Колычев Владимир

Мама, я жулика люблю!

Владимир Колычев Мама, я жулика люблю!

Глава первая

1

Новая школа – новая жизнь. Так сказала мама. Но Жене такая жизнь нравилась не очень. Как и сама школа, в которой он оказался по воле беспутного папочки. Раньше он жил в Москве, там была другая школа – огромное здание в современном стиле, спортивный комплекс с бассейном. А здесь – хоть и не маленькое, но порядком обшарпанное трехэтажное здание, жалкий спортзал с латаными-перелатаными полами, а туалет, как это ни дико, находится на улице. Еще неизвестно, что за народ здесь, вряд ли стоящий. Но делать нечего, раз уж судьба преподнесла чашу горечи, то придется испить ее до дна...

Первое сентября, первый раз в одиннадцатый класс... Тоска. Одна только радость – этот год для Жени последний. Отучится и обратно в Москву – в институт поступать. Всего лишь год... Целый год...

Школьная линейка должна была вот-вот начаться. На крыльцо, как на трибуну, вышла директриса с горящими глазами. Учителя принялись сбивать свои классы в организованные группы. И только одиннадцатый «А» класс стоял как неприкаянный. Нет классного руководителя. Должен быть, но пока не наблюдается. Жене все равно. Пропади она пропадом, эта школа вместе со всеми учителями. И одноклассники тоже. Видеть их не хотелось. Не хотелось, но приходилось: нужно же было знать, бок о бок с кем ему придется грызть гранит науки. Особо интересовал вопрос – придется ли он ко двору или нет. Все-таки чужой монастырь...

Ребят в классе было не очень много. Всего семь человек. Один явно центровой – снисходительно-нахальный взгляд, уверенность в своей значимости, нарочитая резкость в движениях. Если Женя правильно понял, то звали его Эдик. Среднего роста, не слабо накачан, лицо – не самая удачная работа малоталантливого скульптора. Вроде бы черты лица правильные, но не хватает выразительности и одухотворенности. Зато чванства и дешевого снобизма хоть отбавляй. Под крутого парень косит. Что ж, это его право. Тем более что это право признают его дружки. Их двое. Пучеглазый брюнет с крупным, но каким-то рыхлым телом. И белобрысый живчик – среднего роста, худощавый, не в меру и вряд ли оправданно самоуверенный. Тоже крутым хочет казаться, но видно, что у него на роду написано быть «шестеркой».

К центровой троице примыкают еще двое. Их не особо признают. Так, позволяют находиться рядом. Не гонят, и на том спасибо... Еще двое – особняком. Это ярко выраженные «ботаники». Худосочный очкарик и розовощекий пухлячок. Видно, что им вполне комфортно в компании друг друга. Свои темы, свои разговоры. Никто им вроде бы и не нужен. Но на девчонок посматривают. Любой «ботан» рано или поздно становится половозрелым, а фантазии у них – мама не горюй...

Центровой Эдик в упор не замечал Женю. Вернее, делал вид, что и знать его не желает. Никто из его окружения даже не сделал попытки заговорить с ним, узнать, кто он такой, откуда. Но Женя и не ждал, что новые одноклассники примут его с распростертыми объятиями. В школе, где он прежде учился, новичков тоже не больно-то жаловали. Так уж устроено в этом мире, что любая человеческая общность сплетена из условностей. И общность старшеклассников не исключение. Пока ты никто, первым руку тебе может подать только «лох». Пока ты никто, не стоит ждать доброго к себе отношения. Хочешь быть кем-то, докажи свое право на достойное существование... Жене совсем не хотелось что-то кому-то доказывать. Но ведь и это проявление одной из множества условностей. Не нужно лезть из кожи вон, чтобы разрекламировать собственное «я». Будь проще, и люди к тебе потянутся...

Девчонки тоже не лезли к нему с расспросами. Кто-то из солидарности с центровой компашкой, кто-то из чувства собственного достоинства, а кто-то откровенно стеснялся. Но было видно, что девчонкам он интересен.

И девчонки, надо сказать, достойны были его внимания. Их много, чуть ли не в три раза больше, чем ребят. Были и красивые, были просто симпатичные, а были и такие, на которых лучше и не смотреть, чтобы ночью страшные сны не снились. Особенно выделялась высокая худенькая девчонка с короткими темно-русыми волосами. Шикарные черные брови, большие глаза, прелестное личико, чуточку вздернутый носик, пухлые, четко очерченные губки...

– Та-ак! А где Варвара Юрьевна? – чуть ли не мужским басом спросила отнюдь не мужеподобная женщина.

Плоская, как доска, носастая, губастая. И глаза, как два извергающихся вулкана. Только глянешь в них, и уже страшно. Это была классная руководительница параллельного, одиннадцатого «Б».

– Здесь я, Марина Яковлевна! – ответило ей нежное, приятное сопрано.

Женя увидел молодую изящную женщину. Она не шла, а, казалось, парила над землей. Роскошные белокурые волосы до плеч, стреловидные вразлет брови, красивые глаза, высокие скулы, чувственный рот. Белозубая улыбка. И фигура на загляденье... Женя так загляделся на это чудо, что даже не сразу понял, что эта женщина и есть его новый классный руководитель. Варвара Юрьевна. Живое воплощение Школьной Феи, если таковая есть вообще...

– Так, все в сборе? – строго спросила она.

И куда только подевалась ее обаятельная улыбка.

Никто ей не ответил, если не считать чьего-то глупого «Здрась, Вар Юрна!». Но все ее подопечные, как по мановению волшебной палочки, пришли в движение. Оставили разговоры, сбились в кучу.

– А это, значит, наш новенький? – глядя на Женю, спросила она.

И снова улыбка. Радушная. Можно сказать, что и обаятельная. Но в глазах полный штиль. Ни единой живой искорки. Интерес был, но исключительно на уровне официальных отношений. Впрочем, иного ждать не приходилось. Хотя и хотелось.

– Сегодня новенький, завтра – готовенький! – язвительно отозвался кто-то из центровой компашки.

Варвара Юрьевна даже ухом не повела в его сторону.

– Пылеев Евгений? – по памяти уточнила она.

– Пылеев, – кивнул Женя.

– Ну что ж, Пылеев Евгений, считай, что ты принят в наш дружный коллектив! – ярко улыбнулась классная.

– Как уж бы! – раздался все тот же подленький голосок.

На этот раз Варвара Юрьевна игнорировать его не стала.

– Ох, и любишь ты, Бычков, в спину пинать, – язвительно заметила она.

– Да я могу и с глазу на глаз, – обиженно пробубнил голос.

– Я знаю, как ты можешь. Сколько раз ты в прошлом году с подбитым глазом ходил?

– А как с глазу на глаз, так и в глаз! – хохотнул пучеглазый брюнет.

Но толпа поддержала его лишь после того, как улыбнулся Эдик. Вялая, снисходительная улыбка. Но этого хватило, чтобы Бычкова подняли на смех.

– Так, все, успокоились!

Варвара Юрьевна сказала не громко, но ее услышали все. Толпа притихла. Никто не возмущается. Тот же Эдик тихо сопит в две дырочки. Бычков – тот и вовсе потух.

2

Мама готовила завтрак. На губах вымученная улыбка, в глазах застывшие слезы...

Ей всего тридцать пять лет. Только-только школу закончила, познакомилась с отцом, и сразу под венец. А там и Женя родился... Еще весной этого года мама цвела и пахла. Молодая, красивая, полная света и радости. Но все ее счастье рухнуло в один миг. Она узнала, что у отца есть любовница. Даже разговаривать с ним не стала. Забрала Женю и уехала к матери в свой родной Балатуйск, что в четырехстах километрах от Москвы. Только вещи с собой прихватила. И немного денег. А квартиру с обстановкой, машину, дачу – все оставила отцу. Бабушка говорила, что мама поступила глупо. Но Женя мать не осуждал. Потому что очень любил... И отца, в общем-то, любил. Только вот простить его не мог. Предателей не прощают...

Была у Жени надежда, что отец опомнится, бросит свою молодую красотку, приедет за ним с мамой и заберет их обратно в Москву. Но прошло лето, наступила осень, а от него ни слуху, ни духу. Мама уже и на работу устроилась – продавцом в магазин. Зарплата – курам на смех. А с бабушкиной пенсии, наверное, даже цыплята обхохочутся... Женя даже подумывал о том, чтобы устроиться на работу. Нет, не вместо школы, а после занятий. В том же магазине, где мама работает. Можно попробовать себя в качестве грузчика. Он хоть и не атлет по сложению, но сил в нем хоть отбавляй.

Мама здорово сдала за последние месяцы. Постарела, осунулась, даже проседь в волосах появилась – она ее закрашивает, но Женя-то знает...

– Как настроение, сынок? – за завтраком спросила мама.

Через силу бодрится, смотреть на нее больно.

– Отличное... И учиться буду отлично, вот увидишь...

Учился он не ахти. Но больше из-за своей невнимательности, чем по скудости ума. Не было желания учиться. И уроки он делал спустя рукава. Но сейчас все изменилось. Он не хочет расстраивать мать. Ей и без того тяжело. Да и в институт поступать нужно, а туда без хороших знаний не принимают. Разве что по блату. Блат, правда, в Москве есть... сестра отца, родная тетка, – старший преподаватель в МГУ. А захочет ли он обращаться к ней за помощью, вот в чем вопрос... Но даже если захочет, в любом случае гранит науки нужно грызть всеми зубами.

– Уроки выучил?

Было видно, что мама спрашивает об одном, а думает о другом. Снова вся в думах об отце. Любит она его...

– Какие уроки? Вчера только «классный час» был. Только учиться начинаем...

– Ну, ты кушай, кушай, а я побежала!

Ей уже на работу пора. А Жене в школу. Им в разные стороны.

Он позавтракал, забросил за плечо сумку с учебниками и вперед за знаниями.

Бабушка жила в кирпичном трехэтажном доме. Одни старики во дворе. Молодежи – кот наплакал. Впрочем, Жене все равно. Не интересуют его больше гулянки. Все силы – на учебу. Тем более что у него появился дополнительный стимул. Варвара Юрьевна, Школьная Фея... Он думал о ней вчера весь день, даже ночью она ему сегодня приснилась. Вызвала его к доске, а он ни «бэ», ни «мэ», ни «кукареку». А она даром, что красивая. Язычок у нее острый. На смех его во сне подняла. Класс от хохота на ушах до самого рассвета стоял...

Во дворе он увидел странную, как могло бы показаться, парочку. Дедуле – под восемьдесят, а бабуле еще больше. Божьи одуванчики, идут, за ручку держатся, улыбаются друг дружке. То ли старческий маразм, то ли любовь до гроба... Может, и любовь...

До школы шагать и шагать. Километра полтора минимум. Ноги у Жени сильные, для него это не расстояние. Но если учесть, что в Москве школа находилась в двух шагах от дома, где он жил... Пора уже забыть, что было. Но не хотелось забывать. И в Москву обратно хочется, сил нет...

– Привет! – откуда-то со стороны донесся до него девичий голосок.

Он обернулся и увидел свою одноклассницу. Ту самую девчонку, которая понравилась ему больше всего. Роза ее зовут... Вот фамилии ее Женя не знал. Да и не нужно пока.

Вчера Роза, как и он сам, была, так сказать, при параде. Белый верх, темный низ. Некое подобие отмененной школьной формы. А сейчас она в свободной одежде. Сиреневая кофточка, джинсы в облипку, туфли на высоком для школьницы каблуке. Ресницы удлинены, глаза подведены тушью, на щеках косметический румянец и губы накрашены. Женя не знал, вульгарно это или нет, но то, что соблазнительно, – вне всякого сомнения... Сегодня Роза производила более яркое впечатление, чем вчера. Но при всем ее старании ей не затмить Варвару Юрьевну. Хотя вряд ли она думала о том, чтобы переплюнуть «классную мисс». Вернее, миссис. Еще вчера Женя заметил обручальное кольцо на безымянном пальце ее правой руки. Это значило, что Варвара Юрьевна замужем...

– Идешь, о чем-то думаешь, – весело смотрела на него Роза. – Одноклассниц в упор не замечаешь... А ты что, здесь живешь?

– Ага, на улице Мюллера, – пошутил Женя.

– Да, тогда я живу на улице Бормана, – хихикнула Роза. – А ты, случайно, не Штирлиц?

– А ты, случайно, не радистка Кэт?

– Хочешь, чтобы я составила тебе компанию? – загадочно сощурилась она.

– Почему бы и нет?

Недолго думая, он протянул к ней руку и снял с ее плеча школьную сумку. Роза удивленно повела бровью и благодарно улыбнулась. Но тут же притворно нахмурилась:

– Только вот не знаю, понравится ли это Бычкову?

– Что может ему не понравиться?

– Ну, то, что мы вместе, – замялась она. – Ты и я...

– А мы вместе? Я рад, если так... А мнение Бычкова меня мало интересует. Кто он такой, этот Бычков?

– Да так, ничего особенного. Обычный придурок. Но я ему нравлюсь...

– Нашла чем удивить. Вот если бы ты сказала, что ты ему не нравишься, тогда бы я удивился, а так – нет... Ты лучше скажи, кому ты не нравишься?

Роза смешно наморщила лоб и приложила палец к своему носику.

– Эдику не нравлюсь... Может, и нравлюсь, но ходит он с Галкой из параллельного...

– Завидуешь?

– Кому, Галке? – презрительно фыркнула Роза. – Еще чего!.. Мне, между прочим, Эдик совсем не нравится. Он, может, и крутой, но задавала еще тот. И Галку свою бьет... Ну, не то чтобы бьет. Но однажды она с таким фингалом ходила!..

Она обвела пальцами вокруг своего глаза, показывая, какой у Галки был синяк.

– На себе не надо показывать, плохая примета, – предостерег Женя.

– Фу-у! – в суеверном порыве подула она себе на руки.

– А что, Эдик в самом деле крутой? – спросил он.

– Крутой... Он хоть и на понтах, но в самом деле крутой... Я тебе больше скажу, у него старший брат – бандит. Так Эдик со всеми его дружками знаком. А бригадир, так тот ему личное поручение дал...

– За школой смотреть, да? – усмехнулся Женя.

Он сделал вид, что бандиты ему нипочем. Но это была бравада, не более того. На самом деле ему стало слегка не по себе. Бандиты – это чужой, криминальный мир. Что здесь, что в Москве. К тому же очень опасный. Убийства, насилие. И одно упоминание о нем наводило на душу могильный холод. Не хотел бы он иметь дело с этими страшными людьми. И с их пусть и косвенным представителем – Эдиком. Уж лучше держаться от него подальше...

– Не знаю, как за школой, – на полном серьезе сказала Роза, – но за Варварой точно...

– А Варвара здесь при чем? – изумленно вытянулся в лице Женя.

– А при том... Я могла бы тебе по секрету сказать, но об этом уже все знают... Короче, муж у Варвары тот самый бригадир, который озадачил Эдика...

– Ты хочешь сказать, что муж у Варвары бандит? – оторопел Женя.

– Я уже сказала. Да, бандит. И очень авторитетный... Авторитет, короче...

И тут до него дошло: Роза просто-напросто разыгрывает его.

– Да ладно тебе прикалываться! – натянуто улыбнулся он. – А то я уже почти поверил...

– А я не прикалываюсь!

Роза всем своим видом давала понять, что розыгрыш здесь ни при чем.

– Разве бандиты – не люди? – риторически спросила она. – Разве у них не может быть семьи?.. Может. Вот и у Агапа жена есть.

– Кто такой Агап?

– Здрасьте-подвиньтесь! У Варвары как фамилия? Агапова! Это по мужу. Значит, муж – Агапов. А от фамилии кличка – Агап... Ты думаешь, почему Варвара нас всех за жабры держит? Да потому что муж – крутой!

– Ну, мне показалось, что она и сама по себе женщина с характером.

– А никто и не спорит. Она и сама так может задвинуть, что сам завернешься!.. А тут еще Эдик. Ты попробуй, пошути с Варварой! Клея там ей под ноги налей или кнопку на стул положи. Так Эдик тебя самого потом заклеит и кнопкой пришпилит!

– Ужас какой-то!

– Ужас? Да я бы не сказала... Я тебе вот что скажу: ты Эдику очень не понравился. Ну, потому что новичок. А еще потому, что из Москвы. А у нас москвичей не любят... В общем, Эдик бы тебе еще вчера морду мог набить...

Жене совсем стало не по себе. Неужели все так плохо, что дело близится к мордобою? Да еще и бить его собирается бандитский подпевала... Да, вляпался он в историю. Хоть документы из школы забирай...

– Но ведь не набил же, – продолжала Роза. – Потому что директор об этом узнать может. И с Варвары спросит. А Варвара мужу пожаловаться может. Тогда самому Эдику не поздоровится... Короче, не тронет он тебя, не бойся...

– Да я как-то и не боюсь, – пожал плечами Женя.

– Не боишься, – хмыкнула она. – Все так говорят, а как до дела доходит... Да ладно, не парься ты. Все будет хоккей. Я-то вижу, что парень ты неплохой. Не задавака какой-то. Хочешь, я с Эдиком поговорю? Он со мной считается...

– Не хочу! – мотнул головой Женя.

Не привык он прятаться за бабские спины. Да и по морде получить не так уж и страшно. И не счесть, сколько раз били его по лицу. Ничего, живой.

– Ну как хочешь... Знаешь что, а давай завтра на дискотеку сходим. Там наши пацаны будут, девчонки. Школа – одно, а дискарь – другое, там тебя быстрей за своего примут.

Женя промолчал в ответ. Лишь невесело усмехнулся. Сначала отметелят его «свои парни» всей толпой, а потом уже будут решать, поднимать или дальше опускать. Могут ведь и совсем зачморить. Уж он-то знает, как это делается. В Москве-то его за пай-мальчика никто не держал.

– Что, боишься?

Провокационный вопрос. И Женя завелся:

– Я?! Боюсь?!.

– А чего тогда молчишь?

– Просто я не знаю, где тут у вас дискотека.

– Не знаешь, так я покажу. Я за тобой завтра вечером зайду...

3

Роза собиралась зайти к нему домой завтра вечером. А сегодня утром, как раз перед тем, как прозвенел звонок на первый урок, демонстративно села за стол к Жене. И тут же в спину ему впился обжигающий взгляд Бычкова. Этот парниша явно неровно дышал к Розе. Оттого и желал стереть в порошок внезапного соперника.

Варвара Юрьевна, напротив, одобрила действия Розы. Ничего не сказала. Но взглядом дала понять, что рада взятому с ее стороны шефству над новичком. А Жене даже весело подмигнула. Мол, так держать!.. Подмигнула весело, но совсем его не развеселила. Он был бы только рад, если бы ее расстроил их с Розой зарождающийся роман...

Варвара Юрьевна преподавала математику. Члены и многочлены, иррациональные и логарифмические функции. Жуть, одним словом. Женя и рад был бы блеснуть знаниями, но увы... Но ничего, он обязательно наверстает упущенное за последние годы. Натура у него такая – если чего-то сильно захочет, обязательно добьется. Еще бы самой Варвары Юрьевны добиться. Но даже своим наивным умом он понимал, что мечта эта несбыточная. Она – учительница, он – ученик. К тому же у нее муж – бандит...

Но ведь мечтать, как говорится, не вредно. Вредно не мечтать... Женя вдруг представил, что, кроме них с Варварой, в классе нет никого. Но занятие продолжается. Вот она показывает значение показательной функции. Для этого снимает с себя кофточку, и эта самая функция делится на два животрепещущих бугорка с розовыми сосочками. А вот и степень с натуральным показателем – под юбкой у нее нет трусиков, только чулки с пояском. А между ног все такое натуральное, что у него все поднялось до самой высшей степени...

– Пылеев, ау! – Вразумляющий голос Варвары Юрьевны.

Толчок в плечо. Это Роза... Никто никуда не исчезал. Все на месте. И учительница даже не думает раздеваться. Возвышается над ним во всей своей монументальной красоте, в глазах острая насмешка. Неужели она догадалась, какие фантазии будоражили его сознание? Женя почувствовал, что лицо заливает краска.

– В облаках витаешь, Пылеев?

– Да нет...

– А мне кажется, да... Ну и что там в облаках ты увидел? Неужели значение логарифма сорока двух? А может, амуры там со стрелами?.. Беляева, отодвинься от Пылеева, а то он слишком бурно на тебя реагирует.

– Сказал бы я, какая сейчас стрела у этого амурчика! – съязвил Бычков.

– Вот и скажи! – перенацелилась на него Варвара Юрьевна. – Иди к доске, Бычков! Решишь уравнение, раз ты такой умный!

Бычков понуро поплелся к доске. По пути метнул в сторону Жени уничтожающий взгляд...

Следующим уроком была физкультура. Женя вместе со всеми отправился в раздевалку. Бычков переодевался молча. И угрожающе косился на него. Была б его воля, он бы прямо сейчас наехал на Женю. Но, видимо, ему приходилось считаться с обстоятельствами, о которых утром рассказывала Роза.

Женя переоделся, собрался уходить, но в этот момент в раздевалке появился Эдик. Сам он на физру не собирался, вроде бы освобождение у него. Потому и не думал переодеваться. В раздевалке он появился совсем не для того.

– Останься! – мрачно изрек он. И ткнул пальцем Женю в грудь.

От Эдика исходила не наигранная, а вполне осязаемая опасность. Не только для здоровья опасность, но и для жизни.

Раздевалка вмиг опустела. Женя остался с Эдиком наедине.

– Я тебя слушаю, – стараясь вернуть утраченное самообладание, сказал Пылеев.

– Слушай, – криво усмехнулся Эдик.

Брови словно грозовая туча, в глазах мутная вода Ледовитого океана.

– Я знаю, Варвара баба красивая. Но не надо на нее пялиться, она тебе не манекен, в натуре. А то ведь зрение повредить можно. Ты меня понял, да?

– Понял, – подавленно кивнул Женя.

– А мне кажется, что не понял. Я тебе за Варвару башку оторву. Вопросы?

– Нет вопросов.

– Тогда живи... Пока живи...

Эдик окинул его пренебрежительным взглядом. Нагло сплюнул под ноги и вышел из раздевалки.

На улице шел дождь. Поэтому занятия должны были проводиться в спортзале. А там уже шумно. Кто-то перебрасывает волейбольный мяч через сетку, кто-то атакует баскетбольное кольцо. А Бычков молотит по стене боксерскими перчатками. Увидел Женю, презрительно ухмыльнулся и подал знак своему дружку Геше Смолкину. Тот бросил новичку вторую пару перчаток.

– Надевай! – потребовал Бычков.

– Зачем? – удивленно посмотрел на него Женя.

– А в тыкву получать будешь... А ты что – струсил?

– Да нет, просто я не думаю, что так нужно.

– А мне начхать, как ты думаешь, осел!.. Ну ты чего встал, как корова! Перчатки надевай, да!

Чтобы поторопить парня, Бычков ткнул его рукой в лицо. В нос метил. Но Женя успел убрать голову, и перчатка лишь скользнула по щеке... Ужасная перчатка. Тяжелая, кожа обшарпанная. Такой только сваи заколачивать.

– Бычков, опять двадцать пять? – оглушительно прозвучал суровый мужской голос. – Кто разрешал тебе брать перчатки?

Из «тренерской» в зал вышел физрук – пожилой, но крепкий, здоровый, как бык, мужчина с красным лицом и почти что лысой головой.

Бычков опустил голову и стал снимать перчатки.

– После занятий вымоешь зал! – вынес наказание учитель.

Женя отвернулся, чтобы не видеть злые глаза своего недруга.

Глава вторая

1

Суббота. Раннее утро. Нормальные люди в это время спят, потому что у них выходной. Но учителям отдыхать в этот день не приходится. У них свое расписание.

Впрочем, в этом плане Варвара на судьбу не жаловалась. В педагогический институт она поступала по собственному желанию, в школу пошла работать по призванию. Третий год уже пошел, как она преподает, и даже намека нет на разочарование. Она легко проснулась. Быстро села на постели, сунула ноги в тапки. Но встать на ноги не успела. Тяжелая рука мягко опустилась ей на плечо.

– Ага, попалась! – прогудел за спиной муж. – Никуда ты от меня не денешься!

– Игорь, ну, пусти!

Она сделала попытку вырваться, но куда уж там. Его руки уже обвились вокруг ее талии, а могучее плечо уперлось в спину. А голова его нагло полезла под подол шелкового пеньюара.

Нельзя сказать, что ей не нравились такие вот утренние «разминки». Но сегодня у нее первый урок. Нельзя опаздывать.

– Ну, пусти, пожалуйста!

– Пока не съем, не отпущу!

– Ну, Игорь, ну, не надо!..

Муж был настроен так же решительно, как и позавчера, когда она едва не опоздала на торжественную линейку. Похоже, и сегодня она опоздает... Но вдруг зазвонил телефон. Игорь пнул его. Но Варвара его урезонила:

– А если звонят по важному делу?

– Ладно...

Он нехотя оторвался от жены, потянулся к телефону.

– Да... Когда?.. А раньше позвонить не мог... Ладно, еду!

– Срочный вызов? – стараясь скрыть ехидство, спросила Варвара.

– Да дело тут одно. Ехать надо, – весь в своих думах гулко отозвался он.

– До школы меня подбросишь?

– Спрашиваешь... А своей машиной чего не пользуешься?

– Когда все учителя будут ездить в школу на машинах, тогда и я себе это позволю.

– Ну давай собирайся, правильная ты моя. Я сейчас побреюсь, и поедем.

– А завтрак?

– Да ты не волнуйся, меня накормят.

Сама Варвара никогда не завтракала. По утрам ей есть не хочется. Да и о фигуре она заботилась. Она женщина, у нее в крови – держать себя в форме. Да и муж не больно-то будет рад, если она раздобреет...

С Игорем она познакомилась четыре года назад, в девяносто первом. Студенткой на летние каникулы домой приезжала. На пляже с подругой загорала, там и встретила загорелого атлета в узких плавках. Тогда он преподавал бокс в детско-юношеской спортивной школе. Не сказать, что красавец, но впечатление на Варвару он произвел сильное. Закрутился роман. Через два года она закончила институт – и под венец.

Познакомилась она с простым тренером, а вышла замуж, как оказалось, за бандита. Хотя тогда она этого еще не знала, потому как Игорь скрыл от нее правду. И дружков своих подговорил, чтобы они на свадьбе играли роль приличных, в общегражданском понятии, людей. Никаких кожаных курток, никакого уголовного куража, никакой фени... Но тайное рано или поздно становится явным. В конце концов Варвара узнала, что Игорь верховодит целой бандитской бригадой. Подружка ее на этот счет просветила. Да она и сама стала догадываться. Игорь говорил, что так и преподает во Дворце спорта. Но как можно было на скромный оклад тренера приобрести в собственность четырехкомнатную квартиру, обставить ее дорогой импортной мебелью, купить себе роскошный «БМВ», а жене – «девятку» последней модели?..

Между супругами состоялся серьезный разговор. Варвара даже порывалась уйти от мужа. Но Игорь заявил, что никогда не отпустит ее. Сказал, что любит ее. И пообещал, что в самом скором времени завяжет со своим бандитским ремеслом. Она ему поверила. Но вот уже год прошел, как состоялся тот разговор, а воз и ныне там. Игорь по-прежнему в банде, по-прежнему вне закона. И более того, вся школа знает, чем занимается ее муж. Стыд и срам...

Варвара пожалела, что попросила мужа подвезти ее к школе. Думала, что он поедет на своей машине. Так и оказалось. Но в придачу к «БМВ» во дворе ждал его еще и черный джип «Чероки». Возле машины стояли крепкие парни в кожаных куртках. Увидели жену босса, почтительно качнули головами.

– Здравствуйте, Варвара Юрьевна! – поприветствовал ее один из них.

Варвара узнала его. Не могла не узнать. Уж больно он внешне был похож на Эдика Гулькова. Только более взрослый, более объемный. И Эдик когда-нибудь станет таким же матерым зверем...

Лишь бы только Кеша не стал спрашивать ее о том, как учится его братишка. В таком состоянии, в каком она сейчас находилась, меньше всего хотелось отвечать на такие вопросы. Хотелось бежать отсюда сломя голову... Бандиты, убийцы, и она среди них. Какой кошмар!.. И с главарем этих людей она спала сегодня в одной постели...

И зачем только Игорь собрал во дворе этих извергов?.. Может, что-то случилось? Может, что-то серьезное? Может, ему грозит какая-то опасность?.. Но тревога за мужа не смогла заглушить панического желания провалиться сквозь землю.

– Знаешь что, я, наверное, на своей машине поеду, – обращаясь к Игорю, вымученно улыбнулась она.

Он посмотрел сначала на нее, затем обвел взглядом свою свиту. И понимающе кивнул.

– Да, поезжай... И еще. На ночь меня домой не жди. Может, буду, а может, нет...

– Случилось что-то?

– Да так, пустяки...

Она хотела пожелать ему удачи. Но язык не повернулся. Может, его удача состоит в чьей-то погибели...

Варвара вернулась домой. Трусящимися руками достала из трюмо ключи от гаража и машины. Немного подумала и вернула их на место. Пешком до школы дойдет.

Из холодильника достала бутылку боржоми, попила водички – немного успокоилась. Выглянула в окно. Бандитские машины уже исчезли из виду. Наконец-то...

Она вышла из подъезда и нос к носу столкнулась с Кешей. Он-то как здесь оказался?

– Варвара Юрьевна, это, Агап... э-э, Игорь Васильевич сказал, чтобы я с вами остался, – объяснил он.

– Зачем? – изумленно подняла она брови.

– Ну, мало ли что... Обстанова... э-э, обстановка такая, что поберечься бы надо... Ну, с ним-то все будет в порядке, а вас могут обидеть.

– Кто?

– Да вы не волнуйтесь, вряд ли к вам полезут. Но все равно надо бы охрану... Давайте ключи от гаража, я машину выгоню.

– Я пешком собралась.

– Не, пешком не годится, – мотнул головой Кеша. – Машина нужна. А еще лучше вообще в школу не ходить, дома бы пересидеть. А я от вас позвоню, машину вызову. Буду в машине сидеть. Не дома же с вами...

Он, может, и не прочь был бы остаться с ней наедине в квартире. И даже больше... Но Варвара понимала, что Игоря такое положение вещей не устроит. А ее не устраивает прогулять школьный день.

Пришлось возвращаться обратно, брать ключи. Кеша выгнал «девятку» из гаража, хотел было уступить ей место за рулем, но Варвара отказалась. Не в том она сейчас состоянии, чтобы вести машину. Сумбур в голове... Раньше как-то все спокойно было. Более-менее спокойно. Во всяком случае, лично ей до сих пор ничто пока не угрожало. Но, видимо, обстоятельства изменились... Жуть какая-то.

– Может, ты объяснишь мне, что все-таки случилось? – спросила она по пути в школу.

Если честно, она побаивалась услышать историю, в которую вляпался ее непутевый муж. Но любопытство взяло верх над желанием спрятать голову в песок.

– Да ничего такого, обычное дело, – пожал плечами Кеша. – С айзерами, ну, с азербайджанцами, так, неувязочка одна. Мамеды – народ южный, горячий. Но так же быстро остывают, как и заводятся. Решим вопрос, и они успокоятся. Все будет в порядке, отвечаю...

Кеша собирался заехать во двор школы, но Варвара остановила его у самых ворот.

– Здесь подождешь.

– Так я ж не только ждать должен. Мне смотреть за вами надо.

– Может, ты и у доски со мной стоять будешь?

Ее учительский обескураживающий взгляд возымел свое действие. Кеша успокоился. Отпустил ее, а сам остался в машине у ворот.

В школьном коридоре она столкнулась с завучем старших классов. Не самой приятной внешности женщина. Мелкие черты лица, узкий подбородок, тонкие губы. Хитрые, бегающие глазки.

– Варвара Юрьевна, на вас лица нет. Что-то случилось?

Взгляд вроде бы участливый, но на губах угадывается змеиная улыбка.

Варвара знала, что эта стерва за глаза называла ее бандитской подстилкой. Но в глаза в жизни так не скажет. Мужа ее боится... Впрочем, чего на нее обижаться, если Варвара готова была возненавидеть саму себя за то, что живет с бандитом.

– Ничего, все в порядке, Галина Тимофеевна.

– У вас в десятом «Б» первый урок.

– Да, я знаю.

– Вы уж соберитесь, пожалуйста. Ученики не должны знать, что у вас проблемы.

– Нет у меня проблем, говорю же, все хорошо.

– Не надо, милочка, не надо. Мы все знаем, какая у вас проблема... Это и наша общая проблема... Ну идите, идите, готовьтесь к уроку!

«Наша общая проблема»... Галина Тимофеевна ясно давала понять, что и она, и весь педагогический коллектив озабочен тем, что математику в старших классах преподает жена известного в городе бандита. Как будто Варвара сама этим не озабочена.

Но увольняться она не собиралась. Школа – ее призвание. И она не отступится.

– Готовьтесь, – повторила завуч. И добавила: – Если вам интересно...

Шпилька. Но Варвара к ним привыкла. Как привыкла и к вопросам, зачем ей скудный учительский хлеб, если она и без того как сыр в масле катается.

В класс она зашла с высоко поднятой головой. На губах обаятельная улыбка, во взгляде – беспристрастность. Ученики дружно вскочили с мест, приветствуя ее... Чересчур дружно. И все потому, что никто из них не хочет иметь дел с Эдиком Гульковым.

Варвара ни о чем его не просила. Даже в мыслях не было договариваться с ним о «внештатной» поддержке. Это все Игорь. И Кеша, будь они не ладны... Был у нее разговор с Эдиком, она просила, требовала, чтобы он перестал давить на ребят. Не нужна ей медвежья услуга с его стороны. Но тщетно. Эдик продолжал ее опекать. Варвара пробовала жаловаться Игорю, но тот делал вид, что совершенно не в курсе.

Как и ожидалось, урок закончился без происшествий. На очереди «родной» одиннадцатый класс.

Все на месте. За исключением Гулькова и Локтионова. Обычно они ее уроки не прогуливают. Варвара не стала спрашивать у старосты, почему их нет. Сама догадалась, где они могут быть. И чтобы получить подтверждение, вышла в коридор. И точно, стоят красавцы возле окна. Увидели ее, подобрались. Но молчат, как часовые.

– Так, а ну-ка давайте в класс!

Локтионов дернулся, а Гульков даже не шелохнулся. И ни одна черточка не дрогнула на его лице.

Варвара поняла, что сейчас не имеет никакой над ним власти. Судя по всему, Эдик получил задачу от своего братца наблюдать за подступами к классу. Кто знает, может, у него пистолет под ветровкой. Чтобы отбиваться от внезапно нагрянувшего врага... Да, наверное, зря она поехала сегодня в школу. Та же Галина Тимофеевна с удовольствием нашла бы ей замену. На день-два, а еще лучше навсегда...

Гульков остался на месте. И Локтионов снова присоединился к нему. Уж лучше оставить их в покое и вернуться в класс, решила Варвара. Довести урок до конца – и домой. К черту эти мафиозные страсти!

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы восстановить душевное равновесие. Ученики не должны видеть ее растерянной и тем более подавленной. А те уже, похоже, знают, что их одноклассник охраняет Варвару Юрьевну. Не все, но кое-кто точно в курсе. Тот же Захарчук – второй после Локтионова человек в свите Гулькова. Да и Бычков может знать, хотя Эдик его не больно-то жалует.

Впрочем, Гульков никого особо не жалует. Он всерьез считает, что в школе нет для него ровни. Ну да, брат – бандит, и сам он как бы работает на крутого бандитского авторитета. Дикая постсоветская эпоха. Все в этом мире с ног на голову стало. Бандит – профессия почетная, если не сказать – героическая. Может, и плохо, что сама Варвара так не считала. А может, приложить усилие да проникнуться духом времени? Тогда и жить будет легче.

Может, кроме Захарчука и Бычкова, кто-то еще знал, в какую ситуацию попал их классный руководитель? Но Женя Пылеев уж точно не в курсе. Он еще чужой в этом классе, чтобы с ним делиться секретами. Возможно, этот симпатичный мальчик даже и не знает, что его учительница замужем за бандитом. А он действительно симпатичный. Черные как смоль волосы, пронзительно-синие глаза, смугловатая кожа, резкие, но не грубые черты лица. Ладная фигура – рост под метр восемьдесят, худощавый, спортивного телосложения. Он еще мальчик, но в нем уже чувствуется мужчина. Манеры, повадки...

Варвара внутренне содрогнулась, когда вдруг поняла, что думает о новичке с нежностью, неестественной для педагога, но вполне объяснимой с точки зрения женщины. А ведь она еще смотрит на него в томительном раздумье. Нельзя так смотреть. Ни в коем случае нельзя!..

– Пылеев, к доске!

Если вдруг кто и заметил ее необычный взгляд, пусть думает, что она оценивала Женю исключительно как ученика, но никак не мужчину...

2

– Чего это Варвара на тебя взъелась? – с каким-то непонятным ехидством спросила Роза.

– Почему взъелась? – обескураженно пожал плечами Женя. – Просто хотела узнать, чего я стою... Я же в Москве учился. А считается, что в Москве больше знаний дают.

– Что-то я не заметила!

Как это ни обидно, Варвара Юрьевна не ослепла от блеска его знаний. Не смог он произвести на нее впечатления. Плавал у доски, как дырявое корыто в луже.

– А я что, на отличника похож?

– Ну, не знаю... Ты у нас такой положительный. С Бычковым драться не захотел!

Жене очень не нравилось настроение Розы. Язвит, ерничает. И это при том, что идут они не в кино, а на ночную дискотеку, где и Бычков будет, и Эдик Гульков со своими прихвостнями.

– Восточная философия гласит: если ты избежал драки, значит, ты победил...

Он и сам понимал, что подобной патетикой Розу не переубедить.

– Ну да, конечно! – усмехнулась она. – Только Бычков почему-то всем рассказывает, что ты струсил!

– Дятел он, твой Бычков! Морду ему мало били... А может, слишком много. Кто-то там говорил, что синяков у него много было.

– Ну, были синяки. Так это потому, что он карате занимается. А как там без синяков... Да и не ты ему эти синяки ставил!

– Так, понятно, ты хочешь, чтобы я подрался с Бычковым? – сделал он вывод.

– Нет, я хочу, чтобы в тебя не тыкали пальцем!

– Поэтому и на дискотеку потянула?

– Я тебя на дискотеку потянула?! – вытаращилась на него Роза. – А ты что, не хочешь?

– Не хочу. А что тут такого? Я же там никого не знаю.

– Зато я там всех знаю!

– Вот и иди туда сама!

Женя остановился, отбросил руку, которую она держала у него под локтем.

Роза изобразила удивление:

– Ты что, обиделся?

– А чего ты мне голову своим Бычковым морочишь? Надо будет, я этому каратисту физиономию набью!

– Браво! Так держать! – ликующе улыбнулась Роза и снова прилипла к его руке.

Жене приходилось бывать на ночных дискотеках. Но нигде он не встречал такого убожества, как здесь. Огромный зал Дворца культуры, просторный вестибюль, но нигде ни единого столика, где можно было бы присесть за бокалом коктейля. Здесь не то что бара не было, но даже занюханного буфета. И народ здесь какой-то мутный. Музыка сумасшедшая – бешеные децибелы уродуют слух, свирепая цветомузыка режет глаза. А ведь еще лето, считай, на дворе. Самое время для открытой танцплощадки. Так нет, людей загнали в эти душные стены. А те и рады...

Роза сразу же полезла в круг к своим подружкам. Женя хотел было к ней присоединиться, но вовремя заметил, что здесь танцуют только девчонки. Парни же либо стоят у стены, либо как запрограммированные ходят по кругу. Такое ощущение, будто они ничего не соображают. Или обдолбленные все, или здесь быть дебилом – признак хорошего тона.

Женя стоял в толпе парней, как неприкаянный, и чувствовал себя полным идиотом. Уж лучше бы в кино с Розой сходил.

Впрочем, долго скучать ему не пришлось. «Родные» однокласснички на него натолкнулись. Гулькова не было, вместо него в центре компашки рыхлотелый здоровяк Захарчук. С ним Петя Бычков и Артур Карачаев. Здесь они вовсе не выглядели такими важными персонами, как могло кому-то показаться в школе. Здесь и без них хватало понтовитых крутышей да еще и возрастом постарше. Но все равно хвосты они свои распетушили не по-детски. А как увидели Женю, так еще как те индюки надулись...

– Какого хрена? – в попытке перекричать ураганную музыку, заорал ему на ухо Бычков.

Карачаев толкнул Петю в плечо и показал на прыгающую в кругу Розу.

– Так ты с этой дурой, урод? – озверился Бычков.

Морда у него красная – то ли от жары, то ли от злобы. Глаза стеклянные – как будто наркотиками накачался.

– Ну не с тобой же! – крикнул Женя.

– Ты на кого орешь, козел? – взвился Бычков. Схватил его за грудки, притянул к себе. – Пошли поговорим!

Меньше всего Жене хотелось выходить с ним на улицу выяснять отношения. Уж лучше всю ночь в этом душном зале на своих двоих отстоять, чем лезть под раздачу. Но делать нечего, надо идти.

На выход он шел, как на каторгу. Вокруг жарко, а внутри холодок... Предстартовый мандраж – не самое приятное в жизни ощущение.

На дворе ночь, в темном небе кому-то улыбается луна. Кому-то, но только не Жене. Бычков завел его за здание Дворца культуры. Место мрачное, безлюдное, под ногами вздутый, местами лопнувший асфальт. Где-то в стороне тускло светит и жалко поскрипывает на ветру одинокий фонарь.

– Ну ты что, козел! – с силой толкнул его в плечо Бычков.

А ведь и он волнуется. Хоть и строит из себя крутого, но внутри у него стержня нет. Карате вроде бы занимается. Но даже не думает становиться в стойку. И с ходу не бьет. Просто толкается, «понял на понял» нахрапом пытается взять.

– Сам козел!

Зато Женя встал в стойку. Развернулся к противнику полубоком, поднял руки на уровень подбородка, сжал кулаки, втянул шею в плечи. Закрылся от Бычкова. И мандраж сразу же куда-то подевался. Кулаки налились силой. Глазомер лучше стал работать – теперь он мог видеть всю троицу, что стояла перед ним.

– Ты что, боксер? – хохотнул Карачаев.

– Бычок, а ну вломи ему промеж глаз! – подзадорил слегка растерявшегося Петю Захарчук.

– Да ну его, психа! – махнул рукой Бычков.

И стал поворачиваться к Жене спиной якобы для того, чтобы уйти. Только вот ноги его оставались на месте. Неспроста это... И точно, Бычков резко развернулся к Пылееву лицом и выбросил в его сторону кулак.

Но Женя не зевал. С уклоном право выбросил вперед левую руку. Мощный, отлично поставленный удар достиг цели. Кулак ткнулся Бычкову в подбородок.

Петя поплыл. Но Жене этого было мало. Он четко следовал основному правилу кулачного боя. Пошатнул противника – не останавливайся, иди вперед на добивание, закрепляй успех... Бычков раскинул руки, лицо открыто. Ничто не мешает Жене провести прямой удар справа. Щелк, и снова кулак сотрясает подбородок. Бедный Петя летит на землю, размахивая руками.

Женя развернулся лицом к Захарчуку.

– Э-э, ты чего, придурок? – невольно попятился тот.

– Ты чего, правда псих? – ошалело смотрел на него Карачаев.

– А ты поближе подойди, узнаешь! Или мне подойти?

– Да иди ты! – скривившись, махнул рукой Артур.

– Стоять! – зарычал вдруг Бычков.

Он поднялся на ноги, встал в стойку каратиста и прыгнул на противника в попытке ударить его ногой. Но Женя сам умел прыгать, вернее, порхать, как бабочка. Послушные ноги сами отбросили его в сторону, а годами наработанные рефлексы швырнули в сторону Бычкова расслабленный, но сжавшийся в точке удара кулак. «Крюк» левой в челюсть и прямой добавочный – в ухо. И еще одна «двоечка» на добивание, после чего Бычков начисто забыл о том, что имел к нему претензии. А Захарчук и Карачаев даже думать не хотели о том, чтобы повторить его «подвиг».

Женя оставил их приводить в чувство Бычкова, а сам отправился во Дворец культуры за Розой. Хватит, натанцевалась. Но в зал заходить не пришлось. Он нашел ее на крыльце в толпе курящих гуляк.

– Женя, а я тебя ищу! Где ты был?

– С Бычковым разговаривал, – усмехнулся он и взглядом показал в сторону, откуда пришел. – Он сказал, что ты дура.

– А ты?

– Я этого не говорил... Но скажу, если мы сейчас же не уйдем отсюда!

– А Бычков?

– Я не понял, ты с Бычковым или со мной?

– С тобой, но...

– Тогда пошли! – Он схватил ее за руку и потащил в сторону автобусной остановки.

А по пути они столкнулись с Бычковым. Карачаев и Захарчук тащили его на своих плечах, как раненого бойца. Основную нагрузку нес на себе первый, второй лишь обозначал роль санитара. Бычков же действительно был плох. Глаза закрыты, голова болтается на груди...

Роза все поняла и крепко прижалась к руке Жени.

Глава третья

1

Сама природа создала руку для того, чтобы схватывать, зажимать, но не бить. Суставы пальцев слишком нежны для того, чтобы без перчаток выдерживать чрезмерно сильный удар руки. Женя мало тренировался на мешках с песком, чтобы закалить суставы и выдубить кожу до крепости перчаток. Поэтому после кулачного боя с Бычковым у него слегка ныли пальцы. Впрочем, ничего зазорного в том не было. Он боксер, а не уличный боец.

Но сейчас с руками все в порядке. Равно как и со свободным временем. Раньше он жил по принципу «делу время, а учебе – час». И сейчас он будет жить точно так же. Не хочет он быть больше отличником. Хочет продолжать дело, начатое шесть лет назад. Поэтому он и явился во Дворец спорта, где, судя по объявлениям, работала секция бокса.

Так и есть. Под эту секцию отводился целый зал. Просторное помещение с отличным полом, превосходный ринг заводской сборки, боксерские груши. Людей для такого зала немного – человек десять-двенадцать. Молодые люди в основном послешкольного возраста. Все как на подбор атлетического сложения. Двое резвятся на ринге, одни лупят по грушам, другие насилуют силовые тренажеры. Занятия в самом разгаре. Видно, что ребята опытные. Похоже, каждый занимается по индивидуальной программе. Тренер – невысокого роста, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Спокойно ходит по залу, наблюдает за своими питомцами, дает советы.

Женя стоял в дверях, ждал, когда его заметят. Заметили. Тренер направляется к нему. Подошел, смерил любопытствующим взглядом. Заинтересованно сощурился.

– Слушаю вас, молодой человек!

– А-а, я бы хотел заниматься...

– Так, так... Как ваша фамилия?

Странно, с фамилии опрос начал, подумал Женя. Обычно тренеры в таких случаях больше интересуются возрастом.

– Пылеев.

Брови тренера медленно и удивленно поползли вверх.

– И каким ветром тебя занесло к нам, Пылеев?

На «ты» перешел, надо же. На доверительное «ты».

– А вы что, меня знаете? – догадался Женя.

– Да знакомое лицо, – оживленно кивнул мужчина. – Кто прошлой весной первенство России выиграл, а? Думаешь, у нас тут деревня, никто ничего не знает?..

Действительно, такое событие имело место быть. Чемпионат России Женя не потянул, занял всего лишь третье место. Зато на последующем за ним открытом первенстве отыгрался. Там ему не было равных...

– Был я на первенстве. Валькова возил. А ты его домой отправил раньше срока... Так что, ты у нас заниматься хочешь? – недоверчиво спросил тренер.

– Да хотел бы.

– Ты же вроде бы московский.

Женя был смущен и польщен. Что ни говори, а приятно, когда тебя узнают.

– Жил в Москве. А сейчас здесь живу. И учусь в двадцать шестой школе.

– Ну что ж, Пылеев! Добро пожаловать к нам! Нам такие люди нужны!

Боксом Женя начал заниматься с одиннадцати лет. Успешно начал, успешно продолжал. И многого достиг. Входил в юношескую сборную Москвы, участвовал в чемпионатах, первенствах, турнирах, брал первые и призовые места. Заслужил звание «мастер спорта». А как увезла его мама в провинцию, так и оборвалась карьера. Но, как оказалось, и здесь есть жизнь. Видно, что в Балатуйске к боксу относятся очень серьезно. Зал превосходно оборудован, тренер производит впечатление цветущего, рвущегося к вершинам человека, его питомцы отнюдь не дилетанты, а экипировка у них на уровне лучших домов. Во всем этом чувствовалась рука щедрого и состоятельного спонсора.

Женя переоделся. Трусы, майка, боксерки. Были у него и свои перчатки.

Тренера звали Анатолием Максимовичем. Фамилия – Трехин. Он загорелся желанием посмотреть на своего нового ученика в спарринге, но Женя отказался. Может, это был недостаток с его стороны, но он старался беречь свое лицо. А выйти на ринг после долгого перерыва, без предварительных тренировок двух– или даже трехнедельной продолжительности, значило пропустить необоснованно лишние удары. Так он, ничуть не стесняясь, и объяснил тренеру.

– Что ж, пожалуй, ты прав, Пылеев. Да, все правильно, настоящий боксер тот, кто бьет, а не тот, кого бьют... Тем более что Вальков сейчас в отличной форме. Да, и еще, мне кажется, тебе следовало бы подналечь на силовые упражнения, укрепить торс, мышцы.

Женя недоуменно посмотрел на него.

– Что-то не так? – удивлением на удивление ответил Анатолий Максимович.

– Ну, насколько я знаю, наращивание мышечной массы не способствует увеличению скорости.

– Зато утяжеляет удар.

– Да, может быть. – Жене не хотелось спорить со своим новым наставником, но приходилось. – А как же весовая категория? Я выступаю в легком весе. И мне бы не хотелось пока переходить в полусредний...

– Что ж, в логике тебе не откажешь, – задумчиво покачал головой тренер.

Похоже, у него была какая-то своя, другая логика. Но посвящать в нее хоть и опытного, но новичка в его секции он не торопился.

2

– Ты что, у Трехина занимаешься? – хмуро, но с плохо скрытым уважением во взгляде спросил Эдик.

– Занимаюсь, – кивнул Женя.

– В основной группе?

– Ну, вроде бы в основной. А ты откуда знаешь?

– Да я все знаю... Только вот не знаю, как он тебя сразу к основным зачислил. Ну, то, что ты баклана Бычкова отоварил, это понятно. Но ведь Трехин этого не знает, да?

– Не знает, – пожал плечами Женя. – Зачем ему это знать? Он знает, что я первенство России взял.

– По боксу?

– Не по шахматам же...

– Ну да, не по шахматам. – Гульков озадаченно потер переносицу. – Значит, ты у нас конкретный боксер... Да, если Трехин к основным тебя взял, то да...

Сам спросил, сам же себе и ответил. Что это сегодня с Эдиком? Как будто не в своей тарелке парень... Женя недоуменно взирал на него с высоты своего роста. С высоты...

– Короче, Жека, если вдруг какие-то проблемы возникнут, ты это, мне скажи, разберемся... А сам ничего не решай, не надо. Здесь я все решаю. Ну все!

Гульков приятельски хлопнул его по плечу и отчалил. На Розу даже и не взглянул, хотя она и присутствовала при этом разговоре.

– Что это с ним? – спросил у нее Женя.

– Может, ты лучше скажешь, что с тобой? – восхищенно посмотрела на него девушка. – Ты что, всерьез боксом занимаешься?

– Да есть чуть-чуть...

– А с Бычковым боксировать не хотел... Ну да, ты же его потом отделал...

С тех пор как Петя получил на орехи, он ходил по школе как в воду опущенный. И Женю старался обходить стороной. А самого Пылеева в классе признали за «своего». Теперь вот сам Гульков протянул ему, можно сказать, руку дружбы...

– Женя, ты делаешь успехи! – Роза нежно обвила рукой его талию, положила голову ему на плечо. Но это было еще не все. – Я тащусь от тебя, Пылеев!

Так же нежно она взяла его лицо в свои ладони, потянулась к нему на носочках и впилась в его губы глубоким поцелуем.

«Ну не дура ли!..» Может, и дура, но целовалась она обалденно. Губы пахнут малиной, во рту свежесть, а язычок такой шустрый...

За такими поцелуями обычно следуют более смелые телодвижения. Тем более что Женя совсем был не прочь просунуть руку под кофточку своей подружки. Но бурный всплеск гормонов оказался бессильным перед разумом. Он вовремя вспомнил, что находится не на последнем ряду в темном зале кинотеатра, а в школьном коридоре. Поэтому он отстранил от себя Розу.

И первым, кого он увидел после короткого затмения, была Варвара Юрьевна. Изумленный разлет бровей, слегка осуждающий, насмешливый взгляд... А в глубине глаз недовольство обиженной женщины. И уж не ревность ли?.. Хотя нет, обида и ревность здесь ни при чем. Как она может ревновать его, если между ними ничего нет, кроме официального «учитель—ученик»?.. Просто ей не нравится, что ее подопечные целуются на виду у всех. Она же классный руководитель...

– Лучше бы вы учились так, как целуетесь!

Разумеется, она не могла не прокомментировать это событие.

– А любовь учебе не помеха! – не удержалась Роза от того, чтобы не выразить свое мнение.

– Ну что ж, замечательно, – не без ехидства смерила ее взглядом Варвара. – Завтра у нас контрольная. Посмотрим, как вы любите другу друга... Желаю удачи!

Она умела ходить так, что казалось, будто она парит над землей. Но сейчас ее походка стала какой-то неестественной. И голова чересчур уж высоко поднята.

– Пылеев, что ты за человек? – восторженно, но не без укоризны спросила Роза.

– А к чему вопрос?

– Святошу из себя изображал. А сейчас вокруг тебя все вдруг завертелось.

– Не понял.

– Да что тут непонятного? Гульков сам к тебе подошел. Теперь вот Варвара злится.

– Где же она злится? Просто недовольна. Мы тут с тобой целуемся, а вдруг директриса? Кому попадет, нам? Нет, с нее спросят.

– Да если б только это... – хмыкнула Роза. – Ты что, глаза ее не видел... А походка...

– Что, походка?

– Ты что, не видел, как она бедрами завихляла... Ну, не то чтобы завихляла. Но момент был... Так ходят уязвленные женщины, когда хотят доказать, что их рано со счетов списывать. Это на уровне интуиции... Эх, Пылеев, не знаешь ты женской психологии... А ты, случайно, не занес Варвару на свой счет?

– Ты что несешь?

– Да ладно тебе нос морщить? Как будто я не знаю, что все пацаны в Варвару влюблены. Кто-то тайно, кто-то явно... Хотя нет, все тайно. Потому что явно нельзя. Гульков, хи-хи, на страже... Да и сам он к ней неравнодушен. Она же красивая, что я, не знаю?..

– Ревнуешь?

– Ха, насмешил!.. Пусть она ко мне ревнует!

Роза снова потянулась к нему с поцелуем. Но Женя был начеку. Покушение не удалось.

– Не сейчас.

– А когда?.. Знаешь, а ведь нам нужно готовиться к контрольной. Что, если мы будем готовиться вместе? Можно у тебя. А можно у меня. Мои фазеры только вечером будут...

А вечером у Жени тренировка. Но ведь до вечера можно многое успеть... А как же Варвара? Может, ей в самом деле не все равно, что у него легкий амур с Розой? Может, она в самом деле ревнует?.. Хотелось бы в это верить. Но не верится. Варвара всего лишь была возмущена проявлением бурных чувств между ее учениками. Нельзя целоваться в школьном коридоре. А за пределами школы – хоть выспитесь друг на друге... И не заметил он, что походка у нее вихляющая. Преувеличивает Роза, не крутила классная «восьмерки» своей красивой задницей... Варвара – строгая. И недоступная. И мечтать о ней – дело настолько же глупое, насколько безнадежное. Чего не скажешь о Розе. Мечтать о ней не хотелось, но целоваться взасос, а то и заняться с ней чем-то более серьезным, чем поцелуи, —в самый раз. Варвара – журавль в небе, а Роза – синица в руке. И надо сказать, очень симпатичная синица. И Женя был совсем не прочь пощипать ее перышки...

Роза жила в частном секторе. Одноэтажный дом из силикатного кирпича, садик, аккуратная беседка под плетением дикого винограда. В доме чисто, уютно и достаточно просторно.

Она не обманула. Родителей дома не было. К тому же у нее была своя, довольно большой площади комната. Зашторенные окна, на стенах какие-то чумовые плакаты, на столе рабочий беспорядок.

Роза повисла у него на шее, присосалась к его губам так, что Женя не смог устоять на ногах. Они вместе бухнулись на пружинистый матрас ее полутораспалки. Роза и не думала отцепляться от него. Ее шаловливый язычок так и блуждал по его телу. И Женя завелся. Сначала в сторону отлетела ее кофточка, затем лифчик. И джинсы не смогли удержаться на бедрах...

Подготовка к контрольной летела в тартарары под напором молодых гормонов. Но Женя не боялся получить двойку. Пусть знает Варвара, как они с Розой любили друг друга. Пусть знает... Ведь он же знает, чем она занимается со своим мужем-бандитом. Небось такие фортеля в постели вытворяет, что им с Розой и не снилось... Пусть Варвара любится со своим мужем. А Женя будет любить Розу. Назло училке...

Роза без сожаления рассталась с трусиками. С готовностью раздвинула ноги под натиском Жени. И в этот момент открылась дверь и в комнату вломился какой-то мужик.

– Ни хрена себе! – взъярился он.

Женя сорвался с Розы как подстреленный, быстрыми, лихорадочными движениями натянул спущенные штаны.

– Пошел отсюда, кретин! – без всякого зазрения совести заорала Роза на непрошеного гостя.

Хорошо, хоть под одеяло забраться догадалась.

– Я – кретин? – взревел тот. – А тогда кто ты, шлюха?

– Шлюха, но не про твою честь! Вали отсюда!

Этот тип явно не был ее отцом. Ему еще и тридцати лет нет. Молодой для родителя шестнадцатилетней дочери. И на Розу ничуть не похож. Рыжие, как огонь, волосы, конопатое лицо. И еще одно значительное отличие – могучая, хотя и бесформенная стать, а также огромные рабоче-крестьянские кулаки. И сам он как будто только что из-под трактора вылез. Грязная в мазутных пятнах рубаха, засаленные штаны.

– Что это за жучара? – показал он на Женю крупным, как сарделька, пальцем.

– Тебе не все равно? – взвизгнула Роза.

– Как это мне должно быть все равно? Какой-то урод мою сеструху прет, а мне все равно?

Теперь Женя знал, с кем имеет дело. Но на душе от этого не полегчало. Скорее наоборот. Как бы этот увалень не решил преподать ему урок кулачного боя.

– А может, у нас любовь? – спросила Роза и запустила в братца подушкой.

Тот легко поймал ее рукой, сунул под мышку.

– Любовь?!. Ну так если любовь, жениться надо!

Он смотрел на Женю так, как будто у того был один выход – жениться или умереть...

– И женится! – ответила за него Роза. – Но это наше личное дело, понял?

Жене очень не нравилась ситуация, в которой он оказался. Как будто в западню угодил... И не было у него абсолютно никакого желания жениться на Розе. Ни в настоящем, ни в будущем. А она-то, похоже, не возражала против такого варианта.

– Я все понял, – кивнул конопатый увалень. И пронзительно посмотрел на Женю. – Смотри, если обрюхатил сестренку, я тебя на части порву!.. Оделся и пошел отсюда!

Первым из комнаты вышел он сам. Женя стал одеваться.

– Ты что, уходишь? – расстроенно спросила Роза.

– Да что-то неохота с твоим братцем связываться.

– Да кто он такой? Не пришей рукав. Пашка у отца от первого брака. Он вообще на другом конце города живет. Он сейчас уедет, а ты оставайся.

Она выскочила из-под одеяла, в чем мать родила подбежала к двери, закрыла ее на ключ... Фигурка у нее потрясная. И личико смазливое. Но даже ее обнаженные прелести уже не смогли завести Женю. Он не хотел брюхатить Розу. Он не хотел на ней жениться. И ее саму не хотел.

Вот если бы на ее месте была Варвара... Женя вдруг представил ее в своих объятиях. Она ложится под него, и в этот миг в спальную комнату врывается разъяренный муж. Он бандит, но Жене почему-то совсем не страшно. Он готов постоять за себя, за честь любимой женщины... А если бы ему вдруг предложили жениться на Варваре, он бы ни за что не отказался. Эту женщину он готов был любить всю жизнь... А Роза – всего лишь несерьезное увлечение. И сейчас он понимал это как никогда ясно.

– Извини, но мне нужно идти, – покачал он головой.

Удержать его Роза не смогла.

3

Прямой левой в голову, финт правой, снова левой, но в корпус, апперкот с правой, уход... Снова атака. Свинг левой, прямой правой в голову. Клинч. Брек. Снова вперед. Финт правой в лицо, кросс левой в диафрагму...

Женя хорошо подготовился к этому бою. Но и противник в отличной форме. Все тот же Вальков, которого он уже однажды сделал по очкам.

Но, похоже, сейчас от него ждут другого, более крутого исхода. Судя по всему, Трехин практиковал «американский» стиль бокса, где основная ставка делается на убойный нокаутирующий удар. Бойцы спарринговались в защитных шлемах, как любители, но тренер хотел видеть в них профессионалов – чтобы они работали не столько на результат, сколько на зрителя. Может, потому он и загружал их силовой подготовкой, чтобы те наращивали мышечную массу. Пусть боксер проиграет в эффективности, зато выиграет в эффектности...

Костя Вальков предпочитал работать на дальней и средней дистанциях. И Женя предпочитал такой же стиль боя. И надо сказать, что в точности ударов он превосходил противника. Порхал, как бабочка, жалил, как пчела. В конце концов Костя понял, что нужно менять тактику. И свалился в инфайтинг – бой на близком расстоянии. Это было большой ошибкой с его стороны. Женя обладал мощным апперкотом с правой. А Вальков так неразумно подставил под удар нижнюю челюсть.

Помимо того, что нижняя челюсть связана со многими очень важными нервными центрами, она еще очень слаба сама по себе. С костями черепа челюсть соединена очень тонкими связками, и, чтобы выдержать мощный удар, боец должен постоянно напрягать поддерживающие мышцы. Но, видимо, сегодня у Валькова был не самый удачный день...

Женя ударил противника правой снизу вверх. Добавил слева. Вальков подался назад. В нокдауне парень. Ему бы сейчас оторваться от Жени. Но то ли у него извилины в голове запутались, то ли злость сыграла злую шутку. Так или иначе он сдуру попер вперед. О защите даже не думает. А Женя в очень удобном положении. Корпус летит вперед, сжатый в перчатке кулак правой руки подобен пушечному ядру. Вот он на встречных курсах сближается с подбородком противника... Ох, и зря же ты, парень, на ринг сегодня вышел!..

Вальков дернулся, как будто на всей скорости наскочил на летящий в него железобетонный столб. Слюна фонтаном из раскрытого рта в одну сторону, каппа – в другую. Руки вразлет, голова вразнос... Падал он очень эффектно. Зрелищность – на все сто. А вот поднимался Костя не очень красиво. Как пьяный матрос с палубы судна в штормовом море.

Чистая победа нокаутом. Трехин был очень доволен.

– Какой удар!.. Корпусом хорошо работаешь, ноги быстрые, руки – полный порядок. Защита на высоте. Удар прекрасно держишь. Отлично, парень, отлично... А вот свинг мне твой не нравится. Свинг – это чепуха. Толку мало, а кисть можно вывихнуть...

Трехин знал, что говорил. Свинг – разновидность пощечины закрытым кулаком. Далеко не самый сильный удар, да и удается он, лишь когда перчатка тяжелая. Попал в голову – заработал «очко». Так что для любительского боя свинг – вариант вполне приемлемый. Но в профессиональном боксе, где основная ставка делается на нокаутирующий удар, лучше обойтись без «пощечин»... Но ведь Женя – представитель любительского бокса. И у него не было никакого желания становиться профессионалом.

Тем более что Трехин и не настаивал на этом. Ориентировал на свою систему, но дорогу в большой любительский бокс не закрывал. В ноябре месяце он вывез молодых боксеров на открытое первенство России. И был чрезмерно рад, когда Женя взял главный приз. А по возвращении домой Женя получил от него еще один приз – новенькую видеодвойку и набор кассет с записью боев признанных мастеров профессионального бокса – Рея Робинсона, Леннокса Льюиса, Джека Демпси, Роки Марчиано. Такой подарок дорогого стоил.

Глава четвертая

1

Жене очень не нравилась саркастическая улыбка на устах Варвары Юрьевны. Зато сама она очень нравилась... Да что там нравилась. Он был влюблен в нее. Но – увы и ах – эта его любовь не находила отражения в хороших оценках по математике. Он запустил этот предмет не только потому, что вынужден был скрывать свои чувства. Бокс поглощал не только его время, но и мысли. Даже на уроках, вместо того чтобы слушать учителей, он мысленно прокручивал в голове комбинации в бою с вымышленными, но очень опасными противниками. А реально «опасный» противник все это время находился рядом.

– Могу поздравить тебя, Пылеев! – язвительно усмехнулась Варвара. – Если в прошлой четверти у тебя была тройка, то в этой ты заслужил твердый, я бы сказала, непробиваемый «неуд»...

– Спасибо, Варвара Юрьевна! – Женя уныло глянул на свою тайную любовь.

– Пожалуйста, Евгений Сергеевич!.. Останешься после занятий, Пылеев. У меня к тебе очень серьезный разговор.

Женя тайком глянул на Гулькова. Абсолютно никакой реакции на предложение Варвары. Учительница оставляет двоечника для серьезного разговора – вполне типичная для школы ситуация. Вряд ли здесь можно выделить пикантный момент. А сам Женя был совсем не прочь придать предстоящему тет-а-тет романтический окрас. Надо сказать, что Варвара частенько уделяла персональное внимание отстающим, оставалась с ними наедине. Но сам Женя такой чести был удостоен впервые. Хотя его знания математики уже давно оставляли желать лучшего.

И вот свершилось. Он и Варвара остались с глазу на глаз в тиши опустевшего класса. Она – сама беспристрастность. Строгая, недоступная. Зато у него поджилки трясутся. Он волновался так, как если бы ему сейчас предстоял бой с самим Майком Тайсоном.

– Пылеев, я, конечно, понимаю, что ты у нас великий спортсмен... – не без ехидства начала она.

– Еще не великий, – без ложной скромности заметил Женя.

– Зато уже двоечник знатный... Ты же не глупый парень, Пылеев. И учиться хорошо можешь, если захочешь.

– Да я хочу, – пожал он плечами.

– Значит, плохо хочешь.

Варвара не права. Сейчас Женя очень хотел хорошо учиться. Внезапно вырвавшееся на свободу воображение выдало потрясающе яркую картинку. Варвара нежно обнимает его за шею, кладет его руку себе на грудь. Сама же расстегивает свою кофточку, а лифчика под ней нет...

Безумную картинку разрушил возмущенный окрик:

– Пылеев!

Варвара Юрьевна сидела через стол от него. Кофточка застегнута на все пуговицы. В глазах укор, сквозь который плохо, но все же просматривается удовлетворенное женское самолюбие. Хоть и не хотела она становиться объектом эротических фантазий, но все же ей очень приятно осознавать, что Женя мечтает обладать ею как женщиной... Так хотелось ему думать. Хотя, возможно, Варвара даже и не догадывается, какие бредовые картины рисовало ему воспаленное воображение.

– О чем ты думаешь, Пылеев?

– Так это, представил вас и себя...

– Где представил? – возмущенно, но притом с живым интересом спросила она.

Жене показалось, что Варвара Юрьевна совсем не прочь, чтобы он затащил ее к себе в постель хотя бы мысленно. Но, скорее всего, он ошибался. Хотя кто его знает...

– На ринге, – предельно серьезно сообщил он.

– Ты хочешь исправить свою двойку кулаками? – неожиданно звонко рассмеялась она.

В ее взгляде была язвительность, но какая-то милая, нежная. Как и она сама...

– Ну что вы, Варвара Юрьевна! – ужаснулся Женя. – Я представил, как вы берете классный журнал, ставите мне двойку, а я падаю... Я в нокауте, Варвара Юрьевна, из-за вашего «неуда»...

– Ты, Пылеев, в нокауте из-за своего халатного отношения к учебе. И моя двойка – всего лишь отражение печальной действительности, которую мы имеем на данный момент. И, пожалуйста, не нужно представлять меня на ринге!

– А где нужно? – ляпнул и тут же покраснел Женя.

– А ты нахал, Пылеев!

Варвара возмутилась. Но, похоже, этим она старается скрыть свое смущение... Все-таки знает она, какого рода фантазии будоражили его воображение. Женя чувствовал, как пылают его щеки... Уж лучше в самом деле выйти на ринг против Майка Тайсона, чем краснеть перед лицом Варвары. Получить прямой правой в челюсть и забыться лапками кверху...

– Пылеев, я тебе нравлюсь? – неожиданно спросила Варвара Юрьевна.

– В каком смысле? – опешил он.

– Как женщина нравлюсь? – она в упор и пронзительно смотрела на него.

И столько чувств было в ее глазах, что Женю бросило в жар. Ему вдруг показалось, что Варвара потянется к нему через стол, обнимет его за шею и он утонет в ее глубоком поцелуе... И это случится не в бредовых грезах, а наяву.

– Нравитесь... – ошеломленно выдавил он.

– А может, больше, чем просто нравлюсь?

– Может быть...

По сути, его ответ прозвучал как признание в любви. Но Варвара и не думала бросаться в его объятия. Напротив, ее глаза вдруг стали ледяными. И все чувства исчезли в глыбе вечной мерзлоты.

– Тогда почему ты игнорируешь мой предмет? – отрезвляюще хлестко спросила она.

– Я... Я не ингори... не игноририрую... – обескураженно пробормотал Женя.

– Тогда в чем дело? Почему ты скатился до двоек?

– Я... Я исправлюсь...

– Ну вот, это уже другой разговор! – с насмешкой во взгляде улыбнулась она. – Мне нравится твое решение. Не скажу, что ты сам нравишься мне. Но твое желание учиться заслуживает внимания. Какие у тебя планы на зимние каникулы?

– Э-э, спартакиада будет, в масштабах СНГ. Я заявлен...

– На все каникулы?

– Ну да. Если до финала дойду, то на все... А что?

– Думала позаниматься с тобой на каникулах в индивидуальном порядке...

О подобной перспективе провести зимние каникулы Женя даже не думал. Хотя перспектива светлая. Вроде бы учеба, но ведь он будет заниматься с Варварой Юрьевной. В школе полная тишина, в классе никого – только он и любимая учительница. Сначала синусы-косинусы верхом на логарифмах, а там и до дифференциала в их отношениях недалеко. Сейчас она строгая и холодная, а там, глядишь, воспылает к нему чувством, тогда и огонь будет, и страсть... Женя поймал себя на мысли, что снова погружается в эротические грезы.

– Пылеев, ау! – отрезвила его Варвара. – Снова улетаешь?

– Я? Нет... Мы поездом...

– Мне все равно, куда вы там поездом едете. Как насчет занятий?

– Да я с радостью... бы... Но все запланировано...

Отказаться от спартакиады он не мог. Трехин, как всегда, возлагает на него большие надежды. Да и человек, который стоял за тренером, запросто может наложить вето на предложенные занятия. Этот человек – Игорь Васильевич Агапов, крупный криминальный авторитет, главный куратор и спонсор основной группы Трехина, а по совместительству – муж Варвары. Женя не был знаком с ним лично, но знал, что Трехин уже разговаривал с ним насчет него. И если тренер скажет ему, что Варвара Юрьевна препятствует участию Жени в спартакиаде, у Агапова, возможно, будет разговор с женой. Мало того что он постарается отговорить ее от занятий с Женей, в нем еще может проснуться подозрение. Что это еще за репетиторство на школьных каникулах, нет ли здесь какого подвоха?..

– Ну, запланировано, так запланировано, – достаточно легко сдалась Варвара. – Но после каникул, Пылеев, я возьмусь за тебя основательно, так и знай!.. Все, свободен!

Она сделала вид, что уже забыла о нем. Но Женя интуитивно догадался, что далось ей это с трудом...

2

На школьную новогоднюю дискотеку Женя пожаловал лишь с одной целью – увидеть Варвару Юрьевну и, если удастся, пообщаться с ней в неформальной обстановке. Но, увы, любимая учительница заболела.

Зато Роза пребывала в полном здравии. Пред ним она предстала во всей своей красе. Модная высокая прическа с витыми «завлекалками», достаточно профессиональный макияж, короткое платье в облипку, высокие, на тонком каблуке сапоги... Если она хотела произвести на него впечатление, то ей это удалось.

С первыми тактами медленной композиции Бычков рванул к ней на всех парусах. Но Роза отшатнулась от него, как от чумного, и направилась к Жене.

– Можно? – кокетливо улыбнулась она.

– Э-э, я сам хотел пригласить тебя, – замялся он.

– Кто бы сомневался...

От нее исходил легкий, волнующий запах настоящих французских духов.

Роза плотно прижалась к нему нижней частью живота. Женя ощутил, как пробуждается его «вулкан»... «Что ж это она вытворяет?»

– Мы скоро уходим. Знаешь, куда? – томно спросила она.

– Куда?

– Ко мне домой. Всем классом... А ты?

– Ну, если ты приглашаешь...

– Приглашаю... Предки только утром будут. Они у Пашки на ночь останутся. Я уговорила...

Лучше бы она не говорила про своего братца. Настроение у Жени враз упало.

После того дурацкого случая его как отрезало. На дискотеку с Розой нет-нет да хаживал, несколько раз давал волю рукам на заднем ряду кинотеатра. Но до секса дело так ни разу и не дошло, хотя она была не прочь...

Роза уловила перемену в его настроении.

– Да не бойся ты, Пашки сегодня точно не будет... А если и будет, то что?

Действительно, что с того, если Паша появится? Ведь Женя не собирался лезть в постель к его сестренке... Но вопрос свой Роза задала неспроста. Это своего рода провокация с ее стороны. Хочет дать понять, что ничего у них не будет. И в то же время хочет отдаться...

К себе домой Роза пригласила не всех. Из мальчишек пришли все, кроме «ботаников». Даже Эдик Гульков, и тот удостоил ее своим визитом. Вместе со своей подругой из параллельного «Б» приперся. Из девчонок были только те, с кем Роза дружила по интересам. Но народу хватало. Холодильник забит салатами и прочей праздничной снедью домашнего приготовления. На кухне в шкафу вино и водка. В зале – музыкальный центр с кассетами на любой вкус. Хорошо Роза подготовилась, ничего не скажешь.

Девчонки накрыли стол. Никаких церемониалов – подходи да пей. Ну и закусывать не забывай... Женя к спиртному был равнодушен. Да и режим у него. Но раскованная атмосфера вечеринки подействовала на него разлагающим образом. Начал с вина, а в жарких объятиях Розы захотелось чего-то покрепче...

Роза танцевала только с ним. Бычков пытался к ней клеиться, но безрезультатно. Зато не отказала Гулькову, когда тот пригласил ее на медленный танец. К этому времени Женя был уже изрядно навеселе. К Розе большой любви он не питал, но когда увидел ее в объятиях Эдика, кровь взыграла в нем, как молодое вино. Он не нашел ничего лучшего, как пригласить его симпатичную, и даже более того, подружку. Как ему показалось, Галка только того и ждала. Обволокла его соблазнительно-благодарным взглядом, обвила шею нежными руками, прижалась к нему грудью и плотным животиком. Эдик бросил на нее косой взгляд, она это заметила, но вместо того, чтобы отстраниться от своего партнера, еще плотней прижалась к нему. Женя же был тому только рад...

– А это правда, что ты боксом занимаешься? – жарко задышала ему на ухо Галка.

– И не только боксом, – усмехнулся он.

– А еще чем? – призывно улыбнулась она.

– Лыжным спортом. Только без снега...

– Почему?

– А на снегу холодно.

– Лучше в тепле, под одеялом?

– Можно и без одеяла...

– А покажешь?

Она тоже была подшофе. Да и пай-девочкой ее при всем желании не назовешь...

– Боюсь, что биатлон может начаться... Твой Эдик и так уже по нас стреляет. Пока что глазами... А если из пистолета начнет?

– Ты думаешь, у него есть пистолет? – спросила Галка. И сама же ответила: – Вообще-то есть. У брата может взять... А ты знаешь, кто у него брат?

– В том то и дело, что знаю...

– Не хочешь связываться?

Само собой, с бандитами Жене связываться не хотелось. Чревато последствиями... Но если будет нужно, он бросит им вызов. Ради Варвары Юрьевны он готов на все... Но ради Галки – нет уж, извиняйте.

– Не бывает страшных бандитов, – усмехнулся Женя. – Бывает мало водки... Пойдем выпьем!

Галка приняла его предложение на «ура». Они прошли на кухню. Женя взял со стола початую бутылку, до половины наполнил водкой хрустальную стопку. Но девушка покачала головой. Неужели много?.. Но оказалось, что мало. А вот сто граммов – в самый раз. Пришлось и ему наполнять свою стопку до краев.

Выпили, закусили огурчиком. И в это время на кухне появился Гульков.

– Теплая компания, теплая водка? – недобро усмехнулся он.

– Сочинение на тему «За что я люблю лето?» – в тон ему ответил Женя. – Теплая водка, знойные женщины...

– Это да, – расслабился Эдик. – Галка у меня – телка знойная...

Он по-хозяйски схватил ее за руку, рывком привлек к себе. Пронзительно посмотрел на Женю.

– А тебе нравится?

Женя хотел сейчас только одного – чтобы Гульков исчез вместе со своей подружкой. Но сказать, что Галка ему не нравится, не мог. Гордость не позволяла.

– Нравится.

– Хочешь, забирай!

– Не понял...

– А ты постарайся понять... Короче, расклад такой. Сейчас мы с тобой выйдем во двор. На холод. Нет, не замерзать выйдем. Драться будем. Навешаешь мне, я отдаю тебе Галку. Если я тебя урою, то с Розой сегодня буду спать я...

– Эдик, ты что, с дуба рухнул? – взвилась Галка.

– Заткнись! – уничтожающе зыркнул на нее Гульков.

– А мне что, тоже заткнуться? – спросила Роза.

Только сейчас Женя заметил ее присутствие.

– Меня-то ты спросил, хочу я спать с тобой или нет?

– А ты что, не уверена в своем Женечке? – язвительно ухмыльнулся Эдик. – Может, он меня завалит...

– И тогда он будет спать с Галкой, да? Отличный вариант, ничего не скажешь...

– А это он пусть сам решает.

– Эдик, ты не прав, – покачал головой Женя.

– Не прав?! Ну, пошли, объяснишь мне это на кулаках. Если сможешь. А может, ты боишься?

– Нет. Просто за тебя переживаю...

– А ты за себя переживай... Думаешь, если боксер, то тебя некому сравнять? Так я тебя сравняю... Ну пошли, чего стоишь?

Женя думал, что с Эдиком у него неплохие отношения. Но как вдруг оказалось, это было всего лишь видимостью благополучия. На самом деле Гульков не мог простить ему выдающихся заслуг на ринге. И только ждал момента, чтобы на кулаках укрепить свой пошатнувшийся, как ему могло казаться, авторитет... Женя же ничего не хотел доказывать. Но и в грязь лицом ударить не мог. Он обязан был принять вызов.

– Смотри, я тебя предупредил, – настраивая себя на боевой лад, покачал он головой.

Гульков не производил впечатления слабого противника. Он занимался рукопашным боем в компании с братом и его бандитскими дружками. Там проповедовался боевой стиль борьбы, имеющий мало общего со спортивными поединками. К тому же, если верить слухам, Эдик собаку съел на уличных драках.

Но ведь и Женя тоже не лыком шит. Он мастер спорта по боксу, на его счету много блестящих побед. И в уличных драках ему тоже приходилось участвовать. Да и сам по себе английский бокс изначально был видом уличных боевых искусств. На заре своей истории бокс не знал, что такое набитые конским волосом перчатки. Бои проходили на голых кулаках. С применением борцовских приемов.

На улицу Женя вышел в джинсах и легком джемпере. На руках обычные пятипалые кожаные перчатки. К счастью, в кармане куртки обнаружилась капа. Зубы нужно беречь смолоду... Мороз. Но ему холодно изнутри. Предстартовый мандраж. Но вот адреналин рассасывается по крови, волнение проходит. Он не обращает внимания на жадную до зрелищ толпу. Взгляд устремлен на вставшего в стойку Эдика. Периферийное зрение держит под контролем оперативное пространство для маневра.

Эдик ударил первым. Ногой. В промежность гад метил. Удар быстрый, резкий. Но даже в идеале нога не может быть быстрей руки. Женя заметил удар, отреагировал – ногу перехватывать не стал, просто ушел в сторону с останавливающим кроссом в нижнюю челюсть. Удар не отличался большой силой, но атака противника захлебнулась. Эдик отскочил назад. И тут же нырнул Жене под ноги...

Женя готов был к такому подвоху, но, увы, в его боксерском арсенале не было мер противодействия борцовским приемам. Гульков не смог застать его врасплох, но тем не менее сумел достичь своей цели. Он схватил противника за обе ноги, рванул их на себя. Размахивая руками, Женя рухнул на спину и больно стукнулся головой о промерзлый асфальт.

Гульков развил успех. Сел на поверженного противника и принялся молотить по нему кулаками. Удары у него мощные, целенаправленные. Женя закрыл лицо руками, но Эдик разводил их в стороны и бил, бил...

Женю спасло только умение держать удар. Гульков сумел загнать его в нокдаун, но Женя изобразил полный нокаут. Эдик решил, что с противником покончено, ослабил натиск. И тут же пропустил мощный и точный удар. Женя сознательно двинул ему кулаком в треугольник, образуемый верхней губой и носом. Одно из самых опасных мест на лице человека.

Эдик, что называется, поплыл. Женя воспользовался моментом, выбрался из-под противника, встал в стойку. Но и Гульков уже на ногах. Снова атакует. Видно, что после пропущенного удара в голове у него сумбур. И про ноги свои он забыл, и про борцовские приемы. Бьет только руками. А удары у него, надо сказать, убойные. Женя уходил от атак, подставлял под удары свой лоб, опасно контратаковал. Эдик отбил себе кулаки, нахватался ударов, но при этом его молотобойный натиск не ослабевал. Чтобы победить, Жене нужно было идти вперед, бить вразрез, не давая противнику передышки. И он показал свой бойцовский характер. Пропустил пару сокрушительных ударов, но сумел войти в опасный для соперника клинч и разрядил в него серию нокаутирующих кроссов и апперкотов. Он сам разбил себе кулаки, но все же сумел пробить «бронированную» морду соперника... Еще одна убойная серия на добивание, и Эдик, хватаясь за отбитую голову, валится на заснеженную клумбу.

Подняться он смог минуты через три, не раньше. Но без всякого желания продолжить поединок...

– Твоя взяла... – сплевывая кровью, прохрипел он. – Но мы с тобой еще не закончили.

– Вот когда закончите, тогда и Галку свою отдашь! – истерично заявила Роза.

– Да пусть сейчас забирает, – скривился Гульков.

– Да пошел ты! – психанула Галка.

Ей сейчас не до Жени. Не то настроение... Да и ему, если честно, совсем не до нее. Левая бровь рассечена, под правым глазом вздувается огромная шишка, губа разбита. К счастью, нос не пострадал. И зубы целы. А настроение все равно хреновое. Не радовала его победа. Не нужна была ему эта пьяная драка...

Галка ушла в гордом одиночестве. За ней отчалил побитый Эдик в компании своих верных «опричников» Локтионова и Захарчука. За ними потянулись и все остальные. Женя же остался. Роза заботливо наложила на рассеченную бровь тампон из бинта, прижала ее лентой пластыря. Подала ему кусок замороженного мяса, чтобы приложить его к назревающему фингалу...

– Может, мне позвонить Галке? – насмешливо спросила она. – Пусть приходит, а? Я вам свою комнату отдам. Пихайтесь, сколько влезет.

– Думай, что говоришь, – буркнул он. – При чем здесь она?

– А дрался тогда зачем?

– Как будто я хотел... Эдик сам нарывался...

– Значит, Галка ни при чем, да?.. А я при чем?.. Может, ты из-за меня дрался, а?

Даже в том состоянии, в котором он находился, можно было догадаться, какого ответа ждет от него Роза. Почему бы не подыграть?

– Ну из-за тебя, конечно... Это я Галку отпустил. А Эдик бы тебя не отпустил...

– Но ты же победил! – сияла она. – Значит, я твоя!

Женя решил подыгрывать ей и дальше. Но сам заметил, что восторг он изобразил не ахти как. Возможно, и Роза это заметила. Хотя виду вроде бы и не подала.

– Там водка еще есть? – спросил он.

– Зачем? – настороженно спросила она и подозрительно покосилась на него.

– Для обезболивания...

– Где болит? Здесь? – она нежно коснулась его щеки.

– Здесь, – кивнул он.

– А здесь?

Она ловко расстегнула «молнию» на его брюках и просунула руку в образовавшуюся лазейку. Надо сказать, что Женя не очень удивился. Все к тому шло...

– Нет, здесь все в порядке...

Он поймал приятное ощущение, сопутствующее отвердению мужской плоти, но пока постарался держать себя в руках.

Сначала они с Розой пили водку на брудершафт. Затем перебрались к ней в спальню. Хоть и были навеселе, но догадались закрыться на замок, чтобы никто их не потревожил.

Как это ни обидно было потом осознавать, про Варвару Юрьевну Женя вспомнил лишь в тот момент, когда оказался в тесном и отнюдь не запретном лоне своей подружки. Было уже поздно поворачивать назад. Да и не хотелось – хотя бы потому, что бурная юношеская фантазия превратила Розу в любимую учительницу. Это в ее лоно он влез, это в нее он выплеснул всю силу своих чувств...

Глава пятая

1

Дворец спорта, боксерский зал... Когда-то Игорь Агапов тренировал здесь спортсменов, часть из которых со временем стали профессионалами – составили костяк его криминальной команды.

Сейчас он тренирует только бойцов своей бригады. И не только в плане бокса и рукопашного боя. Он создал из них мощную боеспособную организацию, которая крепко держит в руках добрую половину города. Можно было бы поставить ногу и на весь город, но неглупый законник Жур противится этому. Ему не нужна монополия Агапа. Ему нужна система противовесов: на одной чаше Игорь со своими «спортсменами», на другой – чисто уголовный авторитет Самусь с блатованными урками под ружьем. Жур настолько же хитер, насколько и авторитетен. Поэтому во вверенном ему городе спокойно, как некогда было в Багдаде. И никаких «бурь в пустыне», если не считать недавнего конфликта с азербайджанской общиной. Не понравилось мамедам, что Агап сам стал толкать наркоту на своей же территории, нагнали в город своих карабахских бойцов. Игорь готов был к большой войне, но Жур сумел развести рамсы по-сухому. Наркота осталась за Агапом, айзеры же заполучили право на беспошлинную торговлю на подконтрольном ему рынке. И снова все спокойно. Так спокойно, что аж скулы иной раз от скукоты сводит. Вот и приходится развлекаться гладиаторскими боями. Именно для этого и нагрянул Агап в боксерский зал. Ему нужны были новые таланты, а Толя Трехин сегодня обещал показать ему товар лицом...

Ринг пока что пустовал. Кандидаты разминались в томительном ожидании. Агап занял свое место в жюри. Рядом, по правую от него руку, присел его ближайший друг и соратник Жора Рокки, получивший прозвище за свое хоть и незначительное, но сходство с героем Сильвестра Сталлоне. По левую руку примостился Кеша Гульков, с недавних пор начальник личной охраны шефа. В классическом боксе этот парень мало что соображал, но в уличной драке с ним лучше не сходиться. Если он разойдется, то его могла остановить только пуля, а то и бронебойный снаряд...

– Ну давай, Толя, показывай, что ты там наработал за отчетный период, – обратился к Трехину Агап.

Тренер подал знак, и на ринг вышли два атлета.

– Неплохо их подкачали, – заметил Рокки. – Только какой в этом толк? Чем больше шкаф, тем громче падает.

– Зато на них ставки хорошие делают, – усмехнулся Агап. – Но мы-то знаем, кто и чего стоит...

– Немалого они стоят, – хмуро изрек Трехин. – Во всяком случае, Сабуров готов на все сто... Он в красной майке. Сейчас увидишь, чего он стоит...

– Сыроват твой Сабуров, – для виду поморщился Агап.

В последний раз он видел этого бойца в деле полгода назад. Уже тогда этот парень произвел на него впечатление. Хотя до совершенства было еще далеко. Но, судя по докладам Трехина, Сабуров стремительно прогрессировал.

Удар гонга свел бойцов в центр ринга. И понеслось... В прошлый раз Леша Сабуров вел бой в манере тяжеловеса. Удары быстрые, мощные. Но защита и техника работы ног оставляла желать лучшего. Зато сегодня с этим полный порядок. Сабуров легко перемещался по рингу, грамотно уходил от ударов. И бил, бил... Но и соперник видно, что не пальцем деланный. Понял, что проигрывает. Перевел бой в открытую рубку. Запутал Сабурова и провел такой крюк справа, что у парня едва челюсть вместе с капой не выскочила. Нужно было иметь чугунный подбородок, чтобы выдержать такой удар. И Сабуров выдержал. Ловко вышел из-под ударов, перевел дух и снова ринулся в атаку. Противник снова навязал ему рубку, но на этот раз сам нарвался на бронебойный прямой правой... На этом бой и закончился.

– Ну что, Максимыч, поздравляю! Нормального бойца воспитал! – похвалил тренера Агап. – Скажешь Сабурову, чтобы потом ко мне подошел. Для серьезного разговора, сам понимаешь... Давай, кто там у тебя следующий?

– Щекин.

– Гена Щекин?.. Надеюсь, ты подтянул его до того же уровня.

– Ну, по возрасту он такой же, как Сабуров. Двадцать лет парню. Да и боец неплохой... В общем, смотреть надо.

На ринг вышел плотного сложения мускулистый парень с ежиком белых, будто бы выгоревших на солнце волос. Полутяж. Судя по разминочным движениям, порхатый малый – в смысле порхать умеет. Ноги, кости таза, руки – как единый отлаженный механизм. Но бой покажет, насколько все отлажено.

– Кто там против него? – спросил Агап.

Щекин ему нравился. Эффектный боец. Такого в самый раз выставлять на гладиаторский бой. И ему не хотелось, чтобы этот парень проиграл.

– Пылеева поставил, – в раздумье сообщил Трехин.

Похоже, он и сам понимает, что погорячился.

– Пылеева?! – поморщился авторитет. – Эту призовую лошадку?..

Разумеется, он слышал про этого перспективного, но по-любому зеленого юнца. Трехин все уши прожужжал. Типа о таком приобретении можно только мечтать, у парня большое будущее. Но этому Пылееву только семнадцать лет. Да, он берет призы на соревнованиях, но на каких – на юниорских. Молод он для профессионального ринга... Хотя бокс – это такое дело, здесь очень сильно бьют по губам, так что молоко просыхает на раз.

– А не жалко? – усмехнулся Агап. – Щекин щадить его не будет...

Как-то раз он имел возможность видеть Пылеева в спарринге. У парня отличная классическая техника. Видно, что его московский тренер был специалистом высокого класса. Но Трехин тоже дорогого стоит. Он и технику ставить умеет, и удар. И стиль он практикует очень жесткий. А Щекин в боксе не новичок. И начинал он тренироваться не абы у кого, а у самого Агапа. Это потом он уже к Трехину перешел.

– У меня никто никого не щадит.

– Покалечит еще пацана. А он у тебя вроде бы перспективный.

– Перспектива в полный рост, – кивнул Трехин. – Да ты сейчас сам все увидишь.

Секундант Пылеева оттянул вниз канат, и на ринг пролез парень лет двадцати. Стоп! Это же и есть тот самый Пылеев. И ему не двадцать, а семнадцать лет. Но впечатления зеленого юнца он никак не производит. Приличного роста, широкие плечи, крепкие бицепсы...

– Это и есть Пылеев? – удивленно протянул Агап.

– Я же говорю – прогрессирует пацан. Богатырь. Не по дням растет, а по часам, – самодовольно улыбнулся Трехин. – По моей методе работал. Ну и акселерация, не без того. В первый средний вес его перевел. Он упирался, зато сейчас как рыба в воде... Короче, сам увидишь!

Удар гонга возвестил о начале боевых действий. Щекин ринулся в атаку, а Пылеев ушел в защиту. Работа ног самая что ни на есть классическая. Быстрые ноги, сильные, отточенный ритм – ни одного лишнего движения. И реакция у парня изумительная. Никакого сумбура. Уходы, нырки – почти незаметно, как он их проводит, но удары Щекина идут вскользь. И плечи Пылеев подставляет грамотно, не злоупотребляя. Ведь плечо и выбить могут, тогда и удара не будет...

Пылеев придерживался определенной тактики. Он не нападал, но очень жестко встречал атаку противника. И почти не бил с прыжка. Понимает, что удар с места гораздо сильней. Понимал и бил наверняка. Удары у него на редкость убойные – как с правой, так и с левой. Несколькими мощными ударами в голову он внушил Щекину, что на сближение с ним идти не стоит. Бой шел на средних дистанциях. С преимуществом Пылеева.

Но в четвертом раунде Пылеев заметно выдохся. Зато Щекин свеж как огурчик. И неудивительно, что инициатива перешла в его руки. Он усилил натиск, зажал Пылеева в углу. Удар, удар, еще удар... Пылеев поплыл. Жаль, неплохое впечатление производил парень. Но... Щекин поймал момент. Самое время идти на добивание. И он пошел. Но в какой-то момент неосторожно раскрылся. А Пылеев как будто этого только и ждал. Если он сейчас взорвется... Взорвался. Да как взорвался! Мощный удар левой в корпус, очень короткий, но чудовищной силы правый полукросс в челюсть. Хук слева в голову. И сокрушительный прямой правой. Щекин, как ошпаренный, отскочил назад, чтобы снова ринуться в атаку, но тут парня конкретно повело. Голова безвольно крутанулась на шее, ноги подкосились, понесли тело куда-то в сторону. На пол он падал по спиралевидной траектории... Нокаут. Конкретный нокаут. Рефери останавливает бой.

– Вот тебе и молодо-зелено! – восторженно отозвался Агап.

– Да круто, не вопрос! – вставил свои «пять копеек» Кеша. – Я этого пацана знаю.

– Ты-то его откуда знаешь? – удивленно посмотрел на него Агап.

– Так это, он же с моим братаном в одном классе учится. Пару месяцев, ну, под Новый год, у них там это, стрелка типа была. Девку там какую-то не поделили, что ли. Так этот Пылеев таких люлей навешал моему Эдику...

– Да уж, занятное дело, – задумчиво проговорил Агап. – А что Эдик твой, ответку давать не собирается?

– Так в том-то и дело, – озадаченно почесал затылок Кеша. – Эдик из спортзала, считай, не вылезает. Догнать Пылеева хочет. Ну, и навешать... Мой братан так просто не отступится...

Именно такой расклад и не устраивал Агапа. Эдик – всего лишь «шестерка» на подхвате. А Пылеев – уже величина. Призовой боец. Курица, которая может нести золотые яйца.

– Ты это, поговори с братцем. Пусть забудет про Пылеева. А то я знаю, как это может быть. На кулаках он пацана не возьмет, мощи не хватит. А на перо посадить может. Если с Пылеевым что случится, я твоему братцу башку оторву. Да и тебе не поздоровится.

– Да я чего, я понимаю... – закивал Кеша. – Таких убойщиков беречь надо.

– Вот и пусть твой Эдик его и побережет... Э-э, погоди, так этот Пылеев у Варвары учится...

Агап был спецом по женской части. А по мужской – полный профан. Это бабы хорошо разбираются, кто из мужиков красавчик, а кто так себе. А ему в жюри на конкурсах мужской красоты лучше не участвовать. Нет бабского чутья. Но при всем при том он понимал, что Пылеев женщинам должен нравиться. Симпатичный хлопец. На таких бабы вешаются. И его жена Варвара – классный руководитель у этого красавчика. Ей только через месяц будет двадцать четыре. Совсем молодая баба. А этот парень развит не по годам. Акселерат хренов. Агап почувствовал укол ревности. Как будто застал Варвару наедине с этим пацаном.

После второго поединка был еще третий. Но Агап забраковал обоих бойцов. Гладиаторский ринг – дело серьезное. Сырье туда лучше не выставлять. Вот Сабуров и Пылеев – самое то... Подумать только, пацану еще восемнадцати нет, а он уже на такой серьезный уровень выходит. А ведь совсем недавно, кроме предпосылок, больше ничего не было. Хорошего бойца Трехин из него выковал, надо будет премировать тренера...

Трехин распустил своих подопечных. Остались только Сабуров и Пылеев.

– Ну что, парни, неплохо, очень неплохо, – похвалил их Агап. – Пора выходить на серьезный уровень, вам не кажется?

– Кажется, – ликующе улыбнулся Сабуров.

Он-то знал, куда выдвигал его Агап. И Пылеев должен догадываться. Не с луны же он упал. Считай, полгода уже занимаются в основной группе Трехина. Но особой радости на его лице не наблюдалось. Или скрывает чувства, или его не привлекают гладиаторские бои.

– Женя, ты чего такой кислый? – по имени обратился к нему Агап.

Пылеев молча пожал плечами. Нет, не рад он выпавшему на его долю счастью.

В городе нет условий для гладиаторских шоу. Районный центр, знатоков кот наплакал. Зато в областном центре все на мази. Туда и вывозит Агап своих бойцов. Как в древние времена римские патриции вывозили своих рабов-гладиаторов в Рим на арену цирка. В областном центре знающих и, главное, состоятельных людей хоть отбавляй. Там на тотализаторе солидные деньги крутятся. Да и само по себе зрелище захватывающее, хотя далеко не такое кровавое, как во времена настоящих гладиаторов. Тогда убивали по-настоящему... Да и сейчас поединки могут заканчиваться летальным исходом. Но до гибели бойца серьезные люди дело стараются не доводить. Нынешние гладиаторские бои – это обычный профессиональный бокс, разве что перчатки поменьше да пожестче, чем в любительском. И правила цивилизованные – ниже пояса не бить, запрет на удары головой и локтями, все такое прочее. Но все равно бьют так, что мама не горюй. Можно и на больничную койку конкретно загреметь. Без пенсии по инвалидности...

– Тебе что, деньги не нужны? – спросил Агап.

– Нужны, – не сразу ответил Пылеев.

– Так в чем проблема? За первый бой получишь штуку баксов. А чем дальше, тем больше... А то, что под раздачу можно попасть, так от этого и в любительском боксе никто не застрахован. Ты вот на Лешу посмотри, он ничего не боится. Он знает, что гладиатором быть почетно. Анатолий Максимович говорит, что ты родом из Москвы.

– Из Москвы, – кивнул Женя.

– Мы тебя сейчас на область выставляем. Покажешь себя, в Москве выступать будешь. Там куда более серьезный уровень. Там уже настоящий профессиональный бокс. Сколько тебе учиться осталось, три-четыре месяца? Как раз закончишь школу – и в Москву. Но если покажешь себя отменным бойцом...

А у Пылеева были все шансы выйти на очень серьезный уровень. Талантливый боец. Надо лишь талант до упора развить. Но Трехин с этой задачей справится. Еще никто из бойцов Агапа не поднимался до уровня Москвы. Вернее, прорывы были, но закрепиться никому не удавалось. А в столице деньги очень приличные крутятся. Да и вопрос престижа не на последнем месте. И если Пылеев оправдает возложенные на него надежды, то и сам Агап как импресарио конкретно поднимется. А вдруг Пылеев дорастет до мирового уровня? Чем черт не шутит!

– Профессиональный бокс – дорогое удовольствие, – продолжал Агап. – И далеко не каждый хороший боец имеет щедрого спонсора. А я готов вкладывать деньги в таланты. Так что лови момент, пацан!.. И вы с Сабуровым не теряйтесь. Ваша судьба в ваших руках!

– Да я что, я только за!

– А ты, Пылеев?

– Да можно попробовать, – улыбнулся через силу парень.

– Тогда дерзай. Короче, две недели на подготовку. А потом вперед и с песней! Договорились?

Пылеев кивнул. Он будет участвовать в гладиаторских боях. А куда он денется?..

2

Обещанные гладиаторские бои чем-то напоминали шоу американских профессионалов бокса. Гудящая толпа зрителей, круглая арена цирка, посреди ринга громогласный завывающий зазывала-конферансье. Бойцов здесь знают не столько по именам, сколько по прозвищам. Черный Буйвол, Стальной Кулак, Могучий Дракон.

Жене выпало драться против Свирепого Варяга. И ничего смешного в этой кличке не было, как и в самом ее обладателе. На ринг вышел рыжеволосый детина с широким лицом и крупными надбровными дугами. Внешнее сходство с древним норманном подчеркивали бутафорские кожаные доспехи и железный шлем. С этими атрибутами боксер расстался, едва оказался на ринге. Но Женя так и остался под впечатлением. Казалось, что ему придется сражаться с настоящим свирепым викингом, который собирается рубить его не перчатками, а стальным мечом. Тем более что его разминочные упражнения чем-то напоминали танец с булавой.

– Женя, не волнуйся! – стал успокаивать его Трехин. – Это иллюзия. Пыль в глаза. Ничего страшного. Успокаиваемся. Успокаиваемся. Ты сильней. Ты гораздо сильней. Давай, громила, вперед! Задай жару этому клоуну!

Женя и в самом деле успокоился. Действительно, чего бояться этого рыжего придурка? Они же неспроста в цирке дерутся. А что за цирк без клоунов?

Сам он выходил на ринг без всякой устрашающей мишуры. И клички у него не было. Просто Евгений Пылеев. Двадцать четыре боя, двадцать две победы, семнадцать из которых добыты нокаутом. Враки. На самом деле это был его первый бой за деньги. А противник ему достался более чем серьезный. Он хоть и клоун, но костолом еще тот... Но не нужно бояться противника. Страх отнимает силы. А они Жене сейчас ох как нужны.

Рефери свел его с Варягом для дежурного приветствия.

– Твоей маме уже отправили похоронку? – глумливо осклабился детина.

Бой еще не начался, а он уже представлял собой сгусток свирепой разрушающей энергии. Опытный боец очень высокого класса. И к тому же на шесть лет старше Жени. Интересно, о чем думал Агап, когда выставлял его против Варяга? Неужели он не понимал, что для первого боя ему нужно было подобрать соперника попроще?

Женя снова затрепетал. Сердце зашлось, он почувствовал панику... Но прозвенел гонг, и все страхи улетучились. Зато Варяг налетел на него со страшной силой. Не человек, а какая-то дьявольская машина. Женя с ходу пропустил несколько сотрясающих ударов. Такого с ним еще никогда не было. И дело даже не в том, что перчатки непривычно маленького размера. Проблема в том, что противник значительно превосходил его в классе.

А Варяг продолжал наседать. Он бил с такой скоростью и силой, что Женя и думать не мог об ответных атаках. И останавливающие удары не удавались. Он как мог уклонялся и уходил от ударов. Варяг гонялся за ним по рингу, как петух за курицей. Публика хохотала...

В конце концов Варяг настиг его, зажал в угол и без всякого зазрения совести превратил его лицо в наковальню. Несколько молотобойных ударов, и Женя в нокдауне. Удар, еще удар. И он на полу. Нокаут.

– Раз, два, три...

Женя поднялся на счет «восемь». Но Варяг уже запустил в него свои ранящие, словно пушечные ядра, удары. И только чудом Женя смог уклониться от них. Снова атака, но в этот раз нет никакой возможности остановить ее. Удар гонга прозвучал, как весть о спасении.

Сказать, что Женя плюхнулся на табурет в расстроенных чувствах, значило не сказать ничего. Он был морально раздавлен.

– Да, попал ты в оборот, парень! – разочарованно вздохнул Трехин. – Может, выбросим полотенце?

– Не надо, – мотнул головой Женя. – Лучше пусть меня уроют...

Лучше умереть, чем сдаться... Глупое решение. Но так он будет думать потом. А сейчас он распален боем. Самолюбие обострено чрезвычайно, разум в сетях азарта...

Снова удар гонга. И снова Варяг прет на него, как танк. Но Женя уже готов умереть под его гусеницами. И он, как тот отчаявшийся боец, что бросается на стальную машину с гранатой, бросается на противника со своим ударом с правой. А рыжий клоун, похоже, забыл об осторожности. Как забыл о том, что нельзя недооценивать противника. А о том, что у Жени очень мощный удар с правой, он, кажется, и вовсе не знал...

Пробивная «двойка» в челюсть заставила Варяга задуматься. Мощный хук справа охладил его пыл. А Женя уже перешел в атаку.

Противник дрогнул лишь слегка, но ведь дрогнул. Он отступил всего лишь на шаг, но Жене этого хватило, чтобы поверить в себя. Он ощутил мощный прилив сил. И когда Варяг снова перешел в наступление, его встретил жесткий отпор...

В третьем раунде силы сторон и вовсе выравнялись. А в четвертом бой перешел в открытую рубку. Женя пропускал сокрушительные удары, голова, казалось, лопалась по швам. Но его боевой дух оставался на высоте...

Варяг и не думал сдаваться. В пятом раунде он бросил в бой все свои силы. И добился успеха – отправил противника в нокдаун. Но Женя снова нашел в себе силы подняться. Перед глазами все плывет, голова гудит, как наковальня, нос в лепешку, челюсть выбита. А до спасительного гонга еще далеко... Сейчас его могло спасти только чудо. И чудо произошло. В безумном порыве поскорей завершить начатое Варяг неосторожно подставил под удар подбородок. А Женя сумел вложить во встречный удар всю свою массу. Провел молниеносный удар правой, жестко фиксируя руку...

Удар вышел настолько сильным, что Женя вывихнул руку в кистевом суставе. Пожалуй, он бы не смог продолжать бой дальше, но продолжение и не понадобилось. Варяг рухнул как подкошенный. И не сумел оклематься до счета «десять»...

Зал взвыл от восторга. Но Женю уже ничто не радовало. Он едва дополз до своего угла. Ничего не соображая, вышел на объявление победителя. Рефери поднял его руку, а Трехину и секундантам пришлось поднимать его самого, чтобы вынести с ринга.

Из раздевалки его забрали в больницу. Победа далась слишком тяжелой ценой. Перелом хрящей носа и челюсти, ушиб головного мозга – травма руки на этом фоне как бы и не в счет...

Глава шестая

1

Из областной больницы Женя выписался только через три недели. Трехин лично прибыл за ним на машине, чтобы отвезти его в Балатуйск.

– Как настроение? – спросил Анатолий Максимович.

– Не очень. Жаль, чемпионат России пропустили.

– Дался тебе этот чемпионат. Какой от него толк?

– Большой толк. Спортивный.

– Какой это спорт, любительский. Тебе уже пора целиком переключиться на профессиональный спорт.

– Почти месяц переключался, – усмехнулся Женя. – Похоже, что не получилось. Видать, Варяг тумблер сломал...

– Шутишь? Это хорошо, что шутишь. Значит, настроение боевое.

– Да нет, не шучу. Не хочу я больше в эти игры играть.

– Что, бьют очень сильно? – насмешливо посмотрел на него Трехин.

На его самолюбии пытается сыграть. А не выйдет. На такую удочку его можно только в пылу боя поймать. А сейчас вокруг все спокойно, и сам Женя спокоен, как удав. И голова мыслит трезво. Рано ему еще в профессиональный бокс переходить. Возрастом еще не вышел. И Трехин должен это понимать. Но, видимо, не понимает. Или не хочет понимать. Но это его личные проблемы.

– Очень сильно бьют, – ничуть не смущаясь, кивнул Женя. – Хорошо, что сломанная кость в мозг не вошла. А то бы не сидеть мне сейчас рядом с вами...

– Волков бояться – в лес не ходить.

– Так я и не хочу в лес ходить. Меня и дома неплохо кормят.

– Да, кстати, насчет денег.

Трехин торжественно вручил ему пухлый конверт.

– Здесь полторы тысячи. В долларах...

– Договаривались же вроде на тысячу, – приятно удивился Женя.

Конверт он взял. Глупо было оказываться. Кровью своей эти деньги заработал. И плевок в глаз тому, кто скажет, что это не так.

– Игорь Васильевич решил увеличить сумму. Кстати, он еще и за твое лечение заплатил. Мы возлагаем на тебя большие надежды, парень.

– Потому и подставили под Варяга, да? – усмехнулся Женя.

– А что в нем такого особенного? Обычный боец... Просто ты растерялся. Это с непривычки. Но ведь взял себя в руки. Довел бой до победы. У тебя железный характер, парень. А в боксе это само главное. Удар можно наработать, а характер – он от рождения дается. Да и удар у тебя, сам знаешь какой. С таким ударом на Майка Тайсона выходить можно.

– Ну, это вы загнули!

– Да, сейчас это звучит нелепо, не спорю, но, поверь, пройдет время, и мы будем решать этот вопрос всерьез. А пока что будем работать на том уровне, на который ты уже вышел. Через два месяца у тебя бой с Черным Буйволом.

– Это кто так решил?

– Игорь Васильевич.

– Он, наверное, не знает, что мне минимум полгода нельзя выходить на ринг.

– Ну почему нельзя? Можно. Я разговаривал с врачами, они не против.

Не нужно было обладать тонкой интуицией, чтобы заметить фальшь в словах Трехина. Да и глаза он прячет.

– А заниматься? Эти два месяца я должен заниматься.

– Будешь заниматься. В полную силу, но без спарринг-партнера.

– Ничего не выйдет. Я видел Черного Буйвола в бою, мне против него не потянуть при всем желании. А может, мне вовсе и не обязательно побеждать? – усмехнулся Женя.

Тотализатор на то и тотализатор, чтобы можно было делать ставку на любого бойца. Тот же Агап мог поставить на Черного Буйвола и спокойно наблюдать, как тот будет рвать Женю на части...

– Ну что ты такое говоришь? – недовольно поморщился Трехин. – Нам от тебя нужна только победа.

– А труп мой вам не нужен?

– Не волнуйся, до этого дело не дойдет.

– Вы сами не уверены в этом.

– Я-то уверен, а вот ты, вижу, что нет... Давай так, сейчас мы не будем говорить об этом. Даю тебе неделю на раскачку, а после жду в спортзале. Посмотрим, в какой ты форме, а потом будем решать.

– Мне вообще-то уже к выпускным экзаменам пора готовиться.

Женя не хотел продолжать так неудачно начатую карьеру профессионального бойца. Как не хотел заниматься под началом Трехина. Скоро он закончит школу, отправится в Москву, поступит в институт и продолжит занятия под руководством своего прежнего тренера. А может, и нового наставника найдет. И будет дальше идти по стезе любительского бокса. Кто знает, может, со временем чемпионом мира станет... А профессионалы пусть калечат друг друга без его участия.

– С экзаменами все будет в порядке, – как о чем-то уже решенном сказал Трехин. – Насколько мне известно, на медаль ты по-любому не тянешь, а аттестат троечника ты можешь получить и без подготовки к экзаменам. Игорь Васильевич эту проблему решит, я тебе обещаю.

Женя и не сомневался, что Агапов способен был решить его школьный вопрос. И, пожалуй, решит. Но Жене и даром не нужна такая помощь. Тем более что даром никто ничего решать и не будет. Агапов окажет ему услугу, а взамен потребует выйти на бой против Черного Буйвола. А откажешься – попадешь под такой пресс, что схватка с Варягом покажется мелочью.

Возможно, Агап уже сейчас считал, что Женя обязан выйти на ринг по его требованию. Тогда совсем худо...

2

Урок математики закончился. Следующий – химия. Один «неуд» уже есть, от Варвары Юрьевны, сейчас Женя и вторую «пару» схлопочет.

Из класса он выходил последним. С понурой головой. Кто его знает, может, Агап уже озадачил свою жену, чтобы та завалила Женю двойками под самую завязку. Должна же была она понимать, что его почти месяц не было в школе. Но ведь не сделала никакой скидки. Сразу «пару» влепила.

– Пылеев! – остановила его Варвара.

Она и не собиралась никуда уходить. Все правильно, сейчас в этот класс заявятся десятиклассники для группового с ней свидания.

– Да, – с кислым видом повернулся он к ней.

На душе скребли кошки. Настроение ни к черту. И даже Варвара, при всем своем великолепии, не вдохновляла его на грезы эротико-романтического характера. Хотя он по-прежнему любил ее как женщину. Чувства не померкли, просто они стушевались в какую-то бесформенную массу.

– Пылеев, снова у нас с тобой картина Репина. – С укором покачала она головой. – «Опять двойка»...

– Это Решетникова картина, – без всякого злорадство поправил ее Женя.

Но Варвара и глазом не моргнула.

– Но ведь двойка!

– Вы же знаете, я в больнице был.

– Это не оправдание. И в больнице можно было заниматься.

– А вы сами не пробовали заниматься с отбитыми мозгами? – мрачно усмехнулся он. – А со сломанным носом?

Привычно беспристрастный взгляд Варвары дрогнул. Глаза наполнились не фальшивым, а самым настоящим состраданием.

– Что у тебя с носом?

Она потянулась рукой к его лицу, нежно коснулась пальчиками его носа. Женя натурально захмелел от этого прикосновения. А в районе шейных позвонков вдруг образовалась гигантская куча пьяных мурашек, которые весело сбежали по спине и по ногам ушли в пол. И спина, и ноги после такой волны ощущений слегка онемели.

– Уже ничего, – выдавил он из себя.

Хрящи ему вправили, но срослись они не совсем правильно. Так что нос у него теперь деформированный. Берег, берег – и на тебе... Впрочем, рано или поздно это должно было случиться. Зато челюсть срослась правильно – с ней полный порядок. Хотя еще рано говорить о полном заживлении.

– Ох уж эти твои соревнования, – опечаленно покачала головой Варвара.

– Соревнования?! – Женя не смог скрыть своего удивления. – А разве вы не знаете?..

– Что я должна знать? – озадачилась она.

Неужели она не знает, при каких обстоятельствах он получил травму? Уж соревнования-то здесь точно ни при чем. Гладиаторские бои, да... Может, и не знает. Если Агап – ее муж, это же не значит, что он ставит ее в известность обо всех своих делах.

– Да нет, ничего, – смутился Женя.

А ведь он был близок к тому, чтобы спросить, сама она догадалась поставить ему двойку или муж посоветовал.

– Что это были за соревнования? – насела на него Варвара.

– Да соревнования как соревнования...

Надо было срочно переводить разговор в другое, сугубо деловое русло.

– Спартакиада школьников... – уточнил Женя. И совсем невесело улыбнулся: – Боюсь, что в следующем году снова участвовать придется...

Варвара была так взволнована, что не поняла ход его мысли.

– Из-за травмы?

– Нет, на второй год останусь. И в следующем году буду школьником.

– Да, кстати, об этом я и хотела с тобой поговорить... – рассеянно повела она рукой.

– Так говорите, я слушаю.

– Некогда сейчас. Зайдешь после уроков. Хорошо?

Она так выразительно посмотрела на него, как будто ее судьба зависела от того, зайдет он к ней после уроков или нет...

– После уроков я и так остаюсь, – улыбнулся он. – Мыть полы...

– С кем?

– С Беляевой.

– Ах да.

С Розой они сидели за одним столом. И сегодня была их очередь наводить в классе чистоту после уроков. Кажется, Роза на что-то намекала. Дескать, соскучилась очень, а тут такая возможности побыть наедине, вдали от чужих глаз. Дверь в класс легко закрывается на замок, а учительский стол – не самое худшее место для любовных утех. Проверено. С той же Розой... Да и с Варварой бы получилось. В прошлый раз, когда он прислонял к этому столу Розу, он представлял на ее месте любимую учительницу...

– Когда вы закончите?

– Ну, думаю, к половине третьего закончим.

– Хорошо, тогда я подойду к трем, – сказала Варвара Юрьевна и наморщила лоб в глубоком раздумье.

Уж не думает ли она о том, что сплоховала? Не странно ли это для учительницы приходить в школу только для того, чтобы встретиться с учеником наедине. Можно было бы просто оставить его после уроков. И плевать, что вокруг них будет крутиться Роза... Но похоже, что Роза была помехой для Варвары...

3

Роза не зря делала тонкие намеки на толстые обстоятельства. Едва Женя остался с ней наедине, как она полезла к нему целоваться. Пришлось смириться – как бы не заподозрила неладное... Но пришлось тормозить процесс, когда она полезла к нему в штаны.

– Не хочу здесь, – отстраняясь, мотнул он головой.

– Чего? – разочарованно протянула Роза.

– Казенщиной здесь пахнет. А я этой казенщиной по горло сыт после больницы.

– Тогда пошли ко мне.

– Ну а я про что? Сейчас закончим, и к тебе...

Роза ничего не сказала. Схватила ведро и бегом метнулась за водой. Полы она мыла в режиме электрошвабры. Так торопилась поскорее отправиться домой вместе с ним.

Но Женя вынужден был ее разочаровать:

– Ты давай к себе иди, а я сейчас. На минутку домой заскочу и к тебе...

Домой он заскочил, но не на минутку. Нужно было подготовиться к встрече с Варварой. Принял душ, высушил волосы, причесался, надел чистую рубаху, сбрызнулся одеколоном. И бегом обратно в школу.

В классах на первом и частично втором этажах шли занятия – вторая смена. А на третьем – тишина. Ни единой живой души. Класс математики закрыт на замок, но ключ у Жени в кармане. А на руке часы, время – без четверти три. Через пятнадцать минут должна появиться Варвара. Если не передумает...

Время тянулось томительно долго. Пятнадцать ноль-ноль. Пятнадцать ноль пять. Пятнадцать двадцать. Наверное, передумала. Но нет, открывается дверь, и в класс входит самая прекрасная женщина на свете. Варвара Юрьевна. Аккуратно убранные волосы, деловой костюм, полусапожки на низком каблуке. Все как обычно. Даже строгое выражение лица. Но глаза... Невидимый огонь в них. Похоже, что Варвара пытается охладить свой взгляд льдинками, но ничего не выходит. Льдинки тают, как в жаркой духовке.

– Я думала, у нас будет серьезный разговор, – опускаясь на стул, сказала она. – А оказывается, разговор будет очень серьезный. Не было никаких соревнований, так? Ты выступал в гладиаторских боях?

Вид у нее такой, как будто об этом она узнала только что. Неужели мужа пытала.

– Вы так говорите, как будто это что-то очень страшное, – принужденно улыбнулся Женя.

– А разве нет?

– Нет. Самый обычный бокс. Но с профессиональным уклоном. Правила такие же, как в любительском боксе, только раундов больше... и бьют жестче...

– Знаю, как там бьют. Сколько ты в больнице провалялся?

– Ну, не повезло...

– Не повезло... Ты победил, а все равно оказался на больничной койке. А если бы проиграл? – взывая к благоразумию парня, спросила Варвара. – Я знаю, кто за всем этим стоит!

– И я знаю, – многозначительно посмотрел на нее Женя.

– Да, в эту историю тебя впутал мой муж. Я с ним только что разговаривала. Он хочет, чтобы ты снова дрался. А я этого не хочу. Хотя бы потому, что я твой классный руководитель. И моя обязанность – уберечь тебя от этих опасных игр.

Он хотел было сказать, что и сам не желает участвовать в них. Но промолчал. Еще сочтет его за труса.

– А если бокс – моя стихия? – спросил он.

– Есть любительский бокс.

– Но и там не обходится без травм.

– Ты посмотри на свой нос. Что с ним стало?

– Да ничего такого. Я же не женщина, а мужчину шрамы украшают... У Игоря Васильевича нос не лучше.

«Но это не помешало вам выйти за него замуж», – мысленно продолжил он. И, похоже, Варвара это поняла. А как еще объяснить тот факт, что она отвела в сторону взгляд. Как будто в чем-то провинилась перед Женей...

– А с Игорем Васильевичем я еще раз поговорю. Потребую, чтобы он оставил тебя в покое.

– Не надо, – упрямо мотнул головой Женя.

Не хватало еще, чтобы Варвара заступалась за него, как за маленького мальчика... Уж если кто-то и должен кого-то оберегать, так это он – ее... Но пока что у нее только один защитник – господин Агапов. Демон-хранитель...

– А я говорю – надо! – отрезала Варвара. – Тебе сейчас нужно хотя бы на время забыть о своем боксе. Пока еще не поздно, ты должен всерьез взяться за учебу.

– Не поздно? А мне кажется, поздно. Уже апрель, а в мае последний звонок...

– Будешь заниматься по персональной программе. Я могла бы предложить тебе репетиторство, – замялась она.

– Так в чем же дело?

– А в том, что предлагать я тебе ничего не буду. Я ставлю тебя перед фактом, Пылеев. С сегодняшнего дня мы будем заниматься с тобой в индивидуальном порядке. Собственно, для этого мы с тобой сейчас и встретились.

Варвара пыталась казаться строгим, беспристрастным педагогом, ответственным за знания своего ученика. Но Женя видел, что сейчас она меньше всего думает о математике. В голове у нее другие расчеты, далекие от сухих, бездушных алгоритмов.

А еще он видел, что Варвара тянется к нему. Она не думает о нем как о двоечнике, он нравится ей как мужчина... Но ведь и она ему нравится. Даже более того... Если они тянутся друг другу, то почему бы им не быть вместе?..

Мысль о возможном счастье окрылила Женю.

– А помните, вы спрашивали, нравитесь вы мне или нет? – осмелел он.

– Помню... – едва заметно вздрогнула Варвара.

– Так я вам ответил, что вы мне нравитесь...

– Можно было не отвечать. Я и так это знала... Юношам свойственно влюбляться в молоденьких учительниц. И дело тут вовсе не в их красоте. Это из области психологии. В твоем возрасте юноши отдаляются от родителей, они хотят быть самостоятельными, но при этом им нужен взрослый друг. Поэтому они склонны идеализировать своих педагогов и влюбляться в них. Но эта любовь не настоящая.

– А если настоящая?

Женя накрыл своей ладонью ее красивую, словно выточенную из мрамора кисть. Легче было перейти в атаку на Свирепого Варяга, чем протянуть к ней руку. Но все же он сделал это.

Варвара руку не убрала. Но попыталась сделать вид, что ничего не заметила. Но Женю не проведешь. Он заметил, как ее взгляд подернулся хмельной дымкой.

– Поверь, как только ты закончишь школу, ты сразу же забудешь обо мне... Ну, может, и не сразу. Но забудешь.

– Не забуду. Никогда не забуду.

Голос его дрожал от волнения. Но чувство амурной окрыленности не покидало его. Он смело смотрел ей в глаза. И видел, как тают в них последние льдинки.

– Женя, нельзя так. – Варвара испуганно спрятала глаза.

Понимает, что на пару с ним переступила запретную черту. И в порыве повернуть назад выдернула руку из-под его ладони. Но этот порыв слабый. Зато Женя как ураган. Он вскочил со своего места, подошел к ней. Она тоже поднялась, но не подалась к нему, а отступила на шаг. Но Женя уже зажал ее в угол. Отступать некуда. Да и не хочет она отступать. Пылающее подсознание толкает ее в его объятия. Разум еще противится. Но она уже потеряла голову.

– Это неправильно...

Она хотела сказать еще что-то, но Женя не позволил – нежно взял ее за плечи, привлек к себе и закрыл ей рот жадным поцелуем. Она дернулась в последней попытке защититься, но тут же обвила руками его шею и обмякла в его объятиях...

Юношеские грезы стали сумасшедшей явью. И сам Женя уже не юноша, он – мужчина, во власти которого вдруг оказалась самая красивая и самая желанная женщина. В это невозможно было поверить, но Варвара принадлежала ему. Сначала она просто позволяла себя целовать, но затем разошлась – дала волю своему вкусному и свежему, как сладкая мята, язычку.

И Женя дал волю. Своей фантазии, своим рукам. Расстегнул ее блузку, просунул пальцы под кружева бюстгальтера, коснулся затвердевшего соска. И этим привел Варвару в чувство. Как будто электрическим током ее ударило. Она дернулась, оттолкнула его от себя. Резко повернулась к нему спиной и, застегивая блузку, шагнула к окну.

– Двойка тебе, Пылеев... – На сбитом дыхании сказала она.

– Я могу ее исправить?

Ему казалось, что сделать это очень просто. Стоит лишь сделать шаг вперед, прижаться к ней сзади. И тогда она снова в его власти...

– Можешь... Через неделю контрольная. Если захочешь, исправишь...

– Но мне нужна помощь.

– Ты же не дурак, Пылеев. Я же вижу, что ты не дурак. Так что обойдешься без моей помощи. Свободен, Пылеев!

– Варвара!

– Варвара Юрьевна... Ты еще здесь, Пылеев?

Она повернулась к нему. Неистовый взгляд оскорбленной женщины, губы плотно сжаты, на щеках нездоровый румянец. Она жалела о том, что между ними произошло. Она очень жалела. Потому и злилась.

Но Женя и сейчас не хотел уходить. Он был уверен, что сможет найти правильные слова и успокоить Варвару.

Уверенность была. Но случай украл у него возможность вернуть то, что между ними произошло. Неожиданно открылась дверь, и в класс вошла Роза...

Надо было отдать должное самообладанию Варвары. Скорее всего, внезапное появление Розы смутило ее, но внешне это ни в чем не проявилось.

– Еще одна двоечница, – насмешливо, но без каких-либо внешних проявлений беспокойства сказала она. – Но тебя, Беляева, я жду завтра.

Но Розу не так-то просто было сбить с толку.

– А разве мы договаривались? – настороженно посмотрела она на Варвару. И подозрительно покосилась на Женю.

– Зачем мне с тобой договариваться? Достаточно поставить тебя перед фактом. Так что завтра мы с тобой встречаемся. Здесь, в три часа пополудни. Вопросы?

– А я сейчас пришла... – усмехнулась Роза.

В ее голосе угадывались язвительные нотки.

– Правильно сделала. Доску вы с Пылеевым плохо вымыли. Но еще есть время все исправить. Желаю удачи!

Варвара сняла со спинки стула свою сумочку и с наигранно скучающим видом вышла из класса. Женя готов был бежать за ней. Но понимал, что делать этого никак нельзя. Он уже и без того под подозрением. Да и Варвара тоже.

– Доску плохо вымыли? – глядя на него, ехидно усмехнулась Роза.

– Ну, я бы не сказал, что хорошо...

– Спешили очень, не правда ли? Куда ты спешил, мой дорогой?

– Сама знаешь, что к тебе.

– Спешил, да недоспешил.

– Так это, Варвара домой позвонила. Сказала, что ждет меня.

Он и сам понимал, что выглядит глупо со своими объяснениями. Но ничего другого придумать не смог. Да и что тут придумаешь?

– А может, она раньше тебе сказала, что ждет тебя? – наседала Роза.

– Да нет. Позвонила домой, поставила перед фактом...

– Ах, поставила?.. А ты ей ничего не поставил?

– В смысле?

– В смысле, не догадываешься?..

– Ну знаешь!

– Знаю... Знаю, что ты к ней неровно дышишь! И она, как та сучка...

– Ты говори, да не заговаривайся!

– А чего ты за нее заступаешься?

– Не люблю, когда при мне ахинею всякую несут.

– А я не люблю, когда меня за дуру держат. Дополнительные занятия у вас были, ага? Что-то я не видела ни учебников, ни тетрадок – ни у тебя, ни у нее... А презерватив ты куда выбросил?

– Чего?

– А того! Я, знаешь ли, полы мыла, а вы тут гадите... Или вы без презерватива? Ах да, она же замужем, ей ребеночек не помешает. Четыре года замужем, а детей нет. Может, у мужа проблемы, а? Если да, тогда ясно, зачем ты ей нужен. Соблазнила мальчика, раскрутила на палочку чая, раз-два, и готов ребеночек.

– Ну ты и стерва!

– Да нет, не стерва. Я женщина. Такая же женщина, как и твоя Варвара. Может, я тоже ребенка от тебя жду!

– Как ты сказала? – ошалело протянул Женя.

– А чего ты так испугался? – нервно засмеялась Роза. – Не хочешь на мне жениться? Да тебя никто и не заставляет... Расслабься, парень! Нет никакого ребенка. Мне от тебя ничего не нужно, понял? А сам ты пошел к черту!

Роза его послала, но пошла сама – как ошпаренная выскочила из класса. Громко хлопнула дверью.

Глава седьмая

1

Невероятных размеров детина загнал Женю в угол боксерского ринга. Кулаки у него пудовые, вместо перчаток на них эластичные бинты. А удар у него такой, что быка убить можно. Женю никак нельзя назвать хрупким, беззащитным мальчиком. Высокий, плечи широкие, хорошо развитые мышцы. Но по сравнению с этим амбалом он все равно что лилипут перед Гулливером. И это чудище бьет его кулаком в голову. Удар... Град ударов... Женя не выдерживает. Без признаков жизни падает на окровавленный пол ринга. Лицо разбито в кровь. А великан не унимается. Хватает кувалду – и откуда она только взялась? – замахивается...

– Не-ет! – в ужасе закричала Варвара.

И проснулась... Щеки ледяные, на лбу холодная испарина.

– Эй, ты чего?

Игорь тоже проснулся. Удивленно таращится на нее. За окнами уже рассвело – в комнате достаточно светло, чтобы видеть его лицо... Лицо некогда любимого человека... Некогда любимого... Он сам виноват в том, что ее любовь умерла. И Женя здесь ни при чем... Женя всего лишь катализатор, ускоривший отмирание чувств. Игорь – бандит. И этим сказано все...

– Кошмары? – угадал он.

И сразу же успокоился.

Знал бы он, за кого она так переживала во сне... Но ему не нужно знать. Иначе Жене не поздоровится.

Женю во сне она видела в лицо. А его противник стоял к ней спиной. Его лица она не видела. Но сейчас она точно знала, кого он воплощал. С Игорем дрался Женя. Игорь собирался его убить... Он и наяву способен на это.

– Давай на бочок, и спать! – закрывая глаза, скомандовал Игорь.

Варвара подчинилась. И он тут же прижался к ней всем своим телом... Когда-то ей очень нравилось засыпать в таких вот объятиях мужа. А сейчас коробило, когда он ее так обнимал. Но приходилось терпеть.

Время – что-то около половины шестого. Но, к счастью, Игорь не предпринимал никаких активных действий. Вчера очень поздно домой вернулся, в районе двух часов ночи. Сказал, что с важным человеком встречался. Но женское чутье не обмануть. От него не пахло чужой плотью и духами, но Варвара догадалась – в баньке парился муженек, баба у него была, возможно, не одна... Но ей уже все равно. Пусть гуляет, лишь бы к ней пореже приставал.

Игорь заснул. И Варвара задремала. Сегодня воскресенье, спать можно сколько угодно долго... Спать, спать...

Женя сидел впритирку к ней за одним столом в пустующем классе. Она объясняла ему решение задачи, но у него нет никакого желания ее слушать. Но есть другое желание... Он поворачивает к ней голову – делает это медленно, осторожно, как будто боится ее вспугнуть. Нежно прикасается языком к мочке ее уха. Волна блаженства мягкой, теплой волной пробегает по телу, спускается вниз живота. Воля слабеет, и чувства, как те горячие скакуны, вырываются на волю. Варвара обессиленно закрывает глаза, откидывает назад голову... Она вдруг обнаруживает, что на ней нет кофточки и юбка куда-то подевалась. Есть только шелковый пеньюар на голом теле. И Женя почему-то в одних плавках. Но ей ничуть не страшно. Напротив, она безумно рада. И с немым восторгом подчиняется ему. Он бережно берет ее на руки, укладывает боком на необычно мягкий стол. Внутри у нее жарко и влажно. От невыносимого желания зудят нервы. Женя должен унять этот зуд. Обязан. Даже страшно подумать, что будет, если он вдруг остановится...

Но Женя не останавливается. Медленно, но верно идет в правильном направлении... А теперь бегом. Быстрей! Быстрей!!!

– Отлично! – вместе со стоном вырывается у нее. – Ставлю тебе «отлично»!..

И вдруг до нее дошло, что класс куда-то исчез. И стола никакого нет. А лежит она на боку в своей постели в супружеской спальне. А вместо Жени трудится Игорь... Он, конечно, имеет право, но уж лучше бы он ее не трогал.

Наконец все закончилось.

– Ну, спасибо тебе, малышка! – с какой-то непонятной насмешкой поблагодарил ее Игорь.

Варвару это задело, и она выпустила коготки.

– Ты меня ни с кем не путаешь?

– С кем я могу тебя путать?

– А с мочалками, которыми ты в сауне вчера мылся!

– В смысле, с бабами?

– Ну, не с дедами же... Я тебе не шлюха, мой дорогой, чтобы меня благодарить.

– Понятное дело, что не шлюха. А кто тебе сказал, что я шлюхами пользуюсь?

– Никто. Сама догадалась.

– Какая ты догадливая. А я ни о чем не догадываюсь, нет? Кому ты там «отлично» поставила, а?

Оценку она выставляла Жене. Во сне... Но сказала об этом вслух и наяву. Что, если она еще и его имя произнесла? Варваре пришлось сильно напрячься, чтобы не выдать свой испуг.

– Приснилось, что на уроке оценку ученику ставила.

Внешнее спокойствие давалось с большим трудом. Хорошо, что Игорь смотрел куда-то в потолок. Сейчас она бы не смогла выдержать его пытливый взгляд. Он умел смотреть так в упор, будто видел насквозь.

– А может, кого-то представляла на моем месте.

– Совсем спятил? Ты меня точно с какой-то шлюхой путаешь... – В данном случае самой лучшей защитой было нападение. – И не надо мне зубы заговаривать... Ты мне лучше про баб своих расскажи.

– А что тебя конкретно интересует? – усмехнулся он.

Хоть бы для виду возмутился. Нет, лежит, ухмыляется. Весело ему.

– Как ты предохранялся, интересует.

– Зачем предохраняться? Ты же знаешь, я свинкой в детстве болел. Не может у меня детей быть...

– А от любви, мой дорогой, не только дети случаются. Но еще и сифилис...

– Бывает и такое. Но не со мной... Не было у меня никаких шлюх. Не бы-ло! Хочешь верь, хочешь не верь...

– Тебе все равно?

– Это тебе все равно. Сдается мне, что тебе до фонаря, сплю я с чужими бабами или нет. Что-то изменилось в тебе, Варвара...

– Зато у тебя ничего не меняется. Кто-то говорил, что бизнесом собирается заняться.

– Я говорил. Я бизнесом и занимаюсь.

– На тотализатор своих боксеров выставляешь, да?

– Между прочим, не самый плохой бизнес. При удачном раскладе можно сорвать приличный куш. А чего тебя эта тема так волнует?

– Сам знаешь почему? Один из твоих бойцов учится в моем классе. И я отвечаю за него.

– Это ты про Пылеева, да? Неплохой боец, скажу тебе. Молодо, но не зелено. А девки знаешь, как к нему липнут? Он тебе не рассказывал, какую медсестричку в больнице соблазнил? Трехин за ним приехал, а эта девчонка под колеса его машины бросалась – не хотела, чтобы Женя уезжал...

Варвара ощутила укол ревности. Но виду не подала.

– А с чего ты взял, что он должен мне об этом рассказывать?

– Ну, мало ли что... Парень он симпатичный. А ты у меня вообще красавица. Может, нравитесь друг другу, а?.. Кстати, он плохо учится. По математике одни двойки. А тут вдруг «отлично». За что, спрашивается?

Игорь бьет, что называется, не в бровь, а в глаз. Но при этом не выходит из себя. И душу из Варвары не тянет. Лежит себе, смотрит в потолок... Видно, что все его подозрения оттуда, с потолка взяты. Если бы он знал что-то наверняка, он бы с Варварой так не разговаривал.

А раз его подозрения беспочвенны, то можно снова переходить в наступление.

– Тебя точно чем-то заразили, – усмехнулась она. – Хотя, насколько я знаю, идиотизм половым путем не передается.

– Ну почему же! Вот если ты переспишь со своим красавчиком, то поставишь меня в идиотское положение. Тогда я вас обоих в такое положение поставлю, что жить не захочется. Да и не будете вы жить...

Он оторвал свой взгляд от потолка и так посмотрел на Варвару, что ей уже сейчас едва не расхотелось жить.

Игорь ей опротивел. А Женя с каждым днем все сильней волнует воображение. Но хочешь не хочешь, а ей придется жить с одним и держать на расстоянии другого. Нет у них будущего с Женей. Игорь не позволит им быть вместе. Он страшный человек, ему ничего не стоит привести свою угрозу в исполнение... Да и молод еще Женя для того, чтобы взять на себя ответственность за женщину, которая на целых шесть лет старше его. А какие гадости будут говорить у нее за спиной коллеги, когда узнают, с кем у нее роман. Мало того, что ее считают бандитской подстилкой. Так еще приклеят ярлык «растлительницы малолетних». А еще и уголовную статью могут пришить...

Нет, Женю нужно выбросить из своей жизни. А тот волнующий миг, когда они целовались в пустом классе, можно вспоминать как прекрасный сон...

2

Контрольная по математике принесла Жене очередную двойку. А ведь он старался. Всю неделю готовился. После уроков закрывался в своей комнате и до самой ночи штудировал проклятый учебник по алгебре. И ведь добился результата. Шесть заданий из десяти сделал правильно. Но Варвара была беспощадна.

И вообще она озлобилась на него. Смотрит на него, как на пустое место, близко к себе не подпускает. А еще ясно дает понять, что тройка по математике ему не светит. Но никаких намеков на индивидуальные занятия...

И Роза в его сторону даже не смотрит. После ссоры пересела за другую парту и не думает возвращаться обратно. Не говоря уже о том, чтобы пригласить к себе на огонек. Впрочем, Роза его мало волновала. Более того, Женя даже был рад, что между ними больше ничего нет.

А вот Варвара Юрьевна продолжала занимать все его мысли. И он решил доказать ей назло, что сможет обойтись без ее помощи. И снова засел за учебники. Как итог, майская контрольная принесла ему заслуженную тройку.

– Пылеев, тебе повезло, – сухо прокомментировала это событие Варвара.

Зато Роза бросилась ему на шею. Он задержался в классе после уроков. Нарочно задержался – надеялся, что Варвара заглянет. Тогда бы он объяснил ей, что везение к контрольной работе не имеет никакого отношения. Она должна знать, что тройку он заработал честным, упорным трудом. Более того, он даже по физике и химии подтянулся. В учебный раж, так сказать, вошел... Но вместо Варвары в класс зашла Роза.

Обняла его, пустила слезу.

– Ты это чего? – смутился он.

Что-то подсказывало ему – почетный «уд» по математике здесь ни при чем.

– Женя, ты меня любишь? – размазывая слезы, спросила девушка.

– Ну, ты мне нравишься...

Нехорошее предчувствие холодило душу.

– А если у нас будет ребенок, ты будешь меня любить?

От потрясения Женя просел в коленках.

– Ребенок?!

– Да, я беременна...

– Ты шутишь?

– Да какие уж тут шутки?.. Я вчера у врача была...

Да, не было печали, черти накачали... Вернее, он сам накачал Розу... Но когда? С того момента, как он вышел из больницы, прошел месяц. И за это время они с Розой ни разу.

– И... И какой срок?

– Третий месяц...

Да, все сходится... Был у них момент три месяца назад. Резинки у него тогда не нашлось, пришлось без «скафандра» в «открытый космос» выходить. Стыковка, помнится, проходила в очень интенсивном режиме. Женя тогда так увлекся, что совсем забыл о безопасности... И вот результат.

– Это... У меня деньги есть...

Он знал, что в таких случаях девчонки чаще всего делают аборт.

– Ты... Ты хочешь, чтобы я избавилась... – возмущенно вытаращилась на него Роза. – Ты хочешь, чтобы я избавилась от твоего ребенка?! Ты... Ты не рад, что у тебя будет ребенок?

– Ну, рад... Но что мы будем с ним делать? Мы же молодые. Мы же только жить начинаем...

Женя бы обязательно что-нибудь придумал. Устроился бы на работу, вкалывал бы как проклятый, чтобы содержать семью. Да он бы на все пошел, чтобы Варвара была счастлива... Варвара, но не Роза... Может, он подлец и эгоист, но Роза в его жизненные планы никак не вписывалась. Он был подавлен и растерян. Он не знал, что делать.

– Молодой ты, да? А как в постель меня тащить, так ты взрослый, да? – впала в истерику Роза. – Как трахаться, так ты герой! А как я залетела, так ты в кусты, да?

– Да успокойся ты, – болезненно поморщился Женя. – Волну не гони... Дай с мыслями собраться...

– Собирайся. Но знай, что я аборт делать не буду!

Она еще не закончила фразу, как дверь в класс отворилась, и на пороге возникла Варвара Юрьевна. Ее сведенные к переносице брови наглядно свидетельствовали о том, что она все поняла.

Женя физически ощутил, как почва уходит из-под ног. Даже руки невольно расставил в стороны, чтобы удержать равновесие.

Варвара закрыла за собой дверь, подошла к Розе, взяла ее за плечи так, будто боялась, что девушка убежит.

– Так, дорогая моя, а ну-ка обо всем по порядку!

Тон требовательный, но взгляд мягкий, умиротворяющий.

– Я... У нас... – всхлипнула Роза. Но слезу не пустила. Психанула: – Да вам-то что?

– Как это что? Пока что я твой классный руководитель. Или ты уже забыла об этом?.. От кого ты беременна?

– Ну не от Святого же Духа!

Женя пренебрежительно скривил губы. Уж Розе-то с ее поведением никак не грозит непорочное зачатие.

– Роза, я прошу тебя, успокойся. Ничего постыдного нет в том, что ты беременна. Тебе уже семнадцать, ты уже совсем взрослая... Были времена, когда рожали в четырнадцать лет, и это считалось нормой... И еще, будь уверена, что никто о нашем разговоре не узнает. Я никому ничего не скажу. Никому...

– Кому надо, тот уже знает, – сказала Роза и бросила на Женю взгляд, который выдавал в нем виновника ее положения.

– Так, ясно... – с учительским осуждением посмотрела на него Варвара.

Жаль, что почва так и не ушла из-под его ног. А то он с радостью провалился бы сейчас сквозь землю.

– Что скажешь, Пылеев?

– Ну, не знаю...

– А я знаю. Отвечать за свои поступки нужно, вот что я тебе скажу. Любишь кататься, люби и колясочку возить...

– Он не хочет, – мотнула головой Роза.

– Хочешь не хочешь, а надо... Знаешь, Пылеев, чем мужчина от самца отличается?

– У мужчины деньги есть, а у самца нет.

– Это армянский юмор. Хотя смысл, в общем-то, правильный. Самец только оплодотворять может, а мужчина еще о детях своих заботится. А для этого, да, деньги нужно уметь зарабатывать. Вот и подумай, Пылеев, мужчина ты или самец?

Варвара хотела видеть в нем мужчину, но никак не самца. Но неужели она хочет, чтобы он женился на Розе? Неужели ей самой он не нужен?.. Ну, раз так!

– Мужчина я! И от Розы не отказываюсь. И от ребенка тоже!

Он понимал, что это говорит в нем его уязвленное самолюбие. Но слово сказано. Перед лицом Варвары. И он уже не имел права изменить ему... Но имел ли он право изменить самой Варваре? Имел. Ведь она сама подтолкнула его к этому.

– Ну что ж, слова не юноши, но мужа...

Варвара должна была понимать, что перегнула палку. Но, видимо, не понимает. Сама вычеркивает себя из его жизни, и хоть бы хны.

– А насчет аборта даже не думай, – обратилась она к Розе.

– Да я и не думаю...

А та с благодарностью смотрит на нее. Радуется, что так хорошо все складывается.

– Кстати, какой у тебя срок?

– Ну, третий месяц пошел, – чуточку смутилась Роза.

– А когда узнала?

– Да вчера у врача была...

– Понятно... – задумчиво покачала головой Варвара. – Все понятно...

И так же задумчиво посмотрела на Женю.

– Ты иди, Пылеев, а мы тут с Розой поговорим о своем, о женском...

Уходить Женя не хотел, но раз уж его выставляют за дверь... Он ушел, оставив в классе двух женщин – любимую и нелюбимую. Любимая принадлежала другому мужчине, а нелюбимая должна была стать его женой. От одной этой мысли душу скручивало в бараний рог...

Глава восьмая

1

После того памятного новогоднего боя Гульков смотрел на Женю волком. Судя по всему, готовился взять реванш. Но с тех пор как Агап взял его под свою персональную опеку, Эдик стал мало-помалу успокаиваться. В конце концов совсем успокоился. Но вот его снова прорвало.

– Ходят слухи, что кое-кто у нас на бокс положил с прибором, – едко, с плохо скрытой угрозой сказал Гульков.

Он подкараулил Женю на пути к туалету, перегородил ему путь. С ним никого не было. Но хватило его одного, чтобы произвести угнетающее впечатление. За последний год Эдик вымахал минимум на полголовы. И накачался будь здоров. Бритая голова, тяжелый подбородок, на мощной шее латунная под золото цепь. Натуральный «бык», под стать своему старшему братцу. Он был фактическим хозяином школы. Директрису нисколько не боялся, скорее наоборот, та старалась обходить его стороной.

– Кое у кого реабилитационный период, – косо посмотрел на него Женя.

Разумеется, он понимал, о ком шел разговор.

– Это после того, как морду этому кое-кому отрихтовали? – ухмыльнулся Гульков.

– Это после того, как он выиграл бой нокаутом.

– Ну, не знаю, выиграл он или нет, но очко у него точно сыграло... Есть человек, которому это очень не нравится.

– Этот ты про Трехина?

– Бери выше.

– Значит, Агап.

– Для тебя он – Игорь Васильевич.

– А для тебя?

– А для меня он – босс... Короче, расклад такой: или ты возвращаешься на ринг, или твой реабилитационный период будет тянуться до пенсии. Если, конечно, доживешь до нее...

Всем своим видом Гульков давал понять, что будет только рад, если Женя откажется от бокса. Тогда у него появится «законная» возможность свести с ним счеты. И вряд ли это будет бой один на один. Скорее всего, зажмут его где-нибудь в темном углу и толпой забьют до смерти. А может быть, просто застрелят. Гульков будет только рад самолично нажать на спусковой крючок.

– Я подумаю.

– Думай, думай. Три дня у тебя есть. А потом...

Эдик убрался, но на обратном пути Женя нарвался на Розу. Видеть ее не хотелось.

– Чего ты такой кислый?

Она смотрела на него с подозрением. На свой счет его кислую физиономию принимает. В общем-то, правильно. Но уж лучше перевести стрелки на другую причину.

– Да проблемы у меня, – уныло глянул на нее Женя. – С Гульковым проблемы... С Трехиным... С Агапом, наконец... Требуют моего возвращения на ринг...

– А если нет?

– Тогда кранты. С Агапом шутки плохи. И с его псом Гульковым тоже.

– Да, с ними лучше не связываться. И что ты собираешься делать?

– Не знаю... У меня на размышление три дня.

– Давай думать вместе.

– Ну, давай...

Разговор продолжился после занятий. Роза потянула его к себе домой. Он же теперь ей вроде как муж... Тоска зеленая.

– Я думаю, тебе нужно соглашаться, – сказала она.

– Ну да, я почти два месяца не занимался. Пока форму наберу... А в июне – бой с Черным Буйволом. Он же меня на канатах развесит и высушит... Одно утешение: экзамены сдавать не придется. Покойнику аттестат не нужен.

– Да ладно тебе, Агап же не зверь?

– Нет, он мягкая пушистая птичка.

– А мне кажется, он тебя поймет. Ты поговори с ним, может, он не станет тебя против этого Буйвола выставлять. Что, у него других бойцов нет?

– Да есть...

– Вот они пусть и бьются с этим уродом. А ты форму будешь набирать. А как наберешь, так и выйдешь на ринг... Да, ты говорил, что тебе за первый бой деньги заплатили...

– Ну да, полторы штуки. Зеленью.

– Полторы тысячи?! Ничего себе! – потрясенно захлопала ресницами Роза. – Так это что, еще и прибыльное дело?

– В общем-то, да. Еще пару таких гонораров – и как раз хватит на шикарные похороны...

– Да ладно тебе, похороны! Я же знаю, ты самый лучший! Сам кого угодно похоронишь. И вообще, не надо хоронить себя. Хочешь ты этого или нет, но у тебя скоро будет семья. И ты, как настоящий мужчина, должен будешь ее содержать.

Ох, как не хотелось Жене создавать семью! Но раз уж он обрюхатил Розу, то должен на ней жениться. Они закончат школу, сыграют свадьбу и тем самым поставят крест на его судьбе. И будет он всю свою жизнь нести этот крест. Жить с Розой, растить ребенка... Хочешь не хочешь, а надо. И деньги зарабатывать тоже надо. А у него пока что имелся только один источник финансирования – профессиональный бокс.

Он будет участвовать в гладиаторских боях, жить в этом постылом городишке... Стоп! А ведь профессиональный бокс может вывести его сначала на российский, а затем и мировой уровень. Поездки по всей стране, международные туры. Слава, почет... И длинноногие красавицы, в обществе которых он сможет отдыхать от семьи...

Да, наверное, он зря воротит нос от профессионального ринга. Надо возвращаться. Не ради Агапа, а ради самого себя.

2

Врач-гинеколог принимала до семнадцати часов. После – извините, кто не успел, тот опоздал. Перед Варварой извиняться не пришлось. Потому что врачом была ее школьная подруга Инга Гиляровская.

– Варвара, ну наконец-то! – обрадовалась Инга. – Давно тебя жду!.. Задержка, тошнота?

– Увы и ах, – невесело улыбнулась Варвара.

Она была бы счастлива оказаться в интересном положении. Но у мужа проблемы – потенция на высоте, а плодовитость на нуле. Уж лучше бы все наоборот было.

– Что, никак?

– Муж все время мажет.

– Найди любовника. Ой, я тебе этого не говорила, ладно? – спохватилась Инга.

Все знают, кто у Варвары муж. Все его боятся... Уж лучше бы Игорь ассенизатором-механизатором был.

– Что-нибудь беспокоит?

– Со мной все в порядке.

– Не говори «оп». Здоровых людей нет, есть недообследованные... Пришла-то зачем?

– Да вопрос меня один беспокоит. Девочка у меня одна учится. Срок у нее уже три месяца, а совершенно не заметно.

– Ну, это зависит от конституции. Худенькая она или в теле?

– Худенькая... И ничего... Может, выкидыш был. Или вообще ничего не было...

– Ладно, не будем гадать. Как фамилия?

– Беляева.

Варвара хорошо помнила тот день, когда узнала, что Роза ждет ребенка от Жени. Такая ревность ее взяла, что чуть в истерику не впала. Каких трудов ей стоило удержать себя в руках. Так хотелось Жене пощечину влепить от всей души, но нет, мораль читать ему начала, подтолкнула его к правильному, с учительской точки зрения, решению. А как женщина, она совсем не хотела, чтобы он был с Розой. Но с тех пор они неразлучны. Снова сидят за одной партой, домой вместе ходят... И спят, конечно же... Возможно, на правах мужа и жены.

Варвара уже не боялась признаваться себе в том, что завидует Розе. Она живет с Женей, ждет от него ребенка... Полжизни бы отдала, не задумываясь, чтобы поменяться местами со своей ученицей.

В тот день Роза сказала, что срок у нее десять недель. Дескать, вчера у врача узнала... Варваре это показалось подозрительным. Срок достаточно большой, чтобы только-только узнать о нем. Роза же не дура, должна понимать, что задержка – это уже повод для того, чтобы обратиться к врачу. Да есть и другие признаки, которые указывают на беременность. А она только вчера узнала...

Сейчас у Розы срок около тринадцати недель. А она как ни в чем не бывало носит узкие джинсы и приталенную кофточку... Что-то здесь явно не так. А Женя для Варвары отнюдь не последний человек в этой жизни. Уж не водят ли парня за нос?

– У меня две Беляевы... – напрягла память Инга. – А может, и три...

– Беляева Роза... Розалия Борисовна.

– Что ж, посмотрим, если тебя это так интересует.

Инга отправила медсестру в регистрацию за карточкой. Сейчас должно было все проясниться...

3

Возвращение «блудного сына» Трехин воспринял без особого восторга. Но и прогонять Женю, конечно же, не стал. И с первого же дня тренировки загрузил под самую завязку. Нужно было срочно набирать форму. Спасибо, что в спарринг его не поставил.

А через две недели после первой тренировки нарисовался Агап. Конечно же, он знал, что Женя целый месяц после больницы отлынивал от занятий. Знал, что он пытался дезертировать из «гладиаторского легиона». Знал, но сделал вид, что ему ничего не известно.

– Боюсь тебя огорчить, парень, но твой бой с Черным Буйволом переносится на конец июня.

Еще и прикалывается гад. Огорчить он Женю боится. Да ему это только на руку. Чем позже бой, тем лучше.

– Как раз экзамены сдам, – чтобы не молчать, первое, что пришло на ум, сказал Женя.

– Какие экзамены, парень? – снисходительно усмехнулся Агап. – Ты давай по нашему плану работай. А об экзаменах не думай. Все уже решено. После тренировки возьмешь листок, нарисуешь, какие отметки в своем аттестате хочешь видеть, Анатолию Максимовичу потом отдашь. Только это, сильно не зарывайся, тройки там ставь, четверки, ну, пятерок можно пару штук нарисовать. По физкультуре... И это, по биологии, что ли. Говорят, ты половое воспитание на «отлично» сдал, да? Кому ты там ребеночка сделал?

– Девчонке одной, – тускло отозвался Женя.

– Ну, понятное дело, что не пацану... С девчонками спать можно, с мальчиками ни-ни, у нас это не приветствуется.

– У нас тоже.

– Ну и ладушки. Да, кстати, что с девчонкой этой делать собираешься?

– Думаю, что убивать ее не стоит. Пусть живет.

– Это ты правильно думаешь, – осклабился Агап. – Жениться не надумал? Ну, на этой девчонке?

«Ему-то какое до этого дело?»

– Надумал.

– Ну и славно! Решение не юноши, но мужа!

«Они что там, сговорились с Варварой?»

– Какой у нее срок?

– Да скоро четыре месяца.

– Значит, в конце июня пять будет... Большой, скажу тебе, срок. Со свадьбой тянуть никак нельзя... А с деньгами, наверное, проблема... В общем, давай так: ты делаешь Буйвола и получаешь за это три штуки баксов. И еще столько же – в подарок от нас на свадьбу. Идет?

– Да я не против. Только вот не знаю, согласится ли Буйвол под меня лечь.

– А ты заставь его лечь. Давай, парень, работай. Работай и ни о чем не думай. Дашь результат, все у тебя будет...

Деньги будут. Свадьба будет... Но не будет Варвары. Уж ее-то Агап не отдаст, даже если Женя Майка Тайсона завалит... Если господин Агапов хотел его вдохновить на ратные дела, то у него ничего из этого не вышло. Но Женя ему об этом не сказал.

4

С тренировки Женя не шел – он едва переставлял ноги. Загонял его сегодня Трехин. Впрочем, идти недалеко. Тем более что большая часть пути уже позади. Осталось только пересечь городской парк, а там и дом покажется.

Май месяц, лето на носу. Тепло, зелено, в небе солнце. А на душе тоска. Ничто не радует...

До парка рукой подать. Только дорогу перейти. Место тихое, спокойное, машин мало, а сейчас и вовсе ни одной... Хотя нет, мчится вишневая «девятка». Новенькая, сияет чистотой. Окна затемнены – не видать, кто за рулем. Да Жене, в общем-то, все равно...

Можно было перейти дорогу, не дожидаясь, когда проедет машина. Но Женя не торопится. Да и ноги не очень-то послушны. Он остановился: решил пропустить «девятку». Но и машина тоже остановилась. Прямо напротив него, через дорогу.

Опустилось боковое стекло, и он с удивлением обнаружил за рулем Варвару Юрьевну. Она была в черных солнцезащитных очках, но не узнать ее было невозможно.

Варвара нехотя посмотрела на него и скупым кивком подозвала к себе.

– Садись в машину, Пылеев.

– Да мне тут недалеко.

– А я и не собираюсь тебя подвозить. Разговор есть.

Было бы глупо упрямствовать дальше. Женя сел в машину, закрыл за собой дверцу. Варвара отпустила сцепление, и «девятка» плавно тронулась с места.

– И куда мы едем? – спросил он.

– Не знаю... – пожала она плечами. – Куда дорога ведет, туда и едем.

– А куда она ведет?

– За город... К реке... Там сейчас, наверное, хорошо, возле реки? – скорее у самой себя, чем у Жени, спросила Варвара.

– Ну да, наверное... Но не думаю, что вода теплая.

– Зато должен быть омут.

– Какой омут? – не понял Женя.

Стоило признать, что от волнения он сейчас плохо соображал. Да и от неожиданности все никак оправиться не мог. Он бы меньше удивился, если бы вместо Варвары на этой дороге встретил ангела с небес... Впрочем, для него это сейчас было одно и то же. Варвара везла его за город. Но ему казалось, что он возносится в небеса.

– А в который с головой...

– О чем это вы?

– Сама не знаю, о чем. Сумбур какой-то в голове. Да, кстати, завтра последний звонок. Ты хоть в курсе? А то ты со своим боксом совсем про школу забыл. Завтра последний звонок, а потом экзамены.

– Да я знаю.

– И я знаю, что Игорь Васильевич уже все за тебя решил. Ты у него на особом счету, – не отрывая глаз от дороги, мрачно усмехнулась Варвара.

– Вы тоже.

– Да, и я тоже. Меня он ценит. И тебя ценит. Но только поодиночке. Если узнает, что мы сейчас в одной машине едем, и меня убьет, и тебя.

Страшный прогноз. Но в устах Варвары он прозвучал как нечто само собой разумеющееся. Да и сам Женя был далек от паники. Ему сейчас что черт, что дьявол – все равно, лишь бы Варвара была рядом. Пожалуй, он был бы даже рад умереть вместе с ней. А еще лучше было бы, если бы агаповские изверги закопали их в одной яме. И пусть никто не узнает, где их могилка...

– Не уйти нам от Агапова, – продолжала она. – Меня он держит. И тебя не отпускает. Заставил-таки плясать под свою дудочку.

– Заставил.

– А если покалечат?

– Так все равно будущего нет. Как подумаю, что на Розе надо жениться, так хоть в тот самый омут с головой.

– Вот и я об этом омуте почему-то думаю... Да, кстати, насчет Розы. Все-таки решил на ней жениться?

– Ну так вы же сами сказали...

– Я сказала? – удивилась Варвара.

– Ну да... Любишь кататься, люби и колясочку возить...

– А кататься любишь? – мрачно усмехнулась она.

– Ну, было дело, бес попутал.

– И со мной бес попутал? Стыдно об этом вспоминать, но ведь что-то у нас было.

– Да нет, это не бес... – замялся Женя. – Это ангел. Ну, в смысле, Амур с крылышками.

– Ловко же в тебе бесы с ангелами уживаются. Со мной не вышло. Или вышло, но не совсем. Ведь было что-то. А ты к Розе своей побежал. С ней-то совсем все вышло.

– Что вышло? Не было у нас ничего! Ну, до больницы было, врать не буду. А потом ничего...

– А как же ребенок? – озадаченно протянула Варвара.

– Ну так это же, говорю, до больницы было...

– А в больнице ты три недели пролежал.

– Ну да... А с Розой как раз за неделю до того согрешил.

– А после больницы точно ничего не было?

– Да не было. Точно не было.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Да чего тут непонятного? Роза на четвертом месяце, все сходится...

– В том-то и дело, что не сходится. На третьем месяце твоя Роза. И если ты не спал с ней после больницы, тогда не ясно, от кого ребенок.

– А... Откуда вы знаете? – ошеломленно спросил Женя.

– Информация из достоверных источников. Наврала тебе Роза. А может, все-таки что-то было?

– Не было ничего. Ничего.

Женя готов был расписаться под каждым своим словом. Он был уверен в том, что после больницы с Розой он не спал. Секс у них был, но уже после того, как она объявила, что ждет ребенка... Выходит, что Роза развела его, как лоха. Обрюхатилась непонятно под кем, а предъявила ему.

– Значит, все-таки объегорили тебя, Женя, – заключила Варвара.

– От кого же она тогда залетела?

– А это ты у нее узнай, если сможешь.

– Да это не обязательно. Пусть сама свои проблемы решает. Мне она не нужна.

– А кто тебе нужен?

В этот вопрос был вложен особый смысл. И прозвучал он с таким внутренним надрывом, что Женя вздрогнул. Но не растерялся.

– Мне одна-единственная женщина нужна...

– Я ее знаю? – дрогнувшим голосом спросила Варвара.

– Должны знать. Правда, она в нашей школе редко появляется. Последний раз мы с ней виделись, когда я из больницы вышел. Вы меня тогда после занятий оставили. Нужно было решить, как двойку исправить. А тут она появилась... Я не смог ничего с собой поделать, поцеловал ее крепко-крепко. Она не сопротивлялась... А потом снова вы появились. Сначала ее прогнали, а потом и меня.

– Больше она не появлялась?

– Нет. Я ждал, но...

– Может, она сейчас рядом с тобой?

– Вы остановите машину, я посмотрю...

Они уже выехали за город. По правую сторону дороги тянулись поля. По левую – начинался лес.

– Может, сначала с дороги съедем?

Щеки у Варвары горели, грудь высоко вздымалась. На Женю она не смотрела. Но видно, что все мысли о нем. А муж побоку...

Она свернула на проселочную дорогу и загнала машину в лес. Остановилась. Но к Жене не поворачивается. Ждет. Руль так сжимает, что костяшки пальцев побелели.

Женя осторожно потянулся к ней, бережно обнял рукой за плечи. Напряжена Варвара. Но не отстраняется. Глаза полузакрыты.

Он нежно коснулся языком мочки ее уха. Она полностью закрыла глаза. И обмякла в его объятиях... Женя хорошо помнил вкус ее губ. А тут такая возможность освежить память... Возможность есть. И губы совсем рядом. Трепещут в ожидании поцелуя. И он не заставил себя долго ждать...

Целовались они до изнеможения. Варвара уже созрела до чего-то большего. Но Женя не спешил. И она поняла, чего он боится. В прошлый раз он получил по рукам. И сейчас могло случиться то же самое... Но не случилось. Варвара сама расстегнула и сняла с него рубаху. Он расценил это как призыв к действию и решительно перешел в наступление по всем фронтам...

Глава девятая

1

Женя собирался на тренировку. Снова Максимыч с него семь потов сгонит. Но ему к этому не привыкать. Уж лучше в спортзале под нагрузкой умирать, чем готовиться к экзаменам. Но, спасибо Агапу, с аттестатом вопрос уже решен...

Он взял сумку и отправился в спортзал. Вышел во двор. И снова, в какой уже раз, увидел парочку, которая уже не казалась ему странной.

Дедушка и бабушка, божьи одуванчики. Сидят на скамейке, как те голубки на жердочке, в глаза друг дружке влюбленно смотрят. И за ручки так держатся, как будто боятся, что злая сила разлучит их... А злая сила для них – это Смерть. И разлучить их она может в любой момент. А они не хотят разлучаться. Потому что любят друг друга. И никакой это не маразм. Это любовь до гроба...

Влюбились, поженились, прожили долгую жизнь. И до сих пор надышаться друг на друга не могут... Это какой же силы должно было быть у них чувство, чтобы его не убило время? А может, и нет никакого времени. Может, смотрит сейчас дедуля на свою бабулю и видит в ней цветущую красавицу, а он для нее все тот же парень, который когда-то вскружил ей голову и продолжает кружить до сих пор. И скажи им, что их головы уже давно убелены сединами, не поверят же... «Только раз бывает в жизни встреча...»

Женя тоже готов был любить и носить Варвару на руках всю свою жизнь. Он был уверен, что никогда ее не разлюбит. Но боялся, что их жизнь может оказаться слишком короткой. Узнай Агап об их романе, и все – можно венок себе на могилку заказывать... Но будь что будет. Он любит Варвару. Она любит его. Они познали запретную близость. И оба готовы идти до конца...

Он вышел со двора и нос к носу столкнулся с Розой. Бежит ему навстречу, сияет... Красивая девчонка. Но чужая. И нелюбимая.

– Ты на тренировку?

– Угу...

– Везет же тебе! А я дома за учебниками парюсь... А знаешь, мне кажется, это совсем не обязательно. Знаешь, что я за сочинение получила? Четыре-четыре! Представляешь, комиссия сидит, а Ирина Львовна между рядами ходит, подсказывает, ошибки исправляет... А сама как стращала нас, жуть просто!.. И Варвара пугает. Но трояк все равно поставит. А может, и четверку...

– Пятерку... – усмехнулся Женя. – За смекалку!

– За «шпоры», что ли?

– Да нет, за лапшу на уши... Хотя нет, Варвара не в курсе, как ты меня развела. Поэтому пятерки не жди...

– Я тебя развела? – опешила Роза.

– Ага, по высшему баллу... Какой у тебя срок, что-то я запамятовал?

– Четыре месяца, ты же знаешь...

– Нет, это ты знаешь, что четыре. А я знаю, что три...

– Женя, ты что, дури наглотался? Какие три? – запаниковала девушка. – Четыре!

– Да? Может, в поликлинику сходим, с врачом твоим поговорим, а?

– Женя... Она врет... Она обманывает...

– Это ты врешь. И не надо комедию ломать. Без того смешно. В общем, можешь говорить что угодно, мне все равно. Я знаю, что ребенок не от меня, и точка.

– И... И что дальше? – в ужасе, но с надеждой на благоприятный исход спросила Роза.

– А я не знаю. Хочешь, рожай, хочешь аборт делай. Это уж пусть папаша твоего ребенка думает.

– Женя, погоди, я тебе сейчас все объясню! – она лихорадочно схватила его за руку. – Ты же не знаешь, как все было!.. Я тогда тебя с Варварой застукала, гадостей тебе наговорила... Крыша у меня от ревности поехала, понимаешь! К Таньке пошла, мы с ней выпили, потом еще... Ну, потом на дискарь, а там Гульков. Он на машине был, мы куда-то поехали... Честное слово, Женя, я ничего не помню!

– Ага, может, это и не Гульков был, а я, да?

– Нет, не ты... Я когда поняла, что залетела, сначала к Эдику пошла, так, мол, и так, лялька будет, все такое...

– А он тебя послал?

– Не в этом дело... Я ему все рассказала. А вот про то, что ты с Варварой закрутил, ни слова. Понимаешь, в чем дело?

Женя все понял. И впился в Розу испепеляющим взглядом.

– Ты что, шантажировать меня вздумала? Ну ты и сука...

– Я сука?! – припадочно взвизгнула она. – А может, это твоя Варвара сука?.. Если б у вас ничего не было, я бы не закрутилась с Эдиком. Но я-то закрутилась! Потому что у вас было!..

– Что у нас было? – угрожающе надвинулся на нее Женя.

Он никогда не бил женщин, но сейчас готов был изменить своим правилам.

Роза испуганно попятилась. Но жало все равно выпустила.

– Трахли-вахли! А что, нет!.. И если бы Эдик узнал, он бы... Да ты сам знаешь, где бы ты сейчас был!.. А он ничего не узнал! И скажи мне спасибо!

– Не было у нас ничего с Варварой.

– Да нет, было! Меня не обманешь!

– Ты что, свечку держала?

– Нет, не держала. Не успела.

– Тогда закрыла свою пасть и пошла отсюда!

– Да я-то пойду, Женечка! К Эдику пойду! И расскажу, как все было. И знай, он мне поверит! И доказательств не спросит!

– Ну ты и тварь!

– Тварь, Женечка, тварь. Но твоя тварь. Хочешь, я тебе расскажу, как все было? Это Эдик меня к тебе послал. Сказал, чтобы я лапши тебе на уши навешала. А знаешь, зачем? Чтобы ты ребеночка нашего к себе принял. Чтобы женился на мне. Чтобы ответственность почувствовал. Чтобы в бокс вернулся...

Глупый план, если не сказать, смешной. И еще смешней, что этот план сработал. Женя в самом деле почувствовал ответственность. И в самом деле с головой ушел в бокс...

Эдику на его бокс плевать с высокой колокольни. Но ведь он пляшет по дудку Агапа. А тот не хотел терять перспективного бойца. А может, вдобавок ко всему Агап хотел избавиться от перспективного соперника на любовном фронте. Варвара говорила, что муж уже учуял запах измены – приревновал ее к Жене. Пока что это все лишь смутные догадки. На уровне интуиции. Никаких доказательств нет... Ну а если он получит жареные факты, тогда он поджарит на медленном огне и его, и Варвару. Он ей это ясно дал понять!

– В бокс ты, Женечка, вернулся. Осталось только жениться на мне... Женись, и все будет в порядке. А нет, Агап узнает, что ты с его Варварой-красой закрутил.

Роза не шутила. Она всерьез ставила его перед выбором. Или моральная смерть, или физическая...

Излишне еще раз напоминать ей, какая она дрянь. Она и сама это прекрасно знает. Надо брать себя в руки. Эмоции сейчас излишни.

– Не было ничего, – покачал он головой.

– И хорошо, если не было. А если было, ну что ж, дело молодое. Тем более что никто ничего не узнает. Если, конечно, ты примешь правильное решение.

– Я тебя не люблю. А сейчас меня от тебя тошнит!

Как ни пытался Женя унять свои эмоции, но все же они хлынули наружу. Но с Розы как с гуся вода.

– Меня тоже тошнило на первых неделях, – ухмыльнулась она. – И ребеночка я возненавидела... Ничего, перетошнило. Уже все хорошо. И ребеночка нашего я полюбила... И у тебя тошнота пройдет. И меня ты снова полюбишь... Все хорошо будет, Женечка. Я тебе верной женой буду. А ты будешь хорошим мужем.

С девушкой по поводу ее заявлений Женя мог бы поспорить. Но нет смысла сотрясать воздух, если Розу все равно не переубедишь.

– Хорошо, я подумаю, – не глядя на нее, буркнул он.

– Ты подумай. Только не затягивай. Мне подвенечное платье шить пора.

Лучше бы она заказала себе белые тапочки... Но ведь вешаться она не станет. Такая сама кого угодно в петлю загонит...

2

Варвара ждала его в условленном месте. Женя не был шпионом, и его никто не учил, как уходить от «хвоста». Но у него был свой способ избавляться от возможной слежки. В спортивном костюме бежал к назначенному месту путаными узкими улочками. Пеший не угонится, на машине не проедешь. А знакомый вдруг увидит – не удивится, потому как Женя спортсмен, спринтерские и марафонские забеги для него в порядке вещей.

– У нас всего три часа, – предупредила Варвара.

Через пятнадцать минут они были в дачном поселке. Там у ее родителей имелся небольшой домик из бруса. Высокие ворота, утонувший в зелени двор – машину со двора не видно. И уж тем более не понять, что в самом доме творится.

А творилось в доме форменное безобразие. С точки зрения морали. Учительница изменяла своему мужу, и с кем – со своим учеником. И когда!.. Варваре сейчас нужно было находиться в школе, консультировать своих подопечных, готовящихся к сдаче экзаменов. А она бросила все ради своего самого безответственного, но самого любимого ученика. Консультировала его по вопросам, ничего не имеющим общего с математикой...

Но с позиции людей, не понаслышке знающих, что такое настоящая любовь, ничего предосудительного Варвара не совершала. Она потеряла голову от любви, и уже одно это оправдывало ее «от» и «до»... К тому же Женя уже не был ее учеником. Свою оценку по математике он получил «автоматом» – законный трояк у него уже в кармане.

Надо сказать, что Варвара не очень была довольна тем, что госоценка досталась ему на халяву. Но ведь Женя готов был сдавать экзамен. А всему виной был Агап. Он сам обо всем договорился. Варвара адресовала свое недовольство своему мужу-бандиту. И мстила ему с таким рвением, что Женя чуть не выл от восторга в постели, которая представлялась ему пушистым облаком в вышине седьмого неба. Варвара же казалась ангелом, и отнюдь не падшим даже в свете тех вольностей, которые она себе позволяла... Сам же он готов был считать себя кем угодно, хоть ангелом, хоть демоном, лишь бы эти чудные мгновения растянулись до бесконечности. Но, увы, ничто не вечно ни под луной, ни под солнцем...

– Урок окончен... – судорожно натягивая на себя простыню, в блаженном изнеможении прошептала Варвара.

Глаза закрыты, на губах счастливая улыбка.

– Когда следующий? – спросил Женя и носом зарылся в ее ароматные волосы, губами коснулся ее нежной шеи.

– Не знаю. Но чем скорее, тем лучше... Я без тебя долго не могу... Домой как в могилу возвращаюсь. Не живу я без тебя... Женька, ну откуда ты такой взялся?

– Из Москвы. За тобой приехал.

– Лучше бы ты не приезжал. Жила бы себе спокойно...

– Так я могу и уехать.

– Я тебе уеду! – встрепенулась она. И крепко-крепко обняла его. – Никуда тебя не отпущу!

– Да я без вас и не смогу...

Она оттолкнула его от себя, уложила на спину, нависла над ним. В глазах озорные огоньки.

– Ты извращенец, Пылеев?

– Не понял!

– После того, что случилось, между нами не может быть никаких условностей. А ты все на «вы» меня называешь. Тебя что, это возбуждает?

– Ну, я как-то не думал...

– Не думал... Помню я, какими ты глазами на меня на уроках смотрел. Смотришь на меня и плывешь. Наверное, представлял, как я раздеваюсь и отдаюсь тебе...

– Представлял, – сознался он.

– А я и не сомневалась. Молоденькие учительницы по определению представляют собой объект эротических фантазий повышенного напряжения. Для своих учеников. И даже когда ученики вырастают, острота ощущений не исчезает. Это психологическое... Скажи, ты всегда будешь воспринимать меня как свою учительницу?

– Как самую любимую и самую красивую...

– А если я хочу быть просто женщиной?

– Ты самая лучшая женщина! – с обожанием во взгляде улыбнулся он.

– Ну вот и на «ты» перешел. Наконец-то. Я рада за тебя, Пылеев.

– А может, ученики тоже могут быть объектами эротических фантазий для своих учителей?

– В исключительных случаях.

– Как в нашем случае, да. Я обращался к тебе на «вы». А ты обращаешься ко мне по фамилии. Отсюда вопрос: долго я буду оставаться твоим учеником?

– Ты хочешь быть просто моим мужчиной?

– Да.

– Я тоже этого хочу. Но боюсь, Женя, мне еще придется немного побыть твоим учителем. По математике. Дело в том, что наша с тобой задача не решена. Есть в ней очень опасный дискриминант. Мой муж. А наша с тобой дальнейшая судьба как неизвестное... Нужно искать алгоритм решения, приводить все к общему знаменателю. Но как это сделать? Мы в институте эту тему не проходили.

– Зато проходим в школе. До сих пор проходим, а закончить все никак не можем. Слишком много дискриминантов. Начиная с твоего мужа и заканчивая Розой.

– Да, кстати, ты с ней говорил?

– Говорил. От Гулькова она беременна. И знаешь, кто в этом виноват? Мы с тобой!

– Интересное дело.

– Вспомни наш первый поцелуй. Вспомни, как Роза появилась. Ты тогда ушла, а она меня помоями облила. Психанула, к Эдику побежала, ну тот ее и утешил... Роза решила, что мы с тобой тогда любовью занимались.

– Ну, по большому счету, она не ошиблась.

– А в данном случае все равно, что по большому счету, что по малому. Роза грозится все Эдику рассказать, если я на ней не женюсь.

– Что рассказать?

– То, что у нас была любовь после уроков. Гульков расскажет все твоему мужу, а он вряд ли потребует у него доказательств.

– Да, он поверит Гулькову на слово, – встревожилась Варвара. И в отчаянии посмотрела на Женю. – Что ты собираешься делать?

– Не знаю. Я сказал Розе, что подумаю.

– Давно ты с ней разговаривал?

– Да недели две назад.

– И ты до сих пор думаешь?

– Язык не поворачивается сказать «да»...

– А если у нее повернулся язык сказать про нас Гулькову?

– Да вряд ли... Хотя... Надо с ней поговорить, узнать.

– А если она не сказала?

– Ну, скажу, что женюсь на ней.

– И женишься?

– Я же не идиот.

– Идиот. Мы оба с тобой идиоты. Бежать нам отсюда нужно. Брать ноги в руки и бежать. Куда угодно! Хоть на край света! Лишь бы Игорь нас не нашел!

Это был крик души. Отчаянный призыв к бегству. Но при всем при том это было единственное правильное решение задачи, над которой они думали.

– И сбежим!.. Вот прямо сейчас возьмем и сбежим! – загорелся Женя. – С тобой хоть на Северный полюс!..

– Построим шалаш...

– Ну, начнем с шалаша! А потом и дом построим. Знаешь, сколько во мне сил! Ради тебя любые горы сворочу! Надо будет свинарники чистить – пожалуйста! Лишь бы деньги платили...

– Свинарники... Да, расчистить свинарник где-то там гораздо легче, чем расчистить авгиевы конюшни здесь... Но здесь у нас останутся родители.

– Ну что ж поделать, придется им пожить без нас.

– Ты не понял. Агап будет нас искать. А если не найдет, то возьмется за наших родных и близких. Твоя мать может серьезно пострадать.

А ведь Варвара права. Агап – бандит, и ухватки у него бандитские. Он может взять маму в заложники. Тогда Женя сам к нему прибежит. Но пока она будет у него в руках, с ней неизвестно что может произойти. Верней, как раз-то известно. Бандиты с женщинами не церемонятся.

– А мы пропадем без вести. Ни слуху не будет о нас ни духу. Как Агап свяжется с нами, чтобы сообщить нам, что наши родные в опасности?

– Он не будет сообщать. Он просто их убьет...

– А он на это способен?

– Не знаю, может быть...

– Что же делать?

– Ждать. Ждать у моря погоды. Может быть, когда-нибудь его самого убьют... Поверить не могу: я желаю смерти собственному мужу.

– А я могу поверить. В то, что смог бы придушить его собственными руками.

– Даже не думай об этом. Или я тебя возненавижу. Сама себя ненавидеть начинаю. Может, нам повернуть обратно? Как будто ничего не было?

– А это возможно? – удивленно посмотрел на нее Женя.

– В том-то и дело, что нет... Может, нам все-таки рискнуть? Может, все-таки убежим?.. Я знаю, что Игорь развлекается со шлюхами. Устрою ему скандал. Соберу вещи и уеду. Пусть винит во всем самого себя. И у тебя есть причина удрать от него. Ты же не хочешь быть гладиатором. И он это знает. Мы убежим от него поодиночке. Чтобы он не думал, что мы вместе. Тогда он не станет замахиваться на наших родных.

– Мне кажется, в этом есть смысл.

– Тогда решено. Но сначала тебе нужно получить аттестат. А тебе его выдадут только на выпускном.

– А сколько тут осталось?

– Четыре дня. Завтра я принимаю последний экзамен. Заодно со школой рассчитаюсь. Значит, решено, после выпускного сбегаешь ты. А затем и я. Устраиваю мужу скандал и к тебе... Женя, я сошла с ума!

– Тогда пусть твое сумасшествие продолжается всю жизнь.

– Женя, мы не должны забывать об осторожности. Пока мы здесь, мы больше не должны встречаться.

– Но у нас еще есть полчаса.

– Ты читаешь мои мысли!

Варвара обвила его шею руками и губами закрыла ему рот. Действительно, не так уж много у них драгоценных минут, чтобы тратить их на разговоры.

Глава десятая

На выпускном вечере Женя появился под ручку с Розой. Все-таки пустил он ей пыль в глаза – сделал предложение. Но, похоже, она не очень тому рада. Или просто хочет дать понять, что Женя для нее не самая блестящая партия. Дескать, есть варианты и получше. А раз так, пусть он радуется, что она согласилась выйти за него замуж.

Женя мог согласиться с тем, что Роза достаточно красива для того, чтобы пользоваться повышенным спросом у мужчин. Животик у нее едва-едва обозначился, но вполне успешно прятался под бальным платьем. Если не знать, то и не скажешь, что она беременна. Но ведь она в положении, и это было заметно на ментальном уровне. Глаза сияют каким-то особым светом, да и сама она как будто изнутри светится. Если раньше в ней была какая-то подростковая угловатость, то сейчас ее формы и черты обрели законченность. Да и сексуальная энергетика усилилась... Словом, Роза была чертовски хороша. А в своем роскошном бальном платье казалась королевой. Как будто только что с победой вернулась с престижного конкурса красоты.

Глядя на нее, Женя невольно поймал себя на мысли, что, пожалуй, она могла бы вскружить ему голову. И это бы случилось, если бы у него не было Варвары. К тому же он очень хорошо знает, что представляет собой Роза. Ладно, ребенка ему чужого приписала. Но шантаж не лез ни в какие рамки...

Варвара внешне ничем не выделяла его из числа своих питомцев. На Розу же смотрела с показным восхищением... Она играла. Не могла не играть. Ведь на вечере присутствовал ее муж. И хотя он держался от нее в стороне, из виду ее не выпускал.

Непонятно, каким чертом его сюда занесло. Но раз уж он здесь появился, то не считаться с ним нельзя. Все знали, кто такой Агап. Но никто не смел ни словом, ни жестом выказать свою неприязнь к нему. Его боялись, перед ним заискивали. Хотя внешне он и не был похож на бандита. Модельная прическа, строгий костюм, до блеска начищенные туфли. Открытый взгляд, располагающее к общению выражение лица. Директриса не любила Варвару за то, что у нее такой муж. А сама без всякого зазрения совести любезничала с Агапом. Нет, не кокетничала с ним – стара для этого. Но пригласи он ее к себе в сауну, она бы сто раз подумала, прежде чем отказаться. А может, и не отказалась бы...

Гульков с важным видом крутился поблизости от Агапа. Типа его телохранитель, хотя, похоже, об этом его никто и не просил. Он тоже в костюме, цепь спрятана под накрахмаленным воротом рубахи. Но нутро-то не спрячешь. Он уже давно выбрал свой жизненный путь и не собирался сворачивать с него. Рано или поздно он будет зачислен в штат бандитской группировки. А может, он уже там. В тонкости Женя не вдавался.

Торжественная часть, вручение аттестатов. Женя почему-то думал, что Агап подойдет к нему, поздравит его с высоты своего положения – еще раз даст понять, что без него бы он школу не закончил. Но не подошел. Даже не глянул в его сторону. Зато на Розу смотрел во все глаза. Что-то спросил у Гулькова.

А потом он ушел. И Эдик вместе с ним. А спустя какое-то время вслед за ними исчезла и сама Роза. Даже ничего не сказала. Была – и нету, как сквозь землю провалилась. Но Женя тому был только рад. Он и сам собирался исчезнуть. Вместе с Варварой.

Школьный бал в самом разгаре. В спортзале танцуют, в актовом зале от изобилия ломятся столы – и водка льется рекой. Учителя, ученики, родители – все перемешалось. До рассвета еще три часа. Но время для всех пролетит незаметно. И уж никто не заметит отсутствия Варвары Юрьевны и ее любимого ученика...

Машину Варвара держала во дворе дома, неподалеку от школы. У них все спланировано заранее. Сели да поехали на дачу к ее родителям. Через двадцать минут они будут на месте. И в запасе у них еще будет двадцать минут. Игра – успеть до рассвета... А если не успеют, то и черт с ним.

Варвара нервничала.

– Не нравится мне, что Игорь на вечере был, – сказала она. – Никто его не звал. И я не ждала, а появился... Чует мое сердце, не к добру это!

– Да ладно тебе тень на плетень наводить. Ну пришел, ну и что? Как пришел, так и ушел... И кажется, не один ушел.

– Гульков с ним ушел.

– Да этот придурок меня не волнует... Есть мысль, что Агап еще и Розу с собой прихватил. Он на нее так смотрел...

– Так, Гульков тебя не волнует, а Роза, значит, волнует... Красивая она сегодня была. Необычно красивая.

– Что-то я не заметил. А кое-кто да, заметил. Не волнует меня Роза. А вот Агапа, похоже, волнует. Уж ни вместе ли они куда замылились?

– Может, и вместе. Мне все равно. А может, и не все равно.

– Ревнуешь?

– И не ревную. И не завидую. Только странно все это – Игорь и Роза.

– Ему Роза, мне ты!

– Но все-таки я его жена.

– Значит, все-таки ревнуешь, – безрадостно вздохнул Женя.

– Не в этом дело. Роза беременна. Игорь в курсе. А своих детей у него быть не может.

– Может, он женится на ней, а?

– Да уж мешать бы не стала. Но ведь и я беременна, вот в чем штука.

Жене показалось, что он ослышался.

– Не понял, повтори.

– Я позавчера была. Срок – четыре недели. Ребенок у меня будет. Ребенок!

– Так погоди, ты же сама сказала, что Игорь...

– При чем здесь Игорь? – влюбленно посмотрела на него Варвара. В глазах свет новой жизни, на губах счастливая улыбка. – От тебя будет ребенок, дурачок!.. Уж в этом ты можешь быть уверен.

– Еще раз повтори!

Варвара повторила. И Женя от восторга ощутил в себе острую потребность обнять ее, подхватить на руки и кружить ее, кружить...

И это случилось, едва они прибыли на место. Женя на руках занес ее в дом, бережно уложил на кровать. И вместе с ней закружился в умопомрачительном вихре любви...

Им так хорошо было друг с другом, что легче было умереть, чем возвратиться в школу. Но время вышло. А умирать им было рано: только-только жить начали.

– Давай-давай, поднимайся, ехать надо, – поторопила его Варвара.

– А давай останемся! А утром – куда глаза глядят...

– Потрепи немного. Чуть-чуть осталось. А сейчас нам поторапливаться нужно. Может, Игорь в школе, а меня нет. И тебя тоже. Он тогда нас точно убьет.

Женя оделся, дождался, когда Варвара закончит приводить себя в порядок. Вместе с ней вышел в соседнюю комнату. А там...

– Ой! – вскрикнула Варвара.

Женя промолчал. Дар речи пропал от того, что он увидел.

На стареньком затертом до дыр диване сидел Агап. Лицо монументально спокойное, но в глазах сверкают молнии. Руки скрещены на груди, нога заброшена на ногу. Рядом с ним восседала Роза. Презрительно искривленные губы, горящий злорадством взгляд.

И Гульков с ними. Но не сидит, а стоит. Зловещий оскал, свирепый взгляд. Ухо навострил в ожидании команды «фас». С ним еще два «быка» из свиты Агапа. И эти готовы к прыжку, чтобы порвать Женю на части.

– Я вам не помешал? – глумливо спросил Агап.

– Помешал, – ответила Варвара.

Ее колотила изнутри нервная дрожь, но было видно, что она уже приходит в себя.

– В школу торопимся, да?

– В школу...

– Кто там у тебя на очереди? С кем ты еще не трахнулась?

– Прекрати!

– Прекратить? Да я еще, в общем-то, и не начинал. Ну да, ты со мной уже не хочешь. Стар я для тебя стал, да? А Эдик, наверное, в самый раз. Эдик, хочешь трахнуть свою училку, а?

Гульков мотнул головой.

– Чего так? Она же любит своих учеников. Всем дает. Или ты уже успел ей сегодня вставить? В учительской, наверное, да... Или нет, она же в классе обычно дает.

Женя с ненавистью посмотрел на Розу. И к гадалке ходить не надо, чтобы узнать, кто сдал их с Варварой. Все-таки напела Агапу, сука. И с ним самим спелась.

– Эдик, я не понял, где ты со своей училкой перепихнулся?

– Да вы что, Игорь Васильевич, я бы ни в жизнь! – залебезил Гульков.

– Мои чувства уважаешь, да?

– Конечно!

Агап впился в Женю изничтожающим взглядом.

– А ты, значит, меня не уважаешь, да? У этой суки бешенство, а ты и рад! – небрежным кивком показал он на Варвару.

– У нее не бешенство, – покачал головой Женя. – У нас любовь.

– Что ты сказал? – недоуменно скривился бандит. – Любовь? Может, я ослышался?

Он встал, подошел к Жене, повернул к нему ухо, приложил к нему ладонь.

– Что ты там сказал? Повтори!

– Любовь...

– Ах, любовь!..

Краем глаза Женя видел его согнутую в локте руку. Но та находилась очень близко от лица, да и ударил Агап неожиданно и резко. Женя просто не успел отреагировать, и локоть со всей силы врезался ему в висок...

Как будто мозги взорвались в голове, как будто глаза кровью изнутри забрызгали. Женя как подкошенный рухнул на пол. Но сознания не потерял. Попытался подняться, но Агап со всей мочи ударил его ногой в живот. И еще, и еще...

– Что ты делаешь, гад! – вскричала Варвара.

И, на свою беду, попыталась остановить взбесившегося мужа. Агап ее не бил. Он всего лишь отмахнулся. Но голова Варвары отскочила от его руки, как мячик от теннисной ракетки. И сама она отлетела к стене. Больно ударилась об нее и безвольно сползла на пол.

Чувств она не лишилась. Но и подняться не смогла. Сидит, смотрит на мужа осоловевшими от боли глазами.

Женя еще мог стерпеть скотское отношение к самому себе. Но чтобы какой-то подлец поднял руку на его любимую женщину! Как будто какая-то пружина взорвалась у него внутри. Он с силой ухватился за летящую в него ногу, рывком поднимаясь, рванул ее вверх. Агап потерял равновесие, стал заваливаться назад. И Женя сумел провести прямой правый. В этот удар он вложил всю свою злость и силу. В нокауте Агап отлетел к дивану и всей своей массой обрушился на Розу.

Зато Гульков и остальные «быки» имели перед собой свободное оперативное пространство. Они немедленно пришли в движение и сами обрушились на Женю. Одного он успел встретить мощным прямым в челюсть, но двое других сбили его с ног и принялись делать из него отбивную котлету. Особенно усердствовал Гульков. Он с упоением вкладывал в свои удары накопленную за полгода обиду за свое поражение. Он брал реванш, и, увы, Женя не в силах был его остановить.

«Быков» остановил Агап.

– Хватит! – сквозь шум в ушах услышал Женя.

Голова гудела, как расколотый колокол, кровь застилает глаза, во рту крошево из зубов, внутренности выкручивает острая боль, ноги отказываются повиноваться. Сознание, как потревоженный маятник, качалось в красных сумерках...

Женя думал, что Агап сам лично собирается добить его. Но тот даже и не думал к нему подходить.

– Ну и что с тобой делать, урод? – гулом отозвался в голове его голос. – Пристрелить, а?

– Только быстрей... – пробормотал Женя.

Он думал, что Агап не разберет его слов. Но нет, услышал.

– Умереть торопишься? А не торопись. Тебя еще много чего интересного ждет в этой жизни. Сейчас мы с Варварой прощаться будем. Поверь, это будет очень интересно...

Агап подал знак, и его выродки снова набросились на Женю. Но на этот раз они не стали его бить. Связали по рукам и ногам. Заткнули рот. Усадили на стул и снова взялись за веревки – привязали к высокой спинке. Вместе со стулом затащили в спальню.

Варвару в эту же комнату втащил сам Агап. Наотмашь ударил раскрытой ладонью по лицу, швырнул на кровать. Прогнал «быков», заставил закрыть за собой дверь. Пока Варвара приходила в себя, он разорвал ее кофточку, юбку, тем же образом расправился с нижним бельем.

– Убирайся отсюда, мразь! – заорала на него Варвара.

Но Агап снова ударил ее – на этот раз кулаком в лицо. Она затихла. А он задрал ее ноги, втиснулся между них...

Женя ничем не мог помочь своей любимой. Он закрыл глаза, чтобы не видеть эту отвратительную сцену. Но уши заткнуть не мог. Агап же, как нарочно, сопровождал свои движения утробным рычанием и хриплыми стонами... Все на свете отдал бы сейчас Женя, чтобы дотянуться зубами до его горла. Уж ему бы хватило злости, чтобы перегрызть Агапу глотку. Но вся беда, что ему нечего было отдавать. Даже жизнь его сейчас ничего не стоила...

Успокаивало только одно: Агап «прощался» с Варварой перед тем, как ее убить. Так что на тот свет Женя отправится вместе с любимой...

– У-ух, хорошо! – натягивая штаны, похабно ухмыльнулся Агап.

Варвара лежала, собравшись в комок, и тихо плакала. Хоть бы догадался укрыть ее простыней, скотина... Но вместо этого бандит снова облил ее помоями.

– Ну вот, и причастили тебя, шлюха! Можно и свечку за упокой ставить...

Агап подошел к окну, вытащил из-под подоконника какую-то пластиковую штуковину. Похоже, портативная видеокамера.

– Знаешь, что это такое, тварь ты неблагодарная? – спросил он у Жени.

В ответ тишина. Невозможно было ответить с кляпом во рту. Да и желания не было отвечать.

– Знал я, что ты с моей Варварой замутил. Узнал, где ты рога мне ставишь. Камеру вот поставил... А оказалось, зря старался. С поличным вас, кроликов паскудных, взял. Люди добрые подсказали, где вы рассвет встречать будете... Ну ничего, пригодится. Буду смотреть, как ты Варвару дрючишь. Чем не порнушка? Вас уже и в живых-то не будет, а память останется... Будем тебя с Розой вспоминать... Эх ты, такая девка к тебе на шею вешалась, а ты ее похерил... И самого себя похерил... Сам приговор себе подписал, так что себя и вини... Что, не охота помирать, а? А может, и не надо тебя убивать, как ты думаешь? Варвару закопаем, а тебе язык вырежем, ноги тебе отрубим, руки переломаем. Будешь по вокзалам милостыню просить. И до конца дней своих мучиться будешь, что такую бабу загубил. Ты Варвару загубил. Ты ее приговорил... Может, ты ее и в расход пустишь, а? Это нетрудно, ствол к голове приставил, пальцем шевельнул, и все... А что, неплохой вариант. Если Варвару сделаешь, мы тебя укорачивать не станем. И даже ментам сдавать не будем. Яйца только оторвем, и живи себе. Хочешь, в Эмираты отправим. Будешь евнухом в гареме у какого-нибудь шейха... Ну так что, грохнешь Варвару?

Женя даже головой не мотнул в знак отказа. Но с такой ненавистью посмотрел на Агапа, что тому стало ясно: не станет Женя убивать Варвару. Скорее сам застрелится...

– Гордый, да? – ухмыльнулся бандит. – Типа смерти не боишься. А как с Буйволом махаться, так очко сыграло, да? Понял, что не по зубам орешек... И правильно понял. Буйвол – сила. Буйвол тебя, как ту падаль сделает... А ведь надо тебе против Буйвола выходить. Заявлен ты, щенок. А бой через неделю. Что делать, а? Может, отсрочить твою смерть? На ринге и подохнешь. Я, в общем-то, не много потеряю, если тебя по рингу размажут. Пушечное мясо тоже свою цену имеет. Да и на Буйвола ставить буду. И другие на него ставить будут. На него будут. А если на тебя поставить? Представляешь, как я наварюсь, если ты вдруг Буйвола сделаешь? А удар у тебя, надо сказать, на редкость мощный. И защита отличная. Только вот желания у тебя нет Буйвола завалить. Плохо, что нет. Очень плохо... А если стимул у тебя будет, тогда как? Будет стимул, глядишь, и Буйвола уделаешь. И я куш солидный сорву... Что, ты там говорил, у вас с Варварой? Любовь? Любишь, значит, училку свою. Любишь, спрашиваю! Да что ты молчишь, тварь!

Агап потянулся к Жене и вытащил кляп из его рта.

– Любишь, спрашиваю, Варвару?

– Люблю.

– А жизнь за нее отдашь?

– Можешь проверить.

– Как?

– Поклянись, что не убьешь ее, тогда я сам себе пулю пущу в лоб!

– А это не понты, пацан? Сейчас глянем...

Агап вышел из комнаты, через минуту вернулся с пистолетом. Клацнул затвором и сунул ствол Жене в рот.

– Давай так, я сейчас поклянусь, что не убью Варвару. Даже, более того, отпущу с миром. Клянусь, что с ней ничего не случится! Вот поклялся... А теперь твоя очередь. Если закроешь глаза, я вышибу тебе мозги. Давай, закрывай глаза. Тогда с Варварой все будет о’кей. Ну!

Грош цена бандитской клятве. Но это хоть какой-то шанс, что Варвара будет жить. И Женя обязан был дать ей этот шанс. Ценой своей жизни... Уж лучше бы им вместе отправиться на небеса, но раз уж у Варвары появилась возможность выжить, он должен пожертвовать собой...

Но как страшно было Жене закрыть глаза и тут же получить пулю в рот! Ведь он еще молодой, ему еще жить и жить... «Боже, как страшно!»

И все же он закрыл глаза. И в то же мгновение Варвара закричала: «Нет!» Но Агап все равно нажал на спусковой крючок. Только почему-то вместо выстрела раздался холостой щелчок.

– Извини, пацан, обойму забыл вставить! – утробно хохотнул бандит. Он сунул пистолет за пояс брюк. И обернулся к Варваре: – Видала, тварь, этот сосунок жизнь за тебя, считай, отдал. Уважаю. Но не тебя. Не за что тебя уважать. Предала ты меня, сука. И перед пацанами опустила. Извини, этого я тебе простить не смогу! Даже если очень захочу.

– А кому нужно твое прощение? Ты со мной попрощался, давай стреляй, чего ты ждешь?

– Думаешь, рука дрогнет? И не мечтай.

Агап снова обратил свой взгляд на Женю.

– Сам понимаешь, что я нарочно вытащил обойму. Поэтому клятва моя недействительна. Но я могу пощадить эту сволочь. Все зависит от тебя, будет она жить или нет. Короче, расклад такой. Я выпускаю тебя против Буйвола. И если ты укладываешь его, я сохраняю жизнь этой сучке. Ну как тебе такой вариант?

Женя кивнул. Да, он принимает условие Агапа. Ради Варвары он готов был выйти сразу против трех Буйволов сразу...

– А если ты проиграешь, – продолжал гнуть свое бандит, – то с Варварой случится несчастье. И в этом, сам понимаешь, будешь виноват ты.

Это была темная сторона медали. Женя мог спасти Варвару, а мог ее и убить. Если он проиграет, то Агап лишит ее жизни. Но ведь если он не выйдет на ринг, то Варвара может погибнуть прямо сейчас... Выбора у него не было. Он будет драться. И хотя нельзя верить бандиту, он все равно будет побеждать. Чего бы это ему ни стоило. Ни о каком поражении не должно быть и речи. Даже в мыслях нельзя думать об этом. Только вперед, и только победа... А там будет видно, что делать дальше...

Глава одиннадцатая

Варвара осталась на даче под присмотром одного «быка». Женю же вместе со стулом бесцеремонно сунули в багажник джипа и повезли на какую-то загородную базу.

Это был больших размеров двухэтажный дом из итальянского кирпича. С большим подвалом, куда и поместили Женю. Довольно-таки просторная комната с зарешеченной отдушиной под потолком, прочная железная дверь с крохотным, запираемым изнутри окошком. Бетонный, хорошо отшлифованный пол, отделанные вагонкой стены, под потолком лампочка без абажура и вентиляционная решетка, в одном углу железная койка с отсыревшим матрасом, в другом – унитаз без крышки. Натуральная тюремная камера.

Даже персонального тюремщика к нему приставили. Гулькова. Агап лично его озадачил. И Женю, само собой, не обошел своим вниманием.

– Твои апартаменты. Не царский дворец, но уж лучше, чем в могиле.

«Спасибо, утешил...»

– Домой тебя отпустить, сам понимаешь, не могу. Глупые мысли в голову полезут, еще дров наломаешь. Так что здесь жить будешь. Грушу повесим – работай, тренируйся. И думай, как Буйвола завалить. Завалишь – Варваре жить, нет – сам будешь потом себя винить. Телефон тебе принесут. Домой позвонишь, скажешь, что все у тебя в порядке. А то ведь мать в милицию побежит, тебя искать и начнут. Тебя искать начнут, а найдут Варвару. Угадай, что менты с ней сделают?

– Что? – насторожился Женя.

– Привлекут. За совращение несовершеннолетних. Ты же у нас малолетка. А она взрослая. Посадят ее. Как пить дать, посадят. Так что не дергайся, пацан. Твоя судьба в твоих руках. И Варвары тоже...

Агап ушел. Женя повалился на кровать. Лицо разбито, зубы ноют, внутренности всмятку. Возможно, ребра сломаны... Какой, к черту, из него боец! А через неделю на ринг выходить. Да Буйвол одним своим левым «копытом» его затопчет...

Ему сейчас врач нужен, а не тюремщик. Но Агап о медицинской помощи даже не заикнулся. Неужели так уверен в том, что Женя в любом виде с Буйволом справится? А может, ему до фонаря, победит он или нет. А может, хочет посмеяться, глядя, как по рингу размазывают...

Женя крикнул Гулькова. Потребовал врача. Но тот лишь рассмеялся в ответ. А когда Женя со зла послал его на три буквы, бросил в камеру пакет с хлоркой. Пакет лопнул, хлорка рассыпалась по полу, а сверху опять же через окошко Гульков плеснул воды из литровой кружки. Пришлось Жене браться за тряпку и смывать эту гадость. Но надышался он известью до полуобморочного состояния.

Медицинской помощи Женя так и не дождался, но все прошло само. И через два дня он худо-бедно смог приступить к тренировкам. Прыгал, отжимался, избивал свою тень. Обещанной «груши» он так и не дождался. И кормили его из рук вон плохо. Казалось, что Гульков только и мечтал о том, чтобы Женю размазали по рингу.

– Завтра тебя на заклание повезут, овца паршивая, – за день до выступления сказал он. – И я с тобой поеду. Хочу посмотреть, как тебя, урода, гасить будут.

– Это мы еще посмотрим, кто кого, – отозвался Женя.

Он понимал, что нет у него той физической формы, чтобы одолеть Буйвола. Понимал, но старался гнать от себя мысль о поражении. Он настраивался на бой. И думал только о победе...

– Жаль, Варвара, не посмотрит, как тебя, козла, уродовать будут, – глумился Гульков.

– Что с ней? – вскинулся Женя.

– Да у нее жизнь – малина. Агап от нее отказался, так что ее теперь любой может трахнуть. Братва в очередь выстраивается... И я там был, мед-пиво пил, гы-гы... Ей понравилось, отвечаю...

Женя со злости метнул в него кружку. И та точно влетела в дверное окошко. Гульков не успел убрать голову, и кружка со звоном стукнулась об его чугунный лоб.

А спустя пять минут в камеру влетела дымовая шашка. Женя сумел утопить ее в унитазе, но едкого дыму наглотался на год вперед. После чего Женю всю ночь мучили кошмары. Он выходит на ринг против Буйвола, тут же появляется Варвара в символическом бикини с табличкой «1 раунд». Обходит ринг по кругу, спускается в зал, а там братва уже в очередь выстроилась. Женя с ужасом глядит, как к ней пристраивается Гульков, а Буйвол тем временем что есть мочи молотит его кулаками. Варвара сотрясается под натиском Гулькова, но при этом смотрит на Женю, улыбается и хлопает в ладоши. А когда Буйвол сбивает его с ног, появляется Агап и приставляет к голове Варвары пистолет. Женя проигрывает, и она получает пулю...

Неудивительно, что после целой серии таких кошмаров утром он чувствовал себя разбитым, как то корыто.

Но в каком бы состоянии он ни находился, нужно было снова настраивать себя на победу. Он должен был уложить Буйвола.

Ближе к обеду за ним приехали. Два непроницаемо спокойных амбала вывели его из камеры. И тут на пути ему неожиданно попался Гульков. А руки у Жени свободные. Он пытался удержать себя на тормозах, но не смог. Подскочил к Эдику и молниеносно провел хук справа. Гульков и понять ничего не успел, как оказался на полу. Попробовал подняться, но не смог. Хотел что-то сказать, но вместо этого взвыл, хватаясь за выбитую челюсть.

Амбалы схватили Женю под руки. И потащили в машину. Он не сопротивлялся. Не было в том смысла.

Гульков собирался ехать вместе с ним. Но выяснилось, что челюсть у него сломана сразу в двух местах. Пришлось ему остаться дома. Так ему и надо. Не захотел установить в камеру «грушу» – сам стал ею. Лишил Женю врача – сам теперь отправится к нему. Заодно Женя проверил свой удар. Отлично. А какой заряд боевой энергии получил!

Вечером того же дня он выходил на арену все того же цирка. Просто Евгений Пылеев против маститого Черного Буйвола. Шоу начиналось с появлением этого монстра. Зал аплодисментами встретил этого смуглого татарина с черными, как смоль, волосами. Крепко накачанный торс, в плечах косая сажень, бицепсы размером и, пожалуй, тяжестью с пудовую гирю. Ростом он был чуть-чуть поменьше Жени. Но это ему нисколько не мешало смотреть на него сверху вниз.

Одно дело представлять этого монстра мысленно, и совсем другое – сойтись с ним лицом к лицу. Женя напряг всю свою волю, чтобы удержать себя в руках. Но все же страх холодящей струйкой просачивался в душу.

Татарин жевал резинку. Желваки на его скулах вздувались, как пузыри у квакающей лягушки. И взгляд у него такой же, как у жабы, – холодный, немигающий. Говорят, если долго смотреть на жабу, можно получить тяжелый сглаз. И у этого в глазах порча. Черная магия Черного Буйвола...

Женя отвел от него свой взгляд. Постарался представить Варвару. Враки это, что братва в очередь к ней выстраивается. Гульков позлить его хотел, только и всего... Но даже если этот подлец не врал, то Женя не станет любить ее меньше. Он заберет ее, они вместе уедут куда-нибудь далеко-далеко, у них будет новая жизнь, и страшное прошлое со временем забудется, как тяжелый кошмарный сон. Но сначала он должен вырвать Варвару из цепких лап Агапа. Для этого он должен – обязан! – победить Черного Буйвола. Или победа, или смерть – третьего не дано.

Перед мысленным взором высветился милый сердцу лик любимой. Варвара улыбается ему, машет рукой – манит к себе. Он любит ее. Они должны быть вместе. И они будут вместе... Женя должен выжать из себя все мыслимые и немыслимые силы. Он должен превзойти себя. И он сделает это!

Планка боевого духа медленно, но уверенно поползла вверх. Но до самого потолка подняться не успела. Прозвучал гонг, и Буйвол ринулся в атаку.

Женя не чувствовал в себе взрывной силы. Спортивная форма оставляла желать лучшего. Но руки он не опускал. Нырком ушел от разведывательного удара левой. Уклоном – от правой. Уходом назад оторвался от опасной «двойки» – в корпус и голову: правая перчатка лишь вскользь чиркнула по подбородку. Но Буйвол ничуть не разочарован. Он резко идет на сближение. Но и Женя не спит. Останавливающий кросс с левой, и точно такой же удар справа. И мощнейший прямой правой... Но этот последний удар удается не ему, а Буйволу. Жене показалось, будто он с разгону нарвался на железобетонную сваю. В голове загудело, перед глазами все поплыло. На какие-то мгновения он потерял контроль над собой, и татарин мог бы этим воспользоваться. Но Женю спасли его ноги. Наработанные рефлексы вывели голову из-под очередного удара.

Противник попытался зажать его в угол, а Женя нырнул под летящую левую. Но в попытке вырваться на оперативный простор попал под правый хук. К счастью, удар вышел смазанным.

Женя изменил тактику. Никаких двоек и троек. Нырки, уклоны, уходы и одиночные, не очень сильные, но точные удары. Он был легче и быстрей Буйвола. На том и держался...

Он ловко уходил от атак Буйвола, но при этом не позволял ему гонять себя по рингу, как сопливого пацана. И все же нет-нет, противник доставал его. За первые пять раундов он пропустил с полдюжины ударов, от которых возникало острое желание лечь на пол и лежать до счета «десять». Но Женя каким-то чудом оставался на ногах. И держался на удивление толпе.

Он продержался и шестой, и седьмой раунд. Но толку от этого не было. Буйвол переигрывал его по всем статьям. И после двенадцатого раунда все судьи безоговорочно присудят ему победу. Но толпе не нужна была победа по очкам. Люди платили деньги за зрелище. Им нужен был нокаут. И как искушенный шоумен, Буйвол отчаянно стремился к тому, чтобы оправдать возложенные на него надежды. Чем ближе к финалу, тем чаще сыпались его убойный удары. Женя балансировал на грани возможного, чтобы удержаться на плаву. Но в восьмом раунде он все же оказался на полу. А в девятом рефери поднимал его с пола дважды. Но до нокаута дело так и не дошло.

Женя продолжал держать удар. Но мыслимые силы уже иссякли. А второе дыхание не открывалось. Буйвол также чертовски устал. Но это лишь подталкивало его к тому, чтобы закончить бой досрочно. Он усилил натиск. И еще раз отправил Женю в нокдаун. И непонятно, каким чудом он снова смог выйти из-под удара, перевести дыхание и уклониться от следующей атаки.

Буйвол недоумевал. Противник достался ему откровенно слабый. Ну, хорошо двигается, жалить умеет, но этого было явно недостаточно для того, чтобы выдержать сумасшедший штурм с его стороны. Но, несмотря ни на что, Женя до сих пор на ногах... Но, увы, выдохся, еле держится на ногах. Да, он все еще сохраняет способность уклоняться от атак, но изначально его ответные удары были слабы – для Буйвола это, как для слона дробина. Так чего же с ним церемониться? Наплевать на защиту и вперед, сметая все на своем пути... В конце концов Буйвол так и поступил. Попер на Женю, как танк. И осыпал его «орудийными залпами» высокой скорострельности. Удары мощные, размашистые. Попасть под такой – все равно что под бронебойный снаряд голову подставить. Но Женя не подставлялся. Уходил, уходил, пока Буйвол не зажал его в угол.

Наступал момент истины. Сейчас от Жени требовалась концентрация внимания и взрыв тех самых немыслимых сил, которые могли привести его к победе. Сейчас некогда было думать о Варваре, о том, что с ней будет, если он проиграет. Но именно в этот миг на него нашло. В яростном порыве Буйвол слишком сильно замахнулся да еще вперед чуть завалился. Ошибка, за которую жестоко наказывают. Но вопрос в том, хватит ли Жене сил, чтобы его наказать...

Он встретил Буйвола прямым правым. Всю, что только можно было, силу вложил в этот удар. Мощно ударил, точно. И сразу же левой под дых. Клинч, апперкот правой, снова левой... Сил Жене хватило. Буйвол поплыл, подался назад. Осталось только добить... И снова прямой правой. На пределе сил и возможностей. Точно в подбородок...

Это был первый случай за весь бой, когда Буйвол упал. Но сразу подняться он не смог. Он лежал на полу ринга и смотрел на Женю глазами выброшенной на берег рыбы. Он уже не гипнотизировал его. Ему сейчас было не до того...

В раздевалку Женю вели под руки. Там он плюхнулся на скамейку и долго-долго приходил в себя.

Он имел дело с предельно серьезным противником. Куда более опасным, чем свирепый Варяг. Но снова бой закончился его победой. Снова зал на ушах. Снова зрители восторгаются им. Но уже мало кто приписывает его победу невероятному везению. Женя показал свой высокий класс. Он доказал силу своего характера. А ведь он очень серьезно пострадал в недавних событиях и не успел восстановиться. И все же снова закончил бой нокаутом...

Меньше всего на свете он сейчас хотел видеть Агапа. Но тот возник перед ним, как черт из преисподней. На тонких злых губах мефистофельская улыбка.

– Боюсь тебя разочаровать, но я ставил на Буйвола, – сказал он.

От страшного предчувствия у Жени все сжалось внутри. Неужели он напрасно лез из кожи вон, чтобы выиграть бой? Неужели Агап не сдержит своего слова и убьет Варвару?.. А может, он уже убил ее? Ведь он изначально ставил на Буйвола.

– Но могу тебя утешить, – продолжал бандит. – Я на всякий случай поставил еще и на тебя... Да и за твою победу мне причитается... Короче, я наварился на приличную сумму. Но ты должен понимать, что не получишь ни цента.

Женя кивнул. Да, он это понимает. Но деньги его сейчас интересовали меньше всего. Что будет с Варварой – только этот вопрос его и волновал.

– Ты добыл мне победу. А я, так уж и быть, сдержу свое слово. Варвара будет жить...

– Когда я смогу ее увидеть? – через силу спросил Женя.

Ему трудно было говорить. Каждое слово болью отзывалось в голове. Похоже, снова проблемы с челюстью. Немудрено...

– А разве я обещал, что ты сможешь ее увидеть? – удивился Агап.

– Но как я узнаю, жива она или нет?

– А тебе что, мало моего слова? – разозлился Агап.

Но Женя выдержал его свирепый взгляд. И сам перешел в наступление:

– Я хочу видеть Варвару.

– А пулю, козел, в лоб не хочешь?

– Или убей. Или дай взглянуть на Варвару.

Его сознание снова погрузилось в болезненно-сумеречное состояние, когда человек не испытывает страха перед смертью. И, видимо, это отразилось в его взгляде. Похоже, Агап догадался, что Женя не бравирует. Он в самом деле не боялся умереть.

– Хорошо, – сдался бандит. – Я разрешу тебе почирикать с ней по телефону. Но это все, что я смогу для вас сделать.

– Хотя бы так. А что дальше?

– А это зависит от тебя, что будет дальше. Варвару не убьют. Но в моем городе она жить не будет. А ты останешься. Хоть и тошнит меня от твоего вида, но что поделаешь – ты курица, которая несет золотые яйца. Вернее, петух... Варвару отправлю в деревню, ей там купят какую-нибудь развалюху, пускай живет. А ты будешь зарабатывать для меня деньги. Считай, что тебя в армию призвали. Отслужишь два года верой и правдой, отпущу тебя к твоей суке Варваре. Нет – похороню вас обоих...

Глупо было спрашивать, в какую деревню Агап отправит Варвару. Не скажет он. Во-первых, не захочет. А во-вторых, этот вариант с деревней он сочинил на ходу. И ведь отправит он ее в глушь колхозную, с него станется. А Женя будет пахать на него как проклятый, лишь бы с Варварой ничего не случилось. Будет драться, лишь бы Агап поскорее смилостивился над ним и отдал ему любимую.

Видно, что Агап человек прагматичный. Деловой расчет в нем берет верх над эмоциями. Жена наставила ему рога. Но своим изощренным умом он умудрился извлечь из этого выгоду. Ради Варвары Женя одержал вторую свою победу на профессиональном ринге. И будет побеждать дальше. Агап уже понял, что на пути к Варваре для него нет ничего невозможного. И он будет играть на этом. Так что пока Женя в цене, ей ничто не угрожает. А он в цене, и ему тоже нужно учиться играть на этом. Рано или поздно они с Агапом придут к компромиссному решению. И тогда Варвара снова будет рядом, останется с ним навсегда. Так что надо закусывать удила и через тернии смело идти к своей звезде...

Глава двенадцатая

1

Варвара видела, как Женю выводили из дома и усаживали в машину. Он ехал драться с ужасным Черным Буйволом. И от того, победит он или нет, должна была зависеть ее судьба.

Должна была зависеть, но будет ли... Агапов – человек настроения, но никак не слова. Захочет, убьет ее, не захочет – она будет жить... А он не захотел ее убивать. То ли побоялся взять грех на душу, то ли ему в самом деле так нужен Женя, что он готов был пойти ему навстречу. Но в любом случае великодушие здесь ни при чем. Варваре с лихвой хватило «прощания», которое он устроил на глазах у Жени. Использовал ее, как последнюю тварь...

Сначала из дачного дома увезли Женю. На какую-то загородную базу. Затем туда же под конвоем отправилась и Варвара. Она знала, что Женю заточили в подвал. Ее же определили в комнатушку на верхнем этаже, закрыли на замок. Но даже если бы все двери в доме были открыты, она бы все равно не стала убегать. Без Жени ей нигде нет жизни. А потом, и податься ей некуда. В милиции у Агапова свои люди, и они скорее саму ее посадят, чем ринутся освобождать Женю. А если вдруг случится чудо и они ринутся, то Жени в загородном доме уже не окажется. Вывезут его к тому времени куда-нибудь на реку – камень на шею и на дно. Никакая милиция не найдет.

Нет, без Жени ей бежать некуда. Варваре сейчас осталось только одно – запастись терпением и смиренно ждать, чем закончится вся эта жуткая история.

День тянулся вечность. Наступил вечер. Варвара подраненной птицей металась по комнате. Женя должен был драться с опасным противником. Его могли покалечить или даже убить. Пришла ночь, но никаких известий от него не поступало. Никто не собирался ставить ее в известность, как закончился бой, в каком состоянии находится Женя. Всю ночь она не смыкала глаз, прислушивалась к каждому шороху за окном. В любой момент могли привезти Женю, если он, конечно, выжил. Но наступило утро, а он так и не появился.

Зато ближе к полудню к ней пожаловал Агапов. Он приехал вместе с Розой. Варвара догадывалась, что с ней как с писаной торбой он носится нарочно, чтобы показать, как легко было найти ей замену. По идее, Варвара должна была злиться на Розу. Но она готова была молиться на нее. Очень хотела, чтобы Игорь влюбился в нее по самые уши. Лишь бы только поскорее успокоился, лишь бы поскорее оставил ее в покое.

– Где Женя? – первым делом спросила она.

Розы не было. За дверью осталась.

– Может, ты спросишь, как мои дела? – ядовито усмехнулся Агапов. – Я все-таки твой муж. А ты у меня про любовника своего спрашиваешь. Как это называется, а?.. Беспредел это, другого слова и не придумаешь. Беспредельная ты у меня жена.

– Хорошо, как твои дела? Как Роза?

– Роза – цветет и пахнет. И абсолютно никаких шипов. В отличие от некоторых.

– Так женись на ней, – вырвалось у Варвары.

– Да? Ты меня благословляешь? – нехорошо усмехнулся он. – Поверить не могу: моя жена хочет, чтобы я женился на другой. Ну да, у нее же мальчик есть. Женей зовут. Мужа ко всем чертям собачьим, а мальчика с пальчиком к себе под бочок, да?..

– Где Женя? – оборвала его Варвара.

– Вот я и говорю: ничего ее больше не волнует. Жив твой Женя. Помяли его немного, не без того. Но Буйвола он сделал... А ты знаешь, я умею держать свое слово. Так что будешь жить... Был вопрос, где ты будешь жить. Но я его закрыл. В деревню поедешь, типа в ссылку, детей там будешь учить. В город ни ногой.

– А Женя?

– Ну, если будешь умницей, то через годик-другой я отпущу вас, тогда живите, как знаете. Но попробуешь сбежать к нему до того, у него будут очень большие проблемы. А если он попытается кинуть меня, то проблемы, соответственно, будут у тебя. Короче, можешь поговорить со своим сосунком.

Агапов стукнул в дверь, и ему подали трубку радиотелефона. Он произвел с ней немудреные манипуляции и подал ее Варваре.

– У вас всего минута, – предупредил Игорь.

Она с жадностью прижала трубку к уху и с замиранием сердца услышала голос Жени.

– Варвара, мне сказали, что это наш последний разговор. – Он торопился – частил, запинался. – Все будет хорошо. Я остаюсь на ринге, буду работать, чтобы меня поскорей отпустили к тебе. Агап сказал, что отправит тебя в деревню, ты знаешь об этом?

– Да, он мне сказал... Он сказал, что мы сможем быть вместе. Через год-другой...

– Я все сделаю, чтобы приблизить этот момент. А ты живи в деревне, учи детей. И жди меня. Ты слышишь меня, жди!

– Я буду всегда тебя ждать. Всегда!.. Я люблю тебя! Я очень тебя люблю!!!

– Я тоже тебя...

Варвара не дослушала ответное признание. Агапов бесцеремонно вырвал у нее трубку, нажал на «сброс».

– Любит она его... – презрительно, с ревностью во взгляде хмыкнул он. – При живом-то муже такое говорить. Ну да ладно, извращенку только могила исправит.

– Я не извращенка, – мотнула она головой. – Это любовь... И я бы хотела попросить у тебя прощения за то, что все так вышло. Бывают обстоятельства, которые сильнее нас.

Она и в самом деле готова была просить у него прощения. Понадобится, и на коленях перед ним ползать будет – лишь бы он поскорее смилостивился над ней и отпустил ее к Жене.

– Хочешь попросить у меня прощение?! – похабно ухмыльнулся Агап. – Так в чем проблема? Давай, становись на колени и проси.

Он расстегнул ширинку на брюках, стянул их до колен и сел на кровать. Он ждал от Варвары покорности. Только своим смирением она могла заслужить прощение. К тому же он все еще оставался ее мужем...

2

– Я же говорил, что ты извращенка, – застегиваясь, оскорбительно хмыкнул Игорь.

– Тебе видней, – пожала она плечами.

Ей совершенно не хотелось спорить с ним. Не переубедишь его, только разозлишь. А он не должен злиться на нее.

– Да и не только мне, – язвительно усмехнулся Агапов. – Мы вчера с Розой порнушку смотрели. Как ты с Пылеевым извращалась. Заводная кинуха, скажу тебе. А теперь скажи – тебе не стыдно было это делать? Он твой ученик, а ты его таким штучкам учишь...

– Он уже не ученик, он уже закончил школу, – подавленно вздохнула она.

Ей очень не нравился этот разговор. Но, увы, она должна была поддержать его, чтобы не раздражать Игоря.

– Да, но ему еще нет восемнадцати. Он еще несовершеннолетний.

– К чему ты клонишь? – всполошилась Варвара.

– А к тому, что ты преступница. Несовершеннолетнего парня совратила. Не виноватая я, да? Он сам?

– Нет, есть и моя вина. Я ее не отрицаю.

– А как ты это можешь отрицать, если есть видеозапись, где ты извращалась со своим учеником? А я законы знаю, моя красивая. Под статью сто девятнадцать ты не попадаешь. Пылееву еще нет восемнадцати, но любая экспертиза подтвердит его половую зрелость. Но есть еще сто двадцатая статья. И здесь уже по барабану, отросла у него женилка или нет. Ты обучала его непристойностям, половым извращениям. Обучала. Ты же учительница, а он твой ученик. Ты развивала у него нездоровый интерес к сексу...

– Это неправда, – не на шутку разволновалась Варвара.

– Ну как это неправда, если правда? – изгалялся над ней Агапов. – Есть же видеозапись... Показаний потерпевшего, правда, нет. Да и не будет. Но поверь, и без них тебе мало не покажется.

– О чем ты говоришь?

– Да о том, что ты преступница. Извращенка и совратительница. И как гражданин своей страны, я обязан изолировать тебя от общества. Ты думаешь, я отправлю тебя в деревню! – скривился он. – Чтобы ты и там учила детей разврату? Нет, как честный человек, я отправлю тебя в тюрьму. Там твое место...

– Как честный человек?

– Именно... Я знаю, ты воротила от меня нос. Я же бандит, да. Но нигде не написано, что я бандит. Никто не может доказать, что я преступник. И никто не докажет, потому что я на самом деле честный человек. А преступница – это ты. Теперь я буду воротить от тебя нос. Теперь я тебя буду презирать. И общество будет вытирать об тебя ноги.

Агапов одарил ее мефистофельской улыбкой и вышел из комнаты. Варвара перевела дух. Скорее всего, это было злой шуткой с его стороны. Комплекс у человека. Сам преступник, и хочет, чтобы все остальные были под стать ему. Даже Уголовный кодекс проштудировал, чтобы убедить себя в том, что и Варвара одного с ним поля ягода. Утешил себя...

После обеда за Варварой приехали. Два бритоголовых амбала посадили ее в джип и повезли в сторону города. Сердце радостно екнуло, когда машина въехала во двор ее дома, где она когда-то жила вместе с родителями. Братки мужа высадили ее возле подъезда. Куда хочешь, туда и иди. Разумеется, она отправилась домой к родителям.

Но радость встречи с ними была недолгой. Не прошло и получаса, как в дверь позвонили. Отец открыл дверь, и Варвара услышала суровый, требовательный голос.

– Старший лейтенант Помазов. Уголовный розыск! Нас интересует гражданка Агапова...

Их было трое. Участковый и два оперативника из уголовного розыска. У Варвары в глазах потемнело, когда он показал ей служебное удостоверение.

– Вы арестованы, гражданка Агапова! – глумливо скривился он.

– За что?

– Развратные действия в отношении несовершеннолетних... Но вашим родителям лучше не распространяться об этом на улице.

– Дочка, что случилось? – трагически заламывая руки, спросила мама.

– Это недоразумение... Вы слышите, это недоразумение! – обратилась к оперативнику Варвара. – У вас нет оснований меня арестовывать! Где ордер?

– Все будет. И постановление, и суд... Я бы не советовал вам возмущаться. А то ведь еще и сопротивление при аресте пришьют...

От волнения голова отказывалась соображать. Варвара позволила вывести себя из квартиры и усадить в машину. «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день...»

Ее доставали в райотдел. И напрямую провели в смотровую комнату изолятора временного содержания. Там ее ждал грузный и пузатый милиционер с погонами прапорщика. Неприятное, изъеденное оспой лицо, прищуренные впалые глаза. С головы до ног окинул ее по-хозяйски оценивающим взглядом и без всяких предисловий потребовал:

– Раздевайся!

– Как это раздевайся? – опешила Варвара.

– Да как в баню ходишь, так и раздевайся. Смотреть буду, нет ли запрещенных предметов...

– Но вы не имеете права! Я женщина. И обыскивать меня должна женщина.

– Ну, пусть женщина тебя и обыскивает. А я буду досматривать... И не возмущайся, красавица, а то ведь хуже будет. Женщин мы не бьем, для этого есть мужики. С женщинами у нас другой разговор.

Достаточно было заглянуть в глаза этому подлецу, чтобы понять, о чем и как они разговаривают с женщинами в неформальной обстановке. Скоты!

– Ну чего стоишь? Давай, поторапливайся, пока я не разозлился.

Варвара вдруг поняла. Ее сейчас нет здесь, в этой мрачной без окон комнате. И прапорщик – всего лишь плод истерзанного воображения. Она видит его во сне, в страшном сне. И нужно подчиняться этому видению. Станешь перечить, еще глубже увязнешь в кошмаре. А разденешься – глядишь, и проснешься или от стыда, или от прикосновения.

Она разделась догола. Стыдно было до ужаса. Но спасительное пробуждение так и не наступило. А прикосновений не было. Прапорщик жадно ощупал ее взглядом, но рукам волю не дал. Пальцами перебрал ее кофточку, юбку. Обследовал пакет с вещами, которые догадались ей всучить родители. Вытащил из косметички режуще-колющие предметы, заставил снять сережки и кольца, на туфлях сломал каблуки. Дескать, из супинатора можно изготовить шило. Варвара удивилась. Но и это проявление эмоций не смогло вырвать ее из сна.

Она оделась, собрала вещи, которые ей разрешили иметь при себе, и под конвоем отправилась в камеру.

– Стоять! Лицом к стене!

Молоденький сержантик с нахальными глазами открыл решетчатую дверь.

– Руки за спину! Голову вниз! – снова скомандовал он.

И рукой подтолкнул вперед.

А когда она встала лицом к стене возле камеры, жадно зашептал на ухо:

– Хочешь, я к тебе сегодня приду! За жизнь поговорим, да. Я шоколадку принесу...

И так, как будто она уже согласилась, облапал загребущей рукой ее грудь.

Варвара едва удержалась от того, чтобы не влепить ему пощечину. Этого она не сделала, но дернулась, отступила на шаг в сторону.

– Ты чего дергаешься, как та кобыла необъезженная! Я ж ведь и объездить могу!

Интуиция подсказала, что не стоит ударяться в полемику. Ничем хорошим это для нее не закончится. Сержант выйдет из себя и тогда уж точно постарается привезти свою угрозу в исполнение...

Варвара промолчала, и за это была вознаграждена скорейшим водворением в камеру. Сержант больше не стал ее лапать. Но подтолкнул в спину. Вслед ничего не сказал. Значит, интуиция ее не подвела. Правильно поступила она, что не стала злить конвоира. Да и не могла подвести ее интуиция. Она же во сне. И, похоже, сон этот управляемый...

Камера была примерно такой, какой она ее и представляла. Небольшое помещение, бетонный пол, стены плохо выкрашены масляной краской, четыре наглухо привинченные к полу койки с грязными матрасами, стол, скамейки, под потолком тусклая лампочка с зарешеченным абажуром, у входа унитаз с шумным бачком.

Занята была только одна койка. На ней возлежала женщина неопределенного возраста. Ей в равной степени можно было дать как двадцать, так и сорок лет. Глаза вроде бы молодые, но кожа лица неестественно темного цвета, как будто лютыми ветрами дубленная. Да и без алкоголя здесь явно не обошлось. Под глазами темные круги, губы в трещинах, волосы грязные, спутанные. И одета не ахти. Не сказать, что совсем уж бомжацкий у нее наряд, но и на людях в таком виде лучше не появляться.

– Кто такая? – не поднимаясь, бесцеремонно спросила баба.

– Варвара я.

– Варвара-краса, длинная коса... Тебя уже распаковали?

– То есть.

– Ну, вертухи еще пробу не сняли? Они таких красуль, как ты, обычно не пропускают. Тем более что сегодня Пузай на раздаче... Раздевал?

– Раздевал.

– А не вставил?

– Вам что, обязательно знать эти подробности? – возмутилась Варвара.

– Значит, вставил. А ты на меня, киска, голоса не повышай! – вскинулась баба.

Сорвалась с койки, подскочила к ней, пальцами, как тисками, сжала ее щеки и больно задрала голову вверх.

– Ты права здесь свои не качай, не надо! Люди будут решать, сколько у тебя здесь прав! А пока что не возникай!

Варвара очень надеялась, что эта встряска вернет ее наконец-то в спальню, где она так неосторожно заснула в ожидании Жени. Но нет, она так и осталась в камере... А может, все-таки это не сон!

– Ты поняла это, детка? – еще раз встряхнула ее сокамерница и отпустила.

Варвара ошеломленно кивнула. Да, она поняла... Хотя не совсем понятно, почему она здесь и терпеливо сносит выходки явно выраженного уголовного элемента.

– Ну, если поняла, тогда живи, – неожиданно подобрела баба. – Фиса меня зовут. Это и кликуха, да. И от Анфисы... Папа с мамой, царство им небесное, Анфисой от большого ума нарекли. Ну да ладно, я не жалуюсь. И ты не имей привычки жалиться. У нас это не любят. За какие такие грехи тебя сюда зачалили? Статью какую шьют.

– Пока никакую, – соврала Варвара.

Развращение несовершеннолетних – далеко не самая почетная статья в Уголовном кодексе. Во всяком случае, хвастаться нечем.

– Ты мне горбатого не лепи, не надо! – волком посмотрела на нее Фиса. – Меня не проведешь. За мной уже две ходки. Я таких, как ты, насквозь вижу. Ну, давай, колись. А то ведь я все равно узнаю.

Действительно, тайное легко может стать явным. Так что нет смысла изворачиваться.

– Статья сто двадцатая, – призналась Варвара.

– Оба-на! С малолеткой, что ли, замутила?

– Ему через четыре месяца восемнадцать. И мы очень любим друг друга.

– Любовь не любовь, а ментам за радость человеку срок впаять... Мэр у нас влегкую малолеток пользует, девкам и четырнадцати нет, а он их насаживает. Все это знают. И ничего, жив-здоров козел и не кашляет. А тебя вот за любовь зачалили. Еще и в наручники укатали, как ту каторжанку. Беспредел, в натуре. Да, попала ты, Варюха, не вопрос. Круто за тебя взялись. Здесь явно что-то не то. Или ты реально малолетку развратила, или кто-то крови твоей жаждет. Кто у твоего пацана родители? Шишкари небось крутые?

– Нет, родители его здесь ни при чем...

Варвара вдруг испытала острую потребность выговориться. Она уже поняла, что не снится ей ничего, все реально до ужаса. И если она сейчас хоть как-то не облегчит душу, то у нее наступит помутнение рассудка.

– Тогда кто при чем?

– Муж мой.

– А, ясно, простить не может, – оживилась Фиса.

«Даже прожженную уголовницу можно заинтриговать бабской историей,– подумала Варвара. – Уголовники же тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо».

– Не может.

– А он крутой, твой муж?

– Крутой. И авторитетный. Агапов его фамилия. Люди определенного круга называют его просто Агап...

– Агап?! Твой муж?! – не смогла сдержать своего удивления Фиса. – Ну и заморочки, скажу я тебе! Да, тогда ты точно влетела не по-детски. Надавит на твоего красавчика, и полезет из него гной, как из чирья. Заставит рассказать, как ты его трахаться заставляла, тогда тебе никакой адвокат не поможет.

– Не заставит. Женя не такой. Да он и не узнает, что я здесь. Агап ему не скажет. Потому что Женя очень ему нужен.

– Он что, киллер, твой Женя?

– Нет. Был бы киллером, Агап его уже убил бы. Чтобы самому пулю не получить.

– Да, дела... Но если твой Женя не расколется, тогда тебе нечего бояться.

– Есть видеозапись.

– Кто писал, менты?

– Нет, Агап. Догадался камеру поставить.

– Чепуха. Без санкции эта запись недействительна... Но тут понимаешь, в чем дело – у Агапа все схвачено. И если он захочет тебя посадить, то тебе никакой закон не поможет. Говоришь, что Пузай тебя раздевал... Это плохо. Он должен знать, кто у тебя муж. Но не забоялся. Еще и распаковал, да?

– Нет. Честное слово, нет.

– Значит, все-таки не уверен, что с тобой можно. И я не уверена. Хотя и можно было бы с тобой замутить.

Фиса неожиданно изменилась в лице. И самым неприглядным образом. Глазки замаслились, губы исказила слащаво-похотливая улыбка.

– А как ты думала, крошка! Жизнь у нас такая, что мужика только здесь можно получить. Ну еще и в СИЗО, если повезет. Ну на суде, в перерыве солдатики отбаловать могут, если хорошо попросишь. Да и сами они хорошо просить могут... А на зоне, там одни бабы. Ну, хозяин там и кум еще мужиками могут оказаться, хотя толку от них никакого. Баб слишком много, да и не на каждую встанет. Так что приходится в любовь друг с дружкой играть. Знаешь, заводит... Я по прошлой ходкой за мужика весь срок была. У меня целый гарем был. Так все чисто, по любви. Другие коблы понта ради в такие дела впрягаются. Одна пайку свою отдает, другая обстирывает, третья на ночь сказки читает. Ну, бывает, зажигают, но это чисто от скуки на все руки. А у меня душевный подход... Я с одной своей «женой» до сих пор переписываюсь, так-то вот. Ты за мной, как за каменной стеной жила бы, горя бы не знала...

– Спасибо, но я уж как-нибудь сама.

– Что, не хочешь в такие игры играть? Ну, да ты ж у нас красуля, солдатня за тобой в очередь будет выстраиваться.

– Извини, но мне очень не нравится этот разговор. И вообще я спать хочу.

Фиса хотела сказать что-то обидное. Но, видимо, передумала. Махнула на Варвару рукой, повернулась лицом к стенке и минут через двадцать захрапела. Варвара же промаялась без сна всю ночь, хотя за прошедшие сутки глаз не сомкнула...

Глава тринадцатая

Свирепый Варяг жаждал реванша. Почти год прошел с тех пор, как Женя в первый и последний раз встречался с ним на ринге. И вот этот монстр снова прет на него, как та обложенная щитами ладья на утлую лодчонку. Но Женя-то давно уже вышел из разряда слабых соперников. У него была возможность наращивать свой боевой потенциал, в конце концов, у него был серьезный стимул. Он очень хотел, чтобы у Варвары не было неприятностей. Она уже полгода живет в своей деревне, работает учительницей в сельской школе. Словом, на судьбу не жалуется. И ждет его к себе. А все к этому идет. Агап уже давно успокоился. Более того, женился на Розе, у них родился ребенок. Все вроде бы хорошо. Жене только осталось доказать, что дерется он вовсе не из-под палки. Ему нравится профессиональный бокс. Он не мыслит без него своего будущего. Тогда Агап отпустит его к Варваре без всяких условий.

А доказывать свою приверженность к спорту нужно на ринге. Вот и приходится из кожи вон лезть, чтобы побеждать. Варяг уже давно не так опасен, как раньше, но расслабляться нельзя. Мало ли какой козырь припрятан у него в рукавице.

Женя придерживался своей излюбленной тактики. Уходил от атак, сбивал спесь с противника останавливающими ударами, контратаковал. Он вызывал атаку на себя. И хотя Варяг уже знал его манеру ведения боя, он все равно нет-нет, да опасно открывался. И тогда Женя не ведал пощады.

Вот и сейчас Варяг увлекся атакой. Но и об осторожности не забывает – и не взять его голыми руками. Но все же момент для удара очень удобный. А на вооружении у Жени целый арсенал хитрых и мощных ударов... Раз, два... Еще, еще... Все, аут! Противник в отключке. А сам Женя на плаву. Нет никакой необходимости отправляться на реабилитацию в больницу. Все путем, короче...

А потом был разговор с Агапом.

– Ты бьешь все рекорды, пацан, – сдержанно улыбнулся бандит. – Пора тебя на Москву выставлять. Тем более что есть предложения...

– Откуда?

– Говорю же – из Москвы. Клуб там один есть серьезный. Но выступать ты будешь под моей эгидой, это само собой.

– Я очень рад. И хотел бы поделиться этой радостью с Варварой.

Глупо было бы упускать такую возможность пообщаться с ней хотя бы по телефону. Тем более что Агап иногда позволял им это.

– Хорошо, завтра ты с ней поговоришь. А пока отдыхай...

Женю отвезли домой. Дали немного денег, чтобы порадовать мать. Никакого бандитского надзора за ним не было. Агап уже понял, что Женя никуда от него не денется, пока Варвара находится у него в руках. Он спокойно ходил на тренировки к Трехину, по «святым» дням выезжал в область. Но все это время он не жил, а существовал. Потому что с ним не было рядом Варвары. И ребенка, которого она вынашивала под сердцем, тоже пока не было.

Агап сдержал свое обещание. Сам лично приехал во Дворец спорта, вызвал его в тренерскую к Трехину. Сам лично набрал номер телефона, подал Жене.

– Как всегда, минута! – предупредил он.

Так и не смягчил он условий телефонных переговоров. Плохой знак. Но Женя все равно верил в свое скорое избавление от рабства.

Разговор мог закончиться и раньше, чем через минуту. Агапа по-прежнему злило слово «любовь». Не разрешал он им любить друг друга. Терпел, но не позволял. Поэтому им приходилось избегать выражения своих чувств. И о ребенке они тоже не говорили. Это также могло привести бандита в состояние бешенства.

– Женя, у меня все хорошо! Все просто замечательно!

Вроде бы все в порядке, но почему тогда ее голос звучит на грани истерики. Детки до слез довели? Нет, это вряд ли.

– У меня тоже все в норме! Вчера бой выиграл.

– Знаю, мне говорили!.. Женя, я в тюрьме! Женя, мне очень плохо! Забери!

В трубке послышались короткие гудки. Но крик души все еще стоит в ушах.

Женя вскинул на Агапа изумленный взгляд.

– Варвара в тюрьме?! – Он и сам был очень близок к истерике.

– Кто тебе такое сказал? – не очень возмутился он.

– Она...

– Может, она хотела сказать, что деревня для нее стала тюрьмой?

– Нет, она сказала то, что хотела сказать!..

– Ну что ж, тогда и я скажу тебе, что она в тюрьме... Надо было бы тебе раньше это сказать. Но мы и без тебя выкрутились.

– Что вы с ней сделали?

– Да нет, парниша, это ты с ней что сделал? Заставил ее пойти на преступление. Совратила она тебя. А это уголовно наказуемо.

– Но ведь это неправда. Мы с Варварой ничего такого не делали!

– Да, но я-то считаю, что вы совершили преступление. Против меня. Поэтому она сидит. И, поверь, выйдет очень не скоро.

– И почему я этого не знал? – схватился за голову Женя.

– Потому что существует заговор молчания. Общественность не в курсе, что Варвара совращала своего ученика.

– Да, но великодушие-то здесь ни при чем. Просто вам неохота прослыть рогоносцем...

– А кто наставил мне рога? – набычился Агап. – Ты мне их наставил. И Варвара. Но ты жив. И еще смеешь катить на меня бочку...

Женя не испугался. Он хорошо знал себе цену. Призового скакуна не убивают из-за того, что он топчет кобылу хозяина. Слишком накладно.

– Но слова-то вы не сдержали, – смело заглянул он бандиту в глаза. – Вы обещали, что с Варварой ничего не случится.

– А что с ней случилось? – криво усмехнулся Агап. – Жива? Жива. А большего я не обещал... Хотя нет, обещал. Ей обещал, что, если она расскажет тебе, что сидит в тюрьме, я тебя прикончу.

– Можете приступать.

– Да брось. Зачем я буду тебя убивать? У нас столько дел впереди...

– И давно Варвара в тюрьме?

– Уже полгода.

– Но для нее это целая вечность!

Женя изо всех сил держал себя в узде, чтобы не наброситься на этого бандита с кулаками. Нельзя этого делать. Пар выпустишь, а Варваре только хуже от этого станет...

– Ничего не могу поделать. Каждый должен отвечать за свой промах.

– Я уверен, она уже достаточно настрадалась!

– Хочешь сказать, что пора отпускать? Как уж бы... В тюрьме сгниет.

– Но вы же должны понимать, что меня теперь и на аркане на ринг не затащишь...

– Да нет, ошибаешься, парниша, – злорадно ухмыльнулся Агап. – Есть у меня повод... В конце февраля Варвара должна родить. Ты знаешь, что ребенок твой. Он может попасть в спецприемник, а могут и тебе отдать. Все зависит от меня. И от тебя тоже.

– Опять шантаж? – похолодел Женя.

– Не опять, а снова.

– Я вам не верю!

Он очень любил своего пока еще не родившегося ребенка. Так же, как и Варвару. И все готов был отдать за них. Но верить Агапу – себя не уважать. Не отдаст он ему ребенка. Ни за что не отдаст. И будет шантажировать его до самого выхода в тираж. А когда Женя перестанет брать призы, он просто пристрелит его, как загнанную лошадь. А сейчас стрелять в него не стал, хотя шантажировал Варвару его возможной смертью. Не стал стрелять, потому что Женя ему нужен. Нет у этого человека ничего святого.

– А ты поверь, парниша! Выхода у тебя нет. Не лишай своего ребенка отца.

– Хорошо, я поверю, – кивнул Женя. – Я принимаю ваши условия! Но если вы...

– А вот с твоей стороны – никаких условий! – с пренебрежением во взгляде мотнул головой бандит. – Разве что только одно-единственное. Ты должен драться. И ты будешь драться!

В ответ Женя подавленно кивнул. Дескать, он понимает, что выбора нет.

Но на самом деле он принял совсем другое решение. Может, оно было продиктовано отчаянием. Но утром следующего дня отправился прямиком в военкомат. У него была отсрочка от призыва. Но это не значило, что ее нельзя аннулировать.

Он прямиком зашел в кабинет военкома и потребовал, чтобы его забрали в армию. А поскольку он сам передавал себя в руки призывной комиссии, то попросил, чтобы его забрали в конвойные войска.

– Зачем тебе это? – удивился подполковник.

– Надо!

– Но для этого нужен секретный допуск.

– Так сделайте!.. Вы же план не выполняете!

– Ну, чем больше людей призовем, тем лучше. Но именно в конвойные войска. Может, что-нибудь попроще? Или ты думаешь, что конвойников не отправляют в Чечню? Еще как отправляют!

– Дело не в этом, – мотнул головой Женя.

О Чечне он совершенно не думал. Сейчас он мог думать только о Варваре. Он обязательно добьется своего – попадет служить во внутренние войска. В лепешку разобьется, но своего не упустит – отправится охранять зону, куда Варвара загремит по злой воле своего бывшего мужа.

– Ну хорошо, мы отправим вас на областной сборный пункт, – в раздумье проговорил военком. – Даю обещание, что там сопровождающий вас офицер переговорит с представителем от МВД. Если вы ему понравитесь, он возьмет вас безо всяких допусков. Из родственников кто-нибудь судим?

– Нет.

– Это хорошо. Если есть судимые родственники, во внутренние войска не берут. А на допуск иногда закрывают глаза.

Женя так и не понял, что это такое – секретный допуск. Но из военкомата выходил в бодром расположении духа. И с повесткой в руках. С военкомом, считай, он уже договорился. И представителя от МВД тоже уговорит. Попадет во внутренние войска и насядет на начальника отдела кадров. Рано или поздно добьется своего...

Он собирался перейти дорогу на зеленый свет. Собирался, но не перешел. Неожиданно из переднего ряда стоявших машин выдвинулась и перегородила ему путь до боли знакомая вишневого цвета «девятка» с затемненными окнами. На водительской двери опустилось стекло, но Варвару он не увидел. Вместо нее сидела Роза. Деловая и важная. На Женю смотрит насмешливо-высокомерно, как будто она королева, а он ее раб.

– В военкомат ходил? – взглядом показала она на серую коробку двухэтажного здания.

– Ну и шуточки у тебя.

– Почему шуточки? Как Агап скажет, так и будет. Захочет, в армию пойдешь, не захочет...

– Ну ты нашла место, где грузить, – усмехнулся Женя.

На светофоре зажегся желтый свет. Сейчас машины тронутся, хлынут вперед опасным потоком. Розе-то ничего не будет, а его могут раскатать в лепешку.

– Так садись в машину, – кивком показала она на свободное сиденье.

– Ага, сейчас, разбежался!

Женя и в самом деле побежал. Но только для того, чтобы перескочить на другую сторону дороги. Нужно было быть полным идиотом, чтобы садиться в машину к Розе. Мало ему проблем с Агапом. Роза такая, что сама расскажет ему о встрече с Женей. Еще и приврет. Скажет, будто он сам ломился к ней в машину. Говорят, что за семь бед – один ответ. Может быть. Но у Жени не было абсолютно никакого желания быть в ответе за Розу. Другое дело – Варвара. За нее и смерть не жаль принять. А почему бы и самому не убить? Нет Агапа – нет проблем.

Женя даже остановился – настолько потрясла его эта мысль. Не станет Агапа, и некому будет бросать деньги на чашу весов правосудия, чтобы отправить Варвару на зону. Ведь ясно же, что уголовное дело шито белыми нитками. Прежде всего следователь должен был Женю допросить, но ведь не было же ничего. Он не давал показания против Варвары. И никогда их не даст. Он может дать показания только в ее защиту.

Но пока Агап живет и здравствует, в прокуратуру лучше не ходить. А вот когда его не станет... Но как убить этого скота? Как отомстить ему за Варвару? У Жени не было пистолета. Да и стрелять он не умел... Разве что в армии научат. Но глупо идти в армию только для того, чтобы научиться стрелять. Так же глупо, как надеяться на то, что можно выпросить назначение на зону, где окажется Варвара... Женя понял, что погорячился с армией. Не надо было ему соваться в военкомат.

Надо думать, как избавиться от Агапа. В данном случае самое главное – иметь желание. Оно у Жени есть. А все остальное приложится. Он же не слабак, в конце концов. И вроде бы не дурак...

Еще по дороге домой он перехотел идти в армию. А дома он узнал новость, которая и вовсе поставила крест на его желании.

Из Москвы приехал отец. В этот день мама не работала, поэтому она успела объясниться с ним еще до того, как Женя вернулся домой. На глазах мамы он увидел слезы. Но плакала она вовсе не от отчаяния.

– Каким ты стал большим, сын!

И отец прослезился, глядя на него. Подошел к нему, крепко обнял. Женя тут же и забыл о том, что ненавидел его все это время.

– Понимаешь в чем дело, сынок. Люди имеют свойство ошибаться. Делают то, что не должны делать, а считают, что правы на все сто. И только потом до них доходит, что совершили глупость. И хорошо, если еще не поздно вернуть все назад...

Женя внимательно посмотрел на отца. Ему далеко за сорок, но смотрится он совсем неплохо. Стройный, подтянутый, почти что без морщин лицо. В одежде у него свой особый стиль. Словом, мужчина хоть куда. Трудно было поверить, что любовница его бросила.

– Ты сам от нее ушел или как? – спросил он.

– Сам, – кивнул отец. – Это была ошибка, которая больше никогда не повторится. Но у меня открылись глаза. Я понял, как люблю твою мать.

Он мог говорить и говорить до бесконечности. Но Женя не был настроен выслушивать эти словоизлияния.

– Мы едем в Москву? – перебил он отца.

– Да, хотелось бы... Мама согласна. Ты, думаю, тоже.

– Я тоже так думаю, – кивнул Женя. – Только вы пока сами поезжайте. А я здесь немного задержусь. Мне одно дело решить нужно.

– Какое дело?

– Личного плана.

– А-а! Ты меня с ней познакомишь?

– Хотелось бы. Но сейчас – никак. Я ее в Москву привезу.

– Да, конечно, привози. Значит, ты пока у бабушки побудешь. С деньгами у тебя, наверное, проблема?

– Мог бы и не спрашивать, – улыбнулся Женя.

– Ты же знаешь, я высылал вам деньги. Но мама отправляла их обратно...

– Вообще-то я не в курсе. Но если мама отправляла деньги обратно, значит, так было нужно.

– Да, сынок, мама у тебя чудесная женщина. Я так надеюсь, что она меня простит...

– Ты что-то там насчет денег говорил? – напомнил Женя.

Отец и мама отправились в Москву на следующий день. Жене же оставили приличную сумму – что-то около тысячи долларов. И своих собственных сбережений – штука зеленью. В общем, с деньгами порядок. Было на что купить пистолет. А еще лучше – автомат. Но для этого нужно было ехать в областной центр. Женя слышал от знающих людей, что есть там черный рынок, где при удачном стечении обстоятельств можно купить любой ствол. А при неудачном – отправиться на нары. Но это если на ментов нарвешься...

Женя боялся брать на душу тяжкий грех. И все думал, что желание убить Агапа ослабнет под тяжестью моральных принципов. Но нет, с каждым днем это желание только крепло. И в конце концов он все же отправился в областной центр. Хватит у него смелости убить Агапа или нет, но ствол он купит.

Поднялся рано утром, собрался, взял деньги. И решительно вышел из квартиры. На лестничной площадке нос к носу столкнулся с военным офицером и двумя сопровождавшими его милиционерами.

– Гражданин Пылеев? – скорее утвердительно, чем вопросительно спросил военный.

– А-а, да... – растерялся Женя.

– Мы за вами.

– А это, в чем проблема?

– Проблема в том, что вы не явились в военкомат по повестке.

– Так это, у меня же отсрочка.

– Ничего не знаю. Есть корешок повестки с вашей росписью. Есть ваша роспись в том, что вы предупреждены об уголовной ответственности за уклонение от воинской службы... В общем, Пылеев, поедешь со мной. А нет – поедешь с ними, – кивнул офицер на милиционеров. – Выбора у тебя нет.

– Но я хочу сняться с учета. Я в Москву, к родителям переехать собираюсь.

– Вот и снимешься. Два года отслужишь, и в Москву – там и встанешь на учет. Все очень просто. Так что давай собирайся в дорогу.

– С вещами или как?

– Ну, можешь взять пару белья, мыльно-рыльные... э-э, туалетные принадлежности. Пожевать чего-нибудь возьми, консервы там, галеты... Десяти минут тебе хватит?

Женя собрался за восемь минут. И еще две минуты оставалось на телефонный звонок. Он мог бы напрямую связаться с Агапом. Но это уж слишком – взывать к нему о помощи. Женя позвонил Трехину.

– Анатолий Максимович, у меня проблемы. Меня в армию забирают, – поставил он тренера перед фактом.

– А ты разве сам этого не хотел?

В его голосе Женя уловил плохо скрытую неприязнь. И все понял. Трехин знал, что он ходил в военкомат. От кого? Ясно, что от Агапа. А тому Роза напела. Она хоть и дура, но в проницательности ей не откажешь.

Агап мог наехать и на Женю, и на военкома. Но он не стал этого делать. Напротив, натравил на него военкоматовского офицера с нарядом милиции.

Но зачем это Агапу? Ну, отправит он Женю в армию, а как же выступление на московском ринге? Может, он решил, что нужно избавляться от него, как от нежелательного элемента? Избавляться и плевать на упускаемую выгоду...

В сопровождении эскорта Женя отправился в военкомат. Офицер отвел его в кабинет к военкому.

– Что ж ты так, Пылеев, сам в армию просился, а на отправку не прибыл? Передумал, что ли?

– Ну, можно сказать, что да...

– Это ты с девочкой можешь передумать. Захотел – сунул, расхотел – высунул. А с армией шутки плохи. Если сунулся, только через два года высунешься. Уяснил?

– Уяснил.

– Тогда сейчас отправишься на областной сборный пункт. В одиночном порядке.

Женя думал, что его отправят в областной центр на автобусе. Но военком выделил для него свою машину. Сопровождающим был тот самый офицер, который приходил за ним домой.

– Что, план горит? – спросил Женя.

– Если бы...

– Может, кто-то очень хочет меня забрить?

– Не знаю. Ничего не знаю... Ты не пыли, Пылеев. Не трать силы на разговоры. Скоро тебе эти силы ох как пригодятся.

– А хоть какие войска?

– Узнаешь. Всему свое время.

Путь до областного центра занял чуть больше одного часа. Но еще нужно было проехать чуть ли ни через весь город, чтобы попасть на сборный пункт. Наконец Женя прибыл на место.

Зима, конец декабря. Холодно. Но не морозно. Даже приятно было выйти из жаркой машины, дыхнуть мягким свежим воздухом. Но когда Женя оказался по ту сторону ворот сборного пункта, этот же воздух вдруг стал колючим и затхлым. Холод бесцеремонно пролез под одежду, кожа пошла мурашками. Только сейчас до Жени дошло, что для него начинается новая, неизвестная, а оттого пугающая жизнь.

Но мосты уже сожжены – обратного пути нет. Так что нужно настраиваться и принимать новую жизнь такой, какая она есть...

Но в этой новой жизни с самого начала были странности. Мало того что на сборный пункт Женю доставили в индивидуальном порядке. Так и обратно забирал его все тот же офицер. На той же машине он повез его в обратном направлении. Только вот статус у Жени уже другой. Он уже не призывник. Он – солдат. Все документы на руках, осталось только прибыть в часть, там его примут, зачислят на все виды довольствия. И начнется муштра. Ну и проблемы с «дедами» – как же без них. Российская армия славна традициями, с этим не поспоришь.

Военкоматовский офицер привез Женю в отдельный охранный батальон, расположенный в каких-то восьми километрах от их города. Никакими внутренними войсками здесь не пахло. Часть подчинялась Министерству обороны.

Офицер провел его через КПП, вместе с ним прошел в штаб части. Передал какому-то прапорщику, слабенько пожал на прощание руку и был таков.

– Это шо ты за птица такая, Пылеев! – с интересом обозрел Женю прапорщик. – Сам генерал за тебя звонил...

Женя не мог знать, какой генерал хлопотал за него. Зато ясно осознавал, что все эти хлопоты неспроста.

– На склад пошли, персональщик, блин!

Прапорщик оказался старшиной «карантина». Так называлась учебная рота, где проходили курс молодого бойца солдаты последнего призыва. На вещевом складе Жене выдали форму – смешное зимнее белье, кирзовые сапоги, камуфлированные хэбэ и теплую куртку, шапку. Вроде бы все по размеру. Но в зеркале Женя увидел незнакомого парня в образе мокрой курицы. Нелепый, несуразный. Ну чисто клоун... Выйди в таком виде на ринг, никто не испугается. Даже если Жутким Рэмбо назовешься.

– Ничего, первый год как чмошник ходить будешь. А потом все наладится, – успокоил его старшина. – Это ж армия. Здесь пока молодой – мокрая курица. А как «дедом» стал – так в павлина превращаешься. Пошли, парень, веселая жизнь у тебя начинается.

До Нового года оставалось всего четыре дня. Но можно было не сомневаться в том, что встречать его придется в армии. От одной только этой мысли хотелось лезть в петлю. И какого черта он сунулся в военкомат?

Глава четырнадцатая

1

Нет ничего страшнее двух ненавидящих друг друга женщин. Но еще страшней находиться в одной с ними камере. Любка Кислая и Мотька Глина снова сцепились. Такой вой подняли, хоть святых выноси.

– Я тебе, бля, еще покажу! Ты еще, сука, кровью умоешься? – визжала Любка.

– Закрой пасть, гадюка! А то я точно твое поганое жало вырву! – отвечала ей Мотька.

– Это кто гадюка?!

– Да ты и есть гадюка! Падла недожеванная!

И так далее, и в том же духе. Выдержать это можно было только, если заткнуть уши. А если еще и драться начнут, тогда хоть вешайся.

Но до драки не дошло. Любка и Мотька облили друг друга помоями и разошлись по своим углам. Но злость кипит и в той, и в другой. И надо было на кого-то ее выплеснуть.

Варвара невольно сжалась в комок, когда Любка подошла к ней.

– Ты чо, коза, овцу из себя строишь? Уши чо затыкаешь? Типа гнойные базары, да? Типа ты у нас такая правильная!.. Ты чо ваще правильную из себя корчишь? Типа мы быдло, да, а ты у нас такая интеллигентная, белая, пушистая... Ну, конечно, мы же дитенка ждем. Мы же особенные...

Варвара достаточно хорошо изучила эту уголовную стерву. Хлебом ее не корми, дай только хай поднять. Поэтому нельзя ей отвечать. Говорит – пусть говорит. Выскажется – сама успокоится. А скажешь поперек – так психанет, что и в глаза может вцепиться.

Любка уже второй месяц третирует камеру. Житья от нее никакого не было. Но пару недель назад на хату заехала Мотька. А у той две ходки. И такой же вздорный характер. Словом, нашла коса на камень.

– А щас как дам по пузу! – замахнулась Любка.

Варвара закрыла живот руками, в ужасе зажмурилась. Но Любка не бьет. И руки не опускает. Стоит – наслаждается произведенным эффектом. Нравится ей чувствовать себя волком, когда вокруг овцы.

Но Варвара не овца. Она умеет постоять за себя. Просто сейчас она в ответе не только за себя, но еще и за своего ребенка. Семь месяцев у нее срок. Совсем скоро рожать. Живот уже большой. И если Любка ударит... А ведь она может ударить! И жмурься не жмурься, этим ребенка не защитить.

А Любка все стоит над ней. В глазах безумство, рожа злобно перекошена. И руку не отпускает. Кулак по-прежнему нацелен Варваре в живот. А ведь ударит. Она уже близка к тому...

Но первой ударила Варвара. Сама не поняла, как у нее это вышло. Не поняла, но вышло очень хорошо – ногой в бедро. Размахивая руками, Любка подалась назад. Пыталась удержать равновесие – не получилось. Села на задницу. Но тут же вскочила на ноги.

Но и Варвара уже на ногах. Нахохлилась, как встревоженная наседка. Даже коршун боится курицу, когда она становится на защиту своего выводка. Так и Любка испугалась ее.

– Ладно, мы с тобой, клуша, еще поговорим! – пригрозила она и убралась на свою шконку.

От Любки можно было ждать любой подлянки. Поэтому Варвара всю ночь была начеку. Не смыкала глаз – следила за вражеской койкой.

Ее уголовное дело не стоило и выеденного яйца. И держалось оно исключительно на тех отношениях, которые Агапов сумел наладить с прокурором и его следователями. Она обвинялась в развратных действиях с лицом, не достигшим совершеннолетия. Но эти развратные действия могли выражаться в непристойных прикосновениях, жестах и разговорах, в ознакомлении несовершеннолетних с порнографией, в открытом совершении при них половых актов. При них, но не с ними. Добровольное совершение полового акта с несовершеннолетними уже нельзя было квалифицировать по сто двадцатой статье, потому как оно автоматически попадало под статью сто девятнадцать. А эта статья оправдывала Варвару, поскольку Женя достиг половой зрелости. И экспертиза бы это подтвердила. Но вся беда в том, что Жени не было. Никто не допрашивал, не снимал с него показания, не направлял его на экспертизу. Следователь даже искать его не пытался. И строил свое обвинение на сомнительной видеозаписи. Он выполнял заказ Агапа. И ничуть не стеснялся содержать под стражей без вины виноватую Варвару. И нарочно не доводил дело до суда, поскольку прекрасно понимал, что там оно не выдержит никакой критики. Даже бестолковый адвокат, который достался ей по воле бывшего мужа, и тот смог бы выиграть его в два счета. Если бы захотел...

Но через три дня наступит новый, тысяча девятьсот девяносто седьмой год. И тогда в силу вступит новый Уголовный кодекс, который преобразовывал сто девятнадцатую статью в сто тридцать четвертую – половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста. Не самый лучший закон, поскольку он позволял матерым мужикам заниматься сексом с четырнадцатилетними девочками. Но при всем при том для Варвары этот закон означал спасение. В новом году прокуратура лишалась каких бы то ни было прав содержать ее под стражей, потому как новый закон в ее случае имел обратную силу, ведь он устранял преступность ее деяния. Так что рожать она будет на свободе. Если, конечно, Агап не устроит ей какую-нибудь другую пакость...

Плохо в тюрьме. Невыносимо плохо. В последний раз, когда ей звонил Женя, она не смогла сдержаться – сообщила ему, где она находится. Не должна была этого делать, но сорвалось с языка. А ведь Женя-то думал, что она в деревне. И она подтверждала это, когда он звонил ей в тюрьму. Потому что Агап так велел. Потому что с Женей могла случиться беда, если он узнает правду. А он уже знает правду. А возможно, уже и забыл, потому как у покойников нет памяти. Что, если Агап убил Женю?

Ночь прошла спокойно. Любка не тронула Варвару. И в течение всего дня даже не смотрела в ее сторону. Зато снова поцапалась с Мотькой. В этот раз дело дошло до драки. Бабы таскали друг друга за волосы, визжали, кусались, пока их не разогнал дежурный наряд.

Но Варвара понимала, что успокаиваться рано. Любка злопамятна, ей ничего не стоит подкрасться к ней ночью и ударить кулаком в живот.

Варвара пыталась бороться со сном, но бесполезно. Прошлая бессонная ночь дала о себе знать. Сон всей своей тяжестью налег на веки, закрыл глаза. И Варвара сдалась...

А утром она проснулась от жуткого воя.

– У-уби-и-или-и!!! – обхватив руками голову, вопила Земфира.

Лелька и Танька что есть мочи колотили по двери, взывая к охране.

Любка лежала на своей шконке без признаков жизни. Глаза открыты, безжизненно устремлены куда-то в пустоту. На груди в районе сердца – кровавое пятно, в центре которого была видна рана – как будто ножом ее ударили. Но самого ножа поблизости нигде не наблюдалось.

Самое удивительное, что больше всех переживала Мотька. Она опустилась перед Любкой на колени, несколько раз тряхнул ее голову.

– Ну просыпайся, дурочка! Ну проснись же!.. Ну какая же сука тебя сделала!.. Скажи, родимая, ну скажи!..

Оторвалась она от Любки только с появлением вертухаев. Поднялась на ноги, обвела толпу сокамерниц мутными от горечи глазами. Скользнула взглядом по Варваре. Вдруг вздрогнула, снова остановила на ней взгляд.

– А ведь это ты ее сделала, – с каждым словом набирая уверенность, заявила она. – Ты ее сделала! Ты!..

– С ума сошла? – пальцем у виска покрутила Варвара.

И вдруг обнаружила, что палец у нее в крови. К стене между шконками было прилеплено зеркало. Варвара бросилась к нему, глянулась и оторопела. На лбу и на щеках – капли крови.

– Это ты Любку порешила! – орала Мотька. – Ты!!!

Казалось, она нарочно хотела обратить на нее внимание появившегося корпусного. И ведь добилась своего. К Варваре подошел офицер с погонами капитана. Худой и высохший, как скелет, испитое лицо, красные с прожилками глаза. От него разило перегаром.

– Кровь у тебя на лице... И руки в крови... Откуда все это, а, не скажешь?

– Не знаю, – разволновалась Варвара.

– Не знает она... А кто знает?.. Где твоя койка?..

Он бесцеремонно заглянул под подушку. И там обнаружил окровавленную шлюмку – остро заточенный черенок ложки.

– А это что такое, тоже не знаешь?

– Нет! – в отчаянии замотала головой Варвара.

– Не знает она...

Корпусной распорядился поместить ее в карцер. Через какое-то время появились эксперты, взяли образцы крови с ее одежды и кожных покровов. А после обеда, ближе к вечеру, Варвару доставили в кабинет начальника оперативной части. Средних лет майор с ястребиным носом молча показал ей на стул, открыл ее личное дело.

– Так, Разумовская Варвара Юрьевна... Была Агаповой, а теперь Разумовская... Так, смотрим, в сентябре сего года развелась с мужем. А муж у нас кто?.. Ага, предприниматель... Знаем мы этого предпринимателя...

– Ну если вы знаете его, почему я до сих пор здесь? Ясно же, что дело мое липа...

Следственный изолятор находился в областном центре. И влияние Агапа не должно было распространяться на «кума». Но, видимо, и здесь подмазано...

– А это не мое дело решать, где липа, а где дуб, – нехорошо посмотрел на нее майор. – Есть следователь, есть следствие. А мое дело следить за порядком в изоляторе. Из кожи вон лезу, чтобы порядок был. А нет порядка. Заключенные друг друга убивают... Вот вы, интеллигентная женщина, учительница, скажите, как вы докатились до такой жизни?..

– До какой жизни?

– А людей по ночам убиваете... Только не надо говорить, что это сделали не вы, – поморщился «кум». – Давайте сразу отбросим эту совершенно ненужную часть нашего с вами разговора.

– Но я в самом деле не убивала.

– Ладно, пойдем другим путем, – разочарованно развел руками майор. – Не далее как позавчера у вас был конфликт с гражданкой Кисловой.

– У нее был конфликт с Мотькой... С Матреной Глинских... А я просто под горячую руку попала...

– Вы ее ударили?

– Да. Она хотела меня в живот ударить... Ну, вы сами должны понимать.

– Да, я очень хорошо вас понимаю. Материнский инстинкт... Подчиняясь ему, женщина и ударить может, и убить... Кислова предупредила вас, что рассчитается с вами. Поэтому вы нанесли, скажем так, превентивный удар... Я очень хорошо вас понимаю. У меня есть один ребенок, второй на подходе. И если бы какой-то урод попытался бы поднять руку на мою беременную жену, я бы не знаю, что с ним сделал. Вернее, знаю, но вам не скажу. Не должен подавать вам дурной пример. Хотя, наверное, уже поздно пить боржоми, да, Варвара Юрьевна? Кисловой-то уже нет, допрыгалась, что называется. И если честно, то я на вашей стороне.

– Да поймите же вы, не убивала я Кислову!

– Тогда откуда взялась кровь на ваших руках? И на одежде кровь... А орудие убийства у вас под подушкой? Откуда все это?

– Есть только одна версия.

– Сейчас вы скажете, что заточку вам подбросили, – угадал майор.

– Да. И это могла сделать Глинских...

– Могла, – не стал отрицать майор. – Но вся беда в том, что никто в камере не дает показаний против нее. Никто не видел, как она убивала. Никто не видел, как она подкладывала заточку вам под подушку. Никто не видел, как убивали вы. Но против вас улики. Я, конечно, поработаю с вашими сокамерницами, но маловероятно, что обвинение ляжет на Глинских.

А если еще Агапов узнает, в какой переплет попала Варвара, он все сделает, чтобы она утонула под тяжестью новых, куда более тяжких обвинений. А может, он все это и подстроил?

2

Агап болезненно поморщился, когда услышал в трубке голос Мойкова.

– Игорь Васильевич, нам нужно встретиться! У меня для вас есть новость.

– Плохая или хорошая.

– Есть и плохая, есть и хорошая. Но это вам решать, какая из них хорошая, какая плохая.

Этот следак оказался слишком жадным на бабки. Постоянно у него трудности. И решение каждой проблемы Агап должен был оплачивать из собственного кармана.

– Что там случилось, дорогой?

В комнату впорхнула Роза. Живая, энергичная и очень красивая девка. Глядя на нее, невозможно поверить в то, что она совсем недавно родила – чуть больше месяца прошло. Такая же худенькая, как была, стройная, как будто и не носила в себе плод. И грудь у нее останется девичьей, потому что для дитя кормилицу наняли. Роза так захотела, Агап же не возражал. Следит девка за собой, для мужа хочет быть красивой – так это ее право. А его право – видеть перед собой молодую, упругую и чертовски желанную жену. Роза это понимает и поэтому изо всех сил старается соответствовать предъявляемым требованиям.

Варвара была овцой. Красивая, сексуальная, ну, следила за собой, этого у нее, в общем-то, не отнять. Но ей не нравилось, чем занимался Агап. Мягко спать, сладко есть она любила, а откуда деньги берутся, знать не хотела. Роза же совсем другое дело. Ей в кайф быть женой самого крутого в городе авторитета. И делами его постоянно интересуется. Не потому, что любопытная. Просто Агапу нравилось, что жена как бы при делах. Правда, нравилось не всегда. Были моменты, которыми Розе не следовало бы интересоваться. И надо сказать, именно эти моменты она чуяла нутром и, когда не следовало, не лезла с расспросами. Ей достаточно было только глянуть на мужа, чтобы определить, что у него на уме.

– Мойков звонил.

– Опять двадцать пять?

– Да нет, двадцать пять штук – это слишком жирно, – усмехнулся Агап.

– Да и одной штуки много. Мне кажется, этого козла легче убить, чем прокормить.

– Ну ты, киска, прямо мысли мои читаешь... Только вот кто Варвару топить будет? Без Мойкова тяжело будет...

Прежде чем сказать по теме, Роза внимательно посмотрела на мужа.

– А может, хватит с нее?

И снова она угадала ход его мысли. Вот что бывает, когда жена живет одной жизнью с мужем.

– Думаешь, пора отпускать?

– Тебе решать.

– Ну отпущу. А что дальше? Она же с Пылеевым сойдется.

Теперь Агап внимательно смотрел на жену. Кому, как не ему, знать, что Роза бегала за Пылеевым, как блудливая собачка за маститым кобелем. А чувства – вязкая консистенция, их, как тот камень, с души разом не сбросишь. Их можно скрывать. Но при случае они все равно вылезут наружу.

Варвара, по сути, была соперницей Розы. Вернее, разлучницей. И она должна была ненавидеть свою бывшую учительницу. И уж точно не могла желать ей счастья с Пылеевым.

– Пусть сходятся, – на удивление спокойно отреагировала Роза.

– А тебе не все равно?

– Ну как же не все равно? Я за ней следить буду.

Только сейчас Роза расшевелилась. Взгляд воспалился, губы сомкнулись в тонкую линию.

– Чтобы к Пылееву не ушла? – попытался поймать ее на слове Агап.

Но Роза легко соскользнула с крючка и искренне сказала:

– При чем здесь Пылеев? Он меня уже давно не волнует. В отличие от тебя... Что, если Варвара к твоему берегу прибиться захочет?

– Пусть обломается. Назад хода нет.

– И все равно глаз да глаз за ней нужен.

– Значит, пусть сидит?

– Я же говорю, тебе решать.

Нет в ней ненависти к Варваре. Хотя и нет особого желания вернуть ей свободу. Плевать на Пылеева. Все дело в муже – вот кого она не хочет терять. И в то же время муж должен решать, как быть вопросу. Да, Роза определенно не дура. Не откажешь ей в житейской грамотности. И ведет она себя достойно – как подобает жене крутого мафиозного авторитета. Агап в который раз порадовался, что не ошибся в своем выборе. И жену правильную получил, и ребенок у него теперь есть. Не важно, что чужой. Своих-то детей у него быть не может, так что приходится радоваться и чужому...

Мойков ждал Агапа в своей «Волге» на перекрестке в нескольких кварталах от его дома.

– Ну что там у тебя за новости? – спросил Агап.

– С началом нового года я вынужден буду закрыть уголовное дело в отношении вашей бывшей жены, – нервно зачастил следак. – Новый Уголовный кодекс устраняет преступность деяния.

Глазки бегают, жирный подбородок трясется.

– Ты мне об этом уже говорил. И ты должен был что-нибудь придумать.

– Я думал, но, увы. То есть я ничего не смог придумать. Но все решилось само собой. Короче говоря, Варвара Юрьевна попала в серьезный переплет. Ей предъявлено обвинение в убийстве.

– И кого же она там порешила? – удивленно протянул Агап.

– Сокамерницу... В этом деле много странностей. Но тем не менее орудие убийства нашли у нее под подушкой, на нем – отпечатки ее пальцев, на кожных покровах и одежде – кровь потерпевшей. В общем, все против нее. Так что ничего вам больше думать не надо. И мне можно умыть руки. Дальше все пойдет без нашего с вами участия. Вот, собственно, и все, что я хотел вам сказать.

– И сколько ей грозит?

– Трудно сказать. Но как минимум три года.

– Но мы к этому непричастны.

– Никоим образом!

– Вот и ладушки!

Вопрос с Варварой решился сам собой – окончательно и бесповоротно. Но Агап даже не знал, радоваться этому или огорчаться. Можно и порадоваться: Варвара жестоко наказана за свою измену. Но есть повод и для огорчения – процесс вышел из-под его контроля. Была, конечно, возможность если не возглавить процесс, то хотя бы корректировать его, но не было желания. Будь как будет...

С Варварой он разобрался. Осталось теперь разобраться с Пылеевым. Строптивый хлопец, рогом упертый. Но при всем при том он – потрясающе талантливый и очень перспективный боксер. Он может достичь больших высот. И Агап тоже может подняться вместе с ним. Так что выпускать Пылеева из рук ни в коем случае нельзя.

Глава пятнадцатая

1

В городе Новый год встречали по-людски. Салюты, фейерверки – грохот стоял такой, что из казармы было слышно. Зато в расположении батальона тишина. «Деды» – те да, собирались по каптеркам, втихаря жрали водку. Но ни один из них не догадался взять в оружейке автомат, выйти на улицу и выпустить в новогоднее небо весь магазин. Даже самые крутые «деды» боялись батяню-комбата и тряслись перед ним, как трусливые зайцы перед матерым волком. Может, потому из молодых не очень-то старались делать кроликов.

Дедовщины как таковой в «карантине» не было. Но жизнь строго по уставу тоже не сахар. Новогодняя ночь, а отбой в двадцать два ноль-ноль, и начхать старшине, что нормальные люди уже накрывают столы и охлаждают шампанское. Отбой, и никаких гвоздей. А кому что не нравится – добро пожаловать встречать Новый год в сортире, в образе рекламной модели. Очень интересный процесс. Берешь свою зубную щетку, хлорную известь и начищаешь «очко» так, что реклама «Ферри» должна ослепнуть от его кристальной чистоты и блеска. Только видеокамер не будет и не узнает страна о твоем героическом поступке...

Женя всего пятый день в армии. Но уже успел усвоить одну прекрасную истину. Самый лучший солдат – это воин, о существовании которого никто не подозревает, даже командир взвода. То есть ты как бы есть, но тебя как бы и нет. Растворился в толпе, то есть в строю, и живешь себе спокойной жизнью. «Кто там у нас самый веселый? А-а, Иванов! Тебя в наряд на кухню, Иванов. А народ веселить, чтобы никто не заснул за чисткой картофеля...» «Кто там у нас лучший спортсмен? А-а, Сидоров! Вот тебе, Сидоров, ответственное поручение. Будешь тащить автоматы и вещмешки сержанта Шлангова и ефрейтора Сачкова во время марш-броска». «А кто у нас тут самый умный?..» Умным приходится хуже всего. Блеснул ненароком эрудицией, все – будь добр получить от старшины задачу нобелевской сложности. Берешь лопату и в поте лица своего ищешь ответ на вопрос, как совместить пространство и время в рамках отдельно взятой роты. Ответ прост – нужно рыть траншею от забора до ужина. Но сложность в том, что до ужина еще дожить нужно.

О Жене уже знало все начальство – от командира взвода до кобмата. Он же персональщик как-никак. Но при всем при том он старался не выделяться из толпы ни в лучшую, ни в худшую сторону. Уж лучше жить как все, чем отгребать за всех... И раз уж дали команду отбой, то лежи себе и молча сопи в две дырочки. Сможешь продержаться до двенадцати ночи – хорошо, уснешь – ничего страшного, все равно ничего интересного не будет... Женя продержался. И сейчас чувствовал себя дураком. Спать нужно: завтра рано вставать, а он лежит под одеялом и как баран смотрит в темный потолок – как будто ворох чудесных подарков с него упадет.

Не будет никаких подарков. Уж в ближайшем будущем ничего не будет. Он в армии, Варвара в тюрьме. Зато Агап со своей Розой резвятся на свободе, вместе встречают Новый год, радуются жизни, смеются над их страданиями. Это называется торжеством справедливости. Справедливости, которую они сами себе придумали. У Жени же свое понятие о справедливости. Но, увы, у него пока нет возможности наказать Агапа.

Возможно, со временем такая возможность представится. Со временем его научат стрелять, он будет ходить в караул с боевым оружием, а до города рукой подать... Но и это не вариант. А если и вариант, то себе на погибель. Уход с боевого поста – это уже уголовно наказуемое преступление. А если еще оружие применить не по назначению...

Пока что Агап сам наказывает Женю. Загнал его в эту часть, заставил его жрать скудную и пресную армейскую пайку, а впереди еще целых два года службы...

Впереди два года. Целых два года! Пугающая мысль. Но здоровый молодой организм все же берет свое, мысли начинают путаться, и Женя засыпает богатырским сном.

А утром:

– Рота, сорок пять секунд, подъем!

Скрип железных коек, шум падающих с высоты тел, шорох одежды, топот сапог.

– Форма четыре! Выходи строиться!

Народ бежит на улицу. Там властвует мороз, и скорее он, чем сержант, формирует из толпы строй...

– Рота, напра-во! Бегом марш!..

«Здравствуй, Дедушка Мороз!..»

Зарядка, завтрак, занятия – строевая, физо, огневая, уставы... И так изо дня в день. Вроде бы и нагрузки далеки от тех, которые Женя выдерживал на тренировках. Но уставал он всякий раз до чертиков. И команда «Отбой» стала его любимой командой.

В конце января Женя принял присягу. И был распределен в третью роту батальона. И в первую же ночь был переведен из презренной когорты «запахов» в чуть более почетную категорию «духов». Медными бляхами по голым задницам оттянули – за милую душу. От боли сознание Жени погрузилось в сумеречное состояние, и он безотчетно ждал, когда заголосит первый петух – как будто только тогда казарменная нечисть могла разбежаться по своим норам. Но кошмар закончился гораздо раньше. Женя еле-еле добрался до своей койки, лег на живот. И заснул, как только позволила режуще-пульсирующая боль...

А утром после завтрака его вызвали в штаб. К помощнику командира по воспитательной части. Капитан Шажков показал ему на стул, какое-то время листал его личное дело. Наконец поднял на него свои чистые, как родниковая вода, но такие же холодные глаза.

– Чего стоишь, рядовой? Я же показал тебе на стул, садись!

– Да я лучше постою, – замялся Женя.

– Что, задница после «крещения» болит?

– Какое «крещение»? – изобразил он удивление.

– Ты это, ваньку тут не валяй, не надо. Думаешь, я не знаю, что было сегодня ночью в казарме?

Женя пожал плечами. Если мужик в курсе, то к нему чего прилепился?

– Мне, Пылеев, все известно. И ты все знаешь.

– А что ночью-то было? Может, я проспал...

– Ага, проспал! Вся задница в звездах, а он не знает.

– Да нет, я сегодня на зарядке поскользнулся и упал.

– Упал и задницу отморозил. Не надо из меня дурака делать, Пылеев. В общем, так, военный, наказывать я тебя не собираюсь, потому как не за что. Ругать тоже не буду. И письменных объяснений с тебя требовать не стану. Ты мне просто скажи, кто тебя сегодня бил? Хотя бы пару фамилий. Просто скажи, и все. Я даже записывать их не стану...

Шажков был сама душевность и доверительность. Но Женя на его уловки не купился. Никогда он не был сексотом. И никогда не будет.

– Да никто меня не бил. Говорю же, упал...

– Очнулся – гипс?

– Ну, не гипс, но хорошего мало.

– Ясно с тобой, Пылеев. Не приучен ты стучать.

– Не приучен. Да и стучать не на кого.

– Ладно, тогда считай, что тебе повезло. Тут заявка на тебя пришла.

– Какая заявка?

– Персональная. Частного характера. У одного человека службу проходить будешь.

– У какого человека?

– Да есть тут один. В Чечне живет. Свой дом у него, хозяйство. Хочет, чтобы ты у него работал. Стадо баранов за тебя дал. Вот мы тебя к нему и направляем...

– Это что – шутка? – оторопело протянул Женя.

– Конечно, шутка, – улыбнулся Шажков.

В дверь постучали.

– Да, открыто!

Женя ожидал увидеть кого угодно, но только не Агапа. Но в кабинет к замполиту входил именно он.

– Вот, Пылеев, поступаешь в распоряжение товарища Агапова, – сообщил Шажков и поспешил исчезнуть из своего же кабинета.

Агап смотрел на Женю насмешливо, свысока.

– Удивлен?

– Да, если честно, не очень. Куда ни кинь, всюду клин.

– Это ты правильно сказал. От меня ты никуда не денешься. Везде тебя достану.

– Шар лучше всего доставать из лузы, в которую его закатили.

– Но ведь ты же сам захотел в армию, – усмехнулся Агап.

– Хотел, да перехотел.

– Но ведь идея была. И знаешь, сначала она мне очень не понравилась. Но потом я решил, что так будет даже лучше. Врать не буду, мне стоило денег определить тебя именно в эту часть. Да и забираю я тебя отсюда не за просто так. Короче, потратиться пришлось. Но я надеюсь, что ты поможешь мне отбить эти бабки. Не забывай, у тебя через четыре месяца выступление в Москве. Все уже обговорено.

– Не знаю, с кем там у вас обговорено. Но меня точно никто не спросил.

– А зачем тебя спрашивать? Ты же солдат. Ты человек подневольный. Что скажут, то и сделаешь...

– Что командир скажет, то и сделаю.

– Я теперь твой командир. Мои приказы будешь выполнять...

– А если не буду? Под трибунал пойду? – ехидно усмехнулся Женя.

– Зачем трибунал. Обратно в эту часть вернешься. Сам знаешь, как здесь весело. Два года веселой жизни, не много ли для нормального, подающего надежды парня?

Нетрудно было дать ответ на этот вопрос. Два года – это не много, а очень много. И не было у Жени никакого желания тянуть нудную армейскую лямку. Но и к Агапу в кабалу он возвращаться не хотел.

– Так много это или мало? – поторопил его с ответом Агап.

– Уж не больше, чем Варваре в тюрьме пропадать.

– Я так и знал, что ты это скажешь. И то, что за Варвару снова просить будешь, тоже знаю.

– Буду просить, – кивнул Женя.

– Правильно, ты должен за нее просить. А я должен пойти тебе навстречу. Хватит с Варвары, намучилась. А у меня теперь есть другой аркан, на котором я могу тебя держать.

Женя воспрял духом. Если Агап прекратит измываться над Варварой, а еще лучше – позволит им быть вместе, он вне всякого согласится работать на него и дальше. Тем более что он останется в зависимости от этого афериста. Лишь бы только Варвару из тюрьмы поскорей освободили.

– Да без проблем, что надо, то и сделаю... Ведь я и без того многое уже сделал.

– Сделал ты многое, – кивнул Агап. – И первое, что ты сделал, пошел в военкомат. А ведь я уже был близок к тому, чтобы отстать от Варвары. Но ты, Женя, все испортил. Ты бросил мне вызов, а она осталась в тюрьме.

– Но ведь еще не поздно все исправить.

– В том-то и дело, что поздно... Варвара человека в тюрьме убила. И теперь я ей уже ничем не смогу помочь. Даже при всем моем желании.

Варвара убила человека. Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в такую нелепицу. Но легко было поверить в то, что Варвару подставили. С подачи Агапа. Женя чувствовал, как закипает в нем кровь. Будь он сейчас на посту с автоматом... Но нет у него автомата. А голыми руками Агапа не взять. Его можно избить до полусмерти, но этим проблему не решить.

– А ты и не будешь ей помогать! – вскипел Женя. – Ты ее подставил!

Но Агапа ничуть не смутил этот приступ ярости.

– Ты, парень, можешь говорить что угодно, – непробиваемо спокойно сказал он. – Но факт остается фактом. Варвара остается в тюрьме, и надолго...

– А ты можешь строить насчет меня любые планы. Но факт остается фактом. Я остаюсь в армии на все два года! Не вытащишь ты меня отсюда! Не вытащишь!

– Поверь, пацан, есть масса способов, как тебя сломать, – свирепо сверкнул глазами бандит. – Ни где-то там, а здесь, в этой части. И если я этого захочу, тебя сломают на раз-два. Тогда ты сам будешь ползать передо мной на коленях и умолять, чтобы я забрал тебя из этого ада. Но давай не будем об этом. Давай без всяких «ля-ля». Мы заключаем с тобой договор. Ты забираешь ребенка, которого родит Варвара. Мне плевать, что ты будешь с ним делать, но он остается у тебя, а ты возвращаешься ко мне. Вот суть этого договора. Да, еще я организую тебе встречу с Варварой. Реальную встречу. Часа на два-три. Думаю, за это время она сумеет убедить тебя в том, что я ее не подставлял.

Женя задумался. Условия соблазнительные, но вся соль в том, что Женя ни на йоту не верил Агапу. Именно поэтому он и пытался сбежать от него. Но ведь Варвара родит совсем скоро. А значит, у него есть возможность в самое ближайшее время убедиться в искренности бандита.

– Не знаю, сможет ли она меня убедить или нет, но встретиться мы с ней должны. И ребенка я должен забрать. Если все так и будет, то я готов работать дальше.

– Прямо с завтрашнего дня и начнем, – самодовольно осклабился Агап. – Этот день дам тебе на раскачку. Ванну примешь, выспишься. А завтра добро пожаловать на тренировку!

– Завтра у нас по плану полевой выход, – покачал головой Женя. – Без всякого бокса... Бокс будет потом, когда я получу ребенка и увижу Варвару. А пока я остаюсь здесь, и это без вариантов!

Он смело шагнул вперед, оттолкнул Агапа плечом и вышел из кабинета. Продажный Шажков пытался его остановить, но Женя сделал вид, что не слышит его.

2

Варвара до слез жалела, что не добивалась перевода в «комнату матери и ребенка». А ведь была такая камера в женской корпусной секции. И она могла попасть туда еще до того, как погибла Кислова. Будь она тогда в этой камере, подлая Мотька нашла бы другую «козу отпущения». А так вся ответственность за убийство легла на нее. И у следствия есть все доказательства ее вины. Летом будет суд, который и отправит ее по этапу на зону...

Но об этой ужасной перспективе Варвара старалась не думать. Тем более что у нее появилась отличная возможность отвлечься от гнета жуткой действительности. Эта возможность появилась у нее из-за прекрасной девочки, которую она родила в конце февраля.

Вчера Маргарите исполнилось три недели. От матери ее не отрывают. Варвара живет с ней в «комнате матери и ребенка». Камера большая, светлая и теплая, всего семь человек в ней – четыре матери и три женщины на сносях. Горячая вода, пеленки, детское питание – все есть. Начальник следственного изолятора лично держит этот вопрос на контроле.

У Маргариты есть мать. Но нет отца. И ясности с будущим тоже нет. Да и клеймо на всю жизнь – «рожденная в тюрьме»... И Варваре казалось, что дочка это понимает. Как все дети в ее возрасте, она беззаботно пускает пузыри, улыбается, что-то лопочет там на своем младенческом. Но глаза почему-то серьезные. Как будто знает Маргарита, что ничего хорошего ее в этой жизни не ждет...

Осужденная мать могла держать при себе ребенка возрастом до одного года. А этот год пролетит, и не заметишь. А дальше Маргариту заберут в детский дом, а кому она там будет нужна? Сердце разрывалось от мысли, что с ребенком рано или поздно придется расстаться...

Варвара покормила ребенка, уложила его спать. Сама легла рядом. Пригрелась. Глаза налились тяжестью. Еще чуть-чуть, и она сама заснет. И тут как ушат ледяной воды на голову:

– Разумовская, на выход!

Голос надзирательницы как рукой снял сон.

– Надолго? – встревоженно спросила Варвара.

– Сказали, что да, надолго. Адвокат у тебя какой-то новый. Разговор долгий будет. Так что ребеночка с собой возьми.

– Новый адвокат?! – не смогла сдержать своего удивления Варвара.

– Давай, давай, подымайся, нечего тут лясы точить!

Варвара чуть ребенка из рук не выронила, когда увидела своего «нового адвоката». В помещении для допросов ее ждал Женя. Красивый, видный, стильный. Ребенка она удержала, но сама чуть не села на пол от овладевшего ею бессилья. Хорошо, вовремя спиной к стене приткнулась.

Конвоир и внимания на это не обратил. Вышел из помещения и закрыл за собой дверь. Зато Женя успел вовремя. Забрал у нее Маргариту. Обеими руками прижал к груди драгоценный сверток и уже затем высвободил правую руку, чтобы поддержать Варвару. Все правильно, так и нужно. Но она уже и сама нашла в себе силы, чтобы восстановить равновесие.

И ребенка у него забрала. Молодой он, неопытный еще, вдруг уронит?

– Ты мне не доверяешь? – догадался Женя.

Одной рукой он поддержал ребенка, другой обнял Варвару за спину, прижался к ней, головой зарылся в ее волосы.

– Как же я тебя люблю, родная!

И снова она почувствовала, как отнимаются руки и слабеют ноги. Почему-то прилив счастья сопровождается отливом сил...

– Женя, не надо, – закрывая глаза, прошептала она. – Мне нужно прийти в себя...

– Да, ну тогда присаживайтесь, гражданка Разумовская!

Он помог ей сесть на стул.

– Надо было предупредить... Я бы собралась... Хоть губы бы подкрасила...

Варвара вдруг вспомнила, что на ней нет ни грамма косметики. Да и в дешевом фланелевом халате выглядит она не самым лучшим образом. И от родов еще не оправилась. Худая, изможденная. Еще и «фирменная» печать, которую наложила на нее тюрьма.

Ей стало страшно. Сейчас Женя поймет, что нет больше той красивой, изящной и молодой учительницы, которую он когда-то любил. Есть только постаревшая, задавленная судьбой и тюремным бытом женщина, которую и любить-то противно. К тому же еще и опасно. Женя молодой, перспективный, у него вся жизнь впереди. А тут какая-то уголовница. Вовсе не любимая.

– Не надо ничего подкрашивать, – улыбнулся он. – Ты и так самая красивая!

Варвара с сомнением заглянула в его глаза. Нет в них притворства, и в голосе фальшь вроде бы не звучит. Видимо, еще не разлюбил.

– А как зовут наше сокровище?

Он бережно взял у нее ребенка, положил на стол, сам распеленал его.

– Какая красавица!

Голос его звенел от восторга. Так же звенели струны в душе у Варвары.

– Я ее Маргаритой назвала.

– Прямо как со мной посоветовалась.

– А я советовалась с тобой. Мысленно...

– Варвара, ну что же это такое! Ну почему все так плохо!

Оптимизма Жене хватило ненадолго. Как ни крепился он, отчаяние все же пробилось наружу. Во взгляде его появилась тоска, губы сомкнулись печальной дугой. Он встал перед Варварой на колени, крепко обхватил ее руками, прижался к ней.

– Почему плохо? Ты же мой адвокат. Ты должен меня утешать.

– Спроси лучше, кто сделал меня «адвокатом».

– Кто?

– Агап.

– Я так и поняла.

Женя отстранился от нее, снизу вверх заглянул ей в глаза.

– Мне больно об этом говорить. Но Агап обыграл нас по всем статьям. Ты в тюрьме, я в армии...

– В армии?!

– Да, Агап в армию меня сдал. А потом выкупил. Как бы из рабства выкупил. Из одного рабства в другое... Но я ему сказал, что, пока не заберу нашего ребенка, ни о каких поединках не может быть и речи.

– Ребенка?! Какого ребенка ты должен забрать?! – встрепенулась Варвара.

– Нашего с тобой ребенка, какого же еще! Агап сказал, что может отдать Маргариту мне. А может отправить ее в специнтернат. Это на мое усмотрение.

– А мое мнение он не забыл спросить?

– Ты ему не нужна. А я нужен. И он шантажирует меня, а не тебя. Нашей дочкой шантажирует. Я не хочу, чтобы она воспитывалась в интернате. Я сам буду воспитывать ее. Ну, если ты, конечно, позволишь.

– А Маргарита не станет для тебя обузой? – не без сомнения спросила Варвара.

– Глупости!

– Но ты же весь в спорте.

– Да, это, конечно, плохо. Но я уже звонил родителям. Поставил их перед фактом. Так они только рады.

– Они же у тебя в разводе, – вспомнила она.

– Да нет, снова все срослось. Отец понял, что дураком был. Сам за нами приехал. Мама уехала. А я остался. Не мог же я без тебя уехать. А тут Агап со своей армией. В общем-то, я и сам виноват чуток, ну да ладно. В общем, он мне ребенка обещал и встречу с тобой.

– Ну и жизнь, – сокрушенно покачала головой Варвара. – Бандиты у нас и тюрьмами заправляют, и армией. До детей вот добрались... Ребенка он обещал. Как будто права какие-то имеет.

– Какая бы жизнь ни была, другой нет. А в этой жизни Агап нами крутит, как хочет. Он сказал, что ты человека убила. Но я не верю. Точно знаю, что это подстава.

– Подстава, – кивнула Варвара. – И самое смешное, что Агап здесь, похоже, ни при чем. Не такой уж крутой он авторитет, каким хочет казаться. Есть люди гораздо круче. Агап среди них мелкая сошка. Это я здесь, в тюрьме, поняла. Не мог он подставу организовать. Не тот уровень. Просто я под руку одной стерве подвернулась... Хотя и Агап мог постараться, но это вряд ли. В любом случае последствия будут самыми печальными. Семь-восемь лет колоний, меньше не дадут. Ты хоть представляешь, на кого я буду похожа, когда выйду из заключения?.. Я уже сейчас не такая, какой была раньше.

– Это верно, ты стала еще лучше.

Женя не мог не заметить, что изменилась она в худшую сторону. Но сколько искреннего восхищения в его взгляде, сколько огня. И похоже, лицедейством здесь и не пахнет. А может, он в самом деле видит перед собой Варвару Юрьевну годичной давности? А может, она и вправду стала лучше?

– Эх, Женя, Женя! Какое же ты у меня чудо!

Варвара сама поднялась со своего места, обняла его.

Но Маргарита, лежавшая на столе, помешала с головой броситься в омут страстей. За ней нужно было присматривать. Да и Женя нет-нет, да посматривал на свою дочку.

Да, это его дочь. И как ни страшно думать о расставании с Маргаритой, Варвара понимала, что должна отдать ребенка отцу.

Со временем Женя может разлюбить ее. Это даже естественно для парня его возраста. Но чувство отцовской привязанности останется в нем навсегда. Он же не чудовище. Он будет любить Маргариту. Будет растить ее. Пусть в паре со своей молодой женой. Да, пусть будет так. Ведь это же даже хорошо, что Маргарита будет расти в полной семье, далеко от тюрем с их невыносимо казенным духом. Она вырастет красивой, счастливой девочкой. У нее будет отец. У нее будет мать. Хоть и другая мать...

Варвара не выдержала. Оторвалась от Жени и, не в силах сдержать нахлынувшие слезы, закрыла лицо руками. Хотела опуститься на стул, но Женя подхватил ее на руки, крепко прижал к себе.

– Ну что случилось, родная?

– Страшно... Женя, мне страшно... Я отдам тебе Маргариту. Но что я буду без нее делать?

– Но я же тебя не тороплю. Пока есть возможность, пусть девочка остается с тобой. А я пока оформлю отцовство, ведь мы с тобой не женаты. Да, я говорил с Агаповым. Не знаю пока, какой в этом подвох, но он не против, чтобы мы с тобой расписались.

В расстроенных чувствах Варвара не сразу поняла смысл последних слов.

– Расписались? – переспросила она.

– В том-то и дело. Понимаешь, ты можешь выйти за меня замуж. За меня. Ты. А я могу на тебе жениться.

– Ты этого хочешь?

– Да, очень. Но боюсь, что в этом есть какой-то подвох.

– Есть подвох, – кивнула Варвара. – Он хочет сделать мне больно. Он знает, что в неволе чувства обострены. Ты даже не представляешь, какие здесь бушуют страсти. И развод с мужем здесь переживают совсем не так, как на воле. Там еще есть отдушина – можно найти утешение у матери, у подруг, в конце концов, можно найти любовника, если его не было раньше. А здесь только одна отдушина – петля. Ты не видел, как бабы лезут в петлю, ты не видел, как они вскрывают себе вены. Из-за любви. Из-за проклятой любви...

– Но у нас же не проклятая любовь!

– Ты в этом уверен?.. А я нет... Агап проклял нашу любовь. Из-за него я оказалась в тюрьме. Из-за него я получу большой срок. Он знает это. И насмехается над нами. Мы поженимся, а через два-три года ты встретишь молодую, красивую, тебе захочется новой любви. Я вне закона, развестись со мной легко и просто. Ты под венец, а я в петлю, вот и вся любовь...

– Варвара, ну что ты такое говоришь? – возмутился Женя. – Даже думать так не смей.

– Не смею... А думаю... Так что не надо никакой свадьбы, мой дорогой и любимый. Отцовство ты оформишь и так, по моему заявлению... А без печати в паспорте давай обойдемся...

– Как бы не так! А свидания? Я буду приезжать к тебе! И чтобы мы могли видеться, я должен быть твоим мужем. Буду приезжать, – словно удивляясь самому себе, усмехнулся Женя. – Как будто тебя уже осудили. Может, тебе условный срок дадут, все ведь в жизни бывает?

– Может, и бывает. Но со мной не будет. Не отпустит меня злой рок. В колонию меня отправят...

– Ну, если и отправят, жизнь-то на этом не закончится. Я буду тебя ждать... Я обязательно тебя дождусь. Мы должны пожениться.

– Нет.

– А я сказал – да!

Женин голос прозвучал непререкаемо. Взгляд не жесткий, но требовательный. Он не просто предлагал ей руку и сердце, он настаивал на этом. Варвара поняла, что у нее не хватит сил отказаться.

Глава шестнадцатая

1

Еще сегодня утром Агап злился на Пылеева. Достал его этот строптивый пацан. Понял, что ценность собой представляет. И не по-детски качает свои права. Нет, он не требует к себе особого отношения, не капризничает. Он просто берет свое, и по-крупному. Сначала добился, чтобы Агап устроил ему свидание с Варварой. Затем самым наглым образом вырвал у него разрешение на брак с ней. И женился. В тюрьме на ней женился. И ребенка у нее забрал... Словом, совсем пацан от рук отбился. И это при том, что Агапу он принадлежит с потрохами.

Но сейчас он готов был забыть обо всех грехах этого нахала. Потому что Пылеев снова на ринге. Престижный московский клуб профессионального бокса – крутая публика, крутые бабки. И бойцы – не чета всяким там Варягам и Буйволам... Пылеев дрался с двукратным чемпионом Европы. Высокотехничный, высокоманевренный левша с убойным ударом. В профессиональном боксе – второй год. О нем уже говорят во весь голос, ему прочат мировую известность. А про Пылеева еще никто не знает. Его пригласили в Москву на «подтанцовку». Но его вовсе не устраивала роль мальчика для битья. И об этом он дал знать с первых секунд боя.

Его противник очень неосторожно начал бой и сразу же получил по зубам. Это его малость вразумило. И первые три раунда прошли в среднем темпе – соперники просчитывали друг друга, ловили момент для разящего удара. В последующие три раунда Пылеев позволил противнику перехватить инициативу. Дал ему глоток свежего воздуха, а в седьмом раунде резко перекрыл ему кислород. К этому моменту «чемпион» начал выдыхаться, на чем и сыграл Пылеев. Резко активизировался и провел несколько сокрушительных ударов в голову. Начиная с восьмого раунда, противник откровенно пятился и регулярно отоваривался – и справа, и слева, и в голову, и в корпус. И вот уж девятый раунд. Женя сблизился с «чемпионом», вошел в клинч и провел свой фирменный апперкот справа. Казнь завершилась мощнейшим левым кроссом.

И вот противник корчится на полу от боли. А Пылеев начинает работать на публику. Улыбка до ушей, руки вскинуты в победном восторге. «Москва, встречай своего победителя!»

У этого парня определенно большое будущее. И куется оно уже сейчас. Ринг – наковальня, а молот – Агап. И Пылеев должен задницу ему целовать за все, что он для него сделал. А он хочет, чтобы его самого везде целовали. Ну да ладно, победителей не судят!

Агап не замедлил поздравить Пылеева с победой.

– Ну что, с заделом тебя, пацан! – восторженно похлопал он его по плечу.

Пылеев сначала поморщился – как будто его дерьмом испачкали. Но затем все же нехотя улыбнулся. Одолжение своему боссу сделал. Грохнуть бы этого козла неблагодарного! Но а как же деньги! Как же престиж! Агап в который раз вынужден был проглотить обиду.

В раздевалке он предложил Пылееву отправиться с ним в кабак – обмыть победу. Но тот покачал головой:

– Если можно, я домой, к родителям поеду.

– А если не можно? – решил повредничать Агап.

– Ну, как скажешь, – пожал плечами Пылеев.

Он был солдатом, человеком подневольным. Агап заплатил за него деньги, вытащил его из части. Но по-любому Пылеев оставался государевым человеком. Он не имел права находиться сейчас в Москве. Но Агап взял на себя ответственность за него. И как тот командир, мог отпустить его в увольнение или дать красный свет...

А ведь надо отпустить. Заслужил пацан.

– Ладно, поезжай домой, – разрешил Агап. – Но послезавтра утром в гостинице как штык... И это, Куцего с собой возьмешь. Места в хате хватит?

Пылеев кивнул. Понимает, что без сопровождения Агап его не отпустит. Паша Куцый и с ментами, если вдруг что, проблему решит. Но главная его задача – Пылеева пасти. Чтобы он вдруг с московскими промоутерами не снюхался. Еще перебьют пацана какие-нибудь крутые нахалы, проблем потом не оберешься. Да и мало ли что, вдруг Пылеева снова на шизу пробьет – сбежит, ищи его потом... Нет, без сопровождения нельзя.

И сам Агап без свиты не остался. Кеша Гульков с ним. Он уже типа родственник ему. Роза-то родила дитя от его братца. Но что Кеша, что Эдик – пацаны, что называется, без языка. Умеют хранить тайны. Братва даже не знает, что Агап воспитывает чужого ребенка. Да и про то, что Варвара наставляла ему рога, знали только избранные... Хотя, возможно, пацаны лишь вид делали, что не в курсе событий, хотя сами все знали. Но в любом случае авторитет Агапа оставался непоколебимым. В масштабах родного города.

Москва тоже ничего не знала о его казусах на житейском фронте. Да и не хотела знать. Потому как для Москвы Игорь Агапов – никто и звать его никак. Здесь Агап остро осознавал свою беспомощность. Были у него связи с местной братвой, но так, на уровне шапочных знакомств. Случись вдруг что-то серьезное, никто здесь даже и не подумает протянуть ему руку помощи.

Впрочем, Агап ничуть не расстраивался. У него есть крутая тачка, у него куча бабок в кармане, при нем два телохранителя. В любом случае он не лох. И по-любому его будут рады видеть в любом самом крутом кабаке. Здесь главное уметь подать себя. А уж держать хвост пистолетом Агап умел.

Он не ошибся. Дюжие охранники на входе в казино молча расступились перед ним. Хотя ни разу до того его не видели. Чувствуют силу и запах денег, потому и не задают вопросов.

– Не хило здесь наворочено, – заметил Кеша.

Агап не мог с ним не согласиться. Казино действительно впечатляло. В одном крыле здания – игровые залы, в другом – малый и большой рестораны, в первом можно было посидеть в тишине и спокойствии, во втором оттянутся на всю катушку под пляшущих на сцене известных на всю страну артистов. Отделка помещений, обстановка – выше всяких похвал. А публика – авторитеты, банкиры, политики, все навороченные, все при бабках. А женщины – полный отпад. Глаза разбегаются.

Красоток в свите крутых мэнов Агап обходил вниманием. Не нужны ему проблемы из-за баб. Тем более что свободных женщин здесь и без того хватало. Яркие, красивые, ухоженные, в шмотках из лучших парижских домов – залюбуешься. Хоть и в одиночестве, но все держатся так, как будто принцев ждут – кто-то английского, кто-то датского. А ведь с любым мужиком пойдут, у которого пара зеленых сотен в кармане. Агап хоть и не часто бывал в Москве, но знал, что здесь полно проституток, изображающих из себя леди. Знал он этих лядей...

– Не, вообще классно здесь! – продолжал восторгаться Кеша. – Не то что в нашем Задрючинске... Представляю, какие бабки в этом кабаке крутятся!

Агап тоже представлял. И не удивился, если б узнал, что одно только это казино за одну только ночь собирает столько бабок, сколько вся его бригада не заработает за неделю, а может, и за месяц... Хотя нет, месяц – это уж слишком.

Да, город у них не самый большой. Но и не самый маленький. Сто тысяч населения – это показатель. Экономика есть – химический завод, ткацкая фабрика, деревообрабатывающий комбинат, ну и пищекомбинаты там всякие. Ну не все было гладко с начала девяностых, зато сейчас все на мази. Все работает, все дает прибыль. Ну и Агап свой процент за «крышу» имеет. С рынков, с коммерсантов неплохая копейка в карман капает. Ну и наркота опять же навар дает. Если б еще Жура с его воровским «общаком» бы задвинуть да Самуся с его «синяками» в расход пустить – тогда бы закрома лопались от бабок. Хотя и без того лавья в бригадном «общаке» завались. Если все до кучи собрать, то лимонов пятнадцать «зеленью» набрать можно.

– А что, если и нам такой кабак открыть? – спросил Агап.

– Где, у нас?

– Зачем у нас? Здесь, в Москве.

– А можно?

– Конечно, можно. Здесь, как и везде, принцип один: зеленому доллару – зеленый свет... А деньги у нас есть. Так что было бы желание...

– Да мне-то что. Мне здесь все равно не рулить. Но было бы не хило, да, приезжаешь в Москву, а здесь наш «общаковый» кабак.

Кешу можно было понять. Он-то считает, что бригадные бабки как бы общие. Но ведь Агап уже давно считает их своей собственностью. И если он откроет свой ресторан в Москве, то оформит его на свое имя. Должен же он постелить соломки под свою задницу на черный день...

– Да, Кеша, кабак будет наш, «общаковый», – кивнул Агап.

Братве вовсе и не обязательно во всей полноте знать глубину его планов.

«Поляну» накрыли в большом ресторане. В игровые залы Агапа пока не тянуло. Куда больше он интересовался сейчас женщинами. Роза, конечно, хороша, но это домашняя выпечка. А хотелось чего-нибудь острого, кабацкого...

На сцене резвилась какая-то малоизвестная группа. Взмыленные красотки в серебристых топах и шортах усердно выделывали коленца. Но Агап и не смотрел в их сторону. Они хоть и соблазнительные на вид, но раскрутить их на веселый сабантуй – дело дорогое и хлопотное. А ему послезавтра утром уже уезжать. Хотя, в общем-то, можно и задержаться. Но пока в этом нет смысла.

Смысл нашелся за соседним столиком. Он пустовал, пока официант не провел к нему двух упакованных красоток в легких вечерних платьях. В зале пестрая от лазерных вспышек полутьма. Не поймешь, настоящие на них драгоценности или дешевая бижутерия. Но, как бы то ни было, смотрелись девушки дорого.

Рыжеволосая дива вела себя так, как будто это казино принадлежало ей с потрохами. Эффектная мисс. Черты лица мелкие, зато глаза большие и рот широкий. Фигурка ничего себе. Ее подружка держалась более скованно и менее вызывающе. Но именно она приковала к себе внимание Агапа. Роскошные каштановые волосы, красивые глаза чуть ли не на пол-лица, аккуратный носик, изящный ротик с опущенными уголками губ. Красивая шея, красивые плечи... Все красивое от головы до ног. А сексуальность такая, что вот-вот, казалось, заискрится девочка... Лишь бы только она для кого-то другого не заискрилась. Агап вдруг понял, что нельзя просто так сидеть на месте и любоваться этим чудом. Нужно действовать, иначе эта киска окажется в чьих-то более цепких лапах. Ведь не музыку же она пришла сюда слушать. За кавалерами она охотится.

Агап был близок к тому, чтобы самому подняться из-за стола и навязать девицам свою компанию. Но вовремя удержался. Подозвал к себе официанта. Спросил, можно ли пригласить к себе за столик этих красоток. Парень многозначительно улыбнулся. Дескать, можно, контингент известный, но это будет стоить. И перепасть должно не только девочкам.

– Я все понял, – кивнул Агап.

И сунул в лапу официанту двадцатидолларовую купюру. Через пять минут девушки уже сидели за его столом.

При себе Агап оставил только Кешу. Второго телохранителя отправил в зал игральных автоматов. В данном раскладе пятый был лишним.

Рыжая влет оценила ситуацию. Поняла, что Агап гораздо круче Кеши. И положила глаз на него. Пришлось ее обломать. Агап занялся ее подружкой. На рыжую ноль внимания. Пусть ее Кеша развлекает.

– И как нас зовут?

– Диана, – неуверенно назвалась милашка.

– А как мама с папой назвали? – пристально, в упор глянул на нее Агап.

Он знал, с кем имеет дело. И не собирался особо церемониться.

– Вероникой, – смущенно призналась она.

Агап заметил, что рыжая глянула на нее насмешливо и с осуждением. Типа дура девка, не надо было колоться, не в гестапо же...

– А кто Дианой назвал? – продолжал допытываться Агап.

– Ну, мне это имя больше нравится...

Девчонка явно пришла сюда для того, чтобы подзаработать своим телом. Вроде бы проститутка, но почему такая стеснительная? Может, начинающая? А может, нарочно целку из себя корчит, чтобы больший куш сорвать... Как бы то ни было, Агап уже сейчас готов был выложить за нее все бабки, что были в кармане. Уж больно хороша. Да и кровь молодецкая так играет, что мочи больше нет сидеть на месте.

– А мне ты нравишься, – напористо посмотрел он на Веронику. – Очень... Хотелось бы с тобой поближе познакомиться...

В ответ она молча пожала плечами. Хотя бы цену для приличия назвала.

Агап красноречиво глянул на рыжую. Та правильно его поняла и что-то шепнула на ухо Кеше. А тот уже передал ему. Глаза у парня по пять копеек, рот округлен от недоуменного «о».

– Две штуки просит, зеленью.

– За двоих, что ли?

– Да нет, за одну.

Агап тоже был удивлен. Две тысячи баксов за одну ночь – это очень много. Но в то же время Вероника стоила того. Да и само заведение располагало к таким ценам. Ведь здесь сливки общества оттягиваются, а не какая-то перхоть навозная...

– Душно здесь, – глядя на Веронику, сказал Агап. – Пошли свежим воздухом подышим...

Она же, в свою очередь, посмотрела на рыжую. Та чуть заметно повела головой. Дескать, работай, крошка.

Сама же рыжая, скорей всего, останется без работы. Агап не собирался оплачивать ее услуги из собственного кармана. А Кеша – жмот, он и ста баксов на нее не кинет. Но это они пусть сами разбираются.

– Мы скоро будем...

Агап оставлял Кешу за столом, за который сам собирался вернуться через часик-другой. Вечер, считай, только начинается...

Кеша понял, что ему нужно оставаться на месте. Но не растерялся, быстро связался с Копчиком, вытащил его из игрового зала и направил к выходу, где с ним и встретился Агап. Хоть и не угрожала ему никакая опасность, но имидж должен быть соблюден.

– Это твой телохранитель? – спросила Вероника.

– Угадала.

– Он что, вместе с нами дышать будет?

Агап не был дураком – до него дошел смысл вопроса.

– Нет, воздухом будет дышать тот, кто за него заплатит. А плачу я...

Он достал из внутреннего кармана пиджака портмоне, вытащил оттуда кипу «франклинов», небрежными движениями отслюнявил двадцать бумажек и протянул их Веронике.

Она видела, как он отсчитывает деньги, ждала их, но, когда получила, растерялась. Суетно сунула их в свою сумочку, смущенно отвела в сторону взгляд.

– Прокатимся? – проформы ради спросил Агап, показывая на свой новый «бумер».

«Семера» самой последней модели. Машина-мечта.

Копчик сел за руль. Агап с Вероникой устроились на заднем диване. Церемониться он не стал. Одной рукой обнял ее за плечи, другую положил на обнажившуюся коленку. Вырываться она не стала. Да и не могла: за все же уже уплачено...

– Машина нравится? – самодовольно спросил он.

– Да, – отстраненно ответила она.

– Как лучше – прямо в машине или лучше в отель? Тут рядом.

– Наверное, лучше отель.

– А можно и здесь, да?

– Можно и здесь...

Ей было все равно, где оказать оплаченные услуги. Ей вообще все равно. Агап не волновал ее как мужчина. Она рассматривала его исключительно как клиента.

– Не душевная ты какая-то, – он с упреком посмотрел на нее. – Может, замерзла?

– Да, – кивнула она.

Такое впечатление, что Вероника отключила голову, чтобы Агапу досталось только тело.

– Какой замерзла? Лето на улице, июнь месяц, а она замерзла... Ты чего девочку из себя строишь? Я две штуки баксов за твою любовь отстегнул. А ты и на два рубля меня не любишь.

– Я... Я отработаю... – жалко пролепетала она.

– Левая ты какая-то. Как будто вообще в этих делах не шаришь.

– Ну, я в первый раз... Таньку попросила. Мне деньги нужны. Ну, я решила попробовать.

– За такие бабки не пробовать, за такие бабки вкалывать надо.

– Я понимаю... Я умею... Вы же сами сказали, что в отель едем.

– Уже приехали.

Копчик остановил машину возле парадного входа отеля. Охранник на входе стал требовать у Вероники гостевую карту, но вместо нее получил полтинник зеленью и успокоился.

Номер у Агапа люкс. Две комнаты, свежий ремонт и обстановка в евростиле, огромная кровать с балдахином. Все здесь было, не хватало только такой красотки, как Вероника. Зато сейчас все в полном наборе.

Агап опустился в кресло, закурил.

– Раздеваться? – растерянно спросила Вероника.

– Раздевайся, – кивнул он.

Она сама расстегнула «молнию», стянула через голову платье. Осталось в одних трусиках и босоножках на высоком каблуке. Фигурка у нее идеальная. На такую часами можно любоваться. Но лучше в эксклюзивном порядке. Чтобы никакая гадость не смела к ней прикасаться.

Вероника руками обхватила плечи, прикрывая грудь, голову отвернула в сторону. Такое впечатление, будто она сейчас расплачется.

– Это что, и все? – скривил губы Агап.

Скомканное какое-то шоу получилось. Фарс. Но тем не менее он был заинтригован им больше, чем тем, если бы та же рыжая Танька исполнила сейчас перед ним стриптиз. Вероника сама по себе чудо, ей вовсе не нужно извращаться, чтобы распалить мужчину.

– Нет, – качнула она головой.

И решительно сняла с себя трусики. Но тут же закрыла руками высветившуюся черную полоску. А ее волосы стекли с плеч и скрыли от взгляда грудь... Это было бы мило и трогательно, если бы Агап продолжал любоваться девушкой и не разбудил в себе зверя. Ему не нужна была сейчас тонкая эротика, он жаждал грубой порнографии.

Он поднялся с кресла, толкнул Веронику на кровать и без зазрения совести подмял ее под себя. А чего церемониться? За все же уплачено...

2

Роза смотрела на него, как строгая хозяйка на проказника-кота.

– Ты же еще позавчера должен был вернуться, – спокойно, без надрыва сказала она. Но в глазах шипы.

– А задержаться решил, – улыбнулся Агап. Он знал, чем крыть. – Идея у меня появилась. Хочу в Москве свой бизнес открыть.

– Какой бизнес?

– А ночной клуб открою. Очень выгодное дело. Бабки лопатой можно грести.

– И где ты эту идею подхватил, в ночном клубе? Больше ничего не подхватил?

– Роза, не будь занудой!

– Не буду, – пожала она плечами. Повернулась к нему спиной и направилась на кухню. На ходу, не оборачиваясь, бросила: – А идея мне твоя нравится.

Он знал, что жена одобрит его решение. Как знал, что Роза заподозрит его в похождениях налево.

Улик у нее нет и не будет. А сам факт измены был. Агап так увлекся Вероникой, что не выпускал ее из своего номера почти двое суток. Кучу денег заплатил, зато заряд удовольствия на месяц вперед получил. Продержится этот месяц и снова в Москву дернет, к Веронике. Он знает, как ее найти. И он обязательно ее найдет. И снова закрутит с ней карусель...

Вероника – классная девка, даром что стеснительная. Ну и большим специалистом в области секса ее не назовешь. Но если ее хорошо разогреть, то может так нафантазировать, что выть от удовольствия будешь... Жаль, что она в Москве. Но ничего, скоро он там будет частым гостем. А возможно, переберется туда и насовсем. Надоел ему родной Задрючинск, пора осваивать новые просторы...

А Розу он оставит здесь. Ей здесь и без него будет хорошо. Тем более что Агап знал, чем ее успокоить.

Глава семнадцатая

1

«Именем Российской Федерации... за совершение убийства... определить наказание сроком шесть лет с содержанием в исправительно-трудовой колонии общего режима...»

Варвара даже в лице не изменилась, когда узнала, сколько лет отмерил ей судья. Стоит спокойная, как мраморное изваяние. Лишь веки да губы подрагивают. Она знала, что меньший срок ей не дадут. Даже на большее рассчитывала.

Но все равно, шесть лет – это целая вечность. Шесть лет... Варвару отправят в колонию, и на какой бы срок она там ни осталась, Женя был уверен, что обязательно дождется ее.

С родными и близкими ей попрощаться не позволили. В спешном порядке вывели из зала суда. Варвара успела лишь бросить на Женю полный отчаяния и надежды взгляд. А он – крикнуть ей вслед:

– Люблю!..

Из зала суда он вышел на ватных ногах. В голове шум – как после нокаута, в глазах туман. На душе тяжесть, состояние такое, будто месяц прожил в свинарнике. Да что там месяц. Год!

Ведь ровно год назад он и Варвара угодили в навозную жижу, в которую загнал их Агап. Он издевался над ней, шантажировал его. Она сидела в тюрьме по его милости, а он дрался на ринге – зарабатывал для него деньги. Она находилась под следствием за совершение убийства, а он в это время покорял московский боксерский Олимп. И при всем при этом Агап нисколько не стеснялся выступать в роли благодетеля. Ну да, он же позволил Жене жениться на Варваре, забрать у нее своего ребенка, адвоката ей хорошего нанял.

А кто он такой, чтобы позволять им жениться? Они взрослые люди, им самим решать, как жить дальше. А какое право он имел на их ребенка? Агап не просто посадил Варвару в тюрьму – он сломал ей жизнь. И после этого имеет наглость планировать дальнейшую жизнь Жени. В сентябре у него снова серьезный бой на профессиональном ринге. И Женя должен готовиться к нему, потому что... Что, потому что? Что может Агап сделать ему плохого? Все что мог, он уже сделал... Ребенка отобрать? Так отец ему не позволит. В Москве у него знакомый полковник из столичного ГУВД. Да и в криминальном мире есть кое-какие завязки. Пусть только сунется Агап к нему, костей не соберет.

Тогда спрашивается, какого черта Женя должен горбатиться на Агапа? Потому что этот урод типа его армейский командир? Так был у Жени разговор с отцом на этот счет. Он мог удрать из своей части, сдаться в Московскую комендатуру, рассказать о злоупотреблениях комсостава. Судить его не будут, ни та сейчас ситуация в стране. Просто устроят в другую часть, а если за определенную сумму, то поближе к Москве.

И вообще, надо было сразу за помощью к отцу обращаться. Он хоть и не всесилен, но, возможно, смог бы вытащить их с Варварой из криминального болота. Но тогда Женя в контрах с ним был. Да и юношеский максимализм сыграл с ним злую шутку. Сам хотел все решить. Решил... Варвара осуждена на шесть лет, а сам он в подвешенном состоянии. Доигрались, что называется...

– Парень, ты только не грузись, не надо!

Женя так глубоко погрузился во мрак своих дум, что не заметил, как на пути у него появился Агап.

– Судья палку перегнул. Состояние аффекта не учел, все такое. Апелляцию подавать будем.

– Уйди! – с лютой ненавистью глянул на него Женя.

– Э-э, пацан, так нельзя! – возмутился Агап.

Не хочет уходить. Так и маячит его рожа перед кулаками. Что ж, сам виноват. Это даже хорошо, что Агап подвернулся под руку!

Женя ударил его без размаха, но с резким выпадом вперед. Похоже, Агап ждал от него чего-то подобного, но среагировать не успел. Хоть и боксер, но, видно, заржавели его спортивные шестеренки. Кулак на страшной скорости врезался в широкий подбородок и продолжил путь, сдвинув набок голову.

Кеша Гульков тут же ударил в ответ – ногой в живот. Но у Жени пресс не такой слабый, как у торгашей с рынка, с которыми тот привык иметь дело. Он выдержал удар и мощной «тройкой» снес телохранителя с ног. Но не смог справиться со вторым амбалом. Тот ударил его сзади – сцепленными в замок руками в область шейных позвонков. Такое ощущение, будто солнце с неба на спину рухнуло... Женя согнулся в поясе, но тяжелый удар ногой снизу разогнул его. А другой удар опрокинул его на землю.

Но добить его бандиты не смогли. Откуда-то вдруг появились крепкие парни в камуфляже, раскидали братков. Но и Жене досталось. Его уложили на живот, обыскали, забрали документы...

Инцидент произошел поблизости от здания суда. Рядом здание прокуратуры и РОВД – все в одной связке. И ментов в этом районе, как собак. Драку заметили омоновцы, не вмешаться они не могли.

Но в РОВД доставили только Женю и двух телохранителей Агапа. Самого авторитета среди задержанных не оказалось. Видимо, слинять успел...

Братков сунули в одну клетку, Женю в другую. Их и на допрос первыми выдернули. Затем к дознавателю было доставлен и он сам.

– Это что такое? – девушка-лейтенант бросила на стол красную книжицу.

– Военный билет, – буркнул Женя.

Дознаватель была симпатичной девушкой. Но ее красота нисколько его не волновала. Зато она смотрела на него с живым интересом. Хотя и пыталась спрятать его за грозным блеском в глазах.

– Чей билет?

– Мой.

– А где увольнительная?

– Нету...

– Значит, дезертир.

– Да нет, я на суд ездил. Жену мою осудили.

– Сколько ей дали?

– Шесть лет. Год уже отсидела, через пять выйдет.

– Нормально. И тебе как раз столько же светит. По совокупности. За дезертирство и дебош.

Женя пожал плечами. На зону так на зону. И хорошо, если на пять лет. В одно время с Варварой на свободу выйдет, вместе начнут новую жизнь...

– Кто драку первым начал? – спросила дознаватель.

– Я.

– На то была причина?

– Да, – кивнул Женя. – Человек, который меня ударил, он бандит. Авторитетный бандит. Я полюбил его жену, она полюбила меня, а он сломал жизнь нам обоим. Она оказалась в тюрьме... В общем, это из-за него она получила шесть лет. Подставил он ее. А она совсем ни в чем не виновата.

– Мне кажется, это суд должен решать, кто прав, кто виноват? – сочувственно посмотрела на него лейтенант. – И тот человек, которого вы ударили, вряд ли признает себя бандитом.

– Не признает. Да я этого и не жду... Виноват – судите, мне все равно. Варвара в тюрьме, и я туда же.

Он не бравировал, не пускал пыль в глаза. Ему в самом деле было все равно, что с ним будет. По-любому без Варвары жизнь остановилась. Видимо, дознаватель поняла, что его нежелание бороться за себя искреннее. Растрогалась.

– А это пусть твой командир решает, что с тобой делать, – приняла она решение. – В часть свою поедешь. С сопроводительным письмом.

Ночь Женя провел в «обезьяннике», а утром за ним из части прибыла машина.

2

Командир батальона был мрачен и страшен, как океан в темную, безлунную ночь. В глазах тяжелые штормовые волны.

– Что же ты, Пылеев, командование подводишь? – наконец спросил он.

Женя навытяжку стоял в его кабинете. И молчал. А чего оправдываться? Виноват – казните...

– Тебе навстречу пошли, – продолжал комбат. – Боксом позволили заниматься, а ты дебош устраиваешь, меня под монастырь вот чуть не подвел. Твои товарищи службу здесь за тебя тащат, а ты на гражданке жируешь. В наряды за тебя ходят, в караулы.

Виноватым Женя себя не чувствовал. В этой ситуации комбат больше виноват. Командир он строгий, говорят, справедливый, но ведь деньги от Агапа взял. По сути, он продал своего солдата в рабство. Так что выносить сор из избы он не станет. Да и не угрожает он Жене военной прокуратурой. А на моральный клапан давит. Пусть давит...

– В Чечню за тебя поедут!

– Куда? – встрепенулся Женя.

– В Чечню! – оживился комбат.

Понял, что задел солдата за живое.

– Так война же там закончилась.

– Война закончилась. А мир поддерживать надо. И в составе нашего батальона формируется особый взвод, который в ближайшее время отправится в Чеченскую Республику для поддержания конституционного порядка. Вот так-то, Пылеев, кто-то в Чечню на блокпосты жариться едет, а кто-то холодную водку будет пить да грудастых девочек под кондиционером щупать.

– Это вы про кого? – удивленно повел бровью Женя.

– Про тебя, Пылеев, про тебя... Ты обратно в красивую жизнь уйдешь, а мы здесь... мы туда отправимся!

– А вы так уверены, что меня обратно в рабство заберут?

– В рабство?! – изумленно вытаращился на него комбат. – Ты о чем говоришь, рядовой?

– Да о том и говорю, что не хочу в ту красивую жизнь, о который вы тут говорите. Не хочу! И никогда не хотел!.. А в Чечню хочу! Хочу на блокпост!

– Так, погоди, а как же бокс? У тебя же карьера?

– Это не моя карьера! Это Агапова карьера! А я его ненавижу! И вас возненавижу, если вы меня обратно ему отдадите! Я сбегу от него! В Москву сбегу! И в комендатуру явлюсь! Скажу, что из рабства сбежал. А они там пусть решают!

– Солдат, ты это, не дури! – растерялся комбат.

– Да я-то не дурю! Это вы дурите! Короче, или вы меня в Чечню отправляете, или я за себя не ручаюсь!

– Но ты же только курс молодого бойца прошел. Тебя не было на боевом слаживании, ты не участвовал в боевой подготовке. К тому же мы не привлекаем к выполнению боевой задачи солдат первого года службы.

Но Женя был неумолим. Сейчас он точно знал, что ему нужно в этой жизни. В тюрьму он не хотел. А Чечня – самое то. Страшно там и трудно. Но он должен страдать, как страдает сейчас Варвара. Тяжело ей, так пусть и ему будет невыносимо тяжело.

– Придется сделать для меня исключение, – надвинулся он на комбата. – Я жену потерял, у меня крыша едет. Я сейчас могу столько дров с дуру наломать, что самому страшно! Меня сейчас только Чечня успокоить может. Или дисбат... Или пуля!

– Ну, пулю я тебе не обещаю, – из глубины раздумий изрек комбат. – А дисбат... Нет, дисбат нам тоже не нужен... Ну что ж, готовься к бесплатному путешествию по югу России, турист!.. Но учти, в особом взводе нет молодых. Так что грязь за всех выгребать придется...

– А я последний год только и делаю, что выгребаю, – усмехнулся Женя. – И ничего, до сих пор жив. Хотя и не очень тому радуюсь...

Он понял, что серьезно настроил комбата против себя. Как понял и то, что никто из командиров даже пальцем не пошевельнет, чтобы выдернуть его из-под ига дедовщины. Что ж, он уже привык полагаться только на самого себя. И не собирается менять привычки.

3

Капитан Чернобровский встретил в штыки зачисление нового бойца в свой взвод. Поэтому комбат выставил Женю за дверь для серьезного со взводным разговора с глазу на глаз.

Женя не мог слышать, о чем они говорили, но и без того было ясно, что лестных отзывов о нем капитан не услышал. От комбата он вышел с кислой миной на лице. Неприязненно глянул на Женю и приказал следовать за ним.

Привел его в казарму, построил взвод.

– Приказом командира части рядовой Пылеев зачислен в списки нашего взвода и вместе с нами будет выполнять боевую задачу. Прошу любить и жаловать!

Женя уловил издевку, которую взводный вложил в последнюю фразу. Да и солдаты все поняли.

– Встать в строй, рядовой! – скомандовал Чернобровский.

И тут же поспешил исчезнуть в канцелярии. Женю обступили со всех сторон.

Он невольно вспомнил школьную линейку, считай, двухгодичной давности. Тогда он вот так же оказался в окружении враждебно настроенных парней. Гулькова, Бычкова. Тогда он тоже был новичком. Но это был легкий ветерок по сравнению с тем ураганом агрессии, который мог обрушиться на Женю сейчас...

– Давно служишь? – спросил у него лопоухий паренек с веснушчатым носом.

От важности чуть не лопается. Пузо выставлено вперед, узкие плечи откинуты назад, обе руки на ремне – медная бляха ниже пояса.

– Да полгода уже, – ответил Женя.

Не так-то просто было в этой ситуации сохранять спокойствие. Но он старался.

– Уже?! Не, пацаны, вы слышали, уже полгода!

– А мы думали, что ты уже повесился, душара! – осклабился плотного телосложения парень с остроконечной головой.

Он, да и все остальные откровенно злорадствовали. Их можно было понять – все одного призыва, «духов» нет. А тут вдруг молодой к ним пожаловал. Теперь есть на ком отрываться.

– Не, он жить хочет! – ощерился долговязый тип с красной повязкой на руке. – У него мечта жизни – сортиры драить... Кстати, там сейчас не убрано... Ты что, не слышишь? Ау! – помахал он рукой перед Жениными глазами. – Давай, тряпку в руки, и пошел!

– Отставить! – пробасил рослый парень с головой в форме тыквы. На накладных погонах три лычки. Сержант. Он сумрачно посмотрел на Женю и сказал: – В наряд сегодня заступаешь, военный. В семнадцать развод. Иди, готовься... Пошли, койку твою покажу.

Сержант показал ему койку и увел взвод на занятия. Женя остался готовиться к заступлению в наряд. По уставу ему разрешалось немного поспать. Но у дежурного по взводу на этот счет имелось свое собственное мнение.

– Подготовка к наряду, рядовой, должна включать практическое занятие.

Он отвел его в сортир, показал на кабинки.

– Давай, практикуйся, воин. Чтоб все блестело!

Женя тоскливо вздохнул, но ничего не сказал. Взял ведро, тряпку и принялся за дело. Комбат ясно дал ему понять, что жизнь его в особом взводе ждет веселая. Но ведь он сознательно на это шел. А на самого себя чего роптать?

Он выдраил сортир, сам же у себя принял его уже после заступления в наряд. Накрыл в столовой ужин для взвода, после все убрал, вернулся в казарму и снова взялся за работу. После отбоя снова сортир. А потом стоял до самого утра у тумбочки. Глаз за всю ночь не сомкнул, хотя дневальному и полагался отдых.

Отдых полагался в дневное время. Но другой дневальный уже плотно сидел у него на шее. Дежурный понукал. А Женя вез на себе весь воз. Как будто так и нужно.

Самое смешное – это то, что сослуживцы назывались «дедами» с большой натяжкой. Сами каких-то три-четыре месяца назад «духами» были. Сейчас они всего лишь «черпаки». Настоящих «дедов», которым сто дней до приказа, в особый взвод не включали.

Короче, возомнили себя «черпаки» «дедами», а Женя должен был пахать за них за всех.

Вечером он сдал наряд. И тут же заступил снова. На этот раз неофициально. После отбоя определили фронт работ – все тот же сортир, умывальник и бытовая комната.

Женя молча везде убрал. И в половине третьего получил разрешение на отбой. Но в четыре часа дежурный снова его поднял. Завел в сортир.

– Плохо убрано! Давай по новой!

– Я спать хочу, – мотнул головой Женя.

От усталости он едва держался на ногах. Он мог бы, конечно, снова взяться за тряпку. Но боялся, что заснет на ходу. Утром сослуживцы проснутся, пойдут в сортир, а там он спит, уложив голову в чашу «Генуя».

– Что ты сказал? – скривился пухлощекий паренек с противным голосом.

Ему бы пожарной сиреной работать, неплохие бы деньги зарабатывал.

– Спать, говорю, хочу. Сил нет... Давай завтра с утра все сделаю.

– Ты чо, лошара, припух, в натуре? – двинулся на него дежурный.

Жене вдруг стало интересно. Неужели этот недоумок попытается его ударить? Он же, считай, на целую голову его выше. Да и сложение у него атлетическое, не хвастовства ради можно сказать.

Но нет, похоже, пухлощекий понял, что не на того наехал. Подался назад.

– Говорю же, давай завтра. Не могу я сейчас, – смерил его насмешливым взглядом Женя.

И побрел по направлению к своей койке.

– Не, ну ты сам нарвался, чмо! – услышал он вслед.

Да, не хотелось бы с доморощенными «дедами» ссориться, но не было у Жени сил выполнять трудовую повинность. Фашисты – и те своим рабам отдых давали. А тут всего полтора часа сна за две ночи. Беспредел...

Снова его подняли в пять часов утра.

– Выспался? – подозрительно участливо спросил дежурный.

– Нет, – мотнул головой Женя.

Спать хотелось невыносимо. За окнами – светлая мгла раннего утра, а в голове ночной мрак.

– Все равно вставай. Воду вынесешь и ляжешь спать.

Какую воду, куда вынести? Этими вопросами Женя задаваться не стал. Прозрение разогнало сон. Вынести воду – это предлог, чтобы заманить его в умывальник. Там его ждут...

Интуиция не обманула. В умывальнике Женя обнаружил четырех «дедов» – видимо, самых ответственных. Заартачился молодой, значит, урок ему нужно преподать, не важно, ночь на дворе или день. Дежурный был пятым. Он встал у Жени за спиной.

Первым на Женю наехал долговязый ефрейтор. Смагин фамилия. Сам собой признанный рабовладелец.

– Ты что, зеленый, на службу забил, да?

– Я же сказал, мне хотя бы чуть-чуть отдохнуть нужно.

У Жени не было никакого желания ссориться с «дедами». И его больше устраивало мирное разрешение конфликта.

– Какой отдохнуть, воин! Родина в опасности, а он – отдохнуть! Тебе что, курорт здесь, в натуре?

– А тебе?

– Чо ты сказал? – скривился долговязый.

И обернулся к своим дружкам. Ноги остались на месте, корпус вывернут с пружинным натяжением. Неспроста это...

– Не, пацаны, вы слыхали, а? Он еще права качает!

Женя ждал удара. И Смагин не обманул его ожиданий. Резко развернувшись к нему лицом, со всей силы ударил его кулаком в живот.

Женя не стал уходить от удара. Он всего лишь напряг пресс. Удар был достаточно мощным, но он даже не пошатнулся. Со стороны могло показаться, что «дед» всего лишь погладил его кулаком по животу.

– Э-э, ты чо, здоровый такой? – опешил Смагин.

И снова ударил. В солнечное сплетение. Но Женя выдержал и этот удар.

– Ни фига себе! – выступил вперед еще один «дед».

Тот самый крепыш с остроконечной головой, который в первый день предлагал Жене повеситься. Юра Мальцов.

– Что, думаешь, если накачался, то можешь любой удар удержать?

У этого удар был чуть ли не вдвое мощней, чем у долговязого. Но пресс Жене пробить он не смог.

– Так, а ну-ка я попробую!

Мальцова задвинул в сторону лопоухий клоун с веснушчатым носом. Витя Недоиба. Чванливый, злой, подлый. Но понять его можно. С такой фамилией на весь белый свет обозлишься и весь свой род до седьмого колена проклянешь.

Витек метил в живот, но в самый последний момент изменил направление удара. Кулак его врезался Жене в пах. Запрещенный прием. Но Женя был привычен и к этому. Тем более что удар был совсем не сильным.

Но запрещенный прием вывел Женю из себя. Не должен он был этого делать, но сделал. Сам не понял, как это произошло. То ли с правой ударил, то ли с левой, но так или иначе, а Недоиба уже лежит на полу. Как рыба, выброшенная на берег, – воздух жадно ртом хватает, ногами сучит, как плавниками бьет...

– Э-э, ты чо, припух? – заорал на Женю Мальцов.

И попытался ударить его ногой в пах. Но на этот раз вариант с безответной «грушей» не прошел. Женя встретил его левым свингом в голову – не сильно ударил, чтобы челюсть не сломать. И мощным кроссом справа зарядил в живот. И ту же переключился на стоявшего за спиной дежурного. Тот как раз собирался ударить его. Собирался, но не успел. Женя с разворота воткнул свой кулак ему в грудь. И тут же пробивной удар в печень... Смагина он оглушил ударом в ухо. И добавил кулаком в затылок. Еще один противник вышел из игры. Остался последний. Но тот не решился атаковать взбесившегося «духа».

– Э-э, ты чо, пацан, нельзя так! – в панике заскулил он. – «Деды» тебе этого...

– Да какие вы, на хрен, «деды»? – засмеялся Женя. – «Черпаки» вы! А раз так, то черпай говно, сволочь!

Он сам наехал на «деда». Несильно ударил его ладонью по лицу, загнал в сортир и, пока его дружки приходили в себя, заставил вычистить очко...

Глава восемнадцатая

1

Не думал Агап, что его мечта осуществится так быстро и так удачно. Приготовил деньги, приехал в Москву, созвонился с одним своим шапочным знакомым из крутой столичной группировки. И Бурмистр все решил в два счета. Отличный вариант Агапу подогнал. Четыре зала и множество помещений на первом этаже недавно отстроенного бизнес-центра с выходом на Садовое кольцо. Идеальное место, отличные помещения – как раз под развлекательный комплекс. Настолько все круто, что у Агапа дух захватывало. Не удержался – Веронику сюда привез.

– Вот здесь казино будет, – восторженно делился он своими планами.

Вероника сама была в шоке. Она ж не дура, понимает, какие перспективы развертываются перед Агапом здесь, в Москве.

Повезло ему с этим комплексом, сказочно повезло. И нисколько не огорчал тот факт, что ему придется заплатить местному авторитету два «лимона» только за посредничество в сделке. Уж очень нравились ему его новые владения. Правда, он оплатил их частично. Скоро внесет всю сумму, и все, здесь он полный хозяин.

– Прикинь, да, я только Москву осваивать стал, а уже такой клуб у меня! – ликовал Агап, обнимая за плечи Веронику. – Пару-тройку «лимонов» на оборудование бросим. И уже через пару месяцев тут все закрутится. Через годик бабки вложенные отобью. Новый кабак открою. Вот и скажи мне, какого черта я столько времени в своем Задрючинске терял?

– Какого черта? – улыбнулась Вероника.

Агап видел, что нет в ней особой тяги к нему. Подарки принимает, в постель к нему ложится. Но нет любви... Пришлось уговаривать ее, чтобы привезти сюда, в новый комплекс. Уговорил, привез. И девку как подменили. Ну, не сказать, что она ему на шею вешается. Но смотрит на него, как на человека, на которого можно опереться в этой жизни. Серьезные намерения в ней проклевываются. А он готов доказывать ей, что выбор в его пользу будет правильным. Запал он на эту девку, все для нее готов сделать.

– Ну да ладно, мы еще наверстаем упущенное... С этим делом мы, считай, разобрались, – обвел он рукой просторный светлый зал под ресторан со стриптизом. – Надо ехать квартиру смотреть. Как думаешь, на лимон баксов нам с тобой что-нибудь стоящее подберут?

– Нам с тобой?! – приятно удивилась она.

– Да, я тебе не говорил. Короче, я тут подумал и решил. Квартиру в Москве куплю, тебя в ней поселю, вместе будем жить. Мне надо будет только домой съездить, дела кое-какие решить. А через недельку я к тебе вернусь... Но ты смотри, если вдруг что за эту недельку, я буду очень сильно злиться!

– Я тебя не понимаю, – нахмурилась Вероника. – «Если вдруг что» – это как понимать?

– Ты теперь со мной живешь. Только со мной... Короче, чтобы никаких больше мужиков!

Агап зубами скрипел от злости, когда представлял Веронику в объятиях мужчин. Она хоть и не была профессионалкой, но с недавних пор нет-нет да выходила на охоту под предводительством рыжей суки Дашки. Сутенеров у них нет, на свой страх и риск работают. Один раз Веронику клиент избил, а второй – на путан нарвалась, чуть без глаз не осталась. Но с этим уже покончено. Больше на панель она не выйдет. Пусть Дашка сама работает.

– Но ты же знаешь, у меня муж есть...

Агап это знал – к своему большому огорчению. Был у нее муж. Гражданский.

– Какой он тебе, к дьяволу, муж? – скривился он.

– Какой-никакой, а я его люблю, – из сочувствия к Агапу сокрушенно вздохнула Вероника.

– Любишь... А на панель выходишь...

– Так сложились обстоятельства. Герман болеет, нужны деньги на лечение.

Мужику еще тридцати лет нет, а уже больной со всех сторон. С почками у него проблемы. Одна отказала, вторая на ладан дышит. Операция срочная нужна. Что-то около тридцати штук баксов.

– Жена у него есть. Пусть жена и думает.

– Она думает... И я думаю... Мы вместе думаем.

– Да, но собой ты торгуешь, а не она.

– У нее ребенок, она не может.

– Да ладно тебе, пользуются тобой, как дурой. Короче, бабки на операцию будут. Но смотри, чтобы я про твоего Германа больше не слышал.

– Но я же говорю тебе, что Герман – мой муж, – недовольно поморщилась Вероника.

– Девочка моя, кажется, ты не понимаешь, что судьба твоя кардинально изменилась, – пристально посмотрел на нее Агап. – Теперь я твой муж. Теперь ты живешь со мной. И никакие Германы в нашу с тобой жизнь никак не вписываются...

– Но...

– Никаких «но»!.. Как я сказал, так и будет!.. Еще вопросы будут!

– А-а... Нет...

Вероника была напугана. С одной стороны, она строила серьезные планы на счет Агапа, но с другой – нужно и Герману внимание уделить. А красивая жизнь манит и зовет. И хочется, и колется, и муж не велит... Но теперь у нее другой муж. Он ставит жесткое условие. И Вероника догадывается, что выбора у нее нет – или с Агапом быть, или с рыбами на дне Москвы-реки дружить... И она смиряется. Рано или поздно смирится окончательно. Тогда ей уже никто не нужен будет, кроме нового мужа...

С квартирой у Агапа проблем не возникло. Риелторы предложили ему отличный многокомнатный вариант на Новом Арбате. В нескольких кварталах от будущего клуба. Евроремонт, встроенная кухня, огромная ванная с джакузи, кое-что из мебели. Короче, плати деньги да въезжай. Так Агап и сделал. Купил квартиру, поселил в ней Веронику. Но... Квартиру он записал на имя жены. Так уж зарекомендовала себя Роза, что в ней он был уверен на все сто. И разводиться с ней не собирался. Просто будут жить отдельно. Он здесь, с Вероникой, она в Балатуйске. Роза – девочка умная и покладистая, она все поймет. Если, конечно, узнает. А там, глядишь, и Вероника ему надоест. Хотя вряд ли...

С квартирой он вопрос решил. С машиной тоже – для Вероники. Новенький «БМВ» «троечку» ей подарил. На ее имя покупку оформил. Но это все, на что она могла рассчитывать... Красивая она баба, но не доверял он ей. Другое дело Роза...

Веронику он оставил в своей новой квартире, а сам вернулся в Балатуйск. Нужно было решить вопрос перевода «общакового» черного нала в Москву. Это не должно было занять много времени. Агап не успел переступить порог дома, а его уже тянуло обратно в столицу. Вероника, ночной клуб... Там жизнь, а здесь тоска.

Роза нежно обвила руками его шею, прильнула губами к его небритой щеке.

– Я так соскучилась... Устал, наверное, с дороги. Я тебе ванну приготовлю. Ужинать скоро будем...

В квартире у нее чистота и порядок. И сама она в отличной форме – яркая, свежая, энергичная. Но уже не очень желанная.

Агап всю ночь зажигал с Вероникой. На неделю вперед впечатлениями запасался. И сейчас он чувствовал себя выжатым, как лимон. Он отмокал в горячей ванне и с оскоминой на лице ждал, что Роза сейчас полезет к нему со своими ласками. Но нет, не полезла... Да, она же на расстоянии чувствовала, чего хочет муж, а чего нет. За это он ее и ценил. И дальше будет ценить.

Ужин Роза накрыла в каминном зале. Посмотрела на него, немного подумала и убрала свечи со стола.

– Я вижу, что ты очень устал, дорогой.

Она улыбнулась так, как будто была виновата в том, что он устал.

А ведь она снова угадала. Агап нисколько не настроен был на ужин при свечах. Ведь после него он должен будет ублажить истосковавшуюся по мужу Розу. Она обожала секс, и если ее разжечь, то измучаешься, пока огонь желания погасишь. Уж лучше не начинать.

Они поужинали. Роза уложила его в постель, сделала массаж ног – единственное, чего он от нее хотел. Включила телевизор и собралась выпорхнуть из комнаты. Ну не жена, а гейша какая-то – любое желание, любой каприз...

Но уйти ей Агап не дал.

– Почему ты не спрашиваешь, где я был?

– Я знаю, в Москве ты был... А что конкретно, сам завтра расскажешь. Я же вижу, что у тебя сил ни на что не осталось. Четыреста километров на машине отмахать – это не в магазин за хлебушком сходить.

Возможно, она догадывалась об истинной причине его усталости. Но ведь не выспрашивает, не вынюхивает. Сцены не устраивает. А зачем? Истерикой делу не поможешь. Мудрые жены события не форсируют, они ждут, когда муж сам перебесится. А ведь чаще всего так и случается. Надоела глупая любовница – ушел к мудрой жене, которая всегда простит и обогреет...

Варвара не была мудрой женой. Потому и мотает сейчас срок. Варвара знала, что Агап гуляет на стороне. И тоже не устраивала истерик. Но тут другая причина – она любила другого. Роза тоже могла разлюбить мужа, у нее тоже мог быть любовник на стороне. Но Агап уже научен горьким опытом рогоносца. Поэтому Роза под колпаком. Следят за ней, и если вдруг что, он узнает об этом первым. Но пока ни единого, хотя бы слабенького звоночка. Нет у нее никого.

– Да, но ездил-то я в Москву именно за хлебушком, – самодовольно улыбнулся он. – Такие хоромы под ночной клуб урвал – закачаешься. Расплачусь окончательно, и через месяц-другой откроемся. Озолотимся...

– А жить где будем?

– Ну, в Москве, понятное дело... Сначала я сам освоюсь, а потом и тебя заберу. Но через годик-другой...

– Ну что ж, как скажешь, так и будет. Мне, в общем-то, и здесь хорошо. Приезжать-то хоть будешь?

– Само собой! Раз в месяц на недельку – как штык!

Агап слал мысленный себе привет. Все-таки прав он был, не стала Роза гнать волну. Видно, что хочется ей в Москву, но слово мужа для нее закон.

– Я же по тебе скучаю, как-никак... – улыбнулся он. – А в Москву тебе сейчас нельзя. Ситуация там сейчас не очень хорошая. Люди там суровые. Пока я там не освоюсь, нам в столице вдвоем никак нельзя быть. Да еще с ребенком... А как все устаканится, так я вас к себе заберу.

– Хорошо бы скорей все устаканилось.

Роза легла валетом, обняла его ноги, уложила голову на ступни, как на подушку. Глаза мечтательные, на губах робкая улыбка. Агап растрогался. Расслабился, и его понесло.

– Все путем будет, вот увидишь... Я вот что думаю. Надо с криминалом завязывать. Сейчас оно все спокойно, а завтра как грянет гром, так и костей не соберешь. В бизнес нужно с головой уходить. Короче, задумка у меня есть. Я сейчас деньги «общаковые» на кабак пустил. Через годик отобью их, верну братве. Им деньги, а мне клуб. Дела тому же Рокки сдам, пусть рулит. А мы с тобой в Москве жить будем, сами на себя работать. Сейчас у нас один клуб, а завтра, глядишь, целая сеть таких клубов будет. Самолет свой личный купим...

– Круто! – восторженно протянула Роза.

– А клуб знаешь, на чье имя оформлю? На твое! – еще больше ошарашил ее Агап.

– Шутишь? – ошалело спросила она.

– Не-а, реально все... Вернее, реально клуб мне будет принадлежать, но запишу на твое имя. Сама должна понимать, налоги там, все такое...

– Если вдруг что-то случится, голову с меня снимут, ты это хотел сказать?

– Нет, я хотел сказать, что если с меня голову вдруг снимут, то клуб тебе с потрохами достанется.

Роза немного подумала, развернулась к мужу лицом, хищно сузила глазки и по-кошачьи выгнула спину.

– Ну что, раз так, то придется тебя убить... Ты готов умереть, любимый?

Это было сказано с таким чувством, что в какой-то миг Агап испугался за свою жизнь. Но затем он понял, что Роза угрожает лишь его невинности. К тому же он уже был не прочь немного развлечься...

Глаза у нее горели хищным огнем, но мурчала она нежно, возбуждающе. И язычок у нее такой нежный и в то же время такой озорной...

2

Капитан Шажков раздражал Агапа не по-детски. Вроде бы не урод, правильные черты лица. Но было в нем нечто неприятное, отталкивающее. И эти противные рыбьи глаза...

Но Агап не мог с ним не встретиться. Через этого типа он так неудачно решал вопрос с Пылеевым.

– Игорь Васильевич, такое дело, я должен был раньше вам сказать, – угодливо заглядывая в глаза, зачастил Шажков. – Но вы вчера только из Москвы вернулись...

– Короче, – небрежно поморщился Агап.

Они сидели в летнем кафе на окраине города. На небе ни облачка, солнце палит, как проклятое. Но Агап не чувствовал жары. Рядом с Шажковым и кондиционер не нужен. Глаза у него такие холодные, что глянешь в них, и озноб хватает. Страх здесь ни при чем. Не боялся Агап этого вояку, не было на то причин. Может, от омерзения это?..

– Завтра ваш Пылеев в Чечню уходит, – сообщил капитан.

Агапу очень не хотелось поднимать эту тему. Достал его Пылеев до печенок. Последней каплей был инцидент перед зданием суда. Чуть не убил его тогда этот сосунок. У Агапа после его удара челюсть целую неделю болела. А ведь могло и переломом все закончиться...

Пылеев из той истории вышел сухим из воды. И его счастье, что Агапу срочно понадобилось в Москву выехать. Но сейчас он в Балатуйске. И обязан вправить мозги этому недоноску.

– В Чечню?! – удивленно и раздосадованно повел бровью Агап.

Такие расклады в его планы никак не входили.

– Да. Сам напросился.

Не надо было Пылеева в армию отправлять. Хотел Агап как лучше, а вышло как всегда.

– Отменить отправку нельзя?

– Нет. Там уже представитель из Моздока прибыл. Если Пылеев начнет метать икру перед ним, у нас большие проблемы будут. Мы его пытались отговорить. Да он ни в какую. Или, говорит, в Чечню, или в прокуратуру. Не хочет он у вас работать. Говорит, что мы его в рабство продали... Сами понимаете, если он в прокуратуру накапает, то у нас проблемы будут.

– Значит, или Чечня, или прокуратура, – задумчиво проговорил Агап.

Да, похоже, отстрелялся Пылеев. Боец он классный, не хотелось бы его терять. Но, увы, придется с ним расстаться. Не та он овчинка, которая стоит выделки. Пора ставить на нем крест...

– А если сначала Чечня, а затем прокуратура?.. Пойдет да накапает на тебя, на твоего комбата, что тогда?

– Так в том-то и дело, что так тоже может быть, – кивнул Шажков. – Тогда неприятностей не оберешься.

– Не хочет он, значит, в рабстве быть, – продолжал рассуждать вслух Агап.

– Не хочет, – подхватил капитан. – Его «деды» в казарме построить пытались. Так он их сам сейчас строит.

– Так он и вас построит... Короче, хочет он быть рабом или нет, но вам нужно продать его в рабство.

– Кому, вам?

– Нет, я пас. Я уже про этого пацана забыл... Чеченам его продайте. У них живой товар в большой цене. А Пылеев парень крепкий, на нем и воду возить можно, и снаряды к пушкам.

– Так, а как мы его чеченцам продадим?

– Да очень просто. Он же сам в Чечню едет. Там войны сейчас нет, чеченцы и русские – братья, гы... Вот по-братски толкните товар. Еще и на бабки наваритесь...

– И много заработать можно? – Глаза Шажкова горели алчным огнем.

Так и мать родную за деньги продаст. Если уже не продал... Иуда.

– А этого я не знаю. Я рабами не торгую. Но, думаю, штуки две-три баксов заработать можно... Короче, Шажок, я тебе ничего такого не говорил, ты меня понял?

– Да понял, понял, – кивнул капитан.

Мысленно он был где-то далеко. Уж не в Чечне ли, уже не выставляет ли всех своих бойцов на продажу?.. Будет хохма, если эта сука весь батальон чеченам продаст.

Глава девятнадцатая

Служба на блокпосте не сахар. Изнуряющий режим несения службы, постоянное напряжение сил и нервов, обнаглевшие нохчи со всех сторон – утром баранью тушку в подарок послать могут, а ночью миной из самодельного «самовара» угостят. Плюс ко всему несовершенство законодательной базы. Чечня как бы считается российской республикой, жители – гражданами России. Режим чрезвычайного положения на административной границе Чечни и того же Ставропольского края не существует, поэтому нохчи могут шмыгать туда-сюда в любое время суток. Запреты, конечно, есть, но все они носят как бы и незаконный порядок. Чеченцы – народ мирный и цивилизованный, ну это, если послушать, как они жалятся в Европе. Совсем замучили их дикари-русские – ни вздохнуть свободно, ни выдохнуть. На днях журналисты на блокпосте были, смотрели, как российские солдаты «издеваются» над беззащитными детьми гор. А до того комиссия откуда-то из Англии мозги компостировала. Нельзя-де ограничивать свободу гордого народа в праве на свободное передвижение и личную жизнь. Правда, поумолкли англичашки после того, как два члена из этой комиссии вдруг исчезли. Говорят, чехи выкрали их да в рабство угнали. Это у них просто. И плевать им, что у тебя полномочия ООН...

У Жени таких полномочий не было. Зато у него автомат с подствольником, бронежилет, боезапас. И пределы блокпоста он покидает лишь по необходимости да под прикрытием своих боевых товарищей. Ему плен не грозит. Хотя чеченцы и на солдатах не прочь бизнес сделать. Зазевался, и кирдык...

Сегодня у него по плану боевой выход. Начальство подъехало, приказало перекрыть заброшенную дорогу в обход блокпоста. Положено держать эту тропу под постоянным контролем. Но не хватает сил и средств. Но иногда, как вот сейчас, случаются рейдовые проверки.

– Хорошо-то как, погодка – класс! – оглядываясь по сторонам, сказал Мальцов. – Как будто и нет войны!

Трудно было с ним не согласиться. Сентябрь месяц, жаркое, но совсем не изнуряющее бабье лето, леса и сады еще зеленые, трава под ногами пожухла, но еще не утратила своей свежести. Идешь, как по мягкому сену ступаешь. Но удовольствия мало. Хорошо, если на куропатку напорешься, а если на мину? А еще хуже на отряд боевиков, которые хозяйничают в этих местах по ночам, но могут появиться и днем.

Но Женя чувствует поддержку со стороны товарищей. Юрка Мальцов уже давно из стана его врагов перешел в разряд его друзей. Паша Достов, Игорь Дремов и Сема Чабай тоже не подведут, если вдруг что. У всех ушки на макушке. Хорошо вокруг, ветерок ласковый шевелюры из-под касок выдувает, о войне думать не хочется. Но расслабляться ни в коем случае нельзя. Не та ситуация.

Наконец дозор вышел к дороге. Как старший группы, Мальцов распорядился осмотреть прилегающую местность. Все было в порядке. Сосредоточения живой силы и техники противника не наблюдалось. Вообще никого вокруг не было. И с минами вроде бы порядок. Тишь да блажь.

Чтобы не привлекать к себе внимания, Мальцов укрыл группу под сенью сливового сада. Выставил боевое охранение, все как положено.

– Смотрите, слив не обожритесь, а то дристать будете дальше, чем видите! – предупредил он.

– Обожрешься тут, – буркнул Достов. – Тут без нас все сожрали.

Он малость преувеличивал. Плоды на деревьях имелись, но рукой их не достать, сноровку нужно проявить. А напрягаться никому не хотелось. Да и увлекаться процессом никак нельзя. Пришлось оставить сливы в покое. И целиком переключиться на контроль за дорогой.

Ждать долго не пришлось. Минут через двадцать появился транспорт. Белая «Нива». Ставропольские номера ни о чем не говорили. Чеченцы могли владеть машиной по доверенности. А могли просто угнать ее. Мальцов вышел ей навстречу, автоматом перегородил путь. Женя держал на прицеле водителя. Чабай тоже готов стрелять. Достов и Дремов обеспечивали прикрытие с правой и левой сторон дороги – мало ли какая пакость может сопровождать «Ниву» или в засаде обеспечивать ей проезд.

Непросто было разглядеть в темноте салона лицо водителя, но Женя все же заметил, как исказилось оно. Мужику явно не хотелось останавливаться. Но хочешь не хочешь, а надо. Вправо и влево «Нива» уйти не могла, с одной стороны высокий скос, с другой – овраг. Назад сдавать опасно. Можно и автоматную очередь вдогон получить. А если совсем не остановишься, то еще и граната может под колеса ненароком закатиться.

«Нива» остановилась. Мальцов рукой показал – «Выходим все!».

Первым из машины вышел молодой с густой щетиной чеченец. Женя уже научился отличать их от представителей других кавказских народностей.

– Командир, в чем проблема? – расплылся в заискивающей улыбке парень.

Акцент едва уловимый. Но это неудивительно. Как ни хотели бы того чеченцы, но им приходилось вращаться среди русских. Может, этот молодчик учился где-нибудь в русской школе, а может, и в институте. А возможно, и в армии служил.

– Руками не махать! Лицом к машине! – скомандовал Мальцов.

Пассажир был не так молод, как водитель. И борода у него густая. Глаза черные – волчьи. Лицо – точная копия с обложки старой книжки про Хаджи-Мурата. Но команду он воспринял как должное. Молча повернулся лицом к машине, положил руки на капот. Понимает, что остановили его на заброшенной дороге, появление на которой – уже сам по себе подозрительный факт. Федералы не будут церемониться. Место безлюдное, могут и пальнуть сгоряча.

Зато молодой чеченец искал на задницу неприятностей.

– Вах-вах, командир! Нельзя так! – стал возмущаться он. – Мы тебе что, бандиты? Зачем лицом к машине? Я жаловаться буду!

– Ты что, не понял! – цыкнул и резко надвинулся на него Женя. – Мордой к машине!

Но тот и не подумал повиноваться.

– Э-э, пацан, неприятности хочешь, да? Будут тебе неприятности! – злобно прошипел он. И тут же сменил гнев на милость. Хотя в его положении он сам должен был искать милости. – Извини, командир, две ночи не спал, – сокрушенно покачал он головой. – Совсем плохой стал, да... Хочешь, я тебе денег дам, а? Вот, смотри!

Он полез под пиджак, но Женя прикладом автомата ударил его по плечу и тут же ногой провел подсечку. Сбил чеченца с ног, перевернул его на живот и упер ствол автомата в позвоночник. Но тот не унимался:

– Это незаконно, командир! Твой начальник будет долго-долго ругаться! А ты сам будешь горько-горько плакать! Давай, командир, договоримся! На всех тысяча долларов, и расходимся, да?

– Что в багажнике?

– Барашек там. Живой жирный барашек, да... Три штуки, дай проехать, да!

– Семен, Паша, гляньте, что у них в багажнике, – распорядился Мальцов и предупредил: – Только осторожно!

– Э-э, командир! Пять штук, и расходимся! – бился в истерике молодой «чех».

Чабай и Достов вскрыли багажник.

– О-о! Ничего себе!

– Козлы! Падлы! – взвыл молодчик. – Всех кровью умою!

И в бешенстве начал колотить руками по земле. Жене пришлось больно ударить его ногой по спине, чтобы угомонить. А бить было за что. Чабай и Достов извлекли из машины связанную по рукам и ногам женщину лет двадцати пяти. Славянской внешности. Спутанные белокурые волосы, стреловидные брови, большие глаза, высокие скулы... У Жени екнуло сердце. Уж не Варвара ли это?..

Но нет, не Варвара. Если сделать скидку на усталый, изможденный вид, то ее можно назвать симпатичной. Возможно, даже красивой. Но это не Варвара, нет. Варвара сейчас в колонии...

Достов сорвал полоску скотча со рта пленницы, срезал путы. И тут же оказался в ее конвульсивных объятиях. Женщина мертвой хваткой вцепилась в его шею, повисла на ней.

– Спасибо, родненький!.. Спа-асибо! – в надрывном вопле протянула она. – Ка-ак тебя благодарить!

– А загибайся, сука, и благодари! – заорал чеченский молодчик.

Это была последняя капля в чаше терпения.

– Да заткнешься ты, гнида! – заорал на него Женя и с силой ударил прикладом по шее.

«Чех» потерял сознание и заткнулся.

Достов кое-как отцепился от женщины, усадил ее на землю.

– Как зовут-то тебя?

– Лена.

– И откуда ты такая? – спросил он.

– Из Армавира, – размазывая по лицу слезы, ответила она.

– А сюда как попала?

– Не знаю, как. Шла ночью, домой возвращалась. Машина подъехала, а в ней эти... Твари, ненавижу! Убила бы!..

– Они ж тебя до самой Чечни, считай, довезли. Аж от Армавира, как же так? – продолжал допытываться Достов. – Что, и никто не остановил?

– Менты останавливали. На постах. А эти сволочи откупались... И менты сволочи! Страна сволочная! Ненавижу всех!..

Лена повалилась в траву и разрыдалась. Достов понял, что в таком состоянии она ему ничего путного не скажет. И оставил ее в покое. Да и что спрашивать, если и так все ясно. Чеченцы сейчас хозяйничают не только на своей земле. И в Дагестане они творят, что хотят, и в других близлежащих республиках чувствуют себя как дома. Ставрополью покоя не дают, в Краснодарском крае орудуют без всякого зазрения совести. В Армавире вот женщину выкрали, сунули в машину, как барашка, и в Чечню повезли. И ведь некому было их остановить. Менты на контрольных постах целые «КамАЗы» с левым оружием и боеприпасами пропускают, а тут всего-то какая-то рабыня... «Нива» шла проторенной дорогой, и, по сути, попалась со своим грузом случайно. А так бы пленницу доставили по адресу. Славянские женщины, да еще красивые, у джигитов в большой цене. Ими можно пользоваться в свое удовольствие, угощать друзей, дарить братьям. А можно и продать обратно на родину, если есть кому платить... Работорговля в Чечне процветает. А журналисты не устают петь «чехам» дифирамбы. Правовое государство-де строят, к уровню развитых цивилизованных стран семимильными шагами движутся, о войне, как о страшном сне, вспоминают... Как бы не так!

Мальцов распорядился выдвигаться в обратном направлении. Машину оставили на дороге. Связанные «чехи» шли на своих двоих. Молодчику еще и рот скотчем заклеили, чтобы не изрыгал ругательства. Лена шла, держась за руку Достова, как за спасательный круг. На каждый посторонний звук испуганно озиралась. Это нервное. Не скоро ее отпустит...

Блокпост представлял собой самую настоящую крепость в планах современных фортификационных сооружений. По периметру – ограждение из массивных железобетонных блоков в человеческий рост, неказистые снаружи, но крепкие изнутри дзоты, минометные гнезда. Минные заграждения, колючая проволока, маскировочные сети... За стеной своеобразный жилой городок. Небольшая приземистая казарма из тех же железобетонных блоков – внутри грубо сколоченные нары на тридцать человек. Мрачно, тесно в этих казематах. И в штабном блиндаже тоже простора нет. Зато надежно. Железобетонное перекрытие в три наката должно было выдерживать прямое попадание тяжелого снаряда. К счастью, опытным путем это проверить не удавалось. Но как бы то ни было, в укрытиях блокпоста Женя чувствовал себя уютно. И возвращался сюда, как будто это был его родной дом.

Еще бы отца родного сюда. Хотя бы в образе батяни-командира. Но не было такого. Командир взвода капитан Чернобровский не вызывал симпатий. Вроде и неплохой мужик, но себе на уме. И солдат он не больно-то жаловал. Да и трусоват был малость. Мог бы сам возглавить группу, с которой возвращался с задания Мальцов. Так нет, в штабе отсиживался. Организовывал оборону блокпоста, что называется. На пару с замполитом – капитаном Шажковым. Его на усиление командного состава направили. Вторую неделю здесь прохлаждается. И трусом его не назовешь. Оклемался после перемены климата, освоился и начал протаптывать дорожку в чеченское селение по ту сторону разделительной полосы. Протоптал. Более того, приятеля себе нашел, чеченца, вместе, говорит, срочную служили. В общем-то, ничего необычного. Чеченцы в советское время в армии служили, многие их нынешние командиры в прошлом советскими офицерами были. Но странно как-то все: Шажков – и друг-чеченец. Неестественно это как-то. Все-таки Шажков по воспитательной части...

Впрочем, язык у Шажкова подвешен. Он не только выкрутился из этой ситуации, но еще и плюс себе приписал. Дескать, нужно крепить мир и дружбу с мирным населением. Тогда и нападок на блокпост не будет. Тогда все солдаты домой живыми вернутся. Может быть... Но Женя совсем не верил Шажкову. Скользкий он какой-то, ненадежный...

Группу встретил Чернобровский. Вышел из своего штабного блиндажа, угрюмо посмотрел на пленников, с удивлением – на Лену. Он уже знал о них – по рации доложили.

– И что с ними делать? – спросил он.

– Как что? – удивился Мальцов. – В комендатуру везти. А пока в зиндане пусть посидят.

– А они что, преступники, чтобы их в карцер сажать? – послышался голос Шажкова.

Женя и не понял, откуда появился замполит. Но ведь появился. И смотрит на Юрку в праведном возмущении.

– А кто ж они такие? – оторопел тот. – Они женщину похитили. В машине ее везли...

– Откуда ты знаешь, что ее похитили? Может, она сама согласилась с ними ехать, а?

– Да что вы такое говорите? – возмутилась Лена.

– А вас, гражданка, пока не спрашивают, – недовольно заметил Шажков. – Где ваши документы?

– Документы?! – растерялась она. – Не было у меня документов. Паспорт дома остался...

– А может, у сутенера?

– Что?! – оторопела от такой наглости Лена.

– Может, ты проститутка? – нахально перешел на «ты» Шажков. – Может, ты добровольно поехала с этими товарищами, – кивнул он на чеченцев.

Женя недоумевал. Уж лучше тамбовского волка в товарищи записать, чем этих.

– Я не проститутка! – не на шутку встревожилась Лена.

Ей было все равно, за кого ее сейчас принимают. Она боялась снова угодить в плен к чеченцам. Она боялась, что Шажков освободит пленников и отпустит их вместе с ней. Она уже знала, как относятся к исполнению своего долга российские милиционеры. Также наплевательски могли отнестись к своим обязанностям и российские военные. В лице Шажкова. Она прекрасно понимала, что живет в страшном мире, где все продается и покупается.

– Она не проститутка! – вступился за Лену Женя.

– Она связанная была, ее в багажнике везли, – сказал свое слово Достов.

– Бандиты они! – свирепо сверкнул взглядом в сторону пленных Мальцов.

– Ну, бандиты они или нет, надо разбираться... А вас, гражданка, мы завтра отправим в комендатуру. А там уже примут решение, куда вас отправить.

Женя понял, куда клонит Шажков. Лена должна видеть в нем начальника, кроме которого больше некому решить ее судьбу. Будет она благосклонна к нему, все будет в порядке. Нет – пусть пеняет на себя. А женщина она видная. Все, как говорится, при себе. К тому же, как известно, на безрыбье и рак рыба... Лена все поняла. И вымученно улыбнулась, соглашаясь принять его покровительство.

Да и Чернобровский был не прочь поучаствовать в ее судьбе. И он постарался привлечь к себе ее внимание.

– Этих в карцер! – распорядился он в отношении чеченцев. – А вы, гражданка, пройдемте!

Лену он увел в штабной каземат. Там хоть и тесновато, зато вполне уютно. И прохлада приятная. А еще вино у офицеров есть или коньяк...

Женя ошибся. Спиртного у командиров не было. Шажкову пришлось брать двух солдат и идти вместе с ними в селение к чеченцам. Вернулся он через час. С полным пакетом в руке.

А ночью солдаты слушали музыку подлой любви. Лена стонала не очень громко, но все же было слышно, как изнемогает она под тяжестью Шажкова. А может, Чернобровского. А может, они пользовались ею разом.

Утром Лену и захваченных чеченцев на машине отправили в комендатуру. Чуть позже Женя узнал, что измученную женщину вернули домой. А после нее отпустили и чеченцев. Якобы за отсутствием состава преступления. Видимо, кое-кто кое-кому очень хорошо заплатил. Впрочем, Женя уже давно отучился чему-либо удивляться. В той Стране Чудес, где он жил, невероятное легко становилось очевидным по мановению волшебной палочки из долларовых купюр...

Глава двадцатая

1

Шажков с вечера постирал свое хэбэ, за ночь его высушил, с утра отгладил, сам гладко выбрился. Женя терялся в догадках, что за праздник у этого прохиндея.

Замполит объяснил все сам:

– У друга моего день рождения, – сообщил он. – Меня приглашает...

Женя и Юрка недоуменно переглянулись.

– Что-то не так? – недовольно повел бровью Шажков.

– Да нет, все так, просто мы подумали, что там будут одни чеченцы.

– Ну нет, и русские будут. А вы думаете, все чеченцы только и делают, что русских ненавидят. Между прочим, это селение когда-то было казачьей станицей. Здесь и сейчас тридцать процентов русских. Правда, до войны было больше. Но сейчас-то все успокоилось. Люди к мирной жизни возвращаются – и чеченцы, и русские. Снова одна большая дружная семья намечается. Надо будет занятие на эту тему провести, а то вы совсем отстали от современных реалий. Но это позже. А сейчас – слушайте боевую задачу!

Мальцов, Женя и Паша Достов должны были сопроводить капитана до населенного пункта и охранять его по месту назначения. Шажков хоть и уверял, что все чеченцы – друзья, все-таки не рисковал ходить к ним в одиночку.

– Допоздна задерживаться не буду, – пообещал капитан. – Только друга поздравлю и обратно.

Машину Шажков брать не стал. В селение отправились пешком. Полтора километра пути по широкой, до каменной твердости утоптанной тропинке, да еще налегке – с автоматами, но без бронежилетов – одно удовольствие. Золотая осень, тепло, безветренно, воздух, приятно пахнущий сеном... Красота. Но на душе тревожно. У Жени было ощущение, как будто какая-то сила толкает его в лапы к дьяволу.

Но в самом селении страхи улетучилось. Он и раньше бывал здесь. И ничего страшного не замечал. Обычная казачья станица. Саманные, беленные известью дома. Деревянные ограды – где высокие, где низкие. Груши, сливы вдоль дорог и за заборами. Самые обыкновенные машины у ворот – «Жигули», «Волги», «Москвичи». Иномарок и нет почти. Сельмаг с тусклой вывеской на русском языке, старушка, торгующая семечками. Чумазая пацанва колесо гоняет. Чеченские женщины без всяких хиджабов. Если идут навстречу, то глаз не прячут. Некоторые даже здороваются. И мужчины ходят по улочкам как ни в чем не бывало. Все спешат по своим делам, все в заботах. Словом, идиллия, на фоне которой офицер и трое солдат с автоматами кажутся чужеродно-агрессивным элементом.

Во дворе, где жил друг Шажкова, играла музыка. Не какой-то там газават, а обычная русская группа. «Нэнси», кажется. Машины вдоль дороги, люди на лавочках. Большинство чеченцев, но есть и русские. Ничего, курят, мирно разговаривают, ждут приглашения к столу.

Виновник торжества заметил Шажкова, вышел к нему. Высокий, грудь, как у буйвола, небольшое пивное пузо. И ряха – за три дня не объедешь. Улыбка до ушей, душа нараспашку. Обнял его, похлопал по спине, рукой показал на дом.

– Ну, проходи, дорогой! Почетным гостем будешь!

И группу сопровождения не обошел вниманием.

– Здорово, служивые!.. Помнишь, Костя, как мы с тобой по девкам ходили, о-го-го!

– Ну ты вспомнил! Мы-то где служили, Аслан! Мы в Саратове служили. Там-то и по девкам можно... А здесь?..

– Да, Костя, ты как всегда прав. У нас тут не забалуешь. У нас тут строго... Слыхали, бойцы, вам тут ничего не светит. Наши девушки – честные. Не то что ваши, русские. Ладно, шутка.

Шутка была брошена как подачка. И совершенно не извиняла Аслана. Он считал русских женщин шлюхами. Женя испытал острое желание передернуть затвор и длинной автоматной очередью убедить его в обратном. Но сдержался... Чем уж точно отличались русские от чеченцев, так это холодной северной кровью. Долго запрягают русские. Зато чеченцы вспыхивают, как спички. Горячая у них кровь. Скажи про их женщину худо, сразу кинжал в брюхо получишь. Русский же пока растормошится, и острота момента притупится. Но уже если русский разойдется...

– Вы тоже в гости заходите, покушать с дороги нужно!

Аслан позвал к себе и солдат. Но в этом приглашении не хватало искренности.

– Да нет, они недавно обедали, – отказался за них замполит. – И вообще, на службе они.

– Капитан, дорогой, может, пусть они служат в другом месте? А то будут маячить перед домом, как столбы!

Аслан показал рукой на полуразвалившийся дом под роскошным ореховым деревом. За пышным палисадником перед покосившимся забором довольно крепкая на вид скамейка.

– Пусть там посидят. А я скажу, чтобы им покушать вынесли. Выпить чего-нибудь там...

– Им пить никак нельзя! – решительно мотнул головой Шажков.

– Да ладно тебе, Костя! Чуть-чуть можно. За мое здоровье!

– Ну, если за твое здоровье... И если чуть-чуть... – сдался замполит.

Он подтвердил решение Аслана и отправил свою охрану на скамейку за палисадник, под сень орехового дерева. Впрочем, никто и не возражал даже мысленно. Жене совсем не улыбалось стоять на дороге на виду у всех. А на скамейке спокойно, тихо. За деревьями и кустами, как за стеной.

– А что это за хата такая? – спросил Паша и заглянул за забор. – Вроде бы никто не живет. Ставни заколочены. И дверь тоже досками забита.

– Ну и хорошо, с тыла никто не ударит, – кивнул Мальцов. – Значит, так, ты, Пылеев, смотришь за правым флангом, ты, Достов, за левым... Патрон в патронник, оружие на предохранитель. Не нравится мне все это...

Жене тоже не нравилось, и он с удовольствием выполнил команду командира. Передернул затвор и нехотя поставил автомат на предохранитель.

– Да чего бояться? Нормально же все, – пожал плечами Паша. – Ну пьянка-вечеринка у людей. Что там у чеченов пьют, чачу?

– Чача у грузин. А чечены вообще не пьют. Они типа мусульмане...

– Это фундаменталисты не пьют. А эти наши, советские, эти еще как пьют...

– Какие они, к черту, советские?! Сколько они наших побили?

– Ну так и наши тоже им вкатили. Нормально же все, спокойно. Вон люди к миру тянутся.

– Поодиночке они, может, и тянутся. Но у них стадный инстинкт очень развит. Сами по себе все хорошие, а когда в стае... Один волком завыл, и все туда же... Короче, смотреть в оба! – распорядился Мальцов.

Женя наблюдал за подступами к позиции справа. Поэтому он первым увидел довольно-таки симпатичную и опрятную чеченку лет двадцати. Кроссовки, джинсы, свитер. Полное пренебрежение к местным обычаям. И улыбка какая-то чересчур смелая. Призывная, что ли...

В руках у нее поднос – три шампура с крупными кусками мяса, лепешки, поллитровка с мутноватой жидкостью. Она молча поставила поднос на пенек в двух шагах от скамейки.

– Вкусный шашлык, дядя Аслан прислал, кушайте на здоровье! – Она обращалась ко всем, но смотрела на Женю.

Очень внимательно смотрела на него. Понравился он ей.

– Спасибо, красивая! – развязно подмигнул ей Достов. – С нами или как?

– Нет, я пойду, – с сожалением вздохнула она. – Но когда надо будет, приду.

– А когда надо?

– Посуду обратно унести. Может, еще что-то принести. Дядя Аслан сказал, чтобы я о вас заботилась.

Уходила она, плавно покачивая бедрами. Чуть ли не «восьмерки» задницей рисует.

– Ни фига себе, чеченка, а как выписывает! – возбужденно заметил Достов.

– Это мне и не нравится, – недовольно глянул на него Юрка.

– Да чего тебе все не нравится? Как будто чеченцы не люди!.. Такие же люди, как и мы! И бабы у них есть гулящие. У них же кровь горячая! Они же страстные!

– Есть такое. Только их в узде держат. А если сорвалась какая, так проклятье на всю голову. Это как на зоне – один раз, и на всю жизнь опущенный. И у «чехов» так. Согрешила баба, все – сука на веки веков. Что угодно можно с ней делать. Когда война была, так их под танки бросали. Взрывчаткой обвяжут – и вперед, искупай свою вину. А все равно не искупишь...

– И откуда ты все знаешь? – не очень любезно спросил Достов.

– Да знаю, рассказывали... Короче, бойся чеченку, себя приносящую!

– А если она только самогон принесла? – не унимался Паша.

– Вылей самогон. И скажи, что лучше в своей жизни ничего не пил.

– Так это, Шажков же разрешил...

– Козел он, твой Шажков. Помнишь, как Ленку трахал. Воспользовался моментом, гад...

– Козел! – хоть раз согласился с ним Достов.

Но все же продолжил крутить свою шарманку:

– Так, может, все-таки по пять капель?

– Давай. Только ты первый, – усмехнулся Мальцов. – А мы с Женькой посмотрим, что с тобой будет. Если не сдохнешь, то и мы остограммимся. Ну чего смотришь, давай, пробуй!

– И попробую!

Достов взял один-единственный стакан, плеснул в него мутноватой жидкости. Выпил, закусил шашлыком и луком.

– Ничего вроде... Сладковато, но ничего... Кровь разжижается...

– Хорошо, если только кровь, – усмехнулся Юрка. – Как бы не пронесло тебя, Пашок!

Но с Достовым было все в порядке. Чуточку захмелел. Но умирать уж точно не собирался. И на пьяный дебош вроде бы не тянуло.

Женя и Мальцов угощались шашлыком на сухую. Мясо сочное, жирное, чертовски вкусное. Без всякого самогона настроение поднялось. И захотелось, чтобы оно поднялось еще выше.

– Ну что, давай попробуем! – первым решился Мальцов.

За ним хлебнул самогона и Женя. Термоядерная реакция в грушевом сиропе... Забористая гадость. Крепко хмель завязался. Женя выпил граммов пятьдесят, не больше, но почувствовал себя пьяным. Но с ног не валило, в сон не клонило. И на песни душевные не пробивало. Нормальное такое опьянение, спокойное.

– Что, может, еще по чуть-чуть? – предложил Достов.

– Да можно, – кивнул Юрка. – Только осторожно.

Пили они осторожно, но пол-литра как не бывало. И от шашлыка остались одни кости. Но чеченка не заставила себя долго ждать. За грязной посудой пришла. На губах загадочная улыбка, в глазах шальной блеск. Мальцов уже не замечал никакого подвоха. У самого глаза замаслились. Да и Женя вдруг осознал, что его тянет на половые подвиги. А чеченка так смотрит на него, что хоть сейчас бери ее за руку и в кусты...

– Вкусно было? – весело спросила она.

– Очень! – кивнул Паша – чуть до земли подбородком не коснулся.

– Может, еще принести? Дядя Аслан спрашивал, сказал, если вы захотите, то стесняться не надо...

– И захотим... Как зовут тебя, красивая?

– Зарема...

– А я Паша... Зарема, ты можешь еще немного выпить принести. Ну, если дядя Аслан разрешит.

– Дядя Аслан все разрешает, – многообещающе улыбнулась чеченка. – Лишь бы дорогим гостям удовольствие...

Она ушла. Но минут через двадцать вернулась. Снова шашлык, но не на шампурах, а на блюде, да и остывший уже. Зато самогона – целая плетеная бутыль.

– Это много! – покачал головой Мальцов.

– А вашего командира не скоро отпустят, – все так же призывно улыбалась Зарема. – А скоро темнеть будет...

– И что? – обволок ее огнедышащим взглядом Достов.

– Ну, вам прямо так и скажи, что? – смущенно хихикнула она и пошла в обратном направлении.

На этот раз бедрами она вихляла без всякого зазрения совести.

– Вот это засада! – с трудом пошевелил отвисшей челюстью Достов.

– Как бы самим по самое не хочу не засадили! – пытаясь встряхнуться, сказал Юрка!

– Да ладно тебе! – замахал руками Паша. – Ну прыгает у бабы по кочкам...

– Пусть прыгает... А у нас оружие... Короче, еще по одной – и баста!

Но выпили по две, прежде чем Мальцов решился вылить самогон в землю.

Стемнело. Но Зарема не появлялась. Хотя ее ждали все. Даже Мальцов. Хоть и ждал от нее подвоха, но против природы не попрешь. Долго вглядывались в темень. Может, потому глаза так быстро и устали. Женя почувствовал тяжесть в веках. И голова сонной хмарью окутывается.

– Э-э, так нельзя! – через силу сорвался со скамейки Юрка. – Так и заснуть можно!

Женя последовал его примеру. Движение разогнало засыпающую кровь, резкие разминочные упражнения вернули бодрость. И только Достов не смог подняться. Наоборот, принял горизонтальное положение – лишенный опоры, растянулся на скамейке. И захрапел...

– Ладно, пусть поспит, потом разбудим, – решил Мальцов. – Где этот чертов Шажков?

Но замполит не появлялся. Зато из темноты выплыла Зарема.

– Устали уже ждать? – радушно спросила она.

– Где наш командир?

– Он сказал, что вам до утра нужно остаться.

– С ума он, что ли, сошел?

– Да, сошел, – ничуть не смутившись, кивнула Зарема. – Выпил много... Я сейчас скажу, чтобы его позвали. Но вам он скажет то же, что и я. Не отпускает его дядя Аслан. А хотите, я покажу дом, в котором вы можете заночевать?

Она показала рукой на заброшенный дом, который они фактически охраняли уже четвертый час кряду.

– Там никто не живет. Но там кровать есть... Широкая такая кровать. Хорошая. Только скрипит очень...

– Ну и пусть себе скрипит, – усмехнулся Мальцов.

– Плохо, когда скрипит, – шаловливо погрозила пальчиком Зарема. – Когда кровать скрипит, все слышно... А я не хочу, чтобы было слышно...

И снова в крови взыграл алкоголь. И Женя почувствовал волнение, когда представил, как будет скрипеть кровать под ним и Заремой. Да и у Юрки, похоже, та же комбинация в голове.

– Пошли, глянем, что там за кровать, – согласился он.

Достова он оставил на скамейке. Пусть спит. Но автомат у него забрал. Мало ли что. Зашли во двор заброшенного дома. Женя занялся дверью. Доски снимались легко и бесшумно, как будто гвозди были смазаны солидолом. Только вот крыльцо опасно скрипело – как бы не развалилось под ногами. Но нет, выдержало. И дверь в дом открыта.

– Так, ты побудь с ней! – распорядился Мальцов.

И хотелось ему с чеченкой согрешить, но и о бдительности парень не забывал. Да и Женя начеку.

Мальцов зашел в дом, а через минуту послышался вскрик:

– Женька!

Крик оборвался, как будто Юрку чем-то тяжелым по голове треснули. И тут до слуха донесся шум падающего тела.

Женя рванулся было вперед, но сзади послышался шум. Он обернулся и увидел летящий в лоб приклад автомата. Удар. Взрыв боли. И с шумом сгущающаяся красная тьма перед глазами...

2

Очнулся Женя от сильной тряски. И понял, что едет в машине по очень плохой дороге. Но куда больше его смущало положение, в котором он находился. Какой-то тесный отсек, битком набитый человеческими телами. И он в этой мешанине. Ни продохнуть, ни пошевелиться. И голова раскалывается от боли. Голова гудит, как колокол на ветру. Жить не хочется, так плохо...

Сознание, казалось, висит на тонкой ниточке в сумрачном бреду пережитого. Зарема заманила его в ловушку. Сначала чечены обезвредили бдительного, но пьяного Мальцова, затем добрались и до него. Достова тоже не обошли вниманием. Всех троих в машину погрузили. Всех троих в кучу смешали... Ниточка становилась все тоньше, бред все ярче. Он ничего не помнил. Но откуда тогда это злое, оскалившееся лицо чеченца, которого они пленили на прошлой неделе. Он тогда грозился умыть всех кровью. И сейчас бьет бесчувственного Женю ногами. Бородатый чеченец пытается удержать его, да куда там... Это бредовые картинки, галлюцинации, но, возможно, все это было на самом деле... Ниточка стала еще тоньше. И в конце концов лопнула. Сознание с беззвучным шумом втянулось в вакуум спасительной темноты...

Снова Женя очнулся на свежем воздухе. Он лежал на мягкой, холодной и сырой траве. Остывающая земля вытягивала последнее тепло из истерзанного тела. Вверху светлое, утреннее небо. Промозглый порывистый ветер нагонял облака и смертную тоску.

С одной стороны от него лежал Достов. С другой – Мальцов. Все связаны по рукам и ногам.

– Женька, глаза закрой, – тихо сказал Юрка. – Пусть думают, что ты в отрубе.

И спрашивать не надо было, чтобы понять, кто и что мог подумать. О чеченах разговор. Они где-то рядом. Слышны их сонные гортанные голоса. О чем-то на своем шумерском говорят – ничего не понять. А им не понять, что Женя в себя пришел. Мальцов это заметил, а «чехи» нет, но это до поры до времени.

– Влипли мы, Женьк, – тихо, с надрывом сказал Юрка. – По самое ни горюй. На бабу как дауны озабоченные повелись. Говорил же, засада... Гадом буду, Шажкова работа. Он этим черным задницы целует. И нас продал, падла. И знаешь кому? А тем самым козлам, которых мы тогда с Ленкой взяли. Их же потом отпустили. А кто за них подписался, а? Шажков подписался. Урод! Ленку трахнул, а «чехам» подлизнул.

– Ну и что теперь делать? – стараясь собраться с мыслями, спросил Женя.

– А носом в землю и задохнуться. Умалат житья нам не даст.

Умалатом, помнится, звали того самого чеченского молодчика, которого Женя прессовал прикладом. Теперь их роли в этом мире кардинально изменились, но имя «чеха» осталось прежним. Имя второго чеченца, «Хаджи-Мурата», – Валид. Женя хорошо это запомнил. Уж больно это имя было созвучно русскому слову «инвалид»...

– Мы его тогда конкретно зачморили, – шепотом продолжал Мальцов. – Теперь он будет отыгрываться на нас.

– Где? Что?.. Рота подъем! – пытаясь подняться с земли, заорал проснувшийся Достов.

Его чеченцы взяли голыми руками. Спал парень. Чересчур много на грудь принял. Видимо, нохчи надеялись, что и Женя с Юркой нажрутся до такого состояния. Не вышло. Вот и пришлось им изворачиваться. Но ведь извернулись, справились со своей задачей. Взяли русских за жабры. Двое пленников уже знают, в каком дерьме оказались. А третий только что проснулся.

Вид у Паши комичный. Глаза навыкате, рот, как у пескаря на суше. Но Жене совсем не было смешно. Еще тоскливей на душе стало. И от чувства надвигающейся опасности застучало в висках. Сейчас начнется...

– Ты чо орешь, шакал безродный? – набросился на Достова чеченец.

Женя узнал его. Да, это был тот самый Умалат. Он подскочил к Паше и с разгону двинул его ногой в грудь. На этом экзекуция закончилась. «Чех» переключился на Женю.

– Ну вот и свиделись, пес! – злобно оскалился он. – Говорил же тебе, падла, что кровью тебя умою! Говорил!!!

Тогда эта угроза воспринималась как жалкий лай загнанной в угол псины. Но сейчас все по-другому...

Умалат метил ногой ему в лицо, но Женя успел убрать голову с линии удара, и тяжелый носок кованого ботинка лишь чиркнул по щеке. Зато второй удар Женя остановить не смог. Чеченец пнул его в живот. Затем двинул под ребро... По спине – в область почек... По лицу... Снова по лицу... Все-таки сдержал он свое слово. Умыл Женю кровью. И, очевидно, эта процедура должна была стать для него повседневной... И снова удар. Ногой в живот...

– Дит! – гортанно и зло выкрикнул Валид.

Женя не знал, что означало это слово на чеченском языке, но Умалат оставил его в покое.

Досадливо поморщился, плюнул на Женю и походкой «руки в брюки» побрел к машине. Его место возле пленников занял «Хаджи-Мурат».

– Больна? – глядя на Женю, с акцентом спросил Валид. Сам же и ответил: – Больна... Умалат не виноват. Твой камандыр виноват. Вайнах не любишь. А вайнах свой работа делает. А твой камандыр тебя вайнаху продал. И тыбя продал, – ткнул он пальцем на Достова. И на Мальцова показал: – Тыбя тожи продал... Эльцын вас продал. Масква продал. Всэ продал... А вайнах свой работа делает. Нэ надо думат, что вайнах плахой...

Со стороны могло показаться, будто Валид оправдывается перед ними. Но это было не так. Он объяснял, что не чеченцев им нужно винить в своих бедах, а своих командиров и больших начальников, которые сначала бросили их в Чечню, а потом сами же продали в рабство. Президента нужно винить и правительство за то, что жизнь русского солдата эквивалентна центнеру пушечного мяса. Пропал боец, ну и черт с ним, нового призовем... Женя почему-то был уверен, что никто не станет искать их группу. А если и будут, то в России – как дезертиров. Можно было не сомневаться, что Шажков выставит их как преступников, самовольно оставивших расположение части, да еще и с оружием.

Валид имел грозный, если не сказать устрашающий, вид. Но в отличие от Умалата и не думал издеваться над пленными. Не было в нем злости. Хотя и добрым его никак не назовешь. Спокойный и рассудительный работорговец. Русские солдаты были для него самым обычным товаром, который требовалось перепродать. Ничего личного. Умалат же был самым настоящим отморозком. Но Валид сдерживал его. И человеколюбие здесь вовсе ни при чем. «Хаджи-Мурат» не хотел портить товарный вид подготовленных к продаже рабов.

Покупатели появились к обеду. Четыре бородатых чечена на стареньком, хорошо побитом временем и дорогами джипе. Осмотрели товар, расплатились с Валидом.

– Ну вот и все, спета ваша песенка, шакалы позорные! – не удержался от злорадства Умалат. – Не видать вам дома. Смертники вы!.. Ну вот мы и в расчете!

Женю запихнули на заднее сиденье машины, рядом умостили Мальцова и Достова. Два чеченца впереди, двое сзади. Из таких клещей при всем желании не вырвешься, тем более со связанными руками и ногами. И еще глаза пластырем заклеили. Чтобы пленники дорогу не запомнили. И рты на тот же замок закрыли.

Первое время машина шла по равнинной местности, затем пошли горные подъемы... Была уже ночь, когда пленников доставили на место. Как баранов сбросили на землю, а затем пинками загнали в зиндан. Там с них срезали путы. И чтобы жизнь медом не казалась, каждого прокатили ногами по глиняному полу. Наконец дверь закрылась.

– Во попали, – прохрипел в темноте Достов.

– Свежачка привезли, – послышался чей-то незнакомый голос.

– Ага, баранинку, – с горькой насмешкой отозвался кто-то.

В зиндане было темно. Но постепенно глаза привыкли к темноте. И голоса... Женя определил, что здесь томится не менее десятка таких же пленников.

– Где мы? Может, кто скажет? – надрывно спросил Паша.

– В аду! – ответил ему человек, лежавший на охапке соломы в шаге от Жени.

Худой, изможденный, вроде бы форма военная на нем, вернее, лохмотья, которые от нее остались.

– Вы тоже бесперспективные? – прозвучал вопрос из дальнего угла.

– Как это бесперспективные? – не понял Мальцов.

– Ну, за кого выкуп заплатить не могут.

– Да нет, у нас даже не спрашивали. Нас командир наш чеченам продал.

– Да, есть такие суки, стрелять их некому... Если командир продал, это глухо. Он же не хочет, чтобы вы вернулись. Вот и продал вас так, чтобы вы сгинули. Смертники мы. И вы смертники...

Второй раз прозвучало это слово.

– Почему смертники? – холодея, спросил Женя.

– А потому что чеченцы нас отсюда живыми не выпустят. К войне они готовятся. Правительство снова войну развяжет. Деньги-то нужно отмывать. А война – это укрепрайоны – траншеи, дзоты, доты, блиндажи. Вот эти укрепрайоны мы и строим. Сами должны понимать, объекты, в общем-то, секретные...

В армию Женю взяли без всякого секретного допуска. Но у чеченцев свой допуск. И, по всей видимости, завтра же они его и выпишут. Заставят рыть окопы и блиндажи. А когда объект будет закончен, начнется обеспечение режима секретности. Это очень просто. Всех фортификаторов к стенке. И все секреты в братскую могилу...

Теперь Женя понял, почему Умалат назвал его смертником. Потому что вызволить его из рабства могла только смерть. И самое страшное, что никто из родных не узнает, где похоронят его. Все будут считать его дезертиром. И ждать, когда он объявится, чтобы сдаться на милость закона. И Варвара будет ждать его, когда выйдет на свободу. Напрасно будет ждать... Как бы передать ей записку, чтобы не ждала, чтобы искала свое место в жизни без оглядки на него...

Глава двадцать первая

1

Белый «Ауди» на скорости выскочил из-за поворота. Знак «Уступи дорогу» не для него. Прет, как танк. Но и Роза не собирается тормозить. Еще чего!.. Визг тормозов, удар в правое заднее крыло. Приехали!

Из «Ауди» выскочил мужик лет тридцати. Весь на понтах, пальцы веером, пена из ушей... Ну да, он же крутой – у него почти что новый «Ауди». А у Розы самая обыкновенная «девятка». Наследство «любимой» учительницы. Сумасшедший дом! Муж – крутой авторитет, в Москве у него ночной клуб на миллионы долларов, сам тачки чуть ли не каждый день меняет. А жена на паршивой «девятке» ездит. Да, он ей «десятку» обещал купить. Шило на мыло. Обидно.

– Ты чо делаешь, коза? – заорал на Розу доморощенный крутыш.

В ответ она показала ему средний палец правой руки. На «фак» его послала.

Мужик взбеленился.

– Ну, сука!

Он попытался вытащить Розу из машины, но та успела заблокировать двери. Тогда он поднял с земли камень, чтобы выбить им стекло. Хотел выбить, но не успел. Неожиданно появившийся Гульков схватил его за грудки и мощно боднул головой в переносицу.

– Ты чо, урод, ты на кого лапу поднял?

Мужик был близок к обмороку. Но Эдик не унимался. Схватил его за шкирку, разогнал и головой приложил к железобетонному столбу. По всем мыслимым законам мужик должен был выключиться. Но нет, лежит с открытыми глазами, с ужасом смотрит на подошедшую Розу. Вся морда в крови. Но ей нисколько не жаль терпилу. За что боролся, на то и напоролся.

– Как же так? – насмешливо спросила она. – Мужик ты невъезжающий. А в бок мне въехал, а?

– Я... Так получилось... – промямлил он. – Извините...

– Эдик, как думаешь, во сколько ущерб оценить можно? – взглядом показала она на помятую «девятку».

– Да штуки три зеленью, как минимум... Слышишь, мужик, три штуки с тебя!

Мужик не слышал. Пришлось Эдику прочистить ему уши. Процедура эта заключалась в одном-единственном, но очень болезненном ударе в живот.

– Слышу, слышу...

Роза оставила Гулькова разбираться с терпилой. А сама села в машину. Уезжать не торопилась. Выкурила одну сигарету, немного подумала и зажгла вторую. Тут и Эдик освободился. Отпустил развенчанного крутыша и сел к ней в машину.

– На бабки козла поставил, – сообщил он. – Куришь?

– А что, нельзя?

Когда муж был в городе, она не курила. Но когда уезжал в Москву, давала себе волю.

– Да нет, можно, – пожал плечами Гульков.

– Что, Агап на этот счет инструкций не давал? – съязвила она.

– Ты это о чем? – наигранно удивился он.

– Да ладно тебе! Думаешь, я не понимаю, как ты здесь оказался? Ты же хвостом за мной ходишь. Или нет?

– Ну, в общем-то, да...

– Агап распорядился?

– Ну, есть такое...

– Чудеса в решете! – ехидно усмехнулась Роза. – Он знает, что я спала с тобой. Он знает, что у меня ребенок от тебя. И тебя же ставит следить за мной, не скачу ли я по кочкам. Полный писец!

– Ну, Агап же мне доверяет, – пожал плечами Эдик. – А потом, кому еще задачу ставить? Только мы с братаном все знаем. Ну, еще Копчик с Никсом.

Гульков называл людей, которые знали, что первая жена наставила Агапу рога. Как знали, и куда она потом подевалась. Скорее всего, уже вся братва знала эту историю, но знания эти не афишировались.

– Кеша в Москве. Копчик с Никсом там же, да? – насмешливо посмотрела на Эдика Роза. – Один ты остался. Один ты знаешь, что Агап не доверяет своей новой жене.

– Ну почему не доверяет, доверяет. Я же не постоянно за тобой хожу. Так, иногда...

– Выборочная проверка, понятно... Уж лучше бы телохранителя ко мне приставил.

– А зачем? У нас же спокойно. Кто тебе угрожает? Ну разве что такие козлы, как этот... – мотнул головой Эдик в сторону, куда убрался терпила.

– Значит, озадачил тебя Агап, – в раздумье, растягивая слова, проговорила она. – Варвару ты пас. Теперь меня пасешь. Это и все, на что ты способен?

Почти два года года прошло с тех пор, как они закончили школу. Роза вышла замуж за Агапа, родила ребенка. Хоть и не больно-то жалует ее муж в финансовом плане, зато ценит. И доверяет. Не зря же он кабак свой на нее переписал, квартиру московскую. Да, он уже любит ее совсем не так, как раньше, но по-любому она – жена уважаемого человека. А Гульков как был «шестеркой» при Агапе, так и остался. Ну, доверяют ему семейные тайны, ну и что с того? Но ведь и холопы знают о своих господах многое.

– Да нет, у меня и другие дела есть, – замялся Эдик. – Не только за тобой смотреть.

Не было у него никаких дел. Ну, позволял ему Рокки тусоваться среди «быков», но вряд ли поручает ему важные дела. Так, мальчик на подхвате – подай, принеси... Рокки сейчас всем заправляет. И Эдик для него – пыль под ногами, и плевать, что Кеша Гульков – его родной брат. Как раз это и должно Рокки настораживать. Агап чересчур круто замахнулся на Москву. До Балатуйска ему и дела нет. Так недолго и с носом остаться.

– Да ладно тебе рассказывать, – пренебрежительно хмыкнула она.

И кивком за плечо показала на его машину. Убитая «восьмерка» – вряд ли меньше десяти лет от роду.

– Тачка у тебя – полный отпад.

– У тебя не лучше, – буркнул Эдик.

– Ну, чуть получше. А в целом ты прав. Не любит нас с тобой Агап... Уважает, но не любит. Поверь, ему все равно, есть у меня любовник или нет. Но тебя напрягает. Потому что занять нечем. Тебя напрягает. А у меня ребенок от тебя.

– Может, потому и напрягает. Мне-то не все равно, гуляешь ты с кем-то или нет...

– Очень мудро с его стороны – пустить козла в огород, чтобы он капусту охранял! – чуть не рассмеялась Роза.

– Это кто козел? – надулся Эдик.

– Да ладно тебе, это ж образно! Я капуста, вокруг козлы. А ты меня охраняешь. Как будто сам козлом быть не можешь. А может, я совсем тебе не нравлюсь?

Она знала себе цену. Давно уже нет той школьницы, которой можно было пренебречь в силу ее возраста. Расцвела Роза. Тщательно смотрит за собой, лицо, фигура – все под неусыпным контролем. Все у нее на мази – лепесток к лепестку, листик к листику, и шипы как будто колированные. И благоухает она, как букет свежесрезанных роз... Так Агап говорил. Говорил, а сам про свою сучку московскую думал.

– Да нравишься, – смутился Гульков.

– А помнишь, как мы с тобой ребеночка делали? – проникновенно посмотрела на него Роза.

Она уже знала, зачем ей нужен был этот парень.

– Да помню... Смутно...

– Смутно помнишь?! А как из-за меня с Женькой подрался! Тоже смутно помнишь? Или не из-за меня дрался?

– Ну, в общем-то, из-за тебя, – не стал отрицать Эдик.

– Нравилась я тебе. Всегда нравилась. А сейчас еще больше нравлюсь...

Надо сказать, и Эдик ей нравился. Симпатичный, в общем-то, парень, сильный, мощный. До Пылеева, правда, ему далеко. И никогда не дотянуть до него. Но ведь Жени нет. Угробил его таки Агап... Да и не любил ее Пылеев. Только Варвара и нужна была ему, будь она проклята.

– Ну, нравишься... Только это, я ж не козел, чтобы в чужой огород лезть...

– Да что вы такое говорите! – рассмеялась Роза. – А кто вас, уважаемый, в огород этот зовет?

– Ну, это я так сказал, ну, к слову... – замялся Эдик.

– А ты чего так разволновался? Боишься, что Агап о нашем разговоре узнает? Так я ему ничего и не расскажу. Да и рассказывать-то не о чем. А может, здесь в машине «жучок» стоит, а? На записи, да?

– Да нет ничего.

– А в квартире у меня?

– Нет ничего. Агап, если честно, не особо за тобой следит. Доверяет...

– Может, и доверяет. А может, ему начхать на меня. Как будто ты не знаешь, что у него в Москве краля есть?

– Откуда?

– Эдик, не смеши пипу, она и так смешная! Твой Кеша все знает. И ты знаешь... Все, все знаешь!

– Да не знаю я... – отвел он в сторону взгляд.

– А то, что Агап уже третий месяц дома не появляется, ты об этом тоже не знаешь?

– Так это, дела у него в Москве.

– Дела у него, – передразнила Роза. – У него дела, а мы здесь пропадаем.

– Ну, значит, надо так.

– Надо так надо. Только кран в ванной об этом не знает. И лампочки тоже не в курсах.

– Какие лампочки? – не понял Гульков.

– А которые в потолок вкручиваются. И кран, который в ванной течет. Мужика нет в доме, вот что. Некому кран починить.

– Так это, сантехника вызови?

– Да? А ты потом Агапу скажешь, что сантехник ко мне приходил. Ну и со мной мимоходом...

– Ты за кого меня принимаешь? – набычился Эдик.

– А за того, кто ты есть, и принимаю. Ты же следишь за мной. Ты и выводы можешь сделать любые.

Роза и сама была грешна в этом плане. В свое время Пылеева и Варвару Агапу сдала. Женя сам был виноват, не должен он был тянуть с ответом. А он дуру из нее делать начал. Ну, она и психанула. Через Эдика вышла на Агапа, поделилась с ним своими соображениями... Не видела она, что у Пылеева что-то было с Варварой. Но выводы-то сделала. Варвара сейчас зону топчет. А Пылеев как бы в бегах. Вроде бы часть самовольно оставил. Но Роза-то знает, что его чеченцам в рабство продали. Скоро год будет, как он там. А скорее всего, уже убили парня.

Так вышло, что выводы она тогда сделала правильные. Женя спал с Варварой, доказательства тому были получены чуть позже. Но ведь Агап и не требовал от нее никаких доказательств. На веру принял. И Эдику он может поверить, что с ней сантехник был. Да и любого мужика он приплести может... Убить ее Агап может, а может, и не убьет. Но квартиру московскую и клуб обратно на себя отпишет. Или на сучку московскую. Впрочем, это может случиться и без всякого повода. Может, у Агапа уже крамольные мысли в голове бродят...

Пусть Агап ее не любит. Но ведь она заслужила его любовь. Два года, считай, прогибалась под него, умницу-разумницу изображала – сколько трудов это ей стоило, сколько нервов... Неужели зря старалась? Неужели все пойдет прахом?.. Нет, Роза не должна этого допустить. Она заслужила право на свое место под солнцем. И она его получит.

– Роза, давай не будем молоть чушь! – поморщился Эдик.

– Извини, что-то нашло на меня, – повинилась она.

И как бы невзначай положила руку ему на колено. Гульков внутренне вздрогнул, как будто легкий разряд тока получил. Но руки с колена не убрал.

– Это, наверное, стресс после аварии.

– Ну, может быть, – в напряжении кивнул он.

– Ладно, поеду я домой. А ты с этим козлом сам, пожалуйста, разберись...

– Да это без базаров. Тачку бы нужно твою в ремонт отогнать. Давай, я тебя домой отвезу. А тачку твою заберу.

– А твоя машина где будет?

– Ну, пусть у тебя во дворе пока постоит. Я потом за ней вернусь.

– Может, тогда и ко мне зайдешь. Кран починить нужно. А то прорвет, соседей зальет...

– Ну, может, я человека пришлю?

– Нет, сам сделаешь. Все должно быть под твоим личным контролем. Ты же меня блюдешь, а не сантехник.

Гульков не заставил себя долго ждать. Отогнал машину в ремонт, вернулся за своей. Зашел к Розе домой. Она к этому времени выпроводила няньку.

К Эдику она вышла с ребенком на руках. Сильный психологический ход.

– Богатырь растет, – радостно улыбнулась она. – Весь в папу!

Василек заулыбался. Потянул к Эдику маленькие ручки.

– Ну, возьми сына на руки!

Гульков был только рад прижать Василька к себе, поцеловал. Расклеился парень, сопли пустил.

– Ну ладно, хватит! – Роза забрала у него ребенка.

Как будто от сердца оторвала.

– Там в ванной инструменты я приготовила, – на ходу бросила она. – Кран над раковиной, сам увидишь...

Гульков справился с работой минут за десять.

– Сразу видно, что настоящий мужик, – чуть не вешаясь ему на шею, похвалила Роза.

– Так это, тут делов-то. Любой справится. Ну, если прокладка есть. А если нет, то и мастер бы не осилил.

– Это ты о какой прокладке говоришь?

На шею Роза вешаться не стала. Но за талию обняла, нежно прижалась головой к его могучему плечу.

– Да это, резиновая прокладка... – стушевался он.

– А я думала, у меня. Нет у меня ее.

– Это, ты говорила, лампочку нужно вкрутить.

– Ну, если прокладки нет, то можно и лампочку вкрутить.

Роза руками оперлась о дверной косяк, выгибая спину, подалась задом к Эдику. Халат на ней короткий, белья нет.

– А кран точно починил? – замурлыкала она.

– Да-а! – прохрипел он.

Она ощутила, как сильные мужские руки обхватили ее за талию, задрали подол. И тут же что-то твердое и горячее мощными толчками ворвалось в нее снизу...

2

Гульков был разбит и подавлен. Сразу нос повесил... А ведь так все хорошо начиналось. Животная страсть, звериный натиск. Давно Роза так не отрывалась.

– Не напрягайся, Эдик! Все пучком! Никто ничего не узнает. Так что расслабься и получай удовольствие.

– Да не удобно как-то.

– Неудобно на голове трахаться, шея болит... – усмехнулась она.

– Да нехорошо как-то получилось, – покачал головой Гульков. – Может, это, пойду я?

– А может, это, я девочку рожу, а?

– Чего?

– Девочку. До пары к мальчику. Не предохранялись мы, вот чего. А ты стрелок меткий!.. Поздно уже поворачивать, дорогой. Вляпался ты... Со мной... Но я не думаю, что это плохо.

– Да меня Агап за это убьет!

– А может, мы его убьем?

– Чего? – встрепенулся Эдик.

– А жить он нам мешает, вот чего. Я же тебе нравлюсь? Нравлюсь. И я от тебя тащусь, Гульков... Ребенок у нас есть. У нас! Ребенок! Наш ребенок, понимаешь?

– Да понимаю...

– Ну раз понимаешь, тогда скажи, хочешь ты, чтобы я замуж за тебя вышла?

– Ну... Ну да... Так это, Агап не даст.

– Вот я и говорю, хорошо было бы, если бы Агап вдруг исчез.

– Так ты это, хочешь, чтобы я его, того? – глазами с чайные блюдца смотрел на нее Гульков.

Розе и самой было страшно.

– А ты бы смог?

– Ты что, это же Агап!.. Он же мне как отец!

– Вот и я о том же.

Похоже, она перегнула палку. Как бы Эдик с цепи сдуру не сорвался. Выкручиваться надо.

– Агапа убивать никак нельзя. Он этого не заслужил. Мы его просто к черту пошлем!

– Это как?

– А просто. Ты знаешь, с кем он любовь в Москве крутит?

– Ну да, есть одна краля. Вероника зовут.

– И как ты считаешь, это нормально?

– Ну нет.

– Вот и я думаю, что нет. Где они живут?

– Ну, квартира там у них. Большая, на Новом Арбате.

– А ты знаешь, что эта квартира на меня записана? И ночной клуб на меня записан. На меня. И на ребенка. На нашего с тобой ребенка!.. А эта сучка все забрать у нас хочет. И квартиру, и клуб... И Агапа заберет. На улице я окажусь. Вместе с сыном. Поверь, Василек не очень-то ему и нужен. Это же не родная кровь. Это твой сын.

– Так, погоди...

Эдик почесал затылок. Верный признак напряженной умственной деятельности.

– Насчет квартиры не знаю, но клуб – это «общаковая» собственность.

– Но ведь он на меня записан!

– Так это типа формальность. Ну надо же на кого-то записать...

– На Веронику запишут. А у Вероники друзья московские могут найтись. Из криминала. И все, уплывет клуб.

– Так Агап не позволит.

– А кто его спрашивать будет?.. Это тебе кажется, что убить его трудно. А московские ребята в два счета его сделают. Раз-два, и готово... Не станет Агапа. И клуб к московской мафии отойдет. А так бы он нам достался. Ты был в этом клубе?

– Ну да!

Роза заметила, что взгляд Гулькова подернулся мечтательной пеленой.

– Крутой кабачок, не вопрос!

– И ты мог бы этим клубом заправлять. Миллионы бы зарабатывал. Дом на Рублевке, яхта на Лазурном берегу, «Феррари» под седлом... А вот телок сисястых я тебе не обещаю. Я заменю их всех...

– Да они мне, в общем-то, и не нужны. Мне с тобой по кайфу...

Эдик обнял Розу за талию, привлек себе. Снова в нем закипает вулкан страсти. И снова будет извергаться лава на радость изголодавшейся женщине.

– И квартира на Новом Арбате тоже будет нашей... – ослабленно закрывая глаза, сказала она.

– А как же братва? Как же Агап?

– Это ты у меня спрашиваешь? – удивленно повела она бровью. – Ты же мужчина, ты должен решать.

– Да братва ладно. На Агапа можно стрелки скинуть. Типа он братву кинул. Ну, на тебя клуб оформил... И если Агапа сделать, то к тебе никаких предъяв быть не должно. Ты ж не заставляла его на себя клуб оформлять, да... Хотя нет, предъявы будут. А может, и нет. Это смотря, как ты себя поставишь.

– Я думала, ты меня поставишь.

Сил не было, как хотелось Розе, чтобы Эдик поставил ее в позу «обиженной избушки» – к лесу передом, а к богатырю задом.

– Да не вопрос...

Гульков и сам хотел поиметь такую «избушку». Поставил Розу коленками на подушку кресла, руками заставил схватиться за спинку. Стащил с нее халат.

– А как же Агап? – спросила она.

– Решать с ним нужно... Нам с ним на одной земле места нет. И одной дорогой ходить нельзя.

– Какой дорогой?

– А вот этой! – тычком подался вперед Гульков.

И заполнил проторенную «дорогу» горячей твердью своего мужского «я»...

Глава двадцать вторая

Ящиков было много. Автоматы, пулеметы, гранатометы, боеприпасы, взрывчатка. Консервы, галеты, теплые вещи. Женя даже знал, откуда это добро. С российских же воинских складов и поступил этот груз. С российских складов – в чеченский схрон.

– Шэвелысь, псы! – командовал маленький и злой, как гоблин, «чех».

Сегодня он совсем распоясался. То автоматным прикладом в зубы ударит, то кинжалом под горячую руку полоснет. Леня Щавель не так ему что-то сказал. И нет больше Лени. Лежит на бруствере с распоротым горлом. Сегодня можно убивать рабов, сегодня надсмотрщикам за это ничего не будет. Закончили они строить укрепленные позиции у входа в Аргунское ущелье. Сейчас расфасуют ящики с оружием по схронам, и на этом закончится их жизненный путь.

Чеченцы готовились к новой войне с русскими. И готовились очень серьезно. Укреплялись, вооружались. Посредством тех же русских. Деньги от них получали, оружие, рабов – тоже русских... Войны пока нет. Но подготовка продолжается. Будут возводиться новые оборонительные позиции. Но для Жени, для его друзей все уже закончилось. Вчера еще была надежда, что рабскую бригаду перебросят на другой участок. Но сегодня привезли оружие. А это приговор. Только мертвый раб может знать, где находится оружейный схрон...

Все, последние ящики плотно упакованы полиэтиленовой пленкой, уложены в яму. Осталось только накрыть их досками, набросать и утоптать землю. И это сделано.

– Пашел!

Взбесившийся «чех» изо всех сил ударил Достова прикладом по голове. Хотел придать ему ускорения, но вместо этого начисто вырубил его. А может, и убил, кто его знает.

Женя вовремя понял, что нужно делать. Взвалил Пашу на свои плечи и вместе с ним выбрался из дзота. Куда идти, он знал. Гоблину не понадобилось показывать ему дорогу с помощью кинжала.

Рабов собрали в кучу в глубине оборонительных позиций. Паша Достов без сознания. Леня Щавель мертв. Витя Китайгородов лежит на животе – вся спина исполосована чеченским кинжалом. На ногах только девять человек. Среди них Женя и Юра Мальцов. Но им осталось немного. Сейчас дороют одну яму на всех, и начнется. Гоблин уже скалится, мысленно представляет, как будет крошить русских автоматным огнем. С ним еще трое. Все с автоматами. Сидят на бруствере окопа, свесив ножки. Эти не кровожадные. Но приказ исполнят беспрекословно. Четыре автомата против девяти лопат, кирок и ломов – соотношение сил явно не в пользу, считай, уже списанных в расход пленников. Да еще полевой лагерь недалеко вниз по склону, там еще полтора-два десятка стволов. Словом, выхода нет...

Впрочем, к трагической развязке все шло с самого начала. Он знал, что рано или поздно его расстреляют... Но уж лучше бы это случилось поздно. Жить-то как хочется!

Женя поднял голову. Темное небо. Грозовая туча низко висит, горные вершины поглотила. Страшное небо... Но смерть куда страшней... Ветер поднялся... Да пусть хоть ураган будет, хоть смерч. Лишь бы жить.

Сайхан, он же Гоблин, дал автоматную очередь. Пока поверх голов. Это предупреждение. Яму копать нужно. И чем шустрей, тем лучше. Однажды Женя смотрел кино, в котором пленные копали яму для самих себя. Помнится, он тогда удивился. Это ж какая сила могла заставить человека копать себе могилу? Оказывается, была сила. Даже не страх перед смертью: все равно умирать. Людьми двигало рефлекторное желание отсрочить свою гибель хотя бы на пару часов...

Женя взялся за лом, вогнал его в землю... Впереди два-три часа. И за эти два-три часа можно было прожить целую жизнь. В воспоминаниях...

Он вспомнил, как впервые увидел Варвару, как влюбился, как сходил по ней с ума. Первый поцелуй, первая близость. Как давно все было. Как будто в другой жизни. Варвара сейчас в колонии. Ей тяжело, но вряд ли ей угрожает смерть. А Женя скоро умрет. Зато Агап живет в свое удовольствие. А ведь это он мог посоветовать Шажкову продать Женю в рабство. Может, даже денег ему дал, чтобы наверняка. В любом случае Агап сломал жизнь и ему, и Варваре. А Женя – надо же быть таким идиотом – оставил его в живых. А ведь можно было найти пистолет да прикончить эту суку. Страшно было... Но сейчас Женя даже бы не подумал о моральной стороне смертоубийства. Без всякого сожаления нажал бы на спусковой крючок, чтобы отомстить Агапу. И вовсе не потому, что обучен убивать. Как раз наоборот. Стрелял он мало – и то на полигоне. И живого человека ни разу не приходилось убивать. Но в нем сейчас столько злости, что, будь его воля, он бы с великой радостью проломил голову тому же Гоблину. Но, увы, воля была не на его стороне.

Ветер усилился, туча над головой стала гуще. Но Женя этого не замечал. И даже на первые хлесткие капли дождя не обратил внимания... Где-то рядом в дерево ударила молния. Оглушительно прогремел гром. Но ему ничуть не страшно. Природная стихия – сущий пустяк по сравнению с человеческой злобой. Людей нужно бояться...

Но так уж устроен мир – человек испокон веку боялся грома и молнии. Страх перед сверхъестественной силой. Обреченные рабы стихии не боялись. Но у чеченцев явно сдали нервы. Один надзиратель исчез с первым разрядом молнии, другой – со вторым. Остались только Сайхан и Решат. Но им тоже страшно. И руки чешутся. Но стрелять они не торопятся. Расстреливать рабов без готовой могилы – себе дороже. Самому потом придется рыть яму...

А стихия разыгралась не на шутку. Ливень, молнии, похожие на очереди из пулемета.

– Быстрей! Быстрей! – командовал Валера Кумпан.

Он был единственным офицером из всех пленников. Старший лейтенант внутренних войск. «Чехи» держали его за старшего команды. И пленники его признавали. Кумпан явно что-то задумал. Но, видимо, своими соображениями поделился лишь с теми, кто находился поблизости от него. А Женя сам догадался, что у командира на уме. Когда Сайхан и Решат подошли к пленникам, тогда догадался.

Чеченцам явно не терпелось поскорее отправить рабов к праотцам. И, судя по всему, их бы устроила яма и в полметра глубиной. Лишь бы – лишь бы... А Мальцов только того и ждал, чтобы «чехи» подошли к яме – узнать, не пора ли...

Решат подошел к яме. Сайхан остался на подстраховке. Но ведь и до него дотянуться можно. Очень опасная затея. Но ведь русским пленникам уже нечего терять...

Паша Достов лежал на земле рядом с Сайханом. Гоблин и внимания на него не обращает. Паше никто ничего не говорил. Видно, хватило взгляда, который бросил на него Кумпан. Видимо, это подтолкнуло его к действиям... Достов пришел в движение – с низкого старта сорвался с места. Хотел прыгнуть на Сайхана, но поскользнулся и упал. Только до его ног и успел дотянуться, обхватил их руками. Под разрывной грохот молнии чеченец выстрелил ему в спину, но каким-то чудом Паша успел завершить свой маневр. Гоблин упал. А в это время Коля Шиловский могучим и предельно точным ударом кирки размозжил голову Решату.

Женя тоже не растерялся. Разогнался и прыгнул на Сайхана. Гоблин вскинул автомат, чтобы выстрелить в него. Но сзади на него набросился Витя Китайгородов. И откуда только силы взялись у парня.

Китайгородов сжал шею Гоблина в тиски своих рук, но тот каким-то чудом извернулся, ударил Витю пламегасителем в глаз. И тут же пустил в ход кинжал... В этот раз он полоснул пленника по животу, рана оказалась куда более глубокой, чем те, которые уродовали его спину... Но Витя был последней жертвой Гоблина. Женя напрыгнул на него одновременно с Мальцовым. Мощным ударом снес ему челюсть, опрокинул на спину так, что кинжал отлетел в сторону. И с помощью кулаков превратил его рожу в месиво. О правиле «лежачего не бьют» он даже не подумал.

Юра Мальцов оказался умней. Пока Женя мордовал Сайхана, он подобрал автомат. И кинжал тоже взял. Оторвал Женю от жертвы. И вспорол Сайхану горло таким уверенным и точно рассчитанным движением, как будто он всю жизнь только тем и занимался, что резал баранов. Это была месть за Лешу Щавеля, которому Гоблин сегодня перерезал горло. Месть за Достова. Месть за Китайгородова... Месть за всех пацанов, которых сгубили чеченцы...

Юра вытер кинжал об одежду покойника и передал Жене.

– Уходим! – пытаясь перекричать шум дождя и ветра, крикнул он.

Движением руки он показал на горы. Но Кумпан с ним не согласился.

– Там еще двое! – кивнул он в сторону ближнего дзота.

Командир был прав. Оставлять у себя за спиной двух, а может, и больше чеченцев никак нельзя.

«Чехи» выскочили из долговременного огневого сооружения в тот момент, когда Кумпан спрыгнул в траншею, прямиком ведущую к нему. Мальцов был еще на бруствере, но и он не растерялся. Они выстрелили одновременно. И завалили обоих. Кумпан ворвался в дзот, из глубины которого ударил автомат. Старлей рухнул, как подкошенный... Все-таки «чехов» было больше.

Женя тоже не растерялся. Снял с «разгрузки» убитого боевика гранату. Но впопыхах забыл сорвать предохранительную чеку. Но гранату в блиндаж зашвырнул. А вслед за ней туда ворвался Мальцов и расстрелял из автомата упавшего на пол «чеха»...

Из блиндажа он выходил героем.

– Это хорошо, что ты гранату не взорвал, – небрежно похлопал Мальцов Женю по плечу. – Нам сейчас шум не нужен.

Лагерь боевиков находился метрах в семистах-восьмистах от передней линии траншей и дзотов. Вряд ли там слышали треск автоматных очередей – уж очень шумно бушевала стихия. А если и слышали, то вряд ли придали этому значение. Чем бы Гоблин ни тешился, лишь бы не плакал... Но гранатный взрыв мог привлечь их внимание...

Все было спокойно. Со стороны лагеря активности не наблюдалось. Боевики прятались от ливня в своих вагончиках с жестяной крышей. Там им хорошо – сухо, тепло. Травки курнуть можно или ширнуться.

– Уходить надо! – сказал Женя.

Он уже был при оружии. Трофейный автомат, разгрузка с неполным боекомплектом. И боевой дух на такой высоте, что хоть к черту на рога. Он был уверен, что выйдет сухим из воды. Не смогут убить его чеченцы. Если, конечно, они вовремя сделают ноги.

– Куда уходить? – мотнул головой Мальцов.

– В горы.

– Ты знаешь, куда конкретно идти?

– Ну ты же сам на горы показывал.

– Это сгоряча. Не уйдем мы через горы. Надо вниз спускаться, на юго-запад идти. Тогда прорвемся. Схроны нужно поднимать. Оружие, боеприпасы, сухпай. Без этого пропадем. И взорвать бы всю эту хрень! – Юра нервно обвел рукой укрепленные позиции. – Шило!

Он подозвал к себе Шиловского. Тот был сапером по роду своей прежней службы. Но был ли у него опыт? Он и года не прослужил, когда его выкрали из Буйнакска. Взрывчатка в схронах была, но хватит ли ее, чтобы уничтожить укрепрайон? Хватит ли знаний у Шиловского?.. Что ни говори, а Мальцов был прав. Нужно было взорвать здесь все к чертовой матери, чтобы «чехи» потом не уничтожали отсюда российские боевые колонны.

Шиловский взял себе в помощь Гену Крупнова и занялся взрывчаткой. Мальцов поставил двух человек в боевое охранение и со всеми, кто остался в «свободной смене», принялся потрошить схроны.

Из ящиков доставались гранатометы, пулеметы, автоматы, боеприпасы. Не забывал Мальцов и о сухпайке. Без харчей далеко не уйдешь. Да и сейчас жрать хотелось – хорошая заправка не помешала бы.

Мальцов готовил группу к длительному переходу. Но не забывал и о боевиках, которые прятались от дождя в лагере. На случай возможного отражения атаки приготовил целых пять ручных пулеметов.

Все уже было готово к выходу, когда внезапно прекратился дождь. И небо просветлело. С одной стороны, хорошо, но с другой... Из укрытий стали вылезать боевики. И вот уже пять человек идут от лагеря в сторону позиций.

С оружием идут, но кучей. Видимо, еще не знают о том, что случилось с пленниками. Или только догадываются, но пока еще не воспринимают опасность всерьез. Им бы рассредоточиться...

Мальцов принял решение стрелять из одного пулемета. Боевики как на ладони, мертвых зон поблизости не наблюдается – некуда им будет спрятать свои волосатые задницы. Юра подпустил их поближе и одной длинной очередью срезал сразу троих. Остальные попадали, стали отстреливаться. Но куда им голой задницей на шашку? РПК в огневой точке – беда не шуточная.

Юра положил всех «чехов» и успокоился. Но со стороны лагеря уже бегут к нему другие боевики. Человек десять, не меньше. Рассредоточиваются на ходу. Ориентируются на дзот, откуда стрелял пулемет. Похоже, они думают, что стрелок один. И не замечают, что подставляют свои фланги крайним огневым точкам, в которых уже готовятся к бою пулеметы.

Женя тоже занял огневое сооружение. Сам его возводил, сам им и воспользуется. Разве ж это несправедливо?

Глупо поступили «чехи». Не нужно им было разворачивать лагерь ниже укрепрайона. Но ведь никак не думали они, что русские рабы вдруг поднимут голову и вырвут у них из рук оружие. Разве что в страшном сне это им снилось. И вот этот страшный сон наяву. Пулеметы еще пока молчат, но все боевики уже под прицелом. Плохо, что оружие не пристреляно. Но это не такая уж большая беда, когда противнику некуда деваться.

Первым ударил пулемет Мальцова. За ним открыли огонь и все остальные. Ошеломленные «чехи» метались под пулями, как перепуганные зайцы. Взывали к Аллаху, слали на головы русских проклятия. Падали, умирали...

Может, и были среди чеченцев нормальные люди. Скорее всего, так оно и было. Но сейчас Женя имел дело с откровенными бандитами. Ни капли жалости, ни капли сомнения.

Наконец все закончилось. Противник приказал долго жить.

– Уходим!

Все восемь уцелевших бойцов покинули свои позиции и цепью двинулись к расположению лагеря. Все те же пулеметы, автоматы за спинами, боеприпасы, сухпай. Достаточно большая и хорошо вооруженная группа для прорыва в сторону российской границы.

Женя уже входил в лагерь, когда за спиной содрогнулись горы. Это поднялись на воздух огневые сооружения, обрушились ходы сообщений... Шиловский сумел-таки довести свое дело до конца.

В лагере обнаружились три боевика. Двое оказали сопротивление, третий спрятался под вагончиком. Погиб Гена Крупнов. Митя Шушкевич был серьезно ранен. Но и с «чехами» было покончено.

Впереди еще было много километров пути. И Мальцов правильно рассудил, что легче всего преодолеть их на колесах. А в лагере как раз имелись два потрепанных, но ходких джипа с запасом горючего. И никто не мешал ими воспользоваться.

Глава двадцать третья

1

Как чувствовал Агап, что дома его ждет сюрприз. В дверь звонить не стал. Воспользовался своим ключом. Вошел в квартиру. И точно, из спальни доносятся знакомые стоны. Пашут Веронику. И вспашка, судя по всему, интенсивная и глубокая... Быть кому-то сегодня без плуга!

Агап опрометчиво ворвался в спальню. Надо было голову чуть пригнуть, чтобы рога об дверной косяк не обломать. Не пригнулся. И ничего не обломал. Рога-то фигуральные. Но такие ветвистые...

Вероника сидела верхом на пахаре. Руками как крыльями машет, тело извивается в такт движениям... Какая страсть! С Агапом она такого никогда не вытворяла. Потому что никогда его не любила. Терпение у нее было, а любви – нет.

Она увидела его, соскочила с прибора, лихорадочно схватила простыню, конвульсивно закрылась ею.

– Игорь!!!.. Ты не так все понял!!!..

Иных слов Агап и не ожидал.

– Как это не понял?! – издевательски усмехнулся он. – Это твой родной брат, да? С родным братом можно трахаться сколько угодно, да, ты это хотела сказать?..

– Нет, это не брат.

– И не сестра, – все с той же издевкой в голосе подсказал Агап.

– Не сестра, – кивнула Вероника.

– Я ее бабушка! – подсказал пахарь.

Агап в изумлении посмотрел на него. Лежит себе под простыней как ни в чем не бывало. Молодой, с большими залысинами мужик лет тридцати, может, чуть старше. Мощный. Лицо словно из камня вытесано – резкие, грубые черты лица. Глаза пронзительно-голубые... Да он и сам, поди, голубым стать хочет!

– Не, ну ты и козел! – вскипел Агап. – Мою телку жучит. И еще прикалывается!

– За козла и ответить можно, – сверкнул взглядом мужик.

И цвет глаз вдруг изменился – с голубого на черный.

– Ну подымайся! – движением пальцев поманил его к себе Агап. – Спрашивать с меня будешь, урод!

– И подымусь...

Он медленно опустил ноги на пол, но резко оторвал задницу от кровати и стремительно подскочил к Агапу. И ткнул под подбородок никелированный ствол какой-то импортной «пушки».

– Скажи своим «быкам», чтобы очистили хату! – злобно прошипел он.

Агап уже понял, что нарвался на крутого. Такие не шутят. Такие стреляют...

– Кеша, Копчик! – прохрипел он.

Телохранители отступили, направились к выходу. Но крутыш хотел проконтролировать, убрались они или нет. Больно надавил «стволом» на лимфоузел под нижней челюстью и вывел Агапа из спальни в холл. И убрал пистолет лишь тогда, когда за охранниками закрылась дверь. Но пусть не радуется. Кеша и Копчик разберутся с ним, когда он будет уходить. Если до этого Агапу не представится возможность достать его с правой или с левой.

– Ты кто такой? – потирая скулу, спросил Агап.

– Братва меня Китом зовет.

– Братва?! Не знаю такого.

– А кого ты ваще здесь на Москве знаешь? – ухмыльнулся Кит.

– Много кого знаю.

– Давай без понтов, а? Знаю я, кто ты такой. Барыга ты.

– Ты базар фильтруй, да! – вскинулся Агап.

– Да ты не кипишуй, не надо. Это ты в своем Мухосранске типа в авторитете. А здесь ты кабак держишь. И за «крышу» Бурмистру отстегиваешь.

Как ни крути, а Кит был прав. К московским авторитетам Агап не мог причислить себя при всем своем желании. Он даже московской братве отстегивал. Как барыга. Бурмистр по старой дружбе брал с него пятнадцать процентов. Но факт оставался фактом – в глазах братвы он был всего лишь бизнесменом, дойной коровой. И сколько пальцы веером ни бросай, для знающих людей расклад не изменится. А Кит как раз и был таким вот знающим человеком.

– А у меня бригада своя здесь, в Москве. Меня на Востоке все знают... Короче, базар не о том. Базар о том, что не надо права качать, мужик. Не любит тебя Ника. Ника!!!

Из спальни в холл робко вышла Вероника. Уже оделась. Но волосы еще растрепаны.

– Брюки принеси! – приказным тоном обратился к ней Кит.

И она покорно принесла ему штаны. Так же покорно убралась в спальню.

– А меня любит, – натягивая брюки, прокомментировал Кит.

«Ствол» он при этом держал так, что выстрелить мог в любой момент. Чувствовалось, что с оружием он на «ты»...

– И у меня к ней чувство. Короче, так получилось, что мы тебя сегодня не ждали. Хотели ко мне поехать, да как-то так вышло, что у тебя застряли. Мы сейчас уедем, да. А ты оставайся. Говорят, у тебя жена есть, да?

Жена у Агапа была. Сегодня ночью с ней спал. И следующую ночь должен был с Розой провести. Но как будто почувствовал что-то, в Москву рванул. И не прогадал. Застал-таки Веронику с любовником. На свою голову...

И Роза что-то чувствует. Молчит, претензиями не грузит, но уже и покладистой ее не назовешь. Назревает в ней недовольство. Рано или поздно прорвется оно наружу.

– Есть жена, – кивнул Агап.

– Вот и живи с ней, – ухмыльнулся Кит. – А Вероника со мной останется... Извини, на свадьбу не приглашу. Не нашего ты разлива, чувак. Ты это, на улицу пока пойди, погуляй. А мы тут с Вероникой вещички соберем. Не бойся, твоего ничего не тронем.

Под угрозой оружия Агап вышел из квартиры. Кит нарочито громко захлопнул за ним дверь. Издевается... Ничего, будет выходить... Агап бросил взгляд на лестничную площадку. Два совершенно незнакомых мордоворота в черных рубахах и в непроницаемо темных очках. Копчика и Кеши нет и в помине.

– Твои огрызки в машине, – с небрежной ухмылкой проинформировал Агапа громила с толстыми, грубой лепки ушами.

– Чтобы под ногами не путались, – снисходительно добавил второй. – И ты давай туда же!

Можно было не сомневаться, что это была охрана Кита. Видно, прозевала она появление Агапа. Зато сейчас у них все на мази. Они командуют парадом, а не балатуйская братва.

Во дворе Агап увидел еще двух мордоворотов. И два черных джипа. Когда подъезжал к дому, не заметил их. Или не обратил внимания, или они только что появились. Так или иначе, но соотношение сил было явно не в его пользу. Да и Кит был явно не из тех простаков, на которых можно было безнаказанно крошить батон.

Агап сел в свой «БМВ». Под охрану своих телохранителей. Облажались пацаны. Но винить их, в общем-то, не в чем. Не нашлось у них приема против лома.

Прошло полчаса, прежде чем Вероника и Кит вышли из дома. Или собирались так долго. Или начатое завершали. Вероника красная, распаренная. Сучка... Вроде бы грустная на вид, но в глазах счастливые искорки. Радуется, что Кит ее к себе забрал. Убить бы ее, суку! Но Агап постарался отбросить от себя эту глупую мысль. Ведь Кит и отомстить может.

– Что делать будем? – глядя вслед отъезжающим машинам, угрюмо спросил Кеша.

– Ушами дальше хлопать!

– Может, это, вычислим этого козла. Да в расход.

– Сначала вычисли.

– Да это влегкую. По номерам. Да и вообще, надо справки навести, кто такой этот Кит. Может, в нем понтов больше, чем веса.

В рассуждениях Кеши был резон. Может, не так страшен Кит, как кажется. Может, можно наказать его без печальных последствий для себя... А вернет ли он тем самым Веронику? А если вернет, то удержит ли? Не любит она его.

Агап впал в депрессию. Никто его не любит, никто не понимает. Сначала Варвара его кинула, теперь вот Вероника. Одна только Роза хранит ему верность. Но ведь и она тоже сука. Родила ребенка от «быка». Телка...

И все же Роза лучшая из всех. Любит мужа, не изменяет ему. И правильно сделал Агап, что переписал на нее квартиру. Что было бы, если бы квартира была оформлена на Веронику? А если бы еще клуб был записан на ее имя... Надо звонить Розе. Пусть приезжает. Хватит ей в Задрючинске сохнуть.

2

Роза верила в чудеса. Но не всякое событие приписывала этому явлению. Муж наконец-то соизволил выписать ее к себе в Москву, но это не чудо. Это всего лишь стечение обстоятельств. Что-то не сложилось у Агапа с московской сучкой, вот он со злости и позвал жену к ноге.

Третий день она в Москве. Вчера была не очень жаркая ночка в супружеской постели. А сегодня вечер в ресторане. Агап пригласил ее в свой клуб.

Нет чтобы в игровой зал ее отпустить – Фортуну за ухом пощекотать. Дал бы денег на фишки и отпустил бы. Нет, в ресторан ее потащил. В зал, где танцуют стриптиз.

С ней за одним столиком сидит. Телесно с ней, а мысли его витают вокруг шеста, с которым лобзается очень милая очаровашка с потрясной фигурой. Такое ощущение, будто Агап видит ее впервые. Да так на нее смотрит, что руку ему на ширинку сейчас лучше не класть: взорвется... А может, он в самом деле ни разу не видел эту девку. Может, она новенькая. Так или иначе, но Агап только и думает, как затащить к себе в постель эту обнаженную милашку. Хоть бы жены постеснялся, гад.

– Может, я уже поеду? – не пытаясь скрыть обиду, спросила Роза.

– А не рано? – Агап даже не подумал оторвать глаза от танцовщицы.

– Василек же дома. Без присмотра.

– Как без присмотра? А Никс?

Роза привезла сына в Москву. Но с нянькой вопрос решить не успела. Поэтому Агап оставил с ребенком телохранителя.

– Да с него толку, как от быка молока.

– Ну да... Ладно, поезжай. Скажи Кеше, пусть тебя отвезет.

– Да тут и пешком дойти можно.

– Не надо пешком. Ты моя жена. Ты на карете должна ездить.

Роза видела, что Агап только рад избавиться от нее.

– А ты когда будешь?

– Не знаю. Дел много.

Его «дело» крутилось сейчас вокруг шеста. Вот кому, по всей видимости, будет принадлежать Агап... Роза хищно усмехнулась, поворачиваясь к мужу спиной. Ничего, рано или поздно все станет на свои места. Пусть Агап принадлежит чужим бабам. Но клуб принадлежит ей. Пока де-юре. Но когда-нибудь будет и де-факто...

Кеша был занят. Разбирался с охранниками на входе. Что-то там случилось... Роза передала ему просьбу мужа.

– Да, конечно, отвезу, в чем вопрос, – кивнул он. Немного подумал. И спросил: – А может, пусть Эдик тебя отвезет, а?

Роза недовольно поморщилась. Но это для виду. А в душе ликование.

Агап не вызывал Эдика в Москву. Тот приехал сам. К брату погостить. Имел право.

Кеша вытащил из кармана трубку мобильника, связался с братом.

– Ты в машине? Ну путем... Розу домой отвезешь. И обратно.

Эдик ждал ее в машине, которой заведовал Кеша. Вышел ей навстречу из джипа, открыл дверь.

Половина двенадцатого ночи. А духота такая, как днем. Но в машине работал климат-контроль. Приятная температура. И Эдик под боком. Он хоть и не мужчина ее мечты, но уж лучше с ним, чем с Агапом.

– С машиной все в порядке? – спросила Роза.

– Да как часики.

– Может, пусть сломается... Или давай, ты заблудишься.

Эдик все понял. Отогнал машину подальше от клуба, приткнулся к обочине Садового кольца. Ночь, а машин полным-полно. И на их фоне «Чероки» с затемненными окнами и заблокированными дверьми был незаметен.

Машины на скорости проносились мимо, но не только они потоками вздымаемого воздуха раскачивали джип. На заднем сиденье Эдик ублажал свою хозяйку. Водила-кучер. А иначе как кучера Роза его сейчас и не воспринимала. Ее кучер... Мужем он не будет никогда. Так она решила.

Эдик торопился. Ведь ему нужно было еще отчитаться и перед главным боссом. Задержись он, и появятся вопросы... Да и Роза не хотела затягивать. Ей не нужна была сейчас любовь. Она просто Агапу хотела отомстить.

Наконец все было кончено. Удовлетворенные кучер и хозяйка вернулись на свои места. Машина продолжила путь.

– Агап что, со стриптизершей роман закрутил? – доставая пудреницу, спросила Роза.

– Да я не знаю. Может быть... Тут какая-то новенькая появилась. Симона зовут. Кеша говорит, что Агап обалдел, когда ее увидел.

– А как же московская сучка? – совсем невесело усмехнулась она.

– Ну так это ж, нету ее...

– Агап прогнал?

– А ты что, не знаешь? Она ж ему рога наставила. С каким-то крутым. Кеша пробивал. Реально крутой чувак.

– Муж со мной такими подробностями не делится. И твой Кеша тоже.

– Так я буду тебя в подробностях держать.

– И где сейчас Вероника?

– Ну с этим, с крутым... Там знаешь, как получилось. Агап домой заходит, а этот крутой с Никой... Ну это, как Пылеев с Варварой.

– Где сейчас Пылеев, где сейчас Варвара? – задумчиво проговорила Роза.

– В тюрьме Варвара... А Пылеев... Кеша говорит, что он у чеченцев был в плену.

– Почему был? Убили? – внутренне напряглась Роза.

Что ни говори, а Женя по-прежнему волновал ее воображение. Вот кто мог быть ее любовником для души. А еще лучше мужем. Любимым... Но нет Женьки. И она приложила к его исчезновению руку.

– Да было бы не хило, если б убили. Говорят, он уже в Москве. Он, и с ним еще один пацан. Они там, в Чечне, говорят, такую бойню устроили. К своим пробились, да... Короче, в Москве он сейчас. Вроде бы в госпитале каком-то... А на вояку прокуратура наехала, ну, на того, который Пылеева ченам продал.

Ошеломляющая новость. И Агап даже не подумал поделиться ею с женой. Сволочь.

– И у Агапа теперь неприятности могут быть? – спросила Роза.

– Да нет. Он-то никого в рабство не продавал.

– А неприятности у него должны быть, – решила она.

– Да нет, не будет.

– Я не о том. Агап Варвару за измену наказал? Наказал. И Веронику тоже накажет.

– Да нет, он связываться с ней не станет, – покачал головой Эдик.

– Почему?

– Да говорю же: мэн за ней крутой стоит. У Агапа могут неприятности быть из-за нее.

– Вот эти неприятности мы и устроим. Ты убьешь Веронику.

– Что?! – как от пощечины вздрогнул Эдик.

– Веронику, говорю, убьешь. Но сделаешь это так, чтобы никто не знал. Ни Агап, ни Кеша.

– Так, а смысл?..

– Ты что, тупой? – не выдержала Роза. – Ты убиваешь Веронику. Крутой мэн убивает Агапа...

– Логично.

– Как логично, что без Агапа у нас, дорогой ты мой, начнется райская жизнь. Куда бы ты хотел съездить сначала? На Канары или на Гавайи?

Эдик задумался. Решает, куда ехать. Идиот! Неужели он поверил, что Роза захочет ехать с ним куда-то? Не нужен он ей. Сначала она избавится от Агапа, а затем и от этого придурка. А Женю надо бы найти. Он сейчас в Москве. Варвара освободится только через четыре года. И Роза должна постараться, чтобы он не дождался ее. В конце концов, она очень хороша собой. К тому же очень скоро она станет богатой вдовой...

Глава двадцать четвертая

1

Шажков вышел из магазина, направился к своей машине. Но Женя перегородил ему путь.

– Ну здравствуй, Константин Петрович!

– А-а, Пылеев... – побледнел замполит.

– И не только...

С другой стороны к нему зашел Юра. Вид у него грозный. Зевс, насылающий молнии. И еще руку под полу куртки сунул. Как будто у него там ствол...

– Мальцов... – испуганно пробормотал Шажков.

Правая его рука невольно разжалась, и он выронил пакет. Гулкий хлопок – похоже, бутылки разбились.

– Что, бухлом затариваешься, падла? – злобно скривился Мальцов. – Майора обмывать, да?..

Марш-бросок через дебри «свободной» Ичкерии закончился на удивление благополучно. Один раз нарвались на вражеский заслон, но даже скорости не сбавили. Открыли огонь с машин, разметали боевиков, продолжили путь. Бензина хватило до самой границы. А там встретили свои – пулеметно-автоматным огнем. За «чехов» приняли. К счастью, обошлось без жертв. Вовремя разобрались.

Дальше начались мытарства. Бежавшим пленникам пришлось доказывать, что они не гостили у чеченцев, а пахали на них в поте лица. Сначала начальник комендатуры делал удивленное лицо, затем военный прокурор. Как же так, по российским законам рабство запрещено, да и международная конвенция ООН не велит чеченцам использовать подневольный труд. И вообще, как мог российский солдат попасть в плен к дружественному народу... Короче, прикалывался прокурор, пока Женя не заявил, что его продал в рабство собственный командир. Навели справки. Оказывается, рядовые Пылеев, Мальцов и Достов числились в федеральном розыске как военнослужащие, самовольно покинувшие расположение собственной части, причем с оружием. Дезертиры они, преступники. А вот капитан Шажков оказался героем. За образцовое выполнение боевых задач, поставленных командованием, он был представлен к ордену Мужества. Ну да, от чеченца Аслана отбивался в то время, как призванные охранять его бойцы разбегались по своим домам, сверкая пятками...

Долго пришлось доказывать бывшим рабам, что не верблюдица их родила. В конце концов разобрались. Даже на Шажкова уголовное дело завели. А их самих отправили в Ростов. В госпиталь, на лечение. У всех – крайняя степень нервного и физического истощения. Митю Шушкевича отправили в госпиталь еще раньше. С пулевым ранением в грудь...

Но в Ростове Женя не задержался. За ним приехали родители. Они же выхлопотали перевод в госпиталь Бурденко. И Юру Мальцова перевели с ним за компанию.

Два месяца госпиталя, три недели реабилитационного курса в подмосковном санатории. И печать в военном билете, фиксирующая увольнение в запас. Юра уволился по выслуге двух лет, а Женя – по состоянию здоровья. Закончилась страшная служба в армии. Но остались счеты... Уголовное дело в отношении товарища Шажкова благополучно закрылось за недоказанностью вины. Никто ж не поймал его за руку, когда он получал деньги за живой товар...

Юра съездил домой, но гостил там недолго. Вернулся в Москву.

Случившийся в августе дефолт разорил многих банкиров и коммерсантов. Но отцу Жени повезло. Он занимался производством бронированных дверей из отечественного сырья, в обороте крутилась рублевая масса. Поэтому его бизнес не пострадал. А свои сбережения он хранил в долларах. На этом и выиграл. Если до августовского кризиса смешная «Ока» стоила три с половиной тысячи долларов, то после за эту же цену можно было взять «девятку» «девяносто девятой» модели. И отец взял такую машину. На радостях сыну подарок сделал. Ну и с правами проблему решил. С его связями это было несложно.

На новенькой «девятке» вместе с Мальцовым Женя отправился в Балатуйск. Нужно было поквитаться с Шажковым. И вот момент истины настал.

Темный осенний вечер, промозгло, мелкая изморось. Как спешил Шажков сесть в машину, чтобы с полными сумками поскорее нырнуть к молодой супруге под бочок. Но есть такая песня: «Гоп-стоп, мы подошли из-за угла...»

– Майора уже обмыли, – пробормотал Шажков.

– С кем, с «чехами»?

– Нет, со своими.

– «Чехи» у тебя свои, иуда!

Юра не стал доставать пистолет. По той причине, что не было у него ствола. Зато у него был кастет. И он очень чувствительно ударил замполита в живот. Пока тот корчился, запихнул его на заднее сиденье машины. Забрал у него ключи и передал их Жене, который занял место за рулем. Еще раз ударил предателя. Спутал его руки скотчем и ноги тоже стреножил.

Женя выехал из Балатуйска в южном направлении.

– Куда мы едем? – испуганно спросил Шажков.

– В Чечню, – невозмутимо ответил Юра.

– Зачем?

– Деньги нужны.

– А Чечня здесь при чем? – не на шутку разнервничался замполит.

– Извини, но у нас нет здесь знакомых дилеров, через которых можно тебя спихнуть. В Чечню придется ехать. Там и найдем купца. Ты мужик крепкий, зубы у тебя... э-э, пока... пока целые. Думаю, три штуки баксов за тебя дадут.

– Да вы что, сдурели?

– Ну что ты! Командэр – всем солдатам пример. Вот ты нам пример подал. Теперь и мы тем же путем идем.

– Да кто вам такое сказал, что я продал вас! Не было такого!

– Женя, мы сказки про белого бычка заказывали?

– Нет.

– Выключить радио?

– Выключай. Но только чтобы до самого утра. А то у меня зубы сводит от этого ублюдочного голоса.

Юра медленно, можно сказать, любовно надел на пальцы кастет.

– Не надо... – сжался в комок Шажков. – Я вам сам денег дам.

– Тридцать сребреников?

– Нет, тысячу долларов. Больше нет.

– Что, кроме нас, больше никого не продал?

– Нет... То есть я хотел сказать, что не про...

Мальцов резко оттянул для удара шипованный кулак. Шажков в ужасе зажмурился. Но удара не последовало.

– Так продавал или нет? В последний раз спрашиваю!

– Нет... То есть да... Но это не я!

– Как это не ты!

– Меня заставили!

– Кто?

– Бандиты!

– О! Как же я раньше не догадался! У нас же во всем виноваты дураки и бандиты.

– Нет, честное слово. Пылеев его знает. Агапов его фамилия. Он заставил меня.

– Ну что ж, поехали к Агапу, пусть он это подтвердит.

Женя развернул машину и направил ее в сторону города.

– Так его сейчас нет. Он вообще в Балатуйске не бывает. В Москве пропадает. Там у него бизнес.

– Какой бизнес?

– Ночной клуб «Лас-Палас», на Садовом кольце... Я этим летом в Москве был, заходил туда.

– В Москве что делал? – резко спросил Женя. – Перед Агапом отчитывался?

– Да нет, просто...

– Сказал, где меня можно найти?

– Ну, говорил...

– И что?

– Не знаю, – пожал плечами Шажков.

– Давно это было?

– Ну, месяца два назад.

За это время Агап сто раз мог добраться до Жени. Его московский адрес он знал, должен был знать... Но не было никаких поползновений с его стороны. Или Агап отступился от дальнейших расчетов с ним. Или готовит очередной удар. Второй вариант более вероятен. Агапу нравится мстить. Хобби у него такое. Извращенное хобби. Но и Женя уже совсем не тот, каким был прежде.

– Что с этим уродом делать будем? – спросил он у Мальцова. – Мне он больше не нужен.

– А мне тем более, – зловеще усмехнулся Юра.

– За Пашу нужно отомстить, – подсказал Женя.

– Это верно, – кивнул Мальцов и с силой ударил Шажкова локтем в бок. – Знаешь, где Пашка Достов?

– Знаю, – затравленно кивнул замполит. – Погиб он...

– Погиб?! Ты его, падла, убил! Ты его «чехам» сдал. Ты убийца! Ты даже хуже, чем «чех»... Мы их убивали. А с тобой что будем делать, а?

– Не надо... У меня деньги есть... – раздавленный, залепетал Шажков. – Там две тысячи.

– Где там?

– В тайнике. В гараже. Там еще и оружие. Три пистолета, автомат. Хотите, прокурору меня сдайте. Только не убивайте.

– Прокурору, говоришь... С оружием, да?

– Да, да...

– Ладно, поехали к тебе в гараж. Глянем, что у тебя за стволы.

В гараже у Шажкова и в самом деле обнаружился тайник. В нем две тысячи долларов и четыре единицы оружия. Новенький автомат «ВАЛ» – спецназовский вариант, пистолет «Гюрза» и два «ПММ». Боеприпасы в комплекте.

Можно было и не спрашивать, откуда оружие. Случалось, на блокпостах задерживали целые партии. Ну а там, где пожива, там всегда найдутся стервятники.

– Да, за стволы тебя конкретно за жабры возьмут, – вслух рассудил Юра. – Лет десять впаяют, как пить дать. Ну что ж, пиши заявление, иуда!

Мальцов заставил Шажкова признаться во всех своих грехах и написать письмо на имя военного прокурора. Это было не только признательное, но и покаянное письмо. Шажков очень сожалел о том, что по его вине погиб рядовой Достов.

Письмо диктовал Мальцов. Про оружие он не сказал ни слова. И скоро Женя понял, почему...

– Ну вот и все!

Юра взял объяснение, аккуратно оторвал титульную часть. Получилась покаянная записка.

– Ну что, Женя, возьмем грех на душу? – спросил он.

И со всей силы ударил Шажкова под дых. Пока тот приходил в себя, наполнил кружку водой, растолок в ней несколько таблеток и влил раствор ему в глотку. Через полчаса Шажков спал как убитый.

– Извини, замполит, но по этой земле тебе больше не ходить.

Тело сунули в машину на водительское сиденье. Тщательно закупорили все щели в гараже. Протерли все поверхности, к которым могли прикасаться пальцами. Завели машину и покинули гараж. Деньги и оружие забрали с собой. Зато оставили покаянную записку...

2

Этого момента Женька ждал больше двух лет. И вот наконец свершилось. Пусть и под конвоем, Варвара пришла к нему, в комнату для долговременных свиданий. И поверить невозможно, что это происходит наяву...

Она почти не изменилась. Такая же красивая. Такая же стройная, подтянутая. И одета хорошо. Модная юбка, кофточка, туфли на среднем каблуке. На шее бусы под жемчуг, сережки на ушах... Видно, что она готовилась к свиданию. Видно, что ужом вывернулась, чтобы выглядеть на все сто... Но, как ни старалась она, печать, которую накладывает пребывание в неволе, скрыть было невозможно. Так ржавчина с арматуры проступает на свежих обоях, наклеенных на плохо оштукатуренную стену. Чтобы уничтожить эту печать, нужно время. И провести его нужно на свободе. А Варваре еще почти четыре года сидеть...

Женя дождался, когда за ней закроется дверь. Только тогда сделал шаг ей навстречу. Прежде чем обнять, успел заметить, как дернулась у нее щека.

– Варвара, любимая!

От нее вкусно пахло духами. Но это чьи-то чужие духи. Зато Варвара своя, родная... «Или чужая?» Вопрос этот мелькнул где-то в глубине сознания. И тут же исчез. Как будто рыба чешуей блеснула и легла на дно.

Крамольная мысль погасла. Но что-то мешало Жене поцеловать Варвару в губы. Что-то сдерживало...

– Соскучился? – хватая ртом воздух, спросила она.

– Да, очень...

Он до смерти по ней соскучился... И нет уже никаких тормозов. Ничто не держит его... Он жадно поймал ее губы. Все тот же сладкий вкус, все та же свежесть... Ничего не изменилось. Ничего...

Она с трудом оторвалась от него.

– Дай дух перевести.

Но Женя уже не мог остановиться... В плену он каждую ночь засыпал с мыслью о ней. Представлял, как нежно обнимет Варвару после долгой разлуки, как будет вдыхать запах ее волос и кожи, как будет наслаждаться, слушая ее голос. И на свободе он думал о том же. А еще он очень хотел Варвару. Очень-очень. Но сначала должен был отбушевать ураган страстей, чтобы затем мог подуть ласковый нежный ветерок. Может, это неправильно. Но по-другому Женя сейчас не мог...

– Тише, сумасшедший!

Варвара предпринимала слабые попытки угомонить его. Но Женя был неумолим. Он уже приготовился к бою. До вторжения оставались считаные секунды.

– Не надо шуме-е... О-ох!..

Ее слова утонули в сладкозвучном стоне. Песня любви под аккомпанемент до ужаса скрипучей кровати...

Дух Варвара смогла перевести лишь после того, как перестала скрипеть кровать. Женя укрыл ее одеялом. О себе тоже не забыл. Прохладно в комнате. А в обнимку с любимой женой да под одеялом – так здорово!

Подул нежный, ласковый ветерок.

– Ты самая лучшая... Ты самая любимая...

В ответ – неожиданно резкий порыв.

– А может, уже не любимая? – спросила она и с тревогой посмотрела на него.

– Чтобы я больше не слышал от тебя таких глупостей, – нахмурился он.

– А если я хочу знать?.. Женя, мне уже двадцать шесть лет. Из них я уже третий год в заключении...

– Зачем ты мне это говоришь? Я это и без тебя знаю. Как знаю, что я очень тебя люблю. А то, что ты в заключении, так я сам почти год был в плену. А это еще похлеще, поверь мне.

– Да, мне твоя мама говорила. Мы вместе с ней плакали, вот здесь... Нет, не в этой, в другой комнате.

Женя знал, что мама ездила к Варваре. Маргариту возила. Его как раз тогда в московский госпиталь положили. Сам он тогда, увы, приехать не мог.

– Моя мама любит тебя.

– Не знаю, любит или нет, но понимает. И отец твой понимает. Это меня и пугает. Слишком все хорошо. Так не бывает. Мне кажется, что ты меня разлюбишь. Посмотришь на меня такую и разлюбишь.

– Даже не мечтай! Люблю я тебя. Это навсегда.

– Пообещай!

– Клянусь.

– Верю... Страшно мне, Женька, очень страшно.

– Кстати, Маргаритка тебе привет передавала! – Женя знал, как перевести разговор в другое русло. Варвара вмиг забыла о своих печалях. Жадно схватила фотографии, которые привез с собой Женя. Маргарите уже скоро два годика будет. Смышленая девчонка. Умница, красавица. Женя был от нее без ума.

– Мне кажется, что Любовь Андреевна очень привязана к Маргарите, – забеспокоилась вдруг Варвара.

– Да, мама очень ее любит. Но ее же невозможно не любить...

– Да, но а если она не отдаст мне Маргариту?

– Ну, если ты меня бросишь, то не отдаст, – улыбнулся Женя.

– Я?! Тебя?! Издеваешься?

– Ну мало ли, загуляешь здесь с кем-нибудь.

– С кем?! С бабами?! – фыркнула она. – Я в такие игры не играю.

– А солдатик на вышке?

– У меня есть только один солдатик... – она крепко прижалась к нему.

– А знаешь, как я в армию угодил? От Агапа хотел сбежать. К тебе. Думал, что смогу сюда, именно на эту вышку попасть. А потом понял, что это нереально. Хотел задний ход дать. А тут Агап. Армия так армия. В охранный батальон меня устроил, чтобы я рядом с Балатуйском служил. А я все равно от него сбежал. В Чечню. Только он и там меня достал. Мой командир меня в рабство продал. Думаешь, кто его надоумил? Агап...

– Какая сволочь! И твой командир тоже подонок.

– Он уже раскаялся, – усмехнулся Женя. – Раскаялся и руки на себя наложил. Агапу же хоть бы хны. Как сыр в масле катается. Кстати, он сейчас в Москве, вроде бы ночной клуб у него.

– В Москве?! Но ведь и ты же в Москве живешь. И Маргарита там. На мне-то он уже отыгрался. А вот вы... Он же не успокоится.

– Значит, нужно успокоить.

– Как? Женя, ты что-то задумал?

– Да. Задумал... До смерти... До смерти тебя зацеловать задумал.

До смерти Агапа довести он задумал. Но Варваре совсем не обязательно это знать. Она и без того всего боится.

Глава двадцать пятая

1

В клуб «Лас-Палас» Женя заходить не стал. Незачем светиться. Но и так видно, что заведение не из последних. Неоновые огни, яркие фонари под старину, дорогие иномарки у входа, чванливые господа и дамы в прикидах от кутюр.

Он занял удобное для наблюдения место. Рядом верный помощник Юра. У него тоже счеты с Агапом. Ведь если бы ни эта мразь, Шажков, может, и не додумался бы продавать своих солдат в рабство. Возможно, замполит бы и сам дошел до такой жизни. Но в любом случае от Агапа нужно было избавляться. Оружие есть. Опыта, правда, маловато. Зато решимости хоть отбавляй. И руки не устают держать бинокль.

– Так, первый пошел! – Женя заметил выходящего из клуба Гулькова.

Давно он его не видел. Изменился Эдик, окреп, загрубел. И все же узнаваем.

– Кто это? – спросил Юра.

– Да так, мой бывший одноклассник. «Шестерка» агаповская.

– Смотри, «шестерка» в «шестерку» и садится...

Гульков и в самом деле сел в «Жигули» «шестой» модели. Новенькая машина. Но среди крутых иномарок смотрится, как пугливая дворняжка в обществе породистых псов-медалистов.

– Надо бы глянуть, куда он навострился, – решил Женя.

– Не вопрос, поехали прокатимся, – кивнул Мальцов.

«Шестерка» свернула на Ленинский проспект. Долго шла по прямой, затем свернула на улицу Лобачевского. В конце концов остановилась возле крупнопанельного шестнадцатиэтажного дома. Гульков покинул машину, поставил на сигнализацию.

– Живет он здесь, что ли? – вслух спросил самого себя Женя.

Но Эдик и не думал заходить в подъезд. Обошел дом, скрылся в темноте.

– Пошли!

Женя выскочил из машины, Юра за ним. Вместе они нагнали Гулькова, но приближаться близко не стали. Пошли за ним.

Целью Гулькова оказалась детская площадка во дворе высотного дома. Время половина десятого. Под козырьками подъездов горят фонари. И детская площадка освещена, но только с одной стороны. Другая – в темноте. Гульков выбрал темную половину. Сел на скамейку.

Погода для конца сентября довольно теплая. Ни ветра, ни дождя. Градусов десять-двенадцать в плюсе. Но Гульков поднял воротник куртки, как делают это в ненастье. И голову в плечи втянул. На подъезд прямо перед собой смотрит, и по сторонам поглядывать не забывает. Но Женю не замечает. Они с Юрой тоже выбрали неплохую позицию для наблюдения.

– Ждет кого-то, – решил Мальцов.

– В машине ждать удобней.

– Значит, засветить машину боится. Сдается мне, что ствол у него под курткой. Может, он киллером подрабатывает, а?

– Не удивлюсь.

– Что делать будем?

– Узнать бы, на кого он охотится.

– Ты в этом доме не живешь.

– Нет.

– Значит, не за тобой. И не за мной.

– Надо узнать, за кем.

– Тогда пошли к машине.

Женя тоже не хотел светить свою «девятку». Но ему легче. У него номера фальшивые. То есть номера настоящие, но буква «Р» исправлена на «В», «С» на «О», две цифры также изменены. Юра постарался. Художник из него неплохой. Краска черная, но легко смывающаяся. А если вдруг гаишники про несоответствие спросят, так можно сказать, что это шпаны дворовой художества. Плохо, если менты не поверят и полезут в машину с обыском. А у них у обоих оружие... Но кто не рискует, тот не выигрывает.

Гульков наблюдал за первым подъездом, а Женя подъехал ко второму. Для отвода глаз Юра вышел из машины, скрылся в подъезде. Минут через пятнадцать вернулся. Гульков равнодушно глянул в его сторону. «Девятка» осталась на месте. Но Эдик и ухом не ведет в сторону машины. Примелькалась она.

Ждать пришлось долго. Только в двенадцатом часу к подъезду подъехала иномарка с шашечками. Из такси вышла девушка.

Женя услышал голос Гулькова.

– Ника! – позвал он ее из глубины детской площадки. – Маринке плохо!

Даже привыкшие к темноте глаза не без труда различали в ночи силуэт парня. Женя еще мог видеть, что Эдик один. Нет с ним никакой Маринки. Но девушка, которую он позвал, этого не видела. Услышала голос. И ключевую фразу «Маринке плохо!». Может, Марина была ее сестра, может, подруга. Так или иначе, Ника повелась. Под шум отъезжающей иномарки направилась в пасть к волку. На пустующей темной площадке Гульков мог делать с ней все, что угодно: некому было его остановить.

Женя завел машину, подъехал к месту, откуда только что отъехало такси. А девушка уже бежит обратно. Поняла, что угодила в ловушку. А Гульков ломится за ней. Он с левой стороны по ходу движения. Стекло водительской дверцы опущено. Но Женя держит руль, хотя в самую пору хвататься за пистолет. Гульков вооружен. Пистолет у него, похоже, с глушителем.

«Девятка» перегородила Нике путь. Обегать она ее не стала. Открыла заднюю дверцу и заскочила в салон.

– Спасите! – резанул по ушам ее визг.

И тут же в уши ворвался разрывающий грохот выстрела. Ноздри защекотал резкий запах пороха.

Стрелял Юра. И сделал это вовремя. Гульков как раз наставил пистолет на Женю. Видимо, он решил начать с водителя, чтобы затем добраться до жертвы...

Мальцов неплохо управлялся с автоматом и пулеметом. А с пистолета стрелял только раз, когда они с Женей по дороге в Москву расстреляли учения ради по обойме из шажковского арсенала. Неважно отстрелялся Юра. Зато сейчас его выстрел оказался точным. В грудь Гулькову попал. Убил – ранил, не понять. А на контрольный выстрел времени не было. Женя рефлекторно сорвал машину с места и на скорости выскочил со двора на шоссейную дорогу. Только там и перевел дух.

– Кажись, упокоил чувака, – сказал Мальцов. И, не оборачиваясь, обратился к девушке: – Ты слышишь, из-за тебя человека убили.

– Он... Он убить меня хотел... – сжавшись в комок, пробормотала девушка.

– Ты не поняла. Я его убил. Из-за тебя. А отвечать мне. Скажи, мне это надо?

– Я... Я никому не скажу... Мне... Мне позвонить нужно!

– Ментам?

– Нет, что вы...

Женя поглядывал на Нику в зеркало заднего вида. Красивая девчонка. Даже очень. Только ведет себя неправильно. В сумочку полезла, мобильник достала.

Он обернулся к ней и вырвал телефон.

– Ты что, дура?

Он даже представления не имел, что делать с этой красоткой. Да, они жизнь ей спасли. Но ведь она видела, что Юрка убил человека. И что бы она там сейчас ни говорила, могут возникнуть обстоятельства, при которых она даст свидетельские показания против него.

– Не убивайте, пожалуйста! – закрываясь руками, заголосила она.

– Заткнись! – рявкнул на нее Юра. – Никто тебя убивать не собирается!

Ни он, ни Женя не смогли бы взять такой грех на душу. Одно дело подонка Гулькова сгоряча шлепнуть. И совсем другое – беззащитную девушку из холодного расчета застрелить.

– Тебя убить хотели? Почему? – спросил Женя.

– Я не знаю.

– А парня, которого нам пришлось... Ты его раньше видела?

– Нет. Хотя он похож на одного человека. А может, он это и был...

– О ком это ты?

– Да есть один тип... Мы с ним жили. У него телохранители были. Вот один из этих телохранителей и мог быть. Иннокентий его зовут.

Все правильно. Эдик был похож на своего брата Кешу. Значит, Ника жила с Агапом. Занимательно.

– Зачем ему в тебя стрелять?

– Ну, я же говорю, что с его хозяином жила... А потом к другому ушла... Видно, отомстить хотел.

– Он бандит?

– В общем, да. Никита говорит, что Агапов – мелкая сошка. Сказал, что его не стоит принимать в расчет.

– Значит, ты с Агаповым жила.

– Да. А вы его знаете?

– Понятия не имеем. Просто интересно знать, из-за чего весь этот сыр-бор. Человека как-никак убили. Кто такой Никита?

– Ну, я сейчас с ним живу.

– Тоже бандит?

– Можно сказать, что да. Но я его люблю.

– А он тебя?

– Тоже... Он замуж меня зовет. Я согласна... Я обычно у него дома живу. Просто он сейчас по делам в Австрию улетел, поэтому я у мамы. Вот приехала на свою голову... Иди, говорит, с Маринкой плохо... А Маринка, моя сестра. Она дура и напиться может... А там Маринкой и не пахнет... Там этот... Отвезите меня к Никите! – взмолилась Ника. – Честное слово, я никому не скажу, что это вы Кешу убили!.. Да я же даже ваших лиц не видела... И вообще, Никита через милицию разбираться не будет.

– А как будет?

– Сам с Агаповым разберется... Я, конечно, буду просить, чтобы он этого не делал. Но это бесполезно. Никита очень хороший, но когда он в гневе...

– Он же сейчас в Австрии, твой Никита. В Австрию тебя везти?

– Ну нет, что вы... К нему домой... Там охрана...

– Далеко ехать?

– В Абрамцево. Это сразу за МКАД.

– Не ближний свет. Может, ты лучше такси возьмешь?

– Да, конечно!

Похоже, Ника готова была и пешком в Абрамцево идти, на другой конец города, лишь бы только выйти живой из пропахшей порохом машины. И Женя предоставил ей эту возможность.

– Даже не знаю, что делать, – разволновался Юра. – Что, если эта дура меня вложит?

– Тебя она в лицо точно не видела... Меня – да. И машина моя. На меня выйдут. А уж я тебя не сдам, будь в этом уверен.

– Хорошо, что номера на машине подрисовали. Как задницей чувствовал.

– Хорошо, когда задница чувствительная. А еще лучше, когда глаз меткий. Ты же мне жизнь спас, братишка!

– А может, и Агапа твоего заодно убрал... Что, если Ника не врет? Что, если ее Никита в самом деле Агапа завалит...

– Поживем – увидим. А пока давай следы заметать. Гильзу для начала найти нужно.

Машину Женя привел в порядок. После чего целую неделю находился в напряжении. Ждал, что придут за ним опера из МУРа. Но все было спокойно.

2

Агап метался по комнате, как раненый зверь в клетке. Нет, он не крушил ничего на своем пути, не рычал, не рвал волосы на голове. Просто ходил из угла в угол. Но его негативное внутреннее состояние нагнетало страх и тоску.

– Может, ты мне все-таки объяснишь, что случилось? – робко спросила Роза.

Ее негромкий голос подействовал на него, как щелчок кнута. Он резко остановился, шагнул назад и плюхнулся в кресло. Как мудрая жена, Роза немедленно достала из бара бутылку виски, наполнила хайбол, подала ему. С «огненной водой» он расправился в один глоток.

– Ты всегда знаешь, что мне нужно. Может, ты знаешь, зачем Гульков стрелял в эту дуру?

– В какую дуру? – внутренне встрепенулась Роза.

Эдик действовал, так сказать, в автономном режиме. Он должен был убить Веронику по плану собственного сочинения и обеспечения. Неужели убил?..

– Ну да ты ее не знаешь... – махнул рукой Агап.

– Может, объяснишь?

– Да есть одна дура. И Гульков пытался ее убить.

«Пытался?!»

– И где сейчас Кеша?

– При чем здесь Кеша... Эдик стрелял.

– Эдик?! А разве он не в Балатуйске?

– Да Кеша за него просил. Я его в Москву выписал. На свою голову.

– Ну так ты у него и спроси, у Эдика.

– Нету его. Помер. На пулю нарвался.

– Так, а в кого он все-таки стрелял?

– Да это не важно... Важно, что менты в курсе, чей Эдик человек. Знаю, что в курсе. Но с их стороны никаких движений. Знаешь, что это значит?.. Это значит, что менты пасут меня. Под колпак меня взяли, понимаешь. А это Москва, не Балатуйск. Здесь менты если за жабры возьмут, то пока кишки не выпустят, не успокоятся.

– Так, может, тебе уехать на время в Балатуйск, – предложила Роза.

– Твою мать! А ведь это вариант! – вскочил с кресла Агап.

Сам подошел к бару, сам наполнил стакан на четыре пальца виски. Залпом выпил.

– Да, надо в Балатуйск ехать... Ты со мной?

– Да, конечно...

– Нет, ты оставайся. За клубом нужно смотреть. Ты же в курсе, что клуб на тебя записан.

– Да, ты что-то говорил...

– Говорил... А сейчас кричу!.. Короче, если вдруг что, клуб твой... Братва, правда, наехать может. Но это уже не мои проблемы. Короче, завтра утром я уеду. А ты оставайся. Нет, прямо сейчас уеду. А чего тянуть? Четыреста километров за ночь отмахать не проблема.

Агап вызвал машину, охрану, дал указания директору клуба. И на ночь глядя отправился в Балатуйск. Роза осталась дома одна с ребенком. Настроение не самое плохое. Эдик пытался убить Веронику. Убил – не убил, дело десятое. Главное, что засветился он. Теперь любовник Вероники знает, что Агап хочет свести счеты с Вероникой. Он должен принять меры...

О принятых мерах Роза узнала на следующий день. Из выпуска новостей. В ста восьмидесяти километрах от Москвы в рязанском направлении на стоянке перед придорожным кафе был расстрелян джип с пассажирами. Все четыре человека убиты. Среди убитых она опознала Агапа...

3

Майор Егоров из ГУБОП произвел на Розу приятное впечатление. Интересный мужик лет тридцати пяти. Не сказать, что черты лица аристократические, но было что-то от породистого человека в его облике. Сытый, подтянутый. Недорогой, но ладно сидящий на нем костюм, до блеска начищенные туфли. Запах терпкого одеколона. Такое впечатление, будто он на свидание пришел, а не для беседы на печальную тему.

– Розалия Борисовна, я, конечно, понимаю ваше состояние, но я вынужден вас побеспокоить.

– Да, конечно...

Роза изображала убитую горем вдову, но старалась не переигрывать.

– Мне интересно знать, кем был ваш муж?

– Я могу сказать вам, что он был бизнесменом. Но ведь вы наведете справки... Я не скажу, что он был бандитом. Нет, ни в коем случае. Но все же он был связан с криминалом.

– У него были враги?

– Не знаю... Возможно, были. Но я не знаю. У меня ребенок, я постоянно сижу дома, а он со мной своими проблемами не делился... Но скажу, что в последнее время он был очень обеспокоен.

– Скажите, эта женщина вам известна?

Майор Егоров передал ей фотографию, на которой была изображена Вероника. В модном прикиде, на фоне Кремлевской стены, белоснежная улыбка. Розе больше бы понравился другой ракурс – в профиль и анфас.

– Да. Это любовница моего мужа... Бывшая...

Агап думал, что Роза даже не подозревает о существовании его любовниц. Наивным человеком был... Он бы сейчас на столе в морге перевернулся, если б узнал, какую роль в его судьбе сыграла любимая женушка. Роза думала о своем покойном муже. Но куда больше она думала сейчас о самой себе. Столько проблем разом отпали. Сначала Эдик приказал долго жить. Теперь вот Агап, а с ним три его верных соратника. Клуб и квартира остались за ней. Но слишком уж много желающих на этот лакомый кусок. Балатуйская братва – раз. Кит – два. Возможно, он убил Агапа не только из-за Вероники. Еще «крыша» есть бандитская.

– Знаете, с кем она сейчас живет? – продолжал допытываться Егоров.

– Понятия не имею.

Роза считала, что знает, когда можно говорить правду, а когда нет. Она вела свою игру.

– Ладно, пропустим пока этот момент... Вы знали Гулькова Эдуарда Сергеевича?

– Да. Мы в одном классе учились. В Балатуйске... Я, можно сказать, через него с Игорем познакомилась. Я ему очень благодарна.

– Вы знаете, что Эдуард Гульков убит?

– Да, Игорь мне говорил. Но не сказал, при каких обстоятельствах это случилось.

– Он стрелял в Веронику, в бывшую любовницу вашего мужа.

– Я этого не знала.

– Может, все-таки знали? – пристально заглянул ей в глаза Егоров.

В ответ Роза выразительно приложила руки к груди.

– Я же с вами начистоту!

– Да, я вижу, что вы хотите помочь следствию. Но мне кажется, вы что-то скрываете... Поймите, ваш муж мертв. И вы уже ничем не можете навредить ему. Зато можете навредить себе. Плохо, если Эдуард Гульков стрелял в Веронику по заказу вашего мужа.

– Никто не спорит, что хорошо...

– Не в том дело. Вероника Курбская ушла от вашего мужа к известному криминальному авторитету. Ваш муж пытался ей отомстить. А этот авторитет в ответ отомстил ему самому. И довольно удачно. Вы знали, что ваш муж дал команду Эдуарду Гулькову убить гражданку Курбскую?

– Нет, не знала. Но я думаю, что он был способен на такое. Допустим, я знаю, что мой муж пытался убить свою бывшую любовницу. Что с того? Я так понимаю, что мне все равно угрожает опасность.

– Да, нынешний любовник Вероники мог отомстить ему. Может отомстить и вам. Насколько нам известно, клуб «Лас-Палас» записан на ваше имя. Он может лишить вас клуба.

– Вы только что говорили, что любовник Вероники отомстил моему мужу. А сейчас говорите, что мог отомстить. Так отомстил он или только мог отомстить?

Прежде чем ответить, Егоров долго думал, взвешивал в своей голове какие-то «за» и «против».

– Что ж, думаю, вы должны это знать, – наконец решился он. – Вашего мужа действительно убил человек, о котором я вам говорил. Вернее, это сделали его люди. Есть факты, подтверждающие это. Разумеется, о них я распространяться не буду. Скажу только, что мы давно уже держим этого человека в поле нашего зрения. И, как это ни цинично звучит, гибель вашего мужа дала нам в руки козыри для действия против него. Зачем я вам это сказал? Затем, что вам угрожает опасность. Есть предположение, что у вас попытаются отобрать клуб. Возможно, вместе с жизнью. Возможно, у вас выкрадут ребенка, будут шантажировать.

Роза вжала голову в плечи. Ей было страшно. Догадывался ли Егоров, что он озвучивал ее собственные мысли.

– Вы должны меня защитить!

Она поднялась с кресла, порывисто подалась к нему, подсела к нему на диван. Судорожно вцепилась в его руку.

– Успокойтесь, гражданка, успокойтесь...

Руку он убрал, но не отодвинулся.

– Я не гражданка! – мотнула она головой, глядя на него широко распахнутыми глазами. – Я Роза! Для вас я просто Роза...

Она ждала этого визита. Готовилась к нему. На ней была черная юбка, черная блузка, тонкая траурная лента поверх волос. Но это не мешало ей выглядеть эффектно и соблазнительно. Ненавязчивый, печальный соблазн.

– И мне очень страшно... К черту клуб! К черту эту квартиру!.. Я хочу, чтобы с моим ребенком ничего не случилось... И сама я жить хочу... Просто жить...

Она снова взяла майора за руку. В ответ он скованно обнял ее за плечи. Душевный порыв служебного характера. Но долг служебный легко может перерасти в нечто большее. Сейчас все зависело от Розы...

На безымянном пальце правой руки Егорова красовалось золотое обручальное кольцо. Но Розу ничуть это не смущало. Она красивая, она богатая, и ей вполне по силам сделать этого майора своим любовником. И, конечно же, своим покровителем. ГУБОП – очень серьезная организация. И если заручиться ее поддержкой, то и сам черт не страшен.

– Успокойтесь, Роза. Поверьте, нам вполне по силам решить вопрос вашей безопасности.

– Решите, пожалуйста. Я хочу жить. Я очень хочу жить.

Женской интуицией она чувствовала, что мент не сможет устоять перед ее чарами. И, прояви она настойчивость, он сдался бы прямо сейчас. Она бы растерзала его... Но этого не случилось. Роза не забывала, что находится в трауре. Нельзя сейчас отдаваться Егорову. Он не откажется, но потом может проклянуть и ее, и самого себя. Вряд ли после этого он захочет иметь с ней отношения... Возможно, и захочет. Но рисковать она не могла.

Она отпустила майора. Даже в щеку на прощание не поцеловала. Но уходил он с уверенностью, что Роза уже принадлежит ему. Близость – вопрос времени, отведенного на траур... Он уходил с желанием обладать ею. И с решимостью помочь ей...

Через неделю был арестован любовник Вероники. А вместе с ним рубоповцы отправили на нары и большую часть его бригады. По уверению Егорова, Кита крепко взяли за горло. И заставили забыть о претензиях к владениям покойного господина Агапова.

А еще через месяц к Розе пожаловала делегация от балатуйской братвы. Авторитет Рокки требовал вернуть принадлежащий «общаку» «Лас-Палас». Замахнулся он и на московскую квартиру покойного босса. Фактически он выставлял Розу на улицу. Подполковник Егоров не мог ему простить такой наглости. За ликвидацию банды Кита он получил очередное звание. А за Рокки он мог получить повышение по службе. И пропуск в постель к Розе...

Глава двадцать шестая

1

Удар гонга!.. Бой... Удар, нырок...

Чеченская каторга вытянула из Жени все жизненные соки. Но пропитала душу какой-то особой злостью, которую он смог направить в спортивное русло. Жизненные же соки вернула свобода. А приятное известие о том, что Агап дал дуба, и вовсе вдохновило его на новые ратные подвиги.

Он нашел своего прежнего тренера, рассказал о своем прежнем житье-бытье на стезе профессионального бокса. Высказал свое желание заниматься боксом любительским. Но Илья Денисович почему-то загорелся желанием вернуть его в профессиональный бокс. Но путь этот пролегал через любительские ристалища. Первенства Москвы, России, чемпионаты... Первый блин обернулся комом. Женя был бит в первом же серьезном бою. Сказывались последствия физического истощения. Но Женя не опускал руки. И смело шел вперед. И в конце концов добился своего. Победа в масштабе России – в рамках взрослого чемпионата, триумф в Европе...

А теперь вот бой на ринге гораздо более престижной площадки, чем та, где Женя одержал свою первую московскую победу, будучи в кабале у Агапа. Илья Денисович успешно выступил в роли промоутера. Теперь вот Женя должен был кулаками подтвердить его успех. И о себе, конечно же, он тоже не забывал... Удар, еще удар... Слева, справа, снизу, снова справа... Все, противник на полу!.. Победа нокаутом!

Публика не очень довольна. Люди платили деньги, они хотели зрелищ, но Женя порвал своего противника уже во втором раунде. Но ему все равно, довольна публика или нет. Он выиграл бой. Он повысил свой рейтинг. Он заработал деньги. Конечно, пять тысяч долларов – сущий пустяк для грандов профессионального бокса. Но ведь Женя в гранды еще не выбился. Хотя, судя по всему, у него есть все возможности для блистательного прорыва. Если не убьют, то, возможно, он сможет зарабатывать сотни тысяч, а то и миллионы долларов. А деньги ему нужны. Через два года на свободу выходит Варвара. Он должен к этому времени обустроить их семейный быт. Прежде всего хорошая квартира. Женя чувствовал в себе силы, а главное, желание добиться в жизни всего.

Женя уже принял душ, когда в раздевалку ворвался Илья Денисович. Глаза лихорадочно блестят, на губах интригующая улыбка.

– Женя! Прими поздравления! Боюсь сглазить, но с тобой пожелал встретиться один товарищ...

Он назвал фамилию человека, с которым Женя уже давно мечтал скрестить перчатки. Соискатель титула чемпиона мира по версии WBB. Не самая престижная версия, но все же...

– Думаю, что в августе—сентябре встретитесь. Предварительно на ринге «Динамо»...

– Что ж, будем готовиться, – улыбнулся Женя.

Он не очень устал. И готов был хоть сейчас выйти на ринг. Но вместо этого отправился домой. В компании своего лучшего друга Мальцова.

Еще в прошлом году они вместе поступили в институт физкультуры. Юра когда-то всерьез занимался легкой атлетикой. А сейчас увлекся боксом. Но пока что мелко плавает. Хотя задатки у него есть.

Фанатов у Жени пока не было, толпы поклонников на выходе из здания не наблюдалось. Он спокойно прошел к своей машине, снял ее с сигнализации, взялся за ручку двери...

– Молодой человек! – послышалось со стороны. – Автограф у вас можно взять?

Что-то знакомое было в этом девичьем голосе. Он обернулся и увидел красивую молодую женщину. Очень красивую... И очень знакомую...

– Роза?! – не смог он сдержать своего удивления.

Было видно, что ее природная красота оттачивалась в лучших косметических салонах, холилась и лелеялась на лучших курортах. И одевалась она в лучших домах. Она стояла, слегка опершись на капот огненно-красного «Ауди» спортивной модификации. На губах играла веселая, хотя и несколько самодовольная улыбка.

– Ну здравствуй, Пылеев!

– Привет, Беляева. Извини, Агапова, – поправился Женя.

– Да нет, Беляева мне больше нравится. Но приходится быть Агаповой. По большому счету, я наследница покойного мужа.

– Да, слышал, что Агапу не повезло. В новостях передавали.

– Не повезло, – кивнула Роза.

И ближе пошла к нему. Одуряюще пахнуло французскими духами. Что-то вроде «Шанель номер пять», но с какой-то незнакомой и чертовски возбуждающей составляющей. Может, летучие афродизиаки повышенной усвояемости. Может, что-то другое.

– Зато нам с тобой, Женя, повезло. Ты свободен, я свободна.

В голосе страстные, притягивающие вибрации. Сама она как источник повышенной сексуальной энергии. Жене вдруг захотелось выпить и выкурить крепкую сигару.

– Это ты о чем? – дрогнувшим голосом спросил он.

– А ты разве не свободен?

– Нет, – сказал он и для убедительности крутанул обручальное кольцо на пальце правой руки.

– Варвара? – нежно касаясь его плеча, спросила Роза.

– Она...

– Любишь?

– Люблю.

– Завидую ей. И себе завидую. Она в тюрьме, а я на свободе. И ты на свободе. Молодой и красивый. Ты сейчас куда? – спросила она.

– Домой.

– А это кто? – взглядом показала она на Юру.

– Друг мой. Агап его вместе со мной на чеченский курорт отправил.

– Бедненький. Намучился.

Она подошла к Мальцову.

– Роза! – кокетливо улыбнулась она и протянула ему руку.

Юрка взял ее так бережно, как будто она была сделана из хрупкого фарфора. Как на весы положил ее на свою могучую пятерню, осторожно взвесил ее. Но Роза руки не убирает. Словно гипнотизирует, смотрит на него. Юра качнул головой вперед. Раз, второй... В конце концов догадался и клюнул губами ее ладошку.

– А как зовут, так и не сказал, – опуская руку, заметила Роза.

– Юра, – ошарашенно пробормотал Юрка.

Он, конечно же, знал, кто такая Роза Беляева-Агапова. Но видеть ее не приходилось. Думал, что баба как баба. А тут вдруг диво-дивное...

– Женя сказал, что вы с ним в плену были? – слегка опечалилась она.

– Да, – кивнул он.

– Я точно не знаю, но мне кажется, что в этом виноват мой покойный муж.

– Да ничего страшного. Прошло все.

Женя удивленно смотрел на Юрку. Как же ничего страшного? Он так не думал, когда Шажкова казнил. Когда в Гулькова стрелял. Может, время зарубцевало язвы на его душе. Все-таки два года прошло с тех пор, как они вырвались из плена. А может, он влюбился в Розу?!

– Ну что вы такое говорите? А если бы вас там убили? – не соглашаясь, покачала она головой.

– Да мы, в общем-то, не зря там были. Да, Жень?

Женя мог согласиться с ним. Не зря они рыли окопы и строили блиндажи. Ведь финалом тому был разгром целой группы боевиков. Сейчас в Чечне полным ходом идет новая война. Особенно жарко было в Аргунских горах. А было бы еще жарче, если бы не был уничтожен укрепрайон, закрывающий вход в ущелье.

– Ну, повоевали немного, – кивнул Женя. – С кем не бывает.

– Интересно мне с вами, мальчики!

Роза не сводила с Юрки восхищенных глаз. Жене должно было быть все равно. Но залез в душу колючий червячок...

– Знаете, что, а поехали ко мне на дачу! – неожиданно предложила она. – Я сегодня как раз свободна. И мне так скучно.

Женя поймал себя на мысли, что не прочь немного ее повеселить. Но у него хватило ума отказаться.

– Нет, мне домой надо, – покачал он головой.

– Ах да! У тебя же Маргаритка! – ничуть не расстроилась Роза. – Сколько ей уже?

– Да уже почти три с половиной...

Дочка такая шалунья. Такая милая, такая смешная. Женя души в ней не чаял.

– Мой Василек чуть постарше... Кстати, надо как-нибудь их вместе свести. Может, сосватаем, а? – весело и в шутку спросила Роза.

Но Жене было не до смеха. Шутки шутками, а был в его жизни неприятный момент, связанный с историей появления на свет этого малыша. Как Роза пыталась приписать ему отцовство, как настойчиво она просилась под венец. Ладно бы это. Ее змеиный язык накликал беду на него и на Варвару. Агап натурально гноил их обоих, а Роза спокойно наблюдала за этим. А сейчас вдруг она такая хорошая стала. От этой змеи подальше держаться надо, а то ведь ужалит.

– Да как-нибудь в другой раз, – отговорился Женя.

– А на дачу, сейчас? – внимательно посмотрела на него Роза. – Василек сейчас с няней.

– Передавай ему привет! – перебил ее Женя. И взялся за ручку дверцы.

Роза поняла, что с ней он никуда не поедет. Но это ее не смутило. Она снова устремила на Мальцова свой наигранно-обожающий взгляд.

– Юра, а может, ты составишь мне компанию?

Юрка устоять не мог. Просительно, если не сказать умоляюще, посмотрел на Женю. Как будто он был вправе запретить ему или разрешить ехать с Розой.

Женя пожал плечами. Дескать, мальчик ты уже взрослый, решай сам, только не обожгись...

– Да я, в общем-то, не против, – смущенно пожал плечами Юрка.

– Ну так в чем проблема? – весело подмигнула ему Роза.

И кивком показала ему на свою машину. На Женю и не взглянула. Повернулась к нему спиной и, чуть заметно покачивая бедрами, скрылась в своем «Ауди».

Видно, что неплохо устроилась девочка в этой жизни. Свой клуб, крутая машина, дача... Дача, куда она сейчас увозила Юрку... Его увозила, а Женю оставляла в гордом одиночестве. Но ему от этого ни холодно, ни жарко. Роза – отрезанный ломоть. Женя давно уже отказался от нее ради Варвары. И не собирается возвращаться к ней.

2

Юрка светился изнутри. Глаза горят, на губах блуждающая улыбка. Он ничего не говорил. Но Женя все понимал. Одна половина сознания отвергала желание узнать подробности, но другая – подзуживала Женю, толкала на разговор с Мальцовым. В конце концов он не выдержал:

– Ну как там, на даче? – как бы невзначай спросил он.

– Да круто, не вопрос. Домик такой не слабенький, квадратов на двести. Лес рядом, травка зеленеет, да... Ну, не Рублевка, но все равно класс. В доме все навороты, подвесные потолки, джакузи... Джакузи – супер, закачаешься. Нет, правда, лежишь, качаешься на волне – чисто как в бассейне. А тут Роза... – смакуя в памяти волнующие воспоминания, закатил глаза Юрка.

– Где тут?

– Ну не здесь, понятное дело... Говорю же, лежу в джакузи, отмокаю. А тут Роза заходит. Типа спинку потереть не надо? Ну я говорю, что надо. А она халат с себя скидывает, ко мне в джакузи – нырь... В общем, такое началось...

– Что началось?

Женя и сам знал, что там началось и чем закончилось. И надо сказать, был задет за живое. Как ни пытался он убедить себя, что ему все равно, червоточина в душе заныла, как язва в желудке...

– Ну сам должен знать... У тебя же с ней амур был. Был?

В Юркином голосе звучала досада. Неужели он ревновал Розу к делам давно минувших дней.

– Когда это было? – усмехнулся Женя. – Четыре года прошло.

– Замуж она за тебя хотела.

– Может, и хотела. А вышла за Агапа. Но сначала сдала меня с потрохами.

– Это со зла. Нет ничего опасней отвергнутой женщины.

– Но ты же ее не отвергал?

– Нет.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться. Что там у вас, мир да любовь...

– Да хотелось бы... Понравилась она мне очень. Классная девчонка...

– Только один ты так думаешь?

– А ты что, глаз на нее положил? – насторожился Юрка.

– Больно нужно. У меня Варвара есть. И у Розы кто-то может быть. «Я сегодня как раз свободна. И мне так скучно...» – передразнил ее Женя. – Это вчера она была свободна. А сегодня? А завтра?

– Да нет у нее никого. Был какой-то придурок. Так она его послала... Со мной, говорит, гораздо лучше, – самодовольно улыбнулся Мальцов.

– Когда она тебе это сказала? – недоверчиво посмотрел на приятеля Женя.

– Ну, сегодня утром сказала. Отпускать меня не хотела. Приезжай, говорит, сегодня.

– А ты?

– Приеду, конечно... Она меня к институту подвезла. Через Новый Арбат. Там у нее квартира. Я туда еще не поднимался. Но сегодня там буду. Слушай, Жень, я до сих пор в трансе! Как вспомню, что уже было. Как подумаю, что может быть...

– А что может быть?

– Ну пока только секс. А там, глядишь, и любовь до гроба...

– Ты уж постарайся обойтись без гроба, – совсем невесело усмехнулся Женя.

Да, Роза – отрезанный ломоть. Да, у него есть Варвара... Но почему так неспокойно на душе? Уж не ревнует ли он...

Вечером Юрка отправился в гости к Розе. А Женя поехал в спортзал. Он знал, как выбить из себя глупую ревность – ее можно выгнать через пот. Боксерской груше сегодня досталось на орехи – к концу занятий она разошлась по швам в двух местах...

Глава двадцать седьмая

1

Роза ждала своего нового кавалера. Назначила ему встречу в кафе на семнадцать ноль-ноль, но сама приехала загодя. Не очень ей нравился Юра: ничего особенного не наблюдала в этом парне. Была только интрига. Ей нужен был Женя Пылеев. Вот она и закрутила роман с его другом. Чтобы масла в огонь подлить. Тем более что Роза всеми фибрами души чувствовала, что их недавняя встреча не оставила Женю равнодушным. Но у него Варвара, и он пытается хранить ей верность. Пусть пытается. А Роза будет стараться, чтобы эта попытка стала для него пыткой. Поэтому она и закрутила роман с Юрой. Пусть Женя злится, пусть ревнует...

Роза назначила встречу в кафе, которое уже давно ее интересовало. Неплохое место возле крупного торгового центра, всего в нескольких кварталах от Садового кольца по внешней его стороне. Отличный подъезд, больших размеров зал. Только вот запущено здесь все. Непритязательный интерьер, бэушная обстановка, серый полумрак... Одним словом, убогость. Неудивительно, что народу здесь мало.

Роза давно уже присматривалась к этому заведению. У нее уже две пиццерии, и она собиралась открыть третью. Выкупит эту забегаловку, поганой метлой выметет из нее все старье и превратит это место в оазис итальянской кухни. Народ будет валить сюда валом, потому что качество пицц и паст будет с лихвой оправдывать высокую цену. Знания и опыт у нее для такого дела уже есть.

Прав был Агап, когда говорил, что клуб «Лас-Палас» – золотое дно. Высокие обороты, высокая рентабельность. Он окупился всего за полтора года. Даже несмотря на дефолт. И продолжал приносить прибыль. Спасибо Егорову, он отвадил от клуба братву. И до сих пор продолжает «крышевать». Он по-прежнему без ума от Розы. Иногда он удостаивается чести провести ночь в ее постели. Но плату в твердой валюте за свои услуги получает ежемесячно. И честно выполняет свои обязательства. Клубно-ресторанный бизнес цветет и пахнет. Прибыль Роза вкладывает в его развитие. Ну и о себе тоже не забывает. Дачу недавно на Ленинградке купила... А спортивный «Ауди» – подарок одного очень хорошего друга, для которого сто тысяч долларов не деньги. Почти полгода был у них обоюдовыгодный роман. А какая выгода от Юры Мальцова? Никакой. Вот и приходится искусственно настраивать себя на приятную волну. В общем-то, получается. Так что сегодня она получит удовольствие в постели. Хотя было бы во сто крат лучше, если бы в этой постели оказался Женя... Роза должна была его заполучить. И она его заполучит. Никуда не денется от нее этот красавчик...

Из-за стойки бара вынырнула официантка в белом передничке. Очень симпатичная девочка. А на тусклом фоне этой забегаловки так и вовсе алмаз. Роза с удивлением узнала в этой красотке свою бывшую соперницу Веронику.

– Здравствуйте! – официантка одарила ее резиновой улыбкой и подала синюю папку меню.

– Это миню? – с кавказским акцентом спросила Роза.

– Меню, – удивленно глянула на нее Вероника.

– А если я хочу тибю?

– Девушка, я вас не понимаю.

– Как же так, Вероника, я тебя знаю, а ты меня нет. Я Роза. Агапова...

– А-а... Ну, я слышала про вас.

– Слышала, но не видела. С мужем моим спала. Хоть бы поинтересовалась, кому он изменяет.

– Вы будете что-нибудь заказывать?

– Буду. Разговор с тобой хочу заказать.

– Мне нельзя разговаривать с клиентами.

– А работать официанткой можно? Как же так, Вероника, тебя такие мужчины любили, а ты официантка.

Вероника поджала губы и отвела в сторону взгляд.

– Меня будут ругать.

– Да, Вероника, такие мужики из-за тебя копья ломали, а ты боишься, что какой-то дешевый распорядитель будет тебя ругать. А ты не бойся. Я это кафе покупаю. Пиццерию хочу здесь открыть. Хочешь, тебя к себе на работу возьму? А хочешь, в клуб ко мне иди работать. Можно официанткой, можно стриптизершей.

Вероника уловила издевку в ее предложении, поэтому поспешила отказаться:

– Нет, спасибо.

– Хочешь... – начала было Роза, но увидела, что Вероника отвлеклась на вошедшего в кафе Юру.

– Это со мной, – сказала она. – Давай, организуй нам что-нибудь легкое. Стерлядь «империал» с черной икрой и спаржей.

– Нет у нас такого, – покачала головой Вероника.

– Ну, хотя бы террин из свежей утиной печени.

– Тоже нет... Могу предложить котлеты по-киевски с картофелем фри...

– Неси. И сок апельсиновый. Свежевыжатый.

– Нет, у нас в ассортименте только...

Роза заметила, что Юра во все глаза смотрит на Веронику. Этот парень мало волновал ее. Но все же его чрезмерная заинтересованность посторонней особой задела ее за живое.

– Иди, неси что есть... – махнула она рукой, прогоняя красотку. И переключилась на своего кавалера: – Что, понравилась? – кивнула она вслед уходящей официантке.

– Да нет, не в том дело, – замялся Юра.

– А в чем?

– Ну, просто я ее знал раньше...

– Это интересно. Это очень интересно... Ты спал с ней?

– Ну что ты!

– А чего ты так разволновался? Как будто она слишком хороша для тебя. Я, значит, могу с тобой спать. А она – нет... Ну спасибо тебе, Юра!

– Роза, ты не так все поняла! Я тебе сейчас все объясню...

– А не надо мне ничего объяснять. Итак все ясно!

Роза знала, где у мужиков находятся слабые струнки. И у Юры она их нашла. А играть она умела. Что-то подсказывало ей, что с Вероникой он встречался при очень интересных обстоятельствах. Ведь в Москве он и Женя появились как раз в те жаркие дни, когда решалась судьба Розы. Гульков пытался убить Веронику, но погиб сам. Новый любовник Вероники убил старого, а его самого отправили за решетку. С Китом расправился Егоров. А вот кто убил Эдика, так и осталось тайной. Вероника вроде бы рассказывала, что были два каких-то парня на «девятке», один из них и убил Гулькова. Но что это за парни, она так и не сказала. И фотороботы составить не смогла, потому что незнакомцы сидели к ней спиной. Да и темно вроде бы было. И номера машины она не запомнила...

– Да нет, ничего тебе не ясно. Я ее-то и видел, считай, мельком...

– Где видел?

– Да мы с Женькой подвезли ее как-то...

– На «десятке»?

– Да нет, это сейчас у него «десятка», а тогда «девятка» была. Хотя это не важно...

– И далеко вы ее подвезли?

– Ну, куда она просила, туда и отвезли...

Было видно, что Юра темнит. Хотя, по сути, он уже проговорился, просто еще не понимает этого.

– Кто с ней потом встречался? Ты или Женька?

– Да нет, никто... Знаешь, кто у нее в женихах ходил?.. Ну да, ты же в курсе...

– Кто у нее в женихах ходил?

– Ну, авторитет один. Очень крутой. Ну, который мужа твоего потом убил...

– А ты откуда знаешь, кто мужа моего убил?

– Так это, в новостях передавали, – стушевался Юра.

– В новостях только сам факт убийства засветили. А расследование осталось за кадром. Ладно, не напрягайся. Не хочешь говорить, не надо.

– Да нечего рассказывать. Не было ничего такого.

– А Вероника тебе нравится? Ну, как женщина?

– Ты, конечно, лучше. Хотя и она ничего...

– А Женьке нравится?

– Не знаю, он не говорил... Ну, в смысле, говорил, что девчонка красивая, но так чтобы закадрить ее – так этого и в мыслях не было. Да ты же знаешь, он только свою Варвару и любит...

Да, Роза это знала. Но ей очень хотелось оспорить это утверждение...

2

Три месяца Женя готовился к ответственному бою с кандидатом в чемпионы мира. Думал о деньгах, которые должен был заработать в интересах своей семьи. А еще подхлестывала его на тренировках досада. Уж очень аппетитно выглядела Роза, но этот плод достался не ему. Разум утверждал, что так оно и должно быть. А вожжа под хвостом не давала покоя.

Юрка по-прежнему крутил с Розой. Нет-нет да ночевал у нее. Хотел серьезных с ней отношений. Но, видимо, что-то не складывалось. Во всяком случае, на испанский курорт Роза укатила без него. На целый месяц. А когда вернулась, снова допустила его к своему телу...

Но сейчас о Розе Женя не думал. Все мысли о Варваре. Вот ради кого он должен победить... А бой уже в самом разгаре.

Первый раунд, второй, третий... Кандидат в чемпионы нервничает. Он думал, что этот поединок станет для него генеральной репетицией к предстоящему титульному бою. Он был на все сто уверен в своей победе. Но, как оказалось, не того противника он выбрал в мальчики для битья. В четвертом раунде Женя два раза отправил его в нокдаун... Пятый раунд... Шестой... В седьмом противник решил вырвать победу отчаянным штурмом, но забыл про защиту. А Женя всего лишь воспользовался промахом соперника...

Снова победа. И снова нокаутом.

А после боя он опять увидел Розу. Красивая, свежая, утонченная. Женя выходил из раздевалки, когда она подошла к нему под ручку с Мальцовым. Правда, ей пришлось немного подождать. Хоть и скудной была кучка поклонниц, но все же. Жене пришлось раздавать автографы.

Роза не преминула прокомментировать это событие:

– Поздравляю тебя, Пылеев, ты пользуешься успехом!

– Ну, от этого не умирают.

– Да уж, на покойника ты точно не похож. Я видела, как ты дрался. Честно скажу, мне было страшно. Я бы от разрыва сердца умерла, если бы ты на меня так набросился. Хорошо, если бы это случилось не на ринге...

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, куда клонит Роза. Глазки-то шаловливые и взгляд призывный. Хоть прямо сейчас набрасывайся на нее, но не с кулаками... И даже Юрки не стесняется. Но тот, похоже, ничего и не заметил. Или только вид делает.

– Жень, а победу твою обмыть нужно! – заявил он.

– У меня режим.

– У всех режим. Роза в пиццерию нас приглашает.

– А почему не в ресторан?

– Так это, считай, ресторан и есть. Там раньше кафе было. А она пиццерию сделала. Круто, отвечаю! Поехали, не пожалеешь!

– Только ненадолго.

– Женя, ну о чем ты говоришь? – кокетливо улыбнулась Роза.

И свободной рукой взяла его под локоть. И с ним под руку, и с Юркой одновременно – как будто так и надо...

Пиццерия Жене понравилась. Большой, с закругленными углами зал, стилизация под итальянский дворик – южные деревца, окошки с цветами, декоративные фрагменты древних стен Рима. Приятный свет, расслабляющая энергетика. Улыбчивые официантки в нарядах итальянских крестьянок.

Были здесь и отдельные кабинеты для VIP-гостей. Уютные открытые беседки, увитые виноградной лозой. Тихо, уютно.

– Чудное местечко, – присаживаясь, сказал Женя.

Ему нравилось здесь все. Кроме того, что Роза села рядом с Юрой по другую сторону стола.

– Я знала, что тебе понравится, – польщенно улыбнулась она. – А знаешь, кто здесь директор?

– Ты?

– Ну что ты! Я же не могу быть директором во всех своих заведениях. Директор здесь – одна чудесная девушка. Она к нам сейчас должна подойти...

Ждать пришлось недолго. Минут через десять к ним подошла изысканно красивая девушка. Белая кофточка в облипку, модные джинсы в обтяжку – на ее потрясной фигуре все это смотрелось очень здорово.

Все бы ничего, но Женя узнал в ней ту самую Нику, которую они когда-то спасли от верной смерти. Тогда она не произвела на него особого впечатления. Экстремальная ситуация была. И в машине темно было, когда он с ней разговаривал. Но сейчас другое дело.

Как всякий нормальный мужчина, Женя не мог остаться равнодушным к настоящей женской красоте. Но и тормоза у него не отказали. Хороша Ника, но у него есть Варвара. Уж она-то лучше всех. Она единственная и неповторимая. А таких, как Ника, много... Самовнушение сработало. Раскрывшаяся было душа снова свернулась в трубочку. Но остался интерес к самому факту появления Ники. Нутром Женя чувствовал, что неспроста она здесь.

И Ника смотрела на Женю с тем же интересом. Узнала его. Слегка смутилась. И Юрка тоже смущен.

– Не знаю, знакомить вас или нет? – с едва уловимым ехидством сама себе задала вопрос Роза. – Мне кажется, вы знакомы.

Ника вздрогнула, как будто где-то рядом пальнули в воздух из ружья. И виновато глянула на Женю. Она-де лично Розе про их знакомство ничего не говорила...

Значит, Юрка сказал. Ника не знала его в лицо, но он-то запомнил ее. И если она работает директором этой пиццерии, то Юрка мог видеть ее. И Розе мог рассказать про факт их знакомства... Если так, то он полный идиот!

– Мне кажется, что да, знакомы, – кивнул Женя и перевел взгляд на Нику. – Если память мне не изменяет, то мы вас подвозили? Только вот как зовут вас, я не знаю...

– Вероника.

– Очень приятно... Вы с нами или как?

– Нет, извините, много работы...

Вероника сама лично приняла заказ. И исчезла.

– Женя, хочешь, я освобожу ее от работы? – спросила Роза. – Ты только скажи, и я найду ей замену. А она останется в нашей теплой компании.

– Да нет, не надо.

– Что, тебе и меня одной хватает?

– Ты не одна. Ты с Юрой, – напомнил Женя.

Странно, но способ самовнушения, которым он сгладил волнение перед Никой, не срабатывал в случае с Розой. Она по-прежнему продолжала занимать его мысли. И ревность бередила душу. Хотя при всем при этом в нем полно было сил, чтобы устоять перед искушением.

– Да, это так. Мы с Юрой большие друзья. Да, Юра?

– Ну да, – кивнул Мальцов.

– Ты же не обидишься, если я пересяду к Жене?

Юра и ответить не успел, как она перепорхнула на «жердочку» к Жене. И нежно прикоснулась к его плечу.

– Помнишь, как ты в школу к нам пришел? Ты тогда один за партой сидел. А я к тебе подсела. Юра, ты только не ревнуй, не надо! У нас Женей вечер школьных воспоминаний...

– Тем более что нам есть, о чем вспомнить, – усмехнулся Женя.

– Так давай вспоминать. Но только о хорошем. А плохое забудем. Хорошо?

– Хотелось бы...

– А помнишь, как мы с тобой класс мыли после уроков?

Она еще плотней прижалась к нему. И на Женю нахлынули яркие воспоминания. Роза стояла коленками на стуле, локти на учительском столе, юбка задрана чуть ли не до ушей, цветок распущен...

– Весело было, да?..

– Ну, есть что вспомнить, – повелся Женя.

– Ладно, вспомнили, и будет...

Она снова пересела к Юрке. Нежно обняла его рукой за шею. Но тут же, спохватившись, отстранилась от него.

– Совсем забыла. Это мой ресторан, а я тут мужикам не шею вешаюсь... Да, кстати, мне тут вопрос нужно один решить. Мальчики, я сейчас...

Роза исчезла.

– Чем вы там класс после уроков мыли? – не очень весело спросил Юрка.

– Я же не спрашиваю, чем вы там с ней по ночам занимаетесь, – угрюмо глянул на приятеля Женя.

– Сексом занимаемся, чем же еще... Только сексом...

– А как же любовь до гроба?

– О чем ты говоришь! – разочарованно махнул рукой Мальцов. – Я бы ее любил. Да она меня не принимает. Я для нее всего лишь игрушка. Думаешь, я этого не понимаю?.. Хочешь, продолжите вечер воспоминаний без меня? А там, где вечер, там и ночь... Я же вижу, она к тебе клеится. А я так, типа мебель...

– Ты это, нюни спрячь... Ты лучше скажи, какого черта Ника здесь оказалась?

Вместо того чтобы воспрянуть духом, Юрка еще ниже опустил голову.

– Ну, Роза ее назначила... У Ники проблемы были. Это, Кита посадили. Братки наехали на нее. Типа из-за нее Кита повязали. Потом поостыли, денег даже дать хотели, ну, содержать вроде того. А она отказалась. А когда с деньгами совсем худо стало, она в кафе официанткой устроилась. Ну а Роза это кафе выкупила. И Нику по старой дружбе к себе взяла.

– Какая старая дружба? О чем ты? Ника была любовницей ее мужа. Любовницей! Мужа! Нет, брат, здесь что-то не то. Мягко Роза стелет, а шипы проглядывают. Ты Зарему чеченскую вспомни. Как стелила, а! А чем все закончилось?

– Ну, Зарема под «чехов» работала. А Роза сама по себе. Если бы Агап твой за ней был, я бы еще подумал, а так... Знаешь, вообще думать не хочется. Заморочила мне голову твоя Роза. И сам заморочился. И ты будь с ней осторожен. Скользкая она какая-то.

– Спасибо за совет, – усмехнулся Женя.

Уж он-то хлебнул лиха от этой бестии. Знает, почем фунт этого добра.

Розу они ждали долго. Слопали по мясной лазанье, провели дегустацию запеченных в укропном соусе мидий. Граммов по двести коньяку на грудь приняли. Разговелись, что называется, разогрелись. Наконец и Роза появилась. Щечки розовые, в глазах чумовой огонек. Похоже, она тоже немного выпила. Вопрос – где и с кем...

– Дела, дела... Женя, наливай!..

Одна бутылка опустела, и ее тут же заменила другая.

– Все, я пас, – покачал головой Женя. – У меня режим.

– У всех режим! – запротестовала Роза.

– Вот я про то и говорю, – поднимаясь со своего места, буркнул Юра. – У меня тоже режим... Я сейчас...

Его «сейчас» затянулось на целую вечность. В конце концов Женя не выдержал, набрал номер его сотового телефона.

– Ну и где ты?

– В общаге уже, – ошарашил его Юра.

– Ты издеваешься?

– Это Роза твоя издевается. Надо мной... Скажи ей, пусть катится к черту!

– Ладно, завтра поговорим.

Женя спрятал мобильник, насмешливо заглянул Розе в глаза:

– Катись ты к черту!

– Чего? – оторопела она от такой наглости.

– Просили передать...

– Друг твой? Пусть сам катится к черту. Придурок... Думала, нормальный парень, а он такой зануда.

– И много у тебя таких зануд? – неожиданно для себя спросил он.

Прежде чем ответить, Роза зажгла сигарету, глубоко затянулась. Дым выпустила Жене в глаза. В приличном обществе за это бьют морду. Но ведь она баба... И не бить ее нужно, а...

– Хватает, – кивнула она. – И зануд, и не зануд...

Женя почувствовал, как внизу живота заныло. Была б его воля, он разложил бы Розу прямо на столе и овладел ею. Не сказать, что желание было настолько сильным, что набок сдвигалась крыша. Но оно было не подконтрольным. И не хотелось брать себя в руки. Хотелось плыть по течению...

– Все надоели. Понимаешь, все!.. Только один ты не надоел. Только один ты... – она накрыла его пятерню своей ладошкой.

Как будто струю обессиливающей жидкости под кожу впустила.

– Поехали ко мне, а?.. Прямо сейчас поехали!

Женя и хотел бы, да не смог отказаться.

Роза была под мухой, но это не помешало ей сесть за руль своего «Ауди». Женя хотел было воспользоваться своей «десяткой». Но она его отговорила, заманила в свою машину.

Гнала как на пожар.

– А если менты? – спросил он.

– Плевать!.. Все они продаются, все покупаются!

Типичный ответ типичного хозяина жизни. Но не скажешь, что Роза изменилась за последние годы. Она всегда была такой нагловатой, нахрапистой, изворотливой, хитрой. Просто у нее плюс ко всему денег много. А деньги, как известно, создают иллюзию власти. Пусть кичится, пусть хорохорится. Женя собьет с нее спесь. Он знал один способ. Под ним, в его сильных мужских руках она станет мягкой, как воск, и гладкой, как шелк... Он очень хотел сделать ее такой. И Роза как будто это чувствовала. Возможно, потому и неслась по ночным улицам как угорелая...

Бросила машину возле подъезда, схватила Женю под руку и потащила его в парадную. В лифте обвила его шею руками и жадно прильнула к губам. И даже когда распахнулись створки дверей, она не оторвалась от него. Веки прикрыты от экстаза, язычок разыгрался не на шутку... Жене пришлось слегка ее встряхнуть, чтобы вернуть в реальность.

Но едва за ними закрылась дверь ее квартиры, она снова впилась в него, как та пиявка.

– Розалия Борисовна! – донесся откуда-то из глубины комнаты женский голос.

Роза лишь на секунду оторвалась от Жени. Но только лишь затем, чтобы крикнуть в ответ: «Отвали!» Очень любезно, ничего не скажешь...

– Это нянька... дура... – исступленно прошептала она и снова повисла у Жени на шее.

Но на месте она не стояла. Мало-помалу затащила его в свою спальню. Уж там она развернулась во всю ширь свой страждущей души. Стянула с него куртку, рубаху, сорвала с себя кофточку... Да и Женя не зевал. Тормоза отключены, животные инстинкты бесконтрольно правят бал. Никакой возможности остановиться...

Единственным светлым краешком затемненного сознания он вдруг вспомнил, что для его «солдата» нет «защитного комплекта». Спросил у Розы.

– Зачем? – не открывая в блаженстве прикрытых глаз, мотнула она головой. – Я чистая...

– А дети?

– Пусть будут...

Не должна она была этого говорить. Но сказала – не важно, по глупости или по расчету сказано. Женю вдруг тряхнуло изнутри, как поезд, на котором сработало экстренное торможение. Желание пропало.

Не нужны ему дети от Розы. Это же кабала на всю жизнь. В одну яму не без ее участия угодил. Еще не выбрался, а на пути уже новая ловушка...

– Ты чего? – всполошилась она.

– Ничего...

Роза все поняла. Достала из тумбочки красный квадратик, протянула ему. Но было уже поздно.

– Пойду я, наверное...

Женя попытался встать, но Роза вцепилась в него мертвой хваткой.

– Не пущу!

И тут же ее хватка ослабла. Но в ход пошли пальчики, язычок – движения нежные, мягкие. И по возбуждающим направлениям... Да, Роза знала толк в любовных играх. И Женя снова поплыл по течению. Не было желания сопротивляться... Преступное отсутствие желания, но ничего Женя с собой поделать не мог. Уж больно хороша была Роза. Уж очень умело распалила она его животные инстинкты...

Не должен был Женя принимать ее ласки. Но так вышло... Он чувствовал себя предателем. Но даже в пылу бурных страстей находил себе оправдание. У него давно не было женщины. Варвара не глупая, она должна понять. Да и эта ночь его с Розой хоть и не первая, но последняя. Он точно знал, что завтра он уже смотреть на нее не захочет. Завтра... А сегодня он шел на преступление. С удовольствием шел...

Глава двадцать восьмая

1

Женя возвращался с тренировки. Настроение отличное. Через два месяца здесь, в Москве, ему предстоял первый в жизни титульный бой за золотой пояс чемпиона мира в профессиональной версии WBB. Победа в этом поединке должна была поднять его рейтинг на значительную высоту. И открывала дорогу в большое будущее – со временем он мог претендовать на звание европейского и мирового чемпиона в более серьезных профессиональных версиях WBA или WBC. В то же время поражение могло поставить крест на его карьере...

Его «десятка» стояла на своем месте. Но рядом припаркован спортивный «Ауди» знакомого огненно-красного цвета. Из машины выходит Роза...

Прав был Женя. Та ночь с нею стала для него последней. Перегорел он. Снова Роза отодвинулась на второй план. Хоть и красивая она, но уже не желанная... Иногда, правда, тянуло к ней. Но не так, чтобы очень уж сильно. Во всяком случае, он без особых усилий подавлял в себе эту слабость. Ведь он сильный человек...

– Привет, мачо! – чуть презрительно скривила она губы.

Женя сделал удивленный вид и осмотрелся по сторонам. Вроде бы нет никого с ним рядом.

– К тебе, к тебе обращаюсь, – подсказала Роза.

– Разве я мачо?

– Хочешь, кексом назову или кренделем?

– Называй, – пожал он плечами. – Только в печь не клади, ладно?

– Что, уже не хочешь ко мне в печь?.. Может, хоть в машину сядем?

– Сядем, – кивнул он. – Только в мою...

Ломаться Роза не стала. Хотя и сморщила немного носик, когда усаживалась в салон. Ну не того она поля ягода, чтобы мараться об отечественное авто.

– Значит, не хочешь больше ко мне в печь? – с укором спросила она. – Попользовался, значит, и все, гуд бай, беби?

– Извини, что так вышло.

– Извини?! И это все, что ты можешь мне сказать?

– Хочешь, я прямо сейчас выброшусь из своей машины без парашюта?

– Издеваешься, да... Жень, ты не должен меня бросать.

– Бросать?! Как я могу тебя бросить, если между нами ничего и не было.

– А та ночь?

– Ну, сорвался я. С кем не бывает?..

– Но ведь сорвался. Мы были вместе. И должны быть вместе дальше.

– Юре ты этого не говорила.

– А он мне и не нужен. Мне нужен ты. Плохо мне без тебя, понимаешь!

Роза поджала губы так, будто вот-вот расплачется. Но слез на глазах нет.

– Ты же знаешь, я женат.

– На ком, на Варваре?! Женат он. Она сейчас там, в колонии, начальников всяких обслуживает. И с коблами сосется...

Роза резанула по больному месту. Женя и сам понимал, что колония ничего не имеет общего с Институтом благородных девиц. Хотя и там случались непотребства. А уж на зоне... Много там начальников мужского пола. Та же рота караульной службы. И коблы – мужики в юбках – тоже там водятся. А Варвара женщина яркая, красивая...

– Заткнись! – вспылил он.

– Что, правда глаза колет?

– Ты о своей правде подумай! Сама мужиков как перчатки меняешь.

– Ну и что? Я женщина незамужняя... А твоя Варвара замужем... И уже совсем не такая красивая, как я... Сколько ей лет, двадцать восемь, да? И в тюрьме больше четырех лет. Представляю, как она там завяла.

– С ней все в полном порядке.

Последний раз с Варварой Женя встречался месяц назад. А ведь права Роза. Вянет Варвара. Нет уже в ней той свежести, что прежде. И красота куда-то уходит. А этот проклятый отпечаток неволи – как будто клеймо каторжное. Но все же он ее любил. Может, и не так, как прежде, но любил. Да и не мог он от нее отречься. Она его жена, ребенок у них.

А Розе всего двадцать один год. Молодая, свежая и упругая, как только что сорванный персик. И красивая... Очень красивая... Но Варвара все же лучше. Ведь он ее любит по-настоящему. А Роза... Розу он не любит... Но ведь он может ее полюбить. Как ни крути, а не чужой она ему человек. Да, она предала его. Но ведь он сам в этом виноват. Гулял с ней, спал, а потом бросил ради Варвары... Как ни крути, а он перед Розой в долгу.

– Женя, оставь иллюзии, – покачала она головой. – Твоя Варвара выйдет через два года. Молью побитая, постаревшая...

– Еще одно слово, и я вышвырну тебя из машины, – волком посмотрел на нее Женя.

– Хорошо, больше не буду. Никаких слов. Да и не нужны слова. Ты сам все прекрасно понимаешь. А я буду тебе хорошей женой. Ты думаешь, что я гулящая? Да ничего подобного! Если уж на то пошло, так я тебе скажу: не было у меня никого после Агапа. Никого!

– А Юрка?

– Ты что, ничего не понял? Я нарочно с ним спуталась, чтобы тебя вразумить. Это называется маленькой женской хитростью... А ведь ты меня ревновал. Ревновал!.. Ты же знаешь, что я лучше Варвары.

– Я знаю, что мне уже пора домой. Устал я после тренировки.

– Гонишь ты меня, да?.. Не надо меня гнать, Женя. Это бесполезно. Я липучая. Ты же знаешь, что со мной тебе будет лучше, чем с Варварой.

– Не знаю.

– Да ладно тебе! Пытаешься себя обмануть. Но ведь не обманешь... А я знаю, где твое счастье. Рядом с моим. И я не отпущу тебя от себя, Женечка. Потому что ты сам этого не хочешь.

– Роза, мне кажется, тебе пора.

– Нам пора. Мы сейчас едем ко мне. Ты устал. Я сделаю тебе ванну с морской солью. А потом, если захочешь, будет эротический массаж...

Роза была само искушение. И Женя уже готов был признаться себе в этом. Да, он бы сейчас не отказался от эротического массажа в ее исполнении.

Но на то он и мужчина, чтобы уметь противостоять искушениям. В прошлый раз это ему не удалось. Но сегодня силы есть, и он справится с предательским соблазном.

– Не хочу... Роза, мне пора домой.

– Женя, ну не будь таким упрямым.

Роза нежно коснулась рукой его головы, ласково запустила пальцы в его волосы. Приятное ощущение...

– Роза, выходи из машины!

– Ну ты же хочешь меня! – не сдавалась она.

– Роза...

– Я понимаю, ты не можешь мне простить прошлого. Но не так уж я перед тобой и виновата. Ну, рассказала Агапу про вас с Варварой. Но так это ум за разум от ревности зашел. И про то, что ты в военкомат ходил, тоже я сказала. Но так я же не знала, чем все это обернулось.

– Зато сейчас знаешь, чем все обернулось. Варвара в тюрьме.

– Но ведь это Агап. Ну и я виновата, не стану спорить. И ты тоже виноват. Ты же не дурак, Женя, ты же должен знать, что нет ничего страшней отвергнутой женщины. Не надо меня отвергать, Женя. Не надо!

– А то что?

– Поверь, с тобой я всегда буду мягкой, пушистой кошечкой. Но без тебя – и ради тебя – мне приходится быть злой и коварной. Ты спрашиваешь, что может с тобой быть? Хорошо, отвечу. С тобой ничего. А с твоим другом Юрой может случиться беда...

– Это ты о чем? – насторожился Женя.

– Не хотела тебе об этом говорить, но раз уже зашел разговор... Твой друг убил Эдика Гулькова. И есть свидетели.

– Ты бредишь, – похолодел он.

– Ничуть. Вероника мне все рассказала. Не забывай, она находится в зависимости от меня. И если надо, даст показания в суде. А еще у меня есть «крыша». Ментовская. Одно мое слово, и твой Юра отправится за решетку.

Женя опустил голову. Все-таки не подвело его предчувствие. Неспроста Роза свела его с Вероникой.

Нельзя им было с Юрой оставлять свидетеля убийства. Но и застрелить Веронику они не могли. Рука ни у кого бы ни поднялась. Все-таки возникли обстоятельства, при которых Вероника могла дать свидетельские показания.

– Сказать тебе, кто ты такая? – зло спросил Женя.

– Не надо. Сама скажу. Я отвергнутая женщина. И очень опасная... Но никто ничего не узнает, если ты останешься со мной.

– Это шантаж?

– Нет. Но ты должен подумать о своем друге. Юра тебе жизнь спас. И в Чечне вы вместе были. Ты же не можешь предать его?

– Ну ты и стерва!

– Твоя стерва. Женя, поехали ко мне. Будет массаж, будет ужин при свечах.

– А если нет?

– Ну почему «нет», если «да»... Ты же хочешь ко мне. Ты же хочешь быть со мной. Тебе будет очень хорошо со мной.

Ее слова действовали на него, как магические заклинания. Он чувствовал, как слабеет воля. Но все же он нашел в себе силы удержаться от соблазна. Роза отправилась домой одна.

Но через два дня она позвонила ему на мобильник.

– Женя, приезжай, – чуть ли не умоляюще попросила она. – На дачу ко мне приезжай. Я камин растопила, ужин приготовила. Приезжай, пожалуйста!

Она и не думала угрожать ему расправой в случае непослушания. Но Женя сам вспомнил об угрозе. И на ночь глядя отправился к Розе. Хотелось узнать, что у нее за дача. Хотелось побыть с ней. Хотелось... Очень хотелось...

Дача ее находилась в коттеджной застройке по Ленинградскому шоссе в тридцати километрах от Москвы. Не самых больших размеров двухэтажный дом из французского кирпича. Аккуратный забор, плитка вокруг дома. Молодая и чертовски красивая хозяйка в норковой куртке поверх короткого в обтяжку платья. Крайне соблазнительный вид.

Октябрь месяц. Холодно. Но безветренно. Роза не спешила вести гостя в дом. Показала ему двухэтажную баню из бревна, беседку в глубине участка в окружении вековых сосен.

– Еще бассейн построить хочу, – сказала она. – И ландшафтным дизайном заняться. Представляешь, как будет здесь здорово!

Женя представлял. Добротный дом, добротный двор, пейзаж на загляденье. И цветник – не только во дворе, но и в доме. Цветы – это Роза. И Маргаритка. Ну и Василек...

А как же Варвара?.. Но ведь она еще не скоро выйдет...

– Я баньку на всякий случай затопила, вдруг захочешь, – сказала Роза и нежно положила руку на его плечо.

– Захочу, – кивнул он.

– Шашлыков не обещаю. Поздно уже... Но мясо есть. На завтра, хорошо?

Она спрашивала так, как будто Женя собирался остаться здесь на несколько дней.

– Хорошо...

А он соглашался. Потому что в самом деле был не прочь задержаться здесь на весь уик-энд.

– Тогда стол мы в бане накроем, – решила она. – Ты уж мне помоги!

Женя помог. И не убыло от него. Скорее прибыло... Понравилось ему в доме у Розы. Роскошный каминный зал, второй свет. И в баньке здорово. Светлое дерево, уютно, расслабляющая атмосфера. Стейки из оленины в белом вине, коньяк «Хеннесси»... И Роза такая завораживающе аппетитная. Он и не подумал отказаться, когда она попросила его потереть ей спинку...

2

Женя настраивался на победу. Он знал, что победит. На все сто процентов был уверен в этом... И вот рефери поднимает его руку. Он победитель! Просто не верится... Невозможно поверить, что он стал чемпионом мира. Пусть это не самая престижная версия, но все же. Его кенийский противник отдает ему свой золотой пояс...

Бой был очень жестоким. Женя шел в раздевалку на своих двоих, но перед глазами все плыло. И в ушах «бум-бум». Нос болит, скулы саднят, зубы на полку просятся... Хорошо ему сегодня досталось. Но ведь победа снова за ним...

В раздевалке Женя с ходу рухнул на массажный стол. И отдал себя в руки профессионального массажиста.

И дома его тоже ждало то же самое, но уже в более мягком варианте. Ради него Роза освоила спортивный массаж с плавным переходом в эротический. Руки у нее мягкие, но в то же время сильные.

– Женька, ты молодец. Ты просто чудо.

Голос у нее приятный, убаюкивающий. И даже чуточку гипнотизирующий.

Она не сказала о том, что принесла ему удачу. Но мысль об этом сама пришла в голову. Два месяца Женя живет с ней. Жалел, что изменил Варваре. Но не жалел, что променял ее на Розу. Она умела угадывать его желания, угождала ему во всем. На тренировки вместе с ним ездила, сама массаж делала. И на победу он настраивался вместе с ней...

– Ты теперь у меня чемпион, – сказала она и губами прикоснулась к его уху.

– Чемпион, – польщенно улыбнулся Женя.

И планов на будущее громадье. Рано или поздно промоутеры выведут его на титульный бой с кем-нибудь из настоящих грандов профессионального бокса. Он чувствует в себе силы и уверенность, чтобы снова победить. Его убойная правая снова отправит гранда в нокаут.

– Может, на этом и остановимся? – осторожно спросила Роза. – Опасные это игры. Может, хватит в них играть?

– Ты хочешь, чтобы я ушел из бокса? – удивился Женя.

– Я хочу того же, чего хочешь ты.

– Но я не хочу уходить. Я только в самом начале.

– Когда-то ты хотел уйти.

– Нашла, что вспомнить. Тогда надо мной Агап стоял.

– А сейчас я с тобой. Агап наживался на тебе. А мне твои победы не нужны. Мне нужен ты.

Роза была совсем не такой простой, какой хотела казаться. Еще до знакомства с Агапом она пыталась обвести Женю вокруг пальца, шантажировала. И жизнь в шкуре бандитской жены не прошла для нее бесследно. Роза могла быть хитрой, изворотливой. Но после того как Женя с ней сошелся, она изменилась. В самом деле, стала мягкой, покладистой. И заботливой. Не нужны ей чемпионские титулы, не нужны ей деньги, которые он мог бы заработать. И Женя верил ей. Знал, что ее слова идут от души.

– Но я не могу завязать. Большой бокс – большие деньги... Я же не собираюсь сидеть у тебя на шее. Не хочу быть нахлебником. Тем более альфонсом.

– Ну, это ты загнул, мой дорогой. Какой же ты альфонс? Ты – мой милый. Нам нужно расписаться. Официально оформить отношения.

– Но я женат.

– Варвара осуждена. Ты легко разведешься с ней. Заочно... Извини, я не должна была тебе этого говорить.

– Но сказала, – уныло кивнул Женя.

И надолго замолчал. Не хотел он говорить на эту больную для себя тему.

Роза тоже молчит. Понимает, что переборщила. Пытается исправить свою ошибку. И поднять настроение. Это у нее получается: ведь эротический массаж в ее исполнении способен воскресить даже покойника...

3

Так уж устроено в природе, что старые люди – дряхлые люди. Встречаются исключения, но бабушка Жени была не из их числа. Заболела она. Сердце прихватило. «Скорая помощь» в больницу забрала, через две недели ее выписали. И никому ничего не сказала. Если бы ни соседи, мама бы и не узнала. На семейном совете было принято решение забрать бабушку в Москву. Здесь и лечение лучше, и вообще пусть с ними живет.

За бабушкой собирался ехать отец. Но Женя его переубедил. Сам отправился в путь. На машине. Февраль месяц, дорога неважная – то снег, то гололед. Но ехать можно. Главное, не переусердствовать с «газом»...

Четыреста километров по скользкой дороге – дело нешуточное. И скучно, если ехать одному. Но Женя взял с собой Мальцова. Юрка сам напросился...

Разговор шел о том о сем. Они оба старательно обходили острые углы. Но в конце концов Юрка все же спросил:

– Как там Роза?

– Ничего, нормально...

Мальцов сам отказался от Розы. Понял, что не было с ее стороны любви, был только бабский расчет. Но совсем из головы выбросить ее не мог. Оттого и злился. Пытался скрывать свои чувства, но ревность все равно нет-нет да выпирала наружу. Дружили они, как и прежде. Но натянутость в отношениях все же имелась. На Новый год Юрка познакомился с классной девчонкой, вроде бы роман закрутился. Во всяком случае, напряженность отношений сгладилась. И все же в разговоре друг с другом они старались избегать скользкой темы. Но сегодня Юрку прорвало:

– Странно как-то. Жена у тебя есть, которую ты любишь... Или все, прошла любовь?

– Знаешь, не будь ты моим другом, я бы послал тебя куда подальше. Но ты мой друг... Может, потому я и живу с Розой, что ты мой друг.

– Ты сам-то хоть понял, что сказал?

– А ты хоть понял, зачем Роза с Никой сошлась?

– При чем здесь это?

– А при том, что узнала меня Ника. И тебя узнала... Ника – свидетель убийства, которое ты совершил. Роза это знает. И как этот козырь использовать, тоже знает. Она со мной жить хочет. И я должен этого хотеть. А если не захочу, то Вероника сообщит в милицию...

– Так это что – шантаж?

– Выходит, что да... Если я откажусь от Розы, то у тебя будут большие неприятности.

Женя слегка кривил душой. Да, он допускал возможность, что Роза может сгоряча сдать Юрку ментам. Но жил с Розой не только потому, что боялся потерять друга. Он хотел жить с Розой. И он с ней жил, оправдывая себя тем, что спасает Юрку.

– Ну она и сука, – вспылил Мальцов. – Ты меня, конечно, извини, но по-другому ее не назовешь... Вот намутила, а... Бросай ее на фиг! Пусть закладывает меня ментам, мне по барабану.

– Крыша едет, да? Варвару вон подставили – и шесть лет дали. А ты реально человека убил. Десятку как минимум получишь...

– Но ведь мы же защищались!

– Ну а ты попробуй докажи это!

– Так Ника все видела. Она подтвердит...

– Может, подтвердит, а может, и нет... А ствол где мы взяли?

– Так это, нашли... А если Ника начнет волну на меня гнать, так ее саму же этой волной накроет... Она одна была, да? А мы вдвоем. Скажем, что это она в Гулькова стреляла. Сумка у нее была, когда она в машину садилась. Была же? Была. И ствол там был. Села, достала ствол. А окошко с ее стороны открытое. Бах, и нет Гулькова. Она же с криминальным авторитетом любилась. Вот он ей ствол и дал, ну, для самозащиты. Логично? Логично... Или ты за меня не подпишешься, брат?

– Подпишусь, – не задумываясь, ответил Женя.

А ведь в словах Мальцова была хоть и злая, но правда. Он убил Гулькова, защищая Нику. Она это понимает. Поэтому молчит. И дальше должна молчать, опять же из благодарности к своему спасителю. Ну а если она забудет о том, что Юрка спас ей жизнь, так пусть пеняет на саму себя. Сама пойдет под раздачу. Двум свидетелям быстрей поверят, чем одному. К тому же у Ники был мотив, а у Юрки его как бы и не было...

– А я и не сомневаюсь, – улыбнулся Мальцов. – Кто к нам с мечом придет, тот от меча и сам секир башка получит.

Как легко Юрка расставил все по своим местам. Женя до этого не додумался. Но хорошо ему с Розой... Ну а как быть с Варварой?..

Машина шла со средней скоростью – шестьдесят-семьдесят километров в час. В шесть утра выехали, в час дня были на месте.

Холодно. Но во дворе толпятся люди. Грузовик с открытыми бортами, ковер, крест, венки, зеркала, перевязанные белыми полотенцами.

– Да тут похороны, – озадачился Юрка.

Уж не с бабушкой ли что случилось?.. Но ведь так не бывает, чтобы человека без родственников хоронили. Да и вчера Женя с бабушкой по телефону разговаривал. Жива она была.

Упавшее было настроение приподнялось, но снова рухнуло в тартарары, когда Женя понял, кого хоронят.

Возле подъезда, в окружении людей стояли сразу два гроба. Дедушка и бабушка – божьи одуванчики. Как живые. Как будто отдохнуть прилегли. Лица спокойные, умиротворенные. «Только раз бывает в жизни встреча. Только раз судьбою рвется нить...»

– В один день умерли, – смахивая слезу, сказала дородная женщина в черном платке.

– Любили друг друга очень, потому в один день, – вторил ей стоявший рядом мужчина. – Сначала он, потом она. Сердце не выдержало...

– А выпало-то им сколько! Сначала она за политику сидела. Он ее ждал. Потому он сел. Она ждала... Богу друг на дружку молились. Вот это любовь...

– И на том свете любить будут. Таких голубков бог не разлучает...

Женя слушал вполуха. Ему не нужны были слова. Он сам знал, как любили друг друга эти божьи одуванчики. Видел, сколько счастья было в их глазах...

Когда-то и он хотел так же любить Варвару. Через всю жизнь готов был пронести свою любовь. И чтобы умереть в один с ней день...

От волнения у Жени круги пошли перед глазами. В какой-то момент ему даже показалось, что покойники глянули на него с осуждением. И так изнутри его тряхнуло, что он едва удержался на ногах. От макушки до пят проняло. И такое ощущение, будто темная пелена спала с глаз...

Уж не околдовала ли его Роза? Уж не приворожила ли?.. Да, красивая она, да, есть в ней изюминка, но ведь этого мало, чтобы променять на нее Варвару. Слишком мало... Варвара – все, а Роза – так себе... Но ведь он изменил Варваре, предпочел ей жизнь с Розой...

Да, Варвара уже не та, что была прежде. Постарела, осунулась. Но ведь это все та же Варвара, которую он любил. И которую любит... Ведь настоящая любовь – это не та, когда любишь только внешне, глазами. Настоящая любовь, это когда любишь душой, изнутри. Это когда твоей возлюбленной сто лет, а ты видишь в ней ту девушку или женщину, в которую когда-то влюбился. Настоящая любовь неподвластна искушениям...

А Женя поддался соблазну. Он изменник. Он предатель. И нет ему прощения...

Юрка понял, что с ним не все в порядке, выдернул его из толпы, затащил в подъезд.

– Что с тобой? Покойников испугался?

– Это не просто покойники... Это знамение... – ошеломленно пробормотал Женя.

– Да у тебя, братишка, крыша поехала...

– Да нет, как раз на место встала... Как думаешь, простит меня Варвара?

– А ты что, к ней решил вернуться?

– Бесповоротно... Если примет...

– А она знает, что ты с Розой крутишь?

– Нет... Не должна...

– Так в чем проблема? Пошли к черту Розу и жди свою Варвару.

– А если она все-таки узнает?

– Ну, я тебе не баба. На бабской колокольне не бывал. Но мне кажется, она простит. Если, конечно, дождешься...

– Дождусь. Обязательно дождусь.

Женя был на все сто процентов уверен в этом. И его нисколько не пугало грядущее объяснение с Розой. Им придется расстаться. И пусть она не пытается его удержать...

Глава двадцать девятая

1

Женя излучал свет и радость. Улыбка до ушей, в глазах восторг и обожание. И удивление... Не думал он, что Варвара встретит его у ворот контрольно-пропускного пункта.

Он вручил ей цветы, но под напором его бурных ласк она не смогла удержать их в руках. Розы упали под ноги, а он этого не замечает. Обнимает ее, целует. Крепко обнимает, жарко целует. И она вся горит. Потому что любит, невыносимо любит этого человека.

Наконец он оторвался от нее, весело заглянул ей в глаза.

– Тебя что, уже за ворота выпускают?

Он ехал к ней на свидание. Но не знал, что судьба приготовила сюрприз.

– Меня совсем отпускают, – улыбнулась Варвара. – Уже отпустили.

– Как отпустили? Совсем?! – потрясенно захлопал глазами Женя.

– Совсем!

Она боялась поверить, что суд удовлетворит ходатайство начальника колонии об условно-досрочном освобождении гражданки Пылеевой. Поэтому и не сообщала Жене о возможном изменении в своей судьбе. Чтобы не сглазить... Не сглазила. Еще позавчера она могла навсегда покинуть колонию. Но дождалась, когда приедет Женя. И ошарашила его... Он рад. Он очень рад...

– Э-эй! – закричал и замахал он руками вслед отъезжавшему такси.

Машина уже была далеко, метрах в трехстах. Но, видимо, водитель нутром почуял выгоду. Остановился, повернул назад. А ведь мог бы и уехать. А пешком далеко не уйдешь. Конец марта месяца, распутица.

– Повезло! – обрадовался Женя. – Со всех сторон везет!.. На свидание ехал, а получилось – жену забирать... Эх, чтоб и дальше так везло в жизни!..

Варвара промолчала. Она тоже хотела, чтобы ей в жизни везло. Вроде бы все хорошо начинается. Любовь, свобода, ребенок – все есть. Но не обрушится ли снова на нее злой рок?..

В образе галантного кавалера Женя открыл перед ней дверцу, помог сесть в машину. Варвара вдруг испугалась, что сам он сядет на переднее пассажирское сиденье. Вроде бы нормально – все мужчины любят ездить впереди. Но это если без учета долгой разлуки. А с учетом он просто не имел на это права. Если, конечно, любит... Он любил. Поэтому сел рядом с ней. Обнял. Утешил долгим поцелуем...

– Поверить не могу, что нам не нужно больше расставаться, – счастливо улыбнулся.

Искреннее счастье, не фальшивое... Любит он. Любит. А ведь Варвара так боялась, что Женя поставит на ней крест. Все-таки двадцать девять лет ей уже, почти тридцать. И тюрьма-зона мало чего имела общего с оздоровительным курортом. Там год шел за два: провел пять лет – постарел на десять... А Женя такой молодой. Еще и двадцати трех лет не исполнилось. Он тоже многое пережил. Но многого уже добился. Профессиональный боксер, чемпион. И еще красавчик вдобавок ко всему. Девчонки по таким парням с ума сходят. Девчонки. Молодые и красивые девчонки, по сравнению с которыми Варвара уже старуха.

– А мы не расстанемся? – сорвалось у нее.

– Никогда... У меня через два с половиной месяца очень важный бой. Ты даже представить себе не можешь, насколько важный. И ни за что на свете не догадаешься где? В Лас-Вегасе! В центре вселенной! Титульный бой!.. Никто не верит в мой успех. Только я один в него и верю.

– И я верю.

– Веришь ты или нет, но по-любому в Америку ты поедешь вместе со мной. Не хочу разлучаться с тобой. И пусть это будет наш медовый месяц. Раньше не получится. Мне сейчас расслабляться нельзя. Пашу на тренировках, как вол.

– Вол ты мой, – нежно погладила его по волосам Варвара.

И так же нежно поцеловала в губы.

На вокзале Женя хотел купить билеты в «СВ». Не было. Тогда он взял два места в купейный вагон. А когда оказался в поезде, развил бурную деятельность. Атаковал бригадира поезда и за взятку завладел купе-люкс в спальном вагоне. И едва тронулся поезд, мягко опрокинул жену на ложе. Нетрудно было догадаться, что он задумал. Варвара с восторгом приняла идею мужа...

2

Нельзя сказать, что Любовь Андреевна души не чаяла в своей невестке. Но встретила ее с распростертыми объятиями. И Сергей Евгеньевич был очень мил. Варвару очень обрадовал душевный прием со стороны отца мужа. Но куда больше она радовалась встрече со своей Маргариткой. Четыре года дочке. Умница-разумница.

– Мамочка, я тебя больше никуда не отпущу! – заявила она и крепко обняла ее за шею.

– А я больше без тебя никуда не уеду, – в который уже раз прослезилась Варвара.

– Даже в магазин и то с тобой, красавица! – улыбнулся Женя и потрепал дочь по загривку.

– А подарок? – мгновенно среагировала Маргарита.

– Ну, это смотря что ты хочешь. Если живого слона, то извини...

– Маме подарок! А на живом слоне сам катайся!

Женя настаивал на семейном праздничном ужине. Озадачил мать. Не постеснялся отца отправить в магазин за продуктами. Важный такой, деловой, а глаза веселые, живые.

Организацию праздничного стола он взвалил на плечи родителей, а сам вместе с женой и дочерью отправился в торговый центр. Меньше всего Варвара хотела сейчас куда-либо ехать. С дороги устала. Только-только ванну приняла, волосы высушила. Сейчас бы посидеть хоть немного. Привыкнуть к новой для себя обстановке. Но перечить мужу она не могла. Да и самой хотелось поскорей избавиться от обносков, в которых она покинула колонию.

Женя не скупился. Одел Варвару с головы до ног, от нижнего белья до роскошного кожаного плаща. И дочку не обошел вниманием. Тысяч двести потратил, не меньше.

– Сумасшедший! – мило укорила его Варвара.

– Был бы сумасшедшим, если бы такую красавицу, как ты, одеть не смог бы... А насчет денег не переживай. Этого добра пока хватает. А если дальше побеждать буду, то миллионером скоро стану.

– Может, не надо побеждать? – опечалилась Варвара.

Ей нравилось, что Женя у нее сильный и успешный. Но не нравилось, что на жизнь ему приходится зарабатывать кулаками. Ведь это могло плохо для него закончиться...

– Хочешь, чтобы я проигрывал? – удивился он.

– Я хочу, чтобы ты вообще не играл.

– И не буду. Заработаю один миллион. Нет, два. Лучше три. И остановлюсь. Деньги в бизнес вложу. Дом хочу свой. Много детей. Счастья хочу, с тобой...

И Варвара очень этого хотела. Жить с Женей хотела, любить его, рожать от него детей. И здорово, если у них будет свой дом. За высокой оградой. Чтобы не пробралось к ним чудовище вроде Агапа...

Нет больше Агапа. Некому больше портить им жизнь. Варвара зажмурилась в предвкушении грядущего счастья. Все у них с Женей будет хорошо... Если, конечно, он ее не разлюбит...

3

Варвара смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Яркая, красивая, модная. Вроде бы всего полтора месяца прошло с тех пор, как она вышла из колонии. Но как она изменилась за это время. Помолодела, посвежела. И лицо избавилось от грубого лагерного налета. Вот что делает с женщиной свобода, счастье и любовь. Ну и профессиональное вмешательство косметолога и визажиста сделали свое дело. Варвара очень любила своего молодого мужа. И она была обязана выглядеть на двести процентов от своих возможностей. К этому она и стремилась.

Первую неделю после освобождения она провела в Москве. Затем отправилась в Балатуйск к родителям. Погостила немного и вернулась к мужу. Он встретил ее на вокзале. Она думала, что Женя повезет ее к своим родителям. Но у него были другие планы. Он отвез ее в квартиру, которую снял для своей семьи. Район Медведково, две комнаты, приличная мебель. Уют и чистоту она создала сама.

Ей очень нравилось быть хранительницей семейного очага. Она готова была хранить его до конца своих дней. И была твердо уверена, что никогда в жизни не сможет полюбить другого мужчину. Только Женю, только его...

Детский садик находился прямо во дворе дома, рукой подать. Можно было бы договориться с заведующей, чтобы устроить туда Маргаритку. Варвара сама хотела заниматься дочерью, тем более что у нее педагогическое образование. Но если бы ей вдруг повезло и ее взяли на работу в школу, она бы с радостью отдала Маргариту в детский сад. Но, увы, в школу ее не возьмут. Она – уголовница на условно-досрочном освобождении. Даже если судимость будет снята, к работе с детьми ее и на пушечный выстрел не подпустят. А если еще узнают, что Варвара замужем за своим бывшим учеником...

Но ничего, можно и без школы прожить. Лишь бы муж любил, лишь бы дочка росла в здоровой атмосфере семейного счастья... И лишь бы с Женей ничего не случилось. Слишком уж на серьезный уровень он вышел. А чем дальше в лес, тем больше дров...

Звонок долгой, пронзительной трелью отозвался в ушах. Требовательно звонили в дверь, тревожно. Варвара невольно вздрогнула. Вдруг это плохая весть в дом стучится. Уж ни с Женей ли что?..

Воспаленное воображение рисовало ей встречу с его тренером. Но вместо него Варвара увидела Розу.

– Беляева?! – вырвалась у нее.

– Да что-то вроде того, – смерила ее пренебрежительным взглядом Роза.

Варваре понятен был ее агрессивный настрой. Все-таки она когда-то любила Женю. К тому же она была второй женой Агапа. А то, что она когда-то училась у нее, так это было так давно, что уж и забываться стало.

Изменилась Роза за эти годы. И раньше была красивой. А годы возвели ее внешние привлекательные данные во вторую степень. Это из Варвары они все соки вытянули, а Роза стала настоящей красавицей. В чертах лица, в прическе, в каждой линии фигуры, в одежде – во всем четко просматривалась законченность. Все в идеале, все в совершенстве...

– Ну проходи, раз пришла...

Варвару ничуть не радовал этот визит, но отказать Розе в приеме она не могла.

Она показала на кухню, но Роза прошла в зал, бесцеремонно плюхнулась в кресло. Обвела комнату взглядом.

– Не фонтан хата, – ехидно усмехнулась она. – Или хаты у нас только в тюрьме? Типа на киче, да?

– А ты побывай там, узнаешь, – неодобрительно смотрела на нее Варвара.

Но та и не замечала ее осуждения.

– Да нет, мы законопослушные. Не уголовники там какие-то. С малолетками не спим, людей не убиваем. Нам в тюрьме делать нечего.

– И у меня дома тебе тоже делать нечего. Не по адресу ты пришла, девочка.

– Да ладно тебе, расслабься, – пренебрежительно махнула рукой Роза. – Да и не к тебе я пришла, а к Женьке.

После того что Варвара уже выслушала от Розы, смешно было ждать вежливого обращения на «вы».

– Нет его, на тренировке. Да я и не думаю, что он захочет тебя видеть.

– Это тебе так кажется, Варвара... Юрьевна... Женька любит меня... Ну, живет с тобой, а любит меня... А ты неплохо смотришься для своих тридцати, – окинула ее снисходительным взглядом Роза. – Но мне-то двадцать два. Я моложе, я свежей... И желанней...

– Не знаю, – холодея от ужасного предчувствия, покачала головой Варвара.

– А разве Женя ничего не говорил? – как бы удивилась Роза.

– Про тебя ничего.

– Ни плохого, ни хорошего?

– А что в тебе осталось хорошего? Слишком нос высоко задираешь, Роза. Не смотришь, что у тебя под ногами. Как бы не споткнуться...

– А умничать не надо. Ты в школе умничала. Я и вправду думала, что ты умная. А ты извращенкой оказалась... Так что не надо меня учить... Как бы не споткнуться. А кто пять лет в тюрьме отсидел?

– Не будем говорить, по чьей вине. И вообще, не хочу я говорить с тобой на эту тему...

– Не хочешь, а придется... Пока ты там баланду хлебала, Женька со мной жил...

– Думаешь, я тебе поверю? – с трудом сохраняя самообладание, спросила Варвара. – Я знаю, что тебе соврать, как стакан воды выпить...

– А когда я врала?.. Ну не трахались вы тогда с Женькой в классе. Ну, домыслила я. Но так потом же у вас все-таки случилось...

Варвара прекрасно понимала, что имела в виду Роза. Застукала их с Женей в классе. Не было у них тогда ничего горячее поцелуев. Но Роза донесла на них Агапу. И начались засады...

– Вот когда у тебя с Женей случится, тогда и придешь.

– Да нет, у нас уже случилось. И случается. И будет случаться...

Роза вытащила из сумочки видеокассету, протянула Варваре.

– Что это такое?

– А это плод нашей неуемной любви... Вставь, посмотри.

– Себе вставь. Подсказать, в какое место?

– В какое? Которое коблы тебе подставляли?.. Знаю...

Договорить Роза не успела. Варвара двумя руками крепко схватила ее за волосы, сорвала с кресла, протащила через всю комнату и коридор. Вышвырнула за дверь.

– Ты еще пожалеешь, сука! – в слезах от боли и обиды крикнула Роза.

Варвара не ответила. Молча закрыла дверь.

От Розы она избавилась. Но нечистый дух после нее остался. Неплохо было бы обкурить квартиру ладаном и побрызгать на стены святой водой.

Варвара зашла в зал. И увидела лежащую на полу кассету. Да тут не только нечистый дух, здесь еще и уголек из ада... Искушение было настолько велико, что выдержать Варвара не смогла. Включила видеомагнитофон...

На экране крутились кадры из семейной жизни. Женя в обнимку с Розой переворачивает шампур с жирными кусками мяса на мангале. Он же держит на руках ее ребенка, улыбка до ушей. Банные сцены. Роза голышом лежит на полке, а Женя охаживает ее по спине веником... Вот и постель. И Роза в чем мать родила, и Женя в костюме Адама. Им хорошо вместе... Фрагменты были датированы разными числами, но в промежутке с октября двухтысячного по январь две тысячи первого года. Совсем все недавно было...

Сказать, что Варвара была расстроена, значило не сказать ничего. Она была убита, сражена наповал...

4

Женя вернулся с тренировки в восьмом часу вечера. Вымотался, как черт. И аппетит чертовский нагулял – есть хотелось невыносимо.

Он ожидал, что Варвара его накормит. Но на кухне мертвый штиль – ни движений, ни запахов.

Варвару он нашел в спальне. Она лежала на кровати спиной к нему, голова под подушкой. Рядом на полу играла в куклы Маргаритка. Увидела отца, но не поднялась, не подбежала к нему. С укором посмотрела на него. Дескать, как ты смеешь обижать маму.

Женя поднял дочку на руки, поцеловал в щеку. С ней на руках подсел к Варваре, огладил рукой плечо.

– Что случилось?

– Роза приходила...

И сразу все встало на свои места. Ничего хорошего от Розы ждать не приходилось. Только грязь, только подлости... Похоже, Агап оставил ей в наследство не только ночной клуб, но и весь свой яд, которого, впрочем, у Розы и самой хватало. Наверняка Роза рассказала Варваре о том, что спала с Женей в ее отсутствие...

Женя молча выпустил Маргариту из рук. Немного подумал и направился в прихожую. Открыл дверь, вышел на лестничную площадку. Так получилось, что этажом выше жил парень, с которым он когда-то занимался в одной секции бокса у Ильи Денисовича. Мишка был дома. Женя стрельнул у него пару сигарет.

– Э-э, да у тебя, брат, напряги... А ну-ка заходи!

Женя было заупрямился, но Мишка схватил его за руку и силой втянул в дом. Затащил на кухню, достал из холодильника бутылку водки.

Обратно домой он пришел только через час. Под газом. Варвара стояла в коридоре. Глаза красные от слез. Ее трясло, как лихорадке.

– Ты где был? – встревоженно спросила она.

– У Мишки... За сигаретами ходил, ну и... А ты думала, я у Розы был? Не дождется... И ты не дождешься...

Он прошел на кухню. Достал из холодильника бутылку коньяку. Налил себе в рюмку.

– И мне! – потребовала Варвара.

Ей он налил в граненый двухсотграммовый стакан. Чуть-чуть меньше половины. Варвара выпила залпом.

– Я даже не спрашиваю, что рассказала тебе Роза. – Женя виновато поднял на нее глаза. – Ничего хорошего, да?

– Ну почему же. Тебе с ней было хорошо...

Она снова потянулась к бутылке. Он не возражал.

– Плохо мне с ней было.

– Она кассету приносила. На пленке не видно, что тебе было плохо...

– А ты в черную магию веришь?

– Не очень.

– А я вообще не верил... Пока с Розой не порвал. Развела меня Роза. И хитрость, и магия, все в одном флаконе... И шантаж... Сказала, что Юрку посадит, если я с ней жить не стану... Вся в мужа. Дрянь, одним словом...

– За что Юрку можно посадить?

– Тебе скажу... Тебе верю, потому скажу. Юрка Гулькова убил. Мы Агапа пасли, а вышли на Эдика. Он как раз хотел его любовницу убить, Веронику. Но тут мы... В общем, есть свидетель. Он... вернее, она... Вероника, в общем... Ну, она молчит. Но Роза может ее заставить... Но пока ничего. Я послал Розу, и тишина...

– Но ведь ты жил с ней.

– Жил. И знаю, что нет мне прощения. Так что если прогонишь, уйду и слова не скажу.

– Хочешь от меня уйти?

– Я этого не говорил.

– Вот и не говори.

Варвара выпила. Забрала у Жени сигарету, глубоко затянулась.

– Не надо от меня уходить. Слышишь, не надо! Не хочу я этого. Слышишь, не хочу! Не хочу я, чтобы Роза торжествовала. И без того столько крови пролито... И прощу я тебя. Потому что хочу тебе верить. Потому что хочу просить... Но пообещай мне... Нет, не надо обещать... Ты молодой, красивый, у тебя гормоны играют, а вокруг столько красавиц...

– Нет никакого вокруг. Только ты... Но давай и правда я не буду тебе ничего обещать. Вот поживем, и ты увидишь, я ни с кем больше и никогда... Только раз бывает в жизни встреча. И навсегда... Варвара, ты должна мне верить...

– Хотела бы верить... Да, ты прав, время покажет... И я бы очень хотела, чтобы ничего плохого за это время не случилось.

– И я этого очень хочу... Я очень хотел, чтобы мы были вместе. Мы вместе этого хотели. Сколько лет к этому шли... И вот мы вместе. Поверь, это навсегда...

Женя был уверен, что, кроме Варвары, в этой жизни у него никого не будет. Никогда! До самой смерти!

Глава тридцатая

1

«Порше Каррера». Изящная целенаправленность линий, совершенный стиль. Мотор – зверь: скорость – триста двадцать, разгон до ста за четыре секунды. Ну и стоимость соответствующая – без малого двести тысяч долларов. Но Роза уже давно мечтала о такой машине. Поэтому рассталась с деньгами без всякого сожаления.

Сегодня она забирала машину из салона. Директор, менеджеры – все выстроились в ряд, дружно машут ей рукой. Провожают в счастливый путь. Лишь бы не в последний...

Не машина, а вдохновение. И чувствуешь себя на ней, как на волне вдохновения. И ощущение такое, будто весь мир создан для тебя... А так оно и есть! Роза была хозяйкой в этой жизни. И никто ее в этом не переубедит...

Единственное, что не нравилось ей, так это одиночество. Бросил ее Пылеев. Как использованную вещь бросил. Любила она его. Так любила, что никакие красавчики его не заменят... Эх, красавчика бы сейчас! Путь сидит под боком, восхищается ею, пусть пожирает ее жадными глазами...

Только подумала Роза о красавце-мужчине, как он возник у нее на пути. Стоит на тротуаре, машет ей рукой... И она узнает его. Женя это. Пылеев... Ну разве она могла проехать мимо него?

– Красивая машина, – опускаясь в кресло, сказал он.

– А я? – язвительно улыбнулась она.

– Еще красивей.

– Ты случайно или как?

– Или как...

– Выслеживаешь?

– Да нет, в общем-то, случайно.

– Варвара выгнала?

– И не надейся... Подло ты поступила.

– А как ты со мной поступил? То любовь, то вдруг ни слуху ни духу.

– А не было любви. Очарование было. А потом прозрел... Но все равно извини, что так вышло...

– Да нет, Женечка, не извиню я тебя, – мотнула головой Роза. – Живешь со своей Варварой. Живи. Но знай, что я очень опасная женщина...

– Знаю, поэтому и нашел тебя. Поговорить с тобой хочу... Пойми, люблю я Варвару. А тебя нет, не люблю – ну так уж есть, и ничего не изменишь. Ребенок у меня от Варвары, живем мы вместе. Хорошо живем... Агап нам жизнь портил. Теперь вот ты. Не надо нам мешать. По-хорошему прошу, не надо!

– А по-плохому как просить будешь? Как с Эдиком Гульковым, да?

– При чем здесь это? – болезненно поморщился Женя.

– А при том... Хорошо, я не буду портить вам с Варварой жизнь. Но я посажу твоего друга. Как и обещала. Он убил Гулькова, он за это и ответит... Да и ты, возможно, загремишь с ним на нары. Обещаю тебе, плакать не буду.

– Много ты на себя берешь, тебе не кажется? – с осуждением в голосе спросил Женя. – Ты лезешь в чужие жизни нагло, без зазрения совести. Как та ведьма. Смотри, ведь и на ведьм есть управа. Их сама жизнь наказывает. И тебя жизнь накажет. Если ты не успокоишься. Ведь у тебя все хорошо. Бизнес, дом, машину, смотри, какую купила. Ну живи ты себе спокойно, наслаждайся жизнью. Ну не повезло тебе со мной, но так с кем-нибудь другим повезет!

– Повезет! – кивнула Роза. – Обязательно повезет. Вот как накажу тебя, так и повезет...

– Не поняла ты. Ничего не поняла... Ну что ж, поступай как знаешь. Но учти, ничего хорошего у тебя из этого не выйдет!

Женя велел ей остановить машину. Уходил он, не прощаясь. И Роза ничего ему вслед не сказала. К черту слова! Действовать нужно!.. Она должна была наказать этого подлеца. И она обязательно его накажет...

2

Почти три года отмотал Кит, из них два в колонии. Круто менты его подставили. Но так на то они и менты... Прокурор пятнашку для него просил. Слишком много менты нарыли. Но судья всего пять лет дал. А братва амнистию для него выхлопотала. Короче, все на мази. Кит снова в своем загородном особняке. Май месяц – природа в ударе и жизнь бьет ключом...

– Это, мы баньку растопили, все дела, – подавая хайбол с виски, сообщил верный Чубук.

Сам он тоже под раздачу попал. На два года за «железо» загремел. Еще в прошлом году откинулся.

– Спасибо, брат. Ты знал, о чем я все это время мечтал...

Такой баньки, как у Кита, ни у кого больше не было. Душевная банька. Часок-два в ней попаришься, и вся грязь сойдет как с тела, так и с души. Как заново на свет народишься...

– Это, я тут на всякий случай девчонок заказал, да...

– Девчонок?! – нахмурился Кит.

Он, конечно, был бы не прочь прислонить какую-нибудь красотку. Но и особого напряга по этой части не испытывал. Вчера он у кента своего гостил: по пути домой к нему заезжал. Так там и сауна была, и девки к пиву... Но то чужая была банька. И бабы чужие. А сейчас его тянуло только к своему очагу. Сауна есть, а женщины нет...

– Девкам – отбой, – мотнул головой Кит. – Меня сейчас только одна женщина волнует. Ника мне нужна. Соскучился жуть как...

Веронику он любил. Зоной свою любовь испытал. Там окончательно убедился, что никто, кроме нее, ему не нужен... Но не было Ники. Исчезла куда-то...

– Так нет же Ники, – развел руками Чубук. – Искали – не нашли...

– Значит, плохо искали.

– Ну, может быть... Пацаны на нее наехали. Ну, после того, как тебя приняли. Типа она виновата, что менты тебя замели...

– Чешуя.

– Ну так ты ж и объяснил, что чешуя. А пока малява ходила, она исчезла...

– Но не могла же она исчезнуть бесследно. Искать ее нужно... Короче, я сам займусь этим вопросом.

Кит был почему-то уверен, что Нику он найдет в самом скором времени. Но не был уверен, что она свободна. Такие красавицы, как она, в девках долго не ходят...

3

Как знала Роза, что рано или поздно придется прибегнуть к крайней мере воздействия на Женю. Потому и подняла Веронику. Сначала сделала ее старшим менеджером пиццерии, а затем и директором. И надо сказать, девчонка неплохо справлялась со своими обязанностями. Вся в работе. Даже на мужиков времени нет.

– Ника, вот я что-то не пойму, какой у тебя смысл жизни. Ну не на меня же пахать, правда? – усмехнулась Роза.

– Не знаю, – пожала плечами Вероника. – Мне очень нравится мой работа.

– А мужики? У тебя же никого нет. Живешь, как монахиня... А ведь когда-то проституткой была.

– Да нет же, не проституткой... Ну так чуть-чуть... – смущенно пролепетала Ника. – Сейчас же я этим не занимаюсь.

– Мальчика из армии ждешь, да?

– Нет, не мальчика. И не из армии... Никиту жду, из тюрьмы. Я же говорила...

– А ты ему нужна будешь, когда он выйдет?

– Не знаю... Хотелось бы...

– Не знаю, хотелось бы... – передразнила ее Роза. – Мне тоже много чего бы хотелось. А не получается... Пока не получается. А с твоей помощью, глядишь, и получится... Короче, ты, Ника, должна мне помочь.

– Я должна вам помогать. Я же работаю на вас.

– И дальше работать хочешь?

– И дальше.

– Мне как раз в клуб новый директор нужен. Твою кандидатуру, между прочим, рассматриваю. Сама понимаешь, там и масштабы другие, и зарплата.

– Понимаю.

– Короче, тут такое дело... Ты знаешь, кто убить тебя хотел? Эдик Гульков. Мой муж его послал. А он, между прочим, одноклассник мой. Больше того, отец моего ребенка...

Ника ничего не сказала. Но всем своим видом дала понять, что крайне заинтригована.

– Да Юрка, в общем-то, правильно сделал, что убил его. Ты поняла, о ком я говорю?

– Да, но я не уверена в том, что это был он.

– Ну, Пылеева-то ты узнала?

– Узнала... И Юру тоже, можно сказать, узнала. Форма головы, голос...

– Ну вот и все, больше ничего не надо... В общем, сон мне на днях приснился. Василька видела. Взрослого. Смотрит на меня так с укором и говорит: «Что ж ты, мать, за отца-то не отомстила...» В общем, Юра должен ответить за убийство Эдика. И ты, Ника, должна дать показания. Следователь сам вызовет тебя по повестке. Опознаешь его – и все, свободна. А там, глядишь, и клуб под свое начало возьмешь.

– Но я не могу. Юра жизнь мне спас. Я не могу с ним так поступить, – изменилась в лице Ника.

– Можешь. Или сама сядешь. За дачу ложных показаний. Дело все равно будет. И показания ты по-любому давать будешь. И уж от тебя зависит, правдивыми они будут или ложными...

– Неужели так все далеко зашло?

– Дальше не бывает...

– Я должна подумать, – схватилась за голову Ника.

– Думай, время у тебя еще есть.

Уголовное дело на Юрия Мальцова еще не заведено. Но это вопрос времени. Роза была полна решимости довести дело до конца. И плевать на истерические предупреждения Пылеева. Жизнь ее накажет... Ха-ха и хи-хи! Она сама устраивает свою жизнь!

4

Егоров еще не получил полковника, но уже до изжоги надоел Розе. Разумеется, он об этом даже не догадывался. Никогда она и ни в чем ему не отказывала. Любой каприз... А сегодня она превзошла себя. Бедный мент целый час приходил в себя после полета. Выжрал полбутылки рома, выкурил дюжину сигарет. И все отдышаться не может.

– Да, кстати, у меня к тебе деловое предложение, – как бы невзначай сказала она.

– Что, кто-то наехал? – лениво отозвался Данил.

– Ну кто может на меня наехать с такой «крышей»?.. Есть возможность поднять показатель раскрываемости убийств.

– Это интересно.

– Помнишь, ты так и не смог докопаться, кто убил Гулькова... Эдуарда Гулькова.

– Не смог.

– А я смогла... Мой бывший одноклассник постарался. Вернее, друг его. Но я так поняла, что они вместе на Гулькова охотились...

– Я знаю, о ком ты говоришь, – нахмурил брови Егоров. – О Евгении Пылееве, чемпионе мира по боксу... Он твой бывший любовник...

– Да нет, не любовник. Так, прилипала. Пусти, говорит, к себе пожить. Ну я и впустила. Не пропадать же парню...

– Ты кого лечишь? – нехорошо посмотрел на нее Данил. – Ты за этим Пылеевым, как та сучка, бегаешь... Ну чего ты вылупилась? Думаешь, я не знаю, что у тебя в твоем шкафу творится. Знаю. Все твои скелеты мне известны... И как твой муж покойный жену свою бывшую в тюрьму отправил. Как над Пылеевым издевался... Все знаю, дорогая. Все...

Роза была ошеломлена. Но быстро оправилась от неожиданности, взяла себя в руки.

– Знаешь, и хорошо...

– Плохо, что знаю, – не согласился с ней мент. – Лучше бы ничего мне не говорила... Зачем ты хочешь посадить Мальцова?

– Ну как зачем? Тебе помочь...

– Не можешь ты, чтобы не соврать. Не можешь... Пылеева ты на крючке держала. Или он с тобой, или Мальцова в тюрьму. А твой красавчик сорвался с этого крючка. Вот ты его и дожимаешь. Или нет?

– Или да, – сдалась Роза.

– Моими руками дожать его хочешь.

– Ну и что? Тебе же лучше...

– А что мне лучше? Дело-то уже закрыто, я свою звезду на погоны получил. А кто убил Гулькова, это уже давно никого не волнует.

– Но истина...

– Какая, к черту, истина? Истина в том, что ты пытаешься решить свои проблемы за счет меня. Истина в том, что ты слишком хорошо устроилась... Слишком хорошо! Ты посмотри, клуб твой на «общаковые» деньги куплен. И ничего, не жмет братва балатуйская. «Крыша» у тебя бандитская была. Нет «крыши». Мне платишь, но так, сколько не жалко... И Кита мы посадили, хотя он имел большой зуб на твое наследство... Хорошо устроилась, говорю. Как сыр в масле катаешься, деньги лопатой гребешь почем зря...

– А это плохо?

– Хорошо. Но так не бывает. А если и бывает, то далеко не со всеми... Фортуна тебе благоволит. А ты злишь эту Фортуну... Ну чего ты к этому Пылееву лезешь, а? Парень жену из тюрьмы пять лет ждал, сам в плену был. Любит он свою жену, спокойно жить с ней хочет. А ты снова его в яму толкаешь. И Мальцова вместе с ним. А ведь парень воевал. Он, можно сказать, герой... Ну да это ладно. Если надо его посадить, то мы его посадим, не вопрос. Но не нужно его сажать, вот в чем дело. А если и нужно, то не с твоей подачи... Разочаровала ты меня, Роза. Очень разочаровала. Пакостница ты большая. Я вот думаю, уж не ты ли сама Веронику заказала?

– Данил, опомнись!

Роза даже не думала, что Егоров может наехать на нее. А он наехал. Жесткий взгляд, сурово сжатые губы. Смотреть на него страшно.

– Это ты опомнись, девочка... Чего ты судьбу-то пытаешь, а? Чего тебе неймется?.. А я скажу, чего. Стерва ты. Стерва коварная. Вчера ты козни против Вероники строила, сегодня против Пылеева и Мальцова, а завтра меня подставишь...

– Тебя?! Да никогда!

– Кому ты это говоришь? Я же тебя насквозь вижу... Не могу я тебе доверять. Не могу...

– Ты что, отказываешься от меня?

Егоров ответил не сразу. Напряженно шевелил извилинами. Наконец сказал:

– Да нет, не отказываюсь. Пусть будет, как было... А Пылеева не тронь. И этого Мальцова тоже...

– Да, конечно, как скажешь, – подавленно кивнула Роза.

Она понимала, что Данилу совершенно все равно, что будет с Пылеевым. Он за себя опасается. Ведь скажи, как человек обращается с другими, так он будет обращаться и с тобой. Он боится, что Роза и его самого когда-нибудь подставит. И нужно эти опасения развеять. Она должна отказаться от своих планов наказать Женю и его друга. Не надо никого подставлять. А то ведь в самом деле Фортуна может повернуться задницей.

Может, прав Данил, не нужно искушать судьбу. Но тогда и Пылеев прав. Ведь он же предупреждал, что сама жизнь может ее наказать...

Да, нужно жать на тормоза. Жать, пока не поздно...

5

Кит поступил правильно, что самолично занялся розыском Ники. Она казалась неуловимой, потому что никто ее не ловил. А он взялся за дело и через два дня уже ужинал с ней в ресторане. И таял под лучами ее влюбленного взгляда.

– Я знала, что ты вернешься. Знала, что найдешь меня...

Голос у нее, как у сирены. Певучий, зовущий. И умереть хочется. Для других женщин умереть. А жить только с Никой...

– Мне сказали, что ты злишься на меня, но я не верила...

– Покажешь мне, кто тебе такое сказал, я ему башку отверну.

– Никита, ну не надо! Одному башку ты уже свернул.

Он понял, о ком речь. Агапа он из-за Ники завалил. О чем ничуть не жалел.

– Да это по глупости... В смысле подставился по глупости... Теперь умней буду...

Умней нужно быть и осторожней. И тактику менять. Времена откровенного рэкета уже давно прошли. Бизнесмены окрепли, заматерели, службами безопасности обросли – сами кого угодно на счетчик поставят. И чуть что, сразу к ментам. А менты за бабки любую проблему решить могут. Набили, что называется, руку... Кит решил, что сам уйдет в бизнес. Тем более что была у него такая возможность. Солидный пакет акций достаточно мощного ликеро-водочного завода, три автозаправки, два казино и несколько магазинов. Ну и десятка полтора надежных пацанов. Короче, есть с чего начать... И жить есть где. И с кем жить, уже ясно...

– Как ты без меня жила? – заботливо спросил Кит.

Нехорошо как-то все получилось, бестолково. В его доме должна была жить Ника, под присмотром. А она оказалась предоставлена самой себе. И неизвестно, с кем она жила, кому стелила...

– Одна жила... На работу устроилась... Сначала официанткой. Потом Розу встретила...

– Кого?

– Розу, жену Агапова. У нее пиццерия, так я сейчас там директор... Пока...

– Почему пока?

– Да так... – опечалилась Ника.

– Эй, ты чего, проблемы? – вскинулся Кит.

– Да как бы тебе сказать... У Розы друг есть. Вернее, был. Он сейчас со своей женой живет, а Роза его вернуть хочет... В общем, он с тем парнем, что в меня стрелял, в контрах был. И вместе с другом следил за ним. Что они там сделать с ним хотели, я не знаю. Но факт есть факт – они за ним, а он за мной. Так мы и пересеклись... В общем, они киллера убили. И меня спасли. А Роза хочет, чтобы я показания против них дала. Посадить их хочет...

– Зачем?

– Мстит... Знаешь, кто в меня стрелял? Ее одноклассник. И отец ее ребенка...

– Так, погоди, а может, это она и натравила его на тебя? Может, Агапов здесь и ни при чем... Хотя зачем ей тебя убивать, ты же уже со мной не жила...

– А зачем она сейчас моим спасителям мстит?.. Натура у нее подлая. Мстительная... Мне кажется, она потому и сделала меня директором, чтобы я пела под ее дудочку. Она уже тогда имела виды на меня...

– Ну да, если натура подлая, то всего можно ждать... Значит, она хочет, чтобы ты показания дала?

– Еще и угрожает. Сказала, что и меня в тюрьму посадит...

– А она что, судья или прокурор?

– Я не знаю. Может, она себя богом считает. Я не удивлюсь, если так...

– Ну таких богов опускают на раз... Что ж, надо будет поговорить с этой девочкой...

– Только не убивай.

– Зачем убивать? Есть более цивилизованные методы...

Кит знал, что нужно делать. И в ближайшее время он приступит к делу... Но сначала он должен решить вопрос с Никой. Он так соскучился по ней, он так ее хотел... Пора везти ее домой. Пора вести в баньку, в которую отныне не ступит нога чужой женщины. Только он и только Ника...

6

– Эй, просыпайся, пора уже!

Роза открыла глаза и увидела чернобрового молодца, случайного своего знакомого. Он тормошил ее за плечо.

– Ну вставай, да... Ехать надо...

– Ты что несешь? Куда ехать?

Роза глянула на часы. Половина двенадцатого. Вроде бы уже позднее утро, но с другой стороны – рано еще вставать. Уж больно жаркой выдалась вчера ночка. В клубе до часу ночи зависала. Чужой клуб, поэтому ей там какой-то дряни заводной в коктейль намешали. Вставило так, что на мужиков сил нет как потянуло. А тут этот красавчик под руку подвернулся. На дачу его к себе повезла. На ушах до утра стояли. А сейчас так спать хочется...

– Как тебя хоть зовут? – спросила она.

– Вадик.

– Шел бы ты, Вадик, знаешь куда!..

– Эй, ты чо, без тебя не пойду! – оскалился парень. – Так что давай вставай. Я там уже договорился, нам на два часа назначено...

– Куда назначено?

– В загс, куда ж еще!

– Чего?! – вздернулась Роза.

Как будто петух жареный клюнул.

– А ты как думала! После того, что ты со мной сделала, тебе замуж за меня выходить надо, да...

– Откуда ты такой взялся, приколист недоделанный? – как от лимона скривилась она.

– Да я не приколист. Я реальный пацан. И расклады у меня реальные. Я, блин, маме конкретно обещал, да, невинность свою жене отдать. А ты меня, блин, без кольца совратила. Что я теперь своей маме скажу?

– Скажи своей маме, что ты дятел!

– А братве я что скажу? Братва меня не поймет!.. Э-э, пацаны, вы это, скажите ей, да, пусть не выстебывается!

Роза не могла поверить своим глазам. В комнату один за другим, мягко ступая, входили крепкие парни в строгих черных костюмах. Она зажмурилась, ущипнула себя за руку. Открыла глаза, но видение не исчезло. Это ж надо было вчера так наглючиться...

– Ты чо это нашего братана позоришь? – спросил низкорослый крепыш с широким приплющенным носом. – Нельзя так. Мама его ругать будет. Да и Кит по головке не погладит...

– Кит?! Какой Кит? – ошеломленно протянула Роза.

– Да Кит, пахан наш. Ты еще подругу его убить пыталась. Веронику...

– Я?! Веронику?!.. Здесь что-то не то...

– Да нет, все то... Агап не мог Эдика к Нике подослать. Не мог он ему такое дело поручить. Он же отец твоего ребенка. Агап не мог его при себе держать. Ты его при себе держала. Такая вот логика...

Наконец до Розы во всей полноте своей дошло, что никакое это не видение. Подстава это. Вадик подсадным оказался. Ночью дружков своих в дом провел. А теперь вот комедию ломает... Трагикомедию, грозящую перейти в трагедию. Кит – не судья, он не будет искать доказательств. Ему достаточно логического заключения. А логика против Розы. И Кит может так же легко расправиться с ней, как он сделал это с Агапом. Прямо здесь, в ее доме. Ведь она целиком во власти бандитов.

– Я... Это не правда... Зачем мне Нику убивать? – заколотилась Роза.

– Ну не убила же, – ухмыльнулся браток. – Не убила, и ладно. Кит сказал, что может простить тебя. Но с одним условием...

– Да.

– За Вадика замуж выйдешь. Прямо счас...

– Но это – заявление нужно написать...

– Да какое заявление? Решено уже все. Через час из загса приедут, прямо здесь вас и распишут... И нотариус будет.

– Нотариус зачем?

– А генеральную доверенность заверить надо.

– Какую доверенность?

– Ну, на клуб твой, на рестораны... Вадик теперь всем этим делом заправлять будет. Ну а ты, кроха... Дом этот мы тоже заберем. Нормальный дом. И машину ты свою Вадику отпишешь. А квартиру, так уж и быть, мы тебе оставим. Живи в квартире, да, и думай, какой ты дурой была... Ну какого хрена ты Веронику тронула, а? Кит уже и забыл о тебе. А теперь вот вспомнил. Так что извиняй, сама во всем виновата...

Все происходящее напоминало жестокий фарс. Но брак был оформлен по всем правилам, с печатью в паспорте. И доверенности самые что ни на есть настоящие... Роза понимала, что жизнь ее сейчас не стоит ни цента. Она была такой же беспомощной, как в свое время Варвара перед лицом Агапа. Он делал с ней что хотел. Теперь московские бандиты обирали ее как липку, и никто не мог им помешать.

Но надежды Роза не теряла. У нее есть Егоров. Она обязательно свяжется с ним. Он хоть и разочаровался в ней, но все же поможет. И Вадика посадит. И все доверенности аннулирует. Все будет в порядке. Все будет в полном порядке...

Но порядок наступил в виде худощавого парня азиатской внешности. Он за руку поздоровался с новоиспеченным «мужем», подошел к Розе, долго-долго смотрел на нее оценивающим взглядом. Наконец на плохом русском сказал:

– Хороший женщин. Надо к хозяин везти. Он смотреть будыт. Везти надо...

Он снова пожал руку Вадику – на этот раз на прощание. И ушел.

– Куда везти? – запаниковала Роза.

– Хорошее место, – осклабился «муж». – В Эмираты. Шейх там один есть. Гарем у него. Туда тебя отвезем...

– Но я же замужем!

– Ты же сама знаешь, фикция это. Ну и законы там, в Эмиратах, другие. Да и не женой ты будешь, а наложницей. Но все равно кормить тебя там будут неплохо... Так что давай, собирайся, завтра едем в свадебное путешествие. В Эмираты...

– Скотина! – взбесилась Роза.

И с кулаками бросилась на Вадика. Но тот легко сбил ее с ног, опрокинул на спину. Кто-то подал ему шприц. Укол. И Роза провалилась в пучину мертвого сна...

Проснулась она в салоне самолета. Мерный, едва уловимый гул моторов, мутная пелена перед глазами. Словно из тумана выплыло озадаченное лицо стюардессы.

– Девушка, вам плохо?

Роза хотела сказать, что ее похитили, что нужно срочно поднимать тревогу. Но язык отказывался повиноваться. И глаза закрылись сами по себе. Сознание снова растворилось в бездне наркотического сна...

Следующее пробуждение застало ее в фургоне микроавтобуса. Тряско, пыльно. Рядом два черномазых араба в гутрах белого цвета. На Розу даже не смотрят. Все внимание обращено к жидкокристаллическому телевизору, прикрепленному к потолку вместо зеркала заднего вида. На экране боксируют два профессионала. Черный и белый... Роза внимательно присмотрелась к белому и ахнула. Женька Пылеев. Напористый и пробивной, как тяжелый танк.

Он победит. Он обязательно победит. А Роза останется в дерьме... Говорил же он ей, что жизнь наказывает ведьм...

Content

Колычев Владимир Мама, я жулика люблю!

Владимир Колычев Мама, я жулика люблю!

Глава первая

1

2

3

Глава вторая

1

2

Глава третья

1

2

3

Глава четвертая

1

2

Глава пятая

1

2

Глава шестая

1

2

3

Глава седьмая

1

2

Глава восьмая

1

2

3

4

Глава девятая

1

2

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

1

2

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

1

2

Глава пятнадцатая

1

2

Глава шестнадцатая

1

2

Глава семнадцатая

1

2

3

Глава восемнадцатая

1

2

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

1

2

Глава двадцать первая

1

2

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

1

2

Глава двадцать четвертая

1

2

Глава двадцать пятая

1

2

3

Глава двадцать шестая

1

2

Глава двадцать седьмая

1

2

Глава двадцать восьмая

1

2

3

Глава двадцать девятая

1

2

3

4

Глава тридцатая

1

2

3

4

5

6