ведь она как никогда точно отражала сущность бытия, в котором он вдруг оказался. Он остался в лесу один, без еды, без питья, да еще крепко привязанным к дереву. Чисто экстремальный отшельник...

* * *

Неделя прошла, а Никиты все не было. Ни его, ни Стаса. Как в воду канули. В конце концов Марта не вытерпела, позвонила Валере.

– Почему так поздно сообщаешь? – возмутился он.

– Думала, объявится... Ты же знаешь, он у нас непотопляемый...

Как Марта хотела верить своим же словам. Хотела, но что-то не получалось. Места себе не находила, жила как на иголках. И Серафима вся извелась.

– Знаю... В милицию обращалась?

– Какой в том толк? Только шум поднимем... Мы сами его ищем. Все вокруг объездили, но ничего. Как сквозь землю провалились...

– Ты только не отчаивайся. Все будет в порядке. Жди, я через денек подскочу. Если повезет, то раньше...

После разговора с Валерой чуточку полегчало.

– Не волнуйся, все будет в порядке...

Марта попыталась успокоить Серафиму, но из этого мало что вышло.

– Мне страшно, – сжимаясь в комок, прошептала та.

– Мне тоже. Но нам нельзя умирать со страха, а то ведь и в самом деле умрем. И когда Никита со Стасом вернутся...

– А они вернутся?

– Если будем ждать и надеяться, то да...

– Я надеюсь...

– И я надеюсь... Как надеюсь, что и с твоим отцом все будет в порядке...

– При чем здесь мой отец?

– Понимаешь, в чем дело... – замялась Марта.

Она долго оттягивала этот разговор. Хотя понимала, что давно должна была рассказать Серафиме про ее отца. Ей не было стыдно за то, что сотворил со Скворцовым Никита, но в присутствии Серафимы возникало чувство вины. Ей нравилась эта девушка, и не хотелось делать ей больно.

– Дело в том, что твой отец не очень хороший человек. Мне неприятно об этом говорить, но он пытался убить моего мужа...

– Никиту?! – вытянулось лицо Серафимы.

– Да... Это было совсем недавно, на Багамских островах. Он был там вместе с Дианой... В общем, он вел себя не очень прилично. Домогался меня, пытался убить Никиту...

– Что с ним? – не на шутку разволновалась девушка.

– Думаю, с ним уже все в порядке. Остров не самый дальний, над ним пролетают самолеты, мимо проходят корабли и яхты...

– Что за остров?

– Хороший остров. Необитаемый... Никита отправил его туда на перевоспитание... Но его уже наверняка нашли. Диана осталась цела, охрана тоже – они должны организовать поиски...

– А если нет?

– Не волнуйся. Мы же не совсем изверги... Никита оставил на острове несколько ящиков консервов, палатку, инструменты, аптечку... Но если твоего отца искали, то обязательно уже нашли...

– Ну а если не искали?

– Такого не может быть!

– Может!.. Отец не знает, а я знаю! У Дианы роман с его замом по безопасности. Дядя Леша влюблен в нее! И она может вить из него веревки!.. А кто должен искать отца? Дядя Леша, больше некому! И если Диана скажет ему, он его не найдет. Нарочно не найдет...

– Ей-то какой в том смысл? Она ведь не жена твоему отцу... Была бы ему женой, тогда понятно. А так она без твоего отца – никто...

– А если дядя Леша сам не захочет?.. Он же любит Диану!..

– Ты должна отправиться домой. И сама организовать поиски своего отца. Тем более что ты будешь знать, где его искать....

– Да, я, наверное...

Серафима не договорила. В прихожей пропел звонок. У Марты екнуло сердце. Вдруг Никита!

Но Марту ждало разочарование. Вместо Никиты и Стаса она увидела совершенно незнакомого парня в темно-сером, не первой свежести, костюме.

– Капитан милиции Аксютин, – предъявляя служебное удостоверение, с важным видом представился он.

– Я вас слушаю... – вне себя от страшного предчувствия пробормотала Марта.

– Скажите, вы знаете Скворцова Станислава Васильевича?

– Что со Стасом?! – хватаясь за голову, в состоянии, близком к истерике, спросила появившаяся Серафима.

Аксютин пристально посмотрел на нее, многозначительно переглянулся с напарником. И спросил, показывая на нее.

– Это кто?

– Я жена Стаса! – заявила Серафима.

– А-а... А вы тогда кто? – у Марты спросил капитан.

– Я жена его друга...

– А-а... И где ваш муж?

– Пропал. Вместе со Стасом пропал... Что вы о нем знаете?

– О вашем муже ничего... А вот Станислава Васильевича мы нашли... Э-э, его тело... Девушка, вам бы надо проехаться с нами, – обращаясь к Серафиме, сказал Аксютин.

– Зачем? – бледная как полотно спросила она.

– Опознание провести...

– Он что, мертвый? – ужаснулась Марта.

– Что-то вроде того...

– А Никита?

– Никакого Никиты там нет... Успокойтесь, гражданочка, вашего мужа там нет...

– А Стас? – Серафима находилась в предобморочном состоянии.

– Мужайтесь, милая вы моя... – скорбно развел руками капитан. – И собирайтесь с нами...

Аксютин плавно обогнул Марту, бережно взял Серафиму под локоток и вывел на улицу. Повел ее к черному джипу, стоявшему чуть в отдалении. Марта была настолько взволнована, что не задумалась, какое отношение мог иметь обычный капитан милиции к очень дорогой иномарке. А должна была задуматься.

Капитан посадил Серафиму в машину, собирался сесть в нее сам, но Марта остановила его.

– Я еду с вами! – твердо заявила она.

– Но вам вовсе не обязательно! – поморщился Аксютин.

– Как вы не понимаете! Мой муж пропал вместе со Стасом. И я должна все знать!..

Похоже, капитан понял, что ему не оставляют выбора.

– Ну как знаете... Пожалуйста...

Он помог Марте забраться в машину, сам сел рядом. Водитель молча отпустил тормоз, и машина плавно тронулась с места.

Они уже были далеко за околицей, когда Марта вспомнила о детях. Они же одни остались дома, а не известно, как скоро она обернется. Надо было бы их хотя бы предупредить...

– Извините, а вы не могли бы повернуть назад? – попросила она.

– Запросто! – кивнул сидевший рядом Аксютин.

И вдруг резко приблизил к ней руку, на раскрытой ладони которой находился марлевый тампон...

* * *

– Что вы делаете? – всполошилась Серафима.

Она с ужасом смотрела, как Елисей укладывает себе на колени женскую голову. Недолго пташка сопротивлялась...

– Нет больше твоей подружки, вот что! – оскалился сидевший за рулем Цукер.

Он и не думал сбавлять «газ», тем более разворачиваться.

– Вы не из милиции!

– Угадала! Мы от твоего папочки!.. Долго же ты от нас пряталась, цыпочка...

– А со Стасом что?

– А черт его знае!

– Так мы не к нему едем!

– Нет, мы едем к твоему папочке!..

– Уфф! – облегченно вздохнула Серафима.

И тут же свирепо зыркнула взглядом в сторону Елисея.

– За Марту ответишь, козел!

– Ух ты!.. Не бойся, ничего с ней не будет. Проспится и домой пойдет... Это был всего лишь хлороформ. Ловкость рук – и никаких проблем.

– Так она жива?

– Жива...

– Где мой отец?

– Как где? В Москве.

– Я серьезно спрашиваю! Он должен сейчас быть на островах...

– А ты откуда знаешь? – удивился Елисей.

– Знаю... Он вернулся с Багам?

– А-а, нет... Но вернется, как только узнает, что тебя нашли...

– А вы точно знаете, где он?

– Ну, не точно... Наше дело – тебя найти. А как поживает твой отец, нас не волнует...

– А должно волновать!.. Свяжись с дядей Лешей, придурок! Спроси, где отец!.. И скажи, что Марта знает, как его найти!..

Елисей пожал плечами и потянулся за трубкой спутникового телефона...

Глава девятая

Очередное голодное утро, очередное построение на работы. Конвоиры с дубинками, часовые с автоматами, лай собак. Каторжная безнадега... Никита пытался найти выход из сложившейся ситуации, но пока что ни одного путного варианта...

– Триста седьмой! – выкрикнул конвоир. – Двигай сюда!

Никита не сразу понял, что вызывают его. Он уже четвертый день здесь, а все не может привыкнуть к тому, что у него больше нет имени. Есть только номер...

Он вышел из строя. Конвоир кивком головы показал на незнакомого человека в камуфляжной куртке.

– С ним пойдешь...

Незнакомец сам подошел к нему. Смерил надменным взглядом, криво усмехнулся. И насмешливо спросил:

– Ты у нас миллионер?

– Ну, в каком-то смысле...

– Тогда пошли...

Он вывел Никиту из локальной зоны и привел в панельно-щитовой домик, стоявший на бетонных блоках недалеко от контрольно-пропускного пункта. Там за столом, лицом к лицу, сидели и курили два мрачных типа, по всей видимости, из начальства. Нехотя посмотрели на Никиту.

– Ты, что ли, миллионером прикидывался? – небрежно спросил один.

– Почему прикидывался?

– Потому что нет у тебя никаких миллионов. Недоделов ты. Как по паспорту, так и по жизни...

– Брат – моя фамилия. Никита Брат... Раньше Брайт была, а потом ошибка в паспорт закралась. Короче, был Брайтом, стал Братом. Пока не погиб...

– Чего?

Никита не побоялся рассказать свою историю с бегством из лагеря и последующей «гибелью». Терять ему все равно уже нечего. Да и не сдадут его поработители в руки органов. Хотя уж лучше бы сдали. Лучше в обычной зоне, чем здесь. Оттуда хоть с Мартой связаться можно и с Валерой...

– В общем, меня как бы и нет в живых, – заключил он. – А все мои деньги у жены... Мне бы ей позвонить, она бы привезла вам деньги...

– Пять «лимонов» поднимет? – с сомнением спросил мрачный тип.

– Если поднатужится, то да...

– Ладно, пробивать информацию будем. А пока... Значит, ты у нас беглый?

– Что-то вроде того.

– И богатый...

– Пока да. А как с вами расплачусь, так по миру пойду...

– Лучше по миру пойти, чем у нас.

– Вот и я о том же...

– Мы деньги за тебя получим, отпустим тебя, а ты стук-стук ментам...

– Я даже не представляю, где мы сейчас находимся...

– Представляешь. Ты с геологом якшаешься, а он все знает. И ты знаешь... А если бы и не знал, все равно нельзя тебя выпускать... В охране работать хочешь?

– Зачем?

– Затем, чтобы своим для нас стать... Своего мы можем отпустить. Но за те же деньги...

– Так что, мне можно позвонить жене?

Никита должен был любой ценой дозвониться до Валеры – пусть он поднимает волну...

– Ты сначала своим стань... Короче, в охрану тебя запишем. Отпаришься в баньке, получишь форму. А завтра приступишь к работе...

В баню Никита отправился под конвоем. Но там его не торопили – позволили всласть помыться и прожарить кости в парной. Щетку зубную выдали, порошок, бритву. Как будто в раю побывал. Ни на секунду не забывая о том, что вокруг ад кромешный... После бани его одели в чистый, но бэушный камуфляж отечественного образца – комплект «хэбэ» и теплая куртка с выцветшим воротником. Сытно накормили и отправили отсыпаться в новую, только что отстроенную землянку для новой партии рабов...

* * *

Стас настолько обессилел, что не мог зацепиться за сброшенную сверху веревку – пальцы разжимались, и он всякий раз падал в смрадную грязь под ногами, на потеху мучителям.

– Ты, урод, сдохнешь, если там останешься! – кричали ему сверху.

Стас и сам это понимал. Еще пара-тройка дней в этой яме, и он труп. Его даже наверх вытаскивать не станут. В лучшем случае забросают закоченевшее тело землей... И наверху его ничего хорошего не ждет. Но там, может, хотя бы накормят перед смертью...

Все-таки он смог зацепиться за веревку, все-таки его вытащили наверх. На ногах он удержаться не смог и боком повалился на землю. На сухую, покрытую прелой хвоей землю. После вонючей хляби, где он провел несколько дней, эта земля казалось ему сейчас пуховой постелью.

– Этот, что ли? – услышал он чей-то презрительно звучащий голос.

– Он.

– Чмо какое-то вонючее...

– Так в дерьме столько просидеть...

Стас понимал, что говорят о нем. Но слушал отрешенно. Пусть говорят, пусть что хотят делают, лишь бы не бросали обратно в яму.

– А лежит чего?

– Так совсем дошел... Но лучше его не трогать. Он тогда тоже еле стоял. А тронули, так четверых положил. Еле потом откачали...

– Зачем нам такой?

– Вот я и думаю, зачем? Кончать его надо...

– А больше и нечего... Во! Уже и палач идет! На колени его надо поставить! И камеру включить...

– Вонища-то какая!

Чьи-то руки брезгливо взяли Стаса за плечи, оторвали от земли. Попробовали поставить на колени, но всякий раз он приземлялся на пятую точку опоры.

– Нормально, пусть так будет...

Стас знал, как реагирует нормальный человек на своего палача. Чеченцы присылали кассеты с записями своих злодеяний. Стас видел на пленке захваченных в плен парней, которых знал как отважных бойцов. Но под чеченским ножом некоторые из них превращались в парализованных от страха баранов. Их можно было брать голыми руками. И чеченские головорезы их брали – вспарывали горла от уха до уха... Сейчас должны были убить самого Стаса. Он пока еще не видел своего палача, но уже нисколько его не боялся. Как не боялся умереть. Полная атрофия чувств. Полное безразличие к собственной судьбе. Пусть режут, пусть стреляют, лишь бы поскорей... Он и сам напоминал со стороны закланного барана, и ему было все равно...

Но внутри все взорвалось, когда он все-таки увидел своего палача. В сопровождении вооруженного конвоя к нему подходил Никита. Свежий, сытый, в камуфляже, который здесь могли носить только подонки... В опущенной руке он держал пистолет с глушителем...

Все-таки прав был Стас, когда искал и находил в Никите виновника своих бед. Это он заманил его в эту ловушку – наверняка, по воле господина Скворцова. И теперь его ждет смерть. От руки человека, которого Стас уже почти признал своим другом... А ведь все так хорошо было. Они с Симоной жили душа в душу, она должна была стать его женой. Но подлый Никита разрушил прекрасную идиллию. Сейчас Стас умрет, а этот гад будет продолжать жить.

– Мра-азь! – взревел он.

И снова всплеск резервных сил превратил его в боевую машину. Сгустком разрушительной энергии он ринулся на Никиту, но кто-то вовремя подставил ему подножку. И тут же град чудовищных ударов пригвоздил его к земле...

* * *

Никита не совсем понимал, зачем ему дали пистолет, зачем привели его в это скрытое от глаз место между дровяным сараем и колючей проволокой второго кольца ограждения. Какие-то люди там, какое-то измазанное грязью создание, сидящее на земле... И это создание вдруг взвыло раненым зверем и бросилось на него. Никита с ужасом узнал в нем Стаса. И невольно вздохнул с облегчением, когда его сбили с ног. Но душа еще больше почернела от злости, когда Стаса втоптали в землю...

– Чего стоишь, придурок? – спросил его Восьмой – так звали человека, который, так сказать, взял над ним шефство.

– А что делать?

– Стреляй!

– В кого?

– В него! – Восьмой ткнул пальцем в распростертое тело.

– Зачем?

– Теперь это твоя работа. Палачом будешь... А как ты думал в рай въехать?

Увы, но именно такое предложение он и ожидал услышать, когда получал пистолет. Наконец-то его озвучили... Только вряд ли пистолет заряжен боевыми патронами. Ведь Никита мог повернуть оружие против Восьмого, против Седьмого, против всех из этой вонючей когорты... А желание у него было. Всех бы выродков перестрелял...

– Хорошо...

Никита дернул затвор и выстрелил. Пуля взрыхлила землю в шаге от головы Стаса... В это невозможно было поверить, но пистолет был заряжен боевыми. А ствол неплохой – отечественного производства «тульский-токарев». Только вряд ли магазин забит под завязку...

– Ты что делаешь? – прикрикнул на него Восьмой.

Он думал, что Никита выстрелит снова, поэтому придержал его за руку.

– Так сами же сказали...

– Не торопись!.. Сейчас его в чувство приведут!..

Никита осмотрелся. Позади него конвоир с короткоствольным «калашниковым». Этот наготове – чуть что, сразу будет стрелять. Рядом Восьмой – у этого пистолет. «Беретта» с глушителем – как и Никита, он держит ее в опущенной вдоль бедра руке... И еще двое возятся со Стасом. У этих только дубинки. Еще один с видеокамерой. В общем-то, хватит одного боевого патрона. А там как повезет...

– Да ладно!

Никита снова направил пистолет на Стаса.

– Не ладно! – снова одернул его Восьмой.

Судя по его поведению, можно было предположить, что Никита может надеяться хотя бы на один-единственный выстрел... Но больше надеяться, казалось бы, не на что. Чтобы вырваться на свободу, требовалось преодолеть два кольца ограждения, два контрольно-пропускных пункта. А так просто его никто не выпустит. Разве что ногами вперед... Но уж лучше умереть с музыкой, чем жить палачом... А еще лучше вырваться на свободу. Никита чувствовал в себе силы совершить безумный рывок. Лишь бы Стас не подвел, ведь Никита возлагал на него большие надежды...

Стаса привели в чувство, выкрутив ему руки, поставили на колени. Человек с камерой приготовился записывать на пленку сцену казни. Чтобы увековечить падение Никиты... Если он позволит себе исполнить роль палача, то ему придется убивать и дальше, пока он не настреляет себе на высшую меру наказания. Тогда его можно будет выпустить за деньги... Вернее, он так будет думать, что его могут освободить. Но это вряд ли. Скорее всего, деньги возьмут, а его оставят здесь навсегда... Но в любом случае он не станет стрелять в Стаса.

– Поближе подойди! – показывая на приговоренного, посоветовал Восьмой.

– Зачем?

– Стреляешь плохо, мажешь... Поближе, говорю, подойди...

– А если все равно промажу?

– Там еще четыре патрона... Если все смажешь, тогда тебе кранты, парень...

Восьмой многозначительно огладил ладонью глушитель своей «беретты».

– Меня нельзя убивать. Я же палач...

– Мы все здесь палачи... – ухмыльнулся Восьмой.

– Как же вы дошли до такой жизни?

– А так же, как и ты, парень...

– Но так жить нельзя.

– Поговори еще!

Восьмой был прав: лимит на разговоры уже исчерпан. Еще несколько слов, и Никиту самого поставят рядом со Стасом. А если он не отдаст пистолет, то спину изрешетит очередь из автомата. Никита чувствовал, как дышит ему в спину автоматчик...

– Все, молчу!

Никита подошел к Стасу, глянул в его искаженное ненавистью лицо.

– Ну, стреляй, ублюдок!

Пришлось изобразить обиду. Не переставляя ног, Никита обернулся к Восьмому, взглядом фиксируя прежде всего автоматчика. Тот держал его на прицеле, палец на спусковом крючке.

– Вы слышали, как он меня назвал? – Возмущению Никиты, казалось, не было предела. – Да я его, падлу, щас урою!..

Автоматчик слегка расслабился. Поверил, что Никита сейчас действительно переступит через роковую для себя черту. Тогда и стрелять в него не придется...

И все же автоматчик успел выстрелить. Но уже после того, как пуля воткнулась ему в лоб. Короткая, как миг, автоматная очередь вспорола воздух над головой у Никиты.

– Смотри, Восьмой, я не мажу!

Пистолет снова дернулся в его руке, и Восьмой конвульсивно схватился рукой за простреленное горло. Никита перевел ствол на онемевших от страха охранников... Еще выстрел, еще, и Стас уже на свободе...

В убожество с камерой Никита выстрелить не мог. Затворную раму заклинило в заднем положении – это означало, что патронов больше нет. Но пистолет в умелых руках имеет свойство превращаться в метательное оружие...

* * *

Диана стояла под душем – вся в пене, как Афродита, выходящая из моря. Присутствие Алексея нисколько ее не смущало, а он с удовольствием любовался ее роскошным телом через прозрачное стекло душевой кабинки. Не женщина, а мечта эротомана...

Алексей Погребняк знал толк в женщинах. Обладай он способностью любить, он бы влюбился в нее до беспамятства. Но любить он не умел, поэтому воспринимал Диану как изумительно красивую игрушку.

Но прежде всего Диана была для него средством воздействия на Скворцова, который и так помимо своей воли был у Алексея на коротком поводке. Слишком много далеко не самых благовидных дел их связывало, чтобы Скворцов мог игнорировать его, а тем более уволить. У него был только один способ избавиться от Погребняка – физическая ликвидация. Но вся соль в том, что сам, без Алексея, в этом плане он был абсолютно беспомощным. Начальник его личной охраны Коля Бугов с потрохами принадлежит Алексею и ни за что на свете не поднимет руку на него... Коля Бугов сейчас на островах. Изображает кипучую деятельность по розыску пропавшего Скворцова...

– Ну, чего смотришь? – Диана кокетливо глянула на Погребняка и призывно улыбнулась. – Спинку потри!

А он готов был и спинку ей потереть, и все остальное. Но в комнате зазвонил мобильный телефон. Это мог быть важный звонок, а Погребняк даже в интимных ситуациях не забывал о работе. Чем в немалой степени огорчал и Диану, и других своих любовниц...

Он вошел в комнату, опустился в кресло, небрежно взял трубку, на которой высветился опознавательный знак абонента.

– Да, Паша...

– Алексей Максимович, Елисей звонил. Сказал, что Серафиму нашел...

– Это новость... Когда их ждать?

– Сказал, что уже в пути. К полуночи будет...

– Пусть везет ее домой... А этот, Стас, где? – поморщился Алексей.

На этого парня он реагировал болезненно. Столько геморроя из-за этого кретина...

– Пропал. Выкрали его, вместе с Никитой...

– Кто выкрал? С каким Никитой?

– Думаю, что с тем самым... Елисей везет к вам не только Серафиму, он везет еще и Марту, его жену... Да, та самая парочка, с островов... Марта говорила Серафиме, что знает, на каком острове находится Скворцов...

– На острове?! – нахмурился Погребняк. – Говорила?!

– Да, Серафиме говорила. А Елисею ничего сказать не может: он ее усыпил...

– Отлично, пусть везет ее сюда, разберемся... И с островами тоже разберемся...

Алексей положил трубку, и в это время в комнату вошла Диана. Халат нараспашку, на мокрой голове полотенце... Халат можно снять совсем, и полотенце отбросить – им во время этого прикрывать лицо совсем не обязательно: Диана во всех отношениях супердива... Жаль, что не до нее сейчас.

– О чем задумался?

– Где сейчас наш Эдик, думаю.

– Где-где... Ты же сам сказал, что утопил его проклятый ворог... – усмехнулась Диана.

– А сама что ты думаешь? Ты же была на острове, когда все это произошло...

– В меня, между прочим, стреляли. Я, между прочим, могла утонуть...

– Но не утонула же...

Никита отработал свой номер по высшему разряду. Всех, кто был на острове, усыпил. Диану из воды вытащил, а Скворцова с собой увез, хотя никто не видел, как все это происходило. Известно было лишь то, что Эдик тоже схлопотал свою порцию транквилизатора.

По идее, проснувшийся Бугов должен был поднять тревогу и сообщить местным властям об этом из ряда вон выходящем происшествии. Но дело в том, что Никита располагал двумя захваченными киллерами, которые должны были, но не смогли его убить. Он мог ответить оглаской на огласку, а возможности у него были, чтобы поднять волну. С ним можно было только договариваться, но Никита куда-то исчез вместе с женой и детьми... Диана после этой истории отправилась домой, в Москву, а Бугов с компанией остался на Багамах.

– Мне кажется... Но тебе же все равно, что мне кажется... – Диана с упреком глянула на Погребняка. – Я бы на месте Никиты забросила Эдика на действительно необитаемый остров...

– Мне совсем не все равно, что тебе кажется, – нехорошо посмотрел на нее Алексей.

Чем поверг ее в трепет... Она боялась его. Потому что знала, на что он способен. Потому что зависела от него каждой клеточкой своего тела. Когда-то он вытащил ее из дерьма, когда-то она работала на него, однажды даже убила человека. После всего этого она уже не могла принадлежать никому другому. А жила со Скворцовым только потому, что так было нужно. Да и она сама была не прочь стать женой миллионера. Чтобы уже на все сто процентов опутать Эдика паутиной, которую плел для него Алексей... А ведь когда-то они были друзьями не разлей вода. Давно, во времена школьной юности...

После школы Алексей в Рязанское военное училище поступил, а Эдик – в торговый институт. Разошлись их пути-дорожки. После училища был Афган – сначала взвод, потом рота, затем снова взвод – из-за того, что по пьяному делу целый кишлак вырезали. Чуть до суда дело не дошло. Отделался понижением в должности. И в Союзе взводом долго командовал. В тридцать лет роту получил, так и застрял на этом. Однокашники полками уже командовали, а он все ротный да ротный. Не выдержала душа поэта – ушел Алексей на гражданку. А там Эдика встретил. К тому времени он уже владел сетью собственных магазинов. К себе отставного капитана взял. Но дружбы уже не было. Да и какая может быть дружба между начальником и подчиненным? Тем более если подчиненный сам большим начальником хотел стать. И когда-нибудь станет. Алексей был уверен в этом...

– Тем более что я сам думал в том же ключе... Чертов Бугов, говорил же я ему, обшарь все острова...

Он в самом деле это говорил. Но без особого желания разыскать Эдика. Потому и у верного Коли Бугова не возникало такого желания. Потому он лишь имитировал кипучую деятельность... По большому счету Скворцов уже не нужен был Алексею. В его отсутствие он потихоньку прибирал к своим рукам его компанию. А если Скворцова официально признают погибшим, он сможет заполучить его фирму целиком и полностью. И даже в обход единственной наследницы... Но лучше через нее. Сделать ее беспомощным «овощем» и выдать замуж за своего человека. А можно и самому на ней жениться... В общем, вариантов масса.

– А ты чего так разволновался? – спросила Диана.

– Серафима нашлась, раз. Марта нашлась, два... Да, та самая Марта. Но без Никиты... И она знает, на каком острове сейчас обитает наш Эдик... Ты правильно думала, что его выбросили на остров... И я правильно думал...

– Только что-то не очень ты его искал, – насмешливо заметила она.

– Ну, как не очень... – одними губами улыбнулся Алексей. – Задействовал все силы... Серафиму вот нашли, и Эдика бы нашли... А он нам с тобой нужен, чтобы его искать?

Этим вопросом он загнал Диану в тупик.

– Как скажешь, дорогой...

Она готова была соглашаться с ним во всем. Но в то же время она хотела стать женой Скворцова. Потому как понимала, что сам Алексей на ней никогда не женится. Уж лучше синица в руке, чем журавль в небе. Все правильно. Иногда женская логика бывает безупречной...

– Я скажу, что Эдик нам очень нужен. И мы обязательно его найдем...

Жизнь – непредсказуемая штука. Казалось бы, все у Алексея под контролем. Сегодня и Серафима будет в его руках, и даже Марта, но в любой момент все может обернуться так, что он окажется в проигрыше. Пока что с ним таких казусов не происходило, но ведь ко всему нужно быть готовым. И если Скворцов помимо его воли вдруг вырвется на свободу, он должен иметь все основания предстать перед ним в образе спасителя...

* * *

Словно томагавк, пистолет рукоятью врезался в лоб человека с камерой. Убить не убил, но сознание вышиб... Никита не видел, как падала последняя на данный момент жертва. Он был уже занят разоружением покойного конвоира. Забрал у него автомат, бросил его Стасу.

– Ты хоть и сволочь, но держи...

Никита не знал, сколько у него времени в запасе, да и есть ли оно вообще. Зато точно знал, что, даже не имея шансов на успех, он должен торопиться. Поэтому не пытался обыскать мертвого Восьмого, чтобы отыскать и забрать у него запасные обоймы к его оружию. Зато изъял его пистолет – пятнадцатизарядную «беретту». Отличное оружие в умелых руках. Лишь бы обойма была полная...

– Я не сволочь, – осматриваясь по сторонам, сквозь зубы процедил Стас. – Мы еще поговорим...

Грязный, вонючий, изможденный. Но при всем том он выглядел очень серьезно. Холодный блеск в глазах, сосредоточенное лицо, четкие, уверенные движения. Было бы еще лучше, если бы он знал, что делать дальше. Но он этого не мог знать. А Никита знал только, в какую сторону им идти. Но вряд ли они смогут прорваться сквозь смертельные тернии. Вряд ли, но верить надо. Без веры точно ничего не выйдет...

– Поговорим... Давай за мной. И без суеты...

Никита набросил на лицо маску безмятежности и спокойным шагом двинулся к воротам первого на пути контрольно-пропускного пункта. Оттуда уже бежали два здоровяка с автоматами.

– Не делай резких движений, – не оборачиваясь к Стасу, бросил он. – Но следи за тылом...

Он знал по собственному опыту, что в таких ситуациях нельзя нервничать. Пока это возможно, он должен делать вид, что ничего не случилось. Да, охранники уже встревожены, но, похоже, они еще не знают точно, что произошло. Поэтому не торопятся смести Никиту со своего пути. Но стоит ему показать свой страх, они тут же набросятся на него, как бойцовские псы, реагирующие на запах жертвы... Никита своей уверенностью и невозмутимостью не вызывал беспокойства. Но автоматчики уже увидели идущего за ним Стаса. И, судя по выражению их глаз, сознание каждого уже выдало команду «фас». Но Никита оказался проворней... Прибор бесшумной стрельбы значительно ослабляет скорость и проникающую способность пули. И на точности сказывается. Но Никита не промазал, и пули сделали свое дело. Штат лагерной охраны уменьшился еще на двух человек...

На проходной КПП Никита вывел из игры еще одного врага. На нерве, но быстро, четко и без суеты... Главное – верить, что правда за тобой, но никак не за теми, против кого ты идешь. Он верил, поэтому продолжал идти. И Стас покорно следовал за ним. Пока не стрелял. Потому что опасность грозила им пока что только с фронта.

От одного КПП до другого метров двадцать, но пройти их очень сложно. Справа вышка и слева, на каждой по автоматчику. А они уже в курсе, что происходит, и ждут, когда Никита со Стасом выйдут из пропускной будки. Но почему-то не берут в расчет окна, из которых может выскочить смерть. Никита встал к одному окну, Стас к другому. Первому хватило трех выстрелов, второму короткой очереди. А теперь шире шаг...

К последнему на их пути контрольному пункту они продвигались почти бегом. Опасность слева, опасность справа, опасность справа по курсу. И уже со всех сторон летят пули. Но, к счастью, плотность огня не самая высокая, а с каждым ответным выстрелом слабеет... Дверь контрольного пункта непредусмотрительно распахнута настежь. Но должен же кто-то спохватиться и ее закрыть. Действительно, в дверном проеме мелькнула чья-то тень, и вот уже дверь стремительно закрывается. Нужно было обладать мастерством снайпера, чтобы остановить смельчака, преграждающего им последний путь к отступлению. И Никита справился с этой задачей. С пяти метров поразил цель и первым ворвался на трижды запретную территорию. Еще два выстрела, и все, больше некому ставить заслоны.

А за воротами контрольного пункта сразу начиналась разбитая мощными колесами и гусеничными траками дорога. И, увы, ни одной машины. Зато лес кругом. В какую сторону лучше уходить, неизвестно, но уходить надо...

– Отлично, парень! – похвалил Никиту Стас. – Но теперь будешь слушаться меня...

Он был профессиональным разведчиком-диверсантом. И лес для него как открытая книга. Тем более он сибиряк, а здесь Север, по большому счету – одно и то же. Во всяком случае, Никита очень надеялся, что Стас сможет увести их от погони.

Стас продвигался вперед стремительным шагом, но надолго ли хватит сил... Никита ничего не спрашивал, но Стас как будто прочел его мысли.

– Иду на пределе, – не оборачиваясь, сказал он. – Если упаду, не поднимай, иди дальше...

– Все сказал? – усмехнулся Никита.

– Почти.

– Тогда молчи. Силы экономь...

Они вышли к шумной речке, бурно катившей свои воды по каменистому руслу.

– У них собаки, – сказал Стас.

– Тогда нам надо вниз, по течению...

– Они тоже так будут думать. И тоже пойдут вниз... Вверх нам надо... И обратно к лагерю. Но в обход. Так мы точно запутаем след...

– А сил хватит?

– Они тоже будут думать, что не хватит...

Стас прямо в одежде и с автоматом за спиной бухнулся в реку, в попытке удержаться на месте отплыл на несколько метров по течению. Его должно было смутить, что автомат вместе с ним погрузился в воду, но не было у него возможности удерживать его над головой. Нужно было двумя руками и ногами бороться с течением. Та же участь грозила и Никите, но ему никак нельзя было топить свой пистолет. Это из «калашникова» потом можно будет стрелять, а из «беретты» вряд ли. Поэтому он взял оружие в зубы и так же, как Стас, ушел в воду.

Течение было не настолько сильным, чтобы с ним невозможно было справиться. И Никита очень надеялся, что его не отбросит назад, как Стаса. Но вода оказалась настолько холодной, что на несколько первых мгновений его просто-напросто парализовало. И челюсти судорожно свело, благодаря чему пистолет оказался зажат мертвой хваткой и остался в зубах.

В конце концов Никита вступил в борьбу. И вместе со своим спутником шаг за шагом принялся отвоевывать у реки драгоценные метры. Легче было вкалывать в алмазной шахте, чем идти против ледяного течения. Но уж лучше утонуть в реке, чем загнуться в рабстве...

Они прошли метров пятьдесят, не меньше. Стас готов был и дальше продолжить борьбу, но у него просто-напросто закончились силы, и в обморочном состоянии он сдался на милость течения. Но Никита поймал его и вытащил его на берег. Взвалил на плечи и понес на себе в сторону лагеря. Стас был прав, такой маневр оставлял им существенный шанс на спасение. Кому придет в голову, что беглецы пойдут в этом направлении? Разве что идиоту...

* * *

Марта открыла глаза и сквозь качнувшуюся перед глазами мутную пелену увидела лицо Аксютина. Он сидел рядом на том же сиденье того же автомобиля. На коленях портативный СD-плеер – фильм какой-то смотрит. За онами уже темно, но свет от экрана освещает его лицо. И видно, что шея открыта. А Марта умела бить на поражение. И опыт имелся, и мастерство. Это в обычной жизни она добрая, но если разозлить... Она могла бы нанести «удар кобры», но вдруг выяснилось, что запястья обеих рук схвачены стальными браслетами наручников. А ноги стеснены опущенной спинкой переднего кресла, на котором спала Серафима.

– Что, проснулась? – не отрывая взгляда от экрана, спросил Аксютин.

– Ты даже не представляешь, в какую историю ты вляпался, капитан.

– Во-первых, я не капитан. А во-вторых, вляпалась ты... Извините, я хотел сказать «вы», – насмешливо глянул на нее парень.

– Куда мы едем?

– Почти приехали. Москва, плиз...

– У меня дома... – начала было и запнулась Марта.

– Что у вас дома? – выключая плеер, спросил «капитан».

– Э-э, я не помню, выключила ли я утюг...

– Внушите себе, что выключили...

Марта уже поняла, что похищена вместе с Серафимой. И если так, то ей ни в коем случае не следовало говорить похитителям о своих детях. Возможно, они даже и не знают, что у нее есть дети. А если узнают, то вернутся за ними... Дениска хоть и маленький, но вполне самостоятельный. Поплачет и перестанет, еще и Веронику успокаивать будет. А завтра-послезавтра появится Валера... Ну почему Марта раньше ему не позвонила? Почему думала, что сама может справиться со своей проблемой? А у Валеры возможности, связи... Теперь он будет искать не только Никиту, но и ее вместе с Серафимой. Если, конечно, она сама не сможет освободиться. Однажды ее уже похищали, ничего – выкрутилась. На бога надеялась, но и сама не плошала. И сейчас выкрутится... Если, конечно, ее действительно похитили...

– Спасибо за совет, – ехидно улыбнулась она.

– Пожалуйста! – тем же язвительным тоном ответил ей «капитан».

– Куда вы меня везете?

– Выполнять благородную миссию.

– А если точнее?

– Вы должны подсказать кое-кому, как найти господина Скворцова...

– Так вы, значит, от него, – догадалась Марта. – Все-таки нашли Серафиму...

– Нашли... И вас тоже нашли, уважаемая... Вы действительно знаете, где сейчас находится господин Скворцов?

– Знаю. Но для того, чтобы я назвала место, совсем не обязательно держать меня в наручниках...

– Дико извиняюсь, но у меня указание. Вдруг вам взбредет на ум выпрыгнуть из машины?

– А блокировка дверей?

– Лучше заблокировать вас. Пока вы не убедитесь, что мы – ваши друзья.

– В наручниках я плохо соображаю, чтобы убедиться в этом...

– И тем не менее...

«Капитан» не очень-то пытался убедить ее в дружественности своих намерений. Но даже если бы он снял с нее наручники, она бы все равно не избавилась от мысли, что ее похитили. Ведь Никита обидел Скворцова. И если тот в действительности сейчас на островах, то по возвращении оттуда с удовольствием сорвет зло на его жене... К тому же он имеет на нее виды... Конечно, она могла бы и не называть широту и долготу необитаемого острова, но ведь есть способы выбить из нее сведения – та же «сыворотка правды», например...

– А Никита со Стасом – тоже ваших рук дело? – спросила Марта.

– Увы... Судя по всему, их продали на запчасти...

– Что?

– Вы только не волнуйтесь, человек, который это сделал, будет наказан. Его съедят медведи...

– Какие медведи? – Марту возмущал насмешливый голос «капитана».

Ей нужно было знать, что случилось с Никитой, а этот недоумок нес какую-то чушь.

– Ну, тогда волки... А может, черви. Кто-нибудь да сожрет...

– Что с Никитой?

– Говорю же вам, их похитили очень нехорошие люди. Сначала избили, а потом продали в рабство. Я так думаю, что их разберут на запчасти... Представляете, какая-нибудь другая женщина заполучит сердце вашего мужа!.. Или почку... Или печень!..

Марта всеми фибрами чувствовала, что этот кретин говорит правду. И не кто-то там, а он сам со своим напарником похитил Никиту и Стаса. А может, их просто-напросто застрелили... Потрясенная столь страшной догадкой, Марта вышла из себя.

– Заткнись! – вспылила она.

– А что я такого сказал? – продолжал ерничать парень. – Я хотел обратить ваше внимание на благородство миссии, возложенной на вашего мужа...

У Марты были связаны руки, и все же она изыскала возможность, чтобы нанести удар. Извернулась и сомкнутыми в замок ладонями ударила его в горло. Но, увы, удар не удался: не хватило силы, чтобы выбить из болтуна сознание. Он лишь удивленно крякнул и железным захватом вцепился Марте в шею. Она попыталась вырваться, но удушающий прием выдавил из нее чувства...

Глава десятая

Никита признавал, что план Стаса должен сработать: вблизи лагеря искать их не будут. Но что дальше? У них нет ни еды, ни питья. Даже костер нет возможности развести – ни спичек, ни кресала. К тому же Стас исчерпал все резервы и не мог на своих двоих продолжить путь, во всяком случае в ближайшем будущем. А тащить его на себе Никита не мог: сам на ногах еле держался.

