Владимир Колычев

Сиреневый туман

Часть I

Глава первая

1

Антонина Михайловна села за учительский стол с достоинством царственной гусыни. И только тут до нее дошло, что поступила она опрометчиво. Сначала нужно было посмотреть на стул, заглянуть под стол. Вдруг какой-то подвох. Или канцелярская кнопка на стуле, или под ногами клеем намазано. Или больно будет, или туфли к полу приклеятся. Учительнице страдание, а классу веселье.

Но вроде бы все в порядке. Никаких казусов. Антонина Михайловна снова преисполняется важностью, величественным взглядом обводит притихший класс. В руках у нее сильный козырь. А именно – тетрадки со школьными сочинениями. На данный момент ее авторитет непререкаем.

Стелла училась хорошо и сочинения писала только на «отлично». Сейчас она нисколько не сомневалась, что ее творение будет удостоено самой высокой оценки.

Но Антонина Михайловна умеет выдерживать паузу и нагнетать тоску. Даже Стелла невольно разволновалась. О других и говорить нечего. И только Кирсанову все до лампочки. Сидит на своей «камчатке» и в ус не дует.

– Кирсанов! – глядя на него, зловеще изрекла Антонина Михайловна. – Ты, как всегда, на высоте!

– Ну, дык, а как же иначе? – хмыкнул Сергей. – Кто ж, если не я?..

– Ну почему же, сегодня не ты один такой умный. Бочкин тоже отличился… «Дверь открыл мальчик лет восьмидесяти…» Какой же это мальчик, Бочкин? Это уже старик…

– Подумаешь, черточку между «восемью» и «десятью» не поставил, – буркнул Андрей.

– Черточку… Зато я черточку тебе поставить не забыла. Три с минусом, Бочкин… А у Кирсанова с плюсом. Но единица… Мало того, что с грамматическими ошибками перебор, так у него еще машинист на Анне Карениной оказался… Как он мог на ней оказаться, Кирсанов?

– Да как, очень просто. На паровозе по ней проехался… Или… – Серега загадочно улыбнулся.

– Что «или»?

Антонина Михайловна была заинтригована и не могла скрыть этого. Во всяком случае, Стелла заметила, как всколыхнулся интерес в ее глазах.

Учительница молодая, три года как после института. Ей всего двадцать пять. Шестнадцатилетние оболтусы воспринимают ее как старшую сестру – строгую и зловредную.

Сергей Кирсанов тоже оболтус, но ему уже семнадцать. Этакий разудалый молодец без царя в голове. Он никогда и никого не боялся. Зато его боялись все. Директор школы так про него и говорил – социально опасный элемент. Учителя соглашались с этим и прочили Сергею небо в клеточку и друзей в полосочку.

Как учитель Антонина Михайловна не жаловала его и боялась. А как женщина… Стелла замечала, с каким интересом она смотрит на Сергея. Какой-то странный огонек заметен в ее глазах. Что, если Кирсанов нравится ей как особь противоположного пола? Мало ли что…

У Сергея было много недостатков, но при этом он умел обращать их в плюсы. К тому же он обладал рядом неоспоримых достоинств. У него был сильный характер. Прирожденный лидер. Он никого не звал за собой, но ребята сами шли за ним. Что бы он ни делал, всегда был в центре внимания. И любая его шутка воспринималась на «ура».

Мальчишки его ценили и уважали. А девчонки… Стелла не могла ручаться за всех, но могла сказать точно, что половина одноклассниц неравнодушна к нему. Мало того, что Серега был сильной личностью, он еще и внешне очень даже ничего. Высокий рост, атлетическое сложение. Симпатичное лицо. И главное, глаза. Два магических колодца с темно-синей водой. Смотреть в них можно, но очень осторожно. А то ведь можно провалиться и утонуть.

Стеллу он тоже интересовал. Влюбиться в него она не влюбилась. Но, похоже, уже стояла на краю темно-синей бездны. Как бы не оступиться да не нырнуть в омут с головой.

Что, если Антонина уже тонет в глазах Сергея? Парень он уже достаточно взрослый. И вряд ли он воспринимает молодую учительницу как старшую сестру. Уж не роятся ли в его голове грешные мысли? Да и чиста ли помыслами сама Антонина?

Сейчас между ней и Сергеем самый настоящий роман. Называется он «Война и мир». То война, то мир…

– Что «или»? – насмешливо и в то же время с животрепещущим интересом переспросила Антонина.

– Я так думаю, что Каренина не зря именно под этот паровоз кинулась, – развязно усмехнулся Серега. – Может, у нее с этим машинистом шуры-муры были. Он сначала на ней без паровоза проехался, а голова по рельсам – это уже потом…

– Кирсанов! – пошла розовыми пятнами Антонина.

Но Сергей сделал вид, что не услышал ее стыдливо-гневного восклицания.

– Знаете ли, Антонина Михайловна, некоторые женщины обладают даром любить. В смысле – любят даром. Любят, любят, а потом дети появляются…

– Кирсанов!! – От возмущения у Антонины перехватило дыхание.

– А что «Кирсанов»? Что я такого сказал?.. Вот если я скажу, куда девается аист, после того как он принесет ребенка… Сказать?

– Кирсанов!!!

– Ладно, так уж и быть, скажу. В штаны он обратно улетает…

Стелла смотрела на Сергея с удивлением и непониманием. Сегодня он явно перегнул палку. Не стоило ему так разговаривать с Антониной. Она этого не заслужила. Да и сама Стелла не заслужила, чтобы в ее присутствии говорили такие гадости.

Антонина вскочила с места:

– Кирсанов!!! Вон из класса! – Ее рука показывала на дверь.

Сергей без суеты поднялся из-за стола, потянулся, с нарочитой ленцой почесал затылок.

– Да, кстати, а вы знаете, как спят муж с женой после ссоры? – как ни в чем не бывало спросил он. И тут же сам ответил: – Членораздельно.

Класс веселился вовсю. Только Стелле было не до смеха. Никогда Кирсанов не был ей так противен, как сейчас.

– Пошел вон! – вскипела Антонина.

Была б ее воля, она бы растерзала этого придурка на куски. Но воли у нее не было, да и сил бы не хватило.

Стелла также не отличалась богатырской силой. Но ее переполняли возмущение и злость на Сергея. Она и сама не поняла, как это вышло. Он с гордым видом проходил мимо нее, а она неожиданно для себя выставила ногу в проход между столами. Сергей наткнулся на препятствие и не смог удержать равновесие. Если бы он не успел опереться руками о столы, стелиться бы ему пузом по полу.

Сергей был рослым и крепким, под его тяжестью Стелла могла сломать ногу. Но этого не произошло. Она отделалась легким ушибом. К тому же она даже не замечала боли. Все внимание на Сергея. Все мысли и чувства сковал страх. Что, если этот пошляк-самоучка набросится на нее с кулаками?..

Смех оборвался, в классе установилась мертвая тишина. Было только слышно, как Сергей, вставая на ноги, двигает столы. Даже Антонина притихла. Так же, как все, молча наблюдает за развитием событий. А ведь она должна, она просто обязана грудью закрыть Стеллу.

Сергей ошеломленно смотрел на нее. В глазах растерянность и немой вопрос: «Зачем ты это сделала?» Стелла хорошо знала ответ. И еще больше разозлилась на Кирсанова. Может быть, поэтому не отвела в сторону глаза и выдержала его достаточно тяжелый взгляд.

– М-да-а, – качая головой, разочарованно протянул Сергей.

И уже не с гордым, а скорее, с понурым видом поплелся на выход. Стелла нисколько его не жалела. И в своем поступке не раскаивалась.

Антонина кое-как успокоилась. И снова взялась за разбор сочинений. Не обошлось без язвительных комментариев. Но больше никто не пытался оспаривать ее оценку.

Стелла за свое сочинение получила «отлично». И едва только Антонина объявила оценку, правую щеку что-то больно кольнуло. Она резко повернула голову и увидела, как Бочкин прячет в кулак плевательную трубочку. Это он отомстил ей за Кирсанова. И чувствовал себя героем. У него в мыслях нет, что он может за это поплатиться…

В младших классах Стелла слыла отчаянной, задиристой девчонкой. Она больше играла в войнушки с мальчишками, чем в куклы с девчонками. Но со временем природа взяла свое. Девочка успокоилась, стала тихой и стеснительной. Все эти годы ее держали за тихоню-отличницу. А ведь не такая уж она и безобидная.

Она медленно поднялась из-за стола, подошла к Бочкину и вперила в него пронзительный немигающий взгляд.

– Эй, ты чего? – растерянно захлопал он глазами.

– Вот чего!

Она с размаху и от всей души закатила ему пощечину.

– Солонина! – взвизгнула Антонина. – Что за выходки?

Стелла думала, что ее выгонят из класса вслед за Сергеем. Видимо, учительница так и собиралась поступить. Но в последний момент что-то ее сдержало. Она велела Стелле вернуться за парту. В ее голосе звучали уважительные нотки.

2

Оксанка Каплунова не скрывала своей неприязни. И смотрела на Стеллу из-под ресниц, губы искривлены в презрительной ухмылке. При этом в глазах прячется зависть.

Для нее и для всех Стелла всегда была серой мышкой. Никакой косметики, волосы заплетены в тугую бестолковую косу, зимой и летом одним цветом – длинное коричневое платье и белый фартук, бесформенные башмаки с тупыми носами. Мальчишки не обращали на нее внимания, а девчонки тихонько посмеивались в сторонке. Сами-то они красятся, и школьные платья у них с каким-то неуловимым изыском, совсем не то, что у Стеллы. А Оксанка, та вообще форму не признает. Короткие юбочки, роскошные блузки, туфли на шпильке, всегда напудрена, напомажена, и духами от нее пахнет заграничными. Бывает, прижмут ее учителя, заставят облачиться в школьное платье, так она носит его с таким шиком, будто оно вечернее, а вместо комсомольского значка у нее на груди бриллиантовая брошь.

– Что, Солонина, комсомол тобой заинтересовался, да? – пренебрежительно спросила Оксанка.

– А что? – прямо глядя ей в глаза, спросила Стелла.

Она больше не хотела быть серой мышкой. И Оксанку она нисколечко не боится. Все, вышла из детского возраста.

– Горшок тебя вызывает, вот что!

– Ну вызывает, а ты здесь при чем?

– Как при чем? Я тебе сообщаю, что тебя Горшков к себе вызывает.

– А ты что, у него на побегушках? – насмешливо спросила Стелла.

Оксанка изменилась в лице. Как будто наждачной бумагой по щекам провели.

– Кто – я? На побегушках? – взвилась Каплунова. – Ты хоть думай, что говоришь!

Казалось, она вот-вот вцепится ей в глаза своими длинными ногтями. Стелле стало не по себе. Но ее страх остался внутри, не просочился на лицо заискивающей улыбкой.

– Что говорю, то и думаю, – язвительно усмехнулась она.

– Ты… Ты еще пожалеешь, – жадно хватая ртом воздух, пригрозила Оксанка. – Ты… Ты еще получишь за Кирсана…

После того памятного случая уже неделя, как Сергей Кирсанов не появляется в школе. Это у него называлось потеряться. Сергей и раньше подолгу играл в прятки, так что ничего необычного в его столь долгом отсутствии не было. Правда, учителя так почему-то не считали.

– Слушай, а не пошла бы ты!

Стелла не ожидала от себя такой прыти. Но что было, то было. Она нагло оттолкнула Оксанку плечом и вышла из класса. И никто не попытался ее остановить. В спину ей вонзались недобрые, но не лишенные скрытого почтения взгляды.

Она вовсе не хотела казаться резкой, независимой. Это был спонтанный всплеск эмоций. Волнение быстро улеглось, она снова ушла в свой кокон. И в ленинской комнате Стелла появилась в своем обычном дремлющем состоянии. Перед главным комсоргом школы стояла тихая, безобидная девчонка.

Ростислав Горшков учился в параллельном 10-м «А». Круглый отличник, спортсмен-разрядник, активист. И конечно же, образец для подражания. Он важно восседал за столом, покрытым бордовой тканью. Над головой портрет вечно живого Ильича. В углу с правой от него стороны стояло красное знамя, слева – на специальном постаменте – лежали потертый барабан и медный горн. Возможно, такая обстановка вдохновляла Ростика на пламенную борьбу за дело Ленина. На Стеллу же этот дух классовой казенщины навевал тоску. Может быть, потому сейчас она имела вид более унылый, чем обычно.

Ростик смотрел на нее, но при этом, казалось, вовсе не видел ее. Может быть, в этот момент перед его мысленным взором проходил отряд революционных матросов, перепоясанных пулеметными лентами. Возможно, Ростик восхищался этими людьми. Но вряд ли он хотел бы раствориться в далеком прошлом и примкнуть к солдатам революции. Пулеметные выстрелы и взрывы гранат – это не для него. Такие хорошие мальчики, как он, куда более комфортно чувствуют себя в мирной обстановке, когда можно сколько угодно сотрясать воздух пламенными речами без риска схлопотать кулацкую пулю. Впрочем, Стелла могла и ошибаться. Может, Ростик – это второй матрос Железняк, и при первом же удобном случае он совершит подвиг.

– Ну, здравствуй, Солонина, – вальяжно изрек Ростик.

И ленивым движением руки показал на стул. Стелла присела.

– Разговор у меня к тебе.

Стелла безмолвно пожала плечами. Это его разговор, значит, пусть он и говорит. А она будет молчать и слушать.

– Что там у вас с Кирсановым произошло?

Ростик снисходительно посматривал на нее и небрежно постукивал карандашом по столу. Он совершенно не воспринимал Стеллу как серьезную фигуру, поэтому мог позволить себе пренебрежительное к ней отношение.

– Ничего, – тихо ответила она.

– Как это ничего? Он же Антонине Михайловне гадости всякие говорил.

– Ну и что? Я-то здесь при чем?

– Как это при чем? Ты ж ему подножку поставила. Это значит, что тебя возмутил его проступок. Значит, в тебе заговорила твоя комсомольская совесть… В общем, так, Солонина, лично я очень возмущен поведением Кирсанова. К тому же, как ответственное лицо, я просто обязан принять меры…

– Какие меры? Кирсанов же не комсомолец, – вспомнила Стелла.

– Да, он не член ВЛКСМ, – с досадой согласился Ростик. – Зато я состою в комсомоле и занимаю достаточно ответственный пост. Я обязан отреагировать на выходку Кирсанова. Чтобы ты знала, я собираюсь поднять вопрос о его отчислении из школы…

Стелла тоже могла бы поднять вопрос. Кто такой Ростик, чтобы выгонять Сергея из школы? Есть педсовет, есть директор, есть РОНО, наконец. Ростик мог бы исключить его из рядов ВЛКСМ. Но Кирсанов никогда не был комсомольцем. И сам не хотел, да и по ряду известных причин школьный комитет на нюх не принимал его кандидатуру. Двоечник, разгильдяй и хулиган. С такими характеристиками только в тюрьму…

– Пожалуйста, поднимай, мне-то что… Ты, Ростик, чего от меня хочешь? – только и спросила Стелла.

Горшков зыркнул на нее недовольным взглядом. Может быть, он считал, что ей должно обращаться к нему на «вы» и по имени-отчеству? С него станется. Такие люди от скромности не умирают… Ростик был симпатичным мальчиком, чистеньким, аккуратным, всегда в костюме при галстуке, брюки отутюжены, туфли до блеска начищены. Стелла не собиралась оспаривать его право быть примером для всех. Но при этом к лоботрясу Кирсанову она испытывала куда больше уважения. И даже недавний случай не убил в ней симпатию к нему. А Ростик… По идее, он должен был нравиться ей. Но ей и видеть его не хотелось. Было в нем что-то отталкивающее.

– Солонина, я что-то не пойму, – сквозь хищный прищур посмотрел на нее Ростик. – Ты же комсомолка, ты по определению должна стоять на активной жизненной позиции. А ты, я вижу, самоустраняешься. Тебя что, не волнует судьба нашего коллектива? Может, тебя не волнует будущее нашей великой державы?..

Что-что, а говорить Ростик умел. Не зря же, помимо своей школьной должности, он еще является членом районного комитета ВЛКСМ.

– Я спрашиваю, чего ты от меня хочешь? – начала заводиться Стелла.

Ее раздражал этот мажорный мальчик. Может быть, поэтому ее и в самом деле мало трогали интересы державы. И вообще, при чем здесь судьба страны, если разговор идет о Сергее Кирсанове. Не много ли Ростик на себя берет?

– Солонина, ты меня удивляешь, – нахмурился Ростик. – Ладно, если ты имеешь неправильное представление о своем долге перед страной и обществом, придется мне лично провести с тобой разъяснительную работу. Как честная комсомолка, ты обязана обличить Кирсанова, должна написать открытое письмо на имя директора школы с требованием избавить коллектив от балласта, коим он является…

– Кто является балластом? Директор школы?! – Стелла возмущенно вскинула брови.

Горшков аж вздрогнул.

– Ты что несешь, Солонина? – ошеломленно заморгал он глазами. – Ты вообще как можешь такое говорить?.. Да, не ожидал я от тебя такого!

– А чего ты от меня ожидал? – усмехнулась Стелла.

Все, нет больше мягкой пушистой тихони. Есть колючий ежик…

– Не понимаю я тебя, Солонина. – Ростик смотрел на нее совсем другими глазами.

Да он побаивается ее! И куда только делась начальственная спесь.

– Не понимаю, – с осуждением качал он головой. – Ты должна была проявить комсомольскую сознательность, а ты…

– Не буду я писать никаких писем. Не буду, и все! Сами со своим Кирсановым разбирайтесь, а меня приплетать не надо. Еще вопросы есть?

– Есть… Есть у меня вопросы… Что происходит с тобой, Солонина?

– Я не знаю, что со мной происходит. Но никакого письма ты от меня не дождешься, так и знай. Все, я могу идти?

– Иди, – растерянно кивнул Ростик. И уже вдогонку бросил: – Смотри не пожалей.

Жалеть Стелле ни о чем не пришлось. Ростик не стал поднимать вопрос о ее несознательном поведении, не стал требовать ее исключения из комсомола. Это было бы смешно с его стороны. Он просто забыл о ее существовании. А Кирсанова из школы все же выгнали. И ходатайство Горшкова здесь было ни при чем. Сергей попросту не посещал занятия. Не хотел, и все. А кому нужен такой ученик?

Жизнь продолжалась. Через три месяца после памятного разговора с Горшковым для Стеллы прозвучал последний звонок. Выпускные экзамены, аттестат с одними пятерками. И школьный бал, как первый шаг в независимое будущее. О Кирсанове она ничего не слышала. Да и слышать не особо хотела. У него своя жизнь, у нее своя. Если ему в самом деле светила тюрьма, то ее ждал институт.

В их Красномайске было всего два института. Архитектурно-строительный и горный. Стелла выбрала первый. Геологом ей быть вовсе не хотелось, а сидеть за кульманом где-нибудь в проектном институте – милое дело. К тому же она отлично рисовала. Даже художественную школу в свое время закончила. Так что за первый экзамен – рисунок – совершенно не переживала. И с черчением у нее тоже все в порядке. Сочинение также не проблема. Вот с физикой сложней. Вроде бы и пятерка в аттестате. Но реальный уровень знаний не очень высокий. Но ничего, она осилит этот экзамен. Стелла была настроена на победу. И решимости ей не занимать.

3

В институт она поступала не одна. Вместе с ней собиралась сдавать экзамены Алла Звонарева из бывшего параллельного класса. Свои одноклассницы Стеллу не жаловали. Для них она так и осталась синим чулком, недостойной внимания. А с девчонками из «А» класса она дружила. И Алку знала хорошо.

Звонарева была взбалмошной девчонкой. Симпатичная, фигуристая и модница. Училась так себе, школу закончила с тройками и четверками. Но архитектурный институт ей был нужен. И не только для самоутверждения.

– Ты знаешь, как наш городской архитектор живет? – рассказывала она. – Вот если ты дом хочешь строить, знаешь, сколько за проект нужно заплатить, о-о!

В этом «о» заключалась цель ее жизни. И если она хотела стать классным специалистом, то только для того, чтобы что-то с этого иметь… А в принципе, она права. Человек должен стремиться к лучшему. Это обезьяне ничего не нужно. Только пальмы и бананы. Потому она до сих пор остается обезьяной… Стелла так подумала. Но вслух ничего не сказала. Да и некогда было болтать. Она готовилась к экзамену сама и попутно тянула за собой Алку. Вот ее-то хлебом не корми, дай только языком почесать.

– Стелка, все, устала я от твоего черчения, – заявила Алка. – Надо передышку сделать. И так жарко, да еще эта зубриловка. Сгорю ведь. И ты, между прочим, будешь виновата. Да, представь себе!

– Уже представила, – улыбнулась Стелла. – Давай отдохнем часик.

– Какой часик? Тут одним часом не обойдешься. День, как минимум.

– Какой день? Послезавтра первый экзамен, а нам еще столько нужно пройти.

– Уморила ты меня своими экзаменами… Знаешь-ка, а давай сегодня на дискотеку сходим, а?

– Какая дискотека? Заниматься надо.

– Вот ты зануда. И как тебя только земля носит!.. Ты ведь уже, считай, без двух минут студентка. И на взрослых танцах ни разу не была. Как узнают в институте, что ты белая ворона, заклюют… Э-эх, жаль, что институт в нашем городе. Хорошо бы в Москве учиться. Чтобы в общежитии жить. Что хочешь, то и делай, никто и слова не скажет. А здесь мать своими придирками уже достала…

В отличие от подруги Стелла из отчего дома уезжать не хотела. С матерью они жили хорошо. Бедно, правда, но на это никто из них не жаловался. Отца у нее не было. Мать говорила, что он был летчиком-испытателем и разбился, когда Стелла была совсем маленькой. Что-то не очень верилось в это. Но и сказку разрушать не хотелось. Пусть все будет, как рассказывала мать. Красивая ложь иногда бывает лучше горькой правды…

– Ну так что, на танцы идем? – напористо спросила Звонарева.

– Не знаю, – пожала плечами Стелла.

В принципе, Алка права. Надо быть как все. Ей уже семнадцать, а она еще ни разу не была на городской дискотеке – школьные вечера не в счет. А ведь она уже, считай, взрослая. Как бы в самом деле не засмеяли.

– Значит, идем! – решила Алка.

Стелла сдалась. В конце концов, нет ничего страшного, если она проведет этот вечер в парке на танцплощадке. От нее же не убудет. И интересно узнать, какой жизнью живут ее ровесницы. А то все дома и дома. Пора выходить в свет…

Звонарева пришла в ужас, когда увидела, во что нарядилась Стелла. А ей так нравилась эта розовая шелковая блузка с большим бантом, зеленая длинная юбка также смотрится на ней неплохо. И белые туфли с латунной пряжкой почти новые.

– Ну и что это такое? Что это за дурацкий бант? А цвет, а покрой? Мрак! Средневековье! А юбка? Ты что, в монашки записалась? И туфли не в цвет. Да и не носят сейчас такие… Какой у тебя размер?

– Тридцать седьмой.

– Считай, что тебе повезло. У меня тоже тридцать седьмой. И одежда у нас одного размера… Короче, поехали ко мне. Я тебя в порядок приводить буду…

Алка загорелась идеей сделать из Стеллы человека. Она повезла ее домой. По пути они заскочили в парикмахерскую. Долгих три часа ей делали прическу, разумеется, по проекту Звонаревой. Дома она усадила Стеллу перед зеркалом, сама напудрила ее, накрасила ей губы импортной помадой, тушью намазала ресницы, косметическим карандашом подвела брови. На это ушел целый час. А время уже восемь. Дискотека уже началась. Но Алка не торопилась.

– Платье у меня есть вечернее, – тарахтела она. – У-у, класс! Я с предками в ресторан ходила. Знаешь, как на меня смотрели! Я думала, мужики меня съедят… Только это не для дискотеки. Нечего бисер перед свиньями метать. Я тебе джинсы свои дам. Настоящий «Авис». В обтяжечку, все как положено. В общем, сама увидишь…

На дискотеке они появились в десятом часу. Если верить подруге, Стелла выглядела на все пять баллов. Модная маечка с какой-то иностранной надписью, фирменные джинсы, туфли на шпильке, с плеча свисает изящная дамская сумочка. И как приложение ко всему – модная прическа и косметика на лице.

На Стеллу обращали внимание. В глазах парней угадывалось восхищение, некоторые же девчонки смотрели на нее с неприязнью – верный признак зависти. Значит, она в самом деле выглядела на все сто. И наверное, впервые в жизни никто не считал ее синим чулком. Если, конечно, скинуть со счетов кое-кого из одноклассниц.

– Солонина! – окликнул ее знакомый голос.

Стелла обернулась на звук и увидела Оксанку Каплунову. Она шла от кассы с билетами под ручку с каким-то парнем. На губах ядовитая ухмылка, в глазах пренебрежение.

Она отделилась от своего ухажера, подошла к Стелле.

– Тебя и не узнать, – презрительно хмыкнула она. – Вырядилась-то как, а!

– Как?

– Неважно как. Все равно, как была клушей, так клушей и останешься…

Оксанка ошибалась, если думала, что Стелла стушуется и потупит глазки. Сегодня она как никогда была уверена в себе. И ехидное словцо само напросилось на язык.

– Это если на тебя равняться, тогда точно клушей останешься!

Это было сказано с такой гордостью за себя, с таким вызовом в голосе, что Оксанка не нашла, что ответить. От возмущения она хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Стелла повернулась к ней спиной и продолжила путь.

– Ну ты, подружка, даешь! – восторженно протянула Алка. – Как ты эту дуру обломала! Блеск!.. А ты в самом деле не клуша. Видела бы ты себя со стороны. Класс!

Они зашли на площадку. Стелла не решилась с ходу нырять в дергающуюся толпу. Для начала хотелось просто оглядеться по сторонам, на людей посмотреть. Свободных мест на скамейках не было, поэтому они с Алкой просто отошли в сторонку.

– Ну как? – спросила подружка.

– Да вроде ничего, – пожала плечами Стелла.

Откровенно говоря, голова кругом не шла. Ну, музыка грохочет, накрашенные девчонки танцуют, хмельные парни друг за другом по периметру носятся. Уж принца под алыми парусами среди них не встретишь. Этим честные девушки не нужны, им развратных девок подавай. Бутылка бормотухи, пачка «Примы» и разнузданная любовь в камышах до первого аборта. Нет, такая жизнь не для Стеллы. Принц ей не нужен. Достаточно самого обыкновенного парня, лишь бы был порядочным и непьющим. И главное, чтобы она его полюбила. Они поженятся, создадут семью. Она закончит институт, устроится на работу, со временем будет квартира. Жизнь удастся… Стелла поняла, что ее тянет куда-то в облака. А вокруг неуютная действительность – как гиря в ногах. Не оторваться от земли, не улететь. Разве что домой можно уйти. Но там скучно. А здесь хоть какая-то жизнь. Даже азарт какой-то появляется. Интересно знать, что будет впереди…

А впереди был какой-то парень с большой головой и приплюснутым, как у бульдога, лицом. На вид лет двадцать. Несвежая клетчатая рубаха, мятые брюки. От него несло перегаром и жженым табаком. Он нахраписто смотрел на нее и нагло ухмылялся.

– Танцуешь? – грубо спросил он.

– Танцую, – кивнула Стелла. – Танцую, пою, играю на фортепьяно…

– Ты че плетешь?

– И плету, и вяжу, и вышиваю крестиком.

– Че? – очумело смотрел на нее парень.

– Крестиком, говорю, вышиваю, – обезоруживающе улыбнулась Стелла.

– Ты че, дура?

– Ну да, дура. Знаешь, почему ты ко мне подошел? Потому что дурак дурака видит издалека.

– Слушай, ты че несешь?

– И несу, и везу, и на тележке катаю…

– Не, ну ты коза! Ты че из себя ставишь, а?

– Может, уйдешь, а? Достал ведь! – сверкнула взглядом Стелла.

– Ты че, припухла? – разозлился грубиян. – Ты че, давно не отгребала?.. А ну пошли!

Он резко схватил ее за руку и с такой силой дернул на себя, что у Стеллы от земли оторвались сразу обе ноги.

– Пусти, скотина! – взвизгнула она.

Но негодяй еще крепче сжал ее руку. И продолжал тянуть ее к выходу. Стелла думала, что кто-нибудь заступится за нее. Но увы. Самое большее, чего она смогла дождаться от толпы, – это сочувствующие взгляды девчонок. Одна только Алка бежала за ней вслед, но у нее не хватало смелости встать на пути у пьяной сволочи.

Стелла упиралась, но это не помешало наглецу вытащить ее с площадки. Он сам обладал недюжинной силой, мало того, ему помогали его дружки. Мерзавцы тянули ее в парк, в темное место. Но дальше пятачка перед входом не ушли. В самый последний момент дорогу им перегородили два парня в джинсовых куртках. В тусклом свете фонаря Стелла смогла разглядеть их лица. Одного она узнала. Это был Сергей Кирсанов.

«Вот и все!» – мелькнула в голове ужасная мысль. Стелла почему-то решила, что пьяный негодяй и Сергей из одной компашки. Скорее всего это Кирсанов жаждет над ней расправы. Сегодня он отомстит ей за унизительную для него подножку…

– Ты че делаешь, баран? – грозно спросил Кирсанов.

Мерзавец остановился как вкопанный.

– Ты чего там вякнул? – возмущенно скривился он.

– Девку отпусти, я сказал!

Сергей с интересом разглядывал Стеллу. В его глазах появилось узнавание… Нет, Кирсанов не из одной компании с этим сволочьем. Он даже собирался вступиться за Стеллу. Но, увы, он ее узнал. И сейчас он отойдет в сторону, и ее поглотит страшная темнота парка.

Но Сергей не уходил.

– Ты че, не понял, урод? – сжимая кулаки, гаркнул он.

Пьяный мерзавец разжал руки, и Стелла смогла вырваться из его железных тисков. Она хотела убежать, но что-то удерживало ее на месте. Она лишь отошла немного в сторонку.

– Ты кого уродом назвал? – взвыл от обиды грубиян.

И в ярости бросился на Сергея. Но тот ловко нырнул под его руку и ударил кулаком в живот. Негодяй согнулся в три погибели, и тут же Сергей приголубил его локтем по шее. Удар был очень сильным – мерзавец без чувств рухнул на землю.

Его дружки не разбежались в стороны. И вдвоем как по команде ринулись на Сергея. Но и его товарищ не остался в стороне. Завязалась потасовка. Сергей дрался отчаянно, и скоро его противник лежал на земле. И его друг тоже добивал своего.

В другой ситуации эта жестокая сцена вызвала бы у Стеллы отвращение. Но сейчас она была вне себя от восторга. Так приятно было осознавать, что Сергей оказался настоящим рыцарем. Он смог вырвать ее из мерзких объятий подлецов. И не значит ли это, что с этих пор она принадлежит ему?

Сергей несильно пнул ногой поверженного противника. Отряхнулся, как бы сбрасывая с себя злость. Посмотрел на Стеллу и улыбнулся. А ведь он не держит на нее обиды. Настоящие мужчины не могут обижаться на женщин…

Сергей сделал шаг к ней, но его остановил милицейский свисток.

– Кирсан, атас! – крикнул его дружок. Сергей кивнул, соглашаясь с ним. Одарил Стеллу пылким взглядом и повернулся к ней спиной. Всего несколько мгновений, и он уже исчез из вида. Вместо него на сцене появились четыре парня с красными повязками.

Дружинники бросились в погоню за Сергеем и его дружком. Но, видно, они быстро поняли, что дело это безнадежное. И вернулись обратно. Правда, к этому моменту пострадавшие уже исчезли с места происшествия. Осталась только Стелла. В окружении зевак.

Она узнала одного из дружинников. Ростик Горшков держался, как обычно, по-начальственному заносчиво. Еще бы, ему всего семнадцать, а он уже командует двадцатилетними парнями. Стелла сразу поняла, что Ростик старший патруля. На правах члена районного комитета ВЛКСМ. К ней он подошел с важным видом.

– Что-то лицо, смотрю, знакомое. – Он рассматривал ее не без интереса. – Солонина, ты, что ли?

– Вообще-то меня Стелла зовут, – неприязненно повела она бровью.

– Ах да, Стелла. Красивое, между прочим, имя.

– Клара красивей.

Эти два слова сами сорвались с языка.

– При чем здесь Клара? – не понял Ростик.

– При том, что и Роза, – язвительно улыбнулась Стелла. – Клара Цеткин, Роза Люксембург. Ты же обожаешь пламенных революционерок. А я кто? Я просто…

Стелла поняла, что ее несет куда-то не туда. И умолкла. Не надо давать волю своим чувствам. Сейчас хоть и не тридцать седьмой год, но насмехаться над классовыми идеалами не стоит. Как бы не аукнулось. Возьмет Ростик да звякнет в институтский комитет комсомола. Так, мол, и так, в ваши ряды пытается затесаться несознательный элемент с безыдейным именем Стелла.

– Ну-ну, продолжай, продолжай… – снисходительно усмехнулся Ростик.

– В общем, я недостойна твоего внимания.

Все, больше она не скажет ни слова. Что-то разговорилась она сегодня.

– Ну почему недостойна? – покачал головой Горшков. – Может быть, и достойна… Если честно, я не сразу тебя узнал. Изменилась ты. Какая была и какая стала, м-да…

К Ростику подошел его напарник. Взглядом показывая на Стеллу, что-то шепнул на ухо. Ростик недоуменно повел бровью.

– Так это из-за тебя была драка? – спросил он. – Может, расскажешь, что здесь случилось?

– Расскажу, – кивнула она. – И даже открытое письмо могу написать.

– Какое письмо?

– А помнишь, ты хотел, чтобы я Сергея Кирсанова обличила? Так вот, я хочу сделать наоборот. Я хочу, чтобы все знали, какой он герой…

– Так это он тут набедокурил? – Ростик озадаченно потер пальцами мочку своего уха.

– Набедокурил? Да нет, он-то как раз ни в чем не виноват. Чтоб ты знал, он меня от пьяных выродков спас. Они меня в парк тащили, а Сергей их за это побил.

– Получается, это он инициировал драку, так?

– Что-что? – изумленно посмотрела на него Стелла.

– А ты знаешь, что это называется хулиганством? А это, между прочим, статья Уголовного кодекса…

– Ты хочешь сказать, что Сергей – преступник?

– Этот вывод напрашивается сам по себе.

– Так что, по-твоему, было бы лучше, если бы меня затащили в кусты и… Ростик, ты хороший парень. Отличник, спортсмен, активист. На страже социалистической законности вот стоишь. Молодец. Только извини, пожалуйста, но я видеть тебя не хочу!

Стелла смерила его презрительным взглядом, развернулась на сто восемьдесят градусов. И тут же столкнулась взглядом с Оксанкой Каплуновой. Та смотрела на нее злыми и завистливыми глазами. Стелла с трудом удержалась, чтобы не показать ей язык. В данном случае детские ужимки неуместны. Сейчас самое то – гордо вскинутая голова и равнодушный взгляд. Похоже, у Стеллы это получилось.

Они с Алкой подходили к троллейбусной остановке, когда их нагнал Ростик.

– Тебе чего? – холодно спросила Стелла.

– Как это чего? – Его взгляд был крепче стали, как у товарища Дзержинского на картине неизвестного художника. – Ты подверглась бандитскому нападению. И я не могу допустить, чтобы эти подонки снова пристали к тебе. Стелла… – На какой-то момент в его глазах появилось нормальное человеческое тепло. И снова взгляд полон классовой ненависти к врагам народа. – Стелла, я обязан проводить тебя домой.

За ним, метрах в десяти, плотным строем шли его подчиненные. Они как бы подчеркивали официальность его намерений.

– Ну что ж, если это входит в ваши обязанности, товарищ Горшков, я согласна.

Алка смерила его насмешливым взглядом:

– Ростик, а Ростик, будь попроще, и люди к тебе потянутся.

Ростик пропустил ее реплику мимо ушей.

Какое-то время они молча стояли в ожидании троллейбуса. Затем Ростик сказал:

– Ты, Стелла, конечно, права. Сергей Кирсанов поступил благородно, что вступился за тебя. Но…

– Что «но»? Не надо было этого делать? – усмехнулась Стелла.

– Ну почему не надо? Надо! Просто я кое-что знаю про Сергея.

Ростик был смущен. И отводил в сторону глаза. Непривычно было видеть его таким.

– И что ж ты про него знаешь? Хулиган, двоечник, прогульщик, да?

– Нет, все гораздо серьезней. Школьные дела в прошлом… Сергей, как бы это тебе сказать… Сергей связался с очень нехорошими людьми. Это преступники. Точнее сказать, уголовники… В общем, я точно не знаю, что да как. Но ничего хорошего его в этой жизни не ждет. Понимаешь, он идет своей дорогой. А эта дорога скользкая. Поскользнется он когда-нибудь…

– Зачем ты мне это говоришь? – в упор смотрела на него Стелла.

Ей не нравился этот разговор. С одной стороны, она понимала, что Сергей далеко не пай-мальчик и запросто мог спутаться с уголовниками. Но в то же время сегодня он предстал перед ней с благородной стороны. И она не хотела слышать о нем ничего плохого.

– Зачем я тебе это говорю? – пожал плечами Ростик. – Не знаю. Мне почему-то кажется, что ты превозносишь Сергея…

– Даже если так. Тебе не кажется, что это мое личное дело?

– Ты же комсомолка…

– Чего? – напористо возмутилась Стелла. – При чем здесь это?

– Да в принципе ни при чем, – замялся Ростик.

Стелла смутно ощущала свою власть над ним. Она не могла им командовать. Зато могла дерзить ему, даже грубить. А он все будет терпеливо сносить… Что же это такое случилось с начальственным мальчиком, куда делась вся его важность?.. Кажется, она знала ответ на этот вопрос. Хотя и не была уверена, так это на самом деле или нет.

– Просто я хочу предостеречь, – продолжал Ростик.

– От чего?

– От кого. Я не хотел бы, чтобы ты связывалась с Кирсановым…

– А кто тебе сказал, что я с ним связываюсь? Между нами ничего нет. И не было… Я не пойму, к чему ты вообще завел этот разговор?

– Ну, мне показалось… Действительно, и к чему я поднял эту тему?

Ростик во все глаза смотрел на Стеллу. Столько в них было огня. И пламенные идеи революции здесь совершенно ни при чем.

– Знаешь, если бы не Кирсанов, я бы и сам помог тебе. Я бы обязательно защитил тебя от тех подонков.

– Ну да, ты же у нас дружинник, – не без сарказма улыбнулась Стелла.

Ростик был очень симпатичным парнем. Высокий, статный, развитый не по годам. Как всегда, наглаженный, прилизанный. Положительный со всех сторон. Но что-то не лежала у нее к нему душа. Зато он тянулся к ней. И это было видно невооруженным глазом.

– Не просто дружинник, – напыщенно заметил он. – А старший дружинник. Комсомол доверил мне…

– Ростик, а давай не будем про комсомол! Не на собрании же мы, да и время позднее… О, троллейбус! Ты, кажется, собирался меня проводить…

– Конечно! – радостно встрепенулся Горшков.

Стелла была к нему равнодушна. И в то же время ей было приятно, что ее провожает домой столь значимый человек.

Глава вторая

1

Серега запыхался от быстрого бега. Шорох тоже устал. Поэтому им было в кайф закатиться в «Юбилейку».

Это был не самый лучший кабак в городе. Но Сереге было все равно. Главное, чтобы здесь было суетно, чтобы гремела эстрада.

– Сто грамм и пончик? – весело посмотрел на него Шорох.

– А то! – подмигнул ему Серега.

Шорох небрежным жестом подозвал официантку. С заказом он не мудрствовал. Дежурное блюдо, салаты и бутылку водки. Заказ он утвердил собственной печатью – шлепнул деваху по пышному заду.

Хотел бы Серега вести себя так же вольготно и раздольно, как он. Пожалуй, он бы не стал хватать официантку за попу. Но во всем остальном он бы подражал Шороху. Ему нравилась его внутренняя уверенность, его независимость, его наплевательское отношение к обществу.

– Ты, братуха, молоток, – похвалил его Шорох. – Круто ты того кабана с копыт сбил. А тому промеж глаз как вломил, а!

– Да ты тоже в стороне не стоял.

– Ну да я-то ладно. Я таких бакланов еще по первой ходке гасил. На общаке этого хлама валом. Это уже на строгаче люди путевые, а на общаке – чисто беспредел… Слышь, а что это за бикса была, а?

– Да одноклассница моя. Стелла зовут.

– Некислая, скажу тебе, баба. Ты че, запал на нее?

– С чего ты взял? Говорю же, просто одноклассница.

– Ты мне арапа не заправляй, – усмехнулся Шорох.

Он смотрел на Серегу пристальным взглядом. Как рентгеном его насквозь просвечивал.

– Нравится телка, а?

– Не знаю, – пожал плечами Серега.

Вообще-то Стелла кое-что значила в его жизни.

В тот день, когда она подставила ему подножку, он посмотрел на нее другими глазами. Раньше он не обращал на нее внимания. Серая мышка, синий чулок, тихоня-отличница с дурацкими косичками. А оказалось, она вовсе не такая уж и тихая.

Серега тогда дал маху. Словно сам дьявол тянул его за язык. Не на шутку разошелся. Таких гнусностей Антонине наговорил. Как будто она не учительница, а дешевая лахудра из его компашки. И самое интересное – весь класс его поддержал. Одна только Стелка догадалась поставить его на место. И правильно сделала… Хотя, конечно, было бы лучше, если бы она не выставлялась. До него бы и самого дошло, какой лажей он училку загрузил. А может быть, и не дошло, кто его знает. А Стелка его вразумила – что было, то было.

С тех пор в школу он ни ногой. Не то чтобы стыдно. Просто надоела ему эта бодяга до чертиков. Давно пора было слинять, да матушка все бодала – учись, учись. А что, если ему неинтересно штаны за партой протирать. Ему бы с пацанами на лавочке в парке сидеть. Там весело. И за жизнь побазарить можно, и винишка хлобыстнуть, и косячком побаловаться. А иногда к ним на огонек шмары знакомые заглядывали. Тогда еще веселей было. С конца, правда, после такого веселья капало. Ну так Зосим у них спец по трипаку и мандовошкам… Да ладно, все это проза жизни. Сегодня была лирика.

Это была идея Шороха – заглянуть на дискач. Они подъехали на его «семере», по темной аллее вышли на танцплощадку. И сразу нарвались на бакланов с девчонкой на буксире. Это была Стелла. Сергей узнал ее не сразу, но узнал. И был приятно удивлен.

Никогда не думал он, что Стелла может стать такой красавицей. Сказка есть про гадкого утенка. Так вот Стелла превратилась в лебедя. Только какие-то уроды уже хотели сделать из нее мокрую курицу. Сергею не надо было объяснять, для чего они тянули девчонку в кусты.

Он и сам далеко не ангел. Но с девчонками по беспределу – никогда. А тут какие-то козлы хотят закозлить деваху. И не абы какую, а Стеллу. Он и без того частенько о ней думал – сам не зная почему. А тут она еще такая красивая… Короче, внутри все поднялось. А потом и опустилось. Вместе с кулаком на голову главного баклана. И Шорох подписался. Нехило они тех уродов отдубасили.

Чего там говорить, в кайф было Сереге рисануться перед Стеллой. Она так на него смотрела. Столько восторга в глазах. Хотел бы он с ней парой слов перекинуться. Да только менты вдруг объявились.

Может, и не менты это были. Может, козлиные красноповязочники. Но Шорох не стал выяснять, что да как. Ему что менты, что дружинники – все едино. Ни тем на зуб не хотелось попадаться, ни этим. Перед законом он вроде бы и чист. Относительно. Но у него такое правило – лишний раз без нужды не светиться.

В общем, пришлось сделать круг по парку, вернуться в машину – и в кабак. Здесь, между прочим, тоже танцы. Какие-то пьяные телки возле эстрады зажигают. Нехилые девки, если разобраться. Только нет среди них Стеллы…

– Слушай, а может, ты меня с ней познакомишь? – спросил Шорох.

– Зачем? – встрепенулся Серега.

– Ты че, в натуре, не въезжающий? Зачем, по-твоему, мужики с бабами знакомятся? А эта бикса смачная. Я бы с ней замутил…

– Обломайся!

Никогда еще он не разговаривал с Шорохом так грубо. Но тот не обиделся.

– Чего так? – понимающе усмехнулся он. – Нравится телка, да? А говоришь не знаю…

– Если говорю, значит, не знаю.

Он знал, что Стелла ему нравится. А не знал он того, нужна она ему или нет. Девчонка она красивая. Но она с чужого огорода. У нее своя жизнь. А у него своя.

Она правильная вся такая. И планы на будущее тоже правильные. После школы институт, затем работа, семья, дети. Скукота. Лично его такая жизнь не прельщала. Он вольный человек. Ему нравится, когда вокруг все куда-то мчится и грохочет. Ему нравится жить одним часом и не думать о будущем. Ему нравится прожигать жизнь… А Стелла суеты не потерпит…

Официантка принесла и поставила на стол графинчик с водкой и салаты. Серега скривил губы в насмешливой ухмылке. Нет, он не будет хлопать ее по пышному заду. Это слишком. Но он запросто может обнять ее за талию и привлечь к себе. Так он и поступил.

– А как тебя зовут? – развязно спросил он.

– Зовут меня после работы, – отстраняясь, усмехнулась она. – И то не для всех.

– А для меня? – неосторожно спросил он.

– А кто ты такой?

Официантка смерила его надменным взглядом и ушла, вихляя задом.

– Что, Кирсан, умыли тебя, да? – насмешливо спросил Шорох.

Серега хотел сквозь землю провалиться от стыда.

– Да ты не колотись, все будет путем. Ты еще фраер. Нет в тебе, понимаешь ли, масти. Но ничего, пацан ты толковый. И масть будет, и халдеи перед тобой стойку делать будут… Хочешь, я с Ленкой перетру? Она с тобой поласковей будет…

– А взамен что?

– Думаешь, я с твоей Стеллой хочу состыковаться? Ты, пацан, плохо обо мне думаешь. Мы с тобой братья, а брат у брата телку отбивать не станет. Я же вижу, братуха, что запал ты на свою Стеллу. Только не нужна она тебе. Не нашего поля она ягода… Да ты и сам это понимаешь. Вижу, что понимаешь…

С Шорохом Серега познакомился пару месяцев назад. В мае они с пацанами устроили бучу на дискотеке. Нарисовались менты. Серега хотел сделать ноги, да не успел. Загремел в каталажку. Зато все его кенты смогли дать деру. Менты давай крутить его на признанку. А Серега ни в какую. Менты буйствовали не сильно. Пару раз буцнули по почкам, один раз зарядили в солнечное сплетение. А затем отпустили его на все четыре стороны.

Пацаны отметили его возвращение грандиозной попойкой. Сначала пьянка, затем похмелье. В общем, гудели они дня три. Как-то так получилось, что в их компашку затесался Шорох.

Этот мужик был лет на десять старше Сергея. Две ходки за его плечами. Обе по воровским статьям. Пацаны его знали и уважали. Серега даже удивился, когда Шорох стал оказывать ему знаки внимания. Только потом до него дошло, в чем дело.

Оказывается, Шорох не просто так привязался к нему. Он выделил его из толпы по одному очень важному признаку. Серега был в ментовке и не сломался. Пусть он залетел по мелочовке, но факт есть факт – корешей своих он не сдал. Значит, благонадежный. А для деловых это значит очень много.

А Шорох был из деловых. Серега догадывался, чем он занимается. И это его не отпугивало. Ему тоже хотелось быть крутым, как Шорох. Тачки, шмотки, кабаки, податливые телки. Везде он кум королю и сват министру. Это среди унылых обывателей он никто, а в темном подлунном мире его любили и уважали. Серегу же пока что признавала только шпана из парка, где стояла его любимая скамейка. А он хотел, чтобы его знала и привечала вся городская крутизна.

Дружба с Шорохом добавила Сереге уважения. Но только среди парковой шпаны. Серьезные же люди если и знали о нем, то лишь понаслышке. Шорох нет-нет забивал с ним стрелку, они ходили по кабакам, пили водку, разговаривали по душам. Но все это называлось ходить вокруг да около. Конкретного предложения Шорох не делал. Видно, он еще не до конца был уверен в своем «воспитаннике».

– А я какого поля ягода? – спросил Серега.

– Нашего поля, – на полном серьезе ответил Шорох. – Если, конечно, тебе это нужно.

– Нужно. Если бы не было нужно, я бы с тобой не тусовался.

– И то верно, – кивнул блатарь. – Нравишься ты мне, пацан. Если бы не нравился, я бы с тобой не корешился. Да ты и сам понимаешь… Короче, есть у меня к тебе серьезное предложение. Думаю, ты догадываешься, какое?

– Догадываюсь, – уверенно кивнул Серега.

– И как тебе?

– Не стремно.

– Ну и ништяк. Тогда завтра мы с тобой одно дельце сварганим. Я тебе завтра все объясню. А пока давай вмажем… Жизнь у нас такая, брат. Сегодня жирная поляна, а завтра гнилая баланда из кормушки. Сегодня телки знойные, а завтра «петух» под шконарем… «Петух» – это помойка, брат. Гнилое дело. Не советую. Лучше с Манькой Кулаковой…

Про тюрьму Шорох рассказывал ему часто и подолгу. Видно, это была психологическая обработка. Видно, блатарь смотрел, как Серега Кирсанов реагирует на перспективу оказаться за решеткой. Надо сказать, что такая перспектива его пугала. Пугала, но не отпугивала. Тем более что в тюрьму он садиться не собирался. Он парень умный. И не даст себя захомутать… О том, что ему вообще не стоит связываться с Шорохом, он даже не думал. Воровская романтика кружила голову похлеще всякой водки.

– Не хочу я с Манькой, – усмехнулся Серега. И взглядом показал на пятачок перед эстрадой. – Смотри, сколько Танек прыгает…

– Во-во! – осклабился Шорох. – Счас мы с тобой бутылек приговорим. Да. А потом выйдем и всех этих кобыл разом… Сегодня мы гуляем, братан. Сегодня у нас все путем!

А что будет завтра, Шорох и думать не хотел. Да и Серега тоже не хотел забивать этим голову.

Напиваться он не стал. Правильные пацаны во всем должны знать меру. По пьяни можно потерять голову, наговорить лишнего незнамо кому, а это палево. Сколько фартовых воров погорели на собственном языке и чужих ушах. Шорох должен знать, что Серега контролирует себя в любое время дня и ночи.

А Шорох не спускал с него глаз. До тех пор, пока сам не уклюкался в зюзю. Пьяно пошатываясь, он полез к бабам на танцплощадку. Серега составил ему компанию. Сам Шорох был никакой. Поэтому пришлось действовать и за него, и за себя. Серега снял сразу двух телок. Одна вроде ничего, вторая из кладовки для залежалого товара. Первая досталась Шороху, вторая ему. В этом составе они вышли из кабака и сели в машину.

Шорох протрезвел, едва оказался за рулем своей «семеры». Он собрал в кулак все свое внимание. Правда, его хватило лишь для того, чтобы следить за дорогой. Он даже не заметил, что на переднем сиденье рядом с ним сидит девка, что похуже. Та, которая получше, приземлилась рядом с Сергеем. И как только машина тронулась, сразу же прилипла к нему.

Сергей не растерялся. И тут же запустил руку ей под юбку. Второй рукой он расстегнул ей блузку. В ладонь упал маленький упругий мячик груди. Девчонка жадно задышала и раздвинула ноги…

Плохо соображая, Серега забросил девку на себя, помог ей сесть на луку седла. И они поскакали. Острые ощущения захлестнули его с головой. Он потерял контроль над собой. Но бояться-то нечего. Во-первых, это был не тот случай, когда есть возможность трепать языком. А во-вторых, ему нечем было хвастаться. Только завтра ему предстояло идти на дело. К тому же он толком и не знал, что именно ему предстоит делать.

Он жил сегодняшним днем. И брал от него все, что было возможно. Кабак, водка, веселье и эта баба. Он будет мочалиться с ней до полного не хочу. А потом расстанется с легкой душой. Хотя бы потому, что она не вписывается в завтрашний день…

2

– Ты, ешкин кот, какого ляда Люську трахнул? – мрачно спросил Шорох.

– Сама полезла, – уныло буркнул Серега.

Надо было тянуть на себя эту шалаву. Не хватало еще с братаном из-за нее поссориться.

– Конченая, потому и полезла… Ладно, не стремайся, все путем. Мы с этой лярвой все утро зажигали. Я на тебя не в обиде… Ты просто больше так не делай. Я ж на твою Стеллу не лезу…

– Но так то ж Стелла, – угрюмо почесал затылок Серега.

Стелла – это и есть его завтрашний день. Если бы у него с ней вчера все случилось, он бы Шороху ее не отдал, это верняк. А Люська – лоханка по жизни, да и нет в ней ничего, чем можно было бы дорожить. Другое дело – Стелла… Но с ней лучше не мутить. Зачем портить бабе жизнь. Да и самому проблемы создавать ни к чему…

– Короче, дело к ночи, – сказал Шорох. – Как ты себя чувствуешь?

Это он должен ломаться с бодуна. Это он бухал всю ночь с толстой Иркой, а потом все утро жахал знойную Люську. А Серега в четыре утра был дома и лег спать. К тому же и выпил он вчера не так уж много. Но сегодня Шорох свеж как огурчик. А у него голова раскалывается и трубы горят.

– Да ничего, жить можно.

– Я тебе про дело вчера говорил, – заговорщицки оглядываясь по сторонам, напомнил Шорох.

– А я ничего не забыл.

Они сидели на пустой скамейке в дальнем углу парка. Никто не мешал их разговору. На деревьях чирикали птички, ветер шумно гулял по листве. Но Сереге казалось, что вокруг стоит мертвая тишина. Может быть, потому, что каждое слово отдавалось в ушах набатным звоном.

Он явственно осознавал, что сегодня ему предстоит перешагнуть черту, отделяющую его от привычного мира. Сегодня он шел на дело. А если точней, на преступление. Событие для кого-то страшное, для него лишь щекотливое. Чувства обострены, совесть под панцирем. Сознание настраивается на фартовую волну. Все будет зашибись. Во всяком случае, сегодня. Серега чует это всеми фибрами своей рисковой, ветреной души.

– Ты готов? – пристально глядя ему в глаза, спросил Шорох.

– Готов, – кивнул Серега.

– Идешь?

– Иду!

Он знал, на что шел. Его желание было осознанным. И все равно, возникло такое ощущение, будто за него соглашается кто-то другой.

Шорох поднялся со скамейки, не оглядываясь, пошел по аллее. Серега направился за ним.

Они вышли к его «семерке». Шорох распахнул водительскую дверцу.

– За баранку давай, – сухо сказал он.

– Я?!

– Ты.

– Почему?

– По кочану. Вперед, я сказал.

Серега сел за руль. Шорох устроился рядом, захлопнул за собой дверцу.

– Куда едем?

– За город. Просто за город… Что ты на меня смотришь? Ты же говорил, что можешь тачку водить. Вот я и хочу посмотреть, фуфлом ты меня грузил или по делу говорил…

На машине Серега ездить умел, но неважно. У родного дядьки собственный «ВАЗ-2102». Он ему пару раз давал прокатиться. Но где? На проселочной дороге. Типа, взлет-посадка и никаких маневров.

Серега сумел стронуть машину с места. И рывок был не очень. Правда, машина заворчала и задергалась, когда он переходил с первой скорости на вторую. Шорох недовольно скривил губы, но промолчал.

Водила из него аховый. Но «учитель» ждет от него классной езды. Так что нужно собраться, из невозможного делать возможное.

На первом же перекрестке Серега едва не врезался в «КамАЗ». Но после такого потрясения сумел взять себя в руки. Успокоился, сосредоточился. Машина пошла ровно, без рывков.

На загородной дороге он осмелел, прибавил газу и даже обогнал «четыреста двенадцатый» «Москвич». Затем взял «Волгу» и «Жигули» шестой модели. Сцепление и коробка передач окончательно сдались ему на милость. Скорости переключались легко и непринужденно.

Так они катались около двух часов. И уже в темноте вернулись домой. Попутно Серега освоил ночное вождение.

– Сдается мне, что ты и ездить толком-то не умел, – с хитрой прищурью смотрел на него Шорох.

– Ну почему, трогаться-то умел…

– Хреново ты трогался. Чуть сцепление мне не запорол… Ладно, что было, то было. Я смотрю, ты быстро освоился. До мастера тебе как до Киева раком, а так вроде ничего. Для первого раза сгодится… Так, давай еще по городу немного покатаемся, а потом разбегаемся по домам…

– Как по домам? А дело?

– Так это и было дело, братан, – усмехнулся в ус Шорох. – Считай, что с ним справился… Завтра еще лайбу погоняешь. А потом я тебе кое-что покажу…

На следующий день Сергей снова встретился с Шорохом. И опять ездил на его машине. Целый бак сжег. Устал. Но это была приятная усталость.

– Нормально, – одобрительно заметил «наставник». – Надо бы тебе права пробить.

– Так это уж учиться нужно, потом в ГАИ сдавать.

– Да ты не робей, все ништяк. Есть у нас свой человечек в ментовке, он поможет… Что ты зенки на меня пялишь? Да, знакомый мусорок у нас есть. А ты думал, мы щи лаптем хлебаем. Не-а, у нас организация, все чин-чинарем. Все схвачено, за все заплачено…

Серега верил Шороху. И если у него были какие-то сомнения, то сейчас от них не осталось ни следа. Он вступает не в какую-то шарашкину контору. Он становится членом могущественного криминального клана. А как же иначе, если у этой организации имеются прикормленные менты. Коли все действительно шито-крыто, то чего бояться. Если он вдруг попадет в ментовку, новые друзья его оттуда вытащат. Нужно лишь доказать Шороху, что у него есть право быть своим.

Эту ночь Серега спал как убитый. Только к обеду продрал глаза. Умылся, побрился, плотно пообедал. Сегодня его ждет первое дело. Он должен быть бодрым и сытым, чтобы не зевать и не думать об ужине, которого может и не быть.

С Шорохом они встретились возле парка. «Наставник» приехал на другом авто. Это была синяя «шестерка» с заляпанными грязью номерами. Кроме него, в машине сидел какой-то паренек лет двадцати. Клетчатая кепка, темная рубаха, черные, не первой свежести брюки. Он смолил «беломорину» и рассматривал Серегу изучающим взглядом.

– Знакомься, это Хлопчик, – представил его Шорох.

Серега подал ему руку, но паренек обозначил знакомство лишь надменным кивком. На его тонких губах играла пренебрежительная ухмылка. Двинуть бы ему промеж глаз, чтобы не задавался. Но разумеется, Серега делать этого не стал. Он просто потерял к этому субчику всякий интерес. Вел себя так, как будто его здесь не было. Хлопчик отвечал ему взаимностью.

Шорох повел машину в Заречный микрорайон. Остановился во дворе высотного дома.

– Что делаем дальше? – насмешливо спросил он у Сереги.

– Выбираем объект…

Серега уже точно знал, чем занимается Шорох. И чем предстоит заняться ему самому. Сегодня он должен был угнать свою первую в жизни машину. Вернее, присутствовать при этом.

– Объект уже выбран, – усмехнулся Шорох. – Спасибо Хлопчику!

Паренек скривил рот в довольной улыбке и заносчиво глянул на Серегу. Мол, знай наших!

– Вон, видишь, красная «семера», – показал на обреченную машину Шорох. – Наш вариант. Правда, счас еще не время. Народу много. Мы пока покатаемся.

– Зачем?

– Не «зачем», а «для чего»? Запомни, если ты не хочешь, чтобы тебя повязали менты, стыкуй пути отхода. И чтобы на стыках все было путем. Маршрут, ширина полотна, покрытие – все важно. Дальность, пространство для маневра, и это в цвет. Будешь это знать – влет уйдешь от ментов на скорости. А самая фишка – по ложному следу их пустить. Ты меня понял?

– Понял, – кивнул Серега.

Кровь пузырилась от возбуждения. Хотелось поскорей познать азарт удачи и сумасшедший ритм погони.

– Да ничего ты не понял. Пока шкурой своей не прочувствуешь, в поворот не впишешься…

Шорох отлично знал город, знал, какими улицами лучше всего уходить. Казалось бы, ему не обязательно было «щупать глазами» путь отступления. Но всю дорогу он был хмур и сосредоточен. Казалось, нитка дороги наматывается на его сознание. Лишь изредка он бросал мудрые изречения:

– Не будешь знать отходной путь – будешь читать отходную молитву…

И все остальное в том же духе.

Весь путь от начала до конца он прошел целых два раза. И только после этого взялся за основную работу.

Хлопчик встал на шухер. В его обязанность входило стоять возле подъезда, в котором жил терпила. Если мужик вдруг выбежит, он собьет его с ног, закричит и даст деру. Шорох и Серега должны будут воспользоваться заминкой и, если позволяет время, довести дело до конца, а нет – задать стрекача.

Время позднее. Половина двенадцатого ночи. Но двор не пустует. Метрах в пятидесяти от машины на скамейке сидит молодежь и пьет пиво под гитару. Хотел бы Серега быть сейчас вместе с ними. Так хорошо сидеть на скамейке, дышать полной грудью, смаковать хмельную влагу. И ничего не бояться. Но делать нечего, он уже взялся за гуж, так что придется тащить телегу до самого конца.

Шпана Шороха не волновала. И случайные прохожие мало трогали. Он подошел к машине по-хозяйски уверенной походкой. Серега рядом с ним. Он заслоняет его от света и посторонних взглядов. Никто не видит, что вместо ключей Шорох достает из кармана плоское долото, отточенным движением вставляет его в плотный зазор между верхним срезом стекла и кромкой дверной рамы. Раз – и стекло опускается на сантиметр. Дальше в ход идет спица со специальной петлей. Ею Шорох ловко поддевает дверную защелку. Два – и дверь открыта.

Шорох проделал все это с потрясающей быстротой и сноровкой. Со стороны могло показаться, что машина открыта ключом.

Сам он сел за руль, Серега примостился рядом.

– Быстрей надо, – недовольно буркнул Шорох. – Смотри!

Он показал ему, как нужно ломать рулевую колонку, чтобы разомкнуть руль. На его глазах вырвал из гнезда замок зажигания, перемкнул клеммы – мотор завелся. Сереге казалось, что машина не просто работает, а зло ворчит на них. Не нравятся ей новые и к тому же незаконные хозяева. Но судьба злодейка, и «жигуль» уже несется по ночным улицам города. На поворотах руль заедает, но Шорох этого как будто не замечает. Он спокойно идет по выверенному маршруту. За Хлопчика не переживает. Наводчик и сигнальщик уже уносит ноги на «шестерке» с заляпанными номерами.

– Хорошая машина, – сказал Шорох, когда они с Серегой оказались за городом. – Эта еще побегает… Была бы старая, на запчасти бы двинули. А на эту новые документы слепят, перекрасят, номера перебьют да в Грузию толкнут.

– Кто это будет делать?

– Не знаю, – мрачно усмехнулся Шорох. – И тебе знать не советую. Меньше знаешь – дольше живешь. Запомни это раз и навсегда, пацан!

Они отогнали машину к Щучьему озеру, оставили в укромном месте. Шорох сказал, что за ней скоро приедут нужные люди и заберут. Дальнейшая судьба «семерки» его не интересовала.

Зато ему очень хотелось знать, куда подевался Хлопчик. Он должен был подъехать к озеру, чтобы забрать их.

– Он что, слинял? – спросил Серега.

– Да нет. Просто я слишком быстро для него езжу, – высокомерно усмехнулся Шорох. – Хреновый, скажу тебе, из него водила. И руки у него из одного места растут. Так пацан он ничего, но ему только на стреме стоять. А лайбы смывать – это дело не для него… Ты-то хоть понял, как я тачку вскрыл?

– Понял, – уверенно кивнул Серега.

– Повторить сможешь?

– Смогу… – Уверенности как не бывало.

Была только смелость. Он мог взяться за дело хоть сейчас. Главное – ввязаться, а там будет видно, как оно пойдет.

– Завтра повторишь… Ты тоже ездишь неважно. Но в тебе жилка есть. Скорости не боишься, машину чувствуешь. Будет из тебя толк. Если, конечно, заднюю скорость не включишь. Или включишь? – испытующе посмотрел на него Шорох.

– Не дождешься, – жестко усмехнулся Серега.

Ответ Шороху понравился. Он удовлетворенно кивнул:

– Значит, ты с нами.

– Само собой.

– Правильно, пацан. Так держать… Тем более что обратного хода у тебя уже нет. В нашем деле задняя скорость не работает. «Калину красную» смотрел?

– Смотрел, – кивнул Серега.

Он хорошо помнил, кто и за что убил вора-отступника. Через душу леденящей змейкой проползла могильная жуть.

– Так вот, у нас такая же калина. То бишь малина… Да ты не дрейфь, фраер. Будешь правильным пацаном – жалеть не будешь…

Подъехал Хлопчик. Он молча передал руль Шороху и сел рядом с ним. Он по-прежнему выказывал свое превосходство над Серегой. И за всю дорогу не сказал ему ни слова.

Два дня Сергей гонял балду. А на третий появился Шорох. Посадил его в свою родную «семерку» и протянул ему две пятидесятирублевые бумажки.

– Это тебе, – через зевоту пояснил он.

– За что?

– За работу, за что ж еще.

– Так я ж только смотрел.

– Тогда считай, что это ученические, – криво усмехнулся Шорох. – Забирай!

Серега пожал плечами и сгреб ассигнации пятерней, сунул их в карман.

– Дальше что? – недовольно покачал головой Шорох.

– Как что? – не понял Серега.

– Ты, я вижу, так и не понял, что ты уже не сам по себе. Ты в нашем братстве состоишь. Понял ты это или не понял, а?

– Понял.

– А я тебе про «общак» на зоне рассказывал, нет?

– Рассказывал.

– Так вот, братан, «общак», он и на воле есть. И если ты с нами, то… В общем, сам должен понимать.

Серега все понял. И без всякого сожаления вернул Шороху одну купюру в качестве «членского взноса».

– Правильно, братуха, бабки в «общак» жилить не надо, – одобрительно сказал Шорох. – «Общак» братву на зонах греет. Тебе пока этого не понять. А на кичу попадешь, сразу все поймешь…

На Серегу смотрели холодные, бесчувственные глаза. Шорох не угрожал и не успокаивал. Он просто констатировал факт. Рано или поздно Серега попадет в тюрьму, и к этому нужно готовиться загодя. А попадет он туда как преступник. Потому как он уже двумя ногами стоит на преступном пути. Вместе с Шорохом он угнал машину. По всем раскладам получается, что он соучастник преступления. И даже если он раскается, это уже не вернет его к прежней жизни. Он может снять грех со своей души, но перед законом ему не очиститься. Прознай менты про его подвиги, они живо устроят ему небо в клеточку.

Что-то Сереге уже не очень хотелось воровской романтики. Разгульная жизнь прельщала его уже не так, как прежде. Хотелось вернуться домой, запереться в своей комнате и остаться наедине со своими мыслями.

Но Шорох уже тянул его в кабак.

– В «Евразию» поедем, – решил он. – Там посердитей будет…

Это был самый крутой в городе кабак. Не какая-то забегаловка, вроде «Юбилейного». Там и обстановка другая, и сервис не в пример лучше. И цены, разумеется, зубастые. Все это он знал с чужих слов. Потому как сам в «Евразии» ни разу не был. Раньше не был, теперь будет. У него в кармане пятьдесят рублей, а рядом друг и напарник. Вместе они не пропадут.

В кабаке Сереге понравилось. Большой полутемный зал, вдоль стен через перегородки столики с мягкими креслами. Халдеи сбиваются с ног – обносят клиентов, лабухи терзают клавиши фоно и струны на гитарах – они развлекают публику. Все к услугам посетителей. И чем больший вес в обществе ты имеешь, тем ярче тебе улыбается метрдотель, тем быстрее шевелятся официанты.

Кабак – это зеркало общества. Но зеркало не простое, а кривое. Здесь котируются не только важные шишки из райкомов, не только директора заводов и магазинов. Здесь еще больше ценят тихих, но куда более денежных «цеховиков» – королей теневой экономики. А крутых криминальных авторитетов просто боготворят.

Шорох не уставал рассказывать о прелестях подлунного мира. Учил разбираться, кто есть кто. Вот сидит мужик с замашками важного начальника. Этот может быть директором какого-нибудь завода. Неважно, есть у него левый доход или нет. У него достаточно высокая зарплата. Он может запросто сорить деньгами без опасения навлечь на себя подозрения со стороны ОБХСС. Он ничего не боится и ведет себя соответствующе. Но халдеи перед ним особо не лебезят.

За соседним столиком скромно клюет свой салат невзрачный мужчинка. Его можно принять за командированного, если не видеть, как относятся к нему халдеи. Они заискивают перед ним. Значит, этот клиент у них не первый раз и наверняка платит щедрые чаевые.

– Это «цеховик», – объяснял Шорох. – Или валютчик. Или еще какой «карась». Бабок у него немерено, но это левый навар. Поэтому он и не светится… Ты, Серега, только представь себе, у этого куркуля где-нибудь в подвале чемодан с бабками лежит, мы с тобой берем да наезжаем на него, да. Ты себе представь только, «лимон» бабок на карман сделать можем. Стоит овчинка выделки или нет?

– Может, и стоит, – пожал плечами Серега. – Только опасно ведь.

Он не ощутил в себе воровского азарта. Не было у него никакого желания ворваться в дом тайного нувориша и распотрошить его сундук. Не было, и все.

– В том-то и дело, что опасно, – кивнул Шорох. – Только не ментов здесь нужно бояться. В ментовку этот жук точно не побежит… Он к Зеленому побежит или к Дорику…

Серега знал, кто такие Зеленый и Дорик. Это воры в законе, элита криминального мира. Шорох называл их имена с внутренним трепетом.

– Я не знаю точно, кто из них кроет этого «карася». Но то, что снимают долю в «общак», это стопудово. Сунешься к такому – сразу сливай воду. Крысой объявят и башку на хрен снесут… Так что у нас, браток, ничего без спросу не делается. У каждого вора, у каждой «бригады» своя маза. Хапнешь не свое – влет по рукам получишь…

Шорох рисовал свой мир и черными, и радужными красками. Разъяснял, что можно делать, а о чем даже думать нельзя. Объяснял, к чему должен стремиться каждый уважающий себя правильный пацан. Разложил по лесенке всю воровскую иерархию от низшей ступеньки до самой верхней. Выходило, что Серега должен спать и видеть себя под короной законного вора.

И надо сказать, Серега жадно впитывал эти слова. Шумная атмосфера ресторана и следа не оставила от его недавней хмари. Он снова воспринимал мир в светлых тонах. Брызги шампанского, музыка, девки в облегченных платьях – это его жизнь. Но чтобы жить богато и раздольно, нужны деньги и уважение. Пока что он видел только один способ, как добыть и то и другое.

Там, за стенами ресторана, в унылых квартирах жили обыватели. Это жизнь от зарплаты до зарплаты в серости и забвении. Так жили его родители. Серега так жить не хотел. Его прельщал мир, в который он попал по милости Шороха. У него все еще впереди. Рано или поздно он станет авторитетным вором. У него будет много денег, но в карманах при этом будет гулять ветер. И все потому, что бабки он будет спускать на веселую жизнь. Кабаки, водка, телки… Настоящий вор должен жить сегодняшним днем и не думать, что с ним будет завтра. Серега двумя руками за такую жизнь…

3

Новенькая «Волга» белого цвета манила взор и пьянила воображение. Но Сергей оставался трезвым и не поддавался соблазну внагляк подойти к машине. Нужно выждать, когда народу на улице будет по минимуму. Такой момент может и вовсе не представиться. Хозяин машины выйдет сейчас из дому, заведет свою красавицу – и адью. Жди тогда нового случая.

Но лучше ждать случая, чем приговора суда. Поэтому Серега не торопился. Сегодня он работает один, без Шороха. У маэстро проблемы. Менты зацепили его по одному эпизоду трехлетней давности. Шорох чудом ушел от них и сейчас в бегах. Отсиживается где-то за городом, ждет, когда уляжется шухер.

«Волга» двадцать четвертой модели да еще недавно с конвейера – вариант достаточно сложный и для Шороха. Для Сереги это настоящее испытание. На его счету несколько удачных угонов, но все это мелочь по сравнению с нынешним делом. Облажаться никак нельзя. Цена ошибки – собственная свобода…

Серега отказался от линейки с петелькой. Действовать нужно наверняка и быстро. Поэтому на вооружении у него стальная твердосплавная болванка в форме ключа. Запас прочности у этой отмычки отменный. Только вот хватит ли у него силы, чтобы провернуть его в скважине. Хотелось надеяться, что хватит…

Толпа на улице рассосалась. Одинокие прохожие снуют туда-сюда, но от них никуда не деться. Надо действовать, пока не нахлынул очередной вал пешеходов.

Серега натянул на лоб кепочку, ссутулился и скорой, но неторопливой с виду походкой направился к машине. Суетиться нельзя. Люди должны думать, что к машине подходит ее владелец. Вот он вставляет ключ в дверцу, без видимого усилия проворачивает его в замке. Знали бы прохожие, сколько силы понадобилось ему, чтобы сломать секрет. Ничего, главное, что мощи хватило и отмычка не сломалась.

Он уже в машине. Легонько тронул руль. Не похоже, что заперто. Какая удача. Осталось только вырвать замок и замкнуть клеммы. Это не займет много времени… А это что за беда?

Прямо перед «Волгой» остановилась гаишная машина. У Сереги внутри все оборвалось. Вот и все, пронеслось в голове. Сейчас менты возьмут его тепленького с поличным, на запястьях рук защелкнутся стальные браслеты, и прощай, свобода.

А ведь он собирался стать фартовым вором. Он уже кое-чего добился. Четыре угона как по маслу. Хлопчик уже не задирает перед ним нос. Братва оценила его заслуги. Серега уже лично знает нескольких человек из своего клана. Не так давно гулял с ними в кабаке. Таких телок, помнится, сняли! Вот-вот его должны были представить самому Никсу, под которым ходила их «бригада». Серега уже был своим среди своих и даже всерьез рассчитывал когда-нибудь занять место «бригадира». Он чувствовал в себе для этого силы.

Он еще молод, и у него все впереди. Он станет авторитетным вором. Только уважение братвы он будет завоевывать уже не на свободе, а в тюрьме. Сейчас менты закоцают его в наручники, запрессуют в кутузку. Тюрьма – дом для вора. Но что-то неохота Сереге жить в собачьих условиях. Ему на свободе лучше… Но мент уже выходит из машины. Черная куртка, перчатки и портупея из белого кожзаменителя, кобура с пистолетом. Только что-то не особо торопится мент. И на «Волгу» даже не глядит. Все внимание на дорогу. В руке вместо пистолета «хрен от зебры», в зубах свисток. Вот он уже машет своей палочкой перед какой-то машиной. На Серегу ноль внимания.

Не так, оказывается, все страшно. У гаишника своя охота, у него своя. Главное, чтобы их пути не пересеклись.

Серега унял нервную дрожь. Стараясь не делать резких движений, стянул с себя босяцкую кепку. Высоко вскинул голову, расправил плечи, придал взгляду начальственную важность. Он без суеты вырвал замок, замкнул клеммы. Машина завелась, можно ехать.

Он не строил из себя важного шишкаря. Не хватало годков для полной убедительности. Но ведь по возрасту он вполне подходит для водителя какой-нибудь высокопоставленной особы. И ему удалось создать такой типаж. Ни дать ни взять личный шофер какого-нибудь министра. Если бы в их городе было хоть одно министерство, мент бы так и подумал. И возможно, отдал бы ему честь. А так он всего лишь проводил его уважительным взглядом. И невдомек барану, что из-под его носа угнали тачку. Хорошо, если бы все менты были такими тупоголовыми…

Серега отогнал машину на условленное место, дождался напарника.

– Кирсан, ну ты гигант! – Хлопчик не скрывал своего восторга. – Блин, я как мусорка увидел, так чуть на жопу не сел. Ну все, думаю, заметут пацана, ан нет, пронесло. Это ништяк, что ты кипиш не поднял. Уважаю… Это, давай в кабак продернем. Пруху твою обмыть надо, да. А то ведь не будет больше прухи…

– Сплюнь.

Серега очень боялся, что фортуна отвернется от него. В его профессии без фарта никак нельзя. В его профессии… Да, воровство стало его профессией. И никуда от этого не денешься. Уйти в завязку ему не дадут. Да он и не особо-то хочет. Перед глазами плыл сиреневый туман, в клубах которого пышным цветом цвела воровская романтика. Ему не нужна другая жизнь. Как говорил Шорох, не надо ждать милости от государства, надо брать все своими руками.

Вчера ему повезло – сегодня есть бабки на кармане. И сегодня ему тоже улыбнулась удача. Значит, и завтра в карман капнет денежка, да нехилая… Он фартовый вор, и всегда будет при деньгах, и всегда будет купаться в шампанском. Разве ж это плохо?..

В кабак он заходил преисполненным чувства собственного достоинства. В «Евразию» они с Хлопчиком не пошли. Для престижного ресторана Серега еще не созрел. А в «Ленинграде» он уже котировался. Может, и не так высоко, как некоторые. Но во всяком случае халдей уже со всех ног несется к нему, губы растянуты в угодливой улыбке. Правда, в глазах пустота. Но ведь Серега не заставляет любить себя искренне. Официант – не девочка, и с него достаточно показного уважения. А вот девочки…

Девочки в его жизни были. Люська, Тонька… Вчера он спал с красоткой Зинкой. Девки его любили. Они толком не знают, чем конкретно он занимается. Но для всех он – крутой мен при бабках. И выглядит он соответствующе. Джинсы «Монтана», теплая джинсовая куртка той же фирмы, кроссовки «Адидас», на шее золотая цепь, в кармане пачка «Мальборо». Короче, чисто конкретный прикид… Вкалывал бы сейчас Серега на заводе, разве ж он так бы жил? Конечно, нет. Зарплата – слезы, на нее не разгуляешься. Да и уважение не то. Можно годами висеть на Доске почета, а халдей в кабаке на тебя даже не посмотрит. А тут все чики-пуки. И официант спешит угодить, и две бесхозные подружки из-за соседнего столика тебе улыбаются. И все потому, что Серега по-настоящему крут! Не жизнь у него – малина…

Серега сделал заказ, развалился на стуле. Остановился взглядом на самой симпатичной девчонке, игриво подмигнул ей. Девчонка слегка смутилась, но улыбнулась в ответ. Глазки загорелись, губки затрепетали. Сегодня эта киска будет мяукать для него.

Недолго думая, Серега подсел к девчонкам. Краем глаза он заметил, как облизнулся Хлопчик. Сам он по бабской части большой тормоз. И с тачками тормозит. Его дело –быть на подхвате и довольствоваться объедками с барского стола. Что ж, Серега сегодня добрый. Сегодня он подогреет его бабой. Не самой лучшей, конечно. Потому что все лучшее достается лучшим.

Для порядка девчонки стыдливо потупили глазки. Ну, конечно, они не такие, как все, и не водятся с незнакомыми парнями. Ха, так Серега им и поверил. Да, они не такие, как все. Нормальные девчонки дома сидят, и если ходят в кабак, то с кавалерами. А эти – чисто хвостопадки. Не путаны, в смысле, что за бабки они, может, и не трахаются. Но шлюхи. Потому как трахаются за бокал шампанского и «киевскую» котлету. Кто этих баб ужинает, тот их и танцует. Сегодня их гуляет Серега.

Есть такие кобылы, которых ты ужинаешь, но не танцуешь. Кушают, пьют за твоим столом, улыбаются. А потом, типа, в сортир им надо сходить. Уходят – и с концами. Но с Серегой этот номер не пройдет. Он по этой части тертый калач.

– Привет, девчата! – весело, но с выражением превосходства во взгляде поздоровался он. – Скучаем?

Стандартный вопрос. Стандартный кивок в ответ. Конечно же, девчонки скучают. И хотят веселья. Не зря же глазки горят.

– Классные вы девчонки, с огоньком. И уже не одни, а с охраной… Знаете, чем отличаются женщины с огоньком от такси? – с наглой ухмылкой спросил Серега. – Женщины с огоньком никогда не бывают свободными. Так что и вы, подружки, попались. И никуда вам от нас не деться. Предлагаю перебраться к нашему шалашу…

Девчонки глупо захихикали и пересели за соседний стол. Хлопчик встретил их глуповатой улыбкой. Серега выбрал для себя стройную худощавую блондинку. И чтобы застолбить за собой, с ходу положил руку ей на талию. Для приличия она отстранилась. Сергей не сдавался. И когда она опустилась на стул, накрыл ладонью ее коленку.

– И как зовут вас, прелестное создание?

Девчонка купилась на дешевую лесть.

– Наташа, – просияла она.

И больше уже не пыталась отстраниться от него. Ее коленка так и осталась под его дланью.

– Знаете, как надо гладить колготки? – развязно спросил Серега.

– Как? – завистливо посмотрела на подружку полноватая брюнетка.

Хлопчик ей не нравился. Но, как говорится, каждой телке свое стойло.

– От колен и выше, – похабно улыбнулся Серега.

Его рука переместилась от коленки вверх по ноге. Кто-то ж должен гладить Наташины колготки… Девка сделала вид, что ничего не замечает.

Официант подал шампанское и наполнил бокалы. Может, последнее и не входило в его обязанности – все-таки кабак не ахти какого уровня. Но Серега не лох, и ему плевать, какой здесь уровень. Он хотел, чтобы халдей раскидал шампанское по бокалам. И одного его взгляда хватило, чтобы официант уловил его желание и сделал так, как он того хочет.

Девчонки слегка захмелели.

– Может ли вегетарианец любить женщину? – продолжал симфонить Серега на волнах «армянского радио».

– Не знаю, – загадочно улыбнулась Наташа.

– Может. Если женщина – ни рыба ни мясо… Но вы не волнуйтесь, мы не вегетарианцы. Да и вы девчонки в самом соку…

– Ага, соком истекаете, – оскалился Хлопчик.

Грубая шутка, похабная. Но девчонки ее приняли. И улыбаются. Весело им. И чем меньше шампанского оставалось в бутылке, тем шире становились их улыбки. А шутки становились все острей. Но девки ни разу не оскорбились.

С одной стороны, это хорошо, а с другой… Серега вспомнил Стеллу. Вот кто не стал бы глупо улыбаться в ответ на его развязные остроты. Вот кто бы послал его сейчас подальше или даже влепил пощечину.

Серега не хотел, чтобы его послали. И оплеуху схлопотать не улыбалось. Зато ему захотелось, чтобы Стелла оказалась рядом. Это была самая стоящая девчонка из всех, которых он знал. А еще она самая красивая. И самая желанная…

Но Стеллы не было. Только Наташа. Его рука уже забралась под ее юбку. Но что-то уже не хочется подниматься выше. Не волнует его Наташа. Да и похабщину нести неохота. И вообще, пора завязывать с этой дурью. Пошлость не красит человека. Во всяком случае, так считает Стелла. И ему сейчас тоже хочется так считать…

Что ни говори, а Стелла оказала на него влияние. И он был совсем не прочь, чтобы она влияла на него и дальше. Но где она, Стелла? Ау!.. Столько лет проучились в одном классе, а он даже не знает ее домашнего адреса. Ну не баран… Ничего, если надо, он ее найдет. Если надо… А нужна ли она ему? Ведь Шорох прав, они с ней ягоды не одного поля. Она вся такая правильная, а он… Он тоже правильный, но с точки зрения криминального мира. А этот мир отпугнет Стеллу. Она не захочет связываться с ним. И бросит его при первой же возможности…

А вот Наташка его не бросит. Таким, как она, подавай крутых пацанов. Что ж, Серега подан. Сегодня она может делать с ним все, что угодно. А завтра у него будет другая. И так всегда. Ему не нужна постоянная подруга. Так что нужно выбросить Стеллу из головы…

Он взял Наташку за руку, потянул на себя. Она поняла, что ему нужно, и села к нему на колени. Он обнял ее и нагло просунул руку между ног. Она не возражала. Шлюха. Но в том сейчас и вся прелесть…

Наташка расслабленно прильнула к нему, обвила руками его шею. Сереге это понравилось. Девка созрела, и хоть сейчас можно сажать ее в машину и везти на гору Большой Трах.

Все было бы ништяк, если бы не один момент. В зал ресторана входила Стелла. Серега смотрел на нее широко распахнутыми от удивления глазами. Стелла, и в этом ресторане? Нонсенс!.. Но это была она. Ошибиться он не мог.

Стелла была с подругой. Серега узнал ее. Алка Звонарева из параллельного «А». Вся из себя, накрашена, напомажена, платье супер-пупер, походка от бедра, как у манекенщицы. Фифа расфуфыренная. Стелла ведет себя куда скромней и одета похуже. Но выглядит она при этом на миллион. Алка при всех своих прибамбасах и рядом не стоит.

Серега опомнился и столкнул Наташку с колен. Но было уже поздно. Стелла увидела его. В глазах застыла смесь из удивления и растерянности. Красивые, чуть полноватые губы сжались в тонкую линию. Похоже, она злится. Да, злится. Это значит, что ревнует. Она ревнует Серегу. Получается, она к нему неравнодушна… Это ж зашибись!..

Серега уже готов был подняться со своего места и двинуться навстречу Стелле. Он отречется от Наташки, скажет, что эта дура сама вешается ему на шею. В общем, что-нибудь придумает… Но его планам помешало появление еще одной знакомой личности. Вслед за девчонками в зале появился Ростик Горшков. А этого козла сюда каким ветром занесло?

Горшок был козлом по жизни. В школе активистом был – мозги всем своим комсомолом парил. Сейчас он в Горном институте учится. И снова в своем комсомоле с головой. Мать говорит, что он уже не просто член районного комитета ВЛКСМ. Вроде бы уже в каком-то секретариате состоит. И в институте не последний человек. С самой высокой трибуны комсомольские лозунги толкает. Это еще ничего. А то, что Горшок красноповязочником заделался, это и есть его натурально козлиная сущность. Серега офонарел, когда узнал, от кого они с Шорохом убегали тогда в парке. Это Горшок с ментовским свистком за ними гнался. Знал бы это Сергей, он бы тогда остановился и настучал бы этому козлу по шарабану.

Горшок не только учился в одной с ним школе. Они жили в одном дворе. Сколько помнил себя Серега, этот жук всегда катил на него бочку. В комсомол принимать не хотел, телеги на него катал, чтобы из школы его выгнали.

То, что Серега с комсомолом пролетел, это ништяк. Красные строки биографии могут перечеркнуть воровскую карьеру в самом начале. Настоящий вор не может быть комсомольцем, это без вариантов. Так что за это Ростику спасибо. А за все остальное Серега его еще раньше отблагодарил. Это было еще в прошлом году. Достал его тогда Горшок. Пришлось дать ему в ухо. Правда, за это Серегу по ментовкам долго таскали, чуть в колонию из-за этого урода не загремел. С тех пор Серега больше не трогает это дерьмо. Но не забыть ему, как Горшок стоял перед ним на коленях и вымаливал у него пощады. Да и сам Горшок этого никогда не забудет… Короче, они по жизни враги. И Серега не выкурит с ним трубку мира даже в самом страшном сне…

Горшок подошел к Стелле, подставил ей руку, и она покорно взяла его под локоток. Это что еще такое?..

Серега чувствовал, как внутри его закипает злость… Ладно, без Стеллы он как-нибудь перебьется. Но знать, что с ней топчется его заклятый враг! А может, Горшок еще и топчет ее, как тот петух курицу… Эта мысль была невыносимой. От возмущения задымился шифер на голове. Душа превратилась в паровой котел, а руки стали как те паровозные поршни. Пар давил на клапан и толкал Серегу на безрассудство. Какое-то время он держался, но в конце концов давление превысило критические нормы. В любой момент он мог сорваться…

Глава третья

1

Откровенно говоря, Ростислав не понимал, что хорошего он нашел в Стелле. Девушка из проблемной семьи, классовой сознательностью не блещет, общественная активность на нуле. Учится, правда, очень хорошо. Без всякого напряжения поступила в институт на престижный архитектурный факультет.

Красивая, да, этого у нее не отнять. Но красавиц много. По крайней мере, он знал двух очень красивых девушек, которые совсем не прочь были дружить с ним. Он-то выгодная партия для любой красотки. Второй секретарь районного комитета ВЛКСМ и первый человек по комсомольской линии института. А ведь ему только-только стукнет восемнадцать лет. Далеко не каждый активист в его годы способен добиться столь завидного положения. Сейчас главное – отмазаться от армии. Тогда к двадцати годам он может стать секретарем горкома ВЛКСМ, дальше райком или даже горком КПСС. Высшая партийная школа – и вперед к светлому коммунистическому будущему.

Коммунистический рай существует. К сожалению, не для всех, а только для избранных. Ростислав попал в струю. Ему выпал шанс стать избранным. И он этот шанс обязательно использует. Рано или поздно он станет важной партийной шишкой, перед ним будут открыты все двери этой жизни. И вместе с ним в светлое, отдельно взятое будущее сможет въехать его избранница. Умные девчонки это понимают, и кое-кто уже вовсю строит ему глазки. И среди них есть по-настоящему достойные кандидатки на соискание его руки и сердца.

Только вот Стелла почему-то воротит от него нос. А он, непонятно почему, бегает за ней, как глупый мальчишка… Видимо, есть в ней какая-то изюминка. Есть в ней нечто, от чего начинает учащенно биться сердце. В школе этого не было. А сейчас Стелла само очарование. Ростислава тянуло к ней как магнитом. И при этом он не уставал задавать себе вопрос, почему это происходит. И продолжал сомневаться, правильно ли он делает, ухлестывая за Стеллой. Не было в нем уверенности, что эта девушка достойна его.

Стелла должна воспринимать его не иначе как подарок судьбы. Красивый, сильный и духом и телом парень, перспективный комсомольский вожак, кандидат в члены КПСС. Из приличной семьи. Отец – главный инженер металлургического завода, мать преподает иностранные языки в институте. Да любая была бы рада выйти за него замуж. Но ему не нужна другая. Как ни странно, ему нужна только Стелла. И что еще более удивительно – эта счастливица достаточно холодно воспринимает его ухаживания. Конечно, она понимает, что Ростислав – лучшее, что может у нее быть. Разумом она тянется к нему. Только вот сердце спит спокойным сном.

Зато дыхание учащается, когда разговор вдруг заходит о Сергее Кирсанове. Она знает, что этот парень из отбросов общества. Она понимает, что ничего хорошего с ним у нее не будет. Да она и не стремится сблизиться с этим прощелыгой. Тем не менее мыслями она с ним. А может, это ему только кажется. Стелла – сложная натура. Не так-то просто понять, чем она живет и дышит. Тут поневоле станешь мнительным…

Стелла не отвергает Ростислава. Но далеко их отношениям зайти не дает. Она очень грамотно держит его на безопасном расстоянии. Они вместе ходят в театр, в кино, пару раз были в ресторане. Каждый раз он провожает ее домой. Но самое большее, чего он от нее добился, – невинный поцелуй в щечку. А он хочет целовать ее взасос. И не только целовать… Но приходится терпеть. И втайне радоваться, что Стелла – не какая-то шлюха, чтобы отдаваться мужчине до свадьбы.

Кстати, давно пора поднять вопрос о свадьбе. С жилплощадью помогут родители. А с ребенком они справятся сами… Дети Ростиславу нужны. И чем быстрее они у него будут, тем лучше. В их институте есть военная кафедра. Через три года ему присвоят офицерское звание и отправят служить в армию. Само собой, для него это серьезный тормоз в карьере. Ему нельзя в армию. По состоянию здоровья он откосить не может – начальство не поймет. А вот если у него будут дети, тогда другое дело. Он будет рваться в армию под лозунгом «Защита отечества – гражданский долг каждого гражданина СССР». И конечно же, будет очень огорчен, когда военкомат ответит ему отказом на желание исполнить патриотический долг. Перед начальством слезу пустит, само собой. В общем, выгода налицо. Хочешь жить – умей вертеться…

Сегодня у Ростислава по плану тоже ресторан. Он нарочно взял с собой бывшую одноклассницу. Алка Звонарева очень хорошо понимает, какая жизнь у него впереди. И она совсем не прочь отбить его у Стеллы. Мало того, она открыто заигрывает с ним. Пусть Стелла воочию убедится, каким спросом у женщин пользуется Ростислав. Пусть поймет, что рискует его потерять. Может быть, тогда она возьмется за ум. Может быть, уже сегодня они отправятся к ней домой. Сегодня ее мать работает в ночную смену, так что никто не будет мешать им заняться производством детей…

Как истинный джентльмен, он помог дамам снять верхнюю одежду. Они пошли дальше, а он задержался в гардеробе. В зале он появился чуть позже, чем Стелла. И первым делом увидел перекошенное лицо Сергея Кирсанова.

Этот негодяй во все глаза смотрел на Стеллу. А сколько злости было в его взгляде, обращенном к нему самому! Будь его воля, он бы сожрал Ростислава живьем.

Кирсанов был пьян. И девки с ним. Картина неприглядная. Но Стелла как зачарованная смотрит на него. Правда, в глазах у нее обида и ревность. Но нет неприязни. А ведь этот подонок должен вызывать по меньшей мере омерзение.

Кирсанов с юных лет водился с уличной шпаной. Летом этого года Ростислав увидел его в компании с явно уголовной личностью. И сейчас он гуляет в ресторане с типом такой же отвратной внешности. И эти девки. Шалавы подзаборные, по-другому их и не назовешь.

Нет никаких сомнений, что Кирсанов связался с уголовниками. Ростислав был почему-то уверен, что и сам он стал вором и грабителем. Иначе откуда ж у него деньги на ресторан? И одет он прилично. А ведь этот тип нигде не учится, нигде не работает, родители его живут бедно. Так что деньги может добывать только преступным путем.

– Что будем заказывать? – глядя куда-то в сторону, спросил официант.

Он только что отошел от столика, за которым сидел Кирсанов. Там он был сама угодливость. А тут сама надменность. Видно, Ростислав не много стоит в его глазах.

Что ж, этому есть объяснение. Ресторан – это своеобразный переходный мост между светским и криминальным миром. И если простые обыватели не разбираются в хитросплетениях темного подлунного мира, то здесь знают, кто есть кто. И как это ни прискорбно, воров и бандитов здесь уважают больше, чем законопослушных граждан. Может, потому, что боятся.

А Кирсанова стоит бояться. За последнее время он не то чтобы возмужал, но заматерел, это точно. Стал жестче, грубей, взгляд тяжелый, злой. Волчий, одним словом. Ростислав явственно ощущал исходящую от него угрозу. Аж мурашки по спине поползли.

– Знаете, мы не станем ничего заказывать, – презрением на пренебрежение ответил он. – Не нравится нам здесь… Девушки, я предлагаю отправиться в «Евразию».

«Евразия» отнюдь не дешевое удовольствие. На пятьдесят рублей там не погуляешь. Придется выкидывать стольник, единственный и последний на этот месяц. Но уж лучше дополнительные траты, чем присутствие мерзкого Кирсанова.

Грешным делом Ростислав решил, что Кирсанов не даст им уйти. Но он даже задницу от стула не оторвал, когда они уходили.

На улице было холодно. Ноябрь как-никак. Ростислав и Алла были одеты тепло, а вот Стелла мерзла в своем драповом пальто на рыбьем меху. А до троллейбусной остановки идти и идти.

– Может, на такси поедем? – жалобно спросила Алла.

До «Евразии» не так уж далеко. Во всяком случае, больше пятерки таксист не возьмет. И все же Ростислав отрицательно покачал головой. Денег стало жалко… А может, и не нужен им никакой ресторан? Может, лучше в кино сходить? Или просто на дискотеку? Так дешевле будет.

– Я заплачу, – пообещала Алла.

Это в корне меняло дело… Но в ресторан все равно не хотелось ехать.

Ростислав вышел на дорогу, поднял руку. Но «Волга» с шашечками пронеслась мимо. В принципе, можно и частника поймать. Правда, он обойдется дороже. Но ведь Алла платит.

Он снова поднял руку. На этот раз ему повезло. Метрах в пяти от него остановилась синяя «шестерка» с затемненными окнами.

Ростислав открыл заднюю дверцу. Передний ряд был занят – сам водитель и пассажир.

– Командир, до «Металлурга» подбросишь? – спросил он.

Водитель молча кивнул. Даже цену не назвал. Да какая разница, сколько отдавать. У Аллы родители не бедствуют. И не разорятся, если оплатят транспортный каприз своей взбалмошной дочурки.

Как истинный джентльмен, Ростислав пропустил дам вперед. Сначала в машину села Алла, за ней Стелла. Это просто замечательно, что переднее пассажирское место занято. Теперь у Ростислава есть законная возможность сидеть рядом со Стеллой и прижиматься к ней. Как говорится, лучше что-то, чем ничего…

Машина резко сорвалась с места в тот самый момент, когда Ростислав заносил ногу через порожек.

Он успел отдернуть ногу – его не ударило. Но все же он не смог удержать равновесие и растянулся на мостовой. При этом он умудрился бросить взгляд на номера стремительно удаляющейся машины. Только вот цифровые обозначения он разглядеть не смог. Номера были заляпаны грязью.

Ростислав заметался, как подраненный зверь. На его глазах два преступника похитили его девушку. Он должен был догнать машину, но у него не было такой возможности.

Можно было остановить такси. Но подсознание отвергло этот вариант. У него было всего сто рублей в одной купюре. Вдруг таксист решит, что сдачу отдавать не надо… Да и захочет ли таксист преследовать похитителей? Эта мысль пришла чуть позже. И вслед за ней вспыхнул другой вопрос. А не опасно ли ему самому бросаться в погоню за преступниками? У него первый разряд по боксу, но этого мало, если бандиты вооружены. У них могут быть ножи или даже пистолеты. А потом, их двое…

Есть еще один вариант. Можно обратиться в милицию. Но в отделении ему не поверят. Да еще поднимут на смех. Ведь, как сознательный строитель коммунизма, он должен знать, что Советский Союз находится в стадии совершенствования развитого социализма. А это значит, что в стране в принципе невозможно такое негативное явление, как похищение людей. Организованная преступность в Советском Союзе вырублена на корню. Сам-то он знает, что это не совсем так. Но милиция быстро вправит ему мозги да еще начальству звякнет, что некто Горшков не доверяет органам правопорядка и ставит под сомнение стабильность существования советского строя. Выводы могут последовать такие, что мало не покажется…

Но ведь Стеллу похитили. Он видел, как преступники увозили их в ночь. Преступники… И тут Ростислава осенило. Он вернулся в ресторан. Как он и ожидал, Сергея Кирсанова и его спутника не было на месте. За их столом он обнаружил только двух девиц легкого поведения. С кислым видом они курили сигареты и о чем-то тихо переговаривались.

– А где Сергей? – осторожно спросил Ростислав.

– Сергей?! – смерила его оценивающим взглядом блондинка. – Я сама бы хотела знать, где этот чертов Сергей?..

– Они сказали, что скоро будут, – усмехнулась ее подружка. – А мы-то знаем, что они на машине уехали… Хорошо, что за стол заплатили.

– Извините, а на какой машине они уехали?

– А тебе не все равно? Ты вообще кто такой? – окрысилась блондинка.

– Я… Я член народной дружины…

Ростислав думал, что его признание произведет на девчонок впечатление. Но вышло все с точностью до наоборот.

– Слышь, член, а не пошел бы ты отсюда на хрен? – с презрительной усмешкой на губах вопросительно посмотрела на него брюнетка.

– Что ты сказала? – возмутился Ростислав.

– Что слышал! – отрезала блондинка. И ярко улыбнулась во весь рот.

Только улыбка предназначалась не ему. В ресторан входили рослые, угрожающей внешности парни. Это их приветствовала девка. На Ростислава они не обращали никакого внимания. Но если он отсюда сейчас не уберется, ему точно намнут бока. Об этом всем своим видом говорила брюнетка.

Ростислав не стал пытать судьбу и поспешно ретировался. В конце концов он узнал все, что должен был узнать. Кирсанова в ресторане нет. И, судя по всему, сейчас он едет в машине, а в салоне у него находится Стелла.

В милицию заявлять о пропаже бессмысленно. Стелла неравнодушна к Кирсанову и вряд ли станет обличать его. Вот если он ее изнасилует…

От злости Ростислав скрежетал зубами. Хотелось топать ногами. И не просто топать, а растоптать в лепешку подлеца Кирсанова. Он бы не сильно огорчился, если бы этот подонок в самом деле изнасиловал Стеллу. Тогда бы этого скота посадили в тюрьму на долгие годы. А Стелла… Нет, Стеллу он не бросит. Эта девушка слишком дорога ему. Сейчас Ростислав явственно осознавал, насколько сильно он увлечен ею. И это даже не увлечение. Это что-то большее… Ведь Кирсанова он хочет посадить в тюрьму не только из мести. Он хочет избавиться от соперника. Он знал, он очень хорошо знал, что Стелла должна принадлежать только ему…

2

Ростислав насмехался над самим собой, над своими подозрениями. Ну не может Стелла любить мерзкого Кирсанова. Он просто недостоин ее внимания. Скорее всего вчера этот скот домогался ее. Наверняка у него ничего не получилось. И сейчас Стелла ненавидит эту бандитскую сволочь…

Дверь отворила ему Светлана Сергеевна, мать Стеллы. Это была стройная для своих лет женщина с остатками былой красоты. Время не пощадило ее. Она выглядела старше своих сорока лет. Но все же она далеко не старуха. И голос у нее молодой, звонкий.

– Ростислав! Как хорошо, что ты пришел, – обрадовалась она. – Проходи!

Для Светланы Сергеевны он дорогой гость. Соображает женщина, знает, где искать счастья для своей дочери.

Квартирка у Стеллы не очень. Старые, темные от времени обои, стертая краска на деревянном полу, под потолком в коридоре тускло горит лампочка без абажура.

У Стеллы своя комната. И там убогость. Древний стол, книжный шкаф с перекошенными полками, продавленная кушетка. На стенах ни одного модного плаката. Про портреты Ленина или нового генерального секретаря Горбачева и говорить нечего – ими здесь и не пахло.

Стелла стояла за кульманом и что-то увлеченно чертила. Могла бы и оторваться на минутку.

Каждый раз, встречаясь с ней, он испытывал легкую робость. Сегодня же его одолевал страх, аж под коленками подрагивало.

– Как дела? – смачивая слюной пересохшее горло, спросил он.

– Ничего, – не отрываясь от своего занятия, кивнула она.

– Тебе нечего мне сказать?

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Ты прекрасно знаешь, что я хочу от тебя услышать, – начал раздражаться Ростислав. – Где ты вчера была?

– Каталась на машине.

– Так просто – каталась на машине? А меня, между прочим, эта машина чуть не задавила.

– Но я же не виновата, что Сергей не захотел брать тебя с собой.

– Сергей?! Кирсанов?! Все-таки это был он… Что он с тобой сделал?

– Ничего, – краешком губ улыбнулась Стелла. – Как видишь, я жива и здорова. И дома была ровно в одиннадцать часов…

– Утра? – съязвил он.

– Ты хочешь меня обидеть? – холодно взглянула на него Стелла.

Она не просто красивая. Она красивая до изнеможения. Подумать только, еще каких-то полгода назад Ростислав и за человека ее не держал. Но это раньше она была серой мышкой. А сейчас эта девчонка влюбляет в себя намертво. И, увы, Ростислав не единственная ее жертва. Есть еще Кирсанов, будь он проклят. И похоже, он счастливый соперник…

– Ты говорил, что Сергей очень нехороший человек, – напомнила Стелла.

– И сейчас это говорю.

– Мне кажется, ты ошибаешься. На самом деле Сергей вовсе не такой, как ты о нем думаешь…

– А ты что о нем думаешь?

– Тебе дать полную характеристику? Или охарактеризовать его в двух словах?

– Как хочешь.

– Тогда в двух словах. Сергей – настоящий мужчина. И…

– Что «и»? Чего ты замолчала?

– И он мне очень нравится…

Ростик подошел к Стелле, набрал в легкие воздуха и подул на нее.

– Что ты делаешь? – возмутилась она.

– Туман с твоих глаз сдуваю.

– Какой туман?

– Сиреневый… Тебе сиреневый туман глаза застилает. А иначе ты не можешь видеть Кирсанова в радужном свете. Он же преступник. Ты понимаешь, преступник!

– С чего ты взял, что он преступник? Мне так не кажется…

Ее голос звучал неуверенно. Ростислав вмиг зацепился за это.

– Да нет, Стелла, нет. Знаешь ты, что водятся за Кирсановым кое-какие грешки…

– Знаю, – кивнула она. – Например, он дружит с хулиганами. Да и сам он не ангел… Но он обещал мне исправиться.

– Чего? Он?! Тебе?! Обещал?! Он что, обещал тебе больше не хулиганить? Какая же ты наивная… Твой Сергей – вор и грабитель. Ты думаешь, откуда у него деньги на ресторан? А машина откуда?

– Это не его машина. Это его друга машина.

– А ты друга его видела? Что-то не заметил я на его руках трудовых мозолей. А машина у него есть. Как это объяснить, может, подскажешь?

– Не знаю. Я ничего не знаю, – разволновалась Стелла. – Я не исключаю, что Сергей связался с плохой компанией. Но я обязательно во всем разберусь. Я постараюсь вытянуть его из этого болота…

– И ты думаешь, это у тебя получится? – зло усмехнулся Ростислав.

– Не знаю, – потупила она взгляд. – Но я буду стараться… Мне кажется, он должен послушаться меня…

– И почему тебе так кажется, если не секрет?

– А если секрет?

– Ты вчера была с ним одна?

– Да. Мы отвезли Аллу домой. Потом поехали к нам во двор. Мы с Сергеем остались в машине, а его друг все это время был на улице.

– И о чем вы говорили? – содрогаясь от ревности, спросил Ростислав.

– О любви говорили… – Голос ее звучал все тише и тише. В глазах горел счастливый огонек. – Знаешь, Сергей признался мне в любви. Сказал, что давно меня любит.

– А ты? Что ответила ему ты?

– Ты как следователь на допросе, – усмехнулась Стелла.

– Будет тебе следователь. И допрос будет. Вляпаешься вместе со своим Сергеем в какую-нибудь историю, обещаю тебе, сразу вспомнишь этот разговор…

– Ростик, тебе не кажется, что ты все преувеличиваешь? Ты говоришь о Сергее, как будто он на самом деле преступник. У тебя что, есть доказательства его вины?

– А я что, по-твоему, за ним следил? Мне достаточно того, что я видел вчера. Да и ты все видела. И все понимаешь… Ты где его вчера увидела? В ресторане! С кем? С какими-то девками. А сам он из себя что представлял… Да у него на лбу выжжено – «вор»…

– Я в это не верю, – покачала головой Стелла. – А ресторан, девки – все это показное… К тому же Сергей собирается устроиться на завод…

– Кем?

– Пока чернорабочим. А потом профессию получит. Может, в техникум поступит…

– Тебе вилку дать?

– Зачем?

– А чтобы лапшу с ушей снимать… Стелла, опомнись! Ты должна понять, что ничего хорошего тебя с этим Кирсановым не ждет. Пойми, он нехороший человек. А ты ему нужна знаешь для чего… Помнишь, фильм про Жеглова был, помнишь Маньку Облигацию? Вот ты и будешь для него такой же Манькой. И не известно еще, какой Манькой по счету будешь…

Стелла смотрела на него широко раскрытыми глазами. Щеки красные, губы плотно сжаты, подбородок мелко дрожит.

– Ну что ты на меня так смотришь? Я тебе правду говорю. Правду!

Разговор шел на повышенных тонах.

– А если не нужна мне твоя правда?

Стелла очень волновалась, глаза горят, как у безумной. А она и есть безумная.

– Значит, ты сумасшедшая… А ты ведь в самом деле сумасшедшая!

– Сумасшедшая, – неожиданно согласилась Стелла. – Любовь у меня такая сумасшедшая…

– Любовь?!

– Да… Может быть, я люблю Сергея!

– Может быть или любишь? – зло спросил Ростислав.

– Люблю!

Напрасно он пытался уловить фальшь в ее признании. Скорее всего она в самом деле влюбилась в дьявола. Чокнутая…

– Ну и люби себе на здоровье! – взорвался он. – А обо мне забудь!

– Как скажешь, – не очень-то расстроилась она.

Это был тяжелый удар по самолюбию. Впервые Ростислав был близок к тому, чтобы ударить Стеллу. Он ненавидел ее так же сильно, как и любил.

– Живи как знаешь!

С этими словами он вышел из комнаты и хлопнул дверью. Больше он в этот дом ни ногой!..

3

Ростислав возвращался домой. А навстречу ему неслась Оксанка Каплунова. Невидящий взгляд, бледные щеки, губы плотно стиснуты. Его она не заметила и прошла бы мимо, если бы он ее не остановил.

– Оксанка! Ты что, со мной уже не здороваешься?

Она остановилась, медленно повернулась к нему. Лицо разгладилось, взгляд ожил.

– Ростик… – протянула она.

– Ну, Ростик, а дальше что?.. Лица на тебе нет. Что-то случилось?

– Да все мировая революция никак не свершится, – усмехнулась Оксанка.

– При чем здесь революция? – недовольно поморщился он.

– Да при том… Слушай, а ведь ты же за Стелкой ухлестывал. Ну да, я вас вместе видела…

– Ну и что?

– А ничего… Ничего у тебя со Стелкой не выйдет. А у меня с Серегой Кирсановым облом…

– Так ты что, у него была?

– Да, была. Он… Он сказал, что я его не волную… Он теперь со Стелкой… Слушай, а давай куда-нибудь сходим!

– Куда?

– Да куда-нибудь. Хочешь, на дискотеку в «Металлург»? Посидим, поговорим. Потанцевать можно…

– Давай сходим, – согласился Ростислав.

Оксанка была очень симпатичной девчонкой. К тому же она, выходит, его товарищ по несчастью. Его отшила Стелла, а ей Кирсанов дал от ворот поворот. Словом, проблема у них общая. И решать ее они должны вместе.

Дискотека в «Металлурге» пользовалась популярностью, хотя доступ туда имел далеко не каждый. Во-первых, цена за вход кусалась, а во-вторых, нужно было оплачивать услуги бара. Зато здесь было не так много народу, можно было посидеть за столиком.

Ростислав и Оксанка нашли себе столик подальше от громыхающих колонок. Он заказал кофе, пирожные. Можно было бы и покрепче чего-нибудь взять. Но у него возраст не тот. А перечить закону не хотелось – все-таки он ответственный комсомольский работник.

Оксанку явно не устраивали «комсомольские» вечера. Она достала из сумочки двухсотграммовую плоскую бутылку армянского коньяка, разбавила им кофе.

– Так-то лучше, – пряча бутылку, усмехнулась она. – Кстати, если будет мало, можно ко мне пойти. У меня предки на курорт умотали. Я сейчас одна…

– И ты вот так просто меня приглашаешь к себе? – удивился он.

– Тю, а что тут такого? Кого хочу, того и приглашаю… Я, кстати, Серегу к себе сегодня пригласила. А он ни в какую… Пусть его теперь Стелка к себе приглашает.

– Давай не будем о них, – предложил он.

– Давай, – пожала плечами она.

Они пили кофе с коньяком, болтали о разных разностях. А потом появился Сергей Кирсанов. Под руку с ним шла Стелла. Как ни обидно было признать, а смотрелись они вместе здорово.

– Гусыня недобитая, – зло прошипела Оксанка.

– Индюк недорезанный, – в тон ей оскорбил он Сергея.

Но Кирсанов и Стелла их не слышали. И не видели. Они сели за столик в другом конце зала. Можно было видеть только их спины. И злословить сколько угодно…

– Клево Серега прикинут, – сказала Оксанка.

– Не понял.

– Ну, одет Серега неплохо. Круто, я бы сказала…

– Интересно, откуда у него деньги?

– Места надо знать.

– А если серьезно?

– Не, ну ты меня, Ростик, прикалываешь. Живешь с ним в одном доме, а у меня спрашиваешь…

– Видишь ли, я им не интересуюсь.

– Ха! Теперь будешь интересоваться… Не, ты посмотри на эту курву. В школе такой нюхой была, а тут на тебе, расцвела, как цветок на болоте. Серега на нее запал, ты вот сопли пускаешь… Ничего. Долго они вместе не протянут. Бросит ее Серега…

– Ты думаешь?

– Да не думаю, а знаю… Серега с бабами долго не гуляет. Поматросит и бросит. Как бы твоя Стелка матросика в подоле не принесла… Если тебе принесет, женишься на ней?

– Тебе-то какое дело?

– До этой сучки никакого дела. А Серегу я не прощу… Нашел на кого меня променять. Ненавижу!

Оксанка злобно кривила губы и с ненавистью смотрела в спину Кирсанову.

– А если он ее не бросит, его менты рано или поздно повяжут, – сказала она.

– Менты?! Серега что-то натворил?

– Натворит… Слух до меня тут дошел, что машинами он занимается. Ну, в смысле, машины угоняет…

– Даже так!

– Только учти, я тебе ничего не говорила.

– А если говорила?

– Ну говорила, ну и что… Знаешь, зла у меня на этого гада не хватает. Я сейчас как та старуха Шапокляк. Что бы такого сделать плохого… Слушай, а ты сделай ему что-нибудь плохое!

– Как?

– Ну, проследи за ним. За руку его возьми… Ты же в народной дружине был…

– Я что-нибудь придумаю, – кивнул Ростислав.

– Э-э нет, не надо ничего думать, – спохватилась Оксанка. – Ты ничего не делай, понял?

– Ты чего-то боишься?

– Да нет, не боюсь. Просто…

– Вот и я просто… Не волнуйся, все будет в полном порядке.

– Знаешь, а пошли отсюда! Не могу смотреть на этих голубков… Своими бы руками их задушила…

Ростиславу также не доставляло никакого удовольствия наблюдать за счастливым соперником. И он с Оксанкой отправился к ней домой. С собой он захватил из бара пол-литровую бутылку коньяка «Большой приз». А дома у Оксанки его ждал сюрприз.

Когда бутылка опустела, Оксанка нежно обняла его за шею и впилась в него губами. Он не растерялся и крепко прижал ее к себе. Дальше все было просто. Необычайно просто. И чертовски приятно…

Ростислав стал мужчиной. Но, увы, не с той женщиной. При всех своих достоинствах, Оксанка не шла ни в какое сравнение со Стеллой. Ему она и даром не нужна. А за Стеллу он будет бороться…

Глава четвертая

1

Ночь. Холодно. Машины выстроились в ряд, такое ощущение, будто они сами жмутся друг к другу в беспомощной попытке согреться. Но тепло им будет только утром, когда до них снизойдут владельцы, когда будет заведен мотор и разогрето масло.

А вот одна машина своего хозяина не дождется. Белой «шестерке» повезло. Этой ночью она мерзнуть не будет. Серега поможет ей согреться, даст побегать по ночным дорогам, обеспечит теплый гараж. А там уж «бригадиру» решать, готовить ее для нового хозяина или раскидать на запчасти.

Воровской азарт будоражил кровь. Только сегодня никакого восторга в душе он не поднимал. Сереге не хотелось угонять эту машину. Но и отступить он не мог. Во-первых, заказ. Во-вторых, ему нужны деньги. В-третьих, он еще раз блеснет перед братвой своим талантом «отверточника». В общем, причин, чтобы воровать, много. А сдерживающий фактор только один. Стелла. Уж она-то не одобрит его «подвиги». Может и осудить. И даже проклясть… Нет, Стелла ничего не узнает…

Серега подошел к машине уверенным шагом. Дверной замок сдался на второй секунде. Рулевая колонка сломана, замок вырван, проводки соединены. Но мотор молчит.

Главное – не волноваться. Мандраж не самый лучший помощник в воровском деле. Серега спокойно открыл капот. Так и есть, с аккумулятора снята клемма. Поставить ее на место – дело трех секунд. Зажигание включилось, стрелки приборов поползли к рабочим отметкам… Только двигатель все равно не заводится.

Серега открыл бардачок. Точно, в газету завернуты моторные свечи. Хозяин-то не дурак, знает, как предохранить машину от угона. Но эти уловки известны. У Сереги в кармане даже свечной ключ есть. Так что вперед.

Спешка хороша при ловле блох. У Сереги ситуация чуточку другая. Его самого могут поймать и прихлопнуть как блоху. Так что торопиться надо, только без лишней суеты.

Он вставил на место свечи, закрыл капот. И в это время со стороны подъезда, где жил владелец машины, послышался шум. По ступенькам с крыльца катился мужик в трусах и военном ватнике. Это Хлопчик подставил ему подножку.

Но мужик уже поднимается. Хлопчик рядом с ним. В руках у него дрын. Да только вояка не из сопливых. Бьет Хлопчика ногой в живот. И несется к Сереге.

Вот сейчас важно не теряться. Нельзя допустить ни единого лишнего движения. Счет идет на мгновения.

Серега уже в машине, руками хватается за проводки замка зажигания, локтем закрывает защелку водительской дверцы. Мужик уже ревет над ухом, пытается открыть дверцу. Не получается. Сейчас он догадается открыть незапертую пассажирскую дверцу. Точно, тянется к ней. А Серега тянется к коробке передач. Мотор уже заведен, осталось совсем немного.

Мужик открывает заднюю дверцу, но машина уже срывается с места. Вояка виснет на двери.

– Ах ты, сука, мразь! – ревет мужик.

Но Серега спокоен. Он еще ни разу не возил за собой хозяина угнанной машины. Но уже знает, как выправить ситуацию. Разгон, вираж и по тормозам – мужик кубарем катится по земле. Везет ему – за одну ночь целых два акробатических номера. Будет что вспомнить…

Серега разогнал машину. Сейчас он выскочит со двора, растворится в ночи, а там можно будет остановиться и захлопнуть раскрытую заднюю дверцу.

Но со двора он выехать не смог. Одну-единственную дорогу перегородил «уазик» с мигалками. Он появился внезапно, из-за угла. Серега ударил по тормозам, но не смог до конца остановить машину и на маленькой скорости врезался в ментовозку.

Удар был несильным. Но ошеломляющим. Врезаться в ментовскую машину, да еще на угнанной тачке… Такого даже у Шороха не было.

Серега не растерялся. Мигом выскочил из машины и, не разбирая дороги, бросился наутек.

До недавнего времени он занимался классическим боксом. Добрую половину тренировок он прогулял, много чего пропустил. Но кое-что эти занятия ему дали. Неплохое подспорье для «уличного бокса». Это, правда, сейчас не имело никакого значения. Дыхалка у него отменная, и бегал он хорошо. Вот в этом сейчас и заключалось его спасение.

Он как угорелый несся через дворы. А сзади неслось:

– Стой! Стрелять буду!

Но менты пусть его на пушку не берут. Стрелять они не будут. Жилые дома вокруг. А если и будут, пусть стреляют. Его сейчас и пуля не догонит…

Менты пытались догнать на своих двоих. Не вышло. Тогда они оседлали своего «козла». Но Серега тем временем уже перемахнул забор, за которым начиналась стройка. Это еще не спасение. Но уже реальный шанс сделать ментов.

Он бежал со всех ног, обходил препятствия. Ноги тяжелели, кровь стучала в висках, дыхание укорачивалось – кислород не успевал вентилировать легкие. А он еще при этом умудрялся думать о Хлопчике. Дело – труба, если его напарника повяжут менты. Угон машины – дело серьезное. Поэтому менты будут допрашивать его с пристрастием. Не выдержит Хлопчик, сломается – сдаст Серегу. И тогда «по пятницам пойдут свидания и слезы…».

Менты отстали. Никто за Серегой больше не гнался. Но он до самого утра скитался по темным улицам. Чуть ли не весь город от начала до конца прошел. А что дальше?

Домой идти опасно. Если Хлопчик раскололся, там Серегу будет ждать засада. К друзьям тоже соваться не стоит. Если менты возьмутся за него всерьез, они вытащат его из любой норы.

Но ведь можно отправиться к Стелле. Он уже знает, где она живет. Про нее никто не знает, никто на нее не покажет. Только вот не погонит ли она его поганой метлой? Не должна…

Стелла видела Наташку у него на коленях. А он видел возмущение в ее глазах. И ревность. Она ревновала его. Серега понимал, что это не просто так. Есть у нее чувство к нему…

Ловко они тогда с Хлопчиком опрокинули Горшка. Надо было видеть его взгляд, когда они дунули ему в лицо выхлопными газами.

Девчонки поначалу испугались. Но Серега быстро успокоил их. И Стелла знала его, и Алка Звонарева. Хлопчик утух, никаких движений с его стороны. Серега был сама вежливость. Никогда и ни с какой бабой он не был так обходителен.

Впрочем, Стелла не баба. Она девушка. Она его девушка. Он уже точно знал, что запал на нее со всеми потрохами. Было что-то в ней такое, что цепляло раз и навсегда. При всем желании Сереге не слезть с этого крючка. Да он и не хочет… Стелла. Теперь это его талисман на всю оставшуюся жизнь. И это при том, что жизнь, по сути, только начинается.

В ту ночь он мог повезти ее в кабак. Мог отправиться с ней на дискотеку в «Металлург», куда собрался ехать с ней жлоб Ростик. Серега бы не стал жалеть на нее денег. Но интуиция подсказывала, что ресторан и дискотека – это не совсем то, что нужно.

Серега выбрал самый простой и самый мягкий вариант. Они со Стеллой избавились от своих спутников и целый час сидели у нее во дворе под луной. Неважно, что в машине, а не на скамейке перед подъездом.

Про Наташку с подружкой ни слова. Чутье подсказывало Сереге, что оправдываться перед Стеллой не стоит. Да он и не оправдывался. Он был самим собой. Но продолжал оставаться вежливым и обходительным. Он хотел нравиться Стелле. И он ей нравился.

Они разговаривали о жизни, о любви. Он сам не понял, как признался ей в своих чувствах. Нет, сопли он перед ней не развешивал. Но пухлощекого чудика с крыльями амура запустил. А она поймала этого амурчика, сама призналась, что давно думает о нем. И… Короче, все у них путем. А Горшок в пролете как фанера над Парижем…

Стелла догадывается, что с Серегой не все чисто. Но при этом она продолжает его любить. И дальше будет его любить, даже если он явится к ней со своей бедой. Она не из тех женщин, которые предают…

Он вышел к ее дому. Тишина и покой. Время – половина шестого утра. Еще темно. Редко в каком окне светится свет. На улице только дворник. Да еще какой-то пан спортсмен из подъезда выкатился.

Стелла жила в пятиэтажной хрущевке. Третий этаж. Выпуклый балкон, через который можно забраться прямо в ее комнату. Мимо под крышу тянется ржавая водосточная труба. Серегу осенила шальная мысль.

Толстяком его не назовешь, нет в нем лишнего жира. Но весу в нем предостаточно. Килограммов восемьдесят, как минимум. Труба старая, может и не выдержать. Но Серега все же решился.

Снова азарт будоражит кровь. Но в этот раз душу легонько щиплет радость и восторг. Потому что он не машину ворует, не отдаляется тем самым от Стеллы. Как раз наоборот, он приближается к ней… Взят первый этаж…Второй… Он цепляется руками за решетку балкона. Рывок. И вот он уже двумя ногами ощущает под собой бетонную твердь.

Открывается балконная дверь. Перед ним Стелла в домашнем халате, под которым белеет ночная рубашка. А под рубашкой… Серега поспешил отогнать от себя крамольные мысли.

– Я так и знала, что это ты, – радостно улыбнулась Стелла.

Волосы распущены, глаза горят, губы трепещут в ожидании поцелуя. Красивая и желанная. Это его девочка. Он любит ее и любим… Серега ощутил прилив нежности.

Он сделал шаг вперед. Но наткнулся на выставленную вперед руку.

– А ну, назад!

Стелла давала ему от ворот поворот.

– Я что, напрасно рисковал жизнью? – попытался отшутиться он.

– Получается, что напрасно.

– Так мне что, теперь на балконе стоять? Холодно же.

– Ничего не знаю. Как залез, так и слезай.

– Ты что, серьезно?

– А ты как думал! – Стелла улыбалась, но взгляд оставался серьезным.

Похоже, она в самом деле не шутила.

– Стелла! Я к тебе со всей душой!

– Душу оставляй, а сам уматывай… Явился, чудной! В шестом часу утра! Да еще через балкон! Ты что, спятил?

– Ага, спятил… Стелла, ты сводишь меня с ума!

– Ну да, еще стишок расскажи…

А она совсем не такая простая, как кажется на первый взгляд. С виду покладистая девчонка, а словцо у нее острое. И язык подвешен.

– Какие стишки, Стелла? Ты же знаешь, как я в школе учился.

– А ты сам сочини.

– И тогда ты меня впустишь? – улыбнулся он.

Все проблемы с ментами отступили на задний план. Он уже не думал о них. Сейчас он мог думать только о Стелле. И о том, как попасть к ней в комнату. Там тепло. Но не только от отопительной батареи. Там тепло ее тела, там ее запах. Там райский уют и умиротворение. Полцарства за то, чтобы оказаться в ее королевстве.

– А ты настырный.

– Какой есть.

– Ладно, уговорил. Только учти, дотронешься до меня, получишь по рукам…

– Получу, – кивнул он. – То есть я хотел сказать, что даже смотреть на тебя не буду.

– Смотреть можно. Но сначала стих…

– Сейчас…

Серега напряг свою память. И это дало результат.

– Сиреневый туман над нами пролетает… Над тамбуром горит полночная звезда…

– Какой сиреневый туман? – изменилась в лице Стелла.

– Да песня есть такая.

– Не нравится мне эта песня. – Она подозрительно смотрела на него.

– Почему?

– Потому что… Ты как вообще здесь оказался?

– Как видишь, по трубе – и в дамки.

– Почему так поздно? И что за царапина на руке?.. Сергей, где ты был?

В ее голосе звучала неприкрытая тревога.

– Я… Да по городу гулял…

– Ты же говорил, что тебе нужно было к тетке ехать.

– Как видишь, уже приехал…

– Что-то темнишь ты, Сережа… Проходи, поговорим.

Наконец-то она впустила его в комнату. Но домашнего тепла Сергей не ощутил. Яркий свет зажженной лампочки разогнал уют. Предстоял важный разговор, и вряд ли ему удастся его избежать. Стелла была настроена решительно.

– У тебя куртка порвана, – осматривая его с ног до головы, заметила она.

И в самом деле, из болоньевой куртки был вырван целый клок. Хорошо, что это его рабочая куртка. Не так жалко. Вот если бы он свой джинсовый куртофан порвал…

– А, ничего страшного! – опрометчиво отмахнулся он.

– Тебе что, куртку не жаль? – удивилась Стелла.

– Ну, вообще-то жаль. Но не плакать же…

– Зачем плакать? – невесело усмехнулась она. – Радоваться надо.

– Чему?

– Тому, что ноги унес.

– Не понял… – нахмурился он.

– Да уж чего непонятного… От кого ты бегал, Сережа? – Стелла пытливо смотрела ему в глаза. – От милиции?

Как обухом по голове хватила.

– С чего ты взяла?

– Не надо кривляться, Сергей. Актер из тебя плохой… Может, ты и умеешь врать. Но меня-то ты не обманешь. Я твою беду сердцем чувствую…

– Какую беду? – не на шутку разволновался он.

– Ту, в которую ты попал… Давай, Сережа, выкладывай все как на духу. Покайся, легче станет…

– Мне не в чем каяться.

– Ну, как знаешь, – грустно вздохнула она.

– Ты меня прогонишь?

– Ни в коем случае. Ты же не просто ко мне пришел. Ты ищешь у меня убежище. Считай, что ты его нашел…

Казалось, Стелла видит его насквозь. Серега чувствовал себя так, будто стоял перед ней совершенно голым. Ему было стыдно, на душе скребли кошки. Никогда он не ощущал себя таким беспомощным, как сейчас.

– Ты, наверное, спать хочешь? – просто спросила она.

В другой ситуации он мог бы и схохмить. Мог бы сказать, что спать хочет, но только с ней. Но сейчас у него и язык на такую пошлость не повернулся.

– Да нет, не хочу.

– А я вижу, что ты устал. В девять часов мама с работы придет. Давай пока прими душ, затем мы с тобой позавтракаем. Потом ложись спать…

– А твоя мать? – обескураженно спросил он. – Что она скажет?

– Ты не волнуйся, что-нибудь придумаем… Не обещаю тебе, что она придет в восторг от твоего присутствия. Но в милицию звонить она не будет, в этом ты можешь быть уверен…

– А чего мне милиции-то бояться?

– Сергей, давай не будем, а, – с упреком посмотрела на него Стелла. – Мы-то с тобой прекрасно знаем, что происходит. Ты вляпался в нехорошую историю, я тебе помогаю.

– Да нормально все!..

– Хватит! – резко отсекла она. – Давай в душ! Живо!

Это было сказано так напористо, что Серега не мог ослушаться ее. А потом, он совсем не прочь был оказаться под пятой любимой тиранки… Стелла далеко не простая девчонка. Она может быть безобидной тихоней, но лапшу на уши ей вешать не надо. Не любит она этого, взрывается. Оказывается, характер у нее в таких случаях отнюдь не сахарный. Но Серега с детства не любил сладкое…

После душа был завтрак. Самая обыкновенная яичница, без лука, без ветчины. Но казалось, ничего вкуснее он раньше и не едал. Стелла сидела за столом напротив него и смотрела, как он ест. Видно, это доставляло ей удовольствие.

Серега все ждал, когда она снова начнет тянуть из него душу. Но Стелла молча напоила его чаем, молча убрала за ним посуду. Так же молча отвела его в свою комнату, уложила в свою кровать.

Он не рассчитывал на то, что она ляжет рядом. Но надеялся, что будет лежать на постели, согретой ее телом. Надеялся, но просчитался. Стелла постелила свежее белье, укрыла его одеялом и молча направилась к дверям.

– Не уходи, – попросил он.

Стелла остановилась, мягко посмотрела на него и покорно села на стул.

– Не волнуйся, – сказала она. – Все будет хорошо. В институт я сегодня не пойду. Так что ты будешь под надежным присмотром…

– Я хочу быть под присмотром, – нежно улыбнулся он. – Но только чтобы это был твой присмотр.

– А какого присмотра ты боишься? – Взгляд ее затуманился, губы собрались в тонкую, изогнутую книзу линию.

– Я ничего не боюсь… Хотя нет, боюсь… Я боюсь остаться без тебя…

– Я очень на это надеюсь. – И снова на ее лице милая, добрая улыбка.

А в глазах тревога. Она очень переживала за Серегу и не скрывала этого.

Она снова собралась уходить. Ему не хотелось спать. Тем более оставаться в одиночестве. Он хотел, чтобы она осталась. Но удержать ее он мог только правдой. Во всяком случае, так ему казалось. Но правду он открывать ей не хотел. Боялся…

Что это, стыд?.. Очень может быть. Отец и мать с детства учили его, что воровать стыдно. И в школе говорили то же самое. Он хорошо помнил, как клеймили позором Женьку Стрыгина за то, что он украл куртку из раздевалки. Серега был тогда возмущен его поступком и даже порывался набить ему морду.

А сейчас он сам ворует. Он угоняет машины, имеет с этого деньги. Потерпевшие люди ненавидят его, проклинают его в мыслях. Менты ищут, чтобы бросить его за решетку. Весь мир ополчился на него. Потому что он вор. Позорный вор…

Шорох возвеличивал воров. Считал, что это каста избранных. Эти «великие» люди живут по своим особенным законам, у них есть идеи, смысл жизни… Но все это слова. Шорох расхваливал воров только потому, что сам был вором. Законы, понятия, воровские идеи – все это на самом деле есть. Но все это придумано теми же ворами себе в оправдание.

Воры гордятся своим воровским званием. Но при этом они жестоко расправляются с «крысами». Дескать, нельзя воровать у своих. А у чужих можно… Чужие. Кто они такие? Горшок? Это да, для Сереги он всегда будет чужим. Стелла? Нет, она для него не чужая. Он любит ее, готов голову дать на отсечение ради нее. Но для других воров она чужая. Ее могут ограбить и даже убить. И по воровскому закону это допустимо. Ворон ворона за это не осудит. А как же ему жить без Стеллы, если с ней вдруг что-то случится?..

Сергей пытался заснуть, но сон не шел. Мешали тягостные мысли. Он ворочался с боку на бок, нервничал, переживал. Он был очень близок к раскаянию. И если бы в этот момент в комнату вошла Стелла, он бы не выдержал и выложил ей всю правду.

Но вместо Стеллы в комнату заглянула ее мать. Серега предусмотрительно притворился спящим.

Женщина ничего не сказала. Но он физически ощущал ее недовольство. Да иначе и быть не могло. Обрадовался бы он, если бы обнаружил в постели своей дочери молодого парня? Нет, не обрадовался бы. Еще бы из дома в три шеи погнал…

А ведь он действительно молодой парень. И когда-нибудь у него будут дети. У них со Стеллой будут дети. Как он отреагирует на то, что его дочь спуталась с вором? А если вором станет его сын?..

Сереге нравится жить сегодняшним днем. Ему нравится, когда в кармане шелестят купюры, а в бокале плещется вино. Кабаки, попойки, шальные дружки, развратные девки – это его стихия… Так думал он еще вчера, когда шел на дело. Но сегодня он думает иначе. И даже не потому, что его спалили менты, а перед носом висит перспектива попасть за решетку. Он лежит в постели, согретой теплом любимой девушки, вокруг тишина и спокойствие. Где-то рядом находится Стелла. Пока что только теоретически она может прийти к нему, обнять, приласкать, нырнуть к нему под одеяло. Это может стать реальностью, если он возьмется за ум, отречется от своего прошлого. А он близок, он очень близок к правильному решению.

Ему уже не нужны кабаки и продажные девки. Не нужна ему малиновая жизнь. И сиреневый туман не греет. Воровские законы и заповеди – блеф, пыль и чешуя. Больше он на их идеи не купится. И воровать он больше не хочет. Это подло и гнусно.

Он даже готов принять неволю. Отсидит свой срок, отмоется от греха. И если Стелла дождется его, вернется к ней. Он забудет свое позорное прошлое. Устроится на работу, будет зарабатывать деньги, содержать семью. У них со Стеллой будут дети. Он будет заботиться о них, обеспечит им достойное будущее. Его будет согревать семья и тепло домашнего очага. О кабаках и шлюхах он будет думать как о чем-то далеком и неприятном. А о своих былых грехах – с омерзением…

Сегодня же он расскажет обо всем Стелле, покается перед ней. Характер у нее твердый, но добрый. А еще она любит его. И на предательство она не способна. В общем, она поймет его и простит. И если ему суждено оказаться за решеткой, она будет ждать его. И дождется. Все у них будет хорошо, просто замечательно…

Мысли о счастливом будущем согрели его душу и утяжелили веки. Серега и не заметил, как погрузился в сон.

2

Проснулся Серега от какого-то внутреннего толчка. Он еще не протер глаза, а уже стоит на ногах, тело готово к броску. Что с ним происходит, он понял, когда открылась дверь и в комнату ввалились менты.

Он метнулся к балконной двери. Но открыть ее не успел. Менты навалились на него всем скопом, сбили с ног, прижали к полу. На руках защелкнулись стальные браслеты. Они больно врезались в кожу. Но страшней всего было воздействие на психику. Сергей явственно осознал, что с этой минуты он арестант и о свободе можно только мечтать.

Его поставили на ноги. Изогнули буквой «г» и повели на выход. Он не мог на прощание заглянуть Стелле в глаза. Он видел только ее ноги.

– Ты меня жди! – крикнул он у порога.

– Ждут тебя, ждут! – ехидно засмеялся мент.

И чтобы унизить его перед любимой девушкой, дал ему пинка под зад. Если бы Серега мог дотянуться до него зубами, он бы без раздумий перегрыз ему глотку.

Серегу вывели во двор, затолкали в зарешеченный отсек желто-синего «уазика» и повезли в отделение.

Теперь он мог немного расслабиться и прикинуть, по чьей наводке его закоцали менты. Ответ всплыл на поверхность без особого умственного напряжения.

Во всем виноват Хлопчик. Но прежде всего нужно было винить себя самого. Догадывался же он, что Хлопчика повязали. А вот не подумал о том, что Хлопчик знает про его амуры со Стеллой. К тому же он знал, где она живет. Отсюда и наводка…

Серегу отвезли в отделение милиции, швырнули в камеру КПЗ. Дощатые, темные от времени нары в два этажа, окошечко, затянутое многослойной дырчатой жестью, пыльная лампочка под мрачными сводами, чугунный унитаз с протекающим бачком.

Сереге уже приходилось сиживать в таких казематах. Но раньше он имел дело с ментами по мелочовке. И больше суток его в кутузке не держали. А тут кража в крупных размерах. И после этой камеры его ждет хата в следственном изоляторе. А дальше самый гуманный в мире суд и этап на зону. И «столыпинский» вагон будет, и лютый караул, и морозные лагерные бараки, и сибирский лесоповал. Романтика? Серега бы так не сказал…

В камере он был один. Восемнадцать лет ему исполняется только через три месяца. А кроме него, видимо, в КПЗ больше нет несовершеннолетних.

Шорох не скрывал, что в тюрьме больше дерьмом намазано, чем медом. Но он же учил, что нельзя отчаиваться. Попал за решетку – думай не о том, как выпорхнуть на свободу, а о том, как получше устроиться на новом месте. В тюрьме живут люди, говорил он. И если ты тоже хочешь быть человеком, веди себя правильно, не дай поймать себя на западло.

Сереге рано было думать об арестантских мульках и подвохах. Некому было здесь кидать его и разводить. А вот о быте своем подумать стоило. Ему страшно хотелось курить. А сигарет у него нет и не предвидится.

Зэковский опыт у него на нуле. Но, хвала Шороху, он вооружен знаниями. Это на первый взгляд кажется, что в камере нечем поживиться. На самом деле есть тайнички, где можно найти чинарик и спичку-серку.

Серега взялся за поиски «сокровищ». Одно это занятие успокаивало. А когда он нашел слегка начатую сигарету и смог зажечь ее, на душе совсем отлегло.

В конце концов, он сам виноват, что оказался в этих мрачных застенках. Говорила ему мама – не воруй. Не послушался. Теперь вот будет отвечать за свою тупость.

Ничего, он отмотает срок и на свободу выйдет с чистой совестью. Стелла обязательно дождется его. Они поженятся, и все такое… Короче, все будет зашибись.

Он окончательно успокоился. Привел в чувство и себя, и надзирателя. Задиристо вытребовал у него подушку и одеяло. И еще отругал его за то, что вечерняя каша была холодная и даже не пахла маслом. А чего бояться вертухаев? Пусть он арестант, но у него есть гражданские права. И он должен уметь их отстаивать. Вертух, он ведь тоже человек подневольный. У него есть начальники, он может попасть под раздачу какой-нибудь проверочной комиссии. Тем более что ну очень родная коммунистическая партия взяла курс на перестройку. Теперь перестраивать будет всех и вся… А может, в связи с этой перестройкой и амнистию объявят.

Серега утешал себя как мог. И даже сумел поймать волну хорошего настроения. С тем и уснул…

Через день его запихнули в «воронок» и повезли в прокуратуру. Там его ждал следователь с вытянутым, как у щуки, лицом. И глаза у него щучьи. Взгляд холодный, скользкий.

Следак зачитал текст обвинительного постановления. Так и есть, на него вешали попытку похищения автомобиля «ВАЗ-2106».

– Да нет, товарищ следователь, вы что-то путаете. Не мог я угнать машину. – Серега удивленно вытаращился на мента.

Хлопчик его сдал, поэтому у него просто не могло быть шансов на спасение. Но первая заповедь арестанта гласила, что нельзя признавать свою вину. Во всяком случае, до тех пор, пока тебя не взяли за задницу мертвой хваткой.

– Во-первых, я вам не товарищ. А во-вторых, никто и не говорит, что вы угнали машину, – скупо усмехнулся следак. – Вам помешал наряд патрульно-постовой службы.

– Да нет, не было ничего. Я дома в это время был…

– В какое время? – тут же поймал его на слове следак.

– Ну, когда машину угоняли.

– А вы откуда знаете, когда и какая машина угонялась?

– А-а, так вы говорили, – поплыл Серега.

– Ничего я не говорил… В общем, так, Кирсанов, не буду я себе и тебе голову морочить. Ни к чему это. Доказательства твоей вины налицо. Поэтому давай не будем ваньку валять. Ты пишешь чистосердечное признание, мы оформляем дело и отправляем его в суд. Ты получаешь свои законные три года, отправляешься на общий режим, а там, глядишь, амнистия или условно-досрочное освобождение. Вернешься домой, начнешь новую жизнь… Ты же хочешь начать новую жизнь?

– Вообще-то меня моя жизнь устраивала, – пожал плечами Серега.

– Неужели тебе нравилось воровать? – нешуточно удивился следователь.

– Да не воровал я никогда… Разве что у отца один раз червонец стибрил. Он мне так тогда всыпал…

– Да, Сергей Александрович, не теряетесь вы, – покачал головой мент. – Только не получается у вас на дурака играть. Глазки у вас бегают… А вот у меня взгляд твердый. Знаете почему? Потому что есть у меня доказательства вашей вины… Курточка-то ваша на экспертизе побывала.

– При чем здесь курточка? – похолодел Серега.

– Да при том, что вы в этой курточке от милицейского патруля удирали. И имели неосторожность за проволоку зацепиться. Патрульные милиционеры обрывок вашей куртки нашли, нам передали, а мы его к делу приобщили… Ну так что, Кирсанов, будешь дальше дурака валять?

Факт убийственный. Если клочок болоньевого материала и сама куртка приобщены к делу, отпираться бесполезно… Странно, а почему следователь про Хлопчика ничего не говорит? Наехал бы сейчас на Серегу да взял его на пушку тем, что его подельник во всем сознался… А может, и не смогли менты взять Хлопчика. Ведь он же не был в отрубе, когда менты появились. И от хозяина машины ушел, и от ментов…

– Не буду, – повесил голову Серега.

– Ну вот и ладненько. Я человек добрый. У меня и у самого сын растет, четырнадцать лет уже. Тебя, если честно, я не понимаю. А вот родителей твоих мне очень жаль. Хорошие у тебя родители. Отец мастер цеха, мать повар на заводе. Рабочий класс, пролетариат… Ну да ладно. Все будет нормально. Сейчас пишешь чистосердечное признание… Да, кстати, как того парня зовут?..

– Какого парня?

– Ну того, который с тобой был.

– А кто со мной был? – вытаращился на следователя Серега.

– Кирсанов, я тебя по-хорошему прошу, бросай свои заморочки. И без того голова замороченная. Думаешь, ты у меня один такой? У меня без тебя еще восемь дел в производстве… Так как дружка твоего звали?

– Не знаю, про кого вы говорите. Я один был…

Следователь набрал в легкие воздуха, медленно выдохнул его с выражением безмерного разочарования.

– Кирсанов, ты не можешь понять одной простой вещи. Сейчас тебя может спасти правда, и только правда. Облегчишь работу мне, а я в свою очередь облегчу твою участь, поверь мне… Давай-ка, выкладывай все начистоту. А то ведь я за протокол возьмусь, и уплывет твое чистосердечное признание. И приплывет к твоему сроку еще пара годков…

– Да не было со мной никого, – упрямо гнул свою линию Серега.

Он ни за что не сдаст ментам Хлопчика. Во-первых, он не сдает друзей. А во-вторых – спасибо Шороху, – он знает, что наличие сообщников утяжеляет статью Уголовного кодекса.

Следователь сделал несколько кругов с пикировкой. С одной стороны зашел, с другой, и все без толку. Серега мертвой хваткой держался за свое. Не было с ним никого, и точка.

– Врешь ты все, Кирсанов, – уныло вздохнул следак. – Был у тебя сообщник, был. И поверь мне, на суде мы это докажем. И кражу докажем. Лет на десять загудишь, браток…

– Какая кража? – возмутился Серега. – Я не собирался красть машину. Я просто покататься хотел…

– Да что ты говоришь? – Похоже, мент был готов к такому повороту. – Нет, дружок, ты угонял машину с целью хищения. А это статья сто семьдесят пятая…

– Да нет, говорю же вам, я просто покататься хотел…

– Ну да, скажи еще, отмычку на улице нашел. И свечной ключ заодно…

– Какая отмычка? Какой ключ? – возмутился Серега.

От всего этого он давно избавился. Надо было и куртку выбросить, тогда бы менты хрен что доказали.

– И отмычка у тебя, Кирсанов, была, и ключ…

Следак задумался. Достал сигарету, закурил. Сереге не предложил. Дурной знак.

– В общем, так, Кирсанов, машину ты угнал без цели хищения, – выдыхая дым, постановил он. – И действовал без сообщника. Так и запишем. По сто восемьдесят пятой пойдешь, без отягчающей…

– А это сколько?

– До трех лет лишения свободы.

Серега не смог сдержать вздох облегчения. Три года – это не так уж и страшно. Тем более что суд может всего два года дать. Что, впрочем, вряд ли. Была бы явка с повинной или хотя бы чистосердечное признание, тогда еще можно было бы на что-то надеяться. И прошлое у него не очень. Имел приводы в милицию, исключен из школы, нигде не работает, ведет асоциальный образ жизни, и так далее и тому подобное… Ну да ладно, он свои три года отсидит. Считай, что три года в морфлоте отслужит.

Из кабинета следователя Сергей выходил с легким сердцем. Из прокуратуры прямым ходом его повезли в городской следственный изолятор.

От мрачных серых стен веяло тоской и безнадегой. Но Серега не отчаивался. Уже сейчас для него начинался отсчет трех долгих лет. Он выдержит. Он все выдержит. И выйдет на свободу с чистой совестью.

Глава пятая

1

В отстойнике Серега чувствовал себя как в могильном склепе. Темно, холодно, сыро, гнойный смрад. Здесь он провел целую ночь. И очень надеялся, что сегодня его заберут отсюда и отправят в нормальную хату.

Ближе к обеду вертухай выкликнул его фамилию. Он вышел из сборной камеры, зашел в крохотный боксик размерами метр на метр. Это был первый этап тюремной прописки. Здесь все официально. Обыск, куча анкетных вопросов.

Серега прошел через всю эту нудную канитель, и в сопровождении конвоира его отправили в тюремное крыло, где сидели несовершеннолетние.

С одной стороны, на малолетке неплохо. Там собрана безусая молодежь, с которой не так уж трудно будет найти общий язык и состыковаться по жизненным интересам. Но в то же время несовершеннолетние юнцы – самая отмороженная часть тюремной братии. Шорох рассказывал о беспределе, который царит на малолетке. Если на взросляке можно обойтись без дурацкой неформальной прописки, то с молодняком такой номер не проходит. А прописаться в камере в качестве правильного пацана сумеет далеко не каждый.

В каптерке ему вручили обязательную робу установленного образца, выдали матрац, постельные принадлежности, миску, ложку. Затем его отвели в камеру.

Камера была довольно просторная. Стены оштукатурены и выкрашены в светло-серый цвет. Деревянный темно-коричневый пол. Большое зарешеченное окно, занавески. Вдоль стен шконки в один ярус. И что здорово, здесь не было жуткого тюремного смрада.

В камерах на взросляке обстановка куда хреновей. Там и ремонта нет, и шконки в два-три яруса, вонь, гвалт. А тут – тишина и на первый взгляд полный порядок. Но если верить бывалым зэкам, то уж лучше попасть в хату к взрослым арестантам.

Впрочем, ничего страшного для себя Серега не замечал. Шконку в дальнем углу возле окна занимал плотного сложения скуластый паренек лет шестнадцати. Судя по всему, паханчик. Серега мысленно примерился к нему. И решил, что сумеет справиться с ним в драке.

Но паренек был не один. Три шконки поближе к нему держали такие же крепкие на вид вьюноши. Шестнадцать-семнадцать лет, не больше. Четыре шконки поближе к выходу занимали простачки – пацанчики, явно не пользующиеся авторитетом.

На койке у самой параши сидел мягкотелый паренек в идиотском красном чепчике на голове. Едва за Серегой закрылась дверь, он сполз на пол и закатился под шконку. Это петух. А если таковой на хате имеется, значит, беспредел здесь в чести.

Две койки были свободными. На одну Серега положил глаз. Но располагаться он не спешил. Он поздоровался для приличия и застыл в ожидании.

Скуластый крепыш смотрел на него угрюмо, исподлобья. И не просто смотрел, а буравил его колючим взглядом. Как будто на прочность проверял. Серега выдержал его взгляд. И даже сам поднажал – паханчик отвел от него глаза. Но по-прежнему продолжал смотреть в его сторону.

– Ну и кто к нам пожаловал? – кисло спросил он.

– Серега Кирсанов. Статья сто пятьдесят восьмая…

– А-а, на лайбе решил погонять, да?

– Ага, что-то вроде того. Только, как видишь, не туда заехал…

– Не понял, а чем тебе не нравится наш гараж? – встрепенулся паренек. – Почему не нравится? Нравится. Я правильный пацан, и мне на кичу заехать не в облом. Тем более что у меня прописка здесь есть…

– Прописка? Ты че, уже бывал здесь? И кто тебя прописывал?

– А сам кум меня прописывал, понял?

– Кум?! Я не понял, ты че, на кума козлишь?

– За базаром следи, да… Я в этой тюрьме родился, понял? Меня мама здесь родила. Так что у меня по жизни на тюрьме прописка…

Серега врал напропалую. Это Шорох в свое время протолкнул ему такую мульку насчет мамы-арестантки. Тут главное – держаться уверенно и всем видом показывать, что ты не чмырь какой-то. Лажа может вскрыться. Тогда все поймут, что ты прогнал фуфло. Но если к этому времени тебя примут за крутого, твой базар будет воспринят как хохма. Мало того, тебе в актив капнет дополнительное очко. А вот если дашь слабину – влет заклюют. И уже твое очко пойдет гулять с активными пацанами, а сам ты станешь пассивным. Такого исхода Серега для себя не желал. Он не знал, есть ли жизнь на Марсе. Но был на все сто уверен, что в петушином углу жизни нет. Во всяком случае – для него.

– Круто! – завистливо протянул паханчик. И с оскоминой на лице спросил: – А кум-то здесь при чем?

– А он просил мою маму меня обратно родить, – прикалывался Серега. – Она-то была не против, да меня обратно хрен засунешь. А кум, козляра, давай меня туды впихивать. Я ни в какую. Короче, обломался кум. А у меня на макушке после этой канители пятно осталось…

На голове у него в самом деле было родимое пятно. Правда, к «обратным» родам оно не имело никакого отношения.

– В общем, пацаны, это, типа, штамп о тюремной прописке. А кто мне его поставил?..

– Кум! – подхватила толпа.

Пацаны веселились от души. И на Серегу смотрели с нескрываемым уважением.

– Круто ты задвинул!

Паханчик не мог не признать его карту козырной. Но в то же время он всерьез опасался, что у него не найдется более сильной карты. И тогда Серега может занять его место. Если, конечно, тюремные воры не утверждали его в должности смотрящего по хате…

Боялся паханчик зря. Серега не метил на его место. Ему вполне хватит звания «честный арестант».

– А ты не наврал?

Не хотел Серега нарываться на этот вопрос. Но избежать встречи с ним не удалось.

– Да нет, не соврал, – невозмутимо пожал он плечами. – Хотя всякое может быть. Вы вот все на шконарях зады греете. А я перед вами на ногах стою. А в ногах, сами знаете, правды нет…

Развязка пацанам понравилась. Да и паханчик не стал накалять обстановку. От Сереги отвязались, и он получил возможность спокойно обустраиваться на новом месте. Больше его не трогали.

А вот на следующий день в камеру въехали сразу два новичка. Один из них имел впечатляющую внешность. Высокий, в плечах косая сажень, кулаки устрашающих размеров. Только вот не было в этом парне внутреннего стержня. Рыхлая, бесхребетная сущность. Голова низко опущена, взгляд пугливый, плавающий. Паханчик Кент вмиг разглядел его слабину. Да и пацаны уже видели, что за баран зарулил к ним в хату. Толпа оживилась. Хлеба не надо, зрелищ давай…

Второй пацанчик – совсем еще дитя. Лет четырнадцать ему, не больше. Маленький, пухлый, кожа розовая, глаза как у ангелочка. Ему бы в песочнице с машинками играть, а он уже в тюрьму попал.

Малыша трогать не стали. Без разговоров отвели ему место на свободной шконке. А за верзилу взялись со всей основательностью.

– Ну и как нас зовут? – с ласковой издевкой спросил Кент.

– Антоша, – хлопая глазами, ответил простак.

Натуральный дебил. Была бы у него в голове хотя бы одна извилина, он бы таким дурацким именем не назвался. Антон, Антоха – это нормально. Антоша же – это чисто детский сад или приют для олигофренов.

– Ты, Антоша, где прописан?

– Город Красномайск, улица Ворошилова, дом четыре, квартира…

– А в квартире твоей на Ворошилова живет сын коня Буденного, да? – осклабился Кент.

– Да нет, нет у нас никакого коня, – почесал затылок Антоша.

– А ты кто?

– Я – Антоша…

Пацаны давились смехом и хватались за животики. Сереге тоже было весело, он тоже хотел зрелищ.

– Значит, так, конь ты с яйцами, у нас на хате не конюшня и без прописки даже козлы жить не могут. Так что будем тебя прописывать.

– Так это, у меня ж паспорта нет. Менты, падлы, забрали!

Камера взорвалась. Это был не просто смех, это была самая настоящая истерика.

– Ты че, в натуре, невъезжающий, да? – наседал на Антошу Кент. – Ты же конь. И твой паспорт – хвост, копыта и лоб… На лоб тебе прописку ставить будем. У нас и штамп есть…

Смотрящий оттянул средний палец на правой руке.

– Я тебе буду вопросы задавать. За каждый неправильный ответ – щелбан. Согласен?

– Как скажешь, – пожал плечами увалень.

– Вот ты мне скажи, почему Буденный на своем коне скачет на беляков?

– Как почему? Чтобы беляков рубить!

– По земле он скачет, понял?.. Иди сюда!

Антоше бы разозлиться да наехать на Кента. Ну, отоварили бы его пацаны в ответ. Зато бы никто больше над ним не прикалывался. Так нет, этот придурок подставляет свой дубовый лоб. А щелбан у Кента мощный.

Антошу со всех сторон грузили хитромудрыми вопросами. Верзила отвечал на них. До посинения лба. У Кента разболелся ударный палец. Да и Антоша его утомил.

– Ладно, короче, еще один вопрос, и все… Вот ты скажи, братан, ты меня уважаешь?

– Уважаю! – расплылся в довольной улыбке дебил.

– Тогда скажи мне, братуха, такую вещь. Вот идешь ты с топором, а перед тобой всего два дерева. Я на березе сижу, а на сосне прокурор. Ты какое дерево рубить будешь, сосну или березу?

Антоша просветлел ликом. Типа, на этот вопрос и дурак ответит.

– Ну конечно, сосну! – завопил простак.

– Соснешь?! Ты че, у всех сосешь? Я не понял, ты че, вафел?

Антоша оправдывался как мог. Мол, игра слов, то да се. Но его никто не слушал. Пацаны чуть ли не по полу катались со смеху.

Наконец толпа угомонилась. Послышался голос Кента:

– Ладно, братуха, про сосну забыли, да. А так все в порядке… Ты вот мне скажи, как ты дальше жить собираешься? Вором в законе быть хочешь?

– Конечно, хочу! – воспрянул духом Антоша.

– А ты знаешь, что титул вора в законе нужно заслужить?

– А ты думал, конечно, знаю!

– Ты готов пройти испытания?

– Да!

– Тогда тебе придется тягаться со мной. Я же ведь тоже законником стать хочу.

– А что надо делать?

– Надо нам, Антоша, силой помериться. Канат перетягивать будем. Кто сильней, тому и корона…

Игра началась. Кент достал два тонких, но прочных канатика. Один он оставил себе, другой дал непробиваемому Антоше. Один конец он обмотал вокруг собственной мошонки, другой конец передал придурку. Антоша со своим канатиком проделал то же самое – со всей силы перетянул собственные яйца.

Суть игры заключалась в следующем. Игрокам завязывают глаза, и по сигналу они начинают тянуть канатики. Кто первый потеряет сознание от боли, тот проиграл.

Антоше завязали глаза. А Кент развязал свою мошонку, просунул свой канат через дужку кровати. Затем быстро связал его с канатом Антоши. Подали сигнал к началу игры, и чудик со всех сил рванул на себя канат. Взвыли оба – Антоша от реальной боли, а Кент лишь изображал страдание. Антоше было невдомек, что он сам себе садист. И продолжал остервенело тянуть канат да рвать себе яйца до тех пор, пока не потерял сознание.

Простофилю оттащили в закуток с парашей, прислонили к унитазу. Там он и пришел в чувство.

– Еще не все потеряно, браток, – продолжал изгаляться Кент. – На законника ты уже не тянешь, но положенцем еще можешь стать. Хочешь быть положенцем?

– Хочу, – кивнул Антоша.

– Тогда ты должен выдержать первое испытание. Ты должен три дня быть смотрящим по параше. Согласен?

– Согласен.

– Что ж, отныне твое место на параше, – заключил Кент.

И потерял к Антоше всякий интерес.

В этот день план по зрелищам был выполнен и даже перевыполнен. Прописку второго новичка перенесли на следующий день.

Малыша звали Игорьком. Серега видел, с каким ужасом наблюдал он, как братва истязает Антошу. Он очень боялся оказаться на его месте. Но страх не бросал его в панику, Серега заметил в его глазах работу мысли. Мальчишка анализировал поведение бесхребетного увальня, делал выводы. Серега был почему-то уверен, что Игорек не повторит идиотских ошибок.

Жаль ему было этого паренька, жаль. Но, увы, ничем он помочь ему не мог. В этом жестоком мире каждый выживает в одиночку. Один за всех – такое бывает только во время уборки помещений, когда один «вечный шнырь» пашет за всех. А в остальном здесь каждый за себя…

И все же мир не без добрых людей. Ночью к Игорьку подсел Шуруп, не самый авторитетный, но и не отстойный пацан. Он без мыла влез в душу к пареньку и начал давать ему советы, как вести себя завтра. Игорек слушал его, развесил уши.

А потом Шуруп сказал Игорьку по секрету, что Кент завтра будет зверствовать. И все для того, чтобы опустить беднягу малыша. Он говорил тихо, но Серега все слышал.

– Ты, Игорек, извини меня за прямоту. Но ты у нас нежный, как девочка, – тихо говорил Шуруп. – Короче, пацаны уже тебя хотят. Ты просекаешь момент?

Игорек хлюпнул носом и заплакал.

– Слышь, ты че делаешь? – возмутился Шуруп. – Нельзя так. Тебя пацаны счас на смех поднимут. А потом на круг поставят… Успокойся, да… Слышь, Игорек, ты только не переживай, все нормально будет. Хочешь, я с Кентом перетру, чтобы тебя не трогали?

– Хочу, – всхлипнул Игорек.

– Тогда перетру, это без проблем. Все путем будет. Никто тебя даже пальцем не тронет. И прописку ты автоматом получишь…

– А ты что, правда, можешь мне помочь?

– Ну да. Ты ж сам видишь, я не последний на хате человек. Мое слово много значит… Только понимаешь, в чем дело. Закон у нас есть такой, никто ничего даром не делает. Да не ссы, я много не прошу. Только затвор передернешь, и все дела…

– Какой затвор? – не понял Игорек.

– Ну мой затвор… Ты же себе дрочил? Дрочил. А то мне подрочишь… Да ты не бойся, я много не прошу, всего один раз. Ты мне, я тебе, все по-честному…

Шуруп реального веса среди пацанов не имел. Но от прописки Игорька отмазать мог. Чем, собственно, он сейчас и занимался. Если Игорек выполнит его просьбу, он автоматически перейдет в разряд петухов. И так же автоматически получит прописку в петушином углу.

Игорек еще только жить начинает. А какая-то мразь уже опомоить его норовит. Шурупу до фонаря, как сложится судьба мальчишки. Ему главное – парафин свой слить…

Игорек еще не дал ответ на паскудное предложение, а Серега был уже на ногах. Принцип «каждый за себя» для него уже не работал. Он должен был подписаться за бедного Игорька. И он подписывается…

Серега подскочил к Шурупу, резко схватил его за грудки, сорвал со шконки. И со всей силы ударил его головой в нос. Подлец слетел с копыт и растянулся на полу. Добивать его Серега не стал. Да и смысла в этом не было. Шуруп и не пытался дать ответку. Кишка у него тонка. Такие только с маленькими герои…

2

Серега больше месяца провел в СИЗО. И за это время его всего один раз вызывали на допрос. Это была чистая формальность. Сухие вопросы для протокола, такие же сухие ответы под роспись. Ему по-прежнему шили сто восемьдесят пятую статью без отягчающих. И Серега без особых переживаний готовился получить на суде свои законные три года.

Хлопчика он не сдал и сдавать не собирался. И Хлопчик, разумеется, его не сдавал.

Все чаще Серега спрашивал себя: как смогли менты повязать его на квартире у Стеллы? Он задавался этим вопросом и при этом не хотел отвечать на него. Потому что под подозрение попадала сама Стелла.

В ментовку могла позвонить ее мать. Но Светлана Сергеевна не знала, что Серега преступник. А Стелла догадывалась. И предполагала, что за ним охотятся менты… Она могла поделиться своими соображениями с матерью, а та уже набрала злосчастный «02». А может, это она сама, без матери, звонила в ментовку. Чтобы избавиться от Сереги. Она же такая правильная, а он – уголовник, и его место за решеткой…

Первое время эти рассуждения казались ему полным абсурдом. Но если человеку каждый день капать на мозги и утверждать, что он лошадь, в конце концов он заржет и забьет копытом. Так и Серега. Под психологическим прессом светлый образ Стеллы тускнел и расплывался, как чернильное пятно на воде.

По всему выходило, что Стелла его предала. Но все же уверенности в том не было. Серега хотел верить, что Стелла ни в чем не виновата. И все еще надеялся, что у них есть общее будущее. Он выйдет на свободу, они поженятся и заживут как нормальные люди…

Жизнь в камере текла своим чередом. «Правильные» пацаны прикалывались над простаками, издевались над изгоями. Серега втянулся в эту жизнь. Он доказал свое право на достойное существование и пользовался в камере непререкаемым авторитетом. Кенту вот-вот должны были припаять срок по воровской сто семьдесят пятой статье и перевести в камеру для осужденных. Серега должен был занять его место. Такая перспектива вдохновляла его не очень, но у него и в мыслях не было отказываться от почетного места смотрящего.

С воли шли письма и малявы. Письма от родных, малявы от самого Никса. «Бригадир» слал ему приветы, хвалил за правильное поведение на допросах и обещал поддержку на зоне.

Никс не был вором в законе. Однако его имя в криминальном мире кое-что значило. Но Серега никогда не козырял этим именем. Зачем, если он был в состоянии своими силами подняться над сокамерниками. Тем более что это ему удалось.

Не так давно в их камере появился смышленый паренек Женька Жуков. Он оказался крепким малым не только на вид, но и на поверку. В нем чувствовалась и физическая, и внутренняя сила. Кент справедливо рассудил, что прописать его по беспределу вряд ли получится. Он не стал бы «рубить сосну», зато мог бы срубить самого смотрящего. Поэтому его не мариновали, как горемычного Антошу, и «штамп» на лоб не ставили. Задали несколько безобидных вопросов, получили убедительные ответы, на этом все и закончилось.

Женька обладал веселым нравом, умел рассказывать красивые байки, мог чесать языком с утра до вечера. Словом, он умел поднимать настроение, за это его уважали и даже любили.

Он много рассказывал о себе, еще больше о других. И пацанов раскручивал на всякие занимательные истории. Ему светил реальный срок за вооруженный грабеж. Как и Серега, он готовился к суду и к жизни на зоне. А чтобы и там быть в центре внимания, Женька стремился собрать в своей черепушке как можно больше баек. Так думал Серега, поэтому ни одна подозрительная мысль не ворохнулась в нем, когда Жук пристал с расспросами к нему.

Серега не отличался многословием. А тут его как прорвало. Он стал вспоминать прикольные истории из своей жизни, потихоньку съехал на тему автоугонов. Он рассказал про тот смешной случай, когда угонял машину на глазах у мента-гаишника. И Горшка не забыл, бросил толпе на смех историю про то, как они с Хлопчиком увели из-под его носа девчонок. И напоследок рассказал, как спалился на угоне. Ничего веселого здесь не было. Но слушали его с большим интересом. Особенно Женька.

А через пару дней его вытянули на допрос. Все тот же следователь, все тот же скользкий, рыбий взгляд.

– Жалобы есть? – прежде чем приступить к делу, бесстрастно спросил следак.

Серега уже знал, что этот допрос проводится чисто для проформы. Материалы следствия переданы в суд, скоро начнутся слушания, а там и приговор, к которому он уже внутренне готов.

– Да нет, все нормально, – так же лениво ответил он.

– Вопросы?

– Нет… То есть да.

– Я слушаю.

– Не знаю, можно ли вас спрашивать об этом.

– Попробуй, – равнодушно пожал плечами следак.

– Вот я машину угнал, а вы искали меня, чтобы арестовать, да. А откуда вы узнали, где я прячусь?.. Знаю, что вы мысленно посылаете меня на три буквы…

– Ну почему мысленно, – усмехнулся мент. – Я могу и вслух тебя послать. Только какой в этом смысл? Хочешь знать, кто тебя сдал?

– Да хотелось бы.

– А ведь я могу тебе соврать, – с хитрецой во взгляде посмотрел на него следак. – Но я человек честный… Короче, звонок был. На «02». Сказали, что ты находишься там-то и там-то…

– А кто именно сказал?

– Завидую я твоей наглости, Кирсанов… Женский голос был. Чей именно, не скажу. И дело даже не в тайне следствия. Просто звонок был анонимный…

Похоже, следак не врал. И в ментовку действительно звонила женщина. Вернее, девушка. А именно Стелла Солонина… Серега и раньше грешил на нее. Но раньше у него оставались какие-то иллюзии. А сейчас от них не осталось и следа… Стелла предала его. Стелла растоптала и растерла в прах его любовь…

– Кирсанов, ау! – привел его в чувство следак.

– А, да, слушаю вас! – встрепенулся Серега.

– Ну что, ты доволен моим ответом?

– Не доволен… Но вы сказали правду, я в этом уверен.

– Правда. Только правда. И ничего, кроме правды… Между прочим, ради тебя я пошел на должностное преступление.

– Да, я понимаю, – виновато кивнул Серега.

– И ты меня пойми. Я сказал тебе правду. И жду ответного жеста от тебя…

Следак в упор смотрел на него тяжелым немигающим взглядом. По спине у Сереги побежали мурашки.

– Это вы о чем? – спросил он.

– Да все о том же… Понимаешь, Кирсанов, в чем дело. Я мог бы наврать, что тебя сдал твой дружок Хлопчик…

Это был неожиданный поворот в разговоре. И настолько крутой, что у Сереги зарябило в глазах.

– Какой хлопчик? Про какого хлопчика вы говорите?

– Кирсанов, ну почему ты все время врешь? – осуждающе покачал головой следак. – Я с тобой по-честному, а ты все дурака валяешь. Нехорошо… Еще раз повторяю, я мог бы сказать, что тебя подставил твой дружок. И знаешь, почему я этого не сделал?.. Во-первых, я хотел быть честным перед тобой. А во-вторых, я не собираюсь крутить тебя на признание. Дело в том, что твой дружок арестован и уже дал показания. Так что мне совсем не обязательно стравливать вас… Теперь я все знаю про тебя, Кирсанов. Знаю, что ты состоял в банде автоугонщиков, знаю, что угонял автомобили с целью хищения – неоднократно и в составе организованной группы. Так что светит тебе, дружок, десять лет за колючей проволокой. Тебя устраивает такая перспектива? Я думаю, что нет…

Следак даже не пытался брать его на пушку. Он просто констатировал факт. Хлопчик попался на краже и, чтобы обелить себя, дал показания против Сергея Кирсанова. И теперь Серегу будут судить не по легкой сто восемьдесят пятой, а по тяжелой сто семьдесят пятой статье. Предварительный сговор, неоднократность, кража в крупных размерах. Плюс его неважный моральный облик. Так что можно схлопотать десять лет. Конфисковать у него нечего. Разве что бесценные человеческие годы… Десять лет. Это ж с ума сойти как много. Фактически это целая жизнь…

– И что вы от меня хотите? – разволновался Серега.

– В принципе, мне от тебя больше ничего не нужно, – покачал головой следователь. – Но мне бы не хотелось бросать тебя на произвол судьбы… В общем, у тебя есть возможность скостить себе тюремный срок… Ты подробно рассказываешь мне о твоих дружках, о ваших совместных делах, а я затем сверяю все с показаниями твоего дружка. Если все сходится, я делаю вывод о твоей готовности встать на путь исправления…

– А если не буду ничего рассказывать? – осторожно спросил Серега.

– Ну, тогда на суде ты получишь все свои десять лет… Да пойми ты, Кирсанов, твоя судьба в твоих руках. Никто не поможет тебе, кроме тебя самого… Кстати, если ты рассчитываешь на помощь своих дружков, то должен сразу тебя разочаровать. Все твои дружки задержаны и в настоящий момент находятся под следствием…

Голос мента звучал убедительно. Слишком убедительно.

– Как задержаны? – вытаращился на него Серега.

– Да вот так. Всю вашу малину накрыли… Да, забыл тебе сказать. Ты, наверное, думаешь, что своим признанием поставишь под удар своих дружков. Так вот, могу тебя успокоить, бояться тебе нечего. Кроме суда, разумеется. Где ты, кстати, будешь находиться на одной скамье со своими сообщниками. Так что советую тебе взяться за ум и во всем чистосердечно признаться… Ну так что, я тебя слушаю.

– А можно я на бумаге все изложу? – жалобно попросил Сергей.

– Ну что ж, бери бумагу, пиши. А я подожду…

Ждать следователю пришлось долго, часа два, не меньше. Наконец Серега представил ему свое повинное письмо.

Следак с бодрым видом пробежал глазами первую строчку, вторую. Затем на лице появилось удивление. Растерянность. Раздражение. Злость. Ярость.

– Что это такое? – в гневе заорал он.

– Вы же сами просили во всем признаться…

Серега взял на себя самый страшный грех, который только может быть. Он признался в измене Родине. Оказывается, он хотел угнать автомобиль «ВАЗ-2106» с одной-единственной целью – незаконно пересечь границу и попросить политического убежища в Соединенных Штатах Америки.

– Я настаиваю на том, чтобы это письмо было приобщено к делу, – окончательно добивая следака, потребовал он.

Это Женька Жуков рассказал ему такую историю. Бывалые уголовники частенько оговаривают себя в измене Родине. Звучит ужасно. Но люди знающие прекрасно понимают, что на суде политическая статья лопнет как мыльный пузырь. Останется только чистая уголовщина. Подследственного осудят по его настоящей уголовной статье. Но весь перец в том, что до суда этот умник не будет париться в грязной переполненной хате вместе с обычными уголовниками, да еще под давлением «кондовых» ментов. Он будет содержаться в чистой теплой камере внутреннего изолятора КГБ и дело будет иметь с интеллигентными чекистами.

Хорошую историю рассказал ему Жук. Но «спасибо» ему Серега не скажет ни за что на свете. Потому что Женька и не Жук вовсе, он самый настоящий козел. А если точнее, сексот и стукач.

Следак называл Хлопчика только по кличке. Серега не сразу понял, почему так. А потом до него дошло. Не знает мент Хлопчика ни по имени, ни по фамилии. Не задерживал Хлопчика никто, и братву из «бригады» никто не брал за жабры. Следак брал Серегу на пушку. Грамотно он это делал, не вопрос. Но все же ничего у него не вышло. Серега не сломался и не сдал своих сообщников. Так что мент со своей подсадной уткой в пролете. Так им и надо…

Государственная измена не прокатила. Следователь просто порвал Серегину писанину и вызвал конвой. Ломать его на признание он больше не стал. Видно, на сегодня у него был исчерпан лимит времени. Допросы с пристрастием еще впереди. Но Серега будет твердо стоять на своем. Десять лет – это слишком много, чтобы верить ментовским сказочкам.

В камеру он возвращался злой как собака. Первым делом он собирался порвать на куски Женьку. Но того уже не было. Его с вещами перевели в другую камеру. Все правильно, он выполнил свое задание, и менты вывели его из-под удара.

Женька предал его. Обидно. Но у него такая работа. Простить его нельзя, но понять можно. А как быть со Стеллой? Она-то предала его по своей воле. Ее подлость убила веру в людей. Но не сломала его самого. Он сильный, он все выдержит…

Глава шестая

1

Сегодня у Стеллы был праздник. Сегодня она сдала «Основы архитектурного проектирования». Как всегда, на «отлично». Этот экзамен завершил летнюю сессию за первый курс. Так что долой конспекты и учебники, покрывало и полотенце в пляжную сумку – и на реку. Каникулы начались.

Настроение отменное. Хочется петь и танцевать от радости. И Алка тоже веселится. Все экзамены она сдала на тройки, но это ее мало смущает. Ее девиз – «лишь бы не было двоек».

Они уже собирались выходить из дому, когда появился Ростик. Стелла с трудом сдержала рвущееся наружу раздражение.

Дверь ему открыла мама. Уж она-то этому гостю всегда рада. Похоже, давно мысленно их поженила.

Как всегда, Ростик выглядел безупречно. Модельная стрижка, белая без единой складки сорочка, идеально отутюженные брюки, туфли надраены до блеска. Слегка волнующий запах терпкого мужского одеколона. В руках пышный букет цветов.

Стелла решила, что он собирается поздравить ее с успешным завершением первого курса. Но Ростика волновало другое.

Ничуть не стесняясь присутствия Аллы, он пафосно вручил Стелле цветы, опустился перед ней на одно колено.

– Стелла! Я прошу вашей руки и сердца! – громко и заученно отчеканил он.

Попахивало бутафорией. Но при этом все было очень серьезно. А Стелла и тут в своем репертуаре. Она и опомниться не успела, как в голове сама по себе родилась язвительная фраза.

«Сердце я не отдам, но вы можете претендовать на мою левую почку…»

Какое счастье, что вслух она не сказала ничего. И то потому, что от волнения перехватило горло. Все-таки не каждый день ей делают брачное предложение.

Мама сияла от восторга. Стелла не хотела ее разочаровывать. Но и «да» вот так, с ходу сказать не могла.

Она молча повернулась к Ростику спиной и направилась в свою комнату. Всем своим видом она давала понять, что желает остаться с ним наедине.

– Стелла! Я тебя очень люблю и очень хочу, чтобы ты вышла за меня замуж! – тщательно скрывая свое волнение, сказал ей Ростик.

Надо признать, что как мужчина он производил выгодное впечатление. Симпатичный, статный, представительный, волевой склад лица. Алка считала, что он воплощает собой эталон мужественности. Но это потому, что она сама балдела от Ростика.

А Стелла балдела от Сергея. Да, она от него балдела. И уже не скрывала этого, по крайней мере от себя. Сергей не идеал, но в ее глазах он был настоящим мужчиной. Ее мужчиной… А Ростик ей неинтересен. И он должен это понимать. Он целый год бегает за ней, а результата никакого. Они даже ни разу не целовались. Естественно, упиралась она, а не он…

– А ты хорошо подумал, прежде чем делать мне предложение? – спросила Стелла.

– Ну ты же знаешь, я человек серьезный, ответственный. И никогда не бросаю слов на ветер. Иначе я ничего не смог бы в этой жизни добиться…

Успехи Ростика впечатляли. Ему не исполнилось девятнадцати лет, а он уже первый секретарь райкома комсомола. Ну кто еще может похвастаться столь стремительным карьерным взлетом?..

– Ты, Ростик, молодец, – не без иронии улыбнулась Стелла. – Ты – гордость нашей школы. Когда-нибудь ты станешь гордостью нашего города. А может быть, и всей страны…

– Может быть, – не стал он скрывать своих амбиций. – Во всяком случае, я к этому стремлюсь…

– Желаю тебе удачи, Ростик!

– Ты мне зубы не заговаривай, – надулся он. – Я сделал тебе предложение и жду ответа…

– А тебе не кажется, что нам еще рано жениться? Лично мне кажется, что мы для этого слишком молоды…

– Зато нам есть где жить. Родители готовы переехать на дачу, а нам освободят свою квартиру. А там я и сам квартиру получу.

– Какой ты предусмотрительный!.. – усмехнулась Стелла. – И все же я считаю, что нам рано жениться.

– Я могу и подождать, – занервничал Ростик.

– А смысл?

– В том-то и дело, что смысла нет… Не нужен я тебе. Не нужен… Все о своем Сереженьке думаешь?

– Думаю.

– А он о тебе думает? Ты-то нужна ему?.. Ты что, уже забыла, как он тебя на суде опозорил?

– Разве такое забудешь? – горько усмехнулась она.

Сергея арестовали за угон автомобиля. Весной этого года состоялся суд. Стелла пришла на судебное заседание, чтобы морально поддержать Сергея. Да, он преступник, но ведь она любит его.

Сергей долго не обращал на нее внимания. Он молча сидел в своей клетке, бессмысленно смотрел в одну точку. Затем вдруг повернулся к ней, обжег ее лютым ненавидящим взглядом. У нее внутри все перевернулось. Ноги заледенели, дыхание сперло, в ушах зазвенело. Но все же она услышала сорвавшееся с его уст слово. Он назвал ее сукой. Сколько ненависти было в его голосе! Стелла сорвалась с места и как ошпаренная выскочила из зала суда.

Говорят, Сергея осудили на три года. Но куда, в какую колонию его отправили, она не знала. После такого унижения, которому он ее подверг, у нее просто не хватало смелости обращаться к его родственникам за адресом.

Она не писала ему писем. Но в то же время ждала от него объяснений. Ей хотелось знать, по какой причине он так жестоко ее оскорбил. Но писем от него не было.

– И зачем ты тогда на суд пошла, не понимаю, – пожал плечами Ростик. – Кирсанов – бандит и негодяй, неужели ты этого сразу не поняла? Ты ему нужна была, пока он на свободе гулял. Он из твоей квартиры малину сделать хотел, неужели не понимаешь? Он бы с тобой гулял, гулял, а потом бы тебя дружку своему в карты проиграл… Это даже хорошо, что ты на суде была. Хорошо, что он показал тебе свою звериную сущность…

– А может, я в чем-то перед ним виновата, – тихо сказала Стелла.

– Да что ты такое говоришь? В чем ты можешь быть перед ним виновата? В чем?

– Не знаю…

– Ты не знаешь. А я знаю. Ты приютила его, когда он от милиции прятался. А он тебя за это так отблагодарил…

– Почему ты его так ненавидишь? – сухо, без внутреннего надрыва спросила Стелла.

– Ты еще спрашиваешь?.. Хорошо, я тебе отвечу, за что я его ненавижу. Прежде всего, он мешает моему счастью… Не понимаю, что ты такого в нем нашла? Он же полное ничтожество… Может, хватит о нем? Честное слово, говорить про него неприятно. Да и много чести…

– Может быть, – не стала она спорить с Ростиком.

– Я уже понял, замуж за меня ты не пойдешь. Но я могу хотя бы надеяться?

– А тебе это нужно?

– Нужно!

– Тогда надейся. И жди…

Умом она понимала, что Ростик если не подарок судьбы, то, по меньшей мере, улыбка фортуны. Интересный мужчина, перспективный работник, рациональный, рассудительный. За ним она будет как за каменной стеной. Ей тепло будет с ним и уютно… Но, увы, всякий раз, когда она думала о совместной с ним жизни, в душе поднималась волна протеста. Сейчас эта волна отталкивала ее от правильного решения.

А правильное решение вот оно – не мучить ни себя, ни Ростика и выходить за него замуж. Но…

– Я буду ждать, – заверил он.

– Ты пойми, я просто слишком молода, – словно оправдываясь, сказала она.

– В том-то и дело, что ты молода, – интригующе улыбнулся Ростик. – И я тоже молод. А пока мы молоды, мы должны жить весело, беззаботно и в свое удовольствие. В общем, я предлагаю провести каникулы на Черноморском побережье…

– Предложение заманчивое. Но у меня путевка в наш студенческий лагерь.

– Хороший у вас институт, – усмехнулся Ростик. – Только материальная база хромает. Одни архитектурные проекты…

– Ты это к чему?

– А к тому, что у вас лагерь на Волге, а у нас в Крыму. И я приглашаю тебя в наш студенческий лагерь…

– А можно?

– Не можно, а нужно. С путевками я вопрос уже решил. И на тебя взял, и на твою Аллу.

Стелла представила море, скалистый берег, чайку над волной, и от восторга у нее закружилась голова.

– Ростик! Ты просто чудо! – Она пыталась, но не могла скрыть своей радости.

– А ты в этом сомневалась? – довольный как слон, улыбнулся он.

– Ничуть. Я в этом ничуть не сомневалась…

Стелла уже не хотела идти на речку. Слишком просто. То ли дело Черное море. Ей уже не терпелось отправиться на Южный берег Крыма.

2

Студенческий лагерь Горного института впечатлял. Два спальных корпуса, столовая, теннисные корты, парк с танцплощадкой, магнолии, олеандры, розы, тягучий звон цикад. Атмосфера вечного праздника. И везде идеальная чистота и порядок. До моря, правда, далековато – полкилометра пути. Но в молодости такая мелочь мало кого смущает.

Стелла с Аллой жили в двухместном номере. Седьмой этаж, чудесный вид с балкона. Каждое утро они мысленно благодарили Ростика за то, что он их сюда привез.

А еще Стелла благодарила его за то, что он не путается у нее под ногами. Он всего пару раз сходил с ними на пляж, один раз засветился на дискотеке.

Стелла и Алла только что вернулись с ужина. И как раз собирались на танцы.

– Ох и не нравится мне все это, – накрашивая губы, сказала Алка. – Между прочим, мы с тобой здесь уже пятый день. А твоего Ростика почти не видно…

– Но ты же знаешь, он здесь не только отдыхает. Он занимается организацией молодежного досуга, и это отнимает у него много времени…

– Стелла, очни-ись! Какой досуг, о чем ты говоришь? Твой Ростик здесь живет на правах ва-ажного комсомольского начальника. И если он занимается организацией досуга, то только своего собственного…

– На что ты намекаешь?

– А ты посмотри, сколько вокруг длинноногих красоток. Одна другой краше. И у всех ветер в голове… Мы с тобой на общем пляже загораем, а твой Ростик…

– Что мой Ростик? – Стелла вскинула на подругу возмущенный взгляд.

– Ты только не подумай, ничего плохого о нем я сказать не могу…

– Вот и не говори, поняла?

Вроде бы Ростик волновал ее не очень. И Стелла даже радовалась, что избавлена от его постоянного присутствия. Но тут как вожжа под хвост попала. Оказывается, Ростик может забыть про нее и переключиться на какую-нибудь легкодоступную красотку. А таких сейчас в этом курортном городке хоть отбавляй. Лето, море, солнце пьянят кровь, и даже недотроги настроены на курортный роман.

– А ты чего так переживаешь? – наигранно удивилась Алка. – Ты ж сама говорила, что без Ростика тебе лучше… А этот Костя, у вас же, кажется, что-то намечается…

– Ну, намечается, а что?

Вчера на пляже они познакомились с двумя парнями. К Стелле приклеился смуглый черноволосый красавчик с синими глазами и атлетически развитой фигурой. Девчонки от таких пищат. Да и Стелле, если честно, Константин тоже понравился. Алке же достался Олег. Только ей куда больше улыбается крутить роман с Константином.

– Везучая ты, Стелка, – завистливо вздохнула подружка. – Не знаю, что мужчины в тебе находят. Как мухи вокруг тебя вьются…

– Нужны они мне!

– Ну так отдай мне Костю!

– Он что, вещь, чтобы его можно было отдать?

– Ты, Стелла, как собака на сене. Ни себе, ни людям…

– Спасибо тебе, Алла. Ты настоящая подруга. То я у тебя субстанция, вокруг которой вьются мухи, то собака… Что еще в следующий раз придумаешь?

– Что-нибудь да придумаю, – весело пообещала Алка.

Дискотека гремела и сияла всеми цветами радуги. Казалось, что воздух насыщен вирусами легкомыслия и безрассудства. Стелле здесь нравилось. Студенты – народ шумный и бесшабашный. Но при этом культурный и цивилизованный. Она совершенно не боялась нарваться на какого-нибудь урода, который мог внаглую потащить ее в кусты.

Ребята как из-под земли выросли. Обольстительно улыбаясь, Костя преподнес ей бутон розы на длинном стебле. Его друг подарил Алке точно такой же цветок. Красивое начало вечера, ничего не скажешь. Настроение поднялось до праздничной отметки.

Костя пригласил Стеллу на медленный танец. Она не отказалась.

– Стелла, ты сегодня королева бала! – наградил он ее комплиментом.

Женщины любят, когда им поют дифирамбы. И даже не пользуются вилкой, чтобы снимать с ушей сладкую лапшу. Стелла попала под обаяние этого красавчика, и ей хотелось принимать желаемое за действительное.

– А я на этом балу самый счастливый человек, – продолжал кружить ей голову Костя. Он все плотнее прижимался к ней. Надо сказать, что Стелла не особо возражала. – И ты, конечно, знаешь почему. Потому что мне выпала честь сопровождать королеву…

– И куда ты намерен ее сопровождать?

– Куда прикажешь. Хоть на край света!.. Мы можем уйти прямо сейчас.

– А как же бал?

– Хорошо. Сначала закончим бал. А потом мы с тобой вместе погасим свечи…

Стелла давно вышла из детского возраста. И хорошо понимала, что Костя имеет в виду. Видно, с Олегом у них уже все обговорено. И после дискотеки он собирается повести ее в свою комнату… Так она с ним туда и пошла… А может, и пойдет. Почему нет? В конце концов, она уже взрослая девушка. И пожалуй, вполне созрела для мужчин. И мир для нее не рухнет, если она позволит себе вольность с Костей. Тем более что с ним ей не страшно нырнуть в водоворот страстей. Это так опасно. Но так захватывающе интересно… Хотя нет, сиюминутное удовольствие не для нее. Она не азартная женщина и в рисковые игры не играет. Так что скорее всего Костя останется с носом. Не станет она раздвигать перед ним ноги. Пусть и не надеется.

После танца Костя отвел ее на место. Но руку с талии не убрал. Они стояли в обнимку на виду у всех. Стелла чувствовала, как горят ее щеки. Но не могла найти в себе сил отстраниться от Кости. Его мужские чары держали под гнетом ее волю… Но все равно, у нее хватит сил противостоять куда более серьезному натиску с его стороны.

Костя целиком занимал ее мысли. Но только до тех пор, пока она не увидела Ростика. Стелла бы не удивилась, если бы на танцплощадке он появился в составе патруля народной дружины. Пожалуй, она бы даже посмеялась над ним. Но сейчас ей было не до смеха. Дело в том, что Ростик шел под ручку с роскошной блондинкой. Длинная коса, длинные ресницы, длинные каблуки, длинные ноги. И короткая юбочка.

Стелла почувствовала, как внутри у нее все закипает от возмущения. Костя вдруг перестал ее волновать. Она скинула его руку со своей талии и даже не посмотрела, как он на это отреагировал.

Ростик подошел к эстраде. Диск-жокей увидел его, угодливо позвал его за кулисы. Но Ростик отрицательно покачал головой. Сидячих мест на площадке не было. Но для него нашлось два стула. Стелла откровенно злилась, глядя, как его пассия садится и забрасывает одну голую ногу на другую. Костик тоже следил за блондинкой. Но, в отличие от нее, он смотрел на нее с восхищением, если не с обожанием.

Медленный танец грянул как гром среди ясного неба. Ростик галантно подал руку своей даме, повел ее в круг. Хоть бы на Стеллу разок глянул, паразит.

Костя взял ее за руку. Но Стелла решительно мотнула головой. Сейчас, кроме Ростика, ее никто не волновал. Она даже не видела, с каким ехидством смотрит на нее Алка. Подруга не радовалась ее поражению. Просто ей было смешно наблюдать за ее метаниями.

Ростик не жался к своей блондинке. Но и безопасным расстояние между ними не назовешь. Стелла нервничала, наблюдая, как его рука скользит по чужой женской талии. Они о чем-то мило болтали. Ростик загадочно улыбался, блондинка просто млела от удовольствия.

Наконец танец закончился. Ростик повел свою даму на место. Но место было занято. На ее стуле сидела Стелла.

– Ростислав Игоревич?! – фальшиво удивилась она. – Какая встреча!!!

– Стелла! – Ростислав также изобразил удивление.

Можно подумать, до этого он ее не видел. Как бы не так… Он нарочно притащил сюда эту красотку, чтобы насолить Стелле. А как она еще должна была думать, глядя в его бесстыжие глаза?

Глаза бесстыжие, но радость от встречи в них искренняя. Казалось, Ростик уже забыл про свою блондинку. Все внимание на Стеллу.

– Я так по тебе соскучился, – сказал он.

– Ну, конечно, мы с тобой далеко друг от друга. Сколько там метров от одного корпуса до другого?

– Метров сто, не больше, – усмехнулся Ростик. – Но ты права, мы с тобой так далеки друг от друга…

Стелла поняла, что он имеет в виду. А ведь это она отдалила его от себя. Она во всем виновата…

– Но ты, я смотрю, не теряешься? – глядя на блондинку, сверкнула она взглядом.

Она думала, что девушка ответит ей взаимностью. Но та даже бровью не повела.

– Ростислав, если ты не возражаешь, я тебя оставлю ненадолго, ладно? – отстраняясь от своего кавалера, спросила она.

– Ну, если ненадолго…

С каким бы удовольствием Стелла отвесила ему пару ласковых слов! Но она сдержалась. В конце концов, она не совсем дура, чтобы закатывать истерику.

– И кто это такая? – Стелла с трудом сдерживала растущую неприязнь к сопернице.

– Угадай с трех раз, – усмехнулся Ростик.

– Я и с первого угадала.

– А вот и нет… У меня с Галиной сугубо деловые отношения.

– Да что вы говорите? Скажи еще, что она первый секретарь местного райкома партии.

– Ну нет, для партии она слишком молодая. Но для секретариата райкома ВЛКСМ подходит вполне… Галина в самом деле занимает ответственный пост в местном райкоме комсомола и отвечает за организацию молодежного досуга…

– Ты ври, да не завирайся.

– Стелла!

– Что «Стелла»? Вижу я, как вы тут досуг свой организуете…

– А что, разве плохо организуем? Сейчас у нас по плану прогулка по ночному пляжу. Будем сидеть на берегу, смотреть на звезды и слушать шум прибоя…

– Знаешь, ты кто? – раздраженно спросила Стелла.

– Кто?

– Я бы тебе сказала. Да ты сам это прекрасно знаешь!.. Кстати, у меня сегодня тоже будет прогулка по ночному пляжу. Между прочим, у меня есть парень, с которым я буду под шум волны… Все, чао-какао!

Стелла хотела уйти. Но Ростик ее не пустил. Он крепко схватил ее за руку, привлек к себе. Он не злился. Как раз напротив, из его глаз брызгали насмешливые искры.

– Стелла, ты не дослушала меня. Я хотел сказать, что мы с тобой вместе будем гулять по ночному пляжу. Ты да я да мы с тобой… Если ты, конечно, согласна.

– А Галина? – опешила Стелла.

– Ну, если ты считаешь, что нам без нее будет скучно…

– Я так не считаю.

– Тогда мы будем гулять вдвоем… Ты так и не ответила, согласна ты или нет?

Стелла хотела сказать «да». Но природная вредность подставила ей подножку.

– Я должна подумать, – сказала она.

– Ну что ж, думай… – пожал плечами Ростик. – И я буду думать. На пару с Галиной. Знаешь, она давно хотела сходить со мной ночью на море…

Это был самый настоящий шантаж. Стеллу как подхлестнуло.

– Пусть она одна гуляет, ладно? И думает пусть одна. А я уже подумала. Подумала и решила. Так уж и быть, мы с тобой идем на море…

Ростик легко расстался со своей Галиной. Такое ощущение, будто он нарочно привел ее на танцы. Чтобы раздразнить Стеллу. Если так, то план его удался… Но ведь ему ничего не стоило закрутить роман с той же Галиной или еще с какой-нибудь красоткой. Парень он видный… Нет, уж лучше пусть он будет с ней…

Вряд ли Галина потеряется на дискотеке. Во всяком случае, Костя положил на нее глаз.

Костя Стелле нравился. Может быть, даже более того. Но при этом ей как-то все равно, будет у них роман с Галиной или нет. Другое дело Ростик… Странно, она не испытывает к нему сильных чувств. Но и внутри у нее не пусто, иначе откуда ревность… Нет, Ростика она никому не отдаст…

Вдоль набережной растянулись гирлянды огоньков. Гуляли отдыхающие, на лавочках жались друг к другу влюбленные – молодые и не очень. Где-то играла музыка, откуда-то доносился чей-то разнузданный смех. В общем, жизнь не утихала.

Но на берегу, у самой воды, было темно и пустынно. По крайней мере, в радиусе ста метров вокруг них никого не было. Стелла и Ростик сидели на деревянном лежаке. Его рука нежно легла на ее талию.

Надо сказать, было бы приятней, если бы ее обнял тот же Костя. Но сейчас ей нужен Ростик. И она не стала отстраняться от него. Правда, и поближе к нему не пододвинулась. Много чести…

Они болтали о всяких пустяках. Ростик все тесней прижимался к ней. В конце концов его рука легла на ее коленку.

В нескольких шагах от нее лежал какой-то предмет. И явно не природного происхождения.

– Интересно, что это такое? – спросила она.

Для нее это было поводом скинуть со своей ноги мужскую руку.

Стелла потянулась за находкой. Это был кожаный бумажник.

– Вот это да! – Удивлению Ростика не было предела. – Надо посмотреть, что там…

В бумажнике были деньги. Несколько купюр по сто и пятьдесят рублей. Это было самое настоящее богатство.

– Надо бы хозяина разыскать, – после достаточно напряженной паузы предложил Ростик. – Может, здесь адрес какой-то есть?

Но ни документов, ни визитных карточек в портмоне не наблюдалось.

– Что же делать? – спросила Стелла.

– Ну, забирать мы эти деньги себе не можем, – решил Ростик. – Это, прежде всего, не по-комсомольски… Стелла была полностью с ним согласна.

– Знаешь, что мы сделаем? Мы оставим этот бумажник здесь. Рано или поздно хозяин хватится, вспомнит, где он мог его потерять, и вернется сюда… Или, может быть, я не прав?

– Ну конечно, прав, – кивнула Стелла.

Ростик положил бумажник под деревянный настил. Какое-то время они молча любовались звездами и слушали убаюкивающий хор накатывающих волн.

– Может, домой пойдем? – спросил Ростик.

Стелла думала, что он будет приставать к ней. А он собирается вести ее домой… Она была удивлена, но не разочарована. Что-то не очень хотелось томиться в его объятиях.

Всю дорогу Ростик был напряжен. Он шел рядом со Стеллой, но мыслями находился где-то далеко.

– О ком ты все время думаешь? – спросила она. – О Галине?

– О Галине?! О какой Галине? – очнулся он. – А, о Галине!.. Нет, о ней я не думаю. Мне она не нужна. Если есть ты, мне никто не нужен… А думаю я о завтрашнем дне. Есть возможность взять моторную яхту на несколько часов. Есть у меня один знакомый… Скажи, ты бы хотела выйти в открытое море?

– Спрашиваешь! – восторженно отозвалась Стелла.

– Вот и замечательно! Значит, завтра мы берем яхту… Кстати, надо хорошо выспаться. Или ты так не считаешь?

Если честно, Стелла не совсем понимала, какая связь между хорошим сном и завтрашней прогулкой. Ведь не рано же утром они выйдут в море.

Но, видимо, Ростик знал, что говорил. К тому же ей самой не больно-то хотелось гулять с ним под луной.

Он проводил ее в номер, пожелал ей спокойной ночи, а сам отправился в свой корпус.

Аллы не было. Наверное, с Олегом своим где-то шляется, а может, к Косте уже переметнулась. Это ее личное дело, с кем гулять… Стелла умылась, легла на кровать поверх одеяла. Спать не хотелось. А тут она еще и про бумажник вспомнила.

Может, это и не по-комсомольски – присваивать чужое добро. Но где гарантия, что бумажник попадет к настоящему хозяину? Что, если его найдет случайный человек? И вряд ли этот человек окажется таким честным, как Ростик. И он обязательно приберет деньги к рукам. А ведь там приличная сумма. Что-то около полутысячи рублей. У Стеллы мать такие деньги за три месяца зарабатывает. И то, если премию не урезают…

И почему это, интересно, она должна отдавать найденные ею деньги какому-нибудь проходимцу?

Она быстро собралась и вышла из номера. Скорой пружинящей походкой спустилась к морю, нашла то место, где они сидели с Ростиком.

В темноте угадывалась фигура какого-то человека. Он сидел на корточках и что-то перебирал в руках… Ну вот и проходимец объявился. Нашел-таки чужие деньги и уже мысленно тратит их на собственные нужды… Может, сказать ему, что эти деньги потеряла она? А если проходимец полезет в драку? Еще, чего доброго, убьет ее или утопит в море… Стелла ощутила, как от жутких прогнозов леденеет кровь.

Человек увидел ее, поднялся, шагнул к ней. Стелла хотела бежать, но подвели ноги – так некстати примерзли к земле. А человек все приближался.

– Стелла? – услышала она знакомый голос.

– Ростик?!

Это был Ростик. Собственной персоной. Столбняк прошел. Стелла медленно опустилась на землю, села на камни. Ее душил нервный смех.

Не думала она, что Ростик способен на такое. Толкал ей пламенную речь про комсомольскую совесть, а сам в это время думал, как избавиться от нее, чтобы в одиночку завладеть бумажником.

– Стелла, я тут подумал, что нельзя оставлять деньги без присмотра, – виновато сказал он. – Я решил вернуться и забрать их. Поверь, завтра утром я отнесу их в милицию…

Хитер жук, изворотлив. Тем он и был ей противен…

– Зачем в милицию? – Стелла проглотила смех и презрительно смотрела на него.

– Как – зачем? В милиции найдут хозяина.

– Не надо в милицию.

– Почему? Ты предлагаешь оставить эти деньги себе?

– Нет, я предлагаю отправить их голодающим комсомольцам Северной Гвинеи…

– Не морочь мне голову.

– Ну ты же мне заморочил голову!.. Знаешь, Ростик, а ты не пропадешь в этой жизни! – Она пристально смотрела на него. – Хочешь жить – умей вертеться. Тебя и на вертел сажать не надо, сам вертишься…

– Мне очень не нравится, когда ты язвишь. – Голос его дрожал от обиды.

– А мне не нравится, когда меня держат за дуру!

– Может, поделим эти деньги пополам?

– Давай разделим, – пожала плечами Стелла.

Ростик достал бумажник, стал делить деньги на две части. В лунном свете хорошо был виден алчный блеск его глаз. В эту минуту он вызывал самое настоящее отвращение.

Он разделил деньги на две части, одну протянул Стелле.

– Пересчитай, – предложил он.

– Я тебе доверяю, – усмехнулась она.

Ей понадобилось сделать с десяток шагов, чтобы подойти к самой воде. Деньги ей, конечно, нужны. Но не такой же ценой… Стелла без сожаления скомкала купюры и швырнула их в море.

– Что ты наделала? – взвизгнул от возмущения Ростик.

Стелла не ответила. Она шла от него прочь.

3

Ростик снова был с Галиной. Но Стелла на это совершенно не реагировала. Разве что демонстративно заигрывала с Костей. И очень тесно прижималась к нему в медленном танце.

– Пойдем отсюда, – тихо шепнул он ей на ухо.

– Куда? – так же тихо спросила она.

– Ко мне… Олега сегодня не будет.

– А что мы будем у тебя делать?

– У меня есть две бутылки отличного шампанского.

– Зачем две? Ты хочешь меня споить?

– Ну что ты! Просто была возможность взять две бутылки, вот и взял…

– А если окажется мало?

– Не волнуйся, достану еще.

– Точно достанешь?

– Для тебя все, что угодно!

– А звезду с неба?

Вопрос пафосный, но простой. Костя может ответить на него однозначным «да», и это будет простой ответ. Она же хотела услышать от него что-то необыкновенное… Если ответ ей понравится, она пойдет с ним в номер…

– Зачем куда-то лезть? – засмеялся он. – Зачем, если ты сама звезда? Ты же знаешь, как переводится с латинского «Стелла»?

– Как?

– Звезда, так и переводится…

Странно, но она это не знала. И не похоже, что Костя врет.

– К тому же на небе нет таких ярких звезд, как ты!

Ответ ей понравился. И она должна сдержать свое обещание.

Танец закончился. Костя нежно взял ее за руку и повел на выход. Стелла заметила, какими глазами смотрит на нее Ростик. Но ей было уже все равно. Этот хитрый жук перестал для нее существовать.

О своем решении Стелла пожалела через пять минут. Ровно столько времени понадобилось им с Костей, чтобы дойти до мужского корпуса. Он жил на первом этаже, и, чтобы попасть к нему в обход дежурного администратора, пришлось лезть через окно. С одной стороны, это была романтика южных ночей. Но с другой – это было так унизительно. Но ведь она дала себе слово. И она его сдержит…

В номере пахло хорошим одеколоном и плохими сигаретами. Не очень приятный запах. Но Стелла нашла в нем что-то необычное, волнующее.

– Включи свет, – попросила она.

– Только не это! – чуть ли не падая перед ней на колени, театрально взмолился он.

– Почему?

– Ты что, не поняла? Мы с тобой находимся на вражеской территории и обязаны соблюдать светомаскировку…

Как известно, темнота – друг молодежи. А у современной молодежи платоническая любовь не в почете. Есть повод для серьезных размышлений…

– Могу зажечь свечи, – предложил Костя.

– Чтобы потом погасить?

– Ну почему же, этим делом можно заниматься и при свечах.

– Каким делом?

– Странный вопрос. Ну конечно же, пить шампанское!

А после шампанского он постарается затащить ее в постель. Темной стороной своего сознания Стелла хотела познать животную сущность мужской любви. Она хотела быть с Костей. Но светлая половина разума тормозила этот безрассудный порыв. Со стороны могло показаться, что все ее мысли направлены в постель. На самом же деле все ее женское естество противилось грубому вторжению.

Костя выставил на стол бутылку шампанского, откупорил ее. Стелла попыталась отыскать взглядом фужеры или хотя бы обычные семикопеечные стаканы. Но на столе, кроме бутылки, ничего не было.

– А из чего мы будем пить? – удивленно спросила она.

– Извини… – подсаживаясь к ней, прошептал Костя.

Его близость обволокла ее разум сладкой истомой. Так не хотелось сопротивляться нарастающей волне запретного желания.

– Извини, но стаканов нет… Но мы можем пить из горла… Ты первая!

Он подал ей бутылку. Стелла смело взяла ее, запрокинула голову, поднесла к губам горлышко. И только тут до нее дошло, что порядочной девушке не подобает пить шампанское таким образом. Хотя бы потому, что Костя нарочно мог спрятать стаканы. А она должна догадаться, какие ассоциации вызывает в нем бутылочное горлышко.

– Не буду! – мотая головой, возвратила она бутылку.

– Ну почему?

Костя дышал тяжело и часто. В глазах затуманенный блеск.

– Не хочу, и все…

– А ты через «не хочу»!

Казалось, он сейчас насильно начнет совать ей в рот бутылку.

– Я сказала, не хочу! – вспылила Стелла.

Она попыталась подняться с кушетки, но Костя крепко обнял ее двумя руками за талию, плотно прижал к себе.

– Почему ты все время куда-то уходишь? – Его голосом говорила сама злость. – Тогда с Горшковым куда-то ушла. Сегодня просто уходишь… А я? Ты подумала обо мне? Ты бросила меня в прошлый раз. И сейчас хочешь бросить… Нет, так не пойдет! Ты сегодня от меня никуда не уйдешь…

Он с силой швырнул Стеллу на кровать, попытался уложить ее на обе лопатки. Она извернулась и влепила ему пощечину. Но это еще больше разъярило его. Он схватил ее за руки и всем своим телом вжал в матрас. У нее не было возможности пошевелиться. А он еще и присосался к ее губам. Это был глубокий поцелуй. Его язык доставал ей до неба.

Нельзя сказать, что этот поцелуй был ей приятен. Она нарочно расслабилась, сменила страшную гримасу на блаженную улыбку…

В какой-то момент Костя решил, что пора праздновать над ней победу. Он отстранился от нее, поднялся с постели сам и помог встать на ноги ей.

– Теперь ты можешь ударить меня снова, – с виду великодушно, а изнутри надменно улыбнулся он. – Только по левой щеке…

– Пощечин больше не будет, – покачала она головой.

На этот раз он улыбался, торжествуя полный успех. Стелла больше не брыкается, значит, она покорена и с ней можно делать все, что угодно.

– Будет другое!

Он не понял значения ее коварной улыбки. А когда понял, было уже поздно. Стелла ударила его коленкой в пах. Костя взвыл от боли, схватился руками за отбитое причинное место.

Стелла воспользовалась моментом и метнулась к выходной двери. Но пока она возилась с замком, Костя пришел в себя, догнал ее, сгреб в охапку и снова швырнул на кровать.

Он был страшен в своем гневе. Лицо перекошено от злобы, в глазах дьявольский огонь. А сколько в нем было силы! Он крепко держал ее под собой, одной рукой зажимал ей рот, чтобы она не кричала. И при этом свободной рукой умудрился стянуть штаны с себя и сорвать с нее трусики.

Стелла сопротивлялась, стремилась вырваться из-под него, но Костя обращал ее силу против нее же самой. Она пыталась отталкивать его ногами, но в конечном итоге вышло, что она лежит под ним с раздвинутыми ногами. И он уже вот-вот вторгнется в нее.

Он уже начал рвать ее девственную плоть, когда за его спиной послышался шум. Вспыхнул свет, и чьи-то сильные руки схватили его за плечи и сорвали со Стеллы.

Она мигом сжала ноги, оправила задранную юбку. И только после этого посмотрела на своего спасителя. Это был Ростик.

– Ах ты, мразь! – заорал он.

Стелла решила, что его ярость обращена к ней, и в ужасе закрыла глаза. Как ни странно, но она чувствовала себя перед ним виноватой.

Послышался шлепок, а за ним шум падающего тела. Стелла открыла глаза и увидела лежащего на полу Костю. Вид у него жалкий и смешной. Лицо искажено от боли. Видно, крепко ударил его Ростик. И при этом он пытался натянуть спущенные до колен штаны.

Стелла знала, куда ударить этого подонка. Видимо, Ростик читал ее мысли. Он с силой и ненавистью двинул ногой лежащего Костю. Удар пришелся по низу живота. Насильник взвыл от боли и засучил ногами.

Ростик не унимался. Он жестоко избивал Костю ногами, пока тот не лишился чувств от болевого шока. Возможно, он продолжал бы избивать его и дальше, но Стелла вцепилась в его руку:

– Не надо!

Она не хотела, чтобы Ростик взял на душу грех смертоубийства.

– Почему не надо? – возмутился он.

И обратил к ней пылающий взор. В его глазах было столько гнева, что ей стало не по себе. Она отошла от него, села на край кровати.

– Ну и чем вы здесь занимались? – надвигаясь на нее, зло спросил Ростик.

– Он… Он хотел меня изнасиловать…

– Да?! А может, ты сама ему дала?

– Нет… Я хотела уйти, а он… Я не виновата, честное слово!

– Зачем ты сюда пришла?

– Я… Я сама не знаю…

– Зато я знаю! Ты хотела мне насолить, да?

– Может быть… Да, наверное…

– Считай, что насолила самой себе, – презрительно усмехнулся он. – Теперь я знаю, какая ты дрянь. Знаешь, ты кто? Шлю…

Последнее слово заглушил звук пощечины. В удар Стелла вложила всю свою силу – Ростик едва устоял на ногах.

Она повернулась к нему спиной и направилась к выходу. Вот будет номер, если сейчас Ростик набросится на нее сзади, затащит в постель и сделает с ней то, что пытался сделать Костя.

Ростик в самом деле нагнал ее. Он схватил ее за руку и потянул на себя. Только в постель он ее тащить не собирался.

– Не через дверь нужно выходить, через окно, – сказал он. – Нам перед администрацией светиться нельзя…

Стелла его поняла. И лаз через окно не такой уж и сложный. Если она сумела забраться в эту комнату, то выбраться сможет и подавно.

– А ты сам как сюда попал? – спросила она.

– Через окно, – с достоинством лорда ответил Ростик.

Костя лежал на полу. Он уже пришел в себя. И наблюдал за ними из-под руки, которой он закрывал голову. Стелла не удержалась, схватила со столика полный графин и вылила на него всю воду. Ростик гневно сжимал кулаки – у Кости даже мысли не возникло сделать ей что-нибудь в ответ. Он уже сделал все, что мог. За то и поплатился. А впереди еще более суровое наказание…

Стелла выбралась на свежий воздух и облегченно вздохнула. Но до полного облегчения было далеко. На душе скребли кошки.

– Как ты узнал, что я здесь? – виновато спросила она.

– Знал! – метнул молнию Ростик.

Они медленно шли по парковой аллее.

– Ты что, следил за мной?

– А ты считаешь, что я не имею на это права?.. Я, между прочим, тебя сюда пригласил. И несу за тебя персональную ответственность. Довольна?

– Довольна… Еще как довольна. Если бы не ты, не знаю, что бы со мной было…

– И я не знаю. Вернее, не хочу знать… Мне этот скот сразу не понравился. И где ты его нашла?

– Он сам меня нашел… Ростик, ты меня прости. Я не должна была идти с ним. Но ты сегодня был с Галиной…

– Я нарочно взял ее с собой. Чтобы раззадорить тебя. А получилось, что это ты раззадорила меня… Я видел, как ты уходила с этим. Думал, с ума сойду от ревности…

Ростик смотрел на нее с обожанием. Стелле это нравилось. Она видела перед собой благородного рыцаря без страха и упрека, протянувшего ей руку. Почти без упрека…

– С ума Костя сошел… Ты что собираешься с ним делать? – спросила Стелла.

Она нисколько не возражала против сурового наказания.

– В милицию бы его сдать, – задумчиво проговорил Ростик. – В тюрьму бы ему годика на три, на четыре, чтобы проняло… Но лучше без этого. Милиция – это же следствие. Тебя на беседы таскать будут, всю душу из тебя вынут. Да и люди узнают… Тебе нужна огласка?

– Нет! – уверенно ответила она.

– Вот и я так думаю… Давай-ка считать, что Костя получил свое. И забудем про него. И про все, что было…

– Давай, – с радостью согласилась она.

Ей и самой хотелось забыть обо всем, что связано с Костей. Она смотрела на Ростика с восхищением и благодарностью. Красавец-мужчина. Благородный, сильный и заботливый… А случай с деньгами… Так ведь и на старуху бывает проруха…

Стелла смотрела на Ростика и сама себе удивлялась. Как могла она столько времени динамить этого парня? Недоразумение какое-то…

– Тебе нужно успокоиться, – сказал он.

– Как?

– Пошли ко мне.

Ей стало не по себе от этого предложения. Сначала Костя звал ее к себе. Известно, чем это чуть не закончилось. Теперь вот Ростик… Если он предложит ей шампанское, она пошлет его на три буквы.

– У меня есть отличный кофе. Настоящий, бразильский…

Вот от кофе Стелла бы не отказалась. Да и в свой номер не хотелось возвращаться.

Ростик жил в отдельном номере класса люкс. Кровать, диван, кресла, телевизор, электрическая плитка для кофе. В холодильнике бутылка армянского коньяка.

Оказывается, бразильский кофе очень хорошо идет под коньяк. Стелла попробовала, ей понравилось. Кровь разогрелась, в голове просветлело. С каждой рюмочкой тело становилось все легче. В конце концов у нее возникла потребность куда-то лететь.

Но в комнате установилась нелетная погода. Это Ростик выключил свет. А хмельные крылья распахнуты во всю ширь – надо куда-то лететь…

В какой-то момент Ростик привлек ее к себе. Голова пьяно закружилась, тело стало совсем невесомым. И наконец-то возникло чувство полета.

Стелла летела куда-то вместе с ним. Ростик шептал ей нежные слова, целовал в губы, ласкал языком мочки ушей. Его голова опускалась все ниже и ниже… Она должна была умерить свой пыл, пойти на снижение. Но ее тянуло все выше и выше, в открытый космос. Мягкими, нежными движениями Ростик избавил ее от одежды, тесной для верхних слоев стратосферы. Вот тут ей нужно было бы броситься в крутое пике. Но Стелла лишь выпустила и развела в стороны стойки шоссе. Чем Ростик не преминул воспользоваться…

Она добралась до открытого космоса, вышла на дальнюю орбиту. И перед глазами засияли звезды. И тут Ростик пошел на стыковку, чтобы продолжать полет в одной связке. Тупая боль спустила ее вниз, но чувство полета осталось – она продолжала нестись вокруг Земли по ближней орбите…

Скоро Стелла поняла, почему секс можно сравнить с полетом. Потому что женщины летают и залетают. Оказывается, «открытый космос» богат на новые формы жизни. Она подхватила одну из них и через три недели узнала, что беременна…

Нельзя сказать, что это ее обрадовало. Но и не огорчило. Ведь Ростик сделал ей предложение. Отказываться Стелла не стала…

Часть II

Глава первая

Ростислав не зря был лидером сразу двух комсомольских организаций – институтской и районной. Это по его инициативе в течение каких-то двух лет на пятачке между институтом и городским троллейбусным парком был отстроен молодежный центр.

Великолепное двухэтажное здание издали чем-то напоминало носовую часть корабля. Часть окон была спроектирована в виде иллюминаторов, чем было достигнуто еще большее сходство с белым океанским лайнером.

Внутри – сказка. Просторный холл с мраморными колоннами, мягкие кресла, кадки с пальмами, буфет. На том же первом этаже дискозал и очень приличный по размаху безалкогольный бар.

Ростиславу этот центр достался немалой ценой. Сколько нервов, сил и энергии вложил он в это дело. Ну и конечно же, партийное начальство по достоинству оценило его заслуги. И очень лихо прокатило его на должности второго секретаря городского комитета ВЛКСМ. А он так к этому стремился.

В принципе, не так уж и плохо в его неполных двадцать лет быть первым секретарем райкома. Но ему казалось, что он засиделся на этой должности. Ладно, если бы ему светила перспектива. Но похоже, кто-то из сильных мира сего поставил на нем крест. Видно, кому-то не понравилось его чрезмерное рвение по части молодежного центра.

Мало того, что он пострадал из-за собственного детища. Так ему на «усиление» прислали инструктора из горкома ВЛКСМ. Если бы он пришел в качестве комиссара при директоре, а он сам занял кресло шефа… Ростислав же как был, так и остался координатором молодежных программ по линии райкомовского и вузовского комитетов.

Толик Лавров не скрывал своего превосходства над ним, держался с Ростиславом как начальник с подчиненным. Ни капли благодарности за директорское место. Пришел на все готовенькое и еще что-то строит из себя. А ведь реального веса в нем всего ничего. Ну кто он такой? Двадцать шесть лет, а ничего в жизни не добился. Секретарь горкома, это еще куда ни шло. А то всего лишь инструктор. Он возглавлял молодежный центр, ну и что с того? Одно дело – занимать кабинет начальника, и другое – правильно организовать работу. А Толик был из тех товарищей, кому бы бока на печи отлеживать. Это Ростислав как белка в колесе вечно крутится. В заднице – шило, в голове ворох всевозможных идей. И если разобраться, Толик ему вообще не указ.

Лавров с ходу возомнил себя важной персоной. Эта бестолочь целую неделю принимал дела. А еще через неделю поинтересовался у Ростислава, почему пустует второй этаж. Он пригласил его к себе в кабинет. Толкнул короткую речь о политическом положении страны. И затем важно сказал:

– Осматривал я второй этаж. Там еще много недоработок.

Ростислав едва сдержал усмешку. Похоже, Толик знает лишь о принципах социалистического строительства. Но не в курсе, что такое социалистическая стройка. А это, между прочим, два принципиально разных понятия, как по форме, так и по содержанию. Социалистическое строительство – это красивая сказка о построении коммунистического общества. Социалистическая стройка – это бардак, халтура и затягивание сроков. Ростислав на этом деле собаку съел. Сколько ему пришлось бегать по разным инстанциям, чтобы строительство центра не затягивалось, сколько раз он сотрясал воздух грозным именем Горбачева и махал лозунгом «Перестройка, Ускорение, Гласность». Для кого-то это пустой звук, а он-то на этой волне поднял грандиозное дело. Всего два года ушло на строительство.

Правда, полностью был завершен только первый этаж. На втором этаже еще нужно было заканчивать отделочные работы.

– Недоработок много? – удивленно спросил Ростислав. – Толик, я не понял, ты начальник или где? Тебя на центр поставили, ты и рули. А мое дело – молодежные программы…

– Ну, во-первых, я не Толик, а Анатолий Васильевич. А во-вторых, горком ВЛКСМ тебе, а не мне поручил строительство этого центра. Средства на строительство комплекса были выделены по линии Центрального комитета, и твоя задача – полностью их освоить и отчитаться перед соответствующими инстанциями…

Лавров умел облекать пустословие в красочную обертку. Он красиво сотрясал воздух, но при этом совершенно не понимал, о чем говорил. Финансирование строительства проходило по сложной схеме. За освоение средств Ростислав отвечал постольку-поскольку. Но разубеждать Толика в чем-то – значит понапрасну тратить время. Если он втянется в демагогию, два-три часа времени будут расстреляны со всей пролетарской ненавистью. А время дорого.

– Если надо отчитаться, отчитаюсь. И второй этаж отделают, – зевая, сказал Ростислав. – На следующей неделе студенческая бригада будет работать. Под твоим, между прочим, Анатолий Васильевич, руководством… Или ты думаешь, я буду этим заниматься. Ты сюда рулить поставлен, а не груши околачивать…

– Ростислав, мне не нравится твой тон! – набычился Лавров.

– Слушай, Толик, ты эти барские замашки брось. Будь проще, и люди к тебе потянутся… Толик долго переваривал услышанное. Серел, бледнел, зеленел. Затем дрожащим голосом спросил:

– И чем будет заполнен второй этаж по окончании строительства?

– Ты закон о молодежных центрах читал?

– Ознакомлен. В общих чертах…

Идиотов на свете хватает. Ростислав знал по меньшей мере двух из них. Первый идиот – это Толик, а второй – товарищ, который воткнул его на это место. По науке это называлось повышением эффективности мер. А по-народному, пятое колесо для телеги.

Впрочем, волноваться нечего. Толик – полный баран. И помехой в делах Ростислава он вряд ли станет. А планов у него громадье.

– А закон о кооперации тебе что-нибудь говорит?

– Ну, в общем-то да.

– А три формы хозрасчета?..

– Да слышал, слышал… Ты к чему об этом спрашиваешь?

– К тому, что на базе нашей организации мы создаем центр научно-технического творчества молодежи…

– Правильно! И будем заниматься молодежным творчеством!

– Вот именно.

– Радиокружки, авиамодельные кружки, да?

– Ага, кружок «Умелые ручки». – Ростислав едва сдерживался, чтобы не рассмеяться.

– Кройки и шитья… – подхватил Толик.

– Какая кройка, какое шитье? Никаких кружков у нас не будет. Мы будем заниматься научной работой. У меня на примете много талантливых ребят из нашего института. Одни будут составлять прогрессивные научно-технические программы для горной промышленности, другие будут внедрять их в производство. Между прочим, очень перспективное направление. И, возможно, прибыльное. Если, конечно, подойти к этому делу с умом…

Толик врубался долго, но с таким умным видом, что, казалось, он сейчас сам предложит какое-нибудь ноу-хау.

И ведь предложил.

– Наука – это хорошо… А я вот думаю, нам нужно секцию рукопашного боя открыть.

– Это еще зачем? – нахмурился Ростислав.

– Как – зачем? У тебя вот студенты на примете. А у меня два тренера знакомых. У обоих черные пояса по карате-до. Между прочим, прибыльное дело. Если брать с учеников по червонцу в месяц, можно иметь неплохой доход…

Как ни странно, но это предложение Ростиславу понравилось. Тем более что на первом этаже имелось свободное помещение, которое можно было приспособить под спортзал.

Толик собирался отвести под это дело еще один небольшой зал. Но у Ростислава был свой план на этот счет. На следующей неделе он должен был получить видеомагнитофон и два телевизора. При молодежном центре «Горняк» должен быть свой видеосалон. А у Ростислава Игоревича Горшкова еще один не совсем официальный источник дохода.

Нехорошо поступили с ним господа большие партийные боссы. Не пропустили на вышестоящую должность. Не нравится им его чрезмерная активность на экономической ниве. Плевать на перестройку, плевать на новое мышление. У них все по-старому. Истинный строитель коммунизма должен быть пламенным борцом за чистоту пролетарских идей от материальных благ. Болтуны-демагоги. В кабинетах своих они от реальной жизни материалами партийных съездов прикрываются. Только в номенклатурных саунах не прикрывают свою истинную суть и потрясают своими обвисшими чреслами перед доступными девками, прошедшими специальные тесты на половую и политическую зрелость.

Ростислав еще горит желанием занять более высокий пост. Но уже нет в нем веры в светлое коммунистическое будущее. Его по-прежнему прельщают роскошные квартиры партийных боссов, он совсем не прочь познать на себе прелесть номенклатурных благ. Но все чаще он убеждается, что на достойную жизнь может заработать собственными руками и головой. Новое время, новые взгляды на жизнь, новые источники доходов, мало стыкующиеся с принципами социальной справедливости. Да плевать на принципы. При всей своей показной чистоте взглядов партийные боссы давно наплевали на них и живут себе припеваючи. Чем Ростислав хуже их? И не так уж страшно, если он останется в прежней должности. Лишь бы у него осталась возможность заниматься бизнесом для собственного блага…

Не думал Ростислав, что Толик опротестует идею видеосалона. В принципе, он был не против этого дела, но у него в планах было два зала для занятий рукопашным боем. И он твердо стоял на своем.

Самое интересное, что Ростислав – истинный хозяин молодежного центра. И он запросто может послать Лаврова на три буквы. Но у него нет желания ссориться с этим придурком. Он будет его презирать и смеяться над ним в душе. Но против себя настраивать не станет. Потому что нельзя быть в разладе с человеком, который пока что в курсе твоих дел.

Толика нужно приручать. Они должны работать в одной связке. Нельзя, чтобы воз тянули лебедь, рак и щука. И телега на одном месте останется, и надорваться можно…

– Ладно, пусть будет два зала, – скрепя сердце пошел на мировую Ростислав. – А под видеозал можно приспособить подвал… Подвальные помещения в центре довольно приличные на вид. Сухо, высокие потолки. Смущала только замкнутость пространства и полное отсутствие солнечного света.

– Приспособь, – вальяжно кивнул Толик. – Кстати, надо бы насчет сауны решить вопрос.

– Не понял, тебе что, сауну организовать? В принципе, есть у меня точка…

Каждый уважающий себя партийный и комсомольский функционер просто обязан иметь на примете уютный ресторан или сауну, куда в любое время дня и ночи можно привезти уважаемого гостя. Разумеется, Ростислав не был исключением из правила.

– Это ехать куда-то надо. А нужно, чтобы своя была… В подвале можно сауну сделать, я смотрел…

– Так в чем же дело, вперед и с песней! – усмехнулся Ростислав.

– Я хотел, чтобы ты занялся этим делом.

Толик был непробиваем. Похоже, он свято верил в то, что Ростислав обязан таскать для него каштаны из огня… Да, с Лавровым каши не сваришь. И ссориться с ним нельзя. Но, как говорится, не бывает безвыходных положений.

2

Сауна Лаврову понравилась. Еще бы, столько средств в это дело вбухать. Хорошо, что не личных, а бюджетных. Но ведь нужно было найти источник, добиться, чтобы смету профинансировали в полном объеме.

Сам Толик со столь сложным делом бы не справился. Что поделаешь, если вместо мозгов обглоданная кость в голове. А для Ростислава построить баньку – плевое дело. И на второй этаж он денег раздобыл. Все помещения закончены, молодые кадры уже на местах. Работа еще не кипит, но близка к тому. Зато два видеосалона функционируют там же, на втором этаже. А на первом два тренера гоняют до седьмого пота насмотревшихся видиков юнцов. В общем, все хорошо, все просто замечательно. Только вот с Лавровым проблема. Так и не смог ужиться с ним Ростислав. Не получается у него идти рука об руку с этим тупицей. Толик тянет одеяло на себя. Все ему, все только ему. Нельзя так. Ростислав пытался ему объяснить, что нельзя все съесть самому – подавиться можно. Но Лаврова не пробьешь.

Толик всерьез считал, что все ему должно преподноситься на блюдечке. За полгода он ни разу не спустился в подвал, ни разу не глянул, как идут строительные и отделочные работы. Не царское это дело. Для черновой работы у него есть Ростислав. Толик и впредь собирался загребать жар его руками…

Лавров с важным видом осматривал сауну. Раздевалка, трапезная с телевизором и видиком, массажная, бильярдная, душевой зал, приличных размеров бассейн в итальянском кафеле, собственно сауна. Все в лучших традициях советского банного искусства.

– Да, Ростислав, умеешь ты работать. Ценю… Знаешь что, ты бы организовал мне один вечерок. Я шефа своего приглашу…

– Фокина, что ли? – равнодушно спросил Ростислав.

– Ну да…

Этого Фокина выдвинули на горкоме вместо него. Парень оказался не промах, взял резкий старт, и сейчас, ни много ни мало, исполняет обязанности первого секретаря. А Ростислава никто и не думает двигать вперед. А время-то идет…

Фокин не подсиживал его, не шел по его костям. В принципе, Ростислав против него ничего не имел. Но все же не отказался от возможности подставить ему подножку.

– Надо – сделаю, – кивнул он в знак согласия.

– И это… чтобы девочки были!

Обычно девочек просят с чуточку заискивающей улыбкой. Даже большие начальники не осмеливаются требовать для себя сие удовольствие. А этот требует внаглую.

– Какие девочки? – Ростислав удивленно вскинул брови.

– Как это – какие? Ты ж меня понимаешь…

– Понимаю. Но не совсем… Если вам нужны проститутки, это не ко мне…

– Ростислав, ну ты же все можешь!

– Ну не все, конечно… В принципе, есть тут один вариант.

– Пусть будет один. Но чтобы в двух экземплярах! – оскалился Лавров.

– Хорошо, сделаю.

На следующий день Ростислав отправился на поиски своей старой знакомой.

Оксанку Каплунову он знал еще со школы. В свое время эта дурочка была по уши влюблена в Сергея Кирсанова. Но, как известно, от любви до ненависти один шаг. Кирсанов проигнорировал Оксанку, зато закрутил роман со Стеллой.

В какой-то степени Ростислав и Оксанка были товарищами по несчастью. Ему нужна была Стелла, ей – Кирсанов, а у тех любовь. Как это часто бывает, неудачники быстро нашли друг друга. И провели вместе славную ночь.

Потом они потеряли друг друга из виду. А не так давно Ростислав снова встретил Оксанку. И заново открыл для себя. В качестве проститутки…

Ростиславу было все равно, по какой причине Оксанка оказалась на панели. Главное, что она – проститутка. И к нему относилась очень хорошо. И всегда готова была ему угодить. Не бесплатно, конечно, а в соответствии с постановлениями партии и правительства, а именно согласно закону о хозрасчете. И скажи после этого, что Оксанка не идейная барышня. Очень даже идейная. Он ее как-то раз под важного партийного начальника бросил, так она устроила ему мировую революцию в отдельно взятом гостиничном номере.

Оксанку он нашел в «Евразии». Она сидела в баре за стойкой в ожидании клиента. Надо сказать, смотрелась она потрясающе. Красивое лицо, великолепная фигура. Кричащий макияж, вульгарный прикид – все это как нельзя лучше соответствовало ее внутреннему миру.

– Привет, – присаживаясь рядом, поздоровался Ростислав.

– О! Ростик! – скривила она губы в развязной улыбке. – Каким ветром тебя сюда занесло?

– Комсомольским, Оксанка, каким же еще.

– Комсомольцы-добровольцы… А я, между прочим, тоже комсомолка. У меня еще комсомольский возраст…

– Отлично. Тогда у тебя есть возможность выполнить общественно важное поручение…

– Че-е?.. А ты шутник, однако!

– Ну почему шутник… Я вижу, скучаешь ты?

– Так не Москва же здесь, Ростик. Там бы я нарасхват шла, а здесь… Крокодил не ловится, не растет кокос… Может, ты меня к себе возьмешь на часок, а то и на всю ночь. Погуляем…

– Как-нибудь в другой раз.

– Да ты не волнуйся, я с тебя ничего не возьму. Чисто по-дружески.

– С чего такая щедрость? – усмехнулся Ростислав.

– Да с того, – недобро посмотрела на него Оксанка. – Я тут кое-что про тебя узнала, дружок… Говорят, ты на Стелке женился…

– Так давно уже, два года, считай.

– Так в том-то и дело, что давно. А мне ничего про Стелку не говорил…

Оксанка заказала у бармена пятьдесят граммов водки, выпила без закуски. Закурила.

– Ничего мне, паразит, не говорил. Знала бы я, что ты с ней…

– И что?

– А задарма бы тебе дала, вот чего… Ты на меня не обижайся, но у меня на Стелку твою зуб. Нет, ничего плохого у меня и в мыслях нет. А вот рога ей навесить – милое дело… Или без меня есть кому рога ей ставить?

– Не твое дело!

– О! А что ты такой страшный вдруг стал?.. Да ты расслабься, Ростик, все нормально. Мы ж с тобой старые друзья. И Стеллу давно знаем. Нам ли друг на друга обижаться… Кстати, а Кирсан скоро выходит…

– Знаю, – поморщился Ростик.

– А ты подлец, Горшков. Такого мужика упек за решетку…

– С тобой, между прочим, на пару…

После той первой ночи с Оксанкой он отправился выслеживать Кирсанова. И надо же, сумел сесть ему на хвост.

Он долго наблюдал за Сергеем. И наконец дождался, когда он взломал машину. Неподалеку находилась телефонная будка. Ростислав побежал к телефону, чтобы звонить по «02». Но на пути как нельзя кстати попалась милицейская машина. Только Кирсанов оказался везучим и сумел уйти от погони.

Как знал Ростислав, что Кирсанов прячется у Стеллы. Он нарочно позвонил ей. Она должна была быть в институте, но он застал ее дома. Он чувствовал, что Стелла чем-то взволнована. Его предположение подтвердилось, осталось только позвонить в милицию. За него это сделала Оксанка. Это была его идея – подставить Стеллу. А она с радостью за нее ухватилась.

Судя по всему, Сергей решил, что по «02» звонила Стелла. Не зря же он проклял ее…

Кирсанова отправили по этапу, а Ростик продолжал бороться за свою любовь. Стелла должна была принадлежать ему, и точка. Неважно, какой ценой она ему достанется.

Там, в Крыму, он подговорил одну свою хорошую знакомую, через нее заставил Стеллу ревновать. Все было так хорошо – и на тебе, тот злосчастный кошелек. Чтобы поправить положение, он должен был предстать перед ней в образе благородного рыцаря.

Так получилось, что после него Галину подснял ухажер Стеллы. Карты сами шли в руки. Ростислав поговорил с парнем, рассказал, что не может сладить со Стеллой. И еще Галина подлила масла в огонь. В общем, они вместе убедили Костю совратить Стеллу. Но так, чтобы не доводить дело до конца.

Ростислав поспел вовремя. Спектакль удался. Сердце красавицы растаяло, и она вышла замуж за своего героя. Тем более что положение обязывало.

Стелла родила мальчика. Ростислав не забывает о своем патриотическом долге защищать Родину. Поэтому он собирается еще раз обрюхатить свою жену. Два ребенка – это железная отмазка от армии. А еще это якорь, чтобы удержать Стеллу.

Она пытается быть хорошей женой. Добрая мать, хорошая хозяйка. Дома у нее чистота и порядок, все выстирано, наглажено, на кухне всегда что-нибудь дымится. При этом она успевает еще и за собой следить, и на заочном учиться. Ростиславу иногда казалось, что Стелла нарочно загружает себя под завязку, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей. Не любит она его. Никогда не любила. И никогда не полюбит при всем своем старании. А она вроде бы старается…

– Эх, зла я была тогда на Кирсана, – махнула рукой Оксана. – И что за дурь на меня тогда нашла, сама не знаю… Тебя, дурака, поддержала. Думала, ты Стелке пинка под зад дашь, а ты на ней женился. Вот и спрашивается, зачем я тогда Кирсана подставила?

– А ты у него это спроси, – криво усмехнулся Ростислав. – Как выйдет, ты у него и спроси, какого лешего ты милицию на него натравила?

– Э-э, не, Горшков, это ты ментов на него натравил… Слушай, зачем разворошили прошлое, а? Ну ничего там хорошего нет, в этом прошлом. Одна тоска…

– А так хочется веселья, ты это хотела сказать?

– Веселья хочется, да. Любить хочется… Ростик, бляха-муха, может, ты поможешь мне с любовью?

– Так для этого, собственно, и пришел.

– Ну и какого, извини, хрена ты мне тут мозги полощешь? Делать что надо?

– Фотографом поработать не хочешь? – озираясь по сторонам, спросил Ростислав.

– Какой фотограф, ты что несешь?.. А-а, погоди, погоди, я, кажется, понимаю… Что, компру на кого-то роешь? А-а, узнаю тебя, Горшков!.. Слушай, мы же с тобой одной крови! И скажи, почему мы до сих пор не вместе?.. Знаешь, а я бы вышла за тебя замуж. Честное слово, даже не изменяла бы. Ну, раз в неделю, не больше…

– Спасибо. Жаль, врага у меня серьезного нет. А то бы я его на тебе женил…

– А что? Я согласна! Только учти, он должен быть не старше тридцати лет, чтоб не курил, не пил. Ну и материальная независимость, само собой. Деньги, квартира в центре города, машина, дача…

– Тебе что, своих денег не хватает?

– Э-э, денег много не бывает.

– Намек понял. За все про все получишь пятьсот.

– Долларов?

– Извини, валютного счета в банке у меня пока нет. Да и плачу наличными…

Пятьсот рублей – это очень приличная сумма. Тем более что доставал ее Ростислав из собственного кармана. Но дело того стоило.

Компромат делится на две категории. Компра с матом и компра без мата. Ростислав собирался с одной подачи запустить в ход и то и другое. Одним ударом сделать шах, а другим – поставить мат. И он был уверен, что все у него получится. Иначе бы он просто не стал тратить на это деньги.

Оксанка спросила, что именно она должна будет делать. И когда узнала, сразу же взвинтила цену. Только Ростик не отступил ни на шаг. Деньги всегда были его слабостью, и он не любил ими разбрасываться.

3

Толик Лавров обожал париться в сауне. Чуть ли не каждый день сюда наведывался пожарить бока. И сегодня он здесь. Но сегодня у него сухой день. В смысле, без мытья. Зато с выпивкой.

Ростислав нашел его в трапезной. Толик сидел в костюме без галстука и хлестал коньяк. Пол-литра «Метаксы» приговорил. На тарелочке нарезанный дольками лимон. Какова закуска, таково и настроение. Рожа у Лаврова кислая, глаза слезятся.

Толик увидел Ростислава, поманил его к себе рукой. Начальственный жест. И это при том, что он уже не директор молодежного центра. Он – никто.

– Горшков, ты хоть понимаешь, что произошло? – наполняя рюмки, спросил Лавров.

– Если честно, нет, – покачал головой Ростислав. – Может, объясните, Анатолий Васильевич?

– Да я и сам ничего не понимаю… Вернее, понимаю, но при чем здесь я?.. Понимаешь, в партком компромат на Фокина пришел. Фотки, ну, как он бабу на массажном столе дрючит…

– И откуда дровишки? – усмехнулся Ростислав.

– А-а, дровишки… Из лесу дровишки. Вот из этого лесу! – обводя окрест рукой, выкрикнул Толик. – Какая-то блядь Фокина щелкнула, а все стрелки на меня…

– Вы-то здесь при чем, Анатолий Васильевич?

– В том-то и дело, что ни при чем. А Фокин на меня думает. Он думает, что это я его на фото заснял.

– Да нет, ерунда какая-то. Зачем вам Фокина подставлять? Не резон.

– В том-то и дело, что не резон. А Фокину не объяснишь… А-а, ничего. Фокина самого скоро снимут. А меня снова поднимут. Я еще вернусь сюда, Ростислав. И тебя еще погоняю. Э-э, погоняю!.. Слушай, а это не ты, случайно, Фокина с бабой снял?

Лавров в упор смотрел на него немигающим взглядом. Ну наконец-то догадался придурок, кто подставил его. Конечно же, это Ростислав поставил Фокину шах, а Толику – мат.

Нетрудно придумать и просчитать выигрышную комбинацию. В принципе, любой на это способен. Но для кого-то ой как сложно оторвать задницу от стула, чтобы сделать первый ход. А под лежачий камень, как известно, вода не течет. Ростислав был натурой деятельной и на подъем легкий. Так что шутить с ним опасно. Если он что-нибудь задумал, то обязательно своего добьется. Толик Лавров тому яркий пример. А если взять еще и Кирсанова, которого он отправил в тюрьму. И Стеллу, на которой женился… Все легко и просто. Так было всегда, так будет и впредь.

– Вы что, Анатолий Васильевич, с ума сошли? – не скрывая насмешки, воскликнул Ростислав. – Зачем это мне?.. Вот вы скажите, я вам когда-нибудь грубил?

– Ну, вначале было чуть-чуть. А так нет, все нормально…

– Я все ваши распоряжения выполнял?

– Да, с этим не поспоришь. Хороший ты работник…

– А вы были отличным начальником. Не было мне резону вас подставлять. Да и не способен я на это. Рука на такую пакость не поднимется… В одном я, может, виноват. Не тех баб привел… Шустрые девочки, ничего не скажешь. Сразу компромат тяп-ляп. Я так думаю, они Фокина шантажировали. А он не повелся. Ну и доигрался…

– Да, доигрался. Мы оба с ним доигрались… Зря ты тех баб тогда привел, других надо было брать.

– Какие были. Вы же знаете, Анатолий Васильевич, мое дело – организовать процесс…

– Да, твое дело организовать процесс. А процесс, как говорит Михал Сергеич, пошел…

– Не Михал Сергеич, а Михаил Сергеевич, – грозно повел бровью Ростислав. – Мне кажется, в отношении вождей нашей партии ирония неуместна…

– Вот как ты, Ростик, заговорил! – беспомощно усмехнулся Лавров.

– Не «ты», а «вы». И не Ростик, а Ростислав Игоревич.

– Ах да, ты же у нас здесь главный… Но я еще сюда вернусь, не забывай об этом.

– Не вернешься ты, Толик. Никогда ты сюда не вернешься. Не с твоим рылом в калашный ряд…

Ростислав нарочно сделал переход с уважительного «вы» на пренебрежительное «ты». Чтобы еще больше унизить своего недруга.

– Ты это мне говоришь? – удивленно вытаращился на него Толик.

– Тебе, еще кому?.. В общем, так, собирай свои манатки и уматывай отсюда. Через десять минут чтобы и духу твоего не было…

Лавров уходил из центра как побитая собака. Плечи поджаты, голова низко опущена вниз.

Сам во всем виноват. Не уловил веяний нового времени. Михал Сергеич давно уже призывает преодолеть механизм торможения и запустить процесс ускорения. Толик Лавров утонул вслед за лайнером «Нахимов» и подводной лодкой «Комсомолец». Механизм торможения преодолен. Процесс ускорения, как говорится, пошел. Локомотив Ростислава Горшкова под парами нового мышления летит вперед. Но не в коммуне остановка…

Толик Лавров был надменным болваном. Такие люди не созидают, а разрушают. Но, как ни странно, после себя он оставил кое-что толковое. Секцию рукопашного боя. Ростислав не отказал себе в удовольствии заглянуть в спортзал. Там полным ходом шла тренировка.

Вадим Паров проповедовал жесткий стиль карате. Его ученики лупили друг друга за милую душу. Ростислав присматривался к парням. И выделил двух из них. Настоящие монстры. Ростом за метр восемьдесят, семижильная стать, и удары – будь здоров. Они оба занимались всего полгода, но уже сейчас их можно будет выставлять на бои без правил. Интересно, как высоко они поднимутся через два-три года занятий.

На следующий день Ростислав объявил о создании внутриведомственного спортивного фонда. Два самых одаренных рукопашника получили возможность заниматься в секции бесплатно. Мало того, им была назначена стипендия – пятьдесят рублей ежемесячно. Его решением в конце квартала по итогам соревнований будет определяться лучший спортсмен. Приз – освобождение от платы и стипендия.

Его мало волновал дух соцсоревнования. Чисто интуитивно он чувствовал, что когда-нибудь ему понадобятся крепкие и преданные парни…

Ростислав сложил с себя полномочия первого секретаря райкома и полностью переключился на молодежный центр. Его уже не волновало движение вверх по карьерной лестнице. Его вполне устраивало место директора молодежного центра. Никто еще толком не понимал, какие деньги можно делать на этом поприще. Это понимал только он.

4

Центр научно-технического творчества молодежи «Горняк» полностью соответствовал своему названию. Ростислав сумел подобрать крепкую команду, до «я» состоящую из талантливых молодых людей.

Это были фанаты своего дела. Одни проектировали и модулировали новые технологии, другие занимались их внедрением в горное производство. Ростислав же работал с клиентами и получал от них деньги.

Сначала прибыли были чисто символические. Ну кого из важных производственных боссов могло заинтересовать творчество никому не известных студентов, когда есть крупные НИИ и конструкторские бюро. Но стоит на месте тот, кто не движется вперед. Шаг за шагом коллектив студентов и молодых инженеров завоевывал себе авторитет, все большим спросом пользовались их гениальные разработки. Ростислав тоже не сидел сложа руки. Своей очумелой деятельностью он ломал бюрократические перегородки, топтал закостенелое мышление производителей. Круг потребителей его продукции неуклонно разрастался, а соответственно, росла и прибыль. Пока это были не очень большие суммы. Но впереди маячила грандиозная перспектива.

В один прекрасный момент его гениям понадобился персональный компьютер. О таком чуде техники большинство «совковых» граждан даже и не слышало. А Ростислав сумел выйти на нужных людей, кого-то подмаслил, кого-то убедил пылкой речью, в общем, компьютер он добыл.

Эта штука, состоящая из системного блока, монитора и принтера, стоила как три новые «Волги». Разумеется, компьютер установили в специальную комнату, оборудованную сигнализацией. Главный инженер Алик Барков взял на себя персональную ответственность за сохранность и эффективную работу электронно-вычислительной машины.

Алик принялся за дело с присущим ему энтузиазмом. Он проводил за компьютером дни и ночи напролет. Знание английского языка вывело его из дебрей безграмотности. Скоро он был с машиной на «ты».

– Ростислав, ты пойми, за компьютерами будущее, – с жаром одержимого говорил он. – Сейчас это «АТ286», завтра это будет «АТ386», дальше больше. Сейчас винчестер тянет на сорок два мегабайта, а скоро счет пойдет на гигабайты. Эти компьютеры – начало глобального научно-технического прогресса. Во всяком случае, для Советского Союза… Ты пойми, Ростислав, сегодня этот компьютер диковинка для нас, а завтра он широким шагом войдет в нашу жизнь. И что это значит?

– Что это значит?

– А то, что на наш рынок хлынет мощный поток компьютеров без соответствующего технического и программного обеспечения, а если и пойдут русифицированные программы, то все они будут или обрезанными, или кривыми. А представляешь, какой будет дефицит технической литературы! А сервисным обслуживанием компьютерной техники кто будет заниматься?

– Кто?

– Мы можем этим заниматься. Мне бы еще немного подучиться, тогда я сам смогу программы составлять. И ребят на это дело натаскаю. Они будут у меня компьютерными асами. Нас будут рвать на части, понимаешь?

Ростислав все отлично понимал. За компьютерами большое будущее. И уже в самое ближайшее время сервис и программное обеспечение по этой части будет стоить огромных денег. Вот когда на банковский счет его фирмы хлынет золотой дождь.

Алик вдохновенно рассказывал о грядущем компьютерном буме, Ростик с интересом внимал ему. Он мог слушать его бесконечно. Но его оторвали от дела. Оказывается, у него в кабинете находился важный гость. Естественно, Ростислав не мог заставлять его ждать.

Артем Данилович Старых курировал научно-технический центр по линии горкома партии. Кураторство негласное, но от Старых очень многое зависело как в производственном, так и в финансовом плане. Поэтому Ростислав воспринимал его как своего непосредственного начальника.

Старых восседал в его кресле. И с насмешкой посматривал на Ростислава.

– Ну, как успехи на молодежном фронте?

– Да пока держимся.

– Не скромничай. Вы не только держитесь, но и наступаете… Ты, Ростислав, отличный организатор, вот что я тебе скажу. Казалось бы, наука у нас не коммерческий вид деятельности, а гляди ж ты, на ней, оказывается, можно деньги зарабатывать…

– Ну, при грамотном подходе прибыль может приносить любая деятельность…

– Например, пошив джинсовых курток.

– При чем здесь куртки? – не понял Ростислав.

– Да идея вот у меня появилась. У тебя на втором этаже часть помещений пустует. Я вот думаю, надо бы там швейный цех организовать. Джинсовые брюки, куртки, рубашки. Сейчас эта продукция повышенным спросом пользуется…

– Пока что пользуется, – уточнил Ростислав. – Через годик-другой рынок заполнит импортная продукция…

– Когда это случится, можно будет свернуть производство.

– Это да, тут вы правы… Только непонятно, почему именно швейный цех. У меня, например, другие виды на свободные площади…

– А вот мне почему-то хочется открыть швейное производство.

Старых взирал на Ростислава хмуро, исподлобья. Разговор о швейном цехе он завел неспроста. Или сам дошел до этого проекта, или с кем-то в паре собирается работать. Но в любом случае он лично будет контролировать новое производство. А Ростиславу уготована незавидная участь приказчика при высокопоставленном купце. В принципе, он давно предполагал, что рано или поздно какая-нибудь шишка постарается задвинуть его на второй план. И внутренне готов был капитулировать, но на выгодных для него условиях.

– Хозяин – барин, что я еще могу вам сказать! – натянуто улыбнулся он.

– Вот именно! – удовлетворенно кивнул Старых. – Швейному цеху – быть!

– Как скажете, Артем Данилович.

– Значит, вопрос решен.

– В принципе, да.

– Что значит – в принципе?

– Есть еще один, более выгодный, вариант. Вы меня послушайте, вам понравится…

Ростислав рассказал о своих прогнозах на грядущий компьютерный бум.

– Понимаете, к этому времени у нас будет все – и специалисты, и программное обеспечение. Я, если честно, не представляю, какие деньги мы будем на этом иметь. Но уверяю вас, на джинсовых куртках столько не заработаешь. Но это всего лишь сервис и обслуживание. А какие прибыли нам сулит продажа технической литературы? Поверьте, это будут сверхприбыли…

– Мне нравится твоя мысль, – зачарованно смотрел на него Старых. – Но где ты возьмешь литературу?

– Мы откроем собственную типографию. Она как раз и будет размещаться на тех самых пока что свободных площадях…

– Вот она, молодость. Свежий ум, острый взгляд… Здраво ты рассуждаешь, Горшков, мне нравится… Только где ты возьмешь оборудование для типографии?

Ростислав понимал, что без Старых ему не обойтись. Это его прикрытие, а в будущем и компаньон – хочешь не хочешь, а его нужно брать в долю. Если, конечно, он сам не начнет диктовать свои условия.

– А вы на что?.. Это будет наше общее дело, не правда ли?

– А иначе и быть не может, – хитро улыбнулся Артем Данилович. – Ты – комсомол, я – партия. А партия всегда была руководящей и направляющей силой.

«Как Иван Сусанин», – мысленно подхватил Ростислав.

– Значит, с типографией вы поможете… А с компьютерами?

– Тебе что, еще один компьютер нужен?

– Почему один? Для начала хотя бы десяток… Наш проект обещает выгоду лишь в том случае, если в городе будут компьютеры. А кто должен продавать их, если не мы? Между прочим, торговля компьютерами обещает очень большую выгоду…

С этим Старых не мог не согласиться.

Ростислав заразил его глобальными идеями. И он уже не думал о швейном производстве. Зато продолжал думать о собственной выгоде. Ростик не стал ждать, когда он выдвинет свои условия, сам предложил схему взаимовыгодного сотрудничества. Старых согласился. Правда, поднял свой процент в общей доле. Впрочем, даже при таком обрезании Ростислав мог рассчитывать на солидную прибыль. И он ее получит. Если, конечно, он не будет сидеть сложа руки. За это переживать не стоит. Уж кто-кто, а он умеет работать с максимальным коэффициентом производительности. И денежки он очень любит. И разрази его гром, если деньги не являются двигателем прогресса.

Проекты Ростислава вдохновили его куратора и покровителя. Артем Данилович не отказался провести остаток вечера в сауне. Был легкий пар, было свежее пиво. И девочек можно было бы организовать. Но Старых отказался. Видимо, он был в курсе истории, в которую вляпался Фокин. И возможно, не доверял Ростиславу. А зря. Против Артема Даниловича он ничего не имел. Пока Старых нужен ему, Ростислав не будет от него избавляться. А там будет видно…

Домой Ростислав вернулся подшофе.

Первое время он жил со Стеллой в доме своих родителей. Не так давно они сняли очень хорошую двухкомнатную квартиру в центре города. Свежий ремонт, своя мебель, приличная обстановка. Сто рублей в месяц. Дороговато. Но Ростислав уже мог позволить себе такую роскошь. А в скором будущем у него появятся деньги на собственную квартиру. И машину хорошую возьмет. Не пристало человеку его положения ездить на раздолбанной «копейке».

Стелла встретила его, как всегда, подчеркнуто вежливо. На губах улыбка, а глаза потухшие. Ну хоть бы спросила, где он так долго был, почему напился. Нет, стоит как мумия и ждет, когда он сам все объяснит. А не будет он ничего объяснять.

– Славик спит? – раздеваясь, спросил Ростислав.

– Спит… Умывайся, будем ужинать.

Могла бы и наехать на него. Мол, где пьешь, там и ужинай. А нет, у нее и в мыслях нет грубить ему. И если бы это было от большой любви. Но, увы, все это от равнодушия. Не любит его Стелла. Нет любви, есть только привычка.

– Спасибо, я не голоден, – буркнул он.

– Как знаешь, – пожала плечами Стелла.

Уговаривать его она не стала. И все потому, что ей все равно, хочет он есть или нет. Ее дело – предложить, а там хоть не расцветай.

Стелле уже двадцать. Даже когда он влюбился в нее, она не была так хороша, как сейчас. Идеальные черты лица, чувственные губы, глаза колдовской глубины. Тело молодое, упругое, кожа гладкая и нежная, как персик. И фигурка – лучше просто быть не может.

Она и сейчас была в форме. Стильное «каре», брови и губы слегка подкрашены. Дорогой махровый халат плотно запахнут, но все равно создается иллюзия, что под ним ничего нет. Она умеет красиво себя подать. Плюс природная аура повышенного сексуального напряжения.

Даже в растрепанном виде она всегда желанная. А сейчас тем более…

– Я в душ, – сглатывая слюну, сказал Ростислав.

– Хорошо. Я подам полотенце.

– А спинку не потрешь?

– Как скажешь…

В глазах пустыня Каракумы, никаких эмоций во взгляде. Зато его чувства бьют ключом. И этот «ключ» едва не лопается от напряжения.

Ростислав разделся, залез в ванну, задернул прозрачную штору. Минуты через три появилась Стелла. Он повернулся к ней спиной. Стелла старательно терла его мочалкой. Если бы она хоть раз коснулась его тела рукой, он бы, наверное, взорвался от напряжения прямо в ванне. Но она нарочно избегала прикосновения. Иногда ему казалось, что она просто брезгует им.

– Все, – выжимая мочалку, тихо сказала она.

– Нет, это только начало! – разворачиваясь к ней, похабно улыбнулся он.

Стелла уже привыкла к таким выпадам с его стороны. И сейчас не позволила застать себя врасплох. Неуловимо быстрым движением улизнула от него.

– Шалун! – захлопывая за собой дверь, резиново улыбнулась она.

Со стороны это могло показаться увлекательной для обоих игрой. Но Стелла лишь изображала азарт. На самом же деле ей не хотелось никаких забав. На бочок – и спать. А сексом она будет заниматься во сне. Со своим Кирсановым, будь он проклят…

Со злости Ростислав заскрежетал зубами. Вылез из ванны, насухо вытерся, набросил на себя халат и направился в кухню. Достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Курил он мало и только тогда, когда думал о Кирсанове. А в последнее время он думал о нем все чаще. Этот гаденыш уже отсидел свое. И в любое время мог объявиться в городе. Что, если он снова начнет ухлестывать за Стеллой?..

Нет, не будет этого. Ростислав пойдет на все, чтобы оградить жену от поползновений с его стороны. Надо будет, натравит на него своих каратистов, и они переломают ему все ребра. А еще лучше оторвут ему причиндалы…

Ростислав представил Кирсанова в роли евнуха и повеселел… И вообще, почему он должен изводить себя тяжкими мыслями! Пусть Кирсанов терзается. Он в этой жизни никто, и у него нет Стеллы. Ею обладает Ростислав. И будет обладать ею всегда.

С довольной ухмылкой он вошел в спальню. Стелла лежала в постели, накрывшись с головой. Он и не ожидал от нее приглашения к сексу. Да и ни к чему это. Он – хозяин, она – его вещь. И он может делать с ней все, что угодно…

Вне себя от распирающего желания, Ростислав сорвал со Стеллы одеяло, отшвырнул его в сторону. Жена лежала перед ним в шелковой ночной рубашке, под которой угадывались трусики. Знала же, что муж к ней полезет. Могла бы и раздеться, и ноги раздвинуть не мешало бы. Так нет, лежит как бревно и смотрит куда-то в потолок. Ладно, он сам все сделает…

Ростислав двигал бедрами быстро и глубоко. Стелла же никак не реагировала на его движения. Лежала под ним, как надувная кукла из «Пентхауза». Единственно, что больше не рассматривала хрустальную вазу под потолком. Глаза закрыты, на губах легкий намек на блаженную улыбку…

Ладно, пусть ей не нравится заниматься сексом с мужем. Пусть мысленно она принадлежит своему Кирсану. Но натурально ею обладает Ростислав. Стелла под ним, и только он имеет право терзать ее плоть. А Кирсанову хрен на воротник. И тюремного петуха вместо бабы…

Ростислав громко хохотнул. Стелла испуганно распахнула глаза. Зачем-то попыталась вырваться из-под него. Но он только крепче вжал ее в кровать и усилил свой натиск. Он понимал, что фактически насилует свою собственную жену. Но эта мысль не доставляла ему ничего, кроме удовольствия…

Глава вторая

1

Сергею нравилось слушать музыку. Рок, зарубежная и отечественная эстрада, даже джаз и классика – он принимал все. Но никогда еще он не слышал музыки лучшей, чем та, которая сейчас ласкала его слух. Это был всего лишь скрип закрываемой за ним железной калитки. Но сколько смысла в этом звуке. Песня. Песня свободы!..

Все, закрылись за ним ворота лагерного контрольно-пропускного пункта. Позади три с лишним года заключения. Впереди дорога домой.

Его никто не встречал, и только гудящие на ветру провода пели ему дифирамбы. Да еще его кореша махали ему вслед с крыши производственного цеха. Он достойно прошел свой первый и, хотелось надеяться, последний срок. Ему не в чем себя упрекнуть…

Не развел его следак своей волчьей хитростью. Сумел-таки Серега остаться при своем. Он получил максимальный для своей статьи приговор. Но, видно, судье этого было мало. Он не засчитал Сереге в срок несколько месяцев, проведенных под следствием.

Менты повязали его осенью восемьдесят пятого года. А сейчас март восемьдесят девятого. Считай, три с половиной года вычеркнуты из жизни. Камера для малолеток, колония для взрослых, холод, голод и лишения – всего он хлебнул с лихвой. Но все позади. Ему двадцать один год. Он полон сил и энергии, а впереди целая жизнь…

Последний раз по «железке» он путешествовал три года назад. Лучше не вспоминать, как тяжело шли они по этапу. Пересыльные тюрьмы, «столыпинские вагоны», автозаки, конвой, собаки. Ничего, он все перенес, отсидел свой срок. И теперь едет домой. После тех дорожных мучений плацкартный вагон кажется ему раем.

До зоны он добирался почти два месяца. А тут всего четыре дня пути, и он уже дома. В Красномайске холодно, но куда теплей, чем в Сибири. И климат здесь мягче, и родные стены греют.

Поезд прибыл поздно вечером. Серега не стал ждать автобуса. И целый час шел по ночному городу. Красота. Все знакомое, все узнаваемое. И лагерная жизнь уже кажется такой далекой и чужой.

Зато мама была такой родной и близкой. Ей было все равно, где был сын, главное, что он вернулся живым и здоровым. Только вот отец хмурил брови. Он был приветлив, но что-то глодало его изнутри.

Мать быстро накрыла стол, отец сходил за водкой. Серега принял душ, переоделся в чистое. Какая благодать…

– Ну и как жить дальше собираешься? – спросил за столом отец.

В тюрьме и на зоне к нему не раз обращались с таким вопросом. Он всегда отвечал, что главная цель его жизни – быть правильным пацаном. Это означало, что он должен идти по жизни преступным путем.

– Нормально буду жить, батя! – хрустнул соленым огурчиком Серега.

Все три года на зоне он жил правильно. В отрицалово не лез, но это не мешало ему считаться воровским мужиком. Он исправно ходил на промку – гнал план, отоваривался в ларьке, в карцерах был редким гостем. Но с ворами он дружил, активистов ненавидел, никогда ни на кого не стучал, жил честно, по понятиям. Словом, братва его ценила.

Но сейчас он на свободе. И у него уже нет никакого желания оставаться на скользкой воровской дорожке. Он достойно откатал свой срок. И на свободе будет жить достойно.

Все, перебродило детство в заднице, выветрилась из головы блатная романтика. И воровские идеи утратили свою привлекательность.

– На завод пойдешь?

– Да не знаю, – пожал плечами Серега.

– Как это «не знаю»? – подозрительно покосился на него отец.

– Понимаешь, батя, я все три года в столярном цеху проработал. Мужик там один был. Такие вещи из дерева делал. И меня научил. Я теперь такое могу… В общем, я бы по дереву хотел работать. А у вас на заводе одни железяки…

– Ну почему железяки? У нас и столярный цех есть.

– Да? Не знал…

– А что ты раньше знал? Всю жизнь как неприкаянный. Только шалтай-болтай на уме…

– Поумнел я, батя. Мне уже одним завтрашним днем жить неохота. Хочу своими руками жизнь свою делать…

– Это хорошо, сынок. Это очень хорошо, – не скрывал радости отец.

Серега поставил себя на его место. Он бы тоже был доволен, если бы его раздолбай сыночек взялся за ум… А у него будут дети. Все будет…

Отец улыбался недолго. В глазах снова светилась тревога.

– Тут к тебе дружки приходили, – сказал он.

– Кто?

– Я не знаю кто. Но я так думаю, это те, с которыми ты беды наделал. Спрашивали, когда ты выходишь…

Серега мог догадываться, о ком разговор. К нему мог приходить Шорох или Хлопчик, может, еще кто-то из «бригады» Никса. Его дружки только первое время слали ему грев и приветы. Потом как отрезало. Ни одной малявы за три года. А тут вдруг вспомнила братва, что Серега скоро откидывается. Гонца к нему заслали.

– Давно приходили?

– Да на прошлой неделе. Сказали, что еще придут…

– Ты их в пень не послал?

– Да хотел сказать им пару ласковых… Сергей, мы вот с матерью тут думали. И придумали… Не стоит тебе дружкам на глаза показываться.

– А чего мне их бояться?

– Да есть чего. Втянут они тебя обратно в свое болото…

– Не втянут.

– Не зарекался бы ты… В общем, мы решили тебя к бабе Тае на постой отправить.

Серега думал недолго.

– А это мысль…

У него в самом деле не было никакого желания встречаться со старыми дружками. И в то же время он против них ничего не имел. Будет встреча, будет кабак и водка. Как бы не ударила дурь в голову, как бы не согласился он сгоряча на какую-нибудь делюгу. Жизнь, она в самом деле как та болотная трясина – один неверный шаг, и засосет с головой.

Баба Тая жила в просторном одноэтажном доме из белого кирпича. Его построил дед Василий незадолго до своей смерти. Десять лет дому, совсем ничего. Площадь – десять на десять, пять комнат, летняя кухня с ванной и туалетом, гараж, большой двор, огород. И место неплохое – частный сектор на восточной половине Красномайска. Рядом речка, песчаный пляж. Недалеко троллейбусная остановка, до центра ехать всего ничего. И главное, в этом районе Серегу никто особо не знает. У бабки он гостевал только в детстве, а когда вырос, кроме своего ненаглядного парка и знать ничего не знал. Сейчас же его в парк совершенно не тянуло. И дружков своих видеть не хотелось… Да, пожалуй, у бабы Таи жить будет в самый раз.

Мать легла спать в третьем часу ночи. С отцом же Серега сидел до самого утра. Потом оба отправились спать. Какой это был кайф – прыгнуть под свое старое одеяло, вжать голову в подушку, закрыть глаза и нырнуть в глубокий безмятежный сон. Так приятно осознавать, что ты чист перед законом, что завтра утром тебя не поднимет рев дневального. Спи сколько угодно и ни о чем не думай…

Два дня он откисал дома. А затем собрал сумку и отправился к бабе Тае. Она его уже ждала. Но будет он у нее не скоро. Сначала он сходит на барахолку, с прикидом что-нибудь решит. С деньгами у него нормально. Первый год он работал на возмещение причиненного ущерба. Затем переключился чисто на себя. И по выходе из лагеря имел на руках целую тысячу рублей. Огромные деньги, если учитывать, что батон хлеба стоил двадцать копеек. И еще у него было кое-что припрятано на черный день со старых времен. Он уже извлек из тайника на чердаке три с половиной тысячи рублей.

Вот когда его кольнула тоска по прежней жизни. Без особого напряга он мог иметь в месяц от трех до пяти тысяч рублей. А на заводе он будет ишачить до седьмого пота, а иметь в месяц двести-триста. Мелькнула предательская мысль: а не вернуться ли к своей прежней воровской профессии? Мелькнула и погасла. Что-то не хотелось ему залетать на кичу. Ему и на свободе хорошо.

Серега вышел из дому и сразу наткнулся взглядом на стоящую у соседнего подъезда бежевую «девятку». Такие машины ему приходилось видеть только в журнале «За рулем». Класс! Та же «восьмерка», только с четырьмя дверями.

Машина новенькая, с пылу с жару, так сказать. Краска блестит на солнце так, что слепит глаза. Сесть бы сейчас за руль, утопить до полика педаль акселератора – и вперед наперегонки с ветром… Эх, жаль, что он не при исполнении. Вот если бы был с ним сейчас Шорох или Хлопчик… До Сереги не сразу дошло, что его мысли заносит на опасном повороте. Но все же дошло. Он мысленно сбросил педаль газа и ударил по тормозам.

«Девятка» ему не принадлежит, и не хрен к ней примериваться.

– На чужой каравай рот не разевай!

Серега, грешным делом, решил, что разговаривает с самим собой. Но это был чей-то чужой голос. Он обернулся и увидел Ростика.

Горшок смотрел на него с плохо скрываемой неприязнью. Он изменился. Не то чтобы возмужал, но стал более солидным. Модельная стрижка, холеная ряха, надменно приподнятый подбородок. Как всегда, на нем строгий костюм, галстук. Черный плащ нараспашку, белый шарф. Как его ни называй – франт, пижон, денди лондонский, – по-любому, прикид у него зашибись.

– Кирсанов, ты что, за старое решил взяться? – густым грудным голосом спросил Горшок.

Деловой черт. Грудь колесом, плечи коромыслом, руки в карманах. Стоит, с пяток на носки покачивается. Двинуть бы ему в самодовольное рыло, да так, чтобы нос всмятку.

– Я не понял, ты о чем? – криво усмехнулся Серега.

– Ну ты же за угон, кажется, сидел.

– Не твое дело, за что я сидел.

– Не знаю, не знаю. Машина-то моя, и я бы не хотел, чтобы ты приделал ей ноги…

Не слабо раскрутился Горшок в этой жизни, если «девяточку» нулевую смог взять. Хотел бы Серега так подняться.

– Не ссы, Горшок, не трону я твою тачку. Мне палево ни к чему. Я в завязке, понял? – Ты знаешь, я владею английским без словаря. А вот ваш воровской новояз, хоть убей, не знаю…

– Надо будет, и убью. – Серега угрожающе свел брови к переносице. И тут же на его губах появилась снисходительная улыбка. – Не бойся, пальцем тебя не трону. Принцип у меня такой, не тронь говно… Ты извини, Горшок, натура у меня такая, говорю, что думаю…

– Горбатого могила исправит! – не остался в долгу Ростик.

– Это что, угроза?

Серега умел делать страшные глаза. Горшку явно стало не по себе.

– Да нет, какие угрозы? Просто к слову пришлось… – И голос у него дрогнул.

– Ты бы за словами следил. А то, бывает, одно слово всей жизни стоит… Ладно, пойду я, некогда мне с тобой тут тереть, да и неохота…

Серега уже было собрался в путь, но вспомнил, какой вопрос он должен был задать Ростику первым.

– Ты про Стеллу что знаешь?

– Все знаю, – нехорошо улыбнулся Горшок.

– И где она?

– Дома… У меня дома… Она моя жена.

Серега предполагал, что Стелла может выйти замуж за Ростика. Готовил себя к такому известию. Как ни крути, а он сам вычеркнул Стеллу из своей жизни. Сколько раз он проклинал себя за тот выпад на суде. Как будто сам дьявол дернул его тогда за язык. Сам бы он никогда не догадался назвать ее сукой. Но слово, как известно, не воробей. Тем более если оно вылетело на свободу, а ты остался в клетке.

Стелла вольная пташка. А Ростик выгодная для нее партия. И было бы закономерно, если бы она вышла за него замуж. Так думал Серега на зоне. Но сейчас он так не считал. И весть о ее замужестве оборвала какую-то нить внутри его. На душе стало холодно и пусто. Хотя и до того там было далеко до тропической жары и райского изобилия…

– Ну и что, как живете? – пытаясь смочить слюной пересохшее горло, спросил Серега.

– Нормально живем. Любим друг друга. Ребенок у нас. Славиком назвали. Второго вот ждем… Ты, я вижу, не очень-то рад…

– А чему радоваться?

– Злой ты человек, Кирсанов. Чужое счастье тебя не радует… Знаешь, Стелла давно поняла, что ты не подарок. А ты ее в этом на суде убедил, помнишь?

Больше всего на свете Серега боялся этого воспоминания. Но Горшок с каким-то садистским удовольствием нанес удар по больному месту.

– Случайно вырвалось, – горько вздохнул Серега.

– Не знаю, может, и случайно, – пожал плечами Ростик. – Только вот Стелла не случайно замуж за меня вышла. Со мной она как за каменной стеной. И, поверь, ни о чем не жалеет… Если ты хочешь увидеть Стеллу, лучше не пытайся. И во дворе у нас ее не карауль. Мы в другом доме живем… И вообще, она сама не захочет тебя видеть. Не нужен ты ей… Ты это еще раньше должен был понять, когда тебя арестовали…

Это был еще один удар. Очень сильный удар. Все-таки это Стелла позвонила тогда по «02». Чтобы избавиться от Сереги, чтобы затем выйти замуж за своего Ростика.

Это была подлость с ее стороны. Она заслуживала наказания. Но сейчас Серега не желал ей зла. А вот увидеться бы с ней он хотел. Просто посмотреть, какой она стала. Просто глянуть в ее глаза. И даже не надо спрашивать, зачем она его предала. Зачем что-то спрашивать, зачем толочь воду в ступе. Даже если он получит ответ, что толку – Стелла все равно принадлежит другому. И ее уже не вернуть…

– Ты все сказал? – жестко спросил Серега.

– Нет, не все… Я тут подумал, может быть, тебе работа нужна.

– Тебе-то что?

– Я, Кирсанов, честно признаюсь, не люблю тебя. Терпеть не могу… Но все-таки ты мой сосед, в одной школе как-никак учились. И потом, ты человек. Возможно, ты хочешь порвать со своим прошлым. Если так, то тебе нужна помощь. И я мог бы тебе помочь. У меня есть знакомые, есть связи, мое слово кое-что значит. В общем, я могу помочь тебе с работой, поручиться за тебя…

– Хорошим хочешь казаться? – пренебрежительно усмехнулся Серега.

– Ну почему казаться… Мой комсомольский долг – помогать людям!

Как был Горшок комсомольским звездоболом, так им и остался. Только раньше он вешал на уши лапшу килограммами, а сейчас, наверное, счет идет на центнеры и тонны.

– Да что ты такое говоришь!.. Не нужна мне твоя помощь… Хотя нет, нужна. В коммунизм поскорее хочу. Чтобы без денег все покупать… Когда там у нас по плану коммунизм, а? Может, подскажешь?

– Послезавтра коммунизм будет, – ухмыльнулся Горшок. – Проснешься с петухами и увидишь рассвет коммунизма…

– С петухами ты сам вставай. И сам с ними кукарекай… Короче, утомил ты меня. Пойду я… Слушай, может, тачку мне свою одолжишь?

Вся комсомольско-звездобольская шелуха враз слетела с Ростика. И вся его гнилая суть нараспашку. Он готов был сожрать Серегу с потрохами.

– Только попробуй! – вспенился Горшок.

– Ну а если попробую!

– Снова сядешь, понял?

– А ты докажи!

– И докажу!

– А ничего ты не докажешь. Завязал я со старым, понял? И тачка мне твоя на фиг не нужна! А ты и подавно!..

Серега рассовал руки по карманам и с презрительной усмешкой на губах пошел своей дорогой. Ростик сел в машину, проехал мимо него. Его счастье, что не сделал он Сереге «фа-фа». А то бы точно поймал задним стеклом камушек граммов эдак на двести-триста…

2

Серега помнил городской рынок трехлетней давности. Тоска, да и только. Зато сейчас торговля здесь цвела пышным цветом. Вещевые ряды забиты до отказа. Чего там только нет. Джинсы фирменные, кооперативные, туфли «Саламандра», кроссовки «мадэ ин не наше», забугорные спортивные костюмы, кожаные куртки, плащи. Только дорого все. Такой кожаный плащ, как у Горшка, стоил десять тысяч. Серега даже мерить его не стал.

Зато он смог купить штаны и куртку из вареной джинсы – чисто кооперативный вариант, встало все в пол-«штуки». Плюс рубашка, кроссовки, спортивная сумка. В общем, в тысячу влез. И все равно очень дорого.

На обратном пути он натолкнулся на мебельный ряд. Два длинноносых грузина продавали кухонные столы, табуретки. Ассортимент небогатый, но, судя по всему, товар расходился неплохо. На глазах у Сереги одна дамочка взяла стол и четыре табуретки. Самое интересное, что товар явно не с мебельной фабрики. Хотя сделан на совесть. Или кустари-одиночки столяркой занимаются, или кооперативные цеха мебелью промышляют. А что, дело-то выгодное. В стране сейчас дефицит на все и вся. Умные люди без дела не сидят.

После рынка Серега отправился к бабе Тае. Бабуля встретила его с распростертыми объятиями. Накрыла стол. Водочка, маринованные грибочки, квашеная капустка, соленые огурчики. Словом, ништяк.

Серега осмотрел дом. Давненько здесь не было ремонта, да и мебель старая – если не сказать древняя. Пол надо бы заменить, стены зашпаклевать, обои наклеить. И с мебелью бы вопрос решить – хорошую гарнитурную стенку взять, мягкий уголок, то да се. Телевизор бы цветной достать… Серега поймал себя на мысли, что думает об этом доме как хозяин, а не постоялец. Да и бабуля подливает масла в огонь.

– Совсем я старая стала. Некому за хозяйством смотреть. Мужчина в доме нужен. Ты, Сережа, уже взрослый. И ты здесь не гость, хозяин ты. Я тебе хоть сейчас половину дома отпишу. Ты только живи, хозяйствуй. Чтобы дело в твоих руках спорилось… У нас же с дедом твоим хозяйство было. Корову держали, поросят. А сейчас только куры остались…

– Нет, на корову ты, бабуль, меня не раскрутишь, и не пытайся, – покачал головой Серега. – И поросята отпадают… У меня другая задумка есть. Я тебе потом скажу какая. А то ведь перегорит мысля, тогда пустозвоном буду казаться…

Утром он вышел во двор, зашел в сарай. Стены из крепкой шлифованной доски, деревянный пол. После коровы здесь осталось только несколько охапок полуистлевшего сена. Горы домашнего хлама. Едва уловимый запах навоза, тлена, пылища, ковры из паутины.

Работы Серега не испугался. И с ходу взялся за дело. В первый день он очистил сарай от хлама. Спать ложился, чувствуя себя глупцом. Ему бы на дискотеку куда-нибудь завалиться, рыльник бы какому-нибудь козлу начистить, девку бы снять и расчихвостить – в общем, отвести бы душу, повеселиться. А то и к старым своим кентам на огонек заглянуть. Кабак, податливые телки, трах-тарарах всю ночь напролет. Оторвался бы на полную катушку… А он занимается какой-то ерундой. Завтра-послезавтра его порыв иссякнет, похерит он все свои идеи. Тогда получится, что вся его работа была напрасной.

Но утром он снова был в сарае. Чистил стены, скоблил пол, отмывал окна. Пахал до позднего вечера. А ночью снова мучился сомнениями. Засыпая, он думал о том, как завтра отправится к своему давнему другу Жорику, который жил на соседней улице. Бабушка говорила, что несколько месяцев назад он вернулся из армии, работает где-то на заводе, а в свободное время пьет водку и гуляет с бабами. Вот бы состыковаться с ним да ударить разгильдяйством по распутному образу жизни. Почему бы нет?

Утром Серега проснулся рано и отправился… на рынок. Купил краски, выкрасил в сарае окна и пол. На это ушел весь день. И к вечеру ни о каких гулянках и думать не хотелось. Визит к Жорику он перенес на следующий день. Но так к нему и не сходил. Не терпелось поскорее приступить к настоящей работе. Не зря же он столько времени убил на сарай.

Три дня у него ушло на то, чтобы закупить доску для столярных работ. И денег на это дело он потратил уйму. Так что уже поздно было отступать. Еще два дня он мотался по магазинам и рынкам, чтобы купить столярно-плотницкий инструмент. Линейки, метры, нутромеры, отволоки, рейсмусы, калибры, топоры, пилы, ножовки, рубанки, фуганки, шпунтубели, зензубели, коловороты, шлифовальные машинки, точилка… в общем, дрочилка с этим делом была еще та. В стране развитого социализма все приходится доставать.

В конце концов сарай превратился в самую настоящую мастерскую. Со временем, если дело пойдет, здесь у него будут всевозможные станки – ленточнопильные, круглопильные, фуговальные, шипорезные. Будет настоящая лесосушильная камера. Пока что он мог обрабатывать дерево только вручную. А вместо сушильной камеры он приспособил самодельный калорифер. Пожарных инспекторов удар бы хватил, если бы они заглянули в его сарай.

Но на пожарников ему плевать. Как и на все государство в целом. Он работает на себя, на собственный карман… Вернее, пока еще не работает, только собирается начать.

Работа в его кустарной мастерской закипит завтра. А сегодня у него отдых. Он уже встречался с Жориком, договорился с ним насчет баб и дискотеки. Прикид у него нехилый, денежка в кармане еще осталась. Так что гуляй – не хочу…

Серега сходил в парикмахерскую, принял душ, оделся, наодеколонился. Вышел на крыльцо, закурил. Хорошо. Воздух прохладный, но земля уже дышит весенним теплом. Апрель, как-никак. Природа расцветает. Веяние новой жизни приятно волнует кровь.

Он обвел взглядом двор. Просторно. Есть место для расширения мастерской. Возможно, со временем у него будет свой мебельный цех. Все-таки идет эпоха перемен, время расцвета кооперации… А пока что его сарай на мастерскую совсем не похож. Вон, дверь перекосилась…

Серега и сам не понял, как оказался в сарае. Руки сами потянулись к инструментам. Заскрипели ржавые петли, застучал молоток, закрутилась в руках отвертка. И до пилы дело дошло. Он всего лишь хотел поправить старую дверь, а получилось, что начал делать новую…

– Тук-тук-тук! – услышал он сквозь шум знакомый голос.

Это был Жорик. Крепкий парень. Рослый, мощная грудная клетка, сильные руки. Не зря же его в десант взяли. Там и прослужил два года. Даже в Афгане успел побывать. Целых полгода за духами по горам гонялся. Был награжден медалью «За боевые заслуги». Словом, заслуженный человек.

– Ты чем это, братан, занимаешься? – втискиваясь в тесный для него дверной проем, спросил он.

– Как видишь, – откладывая в сторону инструмент, улыбнулся Серега.

– Да уж вижу… Мы ж на дискач идти собирались… Шо, заработался? А от работы, сам знаешь, кони дохнут… Ты своего коня не заморил?

– В смысле?

– А в смысле с бабой в седле скакать можешь?.. Я ж не один, с девчонками. У калитки их оставил…

– Чего у калитки? В дом заводи.

– А бабуля твоя?

– Что бабуля? У меня бабуля с понятиями. Я ей счас маякну, она и на стол сообразит…

– Да? Это дело… Может, сначала на дискач? Сейчас в самый раз…

– Да без базара.

Серега стряхнул с себя древесную труху, накинул куртку. К походу готов. Дом культуры недалеко, пятнадцать минут ходу. Для него это всего ничего. Он даже не подумал о том, что этот путь можно проделать на машине, с ветерком.

Мысль о машине пришла в голову, когда он увидел девчонку, которую привела с собой подружка Жорика. Эту девушку можно было назвать симпатичной, но только для того, чтобы ее обидеть. Она была по-настоящему красива. Очаровательное личико, большие выразительные глаза, великолепная фигурка. Модные джинсы обтягивали ее упругую попку и подчеркивали стройность ее отнюдь не коротких ног. Но взор манило не это. Сереге вдруг захотелось уронить голову на ее плечо, запутаться головой в ее роскошных русых волосах. А еще лучше было бы посадить эту девочку в машину на переднее сиденье и всю ночь катать ее по городу. Или завести в лесок, чтобы… Да, они бы могли до утра слушать музыку и просто болтать о жизни. Впрочем, она уже достаточно взрослая, вряд ли ей меньше восемнадцати лет. И ничего страшного, если бы они вдруг согрешили.

Но пока что до такого грехопадения было ох как далеко. Прекрасная незнакомка смотрела на Серегу оценивающим взглядом. Нельзя сказать, что глаза у нее холодные, но и тепла в них мало.

– Что, так и будем здесь стоять? – спросила она у Жорика.

Голос у нее чуточку грубоватый, но глубокий и проникновенный. Во всяком случае, слух он ласкал.

– Вика, ну не сердись!.. Вот, познакомься, это Серега! Мой дружбан. Смотри, какой классный пацан!.. Вика, это Серега! Серега, это Вика!.. Все, познакомились? Ну тогда пошли!.. Да, кстати, а это Иришка, – кивнул на свою подругу Жорик.

– Ну вот, я у него уже и кстати, – обиженно посмотрела на него девчонка.

Она тоже была недурна собой. Возможно, для Жорика она была большей красавицей, чем ее подружка. Как объект поклонения Вика его совершенно не волновала. Серегу такой расклад устраивал на все сто.

Иришка взяла Жорика под ручку, и они первыми вырулили на улицу. Серега и Вика пристроились сзади. Хотел бы он, чтобы и она взяла его под руку. Но девчонка явно сторонилась его. И он должен был расположить ее к себе. А для этого нужно хотя бы заговорить с ней.

Но от волнения у него язык к небу присох. Никогда с ним такого не было. Или Вика произвела на него очень сильное впечатление, или он просто отвык от женского общества. Все-таки три с половиной года в неволе провел, это не могло не сказаться.

Мало того, что у него отсох язык, так он еще и не знал, с чего начать разговор. И если бы не Жорик, он бы молчал всю дорогу.

– Серега, ты мне вот скажи, чем пиво отличается от лекарства?

С приколами у Сереги все в порядке. Он и раньше знал в них толк, а на зоне без них вообще никуда – с тоски можно сдохнуть.

– Очень просто. Лекарство сначала выписывают, а потом выпивают. А с пивом наоборот, сначала выпивают, а потом выписывают…

– Молоток, Серега! Пять баллов! – засмеялся Жорик.

– Что-то я не пойму, – озадаченно посмотрела на него Вика. – Ну, выпивают – это понятно. А выписывают – как это?

Серега промолчал в ответ. А Жорик просто пропустил ее вопрос мимо ушей.

– А это, можно ли жениться в пятьдесят с небольшим? – продолжал шуметь он. – Ответ знаешь?

– Можно. Но лучше в двадцать и с большим, – кивнул Серега.

Иришка завизжала от восторга. А Вика даже не улыбнулась. Похоже, она снова ничего не поняла.

– Серега, а знаешь, кто такой автотурист? – не унимался Жорик.

– Не знаю.

– Это чудак, который может проехать тысячу километров, чтобы сфотографироваться возле своей машины…

– О! А я фотографировалась возле машины! – расцвела Вика. – Мы с Ариком катались…

– Какой Арик? – разозлился Жорик. – Ты, Вика, мне про этого козла больше не говори!.. Если я этого урода еще раз увижу, так и знай, он от меня живым не уйдет! В этот раз я ему точно башку оторву!..

Серега не знал, о каком Арике идет речь. Но у него тоже вдруг появилось желание скрутить ему башку. Хотя бы потому, что Вика каталась с ним на его машине. Иришка тоже, поди, каталась. Не зря же Жорик так заколотился… Ладно, что было, то было. На дискотеку Вика пришла с Серегой, с ним она и останется. Что бы она ни думала, от себя он ее не отпустит. Хотя бы из уважения к себе. А он себя очень уважает. Вся его жизнь строится на этом.

3

Дискотека гремела и сверкала. Накрашенные и балдеющие от бешеных ритмов девчонки, обкуренные торчки в дерьмонтиновых куртках. Девки танцуют, пацаны бродят кругами в поисках, кому бы дать в морду и чтоб самому не огрести.

Иришка и Вика сразу нырнули в танцующую толпу. Несколько девчонок и два каких-то чахлика. В другое время Серега и взглядом бы их не удостоил. А тут уже готов был прочистить им кулаками мозги. И все потому, что Вика поцеловала в щечку одного и второго. Иришка проделала то же самое.

– Эй, ты че потух? – понимающе усмехнулся Жорик. – Че, на Вику запал, да?.. Да запал, вижу. На нее все западают. И на Иришку тоже… Ты это, на этих доходов не смотри. Они тут чисто не пришей рукав. В одной компашке с девчонками когда-то тусовались. Ты это, не волнуйся, да. Тут это, никаких амуров, стопудняк, в натуре…

– А кто волнуется?

– Да ты волнуешься… Счас мы немного постоим, а потом к тебе домой дернем. Я тут точку одну знаю, там казенку всего за двадцатник можно взять, в любое время дня и ночи. Бабулька твоя стол накроет, да. Посидим, погудим. Я это, Иришку к себе поведу. А ты с Викой у себя оставайся… Посидите, полежите… Это, я с ней не пробовал. Но Иришка говорит, что к ней главное правильно подъехать. Тогда можно и любовь крутить… Эй, я не понял, откуда этот козел взялся?

Внаглую распихивая толпу, в круг втиснулся какой-то нерусь. Глаза как два уголька, выдвинутая вперед челюсть. Индюк надутый. Куртка из кожаных кусочков, «рыжая» цепь. Он подрулил к Вике, беспардонно обнял ее за талию. А она, дура, повисла у него на руке, еще и улыбается. К щеке его губами тянется. А он ей, гад, губы подставляет. И ничего, состоялся поцелуйчик.

Следующей на очереди была Иришка. Но чурек не успел к ней подойти. Его опередил Жорик. И тут же неруся со всех сторон обступили его кенты – такие же ары, как и он сам. Их было много, человек семь-восемь. И все не слабые на вид. И жутко смелые. Всемером одного не боятся. Впрочем, Жорик был не один. К нему притесался Серега. Сейчас его нисколько не волновало, что за махач на него могут навесить «бакланью» статью и отправить обратно на зону.

– Арик, я не понял, ты какого хрена здесь нарисовался? – ревел Жорик.

– Э-э, я не понял! Это ты здесь нарисовался, да! – отчаянно жестикулируя, бурел ара.

– Ты по рогам мало получил, а?

– Ты сэйчас сам по рогам получишь, понял!.. Выйдем, пашли!

Жорик не заставил себя ждать. И вместе с Серегой из душного зала вышел на улицу. Они хотели отойти подальше от входа, в темный переулок сразу за клубом. Но хачики выставили заслон на освещенной площадке перед входом. Видимо, у них не было уверенности в своих силах, поэтому они боялись начать драку без надежды на подмогу. Тут их земляки увидят – подпишутся, если вдруг что. Или менты драку разгонят. А в темном местечке им помощи ждать неоткуда. Там русаки и заточкой могут приголубить – кровушку горячую пустить.

Жорик встал в стойку. Кулаки на линию груди он не выносил, но было видно, что в любой момент они будут пущены в ход. Серега держал руку в кармане. Драка неравная, так что он имеет полное моральное право нанизать на пальцы шипованый кастет. Что он и сделал.

– Жора, я не понял, ты че на меня наезжаешь, а? – брызгал слюной Арик.

На его месте Серега бы уже три часа дрался, а он все базары клеит. Страшновато ему первым бросаться в драку… Ничего, Жорик сейчас сам начнет. Если, конечно, его не опередит Серега. Он уже изнывал от нестерпимого зуда в кулаках. А у Арика на морде отличная чесалка. Да и Вика посмотрит, как он умеет крушить вражеские челюсти.

А она с интересом наблюдала за ним. Хотя было видно, что больше она переживает за Арика… Вот, оказывается, с кем каталась на машине. Вот кому начистил репу Жорик. Вот кому сейчас настучит по башке Серега…

– Я не понял, это че за шум, а драки нет? – послышался из-за спины чей-то голос.

Хачики сразу расклеились и попятились назад.

Серега обернулся и увидел крепко сбитых парней в кожаных и джинсовых куртках. Их было всего пятеро. Но их боялась вся дискотека, весь район. Это была элита местной шпаны. И заправлял этой бандой невысокий паренек плотного сложения. Тяжелые надбровные дуги, глубоко посаженные глаза, приплюснутый нос и квадратная челюсть. Он не шел, а двигался как танк – медленно, но неудержимо. Взгляд как пулеметный огонь, кулаки – пушки.

Вика с восхищением смотрела на него. В ее взгляде был испуг, но восторг все перевешивал.

– Жорик, ты че здесь бузишь, а? – наехал на Жорика Савоха.

Серега знал этого крепыша. Они общались всего неделю. Но это была неделя, проведенная под одной крышей в тесном зарешеченном купе «столыпинского» вагона до первой пересыльной тюрьмы. Сереге было восемнадцать, Савохе на полгода больше. Они ехали со взрослыми мужиками, но держались с ними не просто на равных – в своем отсеке они были центровыми и гоняли всех, как салаг.

– Братуха, я не понял, ты с каких это пор за хачиков подписываешься? – снимая с пальцев кастет, спросил Серега.

Савоха метнул на него испепеляющий взгляд. Но тут же изменился в лице.

– Кирсан, братуха! Ты!!! – обрадовался он.

Это была по-братски теплая встреча. Крепкие мужские объятия, похлопывание по спине.

– Ты когда откинулся? – не обращая внимания на толпу, спросил Савоха.

– Да еще месяца не прошло…

– Ну да, у тебя ж трешник был.

– Слышь, так тебе же пятерик навесили. Я не понял, ты че, на лыжи встал?

– Какие лыжи? – осклабился Савоха. – Я в бега не ходил, нет. Это, прокурорские делюгу мою пересмотрели, да. Ну и, это, срок скостили. Помнишь, я тебе про дядьку своего говорил? Так вот, он подсуетился…

Да, был, помнится, разговор про дядьку. Савоха говорил, что он в каком-то министерстве обретается. Типа, обещал помочь. Серега думал, что это был обычный треп. А выходит, нет.

– Я, братан, уже полгода от хозяина, – продолжал Савоха. – Живу – не тужу, чего и тебе желаю… – Он замолчал, тяжело исподлобья глянул на притихшего Арика. – Тебе что, чурек, жить надоело, да?

– Савоха, не надо… – размяк хачик.

– Че, не надо? Ты думаешь, я тебя гасить буду?.. Ты на кого наехал, хмырь? Ты на братана моего наехал? Ты на Кирсана со своей урлой наехал?.. Я тебя трогать не буду. Тебе Кирсан сам счас вломит! Чтобы ты знал, как на честных пацанов батон крошить…

– Я… Я его не знаю… Я на Жорика… – пускал сопли чурек. – Мы с Жориком вышли… А Кирсана я не знаю…

– Счас узнаешь… – Савоха пытливо посмотрел на Серегу. – Какие у тебя с этой чуркой рамсы?

– Вон! – показал он взглядом на Вику.

– А-а, знаю, знаю… – как-то не так улыбнулся Савоха. – Ниче девчонка. Мне нравится… Я ж ее с Ариком видел. Ну да, с ним. Она к нему в тачку садилась… Теперь вот здесь вижу. Клевая девчонка, не базар. Так ты что, закадрил ее, да?

– Я не понял, мне покраснеть, чтобы ты догадался? – усмехнулся Серега.

– Гы, узнаю Кирсана… Не надо краснеть, братуха. И так все ясно. Запал ты на кису… Постой, а она ж с Ариком была. А теперь с тобой или нет?.. Счас!..

Савоха подозвал к себе Вику, по-дружески ей улыбнулся и спросил:

– Ты с кем, с Кирсаном или с Ариком?

– Я?.. Я с Кирсаном… – глупо улыбнулась она.

Серега должен был обрадоваться, что выбрали его. Но он воспринял это как должное. На душе ничего не ворохнулось.

– А с Ариком как?

– Арик?.. А я с ним не хочу…

– Он к тебе пристает?

– Ну, он подошел ко мне. А я-то с Сергеем была…

– Понятно, Серега. Арик на тебя наехал. И на тебя, и на Жорика… Не прав Арик, конкретно не прав… Ну и что будем делать с тобой, Арик?.. Не знаешь? Зато я знаю… Давай с Кирсаном раз на раз, чтобы по-честному все было… Давай двигай сюда, ну!

Арик подошел к Сереге на негнущихся ногах. Беднягу трясло как в лихорадке.

– Ну, че стоишь? Бей!

Не думал Серега, что хачик сможет ударить. Нет, ударил. Движение медленное, тягучее. Но кулак летит точно в голову. Пришлось приседать. И снова удар. Уже похлеще. На этот раз Серега просто поймал руку. А хачик уже пускает в ход вторую.

Недолго думая, Серега проводит подсечку, и Арик плюхается в грязь под ногами. Он пытается встать, но Серега давит ногой на его грудь, прижимает к земле.

– Лежать! – В его голосе нет злости.

Но в нем столько угрозы, что у хачика отпадает всякая охота сопротивляться. Савоха смотрел на него с презрительной насмешкой.

– Арик, теперь ты понял, кто ты такой? Ты грязь! Ты кусок дерьма!.. Кирсан, отпусти его. Не пачкай ноги об это говно!..

Арик быстро поднялся с земли и пулей метнулся в темноту. Только его и видели. Исчезли и все его армянские дружки.

– Кирсан, надо бы нам где-нибудь пересечься, – с уважением глядя на Серегу, сказал Савоха. – Можно было бы сейчас в кабак зарулить, с поляной бы вопрос решили. Да только некогда мне. Тут у нас одно дельце нарисовалось. Через полчаса на месте надо быть… Слышь, братан, а может, ты с нами?

– А, ща, разогнался! – криво усмехнулся Серега. – Я в твою телегу не запрягался… А потом, братан, гуляю я. Я еще волей не надышался, понял?

Какое-то время Савоха кислил губы. Как будто Серега его какой-то грубостью огрел. Затем лицо его разгладилось, взгляд заискрился.

– Не хочешь – не надо. Я тебя не уговариваю…

Он мог быть недовольным Серегой за его откат. Но в его голосе звучало уважение. Ведь Серега не прогнулся перед ним. Если бы он пошел за Самохой по первому зову, от его независимости не осталось бы и следа. И вряд ли после этого он смог бы держаться с Самохой на равных.

– Кирсан, мы с тобой еще состыкуемся. Поляна будет, базар-вокзал будет. Вспомним, как от вокзала к вокзалу на «столыпине» катались… Ну все, бывай! – Самоха по-приятельски хлопнул его по плечу, весело подмигнул и растаял как дым.

К Сереге подошел Жорик. Вика с Иришкой стояли неподалеку, терпеливо ждали, когда их позовут.

– Серега, я не понял, ты что, на зоне был? – тихо, но так, будто заорал, спросил он.

– Ну был.

– А чего сразу не сказал?

– Я что, по-твоему, трубить об этом должен?

– Ну, я не знаю, я бы сказал…

Жорик не имел никакого отношения к преступному миру. И о местах не столь отдаленных имел весьма смутное представление. По его уважительному тону было видно, что это представление окрашено в розовые тона. И все потому, что в его сознание проник вирус блатной романтики. Знал бы он, насколько опасна эта болезнь. Хорошо, что Серега сам вовремя это понял.

А как объяснить Жорику, что зона – это страшно, что туда лучше не попадать? Он два года служил в спецназе, но у него и близко нет того авторитета, которым среди местной шпаны обладает тот же Савоха. Сколько безусых юнцов мечтают быть такими же крутыми, как Савоха. Сколько из них уже двумя ногами стоят на скользком преступном пути. И все это ради сомнительной славы и почета. А ведь у этой медали две стороны – одна темная, другая еще темней. С одной стороны, уважение босяков, с другой – стойкое неприятие взрослой части населения.

Серега три года сидел на зоне, он такой же крутой, как Савоха, на него с уважением смотрит Жорик, у Вики в глазах восхищение. А завтра он отправится устраиваться на работу, и начнутся мытарства. Чинуши из отдела кадров будут с презрением смотреть на его паспорт с отметкой о судимости, будут воротить от него нос. В лучшем случае со своим клеймом он сможет устроиться грузчиком в какой-нибудь клоаке.

Впрочем, отчаиваться не стоит. Все нормально. Сегодня Серегу ждет чудесная ночь. Вика, друзья, посиделки. Если все сложится, у него будет близость с красивой женщиной. А завтра он выйдет на работу. Он сам себе директор, сам себе начальник отдела кадров, и унижать его никто не будет…

Бабе Тае нравилась та бурная трудовая деятельность, которую развил Серега. Она не могла нарадоваться внуком. И это выразилось в ее стремлении угодить ему. Стол она накрыла просто зашибись. Усадила гостей, пожелала всех благ и отправилась к себе.

– Мировая у тебя бабка! – разливая водку по стаканам, восторженно заметил Жорик.

– Хорошая, – с загадочной улыбкой на сочных губах подтвердила Вика.

Она сидела чуть ли не впритирку с Серегой. Он ощущал тепло и упругость ее девичьей плоти – кровь играла в нем как молодое вино.

– Ну, за нас!

Жорик дал старт, и первые пятьдесят капель приятно обожгли гортань. Вика осушила свою стопку до дна. И даже не поморщилась, хотя бы для приличия.

– Серега, так ты с Савохой вместе сидел? – спросил Жорик.

Такие вопросы не очень приятно переваривать насухую. Зато они усваиваются под водочку. Но лучше обойтись без них. Лучше соленые огурчики точить, чем разбрасывать ненужные понты. По крайней мере, так считал Серега.

– Нет. Мы с ним по этапу целую неделю шли. Про Владимирский централ слыхал?

– Да нет, – пожал плечами Жорик.

– Зато ты в Афгане побывал. Поверь, это куда лучше… Ты мне вот про свои подвиги расскажи…

Жорик не без удовольствия пересел с чужого конька на свой собственный. Рассказчик из него отменный. Девчонки развесили уши. Но Вике все же больше нравилось слушать Серегу. Стоило ему вставить в разговор свое слово, Вика в момент оживлялась и плотней прижималась к нему. В конце концов он положил руку ей на талию, и она с млеющей улыбкой забралась к нему под крыло.

Иришка тоже млела. В какой-то степени от Сереги, но больше от своего Жорика. В один прекрасный момент она перебила его и закрыла ему рот жарким затяжным поцелуем. И тут же Вика выскользнула из объятий Сереги, взяла его за руку и повела в дом. Даже в темноте был виден блудливый огонек в ее глазах.

Серега четко знал, что сейчас будет. И был бы крайне удивлен, если бы обманулся в своих желаниях. Но Вика его не разочаровала. Едва они вошли в его комнату, она тут же прильнула к нему, теплым язычком нежно коснулась мочки его уха. Это было сигналом к началу атаки. Серега легко подхватил ее на руки, опустил на разложенный диван.

Вика лежала с закрытыми глазами. Волосы разметались по подушке, руки раскиданы в стороны, голова запрокинута назад, на губах блаженная улыбка. Серега коснулся губами ее шеи. Рука мягко забралась к ней под свитерок. Грудки у Вики маленькие, но упругие, как резиновые мячики. Она сама стянула с себя все, что закрывало доступ к ее бюсту. Серега смог познать сладкий вкус ее «черешенок». Вика изнывала от удовольствия, тихонько постанывала и неосознанно подавала вперед бедра. Серега легко снял с нее джинсы, все остальное, разделся сам. Его Али-Баба уже стоит у ворот жаркой пещеры. Волшебное «Сим-сим, откройся» ни к чему. Вика сама делает движение тазом. Там у нее влажно и горячо. Вряд ли «герою» придется продираться сквозь девственные тернии. Серега мог побиться об заклад, что в этой пещере уже побывал разбойник, и, возможно, не один.

Серега вожделенно подался вперед. И вдруг понял, что его мужской корень превратился в жалкий отросток. После стольких лет без женщины у него должно было стоять колом. Он страшно хотел Вику. Хотел, но не мог…

Такое с ним было однажды. В шестнадцать лет он был в шалаше на речке с какой-то марухой. Та сама напросилась дать ему первый урок половой грамотности. Но, видно, у Сереги тогда наблюдалась стойкая аллергия к какой бы то ни было науке. Может быть, потому он и схлопотал двойку с минусом. Но сегодня-то у него должна была быть пятерка с плюсом. Только, увы, его половая зрелость ставилась под сомнение. Как будто какая-то злая сила перекрыла заслонку в его паху, и кровь никак не хотела укреплять его статус настоящего мужчины.

Вика не стала поднимать его на смех. С понимающей улыбкой выбралась из-под него, уложила его на спину.

– Ничего, так иногда бывает, – нежно прошептала она.

И так же нежно взяла в руку его «недоразумение». Серега ощутил легкий толчок. Но по-настоящему сильно кровь запульсировала, когда Вика опустила голову ему на живот, а затем быстро обхватила его «тычинку» губами и медленно втянула в себя. Серега застонал от удовольствия и с головой погрузился в тихий омут с развратной чертовкой…

Сереге приходилось иметь дело с проститутками. Но то был другой секс. Девочки показывали высший пилотаж, но работали без особого вдохновения – всего лишь отбывали свой номер. Вика же ловила кайф от всего, что делала. А в ее арсенале имелось немало зажигательных «бомбочек». Серега сгорал дотла, поднимался из пепла и птицей фениксом набрасывался на нее, чтобы снова сгореть и воскреснуть…

Так продолжалось почти всю ночь. А утром Серега долго ломал голову, пытаясь понять, в какой жаровне он побывал. Или это был огонь райской нирваны, или адский крематорий. Он посмотрел на спящую Вику. Ладошки сомкнуты, аккуратно уложены под ушко, на губах застывшая блаженная улыбка. Сущий ангелочек. И в то же время – ненасытная бестия. Секс – ее стихия, и явно до Сереги она пережила не один такой шторм. По крайней мере, одного «капитана» он знал. Она ходила в сексуальный круиз с Ариком под парусами его машины. И чтобы «мачта» его не сломалась от ветра, поддерживала ее своим глубоким ротиком…

Серега представил, как это было, и его губы скривились в презрительной улыбке. Но в душе полный штиль. Он нисколько не ревновал Вику. И ему было все равно, с кем и на какую глубину она ныряла до него. Главное, что сейчас она с ним. И теперь эта шлюпка принадлежит ему, и он гребет своим веслом. А любой, кто попытается вставить в ее уключину свое весло, будет безжалостно выброшен за борт…

Еще вчера был момент, когда Серега думал, что влюблен в нее. А сегодня никаких чувств. Одна лишь легкая привязанность. И еще чувство собственности. Вика принадлежит ему, и никому другому он отдавать ее не собирается. Никто не вправе упрекнуть его, что до него она ходила по морям, как та шаланда, полная кефали. Но теперь она стоит на его якоре. И пусть только попробует отправиться в свободное плавание. Он дорожит своим честным именем и лохом рогатым быть не собирается…

Глава третья

1

За полмесяца Серега изготовил восемь кухонных столов и кучу табуреток. Первый стол вышел комом, зато все остальное – самоделки почти заводского качества. Для убедительности он обмотал ножки столов и табуреток оберточной бумагой. Спасибо Митричу, который на зоне научил его премудростям столярного дела. И процесс налаживается. С каждым днем производительность труда растет.

Серега мог бы строгать мебель и дальше. Но у него закончился расходный материал. А тут Жорик со своими вопросами, когда, мол, товар на сторону толкать будешь.

Оказывается, вопрос этот был не праздным. Жорик искренне хотел ему помочь. И однажды ранним утром в субботу они отправились на рынок.

Торговые ряды на барахолке заполнялись медленно, но уверенно. Торгаши выкладывали из баулов свой товар, появлялись покупатели. Серега с Жориком занял место в дальнем углу рынка у самого забора. Поставили столы прямо на землю. Посадочных мест полно, садись на любую из своих табуреток и кукуй сколько хочешь.

А первое время они в самом деле натурально куковали. Базарная жизнь кипела где-то в стороне. «Коренные» торгаши не замечали Серегу с Жориком в упор, претензий не выставляли. Но так и покупатели не обращали на них внимания. Редко кто забредал на их окраину. Интерес к товару, в принципе, был. А вот покупателей не было. За три часа они смогли продать всего две табуретки. И то со скидкой.

А потом появились крепкие ребята в спортивных костюмах. Их было трое. У всех пресные рожи и рыбьи глаза.

– Кто такие? – глядя куда-то поверх Серегиной головы, напористо спросил один.

– Не видишь, товар толкаем, – с небрежной ухмылкой ответил Серега.

Он уже понял, что это за орлы нарисовались. Кооперативное движение шло в гору. А где плодовые деревья, там всегда полно паразитов. И только плод созреет, как в него тут же вкрутится червячок. С кооператорами то же самое. Стоит им получить первую прибыль, братки-рэкетиры тут как тут.

Глупо думать, что рэкетиры – примета нового времени. Рэкет был и в эпоху застоя. Серега еще от Шороха знал о тех десяти процентах, которые «цеховики» отстегивали ворам. А еще банда Монгола, наводившая ужас на подпольных миллионеров еще в семидесятые годы. Просто раньше искатели легкой наживы не выставлялись напоказ. А сейчас они полезли, как тараканы, из всех щелей.

– Да вижу, что ты барыга, – ухмыльнулся браток.

– Это кто барыга? Я барыга? – возмутился Серега. – Ты, пацан, базар фильтруй, да?

– Не понял, ты че, наезжаешь? – набычился крепыш.

– И наеду, если надо… Короче, мне товар нужно сбыть, понял? А знаешь, откуда товар?

– Да мне как-то по барабану!

Браток чувствовал свое превосходство. Но полной уверенности в своих силах у него не было. Иначе бы уже набросился на Серегу с кулаками. А так он еще только думал, что делать с ним. Сам Серега своим видом внушал определенное опасение, да и Жорик смотрелся очень внушительно. Это на вид, а на поверку они еще круче. Серега мог хоть сейчас это доказать.

Но в разборках не все решают кулаки. Иногда выручает хитрость и смекалка. Серега не раз в этом убеждался.

– Это тебе по барабану. А хозяину не по барабану… Ты к хозяину когда-нибудь ходил? – Ты че несешь? Какой хозяин? У каждого свой хозяин…

– Э-э, пацан, с тобой все ясно, – скислился Серега. – Не въезжаешь ты в тему, потому что не топтал зону. Не брал тебя хозяин за жабры…

– А-а, так ты про зону… – замялся браток.

– Ага, про нее, родимую… Я от дедушки ушел, понял! Я от бабушки ушел, понял! И от хозяина тоже ушел, понял! По звонку ушел!.. Да, такая вот петрушка. Звонок мой прозвенел, да, а красноперые расчет зажали. В смысле, лаве не отстегнули, да. Ты же знаешь, сейчас зарплату натуралом выдают. Так и у нас такая же беда. Мы вот на промке платформы да банки стругали. Ну, мне на путь-дорожку платформ и банок накидали…

Браток смотрел на Серегу непонимающими глазами.

– Ты, я не понял, какие банки? Какие платформы?

– Так по фене банки – это и есть табуретки. А платформы – это, братан, столы. Еще алтарь есть, но это чисто судейский стол. Мне такие столы западло делать…

– Погоди, ты хочешь сказать, что эти столы и табуретки с зоны притарабанил?

– Ну да. Говорю же, я их на промке надыбал…

– Так ты и сам на зоне был?

– А то! Говорю же, от звонка до звонка срок отмотал. А расплатились со мной натурой… Слышь, братуха, если бы мы баб резиновых лепили, тогда бы по кайфу, если натурой. Я бы этих баб сейчас в ряд выставил, влет бы ушли. А столы и табуретки на фиг никому не нужны…

– Ну, я бы и сам у тебя бабу резиновую взял! – развеселился браток.

Напряжение спало. Можно было облегченно вздохнуть.

– А я, братуха, и дальше бы такую зону топтал, где баб резиновых делают… Хотя нет, натуральная баба лучше… Слышь, братуха, мне бы эту беду поскорей сплавить да на бабки подняться. Я бы тогда со своей киской в кабак зарулил, мы бы с ней как закуролесили…

– Еще успеешь, – закуривая, усмехнулся браток. – А ты где срок мотал?

Пошел базар-вокзал. Братки уже не делали морды кирпичом. И Серега держался с ними на короткой ноге. Они даже познакомились. Байки, шутки-прибаутки. И это вместо махалова и выбитых зубов. Когда есть сила, ум тоже не помеха.

– Слышь, Серега, я так понял, ты не в наших краях у хозяина гостил, – заключил Алеха. – Гонишь ты, что всю эту байду с собой привез… Но я к тебе не в претензии. Пацан ты классный, без базара. И срок, в натуре, мотал… Короче, такой расклад. Я тебе помогаю товар толкнуть, а ты мне тридцать копеек с рубля сливаешь. По рукам?

Серега кисло усмехнулся. С чего разговор должен был начаться, тем он и закончился. Как ни крути, а платить придется. Получается, зря он тут перед Алехой распинался…

Оказалось, что не зря. Алеха со своими корешками прошлись по торговым рядам. И скоро к Сереге начали подходить люди. Их становилось все больше. В конце концов они стали выстраиваться в очередь. Табуретки и столы были раскуплены быстро.

Серега подсчитал выручку. Мысленно вычел затраты. Получался приличный навар. Но чуть ли не треть от всей суммы он должен был отдать какому-то бандиту. И никуда от этого не денешься. Договор дороже денег.

Алеха не заставил себя долго ждать. Сгреб в кулак протянутые купюры, насмешливо подмигнул Сереге:

– Видал, братуха, что такое рыночные отношения? Ты еще приходи. Я опять маякну барыгам, что ты ворованные столы в полцены толкаешь…

– Ворованные?

– Ну да, все думали, что ты эти столы и табуретки с фабрики двинул…

– Ну, спасибо тебе.

– Пожалуйста!.. Ну все, бывай. И считай, что легко отделался. Я бы мог тебя и на полтинник поставить…

В этих словах растворились последние остатки хорошего настроения. Что-то больше не хотелось Сереге выходить на рынок. Вкалывал, вкалывал как проклятый, своим трудом деньги заработал. А тут какой-то орел на халяву тридцать процентов от прибыли урвал. И еще радуйся, что не вполовину тебя раздербанили.

– Это еще что! – успокаивал Серегу Жорик. – Если бы у тебя свой кооператив был, тебе бы пришлось его регистрировать. А это государству налоги плати… И бандитам тоже плати. Всем плати. А так ты только бандитам заплатил. И то за реальную помощь. Не так обидно…

– Обидно не обидно, а тридцать процентов – ек, и нету! На приличный кабак бы хватило. Всей толпой бы посидели – ты, я, Вика с Иришкой…

– Мы у тебя и на кухне посидим. Дело-то обмыть надо… Слушай, Серега, а чего ты это табуретками занялся?

– Да видел, как их черти на Центральном рынке продают. Ну и загорелся…

– А мне лично кажется, что столы и стулья – это все не то. Ты посмотри, как люди сейчас живут. Денег ни у кого нет, все бедные-пребедные, а частные дома как грибы растут. То там особнячок, то там. Я это к чему! Ты вот дверь новую в сарай себе сделал. Хорошая дверь получилась, хоть ты и не старался особо. Может, давай двери будешь делать – входные, межкомнатные. Ну и рамы оконные можно делать. У меня, кстати, кум строится. Можно с ним договориться, он у тебя твою столярку без всякого рынка возьмет…

Идея Сереге понравилась. Но это было еще не все.

– Ты это, меня можешь в дело взять, – продолжал Жорик. – Я, конечно, по дереву не спец. Но я быстро учусь. А потом с мужиками на заводе перетереть. Они тебе любой станок сварганят. И возьмут недорого. Им-то что, им бабки на пузырь только и нужны… Сухой закон, бляха, а народ спивается. Весь кайф жизни на дне бутылки. Не, я тоже выпить люблю. Но мне бабки для дела нужны. Я на Иришке жениться хочу. Дом строить буду… А у тебя как с Викой? Жениться не надумал?

В ответ Серега лишь пожал плечами. Трудно было с ходу ответить на этот вопрос.

Вика хоть и глуповата малость, зато красивая. Шалавилась до него, зато сейчас вроде бы никаких движений влево.

Нельзя сказать, что Вика влюбилась в него. Во всяком случае, в ее глазах не пылал тот огонь, который Серега видел у Стеллы. И это при том, что с Викой у них был жаркий секс, а со Стеллой они даже не целовались.

Он часто вспоминал Стеллу. Представлял ее в своих объятиях. И в эти моменты понимал, что такое страсть. Возможно, Вика даже красивей, чем Стелла. Но с ней не та высота полета, на заоблачные вершины с ней не поднимешься.

Но Стелла сама сейчас где-то на этих вершинах. И даже не манит его к себе. Она далека, она холодна. А Вика рядом. Такая же приземленная, как и он сам. Простая и незамысловатая.

Она училась в финансово-экономическом техникуме на последнем курсе. Утром на занятия, после обеда уроки, вечером была у него. Дальнейший сценарий был так же прост. Они шли в гости к Жорику, или тот сам с Иришкой заглядывал к ним. Затем Серега уводил Вику к себе в комнату. А там как получится. Или она оставалась у него до утра, или он провожал ее домой, благо жила она недалеко.

Серега не знал, как у них все сложится дальше. Но он жил после знакомства с ней целых две недели. И надо сказать, такой расклад его вполне устраивал. Днем работа, вечером посиделки и полежалки. Тем более что в постели Вика была тем самым драгоценным камнем, от которого он получал заряд энергии на целые сутки. И днем работал как одержимый.

Может быть, в самом деле жениться на Вике? Все-таки не последняя девчонка. С чувством юмора проблемы, зато учится без троек. Закончит свой технарь, станет дипломированным бухгалтером. Серега к этому времени свой кооператив организует, зарегистрирует его от греха подальше. Ему штатный бухгалтер понадобится. Вот Вика его и выручит. Вместе работать будут, вместе детей растить. А если у нее между ног чесаться начнет, он ее своей чесалкой приголубит. И мозги, если надо будет, причешет…

Он был близок к тому, чтобы сделать Вике предложение. Но не хватало решительности. Дело-то серьезное. Тут думать надо.

Серега думал. А заодно пахал как папа Карло. Но уже на пару с Жориком, который в самом деле оказался способным учеником.

Работали они с восьми утра до восьми вечера. Вечером сытный ужин под портвешок или пивко, баиньки – когда с трахом, когда без. А утром – штурм новых высот. Вечером в субботу – кино или дискотека. Воскресенье – целиком на отдых. Речка, природа, шашлыки, водочка… В общем, пахал Серега как проклятый. Но и отдыхал нормально. Неплохая у него жизнь. Сытная. И куда более спокойная, чем если бы он угонял тачки и ждал, когда за ним придут менты.

Вика закончила техникум, получила диплом. Распределилась на какую-то копеечную работенку, но трудовой договор заключать не стала. Серега озадачил ее своими делами. Отправил ее собирать бумаги да бегать по инстанциям, чтобы зарегистрировать его кооператив под громким названием «Гарант».

А дело того требовало. Лето – пора строительства. Поэтому оконные рамы и двери расходились на «ура». Нужно было срочно наращивать производственные мощности. Серега нанял трех столяров, Жорик смог решить проблему механизации цеха. В мастерской стали появляться столярные станки самопально-заводской сборки – многопильный, фуговальный, шлифовальный, шипорезный, сверлильный. Всего за пару ящиков «казенки» заводские алкаши изготовили настоящую сушильную камеру.

В сарае было уже тесно. Зато на дворе просторно. Пока тепло, можно было работать под открытым небом – достаточно было натянуть над площадкой брезент. Серега нанял шабашников, которые до холодов соорудили во дворе приличных размеров бревенчатый сруб. Осенние дожди не застали Серегу и его работников врасплох.

Дела шли в гору. Серега постоянно расширял производство. Из прибыли он вычитал расходы на сырье и зарплату, а остальное вкладывал в дело. Работа настолько увлекла его, что время на отдых он стал воспринимать как досадную помеху. Он пахал с утра до утра, за собой следил мало. Потный, постоянно в рабочей одежде. На домашнее хозяйство особо не тратился.

Какое-то время Вика жила его заботами. Вместе с бабой Таей на правах хозяйки следила за домом, на правах бухгалтера вела учет финансов. А однажды тихонько так сказала:

– Сергей, а почему бы нам не купить машину?

– Ты думаешь, я не хочу машину? Да я только о том и мечтаю. Но ты понимаешь, сейчас не время. Надо еще пару станков закупить, еще одну мастерскую поставить…

О своих планах он мог рассказывать сколько угодно. И он рассказывал, рассказывал. Вика же становилась все скучней и скучней.

К концу года Серега получил официальную регистрацию своего кооператива. Весной следующего на него работала целая артель мастеров. Сам он уже не брал в руки инструмент. И вместе с Жориком занимался чисто организационными моментами.

Государство поддерживало кооператоров, но в основном только на бумаге. Лозунги, прожекты, обещания с высоких трибун. А реально государственная политика сводилась к тому, чтобы ободрать предпринимателя как липку. Поэтому на растерзание налоговым инспекторам Серега подставлял фальшь-дерево, то есть какую-то часть произведенного и реализованного товара. А основное производство держал в тени, подальше от глаз двуногих короедов. Приходилось вести двойную бухгалтерию. По простоте душевной Вика не совсем понимала, для чего это нужно. Поэтому он позволял ей заниматься только легальными «дебетами-кредитами». А через свои руки пропускал левые потоки. И надо сказать, это у него неплохо получалось. Производство росло и вглубь и вширь.

К лету девяностого года он запросто мог купить себе новую «девятку». Сам этого хотел, и Вика о том только и мечтала. Но вместо машины он взял в аренду насквозь убыточную ремонтно-механическую мастерскую. Без малого два гектара земли чуть ли не в центре города.

Здесь сразу же закипела работа. Строились новые и переоборудовались старые цеха. Серега вбухал сюда уйму денег – и своих, и банковских, взятых под солидный процент. Но дело стоило того. Темпы производства стремительно росли, качество продукции тоже. Товар шел нарасхват. И до конца года он запросто мог окупить расходы на производство.

Он уже не ходил в грязной робе. Рыжая кожаная куртка, черные джинсы, модные туфли. И Вику одевал неплохо. Только вот с машиной никак не получалось.

Серега собирался освоить еще один вид деятельности. Строительство и ремонт жилых зданий. Под это дело можно было бы заняться сбытом строительных материалов. Устав предприятия, средства и свободные площади позволяли закупать и целенаправленно поставлять заказчику цемент, песок, щебень, кирпич, железобетонные конструкции и многое другое. Вместе с Жориком Серега собирался сколотить несколько ремонтно-строительных бригад. Но время заставило его в срочном порядке заниматься другой деятельностью и собирать под свое знамя отнюдь не строительную бригаду.

Это случилось в самом начале октября. Серега только что въехал в свой новый офис и срастался с директорским креслом. Все как у больших людей – свой кабинет, два стола буквой «Т», телефон, канцелярские прибамбасы, на окнах занавески, в дальнем углу японский телевизор. Соседний кабинет занимает Жорик, он же его заместитель. Вдоль по коридору – главный инженер, бухгалтерия, отдел кадров. Короче говоря, все атрибуты производственного предприятия. Там, где производство, там финансы. А деньги – это мед, на который слетаются трутни.

Серега ждал их давно. Но появились они только сегодня.

Красная «девятка» на скорости заехала во двор «Гаранта», лихо затормозила возле административного здания, где заседал Серега. Он услышал шум, выглянул в окно. Из машины выходили крепко сбитые ребятки в спортивных костюмах и черных кожанах. Бритые головы, бычьи шеи, мощные челюсти. В первый момент Серега решил, что все они – братья-близнецы. Но когда они вломились к нему, он легко нашел десять отличий. Правда, приз ему за это не полагался. Сейчас он сам рассматривался в качестве ценного приза.

Братков было трое. Церемониться с ним они не собирались. Старший из них ногой пододвинул к себе стул, сел вразвалку. Два его «быка» застыли за его спиной в позах а-ля ковбой. Типа, пусть только дернется директор, сразу в ход будут пущены их ковбойские «пушки».

Похоже, ребятки рассчитывали, что Серега со страху свалится в обморок. Но их бравый вид вызвал у него лишь презрительную насмешку.

– Я вас слушаю, – с вызывающей ленцой в голосе сказал он.

– Послушай, – скривил рот старший браток. – А потом мы тебя самого будем слушать…

Серега равнодушно рассматривал рваный шрам на его подбородке. Держался он независимо.

– Не понял, мы с тобой на «ты»? Ладно, пусть будет так… Ну давай, что там у тебя?

– Ты работаешь на нашей территории, понял? – пошевелил челюстями меченый.

– На чьей это на вашей?

– Про Коновала слыхал?

– Ну слыхал, и что дальше?

– Коновал эту территорию держит. За этой территорией смотрит. Чтобы здесь был мир и порядок…

– Вот молодец! Ну, настоящий патриот своей страны!..

– Ты бы, чувак, не прикалывался, да! – блеснул взглядом браток. – А то ведь без башки можешь остаться. Коновал шуток не любит…

– А что он любит? – перебил его Серега.

– Бабки он любит, понял?

– Ну, нашел чем удивить! Бабки все любят…

– Слышь, мужик, достал ты меня своей трепотней… Короче, хочешь нормально работать, будешь платить.

– Ну вот, с этого бы и начинал. А то мир, труд, май… Сколько?

– Вот, это нормальный разговор! – ощерился браток. – Тридцать процентов от общей прибыли.

– Все?

– Нет, не все. Бухгалтерией будет заправлять наш человек.

– А может, мне сразу свою фирму на твоего Коновала переписать?.. Вам только дай палец, всю руку отхватите… Короче, нет у меня бабок. И платить нечем.

– У всех бабок нет, – набычился меченый. – Но все платят. И ты будешь платить, понял?

– Не понял!.. – упрямо покачал головой Серега. – Бабки у меня есть. Но пока я вам платить не буду. Потом буду, а сейчас нет. Машину я себе взять хочу…

– Какую машину?

– Хорошую машину. «Девятку»… Знаете, пацаны, вариант у меня один сорвался. – Серега чеканил фразы быстро и жестко. Чтобы браток не мог вставить слово. – «Девятку» можно было по госцене взять. Только облом вышел – машина-то красного цвета была. А вы же, пацаны, знаете, красный цвет – голимый цвет… Это, я когда срок мотал, да, мы «Приму» ногами распечатывали. Знаете почему, а? Потому что пачки красного цвета. А с нами еще пацан один сидел, так к нему маманя на свиданку приехала да в красном платье. Так пацан правильным оказался, да. На свиданку не пошел, потому что красный цвет – западло. А знаете почему? Потому что у петухов гребень красного цвета. У нас все петушары в красном ходили… Да че я вам тут объясняю, сами все знаете…

Браток смотрел на Серегу немигающим взглядом. Рот приоткрыт – верный признак растерянности.

– Вы же правильные пацаны, да? И машина у вас правильная, да? «Девятка», наверное, да? И, сто пудов, не красного цвета…

Серега подошел к окну, выглянул во двор. Губы скривились в презрительной ухмылке.

– Не понял, у вас что, тачка красного цвета?.. Это что значит, пацаны?.. А может, вы и не пацаны вовсе, а?.. Или это не ваша тачка? Че молчишь?

Серега знал, что красным цветом братков не сломаешь. У них план, спущенный бандитским шефом. Он всего лишь хотел сбить их с толку.

Браток молчал, но не долго.

– Это наша тачка! – буром попер он. – И начхать, какой цвет, понял?

– А мне на тебя начхать, понял?

Серега едва сдержался, чтобы не назвать его петухом. С его стороны это был бы сильный перебор.

Дверь в кабинет тихонечко открылась. На пороге в грозном молчании застыл Жорик.

– Вали отсюда! – вызверился на него браток.

Но Жорик даже не пошевелился.

– Ты че, не понял?

Все-таки не зря Серега промывал браткам уши красным цветом «девятки». Они хоть и кочевряжились, но куража им уже явно не хватало. По идее, они могли бы наброситься на них с Жориком с кулаками. Но не решились. И все потому, что Серега не казался им безобидным барыгой. С ним приходилось считаться. Да и Жорик своим видом не производил впечатление мальчика для битья.

– А что это вы моего зама за порог гоните? – возмутился Серега. – Во-первых, он имеет полное право здесь находиться. А во-вторых, он заслуженный человек. Герой афганской войны. Боевой медалью награжден… Кстати, вам стволы не нужны?

– Чего? – очумело вылупился на Серегу старший из братков.

– Стволы, спрашиваю, не нужны?.. К нам из Афгана груз «двести» поступил. Слыхали про такой, да?.. А знаете, что в цинковом гробу было? Двадцать «калашей» и гора патронов… У нас в охране всего десять бойцов, а десять стволов, получается, лишние. Можем вам толкнуть?

– Обойдутся! – презрительно усмехнулся Жорик. – Эти мальчики неправильно себя ведут. Шиш им с маслом, а не стволы. Разве что по два патрона на рыло… Я сейчас ребят своих позову…

– Я не понял, че за дела? – заколотился меченый. – Че вы мне тут пургу метете? И кого вы тут за мальчиков держите?.. Ну все, достали!

Браток не очень-то поверил в сказку про стволы. Но зерна сомнения уже запали в душу. И был только один способ пустить их в рост – ответить ударом на удар. Если Серега с Жориком облажаются, то грош им цена. Если возьмут верх, то докажут свою крутость. Тогда браток и в существование стволов поверит, и петухом себя почувствует.

– Я последний раз спрашиваю, платить будете? – взревел старший из визитеров.

– А если мне западло отстегивать тем, кто на красных тачках разъезжает? – Серега смотрел на него жестко и с вызовом.

– Ну все, теперь ты меня точно достал!

Вне себя от бешенства, меченый метнулся к Сереге. Было видно, что к дракам ему не привыкать. Удар быстрый, мощный. Но и Серега не пальцем деланный.

Он смог уклониться от удара. Кулак противника больно чиркнул по уху. Но это пустяк. Зато его кулак угодил братку точно в нос. Послышался хруст сломанной кости. Заливаясь кровью, крепыш осел на корточки.

Жорик не стоял сложа руки. Дрался он отменно. Его противник и понять ничего не успел, как валялся на полу со сдвинутой набок челюстью.

На третьего братка они навалились вдвоем. И пинками выгнали из кабинета. Вслед за ним вылетели его дружки.

Серега и Жорик стояли у окна и наблюдали, как незваные гости упаковывались в свою петушиную «девятку». Они не смотрели в его сторону, не махали кулаками. Теперь у них уже не было сомнений и в том, что Серега на зоне был, и что с вооруженной охраной у него без проблем. Только это еще не значило, что его оставят в покое.

– Здорово мы их причесали, а! – наслаждаясь победой, улыбался Жорик.

– Да умыли, не вопрос, – кивнул Серега. – Теперь жди конкретного наезда…

– Думаешь, появятся?

– Все может быть… Слыхал я про Коновала. Он из новых. Ему по барабану, в какой цвет его пацаны покрашены. На одном базаре не разведешь. Таких только реальная сила тормозит. А у нас реальная сила – ты да я да мы с тобой…

– Ты что-то там про охрану говорил, – напомнил Жорик.

– Так это ж чистой воды блеф!

– Почему блеф?.. Я на день ВДВ с ребятами классными познакомился. Егор, тот в Афгане был, трое просто служили. Мы с чуреками на рынке сцепились, так знаешь, как они машутся, о!

– Кто, чуреки?

– Да нет, десанты!.. Знаешь что, я с ними перетолкую. Мы их к себе в охрану возьмем…

– А не мало будет?

– Да с кадрами проблем не будет. Вот с оружием… Знаешь что, нам бы фирму свою охранную открыть. Чтобы регистрация была, лицензия. Тогда можно официальное разрешение на оружие получить…

– Неплохо было бы. Но так сразу нам оружие не дадут. А нам без стволов нельзя. Голыми кулаками Коновала не взять…

– Ну, я не знаю. Разве что по левым каналам оружие взять…

– Во-первых, это статья. А во-вторых, такой канал еще пробить надо.

– Если надо, то пробьем…

– Надо, братишка, надо. А то нам Коновал житья не даст. Он уже в нашу бухгалтерию лезет. Если мы отступим, он с потрохами нас сожрет…

Серега и без того был замазан перед законом. Двойная бухгалтерия и уклонение от уплаты налогов – это статья Уголовного кодекса. Теперь вот нужно было решать проблему с оружием… Но при этом совесть его была чиста. Он никого не грабил. Он всего лишь защищал свой бизнес. Если государство не в состоянии оградить его от бандитов, то это не значит, что он должен целовать их в задницу…

2

Серега уже полтора года был на свободе. И за это время ни разу не пересекся ни с Шорохом, ни с Хлопчиком.

И сейчас у него не было особого желания встречаться с кем-либо из них. Да он и не надеялся на встречу. Просто прошвырнулся по местам своей «боевой» юности. И надо же, в своем родном парке обнаружил Шороха. Он сидел в пивбаре с какими-то юнцами и втирал им в уши какую-то лабуду.

Это уже был совсем не тот человек, которого когда-то знал Серега. Шорох постарел, утратил былой лоск, некогда живой взгляд потускнел. Но, видно, он по-прежнему при делах. Ясно, что со шпаной тусуется не просто так. Присматривает себе помощника.

Серегу Шорох узнал сразу. Пригласил его к себе за стол. Хватило только одного его взгляда, чтобы юнцы испарились.

– Как дела, Кирсан? Меня ищешь? – пытливо глядя на него, спросил он.

– Как догадался?

– Да вижу… А ведь мы сами тебя с Хлопчиком искали. Знаешь же, что искали, а?

– Не знаю, – не моргнув глазом соврал Серега.

– А чего ж тогда ни разу не показался после отсидки?

– Мне бабка полдома отписала. К ней жить поехал…

– Да слыхал я про тебя, Кирсан. В завязку ты ушел, да? Кооператив у тебя свой, да? Говорят, ты теперь важный человек…

– Кто говорит?

– Какая, в пень, разница?.. Да ты не напрягайся, все путем. Мы ж тебе предъяву не клеим. Как хочешь, так и живи…

– А с чего это вы мне предъяву будете клеить? – нахмурился Серега. – Я что, кого-то ментам вложил, а?.. Я честно свой срок отмотал…

– Слышь, заводишься-то ты чего? Нормально ж все. Говорю же, никаких претензий… А вот к Хлопчику претензии есть. Его менты еще в прошлом году повязали. Так он сам по этапу пошел и еще прицеп за собой потянул. Двух пацанов сдал… Но это же чисто наши дела, да?

– Ваши дела, – кивнул Серега. – А я в ваши дела не лезу.

– Да уж понятное дело. Ты и без нас поднялся… Кстати, тебе тачка не нужна? – воровато озираясь по сторонам, спросил Хлопчик. – «Девятке» еще года нет. Чисто по госцене двину, а?

Глупо было бы спрашивать, ворованная машина или нет. И без того ясно, что краденая. Если по госцене «девятку» за десять «штук» можно было взять, то на рынке она стоила все сорок-пятьдесят тысяч. Получалось, что Шорох сбивал цену, как минимум, в четыре раза. Только не нужен Сереге ворованный товар. Он жил честно и не собирался себе изменять.

– Бабок у меня нет, – покачал головой Серега. – Вернее, есть, но мне они сейчас для другого дела нужны…

Он недолго ходил вокруг да около. И прямо спросил у своего бывшего кента про стволы.

– Может, знаешь, у кого можно подковаться?

Для приличия Шорох долго думал, затем какое-то время вслух размышлял, пойдут ли его знакомые на такую сделку. В конце концов он согласился замолвить за Серегу слово. Но запросил двадцать процентов комиссионных за посредничество. Серега сбил планку до пятнадцати. Они ударили по рукам.

Через три дня Серега уже укладывал в тайник пять пистолетов «ТТ». Стволы новенькие, в заводской смазке. На каждом пистолете выбит номерной знак. Но Сереге казалось, что все эти цифры сводятся к одной – «222», соответствующей статье Уголовного кодекса за незаконное хранение оружия.

Днем раньше он принял на работу четырех бывших десантников, которых привел Жорик. Парни действительно стоящие. Все рослые и крепкие как на подбор. И никого из них не пугала перспектива схлестнуться с настоящими бандитами.

Братки появились ровно через неделю после первого захода. Две «девятки» на полной скорости ворвались во двор кооперативных мастерских. Из машин высыпали восемь рыл с дубинами. Сокрушая все на своем пути, братки ломанулись в административное здание. Но Серегу и Жорика там они не нашли.

Тогда братва ринулась в мастерские. Вот тут-то и появились на их пути Серега с Жориком. За ними шли четыре дюжих охранника. Но и это было еще не все. Серега смог поднять на рать часть мастеровых. А это еще шесть мужиков, и все с тяжелыми дрынами.

Как ни старались братки, им не удалось застать Серегу врасплох. Он вовремя вывел свою гвардию им навстречу. Восемь бандитов против дюжины кооператоров. Но братков такой расклад не испугал – они смело ринулись в бой.

Давно Серега не дрался с таким ожесточением, как сейчас. В одной руке шипованный кастет, в другой дубовая палка. Пощады он не знал. И лично свалил на землю и смешал с пылью здоровенного детину. Правда, сам при этом пропустил скользящий удар по голове, и пару раз его крепко перетянули дрыном по спине.

Десантники держались стойко. Им доставалось, но они смело шли вперед. Кровь, стоны, треск сломанных костей. Мастеровые также не оставались в стороне. Умение и опыт им с лихвой заменяла злость и азарт борьбы.

В конце концов побитые братки отступили. Но убегать не стали. Как по команде выстроились в цепь лицом к кооператорам. Стоят – тяжело дышат, глаза бешеные, рты перекошены. Они остались вшестером. Двое лежат на земле без чувств.

Серега сделал шаг вперед, толпа двинулась за ним.

– Стоять! – выхватывая из-за пояса пистолет, закричал бандитский «бригадир».

Серега думал, что и остальные схватятся за «пушки». Но видимо, у братков на всех был только один ствол.

– Дуру-то убери! – меланхолично потребовал он.

И так же выставил на обозрение свой пистолет, до того мертво закрепленный за поясом брюк. Жорик и три его дружка тоже достали оружие. «Бригадир» потрясенно наблюдал за этой сценой. Он мог бы выстрелить в Серегу, но тогда его самого вмиг бы нашпиговали пулями. А его явно не устраивала перспектива стать покойником. Поэтому он медленно, без суеты сунул ствол в кобуру под мышкой.

– Че, фраерок, не ждал такого отката? – презрительно усмехнулся Серега. – Думал, с лохами дело имеешь, да?.. Запомни, чума, барыга барыге рознь! Я тебе не карась. Я щука. Зубастая щука. Ты меня понял?

– Понял, – подавленно кивнул браток.

– Тогда слушай и запоминай. Еще раз сунешься сюда, я сам к твоему Коновалу в гости нагряну. А эти мухобойки мы дома забудем, – взглядом показал он на свой пистолет. – А с собой автоматы возьмем. Всех, бляха, в капусту порубим. Вопросы?

«Бригадир» промолчал.

– Ну, если нет вопросов, забирай своих выродков и на хрен отсюда вали!..

Братки не стали пытать судьбу, загрузились в машины и убрались восвояси.

Теперь Серега был уверен, что эти братки его больше не побеспокоят. Но ведь, кроме Коновала, в городе хватает других банд. И надо держать ухо востро. И ни в коем случае не распускать свою собственную охранную бригаду.

Серега дал отпор рэкетирам. Но не думал, что его примеру последуют другие. Через дорогу от его базы находилось кооперативное кафе. Владелец этого заведения также не хотел платить бандитам дань. И тоже собирался с ними воевать. Но у Александрыча не было для этого сил, поэтому он обратился за помощью к Сереге.

Жорик считал, что соседу нужно помочь. Хотя бы для того, чтобы оправдать средства на содержание охранной бригады. Его десантники будут охранять сразу два предприятия – свое и чужое. Соответственно, и зарплату будут получать из двух рук.

Серега также считал, что экономика должна быть экономной. Поэтому пошел Александрычу навстречу. А тот на следующий день после этого объявил сборщикам дани, что больше не нуждается в их услугах. За этим должен был последовать наезд, но, видно, у братков не было никакого желания связываться с Серегой и его бойцами. И они отступили.

Александрыч понимал, что даром ничего не делается. И согласился выплачивать за охрану пятьсот рублей ежемесячно. В конце концов, это было гораздо меньше, чем он терял на братках. Тридцать процентов от прибыли плюс халявные обеды – для него это было непосильной ношей. Но теперь все изменилось. Хотелось надеяться, что Серега и впредь останется гарантом его безопасности…

Шло время. Серега развивал свой бизнес и по-прежнему вбухивал в оборот всю прибыль. Но под самый Новый год он все же купил себе машину. Разумеется, это была «девятка». Новенькая, только что с конвейера. Цвет – «мокрый асфальт», последний писк моды.

– Ну, наконец-то! – как маленькая радовалась Вика.

– Это подарок от Деда Мороза, – пошутил Серега.

– Классно! А можно я этого Деда Мороза расцелую?

Вика жадно впилась в него губами, жаркий язык полез глубоко в рот. Она всегда была страстной женщиной. А тут превзошла себя. Казалось, она сейчас сгорит в огне желания.

– Жаль, что ты еще окна не затемнил, – отрываясь от него, в изнеможении прошептала Вика.

– Зачем?

– Я бы отдалась тебе прямо здесь…

– Ух ты! – усмехнулся он. – Круто!

– А у тебя, Сережа, машина крутая. Потому и круто… Поехали куда-нибудь, пожалуйста!

Она не просила – умоляла. Давно не видел Серега, чтобы она так изнывала от желания. И он сам ощутил в себе нарастающую волну возбуждения.

Они выехали за город, свернули на проселочную дорогу. Машина мягко шла по заснеженной дороге.

– Здесь уже можно, – решила Вика.

Она положила голову ему на плечо. И умело расстегнула «молнию» на его штанах. Голова плавно опустилась вниз. Серега чуть не задохнулся от восторга.

– Нельзя же так, без предупреждения, – задыхаясь от удовольствия, прошептал он. – А если бы я в кювет съехал?

Вопрос остался без ответа. Вика не собиралась тратить время на разговоры.

Серега отъехал подальше от шоссе, загнал машину в редкий лесок. Теперь можно расслабиться и получать удовольствие.

От дикого возбуждения Вика потеряла голову. Она бросалась на Серегу как оголодавшая за зиму кошка. И часа не прошло, а он уже сравнивал себя с выжатым лимоном. Да и Вика перегорела. Бешеный секс выкачал из нее все силы.

Она голышом лежала на разложенном сиденье. Так уютно и комфортно не чувствовала себя даже в мягкой постели.

– Закурить можно? – спросила она.

– Ты же бросила, – лениво напомнил Серега.

– Иногда можно… Или нет?

– Ну, если иногда…

Серега потянулся за сигаретами. Угостил Вику и закурил сам.

– Классная машина. Ух, классная… Всю жизнь о такой мечтала… Ты молодец, Сережа. Теперь я твоя до гроба!

– Не понял. А ты разве не моей была?

– Ну конечно, твоей!.. Была и буду твоей… Если, конечно, ты меня замуж возьмешь… Сережа, а почему ты не женишься на мне? Мы уже почти два года вместе…

– И за это время ты впервые спрашиваешь меня, почему я на тебе не женюсь.

– Теперь вот спрашиваю.

Она спрашивает, а он должен отвечать. Но Серега не знал, что ответить. По идее, он должен был сказать, что да, им пора пожениться. Тем более что они с Викой давно живут как муж и жена. И она его устраивает во всех отношениях… Но сколько времени они уже вместе, а он так и не сделал ей предложения. Что-то удерживало его от принятия такого решения.

– Ну, мы же с тобой живем в гражданском браке. Так многие сейчас живут…

– Мы с тобой не «многие». И нам уже пора определиться… Если ты не хочешь на мне жениться, так и скажи…

– Почему не хочу? Хочу…

– Так в чем же проблема?

– Не знаю… Нет проблемы… Давай подадим заявление в загс.

– Как-то неуверенно ты это говоришь. Может быть, считаешь, что я тебя не достойна. Может, ты думаешь, что тебе изменяю…

– А ты что, мне изменяешь?

– Если бы я тебе изменила, ты бы узнал об этом первым! – вспыхнула Вика.

– Ладно, ладно, успокойся. Поверь, я не хотел тебя обидеть… Знаешь, мне кажется, что мы в самом деле должны подать заявление в загс…

Заявление они подали на следующий день. Через месяц их должны были расписать. Серега воспринимал грядущее событие как должное. Во всяком случае, в его жизни ничего не изменится. Он по-прежнему будет жить с Викой, работать, как работал…

И все же душу глодал червь сомнения. Возможно, Вика не совсем та женщина, с которой он должен связать свою жизнь. А может, это восставала в нем его холостяцкая сущность. Он хоть и жил с Викой, но теоретически оставался свободным. А тут он будет связан брачными узами по рукам и ногам. И даже не гульнешь на стороне без страха быть обличенным в измене.

3

Новый год Серега отметил с размахом. Шампанское, фейерверк, три дня запоя. Но праздник остался позади. Снова работа. Конкуренты не спят – расслабляться нельзя, иначе обойдут на повороте. Продукция должна быть качественной, продукции должно быть много и в широком ассортименте. А еще продукция должна быть современной.

Сейчас как раз на повестке дня стоял вопрос перехода на пластиковые окна и двери. Задача непростая, потому как для подобного производства требовалось импортное, а значит, дорогое оборудование. И с сырьем не так-то легко проблему решить. Лицензии, сертификаты, пятое-десятое. Словом, мороки много. Зато какой будет спрос на новую продукцию. Вернее, спрос уже есть, но пока нет предложения…

За решением столь важной проблемы его и застал Жорик.

– Серега, ты меня, конечно, извини, – с порога начал он. – Но, как твой лучший друг, я не могу молчать!

– Что случилось?

– Знаю, что ты сейчас порвешь меня на части. Но… Короче, твоя Вика тебя рогатит.

– Что?! – оторопело протянул Серега.

– Твоя Вика тебя… Короче, гуляет твоя Вика.

– Врешь!

– Если вру, сам пущу себе пулю в лоб…

– Так, и с кем она… с кем она куролесит? – задыхаясь от обиды и возмущения, спросил Серега.

– А тебе не все равно, с кем?

– Все равно… Откуда знаешь?

– Честно сказать? От Иришки. Они ж как-никак лучшие подруги… Серега, Вика девчонка классная, и мне она по-своему дорога. В общем, прежде чем тебе сказать, я все проверил. И могу тебе точно сказать, что тебя нагло обманывают…

Какое-то время Серега молча переваривал ужасную новость. Наконец оторвал взгляд от стола, поднял его на Жорика:

– И давно это с ней?

– Не знаю. Но думаю, что да… Иришка все знала. И молчала. А тут свадьба у вас. Ты же знаешь, Иришка тебя очень уважает. Ну и решила, что будет лучше, если ты узнаешь всю правду до свадьбы…

– Да, это будет лучше… И все-таки я бы хотел знать, с кем она гуляет?

– Серега, я думаю, это без проблем. Мы можем накрыть Вику с поличным…

В кооперативе «Гарант» Жорик занимал пост заместителя директора по строительству. На него замыкалось несколько ремонтно-строительных бригад. Но еще, по совместительству, он рулил охранной бригадой, которая состояла уже из девяти человек. Помимо «Гаранта», его парни охраняли кафе Александрыча и частный магазин, расположенный по соседству. В конце концов, они имели на это право. Охранная деятельность была узаконена и лицензирована, в самое ближайшее время Жорик надеялся получить для Сереги, для себя и для своих подчиненных штатное оружие.

Серега согласился проследить за Викой. Но наотрез отказался от услуг охранников. Ребята они, конечно, боевые. Но это не значит, что перед ними нужно вывешивать грязное семейное белье.

Как и прежде, Вика работала в бухгалтерии. Но перед свадьбой она выпросила у Сереги небольшой отпуск. Так что сейчас должна быть у него дома или у матери. А может, в магазин отправилась, за обновками. Она же девушка самостоятельная. Излишне самостоятельная…

Серега позвонил к себе домой. Вика была там. Но чувствовалось, что она куда-то собирается. Иначе бы не стала спрашивать, когда он рассчитывает вернуться домой.

Дальше все было просто. Жорик одолжил у главного инженера порядком загнанную «шестерку», Серега сел за руль и подъехал к своему дому. И вовремя. Вика как раз выходила из ворот.

Она пешком шла до троллейбусной остановки. Стоять ей долго не пришлось. Ровно через минуту к ней подъехала белая «Волга» с затемненными окнами. Прежде чем сесть в машину, Вика воровато осмотрелась по сторонам – не видит ли кто.

– Неплохо придумано, – в расстроенных чувствах буркнул Серега. – Типа, таксист… Таксист и хорь по совместительству…

«Волга» ходко шла по городским улицам. Серега с трудом удерживался у нее на хвосте. В конце концов машина выехала за город, свернула в сосновую рощу.

Заснеженный лес – это красиво. Но холодно. А в машине тепло. И романтично. К тому же Вика обожает секс в машине. Особенно если это «Волга» с ее просторным салоном…

Серега не стал торопить события. Это, конечно, гадкое чувство – знать, что твою женщину сейчас будет трахать какой-то вонючий кобель. Но нужно было выждать момент, чтобы застать эту сучку с поличным.

Он подобрался к «Волге» и распахнул дверцу как раз в тот момент, когда Вика билась в оргазме под натиском какого-то очкастого типа. Она была голая, он же был одет. Шелковая рубаха, пиджак. Не хватало только штанов.

Вика еще ничего не поняла, а типчик уже смотрел на Серегу и ошалело хлопал глазами.

– Снимай очки – бить буду!

Серега бесцеремонно схватил его за шкирку, стащил с Вики и швырнул на снег себе под ноги. Мужик совсем молодой. Самое большее лет двадцать пять. Он очумел от страха и удивления, даже не замечал, что сидит голой жопой на снегу.

– Не ссы, бить я тебя не буду, – с показным равнодушием зевнул Серега и неторопливо вытащил из-под куртки пистолет.

Клацнул затвор, и ствол ткнулся очкарику в лоб.

– Я тебя просто убью.

– А-а… Не надо… А-а… Я не буду… – в ужасе бормотал парень.

Серега оставил пистолет на месте, а взгляд перевел на Вику.

– Ну и как все это называется? – грозно спросил он.

Вика уже забралась на заднее сиденье, забилась в дальний угол и затравленно смотрела на Сергея.

– Ик!.. Ик!.. – доносилось от нее.

Разумеется, на таком языке Серега разговаривать с ней не мог. Да и какой смысл о чем-то с ней разговаривать. И так все ясно. Блядство развела его распрекрасная невестушка, самое настоящее блядство. Честь и хвала ей за это. И орден на лобок от всех блядей мира. А Серега может дать ей только одно – развод и девичью фамилию. Какое счастье, что он не успел на ней жениться…

– Ну и зачем девчонку совратил? – глядя на живчика, сурово спросил Серега.

– Я… Я не… Она сама…

– Кто сама? Вика тебе сама дала?.. Ты что, мою бабу за конченую тварь держишь? Да я тебя, падлу! Серега убрал пистолет, схватил парня за уши, оторвал от земли и коленкой врезал ему по яйцам. Бедолага заскулил, как подраненная шавка, и снова начал греть снег своей задницей.

– Ну так че, спрашиваю, зачем девчонку совратил?

– Она… Она красивая…

– Ух ты, а я, бляха-муха, этого не знал!.. Запомни, козел, никто не имеет права наставлять мне рога, ты меня понял!

– А-а… Я больше не буду…

– Конечно, не будешь. Я тебя щас пристрелю и подснежником сделаю… А по весне снег растает. И одним трупом в ментовской сводке станет больше…

– Не надо… Ну пожалуйста, не надо… – скулил очкарик.

– Как это не надо, если надо. Меня пацаны не поймут, если я тебе башку не оторву… Да ты сам поставь себя на мое место. Что бы ты сделал, если бы я трахнул твою жену?

– У меня нет жены…

– Э-э, да ты, в натуре, кобель паршивый. Своей жены нет, так ты чужих портишь. Да, не жилец ты на этом свете…

– Я… Я больше не буду… Пощадите!

– Ух ты как заговорил. Пощадить его… А ты меня щадил?.. Слушай, фраерок, а ведь Вика мне не жена. Не-а, не жена… Она свободная женщина. Ну да, свободная. И ты свободный… Слушай, так ты жениться на ней хочешь! Блин, и как я сразу-то не догадался?.. Жениться на ней хочешь?

– Н-нет…

– Врешь, что не хочешь. Хочешь!.. Сам говорил, что Вика красивая. Если ты так говорил, значит, в нее влюбился. А если влюбился, значит, играть свадебку… И мне западло не будет, что Вика мне со своим мужем изменяла. Ты-то, Жорик, как думаешь?

– Все правильно, Серега. Вика тебе изменять никак не может. Ты не тот человек, которому изменять можно… Но если она спит с собственным мужем, тогда базара нет. Ни одна падла не ткнет в тебя пальцем, не скажет, что какая-то гнойная вошь рога тебе наставила. Да и вошь эту давить не надо. Пусть живет… Но если он не хочет на Вике жениться, то придется его в расход пустить. Твой позор только кровью смывается…

Жорик понял все правильно. И его подыгрыш окончательно сломал очкарика.

– Я… Я все понял… – заскулил он. – Я готов… Я готов жениться на Вике…

– Свое «готов» засунь себе в одно место, – нагнетал жуть Серега. – Ты не готов, а ты женишься на Вике. И месяц тебе сроку… Знаешь, почему месяц? Потому что через месяц Викино заявление будет недействительно. Ты не думай, я не про загс говорю. Я про ментовку говорю. Если ты меня кинешь, то Вика заяву в ментовку бросит. Так, мол, и так, попросила я одного гада к дому меня подвезти, а он меня в лес повез, тыры-пыры в растопыре. Короче, изнасилование… Ты, я вижу, мальчик небедный. От предъявы ментовской откупишься. Но неделю в СИЗО посидишь. А знаешь, что с тобой за эту неделю случится? Сам Викой станешь, понял? Вся камера на тебе женится… Ты понял, о чем я говорю?

– Н-нет… Н-не совсем…

– Ничего, как петушить начнут, так и узнаешь… Но я думаю, до этого дело не дойдет. Ты нормально женишься на Вике. И будешь пахать ее в своей машине на законном основании… Ну так че, мы тебя сосватали, да?

– Да.

– Ну и славненько… Ты сейчас давай домой поезжай. А мы Вику с собой заберем. На экспертизу ее отвезем. Ну, чтобы засвидетельствовать, как ты с ней обращался. Сам должен понимать, что в деле об изнасиловании – доказательная база прежде всего… Ну все, давай поднимайся, Кощей ты Бессмертный. А то отморозишь свое бессмертие – детей не будет. Или ты думаешь, что я тебе с детьми помогу? Нет, братан, ошибаешься, я чужих жен не оплодотворяю…

Очкарик быстро оделся, прыгнул в свою «Волгу» – и наутек. Вика, уже одетая, направилась к «шестерке».

– Куда? – одернул ее Серега. – Тебе в машину нельзя. У тебя в машинах матка беситься начинает. Еще на нас с Жориком полезешь. А ты уже, считай, чужая жена. Тебе мужу изменять нельзя…

– Се-ережа-а! – взвыла Вика. – Прости-и!

Это был глас вопиющей в пустынном снежном лесу. Серега не собирался прощать свою бывшую подругу. Это уже отрезанный ломоть.

Серега поехал в город на машине, Вика же отправилась туда пешком.

– Ничего, тут до трассы и километра не будет, – успокаивал он себя. – Дойдет, не окочурится. А на трассе тачку поймает. Натурой расплатится, ей не привыкать…

На душе саднила открытая рана. Но Серега уже знал, что скоро от нее не останется ни следа. Все-таки Вика не та женщина, из-за которой можно страдать. Стелла – другое дело. Он продолжал ее любить. И наверное, будет любить ее всю свою жизнь. А всякие Вики будут в его жизни чем-то приходяще-уходящим…

– Жорик, ты бы пробил насчет этого очкарика. Кто такой, чем занимается…

– Серега, ты сейчас вел себя как настоящий бандитский авторитет, – усмехнулся Жорик. – Круто ты этого придурка развел. И правильно сделал, что на Вике женил. Пусть отвечает за свою штучку-дрючку… Только я не понял, зачем его пробивать? Ты что, хочешь на бабки его дербануть?

– Ну, во-первых, ты и сам базаришь, как тот бандюган. А во-вторых, что нам стоит на него наехать? Да если надо будет, мы с твоими орлами полгорода под себя поставим. Бабок будет завались… Да ты расслабься, Жорик, шучу я. Рэкет – не по моей части. Мне и без криминала зашибись… Хотя без криминала, конечно, нельзя. Кстати, не знаю, как ты, а у меня на сегодня конкретная делюга намечается. Чисто криминал…

– Ты что удумал? – насторожился Жорик.

– Видишь ли, братан, проституция – явление противоправное. И если ты снимаешь путану, то как бы вступаешь в конфликт с законом… Короче, я гульнуть сегодня собираюсь. Сначала в кабак, там берем проституток – и к нам в баньку. Мы что, зря баньку на базе отгрохали? Ни разу телок туда не водили. Безобразие, в натуре…

– Слышь, а это идея! – взбудораженно почесал затылок Жорик. – А чего не оттопыриться, если жизнь такая?.. Я вот думаю: а что, если Иришка мне тоже изменяла? Кстати, надо будет Вику на это дело крутануть. Без рук, само собой. Чисто по душам поговорим. Заодно и насчет очкарика узнаю…

– Короче, трави базар. Едем сейчас на базу, садимся в мою тачку и в «Евразию»…

– Ага, галопом по Европам.

– Вот-вот, в Рот-тердам через Попен-гаген!

Серега хотел пить и веселиться. В конце концов, он свободный человек. И он вправе послать на три буквы свою потаскуху-любовницу и найти забвение в объятиях профессиональной шлюхи. К тому же он собирается гулять не на чужие, а на свои, потом заработанные деньги.

В «Евразии» они были в семь часов вечера. Все еще только начиналось, и свободных девочек хватало – было из чего выбирать.

Но выбирать не пришлось. Не успел Серега пропустить с Жориком по рюмашке, как из ресторанного полумрака нарисовалась ярко накрашенная мамзель в парике, в умопомрачительно короткой юбочке и сапогах-ботфортах на длинном каблуке. И дураку было бы ясно, что это за особь. Серега не очень удивился, когда она опустилась за их столик. Но был слегка ошеломлен, когда девка обратилась к нему по имени:

– Привет, Серега! Что, не узнаешь?

– А я что, должен тебя узнать?.. Оксанка, мать моя женщина! Ты!

– Я, Серега, я… Я-то тебя сразу узнала.

– Ну, я же не крашу губы, – усмехнулся он. – И парик не ношу…

– А я, представь, ношу. Сегодня я шатенка, завтра блондинка, а послезавтра – брюнетка…

– Как живешь? Чем занимаешься?

– А ты не видишь?

– Догадываюсь… Что ж, каждый зарабатывает на жизнь как может.

– То-то и оно, Сережа, то-то и оно… Ты только не думай, я на судьбу не жалуюсь.

– А у меня сегодня не то настроение, чтобы жалобы на судьбу слушать. Я, Оксанка, сегодня гуляю. Составишь компанию?

– Я сегодня на работе.

– Тем более.

– А с тебя я деньги брать не хочу.

Оксанка силилась улыбнуться, но вышла какая-то жалкая гримаса. Серега ее понимал. Он знал, что девчонка со школы сохнет по нему… Только пусть даже не намекает ему, что это несчастная любовь толкнула ее на панель. Сегодня у него нет желания слушать бабские сказки.

– Не хочешь – не надо. Жорик заплатит… А танцевать я тебя буду. Или ты не хочешь со мной танцевать?

Оксанка хотела что-то сказать. Но, видно, от волнения слова застряли в горле. Она лишь согласно кивнула.

– Ну и отлично… Кстати, у тебя подружки для моего друга не найдется?

– Да ладно тебе, Серега! – запротестовал Жорик.

– А что так? – нахально улыбнулась Оксанка. – Неужто вы у нас до сих пор девственник?

Похоже, она уже пришла в себя. Пора ее одергивать.

– Ну чего ты к человеку пристала? – с легкой укоризной посмотрел на нее Серега. – У Жорика жена, и он ей еще не изменял…

– Так надо же когда-то начинать.

– Начать никогда не поздно… И вообще, сегодня у меня праздник. Сегодня я гуляю. А Жорик пусть думает сам. Я его не заставляю… Значит, так, сейчас мы ужинаем, пьем водочку и едем к нам в сауну. И гудим там до самого утра… Тебя такой вариант устраивает?

– А если я скажу, что нет?

– Тогда я решу, что ты врешь.

– И правильно сделаешь… Серега, сегодня я твоя навеки!

– Вот-вот, и ты любишь только меня.

– Люблю!

– Тогда давай за встречу!

После первых ста граммов Серега смотрел на Оксанку с интересом. Когда опустел первый графинчик, он смотрел на нее с вожделением. На половине второй поллитры он норовил запустить глаза к ней под юбку. Третью бутылку решено было раскупорить в сауне. Но пить начали уже в машине. Жорик, как самый трезвый, крутил баранку и терзал педали. Серега с Оксанкой пили водку из пластмассовых стаканчиков и запивали пепси-колой.

А потом Оксанка оказалась на нем. Странно, ширинка почему-то расстегнута. Стыковка прошла успешно. А внутри у одноклассницы жарко и скользко. И еще очень тесно. Видно, она владела каким-то профессиональным секретом. Серега вмиг забыл обо всем на свете и в неистовом порыве вошел в нее до упора…

Жорик сделал вид, что ничего не заметил. Молча загнал машину в дальний угол плохо освещенного двора. Так же молча забрал из багажника пакеты с горючим и закусью, отправился готовить сауну. Хотя там и без него все уже должно было быть готово.

Серега с Оксанкой недолго раскачивали машину. Тоже потянулись в баньку. Стол уже накрыт, в парилке сухой жар, в бассейне мокрый холод. После водных процедур немного водки, а потом игра в салки. Серега хорошо помнил, как гонялся за Оксанкой в детстве. Тогда, правда, погоня приносила ему лишь моральное удовлетворение. А сегодня – он гнался за ней по принципу: догоню – сделаю, не догоню… все равно сделаю. За ночь он гонялся за ней раза три. И надо же, каждый раз она оказывалась в его объятиях. Само собой, со всем отсюда вытекающим…

В сексе у Оксанки не было запретных тем, поэтому Серега оторвался на полную катушку. К утру он еле волочил ноги. И без сил плюхнулся на кушетку в массажной. Рядом приземлилась Оксанка.

– Давай просто полежим, – чуть ли не взмолился он.

– Как скажешь, дорогой!

Она смотрела на него с обожанием. И «дорогой» в ее устах звучало совсем не так, как это должна произносить проститутка. А Оксанка самая настоящая проститутка – прожженная от корней волос до кончиков ногтей. И Серега об этом не забывал ни на минуту.

– Я так и не знаю, твоя это сауна или удружил кто-то? – спросила она.

– Моя. Мои пацаны построили.

– Пацаны?! Так ты что, из этих?..

– Из каких из этих? Ты думаешь, я бандит?.. Я что, похож на бандита?

– Нет, ты похож на уважаемого и авторитетного человека.

– Меньше чем на «бригадира» не тяну, ты это хотела сказать?

– В общем-то да.

– А я не «бригадир». Я больше. У меня в подчинении несколько бригад.

– О!

– Я говорю про строительные бригады.

– И я о том же. Жизнь нынче такая. Сейчас везде кто-то кого-то строит…

– Я никого не строю. Я дома строю. Окна, двери, плинтуса… Кооператив у меня свой. А с криминалом я уже давно завязал… Может, ты слышала, что я сидел?

– Слышала, – усмехнулась Оксанка. – И не только слышала… А то, что ты не бандит, это очень даже хорошо…

– Хорошо, не хорошо, это мне решать. А что ты там про меня слышала, а?

– Да нет, ничего. Просто сказала…

– Оксанка, ты мне мозги не парь. Вижу, что-то серьезное у тебя на языке… А ну говори!

– А если не скажу?

– Тогда я знать тебя не знаю.

– Так что, если скажу, будешь всегда со мной?

– Ну, этого я тебе обещать не могу.

– И не надо. И не обещай. Я женщина падшая, тебе с такой жить западло…

– Ну, началось! – поморщился Серега.

– Да ты не напрягайся, – горько усмехнулась Оксанка. – Я тебя на себе женить не собираюсь. Много чести. Для меня… Сама для себя этот путь выбрала, сама и скользить по нему буду… А перед тобой я повиниться хотела. Чтобы хотя бы одним грехом было меньше… Обещай, что пальцем меня не тронешь. Нет, клянись!

– Клянусь.

– Хлебом клянись!

– Ну ты запарила… Ладно, хлебом клянусь.

– Знаешь, кто тебя ментам сдал?

– Кто? – встрепенулся Серега.

Он думал, что Оксанка просто блажит. Но она в самом деле готова была преподнести ему потрясающую новость.

– Учти, ты хлебом поклялся… Сереж, это я тебя ментам сдала.

Даже если бы Оксанка не заручилась его словом, он все равно и пальцем бы ее не тронул. Потому что ее признание потрясло его от макушки до пят. В голове зашумело, руки-ноги налились свинцом. Ни встать, ни пошевелиться.

– Только не думай, это я не по своей воле так сделала, – продолжала Оксанка. – Меня Ростик заставил…

– Какой Ростик? – не сразу въехал Серега.

– Ну, Ростик, Горшков который…

– Горшок?!

– Сереж, ты прости меня, дуру. Но ты сам во всем виноват… Я тебя любила. Я тебя очень любила…

– Ты это, давай без соплей.

– А без соплей не получится, Сережа. Потому что эти сопли всему виной… Ты ж на меня даже не смотрел. На Стелку, на эту клушу, запал. А я в пролете оказалась. Думаешь, мне было не обидно? Еще как обидно. А тут Горшок появился. Его же Стелка тогда бросила. Ну, я сопли с ним на пару и распустила…

– И меня сдала, да? И как же ты узнала про машину?

– Это не я узнала. Это Ростик узнал. Он тебя выследил. И ментам стукнул. Ты-то от ментов ушел. И куда делся? К Стелке подался. А Ростик это дело пронюхал. А тут я под руку подвернулась. Ну, он меня и подговорил. Давай, говорит, по «02» позвони, скажи, где Серегу искать. А я согласилась…

– И знаешь, кто ты после этого?

Серега мог бы объяснить Оксанке, кто она такая. Но, как ни странно, у него не было к ней злости. Зато ненависти хоть отбавляй. Не к ней, а к Горшку…

Теперь он знал, кто выследил его, кто натравил на него ментов. Но и это не самое страшное. Куда хуже, что он подставил Стеллу. Эта хитрозадая комсомольская гниль сделала так нарочно, чтобы Серега грешил на нее. А ведь он в самом деле обвинил ее в предательстве. И разошлись они как в море корабли. Только вот Ростик, падла, не зевал. И поставил Стеллу под свой парус.

– Сереж, не надо меня ни в чем винить, – чуть не плакала Оксанка. – Я сама себя знаешь как виню. Простить себе не могу…

– Знаешь, я тебя прощу, – после долгой паузы сказал он. – Только с одним условием…

– Что я должна сделать?

– Ты? Ты ничего… Это касается Стеллы… А тебя, так уж и быть, я прощаю.

Вот только простит ли Стелла его самого? За то, что он так жестоко оскорбил ее на суде. Это было чересчур – назвать ее сукой. Нет ему прощения… Но ведь он же простил Оксанку. А бог все видит. Может быть, и Стелла его простит…

Глава четвертая

1

Ростик собирался на свадьбу. Как всегда, он в своем репертуаре – подай, принеси, сделай то, другое. И Стелла, как образцовая жена, обязана угождать своему мужу. Ей это нетрудно.

Она готова звезды с неба ему таскать. Лишь бы он не лез к ней в постель. Ростик – красавец-мужчина, женщины млеют от него, сами вешаются к нему на шею. И Стелле он нравился. Но при этом она предпочитала держаться от него на расстоянии. Как ни пыталась она перебороть себя, но ее по-прежнему тошнит от его поцелуев. И хочется плеваться, когда он ее обнимает.

Нельзя сказать, что Ростик злоупотребляет спиртным. Но на свадьбе своего лучшего друга он наберется порядком. И естественно, сегодня ночью будет к ней приставать. Хорошо, что Стелла и сама приглашена на свадебное торжество. И она также будет подшофе. Когда она пьяна, ей легче исполнять супружеский долг. Иногда у нее возникала опасная мысль – а не начать ли закладывать за воротник каждый день. Тогда и жить будет проще.

Но она не может позволить себе спиться. У нее двое детей. Славику четыре годика, и Свете не так давно исполнился год. Дети – ее счастье, смысл ее жизни. И неважно, любит она своего мужа или нет, – она должна быть ему хорошей женой. А то ведь, не ровен час, найдет на Ростика шальная блажь и бросит он Стеллу на произвол судьбы вместе с детьми. А куда она без него?

Ростик человек с положением. Закончил Горный институт и по распределению попал на должность директора коммерческого банка «Новотех». Шутка. Институт здесь ни при чем. Просто Ростик сам основал этот банк. Хочешь жить – умей вертеться. Это не просто его любимая поговорка, для него это руководство к действию. Он никогда не сидит на месте, всегда в движении. А еще он очень хорошо знает, что ему нужно в этой жизни. Может быть, в этом секрет его успеха.

Ростик хоть и прижимистый, но для семьи не скупится. Недавно купил роскошную четырехкомнатную квартиру в центре города. Капитальный ремонт с забавной приставкой «евро», румынская мебель, японская видеотехника. Стеллу одевает как королеву. Не потому, что он такой щедрый, а потому, что ему нравится, когда на нее смотрят с восхищением, а на него с завистью. Но шмотки и побрякушки ее мало волнуют. Главное, чтобы у детей все было. Ради их будущего она готова на многое…

Стелла угодила мужу, собралась сама. Можно выходить. С детьми осталась мама. Хорошо, что не свекровь. Серафима Ивановна терпеть не могла Стеллу. И надо сказать, что нелюбовь у них взаимная. Правда, сама-то она тщательно скрывала свою неприязнь. Да и Серафима Ивановна тоже старалась сдерживать свои амбиции. Правда, не всегда это у нее получалось. Впрочем, Стелла на нее не жаловалась. Она прекрасно знала, что идеальных свекровей не бывает.

В гараже у Ростика стояла «девятка», которую он купил еще в позапрошлом году. А ездит он на служебном «двести тридцатом» «Мерседесе». Персональный водитель, все как положено.

Стелла уже не испытывала легкого головокружения, когда садилась в эту машину. Привыкла. И все же волнующий момент остался. Приятно опуститься на кожаный диван, погрузиться в атмосферу стильного комфорта. И ход у «Мерседеса» мягкий, тихий. Красота.

– Мишка тоже такую машину брать собирается, – сказал Ростик. – Надоела, говорит, «Волга»… А Вика его просто обожает новые тачки. Она от них балдеет… Ты знаешь, кто она такая, эта Вика?

– Как кто? Человек.

– Понятно, что не лошадь… Для лошади она очень красивая. Да и вообще… Мишка на ней женится. А ты думаешь, он ей сам руку и сердце предложил?

– Не знаю. Твой Михаил меня в свои сердечные дела не посвящает.

– Да какие тут сердечные дела. Нарвался парень на неприятности… Баран… Эта Вика еще та штучка. Говорю же, от машин шалеет. Мишка ее на «Волге» своей разок прокатил, так она сразу ноги врозь. Ну, ты меня поняла…

– Извини, но я с твоим Михаилом на его «Волге» не каталась и перед ним не раздвигалась. Так что я тебя не понимаю.

– Еще б ты с ним каталась. Да я бы вас!..

Ростик очень ее любил. Пылинки с нее не сдувал, кофе в постель не подавал. Но жить без нее не мог. А еще жутко ревновал. И наверное, мог бы ударить ее, если бы она вздумала с кем-то флиртовать.

Но Стелла поводов для ревности не подавала. Как таковые мужчины ее не интересовали. Ее не волновали даже такие красавчики, как тот Костя с Крымского побережья. Ко всем без исключения она испытывала если не отвращение, то неприязнь. Словом, Ростика с его приторным вкусом ей хватало с избытком, и приключений на стороне она не искала.

Правда, был в ее жизни один мужчина, который сильно волновал ее воображение, приходил к ней в грешных снах. Но этот мужчина где-то далеко. Он не ищет встреч с ней. Да и ей спокойнее без него. Мало того, она боялась, что когда-нибудь он снова ворвется в ее жизнь. Если это случится, вряд ли она сможет поручиться за себя.

– Ну и что бы ты мне сделал? – спросила Стелла.

– Что-нибудь да сделал бы, – ушел от прямого ответа Ростик. – Знаю точно, больше бы ты гулять не стала…

– Ох-ох-ох, как страшно!.. Успокойся. И больше не говори чепухи. Ты же знаешь, у меня и в мыслях нет тебе изменить…

– Кто его знает, что там у тебя в мыслях… Ладно, давай замнем этот разговор. А то еще поругаемся… Да, кстати, о чем я там говорил? А, ну да, про Мишку. Ты послушай, к нему же на свадьбу едем… Так вот, гульнул он с этой Викой раз, два. В третий раз за город вывез. А тут его и взяли за жо… Извини, я хотел сказать, что попался он как кур в ощип. Если ему верить, какой-то крутой мен появился. Викин хахаль. Ну, вытащил он Мишку из машины, пистолет ему в лоб ткнул. И говорит, что Мишка, мол, его опозорил. Вроде как перед братвой ему теперь неудобно. Ну, Мишка решил, что все, пришел его смертный час. Говорит, даже молиться пробовал – не получилось… А этот крутой передумал в Мишку стрелять. Говорит, Вика имеет право изменять ему только со своим мужем. Короче говоря, он дал Мишке выбор. Или женись на Вике, или в могилу…

Чем выше поднимался Ростик, тем проще и грубее становилась его речь. Он жил в эпоху глобальной бандитизации всей страны. И скорее всего невольно уподоблялся этим выродкам с большой дороги. «Это», «ну», «короче»… Стелла не удивится, если в один прекрасный момент он уже не сможет обходиться без более грубых выражений, вроде «наехал», «припух»… А там и материться в ее присутствии начнет… Впрочем, это не самое страшное. Куда хуже, если Ростик уподобится бандитам по делам своим.

– Ты хочешь сказать, что Мишу заставили жениться на Вике? – уточнила Стелла.

– Ну да… Я ему говорю, что ты делаешь. А он сопли в ответ пускает. Мол, убьют его, если он не женится… Я ему: кто тебя убьет? Тот крутой? Да кто он такой? Может, вообще не крутой? Может, просто прикидывается крутым…

– А пистолет у него тогда откуда?

– Ну, вообще-то да. Пистолет даже по нынешним временам – это серьезно… А потом он Мишку и по другой статье зажал. По статье Уголовного кодекса. Мол, если Мишка не женится на Вике, идти ему под суд за изнасилование… Короче, развели мужика как последнего лоха…

– Да, интересная история, – усмехнулась Стелла. – И поучительная… Между прочим, я в чем-то солидарна с этим крутым.

– И в чем же?

– А в том, что вам, мужикам, так и надо. А то есть такие, поиграются с девчонкой, поматросят и бросят. И плевать им, что жизнь у нее разбита…

– Так уж и разбита!

– Всякое бывает… Хотя, конечно, не надо было Мишку женить на этой Вике. Что, если она сама ему жизнь сломает…

– Ну! А я о чем! Что, если она шлюха?.. Да так оно, я думаю, и есть… Жаль будет, если пропадет парень.

Вот тут Ростик лукавил. Если Мишка пропадет, он тому будет только рад. Да, Михаил считался его другом. Но, по сути, они больше конкуренты, чем друзья. У Мишки тоже свой коммерческий банк. Правда, тут больше папина заслуга, чем его. Но факт остается фактом. Два банкира в одном не таком уж и большом городе – это как два паука в одной банке. Сейчас вражды между ними нет, но что будет дальше, неизвестно. И у Ростика, и у Мишки растут аппетиты, ширятся амбиции. Рано или поздно их интересы пересекутся, что тогда? Стелла и думать о том не хотела…

Ростик считал, что знает себе цену. Он не стал гонять свою машину в свадебном эскорте с ленточками и шариками. И вместе со Стеллой приехал сразу в ресторан, когда молодые уже находились во главе стола.

Стелла с интересом рассматривала Вику. Красивая девчонка. Ей так шло свадебное платье. И столько счастья в глазах, как будто она всю жизнь только и мечтала, чтобы выйти замуж за Мишку. И сам Михаил не производил впечатления человека, обиженного на судьбу. Может, он и не сгорал от любви и счастья, но на свою молодую жену смотрел с обожанием. Словом, Стелле не казалось, что этот брак состоялся по принуждению. Может, Ростик что-то напутал…

– А где тот крутой, о котором ты говорил? – спросила она мужа.

– Да я не знаю. Может, где-то здесь. А может, его вообще не будет. Дело-то такое. Не дочь же он замуж выдает, а свою любовницу…

Свадебное торжество шло полным ходом. По старинному русско-советскому обычаю. Все как положено: тамада, деньги в свадебную копилку, «горько». Ростик пил водку за милую душу. Стелла поднимала свою рюмку через раз. И все равно к вечеру она была порядком пьяна.

Народ веселился вовсю. Ростик допился до того, что полез под стол, воровать у невесты туфлю. И украл ведь. Наполнил ее водкой, подал молодым и стал орать «горько». Сказать, что Мишка был под мухой – значит не сказать ничего. Там был целый рой мух. И жалили они его во все места. Иначе бы он просто послал Ростика на три веселых буквы. А так он схватил туфлю, на пару с Викой выпил всю водку. И это было еще не все. Он сорвал с жены вторую туфлю, также наполнил ее водкой. Теперь эту бурду должен был выпить Ростик. И естественно, на пару со Стеллой. Видно, это был первый камень, который Мишка закладывал в фундамент дружбы между двумя семьями.

Самое смешное, что Стелла не стала воротить нос от подношения. И даже сделала несколько глотков. Остальное допивал Ростик.

В конце концов «дружок» куда-то исчез вместе с «дружкой». На их месте тут же оказался Ростик. То с женихом посидит, то с невестой. Его обнимет за плечи, ей положит руку на талию. Стелле он объяснил, что это чисто дружеский жест.

Наверное, со стороны Ростик смотрелся смешно. Солидный банкир, почтенный глава семейства, а ведет себя как мальчишка. Но в том-то и дело, что некому было насмехаться над ним. Видно, Мишка выставил на стол водку от Кашпировского, заряженную на безрассудное веселье. Никто из гостей не строил из себя высокопоставленных особ. И люди смеялись не над Ростиком, а над его шутками. Еще бы немного, и ему бы устроили овацию. Но до этого дело не дошло. Градус общего веселья превысил критическую отметку, и люди просто перестали обращать на него внимание. И про молодых все тоже забыли. Каждый был занят собой. И если бы сейчас вдруг появился Змей Горыныч, чтобы украсть невесту, его бы просто никто не заметил. Да и сам жених не сразу бы понял, что его жена пропала…

Зато Стелла все замечала. И от нее не укрылось, что с каждым разом Ростик все крепче обнимает невесту. И это уже не совсем дружеский жест. Другой мужик на месте Мишки давно бы уже набил ему морду. А окажись на месте Стеллы другая женщина, она бы закатила Ростику истерику. Но Стелла до такого опускаться не стала. Она просто перестала обращать внимание на мужа. Тем более что это было нетрудно сделать. Достаточно было подняться из-за стола, сделать шаг в сторону, и ты уже качаешься на волнах людского танцующего моря.

В какой-то момент она поняла, что ее укачало. Пьяное веселье породило волнующее видение. В плавных ритмах медленного танца перед ней всплыл Сергей Кирсанов. От удивления Стелла потеряла точку опоры. Но Сергей ловко подхватил ее. Одной рукой мягко и в то же время крепко взял ее за руку, второй рукой обхватил ее за талию, прижал к себе…

Наверное, это был какой-то другой мужчина, которого она приняла за Сергея. Но как сильно подыграло ей воображение! Она была уверена, что с ней танцует Сергей. Его близость вскружила ей голову, кровь вспыхнула, как бензин от спички. Внизу живота бушевал настоящий пожар. Хотелось, чтобы поднялся ураган, чтобы с небес хлынул ливень. Только так можно было потушить огонь ее сумасшедшей страсти…

А Сергей как будто знал, что ей сейчас нужно. Он не стал тратить время на пустые разговоры. Он взял ее за руку, вырвал из толпы танцующих, куда-то повел. На улице было темно и морозно. Но Стелла не ощущала холода. Внутри все горело, и сам Сергей был огнедышащим вулканом – рядом с ним было даже не тепло, а жарко. И так хотелось, чтобы поскорей хлынула лава.

На стоянке перед рестораном в два ряда стояли машины. Первый ряд на свету, второй в темноте под елочками. Сергей посадил ее в «девятку» из второго ряда. Окна у него затемненные. И двери он закрыл наглухо. Но Стелле сейчас было все равно. В безумном забытье она бы отдалась ему где угодно, хоть на свету в людном месте….

Видно, Сергей знал, чего она от него ждет. И сразу приступил к делу… Это было что-то невероятное. Космический экстаз. Возможно, сама Ева, вкушая запретный плод, не смогла познать всю силу дьявольского искушения. А Стелла сегодня познала этот сладкий ужас во всей своей красе. Она готова была умереть, лишь бы Сергей не останавливался. И наверное, убила бы любого, кто попытался бы им помешать…

Стелла не узнавала себя. И это неудивительно. Сейчас она другая, совсем не такая, как обычно. И все потому, что с ней рядом Сергей, мужчина, которого она любила и будет любить всю жизнь. А настоящая любовь – это добровольное сумасшествие. Только сейчас Стелла смогла понять эту истину, писанную не про всех…

Еще сегодня она не понимала, как можно заниматься сексом с чужим мужчиной. Да, она любила Сергея, но ведь, по сути, он ей чужой. И она чужая жена… Но вот она лежит под ним в его машине. И внутри у нее бурлит сладкий горячий шоколад. Невыносимое блаженство. Ради этого не жаль пустить под откос всю свою жизнь… Это потом будет горечь и сожаление. А сейчас она жаждала движения. И наверное, умерла бы, если бы Сергей вдруг остановился…

Он брал ее медленно и нежно. А ей казалось, что внутри ее бушует ураган. Тот самый, о котором она мечтала. Но он лишь раздувал пожар. А потом хлынул ливень. Огонь вспыхнул с новой силой – это был настоящий взрыв. А потом погас. И легкий дымок на пепелище супружеской верности. И никакого сожаления. Покой и блаженство. И теплые волны счастья ласкают душу…

Сергей лежал рядом. И курил. Ей было наплевать, что рядом стоят машины, что возле них в любой момент могут появиться люди. Она также возлежала голышом на соседнем сиденье. Правда, уже начала неторопливо одеваться. Сергей ласкал ее нежным взглядом, и это ничего, кроме удовольствия, ей не доставляло. У нее красивая фигура, ни капли лишнего жира. Пусть смотрит…

– Как ты думаешь, у нас теперь есть повод для разговора? – отдышавшись, спросила она.

– А мне кажется, мы все уже сказали, – улыбнулся он.

– Это был не разговор. Это просто сила взаимного притяжения.

– Может, и сила. Но не просто… На самом деле все очень сложно…

– Да, ты прав. Но мне сейчас так не хочется усложнять наши отношения…

– Давай не будем, – легко согласился он. – Давай все упростим. Я – твой муж, а ты – моя жена…

Стелла не знала, что сказать в ответ. Конечно же, Сергей понимал, что его формула по меньшей мере нереальная, а то и глупая. У нее есть муж, у него, возможно, жена. Они не принадлежат друг другу… Но в то же время они сейчас вместе. А насколько он близок ей, можно судить по той легкости, с какой она ему отдалась. Они обошлись без всяких слов. Только любовная магия, только язык обнаженных тел… Как это прекрасно. И как страшно, что Стелла чужая жена…

– Хорошо, я согласна, – блаженно улыбнулась она. – Только ты же прекрасно понимаешь, что это не так…

– Я знаю. У тебя есть муж, у вас двое детей…

– Ну вот видишь, ты все обо мне знаешь. И понимаешь, что я связана по рукам и ногам… А потом, ты не обольщайся. Это сейчас я такая мягкая, пушистая. А завтра я буду поносить тебя на чем свет стоит. Я закроюсь в своей раковине, и ты больше меня никогда не увидишь…

– Ничего, я еще пять лет подожду, – невесело усмехнулся Сергей.

– Пять лет… Мы с тобой не виделись пять лет… И заметь, все эти пять лет мы были в ссоре…

– Спасибо, что напомнила… Ты должна простить меня за тот дурацкий выпад на суде.

– Должна? Ну, если должна, то прощаю… Я в самом деле на тебя не обижаюсь. Да и забыла я об этом… Хотя, конечно, интересно было бы знать, чем я заслужила твою немилость…

– Это все Ростик… – нахмурил брови Сергей.

Грешным делом, Стелла подумала, что он добавит какое-нибудь непечатное слово. Но нет, он сдержал свои эмоции.

– Из-за него все беды… Ты знаешь, что это он сдал меня ментам. Ну, из-за него я оказался в милиции…

– А ты, наверное, думал, что это я тебя предала…

– Думал. А знаешь, почему я так думал?.. Сергей открыл ей страшную тайну. Оказывается, Ростик не просто отдал его на растерзание милиции, он еще подстроил все так, будто это Стелла звонила по «02». Он нарочно рассорил ее с Сергеем, чтобы затем жениться на ней. И что самое обидное – его коварный замысел воплощен в жизнь. Свидетельством тому – обручальное кольцо на ее пальце и Славик со Светкой. Это даже не свидетельство, это якорь, которым она прикреплена к Ростику.

– Знаешь, я ведь перед тобой со всех сторон виноват, – сказал Сергей. – Прежде всего, я не должен был воровать. Тогда бы я точно не загремел бы за решетку. Тогда бы мы были вместе… А так вся жизнь наперекосяк… Ты знаешь, когда меня арестовали, я даже радовался. Ну, думаю, отсижу свое, выйду на свободу с чистой совестью. Думал, что на тебе женюсь. Ну и чтобы все как у людей было – семья, дом, работа. Не сложилось. И все из-за Ростика… Скажи, если бы не он, ты бы меня ждала?

– Ждала бы, – нисколько не сомневаясь в том, кивнула она.

– Лучше б ты мне этого не говорила. Такая тоска на душе. Мне ведь в этой жизни никто и не нужен, кроме тебя…

Стелла решила, что пора переводить разговор на другую тему. Хватит терзать себе душу.

– Я слышала, ты давно вышел из тюрьмы.

– Да, считай, два года.

– Чем занимаешься?

Только сейчас до Стеллы дошло, что машина, в которой они находились, могла быть ворованной. Видимо, это отразилось на ее поведении. Во всяком случае, Сергей ее понял.

– Не бойся, это моя машина, – успокоил он. – На свои честно заработанные куплена…

– Неплохо ты зарабатываешь.

– Не жалуюсь. У меня кооператив свой. Окна, двери, строительство домов. В общем, всяко-разно… А твой Ростик целый банк держит, знаю.

– Откуда?

– Ну, во-первых, я у него тебя собираюсь отбить. Поэтому должен о нем все знать. А во-вторых… Ты понимаешь, в чем дело. Девушка у меня была. Я даже жениться собирался…

Не думала Стелла, что это известие иголками вопьется в душу. А закололо.

– Ростик что, имеет какое-то отношение к твоей девушке?

– В том-то и дело, что имеет. Видишь ли, моя бывшая невеста обожает секс в машине. А тут ей Ростик твой подвернулся. На своем «Мерседесе» ее прокатил, ну, девчонка и поплыла. В общем, совратил он Вику…

– Вику?!

– Да, мою невесту звали Викой. И ты правильно угадала в ней молодую жену Миши Корнева. Да, да, это у них сегодня свадьба…

– Ничего не пойму. Ты говоришь, что Вику совратил Ростик, а женился на ней Миша.

– А твой Ростик – отличный семьянин. И любовницы у него долго не задерживаются. Знаешь, кому он их сплавляет? Правильно, своему другу Мише. И Вику он ему отдал. У него машина похуже, «Волга» всего лишь. Но Вика и тому рада…

– Подожди, так это ты заставил Мишу на ней жениться?

– Ты что, в курсе, как все было?.. Да, это я попросил его не бросать девчонку…

– Ничего себе попросил. Ты же с пистолетом на него кидался…

– Ну, не кидался. Просто убедил, что со мной шутить не надо… Не знаю, может, я погорячился с пистолетом. Но Вика-то уже замужем за Мишей. Так что все путем.

– Ростик говорил, что Мишу заставил жениться какой-то крутой авторитет.

– То есть бандит, да? – усмехнулся Серега. – У страха глаза велики… Нет, дорогая, я не бандит. Я со всех сторон законопослушный гражданин. Правда, есть у меня несколько крепких ребят в охране. Но ты ж сама понимаешь, в наше суровое время без этого не обойтись…

– Я понимаю, я тебя очень хорошо понимаю. У Ростика тоже есть служба безопасности… И любовница у него тоже есть, – уже на другой ноте добавила Стелла. – Была и, может быть, ею и останется. Извини, это я про твою Вику…

Теперь она знала, почему Ростика силком не оторвать от чужой невесты. Она была его любовницей, пока он не отдал ее своему другу. А Мишка возьми да женись на ней. Видимо, Ростика это задело. Между ним и Мишкой существует негласное соперничество. У кого больше клиентов, кто больше сделок провернет. Теперь вот Вика может стать яблоком раздора. Ростик такой, он из вредности способен на многое. Но тут над вредностью преобладает похоть. Вика – красивая девчонка. И он был бы не прочь повторить с ней пройденное.

– А ведь я не знала, что муж мне изменяет. Теперь вот узнала…

Ей было обидно, что Ростик гуляет от нее. Но не больно. И сердце не сжималось в лепешку. А вот то, что Вика жила с Сергеем… К нему никаких претензий. А у самой на душе мороз.

– Может быть, ты мне не веришь? Может, думаешь, что я нарочно приплел Ростика?..

Может, в самом деле Серега сгустил краски. Может, и не было ничего у Ростика с Викой… А это что тогда за явление?

Ростик и Вика в белом подвенечном платье вынырнули из темноты. Стелла была убеждена, что к машинам они вышли с черного хода. Она бы и не заметила их, если бы они не нырнули в машину, стоявшую всего в нескольких шагах от Серегиной «девятки».

Это была черная «Волга». Кому принадлежала эта машина, Стелла не знала. Но Ростик открыл дверцу ключом и вместе с Викой исчез в темноте салона.

– Ну и ну! – ухмыльнулся Сергей. – Как думаешь, чем они там будут заниматься?

– Дай сигарету! – потребовала Стелла.

– Ты что, куришь?

– Иногда.

За всю свою жизнь она всего два раза держала во рту сигарету. И оба раза закончились плачевно. И слезы на глазах, и в голове туман, и легкие сворачивались в трубочку. Тем не менее при сильном волнении рука почему-то тянулась к сигарете.

И в этот раз она поперхнулась дымом, закашлялась. На глазах выступили слезы. Сергей забрал у нее сигарету, затушил ее в пепельнице.

– Теперь ты точно знаешь, какая сволочь твой муж? – спросил он.

– Сволочь, – согласилась Стелла. – И твоя бывшая невеста тоже сволочь.

Забавная ситуация. Она с чужим мужчиной в одной машине, а в другой – ее муж трахает чужую жену и к тому же бывшую невесту ее любовника. Только что-то ей совсем не смешно. И на душе гадко.

– Нет, она не сволочь. Она просто шлюха…

– А я? Я тоже шлюха?

– Не понял.

– А чего тут понимать? Ты подошел ко мне, молча взял за руку и повел в машину, где я отдалась тебе как последняя шлюха…

– А с другим ты бы пошла?

– Нет, не пошла бы. Только с тобой…

– Я знал, что ты сегодня будешь здесь…

– Скажи, может, ты хотел отомстить Ростику? Он переспал с твоей невестой. А ты переспал с его женой…

– Если честно, об этом я как-то не думал, – хитро улыбнулся Серега. – А между прочим, это повод для серьезного раздумья… Знаешь что, надо бы в самом деле ему отомстить. Ты не будешь возражать, если мы сейчас этим займемся?..

Стелла и опомниться не успела, как снова оказалась под Сергеем. На этот раз она решила дать ему отпор. Но его губы накрыли ее рот наркозной маской. Теперь Стелла снова целиком была в его власти.

Но ей не в чем было себя упрекнуть. Ростик изменял ей, а она изменяла ему. Какие тут могут быть угрызения совести?

2

В тот вечер она в самом деле была белой и пушистой. Мягкой и покладистой. Но уже на следующий день одумалась. И на звонок Сергея ответила долгим напряженным молчанием. Так и положила трубку, не сказав ему ни слова.

Она не осуждала себя за ту безумную выходку. Тем не менее дала себе слово, что это с ней было в первый и последний раз. Никаких больше измен. Пусть любовные похождения мужа остаются на его совести. А она гулять не будет. Хотя бы потому, что ей дорог семейный очаг. У нее двое детей, и она должна думать о них, а не о себе. Славик и Светка должны жить с родным отцом, и никакие другие варианты невозможны.

Сергей продолжал звонить ей. Ее душа рвалась к нему, но разум охлаждал безрассудный порыв. В конце концов Сергей понял, что ему с ней ничего не светит. И перестал ей звонить. И встреч больше не назначал.

Однажды после одного шпионского фильма ей в голову пришла нехорошая мысль. Сергей мог подкараулить Ростика, с помощью фотоаппарата или даже видеокамеры обличить его в измене. Снимки или кассету он мог прислать Стелле. Чтобы раззадорить ее и окончательно рассорить с мужем. Тогда, возможно, она бы согласилась встретиться с ним. Он взял бы ее тепленькую… Но он этого делать не собирался. И правильно. Стелла могла бы переспать с ним в пылу супружеского негодования. Но потом бы сама осудила его. Ведь как ни крути, а такой шаг с его стороны иначе как подлостью не назовешь…

Странное дело, за такую подлость она могла бы отвернуться от Сергея. Но в то же время она не отворачивалась от Ростика. И это при том, что он и есть настоящий подлец… Но Ростик – муж, а Сергей всего лишь любимый человек. То, что можно одному, другому непозволительно. Такова непостижимая женская логика. А против нее не попрешь…

И все же после встречи с Сергеем было бы глупо обманывать себя, что все осталось как прежде. Нет, все изменилось. Теперь у нее есть Сергей. Пусть он где-то далеко, пусть они не видятся, но он все же есть. В Ростике она разочаровалась. И, как рассудительная женщина, из измен мужа постаралась извлечь выгоду.

Однажды Ростик пришел поздно вечером. От него пахло коньяком. И едва уловимо – женскими духами.

– И где ты был? – спросила Стелла.

– Как – где? На работе! – удивленно уставился на нее Ростик.

– И как зовут твою работу?

– Не понял.

– Лена? Маша? Таня?..

– Стелла, ты сегодня не в настроении!

– Ох! Извини! Я же совсем забыла, что ты мог купить парфюмерную фабрику.

– При чем здесь парфюмерная фабрика?

– А при том, дорогой мой, что от тебя пахнет женскими духами…

– Серьезно?!

– Ну конечно, серьезно. Дорогой, прикажешь мне собирать чемоданы?

– Зачем? – растерялся Ростик. – Ты что, уходишь от меня?

В глазах испуг, на лице бледность. Да он, похоже, больше всего на свете боится остаться без нее. Что ж, тем хуже для него.

– А если ухожу?

– Стелла, ты не можешь так шутить!.. Честное слово, не было у меня никакой женщины!

– Вот и я о том же, дорогой. Это все парфюмерная фабрика…

– Ну, может быть…

– Не может быть, а так оно и есть. Так что я уже начинаю собирать чемоданы. Ведь мы едем в Париж, не правда ли?

– В Париж?!

– Ну, духи-то французские. Это тебе не какой-то Мухоморск энд Рио-де-Житомир… Ну, так мы едем в Париж?.. Или ты поедешь туда с любовницей?

– Да не поеду я в Париж!

– А куда ты с ней поедешь?

– Стелла, не путай меня!

– И ты меня не путай! Скажи прямо, да, был грешен, но больше этого не повторится!..

– Да, был грешен… Стелла! Ты что несешь! Нет у меня никакой любовницы.

– Ты хочешь сказать, что был с мужчиной?

– Стелла!!!

– Я уже двадцать три года Стелла! Я, между прочим, взрослая женщина. И разбираюсь, где правда, а где ложь!..

Ее так и подмывало сказать, что она знает про его гусарскую выходку с Викой в день ее свадьбы. Но ей хватило ума промолчать. Не надо бить в лоб, когда есть возможность ударить по лбу…

– В общем, так, дорогой, сегодня ты ко мне даже не притрагивайся! И завтра тоже…

– Стелла, ты что, серьезно думаешь, что у меня есть любовница?

Вместо ответа она пальцами заткнула уши. И держала их так до тех пор, пока Ростик не вышел из спальни. В эту ночь он спал… в прихожей. Не в другой комнате, а именно в прихожей. В это смешно было поверить, но он всерьез опасался, что дражайшая жена сбежит от него.

Стелла невольно вспомнила давнюю выходку Сергея Кирсанова. Как, спросил он, спят муж и жена после развода? Членораздельно. Сейчас она по достоинству могла оценить такой ответ. Но тогда она ему за это подставила подножку. С чего, собственно, и начались их отношения… Как это было давно. Целых шесть лет прошло. Вернуть бы все обратно. Но, увы, время назад не вернешь.

С того дня Ростик стал приходить домой вовремя. Ровно в половине седьмого он уже на пороге как штык. Стеллу это забавляло. И она даже снизошла до милости – пустила его к себе в постель. Правда, случилось это ровно через три месяца после обличительного разговора. И то, после того, как он принес ей справку из кожвендиспансера.

Если честно, ей нравилось вот так вот издеваться над Ростиком. И в то же время она не изменяла ему. Разве что только в мыслях и с Сергеем. Как бы она хотела, чтобы это случилось снова и наяву. Но…

Летом страну потряс августовский путч. Разумеется, Ростик был на стороне демократов. И после ареста путчистов прилюдно сжег свой партийный билет. В душе же он сжег его еще раньше. Возможно, еще до того, как всерьез занялся бизнесом.

Плевать ему на судьбы страны. Личные интересы гораздо важней. И, как женщина, Стелла его понимала. В конце концов, он работает не только на свое, но и на благо семьи.

А работал он не покладая рук. И дела его стремительно шли в гору. О том свидетельствовало его очередное приобретение. Еще до путча он купил, ни много ни мало, целый дом. Это было двухэтажное строение из итальянского кирпича и с супермодной черепичной крышей. И место престижное – уютный зеленый квартальчик почти в центре города.

Дом был отстроен, что называется, под чистовую отделку. Ростик уже договорился с фирмой, которая должна была закончить дом под ключ. Но Стелла решила, что не мешало бы произвести перепланировку помещений. А это куда больший объем работ, чем рассчитывал муж.

– Ты у нас без двух минут архитектор, – пожал плечами Ростик. – Тебе и карты в руки…

Если бы не дети, она бы в прошлом году закончила институт. А так ей учиться целый год на заочном. Но ничего, она еще возьмет свое, будет у нее диплом о высшем образовании. А этот дом будет для нее неофициальной дипломной работой.

Она сама произвела расчеты, составила проект, сделала чертежи. Бригадир мастеров-отделочников сразу понял, что по части дизайна и архитектуры тягаться с ней бесполезно. Лапшу на уши вешать не стал. Вместе со Стеллой составил смету, получил предоплату, и работа закипела.

Отделку дома Стелла взяла на себя. Но это не значило, что ей нужно присутствовать на объекте постоянно. Она всего лишь заказчик, а не прораб. Поэтому в доме она появлялась раз в два-три дня. Смотрела, что сделано, корректировала планы. Самое большее на это уходил один час. Потом она садилась в такси и ехала домой. Там, как всегда, забот полон рот…

Бригада работала ударными темпами. Всего за месяц мастера произвели перепланировку, приступили к отделочным работам. Еще через два месяца в доме можно было жить. Подвесные потолки, на стенах дорогие французские обои, пол выложен испанским кафелем и узорным паркетом. Хоть сегодня завози мебель. Но остались кое-какие недоделки. Поэтому Стелла очень удивилась, когда зашла в дом и не увидела рабочих. Не нашла она никого и на втором этаже. Пусто в доме и тихо. А ведь она точно знала, что с утра здесь должна была кипеть работа. Но, увы… Надо будет позвонить прорабу и узнать, что случилось. С этой мыслью Стелла пошла на выход.

Но уйти она не смогла. Этот голос прозвучал как выстрел в спину.

– Это я во всем виноват…

Стелла застыла на месте как вкопанная. Обернулась и увидела Сергея.

Выглядел он представительно. Деловой костюм, галстук, волосы уложены. Но ей все равно, как он был одет и ухожен. Даже если бы он стоял перед ней в грязной рабочей робе, он бы ничего от этого не потерял. И его магическое обаяние не стало бы слабей.

Стелла смотрела в его глаза. И чувствовала, как ее накрывает с головой мягкая и теплая парализующая волна.

– Это я виноват, что нет рабочих, – улыбнулся Сергей. – Это я их отпустил.

– Зачем?

– Наверное, для того, чтобы они нам не мешали.

– А чем они могут нам помешать?

– Стелла, ты же умная женщина. А ведешь себя как маленький ребенок…

Он подошел к ней, нежно взял за руку. Теперь она целиком в его власти. Здравый смысл приказал долго жить…

– Пошли.

Он повел ее в дальнюю комнату на втором этаже.

– Что здесь должно быть? – тихо спросил он.

– Спальня, – так же тихо ответила она.

– Я так и думал…

На полу под горячей батареей лежал ковер. На нем широкий матрас, застеленный шелковой простыней. Стелла могла поклясться, что не она его сюда положила. Значит, это Сергей. Он ждал, когда она придет. Ждал… И дождался…

Он нежно обнял ее за талию, привлек к себе. Стелла должна была отстраниться, но у нее не хватало воли.

– Ты поступаешь нечестно, – прошептала она.

Ее голова обессиленно опустилась на его могучее плечо.

Она позволила раздеть себя. Сергей подхватил ее на руки, уложил на пол. Возникло ощущение, будто она летит в пропасть. Но это был свободный полет, вместе с любимым. Она была бы безмерно счастлива, если бы могла лететь так всю жизнь…

На следующий день она снова появилась в своем новом доме. Знала, что там ее ждет Сергей. И все равно шла. Летела, как бабочка на огонь. И уже не боялась сгореть…

Мастера трудились с раннего утра до позднего… обеда. Потом они уходили. Оставался только Сергей. К этому времени появлялась Стелла. Для видимости проверяла работу, а затем… Она не хотела, чтобы дом был сдан. Не хотела, чтобы здесь появился Ростик.

Но он все же появился. Как раз в тот момент, когда опустошенная Стелла укладывала голову на обнаженную грудь Сергея.

Ростик ворвался в комнату как ураган. Но Сергей даже не шелохнулся. Он продолжал лежать как ни в чем не бывало. Стелла тоже осталась лежать. Но ей было страшно. Она до подбородка натянула на себя простыню. Как будто это могло спасти ее от мужниного гнева.

– А-а, попались! – бешено вращая глазами, заорал Ростик.

– Чего приперся? – грозно блеснул взглядом Сергей. – Пошел отсюда!

– Что?! Ты! С моей женой! И я должен уходить?!. Нет, это ты пойдешь отсюда!

– А это мы сейчас посмотрим!

Сергей неторопливо поднялся. Поднял с полу брюки, стал натягивать их на себя. И в этот момент Ростик его ударил. Кулаком в лицо.

У него был первый разряд по боксу. И бить он умел. Но, как ни странно, Сергей устоял на ногах. И только поморщился, как будто какая-то назойливая муха не давала ему покоя.

Он натянул на себя брюки, застегнул «молнию». И снова Ростик ударил его. На этот раз он метил в живот. Было видно, что Сергею очень больно. Но он не согнулся в три погибели. И даже стал застегивать на брюках ремень. Ростик еще раз проверил на прочность его пресс. И добавил кулаком в челюсть.

Сергей скорее отошел, чем отлетел к стене. И надо же, он продолжал возиться с ремнем. Ростик шагнул к нему, замахнулся. Но в этот раз Сергей поймал его руку. И вторую тоже поймал. Подтянул Ростика к себе. И с силой ударил его головой.

Стелла с содроганием наблюдала, как ее муж летит через всю комнату, как укладывается на пол. Поднимался он медленно. В глазах боль, на лице гримаса ненависти.

– Может, ты в меня еще из пистолета пальнешь? – отхаркивая комок злости, спросил он.

– Надо будет, и пальну, – презрительно усмехнулся Серега. – Ты к чему об этом спросил? Мишку своего вспомнил?.. А Вику ты вспомнить не хочешь, а?

– При чем здесь это? – взвизгнул Ростик.

– Да при том, что ты спал с ней…

– Ты врешь! Ты все врешь!!

– Ты, Горшок, не колотись, а то все дерьмо расплещешь… Видели мы со Стеллой, как ты с ней в черную «Волгу» садился. Красивое зрелище, скажу тебе. Подвенечное платье, фата… Только ты, козел, некрасиво поступил. Жену своего лучшего друга трахнул, да еще в первую брачную ночь…

– Н-не было этого!

Ростик вел себя как подлый вор, пойманный с поличным. Не хватало ему благородства во всем сознаться. И выглядел он жалко. Трясся как осиновый лист на ветру.

– Было! – жестко отрезала Стелла. – Мы все видели.

Она уже ничего не боялась. И так же, как Сергей, внешне спокойно натягивала на себя одежду.

– Вы все видели, вы?

– Да, дорогой, мы видели. Мы с Сергеем сидели в машине, когда ты пробегал мимо как вор с краденой невестой…

– Вы… Вы сидели в машине… И чем вы там занимались?

– А ты не догадываешься?

– Догадываюсь… Ты… Ты – дрянь!.. – с пеной у рта выкрикнул Ростик. – А ты! – ткнул он пальцем в Сергея. – Ты – сволочь!.. Ты знал, что я и раньше трахал твою Вику! Знал! И решил отомстить мне, да? Поэтому ты трахнул мою жену?

– Слушай сюда, мурло! – надвигаясь на Ростика, пробасил Сергей. – Во-первых, я люблю Стеллу! Во-вторых, Вика здесь совершенно ни при чем! В-третьих, мы со Стеллой не трахаемся, а занимаемся любовью! А в-четвертых, ты меня уже достал!

Он хотел ухватить Ростика за шкирку, но тот увернулся. И даже попытался ударить Сергея. За что и поплатился. Сильный удар в пах согнул его пополам. Сергей развернул его к себе задом и дал ему пинка. Ростик с позором вылетел в распахнутую дверь.

– И что дальше? – спросила Стелла.

– А дальше мы едем ко мне.

– А дети?

– Детей ты забираешь с собой.

Раньше она жутко боялась остаться без Ростика. Иногда ей даже снилось, как она уходит от него. Это были кошмарные сны, и всегда она просыпалась с испариной на лбу.

Но наяву все выглядело куда проще. Сергей на своей машине подвез ее к дому, она собрала свои вещи, забрала детей. Они выезжали со двора, когда туда на всех парах влетел «Мерседес» с Ростиком на борту. Кто не успел, тот опоздал.

Сергей отвез ее к себе домой. Оказывается, он жил вместе с бабушкой в ее доме. Он занимал большую половину. Отдельный вход, модный ремонт, новая импортная мебель. Для холостяцкого жилища здесь было слишком уютно. Но Вика уже год как тут не живет. Может, после нее у него была другая женщина. Стелла так и спросила. Сергей обиделся. Как он мог жить с кем-то после того, как нашел ее.

Двор и часть огорода занимал фундамент нового дома.

– Раньше здесь мастерские были, – пояснил Сергей. – А сейчас, как видишь, стройка полным ходом… Это будет наш дом. Мы будем жить вместе одной большой дружной семьей. Твои дети, мои дети. И я их буду любить больше, чем наших общих. Не веришь?

– Это мы еще посмотрим, – счастливо улыбнулась Стелла.

– Чтобы это проверить, нам нужно срочно завести ребенка. Между прочим, я только и жду момента, чтобы приступить к реализации этого проекта…

– Что ж, мы можем приступить к делу прямо сейчас…

Ее бросала в жар только одна мысль, что эту ночь она проведет с Сергеем. Это был приятный жар, и ей не терпелось поскорее оказаться в его постели…

А еще она думала о себе как о последней дуре. Ну и зачем она цеплялась за Ростика, если давно могла уйти к Сергею? Зачем она держала себя в неволе, если была возможность обрести желанную свободу?.. Но все уже позади. Она вольная пташка. И никогда не вернется к постылому мужу…

Глава пятая

1

Лена была самой настоящей ударницей посткоммунистического труда. Работала на два фронта сразу. Она занимала должность заместителя начальника расчетно-кассового отделения. А по совместительству исполняла обязанности любовницы Ростислава.

После скандала со Стеллой он зарекся искать ветреную любовь на стороне. Никаких больше Вик, никаких Наташ. Только работа. И если романы, то лишь служебные. Чтобы никаких пьянок, никаких саун. И чтобы вовремя домой без всяких подозрительных запахов.

Лена – умная девочка. Она сразу поняла, что требуется от нее. И уже какой месяц подряд исполняет свои обязанности без каких-либо замечаний. Вовремя приходит, делает свое дело и уходит без всяких сцен и скандалов. Не зря же она поднялась до замначальника отдела. И прибавка к зарплате у нее более чем солидная. Муж от нее без ума. Чего не скажешь о Ростиславе. При всех своих достоинствах Лена для него всего лишь эрзац-женщина, дешевый заменитель жены. И плевать, что в плане секса она на две головы выше Стеллы…

Лена появилась в половине второго дня. Ростик только что пообедал в персональной комнате отдыха. И сейчас у него по плану оздоровительная секс-гимнастика. Лена привычно его раздела, уложила на массажный стол. Ее нежные пальчики пробежали по спине, коснулись ягодиц… Легкий эротический массаж с продолжением. Это как раз было то, что нужно.

Но так только казалось. Ростик не смог расслабиться. И нежные прикосновения красивых женских рук не возбудили в нем живительные токи.

– Лен, шла бы ты… – отрываясь от стола, сказал он.

Она не обиделась. Потому что обиды не входили в ее обязанности. Может быть, даже обрадовалась. Потому что ей не придется облизывать шефа, а несостоявшийся массаж входит в оплату.

– Хорошо, – с пластмассовой улыбкой на губах кивнула она.

– Погоди, – остановил ее Ростислав. – Присядь.

Лена не заставила себя просить дважды. И покорно плюхнулась на кожаный диван. Заложила ногу за ногу. Юбка у нее далеко не самая длинная и ножки высший сорт – картинка сложилась замечательная. Но у Ростислава в паху даже не екнуло.

Он оделся, подошел к бару, достал оттуда бутылку настоящего французского коньяка, хрустальные рюмки, лимон и шоколадку.

– Выпьем, – не спрашивая, а утверждая, сказал он.

Лена в ответ лишь молча кивнула и занялась лимоном.

– Слушай, чего ты все время молчишь? – раздраженно спросил Ростислав. – Тебе что, говорить со мной не о чем?.. Спросила бы, откуда у меня эти синяки под глазами. Тебе это что, неинтересно?

– Интересно, – смущенно пролепетала Лена. – Только как-то неудобно спрашивать…

– Неудобно на потолке трахаться, лампочка яйца жжет….

– Ростислав Игоревич, откуда у вас синяки под глазами? – робко спросила Лена.

– А не твое дело! – грубо отсек он. – Все, ступай! Завтра придешь…

Лена ушла. Ростик налил в рюмку коньяку. Выпил. Мало. Тогда он сделал несколько глубоких глотков прямо из горла.

Бутылка была ополовинена, когда послышался голос секретарши:

– Ростислав Игоревич, к вам Луконин. Говорит, что очень важно…

– Пусть заходит!

Он закрыл подбитые глаза темными очками, вышел в кабинет, сел в свое кресло. Появился Луконин, его первый зам.

Этого еврейчика ему послало само провидение. Не голова у этого малого, а дом советов. Еще ни один предложенный им проект не пошел кувырком. Да и сам Ростислав с головой дружит. Отличные идеи толкает и варенье от дерьма всегда отличить может. Не зря же его бизнес процветает. Старых тоже сильно выручает… Ну, Артему Даниловичу грех не суетиться. Фактически он глава банка, а Ростислав при нем зиц-председатель Фукс. Конечно, без Старых ему будет трудно. У того связи в Москве, да еще на самых верхах. И все же Ростиславу давно пора рулить «Новотехом» под собственным флагом. А насчет связей, так у него с этим и у самого все в порядке. И в Москве есть нужные люди, и в области. Впрочем, сейчас все решают деньги. Главное – знать, куда и к кому обращаться. А на это дело у Ростислава профессиональное чутье, и оно никогда его не подводит…

Давид Луконин был возбужден. Глаза горят, руки ходят ходуном. Верный признак, что в зубах он держит хорошую новость.

– Что там у тебя? – лениво спросил Ростислав.

Это было не показное равнодушие. Его и вправду мало волновали дела фирмы, во всяком случае на данный момент. Не до развлечений сегодня и не до работы.

– Ростислав, ты не поверишь, но у нас появилась блестящая возможность стать акционерами Красномайского металлургического комбината, – начал Давид.

– Это я и без тебя знаю, – перебил его Ростислав.

– Да, но мы можем стать владельцами не просто пакета акций. Это будет контрольный пакет акций… Конечно, это будет нелегко. И в финансовом плане придется поднапрячься. Зато какая выгода… В общем, я составил технико-экономическое обоснование…

– Хорошо, я ознакомлюсь, – с унылым видом пообещал Ростислав.

По идее, он должен был прыгать в своем кресле от радости. Проект с металлургическим комбинатом в самом деле сулил большую выгоду. Но сегодня Ростислава ничего не радовало. Больше всего на свете хотелось напиться и забыться.

А еще лучше в пьяном виде завалиться домой, а там Стелла. Пусть она лупит его скалкой, пусть заталкивает под ледяной душ. Лишь бы она была рядом… Но в том-то и дело, что Стеллы нет. Она ушла к проклятому Кирсанову. Вместе с детьми.

Первые дни после разрыва он насылал на ее голову гром и молнию. И даже если бы она захотела к нему вернуться, он бы и на порог ее не пустил. Но возвращаться она не собирается. И позвонила ему всего один раз. Сказала, что подает на развод. Это катастрофа!..

Луконин что-то рассказывал, объяснял. Но Ростислав его не слушал. Пока Давид не заставил его очнуться.

– Ростислав, я понимаю, тебе сейчас не до меня, – обиженно надул он губы. – Но ты меня, пожалуйста, выслушай. И хотя бы дай добро. А там я сам все просчитаю, подготовлю предложения, составлю бизнес-план, все представлю тебе на утверждение…

– Ты все уже представил, – кивнул на папку с бумагами Ростислав.

– Это по металлургическому комбинату… А у меня уже другая идея. Стратегически важный проект… Вот видишь, ты меня невнимательно слушал…

Еще одна идея, еще один проект. Ростик поморщился. Ну когда этот еврей догадается оставить его в покое?

– Хорошо, я тебя слушаю.

– Слушай. И внимательно слушай… У нас есть связи в Министерстве внешнеэкономических связей. И на Международный банк экономического сотрудничества есть выход…

– Ну и что дальше?

– А то, что назрела необходимость создания на базе нашего банка посреднической структуры, занимающейся экспортом цветных металлов. Поверь, у нас есть возможность создать достаточно мощную внешнеэкономическую структуру. Я даже название придумал. Международная ассоциация «Хозмег»!

– При чем здесь хозмаг?

– Да не хозмаг, а хозмег. Это сокращенное от «хозяин медной горы»… Хозяином будешь ты!

– Браво, Давид, браво! – скептически усмехнулся Ростислав. – Погрел ты мое самолюбие… Только хозяином буду не я, а Старых…

– А кто такой Старых? – вроде как удивленно спросил Луконин. – Он же ничего не решает.

Разговор об Артеме Даниловиче заинтересовал Ростислава куда больше, чем проект экспорта цветных металлов. Старых был его больным местом. Балласт на балансе «Новотеха».

– Да, он-то ничего не решает. А какие суммы уходят на его счет… Паразит, одним словом…

– Ну почему паразит? Пока что от него кое-что зависит. Взять те же партийные деньги, которые крутятся у нас на счетах…

– Вопросов нет, деньги приличные… Но партии-то уже нет.

– А деньги остались. И нам могут выставить счет.

– Через того же Артема Даниловича… Замкнутый круг. И нужен нам Старых. И не нужен… Э-эх, задачка… Шел бы ты к себе, Давид. Не травил бы мне душу. А насчет экспорта цветмета мы с тобой еще поговорим…

Луконин исчез. Ростислав остался наедине с… бутылкой. Он не остановился, пока не осушил ее до дна. На душе немного полегчало. Но в то же время в голову полезли чересчур смелые мысли.

Ростислав снова вернулся в свой кабинет. Вызвал к себе Вадима Парова.

Когда-то Вадим был просто тренером по карате-до при молодежном центре «Горняк». Секция и сейчас существует, но тренируются в ней исключительно сотрудники службы безопасности банка «Новотех». А сам Вадим возглавляет эту службу.

Еще в конце восемьдесят девятого года на базе центра «Горняк» Ростислав основал коммерческий банк. Сколько суеты было, ужас. Там поспей, там подмажь, там подстели. Но ничего, выкрутился. Активы банка были во многом связаны с активами главного учредителя – Банка внешней торговли РСФСР. Ростислав строил свой бизнес на компьютерном дефиците, без этого банка ему было не обойтись.

В прошлом году Ростислав провернул очень важную сделку. Он выкупил у государства фактически принадлежащий ему молодежный центр. Разбил его на две части. Одну половину занимает собственно банк «Новотех», а вторую первый в городе ночной клуб «Горняк». Это две структуры, на которые сразу же положили глаз охотники за легкими деньгами.

Ростислав создал службу безопасности. Во главе поставил Вадима. Мужик он уже взрослый. Скоро тридцать лет будет. И впечатление производит серьезное. Сильный характер, жесткий взгляд, тяжелая кость. «Под ружьем» у него полтора десятка добрых молодцев с черными поясами. Правда, оружие несерьезное – по большей части газовые пистолеты. Да и работает служба неважно. Только охрана, и ничего больше.

Паров не заставил себя долго ждать. Тихо зашел в кабинет, с достоинством важного человека занял свое место за столом.

– Вадим, как думаешь, зачем я тебя вызвал? – издалека начал Ростислав.

– Я думаю, тебе личная охрана нужна. На первое время хотя бы двух телохранителей…

– Зачем?

– Сам знаешь зачем. Чтобы темные очки не носить…

Намек, что называется, в лоб. Очки-то Ростислав носит из-за Кирсанова. Не думал, что этот козел так хорошо держит удар. А бьет как крепко… До сих пор голова болит. Такое ощущение, что мозги никак не могут встать на место.

Да, было бы неплохо, если бы Ростислава сопровождали телохранители. Кстати, давно пора.

– Личная охрана – это хорошо. С этим разберемся… Ты мне, Вадим, про Кирсанова расскажи. Что ты про него узнал?

– Ну, есть информация…

– Ладно, можешь не продолжать. Я и так про него все знаю… Ты мне вот скажи, почему Кирсанов от братвы отбиться смог? Почему я со своей службой безопасности отстегиваю двадцать процентов каким-то качкам из подворотни…

– Ну, Коновал давно в подворотнях не ночует, – уныло вздохнул Вадим. – У него достаточно серьезная организация. По моим сведениям, почти полсотни стволов. Очень круто себя поставил…

– По твоим сведениям… А Кирсанов на твои сведения начхал. И такой разнос качкам коновальским устроил. И между прочим, ни цента ему не отстегивает. А я какие бабки выплачиваю, а?

– Ну так в нашем деле какие бабки крутятся. Коновал от нас ни в жизнь не отступится.

– А Кирсанов, по-твоему, плохо стоит? Он хоть и двоечником был, а дело свое раскрутил здорово. Своя фирма, свой магазин. И с клиентами никаких проблем…

Клиенты… Одним из клиентов этого скота невольно стал и сам Ростислав. Не знал он, кто держит «Гарант», взял да и заказал там бригаду мастеров-отделочников. Через них на Стеллу вышел Кирсанов. И вместе с ней свил в его же доме блядское гнездышко… Знал бы Ростислав, чем они там занимаются, заявился бы тогда в дом не один, а с вышибалами Вадима. Все бы кости Кирсанову переломали. А так досталось только ему одному…

– В «Гаранте» тоже приличные деньги делаются. Но Коновал с них ничего не имеет. Зато нас имеет, во все щели…

– Ты говоришь, Кирсанов двоечником был, – сказал Паров. – Так он еще и бывший зэк. Три года зону топтал. И дружков-уголовников у него здесь хватает. Есть сведения, что через них он боевые стволы достал… Может быть, ты слышал про банду Никса. Авторитетный, между прочим, человек. Так вот Кирсанова он уважает. Он же когда на зону шел, с собой никого не прихватил. Хотя мог. А такие факты в уголовном мире ценятся особо…

В душе у Ростислава кипела злоба. Знал бы он, с кем тогда угонял машину Кирсанов, он бы обязательно сдал его подельника. Но он не знал. И теперь этот гад – герой. Он хоть и бизнесмен, но с ним криминальный мир считается.

– А потом, Кирсанов сам по себе крутой, – продолжал Вадим. – В обиду себя никому не дает. Еще и сам наезжать умеет… Да ты вспомни, как он Михаила захомутал…

Это верно, Кирсанов сумел женить Мишку Корнева на своей подруге-потаскухе. И, как это ни странно, Мишка не жалеет. Вика-то хорошей женой оказалась. Всего один раз согрешила. На свадьбе с Ростиславом. Так это он ей в водку «любовных капель» намешал. И у Мишки тогда крыша сдвинулась. Официантку в подсобке трахнул. А Ростислав его жену в машине отымел. Весело было. Вот только один момент всю картинку сломал. Стелла, оказывается, тоже трахалась. С Кирсановым. А ведь она-то возбудитель не потребляла…

– Он не только Мишку захомутал. Он жену мою захомутал…

– Да-а, тут я помочь ничем не могу, – обескураженно развел руками Вадим.

– Слушай, а вообще, чем ты мне можешь помочь, а? Я тебе за что деньги-то плачу, может, скажешь?.. Старых жилы из меня тянет, Коновал кровь мою пьет, Кирсанов без жены и детей меня оставил. А у тебя все хорошо, все просто замечательно…

– А кто говорит, что хорошо?

– Ты хочешь сказать, что тебе плохо? Да нет, хорошо тебе. Только и делаешь, что ни хрена не делаешь… Ты говоришь, что Кирсанова уважают. А ты сделай так, чтобы нас уважали. Сделай так, чтобы Коновал к нам и на пушечный выстрел не смог подойти…

– Как?

– А ты сам стань таким же крутым, как Коновал… Ты думаешь, почему я ему бабки плачу? Да потому, что не хочу на месте товарища Авдотьева оказаться. Ты же знаешь, что с Авдотьевым случилось?

– Две пули, и обе в голову. Заказуха.

– Правильно. И кто, спрашивается, его сделал? Коновал. А за что он его сделал? За бабки, само собой. Жизнь сейчас такая: где много денег, там и кровь…

– И что ты предлагаешь?

– Да есть вариант… Знаешь что, давай-ка выпьем.

Ростислав и без того был порядком пьян. Это не тормозило его мысли. Как раз наоборот, разгоняло их до скорости протонов в синхрофазотроне. А вот решимости ему не хватало. Поэтому нужно было добавить коньячку. Главное – не переборщить, а то такой огород можно нагородить. Подмазанный коньячком разговор потек по опасному руслу.

– Человека одного нужно завалить, – сказал Ростислав. – Слабо?

– Надо подумать. – Вадим провел рукой по вспотевшему лбу.

– Тут не думать, тут решать надо…

– Ну, человека завалить не проблема. Только не хотелось бы самому марать руки.

– Найми киллера.

– Да есть у меня на примете один человечек. Можно его подключить…

– Ну вот видишь, как все хорошо.

– А кого валить?

– Видишь ли, Вадим, недавно в Москве одного моего знакомого грохнули. Он, как и я, с молодежного центра начинал. Потом, как я, банк организовал. А потом его не стало… И знаешь, в чем суть? Люди серьезные за ним стояли. Он их, а не свои дела прокручивал. И разумеется, много знал. В общем, стал лишним человеком, и от него избавились…

– Кто?

– Неважно кто. Ты лучше подумай, про кого я много знаю? Подумай, кто может ударить мне в спину…

– Старых?

– Вадим, ты делаешь успехи… Вот сейчас я понимаю, что не ошибся в выборе начальника службы безопасности… Кстати, я слышал, у тебя с жильем проблемы?

– Да нет проблем, – усмехнулся Паров. – Нет жилья, и проблем, соответственно, нет… Да, в принципе, я не жалуюсь. Мы с женой хорошую квартиру снимаем. Нам нравится…

– А ты не думал выкупить эту квартиру, раз она тебе нравится?

– На какие шиши?

– Будут тебе шиши. Сколько надо, столько и получишь… Только сначала мою проблему надо решить…

– Что ж, надо так надо. Когда начинать?

– А прямо сейчас и начнем. Любое дело грамотного подхода требует. В мокрых делах мы с тобой не специалисты. Зато мы знаем, что нам нужно. Выстрел в голову отпадает с самого начала. Это должен быть несчастный случай…

– Да, несчастный случай – это было бы здорово. Но мой человечек только стрелять умеет…

– Зачем стрелять? Мы можем сделать так, чтобы уважаемый Артем Данилович сам ушел из жизни…

– Как?

– А вот будем думать как. Зачем нам голова дана? Не для того же, чтобы есть. Думать надо, думать…

Ростислав только напряг мозги, и сразу родилась интересная мысль, которая скоро переросла в коварный план.

2

Артем Данилович жил на даче. Поздняя осень, холодно. Но у него дом теплый. Газовое отопление плюс камин.

Ростислава он встретил с распростертыми объятиями.

– Сейчас баньку затоплю. Водочки попьем… Мы теперь с тобой оба холостяки.

У Старых тоже были проблемы с женой. Евгения Павловна с детьми жила в его городской квартире, а ему приходилось куковать на даче.

– В принципе, можно и девочек организовать, – загадочно улыбнулся Артем Данилович.

– Не надо девочек, – отказался Ростислав. – Устал я от них. А вот водочки можно выпить…

– Водочка у меня хорошая. Настоящая «смирновка»…

– Хорошо живете.

– Не жалуюсь.

Еще бы он жаловался. Ростик для него такие деньги зарабатывает… Хватит на чужого дядю горбатиться. Кончилось время партийных деятелей.

– Ну так что, баньку топить?

– А что, больше некому этим заняться? – Некому. Один я здесь. Как перст один… Только вот иногда девочки у меня бывают…

– Тогда давайте без баньки обойдемся. У вас тут в гостиной тепло. Люблю, когда огонь под ухом трещит… А сегодня девочек не ожидаете? – усаживаясь в кресло, спросил Ростислав.

– Да ну их. Я тоже от них устал… Я тут на днях с водкой перебрал. Так хорошо все начиналось. Банька, девочки, а потом провал памяти. Ничего не помню…

– И задница болит.

– При чем здесь задница? – чуть не поперхнулся от возмущения Старых.

– Да говорят, вы не только с девочками гуляете. Слышал я, что вы и с мальчиками балуетесь…

– Ростислав! Что ты несешь? Ты что, пьян?

– Что, глаза красные? Так это я видиков насмотрелся… Кстати, могу дать вам фильм один посмотреть. Лично мне он не нравится, потому что про гомиков. А вам в самый раз будет.

– Ты что, белены объелся? – в гневе вскричал Артем Данилович.

Но Ростислав его не слушал. Он молча поднялся с кресла, подошел к видеомагнитофону, вставил свою кассету. Кино закрутилось.

Это нужно было видеть. Артем Данилович был совершенно голый. Колени на полу, голова и руки на кушетке. А сзади к нему пристроился такой же голый мужик в маске. Нетрудно было понять, чем они занимаются.

– Что это такое? – хватаясь за сердце, взвыл Старых.

– Артем Данилович, неужели вам нравится этим заниматься? Как вы до такого опустились?

Ростислав в упор и безжалостно смотрел на своего бывшего покровителя. Было б здорово, если бы того хватил удар от увиденного. Возни было бы меньше.

Но Старых не собирался умирать от сердечного приступа. Лицо его потемнело, глаза налились кровью. Он медленно поднялся с места и сделал шаг по направлению к Ростиславу.

Но тот знал, как его остановить. Достаточно было выхватить из кобуры пистолет и направить его на разбушевавшегося развратника. Это был газовый «вальтер», но Старых этого не знал. Смерти он боялся больше, чем позора, поэтому застыл на месте как вкопанный.

– Зачем?.. Зачем ты это сделал?

– А что я сделал? – ядовито усмехнулся Ростислав. – Между прочим, мы живем в правовом государстве. И, как гражданин своей страны, я имею полное право знать правду… А правда, скажу вам, ужасная. Нельзя жить с такой правдой. Лучше умереть…

– Какая же ты мразь! – рявкнул Старых. – Ты – гадюка, которую я пригрел на своей груди.

– Ох, только давайте без пафоса!.. Между прочим, еще неизвестно, кто кого пригрел…

– Теперь я знаю, кто Фокина подставил… Надо же, какая ты мерзость!

– Может, хватит болтать, а? Давай, пердун, хватайся за сердце и подыхай…

– А-а! Так вот ты чего ждешь? Ты думал, у меня мотор откажет? – восторжествовал Артем Данилович. – Так знай, сосунок, сердце у меня крепкое. Я еще тебя, паскуду, переживу…

– Ну это вряд ли…

Ростислав видел, как в комнату тенью шмыгнул парень в кожаной куртке. Он мягко подкрался к жертве и сунул ему под нос тряпку с хлороформом. Старых несколько раз дернулся и затих. И тут же в зале появился Вадим.

Дальше все было просто. К люстре подвесили веревку с петлей, затем втянули в нее бесчувственного Артема Даниловича и бросили его болтаться в воздухе. Под тяжестью его тела шейные позвонки сломались в два счета.

– Ну вот и все, не выдержал мужик позора, – кивая на видеомагнитофон, цинично усмехнулся Ростислав.

Вместе со своими пособниками он уничтожил следы своего пребывания в доме. На этом все и закончилось.

Через два дня он уже читал некролог в городской газете. Прожитая Артемом Даниловичем жизнь описывалась в самых светлых тонах. И ни единого упоминания о его тайных «пристрастиях». Но Ростислав уже знал, что в милиции самым серьезным образом отнеслись к оставленной видеокассете. Версия самоубийства не напрашивалась, она внаглую и нахрапом влезла в ментовской протокол. Не выдержал мужик испытания позором, потому и полез в петлю.

Уголовное дело было возбуждено. Но не по факту гибели Старых, а по факту доведения до самоубийства. Кто-то ж поимел Артема Даниловича, кто-то ж заснял это действо на видеопленку. Но до правды ментам ни в жизнь не докопаться. Только Ростислав и Вадим знают, кто подложил его под мужика, кто стоял над ним с видеокамерой. Но, естественно, об этом они никому не расскажут. Им в тюрьму садиться не резон…

3

Ростислав мог собой гордиться. Преуспевающий банкир, два телохранителя в свите, под рукой надежный человек, ради него готовый на убийство. А Вадим сложа руки не сидел. Он уже создавал при своей службе особую зондеркоманду. И не безуспешно. Оказалось, этот мир полон людей, которым убить человека что плюнуть. Да что далеко ходить. Сам Ростислав из таких. Он чувствовал в себе силы не только созидать, но и разрушать. И Коновала с его мордоворотами он больше не боится. Пусть его боятся…

Ростислав считал себя крутым. И что, он должен простить Кирсанова, который увел у него жену? Он что, должен смириться с потерей Стеллы и детей?..

Нет, он не должен гоняться за ней. Это унизительно – просить ее вернуться. Но он готов ползать перед ней на коленях, умолять… Только на колени он становиться не будет. Он гордый. А Стеллу он вернет. Обязательно вернет. Но не факт, что он ее простит. Хотя кто его знает…

Для начала он встретился со Стеллой. Это было нелегко, потому что она его избегала. Но все же встреча состоялась. В небольшом уютном кафе, где, кроме них, не было никого.

Стелла держалась скованно. И все время смотрела куда-то в сторону.

– Зачем ты меня сюда позвал? – спросила она.

– Странный вопрос. Ты моя жена, и я имею право тебя видеть…

– Бывшая жена, – уточнила она.

– Не говори так. Ты не должна так говорить…

– Ну, не тебе решать, что мне можно говорить, а что нет.

– Ты неправильно себя ведешь, Стелла. Даже если ты не со мной, ты все равно была и остаешься матерью моих детей…

– Вот только детей трогать не надо. Они здесь совершенно ни при чем…

– Как это ни при чем? Они мои дети, и они всегда будут при чем.

– Ростислав, я понимаю, что сделала тебе больно. Но и ты меня пойми. Не люблю я тебя. Не люблю!

– Не любишь – и не люби. Будем жить без любви.

– Я не буду с тобой жить, и ты прекрасно это знаешь. Не надо выдавать желаемое за действительное…

– Это ты выдаешь желаемое за действительное. Ты не можешь жить с Кирсановым. И ты не будешь с ним жить.

– Ну что ты заладил – будешь, не будешь. Не буду я с тобой жить, и все… Пойми ты наконец, ничего страшного не произошло. Сколько других людей разводятся, и ничего. Рано или поздно жизнь налаживается. И у тебя все наладится, поверь мне.

– Я тебе не верю. И я – не «другие люди»… В общем, я не знаю, что вы там решили со своим Кирсановым, но ты должна вернуться ко мне. Ради его же блага.

– Ты что, угрожаешь?

– Я не угрожаю. Просто во мне проснулся дар предвидеть будущее. И в этом будущем я не вижу Кирсанова. Я вижу только тебя и себя, вместе…

– Ростислав, это галлюцинации, – усмехнулась Стелла.

– Если ты хочешь меня обидеть, даже не старайся. Ты так сильно меня обидела, что хуже быть просто не может… В общем, я в последний раз спрашиваю тебя, вернешься ты домой или нет.

– Нет. У меня уже другой дом.

Ростислав с трудом сдерживал нахлынувшие эмоции. Коктейль из гнева и ревности мутил рассудок, хотелось рвать и метать. Сейчас бы схватить Стеллу за волосы, шарахнуть ее головой об стол, вытащить из кафе, загрузить в машину – и домой… Но он не должен был этого делать. Нельзя было усугублять и без того сложную ситуацию.

И все же эмоции брали над ним верх.

– Смотри, как бы этот дом не рухнул, – сквозь зубы процедил он.

– О чем ты? – не на шутку встревожилась Стелла.

– Ни о чем.

Ростислав понял, что больше не в силах сдерживаться. И он принял единственно правильное решение. Поднялся из-за стола и, не прощаясь, вышел из кафе.

На следующий день он вызвал к себе Вадима.

– Как у тебя с квартирой? – для порядка спросил он.

– Да вроде ничего. Договорился с хозяином. Сказал, что продаст. Деньги только нужны…

– Будут тебе деньги. Обязательно будут. Если я пообещал, то это железно… Завтра получишь двадцать пять тысяч, естественно, долларов.

– О! Это деньги!

– А ты думал, я плачу своим людям черной неблагодарностью. Нет, я умею ценить преданных людей… Ты же преданный мне человек?

Ростислав смотрел на Парова немигающим взглядом. Может, он и не умел предсказывать будущее. Но фальшь в глазах разглядеть всегда мог.

– Можешь в этом не сомневаться, – заверил его Вадим.

Судя по всему, он не лукавил и не врал. Да и не стоило испытывать его на прочность таким образом. Он выдержал проверку делом. Так что в нем действительно можно не сомневаться.

– Вот ты скажи мне, Вадим, как бы ты поступил, если бы какая-то сволочь увела у тебя детей и жену? – после затяжной паузы спросил Ростислав.

– Такое не прощается, – правильно понял его Паров.

– А что бы ты сделал?

– Для начала я бы его проучил.

– Как?

– Можно переломать ему руки, ноги.

– А если не поймет?

– Тогда можно отстрелить ему член.

– Неплохой, между прочим, вариант… Ну а если он сам захочет отстрелить тебе яйца?

– Если ты про Кирсанова, то с ним лучше не связываться. Он не только яйца в ответ отстрелит. Он и башку оторвет…

– А если мы ему башку оторвем? Чик, и нету мужика. Это реально?

– У Кирсанова своя служба безопасности. Но по большому счету это ему не поможет. Тут, главное, захотеть…

– А я, Вадим, очень этого хочу.

– Что ж, вариант есть. Надо будет раздобыть снайперскую винтовку, а снайпер у меня уже есть…

– Надежно?

– Ну, стопроцентной гарантии дать никто не может. Одно могу сказать точно, я сделаю все, что от меня зависит… Только на твоем месте я не стал бы связываться с Кирсановым. Если с ним что-то случится, менты сразу же переведут стрелки на тебя. Что ни говори, а мотив для убийства у тебя есть…

– Никто ничего не докажет.

– А это как повезет. Даже при нашем бардаке в милиции водятся настоящие волкодавы… А я не думаю, что ты захочешь потерять все из-за этого говнюка.

Ростислав думал долго и напряженно.

– Этот говнюк забрал у меня жену и детей. Но ты прав, кое-что у меня осталось. И неприятностей я не хочу…

Затянутый нехорошей мутью взгляд прояснился. И тут же снова затуманился.

– Знаешь, мы просто попугаем этого урода. Просто попугаем…

Игра началась. И Ростислав всерьез рассчитывал выйти из нее победителем.

Глава шестая

1

Серега спешил домой. Он все еще не мог привыкнуть к своему счастью. И каждый раз, когда он думал о Стелле, планка настроения подпрыгивала под потолок.

По пути он заскочил в универсам. Не мужское это дело ходить по магазинам. Но Стелла вменила ему это в обязанность. Рядом с их домом нет хороших магазинов. А он еще не купил ей машину, чтобы она сама ездила в центр. Можно воспользоваться троллейбусом, но уж лучше Серега будет отовариваться сам. От него не убудет.

Он уже шел на выход, когда увидел Ростика.

Горшок зашел в магазин под ручку с какой-то кралей. Редкой красоты блондинка. Роскошные волосы, норковая шубка, изящные сапоги на длинном каблуке. Было видно, что Ростик в полном восторге от своей женщины.

Серега хотел пройти мимо. Но Горшок его заметил.

– Какие люди! – насмешливо протянул он.

– Ты бы ушел с дороги, – хмуро изрек Серега.

Ростик не сдвинулся с места. Но отпустил свою пташку.

– А если я хочу передать привет своей жене? – напыжился он.

– Стелла уже не твоя жена.

– Ну, официально-то она пока что моя жена.

– Это ненадолго.

– Надеюсь… Да расслабься ты, Кирсанов. Не надо на меня злиться. Это я должен на тебя злиться. Ты у меня жену увел, а не я. Между прочим, большое тебе за это спасибо!

– Пожалуйста!

– Нет, я серьезно… Мне уже Стелла не нужна. Видал, какая у меня невеста! То-то же!

– Красивая у тебя невеста. Что ж, поздравляю…

– Даже и не думай! – нахохлился Горшок.

– Не понял.

– Да понял ты все!.. Ты же все время у меня на пути стоишь! Стеллу отбил… Учти, если ты и Марину попытаешься отбить, я за себя не ручаюсь!

– Знаешь что, Горшок, лечиться тебе надо… Не нужна мне твоя Марина. И про тебя я уже забыл… Может, потеряешься?

– В смысле?

– Исчезни, говорю!

Серега не стал ждать, когда Ростик уступит ему дорогу. Он танком двинулся вперед и плечом смел его со своего пути…

Было видно, что Стелла его ждала. В доме идеальная чистота и порядок. Сама она свежая и ухоженная. И, как всегда, чертовски красивая. Сергей пьянел от одного только ее вида.

– Бывшего твоего встретил, – как бы между прочим сказал он за ужином.

– Где? – насторожилась Стелла.

– В универсаме. И он был не один. С ним была очаровательная мамзель. Мне кажется, я ее где-то видел…

Действительно, все это время Сергея не покидала уверенность, что лицо этой красотки ему знакомо.

– Да, вспомнил. Помнишь, по местному каналу «Мисс Красномайск» крутили. Ты еще удивлялась, почему самая красивая девчонка всего третье место заняла… Так вот, это была та самая девчонка…

– Видимо, в следующий раз она займет первое место, – саркастически усмехнулась Стелла. – Ростик у нас меценат. Он обожает спонсировать такие конкурсы. Но больше всего он любит самих конкурсанток…

– Боюсь, это не просто увлечение. Кажись, Горшок серьезно запал на эту мисс. Сказал, что жениться на ней собирается. Кстати, меня благодарил за то, что я его от тебя избавил…

Было видно, что это известие зацепило Стеллу. Но вряд ли она ревновала своего бывшего мужа. Скорее всего, сказывался природный бабский эгоизм. Стелла умная и порядочная женщина. Но баба. И где-то в глубине души она хотела, чтобы Горшок всю жизнь по ней сох и страдал. А тут на тебе, он женится на первой красавице… Может, зря Серега рассказал ей про встречу в универсаме?

– Да пусть делает, что хочет, – решила она. – Пусть женится. Мне даже спокойней. И тебе угрожать не будет.

– А когда это он мне угрожал? – удивился Серега.

– Да видела я его однажды. Уговаривал меня вернуться. Говорил, что ты еще пожалеешь…

– Трепло этот Ростик. Ходячее трепло. Извини, но я всерьез его не воспринимаю.

– Я тоже… К тому же он уже успокоился. И ему хорошо, и нам…

– Мне хорошо, – лукаво улыбнулся Серега. – Мне очень хорошо. Но будет еще лучше, когда мы отправимся с тобой…

– Куда? – игриво повела она бровью.

– Сначала в детскую. Поцелуем Славку и Светку. А потом…

Потом была спальня. Кровать была новая, крепкая. И они со Стеллой могли расшатывать ее сколько угодно и не бояться, что она развалится. А они и не боялись. Расшатывали…

А утром Серега узнал неприятную новость. Какая-то падла с улицы запустила во двор его фирмы бутылку с зажигательной смесью, да и не одну.

К счастью, охрана среагировала вовремя. Да и противопожарный щит, спасибо проверяющим органам, был полностью укомплектован. В общем, пожара не случилось. Но факт оставался фактом. Какие-то скоты пытались поджечь склады и мастерские…

Первым делом Серега вызвал к себе Жорика.

– Ну и какая сука могла это сделать? – спросил он.

– А хрен его знает… Может, Коновал?

– Ты думаешь?

– А что тут думать. Больше некому. Коновал конкретно развернулся. Заметь, его «бригада» уже совсем не та, с которой мы когда-то имели дело…

– Ну и мы ж вроде на месте не стоим. У нас тоже своя охранная бригада. Полтора десятка орлов. Лицензия на охранную деятельность, стволы на законном основании… Да нет, не должен был Коновал к нам сунуться. По крайней мере, сначала он должен был наехать, забить стрелку. А тогда уже красного петуха пускать…

– Вот именно, что не хочет Коновал с нами связываться. Поэтому и не наезжает. И от охраняемой территории держится подальше. Он же человек умный, на рожон старается не лезть… А может, вчера его на шизу пробило. Обкурился или нажрался. Ну и старое помянул. Решил по старой памяти «коктейлем Молотова» нас угостить…

– Хорошо, если так. А если он готовит почву для наезда?

– Все может быть, – не стал спорить Жорик. – Так или иначе, я всех людей поднял. Будем ждать гостей…

– Правильно, – кивнул Серега. – Хочешь мира – готовься к войне…

Войны не последовало. Коновал больше не давал о себе знать. Через месяц Серега и думать забыл об этом случае.

Вот тут-то Коновал и объявился. Он действовал в «лучших» традициях отечественных гангстеров. Забил Сереге стрелку. И не где-нибудь в кафе, а на городской свалке. И Серега принял вызов. Поставил под ружье всех своих орлов и «эскадрильей» из четырех машин «вылетел» на разборку.

Коновал разводил стрелку лично. К встрече с Серегой подготовился серьезно. Это выражалось в том, что вместе с ним к месту подтянулись два десятка качков. Смотрелись ребята внушительно. Широкие плечи, кожаные куртки, тяжелые боты. Бейсбольных бит не наблюдалось. Это могло означать, что под кожанами у братков ждут своего часа волыны. Но и Серега не ударил в грязь лицом. Его парни также в кожаных куртках. И дохляков среди них нет. «Ижевские» пистолеты достаточно серьезное оружие. А стрелять его ребята умели. Не зря он арендовал для них стрелковый тир.

– Какая честь… – Серега исподлобья рассматривал бандитского авторитета. Он говорил вроде бы серьезно, но на губах угадывалась пренебрежительная насмешка. – Какая честь, что меня хочет видеть сам Коновал.

Бывший учитель физкультуры смотрелся внушительно. Борцовская стать, тяжелый взгляд, в каждом движении скрытая угроза.

– Мне бы век тебя не видеть, – мрачно усмехнулся Коновал. – Но ты достал меня, мужик. До печенок достал…

Слово «мужик» в его устах прозвучало оскорбительно. Но Серега обижаться не мог. Если рассуждать здраво, то по блатным понятиям он как раз и входил в эту категорию. Он не мог считаться ни авторитетом, ни даже «пацаном».

Да, не стоило обижаться на это обращение. На той же зоне мужик мужику рознь. Есть уважаемые, авторитетные мужики, а есть придурки, которым и руку западло подать.

Он причислял себя к первой категории. А вот с Коновалом неясно. На зоне он не был, баланду не хлебал, ни за кем не смотрел. Он не вор, не блатной. И никто не возводил его в сан авторитета или хотя бы «жулика». Даже на козырного фраера он не тянет. Мужик мужиком. И весь его авторитет строится на его амбициях и ударной мощи его «бригады». Но ведь если смотреть на вещи с такой стороны, то и Серега кое-чего стоит. Не зря же Жорик натаскивал на братков свою охранную бригаду. Это сила, с которой Коновал должен считаться и считается. Не зря же он вызвал Серегу на разборку. Хотя это вроде бы и ниже его достоинства – сходиться на стрелке с коммерсантом.

– И чем же я тебя достал, если не секрет? – невозмутимо спросил Серега.

– Борзостью своей достал.

– И в чем же она выражается?

– А в том, что много на себя берешь… Думаешь, если кенты авторитетные есть, то все можно?

– Кто тебе такое сказал?

– Сам знаю… И вижу. – Коновал многозначительно обвел взглядом толпу за спиной Сереги. – Думаешь, они тебя спасут?

– Если б не думал, ты бы сейчас со мной по-другому разговаривал.

– Как?

– А каком кверху… Каком кверху я бы сейчас перед тобой стоял. А ты бы паяльную лампу разогревал… Короче, о чем базар? Если позвал, то говори. А вола водить передо мной не надо…

Какое-то время бандит молча рассматривал Серегу. Вернее, буравил его взглядом. Затем сказал, как обронил:

– Платить мне будешь.

– А это, интересно, с каких таких чижиков? – набычился Серега.

– А с таких… Я тебе, мужик, вольную дал. Промолчал, когда ты три мои точки под себя хапнул…

– Я ничего не хапал. Люди сами ко мне пришли…

– А ты и рад был, да?.. Это мои были люди, понял?

– Для тебя они не люди. Для тебя они лохи, с которых ты якобы имеешь право драть по три шкуры…

– А что, не имею таких прав? – полыхнул взглядом Коновал.

– Я не собираюсь читать тебе мораль. Скажу только, что ты имеешь право наезжать. А мы имеем право защищаться… И мы даем тебе откат…

– Не потянешь ты против меня, – презрительно скривился бандит. – Даже не пытайся… Дурака ты свалял, мужик. Сидел бы тихо да не вонял, тогда б я тебя и не трогал. А ты бучу поднял…

– Какую бучу?

– Растрепался, что мои пацаны хлам твой спалить хотели. На всю ивановскую растрезвонил, что, типа, спуску мне теперь не дашь…

Не было такого. Не гремел доспехами Серега, не точил меч на Коновала… Но не хотелось ему сейчас оправдываться перед бандитом. Во-первых, это будет расценено как проявление слабости. А во-вторых, Коновала не разубедишь.

– Волну ты поднял, мужик. Люди в отказ пошли, платить не хотят. Все вдруг крутыми стали. У всех своя охрана…

– Так ты на место решил меня поставить, да? Чтоб другим неповадно было?

– Соображаешь, мужик… Короче, сосунков своих ты можешь при себе оставить. А отстегивать мне будешь. Двадцать пять копеек с рубля – мои, это без вариантов.

– А ты сначала заработай этот рубль, – хищно усмехнулся Серега. – А потом уже дели…

– Ты не бузи, мужик. Сам на себя пеняй. Не надо было будить во мне зверя…

– А ты во мне зверя не буди. Я ведь если на принцип пойду…

– Чхать я хотел на твои принципы. И на тебя чхать хотел!

Это слова. Это всего лишь слова. На самом деле Коновал считается с ним. И если не боится, то хотя бы побаивается. Иначе бы он не распинался тут перед ним. Поставил бы условие и без всяких объяснений отчалил бы в своем направлении. И это в лучшем случае. А так мог бы дать команду своим церберам, и началась бы пальба. И не известно, чья бы сторона взяла верх.

– Не надо так со мной разговаривать, – сверкнул взглядом Серега. – Не надо!.. Не буду я тебе платить. И не надейся… Я на все пойду. Вплоть до войны!

– Ну, смотри! – мрачный как туча, грозно изрек Коновал. – Смотри, я тебя предупредил…

Не прощаясь, он повернулся к собеседнику спиной и направился к своей машине.

– Я тебя тоже предупредил, – бросил ему вслед Серега.

И с достоинством несломленного человека направился к своим.

– Ну, и о чем договорились? – в машине спросил Жорик.

– Двадцать пять процентов на бочку.

– Вот кровопийца! И что, мы будем платить?

– Ага, по всей его морде!.. Хрена ему, а не бабок!.. А ты знаешь, с чего он взъелся? Говорит, что зря мы после того пожара волну подняли…

– Какую волну? Не было никакой волны. Мы ж все на тормозах спустили…

– То-то и оно. А Коновал говорит, что мы войной ему угрожали. Да еще народ баламутили. Мол, из-за нас коммерсанты бунтуют, платить отказываются…

– Да никого мы не баламутили. И на бунт никого не поднимали… Это Коновал нарочно так говорит. Типа, воду мутит. Чтобы мы осознали всю гибельность своего положения и лапки кверху задрали… Ты правильно сказал. Хрена ему, а не бабок. Нам наша охрана и так в копеечку влетает. А еще этому кровососу отстегивать. Пусть в другом месте сосет…

– Пусть сосет, – ухмыльнулся Серега.

– Только боюсь, что Коновал сосать не любит. Чует мой копчик, наезда нужно ждать… В общем, переходим на усиленный режим охраны. И это, с женщинами нашими что-то нужно решать. Куда их спрятать можно?

– Что-нибудь придумаем. А пока что я знаю точно только одно: медлить с этим делом нельзя…

Сергей не медлил. И вечером того же дня велел Стелле собирать вещи.

– Ты что, выгоняешь меня? – испуганно спросила она.

– Не дождешься… Неприятности у меня. С бандитами проблема.

– С бандитами?! – еще больше испугалась она.

– Ты не бойся, со мной ничего не случится. У меня охрана. А вот ты, как ни крути, мое слабое звено. А бандиты – народ коварный. Они бьют по слабым местам… Уезжать тебе из города надо вместе с детьми.

– А ты?!

– Я же говорю, со мной ничего не случится.

– Сергей, ты не можешь быть в этом уверен. Я без тебя никуда не поеду.

– Хорошо, я еду с тобой.

На следующий день вместе со Стеллой и детьми он вылетел в Сочи. Иришку тоже с собой прихватил. На хозяйстве остался Жорик.

Для зимнего времени в Сочи было тепло и солнечно. Море, пальмы, тишь да гладь. Так не хотелось отсюда уезжать. Но Серега не мог оставить Жорика одного. И, несмотря на протесты жены, отправился домой.

Жорик встречал его на вокзале.

– Ну как?

– Все в порядке. Теплый номер, пятиразовое питание и назойливых мух по минимуму.

– Тепло, светло и мухи не кусают… Ты вообще про каких мух говоришь? Про мужиков, что ли?

– Про них. Атмосфера в санаториях такая, там все только о курортных романах и думают… Да не переживай ты. Наши бабы лишь о нас думают. Боятся они за нас. Им никакая блажь в голову не полезет… Кстати, как тут у нас? Мухи не кусают?

– В этом ты прав. Тут у нас тоже мухи водятся. Мухи цеце. Пока вроде все спокойно. Но мы не расслабляемся…

Домой Серега ехал в сопровождении двух охранников. Сейчас бдительность прежде всего.

Дома пусто и темно. Стелла с детьми в санатории, бабу Таю от греха подальше он сплавил к своим родителям. Охранники осмотрели двор, прочесали недостроенный дом. На этом их миссия закончилась, и Серега их отпустил.

Бояться ему нечего. Во дворе собака, под подушкой пистолет. Если кто сунется, он будет стрелять на поражение. У него есть разрешение на ношение оружия. А еще у него есть право защищать свою жизнь…

2

Серегу разбудил лай собаки. Он вытащил из-под подушки пистолет, загнал патрон в патронник.

Барон уже не гавкал. Но Серега не успокаивался. Быстренько оделся. Прежде чем выйти во двор, выглянул в окно. Тишина и покой. И все же что-то настораживало.

Он вышел из дома. И в этот момент Барон снова залаял. Похоже, почуял кого-то со стороны улицы.

Сереге нужно было вернуться в дом, позвонить Жорику. Он бы выслал пару-тройку бойцов. Но вдруг за воротами никого нет? Или пьянчужка какой-нибудь приблудился. А он панику поднимет. За труса могут принять…

Он медленно направился к воротам. Все внимание обращено вперед. Если что, он готов стрелять…

Удара в спину он не ожидал. Но в самый последний момент природное чутье подало слабый сигнал об опасности. Если бы Серега не прислушался к нему, было бы худо. Но он все же обернулся назад. Увидел стремительно приближающегося к нему человека. Реакция его не подвела. Он резко метнулся в сторону. И тут же ночную тишину разорвал грохот выстрелов.

Человек стрелял из пистолета. Но Серега был в движении, и это спасло ему жизнь. Ни одна пуля не попала в цель. А Серега забежал за угол строящегося дома, резко развернулся и выстрелил.

Попасть он не попал. Но стрелка спугнул. Киллер не стал пытать судьбу, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и, петляя как заяц, задал стрекача. Серега стрелял ему вслед. Но мазал. Возможно, он бы смог подстрелить беглеца, но тот слишком быстро скрылся в темноте. Уходил он огородами. Серега с трудом удержался от преследования. Судя по всему, киллер был не один. Можно было нарваться на засаду.

А вот Барон продолжал надрываться. Но смотрел он уже не на ворота, а вслед удравшему киллеру. Серега спустил его с цепи, и пес помчался в погоню. Вот это он сделал зря. Из глубины огорода послышались выстрелы – лай оборвался, и до уха донесся собачий визг, а затем тишина. Похоже, Барон потерян навсегда.

Серега закрылся в доме. И бросился к телефону. Лучше всего позвонить по «02». На всякий случай. Но менты и сами узнают о ночной перестрелке, сами вышлют экипаж. Бояться Сереге нечего: ничего противозаконного он не совершал.

Он позвонил Жорику. Но телефон не отвечал. А ведь его друг должен был находиться дома. Может, спит мертвым сном… Мертвым?

Серегу как током ударило. Он забыл об опасности, которая могла подстерегать его во дворе. Выгнал из гаража машину и помчался к Жорику.

Возле его дома стояли люди. Мужчины, женщины, даже дети. Судя по всему, это были его соседи. И Серега понял причину их появления.

В окнах дома были выбиты стекла, одна рама валялась на земле. Серега сразу догадался, что в дом швырнули осколочную гранату. Да и мужик один сказал, что минут пять назад прогремел взрыв, который и поставил на уши всю округу.

Люди продолжали собираться, но во двор зайти рискнули единицы. А чтобы пройти в дом, вообще не нашлось смельчаков.

Дверь была закрыта изнутри. Но Серега воспользовался выбитым окном. Пробрался в дом и увидел Жорика. Он лежал на полу и корчился от боли. В комнате разруха, стена опалена, в эпицентре взрыва проломлен пол. Но все это Серега отметил краем глаза. Все внимание на Жорика.

Один осколок угодил в грудь, второй в живот. Раны сами по себе смертельно опасные. Плюс контузия. По идее, Жорика могло убить одной взрывной волной. Жорик был жив. Но мог в любое время умереть. Или от болевого шока, или от внутренних повреждений, или от кровопотери. Нужно было срочно везти его в больницу. А у Сереги не было ни времени, ни терпения дожидаться «Скорую помощь». К тому же неизвестно, догадались соседи позвонить по «03» или ночной взрыв они восприняли как ни к чему не обязывающее шоу?

Жорик весил под центнер. Но Серега без особых усилий оторвал его от пола. Видно, внутреннее потрясение высвободило силовые резервы. Сейчас он горы мог своротить.

С Жориком на руках ударом ноги он вышиб входную дверь. Добрался до машины, уложил друга в салон, быстро за руль, по газам и в больницу. А до нее минут десять езды.

В приемном отделении посыпались вопросы. Как Жорика ранили? Когда все случилось? Оповещена ли милиция? Серега не сдержался и наорал на врача. Какая разница, что да как? Прежде всего нужна срочная операция, а потом уже разбор полетов. За это он был удостоен гневным взглядом, но движение началось. Дежурная смена крутилась как ошпаренная. Был вызван главный хирург. К этому времени Жорика подготовили к операции. И завертелось…

Серега обязан был отблагодарить врачей. Но как ни обидно, у него с собой не было денег. Ничем иным сейчас он Жорику помочь не мог. Поэтому пришлось ехать домой. А там менты.

Его в момент взяли в оборот. Что да как, почему и кто… Он объяснил, что к нему домой пытались забраться грабители, пришлось отстреливаться. Разумеется, стрелял он исключительно в воздух. Менты ему не поверили и даже пригрозили забрать в отделение, если не расскажет правду. Но Серега твердо стоял на своем. Он чуть не стал жертвой неизвестных грабителей. Про Коновала он не сказал ни слова.

А ведь киллеров на него и Жорика натравила эта падла. Серега в том нисколько не сомневался. От слов Коновал перешел к делу, и вот результат – Сергей едва не получил пулю в спину, а Жорик на операционном столе. И неизвестно, выживет или нет.

Серегу обязали на следующий день явиться в отделение, на этом разговор с ментами был исчерпан. Серега забрал из тайника все деньги и отправился в больницу.

Там его уже ждали. К счастью, не коновальские киллеры, а бойцы его охранной бригады. Все при оружии, никакого разброда и шатания. Все настроены очень решительно. Хоть сейчас можно было начинать войну с Коновалом.

Но война Серегу сейчас мало интересовала. Главной была проблема с Жориком. Его друг должен выжить. И он сделает для этого все, что в его силах.

Операция длилась до четырех утра, после чего Жорика отправили в реанимацию. Сергей ворвался в кабинет хирурга. Сначала положил конверт с деньгами. И только затем спросил:

– Ну как?

– Что это? – взглядом показывая на конверт, вопросом на вопрос ответил врач.

У него был усталый вид. Глаза слипались, руки обессиленно сложены на столе.

– Это? Это благодарность, выраженная в денежном эквиваленте.

– Заберите это!

– Не понял…

– Мы уже не живем в советском государстве, но медицина у нас пока что бесплатная.

– Доктор, я уважаю ваше благородство. Но деньги не заберу.

– Тогда я выброшу их в окно!

– Вы говорите это так, будто презираете меня за что-то… Может, вы меня за бандита держите?

Врач ничего не ответил. Нервно выщелкнул из пачки сигарету, закурил.

– Доктор, неужели я похож на бандита?

И снова тишина в ответ. Это был как раз тот случай, когда молчание – знак согласия.

А ведь Серегу в самом деле можно принять за бандита. Черные джинсы, черная кожаная куртка, и на голове не наблюдается излишка волос. Может, у него еще и рожа бандитская?

– Доктор, я не бандит. Я – бизнесмен. Окна, двери, стройматериалы… Это на друга моего бандиты покушались. Гранату ему в дом бросили…

Видимо, Сергей говорил убедительно. Хирург ему поверил. Взгляд его потеплел.

– Я понял, что это была граната. – И голос мягче: – Три осколка из вашего друга вытащили. Взрывной волной отбиты все внутренности… Я удивляюсь, как ваш друг вообще выжил.

– Но ведь выжил!

– Боюсь вас огорчить, но шансов у него практически нет… Но уверяю вас, мы сделаем все, что в наших силах…

У Сереги все похолодело внутри. И ноги занемели. Такое ощущение, будто кровь в жилах остановилась.

– Он выживет, доктор! – с внутренним надрывом произнес он. – Я знаю, он выживет…

– Дай-то бог!.. Поверьте, мне бы хотелось вас утешить. Но, увы, на самом деле положение очень серьезное. Я бы сказал, катастрофическое…

– Доктор, давайте так. Вы заберете эти деньги. А потом скажете мне все, что нужно для спасения моего друга. Я все сделаю…

Серега готов был отдать все свои деньги, лишь бы Жорик выжил. Надо будет, он и фирму свою с молотка пустит, только бы хватило средств на его лечение.

Врач обещал мобилизовать все силы и возможности, чтобы вытянуть Жорика с того света. Но всем своим видом давал понять, что нужно готовиться к худшему.

Из его кабинета Серега выходил в расстроенных чувствах. Если бы только это. Ярость распирала его душу, ненависть к Коновалу мешала ровно дышать. Попался бы ему сейчас этот ублюдок, он не задумываясь порвал бы его на куски.

Он вышел на больничный двор, и тут же возле него оказался Егор Усладов. Это был тот самый афганец, с которого и начиналась охранная бригада. Жорик считал его своим замом и доверял ему во всем.

Фамилия у Егора «сладкая». Но сам он больше напоминал перчик, чем кусок сахара. Резкий, острый и жгучий. Атлетическим сложением он похвастать не мог. Но дрался и стрелял отменно. И мужества ему не занимать.

Большинство бойцов обращались к Сереге на «вы». Но Егор был одним из тех, кому позволительно было говорить с ним на «ты».

– Сергей, я так думаю, ты уже понял, кто вас с Жориком заказал?

– Коновал?

– Больше некому… Что делать будем?

Вопрос первостепенной важности. Извечный русский вопрос – что делать.

– Ты сам что думаешь?

– Ответку нужно давать. Иначе Коновал не успокоится. Рано или поздно он до тебя доберется. И до Жорика, если он выживет…

– Успокоится. Если мы пойдем на уступки.

– А мы пойдем?

– Знал бы я наперед, что так будет, я бы уступил. Но уже поздно отступать… Зря Коновал Жорика тронул, зря. Не понял он, что с огнем играет…

– Не понял, так поймет… Не надо идти на уступки. Коновал к тебе неравнодушен. И если ты перед ним прогнешься, он не слезет с тебя, пока не задушит…

– А ты как, готов ответку давать?

– Я ж говорил, что да. И пацаны «за» двумя руками… Жизнь у нас такая. Как в океане живем.

– Океан здесь при чем?

– Да при том. В океане как? Если есть прилив, значит, есть и отлив. Так и у нас. Где накат, там и откат. А не дашь откат, утопят.

– Клин клином вышибают.

– Вот-вот.

– Короче, что конкретно ты предлагаешь?

– Вообще-то не мое дело предлагать. Ну раз ты сам спрашиваешь… Я знаю место, где братва коноваловская с телками зависает. Сейчас уже поздно, все давно по домам разошлись. Ловить, короче, нечего. Но можно сегодня вечером туда подтянуться…

– Коновал там будет?

– Ну, это вряд ли. Но мы можем пару его пацанов зацепить. Ну, за шкирку их и к стенке… А там еще кого-нибудь выловим…

– Небогатый у тебя план, – усмехнулся Серега. – Тут голову нужно рыбе рубить, а ты чешую собираешься выдергивать. Всех коновальских ты не перебьешь, сил не хватит… Самого Коновала валить надо.

Это решение родилось спонтанно. Но, как часто в таких случаях бывает, Серега не испугался собственной смелости.

Он должен был отомстить за Жорика. Но им сейчас двигала не только ненависть. Коновал объявил ему войну и сегодня сделал серьезную заявку на победу. А его победа будет означать полное торжество бандитского произвола. Хочешь работать – плати. По этому принципу будут жить все без исключения бизнесмены города. Сейчас еще есть строптивцы. Но если Серега отступит, смельчаки-бизнесмены исчезнут как класс. Если он выбросит белый флаг, то перестанет себя уважать.

– Сильный шаг, – уважительно посмотрел на него Егор. – Но как нам на него выйти? Я лично не знаю, где он живет…

– При большом желании можно даже иголку в стоге сена найти.

А такое желание у Сереги было. И Коновал – вовсе не иголка в стоге сена.

Прежде всего он узнал, где находится штаб-квартира банды. Это было не так уж и сложно. Кооперативный ресторан с громким названием «Метрополь». Коновал вел здоровый образ жизни. Водку не пил, на женщин силы свои не расточал. Поэтому допоздна в ресторане засиживался редко. Во всяком случае, сегодня ровно в половине восьмого вечера выехал домой.

В этой операции Серега принимал личное участие. И не облажался. В паре с Егором сумел довести Коновала до его дома.

Авторитет жил в самой обыкновенной крупнопанельной многоэтажке в центральной части города. В подъезд он зашел сам. Но возле машины оставались его телохранители. Поэтому не было смысла врываться в подъезд на его плечах. Да и задачи такой не было. Сегодня по плану всего лишь разведка.

– А пацаны его не уезжают, – заметил Егор. – Чего-то ждут… – Он внимательно смотрел на окна дома. – Есть! – восторженно воскликнул он. – Маякнул им Коновал. Три раза свет в его окошке зажегся…

– Ты разве знаешь, где его окна?

– Не знал. Теперь знаю… Смотри, братки отчаливают. Все правильно, шеф уже дома, можно линять… Значит, так. Коновал живет на седьмом этаже. Первое окно справа от шахты подъезда. Так, это кухня… Трехкомнатной квартиры… Я знаю, как спланированы эти дома. И квартиру мы найдем…

– И что дальше?

– А вот это я у тебя хотел спросить, шеф.

Серега не знал, что ответить. Он должен был отомстить за Жорика. И за тех, кто уже стал и еще станет жертвой бандитского беспредела. Но за других бизнесменов он думал мало. В этой жизни каждый за себя. А Жорик… Жорик лежит в реанимации без признаков жизни. Врачи не уверены, что он выкарабкается. И надеются только на чудо.

Серега может убить Коновала. Он отомстит за своего друга. Но при этом возьмет на душу смертный грех. Что, если там, на небесах, уже готовится чудо, которое как манну небесную сбросят на Жорика? Что, если своим грехом он не даст чуду свершиться?..

Он уже не хотел убивать. И не потому, что у него слабый характер. Просто срабатывал внутренний тормоз, который должен быть у каждого нормального человека. Невозможно было представить себя в роли киллера. Ну, можно убить в запале – в драке, в перестрелке. Но чтобы просто так взять в руки пистолет, подойти к человеку со спины и хладнокровно выстрелить в упор… Серега на это был не способен. Да и Егор, честно говоря, не рвался вершить правосудие. Хотя скорее всего он смог бы застрелить Коновала. Но только если ему прикажут. А у Сереги язык не поворачивался послать его на гиблое дело…

– Я так понял, в подъезд он входит один, – через силу выговорил он. – На седьмой этаж он поднимается на лифте. Подходит к двери, вставляет ключ в замочную скважину… Можно брать его тепленьким…

– Ну да, пулю в затылок, и все дела, – кивнул Егор. – Только кто стрелять будет?

– Ты предлагаешь это сделать мне?

– Не, ну зачем тебе?.. Я бы смог…

– А смог бы?

– Ну, в Афгане убивать приходилось. Да и вообще…

– Что – вообще?

– Вы с Жориком зачем нас в охрану нанимали? Чтобы вас охранять. Вот мы и должны вас охранять. От того же Коновала… Ты только скажи, Сергей, и я хоть сейчас за ним пойду.

– Сейчас не надо.

– А когда надо?

– Не знаю, но не сейчас…

– Слушай, а может, не надо его мочить. Может, просто припугнуть?

– Как? – Да хотя бы из автомата по его окнам пальнуть. Он поймет, что это мы были. Поймет, что в следующий раз чисто в него стрелять будем… Э-э, смотри, смотри, а это не он?

Из подъезда с мусорным ведром в руке выходил какой-то мужик. Шерстяной спортивный костюм а-ля совдепия, поверх армейский ватник. Ни за что не подумаешь, что это Коновал. И одет не так, да и не царское это дело – мусор выносить. Тем более в одиночку, без охраны.

Но это был именно Коновал. Серега узнал его, когда он проходил мимо машины. А до мусорных баков не так уж близко. Нужно пройти через двор, выйти на пустырь.

– Шеф, такого случая больше не будет, – подхлестнул Серегу Егор.

– Не будет! – не мог не согласиться он.

Как будто сама нелегкая вытолкнула его из машины, бросила вслед за бандитом.

Он бесшумно дошел с ним до самых мусорных баков. И в тот момент, когда Коновал опрокинул ведро, клацнул затвором пистолета.

Авторитет отшвырнул от себя ведро и резко развернулся к Сереге.

– Добрый вечер, Илья Николаевич!

– Ты?.. Кирсан, ты? – ошарашенно смотрел на него Коновал.

– Ну вот, я уже и Кирсан. А то мужик да мужик… Ты по сторонам-то не оглядывайся, лишнее это. Никто тебе не поможет…

Досада распирала Коновала изнутри. Вот-вот, казалось, лопнет мужик. Надо же так было вляпаться из-за какого-то мусора.

– Что… Что тебе надо? – задыхаясь от бессильной злобы, спросил он.

– А ты не догадываешься, да? Меня чуть на тот свет не отправил. Братан мой, не знаю, выживет ли…

– Я… Я не хотел… То есть это не я был…

– Ну конечно, не ты. Это твои ребятишки порезвились.

Серега поймал себя на мысли, что завидует профессиональным киллерам. Никто бы из них не стал жевать сопли. Хлопнул бы этого козла без всяких разговоров. А сам он все никак не мог решиться. И тянул время.

– Да не я это!

– Не зли меня!

– Ну хорошо, хорошо. Да, это я посылал своих пацанов. Но так надо было… Короче, давай замнем эту тему, а? Я тебе отступной дам. Сто тысяч баксов.

Похоже, Коновал понял, что Сереге не хватает решимости. Голос его звучал все уверенней.

– Ты от меня не откупишься, козел!

– Двести штук!.. С собой у меня, правда, всего десять. Но это всего лишь задаток… Вот, смотри, я прямо счас тебе десять штук отстегну!..

Рука Коновала шмыгнула под ватник. Серега решил, что он в самом деле полез за деньгами. Но тут же до него дошло, что он повелся как последний лох.

У Коновала не было при себе бабок. Зато имелся ствол. И он у него уже в руке. Сейчас раздастся выстрел…

Ба-бах!.. Но выстрелил Серега. Он опередил бандита всего на одно мгновение.

Он противился убийству. Но по закону подлости его выстрел не оставил Коновалу ни единого шанса. Пуля угодила точно в сердце, и бандит в момент раздвоился – безжизненное тело упало на землю, а бессмертная душа воспарила к небесам на Божий суд.

Сереге некогда было думать о том, в рай попадет эта душа или в ад. Зато чутьем он понял, что для него самого начинается земной ад.

Стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями, он сунул пистолет под куртку, быстрым шагом направился к машине. Далеко идти не пришлось. Егор сам подъехал к нему, взял на борт.

– Долго ты с ним возился, – заметил он. – Надо было сразу валить.

– Какой ты умный… Сам бы пошел и завалил.

– Надо было меня послать.

– Задним числом мы все герои…

– Да ладно, командир, не будем об этом. Ты лучше скажи, убил ты его или ранил?

– Первое… Не хочу об этом говорить.

– Не хочешь, а надо… Ствол где?

– У меня.

– Надо было на месте его оставить.

– Зачем?

– Так все киллеры делают. Если с паленым стволом возьмут, то уже не отмажешься… Вот если нас сейчас остановят, обыщут, тогда тебе, шеф, крышка. Так что выбрасывай ствол, пока не поздно…

– Как я его выброшу, если он на меня зарегистрирован? Стоп! – схватился за голову Серега. – Он же зарегистрирован. На меня!..

– Шеф, это труба!.. Я же лично занимался регистрацией. Все стволы отстреляны, все на картотеке в УВД. Тебя ж в два счета вычислят…

Серега понял, что дело его швах… Как же он мог забыть, что при нем легальный ствол?.. Ведь он взял его с собой, потому что не собирался убивать. Сегодня по плану была только разведка. Но жизнь внесла в эти планы свои коррективы. И пустила Серегу под откос. Неизвестно, сможет ли он снова встать на рельсы или нет.

Егор неожиданно развернул машину и помчался в обратном направлении.

– Сергей, есть идея. Может, Коновала еще не обнаружили.

– И что?

– Тогда мы сунем в машину его труп. Вывезем в лес и закопаем…

Идея неплохая. Но, увы, возле мусорки уже стоял милицейский «уазик».

– Все, теперь точно крышка! – в сердцах стукнул по рулю Егор. – Шеф, надо за границу рулить. Там нас не найдут…

– А деньги? А паспорта? Кто нас выпустит?.. А потом, у меня жена здесь, дети… Нет, Егор, за границу я не поеду.

– Что ж тогда делать?

– Да есть один вариант.

Серега решительно вышел из машины и направился к ментам. Егор пытался его остановить.

– Шеф, погоди!

Но бесполезно. Серега на всех парах мчался в пасть правосудия.

– Стой, ты куда? – тормознул его мент.

– Сдаваться, – уныло вздохнул Серега. И, показывая на труп, сказал: – Моя работа.

Менты немедленно пришли в движение. Сергея заломали, ткнули лицом в капот машины. Обыскали. Нашли пистолет. И уже в качестве подозреваемого повезли в отделение.

Глава седьмая

1

Иришка не вошла, а ворвалась в номер. Глаза горят, волосы всклокочены, и рот перекошен. В первый момент Стелла решила, что девчонка сошла с ума.

– Стелла! Беда! – падая в кресло, выпалила она.

– Что, море льдом покрылось?

– Какое море?.. Я домой звонила. А там…

Стелла ощутила предательскую слабость в ногах. Сердце застучало быстро-быстро.

– Жорик при смерти. Ты представляешь, при смерти! Уже какой день!.. А нам никто не звонит. Ты представляешь, нам никто не звонит!..

Все-таки не зря Сергей увозил их с Иришкой подальше от дома. Нешуточная у их мужчин война с бандитами. Жорик уже на больничной койке. А что с самим Сергеем будет?

– А Сергей в тюрьме!

Стелле показалось, что эту фразу выдал внутренний голос. А он, как известно, плод больного воображения. А на самом деле с Сергеем все хорошо…

– Ты слышишь, Сергея твоего посадили…

Но это был Иришкин голос.

– Представляешь, с нашими мужиками беда, а мы ни сном ни духом…

Стелла с трудом подавила нараставшую изнутри истерику. Постаралась взять себя в руки.

– Погоди, может быть, ты не так все поняла?

– Да все так я поняла. Я Егору звонила… Он не хотел мне говорить. А потом сказал… Представляешь, к нам в дом гранату кинули. А Сергей… Сергея обвиняют в убийстве. Егор сказал, что он какого-то главного бандита убил. На него нападали, а он защищался…

Стелла думала недолго. Забрала детей, и вместе с Иришкой они отправились в Красномайск.

В аэропорту их встречал друг Жорика.

– Не надо было вам возвращаться, – усаживаясь в машину, сказал он.

– Это еще почему? – недовольно посмотрела на него Стелла.

– Война тут у нас. Сергей авторитетного бандита застрелил. Как бы братва на вас не отыгралась… Ладно, что-нибудь придумаем. В обиду вас не дадим. Я с Сергеем через адвоката общаюсь. Он сказал, чтобы вы дома у него жили. Охраной я вас обеспечу…

– Что адвокат говорит?

– Да плохо все. Сергею срок светит. Убийство доказано, улики железные… Даже не знаю, что делать. Но мы обязательно что-нибудь придумаем…

Егор отвез Стеллу домой. А именно в тот дом, где она была так счастлива с Сергеем. Теперь это был чужой дом. Холодный и негостеприимный. Но все же это было ее жилище. Потому что здесь жил Сергей, сюда он должен был вернуться из тюрьмы.

Егор не мог обеспечить охрану сразу на два дома. Поэтому Иришке пришлось переехать к ней. Она перевезла свои вещи и сразу же отправилась в больницу к своему мужу. Стелла хотела поехать с ней, но у нее на руках двое детей. Так что нужно сначала дождаться, когда приедет мама. Она и Стеллу утешит, и за детьми присмотрит.

Но вместо мамы приехал Ростик. Он появился мрачный как туча, на лице печать озабоченности. Стелла пустила его в дом без всяких слов. У нее просто не было ни сил, ни желания гнать его от себя.

– Вернулась? – Он смотрел на нее из-под насупленных бровей.

– Как видишь.

– Сергей в тюрьме.

Стелла пыталась уловить в его взгляде хотя бы тень злорадства. Но ничего этого не было.

– Я знаю.

– Его обвиняют в убийстве. Это очень серьезно…

– Думаешь, я не понимаю? Я все прекрасно понимаю…

– Ему нужен хороший адвокат.

– Егор об этом уже позаботился.

– Кто такой Егор?

– Ну, он сейчас доверенное лицо Сергея, так можно сказать.

– Понятно… Сергей убил очень авторитетного человека. Такое не прощается.

– Кем не прощается?

– Не знаю, как милиция, но братва имеет на него большой зуб.

– Он же в тюрьме. Чего ему бояться?

– Увы, у мафии длинные руки… Ты только не подумай, я не хочу тебя стращать. Я просто констатирую факт… А еще я приехал, чтобы забрать тебя с собой…

– Еще чего! – возмутилась Стелла.

Ростик смотрел на нее с нескрываемым удивлением.

– Извини, может, я что-то не понимаю. Но мне кажется, ты не должна жить здесь.

– Почему?

– Да хотя бы потому, что это не твой дом. Вы с Сергеем даже не расписаны. Вот его родителям ты что объяснишь?

– А зачем что-то объяснять? Они и так знают, что я его невеста.

– Какая ты невеста, если ты замужем за мной?

– Но это же формальность. И ты знаешь, что нас давно бы уже развели, если бы ты не ставил палки в колеса…

– Палки в колеса я уже не ставлю. Но разводиться с тобой я, пожалуй, все же не буду. Официально ты будешь оставаться моей женой, а с Мариной я буду жить в гражданском браке.

– С какой Мариной?! Ах да, у тебя же есть невеста.

Стелла ощутила легкий укол ревности.

– Если точнее, гражданская жена… Но и ты мне тоже по-своему дорога. Во-первых, ты мать моих детей. А во-вторых… Если честно, не знаю, люблю ли я тебя. Скажу только, что я тебя простил. И готов возложить на себя обязательство заботиться о тебе. Поэтому и забираю тебя с собой. Мы с Мариной живем в моем доме, а ты с детьми будешь жить в нашей квартире…

– Размечтался. Я остаюсь здесь.

– Ты здесь не останешься. Если ты не захочешь ехать со мной, мне придется забрать тебя силой.

– Только попробуй!

– Стелла, да как ты не можешь понять, что, пока ты здесь, для бандитов ты остаешься подругой Кирсанова. Они могут покалечить тебя или даже убить, чтобы сделать больно Сергею. А если ты будешь со мной, то тебя никто не тронет. Потому что ты будешь находиться под моей защитой.

– Меня и так защищают. Дом охраняется…

– Что-то не вижу я, что это так.

– Ну, охрана будет чуть позже.

– А отморозки Коновала чуть раньше. И я даже боюсь представить, что они с тобой сделают… Если ты за себя не боишься, то подумай о детях. Если ты не хочешь думать о них, то мне придется их у тебя забрать…

– Да, сейчас!

– А что тут такого? Марина за ними присмотрит…

– Что?! Ты хоть соображаешь, что говоришь?

Стелла ничего не имела против красавицы Марины. Теоретически. А фактически эта мисс начала ее раздражать. Мало того, что Ростика к рукам прибрала. Так она еще и на ее детей глаз положила…

– Дорогая, ты пойми, я обязан позаботиться о своих детях.

– Во-первых, я тебе не дорогая. Во-вторых, это и мои дети. А в-третьих… Хорошо, я поеду с тобой. Буду жить в нашей квартире. Но, учти, я тебя к себе и близко не подпущу.

– Стелла! Ну зачем ты так говоришь? – с укоризной покачал головой Ростик. – Неужели ты так и не поняла, что я не ищу близости. У меня есть Марина, и мне больше никто не нужен. А ты… Ты просто мать моих детей. И я обязан о тебе позаботиться…

Стелла с трудом подавила растущее возмущение. Как это так, какая-то Марина ему нужна, а она нет. Она всего лишь мать его детей… Логически понять это можно. Но женская душа особая душа, у нее своя логика.

– А я должна позаботиться о Сергее, – в пику ему сказала она. – Он очень нуждается в моей помощи…

– И в моей, между прочим, тоже. И я, пожалуй, протяну ему руку помощи. В конце концов, я не последний в городе человек…

– Ростик, ты меня удивляешь.

– Я и сам себе удивляюсь, – тепло улыбнулся он. – Может, на меня любовь действует.

– Какая любовь?

– Разве ты не поняла, что я люблю? Люблю Марину…

– Ну и люби себе на здоровье!.. А меня оставь в покое!

– Стелла, только не надо нервничать. Я бы и рад оставить тебя в покое. Но я в долгу перед тобой, перед своими детьми… И даже перед Сергеем Кирсановым. При всей моей к нему неприязни, я уверен, что это единственный мужчина, который может заменить моим детям отца. Я постараюсь вытащить его из тюрьмы. Он вернется, вы поженитесь – он будет заботиться о тебе и о наших детях. Тогда я буду спокоен… А сейчас, хочешь ты того или нет, заботу о вас я возлагаю на свои плечи…

Уже через час после этого разговора Стелла входила в квартиру, где когда-то жила с Ростиком. Здесь ничего не изменилось. Роскошь, комфорт. Золотая клетка.

– Я выкупил соседнюю квартиру, – сказал Ростик.

– Ты хочешь объединить ее с этой? – поморщилась Стелла. – Может, как-нибудь потом. Когда меня здесь не будет. Не люблю ремонтные работы. Шум, гам, суета, пыль…

И Сергея среди рабочих нет, мысленно добавила она… Ей вспомнилось, как она встречалась с ним в пустом, не до конца отделанном доме. Это были самые счастливые дни в ее жизни. Но Сергей в тюрьме, в том, уже отстроенном доме живет Ростик с гражданской женой, а Стелла осталась одна. На душе холодно и одиноко. Но она не падает духом. Она держится. И обязательно дождется Сергея. Хоть через пять лет он вернется, хоть через пятнадцать…

– Нет, объединять я ничего не буду. В соседней квартире будут находиться мои люди из службы безопасности. И хочешь ты этого или нет, но будешь под их постоянным присмотром. И на улице они будут тебя сопровождать…

Стелла с благодарностью посмотрела на Ростика. Все-таки он замечательный человек. И пусть она его не любит, но ведь они могут быть просто хорошими друзьями. К тому же он отец ее детей. А это значит, что сейчас он самый близкий ей человек, если не считать маму и Сергея.

– Знаешь что, мы не будем надеяться на какого-то там Егора, – продолжал Ростик. – И наймем твоему Сергею высококлассного адвоката… Только давай сделаем так. Ты не говори ему, что эта помощь исходит от меня. Он может не так нас понять. Еще подумает, что мы снова вместе. А я не хочу, чтобы он отвернулся от тебя… Помнишь, как тогда он сильно тебя обидел… – Назвал меня сукой, – всколыхнулась Стелла. И все теплые чувства к Ростику куда-то исчезли. – Между прочим, по твоей вине, – добавила она.

– Во-первых, это было давно, – нахмурился он. – А во-вторых, тогда все было по-другому. Я не представлял себе жизни без тебя. А любовь иногда бывает очень плохим советчиком. Да, я поступил в какой-то степени подло. И может быть, поэтому сейчас я искренне хочу помочь Сергею…

И снова она ощутила укол ревности.

– Значит, сейчас ты уже можешь представить свою жизнь без меня?

Стелла пыталась скрыть обиду. Но похоже, это у нее не очень хорошо получалось.

– Дорогая, давай не будем об этом!

Она могла напомнить ему, что он не должен называть ее «дорогой». Но в этот раз она промолчала.

Ростик сдержал свое слово. Он подыскал для Сергея хорошего адвоката. Но подал его от имени Стеллы.

Она забрала к себе маму. С ней было веселей. И еще она могла присмотреть за детьми. Тем более что у Стеллы было много дел. Она без устали таскала Сергею передачи. Ростик и здесь ей помог. Он давал ей деньги на продукты. И ни словом, ни взглядом не упрекнул ее.

Была и первая встреча с Сергеем. Они находились в комнате для свиданий. Прозрачная перегородка, разговор в телефонную трубку. У нее не было возможности прикоснуться к нему, но она могла видеть его.

Сергей похудел, осунулся. Но это был все тот же сильный и энергичный мужчина. Тюрьма не сломила его. Голос его звучал уверенно и бодро.

– Как там Жорик? – первым делом спросил Сергей.

– Уже лучше. Он до сих пор в коме. Но врачи говорят, что уже есть надежда… Как у тебя дела?

– Да как тебе сказать. В камере все нормально, никаких недоразумений. Скучно только. Про тебя все время думаю, про детей… Да, за передачи тебе спасибо. Ну, и за адвоката тоже… Этот Гречик настоящий ас в своем деле. Как ты его нашла?

– Ты не поверишь, но мне Ростик его порекомендовал.

– Ростик?! – сразу помрачнел Сергей. – Как у тебя с ним?

– Никак… Он живет со своей Мариной. А я для него всего лишь мать его детей…

– Но живешь-то ты в его квартире.

– Сергей, я тебя умоляю… Поверь мне, у меня нет никакого желания жить с ним. Да и он от своей Марины ни на шаг. Мы с ним просто друзья. И я очень благодарна ему за все, что он для меня сделал…

– Неужели ты не понимаешь, что не нужна ему никакая Марина. Ему только ты нужна… Стелла, я очень хорошо знаю Ростика. Это очень хитрый жук. Так просто он ничего не делает…

– Сергей, ты не забывай, что он отец моих детей. И я не имею морального права вычеркнуть его из своей жизни… Будь уверен, как прежде уже не будет. Мой единственный мужчина – это ты…

Стелла не спрашивала Сергея про следственные дела. Во-первых, не хотелось тратить на это время. А во-вторых, она все знала и без него. Адвокат Гречик держал ее в курсе всех дел. Юрий Павлович был большим специалистом в области уголовного права. И уверенно подводил дело к статье сто пятой – «убийство при превышении пределов необходимой обороны». Ведь Сергей убил не абы кого, а лидера преступной группировки, к тому же вооруженного. Илья Коновалов первым выхватил пистолет, чтобы убить Сергея. Он всего лишь опередил его. А застрелил он его из официально зарегистрированного оружия. Естественно, в целях самозащиты… В общем, Сергею «светило» всего два года лишения свободы. На что Стелла очень надеялась.

2

Суд состоялся в начале лета 1992 года. Сначала все шло хорошо. Адвокат крепко держал свою позицию. Но прокурор все же смог доказать, что Сергей не просто защищался. Потому что он искал встречи с Коноваловым, а не наоборот. И оружие взял с собой не просто так. Он с самого начала шел на преднамеренное убийство и хладнокровно застрелил законопослушного гражданина Коновалова. Мало того, прокурор пытался выставить Сергея особо опасным рецидивистом. И потребовал для него пятнадцать лет лишения свободы.

Но Юрий Павлович имел запасной вариант действий. Он рассказал трогательную историю про Сергея. Парень вышел из тюрьмы, решил взяться за ум, создал свой кооператив, в поте лица своего работал на благо общества. Но затем появились рэкетиры в лице Ильи Коновалова. Сергей пытался отстоять свое право на свободный труд. Но бандиты не собирались оставлять его в покое. Сергей сам чудом избежал смерти. Зато серьезно пострадал его лучший друг, который до сих пор прикован к постели, и еще неизвестно, выживет ли он. Да, Сергей шел разбираться с Коноваловым. И пистолет прихватил не случайно. Возможно, он первым достал оружие. Но если так, то убил он бандита в состоянии сильного душевного волнения.

Это красивое определение попадало под статью сто четвертую Уголовного кодекса. И суд его принял.

Суд не признал Сергея особо опасным рецидивистом. Но не оставил без внимания его уголовное прошлое. Поэтому определил ему наказание по максимуму. Даже не учел, что Сергей добровольно сдался в руки сотрудников милиции.

Приговор был достаточно суров. Пять лет лишения свободы… Из зала суда Стелла выходила на негнущихся ногах. В лице ни кровинки, пальцы мелко дрожат. А в душе боль.

Она даже не обратила внимания, что с ней рядом оказался Ростик. Он мягко взял ее под руку, повел к своей машине.

– Не расстраивайся, – сказал он. – На самом деле все не так уж и плохо… Поверь, если бы не наш с тобой адвокат, Сергей мог получить по максимуму – пятнадцать лет лишения свободы. Ты же слышала, на чем настаивал прокурор. А если бы суд пошел у него на поводу, он мог бы запросить и смертную казнь…

– Смертную казнь?! – вздрогнула Стелла.

– Да, дорогая, да!.. Ты смотри, как хитро прокурор все завернул. Оказывается, Коновалов – законопослушный гражданин. И все потому, что он помогал жене по хозяйству, даже вынес мусор… Знаешь, я бы тоже помог тебе и вынес мусор.

– Спасибо. Я как-нибудь сама.

– Ну да, у нас же мусоропровод исправен. И тебе не нужно выходить из дому. Тем более тебя охраняют… А охранять тебя надо. Боюсь, как бы бандиты Коновалова на тебе не отыгрались.

– А что, есть опасность?

– Неужели ты не поняла, что прокурор за бандитов был. Это по их просьбе он просил по максимуму… Но ты не волнуйся. У меня все под контролем. И бандитов бояться не нужно. Пусть они меня боятся. Кстати, я уже вышел из-под их «крыши». Ну, в смысле, я им больше не плачу. Все, кончилось их время… Но опасаться их все же надо. Поэтому я бы хотел сегодня побыть с тобой.

– Звучит очень трогательно.

– Стелла, ты только не думай, я не собираюсь к тебе приставать. У меня и в мыслях нет… Но мы бы могли просто посидеть в теплой домашней обстановке. Можно даже выпить за успех общего дела.

– Какой успех? Сергея осудили на пять лет. На целых пять лет.

– А было бы лучше, если бы его приговорили к смертной казни? Я тебе по секрету скажу. Я сам разговаривал с судьей. И это я убедил его, что ему не следует идти на поводу у бандитов. И знаешь, чем я ему пригрозил? Я сказал ему, что в противном случае он будет иметь дело с ассоциацией «Свободный бизнес».

– Что это еще за ассоциация?

– Это объединение бизнесменов, не желающих, чтобы над ними господствовали бандиты. Между прочим, эта организация была создана по моей инициативе. И еще скажу тебе, что в нее входит и фирма «Гарант», которой в настоящее время управляет Егор Усладов. Я взял это дело под особый контроль. И обещаю тебе, что к тому времени, когда Сергей окажется на свободе, его предприятие выйдет на высокий качественный уровень. А это значит, что бедность вам не грозит… Жаль, что ты так и не успела выйти за него замуж. Тогда бы ты имела все права на его дело. А так, извини, ты можешь надеяться только на меня. В конце концов, официально мы – муж и жена. И я намерен тебя содержать на уровне собственной жены…

Ростик по-прежнему жил со своей Мариной. Но и не думал разводиться со Стеллой. И, как ни странно, ей это льстило. И все чаще она воспринимала Ростика как своего мужа. А как она должна еще думать о нем, если этот человек не оставил ее в беде, помогал ей и Сергею.

Пожалуй, не все так страшно, как ей кажется. Пять лет пролетят незаметно. Сергей вернется, они снова будут жить вместе. Все будет хорошо, все будет просто замечательно. И сейчас ее дела не так уж плохи, не только в материальном, но и в моральном плане. Ростик с ней, он мил и любезен. И самое главное, не пытается лезть к ней в постель. Как она ему за все это благодарна…

– Ну так что, едем к тебе? – спросил он.

– Едем, – кивнула она.

Она не чувствовала за собой морального права прогнать его. К тому же сейчас как никогда нуждалась в его обществе.

Мама была только рада появлению Ростика. Она по-прежнему всерьез считала его своим зятем. И ей нравилось угождать ему. А сегодня она как знала, что любимый зятек пожалует к ним в гости. Не зря же наготовила всяких вкусностей. Ростик был в полном восторге.

– Классная у тебя мама, – сказал он. – А вот с новой тещей у меня проблемы…

– С какой новой тещей? – не сразу поняла Стелла.

По идее, она должна была воспринимать Марину как жену Ростика. А ее мать как его тещу. Разумом она это понимала, а эгоистичной частью своей души – отвергала.

– Ах да, это ты про Маринину маму… Кстати, как поживает твоя новая жена? Надеюсь, у вас все хорошо?

– Да, хорошо, – после короткой паузы кивнул Ростик.

На этом тема его новой семьи была исчерпана. Но он снова завел о ней речь. Уже в изрядном подпитии.

– Ты знаешь, не все так уж и хорошо у нас, – невесело посмотрел он на Стеллу. – Марина красивая, добрая, чудесная хозяйка…

– И ты ее любишь, – продолжила за него Стелла.

– Да, и я ее люблю… То есть мне кажется, что я ее люблю. А на самом деле… Ты знаешь, мне все чаще кажется, что Марина не совсем та женщина, которая мне нужна… Нет, поверь, все у нас хорошо. Но что-то не то…

– Ты от нее гуляешь?

У Стеллы в голове был хмельной ветерок. Поэтому ее вопрос прозвучал довольно смело.

– Ну что ты!

– А от меня гулял! – усмехнулась она.

– Да, было дело, – обескураженно вздохнул Ростик.

– Значит, ее ты любишь, а меня никогда не любил.

– Ты понимаешь, какая закавыка. Дело в том, что тебя я любил куда больше, чем ее…

– А как ты определяешь, кого ты любишь больше, кого меньше? В чем ты меряешь любовь, в «амурах»?..

– А что, есть такая единица измерения?

– Ну, если тебя послушать, то выходит, что есть…

– А если тебя послушать?

– Не надо меня слушать. Я пьяна и могу сейчас такого нагородить…

– Не надо ничего городить. И стеной неприятия от меня ограждаться не надо.

– А кто ограждается?

– Ты… Для тебя существует только Сергей. И при этом ты почему-то забываешь, что фактически я твой муж…

– К чему ты это сказал?

– А к тому, что, как твой законный муж, я имею законное право пригласить тебя на танец…

– Мы будем танцевать здесь?

– Нет, мы можем отправиться в ночной клуб «Горняк». Между прочим, сейчас это самое респектабельное заведение в нашем городе…

Стелла действительно была пьяна. Может быть, поэтому она согласилась ехать с Ростиком в клуб.

Некогда молодежный центр, а ныне крутой ночной клуб сверкал в ночи всеми цветами неоновой радуги. Еще на подходе Стелла вдохнула в себя аромат праздничной атмосферы. Она ощущала в себе необычную легкость, ее кружило, куда-то несло. И Ростик казался таким милым. И даже желанным.

Их сразу же провели в отдельный кабинет для почетных гостей. Они еще немного выпили. Ростик пригласил Стеллу на медленный танец. Она согласилась, но отказалась танцевать в кабинете и потащила его в общий зал. В кабинете они были вдвоем, и она боялась, что Ростик начнет к ней приставать. А она очень этого не хотела… Или хотела?.. Нет, не хотела…

Они снова пили коньяк, снова танцевали. А потом Ростик повел ее в свой банк. Якобы на экскурсию. Она согласилась. Но отказалась слушать его болтовню. Он что-то рассказывал ей про свои успехи, но она лишь делала вид, что внимает ему. А сама думала… Неизвестно, о чем она думала. В голове была такая мешанина.

Ростик провел ее в свой рабочий кабинет, а там и комната отдыха. Стелла знала о ее существовании, но ни разу здесь не побывала. Видимо, сюда позволено было входить лишь любовницам. Может быть, именно поэтому она сейчас здесь и оказалась.

Ростика явно тянуло на приключения. Он достал из бара бутылку коньяку, наполнил хрустальные рюмки, одну подал ей. Но Стелла покачала головой. Сработал какой-то внутренний тормоз. Хватит пить. И вообще, ей пора домой.

– Ты отвезешь меня домой? – спросила она.

– Конечно, отвезу. А почему ты об этом спрашиваешь? Ты думаешь, нам уже пора?

– Мне пора, а тебе – не знаю. Это пусть твоя жена решает.

– Если ты про Марину, то тут ты не права. Ты моя жена, а не Марина… Знаешь, я хоть сегодня могу уйти от нее. Но только если ты меня к себе примешь. Ты только скажи «да», и Марина завтра же получит отставку…

– Как я могу сказать тебе «да», если жду Сергея?

– Долго ждать придется. Целых пять лет. И еще неизвестно, будешь ли ты ему нужна, когда он вернется…

– Я ему всегда нужна.

– И мне ты всегда нужна… Ты жди его, жди, я не против. Только и меня не прогоняй…

С этими словами он придвинулся к ней. Обнял ее за талию и еще плотней прижал к себе. Стелла слегка отстранилась.

– Не надо меня гнать. Не надо… Я тебе нужен. Ты же знаешь, что я тебе нужен…

Он снова прижал ее к себе. Стелла и хотела бы отодвинуться, но кожаный диван был слишком узким. Да и Ростик держал ее крепко.

– Ты моя жена, – шептал он ей на ухо. – А я твой муж… Мы имеем полное право быть вместе… К тому же никто ничего не узнает…

Его рука теплой змейкой заползла к ней под юбку. Лето, тепло – Стелла не носила колгот. А с трусиками Ростик справится легко. Он даже снимать их не будет. Он знает, как обходиться без этого.

Стелла знала, на что он способен. Ведь он ее муж… Да, он ее муж. И благодетель. Она так признательна ему… К тому же у нее давно не было секса. И, как это ни прискорбно, ей нравятся его прикосновения…

Вспыхнула кровь, по телу растеклась сладкая истома. Дыхание участилось, голова откинулась назад, тело напряглось и подалось навстречу его движениям. Стелла не могла контролировать себя. Да и ни к чему это. Ведь они муж и жена. И они имеют право быть вместе…

Ростик все же снял с нее трусики. Раздвинул ноги. Она чувствовала на себе его жаркое дыхание, ощущала твердь его желания. Сейчас он войдет в нее, и будет пульсировать в ней огонь страсти… А как же Сергей? Пусть он и не муж ей. Но он ее любимый. Она ни с кем не имеет права изменять ему. Тем более сегодня ему так тяжело. Он лежит на нарах и с любовью думает о ней, а она…

– Подожди, – прошептала она. – Я сейчас не могу. Мне нужно сходить…

Ростик все понял. И позволил ей встать.

– Я сейчас, – мягко улыбнулась она. – Я быстро…

Для убедительности Стелла оставила у него в кабинете сумочку. Туалет находился в приемной. Но она даже не стала заходить туда. Бегом вниз, на первый этаж. Охранники на входе не пытались задержать. Лишь проводили ее недоуменным взглядом.

А через неделю Ростик явился к ней домой с повинной. Вернул сумочку, попросил прощения за несдержанность. И пообещал, что впредь этого не повторится. Но Стелла ему не особо верила. Поэтому не откликнулась на его предложение немного выпить.

А Ростик в самом деле не унимался. Под различными предлогами то и дело предлагал ей отправиться то в ресторан, то на какое-нибудь ночное шоу. Стелла всякий раз отказывалась. И советовала ему сходить туда с Мариной.

Однажды Ростик пришел к ней в расстроенных чувствах. Разговор сразу зашел о Марине. Оказывается, она порвала с ним.

– Ты только не думай, я не хочу тебя ни в чем обвинять. Просто ты должна знать, что мы разошлись из-за тебя. Дело в том, что Марина знает, как я к тебе отношусь. Понимает, что я никогда не разведусь с тобой…

– Ну почему, я могу дать тебе развод ради вашего блага, – усмехнулась Стелла.

– А ты спросила, хочу я этого или нет? Ты спроси, а я отвечу, что не хочу с тобой разводиться. Я хочу, чтобы мы были вместе…

Он развивал эту тему долго и нудно. Стелла не дура и отлично понимала, что ему нужно. Есть мужики, которые нарочно поднимают волну жалости, чтобы на ней перенестись в постель к женщине. Сейчас это относилось и к Ростику. Он нарочно пускал слезу, чтобы ее разжалобить.

Стелла позволила ему поплакаться в жилетку. Но высморкаться не дала. И вежливо послала его куда подальше.

Какое-то время Ростик продолжал доставать ее. А потом вдруг исчез. Ни слуху о нем, ни духу. Стелла даже встревожилась. И позвонила ему на работу. Он был на месте. И сказал, что решил оставить ее в покое. Оказывается, Марина вернулась к нему и у них все хорошо.

Еще через некоторое время он сам позвонил ей и сказал, что ему нужен развод. На душе слегка потяжелело, но сердце не зашлось. У нее не возникло желания отговаривать его от этого шага.

К тому же она не имела на это права. Вот если бы она собиралась с ним жить… Но ей нужен был только Сергей. А Ростику она всего лишь благодарна за его заботу. Ведь он не отказывался ни от нее, ни от детей…

Время шло. Ростик окончательно отстал от нее. Однажды к Стелле наведалась Алла Звонарева. Она еще три года назад вышла замуж за москвича и уехала с ним в Москву. С тех пор Стелла о ней ничего не слышала.

– Какими судьбами? – удивленно спросила она.

– А такими! – широко улыбнулась Алка. – Развод и девичья фамилия…

– Вы что, разошлись?

– Ага, как в море корабли.

– Так ты обратно вернулась?

– Ага, жди! Мне и в Москве неплохо. Мы с Левой нашу квартиру на две однокомнатные разменяли. В Ясеневе теперь жить буду. Уже вещи в новую квартиру перевезла… А сюда в отпуск. Родителей повидать, то да се.

– Так я у тебя, получается, то да се?

– Стелка, ты чего к словам придираешься? Ай-яй-яй, нехорошо как! Язва ты. Была, есть и будешь!

– Есть и будешь? В смысле, есть будешь?

– Стелка! Ты в своем репертуаре! За это я тебя и люблю… Мы с тобой и покушаем, и выпьем.

Вино ударило в голову. И когда Алка предложила ей сходить куда-нибудь в кафе, она не отказалась. Тем более что она знала одно приличное кафе неподалеку. Там и выпить можно было, и поболтать, и даже потанцевать.

В кафе они отправились вдвоем. Охранники за ней не увязались. По причине их полного отсутствия. Не так давно банда Коновалова была разбита в пух и прах. Ростик говорил, что там и милиция постаралась, и конкуренты. Стелла особо не разбиралась, что да как. Главное, что банды Коновала теперь нет. Никто ей больше не угрожает. Да и Сергею тоже.

Ростик все же оставил ей одного телохранителя. Но Андрей приезжал за ней, только когда ей это было нужно. А если точней, то она вообще не пользовалась его услугами.

Хотя сегодня телохранитель бы не помешал. Все-таки ночное кафе не самое спокойное место. Но Стелла все же решилась обойтись без него.

Сначала все было хорошо, просто замечательно. Парней в кафе было много, но приставать к ним никто не пытался. Никто не хватал ее за руки, не тянул на выход. Но у Алки было одно дурацкое свойство. Когда она напивалась, то начинала строить глазки всем подряд. В конце концов к ним подсел какой-то мрачный тип с мутными, как у наркоши, глазами. И ткнул пальцем в Стеллу.

– Ты идешь со мной! – заявил он.

Замечательно! На неприятности нарывалась Алка, а расхлебывать Стелле.

– Это еще почему? – возмутилась она.

– Потому что мне нравишься ты.

– А может, ты хочешь меня? – пьяно прильнула к нему Алка.

– Можно и с тобой, – кивнул он. – Но чтобы вы были вместе… Больше двадцати баксов не дам, и не ждите…

Стелле бы еще сильнее возмутиться. Но она, наоборот, стала успокаиваться.

Этот придурок принял их за проституток. Сейчас Стелла объяснит ему, что к древней профессии она не имеет никакого отношения. И он оставит их в покое.

Она бы объяснила, но на пьяный язык упала язвительная колкость.

– Я и сама тебе двадцать баксов дам, лишь бы тебя не видеть.

Парень еще больше помрачнел.

– Двадцать баксов за то, чтобы я слинял. Пятьдесят баксов за то, чтобы я остался. А сто за то, чтобы я тебя трахнул… Я выбираю третье. Так что гони сто баксов!

А малый с юмором. Только юмор у него такой же уродливый, как и он сам.

– Третье – это компот? – усмехнулась Стелла. – Сколько ж ты компота на сто баксов выпьешь? Не описаешься?

– Смотри сама не описайся, – хмыкнул парень.

– Вот этого я как раз и боюсь… Ладно, будет тебе сто баксов. Только они дома у меня.

– Так в чем проблема, пошли домой.

– Как раз это я и собиралась тебе предложить… Но боюсь, я до дому не дойду. Мне бы в одно место сначала сходить… Ты подожди, пожалуйста, я сейчас… Алла, ты со мной?

– Да, конечно!

Стелла боялась, что парень станет хватать их за руки. Но он сидел спокойно. И они с Алкой смогли дойти до туалета. Но мимо него они прошли сквозняком. Через черный ход выскочили в темный двор длинного пятиэтажного дома.

– У-уф! – облегченно вздохнула Стелла. – Пронесло!

– Вот дебилы, а! – сокрушалась Алка. – У нас в Москве таких не водится.

– Ох-ох-ох, так тебе и поверили!

Со двора на улицу вел проход между двумя другими домами. А в проходе в тусклом свете фонаря стоял тот самый мрачный тип. И с ним еще какой-то крендель.

– Биксы, вы куда? – преграждая путь, зло спросил он.

– Мы?.. Мы в кафе… – ошеломленно пробормотала Стелла.

– А мы думали, слинять хотели… Да, это, тут нас двое. Так что с вас уже двести баксов…

– Да, конечно, о чем разговор!..

Стелла сделала вид, что кого-то увидела за их спиной.

– Милиция! Милиция! – закричала она.

Парни растерялись и на какое-то время выпустили их с Алкой из виду. Стелла воспользовалась моментом и задала стрекача. И Алка побежала. Но, увы, эти выродки их догнали, прижали к стене.

– Бабки на бочку, ну! – потребовал мерзавец.

– А в дыню не хочешь? – спросил чей-то мужской голос за его спиной.

Мрачный тип бросил Стеллу и развернулся лицом к незримому противнику. И тут же послышался звук удара. Выродок пошатнулся и мешком осел на землю.

И его дружок тоже схлопотал по морде. Стелла видела, как его бил какой-то парень в кожаной куртке. Удар короткий, резкий. Так бьют каратисты с большим стажем. Выродок отключился мгновенно.

– Ой, спасибо вам! – в порыве восторга бросилась к спасителю Алка.

Стелла думала, что сейчас она его расцелует. И она бы сделала это, если бы парень не отступил назад, закрываясь от нее руками.

– Вы чего здесь делаете, девчонки? – глядя на Стеллу, спросил он.

Довольно-таки симпатичный на вид. И улыбка у него располагающая. Сразу видно, что не какой-то босяк из подворотни. Хотя встретились они именно в подворотне.

– Мы домой из кафе шли, – стала объяснять Алка. – А тут эти…

– Ясненько, – перебил ее парень.

На нее он даже не смотрел. Все внимание на Стеллу. Уж не влюбился ли он?..

– Значит, вы домой идете? Может, я вас провожу? Мне все равно делать нечего.

– Если делать нечего, то проводите, – согласилась Стелла.

Два выродка в любой момент могли очнуться и броситься за ними в погоню. Но с этим парнем не страшно. Он вызывал и симпатию, и доверие.

Стелла поймала такси, и втроем они поехали к ней домой.

Парня звали Валерой. И он был совсем не прочь, чтобы его угостили кофе. Но Стелла отделалась от него одним «спасибо».

– Девчонки, а может, просто на скамейке посидим? – не унимался Валера. – Погода какая хорошая. Так легко дышится.

– А если девчонок дома ждут? – не без иронии посмотрела на него Стелла.

– Кто, мама?

– Нет, семеро по лавкам.

– Шутишь! Ты еще молодая для детей.

– Значит, хорошо сохранилась. А на самом деле их у меня двое.

– И муж в командировке.

– А вот и не угадал. Муж у меня в тюрьме сидит. За убийство… Ты вот в драку кидаешься, а он сразу стреляет.

Стелла хотела обескуражить Валеру. И это ей удалось. По крайней мере, в гости он больше не просился.

Но все же с пустыми руками он не ушел. Он ушел вместе с Алкой, хотя она собиралась ночевать у Стеллы.

А через два дня он появился снова. Вместе с Алкой. Стелла впускала в дом подругу, но вместе с ней в квартиру влетел и Валера. Быстро захлопнул за собой дверь и прильнул к «глазку».

– Может, кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – ошалела она от такой наглости.

– Стелла! Ты только успокойся! – вцепилась ей в руку Алка. – За нами бандиты гонятся!

– Что?!

– Ну, не совсем бандиты, – уточнил Валера. – Но застрелить могут…

– Час от часу не легче… Я вызову милицию!

– И тем самым насмешишь людей. Ведь они же в дверь не ломятся…

Действительность вдруг раздвоилась. Такое ощущение, что это действие происходит и здесь, и где-то в прошлом… Да, было с ней такое. Сергей убегал от милиции. Но он вошел к ней как человек… Через балкон… А потом он думал, что она звонила в милицию, чтобы его забрали…

Нет, она не звонила в милицию тогда, не будет звонить и сейчас. К тому же она в долгу перед этим парнем. Как-никак он их с Алкой от уличных подонков спас.

– Ладно, на кухню проходите, – сказала она. – Дверь у меня бронированная. Ее даже кувалдой не выбьешь…

– На то и рассчитываю, – улыбнулся Валера. – А еще я рассчитываю, что Петро вообще сюда не сунется.

– Кто такой Петро?

– Да есть тут один недоделок. Ничего, я уже сегодня соберу пацанов, мы им такую парилку устроим…

Время шло, а в подъезде тишина. Никакой Петро в дверь не ломился. Стелла провела гостей на кухню, приготовила кофе.

Алка рассказывала, как они шли к Стелле домой, как откуда-то из-за домов показались парни в кожаных куртках. Валера схватил ее за руку, и они побежали… Он жил недалеко от ее дома. Судя по всему, парень он не промах. Драться любит и умеет. Немудрено, что рано или поздно он мог быть втянут в водоворот уличных разборок. А может, это происходит с ним постоянно. И Алка будет полной дурой, если будет крутить с ним шуры-муры. Хотя, конечно, это ее личное дело – с кем гулять. Она девушка взрослая, к тому же свободная.

Стелла угостила гостей кофе. Валера засобирался.

– Ты куда? – забеспокоилась Алка.

– Я ж говорю, с козлами этими надо разобраться.

– Только попробуй уйди!.. Стелла, скажи, что ты его никуда не отпустишь.

– Ну, если ты скажешь, то не пущу, – пожала она плечами.

В принципе, пусть остается. Мамы сегодня нет, дети тихонько играют в своей комнате. Валера – Алкин парень и к Стелле приставать не будет.

К тому же Валера оказался приятным собеседником. Он знал массу смешных историй и умел их рассказывать. Правда, голос у него какой-то шелестящий, убаюкивающий. В какой-то момент Стелла заметила, что засыпает…

3

Стеллу разбудила мама. Она с трудом разодрала глаза. Состояние ужасное. Голова болит, тело как неживое – ноги-руки ватные, кости ломит в суставах. И внизу живота непонятный дискомфорт.

– Дочка, что с тобой? – встревоженно смотрела на нее мама. – Ты, часом, не отравилась?

– Не знаю, – пожала она плечами.

Вспомнился вчерашний вечер. Алка, Валера, какой-то Петро. Кухня, кофе, интересные истории. А потом ей захотелось спать. Она провалилась в бездну сонного царства. И только вот сейчас всплыла на поверхность. А за окнами уже светло.

– Ты когда пришла?

– Только что. Смотрю, ты спишь. И Славика со Светланкой не видно…

– Что?! – как ошпаренная вскочила с кровати Стелла.

Она метнулась в детскую. Там облегченно вздохнула: дети были на месте – Славик спал в своей кроватке, а Света тихонько играла в игрушки.

Стелла глянула на часы. Время всего половина девятого утра. Славик, бывает, спит и до обеда. А Светка у нее умница. Бывает, встанет, видит, что мама спит, и спокойно ждет, когда она проснется.

Так что ничего страшного не произошло. Дети на месте. А куда делись Алка с Валерой, это уже дело десятое… А интересно, когда они ушли? И чем занимались, когда она спала?.. И еще интересней, как это ее вчера угораздило заснуть ни с того ни с сего…

Ответ на этот вопрос она узнала через три дня. Стелла шла в магазин, а по пути встретила Валеру. Он совсем не был похож на уличного разгильдяя. Строгий, подтянутый, стильный. В глазах непонятный холод и пустота.

– Стелла, здравствуйте. – Голос его звучал сухо и невыразительно.

Что-то неладное с ним. И с ней. Стелла почувствовала, как под коленными чашечками скапливается свинцовая тяжесть.

– Валера, а мы разве на «вы»?

– В данном случае да. Это сугубо официальная встреча.

– А разве мы встретились не случайно?

– В том-то и дело, что нет… Стелла, у меня к вам конфиденциальный разговор.

– Даже так…

– Может, сядем ко мне в машину?

– У тебя есть машина?

– Да. Я прилично зарабатываю и могу позволить себе машину. Тем более что для меня это не роскошь, а средство передвижения…

Машина у него и в самом деле не роскошная. Не очень свежая на вид зеленая «шестерка» с затемненными окнами. Стелла уже открыла дверцу, чтобы забраться в салон. И только тут до нее дошло, что делать этого не следует. Она же совсем не знает Валеру. Что, если он какой-нибудь бандит? Может, у него в планах – похитить ее.

– Стелла, вы чего-то боитесь? – спросил он. – Не волнуйтесь, я вас никуда не увезу. Вот, я вам и ключи отдам. Чтобы я машину не завел. И дверцу можете оставить открытой…

Не нравилось ей все это. Но и уйти она не могла. Интрига крепко держала на привязи. Валера отдал ей ключи, и она села в машину, не закрывая за собой дверцу.

– Я себе «Форд-Скорпио» взять хочу, – поделился своими планами Валера. – Уже и машину присмотрел. Хорошая тачка, всего два года от роду…

– Зачем ты мне об этом говоришь? – удивленно повела она бровью.

– Да дорогая машина, вот в чем беда. А денег у меня сейчас нет… Вот думаю, вы мне не поможете?

– Ты что, хочешь занять у меня денег? Думаешь, они у меня есть?

– Думаю, есть. Видел я вашу квартиру. Сказка. И деньгами пахнет…

– У тебя с обонянием проблема, – усмехнулась Стелла. – Запахи не различаешь…

– Да нет, с обонянием у меня все в порядке… Вы бы лучше спросили, сколько денег мне нужно для полного счастья.

– Счастье не в деньгах. К тому же я не могу их тебе одолжить…

Деньги у нее есть. Может, сама она уже и не нужна Ростику. А вот о детях он не забывает. Каждый месяц перечисляет на ее счет приличную сумму. Но это же не значит, что она должна открыть кредит непонятно кому.

– Жаль. Я думал, вы захотите отблагодарить меня. Мне кажется, что я здорово помог вам с Аллой.

– Тебе еще раз сказать «спасибо»? Спасибо тебе, Валера!

– Боюсь, что «спасибо» тут не отделаешься.

– Ты что, шантажировать меня собираешься? – раздраженно спросила Стелла.

– Чем? Тем, что я вас от бандитов спас?.. Да разве ж это шантаж!.. Но вообще-то вы угадали, шантаж – это мой хлеб. Я бы сказал, хлеб с маслом…

– Да хоть с икрой кабачковой! Ты меня, конечно, извини, но денег я тебе одолжить не могу…

– А разве я взаймы прошу? Я надеюсь на бескорыстную помощь… Стелла, поверьте, вы мне очень симпатичны. Возможно, я даже влюблен в вас. И с вас я много не возьму. Всего-то двадцать пять тысяч, всего-то долларов…

– Сколько?! Двадцать пять тысяч долларов?! – вспыхнула от возмущения Стелла.

– А что? Хотите сказать, что у вас нет таких денег?

– У меня нет. Но я знаю одно место, где тебе могут выдать такую сумму. Ты знаешь, как в психушку проехать, или тебе показать?

– Стелла, вы не оригинальны… И я, между прочим, тоже не оригинал. Я всего лишь фотограф… Кстати, могу показать вам некоторые свои работы. Уверяю, вам будет очень интересно!

Валера взял с заднего сиденья конверт с фотографиями, протянул ей. Стелла оттолкнула его от себя, будто это была какая-то бомба.

Ведь это в самом деле была бомба. Валера сам достал из конверта снимок, протянул ей. А там голая женщина. К своему великому ужасу, в ней она узнала себя. Интерьер тоже знакомый. Это ее спальня.

Стелла голышом лежала на постели. Глаза закрыты, на лице блаженная улыбка, одна рука прикрывает лобок, вторая откинута в сторону. И это подано так, будто она ласкает себя.

– Как, нравится? – злорадно спросил Валера.

С каким бы удовольствием она влепила ему пощечину! Но руки не слушаются. И тело все занемело.

– А вот еще картинка…

На второй фотографии она также лежала на постели. Но рядом с ней какой-то парень. Лица не видно, только затылок. Она обнимала его за шею. На лице все та же блаженная улыбка.

Чем дальше в лес, тем больше дров. На других фотографиях она уже не просто лежала с парнем, но и занималась сексом. На спине, на боку, на животе. Глаза у нее все так же закрыты…

А они не могли быть открыты. Потому что у спящего человека они всегда закрыты. А она спала, очень крепко спала… Это Валера подсыпал ей в кофе какого-то дерьма. А все никак не могла понять, почему она ни с того ни с сего заснула прямо за столом. Зато теперь она знает все…

– Ты… Ты хоть знаешь, кто ты есть? – гневно спросила Стелла.

– Вот только давайте без эмоций! – поморщился Валера. – Да, это мой товарищ… э-э любил вас. А я всего лишь снимал… А ведь, заметьте, у меня была возможность забраться на вас. Но я не позволил себе этого. Потому что я профессионал…

– Подонок, вот ты кто!

– Увы, в каждой профессии есть свои издержки…

– А с Аллой что ты сделал? Или она с тобой заодно?

– Стелла, я понимаю, вы сейчас не в себе. Но не надо так плохо думать о вашей подруге… Вот она…

Мерзавец протянул еще несколько снимков. Снова Стелла, снова «любовник», но теперь с ними была еще и Алка. Она тоже спала. Все та же неестественная улыбка, глаза закрыты. Казалось, она также получает удовольствие от секса…

– Ты не просто подонок. Ты профессиональный подонок! – навзрыд сказала Стелла. И трясущимися руками разорвала фотографии.

– Вы должны понимать, что это не единственный экземпляр, – коварно усмехнулся ублюдок.

Стелла уже оправилась от шока. И могла закатить ему пощечину. Но подонок перехватил ее руку, больно сжал ее в запястье.

– Вы можете меня ударить. И даже убить. Но это ничего не изменит… Если у вас есть желание получить негативы, мы можем договориться.

– За двадцать пять тысяч?

– Вот именно…. В противном случае эти снимки я передам по назначению. Вы говорите, ваш муж сидит в тюрьме? Представляете, как обрадуются уголовнички, когда эти снимки попадут в камеру. Ваш муж проклянет вас, а вот его дружки вам будут только рады. Вы не поверите, но они будут онанировать на ваше фото…

– Какая ты мразь!

С каким бы удовольствием она задушила этого выродка!

– Не знаю, может быть… Короче, я хочу получить свои двадцать пять тысяч долларов.

– У меня нет таких денег.

– Сейчас нет, завтра будут. Сроку вам – три дня… Вы, конечно, можете обратиться в милицию. Но подумайте, чем она вам поможет? Фотоаппарат и негативы спрятаны в надежном месте, никакого разговора у нас не было, я у вас ничего не просил… Возможно, меня задержат, посадят, но через трое суток я буду на свободе. И тут же организую посылку для вашего мужа. Пусть зэки порадуются…

Стелла представила, что будет, если Сергей получит эти снимки. Это на воле он степенный и покладистый. А тюрьма – это совершенно другой мир. Он рассказывал, что люди в этом мире звереют. Любое неосторожное слово, даже взгляд могут вывести человека из себя, толкнуть его на крайние меры. Может, Сергей не проклянет ее. Но он может просто отречься от нее. В принципе, он может устоять перед эмоциями, понять, что Стелла стала жертвой обстоятельств. Но из-за этих фотографий он может стать посмешищем. И где гарантия, что он не сойдется со своим обидчиком в жестокой смертельной драке. Его могут убить…

– Хорошо, я постараюсь найти деньги, – обреченно вздохнула она. – Как мне тебя найти?

– Я сам вас найду. Держите деньги при себе…

Двадцать пять тысяч – слишком большая для нее сумма. Можно обратиться к Егору. Он сейчас управляет фирмой Сергея. Возможно, он смог бы найти такие деньги. Но тогда пришлось бы объяснить ему, в какой переплет она попала. А он может рассказать все Сергею. В принципе, можно сочинить какую-нибудь трогательную сказку. Только поверит ли ей Егор, войдет ли он в ее положение?

А если такой вариант – он дает ей деньги без всяких объяснений, затем узнает, для чего они ей нужны. И уже сам шантажирует Стеллу… Ей самой были противны такие рассуждения. Но после случая с Валерой она уже не доверяла мужчинам. Теперь ей казалось, что каждый из них способен на подлость.

Ростик – яркий тому пример. Он однажды подставил Стеллу – рассорил ее с Сергеем, а затем сам женился на ней. Подлость? Подлость и коварство… Но, как ни странно, после всего этого она продолжала доверять ему. Ведь он не бросил ее в беде, помог с деньгами и с адвокатом. И если обратиться к кому-то за помощью, то только к нему.

Может, она заблуждалась в своих суждениях, но в тот же день после встречи с Валерой отправилась к нему.

У банка «Новотех» они оказались одновременно. Только она пришла пешком, а Ростик подъехал на машине. Это было красивое зрелище. Роскошный, совершенно новый «Мерседес» черного цвета остановился прямо возле входа. Из машины выскочил дюжий детина в строгом костюме, угодливо распахнул для Ростика заднюю дверцу.

Ростик – самый настоящий босс. Важный, вальяжный, холеный. Как всегда безупречный костюм, дорогущие туфли, галстук, часы. И надо признать, как мужчина он очень интересный.

Стелла почему-то решила, что вслед за Ростиком из машины выйдет красавица Марина. Ревности не было, разве что легкая досада. Но нет, он один. Подходит к парадному входу. Впереди один телохранитель, позади – второй. И на крыльце в струнку вытянулись два охранника. При этом еще рыскают по сторонам настороженными взглядами.

Один из них уставился на Стеллу. Видимо, решил, что она слишком резво приближается к боссу. Пистолет доставать не стал. Он просто стремительно направился к ней, перекрывая подступы к Ростику.

Но и Ростик заметил ее. И тут же изменился в лице. Вся важность исчезла, на губах заиграла радушная улыбка. И сразу на душе у нее стало тепло. А еще у нее возникло чувство защищенности.

– Стелла, дорогая! – протянул он к ней руки.

Охранника как ветром сдуло. Стелла смогла приблизиться к своему мужу… А ведь он все еще оставался ее мужем.

Ростик нежно взял ее под руку, вместе с ней вошел в банк.

– Ты где свою машину поставила? – спросил он.

– Какую машину? Нет у меня машины…

– Да?! А как же ты без машины?

– Как все, пешком.

– Странно, как я мог упустить этот момент?.. Моя жена не может быть как все…

«Жена» в его устах прозвучало так трогательно. И у Стеллы не повернулся язык напомнить ему, что это слово не совсем соответствует действительности.

– Я обязательно решу этот вопрос, – пообещал он. – Кстати, чем я обязан твоему визиту?

– Мне нужна твоя помощь.

– Ну что ж, я буду рад помочь тебе. Если это, конечно, в моих силах.

Он провел ее в свой кабинет. Другой интерьер, другая мебель, самая современная офисная техника. Но в комнате отдыха все по-прежнему. Тот самый кожаный диван… Интересно, сколько женщин на нем перебывало? Но ей-то какое до этого дело? Ведь Ростик – чужой мужчина. Это факт. Но сейчас ей хотелось думать по-другому.

– Я тебя слушаю, дорогая.

И дорогой быть хотелось…

– Ростислав, я не знаю, как тебе сказать, – замялась Стелла. – Тут дело такое… В общем, мне нужны двадцать пять тысяч долларов.

– Зачем?

– Мне бы не хотелось об этом говорить…

Но, видимо, рассказать все же придется. Никто ей просто так деньги не даст, ни Егор, ни Ростик.

– Ну, не хочешь говорить – не надо. Настаивать я не буду…

– А деньги?

– Деньги будут. В конце концов, ты не чужой мне человек… Мало того, ты была самым близким мне человеком. И остаешься…

– А как же Марина? – невольно вырвалось у нее.

– А что Марина? Она и мизинца твоего не стоит… Знаешь, если бы она мне вдруг изменила, я не задумываясь вышвырнул бы ее за дверь. А с тобой… Ты же сама видишь, я все тебе простил. Все, все, все…

Стелла была тронута до глубины души.

Ростик при ней вскрыл потайной сейф. Достал оттуда три банковские упаковки.

– Здесь ровно двадцать пять тысяч… Может, тебе нужно больше? Ты только скажи…

– Ты так легко расстаешься с деньгами, – заметила она.

– Ну нет, на самом деле я очень жадный. Очень-очень… Но для тебя ничего не жалко. Надо миллион – пожалуйста. Два – никаких проблем…

– У тебя есть миллион?

– И не один… Если бы ты знала, как успешно идут мои дела, ты бы не спрашивала… Ну да ладно, тебя мои успехи не больно-то волнуют…

– Ну почему? Мне про тебя все интересно.

– С каких это пор? – с теплой насмешкой посмотрел на нее Ростик.

– Ну, не знаю… Мне кажется, я скучаю по тебе.

– Быть этого не может! – искренне обрадовался он.

– Честное слово. – Ей не хотелось его разубеждать.

К тому же она в самом деле соскучилась. И ей приятно было сидеть рядом с ним, слушать его.

Стелла почему-то думала, что он предложит ей коньяку. Затем начнет приставать к ней. Надо сказать, она бы мало этому обрадовалась. Но возможно, если бы она выпила, сегодня у него могло бы с ней получиться. Скорее да, чем нет.

Но Ростик не предлагал ей выпить. Они просто разговаривали о жизни. А потом к нему с визитом пожаловал какой-то солидный гость. Он извинился перед Стеллой и отпустил ее домой.

Она уезжала с деньгами в сумочке и на «шестисотом» «Мерседесе». Если верить Ростику, такая машина во всем городе была только у него. А еще всем своим видом он давал понять, что такая машина могла быть не у него, а у них двоих. Было ясно, что его гражданский брак с Мариной исчерпал себя. И, как ни странно, его поражения на новом семейном фронте Стеллу нисколько не расстраивали.

К дому она подъезжала как королева. Два телохранителя сопроводили ее до дверей квартиры.

Да и сам дом отнюдь не имел ничего общего с убогим жилищем. И все это благодаря Ростику. Она не имела права об этом забывать…

Валера появился неожиданно. Мама отправилась гулять с детьми, а Стелла осталась дома одна. Ее чуть удар не хватил, когда этот подонок вырос в дверях кухни.

– Только не надо пугаться, – усмехнулся он. – В прошлый раз я снял слепки с ваших ключей. Получается, что дверь я открыл своим ключом… Деньги собрали?

– Собрала.

– Ну вот, видите, как хорошо получилось… Ну так что, будем меняться?

– Будем. Ты отдаешь мне снимки и негативы, а также возвращаешь ключи от квартиры…

– Без вариантов.

Стелла прошла мимо него, направилась в гостиную. Деньги были спрятаны под диваном. Ей пришлось наклоняться. Самое противное, что подонок наблюдал за ней. А она, судя по всему, приняла соблазнительную позу.

– Какая попка! – не удержался он от похабного комплимента.

– Хорошая попка. Но тебе не светит…

– И спит же с вами кто-то, – развязно заметил мерзавец.

Стелле хотелось говорить грубости.

– Спит. Если хочешь, он и тебе вдует!

– О нет! Не надо! Я бы лучше сам вам вдул. Но так, чтобы все натурально. Охи-ахи, все такое…

Стелла пропустила эти гнусности мимо ушей. Подошла к шантажисту, сунула ему в руки пакет с деньгами.

– А теперь уматывай!

Но Валера даже не пошевелился. Он спокойно просмотрел деньги, вытянул из пачки одну купюру, убедился в том, что она не фальшивая.

– А если я вам верну одну тысячу? – нахально спросил он.

– Зачем?

– Я вам тысячу, а вы со мной переспите.

– Ну ты и хам! Дешево же ты меня ценишь…

– О! Если разговор о цене пошел, значит, вы согласны.

– Пошел вон, скотина!

– А вот это ты напрасно! – изменился в лице Валера.

Теперь на Стеллу смотрел не хитрый лис, а натуральный волк. Злой и голодный.

– Я бы тебе, сука, еще одну «штуку» накинул. А так я тебя задарма трахну!

Стелла поняла, что оказалась в капкане. Она одна в квартире с этим выродком, мама вернется не скоро, до телефона ей не дотянуться. А ублюдок приближается. Сейчас он ударит ее, завалит на диван и…

– Пошел вон! Или я буду кричать!

– Кричи! – гнусно оскалился Валера. – Стены тут толстые, никто ничего не услышит…

– Сейчас ко мне должны прийти!

– Ври больше!

Он медленно приближался к ней. Стелла с ужасом ждала, когда он ее ударит. Но он всего лишь схватил ее за плечи, привлек к себе, развернул спиной к дивану.

Чтобы удержаться от падения, Стелла оперлась ногой о диван. Надежная точка опоры, от которой можно оттолкнуться. Злость утроила ее силы. Руки уперлись в грудь насильника. Резкий сильный толчок, и негодяй отлетает от нее, падает, головой ударяется о столик, опрокидывает его.

Стелла не стала ждать, когда подонок поднимется. Выбежала в прихожую, кинулась к двери.

Но дверь открылась сама. В квартиру ворвались крепкие парни в костюмах. Стелла испугалась, но напрасно. Вслед за ними в квартире появился Ростик.

– Где он, где? – взбудораженно спросил он.

– Там! – показала она в сторону гостиной.

Охранники влетели в комнату. Ростик устремился за ними.

Стелла ожидала услышать шум борьбы, вскрики. Но в комнате стояла тишина. И она поняла причину.

Валера лежал в той же позе, в какой она его оставила. Изо рта стекала тонкая струйка крови. Глаза неестественно раскрыты.

Над ним склонился охранник. Приложил два пальца к его шее и озадаченно посмотрел на Ростика.

– Пульса нет.

Он провел ладонью по его лицу, закрывая глаза.

– Он что, мертвый? – очумело спросил Ростик.

– Мертвее не бывает… Виском стукнулся. Мгновенная смерть…

Стелле казалось, что все это происходит с ней в страшном сне. Она убила человека. Она убила человека!.. Пусть Валера – полное дерьмо, но он – человек. Пусть ему не место на этой земле, но у него есть гражданские права. Она – убийца, и ее будут судить. И отправят в колонию, как это случилось с Сергеем. Какой ужас!

– Стелла! Очнись! – тронул ее за руку Ростик.

Стелла пришла в себя. Испуганно посмотрела на него:

– Я… Я не хотела… Он хотел меня изнасиловать…

– Вот сука! – рассвирепел Ростик. – Кто он вообще такой? Почему он у тебя?

– Он… Он за деньгами приходил…

– Так это для него деньги?

К Ростику подошел охранник, протянул ему пакет. Стелла не сразу поняла, что в них фотографии.

Ростик взял пакет, вытащил из него одну фотографию, глянул на нее и тут же, как ошпаренный, сунул ее обратно.

– Где ты это взял?

– У него, – показывая на труп, объяснил охранник.

– Зачем? Зачем ты это у него взял?.. Ничего нельзя трогать. Ничего! Сейчас приедет милиция. Все должно оставаться как есть…

– Шеф, какая милиция? – удивленно посмотрел на него крепыш. Перевел взгляд на Стеллу. – Ее ж того, арестуют.

– Вот блин! – потер щеку Ростик. – Что же делать?

– Ну, что скажете, то и сделаем.

– Так, а ну давайте на кухню.

Охранники исчезли – Стелла осталась наедине с Ростиком.

– Что это такое? – потрясая конвертом, спросил он.

– Это… Это шантаж, – не растерялась она.

– Шантаж?.. Так этот парень тебя шантажировал? Для этого тебе были нужны деньги?..

– Да.

– Так, понятно. А с кем это ты… С кем это ты на снимках?

– Я не знаю… Этого подонка Алка привела. Мы на кухне сидели, кофе пили. А потом я заснула… Поверь, я ничего не знала. И ничего не помню…

– Ладно, разберемся…

Ростик вынул один снимок, второй, третий. Он рассматривал их с беспристрастностью эксперта. Ни одного презрительного взгляда или слова.

– Да, похоже, ты в самом деле спишь. Но сработано профессионально… И кому он собирался отдать это говно? Сергею?!

– Да.

– А про меня он ничего не говорил?

– Нет. Про тебя он ничего не знал.

– А если бы знал?.. Ты бы хотела, чтобы эти снимки попали ко мне? Или тебе все равно?

– Нет, мне не все равно. Я хотела, чтобы эта дрянь совсем исчезла…

– Но эта дрянь попала ко мне… Ладно, об этом мы после поговорим. А сейчас… Болотников, Клюкин, сюда!

Стелла и глазом не успела моргнуть, как Валеру закатали в ковер и понесли на выход.

– Ради тебя на преступление иду, – нервно перебирая пуговицы на пиджаке, сказал Ростик. – Чтобы тебя не посадили…

– Что вы с ним сделаете?

– Все, что можно было с ним сделать, ты уже сделала. Нам осталось его похоронить. За город его вывезут, где-нибудь в лесу закопают…

Охранники спустили тело вниз, сунули его в машину. Только их и видели. Ростик остался с ней.

– Выпить у тебя что-нибудь есть? – спросил он.

Стелла и сама была не прочь снять стресс.

– Знаешь что, а давай-ка лучше ко мне домой поедем, – предложил Ростик. – Как-то неуютно тут…

Он был прав. После того как здесь побывала смерть, в квартире стало неуютно. И страшно.

– А Марина? – спросила Стелла.

– Я ее в Испанию отправил. Пусть отдохнет. И я от нее отдохну… Ну так что, едем?

– Едем.

Стелла готова была ехать куда угодно, лишь бы не оставаться здесь. И напиться хотелось. Чтобы забыться.

Ростик повез ее к себе. Для нее это был чужой дом. Хотя когда-то она считала, что это их с Сергеем дом. Сколько раз они втайне встречались здесь… Но сейчас эти воспоминания не волновали Стеллу. О Сергее она сейчас думала как о товарище по несчастью. Он убил человека, и она взяла на душу точно такой же грех.

Сергей нашел в себе мужество признаться в своем преступлении. А она на такое решиться не могла. И никогда не решится. Пусть она будет жить с этой виной всю жизнь, пусть будет страдать. Но у нее есть дети. И оставить их без матери она не могла… А еще у нее есть Ростик. Он протянул ей руку помощи. И она ему за это очень благодарна.

Их связывала прошлая семейная жизнь. Их связывали дети. А еще их связывал заговор. Ростик знал, что она – убийца. Но никому об этом не скажет. Потому что он сам велел своим людям избавиться от трупа. По сути, он соучастник преступления, которое совершила Стелла. Получается, что они – подельники. И они не могут предать друг друга. Ни сейчас, ни потом…

Ростик разжег камин. Стелла устроилась у огня в кресле-качалке. Он заботливо укрыл ее пледом. И задержал руку на ее плече. А она невольно накрыла ее ладонью. Это был неосознанный порыв чувств. И она себя за это не упрекнула.

Ростик подал ей хрустальный стакан, до краев наполненный коньяком.

– Выпей. Сразу полегчает…

Стелла выпила. И ей в самом деле стало легче. Кровь согрелась, в голове просветлело, тяжесть в ногах исчезла.

– Теперь ты поняла, как это – жить без мужчины? – усаживаясь на диван, спросил Ростик.

– Как?

– А так. Каждый обидеть может.

– Ты, между прочим, охрану обещал.

– А ты, между прочим, от нее отказалась…

– Да, я хотела спросить: как ты узнал сегодня, что у меня кто-то есть?

– Все очень просто. Ты сказала про деньги, а я приставил к тебе охрану. Но только ты об этом не знала. А ведь могла бы и догадаться. Соседняя квартира не просто так пустует. Там мог быть мой человек. И он был…

– Почему же тогда он не пришел ко мне на помощь?.. Может, он думал, что Валера – мой любовник? Потому и тебя вызвал?

– Скажу тебе честно, да, я думал, что ты завела себе любовника и он качает с тебя деньги… А тут, оказывается, совсем другое… Да, угораздило тебя… Хорошо, я у тебя понимающий. А вот как бы ты Сергею все объяснила?

– Не знаю, – растерянно пожала плечами Стелла.

– Ладно, все уже позади. Фотографии я сожгу, и никто никогда ничего не узнает…

– Но ты же знаешь…

Только сейчас до нее дошло, что она чувствует себя виноватой перед Ростиком.

– Да, я знаю… – помрачнел он. – И по идее, должен тебя возненавидеть. Но я тебя прощаю. Хотя честно скажу, на душе так тошно.

– Знал бы ты, как мне тошно. И мерзко. И тело зудит… Мне кажется, от этой гадости мне никогда не отмыться.

– Ну, это смотря как мыться. И смотря кто моет… Знаешь что. Я, наверное, распоряжусь, чтобы нам приготовили сауну…

– Зачем?

– А затем, чтобы я потер тебе спинку и пошлепал бы тебя по попке дубовым веничком…

– Ты шутишь.

– Нет. Но у меня хорошее настроение… Ну так что, сходим в баньку?

Стелла хорошо знала, чем может закончиться этот поход. Сауна давно стала любимой забавой «новых русских» и бандитов. Не зря туда водят девочек и устраивают там оргии. Потому что банный дух очень хорошо настраивает на интимный лад. И мужиков. И женщин. Стелла тоже может подпасть под чары Эроса. И тогда…

– Давай сначала выпьем!

Это предложение было воспринято как ответ «да». И Ростик отправил человека топить сауну.

Стелла уже тогда почувствовала легкое возбуждение. И каждая выпитая рюмка поднимала его планку на одно деление.

В сауне она стеснялась своей наготы. И когда появился Ростик, она плотнее вжалась животом в полок. Он облил ее водой, вспенил мочалку, нежно провел ею по спине. Волнение в крови усилилось. А Ростик продолжал намыливать ее. Его движения становились все резче и жестче. Как будто он в самом деле хотел смыть с нее всю плотскую грязь без остатка. Затем он взялся за веник. Он скорее гладил ее, чем хлестал. По телу растекалось блаженство, плоть трепетала.

Ростик перевернул ее на спину. Мочалка нежно коснулась груди, спустилась ниже. Возбуждение нарастало. Но так и не достигло того уровня, чтобы разбудить в ней нимфоманку. Она все же не стала противиться, когда Ростик лег на нее и пошел на сближение…

В конце концов, он ее муж. У них двое детей. Он заботится о ней. Он простил ей непрощаемое. А потом, они связаны страшной тайной… К тому же Сергей не узнает, что у нее был секс с другим мужчиной.

Точно так же она рассуждала и на следующий день, когда соглашалась ехать с Ростиком на Багамы. Она отправлялась туда как его жена. И он имел законное право быть с ней…

Часть III

Глава первая

1

«…Сиреневый туман над нами проплывает. Над тамбуром горит полночная звезда. Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, что с девушкою я прощаюсь навсегда…»

Красивая песня. Но Сереге в тягость ее слушать. Он потянулся к тумблеру приемника, выключил его. Теперь на уши давил только перестук колес.

Поезд подъезжал к Красномайску. Серега снова отмотал свой срок. Опять возвращается домой… «Кондуктор не спешит, кондуктор понимает, что с девушкою я прощаюсь навсегда…» Снова эти строчки. Снова они вплетаются в мысленный клубок.

Со своей девушкой он уже попрощался. Пять лет назад, в зале суда. Стелла должна была ждать его возвращения. Он очень надеялся, что так и будет. Но…

Еще три года назад от Егора пришло письмо. Оказывается, Стелла опять сошлась со своим Горшком. Случилось это не сразу, но случилось. Стелла вместе с детьми перебралась к нему жить. А потом вместе с ним уехала в Москву. И письма от нее перестали приходить. В общем, дураку было ясно, что прошла любовь, завяли помидоры. Но это с ее стороны. А он-то продолжал ее любить. Постоянно думал о ней. И письма писал. Но ни ответа ни привета. Словом, полный абзац.

Не ждет его Стелла. Не нужен он ей…

Несладко пришлось Сереге на зоне. Строгий режим заметно отличался от общего. И рецидивистов тут побольше, чем на «общаке». Первоходам здесь приходилось туго. Серега к их числу не принадлежал, за себя постоять умел, хорошо знал, как жить и с кем дружить. В общем, отбыл срок достойно. В авторитеты, правда, не выбился. Но к этому он и не стремился… Теперь пять лет неволи позади. И поезд уже в Красномайске.

На вокзале Серегу встречали его друзья. Жорик. И Егор. Хоть Жорик его порадовал. Выкарабкался-таки, курилка, с того света. Правда, от ранения он так и не оправился. Глаза воспаленные, щеки впалые, нездоровая худоба, очки, палочка.

Серега по-братски обнялся с другом. От него не укрылось, что Жорик смахнул слезу. Расчувствовался.

Егор слезу не пустил. Но видно, что он рад приезду Сереги. Хотя при этом угадывалась в нем какая-то червоточинка.

Целых пять лет Жорик был директором предприятия, которое по всем канонам принадлежало Сереге. Жорик тоже имел небольшую долю. Но из-за проблем со здоровьем он не мог тянуть директорскую лямку.

Зато Серега был полон сил и энергии. И ему не терпелось поскорее окунуться в водоворот бизнеса. Естественно, Егор уходит на второй план. А ему, похоже, подвигаться не очень-то хотелось. Но делать нечего – придется смириться.

– Ко мне едем, – сказал Жорик. – Иришка уже стол накрыла. Ждет нас.

– Сначала домой, – покачал головой Серега. – К отцу с матерью сперва…

Куда больше он хотел отправиться к Стелле. Но увы…

– А как же стол?

– Завтра стол накроешь.

Родители встретили Серегу хорошо. Накормили, напоили. Выпили и во здравие, и за упокой. Баба Тая умерла еще в прошлом году, и теперь ее дом принадлежал Сереге целиком. Впрочем, его это не радовало.

Он переночевал в родительском доме, затем отправился к себе. В доме еще жили квартиранты. Но они уже перебрались на половину бабы Таи, и его часть дома была свободна.

Его машина стояла в гараже. «Девятка» была как новенькая. Не так уж много он на ней и прошел. Ничего, он еще наездится. Правда, больше он не будет возить на ней Стеллу. И дом начатый он достроит. Но опять же, жить в нем будет без Стеллы. Настроение опустилось ниже некуда.

Немного он приободрился в гостях у Жорика. Иришка повисла у него на шее, расцеловала. Она располнела, лицо округлилось. Но все такая же хорошенькая и взгляд живой, веселый. Интересно, какой сделалась Стелла?..

– А где Егор? – усаживаясь за стол, спросил Серега.

– А разве он обещал быть? – удивилась Иришка.

– Ну, не знаю. А разве мы – не одна компания?

– Да я говорил ему, чтобы он приходил, – почесал затылок Жорик. – А он сказал, что ему некогда.

Серега нахмурился. Не нравилось ему, что Егора нет с ними. Он же знал, кто будет сегодня в гостях у Жорика. Получалось, он помахал Сереге ручкой с высокой колокольни. Осталось только плюнуть сверху…

– Да ну его, – махнула рукой Иришка. – И без него хорошо… Да и вообще…

– Что «вообще»?

– Да ничего.

Про Егора зашел разговор после первой бутылки.

– Сергей, не знаю, как тебе сказать, – замялся Жорик.

– Не знаешь – все равно говори.

– Понимаешь, когда ты был, мы так быстро вперед шли. А сейчас… Вроде бы все нормально. Дела идут, контора пишет. И работа есть, и зарплата вовремя выплачивается. Егор уверяет, что есть рост… А роста-то нет. Как стояли на одном месте, так и стоим. Никакого развития…

– Вот-вот! – не осталась в стороне Иришка. – Ты пластиковые окна собирался осваивать, а Егор до сих пор дерево гонит. Говорит, это самый чистый экологический материал. А в других фирмах так почему-то не думают. И со стройматериалами тоже проблема. Все на складах да под навесом. А надо бы давно свой магазин открыть…

– Так, погоди, – нахмурился Серега. – Я ж начинал строить магазин. И Егор писал, что с этим все в порядке.

– Так магазин и сейчас строится. Только никак не достроится… Ты, Сергей, извини, но Егор все через одно место делает…

Серега укоризненно посмотрел на Жорика:

– А ты куда глядел? Тебе что, до фонаря наше дело? Это же наше дело. Наше!

Жорик в ответ лишь уныло вздохнул и отвел взгляд в сторону.

– Да говорил он Егору, – вступилась за него Иришка. – Да разве ж его пробьешь? Зубы он хорошо заговаривать умеет. Языком как помелом… Лучше бы мозгами шевелил… Конечно, было бы хорошо, если бы Жорик вместо Егора был. Да не может он. Сам видишь, нет у него здоровья.

С этим Серега не согласиться не мог. И здоровья у Жорика нет, и деловая энергия в дефиците. В таком состоянии за дело лучше не браться.

– Да ладно, не так уж все и плохо, – сказал Жорик. – Просто хреновый из Егора специалист. Надо было другого директора ставить. А его чисто на охране оставлять… Хотя он и это дело завалил. Я не знаю, говорил тебе Егор или нет, но тридцать процентов от прибыли он отстегивает…

– Кому?

Серега уже знал, что банда Коновала не выдержала естественного отбора и исчезла как вид. Но свято место пусто не бывает. И что после одного мог объявиться другой хищник. Только вот почему Егор не смог отстоять свою независимость и сунул голову в зубастую пасть?

– Да есть тут один товарищ. Ульяном кличут. Не знаю, сколько у него и чего. Но до Коновала ему далеко. Не тот масштаб…

– Ладно, разберемся, какой у кого масштаб. И кому в какое место этот масштаб засунуть… Ну что, еще по одной за встречу?

Серега уже на следующий день хотел взяться за работу. За эти пять лет у него было много начальников, а вкалывать на промке приходилось самому. Сейчас он и себе начальник, и другим. Так хотелось поскорее оказаться в своем любимом кресле. Но в офисе Серега появился только через неделю.

Егора он застал в своем кабинете, в своем кресле и за своим столом.

– О! Серега! – как-то неестественно обрадовался тот. – Я думал, ты на курорт укатил!

– Я разве говорил, что на курорт собираюсь? – усмехнулся Серега.

– Нет, но я думал, что после своей командировки тебе отдохнуть захочется.

– Ну, считай, что я уже отдохнул. И ты можешь отдохнуть. Своим делом я теперь сам рулить буду…

– Да, да, конечно, – засуетился Егор. – Мне в какой кабинет перебираться?

– Да пока здесь побудь. С делами разобраться надо.

– А, ну да, тебе дела надо передать, отчетность, бухгалтерию…

– Говорят, у тебя комиссия из налоговой работала.

– Ах да, я тебе сразу хотел сказать. Да, была комиссия. Дебет-кредит, все такое…

– Ну и как?

– Да все нормально. Никаких претензий.

– А как ты сам думаешь, нормально ты работал или нет?

– Ну, ты сам посмотри! Работа идет, денежка капает…

– В том-то и дело, что она капает, а надо, чтобы деньги рекой текли.

– Рекой… Ну да, темпы развития, конечно, не те, что при тебе были. Но раньше и время другое было. Раньше спрос опережал предложение. А сейчас картинка с точностью до наоборот. И конкуренция заела. Но ничего, крутимся…

– Крутишься, говоришь. Нормально у тебя все. И у налоговиков никаких претензий. А знаешь почему? Потому что ты налоги сполна платишь.

– Ну а как же иначе? Мне проблемы с законом не нужны.

– А мне, значит, нужны были, когда я двойную бухгалтерию вел? Я плохой, а ты хороший, да?.. Я за год сделал гораздо больше, чем ты за пять лет…

– Ну так в чем же дело, Сергей? Тебе карты в руки, дерзай… Только не думай, что ты сможешь горы своротить. Поверь, сейчас времена другие.

– И бандиты тоже другие, да? Какой-то Ульян с тебя три шкуры дерет. И это после того, как я с Коновалом разобрался, да?

Егор потух, сдулся.

– Так получилось, – уныло развел он руками.

– Почему так получилось?

– Ты же знаешь, женился я. Ребенок у меня… Страшно, в общем, стало…

– Да слышал я, что ты женился. Мог бы и в гости пригласить, с женой познакомить. Или ты меня за друга не держишь?

– Сергей! Ну что ты такое говоришь? – залебезил Егор. – Я сразу хотел тебя к себе пригласить. Да тут комиссия…

Видно, разговор о бандитах опустил его в собственных глазах.

– Так комиссия уже все, закончилась… Ну что, едем?

– Когда?

– Да прямо сейчас.

– Как скажете!.. Знаешь что, у тебя как сейчас с женщинами?

– Да никак.

– Да? Я почему-то думал, что ты решил этот вопрос… Короче, у моей Анжелы подруга есть. Ох и красивая девчонка. Я сейчас Анжеле позвоню, пусть Татьяну организует…

– Уж не сосватать ли ты меня хочешь?

– Ну а почему бы и нет? Ты же сейчас один… Знаю я, что Стелла ушла… Нет, она не от тебя ушла. Она к своему бывшему мужу ушла…

Сергею был неприятен этот разговор. Но и тему менять он не захотел.

– Что ты про Стеллу слышал?

– Да я больше про ее мужа слышал. Про Ростислава Игоревича… Конкретно мужик поднялся. Высший пилотаж. Сразу две ассоциации создал. Первая – общественная. Ассоциация «Свободный бизнес». Он в ней крупных бизнесменов объединил. Цели там и задачи громкие, но суть одна – бандитам не платить. И ведь не платят… Я пытался туда сунуться. Так меня к Горшкову даже на порог не пустили… Он же величина! Вторая ассоциация – его собственная. Экспорт цветных металлов. Он на этом деле такие бабки наварил, нам и не снилось…

– Говорят, он сейчас в Москве живет.

– Ну да, в Москве. Но и здесь частенько бывает. У него и там бизнес, и здесь. А что тут до Москвы – каких-то четыреста кэмэ. А у него свой личный самолет, говорят, есть…

– Говорят, в Москве кур доят.

– Ну, сам я самолет этот не видел, может, и врут… А насчет Стеллы… – Егор смущенно отвел взгляд. – Я бы не стал тебе этого говорить. Но такое дело… В общем, тут одна фотка по рукам гуляла. Ко мне вот попала… Я сейчас покажу…

Он полез в сейф, достал оттуда фотографию в конверте, протянул Сереге.

А на фотографии кошмар. Обнаженная Стелла и какой-то парень. Они занимались сексом. И, судя по всему, Стелла ловила от этого кайф.

– И где ты это взял? – мрачный как туча, спросил Серега.

– Да говорю же, по рукам гуляла. Ну, и я подобрал…

– Чтобы мне показать?

– Ну, тебе, а кому ж еще… Я, между прочим, никому эту гадость не показывал, только тебе… Да люди-то все равно знают. Может, не все, но знают… Это, когда тебя посадили, Стелла твоя такой умницей была. А потом с катушек съехала. То с одним, то с другим, ни конца ни краю. И фотки оттуда… Я бы Горшкову памятник поставил. Надо же, после всего, что было, он Стеллу к себе взял… Вот ты бы простил ее после всего, что было?

– Не знаю, трудный вопрос. Сразу и не скажешь… А потом, что-то не верю я в то, что Стелла загуляла. На нее это не похоже…

– Да я и сам не верю. Но факты вещь упрямая… Да ты не забивай себе голову. Стелла-то все равно со своим Ростиславом, ее уже не вернешь. О себе думать надо. Тебе же еще и тридцати нет. Красивый мужчина в расцвете сил, своя фирма… Мне кажется, Татьяна убьет меня за то, что я тебя сразу с ней не познакомил… Честное слово, красивая девчонка. Двадцать два года, высшее образование, умница-разумница. Ты как посмотришь на нее, сразу обалдеешь. Да еще меня ругать будешь, что я вас сразу не свел. Ну так что, едем?

– Я вообще не знаю, чего мы здесь сидим?

Егор хотел ехать своей машиной. Но Серега посадил его в свою «девятку».

Они ехали домой к Егору, но по пути Серега свернул под мост, заехал в безлюдное место возле реки.

– Что-то я не понял, что это за маневр? – удивленно протянул Егор.

– Сейчас все поймешь. Выходи…

Егор вышел из машины и тут же оказался на земле кверху пузом. Серега надавил коленом на грудь и приставил к его голове пистолет. Не зря он вытащил его из тайника, не зря прихватил с собой.

– Сергей, что ты делаешь? – ошалело завопил Егор.

– Заткни пасть, гнида! – зло зашипел Серега. – Знаешь, кем я на зоне был? Воровской торпедой был. Таких козлов, как ты, на раз гасил!..

Насчет «торпеды» он врал. Не был он исполнителем воровской воли. Зато сейчас готов был исполнить свою волю. И запросто мог бы нажать на спусковой крючок. Хотя, конечно, лучше обойтись без этого.

– Сергей, что я сделал? – скулил Егор.

– Ты думаешь, к тебе из налоговой комиссии приходили? Нет, это моя комиссия была. А тебе, урод, лапшу на уши вешали.

Серега не заканчивал университетов. И на воле давно не был. Но все же он знал о существовании независимых аудиторских контор. В одну такую он недавно и обратился. Чтобы узнать о делах своей фирмы. А узнал он немало.

– Знаешь, ты кто? Крыса ты. Натуральная крыса!.. Ты меня все эти годы обкрадывал.

Если бы только это. Фактически Егор поставил фирму на грань банкротства. И чтобы поддерживать «Гарант» на плаву, брал кредиты в банках. А возвращал только проценты. Основной долг Серега будет разгребать, а эта мразь умывает руки…

– Ты… Ты не прав… Я тебе сейчас все объясню…

– Это я тебе сейчас все объясню!.. Ты, гаденыш, скрысил у меня, как минимум, триста штук «зеленью»…

– Это… Это неправда!

– Заткнись!.. На что ты надеялся, козел, на что? Ты думал, я тебя прощу, да?

– Нет…

– Нет, не надеялся?.. Почему ты за границу не слинял? Почему ноги не сделал?.. Хочешь, объясню, почему ты этого не сделал?.. Ты мне про Стеллу должен был рассказать. Про Стеллу! Какая она у меня дрянь, ты этим должен был меня загрузить…

– Зачем?.. Зачем мне это нужно?..

– А я тебе сейчас все объясню.

Серега резко перевернул его на живот, связал руки заранее приготовленными ремнями. Но и это было еще не все. Он достал из багажника тазик, насыпал туда песку и цементу, налил воды из канистры. И принялся готовить бетонный раствор.

– Сергей… Что ты делаешь? – в ужасе завывал Егор.

– Шайбу тебе к ногам приделаю. Как только раствор засохнет, я тебя на корм рыбам пущу. Камнем на дно пойдешь. А место здесь глубокое. Пока на дно опустишься, о многом вспомнишь… Или, может, сейчас своими воспоминаниями поделишься?

– К-какими воспоминаниями?

– А вспомни, о чем ты со своим Ростиславом Игоревичем договаривался.

Серега ничего не знал, только догадывался. Догадки плюс интуиция, этого должно было хватить, чтобы развести подлеца.

– Я… Я ни о чем с ним не договаривался, – выл Егор.

– Вот об этом ты рыбам и расскажешь…

– Сергей, не убивай!

– Жить хочешь?.. Коновал тоже жить хотел. А ты знаешь, как все обернулось… Я, кстати, ментам про тебя и слова не сказал. Фирму свою тебе доверил. А ты… Скажи, чем купил тебя Горшков?

– Я скажу… Только не убивай…

– Кто тебя, козла, убивать собирается? Это чисто водные процедуры…

– Нет, я, честное слово, правду скажу. И деньги отдам…

– А-а, это уже разговор…

Серега закончил работу и ногой запихнул тазик под машину.

– О деньгах мы чуть позже поговорим. А сейчас давай про Горшка мне расскажи… Только учти, раствор уже сохнет. Если я пойму, что ты лапшу мне на уши вешаешь, я тебя туда суну, пока не застыло. Учти, головой суну!.. Ну так что, начали? Сколько тебе Горшок заплатил?

– Он… Он не платил… Я в машину садился, а ко мне двое подошли. Улыбаются, а глаза страшные. Сказали, что со мной важный человек говорить хочет. К нему в машину посадили. А там Ростислав Игоревич… Он… Он сказал, что ему моя помощь нужна. Сказал, что будет мне очень благодарен, если я тебя нищим сделаю…

– И ты, падла, согласился, да?

– Нет, я не соглашался… А он про жену мою рассказал. Она как раз беременная была. Сказал, что с ней может произойти несчастный случай.

– Ты что, испугался?

– Да… Ты даже не знаешь, кто такой Горшков! Он же монстр…

– Ты меня херней не корми! Я таких монстров на параше видел, понял!

– Понял…

– Хочешь, я расскажу, как было дело? Знаешь, чем тебя Горшок купил? Бабками. И не своими, а моими. Ты мои бабки в карман себе кладешь, а Горшок тебя, если что, прикроет. Так дело было?

– Да, так… Но он мне в самом деле угрожал… Честное слово, я не хотел против тебя идти. Так он Ульяна на меня натравил. Он с ним вась-вась… Я ребят своих поднять хотел. А Ульян со мной договорился. Те тридцать процентов мы поделили. Двадцать процентов ему, десять чисто мне…

– Ну ты и сучара!

– Серега, прости! Бес попутал!

– Тебя не прощать надо, тебя давить надо… Знаешь, почему ты за кордон не сдернул? Потому что тебя Горшок не пустил. А знаешь, почему он тебя не пустил? Чтобы ты мне фотку ту гнилую показал… Кто тебе эту фотку дал? Горшок?

– Он!

– Когда?

– А перед тем, как ты вернулся.

– Значит, не гуляла фотка по рукам?

– Нет. Он сказал, что убьет меня, если я кому-нибудь другому покажу…

– А откуда у него эта фотка?

– Не знаю. Честное слово, не знаю! Может, Стелла в самом деле роман с кем крутила. Ну, назло ему. А он ее подловил, ну и застолбил снимок для истории…

– Для какой истории? Для меня он этот снимок сделал. Чтобы от Стеллы отвадить. И с тобой договорился, чтобы разорить меня… Гасить тебя, тварь, надо. Но я тебя не трону. И только потому, что ты мне бабки должен. Сколько ты у меня наворовал?

– Около двухсот тысяч…

– Да? Но должен-то ты мне все триста!.. Бабки где прячешь?

– Счет… У меня банковский счет за границей…

– Ну понятное дело, где ж у тебя может быть счет, как не за границей. Ты ж туда собирался ноги сделать… Бабки как за бугор перевел? Горшок помог?

– Да.

– Ладно, с Горшком мы разберемся. А пока с тобой разбираться будем… Короче, я свой счет за бугром открою. Мне туда все бабки до копья сольешь… А если нет, с ментами будешь иметь дело. Есть у меня доказательства, что ты бабки у меня воровал. Этого хватит, чтобы тебя за решетку спрятать. А можно и прямиком на тот свет, рука у меня не дрогнет… Заграничный паспорт где?

– Дома.

Серега выбросил тазик в реку, сунул Егора в машину, и они поехали к нему домой.

Жил он в самой обыкновенной квартире на южной окраине города. Все правильно, зачем ему строить хоромы, если он собирался делать ноги.

Жены и дочери дома не оказалось. Серега заставил Егора отдать ему заграничный паспорт. Там уже была проставлена виза для выезда в Грецию. Паспорта жены он не нашел. И отсюда сделал вывод, что Анжела с ребенком уже за границей.

И Егор мог бы слинять за кордон. Он уже сделал все, что мог. Обокрал своего босса, опорочил в его глазах Стеллу. И оставался бы сейчас Серега в дураках.

Но он слишком хорошо знал Горшка, поэтому и заподозрил неладное. Потому и смог выбить из Егора всю правду.

Он был зол на этого кретина. Но куда больше злился на Горшка. Этот урод поставил крест на его деле, чуть не сделал его банкротом. Мало того, он увел у него Стеллу. И еще выставил ее в блядском свете. Чтобы Серега никогда больше не имел на нее видов.

Егор говорил, что Горшок мог поймать Стеллу с поличным. Но Серега думал иначе. Горшок сам мог ее подставить. Подослал к ней какого-нибудь смазливого хлопца, тот накачал ее какой-нибудь дрянью, а дальше все просто… Но какой нужно быть мразью, чтобы втоптать в грязь собственную жену, мать своих детей. А после всего этого выставлять себя в роли благодетеля…

Серега точно знал, что Горшок пытался его разорить и опорочить Стеллу. Но у него не было доказательств того, что этот скот самолично подставил ее. Вот если бы они у него были, он бы отправился к Стелле… А может, не стоит больше ее трогать? Не лучше ли забыть ее? Для ее же блага.

Горшок – подонок и мразь. И кто знает, что у него на уме. Сойдись она с Серегой, неизвестно еще, на какие меры он пойдет. Или у него уже есть какой-то крючок, на котором он держит Стеллу. И если он дернет удочку, неизвестно, какая беда может случиться с ней.

Горшок предприимчивый малый. И мог преуспеть не только в бизнесе. Сейчас все крупные банкиры имеют собственные службы безопасности. И всерьез противостоят рэкету. Кроме того, берут на вооружение бандитский опыт. Внаглую кидают партнеров, устраивают разборки и отправляют на тот свет неугодных. И Горшок запросто мог держать при себе мощную охранную структуру. А это значит, что Сергею угрожает смертельная опасность.

Но за себя он почему-то не боялся. Зато очень переживал за Стеллу.

2

Качки в кожаных куртках вели себя вызывающе. Всем своим видом пытались показать, какие они крутые и какое Серега по сравнению с ними ничтожество.

Весь разговор сводился к одному.

– Усладов платил. И ты платить будешь! – заявил старший. – Ты меня понял?

До этого Серега вел себя покладисто. Не грубил, не бузил. И братки всерьез надеялись на его «да».

– Рылом ты не вышел, чтобы тебе платить, – огорчил его Серега.

– Ты за базаром следи, да? – взвился браток.

– Я восемь лет на зоне за базаром следил. И ты, фраерок, должен знать, за что я на зону загремел.

– Да мне по барабану, где и за что ты сидел! Может, ты на параше дерьмо хлебал, а тут пальцы веером кидаешь.

– Про парашу ты зря сказал, – сурово глянул на него Серега.

Он подал знак, и в кабинет влетели охранники. Их от старой «гвардии» осталось всего пятеро. Но Сереге этого хватало. Может, при Егоре они опустили крылья, но при нем снова стали соколами. Братки убедились в этом на собственной шкуре.

Его ребята скрутили двух братков. Серега же занялся их старшим. В этой разборке он должен быть на острие событий. Иначе просто нельзя.

Браток пытался его ударить, но Серега был быстрее. И провел свою «коронку». После столкновения с его головой бандит долго приходил в себя.

– Хана тебе, мужик! – грозно прошипел он. – Ульян тебя уроет!

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого. Я Коновала сделал. И Ульяна твоего сделаю… Ты там что-то про парашу говорил?

Серега схватил братка за шкирку, силой оторвал от земли и выволок из кабинета во двор. До уличного сортира метров пятьдесят. Далековато. Но Сереге пришел на помощь Рома Селин. Они вдвоем дотащили его до туалетной будки и с ходу сунули головой в вонючее очко. И чтобы он не трепыхался, Рома вырубил его одним точным ударом.

И это было только начало. К сортиру подтащили второго братка.

– Что вы делаете, а-а? – в ужасе выл он. – Ульян этого так не оставит!

– Заткнись! – рыкнул на него Серега.

Бандит понял, что в нем бушует дикий зверь, и замолчал.

– Как этого урода кличут? – показывая на бесчувственного братка, спросил Серега.

– Митек.

– А ты кто?

– Я Толян, а что?

– Он у вас был за старшего, так?

– Так.

– Так вот, теперь он за старшего быть не может. Догадываешься, почему?

– Догадываюсь.

– Правильно. Митька вашего мы опомоили. Или тебе не западло ходить под обиженным?

– Западло.

– А мне западло с ним базарить. Поэтому базарить я буду с тобой. Сейчас ты едешь к своему Ульяну и говоришь ему, что с бабками он пролетает. Не буду я ему отстегивать, это без вариантов. Надо ему – пусть стрелу забивает. Откат мы ему дадим, это без проблем… Только ты ему на всякий случай напомни, что я тот самый Кирсан, который Коновала завалил… Ты слыхал о таком?

– Слыхал, – потрясенно кивнул браток.

– А чего ж ехать ко мне не побоялся? Или вы думали, что меня зона сломала?.. Нет, она меня бешеным сделала. Я теперь вас, паразитов, на части рвать буду… Все, забирай этого помойщика, и валите отсюда…

Серега с презрительной усмешкой наблюдал, как братки тащат к своей машине запомоенного говнюка. В тюрьме и на зоне так человек автоматически переводился в разряд опущенных. Петухом кукарекать не заставляли, но «красный» угол ему был обеспечен.

Братва на воле жила по понятиям. Поэтому Митек в глазах своих дружков опустился ниже уровня канализации. Братки уже брезговали им. Поэтому сунули его в багажник машины.

К тому моменту, когда бандитская «бэха» сорвалась с места, Серега уже находился в машине. За рулем Паша Вернер, он же Шумахер местного разлива.

Бандитский «БМВ» далеко не новый. Но на «девятке» за ним угнаться не просто. Только у Сереги тоже не простая тачка. Под ним почти новенький «Ауди», который не так давно взял Егор для своей директорской задницы.

Сам Егор сейчас уже за границей. Без бабок и перспектив на будущее. Ничего, будет посуду в какой-нибудь дешевой забегаловке мыть. Серега его кормить не обязан.

Бандиты гнали как угорелые. Скорее всего они еще не оправились от нервного потрясения, поэтому и не заметили две машины, висевшие у них на хвосте.

Они остановились возле какого-то ресторана. Видимо, здесь их ждал сам Ульян. Серега не мучился никакими сомнениями и направился за ними. Уверенным шагом вошел в зал ресторана.

Настроен он был очень решительно. И сейчас ему было по колено любое море.

В зале было пусто. Но Серега успел заметить, куда зашли братки. Они скрылись в отдельном ресторанном кабинете. Туда он и влетел вместе со своими помощниками.

Он не знал Ульяна в лицо. Но, врываясь в кабинет, он услышал, к кому по этому имени обращается Толян.

Ульяном звали грузного мужика с лысой башкой и густыми, как у Брежнева, бровями. Интересное сочетание. Но у Сереги сейчас был другой интерес.

С Ульяном за одним столом сидел крепыш в кожаной куртке. Рома Селин швырнул в него бильярдный шар. Это был его конек, поэтому шар угодил бандиту точно в лоб. Как говорится, тяжелый случай.

Два других братка взвыли с досады, когда их снова сбили с ног и ткнули мордами в пол. А Серега занялся лично Ульяном. Он и пальцем его не тронул. Просто сел за стол напротив него и впился в него злым, испепеляющим взглядом.

Бандит не смог выдержать его взгляд – стушевался.

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил Серега.

– Не знаю, – покачал головой Ульян. – Но обязательно узнаю.

– И месть твоя будет страшна, да?

– Ты угадал.

– На твоем месте я бы так не говорил. А то ведь я могу испугаться. Ты же знаешь, что я должен сделать, чтобы ты не дал мне ответку? Я должен тебя пристрелить… Коновала я пристрелил. И, как видишь, живой и невредимый…

– Так ты Кирсан? – занервничал бандит.

– Собственной персоной… Видишь, не стал ждать, когда ты забьешь мне стрелку. Так не терпелось тебя увидеть…

– И чего ты хочешь?

– А хочу тебя, козел, на место поставить!

– Кто козел?! – вскипел Ульян. – Ты базар филь…

Договорить авторитет не успел. Быстрым отшлифованным движением Серега выхватил из-под куртки пистолет и сунул ствол прямо ему в рот.

– Ты че, урод, угрожать мне вздумал? Да я тебя, падлу, на куски!

Ульян в ужасе вращал глазами. На языке обделавшихся засранцев это означало, что он просит пощады.

Серега решил не доводить его до инфаркта и убрал ствол.

– Зачем ты на Егора Усладова наехал? – спросил он.

Странный вопрос. И он знал странный на него ответ. Но из бандита он его вытягивать не будет. Ни к чему Горшка в этот разговор вплетать.

– Как – зачем? Чтобы он платил!

– И он платил?

– Платил.

– А я тебе платить не буду, понял!

– Понял… Только не понял, зачем наезжать на меня надо было. Могли бы по-хорошему договориться.

– По-хорошему с такими упырями, как ты, не договоришься. С тобой только по-плохому договориться можно. И мы с тобой договоримся.

– Мы же договорились. Я тебя больше не трогаю.

– Но ты же меня трогал. Сколько Егор бабок тебе отстегнул?

– Какая разница?

– Одна дает, другая дразнится. Такая вот разница… Короче, расклад такой. Я тебе ничего не должен, а вот ты мне должен. И знаешь сколько? Пятьдесят штук «зеленью»!

– Сколько?! – вытаращился на Серегу бандит.

Он еще мог понять, что коммерсант отказывается платить. Но чтобы он и бабки вымогал! Да еще в таком количестве… Серега думал, что у него глаза полопаются от удивления.

– Ты че, в уши долбишься? С тебя пятьдесят тысяч американских рублей. Наличностью. Срок – неделя. Не будет бабок, я тебя убью. Вопросы?

– Нет вопросов, – покачал головой Ульян.

– Ну тогда бывай. И смотри не вздумай мудрить. А то я тебя мудрилой сделаю. На том свете мудрить будешь…

Серега неторопливо достал ствол. И неуловимо быстрым движением ударил авторитета рукоятью в лоб. Тот упал на пол вместе со стулом. На этом разговор был исчерпан. И Серега с победой покинул ресторан.

3

Сереге нравилась новая жизнь. Пусть говорят, что в Совдепии жилось лучше. Но он-то хорошо помнит, чем пахло в овощных магазинах. Гнилая картошка, тухлая капуста. Хороший хозяин и раба своего таким дерьмом кормить не будет. А при Советах народ именно такой байдой и кормили. Видимо, людей за скотину держали.

Сейчас тоже не все ладно. Своего гнилья хватает. Но в магазинах чистота, порядок и никакого дефицита. В мясном отделе – мясо, в рыбном – рыба, все как положено. И с винно-водочными изделиями все в ажуре. Чего только нет, на любой вкус и цвет.

Сегодня Серега заехал в универсам. В тот самый, где он когда-то закупал продукты для своей семьи. Когда-то у него была семья… Сейчас он один. И продукты его интересуют постольку-поскольку. А от пивка бы он не отказался.

Он доставал из холодильника три бутылки баварского пива, когда сзади его кто-то толкнул. Толчок не сильный, но пиво выскользнуло из рук. Естественно, все три бутылки вдрызг. Под ногами лужа и битое стекло.

– Ой, извините! – услышал он звонкий женский голосок.

Рядом с ним стояла симпатичная девушка лет двадцати. И не просто симпатичная, а красивая. Свежая, изящная, стильная. Как будто с обложки модного журнала сошла… Смешное сравнение. Девчонка сошла с обложки в неудачном месте, поэтому и натолкнулась на Серегу.

– Ничего, бывает.

– А как же пиво?.. – виновато смотрела на него красотка. – Давайте я заплачу.

– Еще чего, – улыбнулся Серега.

Девчонка была очень хороша. Было бы глупо упускать такую возможность познакомиться с ней.

– За пиво я сам заплачу. И за коньяк тоже…

– Я что, еще и коньяк разбила?

– А вы и пиво не разбивали. Это я его разбил. Из-за того, что вы меня потрясли. Вы меня своей красотой потрясли… э-э… не знаю, как вас зовут.

– Маргарита меня зовут. Можно просто Рита.

– А меня Сергей. Можно просто Сергей… Кстати, насчет коньяка. Я пиво брал, потому что выпить не с кем. А вот если бы вы составили мне компанию, я бы с удовольствием выпил коньяку. Или виски…

– Я пью шампанское, – понимающе улыбнулась Рита.

– И только в ресторане.

– А вы что, приглашаете меня в ресторан?

– Да. Считайте, что да.

– А почему так неуверенно?

– Боюсь, что вы мне откажете.

– А вы будьте посмелей. И тогда я вам точно не откажу…

На губах у нее блуждала загадочная улыбка, глаза шаловливо блестели. И в слова был вложен особый смысл. Она не откажет ему. И в ресторан с ним сходит. И вообще… Серега почувствовал, как взыграла в нем кровь.

Из супермаркета они выходили вместе. К Сергею присоединились его телохранители. После наезда на Ульяна было бы глупо выходить в люди без охраны.

– Ух ты, это с вами? – восторженно удивилась Рита.

Серега посадил ее в «Ауди» на заднее сиденье, сел рядом.

– Паша, давай в «Евразию».

– Как, сразу? – захлопала ресницами девчонка.

– А почему бы нет?

– Но мне бы хотелось домой. Переодеться бы. Как-то неудобно в ресторан в джинсах…

– Вы и в джинсах смотритесь как королева.

Сереге не хотелось терять время.

– И все же я хотела бы переодеться, – стояла на своем Рита. – Да вы не волнуйтесь, здесь совсем рядом…

Делать нечего, пришлось ехать к ней домой. Благо, в самом деле она жила недалеко. Минута-две пути, и они во дворе длинного пятиэтажного дома. – Сергей, вам, наверное, скучно будет в машине? – спросила Рита. – А я долго собираюсь. Знаете ли, я такая копуша… Вы можете со мной подняться. Да вы не волнуйтесь, я одна живу…

Серега заметил, как напрягся Рома. Не понравилось ему, что случайная знакомая приглашает его к себе домой. А вдруг это подстава?.. Серега так не думал. Но Рому понял. И ничего не сказал, когда тот ворвался в квартиру вслед за Ритой.

– Что он делает? – возмутилась она.

– Рома раньше в охране президента служил, – оправдываясь, соврал Серега. – Ему иногда такое мерещится… Знаете, я вам по секрету скажу. Мне порой кажется, что Рома страдает галлюцинациями.

– Мания преследования у него, – успокаиваясь, улыбнулась Рита.

Рома бегло осмотрел квартиру и вернулся в машину. Сергей и Рита остались.

– А вы, наверное, очень важный босс, если вас охраняют как президента?

– Ну так я и есть президент. У меня своя компания…

– Я так и поняла. Машина у вас здоровская. И вообще…

– Что «вообще»?

– Вы же не обидитесь на меня, если я скажу вам, что вы мужчина моей мечты…

Серега уже понял, с кем имеет дело. Рита – типичная охотница за богатыми мужчинами. А именно такое впечатление он на нее и произвел. Возможно, она совсем не случайно натолкнулась на него. Не только он, но и она использовала представившийся повод для знакомства.

Рита – хищница. Но это же не значит, что он должен бежать от нее сломя голову. Как раз наоборот… Он не совсем то, что ей нужно. Когда-нибудь она это поймет. И сама сделает ноги. Вряд ли он будет горевать.

– Ну разве на это обижаются?.. Вы, Рита, тоже девушка моей мечты. Получается, две мечты встретились. Отличный повод, чтобы выпить.

– Так в чем же дело? Можно прямо здесь и сейчас.

– А потом в ресторан.

– Там будет видно, – загадочно улыбнулась Рита.

Квартирка у нее небогатая. Но здесь так тепло и уютно. И никуда не хочется ехать.

Серега думал, что после ресторана они отправятся к нему. Поэтому прихватил с собой из супермаркета два пакета с дорогой выпивкой и деликатесами. Все это в машине, и Рому не затруднит еще раз сгонять на четвертый этаж.

Серега достал из пиджака сотовый телефон, озадачил Селина. Через пять минут два пакета стояли на кухне.

– Сергей, я схожу приму душ. А вы могли бы пока заняться столом, если это вас, конечно, не затруднит.

Его это не затруднило. И когда Рита вышла из ванной, на столе в окружении тарелок с деликатесами возвышалась бутылка «Хенесси».

Рита предстала перед ним во всеоружии красоты и обаяния. Короткий сексуальный халатик наводил на грешные мысли.

– На кухне неудобно, – шаловливо улыбнулась она. – Лучше в комнату…

– В комнате у вас мягкий диван.

– Разве это плохо?

– Не знаю, наверное, хорошо. Но как бы нам не застрять.

– С таким мужчиной не грех застрять, – волнующе-томно произнесла она.

Рита подошла к нему. Было видно, что девчонка уже созрела. И Серега бы не удивился, если бы она прильнула к нему и обвила руками его шею. Но она всего лишь взяла бутылку и рюмки. Понесла все это в комнату.

– А как же ресторан? – вдогонку спросил он.

– В ресторан можно и завтра…

Рита восседала в кресле как королева… развратного царства. Нога заброшена за ногу, полы короткого халатика разведены в сторону. В такой позе она могла бы возбудить и евнуха. Про Серегу и говорить нечего.

Он разлил коньяк, лукаво улыбнулся ей и поманил к себе пальцем. Рита тряхнула головой, рассыпая волосы по плечам. Поднялась, змейкой извивая тело. И плавной походкой подошла к нему. Он думал, что она сядет рядом. Но она устроилась у него на коленях. Серега опьянел без коньяка.

Рита нежной рукой обвила его шею, взяла в нее рюмку. И выпила, не чокаясь. После второй рюмки она расстегнула халат. После третьей скинула его с себя. А под ним ничего. Роскошная грудь, великолепное тело, одуряющий запах кожи…

К четвертой рюмке они вернулись не раньше чем через час. Горячительное питье распалило угасший было костер. И снова они слились в сумасшедшем экстазе…

Время летело незаметно. Серега удивился, когда глянул на часы. Половина первого ночи.

– Мне придется заночевать у тебя, – сказал он.

– Да что вы говорите! – усмехнулась она. – Тебе я постелю на кухне?

– Почему на кухне? – удивился он.

– Потому что, как честная девушка, я не могу спать с мужчиной в одной комнате… Да ладно, шучу. Ты посмотри на меня, какая ж я честная девушка…

– Посмотрел. На честную девушку ты не похожа.

– А я не честная. И я тебе это сейчас докажу!

Серега думал, что в качестве доказательств Рита покажет ему, что такое улетный секс. И в самом деле, с этого она и начала. Но до седьмого неба Серега так и не долетел.

В самый неподходящий момент в комнате появился человек. Серега мгновенно переключился на него. Но было уже поздно. На него смотрел ствол пистолета.

А держал его в руке тот самый Митек, которого Серега опомоил на параше.

Оказывается, Рита заманила его в ловушку. И тем самым подтвердила свое звание «нечестная девушка». Она – пособница Ульяна. А Митек – исполнитель его воли. Никто не подходил на роль киллера лучше, чем он. Убивая Серегу, он думал смыть с себя пятно позора…

Глава вторая

1

Вчера у Ростислава был удачный день. Он заключил важную сделку, которая должна была принести ему три миллиона долларов чистой прибыли.

Но это будни. А сегодня у него настоящий праздник. Сегодня он узнал радостную новость.

– Я же говорил тебе, что этот придурок сам нарвется на неприятности… Тогда его пронесло. Зато сейчас сработало, – рассказывал Вадим.

Он по-прежнему рулил службой безопасности. И по-прежнему обращался к Ростиславу на «ты». И приходилось с этим мириться. Потому что Вадим был незаменимым человеком. Без него как без рук.

– Дурака свалял этот Кирсанов. Ну ладно, не платил бы он Ульяну. Так представляешь, он еще на пятьдесят штук его поставил. Ну и получил… Пулю в лоб вместо бабок…

– Хотел бы я видеть его труп.

– Ноу проблем, – оскалился Паров. – Надо с Ульяном состыковаться, он покажет, где Кирсанова закопали.

– Так его еще и закопали?

– А то! Ты же знаешь, Ульян человек осторожный. Ему трупы бесхозные не нужны. Каждому трупу своя полочка… В общем, его на квартире у одной телки завалили. А потом в лес вывезли, и все дела… Можно раскопать труп. Только если Ульян знает, где он…

– А что, он может и не знать?

– Ну да. Он говорит, что исполнителей он на отдых за бугор отправил. Сказал, что один из них может обратно не вернуться.

– Чего?

– Да его Кирсанов в сортир опрокинул. Братва теперь от него как от прокаженного шарахается. Может, этот парень вообще не захочет обратно возвращаться. А может…

– Что «может»?

– А может, Ульян его вместе с Кирсановым похоронил. Ну, чтобы не переживал парень. У братвы оно ж как? Если тебя опомоили, то это на всю жизнь. Хоть генпрокурора завали, все равно не отмоешься…

– Если честно, бандитская проза жизни меня не интересует. Пусть хоть все они там друг друга перестреляют. Главное, чтобы Кирсанова больше не было.

– Все, вопрос решен… Фирмой сейчас его дружок рулит…

– А это уже не мои проблемы, – ухмыльнулся Ростислав. – Меня всякая мелочовка не волнует…

Фирма Кирсанова для него все равно что голыш под ногами. Не то что лень поднять, просто пройдешь и не заметишь.

Возможно, Серега смог бы поднять свое дело до больших высот. Он хоть и неотесанный мужлан, но у него была природная смекалка и деловая энергия била ключом. А еще Стелла могла бы помочь ему советом. У Кирсанова был строительный бизнес, а она – архитектор по образованию, и голова неплохо варит.

Как говорится, на чужом несчастье счастья не построишь. Не подняла его Стелла, а погубила. Потому что ворованная она. Кирсанов ее у Ростислава украл. За что и поплатился…

Ростислав мог бы послать по его адресу наемного убийцу. Но он поступил по-другому. Перво-наперво он отвел от себя подозрения. Для этого он охмурил и поставил под себя начинающую модель Марину. Затем подгадал момент и с ней под ручку якобы невзначай встретился с Кирсановым в универсаме.

Затем Вадим устроил поджог на его фирме. После чего его же люди пустили по городу слух, будто бы Кирсанов объявил войну Коновалу. Бандит наехал на Сергея, тот взъерепенился и, как итог, был приговорен. Но Коновал облажался. Он не смог убрать ни Кирсанова, ни его друга. Зато сам получил пулю в лоб.

Признаться, Ростиславу было немного не по себе, когда он узнал, за что его недруг попал за решетку. Это ж какой дух нужно иметь, чтобы самолично пристрелить матерого бандита.

Кирсанова посадили – Стелла осталась одна. Ростислав набросил на себя овечью шкуру и предстал перед ней в роли благодетеля. И Стелла для него всего лишь друг и мать его детей, и Сергею он хочет помочь. Даже адвоката ему блестящего нашел, который, сам того не желая, подвел Кирсанова под благозвучную статью.

Стелла была растрогана его заботой и к Марине приревновала. Но Ростислава к себе все же не подпустила. Он к ней и так и эдак, но все мимо. Даже слезу ей в жилетку пустил, но и тут конфуз.

Тогда он пошел на крайние меры. В дело вступил Вадим. Сначала он подложил ее под своего человека, заснял все действо на пленку. Затем был спектакль с шантажом, где Ростислав выступил в роли благодетеля. Далее была разыграна еще одна сценка. Человек Парова изобразил собственную смерть, а Стелла слопала эту лапшу. Естественно, Ростислав благородно вывел ее из-под удара. Отвез ее домой. Вот тут-то она и сломалась. И уже через неделю они жарились в лучах тропического солнца.

Но и это еще было не все. Ростислав сумел захомутать Егора Усладова. Ему было приятно осознавать никчемность Кирсанова. А так оно и есть, если от него отвернулся человек, который считался его другом. Егор пошел у Ростислава на поводу. И фактически разорил своего босса. К моменту его возвращения фирма «Гарант» дышала на ладан.

Усладов собирался смотаться за границу. Но Ростислав ему этого не позволил. Кирсанов должен был узнать, как ждала его Стелла. Ради этого он не постеснялся подсунуть ему развратное фото «изменщицы».

И все для того, чтобы Кирсанов не искал встречи со Стеллой. Так оно и вышло. И он стал искать встречи со смертью. И ее нашел.

Выходило, что Ростислав зря опустил Стеллу в глазах Усладова. Но он не жалел. Во-первых, Егор уже за границей и никому ничего не скажет. А во-вторых, ему все равно, что будут думать про Стеллу люди.

Кто они такие, эти люди? Жалкие ничтожества, о которых в самую пору вытирать ноги. Начхать ему на их мнение. И к самой Стелле уважения нет. Да, он ее простил. Да, он за нее боролся. Да, он жить без нее не может. Но иначе как за шлюху ее не держит. Он же своими глазами видел, как она трахалась с Кирсановым. Он видел фото, где она шпилится с незнакомым парнем – неважно, подставной он или нет. А тогда, в Крыму, она же пошла в комнату к тому Костику, с которым познакомилась в пику ему. И тот бы вставил ей, если бы не появился Ростислав…

Стелла натуральная шлюха. И он ее презирает. Но она по-прежнему с ним. И он никуда ее от себя не отпустит. А она рвется к своему Сереге. Чувствует он, что рвется… Что ж, пусть рвется. Рано или поздно он ее к нему отпустит. На тот свет. А почему нет?

Эта мысль встряхнула Ростислава. Как может он так думать о своей жене? Да, она шлюха. Но раньше он никогда не желал ей смерти. Она была нужна ему живая. Все-таки она – мать его детей…

А может, дети здесь ни при чем? Может, он всегда считал Стеллу своей собственностью? Поэтому и не хотел отдавать ее Сергею. А что, если он боролся за нее из одного азартного желания быть выше Кирсанова? Ведь он по сути своей человек дела. И если за что-то взялся, то не успокоится, пока не поймает удачу за хвост и не посадит ее в клетку.

Так и со Стеллой. Он любил ее. Бегал за ней. Отправил Кирсанова за решетку, чтобы жениться на ней. Он продолжал ее любить. Но, возможно, после того, как она ушла к Сергею, любовь была подменена азартом. Он уже не любил ее так, как прежде, но считал, что любит. И войну за нее воспринимал лишь как большую игру. Он выиграл – козырная карта оказалась в его руках. И до недавнего времени боялся, что появится второй игрок и отобьет у него все козыри. Тогда он применил запрещенный прием. Через Вадима спровоцировал бандитский наезд на владения Кирсанова. С его подачи события развивались со скоростью курьерского поезда. И в конечном итоге этот же поезд раздавил Сергея.

Ростислав лишился главного своего соперника. Теперь Стелла принадлежит ему одному. Кирсанова нет, и никто уже не вырвет из рук козырную карту. Азарта больше нет. Есть только остатки любви. И презрение. Оказывается, Стелла уже не так дорога ему, как прежде. Для него она – шлюха. Теперь ясно, почему он может думать о том, чтобы отправить ее вслед за Сергеем…

Но пока рано списывать ее со счетов. Она по-прежнему его заводит. Ему по-прежнему радостно ложиться с ней в постель. Любовницы ему надоедают. А она – нет. К тому же она прекрасная мать. И замечательная хозяйка. И в постели она шлюха, правда, в чужой. Да, она дрянь. Но с ней уютно и тепло. А без нее холодно и сыро. И любовницы без нее не в кайф. Зато когда она при нем, чужие женщины вдохновляют его на любовные подвиги. Скольких красоток он уже совратил. И сколько еще впереди.

Но и без Стеллы жизнь не такая уж пустая. У него есть дело. Бизнес его процветает. На его личных счетах миллионы долларов. У него роскошная квартира и дом в Москве, вилла на Лазурном берегу, к его услугам персональный самолет. Жизнь удалась. И это при том, что у него все еще впереди.

А в частности, впереди у него выборы. Он собирается стать депутатом Государственной думы. Но следующие выборы состоятся только в конце девяносто девятого, времени еще с избытком. Сейчас на повестке дня выборы главы администрации Красномайска.

Ростиславу нужен этот город. Это его вотчина, здесь сосредоточен его базовый бизнес, здесь горно-добывающая промышленность, металлургические комбинаты. Еще в позапрошлом году он основал фирму «Авангард-GSM», накрывшую город сетью сотовой связи – в перспективе это дело будет приносить приличные прибыли. Но в то же время его место в Москве. Поэтому сам он мэром города становиться не собирается. Под это дело у него есть надежный человек, который не предаст Ростислава ни при каких обстоятельствах – слишком крепко он сидит у него на крючке.

Валентин Дугин считается лидером городской оппозиции, под его редакцией выходит опальная газета «Глас народа». Сам по себе он – никто, но при мощной поддержке со стороны он имеет реальные шансы стать мэром Красномайска. Такую поддержку обеспечивает ему Ростислав. Естественно, в расчете сделать из него политическую марионетку.

Есть еще действующий глава города. Тоже реальный претендент на победу. Ростислава Виктор Меркулов не устраивает, но на всякий случай поддержка ему обеспечена. Правда, помощь больше показная, чем реальная. Дугину он выделил куда более мощный буксир.

Есть еще один серьезный противник. Михаил Корнев… Когда-то они с Ростиславом считались друзьями, но переругались из-за Вики. Ростислав куража ради совращал его молодую жену. Один раз это у него получилось, а потом Вика дала ему отбой. А он не унимался. И в конце концов нарвался на разборку с Мишей. С тех пор у них холодная война.

У Миши свой банк. Но в бизнесе он преуспел не особо. Во всяком случае, до Ростика ему далеко. Не тот масштаб. А в последнее время и вовсе не все ладно. Чахнет его банк. Но и Миша не сидит сложа руки. Вот решил стать мэром. Он вбухал в предвыборную кампанию уйму денег. И надо же, пришелся по душе электорату. Во всяком случае, его рейтинг неумолимо ползет вверх, и сейчас планка успеха колеблется где-то на уровне Меркулова и Дугина…

– Ладно, забыли про Кирсанова, – после долгой паузы сказал Ростислав.

– О мертвых или плохо, или ничего, – кивнул Вадим.

– Хорошего о нем ничего сказать не могу. Поэтому замолчали… Надо с Корневым вопрос решать и с Меркуловым.

– У тебя ж целая команда пиарщиков.

– Есть такое дело. И эти деятели придумали толковый ход. Тебе это интересно знать. Потому что это касается тебя напрямую…

Пиарщики из Москвы строили для Дугина убийственные слоганы вроде ельцинского – «Голосуй, или проиграешь». Активно давили на сознание масс. Это дало свои результаты. Но Дугину не удалось уйти в отрыв от своих основных конкурентов. Поэтому нужно было дорабатывать тактику.

Пиарщики предложили изобразить травлю Дугина. По городу будут расклеены листовки с обличительной грязью. Валентин такой-сякой – жена у него внучатая племянница Гитлера, сам он внебрачный сын Джохара Дудаева и по совместительству один из крестных отцов сицилийской мафии. В общем, про него будут плести такую чушь, в которую просто невозможно поверить. Затем, естественно, будет спровоцировано возмущение народа. «Независимые» средства массовой информации проведут собственные расследования и установят, что грязные листовки распространяет не кто иной, как Михаил Корнев со своей группой поддержки. Обо всем этом Ростислав рассказал своему заму по безопасности.

– Понятно, – кивнул Вадим. – Корнев наедет на нас, а мы должны дать ему ответку. Что от меня требуется, компромат на него?

– Компромата у нас и без того хватает, – мотнул головой Ростислав. – Это хоть и липа, но сработать может. Только вся фишка в том, что мы не станем обливать Мишу грязью. Выведем его на чистую воду и… простим. И еще бросим в эфир фразу Кота Леопольда – «Ребята, давайте жить дружно!». И тут появляются листовки, ну, с очень грязными фотографиями. Дорогой товарищ кандидат занимается сексом с двумя или лучше тремя проститутками…

– Ты ж говорил, что мы не будем обливать Корнева грязью. – Правильно, его мы трогать не будем. Шлюх трахать будет господин мэр Меркулов. Естественно, это будет преподнесено как проделки грязного интригана Корнева. И этим, как ты должен понимать, мы убьем сразу двух зайцев. Окончательно замараем Корнева и поставим крест на Меркулове…

– Значит, от меня требуется компра на Меркулова.

– А кто ж еще может провернуть это дело, как не ты. С твоими спецами это без проблем.

– Да нет, проблемы есть. Дело в том, что Меркулов сейчас осторожничает. Его на бабе не застукаешь. И шлюху ему не подсунешь…

– Но можно же что-нибудь придумать.

– Что-нибудь можно. Но «что-нибудь» – это мало. А нам же наверняка нужно бить… Знаешь что, а если фотомонтаж сделать? Если наши листовки будут низкого качества, этот номер может пройти…

– Можно и фотомонтаж, – задумался Ростислав. – А можно и двойника Меркулова найти. Ну, не обязательно стопроцентное сходство. Думаю, будет достаточно, если на фото будет «человек, похожий на Меркулова». И листовки на низкосортной бумаге сделаем. Главное, чтобы все это от Корнева исходило… Значит, так, давай поднимай своих ребятишек и двигай в Москву. Двойника оттуда нужно брать. Пусть хоть до колен себе ноги сотрут, но чтобы через месяц снимок был. Усвоил?

– Все, я уже в деле.

Ростислав представил, в какое бешенство придет Меркулов, когда увидит «себя» верхом на какой-нибудь шлюхе. Губы искривила мефистофельская улыбка. Ему хотелось досадить городскому мэру. И вообще, ему нравилось унижать людей.

2

Паров выполнил задание. И даже с перевыполнением плана. Меркулов был изображен не просто с бабами. Это был мазохист, ползающий на коленях перед садисткой. «Госпожа» в боевой экипировке – кожаное белье, плетка, высокие сапоги-ботфорты. И взывающий о милости «раб», ну очень похожий на нынешнего мэра…

Все шло строго по плану. В городе бушевал шторм «черного пиара». Дугина облили экзотической грязью, затем был «обличен» Корнев. Дугин вел себя подчеркнуто пристойно, не произнес в ответ ни единого грубого слова в Мишин адрес. Собрал пресс-конференцию под лозунгом «Ребята, давайте жить дружно»! Огонь и вода остались позади. Настал черед медных труб. Теперь местная пресса и телевидение превозносили его. Как итог, его рейтинг существенно возрос. Зато Корнев потерял в популярности. Но все еще оставался на плаву. И был нанесен решающий удар.

В один прекрасный момент город наполнили листовки, прижавшие к столбу позора «мазохиста» Меркулова. Это была суперакция – процентные показатели мэра стремительно поползли вниз.

Ростислав бы радовался. Если бы не одно «но». В правом нижнем углу каждой листовки был указан инициатор позорного разоблачения. «Группа поддержки кандидата Дугина». Это была чудовищная ошибка. А может, и не ошибка вовсе.

Он, конечно, разберется, ошибка это или предательство. Но что толку. Слово уже вылетело и воробьиной стаей летает по городу. Мэр в бешенстве. И естественно, все камни посыплются в огород Ростислава. А камней будет много, и все тяжелые.

От мрачных раздумий его оторвал голос секретарши:

– Ростислав Игоревич, звонят с охранного пульта. Там к вам посетитель.

– Я занят.

– Он сказал, что вы будете рады его принять…

Неужто сам Меркулов заявился к нему собственной персоной? Ростиславу стало не по себе. Официально к убойным листовкам он не имеет никакого отношения. Но, как известно, бьют не по паспорту, а по морде.

– Это Корнев Михаил Эдуардович.

Миша тоже не подарок. Но это, по крайней мере, не так страшно, как визит главы города.

– Пусть заходит.

Корнев вошел в его кабинет походкой уверенного в себе человека. Стильный костюм, стильные очки, стильная прическа. Раньше он был какой-то невзрачный, зато сейчас выглядит на все сто. Видно, не зря тратит деньги на имиджмейкеров.

– А, Миша, рад тебя видеть!

Ростислав изобразил бурную радость. Но при этом даже с кресла не приподнялся. И руки гостю не подал.

– И я рад тебя видеть, – язвительно улыбнулся Миша. – Если честно, не ожидал застать тебя в городе. Думал, ты в Москве…

– Да вот, Миша, приходится мотаться. Дела, понимаешь ли, дела…

– Дела… Сколько производных от этого слова. Делать, обделывать… А ты вот, Ростик, обделался…

– Не понял, – вскинулся Ростислав.

– Да все ты понимаешь… Думаешь, я не знаю, кто за Дугиным стоит. Я, дорогой мой, все про тебя знаю. И скажу тебе, что ты порядочная сволочь.

– Ты выражения-то выбирай! – нахохлился Ростислав. – Я тебя, кажется, не оскорблял…

– Ну, ты же у нас человек тонкий, предусмотрительный. Ты улыбаешься в лицо, а бьешь в спину… Красиво ты меня подставил, ничего не скажешь. Я в дерьме, а твой Дугин в ромашках. Одно непонятно: зачем ты Меркулова грязью облил? С ним-то шутить опасно… И со мной тоже в такие игры лучше не играть. Надеюсь, ты в этом убедился… Да, Ростик, да. Это мой человек бросил деготь в бочку с твоим медом. Считай, что это я испортил тебе праздник…

Ростислав с трудом сдержал рвущиеся наружу эмоции. И сохранил невозмутимый вид.

– Я не знаю, про какие листовки ты говоришь.

– Вот только не надо делать из меня дурака. Я прекрасно знаю, под каким соусом ты хотел подать эти помои. Ты хотел, чтобы люди грешили на меня. Но вся вина ложится на тебя и, автоматически, на твоего Дугина. Я очень сомневаюсь, что ты выиграешь предвыборную гонку. Зато уже не сомневаюсь, что я стану мэром города. И если это случится… В общем, я тебя предупреждаю: еще одна порция помоев с твоей стороны, и ты наживешь в моем лице смертельного врага. Ты меня понял?

Не дожидаясь ответа, Корнев повернулся к Ростиславу спиной и с гордо поднятой головой вышел из кабинета.

Ростислав понял, что уже нажил себе смертельного врага.

Как ни странно, ответных действий со стороны Меркулова не последовало. И это при том, что по своим показателям он скатился на третье место. Вторую строчку занял Дугин. Миша обошел всех, и его рейтинг продолжал стремительно расти.

До выборов оставался всего месяц. К этому времени планка его популярности поднялась чуть ли не до заоблачных высот. И, по всей видимости, в конце концов он должен был занять кресло мэра. Ростислав понимал, чем это грозит. Он должен был остановить Корнева любой ценой.

Для начала он вызвал к себе Парова. Ситуацию объяснять ему не пришлось, он и без того был в курсе событий.

– Что будем делать? – спросил Ростислав.

– А что советуют пиарщики?

– Их время кончилось. Они уже ничем не помогут. Здесь нужны кардинальные меры…

– Может, к отцу его отправить?

Год назад у Миши умер отец. Отсюда ясно, что имел в виду Вадим.

– Это слишком, – покачал головой Ростислав. – Если Миша отдаст концы, такой шум поднимется. До Москвы дойдет. Со всеми отсюда вытекающими…

– Что ж тогда?

– У тебя для чего голова на плечах? Для того чтобы думать? Вот и думай…

– Может, его самого на пленочку снять?

– И какой от этого толк? – снисходительно усмехнулся Ростислав. – Корнев сейчас в таком фаворе, что компромат только добавит ему очков.

– А если сыграть на его жене?.. Ты же говорил, что его Вика… э-э… неблагонадежная.

– Вадим, не надо обтекаемости. Называй вещи своими именами. Вика – натуральная блядь. Так и говори… Может, в самом деле натянуть ее на кукан…

– Запросто. Сам знаешь, какие у меня спецы по этой части.

– Знаю. Как знаю и то, что Миша однажды нас уже обыграл.

– Так это не моя вина. Типография не в моей компетенции…

– Зато видеокамера в твоей… Так, допустим, твой человечек подъехал к Вике, замутил с ней трах-тарарах, снял все на пленочку. А дальше? Не показывать же видео по местному тэвэ. А любителей «клубнички» у нас не так уж много. Плакаты и листовки – избито… Нет, этот вариант отпадает…

– Что-нибудь другое придумаем…

– Другое… Так, кажется, я знаю, что делать, – просиял Ростислав. – Дело, конечно, сложное. Но ты справишься… Корнев живет в многоэтажном доме, так? Так. Квартирка у него, конечно, супер. Но гараж-то у него на улице? На улице. Он хоть и охраняемый, но тачку угнать можно. Спеца по этой части найдешь…

– Да тачку-то мы угоним. А дальше?

– А дальше все проще пареной репы. Сбиваем человека, машину отгоняем обратно. И как думаешь, на кого катят бочку менты?

– На Корнева… Я все понял, босс… Идея отличная. Но надо искать слабые места. Когда нужно угнать машину?

– Да в любое время. Он своей машиной почти не пользуется. У Вики свой «Гольф»… Кстати, она обожает трахаться в машине.

– Это ты к чему?

– Пока ни к чему… Днем сбивать человека не имеет смысла. Корнев постоянно на виду, а это железное алиби…

– Можно угнать машину и сбить человека ночью.

– По ночам Миша спит дома. Но не один. А с женой… Куда ж нам Вику девать?

– Ты же говорил, что она обожает трахаться в машине, – коварно улыбнулся Вадим. – Можно ребят на нее спустить. Пусть они ей голову заморочат…

– Ага, чтобы забот был полон рот, – похабно ухмыльнулся Ростислав.

– Мы сделаем так, что Вика загуляет. И домой вернется только под утро. Когда все уже случится… Смотри, один в один все сходится. Вика загуляла, Миша в панике, садится за руль и едет ее разыскивать. Ну и сбивает человека… Он-то, конечно, дома будет. Но как он это без Вики докажет?

– А это его проблемы, как он будет выкручиваться. Наше дело его закрутить. Так что давай дерзай. И смотри не подведи!

– Ну что ты, шеф, все будет нормально.

Ростик должен смести Корнева со своего пути. И он добьется этого. Его нисколько не смущало, что по его плану мог погибнуть ни в чем не повинный человек.

Глава третья

1

Сергей шептал ей нежные слова, ласкал ее тело. Стелла чувствовала тепло его рук. Он все плотней прижимался к ней, все глубже… Ей было очень хорошо, она изнывала от удовольствия, но сгусток блаженства не разорвется в яркой вспышке. Ведь она уже понимает, что Сергей – это всего лишь сон…

Она чувствовала, что просыпается. И так ей этого не хотелось. Она пыталась нырнуть в омут грез, но сила сопротивления неумолимо выталкивала ее на поверхность.

Стелла уже пересекла границу между сном и явью, когда появился Ростик. Он тихонько забрался к ней под одеяло. Она не хотела принимать его. Но сейчас ей так легко было представить, что в нее вторгается Сергей. Так же легко она поверила в это. И чтобы не разочароваться, ей достаточно было держать глаза закрытыми. Пусть Ростик делает что хочет. Ведь на самом деле это был Сергей…

И все же это был Ростик. Умом она это понимала. Но ей уже не страшно открывать глаза. Она уже побывала на небесах, а на бренной земле с Ростиком жить можно…

Ростик лежал на спине, руки под головой, взгляд устремлен в потолок.

– По утрам ты очень страстная, – сухо сказал он.

– Разве это плохо?

– Плохо. Признайся, ты представляла на моем месте Сергея.

– Дорогой, по утрам ты очень мнительный.

– Ну да, скажи еще, что у меня мания.

– Тебе видней…

– Нет, Стелла, у меня не мания. И я точно знаю, что по ночам ты трахаешься со своим Кирсановым!

Это было слишком грубо с его стороны.

– А я точно знаю, что у тебя есть любовница, которую ты трахаешь каждый день!

Не сдержался он – сорвалась она. Что называется, обменялись любезностями.

Стелла думала, что Ростик начнет оправдываться. Но ничего подобного.

– Да, трахаю! Трахал, трахаю и буду трахать! – В его голосе было столько злости, что казалось, он сейчас зарычит. – Да, есть у меня любовница. И не одна! – бушевал он. – И знаешь почему? Да потому, что они все живые. А ты…

– Что я?

– Иногда мне кажется, что ты резиновая кукла…

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – пренебрежительно усмехнулась она. – У этих кукол три отверстия. Можно совать что попало и кому попало… Я так поняла, что ты сравниваешь меня со шлюхой?

– Нет, я сравниваю тебя с бревном.

– А я почему-то думаю, что ты держишь меня за шлюху. Иначе бы ты не приставил ко мне сексота…

Последние три года они жили в Москве. Стелле не хотелось сидеть дома. Но и в каком-нибудь проектном бюро работать ей не хотелось. Поэтому еще в прошлом году она открыла собственную дизайнерскую фирму. Небольшой офис в бизнес-центре, дюжина сотрудников под ее началом. Ростик думал, что это предприятие всего лишь ее прихоть. Но Стелла сумела развернуть дело и даже извлекать из него прибыль. Эта работа стала ее отдушиной в скучной жизни с нелюбимым человеком.

У нее и в мыслях не было изменять Ростику. Но он-то думал иначе. Поэтому держал ее под постоянным контролем. Стелла не сомневалась, что среди ее подчиненных есть секретный сотрудник его службы безопасности. А сам он на этой службе, похоже, помешался.

– Ты хочешь сказать, что за все это время ни разу мне не изменяла? – шумел Ростик.

– Нет, не изменяла… Знаешь, не повезло как-то, – съязвила она.

– Зато с Кирсановым тебе повезло, да?

– Я не хочу об этом говорить.

– Зато я хочу об этом говорить… Так вот, чтобы ты знала, твоего Сергея больше нет!

– Как это нет?

– А так. Приказал долго жить.

– Он что, умер?

Внутри у нее все перевернулось, стало трудно дышать.

– Нет, его застрелили.

– Ты шутишь… Скажи, что ты шутишь!

– Да уж какие тут шутки!

– Но почему я ничего не слышала? Я бы обязательно услышала…

– Считай, что услышала…

– Я бы хотела услышать это из официальных источников.

– Извини, но у бандитов нет пресс-службы… Хотя нет, пресс-служба у них как раз есть. Вот они Кирсанова и запрессовали… Конфликт у него с бандитами был. Ты же знаешь, он человек конфликтный. В прошлый раз Коновалова застрелил. В этот раз еще на одного авторитета руку поднял. В общем, нет его больше. Пропал без вести. Считай, три месяца в розыске…

– Так я не поняла, он погиб или пропал без вести?

– Чтоб ты знала, в наше время это одно и то же. Бандиты уже не такие смелые, как раньше. Сейчас редко убивают на улице средь бела дня. Они поступают хитро. Сажают в машину, вывозят в лес, а там пиф-паф и под землю…

– Ты так говоришь, будто сам это не раз проделывал.

– Ага, скажи еще, что это я твоего Кирсанова хлопнул…

– Кто знает… Ладно, извини, сама не знаю, что несу, – спохватилась Стелла. – А что Сергей погиб, в это я не верю.

– Да мне все равно, веришь ты или нет. Скажу тебе одно. Я не хочу, чтобы имя этого человека звучало в этом доме. Ты меня поняла?

Ростик вышел из комнаты, не дожидаясь ответа.

Стелла поняла, что он беззастенчиво врет. Не мог Сергей погибнуть, не мог.

И все же на душе было тяжело. Что, если Ростик не соврал?

Стелла промучилась сомнениями все утро. А после обеда решила самолично узнать, правду говорил Ростик или нет. Оказывается, это было совсем не трудно. Даже если бы она сейчас находилась в Москве. Достаточно было позвонить Жорику. Но сейчас она в Красномайске, и ей ничего не стоит отправиться к нему домой.

Жизнь с Ростиком научила ее быть осторожной. То ли он в самом деле держит ее за шлюху, то ли просто боится, что она от него убежит. И время от времени устраивает за ней форменную слежку. Иногда она спиной чувствовала, что за ней кто-то идет. А однажды своими глазами видела следившего за ней человека.

После этого разговора он мог и сегодня приставить к ней шпика. Но, видимо, он был очень занят, поэтому и забыл отдать соответствующее распоряжение. Стеллу не интересовало, чем именно он был занят – работой или любовницей. Пусть изменяет, ей как-то все равно. Лишь бы какую-нибудь гадость домой не принес.

Охраннику на воротах она сказала, что едет к маме. А сама отправилась к Жорику. По пути она вела себя как заправский разведчик. Не забывала поглядывать в заднее зеркало. Но слежки вроде бы не было.

У ворот его дома стоял новенький «Фольксваген-Гольф». Или Жорик сам на этой машине ездит, или его жена шикует. А может, кто в гости приехал. Может, Сергей… Сердце екнуло в груди. А на душе – как в той песне – и печаль, и радость…

В последний раз она видела Жорика в больнице. Он уже пришел в себя, но лежал пластом. Тогда еще не было надежды, что он выкарабкается. Но он выжил. И живет сейчас нормальной жизнью. Правда, вид у него болезненный, и эта палочка.

Жорик узнал ее не сразу. Какое-то время щурил глаза.

– Что, сильно изменилась? – спросила она.

– А-а, Стелла! – обрадовался Жорик. – Какими судьбами?

– Да вот, повидать захотела.

– Ну тогда в дом, в дом.

Зато Иришка узнала ее сразу. И Вика тоже… Оказывается, это был ее «Фольксваген». Как-никак Вика с Иришкой подруги с детства.

Иришка изменилась. Женщина в теле. Щечки пухлые, румяные. И улыбка добрая. А Вика все такая же красивая, стройная. Одета богато и со вкусом, ухожена от корней до кончиков волос. Настоящая леди.

Когда-то Ростик и Миша дружили семьями. Поэтому Стелла и Вика хорошо знали друг друга. И с Иришкой у нее немало общих воспоминаний. В том числе и курьезных. Но сейчас прошлое волновало ее куда меньше, чем настоящее.

– Девчонки, вы как сговорились! – ворковала Иришка. – Сейчас мы с Жориком стол организуем. Посидим, выпьем, о нашем о женском поговорим… Стелла, ты как?

– Вообще-то я за рулем…

– Ох, видела я твой «Мерседес». Какой красавец… Э-эх, мне Жорик тоже обещал иномарку.

– Если обещал, значит, сделает, – приободрила ее Вика. – Я, кстати, тоже за рулем. Но выпить немного можно.

– А если милиция?

– Так в милиции тоже люди. И они тоже кушать хотят… Дорого только берут. Мне, правда, откупаться не приходилось. Но говорят, пятьдесят долларов, как минимум… Да мне сейчас милиции попадаться и нельзя.

– Правильно, нельзя, – кивнула Стелла. – Твой Миша мэром скоро станет.

– Да, если твой Ростик подвинется… Ты же, наверное, в курсе, какие страсти кипят…

– Давайте не будем об этом, – попросила Стелла.

– Вот-вот, пусть мужики ломают копья, а нам, девчонки, делить нечего, – поддержала ее Иришка.

– А мы ничего и не делим, – пожала плечами Вика.

Как и Стелле, ей не хотелось лезть в грязь, которую развели их мужчины.

– Кстати, о копьях… – Стелла робко посмотрела на Жорика. – Я про Сергея спросить хотела.

– Ты что-то про него слышала? – встрепенулся он.

– Ростик говорил… Он говорил, что Сергей пропал…

– Пропал, – мрачно кивнул Жорик.

На какое-то время в комнате установилась мертвая тишина.

– Давно?

– Да уже три месяца.

– Что с ним случилось?

– Да понимаешь, – замялся Жорик. – У него с бандитами проблемы были. Ты же знаешь, какой он горячий. В общем, ушел и не вернулся…

– Как же так! Кто-то должен знать, куда он делся.

– Понимаешь, в чем дело. Он обычно без охраны никуда не ходил. А тут зашел… э-э… к другу. И с концами… Друг говорит, что он от него уходил. А куда потом делся – темный лес…

Стелла была похожа на шар, из которого выпустили воздух.

– Почему же мне ничего не сказали? – вяло и тихо спросила она.

– Да мы хотели… Все-таки Серега для тебя не последний человек. И поверь, мы тебя не осуждаем за то, что ты к Ростику вернулась… Просто мы не хотели тебя тревожить. А вдруг Серега бы нашелся…

– Но ведь он же не нашелся.

– Не нашелся, так найдется…

– Вы его ищете?

– А как же!.. Мы, между прочим, частное сыскное агентство открыли. На милицию надежда слабая, так что мы сами с усами…

– Но хоть что-нибудь о нем известно? Просто так люди не пропадают.

– Есть версия, что бандиты его подкараулили. Если так, то… Да не волнуйся ты, все будет хорошо.

– Спасибо, утешил. Только что дал понять, что надеяться не на что. И тут же «не волнуйся»…

Иришка показала мужу кулак. И тем самым наглядно продемонстрировала солидарность со Стеллой.

Она поднесла ей стопку водки, поставила на столик блюдо с нехитрой закуской – соленые огурчики, тонко нарезанный бекон. Но Стелла выпила не закусывая. Ей казалось, что она пьет не водку, а самую обыкновенную воду.

На душе не полегчало, но изнутри поднялась приятная волна.

– Еще? – спросила Иришка.

– Нет, спасибо, – покачала головой Стелла.

Сейчас она была как раз в том состоянии, когда в самый раз напиться до чертиков. Но не стоило забывать, что она за рулем. Фиг с ней, с милицией. Куда страшней сбить человека по пьяной лавочке. На ней и без того висит смертный грех. Спасибо Ростику за то, что он ей об этом не напоминает…

Иришка все же накрыла на стол. Стелла посидела немного для приличия. И собралась уходить.

– Я тоже пойду, – поднимаясь из-за стола, сказала Вика.

– Чего? – возмутилась Иришка.

– Славно тут у тебя. Уютно. И водочка хорошо идет. Еще напьюсь до неприличия… Иришка, знаешь что, а давай мы послезавтра у тебя соберемся. Мы со Стеллой без машин будем. Погуляем! Наши мужья пусть воюют друг с другом, а мы песни будем петь – про мир и дружбу. Стелла, ты как?

– А почему бы и нет?

– Значит, договорились. Послезавтра ровно в час дня ты нас, Иришка, ждешь? О'кей?

Вика правильно сделала, что не стала больше пить. Это делало ей честь. Но в то же время она уже была под мухой. И Стелла даже забеспокоилась, как она сядет за руль. В заботах о подруге она совершенно забыла, что и у нее самой в крови есть алкоголь. Но Вика ей об этом напомнила, когда Стелла предложила отвезти ее домой на своей машине.

И все же Стелла продолжала переживать за подругу. Поэтому поехала за ней. Но угнаться за ней, увы, не смогла. Вика ехала очень быстро, а у нее сегодня не тот случай, чтобы гнаться за кем-то сломя голову.

И все же Стелла догнала ее. «Фольксваген» стоял на стоянке возле какого-то кафе. Она грешным делом решила, что Вике захотелось продолжить начатое. Вот и не удержалась – заглянула туда, где наливают.

Стелла остановила свой «Мерседес», вышла из машины. И решительным шагом направилась в кафе.

Вика восседала за барной стойкой. А рядом с ней сидел… Стелла не могла поверить своим глазам. Это был тот самый Валера, которого она когда-то убила.

Или покойники имеют свойство воскресать, или ей просто померещилось. В кафе отнюдь не яркое освещение. И парень сидел к ней боком. Он что-то вкрадчиво говорил Вике, а она смотрела куда-то в сторону. Стелла не стала привлекать к себе внимание. И тихонько выскользнула из кафе.

В голове два вопроса. Валера это был или она приняла за него кого-то другого? Не для того ли Вика заехала в это кафе, чтобы встретиться с ним?..

2

Через день, как и обещала, Стелла заехала к Иришке. Она надеялась застать там Вику. Но вовсе не для того, чтобы спросить ее о той встрече в кафе. Каждый человек имеет право на личную жизнь. И если у нее есть любовник, то это ее личное горе или радость. Да и про Валеру спрашивать не хотелось. Зачем, если она была уверена, что позавчера померещилось.

Вика была на месте. Но в каком состоянии! В лице ни кровинки, глаза красные от слез. Движения вялые, заторможенные.

– Что-то случилось? – спросила Стелла.

– Случилось, – кивнула Иришка. – А ты разве не знаешь?

– А что я должна знать?

– Ты что, делами мужа не интересуешься?

– При чем здесь мой муж?

– Может, и ни при чем. А может, и при чем… Позавчера ночью машина сбила беременную женщину. Насмерть!

– Какой ужас!

– Что не спрашиваешь, кто это сделал? Или сама все знаешь?

– Да не знаю я ничего… Их что, Ростик сбил?

– Ну да, стала бы Вика убиваться из-за твоего Ростика. Мишу во всем обвиняют…

– Мишу?! Но я ничего не слышала. И Ростик мне ничего не рассказывал…

– Совесть у него нечиста, вот и не рассказывал…

– Что ты все загадками говоришь? Ты прямо скажи, в чем Ростик виноват. Не волнуйся, в драку я за него не полезу.

– Да я не знаю, виноват он или не виноват, – махнула рукой Иришка. – Может, и не виноват вовсе… Ты же знаешь, что Ростик своего человека в мэры выдвигает.

– Ну, знаю.

– А Миша, получается, его конкурент. А сейчас Мишу обвиняют в убийстве. Он под стражей. И еще не факт, что его под подписку отпустят. Может, в тюрьму посадят… А не посадят, все равно на выборах можно ставить крест…

– Да пошли они к черту, эти выборы! – закрывая лицо руками, навзрыд протянула Вика. – Мне бы Мишу верну-уть!..

Говорить с ней было бесполезно. Но Иришка готова была ответить на все вопросы.

– Так, что-то я ничего не пойму, – мотнула головой Стелла. – Женщину Миша сбил. А Ростик-то здесь при чем?

– Если не поняла, объясняю. Миша ни в чем не виноват. Когда все произошло, он был дома. Но женщину на его машине сбили. Кто-то угнал его «БМВ» из гаража, сбил на нем женщину, а затем поставил машину во двор его дома…

– А что, гараж не охраняется?

– В том-то и дело, что охраняется.

– Как же тогда машину могли угнать? Неужели сторожа ничего не видели?

– В том-то и дело, что ничего. И как машина выезжала, не помнят. Да и была ли она вообще в гараже? В общем, темный лес и елки-палки.

– Так, с машиной понятно. Вернее, ничего не понятно… Но если Миша всю ночь дома был, это же может кто-то подтвердить?

– Так в том-то и дело, что алиби у него нет. Вика пыталась за него заступиться, но… В общем, тут целая история.

Иришка косо посмотрела на плачущую подругу. А та как будто почувствовала ее взгляд. Вытерла слезы, хлюпнула носом, тяжко вздохнула.

– Ну виноватая я! Виноватая!.. Бес меня попутал. Самый настоящий бес!

– Это не тот ли, с которым я тебя в кафе позавчера видела? – взяла да брякнула Стелла.

– Ты что, следила за мной? – возмущенно уставилась на нее Вика.

– Нет, я просто ехала за тобой. Гляжу, ты возле кафе остановилась. Я вышла посмотреть…

– Значит, следила! – вспылила Вика. – Слушай, а может, ты с этими козлами заодно была?

– Вика, а ну, заткнись! – рявкнула на нее Иришка. – Сама тут блядство развела, а еще на кого-то сваливаешь…

Гневная реплика подействовала – Вика успокоилась. Положила голову на стол.

– Иришка, я в самом деле случайно видела ее с парнем, – сказала Стелла. – Я думала, она в кафе выпить заехала. Пожурить ее хотела…

– А ты не оправдывайся. Ей оправдываться надо… А пожурить ее нужно было. А лучше за волосы оттаскать… Блин, Серегу из-за дырки своей кучерявой потеряла. Теперь вот Мишу потерять может… Ты представляешь, она с этим парнем загуляла. На реку вместе поехали. Надо думать, чем они там занимались! А потом они в ночной бар отправились. Ей домой нужно было ехать, а она вразнос пошла… А вчера у следователя говорит, что ночью с Мишей была. Ага, так ей и поверили. Оказывается, менты до ночного бара добрались. И человека нашли, который видел, как Вика со своим кобелем пляски плясала…

– Как же они его нашли? Они что, все бары обошли? Зачем?

– А ты что, не поняла? Человечек тот сам нашелся. И я скажу тебе, что он заодно с Олегом был…

– С каким Олегом?

– А с тем, который нашу Вику закадрил. С тем, который по ночи ее выгуливал… Задумано так было. Задумано! Вику от Миши оторвать, чтобы алиби у него не было. Поняла?

– Теперь поняла, – кивнула Стелла. – И ты думаешь, это Ростик Мишу подставил?

– Ну, я точно не знаю. Может, и не Ростик. Может, кто-то другой. Но у Ростика к Мише самый большой интерес. Конкуренция… А может, Ростик твой и ни при чем вовсе. Может, это Дугин расстарался. Но опять же, кто за ним стоит? А у Ростика твоего служба безопасности о-го-го. Его даже бандиты боятся…

– Его не только бандиты боятся… Его и я боюсь…

Раздробленные куски сложились в страшную картинку. Стелла с ужасом осознавала, с каким чудовищем она жила все это время.

Она уже думала, почему она отвернулась от Сергея и снова стала жить с Ростиком. Ее покорило его благородство. Он так заботился о ней и о Сергее. Рано или поздно она бы сошлась с ним без толчка извне. Может, через год, через два, но они снова были бы вместе. Все-таки у них общие дети.

Но, видимо, Ростик не мог ждать. Поэтому он решил форсировать события…

Стелла хорошо помнит, как познакомилась с Валерой, как он оказался у нее дома. История с шантажом намертво врезалась в память. А убийство этого подонка тяжким грузом оттягивало душу.

Сколько лет она жила с этим. И даже не думала, что стала жертвой чудовищной фальсификации.

А ведь она должна была догадаться. Ведь она знает, что в свое время Ростик сдал Сергея в милицию. Знает, как он подставил ее саму. Ростик – талантливый интриган. И должен был продолжать развивать свой талант.

И он его оттачивал. На Стелле… В это трудно поверить, но Валера был его человеком. И Стеллу он подставил по его заданию. И мертвым притворился согласно чудовищному плану. А Ростик со своими телохранителями ему подыграл…

Ну, как он мог подложить ее под какого-то ублюдка? Какой же нужно быть сволочью, чтобы пойти на этот, в сущности, бессмысленный шаг… А может, он все-таки преследовал какую-то цель? Может, те подлые фотографии все же попали к Сергею? Ведь он первый прекратил ей писать. Уж не потому ли, что узнал о ее позоре?..

Да, наверное, так оно и было.

– Стелла-а! Сте-ел! Очнись! – разворошила ее Иришка. – О чем задумалась?

– Ты говоришь, того парня Олегом звали? А для меня он Валерой был…

Скорее всего она не должна была этого делать. Но так хотелось излить перед кем-нибудь душу. И она как на духу выложила историю своего падения…

Вика слушала ее с открытым ртом. Ведь продолжение этой истории касалось ее самой.

– Да, твой Ростик – настоящий скот! – сделала вывод Иришка. – Теперь ясно, почему ты с ним… Помню я, как он к тебе подлизывался. Хамелеон паршивый… Ты Серегу из-за него потеряла. А Вика мужа…

– Не надо так говорить, – мотнула головой Вика. – Я Мишу не потеряла. Он же много не получит. Я его ждать буду… Только захочет ли он ко мне возвращаться?.. Честное слово, девчонки, мне с ним так хорошо было. Раньше да, было дело, слетала я с катушек. Но уже давно ничего не было. А тут… Этот Олег как пиявка ко мне присосался. Я и в кафе поехала, чтобы послать его на три буквы. И пить с ним не стала. Только сок… Да сок этот был покруче самогона. Так закрутил… Сама не понимала, что происходит…

– Возбудителя тебе подмешали, – решила Иришка. – Этого сейчас как грязи…

– И сторожей чем-то напоили, – послышался густой мужской голос.

Мужчин в комнате не было. Но вот появился… Что, если это Сергей?.. Стелла медленно повернула голову на звук… Нет, это не Сергей. Это Жорик. Стройный, подтянутый, на палочку свою не опирается – просто держит ее в руке.

– Сторожей, говорю, чем-то напоили, – повторил он. – Потому они и не помнят, как машина из гаража вышла. Я разговаривал с ними. Они говорят, что девка к ним какая-то навязалась. Обещала веселую ночку. Вот они и клюнули. Так наклюкались… А гараж спецы вскрывали. И машину они же угоняли. Она ж под сигнализацией была, противоугонные системы… Все равно увели…

– Ты это откуда знаешь? – спросила Стелла.

– Я ж тебе говорил, свое сыскное агентство у меня. Лицензии у нас нет, зато дело есть. Вот мы и копаем.

– И много вы накопали?

– Да есть кое-что… Ты, Стелла, извини, я слышал, о чем ты тут говорила. Меня Валера-Олег очень интересует. Что ты знаешь о нем конкретно?

– Только то, что он работает на моего мужа.

– Адрес, телефон?

– Жорик, не смеши меня. Откуда я могу это знать?

– А кто может знать?

– Ты такие вопросы задаешь… Хотя, хотя… Может, Алла Звонарева что-нибудь знает. Она же с ним целых два дня гуляла. Из мужского, так сказать, к ней интереса…

– А как нам эту Аллу найти?

– Это в Москву надо ехать. Адрес я дам.

– Что ж, в Москву так в Москву.

– Ты что, серьезно собрался за ней ехать?

– Ну, сам я не поеду. Но ребят пошлю. Нам этот Валера-Олег позарез нужен. И не только он…

– Зачем ехать? Я могу Алке позвонить…

После того ужасного случая с шантажом Стелла долгое время с ней не общалась. Понимала, что подруга ни в чем перед ней не виновата. Но все равно дулась на нее. Потом успокоилась, сама пошла на мировую. Тем более что в Москве у нее не было ближе человека, чем Алка.

Звонарева рассказывала, что Валера не больно-то ее жаловал. И гулял с ней только лишь потому, что через нее можно было подобраться к Стелле. Говорила, что ходила с ним в гости к кому-то из его друзей. Тяжелый рок, анаша, разврат. Ее пытался затащить к себе в постель какой-то конопатый придурок, так Валера за нее даже не заступился – самой пришлось отбиваться. В общем, повеселилась подруга… Все это Стелла помнила. Только не знала адрес, по которому жил Валерин друг. Но после междугороднего разговора с Алкой адрес был в кармане.

– Спасибо тебе, – забирая листок с адресом, поблагодарил ее Жорик. – Через этого типа мы постараемся выйти на Валеру.

– А можно с вами?

– Зачем тебе это?

– Хотелось бы заглянуть в глаза этому подонку.

– Даже не думай, – покачал головой Жорик. – Пойми, все слишком серьезно. Начинаются серьезные мужские игры. И тебе лучше держаться в стороне…

– Но я же должна чем-то помочь Вике.

– Конечно. И ты ей поможешь. Ты же Ростика жена. Так что будет здорово, если ты будешь держать нас в курсе событий…

Фактически Жорик предлагал ей роль шпиона при собственном муже. И она согласилась. Ведь Ростик сам когда-то донес на Сергея, рассорил их. И это были лишь цветочки. А потом пошли ягодки, которыми она сыта по горло.

Она ненавидела Ростика. И возненавидела его еще больше, когда узнала, кто натравил на Сергея бандитов. Оказывается, войну спровоцировал ее собственный муж. Теперь она объявляет ему войну. И готова идти до конца.

Ростик был отцом ее детей. Но это ее не останавливало. Лучше вообще не иметь отца, чем им будет отпетый подонок. А еще лучше, если отцом будет Сергей. Но, увы, его больше нет и никогда не будет. Жорик говорил о нем в прошедшем времени. И Стелла делала выводы…

3

Рома Селин облажался в ту ночь, когда наемники Ульяна взяли в оборот Сергея Кирсанова. Шеф развлекался со случайной знакомой, а Рома с Пашей Вернером ждали его в машине. И прозевали момент, когда убийцы зашли в подъезд…

Сейчас у Романа появился шанс оправдаться в собственных глазах за ту оплошность. И Паша Вернер настроен очень решительно.

Хоть из-под земли, но они должны были достать Валеру-Олега, который сумел соблазнить Вику. Их вовсе не волновало, как этот жук умудрился раскрутить жену опекаемого ими Михаила Корнева. Им нужно было избавиться от него как от опасного свидетеля. Любой ценой они должны были доказать, что Вика была дома в ту ночь, когда под колесами машины погибла беременная женщина. Дело очень сложное. И начинать его следовало с неуловимого Валеры-Олега.

Они знали адрес его дружка Гены Осипенко. Прежде чем заявиться к нему домой, они кое-что про него выяснили.

Занимательная личность. Рома даже загадку сочинил. Ходит пешком, а всегда на колесах. Это про Гену. На машину денег у него нет, велосипедом он не пользуется, но на «колесах» он днем и ночью. И все потому, что Гена наркоман со стажем. И друзья у него такие же расколбасные, как и он сам. И на «колесах» ездят, и «косяками» летают, и на грибках галлюциногенных бороздят космические дали. Героин и тем более кокаин им не по карману. Хотя кто знает…

Рома точно знал, что сейчас Гена дома один. И очень удивился, когда обнаружил дверь открытой. У него даже возникла мысль, что вместо Гены они застанут в квартире его труп.

Но Гена был живой. Он сидел на диване в позе йога и бездумно качался из стороны в сторону. Взгляд тупой-тупой. – Конкретный «овощ», – ухмыльнулся Паша.

Гена даже не посмотрел в их сторону. Зато Рома обратил на него самое пристальное внимание.

– Олег где? – хватая его за грудки, спросил он.

– Какой Олег? – загробным голосом да еще нараспев спросил Гена.

– С которым ты в одном классе учился.

– А-а, Оле-ег!.. Та-ам он, в ванной. Соньку жучит!

Рома метнулся в ванную, но там никого.

– Ты че, придурок, издеваешься? – набросился он на Гену.

– Че-е, уже нет его? Сча-ас посмотрю…

Он медленно поднялся, шаркающей походкой направился на кухню.

– Так вот же он!.. Олежа-а, у Соньки ды-ырка на шее. Дава-ай туда!

На кухне никого не было. Ни Олега, ни многодырчатой Соньки. Рома схватил наркошу и втащил его в комнату, швырнул на диван.

Паша поднял с полу распотрошенный таблеточный блистер.

– «Триган-Д», – прочитал он. – Я, конечно, не эксперт по этим делам. Но думаю, Гену прет сейчас конкретно. Ты у него про Ельцина спроси, может, он на балконе квасит?

Пришлось ждать, когда Гена выгонит из дому всех своих несуществующих гостей. На это ушло время. Зато адрес Олега Рома выбил из наркоши в пять секунд.

Это был адрес, по которому Олег Пичугин жил когда-то с родителями. Выяснилось, что Олег проживает по другому адресу. Но родители-то остались на месте. Рома представился посыльным из военкомата, и его мама в лучших патриотических чувствах сдала сынка с потрохами.

Олег был дома. И лично открыл дверь. Правда, не снял ее с цепочки.

– Красномайский ГУВД, следователь Чайкин, – без зазрения совести соврал Рома.

И для убедительности предъявил красные корочки с золотым тиснением. Правда, раскрывать их не стал. Потому что внутри пусто. Можно было заполнить документ, вклеить для убедительности свою фотографию. Но это действо попадает под статью Уголовного кодекса. А против закона идти не хотелось.

На лице у Олега отразилось сомнение. И, судя по всему, он собирался попросить Рому развернуть удостоверение. Но Паша и слова не дал ему сказать.

– Оперуполномоченный уголовного розыска старший лейтенант милиции Быков. Мы расследуем убийство гражданки Сокольской, – с важным видом тараторил он. – По нашим сведениям, вы состоите в близких отношениях с гражданкой Корневой. И нам бы хотелось знать, где вы находились в момент убийства…

– Какая гражданка Корнева? А-а, Вика… – повелся Олег. – Да, я знаю ее.

Рома облегченно вздохнул. Теперь у него не оставалось сомнений насчет того, что перед ним стоял тот самый Олег.

– Нам бы хотелось выяснить ряд вопросов.

– Ну, проходите…

Олег распахнул дверь, и они прошли в квартиру.

– А как вы узнали, что я был с ней в ту ночь? – спросил он.

– В какую ночь? – пристально посмотрел на него Рома.

– Как в какую? Вы же сами сказали…

– А что мы говорили?

– Ну как что? Вы же расследуете убийство гражданки Сокольской.

– А кто это такая?

– Как это кто? Ее же сбил на своей машине Викин муж…

– А откуда вы знали, что в эту ночь будет сбита гражданка Сокольская?..

– Я не понял, вы что, запутать меня хотите? – захлопал глазами Олег.

Рома сумел пустить ему пыль в глаза своими заморочками. Теперь этот тип верил, что перед ним настоящие менты. И даже не собирался просить показать ему служебное удостоверение в развернутом виде.

– Ну вы же запутали следствие, – усмехнулся Паша.

– Я?! Запутал следствие?

– Ну да. Вы же нарочно познакомились с Викой, чтобы остаться с ней в ту ночь, когда должно было произойти преступление.

– Кто вам такое сказал? – занервничал Олег.

– Стелла Горшкова нам это сказала. Вы, конечно, знаете жену вашего босса.

– Ничего не пойму. Вы такую ахинею несете…

– Ахинея в тех гнусных фотографиях, которые ты, сучонок, сделал по заказу своего босса…

– Это кто сучонок? – возмутился Олег.

Удар у него быстрый, резкий и точный. Рома не успел среагировать, и кулак Олега врезался ему в солнечное сплетение. Дыхание сжалось в комок, белый свет стал в копеечку.

Роме пришлось бы худо, если бы ему на помощь не пришел Паша. Он бросился к Олегу, прыгнул на него как тигр, сбил с ног. Рома помог ему, и вместе они скрутили подлеца.

– Ты что позволяешь себе, гаденыш? – зло спросил Рома.

– Никакие вы не менты! – захрипел Олег.

– Тем хуже для тебя… Паша, что лучше с ним сделать, пристрелить или задушить?

– Лучше задушить. Так хоть крови не будет…

– А может, из окна его выбросим. Все-таки девятый этаж…

– И то дело. Пока лететь будет, помолиться успеет.

– Не успеет. Грехов на нем слишком много…

– А может, не надо его убивать? Может, он нам пригодится?

– Ты сам подумай, чем он может нам пригодиться? Расскажет, как он Вику совращал? Так это мы и сами знаем. А если он расскажет об этом другим? Вика Корнева – шлюха! Ты представляешь, какой шум поднимется…

– Да, будет лучше, если он замолчит навсегда, – якобы согласился Паша. Он оторвал от телефона шнур, набросил его на шею Олега. Парень понял, что приходит его смертный час.

– Погодите, не надо! Я все расскажу!

– Что ты расскажешь? – отпуская шнур, спросил Паша.

Он рассказывал долго и убедительно. У Ромы возникло такое ощущение, будто его только что вываляли в помоях.

Он рассказал про то, как с подачи Ростислава Горшкова подставлял Стеллу. Поведал, как и по чьему указанию совратил Вику.

Убивать такого свидетеля было бы глупо. Но и ментам на растерзание ни в коем случае нельзя отдавать. И на свободе оставлять нелепо. Рома с Пашей забрали его с собой. Определили ему место под замком в подвале частного дома. Пусть сидит, пока Горшков не выбросит белый флаг.

Узнали они от Олега фамилию, имя и адрес его напарника, который якобы видел его с Викой в ночном баре «Элегия».

Игорь Чухоньев сам явился в милицию со своими свидетельскими показаниями. Изначально было ясно, что туда его привела чья-то злая воля. Олег это всего лишь подтвердил.

Этого парня не следовало убивать. Марионетка должна оставаться на сцене, только за нити его должны дергать другие кукловоды.

Игорь возвращался домой поздно вечером. Вставил ключ в замочную скважину, открыл дверь, шагнул через порог. И в это время на него со спины набросился какой-то человек. Он снес его с ног, на пузе протащил через всю прихожую. Перехлестнул через шею удавку и стал душить.

Но удавить парня он не успел. Потому что ему помешали Рома и Паша. Они стащили киллера с жертвы, стянули наручниками руки и ноги. Рома приставил к его затылку ствол пистолета.

– Ты кто такой? – зло спросил он. – На кого работаешь?

– Вахтер я, кликуха такая. На Вадима работаю…

– Какой Вадим?

– Я не знаю фамилии. Он начальник службы безопасности «Новотеха».

– Вадим Паров?

– Говорю же, я не знаю.

– Игоря зачем убить хотел?

– Я не хотел. Мне приказали. А тут хочешь не хочешь…

– Ты мне зубы не заговаривай, – зашипел на него Рома. – А то я тебе форточку в башке открою… Кто тебе приказал Игоря убить?

– Говорю же, Паров!

– А, знаешь его по фамилии!.. Чем Игорь вам не угодил?

– Да знает он слишком много.

– Так он же свидетель. Он же видел, как Вика с Олегом в баре была.

– Они ж реально там были. И без него свидетелей валом…

– Значит, Игорь вам уже не нужен.

– Да я откуда знаю, нужен он или не нужен. Мое дело маленькое. Мне сказали – я сделал…

– Ни хрена ты не сделал. И никого ты больше не сделаешь! Писец тебе, мокрушник хренов!

Рома сделал вид, будто изо всех сил ударил киллера пистолетом. Не мог же он убить своего друга Эдика Багина, который всего лишь исполнял роль киллера.

Игорь Чухоньев слышал разговор. И без участия Ромы мог сделать правильные выводы. Но Рома все же устроил ему промывку мозгов.

– Скажи спасибо, Игорек, что мы так вовремя появились. Если б не мы, висеть бы тебе сейчас под потолком… Ты понял, чего этот Вахтер хотел? Под несчастный случай сработать собирался. Понял, какая петрушка?..

– П-понял, – затравленно кивнул Игорь. – А вы… Вы из милиции?

– Да нет. Мы на Михаила Корнева работаем. Ты вот на Горшкова работаешь, а мы на Корнева… Или ты уже не хочешь работать на Горшкова?

– М-меня же уволили, – через силу улыбнулся Чухоньев.

– Это ты в точку попал. Уволили тебя. Подчистую уволили… Этого козла мы уроем. Но ты же сам понимаешь, твой шеф другого киллера по твоему адресу пустит. Из-под земли тебя достанут… Даже не знаю, что ты без нас делать-то будешь. Грохнут же тебя, как пить дать грохнут…

– Что же делать? – запаниковал Игорь.

– Знаешь, мы тебя под свою опеку возьмем. Хочешь?

– Хочу.

– Но учти, за просто так ничего не делается…

– Я знаю. Я понимаю… Я откажусь от своих показаний. Я не видел Вику Корневу в «Элегии».

– Правильно соображаешь, парень… Только ты же слышал, Вахтер говорил, что у Парова есть реальные свидетели… Мы с этими свидетелями разберемся, это я тебе обещаю. И с тобой надо бы разобраться… В общем, ты не просто изменишь показания. Ты заявишь ментам, что оклеветал Вику по заказу… Кто конкретно настропалил тебя на Вику?

– Олег… Олег Пичугин…

– Нет, Олег – это слишком мелко… Будешь валить все прямо на Горшкова. Взамен ты получишь гарантию безопасности…

Чухоньев не ломался. И на следующий день отправился к следователю делать сенсационное заявление. А Рома с Пашей занялись розыском возможных свидетелей, которые могли видеть Вику в баре «Элегии». Впереди было много работы, но они были уверены, что все у них будет о'кей.

Жорик был ими доволен. И не только Жорик…

Глава четвертая

1

«…Сенсацией закончилось расследование ночного происшествия на улице Золотарева, в результате которого была насмерть сбита беременная женщина. В ее гибели был обвинен кандидат на пост городского главы Михаил Корнев. Обвиняемый с самого начала утверждал, что машину у него угнали, а сам он в момент преступления находился дома. Его супруга Виктория Корнева дала показания, что его утверждение соответствует действительности. Но неожиданно объявился свидетель, который заявил, что в ту роковую ночь видел Викторию Павловну с молодым симпатичным человеком в ночном баре „Элегия“. Из его показаний следовало, что Виктория Корнева не могла свидетельствовать в защиту своего мужа, его алиби недействительно. И по всему выходило, что беременную женщину сбил Корнев. Следствие даже выдвинуло версию, что его супруга загуляла с любовником, а оскорбленный в лучших чувствах муж отправился на ее розыски, что привело к дорожно-транспортному происшествию. Михаил Корнев был заключен под стражу, затем выпущен под подписку о невыезде. Но участвовать в предвыборной гонке он уже не мог… Но буквально на днях неожиданно выяснилось, что Викторию Корневу оклеветали. На самом деле она не могла находиться в баре „Элегия“, потому что в ту ночь была дома с мужем. Молодой человек, оклеветавший ее, сознался, что его принудили к даче ложных показаний. Есть еще ряд показаний, исходя из которых можно утверждать, что история с происшествием на улице Золотарева – чудовищная фальсификация, направленная на подрыв избирательного рейтинга Михаила Корнева. К сожалению, следствие не располагает точными данными, кто был режиссером столь ужасного по своим последствиям скандала. Но мы, уважаемые избиратели, можем догадываться, кому было выгодно устранение с политического олимпа столь масштабной фигуры, как Михаил Корнев. Спасибо за внимание!..»

Диктор местного телеканала светился от внутреннего восторга. Еще бы, такую сенсацию народу преподнес…

– Ну и что скажешь? – выключая видеомагнитофон, раздраженно спросил Ростислав. – Как все это называется?

– А так и называется – происки врагов, – нервно потер локоть Вадим. – Но это закономерно. У Корнева своя команда, его соратники не должны были сидеть сложа руки…

– Ты мне тут лапшу на уши не вешай! – Ростик в гневе ударил ладонью по столу. – Как получилось, что твой человек отказался от показаний?

– Я так думаю, что на него надавили, – растерянно посмотрел на него Вадим.

– Кто?

– Ну, нашлись деятели.

– Это не ответ. Ты должен узнать, кто конкретно за этим стоит.

– Буду разбираться.

– Вику кто охмурял?

– Олег. Тот самый, которого Стелла якобы убила…

– Та-ак! – обозленно протянул Ростислав. – Умнее ничего не мог придумать?.. Ты хоть подумал, что ему показания придется давать? Что, если он на тэвэ засветится? Что, если Стелла его увидит? Ты об этом подумал?..

– Боюсь, что не сможет он показания дать, – посерел от волнения Вадим. – Я не хотел тебе об этом говорить, но придется. Дело в том, что Олег Пичугин куда-то пропал. Как сквозь землю провалился… Я так думаю, его вычислили и прибрали к рукам те самые деятели…

– Час от часу не легче… Ты хоть понимаешь, что весь наш план летит к чертям собачьим!

– Ну почему летит? На самом деле не все так страшно. Ведь Вика в самом деле была в «Элегии». Там было полно народу – свидетелей хоть отбавляй. Мои ребята найдут пару-тройку человечков, они дадут показания…

– Это уже лучше. Но где гарантия, что и они не откажутся от показаний?

– Не переживай, на этот раз от нас никто не денется.

– А время? Ты понимаешь, мы потеряли драгоценное время. До выборов всего ничего. А рейтинг Корнева снова поднимается. Он же теперь у нас жертва… Жертва нашего с тобой произвола! Ты думаешь, почему пресса такую шумиху подняла? Почему во всем нас обвиняют? Ты думаешь, это с подачи Корнева? Нет, тут не только он, тут и Меркулов задействован. Рейтинг его рухнул, это да. Но ведь он по-прежнему мэр города. У него власть. И менты под ним. Может быть, он уже дал им команду «фас». Если это произошло, то нас, дружок, вот-вот начнут рвать на части. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – угрюмо кивнул Паров.

– Ты со свидетелями из «Элегии» работай. Их показания нужны нам как воздух. Но это еще не все. Надо зачистку проводить. Кто женщину сбил?

– Да есть тут один спец.

– Он один машину угонял?

– Нет, конечно. Тут одному не управиться. Еще двое на подхвате были.

– Ну и как ты думаешь, что с ними нужно сделать?

– Ты же сказал, зачистка нужна. Будем зачищать. А то если менты на них выйдут, тогда нам труба…

– Да нет, Вадим. Это тебе труба… Или ты сдашь меня ментам?

Ростиславу стало не по себе от такой перспективы. Их с Паровым связывают темные дела. И если они вдруг выползут на поверхность, можно такой срок схлопотать. А то и пожизненное заключение.

– Я?! Сдам тебя ментам?! – удивленно вытаращился на него Вадим. – Да ни в жизнь!

Грош цена людским обещаниям. Ростиславу не раз приходилось в этом убеждаться. И если вдруг Вадима возьмут за задницу, он не станет покрывать своего босса.

А события развиваются таким образом, что можно ожидать чего угодно. Неизвестные взяли за жабры его человека, заставили его изменить показания. Куда-то пропал Олег. Не значит ли это, что коварные деятели подбираются и к Вадиму? А может, и к самому Ростиславу.

К тому же не стоит сбрасывать со счетов Меркулова, который способен натравить на него все ментовские силы. Или уже натравил…

– Вообще-то я тебе верю, – задумчиво сказал Ростислав. – Но все же хотелось бы подстелить соломки. Давай договоримся, что если ты вдруг окажешься на нарах, про меня ты тут же забываешь. Выкручивайся сам, как хочешь. А я обязуюсь возместить тебе моральный ущерб в размере двухсот тысяч долларов. Если ты не выкрутишься и загремишь на зону, я положу на твой счет кругленькую сумму. Из расчета сто тысяч долларов за каждый год тюрьмы…

Вадим думал недолго. – Я согласен.

– Это плохо, что ты согласен, – покачал головой Ростислав. – Это значит, что ты не веришь в благополучный исход дела. А ты должен в это верить. И не просто верить, а действовать… Делай что хочешь, но чтобы с Корнева ни в коем случае не сняли обвинения. Вопросы?

Вопросов у Вадима не было. И непонятно, какой это знак – добрый или плохой.

Оказалось, что верным было второе предположение. Вадим разыскал людей, которые могли бы обличить Вику. Но все они упорно отрицали, что видели ее. Люди Вадима проявили упорство и взяли одного строптивца в тиски. Но тут же появились какие-то крутые парни в кожаных куртках и в два счета отбили его. Бойцы службы безопасности еле унесли ноги.

Но и это было еще не все. В один не очень прекрасный день Вадим появился у Ростислава в мрачном расположении духа.

– Не знаю, что и сказать, – угрюмо буркнул он.

– Что есть, то и говори.

– Беда, Ростислав, беда. Гаврила сбежал.

– Извини, но мне это имя ничего не говорит.

– Боюсь, что мы о нем еще услышим… Гаврила машину из гаража угонял. Артур обеспечивал прикрытие, а Сема сбил женщину. Мы их всех до кучи собрали и в лес вывезли. Артура и Сему завалили, а Гаврила ноги сумел унести. Мы все как надо сделали, а он все равно ушел. Мы за ним гнались… Я боюсь, как бы он в ментовку не подался. Он же видел, как мы Сему с Артуром валили…

– Вадим, я не могу понять, что происходит. У тебя все из рук валится. То прокол, то промашка. Опять же, кожаные куртки какие-то… Ты установил, кто за этими крутышами стоит?

– Нет. Я с Ульяном разговаривал. Он говорит, что не знает таких…

– Да кто твой Ульян? Мелкая сошка… Надо с серьезными людьми на эту тему разговаривать.

– А толку? Ну, найдем мы этих крутышей, что дальше?.. Время потеряно, Ростислав. Толпа идола из Корнева сделала. А Дугин – подлый интриган и убийца. Хорошо, что Дугин, а не мы с тобой… Но и до нас доберутся. Чует мой клапан, менты нас уже в разработку взяли. Нельзя нам сейчас лишние движения делать…

– Все это я и без тебя знаю. Ты мне лучше скажи, когда ты Гаврилу за жабры возьмешь?

– Да ищут его. Но Гаврила – калач тертый. Он если на дно упадет, то все. А если в ментовку пойдет, то мама не горюй…

– Да ты не волнуйся, утрясем вопрос… Сему с Артуром кто валил?

– Одного Черкес сделал, второго Буян.

– Ты вслух приказывал им стрелять?

– Нет.

– Могли они по своему собственному разумению Артура и Сему застрелить?

– Ну, в принципе, могли.

– Значит, все валим на них. А ты как бы и не при делах. Сам не ожидал, что они кого-то убивать будут.

– Но я же еще раньше давал им отмашку. Они меня сдадут, если что.

– А ты сделай так, чтобы они тебя не сдали. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – приободрился Вадим.

– Только учти, ты их лично должен упокоить. Чтобы никаких третьих лиц.

– Само собой.

Голос Вадима звучал неуверенно.

– Боишься, что сам не справишься?

– Да нет, справлюсь.

– Ну, с Гаврилой ты уже справился… Короче, я с тобой поеду. На всякий случай. Но учти, стрелять я не буду. Даже оружия с собой не возьму…

– Да я сам справлюсь.

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь… Ты пока Черкеса с Буяном не трогай. Пусть Гаврилу ищут. А если не найдут, тогда будем с ними разговаривать… Мы с тобой, Вадим, одно целое. Начальник и подчиненный – это уже не играет. Мы с тобой сейчас на равных. И горе у нас с тобой одно на двоих…

«Только в тюрьму я садиться не намерен», – мысленно добавил Ростислав.

2

Последние несколько дней Ростик возвращался домой рано, не позже семи вечера. И неизменно пьяный. Видно, неважно у него идут дела, если он даже к любовнице своей по пути не заглядывает. А любовница у него в Красномайске была, Стелла знала это наверняка.

Сегодня он также заявился домой подшофе. И Стелла сделала вид, что не замечает этого. Она была любезна с ним и мила. Чего не скажешь о нем. Его взгляд источал злобу.

– Что-то случилось? – спросила она.

– А что-то должно случиться? – сердито спросил он.

– Ну, я не знаю, – пожала плечами Стелла. – Мало ли какие могут быть неприятности.

– Неприятности?! Неприятности – это слишком мягко сказано… Можно подумать, ты не в курсе моих проблем. Все ты знаешь, Стелла. Все ты знаешь… Могу поделиться с тобой свежими новостями.

– Дорогой, мне не нравится твой тон, – нахмурила она брови.

– Да мне, знаешь, как-то все равно, что тебе нравится, а что нет… Короче, дела у меня хуже некуда… Ты же знаешь, кто такой Дугин?

– Кандидат на пост городского главы?

– Ну конечно же, ты это знаешь. Как знаешь и то, что Дугина обвиняют в том, что он пытался подставить Мишу Корнева.

– Да, об этом сейчас все говорят. И по телевизору показывают, и в газетах пишут.

– И что там еще в газетах пишут? Что за Дугиным господин Горшков стоит, да?.. Да, за Дугиным стою я. И возможно – возможно! – это я хотел подставить Корнева…

– Ростик, я тебе не верю.

– Ох-ох-ох! Только давай без ля-ля-фа-фа. Все ты про меня знаешь… Все, можешь идти к своему Корневу. Расскажи ему про наш разговор. Он же должен знать, что происходит в стане его врага…

Стелле стало не по себе.

– Ростик, ты что несешь? Ты хоть соображаешь, какую чушь ты несешь? – изобразила она возмущение.

– Это ты чушь несешь! Ты на своего мужа чушь несешь!.. Думаешь, я не знаю, что ты Корневу на меня стучишь. Знаю!

Теперь Стелла знала, что чувствует разведчик, когда его выводят на чистую воду.

– Ты бредишь.

– Заткнись! – взъярился Ростик.

Профессиональные разведчики умеют держаться в такой ситуации. А ей явно не хватало выдержки. От возмущения внутри все закипело.

– Да пошел ты! – вспылила она и ушла в свою комнату.

Но Ростик не собирался так просто ее отпускать. Он ворвался в спальню вслед за ней. Схватил за плечи, развернул к себе лицом.

– Ты как со мной разговариваешь?! – заорал он.

– Как ты этого заслужил, так и разговариваю!

– Ты не имеешь права со мной так разговаривать! Я – человек! А ты… Ты дешевка! Самая настоящая дешевка!..

Стелла отступила от него на шаг и залепила ему пощечину. Но Ростика это не отрезвило. Он ударил ее в ответ. Раскрытой ладонью по лицу. Может, он и не вкладывал в удар всю свою силу, но на ногах она не удержалась и упала на кровать.

Ростик был в ярости. Налитые кровью глаза, перекошенный рот, сжатые кулаки. Стелле стало по-настоящему страшно.

– Ты!.. Ты сломала мне жизнь! – как резаный взвизгнул он. – Ты… Ты никогда меня не любила. Только и думала о своем бандите!

– Это кто бандит? Сергей?!

Ей бы молчать. Но ненависть к мужу рвалась наружу, и она ничего не могла с собой поделать.

– А разве нет? Разве он не бандит?.. Кто два раза в тюрьме сидел?

– А кто его туда засадил?

Да, Сергей сидел в тюрьме. А у Ростика биография чиста как первый снег. Только вот душа у него темная… Когда-то Сергей был уголовником, а Ростик народным дружинником. Они стояли по разные стороны баррикад. С тех пор много воды утекло. Но они снова на разных полюсах. Сергей поднялся, а Ростик опустился. Один боролся с бандитами, другой сам в криминале по самые уши…

– Я его туда засадил! Потому что я исполнял свой гражданский долг…

– Да? А кто его с бандитом Коновалом стравил?

– Ты откуда об этом знаешь? – слегка опешил Ростик.

– Как видишь, знаю!

– Ничего ты не знаешь, поняла? И никакого Коновала я не знаю!

– А Ульяна ты тоже не знаешь?

– Ульяна?! Какого Ульяна?!

– А который Сергея убил.

– Ты про него откуда знаешь?

– Добрые люди подсказали…

– Это какие такие добрые люди? Не Миша ли Корнев?.. Постой-ка, постой, ты что, к Жорику ездила?.. Ну да, ты к нему ездила…

– Ну ездила, ну и что?

– И это он про меня такие гадости говорит?

– Это не гадости. Это правда. Может, и гадкая, но правда… Сергея больше нет. И в этом виноват ты!

– Ты кто такая, чтобы мне тут пальцем в лицо тыкать! Ты кто такая, спрашиваю!

– Пока что я твоя жена.

– Да какая ты мне жена? Ты – моя содержанка… Ты дешевая шлюха, которую я нашел под забором…

– Да уж лучше шлюхой быть, чем женой такого подонка, как ты… Думаешь, я не знаю, как ты меня под забором нашел? Знаю! Ты сначала сделал из меня предательницу, чтобы с Сергеем рассорить. Ты готов был землю жрать, лишь бы я с тобой была… Думаешь, я не знаю, кто меня под Валеру подложил? Знаю! Это твоя работа!.. Какая же ты падаль! Жену под какого-то слизняка подложить…

Ростик растерянно заморгал глазами. Но быстро взял себя в руки. Злоба его стала гуще, осязаемей.

– Это я тебе приятное сделал, – мерзко хохотнул он. – Ты же шлюха! И тебе нужно было с кем-нибудь перепихнуться. Вот я тебе и устроил эксклюзив…

– Какая же ты тварь! – взбесилась Стелла.

Разъяренной кошкой она вскочила с постели, толкнула Ростика в грудь. Он отлетел к шкафу, с грохотом стукнулся об него, но на ногах удержался. Сейчас он бросится на нее с кулаками. И у нее есть только одна возможность избежать этого. Лучшая защита – нападение. Она сама набросилась на него. Кусалась, царапалась. И Ростик дрогнул. И с позором выскочил из комнаты.

– Я ухожу от тебя! – крикнула она ему вслед.

В конце концов, всему есть предел. Этот скот давно перешагнул через все мыслимые границы приличия. Она давно должна была бросить его. И она его бросает… Пошел он ко всем чертям!

Стелла в суматохе собрала вещи. Но из комнаты выйти не смогла. На пороге стоял Ростик.

– Уходишь? – гадливо усмехнулся он. – Ну-ну…

– А что, ты меня остановишь?

– Нет. Даже не подумаю… Уходи. А я пойду сухари сушить. Для тебя.

– Какие сухари? Что за бред?

– Это не бред. Бред начнется, когда тебя в кутузку засадят… Знаешь, ведь могила может случайно вскрыться. И покойничек обнаружится…

– Какая могила? Какой покойничек?.. Это ты про Сергея? Так это ты его убил!

– Не убивал я твоего Сергея. И разговор не о нем… О Валере разговор. Которого ты убила… Мои ребятки могут невзначай дать показания. Так, мол, и так, жена нашего босса убила гражданина такого-то, а нас заставила его похоронить, чтобы замести следы. Их, конечно, по головке не погладят…

– А ты их сам по головке погладь. И гладь сколько угодно. А вот мне по ушам ездить не надо… Видела я твоего Валеру. Совсем недавно видела. Живой и невредимый. Только его Олегом почему-то зовут…

Ростик был потрясен. Бравада сползла с лица. Глаза забегали в поисках нужного ответа. Наконец на губах появилась улыбка. Хорошая мина при плохой игре.

– Вот видишь, его Олегом зовут. А тот Валера был. О чем это говорит? О том, что ты ошиблась… Это бывает. Ты же человека убила, вот у тебя и бывают галлюцинации.

– А у тебя галлюцинаций не бывает? Признайся, сколько загубленных душ на твоей совести?

– Например?

– Например, та женщина, которую сбили на Мишиной машине. Она, между прочим, беременная была… Только не надо ничего говорить. Я знаю, что это из-за тебя ее убили. Ты приказал подставить Мишу… И Вику тоже подставили. Ее совратил Олег. Он же Валера. Я видела их вместе…

Ростик побледнел. Лицо искривила злая гримаса. Стелла думала, что он сейчас ее убьет. Но нет, он снова совладал с собой.

– Ты заблуждаешься. Может быть, твоя Вика загуляла с парнем, похожим на Валеру, царствие ему небесное. Но поверь, я здесь ни при чем… Теперь я понимаю, почему ты так часто звонила Вике.

– Кажется, ты говорил, что я звонила Мише.

– Ну, я не знал, кому ты точно звонила, ему или его жене. Дело в том, что в памяти твоего мобильника я обнаружил номера Вики…

– И ты сделал вывод, что я работаю на Мишу.

– А что мне еще оставалось думать?.. Понимаешь, кто-то ведет против меня игру. И этот кто-то знает наперед все мои шаги…

– И ты решил, что это я информирую его.

Разговор шел на пониженных тонах. И вовсе не потому, что семейный конфликт был исчерпан. Нет, просто он перешел в стадию тихой взаимной ненависти. Ростик понял, что Стелла уличила его во лжи, и ему ничего не оставалось, как достойно отступить, сохраняя за собой лидирующие позиции. Стелла тоже отступила. Потому что он мог в свою очередь уличить в предательстве ее саму. Ведь она в самом деле помогала его противнику. А ей вовсе не хотелось, чтобы он знал, кто ведет против него игру.

Ростик не знает про Жорика и про его сыскное агентство. И все его подозрения строятся на том, что она звонила Вике. Как будто только ей она и помогает. Пусть так и остается. И конфликтовать больше не надо. А то в пылу гнева она может сдать себя и Жорика с потрохами.

– Нет, я уже так не думаю, – мотнул головой Ростик. – Ты здесь ни при чем. В конце концов, ты могла звонить Вике из сочувствия к ее мужу. Ведь наши с Мишей разборки к вам с Викой не имеют никакого отношения. Я прав?

– Конечно же, ты прав…

– Ты можешь назвать меня дорогим.

Стелла успокоилась. Но назвать Ростика дорогим язык не поворачивался. Она ненавидела этого человека. И ничего не собиралась ему прощать. И как только представится момент, она уйдет от него.

Она бы ушла прямо сейчас. Но Ростик сделает все, чтобы не выпустить ее из дома. Вряд ли он любит ее. Скорее всего ненавидит. И точно, что презирает. Иначе бы он не посмел назвать ее шлюхой… Она нужна ему. Но любовь здесь ни при чем. Просто Ростик – маньяк. Есть мания величия. Есть мания преследования. А есть мания обладания. И он жаждет обладать ею в силу своего душевного расстройства.

– Ты так и не назвала меня дорогим, – начал заводиться Ростик. – Почему?

Стелла молчала.

– Я знаю почему! Ты дразнишь меня. Ты меня дразнишь… И я скажу тебе, что ты меня раздразнила!

В его глазах она видела маниакальный блеск. На лице демоническая ухмылка. А в руках дьявольская сила… Он подступил к Стелле вплотную, крепко обхватил руками – швырнул на кровать и сам навалился сверху. Она пыталась вырваться, но бесполезно. А он дышал ей на ухо и срывал с нее одежду. Ей оставалось только расслабиться. Об удовольствии не могло быть и речи…

Ростик изнасиловал ее. За что она возненавидела его еще больше. Хорошо, что в тот момент у нее не оказалось ножа под рукой. Иначе бы она сейчас ломала голову, что делать с трупом. А так она думала только о том, как уйти от него вместе с детьми. Вопросом, куда податься, она сейчас не задавалась…

Ростик сделал свое гнусное дело. Но продолжал удерживать ее.

– Я знаю, ты меня не любишь, – сказал он. – И никогда не любила. Тебе только твой Кирсанов нужен…

Какое-то время они оба молчали. Наконец он сказал:

– Я понимаю, что ты не можешь со мной жить. Но и Сергея больше нет. Уходить тебе не к кому… Да и не надо тебе уходить. Я тебя завтра в Москву отправлю. А сам здесь останусь… А потом мы решим, что нам делать, жить вместе или расходиться… Договорились?

Ей действительно некуда уходить. И жить она с ним не может. В самом деле ей отправиться в Москву? Она будет жить в городской квартире, работать, растить детей. А едва Ростик появится в столице, она тут же подаст на развод. Терпеть его вблизи себя она больше не намерена…

Утром Горшков решил проблему с билетами и повез ее в аэропорт. Многие думали, что у него есть собственный самолет. На самом же деле это было не совсем так. Просто когда ему было нужно, он мог брать напрокат личный «Як-40» своего партнера по бизнесу. Самолет этот находился сейчас в Москве, и Ростик вызывать его не собирался. Да Стелла бы еще и отказалась от него. Было у нее такое предчувствие, что рейс на персональном самолете станет для нее последним. Что-то было недоброе в глазах у Горшкова. А он способен организовать ей авиакатастрофу.

От Красномайска до ближайшего аэропорта далековато. Километров сорок. Но трасса приличная, а «шестисотый» «Мерседес» несется с огромной скоростью. Автомобильная катастрофа не предвидится. Не будет же Горшков гробиться вместе с ней.

В машине тесно. Ростик зачем-то взял с собой начальника службы безопасности и двух телохранителей. Чтобы не тесниться самому и Стелле было просторно, он сел за руль, а ее определил на переднее пассажирское сиденье.

В один прекрасный момент машина свернула с трассы, на скорости по ухабистой дороге въехала в лес.

– Что ты делаешь? – возмутилась Стелла.

Но Ростик даже ухом не повел. Он гнал по колдобинам, не жалея рессор. Наконец остановился.

Стелла уже поняла, что заехал он в эту глухомань не просто так. Но по-настоящему ей стало страшно, когда она увидела свежую, довольно глубокую яму. Ей сразу стало ясно, кого в ней сейчас закопают.

Телохранитель Ростика выскочил из машины, открыл дверцу, грубо схватил Стеллу за волосы и вытащил наружу. Она с ужасом наблюдала, как второй телохранитель медленно вытаскивает пистолет.

Маниакальная болезнь Ростика вошла в критическую фазу. Сначала была любовь, затем ненависть, а вслед за этим – смерть. Стелла ему больше не нужна, и он от нее избавляется…

Страх парализовал ее. Уши как ватой заложило. Все происходящее кажется сном. Но действительность леденящей рукой сжимает сердце.

Стелла с мольбой посмотрела на Ростика. Но тот стоял с равнодушным видом. В глазах пугающая пустота. А охранник уже направил на нее пистолет.

Она ждала выстрела. Но он прозвучал неожиданно. Она рефлекторно зажмурила глаза, а когда открыла их, увидела лежащего на земле телохранителя. По лбу стекала струйка крови…

Стелла помнила, как изо рта «убитого» ею Валеры стекала точно такая же струйка крови. Тогда до нее не дошло, что этого просто не могло быть. Он же виском якобы ударился, а не горлом… Может, и сейчас перед ней разворачивалась очередная фальсификация. Но какой в том смысл?

– Вадим, я не понял, зачем ты это сделал? – возмущенно спросил оставшийся в живых охранник.

– А зачем Черкес Стеллу хотел убить? – спросил начальник службы безопасности. – Она жена нашего босса. Она неприкосновенная…

– Так ты же сам сказал!

– Хотел проверить, как он на это отреагирует. Он отреагировал неправильно.

– Ничего себе приколы!

– Это не приколы.

– Да уж вижу, что Черкеса наглушняк завалили…

– Меньше болтай. Давай в яму его…

Ростик стоял как тот каменный болван. Никакого участия. Как будто происходящее его не касалось.

Стелла была поражена. Подчиненный мужа устраивает проверку своим сотрудникам, а в качестве подоопытного кролика использует ее. А Горшкову хоть бы хны… Стелла была в полном ступоре. Но в любой момент ее могло отпустить, и тогда с ней случится настоящая истерика. А пока она молчала и заторможенно наблюдала за происходящим.

А действительность продолжала шокировать. Один охранник сбросил в могильную яму другого. И тут же сам получил пулю в затылок. Сбрасывать вниз его не пришлось – он свалился сам.

– Ну вот и все, – ощерился Вадим.

– Как это все? – сухо сказал Ростик. – А Стелла? Она все видела… А потом, она и без того слишком много знает…

И снова ее судьба повисла на тонком рвущемся волоске. Стелла готова была разрыдаться. Но горло сжимала колючая рука, а нос, казалось, заложен спрессованным снегом.

– Да, Стелла, облажалась ты, – холодно улыбнулся Вадим. – И зачем ты рассказала Вике про Олега? Зачем с Жориком спуталась?

Оказывается, они с Ростиком все знают. Поэтому она приговорена… Жить не хотелось, до того было страшно. Она уже хотела, чтобы все скорей произошло.

– Ну чего молчишь?

– Она к Сереге своему торопится, – гнусно усмехнулся Горшков. – А ты ее вопросами грузишь. Не пора ли ей в путь?

– Как скажешь, босс.

– А так и скажу… Давай я ее сам провожу.

Ростик вытащил из-под пиджака пистолет, стал направлять его на Стеллу. Но выстрелил почему-то в Вадима.

Тот выронил свой пистолет и упал на землю. Но он был еще жив.

– За что? – прохрипел.

– А денег я тебе слишком много пообещал…

Ростик стрелял до тех пор, пока Вадим не затих.

Это был какой-то кошмарный слоеный пирог. Сначала погибли два охранника, затем Вадим. А Стелла, видимо, станет верхним кремовым слоем. Ростик убьет ее последней.

– Ну вот, теперь твоя очередь, – подтвердил он ее догадку.

– Ну что ж ты стоишь, убивай!

– К Сереге своему торопишься?

– Тороплюсь.

– Ну так и отправляйся к нему…

Говорят, перед смертью в голове человека прокручивается вся его жизнь. Со Стеллой произошло примерно то же самое. Она просмотрела все свое прошлое с того самого момента, как в ее жизни появился Ростик. Только видела она это не на экране мысленного взора, а в глазах Ростика. В них отразилась вся гамма чувств вперемешку с событиями. Все это можно было выразить в нескольких словах – от любви до ненависти одна жизнь. А точку в конце предложения ставил всего один выстрел. И Ростик поднимал руку с пистолетом, чтобы покончить со Стеллой раз и навсегда.

Но выстрелить он не успел. Откуда-то из машины вынырнул человек, в прыжке набросился на Ростика, сбил его с ног и принялся молотить его кулаками. Всего три-четыре удара, и Ростик затих.

Человек оставил его в покое и обернулся к Стелле… Все-таки Ростик успел выстрелить в нее. А кто-то, в свою очередь, застрелил его самого. Иначе как же они могли вместе оказаться на том свете? Иначе как же она могла увидеть бой двух извечных соперников? Ростик повержен, а победителем стал Сергей… Да, это был он. И похоже, загробный мир здесь ни при чем…

3

Серега уверенно держался на хвосте «шестисотого» «Мерседеса». Свернул в лес за ним. Но как-то не подумал, что Горшок будет гнать машину на запредельной для лесной дороги скорости. Поэтому потерял «мерс» из виду. И все же он успел. Правда, появился под самый занавес. Еще пара секунд, и Стеллу бы ничего не спасло. Горшок явно выжил из ума, если поднял на нее руку.

Он успел, и его враг лежит на земле со свернутой набок челюстью. Серега был так зол на него, что мог и убить. Но Горшок был жив и сейчас без сознания валялся на земле.

И Стелла, похоже, тоже лишится чувств. Она смотрит на него с открытым ртом, но взгляд уже тускнеет, глазки закатываются. Рука тянется ко лбу. Голова запрокидывается вверх, ноги подкашиваются. Но Серега уже возле нее, подхватывает ее на руки, прижимает к себе.

Ну вот они снова вместе. И в земной жизни. А ведь могли сегодня воссоединиться на небесах…

Серега навсегда запомнит этот день, который мог стать для него роковым. Он понимал, что Рита неспроста толкнула его тогда в супермаркете. Но он сделал неправильный вывод – увидел в ней охотницу за богатыми женихами. И неизвестно, чем все могло закончиться, если бы его ребята не пасли Митька. Вот насчет его Серега не ошибался. Он правильно рассчитал, что если Ульян решится на мокруху, то на дело пойдет «опущенный» Митек. Так оно и случилось. Эдик Багин и Витя Частик пасли его день за днем, следили за каждым его шагом. И к Рите «в гости» отправились вместе с ним.

Митек зашел в квартиру, а его напарник остался в подъезде. Эдику с Витей пришлось с ним повозиться. А это потеря времени.

Прежде чем выстрелить, Митек решил высказать Сереге все, что он о нем думает. Он считал, что времени у него с избытком. Но Эдик с Витей смогли убедить его в обратном.

Потом пришлось убеждать его в том, что с Ульяном ему не по пути. Разговор был долгий и напряженный. В конце концов Митек и его напарник согласились подыграть Сереге. И не столько из страха перед расправой, сколько за деньги. Серега отстегнул им приличную сумму за то, чтобы накормили Ульяна лапшой. План удался – авторитет поверил в то, что труп Сереги был вывезен в лес и предан земле.

Но Серега был жив. Он просто ушел в тень. И действовал через Жорика.

Он догадывался, кто подставил его под Ульяна. Но Горшок поверил, что Сереги больше нет. И тем самым развязал ему руки.

Медленно, но уверенно Серега подбирался к Ростику. Правда, у него не хватало сил, чтобы подойти к нему вплотную. Начальник его службы безопасности не зря ел свой хлеб. Но тут подвернулся удачный случай.

Горшок открыл сезон охоты на Мишу Корнева. Сначала это были потоки грязи, которые со временем вылились в реальное дело. Мишу подло подставили. И Серега понимал, чьих это рук дело. И естественно, не собирался сидеть сложа руки.

Он ломал голову, с чего начать собственное расследование. Но тут к Жорику пришла Стелла. Он слышал ее голос, слышал, как она рассказывает о подлостях своего мужа. Серега и раньше догадывался, что с порноснимками Стеллу бессовестно подставили. Но у него даже в мыслях не было, что ее могли развести еще и на убийство. Ему стало ясно, на каком крючке держит ее Горшок.

Он смог найти Валеру-Олега, через него вышел на его напарника. Словом, машина закрутилась…

Горшок остался в дураках. И попал в плен собственной злобы. Ему не стоило так жестоко поступать со своими пособниками. Можно было найти какой-нибудь другой, бескровный выход. Но, видно, Ростика закоротило на шизу. Он решил избавиться от всех. Даже от своей жены…

Серега перенес Стеллу в машину под присмотр Ромы Селина. Сам же подошел к Ростику. Тот уже пришел в себя и очумело смотрел на него.

– Тебя застрелить или как? – бесстрастно спросил Серега.

– Н-не надо, – затрясся Горшок.

– А людей зачем пострелял?

– Они… Они Стеллу хотели убить.

– Да? И она это подтвердит?

– Не знаю.

– А вот я знаю. Не станет она за тебя, козла, подписываться. – Серега был уверен в этом на все сто. – А я тем более, – усмехнулся он. – Сколько ты мне гадостей сделал, Горшок. А со Стеллой что ты сотворил?.. Как думаешь, чего ты заслуживаешь?

– Н-не убивай.

– Не убью… И благодари за это Стеллу.

Он мог бы убить этого урода. Рука бы не дрогнула. Но не хотелось подставлять Стеллу.

Подлеца можно было упрятать под землю. Но рано или поздно могильник могут обнаружить. Труп Горшка опознают, а Стелла автоматически попадет под подозрение. Ведь она – жена Ростика.

Серега собирается жить с ней. И они обязательно будут вместе. За ним две судимости. И его запросто могут обвинить в убийстве Горшка со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Но ты не думай, так легко ты не отделаешься…

Серега два раза ходил на зону. И оба раза Ростик приложил к этому руку. Он рыл яму для Сереги, но теперь его очередь туда падать.

Ничего выдумывать не пришлось. Серега просто позвонил по «02», как это в свое время сделал Горшок. Менты не заставили себя долго ждать.

Стелла дала показания. И экспертиза сказала свое слово. На пистолете, из которого был убит Вадим Паров, обнаружились пальчики Горшкова. На коже его рук и одежде имелись микрочастицы пороха. Так что осталось только выяснить мотив убийства.

Ростик молчал как рыба. Но следаки разобрались во всем и без него. А тут еще на поверхность всплыл некий Иван Гаврилов по кличке Гаврила. Он рассказал, как по заданию Вадима Парова угонял машину Миши Корнева. За это он едва не поплатился жизнью. Масла в огонь подлил и Олег Пичугин. Он заявил, что пытался совратить Вику Корневу, но потерпел фиаско. Тогда он вместе со своим напарником Игорем Чухоньевым оклеветал порядочную женщину. И все это было сделано с подачи того же Парова, который, как известно, исполнял волю Горшкова.

Раздробленная мозаика сложилась в яркую, но отнюдь не светлую картинку. Мишу Корнева подставил Ростик Горшков. Все исходило от него. И чтобы спрятать концы в воду, Вадим Паров избавился от исполнителей. А Горшок избавился от него самого.

За Ростика подписались влиятельные люди из Москвы, адвокаты из кожи вон лезли, чтобы доказать, какой он хороший. Какие-то темные личности пытались давить на Стеллу, чтобы она изменила показания.

Но Серега в обиду ее не дал. К этому времени он возглавлял охранную структуру самого городского главы. А мэром города был не кто иной, как Миша Корнев, который считал Ростика своим личным врагом. Он и Серега сделали все, чтобы подлец оказался за решеткой.

В конце концов состоялся суд. И напрасно адвокаты пытались смягчить наказание. Его судили по сто пятой статье. Убийством своего подельника Ростик пытался скрыть преступление, связанное с гибелью беременной женщины. Судьи прекрасно понимали, кто выступает против подсудимого. А им вовсе не хотелось портить отношения с главой городской администрации. Но на максимальное наказание они не решились.

Ростику грозило двадцать лет лишения свободы или даже пожизненное заключение. Но ему отмерили всего двенадцать лет.

Впрочем, Серега был спокоен. И совершенно не боялся того дня, когда этот ублюдок выйдет на свободу. Если, конечно, он до нее доживет.

Серега обеспечивал безопасность городского мэра. Но при этом он занимался и бизнесом. Он все-таки достроил свой дом. И вселился в него вместе со Стеллой и ее детьми. Светку он любил. И Славик был ему как родной. Он не пасынок ему, а сын. И Серега очень хотел, чтобы он не унаследовал от своего биологического отца подлый характер…

4

Спецавтомобиль въехал на территорию лагеря. В машине всего пять заключенных. Ростислав был среди них.

Было бы куда лучше, если бы он появился на зоне в своем «шестисотом» «мерсе». Но это слишком даже для него.

Двенадцать лет отмерил ему суд. Подлый и продажный российский суд. Спасибо Мише Корневу. И Сергею Кирсанову спасибо. Это они грязную волну на него покатили. Из-за них он столько месяцев промучился в камере следственного изолятора. Хорошо хоть, камера у него была элитная, типа, полулюкс. В копейку ему это дело встало. Зато у него была возможность общаться с Лукониным по сотовому телефону. Давид сейчас рулит компанией. Разумеется, под мудрым руководством Ростислава.

Осталось ему совсем немного. Всего одиннадцать с половиной лет. На свободу он выйдет в сорок один год. В самом, так сказать, расцвете сил. И в мир вернется мультимиллионером. И все потому, что его влиятельные друзья позаботились о том, чтобы он не утратил связь с волей…

Открылась дверь автозака, послышался голос конвоира:

– По одному! На выход!

Ростислав первым выпрыгнул из машины. Тишина. Ни лая собак, ни окриков автоматчиков. Их встречают всего несколько человек в военной форме. Один зевает, другой спичкой в зубах ковыряется, третий пузо свое оглаживает.

Зона блатная. Не в том смысле, что здесь блатных полно. Как раз наоборот, ярых уголовников здесь как раз и нет. Здесь сидят по большей части «автомобилисты», те, кто случайно сбил кого-то на машине. Есть осужденные за халатность и беспечность на рабочем месте, за другие мелкие прегрешения. Режим содержания щадящий. И кормежка сносная. Посылки можно хоть каждый день получать. Разрешается иметь сотовый телефон и болтать по нему сколько влезет. И с бабой даже пошалить можно. Дорого, правда, от штуки баксов за час. Ну так это же не Тверская улица, а зона.

Обо всем этом Ростиславу рассказывал адвокат, который пробивал для него этот лагерь. Больших денег это удовольствие стоило. Зато у Ростислава теперь будет возможность держать связь с волей. И до Красномайска рукой подать – каких-то тридцать километров. Луконин каждый день приезжать к нему может.

И Стелла могла бы приезжать. Но эта сучка живет с Кирсановым. И Ростислава на дух не переносит… Но ничего. Рано или поздно он выйдет на свободу. И тогда покажет всем… А возможно, он начнет действовать прямо отсюда.

Зона в самом деле производит если не приятное, то не отвратное впечатление. Аккуратные здания общежитий из белого кирпича, зэки ходят в нормальной человеческой одежде – никаких фуфаек и кирзовых сапог. Деревья, клумбы, беседки, асфальтовые дорожки, даже магазин есть. Кажется, что колючая проволока где-то далеко-далеко.

Ростислава и его товарищей по несчастью с ходу определили в первый отряд, отвели в общежитие. В армии он никогда не служил, но ему доводилось бывать в солдатской казарме образцово-показательной части. Так в зэковском общежитии было не хуже. Свежевыкрашенные стены, полы, приятный запах краски. Койки стоят в один ярус – аккуратно заправлены, белоснежные наволочки, свежие на вид одеяла. Японский телевизор под потолком, тумбочки, на окнах накрахмаленные занавески. Туалет, умывальник. Раз в неделю помывка в бане, но при желании можно купаться хоть каждый день – только плати.

– Таких лагерей по всей России раз-два и обчелся, – воодушевленно рассказывал словоохотливый «старожил». – Не скажу, что здесь сахар, мужики. Но жить можно. Главное – за базаром следить и подлян друг другу не делать. А если бабки есть… У нас тут банкир один сидел. Так он все два года в лазарете провел. Отдельная палата, телевизор, холодильник, все дела. И с бабами хохма – то жена на побывку приедет, то любовница. Их прямо к нему в палату пускали, без проблем. Конечно, на бабки его здесь конкретно опустили. Но он не жалеет. На одной ноге срок отстоял…

Вечером после работы в общежитие вернулись зэки. Все тихо, спокойно, никакой «дедовщины». Ростислав познакомился с двумя земляками, они с ходу приняли его в свою «семью». А «семья» не простая. Со своим, так сказать, углом. А именно каптеркой. После отбоя Ростислав гонял с новыми друзьями чифирь и вел разговоры за жизнь. Лишнего он, естественно, не болтал. Если на воле простых людей он воспринимал как ничтожества, то здесь он должен был с ними считаться.

Утром его новые товарищи отправились на работы. Ростислав должен был идти вместе с ними, но его вызвал к себе начальник колонии.

В душе он ожидал трепетного отношения к своей персоне. Администрацию колонии составляют самые обыкновенные люди – им всем хочется хорошо жить, да и на содержание лагеря нужны определенные суммы. Такие богатеи, как Ростислав, здесь на особом счету. Жадничать он не станет и выторгует себе блатное место в лазарете. И чтобы отдельная палата, и чтобы любовница через день. Сотовый телефон, компьютер с Интернетом – это само собой.

Начальник лагеря встретил его любезно. Добрый знак.

– Вопросы, жалобы, пожелания? – спросил он.

– Жалоб нет. А вот пожелания есть, – стараясь казаться независимым, без заискивания улыбнулся Ростислав.

– Я вас слушаю.

– Видите ли… э-э…

– Евгений Степанович.

– Видите ли, Евгений Степанович, я приехал к вам надолго. И хотелось бы, чтобы все эти годы меня окружали милые лица. И чтобы сам лагерь походил на конфетку. Я заметил, что баня нуждается в ремонте…

– Вы правильно все заметили, – одобрительно улыбнулся полковник.

– Естественно, для ремонта нужны средства. И я со своей стороны могу оплатить смету. Разумеется, это касается не только бани… Я так думаю, для начала я мог бы выделить пятьдесят тысяч долларов. Само собой, никакой отчетной документации об освоении этих средств я требовать не буду…

– Ну что ж, мне нравится начало нашего разговора… Что вы хотите взамен?

– Видите ли, Евгений Степанович, у меня проблемы со здоровьем. Утром почки болят, в обед поясница, вечером печень барахлит. В общем, врачи настоятельно рекомендуют мне больничный покой.

– И отдельную палату? – правильно угадал его желание начальник.

– Ну, я бы не возражал…

– Что ж, в нашем лагере такое возможно… Даже встречу с женой можно организовать. И с любовницей тоже…

Ростислав облегченно вздохнул. Ну вот и все, санаторий ему обеспечен. Будет как сыр в масле кататься.

– Повезло вам, Ростислав Игоревич, – покровительственно улыбнулся полковник. – Двенадцать лет за убийство с отягчающими, а попали к нам, на щадящие условия. Или везение здесь ни при чем?

– Ну почему? Везение здесь как раз и при чем. Мне повезло, что у меня есть свое дело, что у меня есть влиятельные друзья…

– Значит, друзья помогли вам сюда попасть?

– Можно сказать, да.

– Тогда должен сказать вам, что они оказали вам медвежью услугу.

– Почему? – удивился Ростислав.

– Говорят, из-за вас погибла женщина.

– Какая женщина?

– Лиза Сокольская. А с ней и неродившийся ребенок…

– Да нет, что вы! Я здесь ни при чем…

– Но ведь ваш же человек ее сбил. И по вашему распоряжению…

– Нет, нет и еще раз нет. Это клевета. Это наглая ложь и клевета…

– Боюсь, в нашем лагере есть человек, который так не считает.

– Какой человек?

– Родной дядя Лизы Сокольской.

– Вы это серьезно? – оторопел Ростислав.

– Серьезней не бывает… Вот почему для своих грязных дел выбрали именно Лизу Сокольскую?

– Я… Я здесь ни при чем…

– При чем вы, Ростислав Игоревич, при чем… Я понимаю, вы не думали, что ваш человек собьет именно Лизу Сокольскую. Но ее родной дядя уверен, что мстить он будет именно вам. И поверьте, он будет мстить…

Ростиславу было не по себе от мысли, что где-то рядом ходит его смертельный враг. Еще, чего доброго, сунет ему под ребро заточку, и будет тебе, бабушка, Юрьев день.

– Но… Но вы же в состоянии оградить меня от этого человека?

– Боюсь, что нет…

Полковник изменился в лице. Он смотрел на Ростислава с нескрываемой ненавистью.

– Почему?

– Потому что этот человек – я!

Если бы сейчас небо вдруг упало на землю, Ростислав не был бы так потрясен. От волнения казалось, что пол под ногами качается, как при хорошем шторме. Казалось, он вот-вот упадет со стула.

– М-может, договоримся? – жалко пролепетал Ростислав.

– Договоримся, – кивнул полковник. – Давай договоримся, что ты повесишься сам…

Ни о чем другом он договариваться не хотел. Ростислав предложил ему двести тысяч долларов отступных. Но «хозяин» ответил отказом. Мало того, отправил его на пятнадцать суток в ПКТ.

Помещение камерного типа не имело ничего общего с лазаретом. Холодная сырая камера, урезанный паек и никакой возможности связаться с внешним миром. Единственно, что в камере, кроме него, никого больше не было. Вот тебе и отдельные апартаменты…

Через полмесяца Ростислава выпустили из-под ареста и отправили в общежитие. Он попросил встречи с «хозяином», но, увы, ни ответа ни привета.

А в общежитии его ждал сюрприз. Его встретил «друг семьи» Юра. Он вывел его в умывальник, и тут же улыбка сползла с его лица. А его кулак резко наполз Ростиславу на лицо.

Это был мощный удар. Хорошо хоть, от стенки отклеивать не пришлось – сам от нее отлип.

Ростислав должен был ответить ударом на удар. Но страх парализовал его волю. Он понял, что Юра наехал на него по злому замыслу начальника колонии.

А в умывальнике появлялись зэки. Кто-то смотрел на него зло, кто-то с презрением, и от всех исходила угроза.

– Что ж ты, гнида, не сказал, кто ты такой есть, а? – зарычал на него Юра. – К нормальным людям за стол сел, из одной кружки с ними пил…

– Юрик… Юрик, я не понял, в чем я перед тобой виноват? – жалко скулил Ростислав.

– А пидор ты, в том ты и виноват… На вот, смотри!

Юра швырнул ему в лицо какую-то фотографию. Трясущимися руками Ростислав поднял ее с полу. А там… Помнится, он подставил Артема Даниловича. Запечатлел его на фото с каким-то мужиком. Но Старых давно уже нет. Не мог он отомстить.

А Стелла, а Вика, а бывший мэр Меркулов… Скольких людей развел он на видеокомпромате. И теперь он сам попал на такой крючок. На фотографии Ростислав узнал самого себя. Он стоял в одних плавках в обнимку с полуобнаженным атлетом. И этот урод держал свою руку на его заднице, а Ростислав балдел от удовольствия.

– Это фотомонтаж! – взвыл он.

Это в самом деле была подделка. Но очень качественная.

– Если бы это был фотомонтаж, то тебя бы с болтом в резьбе сняли!..

– Да будет ему болт в резьбу! – крикнул кто-то из толпы.

– Откуда… Фотографии эти откуда? – в панике спросил Ростислав.

– От верблюда… От верблюда, который тебя, гниду, топтал…

Он думал, что сейчас толпа набросится на него и разотрет в порошок. Но зэки оставили его в покое. Никто не хотел из-за него вступать в конфликт с администрацией.

Ростислав надеялся, что трогать его больше не будут. Но ночью его стянули с постели, затащили в умывальник. Били его долго и ожесточенно. А под конец…

Он знал, что в этой колонии «петухов» как таковых нет. Любое насилие над человеком жестоко пресекалось начальством вплоть до перевода на другую зону. Но, видимо, в случае с Ростиславом было сделано исключение…

Утром он обратился в администрацию с жалобой и требованием перевода в другую колонию. Но его требование осталось без внимания. Поэтому следующую ночь он провел в своем общежитии. После отбоя его шконку вынесли в коридор – толпа брезговала спать в одном помещении с педерастом. А после полуночи его снова затащили в умывальник и забили ногами чуть ли не до полусмерти…

Так продолжалось несколько месяцев. Ростислав бил во все колокола, пытаясь достучаться до начальства. И в конце концов его требование было удовлетворено – его перевели в другую, как он считал, нормальную колонию.

Но лучше бы Ростислав оставался в своем «пионерлагере». В другой зоне сидели типичные уголовники, и они уже знали, что за птица к ним прибыла.

После первой же кошмарной ночи, проведенной на новом месте, Ростислав понял, что живым он отсюда не выйдет…

Content

Владимир Колычев
Сиреневый туман

Часть I

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть II

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Часть III

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая