Владимир Колычев

Бешеный волк

Глава 1

– Подъем, слоняка!

Под рев злобного баса носок тяжелого кирзача врезался в пятку. Хорошо, что Алик соблюдал устав караульной службы и спал в сапогах – они смягчили удар. Но все равно было больно.

– Да пошел ты, урод! – заревел он.

Слетел с кушетки, сильными руками сгреб в охапку остохреневшего ему «деда».

– Эй, ты чего? – взвыл от страха и удивления Асадов.

Думает, если Алик молодой, то обязан терпеть, когда его оскорбляет старослужащий…

Этому придурку и двадцати лет нет. Алику же двадцать два. Четыре года от армии косил. Но до двадцати семи годков так и не дотянул. Военкомат через ментов его повязал. Забрили, короче.

Дедовщина в части так себе. Старослужащие марку держат, но не лютуют. Молодых больше для порядка, чем куража ради, гоняют. Может быть, поэтому Алик и смог вытерпеть полгода, чтобы никому морду не набить. А драться он умеет. Кандидат в мастера спорта по боксу в полутяжелом весе. В свое время на дискотеках с пацанами всякое бычье гоняли – крушили челюсти налево и направо. А вот в армии никого пальцем не тронул. Никто еще всерьез не доставал…

– Отпусти! – задергался Асадов.

Против Алика он никто.

– Отпускаю.

Это был его коронный удар. Лбом в переносицу. Не раз на практике опробован. Никто не мог устоять перед ним. И дембель не устоял. Обмяк в руках у Алика и плевком стек по стене на пол.

С рук ему это не сойдет. «Деды» соберутся на совет, будут решать, как наказать зарвавшегося молодого. Да только плевать ему на них. На всех плевать. На весь мир да с высокой колокольни… Надоело. Все надоело!

Алик заправился, подтянул ремень с подсумком с двумя автоматными магазинами и штык-ножом в ножнах. И преспокойно вышел из комнаты отдыха.

– А где Асадов? – спросил разводящий.

– Где? Где?.. Спать завалился, – буркнул Алик.

– Ладно, разберемся… Пошли!

Алик уже зарядил автомат, когда появился Асадов.

– Ну, молодой, вешайся! – злобно прошипел побитый дембель.

Алик едва удержался от соблазна скинуть с плеча «калаш», дослать патрон в патронник и набить эту свинью свинцом.

Ночь. Два часа с копейками. Пост. Еще один дембель, которого сменил Алик.

– Пост сдал… Пост принял…

После вялого соблюдения формальностей он становится часовым. И остается на посту в одиночестве.

Погода неплохая. Май месяц. Приятный теплый ветерок. Ярко светит луна. Но ничего в этом хорошего. Луна не просто светит, она будто насмехается над Аликом. Ветерок раздражает. Как нарочно действует на нервы. А еще эти «деды». Совсем оборзели. Алику бы стерпеть. Когда-нибудь сам «стариканом» станет. Сам будет молодых строить. Да только ему все по барабану. И по большому счету дембеля здесь вовсе ни при чем…

Он вытащил из кармана шинели письмо. Встал под фонарь, начал читать. Хотя, казалось, эти строки уже знал наизусть. И не потому, что у него феноменальная память. Просто строк раз два и обчелся. Весь смысл сводился к одному. «Выхожу замуж за другого. Если можешь, прости…»

Лада – самая лучшая из всех девушек на всем белом свете, самая красивая. И она выходит замуж. За другого. Не дождалась, когда он вернется из армии. А ведь он так любил, так надеялся и верил. Но Лада предала его. Ударила в спину. И еще просит прощения…

Да, наверное, он ее простит. Потому что любит. Только она не узнает, что прощена. Потому что никто не скажет ей об этом. Это будет его тайна. Тайна, которую он унесет в могилу…

Напрасно Асадов сейчас рвет и мечет. Напрасно думает о мести. Не дотянется он до него. Потому что Алик уходит. Далеко уходит. Туда, откуда обратной дороги нет… Лада ему больше не принадлежит. А без нее нет смысла в этой жизни. А зачем жить, если нет смысла?

Алик снял автомат с предохранителя, передернул затвор. Опустился на колени, упер автомат прикладом в землю, стволом подпер грудь. Патрон в патроннике. Осталось только дотянуться до спускового крючка, нажать…

Это все из-за тебя, Лада. Из-за тебя пора умирать. Скоро она узнает о его смерти. Все поймет. И будет биться в истерике. Оплакивать его и проклинать. Алик криво усмехнулся и потянулся к спусковой скобе…

А вот Асадов волосы на голове рвать не будет. Он всерьез будет считать, что Алик застрелился из-за страха перед ним. И будет упиваться ощущением собственной крутости. Как же – лучше застрелиться, чем иметь дело с Асадовым…

– Да кто он такой? – громко выкрикнул Алик. – Гнусь голимая!

Собственный голос вырвал его из кошмарного забвения, вернул к действительности. Но в голове уже замкнуло. Совершенно другими глазами он глянул на автомат. Резко отдернул руку, сорвал палец со спусковой скобы…

Алик отбросил от себя оружие, сел на землю, руками вцепился в траву. Из груди вырвался залп нервного смеха, тело содрогнулось, затряслось.

Еще чуть-чуть, и он отправился бы на тот свет. Еще чуть-чуть, и случилось бы непоправимое. И все из-за кого? Из-за какой-то дешевки, которая так запросто предала их любовь…

Лада выходит замуж за другого.

– А хрена с два! – истерично хохотнул Алик.

Эй, он что, уважать себя перестал? Стреляться из-за какой-то сучки! Ну идиот!

Он будет лежать в сырой земле, а эта стерва со своим хмырем в постели барахтаться… Нет, не будет этого. Все будет как раз наоборот. Останется Лада без своего женишка. Как пить дать останется. Потому что так должно быть. И так будет – это железно…

Алик забросил автомат за спину. Насмехаясь над своей собственной тупостью, покрутил пальцем у виска. И двинул в сторону леса.

Узкая, едва заметная тропка упиралась в ограду. Но для знающих людей это не помеха. Ведь колючая проволока перерезана в нескольких местах. За лесом поселок, куда уже давно протоптали дорожку «самоходчики».

Алик не знал, есть в этом лесу дикие звери или нет. Но ему было все равно. Он ничего не боится. Ничего. И не только потому, что у него в руках боевой автомат с шестьюдесятью патронами. Просто внутри перемкнуло фазу, механизм самосохранения выведен из строя…

Такое с ним уже один раз случалось. Давно. Восемь лет назад. Совсем еще сопляком был. У бабки в деревне гостил. С дружком своим в лес отправился. Самопал с собой взяли – дичь стрелять. Но вместо утки Алик кончил своего дружка. По дурости ему в живот пулю самодельную загнал. Покорчился Ивашка минуты две и затих. Навеки затих. Алик же в панике заметался. Как придурок в деревню рванул. Да только не добежал. Дошло до него, что не надо никому ничего говорить. Вернулся. Оттащил тело на болото да сбросил в трясину. И все, поминай Ивашку как звали… С тех пор пустота какая-то в нем образовалась. Эта пустота всосала в себя страх, панику, в душе осталось только безразличие ко всему. Никого он не боялся. Ни милиции, ни самого себя. Может быть, поэтому так легко далась ему ложь, когда рассказывал участковому, как они с Ивашкой потерялись в лесу. Местный Анискин ничего не заподозрил. А если бы и вывели тогда Алика на чистую воду, он бы не очень расстроился. Потому что тогда ему было все по барабану…

Со временем механизм самосохранения наладился. И он со страхом стал ожидать момента, когда за ним придут. Но не пришли. И уже не придут.

Тогда он убил друга. Сегодня же чуть не убил самого себя. И дал себе зарок наказать Ладу. Она и ее жених приговорены. И ничто его не остановит. Ибо ничего он уже не боится. Отказали внутренние тормоза.

Не так давно из соседней части ушел с поста часовой. Так же, как и он, с автоматом при полном боекомплекте. Через пару недель нашли. Где-то в лесной глуши, голодного и едва живого от усталости. Потому что дуролом. Не надо было через лес идти. Глупо это.

Алик так не поступит. Голова у него на месте. И боевой автомат при себе. Оружие в его положении – это сейчас все.

Он прошел через лесок, вышел к деревне. Тишина. Только слышно, как собаки брешут. А это что?.. Откуда-то издалека доносился шум работающего мотора. Никак кто-то машину со двора выгоняет. Может, кто-то в город собирается ехать с ранья? Если так, то Алик с удовольствием воспользуется услугами деревенского транспорта.

К проселочной дороге он рванул со всех ног. Успел. Перед ним в темноте высветились две яркие фары. Вряд ли остановят по доброй воле. Не те нынче времена. Но ведь машину можно остановить силой.

Алик вскинул автомат на изготовку. Когда до машины оставалось метров десять, передернул затвор. Взвизгнули тормоза. Легковушка остановилась. Водитель, похоже, собирался дать задний ход. Но Алик уже совсем рядом с «жигульком» – ствол автомата уперся в лобовое стекло.

Распахнулась водительская дверца, из машины выбрался трясущийся от страха мужик.

– Эй, служивый, ты чего? – жалко спросил он.

– До Заволжска довезешь? – вполне миролюбиво спросил Алик.

Только автомат по-прежнему грозно смотрел на мужика.

– Я… Я не туда еду…

– Поедешь. Я тебя по-человечески прошу.

– Да пойми ты, это ж далеко…

– Ты что, человеческого языка не понимаешь? В Заволжск мне надо. Давай за руль, козел!

Кроме водилы, в машине никого не было. Это хорошо. Алик устроился на заднем сиденье, сунул ствол автомата водиле в бок.

– Смотри, тормознешь на гаишном посту, пеняй на себя. И тебя уложу, и ментов. На мне и без того десяток трупов. Будет на два-три больше, мне уже без разницы… Ну чего трясешься? Давай, крути педали!

«Копейка», как подстреленная, рванула с места в карьер. Бледный от страха мужик готов был везти Алика хоть на край света. Но ему нужно было в Заволжск. А это всего ничего. Каких-то две сотни километров…

* * *

Родион смотрел на Колдуна как на персонаж гремучего кошмарного сна. С трудом понимал, как он здесь оказался. Ведь они расстались с ним еще в той жизни. А в этой Колдуна быть не должно. В этой мрачной жизни Родион оставил место только для себя. В этом аду он варился в забродившем соку из прошлого.

– Родион! Ну наконец-то…

А вот и мама.

– Ну и грязища здесь. А вонь какая…

Светка в своем репертуаре. Она тоже здесь. Как из тумана выплывает ее возмущенное лицо. Все ей не так.

– А бутылок сколько!

Тут она права. Бутылок целый легион. Как древнеримские вояки, фалангами стоят.

– Неплохо устроился.

Это голос Витька.

– Мог бы меня позвать. Я бы помог…

– Помогай! – пьяно кивнул Родион. – У меня еще есть. Там, в шкафу, глянь…

Только в шкаф почему-то полезла Светка. Послышался звон битого стекла. Комнату заполнил аромат коньяка.

Бедняга Леньчик, он так старался. На собственном горбу таскал коробки с бухлом. А до магазина не так уж и близко… Хотя нет. Родион задумался. Там, в шкафу, оставалось не больше полудюжины бутылок. Не такая уж большая потеря. А Леньчику сгонять в магазин не так уж и трудно. Он бык здоровый.

Колдун исчез. И Витек испарился. Светка куда-то подевалась. В комнате перед Родионом осталась только мама.

– И как все это называется, сынок? – с укором спросила она.

– Никак…

– Свинство это называется, вот как.

– А если мне здесь хорошо?

Местечко действительно хорошее. Пустующая турбаза на берегу озера, бревенчатый коттедж со всеми удобствами. И Леньчик – верный телохранитель и собутыльник. Недели две они здесь откисают. Вдали от цивилизации, вдали от всех. Родиону здесь нравится. Хотя нравится – это не то слово. В этой жизни ему ничего не может нравиться. Даже водка и коньяк. Это всего лишь средство, чтобы напиться и забыться.

– Сынок, опомнись, – воззвала к нему мама.

Родион лишь горько ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону.

– Я, конечно, понимаю, у тебя такое горе…

– Горе, – кивнул Родион. – А горе заливают водкой.

Элона оказалась самой настоящей гадюкой. Не женщина, а дьявол в юбке. Воплощение подлости и коварства. Она убила Киру, из-за нее гибли его друзья. Сам Родион чудом избежал смерти…

Но все это в прошлом. Потому что Элоны больше нет. Некому больше вредить и гадить. Но в прошлом остались и те, кого Родион любил. Прежде всего это Кира. Она погибла из-за него. Из-за того, что была с ним. И Жука с Жекой он втянул в бандитское болото. И Толик с Вадиком угодили в эту трясину, потому что он позвал их за собой. Все четверо погибли под пулями киллеров. Потому что Родион не в силах был их защитить.

Он мстил за них. Сам лично застрелил Боксера и Самбиста. Но это не принесло облегчения. Напротив, на душе стало еще тяжелей. Груз смертного греха – ноша незавидная…

Родион остался во главе своей «общины». Утвердил свое право на лидерство. Но тяжесть грехов и горестных воспоминаний потянула его на дно. И вот он здесь. В добровольном изгнании. Он оставил всех, чтобы пить горькую, глушить тоску.

– Водка плохое средство от пожара, – покачала головой мать. – От нее пламя только еще больше разгорается…

– Может быть, – кивнул Родион. – Может быть. Плохо мне, мама. Плохо…

– А мне хорошо? Ты спроси меня, мне хорошо? Я тебя растила не для того, чтобы твоим именем пугали детей. Космач – гроза города… Знал бы ты, как разрывается душа, когда слышишь такое…

– А ты не слушай.

– Легко сказать… Ладно, я смирилась с тем, что ты у нас мафия. Но не могу смириться с тем, что ты изводишь себя. Да, Элона оказалась дрянью. Из-за нее ты потерял Киру. Я понимаю, для тебя это тяжелая утрата. Для тебя, для нас. Но ведь жизнь продолжается. У тебя есть сын, которого нужно растить, о котором нужно заботиться. В конце концов у тебя есть мать, родная сестра… А ты наплевал на всех. Закрылся в этой берлоге и хлещешь всякую дрянь, как последний алкаш.

– Это ты хорошо сказала, – горько усмехнулся Родион. – В берлоге, как последний алкаш. Только я не алкаш. Я в любой момент могу бросить…

– А ты докажи!

– Зачем? Не надо ничего доказывать… Не хочу бросать. Мне здесь хорошо.

Родион обвел взглядом мрачную, насквозь прокуренную комнату. Точно берлога. Что здесь может быть хорошего?

– Это неправда. Тебе здесь плохо… Ты в зеркало на себя когда в последний раз смотрел?

– Зачем мне зеркало? – пожал он плечами. – Я в женихи ни к кому не набиваюсь…

– При чем здесь это? Ты должен выглядеть прилично хотя бы потому, что ты просто человек.

– Я не просто человек, – мотнул головой Родион. – Я человек…

Он вытащил из-под кровати заначку – ополовиненную бутылку «Белого аиста». Поднес горлышко ко рту… Остановился. Подумал. И с силой отшвырнул от себя пузырь. Послышался звон битого стекла.

– Все, пьянству бой!

В конце концов он на самом деле человек. И каким бы ни было горе, он не должен уподобляться скотине. А потом, он действительно не просто человек. Он центровой мощной криминальной «общины». Под ним весь город со всеми окрестностями. И он обязан держать руку на пульсе событий. Пока все спокойно, но в любой момент может грянуть какая-нибудь беда. Мир джунглей не та среда, где можно расслабляться и преспокойно почивать на лаврах. И тем более уходить от дел, как это сделал Родион.

* * *

Ему еще повезло. В его отсутствие никаких проблем не возникло. В делах «общины» все шито-крыто. Каждый занимается своим делом.

– Я наблюдал за Витьком, – рассказывал Родиону Колдун. – Пока ты был… э-э… в отпуске, он делал все по уму. Расслабляться никому не давал. Кеша Качок разболтался, так Витек ему гайки быстро вкрутил – чуть резьбу не сорвал…

– Что там Кеша вытворил?

Все-таки водка и коньяк сделали свое дело. Заглушили горе, сняли с души черную апатию. Боль утрат оставалась, но уже не мешала жить прежней жизнью. Родион живо интересовался делами «общины».

– Кеша на Витька забил. Кто ты такой, говорит. Вроде как без тебя Витек такой же по авторитету, как и Кеша. По крайней мере не круче. В общем, не очень хотел подчиняться Витьку. Ну Витек ему и показал. Зажал в темном углу и навешал трендюлей по пятое число. Так, чтобы никто не видел…

Родион одобрительно кивнул. По физической силе Качок Витьку не уступает. И если Витек смог вправить ему мозги кулаками, то это только плюс в его актив.

– И что Качок?

– Присмирел. Тише воды, ниже травы.

– А если что-то недоброе задумал?

– Все может быть… Это я тебе к чему говорю. Ты в Москву собираешься ехать…

– Собираюсь, – кивнул Родион. – И поеду.

С подачи солнцевской братвы Родиону обломилось место под столичным солнцем. Заволжская «община» получила на откуп крупный оптово-вещевой рынок и карт-бланш на открытие казино. Есть поле для деятельности. Родион сам лично собирался взяться за это дело. Но как-то все откладывалось на потом. Зато теперь вот ясно – пора идти на Москву. В Заволжске хорошо. Но здесь на него давит груз прошлого. А со столицей его ничего не связывает. Только будущее. Там ему будет легче. Туда он сейчас и стремился.

– Ты только не думай, что я навязываю тебе этот выбор. Но тебе лучше оставить вместо себя Витька. А Кешу забрать с собой. Чтобы они не оставались здесь без тебя…

– И чтобы дров не наломали. Все правильно, – согласился Родион. – Кеша пацан неплохой, со мной бузить не будет, это верняк… Так и поступим. Он со своей бригадой оседлает столичный рынок. А Витек останется в Заволжске вместо меня. Под твоим присмотром. Или ты хочешь со мной?

– Москва – это хорошо. Если честно, хочется. Но колется. А потом, мне в Заволжске привычней. Все по местам расставлено, по полочкам разложено. Я бы лучше здесь остался. Но если скажешь…

– Нет, лучше оставайся. Заволжск – это мой тыл. Город должен оставаться в надежных руках.

Колдуну Родион доверял на все сто. Если бы у того были основания избавиться от своего шефа, это бы уже случилось. Никто не знал, где находился Родион с Леньчиком. Колдун их все-таки вычислил. Мог бы кончить их по-тихому да сбросить трупы в воду. Но у него и в мыслях такого не было. Зато он сделал то, что должен был сделать. Вытянул Родиона из омута прошлого. Для этого привез на озеро мать и сестру. Общими усилиями его вытянули на поверхность настоящего.

* * *

– Собирайся, Кеша, в Москву со мной поедешь.

– Зачем? – не сразу понял Качок.

Вообще-то, он пацан далеко не глупый. Иначе бы на бригаду Родион его не поставил, при всем уважении к нему. Кеша знал о договоре с солнцевскими. Про рынок в Москве знал, про казино. Сразу должен был въехать в ситуацию. Но не въехал. Чем-то не тем мозги у него сейчас запорошены.

– Возглавишь сборную бригаду. Самых лучших бойцов тебе дам. Барахолку будешь в столице держать. Или слабо?

– А-а, понял… Не-е, не слабо… Даже ништяк… Ну да, класс!

Довольный как слон, Кеша улыбнулся во всю ширь своей лощеной репы. Наконец-то дошло до него, какая выпала ему честь.

– Сам себе хозяином будешь. Но чтобы никакого беспредела. Чтобы все по уму.

– Ну да ты чо, какой беспредел? – оскорбился Кеша. – Все чин-чинарем будет. Я человек серьезный, мне безобразия ни к чему.

– Можешь, чисто, сам поехать. Можешь Наталку с собой взять. С жильем, думаю, проблем не будет.

– Да это, жилье не беда, – замялся Кеша. – А вот насчет Наталки…

В смятении мысли он почесал мощный затылок.

– Что-то не так?

– Да нет, с Наталкой все нормаль… А может, и нет. Мы это, разошлись с ней.

Наталью, жену Кеши, Родион знал лично. В одной школе учились, в соседних дворах жили. Вроде бы неплохая девчонка.

– Чего?

– Ну чего… Не знаю чего… Разошлись. А чего расходятся люди? Характерами, типа, не сошлись.

– А если без «типа»?

– Да это, остервенела Наталка. То ей не так, это не эдак… Забодала, короче.

– У тебя сын от нее.

– Думаешь, я не понимаю? Понимаю все. Да только не получается нам вместе. Обрыдло все. И ей и мне. Ты это, не думай, что я не по-людски. Я ей все оставил. И квартиру, и машину, и бабки почти все, которые были. Алименты платить буду. Чисто все, как у человеков. Да ты чо, Род, в натуре, сам знаешь, жизнь есть жизнь. Люди сходятся, расходятся…

Это верно, жизнь есть жизнь. И развод – далеко не самое страшное. Куда ужасней, когда с любимой тебя разлучает смерть. Перед мысленным взором выплыло печальное лицо Киры. И Элона нарисовалась – хитрая лисья улыбка, оскал гиены… Родиону захотелось выпить. Но он переборол себя. Не алкаш же он в конце концов. А вот закурить сейчас в самый раз.

– Ты не думай, Род, Наталка довольна, – оправдывался Кеша. – Я ж это, жениться собрался. Так она ничего, даже не возникает.

– Ты собрался жениться? – недоуменно посмотрел на него Родион.

Вот она, где собака зарыта. Надоела старая жена – в сторону ее. Чтобы не мешала жить с новой пассией.

– Красивая девчонка? Молодая?

– Да не то слово! – расплылся в улыбке Качок. – Персик! Я таких тело… э-э… девчонок и не видал раньше. Супер-пупер. Я как увидел ее в первый раз – так будто потолок на голову рухнул.

– Оно и видно. До сих пор в башке гудит?

– Ага, гудит… Она такая ладная. Во всех отношениях. Ее и зовут так. Лада. Она это, училище медицинское закончила. В институт поступать будет. Я ее с собой в Москву заберу. Там поступит. Неплохо придумал?

– Это, Кеша, чисто твои проблемы. Хоть в Оксфорд ее устраивай, хоть на факультет папуасоведения в Новой Гвинее.

– Гы-гы, ну ты, Род, как скажешь, – загоготал Кеша. – Насмешил, в натуре… Слушай, а говорят, ты, типа, захандрил. Туфта все это. Если корки мочишь, значит, все путем. Слушай, у нас же с Ладой свадьба скоро. Через неделю. Ты это, само собой, приглашен. Крестным отцом будешь. Э-э, в смысле посаженым… Ты это, извини, я совсем заговорился. Не хватало тебе посаженым быть. Нам с тобой и на воле хорошо. Короче, погудим на свадебке, Род, а?

– Погудим, – кивнул Родион. – Посаженым я не буду. А отцом можно. Только учти, пить я не буду. Разве что минералку.

– Да? Ну, ну… Слушай, а это даже ништяк, что минералку. А то мне квасить с тобой бы пришлось. Я ж тебя уважаю. До утра бы с тобой кирял…

– А как же молодая жена?

– Так я ж и говорю, Ладу бы ради тебя похерил… А знаешь, я, как тот телок, первой брачной ночи жду! Ты не поверишь, но у нас ничего с ней не было.

– Не поверю.

– Ну, а я про что? Не, серьезно, Лада девчонка правильная. У нее все по правилам расписано. До свадьбы ни-ни. Ты думешь, она под честную косит? Не-а, она в натуре честная. Отвечаю…

– А я, Кеша, ничего не думаю. А если отвечаешь, после брачной ночи простынь мне покажешь.

– Зачем? – не сразу врубился Качок. – А-а, понял. Типа, доказать, что девочка… А чо, покажу. Чего не показать?

– Да ладно. Не надо ничего показывать. Я пошутил… Плевать, девочка она, твоя Лада, или нет. Лишь бы у вас все путем было. В общем, если хочешь забрать ее с собой, улаживай все дела до свадьбы. В субботу женитесь, а в понедельник вылет. Медовый месяц будет потом. Когда в Москве все дела наладятся.

– Да я понимаю. Все понимаю, – закивал Кеша. – Только я сначала без нее поеду. Освоиться сначала надо.

– Это ведь ваши проблемы, да?

– Ну да.

– Вы их сами и решайте. А я с тебя за бригаду твою спрошу. Пацанов я сам отберу. А ты все подготовишь. Чтобы ни у кого здесь долгов не осталось. Чтобы с документами полный порядок. Бабки на дорожные расходы, подъемные. Чтобы места в гостинице были забронированы. Чтобы все на мази было, короче. За все с тебя спрошу. Ты меня понял?

– Да какие проблемы, Род? Все нормально будет, отвечаю.

Кеша явно не верил в самостоятельность, которую обещал ему Родион. Не быть ему в Москве хозяином самому себе. Да, рынок будет его вотчиной. Но Родион будет спрашивать с него за все. И контролировать каждый его шаг. Потому что бригада Качка – это его сила и опора на московской земле. Даже под опекой солнцевских без этой силы Родион никто. Эта бригада базис для бизнеса, которым он собирался заняться. Криминальный мир столицы – это ведь те же каменные джунгли с теми же волчьими законами. Как и везде, там прав тот, за кем больше прав и силы…

Глава 2

– О! Алик! Какими судьбами? Я не понял, ты что, в актеры записался?

– Какие актеры? Ты что несешь?

– Форма солдатская… Ты что, в армии служишь?

Удивление Самвела понять можно. Алику двадцать два года. Кто ж в таком возрасте в армии служит?

– Отслужил уже.

– Дембельнулся?

– Хуже. Дедовщина достала. В самоволке я.

– Тебя? «Деды» достали? Не поверю! Да ты сам кого хочешь достанешь. Ладно, ладно, верю. Мне брат рассказывал, какие в армии порядки…

Самвел в армии не служил. Через медкомиссию отмазался. «Белым» билетом обзавелся. И живет себе в ус не дует. Бизнесом занимается. На бабки неплохо поднялся. На «Тойоте» с левым рулем выкатывает. Квартира своя собственная. Дачу себе за городом строит. Информация эта полугодичной давности. Поэтому, возможно, дача уже готова.

– Как ты меня нашел? – спросил Самвел.

Вопрос вполне уместный. Дело в том, что после школы их пути-дорожки разошлись. Каждый жил своей жизнью. За все годы после выпуска они ни разу даже не встречались. Но кое-что Алик про Самвела знал.

– А я сеструху твою видел. Еще до армии. В баре сидели, трепались. Она мне про тебя все рассказала. Чем занимаешься, где живешь…

– Ну так зашел бы, – хитро сощурился школьный дружок. – Тогда. До армии. Посидели бы, водочки тяпнули, старое бы вспомнили… А ты сейчас пришел. Потому что тебе от меня что-то надо. Я даже знаю что. Отсидеться у меня хочешь. Если ты в самоволке, значит, тебя будут искать, так?

– Так, – честно признался Алик. – У предков будут искать, у родственников. А у тебя искать не будут. Мне бы это, пару деньков перекантоваться.

– А дальше?

– Дальше все нормально будет. Надо хотя бы пару дней выждать, чтобы все утряслось. А потом можно и в комендатуру идти сдаваться. Можно при комендатуре служить остаться. Я знаю.

Алик врал. И причем безбожно. Никому он сдаваться не собирался. И от страшных планов своих не отказался. Он должен был отомстить Ладе. Потому что так нужно… Кому это нужно, он точно не знал. Знал только, что должен отомстить.

– Ладно, уболтал, – кивнул Самвел. – Можешь у меня на даче пожить. Только учти, даром я тебя кормить не буду. Там у меня люди работают. Типа бригада строительная. Парни вроде ничего себе. Но ты бы посмотрел за ними. Чтобы материал не растаскивали, халтуру не гнали. Идет?

– Да какой разговор?

Алик был готов согласиться на все что угодно. Лишь бы только получить временное пристанище.

– Тогда поехали. Хотя нет…

Самвел с сомнением смотрел на него. Что-то ему очень не нравилось.

– Вид у тебя какой-то не такой. Переодеться тебе надо.

Форма ему солдатская не нравится. Интересно, что сказал бы он, если бы Алик нагрянул к нему с автоматом? Но оружие спрятано в надежном месте и дожидается своего часа.

Самвел сходил домой, принес старые джинсы, рубаху, свитер, затертые, но еще крепкие на вид кроссовки. Самое то, что нужно. Переоделся Алик в машине, по пути на дачу.

– Значит, Карина тебе про меня рассказала? – спросил Самвел.

– Она…

– Карина может. Она у нас все про всех знает. И про тебя, кстати, тоже. Рассказывала.

– И что ж она про меня рассказывала?

– Не про тебя. А про твою девчонку. Про Ладу твою рассказывала.

Как будто под ледяной душ Алик попал – да еще в одежде. Полный дискомфорт.

– Что она тебе рассказывала?

– Бросила тебя твоя Лада. Замуж выходит.

Самвел как-то подозрительно посмотрел на него. Не из-за того ли он сбежал из армии, чтобы помешать свадьбе? Алику пришлось сделать над собой усилие, чтобы остаться невозмутимым.

– Так это я ее бросил. Мы еще до армии разбежались. А замуж выходит, так это ее личное горе. Мне, братан, все до фонаря…

– А знаешь, за кого она замуж выходит?

– Я ж говорю, мне все до фонаря.

– Ну раз так, тогда не скажу.

– И не говори, – фыркнул Алик. И после недолгой паузы: – Хотя можешь и сказать.

– Все-таки заело. Она за крутого бандита замуж выходит. Кеша Качок, слыхал о таком?

– Не помню, может, и слыхал… Крутой бандит, говоришь?

– Ну, так он в бригадирах у Космача ходит. А ты должен знать, кто такой Космач.

– Космач – это величина… И этот, который Кеша, тоже, значит, не пальцем деланный, если в бригадирах ходит.

– Я Кешу лично знаю, – Самвел горделиво выпятил грудь. – За руку с ним здоровался.

– Да ну…

– Мы с ним это, дружим.

В словах звучала фальшь. Алик усмехнулся про себя. Знает он, какую дружбу водят бандиты и коммерсанты. Одни «крышу» делают, другие за это платят. Дружба волка с ягненком. Смешно. Хотя, если честно, Алику сейчас совсем не до смеха.

Лада выходит замуж за крутого бандитского бригадира. Прежде всего это крутая охрана на подступах и в самом кабаке, где будет гулять свадьба. Так просто к жениху и невесте не подобраться. Тем более с автоматом… Но от своих планов Алик отступать не собирался. Навязчивая мысль о мести продолжала довлеть над его воспаленным сознанием.

– Так ты что, и на свадьбу приглашен?

– Нет, – сразу сник Самвел.

Не очень-то приятно осознавать собственное ничтожество.

– Чего так?

– А я и не хочу. Да и «Золотая рыбка» мне не нравится. Вот если бы в «Заречье»…

Алик незаметно усмехнулся. Слишком смешно сейчас выглядел Самвел. Сказал бы честно – рангом не вышел, чтобы у бандитского бригадира на свадьбе гулять. А то какие-то глупые отмазки клеит.

– А потом мне в субботу надо за товаром ехать, – продолжал глупить Самвел.

– В какую субботу, в эту?

– Ну да. В эту субботу твоя Лада замуж выходит.

– Достал ты, понял? Не моя она. Давно уже не моя! Так что мне все по барабану, понял?

– Эй, а ты чего так разволновался?

– Да ничего, – попытался выправить положение Алик. – Просто жаль, если такая девчонка пропадет. Все-таки этот… Ну, Качок который… Бандит. Если его вдруг шлепнут, то и Ладу могут зацепить. А девка она клевая, что ни говори. Жаль будет, если сгинет.

– Да, – кивнул Самвел. – Жизнь у бандитов такая. Сегодня на коне, а завтра в полном дерьме. И Ладу могут зацепить… Только, извини, мне как-то все равно. Может, она и хорошая девчонка. Но я ее совсем не знаю. Даже не видел.

– Зато я видел, – стиснул зубы Алик.

Ему вовсе не все равно, что будет с Ладой. Потому что он вершитель ее судьбы. И ему решать: жить ей дальше или нет…

* * *

Алик не спрашивал, насколько хорошо идут дела у Самвела. Но судя по размаху, с которым строилась дача, бизнес его процветал. Внушительных размеров двухэтажное строение с колоннами. От города совсем ничего. Каких-то пять-десять километров. Аккуратный дачный поселок с почтовым отделением и магазином. Очень даже неплохо – для Самвела.

И Алику хорошо. Дом уже под крышей, застеклен, на втором этаже вовсю идут отделочные работы. На первом этаже обжитая комната, где ютится рабочий люд. И Алику место нашлось. Самвел отвел для него отдельную комнату. Достал из машины пару одеял, подушку без наволочки. Форму отдал. Алику она как бы и ни к чему. Но шинель пригодится.

– Матраса нет, белья тоже. Но ты же всего на недельку, да?

– А больше и не надо, – согласно кивнул Алик.

Сегодня четверг. Послезавтра у Лады свадьба. Он поздравит ее. И в этот дом вернется, если только повезет. И то на несколько деньков, чтобы выждать время. А если не повезет, быть ему на том свете. Там ни от кого прятаться не надо…

Работяг было трое. Крепкие на вид ребята в грязных робах. Один из них чем-то походил на девчонку. Нежная кожа, большие ясные глаза, длинные ровные ноги. Только большие кулаки выступали в качестве весомого аргумента о неуместности подобных сравнений. Самвел представил им Алика, они в ответ лишь молчаливо кивнули. Самый здоровый из них, амбалистый здоровяк, прошелся по нему пустым холодным взглядом. У Алика даже мурашки по коже побежали – так неуютно ему вдруг стало.

Самвел уехал. Алик прошелся по двору, нашел несколько досок, бревно, соорудил в своей комнате что-то вроде лежака, накрыл одеялами, уложил подушку, лег, накрылся шинелью. Не санаторий, конечно. Но жить в принципе можно.

Долго лежать он не собирался. Отдохнет немного, а ближе к вечеру отправится в путешествие. Надо выйти на казанскую трассу, добраться до леска, где он оставил оружие. Путь неблизкий, но к утру он обернется. Тогда можно спокойно ждать своего часа.

Свадьба будет гулять в «Золотой рыбке». В этом ресторане Алик бывал. Если прикинуть болт к носу, можно придумать, как подобраться в толпе незаметно. Время на раздумья есть. Главное, известно, где и когда он может преподнести сюрприз жениху и невесте…

Из раздумий его вывел чей-то грубый требовательный голос.

– Ты кто такой?

В дверях стоял бригадир. Тот самый, от взгляда которого мурашки по коже. Алику снова стало не по себе. Но взгляд он выдержал. Внешне остался невозмутимым.

– Тебе же Самвел сказал. Я его школьный друг.

– Это понятно. Зачем ты здесь?

– Он за сторожа меня здесь оставил.

– За нами чтобы смотрел? – грозно нахмурился бригадир.

– Нужны вы мне! И без вас проблем хватает…

– Нужны мы тебе или нет, но в наши дела нос лучше не суй, понял?

– Это угроза или как?

– А как хочешь, так и понимай…

– Зря ты так. Сказал же, своих проблем выше крыши.

Какое-то время бригадир буравил его взглядом, рассматривал шинель. Наконец до него дошло. Лицо перечеркнула кривая улыбка.

– Ты чего сразу не сказал, что служивый? Из армии сдернул?

– Не твое дело…

Ссориться с этим здоровяком не хотелось. Но и заискивать перед ним Алик не собирался.

– Точно, сдернул. С автоматом или как?

– Или как… Был бы автомат, ты бы его увидел.

– А может, все-таки есть ствол? Мы бы у тебя купили?

– Зачем?

– Как зачем? На охоту ходить. Гусей-лебедей, типа, стрелять.

– Из автомата?

– А у тебя есть ружье? Если есть, ружье купим.

– Нет у меня ничего.

– Да ладно тебе, не буксуй, – вполне миролюбиво улыбнулся бригадир. – Жрать хочешь?

– Хочу. Сейчас в магазин схожу. Куплю чего-нибудь.

– А бабки есть?

– Самвел одолжил… Слушай, а чего ты такой любопытный?

– А натура у меня такая, – продолжал улыбаться здоровяк.

Похоже, своей дерзостью Алик заработал больше плюсов, чем минусов. Бригадир вроде как зауважал его.

– Короче, давай к нашему шалашу. Пожуем, водочки хряпнем.

Трудно было устоять перед таким предложением. Жрать охота, да и выпить не мешало бы. К тому же глупо отказываться от компании людей, с которыми предстояло жить в одном доме.

Закусь на импровизированном столе нехитрая. Колбаса, рыбные консервы в открытых банках, парниковые огурцы, хлеб, соль. Но у голодного Алика потекли слюнки. И водка радовала глаз. Может, это какая-то «паленка», но ему-то в принципе без разницы. Лишь бы только пробирала покрепче.

Бригадира звали Гошей. Рабочих Серегой и Толяном. Алику они показались неплохими ребятами.

– Время четвертый час. Работать сегодня не будем, – решил Гоша и с усмешкой посмотрел на Алика. – Ты это, не против?

– Достал! Да мне по барабану. Хоть вообще не работайте.

– Правильно, братан! – хлопнул его по плечу Серега. – Работа как болт – как стояла, так и будет стоять.

– Ломота работать, – кивнул Толян. – Как папа Карло, вкалываешь, а все равно в кармане ветер гуляет.

– Самвел мало платит? – спросил Алик.

– Да вроде ничего. Только бабок много не бывает.

Это верно. Человек такая сволочь, которая не знает предела насыщения. Миллион у тебя, два, миллиард, сто миллиардов – все равно будет мало. Захочется большего… Значит, нет смысла в этой собачьей жизни. Сколько ни корячься, всегда всего будет мало. Хотя нет, смысл есть. Если с тобой рядом Лада. Но она принадлежит другому. Нет Лады. А без нее жизни нет. И другому она не достанется. Никому не достанется. Или с Аликом, или ни с кем. С ним она не будет, поэтому… Да, это случится. Обязательно случится. Пора ставить жирную кровавую точку в этой истории.

– Эй, братан, ты чего? – встряхнул его Толян. – Уже уклюкался?

– Гонишь, да? – зло ощерился Алик.

Он не пьян. Просто на время выпал в осадок. Из-за черных мыслей, в пучине которых тонуло его сознание.

– Давай еще вмажем, – Серега до половины наполнил его стакан.

Алик был только «за». И с удовольствием принял на грудь. Перед глазами все поплыло, сознание спеленала сладкая дрема.

– Слабак, – засыпая, услышал он.

Не разобрал, чей голос.

– Да нет, нормальный пацан. Просто водовку давно не пробовал. Из армии ноги сделал…

Кто-то начал говорить об армии, о том, как сам служил. Но Алик этого уже не слышал. Спал как убитый.

* * *

Алик уже сомневался: стоит ли ему мстить своей бывшей невесте? Не лучше ли отпустить ее с миром? А самому вернуться в часть. Покаяться. Ну дадут годик-два дисбата. А может, и одним испугом отделается – нынче всякое бывает… Но эти мысли бродили где-то в отдаленном уголке сознания. Как будто кто-то заблокировал этот уголок, не давал Алику соскочить с крючка страшного решения. Будто из глубин ада зомбировал его сознание, замораживал чувства, мысли, направлял на цель. И даже подсказывал, какой дорогой идти, как обходить препятствия.

А препятствий хватало. Началось с того, что он порядком промерз в лесу. За ночь он добрался до тайника, забрал автомат, тупой ножовкой спилил приклад. Оружие упаковал в спортивную сумку. Туда же бросил штык-нож, запасной магазин.

И ножовку, и сумку он одолжил у своих новых друзей. Они даже не стали спрашивать, зачем ему все это. Хотя Гоша долго и подозрительно смотрел на него. Как будто о чем-то догадывался. Но молчал и не пытался его удерживать, когда Алик уходил из дому…

Утром он вышел на трассу. Остановил «КамАЗ». Водитель как-то странно покосился на его сумку. Что-то ему не понравилось. На посту ГАИ машину остановили. Чистая формальность. Но ведь водила мог сдать его ментам. Достаточно было намекнуть о подозрительном грузе, который везет с собой попутчик. Но Алик не нервничал. Как будто знал, что ничего не случится. И точно, гаишники даже не обратили на него внимания. Хотя могли бы для порядка документы у него спросить. А с документами у него дохлый номер.

На «КамАЗе» он доехал до центра города. До «Золотой рыбки» всего ничего. Но еще слишком рано. Целых полдня ждать, когда здесь начнется брачное пиршество. Лада приедет сюда уже в качестве жены своего мужа. Впрочем, это не важно, когда ей умирать. До церемонии бракосочетания или после. Главное, что часы ее жизни сочтены… Не может Алик простить предательства. То же самое нашептывает ему сумасшедший голос.

К «Золотой рыбке» примыкал сквер. Парковая аллея с фонтаном. И лавочки. Алик примостился на той, с которой хорошо просматривался вход в ресторан. Народу становилось все больше. Люди проходили мимо, все были заняты своими делами. И никто не обращал на него никакого внимания. А ведь могли бы заметить. Вдруг бы кто из родственников его увидел или из знакомых. Сразу бы появились вопросы, последовали бы выводы. Тогда бы все пошло насмарку… Но время летело, Алик же продолжал оставаться в тени.

Ближе к двенадцати у ресторана появились две черные иномарки. Из них выбрались дюжие ребятки с бритыми затылками. Братки, вашу мать. Подтверждение тому, что Лада в самом деле выходит замуж за бандитского бригадира. Дура, нашла под кого ложиться…

Алик представил, как бритоголовый урод будет лапать Ладу, подминать под себя ее обнаженное тело. Челюсти его свела судорога, зубы сжались со скрежетом и до боли… Она и ему не позволяла вольностей. Он терпел. Потому что любил. А этот козел терпеть не будет. Он-то попробует Ладу. Или уже попробовал?

Лада допустила ошибку. Большую ошибку. Но Алик знает, как ее исправить…

Братки обошли ресторан. Двое из них для приличия прошли по парковой аллее. Один подозрительно покосился на него. Алик был в полном упадке духа. Ему даже не пришлось притворяться, что он целиком поглощен своими проблемами. Браток выпустил его из поля зрения и двинулся дальше.

Похоже, братва всерьез взялась за охрану ресторана. Не должны допустить Алика до бригадирского тела. Но он знал, что ничего у них не выйдет. Его незримый покровитель из преисподней выведет его на финишную прямую. Он сделает свое дело. Но вряд ли сможет вырваться сам из огня. Грохнут его. А может, и нет. Скорее всего, ему повезет…

Свадебный эскорт появился под звуки автомобильных клаксонов. На нескольких машинах взвыли служебные сирены. Совсем братки оборзели, как важные чиновники, с мигалками ездят. Это простой народ как быдло. А они короли.

Алик не стал смотреть, как Лада и ее жених выходят из машины. Он бы и не против глянуть, но помешали два братка, которые шли вдоль парковой аллеи. Вдруг по его душу идут? Он поднялся со скамейки, взял сумку с автоматом и неспешным шагом направился им навстречу. На лице полное безразличие ко всему. И на братков ноль внимания. Они прошли мимо. Пронесло…

Он выждал время. И двинулся к ресторану. Парадный вход его не интересовал – там ему сто пудов дадут пинка под зад. Зато жениха с невестой можно поздравить со служебного хода. Если повезет. Впрочем, Алик уже и не сомневался, что его ждет фарт.

Служебный ход перекрывал бритоголовый крепыш в кожаной куртке. В руке рация. Деловой до чертиков. Будут ему сейчас чертики.

– Эй, братан! – возник перед ним Алик.

Он казался пьяным в дымину. Качало его основательно, швыряло из сторону в сторону, как при двенадцатибалльном шторме.

– Я тут автомат нашел!

«Калаш» уже в руках. Сумка болтается за спиной.

– Не твой, а, братан?

– А ну дай сюда! – грозно надвинулся на него браток.

Ему бы рацию врубить да подмогу вызвать. А он сам решил с ситуацией справиться. Идиот!

– На! – Ствол автомата уперся ему в живот. – Пикнешь, замочу! – хищно прошипел Алик. – Руки за голову…

Браток ошалел от ужаса. Подчинился. Задрал кверху руки. Морда его совсем близко. Алик потянул на себя автомат. И мощным движением послал вперед голову.

Сильный удар в переносицу напрочь вырубил братка. Путь свободен…

Глава 3

Родиону хотелось выпить. Хотя еще вчера он дал себе зарок не прикасаться на свадьбе к спиртному. Даже в шампанском себе отказал. Нет, он не алкаш. И запросто мог бы обойтись без горячительного. Но выпить бы не мешало. Чтобы унять ураган нечаянно нагрянувших чувств.

Кеша не красавец, хотя и уродом его не назовешь. Во всяком случае, у девчонок он пользовался успехом. И раньше. И сейчас. Но все равно он и в подметки не годился своей невесте. Вернее, уже молодой жене.

Девчонку звали Ладой. Действительно, ладная во всех отношениях. Но это если смотреть на нее, как на неодухотворенную скульптуру. Ни единого внешнего изъяна. Среднего роста стройная шатенка с карими глазами, красивая, как само совершенство. Но таких много. А в этой был еще некий магнит, который притягивал к себе не только глаза, но и душу. Потрясающе красивые глаза излучали очарование. Она могла бы покорить кого угодно одним своим взглядом. Даже если бы внешне была самой обыкновенной. Поистине небесное создание. Ангелок. И это чудо достается Кеше Качку…

Родион был шокирован. Но внешне на нем это нисколько не отразилось. Было одно обстоятельство, которое помогало удерживать душевное равновесие. Он дал себе обет не иметь серьезных отношений с женщинами. Ни с кем и никогда… Он вращается на опасных орбитах. Над ним постоянно витает смерть. Его самого она обходит стороной. Но рядом с ним погибают другие. Кира яркий тому пример. Он хотел сделать ее счастливой. Но произошло несчастье. Киры больше нет и никогда не будет. А еще женщины приносят беду. Элона тому подтверждение.

Лада не может таить в себе опасность. Это исключено. Но и рядом с ним быть не может. Да и он ее к себе не подпустит. Не подпустил бы. Ведь он не желает зла этому восхитительному созданию.

Кеша был в полном восторге. Еще бы, такая девчонка стала его женой! Родион бы на его месте вообще вокруг себя никого не замечал. Глаз бы с Лады не сводил. Но не быть ему на его месте. Никаких больше серьезных отношений.

Молодые заняли место во главе стола. Рядом с Ладой подружка – симпатичная девчонка. Но по сравнению с невестой – чистой воды пустышка. Она уже несколько раз метнула в его сторону кокетливый взгляд. Родион был бы даже не прочь ответить ей взаимностью. Если девчонка хочет, почему бы не пойти ей навстречу? Он вовсе не пуританин. С этой киской можно и пошалить. Одну-две ночки. Не больше. А затем мило распрощаться. Навсегда. И чтобы никакого осадка на душе и сердце.

С Ладой бы такой номер не прошел. В ней бы он увяз с головой… Впрочем, волноваться не о чем. Эта девушка чужая жена. И Родион даже не будет пытаться увести ее от мужа. Он уже не смотрит на нее. И скоро ее образ совсем выветрится из головы.

Родион занял почетное место посаженого отца. Рядом с ним присел верный «оруженосец» Леньчик.

– Все нормально, – шепнул он. – Посты выставлены. Чтобы никаких проблем.

– А какие могут быть проблемы? – усмехнулся Родион.

– Мало ли что может случиться, – пожал плечами Леньчик.

О его безопасности печется. Никакой расслабухи. Хотя Родиону вроде бы ничего и не угрожает. В городе все спокойно. Но, действительно, всякое может быть.

– А потом заметь, какая у Кеши невеста. Обалдеть не встать! Был бы джигитом, я бы кунаков своих позвал, налетели бы на кабак, увели бы невесту. Вах, вах, какой невеста!

Родион скупо улыбнулся. Это верно, невеста просто золото. А золото нужно охранять, чтобы не украли.

Больше всего сейчас не хотелось, чтобы прозвучало «горько». Родион не хотел видеть, как жених и невеста будут целоваться. Как это ни странно, но в душе ворочалась и не давала покоя самая настоящая ревность.

А что будет, когда молодые уединятся для первой брачной ночи? Кеша всерьез уверял, что Лада еще девочка. Наверняка так оно и есть. А сегодня ночью она станет женщиной. И кто-то станет ее первым мужчиной. На душе стало тоскливо. Родион вдруг почувствовал, что не может больше оставаться здесь.

Мобильник запиликал как нельзя вовремя. Звонила мама.

– У тебя все нормально?

– Нормально. Как у вас?

– Да ничего. У Эдика, правда, горлышко красное. Но это пустяки…

– Да нет, не пустяки! Еду немедленно!

Родион поднялся из-за стола. С сыном ничего страшного. Мама сама справится с ним. Зато у него есть повод покинуть молодых. Ну не получается у него роль свадебного генерала…

Он подошел к Кеше. Сам лично должен извиниться за то, что должен уйти. Тогда все будет в порядке.

– Горько! – заорал вдруг кто-то со стороны бара.

Родион первым среагировал на истерический вопль. Обернулся.

Перед ним прыгала на одном месте какая-то образина. Обезьяна с человеческим лицом. Все бы ничего, но этот тип держал в руках автомат. И палец уже на спусковом крючке.

Не время ломать голову, как этот придурок здесь оказался. Надо действовать. Так же подумал и Леньчик. Только он оказался проворней. Пушечным ядром налетел на Родиона, сбил его с ног. Оба упали на пол. Но и Родион не сплоховал. Падая, он успел схватить двумя руками невесту, потащил за собой. Они вместе укладывались на пол, когда в уши ударил грохот автоматной очереди.

Захлопали пистолетные выстрелы. Это бойцы-охранники открыли огонь. Только поздно спохватились. Родион своими глазами видел, как в спину Кеши вгрызлись несколько пуль. Одна прошила его насквозь, из выходного отверстия брызнул кровяной фонтан…

– Держи его! – заорал кто-то.

Значит, обезьяна с автоматом все еще жива. И даже уходит…

Так и есть. В убийцу стреляли со всех сторон. Но все мимо. Или он чересчур резво прыгал, или ему просто сильно везло, но он сумел уйти из-под огня и даже исчезнуть. За ним бросились в погоню. Но даже если его поймают, что толку. Кеше уже все равно не помочь…

Родион не ошибся. Автоматная очередь сгубила Кешу. Он был мертв еще до того, как всем телом рухнул на стол. Погиб и «дружок». Ему тоже досталось. Пуля раскроила голову.

На какой-то момент над залом повисла мертвая тишина. Всего лишь на мгновение. Ее разорвал громкой стон.

– Не-ет!

Это пришла в себя Лада. Поняла, что случилось. Поднялась с пола и бросилась к трупу мужа. На белоснежном свадебном платье появились пятна крови…

* * *

На Родиона страшно было смотреть. Брови как тяжелые грозовые тучи сошлись на переносице, в глазах полыхали молнии.

– Кто-то говорил, что у него все в полном порядке, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, напомнил он.

– Так все нормально было. Посты выставили, – жалко оправдывался Леньчик. – А этот с черного хода нагрянул. Кузю выключил. Гарику башку автоматом раскроил. Прорвался. Ну и давай всех поливать… Везучий, черт…

– Почему не взяли?

– Я же говорю, везучий… Зема с Артуром его нагнали. А он их очередью. К земле прижал, а сам слинял. Пацаны за ним, а его уже и след простыл.

– Вас самих к земле прижать надо. Всех! Тебя! – ткнул он Леньчика пальцем.

Телохранитель покойного Кеши стоял ни живой ни мертвый. Волосы вздыбились на голове, зуб на зуб не попадал. Еще в штаны навалить осталось до полного комплекта.

– Свалили! Оба! И чтобы без этого урода не возвращались…

В кабинете директора ресторана Родион остался один. Но ненадолго. Появился Витек. И сразу кулаком себя в грудь.

– Родион, ну ты чо, думаешь, это моя работа?

– А что, может, и твоя, – не стал выгораживать его Родион. – У кого непонятки с Качком были?

– Точно, так и думал, что на меня грешить будут, – мрачно изрек Витек. – Да только не я это. Отвечаю, что не я!

– Не ты. Не ты лично…

– Ага, киллера нанял.

– Может, и киллера.

– Да не нанимал я никого! – Витек был близок к панике. – И непоняток с Кешей у нас не было. Все утряслось. Мы с ним мировую выпили, побратались, все чин-чинарем.

– Я с покойным Капитоном тоже мировую пил, тоже братался. А он ко мне киллера в гости послал… А ты ж его, капитоновской школы…

– Да не я это!

– Заткнись! – рыкнул Родион. И тут же успокоился. – Знаю, что не ты.

В отличие от своего бывшего шефа, Витек на подлость не способен. Если что не так, напрямую спросит, но из-за угла бить не станет. Хотя все в мире относительно. Ни в ком нельзя быть уверенным на сто процентов.

В дверь постучали.

– Да!

На пороге нарисовалась физиономия «быка».

– Родион Сергеевич, к вам…

– Что, менты?

Давно уже пора им нарисоваться. Кеша уже полчаса как преставился. «Скорая помощь» приехала. А вот менты задерживаются. Может, они думают, что Родион свое собственное следствие организовал, мешать ему не хотят.

– Да нет, тут это, невеста…

Кого-кого, а Ладу Родион почему-то не ждал.

– Пусть заходит.

Юную вдову он встретил стоя. Лада была вне себя от горя. Мертвенная бледность на щеках, красные от слез глаза. Родион подал ей руку, но она этого не заметила. Прошла мимо него и обессиленно опустилась на диван. Из груди вырвался тяжкий вздох.

Родион посмотрел на нее. Как это ни странно, но в горе Лада была еще краше. Душу защемила нежность. Хотелось обнять ее, прижать к себе и утешить добрым словом.

– Я знаю, кто убил Иннокентия, – выдавила она из себя.

Он даже не сразу понял, о ком она говорит. Иннокентий – это полное Кешино имя.

– Кто?

– Олег Бушуев. Все его Аликом зовут. Хотя это неправильно…

– Какая разница, как его зовут? Кто он такой?

– Он был моим парнем. Я обещала его ждать из армии… А тут Иннокентий. Он так ухаживал за мной. Он был таким хорошим, сильным, мужественным. Цветы охапками дарил. В любви клялся. Он предложил мне выйти за него замуж. Я согласилась. Ведь мне он казался самым лучшим…

– Это верно, Иннокентий был парень что надо. Так значит, его Алик грохнул? Парень, которого ты из армии ждала… Давно он вернулся?

– Его только осенью призвали. Ему еще служить и служить. Я думаю, он сбежал из армии. Получил мое письмо и сбежал. Я просила у него прощения. Это я во всем виновата…

По ее щекам катились слезы. Она закрыла лицо руками. Заплакала. Родиону снова захотелось обнять ее, приласкать. Но он даже на это не имел права. Разве что на правах друга погибшего мужа… Он остался на своем месте, в монументально-величественной позе.

– Ты ни в чем не виновата, – качнул он головой. – Потому что имеешь полное право решать, с кем быть, а с кем не быть… Этот Алик отморозок, который решил, что может судить и приговаривать. Он Кешу приговорил. И тебя приговорил. Он собирался убить вас обоих. Ты это хоть поняла?

– Да, я знаю, он стрелял и в меня… Спасибо вам!

Лада успокоилась, глянула на Родиона красивыми, влажными от слез глазами. Как будто душу его встряхнула.

– За что спасибо? – не сразу понял он.

– Как за что? – удивилась она. – Вы же спасли мне жизнь…

Родион вспомнил, как падал вместе с ней на пол, как закрывал ее от пуль. Он даже успел ощутить тепло и аромат ее юного тела. Жаль, ситуация была чересчур экстремальной – это помешало ему насладиться этим ощущением. Но было бы здорово, если бы они снова оказались так близко друг к другу. И чтобы рядом никто не стрелял. Чтобы вообще никого не было рядом… Хочется. Да только больно-пребольно колется.

– Может, и спас. Только не надо думать, что ты передо мной в долгу.

– Я не думаю, – не очень уверенно проговорила она.

– Вот и замечательно… Теперь о деле. Где живет этот Алик? Как его найти?

– Вы будете его искать?

Наивное дитя.

– Мы его уже ищем. И сама должна понимать, что вовсе не для того, чтобы поцеловать его в… В общем, мы его ищем и найдем. И ты, если можешь, помоги нам.

– Вы его убьете? – Лада поежилась от страха.

– А ты что, хочешь, чтобы он после всего этого продолжал жить?

– Я не знаю, – она робко пожала плечами.

– А я знаю. Этот Алик бешеный пес. А бешеных псов отстреливают, чтобы они больше не кусали нормальных людей!

Это было личное мнение Родиона. Но Ладе навязывать его не хотелось. Он видел, что это юное непорочное существо никому не желает зла. Даже после всего, что с ней сегодня случилось.

– Но ты не думай, мараться об этого ублюдка мы не станем. Пусть им прокурор занимается.

Лада улыбнулась. В этой улыбке хватало и печали, и света. Как будто она считала Родиона чудовищем. А сейчас поняла, что он вполне нормальный человек. Не какой-то кровожадный монстр. Возможно, и Кешу она поначалу воспринимала как бандита. Сторонилась его. Но тот сумел подать себя в правильном свете, растопил лед. Это наивное дитя поверило в сказку. И вышло замуж за крутого криминального «авторитета». Хотя мама и подружки наверняка отговаривали…

Родион мог бы стать очередной сказкой. Он чувствовал, что у него есть шанс вскружить этой девчонке голову. Только ни к чему все это. Она нужна ему. И не нужна.

– Значит, вы не станете его убивать?

Наивный вопрос. По-детски наивный взгляд. Только Лада далеко не ребенок. Это прелестное юное сознание уже вдова. Уже знает, что такое смерть.

– Убивать его мы не станем, – кивнул он.

Хотя обещания давать не стал. Если пацаны из Кешиной бригады будут настаивать на линчевании ублюдка, Родион особо сопротивляться не будет. Но сначала этого козла нужно достать…

– У Алика очень хорошие родители. Я бы очень не хотела, чтобы они страдали.

– Вот с них и начнем, – кивнул Родион. – Где они живут?

Он выведал у Лады все, что она знала о придурке Алике.

Лада очень нравилась ему. Даже больше того. Но, как это ни странно, разговор с ней тяготил его. Он передал ее на попечение врачам «Скорой помощи». А сам, чтобы не сидеть сложа руки, возглавил розыск отмороженного дезертира.

* * *

Дом и квартиру родителей ублюдка нашли без проблем. Леньчик нажал на клавишу звонка. Дверь открыли без вопросов. Родион понял почему. Дома у Бушуевых были гости. Два молодых парня в армейском камуфляже. Прапорщик и лейтенант – если верить зеленым звездочкам на погонах.

– Капитан милиции Долгов! – представился Леньчик.

Звучало впечатляюще. Хотя и фальшиво. Зато вояки были самыми настоящими.

– Вы тоже Олеженьку ищете? – спросила мать беглеца, средних лет интеллигентного вида женщина.

– Разыскное задание, – важно кивнул Леньчик.

И деловито шагнул в комнату, где гоняли чаи армейцы. Чинно их поприветствовал:

– Здравия желаю…

Вояки ответили тем же.

– За рядовым Бушуевым охотитесь?

– Охотимся, – кивнул лейтенант. – А вы из милиции?

– Точно так-с… Ну и как успехи?

– А никак, – развел руками прапорщик. – Всех родных обошли, знакомых. Глухо. Нигде не появлялся. Он ведь с автоматом ушел. Да вы, наверное, в курсе.

– Мы-то в курсе, – усмехнулся Леньчик. – А вот вы, похоже, мышей не ловите. Разве не знаете, что сегодня свадьба?

– Какая свадьба?

– Здрасьте – не кашляйте! Ваш солдатик из-за девчонки в бега ушел. А у нее сегодня свадьба была.

– Да-а? – ошарашенно протянул лейтенант.

– Что, не знали? Хреновато работаете. Обскакал вас ваш подчиненный.

– А почему вы сказали, что свадьба была?

– А потому что баста, карапузики, кончилися танцы. Вы тут чаи гоняете или еще там чего, а ваш козел двух наших пацанов замочил.

Все, спекся «капитан милиции Долгов», наружу вылез личный телохранитель криминального авторитета:

– Два трупа. Сечете? Два трупа!..

Вояки всполошились не на шутку. Но это ерунда по сравнению с тем, как восприняла новость ни в чем не повинная мать убийцы. Бедная обморочно ойкнула, схватилась за сердце и медленно сползла на пол. Хорошо, что аптечка с лекарствами нашлась довольно быстро. Женщину привели в чувство еще до приезда «Скорой помощи».

* * *

Родион выходил из подъезда дома. Рядом верный Леньчик. У него список адресов, по которым необходимо было проехаться. Кто-то из родных, близких и друзей должен был знать, где прячется беглец. Уже вечер, но работа кипит. Даже сам Родион к поиску придурка подключился.

Неподалеку от их «Мерседеса» и джипа с бойцами стояла белая «Тойота». Возле нее какой-то армянчик. Лоб морщит, с ноги на ногу переминается. Как будто хочет подойти к машинам да не решается. Краем глаза Родион заметил, как напряженно пасут его взглядом «бойцы». Чуть что, сразу выхватят стволы и начнут стрелять.

Родион остановился, поманил парня пальцем. Тому уже деваться некуда. На задних цырлах к нему поскакал.

– Чего тебе?

– Да мне бы это, поговорить…

Ни малейшего акцента. Стопроцентно обрусевший армянин. Почти как русский.

– С кем?

– Вы Алика Бушуева ищете?

– Допустим.

– Я слышал, сегодня в «Золотой рыбке» стреляли…

– И что?

– А то, что это Алик стрелял. Я сразу понял, как узнал…

– И что дальше?

– Ну я это, Кешу Качка очень уважал… А вы случайно не Космач?

– Для кого Космач, а для кого Родион Сергеевич.

Парень занервничал. Чистой воды «самокрутка». В смысле, что сам себе крутой. Для такого нарваться на упрек Родиона все равно что колотушкой по голове схлопотать.

– Вы это, извините, если не так вас назвал…

– Сейчас без разницы. Ты чего жмешься? Если дело есть, говори.

– Ну да, есть дело. Если вы Бушуева ищете… Он у меня на даче прячется…

– С этого и надо было начинать. А то стоишь тут, бородой трясешь. Где твоя дача? Давай, показывай!

События разворачивались в ускоренном темпе. Бешеная гонка по Казанскому шоссе, проселочная дорога, дачный поселок. Все очень быстро. И в финале захват убийцы… Так должно было быть. Но в недостроенном доме не оказалось никого. Абсолютно никого. Физиономии бойцов еще недавно светились боевым азартом, а теперь на них кисляк.

– Обойдите соседние дома, – распорядился Леньчик. И повернулся к хозяину дачи. – Ну, и где же твой дружбан?

– Не знаю, – пожал плечами парень. – Был здесь…

– Не совсем он, значит, дурак, раз обратно не возвратился, – решил Родион.

– Здесь еще трое жили. Строители. Я их по дешевке из Нефтянска нанял. Здесь недалеко.

– Знаем, что недалеко, – поморщился Леньчик. – Не с Луны, блин, свалились… И что с того, что здесь еще кто-то жил.? Сегодня суббота, выходной. Пацаны домой поехали. Или они у тебя без выходных вкалывают?

– Вообще-то у них воскресенье выходной. Они хорошо работают. Вернее, неплохо, но медленно…

– Ты это папе с мамой расскажи. А нам до фонаря, кто и как у тебя работает.

– Да я понимаю, – парень смущенно отвел взгляд.

И замолчал. А ему и не надо больше говорить. Он свое дело сделал – показал волчье гнездо. И не его вина, что волчонок ушел от охотников.

– Глухо здесь, – тихо сказал Родион. – Ничего не светит. Поехали…

Леньчик кивнул. Но прежде чем сесть за руль, озадачил двух бойцов. Оставил их в доме. Так и нужно; если сюда нагрянет псих с автоматом, он должен нарваться на засаду. Родион не собирался спускать ему с рук его «подвиги». Этого урода будут искать, пока не найдут. Даже если для этого понадобятся годы.

Глава 4

– Парень, а парень! Выходи давай, твоя остановка!

Алик не спал. Но встрепенулся, как будто только что проснулся.

– А-а, да, спасибо!

Он вскочил со своего места и рванул к открытой двери.

– Парень, а сумку? – окликнула его кондукторша. – Кому оставляешь?

– Сумка?! А-а, сумка! – спохватился Алик.

Метнулся к сиденью, выхватил из-под него сумку. Как же он про автомат-то мог забыть? Без оружия ему сейчас нельзя…

Алик выскочил из автобуса, перешел дорогу, по гравийке двинулся хрен знает куда. Кондукторша наверняка за ним наблюдает. Если что, покажет, куда он направился. А ему совсем в другую сторону. Едва автобус скрылся вдали, он вернулся обратно и по дороге направился к дачному поселку.

Заработала соображалка. А то ведь отказала, когда он оказался в автобусе. Может быть, это реакция организма. От бешеного перенапряжения в мозгу выбило какой-то телохранитель. Зато все путем было до того, как он добрался до автостанции.

Все-таки сумел он отомстить Ладе. Смог подобраться к ней и к ее жениху. Никто не смог его остановить. Он хорошо помнит, как дергался в руках автомат, как от грохота закладывало уши. Он видел, как пули рвут на части жениха, как валится на пол невеста. Их всех накрыло длинной очередью, плотность огня была достаточно большой, чтобы под ним кто-нибудь уцелел.

На какое-то время его переклинило. Из кабака он уходил на автопилоте. Но ему везло. Никто не мог его догнать. Он уже пересек сквер, когда позади нарисовались двое. Алик долго не думал. Спрятался за дерево и шмальнул по браткам короткой очередью. Те упали в траву. Не поднимались – ждали, когда он снова их приголубит. Только Алик не зевал, шмыгнул в кусты, перебежал через дорогу, завернул за угол какого-то дома. Дальше длинная дистанция на спринтерской скорости. Голова работала как часики. На ходу снял с себя сумку, сунул туда автомат, снова забросил все за спину. «Калаш» больно колотил по спине. Но боли он не ощущал.

Алик бежал по глухим кварталам. Люди уже перестали оборачиваться на него. Или смотрели на него как на какого-то придурка. И погони не было. Зато появился оранжевый автобус, в простонародье скотовозка. Колымага тормознула на остановке, мимо которой шел Алик – к этому времени бежать он уже просто не мог. И сумку просто держал в руке. Чтобы не привлекать к себе внимания. В автобусе он еще успел спросить конечный пункт маршрута. Как ни странно, это был его автобус. Он шел как раз мимо дачного поселка, где строился Самвел. А еще Алик успел подумать, что ему везет. И все, соображалка отключилась. Хорошо, что без нежелательных для него последствий…

Алик уже подходил к поселку, когда на дороге появился задрипанный «Москвич». Где-то он его видел. Так это же Гоши тарантайка! Он ее видел во дворе недостроенного дома.

Машина остановилась. Показалась довольная репа Толяна.

– Алик, братуха, давай к нам!

– А вы куда?

– Домой. Выходной же…

От него разило свежим перегаром. Алику и самому вдруг захотелось напиться.

– Поехали с нами! – позвал его Гоша.

– В Нефтянск?

– А что, плохо?

– Да нет, хорошо. Только я там никого не знаю.

– Меня знаешь?

– Знаю!

– Ну и отлично! Будешь у меня жить. У меня дом свой. Шашлычок будем жарить, водовку кушать. Хорошо будет, обещаю.

Алик ломаться не стал. Тем более что дача Самвела не самое безопасное место.

Он сел на заднее сиденье рядом с Толяном.

– Что-то ты какой-то запыхавшийся?

– Да побегать пришлось.

– От кого?

– Спортом занимаюсь. Чтобы форму не потерять…

– А-а, ну да, конечно, – кивнул Гоша. – Так я и подумал.

К Алику повернулся Серега. Протянул ему бутылку водки и огурец.

– Давай, братан! Спорт и водка – это конкретно, отвечаю! Давай, братан, прямо с горла!

Алик основательно приложился к бутылке. Водка шла как вода. Пьяным он себя не почувствовал. Может, действительно пил воду? Но хмель уже был в нем. Он просто спрятался и ждал своего часа, чтобы навалиться всей своей силой. Когда это произошло, у Алика поплыло перед глазами, голова затуманилась. Страшно захотелось спать…

Проснулся он уже в Нефтянске. Не пьяный, но и не трезвый. Машина стояла во дворе частного дома.

– Вылезай, приехали! – грозно рыкнул Гоша.

Серега и Толян выбирались из машины. Алик последовал за ними. Про сумку не забыл.

Дом, во двор которого они въехали, тоже старый – фундамент и стены на подпорках, чтобы не рухнули.

– Древняя хата, да? – осклабился Гоша. – Зато моя. Ну чего встал, давай в дом заходи. Нечего светиться.

Время вечернее. Но еще светло как днем. Во дворе много садовых деревьев. Только это не самая надежная защита от любопытных соседей. А светиться Алику никак нельзя. Но Гоша про это знать не должен. А он почему-то знает.

– Ну, чего вылупился? – ощерился Гоша. – Думаешь, я не знаю, что у тебя в сумке? Ты кого замочил, пацан?

– Никого.

– Ага, так я тебе и поверил… Ладно, потом расскажешь. Заходи!

Внешне дом в плачевном состоянии. Зато внутри порядок. Капитальный ремонт хоть и с робкой, но претензией на приставку «евро». Мебель, правда, допотопная, но крепкая.

– Мой дом, моя крепость, – гордо сообщил Гоша. – Все своими руками сделал. И первачку тоже сам нагнал. Давайте за стол, пацаны. Ты, Толян, что-нибудь сваргань на скорую руку. А мы пока под квашеную капустку тяпнем.

Скоро в стаканах забулькала крепкая мутноватая жидкость. Градусов семьдесят, не меньше. Алик с удовольствием дернул стакашку. Хотелось нажраться и провалиться в пьяный сон. Чтобы не слышать Гошу, который зачем-то тычет пальцем ему в лицо.

– Ты, Алик, не обижайся! Плевать, что ты там наделал, кого замочил. Но теперь ты с потрохами наш. Что хотим с тобой, то и сделаем!

Плохо, что у него нет оружия. Какой-то левый базар Гоша понес. Хорошо бы ствол ему в рот сунуть, чтобы заткнулся. Но нет автомата. Куда-то спрятали его пацаны.

– А что вы хотите со мной сделать? – Алик заметно напрягся.

Да, надо бы кончить их всех. Для него как два пальца об асфальт. Нет никаких внутренних тормозов, тормозные колодки сгорели дотла в огне автоматной очереди…

– С нами теперь ты будешь! – ошарашил Гоша. – Ты думаешь, чего я про автомат спрашивал? Ствол нам нужен. Для дела нужен.

– Для какого дела? Вам что, убить кого-то надо?

– Если не въезжаешь, лучше помолчи… – завелся Серега. – Надоело нам на чужого дядю пахать. Пашешь, пашешь, а все мимо. Кто-то на «мерсе» выкатывает, а у тебя в кармане ветер свистит.

– В натуре, – кивнул Толян. – Горбом своим на хорошую жизнь не заработаешь. А я лично хорошо жить хочу. Чтобы бабок полный карман, чтобы телки вокруг меня плясали и сиськами перед глазами трясли.

– А кто не хочет? – фыркнул Гоша. И серьезно посмотрел на Алика. – Врать не буду, мы уже шалили в городе. Первый раз мужика в темном месте подловили. Арматуриной по башке, и все дела. Мало, правда, взяли. Хотя мэн таким крутым казался… Зато потом бабу одну догнали. Мышь серая, в натуре. А в сумке две штуки баксов. Две штуки баксов! Врубаешь, это сколько! Нам хрен знает сколько нужно вкалывать за такие бабки. А тут все за один раз…

– А я тебе давно говорил, надо было сразу в «гоп-стоп» включаться, – встрял в разговор Серега. – Уже давно бы на иномарках катались…

– Ага, на иномарках, – зло усмехнулся Гоша. – На кичу бы ты сейчас катил, на «воронке». «Гоп-стоп» – это такая канитель. Раз подфартило, два, а потом заметут. Как пить дать заметут… Ты что, снова к «хозяину» хочешь?

– Гонишь, да? Мне трех лет во как хватило!

– И я не хочу! Мне вторая ходка на фиг не нужна.

Из этого разговора было ясно, что и Гоша, и Серега уже побывали в местах не столь отдаленных.

– Не надо на мелочь размениваться, – продолжал Гоша. – Надо один раз. Но так, чтобы по-крупному. Чтобы штук на сто баксов сразу замахнуться.

– Сто штук баксов! – оторопело уставился на него Толян. – Где ж такие бабки взять?

– Есть места. Только нахрапом их не возьмешь. Ствол нужен.

Гоша посмотрел на Алика. Взгляд мутный, как самогон в бутылке.

– Я давно хотел, чтобы у нас банда была. Чтобы пацаны нормальные. И чтобы ствол был.

– Для того тебе и нужен мой автомат?

– И автомат нужен, – криво улыбнулся Гоша. – И ты сам нужен. Я ж говорю, некуда тебе деваться. Пропадешь ты без нас. А с нами ты как за каменной стеной. Но только чтобы так: я сказал – ты сделал.

– Что сделал?

– Не что, а кого… Мужика одного надо мочкануть. Здесь, в Нефтянске.

– Зачем?

– Надо так. Хотя, конечно, лучше бы никого не мочить. Но если придется, ты, брат, не облажайся. Тем более, терять тебе нечего…

Убить человека – плюнуть и подтереть. Никаких проблем. Вопрос в другом.

– Сколько я буду с этого иметь? – холодно спросил Алик.

Гоша заглянул ему в глаза. И почему-то поежился. Как будто в морозилку душу сунули. Какая-то сила у Алика во взгляде появилась, от которой мужику не по себе стало.

– Да нормально будешь иметь. На четверых все поделим, – выдавил из себя Гоша.

И еще раз в упор посмотрел на него. Как будто хотел проверить себя, испугается в этот раз или нет.

– А много делить?

Алик вдруг ясно осознал, что был дуб дубом. Ну, любил он Ладу. Но зачем было устраивать пальбу в ресторане? Само по себе, трупы – это ерунда. Только вот из-за них открылся новый сезон охоты на рядового Бушуева. Его ищут все, кто только может. Или, вернее, уже ищут. Не будет ему теперь покоя. Собственная дурь поставила его вне закона. Он вычеркнут из общества. Но ведь это не значит, что жизнь закончена. Нет, она продолжается. И чтобы она продолжалась дальше, нужны деньги. Чем больше, тем лучше…

– Не знаю, – пожал плечами Гоша. – Может, миллион, а может, облом по всей морде… Короче, есть тут у нас тайные деятели. Я за ними давно присматриваю. Сам их вычислил, сам и пасу. Они бензином левым конкретно торгуют. Бабок у них вагон и полная тележка, в натуре.

– И что, никто про этих деятелей ничего не знает? – Алик с сомнением посмотрел на Гошу.

– Ну, так живут-здравствуют мужики. Значит, все у них путем. Наехать на них надо. Чтоб жизнь медом не казалась. Но как без ствола наедешь? У них сто пудов волына есть. А у нас… Ха! У нас тоже есть. «Калаш» – это сила.

– Засвеченный «калаш», – уточнил Серега.

– А-а, туфта, – отмахнулся Гоша. – Если все по уму сделать, будет полный ништяк. Эй, чего закисли? Толян, давай наливай!

– По уму, это как? – спросил Алик.

И тут же замахал рукой. Как будто он ничего не спрашивал. И чтобы ему никто ничего не отвечал. Не хотелось больше вникать в этот мутный вопрос. Куда больше хотелось заняться мутным самогоном.

* * *

Нельзя сказать, что Лада выла и рвала на себе волосы от горя. Это выглядело бы фальшиво. Ведь Кеша был ей мужем всего пару часов. Даже брачной ночи у них не было… И все же она скорбела. Не заливалась горючими слезами, но в уголках глаз застыли печаль и тоска. Она сидела перед Родионом, как мраморное изваяние, и смотрела куда-то мимо него.

А он и сам до конца не разобрался, какая сила привела его в этот дом. Он совершенно не обязан был отчитываться перед ней – нашли они убийцу или нет. Это его личное горе. Но тянуло его к Ладе. Сил нет, как тянуло. Поэтому он у нее, в квартире ее родителей.

– Не нашли мы убийцу твоего мужа, – тихо сказал Родион.

Лада лишь вяло кивнула. Как будто ей все равно.

– Но найдем, – так же тихо добавил он.

– Ну, найдете, а что дальше? – пожала она плечами. – Иннокентия уже не вернуть…

– А как же месть? Мы же должны за него отомстить или нет?

– Месть. Это звучит дико.

– Может быть. Но мы потомки дикарей.

– Возможно… Только если вы отомстите Алику, мне от этого не станет легче.

Разговор зашел в тупик. Впрочем, он стремился туда на всех парах с самого начала. Не должен был приходить Родион к Ладе. Но пришел. Зря. А может, и не зря…

– Кеше станет легче, – поднимаясь со своего места, сказал Родион. – Там, на небесах, станет легче.

– Вы верите в загробную жизнь? – без интереса спросила она.

Лада почти не реагировала на Родиона. Как будто ей совершенно все равно, есть он рядом с ней или нет. Это его уязвляло. Но не раздражало.

– Я верю в догробную жизнь. И между прочим, меня волнует твоя судьба. Кеша очень много значил для нас. А ты как-никак его жена. Мы должны позаботиться о тебе.

– Нет, – покачала она головой. – Я не успела стать ему женой. Мы не были вместе. У нас нет детей. Позаботьтесь лучше о Наталье…

– О какой Наталье? – не сразу понял Родион.

– О его первой жене. И о его ребенке.

Фу-ты ну-ты! Как-то недосуг было вспомнить Родиону о Наталке. Лада о ней напомнила. Получается, ее больше волнует судьба Кешиной семьи. Хотя для Наталки она враг – разлучница и соперница.

– И об этом позаботимся, – кивнул Родион.

У Наталки все нормально. Кеша оставил ей все. Зато с Ладой ничего не успел нажить. Ни кола у них, ни двора.

– И тебя, Лада, не забудем.

Она промолчала. И едва уловимо покачала головой. Ей, казалось, ничего не нужно. Зато Родион так не считал.

От Лады он уходил с неприятным осадком на душе. Не стоило ему к ней приходить. Глупо все получилось.

У «мерса» его ждал Леньчик.

– Колдун звонил, – сообщил он.

– Что-то случилось?

– Да нет, ничего особенного. Какая-то проблемка в Нефтянске.

Родион сел в машину, забрал у Леньчика «трубу» и связался с Колдуном.

– Что там за проблемы?

– Да вроде ничего особенного. На трубопроводе в районе Нефтянска самоврезку обнаружили.

– Кто-то нефть скачивает?

– Точно. И очень неплохо. На «МАЗе» нефть вывозят. Не удивлюсь, если это нефтевоз. Очень даже может быть, что где-то в районе Нефтянска существует самопальный нефтеперегонный завод. Крекинг-установку соорудить не так уж тяжело.

– Так в чем проблема? Ищите завод, деляг этих за жабры берите.

Нефтепровод входит в сферу интересов «общины». И если кто-то ворует из него нефть, должен ответить за это. И правильно сделал Колдун, что поставил его в известность о крадунах. Пусть нет больше Кеши Качка, но жизнь-то на этом не остановилась.

– Да деятелей-то мы возьмем. Это вопрос времени… Тут один нюанс. Работяг, которые армянскую дачу строили, так до сих пор и нет. А живут они все в Нефтянске. Я вот что подумал – как бы они с Бушуевым заодно не были. Думаю, надо бы в Нефтянск пацанов послать. Пусть по адресам работяг пробьют.

– Так в чем же дело? Организуем… Хотя нет, я сам лично туда смотаюсь.

Родион услышал, как звякнула внутри его струнка на гуслях интуиции. Да, пожалуй, так оно и есть, чертов Алик и работяги-строители заодно. И прячутся теперь вместе. А взять этого ублюдка – для него дело чести. Поэтому он лично займется им.

Глава 5

Дом стоял в поле у реки. К нему вела гладко укатанная гравийная дорога. Хотя нет-нет «Москвич» встряхивало на ухабах. Только Алик этого не замечал. Он думал о том, что в самом скором времени снова придется пустить в ход автомат. При этом нервы его щекотало какое-то странное возбуждение. Он вдруг поймал себя на мысли, что скорее всего получит удовольствие от убийства. Неужели он стал маньяком?

Нет, он не маньяк. Если придется, он убьет легко и просто. Без всякого сожаления. Но только для пользы дела. Для того, чтобы заполучить как можно больше денег… Ему нужны деньги. Ему нужно много денег. Чтобы начать новую жизнь. Жизнь, для которой он создан. Он уже твердо знал, чем будет заниматься в дальнейшем.

Темно. Но «Москвич» шел без фар. Чтобы не привлекать к себе внимания. Не доезжая до дома, остановился, попятился задом и свернул на ухабистую колею. Через пару минут остановился в каких-то кущерях.

– Дальше пойдем пешком, – решил Гоша.

И первым начал выбираться из машины.

– Пойдем, проветримся, – хихикнул Серега. – А то Толян набздел тут со страху. Уши заложило, как бахчит.

– Ты сам в штаны навалил! – окрысился Толян.

– Да заткнитесь вы! – цыкнул на них Алик.

И сам себе удивился. Не должен был он одергивать пацанов. Нет у него на это права…

Серега и Толян косо глянули на него. Но промолчали. Не стали ругаться. Хотя, похоже, были не прочь. Что-то их остановило. А может, они интуитивно признают его право на лидерство?

А что, Алик никогда не был слюнтяем. Это в армии его жизнь слегка прибила. Там он был тише воды, ниже травы. Зато на гражданке котировался. Пацаны его уважали, шли за ним… Только нет больше его уличных дружбанов. В другой жизни они остались. Сейчас с ним Гоша, Серега и Толян. Но ведь это не значит, что при них он должен оставаться на вторых ролях.

– В натуре, чего разгунделись? – поддержал его Гоша. – Бабки возьмем, тогда прикалываться будете. А счас молчать и сопеть в две дырочки.

Хотя сам он не молчал.

– А неплохо говнюки устроились, – кивнул он на дом. – Типа фермеры. Типа свои поля. Типа свой хутор…

– На сраной козе к ним не подъедешь, – авторитетно подтвердил Алик. – Дом на отшибе, местность из окон во все стороны просматривается, забор смотри какой. Собаки во дворе наверняка есть.

В подтверждение со стороны дома до них донесся густой собачий лай.

– Овчарка. И не одна, – определил Серега.

И нервно передернул плечами. Ему явно хотелось включить задний ход. Слишком сложную задачку задал им Гоша. Слишком сложную.

– Не, в натуре, как нам в дом попасть? – заскулил Толян. – У них же сто пудов ружья. Если не пулемет…

– Ага, еще бомбардировщики в воздух поднимут, – невесело съязвил Гоша.

Он и сам приуныл. Окончательно въехал, что не взять им с ходу фермерский хутор. Не с их силами эту крепость штурмовать. Хотя…

– Как думаете, пацаны, водичка сейчас холодная? – спросил Алик.

– Какая водичка? – покосился на него Толян.

– А которая в реке…

– Ты что, хочешь по реке к дому подобраться? – вылупился на него Гоша.

В глазах его появилось понимание.

– Я не хочу, – усмехнулся Алик.

Он ощущал себя на голову выше своих подельников. И в душе считал, что уже имеет полное право смотреть на них свысока.

– Я лично в реку не полезу.

– А кто полезет? – напрягся Толян.

– Ты и полезешь!

– Эй, я чо, лысый?

– Может, и не лысый. Но автомата у тебя нет. А у меня есть… Вот, видишь!

Алик нехотя поднял автомат, и ствол как бы ненароком ткнулся Толяну в живот. Даже в темноте было видно, как тот побледнел.

– При чем здесь автомат? – Сереге явно было не по себе.

– А при том. У кого ствол, тот заказывает холодную воду, а у кого нет, тот в нее ныряет…

Казалось, Алика просто невозможно было вывести из душевного равновесия. Он и сам удивлялся собственному хладнокровию. Зато у других нервы не железные. Пора разряжать обстановку.

– Короче, есть план. Надо подойти к дому со стороны реки, отвлечь на себя собак.

– Легко сказать. А если они за мной в воду прыгнут? – спросил Толян.

Пацан сломался на счет «два». Сам себя убедил, что именно ему купаться в холодной воде.

– Не ссы, не прыгнут, – хлопнул его по плечу Гоша.

И глянул на Алика как на равного себе.

– Ну, отвлечем псов, что дальше? – спросил он.

– Дальше через забор сиганем. Если получится… Надо поближе к дому подойти. На забор глянуть. Если там колючка поверху пущена, лучше обратно повернуть.

Опасения оправдались. Поверх забора была пущена колючая проволока.

– Труба дело, – облегченно вздохнул Толян. – Уходить надо.

Лучше домой повернуть, чем в холодную воду с головой. Алик его понимал. Но ничем помочь не мог.

– Ерунда, – покачал он головой. – Колючка в один ряд – чешуя на постном масле. Самое большее, штаны порвем.

С внешней стороны каменного забора стоял какой-то прицеп без колес. Запрыгнуть на него проще пареной репы. Отличный трамплин, чтобы попасть во двор дома.

– Думаешь, надо рискнуть, – уже как подчиненный у командира спросил у Алика Гоша.

– Думаю, надо, – кивнул он.

– А если собаки назад повернут? – спросил Серега. – Если на нас бросятся?

– Повернуть могут, – процедил Алик. И зло добавил. – Только не бросятся. Очередями посеку!

В этот момент он ничего не боялся.

Все вышло точно так, как он и предвидел. На ночь собак спустили с цепи, поэтому ничто не мешало им всем броситься к реке. Толян барахтался в темной воде, отвлекал на себя обезумевших от злости собак. Алик, Гоша и Серега тем временем перемахнули через забор, подкрались к входной двери.

– Сейчас хозяева проснутся, – предсказал Алик.

И точно, в окнах дома зажегся свет, лязгнул засов. Открылась дверь, и на крыльцо выскочили два мужика в исподнем. В руках у одного ружье.

– Бляха! – выругался он.

– Какая там падла? – взвыл второй.

Алик мог взять их в оборот прямо сейчас. Но решил повременить. Мужики устремились к реке. Он препятствовать им не стал. Вот если бы они закрыли за собой дверь. Но нет. Дверь-то как раз осталась открытой.

Гоша сильно нервничал, Серега от переживаний выбивал зубами барабанную дробь. Алику же хоть бы хны. За спиной распустились демонические крылья. Для него просто не существовало преград.

– Пошли! – велел он.

Гоша не заставил себя ждать. Зато сплоховал Серега. Пришлось дать ему пинка под зад. Подействовало. Он первый влетел в дом. И лоб в лоб столкнулся с третьим мужиком.

– Не понял! – зарычал тот.

И тут же автоматный ствол ткнулся ему в грудь. Это поспел Алик.

– Молчать, мурло! – прошипел он.

– Получи!

Гоша не облажался. И со всей силы вломил мужику промеж глаз. В кулаке был зажат кастет – такой удар выдержать мог далеко не каждый. Мужик не выдержал. Обливаясь кровью, он хлопнулся на пол. Пару раз дернул ногой и затих.

Алик прислушался. В доме было тихо. И во дворе уже не так часто и громко лаяли овчарки. Похоже, Толян решил завязать с водными процедурами.

Мужики вернулись быстро. И тут же нарвались на грубость. Алик взял обоих на мушку. Гоша с Серегой вырубили одного и забрали ружье у второго. Дверь закрыли на засов.

– Кто… Кто вы такие? – в ужасе спросил обезоруженный мужик.

– А ты не понял, да? – хищно усмехнулся Алик.

Он ощущал себя всесильным монстром, а в своей жертве видел букашку, которую мог запросто прихлопнуть одним хлопком.

– Про службу охраны нефтепровода слышал? – наслаждаясь своим величием, спросил он.

– Какая служба? О чем вы?

– Да все о том же… Зачем нефть воруешь?

– Ничего я не ворую.

– Точно не воруешь?

– Точно.

– Тогда, значит, ошиблись. Придется тебя, мужик, кончать…

Алик демонстративно передернул затвор.

– Эй, ты чего? – опешил мужик.

– Мочить тебя буду. Нефть ты не воруешь. Бабок у тебя нет. На фига ты нам такой нужен?

– А-а, бабки! – как в лихорадке затрясся мужик. – Вам бабки нужны?

– А у тебя что, есть?

– Да есть немного…

– Ну, тогда будешь жить! – обрадовался Алик. – Ты это, не думай, нам не нужно много. Всего двадцать пять процентов от всего, что у тебя есть. Хотя, в принципе, мы согласны на двадцать.

– Да нет, можете взять все двадцать пять!

– Ну, спасибо, братан! Давай, тащи бабки!

Деньги хранились в подвале. Алик оставил Серегу в доме, а сам с Гошей спустился за мужиком в подпол.

Наличности в тайнике хватало. В основном в долларах.

– Что, бензин за рубли толкали, а потом на баксы меняли? – спросил Гоша.

– Ага, – кивнул мужик.

Он высыпал деньги из сумки, разложил их на бетонном полу, чтобы вычесть из них четвертую часть.

– Эй, ты чего делаешь? – развеселился Алик.

– Вы же просили двадцать пять процентов!

– Ты что, совсем идиот? Нам нужны все бабки!

Он приблизился к мужику. И со всей силы ударил его ногой в лицо. Гоша тоже внес свою лепту. Добил его кастетом. Точно к виску приложился.

– А ты его не того? – глядя на бесчувственное тело, спросил Алик.

Гоша понял, что переборщил. Нагнулся к мужику, нащупал пульс. Облегченно вздохнул.

– Живой!

– Тогда пошли!

Сумку с деньгами уносил Гоша. Они вместе выбрались из подвала. Для того, чтобы туда снова вернуться. Чуть позже. Хотя Гоша об этом пока не догадывался.

– Ну что? – козлом запрыгал перед ними Серега.

– Все путем, – кивнул Алик. – Ты дом осмотрел?

– Осмотрел. Никого.

– Нормально.

– Дай-ка сюда волыну!

Серега сначала расстался с ружьем, и только после этого спросил:

– Зачем?

– Сейчас узнаешь…

Мужики лежали рядком у стены. Оба связаны, рты заклеены скотчем.

– Ружье чем заряжено? – с неестественной улыбкой спросил Алик у одного. – Жакан, картечь, дробь?

Пленник замычал.

– Не хочешь говорить, не надо. Сам узнаю.

– Что ты делаешь? – недоуменно спросил Гоша.

Алик не удостоил его ответом. Приставил к голове лежащего ружейный ствол и нажал на спусковой крючок…

Грохот выстрела заложил уши. Но не заглушил крик Сереги:

– Заче-ем?

Алик не ответил. Ковырнул пальцем в ухе. Глянул на труп.

– Жакан. Нормально…

В голосе безжалостное спокойствие, в глазах ледяная бездна. Он повернулся к Гоше, протянул ему ружье.

– Теперь твоя очередь!

Гоша механически взял ружье. И тут же в панике отбросил его от себя. Понял, что ему нужно было сделать. Испугался.

Он мог бы наброситься на Алика с кулаками. Но тот не дал себя опередить. Вовремя направил на Гошу автомат.

– Возьми ружье! – с лютой улыбкой потребовал Алик.

– Зачем? – глухо спросил Гоша.

– Сам знаешь зачем… Ты банду хотел сколотить. Думаешь, это просто? Надо кровью друг друга повязать. Тогда будет банда. Ну да, ты хотел, чтобы я всех мочил. Ха-ха! Хотя и не смешно. Бери ружье. Или я ухожу с деньгами один. Считаю до трех…

Гоша понял, что с ним не шутят. Взял ружье. Еще один труп.

– Теперь ты!

Серега ломался недолго. Взял ружье и спустился в подвал. Минуты через две грянул выстрел.

Оставалось только грохнуть своих подельников и уходить с деньгами. Но не для того Алик вязал их кровью, чтобы расставаться с ними. Они еще нужны были ему. Жизнь не заканчивалась. Она только начиналась…

* * *

– Сергей Охалин? Да, это мой брат, – кивнул прыщавый отрок лет пятнадцати. – Только его дома нет. Он в Заволжске, на шабашке, дачу кому-то строит.

– Когда последний раз дома был? – словно бы нехотя спросил Колдун.

Не его это дело «шестерками» заниматься. Но приходится. Сам всех на дело подбил, сам в Нефтянск отправился. Родиону-то что, он в машине сидит. Ждет, когда Колдун преподнесет ему адресок, где скрываются работяги. Вот и приходится бывшему менту стараться.

– Да вчера был. Днем домой заходил. Когда уходил, сказал, что в Заволжск с Гошей едет… Они у Гоши на выходных были, шашлыки там, первачок был. – Паренек попался словоохотливый. Ходячая находка для шпиона. – У Гоши свой дом. Хорошо у него. Только меня они в этот раз не звали. Сами все… С ними еще парень какой-то был. Чернявый такой. Стрижка короткая, ну да. Какой-то не такой. Я его раньше не видел.

Родион многозначительно посмотрел на Колдуна. Похоже, ожидания оправдались. Незнакомый парень запросто мог быть Аликом Бушуевым.

– Гоша где живет?

– Да как вам объяснить? Хотите, я вам покажу?

Пацаненок охотно забрался в джип. Рот до ушей, нос до потолка. Уже представляет, как будет перед корешками хвастаться, что с крутыми в одной тачке катался. Пусть хвастает. Лишь бы только Иваном Сусаниным не оказался.

Нефтянск городок небольшой. Но ехать пришлось порядком – с одного конца на другой. Зато вот он, частный дом.

– Здесь Гоша и живет, – сказал паренек.

– Сейчас глянем…

Родион мог оставаться в машине. Но не дело это – быть в стороне. Да, он самый крутой в области авторитет, но это вовсе не значило, что ему дозволено прятаться за чужими спинами.

Только напрасно он готовился рисковать. В доме никого не было. Похоже, постояльцы убрались отсюда если не насовсем, то надолго.

– Одну машину на вокзал, – распорядился Родион. – Вторая пусть прочешет трассу до Казани.

– Ориентир – оранжевый «Москвич» четыреста двенадцатой модели, – добавил Колдун.

– Точно, – кивнул Родион. – А мы с Леньчиком в Заволжск. Может, они в нашу сторону рванули…

Его душила досада. Надо было чуть пораньше в Нефтянск наведаться. Не ушел бы тогда Бушуев.

Они выехали из Нефтянска, однако не проехали и километра, как им преградили путь гаишники. «Жигуль» с мигалками, менты – один с жезлом, двое в «брониках» и с автоматами. И это еще не все. Микроавтобус «РАФ» – белый, с синими полосами. Как неприкаянный у обочины стоит. Даже автоматчики в брониках смущали меньше, чем этот «рафик».

Мент махнул жезлом. Пришлось остановиться. Кузя опустил стекло водительской двери, приготовил водительские документы. Только гаишник и не собирался подходить к машине. Напротив, он подался назад, спрятался за спинами своих коллег. Автоматчики стояли, как каменные изваяния, стволы «калашниковых» смотрели прямо на джип.

– Гадом буду, если это не «маски-шоу», – тихо простонал Кузя.

И ведь не обмануло его предчувствие. Он еще и договорить не успел, а из-за микроавтобуса начали выскакивать бравые камуфлированные ребятки в черных, натянутых до подбородка шапочках. Родион успел заметить, как хищно блестят в прорезях глаза.

«Маски-шоу» проходят с размахом в Москве. Для Заволжска это явление не совсем обычное. Но раз уж случилось, то лучше отнестись к нему как к стихийному бедствию.

Родион вышел из джипа с приподнятыми руками. Его тут же взяли в оборот. Дюжий хлопец развернул его к себе спиной, руками заставил опереться о машину. А ведь мог ткнуть лицом в асфальт, пройтись ботами по почкам. Правильно сделал Родион, что не стал качать права.

Спецназовец хлопнул его по бокам кожаного пиджака. Нащупал кобуру с «макаром», вытащил пистолет. И довольно крякнул. Или хрюкнул. Шмон продолжился. Но больше ничего крамольного у Родиона не нашлось.

Ствол изъяли и у Кузи, и у Леньчика. Этого вполне хватило, чтобы на запястьях их рук защелкнулись стальные браслеты. С Родионом также не церемонились. В наручниках затащили в микроавтобус. Туда же впихнули Леньчика и Кузю. С омоновцами лучше не спорить. Поэтому все трое молчали. Нужно набраться терпения до встречи со следователями. С этими можно договориться. А со спецназовцами можно только нарваться на грубость.

Родион думал, что их повезут в Заволжск. Но путь был куда более коротким. Минут через пятнадцать они уже сидели в «обезьяннике» Нефтянского РОВД. Омоновцы испарились. Леньчик облегченно вздохнул. Кузя зло процедил сквозь зубы:

– Козлы!

Родион промолчал. Нужно было осмыслить положение, в котором он оказался. За что их взяли менты? Почему даже не удосужились объясниться? Неужели что-то серьезное? Или им просто не повезло – стали жертвами дежурной ментовской облавы?

Дверь клетки раскрылась, будто сама по себе. Появилось сонное рыло какого-то затрапезного сержанта. Он наобум ткнул пальцем в Родиона:

– Ты!

Определил, кому первому идти на допрос.

Родион прошел по темному гулкому коридору отделения, поднялся на второй этаж. Сержант бесцеремонно втолкнул его в какой-то кабинет, закрыл за ним дверь. Родион оказался лицом к лицу с двумя ментами в штатском. Один сидел за печатной машинкой – что-то вяло выстукивал. Второй восседал на столе. Курил и демонстративно пускал кольца в сторону Родиона. Совсем молодой. Максимум старший лейтенант. А строит из себя как минимум генерала.

– Кто такой? – спросил – как в лицо плюнул.

Родион промолчал. Да, он криминальная личность. Да, он тот, с кем должны бороться менты. Но это же не значит, что он должен лебезить перед ними.

– Чего молчишь? Крутой, что ли? – набросился на него второй.

– Космачев моя фамилия, – не глядя в его сторону, тихо, как будто в пустоту сказал Родион.

– Космачев? Ну так мне все равно, Космачев ты там или… Космачев, говоришь?

Только сейчас мент удосужился взглянуть на документы, изъятые у Родиона.

– Точно, Космачев. Родион Сергеевич. Так ты что, тот самый Космачев? Космач который?..

Небрежность с ментов как рукой сняло. Хотя и любезности в них не прибавилось.

– Для вас Космачев Родион Сергеевич, генеральный директор «Заволжской финансово-промышленной компании». Вопросы еще есть?

– Так это, чего ж вы сразу не сказали? – озадаченно почесал затылок мент.

– А вы не спрашивали… Я могу присесть?

Родион сел на свободный стул, не дожидаясь приглашения.

Менты сменили гнев на милость. Но и пресмыкаться перед ним не собирались. Как бы давали понять, что они с ним находятся по разные стороны баррикад. А церемониться с Родионом вынуждены только потому, что он личность известная и ему покровительствуют высокие областные начальники. Родиону это понравилось. Потому как он терпеть не мог лизоблюдов.

– При задержании у вас изъят пистолет Макарова, – как-то неуверенно начал первый мент. – Надеюсь, у вас есть разрешение на ношение оружия…

– А как вы сами думаете? – усмехнулся Родион.

Мент обреченно кивнул. И с неудовольствием развел руками. Мол, время нынче такое – бандиты и уркаганы могут носить стволы на вполне законных основаниях. Потому что закон такой дешевый.

– По какому поводу меня задержали? Надеюсь, у вас имеются очень серьезные для этого основания?

Родион думал, что оперативники будут валить все на омоновцев. Но те сразу взяли все на себя.

– Вас задержали по подозрению в убийстве. – Ответ был четкий и внятный.

– Интересно…

– Нам тоже очень интересно, – опера оживились.

Сейчас им было все равно, кто перед ними. И если бы им вдруг удалось доказать причастность Родиона к какому-то убийству, они бы с удовольствием упрятали его за решетку.

– Где вы находились сегодня ночью?

– Сегодня ночью я находился дома, в Заволжске.

– Есть кому подтвердить?

– Вне всякого…

– Как объяснить тот факт, что вас задержали на выезде из Нефтянска?

– Очень просто. Сегодня утром я прибыл в Нефтянск.

– С какой целью?

– Это не важно… Во всяком случае, не для того, чтобы кого-то убивать… Кстати, кого убили? Я имею право это знать.

– Сегодня ночью убили трех фермеров. Вернее, не совсем фермеров. Или вовсе даже не фермеров… Эти люди занимались переработкой ворованной нефти. Есть факты, которые свидетельствуют об этом…

Родион усмехнулся. Неужели те самые деляги, о которых говорил ему Колдун?

– Вы видите в этом повод для веселья? – попытался вцепиться в него молодой оперативник.

– Вы ошибаетесь, мне совсем не весело. Откуда они воровали нефть?

– Предположительно, из нефтетрубопровода. Кстати, если попытаться, можно сопоставить ваши интересы, Родион Сергеевич, и интересы покойных. Ваши интересы кардинально расходились. Потому что, в принципе, покойнички воровали вашу нефть…

– На что вы намекаете? – нахмурился Родион.

– Вы живете по понятиям, Родион Сергеевич. И по вашим понятиям, вы должны были найти и наказать воров… Что вы, возможно, и сделали.

– Бред какой-то!

– А чего вы так разволновались?

– Я не разволновался. Я возмутился.

– Возмущаться будете в изоляторе временного содержания!

Оперативник смотрел на Родиона, как маньяк Чикатило на свою жертву, перед тем как вскрыть ей горло.

– У вас нет никаких доказательств моей вины.

– Нет. Но могут появиться. В самое ближайшее время. А если не появятся, по истечении трех суток мы принесем вам свои извинения и отпустим на все четыре стороны…

– Вы играете с огнем, – Родион сурово глянул на ментов.

– Возможно.

Но те уже приняли окончательное решение.

– Хорошо, оформляйте «санаторий», – криво усмехнулся Родион.

Он мог бы надавить на ментов, пообещать им большие неприятности. Но они и без того знали, на что шли. И если решились задержать его на трое суток, не стоило плыть против течения. Ты будешь метать перед ними бисер, а они тихонько и даже подленько похрюкивать над тобой. Нет уж, лучше провести пару-тройку ночей в КПЗ.

* * *

Родиона выпустили на следующий день. Колдун подсуетился, нажал на все рычаги, и вот результат. Чересчур резвые менты готовы принести Родиону извинения. Лица мрачные, глаза прибиты к полу, с ноги на ногу переминаются.

– Все нормально, начальники, никаких к вам претензий…

Нельзя сказать, что Родион был благодарен им за эту ночь. Но и не злился на них. Оперативники не прогнулись перед ним. И это достойно лишь уважения. Хотя за наглость можно было бы с них спросить. Но наказывать ментов посредством их же начальников – Родион выше этого.

У здания РОВД их ждали три джипа. Колдун во главе ватаги крутых бритоголовых хлопцев. Леньчик и Кузя хотели казаться в их глазах героями. Как же, почти сутки провели в ментовке! Родион лишь усмехался, глядя, как они пыжатся.

Домой он ехал в машине с Колдуном.

– Не достали Бушуева, – с мрачным видом оправдывался тот. – И этих придурков, которые с ним. Может, лесами ушли…

– Ничего, найдутся. Если, конечно, в дальние края не подались… Ты, конечно, в курсе, из-за чего меня в ментовке держали?

– Ну да, из-за тех самых деляг.

– Кто их кончил?

– Не мы, это однозначно.

– Что, если это Алик? Пацаны, с которыми он связался, из Нефтянска. Могли дать наводку на фермеров. На бабки через них решили подняться. А ушли они сразу после того, как деляг кончили.

– Очень даже может быть. Только деляг из ружья убили. Автоматом и не пахнет.

– Чье ружье?

– Вроде их ружье.

– То-то и оно… Этот Алик, видно, не дурак. Решил не светить автомат. А может, где-то его посеял, когда ноги делал… Короче, чуют мои седины, что это все его рук дело… Как думаешь, на какие бабки он у деляг поднялся?

– Думаю, на большие. Ребятки работали с размахом. Закрома у них должны быть полные. А при обыске нашли пустой тайник.

– Значит, Алик теперь при хороших бабках. Далеко мог уйти.

У Родиона был целый список претензий к этому гаденышу. Сегодня прибавилась еще одна. Целую ночь из-за него пришлось провести в камере предварительного заключения.

Алик потерялся. Похоже, всерьез и надолго. Но Родион почему-то не сомневался, что рано или поздно их пути-дорожки снова пересекутся.

Глава 6

Родион уезжал в Москву. Вместе с Леньчиком и бригадой из самых лучших бойцов. Соглашение с солнцевскими оставалось в силе – заволжской братве отходил «жирный и тучный» рынок на Москве-реке. Этим должен был заняться бригадир Паша Козырь со своей гвардией. Родион же собирался взяться за казино, которое существовало пока только в проектах.

Уезжал он не навсегда. Заволжск – его родной город, его вотчина. На хозяйстве оставались Витек с Колдуном. Но и сам он собирался как можно чаще наведываться в родные края. Авиарейс Москва – Заволжск никто не отменял, а с деньгами на билеты проблем нет.

Он уезжал бы с легким сердцем. Если бы не одно «но». Как ни сопротивлялся Родион, его все равно тянуло к Ладе. А то, что она не проявляла к нему должного интереса, только больше распаляло его. Не нужна была ему эта девчонка. Но он так хотел, чтобы она была с ним. Парадокс? Может быть…

Последний раз он виделся с ней, когда хоронили Кешу. Подходил к ней, о чем-то говорил. Была мысль пригласить ее в ресторан. Но не на поминках же назначать свидание! Можно было потом ей позвонить, договориться о встрече. Но что-то сдерживало. Зато сегодня он имел полное право прийти к ней. Чтобы выполнить одно поручение и попрощаться с ней… Или даже предложить ей отправиться в Москву вместе с ним. Она ведь собиралась ехать туда с Кешей. Почему бы ей не побывать там вместе с Родионом? Это будет чисто джентльменское соглашение. Без всякого намека на интим. Между ними ничего не будет. Если она, конечно, сама не захочет…

Дверь открыла ее мама.

– Здравствуйте, – Родион был сама любезность. – Мне был с Ладой поговорить.

– Нет ее. – В глазах женщины стояла тоска.

Родион почувствовал неладное.

– Когда будет? – встревоженно спросил он.

– Не знаю… Я даже не знаю, куда она уехала.

– Она уехала? Куда?!

– Я же говорю, не знаю… А зачем она вам?

– Деньги. Я принес ей деньги. Двадцать пять тысяч долларов.

– Двадцать пять тысяч долларов?! Это очень большие деньги! За что же такая милость? Ах да, Лада что-то говорила, что ей причитается компенсация за убитого мужа… Только она не хотела брать эти деньги. Сказала, что, если их принесут, надо передать их Наталье, первой жене Иннокентия.

И Родиону она это говорила. Но он почему-то не верил, что она откажется от кругленькой суммы. Деньги нужны всем – хорошим и плохим, красивым и некрасивым. А нет, Лада в самом деле отказывается от компенсации. Не о себе, а о Наталье думает. Святая девчонка…

– Наталья ни в чем не нуждается. Может, вы возьмете? – предложил Родион.

Женщина замялась.

– Нет, нет, мне они не нужны. И потом Лада запретила мне их брать.

– Что еще она вам запретила?

– В каком смысле?

– Да в самом прямом. Лада уехала. И запретила говорить вам куда. Но мне вы можете сказать.

Женщина знала, кто такой Родион. Поэтому и не решилась съязвить. А ведь просилось на язык что-то вроде: «Вы что, особенный?»

– Да, я знаю, где она. Но вам не скажу. Никому не скажу.

– Почему?

– А вы можете мне сказать, где сейчас Алик Бушуев?

– Не знаю.

– То-то и оно. В тюрьме должен сидеть этот выродок. А он где-то на свободе гуляет. И у него автомат. Что, если он продолжает охотиться за моей Ладой?

Как водой в глаза плеснула. Будто мозги промыла. А ведь действительно, этот гаденыш продолжает точить ножи на Ладу. А Родион даже не удосужился приставить к ней охрану. А ведь надо было… Ну разве не осел!

– В общем, решила моя девочка убраться от греха подальше. Страшно ей. Да и мне тоже…

– С ней бы ничего не случилось, – растерянно проговорил Родион.

– Кто знает, кто знает.

– Значит, не скажете, где она?

– Нет! – Ответ был категоричный.

Пришлось уходить не солоно хлебавши. Пришлось ставить задачу Колдуну, чтобы он взял на прослушку телефон несговорчивой мамаши. Родион должен знать, куда подевалась Лада.

* * *

С деньгами можно все. Даже если ты изгой и находишься во всероссийском розыске.

А с финансами у них полный отпад. Шутка ли – сорок пять тысяч долларов! Никто из них таких бабок в глаза не видел.

Еще в Казани Алик и его дружки привели себя в порядок. Сообразили приличный прикид, сходили в парикмахерскую. Свежие, цивильные, гладко причесанные пацанчики. Там же, в Казани, их остановил пеший наряд патрульно-постовой службы, попросил предъявить документы. Алик не растерялся, сказал, что паспорта они с собой не носят, чтобы не потерять. И чтобы менты не тащили их в отделение для выяснения личности, сунул им на всех двадцать долларов. Мог бы и больше дать. Но это бы уже вызвало подозрение. А так менты заглотили как бы законную добычу и убрались восвояси… Да, что ни говори, деньги – это класс.

Эта же сила перебрасывала их из Казани в Москву. Они просто наняли микроавтобус и в качестве челноков-перекупщиков отправились в столицу. На постах ГАИ требовали документы только у водителя. К ним не пристебывались, но брали на прицел, чтобы докопаться на обратном пути, когда они с товаром будут домой возвращаться. Что это за менты, которые пошлину не берут? Только облом им по всей морде. Возвращаться Алик не собирался. Одно из двух – или в Москве останется, или дальше, за границу, рванет. Путь в родные края для него заказан.

В саму Москву Алик соваться пока не решался. Остановился на дальних подступах. Выбор пал на Рязанскую область, через которую они проезжали. Но сначала нужно было рассчитаться с водителем микроавтобуса. Мужик не должен был возвратиться домой. Слишком хорошо он их всех запомнил. Да и денег, если честно, жалко, не хочется за проезд платить. Плюс к тому он сам собирался закупить в Москве кое-какой товар. Словом, не пусто было у него в кармане. Скорее густо.

– Толян, это делается очень просто. Не робей!

Легко сказать. Толян трясся как осиновый лист. Даже после купания в холодной реке он так не колотился. Алик на всякий случай решил его подстраховать. Держал руку в кармане, крепко сжимал остро заточенную отвертку. Он еще не убивал таким вот способом. Но совсем не прочь был попрактиковаться. Набить руку, так сказать.

Алик легко шел на убийство. И даже не потому, что вошел во вкус. Убийства – это способ его нового существования. Для Гоши и для Сереги, кстати, тоже. Они уже давно перестали коситься на него из-за тех трупов, которые остались в Нефтянске. Мало того, Гоша сам предложил ему грохнуть водилу. И даже вызвался сделать это. Он как бы еще остается их вожаком, но все почему-то слушают Алика. Фактически Гоша уступил ему право на лидерство. Поэтому не стал возражать, когда Алик сам определил исполнителя. Выбор пал на Толяна. Как и все остальные, он должен быть повязан кровью.

Михалыча в машине не было. Кусты придорожные орошает. Ага, уже возвращается.

– Толян, братуха, не подведи!

Алик еще крепче сжал в руке заточку. Если что, пустит ее в ход. Но не пришлось. Не сплоховал Толян. Едва Михалыч сел на свое водительское место, набросил на него удавку. Руки тряслись у него, как у хроника с бодуна, но это не помешало ему крепче затянуть петлю на шее водилы. Гоша, видно, болел за своего дружка. Поэтому помог ему дожать мужика. Михалыч похрипел, подергался и затих.

– Все говорил, что у него жизнь тяжелая, – нервно хихикнул Серега.

– Теперь ему легко будет, – холодно усмехнулся Алик.

Толян тоже хотел что-то сказать. Но едва открыл рот, как пришлось закрывать его руками и выскакивать из машины. Блевал он долго и нудно. Покойника к тому времени стащили с его места, тело забросили в самый конец салона. За руль сел Гоша.

– Это тебе вместо твоего «Москвича», – сказал, как подарок сделал, Алик. – Давай, в лес рули.

– Сам знаю куда, – вяло огрызнулся Гоша.

Он все реже возражал Алику, все чаще принимал его «цэу». Как будто понимал, что не проходит по конкурсу естественного отбора. Алик бил его по всем показателям. Разве что по физической силе немного уступал. Но у него есть автомат, эта штука отлично компенсирует последний недостаток. Он готов пустить его в ход в любое время дня и ночи, без всякого зазрения совести. Гоша это хорошо понимает.

«Рафик» свернул с шоссейной дороги на проселочную и скоро въехал в лесную чащу. Дорога со временем перешла в едва заметную тропу, затем совсем исчезла. Микроавтобус остановился. Во все стороны зеленая лесная глушь, птички что-то щебечут – может, Михалыча оплакивают.

– Дальше пешком пойдем, – решил Алик.

– Куда? – поморщился Гоша.

Ему явно не хотелось пачкать свои новенькие джинсы зеленью травы.

– Куда-нибудь выйдем.

– А со «жмуром» что делать? – спросил Серега.

– Пусть здесь остается. И Толяна здесь оставим. Автомат дадим. Когда менты нагрянут, будет отстреливаться. Он у нас пацан крутой, Рэмбо как минимум…

– Толян… Чуть что, сразу Толян!

– Да не кисни ты, братуха! Теперь ты наш человек. Обряд посвящения прошел, значит, стопудово с нами. И мы за тебя и в огонь, и в воду. Кстати, насчет огня. «Рафик» спалить надо. Вместе с Михалычем…

Алик был в приподнятом настроении. И с удовольствием наблюдал, как Серега и Толян суетливо исполняют его приказание. Гоша стоял в стороне. Нервно курил. И нет-нет да косился в сторону Алика. Все-таки не нравится ему, что не он теперь, а кто-то другой в центре внимания. Их банда слишком мала для того, чтобы в ней уместились сразу два авторитета. Кому-то придется подвинуться.

Машину сожгли вместе с трупом. В память о Михалыче Алик уносил с собой семнадцать миллионов рублей – не такие уж маленькие деньги, если разобраться. Хотя, конечно, с бензиновых барыг взяли много больше. Но ведь не все воруют нефть, далеко не все. Не со всех можно стричь жирные купоны.

Лесом они шли недолго. К вечеру вышли на какой-то город. Лесная чаща подходила к нему вплотную и разбивалась о высокие стены стоящих вплотную друг к другу высотных домов. Оставалось снять квартиру…

* * *

Лет пять-шесть назад отец увлекся зимним купанием. И Ладу пытался к этому делу приобщить. Сопротивлялась она вяло. Решила, если все могут, то и ей по плечу ледяная вода. Надо было с врачами посоветоваться. Но как-то не сложилось. В общем, собралась она с духом, если не сказать, с дуростью, и нырнула в полынью. Ледяная вода обожгла тело, кровь замерзла в жилах, в голове что-то сжалось. Так хотелось выскочить на берег, закутаться в теплую шубу, но она плыла, плыла…

Так и сейчас. Уехала от матери и отца, бросила все. И мчится, сама не совсем зная зачем, в Москву. Ей бы повернуть назад. Это ведь совсем не трудно – сойти с поезда, взять билет на обратный рейс, вернуться в Заволжск. Но нет, она упрямо продолжает ехать дальше. То зимнее купание обошлось ей дорогой ценой – двухсторонним воспалением легких. А что ей принесет эта поездка в незнакомый город, где у нее из родных только двоюродная сестра?

Ладе уже девятнадцать. Но она успела познать, каким жестоким и беспощадным бывает этот мир. И все равно, она не свернет с пути в неизвестность. Что это, врожденное упрямство? Или ей в самом деле страшно оставаться в родном городе?

С Аликом она познакомилась на дискотеке. Симпатичный парень, само воплощение силы и мужества – таким он ей тогда казался. Он сумел привлечь к себе ее внимание. Она впервые пошла на дискотеку – подружки уболтали. Не понравилось. Решила больше не ходить. Но Алик уговорил. Обещал и взял ее под свою защиту. У него была своя компания – шумные, но вполне приличные на вид ребята. С ней он обходился хорошо. В первый раз, правда, когда провожал домой, пытался зажать ее в темном углу. Но она сразу дала ему понять, что с ней этот номер не пройдет. Плотский огонь погас, зато вспыхнул костер любви. Он влюбился в нее и не уставал ей об этом говорить. Она тоже влюбилась. И когда его забирали в армию, даже обещала выйти за него замуж. Он расценил это как согласие стать его женщиной. И снова попытался совратить. Только не знал, что Лада дала маме клятву. Что бы ни случилось, она не расстанется с девственностью, пока на пальце не будет обручального кольца. Поэтому Алик и в тот вечер остался ни с чем. Может быть, это было жестоко с ее стороны. Ведь он уходил в армию, на целых полтора года. Ей даже было жаль Алика. Но ничего с собой поделать не могла.

Она бы, возможно, уступила ему. Если бы знала, что им не быть вместе. Если бы знала, что предаст его. Но тогда она этого не знала. Не прошло и двух месяцев, как на ее жизненном горизонте появился Иннокентий. Она любила Алика, поэтому с порога отвергла нового ухажера. Только Иннокентий проявил настойчивость. Как мужчина, он был очень даже ничего. А еще этот его напор, перед которым просто невозможно было устоять. Он охапками дарил ей цветы, несколько раз подгонял под ее окна симфонический оркестр. Это было так красиво и романтично. Он хорошо одевался, ездил на дорогих машинах, люди заискивали перед ним. Но Ладе льстило не это. Ей нравилось, с каким размахом ухаживает за ней Иннокентий. Лед в душе таял, как на майском солнце. В конце концов она не выдержала – сдалась. Хотя в душе себя осуждала – не должна была этого делать. Но у нее имелось и оправдание. Она женщина. И, как все женщины, существо слабое. И непредсказуемое.

Иннокентий добился своего – она стала его девушкой. Но натиска не ослабил. Потому что совсем не прочь был сделать ее своей любовницей – со всем отсюда вытекающим. Но в постель к нему ложиться она не собиралась. Он понял это. И развелся со своей женой. И уже после этого сделал ей предложение. Лада согласилась выйти замуж. Хотя где-то в глубине души догадывалась, что ни к чему хорошему все это не приведет. Она бросала Алика, Иннокентий бросал свою семью. А потом, она уже знала, кто такой ее избранник – криминальная личность, бригадир братков. Одно только это могло повергнуть ее в ужас. Но она уже любила этого человека. Или ей только так казалось…

Был ЗАГС, была печать в паспорте. Но не было брачной ночи… И все потому, что Алик не из тех мужчин, которые спокойно сносят унижения. Он считал Ладу своей и никому не хотел ее отдавать.

Алик – убийца. Это свершившийся факт. Его ищут, когда-нибудь найдут и надолго упрячут в тюрьму. Если, конечно, с ним не расправится мафия… Но Алик до сих пор на свободе. И, возможно, он все еще хочет убить Ладу. А она еще молодая, чтобы умирать. Ей хочется жить.

Не надо было ей уезжать. Можно было попросить защиты у Родиона Сергеевича. Да, он страшный человек – потому что держит в страхе весь город. Но с ней он был достаточно мил. С ним ей, казалось, нечего бояться. Только он не догадался приставить к ней охрану – хотя мог это сделать. Или он не подумал, что Алик способен мстить дальше. Или ему просто все равно, что будет с Ладой. А возможно, его обходительность с ней – всего лишь дань памяти Иннокентию. Ведь они дружили еще с детства, их столько связывало. А Лада сама по себе для него никто. Хотя нет, скорее всего это не так. Иногда он так жарко смотрел на нее. Только одно это наводило на мысль, что она значит для него куда больше, чем просто невеста или даже жена убитого друга.

А может, все-таки вернуться да попросить защиты? Но поезд продолжал уносить ее прочь от родного города…

– Девушка, вы постоянно о чем-то думаете, – как бы невзначай сказал сосед по купе, молодой человек лет двадцати пяти.

До Нижнего Новгорода с ней ехала какая-то пожилая женщина – тишайшее существо. Теперь на ее месте этот красавчик. А ведь красивый парень. Хорошо сложен, лицо как у античного бога. Странно, как получилось, что она только сейчас обратила на него внимание? Действительно, все время думает о чем-то.

– Мне кажется, это не ваше дело.

Она едва удостоила его взглядом. Вообще-то парень этот ей интересен – чего уж там скрывать. Но не хотелось впускать его в свою раковину. Состояние души такое – хочется спрятаться от всего мира, чтобы ничего не видеть и даже не слышать.

– Мне тоже кажется, что не мое, – улыбнулся попутчик.

Улыбка обнажила ряд ровных, как будто коралловых зубов. Ослепительная улыбка. И этот чарующий взгляд… Ладу невольно посетила мысль, что так, наверное, выглядел знаменитый Дон Жуан, воспетый Байроном и Пушкиным. Опасный соблазнитель, гроза дамских сердец. Только Лада оставалась к нему равнодушной. Хотя нет, что-то в душе ворохнулось. Или ей всего лишь показалось?

– Даже знаю, что это не мое дело, – продолжал он. – Но такая красивая девушка. Я бы сказал, потрясающе красивая девушка. Такая невероятно красивая девушка грустит и печалится. Или я ошибаюсь?

Красавчик смотрел на нее с обожанием и восхищением. Он не раздевал ее взглядом, нет. Но обольщал. Потому что, видимо, хорошо знал, чем можно взять женщину. Трудно устоять, когда мужчина смотрит на тебя как на принцессу, нет, на королеву или даже на богиню. Тем более, если этот мужчина красив, как Нарцисс…

– Вы хотите меня развеселить? – невольно улыбнулась она.

Неужели она попала под его чары?

– Я уже вас развеселил, – его улыбка стала еще ярче. – Я вижу свет в ваших глазах. Очень хочу надеяться, что он зажегся не без моей помощи.

Лада хотела ему ответить, но заметила, что он смотрит на ее ноги. Она сидела к нему боком, ступни на постели, коленки подтянуты к подбородку. Все бы ничего, но на ней всего лишь короткий свитерок – он не закрывает ноги. А они открыты по всей длине. И черные лосины не скрывают – скорее, подчеркивают их стройность.

– Извините, – смутилась она.

И закрылась простыней.

– Извинить? – удивился он. – За что?

Лада смутилась еще больше. Промолчала. Щеки запылали. По лицу, похоже, разлилась краска. Хорошо, время вечернее – в купе полутьма.

– Вы по гороскопу кто? – сменил тему молодой человек.

Она была ему за это благодарна.

– Рыба.

– Рыба, Рыба… Сейчас, сейчас…

Он извлек откуда-то из недр своей сумки книжку в мягком переплете. Пролистнул страницы.

– Ага, вот, Рыба… Ого-го, да вы, оказывается, само воплощение женственности. Конечно же, вам свойственна застенчивость. Вы добры, у вас мягкий характер? Я прав?

– Может быть.

Характер у нее действительно мягкий. Хотя, конечно, она и коготки может показать. Но лучше бы до этого дело не доходило.

– Вы пользуетесь успехом у мужчин. Потому что привлекательны. Ну, здесь я могу вас ни о чем не спрашивать. Потому что сам вижу – вы настоящая красавица. Вы случайно в Москву не на конкурс красоты едете?

– Случайно нет.

– И правильно. Что толку от этих конкурсов? А потом на этих конкурсах крутится много всяких прохиндеев… Ладно, проехали. Что там у нас дальше? Ага, у мужчин возникает желание взять женщину-Рыбу под свою защиту. Потому что им кажется, что она не способна позаботиться о себе. Да только это не совсем так. Женщина-Рыба по своей натуре романтик, но сама способна, и притом блестяще, выходить из сложных ситуаций. Это про вас?

– Не знаю, – пожала она плечами.

Не надо было ей в Москву ехать. Не самый это лучший выход из жизненной ситуации, в которой она оказалась.

– Вы не москвичка, я угадал?

– Угадали.

– Зачем тогда в Москву едете?

– В институт поступать.

– В какой?

– В медицинский…

Ответ верный. Она действительно собиралась поступать в институт. Но ведь она могла бы продолжить образование и в родном Заволжске.

– Так, так, понятно.

– Что вам понятно?

– Не романтическая вы натура.

– Это еще почему?

– Романтическим натурам институты кино подавай, театральные училища, консерватории…

– Не хочу я быть актрисой и музыкантом не хочу.

– Ну а я о чем? Кстати, с меня штраф.

– За что?

– За то, что не представился. И как вас зовут, не спросил. Меня зовут Женя. Актер.

– Актер?

– А разве вы меня не узнали?

Лада недоуменно покачала головой.

– Извините, нет.

– Ничего, скоро вся страна меня узнает. Я в фильме снимаюсь. У самой Аллы Суриковой. Вы что, совсем телевизор не смотрите?

– А что, ваш фильм по телевизору показывают?

– Нет, сначала его снять надо. Потом он через прокат пойдет. Только через пару лет на ТВ запустят… Но я уже засветился на телевидении, – гордо сообщил Алекс. – В рекламе шампуня.

– У вас что, перхоть? – улыбнулась Лада.

– Вот, уже шутите – замечательно. Кстати, я так и не узнал, как вас зовут.

– Лада.

– Замечательное имя!

– Все у вас замечательно.

– А разве это плохо? А вы знаете, что Лада – это древнерусская богиня любви?

– Догадывалась.

– А вы знаете, кто я по гороскопу?

– Не имею представления.

– Я Водолей. Лью воду на мельницу любви…

– На что вы намекаете?

– Ну вот, сразу о намеках! Любовь – это самое прекрасное, что есть на земле… Кстати, как вы относитесь к любви?

– Не знаю, что там у вас про меня написано, но к любви я отношусь очень серьезно.

Женя заглянул в свою книжечку.

– Да, именно так тут и написано – к сексу вы относитесь очень серьезно.

– По-вашему, любовь и секс – это одно и то же?

– Секс это составляющая любви. Или я ошибаюсь?

– Не знаю, никогда над этим не задумывалась.

– Замечательно. Это просто замечательно, – обрадовался Женя. – Знаете, что написано в моем гороскопе? Водолей не обратит внимания на женщину, обладающую повышенными сексуальными потребностями.

Утомил он ее со своими гороскопами. Даже раздражать стал. Ладе захотелось спать.

– Значит, женщина с повышенными сексуальными потребностями вам не интересна? – стараясь подавить зевоту, спросила она.

– Ни в коем случае.

– Тогда вынуждена вас разочаровать. Я сексуально озабоченная женщина. У меня даже диагноз – повышенная сексуальная возбудимость. Извините, Женя, этой ночью я так плохо спала. А завтра тяжелый день. Извините…

Лада легла на спину, натянула простыню до подбородка, повернулась к собеседнику спиной. Это, конечно, невежливо. Проявление невоспитанности. Но что делать, если действительно хочется спать? К тому же она, по его же утверждению, натура не романтическая…

– А как же штраф? – сконфуженно протянул Женя. – Я же говорил, с меня штраф. Бутылка шампанского!

– Извините, я не пью.

Женя затих. Лада представила, какая обида у него на душе. Так очаровывал свою спутницу, так старался – лил воду на мельницу любви. Только жернова провернулись не в ту сторону… Ну что поделать, если он не смог удержать ее в плену собственного обаяния? Сам во всем виноват. Пусть сам на себя и обижается. А она хочет спать…

Лада и в самом деле заснула. Но сон не был глубоким. Сквозь дрему она почувствовала на своем бедре тепло чужой руки. Ладонь скользила легко и мягко. По телу прошла волна неги. Лада могла бы встрепенуться, прогнать Евгения – а это, естественно, был он. Но ей было так приятно ощущать на себе его ласку.

Где-то она читала, что большинство женщин мечтают оказаться наедине с прекрасным незнакомцем в такой вот ситуации. Женщина как бы спит, а он ложится рядом и завоевывает ее якобы беспомощное тело. Лада не верила. Но, оказывается, что-то есть от истины в этом утверждении.

Женя придвинулся чуть ближе – она ощутила тепло его бедра. По телу прошла новая волна легкого блаженства. Рука его спустилась вниз по ноге, коснулась коленки, снова устремилась вверх. Медленно, плавно, завораживающе. Ощущение усилилось, когда рука мягко легла на живот, нежно прошлась по нему круговым движением и вдруг оказалась на груди. Теплые пальцы мягко взяли в плен затвердевший вдруг сосок. Это было нечто. По телу прошла волна возбуждения. Лада как будто очнулась от сладкого забытья, в сознании ярко пульсировал сигнал тревоги.

Она шевельнулась, с закрытыми глазами потянулась к Евгению, накрыла ладонью его шаловливые пальцы. Как будто хотела ускорить его ритм. Только вместо того, чтобы помочь ему, крепко взялась за его указательный палец, быстрым сильным движением согнула его. Зафиксировала нижнюю фалангу и резко сдвинула в сторону среднюю.

Евгении взвыл от боли, вырвался, вскочил с места. Лада развернулась к нему, села на полку, выставила для защиты руки.

Он повел в ее сторону рукой. Возможно, всего лишь хотел стряхнуть с нее боль. Лада так и подумала. Но уже после того, как перехватила руку и взяла ее на прием. Женя и сообразить не успел, как стоял на коленях с неестественно вывернутой рукой – голова его лежала на ее подушке.

– Отпусти! – заскулил он.

Лада повиновалась. Не такой уж он и мерзавец, чтобы делать ему больно.

Женя вернулся на свое место. В глазах растерянность и удивление.

– Что это было? – выдавил он из себя.

– Айкидо. Вид восточного единоборства…

Это все отец. К зимнему купанию приобщить ее не смог, зато отдал на воспитанию своему приятелю – тренеру по этому самому айкидо. Использование физической и энергетической силы врага для отражения его же атаки. Достаточно эффективная система самообороны. Правда, первые два-три года только и делала, что по квадратикам на полу ходила. Только на пятый год уже кое-что могла. Больших успехов на этом поприще не добилась – потому как не стремилась к ним. Но отпор таким вот наглецам вроде Евгения дать могла. Этого ей вполне достаточно.

– Лихо у тебя получилось, – он восхищенно мотнул головой.

– У тебя тоже. Ты так больше не делай, ладно?

– А что я сделал? – отвел он в сторону взгляд. – Простыня с тебя сползла, поправить хотел…

– Поправил?

– Поправил.

– Ну тогда гуд бай!

Лада снова легла, снова повернулась к нему спиной. И снова попыталась уснуть. Женя больше не пытался к ней приставать. Уже ни на грамм не верил в то, что она сексуально озабоченная женщина. Да и не женщина она. И ей еще рано ею становиться… Или уже поздно?

Глава 7

– Что-то никто нас не встречает, – посетовал Леньчик.

– А кто нас должен встречать? – удивленно посмотрел на него Родион.

– Ну, я думал, солнцевские…

– А с какого это ляда они должны нас встречать? Они сами по себе, мы сами по себе…

Можно было, конечно, связаться со столичными авторитетами. Те организовали бы встречу – лимузин к аэропорту не подогнали бы, но на «Мерседес» для Родиона и на пару микроавтобусов для его бригады рассчитывать, пожалуй, было можно. Но ни к чему напрягать местную братву. Их отношения не на бескорыстной дружбе построены. Их связывает холодный деловой расчет. И все, чем Родиону помогут солнцевские, будет вписано в перечень предоставленных услуг.

Тем более что до Москвы из аэропорта можно добраться на такси. Деньги есть, так в чем проблемы?

Родион не один. Кроме Леньчика, с ним бригада бойцов – две дюжины парней спортивного вида. Для любопытных – это команда боксеров и борцов, прибывших в столицу на соревнования. Все они в спортивных костюмах и кроссовках. Идут, улыбаются, вместо сигарет жуют жвачку. За тренера у них Паша Козырь. Мастер спорта по вольной борьбе, а по совместительству бригадир и правая рука Родиона. Двадцать шесть лет пацану. Детство из одного места уже давно выветрилось. Серьезный парень, за что ни берется, все делает основательно. И «пехоту» свою держит в ежовых рукавицах. Чуть что не так, сразу в пятак. Непедагогично, конечно. Зато очень эффективно.

«Спортивная команда» как бы сама по себе. Во всяком случае, Родион держится особняком. Во-первых, одет не по-спортивному – брюки, легкий пиджачок, рубаха с галстуком. А во-вторых, ни к чему излишне опекать Козыря, стеснять своим присутствием. Не стоит вырывать инициативу у него из рук.

Козырь только занялся поисками какого-нибудь автобуса, а Леньчик уже подсуетился – подогнал к Родиону белую «Волгу» без шашечек. Левака какого-то нашел.

– Недорого берет, – сообщил он.

– Ага, недорого, – охотно согласился частник.

Молодой парнишка с неестественно честными глазами. Родиону он не очень понравился. Но выбирать не приходится.

Водитель уложил в багажник сумку Леньчика. У Родиона при себе был только кейс – ни к чему таскать за собой гору вещей. Рыльно-мыльные принадлежности, пара белья, ну и тысяч так двадцать баксов в банковских упаковках – самый оптимальный набор путешественника.

Леньчик сел вперед, Родион назад. Второй телохранитель сел бы рядом. Но не нужен ему второй. Ему и одного-единственного много. Нет у него врагов в Москве, некого бояться.

Машина плавно тронулась с места. Родион глянул в окно. Выцепил взглядом коренастую фигуру Козыря. Его бойцы упаковывались в микроавтобус. Молодец, быстро подсуетился. На всех мест не хватит. Те, кто не поместится, следующим рейсом уедут. По легковушкам расфасуются или еще микроавтобус запрягут. Торопиться пацанам некуда. Гостиница от них никуда не денется, номера забронированы до конца суток. Родиона, кстати, ждет номер люкс в той же гостинице.

– Вам в «Космос»? – на полпути к городу спросил водитель.

– А я разве не сказал? – удивился Леньчик.

– Да, сказали… Просто я хотел сказать, что «Космос» – это дорогая гостиница.

– Тебе-то какое дело?

– Ну, есть подешевле.

– А мы что, похожи на тех, что подешевле ищут? – В голосе Леньчика засквозила обида.

Родион усмехнулся. Ему лично все равно, за кого его сейчас принимают. На данный момент он совсем не хотел казаться крутым. Это чужой город, здесь его никто не знает. Можно быть и попроще. Так даже легче жить.

– Нет, не похожи. Просто я подумал, что после того, как вы расплатитесь со мной, у вас может остаться мало денег. Вы же в курсе, что я беру за рейс тысячу долларов.

Заявление в высшей степени безобразное. Родион аж слегка обалдел от такой наглости.

– Не понял! – У Леньчика начала опускаться нижняя челюсть.

– Так договаривались же…

Похоже, парень повредился рассудком:

– Кто договаривался?

Леньчик был вне себя от возмущения.

– А ну останови свою лайбу! – потребовал он.

Видимо, боялся на ходу свернуть шею нахалу.

– Пожалуйста! – Водитель как ни в чем не бывало прижал машину к обочине.

И тут же рядом с «Волгой» затормозил черный «БМВ». Парень выскочил из машины и куда-то исчез. На его месте нарисовались четыре крепыша с волчьими взглядами. Бритые головы, на литых шеях «голды» в палец толщиной, пальцы, само собой, веером.

– Оба-на, попали! – нервно хохотнул Леньчик.

Родион сообразил, что нужно выйти из машины еще до того, как братки заблокируют его дверь. Резким движением он вынес свое тело из салона и нос к носу столкнулся с бугаем, от которого нещадно несло перегаром.

– Э-э, ты куда? – Браток потянул к нему руку.

Но поймал пустоту.

Родион просто отступил назад. А надо было бы перехватить загребущую руку, вывернуть на локтевом суставе и сломать об колено к едрене матери.

Браток шагнул к нему. И допустил при этом ошибку – не принял в расчет Леньчика. Чтобы выйти из машины, тот открыл дверь и оттолкнул крепыша к придорожному кювету.

– Эй, что за дела? – взревел браток.

Леньчик не мудрствовал лукаво. Поймал его за обе руки, напрягся и отшвырнул от себя.

– Эй, че за дела? Че за наезд? – насел на него Леньчик.

И определенно загнал бы братка в угол. Если бы этот угол существовал. И если бы не было у братка поддержки в лице трех мордоворотов. Те поняли, что не на лохов нарвались. И тесно сплотились вокруг своего вожака.

– Че за наезд, спрашиваю? – продолжал наседать Леньчик.

У него тоже была опора. В лице Родиона, который не собирался оставаться в стороне.

– С вас две штуки баксов! – пришел в себя от неожиданного отпора браток.

– Ну да, уже две, – осклабился Леньчик. – Была одна, а стало две… У тебя че, братан, с арифметикой туго?

– Я сказал две! – стоял на своем крепыш. – Штука за проезд, штука за твою борзость.

– Это я-то борзый? Ну ты, в натуре, залепил. Я понимаю, ты бабки делаешь, лохов разводишь. Только ты смотри, на кого наезжаешь.

– На лохов и наезжаю… Короче, с вас две штуки баксов!

Родион видел, как Леньчик хватает руками воздух. Как будто хочет выхватить ствол, да вспоминает, что нет при нем оружия. И хорошо, что нет. Слишком возбужден пацан. В таком состоянии он запросто бы снес башку этому разбойнику с большой дороги. А это проблемы.

И у Родиона не было волыны. Зато, похоже, братва была подкована. Это еще бо€льшая проблема. Один из мордоворотов демонстративно держал руку за спиной, как будто вот-вот ствол из-за пояса выхватит.

Родион разозлился. Движением руки оттер Леньчика в сторону, сам выступил вперед. Исподлобья пущенный взгляд угрожающе блестел, на скулах вздувались желваки.

– Не на тех нарвался, братан, – тихо, но так, что услышали все, сказал он. – Хотя какой ты мне братан. Тьфу! – презрительно скривился Родион. И так же презрительно добавил: – Тамбовский волк тебе братан…

Братки, похоже, слегка опешили. Поняли, что наехали на серьезного человека. Но и отступать не торопились.

– Три штуки баксов! – зло процедил сквозь зубы их старшой.

По его знаку мордоворот обнажил ствол – похоже, «тэтэху». Не стал направлять его ни на Родиона, ни на Леньчика. Держал так, чтобы ствол не было видно со стороны дороги. Но сам факт того, что у него есть волына, должен был действовать устрашающе. Только Родион так почему-то не думал.

– Борзый ты, – хищно усмехнулся он. – Видать, высоко летаешь. Чьих будешь?

– Солнцевские мы…

Родион засмеялся.

– Чтобы солнцевские такой пургой занимались! Ну, ты меня развеселил. Короче, у тебя пять секунд времени, чтобы сдернуть отсюда.

Никто из братков не издал ни звука. Зато Родион увидел, как в его сторону вместе с рукой поднимается ствол. В глазах мордоворота сквозила ледяная пустота. Все, разборки закончились. Выбора никакого – или бабки на бочку, или пуля в лоб.

Родион за бумажником не полез. Даже не шелохнулся. Губы скривились в пренебрежительной улыбке. Чхать он хотел на этого урода и на его волыну. Смерти в глаза он смотрел всего доли секунды. Леньчик думал недолго, шагнул в сторону и закрыл Родиона своим телом. Теперь ствол смотрел на него.

– Брось пушку! – зло прошипел он.

Вместо ответа мордоворот нажал на спусковой крючок, послышался холостой щелчок. Или осечка, или ствол изначально был не заряжен.

– Ну, так что, платить за проезд будем? – спросил браток.

Кулаки сжаты, голова, как у быка, подана вперед, в глазах злая насмешка. Его подопечные также готовы ломануться в атаку. А силы в них порядком, трудно придется.

Родион взял на прицел одного, прикинул, как лучше снести ему челюсть. И в это время рядом с «Волгой» затормозил микроавтобус. Из машины показался Паша Козырь, за ним из машины выпрыгивали «бойцы». Они с ходу брали зарвавшихся братков в кольцо. Ну, вот и развязка. Один-ноль в пользу Родиона. А ведь мог быть совсем другой счет…

Негостеприимно встречает его столица. Только приехал, и сразу наезд. А ведь он собирался жить здесь мирно и тихо. Неужели не получится?

Заволжские братки смотрелись внушительно. Все бойцы как на подбор: здоровенные, плечистые, мускулистые. Головы как танковые башни – крепкие, пуленепробиваемые. Глаза как лазерные орудия – сгустками разрушительной энергии во врага мечут. Сами как бронированные машины – наползают на бандюков медленно, тяжело и неотвратимо.

– Сергеич, какие-то неувязки? – чисто для порядка спросил Козырь.

Он и сам понял, какая возникла проблема. Поэтому без всяких церемоний подошел к ближайшему бандюку, с хищной усмешкой заглянул ему в глаза. И резкой подсечкой сбил его с ног. Бедолага оторвался от земли, взмахнул руками и шлепнулся на задницу. Сбили наземь и всех остальных. Кто-то достал из «бэхи» водителя «Волги». Типичная жертва. Терял сознание от одного только страха перед расправой.

– Что с этими уродами делать, Сергеич? – спросил Леньчик.

Родион промолчал. Не было у него ответа на этот вопрос. Пока не было. Он подошел к старшему из братков.

– Говорили же тебе, не на тех нарвался…

Тот промолчал и затравленно отвел в сторону взгляд.

– Солнцевские, говоришь? – продолжал Родион.

– Ну, солнцевские.

– Ладно, разберемся. Паша, пакуй их в машину.

Некогда Родиону было с бандюками возиться. Их просто отвезли подальше от дороги, в укромное место, где никто не мог помешать «конкретной» беседе. Пленников вытащили из машины, бросили под ближайшее дерево. Родион снова навис над ними.

– На меня зачем наехали? – спросил он у старшего.

– Слушай, ну ты же сам врубаешь, разводка это была. За лоха тебя приняли… Кто ж знал, что ты пацан?

– Гонишь ты, – скривился Паша. – Лапшу лажовую клеишь. Козлом голимым надо быть, чтобы Сергеича за лоха принять.

Не было нужды объяснять, кто есть такой Родион. За ним сейчас сила, он на верху положения. И нет смысла козырять своим именем. Тем более, имя его в столице и не котируется. Здесь свои расклады, свои авторитеты. Но силу, как известно, признают везде.

– Да косяк упороли, в натуре.

– Мог спросить, кто я такой, – сурово посмотрел на братка Родион. – Не спросил… А я спрошу. С тебя. За косяк ответку давать надо или нет?

– Слушай, ну ты чего, в натуре? – раскис «пират». – Ну, говорю же, непонятка вышла.

– Вот и будем тебя на понятия ставить.

– Слушай, брат, ну извини!

– «Извини» не канает. По большому счету вальцануть вас всех надо. Чтобы волынами перед правильными людьми не махали. Но мы не беспредельщики. А потом на дворе эпоха товарно-рыночных отношений. Короче, пацаны, с вас десять штук баксов. И расходимся…

Не нужны были Родиону их сраные бабки. Но не мог он отпустить этих яйцеголовых без наказания. Хотя бы чисто символического. За оскорбление нужно спрашивать ответ – это закон каменных джунглей. И от этого никуда не денешься. Если, конечно, не хочешь, чтобы об тебя в дальнейшем вытирали ноги.

– Десять штук, за что?! – взвыл бандюк. И тут же осекся, наткнувшись на железобетонный взгляд Родиона. – Нет у нас при себе таких бабок.

– Нет – будут… Паша, какой с них трофей сняли?

– Тачка не слабая. Штук двадцать баксов за нее взять можно.

– Тачка в угоне может быть.

– Запросто. Три волыны.

– А волына – это не базар, серьезно. За волыны с этих дятлов башку сорвут.

Родион принял «соломоново» решение. Братков отпустил, но без машины, оружия и документов. Все оставил себе в залог. Чтобы отдать потом в обмен на десять штук баксов.

* * *

Гостиница «Космос» производила впечатление. Железобетонная махина в двадцать шесть этажей. Не абы кто строил, а французы. Для Олимпийских игр, для спорсменов.

– Для нас старались, – хмыкнул Паша. – Чем, бляха, мы не спортсмены?

«Спортсменам» достались двухместные номера. Паше и Леньчику по люксу. Чтобы все по «рангу» и по «жиру». Родион взял себе апартаменты с ванной комнатой.

Настроение неплохое. Было бы отличное, если бы не завязка с аэропортовской гопотой. Родион никого не боялся, готов был к любой разборке. Но так хотелось пожить хотя бы неделю без напряга, чисто в свое удовольствие. Себя не показывать, но на других посмотреть.

– Сергеич, тут это, казино есть, – проинформировал Леньчик. – Надо бы сходить, прошвырнуться…

Родион кивнул. В казино сходить он совсем не прочь. Не потому что азартный игрок – хотя и это есть. Он ведь сам собирался казино открыть. Опыт у него был. Но Заволжск – это одно, а Москва – совсем другое.

Он и раньше бывал в столичных казино, ночных клубах. В последний раз, когда с Элоной здесь гостил. С Элоной. Но это все было давно и неправда…

– Я это, песню одну люблю. Это, Газманов поет. «Россия», «Космос» и «Континенталь», твои любимые, это, охотничьи, ага, места». Про путану песня. Ну, это, в смысле, что в «Космосе» путаны конкретные водятся.

– Они, Леньчик, в Москве на каждом углу, оптом и в розницу. И вообще, Леньчик, к чему этот базар?

– Так это, можно красиво отдохнуть. Ну, чтобы чисто с девочкой…

– Чисто с девочкой или с чистой девочкой? Где ты сейчас чистую девочку найдешь?

Родион спросил в шутку, но в голове при этом пронеслась серьезная мысль. Чистая девочка – это Лада. Но где она сейчас?

– Эх, Леньчик, стыда у тебя нет. У тебя ж девчонка дома осталась…

– Так это ж для души. А путана для тела.

– Получается, то, что выше пояса, ты оставил дома, а с собой все, что ниже, взял? Так?

– Не, Сергеич, ну что ты сразу в лоб лупишь? Между прочим, можно заказать элитных девочек. Чтобы это, в платьях от Версаче.

– И в трусиках от Кардена. Или лучше совсем без трусиков?

– Можно без трусиков. Но чтобы в платье. Даже не обязательно от Версаче. Но чтобы все тип-топ. Сергеич, ну чего ты прикалываешься, как на придурка на меня смотришь? Я ж дело говорю.

– Говори.

– Так вот, надо, чтобы девочка как тип-топ. Тьфу ты… Как топ-модель выглядела. Чтобы это, на людях с ней не стыдно было показаться.

– На людях можно и без твоих тип-топ-моделей показываться.

– Не разговор, Сергеич. Только это Москва.

– Да хоть Нью-Йорк…

– Не, Нью-Йорк не канает. Я не знаю, как там в Нью-Йорке. Да и про Москву, если честно, мало знаю. Но что здесь большая деревня, в курсе. В смысле, город огромный, а все друг про друга знают. Слухи со страшной скоростью разносятся. А ты у нас величина, про тебя говорить будут.

– Чем дальше в лес, тем больше текста. Ты конкретно скажи, зачем нам девки в платье от Версаче?

– Если конкретно, то не нам, а тебе лично. Чтобы люди на тебя смотрели и говорили. Во, смотрите, правильный пацан идет. Какая девочка при нем, пальчики оближешь. А если без девочки в казино сунешься, могут не то подумать…

– Леньчик, фильтруй базар. Бандюки с большой дороги за лоха меня приняли. На людях меня за педика примут. Я что, совсем сдал? Что, совсем на человека не похож?

– Да не, Сергеич, глупости ты говоришь! – возмутился Ленчик. – Да у тебя на лбу выбито – правильный пацан.

– Достал ты меня со своими правильными пацанами, – усмехнулся Родион.

Если честно, не очень хотелось ему выглядеть в глазах людей крутым мафиозным авторитетом. Можно быть просто солидным человеком в образе преуспевающего бизнесмена. И плевать, что этот образ притягивает к себе братву всех мастей – сегодняшний случай с бандюками тому пример. Плевать, потому что за ним реальный криминальный авторитет и реальная сила. Заблуждающихся будут учить.

– Достал ты меня, Леньчик. Совсем утомил.

– Ну, так я ж дело говорю.

– Дело не говорить, дело делать надо. Короче, девочкой сам займешься. Чтобы высший класс, и прикид как в лучших домах. И мне прикид надо. Смокинг, ну его в пень. А костюмчик, чтобы клево сидел, будет в самый раз. Это я организую сам.

Москва есть Москва. Как в Греции, здесь есть все. И есть кому обслужить тебя по высшему разряду во всех видах сервиса. Если, конечно, имеются деньги. В этом Родион убедился на личном примере. Два часа с копейками, и у него было все. Вечерний костюм, как по нему шитый. И с девочкой проблем не возникло. Вернее, с девочками.

Их было две. Одна другой лучше. Блондинка и шатенка, обе высокие, стройные, грациозные. Благоухали красотой и свежестью. Вечерние платья, прически от лучших дамских мастеров, золотые украшения. Шик и лоск, одним словом. Трудно было поверить, что это банальные проститутки.

– Три штуки баксов до утра, – в извинительном тоне сообщил Леньчик.

Очень дорогие, но проститутки.

– Всего-то, – ехидно усмехнулся Родион. – Подороже ничего не нашлось?

– Зачем дороже? Эти в самый раз будут. Выбирай, Сергеич!

Родион выбрал шатенку. Эта девчонка чем-то была похожа на Ладу. Самое отдаленное сходство, но все же… Он что, теперь во всех девушках будет искать Ладу?

– Меня зовут Маша, – с едва уловимой надменностью представилась путана, когда осталась наедине с Родионом в его номере.

– Очень приятно. Родион.

– Возможно, это покажется вам неприличным, но мне бы хотелось знать, каким родом деятельности вы занимаетесь?

Она мило улыбнулась. Но в глазах сохранился надменный холодок.

– Бизнесмен из Заволжска, – стараясь не обращать на это внимания, сообщил Родион.

– Я так и знала.

– Что вы знали? Что я из Заволжска? – с удовольствием поддел ее Родион.

– Нет, – слегка растерялась она. – Я решила, что вы бизнесмен. И, вижу, не ошиблась.

– Я так похож на бизнесмена?

– А на кого вы еще можете быть похожи? – удивилась Маша.

– На механизатора.

– Ох, не смешите, на механизатора вы как раз и не похожи!

Она сделала вид, что шутка ее развеселила. Но все же оставался в ней какой-то великодержавный холодок. Она как бы столичная леди, а Родион мужлан с периферии. Возможно, тот же механизатор широкого профиля – от дерьмокопателя до нефтяного магната. Такое отношение к своей персоне задело Родиона. Не за живое задело, но и не за мертвое…

– А куда мы с вами сегодня пойдем? – спросила она.

– Разве мы должны куда-то идти? – как будто удивился Родион.

– А разве нет? Мне говорили, что вы нанимаете нас для эскорта. Вам же нужна спутница на вечер?

– Нужна, – кивнул Родион. – Мы идем в казино. Ты не возражаешь?

Он нарочно сделал ударение на «ты». Пусть знает свое место.

– Нет, конечно. Я так рада! – изобразила она дежурный восторг.

– Но сначала я хочу расслабиться. Ты, конечно же, не будешь возражать, если я попробую тебя… э-э… на вкус…

Родион подошел к ней, обнял за талию, привлек к себе. Талия тонкая, плоть упругая, и этот волнующий аромат французских духов.

Маша все поняла. И, конечно же, возражать не стала. Она проститутка и должна давать – это ее прямое назначение. Эскорт-услуги по сопровождению – это всего лишь приложение. Пусть он из провинции, но она проститутка. И не должна забывать об этом ни на секунду. Чтобы не зазнаваться.

Она не стала опускаться на колени как последняя шлюха, не полезла к нему в штаны. С искусственно-застенчивой улыбкой чуть приподнялась на цыпочки, почти невесомо обняла его за шею, губами едва-едва коснулась уха. Волна блаженства горячей волной разлилась по крови. Родион затрепетал от восторга. Вот что значит легкое прикосновение профессионалки.

Секс не входил в планы Родиона. Но эта девочка так хороша. Обещает бездну наслаждений. Но он не может. Нет, он-то как раз и может. Очень даже может. Потому что очень хочет…

Он отстранился от нее.

– В душ. Сначала в душ.

– Да, конечно…

Маша обворожительно улыбнулась. И упорхнула в ванную комнату.

Когда она вышла, Родион сидел на диване перед телевизором при полном параде. Осталось только накинуть пиджак, и можно идти хоть на прием к президенту.

– Собирайся. Мы идем в казино.

Она, конечно, шлюха. Но прежде всего она женщина. А женщин нужно ублажать. И не только по установленному тарифу. Тогда она раскроется перед тобой, как цветок перед пчелой. И отдаст себя целиком без остатка…

– Весь выигрыш – твой, – пообещал Родион.

Чем привел Машу в неописуемый восторг.

В казино они пришли втроем. Он с дамой. Неважно, что от слова «дам». И Леньчик в качестве личного телохранителя.

Атмосфера казино завораживала. Воздух, казалось, был пропитан запахом денег. И хотя наличность здесь заменяли пластмассовые жетоны, дух азарта пьянил не хуже водки.

Публика самая разнообразная. Гости столицы, местные бизнесмены, братва. У всех деньги. И все желают, чтобы ветер фортуны надул их карман. Но везло далеко не всем. Потому что игра дура…

– Ты как относишься к бандитам? – спросил он у своей спутницы.

– Не очень, – пожала она обнаженными плечами.

– У тебя есть возможность поздороваться с ними за руку. Я имею в виду «одноруких бандитов».

Так назывались игральные автоматы. Сколько денег они смели из карманов доверчивой публики, не перечесть. Ну чем не бандиты?

Маша с удовольствием дергала рычаг автомата. Ей повезло. Но всего один раз. Единственная удачная комбинация не перекрыла по сумме количество неудач. Но потеря невелика – каких-то двести-триста долларов.

После игральных автоматов рулетка. Ставки делала Маша – деньги терял Родион. Колесо фортуны крутилось явно не в ту сторону. Он недосчитался жетонов на две тысячи долларов.

Зато за карточным столом удача ему улыбнулась. Игра в «блэк-джек» шла с переменным успехом. То «двадцать одно», то перебор, то недобор. Но в конечном итоге Родион остался в выигрыше. Без малого три тысячи чистого навара. Можно было играть и дальше. Но было видно, что фортуна в очередной раз отворачивается от него. А потом уже поздно. Время летело незаметно. И сейчас часы отбивали половину первого ночи.

– Надо уметь останавливаться, – нравоучительно изрек он и поднялся из-за стола.

Леньчик сгреб в кучу все фишки и направился к обменнику. Родион с улыбкой посмотрел на Машу.

– Вечер удался, тебе не кажется?

– Я в полном восторге!

Еще бы, почти три штуки выигрыша ей обломилось. Вряд ли она забыла об обещании, которое дал ей Родион. И он, кстати, не забыл…

Они вернулись в номер. Родион заказал легкий ужин, шампанское. Маша продолжала млеть от восторга. И буквально вошла в экстаз, когда Родион сунул ей в сумочку весь выигрыш.

Шампанское она пила как светская дама – из хрустального фужера, маленькими глоточками, смакуя. Но пора уже было преображаться в ночную фурию. Она это поняла. Поэтому шампанское допивала прямо из горла. Взгляд затуманен похотью, губы и язык с причмокиванием терзают утолщение на конце бутылки. Картинка в высшей степени эротичная.

Представление продолжалось. Маша включила музыку, смела со столика посуду, забралась на него с ногами. Танец живота плавно перешел в стриптиз. Зажигала она так, что только держись…

Элона танцевала не хуже. Возбуждала на раз. А вроде бы серьезная деловая женщина. Хотя так только казалось. На самом деле Элона была самой настоящей шлюхой. Как и эта.

Элона была тварью. И Маша, возможно, недалеко ушла. Но с Элоной его связывали серьезные отношения. А с этой – тьфу, до утра, и разбежались. Даже если она захочет, не успеет причинить ему вред.

Планка возбуждения поднялась до самого потолка. Родион с трудом дождался, когда с Маши слетят трусики. Снял ее со стола, на руках отнес в спальню и швырнул на кровать.

Такого он не ожидал. Маша впустила его в себя. И вдруг начала извиваться под ним, словно хотела вырваться. Такое впечатление, будто он взял ее силой. Она вроде бы сломалась под его натиском. Ей даже хорошо, но все равно было бы неплохо, если бы все закончилось…

Это было как наваждение. Родион вдруг увидел под собой Ладу. Как будто он ее насиловал, как будто это она пыталась вырваться из-под него. Он замер в оцепенении и оторопело уставился на девушку, которая все же оказалась не Ладой, а Машей. И которая уже не пыталась вырваться, а, напротив, сама насаживалась на него. В глазах порыв безумной страсти, из груди вырываются чарующие стоны. Но у Родиона все уже опустилось.

Он отстранился от Маши, лег на спину.

– Ой, что-то не так? – Она засуетилась над ним, как парикмахер, по недоразумению испортивший прическу клиенту.

– Зачем ты так сделала? – строго спросил он.

– Это была игра… Обычно это возбуждает… Извини, я хотела как лучше.

– Больше так не делай, хорошо?

– Да, да, как скажешь… Ну, иди ко мне!

Родион и рад был бы вернуться «к станку». Да «рабочий» настрой куда-то делся. Неужели он так испугался, что мог изнасиловать Ладу? Глупо. Брать женщину силой – это не по его части. А может, он испугался, что Ладу изнасилует кто-то другой?

Он мог бы и дальше думать о Ладе. Но Маша не давала сосредоточиться. Она должна была отработать свой номер. Поэтому пустила в ход все свои блядские уловки и ухищрения. В искусстве секса, казалось, ей нет равных. И неудивительно, что скоро его флаг стоял, как боевое знамя над рейхстагом.

Глава 8

Поезд прибывал без опоздания. Ровно в одиннадцать ноль-ноль по московскому времени должен был причалить к вокзалу. По времени, по которому с этой минуты предстояло жить Ладе.

– Тебе помочь? – спросил Женя.

– Спасибо, я сама, – покачала она головой.

– Слушай, может, хватит дуться?

– С чего ты взял, что я дуюсь?

– Да дуешься, вижу. Ну дернул меня вчера черт за ногу…

– За руку.

– Ну да, за руку. Ну, с кем не бывает? Между прочим, ты мне руку чуть не сломала.

– Ну, вот видишь, рука у тебя болит. А ты еще хочешь мне помочь. У тебя и своих вещей хватает.

– Да что там, сумка одна. А потом я что, глупый сам их нести? Носильщиков найму.

– Я тоже носильщика могу найти. И такси найму. Так что в принципе обойдусь без твоей помощи.

– А ехать тебе далеко?

– В Южное Бутово.

– Знаешь, во сколько тебе такси влетит?

– Не бойся, не разорюсь.

Родион Сергеевич предлагал ей компенсацию за убитого мужа. Она отказалась. И не только потому, что такая добренькая. Иннокентий оставил ей наследство. Не квартиру и машину, нет. Все это он оставил своей бывшей жене после развода. А ей он оставил на хранение пятнадцать тысяч долларов. Сказал, что это их общие деньги. Иннокентия убили, но деньги остались. Было бы глупо расставаться с ними. Да и некому было отдавать. И потом они с Иннокентием собирались ехать в Москву. С этими деньгами. Нет Иннокентия, но она-то жива. И уже в Москве, с их общими деньгами. Что в этом плохого?

– Да я и не боюсь, – пожал плечами Женя.

Он о чем-то напряженно думал.

– Что-то не так? – заинтригованно спросила Лада.

– Все в порядке, – как будто спохватился он. – Просто я подумал, что мог бы тебя подвезти. Безвозмездно, само собой.

– У тебя есть машина?

– Не у меня, у сестры. Она должна меня встречать. Если успеет, конечно…

– А что, может не успеть?

– Да как тебе сказать, – замялся Женя. – Работа у нее такая. В ночную смену. Но может остаться в дневную.

– Понятно.

– Да ничего тебе не понятно… Все, пора выходить, приехали.

Он больше ни о чем ее не спрашивал. Просто взял самую большую ее сумку и потащил на выход. Лада взяла поменьше и ринулась за ним. Как будто боялась, что он удерет с ее вещами. Ей даже стало немного смешно. Женя может быть кем угодно – киноактером, героем-любовником, рубахой-парнем. Но только не вором. В этом она была уверена на все сто.

Женю встречала девушка. Красивая, яркая, стильная, ухоженная от корней до кончиков волос. Можно сказать, само совершенство. Так должна примерно выглядеть дорогая фотомодель во время съемок рекламного ролика.

– Привет! – полез обниматься Женя.

Она как-то отстраненно чмокнула его в щечку, ловко увернулась от объятий. Взгляд устремлен на Ладу. В глазах едва уловимое пренебрежение.

– Давай, поехали…

Голос у нее приятный. Только чуть грубоватый. Но в этом его изюминка. Можно сказать, особый шик.

– Что, опять много дел?

Она не ответила. Повернулась к нему спиной и направилась к месту, где стояли автомобили.

– Эй, обожди, – воззвал к ней Женя. – Я не один.

Девушка остановилась, повернулась к ним лицом. У Лады было сейчас одно только желание. Забрать у него сумку и куда-нибудь исчезнуть.

– Маша, познакомься, это Лада…

– Из Ленинграда? – глядя на нее с неприязненной насмешкой, спросила девушка.

– Почему из Ленинграда? – слегка опешила Лада.

– Это так, в рифму.

– Вы что, поэтесса?

– Что-то вроде того… Куда тебя подвезти?

На Ладу она смотрела оценивающим взглядом. Как будто решала, достойна она ее внимания или нет. Похоже, чаша весов склонялась в сторону «да».

– Мне в Южное Бутово. Но вообще-то, я сама доберусь.

– Ничего подобного! – запротестовал Женя.

– Вот видишь, Лада, братик мой возражает. Поэтому поедешь с нами.

Из «мисс Задавака» Маша вдруг превратилась в «мисс Обаяние». Пустота во взгляде заполнилась теплотой. Если она хотела, чтобы Лада прониклась к ней симпатией, это ей удалось.

У Маши была своя машина. Если верить Жене, «Ниссан» самой последней модели. «Мисс Совершенство» очень этим гордилась. Было бы странно, если бы это было не так.

Такой машиной Ладу не удивить. У Иннокентия был «БМВ» – совершенно новый и самой последней модели. Но на его машине она ездила по улицам Заволжска. А тут Москва! Лада устроилась на заднем сиденье и сразу прилипла к окну. Машина плавно стронулась с места.

– Впервые в столице? – вроде бы с интересом, но в то же время с чувством превосходства спросила Маша.

– Впервые, – честно призналась Лада.

– Надолго?

– Хотелось бы навсегда.

– Даже так?

Или ей показалось, или на самом деле в голосе Маши прозвучали нотки возмущения. Видимо, она коренная москвичка. А у коренных москвичей, если верить слухам, острая неприязнь к гостям столицы, в планах которых остаться здесь навсегда.

– Ты думаешь, это так просто?

– Не знаю. Для начала мне бы в институт поступить.

– В какой?

– В медицинский. Я медучилище закончила. Хотела бы продолжить образование.

– Ясно. Я сама институт иностранных языков закончила. У тебя в Южном Бутове кто?

– Сестра двоюродная.

– У нее будешь жить?

– Пока да. А потом я квартиру хочу снять. Или комнату. Чтобы ей не в тягость.

– Квартиры у нас дорогие.

– Знаю. Но что поделать?

– Да уж, хочешь жить – плати. И не только.

Маша вздохнула и замолчала. Лада снова уткнулась в окно.

– Как дела у тебя, сестренка? – спросил Женя.

– Да у меня все нормально. Устала, правда, сильно. Всю ночь как проклятая. Зато пенки зеленые сняла. Кстати, могу пожертвовать. В фонд помощи голодающим актерам. Сто долларов, нормально?

– Спрашиваешь, сестренка!

Лада не помнила, как долго они ехали. Но вот он, дом, в котором должна жить ее сестра.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила она. – Сумки можно забрать?

– Да погоди ты, – покачал головой Женя. – Ты сначала к сестре сходи. Может, какая-то нестыковка. Обратно придется возвращаться… Кстати, если что плохое насчет меня думаешь, могу с тобой сходить.

– Ничего я не думаю, – смешалась Лада. – И ходить со мной не надо.

– Да нет уж, пойду. Хоть развеюсь…

Как в воду смотрел Женя. Проблемы начались с самого порога.

– Нету Лены, – покачал головой какой-то незнакомый кавказец. – К свекровь уехал, да!

Глаза масляные. Жадно так смотрит на Ладу. Облизывается.

– А ты Лада, да?

– Допустим.

– Что значит допустим, да? – вытаращил глаза джигит. – Захади, дарагая, гостем будишь, да!

– А когда Лена будет?

– Нэ знаю, можит, скоро… Да зачем тебе Лена? Я есть. И Гиви есть. Тебе хорошо будешь, отвечаю! Эй, Гиви, ты где? Лада приехаль!

– А Реваз есть? – спросил Женя.

– Какой Реваз? – как на досадную помеху посмотрел на него кавказец. – Нету никакого Реваза!

– А без Реваза нельзя. Без Реваза Лада к вам не пойдет. Как-нибудь в другой раз, ладно?

Он крепко схватил ее за руку и потащил за собой. Можно подумать, она собиралась сопротивляться.

– Эй, пагади! – заорал вслед джигит. – Не ухади. Будет Реваз. Мамой клянусь, будет!

Женя усадил Ладу в машину, сел сам.

– Это называется, попали, – с усмешкой сказал. – Кто это такие?

– Да я откуда знаю?

– Сестра твоя замужем?

– Нет.

– Может, это ее сожители?

– Не знаю, может быть.

Лена сама из Заволжска. Сразу после школы какими-то судьбами оказалась в Москве. И сразу вышла замуж за какого-то старика с квартирой. Через три года стала вдовой. Теперь вот живет одна в своей квартире. Что хочет, то и делает. Ни мужа, ни детей – нет сдерживающего фактора. А натура она шебутная.

– Хочешь у них остаться?

– Ты шутишь?

– Шучу… Квартиру тебе надо снимать. В принципе, это не проблема. Проблема, что на таких вот красавцев нарваться можно. Поэтому я бы не советовал тебе спешить. Короче говоря, есть вариант. Можешь пока пожить у меня.

– Я не знаю, – смущенно пожала плечами Лада.

– Что, мама не велит?

– При чем здесь мама? – ответила за нее Маша. – Мама далеко. Своей головой думать надо. В общем, вы давайте, решайте, кто и где будет жить. А я тебя домой отвезу…

Женя жил в Химках. Пятиэтажный дом с тенистым двором, грязный захламленный подъезд, банки с окурками на подоконниках. Двухкомнатная «хрущевка». Квартира после капитального ремонта. Свежая побелка, покраска.

– Давно здесь не был, – как бы оправдываясь, сказал он – Два месяца в Нижнем пропадал.

– В фильме снимался?

– Если бы… В театре местном играл.

– Недолго мучилась старушка, – съязвила Маша. – Выперли его из театра.

– Все-то вы испохабите, мисс! Не выперли, сам ушел… Я же говорю, мне предложение сделали. Буду в картине Суриковой сниматься. Поэтому пришлось менять Нижний на Москву. Как думаешь, сестренка, не прогадал?

– Так ты у Суриковой сниматься будешь? То-то мне вчера какая-то Алла звонила. Точно, это она. Как я сразу-то не догадалась?

Трудно было понять, всерьез она говорит или дурачится.

– Обещала перезвонить? – Зато Жене было не до шуток.

– А как же? Обязательно перезвонит.

Казалось, она сейчас добавит что-то вроде «догонит и еще раз перезвонит». Но не добавила. Утомленно посмотрела на часы:

– Ну, все, братцы-кролики, мне пора. Чао!

– Даже кофе не попьешь?

– Как-нибудь в другой раз…

В дверях Маша остановилась. Развернулась лицом к Ладе. Очень внимательно, учительским взглядом посмотрела на нее.

– Ты братца моего не обижай. Он у меня единственный.

От возмущения у Лады перехватило дыхание.

– Да расслабься ты, – уже весело сказала Маша. – Шучу, шучу. Женя сам кого хочешь обидит. Если будет обижать, можешь стукнуть его молоточком да по темечку. Я разрешаю… Ну все, гуд бай!

Чао, гуд бай. Похоже, она в самом деле закончила институт иностранных языков…

* * *

С Лосем познакомился Гоша. В пивнарь с Серегой пошел. Уши в режим локаторов настроил и всех, кто там был, на прослушку поставил. Выловил в толпе блатного. Подошел к нему. Слово за слово – разговорились. Гоша закинул удочки. И вот результат. Лось приглашает их к себе. Не на рюмку чая, а для дела. Спец один их будет фотографировать. Мастер по фальшивым ксивам.

– Все чики-пуки будет, – возбужденно говорил Серега. – Лось доверие внушает. Правда, Гоша?

– Не вопрос, – поморщился Гоша.

Толян вроде заискивает перед Аликом. Как будто он вожак, а не Гоша.

Можно было не идти к Лосю. К себе можно было пригласить. Но не так просто было снять в городе приличную квартиру. Да так, чтобы комар носа не подточил. Намаялись они, пока вышли на одну дуру, которая сдала им хату, даже не спросив, кто они такие. Квартирка ничего – две комнаты, мебель путевая, телефон. Не хотелось вести сюда какого-то там Лося и спеца-халтурщика. Не хотелось светить пристанище.

К Лосю они шли темной улицей. Дома, дома, какое-то двухэтажное здание с зарешеченными окнами. Крыльцо с козырьком, вывеска под лампой. «Военный комиссариат…» Никто не обратил на него внимание. Только Алик. В голове сразу закрутились шальные мысли.

Наконец добрались до места. Какая-то лачуга на окраине города.

– А-а, заходите, пацаны! – осклабился золотыми фиксами Лось.

От него нехорошо пахло. Да и сам он был какой-то неприятный. С ним был парень примерно одних лет с Аликом. Среднего роста, крепкий, ясный, открытый взгляд. Вроде не блатной. Может, он и есть спец по ксивам.

– Степа, – представился он и протянул Алику руку.

Можно подумать, кого-то интересует, как его зовут.

– Да вы проходите, пацаны, – суетился Лось. – Проходите… Пузырь притарабанили?

– О чем базар?

Гоша с радостью выставил на обозрение два литровых бутыля.

– Где фотограф? – сухо спросил Алик.

Ему непонятна была Гошина радость. Они же не водку жрать сюда пришли.

– А ты че торопишь? – неожиданно обозлился на него Лось.

И вперил в него свои гадючьи зенки. Еще жало осталось выбросить.

Алик выдержал тяжесть его взгляда.

– Тороплю, – с нажимом сказал он.

Лось спустил пар.

– Ну, так какой разговор? – уже миролюбиво, даже с улыбкой сказал он. – Будет тебе фотограф. Все будет.

Спец появился часа через два. Гоша и Лось с его гостем уже порядком заложили за воротник. Алик не причислял себя к поклонникам трезвого образа жизни. Но сейчас воздерживался. Отговорка удобная – чтобы не выглядел на фото пьяным. На самом же деле он просто не хотел расслабляться. Незнакомое место, незнакомые люди – мало ли какая беда может грянуть? Серега и Толян поддержали его. Совсем чуть-чуть кирнули. Но пообещали наклюкаться после того, как их сфоткают.

Процедура фотографирования не заняла много времени. Короткий шустрый мужичок с потемневшим от жизни лицом быстро нащелкал их фейсы на пленку с помощью допотопной «Смены».

– Через недельку, пацаны, будут вам ксивы… Но бабки вперед! – потребовал он.

– Только аванс, треть от суммы, – заупрямился Алик.

Деньги не такие уж большие – всего две сотни баксов за ксиву. Вдруг этот прощелыга их кинет или лажу какую-нибудь подсунет?

Он пристально смотрел на мужичка. Наблюдал за его реакцией. Не дернется ли взгляд, не дрогнет ли голос. Хотелось заранее знать, можно ему верить или нет. Слишком все серьезно, чтобы пускать дело на самотек.

– Как скажешь, браток, – легко согласился спец.

Глазки не забегали, руки остались на месте. Вид невозмутимый. Похоже, никого дурить не собирается. Алик успокоился.

– До дому пошли, – сказал он.

Первым поднялся со своего места.

– Ты чего? – возмутился Гоша. – А ну сядь!

– Домой надо идти! – зло сквозь зубы процедил он.

– Э-э, не понял, ты че, обидеть меня хочешь? – взвыл Лось.

Но Алик сделал вид, что не замечает его. Преспокойно вышел из дома.

– Да пошел он, нам больше достанется, – буркнул ему вслед хозяин.

Преследовать его не стал. Решил не связываться. Может, блатарь этот что-то из себя и представлял раньше. Да только спился, прогнил от крыши до пола. На поверхности одни понты, копнешь глубже – труха помойная.

Гоша остался. Зато ушли Серега и Толян. Алик усмехнулся. Знают, за кем идти. С ними увязался и Степа.

– Пацаны, я с вами!

От Алика зависело, брать его с собой или нет. Парень-то вроде ничего себе. На вид крепкий, духом вроде не слабый. И не гнилой. Лось его за шныря держит. Только Степе это не больно нравится. Явно тяготит его блатная компашка. На сторону переметнуться не прочь. К Алику под крыло, например.

– Пошли, коль не шутишь, – кивнул Алик.

Квартиру светить не хотелось. Но Гоша, похоже, с Лосем скорешился. И адресок, скорее всего, сболтнул. Бляха с этим Гошей.

На обратном пути снова попался военкомат.

– Я здесь две недели служил, – сказал Степа.

Алик навострил ухо. Военкомат его интересовал:

– Давно?

– Да год назад. Я это, в армии пять лет отслужил…

– «Сверчок», что ли?

– Ага, сверхсрочно три года оттрубил. В дисбате. Ать-два! Ногу на пле-чо!

– За что?

– Да козлу одному репу отрихтовал… Из дисбата опять в часть, дослуживать. Такая падла взяла. Не выдержал – домой дернул. Полгода балдел, а потом зацепили. Думаешь, посадили? Ха-ха. В комендатуру дослуживать отправили. Лафа. А потом в военкомате должны были печать поставить – что все, развязался с армейкой. А военком залупился – пусть, говорит, месяц еще послужит. Ну и пришлось повестки разносить.

Разговор продолжился дома. За «рюмкой чая». Алик только тему задал. И Степу понесло:

– Девять вояк у них. Офицеры, прапоры. В дежурке комната для хранения оружия. Сейф там, ага. Девять «макаровых». Ключи у дежурного офицера. А он один дежурит. Ключи при нем.

Девять пистолетов. И один дежурный офицер. Против одного автомата. Есть над чем подумать…

Глава 9

Маша высосала из него все соки. Не девчонка, а помпа какая-то. Сама глаз не сомкнула и Родиону всю ночь покоя не давала. Утром ему спать жуть как хочется, а ей хоть бы хны – свежая как огурчик. Даже не вздремнула. Собралась, забрала бабульки, с видимой небрежностью сунула их в сумочку. И гуд бай! После нее остался только обалденный аромат французских духов и визитка с номером телефона. Скорее всего, Родион снова позовет ее к себе. Чуть позже. Когда взыграет труба плоти.

Он проспал до обеда. Мог бы и дальше дрыхнуть. Но позвонили братья солнцевские, забили «стрелку». Деваться некуда, пришлось ехать.

Встреча состоялась на их территории, в подконтрольном им ресторане.

– Вопрос на засыпку. Как вы меня нашли? – спросил Родион.

Он держался с достоинством уверенного в своей силе человека. Пусть у него и нет в Москве своего места под солнцем. Но под ним целый нефтедобывающий регион, неистощимый источник нефтедолларов. И «община» его заволжская – мощная боевая структура.

– А угадай с трех раз? – усмехнулся старший брат.

– Случай в аэропорту?

– Точняк.

– Значит, это действительно ваша бригада работала?

– Не совсем, – покачал головой младший брат. – Это залетная бригада, из сибирских краев. Решила встать под наше крыло. Мы не возражали. Бабки пацаны рубят не слабые. И без трупов. Треть навара отстегивают нам. Только за одно право называться солнцевскими.

– Без трупов, говоришь? А стволы у них не игрушечные.

– Ну, так тоску нагонять надо чем-то. Нагнал тоску – срубил бабки. Не нагнал – пролетел…

– Не знаю с кем, но со мной ваши сибирячки пролетели.

– Ты только не думай, на тебя не спецом наехали. Не для того, чтобы тебя на гнилость проверить. Это чисто непонятка вышла, отвечаю.

– Ну, если ты отвечаешь, то верю… Но все равно, спустить это дело я не могу.

– Само собой. Мы в курсе, что ты десять штук назначил. Не вопрос, бабки будут. Бригадира Сибирячком кличут. Он с тобой состыкуется, стрелочку наведет. Побазарите, неувязочки разведете.

– Разберемся, – кивнул Родион.

– Мы понимаем, тебя сейчас Сибирячок постольку поскольку волнует. Тебя сейчас рынок наш напрягает. Или нет?

– Вообще-то да. Пацанам моим надо где-то закрепиться. Чтобы без дела не болтались.

– Не вопрос. Ты свои обязательства выполнил. И за нами не заржавеет. Только проблемка одна.

В душе у Родиона похолодело. Но внешне он остался спокоен. Как будто любая проблема для него уже заранее не проблема.

– Ты это, слишком долго вола тянул. Надо было раньше в наши края бригаду засылать.

– Так получилось.

– Знаю, проблемы у тебя были. Но время-то идет… Короче, тут такой расклад образовался. Мы тебя давно ждем, а тебя нет-нет. С рынком мы вроде как распрощались. Присмотр уже не тот. А тут «чехи». Учуяли слабину и вперед нахрапом. Мы им ответку дали, не вопрос. Пока все спокойно. Но тебя они не знают. Поэтому спокойной жизни не жди. С потрохами схавают, если ответку не дашь. Ну, ты, короче, понял, чего нам объяснять.

– Чечены – это серьезно, – медленно, в раздумье проговорил Родион. – Волки…

Если такой расклад – лучше всего отказаться от рынка. В принципе не так уж он и нужен. Рэкет, «крыши» – все это осталось в Заволжске. В Москве хорошо бы заняться исключительно легальным бизнесом. Основать казино и через него отмывать нелегальные заволжские капиталы. Еще наметки были с тем же прицелом. А рынок… Без рынка можно обойтись. Да только было одно «но». Он бизнесмен. Но при этом как был, так и оставался криминальным авторитетом. Поэтому отступать он не имел права. Чтобы не упасть в глазах тех же солнцевских братьев. Чтобы не пошел по златоглавой слух, что заволжская братва – фуфло, о которое только ноги вытирать.

– Только на волка всегда найдется охотник, – заключил он.

– Эти волки бродят стаей.

– Значит, на охоту выйдет целая охотничья артель.

– Значит, все остается в силе? Рынок твой?

– Если отдаете, то мой.

– Тогда этот вопрос закрыт. Завтра к тебе подъедет наш бригадир. Решите с ним вопросы насчет приема-сдачи. Думаю, проблем с этим не возникнет, – сказал старший брат.

– Проблемы могут возникнуть потом, – еще раз предупредил младший. И добавил: – Ты с ними постарайся сладить сам. Но помни, душой мы за тебя. Если совсем невмоготу будет, мы можем напрямую подписаться за тебя…

– На каких условиях?

– Мы готовы рассмотреть любые ваши предложения, – уклончиво ответил старший брат.

Братьев Родион упрекнуть не мог ни в чем. Прежде всего, они стоят за свои собственные интересы. Их волнует собственная выгода. Так только и должно быть. В конце концов, они не благотворительная организация, чтобы помогать Родиону за просто так. Они согласны ему помочь. Хорошо, если согласятся взять гонорар за содействие. Похуже, если попросят продать им еще часть нефтяных акций. И совсем плохо, если Родиону предложат сменить вывеску над бригадой Паши Козыря. Чтобы это была не заволжская, а солнцевская братва. Братья будут получать треть от их наваров. В принципе, это ерунда. Сами по себе деньги значат не так много – хотя и не мало. Куда тяжелей будет смириться с утерей самостоятельности.

Впрочем, ломать голову над решением сложной дилеммы еще рано. Сначала надо взять рынок, посмотреть, как отреагируют на это «чехи». Может, с ними можно будет договориться без чьей-то помощи. Если нет, тогда и надо будет думать, с какой стороны подкатиться к братьям.

У Родиона был еще ряд вопросов. Прежде всего, насчет казино. Это ведь тоже часть «нефтяного» договора. Еще у Родиона была задумка по поводу бензинового бизнеса. Неплохо было бы открыть в столице собственную сеть автозаправок. Топливо в Заволжске гонят качественное, и в Москве оно будет расходиться на «ура». Выгода от этого дела прямая. И компаньонам светит приличный куш. Только рано было говорить обо всем этом. Сначала нужно решить вопрос с рынком. Братья уже ждут, как справится Родион с этой ситуацией. Если облажается, будет один разговор. Если окажется на высоте, разговор будет совсем другой…

* * *

Сибирячок не заставил себя долго ждать. Подъехал к гостинице всего с одним «быком» в пристяжи. Амбалом авторитета не назовешь – не вышел для этого статью. Но и не хиляк – не повернется язык такое сказать. Движения быстрые, резкие. Взгляд открытый, на поверхности добродушные огоньки. Зато в глубине тлеют адские уголья. Если что вдруг не так – взгляд станет злым, жестоким.

Но пока все хорошо. Разговор с самого начала повернул в относительно спокойное, мирное русло.

– Ты, братан, извини, обознались мои пацаны. Я им уже втык сделал, по самые помидоры, да. На десять штук баксов их поставил. Чтобы в следующий раз втыкались, на кого наезжать, на кого нет…

– Так это мне от них бабки ждать? – нахмурился Родион.

Ну, не нужны ему эти бабки. Без них было бы куда спокойней. Но он обязан стребовать их с Сибирячка.

– Ты меня обидеть хочешь, братан, да? – оскорбился авторитет. – Я, думаешь, в понятиях не секу? Секу! Короче, бабки притарабанил без базара…

Он вытащил из кармана малинового пиджака пачку стодолларовых банкнот. И без апломба выложил их на стол.

– Рамс замяли, да?

– Не вопрос.

– Тогда, братаны, я пошел. Дел по горло.

– Какие дела? Поздно уже.

Родион был бы только рад, если бы Сибирячок исчез. Но у него было дело к нему. И без «поляны» тут не обойтись. Поэтому гостя нужно было удержать. Ни в одном деле без дипломатии не обойтись. Родион уже давно привык к этому правилу.

– Ха! Поздно! Главные дела ночью только и начинаются…

Типичный приверженец бандитской романтики со всеми ее атрибутами. Днем работа, ночью кутеж – море водки, музыка оркестрами, девочки гуртом. Неспокойное это дело – озоровать на большой дороге. Запросто на неприятность можно нарваться. Или на ментов – и то в лучшем случае. Или на пулю. Тот же Родион, если бы захотел, запросто мог организовать такой вариант. Догадывается Сибирячок, что короток его век. Поэтому и торопится пожить всласть.

– А может, нам компанию составишь? – спросил Родион. – Ночной клуб под боком. «Поляну» накроем, девочек организуем. Элитных, не абы каких.

– Элитных, говоришь? – мысленно облизнулся Сибирячок.

– Самых что ни на есть.

– У тебя что, дело? – прямо спросил сибирский бригадир.

Понимает, что за просто так кормить, поить и развлекать его не будут.

– Обязательно, – не стал юлить Родион.

– Хочу знать какое.

– Я тебе сразу и скажу. Подковаться нам надо. «Машинок» двадцать-тридцать. Сможешь организовать?

Можно было бы стволы из Заволжска перегнать. Да только возни много. Гораздо проще решить этот вопрос на месте. Родион собирался с братьями об этом поговорить. Да как-то не сложилось.

Сибирячок думал недолго:

– Не проблема, пацаны. Хоть двадцать, хоть сто – решим, не вопрос. Есть у меня выход на одного товарища… Только он процент за посредничество берет.

Понятное дело, что кто-то там берет, а не конкретно Сибирячок. Мог бы и прямо сказать, что подпрягается за комиссионные. Да, видно, не хочет выглядеть в глазах Родиона стяжателем.

– Товар качественный, отвечаю. И в полном ассортименте. Хоть космический корабль с лазерными пушками заказывайте. Лишь бы только бабки были.

– За этим не заржавеет. Ну так что, решили вопрос?

Родион протянул руку ладонью вверх.

– Заметано! – бравурно хлопнул по ней Сибирячок.

– Ну, так что, девочек вызывать?

– Элитных?

– А то… Стоять будет дальше, чем видишь!

– Ха! Да у меня уже стоит.

Девочек взял на себя Леньчик. Есть у него опыт по этой части. Сибирячком занялся Козырь. Пусть сам развлекает сибирского бригадира, поит, кормит. Это его прямая обязанность.

Родиону надо было с самого начала занять позицию стороннего наблюдателя. Со стороны смотреть, как Паша будет справляться с ситуацией. Но все оказалось серьезней, чем предполагалось. Поэтому он просто обязан быть на острие событий. Но Сибирячка пусть развлекает Паша. На штрафные десять тысяч. Это те деньги, которые жгут карман. Это те деньги, от которых надо скорее избавляться.

* * *

Рынок производил впечатление. Огромная асфальтированная площадка, огороженная бетонным забором. Большую часть занимали торговые ряды – они тянулись ровными линиями параллельно друг другу. Все чинно, аккуратно. В дальней части рынка торговали прямо с машин и автобусов. Отсюда товар, как правило, уходил оптовыми партиями – средними и мелкими.

– Бабки здесь конкретные крутятся, – объяснял солнцевский бригадир Вова. – Товар в основном из Польши везут, из Турции. Торговля идет реальная – со всей Расеи-матушки народ сюда тянется. Люди все опытные, проверенные. Знают и когда и сколько отстегивать. Так что проблем со сбором быть не должно. Это наша контора…

Над входом аккуратного кирпичного здания висела вывеска охранной фирмы «Витязь».

– Мы снимаемся, фирму сворачиваем. Мой совет – зарегистрируйте свою. Очень удобно. Волокиты, правда, много. Особенно, чтобы разрешение на ношение оружия получить. Но если какие трудности, звоните. Чем можем, тем поможем.

Этому бравому парню с покатыми борцовскими плечами явно не хотелось сдавать рынок. Было видно, что душой к нему прикипел. Но марку держал он достойно. Старательно прятал недовольство, предлагал помощь в решении тех или иных вопросов. Родиону это импонировало. Паше Козырю тем более. Он внимательно слушал бригадира, зыркал во все стороны глазами, время от времени что-то записывал в свой блокнотик.

– Позвоним, братан, обязательно позвоним, – заверил он Вову. – Внакладе не останемся, тут и вопросов быть не может.

Здание охранной фирмы Родиону понравилось. Евроремонт по высшему разряду, четыре комнаты. Дежурка, кабинет с приемной, мини-спортзал, комната отдыха – кожаные кресла, диваны, видеодвойка, бар.

У бара они и расположились. Вова достал бутылку легкого мозельского вина, бокалы.

– Мебель, оборудование можем вывезти. Если вас устраивает, можем продать. Цена договорная. С учетом износа, само собой.

– Договоримся, – утвердительно кивнул Паша.

Он был в полном восторге. И уже мысленно восседал в кожаном кресле собственного кабинета. И секретаршу наверняка из приемной к себе вызывал.

– Скажу сразу, кусок лакомый, – продолжал бригадир. – Поэтому…

Потянулась напряженная пауза.

– Проблема, короче говоря. Чечены глаз на рынок положили.

– Да мы уже в курсе, – стараясь казаться невозмутимым, сказал Паша.

– Не знаю, кто им информацию слил, что мы рынок сдаем. Но утечка была. И «чехи» уже на стреме. На нас пытались наехать. Влегкую. Что-то вроде разведки боем. Мы-то их на место поставили. У нас с ними свои расклады. А вот как вам повезет, не знаю.

– А мы на везение не надеемся, – вставил Леньчик.

– С ними надо жестко. Они отмороженные, страх. Никаких авторитетов не признают. Плевать им на наших законников, на наши понятия и законы. У них все решает совет старейшин. В принципе с ними можно и миром договориться. Но это если они силу за вами почувствуют. Наше покровительство, поддержка законников – это все для них туфта. Они только реальную силу признают. Чтобы все конкретно было, без базаров. Чтобы сразу пулю в лобешник, если с их стороны что-то не так. Говорю же, конкретную силу только и признают. А все остальное – отстой… Вы это, только баки себе сильно не забивайте. Если бы «чехи» скопом на вас навалились, тогда дело труба. А так на этот рынок бригада Аюба нацелилась. Серьезный джигит, не вопрос. Только в Москве недавно. И двух лет нет, как с гор спустился. Кровь горячая, аппетиты царские. Конница у него резвая, не вопрос. Саблями машут, только держись. Нахапал немало. И врагов, конечно, кучу нажил. С измайловскими сцепился, с таганскими пацанами какие-то нестыковки. А это братва, скажу вам, серьезная. Тоже проблемы свои на раз решает… Ну вы меня поняли?

Родион кивнул. Понял, к чему клонит солнцевский бригадир. Поэтому приложил все усилия, чтобы вытянуть из него побольше информации о потенциальном враге.

Глава 10

Сделка с «оружейниками» прошла как по маслу. Никаких непоняток, никаких неувязок.

– Десять автоматов взяли, – рассказывал Паша. – Наши «калаши». Два спецназовских были. Израильские «узи». С глушителями. Взял – ну не мог удержаться.

Родион кивнул в знак одобрения. В преддверии тяжелой грозовой тучи не стоило жалеть денег на хорошее оружие.

– Снайперские винтовки были. Две «СВД», одна «СВУ». Были австрийские штучки – не взял. Стволы редкостные. Если вдруг пришить кого придется – тьфу, тьфу, – менты марку ствола просекут, на поставщиков выйдут, а через них на нас. В общем, не взял…

– Все правильно, Паша. Ты «беретту» мне взял?

– Пять «беретт» взял, два десятка «тотош». Нормально?

– Пойдет.

– Там это, три гранатомета были. «РПГ» и две «мухи». Забрал.

– Ну раз считаешь, что это тебе понадобится. Куда стволы упаковал?

Паша засиял как медный котелок:

– С коммерсами нашими договорился. Трех отобрал, у которых магазинчики на рынке. Беседу провел, все как положено. Они отстегивать нам не будут. За это стволы у себя хранить будут. Все уже путем. Пацаны тайники в магазинчиках устроили. Все стволы упакованы. Если чуть что, так сразу…

– А если эти коммерсы тебя ментам сдадут?

– Ха-ха, вымпел им навстречу! Пацаны стволы тряпочками протерли. Чтобы никаких пальчиков. Если менты найдут схрон, пусть докажут, что это наше. Коммерсов скорее заметут, чем нас.

– Это ты правильно придумал. А теперь про ментов расскажи. Из пункта охраны. Как отношения с ними строишь?

Хозяйственно-бытовые дела Паша решал сам. Родион старался в них не вмешиваться. Чтобы не терял бригадир инициативу.

– Так это, – приуныл Козырь, – Вова как свалил со своими, так и началось. У них там в пункте прапор заправляет. Наглый тип, скажу тебе. Вова ему башлял – сладкую жизнь делал. Тетки у входа платками и швалью всякой торгуют. Тоже ментам на откуп отдали. Только им этого уже мало. Ты представляешь, прапор на меня наехал. Типа, нет здесь никакой охранной фирмы, типа я офис незаконно занимаю…

– А не пошел бы он?

– Ну, так я ему что сказал? На три буквы послал – вежливо, но прямо по курсу. Так он знаешь, что делает? К торгашам серьезным подкатывает, «крышу» свою внагляк предлагает!

– Кто-то стоит за этим прапором, – решил Родион. – Даже знаю кто. Начальство из местного отделения. Если так, жди большого шмона… Вот что я тебе скажу, Паша: с ментами нам ссориться нельзя. С чеченами можно, а с ментами нет. Это тебе не Заволжск, это Москва. Здесь менты лютые. Не потому что не «прикормленные». Как раз наоборот, слишком много кормушек. Короче, ты с этим делом не тяни. Срок тебе сутки. Максимум двое. Состыкуйся с прапором, пробей, кто его на путь неправедный толкает. Сам выйди на этого толкача. Перетри с ним по-мирному. Если это из местного отделения, предложи ему куш. Чем больше начальник, тем жирней куш. Не скупись. На это дело скупиться не надо…

Солнцевские авторитеты не обманули Родиона. Не подсунули кота в мешке. Рынок действительно был лакомым куском. Но для Родиона он олицетворял не источник наживы, а бастион на неспокойной московской земле. И отстоять его нужно было любой ценой.

* * *

Леньчик знал толк не только в девчонках. Сумел снять превосходную четырехкомнатную квартиру в десяти минутах езды от рынка. Евроремонт, приличная мебель, в туалет и ванную приятно зайти. Кондиционеры, телефон, видеомагнитофон, музыкальный центр. Дорого, но куда дешевле, чем гостиница.

И до рынка было на чем добраться. Родион выбрал «четырехсотый» «Мерседес». Машина класс. Внешне ничем не хуже «шестисотого». Можно было и поскромней машину взять. Но авторитету его ранга не пристало ездить на том, что попроще.

Паша Козырь встречал его в воротах рынка. С ним два бойца – Годзилла и Кин-Конг. Натуральные монстры. Торгаши чуть в обморок не падают от одного их вида.

– С ментами проблему решил? – с ходу спросил Родион.

– Все нормально, – кивнул Паша. – Там типа тандем – начальник отделения и начальник уголовки. Заглотили все. И даже не подавились.

– Ты не в убытке?

– Да не так чтобы очень.

– Базар на пленку записал?

– Ну, как ты учил.

– Тогда все в порядке. Менты будут отрабатывать свой хлеб. Тебе спокойней будет… Как с чеченами?

– А никак!

– Не нравится мне все это.

– Так, может, решили не связываться? Заволжск – это серьезно…

– Это тебе так кажется. А «чехи» про наш Заволжск и слыхом не слыхивали. Мы для них темная лошадка, которую непременно нужно объездить. Или хотя бы попытаться это сделать. Пяткой чую, скоро жди гостей.

Они шли вдоль торговых рядов, неторопливо продвигались к «штаб-квартире» бригады.

– Как с регистрацией охранной фирмы?

– Да пока все идет, как надо.

– Пацанов своих разместил?

– Парня одного нашел. С московской пропиской. Так он нам влет десять квартир сделал. По два человека на хату, нормально?

– Тебе видней.

– Я это, меры принял. Типа конспирация. Каждый из пацанов знает адрес только своей квартиры.

– Молоток!

– Телефоны на хатах посрезал. Связь чисто по пейджерам. Тренировку провел. Собираются в течение пятнадцати минут.

– Нормально… Как с тачками?

– «Бэхи» взял.

– Вроде ж с «девяток» собирался начать?

– Так это, «бэхи» солидней. Пять штук. Два-три года от роду, а смотрятся как новенькие. Все черного цвета. Глянешь – гордость берет.

– Это штук на сто баксов тянет, не меньше.

– Да нет, в пятьдесят штук уложился. Я это, с Вовой конкретно сошелся. Так он меня с ребятами одними свел. Они тачки из Германии чисто гонят. Краденые…

– «Бэхи» что, в угоне числятся? – оторопел Родион.

– Пока нет… Тут схема такая хитрая. Наши пацаны в Германии с бюргерами ихними договариваются. Те, допустим, новую тачку хотят взять, а надо со старой расставаться. А там дорога для подержанных машин одна – только на свалку. Да еще и заплатить надо, чтобы взяли. Ну, наши не теряются. Башляют бюргеру по мелочи, лайбу забирают. Но с условием – чтобы в полицию о краже не заявлять. Только через год-два. В общем, все схвачено.

– Так через год-два они все-таки попадут в розыск.

– Ну, так к этому времени от тачек надо будет избавляться. Да мы к этому времени нулевые «бэхи» возьмем. Или, как ты, на «мерсах» будем выкатывать…

– Сплюнь.

Они вошли в офис еще пока официально не существующей охранной фирмы. Родион зашел в приемную и оторопел. За столиком чинно восседала юная красотка с кукольными глазками. Еще до того как она поднялась ему навстречу, Родион успел рассмотреть ее длиннющие ноги. Даже когда она встала, и без того короткая юбка не собиралась опускаться и скрывать их.

– Танюша! – с умиленной улыбкой ангельским голоском представилась дива.

Родион кивнул. И молча прошел в кабинет бригадира.

– Что это было? – строго спросил он.

– Танюша… – улыбка сползла с Пашиного лица. – Я думал, тебе понравится.

– Где ты откопал такое сокровище?

– Да беженка. Из Таджикистана. Русаков, сам знаешь, сейчас отовсюду гонят. Я ее подобрал, отмыл, приодел. Ты точно подметил, не девка, а сокровище.

– Тебе она нравится?

– Ну, так. Могу уступить.

– Она что, товар?

– Да нет. Но если хорошо попросить, не откажет.

– Ты ее просил?

– Ну да.

– Вот и забирай ее к себе. Или кому-нибудь из пацанов отдай. Только чтобы на постоянно, чтобы по кругу не пошла.

– Да в принципе я к себе ее возьму. Пусть со мной живет, мне не жалко. Слушай, а к чему ты это?

– А к тому, чтобы завтра и духу ее здесь не было. Не дело это, когда среди мужиков баба красивая, да еще голыми ляжками светит. Отвлекает, на развратные мысли наводит.

Договорить Родион не успел. В дверь постучали.

– Да! – гаркнул Паша.

На пороге возникла могучая фигура Годзиллы.

– Это, делегация тут к нам, – прогудел он.

Их было всего двое. Два черноволосых мужика. Внешне они были больше похожи на русских, чем на кавказцев. Но это были чеченцы. Родион и сам не знал, почему так решил.

– Мир вашему дому, – вежливо поздоровался первый.

В голосе присутствовал едва уловимый акцент.

Второй молчал, стиснув губы. В глазах стоял ледяной холод.

– Какие проблемы? – с вызовом спросил Родион.

– Никаких. Пока никаких.

– А когда будут?

– Может, чуть позже. А может совсем не быть. Если.

– Что если?

– Если вы примете наши условия.

– Кто ты такой?

– Я Аслан. А он Саша…

– Чего тебе надо, Аслан?

– Аюб с вами говорить хочет.

– А-а, Аюб! Номер?

– Какой номер? – не понял Аслан.

– Номер места, где твой Аюб торгует?

– Аюб? Торгует?! – вмиг вышел из душевного равновесия Аслан.

– Аюб тебя торговать заставит, – угрожающе нахмурился чеченец Саша.

– Эй, поосторожней! Угрожать дома у себя будете…

– Короче! – внаглую оборвал Пашу Аслан. – Аюб говорить с тобой хочет!

– Почему сам не пришел?

– Мы пришли. «Стрелку» забить хотим.

– Хорошо, что не меня забить.

– И до тебя очередь дойдет, – снова пригрозил Саша.

– Где? Когда? – багровея от злости, спросил Паша.

– Сегодня. В семнадцать. Хочешь, давай встретимся у реки, сразу за твоим рынком. За твоим пока еще рынком.

За рынком был небольшой пустырь. Солнцевские расчистили это место для строительства дополнительных торговых рядов.

– Мне все равно.

– Нам тоже.

– Только не в семнадцать. А ровно через час… Вам нужна охрана?

– Какая охрана?

– Ну, чтобы до ворот моего-пока-еще-рынка проводить.

– Зачем?

– А чтобы вели себя прилично. И никому больше не угрожали… Годзилла!!! – заорал Паша.

Годзилла сгреб в охапку Аслана, Кинг-Конг сграбастал Сашу. Их обоих аккуратно вынесли с рынка и сложили у обочины дороги.

Родион считал, что Паша принял правильное решение. Оскорбления спускать с рук никому нельзя. Те же чечены бы не поняли Пашу, если бы он простил не очень вежливых гонцов-стрелочников…

* * *

Паша правильно сделал, что перебил «стрелку» с семнадцати на двенадцать дня. Чечены, они ведь не только жестокие, но и хитрые. Может, у них на семнадцать с ментами договор. Будет тогда семнадцать мгновений весны, вернее, лета. Заметут Пашу с пацанами, и на нары, на нары, на нары…

И Родиону может достаться. Потому как в стороне от дела он оставаться не собирался. Мало того, на «стрелке» с «чехами» Паша отодвигался на второй план. Но в подготовке к выезду был первым.

– Все готово, – сообщил он. – Стволы в машинах, полный комплект.

На «стрелку» с оружием – чревато последствиями. Тем более в Москве. Но деваться некуда. Чечены сразу должны понять, что имеют дело с сильным противником. Что русские пацаны из-за Волги без проблем оформят им кузькину мать.

– Бригаду Кирьяна на стрем поставил, – продолжал Паша.

Об этой бригаде разговор особый. Крутой пацан по кличке Кирьян и с ним три бойца. Всего четыре человека. Но Кирьян настоял, чтобы его причислили к лику бригадиров. Родион согласился. Хотя бы потому, что Кирьян со своими бойцами стоит полновесной бригады. Это спецы, которым по плечу силовая акция. Парни без проблем залезут в задницу хоть к самому дьяволу.

– Кирьян, если что, с тылу ударит. У него «муха», две снайперки, автоматы…

Родион очень хотел надеяться, что обойдется без всяких «если что». Самый лучший вариант – решить проблему миром. Или хотя бы перенести «стрелку» в безлюдный район.

Черный «Мерседес» и четыре «БМВ» в колонне смотрелись круто. И должны были проехаться по психике врага. Но и чечены не лыком шиты. Тоже на иномарках. Два джипа «Чероки» и две «Вольво». Круто. Счет один–один. Но это еще не игра. И даже не разминка.

Паша пацан башковитый. И на «стрелки» с разборками выезжал. В Заволжске, в качестве рядового бойца. Кое-какой опыт имелся. Потому он не сплоховал. Четыре «БМВ» развернулись к противнику боком. Встали почти впритык друг к другу. Дело не простое – потому как для маневра было очень мало места. Но ведь получилось. Потому как за рулем асы. У «чехов» такой номер не прошел. Счет два–ноль в пользу заволжских. Но и это еще не игра.

Чечены могли забить «стрелку» где-нибудь в кабаке. Но они сразу выбрали «поле». Чтобы никаких сю-сю. Чтобы сразу получить ответ – «да» или «нет». Если «нет», то «да» будут выбивать автоматы. Наверняка их машины набиты стволами. Слишком круто запрягают «чехи», слишком круто. Непросто будет с ними, ой как непросто. Впрочем, на легкий разговор никто не рассчитывал…

Чеченов представляли трое. Первый – среднего роста коренастый дядька с узким носом и широкими скулами. Похоже, это и был Аюб. Хотя бы потому, что двое других не держались так независимо. У всех троих холодные ястребиные взгляды, окаменелые лица.

Родион тоже не один. Слева Паша, справа Леньчик. Можно было Годзиллу с Кинг-Конгом взять. Да вряд ли бы чеченов устрашил их грозный вид. Не боятся они кулаков и медвежьих захватов. Потому как привыкли решать проблемы кинжалом и ружьем.

Аюб долго смотрел на Родиона. Как будто душу пытался выжать из него тяжелым прессующим взглядом. Да только не мог – мешала энергетическая стена железобетонной прочности. Что-что, а выдерживать такие вот психические атаки Родион умел. К тому же и сам умел давить на чужую психику. Только и «чех» не дрогнул под его взглядом.

– У меня нет времени, – Аюб первым нарушил молчание.

– Это твои проблемы, – медленно, с расстановкой проговорил Родион.

– Проблемы у тебя. Рынок. Это твоя головная боль. Но я человек добрый и гуманный, – хищно улыбнулся Аюб. – Поэтому я избавлю тебя от этой боли. Сворачивай удочки – так, кажется, говорят у вас, у русских. И езжай домой. В Москве тебе делать нечего…

Родион молчал. Но с таким видом, будто ему лень разговаривать. Как будто каждое его слово тянуло на фунт золота. И ему жаль терять их.

– Это наш рынок, – заявил чечен.

Родион удивленно повел бровью. Губы изогнулись в надменной улыбке.

– Ты думаешь, если солнцевские тебе отдали этот рынок, значит, он твой? – начал злиться Аюб.

Родион утвердительно кивнул. Именно так он и думал.

– Нет, ты ошибаешься, дорогой. Солнцевские держали этот рынок по праву первого. И если они вдруг ушли, это их дело. А вот кому-то отдавать его они не имели права. Это не их собственность.

– А чья – твоя? – веско спросил Родион.

– Какая разница, чья? – раздраженно поморщился Аюб. – Я имею право на этот рынок. И я его беру.

– Бери, – подал плечами Родион. – Бери, если получится.

Бесполезно было взывать к здравому смыслу. Если чечены хотели что-то взять, они брали. И хоть всех воров законных на третейский суд собери, «чехи» даже слушать их не будут. Мало того, они даже не явятся на суд. У них свои законы, свои суды. И если есть аргумент, который может унять их амбиции, то это только сила.

– И возьму…

– Только учти, войны я не хочу. Я считаю себя правым. И буду отстаивать свое право, чего бы мне это ни стоило. Так что подумай, Аюб. Может, есть возможность решить вопрос миром…

– Можно, – кивнул «чех». – Можно решить миром. Уезжай. Добром прошу, уезжай. Катись в свой Заволжск. И там качай свои права. А Москву оставь нам.

– Нет, Аюб. Мне твое предложение не нравится.

– А мне твое упрямство не нравится.

– Что поделать, таким уж меня мама родила… В общем, не договорились мы с тобой, Аюб. Рынок за нами.

Разговор зашел в тупик. Аюб ясно осознавал это. Поэтому молчал. Смотрел на Родиона испепеляющим взглядом. Правая рука его дрожала. Родину казалось, что вот-вот она шмыгнет под куртку и выскочит обратно с клинком или волыной. А еще он физически ощущал спиной, как напряглись его бойцы. Как дрожат их руки. Как тянутся они к оружию, спрятанному в машинах. Что ни говори, а обстановка была накалена до предела. Сейчас могло произойти все что угодно.

– Значит, не договорились, – зло выдавил из себя Аюб.

– Однозначно, – стараясь казаться невозмутимо спокойным, кивнул Родион.

– Тогда пеняй на себя.

Аюб повернулся к Родиону спиной и гордо зашагал к своим машинам. Его спутники повторили маневр.

Авторитетные чечены смешались со своими. С этого момента все и началось. Противник пришел в движение. Все как один «чехи» ощетинились стволами. Но заволжские братки не облажались. Вовремя выхватили свое оружие, направили его на врага.

Если бы кто-то сдуру нажал сейчас на спусковой крючок, грянула бы беда. Но обошлось. Заволжские братки и чечены обстреляли друг друга только злыми взглядами. И как по команде убрали оружие.

«Чехи» уезжали первыми. Два джипа впереди и два «Вольво» позади. Родион смотрел им вслед и чувствовал, как за машинами тянется энергетический хвост лютой ненависти.

Неожиданно последняя машина остановилась. Из нее выскочил молодой чеченец с автоматом в руках. Родиону даже показалось, что он видит пену на его губах – не иначе как признак бешенства.

– Аллах акбар! – истерически заорал он.

И дал длинную автоматную очередь в сторону Родиона. Пули прошли над головой.

Чьи-то сильные руки втащили автоматчика в машину. Хлопнула дверца, взвыл мотор.

– Ах вы, с-суки! – взвыл Паша.

Он уже достал автомат и наводил его на коварную машину.

– Не надо, – остановил его Родион.

У какого-то джигита не выдержали нервы. И это не повод, чтобы устраивать кровавое побоище в центре города.

– А зря, – не согласился Леньчик. – В капусту их надо…

Не та сейчас ситуация, чтобы кто-то смел оспаривать его решения. Родион метнул гневный взгляд в сторону своего телохранителя. И опешил.

Леньчик держался за плечо, из-под пальцев сочилась кровь, растекалась по рубахе.

– Вот это номер!

– Да ерунда. Вскользь пуля прошла…

– Вот козлы! – возмущенно протянул Паша. – Ничего, они еще заплатят. Леньчик, ствол давай! И ты, Сергеич. Быстрей, быстрей…

Родион быстро понял, к чему такая спешка. В любой момент могли появиться менты. Паша спешил сложить все оружие в одну машину. И когда все было готово, велел гнать ее куда угодно, лишь бы только подальше отсюда. Верное решение. На рынке шумно, людно. И переполох там наверняка поднялся. Вряд ли Паша смог бы незаметно вернуть стволы в тайники. А в машинах оставлять его опасно. Опять же из-за ментов. В любой момент мог нагрянуть с облавой спецназ.

Раненого Леньчика отвезли для начала в «штаб-квартиру». Чтобы там обработать и перевязать рану. Из медпункта вызвали фельдшера. Но пока тот чесался, Леньчиком занялась секретарша Танюша. Было видно, что крови она не боится. Сняла с Леньчика рубаху, осмотрела рану.

– Ничего страшного, – поставила диагноз девушка.

– Жить буду? – спросил телохранитель.

– Будете.

– А детей иметь смогу?

Танюшка улыбнулась и молча принялась обрабатывать рану.

– Ну, так что, детей иметь смогу? – продолжал острить Леньчик.

– Сможете. Если пуля по крови не спустится в паховую область и не пережмет семенной канал.

– Чего? – Леньчику вдруг стало не до шуток.

– Яйца может тебе закупорить, вот чего! – развеселился Паша.

– Пуля по крови спустится? – Леньчик ошалело смотрел на улыбающуюся Танюшу.

– Да не волнуйтесь вы, – успокоила она. – Пуля навылет прошла. Нет пули. И рана пустяковая…

– Танюш, ты не поняла, он с тобой детей делать хочет, – продолжал веселиться Паша.

Девушка смутилась. Щеки ее запылали. Застеснялась, что ли? Родион невольно проникся к ней симпатией.

Жаль девчонку. Одна совсем – без отца без матери. Из далекого Таджикистана аж до Москвы добралась. Девчонка красивая. Чистый соблазн. Наверняка не раз пришлось ноги раздвигать, чтобы не пропасть с голоду и холоду. И Паше она дала. Чтобы на хорошую работу устроиться. И дальше давать придется. А куда денешься, когда вокруг такие волки вроде Паши? И все-таки она не шлюха. И если дает, то делает это только для того, чтобы выжить. И сколько в этой жизни девчонок, которым приходится давать по той же причине…

Родион оставил Леньчика на попечение Танюшке. Сам же закрылся в кабинете вместе с Пашей.

– Кирьян со своими появился?

– Нет, – удрученно кивнул головой Паша. – Я их на стрем поставил, все как положено.

– И где они?

– Не знаю. Ни слуху ни духу…

– Плохо. Связь с ними есть?

– В том-то и дело, что нет. Радиостанция не отвечает.

– Ответит. Или они сами появятся.

– Да они-то не пропадут, однозначно. Будем ждать.

Ждать пришлось не только Кирьяна со своими бойцами, но и ментовского наезда. Должны же были руоповцы отреагировать на пальбу возле рынка. Но время шло. А никаких проблем не возникало. Ни со стороны ментов, ни со стороны чеченов. Паше позвонили, что машина с оружием спрятана в надежном месте, два бойца остались на охране.

Все остальные бойцы охраняли подступы к рынку. Даже ментов из пункта охраны на это дело удалось подпрячь. Чтобы не зря свой хлеб ели. Шло время. Повод для беспокойства оставался, но самого беспокойства так и не наблюдалось. Хотелось надеяться, что так будет и дальше.

Появился Леньчик. Живой и, как всегда, цветущий. Чистая, свежая рубаха на нем, даже незаметно, что под ней повязка.

– Паша, можно тебя на минуту?

Козырь пожал плечами и вышел из кабинета. Минут через пять Леньчик вернулся. Один, без Паши. Переминается с ноги на ногу, смотрит на Родиона так, будто собирается о чем-то просить.

– Чего тебе?

– Да это, проблемка тут одна возникла, – придавленно начал он.

– А конкретно?

– Я это, с Пашей уже переговорил, он в принципе не против.

– Что ты вола за хвост тянешь? Говори!

– Я тут подумал. Танюшка девчонка хорошая…

– При чем здесь Танюшка? Ты что, хочешь, чтобы она с тобой жила?

– Ага! – взбодрился Леньчик.

Как будто тяжесть с его плеч свалилась.

– Я ж говорю, она девчонка хорошая. Я уже говорил с ней. Она и готовить умеет, и убирать в квартире будет, и стирать…

– И… И это тоже?

– Свят, свят, Сергеич, как можно? Она девчонка красивая, в самом что ни на есть соку. Только она судьбой пришибленная. Таджики у нее семью вырезали, ее по кругу пустили. Представь себе стадо – не меньше десятка мужиков… Короче, она на все готова. Хоть сейчас под кого угодно ляжет. Но не потому, что хочет. А потому, что так надо.

– Не спорю. И что дальше?

– А то, что трахать ее сейчас – себя не уважать. Ее согреть надо. Внимание ей нужно, ласка. Ну не в том смысле ласка. Короче, я думаю, что она нам не помешает. Пусть живет у нас. Столько выстрадала баба…

– А мы что, бюро добрых услуг?

– Сергеич. Ну, Серге-еич…

– Ладно, я не против. Пусть живет у нас.

Леньчик исчез. Зато появился Паша.

– Пока все спокойно.

– Кирьян не появлялся?

– Нет. По-прежнему тишина.

– Ладно, мы с Леньчиком домой поехали.

– А не опасно?

– Даже воду пить опасно. Можно захлебнуться… В общем, я домой. А ты мне сообщи, как только Кирьян появится.

– Как сообщить?

Номер своего телефона Родион не давал никому. Даже Паше. По номеру можно вычислить адрес дома, квартиры. А сейчас особенно нужно быть осторожным. «Чехи» шутить не любят.

– Сам с тобой свяжусь. Ты мне сейчас пейджер не организуешь?

– В момент.

– Тогда на пейджер и дашь мне знать…

Перед тем как уехать, Родион дал несколько ценных указаний насчет осторожности. Впрочем, это было лишнее. Паша и сам хорошо знал, как зашифровать своих пацанов так, чтобы до них не добрались чечены.

Глава 11

Танюшка вкалывала до позднего вечера. Подметала, скоблила, мыла. Навела в квартире идеальную чистоту. От кухни Леньчик ее освободил. По этой части он и сам мастак. Телячьи отбивные в его исполнении выше всяких похвал. Даже раненое плечо не остановило его. Икорка, сыр, колбаска, салаты из супермаркета. Бутылка шампанского тоже оттуда. Можно накрывать стол.

Столом занялась Танюшка. Но прежде она сходила в душ, привела себя в порядок. Стол сервировала в белой нарядной блузке с глубоким декольте и в короткой юбочке. И при этом так соблазнительно крутила попкой. Наверняка старалась произвести впечатление. Хотя было видно, что в душе она совсем не развратная, какой пыталась казаться.

Сели за стол. Родион и сообразить не успел, как Танюшка оказалась между ним и Леньчиком. Легко прижалась сначала к одному, потом ко второму. На лице шаловливая улыбка. В глазах похотливые огоньки. А в глубинах души смертная тоска.

– Ну, Танюшка, ты у нас третья. Полный комплект, чтобы сообразить на троих.

Леньчик потянулся к бутылке. Но Родион его опередил. Неудобно ему с его плечом открывать шампанское.

– Жаль, мы люди непьющие, – сказал он. – Поэтому придется ограничиться газировкой.

– Обожаю шампанское!

В знак благодарности Танюшка придвинулась к Родиону, легко прижалась к нему. По телу прошла приятная волна. Пришлось как бы невзначай отодвинуться. Ни к чему все это.

– За твое здоровье, Танюшка! – поднял тост Леньчик. – Чтоб росла большой и не кашляла.

– Я и так уже большая… И потом у меня что, день рождения?

– Когда у тебя день рождения был?

– Два месяца назад…

– Ты нас к себе приглашала?

– Нет. Да мне и некуда было вас приглашать. И день рождения не праздновали.

Девчонка вспомнила о чем-то грустном-прегрустном, и на глаза навернулись слезы.

– Ну, так в чем проблема? Отпразднуем у нас и сегодня. За твое здоровье, Танюшка!

Глаза высохли. И снова увлажнились. На этот раз слезами радости.

Танюшка пила немного. Зато много шутила, смеялась. Ей было хорошо в их компании, и она явно хотела, чтобы все эти видели.

Она больше не делала попыток прижаться к Родиону. И к Леньчику не жалась. Но в один прекрасный момент вдруг заявила:

– Мне так хорошо с вами. Вы такие чудесные. Знали бы вы, как мне с вами хорошо…

Долгая пауза. И голос, как крик души.

– Я хочу вас отблагодарить… Я должна вас отблагодарить… Только я теряюсь. Я не знаю, с кого начать…

Она подалась к Родиону, обняла, потерлась волосами о его шею. И то же самое проделала с Леньчиком.

– Если хотите, могу сразу со всеми. Вы только скажите.

Нужно было быть полным идиотом, чтобы не догадаться, к чему она клонит.

– Не скажем! – резко оборвал Танюшку Родион.

И строго посмотрел на нее.

– Ты не хочешь никого из нас, так?

– Почему? Что за глупости? – попыталась возмутиться она.

Только ничего из этого не вышло. Потому что в самом деле она не хотела секса. Ни с Родионом, ни с Леньчиком, ни с кем вообще.

– Помолчи! И слушай сюда. Ты нормальная девчонка. Думаешь, это не видно? Видно! Как видно и то, что ты попала в ненормальную ситуацию. Ты одна, а вокруг одни скоты, которым нужно только одно. И ты готова отдаваться, чтобы хоть как-то жить. Только на этот раз все по-другому. Мы нормальные люди. И взяли тебя к себе не для того, чтобы пользоваться тобой. Мы просто вошли в твое положение, поняли, как тебе тяжело. И решили тебе помочь. Живи с нами. Просто живи. И ни о чем не думай. Мы тебя в обиду не дадим…

– Вы хотите сказать, что я не обязана ложиться с вами в постель?

– Именно это я и хочу сказать.

– Но ведь так не бывает! – Бедняжка просто не верила своим ушам.

– А ты поживи с нами – и поймешь, что бывает.

– А можно я пойду спать? Просто пойду спать? Я так хочу спать…

Танюшка поверила Родиону. Теперь ей не было нужды стелиться перед ними. Она расслабилась, и тут же страшная усталость навалилась на нее. Было видно, как ей хочется спать.

– Иди, конечно…

Родион сам лично отвел ее в маленькую комнату, отведенную для нее. Она легла на диванчик, свернулась калачиком. И сонно замурлыкала, когда он накрыл ее одеялом.

– Спи и ни о чем не думай. Спокойной ночи!

– Спасибо вам… Спасибо вам за все… – закрывая глаза, пробормотала она.

Родион вернулся к Леньчику. Тот уже сидел перед телевизором. Уши торчком, глаза прилипли к экрану, рот раскрыт.

– Что там такое?

– Уже ничего.

– А что было?

– «Дорожный патруль» был. «Чеха» показывали…

– Какого «чеха»?

– Который в меня стрелял. Я его узнал. Он так зло скалился. Мне грозил…

– Из телевизора?

– Ну да. Мне грозил.

– Ты что, боишься?

– Нет. Понимаешь, он не совсем живой был. Я бы сказал, совсем неживой. У него дырка в башке. Лежит, а вокруг кровищи. Глаза открыты. Рука неестественно так поднята. Пальцем как будто грозит…

– Значит, грохнули этого психа. Кто?

– Не знаю. Говорят, неизвестные в масках. Он по улице шел, а тут, говорят, машина. Неизвестные в масках, пистолеты с глушителями. Бах-бах, и в дамки… Преступники скрылись с места преступления… Все, больше ничего не сказали…

– Машина какая?

– «Жигули» пятой или седьмой модели.

– Кирьян на «БМВ» был, – вслух подумал Родион.

– При чем здесь Кирьян?

– При том.

Кирьян со своими бойцами видел, как слетевший с катушек «чех» стрелял в Леньчика. Могли сесть на хвост машине, на которой тот ехал. Выследить его. И пристрелить. Кирьян на такое способен. Только не мог он пойти на такое без команды. Да и под седлом у него не «жигуль».

– А может, его свои грохнули? – спросил Леньчик. – «Чехам» на наши понятия с высокой колокольни. Но у них свои понятия. По ним они и кончили своего. Чтобы не высовывался по дурке, своих не подставлял.

Могло быть и такое. Хотя вряд ли…

– Еще вариант есть, – продолжал Леньчик. – Что, если этого отморозка измайловские грохнули? Или таганские? Вова говорил, что у Аюба с ними война.

Это верно, версий хоть отбавляй. А Родион должен знать единственный и правильный ответ.

Запиликал пейджер. Может, он принес этот самый ответ?

«Разговор есть. У меня…» Сообщение пришло от Паши Козыря. Родион должен был ехать к нему.

– Запрягай машину, – велел Родион. И тут же передумал: – Не надо, частника возьму. Сам к Паше поеду. С твоим плечом ты не боец.

– Да какое плечо? – возмутился Леньчик. – Я уже забыл про него. Нет, одного я тебя не пущу.

– Как знаешь.

Это был тот самый случай, когда с Леньчиком спорить бесполезно.

На дворе ночь. Темно. И чечены где-то рядом с косами бродят. Родион извлек из тайника две «беретты». Одну пушку себе, вторую Леньчику. А куда в такую ночь без пистолета?

* * *

Паша не зря звал Родиона к себе. У него был Кирьян, крепко сбитый пацан с маленькими колючими глазами.

– Ты? – сразу в упор спросил его Родион.

– Что я? – не понял тот.

– «Чеха» ты кончил?

– Ты откуда знаешь? – удивился Паша.

– Я все знаю, – усмехнулся Родион. И снова посмотрел на Кирьяна. – Значит, все-таки ты…

– Ну, я.

– Зачем?

– Думал, так надо. А разве нет? Он в наших пацанов стрелял. В Леньчика попал.

– Ну и?

– Что и? Я подумал, что упускать, его нельзя. Ответку-то все равно давать. Или раньше, или позже. Я подумал, что лучше раньше. Тем более цель перед глазами. Ну, сели мы с пацанами на хвост. До кабака «чехов» довели. Решили ждать. Ждем. Пока суд да дело, Кент с Чижиком «жигуль» угнали. Проблема, что ли? Ну а там все просто. Смотрим, идет. Один. Ситуация, что ли? Подъехали, сделали, и все дела… А что, что-то не так?

– Почему с Пашей не связались?

– Ну так молчание же в эфире. У вас проблемы могли быть. С ментами. А что, нет?

– Допустим.

– Ну решили не светиться… И потом, я-то знал, что вы отмашку мне на этого «чеха» дадите.

– Почему ты так думал?

– Да потому что чеченов знаю. С ними только так – ударом на удар. Око за око. Только тогда уважать будут. А смолчишь, топтать начнут. Всем скопом. Пока в пыль не растопчут. А что, не так?

Не согласиться Родион просто не мог. Получалось, Кирьян сделал все как надо. Нашел и грохнул именно того «чеха», который мог убить Леньчика. Кровь за кровь. Правила жестокие, но честные.

– А ты знаешь, что у чеченов существует кровная месть? – спокойно, без нажима спросил Родион.

– Ну, так что ж теперь делать? Волков бояться – в лес не ходить…

– С тобой не поспоришь, – сдался Родион. – Прав ты, не в дочки-матери играем. Война у нас. Серьезная война. А ты, получается, герой этой войны. Потому что действительно мы должны были ответить ударом на удар… Куда тачку дели?

– Какую тачку?

– Которая в угоне?

– Сожгли и утопили, – буднично ответил Кирьян. – И ствол уничтожили… Ты только не думай, Сергеич, у нас все чики-пуки. Ни единого следочка ментам не оставили.

– Кто знает, кто знает… Домой вас надо отправлять. Только заменить вас некем. Так что остаетесь. Тем более сами кашу заварили. Теперь начнется.

– Да ничего не начнется, Сергеич. Я «чехов» знаю. Они врубят, что против них сила. И отступятся. Им на несколько фронтов войну не потянуть. А если не одумаются, будем приводить в чувство. Я тебе обещаю, сделаем все как надо.

Родион очень хотел, чтобы Аюб в самом деле одумался. Не нужна ему война. Но на удар он будет отвечать ударом. Чтобы никто не сомневался в его силе.

* * *

Уже неделя как со стороны Аюба никаких движений. Может, в самом деле признал право Родиона на существование, решил не связываться. Но тогда он хоть как-то дал бы о себе знать. «Стрелку» мог забить или просто пугнуть по телефону. Но в его стане тишина. А не затишье ли это перед бурей?

На всякий случай Родион велел всем бойцам сменить квартиры. Сам снял новую. Чуть похуже, но тоже ничего. И Танюшку с собой забрал. Без нее теперь никуда.

Она заметно изменилась. Посвежела, стала еще краше. Сменила прическу, рассталась с короткой юбочкой. Леньчик взял над ней шефство. Прошвырнулся с ней по бутикам, накупил ей дорогих фирменных шмоток. Теперь она смотрелась как королева.

Танюшка была счастлива. Это читалось в ее глазах, было видно по тому, как она улыбается, смеется. Только одно ее угнетало.

– Как же я с вами за все это расплачусь? – в один прекрасный момент спросила она. В отличие от прошлого раза, она не намекала на услуги в плане секса. – Вы так на меня тратитесь.

– Ерунда, – отмахнулся Леньчик.

Ему явно нравилась роль старшего брата.

– Но я так не могу…

– А ты не переживай, – успокоил ее Родион. – У нас сейчас кое-какие проблемы. Но скоро все утрясется. Я фирму свою открою. Тебя к себе секретаршей возьму. Оклад в тысячу долларов положу. Будет чем с нами рассчитаться.

– Это правда? – обрадовалась она.

– А то… Кстати, мы можем тебя прямо сейчас нанять. А что, это идея. Все, считай, ты принята на работу.

Родион нахмурил брови:

– Я бы хотел апельсинового сока. Прямо сейчас!

– У нас нет апельсинового сока! – забеспокоилась Танюшка. – Закончился… Но я могу купить.

– Так в чем же дело? Прошу вас заняться исполнением своих прямых секретарских обязанностей!

Танюшка испарилась. Было слышно, как захлопнулась входная дверь. Послышался удаляющийся стук каблуков.

Леньчик отправился в свою комнату. Послеобеденный сон для раненого бойца – это святое. Родион развалился на диване, уткнулся в телевизор. Милое дело – лежи себе да боевики смотри. Хоть до рези в глазах. А домашняя секретарша Танюшка соками будет поить. И никаких тебе чеченов.

А можно и самому боевики снимать. Режиссерского мастерства и опыта у Родиона ноль без хвостика. Зато документального материала хоть отбавляй. Только снимать успевай. И видеокамера у него есть. Жаль, что желания нет, а то можно было бы хоть сейчас за дело браться…

Послышался звук открываемой двери. Танюшка вернулась. Только что-то дверь долго не закрывается. Страшное предчувствие иглой вонзилось в душу. Родион вскочил с дивана. Но было уже поздно. В дверях комнаты нарисовался какой-то усатый горец с «узи» в руках.

– Тыхо, дарагой! – зло прошипел он.

Палец угрожающе шевельнулся на спусковом крючке. За его спиной послышался грубый мат и шум ударов. Похоже, это свалили с ног Леньчика. Хорошо, что не пристрелили. Хотя это всегда успеется.

– Ствол убери, – потребовал Родион.

– Ну, ты в натуре борзой! – послышался голос Аюба.

Он оттеснил в сторону боевика. Подошел к Родиону.

– Ты кому тут права качаешь, мразь?

Ответить Родион не мог. Даже если бы захотел. Прежде чем спросить, Аюб с силой зарядил ему ногой в пах. Сумасшедшая скручивающе-пронизывающая боль. Родион тихо взвыл, схватился за отбитые места и опустился на колени. В голове полная каша. Но он все же вовремя догадался, что в такой позе перед врагом стоять нельзя. Подняться не было сил, зато сумел сесть на пятую точку опоры.

– На колени, падла! – в бешенстве заорал «чех».

И подкрепляя свое требование, снова пустил в ход ноги. Родион пропустил удар в голову, который отшвырнул его в дальний угол комнаты. Ноги у Аюба чугунные, удар – как выстрел из пушки. Как это Родион еще в сознании остался – удивительно. А вот зубы не все уцелели. Два нижних и один верхний приказали долго жить.

– Думаешь, самый крутой, да? – зло прошипел «чех».

– Да пошел ты, – пытаясь подняться, бросил в его сторону Родион.

– Ты пойдешь. Не я пойду, а ты. На тот свет… Ты, волк позорный, зачем Шарипа завалил?

– Сам знаешь зачем.

Не было сил спрашивать, кто такой Шарип. Да и без того ясно, что это тот самый боевик, которого сделал Кирьян. И отрицать свою причастность к его гибели Родион не собирался – слишком много чести.

– Значит, это ты! – рассвирепел Аюб.

И снова Родион ощутил на себе тяжесть его железобетонной ноги. На этот раз его скрутил и швырнул на пол мощный удар в живот.

– Не думал я, что ты умеешь бить в ответ. А ты ударил. Сильно ты ударил… Это хорошо, что ты такой сильный! – искренне радовался Аюб. – Большая гордость, что я могу тебя топтать.

Родион решил, что проклятый «чех» снова его ударит. С трудом оторвал от пола взгляд, чтобы посмотреть на него. Когда тебя бьют и нет сил ответить, нужно смотреть противнику в глаза. Показать, что ты его не боишься и презираешь.

Но Аюб и не думал его бить. Он просто стоял над Родионом и упивался своей победой.

– Ты хочешь знать, как я тебя нашел? – спросил чечен.

Рядом с ним появились два бородатых головореза с Леньчиком в охапке. Его бросили рядом с Родионом.

У Леньчика не было сил ни стоять, ни тем более подняться. Он как упал рядом с Родионом, так и продолжал лежать, не в состоянии даже пошевелиться. Лицо разбито, рубаха в крови.

– Ну, так что, Космач, хочешь знать, как я тебя нашел? – злорадствовал Аюб.

Родион посмотрел на Танюшку, которая подошла и встала рядом с ним. Тесно в комнате. Один «чех», второй, третий, четвертый. И Танюшка. Она пятая. «Пятая колонна»…

– Познакомься, это Карина, – с ядовитой насмешкой представил ее Аюб. – Как мы вас, лохов, развели, а?

Теперь понял Родион, почему Аюб наехал на них не сразу. А только после того, как Паша сошелся с Танюшкой-Кариной. И никто даже не заподозрил в ней чеченского агента. Теперь вот приходится расплачиваться за свою слепоту. Проклятье… Чечены хитрые, очень хитрые и очень коварные. И в этом приходится убеждаться на собственной шкуре.

– Змея, – глядя на нее, выдавил из себя Родион. – Согрели на груди.

– Это ты змей! – взвизгнула лже-Танюшка. – Вы все гады! Все русские гады! Ненавижу!!!

«Чехи» готовы были зааплодировать ей. Или даже в любви признаться. Прямо сейчас. Все по очереди. Или даже все сразу. Во все три дырки одномоментно. Она это дело обожает. Сто пудов, обожает. А они с Леньчиком, как те придурки, в благородных рыцарей с ней играли. Пожалели девчонку. Не делай сукам добра, не получишь зла…

– Молодец, Карина, молодец! – похлопал ее по плечу Аюб. – Ты получишь свою награду. А теперь иди. Побудь в другой комнате. У нас тут мужской разговор.

Иуда в юбке ушла. Родион презрительно посмотрел ей вслед. Тем же взглядом прошелся по чеченам.

– Душу не тяните, – зло сказал он. – Ваша взяла, так что давайте, мочите.

– Умереть торопишься? – ощерился Аюб. – Это ты всегда успеешь.

Он зацепился взглядом за видеокамеру. Подошел к ней, взял ее в руки, задумался.

– А может, я и не буду тебя убивать, – губы скривились в ядовитой улыбке. – Ты у меня сейчас будешь прощения просить.

Он включил камеру, направил ее на Родиона. Дружки его гнусно осклабились.

– Давай, проси! – потребовал Аюб. – Ползи ко мне на коленях и проси. Хорошо попросишь, может, и прощу.

Родион ответил ему презрением:

– А мне твое прощение не нужно. И на коленях я ползать не буду. Не дождешься.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнул. Так говорят у вас, у русских?

– Какая разница, как и что говорят? Застрели, как человека прошу.

– Ну что ж, – Аюб убрал камеру, вытащил пистолет, передернул затвор, направил на Родиона. – По заявкам трудящихся.

Только стрелять он не торопился. Подходил ближе, ближе. Пока ствол не уперся в голову.

– Молись своему богу!

Родион еще раньше приготовился умереть. И сейчас просто ждал, когда «чех» нажмет на спуск. Он держался достойно. Но изнури его колотил озноб, по спине ручьями бежал холодный пот. Страх перед страшной болью заморозил в жилах кровь.

– Или все-таки тебе рано умирать? – спросил Аюб. – Может, все-таки сапоги мне своим языком вылижешь?

– Га-ад! – заорал Родион.

И схватил Аюба за ногу. Теперь он точно выстрелит… Но тот убрал пистолет. Попытался вырваться из захвата. Не получилось. Родион потянул его на себя, лишил равновесия. «Чех» с грохотом рухнул на пол.

Но это было лишь начало. Три других чечена скопом набросились на Родиона.

Били его смертным боем. Даже когда он потерял сознание, удары градом сыпались на его истерзанное тело.

Очнулся Родион в этой же комнате. Все те же ненавистные лица. Только на этот раз в качестве жертвы Леньчик. Один держал его за руки – так чтобы он стоял на коленях. Второй бил его по голове сзади – чтобы выбить из него дух сопротивления. Леньчик на автопилоте. Но при этом брыкался, пытаясь вырваться. Третий «чех» снимал его на видеокамеру и злорадно смеялся.

Вдруг камера выпала из его рук. А за мгновение до того в голове у него вдруг образовалась сквозная фонтанирующая дыра. «Чех» замертво рухнул на пол. В дверях комнаты возникло лицо Кирьяна. В каждой руке у него ствол с глушителем. Родион видел, как завалился набок второй «чех», как рухнул на Леньчика с поднятой рукой третий.

Четвертым должен был умереть Аюб. Но Родион успел остановить Кирьяна.

– Сергеич! Что они с тобой сделали? – шалея, спросил Паша.

Он тоже был здесь.

Боец Кирьяна приставил ствол к голове Аюба. К чести «чеха», тот не стал падать перед ним на колени и слезно молить о смерти. Он стоял молча с закрытыми глазами – ждал смерти. Но Чижик не стрелял – ждал команды.

– А где эта сучка? – у самого себя спросил Родион.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Но он все же дошел до комнаты лже-Танюшки. Девка сидела, забившись в дальний угол. И смотрела на него затравленным взглядом.

Кирьян стрелял в чеченов из волыны с глушителем – не было необходимости как можно скорее уходить из квартиры, чтобы не попасть в лапы к ментам. На улице в машине боец Кирьяна – если что, он подаст сигнал об опасности. Можно не торопиться.

– Ну, что скажешь, тварь? – как помоями, облил ее презрительным взглядом Родион.

– Почему тварь? – не понял Кирьян. – А это не она разве нам звонила?

– Стоп! – озадачился Родион. – Как вы узнали мой адрес?

– Так она ж звонила! Сказала, что беда с тобой. Назвала адрес. И дверь нам она открыла…

Хоть стой, хоть падай – хоть в кипяток, хоть в ледяную воду.

– Ты звонила? – изумленно спросил Родион.

– Я.

– Зачем?

– Я не из Таджикистана бежала. Я из Грозного. Там у меня мать, брат. Аюб сказал, что их всех зарежет, если я ему помогать не буду. Мне деваться было некуда…

Танюшка или, вернее, Карина закрыла лицо ладошками и заплакала.

– Потом слезы лить будешь, – поторопил ее Кирьян. – Говори…

– Я согласилась, – всхлипывая, продолжила она. – Аюб сказал, что вы свиньи и ублюдки. А вы хорошие. Я не хотела ему помогать. Но я боялась за маму, за Ромку. Аюб мог их убить. Я нарочно сказала, что ненавижу вас. Чтобы Аюб поверил. Чтобы не смотрел за мной. А я знала номер телефона, куда ты звонил. За мной никто не смотрел, я смогла позвонить. Я не хотела, чтобы вас убили…

Карина снова заплакала. На этот раз никто ей не мешал.

– Да-а, дела, – покачал головой Родион.

Он уже не злился на это несчастное существо, на эту жертву обстоятельств. Хотя из-за нее сам стал такой жертвой. Он бы просто мог не дожить до того момента, как появились Паша и Кирьян со своими бойцами.

Родион вернулся в комнату, где ждал своей смерти Аюб.

– Что смотришь, шакал? – ядовито зашипел на него «чех». – Твоя взяла! Застрели! Только не смотри так!

– Застрелить? Тебя?! – как бы удивился Родион. – А кто прощение у меня просить будет?

Аюб аж позеленел со злости.

– Я? Буду просить у тебя прощения, пес?! Да за кого ты меня держишь?

– За того, кто ты есть…

– Я уважаемый человек! Был таким, таким и останусь! И прощения просить у тебя не буду! Хоть на части режь, не буду! Тьфу!

А ведь не будет просить прощения. Хоть на мелкие куски его поруби, не будет…

– Не надо тебе моего прощения, не надо, – жестко усмехнулся Родион. – Умрешь непрощенным. А может, и не умрешь…

Он велел всем выйти из комнаты, остался с Аюбом один на один.

– Поговорим? – мрачно спросил Родион.

– О чем мне с тобой говорить?

– О деле, о чем же еще. О рынке, который ты хочешь у меня забрать. Хочешь – забирай. Если сможешь…

Аюб понял, к чему клонит Родион. Не испугался и ринулся в атаку. Силы в нем хоть отбавляй. Но Родион оказался сильней.

«Чеха» он встретил кулаком в голову. От души приложился. Чисто уличный удар – Аюб не смог его выдержать. Родион схватил его за грудки, поднял с пола, тряхнул и снова ударил. Самостоятельно Аюб подняться уже не мог.

– Все по-честному, – с насмешкой сказал Родион. – Раз на раз. Моя взяла, поэтому рынок мой. Ты сейчас так и скажешь. Вот сюда…

Родион взял видеокамеру, показал Аюбу.

– Скажешь, извини, Родион, ошибочка вышла. Не нужен мне твой рынок.

– А если не скажу? – сверлил его ненавидящим взглядом чечен.

– Тогда умрешь. Не здесь. Где-нибудь в другом месте. И не узнает родная, где могилка твоя. А братья твои решат, что ты замочил своих пацанов и куда-то слинял. Искать тебя будут. И проклинать. Что замолчал? Не нравится? Есть другой вариант. Ты делаешь все, как я скажу. Тогда тебя будут немного убивать. Совсем немного. В плечо раним или в ногу. И оставим здесь. Братья твои решат, что ты храбро защищался. Честь и хвала тебе будет. Разве это плохо, Аюб?

– А пленка?

– Какая пленка?

– Которая в камере… Это компромат.

– Смотри, какой грамотный! Пленку я себе оставлю. Это будет гарантия, что ты больше не дернешься в мою сторону. Если дернешься, пленка твоим братьям уйдет. Будет большой рамс, Аюб. Ты что-то совсем загрустил. Не надо грустить. Я не заставляю тебя на коленях передо мной ползать. Просто скажи, извини, Космач, неувязочка вышла. И все.

– Ладно, твоя взяла…

Аюб подчинился. Попросил у Родиона прощения, поклялся оставить его в покое. Клятва неверному не имела никакой силы. Извинения выбиты из-под палки. Все это можно было похерить. Но само то, что Аюб унижался перед Родионом, опускало его в глазах гордых сородичей до уровня канализации. А это для него хуже смерти. Так что ситуация патовая. Нет у него выхода, кроме как оставить Родиона в покое.

– Да, и еще одна просьба, – сказал на прощание Родион. – Про Карину забудь. И родных ее не трогай, ладно? И про нас забудь. Нет нас. Нет рынка…

– Все будет нормально, – буркнул Аюб.

Родион очень хотел на это надеяться. Не нужна ему война, не нужна.

Глава 12

Женя был сама галантность. Вежливый, предупредительный, не домогается. Только Ладу обмануть он не мог. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, какую игру он ведет. Он только делает вид, что не волнует она его как женщина. Для того чтобы заинтриговать ее, подзадорить. Тогда она сама будет искать близости. Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Что-то из этой оперы. Только как-то не очень тянуло ее к этому красавчику.

Женя был актером. Вернее, безработным актером. Хотя и с видом на блестящее будущее. Каждое утро он куда-то уходил, возвращался к обеду – всегда немного грустный. Хотя позавчера он пришел в бодром расположении духа. А вчера в радужном настроении. Его все-таки утвердили на главную роль в новом фильме Аллы Суриковой.

Сегодня же он вернулся домой мрачный как туча. Сел в кресло, взял пульт, но телевизор не включил. Забылся. Слишком глубоко погрузился в безрадостные мысли.

– Ужинать будешь? – спросила Лада.

Ей нравилось жить у него. Пусть и нет между ними ничего, но все-таки приятно, когда рядом с тобой мужчина. И далеко не самый худший представитель сильной половины человечества.

Денег за жилье он с нее не брал. Она же в постель к нему не ложилась. Но был другой способ отблагодарить его. Лада следила за чистотой и порядком в квартире, покупала продукты, готовила завтраки, обеды и ужины.

Ответил он не сразу. Не так просто оказалось выбраться из себя.

– Обедать? Обедать буду. Водочки бы.

– Ты же не пьешь водку, – удивилась она.

– Сейчас бы выпил.

– Что-то случилось?

– Случилось, – обреченно кивнул он. – Меня сняли с роли… Ты даже не представляешь, какое это для меня горе!

Он вскочил с кресла, с трагическим видом вознес руки кверху и закружил по комнате. Затем вдруг остановился, вперил взгляд в люстру.

– Да, это как раз то, что мне нужно!

До Лады дошел смысл сказанного.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Ничего. Ровным счетом ничего. Мне нечего больше делать в этом мире. Зачем мне все, если мир отказался от меня…

– Та-ак, – протянула она. – А ну пошли!

Решительно схватила его за руку и потянула на кухню. Усадила за стол. Вытащила из холодильника бутылку водки. Налила ему полный стакан.

– Пей!

Женя кивнул. Нерешительно взял стакан, подумал и залпом осушил до дна. При этом его чуть не стошнило. Он долго закусывал – благо было чем.

– Так, а теперь говори, что там у тебя случилось? – потребовала Лада.

– Я же говорю, мне дали пинка под зад.

– Может, можно что-то исправить?

– Вряд ли. Хотя…

– Что хотя?

– Мне уже намекнули. Что надо дать на лапу.

– Ты имеешь в виду взятку? – удивилась Лада.

– А что тут такого?

– Разве, чтобы сняться в кино, нужно платить?

– Святое дитя! В этой дурацкой стране платить нужно за все! Ты думаешь, у нас в кино гении снимаются? – завелся Женя. – Нет! В кино снимаются те, у кого есть деньги, чтобы заплатить. Если хочешь просто сняться – плати ассистенту. Если тебя интересует главная роль – отстегни режиссеру. Так всегда и везде. Замкнутый круг. Порочный круг…

– Что же теперь делать?

– Не знаю, – пожал плечами Женя. – Но в кино сниматься я буду!

Думал он долго. И, похоже, на ум пришла хорошая мысль. Морщины на лбу разгладились, взгляд просветлел.

– У Маши есть деньги. Что, если я попробую у нее занять?

– А много надо?

– Думаю, тысяч пять долларов. На главную роль это, конечно, не потянет. Но можно блеснуть во втором плане. К тому же у нас все кино держится на ролях второго плана.

– Я бы могла тебе занять пять тысяч.

С деньгами расставаться не хотелось. Пять тысяч – это слишком много. Тем более у нее не было источника дохода. Впереди ждали исключительно расходы. Но ей очень хотелось помочь Евгению. Не хватало еще, чтобы он в самом деле в петлю полез.

– Ты что? – возмущенно протянул он. – Ты думаешь, я могу взять у тебя пять тысяч? А вдруг я не смогу их отдать? Нет, нет, даже не думай. Спасибо тебе, конечно, большое. Но я не хочу тебя утруждать…

Женя выпил еще. Покушал. И только после этого отправился к сестре.

Вернулся он поздно вечером. Довольный. Глаза сияют.

– Можешь меня поздравить, Маша заняла мне денег. Ровно четыре тысячи.

– Тебе же пять надо.

– Ты думаешь, я совсем нищий? Нет, кое-какие сбережения у меня есть. С ними как раз будет пять тысяч… А потом я раскручусь. Известным стану. В рекламах сниматься буду. А это живые деньги.

– Ты же и без того снимаешься.

– В рекламе шампуня? – улыбнулся Женя.

– А разве нет?

– Ты меня хоть раз по телевизору видела?

– Нет.

– То-то же… Не снимался я ни в какой рекламе. Это я тебя, скажем так, в заблуждение ввел. Чтобы впечатление на тебя произвести. Но ничего, скоро я на самом деле сниматься буду. Посмотрим, что ты скажешь, когда я знаменитым актером стану!

– Какая мне разница, – пожала она плечами. – Знаменитый актер ты или нет. Ты мне любым нравишься.

– Я тебе нравлюсь?! – оживился Женя. – Это правда, я тебе нравлюсь?

Как будто самое радостное событие в его жизни случилось.

– Если бы не нравился, я бы уже давно от тебя ушла.

Кажется, она говорит что-то не то.

– И не надо! И не надо от меня уходить! Нам с тобой вдвоем хорошо. Правда же, нам так с тобой хорошо!

Он взял ее за руку, привлек к себе.

– Я уже давно хотел тебе это сказать, – жадно задышал он ей в ухо.

Запах крепкого мужского пота пьянил – приятное ощущение разлилось по всему телу. Голова пошла кругом, в руках и ногах появилась непонятная слабость. Конечно, Женя нравился ей. И сейчас она поняла, насколько сильно.

– Что ты хотел мне сказать? – в предвкушении красивых слов спросила она.

– Я хотел сказать… Я хотел сказать, что я люблю тебя. Да, я тебя люблю!

Он крепко прижал ее к себе. Коснулся языком мочки уха. Невероятной силы ощущение захлестнуло ее с головой. Лада почувствовала, что теряет рассудок. Глаза закрылись, голова запрокинулась назад как будто сама по себе.

Женя подхватил Ладу на руки, понес в свою комнату, мягко уложил на постель. Его руки как бабочки порхали вдоль всего ее тела, ласково и трепетно касались потаенных мест. Ей казалось, что сейчас она сойдет с ума от наслаждения.

Умом она еще сопротивлялась. Но тело уже не могло совладать с нежным натиском. Надо было сделать Жене больно, чтобы он оставил ее в покое. Но руки не повиновались. Ноги тоже. Мало того, они сами раздвигались ему навстречу. Она их сжимала, а они…

– Подожди, не сейчас. Сходи в душ! – из последних сил попросила она.

Он мог бы ее не послушать. И тогда ничто не смогло бы его остановить.

– Как скажешь, дорогая!

Женя спорхнул с нее, накрыл одеялом и быстрым шагом направился в душ.

– Один момент…

Лада перевела дух. Вздохнула – как будто сбросила с себя очарование. Быстро поднялась с постели, закуталась в халат и бегом в свою комнату. Как хорошо, что дверь закрывается на защелку.

Женя стучал в дверь, клялся в любви, обещал горы свернуть ради нее, бросить весь мир к ее ногам. Лада верила. Но дверь не открывала…

Утром он ушел, как всегда, рано. Лада прибралась в квартире, приготовила обед, села за учебники – к вступительным экзаменам она готовилась всерьез и основательно.

Женя пришел к вечеру. С огромным букетом цветов. Эффектно встал перед Ладой на одно колено, вручил ей цветы и, как бы в ожидании приговора, склонил голову.

– Хороший ты мой! – Она лишь провела рукой по его волосам.

Он попытался поймать ее. Но Лада увернулась. Она уже прекрасно знала, что от этого красавца нужно держаться подальше. Иначе пропадешь в омуте искушения.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты самая лучшая?

Похоже, он не собирался ослаблять натиск. Если так пойдет дальше, Лада может не выдержать.

– Между прочим, я с одной женщиной по телефону договорилась, – сказала она. – Могу хоть завтра получить ключи от превосходной однокомнатной квартиры в Выхино.

Женя сразу сник.

– Намек понял, – удрученно протянул он.

– Ничего ты не понял, – невесело усмехнулась она. – Ты мне нравишься. В самом деле нравишься. Но уступить я не могу. У меня есть определенные принципы.

– А ты думаешь, я это не понял? – Он снова воспрял духом.

Снова встал перед ней на колено. Склонил голову, правую руку положил себе на сердце.

– Лада, я прошу вашей руки и сердца!

Попахивало бутафорией. Но она почему-то приняла все всерьез. Сердце сжалось в приятной истоме, кровь горячо забурлила в жилах.

– Женя, не могли бы вы дать мне время на раздумье? – как бы в шутку сказала она.

В душе играла арфа. И не одна.

– Вы можете думать сколько угодно. Я готов ждать. Я готов ждать всю жизнь!

Нет, это несерьезно. Это всего лишь игра. Но Лада очень хотела верить, что Женя искренен с ней.

В дверь позвонили.

– Кого там принесло? – раздраженно выпалил Женя.

– Может, Маша?

– Ее сейчас только не хватало!

Ему очень хотелось остаться с Ладой наедине. Но пришлось идти открывать дверь.

Все произошло так внезапно и стремительно, что Лада не успела ничего понять, как оказалась на полу под тяжестью Жени. Он не сам навалился на нее. Кто-то с силой оттолкнул его от дверей. Он потерял равновесие, сбил с ног Ладу – они вместе оказались на полу. А в квартиру входили двое в масках. В руках у одного щелкнул выкидной нож. Дверь за ними закрылась. Помощи ждать было не от кого. Можно было надеяться только на себя.

– Эй, что за дела? – крикнул Женя.

Он стремительно поднялся на ноги, бросился на грабителей – а это были они, вне всякого сомнения.

Лада не видела, как его ударили. Но видела, как он влетел в комнату. Слышала, с каким грохотом он растянулся на полу. Налетчик с ножом подошел к ней.

– Ку-ку, киса! – гнусно хихикнул он.

Было видно, как в прорези маски подло блестят глаза.

Второй грабитель подошел к ней и попытался схватить ее за волосы. Это уже слишком. Лада перехватила руку, поймала вектор ее силы, добавила к нему свою энергию. Раз, и рука на изломе. Два, и налетчик с ускорением врезается в стену и падает на Женю. Три, и сильная рука второго грабителя крепко хватает ее за шею. На счет «четыре» острое жало ножа касается живота.

– Только дернись, сука! – зло зашипел подонок. – Кишки выпущу!

– Оставь ее! – воззвал к нему Женя.

И тут же на него посыпался град ударов. Это первый налетчик уже пришел в себя. И физически он был сильней. В довершение всего он тоже достал нож, также выщелкнул лезвие и прижал к горлу. Женя оказался в безвыходном положении.

– Бабки гони, мурло!

– Какие бабки? Ребята, вы что?

– Ребята в песочнице играют… Гони бабки, считаю до трех!

– Нет у меня бабок. Не-ет!

– Ну, мразь!

В воздухе блеснуло жало ножа. Еще мгновение, и оно с размаху войдет в Женю.

– Стойте! – взвизгнула Лада.

Нож замер.

– Ты что-то хотела сказать, тварь? – спросил мерзавец.

– У меня есть деньги. Я дам. Только его не троньте!

Деньги не самое важное на этом свете. Во всяком случае, они не стоят человеческой жизни.

– У тебя?! Деньги?! Где?

– У меня в комнате.

– Лада, одумайся! – воззвал к ней Женя. – Не давай им денег. Они недостойны!

– Заткнись, урод! – Послышался звук удара.

Женя затих.

Налетчик продолжал держать ее на острие ножа. В комнату они зашли вместе. Деньги были спрятаны под кроватью, скотчем приклеены к доске.

– Отпусти!

Грабитель повиновался. Отпустил ее. Лада встала на колени, сунула руку под кровать, достала из тайника все деньги, отдала негодяю. А еще она попыталась извернуться, чтобы взять его на прием. Но и с этим ей не повезло. Парень оказался более ловким. Снова ухватил ее сзади за шею и снова прижал к животу нож.

– Подонок!

– Заткни пасть! Без матки останешься! – пригрозил грабитель.

Она думала, что их с Женей все-таки оставят в покое. Но нет, подлецы не унимались.

– Бабки, где бабки? – продолжали они пытать Женю.

Но тот не сдавался. Тогда мерзавцев осенила страшная мысль.

– Нет, говоришь, бабок? Ничего, будут сейчас бабки. Все до копейки отдашь…

Один налетчик продолжал держать Ладу, второй подошел к ней и ножом срезал все пуговицы на ее блузке.

– Что ты делаешь, гад? – закричал Женя.

– Телку твою сейчас трахнем! – послышался гнусный смех.

– Не-ет! – затрепыхалась Лада.

Острие ножа больно надавило уже на голую кожу живота. Внутри все похолодело. Ублюдок не шутил. Он запросто мог ее убить.

Это было ужасно. Сначала с нее сняли блузку, затем юбку. В конце концов она осталась совсем голой. С ней можно было делать все, что угодно. Неужели это происходит не с кем-то другим, а с ней? Неужели Женя допустит, чтобы ее изнасиловали?

– Оставьте ее в покое! – не выдержал он. – Я отдам все. Только оставьте ее в покое!

Налетчик уже расстегивал брюки. Остановился, повернулся к Евгению.

– Точно, все отдашь?

– Все!

– Ну вот, а все целку из себя корчил.

Женя отдал им пять тысяч долларов. Все, что у него было. Но кошмар продолжался.

– Надо было тебе раньше бабки отдать, – сказал один.

– А ты не отдавал, – подхватил второй. – Тебе, наверное, нравилось, как мы твою телку раздевали. Слушай, нам тоже понравилось. И телка твоя тоже нравится. Мы, наверное, все-таки трахнем ее. Третьим будешь?

– Вы. Скоты вы, – неожиданно заплакал Женя. – Ненавижу!

– Оба-на! Плачет! Ладно, Тема, отпусти сучку. Уходим…

Исчезли налетчики так же стремительно, как и явились. Перед уходом не забыли обрезать шнур телефона. И предупредили:

– В ментовку заявите, из-под земли вас достанем. Тогда точно хана!

В милицию обращаться действительно бесполезно. Эти ублюдки были в масках. Как их опознаешь? И перчатки у них на руках – не оставили они следов. Если их вдруг даже найдут, вряд ли осудят. А отомстить они могут. В самом деле могут…

Женя плакал как маленький. Сидел на полу и рыдал. Лада опустилась рядом с ним, обняла его за голову, прижала к себе. Она даже не заметила, что на ней нет одежды. Впрочем, сейчас ей было все равно.

– Не надо, не плачь, – как ребенка, утешала его. – Все будет хорошо.

Она была благодарна ему за то, что он не допустил над ней насилия. Он спас ее честь.

А как же деньги? Она осталась без средств к существованию. На что она будет жить?

Из глаз хлынули слезы. Лада горько плакала. Женя сразу успокоился, прижал ее к себе. Долго гладил по голове, утешал.

– Ничего страшного, ничего. Будут еще деньги. У нас еще будут деньги.

У нас. Он сказал, у нас?

Женя подхватил ее на руки и, как вчера, отнес в свою комнату.

На этот раз она лежала перед ним совершенно голая. Ей очень хотелось, чтобы он ее утешил. И ласки, которыми он ее осыпал, воспринимались ею как утешение. А потом ей было слишком хорошо, чтобы прогнать его от себя. И еще она была ему так благодарна…

Лада уже не пыталась плыть по течению. И позволяла делать ему все. Они лежали голые – он на ней, она под ним. Она уже готова была принять его. Страх, трепещущий интерес, ожидание чего-то сверхъественного. Возбуждение достигло неведомой силы, исчезло ощущение реальности. Голова кружилась, тело содрогалось как в лихорадке.

Она изнывала от нетерпения. А Женя не торопился. Губами, пальцами продолжал распалять ее страсть. Как будто хотел, чтобы она сгорела…

Лада сама подалась к нему, сама повела тазом. Наконец он понял, что пора… Он нежно втиснулся меж ее ног. Она ощутила жар его твердой как сталь плоти. Лада уже давно готова была принять ее… Женя медлил. Как будто дразнил ее. И вдруг вонзился в нее с силой. Страшная боль, казалось, разорвет тело пополам. Лада закричала, рывком оторвалась от Жени.

– Что ты делаешь?

Это было ужасно. Он попал не туда, куда надо.

– Извини! Извини, дорогая! – засуетился он.

Снова посыпались ласки, поцелуи. Рука его нежно втиснулась в ее промежность. Но это уже было не то…

– Ты сделал это нарочно? – спросила она.

– Нет… Я не хотел… У тебя и там и там тесно… Так получилось… Сейчас все будет, как надо…

– Ничего не будет, – покачала она головой. – Ничего.

Возможно, он просто ошибся. Он не хотел, чтобы так вышло. Но Лада уже не хотела, чтобы вышло по-другому. Она вообще ничего не хотела. Хотелось закрыться в своей комнате, лечь в постель, накрыться простыней с головой и просто лежать. Просто, чтобы ее никто не трогал…

Глава 13

Алик внимательно рассматривал новенький паспорт на имя Гнедышева Ильи Павловича.

– Липа, – недовольно покачал он головой.

– А кто говорит, что не липа, – фыркнул Гоша. – Липа, самая натуральная липа.

– Нам нужна качественная липа. А это дерьмо. Любой мент сразу врубит, что это фальшивка… Блин, две недели из-за твоего долбаного Лося здесь проторчали!

– А ты че на меня рычишь? – напыжился Гоша.

И медленно стал надвигаться на Алика. Комплекция у него не слабая, и в драке он кое-чего стоит. Не так просто будет с ним сладить.

– Эй, ты чо, в натуре! – встал между ними Толян.

И Серега с места подорвался.

– Нам на дело идти, а вы тут кипишуете!

Гоша успокоился. Алик тоже. Но конфликт между ними продолжал тлеть. Когда-нибудь вспыхнет пожар. Когда-нибудь…

– Ладно, пока и это сойдет, – буркнул Алик. – На безрыбье и рак рыба.

Скоро им уходить. Послезавтра или даже завтра. Все зависит, как сложится дело, на которое они шли.

Теплая летняя ночь, едва уловимый шум листвы, сверчок настырно по нервам скребет. Военкомат погружен в темноту, только два окна на первом этаже светятся. Это дежурная комната. Сюда и надо во что бы то ни стало попасть.

Алик взял с собой на дело Степу. Вернее, тот сам напросился. Мысль завладеть оружием уже давно вертелась в его голове. Алик оказался всего лишь благодатной почвой, на которую попала его идея.

Выбор пал на эту ночь, потому что сегодня дежурил прапорщик, которого Степа немного знал. Большой любитель выпить и не дурак по женской части. Вряд ли он относится к службе слишком серьезно…

Алик не доверял никому. Поэтому сам незаметно подкрался к парадному входу, с автоматом на изготовку спрятался за колонной. Гоша и Серега встали на шухере. Толян подошел к дверям и нажал на клавишу звонка.

Это не Толик, а умора. Короткое женское платье на нем, туфли на высоком каблуке, парик, размалеван, как последняя шлюха. Урод, если смотреть вблизи и на свету. А в полутьме очень даже ничего. Можно даже залюбоваться, если изначально не знать, что он мужик.

Прапор открыл одну дверь. Со второй не спешил.

– Тебе чего? – довольно грубо спросил он.

Толика качнуло в сторону. Это он пьяную девку изобразил. Рукой потянулся к ручке двери, но как бы промахнулся, потерял равновесие и упал. Да не просто упал, а так, чтобы прапор увидел его ноги в профиль. Получилось очень даже эффектно.

Пустил прапор слюну или нет, но дверь он открыл. Чтобы подать даме руку. И чтобы потом трахнуть ее на досуге. Но трахнули его самого. Толян красиво вырубил его кастетом. Прапорщик обмяк и начал падать. Алик и Толян подхватили его под руки и быстро втащили в помещение. К этому времени подоспел Степа. Он-то и закрыл входные двери.

– Нужно глянуть, может, кто-то еще есть, – тихо сказал парень.

Но, кроме дежурного, во всем здании не было никого.

У прапора забрали ствол и связку ключей, самого связали, заткнули ему рот и бросили в темном углу – так, чтобы он никого не мог видеть в лицо. Алик сам попытался открыть комнату для хранения оружия. Но ни один ключ не подходил. Тогда он догадался открыть дежурный сейф. Есть! Самый большой ключ подошел. Там еще одна связка ключей. Один из них вскрыл замок в оружейку.

Открылась дверь, и в уши ударил вой сирены.

– Бляха, сигнализация! – запаниковал Толян.

И как придурок заметался по комнате.

– Стоять! – рявкнул на него Алик.

Система знакомая. У них в армии тоже стояла сигнализация. Должна быть кнопка. Есть… Сирена умолкла.

– Сигнализация может на ментов быть выведена, – предупредил Степа.

– Заткнись!

Алик не собирался упускать своего. Попытался вскрыть большой оружейный сейф. Ключ подошел, дверь открылась. Восемь «макаровых» в ряд, рядом с каждым по две запасные обоймы. А где же патроны? Их он нашел в отдельной ячейке – девять коробочек по шестнадцать патронов в каждой. Хоть что-то…

Алик сгреб пистолеты и коробочки в сумку.

– Уходим!

Больше ничего не удерживало их здесь. И они сломя голову ринулись на выход.

Машины у них не было. Пришлось уходить пешком. Скорым шагом – сначала вдоль по улице, затем через дворы. Преследовать их никто не торопился…

К дому они подошли без приключений. Засады на квартире не было, да и не должно быть. Можно спокойно отдышаться и перевести дух.

– Пистолеты – это класс! – сказал Алик. – Но не в них одних дело. Сработали нормально, вот что главное. Теперь мы реальная сила. Сами с усами да плюс стволы на каждого.

– Хорош балду тереть, – с мрачным видом буркнул Гоша. – Стволы покажь.

– Что, невтерпеж? – усмехнулся Алик.

– Кто его знает, может, у тебя дерьмо какое-нибудь в сумке?

– Дерьмо – это твой Лось. А у меня все в полном ажуре!

И сам Гоша дерьмо. Пора уже ему это прямо в глаза сказать. Но вместо этого Алик пнул в его сторону сумку с оружием.

Гоша нагнулся над ней, достал один пистолет, покрутил его в руках. Вскрыл коробочку с патронами, снарядил магазин – вставил его в рукоять. Щелкнул затвор.

– Нормально, да?

С истерическим смехом Гоша направил пистолет на Алика.

– Давно тебя пора кончить, козла! – взревел он.

Серега попытался его урезонить. Но Гоша наставил на него ствол и заставил отойти к Алику. И всех остальных сбил в кучу.

И тут произошло то, чего Алик меньше всего ожидал. Открылась дверца шкафа и на свет выбрался Лось собственной персоной… Оказывается, хата была самая настоящая засада. Только не ментовская. Жаль, надо было раньше гасить этого гнилого Гошу.

– Это кто меня дерьмом обмазал? – с ходу попер на Алика Лось.

– Да погоди ты! – остановил его Гоша.

Он продолжал держать всех под прицелом. Только это не очень у него получалась. У Алика были основания так считать.

Лось глянул на пистолет в руке предателя. Мерзопакостно улыбнулся. Сел на корточки, широко раскрыл сумку с оружием. Начал выбирать себе ствол.

– Эй, Гоша, у тебя ствол. И здесь семь… Ты говорил, что должно быть девять. Тогда почему семь?

В ответ громыхнул выстрел. В ушах зазвенело, в нос ударил запах пороха. Гоша дернулся, выпустил из рук пистолет и начал оседать на пол. На груди расползалось красное пятно.

– А девятый ствол у меня, – хищно усмехнулся Алик. И перевел пистолет на Лося.

– Эй, ты чо, не надо! – запаниковал тот.

Снова от грохота потяжелело в ушах. И снова Алик не промазал. Лось поймал пулю в голову. Для него началась вечная жизнь.

– А может, и не надо было его мочить… Эй, ну чего стоите, как придурки? – заорал на своих подельников Алик. – Уходить надо!

Грохот выстрелов разорвал тишину спящего дома. И наверняка поставил на уши жильцов-соседей. Как бы кто не потянулся к телефону, чтобы всего два раза крутануть диск.

Сборы были недолгими. Перед тем как уйти, Алик посмотрел на покойника Гошу.

– Берем его с собой, – неожиданно для всех решил он.

– Зачем? – вытаращился на него Толян.

Он уже снял с себя женский прикид. Но еще, похоже, не вышел из бабской роли.

– Счас башку снесу, узнаешь! – рявкнул Алик.

И чтобы встряхнуть его, сунул ему под нос пистолет. Толян первым схватил Гошу, Степа кинулся ему помогать.

Труп стащили на первый этаж. Дверь в подвал была открыта. Алик распорядился спустить его туда и пока оставить там.

Далеко от дома они уходить не стали. Хотя всем не терпелось унести ноги подальше. Но Алик думал головой, а не ногами. Поэтому он выбрал укромное место, откуда можно было наблюдать за домом.

Прошел час, второй. Ментовскими нарядами и не пахло. Даже свет в окнах соседних квартир не зажигался. Видно, люди уже смирились с происками криминала. И перестали реагировать на них. Пусть хоть из пушки стреляют, лишь бы только не в них.

– Уходить надо скорей, – нервничал Степа. – Скоро светать начнет. Можно тачку угнать.

– Ты что, спец по этому делу? – заинтересованно посмотрел на него Алик.

– Не знаю. Но вон видишь, «запор» стоит. Не думаю, что будут проблемы.

– «Запор»? – фыркнул Толян.

– А нам сейчас плевать, «запор» или «мерс» – все равно в расход тачка пойдет. Давай, Степа, займись «запором», – велел Алик. – Только чтобы запора у тебя не было.

Но прежде чем Степа подошел к машине, Алик, Серега и Толян сходили в квартиру. Работа предстояла муторная – стереть свои «пальчики». Не так уж это и важно. Но если есть возможность, то почему бы не уничтожить все следы своего пребывания?

Степан не подвел. Завел машину, подогнал ее к подъезду. В багажник лег труп Гоши. Вроде обошлось без случайных свидетелей. Можно уезжать.

– А Лося почему оставили? – спросил Толян. – Мы что, за ним еще вернемся?

– На хрен он нам сдался, – ухмыльнулся Алик. – Нам Гошу нужно было забрать. Ты думаешь, менты не смогли бы узнать, кто он такой? Смогли бы. Ты хочешь, чтобы менты знали, в каких краях мы ныне обитаем? Нет. И я не хочу. А Лося почему оставили? А чтобы стволы пропавшие на него списали. На него и тех, кто с ним кентовался…

Алик осекся и посмотрел на Степу.

– Я с ним кентовался, – хмуро сказал тот. – Но мне все по барабану. Я с вами, пацаны. Вы уж не дайте мне пропасть.

Дряхлый «Запорожец» выехал из городка и взял курс в никуда.

* * *

До Ярославля они добрались без проблем. Хотелось, чтобы и дальше все шло как по маслу. Пока все нормально – квартира намечается. Только появились в городе, и сразу объявление.

– Трехкомнатная квартира после капитального ремонта с мебелью и телефоном, – прочитал Алик. – Дорого… Дорого, это сколько? Надо узнать.

Он оторвал нарезной клочок бумаги с номером телефона. Позвонил из таксофона.

– Слушаю, – послышался слегка нервозный женский голос.

– Насчет квартиры…

– Двести долларов в месяц. Оплата за три месяца вперед.

Условие, что называется, с ходу и в лоб.

Денег Алику было жаль. Можно снять жилье и подешевле. На фига ему капитальный ремонт? Но уж больно деловой казалась ему дамочка на том конце провода. Так хотелось на нее посмотреть. Как будто сама интуиция к ней толкала.

– Где мы можем встретиться? – спросил он.

– Вы сейчас где?

Алик сказал название улицы, номер дома.

– Ждите, я сейчас приеду.

Как чувствовал, что хозяйка квартиры подъедет на машине. Так и есть: вполне приличный на вид «Опель» вишневого цвета. Молодая, не очень красивая, но эффектная женщина в строгом деловом костюме. Так он ее себе и представлял. И не ошибся. На вид ей лет тридцать, яркая брюнетка. Даже чуточку красивее, чем в воображении.

Чтобы произвести на нее впечатление, Алик протянул ей руку. Деловым женщинам это нравится. Представился.

– Илья.

Женщина ответила на рукопожатие безо всякого смущения. Как будто так и надо.

– Виктория Николаевна.

Она внимательно посмотрела на него. Как будто оценивала.

Вчера беглецы весь день провели в дешевой придорожной гостинице. Толян, Серега и Степа пьянствовали – обмывали начало новой жизни. В стельку не нажрались – Алик не позволил. Но день для них был потерян. Зато Алик не упустил возможности привести себя в порядок. Выстирал рубаху, нагладил брюки, начистил туфли. Сегодня с утра сходил в парикмахерскую, побрызгался дорогим одеколоном. Черный галстук, под мышкой модная кожаная папка, на руке удачная подделка под настоящий «Ролекс».

Похоже, он произвел на даму приятное впечатление. Иначе бы она не улыбнулась так тепло.

– Виктория Николаевна, – повторила она. И тут же добавила: – Для вас можно просто Вика…

Лед тронулся. Интересно, как далеко понесет его вниз по течению?

– Вика, я бы очень хотел взглянуть на вашу квартирку, – широко улыбнулся Алик.

Он знал себе цену. Знал, что нравится женщинам. Не зря же смог влюбить в себя такую красотку, как Лада, царствие ей небесное.

– Да, конечно… Только это не моя квартира. Подруга в срочную командировку уехала. Просила квартиру сдать в надежные руки.

Ну да, конечно, так Алик ей и поверил. Хозяйка сначала капитальный ремонт в квартире сделала, а потом в срочную командировку уехала. Ага, пирожок с гуталином вместо лапши на уши.

– В принципе, для меня это не имеет значения, – снова улыбнулся он.

Ему казалось, что его улыбка благотворно действует на Вику. Она таяла прямо на глазах.

– Вы на машине? – спросила она.

– Да. Только сейчас она на штрафной стоянке.

– У вас неприятности?

– Ерунда. Нахамил гаишнику.

– Вы нахамили? Быть такого не может! Такой культурный молодой человек…

Она все еще продолжала его изучать. И с интересом ждала, как он отреагирует на ее комплимент.

– Увы, когда садишься за руль, вся культура куда-то исчезает. Все вдруг козлами становятся. Особенно гаишники.

Ответ ей понравился – заулыбалась.

– Знакомое ощущение, – сказала она. – Ну что, поехали?

Они сели в машину. Минут через пять остановились возле многоэтажного дома.

Квартира Алику понравилась. Едва уловимый запах свежей извести, сухо, светло, есть где развернуться. Мебель в полном комплекте. Гардины, ковры. Милое дело осесть здесь на три месяца. Отдохнуть от дел неправедных. И попутно присмотреть объект для последующей экспроприации. Деньги ведь не только уходить должны – приходить тоже.

– Хорошо, – сказал он. – Только одного не хватает.

– Чего?

– Женского тепла не хватает.

– Привозите жену, кто вам мешает?

Снова этот внимательный оценивающий взгляд. Только теперь Алика не на благонадежность проверяют. Вике явно интересно знать, если у него жена или нет? Похоже, тетенька созрела. Хоть сейчас бери ее тепленькую. Кстати, а почему нет?

– У меня нет жены… И невесты нет. И даже подруги. Один я на этом белом свете. Никто меня не пожалеет. Да мне и не нужна жалость.

– А что вам нужно?

Голос ее едва заметно задрожал. Дыхание участилось. В грудь как будто воздух закачали – она высоко поднялась вверх.

– Мне нужна сила, натиск, напор. Вам, я думаю, тоже.

Интуиция снова его не подвела. Он приблизился к Вике, обнял ее за талию, привлек к себе. Как и должно было быть, она не вырвалась, не устроила истерику. Сама еще крепче прижалась к нему.

– Да, мне нужна сила, – прошептала она.

– Я могу тебе это дать.

– Это чудесно. Я жду…

Алик толкнул ее на диван. Всем своим видом продемонстрировал, что это всего лишь показная грубость.

– О! – Она приняла его игру.

И похотливо замурлыкала, когда он с деловым видом снял с себя галстук, широким жестом отшвырнул его в сторону. Вслед за ним полетела рубаха, брюки. Он остался перед Викой в одних плавках.

– У тебя отличная фигура! – польстила она.

И тоже разделась.

Фигурка у нее была что надо. Ни капли лишнего жира. Грудь упругая и приподнятая, как у девчонки. Кожа атласная.

Они уже были готовы к стыковке, когда Вика сунула ему в руку упаковку презерватива.

– Жизнь нынче сам знаешь какая, – закатывая глаза, прошептала она. – Так что ты меня поймешь.

Он ее понял. Зачехлился. Но с этого момента стал относиться к ней как к проститутке. Кстати, она и не пыталась убедить его в обратном. Показала все, на что способна. А умела она многое и все исполняла на самой высокой ноте. Только сегодня Алик узнал, что такое настоящий секс.

Глава 14

– Зачем ты Карину выгнал? – недовольно спросил Леньчик.

– Мог бы и не спрашивать, – недоуменно посмотрел на него Родион. – Если человек предал раз, он предаст и во второй.

– Но ведь она сама поняла, что нельзя так делать. Пашу с пацанами вызвонила.

– А откуда она его номер узнала, если он хранился в секрете? Ты об этом не задумывался?

– Нет.

– А я задумывался. Твоя Карина не просто заблудшая овечка. В своем деле она профи. Это я тебе говорю… Что было бы, если б она к нам не прониклась?

– Ничего бы не было. Ни тебя бы не было. Ни меня.

– То-то и оно. Это хорошо, что она добро умеет помнить. Но все равно остается опасным человеком.

– Да, конечно, ты, как всегда, прав, – кивнул Леньчик.

– А я всегда прав. Ладно, хорош трепаться. Собирайся, поехали!

Аюб затих. Никаких телодвижений в сторону Родиона. Возможно, его вообще уже нет в городе. Родные горы самое лучшее место, где можно зализать раны позора. Родион мог бы забыть его. Но, увы, сегодня у него есть повод помянуть его недобрым словом. И все потому, что у них с Леньчиком сегодня визит к стоматологу. К сожалению, в их возрасте выбитые зубы сами не вырастают…

* * *

Солнцевские авторитеты знали о том, что Родион смог удержать рынок. А вот как он этого добился – об этом они могли только догадываться. Родион был очень зол на Аюба. Но тайну его позора выдавать никому не собирался. Словом, весь криминальный мир столицы узнал, что Родион умеет ответить ударом на удар. В принципе, одного этого могло быть достаточно, чтобы «чехи» оставили Родиона в покое.

– Круто ты себя поставил, не вопрос, – без обиняков сказал ему солнцевский авторитет. – Я тут с одним уважаемым человеком говорил. Насчет тебя. Он уже в курсе, как ты «чехов» сделал. Уважает, это я тебе без балды говорю. Короче, проблема с казино почти решена. Ты же собирался казино в столице открыть? Или уже передумал?

Родион был польщен. Он как раз собирался завести разговор о казино. Но солнцевские заговорили о нем первые. И все потому, что после недавних событий они конкретно зауважали Родиона.

– Надо подумать, – пожал он плечами. – Казино – это слишком сложный вопрос… Да, я хотел заняться этим бизнесом. Потом как-то не до этого было. Сейчас вроде все стабильно. Пожалуй, если есть возможность, можно заняться.

– Возможность есть. Уважаемые люди дают тебе «добро». С нашей, разумеется, подачи. Но ведь это наш перед тобою долг. Мы же договаривались еще в Заволжске. Поэтому никаких взаимных услуг мы не потребуем.

– Значит, карт-бланш на казино у меня есть?

– Реально. Но. Есть одно «но».

– Опять чечены? – повел бровью Родион.

– Нет, нет, – улыбнулся авторитет. – С этим никаких проблем. Вопрос в том, что тебя ставят в рамки. Ты строишь казино там, где тебе покажут. Только ты не напрягайся. Косяков здесь нет, все путем. Место конкретное – в пределах Садового кольца. Если все по уму сделать, от клиентов отбоя не будет. Одна только небольшая проблемка. Нужно снести одно старое здание и на этом месте построить казино.

– Построить? Я думал взять в аренду какое-нибудь здание.

– Не вопрос, это проще и дешевле. Но поверь, это совсем не тот размах. Есть вариант отгрохать конкретное высотное здание в современном стиле. Этажей так в двадцать.

– Зачем мне такая махина?

– А что, это будет полный отпад! Гостиница в евростиле. Или можно торговый центр забабахать. Неважно что – лишь бы строго и стильно. Ну а на первых этажах будет само казино. И чтобы все по высшему разряду. В смысле, казино – это не только место, где рулетку крутят. Чтобы ночной клуб был, рестораны там, дискотеки. Чтобы народ на полную катушку оттягивался. Ты даже представить себе не можешь, какие бабки могут закрутиться!

– Зато я представляю, в какие бабки мне все это влетит.

– Я тоже представляю. Миллионов семьдесят-восемьдесят. В баксах, само собой.

– Откуда такая точность?

– Врать не буду. Есть проект. Пока только примерный. Мэрия столичная его толкает. Что-то вроде планов реконструкции города. Короче, ты сам себя на место мэра поставь. Тебе нужно сделать Москву столицей чисто европейского плана. Старье голимое на снос, а на их место конкретные здания – стекло, бетон, пластик, мрамор. Чтобы все на высшем уровне. В принципе даже по фигу, что это будет. Банки, отели, торговые центры, ночные клубы – лишь бы картинка смотрелась. Понял?

– Реконструкция города с привлечением частного капитала, так?

– Ну! А мы про что? Короче говоря, тебе фишка выпала. Центр города, реальный проект. Только лаве вкладывай.

– Вот в этом-то и весь вопрос. Где я возьму восемьдесят «лимонов»? Это ж офонареть какие бабки!

– А потому тебе сразу и сказали, что у тебя есть два варианта – или «да», или «нет». Проект тяжелый, не каждый потянет. Мы думали, что ты сможешь. Да ты носом не вороти. Поработай мозгами, сообрази, что тебе сама фортуна улыбается.

– Ничего себе улыбочка – восемьдесят «лимонов»!

– Мы бы и сами могли взять вес.

Родион показал жестом – где уж нам с вами тягаться. Он слышал одну байку о том, как солнцевская братва в одном австрийском отеле гуляла. Утром администратор отеля нашел сумку с сорока тысячами долларов. Кто-то из солнцевских авторитетов забыл. Владельца нашли, попросили спуститься вниз за деньгами. Австрияки были в шоке, когда услышали ответ. Русскому братку лень было вставать и идти за такой мелочью. Не круто, а?.. Может, и на самом деле все так и было. А может, все-таки байка. Если так, то родилась она не на пустом месте. Солнцевские крутят бешеными бабками – это ни для кого не секрет.

– Так в чем же проблема?

– Проблема в том, что у нас несколько подобных проектов. Хотя мы и этот в принципе потянем. Но у нас же с тобой договор, не забывай. Мы обещали подсуетиться. Разве мы не держим слово?

– Никто не говорит, что не держите. Но я бы хотел что-нибудь попроще.

– Да ты не буксуй. Прикинь палец к носу, какой это проект. Сказка. Бабки нужны, это да. Большие бабки. Но ведь ты сам человек не маленький. Твой Заволжск – золотое дно. Вернее, черное. В смысле, на нефти стоит. Своих бабок у вас в «общаке» немало. Спонсоров найди. Тряхнешь за шкирку, уже «лимонов» пятнадцать-двадцать. Здесь кредит в банке возьми. Мы, кстати, можем в долю войти. Ты не думай, мы не навязываемся. Если не хочешь нас в долю брать, не надо, не бери. Мы ж понимаем, что тебе спокойней, когда не братва, а лохи с тобой в доле.

– Это верно, – кивнул Родион. – С лохами проблем меньше.

Лохи – это бизнесмены. Пусть они крутые, пусть при больших бабках, пусть у них связи в самых верхах. Но по бандитским понятиям они лохи. Потому что братва их доит.

– Короче, мы тебя не заставляем. Да – да, нет– нет.

– Я могу подумать?

– Само собой. Но советуем не тянуть. Сам знаешь, свято место пусто не бывает.

Солнцевские обманывать его не будут. Не в их интересах подсовывать ему кота в мешке. Если говорят, что дело стоящее, значит, нужно им верить. Только где взять семьдесят-восемьдесят миллионов? Это же сумасшедшие бабки!

* * *

Родион сидел в глубоком кресле и с интересом наблюдал за маленьким круглым человечком с горящими глазами.

– Место отличное, – убежденно тараторил он. – Пересечение трех улиц, гостиничный сектор, жилой массив, в котором преимущественно обитают состоятельные люди. Все это, конечно, важный фактор в составляющей успеха.

– Все это я понимаю и без вас, – кивнул Родион. – Я собираюсь построить на этом месте казино и отель. Меня интересуют варианты проекта.

Казино и торговый центр вещи не совсем совместимые. А вот казино и отель – это самое то. Он сам, когда жил в «Космосе», ходил в казино. И постояльцы пока еще только планируемого отеля тоже не прочь будут развлечься.

– Значит, казино и отель… И первые пять-шесть этажей здания вы планируете отвести под центр досуга, я вас правильно понял?

– Простите, как?

– Центр досуга. Казино, ночной клуб, дискотеки?

– Центр досуга, говорите. Неплохо звучит. Да, первые этажи будет занимать центр досуга.

– Есть проект. Замечательный проект. Условное название «Пирамида».

– Надеюсь, не банковская.

– Нет, нет, что вы!

Проект Родиону понравился сразу. Девять круглых зданий, похожих на огромные стеклянные шайбы. Три больших в основании. Второй уровень – три поменьше. И еще меньше – также числом три – на третьем уровне. В центре, от самого основания, на несколько десятков этажей вверх поднимается свеча отеля. Все это гармонично скомпоновано. Даже в набросках оно производило впечатление.

– Отлично. То, что нужно, – кивнул Родион.

– Примерная стоимость проекта сто десять тысяч долларов.

Час от часу не легче.

– Можно и подешевле. Но это уже совсем другой проект. Можете взглянуть.

Следующий проект здания оказался невзрачным, как сама серость.

– Не очень…

– Тогда остановимся на первом.

– Дорого.

– Никто не спорит. Но вы можете вносить суммы постепенно, в три этапа, по мере строительства здания.

– Сколько времени займет строительство?

– Все зависит от финансирования. Если с вашей стороны не будет затруднений, то на строительство здания уйдет год-полтора.

– Это недолго.

– А как вы хотели? Зарубежный подрядчик, современные строительные технологии. В принципе, вы можете и сами найти подрядчика. Только поверьте, вы больше потеряете, чем сэкономите. А у нас уже есть опыт сотрудничества с германскими партнерами, мы, если хотите, даем гарантию качества.

– Хотим. Как раз гарантию качества мы и хотим. Когда я должен внести первый взнос?

– Проект должен пройти поэтапное согласование, заключения, утверждение. Уже на одно это потребуются финансовые средства. В общем, чем раньше вы внесете сумму, тем быстрее дело стронется с мертвой точки.

– Насколько я понял, проект от мэрии курировать будете вы?

– Вы правильно поняли.

– Тогда нам не мешало бы отметить, так сказать, начало делового сотрудничества.

– Я не возражаю, – понимающе улыбнулся человечек.

Уже представляет, как будет кушать в ресторане халявную икорку и запивать ее дорогим белым вином. А может, и девочку белокурую рядом с собой видит. Что ж, как хочет, так и будет. Только самому Родиону не до ресторанов. Сейчас его волнует, как достать деньги.

* * *

Двадцатый век не девятнадцатый. Это раньше от Москвы до Заволжска три дня лесом, три дня раком и все на перекладных. А сейчас никаких проблем. Сел на самолет и вперед. Так Родион и поступил. И вот он в родном городе.

В аэропорту его встречали Витек и Колдун. Они уже были в курсе проблем с казино. Колдун повез всех к себе. Его офис самое безопасное в городе место – здесь можно не опасаться, что кто-то подслушает разговор.

– Может, зря ты связался с этим делом? – спросил Колдун. – Слишком огромные бабки.

– Но и проект грандиозный. Но я еще не дал согласия. Хочу знать ваше мнение.

– Говоришь, это не просто казино? – спросил Витек.

– Целая индустрия развлечений, – кивнул Родион. – Казино, ночные клубы, диско-шоу, стриптиз-бары – и все по высшему разряду.

– Класс! – проникся Витек. – У меня тут идейка попутная сразу возникла. Девчонки у нас тут есть зашибись. Высший сорт. Можно их к тебе в Москву потом отправить. Для стриптиза и для трахли.

– Если высший класс – это хорошо. Знаешь, сколько в Москве элитная проститутка стоит? Две-три штуки баксов за ночь!

– Ничего себе! – аж присвистнул от удивления Витек.

– Только все рыбные места заняты. Нам пока не светит. Пока казино не откроем. Тогда своих рыбок можем напрокат сдавать. И процент с этого иметь. Я не против, пусть наши девочки едут в Москву.

– Одна уже уехала, – с непонятным недовольством сказал Колдун.

– Это ты про кого?

– Про Ладу…

Родиона как ледяной водой окатили.

– А при чем здесь Москва?

– При том… Ты же просил телефон ее родителей на прослушку поставить.

– Она звонила?

– Звонила.

– Давно?

– Ну один раз звонила. Из Москвы.

– Вот, значит, куда забралась? Почему мне не сообщил?

– Если бы она с квартиры звонила, я бы адрес узнал. Тогда бы и сообщил. А она с переговорного звонила. Что толку тебя будоражить? Все равно бы ты ее не нашел. А потом у тебя проблемы были. Не хотелось беспокоить…

– Какой заботливый. О чем она с матерью говорила?

– Сказала, что с сестрой двоюродной проблемы. Сказала, что квартиру сняла. Все нормально, все хорошо. Готовится поступать в институт. Уже документы подала.

– В какой институт?

– Да вроде в медицинский. В какой точно, не сказала. А в Москве медицинских институтов полно, я узнавал.

– Что ты еще узнавал?

– У Лады в Москве сестра живет. Двоюродная. Больше никого нет. У нее могла остановиться.

– Адрес бы узнать.

– Узнал. И адрес и телефон. Только не живет у нее Лада. Это сто пудов.

– Ладно, разберемся.

Родиону хотелось повидать Ладу. Слишком часто он думал о ней. Только сейчас, если честно, было не до нее.

– Ну так что, завязываемся на казино?

– Не вопрос! – кивнул Витек.

– Как скажешь, – пожал плечами Колдун. – Если считаешь, что так нужно, я «за». Только где деньги брать будешь?

– Из «общинных» средств. На банковских счетах у нас почти три миллиона.

– Бабки большие. Но этого мало.

– «Черного» нала сколько набили?

– С этим порядок, – кивнул Витек. – Дела идут, контора пишет. Со всеми заморочками восемь «лимонов» с копейками наскребем. Нормально?

– Нормально. Бабки застираем, пустим в дело. Только все равно недобор большой.

– Я тут подумал, что можно лохов наших напрячь, – сказал Витек. – Содрать с них дань в счет будущего. Я так прикинул, пару «лимонов» набить можно.

– Все равно не то, – покачал головой Колдун.

– У нас бизнес. Можно часть средств из оборота выпустить. Часть недвижимости продать. Мертвого груза на балансе хватает.

– Ну и сколько это будет?

– Точно не знаю, но думаю, «лимонов» двадцать собрать можно. Плюс кредиты в банке взять.

– Инвесторов можно подпрячь.

– Это обязательно. Потому что сами эту махину мы однозначно не потянем. Но контрольный пакет акций должен быть за нами.

– Есть один вариант, – хмуро изрек Колдун. – Очень большие бабки могут выгореть…

– А конкретно? – заинтригованно посмотрел на него Родион.

– Нефть мы под себя подобрали, так?

– Ну так, – поспешил подтвердить Витек. – А что, нет?

– А что, да? Считается, что мы контролируем нефтедобычу. Мы так считаем, и другие так думают. Только туфта все это. Мы держим под контролем верхушку черного айсберга.

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что директора предприятий стелются перед нами, во всем стараются угодить, бабки в «общак» отстегивают. Только все это видимость. Основные бабки мимо нас проходят.

– А если еще конкретнее?

– Если конкретно, то нефтью у нас пока государство в основном заправляет. А там, где государство, там крутятся «левые» бабки.

– Ну это и раньше было известно, – сказал Родион. – Какой же русский не любит свой карман?

– Ты так спокоен, потому что не знаешь, в каких масштабах все это крутится. Это мафия, Родион. Натуральная беловоротничковая мафия. Все директора повязаны одной цепью. Все они в сговоре, и все работают на одну копилку. А бабки они гребут сумасшедшие. И я так думаю, что весь «левак» уходит в Москву. Там у них что-то вроде «общака».

– Откуда такие сведения? – нахмурился Родион.

– Пока только догадки.

– Не с потолка же ты все это взял?

– Не с потолка. Я всех этих нефтяных деятелей на прослушку поставил. Скажу вам, что ребята они осторожные. Лишнего слова не сболтнут. Но…

– Что «но»?

– Все-таки сболтнули. Фамилия одна в разговорах промелькнула. Кондрашов. Чуют мои ягодицы, это и есть их финансовый агент, через которого идут бабки в Москву. Если так, то его надо вычислять. А там разговор короткий: или в расход, или номера счетов на бочку. Или, еще лучше, под себя его подпрячь. Деньги сами к нам в руки идти будут.

– Если это так, Колдун, то твоим ягодицам цены нет, – натужно усмехнулся Витек.

– Почему раньше об этом не сказал?

– Потому что подтверждения моим догадкам не было.

– Сейчас есть?

– И сейчас нет.

– Тогда о чем разговор?

– Я ж говорю, что ни о чем. Поэтому я ни о чем тебе и не сообщал.

– А как же ягодицы? – встрепенулся Витек. – Ягодицы Колдуна – это круче, чем засушенные крылья летучей мыши. Надо пробивать этого Кондрашова. Конкретно пробивать. Слушай, Колдун, по глазам вижу, что ты пасешь ситуацию. Только не говори, что ты не ищешь этого Кондрашова.

– Не скажу, – одними губами улыбнулся Колдун. – Ситуация под контролем. Только пока никаких зацепок.

– Что ты знаешь про этого Кондрашова?

– Пока ничего… Я поднял данные обо всех Кондрашовых в городе и области.

– И что?

– А то, что этих Кондрашовых как грязи.

– Кто из них имеет отношение к нефти?

– Да, есть такие. Трое рядовыми нефтяниками трудились, один в управленческом аппарате.

– С этого и надо начать.

– Он уже давно на пенсии. И вряд ли связан с левыми делами.

– Может, у него сын есть?

– Нету сына. Только дочь.

– Где она живет?

– В Москве.

– Ну вот, уже горячо!

– Горячо, да не с того боку. Баба она. А нас мужик интересует.

– Да-а, ситуация, – задумался Родион.

Витек почесал подбородок, встрепенулся, как будто его осенила умная мысль.

– С нами пацан в школе учился. Фамилия у него Бабаеба. Нормально, да? Ну он школу закончил, женился, фамилию жены взял.

– Ну и что?

– Что, туго доходит? Был Бабаеба, стал Кондрашовым.

– Ты думаешь, это он?

– Нет, конечно. Я так не думаю. Но какой-нибудь Залупопупкин мог жениться на Кондрашовой и взять ее фамилию. Догоняете?

– И живет этот Залупопупкин в Москве, – кивнул Родион. – С нашей Кондрашовой. И вместе они крутят дела…

– Ну, не именно эти крутят, – покачал головой Колдун. – Но соль здесь есть. Телефон Кондрашова-старшего на прослушке. Если вдруг будет что-то интересное, мне сразу сообщат.

– Давай, Колдун, колдуй. Вдруг что наколдуешь. Я так думаю, что бабки в этом деле крутятся немалые. И нам не западло будет погреть на нем руки.

Родион был уверен в этом. И вряд ли кто мог его убедить в обратном. Хотя, конечно, неплохо было бы вступить в диспут с полномочным представителем нефтяной мафии. А еще лучше с самим «крестным отцом». Только не придет к нему на поклон ни тот, ни другой. И Родион не знает, кто они такие.

Хотя, конечно, кое-какие предположения имеются. Он примерно знает, кто может входить в нефтяной синдикат. Даже можно предположить, кто примерно им заправляет. Но лучше не встречаться с этими людьми без серьезного на них компромата.

В свое время он встречался со всеми боссами от нефтяного дела. Мало того, все они отстегивали в «общак» довольно приличные суммы. И делали это без особых возражений. Потому что это были не их личные деньги. А вот чисто наворованными бабками они делиться не станут. Потому что это их собственные деньги. И за них они кому угодно глотку перегрызут. И на Родиона набросятся. Это только кажется, что они такие покладистые. На самом деле за их плечами сила. С их деньгами и связями они в состоянии натравить на Заволжский регион бригаду следователей по особо важным делам и в придачу полк ОМОНа. Тогда Родиону и иже с ним не поздоровится. Но ничего не случится, если Родион найдет неопровержимые доказательства существования «левых» нефтедолларов. Если это случится, нефтяным делягам ничего не останется делать, как делиться. А меньше сорока-пятидесяти процентов Родион с этого дела вряд ли возьмет. Се ля ви…

Глава 15

– Толян, ну что ты ходишь, попой водишь, на мой болт тоску наводишь?

Толяна как током шибануло. Он резко развернулся к Степе. Лицо исказила злоба.

– Ты что-то сказал? – хищно прошипел он.

И двинулся на обидчика.

Толян ненавидел, когда его сравнивают с бабой. Сам понимал, что есть в его внешности что-то от женщины. Поэтому приходил в бешенство при малейшем намеке на это обстоятельство. Даже Алику нагрубил, когда тот заставил его переодеться в женское платье. Но с кулаками на него тогда не бросился, потому что его перевоплощение нужно было для дела. Зато сейчас готов был разорвать в клочья Степу.

– Это кто попой водит? – ревел он.

– Эй, ты чего? – растерялся Степа. – Я ж пошутил…

– Пошутил, да?

Драться Толян умел. Степа почувствовал это на себе. Схлопотал увесистый боковой в голову и отлетел к окну. Все бы ничего, но Толян готов был продолжить. И Серега встал в стойку. У этого тоже в глазах злость. Потому как всегда за Толяна горой. Но и Степа не лыком шит. Парень крепкий, за себя может постоять.

Ситуация выходила из-под контроля. Но Алик не растерялся. Опередил Толяна и Серегу, первым подскочил к Степе. Схватил его за грудки, с силой встряхнул.

– Запомни, мурло! Толян – мужик! Му-жик! И еще хоть один голимый намек, тебе амбец! Ты меня понял?

Степа растерянно кивнул. Толян и Серега успокоились. И вдвоем отправились на кухню. Покурить и заодно по пятьдесят капель на грудь принять.

Против спиртного Алик не возражал. Но не больше чем по двести пятьдесят грамм на рыло в сутки. В их положении никак нельзя терять над собой контроль. Он здесь за старшего, и ему следить за порядком.

– Что, Степа, на Толяна потянуло? – с усмешкой спросил Алик.

– Тебе хорошо говорить, – потирая отбитую скулу, буркнул тот. – Сам на прошлой неделе бабу драл…

Это он про Вику. Да, славное было дельце. Вика оказалась настоящей мартовской кошкой. Он драл ее весь день. И к вечеру был никакой. Зато ей все мало. Одно слово, бешенство матки. Если честно, из-за этого он и не хотел с ней встречаться. На эту ненасытную самку никаких палок не напасешься… А если ее всем хором потянуть? Может, она обожает групповушку. С такой профуры станется.

– А хочешь, я ей позвоню? – спросил Алик.

– Позвони! – оживился Степа.

Надо было давно этот вопрос пробить. Хотя бы раз в неделю проституток пацанам водить. Чтобы сила в яйцах не застаивалась.

Алик подошел к телефону, набрал известный номер.

– Да? – послышался грубый мужской голос.

– А Вику можно?

– Какую Вику? – взревел мужик на том конце провода. – Вику?!.. Я те счас дам Вику, урод!!!

Алик бросил трубку.

– Что там? – полюбопытствовал Степа.

– На хоря ее нарвался, вот что. Ублюдок помойный, пасть ему порвать мало.

В дверь позвонили. Кто это может быть? А если Вика?

Алик открыл дверь. Перед ним стояли две милые тетеньки. Одной лет тридцать, другой чуть больше. Одна в белых штанах, плотно облегающих ноги. Вторая в юбке чуть повыше колен. Сексуально смотрятся, не вопрос. И мордашки симпатичные. Только кислые что-то очень.

– Вы ко мне? – развязно спросил он.

– Не знаем, не знаем, к кому… – в один голос протянули они. – Вы кто такой?

– Странный вопрос. Человек я.

– А в этой квартире что делаете?

– Живу.

– На каких правах?

– Как на каких? Я снимаю эту квартиру. А вам что до этого? И чего на пороге стоите? В дом заходите, гостями будете.

– И зайдем, – сказала одна.

Они вошли, только дверь за собой закрывать не стали.

– Только гостями здесь не будем… – добавила вторая. – Это моя квартира!

Ничего себе заявочки.

– Ха! Так ты Лена! Подруга Вики! – сообразил Алик.

Из кухни высунулись мутные рыла Сереги и Толяна. И Степе любопытно. Тоже зенки пялит из своей комнаты. Алик прогнал их незаметным движением руки. Их еще здесь не хватало.

– Какая Лена? Какая Вика? – возмутилась тетка.

– Стоп! Стоп! – отмахнулся от нее Алик. – Ты кому квартиру эту сдавала?

– Девушке. Ее Мариной зовут. Она еще вчера должна была съехать.

– Симпатичная такая девушка. Вроде тебя. Только волосы темно-русые. И родинка вот здесь на щеке.

– Да, да, родинка, – вспомнила тетка.

– Все ясно, – озаботился Алик. – Нас обманули…

Вика оказалась настоящей сукой.

– С нас шестьсот долларов за эту квартиру содрали, – в расчете на сочувствие сообщил он. – За три месяца. Значит, наша Вика и ваша Марина мошенница. Кто ж знал, что так будет?

– Нам, конечно, жаль, что так получилось. Но вы сами виноваты. Вы должны были потребовать документы на квартиру.

– Это идея. У вас есть эти документы? Покажите!

– А мы сейчас милицию вызовем. И с вами разберемся, и с документами.

Только ментов здесь не хватало. Ничего не оставалось, как идти на попятную. Менты – аргумент сильный.

– Нашли чем пугать! Милицией! Я сам в милиции служил. И отец у меня служит. Верю, что ваша квартира. Только нам деваться некуда. Подождите до завтра. Мы себе другую квартиру найдем.

– Хорошо, но только до завтра…

Женщины потянулись к выходу. Алик уже не видел в них милых симпатичных тетенек. Для него они злые коварные тетки. Как бы их не угораздило ментов на них натравить.

* * *

Объявлениями о сдаче жилья пестрели столбы на автобусно-троллейбусных остановках. Алик срисовал пару адресков. И уже к вечеру он и его пацаны справляли новоселье в уютном домике на окраине города. На этот раз он удосужился спросить у хозяйки документы на жилплощадь. Урок даром не прошел.

По большому счету им нужно было убираться из Ярославля. Вдруг все-таки те две тетки обратятся в милицию? А там, возможно, ориентировки на них. И закрутится колесо.

Но так просто Алик уходить не собирался. Не давала покоя Вика-Марина. Его поимели на шестьсот баксов. А такое не прощается…

Адрес Вики он вычислил по телефонной книге. Рано утром следующего дня вместе со Степой он был возле ее дома. Устроились в беседке в глубине двора.

Из дома она вышла не одна. С ней был какой-то бритоголовый хмырь мощной комплекции.

– Ну и шкаф, – запаниковал Степа. – Неужели телохранитель?

– Какой телохранитель? – небрежно отмахнулся Алик. – Хорь!

Это мурло и облаяло его тогда по телефону.

– Теперь ясно, почему она делает все внаглую. Даже не думает прятаться. Если это бандит, нам лучше сразу ноги сделать…

– Это еще с каких болтов? – хмыкнул Алик. – Ну и что, если бандит? И не таких обламывали.

– Эй, ты что, это же братва. С ними лучше не связываться.

Вика и хмырь уехали на новеньком джипе «Чероки». Круто. Только Алику было все по барабану. Если он решил наказать Вику, он обязательно сделает это. А братва… Туфта все это, братва. Он и в Заволжске братву делал, и здесь сделает.

* * *

В следующий раз за Викой приехали на машине. Позавчера взяли по дешевке старый «жигуль» «двойку». На Степу по доверенности оформили. Не машина, а полное дерьмо. Пришлось Степе, Сереге и Толяну день и две ночи возиться с ней, делать из говна конфетку. Вроде ничего вышло. Заводится с первого раза, ходит быстро. Гремит, правда, в движении – такое ощущение, что вот-вот рассыплется.

За рулем джипа браток. Возможно, стреляный воробей – на мякине не проведешь. Нельзя было долго висеть у него на хвосте. Может понять, что его пасут. Поэтому Алик решил ехать за ним недолго. До определенного места. Завтра с этого места они продолжат слежку – снова проехать чуть-чуть. И так несколько дней. Пока не узнают, куда браток возит свою сучку.

Но, оказалось, все можно было сделать за один день. Джип проехал всего пару кварталов и остановился возле небольшого здания с вывеской «Импербанк». У входа крупногабаритный паренек в белой рубахе с галстуком. Глазками зыркает в разные стороны. Увидел Вику с хорем, приосанился, поздоровался с ними кивком головы. Браток тоже кивнул. Но руки не подал. Как будто ему в падлу с каким-то охранником за руку здороваться. А может, он хозяин этого банка, не в кайф ему с подчиненными фамильярничать. А если он «крыша»?

– «Импербанк», – прочитал Степа. – Это что, императорский банк?

– Какая в пень разница? – кисло поморщился Алик. – Лишь бы там бабки были.

– Ну ты загнул, – вылупился на него Серега. – Как это в банке и нет бабок? Есть там бабки. Много бабок. Только нам что с того?

– Странный ты какой-то. Тебе что, бабки не нужны?

– Ты что, хочешь банк взять? – захлопал глазами Толян. – Сдвиг по фазе, да? Нам же яйца оторвут и голыми в Африку пустят!

– Ничего я не хочу. Пока не хочу. Надо с Викой перетереть. А там посмотрим.

Браток вышел из банка минут через пять. Сел в свой джип и отчалил. А скоро появилась и сама Вика. Вышла на улицу одна, осмотрелась по сторонам – как будто чего-то боится. Перешла через дорогу, зашла в кафе. Охранник в дверях банка уже не стоял. Поэтому не мог видеть ее.

– Кофеечку с булочкой толкнуть захотелось? – спросил Серега.

– Ага, можно подумать, в банке нет кофе с булочкой, – хмыкнул Толян.

– А может, банк совсем новый? Может, у них ни фига там нету?

– А что, очень даже может быть, – кивнул Алик. – Только без понту гадать. Я счас все сам узнаю.

Он вышел из машины, скучающей походкой двинулся вдоль улицы, свернул в то самое кафе. Ничего особенного. Полутемное помещение, барная стойка, с десяток столиков. И ни единой души. За стойкой никого, пустующий зал. А где же тогда Вика?

Алик направился к стойке. Скромность и робость не для него. Поэтому он совсем не прочь был двинуться дальше, глянуть, что творится во внутренних помещениях кафе. Но ему навстречу шагнул бармен. Высокий брюнет с внешностью записного плейбоя. Было видно, что его оторвали от какого-то ну очень приятного занятия. Иначе бы в его глазах не плескалась досада. Можно было даже догадаться, от чего его оторвали. Или, вернее, от кого.

– Чего желаем? – сухо спросил бармен.

– Пачку «Парламента», – тихо сказал Алик.

Парень как будто обрадовался. Клиент возьмет сигареты и тут же отвалит. А он продолжит свое дело. Нельзя же заставлять даму ждать.

Алик взял сигареты, расплатился и вышел. Чуть отошел от кафе в сторону банка, остановился, закурил. Имеет же он право стоять вот так на улице и просто курить?

Он медленно выкурил одну сигарету, вторую, начал третью. Наконец появилась Вика. У нее не было другого пути, как пройти мимо него.

Алик сделал вид, как будто встретил ее совершенно случайно.

– О! Какие люди! – широко улыбнулся он.

– Ты? – удивилась она.

Глянула в сторону банка, осмотрелась по сторонам.

– Вика, знала бы ты, как я хотел тебя увидеть!

– Увидел? – нервно спросила она.

– Увидел.

– Только не говори, что эта встреча случайная.

– А разве нет?

В голове у нее полным ходом шел мыслительный процесс. Соображает, узнал ли уже Алик про кидалово с квартирой или все еще продолжает жить в ней, ни о чем не ведая.

– Ты мне звонил?

– Звонил. Только трубку все время какой-то мужик брал. Я даже догадываюсь, кто это, – с веселой улыбкой, но в то же время с досадой сказал он.

– Это Валера. Мой друг. А что, у меня не может быть друга?

– Может. Только и я хочу быть твоим другом.

Вика не прочь была послать его куда подальше. Но в то же время Алик ей нравился. А баба она на передок слабая. И потом ей в кайф изменять своему громиле. Не зря же она бегала в кафе на палку чая. Только там типа чай-экспресс подают. Что для Вики каких-то пятнадцать-двадцать минут? Ей и пяти часов мало. Уж Алик-то знает. Да и видно по глазам, что она не прочь продолжить. Хотя бы с ним.

– Я тоже много чего хочу, – оглядываясь по сторонам, сказала она.

– Ну так в чем же дело?

– Я на работе.

– А где ты работаешь?

– Ой, Илья, только не надо! Знаешь ты прекрасно, где я работаю. Ты за мной следил, да?

– Зачем следил? Просто проезжал мимо, увидел, как ты со своим… хм… другом выходила. Он у тебя кто, штангист?

– Ага, штангист. С ним лучше не связываться. Штангу может нечаянно на голову уронить. Извини, Илья, нет у меня времени, спешить надо. Кстати, как у тебя дела? Квартирка нравится?

– Очень. Я в полном восторге.

– Рада за тебя. Ну все, я побежала. Меня и так заждались.

– А я тебя заждался. Что мне делать? Слушай, может, давай встретимся?

Она хотела сказать «нет». Но не смогла.

– Когда?

Бешенство матки – диагноз серьезный.

– Да хоть сегодня.

– Сегодня? – задумалась она. – Сегодня можно. Только недолго… Знаешь что, ты на машине?

– Ну да.

– Тогда встань сразу за вон тем поворотом. Я минут через пятнадцать к тебе подойду…

Она скрылась в дверях банка. Алик вернулся к машине. Выгнал из нее пацанов, сам сел за руль. Подъехал к условленному месту.

Вика не обманула. Появилась ровно через пятнадцать минут.

– У меня всего два часа времени, – сказала она.

Она так торопилась, что не обратила внимания, на какой рухляди за ней приехал Алик.

– Спешу, спешу…

Через пять минут они подъехали к дому, где жил Алик.

– Ты куда меня привез? – спросила она.

– Я теперь здесь живу. Пошли, у тебя мало времени.

Вика растеряно поджала губы.

– Никуда я не пойду. Что я, дура?

– А разве нет? – холодно усмехнулся Алик. – Ты сдаешь чужую квартиру за шестьсот баксов. И даже не пытаешься скрыться.

– От кого я должна скрываться? – с вызовом спросила она.

И ее глаза заполнились ледяной жижей.

– От меня.

– А кто ты такой?

– Я?! Я человек…

– Таких человеков на каждом углу, – презрительно фыркнула она.

Алик с трудом сдержался, чтобы не зарядить ей в морду.

– И это значит, что всех можно кидать?

– Ну, кинула я тебя. Ну и что? Что ты мне сделаешь?

– В ментовку заявлю.

– Ха-ха! Да у Валеры там все схвачено. Тебя самого привлекут. За клевету. Только до суда дело не дойдет.

– Это еще почему?

– Да Валера из тебя отбивную сделает.

– А что он сделает, когда узнает, что ты спала со мной?

– Ох, ох, ох! А ты докажи!

– Он что, на слово мне не поверит?

– Нет, не поверит. Если хочешь знать, Валера на мне помешан. Он из-за меня кому хочешь голову оторвет. Я скажу ему, что ты меня изнасиловал. Он мне поверит. А тебя даже слушать не станет…

– Ну ты и сука!

Алик мог пристрелить ее прямо сейчас. Только рано еще.

– Какая есть. Кстати, а у нас все по-честному было. Я, чтоб ты знал, женщина дорогая. Беру по триста долларов за час. А мы с тобой сколько сексом занимались? То-то же. Так что мы в расчете.

– А со своего бармена ты сколько берешь?

Алик думал, что смутит Вику. Но с той как с гуся вода. Даже за сигарету не схватилась. А ведь курит.

– Он больше пятнадцати минут не может, – усмехнулась она. – Шприц одноразовый.

– Зато красавчик.

– То-то же! Поэтому, можно сказать, я отдаюсь ему по любви.

– Ты рисковая баба.

– Угадал! Люблю, когда адреналин гуляет в крови.

– Потому и ходишь к своему бармену, да?

– Снова угадал, – улыбнулась она. – Послушай, у меня времени нет. А ты меня глупостями здесь утомляешь.

Ничего себе глупости. Алик застрелить ее готов, а ей хоть бы хны. Всерьез решила, что он не злится на нее. Дура, полная дура.

– Это не глупости. – Его взгляд яростно блеснул. – Я собираюсь тебя наказать.

Вику наконец-то проняло. Она испуганно посмотрела на его руки – как будто в них мог появиться нож или удавка. Вжала голову в плечи.

– Знаешь, что я с тобой сделаю? – спросил он.

– Что? – Голос ее дрожал.

Все, кончилась бравада. Понимает, что не поможет ей никакой Валера.

– Я тебя трахну. Прямо сейчас. И во все дыхательно-пихательные.

– И все?

– Все.

– Что ж, я готова принять на себя всю тяжесть сурового наказания.

Как и предполагал Алик, угроза трансформировалась в шутку. Вика повеселела. И не стала возражать, когда он попросил ее пройти с ним в дом.

Раздеваться она начала еще в прихожей. К дивану подошла во всей своей обнаженной красе. Встала на колени, руки поставила на стенку, изогнулась похотливой кошкой.

– Ты должен наказать меня очень сурово, – мурлыкнула она.

И сладко застонала, когда он пустил в ход карательную дубинку.

* * *

– Слушай, а ты не мог бы наказывать меня каждый день? – спросила она.

Они лежали на диване и курили.

– Что, понравилось?

– Не то слово. Сегодня ты был в ударе. Я в шоке.

– Тебе на работу пора.

– Знаю, – вздохнула она. – Забодала меня эта работа!

– Я когда насчет квартиры с тобой договаривался, на твой домашний звонил. Ты дома была. А ведь должна была работать.

– Это Валерин домашний телефон. И тогда я еще не работала.

– Странная какая-то у тебя работа. Только устроилась, и уже прогуливаешь. И не боишься, что Валера узнает, где ты шляешься?

– Так работа только после шестнадцати ноль-ноль начинается. Ребята приезжают, деньги привозят. Впрочем, это неважно… А до этого в банке только я, Валька и Миха. Валька, она вроде как бухгалтер. А Миха охранник. У них роман. Им сейчас не до меня.

– Значит, мы с тобой здесь трах-тарарах, а они там?

– Получается, так.

– Ничего не понимаю. А кто ж делом занимается?

– Какое дело? Говорю же, вся работа после обеда начинается. Даже после шестнадцати. А до этого тишь да гладь. Разве что Валера приехать может. Но Валька бы мне позвонила.

– Откуда она знает номер моего телефона? – насторожился Алик.

– Эх ты, темнота! У меня сотовый. И пока он молчит, я спокойна.

– Знал бы я, что в вашем банке блядская компашка заправляет, никогда бы деньги к вам не принес.

– А у нас и нет денег. Их привозят и раз в неделю увозят. Банк – это всего лишь вывеска… Что-то я разговорилась.

– И я о том же. Тебе уже пора, а ты мне что-то тут втираешь – как будто мне интересно. Собирайся, я тебя отвезу. А то твой Валера приедет, а тебя нет. Думаю, нам с тобой лишние проблемы ни к чему.

Вика кивнула, потянулась за одеждой.

– Ты завтра за мной приедешь?

– Тебя что, Валера твой не удовлетворяет?

– У него проблемы. Стероиды в яйцах.

– Чего?

– Культуризмом он занимался. Бодибилдинг, так это сейчас называется. Стероиды жрал, анаболики. Теперь он у меня импотенто. Понял?

– Совсем не стоит?

– Скорее, не совсем стоит. Только я могу его поднять. Но так это ж не удовольствие для меня, а пахота в поте лица. Зато он доволен. Знает, что без меня жизни ему не будет. Поэтому он за меня горой. И если узнает, что я ему изменяю, ничего мне не сделает. Покричит и перестанет. А того, с кем я, пустит на отбивные…

– Спасибо, что предупредила, – хмыкнул Алик. – Я наверное, за тобой завтра не приеду.

– Что, струсил?

– Нет. Просто мне проблемы не нужны.

Проблемы-то ему как раз и нужны. Начхать ему на Валеру с его братвой. Только Вика должна думать, что он боится. Пусть думает, что ему страх как неохота связываться с ее другом и тем более наезжать на его фальшбанк.

* * *

Степа надулся как индюк.

– Мог бы и нас позвать, если она такая горячая…

– Точно, – поддержал его Серега. – Мы бы ее в три ствола. Телка-то клевая.

Алик покачал головой.

– Шлюха она, это да. А вдруг не совсем конченая. Что, если ей не нравится петь с хором. Обиделась бы. Своему мордовороту бы побежала жалиться. Что тогда?

– Так ты ж это, крутой, – усмехнулся Степа. – Тебе ли братвы бояться?

– А кто сказал, что я кого-то боюсь? Просто с Викой ссориться нельзя было. А то бы она со мной не разоткровенничалась. А так я кое-что узнал.

– И что ты узнал?

– А то, что это не банк, где она работает. Шарашкина контора под вывеской банка. Я так понял, что это типа конторы, куда братва свозит деньги, собирает их до кучи. А раз в неделю бабки забирают и увозят. Куда – не знаю. Да в принципе мне по барабану.

– Тогда об чем базар?

– Баран ты, Степа! Мы эти бабки должны забрать. Братва их привезет, а мы им поможем увезти. Они нам еще должны будут.

– Ты хоть соображай, что говоришь, – задергался Толян. – Это ж братва!

– Ну и хрена, что братва? Навалить мне на нее, понял? Короче, бабки мы забираем, это однозначно. Кому не нравится, может сваливать.

– Да ну на фиг! – поднялся со своего места Степа. – Я пас. Я не камикадзе, чтобы с братвой завязываться.

– Учти, от нас можно свалить только на тот свет, – хищно усмехнулся Алик. – А ты меня знаешь…

Степа побледнел и приклеился задницей к стулу. Он знал, что Алик с ним шутить не будет.

* * *

Понадобилось десять дней, чтобы составить расписание, по которому работает фальшбанк. Это стоило определенных трудов и терпения. Зато теперь Алик точно знал, в какой день из фальшбанка вывозят деньги. Это случится сегодня. Поэтому он был в полной готовности оказать братве неоценимую услугу.

Жаль, на пистолетах нет глушителей. Но фальш-банк расположен на оживленной улице, если стрелять внутри помещений, извне никто не должен услышать. А стрелять придется…

Они подъехали прямо к парадному входу. Алик выбрался из машины, подошел к стеклянным дверям. Те были закрыты. Он постучал. Появился охранник Миха.

– Тебе чего? – из-за двери спросил он.

– Мне Вальку.

– Зачем?

– Как зачем? Я ее муж…

– Муж?! – аж обалдел от такой наглости Миха.

Алик даже не знал, есть у Вали муж или нет. Но уловка все равно сработала. Щелкнул замок, открылась дверь. Рассвирепевший охранник протянул к нему руку, схватил за хибот, втащил в холл. Дверь за собой не закрыл.

– Так это ты ее муж? Давно хотел с тобой поговорить, гад!

– Да пошел ты!

Алик вырвался из тисков его рук, встряхнулся и широким шагом пересек холл.

– А ну иди сюда! – рванулся за ним Миха.

Алик развернулся к нему лицом. Пистолет был уже в руке.

– Я же сказал, пошел!

Грохот выстрела ударил по ушам. Охранник животом поймал пулю. Падая, он очумело смотрел на Алика мертвеющими глазами. Еще выстрел. На этот раз пуля угодила в грудь.

Как по команде в банк ворвались Серега, Толян и Степа. Алику некогда было узнавать, был слышен выстрел с улицы или нет. Он уже открывал дверь в комнату, где должны были сидеть Вика и Валька.

Эти выстрелы слышали. Вика уже накручивала номер телефона.

– Брось трубу! – крикнул Алик.

И почти в упор выстрелил в Вальку. Пусть отправляется вслед за своим Михой. Пуля вошла точно в голову. Мгновенная смерть.

Трубка сама вывалилась из рук перепуганной Вики. Она смотрела на Алика распахнутыми от ужаса глазами.

– Не может быть… – с трудом выдавила она.

– Бабки где?

Она тупо показала на сейф, стоявший на тумбочке.

– Ключ!

– У меня нет. Ключ у Валеры…

– Придется потрудиться, коза!

Братва не очень-то беспокоилась о сохранности своих бабок. Тупой Миха и две бестолковые сучки – вот и вся охрана. И сейф в стену не вмонтирован. Видно, братки всерьез считали, что никто не посмеет позариться на их богатство. Ха-ха, как бы не так!

Сейф был очень тяжелым. Серега, Толян и Степа с огромным трудом оторвали его от тумбочки, с кряхтением потащили к выходу. К ним присоединилась Вика – Алик ее запряг. Сам он шел рядом с ней и, когда выходили на улицу, ткнул ей в спину согнутый палец. Пусть думает, что это ствол.

Впрочем, Вика и не думала сопротивляться. Смерть подруги повергла ее в самый настоящий шок. Не скоро она выйдет из этого состояния. Если вообще выйдет.

Сейф сунули в багажник через салон – некогда было открывать его с улицы. Серега и Толян устроились сзади – Вика оказалась между ними как в тисках. Алик сел вперед. Степа прыгнул за руль, ударил по газам и помчал вдаль по улице.

Алик оглянулся назад. Мимо открытой двери фальш-банка мирно проходили пешеходы, по дороге, в другую сторону, прошла ментовская машина. Все спокойно. Похоже, никто так и не понял, что произошло ограбление.

Из города они выехали без проблем. Проехали по шоссе, свернули на проселочную дорогу. Скоро начался лес.

– Куда мы едем? – спросила Вика.

Алик с ухмылкой посмотрел на нее.

– Что, сука, оклемалась?

– Куда мы едем? – истерично взвизгнула она.

– Куда-нибудь. Чтобы нас твой Валера не нашел.

– А он вас все равно найдет. Дура я, ну и дура. Не поняла, что тебе от меня надо.

– Это тебе от меня надо было. Полторы штуки баксов. Ты их получила? Получила. И я свое получил.

– Ты же даже не представляешь, что с вами будет! Валера вас на части разорвет.

– Чхать я хотел на твоего Валеру.

– Ты же даже не знаешь, кто он такой.

– Как это не знаю. Знаю! Мафиози доморощенный.

– Да он весь наш район держит. У него только «пехоты» за сотню человек!

– Ух ты, какие мы умные. Бригада, пехота. Думаешь, напугала? А дулю тебе!

На самом деле Алику стало не по себе. Это крутая бригада, если «пехоты» за сотню. И все это бычье ринется на его розыск. Или уже ринулось. Только ни хрена у них не выйдет.

– Сколько бабок в сейфе?

– Я точно не знаю. Но что-то около ста пятидесяти тысяч долларов.

– Сто пятьдесят тысяч! – взвыли в один голос Серега и Толян.

– Круто! – восхищенно протянул Алик.

Если честно, на такой куш он и не рассчитывал.

– Сверни здесь, – велел он Степе.

Они остановились на светлой поляне посреди соснового бора. Тепло. Солнышко в небесах сияет. Птички чирикают. И травка здесь мягкая, зеленая. Вике здесь будет удобно. Им всем здесь будет удобно.

Вику вытащили из машины, бросили на траву. Она как упала на колени, так и стояла. В глазах ужас и мольба о пощаде. Алик навис над ней как проклятие.

– Я это, спросить тебя хотел. Как тебя по-настоящему-то зовут? А то все Вика, Вика…

– Анжела.

– А мне сказали, что тебя еще Мариной зовут. Не завралась ты, девочка?

– Нет… Что ты со мной сделаешь?

– А щас узнаешь.

Алик ткнул пальцем в Степу.

– Ты будешь драть Вику.

Перевел взгляд на Серегу и Толяна.

– Ты будешь драть Марину. Ты – Анжелу.

Два раза повторять никому не пришлось. Пацаны похабно осклабились и хором набросились на Вику. Та особо не сопротивлялась. Групповуха так групповуха, лишь бы только после этого ее оставили в покое.

За этим действом Алик наблюдал из машины. Изучал сейф и в перерывах смотрел, как развлекаются пацаны. А те поддавали жару. Своими стонами Вика распугала всех птиц в округе.

Сейф открывался ключом. Но ключа нет и не будет. Остается автоген. Но где его взять?

Вика баба сильная, до секса охочая. Но пацаны с голодухи проявили невиданную прыть, запахали ее до полусмерти. Она лежала на траве и, как раненая лошадь, смотрела на Алика.

– Хорошо? – с гнусной улыбкой спросил он.

Она жалко кивнула.

– За удовольствие надо платить… Мы забираем этот сейф себе. Ты не против?

Снова кивок головой.

– Так и скажешь своему Валере, что сейф – твоих рук дело. Скажешь, что сама все организовала. Чтобы с долгами рассчитаться.

Вика натужно улыбнулась. Она готова была соглашаться со всем, лишь бы ее не убивали.

– Сама ты к нему не придешь. Убьет. Поэтому напишешь записку. Мы ему по почте пришлем. А сама с нами поедешь. С нами жить будешь. Тебе же нравится с нами жить?

Она обреченно кивнула.

– Ну тогда пиши письмо. Прямо сейчас.

Вика не возражала. И под диктовку нацарапала покаянную записку. Просила, чтобы он ее простил и не поминал лихом.

– Ну вот и все, – зловеще усмехнулся Алик. – Теперь можно ехать. На тот свет. Миха и Валька тебя уже заждались. Уважь свою блядскую компашку…

– Какая же ты мразь! – как резаная завизжала Вика.

И тут же заткнулась. Это Степан навалился на нее и закрыл рукой рот.

Через полчаса она лежала с простреленной головой. Пристрелил ее Степа – ему уже давно пора было пройти крещение кровью. Пистолет остался в ее руке. Сделали все как надо – версия самоубийства должна пройти.

Глава 16

Подлые налетчики забрали все деньги. Не побрезговали стащить и кошелек. Хорошо, хоть вещи оставили. С ними Лада отправилась на вокзал. Хотела взять билет в Заволжск. Но у нее не хватало денег. Пришлось ехать к двоюродной сестре. Только на Лену и надежда. Чтобы поскорее попасть обратно домой, Лада не побоялась еще раз столкнуться нос к носу с теми противными грузинами. Лишь бы только Лена была дома.

Ей повезло. Сестра оказалась дома.

Лена была старше ее всего на пять лет. Но на вид ей все тридцать пять. Осунувшаяся, волосы слипшиеся, под глазами синева, кое-где проглядывают морщинки. Старый, небрежно подпоясанный халат, стоптанные домашние тапочки. Взгляд уставшей от жизни женщины.

– Ой, Лада, ты? – Лена узнала ее.

И сразу преобразилась. Моложе она не стала, халат остался тем же. А вот взгляд переменился. Ей уже было хорошо и весело.

– Я, – натянуто улыбнулась Лада.

И бросила взгляд за ее спину. Лена это заметила. Поспешила успокоить.

– Не смотри, нет там никого. Нет и не будет. Всех повыгоняла к чертям собачьим! Ну чего ты на пороге стоишь? Заходи, кофейку попьем.

– Да я ненадолго, – замялась Лада.

– Так что ж теперь, на лестничной площадке кофе пить?

Логика простая и сводится к одному – от кофе не отвертеться.

Лена выглядела неряшливо. Зато в квартире чистота и порядок. Мебель старенькая, ковры на полах затертые, занавески на окнах скромные. Зато здесь хорошо и уютно. Одно плохо – запах табачного дыма.

И кофе у нее был вкусный. Горячие пончики хрустели на зубах.

– Ты чего тогда ушла? Чего меня не дождалась? – набросилась на нее Лена.

– Так не было тебя. А потом у тебя гости были.

– Были. Гиви и Серго. В принципе, неплохие ребята. Только горячие слишком. Они к тебе не приставали?

– Да как тебе сказать.

– Значит, приставали. Козлы. Я хочу сказать, что все мужики козлы. Ну их всех в пень. Надоели!

Лена выплеснула эмоции, взяла с подоконника сигарету, покрутила ее в пальцах.

– Ничего, если я закурю?

– Твоя квартира, – пожала плечами Лада. – Что хочешь, то и делай.

– Нет, не буду курить. Вижу, по глазам вижу, что тебе не нравится. Так ты мне скажешь, где ты пропадала все это время?

– Квартиру снимала.

– Снимала. А сейчас что, не снимаешь?

– Денег нет. Совсем нет.

На глаза невольно навернулись слезы. Лада всхлипнула, пытаясь их отогнать.

– А ну рассказывай, девочка моя.

Ладу как прорвало. Рассказала ей все с самого того момента, как познакомилась с Женей. Закончила постыдной постельной сценой. Не постеснялась упомянуть о том самом ужасном моменте, на котором их отношения с Женей закончились раз и навсегда. А чего стесняться? Она девственница, но это не значит, что вся ее сущность состоит из одних сплошных комплексов. К тому же она медицинский работник. И ей не привыкать называть вещи своими именами. Даже в отношении к самой себе.

– Весело, очень весело, – сделала вывод Лена.

На самом деле ей было не до веселья.

– Что, все деньги из тебя вытащил?

– Кто вытащил? – не поняла Лада.

– Кто, кто. Твой Женя, вот кто!

– Так он-то здесь при чем?

– Эх ты, святая наивность! Неужели ты так ничего и не поняла? Он же тебя развел…

– С кем развел?

– Развел – это значит обманул. Как дурочку вокруг пальца обвел.

– Ничего не понимаю.

– Лада, ну нельзя же быть такой простой! Твой Женя гомик. Гомик, понимаешь?

– Ты хочешь сказать, гомосексуалист?

– Да, именно это я и хочу тебе сказать. Не больно-то он тебя и домогался. Не больно-то и хотел. А когда захотел, то не туда полез. Потому что педик. Они все туда лезут…

– Ты хоть думай, что говоришь!

– Я-то думаю. А вот тебе подумать бы не мешало, откуда эти двое в масках взялись. Твой Женя их навел. Ты ему пять тысяч долларов предлагала?

– Предлагала. Но ведь он же не взял!

– Не взял. Потому что ему все твои деньги были нужны. Вот он их и взял. С дружками-педиками договорился. Вот они спектакль и разыграли. Он, говоришь, актер?

– Актер.

– Ну и я говорю, что актер. Спектакль удался.

– Но так ведь и у него деньги забрали.

– У-уф! Ну нельзя же быть такой глупой, Лада! Деньги у него для отвода глаз забрали. Для твоих слепых глаз. Неужели ты раньше не могла догадаться, что это проходимец с педерастическим уклоном? Эти козлы тебя изнасиловать собирались. Не изнасиловали, нет?

– Нет.

– Ну точно, все они педики. Так, ладно, сейчас…

Лена немного подумала и устремилась к телефону.

– Алле. Юра? Привет, Юра. Это Лена. Какая-какая, сам помнишь какая. Вспомнил! Ну хорошо. Помощь твоя нужна. По одному адресу надо проехать. Козла одного уму-разуму поучить надо… Да у сестры моей пятнадцать тысяч вымандил… Пяти хватит… Адрес запиши… Ну все, жду…

Лена положила трубку и скрылась в своей комнате. Лада пошла за ней. Сестра стояла совершенно голая, халат валялся в ногах. Фигура у нее красивая, успела подумать Лада.

– Ой, извини! – Она подалась назад.

– Чего извини? – не поняла Лена. – Заходи, не стесняйся. Ты что, бабу голую не видела?

– Да неудобно как-то…

– Неудобно на потолке спать.

– Ты кому звонила?

– Да одному своему приятелю.

– Он что, бандит?

– Почему сразу бандит?

– Не знаю, но мне показалось.

– Ах да, у тебя же опыт есть. Ты же за бандитского бригадира замуж выходила. Говорят, весело у вас на свадьбе было. Хорошо, что я не смогла приехать. А то бы мне точно досталось. Я на эти вещи везучая.

– На какие вещи?

– А если где раздача идет, так я первая.

Лена оделась. Белые облегающие брюки, шелковый блузон с рисковым вырезом. Трусики и бюстгальтер надеть она почему-то не удосужилась.

– Сейчас к Жене твоему поедем, – сказала она. – Адрес его помнишь?

– Помню, конечно. А зачем к нему ехать?

– А Юра ему быстро втолкует, что он не прав. И деньги твои заберет. Правда, просто так он ничего не делает. Поэтому пять тысяч из твоих пятнадцати он себе заберет. Зато десять тысяч твои. Это ж лучше, чем ничего, так?

– Вообще-то, так. Только я боюсь…

– Ты без денег бойся остаться. А Юру бояться нечего. Он парень правильный, просто так никого не обидит. Все, пошли на улицу. Он сейчас подъедет.

Юра подъехал на темно-сером «БМВ» далеко не первой молодости. Он даже не собирался выходить из машины. Только стекло опустил, чтобы повнимательней рассмотреть Ладу. Похоже, она произвела на него впечатление. Хотя на душе от этого стало только тошно. Не хотела она нравиться этому бритоголовому качку с квадратной челюстью и мощной золотой цепью на шее. С ним в машине был еще один крепыш – ну точная копия Юры. Так могут быть похожи друг на друга негры или японцы. Или братки. Различия между ними, несомненно, были, но Лада их не замечала.

– Ну, чего стоите? – как бы нехотя улыбнулся Юра. – Упали в тачку, быра!

Его развязный тон Ладе не понравился. Хотелось бежать куда глаза глядят. Но не могла она подвести Лену. Ведь это из-за ее денег весь сыр-бор. В общем, пришлось садиться в машину.

– Куда ехать?

Лена назвала адрес. «БМВ» резко сорвался с места и понесся к выходу со двора. Какая-то женщина с сумкой едва успела отскочить в сторону. Юра похабно хохотнул. Его спутник повернулся к Ладе.

– Как зовут, киска? – насмешливо спросил он.

– Я не киска, – возмутилась Лада.

– Ну, а все-таки!

– Лада меня зовут. Все?

– Лада? Машина такая есть. У меня была. «Лада» шестой модели. А ты какой модели?

Он засмеялся, упоенный собственной шуткой. И Юра фыркнул, как довольная лошадь.

– Вы чего девчонку смущаете? – Лена не побоялась заступиться за сестру.

Только всерьез ее не восприняли.

– Ленчик, а ты чо, без лифчика? – спросил Юра.

– И без трусиков, – добавил его дружок.

– Смотри, какие вы у нас глазастые!

– Жарко?

– Жарко!

– А твоей сестре не жарко? Или она не потеет?

Это был предел наглости.

– Остановите машину! – потребовала Лада.

– Да ладно ты, расслабься! – подмигнул ей браток. – Мы же чисто шутим. Чтобы ехать веселей было. Ленчик такие шутки любит. А ты нет. Ладно, не будем. Кстати, меня Сеней зовут…

Лада должна была сказать «очень приятно». Ей совсем не было приятно, поэтому она промолчала.

– Ты это, губки не поджимай, – недовольно посмотрел на нее Сеня. – Лучше про козла расскажи, который тебя на пятнадцать штук кинул.

– Да что там говорить, – ответила за нее Лена. – Козел, он и есть козел. Видит, что девчонка наивная и безобидная, ну и решил погреть на ней руки. Кино ей бесплатное показал. Типа налетчики к нему в квартиру ворвались. До нитки девчонку обобрали.

– Бесплатное кино, говоришь? Ничего себе бесплатное, на пятнадцать штук баксов тянет!

– Лада в институт собирается поступать. Ей деньги нужны были.

– А кому бабки не нужны? В какой институт?

– В медицинский.

– А, это дело! Мне полгода назад ногу прострелили. С азерами разборки были. Так я в больничке месяц валялся. С одной молодой врачихой шашни крутил. Ох и женщина, скажу я вам. Уважаю!

– За что уважаешь? – хмыкнула Лена. – За то, что дала, или за то, что ногу вылечила?

– За то и другое. Если б она не дала, то и нога бы не зажила.

Юра и Сеня засмеялись. Дурацкие шутки – дурацкий смех. Что с них возьмешь, если у них одна извилина на двоих? Лада решила не воспринимать их всерьез, смотреть на парней как на недоумков, на которых не обижаются.

Машина остановилась возле знакомой пятиэтажки.

– Здесь? – спросил Юра.

– Здесь, – кивнула Лада.

– Так, тебе идти не стоит. И нам пока нет смысла светиться. Ленчик, давай прошвырнись по адреску. Узнай, дома этот гнус?

– Схожу, конечно.

Лена вышла из машины, скрылась в подъезде. Сеня тоже вышел. Но тут же вернулся обратно. Только занял место Лены – сел рядом с Ладой. Пока просто сел. А дальше… Лада боялась подумать, что будет дальше.

Сестра вернулась минут через десять. Как ни в чем не бывало заняла место впереди. Как будто так и надо, чтобы Лада и Сеня сидели рядом.

– Нет никого. Может, ушел куда?

– Может, он у сестры? – робко спросила Лада.

– А где сестра живет?

– Не знаю, – пожала она плечами.

– Значит, здесь будем ждать. А чтобы нам не скучно было… Ленчик, там у тебя под ногами пакет. Пошеруди-ка там! – попросил Сеня.

Лена обрадовалась, когда достала из пакета бутылку коньяка.

– Сеня, ты волшебник!

– Не-а, я Дед Мороз. Он вам, типа, подарочков принес. Там стакашки, сок.

Лада пить отказалась.

– Эй, ты чего? – показал свое недовольство Сеня. – Так нельзя. Я это, с душой к тебе, а ты выпить со мной не хочешь.

Он приблизился к ней, положил руку на спинку сиденья – как будто обнял ее. Ну все, началось. Лада с упреком посмотрела на сестру. Это все из-за нее. Зря она связалась с этой компанией. Но Лена как будто и не заметила ее недовольства. Сейчас ее больше всего волновала бутылка. Похоже, она большой любитель выпить.

Лада отодвинулась от Сени. И чтобы тот больше не возмущался, взяла протянутый стакан. Коньяк обжег горло. Зато на душе стало чуточку теплей.

– Ну, а говоришь, не пьешь! – Сеня снова придвинулся к ней.

– Я хочу домой! – сказала Лада.

– А правда, чего нам здесь ловить? – закивала Лена. – Завтра с утра за этим козлом можно заехать. А сейчас ко мне поехали. Посидим, поболтаем.

– До утра будем болтать? – спросил Юра.

– Можно и до утра. Чтобы завтра от меня сразу сюда.

– Лена, не надо ничего, – умоляюще посмотрела на нее Лада. – Не надо сюда ездить. Ты мне денег займи. На билет. Я как домой приеду, так сразу тебе вышлю.

– Это ты брось! – посуровела Лена. – Деньги мы отобьем. Это я тебе говорю. И домой ко мне ты сейчас поедешь.

Лада уже на чем свет проклинала тот час, когда она решила сходить к сестре. Все у нее слава богу. В прошлый раз грузины, сейчас вот братки. И тем и другим нужно одно и то же. Вон как Сеня смотрит на нее. Как будто живьем слопать хочет.

– Ты не бойся, никто к тебе приставать не будет, – пообещала Лена.

– Никто. Не-е, никто, – покрутил головой Сеня. – Она обещает.

Грош цена ее обещаниям, написано в его глазах.

– Я хочу домой… – Лада поняла, что сейчас заплачет.

И Сеня это понял. Даже отодвинулся от нее. Неужели у него есть совесть?

– Не, домой мы к тебе, Ленчик, не поедем, – сказал он. – Мы еще часик здесь посидим. Надо козла отловить, это я вам говорю. А потом мы в ресторан поедем. Мы с Юрой отличное место знаем. Там нас по высшему разряду обслужат. Посидим, отдохнем, водочки попьем. А Ладе шампанское. Или лучше сок? Ты, Лада, не думай, мы не беспредельщики. Заставлять тебя не будем. Хочешь – пей, не хочешь – не пей…

Хочешь – давай, не хочешь – все равно давай… Лада никуда не хотела ехать. Но и деваться некуда. Да и уйти ей не дадут. Она интуитивно чувствовала это.

Они прождали час. Но Женя так и не появился. Темнело.

– Не появится он, – сказал Сеня. С Леной на пару они уже уговорили бутылку коньяка. – Чует моя селезенка, что он вообще не появится. Хата наверняка съемная. Съехать с нее без проблем. Так что теперь ищи ветра в поле… Но ты, Лада, не робей. Мы тебя в обиду не дадим. Из-под земли выродка достанем.

Он снова придвинулся к ней. Обнял за плечи. Как будто действительно собирался защитить. Она бы отодвинулась, но слева от нее уже не было свободного места.

– Ну все, тогда в кабак продернули, – сказал Юра.

Он стронул машину с места.

До ресторана они добирались около часа. Лада с нетерпением ждала этого момента. Сеня все крепче прижимался к ней, а ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. И вот они наконец выходят из машины. Хотелось надеяться, что в ресторане он не будет к ней жаться.

Ее надежды оправдались. В ресторане Сеня вел себя более-менее прилично. Или он понял, что с Ладой ему ничего не светит. Или у него натура такая – чем больше выпьет, тем мягче становится. Лада была благодарна ему. И ни разу не отказывала, когда он приглашал ее на танец. А танцевали они часто.

Лена тоже ни в чем не отказывала своему Юре. Один раз они надолго пропали. Вернулись уставшие и довольные. Лада, кажется, поняла, чем они занимались.

После ресторана они поехали домой к Лене. Пьяные и веселые. Все, кроме Лады. Она пила шампанское. И тоже была чуточку пьяна. Только на приключения ее не тянуло. Очень хотелось спать.

Она сказала об этом Лене, когда они были уже у нее дома. Та даже не подумала отговаривать ее. Молча отвела ее в спальню, приготовила постель.

– Ложись и ни о чем не думай, – сказала она.

Легко сказать. Перед глазами стояло лицо Сени. Душу холодил его взгляд. На обратном пути он не жался к ней. Но как на нее смотрел! Лада уже думала, что он изнасилует ее прямо в машине. Но пронесло…

– Сеню ты продинамила, – продолжала сестра. – Злится он. Но ведь с самого начала было ясно, что ты его отфутболишь. Так что ему некого винить. Ты не волнуйся, я его успокою и утешу. Меня на всех хватит…

Она вскинула взгляд к потолку, подперла пальцем щеку. Задумалась.

– Ты думаешь, я шлюха? Нет, я не шлюха. Просто я свободная женщина. Со мной всем хорошо и весело. Мужики меня уважают. И эти уважают. Потому что я не какая-то дешевая проститутка, которая дает всем подряд. Я тоже даю, тоже не без греха. Но я даю тем, кого сама выбираю. Мужики меня добиваются. Поэтому и ценят.

Ценят. Как охотники дичь. Лада бы очень не хотела, чтобы ее уважали так, как Лену.

– Ладно, спи. Спи и ни о чем не думай. Все будет о’кей. Беру огонь на себя!

И Юре даст, и Сене. Ее любви на всех хватит… Лада понимала, что ее сестра самая настоящая шлюха. Но нисколько не осуждала ее. И потом ей очень хотелось спать.

Разбудил ее Сеня. Он лежал рядом с ней совершенно голый. И она – о, ужас! – была в чем мать родила. Он пыхтел у нее над ухом и рукой пытался раздвинуть ей ноги. Одна его рука мяла ее груди. Каков подонок!

Лада не решилась схватить его за руку и взять ее на прием. Сеня не Женя. Здоровенный как бык, сила в нем дикая. С ним ей не справиться. Но есть другой выход. Она просто соскочила с постели и бросилась вон из комнаты.

В зале шло развратное действо. Юра сидел на диване при включенном свете, а Лена стояла перед ним на коленях и что-то делала. Юра балдел, поэтому воспринял обнаженную Ладу как сон. Зато Лена поняла все правильно. Вмиг оторвалась от своего занятия, поднялась на ноги и, закрывая собой ухажера, повернулась к ней лицом.

– Ах ты дрянь! – заорала она.

Лада выпучила на нее глаза. Не ожидала она такого от сестры.

Но, оказывается, Лена орала не на нее. А на Сеню, который уже ухватил Ладу за руку.

– Оставь ее в покое!

– Эй, ты чего? – схватил ее за руку Юра. – Ты своим делом занимайся. А они пусть своим… Эй, Сеня, и мне оставь!

Сеня крепко обхватил Ладу, оторвал от пола и потащил за собой. Она закричала. Но он закрыл ей рот ладонью. Это было ужасно…

Лада не растерялась. Она смогла ухватить Сеню за палец. Собрала в разрушающий сгусток всю свою силу и энергию, пустила их в ход. Сеня взвыл от дикой боли и выпустил ее из своих медвежьих объятий. Лада воспользовалась моментом, подбежала к столу, схватила бутылку с водкой и ударила ее о край серванта. Получилась пресловутая «розочка» – излюбленное оружие хулиганов. Тренер по айкидо учил их и такому. Видимо, потому что хорошо знал не только внешнюю сторону жизни, но и ее изнанку.

– Не подходите, убью! – хищно прошипела Лада.

В эту минуту она готова была на все. И Сеня это понял. Поэтому не решился приблизиться к ней. Но и сдаваться не хотел.

– Ладно. Я сейчас.

Он вышел из комнаты и вернулся с пистолетом. Неужели у него хватит совести выстрелить в нее? Не хватит. Потому что у него вообще нет совести.

– Идиот! Убери пистолет! – крикнула Лена.

– А то что? – осклабился Сеня.

– Лада мужу пожалуется, вот что!

– Мужу?! У нее что, муж есть?

Сеня и не думал опускать руку с пистолетом.

– А кто у нее муж? – спросил Юра.

Он во все глаза смотрел на Ладу. Видимо, это очень любопытно – смотреть на обнаженную девушку с «розочкой» в руке.

– А у нее муж крутой пацан! Бригадир…

Как ни странно, Сеню это проняло. Рука с пистолетом опустилась. Злость как рукой снялось, лицо приняло озабоченный вид.

– Что, серьезно? Бригадир?!

– Был бригадир, – покачала головой Лада.

– Почему был?

– Нет его. Убили…

– А-а, на разборках, да?

– Ага, на разборках, на разборках, – подтвердила Лена. – Так, а ну пропусти девчонку. Чего встал, мудя свои выставил! Пройти дай!

Она взяла Ладу за руку и вывела из комнаты. Никто даже не пытался их задерживать. В спальне Лада сразу схватилась за одежду. Прежде всего нужно одеться.

– У тебя фотографии есть? – спросила Лена.

– Какие фотографии? – не сразу поняла она.

– Свадебные, какие еще? Где ты со своим мужем стоишь. Есть?

– Есть.

– Доставай.

– Зачем?

– А чтобы этим показать. Чтобы они убедились.

– В чем?

– Ну ты меня поражаешь, сестренка! Нельзя же быть такой глупой! Ты что, не поняла, что они тебя сразу зауважали. Потому что ты замужем за таким же братком была, как и они. Я тоже глупая. Надо было им сразу сказать. Не додумалась… Ну ладно, давай фотографии!

Пока Лада копалась в сумке, она собрала одежду Сени, отнесла ему. Когда они обе вернулись в комнату, он был уже одет. Лена протянула ему фотографию. Ткнула пальцем.

– Вот, смотри, это Кеша, муж Лады!

– Круто, да… Это твой муж? – Он с уважением посмотрел на Ладу.

Юра тоже взял фотографии.

– Точно, братва, не вопрос… О, а это кто? Что-то знакомое!

Он спрашивал о Родионе Сергеевиче. Он тоже попал в кадр. Статный симпатичный мужчина – молодой, но выглядевший старше своих лет.

– Это Родион Сергеевич, – тихо сказала Лада.

– А кличут его как?

Она поняла, что он хочет знать.

– Иннокентий говорил, что Космач…

– Космач?! – У Сени аж лицо вытянулось. Как будто с перепугу. – Это заволжская братва, да?

– Да. Я сама из Заволжска, – кивнула Лада.

Она уже не боялась этого подонка.

– Ничего не пойму, – мотнул головой Юра. – Космача мы знаем. Крутой пацан, не вопрос. Наш бригадир с ним дела конкретные имел, ну да. Космач чеченов построил. Круто их в оборот взял. Самих чеченов сделал. А вы знаете, что это такое, чеченов сделать? Это вам не на два пальца отлить! Так ты знаешь Космача?

– Знаю. Он у нас на свадьбе посаженым отцом был. Иннокентий еще смеялся, что Родиона Сергеевича посадил, – Лада тяжело вздохнула.

Невеселые воспоминания, могильной сыростью от них веет. Не хотелось ничего помнить…

– А мужа чего убили? – дрожащим голосом спросил Сеня.

Он тоже хотел забыть о том, что пытался изнасиловать Ладу.

– Его расстреляли из автомата. Прямо на свадьбе!

– Вот козлы! – возмутился Юра. – Беспредельщики, в натуре! Прямо на свадьбе, из автомата… И что, нашли уродов?

Было видно, что этот разговор задел его за живое.

– Какая разница? Иннокентия-то не вернешь…

– Да, тут ты точно в «десяточку« попала. Мужа не вернешь.

– Родион Сергеевич сейчас в Москве должен быть, – сказала Лада.

– Почему должен? Он и есть в Москве. Говорю же, он уже здесь прогремел. Его уже все знают. С ним братья солнцевские конкретно корефанятся. У них дела общие.

– А как мне его найти? – спросила Лада.

И вздрогнула от ясности мысли. Действительно, что, если найти Родиона Сергеевича? Он ей поможет. И денег на обратную дорогу даст. И от неприятностей оградит. Взгляд невольно упал на Сеню.

– Эй, ты это, не смотри на меня так, – дернулся он. – У нас ничего не было, поняла? Ничего.

– А кто что-то говорит? – спросила Лена. – Ничего не было. Ты в постель к Ладе не лез, за пистолет не хватался.

– Эй, какой пистолет? Да он пластиковый, игрушка китайская.

– Конечно, игрушка, кто ж спорит! И между ног у тебя тоже игрушка, тоже пластиковая!

– Да, Сеня, косячок ты упорол! – осуждающе покачал головой Юра.

Правильный нашелся. Надо было своего дружка раньше урезонивать, когда он Ладу в спальню тащил.

– Так это, – еще больше растерялся Сеня. – Это, спьяну крыша съезжать стала… Это, если б я знал!

– Ладно, не распинайся, – махнул рукой Юра. – Все нормально, братан… Правильно, девчонки, все нормально? Простим Сеню?

Лада кивнула. Она не умела ненавидеть. Зато умела прощать. Но неприятный осадок на душе остался. Она бы очень хотела, чтобы эта мерзкая рожа исчезла с ее жизненного горизонта раз и навсегда.

– Ну так что? Не было ничего? – еще раз спросил Юра.

– Юра, я тебе обещаю, Лада никому ничего не расскажет. А если вдруг и расскажет, я скажу, что ничего не было.

– Ладно, верим… А Космача найти не трудно. Рынок есть вещевой в районе Лужи. Туда тебе, девочка, ехать надо. Хочешь, мы тебя завтра отвезем?

– Хочет, хочет, – закивала Лена.

– Ну тогда без проблем. Завтра с утра к вашему гаврику козлиному съездим. А потом на рынок двинем.

Лада согласно кивнула. Хотя, если честно, она хотела отправиться к Родиону Сергеевичу сама. Ничего не хотелось иметь общего с этими противными братками.

Родион Сергеевич тоже бандит по большому счету. Но он не подонок. Она сама не знала, почему так думала. Была какая-то непонятная уверенность в том, что Родион Сергеевич никогда бы не посмел изнасиловать женщину.

* * *

Когда Лада проснулась, Юры и Сени уже не было. Лену она нашла на кухне. В халате нараспашку она стояла у стола и трясущимися руками сливала в стакан остатки коньяка.

– А-а, проснулась, – как-то безразлично протянула сестра.

Неудивительно, если учесть, что она была сильно пьяна. Видно, всю ночь веселилась. И только сейчас собирается лечь спать. Или только что проснулась, чтобы опохмелиться… В душе у Лады шевельнулась неприязнь.

Лена выпила. И сразу повеселела.

– Юра и Сеня уехали, – вместо того чтобы закусить, сообщила она. – Им бригадир ихний позвонил. Срочно вызвал. Работа у них такая. Так что придется подождать… Ты чего не меня так смотришь? Ага, я для тебя пьяная шалава. Ты у нас вдова крутого бандитского бригадира. А я шлюха и алкоголичка.

– Лена!

– Что Лена? Что Лена? Думаешь, мне нравится такая жизнь? Нравится! Правда, не совсем… Или совсем не нравится. А что делать? Скажи, что делать, чтобы со скуки не сдохнуть?.. А-а, ты меня все равно не поймешь…

Взгляд ее остекленел. Она перестала замечать Ладу, прошла мимо нее, будто ее здесь и не было.

Лена ушла в зал, упала на диван и сразу же заснула.

Лада уже не хотела ехать к Родиону Сергеевичу. Боялась. Лучше всего сейчас сесть на поезд и ехать в Заволжск. Но где взять денег? Лена спит, и будить ее бессмысленно. А ждать, когда она проснется, тоже нельзя. В любой момент могут вернуться ее бандитские дружки. Так что выбора не оставалось…

Вещевой рынок она нашла сама и без посторонней помощи. Но как здесь найти Родиона Сергеевича? Лада выделила в толпе продавцов и покупателей двух дюжих парней с портативными радиостанциями. Похоже, это были «контролеры» от братвы. Она ничего не нашла лучшего, как подойти к ним.

– Извините, мне нужен Родион Сергеевич Космачев, – вежливо обратилась она.

– Это еще зачем? – насторожился один.

– Какие-то проблемы? – спросил второй.

– Мне нужен Родион Сергеевич.

Парни пристально смотрели на нее. Как будто душу хотели из нее вытянуть. Ладе стало жарко.

– Зачем?

– Видите ли, я его знакомая.

– Знакомая? – недоверчиво покачал головой один.

– Ну, ну, еще одна знакомая, – с насмешкой добавил второй. – Шла бы ты отсюда, знакомая!

– Но мне бы хотелось с ним повидаться.

– Вот заколебала… Нет его. В Заволжске Родион Сергеевич. Дела у него там, поняла? Завтра должен быть, поняла?

– Поняла.

– Ну, тогда исчезни, раз поняла! – грубо послал ее один.

– Эй, погоди, Филимон, может она с нами хочет пойти? – похабно усмехнулся второй. – Может, она с нами хочет познакомиться?

– Ха! Ты хоть знаешь, сколько эта краля берет? Эй, сколько ты за час берешь? Полштуки баксов, да?

– Я не понимаю, о чем вы говорите? – смутилась Лада.

– Да все о том же… Давай это, ты мне минет по быстрому сообразишь, а я тебе сто баксов. Прикинь, сто баксов за десять минут, это ж нормально.

Лада шарахнулась от братков, как от заразы. И быстрым шагом затерялась в толпе. Ее не преследовали. Но вслед донесся гнусный смешок…

Она сгорала от стыда. Как это так, ее приняли за проститутку! Деньги предлагают. И все потому, что она назвалась знакомой Родиона Сергеевича. У него что, только проститутки в знакомых ходят? Похоже, так… Да он такой же, как и все ему подобные. Такой же похотливый мужик. И нет в нем никакого благородства. Зря она его идеализировала. Недостоин он этого… А его подопечные? Самые натуральные паскудники. Не зря же говорят, с кем поведешься, от того и наберешься.

Лада спешила убраться с рынка. Слишком нехорошее впечатление он произвел, чтобы здесь оставаться. Она прошла через главные ворота, вдоль по тротуару направилась к станции метро. Вдоль дороги рядами стояли машины.

– Лада! – окликнул ее знакомый женский голос.

Она обернулась и увидела Машу. Красивая, эффектная. Летняя кофточка со смелыми вырезами, короткая юбка. Так одеваются женщины легкого поведения. Но Маша не из них. Во всяком случае, в это трудно было поверить. Слишком холодна и независима она для этого.

– Привет! – Маша сама подошла к ней.

Обдала волной пьянящего аромата. Ладе даже стало слегка не по себе.

– Привет, – неуверенно поздоровалась она.

– Какими судьбами здесь?

– Просто.

– И я просто…Что-то ты неважно выглядишь? – заметила Маша. И глянула по сторонам. – А где Женя?

– Женя?! – Лада почувствовала себя неловко. – А мы с ним расстались…

– Чего?

– А он тебе что, не рассказывал?

– Да я уже забыла, когда видела его в последний раз.

– А разве он не был у тебя на этой неделе?

– Нет. А почему он должен был быть у меня?

– Разве ты не занимала ему четыре тысячи долларов?

– Четыре тысячи долларов? Я?! Ты, наверное, что-то путаешь.

– Нет, – покачала головой Лада. – Я ничего не путаю. Теперь я точно знаю, что твой брат меня обманул.

– Ой, девочка, на тебе лица нет! – озабоченно посмотрела на нее Маша. – Пошли ко мне в машину. Посидим, ты мне все расскажешь…

В машине было хорошо, прохладно. Слишком дорогая иномарка, чтобы в ней не было кондиционера. В кожаном кресле было так удобно и уютно, что не хотелось никуда отсюда уходить. Хорошо бы уехать на этой машине в Заволжск. Так бы и ехала до самого дома. Хоть день, хоть два, хоть месяц.

– Женя тебя обманул. Правильно я тебя поняла? – спросила Маша.

– Обманул, – кивнула Лада.

– В чем?

– Нас ограбили. В квартиру ворвались налетчики… Долго объяснять, но они забрали все наши деньги. У меня не осталось ничего… Я была у сестры, все ей рассказала. И она сказала, что Женя меня обманул. Что он с этими налетчиками заодно…

– И ты поверила сестре?

– Не знаю… Но ты говоришь, что не занимала ему четыре тысячи. А он говорил, что занимала. Значит, он наврал. Значит, он мог выманить у меня деньги.

– Сколько денег ты потеряла?

– Пятнадцать тысяч долларов.

– Ого! – восхитилась Маша. – Да это ж целое состояние. Только я не думаю, что Женя к этому причастен.

– Скажи, он в самом деле актер?

– Честно?

– Конечно, честно, как же еще?

– Он актер. Актер погорелого театра. В душе он, может, и актер. Но в театре никогда не играл. И в кино никогда не пробовался.

– Значит, он все время мне врал.

– Получается, что да. И мне приходилось ему все время подыгрывать. Как-никак он мне брат.

– Ты и сейчас его выгораживаешь.

– И не думай. Лада, я тебя умоляю, только не подумай, что мы с Женей заодно. Даже если он действительно тебя обманул, я к этому не имею никакого отношения.

– Я верю, – кивнула Лада.

Если бы они были заодно, Маша не стала бы отрицать, что заняла ему четыре тысячи долларов. И продолжала бы подыгрывать ему, утверждая, что он актер… Наконец-то она становится умней. Жизнь научила ее разбираться в людях. Теперь ее никто не обманет.

– Вот и замечательно! Так, сейчас мы едем к Жене. И во всем разберемся…

– Нет! – встрепенулась Лада.

И судорожно вцепилась в дверной поручень. В душе поднялась волна истерики. И этот вал неудержимо нарастал.

– Что с тобой? – встревожилась Маша.

– Не хочу. Я не хочу никуда ехать. Я устала. Я очень устала. Я ничего не хочу. Я не могу так больше…

Нервы гудели как натянутые струны. Душу сковал кошмар пережитых дней. Ладе казалось, что она не выдержит столь сильного внутреннего напряжения. И обязательно сойдет с ума.

– Успокойся! – потребовала Маша. – Я прошу тебя, успокойся!

Но Лада ее не слышала. Она смотрела куда-то в пустоту и тупо твердила.

– Я хочу домой… Я хочу домой… Я хочу домой…

Она не сразу поняла, что машина уже в движении.

– Куда мы едем? – спросила она.

– Домой, – ответила Маша. – Ко мне домой.

– Я не хочу!

– Тебе у меня понравится. Я сделаю все, чтобы тебе понравилось. У меня хорошо, ты увидишь. Ты успокоишься, отдохнешь. А потом я посажу тебя на самолет, и ты отправишься в свой Заволжск.

Маша не просто говорила. Ее приятный убаюкивающий голос ласкал слух, успокаивал, вселял надежду на благополучный исход этого кошмарного и никому не нужного путешествия в Москву.

Не нужен ей столичный вуз. Она будет учиться в родном городе. Она будет жить с папой и мамой. Скоро она будет в Заволжске. Маша купит ей билет, отправит домой. Но сначала ей действительно нужно немного отдохнуть. Маша, милая Маша, как хорошо, что она есть…

Глава 17

Из Заволжска Родион прилетел сегодня утром. И сразу ринулся к сестре Лады. Вот он уже с силой жмет на клавишу звонка. Уже пальцу горячо стало, а дверь все не открывалась.

– Да нет там никого, – сказал Леньчик.

И как будто ему в отместку дверь открылась. Даже не просто открылась, а распахнулась. Перед Родионом образовалась литая, словно из чугуна, репа. Мужик здоровый. Вряд ли уступал ему по комплекции. Зверский оскал. Первая стадия бешенства.

– Какого хрена? – заорал он.

Родион решил, что мужик набросится на него с кулаками. И на всякий случай приготовился дать отпор.

– Э-э, погоди! – оскал исчез.

Теперь перед Родионом стоял вроде бы нормальный мужик. Его могучую шею украшала золотая цепь.

– Бля буду, ты Космач! – как будто обрадовался он.

И тут же снова набычился.

– Тебе чего? – буркнул браток.

– Ни чего, а кого. Мне Лена нужна…

– А если точней, Лада, да?

– Где она? – подался вперед Родион.

Братка мигом в глубь квартиры всосало.

– А разве ты не знаешь? – удивился он. – Она ж к тебе на рынок пошла. Еще позавчера. Мы думали, она тебя нашла.

Откуда-то из-под земли образовалась крашеная блондинка с внешностью прожженной профуры. Фигурка ничего. Только фейс слегка помят. И сама какая-то потрепанная. Как будто ее целые сутки напролет пахали – вдоль-поперек и без перерыва. Теперь было ясно, почему Родиону так долго не открывали…Если это и есть Лена, то можно только догадываться, чему она научила Ладу.

– Ты и есть Космач? – истерично взвизгнула она. – А где Лада?

– У тебя и хотел спросить.

– Она ж к тебе ушла! Еще позавчера. Собрала вещи и ушла.

– Не было ее, – покачал головой Родион.

– Здрахуй, сиська, Новый год!

Баба, похоже, была под градусом. Но уже сейчас градус упал до крепости кефира. Протрезвела.

– Ты за Ладой пришел?

– За ней. Где она?

– Так я и сама хотела бы это знать… Так, заходи. Живо заходи! Нечего на пороге стоять.

Леньчик его опередил. Шмыгнул в квартиру, быстро все осмотрел. Кроме братка, в доме никого больше не было. Можно было заходить. Впрочем, Родион зашел, не дожидаясь его доклада.

На кухне дым столбом. Початые и пустые бутылки, горы окурков в пепельнице. В комнате диван разобран, постель смята. Да, брызги в сторону тут конкретно летели.

– Ты откуда меня знаешь? – спросил Родион у братка.

– Ну так я ж это, из бригады Сибирячка. Юра меня зовут. Я тебя помню, вы с ним базарили.

– Да? Ну тогда держи пять.

Родион пожал ему руку. Хотя совсем не прочь был выкрутить ее за спину да поставить пацана в неудобную позу. И такой маленький допросик произвести, с большим пристрастием. За Ладу спросить. Чем этот тип ее обидел, что она к Родиону за защитой побежала…

Но не хотелось портить отношения с Сибирячком. Этот «бык» из его команды, значит, под его покровительством. Хотя за Ладу Родион бы кому угодно пасть порвал. Только бы знать, что этот хмырь перед ней в самом деле в чем-то виновен. Но доказательств не было. Одни смутные подозрения, которыми был наполнен сам воздух этого вертепа.

– Значит, Лада ко мне пошла? – хмуро спросил Родион.

– Ага, к тебе. Она фотки свадебные светила. Я мужа ее не знал. А тебя знал. И подсказал, где тебя найти… Так она что, не была у тебя?

– Если бы была, меня бы здесь сейчас не было.

– А может, она домой уехала?

– Не уезжала она домой! – взвизгнула баба.

Она с острой неприязнью смотрела на своего ухаря.

– Я знаю. Я все знаю! – затряслась она в истерике.

– Что ты знаешь? – спросил Леньчик.

– Это ты! – ткнула она пальцем в Юру. – Это все ты со своим долбаным Сеней! Куда вы ее дели? Куда? Говори, гад, не то глаза выцарапаю!

Родион был поражен смелостью этой женщины – не совсем еще, оказывается, падшей. Ради сестры она не боялась вцепиться в горло человеку, который мог раздавить ее как муху.

– Та-ак! – Родион стал мрачным, как грозовая туча.

Краем глаза он заметил, как в руках у Леньчика появился ствол.

Юра запаниковал.

– Эй, вы чо, это все гонки. Не трогали мы Ладу. Отвечаю! Эй, Космач, ты это, у Сибирячка спроси, что если Юра отвечает, то это железно…

– Спрошу, – кивнул Родион. – Обязательно спрошу… Из-за чего ты мог Ладу убить?

– Убить?! Да ты чо, какой убить? Я ее пальцем даже не тронул.

– Ты не тронул, – колотилась Лена. – А твой Сеня тронул…

– Так это, – побледнел Юра. – У Сени крыша съехала. Он с ней в кабаке был, танцевал, то да се. Только она не клеилась. Продинамила, короче. Ну, а у него замкнуло. Типа, если он ее кормил, поил, то имеет на нее права. В постель к ней полез. Она его отшила. Ну и на тот свет чуть не отправила… А потом выяснилось, что у нее муж бригадиром у тебя ходил. Базара нет, мы в осадок выпали. Женщину вообще не по понятиям трогать. А если она еще и жена авторитетного пацана… Ты это, Космач, не думай, мы извинились. Замяли рамс, я отвечаю.

Родион молчал. Продолжал испепелять братка взглядом. Тот совсем стушевался.

– А потом я с Ленчиком был. Я вообще Ладу твою не трогал. Это Сеня… Говорю же, крыша у пацана поехала! Ты не думай, мы ее потом не трогали. Если бы мы хотели, чтобы она это, типа замолчала, мы бы вместе с Ленчиком ее упокоили. Но баб мочить – это не по нашей части. Мы ж не беспредельщики.

В логике «быку» не откажешь. Лена отнюдь не ручная кошечка. Только что это продемонстрировала. И если бы эти двое решили убрать Ладу как свидетеля их отмороженности, они действительно прихватили бы и ее сестру. Но Лена-то жива.

– Я б тебя прямо сейчас урыл, – зло процедил сквозь зубы Родион. – Да твое счастье, что ты Сибирячка человек. И этот, твой Сеня, пусть Сибирячку молится.

Юра закивал. Понял, что будет жить.

– Слушай, Космач, а может, ее это, козел тот зацепил? – спросил он.

– Какой козел? – озадачился Родион.

Час от часу не легче.

– Да которого мы тогда искали…

– Его Женя зовут, – сказал Лена. – Лада с ним жила.

Она рассказала, в какую историю Лада вляпалась. Во всех подробностях просветила. Когда она закончила, Родион готов был разорвать этого Женю на части.

Везет Ладе на всякого рода ублюдков. То Алик со сдвинутой башней, теперь вот Женя с хитрым винтом в заднице. Добраться бы до них до обоих.

Медлить Родион не стал. Захватил с собой Юру в качестве проводника.

Лада действительно попала в историю. Как и Лена, Родион был уверен, что Женя обвел ее вокруг пальца. Фиг с ними, с этими пятнадцатью тысячами. Лишь бы Лада была жива. А ведь этот тип мог продолжить разводку. Адрес Лены он знал, мог подкараулить Ладу, когда она шла к Родиону. Мог перехватить. А дальше… Что могло быть дальше, Родион старался не думать.

Он не надеялся застать Женю дома. Так оно и оказалось. Дверь никто не открывал. Но в отличие от Юры он не собирался уходить не солоно хлебавши.

Леньчик нажал клавишу звонка соседней квартиры. Дверь открыла дородная женщина лет сорока пяти.

– Здравствуйте, – приосанился он. – Капитан криминальной милиции Долгов, уголовный розыск.

Он не постеснялся предъявить фальшивую ментовскую ксиву. А чего стесняться? Подделка исполнена на высоком техническом уровне.

Женщина приветливо улыбнулась. Но дверь с цепочки не сняла.

– Извините, у меня к вам всего один вопрос. Кто живет в этой квартире?

– Марина Максимовна живет. Только она сейчас за границей. В длительной командировке.

– Нас интересует Женя. – Леньчик потянул паузу, как будто вспоминал отчество.

– А-а, Женя… Он снимает квартиру. Вернее, снимал.

– Почему снимал?

– Он у меня вчера был. Сказал, что нашел себе другое жилье, поэтому здесь ему делать нечего.

– А ключи от квартиры?

– Ключи он мне отдал.

– А вы не могли бы нам их одолжить? Ненадолго. Мы бы хотели осмотреть квартиру.

– А зачем смотреть? Нет там ничего такого. Я вчера весь вечер убиралась. Все вымыла, вычистила. Для других постояльцев все приготовила. Марина меня просила, чтобы я занималась этим вопросом.

– Женя никаких вещей не оставил?

– Нет, ничего… В самом деле ничего. А можно узнать, в связи с чем он вас интересует?

– Мы девушку разыскиваем. Ее Лада зовут…

– Да, жила у него девушка. Красивая. Очень красивая. Хорошая такая. Скромная. Всегда мило так улыбается. Я тогда подумала, что это его невеста. С такими девушками обычно не гуляют. На таких девушках обычно женятся.

– А вы не знаете, почему Лада ушла от Жени?

– Нет… А она что, ушла?

– Вы не слышали никаких криков в квартире?

– Были крики, – кивнула женщина. – Кричали… Но видите ли, Женя актер. И я думала, что он репетирует.

Великолепное объяснение. Надо будет Паше всех своих пацанов в актеры записать. Если они вдруг стрелять начнут, все на репетицию спишется.

– А вы не знаете, куда переехал Женя?

– Нет, не знаю. Он не говорил.

– Вы знаете, что у него есть сестра?

– Сестра? Да, с ним жила одна девушка. Он говорил, что сестра. Только знаете… – женщина запнулась.

– Что вы хотите сказать, говорите. Нас интересует любая информация. Дело в том, что есть основания считать, что Женя опасный государственный преступник.

– Да вы что! – испуганно встрепенулась женщина.

– Так что вы хотели сказать?

– Вы понимаете, стены у нас не то чтобы очень толстые… В общем. Я слышала, как эта девушка кричала. Ну не просто кричала. А как будто они с ней… Ну как бы вам это сказать… Сейчас это принято называть, занимались любовью. Я не думаю, что она была его сестра. Мне кажется, он не совсем был со мной искренен.

И с Ладой он был не совсем искренен. Или, вернее, совсем неискренен. Запудрил девчонке мозги. Совратил, ограбил. Лишь бы только не убил…

Леньчик еще какое-то время продолжал пытать женщину. Но так и не смог узнать от нее, как можно найти дегенерата Женю. И про его «сестру» ничего толком не узнал. Намекнул, что неплохо бы составить фоторобот. Но соседка вмиг сослалась на патологически слабую зрительную память. В общем, глухо.

* * *

Рынок жил своей жизнью. Торгаши толкали товар. Братва снимала с навара сливки. Менты охраняли и тех и других, тоже кое-что с этого имея. Рынок бурлил и кипел. Но при этом все было тихо и спокойно. Потому что никто не наезжал на Пашу Козыря, никто не пытался сдвинуть его с этого заповедного места.

В его кабинете свежо и прохладно. Комфорт, деловой уют. Похоже, нет в мире человека, так довольного своей жизнью, как он. Родиону даже стало немного завидно.

– Деятельность охранной фирмы оформили официально, – отчитывался Паша. – Все на мази. Со стороны ментов никаких претензий. Осталось только разрешение на оружие получить. Тогда вообще все путем будет.

Проблемы рынка Родиона волновали мало. У него сейчас других забот полон рот. Поэтому он слушал бригадира вполуха.

– Это, девчонка к тебе одна приходила, – сказал он.

Родион встрепенулся.

– Как зовут?

– Сказала, что Маша… Мне пацаны позвонили, я вышел, не поленился. Смотрю, точно, она, Маша. Ну та, элитная проститутка, которую ты еще в «Космосе» снял.

– А-а, Маша… – разочаровано протянул Родион.

С этой девочкой он не раз кувыркался в постели. А потом она ему надоела. Да и череда событий закрутила. В общем, уже давно он ей не звонил, не звал в гости.

– Соскучилась, говорит, по тебе. Спрашивала, почему ты не звонишь?

– Не по мне она соскучилась, – усмехнулся Родион. – А по башлям.

– Да я тоже так подумал. Я-то знаю, сколько она за ночь берет. Но за такую, не вопрос, можно и больше дать. Не девочка – персик… Знаешь, я ей сам палочку хотел предложить. Да подумал, что тебе это не понравится.

– Раньше бы не понравилось, – пожал плечами Родион. – А сейчас не знаю. Кто она, эта Маша? Проститутка. Дешевка…

– Слушай, я так и подумал, что Маша тебе уже не в кайф. Но уже потом, когда другая пришла.

– Какая другая? – напрягся Родион. – О ком ты?

– Да еще одна девчонка. Тоже красивая. Даже лучше, чем Маша. Ну я-то ее не видел. С ней Филимон и Кувырок базарили. Говорят, бикса высший класс.

– Как ее зовут?

– Не знаю… Но красивая, говорят, девчонка. Такая на штуку баксов за час тянет как минимум.

Внутри у Родиона все оборвалось. Он уже явственно осознавал, о ком речь. После Маши к нему приходила Лада.

– Это они у меня сейчас возьмут! Штуку да по самое не хочу! – вскипел он. – Давай сюда этих дятлов!

Через десять минут «контролеры» Филимон и Кувырок стояли перед Родионом. Первый смотрел на свадебную фотографию, где рядом с Ладой и Кешей запечатлен был и Родион.

– Узнаешь?

– Ну да, – кивнул Филимон. – Это Кеша Качок.

– А рядом с ним кто?

– Ну так это, невеста его.

– Ты повнимательней посмотри. Она тебе никого не напоминает?

Филимон сник лицом.

– Напоминает…

– Кого?

– Да девчонка к нам позавчера приходила. Мы это, думали, что путана…

– Правильно, я у вас такой, у меня в знакомых только проститутки и ходят! – рассвирепел Родион.

Филимон и Кувырок колотились с перепуга и старательно прятали глаза. Хорошо, дара речи не лишились.

– Так до нее Маша приходила. Паша сказал, что она это, путана валютная. Берет много… Она говорила, что знакомая… А потом эта девчонка появилась. Тоже сказала, что знакомая. Ну, мы не въехали. Думали, что и эта путана. Сказали ей, чтобы на следующий день типа приходила. Когда ты приедешь. Ну она и ушла…

– А узнать вы ее не могли?

– Ну, так мы ж на свадьбе у Качка не были. Нас не приглашали.

– Уроды вы. Моральные уроды, вот вы кто! Вон отсюда. Пошли!

Филимон и Кувырок мгновенно испарились. Поняли, что еще чуть-чуть, и Родион начнет рвать их на части. Он и сам это понял. Поэтому и прогнал. Чтобы не довести дело до греха.

Родион озадачил Козыря. Велел опросить всех «быков» и «контролеров», узнать, не появлялась ли больше Лада. Ответ был удручающим – не появлялась. Ну а если бы и появлялась, что с того? Родион хотел, чтобы она была с ним и сейчас.

– Нужна мне эта девчонка, – сказал он Паше, когда они снова остались с глазу на глаз.

– Блин, знал бы я, что это она, Лада…

– Нужна она мне, и точка! Один козел ее обидел. Надо его найти. И счет ему выписать надо. И, я думаю, на Ладу через него выйти можно. Короче, есть у меня одна мысля. Этот черт на квартире жил. Потом съехал. И ключи хозяйке сдал. А что, если он себе экземплярчик оставил? Если вдруг беда какая прижмет, может, квартирка-то сгодится. Хотя на пару часов, но сгодится. В общем, пусть эти придурки, Филимон который и Кувырок, поживут на этой квартире. Адрес я дам, с хозяйкой они сами договорятся. Пусть поживут. Какая им в принципе разница, где жить? Вдруг этот козел наведается к ним, травки пожевать?

– Ну так травки ему пацаны приготовят. Будет ему травка, с колючками… Не базар, Филимона и Кувырка я напрягу. Может, что выгорит.

– За что я тебя, Паша, уважаю, за то, что ты всегда меня понимаешь.

Родион должен найти Ладу. И он ее найдет.

Глава 18

Ищет милиция, ищет братва… Только имел их всех Алик с высокой колокольни. Он не считал себя профессионалом в области бандитских искусств. Но ему покровительствует сам дьявол. Поэтому ему нечего бояться. Да он и не боится. Что бы он ни делал впредь, ему будет сопутствовать успех. Главное, не лезть поперек беса в пекло.

Сейф они вскрыли автогеном. Сварщика пришлось пристрелить. Чтобы не трепался. Закопали его в лесу вместе со всем его инструментом. Внутренний голос подсказал Алику, что делать нужно именно так, а не иначе.

Этот же голос подсказал ему, где лучше всего им остановиться на постой. Поэтому они уже в самой Москве. Снимают отличную квартиру в Крылатском. Все у них на мази. Вика не обманула, в сейфе оказалось без малого сто пятьдесят тысяч баксов. Урожай супер-пупер. Этих бабок им надолго хватит. Только хватит ли надолго самого Алика? Скучно ему. Уже сейчас его на новые подвиги тянет.

Мечта у него появилась. Сколотить капиталец в «лимон»-два баксов. А потом за границу свалить. С такими деньгами он не пропадет. Займется бизнесом, купит себе виллу, женится и будет жить в свое полное удовольствие. И это когда-нибудь случится. Внутренний голос подсказывает…

Квартира у них замечательная. Светлая, просторная, отличная звукоизоляция – не слышно соседям, что у них творится. Хоть из пистолета стреляй. А стволы у них при себе. Восемь пистолетов и автомат, с которого все начиналось. И бабок полный чемодан. Есть на что жратву покупать, водку. И путан по праздникам топтать. Сегодня у них как раз праздник. Э-э, день сексуальной революции. Неплохой, если разобраться, праздник. И без девочек по вызову, как ни крути, не обойтись.

Девчонки уже заказаны. Эскорт прибудет с минуты на минуту. Стол накрыт. Нос щекочет обалденный запах жаркого. Толян по этим делам мастер. Он с Серегой до сих пор на кухне. Степа же никак себе места найти не может. Мечется по квартире да все девок в окно выглядывает. Маньяк сексуальный.

Алик тоже ждал девочек. Ожидание для него как игра. Хочется поскорей узнать, какой товар им сегодня подадут – симпатичных телок или каких-нибудь крокодилов. Да, он тоже ждет. Но это не значит, что он должен скакать по квартире как козел, которому некуда девать свои яйца. Он человек солидный, степенный. И в голове не одна извилина. Он и книгу почитать может, и телевизор посмотреть.

Он и сейчас телевизор смотрит. Интересно узнать, что в мире творится. Особенно его интересуют криминальные новости. Сейчас как раз должна идти передача «Розыск». Ну как такое можно пропустить?

Не зря в душе что-то защемило, когда он включал телик. На экране возникло фото чертовски знакомой личности.

– Твою мать! – взвыл Степа.

Он как вкопанный стоял посреди комнаты, взгляд припаян к экрану. Столбняк его хватил. Еще бы: увидеть свою собственную рожу в ментовских сводках!

– Шкаруба Степан Игнатьевич, 1969 года рождения, не судим… – вещал нудный голос за кадром.

Коротко о «заслугах» Степы. Но Алик слушал плохо, поэтому мало что понял. Он с трепетом ожидал, что сейчас появится и его фото. Но нет, бес миловал и на этот раз.

Теперь можно было послушать и комментарии диктора в ментовской форме.

– Гражданин Шкаруба разыскивается по факту вооруженного налета на военный комиссариат города, в котором он проживал. В результате разбойного нападения было похищено девять пистолетов Макарова. Также гражданин Шкаруба подозревается в убийстве гражданки Ситцевой, при пособничестве которой он и группа неустановленных лиц совершили вооруженное нападение на офис «Импербанка», в результате которого было похищено около ста тысяч рублей.

Дальше шло стандартное – «кто видел, кто знает…».

– Во дают! – развеселился Алик. – Сто тысяч рублей! Прикололась братва, в натуре…

Сто тысяч рублей по нынешним временам – ничто. Курам на смех.

– Ты чего смеешься? – с надрывом выдавил из себя Степа. Ему явно было не до шуток. – Тут плакать надо.

– А я и плачу. Что ж ты так облажался, всего сто тысяч снял?

– Хорош прикалываться. Лучше скажи, что делать?

– Писец тебе, – недобро усмехнулся Алик. – Писец к тебе пришел.

– Эй, ты чего? – испугался Степа и невольно подался назад.

Правильно делает, что боится. Если засвечен он один, есть только один способ оставить в тени всю банду. И он знал этот способ. И Алик знал. Но пока лучше погодить.

– Без девочки ты останешься, Степа, – миролюбиво сказал Алик. – Закроешься сейчас в своей комнате и спать. Никто не должен тебя видеть. Ты понял почему?

Степа расслабился. Понял, что Алик всего лишь без сладкого собирается его оставить.

– Понял, – с готовностью кивнул он.

– Теперь ты у нас персона «нон грата». Из дома ни на шаг. И даже из окна чтобы не высовывался. Ты меня понял?

– Понял…

– Да ты не робей. Есть у меня задумка. Если дело выгорит, «лимон» баксов снимем. Пластическую операцию тебе сделаем, паспорт заграничный оформим. Комар носу не подточит. А потом за границу тебя отправим. Куда-нибудь к папуасам на острова. Папуасок будешь жучить. Классная будет житуха, я тебе кричу!

Степу совсем отпустило. Все, уже к островам мысленно подплывает. Папуаскам рукой машет…

В дверь позвонили.

– О! А вот и наши русские папуаски прибыли! Только ты, Степа, извини, пролетаешь!

Степа кивнул и свалил в свою комнату. Серега метнулся открывать дверь.

В комнату молча вошел бугай с пресной репой. Молча обошел квартиру. Сутик паршивый, отстой ходячий! Алик с удовольствием сунул бы его мордой в парашу. Но нельзя. Внешне он законопослушный гражданин. И ни в чем не должен перечить охраннику из службы эскорта.

Сутик вошел в комнату, где только что скрылся Степа. Мельком глянул на него.

– Так, четверо вас. Как раз на четырех девочек. Так, бабки вперед. Через час приезжаю.

– Да какой через час? – дружелюбно улыбнулся Алик. – Мы повеселиться хотим. Нам на всю ночь.

– Тогда какие проблемы? Гоните штуку баксов на всех и балдейте до самого утра.

– А товар?

Товар Алику понравился. Худощавая шатенка с милой мордашкой и ногами от шеи. Он только глянул на нее, и тут же в штанах затвердело. Не слабый показатель профпригодности.

Остальные телки – ерунда. Так себе, третий сорт не брак. Но ведь они не для него, они для других. Себе он заберет самое лучшее, а что достанется его дружкам, ему наплевать.

Им бы хватило троих. Или даже двух: Серега и Толян могли бы обойтись одной. Но если в доме четыре мужика, то телок может быть столько же, больше, но никак не меньше. Таково условие фирмы эскорта. И нарушать его нельзя. Потому что все блядские конторы под бандитской «крышей». А иметь дело с братками Алик не желал. По большому счету он делал на братву с высоты фонарного столба. Но из-за мелочи связываться не хотел. Кому нужны дурные проблемы? Тем более, когда тебя ищет братва…

Шатенку звали Олей. В Алика она влюбилась с первого взгляда. Правда, это была платная любовь. Хотя, нужно отдать ей должное, она не выпячивала свой товарный ярлык. Старалась казаться скромной и даже застенчивой. Робко посматривала на Алика. Как будто первый раз замужем.

Алик поднял тост за продажную любовь, выпил и повел Олю в свою комнату. Серега и Толян со своими биксами остались в комнате. Они даже и не заметили его ухода.

Он лег на кушетку, вытянулся во всю длину. Она проститутка. И совсем не обязательно ухаживать за ней, говорить ей комплименты, ласкать и нежить. Она и без того сделает все как надо. А ты только лежи и получай удовольствие.

– Сделай так, чтобы я улетел, – скорее потребовал, чем попросил он.

Оля кивнула, встала перед ним на колени, пустила в ход порхающие пальчики. Ласки у нее улетные. Чувствовался большой опыт. Губами и языком она работала еще лучше. Вот это был настоящий кайф…

Она показала высший пилотаж. Отдалась ему во всех позах и почти во всех формах разврата. И когда все было кончено, снова стала тихой и застенчивой. И даже как будто печальной.

– У тебя на попке шрам, – заметил он.

Оля стыдливо посмотрела на Алика и слегка покраснела. Ну не артистка.

– Это от сигареты, – жалостливо сказала она.

– Кто ж тебя так? К братве на «субботник» попала?

– И такое было, – кивнула она. – Первые два раза все нормально было. А после последнего раза целую неделю в больнице лежала. Это было так ужасно…

– Веселая у тебя работка, – хмыкнул Алик.

– Веселая. Только мне совсем не весело… А сигаретой меня один придурок прижег. Знаешь, как он мне представился?

– Знаю. Джеком Прижигателем.

– Маркизом де Садом. Видел бы ты, сколько у него в подвале всяких садомазохистских штучек! Мне так страшно было. Удрать хотела. Но он Ивану двойную цену дал. Пришлось отрабатывать.

– Наручники, кожаное белье, плетки?

– Все было… Сначала я его плеткой стегала, а потом он начал. Сначала небольно. А потом как разошелся! Мне было так больно. А он смеялся… А потом он меня на специальные качели уложил. Они на цепях к потолку прицеплены. Можно на спине лежать, можно на животе. Ты лежишь, а он качает и на себя насаживает. В принципе неплохо. Но только он так в раж вошел, что сигаретой меня прижег…

– А твой Ваня ему башку не открутил?

– Не открутил. Но пригрозил, что у него будут большие неприятности.

Братвой припугнул. «Крышей». Чем же еще можно припугнуть кобеля со сдвинутой башней?

– Ну, а он что, шуганулся?

– Испугался, это точно. Извинялся долго. Денег дал. Пятьсот долларов сверху. Только для него это пыль. У него этих баксов не мерено…

– Да? Круто живет?

– Да я бы не сказала. Дом у него самый обыкновенный – одноэтажный, без прибамбасов. В самом доме все просто. Но с деньгами он легко расставался. Я так поняла, что денег у него хватает.

Алик ощутил прилив настроения. Поднялось у него. Но не на Олю. А на «маркиза де Сада». Хорошо бы его поиметь. Во всех позах и во всех формах вооруженного разбоя.

– Мне кажется, что он свои капиталы еще при социализме нажил, – продолжала Оля. – И сейчас просто прожигает жизнь. Если так, то где-то в огороде зарыт клад. Золото, баксы…

– А что, если у него бабки есть, то можно об девчонок сигареты тушить?

Алик постарался, чтобы его возмущение казалось как можно более натуральным.

– Получается, что можно, – невесело вздохнула она. – Знал бы ты, сколько всяких идиотов я повидала на своем веку…

– Давно ты уже это… Ну, работаешь?

– А уже три года. А как будто вечность прошла. Ты уж извини меня. Не должна я о личном. Мне тебя веселить надо. А я тоску тут нагоняю.

– А если мне интересно о тебе знать? Может, я не как с проституткой хочу с тобой поговорить, а как с человеком?

– Давай поговорим, разве я против.

Оля говорила, а он слушал, проникался. История стара как мир. Отец алкоголик, мать инвалид первой группы. Нужда. Панель. Трудная жизнь проститутки. Вот и весь сказ. Алик старательно изображал переживания. А Оля, оказывается, только рада была поплакаться в жилетку. Свой короткий сказ она закончила, прижимаясь головой к его груди. Веки ее были влажными от слез.

– Да-а, – нарочито сокрушался он вместе с ней. – Влипла ты в эту жизнь, как муха в дерьмо.

– Это верно, – горько усмехнулась она. – Жизнь – дерьмо.

– Знаешь, ты очень красивая.

– Правда?

– Правда… Знаешь, если бы я не знал, что ты проститутка, я бы мог влюбиться в тебя. Хотя сейчас я отгоняю от себя эту мысль, что ты проститутка. Я не хочу, чтобы ты была проституткой. Я хочу, чтобы ты была моей девчонкой.

Пришлось пришпорить себя. Чтобы не только получать, но и самому доставлять Оле удовольствия. Он мягко уложил ее на спину, провел рукой по тугой груди, ощутил, как под пальцами напрягся сосок. Оля ждала его ласки, тянулась к ней. Глаза ее закрылись, губы зашевелились в такт страстного дыхания. Она томно застонала, когда он взял в рот ягодку ее соска. И выгнула тело навстречу его языку, когда он попробовал на вкус ее пупок. А когда он входил в нее, она уже, казалось, была на вершине блаженства…

Алик посвятил ей всю ночь без остатка. Они не выходили из комнаты до самого утра. И все это время дарили друг другу себя. Оля была в полном восторге. И, казалось, была влюблена в него по-настоящему.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – сказал он.

На самом деле он был рад поскорее избавиться от нее. Нет, она классная девчонка. И он не прочь еще раз побултыхаться с ней в постели. Но потом, после. Сейчас так хотелось спать. Не до амуров…

– Я тоже не хочу уходить, – печально улыбнулась она.

– А еще я не хочу, чтобы ты занималась этим паскудным делом. Я не хочу, чтобы ты была проституткой.

– Думаешь, я этого хочу?

– Ну так в чем же дело? Оставайся со мной!

– Ты хочешь, чтобы я жила с тобой?

– Я хочу, чтобы ты жила только со мной. Только со мной.

– Я тоже этого хочу. Но мне нужны деньги…

– Кому они не нужны? У меня у самого сейчас с бабками туго. До последнего цента все с пацанами спустили.

– Ты думаешь, я рассчитывала сесть тебе на шею? Нет, я к этому не стремлюсь. Я свободная женщина и в состоянии сама себя содержать.

– Но для этого тебе надо выходить на панель.

– Ничего, я к этому привыкла.

– Но я к этому не привык.

– Привыкай. Завтра у меня выходной. Если хочешь, позвони.

– Конечно, позвоню. Завтра?

– Завтра.

– И ты ко мне придешь?

– Приду… И ничего с тебя не возьму. Это будет наша с тобой ночь…

Она влюбленно смотрела на него. В уголках ее глаз гнездилась печаль. Только Алику все равно. Не было у него никаких чувств к этой девке. Не мог он полюбить ее. Потому что нет в нем любви. Он убил ее вместе с Ладой…

* * *

Оля не обманула. И они снова вместе. За эту ночь она с него не возьмет ни цента. Но это все равно продажная любовь. Только на этот раз свои чувства продавал Алик.

– Я хочу забыть, что ты проститутка, – делал он грустные глаза. – И знаешь, мне кажется, что я могу забыть. Только твой шрам на попке мешает. Как представлю, что над тобой издевалась какая-то мразь, сразу в душе все поднимается. И его ненавижу, и на тебя злюсь…

– Я-то здесь при чем?

– А при том. Ты позволила ему надругаться над собой.

– Откуда я знала, что он со мной так поступит?

– Ты пришла к нему. Значит, ты была готова на все. Поверь, мне очень неловко об этом говорить. Даже больно. Очень больно. Но я должен говорить. Потому что хочу рассчитаться с этим ублюдком. Я должен отомстить ему за тебя…

– Зачем?

– Знаю, что это глупо. Но я должен за тебя отомстить. Только тогда я смогу забыть, что ты проститутка.

– Все равно ты об этом вспомнишь. Ведь я и дальше буду заниматься этим. У меня нет выбора.

– А почему это мурло может делать все, что захочет? Почему ты при этом должна страдать? У него много бабок. Он король! У тебя нет ничего. Ты ничто. Так?.. Нет, так быть не должно. Ты человек. А он… Он дерьмо! Я думаю, это будет справедливо, если у тебя будет все, а у него ничего.

– Что ты задумал? – подозрительно покосилась на него Оля.

– Я же говорю, хочу ему отомстить. Хочу оставить его без денег. Пусть он узнает, что такое нужда. Пусть сам с голодухи выставляет на панель свою жирную задницу!

– Ты хочешь отобрать у него все?

– Да, я хочу отобрать у него все. И ты мне в этом поможешь.

– Но это же преступление?

– А человека сигаретой жечь не преступление?

– Ты хочешь его ограбить?

– Ну что ты! Я не грабитель. И никогда ничем противозаконным не занимался… Но я умный человек. И знаю, как наказать этого хмыря, не нарушая закон. Он нарушит закон. А я сдам его в ментовку. Он потеряет все…

– Ты же сказал, что будет справедливо, если все, что есть у него, достанется мне. Ты знаешь, мне эта идея нравится.

Алик с нескрываемым интересом посмотрел на Олю. Она била, что называется, не в бровь, а в глаз. Он распинается тут перед ней, строит планы благородной мести, чтобы хитростью выманить у нее адресок «совкового» нувориша. А у нее все просто. Хочу себе все его бабки! Во имя справедливости, ха-ха…

– А ты знаешь, как их у него забрать? Чтобы без ментов?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Разве что отобрать?

– Ты разбойница, – пожурил он ее как бы в шутку.

– Нет, – покачала она головой. – Просто я хочу, чтобы Вадим Вадимыч рассчитался со мной сполна.

Алик задрал голову к потолку. На губах играла демоническая усмешка. Ему нужна наводчица, а ей исполнитель. Все очень просто. И зря они так долго и в нудных базарах искали подходы друг к другу. Надо было сразу во всем объясниться.

– Я попрошу его об этом, – пообещал он. – Ты только скажи, как нам с ним встретиться?

– Я не думаю, что это так сложно. – Любовная лирика в ее голосе уже не звучала.

– У тебя есть план?

– Да, конечно, – кивнула она.

Голышом подошла к своей сумочке, вытащила оттуда папиросу.

– У меня есть отличный план. Из Чуйской долины травка. Высший сорт.

Алик одобрительно засмеялся. Эта девочка явно не промах. И с нею точно не соскучишься.

Он не наркоман. Но травкой в былые времена нет-нет да баловался. И сейчас был вовсе не прочь употребить «косячок» из Чуйской долины…

* * *

Вадим Вадимыч – так звали «совкового» нувориша – любил не только девочек. Оля уверяла, что он не прочь поразвлечься и с мальчиками. Только боялся с ними связываться. Боялся, что ограбят. Идиотская логика. Можно подумать, такая опасность не грозит со стороны девочек. А она, эта опасность, как раз ему и грозит. Со стороны мальчиков, которых позвала девочка.

– Ну, Толян, не подведи! – хлопнул дружка по плечу Алик.

– Задолбали, – буркнул тот. – Все задолбали!

Это верно, задолбали его. Как приманкой быть, так только Толяну. То в холодной реке купаться, то шлюху из себя строить перед прапором из военкомата. А сегодня он вообще секс-Бэтмен. Мечта садомазохиста на крыльях ночи.

Толян пробурчал что-то нечленораздельное и вышел из машины.

Теплая летняя ночь, деревенский пейзаж, дом из красного кирпича. И секс-Бэтмен у калитки. Для полной идиллии не хватало только Вадим Вадимыча. А вот и он. Алик издалека наблюдал, как открылась дверь, как хозяин дома вышел на крыльцо. В руках ружье. Или карабин «сайга», или помповый «винчестер».

– Он вооружен, – занервничала Оля.

Она шла на дело вместе с ними. А иначе и нельзя. Алик просто не мог оставить ее с чистыми руками.

– Ну и что? – усмехнулся Степа.

Алик не сказал ничего. Он внимательно наблюдал за развитием событий.

Толян стоял в свете фонаря. «Маркиз де Сад» должен видеть его хорошо. До дома далеко – Алик не мог слышать разговор. Зато видел, как Толян распахнул полы своего плаща. А под ним секс-бомба в кожаной упаковке. Кожаные наплечники из секс-шопа, специальная сбруя, кожаные плавки. Одним словом, мечта садиста.

– Слишком все примитивно, – заныла Оля. – Не клюнет он на такую приманку…

Это верно, Вадим Вадимыч Хренсбугровский мог учуять подвох и погнать Толяна поганой метлой. По логике он бы так и поступил. Но Алик знал, что все будет ништяк. Внутренний голос сулил ему фарт… Так и есть, извращенец не смог устоять перед диким соблазном. Не было слышно, что он сказал. Зато было видно, как он махнул рукой, приглашая Толяна к себе.

– Ха, заглотил наживку! – захлопал в ладоши Серега.

– А ты говорила, – Алик насмешливо посмотрел на Олю.

– У него же оружие, – она не разделяла их оптимизма.

Похоже, девчонка уже не очень рада тому, что ввязалась в это дело. Или просто не верила, что Алик сможет взять этот вес.

Сначала энтузиазм пер из нее, как дерьмо из трубы канализации. Умничала, предлагала варианты – один заумнее другого. Только у Алика был свой план. Примитивный и прямой, как извилина в Степиной голове. Он знал, что план этот принесет удачу и большие бабки, поэтому Оля не смогла переубедить его. Тогда она злилась. Сейчас нервничает и даже паникует.

– Оружие, ну и что? – криво усмехнулся Алик. – У нас тоже.

У Оли глаза полезли на лоб, когда он вытащил из сумки автомат.

– Это мне… Серега, держи… Степа…

Пацаны вооружились пистолетами. Деловито сняли их с предохранителей, клацнули затворами.

– Что это? – ошеломленно пробормотала она.

Ее посадили в машину в самый последний момент. Не знала она, что «Волга» краденая. И про стволы ей никто ничего не говорил. Думала, что с лохами связалась. А оказалось, на профи нарвалась.

– А ты не видишь? – хмыкнул Алик. – Волыны это… Кстати, это тебе!

И для Оли «макар» нашелся. Он протянул ей ствол. Только она отдернула руку, как будто ей гадюку предлагали.

– Вы кто, бандиты? – на истеричной ноте спросила она.

– Ну да, бандиты, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Алик. – А ты думала, мы мальчики с улицы Лоховской?

– Нет, я не думала…

– Тогда какого хрена нам всего четверть от всего навара оставляла? Мы должны дело сделать, а ты сливки с него снять? За дураков нас приняла. Ошиблась, девочка. Мы тебе не лохи… Бери ствол!

– Зачем?

– Чтобы в полной завязке с нами быть. Тогда получишь пятую часть от навара. А если ты так, не пришей рукав, только на клык и получишь… Ну!

Оля растеряно кивнула и трясущейся рукой взяла ствол.

– Стрелять умеешь? – спросил Степа.

– Д-да… М-мы один раз в тире гуляли. Нам п-пострелять дали…

Алик представил себе, как это примерно могло быть, и засмеялся. Веселая картинка, братки пластом перед мишенями лежат, а путаны на их болтах как в седлах сидят. И скачут. И стреляют на ходу. Новые амазонки, бляха. А потом братки стреляли. Шлюх задом на себя нанизывают и тоже палят на скаку. Секс-ковбои, за ногу их ети…

– Чего ты смеешься? – обиделась Оля.

Алик не ответил. В доме вспыхнул и погас свет. И так три раза. Это условный сигнал.

– Что-то рано, – решил Серега.

Предполагалось, что Толян будет играть роль, пока дело не дойдет до садомазохистских игрищ. Тогда он на вполне законных основаниях защелкнет на запястьях извращенца наручники. Жертва в силках, можно начинать.

– Так, может, они с ходу и в постель, – хмыкнул Степа. – Вернее, это, в подвал?

– Короче, дело к ночи, – Алик пресек треп и первым вышел из машины.

«Маркиз де Сад» валялся в комнате на первом этаже. Голова разбита в кровь, руки связаны полотенцем.

– Мы ж это, договаривались, – начал было Серега.

– Да пошли вы! – буркнул Толян. – Этот пидор меня за яйца хватает, а я терпеть должен? Фига!

Толян стопроцентный натурал. Поэтому и приложился к Вадим Вадимычу со всей секс-большевистской ненавистью. Хорошо, до смерти не зашиб.

Извращенца привели в чувство. И не мудрствуя лукаво, Алик сунул ствол прямиком ему в зубы. Толян к этому времени уже привел себя в порядок. И на пару с Серегой осматривали дом – приватизировали все ценное. Но Алика куда больше интересовала наличность.

– Бабки где? – с нарочитой меланхоличностью спросил он.

«Маркиз» выпучил глаза и замотал головой. Алик убрал ствол.

– Нет бабок, да? – скривился он.

– Нет, – снова мотнула головой жертва.

– И не было?

– Были… Ко мне уже приходили. Все забрали… Сам во всем виноват. Не надо было проституток в дом водить…

Алик зло усмехнулся. Этот красномордый мужик с утиным носом явно не дурак. Как знал, что рано или поздно его придут поиметь. И байку заранее придумал. Только не тех лечить вздумал.

– Зря ты так говоришь. Не верю я тебе. Не верю.

– Да нет у меня ничего! Хоть весь дом переверните…

– А в доме и нет бабок. Ты их в банке хранишь. В стеклянной… Где бабки зарыл, говори, сука!

– Хранил. В банке. Только все вырыл…

Мужик смотрел куда-то мимо Алика. В глазах тихий ужас.

Алик перехватил его взгляд. Оказывается, «маркиз» смотрел на Степу.

– Что, узнал?

Извращенец тупо кивнул.

– Вот так, братуха, – подмигнул Степе Алик. – Ты у нас теперь легендарная личность. По телеку тебя показывают. Сколько на тебе трупов?

Степа далеко не вундеркинд, но фишку просек сразу.

– Немного, – криво усмехнулся он. – Всего девятнадцать…

– До ровного счета одного не хватает, так?

– Ну да, одного.

– Так в чем проблема, брат? Бабок у этого козла нет. Можно мочить…

– Легко! – кивнул Степа.

Его ствол уперся извращенцу в лоб. Палец шевельнулся на спусковом крючке.

– Есть!.. У меня есть деньги… Только не убивайте…

Страх перед смертью сорвал все тормоза. «Маркиз» поплыл.

Степа убрал ствол.

– Бабки на бочку!

Мужик трудился до самого утра. Сначала он отдал все, что имел на руках. Затем вскрыл тайник. Для этого пришлось взломать бетонный пол в подвале. И выкопать яму в полтора метра глубиной. И только после этого на свет появился цинковый герметичный ящик.

– Сколько здесь? – спросил Алик.

– Пятьдесят тысяч долларов. Все, что есть!

– А если паяльник да в очко? – угрожающе процедил сквозь зубы Степа.

– Да нет у меня больше денег! Нет!!!

Это было похоже на правду.

– Значит, нет больше? – с высоты своего положения спросил Алик.

– Нет. Можете меня убить, нет у меня больше ничего!

Алик скривил губы в демонической насмешке. И многозначительно посмотрел на Степу. Тот кивнул и вытянул руку с пистолетом, направил его в голову «маркиза». Трясущимся пальцем нажал на спуск. Грохот выстрела, усиленный замкнутым пространством, ударил по барабанным перепонкам. Для убедительности Степа выстрелил еще два раза. Труп извращенца рухнул на дно собственноручно вырытой могилы.

– Степа, спрыгни за ним, – велел Алик.

– Зачем? – не понял тот.

– Посмотри, может, он еще жив?

– Какой жив? Я ж ему башку прострелил!

– Все равно посмотри. Мало ли что. И уложи на дно аккуратно. Чтобы во весь рост…

Степа кивнул, соглашаясь. И спрыгнул на самое дно трехметровой ямы. Пистолет он прихватил с собой.

– Все нормально? – спросил Алик.

– Нормально. Стопудовый жмур.

– Ну тогда все ништяк. Давай, поднимайся…

Из ямы показалась голова Степы.

– Извини, братан, – ледяным тоном изрек Алик и нажал на спусковой крючок.

Хватило одной пули. С простреленной головой Степа свалился на дно ямы, накрыв собой труп «маркиза».

– Зачем? – ошалело взвыл Серега.

– А ты не понял? – холодно посмотрел на него Алик. – Степа классный пацан. Но за ним вина. Он у нас узнаваемая личность…

– В натуре, – согласился Толян. – Я уже думал, что его надо убрать.

– Как же мы теперь втроем будем?

– Почему втроем? Нас четверо.

Алик посмотрел на Олю. Девчонка совсем никакая. Бледная как смерть, от страха еле на ногах держится.

– Ты же с нами?

– С вами, – затравленно кивнула она.

– Ну и лады…

Серега и Толян остались закапывать трупы. Алик и Оля поднялись наверх.

Три часа ночи. Время еще есть. Поэтому можно спокойно ждать, когда пацаны управятся с погребальными делами.

– К «маркизу» гости могут прийти, – сказал Алик.

И привлек к себе Олю.

– Кто?

Она и не думала вырываться.

– А кто-нибудь… Знаешь, что нужно тогда делать?

– Не знаю.

– Стрелять, вот что надо делать… И стрелять будешь ты.

Настроение было на высоте. Недавнее убийство необычайно возбудило его. Какое-то маниакальное возбуждение. Энергия била ключом и требовала выхода. Он знал, куда спустить пар.

Ей было не до секса. Зато ему хотелось как никогда.

– Хотя нет, стрелять буду я, – скривился он в усмешке. – Но только если с коня.

Оля не сопротивлялась. Покорно разделась, согнулась в поясе, руками оперлась на подоконник. Алик зашел к ней сзади и оседлал чуть ли не с разгону. Скачка началась. Азарт риска и дьявольская похоть смешались в ураганном коктейле. Еще никогда он не жаждал так женщину, как сейчас…

Глава 19

Сказать, что Ладе у Маши просто понравилось, значит не сказать ничего. Ее дом казался раем. И вовсе не потому, что здесь все было на высшем уровне – евродизайн, кожаная мебель, сплит-система. Маша окружила ее теплом и заботой. Никак не думала Лада, что она может быть такой доброй и внимательной.

Маша дала ей денег на обратный билет. Но просила пока не уезжать.

«Тебе нельзя сейчас в дорогу, – говорила она. – Я чувствую твою ауру. И могу с уверенностью сказать, что сейчас в твоей жизни черная полоса. Ты можешь погибнуть. Поэтому оставайся. Побудь у меня, пока я не решу, что с твоей кармой все в порядке…»

Лада и без нее знала, что такое аура и карма. Поэтому легко поверила ей. Да и как не верить, если в последнее время она ничего не видит от жизни, кроме неприятностей?

Череда неприятностей могла продолжиться в пути. Лада бы не удивилась, если бы ее поезд сошел с рельсов. Возможно, она бы не погибла, но на всю жизнь осталась бы инвалидом…

Неприятный сюрприз могла преподнести ей и Маша. Но Лада и думать об этом не хотела. Слишком та хорошо ее приняла, чтобы думать о ней плохо.

Маша умело выводила ее из депрессии. Возилась с ней как с маленькой. Занимала разговорами на отвлеченные темы, показывала город, вывозила на природу. И все совершенно бескорыстно. Маша работала в ночную смену переводчиком в гостинице «Россия». Приходила домой уставшая. Но виду не показывала. Отнекивалась, что выспалась на работе. И окружала Ладу заботой и вниманием. Говорила, что ей это очень нравится, что забота о ближнем помогает ей переосмыслить ценности мира и стать совершенно другим человеком. Лада ей верила. И была благодарна за то, что в разговорах с ней Маша не упоминает о своем брате. Как будто знала, что при одном упоминании о Жене Ладу может хватить нервный тик…

Она здесь уже целую неделю. И только сегодня разговор зашел о делах насущных.

– Ты не раздумала поступать в институт? – спросила Маша.

– Раздумала… Да и документы уже, наверное, поздно подавать.

– Ну ты, подруга, даешь! Ты что же, даже документы не подавала?

– Нет… Сначала думала, в какой именно институт поступать. А потом все так закрутилось. Не до того было…

– Но ведь еще не поздно документы подать?

– Думаю, что не поздно.

– Ну так в чем же дело? Или ты еще не решила, в какой институт поступать?

– Хорошо бы в Первый медицинский. Но туда разве поступишь?

– А что?

– Там огромный конкурс. Я не пройду.

– Почему? Знаний не хватит?

– Я все знаю. У меня медучилище с красным дипломом.

– Поняла. Денег нет и связей. А сейчас без этого никуда…

Маша задумалась:

– Как ты говоришь, Первый медицинский институт?

– Если точее, Первый Сеченовский.

– Что-то знакомое… Знаешь что? Есть у меня один знакомый. Интересный, между прочим, мужчина. Статный, солидный. Волосы у него с проседью. И очки. Ну, настоящий профессор. А он, между прочим, и есть профессор. И доктор медицинских наук. А ведь он заведует кафедрой в твоем институте.

– Не в моем.

– Пока не в твоем. Но он будет твоим. Та-ак, я сейчас…

Маша достала телефонную книжку, пролистнула страницы:

– Ага, вот он… Та-ак, Доброхот Борис Анатольевич. Нет, не профессор он. Доцент. И не доктор наук, ошиблась. Кандидат наук. Начальник приемной комиссии. Мама родная! Это ж то, что нам нужно! Сейчас, сейчас…

– Может, не надо? – попыталась остановить ее Лада.

– Почему это не надо? Надо!

Она позвонила профессору. Но не дозвонилась.

– Ладно, впереди целая ночь, дозвонюсь…

Маша вернулась с работы в двенадцатом часу дня.

– Все о’кей, подружка, – с порога весело сообщила она. – Созвонилась я с нашим Доброхотом. Он ждет нас в гости.

– В гости?! – растерялась Лада.

– А что тут такого? Он хочет посмотреть на тебя.

– Так не бывает.

– Чего не бывает?

– Так просто в гости не ходят. Если бы мы были знакомы…

– Так познакомитесь, в чем проблема?

– Я знаю, чем заканчиваются такие гости.

Маша понимающе посмотрела на нее. И сочувствующе вздохнула:

– Я тоже знаю… Врать не буду, я сказала, что ты очень красивая девушка. Честно скажу, была бы ты какой-нибудь страшилкой, он бы и слушать о тебе не захотел. Такова уж кобелиная сущность у мужчин. Но ты не переживай, доцент не насильник. Положение не позволяет. Так что ты запросто можешь его продинамить. Знаешь, как это делается? – тепло улыбнулась Маша.

– Знаю, – с улыбкой ответила ей Лада.

На душе было светло и легко. Как будто предстоящая встреча ни к чему не обязывала. Если она, конечно, еще состоится.

– Ну так в чем дело? Борис Анатольевич не зверь, тебя не съест.

– Если он меня не съест, то ничем не поможет, – решила Лада.

Маша посмотрела на нее с большим интересом.

– А ты совсем не простая, какой кажешься.

– Жизнь кое-чему научила.

– Это верно, жизнь – это вода. А мы щенята. Нас бросают в эту воду, а мы выплываем. А выплыть надо. Жить-то хочется.

– Я знаю, чего ждет от меня твой Борис Анатольевич. Только я ему этого дать не могу. И даже не потому что я девственница, а он первый встречный. Просто я не хочу этим заниматься. И вряд ли когда захочу. Так что даже нет смысла ехать к нему.

– Я тебя понимаю, Лада. Очень хорошо понимаю. У самой все было когда-то в первый раз. Сама этого боялась. Сама думала, что никогда, никому и ни за что… Но на твоем месте я бы все равно поехала. Может, человек просто тянется к обществу красивых девушек. Может, между вами возникнет серьезное чувство? А если не сложится, тоже ничего страшного. Ни он ничего от тебя не получит, ни ты от него. Зато с интересным человеком пообщаешься. В общем, ничего ты не потеряешь, это я тебе обещаю…

Лада согласилась. Потому что Маша умела убеждать. А потом, было неудобно ответить ей отказом. Маша созванивалась, договаривалась, хлопотала за нее. Ведь она так хочет ей помочь.

* * *

Борис Анатольевич произвел на Ладу благоприятное впечатление. Задорный взгляд, обворожительная улыбка, манеры высокоинтеллектуального человека – все это пришлось Ладе по душе.

Жил он в трехкомнатной квартире. Старенькие обои на стенах, обстановка так себе, холостяцкий порядок. Видно, должность начальника приемной комиссии престижного института не приносила ему никаких барышей. Уже одно это наталкивало на мысль о его честности и порядочности.

За Машей Борис Анатольевич ухаживал как будто из вежливости. Основное внимание на Ладу. Свет в его глазах, радостная улыбка – все ей. Она и сама не поняла, как это случилось, но после первого тоста ей вдруг захотелось праздника.

Она пила шампанское с такой легкостью, будто это ее повседневный напиток. Ей доставляло удовольствие слушать, как он рассказывает анекдоты, смех ее был искренне веселым.

Откуда-то из глубин ее души поднялась теплая волна непонятного блаженства. Сердце вспыхнуло огнем сладострастной истомы. Ей вдруг захотелось чего-то необыкновенного, жаркого, стремительного. Она не понимала, что с ней происходит. Пока Борис Анатольевич не взял ее за руку. Теперь стало ясно, что ей остро нужна мужская ласка. Страстное желание наполнило кровь, каждую клеточку затрепетавшего тела. Ощущение реальности исчезало – словно Лада заснула и проснулась в параллельном измерении.

Она видела себя со стороны. Вот Борис Анатольевич кладет ей руку на плечо, привлекает к себе. И нет чтобы отстраниться, она усугубляет свое положение. Это невероятно, но она садится к нему на колени, обхватывает его шею руками, кладет голову ему на плечо. Ей хорошо. Ей жутко хорошо. Внутри все горит…

Ощущение полета. Это Борис Анатольевич несет ее в свою комнату. Лада знает зачем. Знает, что должно произойти. Она не должна допустить этого. Но она не хочет сопротивляться. Она хочет ощутить силу этого мужчины. Она должна познать это…

Он раздевал ее медленно. Ласкал долго – как будто наслаждался каждой секундой. Лада лежала на постели и тихонько стонала. Ей было уже и без того невмоготу, когда он вдруг сунул голову между ее ног. Она почувствовала жар его губ. Его язык двигался с огромной скоростью, как будто хотел, чтобы она сошла с ума от невероятного блаженства. Но она уже и без того безумная. Она сумасшедшая. И сама во всем виновата…

Это стонала не она. Какая-то другая девушка. Стоны становились все громче. Она выгнула спину, с силой прижала его голову к себе. Не было сил больше терпеть. Взрыв сумасшедшего восторга сотряс тело. Лада затряслась как в лихорадке. Это было что-то невероятное…

Борис Анатольевич продолжил ласки. Ей снова захотелось испытать взрыв оргазма. Как будто в нем был заключен смысл жизни. Но на этот раз он вошел в нее по-другому. Так, как должен был входить настоящий мужчина…

Ей было немного больно. И удовольствие сомнительное. Но ей все равно нравилось быть под этим мужчиной. Она стонала и вращала бедрами как заправская проститутка. Она не ведала, что творила. Как будто ею управляло чье-то чужое сознание…

Потом они просто лежали на расправленной постели. Борис Анатольевич лежал на боку, курил и с любопытством рассматривал ее обнаженное тело. Ладе казалось, что она только что проснулась. И все, что произошло, не более чем сон. Но что бы она ни думала, обряд посвящения в женщины состоялся. И это факт.

– Тебе понравилось? – спросил Борис Анатольевич.

Лада не ответила. Стыдливо потянулась за простыней – надо скрыть свою наготу.

– Это ни к чему, – покачал он головой. – Я хочу тебя видеть.

«А я не хочу, чтобы вы на меня смотрели». Она хотела сказать об этом вслух. Но язык почему-то не повиновался.

– Ты была девственницей…

Лада кивнула. Глаза были сухими. Чему быть, того не миновать. И нечего лить слезы. Тем более, ей было приятно лишиться невинности.

– Я знаю, что ты была девственницей. – Он выглядел очень довольным. – Я не мог ошибиться.

Как же можно в этом ошибиться, если после дефлорации на простыне осталась кровь? Хотя нет, кровь могла остаться после месячных. А потом, существует операция по восстановлению девственной плевы. Но какой ей смысл его обманывать? Разве она брала на себя какие-то обязательства?

Борис Анатольевич затушил сигарету, лег на спину. Будто нарочно выставил на обозрение свой детородный орган. Зрелище далеко не из самых приятных. Не будь она медицинским работником, ее бы наверняка стошнило.

– Я хочу, чтобы ты взяла в рот, – неожиданно сказал он.

– Что?! – взвилась Лада.

И дар речи вернулся. И силы появились. Она вскочила с постели, бросилась к своей одежде.

Борис Анатольевич тоже пришел в движение. Схватил ее за руку, остановил, развернул лицом к себе.

– Извини, я не хотел тебя обидеть.

Лада вырвалась, подобрала с полу трусики. Он больше к ней не тянулся, не мешал.

– Вы меня уже обидели… Я что, похожа на шлюху? – Ее возмущению не было предела.

Она сгорала от стыда. И совсем была не прочь сгореть дотла. Чтобы и праха не осталось.

– Нет, просто я подумал… Дело в том, что сейчас почти нет девушек, которые чисты во всех отношениях. Я знал одну такую. Она переспала не с одним десятком мужиков. Но замуж вышла девственницей. Потому что брала исключительно в рот… Ты меня понимаешь?

Неожиданно для себя Лада успокоилась. И даже смогла улыбнуться.

– Понимаю, – кивнула она.

– И я подумал…

– Я знаю, о чем вы подумали.

Она подошла к нему. Опустилась перед ним на колени. Доцент разволновался, жадно задышал. Нежным движением Лада коснулась его детородный пары. И тут же с силой и вывертом сжала их. Борис Анатольевич взвыл как резаный. Попытался ухватить ее за волосы. Но она сделала ему еще больней. Рука его разжалась сама по себе.

– Не надо так больше обо мне думать, ладно?

– Ладно!

Она отпустила его. Собрала свою одежду и выскочила из комнаты. Доцент ее не преследовал.

Маша сидела за столом. Такое ощущение, будто она спит. Но нет, пошевелилась, глянула на Ладу.

– Все в порядке?

Ответа она не дождалась. Лада сосредоточенно одевалась.

– Значит, не все… Значит, так, ты давай в машину. Вот ключи. А я сейчас…

Лада оделась, вышла на улицу, села в машину. Маша спустилась где-то через полчаса.

– А ты молодец, – то ли с уважением, то ли, наоборот, с пренебрежением сказала она. – Хорошо его проучила. Только зря ты его за яйца хватала. Не будет он тебе помогать в институт поступать…

– Да пошел он!

– Отлично, девочка, так держать! Ты быстро всему учишься.

– Чему всему?

Маша не ответила. Зазвонил сотовый телефон:

– Да…

Дорога идеально ровная, хорошее покрытие – шелест шин едва уловим. Почти не слышно, как работает мотор. И слух у Лады отличный. Она слышала, о чем говорит человек на том конце провода.

– Ну как? – спросил незнакомый мужской голос.

– Все о’кей!

Машино лицо ничего не выражало.

– Сколько взяла?

– Пять.

– Значит, товар был без брака?

– А ты сомневался?

– Я всегда знал, что ты у меня умница. Когда мою долю привезешь?

– Завтра.

– Ну, завтра так завтра. А сейчас куда?

– Домой.

– С ней?

– Да.

– Ну, отдыхай, если с ней… А может, ко мне подъедешь? Вместе с ней. У нас тут компания. Повеселите нас.

– На всю ночь?

– Ну да.

– Не расплатишься.

– Сколько?

– Шесть.

– А если со скидкой?

– У нас не рождественская распродажа.

– А не дорого? Вряд ли твоя девочка стоит столько же, сколько и ты. Вряд ли она умеет так попкой работать …

– Не умеет. И учиться не хочет.

– Жалко.

– Жалко у пчелки. Ну все, давай, до завтра.

Маша спрятала телефон.

– С работы звонили, – пояснила она.

– У тебя же сегодня выходной, – усмехнулась Лада.

– Примерно то же самое я им и сказала.

От нее веяло холодком. Такое ощущение, будто Лада ей больше не нужна. А ведь это соответствует действительности.

– А Борис Анатольевич, он кто? – как бы невзначай спросила Лада.

– Как кто? Доцент, начальник приемной комиссии.

– Значит, он меня сегодня на комиссию брал? Экзамен принимал, девственница я или нет. Он что, большой любитель невинных девочек?

– Я не поняла, о чем ты? – возмущенно глянула на нее Маша.

– Ты все прекрасно поняла, – в голосе Лады звучал неприкрытый сарказм. – Почем нынче девственницы? По пять тысяч за человеко-единицу?

Маша разволновалась. Затормозила, припарковала машину к обочине.

– Ты все слышала? – бледнея, спросила она. И сама же себе ответила: – Да, ты все слышала…

– Значит, ты получила за меня пять тысяч?

– Пять тысяч, – не стала отрицать она. – Пять тысяч долларов. Что, много?

– Да нет, мало. Очень мало. Какая же ты дрянь!

– Тебе нужны были деньги на обратный билет. Я тебе их дала. И у меня ты жила. Сколько я на тебя времени потратила. И денег, само собой. А за все, милая, надо платить!

Ее циничность коробила.

– Я и у брата твоего жила. Это обошлось мне в пятнадцать тысяч долларов. Дорого же стоит ваше гостеприимство. Только не говори, что вы с ним не заодно! Это он тебе звонил?

– Нет. Это звонил мой сутенер. Это он клиента для тебя нашел.

– Твой сутенер?!

– Да, ты правильно думаешь. Я проститутка…

– Ты же говорила, что закончила институт иностранных языков?!

– А это почти одно и то же, – невесело усмехнулась Маша. – Наш институт всегда славился тем, что поставлял на панель валютных проституток со знанием иностранных языков. Я когда-то тоже исключительно на иностранцах подвизалась. Сейчас и нашими не брезгую. Лишь бы только платили. А они платят. Даже сверх того. Главное, уметь себя подать… Вот так, Лада, я проститутка. Если вернее, элитная проститутка. Три тысячи долларов за ночь. Только неважно, дорогая ты или дешевая. Женщины делятся на две категории. Либо ты проститутка либо нет.

– Ты проститутка.

– Да, я проститутка… Только скажи, чем ты лучше меня?

– Хотя бы тем, что за меня дают больше, чем за тебя! – не зная, чем лучше досадить ей, выплеснула Лада.

– Не угадала. Недавно я заработала много больше. И не потому, что целка, а потому, что умею работать. Хочешь, покажу?

– Не хочу.

– Я ведь и научить могу. Мы сейчас поедем ко мне. И я покажу тебе, как нужно заводить мужчину. Мужчиной будешь ты, а я буду женщиной… Ну что ты на меня так смотришь? Я не лесбиянка. Но могу быть и с женщиной. Я же профессионалка.

– Ты шлюха. Шлюха! Вот ты кто!

– Спасибо тебе, девочка.

– Пожалуйста! Я хочу выйти!

– Тебя никто не держит, – пожала плечами Маша. – Ты свое отработала, можешь идти на все четыре стороны!

– Сука!

– Я же говорю, ты быстро всему учишься. Мы бы могли работать вместе. Ты красивая. Клиенты тебя быстро оценят.

Маша не хотела, чтобы она уходила. Хотела склонить на свою сторону. Но Лада не шлюха. И телом своим торговать не собирается. А еще ей противно оставаться в этой машине.

Она открыла дверь.

– Подожди, – снова попыталась остановить ее Маша.

– Ну чего тебе еще?

– Ты не должна думать, что я и Женя подлецы.

– А кто вы еще?

– Открой «бардачок». Я тебе кое-что покажу… Хотя нет, я могу и сама достать.

Маша открыла вещевой ящик, достала оттуда какой-то черный предмет.

– Что это? – спросила Лада.

– Электрошокер.

– Зачем?

– А сейчас узнаешь!

Маша сунула прибор ей под ребро. Ладу так шарахнуло током, что из глаз посыпались искры. Вместе с ними через те же глаза улетучилось и сознание…

* * *

Очнулась Лада в той самой квартире, где она рассталась с девственностью. Она сидела в кресле в углу комнаты. Одна рука пристегнута наручниками к батарее. Рот заклеен лейкопластырем. Голова раскалывалась от боли, тело одеревенелое, непослушное – как будто кровь в жилах свернулась.

В комнату вошел Женя.

– О! Уже дышит, – весело крикнул он, обращаясь к кому-то.

Появилась Маша. Красивая бестия. И страшная – как Медуза Горгона. Ладе казалось, что она слышит шипение гадюк. Они кишели не на ее голове вместо волос. А в голове – вместо мозгов.

– Сейчас ругаться начнет, – подло насмехаясь, предрекла она.

– Драться и кусаться тоже, – гнусно хихикнул Женя. – Это она может.

– Пусть только дернется. Без рук и без зубов останется.

Откуда в человеке может быть столько злости?

– Зачем вы меня сюда привезли? – спросила Лада. – Где Борис Анатольевич?

На душе кошки скребут, на сердце тяжесть, в горле колючий ком.

– Он здесь не живет, – презрительно скривилась Маша. – Это не его квартира. Он трахнул тебя, расплатился и ушел.

– Какие же вы сволочи!

– Говорила же, будет ругаться.

– Ты говорила, что ты и твой брат не подлецы. А вы самые настоящие подлецы!

– Заткни пасть, шалава! – взъярилась Маша.

– Эй, хорош буксовать, – осадил ее Женя. – Девочка злится. Потому что девочка поняла, в какую историю влипла.

Он посмотрел на Ладу. В глазах ехидство.

– Что будем делать с тобой, девочка? Домой мы тебя, понятное дело, отпустить не можем…

– Почему?

– Как почему? Ты все про нас знаешь.

– Я про тебя и без того знаю.

– Я – это отдельная история. Я как Летучий Голландец. Сегодня здесь, завтра там… А вот Маша у нас деловой человек. Ее легко найти. И так же легко обидеть. А я не могу позволить, чтобы ее обидели.

– Чего вы от меня хотите?

– Нет, девочка, я хочу знать, чего ты от нас хочешь?

– Ничего. Только домой отпустите.

– Не поедешь ты домой. Ты в ментовку пойдешь. Знаю я тебя.

– Никуда я не пойду. Все равно никто ничего не докажет.

– А ты умная, соображаешь. Менты ничего не докажут. Но все равно могут быть неприятности… Есть вариант. Мы тебя будем немножко убивать. И немножко резать на части. Немножко вывозить за город. И немножко закапывать в землю.

Лада пришла в ужас. От этих моральных чудовищ можно ожидать чего угодно. А умирать она не хотела.

– Хотя мы можем тебя отпустить, – продолжал изгаляться Женя. – Ты молишь нас о помиловании. Можешь начинать прямо сейчас. Ну!

– Отпустите меня, – жалостливо посмотрела на него Лада.

– Не так, – ухмыльнулся Женя.

– Да чего ты с ней церемонишься? – зло спросила Маша.

Она подошла к Ладе, наставила на нее самый настоящий револьвер. Небольшой, никелированный. Но это не игрушка. Ствол был совсем близко от Лады, она могла видеть нарезы. Сейчас Маша нажмет на курок, и все…

– Нет, не надо! – запаниковала Лада.

Ей еще рано умирать. Она еще хочет жить. Страх перед смертью бросил ее на колени. Она не мужчина. Она женщина. Слабая женщина. Ей можно…

– Это уже лучше, – как будто издалека донесся до нее голос Жени. – Будем считать, что ты вымолила пощаду.

– Только отпустить мы тебя все равно не можем, – сказала Маша. – Ты останешься с нами. Будешь жить здесь. И работать на нас.

– Работать? – отрешенно спросила Лада.

– Работать. На нас. Мы будем поставлять тебе клиентов. А ты их обслуживать…

В голове у Лады образовался ступор. Но смысл сказанного был настолько ясен, что она не могла не понять. Ей предлагают… Нет, ее заставляют быть проституткой!

– Ты согласна? – спросил Женя.

Лада кивнула. Она должна соглашаться со всем. Эти убожества настроены очень решительно. Если откажешься, могут убить. Она их очень боялась.

– Паспорт мы у тебя забрали. Денег у тебя нет. Вещи тоже заберем. Зато подарим чулки с подвязками и красивый сексуальный пеньюар. Чтобы клиенты от тебя балдели.

Ей не позволят сбежать. А если вдруг она сможет удрать, в чем она пойдет по городу? Да хоть голышом, лишь бы только убежать!

– Кстати, ты должна все это на себя примерить.

Женя с Машей силой раздели ее догола, натянули чулки, одели пеньюар, который едва прикрывал попку. Лада просто не в состоянии была оказать им сопротивление. Да и какой в этом смысл, если она прикована к батарее?

Это был еще не ад. Только преддверие.

Маша вышла из комнаты, вернулась с готовым к применению шприцем. Женя схватил Ладу за свободную руку, навалился на нее всей тяжестью своего тела. Ничто не мешало Маше ввести ей в вену наркотик. И она это сделала.

– Тебе сейчас будет хорошо, – с демонической улыбкой пообещала она.

И начался ад. Лада ощутила, как ее тело охватывает страстная истома. Кровь закипела, сердце бешено застучало в груди. Ей вдруг сильно захотелось еще раз познать мужчину. Снова захотелось чего-то острого, необычного. Ей нужна сила, натиск, восторг плотской близости… Ей снова захотелось. Как тогда, с Борисом Анатольевичем… Только тогда она хотела мужчину не так сильно. Сейчас же как будто бешенство ее одолело. Так хотелось кого-нибудь съесть…

Если это наркотик, то не простой, а возбуждающий. Поэтому она так сильно хочет мужчину. В прошлый раз Маша подсыпала порошок в шампанское. Сейчас же она ввела раствор внутривенно. Какая она все-таки дрянь! И какая она сексуально неотразимая.

Сила возбуждения была настолько мощной, что сознание не смогло справиться с ней – оно будто отключилось. Лада перестала ведать, что творит…

Как во сне она видела, как Женя укладывает Машу на диван, как раздевает ее, как входит в нее… Нет, они не брат с сестрой, они два сапога пара. Маша так страстно стонет под его натиском. И машет Ладе рукой. Присоединяйся! Но наручники с нее не снимают. Да, они дразнят ее, издеваются.

Маша поднялась с дивана. Совершенно голая. Какая она красивая! Лада потянулась к ней. В голове сплошной туман. И жажда внизу живота. Маша берет ее за руку, прижимает к себе. Какой-то запредельный восторг. Ужасный восторг. Или просто ужас. В руках у Жени видеокамера, он снимает их на пленку. Но Ладе уже все равно. Разум оставил ее…

Маша и Женя меняются местами. Теперь Лада под мужчиной. Маша готовится снимать. Зачем они это делают?

Женя уже входил в нее, когда в комнате появились какие-то люди. Какой-то мужчина забрал у Маши видеокамеру. Спросил, зачем она это делает. Маша что-то ответила. Мужчина кивнул. И тут же мотнул головой. Вытащил из камеры кассету, сломал ее, размотал пленку, поджег. А потом над Ладой нависло лицо Бориса Анатольевича. Он пристально смотрел на нее, качал головой. Дальше она ничего не помнила. Память заволокло мутной пеленой…

Глава 20

Банкир держался с подобающим ему достоинством. Но было видно, что нервничает дядя. Общество Родиона наводит на него тоску. А ведь тот даже и не пытается нагнетать обстановку. Все чин-чинарем – вежливая улыбка, разговоры без всякого жаргона. Даже о погоде пару слов сказал. И все равно, для банкира он крутой мафиози, которого следует бояться. Сначала бояться, а потом уже уважать…

– В настоящий момент у нашего банка финансовые трудности, – с видимым почтением сказал банкир. – Но вы можете рассчитывать на кредит в два миллиона долларов.

– Я был бы вам очень благодарен, если бы мы смогли дотянуть хотя бы до цифры «три».

Банкир не ответил. Думал или просто выжидал.

– Понимаю, что у вашего банка есть покровители, – намекнул на криминальную «крышу» Родион. – Но эти покровители не обязаны решать ваши личные проблемы. А они у вас имеются. Не так ли?

Потянулась пауза.

– Допустим, – оборвал ее банкир.

– Есть и могут появиться. Если они не очень серьезные, я мог бы вам кое в чем помочь.

– В чем именно?

– А вы сами подумайте. И скажите мне. А потом буду думать я. И если сочту, что проблема мне по плечу, буду с вами разговаривать.

Родион давал понять, что готов решать мелкие проблемы. Заказные убийства и грабежи не по его части. Прежде всего он бизнесмен.

Банкир замялся. Как будто решал, говорить или нет. Все-таки решился:

– Сегодня утром мне нахамили. И то, мягко говоря…

– А если грубо?

– Меня ударили по лицу.

– Кто?

– Ладонью ударили. Не сильно, без синяка. Но это было так оскорбительно!

– Я спрашиваю, кто это сделал?

– Да шпана какая-то уличная. Вчера перепили. Сегодня искали опохмелиться. Попросили двадцать долларов. Я, конечно, отказал. Тогда они прокололи мне шину. Я, конечно, возмутился… Я и сейчас возмущен.

Мелочь. Но неприятно. А «крышу» о возмездии просить накладно. Неважно, кто покровительствует банку, – братва или «погоны». Все хорошо погреются на этом «заказе». Из-за какой-то мелочи обдерут банкира как липку.

– Что ж, в жизни всякое бывает… Вы знаете этих обормотов?

– Нет. Но живут они где-то неподалеку.

– Хорошо. Я разберусь. И примерно их накажу. А кредит мне выдадите по факту. Я вам головы этих отморозков, вы мне кредит… Что вы на меня так смотрите? Никто никому головы рубить не будет. Это образно. Хотя без переломов вряд ли обойдется. В общем, я окажу услугу вам. А вы мне. Кредит на взаимно приемлемых условиях. Пять миллионов. Я думаю, вы сможете собрать эту сумму.

Банкир думал недолго.

– Ну, разве что на взаимно приемлемых условиях…

Родион не давал слова, что накажет отморозков. Слишком дорого стоит его слово, чтобы взять на себя обязательства и не выполнить их. Если он найдет гаденышей, им несдобровать. Если нет, он просто откажется от кредита. Но он надеялся их найти. Потому что пять миллионов долларов ему сейчас очень нужны. За проект отеля плюс казино он взялся обеими руками. И не собирался его выпускать…

* * *

В приемной у Козыря за секретарским столом сидела женщина лет сорока. Моложавая, симпатичная, стильная.

– Родион, я это, думал у тебя спросить, можно или нет, – непонятно зачем начал оправдываться Паша. – Но так все быстро получилось. В общем, я сейчас спрашиваю.

– Если ты насчет секретарши, то вариант нормальный, – кивнул Родион. – Женщина приятная. И пацанов смущать не будет.

– Да и молодуха бы их не смущала. Знаешь, какие у них сейчас киски! У-ух, пальчики оближешь! Эти киски сами пальчики облизывают.

– Ты это, со своими секретаршами сам разбирайся, – поморщился Родион. – А для меня с козлами разберись.

Родион обрисовал ситуацию с наездом на банкира, дал ценные указания.

– Не вопрос, умоем козлов, – кивнул Паша. – Прямо счас пацанов и зашлю.

В дверь постучали.

– Бляха! – громко выругался Козырь.

И тут же послышался голос из селектора.

– Павел Аркадьевич, к вам сотрудник Филимонов! – чинно доложила секретарша.

– Пусть заходит! – важно изрек Паша.

Опупеть не встать. Не зря его Козырем прозвали. Любит он козыря метать.

– Вот теперь порядок, – скорее самому себе, чем Родиону, сказал он.

Дверь открылась, и на пороге образовался «контролер» по кличке Филимон. И здесь у Паши полный порядок. Белая рубаха с коротким рукавом, черный галстук, на правом кармане визитка – охранник такой-то.

– Какие проблемы?

Филимон заискивающе глянул на Родиона, к нему и обратился:

– Это, к вам тут девушка пришла. Говорит, что подруга…

В груди что-то встрепенулось.

– Где она? – вскинулся Родион.

Это Лада! Она… Но, увы, это была Маша. Все такая же красивая и сногсшибательно сексуальная. Родион даже прилив крови к одному клапану ощутил. Но это всего лишь половой инстинкт. Ничего более его с Машей не связывало.

– Приветик! – ярко улыбнулась она.

Голос у нее нежный, бархатистый. Как-то не вяжется с ее блядской натурой.

Родион поймал вопросительный взгляд Паши, кивнул и остался с Машей наедине.

– Какими судьбами? – без всякого восторга спросил он.

– Ой, да ты, кажется, не очень рад мне, – приуныла она.

– Почему, рад… Ты присаживайся!

Маша была явно рада приглашению. Плюхнулась в кресло, да так, что юбка задралась чуть ли не до пупка. А ее обнаженные ножки могли свести с ума хоть кого.

– Я к тебе приходила, – сказала она. – Только тебя не было.

– Знаю, что приходила… Ты одна была?

– Одна… А что?

Она вытащила из сумочки сигарету – Родиону пришлось тянуться к ней, чтобы щелкнуть зажигалкой. Она по достоинству оценила его жест. Выгнулась так, что ее пышные груди едва не вывалились из разреза развратной кофточки.

– Никто больше ко мне не приходил?

– Нет… А что, кто-то должен был прийти?

– Да девчонка одна.

– Девчонка?! И ты мне об этом так спокойно об этом говоришь?! – возмутилась Маша.

– А я что, должен чего-то стесняться? – недоуменно глянул на нее Родион. – Ты мне кто, жена?

– Нет, не жена, – стушевалась она.

Он мог еще больше унизить ее. Достаточно было просто сказать, кто она есть на самом деле. Но ни к чему этот ход. Чем она перед ним провинилась?

– Эта девчонка жена моего покойного друга. Ее Лада зовут. Она из Заволжска. Впрочем, тебе это ни о чем не говорит…

Родион не смотрел на Машу. А зря. Иначе бы он увидел, как вздрогнула она, как налился страхом и злостью ее взгляд. Но это длилось короткие мгновения. Маша сумела взять себя в руки.

– Это мне абсолютно ни о чем не говорит, – сказала она.

И все-таки голос едва уловимо дрожал.

– Она приходила в тот день, что и ты.

– Когда это было? Она что, больше не могла прийти?

– Не знаю. Может, и могла. Но ее нет.

– А она тебе нужна?

– Думаю, что да.

Видимо, Родион выглядел влюбленным идиотом. А как же еще, если Маша так быстро его раскусила?

– Слушай, да на тебе лица нет. Уж не влюбился ты?

– Нет… Не знаю…

– Совсем плохой стал. Точно, влюбился… И где она, эта твоя Лада?

– Не знаю. Дома ее нет, это точно.

– Значит, загуляла… Да выбрось ты ее из головы!

– Выбросить? Ладу?! – удивленно спросил он. – Тебе-то какое до всего этого дело?

– А никакого. Но мне не все равно… Думаешь, я почему пришла? Потому что соскучилась. Тянет меня к тебе. Как магнитом тянет.

– Магнитом, говоришь? Ты какой магнит имеешь в виду?

– Тот, которым ты имеешь, – грустно усмехнулась Маша. – Только не это главное. Ты мне очень нравишься. Мне даже кажется…

– Что тебе кажется?

– Мне кажется, что я в тебя влюбилась. Но, учти, мне это только кажется!

– Ты пришла ко мне, чтобы говорить о любви? – нахмурился Родион.

Ему неприятен был разговор.

– Нет, что ты! – натянуто улыбнулась Маша. – Хотя нет, как раз о любви я и хочу поговорить. И не только поговорить.

Она вспорхнула с кресла, села к нему на колени, обвила шею руками. Хотела поцеловать. Но как бы одумалась. Печально улыбнулась. Дает понять, что осознает, кто есть она в его глазах. Проститутка не имеет права целовать в губы… Родиону даже стало жаль ее. Насчет любви она, конечно же, врет. Но ей по-настоящему больно от осознания собственного ничтожества. А потом от нее исходила столь мощная волна обаяния. И этот изысканный запах духов – от него шла кругом голова, сдвигалась набок крыша…

Жалость, страсть и похоть смешались в гремучий коктейль. Родион не стал противиться порыву, плотней прижал к себе Машу и запустил руку ей под юбку. Она застонала, выгнула спину и запрокинула назад голову. Ей было хорошо. И он надеялся, что дальше ей будет еще лучше…

Маша не просто отдалась ему. Она отработала свой номер. Своими штучками загнала его на самую вершину плотского наслаждения. И наотрез отказалась от денег, которые он предложил. Словно по любви ему отдалась. Только после нее в душе не осталось ничего, кроме чувства вины. Как будто он с ней кому-то изменил. Кому? Ладе? Неужели его чувства к ней настолько серьезны? А разве нет?

– Оставь мне свой телефон, – на прощание попросила Маша.

– Зачем? – сухо спросил Родион.

– Могу соскучиться…

– Я сам тебе позвоню. И никогда не проси у меня телефон.

– Почему?

– Я могу подумать, что это нужно не только тебе.

– Все, все, можешь не говорить, я все поняла… Ну я пошла!

– Я тебе позвоню.

А может, и не позвонит…

У Паши Родион засиделся до позднего вечера. Они уже собирались разъезжаться по домам, когда в кабинет без всякого предупреждения вломился Колдун.

Родион даже решил, что ему померещилось. Но нет, это он, Колдун. Собственной персоной.

– Не понял… – недоуменно протянул Паша.

– Не понял он, – усмехнулся Колдун. – Родион вон тоже не понял. Но виду не подает. Учись, Паша, у старших.

Они обменялись рукопожатиями, обнялись, похлопали друг друга по спине. И только после этого Родион спросил:

– Что-то серьезное?

– Сам приехал, спецов своих прихватил. Думаю, что все серьезно, – кивнул Колдун.

– А конкретно?

– Мог бы сам догадаться.

Колдун загадочно улыбался. Неужели?..

– Ты нашел Ладу? – встрепенулся Родион.

– Ладу?! – опешил Колдун. – При чем здесь Лада?! Ах да, Лада!.. Ладу ищем. Но в Заволжске ее нет.

Родион помрачнел. Совсем помешался на Ладе. Куда ни глянь, везде она мерещится. Не пора ли на визит к амуропатологу. Если, конечно, есть такой врач…

– Извини, что с толку сбил. Что-то по Кондрашову пробил?

– Точно в «десяточку» попал. Витек тогда прав оказался. Надо было не Кондрашова, а Кондрашову искать.

– Значит, через бабу «левак» в Москву идет?

– Не уверен, – пожал плечами Колдун. – Эта Кондрашова в разводе с мужем. Но муж оставил себе ее фамилию. Где он живет, узнать не удалось. Зато Кондрашову вычислили.

– И что дальше?

– По большому счету ее брать надо. И колоть… А если не расколется? Или мы засветимся?.. Короче, есть вариант. Надо ее телефон на прослушку поставить. И «хвоста» ей навесить.

– Сможешь?

– А для чего я здесь? Будем работать… Эй, у вас пожевать есть что?

– Вот бляха! – спохватился Козырь и взялся за телефон. – Один момент, звоню!

– Ты где остановился? – спросил Родион.

– Пока нигде.

– Сколько с тобой человек?

– Трое.

– Ты со мной будешь жить. А пацанов твоих здесь пока оставим. В комнате отдыха переночуют. Поздно сейчас, а завтра что-нибудь придумаем…

Уже через полчаса они сидели в приличном ресторане. Колдун был совсем не прочь оттянуться по полной программе. Он ведь сюда не только работать приехал. Но и от жены отдохнуть. Поэтому после ужина была банька. С веничками и девочками.

Родион сказал «пас». Во-первых, у него уже сегодня была девочка. А во-вторых, надоело ему все это блядство. Если бы Лада была его женой, он бы не бегал от нее по девочкам. Только где она, эта Лада?

* * *

Колдун умел не только водку жрать и баб топтать. В самые короткие сроки он сумел вычислить мадам Кондрашову и поставить ее телефон на прослушку. И наружное наблюдение за ней установил. Без санкции прокурора, разумеется. Зато без всяких накладок.

Только, увы, все его старания ни к чему не привели.

– Глухо, как в танке, – сокрушался Колдун. – Телефон молчит. И она ни к кому не ходит.

– Сколько ей лет? – спросил Родион.

– Да за сорок уже. Если точней, сорок три.

– Дети есть?

– Нет. Детей у них нет. Она-то с мужем из-за этого и разошлась. Не знаю, так это или нет, но эта тетя до замужества по мальчикам с большими яйцами таскалась. Говорят, аборт от кого-то сделала. Или что-то подцепила. Но детей иметь она не может.

– Муж от нее гулял?

– Не знаю. История об этом умалчивает.

– Да это в принципе неважно… Работает она где?

– Нигде не работает. И не работала.

– А живет как?

– Хорошо живет. Квартира у нее из двух слеплена. Внутри не был. Но и так ясно, что там все на высшем уровне. Есть, есть у меня мысль, что с мужем они заодно. Есть между ними связь…

– Что ты предлагаешь?

– За жабры брать боюсь. А надо. Есть еще один вариант. Мужичка ей подсуетить. Чтобы из наших был.

– В принципе, это не проблема. Тем более если она на передок шаткая. Но это время. А потом нет гарантии, что она раскроется перед хорем. Даже наверняка не раскроется. А может, и вообще никого к себе не подпустит. Если у нее инструкции.

– Но попробовать-то можно.

– Можно. Ее попробовать можно. Я не против. А что, если нам дезу пустить?

– В смысле, дезинформацию?

– Ну да. В Заволжске сейчас спокойно. Все идет своим чередом. И нашу мадам никто не беспокоит. А если нам шухер в Заволжске навести? Чтобы нашим «белым воротничкам» карты спутать. Вагон на них катнем. Мол, бригада следователей из Москвы по их душу едет. И не абы какие следаки, а чтобы это, борцы с экономической преступностью. Будут, мол, нарушения выявлять, ревизия, аудит, все такое прочее. Как думаешь, всполошатся крысы?

– Думаю, да, – оживился Колдун. – Думаю, что и нашей мадам информацию сольют. Чтобы на месте ситуацию пробила. И мужа своего бывшего озадачила. Только если, конечно, они те, за кого мы их принимаем…

– А ты как будто уже засомневался.

– Да вроде нет. А может, и да. Ты прав, надо шухер в Заволжске навести. И тогда все будет ясно.

Колдун сработал блестяще. Информация о возможной финансовой проверке всполошила нефтяных боссов. И уже на следующий день после этого телефон Кондрашовой ожил.

– Васильков звонил, – сообщил Колдун. – Его голос. Вот кого надо было за жабры брать.

– Это никогда не поздно… О чем они говорили?

– Да ни о чем. Он ее с днем рождения поздравил. А она в январе родилась… Я так думаю, это условный знак, чтобы на дно ложилась.

– А кто информацию насчет следственной бригады уточнять будет?

– Может, у Василькова свой прямой выход на Кондрашова?

– А может, и нет никакого Кондрашова? Может, все через нашу мадам делается?

– Знаешь что, я в Заволжск вылетаю. Попробую с Васильковым разобраться.

– Разобраться с ним надо, – кивнул Родион. – Только чтобы аккуратно. Дров там не наломайте.

– Понятное…

Договорить он не успел. В комнату влетел его человек.

– Контакт есть. – Не очень получалось у него прятать восторг за маской безразличия. – Кондрашова кому-то звонила. Также поздравила с днем рождения, пожелала всех благ. И все.

– Конспираторы хреновы, – хмыкнул Колдун. – Номер определили?

– Да, по щелчкам наборника.

– Срочно пробейте адрес.

– Валентин уже занимается…

По номеру телефона адрес узнать не проблема. И если Кондрашова звонила ключевому финансовому агенту, значит, операция вступала в завершающую и решающую стадию.

Глава 21

Оля знала еще пару адресов, где ее принимали состоятельные клиенты. Алик не пропустил ни одного. И оба раза она срабатывала в качестве наживки. Через нее в квартиру врывались остальные. Никаких ухищрений, никаких особых изысков. Все просто, как трусы по рубль двадцать. Утюг на живот или паяльник в задний проход. И банальный вопрос: «Где бабки?» Больших денег на этих хатах не заработали. Наличности тысяч на тридцать баксов. Драгоценности, столовое серебро, бытовая техника – это еще тысяч на десять. Итого сорок штук. Не много, но и не мало. Если так и дальше пойдет, через годик-другой можно сколотить приличную сумму…

Только кое у кого не выдержали нервы.

– Все, я так больше не могу. Я выхожу из дела, – в один прекрасный момент решила Оля.

– Глупости ты говоришь, – покачал головой Алик.

– Отдай мне мою долю!

– Твоя доля – это твоя доля. И ты ее получишь. Но потом, когда мы решим разбежаться. Может быть, я возьму тебя с собой за бугор. Купим виллу в Испании, ресторанчик откроем. Если хочешь, у нас будет небольшой собственный бордель. Мадамой будешь.

– Не хочу.

– Ладно, не хочешь быть мадамой, не будь.

– Ты что, издеваешься? Я же ясно сказала, я выхожу из дела. И с тобой никуда не поеду.

– Ты просто устала. Нервишки шалят. Ничего, съездим на природу. Пивка возьмем, мяска. Шашлыки будем жарить, в реке купаться, загорать… Хорошо бы куда-нибудь на курорт смотаться. Хорошо бы. Может, и смотаемся. Но пока просто на природу.

– Знаю я вашу природу, – невесело вздохнула Оля.

Алик напрягся. Неужели она его раскусила?

– Чем тебе природа не нравится?

– Опять нажретесь. Опять всем хором приставать будете.

Оля не ангел. И в сексе для нее никаких запретов. И Сереге давала, и Толяну. А по пьяни всем сразу. Алик не возражал. Ведь она оказывала услуги совершенно бесплатно.

– А ты этого не хочешь?

– Не хочу!

Это она сейчас так говорит, пока трезвая.

– Не хочешь, не надо. Мы с тобой по очереди будем.

– Ну спасибо! Ну удружил! Ладно, поеду я с вами на природу. Но это в последний раз. Потому что сразу после этого я ухожу. Можешь сразу отдать мне мою долю.

– Отдам. Но не сразу. Сначала отымею тебя. На природе…

Местечко они выбрали чудное. И главное, безлюдное. Сосновый бор, солнечная поляна, река. Вода чистая, теплая. Алик только окунулся, и сразу захотелось чего-то необыкновенного. А тут Оля в воду сиганула. Само собой, в чем мать родила. За ней погнался Серега – с копьем наперевес. Но Алик оказался быстрей. И первым узнал, что секс в воде – премиленькое дельце.

А потом был шашлык, море пива и водки. Оля пела пьяные песни. И время от времени куда-то исчезала. То на пару с Серегой, то с Толиком. И Алик водил ее в лесок. Такого жару задал ей, что от кайфа она едва не перегрызла ствол соснового дерева. Он пахал ее как в последний раз… А ведь в самом деле все происходит в последний раз.

На поляну они возвращались вдвоем – он впереди, она сзади. Серега и Толян у костра. Нанизывают на шампуры остатки мяса.

– Надо подкрепиться, братан! – увидел его Толян. – Олька баба такая, все силы забирает. Правда…

Он не договорил. Лицо перекосилось от страха, слова застряли в глотке.

Алик обернулся. Картинка открылась перед ним презанятная. Оля стояла метрах в трех от него. Ноги на ширине плеч, руки сведены вместе и вытянуты вперед. Все бы ничего, но на Алика она смотрела через прорезь прицела. Это был ее пистолет. Тот самый, который Алик дал ей, когда они ходили делать «маркиза». Он до сих пор находился у нее.

– Опаньки! – Вместо того, чтобы испугаться, Алик обрадовался.

Широко улыбнулся. Только это не искренняя улыбка. Не от души она, а из глубин преисподней.

– Ты что это задумала?

– Стоять! – взвизгнула она.

И повела стволом в сторону Сереги. Или Толяна. Всех на мушке держит. Дура.

– Чего стоять? – повел бровью Алик. – Сразу бы и стреляла. Или боишься?

– Не боюсь!

– Ну так в чем дело, стреляй! Ключ от хаты у меня. Бабки ты знаешь, где хранятся…

– Не знаю!

– Ах вот оно что! На балконе ищи. Там тайник. Давай, мочи нас. Ты ж этого хочешь. Мы ведь тебе не нужны, тебе бабки нужны.

– А зачем вы мне?

– И я ж о том… Ну!

Алик резко шагнул к ней. Оля закрыла глаза и нажала на спусковой крючок. Послышался холостой щелчок.

– А ты не дура, – засмеялся Алик.

Он подошел к ней, спокойно вырвал из руки пистолет. Серега и Толян налетели на нее, сбили с ног, прижали к земле.

– Только не бейте, – предупредил Алик. – Не надо портить товар… Не дура ты, Оленька. Правильно просекла, что в живых мы тебя не оставим. Так просто от нас никто не уходит. А потом, ты слишком много знаешь. Да и делиться с тобой неохота. Только одного ты не учла, дурочка. Пистолет твой заряжен. Патроны боевые. Только малость подпорченные. Я их сначала в кипятке сварил, а потом тебе подсунул. Не учла ты, что не с лохами дело имеешь. Я хотел сказать, имела…

– Не убивай! – в панике зарыдала она. – Все, что хочешь, сделаю!

– Все, что могла, ты уже сделала. А убивать я тебя не собираюсь. Я тебя одному дядьке отдам. Он теперя тебя трахать будет. Его Посейдоном зовут. Ага, тот самый – владыка рек, морей и океанов. Давайте, пацаны, в реку ее…

Соревнования по подводному плаванию начались. Оля продержалась под водой десять минут. Правда, обратно вынырнуть она не смогла. Так и поплыла мертвая вниз по течению. Купалась, бедная, да утопла.

Алику не было ее жаль. А чего русалку-то жалеть?..

– Хреново без Ольки, – загрустил на третий день Серега.

– Это сперма тебе в голову бьет, потому и хреново, – засмеялся Алик.

– А если я бабу хочу?

– К хорошему привыкаешь быстро.

– Зато отвыкаешь долго.

– Да не хнычь ты, будет тебе баба. Хату надо сменить. А потом баба будет…

Квартиру они сняли без особых проблем. А какие проблемы, если есть бабки?

Но и старую хату сдавать не торопились. Девочку по вызову привезли сюда. Алик в квартире. Серега же и Толян – на улице, в машине. Они сегодня в пролете. Слишком это жирно – тратить на них по штуке баксов.

Именно столько собирался заплатить за эту девочку Алик. Это не простая проститутка, элитная. Расчет прост. Чем дороже телка, тем богаче клиенты, которых она обслуживает. И тем ценнее наводка, которую она даст.

Алику нужна была наводчица. И он должен был проверить ее на профпригодность. Сначала в сексуальном плане. Потому что она должна будет не только сдавать своих клиентов, но и обслуживать его банду – чтобы держать Толяна и Серегу на высоком морально-сексуальном уровне. Ну а в первую очередь ее будет иметь сам Алик.

Как он и предполагал, сначала в квартиру вошел здоровяк с бычьей шеей. Глазами-сканерами осмотрел дом. И только после этого появилась путана. У Алика чуть слюнки не потекли. Девочка высшей пробы. Оля и рядом с ней не стояла.

– Как тебя зовут, киска? – спросил Алик, когда за охранником закрылась дверь.

Девчонка посмотрела на него с едва уловимым пренебрежением. Мол, не человек перед ней, а какой-то вульгарный мужлан, у которого случайно нашлась штука баксов. Мол, ее дело королей и князей обслуживать.

– Ну так чего молчишь? – добавил он в голос грубости.

– Маша, – наконец-то соизволила ответить она.

Ее холодность заводила. Хотелось взять ее за задницу, поставить раком и со всем пролетарским энтузиазмом вставить ей свою классовую ненависть по самые помидоры. Чтобы не зазнавалась… А может, она нарочно себя так ведет? Знает, самка, как самца возбудить. Не зря же штуку баксов стоит.

– Маша, – протянул Алик. – Маша с Уралмаша.

Плевать он хотел, в каких кругах она вращается. Во всяком случае, церемониться он с ней не собирался.

– Или нет, Маша, штука баксов – и наша… Ну чего вылупилась? Давай, работай!

Он положил ей руки на плечи, с силой надавил. Маша поняла, что от нее требуется. Одарила его профессионально-блядской улыбкой и опустилась на колени. Ее шаловливые пальчики приступили к работе. Потом в ход пошло все остальное. Это была настоящая бомба!

Маша знала свое дело на десять баллов из пяти. За час выжала из Алика все соки. И с чувством исполненного долга собралась уходить.

– Когда мы еще встретимся? – спросил Алик.

Она удивленно посмотрела на него.

– А разве мы должны встретиться? – В голосе ее сквозил оттенок презрения.

– Ну, а если я хочу?

– Час прошел – я свое отработала. Так что мне твое «хочу», извини, до лампочки.

– А если я еще штуку дам?

– Давай. И я буду для тебя самой лучшей и желанной на свете. Но сначала деньги!

– Нет у меня бабок.

– Тогда ничем не могу помочь.

– Ну, а если я знаю, что наша встреча – это судьба. Мы обязаны встретиться еще раз.

– Ты хочешь предложить мне нежную трепетную дружбу? – подкрашивая губы, усмехнулась она.

– Самую нежную и самую трепетную.

– Чтобы иметь меня каждый день и бесплатно? Извини, паренек, мы это уже проходили…

– Ты мне телефончик свой оставь.

– И не подумаю. Если очень захочешь, звони в службу эскорта. Спроси Машу.

– А много вас таких Маш?

– Хватает. А я еще к тому же всего лишь подрабатываю здесь. Так что можешь промахнуться. Будет тебе другая Маша. Похуже, зато подешевле.

– А я не хочу другую Машу.

– Жизнь – рулетка, – усмехнулась она. – Ладно, извини, мне пора. Другие мальчики ждут. Чао!

– Кончао!

– И кончао тоже. Но не с тобой.

Если она хотела разозлить его, то ей это удалось.

На улицу Алик выскочил сразу после нее. Девка уже села в машину, поэтому не могла его видеть. Алик прыгнул в вишневую «девятку», за рулем которой сидел Серега. Тачки он угонять не умел. Да и зачем угонять, если они вполне могут позволить себе иметь собственную машину? Права не обязательны. Достаточно сказать гаишнику, что оставил их дома. И конечно, подтвердить правоту своих слов стодолларовой купюрой. Проверено. Даже номера можно ставить фальшивые. Как сейчас. Но нужно будет отвалить две-три сотни – чтобы мент техпаспорт не смотрел. В такую ситуацию они еще не попадали. Но если попадут, надеялись откупиться. А еще лучше, вообще на гаишников не нарываться.

Маша уезжала на серебристом «Опеле».

– Охранник с ней, – сообщил Серега. – Так просто не возьмем.

Ехать пришлось через весь город. Охранник подвез Машу к какому-то высотному дому. Оставил ее в машине, а сам вошел в подъезд.

– Хату будет смотреть, – решил Алик. – А она потом зайдет. Давайте, пацаны, времени в обрез…

Время позднее. Темно. А темнота друг бандитов.

Маша вышла из машины, направилась к подъезду. Дура. Полная дура. Алик и Толян вихрем налетели на нее, затащили в свою машину. Она даже опомниться не успела, как сидела на заднем сиденье между ними. Толян полюбовно заклеил ей рот скотчем.

– Не тем затыкаешь! – хохотнул Серега, срывая машину с места.

Операция прошла успешно. Если кто-то что-то и видел, то ничего не успел запомнить. Слишком быстро все произошло.

Машу отвезли на новую квартиру. На старую путь заказан навсегда.

– А ты говорила, что мы с тобой больше не встретимся, – позлорадствовал Алик, срывая скотч с ее рта.

– Ты! – в бешенстве взвизгнула она. – Ты же даже не знаешь, что наделал! Тебя же на куски порежут!..

– Заткни пасть, шалава! – рыкнул Алик.

И приставил к ее лбу ствол пистолета. Маша вмиг спала с лица, глаза остекленели от ужаса.

– Что… Что вы хотите?.. Зачем… Зачем я вам нужна? – Нервный тик мешал ей говорить.

– А ты как думешь? – Алик спрятал ствол.

– Если вы… Если вы хотите получить за меня выкуп, лучше не надо…

– Что не надо?

– Не будет выкупа. За меня никто не заплатит.

– Ну да, конечно. За такую киску и не заплатить. Только нам выкуп не надо. Ты нам не для того нужна.

– А для чего тогда?

– Для экономии, – засмеялся Алик. – Сейчас тебя Серега трахнет. Потом Толян. За ним я. Снова Серега. Толян. Я. Серега. Сутки будем тебя пахать. А в сутках двадцать четыре часа. Двадцать четыре часа – это двадцать четыре тысячи долларов. А если мы месяц тебя будем трахать? Умножаем двадцать четыре на тридцать! Семьсот двадцать тысяч долларов. А если тебя драть полгода, год! Даже страшно подумать, какие это бабки…

– Ты сумасшедший?

Маша, похоже, оправилась от потрясения. Иначе бы не дерзила. А может, она хочет ему польстить.

– Нет, как раз наоборот. Я совершенно нормальный. Хотя нет, иногда шарики за ролики заскакивают. Тогда на меня находит…

Алик сходил на кухню. Принес банку, в которой лежало окровавленное человеческое ухо. Вчера по случаю в морг заехали, сторожу монету отстегнули и у самого свежего покойничка отрезали. Всего-то делов.

– Вчера одной дуре ушко оттяпал, – осклабился он. – Звездела много. Как ты…

Маша рассмотрела, что находится в банке. И ей сделалось дурно. Блеванула прямо на свои голые ножки. Эффект устрашения налицо. Теперь эта шалава долго не придет в себя.

– Но ты не бойся, – продолжал стращать ее Алик. – Это со мной не часто случается. Раз в полгода. Так что за уши свои не переживай. А вот насчет языка… Языки я давно никому не отрезал. Уже с год никого не трогал. Но чую, в любой момент могу сорваться. Так что даю совет – не болтай много.

Маша в ужасе закивала. Можно не сомневаться, дерзить она больше не будет.

– А теперь иди в душ. Помойся.

Маша не возражала. Поднялась с пола и, как побитая собака, поплелась в душ.

– Толян за тобой уберет, – сказал ей вслед Алик. – А потом к тебе мыться пойдет. Ты его не прогоняй, ладно?

Толян сначала возмутился. Но когда понял, какая награда ему светит, принялся убирать блевотину со скоростью электровеника. Маша пустила его к себе. И скоро из ванной понеслись душеразжигающие стоны…

Машу гоняли по кругу всю ночь. Все трое оторвались на полную катушку. И ей дали оторваться.

– А теперь небольшой групповичок, – утром, ближе к обеду, предложил Алик.

Маша лишь тяжко вздохнула. Понимает, что деваться ей некуда. Окровавленное ухо до сих пор стоит перед глазами.

– Может, хватит? – И все же у нее хватило наглости перечить.

– Кто еще может, тому не хватит.

– Я больше не могу. Мне хватит… Да и вы сами устали. Ни у кого уже не стоит.

Это она верно сказала. Все уже пресытились. Никто ее не хотел.

– Ничего, тебя подключим, встанет. Но ты хочешь спать.

– Хочу.

– По уставу положено спать восемь часов. А восемь часов простоя – это убыток на восемь тысяч долларов. Как же нам восполнить эту потерю?

– Я вам заплачу. Есть у меня восемь тысяч долларов. Домой меня отвезите. Там деньги.

– А вот хитрить не надо. Дома у тебя твои сутики пасутся. Ты нам лучше другой адресок дай, где на бабки разжиться можно.

– Какой другой?

– Тебя к богатым клиентам когда-нибудь возили?

– И возили, и сама ездила. И к богатым клиентам. И к очень богатым….

– Вот и припомни адреса, по которым они живут. Очень к ним в гости сходить хочется.

– Адреса? Вам нужны адреса богатых клиентов?! – истерично хихикнула Маша. – Так вам наводчица нужна! Ну и дура же я. Сразу не поняла…

– Какая разница, когда ты поняла, раньше, сейчас? Мы бы все равно тебя трахнули…

– Ну, это понятно. На халяву все мужики падкие. Да и меня вы уже не испортите. Только надо было со мной миром договориться. Когда я к тебе сама приходила. Сказал бы прямо, что тебе нужно, я бы тебе нарисовала пару адресков.

Алик нехорошо улыбнулся и покачал головой.

– Кому ты лапшу на уши вешаешь? Знаю я вашу сучью породу. Если ментам не сдашь, то сама постараешься нас грохнуть.

(Оля наглядный тому пример.)

– Я не понимаю, о чем ты говоришь!

– Да все ты понимаешь… Короче, ты даешь нам адресок богатого лоха и спокойно ложишься спать. И мы тебя не трогаем до самого утра.

Маша думала недолго.

– Есть один человек. Очень богатый. Я даже знаю, где у него сейф с деньгами…

– Может, у тебя и ключ есть?

– Ключ он вам сам отдаст. Если вы, конечно, не будете с ним особо церемониться.

– Что ты про него знаешь?

– Кое-что знаю. Во всяком случае, как попасть к нему в дом, я вам подскажу. Все будет о’кей. Это я вам обещаю. Только одно условие…

– Какое условие? – посмурнел Алик.

– Это не деньги, нет. Кое-какая услуга. Это вам ничего не будет стоить. Если вы, конечно, на самом деле легко режете людям уши.

– Какое условие, я хочу знать?

– Об этом я скажу тебе позже. Когда высплюсь… Может, я до этого передумаю ее убивать.

– Кого ее?

– В доме живет девушка. Очень красивая девушка.

– И ее нужно грохнуть? – с мрачным видом спросил Серега.

– Для начала вы ее можете трахнуть. Не думаю, что ей это понравится. Но ведь главное, чтобы вам было хорошо. Не так ли?

– Иди спать, – велел Алик. – Что-то ты слишком разговорилась…

Адрес богатой жертвы она скажет потом. Не стоит ее торопить. Тут замешана женщина, которую Маша явно ненавидит. Поэтому она будет только рада сдать жирного лоха. Не надо будет тянуть ее за язык.

Алик тоже лег спать. На одной кровати с Машей. Они теперь вместе будут спать. А чтобы она не сделала ноги, есть одно очень надежное средство – наручники…

Глава 22

Адрес Кондрашова установлен. Но это только начало.

– Трогать его пока не будем, – решил Родион. – Но и на потом это дело откладывать не стоит. Сутки тебе, Колдун. Пробей, кто он такой, с чем его едят? Чтобы никаких непоняток не возникло. Времени мало, не вопрос. Но ты уже постарайся.

– Уже стараюсь. Движется дело.

– А я пока людей подготовлю. Чтобы все тип-топ было, когда брать его будем.

А брать этого Кондрашова они будут однозначно. Уже почти нет сомнений, что он и есть тот человек, который им нужен.

Неожиданно для всех тишину нарушил селектор.

– Павел Аркадьевич! – воззвала секретарша. – К вам Филимонов.

Снова Филимон. И снова под занавес важной беседы. В прошлый раз он приволок Машу. Может, и сейчас у него что-нибудь интересное.

– Пусть заходит, – опередил Пашу Родион.

Филимон был доволен, как слон. Глаза блестят, самого аж распирает от важной новости.

– Какие проблемы? – спросил Родион.

– Да это, тех хмырей взяли, которые фейс банкиру намяли.

– Ну и что за срочность? – скривился Паша. – Взяли так взяли. Морды им начистили?

– Ну да.

– На камеру сняли?

– Само собой.

– Нормально… Только дело не срочное. Мог бы и потом сказать.

– Так тут не одна проблема. Тут еще вагон приклеился.

– Какой вагон, о чем ты?

– Да у одного хмыря ключ от моей хаты обнаружился. Ну, где мы с Кувырком живем…

– Э-э, он что, киллер? – встрепенулся Паша. – Он что, мочить вас с Кувырком собирался?

– Да если бы… Тут полный отпад, в натуре. Ты же говорил нам в одной хате пожить. Ну, мы и жили. Ключом пользовались. Так у этого хмыря точно такой же ключ. Не, я серьезно, отвечаю!

– Так это и есть тот выродок? Женя его, кажется, зовут…

– Нет, то был не Женя. Корешок его. Женя ему ключ дал. На всякий случай, говорит.

– А где он сам? – спросил Родион.

– Женя? Женя дома. Был дома, пока мы его с Кувырком не прихватили. Здесь он. Я же знал, Сергеич, что ты с ним побазарить хочешь…

– А точно он?

– Ну да, вроде он.

– Сюда его давай!

Все-таки не зря Родион распорядился оставить в квартире засаду. Хоть и через хрен – пятое колено, но на Женю все-таки вышли. Если это, конечно, он.

В кабинет завели черноволосого типчика. Цвет глаз Родион различить не смог. Мешали пунцовые отеки. Видно, крепко промеж глаз ему врезали. Добротный фингал.

– Ну здравствуй, Женя, – глядя на него свинцовым взглядом, небрежно бросил Родион.

Тот лишь кивнул. Сквозь крохотные щелочки в глазницах было видно, как мечется затравленный взгляд.

– Не повезло тебе, Женя. В очень скверную историю ты попал. Боюсь, что все может закончиться для тебя летальным исходом.

Бедняга в ужасе вжал голову в плечи.

– А может, тебе как раз и повезло. Не к отморозкам ты попал. К солидным людям. И если будешь держаться солидно, глядишь, будешь жить. А держаться солидно, Женя, в твоем случае, это прежде всего не врать. Ты меня понял?

Утвердительный кивок головой.

Родион немного подумал и достал свадебную фотографию, где рядом с Кешей была запечатлена Лада.

– Узнаешь? – показал он на нее.

Бедолага вжал голову в плечи.

– Значит, узнаешь… Где сейчас Лада?

– Она с Машей была, – выдавил из себя парень.

– С какой Машей?

– Вы ее должны знать… Вы же Родион Сергеевич, да?

– Допустим.

– А Маша к вам по вызову приходила. Три тысячи долларов за ночь.

Трудно было не понять, кого он имеет в виду.

– А при чем здесь Маша?

– Ну она это… Мы с ней вместе. Она моя сестра… А Лада… Мы с ней случайно в поезде познакомились.

– Дальше можешь не продолжать. И Машу я знаю. И тебя, козла. Лада у тебя жила. Ты ее на пятнадцать штук обул. Или нет? Женя, запомни, тебя может спасти только правда.

– Ну обул, – буркнул парень. – У каждого свой кусок хлеба.

– Никто не спорит, Женя. Каждый зарабатывает, как может. Но ты ведь не только на бабки ее опустил. Ты ее по-другому… По-другому опустить пытался. Или нет?

– Ну, был грех.

– Это не просто грех. Это, Женя, смертный грех… Но у тебя еще есть шанс остаться в живых… Где Лада?

– Я же говорю, у Маши она… Была…

– А где сейчас?

– Не знаю.

– А если хорошо подумать? Женя, ты меня лучше не зли…

– Машу один человек забрал.

– Какой человек?

– Да я не знаю, как его зовут. Ну, он представлялся Борисом Анатольевичем. Я не знаю, может, это и не настоящее имя.

– Кто он такой?

– Да я не знаю.

– Женя, даю тебе последний шанс исправиться.

– Я не знаю, кто он такой. Знаю, что у него мания. Он девственниц обожает.

– А Лада девственница?

– Ну да. Маша на нее никаких видов не имела. Пока ей на Бориса Анатольевича не показали. Ему девственница была нужна. А тут Лада. В общем, закрутилось…

– Значит, Ладу под этого козла подложили? – взгляд Родиона налился кровью.

Женя сжался в комок, затрепыхался, как кролик перед удавом.

– Вы… Вы же правду просили… Правду говорить просили…

– Плохая у тебя правда, Женя. Тухлая правда… Значит, Маша приняла от тебя Ладу. Где она сейчас?

– Кто, Лада?

– Маша!

– Не знаю. Никто не знает. Как сквозь землю провалилась…

– Ладно, с этой сучкой потом разберемся. Лада где?

– Я же сказал.

– Адрес. Меня интересует адрес этого Бориса Анатольевича!

– Адрес? Адрес знаю. Случайно знаю…

Колдун аж с места подскочил, когда узнал адрес.

– У меня сейчас сдвиг по фазе будет, – пробормотал он. – Ты, Лада, эта Маша… Кондрашов… Все к одному. Так не бывает!

– Что не бывает? – недоуменно посмотрел на него Родион. – При чем здесь Кондрашов?

– Лада у Кондрашова! Это его адрес. Получается, это он забрал ее к себе… Это не случайность. Я в случайности не верю. Тут что-то не так. Ладу взяли в пику тебе. Это не случайность…

– Откуда Кондрашов знает про нас?

– Значит, знает. И про Ладу знает.

Мудрее всех повел себя Паша. Он подошел к Жене, пнул его ногой в грудь, уложил на пол и приставил к горлу нож.

– Кто такой этот… Этот, Борис Анатольевич? А ну, сука, колись! До двух считаю! Раз!

– Не знаю, – прохрипел парень. – Говорю же, мания у него. Девственниц любит. По пять штук баксов за целку… Мы думали, он сделал дело и успокоился. А он неожиданно приперся. С каким-то бугаем. Забрал Ладу. Сказал, что она ему нужна. Сказал, что она самая лучшая.

– Чешуя какая-то, – недоверчиво качал головой Колдун.

– Вам ехать за ней надо! – в панике вещал Женя. – Маша… Маша сказала, что Ладу надо убить. Что она про нас знает. А нам свидетели не нужны… И вообще, у Маши крыша ехать начинает. Ее тормозить надо…

– Где Маша?

– Не знаю. Говорю же, как в воду канула.

– Ты сейчас сам канешь.

– Не надо! Не надо, прошу вас! Она точно ее убить хотела. Она ко мне приходила. Чтобы я своих корешей подпряг. Я отказался.

– Фуфло эти его кореша, – презрительно скривился Филимон. – Алкашня конченая. Мелочевка.

– Нет, они бы смогли! – вопил Женя. – Но я отказался.

– Она ко мне недавно приходила, – вспомнил Родион.

Не с тем ли, чтобы о помощи просить, приходила? Чтобы он Ладу убрал? Только он ее нечаянно предупредил – первым о Ладе разговор завел. И Маша передумала… Вот, значит, для чего она приходила. На мокрое дело подбить хотела.

– Я еще раз спрашиваю, где Маша? – Он зло посмотрел на Женю.

– Да не знаю я… Может, она с кем-то связалась. Может, она уже с Ладой, того…

Этот Женя – слизняк и ничтожество. Но слова его со счетов сбрасывать нельзя. Если он предупреждает об опасности, значит, Ладе в самом деле может грозить беда. Или худшее уже случилось…

– Филимон, займись этим хмырем!.. – подорвался со своего места Родион. – Паша, поднимай пацанов!.. Через минуту выезжаем!..

Он уже ощущал, как тикает в голове мысленный секундомер. Явственно вдруг осознал, что сейчас дорога каждая минута…

* * *

Борис Анатольевич жил в особняке на… Лада не могла знать, на какой улице он живет. Из окна дома она видела парковую аллею, а за ней оживленное шоссе. Какие-то строения, но нет указания номера, улицы. Впрочем, ей все равно. Ей вообще все равно. Она в чужом доме, фактически под надзором. Но нет никакого желания бежать отсюда.

Он появился внезапно. Лада не услышала, как за спиной открылась дверь. Но почувствовала его присутствие. Обернулась. Борис Анатольевич стоял с корзиной цветов. В глазах восторг и восхищение, на губах радушная улыбка… Он уже рассказывал, как и почему он за ней тогда вернулся. Понял, что она и есть та девушка, которую он так долго ждал. Только это не сразу до него дошло. И уже когда приехал домой после их первого свидания, решил найти ее, забрать к себе.

Борис Анатольевич вышел на Машу через ее сутенера. Со своим телохранителем прибыл за Ладой. Вовремя прибыл. Вырвал из видеокамеры кассету. Лада уже знала, зачем Маша и Женя хотели снять ее на пленку. Они готовили компромат, чтобы отослать его в Заволжск, показать родителям. Если, конечно, Лада не согласится работать на них…

Она была обязана своему покровителю. Но на колени в порыве благодарности перед ним не падала. Хотя и не гнала от себя прочь. И даже отвечала на его ухаживания.

Борис Анатольевич поставил корзину на столик. Подошел к Ладе, взял за руку, поднес ее к губам. Он джентльмен, она леди. Можно подумать. А почему нет?

Он приятный мужчина с хорошими манерами. И питает к ней серьзные чувства. Почему она не может ответить ему взаимностью? Почему бы им не быть вместе? Ничего нет в этом хорошего, но и плохого. Пусть не будет хорошо, лишь бы только не было плохо.

– Извини, что я сегодня так поздно, – тихо сказал он.

И почему-то оказался за ее спиной. Рукой мягко обнял ее за талию. Она не пыталась отстраниться. Ей даже слегка приятно ощущать его прикосновение. В конце концов она женщина…

– Почему поздно? Еще даже не вечер.

– Эти цветы должны были быть у тебя еще с утра. Но с утра я не мог. Срочное дело.

– Какое дело?

– Хорошо, что ты спрашиваешь. Ты проявляешь участие. Значит, ты снова начинаешь жить.

– Разве я умирала?

– Нет. Но и не жила. Эти подонки тебя чуть не убили.

– Где они?

– Не знаю. Но вреда они тебе не причинят. Это я тебе обещаю… Тебе нравится у меня?

– Думаю, что да.

– А мне нравится, что у меня есть ты. Я давно тебя ждал… Почему ты молчишь?

– А я что должна сказать?

– Не знаю… Не хочешь – не говори… Говорить буду я… Лада, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж!

Она встрепенулась, повернулась к нему лицом, заглянула в глаза. Нет, он не шутит. Предложение идет от души.

– Ты согласна стать моей женой?

Она пожала плечами. Слишком все неожиданно. Ей надо подумать.

– Я не знаю о вас ничего.

– А что ты хочешь обо мне знать? Я законопослушный гражданин, президент торгово-промышленной палаты. Не женат…

– Мне кажется, вы никогда не были женаты.

– Был. Давно… Я очень любил свою жену. А однажды узнал, кем она была до свадьбы. Скажем так, она вела легкомысленный образ жизни. Я бы мог ее простить. Но выяснилось, что она изменяла мне, уже когда мы были женаты. Этого я вынести не мог. Мы расстались. С тех пор я обхожу стороной всех легковесных особ.

– И спите исключительно с девственницами.

– Это мой порок, – покаянно кивнул он. – Этим я пытаюсь обмануть себя…

– Пытаетесь. Но не получается. Зато со мной сейчас получилось. Вам не кажется, что вы обманули себя? Вдруг я не та, за кого вы меня принимаете. Вы не боитесь разочароваться?

– Не боюсь, потому что не разочаруюсь. Я точно знаю, что ты моя судьба. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж…

– Я должна подумать, – она снова пожала плечами.

– Подумай…

Он вновь обнял ее за талию, привлек к себе. От него пахло настоящим мужчиной, она ощущала силу его энергии. И чего скрывать от себя, ей это было приятно. Она не отстранилась.

– Я люблю тебя, Лада. Я тебя очень люблю…

Слова ласкали слух, разгоняли тучи на душе. Настроение поднялось. Захотелось праздника… А вдруг Борис Анатольевич тот самый мужчина, который ей нужен?

– Мы будем вместе. Будем вместе всегда, – шептал он.

Его руки ласкали ее тело, разжигали страсть. Лада тянулась к нему… Почему она должна гнать его от себя? К чему эти пуританские замашки, когда она современная девушка? Тем более уже не девственница. Секс – это замечательно. И она будет полной дурой, если откажется от него. Ведь ее близости ищет не кто-то, а Борис Анатольевич. Первый мужчина, которого она познала как женщина. Мужчина, который питает к ней серьезные чувства. Мужчина, женой которого она, возможно, станет.

Она позволила уложить себя в постель, раздеть. Нельзя сказать, что ей было очень хорошо, но и плохо ей не было…

А потом что-то произошло. Дверь в комнату с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Маша. Это было так неожиданно и страшно – у Лады случился нервный срыв.

– Ты?! – возмущенно протянул Борис Анатольевич.

Он накрыл Ладу простыней, вскочил с кровати.

– Я, дорогой! – ядовито усмехнулась Маша.

И покачнулась, как вульгарная фотомодель перед камерой.

– Кто тебя сюда впустил?

– А кто тебя впускал, когда ты за этой сучкой приходил? – зло прошипела она, тыкая в Ладу пальцем.

– Она не сучка! – вскипел Борис Анатольевич.

И шагнул к ней. Но в руках у Маши появился пистолет.

– Стоять, старый козел! Только дернись, башку расшибу!

Борис Анатольевич застыл как вкопанный. Но и сдаваться не собирался.

– Артур! – позвал он телохранителя.

– Не дождешься, – засмеялась Маша. – Твоим амбалом мои люди заняты. А я тобой занята… И этой дрянью!

Она направила пистолет на Ладу.

– Тебя, козел, я убивать не стану. Ты нам еще нужен. А эту гадину я убью.

Лада была поражена. Откуда в этой женщине столько злости? За что она так ее возненавидела?

– Таким, как ты, сучка, всегда везет! – истерично вопила Маша. – Все тебя любят. Все хотят с тобой, чтобы серьезно. Из-за таких, как ты, вся моя жизнь наперекосяк. Тебе все, а мне ничего. А чем я хуже тебя?

– Ничем, – выжала из себя Лада. – Ты лучше…

Она не хотела умирать. Поэтому опустилась до откровенного вранья.

– Врешь! – раскусила ее Маша. – Надо было тебя раньше убить. Но ничего, это никогда не поздно.

– Что ты делаешь? Зачем? Не надо! – попытался остановить ее Борис Анатольевич.

– А тебя, старого козла, кто спрашивает? – как бешеная, заорала на него Маша.

И выстрелила ему в ногу. Борис Анатольевич взвыл от боли, схватился за раненое место, упал на пол и волчком закружился по полу.

Ствол пистолета снова был направлен на Ладу.

– Молись, сука!

Лада в ужасе закрыла глаза. Но выстрел так и не грянул. Вместо него послышался какой-то шум. Она открыла глаза и увидела, как падает на пол пистолет. Рядом с Машей стоял какой-то парень. Он с размаху ударил ее по лицу – да так, что та отлетела в угол комнаты.

Парень повернулся к ней. Маша узнала его. Нет, этого не может быть! Это галлюцинации!.. Она снова закрыла глаза. И снова открыла. Но видение не исчезало. Перед ней стоял Алик!

* * *

Маша сделала все как надо. Навешала лапши на уши амбалу, который открыл ей калитку – мол, ее ждут. И так убедительно все преподнесла. Телохранитель загрузился по полной программе. Запустил ее во двор. Так она еще заставила его убрать собаку – чтобы беспрепятственно пройти в дом.

Алик ворвался в дом на ее плечах. С телохранителем схлестнулся в холле. Пришлось повозиться – слишком сильным оказался, черт. И подстрелить его никак не удавалось. Хорошо, Серега с Толяном вовремя подоспели. Вырубили амбала. И за Машей. А та уже хозяина дома из «макара» мочит. Звезданутая! Не надо было ствол ей давать. Да он бы и не дал, если бы не охранник…

В постели та самая девка, которой она хочет сделать секир-башка. Алик не против. Но зачем было стрелять в лоха? Без него бабки не взять. Он разозлился, перехватил Машину руку, выбил пистолет. И от всей души влепил ей пощечину. За самодеятельность.

И только после этого он внимательно посмотрел на девку… Этого не может быть! Мертвые не воскресают. Лада?! Неужели она?

Маша говорила, что девчонку зовут Лада. Но имя-то не такое уж редкое. А Москва большой город, Ладами напичкан порядком… Но ведь это та самая Лада. Невероятно!

– Ты?! – недоуменно протянул он. – Ты жива?!

– А ты думал… Ты думал, что убил меня? – И она с изумлением смотрела на него.

Никак не ожидала его здесь увидеть.

– Я что, промазал?!

– Как видишь…

Лада была напугана. Лицо бледное, в глазах ужас. Но страх ее не портил. Она все такая же красивая. Даже еще лучше.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Алик.

Мог бы и не спрашивать. И так все ясно.

Внутри все вскипело от ярости. Он рванулся к ней, сорвал простыню. Так и есть, она без ничего!

– С-сука! – взбесился он. – Какая ты сука!

Лада сжалась в комок. Душа ушла в пятки, но голова соображала – догадалась закрыться подушкой.

– Ты что, знаешь ее? – изумленно спросила Маша.

Алик чуть не сжег ее взглядом. Эта чокнутая блядь чуть не убила Ладу! Она чуть не убила Ладу!

– Заткни пасть! – вызверился он. – И займись лохом! Если он сдохнет до того, как будут бабки, ты покойница!

Лада воскресла. Вернее, не умирала. Даже в приступе ярости Алик понимал, что она нужна ему. Они должны быть вместе. И она будет с ним.

– Одевайся! – велел он ей. – Живо!

Он не должен быть с ней груб. Но и вежливого обращения она не заслужила. Сука, тварь… Сначала с каким-то бандюком, сейчас с «новорусом». И со всеми у нее серьезно. Как будто Алик это так, насрано!

Лада согласно закивала и потянулась за одеждой. Алик заметил, с какой похотью смотрит на нее Серега. Думает, что он будет ее чпокать! А вот болт ему! Лада принадлежит только Алику. И никому не достанется, кроме него…

– Чего зенки пялишь? – взъярился он. – А ну пошел отсюда! Все пошли! Забирайте лоха, и пошли!

Он и сам вышел из комнаты. Но только для того, чтобы наехать на раненого хмыря.

– Где ключ от сейфа! – заорал Алик. – Скажешь, вызовем «Скорую». Нет, подвесим за яйца. Будешь, гад, кровью кончать…

Лох думал недолго:

– Там не ключ, там код. Один-пять-семь-восемь…

Сдал код. И зло посмотрел на Машу:

– Гадюка ты!

– Я? Гадюка?! – взвилась она.

И обеими пятернями вцепилась ему в волосы. Алик оторвал ее от жертвы. И велел вести в домашний кабинет.

Сейф действительно открывался с помощью кода. В его утробе лежали стодолларовые купюры в банковских упаковках. Только упаковок было не так уж много – всего шесть. Хотя и не мало. Шестьдесят тысяч баксов на дороге не валяются.

– Тут проводок от сейфа тянется, – заметил Серега. – Вдруг сигнализация!

Сейф мог открываться с помощью двух кодов. Один без включения сигнализации. Второй с включением. Лох мог дать второй. И это значит, что сейчас к его дому мчит машина вневедомственной охраны. Если так, то надо спешить…

Глава 23

Машина затормозила в каких-то сантиметрах от ворот дома. Так резко, что Родиона тряхнуло. Рядом остановился джип Паши Козыря. Еще один миллиметровщик. Чуть-чуть, и снес бы «мерсу» бампер. Впрочем, не время думать о таких мелочах. Надо спешить.

Времени нет, плана проникновения в дом тоже. Вся надежда на удачный экспромт… Но выдумывать ничего не пришлось. Калитка в воротах была открыта. Во дворе собака. Но на коротком поводке. Лаем заходится, но укусить не может.

– Что-то тут не так, – помрачнел Леньчик.

Он, как всегда, хотел опередить Родиона. Но на этот раз не вышло. Родион первым ворвался в дом. И первым наткнулся на крупногабаритного детину с проломленной башкой. Возможно, труп.

На втором этаже нашли хозяина дома. Тот сжался в комок – руками держится за простреленную ногу и стонет. Весь в крови.

– Ты кто? – грозно спросил его Колдун. – Кондрашов?

– Кондрашов, – сквозь стиснутые зубы процедил тот. – Вы из милиции?

– Откуда же еще, – хмыкнул Леньчик.

– Где Лада? – спросил Родион.

Этот вопрос беспокоил его больше всего.

– Они… Они ее увезли…

– Кто они?

– Отморозки… Они в меня стреляли… У-у, больно как! Помогите! Христом Богом прошу, помогите!

– Поможем… Когда они уехали?

– Только что…

– Бляха! – хлопнул себя по лбу Леньчик.

– Точно, с этого поворота «девятка» вишневая выходила. Я еще подумал, чего она так несется? Хотя, может, не она…

– Меньше текста! Давай в машину!

Может, еще не поздно догнать уродов? Но до машины добраться не получилось. Откуда ни возьмись, образовались менты в брониках и с автоматами.

– Руки за голову! Всем на пол! Лицом вниз! – хором заорали они.

Прямо в лоб Родиону смотрел короткоствольный «аксуша». А еще он видел лихорадочный блеск в ментовских глазах. На взводе мент. Права лучше не качать – пальнуть может. И что-то доказывать бесполезно – все равно ничего не поймет.

Родион досадливо поморщился. Но промолчал. Лег на живот, руки заложил за голову. Бандиты и менты – по большому счету это игра. И надо принимать правила этой игры…

Менты уложили на пол всех, кто был в доме. Кроме хозяина и охранника. Эти и без того лежали.

– Вызывай подкрепление! – откуда-то издалека донесся чей-то голос.

Свита у Родиона не маленькая. Он, Леньчик, Паша Козырь, еще три бойца. А ментов раз два и обчелся. Не будут они их шмонать. И выяснять, кто они такие, не будут. Будут ждать подкрепления, чтобы принять всех разом. А это время.

– Вы не тех взяли! – попытался объяснить ситуацию Родион. – Тех догонять надо. Те на вишневой «девятке» ушли!

– Молчать!!!

Хоть наизнанку вывернись, не послушают его менты. Так что лучше лежать молча и ждать. А вот отморозки не ждут. Уходят все дальше. И вместе с Ладой…

Омоновцы появились где-то через час. К этому времени Кондрашова забрала «Скорая». Получалось, вся операция по его захвату пошла насмарку. Зато захватили Родиона. И всех, кто был с ним. Шмон, экспресс-допрос, «воронок», отделение милиции, «обезьянник».

– Приплыли, бляха, – возмущенно протянул Паша.

– Был бы я опером, я бы вас тоже принял. А потом бы уже допрашивал. Так что ждите, скоро вызовут.

Ждать долго не пришлось. Первым на съедение операм пошел Родион. Кабинет на втором этаже, недовольные лица оперативников. Им уже домой пора, а тут работа. Хорошо, если разберутся да отпустят. А если не захотят ничего слушать? Отделение с изолятором временного содержания. Как бы в камеру на ночь не загреметь.

– Фамилия, имя, отчество? – Голос сухой, протокольный.

– Космачев Родион Сергеевич. В паспорте же написано.

– Род деятельности?

– Предприниматель.

– Ну да, сейчас все предприниматели… Хотя костюмчик у тебя тысячи на две баксов тянет, – заметил один.

– И ствол лет на пять лишения свободы, – с усмешкой добавил второй.

Родион недовольно покачал головой. Менты забрали «беретту». Ствол незаконный. В Заволжске бы он отделался легким испугом. А тут менты перед ним стелиться не будут. Можно загреметь под статью.

– Скажешь, что нашел ствол? – спросил опер.

– Нашел, – кивнул Родион. – Вам хотел отнести.

– Ну вот, все сходится. Хотел отнести ствол. Но сначала нужно было написать заявление. И к гражданину Кондрашову ты пришел, чтобы взять бумагу и ручку. И твои подельники тоже, да?

– Какие подельники?! Подельники – это когда на дело идут. А я просто к Борису Анатольевичу пришел.

– Ну да, просто пришел. Просто сейф с бабками вскрыл… Кстати, бабки где? Куда вы их спрятали? Говори, а то все равно ведь найдем.

– Где бабки?! А бабки там, где и Лада.

– Лада? Это что, машина?

– Это жена моего друга. Она у Кондрашова должна была быть. Я за ней приходил.

– Вот! Вот с этого и надо было начинать! Ты должен был ее забрать. Забрать. Силой. Для этого ты и взял ствол. Пистолет системы «беретта», бандюки эту систему уважают. Ты бандюк?

– Я бизнесмен.

– Ну да, конечно. Вы сейчас все бизнесмены… Ладно, бандит ты или нет, это РУОП пусть разбирается. А нам ты скажи, кто гражданина Кондрашова убил?

– А разве его убили? – нахмурился Родион.

– Умер по дороге в больницу.

– А его телохранитель?

– Которому вы проломили череп? Тоже умер…

Родион внимательно посмотрел на мента. И облегченно вздохнул. Врет опер. Напропалую врет… А если нет? Если Кондрашов на самом деле склеил ласты? Ранение в ногу – это вроде бы несерьезно, но можно отбросить копыта чисто от болевого шока. Если это так, кто теперь докажет, что это не люди Родиона в него стреляли? Доказать в принципе можно. Но доказывать придется в суде. А до суда долгие месяцы следственного изолятора. Перспективка не очень веселая…

– Короче, ни в кого мы не стреляли, череп никому не ломали. Мы приехали за Ладой, за женой моего покойного друга.

– Оп-па, уже покойного друга! Ты не Кондрашова имеешь в виду?

Ушлые менты. Цепляются к каждому слову. Таким палец в рот не клади. Эти не лизать – кусать будут.

– Кондрашова имели в виду отморозки, которые Ладу с собой забрали. И деньги они искали. Их, отморозков этих, искать надо. И чем скорее вы их начнете искать, тем лучше.

– Эти, незнамо кто, забрали того, незнамо кого, – хмыкнул мент. – Зато ты знамо кто. И нашли у тебя то, знамо что… Еще раз спрашиваю, почему ты пришел к Кондрашову с пистолетом?

– Все очень просто. Ко мне поступила информация, что Ладе грозит опасность. Только я не успел. Отморозки оказались быстрей. Их искать надо.

– Откуда информация?

– Из конфиденциальных источников.

– Мать перемать, какие мы умные.

Зазвонил телефон. Опер взял трубку. Долго слушал. Кивал головой, посматривал на Родиона, подленько так улыбался.

– Ну вот, теперь все стало на свои места. – Трубку на рычаги он возвращал с излишней тщательностью. – И у нас прошла информация. Ты Космач. Лидер заволжской преступной группировки. С недавнего времени обосновался в Москве. И, конечно же, занялся рэкетом… И не надо нас лечить какой-то там Ладой. Потому что и дураку ясно, зачем ты приходил к Кондрашеву. Бабки ты вымогать приходил.

– Ну и где же эти бабки? – исподлобья посмотрел на мента Родион.

– А это мы и собираемся выяснить! Где деньги, которые вы похитили из личного сейфа гражданина Кондрашова?

Потянулись нудные протокольные вопросы. Только все они остались без ответа. Родион отказался давать показания без адвоката. И как ни стращали его менты, до конца допроса не издал ни звука.

В «обезьянник» его не вернули. Прямым ходом оформили в «аквариум», в камеру предварительного заключения. Кого повели на допрос следующим, он не знал. Но можно было не сомневаться, расхождений в показаниях насчет Лады не будет. Все будут твердить, что приехали к Кондрашову за женой Кеши Качка. И никто не сболтнет, что этот тип нужен был им и для других целей.

В камере сидели двое. Один здоровяк с бугристыми мышцами. И прожженный урка. На груди выколот собор без крестов о четырех куполах. Четыре ходки у татуированного.

Родион поздоровался кивком головы. Занял свободное место на голых нарах.

– Эй, браток, «бациллы» не будет? – спросил здоровяк.

Бритый затылок, квадратная челюсть, пальцы веером, желваки ходуном. Типичный «бык» их рэкетсменской бригады.

– Нет, – покачал головой Родион.

И многозначительно развел руками. Мол, мены все забрали.

– А у меня есть! – осклабился «бык».

И вытащил откуда-то из-под досок сигарету без фильтра.

Татуированный молчал. Только нет-нет да бросал в сторону Родиона косые взгляды. Пусть как хочет, так и смотрит – это его дело. Только чтобы не оскорблял. Тогда Родион не посмотрит, что он из «коренных», живо к ответу призовет. Это он на воле бизнесмен. А здесь он волк. Чтобы выжить, кого хочешь на части порвет.

Сигарету Родион принял. Закурил.

– У нас тут нормально. – Здоровяк тоже задымил. – Жить можно.

– Жить везде можно, – пожал плечами Родион.

– А ты кто будешь? В смысле пацан или лох?

– Космач я. Заволжская братва.

Родиону было не до разговоров. Но не отвечать западло. «Бык» может поднять волну. А лишние неприятности Родиону не нужны.

– А-а, Космач, – задумался здоровяк. – Что-то слышал… Рынок ты на Луже держишь?

– Слышал про такой рынок.

– А я слышал, что ты «чехов» умыл.

– От кого ты слышал?

– Да ты чо, думаешь, я лох? Я пацан. Из бригады Вити Ломового. Может, слыхал?

– Может, и слыхал, – пожал плечами Родион. – А может, нет.

Москва наводнена бригадами всех мастей и раскладов. А голова не компьютер. Зато «бык» про Космача знает. Вопрос – случайно или нет?

– Да ладно, какая разница, слыхал ты или нет, – махнул рукой здоровяк. – Я это, в рядовых хожу. А ты это, центровой. Говорят, бригада под тобой конкретная. Даже «чехов», и тех влет делает. Уважаю… А тебя по какой непонятке замели?

– За ствол взяли.

– Паленый ствол?

– Экспертиза установит, – ухмыльнулся Родион.

Не нравился ему этот разговор. Но здоровяк продолжал донимать:

– Если паленый, хреновы твои дела… Я это, кадра одного знаю. Он в ментовке когда-то работал. В этом, кстати, отделе. Он всех здесь знает, в натуре. Короче, если ему забашлять, он может ствол увести… Он одного моего кента уже отмазал. Пацан башку одному козлу снес. В кабак пошел, со стволом – дятел потому что. Ну его и повязали. Ну все, говорят, хана тебе, под «вышку» за мокруху пойдешь. Типа, экспертиза установила, что козла того из этого ствола вальнули. Ну все, дело труба. А тут я подсуетился. Кадра того подпряг. Короче, ствол увели, ментов на жопу посадили. А то бы «вышка» была…

– Так ты что, можешь меня с этим кадром свести?

– Да не базар. Если ствол у тебя паленый, чего не свести? Братаны друг друга должны выручать… А у тебя что, паленый ствол?

– Паленый, – кивнул Родион. – Козла одного кончить пришлось. Знаешь, как дело было, да?

– Ну, говори! – заерзал от нетерпения браток.

– А вот как счас на кичу загремел. Разборка там у нас одна была. Ментам, короче, интересно было, что да как. Да я в несознанку ушел. Ну они тоже не пальцем деланные. Это, наседку в хате поселили. Такой же пацан, типа тебя. Что да как, почему. А я его сразу вычислил. Ствол к башке и мозги по стенке…

– А ствол ты как на хату пронес? – очумело выставился на Родиона браток.

– А точно, как я его пронес… Нет, вру, не было ствола. Я сексота голыми руками придушил. Вот так, взял и придушил.

Родион резко сорвался с места, схватил здоровяка за горло и придавил к нарам.

– Ну что, сучье вымя, узнал, кого я пришил? – ревел он.

Как будто зверь в него вселился. Да и он сам был зверем.

Здоровяк дергался, хрипел, пучил глаза. Татуированный смотрел на него и ухмылялся. И на Родиона посматривал. С уважением.

Родион уже собирался отпустить парня, когда послышалось лязганье открываемого звонка. Он разжал руки и вернулся на место. Словно ничего не произошло. Здоровяк схватился за горло, с хрипом бросился к двери.

В камеру вошли трое.

– Что здесь происходит? – строго спросил сержант.

– А ничего, все путем, – ответил за Родиона «коренной». – Это, фраерок тут сам себя чуть не задушил. Массу давил, а потом как схватится за горло…

Мент недоверчиво покачал головой. Но ничего не сказал. А что он скажет? Он разве что-то видел? А здоровяк наседка – или мент, или просто сучара. Без свидетелей его показания – фуфло.

Парня увели. Родион и «синий» остались одни.

– Красиво ты его сделал, – усмехнулся блатарь. – Совсем оборзели мусора, всякую плешь уважаемым людям подсовывают.

– Ты его и сам, вижу, раскусил.

– А как в зенки его гнилые глянул, так сразу и просек. Да и козлом от него за версту воняет… Только он меня не трогал. Тебя ждал.

– Ты кто?

– Я-то? Я Банчик. Меня все знают… А ты, я понял, из Заволжска?

– Из Заволжска. Но про тебя слышал. Ты в законе.

О Банчике Родион всего лишь слышал. Так, краем уха. Вор в законе. Не из самых влиятельных. Но и не последний человек в этом мире.

– В законе, – с чувством собственного достоинства кивнул татуированный. – Про тебя тоже слух идет. С «чехами» у тебя неувязка была…

– Да было дело. Сейчас другие проблемы.

– Да я уж понял… На волыне погорел?

– Погорел.

А других грехов за собой Родион не знал. Все, что вешают на него менты, – дохлый номер.

– Ничего, отмажешься.

– Буду стараться…

– Старайся, старайся, – кивнул Банчик.

Он замолчал, ушел в свои мысли. Да и Родиону не хотелось болтать.

Часа через два в камеру втолкнули Леньчика.

– О, Сергеич! Мы вместе! – прогремел он.

Оказывается, до него менты допрашивали Пашу, Колдуна, еще двух бойцов. Всех развели по разным камерам. А Леньчику досталась хата с Родионом. Значит, никто из пацанов не раскололся. Иначе бы менты знали, что Леньчик – личный телохранитель Родиона. И в одну с ним камеру не оформили.

* * *

В изоляторе Родион провел три дня. Обвинение по факту ограбления с него сняли на следующий день. Прокурор даже постановление не успел подписать. И все потому, что Кондрашов выжил и дал оправдательные показания.

Но незаконный ствол по-прежнему висел на Родионе. И на Паше, и на Колдуне, и на всех, кто был с ним. Все были подкованы. Тут подсуетились адвокаты. Выяснили, что оружие изымалось на скорую руку – без протоколов, без понятых. Само по себе это проблему не решало. Если бы оружие у кого-то одного изъяли, а то у всех. Версия о том, что стволы подсунули менты, не выдерживала никакой критики. Но выкрутиться в принципе можно. Для этого нужно время и деньги. А для начала Родиона и всех остальных выпустили под подписку. Само собой, без стараний адвокатов дело не обошлось.

Адвокатов нанял Кирьян. Не растерялся пацан, быстро сообразил, что и как делать. И адвокатов нашел, и бабки. Вот он, у «мерса» стоит, улыбается. Верхом на белом коне себя чувствует. Что ж, он заслужил, чтобы его уважали еще больше, чем раньше. Родион крепко пожал ему руку, по-братски обнял. Он умеет помнить добро.

– Я насчет вашего Кондрашова пробил, – уже в машине сказал Кирьян.

– Почему нашего? – повел бровью Родион. – А разве он не наш общий?

– Может, и наш. Может, и общий. Только вы к нему без меня поехали. Как будто не было моей бригады.

– Ну извини, брат, так получилось! – развел руками Паша. – А потом, кто-то должен был остаться за меня. Ты остался. И, без базара, сделал все правильно. Уважаю, братан.

– Что ты там насчет Кондрашова пробил? – перебил Пашу Колдун.

– Да нормально с ним. Коленку ему прострелили. Но это не смертельно, верняк.

– Он знает, зачем мы к нему приходили?

– Ну а то? За Ладой приезжали.

– Больше ничего?

– Не-а, ничего.

Колдун посмотрел на Родиона.

– Надо дожимать мужика.

– Не вопрос… Меня сейчас волнует, кто на него конкретно наехал? Что за гопота, зачем им Лада? Надо с Кондрашовым конкретно насчет этого перетереть. Вопрос серьезный. Ладу найти надо. А потом, из-за этих дебилов мы три дня на киче парились. Беспредел.

Кирьян интригующе усмехнулся:

– Держись крепче в седле, Сергеич… Мы с Кентом к Кондрашову ходили. С ментовской ксивой, чтобы все чики-чики. Кент следаком прокурорским представился. Конкретно его загрузил. А потом что типа да как. Ну, Кондрашов и понес. Короче, три пацана были. С ними телка. Маша зовут…

– Значит, все-таки Маша, – провел пальцами по щеке Родион. – Ну так ты Америку не открыл. Нас же предупреждали, что у нее зуб на Ладу. Даже убить ее хотела. Чуть не пальнула.

– Эта Маша совсем дикая, – криво усмехнулся Паша. – А такой цацей рисовалась. Не, стопудово, у нее башню снесло.

– Короче, эта безбашенная Ладу мочкануть хотела. А тут пацаны, которых она привела. Один ствол у нее забрал, а сам ей по хавальнику настучал. Кондрашов на полу корчился, но все слышал. В общем, короче, этот пацан Ладу узнал. И она его узнала. Аликом назвала…

– Аликом? – встрепенулся Родион.

– Я ж говорю, Сергеич, крепче в седле держись. Это тот самый козел, который Кешу мочканул. Он и Ладу тогда вальнуть хотел. Даже думал, что вальнул. Обалдел, что живой увидел. Это Кондрашов так говорит. Он все слышал. А мы знаем. Знаем, каких делов этот козел безбашенный натворил…

– Обалдел, говоришь? – потрясенно спросил Родион. – А может, он знал, что Лада у Кондрашова?

– Нет, не знал. Говорю же, он в штопор ушел, как Ладу увидел… Но бабки все равно смыл. Потому что по всем раскладам за бабками приходил. А Маша его реально на Кондрашова навела. Даже знала, где у него сейф с бабками. А Кондрашов им код сейфовый сдал. Только там секрет: набираешь не тот код – менты с мигалками наскакивают…

– Ну, менты были. А бабки все равно смыли.

– Так это, сначала сейф открывается, а потом менты… У Кондрашова бабок хватает. Ему шестьдесят штук баксов тьфу! Лишь бы его не грохнули. А если бы сейф не открылся, ему бы могли башку снести, такой типа расклад. А так гопота бабки взяла и к Кондрашову никаких претензий. А менты… Менты как бы сами по себе появляются… Короче, все это тухлый расклад.

– Может, и тухлый, – пожал плечами Колдун. – Но все одно к одному. Мистика какая-то… А то, что у Кондрашова бабок навалом, – это верняк. Надо трусить мужика.

– Паша, к Кондрашову надо пару бойцов приставить. Чтобы круглые сутки его пасли. А чтобы он фишку не просек, загрузи его, что мы знаем этих отморозков. Знаем и не хотим, чтобы они вернулись и добили его. А они это могут.

– А могут?

– Пес их знает, – пожал плечами Родион. – Этим козлам фарт прет, это реально. Из Заволжска ушли – как моча в песок. Из Нефтянска без проблем ноги сделали. В Москве у них все на мази. И везде они меня под ментов подставляют. В Нефтянске, здесь. Кича – это туфта. Не западло. Хреново, что перед ментами засветился. РУОП теперь насядет. Короче, махновцев этих конкретно искать надо. И за Ладу, и за нас счет выставлять.

– Да, надо, – кивнул Паша. – Будем искать, даже не вопрос. Только как его достать?

– Менты их ищут? Ищут. Надо пробить, кто конкретно этим занимается. Ты, Паша, стрелочку ментам забьешь, а говорить с ними Колдун будет. Колдун знает, как с ментами договариваться. Правда, Колдун?

– С ментами разберемся…

– И сами, само собой, подпишемся. Окажем, так сказать, нашей родной милиции патриотическую помощь. Кто хочет быть патриотом, поднять руки!

Тошно у Родиона на душе. Может, потому и тянет его на дурацкие шутки?

Но вслед за дурацкими мыслями голову могут посетить и умные. Родиону вдруг показалось, что он видит свет в конце тоннеля. В мыслях зародилась интересная идея.

Глава 24

– Не хилый вариант, – довольно кивнул Алик.

Он стоял на пороге бревенчатого дома. Отличное место. Метрах в пятидесяти река, справа березовая роща, слева такие же деревянные дома – до ближайшего далековато – не доплюнешь. Хоть стреляйся – никто не услышит. А природа – воздух чистый, река опять же, пейзажик зашибись. И сам дом просто отпад. Простор – пять комнат, мебель хоть и не новая, но не деревенская, а как в городских квартирах. Телефона нет, зато есть телевизор. Деревянный пол, стены оштукатурены, ковры, люстры приличные. Двери основательные – даже кувалдой сразу не возьмешь. И подвал есть. Не погреб, а именно подвал. Железная дверь, бетонные стены, решетка под оконцем. На улице жара, а в доме прохладно – потому что стены деревянные. А если зима наступит, печка в доме русская, настоящая. Дом хороший, и место глухое – возможно, они здесь прокантуются до зимы. Надоело гонять с квартиры на квартиру.

Алик с насмешкой посмотрел на Толяна.

– Вы придурки. Ты и твой Серега. Из-за вас приходится хаты менять.

– Почему из-за нас? – возмутился Толян.

– Потому что вы хаты чужие бомбите, вас менты ищут.

– А тебя?

– И меня. Из-за вас. Да расслабься. Шучу я. Всех нас ищут. Все наколобродили… А здесь нас не найдут. Место путевое. Надо было раньше допетрить, что нужно в такой вот деревне жить.

Оказалось, что снять дом в таком месте – раз плюнуть. В любой газете – «сдается дом в дачном месте». Это не дачный поселок, это деревня. Но если разобраться – это то, что нужно. Природа, река, лес. И до шоссе рукой подать – пять километров до шоссе, всего сорок километров до МКАД. Рай!

– Да, место конкретное, – не стал спорить Серега. – И ментов нет. Какой-нибудь сраный сержант, и вся беда. Не-а, не выйдут на нас менты.

– Заткнись! – одернул его Алик. – Хозяин идет.

Дом сдавал мужик из соседней деревни. Алик сумел расположить его к себе. Впрочем, тому и самому не терпелось поскорее сдать дом. Бабки нужны. А кому они не нужны?

– Место в сарае я освободил, – отрапортовал мужик. – Можете ставить машину.

Алик рассчитался с мужиком. И облегченно вздохнул, когда тот сел в свою «Волгу» и сделал ноги. Теперь хата в полном их распоряжении. Что хочешь, то и делай. А хотел он привезти сюда Ладу. И как можно скорее.

Лада… Лада снова с ним. Живая и готовая к употреблению… И это не сон. Все реально.

Трясти очередного толстосума они ездили на своей «девятке». Но с чужими номерами – хоть какая-то подстраховка. Дело выгорело на все сто. Даже нет, на двести процентов. Шестьдесят штук баксов плюс Лада.

За городом чужие номера свинтили. Поставили свои. За городом приткнулись в придорожном кемпинге. Грязь, нищета. Зато в душу никто не лезет. В смысле паспорта на подлинность не проверяли. Даже данные никуда не заносили. Глянули в документ, бабки взяли, и все дела. Только там условие – мальчики налево, девочки направо. Алик это условие оспорил. Переселил Машу к пацанам, а сам остался с Ладой.

Пытался с ней поговорить. Да не вышло. Глухой номер. Лада ушла в себя, как рак в раковину. Можно было ножичком ее оттуда выковырять. Но он решил обождать. Даже кровати вместе сдвигать не стал. Но ночью залез к ней под одеяло. Снова заговорил, снова глухо. Целовал ее, ласкал. Она не сопротивлялась. Но лежала под ним как неживая. Он мог бы оставить ее в покое – не дело это, секс с манекеном. Но слишком сильно он завелся. Не смог остановиться. Раздел ее, раздвинул ноги, все остальное… Только такое ощущение, как будто труп под ним. Даже ни разу не шелохнулась. И взгляд остекленевший – куда-то в потолок смотрит…

Второй день, третий. А Лада все такая же, какой была. Словно в коме. Ходит, дышит, ест, пьет, но все как неживая. В глазах пустота. Ни любви, ни ненависти, ничего. Алик даже испугался за нее. Решил пожалеть. Всего три раза переспал с ней. Она же этого как будто не заметила. Живой труп, в натуре. Но ничего, она еще оживет.

Алик еще раз осмотрел дом, выбрал самую лучшую комнату. Для себя и для Лады. Они будут жить вместе. Отныне и всегда. Осталось привезти ее сюда.

Путь от деревни до кемпинга не занял много времени. Алик зашел в свой номер. Пусто. А где же Лада? Ах, да, он же оставил ее с Серегой.

Она была в соседнем номере. Толян открыл дверь. И похабно усмехнулся. Маша лежала на койке, а над ней пыхтел Серега. Все бы ничего, но к ее руке наручниками пристегнута Лада. Она в одежде, в глазах по-прежнему безразличие ко всему. Казалось, она даже не понимает, что происходит. Но ведь что-то происходило. И не нарочно ли это делал Серега? А вдруг после Маши он собирался чпокнуть Ладу?

– Что ж ты делаешь? – взбесился Алик.

С силой схватил его за шею, стащил с Маши.

– А что он делает? – притворно улыбнулась она.

– В натуре, что за дела? – поднимая с полу штаны, пробурчал Серега.

– А ты не знаешь? – рыкнул на него Алик.

– А что он должен знать?

Маша даже не пыталась привести себя в порядок. Только ноги свела вместе, выставила их профиль. Ножки у нее, конечно, обалденные и попка тоже. Все у нее в идеале – хоть сейчас на выставку достижений народно-панельного хозяйства.

Она уже, можно сказать, равноправный член банды. Можно не бояться, что она сделает ноги. А куда ей деваться? Сама поставила на себе крест – не хрен было стрелять в лоха. Впрочем, она и не хнычет. Ей даже в кайф быть бандиткой. Как будто в родную стихию попала. Может, она всю жизнь о такой жизни мечтала.

Многого она не хотела. Быть со всеми в равной доле, всего-то. На роль атаманши не метила. Но и дешевой подстилкой для всех быть не собиралась. Сразу двинула условие. Хочешь трахнуть – плати. Двести баксов за час. Это, конечно, не штука, как раньше. Но все равно накладно. Серега и Толян секс-гиганты, им всегда мало. Маша девка крепкая. Любой член на скаку остановит. Только уже затрахалась с этими кобелями. Неудивительно, если она скоро поднимет цену. Хотя вряд ли их это остановит. Ведь в глубине души они надеются, что скоро Маши не станет. И все ее бабки достанутся им. Человек такая сволочь, ко всему привыкает. Даже убивать…

И Лада привыкнет. Снова к Алику привыкнет. И у них будет все по-старому. Амур, нежные отношения. Только целку она, как раньше, строить не будет. Да она и не строит.

– Лада – моя женщина! – заявил Алик. – И похабить ее никому не дам!

– Ох-ох-ох! – с риском получить в дыню съехидничала Маша.

Алик повернулся к Сереге.

– Спрашиваю – отвечаешь на счет раз. Ты ей отстегивал?

– Нет! – Ответ мгновенный.

Маша отдалась Сереге за бесплатно. Что и требовалось доказать.

– Ты это нарочно сделала! – вызверился на нее Алик.

– Нарочно, – ответила за нее Лада.

Алик аж вздрогнул от неожиданности. Неужели она вышла из штопора?

– Она все нарочно делает, – отрешенно глядя куда-то вдаль, продолжала она. – Ей нравится меня унижать. Она маньячка.

– Заткнись! – зло шикнула на нее Маша.

– Сама заткнись! – надвинулся на нее Алик.

И поймал взгляд Лады. Она смотрела на него со страхом и надеждой. Это был живой взгляд.

– Защити меня, – попросила она. – Защити меня от нее.

– О чем разговор, конечно!

Лада ожила. И просит у него защиты. Ништяк!

Он поможет ей. Конечно же, поможет. За это она всегда будет с ним. И всегда будет с радостью отдаваться ему…

Они оставили гостиницу, перебрались в деревенский дом. Маша была в восторге. Или ей в самом деле все нравилось. Или своим восторгом она пытается скрыть досаду от недавнего инцидента. Только Алику до фонаря.

Свой дом. Своя комната. Кровать-двуспалка – шаткая, скрипучая. Но это будет не скрип – это будет аккомпанемент. А стоны, которые он выдавит из Лады, это будет самая настоящая песня любви. Алика уже пьянило от возбуждения.

– Здесь мы будем с тобой жить, – сказал он Ладе. – Тебе здесь нравится?

– Нравится, – кивнула она. – Только не здесь. Мне река понравилась, роща, воздух здесь такой чистый.

Да, это было бы неплохо – прислонить ее к березке – и трясти, трясти… Алик уже не мог сдерживаться. Слишком сильно он хотел.

– И ты у меня чистая.

Он обнял ее за талию, прижал к себе. Лада чуть отстранилась.

– Ты была чистая. Со мной была чистая. Я тебя берег. Я для себя тебя берег. А ты с этим бандюком ублюдочным связалась. Меня побоку, а с ним связалась…

Лада слушала. Ей было не по себе. Потому что смысл слов доходил до нее. Потому что она была живая.

– Я тебя любил. А ты меня предала. Ты должна была меня дождаться. Не дождалась… Неужели ты думала, что могу тебя так просто отдать? Какому-то уроду отдать! Нет! Так что извини, ты сама во всем виновата…

Он и вчера ей это говорил. И позавчера. Но до нее не доходило. Зато сейчас доходит.

– Мне пришлось убить. Да, мне пришлось убить! Из-за тебя. Ты слышишь, из-за тебя! Это ты меня таким сделала. Ты! Я плохой, а ты хорошая. Только не думай, меня не обманешь. Я плохой. И ты плохая. Ты спала со своим Кешей?

Лада покачала головой:

– Кому ты врешь? Ты с ним спала! И с тем хмырем спала! Только не говори, что нет! Спала?

Она кивнула. И с тоской посмотрела на него:

– Так получилось…

– А с кем у тебя еще получилось?

– С тобой.

– Нет, со мной у тебя как раз-то ничего и не получилось. Ты ничего не чувствовала.

– Чувствовала.

– Ну и что ты чувствовала? Тебе было хорошо?

– Не знаю. Я не помню.

– Иди ко мне!

Уже не было сил сдерживать себя. Да и ни к чему это. Лада все равно не откажет.

Он крепко прижал ее к себе.

– Тебе будет хорошо со мной. И ты это узнаешь. И запомнишь. На всю жизнь запомнишь.

Лада приняла его ласки. Она получала от них удовольствие. И жарко задышала, когда он вошел в нее. Но не застонала. Ей хорошо. Но ни единого стона… Алик ускорил ритм… Ей еще лучше. Но она не стонет. И глаза не закрывает. Смотрит на него. Ей должно быть очень хорошо. Но почему в глазах тоска и упрек?

* * *

– Адрес я помню хорошо, – сказала Маша. – И даже знаю, как попасть к нему домой.

– Как? Опять через Толяна? – усмехнулся Алик.

– Толян пусть отдыхает. Он, бедный, сегодня так устал… Алик, я хочу, чтобы и ты от меня уставал, – плотоядно улыбнулась она.

Не надо быть вундеркиндом, чтобы не понять, о чем базар.

– Или у тебя есть Лада?

– Не твое дело!

– Какой ты грубый. Я к тебе с любовью и лаской…

– Дорого стоишь.

– Ах да, извини, я забыла, что Лада дает тебе бесплатно.

За это можно и по морде схлопотать. Но Маше фейс портить никак нельзя. Очередное дело намечается. Надоело сидеть сложа руки. Да мошну надо пополнять. Не век же в России куковать. Солнечная Испания ждет. И вилла на берегу Средиземного моря, где он будет жить с Ладой. Если она, конечно, ему до этого не надоест…

Алик думал, что любовь вернулась к нему. Думал, что любит Ладу. И сейчас думает. Пока думает. Но вдруг он заблуждается?

– Лада не дает. Она отдается. А вот ты даешь. И мне дашь. И бесплатно! – сверкнул взглядом Алик.

– Я не дешевка, – огрызнулась Маша.

– А кто говорит, что ты дешевка? – ухмыльнулся Алик. – Если тебя хочу я, то ты уже не дешевка.

– Ну да, конечно, ты же у нас король!

– А ты в этом сомневаешься?

Алик тяжело посмотрел на нее, как будто взглядом ее придавил. Маша сникла. Она хоть и хорохорилась, но силу его признавала. Может быть, поэтому он и прощал ей не совсем лестные реплики в адрес Лады.

– Короче, хорош о теле, давай о деле.

Маша снова оживилась.

– Дядя этот меня раза три к себе приглашал. Сам знаешь, я умею нравиться мужчинам. Но я не одна такая. Он и Галку не раз имел, и Оксанку…

– Какая Галка?

– Скажем так, моя коллега. У нас с ней голоса похожи. Хотя не совсем. Но он же точно не помнит, какой у нее голос…

– А что помнит?

– Минеты помнит. Галка по этой части супер. Мужики от нее выползают. В общем, я могу позвонить дядечке. Договоримся о встрече. Он не откажется, это точно…

– А он точно при бабках?

– Ха! Спрашиваешь! У него свой автосалон.

– Ладно, пусть будет он. Если все будет путем, я тебе, Маша, штуку баксов дам.

– Штуку? Всего?!

– Насчет доли ты все получишь сполна. А штука баксов – это за палку!

Маша сделала вид, что смутилась:

– Ты как скажешь!

– Как я скажу, так ты и ляжешь… – Алику захотелось чего-нибудь остренького. – Ладно, вы пока тут сами без меня ложитесь. А мне пора.

Он поднялся и пошел в свою комнату.

Лада сидела в кресле. На запястье правой руки браслет наручников. Второй браслет соединен с толстой железной цепью. Цепь закреплена надежно, длинная – Лада запросто может передвигаться по комнате.

Трудно понять, что у нее на уме. Вдруг она собирается бежать от него? Может, и не собирается. Но все равно, будет спокойнее, когда она на привязи. Тем более, Лада воспринимает все как должное. И не задает глупых вопросов.

Она поднялась ему навстречу. Протянула руку. Он достал ключ, снял с нее наручники. Когда они вместе, оковы – это лишнее.

– А поблагодарить? – спросил он.

Лада кивнула, покорно сняла с себя платье, под которым ничего не было. Он был против нижнего белья. Она, как всегда, была согласна с ним.

Пока он раздевался, Лада смотрела куда-то мимо. Затем все так же покорно легла на кровать. Алик лег рядом, похлопал ее по попке, для приличия провел рукой по груди. И вошел в нее на всю длину своего желания…

Она пыталась показать, что ей хорошо. Даже стоны нет-нет прорывались. Но все это не то. Она не любит его. Она его просто терпит.

Как будто какая-то сила сорвала его с Лады.

– Все, хватит! – рассвирепел он. – Ты женщина или бревно?

Лада молчала. И со страхом смотрела на него.

– Ты бревно. Ты не женщина – ты бревно. А я не хочу спать с бревном.

В ответ тишина.

– Я с кем, бляха, разговариваю? Если я говорю, ты должна отвечать!

– Что я не так сделала? – робко спросила она.

– Я хочу заниматься с тобой любовью. Я! Хочу! Заниматься! С тобой! Любовью!!! А какая это любовь?! За щеку ты брать не хочешь. Туда нельзя, сюда нельзя. Разве ж это любовь?!

– Алик, раньше ты таким не был.

– О! Вспомнила, каким я раньше был? Каким был, таким и остался. Там, в той жизни, где ты меня любила…

– Я и сейчас тебя люблю.

– Врешь! Ты не любишь. Ты притворяешься. Или сама себя пытаешься убедить, что любишь. Я и сам думал, что люблю тебя. Даже уверен в этом был. А сейчас не знаю… Слушай, а на кой ты мне нужна? Какой от тебя толк? Может, тебя твоему Космачу отдать? Он, говорят, тебя любит.

– Кто говорит?

– Маша говорит.

– А она откуда знает?

– От верблюда! Эй, а что это у тебя глазки загорелись? Космача хочешь? Меня не хочешь, Космача хочешь? Ладно, могу устроить. За «лимон» баксов.

– За миллион долларов?! Ты, наверное, шутишь?

– Шучу. Конечно, шучу… Космач не лох. Он так просто не поведется. Можно, конечно, сделать так, чтобы он лоханулся. Но возни много. А потом, не отдаст он за тебя «лимон». На фига ты ему, если ты в постели бревно? Знаешь что, я тебя так просто отдам. Подарок ему сделаю. Только сначала научу тебя кое-чему. Чтобы подарок подороже был. Иди сюда, учить буду. Давай, становись на коленки, наклоняй головку… Давай, учись!

Последнее слово переросло в крик. Яйца скрутила дикая боль. Алик заревел, как слон. И попытался ударить Ладу. Но рука вдруг оказалась в жестком захвате. Лада как-то мудрено потянула ее на себя, как-то непонятно выкрутилась. И Алик полетел. Оторвался от земли и полетел. Только полет не был долгим. Шифоньер, удар, искры из глаз, пол… А Лада открывала дверь. Алик успел заметить, как мелькнула на свету ее красивая попка.

– Ну сука! – взревел он.

Рванул за ней. Но ее уже вносили в комнату. Серега и Толян швырнули ее на кровать. Было видно, как похотливо блестят их глаза.

– Ништяк, пацаны!

От злости Алик был, казалось, на грани помешательства:

– Заслужили приз! Занимайте очередь! Кто первый?

Толян схватил Ладу за руки, а Серега навалился на нее всей тяжестью тела. Веселье началось. А еще говорят, что бандитская жизнь лишена романтики!

Маша тоже здесь. Со злорадством смотрит, как бьется под Серегой Лада. Ей почему-то нравится, когда ту унижают. И Алику тоже почему-то стало нравиться. Может, они с Машей одной крови?

– Пошли! – Он взял ее за шею и потянул за собой из комнаты.

Он уже не сходил с ума. Но чувствовал, что пьян. Оказывается, злость и похоть крепче водки.

– Куда?

– Покажу, что чувствует баба, когда ее насилуют!

Она остановилась – как будто споткнулась. Метнула молнию в его сторону.

– Ты хочешь меня изнасиловать?

Алик не ответил. Просто сгреб ее в охапку и потащил к свободной койке. Она барахталась в его объятиях, била кулаками по спине. Но это лишь еще больше заводило его. Он вошел в настоящий сексуальный раж. Как будто бес в него вселился – столько было в нем силы и злости. Маша просто ничего не могла с ним поделать. Но и не расслаблялась под ним, чтобы получать удовольствие. Все время была в напряжении. Но Алику это было и надо.

Серега и Толян насилуют Ладу, он – Машу. Оргия полным ходом. Кайф!

Сил надолго не хватило. Вышли все в едином мощном выплеске…

– Ты зверь, – сказала Маша. – Но мне понравилось.

– По тебе не видно, – буркнул он.

– Я притворялась. Чтобы ты поверил, что насилуешь. Не забывай, я же жрица любви. Я знаю, как ублажить мужчину. Тебе же было хорошо?

– Не то слово! Только…

– Что только? – стервозно улыбнулась она. – Из-за Лады колотишься? Колотишься, вижу! Сам на съедение бросил, а теперь колотишься.

– Что сдуру не сделаешь?

Раскаяния не было. Просто начала душить жаба. Лада ведь его собственность. И никак не предназначена для свинячьих отростков Сереги и Толяна…

– Подожди! – Маша крепко ухватила его за руку.

Не пустила к Ладе.

– Что такое?

Он мог бы вырваться. Но что-то сдерживало.

– Тебе не нужна Лада, – сказала она. – Она не твоего поля ягода. И не моего. Я таких ненавижу…

– Почему? Потому что таким везет больше, чем тебе?

– А хотя бы так! Все хотят на ней жениться. Всем она нужна. А я не нужна никому. Всем нужно только мое тело.

– Ну так тело у тебя класс!

– А еще я много чего умею. А твоя Лада бревно. Или нет?

– Или да.

– Тебе такая не нужна. Тебе нужна такая, как я… Иди сюда, и я тебе покажу, какая женщина тебе нужна…

Они поменялись ролями. Теперь Маша насиловала его. И это было так здорово! А где-то рядом насиловали Ладу. Ну и фиг с ней! Скорее всего, Маша права. Не нужна ему эта святоша!

* * *

– Приветик!.. Не узнал?.. Ты же Денис?.. Ну, а я Галка. Ты должен меня помнить… Помнишь? Ну умница… И я умница. Хочешь, докажу?..

Машин голос звучал настолько сексуально, что захватывало дух. И в штанах вдруг стало тесно. Алик смотрел на нее и восхищался. Девчонка – высший сорт. Ничуть не хуже Лады. Даже лучше. И куда сексуальней. А в постели как хороша. И не нюня какая-то, а настоящая разбойница. Как будто родилась на большой дороге. С ней просто и легко. И в душе праздник. Смотришь на нее – как водяру стаканяками хлещешь. Алик не только смотрел на нее. В телефонной будке тесно. И он и она пользовались этим – плотно прижимались друг другу. Им было хорошо вместе.

– Я приеду… А хоть сейчас. Ты не занят… Не занят. И я свободна. Так что жди… Лечу! Уже лечу!..

Маша положила трубку.

– Голос мне его почему-то не нравится, – задумчиво проговорила она.

– Что-то не так? – напрягся Алик.

– Да нет, вроде все так… Он ждет меня через час.

– Кто ждет, тот дождется.

До города они добрались на своей машине, оставили ее в придорожном лесу. Дальше оседлали такси. Опасно было ездить на приметной «девятке». Вдруг их ищут? Телевизор, пресса – с их помощью Алик отслеживал криминальную обстановку в столице. Про его банду никаких упоминаний. Но расслабляться все равно нельзя.

«Волга» стояла рядом, под парами. В ней Серега и Толян. Маша не спешила к ним присоединиться. Попросила Алика позвать их к себе. Не хотела, чтобы разговор слышал водила.

– Едем к лоху, – сказала она. – Я договорилась. Он ждет. Только я пойду не сразу. Сначала вы. Скажете, что из службы эскорта. Галку, скажете, привезли. Лох откроет дверь, ну а дальше вы знаете, что делать. Мы с Аликом позже подойдем…

– А почему так? – недовольно буркнул Серега.

Действительно, почему так? Алик и сам не прочь был спросить с Маши, по какому праву она здесь установки дает. Но не спросил. Как будто кто-то подсказал ему, что она делает все правильно. Он принял ее сторону.

– Потому что Маша должна прибыть со службой эскорта. А вы, типа, охранники. Что, не догоняете?

– А-а, обстоятельства, типа, изменились?

– Обстоятельства… А потом я хочу посмотреть, как вы без меня справитесь. Пацаны вы в натуре или так, нагажено?

– Да не базар, все будет на мази…

Пятиэтажный дом сталинской постройки, мрачный двор-колодец, чуть не под завязку забитый машинами – в основном иномарками. Ничего удивительного. Престижный район, престижный дом. Кому как не «новорусам» здесь жить?

Серега и Толян скрылись в подъезде. Понеслась! Прошла минута, две. И вдруг из подъезда донесся грохот выстрела. Стреляли из пистолета. Первый выстрел, второй…

Но и это было еще не все. Боковым взглядом Алик увидел, как из черного «БМВ», стоящего неподалеку, выскакивают крепкие ребята. И несутся к ним.

– Мать твою!

В затылок водителя ткнулся ствол пистолета.

– Гони, гад! Давай!..

Таксист растерялся. Но это не помешало ему сорвать машину с места. Сработал инстинкт водителя, и «Волга», набирая ход, понеслась к выезду со двора.

Алик глянул назад. Крепкие ребята целились в него из пистолетов. Послышались выстрелы. Все пули попали в машину. И только чудом никого не задело. И тачка осталась на ходу…

«Волга» на полной скорости выскочила со двора, свернула на трассу, влилась в автомобильный поток. Но это еще не гарантия, что им удалось унести ноги. И точно, из-за поворота выскочила «бэха». «Волга» против нее все равно что ягненок перед волком. Не уйдет.

– Гони, гад, гони! – подгонял водителя Алик. – На газ жми! Давай, давай!

Мужик был в шоке. Но автопилот в башке работал исправно – машина неслась по трассе на бешеной скорости. Но и «бэха» все приближалась.

– Не уйдем, – сокрушенно сказала Маша.

– Заткнись! – вызверился на нее Алик. – Из-за тебя все!

– Из-за меня?

– Ты знала, что нас ждут!

– Не знала… Но подумала…

– Сама бы и пошла. Нет, Серегу с Толяном выставила.

– А ты думаешь, я умею стрелять, как они? Они, может, отобьются. А я бы не смогла!

– Хорош трендеть! Ты, чувырло, здесь сверни! – потребовал Алик у водителя.

Под визг тормозов машина свернула на какую-то второстепенную улицу.

– Сквер, видишь? Давай сюда! – командовал Алик. – Так, так… Двор, смотри, двор. Сюда! Крути педали! Теперь тормози!

Машина остановилась во дворе «сталинки». Точно такой же двор, из которого они выехали. Но это самое удачное место, какое только могло быть. Дом предназначался под снос. Окна с выбитыми стеклами, пустой захламленный двор.

Алик передал пистолет Маше. Кивнул на водилу.

– Дернется – сноси башку!

Сам же схватился за автомат. Еще загодя достал его из сумки. Щелкнул предохранитель, клацнула затворная рама. Ну, кто на новенького?

Из машины он не выходил. Не было времени. Да и ни к чему выходить. Достаточно просто высунуть ствол из окна.

А во двор уже въезжает «бэха».

– Привет, бычье! – в приступе холодного бешенства заорал Алик и нажал на спусковой крючок.

Автомат забился в его руках. Пули роем понеслись в сторону иномарки. Оттуда выстрелили. Раз, два, три… Но вот рука разжимается, пистолет вываливается на землю. И никаких больше шевелений. Алик стрелял, пока в «рожке» не закончились патроны.

– Сварилось, бычье, а-а! – в сатанинском исступлении орал он.

Маша испуганно смотрела на него. Таксист, тот вообще был в трансе. Голова вжата в плечи, спина содрогается как в лихорадке, руки судорожно сжимают баранку. Как он в таком состоянии будет вести машину?

– Поехали! – заорал Алик. – Раз, два…

Мужик понял, какая беда ждет его на счете «три». Снялся с ручника, мастерски развернул машину, объехал расстрелянную «бэху», вырулил со двора. Проезжая мимо иномарки, Алик успел разглядеть два трупа. Так им и надо, козлам!

Глава 25

– Давай, Леньчик, гони! – поторапливал телохранителя Родион.

Это ему пришла в голову умная идея. Не так-то просто было собрать до кучи всех клиентов, которых обслуживала Маша. Ментам это было не по силам. С таким делом может справиться только братва. И ведь справилась.

Клиентов у Маши хватало. Все состоятельные. Но далеко не все пускали ее к себе в дом. А тем, кто пускал, объяснили ситуацию, велели быть на шухере. Этот ублюдок Алик использовал проституток для наводок. Использовал и будет использовать. Так думал Родион. И, возможно, не ошибся.

Он уже знал, что Паше позвонил один из бывших Машиных клиентов. Что-то заподозрил мужик. У Паши было время, и он сразу же выслал по адресу бригаду Кирьяна. И Родиона в известность поставил. Так, мол, и так, ожидается грандиозный шухер.

Родиону вовсе не обязательно самому брать Алика. Но ведь этот гад украл Ладу. Этот гад достал его до печенок. И он просто не имеет права оставаться в стороне.

Он был на другом конце города, когда позвонил Паша. Теперь его задача – успеть.

– Сергеич, все нормально! – успокаивал его Леньчик.

Машину он водит отлично. Одна незадача – не так уж хорошо он знает город. Надо бы посадить за руль местного. Но на переправе коней не меняют.

– Говорю же, все нормально… Так, сейчас, где-то здесь. Ага, вот…

Машина влетела в подворотню старого дома.

– Оп-па! – с досадой протянул Леньчик.

Возле одного подъезда стоял ментовский «жигуль». Рядом автоматчик в «бронике». Автомат на изготовку, взгляд на окна второго-третьего этажа. Родион прошел мимо него – мент едва обратил на него внимание. Хотел что-то сказать, да передумал.

На третьем этаже что-то происходило. Родион понял это еще до того, как у него на пути встал Кирьян.

– Проблемы? – сухо спросил он у него.

– Проблемы, – угрюмо кивнул бригадир. – Это были они.

– Были?

– Двое здесь, а другие ушли… За ними Шмель с Гешей дернули.

– А те, которые здесь?

– С ними тоже косяк… Но это не мой рамс. Это клиент упорол. Его телохран дверь открыл. А рожа у него, скажу тебе, зверская. Козлы сразу фишку просекли, один волыну достал и телохрана наглушняк положил. Только и тот шмальнуть успел. Оба, короче, трупы…

– А второй?

– Второй? Второму повезло. Тетка из соседней квартиры дверь открыла. Уходить куда-то собиралась. Ну козел ее и оседлал, вместе с ней в хате закрылся. Мы на четвертом этаже с Кентом были. Мы бы его взяли. Если бы не тетка. Ну дура! Сейчас его менты выкуривают…

– Шмель с Гешей на связи?

Кирьян замялся.

– Да были на связи. Сказали, что на хвосте у него сидят. Только сейчас тишина – молчит мобила. Может, что случилось?

– За кем конкретно они гнались?

– За этим, который у этих в центре. Ну да, Алик этот. И Маша, коза драная, с ним.

– У Алика автомат может быть, – мрачно изрек Родион.

– Ну и Шмель с Гешей нехило подкованы. Но ты говорил, что этому козлу фарт конкретный прет. Шмель и Геша спецы конкретные, не вопрос. Только…

– Что только?

– Да переживаю за них.

– На чем эти двое ушли?

– Да «Волга» белая.

– Номера?

– Шмель мне сказал. У меня записано. Я ментам уже сказал, они уже звякнули куда надо… Эти менты понятливые оказались. С ходу в ситуацию въехали. Нас с Кентом шмонать не стали. Сразу на хату насели, козла этого выкуривают.

– Дверь бронированная.

– Так в том-то и дело. Говорят, сейчас омоновцы будут. С пиропакетом, говорят. Надо глянуть, что за беда. Нам тоже такое нужно.

Родиону тоже хотелось посмотреть, как будут работать омоновцы. Но не хотелось попадать под раздачу. В спецназе контингент непредсказуемый. Унюхают в тебе братка, могут ребра посчитать. И все же интерес взял верх над осторожностью.

Омоновцы не заставили себя долго ждать. Маски-шоу с фейерверком принесло результат. Кумулятивные взрывы вынесли дверь, бравые ребята влетели в квартиру. Один из них схлопотал порцию свинца в бронежилет – остался жив, но с копыт слетел.

Налетчика захомутали, заломили руки за спину, клацнули наручники. Родиона не подпустили бы к нему и на шаг. Рядом могли уложить. Если бы не знал он одну истину. Наглость – второе счастье. Он рванул напролом.

Он не просто вошел – он заполнил собой захваченную квартиру. Грозный деловой вид, подавляющая энергия. Омоновцы невольно расступились перед ним.

– Полковник Громов! – нагло соврал он.

Из-под нахмуренных бровей метнул взгляд на подраненного спецназовца. Гневно посмотрел на скрученного отморозка.

– Застрелить при попытке к бегству! – обращаясь сразу ко всем, приказал он.

Он выглядел очень убедительно. И если менты что-то заподозрили, то решили не ставить ему подножку.

И беспредельщик поверил.

– Не надо! Я не хотел! – взвыл он.

– Адрес, где вы держите Ладу? – коротко и грозно спросил Родион.

– Деревня Матвеевка, сороковой дом…

– Улица?

– Какая улица? Там всего одна улица… У-у, больно, отпустите!

Родион почувствовал на себе тяжелый пытливый взгляд. Обернулся и увидел невысокого коренастого мента. Форма, броник, автомат – все как у других. Но лицо без маски. И четыре звездочки на погонах.

– А вы кто будете? – жестко спросил он у Родиона.

– Это уже не имеет значения.

– Как это не имеет значения?

– Я знаю, где ублюдки держат жену моего друга. И я еду за ней. А с ним разбирайтесь сами.

Родион выбрал правильную тактику. Он не стал заискивать перед капитаном, но и не дерзил. Зато двинулся на него, как танк. Давить не стал, просто обогнул препятствие. Каменное лицо, ледяной взгляд, сила и уверенность в каждом движении. Мент дернулся, чтобы ухватить его за руку. Но передумал. Не рискнул задерживать.

И все-таки мент его остановил. В самый последний момент, уже на улице.

– Жену вашего друга держат в качестве заложницы? – сухо спросил он.

– Очень может быть.

– Мы едем с вами.

А вот это лишнее, подумал Родион. Но запретить ментам ехать с ними он не мог.

* * *

Сейчас Родион ехал наперегонки не со временем. Он состязался с ментами. Не хотел, чтобы они приехали в Матвеевку раньше. И основания надеяться на это были – его быстроходный «мерс». Но и у ментов немало преимуществ. Пусть с транспортом у них не так хорошо. Но они лучше знают, какой дорогой ехать. А потом, они запросто могли выкинуть западло. Связались бы с контрольными постами на выездных дорогах, дали бы ориентировку на их «мерс», и началась бы катавасия. Задолбался бы тогда Родион объяснять, что он не верблюд.

Но менты подляну не подкинули. Машину остановили только на одном посту. Проверка документов – чистая формальность. На все про все – две минуты. Можно было продолжать путь.

А вот и указатель на Матвеевку. На перекрестке несколько бабок в ряд – молодой картохой торгуют.

– Тормозни, – велел Родион.

Леньчик послушно остановился рядом с торговками.

– «Рафик» милицейский сюда не сворачивал? – спросил Родион.

– Нет, милок! – ответила одна.

– А белая «Волга»?

– «Волга» была. Минут десять назад… Картошечки не возьмете?

– На обратном пути, – механически ответил Родион.

– Белая «Волга» – это голяк! – срывая машину с места, озадачился Леньчик.

– Десять минут, это сильно, – так же озаботился Кирьян. – Этим отморозкам точно фарт прет…

Алик и Маша под колпаком. Бойцы Кирьяна на хвосте, у ментов ушки на макушке. А им хоть бы хны. Нет чтобы где-то заныкаться, затаиться. Так нет, они на свою хату обратно возвращаются. За Ладой. Неужели ничего не боятся?

Самое время вскрывать тайник. Родион достал «беретту». Без ствола сейчас не обойтись. Отморозки могут обратно этой же дорогой возвращаться. А если из деревни есть и другая дорога?

– Гони давай, гони! – подбадривал он Леньчика.

«Мерседес» подбрасывало на ухабах.

– Ну и дорога, – возмущался Кирьян. – Одни колдоебины!

– Выбоины! – поправил его Кент.

– Ну, я же и говорю, что здесь кого-то еще и вые..ли!

Машина неслась на полной скорости, оставляя за собой густые пыльные клубы. Лишь бы только колеса не оставила…

Поворот, последний отрезок улицы. В самом конце у опушки леса бревенчатый дом. Возле него белая «Волга». Леньчик не сбавлял скорости. И утопил педаль тормоза в самый последний момент. От такой встряски можно было вылететь из машины через лобовое стекло. Но Родион не в претензии. Леньчик сделал все правильно – хоть секунду-две, но сэкономил.

Родион выскочил из машины. Ноги сами понесли его к дому. Ствол на вытянутых руках, палец на спусковом крючке. Этому ублюдку Алику везет. Но фарт не спасет его от пули.

Дверь в дом нараспашку. В большой комнате никого. Зато какой-то шум в дальней. Родион увидел девушку. Какой-то тип возился с цепью, к которой она была прикована. Это Алик!

Стрелять Родион не стал. Алик стоял к нему спиной. И у Родиона было время. Он от души огрел его рукоятью «беретты» по шее. Алик без сознания рухнул на пол.

За спиной какое-то шевеление. И женский вскрик. Это Маша… Родион резко развернулся назад, наставил на нее пистолет. Но это не Маша. Какая-то незнакомая женщина обморочно закатила глаза и начала медленно оседать на пол. Леньчик успел подхватить ее на руки.

Родион повернулся к девушке. Лада? Да, это была она…

Только это была не та Лада, которую он знал. Перед собой он видел бледную, изможденную девушку с воспаленными глазами. Взгляд страдальческий, затравленный. Из одежды на ней ровным счетом ничего. Она сидела на полу и закрывалась от мужских взглядов руками. На правой руке браслет наручников, от которых тянулась железная цепь. Вслух она не сказала ничего. Но взглядом попросила, нет, умоляла, не смотреть на нее.

Рядом с ней валялось бесчувственное тело какого-то мужика. Родион заглянул ему в лицо. Нет, это не Алик. Это кто-то другой.

– Убрать, – велел он Кирьяну. – И давай быстрей…

Мужика утащили в другую комнату. Еще раньше там оказалась и женщина. Родион остался наедине с Ладой. Снял с себя рубаху, накрыл ее. Взял закованную руку.

– Кто ж тебя так? – спросил он.

– Зачем вы его ударили? – тихо спросила Лада.

Казалось, она его в чем-то упрекает.

– Ты про мужчину? Так я думал, что это Алик.

– Это не Алик. Это хозяин дома… Вы его убили?

– Нет. Просто оглушил… Тебя Алик на цепь посадил?

– Алик, – кивнула она.

Глаза сухие – ни слезинки.

– Он может вернуться? – Лада, казалось, сама испугалась своих слов.

– Не вернется. Я здесь, поэтому не вернется.

– Вы защитите меня? – недоверчиво спросила Лада.

– Обязательно.

– Я вам не верю! Я никому не верю. Никому. Потому что все лгут. Потому что всем мужчинам нужно только одно…

Ладу как прорвало. Из глаз хлынули слезы.

– Вы меня тоже изнасилуете. Я знаю, вы тоже такой, как все. Не надо меня насиловать, прошу вас! Я устала. Я так больше не могу. Хотите, убейте, но я так больше не могу.

Родион был потрясен. Нетрудно было догадаться, чего Ладе пришлось натерпеться от Алика и его ублюдочных дружков…

Он потянулся к Ладе, обнял ее, прижал к себе. Она не сопротивлялась.

– Только не бейте, – пробормотала она. – Только не бейте.

– Все будет хорошо, девочка, все будет хорошо…

Он с нежностью гладил ее по спине. Так хотелось успокоить, приласкать.

– Вам будет хорошо… Мне нет… Делайте, что хотите. Только не бейте…

Он мог делать с ней что угодно. И она будет терпеть. Лишь бы только он ее не бил. Это ж надо, до какой степени эти ублюдки затравили девчонку!

– Никто и никогда тебя не ударит. И насиловать тебя никто никогда не будет. Ты под моей защитой. И я обещаю, что ни один мужчина не посмеет тронуть тебя против твоей воли.

– Я вам не верю, – прошептала она. – Не верю… Но я хочу верить… Заберите меня отсюда, пожалуйста…

– Обязательно заберу.

Надо было что-то делать с цепью.

Эту проблему решили омоновцы. Явились – не запылились. Они просто сняли с Лады наручники.

– Капитан, девушку я забираю с собой, – сказал Родион. – Она много выстрадала. Ей надо прийти в себя. Со мной она будет в полной безопасности.

– Я уже навел о вас справки, – скептически улыбнулся спецназовец. – Знаю, кто вы такой…

– Я бизнесмен.

– А я о чем? Вы сейчас все бизнесмены. Только трупов все больше и больше.

– Это пустые разговоры, капитан.

– Да нет, не пустые… Девушке действительно нужно прийти в себя. У нас для этого нет условий. Но и тебе ее отдать я не могу. Откуда я знаю, друг ты ей или враг?

– Я ей отец, – неожиданно для себя заявил Родион.

– Молод ты для отца, – фыркнул капитан.

– Я посаженый отец.

Родион показал фотографию, с которой в последнее время почти не расставался. Это был свадебный снимок, где он стоял рядом с Ладой-невестой.

– А это жених? – показывая на Кешу, спросил капитан. И не удержался – ехидно добавил: – Того же поля ягода, как и ты…

– Это мой друг, царствие небесное.

– Что, пал смертью храбрых на разборке?

– Не юродствуй, капитан. Ты мужик серьезный, тебе это не идет.

Не вдаваясь в подробности, Родион выложил перед ним расклад. Лада, Кеша и Алик – кто, что да как. Капитан проникся.

– Ладно, забирай девчонку. Но двух твоих… э-э… ну братанов, короче, я заберу. Дадут показания. Как-никак мужика чуть не загубили.

– Это я. Думал, что это Алик. Не разобрался.

– А если бы убил?

– Но не убил же… Слушай, капитан, зачем тебе лишняя головная боль. С мужиком мы разберемся. Заплатим за моральный и физический ущерб. Наличностью и прямо на месте. Он останется доволен, обещаю. И заявлять ничего не будет.

– Заплатите за моральный и физический ущерб? Это сильно.

Родион внимательно посмотрел на капитана. Парень молодой, ретивый. И не дурак – понимает, что к чему. К службе относится серьезно. Но ничто человеческое ему не чуждо.

Можно было бы предложить ему бабок, чтобы отвязался. Но этот не из дешевых мусорков с базарной площади, которым в кайф содрать с прохожего червончик-другой. Деньгами он не возьмет. Еще и обидится.

– Ты и сам, капитан, смотришься сильно. И поработал сегодня не слабо. Знаешь что, отдохнуть тебе надо. Я сейчас одному человеку позвоню, он вам сауну организует, стол накроет. Ну, а потом девочки будут. Против девочек не возражаешь?

Капитан молчал. Терзается раздумьями. И хочется, и колется.

– Ну если возражаешь, девочек не будет. Попаритесь чисто в мужской компании. Пивка попьете, за жизнь поговорите…

– Да, пивко – это хорошо… А девочки… Надо подумать…

– Ты думай, капитан. Будут девочки – будешь думать. Хочешь, сверху думай, хочешь снизу…

Время на раздумья кончилось. Пора говорить «да» или «нет». Капитан сказал, «да».

Менты тоже люди. И с ними можно договориться… Родион решил выжать из этой ситуации максимум пользы. Будет не лишним продолжить знакомство с капитаном. Авось когда-нибудь пригодится…

Только все заботы о капитане со товарищи он переложил на плечи Кирьяна. И с мужиком ему разбираться. Потому что у Родиона ни на кого нет сейчас времени. Больше всего на свете его волновала Лада.

Она сидела в его «Мерседесе». Леньчик нашел ее вещи – она уже оделась. Но все равно казалось, что перед Родионом она голая. Настолько у нее был жалкий и беспомощный вид.

– Мне холодно, – робко сказала она.

На улице жара, кондиционер в салоне не включен. Но она мерзнет изнутри. Это ужас пережитого из нее выпаривается.

Леньчик завел машину, включил печку. Но этого мало. Родион поддался внезапному порыву и обнял ее, крепко прижал ее к себе. Лада не отстранилась.

– Уже теплее, – отрешенно глядя куда-то вдаль, прошептала она. – Вы не будет меня бить?

– Никогда…

Родион ощущал на себе пьянящую силу чарующей энергии, которую излучала каждая клеточка ее тела. Всем его существом овладела нежность к этой девушке. Лада не где-то с кем-то, она рядом с ним, он обнимает ее. Только одна мысль о том, что они вместе, дарила ему восторг и блаженство. Похоть здесь совершенно ни при чем. Слишком далеко он был от плотских страстей. Но Лада поняла все не так.

– Я могу быть вашей, – выдавила она из себя. – Только, пожалуйста, не отдавайте меня никому. Не насилуйте меня. И другим не давайте.

Колючий ком перехватил горло. Теперь Родиону пришлось выдавливать из себя:

– Алик… Он тебя насиловал?

– Да, – кивнула Лада. – Он. А потом другие… Они били меня… Я не хочу об этом вспоминать. Но если вы просите…

Эти ублюдки сломали девчонку и физически, и морально. Она боится мужчин – видит в них врагов. Но еще больше она боится, что ее будут бить. Поэтому готова на все. Но это пройдет. Родион позаботится о том, чтобы она вернулась к прежней жизни.

Глава 26

Кирьян был мрачнее тучи.

– Шмель, Геша… Геша, Шмель, – бормотал он. – Шмель. Геша… Из автомата. Одной очередью. Они же бойцы. Они же самые лучшие! Да они любого сделают… А их одной очередью. Какой-то выродок… Не верю. Бля буду, не верю…

– Веришь – не веришь, кому от этого легче? – буркнул Паша. – Нет Шмеля. И Геши нет. И кончила их эта гнилая отморозь. Это факт.

– Не, ну ты прикинь, этот урод кончил пацанов. И что дальше? А дальше снова фарт. Нет его, никто не хватился. Тачку где нашли? За городом? Значит, нет его в Москве. Слинял!

С этим просто нельзя было не согласиться. Алик с Машей обошли все заслоны, выбрались за МКАД, гнали на «Волге», пока не закончился бензин. Вместе с бензином кончился и сам водитель. Пулю в голову, и все дела. Не так просто будет ментам доказать, что это Алик расстрелял Шмеля и Гешу. Только Родиону доказательства не нужны. Он и без доказательств знает, с кого спросить за пацанов. Ему даже отмашку на Алика давать не надо. Кирьян сожрет его без всякого «фас». Сожрет и правильно сделает…

Родион посмотрел на Пашу. Взял слово:

– Проблем у тебя с рынком нет. Поэтому оставь там по минимуму. Поднимай всех пацанов, всех выводи на охоту. Найди мне этого урода. Из-под земли достань.

– Да я так и сделал, – закивал Паша. – Пацаны по городу рыщут. Я это, с долгопрудненскими завязался, с пушкинскими. Помогают.

– То, что на братву завязался, неплохо. Только почему по городу рыщешь? Нет Алика в городе. Или думаешь, что вернулся?

– А кто его знает? Он же отмороженный. Ему все по барабану, может и вернуться. А потом, с ним Маша. Мы по ней уже конкретно пробили. Счас трусим всех, с кем она хоть чуть-чуть знакома. Может, кто скажет, где она может прятаться. Алик стопудово с ней.

– Они и сами знают, как хрен маслом мазать. Могут хату снять, как в Матвеевке.

– Да могут, – развел руками Паша. – Все могут. И на юга податься могут. И за границу.

– С ментами связь держи. Ты им помогай, они тебе пусть помогают. Но урода этого ты мне найди. Менты для него – слишком просто. Пусть он со мной поговорит. Пусть мне в глаза глянет… У меня все.

Родион поднялся со своего места. Вслед за ним из кабинета вышел Колдун. Искать отморозка – не его дело. У него куда более важная проблема. Чисто деловая. И решать он ее будет вместе с Родионом.

Они сели в его «Мерседес». Родион, Леньчик и Колдун со своим бойцом. Сила, если разобраться, немалая. Но сейчас нужна не столько сила, сколько правильный подход…

Кондрашов уже вышел из больницы. Он дома и ждет гостей. Если бы он знал, зачем к нему едет Родион. Если бы знал, он бы не распахивал перед ними двери.

Гостей он встретил тепло. На инвалидной коляске с электромотором. Стол уже накрыт – бутылка виски «Джонни Уокер», легкая закуска. Родион крепко пожал ему руку.

– Как нога?

– Да ничего хорошего. Еще долго болеть будет.

– И у Лады все еще долго болеть будет, – холодно посмотрел на него Родион.

– Лада? Что с ней? Эта девушка мне очень дорога. Я хочу знать, что с ней.

– С ней все хорошо. Уже все хорошо. Хотя, врать не буду, были неприятные моменты. Но все это в прошлом. Она у меня, под надежной защитой. Теперь ей ничего не угрожает.

– Значит, вы нашли ее. Я так рад…

– Чему вы рады? – усмехнулся Родион. – Тому, что она живет у меня?

– Я… Я не знаю, – замялся Кондрашов. – Я не знаю, может, это плохо, что она у вас… Было бы лучше, если бы она жила у меня.

– Да? Это интересно, – усаживаясь в кресло, неприязненно посмотрел на него Родион. – И почему это она должна жить у вас?

– Мы… Понимаете ли, у нас с Ладой все серьезно. Мы собирались пожениться.

Родиону стоило усилий сохранить невозмутимость.

– А если с самого начала?

– Что с самого начала?

– Ты мог бы рассказать о вашей первой встрече. Только не напрягайся, я и без тебя все знаю… Ты знаешь, как все это называется?

Кондрашов смешался. Тяжелый взгляд Родиона угнетал, давил на психику. Но еще тяжелей был груз вины, за которую можно ответить головой.

– Я… Я думал, что она просто…– пробормотал он.

– Ты отстегнул за нее пять штук баксов, – метнул в него молнию Родион.

– Я… Мы… Все мы не без греха… А потом, у нас потом с Ладой все серьезно. Я понял, что лучше ее нет на свете… Она была девственна. По-настоящему девственна, и душой и телом… Да, я же спас Ладу! Маша психопатка. Она могла ее убить. А я ее забрал. Правда, Маша все равно добралась до нас. И опять хотела убить. Я хотел ее остановить, за что и пострадал… Вы можете думать, что хотите, но она мне очень дорога.

– Я бы тебе башку за нее отвернул. Но ты ее на самом деле спас. Поэтому живи.

– А как же Лада?

Родион задумался. Слишком сложный вопрос. С ходу на него не ответишь. Хотя, казалось, все уже решено.

– Лада побывала в серьезной переделке. И пока еще не пришла в себя. А когда придет, сама решит, как ей быть дальше. Захочет к тебе, держать не буду.

– Я бы хотел ее увидеть.

– Боюсь, что тебе будет не до нее.

– Почему?

– Ты сам должен догадаться почему.

– Извините, не догадываюсь.

– Мир тесен, Кондрашов. Я искал Ладу, искал тебя. А нашел вас вместе. Возможно, это совпадение. А возможно, ты знал, что она для меня значит. Она козырь в игре против меня. И ты нашел, чтобы спрятать ее в своем рукаве. Так, на всякий случай.

– Я не понимаю, о чем разговор?

– Не валяй дурака, Кондрашов. Ты в курсе всех наших общих проблем.

– Общих проблем?

– Ты знаешь, кто я, – утвердительно сказал Родион.

– Знаю. Родион Сергеевич Космачев, предприниматель.

– И все?

– А что еще?

– Тут недалеко магазин. Съезди туда, купи курицу и ей долби мозги. А меня грузить не надо… Ты прекрасно знаешь, кто я такой. Потому что должен знать криминальный расклад Заволжска.

– Заволжска?! При чем здесь Заволжск?!

– Фальшивишь, Кондрашов. А я не люблю фальши. Могу и покалечить… Короче, ты знаешь, кто я такой. Но не знаешь, что я в курсе всех твоих дел. Надеешься, что я пришел к тебе только из-за Лады. Я еще могу допустить, что Лада в твоей жизни появилась случайно. Зато во всем остальном случайности не котируются.

– Я не понимаю…

– Опять ты за свое, – поморщился Родион. – Опять ты ничего не понимаешь. Ладно, так уж и быть, объясню. Заволжск – это нефть. А нефть – это большие бабки. И часть этих бабок оседает на банковских счетах, которыми распоряжаешься ты. Теперь ты, конечно, понял?

Кондрашов был бледен, как сама смерть. Судорожно сжимал руками подлокотники кресла. В глазах переполох.

– Я же говорил тебе, что мир тесен. Рано или поздно даже параллельные линии пересекаются. А мы с тобой не параллельные линии. И пересеклись гораздо раньше, чем ты думал… Или ты надеялся, что я никогда не доберусь до тебя? А может, ты думал, что заволжская братва вообще не интересуется левыми бабками, которые гонят тебе твои хозяйчики из Заволжска? Или ты над ними хозяин? Чего молчишь?

– Это какое-то недоразумение, – промямлил Кондрашов.

– Самое большое недоразумение – это ты, – ухмыльнулся Родион. – Потому что даже не пытаешься выяснить, как глубоко под тебя копнули. И в прямом, между прочим, и в переносном смысле. Высветили схему, по которой идут бабки, просветили тебя самого – это переносный смысл. А еще яму вырыли. На одном кладбище. Здесь недалеко. Для тебя яму копнули. Это самый что ни на есть прямой смысл. А если разобраться, и переносный. Сейчас грохнем тебя и перенесем на кладбище. Поверь, мужик, это без проблем.

– Вы… Вы не можете меня убить… – поплыл Кондрашов.

– Почему не можем? Можем. А зачем ты нам? С твоими хозяйчиками мы уже перетерли. Они, конечно, в трансе. Но они будут жить. Кому, как не им, лаве для нас заколачивать? Они будут продолжать делать левые бабки. И по твоим каналам отправлять их в Москву. Только бабки получать будем мы. И на свои собственные счета класть. Ты был короной на этой финансовой горе. Но теперь ты на этой горе не больше, чем сухая коровья лепешка. Ты же сам знаешь, что дерьмо нужно зачищать.

Родион посмотрел на Леньчика. Тот холодно кивнул и вытащил ствол, деловито навинтил на него глушитель.

– Нет… Нет, вы не можете так просто! – задергался Кондрашов.

– Можем. Мы все можем.

– Не можете… Без меня вы не сможете снять деньги со счетов! Никто не может.

– Ты думаешь, мы про это не знаем? Знаем! Только не нужны нам твои жалкие двадцать тысяч.

Родион еще раз подал знак. Ствол с глушителем уперся Кондрашову в лоб. Бедняга сполз с кресла, бухнулся на колени. В глазах дикий ужас, на губах идиотская улыбка.

– Двадцать тысяч? – взвыл он. – Вы что, думаете, на счетах двадцать тысяч?!

– А что, уже ничего не осталось? – продолжал «разводить» Родион.

– Как не осталось?! Все осталось! Двести тридцать миллионов!

– Двести тридцать миллионов рублей. Это сколько ж будет, если на баксы перевести?

– Какие рубли?! Все в долларах!!!

Леньчик опустил руку с пистолетом. Родион перевел взгляд на Колдуна. Одобрительно кивнул. Двести тридцать «зеленых» «лимонов». Сумасшедшие бабки. Никто из них не думал, что их может быть так много!

– И где лаве? – спросил Родион.

– Часть в обороте. Часть в российских банках. Часть в зарубежных. Часть уплыла.

– Куда уплыла?

– Я потерял пятнадцать миллионов. Сами знаете, как сейчас лопаются банки. Был банк, бах, и нету…

Это верно. Лох-банки сейчас на каждом шагу. Дурят народ почем зря.

– Значит, и ты лоханулся?

– Лоханулся, – горько усмехнулся Кондрашов.

Для него это мелочь. Что такое пятнадцать миллионов по сравнению с тем, что он потерял сейчас?

– Ладно, бабки эти постараемся отбить. И те, которые при тебе, отобьем. Это наши бабки. Потому что их от нас прятали. Нас на них кинули. Но и тебе кое-что оставим. Если, конечно, дураком не будешь…

Кондрашов закивал. Лучше быть лохом, чем трупом. Хотя убивать его никто не собирался. Зачем резать курицу, несущую золотые яйца?

* * *

Родион проснулся рано. Можно было и дальше топить массу. Но что-то не спалось. Он встал, потянулся, для приличия подергал ногами-руками – это называлось зарядкой. И двинулся в душ.

На кухне возился Леньчик. Было слышно, как что-то шкварчит на сковородке, запах жареного лука приятно щекотал нос. А ему чего не спится?

Он зашел на кухню. И был приятно удивлен. Леньчика не было и в помине. А у плиты стояла Лада. Домашний халатик, фартук. Все строго, чинно. Сама такая милая, домашняя. Аж душу защемило.

Она увидела Родиона. Повернулась к нему. В глазах легкая растерянность.

– Вы любите яичницу с луком? – спросила она.

– Люблю, – кивнул Родион. – И с луком, и с ветчиной… Ты откуда знаешь?

– А что вам Леонид каждой утро готовит?

– Леньчик, что ли? Ну да, яичницу с луком.

– Ну вот я и подумала, что вам будет приятно. Хотя это, конечно, не совсем правильное питание.

Родион внимательно посмотрел на Ладу. Похоже, оклемалась девчонка. А то все эти три дня ни рыба, ни мясо. Сиднем сидела в своей комнате. Молчала и ничего не ела. Только часто ходила в душ. Как будто грязь с души хотела смыть.

– Мне приятно, – улыбнулся он. – Мне очень приятно.

– Я так вам благодарна.

– За что?

– Как за что? Вы спасли меня. Приютили. Обогрели. Вы хороший…

– С чего ты взяла, что я хороший? Плохой я.

– Вы не пытались ко мне приставать… Вы меня понимаете… Вы не такой, как все…

– Да нет, я-то как раз такой, как все. Просто тебе не повезло в Москве. Или наоборот, повезло – на плохих людей. Но все уже позади.

– Да, все позади, – кивнула она. – Только я не могу ничего забыть. Пытаюсь, но не могу. И люди. Все теперь будут знать, что меня… Что я… Как мне теперь людям в глаза смотреть?

На ресницах у нее заблестели слезы, губы задрожали. Родион подошел к ней. Обнял за плечи, отцовским жестом привлек к себе. Лада прижалась к нему, разрыдалась. Родион ласково гладил ее по спине. Его душила нежность.

– Никто ничего не узнает, – пообещал он. – Алик и Маша афишировать не будут – это железно. Другой мерзавец уже никому ничего не сможет сказать. Третий…

– Что третий? – всхлипнула она.

– Третий в тюрьме. Я позаботился, чтобы про тебя ни слова. Но если ты хочешь, чтобы возбудили уголовное дело по факту изнасилования…

– Нет, нет, не надо! Мне от этого легче не станет.

– Я тоже так подумал, – кивнул Родион. – Тем более, этот подонок уже наказан.

– Как?

– Я же говорю, он в тюрьме.

А что ждет его в СИЗО, он благоразумно промолчал. Ублюдка уже загнали в «петушиный угол». Это за Ладу. Только муки его вряд ли продлятся долго. На него уже вышла ярославская братва, у которой он вместе с Аликом увел кучу бабок. Приговор уже вынесен. Но Ладе это знать вовсе не обязательно.

– Никто ничего не узнает, – всхлипывая, сказала она. – А вы… Вы-то все знаете.

– Неужели ты думаешь, что я тебя осуждаю? Нет, я тебя не осуждаю. С каждым такое может случиться. Жизнь – очень опасная штука.

Женщина – существо слабое и нежное. Женщину могут изнасиловать. И последнее дело обвинять в этом ее. По крайней мере, Лада совершенно ни в чем не виновата. Родион был уверен в этом.

– Это правда? Вы не упрекаете меня?

– Упрекаю, – улыбнулся он. – И знаешь, в чем? У тебя яичница сгорела…

Лада встрепенулась, бросилась к сковородке, от которой шел густой прогорклый дым. Родион ее опередил. Сам взял сковородку, сунул в мойку под холодную струю.

– Это же не самая большая беда, правда? – спросил он.

– Правда, – растерянно кивнула она.

Загудела вытяжка, втягивая в себя дым. Родион взял Ладу за руку, вывел из кухни. В гостиной комнате было свободно, чисто и уютно. Он усадил ее в кресло, присел рядом.

– Я хотел тебя спросить, что ты собираешься делать дальше?

Лада приуныла.

– Я хочу домой.

– А почему так невесело?

– Я хочу домой, потому что соскучилась по родителям… Но я боюсь ехать домой.

– Почему?

– Я боюсь.

– Чего ты боишься?

– Не чего, а кого… Я ехала в Москву, чтобы спрятаться от Алика. Не только для этого, но все-таки. Он нашел меня. Это невозможно, но он меня нашел. Лучше бы он меня убил… Я не хочу о нем думать… Но он меня в покое не оставит. И Маша с ним. Она меня ненавидит. Не знаю почему, но она меня страшно ненавидит. Она сумасшедшая. Я знаю, рано или поздно она бы убила меня…

– Я же говорю тебе, все уже позади. Они тебя больше не тронут.

– Вы нашли Алика и Машу?

– Нет.

– Я знаю, почему вы не можете их найти. Потому что он оборотень. И Маша тоже оборотень. Она умеет быть хорошей, но на самом деле она чудовище. И Алик тоже. Я их боюсь…

– Не надо их бояться.

– Вы думаете?

– Я знаю.

– Значит, я могу ехать домой?

– Хоть сегодня… У меня для тебя небольшой сюрприз. Пятнадцать тысяч долларов. Те самые пятнадцать тысяч.

– Вы забрали их у Жени?

– Почему забрал? Он сам их принес.

Недоносков наказали очень серьезно. Хотя до летального исхода дело и не дошло.

– А где он сейчас?

– Под следствием. И ему светит приличный срок. Этот мальчик очень много начудил. Ты у него была далеко не первая… Извини, я не должен был говорить тебе об этом.

– Почему?

– Потому что ты должна обо всем этом как можно скорее забыть.

– Такое не забывается. А потом, Алик все еще на свободе.

– Недолго ему гулять, это я тебе обещаю.

– И все-таки он на свободе… Мне страшно.

– Я не вижу, что тебе страшно.

– Это мне с вами спокойно. А без вас я боюсь.

– Так в чем же дело? Ты можешь остаться со мной. Я буду даже рад, если ты останешься со мной.

Безмерно рад, мог бы он добавить. Но промолчал. Еще не время выставлять напоказ свои чувства.

Глава 27

Маша лежала на надувном матрасе, вытянувшись во весь рост. Фигурка у нее класс. Одна только попка чего стоит. А если учесть, что она лежит в чем мать родила…

– Сейчас вылезет перископ, – предупредил Алик.

Он был погружен в воду. Держался за матрас и вместе с ним качался на морских волнах.

– Откуда? – заинтересованно спросила она. – Из плавок?

– Плавки на берегу.

– Значит, из воды высунется?

– Точно, из воды. На тебя посмотреть.

– Пусть вылезает. Я не возражаю.

– Сейчас… Нет, не получается. Не достает…

– А так хочется поиграть в подводную лодку.

– Не проблема!

Алик перевернул матрас, Маша с проклятиями бухнулась в воду. А он уже тут как тут. Уперся в нее «перископом».

– Торпедную атаку не желаете?

– А это смотря какая торпеда.

Она раздвинула ноги. Сама притерлась к нему.

– Хорошая торпеда.

– Тогда вперед!

«Торпеда» накрыла цель с первого раза…

Из Москвы они ушли без особых проблем. Бабки у них были. Алик постоянно имел при себе десять штук баксов на всякие расходы. И у Маши кое-что в сумочке имелось. На эти деньги весь расчет.

Можно было вскрыть тайник, где Алик хранил деньги. Банды уже нет, а «общак» остался. Большие бабки. И где они хранятся, знал только он. Ни Серега не мог сдать ментам схрон, ни Толян. Если они, конечно, еще живы… Тайник в безопасности. Поэтому Алик решил его не трогать. И бабок там слишком много – сразу все не утащить. Да и зачем куда-то что-то тащить, если когда-нибудь можно просто вернуться в Москву? И в Матвеевку можно вернуться. Там, в лесу, еще один тайничок – на пятьдесят штук баксов из их последнего улова.

Алика и Машу искали по полной программе. Они прекрасно это понимали. Поэтому даже не пытались взять билеты на самолет или поезд. Даже «девятка» не для них, и попутный транспорт – опасно. Скорее всего на каждом КПМ ориентировки на них. А менты запросто останавливают даже рейсовые автобусы.

Но им так нужно было убраться как можно дальше от Москвы. Желательно на юг к теплому морю. Давно пора отдохнуть от трудов неправедных. А курорт самое лучшее место, где можно затеряться. Но если есть деньги, какие проблемы?

Алик купил мотоцикл с коляской. По дешевке, без документов. Пару фуфаек прикупил – для себя и для Маши. Каски, очки – все как положено. А для большей маскировки загрузил в коляску куриного навозу. Вонь атомная. Через ментовские посты без всяких проблем проскакивали. Пару раз гаишники все-таки тормознули. И везде одинаково – подход и сразу же отход. Вернее, бегство. Без проверки документов. Кому хочется нюхать говно?

Зато они с Машей этого дерьма хлебнули вдоволь. Измучились, пока до моря добрались. Зато все уже позади. Сняли домик на окраине приморского поселка. От говновозки своей избавились. В первую же ночь такого друг другу жару задали! Трахались до умопомрачения. Даже хозяйка забеспокоилась, прибежала посмотреть, не сильно ли они расшатали дом? С домом все в порядке – даже фундамент не треснул. И вонь говенная из них вместе с потом вышла.

Утром съездили в город, прикид сообразили по курортной моде. Солнцезащитные очки, суперкепи, майки, шорты. В таком виде их и родные не узнали бы.

Впрочем, узнавать было некому. Дом их стоял на отшибе. Вышел, и сразу тропинка вдоль склона. Полчаса хода через кустарники ежевики, и нате вам – дикий пляж. А на диком пляже купаются только голышом. И трахаются без трусов.

Дикий пляж – это еще и сборище нудистов. Но у них свой, эксклюзивный пляж. Кроме них, здесь никого. Редко-редко кто забредет…

Алик трудился в поте лица. Маша стонала так, что напрочь заглушала чаек. Взорвались они одновременно. Это был такой ураган кайфа. Алик даже подумал, что вокруг них вспенилось море. Но нет. Вокруг все спокойно.

– Ты меня подбил, – задыхаясь от восторга, замурлыкала Маша.

– Тогда почему не тонешь?

Он резко оторвал ее от матраса, надавил рукой на голову и пустил под воду. Она забарахталась, пытаясь подняться. Алик отпустил ее не сразу.

Маша вынырнула, ошалело вытаращила на него глаза.

– Ты что, придурок?

– Ты же корабль. Ты же должна утонуть… Шутка!

Только она почему-то не очень поверила, что это шутка. И погребла к берегу.

– Эй, ты куда?

– Да ну тебя!

На берег они выходили вместе. Она шла впереди, он чуть позади. Даже по скользким камням мелководья Маша вышагивала с грацией дорогой фотомодели. Красивая, загорелая и совершенно голая. Нетрудно представить вид спереди. Три каких-то придурка потрясенно таращились на нее с разинутыми ртами. Они-то откуда взялись?

Три крепких мускулистых парня с короткими стрижками. Они тоже были в чем мать родила. Разве что только золотые цепи на накачанных плечах. Хренотень свою не прятали. И буквально пожирали Машу похотливыми взглядами. Но та нисколько не смущалась.

Она остановилась, повернулась к Алику, ехидно улыбнулась. И нагнулась за одеждой. Надо было видеть, как она это сделала. Как будто нарочно выставила на обозрение свой зад. Крепыши видели все!

– Ну ты и сука! – процедил сквозь зубы Алик.

– Я еще и не то могу, – прошипела она.

Развернулась лицом к парням.

– Хай, мальчики! Кто хочет покачать меня на коленках?

От такой наглости оторопел не только Алик. У пацанов тоже челюсти отвисли.

– И не только на коленках! – нашелся кто-то.

– Фи, какие вы пошлые! – махнула она в их сторону рукой. – Не хочу качаться с вами…

Она вроде бы не торопилась. Но оделась с потрясающей быстротой. Алик только шорты на себя натянул. А у нее уже и сумка собрана.

– Гуд бай, мальчики! – пропела она. – Считайте, что я вам приснилась.

– Эй, погоди! – протягивая к ней руку, поднялся один.

И другие тоже встали на ноги. Все трое напряжены – хоть сейчас на третью ногу можно опираться. Хоть бы постеснялись.

– Некогда, мальчики, некогда!

Маша уже поняла, что разбудила змия. И во всю свою прыть уносила ноги. Алик тоже не отставал. Со всех ног греб вверх по горной тропинке. Камни сыпались из-под ног. Было бы неплохо, если бы по башке кому-нибудь из этих придурков заехали.

– Эй, ты чо, в натуре, постой! – пытались остановить их крепыши.

Алик глянул вниз. Те уже натянули плавки, похватали свои вещи. Они явно собираются их догонять.

– Кажется, кого-то сейчас качать будут, – со злостью предрек Алик. – И без страховки…

– Алик, извини, я не подумала. – Маша ускоряла ход. – Позлить тебя хотела. Ты же меня чуть не утопил.

– Дура, я же пошутил!

– Я тоже пошутила.

– Дурацкие у тебя шутки!

– Хочешь, я останусь? Они же меня зовут, не тебя! Хотя кто его знает! Алик, а что, если они педики?

– Ну ты и сука!

– Ну ты и шутник!

Поговорили, что называется.

Алик не хотел связываться с этими недоумками. Поэтому тоже прибавил газу. Но Маша не могла долго держать темп. Она задыхалась от нехватки кислорода, пробуксовывала на месте. Зато крепыши гребли вверх без остановки.

На поляну, метров на сто выше уровня моря, они выбрались почти одновременно.

– Эй, киска, ты куда торопишься? – спросил первый крепыш.

– Ты же, кажется, на коленках покачаться хотела, – хохотнул второй.

– Мы тебя покачаем, не вопрос, – надвинулся на нее третий.

Было видно, что физическая подготовка у них на высоте. Никто из них даже не запыхался.

– А пошли вы на… – выдала Маша.

Мат в три этажа – вещь серьезная. Но парни только рассмеялись. И продолжали надвигаться на Машу. На Алика они не обращали внимания. А зря. Сумка-то у него…

От стволов им пришлось избавиться. Ни к чему таскать за собой неподъемную ношу. Но пару «макаровых» они все же при себе оставили. Один пистолет они постоянно держали при себе. На всякий случай. Случаи ведь бывают разные.

Алик сунул руку в сумку, нащупал рукоять «макарова». Злость сразу улетучилась, сердце успокоилось, кровь остыла. Сумка упала на землю, зато ствол остался в руке.

Твердым шагом он подошел к одному крепышу. Приставил ствол к его голове. И только сейчас клацнул затворной рамой. Патрон в патроннике, можно жать на спусковой крючок.

– Э-э, ты чего! – ошалело уставились на него крепыши.

Тот, которого он держал на прицеле, промолчал. Страх просто лишил его дара речи.

Алик хищно усмехнулся и начал жать на спуск.

– Э-эй! – выдавила из себя жертва.

Он дернулся, пытаясь уйти с линии выстрела. Но Алик уже нажал на крючок.

Послышался холостой щелчок. Но Алик ничего другого не ожидал. Он не торопился убивать. Пока только продемонстрировал, насколько серьезно настроен.

Он быстро отступил назад. Быстро, без суеты вставил в рукоять обойму, снова передернул затворную раму.

– Эй, чувак, мы поняли! Мы уходим…

Крепыши не стали пытать судьбу. И в темпе рок-н-ролла посыпались вниз по тропинке.

– Бычье! – рассмеялся им вслед Алик.

Спрятал ствол, с насмешкой глянул на Машу.

– Даже не знаю, какого хрена подписался под тебя? Ну, трахнули бы тебя, ну и что? От тебя бы не убыло.

– Да? Я тоже так думаю, – не осталась она в долгу. – Сейчас догоню!

Она и в самом деле дернулась в сторону за беглецами.

– Стоять! – гаркнул Алик. – Я тебя лучше сам жахну. Пошли. Не хрена здесь светиться.

После обеда они остались дома. Утром следующего дня снова на пляж. А что им еще делать в этой дыре, как не загорать и купаться? Солнце великая сила, оно светлит волосы и темнит кожу. Алик уже сейчас мог спокойно ходить по улицам без риска быть опознанным. И Маша тоже изменилась. И в лучшую сторону. А когда станет бронзовой от загара – будет вообще полный отпад. Загар ей к лицу, это однозначно. И к попке тоже. Ведь она загорает без трусиков. Так держать!

Настроение у Алика курортное. Он гнал от себя воспоминания о прошлом, не думал о будущем. От этого можно сойти с ума. Лучше всего жить настоящим. А настоящее – это солнце, море и знойная красотка под боком. Кайф! И настроение – кайф!

– Давай поищем другой пляж, – предложила Маша.

– Зачем?

– Не нравятся мне вчерашние парни. Как бы они сегодня снова не привязались.

– Странно, вчера они тебе нравились, а сегодня не нравятся… Слушай, а ты не влюбилась в меня?

– Я с тобой серьезно, а ты снова со своими дурацкими шуточками.

– Почему с шуточками? Может, мне интересно, любишь ты меня или нет.

– Любовь, Алик, это выдумано, чтобы не платить. А вот я тебя только вчера три раза бесплатно любила. Разве это не любовь? Или тебе этого мало?

– Надо бы повторить. Знаешь, мне вчера понравилось корабли на дно пускать.

– Повторим, Алик. Только давай другой пляж найдем.

– Знаю я один пляж. Но это далеко. Еще дальше, чем наш. А нам и без того шуровать и шуровать. Короче, пусть эти козлы сами другой пляж ищут. Пусть они нас боятся.

– Ты что, не понимаешь, это же крутые парни!

– Чего?! – презрительно скривился Алик. – В заднице я этих крутых видел.

– Ты видел, цепи на них золотые. И как накачаны, видел?

– Болты я их видел. Жаль, не отстрелил.

– Это братки-рэкетиры, Алик. У меня на них нюх.

– Этот, который между ног?

– И между ног которая тоже… Ну так что?

– Не-а, пойдем на старое место. Плевать на братву. Всегда плевал. И сейчас плевать.

– Ну смотри, я тебя предупредила.

Алик сделал вид, что не услышал. Но шаг ускорил. Маша едва поспевала за ним…

Пляж пустовал – ни единой живой души. Только чайки в небе барахтаются, за рыбой к морю сигают.

– Ну, и где эти крутые? – хмыкнул Алик.

– Еще не вечер.

Маша расстелила покрывало. Сняла с себя халатик. Осталась в одних трусиках. Но с ними расставаться не торопилась. И по сторонам все озирается. Как будто какое-то предчувствие душит.

Алик накачал матрас, бросил его на воду.

– Эй, погоди, моряк, не уплывай! – раздался чей-то незнакомый голос.

Громом среди ясного неба прозвучал. Из расщелины в скале выходили те самые крепкие ребята. С ними крутой мэн с массивной «голдой» на шее. На вид ему лет сорок. Седина в коротко подстриженных волосах. Придирчиво-насмешливый взгляд. Широкие плечи, сильные руки, мышцы живота рельефно проступают. Но все это ерунда. За поясом шорт торчала рукоять волыны. И у его пацанов тоже по стволу.

Мэн обращался к Алику. Но смотрел на Машу. В глазах нескрываемый интерес. Еще бы, такая киска. Да еще с обнаженной грудью. И трусики на ней чисто символические.

– Какие грудки, какая попка, – в рифму протянул он.

И даже протянул к ней руку. Пальцами провел по груди. Маша не отшатнулась. Даже не смутилась.

– Нравится? – насмешливо спросила она.

– Очень.

Он стоял напротив Маши и не сводил с нее глаз. Зато бычье обступило Алика со всех сторон. Стоят, щерятся, кулаки почесывают. За волыны не хватаются. А на фига? У Алика при себе ствола нет.

– Ты дорогая женщина, – сказал мэн.

Слюнки пускает. Чтоб он захлебнулся!

– Даже дороже, чем ты думаешь, – усмехнулась Маша.

Нагнулась за халатиком, быстро и легко набросила на себя, запоясалась.

– Ты меня стесняешься?

– А если стесняюсь, то что?

– Ничего.

– Тогда какого черта?

– Черт – это который с тобой.

Мэн повернулся к Алику, надавил на него взглядом.

– Я не черт, – с вызовом ответил он.

– А я сказал, черт!

– Да пошел ты!

Мэн хищно усмехнулся. Подошел к Алику, постоял немного. И р-раз, правым боковым в голову. Алик ждал удар. Поэтому вовремя присел – кулак закрутил воздух над головой. Еще удар. Снова боковой. На этот раз он увел корпус назад. Кулак мелькнул перед носом, но даже не задел.

Третьего удара не последовало. Мэн решил сменил тактику. Теперь он вдруг стал добрым дядей.

– Неплохо. Очень неплохо, – похвалил он.

И протянул ему руку. Алик должен ответить на рукопожатие. Только хрена! Это ловушка!

Он отступил назад. И тоже протянул ему руку. Но при этом положил на нее поперек вторую, согнул в локтевом суставе. На вот, выкуси!

– А вот это ты зря, – помрачнел мэн.

Он подал знак своим псам, и те толпой навалились на Алика. Он отбивался. Кому-то заехал в челюсть, кто-то получил в ухо. Но ему досталось куда больше Он пытался устоять на ногах, но град ударов сбил его с ног. Падая, он больно ударился головой о камень. Но сознания не потерял.

– Хватит! – остановил своих «быков» мэн.

Подошел к Алику, навис над ним. В руках «макаров». Из их с Машей сумки достал…

– Что это такое? – жестко спросил он.

– Подводный пистолет. На рыб охотиться, – потирая подбитый глаз, ответил Алик.

– Я так почему-то и подумал. Только мои пацаны не рыбы. А ты на них с волыной полез.

– А ты бы не полез? – спросила Маша. – Даже не знаю, как тебя зовут.

– Игорь меня зовут. Для кого-то Игорь Петрович. Для тебя можно просто Игорь.

– Так вот что я тебе скажу, Игорь.

Маша не заигрывала перед ним. Но кокетничала, однозначно. Выглядела она, как всегда, неотразимо.

– Ты бы на месте Алика поступил точно так же. Или ты бы не защитил свою девушку, если бы на нее набросились сразу трое?

– А кто на тебя набросился?

– Твои парни.

– Парни у девушек, а у меня пацаны.

– Какая разница?

– Большая разница…

– Так что, твоим пацанам можно на меня набрасываться?

– Ты же сама, говорят, попой крутила.

– Конечно, крутила. Это же дикий пляж. И я была вчера здесь голая. Могу и сейчас раздеться.

– Тебе помочь?

– Не будь пошлым, Игорь. Тебе это не идет. С виду ты приличный мужчина. Мне такие нравятся… Только ты не очень нравишься. Ведешь себя не по-джентльменски. Ты должен поругать своих пацанов за то, что они на женщин толпой бросаются. А ты им потакаешь.

– Считай, что я их поругал. Что дальше?

– А дальше оставь нас в покое. Мы ведь ни в чем перед тобой не виноваты.

– Это тебе так кажется.

– Игорь, ну какой ты непонятливый. Неужели трудно догадаться, что я жду от тебя широких жестов? Неужели ты не понимаешь, что только тогда я могу быть твоей? Не навеки, конечно. Но тебе навеки и не надо, правда?

– А ты лиса, – засмеялся он.

– Не лиса, а лисичка. Белая, пушистая.

– Я бы хотел провести с тобой вечерок.

– Все в твоих руках, Игорек!

Казалось, это говорила не Маша, а девушка с телефона горячей линии.

Мэн повернулся к Алику.

– Ты кто такой?

Алик и рта не успел открыть.

– Он киллер! – ошарашила всех Маша.

– Киллер?! – скупо удивился мэн.

– Игорь, ты бы мог и раньше догадаться. Если, конечно, твои пацаны во всех красках расписали, как вел себя Алик. Они должны были догадаться, что для него убить раз плюнуть…

– Гарик, в натуре, с волыной он на «ты», – подтвердил один из «быков».

И тут же нарвался на пронзительный взгляд своего босса.

– Какого хрена, Клен! Какого хрена ты на девчонку наехал? – показал мэн на Машу.

– Так она это, сама задницей тут виляла. Мы даже не думали, а она…

– С катушек, значит, съехали? А ты знаешь, что это беспредел? Знаешь, что на киче за «мохнатый сейф» делают?

– Так это, мы ж только прикалывались, – опешил «бык».

– Фуфло ты гонишь, Клен! Ты «мохнатку» распечатать хотел. А это западло. За это конкретно спрашивают.

Гарик повернулся к Алику.

– Ты можешь спросить за свою девчонку. Прямо сейчас.

Он протянул ему пистолет.

– Можешь замочить Клена, я разрешаю.

Алик думал недолго. Взял пистолет. Передернул затвор. Убить для него как два пальца об асфальт. Так в чем проблема?

– Эй, пацан, ты чего? – попятился от него Клен.

Испуг натуральный. Значит, мэн в самом деле отдал его на заклание. Перед Машей рисуется. Джентльменом хочет казаться. Интересно, как он будет смотреться в смокинге? Когда в гробу будет лежать…

В обойме восемь патронов. По две пули на харю. Бах, бах, и четыре трупа как с куста. Какие проблемы? Но начать надо с Клена.

Алик окатил братка ледяным взглядом. Губы скривились в демонической улыбке. Палец сам надавил на спусковой крючок…

Но вместо выстрела послышался сухой щелчок. Мэн засмеялся. Алик вперил в него недоуменный взгляд.

– Что, лоханулся, братуха? Неужели ты думал, я тебе своего пацана на мясо отдам? Вот они, «маслинки»!

Он достал из кармана шорт патроны, пересыпал их из одной руки в другую.

– А ты в натуре Клена мог замочить. Слушай, братуха, а у тебя нервы есть?

– Нет у него нервов, – снова выставилась Маша. – Я же говорю, киллер.

Алик видел, с каким уважением смотрят на него «быки». И Гарик, похоже, тоже зауважал.

Наверное, Маша правильно сделала, что выставила его киллером. Эта профессия среди братвы в почете. Уж куда лучше быть классным наемным убийцей, чем тем же гопником.

Мэн какое-то время молча смотрел на Алика. Как будто насквозь хотел взглядом просветить.

– Откуда ты, киллер? – спросил он.

Алик покачал головой.

– Не скажу.

– Почему?

– Это секрет, а я не балаболка.

Гарик удовлетворенно кивнул. Ответ ему понравился.

– Зато твоя подружка болтает дальше, чем видит.

– Пусть болтает. Она все равно ничего не знает.

– Как это ничего не знает. А то, что ты киллер?

– Это кто тебе такое сказал? Маша? Так ты ей не верь. Никакой я не киллер…

Всем своим видом Алик давал понять, что он врет.

– Ну да, не киллер. Ты за кем-то или сам по себе?

– Сам по себе.

– А если у меня дело для тебя есть?

– Какое дело?

– Хорошее дело. Тысяч на десять баксов потянет.

– Мелочь, – пренебрежительно поморщился Алик.

– Так и клиент – мелочь. Никаких проблем с ним не будет.

– А какие могут быть проблемы?

– Сам знаешь.

– Ничего я не знаю.

– Зато я знаю. Ты, братуха, крутого из себя не строй. Я ж тебя насквозь вижу. Может, ты и крутой. Но сейчас ты в заднице. Ты не просто отсиживаешься на морях. Ты здесь прячешься. Проблемы у тебя. Вижу, что проблемы.

Все-таки Гарик смог просветить Алика. Докопался до правды. Видно, матерый он волк. И чутье тонкое, звериное.

– Никаких проблем.

– Конечно, никаких… Короче, я тебе не просто дело предлагаю. Я тебе «крышу» даю. У тебя с ментами проблемы. Только не говори «нет». Все равно не поверю.

– Ну есть, – буркнул Алик.

– То-то и оно. Я тебя зашифрую конкретно. И ксиву тебе оформим. Все будет путем.

– Мы согласны, – ответила за Алика Маша.

Гарик недовольно посмотрел на нее. Он-то, конечно, запал на нее, но это не значит, что ей можно влезать в серьезный деловой разговор.

– Алик согласен, – поправилась она. – Это я вам как его менеджер говорю.

– Не понял? Какой менеджер?

– Самый обыкновенный. Все вопросы насчет его работы ко мне… Кстати, мы можем их сегодня вечером обсудить. С глазу на глаз.

– Ну если с глазу на глаз, то можно, – осклабился Гарик.

Довольно глянул на Алика. Похлопал его по плечу.

– Все будет нормально, братуха.

Алику так почему-то не казалось…

* * *

Маша вернулась домой поздно. Под утро. Алика разбудил стук ее каблуков. Он открыл глаза, увидел, как она стаскивает туфли, опускает ноги в тапочки.

Короткое до неприличия платье, сама вся расфуфыренная, как кукла из секс-шопа.

– Чего так рано? – с сарказмом спросил он.

– По тебе соскучилась, – стягивая с себя платье, сказала она.

– И все равно я самый лучший, да?

– Знаешь, а ведь ты в самом деле самый лучший… Мне с этим Гариком было неприятно. Он мужик вроде симпатичный, с таким спать не противно. Но меня от него тошнило.

– Но ведь спала!

– Вот что мне не нравится, так это то, что ты меня за шлюху держишь.

– А ты и есть шлюха… Ах, извини, ты проститутка. Дорогая женщина! Сколько он тебе отстегнул?

– Нисколько.

– По любви отдалась? Три рубля разве деньги?

– Алик, тебе-то какое дело? Ты что, ревнуешь?

– Размечталась!

– А мне кажется, что ревнуешь. Алик, я же проститутка. Меня нельзя ревновать. А ты ревнуешь.

– Нужна ты мне больно!

– А я почему-то думала, что нужна… Алик, я не спала с ним. У нас ничего не было. Ты не поверишь.

– А я и не верю.

– Честное слово, у нас ничего не было… Гарик, конечно, пытался. Он же кобель! Но я не сдалась.

Маша прыгнула в постель, прижалась к Алику всем своим телом.

– Ты можешь понюхать меня. Я совершенно не пахну чужим мужчиной.

Алик коснулся носом ее уха. Волнующий аромат духов. Опустился ниже. Возбуждающий запах чистого тела. Еще ниже… Нет, она действительно ни с кем не была.

– Ты пахнешь самкой, – сказал он.

– А я и есть самка, – засмеялась она. – Твоя самка. Не останавливайся, Алик. Не останавливайся, прошу тебя… Оох!

Волна экстаза накрыла их с головой. Алик тонул в Маше, она тонула в нем. Это было какое-то безумие!

– Ты самый лучший, – после всего сказала она.

Они уже кончили, но она до сих пор еще ловила кайф.

– Я знаю, – нескромно ответил он.

– Ты должен сказать, что и я самая лучшая.

– Хорошо, ты самая лучшая.

– Не делай мне одолжения. Если я тебе не нужна, так и скажи.

– Ты мне нужна.

– Ты самец, я самка. И нам с тобой хорошо. Да?

– А почему нам должно быть плохо?

– Нам должно быть хорошо… Знаешь, я ведь в самом деле раньше считала, что люди придумали любовь, чтобы не платить. Сейчас мне кажется, что это не так. Меня тянет к тебе. По-настоящему тянет. Я ведь из-за тебя отказала Гарику.

– Правильно сделала. Хрен ему по всей морде. Зачем ты вообще с ним куда-то ходила?

– Ты же знаешь, мы должны были обговорить условия… ээ… условия нашего сотрудничества… А потом, ты и сам хотел, чтобы я с ним пошла.

– Я?! Я не хотел.

– Но ты же не возражал. Значит, хотел. Тебе же интересно знать, кто такой Гарик?

– А я и без тебя знаю. Хрен с бугра, вот он кто!

– Ну, строит он из себя очень крутого.

– На понтах и я ездить умею.

– У него не только понты. За ним реальная сила. Сам по себе он не такая уж важная сила. У него своя бригада. Эти три лба, которые на нас наехали. И еще есть кое-кто. У них сейчас отдых. Как у нас.

– Могли бы на Кипре где-нибудь оттянуться.

– А ты думаешь, я не спросила, чего они в этой дыре забыли? Спросила. А он лапшу на уши вешать пытался, но меня-то не проведешь. В общем, я поняла, что они сами что-то натворили. Поэтому и отсиживаются в этой дыре.

– Что натворили?

– Ага, так тебе и скажут открытым текстом! Но мне кажется, что кого-то убили. Кажется, у Гарика киллерская бригада. Неудивительно, что он сватает тебя к себе…

– Кого там за десять штук грохнуть надо?

– Не за десять, а за пятнадцать. Я подняла цену. Как-никак я твой менеджер.

– Ты это серьезно?

– Еще как серьезно. Ты киллер, я твой администратор. Блестящая парочка, не правда?

– Бабки пополам?

– Ну, а как же? Мы же одна семья.

– Может, и одна. Только тебе всего одна треть обламывается.

Маша сморщила носик. И тут же улыбнулась.

– Как скажешь, дорогой. Пять тысяч – это неплохие деньги.

– При всем при том, что на курок жать мне.

– Значит, ты согласен.

– Не знаю. Я еще не подумал.

– А ты думай, думай…

– Мочить за бабки – это не дело. Лучше хату какую-нибудь выставить. Попадешь в цвет, можно полсотни баксов за раз сделать.

– У тебя есть Серега, у тебя есть Толян.

– Нет… А без них туго будет.

– А я про что? А потом, не так уж просто хату богатую найти. Нарвешься на нищету, сотню баксов сорвешь, и весь навар. Да еще трупов наделаешь…Ты, Алик, хорошо подумай. Гарик – твой шанс. Это за первое дело мы пятнадцать штук получим. А потом двадцать будет, сорок, сто. Это ж какие деньги!

– Да, ты права, подумать стоит. Только загвоздка одна есть. Не нравится мне твой Гарик. Я дело сделаю, а он мне пулю в затылок. На фига я ему такой красивый нужен?

– Ты думаешь, я об этом не думала? Меня саму этот вопрос беспокоит. В общем, я потребовала у него гарантии.

– Даже так?

– А как ты думал! Мы договорились с ним. Он нам делает загранпаспорта. Заметь, загранпаспорта! И чтобы все реально. И если вдруг что не так, мы всегда можем удрать за границу.

– Почему бы нам не сделать это сразу?

– Как ты себе это представляешь?

– Получаем паспорта и сразу делаем ноги.

– А заказ?

– Да пошли они на фиг со своим заказом! Чхать я хотел на их пятнадцать штук! Ты же знаешь, что у меня схрон есть – там бабок валом…

– На хлеб с маслом хватит?

– И на икорку тоже.

– А где деньги?

– Далеко. Обратно в Москву возвращаться надо. Но это же в принципе не проблема? Отсидимся где-нибудь, когда все уляжется, двинем в Москву. Заберем бабки, и гуд бай, Расея!

– Да, ты прав, – не стала спорить Маша. – Заграница – это просто замечательно. Тем более, я владею языком…

– Языком, говоришь, владеешь?

– Двумя языками. Английским и немецким. И в совершенстве между прочим. Так что я тебе пригожусь.

– Меня сейчас твой английский не интересует. И немецкий тоже. Меня твой собственный язык интересует. Ты им тоже в совершенстве владеешь?

– А ты сомневаешься? – томно улыбнулась она.

– Сомневаюсь.

– Тогда спешу развеять твои сомнения.

Она потянулась к нему, коснулась языком его груди. Голова ее опускалась все ниже и ниже…

Глава 28

Лада немного оправилась от пережитого ужаса. Унылая апатия отступила. Она уже не просыпалась среди ночи в холодном поту. Алик и его ублюдки-друзья не выступали из темных углов комнаты, не тянули к ней свои мерзкие руки. Но совсем забыть этот кошмар она не сможет никогда. Это просто невозможно забыть. Алик оказался настоящим подонком. Как он мог отдать ее на растерзание этим скотам? Как он сам смел воспользоваться ею? Да и она хороша. Надо было держаться до последнего. А она сломалась, не в силах была выдержать психического напряжения. Она не боролась, не сопротивлялась, как последнее ничтожество, терпела сначала Бориса Анатольевича, затем Алика. А может, это была защитная реакция организма? Она замкнулась в себе, ушла от неотвратимой реальности, чтобы не сойти с ума…

Все уже позади. Во всяком случае, она хотела в это верить. Родион Сергеевич поселил ее у себя в квартире. В благоприятных условиях может подняться с земли даже растоптанный цветок. Ладу растоптали, унизили. Но Родион Сергеевич хлопочет над ней, как заботливый садовник. У нее своя комната. У нее есть все. Прежде всего – покой, тепло и уют. Родион Сергеевич не требует от нее ничего. Он хочет, чтобы она поскорее вернулась к нормальной жизни. И она возвращается.

Но все равно, она еще не совсем уверенно ориентируется в обстановке. Ей нужно домой, она страшно скучает по родителям. Москва ей больше не нужна. Она должна быть в Заволжске. Родион Сергеевич не держит ее. Она может улететь хоть сегодня. Но перед глазами стоит недавний ужас. Подонок Алик со своими выродками, гадюка Маша. Все они хищно усмехаются, с губ стекает ядовитая слюна. Алик и Маша где-то на свободе. Их ищут, и если до сих пор не поймали, то лишь потому, что они хорошо спрятались. Им не до Лады. Они не будут за ней охотиться. Умом она это понимает. Но потрясенная душа не знала покоя. Лада панически боится возвращаться домой. И Москвы она боится. Ей страшно гулять по московским улицам. Только в доме Родиона Сергеевича она может чувствовать себя в безопасности. В этом мужчине она видит защиту от дьявольского создания по имени Алик. А еще… Еще Родион Сергеевич нравится ей. С ним не только спокойно, с ним еще тепло и уютно.

И ему должно быть с ней так же хорошо. Она не хочет быть обузой для него. Поэтому с утра до вечера порхает по квартире как пчелка. Управляется на кухне, убирается в доме, стирает, гладит. У нее идеальная чистота и порядок. И всегда что-нибудь вкусненькое к столу.

Родион Сергеевич и его друг Леонид постоянно где-то пропадают. У них много дел. Каких – Ладу это не волнует. Даже если они бандиты, что с того? Иннокентий тоже был бандитом. Но ничего плохого она от него не видела. Родион Сергеевич… Он еще лучше. Никто не понимает ее так, как он. Почему он не пытается ухаживать за ней, флиртовать? Потому что знает: Лада против всего этого. Сейчас ей нужны только тишина и покой. Хотя… Хотя, наверное, она уже не прочь принять его ухаживания. Но он продолжает относиться к ней, как к сестре. И если обнимет иногда, то только для того, чтобы успокоить, утешить. Так успокаивают своих дочерей любящие отцы.

Квартира у Родиона Сергеевича большая. Евростиль, дорогая мебель, телевизор в полстены, джакузи. Пять комнат плюс огромная кухня и ванная. Не так-то просто со всем этим управиться. А управляться надо.

Лада взялась за пылесос, когда открылась дверь и в дом вошел Родион Сергеевич. За ним Леонид. И еще два парня, которые втащили в дом что-то тяжелое в картонной упаковке.

– Опять ты за работой? – подмигнул Ладе Родион Сергеевич. – Неугомонная ты моя… Принимай аппарат!

– А что это такое?

– Посудомоечная машина. Мечта любой хозяйки.

Ему не очень нравилось, что она сама управляется по хозяйству. Хотел нанять домработницу. Но Лада попросила его не делать этого. Тогда он купил стиральную машину – полный автомат. Теперь вот посудомоечная машина. И скажи после этого, что он не самый лучший.

– Машину установят, подключат к воде. Послезавтра можно будет запускать.

– Послезавтра? Так долго? – Ладе уже сейчас хотелось посмотреть, как она работает.

– Не долго. Всего пару часов. Только мы сейчас уезжаем. И ты с нами.

– Куда?

– В Заволжск… А разве я тебе этого не говорил?

– Нет.

Голос ее прозвучал тускло. Словно какая-то струнка в душе лопнула.

– Ты, я вижу, не рада?

– Почему, рада.

Конечно, ей хотелось домой. Но не хотелось расставаться с Родионом. Как будто жизнь без него – это что-то ужасное.

– Нет, что-то ты приуныла.

– Вы хотите отвезти меня домой?

– Хочу, – кивнул он. – Ты уже пришла в себя. Теперь не страшно показать тебя родителям… Ты же не будешь рассказывать им, что с тобой произошло?

– Нет… Только при чем здесь это? Родион Сергеевич, вы оставите меня в Заволжске?

– Я же просил, давай без всяких Сергеевичей. Я еще молодой, чтобы меня по имени-отчеству звать. Для тебя я просто Родион. И на «вы» со мной не надо. Поняла?

– Поняла.

– Я в Заволжск по делам еду. На два-три дня, может, чуть больше. И тебя с собой забираю, чтобы не пропадала здесь без меня.

– А обратно с собой возьмете?

– Ты хочешь? – Он смотрел ей прямо в глаза.

Как будто хочет узнать, что творится у нее на душе. Только ничего у него из этого не выйдет. Она и сама в себе разобраться не может.

– Не знаю. Наверное, хочу…

– Тогда вернемся, – улыбнулся он. – Вижу, не терпится тебе посудомоечной машиной заняться.

Она пожала плечами. При чем здесь посудомоечная машина?

* * *

В аэропорт они ехали в сопровождении двух иномарок. Ладе было интересно. И чуточку тревожно. Родиона охраняют неспроста. Вдруг ему грозит какая-то беда?

До аэропорта оставалось совсем немного, когда посреди дороги неожиданно развернулся черный джип. Рядом встал еще одни.

– Во дают! – останавливая машину, возмутился Леонид.

Лада вздрогнула – парень с переднего сиденья вытащил пистолет, щелкнул затвором.

– Не бойся, все будет в порядке, – невозмутимо сказал Родион.

И взял ее за руку. Рука у него теплая, сильная. От нее, как электрический ток по проводнику, шло спокойствие.

Лада видела, как из иномарок выскакивают крепкие парни. Лето, жара, а они все в легких кожаных куртках. И руки прячут под полами. Она даже поняла – почему. Они держат наготове оружие, но пока не выставляют его напоказ.

Из джипов выбрались такие же крепкие ребята. Лица напряженные, взгляды колючие. Эти без курток и без оружия. И руки держат так, будто демонстрируют, что у них нет оружия. Последним из джипа выбрался средних лет мужчина с квадратной фигурой.

– Щелкун, что ли? – сказал Леонид. – Точно, Щелкун… Какого черта?

– А сейчас узнаем. Давай на выход!

Родион собрался выходить из машины. Но Лада невольно вцепилась в его руку.

– Что такое? – удивленно спросил он.

– Ничего…

Она боялась его отпускать. Боялась, что его могут убить. Она боялась остаться без него. Но еще больше она боялась сказать ему об этом.

– Не волнуйся, все будет в порядке.

Парень, который сидел рядом с Леонидом, тоже порывался выйти. Но Родион оставил его в машине.

– Головой за Ладу отвечаешь, – предупредил он и направился к людям, от которых не ждал ничего хорошего.

Джипы съехали на обочину. Люди тоже сошли с дороги. Родион и квадратный человек стояли под дорожным знаком и о чем-то говорили. И тот и другой держались с подчеркнутым достоинством. От Родиона исходила какая-то темная подавляющая сила. Даже Лада почувствовала это. Неудивительно, что его собеседник вдруг занервничал. Выражение превосходства вдруг куда-то исчезло. Он согласно кивнул. Раз, второй… Пожал Родиону руку. Повернулся к нему спиной, направился к машине.

Родион тоже вернулся к своему «Мерседесу». Снова сел рядом с Ладой. Лицо суровое, сосредоточенное. Леонид сел за руль. Дождался, когда тронется с места первая машина сопровождения, поехал за ней. Сзади пристроился второй «БМВ».

– Что-то случилось? – озабоченно спросила Лада.

– Ничего, все порядке, – скупо ответил Родион.

Снова взял ее за руку, повернулся к ней, тепло улыбнулся:

– Не надо ничего бояться. Пока ты под моим покровительством, с тобой ничего не случится.

– А если я не за себя боялась? Если я за вас… за тебя боялась?

– Со мной тоже ничего не случится. Я заговоренный.

Только что-то не очень убедительно звучал его голос.

* * *

В аэропорту Родиона встречал Колдун. Он еще раньше вернулся в Заволжск. Вместе с Витьком подготовил почву для важного разговора с нефтяными боссами.

– Все в порядке, – сообщил он. – Встреча завтра утром. В «Заволжье». Зал подготовят, охрана будет выставлена – чтобы без проблем.

– Думаешь, могут быть проблемы? – хмуро посмотрел на него Родион.

– Не думаю. Но исключать ничего нельзя.

– Ты прав, с этими хитрозадыми нужно держать ухо востро.

– Они вроде бы смирились.

– Вроде бы.

– Во всяком случае, с их стороны никаких движений. А куда им дергаться? Менты все наши, губернатор и мэр наши люди.

Родион кивнул. Трудно было не согласиться с Колдуном. Заволжск принадлежал им с потрохами. Чего никак не скажешь о Москве. Но и от Москвы отступаться нельзя. Там действительно очень хлебные места.

– Щелкун на меня наехал, – сказал Родион. – Как тебе это нравится?

– На тебя лично? – удивился Колдун.

– То-то и оно. Не на Пашу наехал, который на него завязан, а лично на меня. Я в Домодедово ехал. А он на джипах так лихо подрулил. Дорогу перекрыл. Типа, смотрите, какие мы крутые. Пришлось объяснить, что он не прав.

Родион с Колдуном полностью подмяли под себя Кондрашова. И фирму его взяли под свой контроль. В обороте крутилось не больше двадцати «лимонов». Их выводить из дела не стали. Пусть Кондрашов остается при деле. Зато перевели на свои счета двести миллионов. Сумасшедшие деньги! Пятнадцать миллионов, которые сожрал лох-банк, не так уж и много по сравнению с это суммой. Но это вовсе не значило, что такими деньгами можно бросаться. Все-таки пятнадцать миллионов. Пятнадцать миллионов!

Лох-банк не лопнул. Как ни странно, он продолжал существовать. И по-прежнему дурил своих клиентов. Паша Козырь встретился с управляющим, предъявил счет. И, как ожидалось, получил вежливый отказ. Пришлось дяде объяснить – так же вежливо, – что он имеет дело не с лохами. И что если Паша не получит деньги обратно – кое-кому будет очень плохо. Управляющий не дрогнул и переадресовал претензии своей «крыше». Тут и появился Щелкун со своей бригадой. Разговаривал Паша. Родион просто присутствовал при разговоре. На рожон Щелкун не лез, но и обещать ничего не обещал. А сегодня сам вышел на Родиона. Перекрыл ему путь в аэропорт. И с ходу заявил, что бабок в банке нет и не будет. Вроде как плакали ваши денежки. Родион с ним не согласился. И выложил перед ним весь реальный банковский расклад – кто кому и что должен. Информация строго конфиденциальная. Родион просто не мог ею владеть. Но он владел. Чем и вогнал Шелкуна в транс. Тот понял, что стоит на пороге очень больших неприятностей. И решил стать хорошим мальчиком.

– Ну и что, понял он? – спросил Колдун.

– Он же не дурак. Жить-то всем хочется…

– Бабки вернет?

– Сказал, что да. Не сразу – по частям в течение трех месяцев.

– С процентами?

– А как же. Или я, по-твоему, похож на лоха? Короче, дело к ночи. Пора домой ехать.

Они разговаривали на открытом воздухе. Родион нарочно не захотел говорить о делах в машине. Ведь там была Лада. А ее не надо посвящать в свои темные проблемы. Можно было сесть в другую машину. Но тогда бы он остался без Лады. А он нуждался в ее обществе.

Лада ждала его. Улыбнулась, когда он сел рядом. Улыбка у нее светлая, добрая, ласковая. Уже в который раз Родион ощутил прилив нежности.

– Мы едем домой? – спросила она.

– Домой, – кивнул он. – Сначала к тебе.

Лада очень хотела повидаться с родителями. Но, похоже, ей очень не хотелось оставаться без него. Привязалась она к нему, привыкла. От одной этой мысли светлело на душе.

– У тебя здесь мама? – робко спросила она.

– Мама, – кивнул Родион.

И тут до него дошло. Лада хочет познакомиться с его родителями. Нет, не так. Она хочет, чтобы он познакомил ее со своей мамой.

В голову вдруг полезли мрачные мысли. Когда-то он знакомил с мамой Киру. Не так уж давно это было. Кира стала его женой. А потом… Он не простит себе, если то же самое случится с Ладой.

– Ты остановишься у нее?

– У меня свой дом.

Дом, в котором он жил с Кирой. Дом, в который он потом привел Элону. Еще немного, и настроение испортится окончательно.

– Только я поеду к маме, – продолжал он. – По Эдику страшно соскучился. Я тебя познакомлю с сыном. И с моей мамой. Хочешь?

– Хочу, – ярко улыбнулась она.

– А сегодня… Нет, завтра, я приглашаю тебя в ресторан.

Казалось бы, в этом нет ничего необычного. Но как раз наоборот, в этой фразе был заключен великий смысл.

Лада уже оправилась от потрясения. Стала такой, как прежде. Уже не обязательно вести себя с ней, как с маленькой девочкой. За ней можно ухаживать. И не стоит больше сдерживать чувства. Он любит ее. И она может ответить ему взаимностью.

– Я согласна, – мило улыбнулась она.

Да, похоже, эта девчонка будет принадлежать ему. Сердце радостно забилось в груди.

* * *

Нефтяные боссы собрались в малом зале «Заволжья». Все пытаются держать марку. Но далеко не у всех получается. Волнуются, переживают, опасаются за целостность собственной шкуры. Родион навис над ними, как дамоклов меч.

– Ну что, господа присяжные заседатели, – мрачно усмехнулся он. – Лед тронулся. Вам не кажется?

Ответом послужило гробовое молчание. Неужели деляги думают о гробах?

– Я понимаю, все хотят жить, – продолжал Родион. – И жить хорошо. Начиная с меня. Каждый крутится как может. Я кручусь. Вы крутитесь – это ваше право. Я не прокурор, за левые дела спрашивать не буду… Хотя нет, я как раз-то и прокурор. Договор дороже денег – есть такое? Есть. Был договор – вы отстегиваете процент, а мы решаем кое-какие проблемы. Только не соблюдается договор. Темните вы, господа. Свои дела без меня делаете. Поэтому с вас штраф. Был ваш «левак», стал наш… Какие претензии?

Претензии были. Но никто не решился их озвучить.

– Скажу больше. Это не все бабки, которые вы пустили налево. Далеко не все.

Нефтебоссы напряглись. Значит, Родион точно попал в цель. Их взгляды наполнились угрозой. Как ни крути, он хоть и удав, но они не кролики. Они скорее ежики. Их можно сожрать, но при этом непременно подавишься. Не такие уж они безобидные. Или, вернее, совсем не безобидные.

– Это ваши бабки. Хотя могут стать нашими. Вы уже в курсе, как это делается… А еще вы знаете, как дела не делаются. Поэтому настойчиво рекомендую вам правильно считывать процент с тех сумм, которые идут через ваши руки. Я имею в виду левые суммы. Это большие бабки, не вопрос. Но мы же не забираем у вас все. Каких-то тридцать с каплей процентов. А ведь можно драть все пятьдесят. И никуда вы не денетесь. Или есть куда?

Деваться дельцам некуда. И они это прекрасно понимали. Даже объяснять не пришлось. Против них сила родионовской «общины». Против них ОБЭП и прокуратура.

Но и они сами не лыком шиты. Поэтому на них не просто давить надо. С ними нужно договариваться. Колдун и Витек могли бы и сами с ними договориться. Но лучше, если это сделает Родион. Его авторитет как печать, закрепляющая договор.

Он еще раз проехался по ушам, еще раз объяснил ситуацию. И перешел на частности. Конкретной информации хватало. Поэтому разговор был долгим. Но закончился он тем, чем и должен был закончиться. Нефтедельцы обязались отстегивать треть от всех своих левых доходов. Родион же заручился их гарантиями. Дело тянуло на миллионы долларов. Криминальное дело. Но ведь Родион не отрекался от криминала…

* * *

На Ладу просто невозможно было смотреть – настолько сильное производила она впечатление. Она уже не та придавленная горем девчонка, которую он вырвал из рук выродков. Тепло родительского очага окончательно вернуло ее к жизни. Красивая, нежная, желанная… Можно было продолжать и продолжать в том же духе.

Лада не просто собиралась на свидание. Похоже, она стремилась к тому, чтобы потрясти Родиона. Искусно наложенный макияж, идеальная прическа, дорогое платье, подчеркивающее совершенство ее фигуры. Все это, конечно, хорошо. Но она бы в любом виде была неотразима.

– Куда мы едем? – ослепительно улыбаясь, спросила она.

– В ресторан, как я и обещал, – помогая ей сесть в машину, сказал Родион. – Я знаю одно чудесное местечко за городом.

– Почему за городом? – удивилась она.

– Потому что… – замялся он. – Потому что сам не знаю почему.

Объяснение он нашел, когда машины остановились возле небольшого ресторанчика на девятом километре Казанского шоссе. Над входной дверью светилась вывеска «Двое».

– Нас двое, – сказал он. – Ты и я…

Лада улыбнулась и подалась к нему, когда он взял ее за руку.

В небольшом уютном зале ресторана никого. Посетителей нет и сегодня уже не будет. Это место в полном их распоряжении. Только Родион и Лада, только он и она.

Родион остался с ней наедине. И не только потому, что ему так нравилось. Он не хотел, чтобы их видели вместе. Лада вдова Кеши Качка. Могли возникнуть кривотолки. А потом, он и сам вдовец. И Кира умерла не так уж давно…

Зря он подумал о покойной жене. Настроение испортилось. Родион помрачнел. И в голову полезли мрачные мысли.

Зато у Лады настроение на высоте, радостная улыбка не сходит с ее красивых губ. Она радовалась, шутила, рассказывала какие-то истории из своей жизни. Про Алика, про Кешу – молчок. За это он был ей благодарен. Родион улыбался ей в ответ, иногда вставлял слово. Но по большому счету он молчал. Мрачные мысли не желали выветриваться из головы.

Лада дегустировала шампанское, восхищалась подаваемыми блюдами. Ей было хорошо, весело. Но в один прекрасный момент она вдруг загрустила, в глазах появилась тоска.

– Я хочу домой, – сказала она.

Родион кивнул. Поднялся из-за стола, подал ей руку. Угодливый официант, он же швейцар, распахнул перед ними дверь. Они сели в машину, поехали обратно в город. На переднем сиденье рядом с водителем верный Леньчик.

Лада отвернулась от Родиона и всю дорогу молча смотрела в окно. И он молчал. Но смотрел на нее. Любовался ею, наслаждался тем, что она рядом.

Они уже подъезжали к ее дому, когда она тихо спросила:

– Ты когда уезжаешь в Москву?

– Думаю, послезавтра. Дела здесь почти все улажены. Зато в Москве море проблем.

– У тебя много грандиозных планов. Ты человек большого размаха. Ты большой человек… А я… Желаю тебе удачи!

– Лада, я тебя не понимаю, – недоуменно посмотрел на нее Родион. – Ты что-то не то говоришь.

– Нет, я говорю как раз то. А вот ты… Я знала, что ты оставишь меня в Заволжске. Что ж, я буду только рада…

– Лада, я не понимаю, что случилось?

– Ты все понимаешь.

Она повернулась к нему, попыталась улыбнуться. Но улыбка эта была слишком вымученной. И на глазах ее блестели слезы.

– Лада, что случилось?

В порыве нежных чувств Родион попытался обнять ее за плечи. Но она встрепенулась, отстранилась от него.

– Не надо… Не надо делать вид, что тебе приятно со мной. Я понимаю, что ты хочешь мне добра. Спасибо тебе за твою заботу. Но я понимаю, что ты воспринимаешь меня как жену своего друга. Не более того.

– Лада, ты не права.

– Да, я думала, что это не так. Одно время мне казалось, что нас связывает нечто большее. Я и сейчас знаю, что нравлюсь тебе как женщина. Но… Но есть одно большое «но». Я тебе неприятна. Ты пренебрегаешь мною. Даже брезгуешь. Потому что… Потому что… Ты сам знаешь почему…

Родион велел остановить машину. Леньчик все понял. Забрал с собой водителя и оставил их наедине.

– Лада, я еще раз говорю тебе, что ты не права. Пренебрегаю, брезгую – что за чушь? Ты попала в передрягу, над тобой надругались подонки. Но что ж теперь поделаешь? Что было, то было. И надо постараться забыть. Я, например, забыл. Во всяком случае, у меня и в мыслях нет тебя в чем-то осуждать. Ты мне очень дорога, Лада. Я боялся тебе это сказать. Боялся открыться. Но сейчас скажу. Ты мне очень дорога. Очень… Я даже не знаю, как выразить это словами…

Лада смотрела на него глазами, полными слез, и молчала.

– Мне кажется… Мне кажется, что я… Да не кажется мне. Я тебя в самом деле люблю. Я тебя очень люблю. Лада, я хочу тебе сказать…

– Не надо ничего говорить, – прошептала она.

Потянулась к нему, обвила руками его шею. Только от одного ее прикосновения тело вдруг стало невесомым.

– Ничего не говори… Просто поцелуй меня, – попросила Лада.

И сама первая поцеловала его в губы. Это был короткий поцелуй. Но Родион не дал ей уйти. Впился в нее, как вампир в свою жертву. Ему не нужна ее кровь. Его пьянил аромат ее губ, кожи, волос. Это было самое настоящее сумасшествие. Лада не пыталась вырваться. Только еще крепче прижималась к нему. Голова откинута назад, глаза закрыты от удовольствия, губы и язык тянутся навстречу поцелую. Она тоже упивалась Родионом…

Целовались они долго, до изнеможения. Всего лишь целовались. Но это была лавина таких чувств и ощущений, которую не в силах была обрушить на него та же Маша со всем набором своих профессиональных штучек. Родион был на самой вершине блаженства.

– В Москву поедем вместе? – счастливо улыбаясь, спросила она.

– А разве я не собирался тебя брать?

– Не собирался… Или собирался, но чего-то боялся.

Родион собрался духом. И честно признался:

– Боялся… Я и сейчас боюсь… Мы не должны были быть вместе.

– Почему?

– Потому что жить со мной очень опасно. Мою жену убили. Из-за меня убили. Из-за меня…

– Ты думаешь, и меня могут убить?

– Врать не буду, все может быть.

– Ну и пусть… Меня уже убили. Эти подонки. Да, они убили меня. А ты меня воскресил. Теперь я твоя. И мне все равно, что со мной будет дальше. Лишь бы только ты не бросил меня.

Он хотел что-то сказать. Но Лада закрыла ему рот ладонью, жарко улыбнулась и снова прильнула к нему. И снова пьяная истома затяжного поцелуя. Родион был бы не прочь, если бы он тянулся вечность.

Глава 29

Курортный сезон закончился. Во всяком случае, для них с Машей. Хотя кто его знает – может, в самом скором времени они снова будут оттягиваться на берегу моря? И это будет не Черное, а, например, Мраморное море. А может, отправятся в кругосветное путешествием на океанском лайнере. Но сначала надо сделать дело.

В Ростов их отвезли чуть ли не под конвоем. О них позаботились – сняли однокомнатную квартиру. Мрачноватая хатенка – затертые обои, старая мебель. Третий день они здесь. Впечатление, говоря откровенно, не очень.

– Могли бы что-нибудь и поприличней придумать, – сказал Алик.

– Это все из-за меня, – вздохнула Маша. – Надо было мне с Гариком быть подобрей. Тогда бы нам квартирку получше нашли.

– Быть подобрей, это как?

– И каком, и боком, чмоком… Алик, не провоцируй меня на пошлости!

– Ты правда с ним не трахалась?

– И даже минет не делала… Алик, прекрати!

– Я еще не начинал, а ты прекрати.

Он подошел к ней, обнял ее за талию, притянул к себе.

– А ты со мной подобрей быть не хочешь?

– Алик, ты же знаешь, я хочу тебя всегда!

Взгляд ее затуманился, грудь заколыхалась в такт участившемуся дыханию.

– Так в чем же дело?

Он быстро избавил ее от одежды, разделся сам. Маша облокотилась о стол, выпрямила ноги, развела их в сторону. Поза в высшей степени соблазнительная… Она всегда придумывает что-нибудь новенькое. Из кожи вон лезет, чтобы ему было чертовски хорошо. Похоже, она влюбилась в него. И он всегда хочет ее. Нет ничего лучше на этом свете, чем заниматься с ней сексом. Да, и он тоже любит ее…

Маша стояла к нему задом, без устали насаживалась на него. Ее стоны как песня любви. Алик уже не мог больше терпеть. Взрыв сотряс его тело. И Маша разрядилась. Наверняка их стоны были слышны даже на улице.

– Кончили? – спросил чей-то голос.

Это было так неожиданно, что Алика аж подбросило. Он развернулся на сто восемьдесят градусов и лицом к лицу столкнулся с Гариком. Крутой мэн скалил зубы, но смотрел мимо него. Любовался обнаженной Машей.

– Глаза не сломай! – хмыкнула она, без всякого смущения прошла мимо него и скрылась в ванной.

– Как ты сюда попал? – спросил Алик.

– Странный вопрос. Ты замок на двери сменил? Нет? То-то же…

– Стучаться надо, когда входишь.

– Стучат стукачи, а я вхожу без стука. Понял? Короче, ты на меня не дави. И я на тебя давить не буду. И оденься. Не люблю, когда со мной без штанов разговаривают.

Алик зло скривился и потянулся за брюками. Гарик сел в кресло, достал сигарету, щелкнул зажигалкой.

– У вас курят? – выпуская струю дыма, спросил он.

– И не только, – криво усмехнулся Алик.

– Это я уже понял… Хорошая у тебя девочка.

– А тебе что, завидно?

– Было бы завидно, увел бы у тебя.

– Не получится.

– Как сказать, как сказать. Маша – девочка дорогая. Я ей это сразу сказал. Она согласилась. А почему согласилась? Да потому что ей рай в шалаше на фиг не сдался. А у тебя что есть? Эта облезлая хата? И то не твоя…

– А у тебя? Трехэтажный особняк за городом, вилла в Греции, яхта у берегов Кипра?

– Откуда ты знаешь? – как будто удивился Гарик.

– А ты откуда знаешь, что у меня ничего нет?

– Догадываюсь.

– Хреново у тебя с гадалкой… Короче, ты зачем пришел? За жизнь говорить? Или за делом?

– За делом… Давно уже пора тебе делом заняться.

– Какие проблемы? Давай конкретную тему, буду работать.

Алик нисколько не сомневался, что справится с заказом. Во всяком случае, рука его не дрогнет.

– Вот, смотри.

Гарик протянул ему фотографию. Мужчина средних лет. Суровое лицо, волевой взгляд, большие залысины на голове. За его спиной маячит крепкий парень в кожаной куртке.

– Кто это? – спросил Алик.

– Бизнесмен, – как о чем-то само собой разумеющемся сказал Гарик.

– Сейчас куда пальцем ни ткни, везде одни бизнесмены, – задумчиво проговорил Алик.

– И куда ни ткни, все не хотят отстегивать. Приходится воспитывать.

– Чем он занимается?

– Оптовые поставки.

– Куда, чего?

– Да какая разница?

– Большая разница. Это не просто бизнесмен. Это очень авторитетный человек. Я его знаю, – соврал Алик.

Взгляд Гарика дернулся. Значит, в самом деле этот тип не простой смертный.

– И кто же это? – спросил он.

– Вор в законе, – продолжал врать Алик.

– Да? И на кого он отзывается?

Неужели в самом деле вор в законе? Алику стало немного не по себе.

– На мою пулю он отзовется. Если, конечно, я соглашусь его исполнить…

Гарик откровенно нервничал. Пытался скрыть смятение чувств, но это у него плохо получалось.

– Ты можешь не согласиться?

– Могу… Это же вор в законе.

– Ну и что? Если ты думаешь, что его охраняют, это ерунда. У него всего один телохранитель. И то не всегда. Мы знаем, когда он бывает один. И подходы прощупали. В принципе все уже готово. Тебе остается только одно – подойти и выстрелить…

– Не надо делать из меня идиота, – усмехнулся Алик. – Думаешь, я не знаю, что бывает за смерть вора?

– А что бывает?

– Блатная санкция.

– Да ну?

– Только давай без «ну». Говорю же, не надо делать из меня идиота…

– Короче, что ты хочешь?

– Я отказываюсь.

– Да? И что дальше?

– Собираю вещи и сматываюсь вместе с Машей.

– А кто тебя отпустит?

– А кто меня удержит?

– Я тебя удержу. Схлопочешь пулю в лоб и самотеком пойдешь по тихому Дону. Такой вариант тебя устраивает?

– А если без пули?

– Если без пули, то можно сдать ментам. Ты же в розыске. Или нет?

– Или нет.

– А вот тут ты ошибаешься. Думаешь, я не знаю, кто ты такой? Ты Алик Бушуев. Подвигов за тобой гора и горка. С ментами у тебя большие нелады. И с братвой ох какие проблемы. Так что не надо петь песню про блатные санкции. Лично на тебя уже не одна такая санкция выписана. Так что терять тебе, братуха, нечего… Или ты не хочешь быть моим братухой? Хочешь, я тебя ментам сдам? Или лучше заволжской братве? А можно и ярославской…

Алик растерянно посмотрел на Гарика. Ловушка за ним захлопнулась, и сейчас он лихорадочно искал выхода. Браваду с него сняло как рукой.

Гарик знает про него все. Это неудивительно. Достаточно было поднять ментовские ориентировки, связаться кое с кем в Москве, навести дополнительные справки. И вся подноготная Алика как на ладони.

Ему предлагают убрать вора в законе. Согласишься – попадешь под воровской пресс. А скорее, сам Гарик грохнет. Как опасного свидетеля ликвидирует. И еще прославится – как же, беспредельщика замочил. Откажешься – тоже хана. Будешь плыть по Дону кверху пузом.

– И про меня ты знаешь? – спросила Маша.

Оказывается, она стояла где-то рядом и слушала их разговор.

– Конечно, – осклабился Гарик. – Я же говорил, что ты дорогая женщина. Кстати, у меня есть как раз три тысячи долларов.

– Информация устарела, – холодно усмехнулась она. – Панель – это в прошлом.

– Зато ты в настоящем. Хочешь со мной сегодня куда-нибудь прокатиться?

– Обойдешься. Хотя… Мы с тобой обязательно куда-нибудь прокатимся. Я лично хочу на Канары. Слабо?

– С такой женщиной хоть на край света!

– Ты не против?

– Ну что ты!

– Значит, мой паспорт уже готов?

– Какой паспорт?

– Доброе утро в полярную ночь! Гарик, мы же договаривались. Ты делаешь нам загранпаспорта… Или ты только обещал?

– Ну нет, почему?

– Не ври, Игорек, тебе это не идет. Я тебя поняла, Гарик, я тебя раскусила. Ты с самого начала не собирался для нас ничего делать. Алик исполнит твой заказ, а ты потом исполнишь его. И меня вместе с ним. Это и будет расплата.

– Маша, ну что ты? Разве у меня поднимется рука на такую женщину?

– Не поднимется, Гарик. По глазам вижу, что не поднимется. Зато на Алика поднимется… Ну что ты глазки прячешь?

– Все, сдаюсь! – рассмеялся Гарик. – Перед тобой не устоишь. Ты не женщина – ты огонь. С тобой просто нельзя быть рядом. Сгореть можно.

– А ты не зли меня, дружок. И я буду послушная. Белая и пушистая. И много-много радостей тебе я принесу.

– Маша, ты без ножа режешь… Что ты хочешь, говори? Ты же как-никак менеджер.

Похоже, Гарик конкретно запал на Машу. И она, если не будет дурой, может вить из него веревки. А дурой-то ее как раз и не назовешь. Эта девчонка большого ума. Красотка и умница. С такой нигде не пропадешь. Это судьба быть им вместе.

– Гарик, ты поставил нас в безвыходное положение, – она уже не кокетничала, голос ее звучал на предельно серьезной ноте. – Если мы откажемся, ты нас убьешь. Если согласимся, ты опять же нас убьешь… Только не говори нет, не поверю. Убийство вора – это слишком серьезно, чтобы оставлять нас в живых.

– Я бы очень не хотел тебя убивать. – И Гарик был серьезен.

– Хочешь – не хочешь, а придется. Мы уже в курсе твоей затеи. И обратного хода у нас просто нет… Хотя нет, выход есть.

– Есть, – кивнул он. – Я трахну тебя сегодня.

– Браво, Гарик! Браво! Ты просто гений! Ты можешь трахнуть меня силой. От меня не убудет. Только умницей я не буду, так и знай. Буду лежать под тобой как бревно. Тебе это не очень понравится. А вот если у нас будет обоюдный амур, вот тогда ты узнаешь, какой я могу быть хорошей. И ты не пожалеешь, я тебя уверяю…

Надо было видеть Машу в этот момент. Она сидела на краешке дивана, спина выгнута, как у кошки перед случкой, в глазах похотливый огонек, язычок так соблазнительно скользит по губам. А как сексуально смотрятся ее голые ножки. И грудка как бы невзначай вываливается из распоясавшегося халатика. Гарик смотрел на нее, как кот на мышку. Вот-вот, казалось, набросится на нее, чтобы сожрать живьем и целиком.

– Чего ты хочешь? – спросил он и облизнул пересохшие губы.

– Только то, что ты обещал нам в прошлый раз. Загранпаспорта с открытой визой.

– Думаешь, это легко?

– Трудно, родной. Так же трудно, как завоевать мое сердце. Ведь тебе нужна не только моя плоть, но и моя душа. Или нет?

– Хорошо, будут у вас паспорта. Что дальше?

– А дальше начнется сказка. Алика мы отправим куда-нибудь в Австралию. Он у нас будет Аликом по прозвищу Крокодил. А мы с тобой отправимся на Кипр, где у тебя стоит под парусами белая яхта. Или не белая? Или вообще яхты нет?

– Найдем яхту, – делая глотательное движение, кивнул Гарик.

– Замечательно! Просто замечательно. Только учти, Гарик, паспорта должны быть подлинными.

– Решим проблему. Есть у меня каналы.

– Ну вот видишь, любимый, ты можешь все, а говорил…

Маша напоминала мифическую Сирену. Ее сладкозвучный голос, ее чары сделали свое дело. Гарик был полностью в ее власти.

– А чтобы ты знал, какой я могу быть хорошей, мы можем съездить к тебе домой… Или у тебя жена?

– Нет у меня жены.

– Тем лучше… Между прочим, я могу быть прекрасной женой.

Это была наглость. Но Гарик ничем не показал, что возмущен. А может, он и не прочь, чтобы Маша стала его женой. А граната в заднице не фаллос?

Маша вела себя нагло и по отношению к Алику. Взяла и уехала вместе с Гариком. Даже разрешения у него не спросила. Но это была оправданная наглость…

Домой она вернулась утром. Было видно, что в эту ночь покоя ей не давали.

– Затрахалась? – недовольно спросил Алик.

– Ну есть немного… Ты же знаешь, я привыкла.

– Что я знаю?

– А то, что я проститутка.

– Я бы забыл. Да ты напомнила.

– Только не надо на меня так смотреть! Да, я с ним трахалась! А что прикажешь делать? Надо же как-то выпутываться из этой ситуации.

– Выпуталась?

– Не знаю. Может, еще сильнее запуталась.

– А конкретно?

– Гарик предложил тебя убить. Просто взять и убить. Как тебе это нравится?

– Мне это вообще не нравится.

– Я тоже почему-то так думаю.

– И ты согласилась?

– Нет, конечно. И его отговорила. Но все равно его надо переиграть.

– Как?

– Давай подумаем вместе.

– С чего начнем?

– С того, что я знаю, где живет Гарик.

– Холодно.

– За нами постоянно следят. Поэтому мы должны придумать, как незаметно выскользнуть отсюда.

Вопрос не простой. Его можно было бы решить с помощью стволов. Но у них нет оружия. Проклятый Гарик все предусмотрел.

– И что дальше?

– Мы можем напасть на Гарика.

– Уже теплее.

– Паспорта он для нас сделает. С этим должно быть все в порядке. Паспорта – это как залог, что ты исполнишь заказ. Без паспорта ты на дело не пойдешь. Только паспорта у Гарика будут. А мы их заберем.

– Уже горячо.

– И в вора стрелять ты не будешь.

– Тоже неплохо… А не лучше ли тебе с Гариком на Кипр отправиться? Меня в расход, а сами на Кипр. Жаркое солнце, белая яхта…

– Алик, не надо смешить пупок, он и так смешной!

– Почему ты так хлопочешь за меня?

– А если я тебя люблю? – вопросом на вопрос ответила Маша и пылко посмотрела на Алика.

Тот аж опешил.

– Нравишься ты мне, Алик, – усмехнулась она. – Может, это и не любовь. Но ты мне очень нравишься. И я бы очень хотела быть с тобой…

– Я, если честно, тоже.

– Тебе со мной хорошо, правда?

– Правда, – кивнул он.

– У тебя есть шанс в этом убедиться.

Она снова влюбленно смотрела на него. У Алика даже мурашки по спине побежали.

– Ты когда… Когда к Гарику… Когда к этому козлу еще пойдешь?

– Ты не хочешь этого?

– Не хочу! Ты моя, поняла? Ты только моя!

– Алик, ты льешь мне бальзам на сердце. Не волнуйся, больше я к Гарику ни ногой.

Алик успокоился. В голову полезли бодрые мысли:

– Нет, тебе надо к нему пойти. Когда будут готовы паспорта. Сначала ты пойдешь. Потом я… Мы его сделаем, Маша. Мы его сделаем!

– Я в этом не сомневаюсь, дорогой. Мы должны быть за границей. И мы там будем.

Алик тоже так думал.

* * *

Паспорта были готовы через две недели. Все это время Алик и Маша провели взаперти. Это был самый настоящий домашний арест. Раз в два дня к ним заявлялся браток с пакетами из супермаркета. Нельзя сказать, что Алику это не нравилось. Хавчик нормальный, соки, для спокойствия души по бутылке водки на день. Никаких проблем. И Маша под боком. Он очень к ней привык. Вернее, он в нее влюбился. Во всяком случае, ему было чертовски хорошо. И он совсем был не прочь прожить с ней всю жизнь…

Гарик привез паспорта лично.

– Ксивы супер, – объявил он.

На слово ему не поверили. Маша внимательно осмотрела каждый документ. Осталась довольной. Алик тоже не обнаружил изъянов. Вроде бы настоящее качество. Но главное, внешность слегка изменена. До того как сфотографироваться, они с Машей перекрасили волосы. Он обзавелся усами и бородкой, очками, как у профессора. Не так-то просто будет вывести их на чистую воду.

– Все в полном ажуре, – еще раз заверил Гарик. – Фирма веников не вяжет… Давайте сюда!

Он забрал паспорта, спрятал в нагрудном кармане.

– Убедились, что у нас все без балды?

– Гарик, а кто сомневался? – сделала удивленные глаза Маша.

– Вы сомневались, – усмехнулся он. – А разве нет?

– Я не сомневалась.

– Ну да, конечно… А чего ты сидишь? Давай, собирайся. Ко мне поедем.

– А надо? – спросила она.

– Здрасьте вам! А договор?

– Ах да, мы же договаривались…

За границу уезжают они оба. Только Алик летит в одну сторону, Маша в другую – вместе с этим уродом Гариком. Как же Алик его сейчас ненавидел!

– Эй, братан, а чего ты на меня так смотришь? – хищно сузил глаза Гарик.

– А ты не знаешь? – Алик выдержал его взгляд – не дрогнул.

– Ты это, давай не буксуй. Я с тобой нормально – мог Машу сразу к себе забрать. А нет, дал тебе с ней пожить. Накайфовался? Хватит. Дай другим теперь покайфовать.

Цинизм этого ублюдка коробил.

– Давай, Машут, собирайся… А ты, – Гарик остро посмотрел на Алика. – Ты давай спать ложись. Выспись как следует. Завтра за тобой заедут рано-рано. Сделаешь дело – получишь паспорт и билет до Анталии. И все, мы в расчете…

Убивать не хотелось. Но придется. Сегодня ночью Алик грохнет Гарика. Тайком выйдет из квартиры – он уже знает, как это сделать. Доберется до дома, где будет ждать его Маша. Она откроет дверь. А дальше по ходу дела. Но Гарику не жить, это точно.

Гарик забрал Машу. Но Алик один не остался. Появились два крепких парня. Они жили в квартире напротив, откуда им удобно было отслеживать обстановку. Алик знал, как они это делают. Знал, как их перехитрить…

– В шахматы играешь? – спросил один.

– А что? – удивленно посмотрел на него Алик.

– Да мы это, с Осипом типа шахматный турнир решили устроить. Будешь с нами играть.

– А если я не хочу?

– Да? А мы почему-то думали, что хочешь. Подружки твоей нет. Думали, что скучно тебе будет.

– Нет, скучно не будет.

– Что, тихо сам с собою левою рукою? – ехидно ухмыльнулся браток.

– Гонишь, да?

– А я тебе сейчас скажу, дрочишь ты или нет. Руку дай сюда!

– Гонишь ты! – шикнул на него Алик.

Но руку протянул. Пусть убедится, что ладони шерстью не поросли – как это водится у онанистов. Но браток и не собирался ни на что смотреть. Щелк, и на запястье Алика появился браслет наручника. Второй браслет украсил руку самого крепыша.

– Эй, что за дела? – возмутился Алик.

– А это типа сеанс одновременной игры, братуха, – охотно пояснил крепыш. – Мы теперь вместе с тобой против Осипа играть будем. В натуре, а куда ты денешься?

Никаких шахмат не было. Зато были телевизор и пиво. Алик весь вечер просидел на диване рядом с братком. Его угощали пивом, кормили чипсами. Но все это не в радость…

Возможно, Гарик разгадал их с Машей планы. Или просто решил подстраховаться. Подумал, что от Алика не убудет, если накануне часа «Х» он немного посидит на привязи. А час этот неотвратимо приближался. Нет у него никакой возможности вырваться из дома. Нет и не будет… Что же делать?

– А спать как мы будем? – спросил Алик. – Вместе?

– А что, хочешь? – ухмыльнулся браток.

– Как раз наоборот.

– И я с мужиками не сплю.

Браток снял с себя браслет наручников. Только напрасно радовался Алик. Этот браслет замкнулся на трубе отопительной батареи. Ну, очень заботливые братки принесли раскладушку, установили ее впритык к батарее, бросили матрац, застелили бельем.

– Лягай. Завтра рано вставать.

– А в сортир? – спросил Алик.

– Не вопрос.

Через пару минут возле него стояло старое ржавое ведро.

– Руку то хоть поменяйте.

Братки были не против. Но к делу отнеслись со всей серьезностью. Один держал Алика, другой снимал браслет с правой и цеплял его на левую руку. Никакой возможности вырваться.

Подлый Гарик. Его на цепь посадил, а сам сейчас Машу трахает. И не добраться до этого гада. А с каким удовольствием Алик перегрыз бы ему глотку!

Гарик и Маша вместе, известно чем занимаются… Эта мысль долго не давала Алику покоя. Неужели он в самом деле влюбился?

Разбудили его в пятом часу утра. Вчерашних братков не было и в помине. Зато перед глазами маячили двое других.

– Извини, братан, что вчера с тобой переборщили, – сказал один и снял с Алика наручники. – Иди, умывайся. Счас кофе попьем и поедем.

Крепкий кофе взбодрил, но настроения не прибавил. Да и какое, к черту, настроение, если впереди светит одна большая жопа? С какой стороны к ней ни подойди, все равно засосет. А может, и нет.

Возле дома их ждала «девятка» с затемненными окнами. Алику предоставили переднее место. Один браток сел сзади. Все правильно, если вдруг что не так, шмальнет из волыны. И поминай как звали…

Выстрела в спину Алик не боялся. По крайней мере сейчас. До того как исполнит заказ, трогать его никто не будет. А вот после… Голова работала в лихорадочном режиме, мозг искал выход из положения. Он не замечал, как летело время.

– Эй, братуха, приехали уже, – сказал браток. – Просыпайся.

Машина стояла возле кирпичного дома.

– Время пять двадцать пять, – сообщил второй. – Через пятнадцать-двадцать минут объект отправится на утреннюю пробежку. Фото его ты видел, не перепутаешь.

– Он будет один?

– Один, отвечаю… Охрана потом будет.

Братки нервничали. Еще бы, на законного вора руку подняли. Это им с рук не сойдет.

Алик слышал, что «вор в законе» должен жить скромно. Видно, этот из правильных воров. Старый дом, никакой охраны. Зато у него есть охранная грамота, которую ему воровской сход выписал. Тронут его, весь блатной мир на уши встанет, начнутся серьезные разборки. Такая буча начнется! Но, видно, охранная грамота больше не котируется…

– Встанешь в подъезде, между четвертым и пятым этажами, – инструктировали Алика. – Он живет на четвертом. Как дверь откроется, услышишь. Пойдешь за ним. Долго не тяни – стреляй сразу. Ствол сбрось. Понял?

– Не-а, не понял.

– Чего ты не понял? – дернулся браток.

– Какой ствол? Нет у меня ствола? Из чего стрелять?

– Ну, за этим не заржавеет…

Алику в руку лег пистолет «ТТ» с глушителем. Можно хоть сейчас пускать его в ход. Но выстрелить он сможет только в водилу. Братка, который сзади, влет не возьмешь. Зато он вмиг проштампует тебя пулями.

– Прячь ствол, – велел браток.

Алик сунул пистолет за пояс брюк, прикрыл курткой.

– Один вопрос.

– Хоть сто. Только у тебя всего три минуты.

– Паспорт у вас на руках?

– Какой паспорт?

– Мой паспорт.

– Не знаю, нет у нас никакого паспорта. Мы тебя к Гарику сразу повезем. У него что-то для тебя есть, это мы знаем…

Что-то – это может быть пуля. И насадить на нее Алика могут, не отходя от кассы. Он будет выходить из подъезда. Но до машины может и не дойти…

– Значит, отсюда мы поедем прямо к Гарику? – уточнил Алик.

– К нему. Ну все, давай, тебе пора. Ствол сбрось, не забудь…

– Не учи ученого, – фыркнул Алик и вышел из машины.

До подъезда он добрался без проблем. Поднялся на этаж, занял выжидательную позицию. Ждать пришлось недолго. Ровно без пятнадцати шесть с лестничкой площадки четвертого этажа послышался звук открываемой двери. Секунд через пять дверь захлопнулась. Послышались шаги. Пора.

Бесшумной походкой Алик устремился за жертвой. Перед глазами замаячила фигура мужчины в спортивном костюме. Тот или не тот? Должен быть тот.

Алик вытянул руку с пистолетом. Курок уже взведен. Можно стрелять. В самый последний момент жертва остановилась, развернулась лицом к Алику. Да, это он, тот самый. Но если бы это был кто-то другой, Алик бы уже не смог остановиться.

Выстрела почти не было слышно. Пуля попала точно в голову. Контрольный выстрел. И еще одна дырка… Можно сбрасывать ствол. А вот этого не будет!

Из подъезда Алик выскочил с пистолетом на вытянутых руках. Ствол смотрел на машину. Если оттуда вдруг грянет выстрел, он должен успеть нажать на спуск.

Машина совсем близко. Одной рукой Алик продолжал держать ствол, второй открыл заднюю дверцу. Браток смотрел на него широко распахнутыми глазами. Ссыт, когда страшно.

– Двигайся! – гаркнул на него Алик.

Он сел рядом с братком, приставил ствол к его голове.

– Гони! – крикнул он водителю.

Машина с места взяла в карьер.

– Эй, ты чего? – К братку вернулся дар речи.

– А ничего. Сам должен знать.

– Ты что, думал, мы тебя кончим?

– Это не я, это вы думали.

– Да ну, гонки, ничего мы не думали! Мы же с тобой в одной упряжке. Все нормально будет.

– Гарику это расскажешь. К нему давай и гони!

– Ты его кончил?

– Кого, Гарика?

– При чем здесь Гарик?

– Вот и я думаю, при чем здесь он… Если насчет заказа, то все путем. Нет больше вора… А это правда был вор?

– Какая разница?

– Да никакой. Мне что вора кончить, что тебя… Ты это, главное, не дергайся. А то я очень нервный. Гарик где ждет?

– В смысле где?

– Тебе еще и смысл нужен? Ну ты, бляха, даешь! Не должно было быть никакого Гарика. Нигде он меня не ждет. Мочкануть вы меня хотели. Только не говори, что нет.

– Нет… И Гарик тебя ждет.

– Где?

– За городом. Там у нас один дом есть. Мы сейчас туда едем… Да убери ты ствол! Говорю же тебе, никто не собирался тебя кончать. Мы по-честному.

– Я тоже по-честному, – кивнул Алик.

Но ствол не убрал. Всю дорогу держал братка в напряжении.

Машина выехала за город, свернула на проселочную дорогу. Скоро показался какой-то поселок. Остановились возле скромного одноэтажного дома.

– Я ворота открою? – спросил водитель.

– Открой, – кивнул Алик. – Только учти, чуть что не так, твоему дружку башку снесу…

Парень открыл ворота, загнал машину во двор.

– Убери ствол. В дом надо идти, – нервно сказал браток.

– Гарик уже там?

– Нет, он позже подъедет.

– Ну как подъедет, так и пойдем.

Гарик появился в десятом часу. Приехал совершенно один. Но со стволом.

– Алик, брось баловаться, – с усмешкой велел он.

– Не брошу, – мотнул головой Алик.

Рука уже онемела от напряжения. Но он продолжал упирать ствол в бок братка.

– Ты свой тупой башкой подумай, Алик. Если бы мы хотели тебя кончать, мы бы и этих двух кончили. Так что если ты еще жив, значит, и дальше будешь жить. Давай, Алик, выходи. Не буди лиха.

А ведь Гарик прав. Ничто не мешает ему расстрелять Алика. И вместе с ним его заложника. Но ведь не стреляет. Значит, есть шанс.

Алик убрал пистолет. Браток как ошпаренный выскочил из машины. Гарик показал ему на свой джип – он исчез.

– Ствол из тачки выбрось! – приказали Алику.

Он повиновался. И остался без оружия.

– Нехорошо ты поступил, Алик, – покачал головой авторитет. – Пацана моего ни за что обидел… Но я к тебе не в претензии. Заказ ты исполнил, дело сделано. Можешь лететь. Куда хочешь, туда и лети…

– Когда? – спросил Алик.

– А через пару дней, не раньше. Надо подождать, когда волна уляжется. Здесь отсидишься. А денька через три-четыре посадим тебя в поезд до Владивостока.

– До Владивостока? На поезд?!

– Так безопасней. Или ты так не считаешь?

– Да вообще-то считаю.

– Ну и ладушки… Значит, решено, живешь здесь. И ждешь, когда за тобой приедут.

– А паспорт?

– Паспорт тебе привезут. И билет тоже. Жди, Алик.

– А как же Маша?

– Маша тебя волнует, – недовольно покачал головой Гарик. – Ладно, будет тебе Маша. Привезу тебе Машу. На часик, не больше. Попрощаетесь…

– Зачем она тебе нужна? У тебя таких Маш сколько угодно может быть!

– У тебя тоже.

– Нет, она у меня одна.

– У меня тоже… Но я тебя понимаю. И чувства твои уважаю. Поэтому будет тебе Маша. Просто посмотрите друг другу в глаза. Ну, можете поцеловаться на прощание. Но ничего более, понял?

– Понял, – угрюмо буркнул Алик.

– Ну, тогда гуд бай! Поехал я. А ты оставайся… Заметь, без охраны тебя оставляю. Хочешь, живи, хочешь хоть сегодня ноги делай. Только я бы не советовал тебе рвать когти. Ну куда ты без паспорта денешься? А никуда. Так что живи и жди у моря погоды…

Гарик со братки уехал, Алик остался в доме один. Невероятно, его оставили без присмотра! И что главное, живого и невредимого. Если бы его хотели убить, он был бы уже трупом. Но он жив. Значит, никто не собирается его убивать. И ментам Гарик его не сдаст. Он что, совсем чокнутый? И ворам на съедение не выбросит. Это полным идиотом нужно быть, чтобы до такого додуматься.

Дом неплохой. Правда, без мебели. Но Алику все равно. Главное, что есть где голову приткнуть.

* * *

Гарик не обманул. На следующий день привез Машу. Но лучше бы он этого не делал.

Маша держалась с ним холодно и высокомерно. И всем своим видом как бы пеняла Гарику – зачем он ее сюда привез? Не нужен ей больше Алик. Такая вот она непостоянная. Раз, два и забыла. Шлюха!

– Завтра мы вылетаем на Кипр, – глядя куда-то мимо Алика, сообщила она.

– Ты этого хочешь?

– Хочу! Что ты мне хочешь сказать?

– А что я должен тебе сказать?

– Ну, что будешь скучать без меня.

– А тебе не все равно?

– В принципе все равно… Ладно, нам некогда. Давай поцелуемся, и разбежались.

– Знаешь, ты кто?

– Кто?

– Сука!

– Да пошел ты! – презрительно скривилась она.

Алик едва удержался, чтобы не влепить ей пощечину.

– Сама пошла!

Он повернулся к ней спиной и скрылся в доме. Спину жег насмешливый взгляд Гарика.

Весь день Алик провел в расстроенных чувствах. И проклинал себя за то, что позволил себе увлечься этой сучкой. Все бабы суки. Все они предательницы и гадины. Лада променяла его на братка-бригадира, эта коза кинула ради бандитского авторитета… Как он их всех ненавидел!

Он уже собирался ложиться спать, когда в доме зазвонил звонок. Кто-то стоял у калитки и жал на клавишу звонка. Алик выглянул в окно. В свете фонаря увидел девушку. Да это же Маша!

Что все это значит?

Какое-то время он пытался выяснить, нет ли кого с ней поблизости. Никого не было. Похоже, она пришла одна. Странно все это.

В конце концов он не выдержал, вышел во двор, открыл калитку.

– Алик!

Он не успел опомниться, как она повисла у него на шее.

– Маша, ты чего? – оторопело спросил он.

– Люблю тебя, вот чего!

Она оторвалась от него, влюбленно улыбнулась. И тут же лицо приняло тревожно-озабоченное выражение.

– Алик, нам надо уходить. Срочно!

– Куда?

– Не знаю, куда. Но скоро здесь может быть Гарик. Нам нужно уходить. Собирай вещи…

Вещей у Алика не было. Все они остались на той квартире, откуда он уходил исполнять заказ. И деньги там же. Их должны были привезти вместе с паспортом.

– Как это уходить? А документы?

– Документы у меня. Я сбежала от Гарика вместе с паспортами… Алик, ну что ты стоишь? Иди, собирай вещи.

– Нет у меня вещей.

– Тогда пошли…

Она схватила его за руку и потянула за собой.

Они шли по пустынным улицам поселка.

– Алик, ты извини, что я сегодня была с тобой так холодна. Это я нарочно, – объясняла Маша. – Гарик должен был поверить, что между нами нет ничего. И он поверил. И доверять мне стал. Сам куда-то по делам уехал, а меня дома оставил. Я забрала паспорта и к тебе.

– Как ты сюда добралась?

– На такси. Но только до поселка. Машину отпустила. Так надо.

– Кому надо?

– Я не знаю, может, это было лишнее. Но я так боялась. Алик, мне страшно.

– Ничего, все в порядке. С машиной проблему решим.

Маша взяла с собой не только паспорта и деньги. У нее дорожная сумка, которую сейчас нес Алик. Но ему не тяжело, нет. Маша любит его. И ради нее он готов свернуть горы.

Глава 30

Они вышли на трассу. Ночь. Но движение достаточно оживленное. Маша поднимала руку, принимала самые соблазнительные позы, но машины и не думались останавливаться.

– Смотри, ментовскую не поймай, – нервничал Алик.

– Не волнуйся, не поймаю. Может, ты отойдешь? Я сама попробую.

Ловля на живца прошла успешно. Не успел Алик сойти с обочины, как рядом с Машей остановился «Икарус». А как до этого гнал – под сотню жал или даже больше! Автоматически открылась дверь. Высунулась довольная репа второго водителя. Все глаза на Машу. Красивая, соблазнительная. Ну чем не подарочек? Алика никто пока не замечал. Он еще только подходил к автобусу.

– Далеко, девочка?

– А вы куда едете?

– Мы далеко. Аж до Воронежа.

– Это очень далеко.

– До утра там должны быть. Представляешь, с какой скоростью переть надо?

– Кого переть? – недоуменно спросила Маша. – Меня?

– И тебя, если дашь, – послышался утробный похотливый смех. – Ну так что, едем?

– Едем, – сказал Алик.

Он вошел в салон вслед за Машей.

– Эй, парень, а ты куда?

– Он со мной, – улыбнулась Маша.

– А-а, – разочарованно протянул первый водитель.

– Ну, если с тобой, – кисло добавил второй.

И все же спросил:

– А чем платить будете?

– Ну не натурой же! – Маша сунула ему в зубы пятидесятидолларовую купюру.

Мужик сначала сник, а потом воспрял духом. С бабой облом, зато с бабками порядок.

«Икарус» был почти новье. В салоне комфортно, свежо. И, само главное, ни единой души. Автобус шел порожняком.

Алик и Маша устроились в самом конце салона. Красота!

– До Воронежа, это хорошо, – тихо сказал Алик.

– Зачем нам Воронеж? – спросила Маша.

– Оттуда до Москвы недалеко.

– Ты что, в Москву собрался? Это же опасно!

– Еще как опасно. Но у меня там деньги спрятаны. Я же тебе говорил… Или ты за границу без бабок собралась?

– У меня есть деньги. Две тысячи триста долларов. На билет нам хватит.

– На билет хватит? А дальше?

– А дальше будет видно… Я даже знаю, чем можно заняться. Массажным бизнесом.

– Каким бизнесом?

– Массажным. Найдем девочек, желательно русских. Решим вопрос с клиентурой.

– Массаж – это проституция?

– Ну, зачем так прямо? Говорю же, массажный бизнес.

– Это противозаконно. Могут обратно в Россию выслать. А потом, я не хочу, чтобы ты путанила.

– А разве я собираюсь путанить? – фальшиво улыбнулась Маша.

– Не обманывай саму себя. Пока дело не наладится, тебе придется самой подрабатывать. И ты сама это знаешь.

– Ты хочешь выставить меня на панель?

– Как раз этого я и не хочу. И тебе не разрешу.

– Почему?

– Ты сама знаешь почему.

– Не знаю.

– Нет, знаешь… Маша, ты мне очень дорога. Я… Я, может, люблю тебя…

– Так может или любишь?

– Люблю.

Как будто какая-то плотина в душе лопнула. Греховно-грязевой поток мощным напором раскаяния вырвался наружу.

– Маша, ты даже не знаешь, как ты мне дорога. Раньше я думал, что могу любить только Ладу. Она меня предала. Внутри как будто все умерло. Поэтому я и превратился в чудовище. Да, я стал самым настоящим чудовищем. Я убивал людей как с добрым утром. И мне было все равно. Ведь в душе лед, пустыня. Мне было все по барабану… А потом появилась ты. Я еще не знал, что ты для меня значишь. Ты была для меня просто красивая игрушка. А потом я понял, что не могу без тебя. Понял, что люблю. Растаял лед. Нет больше холода. Я уже не тот, кем был. Я другой. Маша, я тебя люблю. И хочу, чтобы мы всегда были вместе. Хочу, чтобы мы начали новую жизнь…

– А я и предлагаю тебе начать новую жизнь, – счастливо улыбалась она – Мы улетим за границу. И начнем новую жизнь.

– Не хотелось бы, чтобы она началась так же мерзко, как окончилась здесь.

– Понимаю тебя, дорогой. Но мы как-то должны добывать себе хлеб насущный. А я знаю, как организовать массажный бизнес.

– Я тебе про одно, а ты мне про другое. При чем здесь массажный бизнес? У меня есть деньги. Мы заберем их с собой за границу. Купим дом, откроем магазин… Маша, я еще раз тебе говорю, что в Москве у меня есть тайник.

– Да, ты что-то говорил, – кивнула она.

– Что-то… Да у меня там двести восемьдесят тысяч долларов! Плюс золото, драгоценные украшения. И это все наше.

– Двести восемьдесят тысяч?! – завороженно посмотрела на него Маша. – Золото и драгоценности… И это все наше?

– Все до копейки. То есть до цента. И еще в Матвеевке пятьдесят штук.

– А вот эти деньги меня интересуют! Я же имею право на половину или нет?

– Имеешь. И на все другие тоже…

– Алик, это большие деньги!

– А я про что! Мы хорошо устроимся за границей. Мы будем жить долго и счастливо. Маша, мне так хорошо с тобой. Но я чувствую себя таким подлецом и подонком. Мне стыдно. Перед тобой стыдно…

– Я тоже хорошая штучка. Была… Я тоже хочу измениться, Алик. Тоже хочу, чтобы все мои грехи остались в этой стране. А за границей у нас будет новая счастливая жизнь. Алик, я ведь тоже тебя люблю…

Они обнялись, с головой окунулись в омут страсти. И плевать, что водители подсматривают за ними. Плевать. У них еще пока есть право на порок. Это они там, за бугром, станут ангелами. А здесь они еще могут кое в чем согрешить…

* * *

День они провели в Воронеже. А ночью снова в путь. Добрались до Матвеевки, забрали пятьдесят тысяч и снова в путь. Им повезло – до Кольцевой автострады добрались без проблем. Дальше проще. На такси добрались до гаража на западной окраине столицы.

На территорию гаражного кооператива они прошли беспрепятственно. Никто даже не спросил: кто они такие, зачем и куда идут?

– Здесь мой гараж, – сказал Алик. – На целых три года снял. Дорого. Но ведь за банковские услуги всегда надо платить.

– Значит, это твой банк. С депозитом.

– Точно, угадала. И никто про него не знал. Только я. Теперь вот ты. Но тебе-то я доверяю.

– Я тебе, между прочим, тоже. А у тебя там койка есть?

– Есть. А что?

– Как что, я хочу тебя!

Маша хотела его всегда. Но он хотел ее еще больше. Поэтому перспектива бухнуться с ней в койку завела его на все обороты. Но прежде нужно вскрыть один тайничок. Если его, конечно, не вскрыли без него.

Алик аккуратно вытащил кирпич из кладки, сунул руку в образовавшуюся брешь. Есть, ключ на месте. И он легко провернулся в замочной скважине. Гараж открыт.

– А где койка? – спросила Маша.

– Сейчас…

Он включил свет, закрыл за собой калитку в воротах. Приставил к стене лестницу, поднялся под потолок, поднял деревянную крышку люка. Помог Маше забраться на второй этаж. Здесь целая комната. Оштукатуренные стены, линолеум на полу, старая кровать-кушетка, шкаф, тумбочка, стол, продавленное кресло. Паутина по углам, пылищи – жуть. Свет падает из оконца.

– О, да здесь можно жить! – обрадовалась Маша.

– Поживем, – кивнул Алик. – Думаю, недельку перекантуемся.

– Зачем так долго?

– Не знаю… Боюсь отсюда уходить.

– Чего?

– Вдруг менты повяжут? Или братва…

– Раньше ты ничего не боялся.

– Так то раньше. Раньше у меня тебя не было. А сейчас есть. Тебя боюсь потерять, что ли…

– Менты могут сцапать и через неделю, и через месяц, и через год. Но, наверное, ты прав. Давай поживем здесь. Денька три, не больше.

– Знаешь, а давай это будет наш медовый месяц? Здесь хорошо. Приберемся, и можно жить. Деньги есть. Я в магазинчик сбегаю.

– Ты про какие деньги говоришь?

– Ну, которые у тебя… Бляха, совсем мозги атрофировались! Я ж сюда за бабками пришел. Надо их забрать.

– Ну, так бери. Только сначала воды мне принеси. Я пока здесь приберусь…

С водой проблема решилась в два счета. Водонапорная колонка в двух шагах. Алик подал на второй этаж ведро воды, тряпку, веник. Сам же остался на первом. Полез в смотровую яму взламывать тайник.

Он хорошо помнил, как втайне от Сереги и Толяна снял этот гараж. Тогда он своими руками углубил смотровую яму, в открытую нишу сунул чемодан с деньгами и драгоценностями, засыпал землей, сверху замуровал бетоном. И сейчас пришлось потрудиться. Но ломать – не строить. Где-то через полчаса он уже поднимал чемодан на второй этаж. Маша к этому времени уже закончила убираться. И сейчас лежала на кушетке в заманчивой позе.

– Иди сюда, – поманила она.

– Смотри! – Он поставил чемодан на стол.

– Это деньги? – равнодушно спросила она.

– Да!

– Оставь. Потом… Ну, иди же сюда!

Деньги и золото ее интересовали – это факт. Но только как средство существования. Ее сейчас куда больше волновал Алик. Он на первом плане, все остальное на втором. Она зовет его к себе, потому что ждет и хочет. И он не должен разочаровывать ее. Не должен и не хочет…

Кровать не выдержала натиска молодых тел. Ножки подломились в самый ответственный момент. Но не сломали кайф, а, наоборот, добавили остроты ощущений.

– А здесь здорово, – отстраняясь от Алика, сказала Маша. – Ты обещал в магазин сходить. Холодного сока хочу…

– Какого? – поднимаясь, спросил он.

– Персикового и вишневого.

– Еще что?

– Да что под руку подвернется, то и бери.

Он собрался, спустился на первый этаж, вышел из гаража, закрыл за собой калитку. Ничего страшного, если Маша немного побудет взаперти.

В гаражном кооперативе кипела жизнь. То там гараж открыт, то там. Кто-то выгоняет машину, кто-то загоняет, кто-то просто возится с мотором. По пути Алику попался джип с затемненными окнами. Ничего особенного. Было бы плохо, если бы он нарвался на ментовской наряд. А машины, мужики – это не опасно.

Он беспрепятственно прошел через ворота контрольно-пропускного пункта, двинулся вдоль по дороге. Метрах в трехстах магазинчик. Они же с Машей проходили мимо, когда сюда шли. Не заглянули. Не учли, так сказать, момент. Теперь вот лишний раз приходится шевелить поршнями. Не зря же говорят, что дурная голова – ногам работа.

Затоварился он под завязку. Пакеты с соками, шампанское, водка, красная икорка, масло, хлеб, колбасы, окорока, сыры. Не так-то просто будет дотащить все это до гаража. Но своя ноша руки не тянет.

Когда-нибудь у него будет свой магазинчик. Примерно такой. Или даже получше. Но не здесь, а где-нибудь за рубежом. Они будут жить с Машей долго и счастливо. И умрут в один день… Совсем спятил! Куда ему умирать? Он ведь только жить начал…

Алик открыл железную калитку, вошел в гараж, закрылся. Поднялся на второй этаж. И обомлел. На него смотрели и усмехались две пары глаз. Маша и Гарик. В это просто невозможно было поверить! Алик недоуменно захлопал глазами.

– Чего пялишься? – осклабился Гарик. – Думаешь, я твоя белая горячка?

– Я сегодня не пил, – пробормотал Алик. – И вчера тоже… Как ты сюда попал?

– Как, как, очень просто! Маша впустила.

– Маша?

– Маша, скажи.

– Да, Алик, да, – ядовито улыбнулась она.

Холодная и скользкая, как гадюка. Тварь!

– У тебя же нет ключа!

– Я думал, ты умный, – ощерился Гарик. – А ты пень. Ворота изнутри без ключа открыть можно.

– Какая разница, как и кто сюда попал? – шевельнула жалом Маша. – Главное, что твои денюжки тю-тю…

– Ага, – кивнул Гарик. – Были ваши, стали наши.

– Сука! – зло прошипел Алик.

– Да, дорогой, да, я сука, – не стала отрицать Маша. – Самая настоящая сука. И всегда такой была… А ты что, в любовь поверил?

– Ну ты падла!

С досады Алик готов был волосы рвать на тыльном месте. Эта сучка провела его вокруг пальца. Влюбила в себя, влезла в доверие. А сама при первом удобном случае предала его. Не убегала она от Гарика. Он сам ее отпустил. Чтобы она его на бабки навела. Как последнего лоха решили Алика развести. И у них все получилось. Твари!

– Ты это, братан, словами бы не сорил, – как от горького перца поморщился Гарик. – Все-таки Маша моя женщина. Могу и спросить…

– Ты уже спросил!

– Ну да, на бабки мы тебя поставили конкретно. Но это не за Машу спросил. Я за вора, которого ты вальнул, спросил.

– Что?!

– Что слышал. А теперь за Машу спрошу…

– Еще кто с кого спросит!

Маша сделала из него сентиментального дурачка. Расклеился он под ее ласками, мягким стал – даже в грехах своих раскаялся. Но все это уже в прошлом. Алик снова такой, каким был. Только еще злее, еще сильней. И кто этого еще не понял, тот жестоко об этом пожалеет!

Он по-волчьи оскалил зубы и со сжатыми кулаками ринулся на Гарика. Но успел сделать только один шаг. Что-то тяжелое со страшной силой опустилось ему на голову. Из глаз брызнули искры, и на фоне этого фейерверка все вокруг встало вверх дном. Алик не смог устоять на ногах, бухнулся на пол. Перед глазами в кровавом тумане замаячила отвратная харя Гарика. И Маша рядом с ним. Подлая тварь…

– Ну что, козел, допрыгался?! – в бешенстве заревел Гарик.

И обрушил на Алика град ударов. Выдержать это было просто невозможно. Сознание лопнуло как мыльный пузырь…

Приходил он в себя долго. Выплывет из бездны небытия, глотнет воздуха и снова на дно. И так несколько раз. Но в глубинах пробуждающегося сознания уже шевелилась мысль, что там, в реальности, нет никого. Тихо и темно… Но где там? Может, это могильная яма под двухметровым слоем земли?

Наконец ему удалось зацепиться за поверхность, удержаться, чтобы снова не свалиться в небытие. С большим трудом Алик понял, что это все та же комната на втором этаже гаража. Ночь, темно, через оконце на него смотрит красная луна – как будто кровью залитая.

А где же Маша? Где Гарик? Где тот урод, который ударил его сзади? Неужели они ушли? А деньги?

Двести восемьдесят тысяч долларов! Плюс пятьдесят. Триста тридцать тысяч!!! Где они? Как же он теперь будет без них? Мысль о потерянных деньгах встряхнула Алика. Он даже нашел в себе силы подняться с пола.

Он поднялся, но тут же упал. И не только потому, что его сильно штормило. Он обо что-то споткнулся. Обо что?

Открытие ошеломило его. Рядом с ним валялся чей-то труп. Алик снова поднялся, рукой оперся о стену, нащупал выключатель – в комнате зажегся свет. Картина предельно ясная. Возле кровати труп Гарика, ближе к выходу еще один покойник с дыркой в груди. Маши нигде нет…

Алик истерически засмеялся. Оперся спиной о стену, закрыл лицо руками и медленно стек на пол.

На лице нет живого места. Опухлости, кровоподтеки. Нос, кажется, сломан. Губы раскатаны в лепешку. Верхний ряд передних зубов снесен напрочь. И тело болит, как будто по нему катком проехали. Нижнее правое ребро точно сломано, печень, почки отбиты, позвоночник разрывает от боли. Но он жив…

Гарик приложился к нему от души. Наверняка Маша решила, что Алика забили до смерти. Поэтому не стала добивать его. Или решила, что он имеет право на жизнь. Во всяком случае, Гарика и его «быка» она этого права лишила.

Алик не знал, откуда у нее взялся пистолет. Или она держала его при себе втайне от всех. Или Гарик ей зачем-то дал – может, чтобы Алика грохнула. Да и нет смысла гадать. Что случилось, то случилось. И ничего уже не изменишь. Гарик на небесах. Маша в бегах – с деньгами. Алик в гараже – без копейки в кармане, зато в обнимку с трупами. Хорошо, хоть сам живой…

Маша кинула всех. Потому что она сука. Самая настоящая сука. И всегда такой была. Это ее слова… Все это время она только прикидывалась хорошей. Тем и поймала Алика. А он, как тот телок безмозглый, поплелся у нее на поводу. Как же ему теперь жить?

А жить он должен. Должен! Потому что должен отомстить. Он найдет Машу, он доберется до этой гадюки, вырвет ее вонючее жало. О! Какой это будет кайф резать на куски ее белое тело!

Из адских глубин его утробы поднялась волна дикой злобы. Она захлестнула Алика с головой. И вместе с тем опрокинула его в омут небытия.

Он приходил в себя, терял сознание – так продолжалось всю ночь и все утро. Днем немного полегчало. Алик нашел в себе силы подтянуть трупы к люку и сбросить их на первый этаж. Жарко, душно. Они уже разлагаются. А у него нет возможности выбраться из гаража. Он должен оставаться здесь как можно дольше. Соседство с покойниками – это ужасно. Но деваться некуда.

Маша забрала все деньги. Хотя нет, в карманах у него кое-что осталось. Сдача от вчерашних покупок. А сами покупки? Алик с радостью обнаружил брошенные пакеты. Все на месте. И водка тоже. Три бутылки – целое состояние…

Напиться и забыться, это, казалось, был самый лучший выход из создавшегося положения. И Алик с удовольствием воспользовался им.

Глава 31

После жаркого средиземноморского солнца Москва казалась земным раем. Золотая осень, пора бабьего лета. Тепло и солнечно. Живописная природа – особенно в этих местах, куда Родион привез Ладу. Мягкая трава, серебристый ручей, березки о чем-то шепчутся – может, им ветерок не нравится?

– Ну как? – спросил Родион.

– Замечательно, – ласково улыбнулась Лада.

У нее все замечательно. Потому что она счастлива. С ним счастлива. И не скрывает этого.

– Это еще не все, – предупредил Родион.

Он нарочно решил пройтись через эту рощу пешком. Идти всего ничего. От дороги двести метров, может, чуть больше. Сразу за рощей поляна, дальше гладко асфальтированная дорога, за ней целый ряд домов-теремов. Места заповедные, так просто участок здесь не получить. Но есть люди, которым это дело по плечу. Родион нашел одного такого человека и купил у него дом. Дорого. А что делать? Жизнь дается только раз. И прожить ее нужно с комфортом.

Пока они с Ладой отдыхали на Кипре, дом довели до ума. Сейчас там должно быть все так, как задумал Родион. Для этого он и едет, чтобы убедиться, так это или нет. Для Лады этот дом полная неожиданность.

«Шестисотый» «Мерседес» стоял у ворот дома. Водитель подогнал, пока они с Ладой шли пешком.

Дом впечатлял. Три этажа, итальянский кирпич, черепица. Несколько спален – каждая с отдельной ванной комнатой, бассейн, бильярдная, подземный гараж. Все дышит новизной и модерном.

Лада ходила по пустым комнатам. В глазах недоумение.

– Здесь нет мебели. Кто здесь живет? К кому мы приехали?

– Догадайся с одного раза.

– Это твой дом?

– Не угадала. Это наш дом.

– Ты это серьезно?

– А разве ты до сих пор не поняла, что между нами все серьезно?

– Поняла.

– Ну так в чем же дело?

Он подошел к ней сзади, мягко обнял за талию, привлек к себе. Полной грудью вдохнул в себя аромат ее обаяния. И снова, в который раз, ощутил себя на вершине блаженства. Эта девушка вернула ему радость жизни. С ней он был по-настоящему счастлив.

– Ты не рассказывал мне про этот дом, – тихо сказала она.

– Хотел сделать тебе сюрприз. Давай подумаем, куда и какую мебель будем ставить…

Это предложение Лада приняла на «ура». Ведь это ее дом, и она уже сейчас чувствует себя здесь хозяйкой.

* * *

Кондрашова перевербовали по всем параметрам. Теперь он был предан Родиону, а не своим нефтяным хозяйчикам из Заволжска. Может, это была липовая преданность. Поэтому на всякий случай его держали под наблюдением, чтобы не затеял левые игры за спиной Родиона. Кондрашов как был, так и оставался президентом своей торгово-промышленной палаты. Родион имел виды на этого мужика. Как-никак он им здорово помог – неважно, что не добровольно. У него светлая голова и наработанные связи – он имел выходы на важных столичных чиновников. Задвинуть его в сторону – от этого будет больше вреда, чем пользы. А потом, работая на Родиона, Кондрашов постоянно на виду – и это немаловажно.

Фирма у Кондрашова солидная. Двухэтажный офис самого современного дизайна, миллионные обороты. И «крыша». Серьезная братва его опекала. Но это в прошлом. С «крышниками» Родион договорился. Забил им «стрелку», перетер с бригадиром. Так просто фирму ему бы не отдали – даже если бы Родион был вором в законе. Но он предложил приличный отступной. Это и решило исход битвы. Братва заглотила добычу и скрылась за горизонтом. Больше они не появятся. Если, конечно, не считают Родиона за лоха. А если считают, у него есть все для того, чтобы убедить их в обратном.

Теперь Кондрашова крыла заволжская братва. Крыла и вдоль и поперек. Родион стал соучредителем компании. Теперь он имел полное право заседать в офисе. Теперь это был его офис. Кондрашову пришлось подвинуться. Но внакладе он не остался. Родион оставил ему немало для сытной обеспеченной жизни. И пусть не жалуется.

А Кондрашов и не думал жаловаться. Он производил впечатление энергичного довольного жизнью человека. С ногой у него уже все в порядке – обходится без колесного кресла. Он лично встретил Родиона, опираясь на палочку, проводил в его кабинет. Комфорт, удобство и простор. Кабинет соответствовал этим требованиям. Родион с удовольствием опустился в кресло за рабочим столом. Теперь это его место. Отсюда он будет следить за развитием легального бизнеса.

Прежде всего его волновало казино. Пока он был на Кипре, ему регулярно докладывали о ходе строительства. По приезде он побывал на месте, лично убедился, что все идет как надо. Самое большее, через два года здание будет сдано под ключ.

С капиталовложениями он разобрался от и до. Нефтедоллары решили проблему в корне. Не понадобилось носиться по Москве в поисках инвесторов и кредитов. Наоборот, сейчас не было отбоя от желающих вложить в строительство свои средства. Но это все частности. Главное, казино и отелю быть…

Еще он собирался открыть в Москве сеть автозаправок. Дело это муторное. В столице хватает своих бензиновых королей и никто не захочет подвинуться за здорово живешь. Но в принципе проблема решаемая. Если знать, кого и с какой силой дернуть за этот принцип. Он за это дело берется.

– Родион, пока вас не было, у меня возникла превосходная идея, – сказал Кондрашов.

Голос бодрый, взгляд деловой. Похоже, Кондрашов совсем уже смирился с недавними переменами в своей жизни. И даже благодарен Родиону за то, что его оставили в живых. А ведь, по идее, могли и кончить… Получалось, Родион спас ему жизнь.

– Я слушаю, Анатольевич. – Он приготовился слушать.

– Если честно, эта идея и раньше была. Но я не успел осуществить.

– А если короче?

– Если короче, есть предложение открыть ликероводочный завод.

– Ты предлагаешь гнать фальшивую водку?

– Ну что вы, Родион? – возмутился Кондрашов. – Я предлагаю гнать самую что ни на есть легальную водку.

– А разрешение?

– Это решаемый вопрос.

– А налоги, акцизы, поборы?

– Искусство требует жертв. А гнать водку, дорогой мой, это искусство. Самое настоящее искусство.

– Ты знаешь мастеров ликероводочных искусств?

– А как же! У меня есть несколько рецептов старинной русской водки.

– Сейчас в каждой бутылке старинный русский рецепт, – усмехнулся Родион.

– Сейчас в каждой бутылке спирт и вода. Вот что сейчас в каждой бутылке. А мы будем производить настоящую водку. По нашим совдеповским технологиям. И эта водка будет отменного качества. И ни единой партии с браком. Вот увидите, через два, ну максимум три года о нашей водке заговорят. Будут гоняться за ней. Наша водка будет в дефиците, мы сможем поднимать цены, добиваться сверхприбылей.

– Сверхприбыли – это хорошо, – кивнул Родион. – И дело это не такое уж сложное. С инвестициями проблем не будет. С халявщиками разберемся. Это точно будет легальное предприятие?

– Ну, а как же!

– Тогда пусть подготовят экономическое обоснование.

– Значит, вы согласны?

– Думаю, что да…

Кондрашов исчез. Спустя какое-то время пожаловал Паша Козырь.

– Сергеич, я это, по делу, – усаживаясь в кресле, сообщил Козырь. – Насчет козла того, который, типа, Бушуев…

– Бушуев или, типа, Бушуев? – заинтригованно повел бровью Родион.

Этого отморозка до сих пор не нашли. Его никто не боялся. Но все-таки было бы спокойней, если бы его или менты приняли, или мать сыра земля.

– Да вроде он.

– Что значит «вроде»? Ты мне конкретно говори.

– Тут это, информация прошла. Два трупа в Ясеневе обнаружили. Они уже давно лежали. Завонялись, говорят, конкретно. Мужики забеспокоились, бучу подняли. Вскрыли гараж, а там это, два жмура. Стали разбираться. Понты-кранты, то да се, короче, вышел расклад. Ростовская братва в гараже полегла. Один бригадир, Гарик погоняло. Второй – отбойщик, не хилый, говорят, пацан…

– Кто говорит?

– Так это ж, братва ростовская разбираться приезжала. На людей серьезных вышли, базар-вокзал. Ну и размаз конкретный покатил. Гарик, он, в натуре, беспредельщик. У него покровитель был, вор законный. Так он его в расход. От своих же пацанов это скрывал. Каких-то отморозков нанял, они законника и сделали. Ростовские расклад пробили. Трех отморозков Гарик завалил, трупы их потом в Доне нашли. А одного отпустил. Чисто для того, чтобы на бабки через него выйти…

– На какие бабки?

– А вот тут самое интересное начинается. Этого отморозка он на югах нашел. Вместе с телкой. Ну и под себя конкретно подпряг. Трали-вали, чики-брики, короче, в бригаду свою левую их оформил. Ну, а чтобы они не брыкались, паспорта им заграничные слепил. Чтобы типа сразу после дела они в загранку свалили. Только лабуда все это. Он их в расход собирался пустить. Только потом Гарика шиза пробила. На телку он эту реально запал. А та ему шуры-муры, типа у дружка ее бабки в Москве заныканы. Можно типа карту разыграть. Ну и понеслась. Пацан вора завалил, а потом вместе с телкой своей в Москву продернул. А Гарик за ним. Только телка его кинула. Гарику вместо бабок пулю, а сама вместе со своим хорем сделала ноги. И бабки, само собой, утащила. Братва ростовская конкретно по этому делу крутила, реальная картинка у них высветилась. Так что никакой лажи.

– Ты, Паша, обещал что-то очень интересное.

– А о-очень интересное в том, Сергеич, что пацан этот и телка – Алик, бляха, и Маша, болт ей навстречу!

– Где они сейчас?

– А вот этого никто не знает. Их реально ищут. Но все без понту.

– Как всегда… Может, они за бугор слиняли? Сам же сказал, паспорта у них заграничные.

– Ну заграничные. Только фуфло все это. Ксивы липовые, однозначно. Качество отменное, не вопрос. Но все равно липа. Алик, тот не сечет, мог за чистоган его принять. А Машу хрен проведешь. Она же иняз заканчивала, переводчиком работала, за бугром была. Так что в этих заграничных ксивах рубит четко…

– Бабок у них много?

– Да, говорят, где-то с «лимон» баксов. Но это Гарику Маша толкала. Может, лапшу вешала. А может, нет.

– Если у них «лимон» и если они залегли на дно, их ничем не возьмешь. Вора завалили – это серьезно. Спуску им теперь однозначно не дадут. Они в эту ситуацию должны въезжать. Поэтому примут все меры… Где-нибудь в Сибири их искать надо. А может, без ксив за кордон ушли. Сейчас это просто. С «косоглазиками» договорятся, те им быстро ксиву сообразят и по своим каналам за бугор выведут. Этот бизнес у них четко налажен.

– Да все может быть, – кивнул Паша. – А если они все-таки где-то рядом?

– К чему ты клонишь?

– Да идея тут одна появилась.

– А конкретно?

– Нет, ты мне сначала скажи, тебе эти сучьи выродки нужны?

– Нужны, – кивнул Родион. – Очень нужны.

– Тогда есть вариант…

Предложение Паши ему понравилось. Только не так просто воплотить его в жизнь. Накладно, и нет никакой гарантии на успех. Но вдруг сработает?

* * *

– Задолбался! – Алик отшвырнул от себя лопату.

– Эй, ты чего, братишка? – сочувствующе посмотрел на него Митрич. – Надоело?

Ему тоже обрыдло выгребать навоз. Но вмазать под занавес рабочего дня ох как охота. Вот и приходится впахивать…

В гараже Алик провел больше недели. Слинял, когда совсем невмоготу было находиться рядом с покойниками. В ту же ночь сошелся с бомжами Витьком и Митричем. Это были еще не совсем конченые индивидуумы. Чистюлями их не назовешь, но бомжатиной от них не смердило. Мужики собирались убираться из столицы. Где-то, километрах в трехстах, в лесной глуши затаилась какая-то деревенька. Половина домов брошена. Так что с жильем проблем не будет. И с работой тоже должно быть все в порядке. Если верить Митричу, в деревеньке есть зажиточные фермеры. Им батраки нужны. Алик поверил. Работать он не хотел, но ему нужно было отсидеться где-нибудь в глуши.

До деревни добрались, жилье нашли, работу тоже. Жрали не густо, пили дешевый первач, спали на ржавых койках без матрасов, купались в озере. В принципе, жить можно. Только это не жизнь, это скотское существование. Надоело!

– А кому не надоело? – буркнул Витек.

Ворчит, но дерьмо ворочает. И Алику тоже деваться некуда. Снова придется браться за дерьмокопалку…

Эта чертова стерва Маша утащила все его бабки. Живет сейчас сука в полное свое удовольствие. Она кайф ловит, а он дерьмо разгребает. Добраться бы до нее! С каким удовольствием он бы вскрыл ей глотку. Но, увы, это из области фантастики. Нет Маши, стопудово за границу сдернула…

А Лада? Где она сейчас? Это все она, тварь, подстроила. Зачем дразнила Алика, зачем замуж за своего тупоголового урода выходила? Это из-за нее он встал на скользкую дорожку, на которой оставил за собой гору трупов. Это она во всем виновата. Она и Маша. Это из-за них все его беды. Они сейчас от жизни тащатся на полную катушку, а он из-за них в дерьме по самые уши. Им хорошо, ему хреново. Где справедливость? Добраться бы до них до обеих!

Трясущимися руками Алик снова взялся за лопату. А что ему еще делать? Надо же как-то жить. Да разве ж это жизнь! Жизнь – это когда бабок полный карман! Жизнь – это когда вокруг длинноногие телки, а не эти тупоголовые коровы в хлеву. Жизнь – это когда есть хоть какая-то цель.

Бабок ноль, трахать некого. А цель… Цель тоже есть. Добраться бы до Маши и до Лады, наказать бы этих сучек. Это второе. А первое – добыть бабок.

Алик вонзил лопату в кучу навоза. И тут же выдернул ее, снова отбросил от себя.

– Нет, это не дело!

– Братишка, тебе сегодня как вожжа под хвост попала, – Митрич снова вставил свои пять копеек.

– Да пошел ты! – презрительно посмотрел на него Алик.

– Ну, зачем же ты так говоришь? – обиделся мужик. – Нехорошо так говорить.

– А что ты мне сделаешь? – с вызовом спросил Алик.

– Не надо так больше говорить, – вступился за Митрича Витек.

– А если я разозлить вас хочу?

– Зачем?

– А чтобы посмотреть, можете вы дела делать?

– Какие дела?

– А на меня наехать, например?

– Зачем?

– Если на меня наехать можете, то и на Капитоныча сможете.

Капитоныч – фермер, на которого они сейчас впахивали. «Кулак» хренов…

– А зачем нам на Капитоныча наезжать? – спросил Витек.

Взгляд тупой, как у той коровы. И Митрич ни рыба ни мясо. На этих ослах далеко не уедешь. Это тебе не Серега с Толяном. Эти на дело не пойдут. А жаль… Давно у Алика появилась мысль тряхнуть местного Рокфеллера. Наверняка есть у него кубышка с бабками.

– А ты думаешь, зачем?

– А-а, понял. Хочешь, чтобы он бухла побольше выставил! – дебильно обрадовался Витек.

Алик презрительно фыркнул. Кому что, а этому лишь бы набухаться. И Митрич такой…

– А что, надо поговорить с Капитонычем, пусть он не три, а четыре компотины выставляет.

Да, на таких запросах далеко не уедешь.

– Ну вас в пень, – махнул рукой Алик.

Пришлось снова браться за лопату.

Капитоныч появился под вечер. Проверил работу.

– Пойдет, – кивнул он. – Получите два пузыря.

– Как два? – возмутился Митрич. – Договаривались за три!

– Правильно, по бутыльке на рыло. Тебе пузырь и Витьку. А у Алика сегодня сухой закон.

– С какого это мороза?

– Завтра со мной в город едешь. Утром должен быть как огурчик.

– А если я не хочу?

– А если я тебе заплачу?

– Сколько?

– Водки хорошей куплю, сала…

– Зачем я тебе?

– Парень ты, гляжу, крепкий. А мне охрана нужна.

Это называется пустить козла в огород. Алик не козел, но у Капитоныча завтра огород будет в кармане. А в огороде капуста.

– Какая из меня охрана? – с видимым безразличием спросил Алик.

На самом деле он был взволнован.

– Я ж говорю, парень ты крепкий.

– А шмотье? Ты посмотри, во что я одет!

Грязные затертые джинсы, линялая рубаха, ватник. И говном провонялся от макушки до пяток.

– Штаны, рубаху выстираешь, – пожал плечами Капитоныч. – Если до утра не высохнет, на тебе досохнет. Куртку кожаную дам. Обувку можно посмотреть.

Весь вечер Алик приводил себя в порядок. Стирал джинсы, рубаху, надраивал сапожным кремом старую кожаную куртку. В баньку к Капитонычу сходил. Утром сиял как медный котелок.

Одежда не совсем высохла. Но в «уазике» у Капитоныча тепло – через пару часов все будет тип-топ.

– Я вот смотрю на тебя, – в дороге заговорил с ним мужик. – Вроде молодой парень. А уже бомжуешь.

– А что делать? – пожал плечами Алик. – Сирота я. Из детдома. Кому я на фиг нужен? Вот и приходится впахивать…

– Да-а, невеселая у тебя жизнь, – расчувствовался Капитоныч. – Но лучше навоз разгребать, чем грабить и убивать.

Мужика понесло. Развел базар на тему о морали. О том, как хорошо жить, занимаясь честным трудом. Как будто раньше он только и делал, что воровал. А потом вдруг одумался и решил стать честным фермером. И сейчас ему лучше, чем раньше. Туфта все это. Алик по сто штук баксов за месяц имел, а Капитонычу таких бабок за всю фермерскую жизнь не срубить. Интересно, сколько он с собой денег везет? Этот вопрос волновал Алика больше всего.

Без точной наводки, без надежных подельщиков о больших бабках можно только мечтать. А пока он может рассчитывать на мелочь. Со временем все наладится. И компаньоны будут, и наводчики. Все будет. Главное, начать. И он начнет. Сегодня. Все уже решено…

– Мы в Москву едем? – спросил Алик. – Зачем?

– Сенокосилку хочу купить.

– Зачем? Мы бы сами сена накосили.

– Нет, дружище, мне много сена нужно. Вручную не накосишь…

Капитоныч сел на своего деревенского конька. Начал рассказывать, зачем ему много сена, какие у него планы на будущее, какой он дом собирается отгрохать. Будет ему дом. На два метра в глубь земли… Алик был настроен очень решительно.

Мужик трепался почти всю дорогу. И только чуть-чуть не доезжая до Кольцевой автострады впервые остановил машину.

– Отлить надо, – сказал он.

– Давно пора, – кивнул Алик.

Можно было уже сейчас загнать в Капитоныча заточку. Но тот слишком резво выскочил из машины.

Алик думал, что он будет отливать в двух-трех шагах от машины. Поэтому он собирался мочить его, когда тот снова сядет в свой дрибадан. Но его понесло в лес. Самое то, что нужно…

Капитоныч остановился у дерева. Он стоял спиной к Алику. С дороги их не особенно видно. Чуть ли не идеальный вариант.

Алик обнажил заточку, шагнул к Капитонычу. Ударить под левое нижнее ребро, и нет мужика. Но Капитоныч как будто что-то почувствовал. Резко развернулся к Алику. Увидел заточку в его руке.

– Ты что же делаешь, скот!

Договорить он не успел. Заточка вошла ему в живот, слова перешли в стон.

Алик хотел ударить его еще раз. Но Капитоныч с неожиданной прытью отскочил назад. Падать он и не думал. Развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул в сторону шоссе. Алик догнал его, ударил заточкой в спину. Но Капитоныч побежал еще быстрей. Он орал с такой силой, что мог заглушить любую ментовскую сирену. А такая сирена запросто могла сейчас завыть…

Но помешали Алику не менты. Он уже почти нагнал Капитоныча, когда затормозил и съехал на обочину «КамАЗ» с рефрижератором. Из кабины выскочил дюжий хлопец. В руках у него монтировка.

С дальнобойщиками лучше не связываться, решил Алик. И резко сменил курс, со всех ног рванул к лесу. Хлопец не стал бежать за ним. Со своим напарником он занялся израненным Капитонычем. Но это вовсе не значит, что эта выходка сойдет Алику с рук…

Алик не жалел сил – бежал, пока несли ноги. Упал на траву, чуть отдохнул и снова бежать. Если по его следу пустят погоню, ему кранты. Но если он успеет уйти далеко, у него еще есть шанс. Хотя вряд ли.

Облом с Машей, бомжи, навоз, неудачный наезд на Капитоныча – все это лишь начальная стадия черной полосы, по которой пошла его жизнь. А может, все началось с Лады? Черная полоса началась уже тогда. Просто первое время ему везло. Фортуна повернулась к нему лицом только для того, чтобы показать ему свою задницу… А-а, плевать, как и что! Сейчас главное – бежать, бежать, бежать. Авось не догонят…

Он бежал, шел, полз, снова бежал весь день до самой темноты. Добрел до какого-то поселка. Хотел свернуть обратно в лес. Но вдруг понял, что поселок нежилой. Не дома здесь, а домины. Лишь в некоторых домах горел свет. Остальные скалились на луну темными окнами.

Поселок «новых русских», решил Алик. Дома новые, и большинство пока без хозяев. Но глупо думать забраться в какой-нибудь из них. Там или собаки, или сигнализация, а то и сторож. Живо нарвешься на неприятности.

Но и обратно повернуть не было сил. Хотелось поскорей приткнуть куда-нибудь голову. Нужно хоть чуть-чуть поспать.

Далеко он не ходил. Выбрал ближайший дом из тех, которые явно стояли без хозяев. Все окна темные. Он подобрался к нему с тыльной стороны. Сразу не поймешь, есть во дворе собака или нет. Ограда невысокая и без колючей проволоки поверху. Алик легко перемахнул через нее. Затаился. Если вдруг увидит собаку, сразу сиганет обратно. Но было тихо. До самого дома метров пятьдесят. Но в двух шагах какое-то строение. И дверь приоткрыта. В окнах темень.

Он осторожно подкрался к двери, заглянул внутрь – темно. Прислушался – тихо. Можно заходить. Скоро он понял, что попал в сауну. Неизменный атрибут уважающего себя «нового русского». Глаза привыкли к темноте, он смог обследовать баньку. Но то, что сауной еще ни разу не пользовались, можно было понять по одному только запаху.

В одной комнате Алик нашел топчан. А больше ему сейчас ничего не нужно. Он с удовольствием лег, растянулся в полный рост. Здесь он в безопасности и может себе позволить немного поспать. Но только немного…

Проснулся он среди ночи. От того, что кто-то ударил его по ноге.

– Подъем, слоняка! – Он явственно услышал голос дембеля Асадова.

Опять на пост заступать, мелькнуло в голове.

– Да пошел ты! – спросонья рявкнул Алик.

Никуда он не хочет идти. Жизнь не мила. Вчера он получил письмо. Лада писала, что выходит замуж за другого. Он в армии, а она мохнаткой своей на гражданке трясет. Сука!.. Стоп! Какая армия? Какая Лада?!

Алик широко распахнул глаза и увидел перед собой молодого парня в камуфлированной куртке. В руках одноствольное охотничье ружье. Взгляд не предвещает ничего хорошего.

– Ты кто такой? – грозно спросил он.

Алик и сам не понял, как он додумался до такого.

– Э, э-э… – замахал он руками. – Э-э-э, э-э!

– Немой, что ли?

– Э-э, – согласно кивнул он.

– Какого черта здесь делаешь?

– Э-э-э…

– Сауна что, открытая была?

– Э-э…

– А тебе спать негде?

– Э-э-э…

– Ладно, прощаю… Греби отсюда. И чтобы духу твоего здесь не было.

Алик закивал, поднялся с кушетки и погреб к выходу.

Вот так, на сторожа нарвался. Хорошо, что парень нормальный попался, проникся. А мог бы и ментам сдать.

Алик направился к забору, через который забрался во двор.

– Эй, погоди! – окликнул его парень.

Пришлось остановиться. Еще пальнет вдогонку.

– Тебе жить есть где?

– Э-у-э…

– Ну да, было б где жить, не шастал бы по чужим дачам, – сам себе объяснил сторож.

– Жрать хочешь?

– У-у-о!

– Значит, хочешь. Все жрать хотят… Ладно, пошли в дом.

В это было трудно поверить. Вместо того чтобы гнать Алика поганой метлой, парень приглашает его в дом. Может, он извращенец? Алик усмехнулся. Кого-кого, а извращенцев он сейчас боялся меньше всего.

Он принял приглашение. И вместе с парнем побрел к дому. В окне на первом этаже горел свет. А ведь не было света. Может, сторож все это время спал? А проснулся и взял Алика за задницу… И зачем он просыпался? Спали бы сейчас оба.

Дом большой, в три этажа. Внутри все чин-чинарем. Просторный холл, огромные комнаты. Но еще есть кое-где недоделки. Видно, дом еще в стадии завершения. Впрочем, какая, блин, разница, в какой он стадии? Главное, что здесь нет хозяев, а вместо них добрый сторож. Или не добрый?

Из мебели только раскладушка с грязной постелью, тумбочка, стол, пара стульев, холодильник и телевизор. И то в комнате, которую занимал парень.

– Та-ак, сейчас чайку сообразим, – засуетился сторож. – Кстати, меня Славой зовут.

– Э-э-э, у-у…

– А тебя Эу, да? – развеселился парень. – Будем чифирить, Эу?

Чай был очень крепкий – не чифирь, конечно, но что-то вроде того. Горячий и с сахаром. Кайф! Хлеб, колбаса, сало. Полный отпад. Алик уплетал за обе щеки.

– Давно бомжуешь? – спросил Слава.

– У-у, э-э…

– Слушай, ты на вид вроде ничего. Не очень на бомжа похож. Хотя уже есть кое-что… Слушай, у меня к тебе дело.

– А-а-а, у-у…

Сейчас приставать начнет. Алик тайком посмотрел на ружье. Неплохой трофей. Если придется грохнуть этого педика, то не зря.

– Это, хозяин у меня неплохой. Платит нормально. Только одна проблема – огород вскапывать заставляет. А там целая сотка чисто земли, представляешь?

– О-о!

– У меня это, предложение. Я тебя в подвале буду днем прятать. Там нормально. Приличные комнаты – сухо, тепло. Только без окон. Днем будешь спать, а ночью огород копать. А я тебя кормить буду. Бутылку водки дам. Нормально, а?

Оказывается, Слава не извращенец, а просто лентяй. А лень, как известно, двигатель прогресса. В данном случае прогресс здесь ни при чем. Зато у Алика появился надежный кров над головой. Днем он будет спать, а ночью трудиться. В его положении это чуть ли не идеальный вариант.

* * *

Сотка земли – это не так уж и много. Тем более если это привозной чернозем. Лопата сама утопает в нем. Алик думал, что работу можно будет растянуть дня на два-три. А оказалось, тут делов самое большее на три-четыре часа.

Слава куда-то исчез. Алик видел, как он тенью выскользнул из дома, скрылся за калиткой. В доме никого. Дверь закрыта. Зато можно погреться в баньке. Алик так и сделал.

Слава появился под утро.

– Молодец, все сделал!

Алик решил, что теперь его точно погонят со двора. Поэтому не было никакой радости в его глазах.

– Не хочешь уходить? – понял его сторож. – Пошли в дом.

Он снова накормил его, напоил горячим чаем.

– Слушай, есть один вариант, – сказал Слава. – Знаешь, куда я сегодня ходил?

– Э-э-э…

– Туда же, куда и вчера. И позавчера… Тут село в двух километрах отсюда. Я с одной кралей деревенской познакомился. Огонь-баба. Мужика нет, зато есть хата. Знаешь, какие кренделя она в постели крутит? О-о, высший пилотаж!

– О-э-у-о…

– А-а, понял, кто дом сторожит, спрашиваешь… А никто не сторожит. Хреново, конечно. А что делать, если хочется?

Слава не только лентяй, он еще и раздолбай конкретный. Алику это только на руку.

– Да и что в этом доме брать? Ни мебели, ни хрена. Хотя сантехнику уже поставили, это да… Слушай, у меня к тебе такое предложение. Ты парень, смотрю, вроде неплохой. Что, если я тебя за себя на ночь оставлять буду? Ружье не дам. А может, и дам… Нет, не дам. Если что, орать будешь и палкой по полу колотить. Или нет, может, все-таки дать тебе ружье? Знаешь, я сейчас вздремну часок. А ты подежурь. Без ружья. Если что, буди меня…

– О-о-э-э!

На языке Алика это означало восторг. Да, он хотел быть ночным сторожем. И дневным тоже. Лишь бы иметь кров над головой и что-нибудь пожрать. Пока ему хватало этого.

Слава закрыл дом изнутри на все замки. И сам закрылся в своей сторожке, вместе со своей берданкой. Сторож спит, Алик – охраняй. А что охранять? Пустой дом без вещей и мебели. Если бы тут было что-то ценное, разве бы хозяева оставили здесь полудурка Славу в качестве бессменного сторожа? Наверняка придумали бы что-нибудь посерьезней…

Алик мог бы забить на своего раздолбайского благодетеля. Но как ни крути, он от него зависел. А потом ему нельзя было проморгать хозяев дома. В случае их появления следовало разбудить Славу, а самому спрятаться в подвале.

Дом большой, просторный. Хоть и есть кое-какие недоделки, но здесь уже комфортно. Алик тяжело вздохнул. Он бы тоже мог иметь такой дом. И не абы где, а за границей. Бабки для этого у него были. Были. Да сплыли… Подлая тварь Маша! Он ни с чем, а она жирует на его бабках. Шею бы ей, суке, свернуть!

Порыв тихого бешенства, граничащего с буйным помешательством, забросил Алика на второй этаж. Здесь недоделок нет – полный идеал. Но ему до фонаря, как здесь и что. Ему надо успокоиться. Алик подошел к окну, поверх забора глянул на улицу. Хоромы, хоромы… Рай для «новых русских».

– Нравится? – послышалось за спиной.

От неожиданности Алик вздрогнул. Резко повернулся на голос. Перед ним стоял Слава.

– Ы-ы-у, – успокаиваясь, закивал Алик.

– Что ты все мычишь? Давай нормально базарь.

– Э-э-э…

– Не, слабо ты под немого косишь. Вначале вроде сильно, а сейчас нет, слабо. Хорош косить. Давай, говорю, нормально базарь. Да не ссы, я тебя не сдам…

Вот так, Слава, оказывается, совсем не баран. Раскусил-таки Алика.

– Нравятся дома, – сказал он.

– Дома? Какие дома? – не сразу понял Слава. – А-а, дома… Нравятся, значит. И мне нравятся… Ты от кого прячешься?

– Да не прячусь я, с чего ты взял?

Алик уже примеривался к нему. Прикидывал, как лучше вырубить его, чтобы сделать ноги. Вдруг этот тип захочет сдать его ментам?

– Просто так бомжуешь?

– Просто так.

– А говорят, тут недалеко чувака одного подрезали. Бомжа, говорят, пригрел, в Москву с собой взял, а тот его заточкой отблагодарил… Эй, ты это, не дергайся!

Слава вовремя отступил на три-четыре шага назад. И на всякий случай направил на Алика ружье.

– Да ты не думай, я тебя сдавать никому не собираюсь. У меня это, дело к тебе.

– Какое дело?

– Ты, я вижу, пацан отчаянный. А мне такой как раз нужен.

– Огород вскопать?

– Какой, на фиг, огород?

– Дом посторожить?

– При чем здесь дом?

– Может, мне трахнуть телку, к которой ты бегаешь?

– Да нет у меня никакой телки!

– Не понял…

– Сейчас поймешь. Я тебя чего спросил, нравится тебе этот поселок или нет?

– Чего?

– А то, что лично мне здесь нравится. Тут такие хаты есть, закачаешься. Я тут одну вычислил. Если с умом к делу подойти, можно хорошие бабки сделать…

Вот оно, значит, что! Алик улыбнулся, затем из груди вырвался смешок. Через считанные секунды он уже хватался за живот – так скручивало его от смеха.

– Эй, ты чего? – ошалело смотрел на него Слава.

– А ты чего?

– Я тебе дело предлагаю.

– Мне уже предлагали. Этой весной. Я вот в таком же недостроенном доме жил. Строители были. Жили-были. Они мне предложили на терпилу наехать… А теперь ты. Такой же дом. И у тебя жертва на примете…

– А что здесь смешного?

– Теперь я знаю, где нужно искать стоящих пацанов, – успокаиваясь, сказал Алик. – Тебе твой хозяин хорошо платит?

– Да так, по мелочи…

– Теперь все ясно. Это сами новорусы виноваты, что на них наезжают. Платили бы лучше своим строителям и сторожам, было бы лучше. Или ты не из-за бабок на терпилу наехать хочешь?

– Из-за бабок, из-за чего же еще?

– А я думал, у тебя натура такая шальная.

– И натура.

– Ну, если натура, то в натуре… Значит, жертва у тебя на примете есть?

– Ну да… Я за домом все эти ночи смотрел. Кое-что высмотрел.

– А что конкретно?

– Ты это, говорил, что строители, ну те, которые предложили тебе на жертву наехать… Так вы наехали?

– Наехали. Почти на пятьдесят штук баксов. Нормально?

– Пятьдесят штук баксов?! – У Славы аж глаза на лоб полезли. – За один раз?

– За один раз. А потом еще разы были. И конкретные бабки…

– А где они сейчас?

– Бабки?

– Да нет, кенты.

– Нет кентов. Кого менты повязали, кого постреляли …

– Да ну!

– Вот тебе и ну! Или ты думал, что хаты выставлять – это как «Тампакс»? Сухо, комфортно и безопасно?

– Да я не думал… Просто бабки нужны.

– Бабки всем нужны.

Алик воспарил духом. Не все еще потеряно. Оказывается, все только начинается. Он и Слава – это уже банда. Еще пару-тройку пацанов, и можно начинать новую жизнь. Плевать на мораль, плевать на чужие жизни. Он снова будет делать бабки. На этот раз он сделает не меньше «лимона». И уже никому не даст себя облапошить. Жизнь многому его научила.

– У тебя ствол есть? – спросил он.

– Какой ствол?

– Ну, ты темнота! Ружье – это уже ствол. Но это хозяйское ружье, да?

– Да.

– Его светить нельзя.

– А зачем нам ружье?

– Ты че, на дело без ствола идти собираешься?

– Зачем ружье? Нам не нужно ружье. Я знаю время, когда в доме никого не будет. Как проникнуть внутрь, я знаю. Сделаем дело и уйдем.

– Да? А кто тебе скажет, где хозяин бабки прячет?

– Мы сами найдем.

– Ага, размечтался! Знал бы ты, в каких местах кубышки прячут… Нет, надо с хозяином дом брать. Тогда на большие бабки поднимемся. А так херню какую-нибудь сметем…

– Но это же разбой!

– Смотри, грамотный.

– Это же какой срок!

– Ух ты, да ты еще и предусмотрительный… Не надо попадаться, тогда и срока не будет. Я же не попался. Живу себе да на ментов поплевываю с высокой колокольни. А то, что я сейчас на мели, это временные трудности.

– Ну, это еще не на мели. Если бы ты в тюрьму попал…

– Во! Сейчас ты мне нравишься. Не вешай нос, Славик, все будет путем! Надо ствол достать.

– Да в принципе можно. У меня дружбан есть. Я тут в поселке одном живу. И он оттуда. У него автомат есть. Фашистский «шмайсер». У деда в сарае нашел.

– Нехило дед живет. А еще что у деда в сарае было?

– Больше ничего.

– Автомат стреляет?

– Ну да. Мы пробовали. Только патронов мало. Семнадцать штук…

– Смотри, какая точность. Ты, наверное, в курсе всех проблем, которые у твоего дружбана. Он работает?

– Да так, шабашит по мелочи.

– А если его на дело взять?

– Так я это, уже думал. Но тут ты под руку подвернулся.

– Ну и что? Ты это, давай, вызывай своего дружбана. Поверь, опыт у меня есть. Я только гляну и скажу, подходит он нам или нет.

– Подходит! Он пацан отчаянный.

– И много у тебя таких отчаянных пацанов?

– Ну Василь есть, Петруха, Юрчик… И Анисим вот.

– Четыре рыла, ты да я. Считаем, получается шестеро. Для начала нехило.

Алик не знал, подойдут ли ему эти парни. Но Слава ему подходил. Он хоть еще и не совсем зрелый фрукт, но есть способы, как довести его до кондиции. Скоро он будет принадлежать Алику с потрохами. Он и его дружбаны. У него будет своя банда. Пять пацанов и автомат. Это сила. А потом у них появятся и пистолеты. Алик знает, как их добыть. Он много чего знает. И скоро у него снова все будет на мази…

Он посмотрел в окно. Увидел, как из дома напротив выходит красивая девушка. Ее можно было видеть всего несколько мгновений. Она быстро спустилась вниз по ступенькам крыльца, дальше обзор закрывала достаточно высокая ограда.

Но Алик узнал девушку. Это Лада. Это она!.. Или нет, ему так только показалось. Это галлюцинация.

Вслед за девушкой на несколько мгновений мелькнули лица двух молодых женщин. Алик усмехнулся. Как он не узнал в одной из них Машу? Он так ненавидел и ту, и другую, что они, видимо, будут мерещиться ему всю жизнь.

Автоматически раздвинулись ворота, и на улицу выехал джип «Чероки» с затемненными стеклами. Не видно, кто в машине. Но это не Лада и не Маша. Хотя кто его знает…

Глава 32

Раньше это был колхоз. Сейчас сельскохозяйственная артель. Но как была деревня, так деревней и осталась. Хотя чего лукавить, местечко это производило приятное впечатление. Красивая природа, свежий воздух – уже одно это хорошо. И поселок ухоженный. Чистые асфальтированные улицы, аккуратные коттеджи стандартного покроя. Только вот географическое положение не очень. Архангельская область – это вам не Рио-де-Жанейро. Уже сейчас здесь холодно. Но Маша одета по погоде. Стремная на вид, но теплая куртка, дамские сапоги на меху – чисто совковый пошив, пуховый платок. В руках дрянной чемодан с двойным дном. Наверху гардероб путешественницы. Второе дно забито долларовыми упаковками и драгоценностями. И свои собственные сбережения на черный день. И боевые трофеи – память о полудурке Алике.

Лихо она всех развела. И Алика, и Гарика, и всех, всех, всех. Никто не ожидал от нее такого коварства. И все из-за тупой мужской самонадеянности. Женщина для них подстилка, не более того. Ха! Не угадали! Женщина сильна в своей слабости. И Алик мог ее раскусить, и Гарик. Но они дальше своего члена ничего не видели.

Гарика она убила без всякого сожаления. Он ей не нужен, и весь разговор. И Алика могла бы пристрелить. Такое же ничтожество. Но смерть для него это слишком легко. Пусть теперь живет и мучается мыслью, что остался ни с чем. Хорошее наказание она для него придумала.

А она будет жить. Правда, пока у нее не жизнь, а существование. Но скоро шумиха вокруг нее уляжется. Через годик, а то и раньше можно спокойно выплыть на поверхность жизни. Она еще не знает, куда точно отправится, но то, что жить в России не будет, – это однозначно.

А пока остается Россия. И притом самая что ни есть глубинка. Бывший колхоз-миллионер, ныне экспериментальная артель. Эксперимент состоял в том, что здесь было построено десятка три коттеджей для беженцев из стран СНГ. Хочешь жить в России, паши в колхозе. В городах своих дармоедов хватает. Может, это и правильно…

Маша могла сойти за беженку. В свое время у нее был клиент из уважаемых авторитетных людей. Так он шутки ради оформил ей поддельный паспорт на бланке союзного стандарта, но узбекского образца. Даже штамп с ферганской пропиской поставил. Для него это ничего не стоило – после распада Союза в бывших союзных республиках осталась куча никому не нужных паспортных бланков. Паспорт на всякий случай она сохранила. Клиента потом убили в какой-то разборке, а паспорт остался. В отличие от фальшивого загранпаспорта, который ей сварганил Гарик, этот документ никаких сомнений не вызывал. Безупречная работа.

Об этой артели Маша узнала из газет. Всеми правдами-неправдами добралась сюда. Но ведь о ней знали и другие нуждающиеся. Почти все свободные дома уже заселены. Но надежда все же оставалась. И она окрепла, когда Маша увидела председателя артели, мужика с кобелиным взглядом. Местный племенной бык.

– Значит, работать у нас хотите? – спросил он, изучая Машу глазами.

В ее паспорт он даже не смотрел.

– Да, если можно…

Зря она прикинулась серой мышкой. Сейчас надо не прятать, а выставлять напоказ свою сексуальность.

Маша сняла с себя платок – роскошные волосы рассыпались по плечам. Так, уже лучше. Еще бы юбку поднять, но слишком уж она длинная.

– У вас есть специальность?

– Да. Фотомодель.

– Как-как? – вытаращился на нее мужик.

– У нас в Фергане в прошлом году я заняла первое место на конкурсе красоты, – на глазах у Маши выступили слезы. – Но с этого дня у меня начались несчастья. Ко мне стали приставать. Меня домогались.

Она всхлипнула, потянула паузу.

– В общем, долго рассказывать…

– А вы куда-то торопитесь?

– Вам так интересно?

Председатель смутился.

– Нет, вообще-то… – замямлил он. – Это ваше личное дело. Личные дела меня не касаются… Можете не рассказывать, это ваше право.

– Почему же, я бы рассказала, – она сделала вид, что тоже смущена. – Мне нужно отвести душу. Но как-нибудь в другой раз, ладно?

– Ну, если вы этого хотите. Кстати, о вашей профессии. Вы, конечно, извините, но фотомодели нам не нужны. Вы только не думайте, что я хочу вас обидеть.

– Меня трудно обидеть. Раньше было легко. Сейчас нет. Ко всему привыкла. Я знаю, что фотомодели вам не нужны. Я могла бы накраситься, надеть короткое платье, туфли на высоком каблуке. Поверьте, в таком виде я могу нравиться…

– Вы и без того мне нравитесь, – глаза у мужика жарко заблестели.

И все же он совсем не прочь видеть ее в коротенькой юбке, и желательно, чтобы под ней не было трусиков. Кобель колхозный!

– Я не про вас, – смущенно улыбнулась Маша.

– А про кого?

– Про коров… Если бы я прошлась перед ними в таком виде, у них бы вдвое повысились надои.

Мужик смеялся долго и до слез:

– Вы меня уморили.

Маша хотела добавить пару слов про быков. Что ей стоило сделать прогноз о тройном увеличении рождаемости и увеличении поголовья рогатого скота? Но она решила не перебарщивать.

– А если серьезно, я почти в совершенстве владею английским языком. У меня мама учитель английского.

– А где сейчас ваша мама?

– Она осталась в Фергане. Но я хотела бы привезти ее сюда. Если, конечно, вы меня к себе возьмете…

– У нас в школе нет учителя иностранных языков.

– Я видела вашу школу. Мне понравилось.

– Вот и замечательно! – обрадовался мужик. – Считайте, что вы уже зачислены в штат учителей.

Замечательно! Она будет училкой! А где она будет жить?

– Спасибо вам! Вы даже не знаете, как я вам благодарна!

«И даже знаю, как вас отблагодарить!» – читалось в ее взгляде. Если мужик не тугодум, он это поймет.

– А у вас в школе есть какая-нибудь комната?

– Зачем комната?

– Мне же нужно где-то жить.

– А, комната… Есть комната. Постойте, какая комната? У меня есть для вас превосходная квартира. Так, сейчас я покажу вам ваш дом!

Председатель лично отвез ее в самый дальний коттедж. Совсем новенький дом. Обе половины свободны. Маше досталась с солнечной стороны. В этих местах солнце котировалось очень высоко. Не то что в Фергане…

Квартирка Маше понравилась. Пахло свежим деревом и краской. Кухня, ванная, четыре комнаты – одна на первом, три на втором.

– А не много для меня, одинокой? – скромно спросила она. – Что люди скажут?

– Вы же собираетесь перевезти сюда родителей?

– Да, конечно… А пока я поживу одна? Можно?

– Простите, вы замужем?

– Нет, а что?

– У нас сегодня в клубе танцы…

– Я поняла, на что вы намекаете… Но на танцы я не пойду. Во-первых, жених мне не нужен. А во-вторых, нужно обустроиться на новом месте. Я вижу, квартира сдавалась под ключ, но есть кое-какие недоделки. Вот видите, в этой двери нет стекла.

– Вот, черти, уже утащили! – нахмурился председатель.

– А я люблю во всем порядок. Вы бы не могли мне помочь со стеклом?

– Да, конечно, я скажу…

– Не надо никому ничего говорить, – многообещающе улыбнулась Маша. – Вы можете просто прийти ко мне сегодня вечером?

– Могу. И стекло вставить сам могу.

– Вот и замечательно!

Председатель пришел к ней поздно вечером. В костюме «а ля рюс агроном». Маша встретила его во всеоружии. Макияж, прическа, короткий халатик, домашние тапочки на каблуке. Мужика чуть столбняк не хватил.

В этот вечер Игнат Васильевич ей вставлял. Но только стекло в дверь. Маша могла отдаться ему прямо сейчас – что ей стоит? Но негоже так сразу раздвигать ноги. Пусть пострадает, пусть помучится. Пусть покрепче запутается в ее сетях. Это человек, который ей нужен. И она должна вить из него веревки…

По-настоящему он ей вставил через месячишко. Маша обставила все так, как будто она пала жертвой неотразимого завоевателя. Игнат ощущал себя Гераклом.

Через пару недель Маша прочно стояла на ногах. Какая-никакая, но работа, отличная квартира, любовник – первый парень на деревне. В коллектив она влилась, председатель у нее на привязи. И главное, никто даже не пытается выяснить, кто она такая есть на самом месте. Гарантия безопасности налицо.

Одна проблема. Вернее, проблемка. В доме не было мебели. Пришлось запрягать Игната. Вместе с ним она съездила в город. Мебель закупили самую дешевую, но новенькую и во все комнаты. Накладно. Но председатель уже офонарел от любви к молоденькой учительнице. Все покупки были сделаны за счет артели. Маша могла бы и сама потратиться. Но не хотелось тратить свои сбережения. А вот телевизор пришлось брать за свой счет.

Без телевизора было скучно. А с ним стало весело. Настолько весело, что у Маши волосы встали дыбом.

– Что с тобой? – спросил Игнат.

Маша не ответила. Она просто его не услышала. Все внимание на экран. Еще бы, она видела перед собой Женю.

Шла какая-то передача. Телеведущая – симпатичная, бойкая на язык девчонка – и Женя. Она спрашивает. Он отвечает.

– И что вы собираетесь делать с наследством?

– Прежде всего я купил квартиру. Квартиру в доме, где когда-то жил мой знаменитый прадедушка.

Ведущая наградила зрителей резиновой улыбкой, пожелала Жене удачи и вместе с ним исчезла с экрана.

– Ерунда какая-то, – пробормотала Маша.

– Что с тобой? – тряхнул ее Игнат.

– А-а, – как будто очнулась она. – Что такое?

– Я и спрашиваю, что такое?

– Этого не может быть… Но… Но я знаю этого парня! Это он… Он насиловал меня тогда в Фергане…

– Сволочь! – разволновался Игнат.

– Еще какая сволочь… Но все это в прошлом. И я не хочу об этом вспоминать…

Трудно вспоминать то, чего никогда не было.

Хотя нет, было. Машу насиловали. И не раз. Но не Женя. И не в Фергане.

Женя ее родной брат. Только матери у них разные. Их общий отец был несусветным кобелем. Жил с женой, имел кучу любовниц. От первой жены у него родилась Маша, от любовницы Женя. Такие вот колобки.

О том, что Женя ее родной брат, она узнала в семнадцать лет. От отца. Она подружилась с братишкой. И через недельку барахталась с ним в одной койке. Это Женя объяснял ей, как он сильно ее любит. Она тоже любила его. Что не мешало ей спать с другими парнями.

От отца ей досталась страстная натура – она обожала секс. И Женя также унаследовал кобелиную прыть. Портил девчонок налево-направо.

В восемнадцать лет Маша уехала из родного Курска в Москву и поступила в иняз. Сдружилась с девочками облегченного поведения и выставилась на панель. Через какое-то время из обычной перешла в разряд супердорогих элитных проституток. И Женя обосновался в столице. Нашел какую-то богатую тетку, которая содержала его. Полгода так жил, пока не выгнали. Горевал он недолго. Маша утешала как могла – а утешать она могла всеми частями тела. Скоро он нашел себе другую тетеньку. И жил с ней целый год. Ну и к родной сестричке не забывал бегать.

А потом Женя сошелся с какой-то подозрительной компашкой. Стал обирать приезжих девчонок. Маша не приветствовала это дело, но и поперек дороги не стояла. Смотрела на все сквозь пальцы. Больших успехов Женя на этом поприще не добился. Уже начал подумывать о том, как снова сесть на шею к какой-нибудь богатой стерве. Но тут подвернулась провинциалка. На ней он разбогател. На ней же он и погорел. Все погорели. Маша в том числе…

Она и сама толком не знала, за что так возненавидела Ладу. Может, за то, что она такая правильная, а Маша – конченая. А может, за то, что за этой цыпой мужики в очередь выстраивались. И не только для того, чтобы трахнуть, а еще чтобы и замуж взять. Самой Маше на богатых женихов не везло. На богатых клиентов везло, а на женихов нет…

Возненавидела она Ладу. Да так люто, что готова была ее убить. И в такую историю впуталась. Хорошо, что выпуталась.

Зато сейчас у нее все хорошо. Хоть и относительно, но все же. А вот Жене по-настоящему подфартило. Стоп! А про какое наследство шел разговор? Откуда он мог получить наследство?

Эту сказку про знатных предков рассказывал ей отец. Мол, дед у него был графом и жил в самом центре Москвы. Вроде как дед эмигрировал в девятнадцатом году в Европу, а оттуда в Канаду. Маша свято во все это верила. Пока не узнала, что зачастую такие истории оказываются байками. Может, и отцу хотелось поднять свой престиж в глазах окружающих. Член у него всегда стоял, а престиж нет.

Отец и сам уехал в Канаду. В девяносто втором. Уже после того, как Маша и Женя обосновались в Москве. Но сначала он побывал у них в гостях. Мало того, показал дом на Арбате, где якобы жил его дед, а их прадед. Женя еще тогда сказал, что он когда-нибудь выкупит хотя бы одну из квартир, на которые был разбит дом.

Через год от отца пришел ответ. Он писал, что разыскал своих родственников по линии своего деда. Вроде неплохо устроился. Но в гости почему-то не приглашал. Скоро Маша забыла об этом письме…

И все же, что за наследство получил Женя? Что это за бабки, если он смог купить квартиру в центре Москвы?

Наверняка это очень большие деньги, если этому событию посвятили целую телепередачу. И в прессе наверняка что-нибудь чиркнули.

Логика Машу не подвела. На следующий день она держала в руках газету «с заметкой про нашего мальчика»… Если верить газете, на Женю свалилось неожиданное богатство. Оказывается, умер их отец, который до этого сам стал наследником огромного состояния. Как оказалось, их с Женей прадедушка не только существовал, но еще и сколачивал капитал в Канаде. По каким-то неведомым причинам его прямые наследники перешли в мир иной, и все миллионы перешли к их с Женей отцу. А от него к самому Жене. Сколько именно миллионов долларов он получил, в газете не писалось. Но Маше хватило бы и одного миллиона.

Ее душила черная злоба. Почему в газете не упоминалось про нее? Она ведь тоже наследница. Она ведь родная дочь своего отца! Неужели он отписал все только Жене? Почему ему?!

Ярость застилала глаза, деревянным молотком лупила по барабанным перепонкам. И все же она увидела Игната, услышала его.

– Что случилось? – спросил он.

– Ты меня любишь? – вопросом на вопрос ответила она.

– Люблю.

– Тогда ты поедешь со мной.

– Куда?

– Я решила отомстить этому негодяю, которого мы вчера видели по телевизору…

Она ожидала, что Игнат будет отговаривать ее, готовилась уговаривать его. Но тот проявил деревенское благородство.

– Ты знаешь, как его найти? – только и спросил он.

– Думаю, что знаю, – кивнула Маша.

Женя сказал, что купил квартиру в доме, который принадлежал его деду. Их деду!!! И деньги принадлежат им, а не только ему. Перед глазами у Маши мелькали зеленые цифры с шестью нулями. Это ее деньги. И она заберет их себе. Если понадобится, все до цента. Она готова к новой авантюре…

* * *

Родион приехал домой после напряженного трудового дня. Именно трудового. С утра до вечера он решал чисто деловые вопросы. Казино, заправки, завод. И ни разу – ни разу! – не поинтересовался, как идут дела у Паши Козыря. Пусть сам выкарабкивается. Родиону уже давно пора заниматься чисто бизнесом.

Дом у него полная чаша. Это не их с Ладой квартира. Снимают. Но скоро они переедут в свой собственный дом. Жаль, что не все еще для этого готово.

Если бы это была не квартира, здесь все равно было бы уютно. Потому что здесь Лада. Она только улыбнулась, и всю усталость как рукой сняло, на душе сразу стало легко и комфортно.

– Звонила твоя мама, – сообщила она. – Сказала, что собирается к тебе в гости.

– Не боится?

– А почему она должна бояться?

– Что мы Эдика у нее отберем.

– А надо? – спросила и покраснела Лада.

Надо. И она сама прекрасно это знает. С Эдиком они подружились еще в Заволжске. Еще тогда он понял, что она станет хорошей матерью для него.

– Да надо бы, – кивнул Родион.

Зазвонил телефон.

– Наверное, мама.

Но это звонили с мебельной фирмы.

– Родион Сергеевич? – вкрадчиво спросил чей-то голос.

– Он самый.

– Я звоню вам насчет мебели. Все сделано, как вы заказывали. Завтра утром можете приезжать смотреть.

Родион удовлетворенно кивнул и положил трубку. Черт, спасибо забыл сказать.

– Кто у нас нашим новым домом занимается? – спросил он у Лады.

– Я…– вмиг загорелась она. – А что, с фирмы звонили?

– Да. И сказали, что готово.

– А я могу завтра поехать посмотреть?

– Не можешь, а должна.

Лада часто и с удовольствием ездит в их новый дом. Это ее самое любимое занятие. Работать он ее не пускает. В институт она поступит на следующий год. Так что пусть домом занимается.

Конечно же, он беспокоится за нее. Потому что хорошо помнит, чем могли закончиться для Киры такие вот поездки. Поэтому он нанял для Лады охрану. Также он помнил, чем закончились отношения между его первой женой и ее телохранителем. Так что Ладу охраняют не мужчины, а женщины. Их две. И обе отличницы охранно-боевой подготовки…

Весь вечер Родион наслаждался домашним уютом. А потом была ночь.

С Ладой они еще только собирались пожениться. Но уже спали вместе. Он как бы давал ей понять, что девушке совсем не обязательно хранить девственность до свадьбы. Как будто ему все равно, что она не смогла сохранить себя для него. Дескать, так и должно быть… Так ей было легче забыть унижения и позор, которые она пережила.

* * *

Алик разработал гениальный план. Слава съездил на рынок и купил четыре комплекта армейского камуфляжа, четыре вязаные шапочки. И надевать было все это на кого. Сам Алик, Слава, Юрчик и Анисим. Были еще какие-то Василь и Петруха. Но Алик только глянул на них и понял, что в банду такие не нужны – мелкие, хлюпкие и шибко умные. Зато Юрчик и Анисим самое то. Крепкие пацаны, мозги средней степени дебильности. Со временем из них выйдут отличные машины для стрижки лохов.

И автомат у них есть. Это сейчас самое главное…

Слава правильно выбрал жертву. Одинокий мужик в двухэтажном доме. Примерно так жил и «маркиз», Вадим Вадимыч, на которого Алика навела незабвенная Оля. Только этот обитал здесь непостоянно. Привозил телку, жил с ней дня два-три, потом исчезал на какое-то время. Снова приезжал, каждый раз с новой биксой. На этом Алик и решил его подловить. Он и его пацаны – это спецназ полиции нравов. И пусть попробует лох доказать, что это не так…

Слава точно знал, что ни в доме, ни во дворе собак нет. Сигнализация есть, но датчики выведены только на окна и двери первого этажа. На балкон второго этажа можно по трубе залезть. Но они лестницу деревянную с собой приволокли. Поднялись на балкон. Стекло можно аккуратно выставить. Но это возни сколько. А потом они не воры. И даже не налетчики. Они спецназ полиции нравов.

Алик взял с балкона стул да со всей силы зарядил в окно. Послышался звон битого стекла. Еще удар, еще – путь свободен. Первым в комнату влетел Юрчик, за ним сам Алик, следом Слава и Анисим.

Юрчик хотел открыть дверь, но она открылась сама. На пороге стоял хозяин дома. Крепкий на вид мужик. От растерянности оторопел, столбняк его к полу прибил. Зато Юрчик не растерялся. Хлоп ему обрезком трубы по голове. Бац, и готово. В отрубе мужик. С его телкой проблем не будет – это верняк. Значит, дом фактически захвачен.

Мужика связали. Можно продолжать путь. Это будет триумфальное шествие, которое закончится грандиозной трахлей. Давно Алик девчатинки не пробовал. Да и пацаны голодные, как сексуальные маньяки…

А вот и она сама. Навстречу им спешит. Эй, а что это у нее в руках? Алик сначала услышал грохот выстрела, и только потом до него дошло, что девка с ружьем. Юрчик как будто споткнулся, схватился за живот.

Алик вскинул автомат, нажал на спусковой крючок. Не успеет девка дослать патрон в патронник своего «винчестера». Но автомат предательски молчал. Неужели заклинило? А «помповик» уже заряжен. И до девки не дотянуться. Палец уже жмет на спуск.

Это хана! А может, и нет… Юрчик получил первый заряд картечи в живот. Но еще стоял на ногах. Алик крепко ухватился за него, закрылся телом, как щитом. Грохнул выстрел, но Алика не достал. А баба снова щелкает затвором.

Слава и Анисим уже дали задний ход, скрылись в комнате. Оттуда через балкон во двор и на выход. И Алик последовал за ними. В его положении это был, пожалуй, единственный выход. Юрчик остался в доме. Можно не сомневаться, что он отбросил копыта. Вторым зарядом картечи ему разворотило грудь…

* * *

– Хорош колотиться, пацаны, – мрачно изрек Алик.

После неудачной вылазки они вернулись в «свой» дом. Слава остался на шухере, а они с Анисимом отсиживались в подвале – на случай, если вдруг заявятся строители или хозяева. Если бы нагрянули менты, никакой подвал им бы не помог.

Но уже полдень. Ни хозяев, ни ментов. Тишина.

– Жаль, конечно, Юрчика, отчаянный был пацан. Но так получилось, что ж теперь поделаешь.

– Нет больше Юрчика, – угрюмо буркнул Анисим. – А ведь он мой дружбан.

– Грохнули Юрчика, однозначно, – мрачно посмотрел на Алика Слава.

– Это, конечно, плохо. Но с другой стороны, никто не сдаст ментам нашу хазу.

– Все равно уходить нам отсюда надо.

– Надо, – не стал спорить Алик. – Сегодня ночью уйдем… Да не мохайте вы, сколько вам, бляха, говорить? Все будет путем, отвечаю.

– Ты уже отвечал, что дело выгорит. А хрена! Говорили же, надо было дом брать, когда там никого не будет.

– И что бы ты там нашел?

– Зато никого бы не потерял…

– Ладно, проехали. Что было, то было. В следующий раз тебя будем слушать.

– Всегда меня будем слушать! – заявил Слава.

– В натуре, чего ты раскомандовался? – набычился Анисим. – Это Славик все затеял, он у нас за старшего. А ты чего вперед лезешь?

– Все, пацаны, все, подвязали базар. Славик старший? Ладно, пусть будет так. Все, замяли базар.

Его задвигают в сторону. И это, можно сказать, закономерно. Ведь Алик облажался. Теперь ему не доверяют. Но ничего, со временем все станет на свои места. Пусть Славик остается за центрового. Алик поможет ему сколотить конкретную банду. А потом поступит с ним, как в свое время поступил с Гошей. Элементарно, Ватсон…

– Замяли базар, – кивнул Слава. Он уже взял на себя роль начальника. И сурово посмотрел на Алика. – Давай на шухер. Если что, сразу дай знать.

Алик поднялся на второй этаж дома. В руках автомат.

«Шмайсер» еще со времен войны считался не самым надежным оружием. Его слабость в магазинной пружине, которая не всегда справлялась с подачей патронов. Анисим уже подшаманил – можно было надеяться, что в этот раз машинка не подведет.

Алик был мрачен и зол. Неудачное нападение опустило его авторитет до уровня канализации. А почему все закончилось крахом? Да потому, что подлая тварь Маша забрала с собой не только его бабки, но и везение. Нет прухи. Фортуна повернута к нему задницей. И в этом виновна не только Маша. А еще Лада. По большому счету все началось с нее…

Он посмотрел на дом, где вчера увидел девушку, чем-то похожую на нее. И оторопел. На террасе второго этажа стояла она, Лада. В этом просто невозможно было ошибиться! Как будто самопроизвольно ствол автомата нацелился в ее сторону… Эта сука виновата во всем!!!

Глава 33

Паша в своем репертуаре. Еще не было такого, чтобы он не принес в клюве какую-нибудь новость.

– У тебя же дом в Ореховке? – спросил он у Родиона.

– Да, а что?

– Так это, сегодня на коммерса одного там конкретно наехали. Его Лева Пацан «крышует»…

– В смысле, наехали?

– Ну это, четыре козла каких-то в дом вломились. Ночью, чисто через балкон. Камуфляж, шапочки «ночь» – все как положено. В принципе, за спецназ сойти могли. Только коммерс просек, что у них автомат один на всех. И тот «шмайсер». Стопудово, какие-то отморозки пыль подняли.

– Что с коммерсом?

– Да ничего. Арматуриной по башке получил, так, пустячок. А телка его не лажанулась. Фишку просекла, и сразу за ружье. Одного на глушняк вальнула, а другие ноги сделали…

– Куда?

– Что куда?

– Ноги сделали куда?

– Я откуда знаю?

– А кто знает?

– Может, менты… Они это, на перехват чисто работают.

– А если эта отморозь в Ореховке осталась? И в каком-нибудь доме прячется?

– Все может быть… Сергеич, ты чего так разволновался?

– А то, что Лада сейчас в Ореховке! Что-то спина похолодела. Не к добру все это…

– Так ехать надо! – всполошился Паша.

– Ты со мной?

– Ну а то!

Уже через три минуты они были в пути.

– Давай, гони, родимый, гони! – подгонял водилу Леньчик.

Машина шла в нарушение всяких правил. На скорости проносилась через светофоры, пешеходные переходы. С крыши выла самодельная нигде не зарегистрированная сирена, предназначенная для таких вот экстренных случаев. Она оберегала от аварийных ситуаций, но не спасала от ментов. К Ореховке Родион подъезжал с двумя машинами ДПС на хвосте. Еще бы немного, и его начали бы поливать автоматными очередями. Но обошлось…

«Мерседес» остановился возле ворот дома. Родион не стал ждать, когда они откроются. Выскочил из машины, через открытую калитку рванул к дому. Увидел Ладу. Она стояла на террасе второго этажа, смотрела на него и улыбалась.

– Лада! – закричал Родион. – Иди сюда! Быстрей!

Она кивнула, повернулась к выходу с террасы. И в это время грянула автоматная очередь. Стреляли не из «калашникова»…

* * *

События разворачивались со стремительной скоростью. Еще вчера Маша была в своем северном поселке, а уже сегодня в Москве. Она так торопилась увидеть Женю, что не побоялась отправиться в путь самолетом. Игнат вместе с ней. Он и она – типичная деревенская парочка. На выходе из аэропорта их тормознул мент. Для проверки документов. Маша протянула ему свой паспорт. Он лишь скользнул по нему взглядом, даже не удосужился сравнить фото с оригиналом. А тем более с ориентировкой – если она, конечно, на Машу вообще заведена… Пронесло! Они могли продолжить путь.

Дом на Арбате она нашла в два счета. Осталось выяснить, где квартира, которую снял Женя. Но узнавать ничего не пришлось. Маша сразу увидела Женю. Он выходил из машины, на которой подъехал к дому. Черный «БМВ» – совсем неплохо.

– Вот он, гад! – сквозь зубы процедила Маша.

Игнат расценил это как сигнал к атаке. Пришлось сдерживать его – чтобы не наломал дров.

Маша сама направилась за Женей. Незаметно для него проскользнула за ним в подъезд, поднялась на второй этаж.

Женя ключом открыл дверь. Но скрыться не успел – остановила Маша.

– Хай, братишка!

– Маша?! – Удивлению его не было предела.

За ее спиной маячила фигура Игната.

– А это кто?

– Мой друг. А что?

– Ничего.

– Может, в дом пустишь?

– Да, конечно, – растерянно пожал он плечами.

Квартира только после ремонта. Из мебели лишь диван в каминном зале.

– Неплохо устроился, братишка, – с усмешкой заметила Маша. – Твоя квартирка?

– Моя.

– На какие шиши?

– А ты как будто не знаешь?

– Знаю… И сколько ж ты миллионов получил?

– Какая разница? Тебе-то все равно ничего не достанется.

– Почему?

– По кочану!

– Как ты разговариваешь, скот! – надвинулся на Женю Игнат.

– Эй, мужик, ты чего?

– Ничего! Зачем Машу изнасиловал, сволочь?

– Машу? Изнасиловал? Я?!

– Да, ты! В Фергане!

– Какая Фергана? Что за дичь? А-а, понял! Тебя, дядя, разыграли. Маша моя сестра. Она большая любительница по части лохов разводить…

– Игнат не лох. Он очень хороший человек.

– Ну да, конечно, он хороший. Пока бабки из меня не выбьете. А потом ты его в расход, да? Как с Гариком?

– Откуда ты про Гарика знаешь? – оторопела Маша.

– Знаю… Я много чего про тебя знаю.

Она постаралась взять себя в руки.

– А я, Женя, про тебя много чего знаю!

– Ну и что?

– А то, что, братишка, давай делиться. С тебя три миллиона, и разбежались.

– Ого, три «лимона»! Лихо! Ты, сестренка, никогда не мелочилась.

– Не хочешь по-хорошему?

– Почему? Хочу. Я с удовольствием бы отдал тебе все свои деньги. Но, увы, их у меня нет.

– Как это нет?!

– А так! Не было никакого наследства. И отец наш, слава богу, жив. Да и нет у него миллионов, чтобы нам оставлять…

– Ничего не понимаю.

– Жадность фраера сгубила. Слышала такое? И тебя, Маша, жадность сгубила. И зависть. А я ведь был о тебе высокого мнения. И не думал, что ты клюнешь на эту дешевую уловку. А ты, видно, совсем на деньгах помешалась. За миллионами прискакала. Нет, Маша, никаких миллионов. Нет и не было. Это ловушка, сестренка…

Маша с ужасом увидела, как в комнату входят крепкие парни в кожаных куртках. Их угрюмые лица не предвещали ничего хорошего…

* * *

Автомат замолчал, когда закончились патроны. Но Алик продолжал давить на спусковой крючок.

Слава и Анисим висели у него на руках, пытались его скрутить. Но Алик держался стойко. И даже побеждал.

Он сумел извернуться и врезать Славе лбом в переносицу. Гаденыш залился кровью и выбыл из игры. Оставался один Анисим. С ним он справился легко. Оторвал его от себя и ударил автоматом по голове.

– Ну вы и уроды! – с пеной у рта в бешенстве заорал Алик. – Ненавижу!

Они предали его. Они хотели забрать у него автомат. Наверняка собирались сдать его ментам. Но у них ничего не вышло. Ничего! Жаль, в автомате закончились патроны. Но есть ружье. Есть ружье! Нужно спуститься за ним вниз…

Он слышал вой ментовских сирен, видел, как к дому подъехали крутые машины, из них выскакивали крепкие мужики. Они уже знают, откуда стреляли. И наверняка уже в доме. Но Алику плевать. Для него сейчас главное, взять ружье и пристрелить предателей.

Предатели должны умереть! Смерть предателям!!! Приступ безумия окончательно превратил его в бешеного зверя…

Алик сумел добраться до ружья. Но в ход пустить его не успел. Откуда-то появились люди, они навалились на него со всех сторон, скрутили, швырнули на пол. Все, это конец! Но ему все равно! Алик залился идиотским смехом. Он смеялся до тех пор, пока кто-то не догадался заткнуть ему рот…

* * *

Лада тряслась как осиновый лист. Родион обнимал ее, прижимал к себе, но это мало помогало.

– Все, все уже позади, – говорил он.

– Это был Алик? – спросила она. – Он?

– Он, – кивнул Родион.

Ей никто не говорил, что стрелял именно Алик. Родион и сам только что узнал об этом. Также он узнал, почему этот ублюдок не смог попасть в Ладу. Он целился в нее, но ему помешали его дружки. Что-то они там не поделили. И сцепились в своих волчьих разборках. Автоматная очередь целиком ушла в каменный забор. Никто не пострадал. А ведь все могло быть иначе…

– Он преследует меня. Когда же все это закончится? – в панике спросила Лада.

– Все уже закончилось, дорогая. Все уже позади.

– Где Алик?

– На этот раз он не ушел. За мной милиция гналась, когда я к тебе ехал. Менты и забрали Алика… Не волнуйся, он получит по заслугам.

Этот ублюдок буйнопомешанный псих. Это бешеное животное, от которого нужно избавиться раз и навсегда. Можно отправить его в тюрьму. Но где гарантия, что он не уйдет в бега? От этого психопата можно ожидать чего угодно… В общем, у Кирьяна будет отличная возможность отомстить за двух своих бойцов, которых расстрелял этот ублюдок. И Родион с него спросит. За Ладу, за Кешу, за все остальное. Если, конечно, его не опередят воры. Тюрьма их вотчина, ликвидировать затворника для них раз плюнуть. А казнить Алика есть за что…

– Я не хочу, чтобы он преследовал меня.

– Не волнуйся, он больше не причинит тебе зла. Клянусь!

Зазвонил телефон. Родион слушал невидимого собеседника долго и внимательно. Отключил трубку.

– И Маша не причинит тебе зла, – сказал он.

– Где она?

– Там, где и должна быть.

Это была его, Родиона, идея. Женю вытащили из тюрьмы под залог, сделали его богатым наследником, дали информацию в прессу. Щелкоперы с удовольствием заглотили эту «утку». Скоро сказка про наследство разнеслась по всей стране. И вот результат – Маша в капкане.

– Что с ней будет?

– Не знаю…

Убивать ее Родион не будет. Пусть менты с ней разбираются. А если к делу подключится ростовская братва, он вмешиваться не будет. Для него главное, чтобы эта сучка больше никогда не появилась на их с Ладой горизонте.

Так хотелось, чтобы этот горизонт был безоблачным всю их жизнь.

Content

Владимир Колычев
Бешеный волк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33