Но до лагеря они все же добрались. Вернее, до ближайших его окрестностей. А если еще точней, то до дороги, которая связывала эту каторжную зону с внешним миром. Переходить ее не стали: ни желания не было, ни возможностей. Залегли за кустами на холме – обессиленные, мокрые, голодные. Так и пролежали до конца астрономического дня, который, увы, не заканчивался здесь наступлением темноты. Лежали, не в силах пошевелиться. Одно утешение – никто не гонится за ними, никто не травит собаками. Отлежаться есть возможность, и то хорошо...

Астрономическая ночь была уже близка, когда в нескольких десятках метров от них остановился гусеничный тягач армейского образца. Из машины нехотя стали выходить вооруженные люди в камуфляже. Еще с большей неохотой они вытянулись в цепь и двинулись прочесывать лес – к счастью, шли они от дороги в сторону, противоположную той, в которой находились Никита и Стас... Значит, не совсем идиоты управляют охраной лагеря, в чью-то голову пришла дерзкая мысль. Только вот направление поиска выбрано не очень удачно.

– Восемь человек, – насчитал Стас.

Его лихорадило – слышно было, как он стучит зубами. Глаза воспаленные, на лбу испарина. Но выражение лица не страдальческое. Как бы плохо ему ни было, пока есть возможность, он будет стараться держаться молодцом.

– А тягач отличный... – добавил он. – Броня слабая, а проходимость отменная...

– Так в чем проблема?

Машина осталась стоять на дороге. А на небо наползала огромная черная туча, и это наводило на мысль, что преследователи вот-вот закончат поиски и вернутся к ней. К тому же мог появиться другой транспортер. Но в любом случае Никита должен был действовать. Тягач – это шанс.

Он думал, как подобраться к водителю. А тот, оказывается, в свою очередь думал, как справить нужду. Никита подошел к нему в тот момент, когда он вылез из машины.

Никита позволил ему сделать свое дело, но настиг его в тот момент, когда он попытался сесть в машину. Это было несложно, но по конструктивным причинам требовало определенного времени. Именно этого времени и хватило Никите, чтобы преодолеть расстояние от укрытия до тягача. Впрочем, если бы он почувствовал, что ему не хватит этого времени, он бы применил оружие. Пистолет с глушителем, а стрелять он умел... Но обошлось без трупов. Никита ударил водителя рукоятью «беретты» в затылок. На пару с подоспевшим Стасом запихнул его в кабину... Хотелось бы, чтобы на этом все и закончилось. Но все только начиналось...

За руль сел Стас, потому что знал, как управлять машиной. Никита занялся пленником. Связал ему сзади руки брючным ремнем, заткнул рот кляпом. Беспомощное тело сбросил себе под ноги. А машина уже развернулась и набирала ход.

– Бак наполовину полный, – заметил Стас.

– Ты оптимист, брат, – улыбнулся Никита. – Я бы сказал, наполовину пустой...

За окнами разыгралась непогода, зато в кабине было тепло, комфортно, на удивление приятно пахло машинным маслом.

– Оптимисты изобретают самолет, а пессимисты – парашют... – Похоже, у Стаса открылось второе дыхание.

И у Никиты настроение поднялось до высокой отметки.

– Пессимисты плачутся в жилетку, а оптимисты в декольте, – вспомнил он еще один отличительный признак.

– До декольте нужно еще добраться, – выразил желание Стас.

– Доберемся. Самолет же мы изобрели...

Никита был уверен, что на такой машине они смогут уйти далеко. Тем более у них есть оружие.

– А может, и парашют. Но это неважно. Главное, не падать духом... Пожрать бы...

– Ничего не обещаю, но все может быть...

Трехместная водительская кабина имела прямое сообщение с транспортным отсеком. И там Никиту ждал сюрприз. Четыре полные канистры с горючим и три вещмешка, под завязку набитых тушенкой... Иначе как божьим даром это богатство и не назовешь. Или лучше, милостью... Ведь в свое время Никита позаботился о том, чтобы подонок Скворцов не сдох на острове с голоду, подогрел его тушенкой из собственных неприкосновенных запасов. Теперь вот и сам подогрелся...

Еще он нашел пыльную, но сухую камуфляжную куртку. И отдал ее Стасу. Он заболел, у него температура – ему нужней.

Банку с тушенкой он вскрыл отверткой. На нее же наколол кусок мяса в обрамлении говяжьего жира, протянул его Стасу.

– Тебя когда в последний раз кормили?

– В последний раз мы ели с тобой в кафе... Так что мне много нельзя... – Стас с сожалением глянул на банку с тушенкой.

Была б его воля, он бы сожрал ее целиком, вместе с жестью.

– Сейчас нельзя, потом будет можно...

– А тебя когда кормили? – не очень хорошо глянул на Никиту Стас.

– Сегодня утром... Я им выкуп предложил, а они мне предложили человека убить. Чтобы я своим стал... А я с такими уродами не дружу. У них своя правда, у меня своя...

– Нет у них никакой правды...

– Потому я в них стрелял, а не в тебя...

– А если б в меня?

– Тогда бы тебя здесь не было... Ты гони машину, брат, а лошадей гнать не надо. Я перед тобой ни в чем не провинился. И в капкан вместе с тобой попал, и в шахте за пайку работал... А камуфляж надел – так это военная хитрость...

– Удалась твоя хитрость... Стреляешь ты круто. А говорил, в хозобслуге служил...

– Так ведь на полигоне. А там – стреляй не хочу. Я хотел... А потом по жизни кружило... Думал, все, баста! А нет, снова закружило... А может, это судьба моя такая? Нет мне покоя на этом свете... У меня свой остров есть в океане. Кокосовые пальмы, дом на берегу голубой лагуны. Необитаемый остров. Но и там житья не дали...

– Кто, папуасы?

– Если бы... В Россию пришлось вернуться. А тут засада... Знать бы, кому мы с тобой дорогу перешли...

– Догадка есть. Байкеров помнишь?

– Думаешь, они?

– Все может быть...

– Может... А если отец твоей Серафимы?

– Скворцов, что ли?

– Скворцов?! Почему Скворцов?

– Потому что фамилия у него такая. Я Скворцов, и он Скворцов. Мы хоть и дальние, но родственники...

– Знал я одного Скворцова... Ну да ладно...

Никиту разморило, и даже тряска не отпугивала наваливающийся сон. Стас заметил его состояние.

– Ты вздремни немного, – разрешил он.

А ведь сам на ладан дышит. Если не заснет за рулем, то просто отключится от усталости.

– Давай меняться...

Стас упрямился недолго, и в конце концов они поменялись местами. Останавливаться им никак нельзя. Пока за окнами хлещет дождь, пока небо затянуто тучами, им нужно как можно дальше убраться из этих проклятых мест. Хорошо бы добраться до Архангельска, до которого, если верить Илье, было километров шестьсот на юго-запад.

Никита нашел в машине солярку и еду, а Стас, оказавшись на его месте, обшарил кабину в поисках карты. Но ничего не нашел. Тогда он взялся за водителя – привел его в чувство и выбил из него информацию. До Архангельска действительно оставалось более пятисот километров, но еще до него на пути находился город, где можно было связаться с Большой землей и запросить помощь.

– Менты там есть, – сказал пленник. – Райотдел. У них и полномочия, и телефон... Только не знаю, поверят ли они. В этих краях есть легальные разработки, но чтобы такие, как у нас...

– А какие у вас? – зло спросил Стас.

– Да я откель знаю? Я человек маленький, мое дело – жратву да соляру возить. А кому, для чего – меня это не касается. Меньше знаешь, дольше живешь...

Никита с презрением посмотрел на этого «маленького» человека. Вряд ли его можно было бы обвинить в гибели десятков, если не сотен рабов, но из таких маленьких винтиков и состояла беспощадная каторжная машина, в жерновах которой ему пришлось побывать. Он лично уничтожил несколько таких винтиков, о чем сейчас нисколько не жалел. И этого мог бы прикончить. Мог бы, но в бою. А сейчас он бы не смог казнить это чучело, хотя и надо было от него избавляться. В кабине и без того тесно и душно, еще этот будет портить воздух... И Стас не мог пристрелить пленника. Он же не палач... Пришлось связать захваченного водителя и бросить его в транспортный отсек. Пусть поразмышляет на досуге о греховности своего никчемного бытия...

Транспортер ходко шел по разбитому колесами и размытому дождями направлению, которое в России принято называть дорогами. Средняя скорость – сорок километров в час, отличный показатель для бездорожья. И за всю ночь ни единой поломки. А утром вездеход уже был в городе. Вернее, это была большая деревня с бревенчатыми, далеко отстоящими друг от друга домами. Черные стены, просевшие крыши, покосившиеся заборы, тротуары из гнилой доски. Утренняя холодная хмарь, редкие в этот час прохожие – такие же мрачные, как здешняя жизнь. Одно слово – тоскливо-скучное черно-белое кино...

Здание городской администрации размещалось в самом большом и, пожалуй, единственном на весь город каменном здании. Половину первого этажа занимало районное отделение милиции. Никита думал, что там должна быть дежурная служба, но в здании находился один-единственный сторож – охранял и административный сектор, и закрытое за замок милицейское крыло.

– Начальство часа через два будет, – сонно сообщил мужик.

– А позвонить можно?

– Можно, но не сейчас...

Сторож зевнул и отправился досматривать последний сон.

А Никита вернулся в машину.

– Что там? – спросил Стас.

На него больно было смотреть. Тело сотрясается в сильнейшем ознобе, в глазах страдание.

– Бардак, – коротко охарактеризовал ситуацию Никита. – Один сторож на всю контору... Часа два ждать будем...

– Ждем, – закрывая глаза, кивнул Стас.

– Ждем, – подтвердил Никита.

Но Стас вряд ли его услышал. Он уже спал. Как сидел, так и заснул. И температура тому не помеха... В больницу ему нужно. Да и Никита бы не отказался сейчас от постельного режима. И лекарств не надо – горячего бы чаю с малиной и покой под теплым одеялом... Но некогда ему залеживаться. Надо спешить в Оскольево, там семья, там его ждут... Никита закрыл глаза и мысленно перенесся под бочок к Марте. Как она там без него? Поди, извелась от переживаний...

Проснулся он от стука – кто-то бил чем-то металлическим по железной двери. Никита глянул в закрытое окошко и увидел человека в милицейской фуражке, козырек которой скрывал и без того узкий лоб. Огромные глазницы, но маленькие глазки, тонкий нос, но широкие ноздри, неестественно вытянутый книзу подбородок. На форменной куртке без ватной подкладки – капитанские погоны.

Никита открыл дверь, но из машины выходить не стал.

– Кто такие? – с чувством превосходства спросил милиционер.

Его совершенно не смущал тот факт, что Никита даже в сидячем положении находился выше него над землей.

– Мне бы позвонить.

– Куда?

– Жене.

Прежде всего он должен был связаться с Мартой. А уж она бы поставила в известность Валеру.

– А документы можно?

Никита выбрался из кабины, спрыгнул на землю.

– Нет документов. Похитители забрали...

– Похитители?! – Как на идиота посмотрел на него капитан.

– Да, нас похитили. Заставляли работать на алмазном карьере... Там алмазы добываются, незаконная разработка... Вам в Москву звонить нужно. Только за одну информацию майора получите...

Бывший геолог Илья предполагал, что на каторжных приисках добывается алмазов на сотни миллионов долларов в год. Но еще большего внимания заслуживал сам факт использования рабского труда. Вряд ли это событие можно было считать ординарным.

– Что я там получу, это мое дело. А ты смотри, чтобы самому ничего не получить... Значит, нет документов? Плохо... А там кто в машине?

– Друг мой. Вместе бежали... У него температура, ему в больницу надо...

– Разберемся...

Милиционер, поеживаясь, зевнул. И меланхолично повернулся к Никите спиной, движением головы приглашая следовать за ним. Пришлось подчиниться. Похоже, толку от этого капитана не будет никакого. Он уже на документах зациклился, какой-то там каторжный лагерь его не волнует. Ну и ляд с ним, Никите лишь бы до телефона добраться, а там они со Стасом продолжат путь.

В отделении милиции была своя дежурная часть, но, видимо, использовалось это помещение только в дневное время. Сейчас там находился дежурный – здоровенный прапорщик с огромной, но отнюдь не рахитной головой. На столе перед витринным стеклом с окошком – термос, от которого пахло кофе, газетка с нарезанным на ней салом, хлеб, луковица.

– Иванчук, ты что, голодный? – раздраженно спросил капитан. – Ты же из дома только что...

– Не из дома, – ухмыльнулся прапорщик. – У Зойки был... А у нее муж со смены утром возвращается...

– Смотри, залетишь!

– Я ж не баба, чтобы залетать... Угощайтесь, товарищ капитан. Кофе настоящий...

Никита с завистью смотрел, как льется в кружку черная, окутанная паром струя. С каким удовольствием он выпил бы чего-нибудь горячего, хотя бы просто кипятку. А еще больше нуждался в том Стас...

Капитан угостился. И про Никиту не забыл.

– Принимай гражданина, Иванчук... – небрежно показал он на Никиту. – А может, он и не гражданин вовсе... Документов нет...

– Если нет, значит, не гражданин, – нехорошо усмехнулся прапорщик.

И ловкими быстрыми движениями охлопал Никиту своими лапищами с ног до головы. Но найти ничего не смог. Пистолет находился в машине.

– Про какой-то алмазный карьер говорит, – сказал капитан. – Говорит, что сбежал оттуда...

Прапорщик насмешливо глянул на Никиту.

– Вид у него нездоровый... Может, головой стукнулся?

– Нормально у меня с головой. А карьер есть, двести пятьдесят километров отсюда. Там рабский труд используется...

– Так ты что, рабом был? – хмыкнул Иванчук.

– Был.

– А справка об освобождении есть?

– Какая справка?

– Что, ни справки, ни вольной?.. Значит, как был рабом, так и остался... Здесь, у нас будешь работать. Для начала пятнадцать суток...

Прикалывается прапорщик, весело ему. На Никиту, как на клоуна, смотрит... Ну да, у них же здесь скучно. Никаких развлечений, кроме как замужних баб топтать...

– Да хоть сорок пять, – через силу улыбнулся Никита. – Только накормите...

– Накормим, – кивнул Иванчук.

Но при этом даже мысленно не пригласил Никиту на чашечку кофе.

– И позвонить дайте...

– Сами позвоним, на «ноль-три»... Тебе лечиться надо, парень. Рабский труд, насмешил. Да у нас полстраны за бесплатно...

– Не увлекайся, – одернул прапорщика капитан. – Лучше покажи, где у нас телефон...

– Так вот же... – Иванчук показал на допотопной конструкции аппарат на столе.

– Это обычный. А человеку спутниковый телефон нужен...

– А-а, так это на узел связи надо... Иди сюда!

Прапорщик распахнул железную дверь с решетчатым окошком, за которой открылось крохотное помещение с деревянной скамьей вдоль стены. В углу маленький столик, а на нем аппарат ничуть не лучше, чем в дежурном помещении. Он так же напоминал спутниковый телефон, как ящерица динозавра...

– Только недолго, – приглашая Никиту в комнатку, сказал капитан.

– Да мне бы с обычного телефона позвонить...

– А далеко звонить?

– Далеко. Почти так же, как до Москвы...

– Тогда только отсюда... Давай, не тяни резину...

Никита пожал плечами и зашел в комнату. Но еще не успел снять трубку с рычагов, как дверь за ним предательски закрылась. А трубка молчала. Потому что телефонный шнур был соединен исключительно с воздухом... Провели его менты, заманили в ловушку...

В комнате было небольшое зарешеченное окошко, из которого можно было увидеть стоявший неподалеку вездеход, где сейчас находился Стас. И не только он... А к машине подходили двое – капитан и прапорщик. Настороженно идут – осматриваются, и у того и у другого кобура на поясе расстегнута... Иванчук залез в кабину, минут через пять вытащил оттуда связанного водителя. А куда же Стас подевался?..

Похоже, Иванчук обладал геркулесовской силой: играючи перебросил через плечо связанного водителя, понес его в отделение. Капитан же остался возле машины. Немного постоял, словно прислушиваясь к чему-то, затем залез в кабину.

А в дежурном помещении за дверью что-то с шумом упало на пол. Никита подошел к двери, услышал голос Иванчука:

– Ну, а теперь поговорим...

Ответом ему послужили какие-то нечленораздельные звуки. В конце концов до прапорщика дошло, что у жертвы кляп во рту.

Никита услышал возмущенный голос водителя:

– Вам что, не звонили?.. Должны были... Эти от Курбатова сбежали...

– Эти? Одного только вижу...

– А второй где?

– Никого в машине больше не было. Только ты...

– Найти второго надо...

Сначала водитель отчитал прапорщика, теперь вот распоряжения дает... Никита мог бы догадаться, что могущественной организации, которую представляли собой алмазные прииски, ничего не стоило прикормить окрестных ментов... Какой-то Курбатов...

В комнате послышался еще один голос.

– Смотри-ка, что я нашел! – восторженно сообщил капитан.

– Автомат... У них еще и пистолет был... – сказал водитель.

– Кто это?

– От Курбатова... – пояснил Иванчук. – Там двое сбежали... Одного закрыли, а другого искать надо... Ангулина вызывать надо и Барцева...

– Как они убежали? – спросил капитан.

– Да как, восемь человек убиты, четыре ранены. Меня вот оприходовали... Профессионалы, видать, в спецназе служили...

– Да, задали вы нам задачку... Как нам второго найти, если он такой? – В голосе прапорщика угадывалось волнение слабого духом человека.

– А не надо никого искать...

Это был голос Стаса.

– Спиной ко мне все встали... Предупреждаю сразу, оборотней терпеть не могу и стреляю без всякого сожаления...

Скоро послышался скрежет ключа в замочной скважине, и дверь в камеру распахнулась. Никита вышел в дежурку, где у окна рядком стояли напуганные менты и освобожденный ими преступник.

– Меняемся местами, – сказал Стас.

Видно, подкрепленные силой оружия его слова звучали более чем убедительно. Ему не понадобилось объяснять, что значит меняться местами. Незадачливая троица поняла его с полуслова и молча переместилась в камеру, которую только что занимал Никита. Стас закрыл их на ключ.

– Позвонить надо...

Никита взялся за трубку телефонного аппарата, но в этом время возле их вездехода за окном остановилась машины – желто-синий «уазик» с мигалкой на крыше.

– Уходим, – скомандовал Стас.

Они вышли на крыльцо административного здания в тот момент, когда к нему же подошли два молодых парня в милицейской форме. У одного на плече коротким стволом вниз висел автомат. И у Никиты точно в таком же положении автомат. И на лице такая же непоколебимая уверенность в своих чрезвычайных полномочиях. Поэтому милиционеры даже посторонились, пропуская Стаса и шедшего вслед за ним Никиту.

Менты вошли в здание, а они со всех ног понеслись к своей машине. Менты выскочили на крыльцо, но вездеход уже набирал ход.

Милицейский «уазик» обладал неплохой проходимостью, но догнать гусеничный тягач не смог – по той простой причине, что Стас догадался прострелить колесо из бесшумного пистолета...

* * *

Проснулась Марта в полутемной душной комнате. Пахло землей и плесенью. Она лежала на каком-то диване – ни простыни, ни матраца. Голые, плохо оштукатуренные стены, дощатый пол, маленькое слуховое окошко под потолком. Судя по всему, это было подвальное помещение, куда ее сплавил самозваный капитан. На ней не было наручников, и ноги не связаны. Но это и не нужно. Стены – железобетонные плиты в облицовочном камне, выход закрывала бронированная дверь... Из мебели только диван, столик, тумбочка и стул. В углу возле двери стояло замусоленное ведро – судя по всему, для отправления естественных надобностей.

Собственная судьба волновала ее постольку-поскольку. Куда больше волновалась она за брошенных детей и пропавшего мужа. Жаль, что не могла обернуться птицей и выскользнуть из этой клетки через окошко в стене... Она была уверена, что иной возможности покинуть эту темницу для нее не существовало. Добром ее отсюда никто не выпустит...

Спустя какое-то время открылась дверь, и в камеру вошел крепкого сложения парень в черном костюме и белой сорочке без галстука. Молча поставил на столик поднос с дымящимся обедом. Марта могла бы напасть на него, возможно, ей бы удалось вывести его из строя, а что дальше? Ведь тюремщики должны знать о ее буйном нраве. Им должно быть известно, как она вела себя в машине, когда ее сюда везли. Наверняка кто-то еще стоит за дверью, возможно, с электрошокером.

– Может быть, вы мне скажете, где я нахожусь? – не очень вежливо, но на «вы» обратилась к нему Марта.

Но парень проигнорировал вопрос и молча направился к двери.

– Я бы хотела принять душ...

И снова в ответ тишина. Только было слышно, как провернулся ключ в замочной скважине.

Марта проголодалась, но обед ее не особенно вдохновлял. Хотя пахло вкусно. Луковая похлебка, плов с крупными кусами мяса, компот, кремовое пирожное. Никаких особых изысков, обеденный стандарт пионерского лагеря... Возможно, она находилась в подвале дома, где жил Скворцов. Но вряд ли ей подали обед с барского стола. Скорее всего, это была пища, которую готовили для прислуги... Впрочем, Марта никогда не была привередой. Тем более сейчас, когда выбирать было не из чего...

За окошком уже сгустились сумерки, когда открылась дверь. Марта решила, что это ужин. Но в комнату в сопровождении амбала вошла красивая молодая женщина. Марта узнала в ней Диану.

– Ну, здравствуй, здравствуй, – совсем не вежливо, с язвительно-уничижительными интонациями в голосе обратилась она к Марте.

– Значит, мы уже на «ты»...

– Не знаю, как ты, а я да... Я слышала, ты знаешь, где находится Эдуард...

– Знаю... А вы что, его не нашли?

– Нет... Твой Никита очень хорошо его спрятал...

– Я бы не сказала, что очень хорошо. Но сказала бы, что вы не очень хорошо его ищете...

– Не твое дело... Знаешь, что бывает за похищение человека?

– А что бывает за покушение на убийство?..

Никита на всякий случай подстраховался. Допросил пловца-киллера, а показания записал на пленку. Фамилия Скворцова прозвучала несколько раз...

– У тебя нет доказательств, – усмехнулась Диана.

– Есть.

– Вряд ли их будет достаточно...

Увы, но она права. Прокуратура может счесть эти показания недействительными, ведь снимались они без всяких законных санкций...

– А ты видела, как похищали твоего Скворцова?

– Нет. Но я видела, как в него стреляли... Так же, как и в меня... Твой муж мог бы сделать для меня исключение. – Диана презрительно скривила губки.

– За что? За то, чтобы крутила перед ним задницей?.. И откуда ты знаешь, что Никита – мой муж?..

– Серафима рассказала. Ты жила с ним, как с мужем...

– Потому что собиралась за него замуж. Мы для того и в Россию приехали...

– Сказки будешь детям своим рассказывать, на ночь... Кстати, о твоих детях. За ними уже съездили...

– Где они? – встрепенулась Марта.

– Даже ближе, чем ты думаешь. Их комната прямо над тобой... – Диана ткнула пальцем в потолок. – Я им сказала, что ты скоро к ним вернешься... Но это вряд ли... Знаешь, а я бы их усыновила...

– Что ты сказала?

– Кому ты завещала свои миллионы?

– Никому... Что ты задумала? – всполошилась Марта.

– Пока ничего, а там кто его знает... Мы же с тобой подруги, да? Ты же могла бы мне доверить своих детей?..

Марта осознавала, что целиком находится в руках этой плутовки. Если верить Серафиме, она состоит в близких отношениях с неким дядей Лешей – начальником службы безопасности господина Скворцова. И этот тип сейчас вместе с ней правит бал. Он и за детьми мог отправить в Оскольево, не так уж это и далеко... А если Марты вдруг не станет и факт ее смерти будет зарегистрирован официально, то все, чем владеет Никита, по закону будет принадлежать Денису и Веронике. Тут и завещания составлять не нужно... Опекуном могут признать Диану с подачи того же дяди Леши. Правда, для этого ему придется умертвить всех дедушек и бабушек Дениса и Вероники. Но если знать, с какой легкостью Скворцов заказывал людей, а дядя Леша их убивал, то можно прийти в ужас...

– Сколько тебе нужно? – спросила Марта.

– Чего сколько, денег?! – алчно блеснул взгляд Дианы.

– Миллион долларов тебя устроит?

– А чего жадничаешь? Предложи десять, вдруг не откажусь, а?.. Или сначала мужа нужно спросить?

– У меня нет мужа.

– Говорю же, сказки оставь для детей... Твой муж погиб только для лохов. И на бумаге... Де-факто он есть, а де-юре его нет... Хотя, возможно, его уже нет и де-факто...

– Что вы с ним сделали?

– Кто это мы? Я – слабая хрупкая женщина?.. Я могла его только совратить. Врать не буду, не вышло... Может быть, потому что не хотела...

– Кто послал людей на поиски Серафимы?

– Есть начальник службы безопасности... Но тебя это не касается...

– Что с моим мужем?

– Не знаю... Честное слово, не знаю... Говорят, его продали в рабство...

– Кто?

– Не важно... Если бы я и была в чем-то виновата, то не стала бы перед тобой оправдываться...

– Никита вернется...

– И что?.. Я знаю, твой муж был киллером. Но меня этим не напугаешь...

– Никита никогда не был киллером...

– А мне все равно, кем он был. И за что он сидел, тоже все равно. И за что сидеть будет... если вдруг что...

– Кажется, ты забыла, зачем пришла? – язвительно усмехнулась Марта.

Скорее всего, Серафима была права, когда говорила, что Диана не станет искать ее отца. Если бы она хотела найти Скворцова как можно скорее, то пришла бы к Марте рано утром, а не вечером...

– Ты же хотела знать, где находится твой жених... Или ты пришла, чтобы унижать меня?..

– Нет, я пришла, чтобы просить твоей руки и сердца!.. – нервно хихикнула Диана. – Эдик хотел на тебе жениться. Думаешь, я прощу тебя?

– Его-то самого простишь?

– Его да. А тебя нет... Может, все-таки скажешь, где его найти?

– Легко. Записывай.

Марта на память знала географические координаты острова с точностью до секунды. На всякий случай в свое время запомнила.

– А ты, я смотрю, хочешь, чтобы Эдика поскорей вытащили, – с мрачной ехидцей заметила Диана. – Думаешь, он ухаживать за тобой начнет... И не мечтай...

– И не мечтаю...

– Впрочем, можешь и помечтать. Это чтобы не скучать... Пока, до новых встреч...

– Я хочу увидеть своих детей, – с надрывом сказала Марта.

– Твои проблемы, – на ходу бросила Диана и скрылась за дверью.

Марта же осталась наедине с этими самыми проблемами. А их пруд пруди... Плохо, если Дениска и Вероника действительно попали к остервеневшей Диане и стоящему за ней дяде Леше. Еще хуже, если Никиту и в самом деле продали в рабство... Что, если Диана и не собирается искать Скворцова, что, если на пару со своим пособником она затеяла грандиозную аферу с Денисом и Вероникой. Никиты как бы нет, Марту можно убрать... Все возможно в этом мире. Нет предела людской подлости...

Первую половину ночи она страдала от бессонницы, вторую – убегала во сне от Дианы с длинными и красными от крови клыками. Бегала она хорошо, поэтому вампирша догнала ее только утром. Кровь не пустила, но сон отбила начисто.

А потом появился охранник. Это был приятной внешности мужчина. На вид лет сорок. Стройная фигура, военная выправка, моложавое, без единой морщинки лицо, едва заметная седина в жестких волосах. Черный костюм, белая рубаха, галстук. Брюки отутюжены, туфли до блеска начищены. Холеный, лощеный... Но при всех этих внешних достоинствах он лишен был начальственной представительности. В нем чувствовался вышколенный лакей, но никак не его вельможный хозяин...

Он принес завтрак. Но прежде чем поставить поднос на стол, церемонно пожелал Марте доброго утра.

– Даже так? – удивленно повела она бровью. – Я думала, у вас тут не здороваются... Ваш сменщик и слова вчера не проронил...

– Сменщик?! Вы имеете в виду Андрея?

– Я не знаю, как его зовут...

– Но это не важно.

– Да, наверное... Спасибо, вы можете идти.

– Ухожу...

Охранник ушел, по пути прихватив помойное ведро. Взял его с таким спокойствием, как будто в нем ничего не было.

Ведро он вернул после завтрака. Поставил на место без всяких комментариев. Подошел к столу, глянул на поднос.

– У вас плохой аппетит, – бесстрастно заметил он.

– А какой он, по-вашему, должен быть?

– Да, я вас понимаю.

– Что вы понимаете? – оборвала его Марта. – Меня похитили, я содержусь под стражей незаконно. А вы являетесь соучастником преступления.

– Да? Я как-то не подумал, – заметно расстроился мужчина.

– Ваши хозяева втянули вас в аферу.

– Пусть они за это и отвечают. А мое дело маленькое...

– Вам хорошо платят?

– Зачем вы об этом спрашиваете? – нахмурился он. – Если у вас вдруг появилась мысль меня подкупить, то лучше сразу выбросьте ее из головы...

– Я как-то не думала...

– И не думайте... Что бы вы хотели заказать на обед?

– Я бы хотела заказать душ и чистое белье...

– Э-э, не знаю. Это не зависит от меня. Надо будет спросить у Дианы Игоревны...

– Она здесь распоряжается?

– Да, она.

– Хотелось бы знать, на каких правах?

– Не надо меня об этом спрашивать. Не в моей компетенции отвечать... Я же сказал, мое дело маленькое – подать-принести. Так что прошу вас, Марта...

– А я вас прошу, э-э...

– Алекс. Здесь меня зовут Алекс.

– А вообще?

– Не важно... Так о чем вы хотели меня попросить?

– Вы не могли бы узнать, где сейчас мои дети?

– Э-э... – замялся Алекс. – Я не уполномочен отвечать на такие вопросы. Но у меня у самого дети... Хорошо, я постараюсь узнать...

Он появился после полудня. Принес обед. И портативный радиоприемник на батарейках.

– А то совсем от жизни отстанете, – совсем невесело улыбнулся он.

– Ну, спасибо...

Марта была тронута его участием, но до большого человеческого «спасибо» было еще далеко...

– А что вы узнали про моих детей?

– Ничего... – замялся Алекс. – То есть я знаю, что они здесь, в этом доме. Но как они себя чувствуют? Хотел спросить у Дианы, но... э-э... не решился... Диана – очень хорошая женщина, поверьте мне. Но строгая...

Марта усмехнулась. Надо же, как Диана в чужом доме развернулась – всех в ежовых рукавицах держит. И никто ее отсюда не гонит... Так зачем ей, спрашивается, искать Скворцова?..

– Понятно. А насчет душа вы тоже не стали спрашивать...

– Нет... – еще больше смутился Алекс. – Но я обязательно спрошу...

В следующий раз Марта увидела его, когда он принес ужин.

– Спросили? – первым делом поинтересовалась она.

– Нет, – виновато отвел он в сторону глаза.

– Жаль.

– Обещаю вам, обязательно спрошу...

– Обещанного три года ждут, – уныло вздохнула Марта.

– Что, простите?

– Ничего...

Три года ждать не пришлось. К следующему дню Алекс набрался решимости и все-таки подошел к Диане. И вместе с обедом подал приятную весть. С Денисом и Вероникой все в порядке.

– Ими Серафима занимается, – сказал он.

– Как там Серафима?

– Ей тоже не сладко...

– Что такое?

– Не скажу, что Серафиму посадили под домашний арест, но что-то вроде того... И к вам ее не пускают...

– Кто не пускает, Диана? Или за ней еще кто-то стоит?

– Боюсь, что на этот вопрос я не могу ответить, – Алекс упрямо мотнул головой, но посмотрел на Марту извиняющимся взглядом.

Было в глазах еще и другое чувство. Он пытался его скрыть, но разве женское чутье проведешь?..

– А как насчет душа?

– Все хорошо! – расплылся он в торжествующей улыбке.

Но эта улыбка тут же погасла.

– Только вам, Марта, придется надеть наручники. И глаза завязать...

Видимо, Диане доставляло удовольствие издеваться над ней. Она изгаляется, а виноватым чувствует себя Алекс.

– И душ в наручниках принимать?

– Ну, не обязательно. И повязку с глаз снять можно. Но сначала до ванной дойти. А там за вами смотреть будут...

– Кто?

– Ошибаетесь, если думаете, что я... – смущенно потупился Алекс.

– Я и не думаю...

– И не думайте! – оборвал он Марту. – И ничего не говорите... Ничего!..

– Почему?

– Вы меня смущаете... И вообще...

– Что вообще?

– Ничего...

Алекс вышел из комнаты не самым быстрым, но порывистым шагом. Так уходят схимные монахи от источника искушения. Но ведь Алекс не монах, а Марта не обольстительница... А кто его знает, может, Алекс влюбился в нее? Ведь она хоть и не совсем молодая, но достаточно красивая женщина...

И в прошлом, и в настоящем жизнь ее была богатой на сюрпризы. Однажды Марту уже похищали. Из нее пытались сделать разменную карту в игре против Никиты. Она содержалась в неволе, вместе с ней под стражей находилась еще одна девушка. Так вот в той ситуации был охранник, который влюбился в ее подругу по несчастью. И он им обеим помог бежать... Может, и Алекс поможет ей. Было бы здорово, если бы через него и она обрела свободу, и ее дети. А там она знает, что делать... Да, действительно, почему бы ей не стать леди Винтер для Джона Фелтона? Амплуа роковой женщины не для нее, ну а вдруг?

Алекс появился после обеда. Сам застегнул браслеты на ее запястьях.

– Не жмет? – дрогнувшим голосом спросил он.

– А как вы думаете? – страдальчески вздохнула Марта.

Главное, не переборщить, не сфальшивить...

– Поверьте, это не моя воля...

Алекс бережно надел на нее специальную повязку для глаз. Так же бережно взял под руку и вывел из камеры... Из подвала они поднялись вверх по лестнице – из затхлого воздуха подземелья переместились в атмосферу домашнего комфорта. Здесь Марта нежеланный гость, здесь для нее делают лишь снисхождение...

Алекс завел ее в ванную комнату, снял наручники и повязку. Он ушел, но Марта не осталась в одиночестве. В углу просторного помещения, в офисном кресле у зеркала со скучающим видом сидела девушка. В руке какой-то пульт – возможно, вызов охраны. Если так, то она точно выполняла роль надзирательницы...

Так оно и оказалось. Марта принимала душ, а она безучастно следила за ней. И даже не предложила свои услуги – спину намылить, подать полотенце. Наверняка она получила указания близко не подходить к пленнице... Впрочем, Марта к ней за помощью и не обращалась.

Она думала, что после душа ее отправят обратно в камеру, но, как только она оделась, девушка нажала на кнопку своего пульта, и в комнату вошел Алекс.

– Если не возражаете, – он показал ей на кресло, которое освободила для нее девушка.

Мало того, она вдруг превратилась из надзирательницы в женского мастера. Открыла чемоданчик, в котором чего только не было... Марта скользнула взглядом по ножницам. И в этот момент Алекс взял ее за руку и приковал наручниками к поручню кресла. Чтобы соблазн не возникал... В знак оправдания он виновато развел руками.

Девушка поправила ей прическу, сделала маникюр – причем стальной браслет на запястье нисколько ее не смущал, как будто она всю жизнь только и делала, что приводила в порядок особо опасных преступниц. Легкий пиллинг, макияж...

– Зачем мне это? – усмехнулась Марта.

Она только делала вид, что ей все равно, как она будет выглядеть. Но на самом деле она хотела смотреться лучше, чем она есть. Она была совсем не прочь влюбить в себя охранника. Исключительно из деловых соображений.

– Если честно, я сам не очень понимаю, – пожал плечами Алекс. – Вы и без этого выглядите великоле...

Он запнулся, спохватившись, и опасливо покосился на девушку. Но та казалась образцом бесстрастности – ни словом, ни взглядом не отреагировала на зародившийся комплимент в адрес Марты. Но это не значило, что она будет молчать после того, как предстанет перед своим начальством...

Скорее всего, так оно и оказалось. На следующий день завтрак в камеру принес охранник по имени Андрей. Марта спросила его, когда можно будет увидеть Алекса, но тот молча развел руками – жест, означающий, что его она больше не увидит...

Глава одиннадцатая

Еще совсем недавно Никита восхищался деревенской жизнью. Но тогда у него был свой дом со всеми удобствами, любимая жена под боком, дети. Никто не пытался его убить...

А сейчас за ним шла самая настоящая охота. Он чувствовал себя загнанным зверем, и бревенчатая изба на окраине умирающей деревни казалась ему норой-убежищем. Но достаточно надежной норой. Слишком далеко они ушли, чтобы всерьез опасаться преследования.

Машину они бросили под Архангельском – закончилась солярка. Двое суток шли вдоль дороги в обход города пешком, затем им повезло – случайно удалось запрыгнуть в пустой фургон шедшего на юго-запад грузовика. Проехали километров двести, и снова пешком – почти двое суток. В конце концов уже вконец разболевшийся Стас свалился с ног. Никита оставил его в лесу, а сам отправился на поиски ближайшей деревни... Неплохую деревеньку нашел. Хоть и покосившиеся, но симпатичные избы без всяких оград, тишина такая, что аж в ушах звенит. Никита приметил дом с заколоченными окнами, проник в него – вроде ничего, печь есть, кровати, стол с лавкой, домашняя утварь. Пыльно, пол захламлен, но им же со Стасом не участвовать в конкурсе «Дом образцового порядка».

Стаса пришлось тащить сюда на плечах – лесом, в темноте. Но Никита справился. В доме, в клетях разыскал несколько старых перин и пыльных подушек, застелил им две кровати, на одну, поближе к печи, уложил Стаса.

– Спасибо, брат... – в горячечном бреду пробормотал тот.

Никита удивленно повел бровью. Стас был так плох, что, казалось, уже ничего не соображает. Но нет, оказывается, он отдавал себе отчет в происходящем.

– Нормально все. Сейчас тебя лечить будем...

Как это ни странно, в доме был свет. Но Никита зажигать его не стал – дабы не привлекать внимания соседей. В сарае нашел кладку дров, растопил печь. Дымоход работал исправно – печь не дымила, поэтому в комнаты поступало только тепло. Его самого шатало от усталости, сон застилал глаза, но Никита не сдавался. Он должен был напоить Стаса горячим чаем, и он сделает это...

Скорее всего, последний хозяин брошенной избы сменил место жительства, но переехал не куда-то в город, а на тот свет. Поэтому в доме осталась посуда – чугунки, чайник, миски, кружки. В вещмешке у Никиты еще оставалось несколько банок тушенки, а еще он обнаружил три жестяных короба – с рисом, с пшеном и сахаром. Чая он не нашел, зато разыскал баночку с закаменевшим от сырости кофейным напитком из ячменя. Но настоящей драгоценностью показались ему баночки с вареньем. Они обе давно были откупорены, высохшее содержимое было подернуто толстым слоем плесени – запах не самый приятный. Но плесень Никиту не пугала, тем более что при определенных условиях из нее делают лекарственные антибиотики. А усохшее варенье хорошо растворялось в кипятке. Судя по запаху, в одной банке была клюква, в другой – смородина. Хотя Никита мог и ошибаться... Впрочем, Стасу было все равно. Он без удовольствия, но с желанием осушил пару кружек и снова рухнул в горячечный сон. Никита хотел было приготовить кашу, но на это уже не оставалось сил. Он сам свалился на свободную кровать и зарылся в перины, пропахшие отнюдь не волнующим духом старины далекой...

Он так устал, что, казалось, у него бы не хватило желания подняться, если бы вдруг на горизонте появились преследователи. А Никита почувствовал, что они где-то рядом. Как будто вот-вот должен был грянуть гром...

– Вот они, голубчики...

В комнату вошел здоровенный детина с автоматом на ремне. Посмотрел на Стаса, перевел взгляд на спящего Никиту.

– Я же говорил, что мы их найдем...

Это был голос Восьмого. Никита увидел и его самого. Он спрыгивает с печи, подходит к нему, вытягивает руку с пистолетом, прислоняет к уху набалдашник глушителя...

Никита хорошо помнил, как прострелил горло Восьмому. Этот гад не мог выжить. Но ведь он жив и сейчас будет стрелять. И хотя Никита не сможет ответить ему тем же, но и лежать сложа руки он не может. Он сунул руку под подушку, вырвал из-под нее свой пистолет... Восьмой с ужасом отскочил от него.

– И-и! – А визжит, как баба.

Никита вытянул в его сторону руку с пистолетом. И в этот миг проснулся. В трех шагах от него действительно стояла женщина. Глаза по пять копеек от страха, брови, нос и рот сведены в знак вопросительного восклицания. А палец уже выдавил слабину на спусковом крючке. Но в самый последний момент Никита все же успел повести рукой чуть в сторону. Чихнул выстрел, лязгнула затворная рама – пуля врылась в штукатурку печи в каких-то сантиметрах от линии, на которой стояла женщина.

– Ой, мамочки! – Бедняжка обморочно закатила глаза и стала оседать на пол.

Никита вовремя подскочил к ней, подхватил на руки и отнес на свою кровать... Наверняка это была деревенская баба, но вряд ли в классическом варианте. Живого веса чуть более пятидесяти килограммов. Стройная, симпатичная и даже в определенной степени ухоженная. Лет тридцать ей – если судить по меркам вымирающих деревень, то совсем молодая. Одета интересно – бабий платок, черная футболка с изображением каких-то монстров рока, джинсы на бедрах и в заключение калоши – черные, блестящие, совсем как настоящие... Фигурка очень даже – пышная грудь, живот с жирком, но талия совсем не широкая, развитые бедра...

– И не стыдно-то? – женщина вскинула брови возмущенно.

Никита и не заметил, как она открыла глаза. Потому что смотрел на ее ноги... Действительно, должно быть стыдно...

– Э-э, я смотрел, ну, может, ранил вас, – смущенно пробормотал он.

– Нет, все в порядке, – язвительно усмехнулась она.

– Э-э да...

– Может, спрячешь пистолет?

– А, да... – Никита сунул ствол за спину, за пояс брюк.

– Беглые, что ли? – поднимаясь с кровати, спросила женщина.

– Э-э нет...

– Да ладно тебе... – хмыкнула она.

Потянулась, дугой выгибая спину; забросила руки за шею – вытащила заколки из волос, встряхнула ими, ловко стянула их в пышный конский хвост. Волосы у нее не очень длинные, но густые, хоть на парик их остригай. Приятный темно-русый цвет отлично сочетался с карими глазами... Красивые глаза... Никита снова поймал себя на излишнем любопытстве.

– У меня-то муж тоже сидит, – как о чем-то обыденном сообщила она. – И знаешь за что? Бревна-то для сарая украл. Пять лет общего режима-то дали, по году за бревно... Я так и говорю, мало украл. Страна у нас такая, кто вагонами ворует, тому честь и хвала-то. Кто для себя что-то взял – тому вечный позор... А плевать я хотела на такой позор! Я Севку своего не осуждаю. И люди понимают... А ты за что сидел?

Женщина говорила бойко, с нажимом на «о». Чувствовалось, что родом она из этих мест.

– Килограмм золота украл, – соврал Никита.

– О-о!

– На приисках работал, там и украл...

– У-у!

– Бригадир пудами воровал – и ничего. А меня за килограмм сдал...

– Вот сука!

– Кто, я?

– Нет, бригадир... А ты тоже хорош, зачем попался-то?

– Да попался...

– Небось кое-что припрятал. Ну, сколько-то там килограмм...

– Нет...

– Да ладно тебе, я ж на твое добро не зарюсь... Но и ты на меня так не смотри... – кокетливо улыбнулась она. – У меня добра много-то, но не про тебя... Я мужа жду. Совсем немного осталось, два года всего...

– Это хорошо...

– Что хорошо?.. Спросил бы лучше, как я целых три года без мужика живу...

– Как?

– А тебе не все равно?

– Все равно...

– Малахольный ты какой-то... Хоть бы спросил, как меня зовут-то... Кристина меня зовут...

– Никита...

– Кристина и Никита... Звучит?

– Э-э... Не знаю... – ошарашенно протянул Никита.

Женщина ему понравилась, спору нет. Но у него и в мыслях не было сопоставлять себя с нею. А вот ее точно заносит. Видно, совсем худо ей без мужика. Оттого и горят глазки, оттого румянятся щечки.

– А я знаю. Не звучит!

Кристина обиделась. Как будто Никита действительно в чем-то перед ней виноват.

– А это твой друг-то? – пальцем показала она на Стаса.

Может, и не совсем прилично показывать на людей пальцем. Но было бы глупо с его стороны делать ей замечание. Тем более что Кристина не очень-то стремилась выглядеть приличной...

– Да, – кивнул Никита.

– Вместе бежали?

– Ну...

– Да не бойся ты, я в милицию-то не побегу... Мне муж потом этого не простит... Мужика чужого простить сможет, а чтобы ментам-то помогать – нет...

И надо было ей чужого мужика упомянуть... Никита понимал, куда она клонит. Как понимал и то, что внутри него течет живая кровь, а не раствор холодного формалина. Ничто человеческое ему не чуждо... Но у него есть жена, и он прежде всего должен думать о ней...

– Что с ним?

Кристина с интересом рассматривала Стаса. В голове у Никиты мелькнула предательская мысль – было бы неплохо, если бы она переключилась на него. Он вроде бы парень не промах, не зря же в него Серафима влюбилась... Но ведь Серафима ждет его...

– Простудился... Температура высокая...

– Бледный он какой-то... Давно температурит?

– Да уже пять дней...

– Кашель, одышка?

То ли Стас услышал обращенный к Никите вопрос, то ли время подошло – он выдал такой кашлевой залп, что стекла в окнах задрожали.

– Ничего себе... А если это пневмония?..

Кристина склонилась над ним, движением руки велела Никите молчать. Прислушалась.

– Хрипы нехорошие... Как бы воспаления легких не было... В любом случае-то лечить нужно...

– У нас тут варенье...

Кристина сначала заглянула в банку, затем посмотрела на Никиту – как на идиота.

– Знаешь, я слышала и про калотерапию... Э-э, семь раз слышала, но еще ни разу не видела человека, который лечит дерьмом... Ты ж его убьешь этой дрянью!

– Так больше нет ничего...

– У меня есть. Попроси, я дам... Ну, не в том смысле, в котором ты думаешь... – жеманно улыбнулась Кристина.

Никита мог бы спросить, какой смысл она имеет в виду. Но не хотел провоцировать ее на опасную для себя тему...

– А что у тебя есть?

– Женское тело... Что ты сморщился? Тебе не нравится мое тело?

– Э-э... Нравится...

– Странный ты какой-то... Не знаю, о чем ты подумал, но женское тело – лучшее средство от хворобы-то. Я своего мужа так лечила. Он однажды под лед провалился – сначала простуда, затем воспаление легких. Задыхаться начал, врачи уже не знали, что делать, а я легла к нему... Через два дня как огурчик был...

Выражать сомнение Никита не стал. Вдруг Кристина на спор захочет доказать свою правоту. Спорить будет с ним, а совратит Стаса... А может, и не совращение это вовсе. Где-то Никита слышал о таком способе лечения. Может, и вылечит Кристина Стаса. Только вряд ли Серафима ей спасибо за это скажет...

– Так что, лечить будем? – насмешливо спросила Кристина. – Или ты сам?

Никита посмотрел на нее такими глазами, что ее саму чуть в жар не бросило... Уж он-то точно своим телом Стаса лечить не будет.

– Да ты не так понял-то! – Кристина опасливо смотрела на его правую руку, как будто боялась, что в ней сейчас появится пистолет. – У меня пенициллин есть, шприцы найдутся... Ну, варенье малиновое само собой... А еще лучше банька, с медом-то, с дубовым веничком...

– Банька – это хорошо, – мечтательно улыбнулся Никита.

– А у меня чистое исподнее есть... Ну и водочка, наша, деревенская...

– Самогон?

– Да, сама гнала, от всей души...

– Тогда наливай... – невнятно, но весело отозвался Стас.

– А как насчет баньки? – улыбнулся Никита.

– Пойду...

– С кем?

– Я подумаю...

Стас уже не похож был на умирающего лебедя. В глазах угадывался живой интерес. А еще легче было догадаться, к кому он обращен... Кристине явно льстило внимание с его стороны...

– Баньку я натоплю, – еще больше разрумянилась она. – А остальное вы уж сами...

Жила Кристина в соседней избе. Она сходила к себе домой, принесла лекарство. Никита почему-то думал, что пенициллин будет с просроченным сроком годности, но нет, его еще можно было использовать в течение полугода. Зато со шприцами он угадал. Они не были одноразовыми и требовали долгого кипячения.

Принесла Кристина и варенья, заварила чай, напоила Стаса, затем – Никиту. Пока он наслаждался малиновым ароматом, она поставила на огонь сначала одну кастрюльку – со шприцами, а затем вторую – с рисовой крупой. Никита думал, что на этом она остановится. Но Кристина вдруг принялась наводить порядок в комнате.

– Здесь бабка Лукерья-то жила. Померла, царствие небесное. Сын где-то в городе, даже попрощаться не приехал. Как похоронили бабку, как помянули, так с тех пор изба пустует... А я сегодня утром проснулась, смотрю, дымок из трубы. Ну, думаю, дай-ка посмотрю. Доску от двери аккуратно отогнула-то, захожу, смотрю, мужики какие-то... А у Никиты пистолет... Он же меня чуть не застрелил...

– Это он пошутил, – сказал Стас.

– Ничего себе шутки-то!.. Хоть бы извинился...

Никита извинился. Так и сказал: «Извини, пожалуйста...» Но Кристина его не услышала. Потому что это было мысленное обращение к ней. На самом деле он промолчал. Потому что стремительно погружался в глубокий сон... Пусть Стас сколько угодно заигрывает с Кристиной, пусть хоть прямо сейчас отправляется с ней в баньку – Никите все равно. Он даже пальцем не пошевелит, чтобы остановить их. Да и не нанимался он блюсти чью-то мораль... Спать, спать, спать...

* * *

Алекс появился после трех дней отсутствия. Марта уже и не чаяла его увидеть. Но все-таки увидела и довольно успешно изобразила приглушенную радость встречи. Может, потому это хорошо у нее получилось, что она действительно была рада увидеть Алекса. Что ни говори, а мужчина он интересный. И поговорить с ним можно в отличие от молчаливого Андрея...

– Алекс, я уже думала, что вы ко мне больше не придете...

– Правильно думали, – мрачно изрек он.

– Вы не в настроении?

– Нет, просто камень на душе...

– Может, я могу вам чем-то помочь?

– Можете... Молчите, и больше от вас ничего не требуется.

– Вы не хотите со мной общаться? – изумленно подняла она брови.

– Хочу... Но мне запретили с вами разговаривать...

– И тем не менее вы разговариваете...

– Да... Потому что понимаю вас... Вам же нужно с кем-то разговаривать...

– Вы, Алекс, сама проницательность. Я так вам благодарна...

– И не надо на меня так смотреть, – смущенно запротестовал он.

– Как я на вас смотрю?

– Как будто я вам нравлюсь...

– А если вы на самом деле мне нравитесь... Признаться, я скучала без вас...

– Давайте без этого! – Алекс изобразил недовольство, но совсем неубедительно.

Внимание со стороны Марты грело ему душу, и это было видно по глазам.

– Но я действительно скучала... Вы мне нравитесь, Алекс. Вы мне очень нравитесь... С вами так интересно...

Действительно, он был интересным мужчиной. Но Марта влюбляться в него не собиралась. Она хотела использовать его исключительно в деловых целях.

– Хватит, прошу вас! – едва ли не взмолился он.

Марта сменила милость на холодный гнев. Движением руки подала ему знак, что не нуждается в его услугах, молча села за стол.

После завтрака Алекс явился за посудой, но Марта даже не взглянула на него. Продолжала она игнорировать и во время обеда. А вечером он сам не вытерпел.

– Почему вы молчите? – страдальческим тоном спросил он.

– Вы же сами просили... – с прохладцей во взгляде пожала она плечами.

– Ну, вы должны были молчать... Но мне плохо, когда вы молчите...

– Я здесь не для того, чтобы вас развлекать, – усмехнулась она.

– Я знаю, зачем вы здесь.

– Зачем?..

– Диана хочет... – начал было Алекс, но запнулся.

– И что хочет Диана? – поторопила его с продолжением Марта.

– Я не могу вам это сказать... Скажу только, что вам угрожает опасность. Возможно, смертельная...

– И вы об этом так спокойно говорите?

– Я?! Спокойно?! – изумленно вытаращился на нее Алекс. – Да я спать спокойно не могу! Все думаю, как вам помочь!

– Даже так? – приятно удивилась Марта. – Так помогите же...

– Да я с радостью!.. Но я ничего не могу поделать. Я человек маленький...

– Так докажите мне, что вы большой человек...

– Как?

В ответ Марта лишь пожала плечами. Он – мужчина, пусть сам и думает, как помочь женщине.

– Ладно, я что-нибудь придумаю...

Алекс ушел. Марта ждала его на второй день, но он не появился. И на следующий день ее обслуживал Андрей. Но в этот же день ужин подал Алекс. Небрежно бросил поднос на стол и, не обращая внимания на перевернувшуюся тарелку с кашей, взял Марту за руку.

– Уходим!

– Куда?

– Не спрашивайте ни о чем! – на ходу попросил он. – Просто идите...

Он вывел ее из подвала во двор дома, где недалеко от выхода стояла видавшая виды иномарка с затемненными окнами.

– Быстрей, быстрей!

Алекс открыл заднюю дверцу, но Марта немного замешкалась – тогда он толкнул ее в спину, чтобы придать ускорение. Непростительный, казалось бы, казус с его стороны. Но Марта тут же его простила, когда увидела своих детей. Денис и Вероника сидели, обнявшись друг с дружкой, на заднем сиденье.

– Мама! Мамочка!

Нахлынувшая радость на миг заглушила чувство опасности. И в этот же миг Алекс допустил очередную вольность – боком пропихнул ее в глубь салона, чтобы занять место рядом с ней. А машину стронул с места сидевший за рулем парень.

– Миша, быстрей, быстрей! – торопил его Алекс.

Марта снова простила его. Ведь он спасал не только ее саму, но и ее детей.

Алекс не зря торопил водителя. Крыло раздвижных ворот уже пришло в движение, еще бы немного, и путь к отступлению был бы отрезан. Но машина благополучно выскочила со двора, пронеслась по улице элитного поселка.

– Ты точно с Гошей договорился? – встревоженно спросил Миша.

– Точно. Он не должен подвести...

– А если ему позвонят?

– А ты гони, чтобы не успели...

Оказывается, чтобы выехать из поселка, нужно было миновать еще одни ворота, а там охрана, с которой как раз и должен был договориться Алекс. И, судя по тому, что машина беспрепятственно покинула поселок, ему это удалось.

Автомобиль выскочил на Рублевское шоссе и помчался в сторону области. Машин было относительно мало, поэтому иномарка смогла развить приличную скорость.

– И куда мы едем? – спросила Марта.

Она была бесконечно благодарна Алексу, но у нее не было желания оставаться с ним дальше. Она бы с радостью избавилась от его опеки прямо сейчас. Она бы на такси добралась до офиса охранной фирмы, которой руководил Валера. Уж там бы она точно почувствовала себя в полной безопасности...

– Есть одно место...

– Может, ты отправишься туда один?

– А ты? – ошарашенно глянул на нее Алекс.

– У меня другой план...

– А как же я?

– Есть человек, который поможет мне решить все проблемы. Мы бы могли отправиться туда вместе...

– А он точно поможет?

– Вне всяких сомнений.

Марта была уверена в том, что Валера с ног сбивается в поисках – ее ищет и Никиту... Ее он сможет найти в самое ближайшее время, а потом они будут вместе искать Никиту...

– А за то, что ты мне помог, я тебя отблагодарю...

– Как?

– Я тебе заплачу...

– Черт! Я так и знал!.. А чтобы ты знала, скажу: деньги меня не интересуют!..

– Но как-то же я должна отблагодарить тебя...

– Не надо меня благодарить. Меня нужно любить... Я хочу, чтобы ты просто меня любила... Ведь я же нравлюсь тебе? – Он с надеждой заглянул ей в глаза.

– Алекс, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна. Но у меня есть муж...

– Ну мало... – начал было он, но, глянув на детей, запнулся. – Позже об этом поговорим... Поверь, я профессионал и знаю, как обезопасить тебя и твоих детей...

– И все же было бы лучше обратиться к моему человеку, – настаивала на своем Марта.

– Извини, но я не знаю этого человека...

– Может быть, тогда ты остановишься и высадишь меня?

– Нельзя останавливаться. За нами погоня... Тебя схватят...

– Ты можешь высадить меня на посту милиции... Я им все расскажу, они помогут мне...

– Я не уверен, что это удачный вариант...

– Тогда дай мне телефон...

– Это всегда пожалуйста. Но в памяти нет нужных тебе номеров...

– У меня своя память...

Марта взяла любезно предоставленный им мобильник, вспомнила номер Валеры и ввела его в телефон. Послышались длинные гудки, но трубку никто не брал...

– Что так? Абонент вне зоны доступа? – спросил Алекс.

– Да нет, гудки есть...

– Значит, трубку не берет... Другие телефоны есть?

– Есть, но...

Валере можно было дозвониться и по другим номерам, но, увы, наизусть Марта знала только один. А остальные все в записной книжке, а где она, эта книжка?..

– Может, здесь что-нибудь записано?

Алекс забрал телефон в обмен на паспорт в кожаной обложке... Это был ее паспорт.

– Но это российский. А заграничного у вас нет?

– Нет. Все ваши документы у Дианы. А этот паспорт она детям вашим отдала. Это она так их успокаивала, мол, мама где-то рядом, скоро будет...

– А ваша мама уже с вами!

Марта обняла своих деток... Знать бы, что все уже позади. Но, увы, испытания еще не закончились. Им самим еще из ситуации нужно выпутываться. Да и Никиту нужно искать... И надо было им всем ехать в Россию? Ведь временем уже проверено, что здесь их ждут одни неприятности...

– Ничего, все будет в порядке...

Машина уже выехала на Кольцевую автостраду и пошла в северном направлении.

– Да, совсем забыл представить, – Алекс кивнул головой в сторону водителя. – Это Миша, мой брат...

Парень за рулем не обернулся, но поднял в знак приветствия правую руку.

– Если б не он, не знаю, что было бы...

– Он тоже имеет отношение к Скворцову?

– Да, такой же охранник, как и я... Э-э, теперь мы бывшие охранники, вы должны это понимать...

– Не волнуйтесь, работа у вас будет. Обязательно будет. И обязательно очень хорошая...

– Миша на это надеется, а я... – Алекс замолчал и впился в Марту влюбленным взглядом.

Ему не нужны были деньги, ему не нужна была работа, ему нужна была любовь. Ради нее он и пошел на риск... Но Марта не могла ему ничего обещать... Хотя нет, обещать могла. Обещать, но не более того...

– И вы надейтесь... Я думаю, нам нужно свернуть на Волоколамское шоссе...

– Откуда вы знаете? – удивился Алекс. – Именно туда мы и свернем...

– И на Беговую?

– Ну нет, в Химки. И еще пятьдесят километров. Там у моего друга дача, первое время поживете там...

– А мне на Беговую нужно...

– Мы и так сейчас с вами в беговой, – усмехнулся Алекс.

– Никто не спорит, но мне нужна улица Беговая...

До Валеры не дозвониться, но ведь офис его на месте, оттуда она с ним и свяжется.

– Вы настаиваете?

– Да!..

– А я, дурак, думал, что мы будем вместе, – сокрушенно понурился Алекс.

– Вы не дурак, вы очень хороший человек. Но у вас нет возможностей, которыми обладает наш друг. С ним и вы тоже будете в безопасности...

– Зачем мне безопасность, если нет вас... Но раз вы настаиваете... Миша, свернешь на Волоколамку...

– Не вопрос, – откликнулся парень. – Баба с возу...

– Миша, ну зачем ты так? – упрекнула его Марта. – Ваша с Алексом кобыла останется при мне...

– Это как? Сделаете нас личными телохранителями?

– А почему нет?

– Ловлю на слове!

Приободренный Миша еще сильней нажал на педаль акселератора, и машина понеслась быстрей.

– Я согласен быть вашим телохранителем, – проникновенно посмотрел на Марту Алекс.

Она уже жалела, что позволила поймать себя на слове. Не хотела она видеть Алекса своим телохранителем. Он же не оставит ее в покое, будет ныть и домогаться...

– Черт! С бензином проблема! – чертыхнулся Миша.

– Я же говорил, заправься! – недовольно поморщился Алекс.

– Говорил, говорил, ты много чего говорил!.. А я много чего сделал. Так что не надо на меня наезжать...

– Извини... Но заправиться надо...

– Да какая проблема! Прямо сейчас и заправимся!

Миша свернул на ближайшую на пути автозаправку. Сам побежал к окошку кассы, Алекс же вставил заправочный пистолет в горловину бака.

Алекс уже закрутил пробку бака, когда к соседней колонке на скорости подъехал черный джип. Все бы ничего, но из машины выскочили крепкие парни в строгих костюмах. Миша в это время шел к своей машине, но, завидев их, отбросил в сторону бутылку с газировкой и сунул руку под полу куртки. Он успел вытащить боевой пистолет, но парни его опередили. Марта своими глазами видела, как один из них выстрелил в Мишу. Видела, как на его рубахе страшными огоньками вспыхнули красные пятна...

Алекс тоже выхватил пистолет. Выстрелил раз, второй. Один парень упал как подкошенный, второй скрутился в три погибели, хватаясь за живот. Алекс бросился к своему брату, но вдруг передумал, вернулся к машине, сел за руль и дал «газу».

– Проклятье! – вне себя от ярости взревел он.

– Что случилось? – прижимая к себе насмерть перепуганных детей, спросила Марта.

– Она еще спрашивает! – возмутился Алекс. – Мишку застрелили, ты что, не видела?

Взволнованная Марта не придала значения тому, что он впервые обратился к ней на «ты». Его можно было понять...

– Видела!..

– Это все Погребняк! Его свора!

– Кто такой Погребняк? Дядя Леша, да?

– Хрен, а не дядя... Симона так его называет... Дядя... Мишку убили. Ты хоть понимаешь, Мишку убили!

В бессильной ярости Алекс на пару мгновений зажмурил глаза и с такой силой сжал баранку, что костяшки пальцев побелели.

– Понимаю...

– Все из-за тебя!

– Я даже не знаю, что сказать...

– Ничего не говори! Молчи!.. Просто молчи...

Алекс гнал как сумасшедший. Гнал, нервно оглядываясь. Боялся он не напрасно. За ним на скорости шел тот самый джип. Но Алекс его перехитрил. Ушел на Волоколамское шоссе, свернул в жилые кварталы и петлял по ним до тех пор, пока не сбил джип с хвоста. И только после этого взял курс на Химки...

– Ты профессионал, – заметила Марта.

– Я – идиот! – вспылил он. – И зачем я только ввязался в это дело?

– Ты можешь нас высадить...

– Я брата потерял, а ты – высади! Дудки! Теперь ты от меня никуда не денешься!

– Ты меня похищаешь? – улыбнулась Марта.

– Да, представь себе!

Конечно же, это была шутка. Не мог он похитить ее. Уж по злой воле точно не мог...

Уже темнело, когда машина въехала в какую-то деревеньку на берегу реки. Чистенькая, аккуратненькая – и кирпичные домики, и деревянные. Тополя и сосны вдоль дороги, во дворах садовые деревья. Дым костров – сухую траву жгут. Марта знала, что законом такие костры запрещены – для здоровья вредно. Но также знала, что люди все равно их жгут. Как в той песне, дым костра создает уют... Но до уюта было далеко. И даже симпатичный полутораэтажный домик из белого кирпича с ухоженным двориком не внушал ей теплых чувств. Ей не хотелось здесь жить, тем более с Алексом. Но у нее не было выбора...

Глава двенадцатая

Никита не очень верил в целительные силы женского тела, но Кристина настойчиво пыталась убедить его в этом. К счастью для него, на чужом примере. Не прошло и трех дней, как Стас встал на ноги. Возможно, этому в немалой степени способствовала банька с медово-дубовыми припарками, антибиотики и травяные отвары. Но после баньки Кристина затащила Стаса в свою постель. Чем они там занимались, оставалось гадать, но утром Стас был почти здоров. Температура держалась, но болезненную хандру как рукой сняло. Балагурил парень, улыбался. А Кристина кружила вокруг него, как та квочка вокруг своего выводка. И уколы делала, и травами-малинами поила... Ну и сексотерапия...

К исходу четвертого дня Стас окреп настолько, что мог продолжить путь. А задерживаться здесь Никита не собирался. В этой деревне был только один стационарный телефон, но он был отключен за неуплату. У Кристины, как у самой продвинутой части населения, был мобильник, но, увы, деревенька не входила в зону покрытия... Поэтому Никита спешил.

Но Стас вдруг заупрямился.

– Ты меня извини, брат, но, я наверное, здесь останусь, – сказал он.

Здоровый блеск в глазах, здоровый цвет лица. Ни температуры, ни кашля, ни хрипов. Он прочно стоял на своих двоих и курил, с удовольствием втягивая в себя крепкий табачный дым. На улице уже темно. Прохладно, но сухо, и ветра нет. Гидрометеорология называет такую погоду комфортной. И, похоже, в отличие от Никиты Стас чувствовал себя комфортно.

– Это блажь, братишка! – покачал головой Никита. – Тебя Серафима ждет...

– Не по Сеньке шапка, не по мне Серафима. Кто она, а кто я... Это на нее блажь нашла, в большую любовь решила поиграть... Ей бы сейчас в институте учиться, жизнь с золотого подноса кушать, а она в бегах... Может, сейчас она и счастлива в нашем шалаше, но рано или поздно это пройдет. Она поймет, что я ей не пара. Еще и проклянет меня... Так что ты, брат, поезжай к своим и к Серафиме загляни. Скажи, что сгинул я. Чтобы не ждала... Пусть домой возвращается, к отцу. И мне за нее спокойней будет. Там все в шоколаде... А найдет себе парня, успокоится. Еще и радоваться будет, что без меня осталась...

– Что, разлюбил?

– Да нет... Просто понимаю, что сломаю ей жизнь...

– Кто знает, может, уже сломал... Что, если у вас ребенок будет...

– За это не беспокойся. У нас ничего не было... Думаешь, я не хотел? Хотел... Да боялся. Вдруг, думаю, не сложится... Жизнь ей не хотел портить... А держал при себе... Надо было сразу домой ее отправить... Не было у нас ничего. А с Кристиной было. И сразу...

– Сказать, почему? Или сам знаешь?

– Знаю, – совсем не весело усмехнулся Стас. – Передок у нее слабый. Так на слабые копыта есть стальные подковы...

– У нее муж есть.

– Да какой там муж. Забулдыга конченый... Она мне про него рассказывала. Если б не боялась его, давно бы бросила. Он же такой, что и пришибить может... Вернется, я его сам пришибу. Ну, не до смерти, конечно. Пусть убирается...

– Круто ты определился.

– Так Кристинку жалко. Хорошая баба. Ты посмотри, в каком порядке у нее дом. Все есть, все на местах. Огород – десять соток, корова, со всем сама управляется. Сама лямку тянет, а ведь она не семижильная, как бы не надорвалась...

– А ты ей помочь хочешь?

– А почему нет?.. Натура у меня, брат, деревенская. Отвоевал свое, теперь и за плуг можно взяться. А что здесь такого? Каждому свое, как говорится... А Серафиму буду вспоминать, как прекрасный сон...

– Бросаешь ты Серафиму, вот что я тебе скажу...

– Ну, может, и так. Но так лучше будет...

– Кому?

– Всем. И ей, и мне. И ее отцу... Я тебе не говорил, но отец у нее чудовище... Я не удивлюсь, если узнаю, что это он сплавил нас на каторжные работы... Если это он, тогда Серафима уже дома...

– А Марта?

– Что Марта?.. Ему твоя Марта не нужна...

– А я?

– Что ты?.. Ты просто под руку подвернулся, потому и тебя заодно со мной сплавили...

– Да, но если и Марта под руку подвернется?

– Ну, я не думаю, что ей грозит опасность, – нахмурился Стас. – Но я знаю Скворцова... Он меня убить хотел. Только за то, что Серафима в меня влюбилась. У нас ничего с ней не было, а он киллеров на меня натравил...

– Это в его репертуаре, – задумчиво проговорил Никита.

– Ты откуда его репертуар знаешь? – удивленно посмотрел на него Стас.

– Да это я о своем... – опомнился Никита. – У меня тоже был один Скворцов. За Мартой ухаживал, а я ему мешал. Так он тоже киллеров снарядил... Скворцов Эдуард Витальевич...

– И этот Витальевич. И Эдуард...

– С ним еще Диана была, то ли любовница, то ли невеста...

– Ни то ни се, но тоже Диана... Красавица. Но стерва редкостная. Совратить меня пыталась. По заданию дяди: на прочность хотел меня проверить...

– И меня пыталась. Тоже по заданию... Когда ты его в последний раз видел?

– В мае.

– А в июне он был уже на Багамах. Вместе с Дианой... Вроде бы солидный мужик, располагающий, а в мозгах каша...

– Похоже, мы об одном Скворцове говорим?

– Я не очень верю в совпадения, но все может быть... Я Скворцова на необитаемый остров отправил. Он там сейчас в Робинзона Крузо играет. Если его, конечно, не нашли...

– Нашли... А может, и не нашли... Диана тоже с ним?

– Нет. С женщинами я не воюю...

– А она еще та сука... У них шашни с начальником «эсбэ»... Кто его знает, может, им Скворцов и не нужен. А ведь его не надо убивать. Достаточно просто плохо искать...

– А если Серафиму хорошо искали? Если она сейчас под ударом?..

– Ты знаешь, а так оно может быть... Там такая клоака, в этих больших городах. В деревне спокойней... Нет, я не могу оставаться здесь: Серафима-то не чужая... А Кристина... Так я к ней потом вернусь... Не могу же я с Серафимой быть, после того, что с ней... Вернусь я. Дело сделаю и вернусь... Когда выходим?

– Прямо сейчас.

– Может, завтра с утра?.. С Кристиной объясниться надо...

Знал Никита, как он собирался объясняться с ней. Пусть объясняется, раз уж так хочется. Пусть, но недолго...

– Час на объяснение, час на сборы...

Уходить нужно было в ночь. Темнота, как известно, – лучший друг беглых каторжников...

– Уговорил... Осталось уговорить Кристину...

Стас уговаривал ее так, что кровать не просто скрипела, а трещала по швам. Дабы не уподобляться людям с извращенными наклонностями, Никита вышел на улицу.

Настроение не самое лучшее, но боевое. И сам он в полном порядке – сытый, норовистый – сил хоть отбавляй. И внешний вид соответствующий – лицо гладко выбрито, камуфляж только что после стирки, выглажен, ботинки с берцем начищены. Если еще Кристина им вещмешок с пайком соберет, вообще будет здорово. А она соберет. Она и так баба что надо, а после общения со Стасом такой доброй и покладистой становится, хоть запрягай. Характер у нее такой, а муж, сволочь, этим пользовался...

Никита собирался возвращаться в дом, когда вдруг послышался шум мотора. В кронах деревьев полыхнул свет автомобильных фар... Никита быстро вошел в дом. Кровать уже не скрипела.

– Боюсь, к нам гости! – громко, чтобы его слышали в соседней комнате, сообщил он.

Стас не заставил себя долго ждать. Вышел к нему с автоматом в руках. И сам Никита уже привел к бою свой пистолет... Все-таки вышли на них преследователи.

Машина остановилась как раз напротив дома. Белая пятидверная «Нива» – неплохой вариант для сельской местности.

– Уходить надо, – глядя в окно, не без сомнения сказал Никита.

– А Кристина как же? – мотнул головой Стас.

– Вот и я о том же...

Сами они могли уйти хоть сейчас. Но Кристина пока прочухается...

– Машина одна, – заметил Стас. – Самое большее, человек пять... Что они нам сделают?

Никита был бы только рад, если бы дело обошлось без крови. Но если они бросят сейчас Кристину одну, то ей придется несладко. В лучшем случае на рудники увезут, а о худшем и думать не хотелось... К тому же злые гоблины для того и существуют, чтобы их уничтожать...

– Сами делать их будем...

Из машины выбрался худосочный и длинный как жердь парень в клетчатой рубашке. Потянулся, зевнул во весь рот, что-то кому-то громко сказал...

– Не похоже, что за нами, – вслух поразмыслил Стас. – Кретин какой-то...

Никита легко согласился с ним. Если бы их вычислили боевики с карьера, они бы не стали подъезжать к дому на машине. Они бы зашли к ним с тыла, огородами, тихой сапой бы проникли в дом... А тут клоун какой-то.

Открылась еще одна дверца, и появился еще один «циркач». В тусклом свете фонаря его рыжие волосы горели огненным костром. Он был чуть ли не вдвое короче своего дружка, но в плечах был во столько же раз шире. Маленькие кривые ноги, косолапая походка, правая рука полудугой – пальцы веером...

Никита думал, что это и все. Но нарисовался еще один тип. Отнюдь не карикатурной внешности. Бритая голова – расширяющаяся книзу и без всякого перехода сливающаяся с могучими плечами. Высокий рост, мощный торс, огромные пудовые кулаки, уверенная поступь тяжеловоза.

Вся эта троица прямым ходом направилась к дому. Дощатая входная дверь испуганно содрогнулась под тяжестью удара. Похоже, амбал кулаком к ней приложился.

– Хозяйка, твою мать, открывай!

– А что надо-то? – испуганно отозвалась Кристина.

– Мармеладу, ля!.. От Севки мы! Открывай, на!..

– От Севки?! А он сам где?

– Открывай, ля! А то ща дверь вынесу!..

Никита кивнул ей, чтобы открывала. А сам со Стасом спрятался за печью.

Горница заполнилась наглыми, а местами и рыжими мордами.

– Че есть в печи, на стол мечи, на! – вольготно распорядился амбал. – Жрать хочу...

Золотая серьга в одном ухе придавала ему сходство с отмороженным пиратом, каковым, судя по всему, он и являлся...

– А потом баньку... – хихикнул длинный. – Севка говорил, что банька у тебя знатная... И сама ты у-ух! Чур я первый!..

– Ага, первый с краю! – хмыкнул рыжий.

– Не, ну а ты чо здесь делаешь? – наехал на него амбал. – Иди баньку, ля, топить...

– А чо сразу я?

– Да потому что башка у тебя – сунул в печку, и дров не нужно, гы-гы... А ты че скалишься, Шест! Сувалка у тебя еще не выросла, чтобы в очередь записываться...

Кристина была просто ошарашена этой словоблудной перепалкой. Но когда возникла пауза, тут же воспользовалась ею.

– Хватит! – истерично взвизгнула она. – Кто вы такие? Что вам нужно?

– Да нам, цыпа, ты нужна... Твой Сева мне тебя в аренду сдал, на...

– Чего?!

– Я ему штуку отстегнул, а он мне тебя на пару денечков сдал. Говорит, у тебя здесь нехило. Так я смотрю, хатка в натуре клевая. И банька, говорят, отпадная... Ты на этих не гляди! – Небрежным движением амбал обвел рукой своих дружков. – Они вообще не при делах. Они даже Севку твоего не знают. А я знаю... Так что если будешь умницей, только я с тобой в баньке париться буду...

Никите осточертел этот балаган. Поэтому он вышел из тени.

– Кентов своих парить будешь, урод...

– Ни фига себе!

Амбал увидел в нем жертву и в животном возбуждении вскочил с дивана.

– Чо это за чмо? – прогрохотал он.

И, не дожидаясь ответа, ринулся на Никиту. Но меткий выстрел моментально привел его в чувство. Пуля попала точно в серьгу – разорвала ее пополам и выдернула из уха вместе с мясом.

– Ой-о! – схватился за окровавленное ухо амбал.

От страха он скукожился до размеров рыжего. А тот и длинный, напротив, увеличились в размерах, но за счет друг друга. Так прижались в ужасе один к другому, что даже при различиях во внешности их можно было бы принять за сиамских близнецов.

– Сколько ты там, говоришь, Севке отстегнул?

Появившийся Стас не добавил амбалу уверенности. Ошалевшими от страза глазами он смотрел на ствол автомата.

– Э-э... Ну, штуку... Все по-честному...

– Где ж тут честность, урод? Честно, это когда женщина согласна... Кристина, ты согласна?

– Ну нет! – с отвращением сморщилась она.

– Вот видишь, а ты уже хозяином себя почувствовал... Плохо, урод, очень плохо...

– Э-э, братан, ты не так все понял...

– Севка позорный – тебе братан!.. Жрать, говоришь, хочешь...

Стас взял со стола кусок хлеба, протянул его амбалу.

– Жри.

– Я не хочу...

– А я сказал, жри!

Амбал взял хлеб и разом затолкал себе в глотку весь кусок.

– А хлеб у нас дорогой... – усмехнулся Стас. – Очень дорогой. Даже не знаю, хватит ли твоей машины, чтобы расплатиться...

Никите очень понравился ход его мысли.

– Думаю, что хватит, – усмехнулся он.

Амбал чуть не подавился от возмущения.

– А ты не бойся, мы всего на два дня. В аренду, так сказать...

– Это... Это моя машина, – пробормотал длинный.

– А нам без разницы, – ухмыльнулся Стас. – На Кристине хотел прокатиться? Сам катать будешь...

Четким, отточенным движением он забросил автомат за спину, подошел к амбалу.

– Что, урод, думаешь, если морду наел, то можно ноги об людей вытирать, да?.. Неправильно ты думаешь...

До амбала не сразу дошло, что Стас стоит аккурат между ним и Никитой, а это значило, что им можно было закрыться от выстрела. И можно было заломать Стаса, а вслед за ним и Никиту. Ну а потом пир горой, в компании с отвоеванной женщиной. А Кристина представляла собой достаточно лакомый кусок для того, чтобы побороться за нее... Но напрасно амбал питал надежды. Даже без оружия Стас не оставлял ему ни единого шанса. Только амбал дернулся, чтобы сцапать его в свои медвежьи объятия, как он сам пришел в движение – нанес неуловимо быстрый и убойный удар в солнечное сплетение. Амбал даже пикнуть не успел, даже пополам не согнулся – соляным столбом рухнул на пол, разве что не рассыпался.

– А вы что стоите? – Стас перевел налитый кровью взгляд на его дружков. – В машину этого барана...

Но сначала «барана» связали по рукам и ногам. Только затем сунули в багажник машины. Длинный сел за руль, рыжий – рядом с ним. Никита устроился на заднем сиденье – так было удобно контролировать поведение этих недоносков. Стас появился лишь через час, бросил под ноги мешок с провиантом.

– Долго же она тебя собирала, – усмехнулся Никита.

– Оторваться не мог. Не баба, а мед... Слушайте сюда, уроды!..

Длинный и рыжий в страхе вобрали головы в плечи.

– Я скоро вернусь. Если с Кристиной что случится, я вас из-под земли... А потом опять в землю...

– Да не, мы ничо...

– Я человек серьезный...

– Да мы поняли, не вопрос!

Никита и сам понял, что после случившегося эти недоноски и на пушечный выстрел не приблизятся к дому Кристины. И амбал тоже не станет рисковать. Уж он-то на собственной шкуре прочувствовал, с кем имеет дело...

– А что, Сева правда Кристину продал?

– Ага, на пару дней... В карты проигрался, а Копоть ему бабла дал, чтобы откупиться...

– И этому уроду передайте, чтобы здесь не появлялся... А то ведь самого продам... Даже место знаю, куда... Ну, чего стоим, поехали!

Длинный не заставил себя упрашивать и включил первую скорость...

Никита уже проверил у него документы. Водительские права, техпаспорт на машину, паспорт без отметки о судимости. С таким комплектом он запросто мог довезти их до Москвы. А машина хорошая, почти новая – не должна подвести...

– Не хотела отпускать, – кивнул через плечо Стас. – Клятву взяла, что вернусь...

– Это серьезно.

– Для меня очень серьезно... Аж страшно... Может быть, ты прав был, что блажь на меня нашла. Типа наваждение. Может, уже завтра все пройдет... Даже не знаю, как быть...

– Я тоже не знаю, – сочувствующе посмотрел на друга Никита.

Может, Кристина и хороша, но вряд ли во всех отношениях. А уж до Серафимы ей далеко, как студенту до пенсии... И, судя по всему, Стас это сам прекрасно понимает. А потому и гнутся в недоумении его губы... Может, приворожила его Кристина? Все может быть...

Длинный оказался отличным водителем и уверенно гнал машину в темноте. Утром «Нива» уже объезжала Вологду. До Москвы оставалось каких-то пятьсот километров.

В кармане у рыжего зазвонил мобильник. Но прежде чем нажать на кнопку ответа, он вопросительно глянул на Никиту. И нарвался на отрицательный ответ.

– Дай сюда!

Никита отобрал трубку и попытался связаться с Мартой. Ее телефон ответил не сразу.

– Да, – услышал он чей-то незнакомый мужской голос.

– Кто это?

Вместо ответа последовали короткие гудки.

Никите стало не по себе. Вряд ли Марта завела любовника. Скорее всего, ее телефон попал в руки чужому человеку. Что, если и сама Марта попала в чужие руки?..

Надо было срочно звонить Валере. Но получится ли связаться с ним, ведь он сейчас должен быть на островах.

– Слушаю... – знакомый голос.

– Валера!

– Никита! Ну, наконец-то!.. Куда ты, черт, пропал?

– Долго рассказывать... Встретиться надо! Где ты сейчас, далеко?

– Смотря откуда. В Оскольеве я... А ты думал, в командировке, да? Ты пропал, а я в командировке! Ну, ты молодец!..

– Марта где?

– В том-то и дело, что не знаю... Приезжали какие-то молодцы на джипе, увезли ее и девушку, которая с ней жила...

– Куда увезли?

– Не знаю... Я тут людей опрашивал, так говорят, что номера у машины грязью были замазаны...

– Денис где? Вероника?..

– Плохо дело, брат, их тоже нет. Машина, говорят, приезжала, та же самая, и номера в грязи... Профессионалы работают...

– Где Денис с Вероникой?

– Их тоже забрали... Ты только не волнуйся, мои люди работают...

– Я знаю, где они могут быть. Запоминай, Скворцов Эдуард Витальевич...

– Рублевское шоссе... – продолжил Стас.

Он назвал точный адрес своего непутевого дяди.

– А за нами машину вышли. Мы только что Вологду проехали...

Никита сообщил номер машины, и на этом связь оборвалась – закончились деньги на телефоне.

* * *

Дачный дом был достаточно вместительным для семьи из четырех человек. Холл, кухня, гостиная и три спальни – на мансардном этаже. Но дело в том, что Марта была далека от мысли воспринимать Алекса как четвертого и тем более основного члена своей семьи. А он-то, судя по всему, был совсем не прочь занять место ее мужа. Потому что был влюблен в нее. Он не скрывал этого, и она должна была понимать, какую жертву он принес в угоду своим чувствам – бросил вызов могущественным силам, потерял родного брата. И Марта должна была быть ему благодарна за то, что он ее спас. И должна была понимать, что Алекс ждет выражения этой благодарности. Не зря он приготовил ужин, не зря поставил на стол водку.

На дворе поздний вечер, дети уже легли спать. В гостиной горят свечи – это Алекс решил не зажигать электрический свет в целях маскировки. Вернее, объяснил этим появление свечей. На самом же деле он просто хотел создать интимную обстановку. И это в тот день, когда погиб его брат...

– Миша был хорошим человеком... – скорбно вздохнул Алекс. Качнул стограммовую стопку в руке и залпом ее опустошил.

Марта лишь пригубила.

– До дна... – не согласился с ней Алекс. – Все-таки моего родного брата поминаем...

Марта не стала убеждать его, что спиртным родных и близких не поминают. Как не стала объяснять ему, что сейчас нужно читать молитвы – и даже не поминальные, а отходные. Все равно он ничего не поймет. Не тот у него образ мышления, чтобы захотеть это понять...

– Извини...

Марта выпила до дна. И тут же Алекс наполнил снова и ее, и свою стопку.

– А не много ли? – удивленно повела она бровью.

– Положено по три... Да и вообще...

– Что, вообще?

– Стресс надо бы снять... Столько событий за один день... Ладно, тебя спасли. Мишку потеряли, вот беда так беда... Что я матери скажу?

Алекс болезненно сморщился, хлюпнул носом, как будто прогонял наползающую слезу. И снова залпом выпил. Но не стал требовать от Марты повторения своего «подвига».

– Мама твоя где живет?

– В Твери... Оттуда мы с Мишкой. Сначала я в Москву перебрался. Военным был, в линейном полку служил, до командира батальона дослужился, мог бы и дальше пойти, да не захотел. Уволился. Новую жизнь начать хотел... Со старой не заладилось, так хоть новую начать... У меня в прошлой жизни жена была, красавица... На тебя чем-то похожа была... Любил я ее очень... А она меня на какого-то ларечника паршивого променяла. Потому что у него деньги были. А у меня ни кола ни двора, в убогом общежитии жили... Как уволился, охранником к Скворцову в головной офис устроился, Погребняк меня заметил, в личную охрану взял... Я и Мишку туда же перетащил... А я... А мы... Подвели мы Лешу. Сильно подвели... За то и поплатились...

Он снова наполнил стакан, снова залпом его осушил. С упреком посмотрел на Марту. На этот раз и ей пришлось выпить... Кровь разогрелась в жилах, разогналась – отчего возникло чувство хмельной легкости.

– Жалеешь, что меня спас... – скорее утверждая, нежели спрашивая, сказала она.

– Не жалею... В том-то и дело, что не жалею... Красивая ты очень... Я тебя как увидел, так сразу влюбился... Да что там влюбился, с ума сошел... Мишку из-за тебя потерял. И все равно не жалею... Его жалею, а то, что тебя... тебя с твоими детьми спас, не жалею... Мы же с Оксанкой так детей и не нажили... Она как будто знала, что не будет со мной долго, предохранялась. А как вышла за своего, так сразу же и затяжелела. Дрянь...

Он снова выпил, не требуя от Марты того же. Продолжил тяжелую для себя тему:

– В России было две беды... На одной из них я женился...

– Сколько тебе лет, Алекс?

– Сорок четыре...

– Ты еще молодой, у тебя все еще впереди...

– Впереди у меня только ты!

Он смотрел на нее глазами одержимого влюбленного.

– Но у меня есть муж...

– Ты не замужем. У тебя нет отметки в паспорте...

– Отметка ничего не значит. У меня есть муж...

– Его нет... Он погиб... То есть он жив, но как бы погиб... Раньше так было, что как бы. А сейчас его точно нет... Я не хотел тебе этого говорить, но твой муж... В общем, он погиб по-настоящему. Тебе сказали, что его продали в рабство. Но его убили... Это все Погребняк... Твоего мужа убил, моего брата... За твоего мужа надо бы выпить...

У Марты было уже налито, поэтому он наполнил только свою стопку.

– Не знаю, где похоронили твоего мужа, но пусть земля будет ему пухом... Давай, пей, легче будет!..

Марта смотрела на него, как на идиота. Она не верила ему. Могла поверить, но не верила... Да, Никиту могли убить, но только теоретически. Практически это еще никому и никогда не удавалось...

– Пей!

– Не буду... Нельзя поминать живого человека...

Алекс развел руками – дескать, это ее личное дело, верить или нет, но факт остается фактом.

– Тогда просто выпей.

– Ну, если просто...

Алкоголем Марта не увлекалась, но иногда возникало желание выпить. Сейчас как раз был такой случай.

– Должно полегчать, – пообещал он.

Марта поставила на стол опустевшую стопку.

– Вряд ли...

– Любила мужа? – озабоченно спросил Алекс.

– Я и сейчас его люблю...

– И я свою жену, можно сказать, люблю. Хоть и сука она, а люблю...

Нетрудно было догадаться, к чему он проводит такую аналогию.

– Люби, я не против, – пожала плечами Марта.

– И ты можешь любить своего мужа...

– Спасибо, – усмехнулась она.

– Напрасно ты иронизируешь, я же серьезно...

– Если серьезно, тогда дай мне свой телефон...

– Пустая трата времени, – покачал головой Алекс.

Но трубку мобильника протянул. Только напрасно Марта набирала номер Валеры, его телефон не отвечал... Может, и с ним что-то случилось?

Был еще один номер, который она помнила и по которому можно было позвонить. Родители Никиты, они живут здесь, в Москве. Может, они смогут связаться с Валерой...

Но набрать этот номер она не успела. Алекс вдруг спохватился и вырвал у нее трубку.

– Черт!

– Что такое? – недовольно глянула на него Марта.

– Совсем из ума выжил... Они же знают номер моего телефона... Они же могут нас вычислить...

– Ты же им не звонишь...

– Все равно могут вычислить. Через спутник. Извини, но придется выбросить трубку...

Алекс вышел во двор и забросил мобильник на территорию соседнего и, по всей видимости, пустующего дома.

– Если он вдруг нам понадобится, я всегда смогу перелезть через забор... – словно оправдываясь, сказал он.

– Если трубка не разбилась...

– Да она вроде бы на траву упала... Ладно, не будем думать об этом... Пошли...

Он бережно взял ее за талию и повел в дом. Марта не сразу сообразила, что с его стороны это не совсем допустимое поведение. Вернее, совсем недопустимое. Как и с ее стороны тоже... Она убрала его руку со своей талии и увеличила интервал между ними. Алекс сделал вид, что ничего не заметил.

– Мне кажется, нам уже пора спать, – сказала она.

Хотя при этом понимала, что заснуть не сможет. Мысли о Никите не давали ей покоя. А вдруг его действительно убили?

– Это мы всегда успеем, – самообольщенно улыбнулся он.

Марта сделала удивленные глаза. Неужели он возомнил, что спать они будут вместе?.. И про брата своего покойного уже забыл...

– Присядь. – Он показал на место рядом с собой.

И Марта приняла его приглашение, но села в кресло, подальше от него.

– Надо бы еще выпить, – сказал он. – Душа просит...

– Пей. Но с меня хватит...

– Не хочешь, не пей. Но хотя бы поговори со мной... Я брата из-за тебя потерял, а ты даже поговорить со мной не хочешь...

– Мне очень жаль твоего брата. Еще больше я сожалею о том, что он погиб из-за меня... Ты так много сделал для меня, но, поверь, сейчас я не могу отблагодарить тебя...

– Мы могли бы жить вместе...

– То есть я должна принести себя в жертву?

– Зачем в жертву? Ты могла бы просто любить меня... Я же вижу, что нравлюсь тебе...

– Да, но не настолько, чтобы изменять своему мужу...

– Твой муж погиб. Веришь ты в это или нет, но это так... Я понимаю, тебе трудно так сразу смириться с этой мыслью, но пройдет время, и ты смиришься. А я буду ждать... Я могу ждать долго... Рано или поздно мы будем вместе...

– Ты много выпил.

– Да, есть такое... – кивнул Алекс. – Может, я несу чушь, но поверь, это от души... Да, наверное, ты права, нам уже пора спать. Сегодня у нас был трудный день...

– В какой комнате тебе постелить?

– Где ты, там и я...

– А говорил, что можешь ждать долго, – упрекнула его Марта.

– А-а... Ты не поняла. Мы должны спать в одной комнате. Так безопасней... Я буду тебя охранять...

– Не надо. Ты просто оставь мне свой пистолет...

– Ты не умеешь стрелять. Или умеешь?

– Не скажу, что очень хорошо. Но выстрелить смогу...

– Мало просто выстрелить. Надо стрелять быстро и точно. Ты так не можешь. А я могу... Будем спать в одной комнате, наверху. Обещаю, приставать к тебе не буду...

– Не будешь. Потому что я буду спать в другой комнате за запертой дверью...

– Ты меня боишься?

– Да. Я начинаю тебя бояться.

– Значит, я неправильно себя веду.

– Именно. Надеюсь, что ты сделаешь правильные выводы...

– Я тоже на это надеюсь, – обескураженно улыбнулся Алекс. – Будешь спать наверху, а я постелю себе здесь...

Марта выпила немало – почти полбутылки. Не сказать, что сильно запьянела. Но в сон клонило. И очень хотелось заснуть. Но, увы, она оказалась права: мысли о муже не давали покоя и разгоняли наваливающийся сон.

Непонятно, то ли она спала, бодрствуя, то ли бодрствовала во сне... Но так или иначе, она услышала шорох колес подъехавшей к дому машины. Марта выглянула из окна и, к своему ужасу, увидела черный джип, из которого выходили парни в одинаковых черных костюмах.

Их внимание было приковано к соседнему дому – к тому, куда Алекс выбросил телефон. Один парень ловко перелез через забор, ему передали какой-то прибор – нечто, напоминающее портативный компьютер. Он смотрел на экран и уверенно двигался к месту, где лежал телефон... Прав был Алекс, его бывший босс смог вычислить местонахождение беглецов по мобильнику.

Парень еще не нашел телефон, а Марта уже оделась. Выскочила из комнаты и в темном коридоре нос к носу столкнулась с Алексом.

– Там... – начала было она.

Но он осадил ее, приложив палец к своим губам.

– Тсс!..

Он все видел, он все знает... И что делать, тоже знал.

Детей будить не стали. Марта взяла на руки Веронику, Алекс – Дениса. Он нес его так бережно, с такой нежностью, как будто это был его сын.

Они спустились в погреб, который представлял собой помещение два на два метра – выложенные камнем стены, полки с закатанными балками, пол застлан несвежим сеном. Холодно, сыро. Полнейший дискомфорт. Марта чувствовала себя здесь, как в каменном мешке. Ведь в случае чего выхода отсюда нет. Их даже вытаскивать не будут, просто замуруют – привалят люк сверху какой-нибудь железобетонной плитой – и все... Но в отличие от нее Алекс чувствовал себя уверенно. Не спуская Дениску с рук, распотрошил стоявший в углу мешок – старые пальто, куртки, свитера. Из этого выстелил на полу целое ложе, на которое он опустил Дениску, а Марта – Веронику.

– Побудь пока здесь. Я сейчас...

Вернулся он минут через десять. Прежде чем спуститься в погреб через люк, затер сухой тряпкой следы вокруг него. Люк опускал аккуратно, так, чтобы не свалилась еле державшаяся на нем циновка...

– К нашему дому присматриваются, – опускаясь на пол рядом с Мартой, шепнул. – Я на всякий случай прибрался, как будто нас здесь не было...

– А если найдут?

– Будем стрелять...

Он достал из кобуры под пиджаком пистолет, снял его с предохранителя.

– Подвинься, – попросил Алекс.

И, не дожидаясь, когда Марта повинуется, своим боком, словно грейдером, сместил ее в сторону. Теперь он вплотную прижимался к ней, мало того, обнимал ее свободной рукой. Крепко обнимал и в то же время мягко...

– Что ты делаешь? – возмутилась Марта.

– Если сверху станут стрелять, до тебя не достанут. И до Дениса с Вероникой тоже... До меня могут, но я и сам с усам...

– Тебе совсем не обязательно ко мне прижиматься. И лапать меня не нужно...

– Как скажешь...

Он покорно убрал руку с ее груди, отодвинулся, чтобы не касаться ее.

– Зря мы здесь остались, – шепотом сказала Марта. – Уходить надо было.

– С детьми, на своих двоих?.. Далеко бы не ушли... Поверь, я сделал все, чтобы нас не нашли... Успокойся...

Он достал из кармана пиджака плоскую фляжку.

– Здесь коньяк. Выпей пять капель. Полегчает...

– Разве что для согрева...

Марте было не по себе, ее лихорадило. Во-первых, замерзла, во-вторых, нервная дрожь. Она боялась не столько за себя, сколько за своих детей...

Она зажмурилась в ожидании резкого вкуса, сделала несколько глотков. Коньяк был неплох. И мягкий, и сосуды расширил – кровь веселей побежала по жилам.

– А теперь тихо! – шепнул Алекс.

Еще ничего не произошло, а он уже что-то почувствовал. Интуиция его не обманула. Сверху, со стороны входных дверей, послышались чьи-то шаги. Нетрудно было догадаться, кто пожаловал в дом.

Марта интуитивно нуждалась в мужской поддержке. Был бы с ней Никита, она бы крепко-крепко прижалась к нему, чтобы подпитаться его энергией и уверенностью в себе. Алекс тоже был уверен в себе, и от него исходили мощные волны боевой энергии. Но Марта не стала жаться к нему... Но когда он сам обнял ее, не стала вырываться. Во-первых, нельзя было шуметь, во-вторых, не тот случай – сейчас объятия чужого мужчины не вызывали в ней греховных мыслей и ощущений. Это были братские объятия. Тем более что никто не узнает...

Шаги были то громче, то тише – то приближались, то удалялись. Опасные «гости» осматривали дом в поисках беглецов. И в любой момент они могли обнаружить люк, ведущий в погреб. Может, они уже ищут его... Повинуясь материнскому инстинкту, Марта обнимала своих, к счастью, спящих детей. Алекс же повиновался инстинкту защитника и, скорее, прикрывал ее своим телом от возможных выстрелов сверху, нежели обнимал...

Сверху, через деревянную толщу лагов и половых досок, донесся мужской голос:

– Здесь они где-то. Нутром чую, что здесь...

Говоривший человек встал ногами прямо на люк. Сейчас он догадается, что скрывается под циновкой...

– Да ладно тебе. Чисто здесь...

– Не знаю, человеческим духом пахнет...

– Ты что, Баба-яга, в натуре?

– Нет, но...

– Брось. Они телефон из машины выбросили. Дальше поехали...

Машина стояла в гараже – за железными воротами, под прочным замком, который не так-то просто взломать. А вдруг взломают... Марта еще крепче обняла Веронику и Дениса. Как будто этим могла защитить их от надвигающейся опасности... Об Алексе она сейчас не думала. Не до него...

– Ну, может быть... О-о, а это что такое?

Неужели люк обнаружили?.. Сердце с такой силой застучало в груди, что Марта испугалась, как бы преследователи не услышали, как оно шумит...

– Что?

– Да вон окна в соседнем доме зажглись...

– Может, они там?

– Пошли глянем... А здесь никого нет, отвечаю...

– Перед боссом отвечать будешь... Ладно, пошли...

Марта облегченно вздохнула, когда преследователи вышли из кухни. Но только когда шум шагов совсем стих, она вдруг обнаружила, что Алекс перешел все мыслимые границы дозволенного. Он уже не просто обнимал ее. Одна его рука покоилась у нее между ног, а подбородком он мягко терся о ее грудь...

– Что же ты делаешь?

Это возмутилась в ней жена и мать. Если бы Никита видел, что делает с ней Алекс... А если дети сейчас увидят?.. Алекс для них чужой – они возненавидят его. И мать вместе с ним... Да и как женщина Марта тоже была возмущена. Никто не имеет права покушаться на ее честь...

– Все будет хорошо...

Алекс не унимался. Он уже потерял над собой контроль. И мягко привел в движение покоящуюся руку.

– Пусти!

Марта оттолкнула его. Но это лишь распалило Алекса. Он попытался засунуть руку ей под кофточку.

– Я так тебя хочу! – вне себя от возбуждения прохрипел он.

Пришлось приводить его в чувство. Марта вырвала его руку из-под своей кофточки и взяла на болевой прием указательный палец. Алекс сморщился от боли, но даже не зашипел. Дождался, когда она сама отпустит его.

– В следующий раз убью, – сказала она.

– Следующего раза не будет... Прости, сорвался! – На Марту смотрели глаза раскаявшегося грешника.

– На первый раз прощаю...

– Я сошел с ума... Ты меня свела...

– Я еще и виновата, – усмехнулась она.

– Нет, но... Еще раз прости...

Он выбрался из погреба, минут через пятнадцать вернулся.

– Они уехали... А мы остаемся...

– Мне кажется, нам нужно другое убежище...

– Да, наверное... Но нам нельзя покидать дом. Они еще долго будут кружить вокруг этих мест...

Пожалуй, Алекс был прав. Церберы Погребняка не отступятся от этого поселка, пока не найдут беглецов. Так что нужно сидеть в доме, не высовывая из него носа... Но ей не хотелось оставаться наедине с человеком, который не в силах сдерживать свои непотребные порывы.

Да, Марта была благодарна Алексу за свое спасение, но это же не значит, что она должна расплачиваться с ним своим телом. Как только у нее появится возможность, она воздаст ему солидной суммой денег. А если он не угомонится, то пусть пеняет на себя...

Глава тринадцатая

– Ля, менты, на! – выругался длинный.

Они уже подъезжали к Ярославлю, до Москвы оставалось чуть более двухсот километров, совсем немного. Ни на одном посту милиции не тормознули, и Никита очень надеялся, что такой фарт будет продолжаться и дальше. Но, увы...

Впрочем, бояться было особо нечего. Это был обычный гаишный разъезд. Белая «десятка» с характерными синими полосами, молодой человек в желтом жилете с радаром. А ехал длинный со скоростью гораздо больше разрешенной. Сейчас мент выпишет протокол, и на этом все закончится.

Длинный остановил машину, вышел к менту, протянул ему права и техпаспорт.

– Извини, командир, задумался...

– Протокол будем составлять или как?

– Или как...

Обычный вроде бы разговор между гаишником и нарушителем.

– Пошли...

Мент отправил водителя в свою машину. Сейчас длинный передаст его напарнику деньги, и его отпустят с миром.

Но длинный так и не появился. Вместо него из машины вышли два подозрительных товарища в милицейской форме. На очень серьезные подозрения наводили их автоматы и бронежилеты. И молодой человек в желтом жилете отложил в сторону свой радар, вместо него он держал в сведенных вместе руках табельный пистолет.

Один из автоматчиков осторожно убрал руку с цевья «калашникова», открыл заднюю дверцу машины.

– Выходим! – скомандовал он.

Оружие было спрятано под сиденьями. Но было бы глупо в такой ситуации его использовать. Во-первых, представители власти, во-вторых, попробуй достань его под прицелом автоматов.

Первым из машины вышел Стас, за ним Никита. И рыжего тоже выдернули наружу, также поставили в позу «ку» возле машины.

– Документы? – четким командным голосом спросил автоматчик.

Он стоял от Никиты на разумно-безопасном расстоянии – ни ногой не достать его, ни рукой. Даже смысла не было дергаться.

Все трое мотнули головами. Документов не было ни у кого.

– Плохо... Оружие?

И снова дружный отрицательный ответ.

– Комаров, посмотри, что там в машине!

Рыжий прекрасно знал, что менты могут найти в машине. И неудивительно, что нервы его не выдержали.

– Это все они! – взвыл он. – У них стволы! Они завалить нас хотели!.. Там Копоть в багаже!..

– Заткнись! – гаркнул на него автоматчик.

И тут же со всей силы ударил Никиту по правой почке – то ли кулаком, то ли прикладом, но удар профессиональный и боль скручивающая. Пока Никита приходил в себя, автоматчик ловко завел его руки за спину и так же ловко стянул их наручниками. Затем сбил с ног и уложил на землю лицом вниз. Со Стасом тоже не церемонились, а он не сопротивлялся, поэтому оказался рядом с Никитой в той же позе.

– Командир, не горячись! Мы же свои. Спецназ...

Стас первым понял, как можно выкрутиться из этой ситуации. И Никита тоже подключился.

– Сейчас генерал подъедет, разберемся...

В роли генерала должен был выступить Валера. Он уже давно должен был выехать со своими ребятами навстречу Никите. В любой момент мог появиться. Генеральских погон у него нет, полномочий тоже, но все же у него были возможности разрешить ситуацию – не мытьем, так катаньем, через деньги...

Но Валеры не было, а Никиту со Стасом никто не слушал. Менты нашли оружие и связанного уголовника. И это предрешило их участь.

Никита думал, что их посадят в «десятку», и так оно, в общем-то, и вышло, но каким-то чуресчур уж странным образом. Сначала его сунули в багажник машины, а вслед за ним туда же силой впихнули и Стаса. В это невозможно было поверить, ведь не к бандитам же они в руки попали, а к ментам. Можно было понять, почему их заковали в наручники, почему решили задержать, но чтобы транспортировать в отделение в тесном багажнике, в котором и для одного человека места нет... Это уже натуральное беззаконие.

Но так или иначе, Никита оказался в ужасном положении, в безвоздушном пространстве, под тяжестью Стаса. Наверняка, узники в фашистских газовых «душегубках» чувствовали себя гораздо комфортней.

Через какое-то время он потерял ощущение реальности, а затем потерял и сознание...

Они уже видели ангела со светло-серыми крыльями, слух уже улавливал сладкозвучный трубный глас, но вдруг все пропало. И перед глазами сквозь расступающуюся пелену проступило бездонное голубое небо, окаймленное кронами окружающих его деревьев.

– Чего пялишься, придурок? Писец тебе пришел...

Такой же трубный голос, но совсем не сладкозвучный. Не было больше ангелов, были только демоны. И обращались они к Стасу, который лежал на траве рядом с Никитой.

– Гля, этот очнулся...

На Никиту смотрел тот самый мент, который тормозил их машину. Все та же форма на нем, только специального жилета нет. Зато кобура с пистолетом. Рядом с ним стоял парень в черном костюме. Он смотрел на Никиту, как на какую-то пыль под ногами.

– И этому писец, – продолжал кочевряжиться мент.

Хотя вряд ли он был ментом. Скорее всего, ряженый... А ведь Никита и Стас так были близки к своей цели. Чуть-чуть осталось, и такой облом. Все-таки нагнали их церберы с каторжных рудников...

– Ладно тебе, – небрежно глянул на ряженого парень в черном. – Сейчас шеф подъедет, сам решит, что с ними делать...

– Так едет же...

Никита повернул голову в ту сторону, куда смотрел ряженый. Но увидел только стоявшую возле кустов «десятку», с борта которой двое в форме сдирали синюю пленку. Это были те самые автоматчики... И они ряженые, и машина у них совсем не милицейская. Ведь не было на ней проблесковых маячков, и номера обычные... Надо было сразу заострить на том внимание... Зато наручники самые что ни на есть настоящие и крепко стягивают руки за спиной. И Стас в таком же неприглядном положении.

– Лежать! – заорал на Никиту ряженый и больно пнул его ногой в бок.

– Да угомонись ты! – поморщился парень в черном. – Что это на тебя нашло?

– Так это, я ж мент, гы. В образ, так сказать, вошел...

– Давай выходи. Шеф уже едет...

Никита не увидел машины, но она все-таки была. Остановилась возле «десятки». Из нее вышел плотной комплекции рослый мужчина. Загорелое лицо, брови черные и густые, как грозовые тучи, снисходительно-насмешливый взгляд, широкие скулы, приплющенный снизу подбородок. К Никите он подошел в сопровождении здоровяка в таком же черном, как у него, но гораздо менее дорогом костюме...

– Николай Петрович, вот, все, как вы сказали! – вытянулся перед ним ряженый.

– Отлично сработали...

Никита узнал этого человека. Это был начальник личной охраны господина Скворцова. Это в него он стрелял на острове.

– Знакомые лица, – насмешливо заметил он.

Хотя, казалось бы, положение, в котором он находился, не располагало к такого рода насмешкам.

– Смеется тот, кто смеется последним, – парировал Николай.

Увы, но он имел все основания чувствовать себя хозяином положения.

– Прокололся ты, парень. Не надо было звонить своей жене...

Никита понял, почему он оплошал. Потому что телефон Марты находился в руках скворцовских молодчиков. Был установлен номер, с которого прошел звонок, а установить местонахождение самого телефона – сложное дело сложной техники, но вполне осуществимое, что и доказал Николай. Он мог праздновать победу. Вернее, взятый реванш...

– Где Марта?

– В надежных руках, – ухмыльнулся начальник охраны.

– Где Скворцов?

Никита уже убедился, что Скворцов умел действовать четко и предельно жестко. Может быть, сам он типичный дутый индюк, но у него есть крылья – его команда, которой, судя по всему, могли бы позавидовать многие спецы из силовых ведомств. И Валеру они на полном скаку обскакали. Пока тот раскачивался, этим удалось и телефон пробить, и даже с милицейской машиной номер провернуть...

Скворцов и дальше будет действовать жестко. Никита, по сути, находится в его руках. Сейчас Николай даст знак, и прозвучит пиф-паф. И тогда не станет у Марты мужа... И сама Марта, скорее всего, в руках у Скворцова. И ему ничего не стоит принудить ее к замужеству силой. Даже принуждать не надо. Достаточно будет поставить регистрационный штамп в ее и свой паспорт. А за деньги в России можно сделать все...

– А не много ли вопросов? – ухмыльнулся Николай.

– Еще один... Что вам от меня нужно?

– А что нам нужно от покойника?.. Ты же – покойник! Все твои дела на этом свете давно завершены...

– У меня еще много дел...

– Много. Но на том свете... Тебе не кажется, что ты завис между тем и этим светом? Здесь под ногами мешаешься, а там тебе прогулы ставят. Определяться нужно, парень... Но ты не волнуйся, я тебе помогу... Оскар!

– Я! – откликнулся ряженый.

– Этого в расход...

Никите вынесли смертный приговор. И сам себе он ничем помочь не мог. И Стас тоже в безвыходном положении...

– Не вопрос...

Ряженый Оскар беззастенчиво вытащил из кобуры пистолет, клацнул затвором.

– Стоп! – остановился его начальник. – Я сам. У меня личные счеты...

Не может забыть, как Никита прищучил его на острове. Но ведь он тогда стрелял безобидными, по сути, транквилизаторами, а здесь наверняка будут боевые патроны...

Николай забрал у подчиненного пистолет и без всяких предисловий направил ствол на Никиту...

Но выстрел почему-то прозвучал где-то за спиной, очень тихо, почти бесшумно. И не у Никиты, а у Николая образовалась зияющая дыра вместо правого глаза...

Никита еще не понял, что именно произошло у него за спиной, но догадался, что все происходящее ему на руку. И когда Оскар попытался вырвать свой пистолет из руки падающего начальника, Никита пришел в действие – извернулся и ударил его по ногам, лишая равновесия...

Все закончилось так же быстро и внезапно, как и началось. Николай лежал на земле с простреленной головой, его спутник бился в предсмертных конвульсиях, два ряженых автоматчика уже нанесли на свою «десятку» красные полосы вместо синей... Из всей кодлы уцелел только Оскар, и только потому, что был сбит с ног.

– Я вам тут не помешал? – расплылся в улыбке Валера.

Он подходил к Никите в сопровождении серьезных ребят с очень серьезным оружием в руках – спецназовские автоматы «ВАЛ» со снайперскими прицелами.

– Ты чуточку припозднился, – усмехнулся Никита, двумя ногами придерживая лежащего на земле Оскара.

– Настоящий мент? – озадаченно спросил Валера.

– Нет. Клоун это. Злой гоблин...

– Да я тоже подумал, что менты липовые. Хорошо, что не ошибся... А это кто? – показал на Стаса Валера.

– Может, ты сначала кандалы с нас снимешь?

– Легко. Артем!..

Сначала наручники сняли с Никиты, затем со Стаса. Но им тут же нашли новое применение – стреножили по рукам-ногам Оскара.

– С вертолетом не вышло, – посетовал Валера. – А на Ярославке такая пробка...

– Даже хорошо, что вы опоздали, – сказал Никита. – А то бы с этими гоблинами не пересеклись... Марта у них, и Денис с Вероникой тоже...

– У кого конкретно?

– Да есть один урод. Скворцов фамилия...

– Тот, который с островов?

– Он. Все никак не успокоится...

– Ты ж его где-то на острове потерял...

– Значит, нашелся...

– Не нашелся он! – подал голос Оскар.

Жалкий, ничтожный, и не поверишь, что каких-то пять минут назад он готов был застрелить Никиту.

– Если вы про Эдуарда Витальевича, то его не нашли... Бугов его искал, не нашел... Его и сейчас как бы ищут. Но вряд ли найдут. Потому что так ищут... Его не хотят находить...

– Почему?

– Там своя игра... Я подробностей не знаю, но Погребняк что-то затеял...

– Это еще та сволочь, – презрительно поморщился Стас. – Он воду вокруг Скворцова мутит. И его к рукам прибрать хочет, и Серафиму... Где Серафима? – угрожающе надвинулся он на Оскара.

– Дома она... Э-э, под домашним арестом...

– А Марта, жена где моя? Дети где? – спросил Никита.

– А-а... Так это... Говорят, что сбежала... Вместе с детьми...

– Кто бы сомневался, – улыбнулся Валера. – Марту на цепи не удержишь...

– И где ее теперь искать?

– Так я откуда знаю?.. Я вообще в эти дела не вникаю. Так, краем уха слышал, что какая-то Марта сбежала... То ли ей помогли сбежать...

– Кто помог?

– Да не знаю... Я вообще не по этим делам...

– Может, Серафима? – спросил Стас.

– Ну, может быть...

– Короче, дело к ночи. Ехать надо. До Москвы рукой подать. К Скворцову домой поедем, на месте разберемся...

– Не вопрос, – согласился с Никитой Валера.

Двух своих подчиненных он оставил на месте. В качестве похоронной команды. Надо было прибраться за собой. А Никиту и Стаса посадил в свою машину.

* * *

Машина стремительно неслась по Кольцевой автостраде. Стас уже пришел в себя после недавнего потрясения. Он рвался в бой...

Все-таки права была Серафима, действительно Диана и Погребняк состояли в заговоре против ее отца. Диана – стерва, но сама по себе она пешка. А Погребняк – опасный ферзь: у него большие возможности, он с легкостью убирает фигуры с шахматной доски. Эдуард Витальевич вне игры, но есть Серафима – скорее всего, его прямая наследница. Если так, то ей грозит серьезная опасность. Ведь через нее Погребняк может получить доступ к состоянию своего выбитого из игры шефа... Симона в опасности. Ее нужно спасать. И Стас готов был задушить Погребняка своими собственными руками...

– Не волнуйся, никуда твоя Марта не денется, – сказал Валера.

Он обращался к Никите, у которого пропала жена. У всех проблемы...

– Если сбежала, значит, скоро объявится...

– Но ведь не объявилась, – покачал головой Никита. – Она бы тебе первому позвонила. Она знает номер твоего телефона...

– Телефон всегда при мне... Ты вот сам сколько не звонил?

– Возможности не было...

– А если и у нее нет возможностей? Пока нет, но вот-вот появятся. Может, она сейчас уже мой номер набирает...

Но телефон молчал. Во всяком случае, тот, на который могла позвонить Марта.

Стас был уверен, что они едут на Рублевское шоссе. Но машина свернула раньше и в направлении города. В конце концов подъехала к какому-то невзрачному двухэтажному зданию без вывески. Бесшумно отошли в сторону хорошо смазанные ворота, и джип въехал в небольшой дворик, отгороженный от внешнего мира аккуратным кирпичным забором.

– Ну вот мы и на месте, – улыбнулся Валера.

Стасу нравился этот парень. Веселый, добродушный, но вовсе не простой. Там, где надо, он умел быть серьезным и даже беспощадным. Потому и не церемонился с убойщиками господина Скворцова. Потому и смог спасти своего друга, а вместе с ним и Стаса...

– А как же Рублевка? – разочарованно спросил он.

– Ты же сам говорил, что поселок охраняется, – развел руками Валера.

– Класть на охрану...

– Это тебе не алмазные шахты. В этом поселке солидные люди живут. И все они помимо всего охраняются еще и законом... Пойми, нет у нас права вламываться на частную территорию – ни санкций у нас, ни полномочий...

– Но ведь надо же что-то делать!

– Да не волнуйся ты. Никто не собирается сидеть сложа руки. Сейчас человек подъедет, будем договариваться...

– Что за человек?

– Нужный человек... Проходим, господа!

Снаружи здание казалось неприглядным, зато внутри все на уровне лучших офисных домов. Шикарная приемная с миловидной секретаршей, две двери: одна вела в кабинет, другая – в комнату отдыха. Именно в эту комнату Валера и провел своих гостей.

– Аленочка! Кофе нам и коньяк! – не приказал он, а одарил секретаршу своим распоряжением.

Комната, в которой оказался Стас, действительно располагала к отдыху, и отнюдь не к активному. Он с опаской подошел к широкому кожаному креслу, на которое показал ему Валера. Как будто боялся, что с этого кресла он не поднимется... И боялся он не напрасно. Кресло глубоко втянуло его в свои мягкие, если не сказать, нежные объятия. Появившаяся секретарша подала чашечку горячего капуччино.

Кофе должен был его взбодрить, но, напротив, разморил Стаса. Балдежное полусонное состояние, из которого не хотелось выходить. Комфортная обстановка, чертовски уютное кресло, смазливая секретарша с шелестящим убаюкивающим голосом.

– Вот конфеты, пожалуйста, очень вкусные...

Она подала ему раскрытую коробку с шоколадными конфетами. А Стасу даже лень было руку протянуть. И с девушкой заигрывать совершенно не хотелось. Не то настроение. Но он бы с удовольствием слушал ее щебет, следил за движениями ее рук, невольно напоминающими успокаивающие пассы...

– Спасибо, Аленочка! Ты пока иди к себе. Как появится Стояльцев, дай знать...

Валера отправил секретаршу в приемную. Сам откупорил бутылку коньяка, наполнил рюмки.

– Стас, ау! Ты там не заснул? – весело спросил он.

– Нет, нормально все...

– Сейчас человек придет...

Не успел Валера договорить, как в динамике послышался голос Аленочки. Пришел тот самый человек... Валера ушел и оставил Стаса наедине с Никитой, который, казалось, тоже слегка прибалдел в расслабляющей обстановке.

– Из криминальной милиции человек, – пояснил Никита. – Не самый большой чин, но может все. Валера сейчас решит с ним ситуацию...

– Оскара ему надо сдать. Пусть расскажет, как твою Марту похитили...

– А заодно он расскажет, как Валера начальника его убил... Не все так просто... С алзмазных рудников сбежать было легче... Кстати, насчет рудников тоже разговор будет...

– А меня эти рудники больше не колышат. Мне Серафиму нужно видеть... Они убить ее могут. Понимаешь, убить! А мы здесь сидим... Тебе хорошо, твоя Марта сбежала...

– А это смотря с какой стороны посмотреть. Если бы она в доме у Скворцова находилась... А так какие к Погребняку претензии? Думаешь, Серафима признается, что ее держат под домашним арестом? Погребняк чем-нибудь ее припугнет...

– Чем?

– Он уже должен знать, на каком острове Скворцов. Что ему стоит киллеров туда выслать?

– Может, уже выслал...

– Все может быть...

– Может, и Серафимы в живых уже нет...

– Успокойся, все будет в порядке...

Стасу и самому хотелось успокоиться. Он верил, что Валера сейчас обо всем договорится, и тогда в дело вступит милицейский спецназ. В случае чего все шишки на них...

В комнате было очень комфортно. Умиротворяющая обстановка, расслабляющая атмосфера, и кресло такое глубокое, что нет сил из него выбраться. И не хотелось подниматься...

– Я так не могу!

И все-таки Стас нашел в себе силы подняться.

– Надо ехать... Пусть нас в поселок не пустят, но мы же можем у ворот встать. Хотя бы просто рядом стоять...

– Зачем?

– Ну, мало ли что...

Никита какое-то время молча смотрел на него. Затем решительно поднялся, вышел в приемную. Минут через пять вернулся.

– Поехали...

Валера остался в офисе, но отдал в их распоряжение одну из своих машин и водителя.

– Боюсь, мы очень рискуем, – сказал Никита. – Ни документов у нас... К тому же я нахожусь в розыске...

– Ты? Или мы вместе?

– В том-то и дело, что я один... Валера только что через друга своего узнал. В розыск меня подали. Какая-то сволочь волну подняла... Я же из колонии сбежал, а потом как бы погиб...

– Про колонию ты не говорил...

– А потому что в розыске не был... А сейчас в розыске...

– Срок за что получил?

– За любопытство. Все правду искал. А нашел срок... Долгая, в общем, история. Как-нибудь расскажу...

– Зачем? И так все понятно...

Стас хорошо знал Никиту и был уверен, что хорошим людям он ничего плохого не сделал. А если гадов давил, так это правильно...

– Хорошо, если понятно, – улыбнулся Никита. – В общем, погиб я, а теперь вот воскрес. Какая-то сволочь в милицию сообщила... Угадай с трех раз, что это за сволочь?

– Погребняк.

– Больше некому...

– Да, ситуация...

– Полный абзац... Но я уже привык. Жизнь у меня такая – сплошной водоворот. То одно, то другое... В общем, не соскучишься...

Джип остановился, не доезжая до ворот пропускного пункта, за которыми начинался элитный поселок.

– И что дальше? – спросил Никита.

– У моря погоды будем ждать, – пожал плечами Стас.

Он мог бы оставить Никиту в машине, а сам бы отправился на разведку. Если очень захотеть, то можно незаметно перелезть через забор, подойти к дому Скворцова. Там еще один забор, по всему периметру утыканный видеокамерами. И через него можно перемахнуть, но тогда точно будешь иметь дело с вооруженной охраной, а еще хуже – с бойцовскими собаками... Да, незадача.

– Я тебя понимаю, но, боюсь, ничем помочь не могу, – развел руками Никита.

Похоже, он думал в том же направлении... Стас видел его в бою. Потрясающей выдержки человек. И с пистолетом обращался с такой же легкостью и изяществом, как Паганини со своей скрипкой. Он шел напролом с такой уверенностью, как будто для него не существовало преград. И эта уверенность позволяла ему опережать противника – когда на шаг, когда на половину, когда на четверть. Но всегда Никита использовал свой шанс... Он бы и сейчас мог пройти через проходную контрольно-пропускного пункта, мог бы ворваться в дом Скворцова – и никто бы не смог его остановить. Но ведь ему пришлось бы убивать. А у него и без того проблем хватает... Здесь же не тайга, менты вокруг – чуть что не так, такой шум поднимется, мало не покажется...

– И я тебя пони...

Стас не договорил. Он увидел выезжающий из ворот «Мерседес» – тот самый джип, на котором он и Симона когда-то удирали от церберов Погребняка. И номера те же самые...

– Это они!..

Водитель отреагировал мгновенно.

– Что делать?

Но ему делать ничего не пришлось. Из остановившегося джипа выскочила растерянная и чем-то напуганная Диана. Нервная, растрепанная, она напоминала крысу, бегущую с корабля. Может быть, так оно и было...

Она обежала джип, зачем-то приоткрыла и снова захлопнула крышку багажника. Но за руль вернуться не смогла – Стас преграждал ей путь.

– Ку-ку!

Диана испугалась так, как будто увидела привидение.

– Что, не ждала?..

– Ждала... То есть... А-а!..

Она закрыла глаза, заткнула пальцами уши, согнула ноги в коленях и завизжала с такой силой, что из сторожки выскочили два охранника. На это она и рассчитывала.

– Помогите! Насилуют!

– Стоять, урод!

Но Стас не стал слушать охранника. Вместо этого он ударил его ногой по бедру с такой силой, что у того случился болевой шок. Второго вырубил подоспевший на помощь Никита.

Стас бросился к багажнику, открыл крышку еще до того, как оставшаяся без присмотра Диана нажала на кнопку блокиратора. Как чувствовал он, что неспроста она лезла сюда. Действительно, в багажнике, свернувшись в комочек, лежала спящая красавица. Это была Симона, но Стас был далек от мысли, что ее можно было разбудить поцелуем. Поэтому он потянулся к ней, поддел на руки. И вовремя – джип сорвался с такой резвостью, что он едва устоял на ногах. Диана удрала, но Симона осталась с ним.

– Давай в машину! – подтолкнул его в спину Никита.

Он был прав. После того, что случилось, им никак нельзя было оставаться здесь.

Стас не успел закрыть за собой дверцу, а машина уже рванула с места в карьер. Дверца закрылась сама. А крышка багажника на машине Дианы так и осталась открытой.

– За ней! – крикнул Стас.

– За ней, – подтвердил Никита.

Но погоня не задалась с самого начала. За их джипом увязался патруль ГИБДД на быстром и маневренном «Форде». Гаишники требовали остановиться, чего никак нельзя было делать. Благо, что водитель оказался настоящим асом вождения. Он упустил Диану, зато ушел от ментов...

– По номерам пробьют, – сказал он, когда опасность была уже позади. – Но, думаю, Валерий все уладит...

– Уладит, – уверенно кивнул Никита.

Эта уверенность передалась и Стасу... Впрочем, он уже ничего не боялся и ни о чем не переживал. Его уже не волновал вопрос, что будет с Дианой и сообщником – уйдут они от возмездия или нет. Главное, что Симона с ним. И он точно уже не даст ее в обиду... Симона спала. И пусть это был искусственный сон, рано или поздно она обязательно проснется. И тогда он уже от себя ее не отпустит...

Машина заехала во двор охранной фирмы, а Симона все продолжала спать. Стас занес ее в здание на руках. Уложил на диван в комнате отдыха. Рабочий день уже закончился, но секретарша Алена не ушла – осталась смотреть за ней. А Валера провел Никиту и Стаса к себе в кабинет.

– Ловко вы управились, – сказал он. – Даже не знаю, есть ли теперь смысл наезжать на этого Погребняка. Марты у него нет, Серафима уже у нас... Кстати, вас могут обвинить в похищении. Но это уже не ваша головная боль... Здесь вы под надежной охраной, здесь вас ни одна сволочь не достанет. Хотите вы этого или нет, но я приговариваю вас к домашнему аресту... Марту буду искать сам... Если сама, конечно, не найдется...

– С Погребняком что делать? – спросил Никита.

– Что-нибудь сделаем... Я пробивал насчет него. Ситуация, скажу тебе, не очень. Весьма серьезный дядя. И завязки у него крутые, и команда сильная. Ребята работают быстро и четко. Да вы в этом уже сегодня убедились...

– В тебе еще больше убедились, – улыбнулся Никита.

– А дифирамбы будешь петь, когда выкрутимся из этой ситуации. – Валера остался серьезным. – Карты твои раскрыты, реальных документов у тебя нет... Как только найдем твоих, забираешь их всех и гребешь отсюда! Транспортный коридор я тебе организую... А с Погребняком будем разбираться. Хрен его знает, как... Надо бы с вашей Серафимой поговорить. Может, она прояснит ситуацию...

Симона проснулась лишь к полуночи. Долго и потерянно смотрела на Стаса, наконец испуганно спросила:

– Ты мне снишься?

Она боялась услышать утвердительный ответ. Она не хотела, чтобы это был сон.

– Нет... Ты со мной, и ты в безопасности.

– Все будет хорошо, – приободрил ее Никита.

– Никита, и ты здесь, – заторможенно улыбнулась Симона. – А Марта где? Ее с тобой нет?

– Нет... Я слышал, она была в доме твоего отца...

– Да... Я точно это знаю... Диана мне ничего не говорила, но я все равно узнала... Я сама, как в тюрьме, была...

– Где сейчас Марта?

– Сбежала она... Я слышала, что сбежала... С каким-то охранником. Он ей помог бежать...

– Что за охранник? – нахмурился Никита.

– Не знаю, честное слово, не знаю... Там охранники между собой разговаривали, я краем уха услышала...

– Погребняк где?

– Не знаю. В последнее время я его не видела. Диану видела, а его нет...

– Отец твой где?

– Где-где? Где-то на острове... Я же говорила Марте, что они не станут его спасать. Он им не нужен... А им нужна была я, чтобы все к рукам прибрать... И Марта им нужна была, потому что на ней можно было нажиться... Они очень страшные люди...

– Не волнуйся, они уже не контролируют ситуацию... Диана тебя усыпила и пыталась куда-то увезти...

– Да, она пришла сегодня днем, сама не своя. Сказала, что нам нужно ехать в аэропорт, встречать отца. Я, конечно, согласилась. А она передумала. Сказала, что сама поедет. А мне обед принесли. Я поела и сразу заснула...

– Усыпили тебя, – догадался Стас. – И повезли, но не в аэропорт... Значит, Диана сама не своя была?

– Да... Напугал ее кто-то...

– А Погребняк с ней был?

– Нет... Не было его вообще... Я его уже несколько дней не видела...

– Ладно, успокойся. Все нормально...

Стас подал ей стакан минералки.

– А вино где? – смущенно улыбнулась Симона.

– Какое вино? – не сразу понял он.

– Ты должен был вина привезти, – напомнила она.

– Вез, но не довез...

– Я тебя ждала... Я знала, что ты вернешься... Где ты был?

– Долгая история.

– А ты разве куда-то спешишь?

– Стас никуда не спешит, – покачал головой Никита. – Это я спешу. Пойду я. А вы тут оставайтесь...

Едва за ним закрылась дверь, как Симона ласково оплела Стаса нежными руками, прижала голову к его груди.

– Рассказывай...

Он рассказал ей все. Но ни словом не упомянул Кристину. О ней Симона ничего не должна была знать... И он сам уже не очень-то хотел знать о ней... Но ведь он дал Кристине слово, он обещал вернуться. А дал слово – держи...

Глава четырнадцатая

Никита ожесточенно махал руками и что-то кричал, но Марта его не слышала – мешало толстое стекло, разделявшее их. А он как будто понял, что до нее не докричаться, подошел к стеклу и красным маркером написал: «Просыпайся!»

Оказывается, она спала. Оказывается, Никита ей снился... Но сон так крепко держал ее в своих объятиях, что невозможно было вырваться из них.

А Никита все продолжал писать на стекле: «Просыпайся!.. Просыпайся!.. Просыпайся!..» Наконец он догадался написать слово «Алекс», обозначив его тремя восклицательными знаками... И тогда Марту проняло. Ведь она знала, на какие гнусности способен был Алекс. И как ни крепок был сон, она все же вырвалась на поверхность ночного бытия. И сразу ощутила на себе чужие руки. Они были везде...

– Скотина!

Марта собрала все силы в кулак и оттолкнула от себя подлеца. Но, похоже, сил было мало – будто какие-то злые духи их отняли. Она лишь ошеломила Алекса, лишь на какое-то время избавилась от его мерзких рук... А это был он, Алекс. Какая сволочь!

– Тебе понравится...

Он снова навалился на нее, снова дал волю своим рукам.

– Уйди!

Марта удивлялась себе. В голове какая-то каша, тело как будто парализованное, в руках никакой силы... Уж не подпоил ли ее Алекс какой-то дрянью?

– Расслабься... Получай удовольствие... – наседал Алекс.

– Скотина! Мразь!

Увы, но, кроме как оскорблениями, ничем другим помешать Алексу она не могла... Похоже, он действительно опоил ее...

– Сейчас тебе будет о-очень хорошо!

Марта понимала, что сейчас должно было произойти. Как понимала, что после этого ей будет очень-очень плохо...

И вдруг из качающейся темноты за спиной Алекса всплыл чей-то силуэт. И Марта узнала появившегося человека. Это был Никита... Да, Никита!.. Он должен ее спасти!..

Никита держал в руках какую-то палку. Он размахивается, бьет Алекса по голове. Есть контакт!.. Но, видимо, и Никите не хватило силы, чтобы справиться с этим монстром. Алекс лишь взвыл от боли, оторвался от Марты и сгреб обидчика в охапку.

– Пусти! – закричал Никита голосом Дениса.

А ведь это был Денис... Это бредовое сознание увеличило сына до размеров мужа... Если бы Никита ударил Алекса, от него бы мокрое место осталось... Но и Денис молодец, выручил маму...

Алекс вынес орущего Дениса из комнаты. От крика проснулась Вероника – ничего не соображая, забилась к маме под крылышко. Только крылышко это ненадежное. Сейчас вернется Алекс, и кошмар продолжится. А у нее нет даже сил, чтобы подняться с кровати, и очень-очень хочется спать...

Алекс вернулся один. И забрал у нее Веронику, унес ее.

Марта все же нашла в себе силы подняться. Но даже не смогла до дверей дойти. Обессиленно опустилась на пол, легла на бок... В этом положении она оставалась до тех пор, пока Алекс не появился снова. Он поднял ее с пола, перенес на кровать. Руки у него необычайно сильные – он справился с ней так легко, как если бы она весила не больше пушинки...

– Куда ты дел моих детей? – негодующе спросила она.

Увы, и материнская ярость не придавала ей сил. Как будто им просто неоткуда было взяться.

– Наших детей, – поправил ее Алекс.

– Ты спятил! Они никогда не будут твоими!

– Будут... И ты будешь моей женой...

– Никогда!.. Какая же ты сволочь! Ты же обещал...

– Ты тоже мне обещала!

– Ничего я тебе не обещала!

– Врешь! Ты нарочно совратила меня... Ты хотела, чтобы я тебя спас. И я тебя спас... Должна же быть какая-то награда, как ты думаешь?

– Я дам тебе денег!

– Отлично!.. Ты мне дашь сто миллионов... В долларовом эквиваленте...

– Но это слишком много!

– А разве жизнь моего брата стоит дешевле?

– Вот, значит, как ты заговорил...

– А сколько можно было ждать, когда ты ляжешь ко мне в постель?

– Я тебе ничего не обещала...

– Но я же жду!

– Твои проблемы...

– Да нет, проблемы, моя милая, у тебя... Но мы их обязательно решим. Ты выйдешь за меня замуж, и одной проблемой станет меньше...

– Как я могу выйти за тебя замуж?

– Очень просто. Мы распишемся в загсе... У тебя паспорт, у меня паспорт. Штамп в паспорте, и ты моя жена...

– Кто нас распишет?

– Не волнуйся. Ты же знаешь, если я возьмусь за дело, то обязательно доведу его до конца...

– Скотина ты!

– Но тем не менее я тебе нравлюсь...

– У тебя больное воображение...

– А у тебя неблагодарное воображение... Так ты согласна стать моей женой?

– А если нет?

– Я очень не хочу тебе об этом говорить, но... – демонически усмехнулся Алекс.

Марта готова была убить его в этот момент. Но, увы, эта моральная готовность не соответствовала физическим возможностям.

– Что но?

– Тогда пострадают твои дети... Они сейчас в погребе, а там, как ты знаешь, не очень тепло...

– Ты – ублюдок!

– Это ненадолго. Как только твои дети станут моими, я буду заботиться о них... как папа Карло о своем Буратино...

Марта решила, что нужно менять тактику. Поняла, что по-хорошему с Алексом не договориться...

– Не очень удачное сравнение, – покачала она головой.

– Но в любом случае я буду заботиться о них, пылинки сдувать...

– Какая-то агрессивная у тебя забота, – не очень громко заметила она.

– Что ты сказала, я не расслышал?

– Это здорово, что ты будешь заботиться о моих детях...

– И я о том же, дорогая!

– Пожалуй, я соглашусь стать твоей женой...

Марта даже не лукавила – она врала. Ни за что на свете она не согласится стать женой этого мерзавца. Ей просто нужно было выиграть время, чтобы прийти в себя. А как только у нее появятся силы дать ему отпор, она поставит точку в их отношениях. Заберет детей и скроется в известном только ей направлении...

– Отлично! В самое ближайшее будущее мы оформим наши с тобой отношения...

Марта решила, что Алекс повредился рассудком. Даже если считать, что ее согласие на брак у него в кармане, то как он сможет в самое ближайшее время расписаться с ней? Для этого как минимум дважды нужно побывать в загсе: подать заявление – раз, обменяться кольцами – два... Это нереально – с учетом того, что в отношении с ним, кроме желания послать его куда подальше, других желаний у нее не было...

– Только одно условие, – изобразила она смиренную улыбку.

– Да.

– Не приставать ко мне до свадьбы...

– Ну о чем ты говоришь, конечно!

– И детей, пожалуйста, приведи ко мне...

– Как скажешь...

Алекс вернул ей детей и запер их всех троих в одной комнате. Но Марта могла бы сбежать с ними через окно. Могла теоретически. Практически на это у нее не было сил...

Но уже к обеду следующего дня она почувствовала себя достаточно хорошо для того, чтобы привести свой план в исполнение. Сначала в прихожую дома тайком просочился Денис, за ним – Вероника. Тихонько спустилась вниз и сама Марта. Взялась за ручку двери, когда за спиной возник Алекс.

– Ты куда, любимая? – голосом, в котором было столько тепла и нежности, спросил он.

– Я сейчас... – не оборачиваясь к нему, сказала она.

– Куда сейчас, дверь на замок закрыта...

Марта знала это и без него. Но замок на входной двери самый обыкновенный, а она уже соорудила отмычку из вязальной спицы. Когда-то она умела вскрывать замки – не самой сложной конструкции, но все же...

– Откроешь?

– Да, конечно. Но сначала за стол... Я знаю, макароны по-флотски тебя не очень устраивают, но поверь, я приготовил их с любовью. Я очень тебя люблю, дорогая...

Слова его, казалось, шли от сердца. Но так только казалось. Марта глянула на него и поразилась его цинизму. Он говорил о любви, но в глазах лед, а в руке – пистолет, ствол которого смотрел прямо на нее.

– И детей твоих очень люблю, – усмехнулся он. – И никуда вас от себя не отпущу... Обхитрить меня хотела?

– Нет, мне на улицу надо... Воздуха не хватает...

– Нельзя на улицу. Ты же знаешь, в любой момент могут нагрянуть гости... Давайте за стол...

Меню в этом доме не баловало разнообразием. Каша с тушенкой, макароны по-флотски – с той же тушеной говядиной. Плюс маринованные огурчики и помидорчики из подвала, компоты оттуда же... Этих запасов могло бы хватить месяца на два, а то и на три, но запас терпения у Марты закончился еще вчера...

От макарон она не отказалась. Не мешало бы подкрепиться перед дорожкой. И сама поела, и детей покормила. А компот пить не стала. Мало ли что Алекс мог туда намешать...

– Спасибо, было очень вкусно...

– Тогда прошу пожаловать в погреб! – премило улыбнулся он. – Отдохнете часок-другой после обеда...

– Мне совсем не нравятся твои шутки, – нахмурилась Марта.

– Это не шутки... Я не хочу вас потерять, дорогие вы мои...

– Как скажешь, дорогой...

Марта взяла детей за руки и подошла к закрытому люку.

– Открывай! – повелел Алекс, сопровождая свои слова воздушным поцелуем.

– Не могу, руки заняты... Мужчина ты, в конце концов, или нет?

– Скорее да, чем нет, – усмехнулся он.

И, не опуская руки с пистолетом, нагнулся, взялся за кольцо, прикрепленное к люку. И в этот момент Марта спустила внутреннюю пружину с боевого взвода. Сильным, четко поставленным и очень точным ударом ноги выбила пистолет из руки Алекса. Фактор неожиданности позволил ей нанести и второй удар – другой ногой, точно в лицо...

Ошеломленный Алекс подался назад, но на ногах устоял. И даже сумел перехватить летящую в него ногу. Потянул ее на себя, не роняя Марту, но оставляя ее в шатком положении.

– Браво!.. Но на «бис» я тебя не вызываю...

Он не верил, что Марта может ударить из такого положения. Но она ударила. И опять же ногой, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать свободной. Очень точно ударила – каблуком в болевую точку на стыке ступни и голени...

Алекса скрутило в бараний рог. И Марте ничего не стоило добить его – удар острым локотком в сонную артерию, и он лежит на полу. Пистолет валяется в углу комнаты. «Вальтер» современной модификации – отличная машинка. Когда-то Марте приходилось стрелять из нее. И сейчас ей захотелось облегчить обойму на пару патронов. Она всей душой ненавидела насильников и готова была истреблять это варварское племя. Алекс был насильником, и если бы не чудо, он смог бы довести до конца свое гнусное дело... Но убивать его Марта не стала. Во-первых, не могла сделать это при детях, во-вторых, боялась смертного греха, в-третьих, как ни крути, а она была обязана Алексу своей свободой...

Но пистолет мог ей пригодиться. И она бы взяла его с собой, если бы могла себе позволить рисковать своими детьми. Она может нарваться на преследователей, и если те увидят у нее в руках оружие, начнут стрелять – и по ней, и по детям. А этого она допустить не могла.

Пистолет она оставила в комнате. О чем пожалела, едва вышла в прихожую. Там, в распахнутых дверях, молча стоял и пялился на нее здоровенный детина. Пистолет с глушителем в опущенной руке. Будь у Марты оружие, она наверняка смогла бы опередить его.

– Ку-ку, крошка! – ехидно осклабился он.

– Какие славные детки! – услышала она за спиной другой голос.

Обернулась и увидела, как какой-то амбал сгребает в охапку ее детей.

– Мама! Мамочка! – завизжала Вероника.

Амбал, наверное, даже не представлял, насколько может быть опасна мать, защищающая своих детей. Марта заставила его прочувствовать эту истину на своей шкуре. Из неудобного положения она смогла дотянуться до изверга и донести концентрированный сгусток разрушительной энергии до его паховой выпуклости... И плевать, что на нее наставлен ствол пистолета.

– Уй-йо! – отпуская детей, взвыл амбал.

– Убью, сука! – взревел детина с пистолетом.

И Марта услышала, как чихнул пистолет под стук передернувшейся затворной рамы. Пуля тюкнулась в наличник дверного косяка. А ведь она могла поразить кого-то из детей.

– Хватит! – Марта подняла руки.

Все-таки настигли ее преследователи, все-таки затащили ее в свои сети...

Сейчас ее схватят и вместе с детьми отвезут обратно в особняк господина Скворцова. Но детина велел ей зайти в дом, сесть на диван в гостевой комнате. Марта повиновалась. Обняла и прижала к себе детей.

– Ну вот и приплыли, – ухмыльнулся детина.

Первым в комнату ворвался амбал с отбитым достоинством. Он уже оправился от болевого шока, но его уязвленная гордость требовала немедленной расправы над обидчиком.

– С-сука! – в ярости прошипел он.

Он готов был задушить Марту, но язвительно-уничижительный взгляд напарника привел его в чувство. Сам ведь облажался, себя пусть и винит...

– Что верно, то верно... – послышался знакомый голос.

В комнату входил Алекс. И детина покорно посторонился, пропуская его к Марте... Как же так? Ведь эти парни должны были растерзать его? Но нет, они смотрят на него как на своего босса.

– Знал я, что ты коза бодливая, но не думал, что настолько... – осуждающе покачал головой Алекс.

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – в недоумении спросила Марта.

– Вряд ли тебе от этого станет легче, – услышала она такой же знакомый, но женский голос.

И увидела Диану. Черная куртка из блестящей кожи, черные велюровые джинсы в обтяжку, черные ботфорты на длинной шпильке. Может, она думала, что в таком наряде будет выглядеть круто. Но, наверное, никто не объяснил ей, что эта бутафория делает ее похожей на брутальную красотку из садомазохистского салона. Только хлыста и наручников не хватало для завершения образа.

– Не станет, – кивнул Алекс.

И по-барски вальяжным движением обнял Диану за плечи.

– Но замуж она все равно за меня выйдет, – ухмыльнулся он.

– А как же я? – фальшиво возмутилась Диана.

– А Марта скоро умрет, – продолжал фиглярничать он. – От разрыва сердца... Она так сильно будет меня любить, что сердце не выдержит...

Марта поняла все без объяснений.

– Я думала, Алекс – это производная от Александра, – обреченно вздохнула она.

– А я оказался Алексеем... Ты правильно все поняла. Мы тебя немного разыграли...

Это был Алексей Погребняк, тот самый начальник охраны, от которого «прятался» Алекс. От самого себя прятался... Алексей Погребняк, дядя Леша, «друг семьи», о котором Марту предупреждала Серафима...

– У вас, между прочим, научились, – усмехнулась Диана. – Как вы с мужем моего дражайшего Эдика разыграли, а?.. До сих пор, бедняга, на острове мается...

– По вашей вине, – уточнила Марта.

– Да нет, – хихикнула Диана. – Если вдруг его ядовитая змея укусит, виноватым твой муж будет...

– А с покойника какой спрос? – пристально глянула на нее Марта.

Ей показалось, что Диана сказала о ее муже, как о живом. И это при том, что Алекс-Погребняк говорил, будто Никита погиб.

– Почему с покойника?.. – начала было Диана, но осеклась под суровым взглядом своего влиятельного друга.

Значит, все-таки жив Никита!.. Марта воспрянула духом.

– Никто ни с кого и ни за что спрашивать не будет, – морозящим взглядом прошелся по ней Погребняк. – Нет Скворцова. И твоего мужа нет. Есть только я, ты и ситуация, которая складывается не в твою пользу... Очень скоро ты выйдешь за меня замуж. Соединим наши сердца и капиталы...

– Я не дам согласия, – покачала головой Марта.

– Тебя даже спрашивать никто не будет... Или ты хотела в брачной церемонии поучаствовать?

– Хотела, – ядовито усмехнулась Диана. – И тебя, мой дорогой, хотела... И ее, суку, все хотят! Скворцов хотел. Теперь вот ты, мой дорогой!..

– А что ты имеешь против брака по расчету? – насмешливо глянул на нее Алекс.

– Ничего. Если этот брак без первой брачной ночи...

– Зачем отказывать себе в удовольствии?

– За тем, что у тебя есть я... – мартовской кошкой приласкалась к нему Диана.

– Ты никуда от меня не денешься... И ты тоже! – с высоты своего положения похотливо подмигнул Марте Погребняк.

За что и был удостоен лестного отзыва:

– Скотина!

– В погреб ее! – распорядился он.

Ничего другого Марта и не ожидала. Фамилия у него такая – или в погреб, или погребение...

* * *

Диана с презрительной улыбкой наблюдала, как Марту сбрасывают в погреб вслед за ее детьми. Но Алексей заметил в ее глазах что-то вроде зависти.

– Чему завидуешь? – спросил он.

– Я?! Завидую?! – встрепенулась Диана. – Кому?! Ей?! Шутишь?

– А почему ей? – усмехнулся он. – Я же про нее ничего не говорил...

– Но ты о ней думаешь...

– Так же, как и ты... Хотела бы такой, как она, быть, да?

– Какой такой?

– А не дешевой...

На него давила обида, густо замешанная на досаде. Такой хитрый план разработал, столько личного обаяния в ход пустил, но Марта устояла перед его натиском. И даже сильнодействующий транквилизатор оказался бессилен. Кремень-баба... Таких он не любил, но уважал...

Он любил таких, как Диана. Красивых, не совсем глупых, но легко попадающих под чужое влияние. Сексуальных и податливых. Уж она-то уступила ему в тот же вечер, как познакомилась с ним... Он любил таких. Но не уважал...

– Ты хочешь меня обидеть? – надулась Диана.

– Я хочу... Я просто хочу тебя...

Он знал, что она не откажет.

– Что, изголодался?

В ее глазах читалось «да»... И надо было ей уколоть его. Но ведь он первый начал... Ему не хотелось ссориться. И без того хлопот полон рот. Столько проблем нужно было обсудить. Но сначала бы разрядиться...

– Да, хочу сожрать тебя целиком!

Он разложил Диану в той комнате, в которой не смог овладеть Мартой. И дал волю своим похотливым желаниям. Чем довел и ее, и себя до восторженного изнеможения. Диана долго приходила в себя. Лучше бы она вообще не приходила.

– Скажи честно, кого ты на моем месте представлял? – И надо же было ей такое спросить.

– Марту, – признался Погребняк.

– А ведь она была права, когда называла тебя скотиной...

У него складывалось такое впечатление, будто Диана нарочно пытается его уязвить. Чтобы доказать ему, что никакая она не дешевка...

– А если по морде? – внешне спокойно спросил он.

– Кому?

– Тебе...

– За что?

– Чтобы место свое знала...

– Мое место рядом с тобой! – приласкалась к нему Диана. – Извини, если я что-то не то сказала...

Коготки у нее не самые острые, и втягивала она их обратно по первому же требованию. За то Алексей ее и ценил... Но все равно держал за дешевку... Марта бы ему сама дала по морде за такие слова. Или бы убила...

Огонь-баба! Не важно, какой пояс у нее по карате – белый или черный. Важен дух, который в нее вложен. Дух у нее боевой, потому она и смогла выйти из схватки победителем. Это ж надо было умудриться из такого неудобного положения нанести столь точный удар... Хорошо, что парни в это время уже были на месте...

– А я извиняться не буду. Потому что я и в самом деле Марту на этом месте представлял, – надменно усмехнулся Погребняк. – Потому что я буду с ней на этом месте. Когда женюсь на ней...

– И когда это случится? – уныло вздохнула Диана.

Она не хотела, чтобы он женился на Марте. Как не хотела, чтобы Скворцов брал ее в жены. Но кто ее спрашивает? Дешевка есть дешевка. И верит дешевым отговоркам...

– Скоро... Но это ненадолго...

В принципе, он был бы не прочь выбросить из своей жизни Диану и остаться с Мартой. Но ведь брыкливая сучка этого не захочет. И обязательно взбрыкнется, чтобы выбить почву из-под его ног. Так что придется с ней кончать... Но и на Диане он жениться не станет. А жить с ней будет. Потому что уже к ней привык. Не тот у него возраст, чтобы менять привычки... А с Мартой он все же переспит. В качестве ее законного мужа. И кто его за это осудит?

– А потом мы должны будем покончить с Никитой, – подсказала Диана. – И тогда их остров станет твоим...

– Нашим, – не совсем искренне поправил ее Алексей.

Почему бы не подлить ложечку меда в ее фантазии. Да и в свои тоже... Впереди у него много работы. Надо будет решить вопрос с Мартой – выкачать из нее все движимое и недвижимое. Миссия очень сложная, но выполнимая. А там и за Скворцова можно будет взяться. Плохо, что Никита и Стас смогли уйти от киллерских пуль. Но это еще далеко не поражение. На всякий случай Алексей дал команду лечь на дно – мало ли что, вдруг эти ребята волну поднимут. «Крыша», судя по всему, у них не самая слабая. Что вовсе не удивительно. Ведь Никита в свое время крутой бизнес в Москве держал.

Но рано или поздно все успокоится, если уже не успокоилось. А там и Никиты не станет, и Стаса. Ну а Скворцова не станет уже в ближайшее время... Вот тогда-то все и вернется на круги своя. Алексей обработает Серафиму, надо будет, провернет с ней ту же комбинацию, что и с Мартой. Есть и другие варианты... В общем, он приберет к рукам империю Скворцова. И тогда уже с легкой душой вместе с Дианой отправится отдыхать на остров, которым пока что владеет Марта. Возможно даже, по благородству своей души поставит на острове памятник в честь ее семьи. Он даже знает, каким будет этот памятник. Четыре белоснежных лебедя – два больших и два поменьше. Он, она и дети... И устремлены будут эти лебеди в сторону России. Прилетели-де на родину, там их и постреляли злые люди. Но к тому времени Алексей уже не будет злым. Он обязательно подобреет... Как только женится на Марте, так и начнет добреть...

– Лишь бы только все у нас получилась, – сжала кулачки Диана.

Погребняк с удивлением посмотрел на нее.

– Ты сомневаешься?

– А ты?

– Ни на грамм... То, что мы отступили, – это вовсе не поражение. Это тактическая... даже не хитрость... а тонкость... А тебе здесь плохо?

– Да нет, ничего домишко... Тесновато, правда...

– В тюремной камере тесней.

– Что? – встрепенулась Диана.

– Это я так, к слову... Все будет в порядке, не унывай...

– Да я не унываю, – пожала она плечами.

– Но уверенности нет...

– Да Стас перед глазами стоит. И этот, Никита... Как я от них увернулась, не знаю...

– Потому что ты им не по зубам, потому и увернулась... Ты думаешь, почему я тебя за Серафиму не ругаю? Да потому, что ерунда все это. И Серафима будет нашей, и все остальное... А Стас перед глазами будет, но не стоять, а лежать. Когда хоронить его будут. В одной яме с Никитой...

Алексей верил, что фортуна будет благоволить ему. Он уберет со своего пути неожиданную помеху, а скорее всего, она уберется сама. Ведь Никита в розыске, и выбор у него невелик – либо в тюрьму, либо за границу... И со Стасом проблема разрешится... В общем, все будет хорошо. Но опять же, если не сидеть сложа руки...

Три дня Алексей фактически не выходил из дома. И его люди старались не светиться. И, как выяснилось, эти предосторожности не были напрасными. По своим каналам он узнал, что в доме Скворцова похозяйничал ментовской спецназ. Все-таки Никита сумел поднять волну. Но это ненадолго...

А еще через день Погребняк вышел на охоту. Ему нужна была бывшая его школьная подруга. Но вовсе не для того, чтобы крутить с ней любовь.

Он уже пробил по своим каналам, что ментовские ветра в его сторону не дуют. Ни в розыске он не числился, ни в разработке... Преследования Алексей не боялся, но все же осторожность соблюдал – не лез на рожон. Впрочем, к Вике он мог ехать со спокойной душой. Он не поддерживал с ней отношений, и вряд ли кому пришло бы в голову искать его рядом с ней.

Вику он подкараулил, когда она выходила из загса, которым заведовала. Сняла свою старенькую «девятку» с сигнализации, но за руль сесть не успела.

– Привет! – игриво улыбнулся Алексей.

Когда-то Вика была красавицей. Тугая коса, широкие скулы, пухлые румяные щечки, грудь колесом, широкие бедра, ядреный зад, мощные ноги... По тем временам – эталон женской красоты. Это по нынешним временам – чем баба худей, тем лучше. Чем хуже, тем лучше. А тогда ценилась такая вот кровь с молоком... Да она и сейчас выглядела ничего. Ну, постарела, ну, морщины на лице, шея вяловатая. Но не располнела, нет. Какой была, такой и осталась. Видно, что следит за собой женщина. Одета по средствам – недорого, но со вкусом...

– Леша?! – удивленно захлопала она глазами. – Какими судьбами?

Последний раз Алексей видел ее на выпускном балу. Почти тридцать лет с тех пор прошло.

– Ну, можно сказать, соскучился... Костю Баранова видел, он сказал, что ты здесь работаешь...

– А-а, Костя... – Вика задумалась, а потом движением руки как бы стряхнула с себя воспоминания.

– Он всегда к тебе неровно дышал...

– Знаю... – с тоской по давно ушедшим временам улыбнулась она.

Алексей и сам был бы не прочь вернуться в те времена.

– А ты чего стоишь? Садись! – показала она ему на дверцу машины.

От приглашения он не отказался. И без удовольствия сел в «девятку». Хлам.

– Машина, смотрю, у тебя, – не без скепсиса заметил он.

– Ну, машина... – усмехнулась она. – И что?.. Ты вот вроде бы без машины, а выглядишь на миллион. Костюм у тебя красивый. И дорогой, да?

– Дорогой.

– И эта шляпа... Ты как тот гангстер с обложки...

– А я и есть гангстер. Но не с обложки... Шучу, конечно... Расскажи, как поживаешь?

– Да так...

– Проблемы?

– А у кого их нет?

– Муж пьет?

– Откуда знаешь? Баранов сказал?

– Сказал...

– Как был Бараном, так и остался...

– А муж – козел?

– Что-то вроде того... Раньше нормальный был. А после того, как в аварии побывал... Ты только не думай, я не жалуюсь...

– А ты жалуйся, жалуйся, – улыбнулся Алексей. – Может, у меня есть волшебная палочка, которая изменит твою жизнь к лучшему...

– Это ты о какой палочке говоришь? – удивленно и с интересом посмотрела на него Вика.

Похоже, напрашивается баба. Он достаточно хорошо разбирался в женщинах, чтобы понять это. Она же ягодка опять, а муж, скорее всего, инвалид пьянства, то есть импотент... А она действительно в самом соку. Алексей вдруг понял, что совсем не прочь вспомнить молодость. Тем более вспоминать особо было нечего. Да, у них был роман, но дальше поцелуев они так и не продвинулись. Не успели... Так почему бы сейчас не взять реванш? Тем более что Вика хороша, да еще и с сексуальной изюминкой...

– О волшебной и говорю...

– Значит, ты волшебником работаешь, – лукаво улыбнулась она.

– Не работаю, но осчастливить могу...

– Так осчастливь... Шучу, конечно...

– А я шуток не понимаю, – многозначительно посмотрел на нее Алексей.

– Тогда поехали ко мне, – многообещающим взглядом ответила ему Вика. – Посмотришь, как я живу...

– А как же муж?

– Объелся груш... Он сейчас в рейсе. Дальнобойщиком работает...

– А как же алкоголь?

– А ты Баранова больше слушай... Митя уже три года, как не пьет. Закодировался... Детей надо поднимать...

– Сколько им?

– Да совсем еще маленькие. Старшему – двадцать два, младшему – девятнадцать. Один без работы, второй пока в армии... Да ты не бойся, старший отдельно живет, с женой. Дом у них свой, огород. Жена работает, и он работает. Работа у него такая – работу искать. Меньше чем на директора не согласен... Хорошо, хоть пьет в меру...

Вика жила на окраине и без того окраинного Южного Бутова, в потемневшем от времени высотном доме. В целях конспирации она высадила Алексея на ближних подступах к дому. Оставила машину во дворе, зашла в подъезд, он же, стараясь не привлекать к себе внимания, последовал за ней. Риска, в общем-то, не было. Если вдруг нарвется на мужа, так тем хуже для него. А взлохматить Вику не мешало было. Чем добрей баба, тем легче ее уговорить. Да и дешевле обойдется...

Дома у нее действительно никого не было. Для приличия она угостила его кофе. А потом начались сплошные неприличия – как с его, так и с ее стороны.

Вика его не разочаровала. В постели она оказалась настоящей мастерицей. Чего устыдилась лишь после того, как все было кончено.

– Только ты не думай, я не такая, – вдруг выдала она. – Просто нашло... Митька у меня в этом плане никакой... А ты, как молодой...

– Почему как?.. И ты молодая... Мы бы могли встречаться... Ну, иногда...

– Ты женат?

– Это не имеет значения. Ведь ты же не хочешь разрушать свою семью?

– Да какая там семья! Да и прав ты, не хочу... Я же в загсе работаю, знаешь, сколько на моих глазах людей развелось. Сколько раз я примеряла эту ситуацию на себе... Не хочу...

– А меня хочешь?

– Ты вводишь меня в искушение... Но я и так уже грешная. Твоими заботами... Знаешь, я часто думала о тебе. Ты мне всегда казался таким положительным... А ведь мы могли быть вместе...

– Мы будем вместе. У тебя своя семья, у меня своя. Но это нам не помешает...

– Ты не поверишь, но у меня никогда не было любовника... Возможность была, а смелости не хватало... А сейчас хватает...

– Знаешь, а я тоже не изменял жене...

– Правда?

– Да. Потому что у меня не было жены... Но теперь будет. Я собираюсь жениться. И ты мне поможешь. У меня есть женщина, и ты нас распишешь...

– Дело-то нехитрое...

– Да, но дело в том, что я хочу сделать для невесты сюрприз. Я дам тебе свой и ее паспорт, и ты нас зарегистрируешь, заочно, – спокойно, как о чем-то незначительном, сказал Погребняк.

– Ты шутишь? – остолбенело вытаращилась на него Вика. – Так нельзя!

– Ну почему, если очень захотеть, то можно...

– А если это какая-то афера?

– Ерунда!

– Но ведь ты же не случайно со мной встретился. Ты что-то задумал...

– Задумал. Облегчить тебе жизнь задумал. И насытить ее свежими красками. Ты помогаешь мне, а взамен получаешь меня в обертке из... десяти тысяч долларов...

– Леша, опомнись!

– Двадцать тысяч...

– Леша!!!

– Двадцать пять, и это мое последнее слово...

– Но так нельзя...

– В этом мире все можно. Нельзя только одно – отказывать мне!

Он смотрел на Вику тяжелым гипнотизирующим взглядом. Она не выдержала, но глаза отвести не могла – смотрела на него как завороженная... Она уже понимала, с кем имеет дело.

– Хорошо, сделаю, как ты скажешь, – обреченно кивнула она.

– Только не думай, что я тебе угрожаю, – премило улыбнулся он. – Я вообще не хочу тебе угрожать. Я хочу тебя любить... Но если ты меня обманешь...

Его взгляд снова налился свинцовой тяжестью.

– Не обману, – покорно пообещала она.

Алексей обговорил с ней все детали, оставил паспорта и ушел. А на лестничной площадке нос к носу столкнулся с каким-то неказистого вида мужичком. Выходя из лифта, мужичок в упор и нервно рассматривал его выпученными глазами. Смотрел до тех пор, пока за ним не закрылись дверцы... Алексей не удержался и глянул на себя в зеркало. Вроде бы все в порядке – никаких внешних изъянов. Значит, у мужика с головой не все в порядке. Но мало ли на свете идиотов.

Джип, на котором он подъезжал к загсу, ждал его во дворе. Жаль, что Алексей не мог отправиться к себе домой, в свое уютное гнездышко. Но и печалиться нечего – его временное жилище согревала Диана, которая сейчас по сравнению с Викой казалась ему самим совершенством...

Глава пятнадцатая

Эдуард хорошо помнил, как инструктировали его в агентстве недвижимости: экология острова – штука тонкая, и никто не позволит ему бесчинствовать, истребляя на нем живность. В частности, нельзя было убивать черепах и варить из них суп. Да ему бы и в голову не пришло заниматься этим. Раньше не пришло бы, а сейчас он только тем и занимался, что истреблял местную флору и фауну. Сегодня утром он расправился с морской черепахой и сейчас варил из нее тот самый злосчастный суп. И появись сейчас представитель местной природоохраны, он бы... с удовольствием заплатил огромный штраф. Лишь бы выбраться отсюда. Но не было никого, кто бы мог его отсюда забрать. И некому было платить штраф... Так и жил бедный Робинзон Эдик в тщетной надежде обрести спасение. Полтора месяца он уже здесь, а впереди целая жизнь, и неужели ему суждено закончить ее здесь?..

Никогда не забыть ему тех страшных дней, которые он здесь провел, пока не обнаружил спасительные ящики с запасами продовольствия и необходимыми тут, как воздух, инструментами и принадлежностями. Тушенка, крупа, соль, спички, даже три бутылки вина и коробка сигар. Примус, котелок, посуда и столовые приборы. Лекарства, в том числе противозмеиная сыворотка и средства от малярии и болотной лихорадки. Мощный спортивный арбалет с запасом стрел, подводное ружье, гидрокостюм с маской-трубкой, первоклассная палатка в расчете на четыре места, топор, ножовка... Вот когда он почувствовал себя настоящим богачом.

В пальмовые чащи он старался не забредать – нечего ему там делать. Палатку разбил на возвышенности недалеко от моря, собственными силами соорудил нечто вроде плетеного забора. Даже столик небольшой в землю вкопал, скамейку. В общем, обустроился. Пропитание добывал морской охотой и банальным собирательством. Поначалу не очень складывалось, зато сейчас он уже настоящий мастер – как говорится, ни дня без добычи. Даже самопальный багамский ром приловчился делать...

Если бы не затяжные дожди, погоду можно было бы считать отменной. И комары не досаждали, потому что у него была защита от них. А впереди осень – вообще самое лучшее время для отдыха на Багамах. Это как лето в средней полосе России, но под пальмами и без дождей... Но к черту эти пальмы! К черту эти кокосы! Так хотелось оказаться дома, так хотелось похрустеть ядреным огурчиком под русский первачок... Но, увы... Ни самолет не пролетит, ни пароход не проплывет... Разве что галлюцинации иногда посещают.

Эдуард сидел на берегу и смотрел на море. Не дошли еще руки до того, чтобы соорудить прозрачный экран, как в «Сеньоре Робинзоне», а то можно было бы каждый день смотреть фильм «Про море». Смотреть, пока крыша бы не съехала... Впрочем, она и без того съезжала. Эдуард увидел, как из-за нагромождения коралловых рифов в правой части острова вышла моторная яхта и, набирая ход, устремилась прочь от острова. Галлюцинация. Или просто мираж... Хотелось бы, чтобы это был мираж. Но ведь миражи бывают только в пустыне. Значит, галлюцинация. Значит, пора лечиться. Вопрос: у кого?..

А может, и не галлюцинация это вовсе.

– Э-эй! – вскочив со своего места, заорал Эдуард.

Нет, крыша у него не съехала. Ведь он понимал, что криком яхту не остановить. Значит, с головой порядок. И ноги его несут в нужном направлении – к большой куче сухих веток вперемешку с пальмовыми листьями. И спички здесь же... Как долго ждал он этого момента, чтобы разжечь костер «SOS»! Как долго он мечтал, что его заметят с борта проходящего судна!.. Костер он разжег, и к небу взметнулся темный дым. Но, увы, яхта не повернула назад. Эдуард с надеждой смотрел ей вслед, пока она не исчезла за горизонтом.

И костер давно погас, и яхта давно исчезла, а он все смотрел и смотрел... А был ли мальчик? Может, и не было никакой яхты... Значит, все-таки галлюцинации одолели... Да, одолевают проклятые. И зрительные глюки, и слуховые... Эдуард слышал шум вращающихся в воздухе лопастей. Такое впечатление, будто с неба вертолет к нему опускается. Но вверх он упорно не смотрел. Знал, что ничего там нет... Не прилетит к нему волшебник в голубом вертолете... Да он был бы рад, если бы просто «голубые» к нему пожаловали. Лишь бы те увезли его отсюда...

Но нет вертолета. Шум есть, а вертолета нет. Очередная галлюцинация – яркое свидетельство того, что совсем скоро одним безумцем на свете будет больше... Проклятый Никита... Проклятый он сам... И зачем нужна была ему Марта? И зачем он отдал команду убить ее мужа?.. А Диана! А Погребняк! Почему они не ищут его? Почему до сих пор не нашли? Почему он до сих пор сходит здесь с ума?.. Вернее, уже сошел...

А шум винтов все ближе – и все громче. Эдуард все-таки не вытерпел и поднял голову. Точно, вертолет. Белый, с голубыми полосами. И большой – минимум шестиместный. С грохотом, с завихрениями, но плавно вертолет спускался прямо к нему – грозил сесть на белую полоску песчаного пляжа рядом с остывающим кострищем... Неужели и это галлюцинация?

Эдуард решил не торопить события. Как стоял, так и остался стоять. А вертолет, огромной стрекозой покачиваясь в воздухе, вздымая песчаную взвесь, все же опустился на грешную землю. Мотор заглох, винты прекратили крутиться... Эдуард уже готов был поверить в то, что вертолет настоящий, но иллюзию реальной действительности нарушили папуасы, один за другим выскакивающие из вертолета. Их было трое – агрессивная боевая раскраска, черные тела, ирокезы из перьев, юбки из пальмовых листьев, щиты, копья. У одного вместо оружия барабан. Бум-бум-бум... Настоящие дикари, настоящие дикарские пляски... Теперь Эдуард точно знал, что сошел с ума.

А дикари без песен, но с плясками приблизились к нему. Окружили. Вопят, воют. Но Эдуарду все равно... Знал бы, что эти придурки настоящие, может быть, и напугался бы – мало ли, вдруг каннибалы какие-то. Но папуасы с вертолета... Мышь на звезде – оригинально!

Вдруг дикари остановились, затихли. Дружно уставились в сторону, к которой Эдуард стоял спиной... Он все равно уже сошел с ума. Так почему бы не оглянуться?.. Оглянулся. Прямо на него шли два человека в гидрокостюмах и с аквалангами. У обоих оружие – пистолеты с глушителями. Сейчас они будут стрелять – не останавливаясь, с хода. И Эдуард понял, что первая пуля достанется ему... Происходящее настолько напоминало бред сумасшедшего, что он даже не знал, смеяться ему или плакать...

Выстрелов он не слышал, зато видел, как подкосились в коленях ноги одного аквалангиста, как образовалась темно-красная дырка в голове другого... А загалдевшие папуасы схватили Эдуарда за руки и потащили к вертолету, из которого выходили двое белых – в летних цивильных костюмах. И у того и у другого малогабаритные снайперские винтовки...

Эдуарду очень нравился фильм «Дежа вю» – про злоключения американского киллера в стране Советов. И он отлично помнил момент, когда этого товарища на инвалидной коляске выставляют на обозрение перед студентами мединститута. Типа, у мужика паранойя. Какой вид был у «профессора Поллака» в тот момент – натуральный даун. Так вот сейчас у Эдуарда вид был не лучше. Он был уверен, что сошел с ума, и выглядел соответствующе...

– Давай! Давай! – на отличном русском языке поторопил папуасов белый парень.

Эдуарда забросили в салон вертолета, и винтокрылая машина немедленно взмыла в воздух.

– Что с этими делать будем? – показывая вниз, спросил один белый у другого.

– Откуда они взялись?

– Откуда? – вопрос был обращен к Эдуарду.

Но он не сразу это понял.

– А вы откуда?

– С неба... А это, – парень показал на папуасов, – чисто антураж. Типа шутка...

– А тут, оказывается, не до шуток... – добавил второй. – Киллеры какие-то... Возвратиться бы надо, прибрать за собой...

– Успеем. Сначала Робинзона по адресу доставим...

– Куда... По какому адресу? – разволновался Эдуард.

Наконец до него дошло, что все это с ним происходит наяву, а не в бредовом сне.

– В Россию... Но сначала отмоем...

Вертолет опустился на взлетно-посадочной площадке обустроенного и пригодного к проживанию острова. Знакомый особняк, знакомый пейзаж... На этом острове жил «покойник» Никита со своей женой Мартой. Эдуарду вовсе не хотелось видеться с ними. Но, как выяснилось, на острове их не было. Он уже понял, что попал в руки скорее врагов, нежели друзей.

На острове он не задержался. Сначала его сфотографировали, затем долго отпаривали и отдраивали в сауне. Постригли, побрили, приодели в добротный костюмчик готового пошива. Вручили загранпаспорт – поддельный, но на собственное имя. И опять же на вертолете отправили в Нассау, а оттуда чартерным рейсом в Москву...

На таможне Эдуард решил было возмутиться и объявить своих провожатых международными террористами, но ему вежливо объяснили, что неразумное поведение может закончиться для него немедленным летальным исходом. А он уже понял, с кем имеет дело. Антураж с папуасами – дело несерьезное, но чрезвычайно быстрые и меткие выстрелы, которые избавили его от странных водолазов, заставляли задуматься. Да и легкость, с какой его переправили в Россию, наводила на определенные размышления.

Эдуард позволил усадить себя в черный лимузин. Там его ждали двое мужчин – уверенных в себе и строго официальных. Одного из них он узнал. Тот самый Никита...

– А-а, здравствуйте... – растерянно пробормотал Эдуард.

Нетрудно было догадаться, что ничего хорошего в себе эта встреча не несет.

– Ну, здравствуй... те... – одними губами усмехнулся Никита.

Глаза спокойные и холодные, как арктическая пустыня в солнечную безветренную погоду.

– Как полет? – спросил второй мужчина.

– Э-э, спасибо, нормально...

– Стюардессы не обижали? – спросил Никита.

– Нет. А зачем вы, простите, спрашиваете?..

– Прощаю... А зачем спрашиваю? Чтобы стюардесс предупредить. Вы же человек суровый, чуть что не так, сразу в расход... Нехорошо, Эдуард Витальевич, нехорошо...

– Э-э, вы не так все поняли... – промямлил Скворцов. – Никто не собирался вас убивать...

– Значит, мне показалось. А вам показалось, что вы жили на необитаемом острове... Кстати, насколько мне известно, вас пытались там убить...

– А-а, да, были какие-то водолазы... Я даже знаю, откуда они появились. Незадолго до того, как прилетел вертолет, я видел яхту...

– Знакомая ситуация, не правда ли? – перебил Эдуарда Никита. – Сначала два водолаза против меня, затем два водолаза против вас... Как вы догадались использовать против меня водолазов?

– Э-э, это мой заместитель посоветовал... Он вообще у меня странный, чуть что – сразу в расход...

– Ну да, конечно, во всем виноват Погребняк... – недоверчиво поморщился Никита. – А вы прямо-таки ангел...

– Ну, я этого не говорил... А откуда вы про Погребняка знаете?

– Хотелось бы сказать, что мы знаем все, – развел руками второй мужчина. – Но, увы... Зато мы точно знаем, что киллеров к вам направил Погребняк...

– Э-э, откуда такая уверенность?

– Погребняк давно знает, на каком острове вы находились...

– Тогда почему?.. – начал было Скворцов.

Но мужчина его перебил:

– Вот и мы думаем, почему вас не могли найти. И думаем, и знаем... Не нужны вы Погребняку. И Диане тоже... Вы в курсе, что Диана спит с ним?

– То есть как это спит? – возмутился Эдуард.

– Вот так и спит, каком кверху... И Серафима это знала... А вы ее шлюхой обозвали... Ваша Диана – шлюха, а вы ей поверили... Вы можете ей и дальше верить. Но я не думаю, что Диана рискнет связаться с вами...

– Куда вы меня везете?

– Вы едете к себе домой, на Рублевку. Только Дианы там нет и Погребняка тоже...

– Где они?

– Хотелось бы сказать, что в бегах, но это вряд ли. Скорее всего, просто залегли на дно. Яда поднакопить. Но в любой момент могут объявиться. Чтобы ужалить...

– Кого?

– В первую очередь вас... Большие проблемы у вас, Эдуард Витальевич. Погребняк пытался убить вас, пытался использовать в своей игре вашу дочь...

– Где Серафима?

– Дома. У вас дома. Под надежной охраной... Да, если вы еще не поняли, то вашей охраны больше нет. Погребняк забрал с собой всех своих лучших людей. Тем, кто остался, мы не доверяем... То есть Серафима не доверяет. Она попросила, чтобы мы предоставили ей своих людей для охраны, мы пошли ей навстречу. В общем, вас тоже будут охранять наши люди. Услуга, разумеется, платная, но нам сейчас не до того, чтобы обсуждать этот вопрос...

– Да, Эдуард Витальевич, жизнь такая, не знаешь, где найдешь, где потеряешь, – в мрачном раздумье сказал Никита. – Не думал я, что мы можем оказаться по одну сторону баррикад...

– А разве это так?

– К сожалению... Погребняк похитил мою жену.

– Марту?!

– Другой жены у меня нет. И, надеюсь, не будет... Марта сейчас с ним. И я должен ее найти. Если вы знаете, где может скрываться Погребняк, вы должны мне это сказать. Иначе... В общем, я не хотел бы вам угрожать...

– Я вас понимаю, но... Я могу знать, где он скрывается, могу и не знать. Дело в том, что он не во всем передо мной отчитывался...

– Как не отчитывался в том, что Диана когда-то работала на него...

– То есть как это работала?

– Стыдно, Эдуард Витальевич, – усмехнулся второй мужчина. – Стыдно не знать, что делает ваша правая рука... Не следили вы за Погребняком, а ведь он уже был близок к тому, чтобы прибрать к рукам всю вашу компанию... Мы это знаем, а вы нет. Стыдно...

– Откуда вы это знаете, позвольте спросить?

– Если очень захотеть, можно все узнать... И где прячется Погребняк, мы узнаем... И хорошо, если с вашей помощью...

– А если нет?

– На нет и суда нет. Как только закончим с Погребняком, оставим вас в покое. Живите, как хотите. Если получится...

– Только Стаса больше не заказывайте, – нехорошо посмотрел на Эдуарда Никита. – Все-таки он вам родственник... и мой друг...

– Я... Я его не заказывал... Это все Погребняк...

– Хорошо, когда есть на кого свалить, – совсем не ободряюще усмехнулся мужчина. – Боюсь, что, если Погребняка возьмет милиция, он тоже станет валить все на вас. Боюсь, что вам тогда не избежать проблем с законом... Извините, не так сказал. Именно этого я нисколько не боюсь. Вас мне совершенно не жаль. Натворил – отвечай... Но если Погребняка возьмем мы... Он очень плохой человек. И вряд ли он останется жить. А его смерть, как вы понимаете – спасение для вас...

– Да, да, понимаю, – разнервничался Эдуард Витальевич.

Уж кому, как не ему, было знать, сколько компромата содержится в памяти бывшего друга... А ведь когда-то Леша Погребняк был его другом. Был... А может, он и остается его другом? Может, Никита и его компаньон нарочно вводят его в заблуждение, чтобы настроить против Алексея? Может, сцена с киллерами в аквалангах была такой же бутафорией, как явление папуасов?.. Все может быть. Поэтому нужно думать своей головой, а не чужой... Но ведь Погребняк действительно очень много знает. И было бы неплохо, если бы он вдруг погиб, не успев раскрыть рта...

– А зачем ему Марта? – осторожно спросил Эдуард Витальевич.

– А зачем она была нужна вам? – сурово спросил Никита.

– Ну... – замялся Скворцов. – Марта – богатая вдова, я – богатый холостяк. Ну, вы меня понимаете... А Погребняк – далеко не самый богатый человек, я бы сказал, совсем не богатый... А Марта – решение всех проблем... Или вы уже оформили с ней супружеские отношения?

– Не успели, – поморщился Никита.

– Плохо.

– Никто не говорит, что хорошо... Но Марта не даст ему своего согласия...

– А это и не обязательно. Достаточно поставить печать в паспорте... У Марты паспорт есть?

– Есть. И печати в нем нет...

– Нет, но может появиться. Если уже не появилась... Я знаю... – неосторожно начал Скворцов.

Но понял, что не стоит раскрывать карты, и ударил по тормозам. Ведь Никита не друг, он скорее враг...

– Что вы знаете? – пристально посмотрел на него Никита.

– Ну, есть вариант...

– Какой вариант?

– Все очень просто. Можно договориться с работником загса, заплатить ему большие деньги за регистрационную печать...

– С кем конкретно договориться? – хлестко спросил Никита.

– Ну, я не знаю...

– Врешь! Знаешь!

Эдуард Витальевич чувствовал себя сейчас призывником – без трусов, под цепким взглядом хирурга-уролога. Ему казалось, что Никита видит его насквозь... Но он боялся давать ему в руку ниточку, по которой можно выйти на Погребняка... Он вообще боялся. Всего боялся...

– Ну, это чисто гипотетическое предположение... – потерянно пробормотал он.

– И на Марте ты собирался жениться чисто гипотетически?..

– Да... То есть нет... То есть да...

– Сдается мне, хитришь ты, Эдуард Витальевич! – в упор с хищным прищуром посмотрел на него спутник Никиты.

– Нет...

– Знаешь что, а давай мы тебя отправим обратно на остров. Там никого нет, и некому будет тянуть из тебя секреты... Никита, как думаешь, мы можем это сделать?

– Легко... Мне тоже кажется, что он привык жить в гордом одиночестве...

Скворцову стало не по себе. Он хотел домой! Он хотел утонуть в домашнем покое и уюте! Он много чего хотел... Но возвращаться на треклятый остров – никогда и ни за что! А эти монстры могли отправить его туда обратно. Что им стоит?

– Вику... Вику Анатольцеву!.. – в паническом ужасе выпалил он.

– Что Вику Анатольцеву? Отправить с тобой на остров?

– Не-ет!.. Найти ее надо. Она в загсе работает... У них когда-то с Лешкой роман был, ну, с Погребняком... Мы же все в одной школе учились... Дружили... Я потом в институт поступил, а он – в военное училище: спецназ, Афган, все такое...

– И сейчас у них роман?

– Нет. Но он про нее знает. Говорил, что Вика сейчас загсом заведует...

– Каким?

– Вот этого не скажу, не знаю, он не говорил... Если бы конкретный разговор был, тогда бы сказал, а так...

– Значит, Виктория Анатольцева. Год рождения?

– Ну, как у меня, пятьдесят девятый. Сорок четыре года...

– Где живет?

– Абсолютно не в курсе. Раньше в Мытищах жила, мы же все оттуда... Даже адрес родителей могу сказать...

Точный адрес Эдуард не вспомнил, но набросал схему, по которой можно было найти дом, где когда-то, а может, и сейчас жила Вика... Спасибо ему за это никто не сказал. Но домой отвезли.

Первым, кого он увидел, был Стас. Оказывается, он руководил людьми, которые должны были охранять Эдуарда.

– Надеюсь, я не под домашним арестом? – подавленно, но все же с иронией спросил он.

Но Стас ничего не сказал. Лишь пожал плечами и молча провел его в дом. А там Эдуарда ждала Серафима. Но душещипательно торжественной встречи не вышло – дочь поприветствовала отца сухим кивком головы и, увернувшись от родственных объятий, направилась в свою комнату.

– За что? – глядя ей вслед, обескураженно спросил Эдуард.

Но Серафима, словно сговорившись со Стасом, тоже пожала плечами. Мол, догадайся сам...

* * *

Валера нарочно решил подъехать за Скворцовым на роскошном лимузине – чтобы тот знал, с кем имеет дело. Впрочем, Никита всерьез подозревал, что вместе с Валерой они произвели на несчастного ошеломляющий эффект. И вряд ли теперь Скворцов начнет собственную игру. А если даже и захочет, то не сможет, потому как связан по рукам и ногам...

Как таковой Скворцов Никиту волновал мало. Пусть как хочет, так и живет. Скворцов нужен был ему, чтобы через него постараться выйти на Погребняка. Вот кто волновал его больше всего... Валера сработал отлично. Натравил на дом Скворцова милицейский спецназ, разобрался с остатками его охранной структуры. Тут вдруг и выяснилось, что Марта стала жертвой очередной аферы в исполнении Погребняка. Оказалось, что сбежать ей помог он сам. Якобы на пару со своим родным братом. Была инициирована попытка задержать беглецов, в результате чего был «убит» «брат» Погребняка. Чудовищный розыгрыш, в результате которого Погребняк должен был выглядеть в глазах Марты героем-спасителем...

Никита был уверен, что Марту на мякине не проведешь. Но червячок сомнения все же точил душу. Вдруг она проникнется чувством к своему освободителю? Что, если согласится выйти за него замуж?.. К тому же Марта «сбежала» вместе с детьми. А это значило, что опасность угрожала не только ей...

Но, скорее всего, Марта не попадется на хитрую удочку, и все потуги Погребняка закончатся пшиком. Или уже закончились. Но вряд ли эту сволочь остановит упорство женщины. Возможно, он пустит в ход запрещенный прием – без ее ведома оформит фиктивный брак с ней. И тут же станет вдовцом, чтобы претендовать на богатое наследство. Тогда он и Дениса с Вероникой... Никита даже думать боялся, что может произойти с его женой и детьми. И не находил себе места...

Арендованный лимузин отпустили, едва съехали с Рублевского шоссе. Пересели в джип, и Валера сразу же набрал номер своего зама. Чтобы тот пробил информацию по Виктории Анатольцевой... Никита хотел надеяться, что встреча со Скворцовым была не напрасной.

– Погоди, почему Анатольцева? – спросил он, когда Валера выключил трубку. – Ей уже сорок четыре года, должна же она быть замужем...

– Возможно, и не в первый раз, – соглашаясь, кивнул тот. – Но вряд ли ее новая фамилия – Погребняк... Этот гад не женат...

– Хотелось бы в это верить, – поморщился Никита.

– Да, он на все способен...

– Так же, как и Скворцов... Я думаю, он с Погребняком обсуждал такой вариант. Но когда он сам собирался жениться на Марте...

– А я как в воду глядел, что начнется охота на богатую вдовушку...

– Нам важен вариант, по которому может действовать Погребняк... Поехали в Мытищи, прямо сейчас. Сами все узнаем...

Никита не сомневался, что Валера через своего зама наведет насчет Анатольцевой исчерпывающие справки. Но когда это будет...

– Действительно, чего время терять, – не стал спорить Валера.

Сунул руку под полу пиджака, достал «ижевский» боевой пистолет, который носил на законных основаниях. Увы, Никита таким оружием похвастать не мог. У него не было законных оснований даже для того, чтобы находиться в Москве. Паспорт есть, но липовый со всех сторон – даже бланк ненастоящий. Зато ориентировки, которые находятся на руках у милицейских нарядов, самые что ни на есть настоящие... Но как бы то ни было, он не имел морального права сидеть сложа руки и ждать, когда Валера все сделает за него...

– Думаешь, нарвемся? – глядя на пистолет, спросил Никита.

– Все может быть, – кивнул Валера.

– Хорошо бы...

Было бы просто здорово, если бы они нашли Анатольцеву одновременно с посланцами Погребняка. Опасность Никиту не пугала. Напротив, как тот горьковский буревестник, он жаждал бури. Как будто только на гребне ураганного вала мог добраться до Марты и детей...

Но вряд ли их ждет столкновение с противником. Уже почти неделя прошла с тех пор, как сбежала Диана, а вместе с ней ушли верные Погребняку люди. Наверняка все они присоединились к своему шефу. Вместе они представляли внушительную силу. По самым скромным подсчетам, Погребняк мог держать при себе добрую полудюжину неслабых парней. Вернее, злую полудюжину. Такую же злую, как и он сам... Еще и Диана в придачу... Скорее всего Погребняк уже провернул комбинацию с женитьбой. Если так, то встреча с Анатольцевой вряд ли что даст...

Кольцевая автострада была не очень перегружена, поэтому до Мытищ добрались меньше чем за час. И там плутали минут двадцать, пока машина не остановилась возле нужного дома. Оттуда как раз выходила пожилая женщина, которая могла быть старшей сестрой Вики или даже ее матерью.

– Извините, мы приехали к вам по поручению господина Скворцова, – наобум обратился к ней Валера.

– Простите... – непонимающе уставилась на него женщина.

– От Эдика Скворцова мы...

– А-а! От Эдика! Так бы и сказали!

– Он хочет собрать у себя в гостях весь свой класс. Ну, ностальгия там, понимаете...

– Понимаю. Только Вика здесь не живет. Она в Северном Бутове живет...

– Замечательно. Нам бы надо к ней съездить...

Женщина еще раз осмотрела Валеру придирчивым взглядом, глянула на его джип.

– А это правда, что Эдик разбогател? – спросила она.

– Абсолютная правда.

– Хорошо, скажу...

Она назвала адрес, и Валера с Никитой снова отправились в путь.

Через сорок минут джип въезжал во двор многоэтажного дома.

Время на часах – половина седьмого вечера. Вряд ли Вика уже вернулась с работы. Но Никита все же решил пройтись по адресу. Валера оставил водителя в машине, взял с собой одного парня из охраны и вместе с ним последовал за другом.

Никита поднялся на восьмой этаж, нашел нужную дверь, нажал на клавишу звонка. Ждал недолго. Дверь открыла немолодая уже, с припухшим глазом женщина. Похоже, она ждала кого-то другого. И сейчас растерянно смотрела на незнакомца.

– Здравствуйте. Мне нужна Виктория Анатольцева... То есть Виктория Гречихина... Я от Алексея Погребняка! – соврал Никита.

– От Леши?! – обрадовалась женщина. – А где он сам?

– А разве он должен прийти?

– Ну, не знаю...

– Вы одна?

– Да... Пока да...

– Кого-то ждете?

– Мужа... Муж должен прийти... Он у меня...

– Ваш муж нас не интересует. Нам нужно поговорить с вами...

Валера легким движением попросил Никиту подвинуться, уверенно оттеснил от дверей Вику и так же уверенно зашел к ней в квартиру.

– А-а, да... – ошеломленно протянула она. – Проходите...

– Что с глазом? – на ходу, не оборачиваясь к ней, спросил Валера.

– А-а... Это муж...

– Приревновал?

– Ну-у... А вы точно от Леши?

– Точнее не бывает... – кивнул Никита.

Он теперь был уверен, что Погребняк побывал здесь, и совсем недавно. И ясно, что неспроста он встречался со своей бывшей однокашницей...

– Мне кажется, вы должны кое-что ему передать, – наугад, но с убежденностью знающего человека сказал он.

– А, да... Сейчас...

Женщина зашла в гостиную, выдвинула ящик секретера. Но тут же задвинула его обратно. Испуганно глянула на Никиту.

– А вы точно от Леши?

– Это уже не имеет значения...

Валера довольно грубо отодвинул ее в сторону, выдвинул ящик и вытащил оттуда две корочки темно-бордового цвета.

– Паспорта... Погребняка!.. И Марты!!! Никита, ты слышишь?

Никита слышал, но он хотел и видеть. Поэтому забрал у Валеры паспорта. Внутренне он был готов увидеть регистрационный штамп в графе «семейное положение». Но когда увидел, его все равно встряхнуло. Оказывается, Марта была законной женой Погребняка, а этот пес был ей мужем. И ведь этот факт отражен не только в паспортах, наверняка отмечен в регистрационных книгах.

– И что это такое? – стараясь сдерживать свой гнев, спросил он у женщины.

– Вы не от Леши... – бледная как мел, пробормотала она.

– Я спрашиваю, что это такое?

– Теперь меня посадят... – выдохнула она.

Женщина пребывала в трансе, и спрашивать ее о чем-то не имело смысла – все равно ничего не добьешься. Да и так все было ясно. Она исполнила возложенную на нее Погребняком миссию, узаконила его отношения с Мартой...

– Успокойтесь, – сбивал тон Никита. – У вас еще есть шанс смягчить свою участь. Ведь Погребняк запугивал вас?

Но Виктория молчала, тупо уставившись в какую-то точку за его спиной.

– Когда он принес вам паспорта?..

Вместо ответа Никита услышал шум со стороны входных дверей.

– Ах ты, мразь! – взревел чей-то мужской голос.

Никита выглянул из комнаты и увидел, как какой-то мужик прикладывает свой кулак к подбородку охранника. На редкость убойный удар. Парень в нокауте, а мужик уже несется на Никиту. И с ходу посылает в него кулак.

Но Никита не зевал. Присел в коленях, пропуская над головой сжатую в кулаке руку. И тут же четко поставленным движением вкрутил кулак в пах мужику...

– Ой-йе! – складываясь вдвое, взвыл тот.

– Это не Погребняк, – покачал головой Валера.

– Это мой муж, – едва слышно отозвалась Виктория. – Митя...

И даже не посмотрела в сторону бедняги.

В комнату вошел обескураженный парень.

– Ничего себе, – потирая отбитую челюсть, протянул он.

– За дверью следи! – недовольно глянул на него Валера.

– Да я что... Он своим ключом... Тихо... Я смотрю...

Парень скрылся в прихожей. А Никита склонился над поверженным противником.

– Что ж ты творишь, сволочь? – сквозь зубы с ненавистью процедил Митя.

– Не надо на людей бросаться, дядя...

– Какие ж вы люди? Вы... Мою жену... Сколько вас? Трое?.. Она уже, сука, с тремя... Докатилась...

– У тебя с головой все в порядке? Мы из милиции, – сказал Валера.

– С ментами, лядь, путается... Убью суку...

– Ты жене глаз подбил? – спросил Никита.

– Я.

– За что?

– Чтоб с мужиками не путалась...

– С нами она путалась?

– Нет, другой был...

Никита предъявил ему фото Погребняка с паспорта.

– Этот?

– В паспорте который?.. Да, он...

– Погребняк его фамилия. Знаешь его?

– Нет... А вы что, правда из милиции?

– Даже не сомневайся. Старик, у твоей жены большие проблемы. Из-за этого мужика... Он ее в авантюру втянул. В должностное преступление. Лет на десять ее посадят...

– Да, Митя, да, – бесцветным от упадка сил голосом подтвердила Виктория. – Говорила же я, что у нас ничего не было... Это Леша был, Погребняк, он мне деньги приносил...

– Сколько денег? – спросил Валера.

– Двадцать пять тысяч... долларов... Я не смогла отказать...

– Когда он должен за паспортами прийти?

– Не знаю... Я сказала ему, что раньше чем через неделю не смогу. А смогла...

– Уже позвонили ему, сказали, что паспорта готовы?

– Нет. Он мне свой телефон не оставлял... Сказал, что сам узнает.

– Как?

Женщина пожала плечами.

– Та-ак, понятно, – в раздумье протянул Валера.

– Что тебе понятно?

– Пока ничего конкретного...

Он подошел к столику возле окна, провел рукой под столешницей. Ничего. Пошарил под диваном. Тоже ничего. Но Валера не сдавался. И отправил охранника в машину за сканером. Он почему-то был уверен, что Погребняк оставил после себя электронного «клопа». Что, в общем-то, технически легко и просто. Да и смысл в том был. Вдруг Виктория раскается и позвонит в милицию, вдруг в ее квартире устроят засаду.

Охранник ушел, Валера закрыл за ним дверь и вернулся в комнату.

– Скажите, это правда, что мне грозит десять лет? – в паническом ужасе обратилась к нему Виктория.

– А это вы не у меня спрашивайте, – усмехнулся он. И взглядом показал на Никиту. – Вы спросите это у мужа той женщины, на которой вы женили Погребняка...

– Какой ужас! – всплеснула руками она.

– Ужас в том, что вы стали пособницей опасного преступника... Но ситуацию еще не поздно исправить. Если вы поможете нам...

Валера замолчал. Вспомнил, что квартира может стоять на прослушке.

В дверь позвонили. Это вернулся охранник. Со сканером, с помощью которого можно было обнаружить «клопа». Валера пошел открывать. И в этот момент в голове у Никиты что-то щелкнуло. Ведь за дверью мог стоять чужой человек...

– Стой! – крикнул он, бросаясь вслед за Валерой.

Настиг его в прихожей, вытолкнул оттуда в кухню. И вовремя. В двери с треском образовалась одна дырочка, вторая, третья. Взвизгнула отрекошетившая пуля... Но выстрелов при этом слышно не было. Вне всякого сомнения, стреляли через прибор бесшумной стрельбы. А высокая плотность огня указывала на применение автоматического оружия. Скорее всего это был пистолет-пулемет.

– Твою мать!

Валера выхватил пистолет и разрядил в дверь всю обойму. Глушителя у него не было, поэтому от грохота выстрелов заложило уши. Никита стрелять не мог – хотя бы по той простой причине, что у него не было оружия.

После ответных выстрелов стрелок по ту сторону двери прекратил огонь. Или пулю схлопотал, или, не мудрствуя лукаво, ретировался.

Валера схватился за рацию. Но до водителя «достучаться» не смог. И до охранника тоже. Их рации не отвечали. Возможно, ребята погибли...

Никита выглянул в окно. И увидел, как в старенькую неприметную иномарку садятся двое в скромных джинсовых костюмах. Один держал под полой куртки нечто, отдаленно напоминающее пистолет-пулемет с глушителем. Второй мимоходом глянул на окно, из которого смотрел на него Никита. И хищно осклабился, заметив его.

Джип стоял на своем месте. Что внутри – не ясно: стекла затемнены. Но водительская дверца открыта. Переднее колесо спущено, но возле машины никто не суетится. Это могло указывать на то, что водителя нет в живых и некому менять колесо...

– Багама-мама!

Иномарка уже взяла с места в карьер, и Никита понимал, что догнать ее невозможно... А ведь этой машины не было, когда они подъехали к дому. Но, скорее всего, в квартире Гречихиных был установлен «жучок». Потому посланцы Погребняка быстро разобрались в ситуации. К счастью, предпринятые ими меры нужного результата не принесли – паспорта остались на руках у Никиты...

– Догонять их надо! – решил Валера.

Но Никита снова его остановил. На машине со спущенным колесом далеко не уедешь.

– И опасно выходить. Вдруг в подъезде кто остался...

– Оставаться еще опасней, – предостерег его Валера. – Не забывай, ты в розыске...

А милиция могла появиться в любой момент.

Никита вернулся в гостиную, где обнаружил Викторию в объятиях своего мужа. Как напуганные кролики, они забились в угол комнаты, но от страха тряслась только она. У Мити нервы были покрепче.

– Виктория, нам очень нужна ваша помощь. Вы видели, что произошло. Вы сами должны понимать, что вам угрожает смертельная опасность. И опасность будет угрожать вам до тех пор, пока мы не обезвредим Погребняка. Вы должны нам сказать, где он может сейчас находиться...

Никита не обращал внимания на возможное присутствие в комнате прослушивающих устройств. Если люди Погребняка уже уехали, то некому снимать с них информацию. Да и вряд ли Виктория могла ответить на его вопрос. Погребняк не настолько глуп, чтобы назвать ей адрес, по которому он скрывается...

– Я не знаю, – мотнула она головой.

Что и следовало ожидать.

Валера был прав, надо было отсюда уходить. Мало ли, вдруг кто-нибудь из жильцов позвонил в милицию. А может, и труп охранника в подъезде лежит...

Никита уже собирался уходить, когда его окликнул Митя.

– Я позавчера видел этого козла, – сказал он. – Он от Вики уходил. Я из лифта, он в лифт... Я ж тогда не знал, по какому делу он к ней приходил. Думал, любовь с ней крутит... А мы с Пашкой еще выпили, голова дурная... Я ж сколько не пил, а тут сорвался... В общем, во дворе наша машина стояла, ключи у меня... Короче, я за ним поехал. Хотел узнать, кто он такой, чтобы жене потом предъявить... Одно дело – сказать, что мужик был, и другое – по имени назвать...

Никиту меньше всего волновали причины, по которым Митя поехал за Погребняком. Так же мало интересовало состояние, в котором он за ним отправился, – в дупель пьяный или слегка подшофе. Сейчас его волновал только результат.

– И куда он поехал?

– Да поехал... Машина у него крутая, да... Джип... Тысяч сто стоит... Я еще думаю, любовник у Вики богатый... Только не думай, я не возгордился. Убью, думаю, когда вернусь...

– Откуда вернетесь?

– А, это... Так он в Химки поехал, а там еще полста километров. Я уже обратно повернуть хотел, ну, думаю, зачем бензин жечь. А он свернул... Там поселок дачный. Ну, не Рублевка, конечно. Далеко не Рублевка. Но дома справные. Участки по шесть соток, а дома ничего. Наверное, богатому заводу участки давали, давно, при Советах... Вот у друга моего дача...

– Давай о твоем друге потом поговорим. Что за поселок, какой там дом? – спросил Никита.

– Какой поселок не скажу, названия не заметил. И заезжать туда не стал. До ворот проводил, и обратно... Я ж думал, он крутой, ну, в смысле, богатый. А дома там хоть и справные, но это ж не Рублевка, да... И вообще, не он же виноват был, что жену мою того. Сучка не захочет, кобель не вскочит... В общем...

– Короче, Склифосовский, – оборвал мужика Валера. – Где поселок, покажешь?

– Да можно... Когда?

– Прямо сейчас.

– А как же Вика?

– Пусть гостей встречает. Из милиции...

Валера объяснил женщине, что для нее же будет лучше умолчать и о них с Никитой, и о Погребняке. А то, что квартиру обстреляли, так это по ошибке...

Глава шестнадцатая

Толик Рыков был отличным бойцом, и Алексей частенько ставил его в пример другим. Но сейчас он готов был его убить.

– Да я слышал, они говорили, что из милиции. Сказали, что ей десять лет грозит... Паспорт ваш ее мужу показывали, он сказал, что вы к ней приходили... Мы их машину срисовали, водилу сделали. А потом второго, он за сканером выходил. Мы его в подъезде упокоили. Думали в квартиру зайти, а там облом...

– И где паспорта? – зло спросил Погребняк.

Хотя прекрасно понимал, что не видать ему паспортов как своих ушей.

– Так у них... – понуро вздохнул Толик.

– Почему у них, а не у тебя?

– Так не факт, что штампы уже там...

– А за что тогда десять лет ей грозит?

– Ну, это они загнули. За такое дело три-четыре года могут дать...

– Да пусть хоть сто миллионов долларов ей за это дадут! Меня это не волнует! Меня волнует, где паспорта?

– Ну, не смогли... Зато ушли чисто...

– На хрен вам только уходить... Точно менты были?

– Да не знаю, – замялся Толик. – Не похоже... Эти, которых мы сделали, точно не менты. Какая-то охранная структура... А те, которые в квартире... Не знаю, может, кто-то из них мент... А может, и нет...

– По-любому, напортачили вы. Два трупа за вами... Хреново, если менты... Нам теперь поглубже дно искать надо... Спасибо тебе, Толик, считай, под монастырь нас подвел... С глаз исчезни...

Убивать провинившегося подчиненного Алексей не стал. Не до жиру сейчас, каждый человек на счету. Восемь бойцов, сам он – девятый. Диана не в счет – от нее только в постели может быть толк...

Первая осечка случилась позавчера. Алексей вернулся на базу после встречи с Викой и узнал, что посланные им на Багамские острова киллеры потерпели фиаско – с летальным для себя исходом. А Скворцова переправили на остров, которым владел через жену его враг Никита. Возможно, Скворцов уже в России...

А ведь Эдик знал про Вику. И мог поделиться своими соображениями с этим выскочкой. Никита всего лишь принял меры – и вот результат... Да, скорее всего, это Никита опередил Рыкова. Если так, то паспорта у него...

– Что будем делать? – спросила Диана.

И нежно запустила руки в его волосы. Похоже, она была рада, что его план сорвался. Дура...

– А ты что думаешь?

– Наверное, Марта слишком богата...

– В том-то и дело...

– Значит, кусок слишком большой. А ты хотел заглотить его целиком. И чуть не подавился...

– Но не подавился же... Ничего, я что-нибудь придумаю.

– А что тут думать? Обратно к Скворцову нам путь заказан. Свою охранную фирму открыть – так тебе житья не дадут. Тот же Никита...

– Плевать я на него хотел.

– Пока что он на тебя плюет, с высокой колокольни...

– Да нет, он от меня зависит. Пока его жена у меня, он у меня вот где! – Алексей сжал кулак до хруста в суставах.

– А ты отдай ему жену, и он оставит тебя в покое...

– Не я, а он должен бояться меня...

– Он и будет тебя бояться. Пока Марту обратно не получит...

– Он получит обратно ее труп.

– Не горячись. Эмоциями дело не поправить. А Марту не надо убивать. Ты ее продашь. За десять... Нет, за двадцать миллионов долларов. И ее продашь, и детей... Никита заплатит. Я знаю, как он их любит... Заплатит, не сомневайся...

Погребняк изумленно смотрел на Диану. Она предложила банальный и такой простой план, до которого он должен был додуматься сам. Должен был, но не додумался. Потому что хотел хапнуть все. А ведь куски действительно были очень крупными – как со стороны Марты, так и со стороны Скворцова. И ни того и ни другого. И куски такие большие, что целиком в глотку не лезут, и как те два зайца в разные стороны разбегаются – ни одного не поймаешь... Поскромней надо быть. Поскромней. Тогда, глядишь, и улыбнется удача.

– Двадцать миллионов – это слишком, – в глубоком раздумье покачал головой Алексей. – Хватит и десяти...

Есть у него кое-что на заграничных счетах. И еще десять миллионов прибавится. С такими деньгами сложно будет почувствовать себя миллиардером, но все же это далеко не самый худший вариант...

– И правильно, – кивнула Диана. – Чем меньше запросишь, тем вернее получишь...

Она говорила умные вещи, но выглядела глупо. Тоска у нее в глазах. И досада. Ведь она могла выйти замуж за Скворцова, но... Так и он много чего мог добиться. Или хотя бы жить себе спокойно на должности начальника охраны. Исполнял бы поручения Скворцова, оберегал его от всяких напастей, получал бы свои десять тысяч в месяц, но... Но, но, но... Ладно, у него еще есть шанс наверстать хотя бы часть из упущенного. И он будет идиотом, если не воспользуется им. А Диана идиотка, если думает, что из десяти миллионов ей перепадет хотя бы доллар. Жаль, что некому продать ее, тот же Скворцов гроша ломаного за нее не даст. Так и Алексею она не нужна...

* * *

В погребе было прохладно, сыро и темно. Дети жались к Марте, она жалась к ним – так и согревались. Кормили их раз в день. Бросят что-нибудь с барского стола, и радуйся... Марта уже была настолько зла, что, будь у нее возможность убить Погребняка на глазах у детей, она бы недолго думала, воспользоваться ею или нет...

Марта никак не могла заснуть. Но все же сон стал одолевать ее. И она уже почти заснула, когда открылся люк над головой и в проеме появилась сытая рожа охранника. Скотские глазки смотрели прямо на нее.

– Выходишь одна. Давай быстрей!

Марта не стала будить спящих детей. По деревянной лестнице поднялась наверх. На кухне было тепло, светло, приятно пахло чем-то мясным. Но кормить ее никто не собирался.

Появился Погребняк. Морда мерзкая... И не спится уроду...

– Ты не смотри на меня так, – ухмыльнулся он. – А то еще прожжешь ненароком... Домой хочешь, к Никите своему?

– Зачем спрашиваешь?

– Ну, может, тебе здесь понравилось...

– Я. Хочу. К Никите. Вместе с детьми.

– Не вопрос, десять миллионов долларов – и ты отправляешься к нему...

– Для этого мне нужно ехать в банк...

Обналичить такую крупную сумму или перевести ее на другой счет без непосредственного контакта с руководством банка Марта не могла. И Погребняк, похоже, это понимал.

– А твой муж может достать такие деньги без тебя?

– Нет, нужна моя подпись...

– Но ведь он может занять деньги в каком-нибудь банке. А потом вернуть кредит...

– Как он может это сделать, если его де-юре нет в живых?..

– У него есть друг. Валера. Он может ему помочь?

– Да.

В принципе Никита мог раздобыть десять миллионов долларов. И Марта была уверена, что он ужом вывернется, но достанет деньги... Но выполнит ли Погребняк обязательство, вот в чем вопрос? Он может взять деньги, а Марту и детей отправить на тот свет.

– Он сделает это?

– Да.

Но нельзя отказываться от варианта с выкупом. Погребняк выйдет на контакт с Никитой и, возможно, этим выдаст себя. Наверняка Никита не один, с ним Валера. И вместе они справятся с ребусом, который навяжет им Алекс...

– Отлично.

– А как же наша свадьба? – усмехнулась Марта.

Она уже поняла, что Погребняк изменил свой план не от хорошей жизни. Видно, что-то у него не срослось.

– А ты что, переживаешь за нашу первую брачную ночь? – недобро усмехнулся он. – Можешь не переживать, у нас еще много времени впереди...

Марта пожалела о том, что напомнила ему о его прежних планах. Ей вовсе не хотелось оказаться под этим подонком...

– Сейчас тебя отвезут, э-э, на переговорный пункт, – сказал Алекс. – Позвонишь своему Никите. Срок – неделя. Хотя можно и раньше. Чем быстрей, тем лучше...

– Хорошо. Только детей из погреба заберите. Плохо им там...

– Ладно, – согласился Погребняк.

Но Марта не очень-то поверила ему. Разве можно верить нелюдю?

Она догадывалась, что дела у него далеки от идеала. Такое впечатление, что земля под ногами горит. Но она решила не делиться с ним своими мыслями. И без того он злой как собака...

К ней подошел белобрысый парень с бесстрастным, как у покойника, лицом. Молча и бесцеремонно заломил ей руки за спину, стянул их наручниками. Взял под руку и вывел во двор, где уже стояла готовая к выезду машина.

Марта почему-то думала, что ей предоставят место в багажнике, но парень посадил ее в салон, назад. Сам устроился справа от нее, его напарник подпер ее слева – она оказалась зажатой в живые тиски. Даже если бы была возможность высвободить руки, она не смогла бы воспользоваться этим. А возможность была. Наручники не так страшны, как путы из веревки. Рука у нее по-женски тонкая – как в основании ладони, так и в запястье. Если поднапрячься, даже без мыла можно высвободить одну руку... Но какой в том смысл, если церберы Погребняка смотрят за ней в оба. Да и много их – двое сзади, двое спереди. И ни один из них не производит впечатление слабака. И у всех наверняка оружие.

Машина выехала со двора, покинула дачный поселок, взяла курс на Москву.

– Куда мы едем? – на всякий случай спросила она.

Но никто даже ухом не повел.

– Толик, ты с нами? – спросил белобрысый у лопоухого парня, занимавшего «штурманское» место рядом с водителем.

– Не понял, – с удивленным видом обернулся к нему тот.

– У Алекса проблемы. Вес не смог взять, штангой придавило. И нас придавит... Тебе проблемы нужны?

– Костян, я не понял, ты что, Алекса кинуть хочешь? – возмутился лопоухий Толик.

– Уже не хочу, – усмехнулся белобрысый Костян. – Потому что мы его уже кинули. Да, Игорек?

Марта увидела, как, соглашаясь, кивнул головой водитель. Так же, в знак солидарности, кивнул и парень, поджимавший ее справа... Видно, совсем худо дело у Погребняка, если против него созрел заговор. Бегут уже крысы с тонущего корабля... Но Марта еще не знала, хорошо это для нее или нет. Хотелось надеяться на лучшее, но нужно быть готовой и к худшему.

– Скворца он сделать не смог, теперь его самого сделают. Нет у него базы. Стопудово, ноги сделает. А нас побоку, однозначно. Еще и завалит... – предрекал Костян. – Короче, нам с ним не по пути. И тебе, Толик, тоже. Так что выбирай, или с нами, или...

Продолжения фразы Толик ждать не стал. И так понял, что ждет его в случае отказа.

– Да я с вами, парни, не разговор, – поспешил согласиться он.

Но в голосе отчетливо угадывалось сомнение. Может, и не так плохи дела у Погребняка, как того хотел Костян.

– Тогда знай, к Алексу мы больше не вернемся, – подал голос Игорек.

– А с этой что делать? – кивком головы показал на Марту Толик.

– Так это, сказано же продать, значит, продадим, – осклабился Костян. – Только бабки себе оставим. Десять «лимонов» на четыре поделить – это сколько будет, а?

– По два с половиной «лимона»? Ничего себе! – очумело протянул Толик.

– У вас ничего не выйдет! – мотнула головой Марта. – Вы даже не представляете, с кем имеете дело...

– Представляем, – усмехнулся Костян. – У твоего мужа не слабая «крыша». Но мы и не таких делали...

– Вы рискуете. Вы очень рискуете!

– Да, но мы любим пить шампанское...

– В тюрьме шампанское не подают, и на том свете тоже...

– Оставь эти прогнозы себе, – грозно глянул на нее Игорек. – А то сама туда отправишься...

– Это несерьезно... Вы же неплохие парни. Просто вам с начальником не повезло. Вы сейчас на грани отчаяния, потому что...

– Заткнись!

– Хорошо, молчу... Но сначала я хотела бы сделать вам предложение. Мы сейчас же едем за моими детьми, вы их забираете, возвращаете мне. А за это вы получите один миллион долларов на всех. Гарантированный миллион долларов!.. И еще...

Договорить Марта не смогла. Игорек шлепнул своей ладонью по ее губам. А на ладони был кусок пластыря, которым он и заклеил ей рот.

– Отлично, парень! – нервно засмеялся Костян.

Чувствовалось, что ему не хватало уверенности. Сам не верил в то, что сможет продать Марту, а тут и она подлила масла в огонь. Может, и выгорит что...

– А куда мы едем? – спросил Толик.

– Да есть одно место... Но сначала сеанс связи...

Машина уже свернула на бетонку и ехала в сторону Каширского шоссе. Леса, поля, перелески – под покровом ночи... Марта бы с радостью оказалась сейчас одна в лесу. Лешие, упыри, вурдалаки – даже если они существовали, то она бы их не испугалась. Настоящие чудовища ехали в машине рядом с ней. Вот кого нужно было бояться...

Машина остановилась. Костян достал из кармана мобильный телефон. Олепил пластырь.

– Какой номер набирать? – спросил он.

Марта назвала номер Валеры... Она хорошо помнила, как Алекс ломал комедию с телефоном. Набирался один номер, а сигнал шел на другой – где никто не поднимал трубку. Но в этот раз на вызов ответили...

* * *

Валера поднял «по тревоге» лучшую часть своих людей. Точного адреса у них не было, а дачный поселок не маленький, пока обойдешь все дома. Да и действовать нужно было аккуратно, чтобы не вызвать к себе внимания. Милицию привлекать не стали – боялись, что напортачат.

До поселка оставалось совсем чуть-чуть, когда у Валеры зазвонил телефон.

– Да... Марта?! – удивлению его не было предела.

Трубка тут же перекочевала в руки к Никите.

– Марта, ты?

– Никита, живой, слава богу!.. – ее голос дрожал от волнения. – Ты с Валерой?

– Да, с ним... Где ты? Где Денис, Вероника?

Никита волновался не меньше, чем она.

– Никита, нас похитили!

– Кто, Погребняк?

– Да... В общем да...

– Что значит в общем?

– А то и значит, мужик, что готовь бабки! – услышал он грубый мужской голос.

У Марты отобрали трубку. Теперь Никита напрямую имел дело с похитителями.

– Сколько?

– Десять «лимонов»! Зеленью, само собой...

– Сколько времени?

– А чем быстрей, тем лучше. Через три дня позвоним, если созреешь, выйдем на сделку...

– Я могу и раньше...

Никита мог говорить и дальше, но его уже никто не слушал. Короткие гудки красноречиво свидетельствовали о том, что разговор окончен.

– Марту похитили... Десять миллионов требуют, – возвращая Валере трубку, сообщил он.

– Кто, Погребняк?

– Больше некому...

– Не смог жениться, так хоть десять миллионов... Совсем ничего... А номер не высветился... – Валера смотрел на дисплей телефона. – Чешуя, установим, откуда звонили...

– Все равно к этим уродам едем.

– Так пока найдем...

Валера озадачил своего зама – нацелил его на телефон похитителей. Наличие тесных связей с операторами сотовых сетей и современные технические возможности делали эту задачу вполне разрешимой... Впрочем, Никита надеялся, что Погребняк будет найден раньше, нежели его телефон...

Три машины одна за другой подъехали к поднятому шлагбауму. Был бы план поселка, было бы легче разбить его на сектора поиска. А так приходилось действовать наугад. Никита очень хотел верить, что в любом случае он достигнет цели. Ведь с ним Валера. И пистолет – пусть и незаконный, но патронами забит под завязку...

* * *

Долго ли умеючи? Умеючи долго... Алексей умел делать это долго. За что женщины его ценили. И Диане очень нравилось спать с ним... И сегодня он задал ей жару. Но, как ни странно, ей не понравилось. С недовольным лицом оттолкнула от себя.

– Хватит!

– Эй, что с тобой? – возмутился он.

– Это что с тобой? Как будто с цепи сорвался... Как в последний раз!..

– А принцип у меня такой: с тобой – как будто в первый и последний раз...

– А если правда в последний раз?

Диана встала с постели, набросила халат на голое тело, нервно закурила.

– Что на тебя нашло?

– Предчувствие плохое... Черт! И надо было тебе в это дерьмо влезть... Не нужно было Симону подставлять. С этого все началось...

– А кто ее подставлял? Разве это не твоя была идея?

– Моя... В том-то и дело, что моя... И этот выродок скворцовский. Не будь Стаса, ты бы с Мартой не связался... Одно к одному, а на выходе – большая, жирная... Черт! Черт! Черт!.. Все так хорошо было...

– Чего ты завелась? Нормально все будет...

– Не будет!.. Все, ничего не будет...

– Ты мне не веришь? – хищно зашипел Алексей.

Он знал, как привести эту суку в чувство.

– Я?! Тебе не верю?! – испуганно встрепенулась Диана. – Верю! Я тебе верю!.. Все будет хорошо. Все будет очень хорошо... Только обещай мне, что ты заберешь меня с собой!

– Даже не сомневайся!

Погребняк успокоился сам и успокоил ее... Диану не должны одолевать сомнения. И его тоже – во всяком случае, на ее счет. Не должны, но одолели. Он уже знал, что ему делать дальше. Как только он получит деньги, так избавится от всех: и от Дианы, и от своих людей. Всех к стенке... Только так он сможет покончить со старой жизнью и начать новую...

– Я не сомневаюсь, – натянуто улыбнулась она.

– Тогда иди ко мне...

Нужно было закончить начатое... Только вот настроения что-то нет. И спать хочется. Тем более что спать давно пора.

– Хотя нет... Давай на боковую... Будильник заведу, на полшестого, – усмехнулся он.

– Заводи... – кивнула Диана.

Сняла халат, натянула джинсы, свитер.

– Ты куда?

– Курить хочу.

– Кури здесь.

– И так уже накурила... Воздуха не хватает...

– Только недолго...

Алексей озадаченно посмотрел ей вслед. Такое ощущение, что он видит ее в последний раз... Может, потому и возникло это ощущение, что приговорил он ее. Не жить ей... А может, не стоит ее убивать? Может, забрать ее с собой?.. Ох, уж, эти сантименты. Спать надо ложиться. Утро вечера мудреней и прагматичней...

Диана вышла из комнаты. Алексей лег спать без нее. Ворочался, ворочался, но заснуть не смог... А Диана все не возвращалась. Он уже собирался идти за ней во двор, когда зазвонил телефон.

На проводе был Костя, один из немногих бойцов, кому можно было доверить тонкую работу.

– Все нормально, позвонили. Я так понял, деньги у него есть...

– Отлично. Возвращайтесь.

– Да, еще, эти двое куда-то едут. В машине они были, когда я звонил... А уже за полночь...

– И что?

Мало ли кто куда мог ехать посреди ночи.

– Да нет, ничего. Просто сказал... Мы тоже едем...

– Когда вы будете?

– Ты нас не жди, мы не приедем...

– Что?!

– Ты сам говорил, что есть три причины неявки: забыл, запил и забил... Мы забили... Шеф, твое дело – дрянь. Ты там сам в своем котле варись, а мы тут свою кашу заварим... Надеюсь никогда с тобой не увидеться...

– Зря надеешься! – вскричал разъяренный Алексей.

Но трубка отвечала ему короткими гудками.

Ему бы не было так обидно, если бы Костя запил – ушел в запой. Но этот ублюдок забил на него с прибором. С ним три бойца. И Марта... Подлое предательство, удар в спину.

Но не так-то легко сломить Алексея Погребняка. Он сам кого угодно сломит. Сам по себе – круче не бывает. И еще четыре бойца с ним. И дети Марты – а это значит, что он может продолжить игру... Надо посоветоваться с Дианой, обсудить, что делать дальше... «Что?!» Алексей удивился самому себе. Ему нужна Диана? Чтобы она подсказала ему, как им быть дальше?.. Надо же, а ведь он держал ее за дуру... Или в ней что-то изменилось, или в нем – так или иначе, с недавних пор он держит ее за умную. Держит... И дальше будет держать. Нет, не станет он убивать ее. Пусть остается с ним...

– Диана! – крикнул он.

Но она не откликалась. Тогда Алексей вышел из комнаты в холл на втором этаже. И там никого. В холле на первом этаже он обнаружил охранника. Парень мирно покачивался в кресле-качалке, посматривая в окно. В руках помповое ружье – обнял его, как бабу, и балдеет. Увидел начальника, нехотя поднялся.

– Чего спишь? – набросился на него Погребняк.

– Не сплю... Если бы спал, вас бы не увидел...

Костя тоже обращался к нему на «вы». До тех пор, пока не предал его. «Шеф, твое дело – дрянь». Сказал, гад, как выстрелил... Возможно, и Егор тоже подумывает о том, как сделать ноги... Что за жизнь, никому нельзя доверять!

– Диана где?

– А-а, так это, во двор вышла... Сказала, что покурить...

– Во дворе кто?

– Никого. Вы же сами сказали, из дома смотреть...

– Сказал... Хреново сказал!..

Алексей вышел в прихожую. Егор проводил его насмешливо-недоуменным взглядом. Так смотрят холопы на разорившегося и свихнувшегося на этой почве барина: вроде бы и господин, а бояться такого – себя не уважать...

Дианы во дворе не было. Алексей обошел дом. Ни единой живой души. Заглянул в гараж – никого. За гаражом, в огороде – так, чтобы не было видно с улицы – стояла еще одна машина. Но и в ней пусто.

– Черт! – в бешенстве, сквозь зубы процедил он. – Черт! Черт!..

Помнится, и Диана чертыхалась подобным образом. Потому что запаниковала. Почувствовала себя в безвыходном положении, потому и психанула... Потому и сбежала. Да, сбежала! Как сбежал Костя, а с ним еще трое...

– Черт!

Алексей тоже почувствовал себя в безнадежном положении. Осечки, которые допустили его люди, разрушили мосты, по которым он мог вернуться к прежней жизни. Он чувствовал, что обложен со всех сторон. Чувствовал, что кольцо сжимается... Но не все еще потеряно! Он знает, что делать!..

* * *

Дачный поселок оказался на удивление большим и разветвленным. Валере пришлось распылять силы. Пять человек в одну сторону, пять в другую, каждому по улице...

Никита шел в заданном направлении. В гордом одиночестве. Связь с Валерой по рации. В руке «астра». С глушителем – а то ведь за нарушение закона о тишине оштрафовать могут...

Прав был муж Виктории. Дома в этом поселке, как на подбор, добротные. В основном кирпичные – вроде бы летние, но жить в таких можно и зимой. Хотя сейчас август на дворе. Лето, дачная пора. Но редко в каком доме горит свет. Ночь, поздно. И преступники, которые прячутся здесь, возможно, спят. Хотя вряд ли. Ведь Марта только что звонила ему – значит, ее похитителям сейчас не до сна. Но они могли соблюдать светомаскировку. Додумались же они установить «жучок» в квартире Гречихиных... Не будут они шуметь, не будут светиться.

Но искать их надо. И Никита искал. Упорно всматривался в темные окна домов, сканировал взглядом дворы – искал машины. Но пока ничего подозрительного... Сейчас он просто присматривается к своему сектору, а на обратном пути начнет прочесывать дворы в поисках преступников. Он должен найти Погребняка, потому что эта мразь держит в плену его детей и жену. Никита не кровожадный, но, попадись ему сейчас эта сволочь, он выстрелит в него не задумываясь...

Только он подумал о гипотетически возможной встрече с подонком, как из-за поворота ему навстречу выскочил какой-то человек. Вряд ли это Погребняк, но Никита на всякий случай вскинул руку с пистолетом. Но тут же ее опустил. Потому что признал женщину. А кто еще мог участвовать в беге с препятствиями на каблуках? Кто еще мог так бежать, неловко взмахивая руками, как крыльями?.. Да и фигура женская. Стройная, хрупкая, ноги длинные... Уж не Марта ли это?

Женщина увидела его и остановилась так резко, что сломала каблук.

– Ой!.. – испуганно вскрикнула она.

Увы, но этот голос не принадлежал Марте. Да и сама женщина больше была похожа на Диану, нежели на нее... А ведь это и была Диана.

– Крикнешь – убью, – тихо и бесстрастно сказал он.

А внутри все бушевало от переизбытка чувств. Его радовало, что теперь у него есть возможность выйти на звериное логово.

– Не надо!.. Я своя!.. Никита, ты?

– Я. Но для меня ты – чужая... Где Погребняк?

– Я не чужая... Я раскаялась... Он меня силой удерживал... Я к Эдику хочу!

Это была самая обыкновенная женская истерика. И снималась она самым обыкновенным способом. Никита не сильно, но хлестко влепил Диане пощечину.

– Где Погребняк?

– Там! – махнула она в сторону, откуда принесли ее ноги... – Я ему говорила, не надо Марту в погребе держать, а он...

– Молчи. Сколько их там?

– Э-э, четверо... И Алекс... Еще четверо Марту повезли... Еще не возвращались... А я сбежала. Я не хочу с ними...

– Марта где?

– Ее увезли. Куда-то далеко. Чтобы тебе позвонить. Отсюда нельзя... Меня тоже хотели продать. Эдику. Но я сбежала...

– Кому ты нужна, чтобы тебя покупать! – презрительно усмехнулся Никита. – Дрянь ты продажная...

– Это не так! – мотнула головой Диана. – Вы не так все поняли...

– Да замолчишь ты или нет!..

Не до того ему было, чтобы разбираться, кто и что не так понял. Его волновала полученная информация. В доме, где скрывался Погребняк, Марты не было. Но вот-вот ее могли подвезти. И тогда преступников будет восемь, нет, девять человек. Много. Очень много... Но пока их всего пятеро. И они даже не ведают, что Диана сбежала. Значит, есть возможность застать их врасплох... Можно связаться с Валерой, но тогда может подняться ненужный шум. А так Никита сам, бесплотной тенью по тылам противника...

– Пошли!

Диана поняла, что от нее требовалось, и повернулась к нему спиной, свернула за угол следующего дома.

Они шли по переулку – она впереди, он позади. Он не зря выбрал такую тактику передвижения. Как чувствовал, что за Дианой могут снарядить погоню. Тогда преступники сначала увидят ее, а потом уже его...

Но все произошло так стремительно, что Никита не успел среагировать. Выскочивший из темноты человек с ходу влепил Диане пощечину. Она вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли. Повернулась к Никите лицом, но человек схватил ее одной рукой за шею, притянул к себе. И только тогда заметил Никиту.

– Ой-е!

Никита держал пистолет на вытянутой руке. И человек понял, что сейчас может получить пулю в лоб. Но он не растерялся и в свою очередь пустил в ход оружие – приставил пистолет к голове Дианы.

– Брось пушку! – потребовал он. – Или буду стрелять!

Никита никогда не встречался с Погребняком лично. И не слышал его голос. Но он видел его на фотографии. И этого вполне хватило, чтобы, несмотря на темноту, опознать его.

– Стреляй, – усмехнулся он. – Одной сукой будет меньше...

Он был искренен в своих суждениях. Но все же было бы лучше, если бы Погребняк воздержался от своих угроз. Диана хоть и сука, но все же женщина...

Подонок понял, что номер с заложницей не пройдет, и оторвал ствол от головы Дианы, чтобы направить его на Никиту. Погребняк был профессионалом, и ему бы хватило полсекунды, чтобы произвести меткий выстрел. Но Никите хватило одной сотой той же секунды...

Хватаясь за остолбеневшую от ужаса Диану, с дыркой во лбу Погребняк сполз на землю, конвульсивно дернул ногой и затих.

– Я... Я же говорила... – ошалело глядя на труп, произнесла она.

– Что ты говорила?

– Что в последний раз... Знала, что так будет...

– Дальше пошли! – потребовал Никита.

Ему вовсе не улыбалось цеплять на уши бабские сопли.

– Уже пришли...

Диана показала рукой на небольшой дощатый домик с темными окнами.

– Здесь?! – удивился Никита.

Трудно было поверить, что в этом домике могла скрываться кодла из десятка человек. Ни машин во дворе, ничего...

– Нет, дальше... Я огородами уходила...

Все стало на свои места. Искомый дом фасадом выходил на другую, параллельную улицу, но попасть в него можно было с этой – через огород...

– Спасибо...

Никита поблагодарил Диану и ласково провел рукой по ее волосам. И в тот момент, когда она расценила этот жест как приглашение к чему-то интимному, резко без размаха ударил ее ладонью по шее – аккурат в сонную артерию. Лишенная чувств Диана могла бы мешком плюхнуться на землю, но Никита ее поддержал – смягчил падение.

Ему ничего не стоило перемахнуть через низкий сетчатый заборчик. Обошел пустующий дом, пересек небольшой огородик, снова через забор. И вот он во дворе дома. Машина, гараж, в одном окне горит свет. Тишина вокруг. И мертвых с косами не видать... Но мертвые будут. Никита не собирался церемониться. Люди, которые несут в себе зло, должны удобрять собой землю, которую они опоганили...

Никита немного постоял, настраиваясь на расправу, и бесшумным танком двинулся вперед. Для него сейчас не существовало преград...

Дверь в дом была открыта. В прихожей никого. Зато в холле стоял парень с ружьем.

– Шеф, это... – оборачиваясь к Никите, начал было он.

Но слова застряли у него в глотке, когда он увидел направленный пистолет... Никита мог бы его просто подстрелить. Но у него ружье. Он опасен... Выстрел, второй...

И тут же из кухни выскочил еще один «бык». У этого пистолет-пулемет. Рожа заспанная, на щеке вмятина от подушки... Пусть спит дальше. Пусть земля будет ему пухом... Никита привел приговор в исполнение и двинулся дальше.

В каминном зале никого не было. И на первом этаже, кроме двух трупов, никого. Значит, на втором этаже кто-то есть... С третьим противником Никита столкнулся, поднимаясь по второму лестничному маршу. Парень шел ему навстречу, вскидывая руку с пистолетом. Никита не позволил ему произвести выстрел... Еще одну «гориллу» он обнаружил в маленькой комнате. Спит обезьяна. Крепко спит. Пора просыпаться... Никита мог бы его убить. Но, судя по всему, это последний противник. И он не опасен. Достаточно ему сделать больно. Хватит двух выстрелов... Одна пуля раздробила коленную чашечку, другая – локтевой сустав правой руки...

Шокированный столь необычным пробуждением, парень выл недолго. Направленный на него ствол ускорил процесс выработки анестезирующих ферментов. А в чувство привела перспектива схлопотать третью пулю.

– Дети где? – лаконично спросил Никита.

– В погребе, – так же лаконично ответил бедняга.

Правду сказала Диана: Погребняк держал их с Мартой детей в сыром подвале. Их детей в сыром подвале... И как после этого он мог жалеть вставших у него на пути ублюдков?.. Он с трудом удержался, чтобы не разгрузить магазин еще на пару выстрелов.

Он выяснил, где находится погреб, и вызволил своих детей из неволи... Теперь можно было звонить Валере, пусть подъезжает, но осторожно: в любой момент могла появиться следующая партия отморозков. Они должны были привезти Марту, которую он обязан был освободить...

Глава семнадцатая

Одинокая пальма качалась на ветру. Она неосторожно вырвалась из рядов себе подобных и очень близко подступила к морю. Небо в свинцовых тучах, ураганные порывы ветра швыряли в лицо обрывки морской пены, смешанные с каплями дождя. Но Эдуард чувствовал себя под этой пальмой в безопасности. Шторм, дождь, ветер – это не смертельно. Куда страшнее джунгли за спиной. Там на деревьях нет ни кокосов, ни бананов – вниз свисают только гроздья из мерзких ядовитых змей. Эти твари везде, на каждом шагу. А здесь, вблизи моря, их нет. Да и не смогут они удержаться на этой пальме, слишком уж сильно раскачивает ее ветер... Но все же на голову что-то упало – холодное, склизкое... Эта была змея. Из тех, от которых он спасался. Из тех, которые могли его убить... Но упавшая на него змея не жалила. И даже не шипела. Преспокойно обвилась кольцом вокруг его шеи и свесила голову на грудь. И тело у нее совсем не холодное. И совсем не склизкое. Даже приятное на ощупь. Как женская кожа... Но это не значит, что змея не укусит. Она может укусить. И это может произойти в любой момент... Эдуард вздрогнул и... проснулся.

– Уфф! – облегченно вздохнул он.

Оказывается, это был всего лишь сон. Отголоски недавних переживаний наяву. Полтора месяца он провел на необитаемом острове, но так и не смог привыкнуть к змеям... Брр, какая мерзость...

А может, это был сон в руку? Может, это было предупреждение свыше?.. Но под какой колодой и какая прячется змея? Как она может его ужалить?

За окнами еще темно, но уже чувствуется утро. Эдуард глянул на часы. Половина седьмого. Действительно утро. Но еще можно спать и спать. Да только сна ни в одном глазу.

Женщину бы сейчас, он бы устроил ей комплекс утренней зарядки. Но женщина была вечером – экономка Даша. Она была бы не прочь остаться с ним до утра, но Эдуард выставил ее за дверь. Не хватало еще, чтобы она возомнила себя его любовницей. Решила его проблему, получила прибавку к жалованью, и хватит с нее...

Вот если бы с ним была Диана. Она хоть и сука, но с ней так здорово было просыпаться по утрам. Ни с кем так хорошо не было, как с ней... Но ее нет. И никогда больше не будет с ней. Потому что она предала его, а он предателей не прощает...

А ведь кто-то сейчас просыпается в постели с женщиной. Кто-то... Что, если это Стас! Эдуарда как током стукнуло... Он же не дурак, он понимал, что Стас и Серафима жили в деревне, как муж и жена. Не для того Серафима сбежала от отца, чтобы хранить свою девственность. Спали они вместе. И не раз спали. А раз так, то от Серафимы не убудет. Умом Эдуард понимал, что нужно смириться. Но душа стонала от досады. Хрупкая утонченная Серафима в медвежьих объятиях деревенского лапотника. Да будь Стас хоть заморским принцем, все равно он не мог представить его в одной постели с дочерью. Ей же совсем недавно семнадцать исполнилось, она же совсем еще маленькая...

Да, надо было смириться с фактом, который преподнесла ему как данность Серафима. Тем более что не в подоле его преподнесла... Пока не в подоле. Но еще все впереди... Эдуард и готов был смириться. Как-никак Стас ему не чужой, и он Серафиму любит, и она его... Да он уже почти смирился. Но почему тогда всякий раз екает сердце, когда он думает, как этот мужлан – его девочку?..

Эдуард поднялся с постели, набросил халат, нервно прошелся по комнате... Ерунда какая-то. Стас украл у него дочь, превратился в его врага. Спущенный с цепи Погребняк должен был обратить его в прах. И кто бы мог подумать, что после всего этого Стас займет место начальника личной охраны в доме, из которого он сбежал, как тот вор... Но ведь это случилось. Стас охраняет Эдуарда и живет в его доме. Охраняет Серафиму и живет вместе с ней... Нет, здесь они не живут, как муж и жена. По крайней мере на ночь они расходятся по разным комнатам. Но ведь Эдуард только вчера оказался в своем доме после долгих скитаний. Это вчера Стас и Серафима пытались создать иллюзию непорочного бытия. А ночью он пришел к ней в спальню и... Если так, то и сейчас они вместе...

Да, в какой-то степени Эдуард зависел от Стаса. Ведь он ставленник людей, которым сейчас дано решать – быть ему или не быть. Но это не значило, что Стасу позволено творить безобразия у него под носом. Он не имел права спать с его дочерью...

Скворцов запахнул халат, подпоясался и решительным шагом вышел из комнаты... Стас жил в той комнате, в которую приходила к нему Серафима. Ему нужно было пройти мимо нее, чтобы попасть в апартаменты Серафимы. Но, не доходя, он заметил мелькнувший в темноте женский силуэт. Это могла быть Серафима, больше некому.

Девушка скрылась в комнате Стаса. Скрипнула, но не закрылась до конца дверь. Эдуард на цыпочках подошел к ней, затаился.

– Просыпайся, я пришла, – услышал он голос дочери.

Все-таки не ошибся он в своем предположении. Действительно, это была Серафима... Да и не мог он ошибиться. Кто, как не она, могла запрыгнуть в постель к Стасу...

– И не спится тебе, – услышал он сонный голос Стаса. – Вчера же допоздна сидели...

Сидели?! Наверное, он хотел, сказать – лежали...

– Ох рано встает охрана! – с шутливыми нотками в голосе пропела Серафима.

Знакомая мелодия, из мультфильма.

– Намек понял, – отозвался Стас. – Встаю!

– Лежи!

Эдуард уловил шорохи под одеялом. Наверняка Серафима жмется к Стасу. Сейчас начнется... Эдуард сжал кулаки. Пусть только попробует этот мужлан тронуть его девочку!..

– Мне с тобой так хорошо, – трепещущим от восторга голосом сказала Серафима.

– Мне тоже... – откликнулся Стас.

Эдуард еще крепче сжал кулаки. Еще бы этому развратнику не было хорошо!..

– Я хочу быть твоей женой...

– Но ты ведь не жена...

– Да ладно тебе, мы же современные люди...

– Ты уже говорила... Я уже понял... Но... Симона, я так не могу...

– Но мы уже почти... Помнишь то утро, ну, когда Никита за тобой заехал... Вы уехали – и с концами... А ты вина должен был привезти...

– Почти не считается... А может, и считается. Может, потому и наказали меня свыше... А если б не почти, а больше, то, может, и не вернулся бы я...

– Но ты же вернулся. И я твоя...

– Не знаю...

– Чего ты не знаешь?

– Ты мне очень нравишься... Не побоюсь сказать, что люблю тебя. Но... Как-то все не по-настоящему. Не было у нас ничего, а мы сбежали от твоего отца, как бесстыдники...

– Сбежали. И нам было хорошо друг с другом...

– Да. Но все равно неестественно...

– Женись на мне... Тогда все будет естественно. И по-настоящему. И для тебя. И для меня... Я ведь тоже не какая-нибудь развратная дрянь, меня тоже тяготит неопределенность...

– А твой отец? Ему такой зять, как я, не нужен...

– Если он будет против, то мы снова убежим. Не забывай, у нас есть дом в деревне. Затопим печь, залезем под одеяло, прижмемся друг к другу тесно-тесно... И я стану твоей женой...

– Симона, прекрати.

– Но я тебя люблю... И я уже давно не маленькая...

Отцовский разум отказывался понимать, что Серафима сама домогалась Стаса. Но Эдуард все же отдавал себе отчет в том, что происходит. Ведь Серафима сама пришла к Стасу, сама забралась к нему в постель. Сама липнет к нему, как маленькая шлюшка... Что-то там у них уже было. Почти было... А почти не считается... Значит, не было у них ничего. Потому что Стас вовсе не развратник. Он понимает, что Серафима еще маленькая...

– Это кто там у нас такой взрослый?

Эдуарду не хватило такта уйти. Зато хватило наглости ворваться в чужую спальню.

Серафима действительно лежала в постели со Стасом, крепко прижавшись к нему. Но у нее и мысли не возникло подняться при появлении отца. Как будто Эдуард не был ее отцом. Смотрит на него недоуменно и с осуждением. И вопрос в глазах: «Как ты смел?»

– И не стыдно вам? – оторопело спросил Эдуард.

Он уже понял, что переборщил с явлением себя народу.

– А чего нам стыдиться? – удивленно и насмешливо спросила Серафима. – Ты нас уже давно в грешники записал. Спасибо Диане... Она добилась своего, не правда ли? Сделала меня шлюхой, да?

– Они меня обманули. Она и Алексей... Да, наверное, они меня обманули... Но ведь ничего не было. Ни тогда, ни сейчас... Ты же не стала женщиной?..

– Кто тебе такое сказал? Я женщина... Я женщина, а Стас – мой мужчина. И мне все равно, что ты про нас думаешь...

– А что я думаю?

– Ну, плохие мы. Зато любим друг друга... И обязательно поженимся. Хочешь ты этого или нет, а поженимся! Да, Стас?..

Она ждала от Стаса подтверждения, но он уклонился от однозначного ответа.

– Эдуард Витальевич, вам совсем не обязательно было врываться в мою комнату, – вежливо, но с ледяными нотками в голосе сказал он. И в глазах у него холодок. – Выйдите, пожалуйста!.. Я сам к вам приду. И все объясню...

– Объяснишь, – кивнул Эдуард и с обескураженным видом вышел из комнаты.

Увы, но ни дочь, ни племянник не воспринимали его как полноправного хозяина дома. Не было у него авторитета... Но ничего, он еще им покажет...

Стаса он ждал в своем кабинете. Он уже знал, как усмирить и его, и свою дочь, как приблизить их к себе. Как заслужить прощение, в конце концов... Он разрешит Стасу взять Серафиму в жены. Ведь он совсем не пропащий парень. В какой-то степени джентльмен. Тем более что Серафима любит его. И только с ним будет счастлива... Пусть она будет счастлива – и с мужем, и с отцом...

Эдуард ждал Стаса, но дождался Никиту. Человек, в котором он до сих пор видел своего врага, приехал к нему домой без приглашения. И в кабинет вошел без всяких церемоний. Воспаленные глаза, растрепанные волосы, помятый костюм. Пиджак расстегнут – как будто для того, чтобы легче было достать спрятанный под ним пистолет. А Эдуард знал, как умеет стрелять Никита. Любой профессиональный киллер позавидует...

– Где она? – с ходу спросил он.

– Кто она? – побледнел Эдуард.

– Марта!

– Я откуда знаю?! Ты же сам говорил, что она может быть у Погребняка...

– Она была у него. Он хотел получить за нее выкуп. Через людей, которые его предали. Через людей, которые переметнулись к тебе!

– О чем ты говоришь? Какие люди? Я только вчера прилетел. Я еще не разобрался, что происходит...

– Они только что звонили, эти люди. Сказали, что Марта у них. Сказали, теперь они работают на тебя...

– Что за чушь?.. Я не знаю этих людей!..

Эдуард был близок к панике. И в страхе ожидал, что сейчас Никита выхватит из кобуры пистолет и...

– Врешь!

А Никита уже в него стрелял. Расстреливал взглядом.

– Нет!!!

– Ладно, поверю... Но, учти, если наврал...

– Я не наврал. Я и в самом деле не знаю, где Марта.

– А Диана где, знаешь? – успокаиваясь, спросил Никита.

– Диана? Ее что, тоже похитили?

– А сколько бы ты за нее дал, если бы ее похитили? – усмехнулся парень.

– А-а, в каком смысле? – озадачился Эдуард. – Ты хочешь, чтобы я ее у тебя купил?

– Да я тебе ее даром отдам. Только возьмешь ли...

– А надо?

– Так это тебе решать...

Никита вышел, а вместо него в кабинет бочком втерлась Диана... Такая же растрепанная, такие же невыспавшиеся глаза, одежда измятая. Голова опущена, пальцы обеих рук нервно переплетены меж собой... Жалкая, ничтожная... Эдуард должен был наорать на нее, прогнать. Не помешало бы в порыве чувств влепить ей пощечину... Но Эдуард вдруг понял, что рука у него на нее не поднимется. И орать на нее не хотелось... Жалкая, заблудшая душа... Вдруг захотелось обнять ее, приласкать...

– Я сама сбежала... Я его ненавижу... – не поднимая глаз, пробормотала она.

– Кого его?

– Погребняка...

– Но ты же была с ним.

– Я уговаривала его, чтобы он тебя искал... А он не искал... А я уговаривала...

– Что уговаривала, киллеров на остров послать?

– Нет, конечно... Ведь я тебя люблю... Хотя ты не поверишь. Знаю, ты думаешь, что я тварь... Но это не так...

– А как?.. Любит она меня... Ты на Погребняка работала...

– Если бы я могла врать, то соврала бы. А я не могу... Да, я на него работала... На него, а если вернее, то на тебя... А потом он сказал, что хочет видеть меня твоей женой... А я сама хотела стать твоей женой... Глупо было бы отказываться, да? – наивно-невинными глазами посмотрела на него Диана.

– Ты с ним спала?.. Ну, после меня...

– Если бы я могла врать, сказала бы, что да... Чтобы ты меня ревновал... Но ничего не было...

Эдуард нутром чувствовал, что Диана врет. Но так не хотелось верить в это, что и не верилось...

– А ты хочешь, чтобы я тебя ревновал?

– Да... Ведь я хочу, чтобы ты любил меня... – сказала она и хлюпнула носом – как та маленькая девочка, которой хочется, чтобы ее поскорее утешили.

А он и сам хотел утешить ее... Даже о сексе почти не думал. Просто хотелось укутать ее в теплый плед, спрятать ноги в безразмерные шерстяные носки, напоить горячим грогом. А потом уже все остальное...

– Мне кажется, ты хитришь... – И все же он должен сказать свое слово, чтобы она не держала его за простофилю.

– А мне кажется, ты меня не любишь... – чуть не заплакала она от обиды. – За Мартой погнался... И Алексей за ней погнался... А я никому не нужна... Хорошо, что ему не нужна. Плохо, что не нужна тебе...

– Это еще как сказать...

Эдуард уже был близок к тому, чтобы распустить нюни. Или уже распустил...

– Да, а что с Погребняком?

Он и рад бы сменить тему. И в то же время не хотел этого. Боялся узнать, что Погребняк дает показания в милиции...

– Его убили...

– Кто? – облегченно вздохнул он.

– Не скажу... Я дала слово... А я умею держать слово.

– А ты дай мне слово. Дай слово никогда не обманывать меня...

– Если честно, я тебя никогда не обманывала... А тот случай... – Диана, казалось, нарочно затянула паузу.

– Какой случай?

– Ну, с Серафимой... Не было у них ничего со Стасом. Это все Погребняк. Это ему было нужно... Он хотел, чтобы только я была возле тебя... Только я... А я этого не хочу... Я люблю Серафиму...

– У них правда ничего не было? – спросил Эдуард.

– Ничего...

– Ну да ладно...

Не было, так не было. А было – и черт с ним... Сейчас ему было не до дочери. Он снова попал под колдовские чары Дианы. И пока он не развеет их в своей постели, Серафима будет оставаться на втором плане. А он обязательно развеет эти чары. И снова попадет под них. И так бесконечно. А разве это плохо?.. Но в любом случае на Диане он не женится. Вот в этом он был уверен...

Он встал со своего места, подошел к ней, обнял за талию и вместе с ней опустился на диван. Она оказалась у него на коленях, нежно обвила руками его шею... Прищурила глаза от удовольствия. И, не убирая рук с его шеи, положила голову ему на плечо. Еще немного, и голова ляжет на грудь... О том, что голова может опуститься еще ниже, Эдуард не подумал. Вернее, не успел подумать: вспомнил ночной кошмар. Холодная змея падает на голову, но уже теплая нежно обвивает его шею, опускает голову на грудь... Сон в руку. Змея – это Диана... Но только ему почему-то совсем не страшно. Пусть она будет змеей, он не против. Лишь бы не жалила... Хотя нет, она может жалить его, но по-французски... Диана как будто прочла его мысли. Спорхнула с его ног, встала перед ним на коленки.

– О, да!.. – закрывая глаза, в блаженной улыбке растянул он губы.

Пусть делает, что хочет...

* * *

Никита устал до чертиков, но на ногах держался уверенно – не качало его и в сон не бросало. Но все же он с удовольствием утонул в глубоком кресле. Позволил экономке угостить себя кофе.

– И зачем ты это сделал? – спросил Стас.

Он явно был чем-то недоволен. И Никита догадывался, чем именно.

– Что сделал? Диану привез?.. Не убивать же ее... Хорошо, если Эдик примет ее обратно...

– Что тут хорошего? – удивленно повел бровью Стас.

– Хитрая стерва...

– Тем более.

– Ты не понял... Короче, глаз с нее не спускай. Ни с нее, ни с Эдика. Фиксируй каждый шаг, каждое слово...

Никита уже знал людей, в чьих руках сейчас находилась Марта. Недострелянный «бык» назвал их имена, фамилии. А утром они позвонили сами. Сказали, что к Погребняку не имеют никакого отношения... То ли они узнали, что с Погребняком покончено, то ли еще до того решили действовать по личному плану. А может, они заодно с Дианой...

– Если вдруг что узнаешь про Марту, сразу звони мне, – закончил Никита.

– И зачем ты это сделал? – как тот испорченный робот, спросил Стас.

– Я же тебе сказал, чтобы ты следил за ней.

– За Дианой?.. Ты не понял. Я спрашиваю, почему ты не взял меня с собой? Ты головой рисковал, а я здесь отлеживался... Или я тебе уже не друг?

– Друг... Но каждый должен заниматься своим делом. Ты Серафиму должен охранять. И за этим домом смотреть.

– Зачем? Погребняка же больше нет.

– Диана осталась.

– И хрен с ней... Не хочу я оставаться в этом гадюшнике.

– И кому я, по-твоему, могу поручить следить за этим гадюшником? Я же тебе сказал, что Марту мы не нашли. А нити могут вести сюда. Ты должен быть в курсе всех змеиных телодвижений...

– Я понял... Но как только Марта найдется, меня здесь никаким калачом не удержат... Да и держать не будут. Разве что Серафима. А Скворцов... Он сегодня ко мне в спальню влетел как ужаленный... А-а, ладно. Не буду тебя загружать, ты и так весь в мыле...

Пожалуй, Стас был прав. Никита был слишком загружен, чтобы вникать в его отношения с отцом Серафимы... Детей он, слава богу, нашел. Осталось выручить из беды Марту. Прежде всего ему нужно было найти деньги – любые деньги, лишь бы вернуть жену... О том, что Марта сможет выйти из положения сама, Никита почему-то не думал...

* * *

Марта не помнила, как заснула. То ли укачало-убаюкало, то ли водички со снотворным попить дали. Зато хорошо помнила, как проснулась. Уж лучше бы и не просыпалась. Просторная гулкая комната без отделки – не говоря уже об обстановке. Труба вдоль стены, к которой она была прикована наручниками. За окнами светло, но день совсем не солнечный, небо в тучах. Дом, в котором они находились, был недостроен. Хорошо, хоть стекла в окнах есть. Пол – голый железобетон, и она лежит на нем без всякой подстилки. Зато у ее тюремщиков в этом плане все в порядке. Их двое, и оба сидят на старых, грязных, но матрацах. Сидят, смотрят на нее.

– Проснулась? – насмешливо спросил Игорек.

– А сам не видишь? – неприязненно поморщилась она.

– Грубишь, – осуждающе покачал он головой. – Ай-я-яй, нехорошо, девочка.

– Нехорошо с твоей стороны, мальчик.

– Я не мальчик.

– А я не девочка...

– Да? Может, проверим?

Марта замолчала. Она уже поняла, что в голове у этого кретина. Поэтому каждое ее слово в общении с ним будет звучать как провокация.

– Чего замолчала? – ухмыльнулся Игорек.

В комнату вошел Толик. Марта помнила, что этот парень не был в восторге от плана, который навязал ему Костян. Похоже, он и от Игорька не в восторге.

– Ну чего ты к ней пристал? – недовольно спросил он у него.

– Да вот, скучно без женщины... – похотливо осклабился Игорек.

– В ладошку погоняй, если скучно...

– Эй, ты чего?

– А того... Костян зовет. Дело у него к вам. Я здесь побуду...

Игорек и его напарник нехотя поднялись с матрацев, убрались из комнаты. Марта осталась наедине с Толиком.

– Мужу твоему звонили, он готов десять «лимонов» за тебя отвалить...

– И зачем ты мне это сказал? – усмехнулась Марта.

Она ничуть не сомневалась, Никита ужом вывернется, чтобы помочь ей.

– Да затем, что мы теперь тебя как зеницу ока беречь должны...

Толик пододвинул к ней матрац.

– Ну, спасибо...

– Ну, пожалуйста... Есть хочешь?

– Нет.

– Хочешь... На!

Он достал из кармана «Сникерс», развернул, протянул ей. Но Марта покачала головой. Мало ли какой отравы можно закачать в шоколадку. Да и не хотелось ей сладкого.

– Не хочешь, как хочешь... Ладно, не буду тебе мешать. Посплю чуток... Э-э, надо тебе руку поменять...

Марта напряглась. Поняла, что Толик предоставил ей шанс. Сейчас он отстегнет браслет от запястья левой руки, чтобы перебросить его на запястье правой. И этим моментом она должна воспользоваться. Вырубить парня, пока он в комнате один, забрать у него пистолет. И тогда никто ее не остановит...

Но Толик ее перехитрил. Он достал вторую пару наручников. Не снимая первой, приковал ее правую руку к трубе, уже потом освободил левую. И с чувством исполненного долга завалился спать. И плевать, что матрац грязный и местами рваный. И Марте плевать. Надо использовать любую возможность, чтобы отдыхать – набираться сил. Может, ей еще представится момент показать свои когти.

Она уже почти заснула, когда Толик легонько тронул ее за плечо.

– Эй! А это правда, что твой муж может десять «лимонов» достать?

– Он все может...

– Десять миллионов! Это ж подумать страшно, какие бабки!.. Даже если на четырех поделить...

– А если не делить?

– То есть?

– Ты мог бы забрать все себе...

– Мог бы, – с лукавым прищуром улыбнулся Толик. – А ты что, предлагаешь такой вариант?

– В общем-то, да...

– А если точней?

– Десять миллионов – это много. А пять можно получить сразу...

– Как?

– Позвонишь Никите, я скажу ему, куда привезти деньги, ты их заберешь, и свободен. Меня только с собой потом не увези...

– Да не увезу, зачем ты мне? С такими деньгами любая мисс... А точно вариант реальный?

– Да, и сработать он может уже сегодня... Только сначала ты должен будешь увезти меня отсюда...

Справиться с одним человеком было гораздо легче, чем с четырьмя. На том и строила свой расчет Марта. Лишь бы Толик повелся...

– Надо думать, – озадаченно потер он затылок. И осененно вскинул вверх указательный палец. – Погоди, я на минутку!

Но вернулся он не раньше, чем через полчаса. И вернулся один. Заговорщицкая улыбка, взбудораженный вид.

– Если поторопимся, то успеем, – сказал он и достал вторую пару наручников.

Один браслет надел на свою руку, второй – на ее левую. Правую же отсоединил от железной трубы.

– Так и поедем, – сказал он.

– Куда?

– Да есть одно место. Лишь бы отсюда уйти...

Толик приковал Марту к себе. Но ее это не особенно смущало. Он же один, и если она изловчится нанести точный удар свободной рукой, то все вопросы будут сразу же решены...

Они вместе вышли из комнаты, спустились на первый этаж недостроенного дома. Толик должен был вести ее на выход, но он вдруг свернул в другую комнату. Как будто учуял опасность и захотел спрятаться.

Но Марта жестоко обманулась в своих предположениях. В этой комнате она обнаружила всю компанию в сборе. Костян, Игорек, водитель. И когда Толик оскорбительно рассмеялся в ее адрес, она поняла, что он завел ее сюда нарочно. Злая шутка с его стороны. Друзьям на потеху.

– Теперь Толян будет твоим Алексом, лохуша! – хохотнул Костян.

– Не, он свечку держать будет, – развеселился Игорек. – Мы толкать, а он держать...

– Буду, но себе, – криво усмехнулся Толик. – Я – первый, а вы в очередь записывайтесь...

– Так можно хором!

– Заткнитесь! – не выдержала Марта.

Истерический крик оскорбленной души... Сначала Алекс развел ее, теперь вот эти выродки пошли по его пути. Но Алекс хотел, чтобы она влюбилась в него, как в благородного рыцаря. Это потом он показал свою сволочную сущность. А эти сразу показывают звериные клыки. В ожидании, когда можно будет надругаться над беззащитной жертвой... Подонки.

– Кто-то там что-то сказал? – скривился Игорек.

– Ты не понял, она хочет, чтобы мы поскорее приступили к делу, – глумливо ухмыльнулся Костян.

– А поговорить?.. – глядя на Марту, ощерился Толик. – Кто-то там говорил, что ты уже не девочка...

– Смотри, как бы ты сам девочкой не стал, – парировала она.

Ей уже нечего было терять, кроме своих цепей. Тем более что ей необходимо было вывести подонка из себя.

– О! Кто-то мне угрожает!..

– А ты ничего не боишься, да?

– Чего мне бояться? Тебя сделаем и твоего мужа сделаем... Все у нас будет, да, парни?

– Ага, будет свет в конце тоннеля! – кивнул Игорек.

Марта нашлась, что ответить:

– В большинстве случаев свет в конце тоннеля – это свет надвигающегося поезда...

– У-у! Сейчас этот поезд на тебя наедет! – надрывно хохотнул Игорек. – Толик, начинай!

– Не надо! – мотнула головой Марта. – Я сама...

– Толик, ты слышал! Она – сама!.. Пусть сама и начинает. А мы подтвердим, что она сама...

– Только не бейте, – жалобно попросила Марта.

И нежно рукой огладила Толику щеку, легонько сжала пальцами подборок.

– Толик, смотри, она кусается, – предупредил его Костян.

Но было уже поздно. Ее рука уже превратилась в пасть кобры. Но кобра жалит, а рука рвала... Не самый сложный по исполнению прием – если уметь и если есть свободный доступ к адамову яблоку. И если есть желание и сила в руке, чтобы вырвать к чертям собачьим это яблоко... Сила у Марты была и доступ к телу тоже. А желания хоть отбавляй...

Толик умер не сразу. Какое-то время он парализованно смотрел, как Марта вытаскивает из его кобуры пистолет, как той же рукой – пальцем – ловко снимает его с предохранителя. Глаза он закрыл одновременно с Игорьком, который получил смертельную дозу свинца...

Следующим на очереди был Костян. Но, увы, Марта с ужасом поняла, что ей ничего не светит. Разве что надвигающийся поезд... Костян знал, на что она способна, поэтому заранее принял меры предосторожности. И уже наставлял на нее ствол своего пистолета. Увы и ах, но он ее опережал. Увы и бабах!..

Грохотнул выстрел, но Марта ничего не почувствовала. Зато увидела, как дернулся, вскидывая руки, Костян. Из правого уха фонтаном брызнула кровь... Это стрелял водитель. Единственный из всего квартета парень, кого Марта не знала по имени. Единственный, кто не оскорблял ее словом...

Марта могла выстрелить в него. Но не стала делать этого. Зато он воспользовался моментом. И с невозмутимым видом приставил ствол своего пистолета ей ко лбу.

– Пушку брось!

Марта в ужасе разжала пальцы и выпустила из рук пистолет.

– Так-то лучше... – располагающе улыбнулся он.

И вернул свое оружие в кобуру-оперативку. Кивком головы показал на труп Костяна.

– Он знал, что ты можешь Толю наказать... Он хотел, чтобы ты его наказала... Он сразу мог тебя убить. А он дождался, когда ты Игоря кончишь... Он бы все равно нас всех... Волчьи законы... Надоело...

Парень достал из кармана ключи от машины, бросил ей.

– Все равно мне на ней не ездить. Забирай. И проваливай на все четыре... А я здесь приберусь. И уйду... Скажи своим, пусть меня не ищут... Иди, не бойся. Я не Алекс. Я по-честному...

Говорил он так, что ему хотелось верить. Но все же, поворачиваясь к нему спиной, Марта внутренне сжалась в ожидании выстрела. Но он так и не прозвучал.

Она беспрепятственно вышла из дома, возле которого стоял джип. Сняла его с сигнализации, завела – в суматошном ожидании взрыва, стронулась с места. И ничего – ни взрывов, ни выстрелов. Нежданный спаситель не обманул ее. Он действительно отпускал ее на все четыре стороны. А она точно знала, в какую сторону ей ехать...

* * *

Никита нежно обнимал за плечи жену и счастливо улыбался. За Марту запросили огромную сумму, но отдавать ее не пришлось: она сама смогла вырвать себе свободу. Как – история умалчивала, а Стас не ставил себе задачу выяснить подробности. Марта и ее дети снова с Никитой, снова вне опасности, и это главное.

– Завтра уезжаем, – сказал Никита. – Отдохнули в родных краях – и будет...

– Хорошо же вы отдохнули, – усмехнулся Стас.

– Хорошо... Хорошо то, что хорошо заканчивается...

– А плохо то, что заканчивается плохо...

– Стас, у тебя хандра, – проницательно посмотрела на него Марта.

– Что-то, парень, ты невесел, что-то голову повесил... – согласился с ней Никита.

– Да нет, нормально все...

Действительно, вроде бы все в порядке – Симона любит его, и он, судя по всему, ее любит. Жить бы да радоваться. Но не будет радости. Дядя Эдик обязательно все испортит. Был у них разговор со Стасом. Была попытка расставить все точки над «i». Скворцов вроде бы и не против, чтобы Симона была с ним. Но при этом он не хочет, чтобы она выходила за него замуж. Еще не против, но уже не хочет. А со временем он снова почувствует себя в силе и опять постарается избавиться от Стаса. И все козыри у него на руках. После гибели Погребняка тюрьма ему не грозит, и он уже распускает крылья...

Да ляд с ним, с дядей Эдиком. И на Симоне зацикливаться не стоит. Не пара ей Стас, не пара. И даже если случится чудо и ему позволят жениться на ней, он не будет чувствовать себя в своей тарелке. Как в гадючьем гнезде будет себя чувствовать. И любовь к Симоне будет не в радость... Это будет не жизнь, а мучение... Уходить надо. Далеко-далеко уходить, и без Симоны. Со временем она забудет о нем, полюбит кого-нибудь другого – равного себе по положению. Или отец найдет ей партию. В любом случае она одна не останется...

– Забирай Серафиму и поехали с нами, – предложил Никита. – На островах сейчас здорово...

– Нет, она учится, – покачал головой Стас.

По известным причинам Симона не могла сдавать вступительные экзамены в институт. Но папа включил свои связи, пустил в ход деньги, и, как итог, она уже числится в списках студентов престижнейшего вуза страны. А про Стаса Эдуард Витальевич даже не заикнулся, хотя когда-то предлагал ему учиться вместе со своей дочерью в качестве телохранителя... Не нужен ему Стас, не нужен. Рано или поздно он и Симоне станет не нужен. Пройдет ее детская влюбленность, и Стас станет для нее обузой, как уже стал для двоюродного дяди...

– На зимние каникулы приезжайте.

– До зимних каникул еще дожить надо...

– Что, проблемы? – нахмурился Никита.

– Да нет, присказка это... – улыбнулся Стас.

Как таковых проблем пока не было, но они обязательно появятся. Даже если бы они уже появились, нужно быть идиотом, чтобы заморачивать на них Никиту. Он сам еще не совсем пришел в себя после недавних затяжных злоключений. Да и сейчас своих проблем хватает. Он живой, жена и дети тоже здоровы и невредимы и вместе с ним. Они имеют доступ к своим банковским счетам, Валера надежно опекает их, но при всем при том Никита находится в федеральном розыске, а значит, вне закона. Хорошего в этом мало... Но он обязательно выкрутится из этой ситуации. И Стас тоже выкрутится. Все у них будет хорошо...

– Если присказка, то на зимние каникулы мы вас ждем... – заключил Никита.

– Ждем, – подтвердила Марта.

Она бодрилась, но выглядела усталой. Стас понял, что пора уходить. И ей, и Никите нужно отдохнуть перед дорогой.

Стас многозначительно посмотрел на Валеру, и тот все понял.

– Нашему другу уже пора, – на правах его начальника сказал он.

Стас попрощался с Никитой, с Мартой и вместе с Валерой вышел во двор его офиса. Поздний вечер, холодное небо, как палитра в красках, в отсветах огней большого города, шумит дорога за воротами. Но в этом дворике спокойно, хотя и понятно, что изоляция от внешнего мира носит условный характер. В любой момент спокойствие может взорваться ревом милицейских сирен и топотом тяжелой берцовой обуви...

– Это правда, что Скворцов не хочет, чтобы мы его охраняли? – спросил Валера.

– Правда, – кивнул Стас. – Сегодня мне об этом сказал... Сказал, что у него есть свои варианты...

– От рук решил отбиться? Ладно, это его право... Не хочет, не надо, уговаривать мы его не будем. Своих объектов хватает... Ты как, дальше работать со мной хочешь?

– Да можно, – пожал плечами Стас.

– А чего так неуверенно?

– Да надоела эта суматоха...

– Что, обратно в деревню хочешь?

– При чем здесь деревня? – не понял Стас.

– Да сам не знаю, при чем... Никита говорил, что ты в деревне хотел остаться. С какой-то Кристиной...

– Почему хотел?.. Я и сейчас, в общем-то, хочу... – не очень уверенно сказал Стас.

– Да ладно тебе, – не поверил Валера. – Там же тоска колхозная... А здесь – жизнь. Ну, может, не всегда медовая, зато интересно. Если Скворцов от тебя откажется, будешь у меня в охране работать. Начальником смены поставлю. Много не обещаю, но тысячи полторы-две в месяц иметь будешь...

– Спасибо...

А ведь Скворцов откажется от него. Скажет, что не нуждается больше в его услугах, а для Симоны наймет нового телохранителя. И покажут ему от ворот поворот...

– Ты правда какой-то смурной, – заметил Валера.

– Да настроение ни в дугу...

– Из-за Симоны переживаешь?.. Ничего, все уладится...

– Вряд ли... Да и несерьезно все это... Скворцов нам жизни не даст...

– Да, вредный дядька... И глупый... Или он уже выгнал Диану?

– Как бы уж... Все возвращается на круги своя...

– Да, тебе не позавидуешь...

– Я и сам себе не завидую... Ладно, поеду я...

Эдуард Витальевич еще не отказался от навязанных ему услуг, и Стас пока числился начальником его личной охраны. Потому ему полагалось служебное авто, на котором он и отправился на Рублевку.

А там его ждал сюрприз. Еще на полпути к дому он узнал, что все шесть человек охраны сняты Скворцовым со своих постов. Стас связался с Валерой, доложил обстановку.

– Ну что ж, случилось то, что и должно было случиться, – философски отнесся к ситуации тот.

– Что же делать? – в замешательстве спросил Стас.

– А ничего. Дай команду, пусть разъезжаются по домам. Сбор завтра, у меня в офисе...

– А мне что делать?

– Решай сам...

Стас решил продолжить путь и переговорить с Эдуардом Витальевичем. Он чувствовал, что разговор будет нелицеприятным. Но, как ни странно, Скворцов встретил его чуть ли не с распростертыми объятиями. Но это была лишь видимость радушия.

– Надеюсь, ты не обиделся? – пряча в губах насмешливую улыбку, спросил он.

– А чего обижаться? – пожал тот плечами. – Вольному воля...

– Это ты верно заметил. Я свободный человек. И живу в свободной стране... В отличие от некоторых...

– Это кого вы имеете в виду? – нахмурился Стас.

Он не нуждался в объяснениях, поскольку и без того понял, о ком шла речь. Но Эдуард Витальевич все же объяснил:

– Насколько мне известно, твой друг Никита находится в розыске. Так что вряд ли его можно назвать свободным человеком...

– Я бы посоветовал вам оставить его в покое, – Стас угрожающе свел брови к переносице.

– Разумеется... Мне бы хотелось встретиться с ним и прийти к одному-единственному соглашению – он не трогает меня, я не трогаю его... Но я думаю, ты сам отправишься сегодня к нему. И передашь ему, что я претензий к нему не имею. Но и он должен оставить меня в покое...

– Ему до вас нет никакого дела.

– Вот и отлично... Но ты все равно к нему поезжай...

– То есть вы меня выгоняете...

– Выгоняю? Ну что ты, сынок... Просто мне кажется, что тебе здесь нечего делать. Теперь у меня новый начальник новой охраны... Да, ты бы мог остаться телохранителем Серафимы. Но я не знаю, захочет ли она этого. У нее теперь новый телохранитель... Кстати, я бы хотел, чтобы ты посмотрел на этого парня...

– Я бы хотел посмотреть на Серафиму, – покачал головой Стас.

– Ну, конечно же!

Скворцов повел его в апартаменты дочери. Стас ожидал, что она сама выйдет к нему навстречу. Но, видимо, Симона не знала, что он уже вернулся...

Но, как выяснилось чуть позже, Симона была слишком занята, чтобы обратить на него внимание. И занята она была своим новым телохранителем. Стас обнаружил их в ее кабинете. Она сидела в своем кресле за столом, а парень, развалившись на кожаном диване, с воодушевлением рассказывал ей что-то. А она не просто слушала его – она в рот ему заглядывала, настолько было увлечена им... А парень мало того, что был балагуром, он отличался незаурядной внешностью. Жгучий брюнет с чересчур красивыми для мужчины глазами. Увидев вошедшего в комнату Эдуарда Витальевича, он резко поднялся – как будто для того, чтобы Стас по достоинству мог оценить, как хорошо он сложен. Высокий, плечистый, мускулистые руки. Мужественные черты лица, взгляд уверенного в себе человека, голливудская улыбка... Симона тоже заметила отца, но не смогла отвести глаз от этого красавчика. Как завороженная смотрела на него. И оторвалась от него, лишь когда поняла, что вместе с отцом пришел Стас. Встряхнулась, как будто пробуждаясь от сна, радостно ему улыбнулась.

– Стас, ты должен был услышать эту историю! – воскликнула она. – Давид, ты обязательно должен рассказать... Ах да! Стас, познакомься с Давидом...

– С твоим новым телохранителем, – уточнил Стас.

– Ну, в общем-то, да... – замялась Симона.

– Я вам не очень помешал?

Его голосом сейчас говорила сама обида... Теперь Стас знал, как легко увлекается Симона. Появился новый телохранитель, и она уже им увлечена. И уже не нужен ей никакой Стас... Но ведь он знал, что Симона слишком молода для серьезных чувств. Не любовь у нее, а поветрие...

– Боюсь, что да! – восторженно ответил за нее Эдуард Витальевич. – Боюсь, что мы не вовремя!..

– Я тоже этого боюсь... Всего вам всем доброго! Счастья всем!

– Стас, что с тобой? – всполошилась Симона.

Но он ее уже не слушал. Он уже знал, что ему делать. Он знал, как ему жить дальше... Все-таки хорошо, что он заранее подготовил себя морально к такому повороту судьбы. Как знал, что ничего серьезного у них с Симоной не выйдет. Слишком молода она для серьезных отношений...

Вряд ли у нее что-нибудь сложится с этим красавчиком. Она влюбится в него, вернее, уже влюбилась, но папа быстро вставит ей палки в колеса. Разлучит их. Но страдать она будет недолго, найдет себе новую забаву. И хорошо, если из своего круга. Тогда она наконец-то получит родительское благословение, выйдет замуж, будет жить счастливой семейной жизнью. А Стаса будет поминать добрым словом – благодарить его за то, что в свое время он не воспользовался ее глупостью и слабостью, сохранил ее невинность...

Каждому свое. Ей – блестящее будущее, ему – привычное существование. Хватит с него городской суеты: по горло сыт он этой клоакой... Он знал, куда ехать. Но сначала надо позвонить Валере.

– Все плохо, – тоном законченного пессимиста сказал он.

– Что-то с Серафимой не так? – догадался тот.

– Ты правильно сказал, случилось то, что должно было случиться...

– Я говорил это в отношении Скворцова...

– А я про него и говорю... Что-то он задумал. В отношении Никиты. Как бы ментов на него не натравил...

– Не волнуйся, все будет в порядке...

– Надеюсь... Надеюсь, что без меня справитесь...

– А ты куда?

– Мне ехать надо... Ничего, если я на машине? Потом верну...

– Ничего... А куда едешь? В деревню, к этой?..

– Каждому свое...

– Ну, смотри! Может, ты и прав...

Стас не знал, правильно ли он делает, что возвращается к Кристине. Но ведь он давал слово, что вернется к ней. Вот он и сдержал его. И возвращается к ней...

Хорошо в деревне летом. Но и зимой там тоже неплохо, если есть баба. А Кристина как раз и есть та женщина, с которой не пропадешь. Будет с ней жить и стараться не тужить...

Стас ехал всю ночь. К полудню был на месте. Вот она, деревня, вот он, дом, который должен стать родным. Стас сдержал свое слово – он вернулся. Только вот нет чувства гордости за себя...

Калитка открыта, дверь в дом тоже. Он зашел в горницу и застыл как вкопанный. За большим круглым столом, пьяный в дымину, сидел знакомый субъект по кличке Копоть. Тот самый амбал, которого они с Никитой увозили отсюда в багажнике. Тогда Кристина была рада, что избавилась от него. А сейчас она была рада ему самому. А как еще объяснить то, что она сидела у него на коленях – одной рукой обнимала его за плечи, а другой поднимала рюмку с мутной жидкостью. Вот так и радуется баба жизни – у мужика на коленях, с бутылкой первача на столе. И никакой Стас ей не нужен...

Кристина была повернута к нему спиной, а Копоть был настолько пьян, что попросту не замечал гостя. Стас решил не нарушать этой деревенской идиллии, вышел из дома на улицу, сел в машину.

Такое ощущение, что в этом доме остался камень, только что свалившийся с души. Камень данного слова. Но облегчения не наступило. Стас был избавлен от каких бы то ни было обязательств перед собой и Кристиной, но к Симоне вернуться он не мог. Не нужен он ей. У нее теперь есть красавчик Давид. Пока есть. Пока Эдуард Витальевич не дал ему пинка под зад... А может, это уже и случилось. Ведь Скворцов добился своего – отвадил Стаса от дочери. Ведь с ним живет Диана, а она еще та штучка – от нее можно ждать чего угодно. И это «что угодно» произошло. Это по ее совету Эдуард Витальевич подставил дочери веселого красавчика, от которого Симона потеряла голову. А как вовремя он подвел к ним Стаса... Сцена была разыграна как по нотам, а Стас, как тот глупый карась, попался на удочку... Но ведь Симона была увлечена Давидом. Подстава это или нет, но ведь она была от него без ума...

В Москву Стас возвращаться не стал. И в родные сибирские края подаваться не спешил. Он взял курс на Оскольево. Деревенский дом в полном порядке, оформлен на его имя. И если Скворцов не предъявит свои права на него, можно жить в нем спокойно. И сколько угодно долго. А Оскольево – хорошее село, и с девушкой здесь можно познакомиться. Хотя бы с одной из тех, за которых он когда-то заступился, на свою голову... Но, как известно, бомба два раза в одну и ту же воронку не падает. И вряд ли Стаса ждут здесь новые неприятности. А если и ждут, то он с ними справится: ему-то не впервой...

Он подъехал к своему дому поздно, почти в полночь. И очень удивился, когда увидел свет в окнах. Он тихонько подкрался к дому, заглянул в избу. И оторопел. На диванчике перед работающим телевизором – на боку, спиной к нему, спала какая-то девушка. Неужели?..

Стас не ошибся. Это была Симона. Она проснулась, едва он подошел к ней.

– Ну наконец-то, – поднимаясь, с нежной улыбкой сказала она. – Я тебя ждала...

Стасу вдруг показалось, что не было никаких злоключений с алмазными рудниками, с Погребняком. Как будто сегодня они с Никитой отправились в город за лодкой, после чего он вернулся к своей Симоне. А она ждала его. В доме идеальный порядок, на столе бутылка вина... Хотя, кажется, вино домой должен был привезти он. Домой...

– Как ты здесь оказалась? – спросил он.

– Я за тобой поехала, сюда. Сразу, как только поняла...

– Что поняла?

– А ты не понял? Отец нарочно мне Давида подсунул... Он гипнозом владеет, ты что, не понял?

– Нет, – растерянно покачал головой Стас.

– Дурак ты, вот ты кто... Неужели ты мог подумать, что я могу тебя на кого-то променять?.. Никогда. Ты слышишь, никогда!

– Слышу... Я действительно дурак...

– Отец снова строит козни... И Диана взялась за старое... Но мне все равно, как у них там будет. Мне и здесь хорошо. Лишь бы с тобой...

– Так нельзя, – мотнул он головой. – Тебе нужно возвращаться домой. У тебя учеба, у тебя будущее, у тебя...

Договорить Симона ему не позволила. Мягко, но крепко обвила его шею и поцеловала в губы – так же нежно, но крепость поцелуя можно было сравнить с крепостью столетнего вина...

Вот так же крепко-крепко он целовал Симону в тот злосчастный день, когда вместе с Никитой отправился в город за лодкой. Он целовал ее без царя в голове, а это значило, что в тот день она могла стать женщиной... Но станет она ею сегодня. Ведь у них все серьезно и навсегда. И она совсем не маленькая девочка, если готова отправиться вслед за любимым на край света. Они уже на краю света, вдали от всех, и никто им не помешает... Нет, не появится Никита, нет, не утащит его в город на долгие месяцы. Нет Никиты и не может здесь быть. Он сейчас где-то на подлете к Багамским островам, а может, уже купается в теплом Карибском море. А Стас будет купаться в любви...

– Гм, гм! Я вам не помешал? – раздался над ухом чертовски знакомый голос.

В дверях стоял Никита. Собственной персоной. Стас не верил своим глазам. Или Никита перед ним во плоти, или поцелуй Симоны обладал галлюциногенной крепостью полноценного абсента...

– Я, кажется, еще не ложился спать...

Стас мотнул головой, но Никита не исчез.

– А я тебе не снюсь... Никуда мы с Мартой не уехали. Нам здесь будет лучше, чем на островах...

– А если...

– Никаких если!

В комнату вошла Марта. На губах обаятельная улыбка. И в глазах ни капли сомнений относительно принятого решения.

– Все «если» остались в прошлом... Впереди нас ждет только хорошее. Впереди нас...

Она не договорила. Ее внимание привлек шум моторов и скрип тормозов. Никита среагировал мгновенно – потушил в комнате свет и бросился к окну. Стас последовал за ним. Возле дома стоял крупногабаритный джип, из которого уже выходили агрессивного вида молодчики с помповыми ружьями. Стас еще не знал, кто это, но уже был уверен, что прибыли эти ребята сюда отнюдь не с мирными намерениями.

Этих головорезов мог нанять Скворцов. Это могли быть боевики с алмазного карьера, которые так и не смогли найти и ликвидировать их. Это мог быть кто угодно, но ясно было одно – спокойной ночи Никите желать было рано. И Стасу тоже...

– Как чувствовал... – сказал Никита.

И спокойно, без суеты вытащил из-за пояса сразу два пистолета. Один сразу же передал Стасу. Теперь можно было не сомневаться, что из этой ситуации они выберутся. Но что будет дальше?..

Content

Колычев Владимир Брат, останься в живых

Владимир Колычев Брат, останься в живых

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая