Максим ШАХОВ

СМЕРТЕЛЬНАЯ ЖАЖДА СОКРОВИЩ

Глава 1

Середина июля выдалась в Сочи на редкость жаркой. Отставной боевой пловец Костя Кудинов лежал в гамаке в своем доме на окраине курортного поселка Красная Поляна и пребывал в унынии и тоске.

Страдал Костя не столько от жары, сколько от ощущения абсолютной бессмысленности своего теперешнего существования. Полтора года назад в соответствии с новой военно-морской доктриной части ПДСС на флоте ликвидировали. Для начала оставшийся не у дел Костя по старой русской традиции крепко запил, а потом совершенно случайно оказался на захваченном чеченскими террористами судне «Рассвет».

Судно для небольшой прогулки в открытом море зафрахтовал олигарх Лопухин. Кроме полутора сотен журналистов, представителей сочинского муниципалитета и самого Лопухина со свитой, на «Рассвете» в момент захвата находилась и восходящая поп-звезда Серафима.

Для всех них увеселительная морская прогулка должна была стать последней. Руководивший захватом чеченский полевой командир, по кличке Бухгалтер, рассчитал все, вплоть до мелочей. Единственное, чего он не предусмотрел – это присутствия на захваченном судне боевого пловца.

Террористы отправились на дно на торпедированном «Рассвете», а оставшихся в живых заложников Костя успел пересадить на «Комету» террористов. Олигарх Лопухин щедро отблагодарил Костю за свое спасение. Даже теперь, почти год спустя, Костя оставался по российским меркам достаточно обеспеченным человеком и теоретически не должен был иметь никаких проблем.

На практике же Костя третий день не выходил из дому, пялился в осточертевший телевизор и изнывал от тоски. Когда зазвонил телефон, он поначалу решил не отвечать, но в последний момент вдруг передумал.

– Алло, – буркнул Костя в трубку радиоудлинителя.

– Привет! – раздался в ответ бодрый голос Лопухина. – Как дела у героев подводного фронта?

– Спасибо, хреново.

– Похмелье? – осторожно поинтересовался Лопухин.

– Да нет, – вздохнул Костя. – Я ведь не пью. Надоело.

– Ну да? – удивился звонивший. – И давно?

– Давно.

– Так-так, – заметно обрадовался Лопухин. – Мне с тобой, Костя, нужно срочно встретиться. Собственно, ради этого я и прилетел.

– Ты что, в Сочи?

– Да. Ты, я надеюсь, не против?

– Нет, конечно.

– Тогда через час жди машину.

Глава 2

Три сектора провинциального стадиона были забиты до отказа. Организаторы концерта, как обычно, продали билетов намного больше, чем вмещали трибуны. Организаторов можно было понять – Серафима оставалась едва ли не единственной российской поп-звездой, концерты которой собирали стадионы даже в заштатных областных центрах.

Поначалу все шло как обычно. Серафима на возведенной посреди футбольного поля сцене пела свои хиты, подростки на трибунах подпевали, хлопали и орали.

В финале певица по настоянию организаторов спустилась со сцены и направилась к трибунам. Песня называлась «Я иду к тебе». Едва Серафима с радиомикрофоном в руке оказалась на беговой дорожке, как разогретая толпа устремилась к выходу на поле.

Дюжие омоновцы не выдержали натиска сотен зрителей и начали отступать вниз по лестнице. Заработали дубинки, но нескольким подросткам все же удалось прорваться. Серафима прекратила петь, к сектору с воем устремились две пожарные машины.

Закончился концерт ужасно. Подоспевшие из других секторов омоновцы гонялись по полю за прорвавшимися подростками, сбивали их с ног дубинками и топтали ногами. На окутанной клубами слезоточивого газа трибуне раздавались вопли, хрипы, стоны и матюги. Участников побоища поливали водой из пожарных водометов. К стадиону со всех сторон приближался вой карет «Скорой помощи»…

Глава 3

В президентском люксе с видом на море было светло и прохладно. Олигарх Лопухин, крупный пятидесятилетний мужчина с роскошной лысиной и усами, бодро поднялся из кресла навстречу Косте.

– Ну здравствуй-здравствуй! Рад тебя видеть!

– Я тоже! – усмехнулся гость.

Одетый в тропическую рубашку и светлые брюки, Лопухин просто-таки излучал энергию, вызывая невольную симпатию даже у незнакомых людей.

– Располагайся! – взмахнул рукой олигарх, окинув Костю цепким взглядом.

В свои тридцать пять Кудинов находился в отличной форме. Чуть выше среднего роста, загорелый, с короткой стрижкой, он чем-то неуловимо смахивал на добермана – поджарого и в любой момент готового к прыжку.

– Кока-колы? – спросил Лопухин.

– Нет, спасибо, – покачал головой Костя.

Легко опустившись на кожаный диван у низкого столика, он откинулся на спинку и забросил ногу на ногу. Одет Костя был практически так же, как Лопухин, только расцветка рубашки была поскромнее.

– Тогда к делу, – нетерпеливо потер руки Лопухин. Обойдя стол, он опустился в кресло напротив Кости и стер с лица улыбку. – Для начала мне нужна твоя консультация. Естественно, я заплачу сколько скажешь, но все должно остаться строго между нами. Дело, Костя, очень серьезное.

– Без проблем.

– Ну что ж, тогда приступим, – сказал Лопухин, открывая лежащую на столе папку. – Летом прошлого года греческое торговое судно наткнулось посреди Черного моря на моторную яхту «Герта». Яхта дрейфовала без единого человека на борту. Все было в целости и сохранности, за исключением людей и оборванного якоря. Газеты тут же подняли шумиху насчет того, что случай с «Гертой» как две капли воды напоминает случаи исчезновения людей в Бермудском треугольнике. В комментариях уфологов говорилось, что над «Гертой», судя по всему, зависла летающая тарелка. Оборвав якорь, она втянула яхту в себя, перенесла в другое место и снова опустила в море, забрав людей…

Тут Костя наконец не выдержал и рассмеялся:

– Ты это серьезно, что ли?

– Конечно, серьезно, – поднял глаза от папки Лопухин.

– Не хочу тебя разочаровывать, – пожал плечами Костя, – но, по-моему, ты обратился не по адресу. Я не уфолог.

– Я обратился по адресу. И скоро ты это поймешь, – возразил олигарх. – Яхта была немецкой, в круиз вокруг Европы на ней отправилось трое молодых людей – любителей подводного плавания. Одного из них совершенно случайно обнаружили на спасательном плоту спустя две недели у берегов Турции. Звали его Курт Рихтер. Нашли этого Курта в гидрокостюме без дыхательного аппарата, практически при смерти от истощения. Жизнь ему врачи спасли, но рассказать он ничего так и не смог. От пережитого бедняга сошел с ума. Сейчас он находится в лечебнице под Гамбургом. И тут начинается самое интересное.

В конце зимы в Германии побывал молодой московский психотерапевт Азаров. Несмотря на возраст, он уже известен на Западе благодаря своим уникальным методикам. В числе других пациентов Азарову предложили поработать и с Куртом Рихтером. Вначале Азаров очень им заинтересовался, но после двух недель упорной работы был вынужден признать, что даже его методика тут бессильна.

В действительности же Азаров слукавил перед своими немецкими коллегами. Раз за разом вводя Рихтера в гипнотический транс, он добился потрясающих результатов. Азаров вплотную приблизился к тому, чтобы излечить пациента окончательно, но решил этого не делать.

– Почему? – спросил Костя.

– Ответ в этой папке Азарова. Тянет он приблизительно на пятьдесят миллионов долларов.

– Ты это серьезно, что ли?

– Конечно, серьезно. Поэтому Азаров и не стал приводить Рихтера в норму.

Глава 4

Уже через час после концерта Серафиму допросила следователь областной прокуратуры. Заплаканная и подавленная певица совсем не походила на поп-идола, растиражированного в тысячах плакатов и журнальных постеров.

Спрятав глаза за темными очками, она сидела в кресле и всхлипывала, отвечая на вопросы следователя. Растрепавшиеся пряди волос спадали на ее лицо, закрывая его почти полностью.

Собственно допрос оказался чистой формальностью. Следователь прокуратуры – пожилая, но хорошо сохранившаяся женщина в форменном кителе – свела вопросы к минимуму, после чего приступила к главному.

Вначале она взяла автограф для внука прокурора, потом – для своей внучки, а в самом конце еще три про запас. Поднявшись и одернув китель, следователь попрощалась с Серафимой за руку и направилась к выходу.

– И не убивайтесь вы так, – оглянулась она с порога. – Все живы, никого не задавили, а кости у подростков срастаются быстро. Вы действовали в соответствии с договором, за безопасность несут ответственность организаторы. С ними я и буду разбираться. Всего доброго и творческих успехов…

Глава 5

– Раз за разом вводя пациента в гипнотический транс, – продолжал Лопухин, – Азаров довольно быстро понял, что причиной его теперешнего состояния является сильнейшая психическая травма. В результате в мозгу Рихтера сработала своеобразная защита, отключившая сознание. Попросту говоря, с ним случилось то же, что бывает в электрической цепи при многократной перегрузке. Автомат выбивает, свет гаснет.

Для того чтобы отключить защиту, Азарову нужно было узнать, что произошло, и дать Рихтеру необходимые установки. С огромным трудом он шаг за шагом подобрался к разгадке. Вот расшифровка в переводе с немецкого диктофонной записи последней беседы Азарова с пациентом: «Курт, как вы себя чувствуете теперь? – Спасибо, хорошо. – Расскажите мне еще раз, что же произошло с „Гертой“? – Да, да. „Герта“. Мы вышли из Гамбурга. Ганс, Аксель и я… – Курт, расскажите, что произошло в Черном море. – Да, да. Мы вышли в Северное море из Гамбурга… – Курт, прошлый раз вы вспомнили, что около недели „Герта“ пробыла в Черном море. Ганс, Аксель и вы по очереди совершали погружения, пользуясь записями деда Акселя. Потом Ганс что-то обнаружил на дне. Вспомнили? – Да, да! Мы нашли ее! Мы нашли „Королеву Лисси“! – А потом? Что было потом, Курт? Вы должны были определить координаты! Вы должны это вспомнить! – Нет! Нет! – Курт, вы должны вспомнить, что было дальше! – Нет! Это настоящий кошмар! – Курт! Я приказываю вам вспомнить! – Да, да! Я вспоминаю… Это было ужасно! Я не могу этого передать! Свет! Я видел только свет! Я никогда не думал, что свет может быть таким… – Курт! К черту свет! Вы должны были определить координаты! Вы должны их вспомнить! – Свет! В тот момент я видел только свет! Я вырвался, а Аксель и Ганс остались там навсегда! Мне страшно! Я боюсь! Это было так ужасно! У меня кружится голова, как тогда! Я задыхаюсь! Мне плохо! – Координаты, Курт! Вы должны вспомнить координаты, и я вас больше не буду мучить! – Я не помню! Я помню только свет! – Координаты, Курт! – Я забыл! Нет, кажется, я что-то вспоминаю… – Что, Курт? Вспомните, и вашим мучениям конец! Ну? – Я стараюсь. Да, это был Аксель… Он что-то сказал… – Что? Что он сказал, Курт? – Он сказал… – Что? – Он сказал, что две „семерки“ – это к счастью… – Что он имел в виду? – Не знаю! Не могу вспомнить… Он сказал это, когда определил координаты… Больше я ничего не помню! Мне плохо! Я задыхаюсь! Я снова вижу этот свет! Мне страшно! – Спокойно, Курт! Все уже позади. Сейчас вам станет хорошо. Расслабьтесь… Вот так. Вы больше никогда не вспомните этого. Я приказываю вам это забыть. Этого никогда не было, Курт!»

К этому времени, – отложил лист Лопухин, – Азаров уже выяснил практически все, и интересовали его только координаты. Как только Рихтер на первых сеансах проговорился о какой-то «королеве Лисси», Азаров решил выяснить, что означает это странное имя. Оказалось, что так англичане называли королеву Елизавету I. У Азарова хватило ума понять, что Елизавета тут ни при чем, и в конце концов он докопался до истины. «Королевой Лисси» назывался один из самых быстрых клиперов своего времени. Во время Крымской войны жалованье осаждавшей Севастополь английской армии выплачивалось золотом. Каждый месяц из Англии с грузом золотых слитков в Крым отправлялся парусник.

Летом 1855 года произошла непредвиденная задержка. Военный корабль с июньской зарплатой попал в Средиземном море в жесточайший шторм и со сломанными мачтами едва добрался до Мальты. К этому времени Севастополь оборонялся уже из последних сил, так что волнения, вызванные задержкой жалованья, английской короне были крайне нежелательны. Средиземное море продолжало штормить, и в этой ситуации из Лондона решили отправить в Крым самый лучший и быстрый парусник – «Королеву Лисси». На нее погрузили зарплату английской армии за июль и призовые за взятие Севастополя. Двадцать пятого июля «Королева Лисси» зашла в Ла-Валетту. Там на нее перегрузили золотые слитки с первого парусника. После этого «Королева Лисси» благополучно миновала Босфор и направилась к Севастополю. Больше ее никто не видел. Английская армия едва не взбунтовалась, и из-за этого осада Севастополя затянулась до осени.

Выяснив все это, Азаров прикинул, что золота на «Королеве Лисси» в нынешних ценах было на десятки миллионов долларов. Тут он взялся за Рихтера по-настоящему и узнал, что дед Акселя – владельца яхты – в войну был подводником. Лодка, на которой он служил торпедистом, затонула в Черном море. Спастись удалось только трем матросам из первого отсека. После войны дед Акселя и два его товарища почти каждый год отправлялись в Черное море вроде как на отдых. Наверняка они что-то знали о «Королеве Лисси», но отыскать ее так и не смогли до самой смерти. Последним два года назад умер дед Акселя. После него остались записи, о которых старик успел рассказать перед смертью…

Азарову оставалось только выяснить точные координаты «Королевы Лисси», но тут он столкнулся с непреодолимой трудностью. Курт наверняка знал их, но эта информация была заблокирована тем самым психическим потрясением. Разблокировать ее можно было, только окончательно вылечив Рихтера. А вылеченный Рихтер, естественно, ни за что не назвал бы координаты.

Азаров так и не смог решить эту проблему, но кое-что он все же выяснил…

– Две «семерки»? – хмыкнул Костя.

– Да. Ты понял, что они означают?

– Да я-то понял, – вздохнул Костя. – А как папка Азарова оказалась у тебя?

– Очень просто. Вернувшись в Москву, он рассказал обо всем своему другу бизнесмену, и они создали что-то вроде консорциума. Азаров вкладывал в дело информацию, его друг – деньги. Они тут же начали готовить экспедицию, но не рассчитали своих финансовых возможностей. Друг Азарова сначала взял в моем банке один кредит, потом второй. Все его имущество оказалось заложенным. В конце концов все кончилось так, как и должно было кончиться. Они купили старое водолазное судно, установили на нем необходимое оборудование, но денег на саму экспедицию не хватило. Друг Азарова снова пришел ко мне за деньгами, но закладывать было уже нечего. Кроме того, уже подошел срок выплат по первому кредиту. В общем, их консорциум оказался в долговой яме, и им ничего не оставалось, как прийти ко мне с этой папкой. В результате друг Азарова получил свои закладные, сам Азаров – десятую часть того, что запросил. Папка и водолазное судно стали моими. Поэтому мне и нужна твоя консультация. Что ты обо всем этом думаешь?

– Я думаю, – вздохнул Костя, – что ты выбросил свои деньги на ветер.

Глава 6

– Ну как ты? – заглянул в номер Серафимы ее директор.

– Никак! Понял?

– Может, тебе немного выпить? У меня коньяк есть. Армянский. Принести?

– Не хочу! Ничего не хочу! Все надоело! Отменяй концерты! Возвращаемся в Москву!

– Как в Москву? У нас еще десять городов. Билеты уже проданы. Ты представляешь, что будет?

– Не представляю и представлять не хочу! Я уже не могу! Все надоело, понимаешь?

– Понимаю, Серафима, но…

– Мне нужно отдохнуть. Придумай что-нибудь, только отмени эти проклятые концерты. Я хочу на необитаемый остров, понимаешь? Чтобы никто не тыкал в меня пальцами и не доставал! Придумай что-нибудь, ты же можешь, а?

– Я сам как выжатый лимон, – вздохнул директор. – Но отменять оставшиеся концерты нельзя. Давай договоримся с тобой так: ты берешь себя в руки, и мы как-нибудь добиваем это проклятое турне. А через две недели сделаем паузу. Я отдохну от тебя, ты – от меня и от всего этого. Насчет необитаемого острова обещать не могу, но несколько дней в море на яхте, по-моему, будут тебе в самый раз.

– В море? – испуганно спросила Серафима.

– Да, – кивнул директор. – Возле Крыма. Не бойся, чеченские террористы туда не заплывают. Ну что, договорились?

Глава 7

– Как так – на ветер? – упавшим голосом спросил Лопухин.

– Да очень просто. Вернуть назад уже ничего нельзя?

– В смысле?

– Ну, обменять закладные обратно на папку и судно?

– Нет, конечно.

– Понятно. Тогда попробуй продать их кому-нибудь хотя бы за треть цены.

– Ты говоришь это серьезно?

– Конечно, серьезно. Ты просил совета, я тебе его дал.

– Но почему? Ты можешь объяснить?

– Конечно, могу. Море умеет хранить свои тайны. Ты никогда не задумывался, почему спасти космонавтов с орбитальной станции легче, чем подводников с затонувшей подводной лодки? Это при том, что орбитальная станция находится в сотнях километров над Землей, а затонувшая подводная лодка всего в нескольких десятках метров под водой.

– А при чем тут это?

– При том, что море гораздо коварнее космоса. Предугадать его поведение практически невозможно. Азаров – жалкий дилетант, который даже не представлял сложности задачи.

– Я бы так не сказал, – покачал головой Лопухин. – Они основательно подготовились. На водолазном судне установлен магнитоискатель, эхолот, водолазный колокол…

– Колокол – это, конечно, здорово, – сказал Костя. – Но дело не в нем. Две «семерки», о которых узнал Азаров, означают, что координаты места в сумме приблизительно равны семидесяти семи. То есть это может быть 42 градуса северной широты, 35 градусов восточной долготы. Или 43 градуса северной широты, 34 градуса восточной долготы. Ну и так далее, включая все промежуточные значения. На практике это тысячекилометровая линия, пересекающая Черное море в направлении от Одессы до Самсуна. С учетом погрешности измерений площадь поисков составит всего каких-то три-четыре тысячи квадратных километров. Правда, смешно?

– Ты забываешь о затонувшей рядом с парусником немецкой подводной лодке.

– Да ни о чем я не забываю. С учетом того, что немцам удалось выплыть с лодки и выжить, глубина в том месте, где они видели остатки «Королевы Лисси», не превышает ста метров. В противном случае подводники погибли бы при всплытии. Это существенно сужает район поисков, но это все равно сотни квадратных километров. На то, чтобы обследовать их, может не хватить жизни.

– Ты забываешь о затонувшей рядом с парусником немецкой подводной лодке, – упрямо проговорил Лопухин. – Искать нужно ее. При помощи магнитометра сделать это не так сложно.

– В общем-то да, – кивнул Костя. – Обнаружить кучу железа на дне магнитометром не проблема. Проблема в том, что искать уже нечего.

– Что ты имеешь в виду?

– Если железный корабль не зарывается в грунт, море «съедает» его за сто лет до последней заклепки.

– Но лодка-то затонула всего шестьдесят лет назад!

– Да. Но в Черном море слишком много сероводорода. Соединяясь с водой, он образует кислоту. Поэтому процесс коррозии в Черном море происходит намного интенсивнее. Магнитное поле остатков подводной лодки сейчас настолько мизерно, что обнаружить ее при помощи магнитометра практически невозможно.

– Ты хочешь сказать, что это авантюра? – расстроился Лопухин.

– Да. Это, пожалуй, самое правильное определение, – кивнул Костя. – Шансы, конечно, есть, но…

– А я хотел предложить тебе поучаствовать в этом, – покачал головой олигарх.

– Так предложи.

– Что?

– Если предложишь, я, пожалуй, соглашусь.

– Но ты же сказал, что это авантюра!

– Лопухин, я подыхаю в этом чертовом Сочи с тоски, так что небольшая авантюра будет для меня в самый раз. И потом – ты ведь все равно не откажешься от поисков, верно?

– Не откажусь.

– Вот видишь, мне остается только помочь тебе по старой дружбе.

– Так мне что, звонить, чтобы судно готовили к отходу?

– Какое судно?

– Водолазное, которое снарядили Азаров с компаньоном.

– Нет, – возразил Костя. – Если ты хочешь добраться до «Королевы Лисси», забудь об этом судне и закинь куда-нибудь подальше свою папку. Бери ручку, я продиктую, что нам нужно для поисков.

Глава 8

Две недели спустя в доме Кости снова зазвонил телефон.

– Алло!

– Привет! – раздался в трубке бодрый голос Лопухина. – Ты готов?

– Привет. Я всегда готов.

– Тогда хватай вещи и двигай к набережной.

– Ты что, уже пригнал пароход? – удивился Костя.

– Нет. Пароход ожидает нас в нейтральных водах.

– А ты где?

– Я, кажется, захожу на посадку… О господи! Все, договорим потом. Жду на берегу.

Полчаса спустя Костя был уже на пустынной утренней набережной. Далеко в море покачивался на волнах гидросамолет. Надувная лодка с подвесным мотором приближалась к берегу.

Костя помахал ей рукой и через десять минут оказался на борту гидроплана.

– Ну как тебе аппарат? – спросил Лопухин, самодовольно улыбаясь.

– А где ты его оторвал?

– Взял в аренду у военных на месяц. Здорово, да?

– Ага, – кивнул Костя, глядя на ящики с иностранной маркировкой. – Ты что, успел все закупить за две недели?

– А ты как думал? Время – деньги! Все необходимое на этом самолете. Так что помаши ручкой родному берегу – и пошли пристегиваться. Этот чертов гидроплан так наклоняется при взлете и посадке, что можно шею свернуть…

Глава 9

Ранним утром в воскресенье к одному из крымских пляжей подъехал микроавтобус с тонированными стеклами. Народу на пляже в этот ранний час было немного. Несколько человек упражнялись в беге трусцой вдоль кромки воды, внушительная дама с собачкой смазывала свои телеса солнцезащитным кремом, унылый уборщик накалывал на длинную палку бумажки.

Никто из них не обратил особого внимания на выгрузившихся из микроавтобуса людей. Четверо мужчин и одна женщина с вещами поспешно проследовали в конец пирса, где их поджидала яхта.

Прибытие Серафимы в Крым было обставлено максимальными мерами предосторожности. И хотя некоторые газетчики пронюхали о том, что накануне поп-дива прилетела из Москвы, выяснить, где она остановилась, никому так и не удалось.

В темных очках и платке Серафима неузнанной прошла по пирсу и ступила на борт яхты «Скиф». Владелец яхты и единственный член ее экипажа Лагутин поздоровался с гостями и провел их вниз в довольно просторную сдвоенную каюту.

Известный в прошлом яхтсмен, Лагутин в последние годы зарабатывал себе на жизнь катанием по морю состоятельных курортников из стран СНГ. Параллельно он обучал желающих премудростям морского ремесла, так что клиентов у владельца «Скифа» хватало.

Оставив гостей располагаться внизу, Лагутин поднялся на палубу, отдал концы и запустил вспомогательный двигатель. В свои пятьдесят пять он выглядел лет на сорок. Крепкое тело бывшего спортсмена покрывал ровный бронзовый загар, движения были легки и точны. Лагутин в одиночку управлялся с довольно большой яхтой, да еще и получал при этом ни с чем не сравнимое удовольствие.

Немного отойдя от берега, он заглушил двигатель и поднял оба паруса. Подгоняемая утренним бризом, яхта заскользила по глади моря наперерез восходящему солнцу…

Глава 10

Гидроплан прочертил по поверхности моря гигантский пенный след и наконец остановился. Пока члены экипажа спускали на воду лодку, Костя присмотрелся к дрейфующему невдалеке судну.

– Что за черт? – удивленно оглянулся он на Лопухина.

– Я что, купил не тот пароход, о котором ты говорил? – обомлел олигарх.

– Да нет, тот. Я имею в виду, что он под либерийским флагом.

– А-а, – облегченно хохотнул Лопухин. – Ты еще команду не видел…

– А что с командой? – нахмурился Костя.

– Увидишь, – загадочно улыбнулся Лопухин. – Я в детали не вникал, всем занимался один мой партнер из Сингапура.

– Из Сингапура? – присвистнул Костя.

– Да, мы с ним в свое время провернули пару афер… Сам понимаешь, мне светиться ни к чему, и я обратился к нему. Пароход он купил якобы на металлолом на свою сингапурскую фирму. Прислал трех своих узкоглазых представителей, и они по-быстрому обтяпали это дело с хохлами. Говорят, на взятки денег пошло в два раза больше, чем на покупку самого судна. А под либерийский флаг его оформили потому, что так не надо платить налогов. В общем, эти узкоглазые в своем деле съели собаку. Судно вроде как для перехода в Сингапур отремонтировали прямо в Бердянске и там же посадили на него свой экипаж. Мне оставалось только подмахнуть договор аренды…

Глава 11

Поминутно зевая и сонно переговариваясь, спутники Серафимы кое-как распихали вещи по рундукам и потянулись наверх. Все они были представителями шоу-бизнеса, и ранний подъем был для них настоящей катастрофой. Они с удовольствием завалились бы по койкам и продрыхли до обеда, но правила галантности требовали оставить Серафиму одну.

Из четырех прибывших один был администратором, второй – телохранителем Серафимы. Двое других являлись режиссером и оператором нового клипа. С администратором, телохранителем и режиссером Серафима работала уже давно, а с оператором познакомилась только перед вылетом из Москвы.

Директор певицы решил одним выстрелом убить двух зайцев. По ходу катания на яхте предполагалось отснять видеоряд для ремейка нашумевшего хита «Дельфин». Режиссер Никита Остроглазов имел на этот счет несколько свежих идей.

Во-первых, клип он хотел сделать в стиле «домашнего видео», а во-вторых, Серафима в кадре должна была не петь, а изображать внутренние борения. В самом конце клипа ей предстояло от безысходности и отчаяния прыгнуть в море и как бы утонуть.

Именно для реализации этой идеи Остроглазову и понадобился оператор с опытом подводной съемки. Звали его Антоном, лет ему было двадцать два – двадцать три, и все идеи Остроглазова он воспринимал всерьез.

На палубе администратор Стас вытащил сотовый телефон и надиктовал на московский автоответчик директора Серафимы сообщение о том, что они благополучно вышли в море. В общем-то директор вроде как находился в отгулах, но порядок был порядок – с этим в их команде было строго.

Отключив телефон, Стас зевнул и оглянулся. Молчаливый, как все телохранители, Сергей дремал, сидя у надстройки. Остроглазов зажал несчастного Антона на носу и «грузил» насчет своей новой идеи, осенившей его минуту назад. Попавший в столь звездную компанию только вчера, Антон не решался перечить и только затравленно озирался по сторонам. Как у всякого талантливого человека, у Никиты Остроглазова был серьезный недостаток – о своих идеях он мог говорить часами, при этом вырваться от него или вставить хоть слово было практически невозможно.

Сочувственно усмехнувшись Антону, Стас направился к стоящему за штурвалом Лагутину. Метеопрогноз был благоприятным, и они договорились, что яхта вернется к берегу только к ночи.

Тут из надстройки показалась переодевшаяся Серафима. Стас тотчас устремился вниз к койкам, за ним в каюту спустился Сергей. Серафима перекинулась парой слов с Лагутиным, он дал ей на пробу подержать штурвал, а потом разложил для нее шезлонг.

Вскоре Серафима в нем задремала. Поднимающееся над горизонтом солнце пригревало, снизу доносился храп Стаса, а несчастный Антон на носу шестой раз кряду выслушивал суть гениальной режиссерской находки Остроглазова.

Глава 12

– Твою мать!.. – невольно вырвалось у Кости, едва он поднялся вслед за Лопухиным на борт судна.

Вдоль свежевыкрашенной надстройки стояли навытяжку около дюжины миниатюрных то ли тайцев, то ли камбоджийцев, то ли вьетнамцев. Одеты они были в одинаковые шорты и сандалии на босу ногу. Рост самого высокого из них едва достигал полутора метров.

– Смирна! – пискнул узкоглазый капитан в белой рубашке с погонами и огромной фуражке. – Гаспадина судовладелес, экипас рада привествавать вас на барту и готова испалнять все васа приказания!

– Вольно! – рявкнул Лопухин, опуская руку от своей фуражки.

Роль новоиспеченного судовладельца явно была олигарху по душе. Еще на борту гидроплана он нацепил сшитую на заказ «мичманку» с шитым золотом «крабом» и огромным «ллойдовским» козырьком. С важным видом Лопухин прошел вдоль строя узкоглазых моряков и поздоровался с каждым за руку со словами:

– Напомни-ка, голубчик, как тебя зовут, а то я что-то запамятовал.

Ответы не отличались оригинальностью и походили на эхо:

– Ван Сонг, гаспадина…

– Ван Йонг…

– Ван Донг…

– Ван Гонг.

– Эк вас, однако, окрестили, – досадливо поморщился в самом конце Лопухин.

Команда представлялась ему уже во второй раз, но кроме того, что в ней три Ван Йонга и два Ван Сонга, запомнить олигарх больше ничего не смог. На счастье, капитана звали Ван Ченом и отличить его от остальных по рубахе с погонами и фуражке было нетрудно.

– Капитан Чен! – оглянулся Лопухин.

– Я, гаспадина!

– Представляю вам своего личного друга и известного ученого доктора Кудинова!

– Осень приятна, гаспадина доктора Кудинова! – расплылся в улыбке капитан.

– Мне тоже, – ухмыльнулся Костя, пожимая миниатюрную ладошку капитана.

– Доктор Кудинов, – продолжил Лопухин, – прибыл на судно, чтобы провести важные изыскания для своей научной работы по гидро… гидро…

– По гидрологии Черного моря, – помог Лопухину Костя.

– Да, капитан Чен, – веско повторил Лопухин, – именно по гидрологии. Поэтому с этой секунды все приказания доктора Кудинова подлежат немедленному и беспрекословному исполнению! Понятно?

– Да, гаспадина судовладелес!

Наконец с формальностями было покончено, и Костя взялся за дело.

– Капитан Чен, в какой степени готовности находится главный двигатель?

– В получасовой, гаспадина доктора Кудинова!

– Для краткости называйте меня просто «док», – поморщился Костя. – И только тогда, когда возникнет необходимость обратиться. На вопросы отвечайте по существу, если что-то будет непонятно, обязательно переспрашивайте. Ясно?

– Да.

– Главный двигатель привести в состояние немедленной готовности. Всех свободных от несения вахты членов экипажа задействовать в перевозке и подъеме на судно груза с гидроплана. За сохранность груза отвечаете головой. Через пять минут жду на этом месте вас и главного механика для осмотра судна. Вопросы?

– Вопросов нет!

– Выполняйте. Время пошло!

Глава 13

Загоревшийся новой идеей Остроглазов так и не поспал сам и не дал сомкнуть глаз Антону. Самое главное, что в конце концов он от своей идеи отказался, поскольку «она не вписывалась в концепцию клипа».

К тому времени все наконец проснулись, позавтракали кофе с бутербродами и решили искупаться. Лагутин убрал паруса и вытащил на палубу два спасательных жилета.

– А тут акулы не водятся? – на всякий случай спросил Стас, снимая шорты.

– Водятся, – усмехнулся Лагутин. – Черноморские, катранами называются.

– Серафима, стой! – испугался Стас. – А они кусаются?

– На моей памяти еще никого не укусили.

– А они вообще-то большие?

– Не очень. Метра полтора в длину, десять килограмм живого веса.

– А-а, мелюзга, – махнул рукой Стас, прыгая в воду.

Купание прошло без эксцессов. Сергей все время держался поблизости от Серафимы, Антон в обход яхты удирал от Остроглазова. Стас на всякий случай поглядывал, не промелькнет ли где акулий плавник, чтобы успеть эвакуировать Серафиму.

Настроение после купания у всех было хоть куда. Позвонивший из Москвы директор поинтересовался, как чувствует себя Серафима, перекинулся с ней парой слов и пообещал в ближайшие три дня больше не беспокоить.

Съемки видеоряда решили пока отставить, все улеглись на палубе и принялись загорать.

Глава 14

Теплоход «Азовское море» был единственным в бывшем СССР судном, спроектированным специально для поиска и подъема со дна сокровищ затонувших кораблей. Об этом мало кто знал, но в действительности это было именно так.

Еще в начале двадцатого века несколько состоятельных англичан объединились в синдикат для подъема сокровищ с затонувшего в Океании парусника. У них была старая карта с отметкой, многочисленные записи очевидцев катастрофы и даже обломок доски с названием корабля, всплывший у одного из островов. Предприятие казалось настолько верным и сулило такие бешеные дивиденды, что в нем принял участие сам сэр Артур Конан Дойль.

Чтобы добраться до сокровищ, синдикат для начала выкопал на том самом острове в Океании настоящую шахту. Из шахты под дном моря начали прокладывать тоннель к точно известному месту гибели корабля. Общие затраты в ценах начала века составили несколько миллионов фунтов стерлингов.

Тоннель несколько раз обваливался, гибли люди. Завалы расчищали, работы возобновлялись, и все начиналось сызнова. Клад так и не дался в руки людей, и синдикат в конце концов разорился.

Создатель гениального Шерлока Холмса и большой знаток дедукции Конан Дойль потерял на этой афере около полутора миллионов фунтов стерлингов. Этот поучительный исторический факт, тем не менее, никого ничему не научил. В конце семидесятых годов для поиска тех же сокровищ был создан новый синдикат.

Завалившийся до половины и частично затопленный водой тоннель восстанавливать не рискнули. Вместо этого синдикат в духе времени разработал свой оригинальный проект.

Море умеет хранить свои тайны, и к тому времени сокровища парусника настолько глубоко ушли в грунт, что откопать их было не под силу даже армии водолазов. Для их подъема синдикат решил построить специальное судно, оснащенное по последнему слову техники.

Судно в конце концов построили и спустили на воду. Поиски возобновились, работа закипела, но все закончилось тем же. Клад снова не дался в руки людей. Синдикат благополучно разорился, судно пошло с молотка.

Купило его практически за бесценок представительство Министерства морского флота СССР. Переименованное в «Азовское море», оно вскоре приступило к работе в Азовском морском пароходстве.

Конструкция судна как нельзя более подходила для производства дноуглубительных работ. С тех пор оно бороздило вдоль и поперек мелководное Азовское море, углубляя фарватеры. С распадом СССР судно досталось Украине.

Практически моментально все суда Азовского морского пароходства разворовали и приватизировали, угнав за рубеж, так что фарватеры углублять стало просто не для кого. Отныне «Азовское море» стояло на приколе, поскольку коммерческой ценности уже не представляло.

Обойдя палубы, Костя убедился, что все машины и механизмы судна находятся в рабочем состоянии. За два с лишним десятка лет «Азовское море» здорово устарело, но все равно оставалось достаточно надежным судном с высокой степенью автоматизации. После восстановительного ремонта, проведенного в Бердянске, в случае необходимости управлять им в море вполне мог всего один человек.

Глава 15

– Кэп, можно покруче к ветру? – крикнул от носа Остроглазов.

– Можно, – кивнул Лагутин, перекладывая штурвал.

– Вот теперь хорошо. Серафима, ты стоишь вот так на носу и смотришь вдаль. На лице – неземная тоска. Ну, типа того, что у тебя джип угнали.

– Пусть она лучше представит, что она – Ассоль, – отозвался лежащий на палубе с камерой Антон.

– Ну представь, что ты – Ассоль. Главное, чтобы чувствовалось внутреннее состояние…

– Мне света мало, – сказал Антон.

– Серега, – оглянулся Остроглазов, – бери отражатель, подсветишь снизу.

– Ага. Куда светить-то?

– На лицо.

– Так нормально?

– Нормально, только следи, чтобы «зайчик» не прыгал.

– Все, – подался в сторону Остроглазов. – Серафима, в общем, ты Ассоль и у тебя угнали джип. Второй за неделю. Прочувствовала?

– Прочувствовала.

– Снимаем!

На свежем морском воздухе, без зевак и лимита времени съемки видеоряда продвигались на удивление быстро. Обычно крайне нервный процесс на яхте проходил на удивление гладко и без эксцессов.

К четырем часам пополудни Остроглазов вдруг обнаружил, что надводная часть съемок практически закончена. Отснять оставалось только трагический финал клипа – прыжок Серафимы в воду и медленное погружение на дно.

Естественно, что рисковать жизнью певицы никто не собирался. Непосредственно после прыжка камера должна была превратиться как бы в глаза Серафимы, и подводная часть съемок должна была лишь имитировать то, что она видела бы, опускаясь на дно.

Обескураженный собственной продуктивностью Остроглазов замолк на целых десять минут, потом вдруг вскочил и направился к Лагутину.

– Кэп, тут никакой отмели поблизости нет? Мне нужно волнистое песчаное дно и чтоб из него выступали скалы.

– Отмели у нас вообще-то у берега, а мы от него миль шестьдесят отмахали. Правда, есть тут одно место, Чертова банка называется, но больно далеко – по такому ветру часа три хода…

– Как-как, Чертова банка?

– Да, то есть отмель по-нашему. А Чертовой ее называют сами моряки – неофициально.

– А почему?

– Резкий перепад глубин, из-за этого в шторм в том районе волны в два раза выше, да еще и направление меняют. В общем, это место даже военные всегда стороной обходят. Считается, что пройти над Чертовой банкой – не к добру.

– А это правда?

– Да нет, конечно. В шторм там, и правда, опасно, а так… Глубины – метров пятьдесят, самое меньшее тридцать, днище о скалы не пропорешь. Но моряки – народ суеверный, – пожал плечами Лагутин.

– Так-так, – оглянулся Остроглазов. – Стас, нам все равно, когда возвращаться, давай прошвырнемся к Чертовой банке.

– А там не опасно?

– Кэп говорит, нет. А кадры, я чувствую, можно снять под водой убойные!

– А это далеко?

– Часа три хода.

– Ладно, давай, – пожал плечами Стас, опуская козырек на глаза.

Глава 16

Лопухин расположился в каюте старпома на верхней палубе. В сравнении с президентскими люксами, в которых он обычно останавливался, каюта производила жалкое впечатление, но олигарх не унывал.

– Ну как судно? – бодро спросил он, едва Костя вошел в каюту.

– Судно в порядке, – хмуро бросил Кудинов, закрывая дверь. – Проблема в другом.

– В чем?

– В команде.

Пройдя к иллюминатору, Костя задумчиво посмотрел вниз. Озадаченный Лопухин тут же присоединился к нему.

У стреловой лебедки на главной палубе копошились миниатюрные фигурки членов экипажа. Работали они как заводные, и погрузка оборудования вот-вот должна была завершиться.

– Так в чем проблема-то? – недоуменно спросил Лопухин.

– Пока точно не знаю, – покачал головой Костя. – Но этот капитан Чен совсем не такой китайский болванчик, каким хочет казаться. Я по ходу дела поинтересовался, кто он, откуда и все такое. Сам он вроде китаец, русский язык учил в школе, плавал на джонке по Южно-Китайскому морю. Несколько лет назад этот Чен якобы эмигрировал в Сингапур и стал работать на небольших судах твоего знакомого. Полторы недели назад ему поручили срочно подобрать экипаж со знанием русского языка, и он набрал вьетнамцев, которых в Сингапуре пруд пруди.

– Ну? – посмотрел на Костю Лопухин. – И что тут подозрительного?

– Для бывшего капитана джонки этот Чен очень продвинутый малый, хотя и старается это скрывать.

– А что такое джонка?

– Это большое парусное судно, распространенное в Юго-Восточной Азии. А этот Чен довольно неплохо разбирается в технических вопросах.

– Но он же, наверное, подучился в Сингапуре и все такое…

– Конечно, – кивнул Костя. – Но он слишком хорошо знает «Азовское море».

– Что ты имеешь в виду?

– Это долго объяснять, но даже опытный моряк, попав на незнакомое судно, очень долго к нему привыкает. А Чен за время обхода ни разу не повернул не в ту сторону и к любому механизму всегда вел меня наикратчайшим путем.

– Так это же его работа! Он получил судно и как следует его изучил!

– Нет, Лопухин. Ты просто не в курсе. Капитан может проработать на судне пять лет и за это время ни разу не спуститься в машинное отделение. Тут что-то другое.

– Что?

– Я не уверен до конца, но очень похоже, что твой сингапурский партнер решил тебя «кинуть». Кажется, у вас это так называется?..

Глава 17

К Чертовой банке яхта добралась к семи часам вечера. Присутствие отмели угадывалось по странной ряби на воде да по изменившемуся цвету моря. Само дно на глубинах сорок-пятьдесят метров, естественно, не просматривалось.

Поначалу этот факт Остроглазова здорово обескуражил. Не видя дна, он не мог давать оператору указаний. Кроме того, возник чисто технический аспект съемок, о котором Никита даже не догадывался.

Оказалось, что аквалангист может погружаться только до сорока метров. На больших глубинах безвредный при нормальном давлении азот превращался в сильнодействующий наркотик.

Проблему «азотного наркоза» помог решить Лагутин. Покопавшись в картах, он направил яхту к восточной оконечности банки. Глубины здесь не превышали тридцати-сорока метров.

Нацепив акваланг, Антон совершил пробный спуск без камеры и вскоре показался на поверхности.

– Ну что? – свесился с борта Остроглазов.

– Вода чистая, света маловато, но с лампой получится, – выплюнув загубник, сказал Антон.

– А дно, дно какое?

– Во! – показал большой палец Антон. – То, что надо! Возле берега такого не найдешь! Песчаные волны как под линейку сделаны, за ними скала вроде средневековой башни и обрыв! Прямо как развалины Помпеи, я тебе говорю!

– Так-так, – потер руки Остроглазов. – Будем снимать! Значит, так. Сперва она мимо этой скалы опускается на дно. Потом как бы переворачивается, в последний раз смотрит вверх и уходит с обрыва в бездну! Понял?

– Понял, – кивнул Антон. – Только за один раз это снять не получится.

– Почему?

– Долго. Мне тогда придется делать декомпрессию, а у меня таблиц нет.

– Так, – почесал подбородок Никита. В технические подробности погружений он старался не вникать, ему важен был результат. – А в несколько приемов это снять можно?

– Конечно, можно.

– Договорились. Тогда снимай три дубля погружения на дно и три ухода в бездну, чтобы потом можно было состыковать. Понял?

– Понял.

– Сергей, помоги подать камеру.

Уже через три минуты Антон исчез под водой. В водолазном деле он разбирался ровно настолько, чтобы избежать подстерегающих аквалангиста опасностей. Каждый спуск ко дну Антон выполнял максимально быстро, после чего подолгу отдыхал на поверхности. Благодаря этой тактике ему удалось перехитрить коварную кессонную болезнь.

После трех дублей погружения на дно Остроглазов еще раз растолковал Антону, как следует снимать уход в бездну.

– Значит, после переворота камера как бы срывается с обрыва и ты выключаешь свет. Понял?

– Да.

– Только не сразу, а с задержкой.

– Хорошо.

– Давай, – потер руки Остроглазов.

Вся его режиссерская сущность рвалась на дно, но Никита понимал, насколько это опасно, да и акваланг у них был всего один.

Антон вставил в рот загубник, поправил камеру и ушел под воду. Пузырьки воздуха прочертили косую дорожку вдоль левого борта.

Остроглазов подался назад, присел на борт и принялся ждать. Съемки были практически завершены, и уже завтра он собирался вернуться в Москву и приступить к монтажу материала.

Планов у Никиты, как обычно, было через край, но сбыться им было уже не суждено. Из задумчивости Остроглазова вывел чувствительный удар о днище яхты. Никита тут же вскочил и увидел вырывающиеся у кормы пузыри воздуха.

Остроумов успел понять, что Антон при всплытии ударился о днище головой и выронил загубник. Тут же из воды на миг показалась окровавленная голова и раздался сдавленный вскрик Антона:

– Свет! Там свет!..

В следующий миг голова Антона резко ушла вниз, и вода над ней сомкнулась…

Глава 18

– Что ты имеешь в виду? – уставился на Костю Лопухин.

– Я имею в виду, что «Азовское море» строили где-то в тех краях – в Юго-Восточной Азии. Твой партнер вполне мог разнюхать о настоящем предназначении судна и понять, зачем оно тебе понадобилось. В этом случае он вполне мог добыть комплект техдокументации на судно и как следует подготовить Чена.

– К чему? – спросил Лопухин.

– К тому, чтобы Чен информировал его о ходе поисков и в нужный момент смог вывести судно из строя.

– Ты это серьезно? – насупился олигарх.

– Во всяком случае, этого нельзя исключать, – сказал Костя. – Поэтому нам лучше перестраховаться.

Глава 19

Груз благополучно перевезли и подняли на борт. Гидроплан огромной хищной птицей промчался по глади моря, взмыл в небо и взял курс на свою базу в Севастополь.

Лопухин, подражая Косте, приказал командиру не расслабляться и находиться в немедленной готовности к вылету. Иметь на подхвате военный гидроплан было чертовки дорого, но очень удобно.

В течение часа он мог приводниться у «Азовского моря» в любое время суток. Кроме того, полеты военных не контролировались ни пограничниками, ни таможенниками.

Благодаря этому на судно удалось перебросить целый арсенал. После прошлогоднего захвата «Рассвета» Лопухин не хотел рисковать. Опасался он не только террористов, но и возможных конкурентов. История с «Гертой» оставалась крайне туманной, и Лопухин не исключал, что над местом гибели «Королевы Лисси» произошла тривиальная разборка одних охотников за сокровищами с другими.

Шесть телохранителей олигарха имели в своем распоряжении десяток автоматов, крупнокалиберный пулемет и три армейских ящика гранатометов. Кроме этого, у всех были пистолеты и ножи. Боеприпасов должно было хватить на сутки боя.

Благодаря всему этому на «Азовском море» Лопухин чувствовал себя в полной безопасности и до разговора с Костей пребывал в отличном расположении духа. Подозрения Кудинова на какое-то время обескуражили олигарха, но довольно быстро он пришел в себя.

– По-моему, ты все это просто выдумал, – сказал Лопухин в конце разговора.

– Как знаешь, – пожал плечами Костя. – Ты – руководитель концессии, тебе и решать.

– Нет-нет, – замахал руками олигарх. – Ты меня не так понял. Естественно, я скажу ребятам, чтобы они присматривали за Ченом и все такое, да и перестраховка не помешает. Но ты пойми, если мы доберемся до «Королевы Лисси», эта мартышка уже ничего не сможет сделать…

Глава 20

После двухчасового перехода по морю Костя поднялся на мостик и приказал остановить главный двигатель. Ровно через три минуты, как и было договорено, на мостике появился Лопухин с двумя охранниками.

Олигарх принялся осматриваться и буквально засыпал вопросами капитана Чена и вахтенного помощника. В процессе экскурсии Лопухин вытащил обоих на крыло мостика и туда же позвал рулевого.

Костя выждал еще секунду и метнулся с отверткой к гирокомпасу. Отвинтив небольшую крышку, он сунул отвертку внутрь и за несколько секунд поменял местами два разноцветных проводка. Стрелка гирокомпаса дрогнула и провернулась на тридцать градусов.

Поставив крышку на место, Кудинов взглянул на карту и спустился в свою каюту. На вычисления у него ушло около трех минут. После этого он взял в руки запасной секстант и принялся портить очень точный и дорогой прибор.

Сделать это было не так просто, но в конце концов Костя провернул лимб на нужное число градусов. Сунув секстант под рубашку, он поспешно вернулся на мостик. Лопухин с капитаном Ченом, вахтенным и рулевым продолжали беседовать на крыле мостика, осматривая установленные там навигационные приборы.

Костя положил секстант на место и подал знак телохранителю. Телохранитель кашлянул, и уже через минуту Лопухин спросил, как штурман определяет местоположение судна. Капитан Чен ответил, что при помощи секстанта. Рулевой метнулся на мостик и вынес на крыло прибор.

– Так-так, – сказал олигарх. – А как этой штукой пользоваться?

– Осень проста, – услужливо подался вперед капитан Чен. – Проста берес и смотрис вот сюда на светило.

– А ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Лопухин.

Взяв секстант в правую руку, он приложил окуляр к глазу и попытался навести прибор на склонившееся к горизонту солнце. Поворачиваясь, олигарх наткнулся на перила, качнулся и не удержал секстант в руках.

– Черт! – вскрикнул олигарх.

В последнюю секунду он попытался исправить свою ошибку, поймав прибор в воздухе, но не смог. Кувыркаясь и поблескивая в лучах солнца, секстант пролетел мимо борта и плюхнулся в море.

– Ну что ты скажешь? – в досаде всплеснул руками Лопухин. – Как же вы теперь без этого секстанта-то? Что ж теперь будет?

– Нисего не будет, гаспадина судовладелес, – расплылся в улыбке капитан Чен. – У нас ес запасной. Будете смотреть, как работает он?

– Нет-нет, – замахал руками олигарх. – Лучше объясните мне, как действует вот это…

Как и было договорено, олигарх отвлекал Чена с вахтенным и рулевым еще минут десять. Два с половиной часа назад Костя поменял местами провода исполнительного механизма гирокомпаса, вследствие чего стрелка отклонилась на тридцать градусов. Теперь она снова встала на место, и отвлекал Лопухин членов экипажа для того, чтобы никто из них не заметил столь резкого изменения показаний.

Делая с умным видом записи в блокноте, Костя поглядывал на часы. Когда с момента остановки судна прошло двадцать минут, он закрыл блокнот и незаметно кивнул телохранителю. Телохранитель снова кашлянул, и Лопухин начал сворачивать свою экскурсию по мостику.

Двадцати минут было вполне достаточно для того, чтобы течение развернуло дрейфующее судно на тридцать градусов. Теперь ни капитан Чен, ни вахтенный, ни рулевой ничего не могли заподозрить.

Едва Лопухин покинул мостик, Кудинов приказал капитану Чену запускать главный двигатель и ложиться на новый курс. Когда судно набрало номинальную скорость, Костя и капитан Чен покинули мостик.

Один направился в каюту Лопухина, а другой – в свою…

Глава 21

Оказавшись в своей каюте, капитан Чен мгновенно преобразился. Стерев с игрушечного лица улыбку, он быстро и настороженно огляделся.

Следов обыска в каюте не было. Чен облегченно вздохнул и двинулся к столу. Сняв фуражку, он взял аудиоплеер с наушниками и отправился с ним в санузел.

Заперев дверь, капитан в наушниках присел на крышку унитаза. Штекер наушников он вставил в замаскированное под умывальником гнездо.

Через три минуты Чен выдернул штекер, сунул его обратно в плеер и поднялся. Лицо капитана выражало крайнюю степень озабоченности.

Спустив в унитазе воду, капитан вернулся в каюту и положил плеер на место. Какое-то время он колебался, стоя у стола, а потом снова направился в санузел.

На то, чтобы извлечь из тайника прибор, очень похожий на электронную игру «Тетрис», у китайца ушло не больше двух минут. К электронным играм прибор никакого отношения не имел. Стоил он столько же, сколько хорошая иномарка.

Немного подумав, Чен сунул прибор в трусы, поправил рубашку и повернулся перед зеркалом. Брюки спереди немного оттопыривались, но чтобы заметить это, нужно было приглядываться специально.

Нацепив фуражку, капитан Чен направился к двери каюты. Перед тем как выйти в коридор, он на миг замер и вдруг превратился в улыбающегося китайского болванчика…

Глава 22

– Ну что? – спросил Лопухин, когда Костя оказался в его каюте.

– По-моему, Чен ни о чем не догадался.

– Вот видишь, а ты говорил… Сколько километров составила ошибка?

– Двадцать пять, – сказал Костя. – Это чуть меньше тринадцати миль.

– А это не мало?

– Нормально. Тринадцать миль в море, это как двести километров на суше.

– И они ни о чем не догадаются?

– С секстантом, который я подправил, нет. На этих широтах ошибка в определении местоположения будет колебаться в пределах одиннадцати-пятнадцати миль. Это – нормально.

– Здорово ты все провернул, – потер руки Лопухин.

– Как сказать, – задумчиво проговорил Костя. – Пока это сработало, а там посмотрим.

– Какие у нас теперь планы?

– К утру выйдем на точку, сделаем пробный забор грунта. Если попадется что-то интересное, я спущусь и посмотрю.

– Понятно, – сказал Лопухин.

– Пойду займусь дыхательными аппаратами.

– Ага, – кивнул олигарх. – Помощников не надо?

– Да нет, – сказал Костя. – В этом деле лучше без помощников. Одна небольшая ошибка – и ты меня, Лопухин, больше не увидишь…

Глава 23

Выглянув из надстройки, капитан Чен невольно вздрогнул. В шезлонге у дымовой трубы сидел один из охранников Лопухина. Рядом с ним стоял автомат Калашникова с подствольным гранатометом.

При появлении Чена охранник повернул голову и уставился на капитана. Под его пристальным взглядом китаец моментально вспотел. С большим трудом сохранив самообладание, Чен прошел к трапу и начал подниматься на навигационную палубу. Располагалась она в передней части надстройки на крыше мостика и была самым высоким местом судна, если не считать верха дымовой трубы.

Поднимаясь по трапу, капитан повернулся к охраннику спиной. Ему очень хотелось оглянуться, но он понимал, что делать этого нельзя.

Преодолев последние ступени, Чен увидел далеко впереди выглянувший из-за края надстройки нос судна и снова вздрогнул. На баке у швартовой лебедки тоже сидел охранник.

Люди Лопухина расположились так, чтобы контролировать практически все передвижения по судну и вокруг него, но шанс выполнить задуманное у китайца все же был. Передняя часть навигационной палубы от дымовой трубы не просматривалась.

Вроде бы проверяя навигационное оборудование, капитан двинулся к передней части надстройки. Тут он наконец решился оглянуться. Шезлонг с сидящим в нем охранником и нижняя половина дымовой трубы уже скрылись из вида.

Чен смахнул со лба пот и покосился на бак. В общем-то он находился в поле зрения сидящего там охранника, но расстояние было слишком велико. Рассмотреть без оптики, чем занимается на навигационной палубе капитан, с носа было невозможно. Биноклей у охранников, на счастье, не было, и капитан решился.

Втянув живот, он сунул руку в штаны и вытащил мокрый от пота прибор. Сориентировав его строго горизонтально, Чен занес большой палец над ярко-зеленой кнопкой и вдруг услышал на трапе шаги.

Зрачки капитана расширились от ужаса. Поспешно сунув прибор обратно, китаец с огромным трудом изобразил на лице улыбку и оглянулся.

Голова охранника как раз вынырнула на трапе. Хмуро посмотрев на Чена, он с автоматом на плече поднялся на навигационную палубу и двинулся вокруг нее.

Заметить охранник ничего не заметил, но своим присутствием нагнал на китайца такого страха, что тот едва смог скрыть свое волнение. Улыбаясь из последних сил, капитан еще пару минут позаглядывал на оборудование и начал спускаться вниз. Охранник стоял наверху и смотрел ему вслед.

Оказавшись в своей каюте, Чен привалился спиной к двери и какое-то время, не мигая, смотрел прямо перед собой. Наконец он шумно выдохнул и направился к столу.

Через несколько секунд китаец уже стоял у иллюминатора со спутниковым телефоном в руке. Когда он набирал номер, его игрушечные пальцы заметно дрожали…

Глава 24

Шикарная белоснежная яхта со скошенными назад обводами покачивалась в открытом море в лучах заходящего солнца. Собственно, это была никакая не яхта, а современный быстроходный катер. Паруса ему заменяли два мощных дизеля с турбонаддувом.

Называлась яхта «Сингапурский дракон» и вполне отвечала своему названию. Переход из Юго-Восточной Азии через Суэцкий канал она совершила всего за десять дней.

Олигарх Лопухин здорово удивился бы, узнай он, что «Сингапурский дракон» успел встретиться в нейтральных водах с «Азовским морем». Но тем не менее это было так.

Принадлежала яхта Гарри Ли – тому самому сингапурскому знакомому Лопухина. Когда в шикарной каюте зазвонил телефон, младший брат Гарри – Джон Ли как раз вышел из душа.

– Алло! – сказал он по-английски.

– Джо, это я… – раздался в трубке приглушенный голос.

Члены «триад» – мощных преступных организаций Юго-Восточной Азии – по традиции говорят между собой на китайском, используя его в качестве шифра. Это очень удобно, поскольку найти человека, знающего хотя бы половину из четырехсот семидесяти китайских диалектов, практически невозможно. И Джон Ли тут же перешел на один из редких подвидов диалекта «у»:

– Что случилось, Чен?

– Я не знаю, что делать, Джо!..

– Какого черта, Чен? Что случилось? Говори толком!

– С Лопухиным на судно прибыл какой-то ученый, доктор Кудинов. Он почти сразу обо всем догадался и рассказал Лопухину!

– О чем он догадался?

– О том, что Гарри хочет добраться до клада!

– Как он мог догадаться?

– Не знаю! Он просто обошел со мной судно и сказал Лопухину, что команда кажется ему очень подозрительной.

– Так… А что сказал Лопухин?

– Лопухин ему не поверил, но они все равно решили предпринять усиленные меры предосторожности.

– Какие?

– Этот доктор что-то сделал с навигационным оборудованием. Я пока ничего не могу понять, но он сказал Лопухину, что теперь ошибка в определении местонахождения судна будет составлять пятнадцать миль…

– Какого черта, Чен? У тебя же есть спутниковый прибор для автоматического определения координат!

– Да, но я не могу им воспользоваться. В надстройке он не работает, а стоит мне высунуться на палубу, как охранники начинают ходить за мной по пятам и не спускают с меня глаз!

– Чен, успокойся. Сейчас координаты этого занюханного судна нам не нужны. Ты должен просто дождаться, когда они найдут то, что ищут…

– Ты не понимаешь, Джо! Этот доктор слишком хорошо разбирается в морском деле. Он видит каждую мелочь. Наверняка он не будет сидеть сложа руки и очень быстро выведет нас на чистую воду!

– Так, – нахмурился Джон. – Он действительно настолько опасен?

– Он намного опаснее, чем ты можешь представить! Поэтому я тебе и звоню! Он обязательно до всего докопается! Переговори с Гарри, Джо! Я не продержусь долго, все может сорваться в любую минуту!

– Заткнись, Чен, и слушай меня! Ты знаешь Гарри: если он поручил кому-то работу, она должна быть выполнена. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, но если все сорвется, даже я не смогу тебе помочь. Гарри достанет тебя со дна моря и скормит своему крокодилу. Ты ведь не хочешь попасть в яму к малышу Чако?

– Конечно, нет, Джо, но…

– Заткнись, Чен. Работа должна быть выполнена в любом случае. Если этот доктор так опасен, я разрешаю тебе его убрать.

– Только доктора?

– Да, пока только доктора. Сделай это так, чтобы Лопухин ни о чем не догадался.

– Но, Джо…

– Заткнись, Чен. Меня не интересует, как ты это сделаешь. Работа должна быть выполнена. И помни, Чен, малыш Чако всегда не прочь отведать человечинки…

Глава 25

«Азовское море» вышло на точку с указанными Костей координатами к половине четвертого утра. Естественно, что координаты он задал с учетом подстроенной им «ошибки».

Машина судна благодаря автоматике работала в безвахтенном варианте, так что не спали на «Азовском море» в этот ранний час всего шесть человек.

Один охранник с автоматом прохаживался наверху между дымовой трубой и навигационной палубой, второй находился на баке, третий охранял каюту Лопухина. Вахтенный с рулевым на мостике позевывали и поглядывали на часы в ожидании конца вахты.

Шестым, кто не спал на судне в эту ночь, был капитан Чен. Лежа в своей каюте с закрытыми глазами, китаец мучительно соображал, как избавиться от Кости.

Проблема казалась неразрешимой, и временами Чен был близок к отчаянию. Напоминание Джона о крокодиле не было пустыми словами. Гарри Ли действительно скармливал нерадивых работников «триады» своему любимцу Чако.

Решение пришло к китайцу неожиданно, уже перед самым завтраком…

Глава 26

Телевизионное утро понедельника началось с громкой сенсации. Канал НТБ в шестичасовом выпуске продемонстрировал кадры, уже успевшие облететь весь мир. Двухминутная запись была сделана любительской видеокамерой на побережье Турции в ночь с воскресенья на понедельник.

Странной формы светящийся шар пронесся над морем на огромной скорости и вдруг замер. Опустившись к воде, шар на какое-то время побледнел и находился в таком состоянии около минуты. Потом свечение восстановилось, шар снова поднялся и по странной траектории двинулся вдоль побережья. Еще несколько секунд камера с трудом удерживала его в кадре, а потом он вдруг исчез.

Слегка раскосая ведущая новостей канала НТБ по ходу демонстрации комментировала кадры:

– Кассета с записью, которую вы сейчас видите, была получена компанией Си-эн-эн от одного из туристов, отдыхающих в Турции. Уже после демонстрации этих кадров в выпуске Глобальных новостей стало известно, что загадочные передвижения неопознанного летающего объекта над юго-западным районом Черного моря были зафиксированы НАТО. Представитель Шестого американского флота, в частности, заявил, что силами радиоэлектронной разведки наблюдалось перемещение указанного объекта из центральной части Черного моря к побережью Турции, о чем было немедленно доложено командованию. В три часа ночи по московскому времени член объединенного комитета начальников штабов адмирал О’Нил в интервью Си-эн-эн заявил, что «инцидент в Черном море имел место». На просьбу корреспондента прокомментировать случившееся адмирал ответил, что комментировать тут нечего. По словам О’Нила, «подобные случаи в практике ВМС США не так уж редки». Адмирал заявил, что в мире существует, по крайней мере, двенадцать районов, в которых «нечто подобное является обыденной реальностью». В шестидесятых-семидесятых годах исследования этих районов проводились ВМС США в рамках проекта «Магнит». В настоящее время исследования свернуты. Позиция объединенного комитета начальников штабов в этом вопросе, по словам О’Нила, заключается в том, что «поскольку указанные аномальные явления не угрожают национальной безопасности США, то этими явлениями нет смысла заниматься». Что касается района Черного моря, заметил в заключение адмирал, то «нечто подобное уже фиксировалось там летом прошлого года».

– А теперь к другим новостям, – улыбнулась в камеру ведущая.

Глава 27

Окончательно планы на день Костя с Лопухиным согласовали после завтрака в каюте олигарха. Ускользнувший под благовидным предлогом из кают-компании капитан Чен подслушивал их разговор, сидя в наушниках на унитазе.

– Я думаю, – говорил Костя, по обыкновению стоя у иллюминатора, – что это был классический оверкиль.

– Овер-чего?

– Оверкиль. Это морской термин, означающий мгновенный переворот судна вокруг поперечной оси и уход под воду.

– А попроще нельзя? – вздохнул Лопухин.

– Можно, – ухмыльнулся Костя. – Клиперы отличались чрезвычайно развитым парусным вооружением. Именно это делало их самыми быстроходными судами своего времени, но одновременно было их ахиллесовой пятой…

– Так… А еще попроще нельзя? – почесал лысину Лопухин. – Ты не подумай, что я такой тупой, просто моя специальность в институте называлась «экономика и бухгалтерский учет народного хозяйства».

Костя засмеялся и, повернувшись к Лопухину, сказал:

– В общем, парусов на клиперах было столько, что при внезапных порывах ветра они часто попросту подпрыгивали и совершали нырок, с разгона уходя под воду. Естественно, что груз при этом смещался в носовую часть, и парусники просто камнем неслись ко дну. Я думаю, именно это произошло с «Королевой Лисси», поскольку напороться на камни в Черном море невозможно. «Королева Лисси», судя по всему, с разгона воткнулась носом в дно.

– И торчит так до сих пор?

– Не совсем. За сто пятьдесят лет ее должно было порядком занести илом. Единственное, что можно сказать наверняка, это то, что в войну корма судна еще выглядывала из дна. Именно поэтому немецкие подводники и смогли прочитать название судна.

– А сейчас она еще выглядывает?

– Судя по истории с «Гертой», да, – пожал плечами Костя. – Но для нас это не имеет принципиального значения. Мы будем просто методично прочесывать район за районом и смотреть на улов. Мощность насосов такова, что если «Азовское море» пройдет над «Королевой Лисси», то что-нибудь обязательно всплывет в нашем бассейне. В общем, если мы не пропустим ни одного участка дна, то обязательно отыщем твое золото. Или через неделю, или через месяц, или через сто лет – это как повезет.

– Наше, Костя, золото, – уточнил Лопухин. – Не забывай о своих десяти процентах.

– Давай не будем делить шкуру неубитого медведя, – ухмыльнулся Кудинов. – Вопросы, пожелания, ценные указания будут или можно приступать к работе?

– Я все-таки настаиваю, – сложил губы трубочкой Лопухин, – чтобы мы использовали в поисках магнитоискатель. Я выложил за него кучу денег, и, по-моему, он этих денег стоит…

– Слушаю и повинуюсь, – кивнул Костя. – Разрешите выполнять?

– Да-да, – вскочил Лопухин. – Пошли, я тоже хочу во всем этом поучаствовать…

Глава 28

Через десять минут после начала рабочего дня в московский офис Лопухина нагрянула налоговая инспекция. Проверка была в общем-то плановой, но ближайший помощник олигарха Бронский не на шутку всполошился.

Едва охрана доложила снизу о прибытии проверяющих, Бронский тут же метнулся к окну и осторожно выглянул сквозь жалюзи на улицу.

Ни у дверей старинного особняка, ни поблизости сотрудников отдела физической защиты налоговой полиции в масках видно не было, и у Бронского сразу отлегло от сердца. «Маски-шоу» не предвиделось, а это означало, что налоговики настроены на конструктивное сотрудничество.

Бронский быстро вернулся к столу и принялся виртуозно нажимать кнопки селектора. К тому времени, когда проверяющие оказались в его кабинете и предъявили положенные документы, для них уже начали готовить просторную комнату с кондиционером, кофеваркой, прохладительными напитками и горой бутербродов.

Глава 29

«Азовское море» методично прочесывало указанный Костей район. По бокам судна в воду были опущены две толстые трубы. Специальные наконечники труб скользили по дну. Мощные насосы всасывали грунт вместе с водой и по трубам поднимали наверх.

В общем-то «Азовское море» работало по схеме классического земснаряда. Однако разорившийся синдикат наследников Конан Дойля за свои деньги эту схему существенно улучшил.

Во-первых, длину труб можно было наращивать, причем очень быстро. Делалось это примерно так же, как на буровых установках. К верхнему концу опущенной в воду трубы просто присоединялась следующая секция, к ней – еще одна и так далее. Весь процесс был механизирован, так что с ним легко управлялись даже необученные вьетнамцы.

Вторым «ноу-хау» синдиката кладоискателей можно было считать устройство самого судна. Силуэтом «Азовское море» напоминало обычную самоходную баржу – с высокой жилой надстройкой в кормовой части, длинным прямым корпусом и небольшим баковым возвышением спереди.

При этом всю срединную часть корпуса, ту, где у барж размещаются грузовые трюмы, занимал огромный бассейн. Дно бассейна было раскрывающимся. В случае необходимости его половинки расходились в стороны, и посреди судна появлялась огромная дыра. Таким образом «Азовское море» избавлялось от намытого в бассейн грунта.

По проекту синдиката, перед тем как сбросить грунт обратно в море, судно должно было его тщательно промыть и рассортировать буквально по крупинкам на сложной многоступенчатой драге. Естественно, что такие изыски Азовскому морскому пароходству были ни к чему, и драга перед началом эксплуатации судна была почти полностью демонтирована. Однако даже оставшегося оборудования было вполне достаточно, чтобы отыскать и поднять со дна сокровища «Королевы Лисси».

По настоянию Лопухина сзади к судну прицепили магнитоискатель. Он действительно был самым современным и стоил тех денег, которые за него выложил олигарх. Принцип его работы был очень прост. Как только магнитометр фиксировал на дне скопление металла, над этим местом от магнитоискателя тут же автоматически отделялся сигнальный буй.

Глава 30

Директор Серафимы проснулся в понедельник довольно рано. Объяснялось это тем, что накануне он впервые за многие месяцы позволил себе по-настоящему расслабиться.

В результате уже в половине десятого вечера он уснул на какой-то вечеринке в позиции «мордой в салат». Воспоминания о том, как его «теплого» доставили домой и уложили спать, были смутными, зато голова на удивление ясной.

Вчерашняя «расслабуха» как рукой сняла накопившуюся усталость, и директор снова чувствовал себя готовым к подвигам на ниве шоу-бизнеса. Заглотив для порядка таблетку аспирина, директор со стаканом бодро прошлепал босыми ногами к телефону.

Попивая минералку, он прослушал записанные на автоответчик сообщения. Прежде всего его интересовали послания Стаса из Крыма, но их-то на автоответчике как раз и не было.

Зная Стаса, директор сразу насторожился. Немного подумав, он бросился к компьютеру и проверил электронную почту. Посланий от Стаса не было и там.

Это было настолько подозрительно, что директор тут же схватился за телефон. Стас не отвечал, взамен чужой бесстрастный голос монотонно повторял, что абонент выбыл из зоны обслуживания.

Дрожащими руками директор отыскал в памяти телефона номер элитной крымской гостиницы, расположенной на территории бывших правительственных дач. На этот раз вызов сработал, и почти сразу в трубке раздался мелодичный женский голос.

Наплевав на правила приличия и не поздоровавшись, директор быстро представился и спросил, все ли в порядке с гостями из Москвы.

– О да! – ответил голос. – Они на морской прогулке.

– На какой прогулке?! – взревел директор, не удержав себя в руках. – Они что, вчера вечером не вернулись?

– Нет. А разве… Вы знаете, они предупредили, что вернутся поздно, и мы подумали, что они просто решили заночевать на яхте…

– О господи! – схватился за голову директор. – Соедините меня с вашим начальством! Слышите, соедините меня немедленно!

– Секунду, секунду, уже соединяю… – послышалось в трубке испуганное лепетание.

Глава 31

Олигарх Лопухин в своей шикарной фуражке и шортах бегал вокруг бассейна с самодельным подсаком в руке. «Азовское море», кроме всего прочего, оказалось еще и на редкость удачным браконьерским судном.

В принципе, мощные насосы могли без проблем засасывать любую рыбу целыми косяками. Однако сейчас наконечники скользили по самому грунту, и на поверхности мутной воды в бассейне плескались только скаты, камбалы и крабы. На них и охотился с подсаком Лопухин.

Костя тоже находился внизу у бассейна, но высматривал он не обитателей морских глубин, а фрагменты обшивки «Королевы Лисси». Поиски уже вошли в накатанную колею, и это наконец позволило капитану Чену ускользнуть в надстройку.

Китаец заглянул в каюту механика Ван Йонга и молча кивнул. Йонг так же молча поднялся, взял приготовленную сумку с инструментами и направился к выходу.

Все было уже обговорено, и необходимости в лишних словах не было. Способ, которым Чен собирался устранить Костю, был абсолютно уникальным и навряд ли использовался кем-то ранее. Если же подобное убийство и было совершено, то тайну его надежно хранило море.

Капитан Чен не зря провел бессонную ночь. Придуманный им способ убийства был на удивление прост, при этом докопаться до сути было практически невозможно. Правда, этот способ требовал некоторых познаний в технике, но они у китайца имелись, тут Костя не ошибся.

Глава 32

Разговор с руководством крымской гостиницы ничего не дал. Управляющий объяснил, что вчера гости действительно отбыли на морскую прогулку, а вмешиваться в частную жизнь постояльцев они не имеют обыкновения. Некоторые гости не ночуют в гостинице и по трое суток кряду.

– Я понял! – прорычал директор. – Теперь слушайте меня! Если сообщение об этом просочится в прессу, вам не поздоровится! Ясно?

– Вы зря волнуетесь, – нарочито вежливо ответил управляющий. – Наш персонал не имеет привычки общаться с прессой. Чем мы вам можем помочь в сложившейся ситуации?

– Молчанием! Остальным я займусь сам! – рявкнул директор и отключил телефон.

Какое-то время он пытался собраться с мыслями и сообразить, что нужно делать. В конце концов до него дошло, что для организации надлежащих поисков рычаги нужно нажимать на самом верху. Минуту спустя директор Серафимы уже звонил своему хорошему знакомому в администрацию президента.

Глава 33

Каюта, в которой расположился Костя, находилась совсем недалеко от каюты Лопухина. Правда, располагалась она за углом, но убийцы все равно здорово рисковали. У каюты олигарха неотлучно дежурил охранник, и теперь жизнь Кости зависела только от его сообразительности.

Капитан Чен прошел мимо охранника и повернул за угол. Ван Йонг следовал в двух метрах позади. Охранник проводил обоих хмурым взглядом и зевнул. Коридор был проходным, и ничего удивительного в том, что им воспользовались члены экипажа, не было.

За углом Чен быстро оглянулся и подал знак Ван Йонгу. Тот бесшумно метнулся к Костиной каюте, а китаец остановился и обратился в слух. Если бы охранник вдруг решил проследить за ними, капитан должен был успеть предупредить Йонга, но этого не понадобилось.

Ван Йонг бесшумно приблизился к Костиной каюте, налег на дверь и быстро оглянулся. На его узкоглазом лице было написано разочарование, и Чен понял все без слов.

По старой морской традиции никто из членов экипажа никогда не запирает свои каюты. На этот раз Костя отступил от традиции и этим сильно усложнил задачу своим убийцам. Впрочем, такой вариант ими тоже был предусмотрен.

Китаец и вьетнамец тут же, не сговариваясь, приступили к реализации этого запасного варианта. Капитан Чен достаточно громко, чтобы его услышал охранник, сказал несколько слов на китайском. Йонг так же громко ответил.

Расчет убийц строился на том, что охранник обязательно решит посмотреть, что происходит за углом. Так оно и случилось. Уже через несколько секунд охранник выглянул из-за угла и некоторое время наблюдал за Ченом и Йонгом.

То, что он увидел, никакого подозрения у него не вызвало. Узкоглазый капитан стоял, заложив руки за спину, и что-то вычитывал вьетнамцу. Вьетнамец вроде как оправдывался. Он уже успел снять с потолка небольшую панель и теперь орудовал в дыре ключом.

Охранник пожал плечами и отправился к каюте Лопухина. Узкоглазые явно пытались устранить какую-то неисправность, но его это не касалось.

Чен с Йонгом быстро переглянулись. От охранника Лопухина они ожидали большего. На тот случай, если бы он спросил, что они делают, Йонг даже перекрыл подачу технической воды на верхние палубы. Если бы охранник что-то заподозрил, он мог бы в этом убедиться.

Однако охранник ничего не заподозрил и больше из-за угла не показывался. Еще немного выждав, Йонг метнулся к двери Костиной каюты. Ключ от двери был один и находился у Кудинова. Открывать довольно сложный замок отмычкой было долго, но Йонг и не собирался этого делать.

Абсолютно на всех судах в нижней части дверей кают имеется специальная съемная панель. Предназначена она для экстренной эвакуации в том случае, если саму дверь заклинит при аварии. Для того чтобы в нижней части двери образовался проем, достаточно передвинуть два рычага по бокам панели и вытолкнуть ее наружу.

Единственная проблема Йонга заключалась в том, что поворотные рычаги находились внутри каюты. Однако при помощи отвертки вьетнамец справился с этой проблемой за полминуты.

Начиналась самая опасная часть операции. Йонг посмотрел на Чена. Тот оглянулся в последний раз и кивнул. Вьетнамец легким движением вытащил панель из двери и отложил в сторону.

В следующую секунду он уже проскользнул в проем ногами вперед. Капитан быстро нагнулся и поставил панель на место. Йонг изнутри зафиксировал ее рычагами.

Разогнувшись, Чен быстро вернулся к дыре в потолке и принялся ждать. На полу у его ног лежала раскрытая сумка с инструментами. Если бы в коридор вдруг заглянул охранник или кто-то другой, капитан мог бы сказать, что Йонг просто спустился вниз за каким-то особым ключом.

У Чена все было продумано до мелочей, но если бы в коридоре вдруг появился Костя, это был бы конец. Предупредить условной фразой Йонга и задержать Кудинова большой проблемы не составило бы. Но Йонгу в этом случае пришлось бы прыгать через иллюминатор в море. Объяснить его падение за борт в принципе можно было, но проблема заключалась в иллюминаторе.

Он бы остался открытым, а Кудинов это обязательно заметит. В этом китаец не сомневался, и секунды ожидания казались ему часами.

Тем временем Йонг орудовал в каюте. Едва оказавшись внутри, вьетнамец тут же увидел то, что его интересовало. Один дыхательный аппарат лежал в углу на диване, второй – рядом на полу.

Вьетнамец метнулся в угол и уважительно покачал головой. Русский доктор здорово разбирался в водолазном деле. Каждый из дыхательных аппаратов наверняка обошелся в сорок-пятьдесят тысяч долларов, но они того стоили.

Русская подводная лодка «Курск» затонула в прошлом году на глубине сто метров, и никто из подводников не смог спастись. А дыхательные аппараты, лежавшие в каюте, позволяли погружаться на глубины до ста пятидесяти метров и находиться под водой до восьми часов.

Быстро осмотрев аппараты, Йонг убедился, что на манометрах гелиевых баллончиков нет трехходовых клапанов. Это было принципиально важно, поскольку в противном случае русский доктор обо всем бы догадался.

Вторая проблема заключалась в том, что и один, и второй аппараты были готовы к погружениям. Портить оба было опасно, да и времени на это не было.

Поколебавшись, Йонг склонился над аппаратом, который лежал на диване. Осторожно открыв вентиль гелиевого баллончика, он принялся следить за манометром. Стрелка дрогнула и поползла влево.

По мере того как газ со свистом вырывался наружу, стрелка проворачивалась к началу шкалы. Когда она достигла отметки «0,7 МПа», вьетнамец закрыл вентиль.

Выпустить гелий было легко, теперь предстояло вернуть стрелку на первоначальное значение. Корпус манометра был водонепроницаемым, так что добраться до стрелки и провернуть ее вручную никакой возможности не было.

На этот случай Йонг принес в шортах очень компактный, но мощный насос. Перекрыв вентиль, вьетнамец отвинтил манометр от баллончика и быстро присоединил к насосу.

Вначале Йонг резко нажимал на педаль, потом так же резко сбрасывал давление, открывая пальцем клапан. В результате стрелка манометра раз за разом с разгона ударялась об ограничительный штырь, расположенный чуть пониже нулевой отметки, и проворачивалась на оси.

Манометр был качественным, и проворачивалась стрелка с очень большим трудом. Йонг уже выбился из сил, а до нужной отметки было еще далеко. Однако пути назад уже не было, и вьетнамец работал как заводной.

В конце концов он добился своего, быстро отсоединил манометр от насоса и установил его обратно на дыхательный аппарат. После этого Йонг дрожащей рукой открыл вентиль и облегченно вздохнул. Стрелка манометра встала практически на то же деление, на котором она находилась до того, как вьетнамец стравил из баллончика газ.

Распихав инструменты по карманам, Йонг метнулся к двери и легонько в нее стукнул. Чен легонько стукнул по переборке в ответ. Мгновение спустя Йонг уже вынырнул в коридор. Еще полминуты ему понадобилось, чтобы установить панель на место и зафиксировать ее рычагами.

Ровно через пятнадцать секунд из-за угла показался Костя.

Глава 34

Турецкий траулер возвращался с ночного лова. Экипаж небольшого судна состоял всего из двенадцати человек. Десять из них спали мертвецким сном после бессонной ночи.

Шестидесятилетний капитан судна Керим находился в ходовой рубке. Его сын Тайфур стоял за штурвалом. Рыболовство было их семейным бизнесом.

Украдкой наблюдая за сыном, Керим думал, что можно со спокойной душой уходить на пенсию. Он научил сына почти всему, что умел, а остальное должно было прийти с опытом. После четырех с половиной десятилетий, проведенных в море, Керим мог наконец отойти от дел.

Уже у границы территориальных вод радар траулера засек прямо по курсу какой-то объект. Керим не стал вмешиваться в действия сына, да и необходимости в этом не было.

С годами Тайфур превратился в настоящего капитана. Правила предупреждения столкновения судов на море он знал не хуже отца. Расхождение с показавшейся вскоре яхтой Тайфур выполнил, как и полагалось.

Когда яхта была уже на траверзе траулера, Керим вдруг потянулся за биноклем. Он сам не смог бы этого объяснить, но его, старого морского волка, что-то в этой яхте насторожило. Просто он слишком хорошо знал море и замечал мелочи, которые подчас и словами-то трудно описать.

Тайфур удивленно покосился на отца, но промолчал. Зрение у капитана Керима, конечно, было уже не то, но даже беглого осмотра яхты в бинокль оказалось достаточно, чтобы он укрепился в своих подозрениях.

Отложив бинокль, Керим попытался связаться с яхтой по рации. Яхта не ответила, и Керим, не раздумывая, приказал Тайфуру поворачивать. Уже через пять минут Керим первым спустился на палубу яхты со странным названием «Скиф». Интуиция не подвела старого моряка.

На первый взгляд яхта находилась в полном порядке. Не было никаких признаков того, что она угодила в шторм, столкнулась с другим судном или подверглась нападению.

На борту царил идеальный порядок, все вещи и оборудование находились на своих местах. Внизу в каюте стояла огромная кофеварка. Она была еще теплой, и приятный запах дорогого напитка едва уловимо витал над яхтой.

В общем, на «Скифе» все было в абсолютном порядке, за исключением одного. Экипаж яхты бесследно исчез, и это повергло в изумление даже видавшего виды Керима.

Глава 35

Повернув из-за угла, Костя увидел, что капитан Чен с заложенными за спину руками стоит посреди коридора. Мокрый от пота вьетнамец ковырялся в дыре в потолке.

Проходя мимо, Костя скользнул взглядом по видневшимся в ней трубам, но не обратил на них особого внимания. У экипажа проблемы были с изношенными системами «Азовского моря», у Кости – с Лопухиным.

Магнитоискатель отстрелил буй, и теперь Лопухин бегал по корме, потирая от нетерпения руки. Он почему-то решил, что на дне обязательно найдется та самая немецкая подводная лодка, и что-то объяснять ему было бесполезно.

Магнитоискатель был настолько чувствительным, что, в принципе, мог срабатывать и на консервной банке. Заниматься его регулировкой утром у Кости просто не было времени. Не став спорить с Лопухиным, он решил выполнить пробное погружение, хотя и был уверен, что не найдет на дне ничего, кроме какой-нибудь ржавой железки.

Лопухин в технических вопросах был полным профаном, и Костя решил бороться с ним по-другому. Вечером он собирался просчитать массу остатков немецкой подводной лодки и попросту «загрубить» установки магнитоискателя, так чтобы буй сбрасывался только в местах, где скопления металла на дне будут соответствовать расчетной массе или превышать ее. Сделать это было проще простого, а Лопухину знать об этом было вовсе не обязательно.

Войдя в каюту, Костя направился в санузел, чтобы помыть руки. Воды в кране не было. Кудинов выглянул в коридор и спросил у Чена, когда она появится. Чен со своей обычной предупредительной улыбкой заверил, что уже через две минуты.

Костя вернулся в каюту и прошел к дивану. Дыхательные аппараты были готовы к погружениям еще с вечера. Сделаны они были на совесть и казались абсолютно надежными. Единственным их недостатком было отсутствие трехходовых кранов на манометрах. Из-за этого проверить исправность самих манометров было невозможно.

Отсутствие кранов объяснялось высочайшим качеством оборудования, которое гарантировала фирма-изготовитель. Однако Костя привык доверять только себе и при первой возможности собирался краны раздобыть и установить самостоятельно.

Проверив показания манометров, он убедился, что беспокоиться пока что не о чем. Давление в баллонах со вчерашнего вечера не изменилось, так что качество аппаратов сомнений не вызывало.

Тут в открытом кране засвистело, и в раковину полилась вода. Костя в последний раз посмотрел на аппараты и пошел мыть руки.

Глава 36

Дежуривший ночью охранник Лопухина проснулся в своей каюте и отправился завтракать в кают-компанию. Стоявший там телевизор ничего не показывал, и охранник начал подстраивать спутниковую антенну пультом дистанционного управления. Вообще-то он искал «Евроспорт», чтобы посмотреть отчеты о воскресных футбольных матчах, но на экране вдруг возникла заставка канала НТБ.

Там как раз начался экстренный выпуск новостей. Раскосую ведущую не успели как следует припудрить, и из-за этого ее правая щека выглядела намного темнее левой.

– Здравствуйте! В эфире экстренный выпуск новостей НТБ. Как нам стало известно, около часа назад у побережья Турции в Черном море была обнаружена парусно-моторная яхта «Скиф» без единого человека на борту. Турецкие рыбаки, обнаружившие яхту, заявили, что кофе в кофеварке был еще теплым и ощущение было такое, будто люди покинули яхту не более часа назад. По нашим сведениям, яхта «Скиф» вышла в море из Крыма вчера утром. Кроме владельца, известного в прошлом спортсмена Лагутина, на ее борту находилась поп-звезда Серафима, ее администратор, а также известный режиссер Остроглазов с оператором. Несмотря на предпринятые усилия, никого из пассажиров яхты до настоящего времени обнаружить не удалось. На связи с нашей студией по телефону находится известный российский уфолог Петр Родимцев…

На экране тут же возникла фотография Родимцева, сделанная в тайге на месте падения Тунгусского метеорита. На фоне снимка была изображена телефонная трубка и красовалась надпись «Перт Родимцев». Режиссер заметил ошибку и быстро убрал заставку.

– Здравствуйте, Петр!

– Здравствуйте, Татьяна!

– Как вы можете прокомментировать ситуацию?

– Для меня, как для уфолога, очевидно, что между появлением в этом районе НЛО и исчезновением экипажа яхты существует прямая связь. Хочу напомнить, что летом прошлого года в Черном море произошел практически аналогичный случай с немецкой яхтой «Герта».

– Вы в этом уверены, Петр? – спросила ведущая.

К этому времени титр наконец исправили, и фотография уфолога снова появилась на экране.

– Но это же очевидно, Татьяна. За столь короткий промежуток времени ни одно судно не в состоянии преодолеть путь от Крыма до побережья Турции.

– А что случилось тогда с экипажем яхты?

– С экипажем случилось то же, что происходит обычно с людьми при контакте с НЛО. В районе Бермудского треугольника такие происшествия фиксируются постоянно. За последние десять лет их было около сорока. К примеру, шхуна «Джеймс» совсем недавно была обнаружена с поднятыми парусами, приготовленной на камбузе пищей и двумя живыми кошками. То же касается и прогулочной яхты «Арканзас» с собакой на борту и многих других случаев.

– А где же люди?

– Люди исчезли, Татьяна.

– То есть вы хотите сказать, что экипаж «Скифа» был похищен НЛО?

– Да.

– И надежды на то, что люди будут обнаружены и спасены, нет?

– Я не был бы столь категоричен.

– То есть вы оставляете надежду миллионам поклонников Серафимы?

– По моему мнению, если кто и спасется, так это именно Серафима.

– Объясните, пожалуйста, Петр.

– Я с некоторого времени слежу за ее творчеством и пришел к выводу, что она уже контактировала с НЛО. Некоторые тексты ее песен прямо об этом свидетельствуют.

– И вы можете привести пример?

– Да. За примерами далеко ходить не надо. Вспомните хотя бы припев ее самой известной песни: «Корабли покидают гавани. Не взлетят они, так поплавают. Стрелки ровно на два часа назад». Это же практически точное описание того, что произошло. Хочу обратить особое внимание на последнюю фразу. Она не что иное, как указание на феномен сдвига времени, который происходит при встречах с НЛО. По моему мнению, это прямо говорит о том, что Серафима когда-то уже пережила нечто подобное. Я думаю, что какие-либо поиски в настоящий момент бессмысленны.

– Почему, Петр?

– Потому что время на НЛО идет намного быстрее. За несколько минут контакта и Серафима, и другие члены экипажа прожили несколько суток. Соответственно, и появятся они в нашем времени через этот временной интервал. Если вы помните, член экипажа яхты «Герта» был обнаружен только спустя две недели. Поэтому всем нам нужно набраться терпения и ждать. Надежда на спасение есть.

– Спасибо, Петр! – сказала ведущая, и фотография уфолога исчезла с экрана.

За время беседы с Родимцевым ведущую успели припудрить, и теперь темнее выглядела ее левая щека.

– Напомню, что на прямой связи с нашей студией был известный специалист в области аномальных явлений Петр Родимцев. Он высказал мнение, что исчезнувшая при загадочных обстоятельствах этой ночью поп-звезда Серафима обязательно будет найдена и еще порадует миллионы своих поклонников новыми мега-хитами. На этом наш экстренный выпуск завершен. О новых подробностях поисков мы будем информировать вас незамедлительно. Следите за анонсами в нашей бегущей строке…

Охранник наконец оторвал взгляд от экрана и, вскочив из-за стола, бросился к выходу. Узкоглазый кок проводил его удивленным взглядом.

Глава 37

«Азовское море» вернулось назад и легло в дрейф поблизости от отстреленного магнитоискателем буя. У борта судна покачивалась шлюпка. В ней Костя заканчивал последние приготовления к погружению.

В черно-оранжевом гидрокостюме и с блестящим хромом дыхательным аппаратом, он здорово смахивал на инопланетянина. Олигарх нетерпеливо наблюдал за ним сверху, стоя у борта. Лопухину казалось, что Костя все делает чересчур медленно и тщательно, но у него хватало ума помалкивать.

Еще выше, на крыле мостика, стоял капитан Чен. Нервничал китаец в стократ больше, чем судовладелец. Пока все складывалось как нельзя более удачно, но Чен боялся, что в самую последнюю минуту русский доктор что-нибудь заподозрит.

Костя приступил к последней проверке дыхательного аппарата, и капитан Чен на мостике превратился в комок нервов. Капли пота одна за другой скатывались из-под его фуражки, но китаец даже не замечал этого.

Из надстройки вынырнул один из охранников, оглянулся по сторонам и поспешно направился к Лопухину. Приблизившись к олигарху, он начал что-то скороговоркой рассказывать.

Тем временем Костя закончил проверку гелиевого баллончика, и у Чена словно гора с плеч упала. Подавшись назад, он смахнул капли пота дрожащей рукой и криво усмехнулся. Жить русскому доктору оставалось недолго – считанные минуты.

По мере доклада охранника лицо Лопухина быстро меняло выражение. Сперва олигарх здорово удивился, потом насторожился, а в самом конце пришел в такое возбуждение, что едва не вывалился за борт.

– Костя! Костя! – заорал он, свесившись через ограждение по пояс.

Кудинов в этот момент уже повернул атмосферный клапан и был готов плюхнуться спиной в воду. Украдкой следивший за ним Чен не мог сдержать злорадной улыбки. Однако радовался китаец рано.

– Стой, Костя! Стой! – вопил Лопухин, боясь, что Кудинов успеет прыгнуть в воду.

Орал олигарх так, что Костя услышал его даже через гидрокостюм. Задрав голову, он посмотрел на Лопухина и увидел, что тот машет руками как сумасшедший. Озадаченный Кудинов кивнул, открыл атмосферный клапан и начал завинчивать вентили баллонов. Когда он стащил маску, Лопухин успел спуститься в шлюпку по штормтрапу.

– Что случилось? – спросил Костя.

– Ты помнишь яхту, с которой мы разминулись вчера вечером?! Помнишь? Ты еще удивился, что она забралась так далеко, и долго разглядывал ее в бинокль! – возбужденно замахал руками Лопухин.

– Да помню, конечно, – пожал плечами Костя. – «Скиф» называлась. Чего ты орешь-то?

– Ее пару часов назад нашли возле Турции без единого человека на борту!

– Возле какой Турции, Лопухин? – уставился на олигарха Костя. – Ты хоть представляешь, сколько ей туда пилить?..

– В том-то и дело, Костя! – вскрикнул Лопухин и сбивчиво пересказал Кудинову содержание экстренного выпуска НТБ. – Ты понимаешь, что это значит? Случай с этой яхтой как две капли воды похож на случай с «Гертой», понимаешь?

– Понимаю, – задумался Костя.

Перед его глазами тут же встала увиденная накануне картина: белоснежная яхта с надписью «Скиф» легко скользит наперерез их судну, держа курс в открытое море. Ах, если бы он знал вчера, что на ней находится Серафима… Впрочем, время для распускания соплей было крайне неподходящим, и Костя мгновенным усилием воли взял себя в руки.

– Так что будем делать? – нетерпеливо спросил Лопухин. – Это же означает…

– Подожди, – поднял руку Костя. – Дай подумать.

Вместо скользящей по воде яхты перед его мысленным взором мгновенно возникла огромная карта Черного моря. За многие годы Костя изучил его вдоль и поперек и вполне свободно ориентировался на огромных водных пространствах, точно так же, как хороший лесничий ориентируется в своем лесу.

– Зюйд-зюйд-ост, – вдруг сказал Костя. – Так, зюйд-зюйд-ост… Куда же они направлялись?

– Что? – растерянно переспросил Лопухин, но Костя его даже не услышал.

– Чертова банка, – выпалил он. – Точно!

– При чем тут банка? – уставился на Костю олигарх.

– Не важно. Телефон при тебе?

– Да.

– Звони директору Серафимы.

– Зачем?

– Надо кое-что уточнить. Давай быстрее!

Дозвониться до директора Серафимы оказалось не так просто. Но когда Лопухин попросил передать ему, что они находятся в море и могут помочь в поисках, директор перезвонил на телефон олигарха сам. Костя взял трубку и задал директору несколько вопросов. Директор, знавший Костю по прошлогоднему захвату «Рассвета», не стал ничего скрывать.

– Все, – перебил его Костя на полуслове. – Я понял. Если что, мы тебе перезвоним…

– Что ты понял? – удивился Лопухин.

– Они снимали клип. Какую-то лабуду насчет дельфина.

– Ну?

– По сценарию в конце клипа должны идти кадры подводной съемки – дно, песок и все такое. В общем, вчера они наверняка шли к Чертовой банке. Это единственное место, где до дна можно донырнуть в акваланге. Я думаю, то, что с ними случилось, случилось именно там. Понял?

– Да, – кивнул Лопухин.

– Звони командиру гидроплана, пусть срочно готовятся к взлету. Потом дашь трубку, я надиктую ему координаты района поисков. Эй, на мостике! Чен, Чен! Через три минуты снимаемся! Давай людей на подъем шлюпки!

Глава 38

Некогда мощный Черноморский флот после дележа между Россией и Украиной находился в полном упадке. Ни в составе одного, ни в составе другого не нашлось ни единого спасательного судна, готового немедленно выйти в море.

Что касается самолетов, то авиационное топливо для полетов морской авиации не поступало в Крым уже больше года. О том, что один из гидропланов сдан в аренду Лопухину и летает на закупленном олигархом топливе, военно-морские начальники предпочитали не распространяться, поскольку это было чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

В результате, несмотря на указание из Москвы и аналогичный приказ, поступивший чуть позже из Киева, поиски яхты так и не были начаты. Пока в Крыму пытались общими усилиями приготовить к выходу в море хотя бы одно спасательное судно, приказ о подъеме поискового самолета переадресовали в Туапсе. Там с авиационным топливом было получше, но самолет морской разведки «Ил-38» в воздух так и не поднялся.

К тому времени, когда его наконец подготовили, от турецких властей уже поступил официальный запрос о численности экипажа яхты «Скиф», обнаруженной у побережья Турции рыбаками.

Глава 39

«Азовское море» на самом полном ходу направлялось к Чертовой банке. Главный двигатель вывели на максимальные обороты слишком быстро, и из-за этого из дымовой трубы вырывались клубы жутковатого черного дыма.

Дым стелился над морем, расплываясь мутным облаком вдоль кильватерной струи. Костя стоял на корме, но не видел ни дыма, ни вскипающих за судном бурунов.

Его мысли были очень далеки от Черного моря. В них Костя перенесся за тысячи километров и снова переживал события почти годичной давности, произошедшие в Москве.

Через месяц после захвата «Рассвета» Серафима окончательно пришла в себя, и в киноконцертном зале «Россия» состоялся ее грандиозный сольный концерт. Достать на него билеты было практически невозможно, но Кости это, естественно, не касалось.

Серафима сама позвонила ему накануне в гостиницу и лично попросила присутствовать на концерте в качестве почетного гостя. Но это было еще не все.

Странным дрожащим голосом Серафима сказала, что после концерта приглашает Костю к себе домой. На это Кудинов промычал нечто нечленораздельное, и тогда Серафима добавила, что все остальное скажет после концерта, и бросила трубку.

Костя никому бы в этом не признался, но то, что должно было произойти у них с Серафимой после концерта, ужасно его пугало. Он чувствовал, что это будет нечто важное, после чего и в его жизни, и в жизни Серафимы все изменится.

То, что должно было изменить их жизнь, называлось любовью, и именно это пугало Костю больше всего. В это было невозможно поверить, но профессиональный диверсант и убийца экстра-класса, каковым по своей военной специальности являлся Костя, жутко боялся остаться наедине со своей единственной и сказать ей те самые слова, которых она от него давно ждала.

Почти сутки Костя настраивал себя и готовился к встрече, но все пошло вкривь и вкось. Волновался Костя настолько, что уже перед самым выездом в «Россию» решил принять допинг для храбрости. Сто грамм не помогли, и тогда Костя накатил еще. По прибытии в «Россию» Костя заскочил в буфет, чтобы расхрабриться окончательно…

Кончилось все тем, что когда пришло время дарить Серафиме цветы, Костя самым безобразным образом рухнул со сцены на глазах у всего зала. Инцидент замяли, но никакой встречи после концерта у них с Серафимой, естественно, не получилось.

Проспавшийся Костя пытался дозвониться до Серафимы на следующий день, и еще на следующий, и еще неделю кряду. Ему отвечали, что она не желает его слышать.

В конце концов Костя собрал вещи и уехал из Москвы домой. К спиртному он с тех пор больше не притрагивался и решил напомнить о себе только один раз. Под Новый год в Москву ушла открытка с короткими поздравлениями и такими же короткими извинениями.

На ответ Костя не рассчитывал, но он, как ни странно, пришел. Правда, спустя полгода. На почте Косте вручили небольшой квадратный пакет. Внутри был компакт-диск с новым альбомом Серафимы. Назывался альбом «Прости-прощай, моя любовь».

На обложке компакта рукой Серафимы было написано всего четыре слова.

Стоя на корме «Азовского моря», Костя явственно видел эти слова, выведенные ядовито-зеленой гелевой ручкой. Получив диск, он около месяца размышлял, можно ли считать их завуалированным признанием в любви, но в конце концов решил, что нет.

Надпись на обложке компакта гласила: «Кудинов, ты дурак. Серафима».

Глава 40

После сообщения о находке яхты турецкие власти срочно организовали поиски людей. Обстановка на «Скифе» указывала на то, что экипаж покинул яхту максимум за два часа до того, как на нее наткнулась рыболовная шхуна.

Исходя из этого, поиски поначалу проводились в ограниченном районе недалеко от побережья. Около десятка маломерных судов прочесывали территориальные и прилегающие к ним воды. С воздуха поиск людей вели два вертолета.

Саму яхту отбуксировали в ближайший порт, где ее тщательно осмотрели представители портовых властей. Ничего нового осмотр не дал, но к этому времени из Крыма уже пришел ответ на запрос.

Информация оказалась настолько невероятной, что в нее трудно было поверить. Согласно поступившим данным, яхта с шестью людьми на борту еще накануне вечером находилась в шестистах километрах от того места, где ее нашли. В процессе энергичных консультаций прояснить этот вопрос так и не удалось.

Зато по ходу переговоров стало известно, что на борту «Скифа» всегда находился спасательный плот «ПСН-5». Поскольку на яхте плота не оказалось, это давало надежду на спасение людей.

Аббревиатура «ПСН-5» расшифровывалась как «плот спасательный надувной пятиместный». В обычном состоянии этот плот представлял собой компактный пластиковый цилиндр, состоящий из двух половинок.

В экстренной ситуации достаточно было сбросить плот на воду и дернуть за специальный трос. В течение нескольких секунд после этого пластиковые половинки разлетались в стороны, и плот надувался. По форме это была достаточно вместительная резиновая лодка с арочным надувным перекрытием и двумя входами, которые могли быть закрыты изнутри.

Находящиеся на «ПСН-5» припасы и комплект оборудования позволяли даже десятку человек продержаться в ледяной воде несколько суток до подхода спасательных судов.

С учетом этого район поисков значительно расширили. Поскольку на «ПСН-5» находился аварийный буй, то его сигнал должен был поступать на спутники системы слежения «КОСПАС-САРСАТ». Однако засечь сигнал так и не удалось. Также по непонятным причинам экипаж яхты не воспользовался и другими сигнальными средствами, которых на плоту было предостаточно.

Несмотря на все усилия, к четырем часам дня в понедельник поиски еще не дали никаких результатов. К этому времени «Азовское море» уже подошло к восточной оконечности Чертовой банки.

Глава 41

С выходом в заданный район Костя с Лопухиным поднялись на мостик. Игнорируя присутствие капитана Чена, Кудинов все команды вахтенному отдавал лично. Лопухин, стоя на крыле мостика, следил за странной рябью на воде и меняющимся цветом моря.

С каждой минутой олигарха все больше и больше охватывало странное волнение. Ему казалось, что он как никогда близок к тому, чтобы добраться до сокровищ «Королевы Лисси».

Костю английское золото занимало меньше всего. За день его загорелое лицо как-то странно вытянулось, под глазами залегли круги.

Перед самым подходом к банке Костя приказал капитану Чену спуститься вниз и лично проследить за установкой решеток на бассейн. Ничего особо ответственного в этой работе не было, просто дальнейшее пребывание Чена на мостике было крайне нежелательным. В условиях небольших глубин опытный судоводитель даже по цвету воды мог догадаться о «погрешности», существовавшей между фактическим местонахождением судна и тем, что отмечалось на карте.

Задав рулевому курс, Костя вышел на крыло мостика. Лопухин оглянулся и возбужденно спросил:

– Скоро уж?

– Скоро, – хмуро кивнул Костя.

В этот момент у Лопухина зазвонил телефон. Олигарх раздраженно выдернул трубку из футляра и, состроив зверскую гримасу, поднес ее к уху.

Денек выдался беспокойным, и телефон олигарха трезвонил без умолку. Звонили даже те, с кем он последний раз общался в прошлом году. Один только Бронский, оставшийся в московском офисе за главного, названивал раза три, информируя шефа о ходе проверки налоговиков.

– Алло! – раздраженно произнес Лопухин. Однако на этот раз на связь вышел командир гидроплана, и в голосе олигарха тут же появилась заинтересованность: – Да, да. Это я. Так… Так. И больше ничего? – разочарованно спросил Лопухин. – Понятно. Минуту… Костя!

– А?

– Командир говорит, у него топливо на исходе.

– Что-то нашли?

– Только какой-то ящик из-под апельсинов. Они приводнились, осмотрели его, но к «Скифу» он никакого отношения не имеет.

– Понятно, – вздохнул Костя. – Пусть возвращаются на базу, заправятся и ждут звонка.

– А искать больше не надо?

– Нет. Если бы что-то было, уже бы нашли.

– Понятно, – разочарованно кивнул Лопухин.

За несколько часов гидроплан обследовал с воздуха огромный район, начиная с Чертовой банки и кончая местом, куда яхта могла бы дойти своим ходом, если бы направилась к Турции. Передав приказ командиру гидроплана, Лопухин сунул телефон в футляр и посмотрел на Костю.

– Так что ты все-таки об этом думаешь?

– О чем?

– Ну о том, что случилось с яхтой?

– Для того, чтобы думать, Лопухин, нужны факты. А их у нас пока нет.

– Это понятно. Но хоть какие-то объяснения у тебя есть?

– Самые общие. Море умеет хранить свои тайны, но чудес здесь не бывает. Оказаться у Турции своим ходом яхта не могла. Из этого следует, что ей помогли…

– Перенесли по воздуху, что ли?

– Скажем так, транспортировали.

– А как это возможно?

– Существует достаточно много аппаратов, которые могли это сделать.

– Летающих, что ли?

– Не только. Это могло сделать судно на воздушной подушке, судно на подводных крыльях, экраноплан, очень быстроходный катер, наконец. А также самолет или вертолет. Проблема, Лопухин, не в этом, а в другом.

– В чем?

– Надводное судно не может скользить тенью по морю. Кто-то его все равно бы увидел. К тому же американцы засекли полет какого-то объекта. И именно это кажется мне самым странным.

– Почему?

– Потому что самолет или вертолет не может взять и исчезнуть над морем с экрана радара. Если он, конечно, не ныряющий.

– А такие бывают?

– Нет.

– Так что же это было?

– В восемьдесят каком-то году на военно-морском параде в Севастополе показали небольшую подводную лодку. Американцы были в шоке и окрестили ее «Голдфиш».

– «Золотой рыбкой»?

– Да.

– И что в ней было такого?

– Ничего, кроме того, что она могла развивать под водой скорость до ста километров в час.

– До ста?

– Да, – кивнул Костя. – Вот я и думаю, если ты, Лопухин, обзавелся военным гидропланом, то почему какой-то другой миллионер и любитель сокровищ не мог обзавестись «Золотой рыбкой»?

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– А где она сейчас?

– Не знаю. Это была суперсекретная разработка. Скорее всего, лодку перегнали в Питер…

– И ты думаешь…

– Я думаю, Лопухин, что всем нам нужно быть начеку. Чудес в море не бывает, просто оно умеет хранить свои тайны. Проинструктируй людей. Минут через пять выйдем на точку. Пойду покажу вахтенному, откуда начинать поиски…

Глава 42

«Азовское море» второй час прочесывало восточную оконечность Чертовой банки. Надежды Лопухина на то, что золото «Королевы Лисси» вот-вот посыплется в бассейн, таяли с каждой минутой.

Смесь воды и песка, засасываемая со дна, подавалась на специальные решетки. Туда же были направлены две струи забортной воды. Таким образом, любой поднятый со дна предмет практически сразу оказывался в поле зрения Кости.

Проблема заключалась в том, что поднятые со дна предметы никакой практической ценности не представляли. Это были либо обломки скальных пород, либо какие-то бесформенные, обтесанные морем черепки, либо все те же перепуганные насмерть крабы, скаты и камбалы.

Разочаровавшийся Лопухин молча страдал у борта, зато Костя не ослаблял бдительности ни на секунду.

– Стоп! – вдруг крикнул он, так что Лопухин с перепугу едва не вывалился за борт.

«Азовское море» тут же застопорило ход. Когда судно замерло окончательно, Костя приказал выключить насосы.

Мутный поток иссяк, и все увидели то, что заметил Кудинов. На решетке, поблескивая хромированным ободком, лежала обычная водолазная маска.

Костя легко запрыгнул наверх, прошел по решетке и взял маску в руки. Внутрь нее набился песок, Костя вытряхнул его и промыл маску под струей воды.

Вернувшись к борту, он показал находку Лопухину и приступил к тщательному осмотру. Маска была довольно качественной. Сверхпрочное стекло треснуло от удара, но не высыпалось.

Присмотревшись, Костя увидел, что ударов было даже два. Несмотря на это, маска сохранила водонепроницаемость. На дне она оказалась после того, как кто-то перерезал прочный резиновый ремень, при помощи которого маска держалась на голове ныряльщика.

– Ну что? – спросил Лопухин.

– Мы напали на след, – негромко сказал Костя.

– Ты уверен?

– Да. Маска находится в воде не больше суток. Соленая вода еще даже не начала ее разъедать. Это маска со «Скифа». Видишь надрез?

– Вижу.

– Ныряльщику кто-то явно помог утонуть. Надрез сделан очень острым ножом. Это не инопланетяне, Лопухин. Это кто-то из наших, землян.

– Так-так, – быстро проговорил Лопухин. – Ты думаешь, «Королева Лисси» где-то здесь?

– Посмотрим. В любом случае нам придется тщательно обследовать дно. Сделаем так. Я спущусь и займусь этим участком, а вы немного отойдете и продолжите поиски. Капитан Чен!

– Я! – Спускайте шлюпку на воду!

Глава 43

Плановая проверка в офисе Лопухина проходила на удивление гладко. Радушный прием пришелся проверяющим по душе. По первому требованию документы незамедлительно доставлялись в занятую ими комнату, запас кофе и бутербродов постоянно пополнялся.

Все шло к тому, что проверка закончится к всеобщему удовлетворению обеих сторон. Напоследок налоговики решили проверить текущие перечисления.

Толстые папки с платежными поручениями за последний месяц перекочевали в комнату проверяющих. Бронский выслушал по селектору доклад об этом главного бухгалтера и на радостях даже решил хлебнуть коньячку. «Платежки» были «чистыми», так что беспокоиться было уже не о чем.

С приходом к власти нового президента Лопухин прозорливо заметил: «Сейчас, Броня, главное не высовываться. Не те времена. Мы свое уже хапнули. Теперь главное не угодить под зачистку, а то прямо с золотого унитаза пересадят на парашу в Бутырке, и глазом моргнуть не успеешь. Согласен? Тебе это надо?»

Золотого унитаза у Бронского, правда, не было, но с новой генеральной линией шефа он был полностью согласен. Даже со своего фаянсового унитаза пересаживаться на бутырскую парашу ему очень не хотелось.

С тех пор все сомнительные операции свелись к минимуму, а те, что проводились, были настолько тщательно законспирированы, что докопаться до них практически невозможно.

В этой ситуации проверка платежных поручений была пустой формальностью. В ожидании ее окончания Бронский даже позволил себе заняться отставленными утром делами и успел провести пару коротких совещаний.

Тут и грянул гром.

Глава 44

«Азовское море» отошло на полкабельтова западнее и начало опускать в воду трубы. Тем временем Костя в шлюпке готовился к погружению.

С борта судна за ним украдкой наблюдал капитан Чен. Никакой радости китаец не испытывал. Наоборот, с каждой минутой его охватывало все большее беспокойство.

Идеальных способов убийства не существует. Способ, придуманный Ченом, не был исключением. Сработать он мог только на глубинах, превышающих шестьдесят пять метров.

Глубина же в том месте, где собирался погружаться Костя, едва составляла тридцать пять метров. Чтобы понять это, капитану Чену даже не нужно было приглядываться к цвету воды.

Длина каждой секции трубопровода составляла ровно десять метров, так что определить глубину по числу ушедших в воду секций не составляло проблемы.

Проблема заключалась в том, что русский доктор уже второй раз за день выскальзывал из ловушки. Наблюдая за Костей, Чен услышал, как у Лопухина зазвонил телефон. Олигарх негромко чертыхнулся и потянулся за трубкой.

– Алло! – раздраженно сказал он.

– Шеф! – послышался в трубке встревоженный голос Бронского. – У нас проблема!

– Неужели нельзя решить хоть что-то без меня? Я занят, ты это понимаешь?

– Да, конечно… Но все это довольно странно!

– Ну? – чуть понизил тон Лопухин.

– Проверяющие из налоговой наткнулись на «платежку»…

– Какую?

– По которой мы перечислили деньги в Сингапур за аренду судна. И они попросили показать договор.

– Ну так в чем проблема?

– Договор оказался недействительным.

– Как так?

– Он вступает в силу только с июля следующего года. Получается, что мы перегнали деньги за рубеж незаконно…

– Какой черт незаконно? Они ошиблись. Договор вступает в силу с июля этого года.

– Гм-м… Я сам его смотрел, шеф. Они не ошиблись. У нас могут быть большие неприятности…

– Да подожди ты каркать! Я сам просматривал договор и хорошо помню сроки его действия. Тут какая-то ошибка. Договор готовили узкоглазые, но проверял и согласовывал его наш юротдел. Ты говорил с Метлицким?

– Да. Он тоже уверен, что срок действия договора начинался с июля этого года. Но налоговикам-то это все равно!

– О господи! Вместе с Метлицким свяжитесь от моего имени с офисом Гарри Ли и попросите прислать подтверждение и копию договора! Неужели это так трудно?

– Мы уже делаем это, но я решил, что лучше поставить вас в известность.

– Хорошо. Перезвонишь, когда придет подтверждение из Сингапура, – сказал Лопухин и отключил телефон.

Костя в этот момент как раз прыгнул в воду. Раздраженный Лопухин проводил его взглядом. Истории с договором на аренду «Азовского моря» Лопухин не придал ровным счетом никакого значения. Он принял ее за обычную накладку, которые довольно часто случаются в бизнесе.

Зато капитана Чена звонок из Москвы обеспокоил едва ли не больше, чем неудача с устранением русского доктора. Вроде бы невзначай приблизившись к Лопухину, китаец подслушал практически весь разговор.

Пять минут спустя, когда «Азовское море» наконец опустило трубы и принялось прочесывать дно, капитан Чен ускользнул в надстройку. Поднявшись в свою каюту, он схватил со стола телефон и позвонил Джо…

Глава 45

Прыгнув в воду, Костя привычно проверил работу дыхательного аппарата и показания наручных приборов. Все было в полном порядке, но радости от долгожданной встречи с морем он не испытал.

Исчезновение Серафимы стало для него болезненным ударом, хотя Костя и старался это скрывать. Море, когда-то ставшее ему вторым домом, отняло у него самого дорогого человека. Вернуть Серафиму было уже невозможно, но добраться до ее убийц Костя был просто обязан.

Погружение даже на небольшую глубину – достаточно сложное и опасное дело, требующее постоянной концентрации и внимания. Простым оно кажется только дилетантам. Однако за плечами у Кости было столько погружений, что все действия он выполнял автоматически.

Так называемое «продувание», то есть выравнивание давления во внутреннем ухе, носоглотке и легких с давлением воды, Костя делал по своей собственной методике. Это позволяло ему погружаться очень быстро, не рискуя при этом получить баротравму легких или разрыв барабанных перепонок.

Спланировав на дно, Костя тщательно осмотрелся в темноте и только после этого потянулся за фонариком. Экипировка Кости выглядела довольно странно. Оценить ее по достоинству мог только высокий профессионал, а таких на «Азовском море» не было.

Фонарь, который включил Костя, не отличался большими размерами. Его мощность также была сравнительно невелика. Однако узкий фокусированный луч позволял рассмотреть на дне едва ли не каждую песчинку. Свет специальной галогенной лампы буквально прорезал толщу воды.

«Азовское море» пропахало на дне широкую, почти тридцатиметровую полосу. Искать на ней что-либо было бессмысленно, и Костя направился к оконечности банки. Обследовать ему предстояло довольно большой участок дна от полосы до обрыва.

Отметив границу участка ориентирами, Костя приступил к методичному прочесыванию дна. Работа была нетрудной, но очень муторной и трудоемкой.

Костя скользил в толще воды, впереди него скользил по дну луч фонаря. Песчаные волны проплывали внизу, сменяя одна другую. Время в тишине и сумраке шло практически незаметно.

Глава 46

После погружения Кости прошло около двадцати минут. Все это время Лопухин добросовестно проторчал у бассейна, вглядываясь в мутные потоки грязи, извергавшиеся на решетку.

Капитан Чен с угодливой улыбкой держался поблизости. Джон Ли приказал ему не отходить от олигарха ни на шаг и подслушивать все телефонные разговоры. Когда телефон Лопухина зазвонил, Чен вроде бы невзначай подался к самому бассейну и навострил уши.

– Алло! – буркнул в трубку Лопухин, не отрывая взгляда от решетки.

– Шеф, это я! – возбужденно проговорил Бронский.

– Подтверждение из Сингапура пришло?

– Нет, шеф, не пришло, поэтому я и звоню!

– А в чем дело? – нахмурился Лопухин.

– Все это очень странно, шеф! Нас соединили с помощником Гарри Ли. Он сказал, что Гарри болен. Мы объяснили ситуацию. Помощник выслушал нас и сказал, что не очень владеет этим вопросом, но попытается все выяснить и помочь. Конкретных сроков он не назвал, но пообещал перезвонить, как только отыщет договор…

– Он что, отказался прислать подтверждение?

– В том-то и дело, шеф! То есть прямо он, конечно, не отказался, но вы же знаете эти восточные штучки! Секретарша соединила нас с ним только через пять минут, понимаете? Очень похоже, что за это время Гарри Ли объяснил помощнику, как и что говорить…

– Чушь! – оборвал Бронского олигарх.

– Это не только мое мнение, шеф! Метлицкий тоже так думает! Он хочет с вами поговорить. Дать ему трубку?

– Позже! – рявкнул Лопухин. – Подождите, я сам перезвоню в Сингапур…

Отключив телефон, он раздраженно оглянулся и отошел к борту «Азовского моря». По дороге отыскал в памяти номер офиса Гарри Ли и нажал кнопку.

Дозвонился он быстро, но результата это не принесло. С восточной учтивостью ему объяснили, что господин Ли болен, но как только оправится, обязательно перезвонит господину Лопухину сам.

Помощник Гарри, в свою очередь, заверил олигарха в том, что непременно отыщет злосчастный договор и немедленно отправит в Москву подтверждение.

Отключив телефон, Лопухин хмуро уставился за борт. То, что все это неспроста, было яснее ясного. Подозрения Кости подтверждались. Гарри Ли явно темнил, но какой во всем этом смысл, Лопухин все еще не мог понять.

Когда в его руке снова зазвонил телефон, олигарх невольно вздрогнул.

– Алло! – сказал он, поднеся трубку к уху.

– Шеф, это опять я! С вами срочно хочет поговорить Метлицкий!

– Давай…

– Здравствуйте…

– Здравствуй! Что ты обо всем этом думаешь, я имею в виду, как юрист?

– Во-первых, договор наверняка подменили представители Гарри Ли, когда текст был уже согласован! Вернее, они подменили не весь договор, а только одну страницу в нашем экземпляре. Ту, на которой были указаны сроки действия.

– Так. А зачем это им понадобилось? Какие из этого вытекают юридические последствия, кроме неприятностей с налоговой?

– Последствия, шеф, могут быть самыми непредсказуемыми! Я как раз потому и звоню, чтобы вас предупредить!

– Ну?

– Пять минут назад я связался с Мурзиным и обрисовал ситуацию…

– А кто это?

– Юрист-международник, специалист в области морского права.

– Так. И что он сказал?

– Он настоятельно рекомендовал вам немедленно покинуть судно!

– Какого черта?

– Ситуация чревата самыми непредсказуемыми последствиями, шеф! Вам надо как можно скорее оставить судно!

– Ты можешь объяснить все толком?

– Да. То есть… В общем, ваша охрана вооружена, ведь так?

– Конечно. Ну и что?

– Гарри Ли в любой момент может объявить, что принадлежащее ему судно захвачено пиратами!

– Что за чушь?! При чем тут пираты?

– Это не чушь, шеф! Согласно Женевской конвенции об открытом море 1958 года и Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, вы – пираты, незаконно захватившие в открытом море гражданское судно! Состав преступления налицо! Стоит Гарри Ли сделать официальное заявление – и вы превратитесь в международных преступников. Даже если нам удастся отбиться от обвинения в России, то за границу вы уже не сможете выехать до конца жизни. В международном праве нормы относительно пиратства такие же, как и относительно угона воздушных судов. Любая страна будет обязана арестовать вас и передать сингапурским властям! Это очень серьезно, шеф, вам следует как можно скорее покинуть судно…

Глава 47

Уткнувшись в полосу, оставленную на дне «Азовским морем», Костя машинально посмотрел на компас и развернулся.

Рядом с компасом тускло светилось табло таймера. Согласно его показаниям, с начала погружения прошло уже около сорока минут, а Костя пока так ничего и не обнаружил.

Нетерпеливый Лопухин наверняка уже плюнул бы на все и поднялся на поверхность. Кудинов же просто перехватил поудобнее фонарь и двинулся обратно к обрыву.

Луч фонаря заскользил по дну, выхватывая аккуратные песчаные волны. От их привычной монотонности рябило в глазах, но Костя не расслаблялся ни на секунду.

Когда через три минуты волны вдруг начали менять свои очертания, он сразу насторожился. Луч фонаря скользнул вправо. Там очертания волн были еще более размытыми.

Костя установил на дне метку и повернул вправо. Продвигаясь вперед, он удивленно хмыкнул. Волны очень быстро сгладились окончательно. Дальше дно было абсолютно ровным.

Выглядело это настолько подозрительно, что Кудинов решил тут же определить границы этого участка. Минут через пять он закончил осмотр, быстро выключил фонарь и невольно оглянулся. Костя понимал, что это глупо, но мысль об огромных светящихся глазах, следящих за ним из мрака, сама собой всплыла в его голове.

Следы на дне рассказали Косте о многом. Картина вырисовывалась не просто жутковатая, а прямо-таки ужасающая.

Получалось, что на краю банки у скалы, напоминавшей миниатюрную крепостную башню, совсем недавно отдыхало огромное чудовище. При приближении «Азовского моря» оно испугалось и, проплыв несколько метров к обрыву, ушло в глубину.

Чудовище не было ни рыбой, ни китом, ни морским змеем. Передвигалось оно при помощи мощных водяных струй, выбрасываемых назад. Судя по способу передвижения, это мог быть только гигантский спрут.

Все сходилось. Струи уничтожили большую часть следов, но продолговатая вмятина на дне осталась. С учетом ее глубины вес спрута достигал нескольких десятков тонн.

Во времени ошибиться тоже было трудно. Мельчайшие частички грунта еще не успели осесть на дно и висели в воде. Это означало, что чудище лежало у скалы совсем недавно и уплыло только с приближением «Азовского моря».

Не включая фонарь, Костя взглянул на таймер. Следы, обнаруженные на дне, явились для него полной неожиданностью. Если бы он встретил их где-то в океане, то уже давно убрался бы подобру-поздорову.

Гигантскими спрутами обычно называют и кальмаров, и осьминогов. Выловленные экземпляры кальмаров иногда достигают в длину восемнадцати и даже двадцати пяти метров. Гигантские кальмары очень быстрые и маневренные хищники, однако на дне они не живут. Донный образ жизни ведут осьминоги. И именно присутствие на Чертовой банке гигантского осьминога многое объясняло.

В отличие от кальмаров, осьминоги очень умны. Костя знал, что они легко обучаются, обладают прекрасной памятью и чувством дома. Гигантский осьминог, поселившийся в чреве «Королевы Лисси», наверняка бы отчаянно защищал свой дом от посягательств чужаков.

Его жертвами могли стать и немцы с «Герты», и экипаж «Скифа»…

Глава 48

– Я понял! Все! – бросил в трубку Лопухин и быстро оглянулся.

Капитан Чен, торчавший поблизости, тут же с угодливой улыбкой повернул голову. Весь его вид говорил о том, что он готов немедленно выполнить любой приказ олигарха.

Не только капитан Чен, но и вся обстановка на судне выражала такое безмятежное спокойствие, что на какой-то миг Лопухин заколебался. Ему даже чисто по-человечески было жаль покидать «Азовское море». Что-то в этом судне все-таки было – что-то, доставшееся ему в наследство от поколений кладоискателей и неуловимо притягательное, как сама жажда сокровищ.

Однако цену восточной приветливости Лопухин уже знал. Кроме того, он разгадал замысел Гарри Ли. По нормам международного права, поднятое на борт «Азовского моря» золото немедленно становилось собственностью судовладельца, то есть Гарри.

И, чтобы вступить во владение сокровищами «Королевы Лисси», Гарри Ли было достаточно сделать короткое заявление о захвате судна. Немедленно после этого Лопухин превратился бы в международного преступника, а Гарри – в мультимультимиллионера.

Лопухин решительно отыскал в памяти телефона нужный номер и произнес в трубку всего несколько слов:

– Алло! Это Лопухин. Немедленно вылетайте к Чертовой банке! Жду!

Глава 49

Встреча с гигантским осьминогом была равносильна самоубийству, но колебался Костя недолго. Кислорода в дыхательном аппарате оставалось предостаточно, и он направился к обрыву.

Кроме щупалец на голове у осьминогов должны быть еще какие-то отростки, которые вполне могли заканчиваться шипами. В таком случае надрез на ремне маски был легко объясним и непонятным оставалось только одно.

И «Герта», и «Скиф» были обнаружены за сотни километров от Чертовой банки в одном и том же районе. Чисто технически отбуксировать их к Турции даже гигантскому осьминогу было довольно сложно. Однако дело было не только в этом.

Умом осьминог, грубо говоря, приближался к собаке, но не более того. Инстинктивно он, конечно, мог оттащить яхту непрошеных гостей подальше от своего дома, но не на сотни же километров?

Возможно, этому было какое-то научное объяснение вроде того, что осьминог просто тащил яхты к своему прежнему дому. Однако Костя не был ученым и ответы на все вопросы решил искать в глубине.

Приближаясь на ощупь к обрыву, он даже не знал точно, видят гигантские спруты свет или нет. Фонарь решил пока не включать в надежде, что это позволит ему вовремя заметить опасность.

Вскоре руки Кости нащупали край скалистого обрыва. Он осторожно подался вперед и попытался хоть что-то разглядеть в темноте.

Не видно было ни черта, и по спине Кости невольно пробежал холодок. Где-то там, в бездне, затаившись в трюме «Королевы Лисси», его вполне мог поджидать гигантский злобный спрут…

Глава 50

Оказавшись в своей каюте, капитан Чен некоторое время прислушивался под дверью, а потом бросился за телефоном. Набрав дрожащими пальцами номер, он бросил на стол фуражку и смахнул со лба капли пота.

– Джо, это я! Все пропало! Лопухин пять минут назад вызвал самолет! Его люди уже собирают вещи! Они обо всем догадались!

– Как они могли догадаться?

– Из-за этого договора! Лопухину два раза звонили из Москвы его юристы. Я тут ни при чем, клянусь, Джо, объясни это Гарри! Я сделал все как надо…

– Заткнись, Чен! Ты уверен, что Лопухин собрался покинуть судно?

– Да, Джо! Его люди уже собирают вещи, я сам видел, когда поднимался к себе! Но я в этом не виноват, слышишь, Джо…

– Заткнись, Чен! Когда Лопухин вызвал самолет?

– Пять минут назад.

– Через сколько времени он должен прилететь?

– Я точно не знаю, Джо! Что-то около часа, наверное! Чуть больше или чуть мень…

– Все, Чен, я понял! Не отключайся. Я перезвоню Гарри по другому телефону. Жди!

– Да, да, Джо, я жду, – пролепетал Чен, осторожно выглядывая в иллюминатор.

«Азовское море» продолжало утюжить Чертову банку. Лопухин не стал афишировать свое решение покинуть судно. На всякий случай он торчал у бассейна, но высматривал олигарх уже не столько золото «Королевы Лисси», сколько Костю.

– Алло, Чен! – отозвался в трубке Джо.

– Я слушаю!

– Я поговорил с Гарри…

– Ты ему объяснил, что я тут ни при чем? Ты ему объяснил, Джо?..

– Заткнись, Чен, и слушай! Гарри пока ни в чем тебя не винит. У нас очень мало времени, Чен, поэтому ты все должен сделать как надо! Гарри приказал действовать по плану «экстра»… Ты понял?

– Да, – слизнул с верхней губы каплю пота Чен. – Я понял, Джо. Но самолет…

– Вот именно, Чен. В этом вся проблема. Поэтому ты должен сделать так, чтобы Лопухин успел отправить самолет обратно. Ты должен успеть, Чен! Ты понял? Гарри на тебя надеется!

– Да, Джо. Я все понял.

– Тогда быстро продиктуй мне координаты и приступай!

– Я все еще не знаю точных координат, Джо! Мы находимся где-то над Чертовой банкой. Где-то в восточной ее части! Как только я управлюсь, я сразу определю координаты и сообщу тебе!

– Хорошо, Чен. Я сейчас же снимаюсь и иду на полном ходу к Чертовой банке. Это далековато, так что координаты мне не к спеху. Главное, чтобы Лопухин успел отправить самолет обратно! Координатами займешься только после этого. Ты понял, Чен?

– Да, Джо. Я понял. Передай Гарри, что я все сделаю как надо, – сказал Чен и отключил телефон.

Глядя на него в этот момент со стороны, трудно было поверить, что китаец мог перед кем-то заискивать и лебезить. В его голосе прозвучал металл, на лбу пролегла поперечная решительная складка, в холодном прищуре узких глаз сквозила беспощадность.

Китайский болванчик исчез – на его месте возник настоящий китайский дракон…

Глава 51

Разглядеть в глубине что-либо Костя так и не сумел. Осторожно вздохнув, он запрокинул голову и посмотрел наверх. Свет едва пробивался сквозь толщу воды, но даже этот призрачный свет притягивал Костю к себе словно магнитом.

Некоторое время он видел только этот свет и больше ничего. Ему казалось, что такого манящего света он не видел никогда в жизни, и единственным его желанием было тотчас всплыть на поверхность.

Соблазн был настолько велик, что окончательно Костя взял себя в руки только минут через пять. Рассудок постепенно возобладал, и он даже удивился своему минутному порыву.

Он провел под водой уже около часа. В этой ситуации всплытие на поверхность без декомпрессии убило бы его вернее, чем десяток гигантских спрутов.

Медленно выдохнув, Костя подумал, что за каких-то полтора года он успел утратить главное качество боевого пловца – психологическую устойчивость. Пучина вовремя напомнила ему о своем коварстве, и Костя решил больше не расслабляться.

Пять минут он потратил на то, чтобы привести себя в норму. Специальные дыхательные упражнения до отказа насытили кровь кислородом. Мозг заработал с удивительной ясностью, и страхи постепенно отступили.

Костя подался вперед и скользнул с обрыва в пучину…

Глава 52

Судовая библиотека располагалась прямо напротив каюты Лопухина. Именно ее охранники олигарха приспособили под арсенал. Это было очень удобно, поскольку один человек мог охранять и оружие, и каюту.

Двое охранников готовили зеленые армейские ящики к погрузке на гидроплан. Работа была не из легких. Многие ящики были уже открыты. Приготовленное к бою оружие приходилось разряжать и аккуратно укладывать обратно отдельно от боеприпасов. Особенно много возни было с выстрелами гранатометов.

– Эй, узкоглазый, тебе чего? – донеслось из коридора через приоткрытую дверь.

Голос принадлежал третьему охраннику, стоявшему на посту. Откуда-то из конца коридора тут же послышался косноязычный лепет одного из членов экипажа.

– Чего-чего? – переспросил охранник и направился в ту сторону.

Его шаги вскоре удалились, а работавшие в библиотеке не обратили на это никакого внимания. Они настолько свыклись с присутствием вьетнамцев, что относились к ним примерно так же, как путешественники в джунглях относятся к мартышкам.

Тем временем их коллега дошел до угла коридора. Увиденное не то чтобы его насторожило, а просто показалось немного странным. Какой-то вьетнамец стоял на одном колене прямо за поворотом и ковырял огромной отверткой плинтус. За вьетнамцем с заложенными за спину руками стоял капитан Чен.

– Че тут за дела? – на всякий случай спросил охранник.

– Поломка, – улыбнулся капитан.

– Какая поломка? – посмотрел на него верзила.

В технике он разбирался не очень, но что-то в тоне капитана его насторожило.

– Электрисеская, – еще шире улыбнулся Чен.

В этот миг вьетнамец молниеносно разогнулся и по самую рукоятку вонзил отвертку в солнечное сплетение охранника. Тот дернулся и начал оседать.

Вьетнамец тут же подхватил его под одну руку, подоспевший капитан – под другую. Общими усилиями они опустили тело на палубу под переборкой.

Пару секунд охранник еще продолжал жить. На его плече болтался короткоствольный АКС, в наплечной кобуре торчал пистолет, но ни дотянуться до них, ни хотя бы крикнуть он уже не мог.

Удар вьетнамцем был нанесен мастерски. Воткнувшаяся в солнечное сплетение отвертка мгновенно вывела охранника из игры. Умирая, он успел увидеть, что за спиной капитан Чен держал пистолет-пулемет мини-«узи» с глушителем.

Убрав охранника, капитан Чен оглянулся и коротко щелкнул языком. В ту же секунду из-за следующего поворота выскочили еще двое вьетнамцев.

Оба были без привычных сандалий на ногах, зато с пистолетами-пулеметами «беретта». Они были немного длиннее мини-«узи» и имели две пистолетные рукоятки – одну впереди, вторую – позади магазина. На стволах «беретт» также стояли глушители.

Вьетнамцы практически неслышно промчались по коридору и замерли возле угла в ожидании команды.

Внутреннюю часть помещений надстройки коридор огибал квадратом. Одним из таких помещений и была библиотека.

Немного выждав, капитан Чен выглянул из-за угла. В коридоре никого не было. Из библиотеки доносились приглушенные стуки и голоса. Чен коротко щелкнул языком. Из-за противоположного угла тут же высунулось узкоглазое лицо.

Коридор был блокирован; иллюминаторов библиотека, естественно, не имела. Охранники оказались в ловушке, и капитан знаком приказал своим людям выдвигаться вперед.

Двое вьетнамцев скользнули к библиотеке с двух сторон. Еще двое прикрывали их, двигаясь чуть позади. Передвижения выдавали опытных бойцов, и в этом не было ничего удивительного.

Экипаж «Азовского моря» не был спешно набран из безработных моряков. Наоборот, все члены экипажа давно работали вместе на Гарри Ли.

Периодически «триаде» становилось известно об особо ценных грузах, перевозимых тем или иным судном по морю. Маршрут тщательно отслеживался, и в дело вступала команда капитана Чена.

Под покровом темноты пираты совершали молниеносный захват и спешно перегружали груз. Разграбленное судно шло ко дну вместе со всеми членами экипажа, а пиратский корабль к рассвету уже причаливал к одной из баз на островах Южно-Китайского, Андаманского или Яванского морей.

Свидетелей пираты не оставляли: суда, на которых совершались нападения, все время меняли. Многочисленные острова бассейна не была в состоянии контролировать ни одна из стран Юго-Восточной Азии. В этой ситуации содержание собственной каперской[1] команды приносило Гарри Ли огромный доход – при том, что риск был минимальным. Потопленные суда считались погибшими при кораблекрушении, а их грузы с течением времени перепродавались.

За плечами экипажа «Азовского моря» были десятки захваченных судов, правда, свое собственное судно им приходилось захватывать впервые. Дела это не меняло, единственная сложность заключалась в том, что Лопухина нужно было брать живым.

Двигавшиеся к библиотеке вьетнамцы сжимали в руках одинаковые «беретты» с глушителями. Автоматы производились по лицензии в Индонезии. Именно им отдавали предпочтение пираты, поскольку они по многим параметрам превосходили китайские «узи». Весь пиратский арсенал на «Азовское море» доставил Джон Ли на «Сингапурском драконе».

Бесшумно приблизившись к библиотеке, вьетнамцы переглянулись. Внутри охранники как раз опустили на пол у двери тяжелый ящик. В следующий миг оба вьетнамца синхронно подались к проему.

Под ударом босой ноги дверь распахнулась. Одновременно заработали обе «беретты». Стоявший спиной к вьетнамцам охранник погиб мгновенно. Девятимиллиметровые пули в долю секунды превратили его спину в кровавое месиво и отбросили внутрь библиотеки.

Вьетнамцам здорово не повезло. Убитый охранник частично прикрыл собой товарища и повалил его на ящик с гранатометными выстрелами. Вьетнамцы тут же прекратили огонь и бросились внутрь.

В руке одного из них сверкнул нож. Второй охранник был ранен. Сбросить с себя убитого и дотянуться до наплечной кобуры он не успел. Вьетнамец с ножом молнией метнулся к нему. В последний момент охранник изловчился и свободной правой ногой сделал подсечку.

Легкий вьетнамец взмыл в воздух и упал на палубу боком. Нож отскочил к охраннику. В этот миг второй вьетнамец коротко махнул рукой. Охранник инстинктивно попытался убрать голову.

Уклониться он не успел. Что-то со свистом рассекло воздух и обожгло голову нестерпимой болью. Небольшое кольцо с острыми зубчиками практически начисто срезало правое ухо охранника и воткнулось в деревянный ящик.

Взвыв от боли, охранник в ярости схватил правой рукой нож и тут же метнул в обидчика. В этот бросок он вложил все свое умение и не сплоховал. Нож вонзился вьетнамцу точно в солнечное сплетение, и тут же рядом с охранником коротко чихнул автомат.

Упавший вьетнамец выронил нож, но удержал «беретту». В момент броска охранник приподнялся всем корпусом, и вьетнамец тотчас нажал на спусковой крючок.

Стрелял он лежа на полу снизу вверх и уже не боялся зацепить ящик с боеприпасами. Полтора десятка пуль вонзилось в голову охранника, раскрошив череп на куски. Потолок в углу библиотеки вмиг покрылся пулевыми отверстиями и красными пятнами.

Вьетнамец в проеме двери качнулся и рухнул на руки подоспевших сородичей. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что доктор ему уже не нужен.

Глава 53

Погружаясь все глубже, Костя периодически останавливался и замирал. Фонарь он не включал, поскольку вспомнил, что спруты хорошо видят свет. Страхи уже исчезли. Теперь мрак был не врагом, а союзником Кости.

Малейшее движение гигантских щупалец должно было сопровождаться настоящими подводными течениями. Именно поэтому уловить присутствие осьминога во мраке он должен был первым.

Сам Костя осторожно скользил вниз по узкой расщелине в скале. В случае неожиданной встречи добраться до него осьминогу было не так просто.

Оружия – в общепринятом понимании этого слова – у пловца не было. Купить специальный подводный карабин оказалось не под силу даже Лопухину. Вместо подводного карабина Костя сжимал в руке странную трубку с ручкой.

Капитан Чен так и не понял ее предназначения и принял за обычное ружье для подводной охоты. Подводным ружьем трубка была лишь отчасти. Боезаряды у ружья были в своем роде уникальными. На мысль о них Костю натолкнули давние эксперименты с дельфинами.

Секретный военный дельфинарий до распада Черноморского флота располагался на бывшей даче Куприна в Балаклавской бухте. Белое здание сильно выделялось на фоне серой, забитой военными кораблями бухты.

Его видели все, кто хоть раз бывал в Балаклаве, но почти никто не знал, что происходит внутри. Огромный бассейн в подвале здания напрямую соединялся с морем. Дельфины, как и осьминоги, легко обучались. Натренировать их охранять бухту от диверсантов большого труда не составило.

Проблема заключалась в том, что дельфины не могли убивать людей в принципе. Поделать с этим ничего не удалось, но выход все же нашли. Завидев в глубине человека, дельфин, как правило, подплывал и дружелюбно тыкался в него клювом. И на клювы дельфинов просто стали устанавливать небольшие баллончики с углекислотой.

В трубке Кости был заряжен именно такой баллончик. Поэтому встреча с ним не сулила ничего хорошего даже гигантскому осьминогу.

Глава 54

На пороге библиотеки возник капитан Чен. Убедившись, что с охранниками покончено, он коротко бросил через плечо по-китайски:

– Тащите сюда третьего!

Лицо Чена было непроницаемо. Гибель одного из его людей не произвела на китайца абсолютно никакого впечатления.

Когда труп третьего охранника оказался в библиотеке, капитан отдал короткие распоряжения. Один вьетнамец оставался охранять оружие, остальных людей Чен распределил на две группы.

Три человека должны были обезвредить охранника, стоявшего на посту у дымовой трубы. Трое других направились за капитаном к трапу. Их задача заключалась в том, чтобы произвести захват Лопухина.

Силы сторон были неравны. Экипаж «Азовского моря», включая капитана, состоял из тринадцати человек. Кроме трех вооруженных пиратов, направившихся к трубе, и трех, спускавшихся с Ченом вниз, еще двое несли вахту на мостике, и трое находились на главной палубе у бассейна.

Людей Лопухина осталось всего трое. Один стоял на посту наверху, второй – на баке. Личный телохранитель олигарха Сергей находился у бассейна. На судне он исполнял обязанности начальника охраны, и именно поэтому из оружия у него при себе был только пистолет.

Спустившись вниз, Чен знаком приказал своим людям затаиться и быть наготове. Оставив «узи» в надстройке, капитан вынырнул на палубу и направился к бассейну.

На этот раз улыбка китайца выглядела несколько фальшивой, но большого значения это уже не имело. Шансов на спасение ни у Лопухина, ни у его людей практически не осталось.

При приближении Чена к бассейну члены экипажа, находившиеся на палубе, пришли в движение. Вроде бы осматривая оборудование, все трое начали незаметно приближаться к Лопухину.

Кольцо сжималось, но ни сам Лопухин, ни его телохранитель ни о чем не подозревали. Все выглядело очень буднично. Озабоченные работой вьетнамцы как обычно сновали по палубе. На то, что в руках у всех троих вдруг появились увесистые ключи, внимания никто не обратил.

Приблизившись к бассейну, капитан Чен одарил олигарха фальшивой улыбкой и замер на почтительном расстоянии от него. Лопухин на появление китайца никак не отреагировал.

К мутным потокам грязи в бассейне он уже потерял всякий интерес и теперь с нетерпением поглядывал через плечо за борт. Шлюпка покачивалась на волнах в отдалении, времени прошло уже предостаточно, а Костя на поверхности все не показывался.

В свою очередь, капитан Чен нетерпеливо поглядывал наверх. С секунды на секунду оттуда его люди должны были открыть огонь по баку. Находившийся на носу судна охранник представлял собой идеальную мишень. Подстрелить его с надстройки не составляло никакого труда.

Сразу после этого и должен был начаться захват Лопухина. Жить олигарху тоже оставалось недолго, но перед смертью ему еще предстояло побеседовать с Джоном Ли.

По части пыток Джо мало в чем уступал своему старшему брату Гарри. Допрос Лопухина в общем-то не входил в задачу Чена, но китаец не сомневался, что «гаспадина судовладелес» выложит о сокровищах все, что знает, и даже сверх того…

Глава 55

Из надстройки к дымовой трубе было два пути. Двое вьетнамцев направились по коридору к двери левого борта, третий – правого.

В наружных дверях надстройки круглые иллюминаторы располагались довольно высоко. Для низкорослых вьетнамцев это создавало дополнительные проблемы. Синхронно подкравшись к выходам, они принялись осторожно выглядывать наружу.

Труба располагалась по центру надстройки, а двери – по краям. Чтобы увидеть шезлонг, вьетнамцам приходилось вставать на цыпочки, упираться лбами в края иллюминаторов и коситься.

Шезлонг худо-бедно просматривался и через одну, и через вторую двери, но охранника ни в нем, ни поблизости не было. Один из вьетнамцев, Ван Донг, перебежал с левого борта на правый, а потом вернулся обратно. Охранник в поле зрения пиратов так и не появился. Выглядывать его дальше было бессмысленно, и Ван Донг отправился на разведку.

Оставив «беретту» напарнику, он вышел на палубу с отверткой. Выглядело это вполне естественно при том, что отвертка в руках Донга была едва ли не опаснее «беретты». Убитый в надстройке охранник был на его совести.

Вынырнув из надстройки, Донг тут же почувствовал, что за ним наблюдают. Не показывая этого, вьетнамец с сосредоточенным видом направился к ограждению.

Изучив небольшую коробку, к которой подходил провод в металлорукаве, Донг наконец оглянулся. Наблюдавший за ним охранник стоял наверху, на навигационной палубе. Левой рукой он опирался на леерное ограждение, правой держал на плече «АК-74» с подствольным гранатометом.

Фамилия охранника была Карпухин. За свои двадцать семь лет он успел повоевать и научился не доверять никому, даже самому себе.

Именно Карпухин накануне нагнал такого страха на капитана Чена, и именно он теперь неотрывно следил за Донгом. Под его пристальным взглядом вьетнамец развернулся и направился обратно к надстройке. Карпухин следил за каждым его движением, так что на фокус с отверткой Донг уже не надеялся.

После короткого совещания вьетнамец снова вынырнул на палубу. Дверь он за собой не прикрыл и направился прямиком к трапу, ведущему на навигационную палубу. Трап был один, располагался он посреди судна, напротив дымовой трубы.

Донг взялся правой рукой за поручень, поставил ногу на первую ступеньку и наконец повернулся лицом к охраннику. Тот по-прежнему хмуро смотрел на вьетнамца сверху и, похоже, не испытывал по этому поводу никаких комплексов.

Донг с непроницаемым видом начал подниматься по трапу. То, что русский неотрывно следил за ним и не собирался отворачиваться, было только на руку пиратам. Донг должен был отвлечь внимание охранников от выходов, чтобы его сообщники могли выскользнуть на палубу.

Трап едва слышно постанывал под босыми ногами Донга. Ветер свистел в леерном ограждении. Карпухин пялился на вьетнамца. Выражение его лица было такое, словно он рассматривал под микроскопом букашку.

Когда Донг одолел большую половину трапа, Карпухин вдруг сказал:

– Эй, узкоглазый! Ты дверь забыл закрыть!

– Сиво€-сиво€? – повернул голову Донг.

– Уши мыть надо с динамитом! Дверь, говорю, закрой, понял?

На какой-то миг Донг растерялся. Карпухин был прав. Погода стояла довольно жаркая. В надстройке работал кондиционер, поэтому все наружные двери полагалось за собой закрывать.

– У нас поломка, – нашелся Донг. – Я здесь проверять, другой снизу кричать. Если закрыть дверь, будет не слышна.

– Да? – хмуро переспросил Карпухин.

– Да, – растянулся в приторной улыбке Донг.

– Ладно, валяй, – кивнул Карпухин.

Все войны, в которых он участвовал, произрастали на фоне национальных конфликтов. Из-за этого ко всем нерусским Карпухин относился с особой настороженностью. Когда Донг двинулся в обход навигационной палубы, охранник продолжил следить за ним через плечо.

Никаких конкретных подозрений у Карпухина не было. Он просто выполнял свою работу и делал это хорошо. Донг двигался по навигационной палубе, Карпухин за ним следил, не сходя с места.

Это не помешало ему две минуты спустя уловить движение внизу. Быстро опустив голову, Карпухин увидел, что из приоткрытой двери выглядывает еще один вьетнамец. Увидев охранника, он расплылся в улыбке.

Улыбка эта показалась Карпухину испуганной и фальшивой. Он мгновенно оглянулся и уловил во взгляде Донга нечто такое, что заставило его тут же сдернуть с плеча автомат…

Глава 56

С какого-то времени Костя начал чувствовать себя все увереннее и увереннее. Мрак уже не пугал его. Он вдруг ощутил необыкновенный прилив сил, как будто и не было двухлетнего перерыва в погружениях.

Страх ушел без остатка. Движения Кости стали так же отработанны и стремительны, как и много лет назад. Глубина насытила его силами. Он вернулся в свою стихию, и это было прекрасно.

Душа Кости пела. Он понял, что был излишне осторожен, и за один раз погрузился без остановки на целых десять метров.

Остановившись, он счастливо улыбнулся. До него дошло, что хозяин здесь он, а не какой-то глупый кальмар. Гигантский спрут с куриными мозгами ждал его на глубине, и Костя решил дать ему настоящий бой.

Он больше не собирался выжидать и прислушиваться к малейшему движению воды. Он решил поступить, как подобает настоящему боевому пловцу. Этот мерзкий слизняк с чернильным мешком в заднице должен был понять, что значит встретиться с глазу на глаз с капитаном первого ранга, инженером…

Больше не раздумывая ни секунды, Костя схватился за фонарик и крикнул:

– Банзай!!!

И в тот же миг его пронзила ужасная догадка…

Глава 57

Сухой щелчок затвора прогремел над навигационной палубой как выстрел. Нервы у выглянувшего в дверь вьетнамца не выдержали и он исчез в надстройке. В эти доли секунды Ван Донг успел перехватить отвертку и изготовиться к броску.

Жизнь Карпухина висела буквально на волоске, но соображал он намного быстрее, чем его погибший в надстройке коллега. Мгновенно повернувшись, охранник нацелил автомат на вьетнамца.

– Стоять, муфлон! Отвертку на пол, ну!

Кто такой муфлон, Ван Донг не знал. Однако нацеленное на него дуло автомата к расспросам не располагало. Быстро нагнувшись, вьетнамец разжал потные пальцы, и отвертка глухо стукнула о палубу.

– Теперь назад! Быстро! – рявкнул Карпухин.

Одновременно он неуловимым движением включил рацию и, не спуская глаз с вьетнамца, проговорил:

– Серый! Серый, твою мать! Узкоглазые что-то задумали!

Крошечный наушник торчал у Карпухина в ухе, так что ответа Ван Донг не услышал. Просто пару секунд спустя охранник сказал:

– Конечно, уверен! Один фуцин хотел подкрасться ко мне с отверткой… Что? Блядь! Я понял! – крикнул Карпухин уже на бегу.

Бросился он к передней части надстройки, и Донг решил действовать. Когда расстояние между ними сократилось до минимума, вьетнамец в акробатическом прыжке взмыл в воздух.

– Кий-я! – раздался над палубой его крик.

Приемчик Донга был явно позаимствован из ушу. Развернувшись в воздухе, вьетнамец хотел обеими ногами попасть Карпухину в грудь. Возможно, так бы оно и вышло, но охранник и в этой ситуации не потерял бдительности.

Мгновенно притормозив, он уклонился от ног вьетнамца и коротко взмахнул прикладом «АК». От удара в ребра легкий Донг отлетел метра на четыре и грохнулся у леерного ограждения в передней части надстройки.

– Кий-я! – В лучших традициях ушу вьетнамец тут же вскочил в боевую стойку.

– Х…я! – выдохнул Карпухин, с разгона нанося сокрушительный удар ногой.

Весил он раза в два больше вьетнамца плюс в момент удара находился в движении. В этой ситуации поставленный Донгом жесткий блок только усилил эффект.

Вьетнамец сдувшимся футбольным мячиком взмыл в воздух над леерным ограждением и с диким воплем устремился к палубе.

– Стоять, падлы! – тут же крикнул Карпухин, тормозя у края надстройки и выпуская короткую очередь в направлении бассейна.

Выпустив вниз еще пару очередей, охранник быстро оглянулся. Бдительность вновь спасла ему жизнь. На трапе как раз показался вьетнамец. В его руках Карпухин разглядел короткий автомат.

Охранник тут же с разворота прыгнул на палубу. Его «АК» и «беретта» вьетнамца заработали одновременно. Калибр «беретты» был почти в два раза больше, зато начальная скорость пуль «АК-74» втрое превышала скорость пистолетных пуль «беретты».

Это и решило исход поединка. Карпухин в молниеносном прыжке ушел с линии огня. Еще до того, как вьетнамец успел скорректировать прицел, 5,45-миллиметровые пули Калашникова изрешетили вьетнамца и сбросили уже бездыханное тело вниз с трапа.

Прекратив огонь, Карпухин приподнялся и метнулся обратно к леерному ограждению. Выпустив короткую очередь по палубе, он выматерился.

Уже после третьего выстрела автомат коротко щелкнул и замер. Во время молниеносной схватки с вьетнамцем Карпухин израсходовал слишком много патронов и теперь остался безоружным.

Запасные рожки лежали на ящике у шезлонга. Карпухин, конечно, был на редкость стреляным волком, но не до такой степени, чтобы таскать их с собой на навигационную палубу.

Еще раз выматерившись, он метнулся к задней части надстройки. Бежал согнувшись и практически бесшумно. Вращая головой из стороны в сторону, старался не пропустить малейшего движения внизу.

Никаких движений на нижней палубе не было. Вскоре Карпухин достиг трапа и окончательно убедился, что вьетнамцев внизу нет. Левая дверь надстройки, как и прежде, была приоткрыта.

На секунду задумавшись, Карпухин метнулся к леерному ограждению над дверью. Перегнувшись через него, он сверху заглянул в коридор и прислушался.

Из надстройки не доносилось ни звука. В следующий миг охранник легко перебросил свое сильное тело через ограждение и сиганул вниз. Приземлившись с высоты трех с половиной метров на палубу, он ловко вскочил и прижался спиной к переборке у самой двери.

Еще несколько секунд после прыжка палуба продолжала гудеть, а потом затихла. Карпухин быстро заглянул в коридор и бросился к трубе. Ящик с боеприпасами был спрятан от солнца под шезлонгом. Пустой магазин Карпухин отсоединил еще на ходу. Приземлившись на одно колено у шезлонга, он оттолкнул его в сторону и вздрогнул.

Запасных магазинов на ящике с боеприпасами не было. Карпухин точно знал, где они лежали, и понял, что искать их уже бесполезно. В это время из-за трубы донесся едва слышный шорох.

Карпухин быстро поднял голову и увидел нацеленное на него дуло «беретты». Босой вьетнамец тенью выскользнул из-за трубы и с улыбкой смотрел на охранника. Именно он выбросил за борт запасные рожки и теперь наслаждался видом обреченного противника.

Вьетнамец прекрасно видел, что рожка в автомате русского нет. Он держал свою жертву на прицеле и мог позволить себе еще немного с ней поиграть.

Вьетнамец упивался властью над чужой жизнью, а Карпухин, с ненавистью глядя на него, готовился к прыжку. В тот самый момент, когда палец вьетнамца дернулся на спусковом крючке, охранник бросился в сторону.

«Беретта» в руках вьетнамца вздрогнула. Две пули успели задеть плечо Карпухина, но он уже летел на палубу.

– Умри, сука! – крикнул охранник, и автомат в его руке раскатисто громыхнул.

Вылетевшая из «подствольника» граната угодила вьетнамцу в бок. Расстояние было слишком малым, и, вместо того чтобы взорваться сразу, граната подбросила вьетнамца в воздух. Перекошенное узкоглазое лицо и босые пятки промелькнули на высоте двух метров и исчезли за трубой. Затем наконец сработал взрыватель. Над надстройкой раздался грохот. Осколки ударили в трубу и палубу. Секунду спустя на трап шмякнулась оторванная желтая пятка.

– Получил, муфлон?! – оскалился Карпухин, вскакивая на ноги.

В этот миг правая дверь надстройки с грохотом распахнулась. Карпухин успел оглянуться, и тотчас в проеме заработала «беретта».

Примчавшийся из библиотеки вьетнамец все видел через дверной иллюминатор. Он понимал, насколько опасен русский, и не оставил Карпухину ни единого шанса.

Девятимиллиметровые пули отшвырнули охранника к трубе и продолжили впиваться в его сильное тело. Несмотря на это, Карпухин еще пытался дотянуться рукой до ящика с гранатометами.

Сорок патронов в рожке «беретты» кончились, а русский все еще был жив. Его дрожащая окровавленная рука упрямо тянулась к шезлонгу. С суеверным ужасом глядя на Карпухина, вьетнамец отступил назад и поспешно заменил магазин.

Десяток выстрелов слились в один короткий чих «беретты». Только после этого охранник вздрогнул в последний раз и затих.

Какое-то время вьетнамец продолжал испуганно вглядываться в него, словно не веря, что русский все-таки умер. Убедившись в этом, он задом отступил в надстройку, развернулся и, не оглядываясь, бросился прочь…

Глава 58

Грязно выматерившись, Костя ухватился рукой за вентиль гелиевого баллончика. Вентиль был открыт, давление на манометре тоже оказалось в норме.

Медлить нельзя было ни секунды, и Костя рванулся по расщелине вверх.

Это было похоже на кошмар. Большая часть его одурманенного мозга пела от неземного наслаждения. Меньшая часть, которую Костя контролировал с огромным трудом, лихорадочно искала выход.

Костя понимал, что совсем скоро должен умереть, и от этого смеялся. Глядя сквозь круги на табло глубиномера, он пытался вспомнить схему ускоренной декомпрессии.

Обычно тусклое табло сияло радужными красками и переливалось упоительным светом. Это было так здорово, что какая-то декомпрессия казалась смешной до чертиков и абсолютно ненужной.

Промедли Костя еще хоть секунду, он наверняка бы погиб. Экстренное всплытие спасло ему жизнь.

С подъемом к поверхности парциальное давление азота резко упало. Количество наркотика, поступающего в кровь через легкие, уменьшилось. Ускользающее сознание вернулось к Косте совсем ненадолго, но как раз вовремя.

Контуры табло глубиномера вдруг проступили. Увидев цифры, Костя вспомнил схему декомпрессии и остановился. Он проплыл вверх уже десять лишних метров. С секунды на секунду на него должен был накатить жесточайший приступ кессонной болезни.

Нужно было срочно возвращаться вниз. Костя собрался с силами и с большим трудом вспомнил, что нужно делать. Он был здорово пьян и с каждой секундой пьянел все сильнее. Шансов выжить у него практически не было. То есть были, но для этого он должен был что-то вспомнить.

А вспоминать Косте ничего не хотелось. Он уже не смеялся. Ему просто ужасно хотелось спать. И он вдруг понял, что смерть – это ничто в сравнении с блаженством сна. Глаза Кости закрылись, но где-то в уголке сознания зазвенел тревожный звонок. Повинуясь ему, Костя вздрогнул, открыл глаза и вспомнил, что надо опускаться.

Звонок не умолкал, и Костя со странной тоской подумал, что сейчас придется дышать как-то по-особому. Он бы с удовольствием этого не делал, но чертов звонок все звенел и звенел. Повинуясь ему, Костя остановился через пять метров и начал дышать, как когда-то в барокамере…

Глава 59

Капитан Чен в очередной раз покосился наверх и уловил характерное движение телохранителя Лопухина. Подняв руку, тот быстро поправил в ухе миниатюрный наушник. На его лице промелькнуло удивление, и он быстро спросил:

– Ты уверен?

Выслушав ответ, телохранитель подозрительно оглянулся.

Расстояние от края бассейна до борта составляло метра три с половиной. Часть этого пространства занимали трубопроводы и оборудование, поэтому сам проход был еще у€же.

На углу бассейна со стороны надстройки стоял капитан Чен. Рядом с ним с увесистым ключом возился вьетнамец.

В трех метрах от угла в проходе находились Лопухин с телохранителем. Дальше по проходу в стороне бака копошились еще два вьетнамца с ключами. Расстояние до них также составляло метра три-четыре.

Несмотря на подчеркнутое безразличие узкоглазых, это была классическая «коробочка». Мгновенно поняв это, Сергей заорал:

– Карп, они нас окружили! Прикрой! Утюг, сюда!

– Кого окружили?.. – удивленно оглянулся Лопухин и осекся.

От безмятежного спокойствия на судне в один миг не осталось и следа. Практически одновременно все, кто находился на палубе, пришли в движение.

Сергей выхватил пистолет и бросился к Лопухину. Капитан Чен присел за угол бассейна и что-то крикнул по-китайски. Стоявший рядом с ним вьетнамец оскалился и метнул в телохранителя тяжелый ключ.

С противоположной стороны к олигарху с Сергеем бросились еще двое вьетнамцев, и Лопухин сразу понял, кого окружили. Дальнейшее превратилось в настоящий кошмар.

Дверь надстройки с грохотом распахнулась, и из нее с короткими автоматами наперевес выскочили еще три вьетнамца. Сергей, уклонившись от ключа, повалил Лопухина на палубу.

В это время над судном разнесся прямо-таки душераздирающий вопль. Упавший Лопухин вдруг осознал, что откуда-то сверху прямо на него, нелепо размахивая конечностями, летит вьетнамец. Олигарх в ужасе зажмурился, тело со всего маху плюхнулось в бассейн, а над палубой загремели выстрелы.

Прикрыв собой олигарха, Сергей передернул затвор пистолета и с ходу уложил вьетнамца, метнувшего в него ключ. Одновременно короткой очередью с надстройки Карпухин, которого охранники называли просто Карпом, заставил броситься на палубу двух вьетнамцев, бежавших от бака.

Они плюхнулись в проходе буквально в метре от Сергея с Лопухиным. Расстояние было настолько малым, что прицельно стрелять по ним Карп уже не мог из боязни попасть в своих. Он просто пугнул узкоглазых еще одной короткой очередью в бассейн.

Сергей повернулся и выстрелом почти в упор снес полчерепа ближнему вьетнамцу. Второй успел перекатиться боком под трубы. Тут со стороны бака разнеслась торопливая очередь. Утюг палил во вьетнамцев, выскочивших с автоматами из надстройки. Он тоже боялся зацепить своих и целился слишком высоко.

Капитан Чен что-то крикнул из-за угла бассейна. Тотчас по Утюгу начали стрелять. Сами выстрелы напоминали глухие хлопки, но мчавшийся по проходу Утюг вдруг споткнулся и рухнул на палубу.

Его автомат умолк, зато сверху коротко прогрохотал «калашников» Карпа. За бассейном кто-то вскрикнул и упал. Сергей в отчаянии оглянулся.

Происходящее настолько не походило на то, чему его учили в школе телохранителей, что он просто растерялся. Вся надежда была только на Карпа, который ни в каких школах не учился, но свое дело знал круто.

Однако его автомат замолчал, а секунду спустя отозвался уже где-то за надстройкой. Сергей понял, что надо что-то делать самому, и выглянул поверх Лопухина в сторону надстройки.

Практически одновременно из-за угла бассейна высунулся вьетнамец с автоматом. Сергей с опозданием вскинул пистолет и выстрелил. Вьетнамец успел метнуться за угол.

Тут сверху снова коротко грохнул «калашников». Пули ударили в палубу в углах бассейна. Сергей не успел обрадоваться, как автомат замолк. С надстройки донесся матерный вскрик Карпа, и над судном на мгновение вдруг повисла удивительная тишина…

Глава 60

Костя Кудинов не был рядовым боевым пловцом. Последние два года перед отставкой он дослуживал на высокой должности в звании капитана второго ранга. Третью звездочку и звание «капраз» ему «кинули» уже при выходе на пенсию.

Высокая должность позволяла Косте плевать на многие инструкции, которые его подчиненные были обязаны неукоснительно соблюдать. Начальник барокамеры подполковник медслужбы Попов был с ним одного возраста. Раз в месяц после занятий личного состава в барокамере они традиционно распивали бутылку спирта, предназначенного для протирания масок дыхательных аппаратов.

Разговоры подвыпивших морских офицеров, как правило, крутятся вокруг службы. Костя с Поповым не были исключением. Подполковник Попов был очень продвинутым доктором. Он успешно практиковал акупунктуру и серьезно занимался йогой.

В ходе очередного междусобойчика подполковник заявил Косте, что на спор смог бы, сидя в барокамере при давлении 9 атмосфер, не уснуть и не сбиться со счета до ста. Костя, естественно, рассмеялся.

Наркотическое действие азота начинает проявляться уже на глубине сорока метров, что соответствует давлению 4 атмосферы в барокамере. Давление 9 атмосфер равносильно спуску на глубину девяносто метров.

На этой глубине наркотическое действие таково, что даже опытный водолаз мгновенно пьянеет. После короткого промежутка буйного веселья человек впадает в сон и погибает, опускаясь на дно.

Однако Попов не шутил, и Костя в этом вскоре убедился. Максимально замедляя дыхание, доктор добивался того, что поступление азота в кровь было минимальным. Контролировать же помутненное сознание доктору удавалось с помощью выработанного условного рефлекса.

Костя очень заинтересовался методом Попова и втайне от начальства провел в барокамере немало часов. Однако повторить результат доктора ему так и не удалось. Организм Кости оказался намного более восприимчив к азоту, чем организм Попова.

Поделать с этим ничего было нельзя, но эксперименты не прошли даром. Доктор Попов «поставил» Косте условный рефлекс на глубокое азотное отравление организма и обучил технике экономного дыхания.

Тревожный звонок, не умолкавший в голове Кости, и был тем самым условным рефлексом. Повинуясь ему, Костя опустился еще на пять метров и продолжил дышать по методу доктора Попова. Не сразу, но это принесло результат.

Положение его, конечно, было отчаянным. Он впал в странное сумеречное состояние на границе сознания. Слуховые и зрительные галлюцинации шли нескончаемой чередой. Безмолвная глубина наполнилась странными звуками, перед глазами мелькали круги и проплывали радужные картины.

Понять, где явь, а где видения, было невозможно, да Костя и не пытался этого делать. Для него главным было не уснуть, и он сосредоточился только на этом.

Сперва долго считал обратным счетом от ста до единицы, потом мучительно вспоминал таблицы декомпрессии, а в конце сконцентрировался на устройстве дыхательного аппарата, пытаясь понять, в чем причина его поломки.

Костя еще не осознавал этого, но кризис был уже позади. Мозг начал очищаться от дурманящего газа, а потом пришла и догадка.

В отличие от акваланга дыхательный аппарат Кости работал по замкнутому циклу. Из баллонов в дыхательный мешок поступала смесь азота и кислорода. На выдохе смесь проходила через специальный патрон и возвращалась в мешок уже очищенной от углекислоты. На вдохе в мешок поступала новая порция смеси, обогащенная кислородом.

На глубине тридцать пять метров в работу включался третий баллончик. Гелий блокировал наркотическое действие азота, и ныряльщик мог спокойно спускаться дальше.

Единственным объяснением случившегося было то, что давление гелия в баллончике оказалось недостаточным. Как только давление воды превысило давление гелия, он просто перестал поступать в смесь.

Заметить это было невозможно, поскольку в дыхательном мешке запас гелия еще был. Костя спокойно продолжил спуск, даже не догадываясь, что жизнь его висит на волоске.

То, что ему удалось выжить, было настоящим чудом. Кровь опустившегося на глубину водолаза напоминает минеральную воду в закупоренной бутылке. В ней растворяется слишком много газов. Если пловец всплывает слишком быстро, с его кровью происходит то же, что с водой в откупоренной бутылке. Тысячи пузырьков мгновенно вскипают в сосудах, закупоривают их и даже разрывают человека на куски.

Именно поэтому Костя не мог сразу подняться наверх. Он оказался в кошмарной ловушке. На глубине его неминуемо должен был прикончить «азотный наркоз», наверху – кессонная болезнь.

Однако метод доктора Попова все же спас ему жизнь. Костя смог, не уснув, продержаться положенных двадцать минут. Часть газов уже вышла из крови через легкие, и пловец скользнул наверх.

По дороге его ожидали еще две остановки на декомпрессию, но он выжил, и это было главным.

Глава 61

Сергей понял, что у Карпа закончились патроны, и толкнул Лопухина:

– Шеф! Уходим!

– Куда?

– К носу! – прошептал Сергей, сползая с олигарха. – Быстрее!

– Ага! – кивнул Лопухин, поднимаясь на карачки и выползая из-за трубы в проход.

– Быстрее! – снова прошипел Сергей.

Кроме того, что на Карпа надеяться уже нечего, он понял еще кое-что. Высунувшийся из-за угла бассейна вьетнамец мог запросто прошить их с Лопухиным одной очередью.

С этим вьетнамцем Сергей, конечно, здорово лопухнулся, но главным было не это. Главное заключалось в том, что узкоглазый не стал стрелять, хотя и мог это сделать.

Сергей понял, что вьетнамец боялся зацепить Лопухина, и наконец сообразил, что нужно срочно сматываться к носу, пока узкоглазые не придумали, как отсечь олигарха.

Едва Лопухин двинулся на карачках по проходу, Сергей тоже выполз из-за трубы и стал отступать следом. Двигался он задом, держа пистолет наготове.

Олигарх успел продвинуться метра на полтора, когда со стороны бассейна из-под трубы вдруг метнулась рука и вцепилась в его запястье. Мгновенный рывок вывел олигарха из равновесия и лишил дара речи. Лопухин грохнулся на бок, а из-под трубы разнесся призывный вопль на китайском.

Из-за угла бассейна выглянул капитан Чен и что-то крикнул. Наверху по решетке вдруг затопали бегущие ноги. Сергей выстрелил в китайца и налетел задом на Лопухина. Капитан Чен высунул автомат и тоже начал стрелять. Пули просвистели над самой головой Сергея. Он плюхнулся на палубу, выстрелил снова и снова не попал.

Китаец при каждом выстреле охранника прятался за бассейн, но руку с автоматом не убирал. Пули свистели все ниже и ниже.

Сергей понял, что Чен специально прижимает его к палубе. Шаги на решетке с каждой секундой приближались. Сергей в отчаянии вскинул руку и выстрелил через край бассейна наугад. В этот миг сзади раздался отчаянный вопль.

Вьетнамец, о котором Сергей совсем забыл, все глубже и глубже затягивал Лопухина под трубу. Его игрушечные с виду руки обладали железной хваткой. Олигарх уже не мог сопротивляться и впился зубами в правую кисть вьетнамца.

Хватка на миг ослабла, Лопухин рванулся назад. Сергей оглянулся и вдруг увидел совсем близко под трубой вьетнамца. Не раздумывая, он метнул руку назад и выстрелил. Пистолет вздрогнул и замер с отскочившим назад затвором.

Патроны у Сергея закончились, но вьетнамцу хватило и одной пули. Он наконец разжал вторую руку, Лопухин вырвался и с перепугу рванул по проходу, как дикий кабан.

Чен тотчас прекратил стрельбу и что-то крикнул. Топот ног на решетке раздавался уже совсем рядом. Сергей лихорадочно заменил обойму, вскинул руку и выстрелил на звук шагов. Он опять промахнулся, но тут со стороны бака вдруг загремел автомат. На решетке кто-то вскрикнул и с разгона грохнулся в проход между Сергеем и Лопухиным.

Чен в отчаянии завопил что-то на китайском. Сергей выстрелил в него и метнулся назад. Утюг был жив, и в этом заключался их единственный шанс на спасение. Наступив на упавшего с решетки вьетнамца, Сергей рванул за Лопухиным.

Он уже не полз на карачках, а бежал изо всех сил, чуть пригнувшись и оглядываясь через плечо. На ходу Сергей выстрелил еще дважды не целясь, просто чтобы пугнуть узкоглазых. Утюг, привалившись к изгибу трубы, ожидал их метрах в сорока.

Лицо его было бледным, на палубу по трубе натекла целая лужа крови. Поскользнувшись на ней, Лопухин загремел на палубу и охнул.

– Тихо, шеф! – бросился к нему Сергей.

При падении олигарх здорово сбил дыхание, но уцелел. Пожалуй, это была первая удача за все время с начала боя. Подняв Лопухина и привалив его к трубе, Сергей быстро оглянулся.

Утюг держался из последних сил, это было хорошо видно. Кровавый след тянулся от борта к изгибу трубы. Трудно было даже представить, сколько усилий понадобилось Утюгу, чтобы подняться с палубы и занять свою теперешнюю огневую позицию.

Он сжимал в руках автомат и следил за палубой, но вьетнамцы последние несколько секунд не высовывались. У них за бассейном явно что-то назревало. Сколько еще будет продолжаться неожиданная пауза, сказать было сложно, и Сергей прошептал:

– Уходим, Утюг! Уходим на нос!

В этот миг из окон надстройки высунулись сразу два автомата, и пули защелкали совсем рядом в бассейн.

– Ну, суки! – вскинул оружие Утюг. Выстрелив три раза одиночными, он крикнул: – Уходите, я свое отбегал! Шеф, лучше прыгайте в воду и плывите к шлюпке! Если Кудинов вас спасет, моих не забудьте! Не забудьте моих, шеф!.. Ладно?

– Ладно! – сдавленно вскрикнул Лопухин, бросаясь к баку.

Сзади по палубе затопали ноги Сергея, но в то, что телохранитель сможет его спасти, олигарх уже не верил. Слова раненого охранника о шлюпке и Кудинове пронзили Лопухина словно молнией. С точки зрения здравого смысла, это казалось безумием, но решился олигарх почти мгновенно.

Оглянувшись через плечо, он крикнул:

– Прикрой, я прыгаю!

– Куда, шеф? – выдохнул на бегу Сергей.

Он вдруг понял, что, оставшись без Лопухина, неминуемо очень скоро погибнет.

– Туда! – рявкнул олигарх. – Прикрой!

– Не надо, шеф! Это же… – обреченно бросил Сергей, притормаживая.

– Давай! – крикнул, отдаляясь, Лопухин. – О твоих я тоже не забуду!

– Ага! – безнадежно махнул рукой Сергей.

Семьи у него не было, но умирать ему все равно не хотелось. В отчаянии повернувшись, он припал к трубе и вскинул пистолет.

Утюг одиночными лупил по надстройке, что-то выкрикивая. Фонтанчики в бассейне вздыбливались все ближе и ближе от него. Палуба то и дело вздрагивала, словно под ударами града.

Сергей дважды выстрелил навскидку, практически не целясь. Утюг, судя по всему, уже не боялся смерти, а Сергей боялся. О Лопухине он больше не думал, зато вдруг вспомнил о ящике на баке. Там были гранатометы, а с ними можно было держать вьетнамцев на расстоянии довольно долго.

Утюг продолжал материться и экономно лупить одиночными по надстройке. Сергей развернулся и бросился к баку.

Он мчался по проходу словно заяц, хотя по нему почему-то никто не стрелял. Это было подозрительно, но Сергей не обратил на это внимания. В тот момент он думал только о ящике с гранатометами. Он очень хотел жить и рассчитывал продержаться до прилета самолета.

До конца бассейна оставалось всего ничего. Зеленый армейский ящик уже проглядывал из-за барабана швартовой лебедки.

Сергей наконец оставил позади бассейн и выскочил на бак. В этот миг от противоположного борта из-за угла бассейна высунулась «беретта». Торопливая хриплая очередь разнеслась над пустынным баком.

Сергей вдруг споткнулся, грохнулся и юзом доехал до ящика, уткнувшись в него головой. Широко открытыми глазами он смотрел на палубу, но уже не видел ее…

Глава 62

Истекающий кровью Утюг держался до последнего.

Когда из окон надстройки показались автоматы, Утюг потерял уже столько крови, что должен был умереть. Вид противника подействовал на него, как красная тряпка на смертельно раненного быка. Собрав остатки сил, Утюг одиночными выстрелами начал прицельно лупить по окнам. «Беретты» пиратов были идеальным оружием для ближнего боя, но на дистанции в шестьдесят метров они не годились «калашникову» в подметки.

Первым же выстрелом Утюг едва не уложил одного из вьетнамцев, и узкоглазые сразу сникли. По очереди высовываясь в иллюминаторы, они давали короткие очереди и поспешно прятались.

Утюг быстро приспособился к этому нехитрому ритму. Едва в проеме показывался узкоглазый, как с палубы гремел выстрел. «Беретты» выплевывали сорок патронов из рожка всего за четыре секунды, так что вьетнамцам то и дело приходилось менять магазины.

В какой-то миг Утюг уловил движение в проходе. Подавшись влево, он увидел, что от надстройки под самой стенкой бассейна к нему крадется вьетнамец. До него было уже метров тридцать.

Вьетнамец заметил Утюга и вскинул автомат. Пули ударили в трубу, на которой лежал охранник, но самого Утюга не задели. Пираты в надстройке воспользовались затишьем, высунулись в окна одновременно и ударили из двух стволов.

Пули вздыбили фонтанчики в бассейне и градом ударили по палубе, но Утюга ни одна из них не задела. Вьетнамец вдоль стенки бассейна метнулся вперед. Сцепив зубы, Утюг передвинул флажок и левой рукой высунул «калашников» из-за трубы в проход.

Короткая очередь прогрохотала над палубой. В скорострельности «калашников» не только не уступал «беретте», но даже превосходил ее. Десяток пуль ударили в стенку бассейна и рикошетом задели бегущего вьетнамца. Нелепо вскинув руки, он выронил автомат и упал.

Пока вьетнамцы в надстройке меняли магазины, Утюг снова перевел флажок автомата на одиночную стрельбу. Показавшихся в окнах пиратов встретили его прицельные выстрелы.

Несмотря на кажущуюся безнадежность положения, силы пиратов были практически на исходе. Капитан Чен сам был близок к отчаянию. В коротком жестоком бою с русскими он потерял убитыми уже девять человек. Еще один был смертельно ранен Карпом с надстройки и умирал в луже крови за углом бассейна рядом с Ченом.

Дело дошло до того, что судно утюжило Чертову банку фактически на автопилоте. Короткая передышка объяснялась тем, что капитан Чен приказал вахтенным срочно спуститься с мостика за оружием. Именно вахтенный помощник и рулевой теперь вели огонь по палубе из надстройки.

Кроме них, в распоряжении Чена оставалось всего два человека. Одного из них и срезал короткой очередью в проходе Утюг. Операция пиратов по захвату судна повисла на волоске.

Если бы Сергей не бросился очертя голову на бак в желании спасти свою шкуру, а проявил хотя бы минимум выдержки, все могло бы повернуться совсем по-другому.

Вьетнамец, первоначально оставленный Ченом в библиотеке, уже спустился из надстройки на палубу. Именно его Чен и послал в обход бассейна по левому борту.

Когда Сергей бросился наутек, стрелять по нему из надстройки не стали специально. Вьетнамец по левому борту уже подкрадывался к баку, так что бегущий охранник должен был стать его легкой добычей.

Так оно и случилось. Убив телохранителя Лопухина, вьетнамец метнулся к следующему углу бассейна и осторожно выглянул в проход правого борта. Он здорово удивился, не обнаружив Лопухина, но в тот момент разбираться, куда подевался олигарх, было некогда.

Утюг, навалившись на изгиб трубы, продолжал методично всаживать пулю за пулей в окна надстройки. Он успел захватить с собой два запасных магазина, так что патронов у него было еще предостаточно.

Беда была в том, что Утюг практически истек кровью. Держался он только на силе воли. От угла бассейна, из-за которого выглядывал вьетнамец, до Утюга было каких-то тридцать метров. Однако с тыла охранника надежно прикрывал тот самый бак, за которым так удачно спрятался Лопухин.

Вьетнамец выскользнул из-за угла и метнулся по проходу к Утюгу. Пираты из надстройки тут же скорректировали огонь, чтобы случайно не задеть своего.

Утюг моментально заподозрил неладное и попытался оглянуться. К тому времени он настолько ослаб, что не удержался и просто съехал с трубы, упав на палубу поперек прохода.

Бегущий вьетнамец вздрогнул от неожиданности и моментально нажал на спуск. «Беретта» выплюнула десяток пуль, но вьетнамец впопыхах промахнулся.

Этого вполне хватило Утюгу, чтобы совершить последний в жизни выстрел. Даже рухнув на палубу, он не выронил автомата и умер как настоящий воин.

Из положения лежа на боку как следует прицелиться Утюг не мог, и сил на это у него уже не было. Он просто повернул автомат к борту и выпустил гранату по лежавшим там трубам.

«Подствольник» коротко ухнул, граната устремилась навстречу вьетнамцу и взорвалась, ударившись о стенку трубы. Брызнувшие в проход осколки в один миг нафаршировали вьетнамца, словно бекаса.

Узкоглазый замертво рухнул на стенку бассейна, Утюг же уронил голову на палубу и устало закрыл глаза. Через пару секунд он умер от потери крови, с чувством выполненного долга и с оружием в руках. Узкоглазые так и не смогли его убить.

Глава 63

Через пару минут к Утюгу подкрался капитан Чен. Вскинув мини-«узи», он на всякий случай всадил в бездыханное тело десяток пуль. По проходу к Чену уже бежали спустившиеся из надстройки вахтенные.

– Где Лопухин? – оглянулся на них Чен.

– Последний раз мы видели его вон там! Наверное, где-то спрятался! – крикнул на ходу вахтенный помощник Ван Гонг.

– Найдите его! Быстро!

Промчавшись мимо Чена, вьетнамцы бросились исполнять приказ. Сам Чен нервно оглянулся и начал всматриваться в небо над баком. Захват судна занял слишком много времени, и китаец боялся, что над морем вот-вот покажется гидроплан.

Вьетнамцы быстро позаглядывали под трубы и за насосы, потом бросились к баку и осмотрели все там.

– Его нигде нет! – растерянно крикнул от лебедки Гонг.

– Что?! – рявкнул Чен. – Вы все осмотрели?

– Да!

– Он в бассейн не мог прыгнуть?

– Нет!

– Тогда ищите! Он никуда не мог деться!

От мысли, что они не смогут найти Лопухина до прилета гидроплана, Чена бросило в пот. Он растерянно оглянулся и кинулся к надстройке.

Через каждые пять метров китаец останавливался и заглядывал под трубы. Обследовав таким образом метров двадцать прохода, Чен на миг задумался и бросился к стенке бассейна.

Ближе к баку грязь уже осела, и на поверхности воды, поблескивая белоснежными животами, резвилось десятка полтора камбал. Скатов видно не было, но их зазубренные хвосты мелькали то тут, то там. У самого края бассейна шевелил хищными клешнями огромный краб.

Лопухина среди всей этой живности китайцу разглядеть так и не удалось. Он уже готов был сам броситься в бассейн, когда со стороны бака донесся крик.

– Капитан, смотрите!

– Что?! – быстро оглянулся Чен.

– Это его?

– Да! – ахнул Чен, бросаясь по проходу к носу.

Стоя у сложенных вдоль борта труб, Гонг держал в руках сандалии Лопухина.

– Где ты их взял? – крикнул Чен, подбегая.

– Вон там, в трубе…

Китаец быстро наклонился и заглянул в трубу. Едва заметные следы говорили о том, что Лопухин прополз внутри секции к выходу. А потом зачем-то снял сандалии…

Тут китайца пронзила внезапная догадка. Бросившись к борту, он перегнулся по пояс и посмотрел назад. Лопухина китаец в воде так и не разглядел, зато увидел покачивающуюся вдалеке шлюпку.

– На мостик! – завопил Чен. – Быстрее! Разворачивайте судно!

Глава 64

Олигарх Лопухин отнюдь не был таким рохлей, как могло показаться. За свою жизнь он поработал и проводником поездов дальнего следования, и грузчиком в винном магазине, и даже дворником. Лопухин повидал многое и умел быстро делать правильные выводы. Чего-чего, а ума олигарху было не занимать.

И только оказаться в эпицентре скоротечных огневых поединков Лопухину раньше не доводилось, бог миловал. В первые секунды он был просто шокирован происходящим. Не то что анализировать ситуацию, а даже шевелиться олигарх мог с большим трудом.

Однако человек привыкает ко всему, и Лопухин на удивление скоро вошел в свою новую роль. Далось это ему нелегко. Поворотным пунктом стал укус вьетнамца. После этого Лопухин как-то сразу поверил в свои силы, а следом к нему вернулась и способность соображать.

Выводы, которые олигарх сделал из сложившейся ситуации, были неутешительными. Несмотря на кучу дипломов с устрашающими ятаганами на обложках и отличные рекомендации, Сергей оказался никудышным телохранителем и бездарным организатором.

Руководимая им служба охраны в общем и целом была абсолютно не готова к выполнению своих прямых обязанностей. Только два охранника оказались настоящими профессионалами. Они сделали все, что можно, и Лопухин был безмерно благодарен им за это. Однако из-за низкой организации и они, и олигарх были обречены.

Лопухин это отлично понимал и лихорадочно искал путь к спасению. Истекающий кровью Утюг подсказал олигарху выход, и Лопухин решился.

Мчась вдоль борта, он пару раз оглянулся и бросился на палубу. Место Лопухин выбрал неспроста. Он вспомнил, какая часть прохода правого борта практически не просматривалась с мостика.

Укрывшись за массивным баком, Лопухин быстро прополз три метра по-пластунски и нырнул в лежавшую у борта секцию трубопровода. Десять метров внутри трубы он одолел за несколько секунд.

Тут Лопухин осторожно высунулся и снова оглянулся. Теперь ему предстояло незаметно покинуть судно. Секции трубопроводов лежали на специальных стеллажах в два яруса и возвышались над палубой на добрых полтора метра. Несмотря на это, в момент прыжка Лопухин должен был оказаться в поле зрения тех, кто находился на мостике. Борт судна был сплошным до самого бака, и только там в нем имелись отверстия для швартовых канатов.

Выбора не было. Сняв сандалии, Лопухин забросил их в трубу и подался к борту. Теперь все зависело от везения.

Олигарх торопливо перекрестился, хотя никогда не верил в бога, и тут в проходе послышался топот. Это пытался убежать от судьбы никудышный телохранитель Сергей, но Лопухин этого, естественно, не знал. Он просто вздрогнул и отчаянно прыгнул за борт.

Падая, Лопухин полтора раза перекувырнулся в воздухе и больно ударился о воду. После золотых унитазов и президентских люксов подобные падения не даются легко. Лопухину было до такой степени больно, что даже слезы на глазах вышибло. Наверняка аристократически-изнеженный заграничный олигарх на его месте сразу бы пустил пузыри и пошел ко дну.

Но Лопухин был не заграничным, а русским олигархом. О тяготах жизни он знал не понаслышке и в нужный момент умел стиснуть зубы. Превозмогая боль, Лопухин судорожно вздохнул и нырнул в сторону от судна, размашисто загребая руками.

Буквально пару секунд спустя опущенная в воду правая труба «Азовского моря» прорезала воду в том месте, где только что плыл олигарх.

Тугой струей воды его сперва отбросило в сторону, а потом потянуло обратно к борту. В этот момент жизнь Лопухина висела на волоске, и он еще быстрее заработал руками и ногами.

Беседы с Костей не прошли даром. Лопухин прекрасно понимал, что если его затянет к борту, то он неминуемо окажется на винте. А если он окажется на винте, то его четвертованным телом с удовольствием поужинают крабы и скаты. Задача Лопухина была очень простой, и он греб изо всех сил.

«Азовское море» прочесывало дно на скорости десять узлов. Это соответствовало тремстам метрам в минуту, или пяти метрам в секунду. От опущенной в воду трубы до кормы судна было всего восемьдесят метров. Поэтому уже через пятнадцать секунд огромный винт судна благополучно миновал Лопухина.

Естественно, что самому олигарху было не до расчетов. Вынырнув, он судорожно глотнул воздуха и только после этого увидел, что «Азовское море» отошло уже на целых пятьдесят метров и продолжает отдаляться.

Лопухин понял, что его прыжка не заметили, и тут же развернулся к шлюпке. Она покачивалась метрах в трехстах от него. Олигарх рассчитывал спрятаться за ней и дождаться всплытия Кости.

О том, как безоружный Кудинов сможет справиться с кодлой взбесившихся узкоглазых, олигарх старался не думать. На первый взгляд задача представлялась абсолютно невыполнимой.

Впрочем, Лопухин не вдавался в детали, а просто бешено плыл к шлюпке. Чтобы успокоить себя, он вспоминал события годичной давности на «Рассвете».

Тогда у них тоже не было ни единого шанса на спасение, но безоружный и похмельный Кудинов смог в одиночку уничтожить целый отряд чеченских террористов. Заваленные трупами чеченцев палубы «Рассвета» как наяву промелькнули перед глазами Лопухина, и он всей душой верил, что и на этот раз Костя что-нибудь придумает.

Глава 65

Следующую декомпрессию Костя провел на глубине тридцать пять метров. До края банки было уже рукой подать, но рисковать он не стал. С кессонной болезнью шутки плохи, особенно когда на поверхности нет опытного врача и лечебной барокамеры.

Устроившись в расщелине, Костя некоторое время напряженно прислушивался. Под водой разносились странные приглушенные звуки. Поначалу он принял их за последствия азотного отравления, но вскоре убедился, что это не так.

Наркоз уже прошел. На проявление кессонной болезни это тоже не походило. Слабые звуки никак не могли быть галлюцинациями.

И тут до Кости вдруг дошло, что спрут вполне мог подняться к поверхности и напасть на «Азовское море».

Страшного в этом ничего не было. Огромное стальное судно даже гигантскому спруту было не по зубам. Однако лично для Кости случайная встреча с разъяренным чудовищем могла закончиться очень плохо. От этой мысли Костя пришел в себя окончательно и начал срочно готовиться к бою.

Вжавшись в расщелину, он закрыл собой луч фонаря и быстро осмотрел ружье. Все было в полном порядке. Вместо боевого шипа в стволе стоял короткий шток с баллончиком на конце. Из баллончика выглядывала острая игла.

С оружием проблем не предвиделось, и Костя переключился на дыхательный аппарат. Он уже дал один сбой, второй мог стоить пловцу жизни.

С виду все было в полном порядке, и Костя снова удивился. Он уже понял, что произошло, но, как это могло случиться, оставалось для него загадкой. Получалось, что за одну ночь из строя одновременно вышли и вентиль и манометр.

Это было настолько невероятно, что Костя осмотрел гелиевый баллончик со всей тщательностью. В какой-то момент на шестиграннике манометра тускло блеснула крошечная зазубрина.

Костя вздрогнул, пригляделся к ней повнимательнее и сразу все понял. Тот, кто хотел его убить, в спешке слишком сильно нажал на ключ, и тот сорвался с гайки.

Выключив фонарик, Костя свирепо огляделся и замер в темноте. Он был уверен, что знает, кто хотел его убить.

– Ладно, узкоглазый, – прошептали его губы. – Посмотрим, как будешь загибаться ты…

Глава 66

«Азовское море», описав дугу, приближалось к шлюпке. Лопухин по шею в воде осторожно выглянул из-за ее кормы и быстро оглянулся.

Шансов на спасение оставалось все меньше и меньше. Костя Кудинов в буквальном смысле канул в воду и выныривать на поверхность, похоже, не собирался.

Судорожно отплевываясь, Лопухин снова подался к корме и посмотрел на приближающееся судно. Из трубы «Азовского моря» в небо вырывались иссиня-черные клубы дыма. Судно шло на самом полном ходу. Лопухин вдруг понял, что если оно налетит на шлюпку, то просто убьет его одним ударом корпуса.

Лопухин безнадежно оглянулся. На Костю рассчитывать уже нечего. В следующий миг олигарх ухватился обеими руками за борт и тяжело перевалился в шлюпку.

Его большое изнеженное тело буквально стонало от боли. Руки и ноги после сумасшедшего заплыва отказывались слушаться. Однако Лопухин сцепил зубы и схватился за весла.

Опустив их в воду, он в нерешительности взглянул на приближающееся «Азовское море». Казалось, что уклониться от этого монстра невозможно, но это было не совсем так.

Олигарх вовремя вспомнил недавний разговор с Костей. Кудинов тогда сказал, что из-за огромной массы суда ведут себя совсем не так, как, к примеру, автомобили.

При перекладке руля на супертанкере проходит целых девять минут, прежде чем гигантский колосс начинает поворачивать. Происходит это из-за огромной инерции судна. Кудинов еще добавил, что именно этим и объясняется большое число столкновений на море.

Лихорадочные перекладки штурвала в критических ситуациях приводят к тому, что судоводитель окончательно утрачивает контроль над управлением. Суда отрабатывают команды со сдвигом по времени, и исправить допущенную ошибку уже нельзя.

«Азовское море», конечно, не было супертанкером, но подчинялось тем же законам. Лопухин лихорадочно отцепил якорь и с замиранием сердца принялся следить за судном.

Оно не рыскало на курсе, а быстро приближалось к шлюпке по плавной дуге. Казалось, корпус судна закрыл собой уже полнеба, но это, конечно, был только оптический обман.

Лопухин держал себя в руках до последнего. И только когда до судна осталось метров пятьсот, он отчаянно заработал веслами. Греб олигарх не наугад, а по направлению к выпуклой части дуги.

Судно плавно заворачивало вправо, а шлюпка уходила от него влево. Как ни странно, но насквозь сухопутный Лопухин оказался на высоте положения.

Действовал он больше интуитивно, но на удивление точно. Когда шлюпка стартовала, до подхода «Азовского моря» оставалось около полутора минут, поскольку судно уже начало сбрасывать ход. И именно в пределах полутора минут «Азовскому морю» требовалось, чтобы начать отворот.

Вахтенный сбросил ход еще больше и приказал рулевому переложить штурвал влево, но повернуть судно должно было только в том месте, откуда рванул в сторону Лопухин.

Стоявший у борта капитан Чен что-то активно завопил. Вахтенный тут же остановил машину, выждал положенное время и отработал реверс. Огромный винт судна начал вращаться в обратную сторону, но сила инерции была слишком велика.

К этому времени Лопухин присмотрелся к Чену и понял, что стрелять тот почему-то не собирается. Практически мгновенно олигарха осенило. Он отработал левым веслом и направил шлюпку параллельным курсом к судну.

«Азовское море», отчаянно тормозя винтом, приближалось, а Лопухин изо всех сил греб навстречу ему. Спину олигарха ломило, ладони жгло нестерпимым огнем, но Лопухин этого не замечал.

Через несколько секунд нос судна поравнялся с Лопухиным, но в двадцати метрах справа. По инерции «Азовское море» проскочило шлюпку, и поделать с этим уже ничего было нельзя. В спешке капитан Чен просто недооценил олигарха.

Борт судна проплыл мимо шлюпки, а потом наверху мелькнуло перекошенное лицо Чена. Лопухин греб как заводной, и нервы у китайца сдали.

– Стоять! – заорал он, вскидывая мини-«узи».

Лопухин бросился на дно шлюпки и замер. Две приглушенные очереди разнеслись наверху. Пули ударили в воду, но ни одна из них даже не зацепила шлюпку.

Промахнуться с такой выгодной позиции было невозможно, и Лопухин окончательно убедился, что он нужен китайцу живым. Вскочив, олигарх снова принялся грести. Капитан Чен, оскалившись, несся вдоль борта к корме, что-то выкрикивал и стрелял куда-то в сторону от шлюпки.

Лопухин уже не обращал на него внимания. Он просто греб и с надеждой поглядывал назад. Где-то там вскоре должен был появиться гидроплан. Олигарх надеялся, что сможет продержаться до его прилета…

Глава 67

То, что происходило наверху, нравилось Косте все меньше и меньше. Обычно безмолвная глубина буквально наполнилась звуками до краев. Под водой они, конечно, были сильно приглушенными, некоторые вообще едва различимыми, но Косте они говорили о многом.

Сперва к краю банки на самом полном ходу приблизилось «Азовское море». Это само по себе было странно, но то, что произошло дальше, вообще не вписывалось ни в какие рамки.

Судно сбросило ход и произвело экстренное торможение винтом. Костя еще не успел удивиться, как «Азовское море» произвело обратный реверс и, врубив самый полный, начало разворот.

Трубы судна продолжали утюжить дно, и Костя на всякий случай спустился немного вниз и нащупал руками уступ.

«Азовское море» стремительно приближалось. Одна из труб вполне могла сорваться с края банки и оказаться в непосредственной близости от Кости. Всплыть в бассейне с переломанными костями Кудинову не хотелось, но еще больше его беспокоило другое.

К этому времени он окончательно убедился, что все это неспроста. Судя по всему, на поверхности развернулся настоящий морской бой – с погонями, абордажными схватками и прочими прелестями пиратской жизни.

Кто-то явно пытался улизнуть, его преследовали на «Азовском море». Косте оставалось только надеяться, что убегает капитан Чен с сообщниками, а преследуют его охранники Лопухина.

Надежды на это, по правде говоря, было немного, но вмешаться в ход событий пловец не мог. Он слишком долго пробыл на глубине. Его кровь, словно минералка в откупоренной бутылке, постепенно избавлялась от газов, на что требовалось время.

Костя быстро взглянул на таймер. До конца второй декомпрессии оставалось еще около двадцати минут. После этого предстояло подвсплыть и провести последнюю – не такую длительную, но обязательную декомпрессию.

«Азовское море» было уже почти над Костей. На всякий случай он покрепче ухватился обеими руками за выступ и приготовился к любым неожиданностям. В этот миг под водой разнесся приглушенный удар и характерный скрежет.

Костя понял, что одна из труб налетела на скалу, и вжался в расщелину. Судно шло на полном ходу, так что труба вполне могла оборваться и рухнуть на дно. Пловец беззвучно выматерился, и в этот миг под водой разнесся еще один удар.

Звук точь-в-точь походил на треск лопнувшей трубы. Даже скала при этом едва заметно вздрогнула. Костя понял, что труба все-таки оборвалась, и замер.

Прошла секунда, за ней вторая, а ни одна из секций так и не опустилась на дно. Вместо этого с характерным скрипящим звуком над головой Кости у самого края банки прополз наконечник трубы.

Вода в расщелине мгновенно пришла в движение и устремилась наверх. Костю прилично тряхнуло, но он был начеку и крепко держался руками за выступ.

Наконечник миновал расщелину и с легким хрустом пополз дальше. Вода тугой струей ударила в обратную сторону. Следом сверху на Костю посыпались мелкие камешки и песок.

В темноте они легонько постукивали по баллонам, но Кудинов уже не обращал на это внимания. Звуки удаляющегося «Азовского моря» быстро затихали, зато в глубине рождались новые звуки.

С каждой секундой они становились все отчетливее, а Костя все не мог поверить в происходящее. Звуки доносились из глубины, но очень быстро приближались к поверхности.

Напоминали они протяжные стоны доисторических животных Юрского периода. Каждый стон сопровождался приглушенным шипением и щелчками. Звуки были настолько характерными, что ошибиться в их природе было практически невозможно.

Подобные звуки довольно часто слышат акустики в океанах. Иногда их даже пытаются классифицировать, но, как правило, неудачно. Слишком неуловимы те, кто их издает.

Косте выпал уникальный шанс. По чистой случайности он оказался в нужном месте в нужный час. Он был настолько близко от всплывающего из мрака чудовища, что в это даже трудно было поверить.

Глава 68

Домчавшись до кормы, капитан Чен понял, что Лопухина не остановить, и бросился обратно.

– Полный ход! Разворачивайтесь! – заорал он, задрав голову.

Вахтенный помощник на крыле мостика кивнул и кинулся в надстройку. Рванув ручку автоматического управления главным двигателем, он остановил его и произвел реверс.

«Азовское море» вздрогнуло и снова начало набирать ход, одновременно круто заворачивая. Морские суда практически не приспособлены к движению задним ходом, поэтому капитан Чен и решил развернуться.

В общем-то Лопухина можно было попробовать настигнуть и задним ходом, поскольку скорость шлюпки была невелика, но для этого пришлось бы приподнимать со дна трубы. Ни времени, ни сноровки для подобной операции у оставшихся в живых пиратов не было.

Как и в ходе боя, «Азовское море» продолжало прочесывать дно, но никому до этого уже не было дела. Убедившись, что вахтенный помощник правильно понял команду, капитан Чен снова бросился на корму.

Отдаляющийся в шлюпке Лопухин в тот момент интересовал Чена меньше всего. Деться олигарху все равно было некуда. Китайца больше заботил гидроплан. На счастье, ни одной точки на горизонте видно не было, и Чен облегченно вздохнул.

Гидроплан в это время уже приблизился к восточной оконечности Чертовой банки с севера. Координат судна командиру Лопухин, естественно, не сообщил, поскольку и сам их не знал.

Командир гидроплана уже около пяти минут пытался связаться с олигархом по телефону. Однако спутниковый телефон Лопухина давно плавал в бассейне. Сперва, во время прыжка олигарха за борт, он камнем пошел ко дну, а потом уже по правой трубе вернулся обратно на судно. После такого путешествия на звонки он, разумеется, уже не отвечал.

Командира гидроплана это ничуть не обеспокоило, поскольку олигарх вполне мог просто находиться в надстройке судна, которая экранировала сигнал. Отложив презентованный Лопухиным телефон, командир принялся связываться с судном по рации.

Произошло это в тот самый момент, когда «Азовское море» пошло на разворот. Вахтенный помощник услышал вызов и бросился на левое крыло мостика. Капитан Чен был уже на корме. С крыла мостика его видно не было.

Вахтенный изо всех сил крикнул, но Чен его не услышал. В этот момент судно неожиданно вздрогнуло и слегка накренилось на правый борт. Вахтенный в испуге бросился на мостик. Пока он добежал до противоположного крыла, судно, проскрежетав правой трубой по чему-то твердому на дне, вздрогнуло еще раз и выровнялось.

Правая труба сразу же перестала вибрировать и снова легко заскользила по дну. И вахтенный, и рулевой облегченно вздохнули. Обоим было ясно, что наконечник трубы зацепил выступавшую со дна скалу.

Некоторое время они продолжали напряженно смотреть на правый борт, поскольку на дне могла быть не одна скала. Однако все обошлось. Труба больше не вздрагивала, а потом снизу донесся крик капитана Чена.

Обеспокоенный скрежетом, он примчался с кормы на правый борт и хотел узнать, что случилось. Свесившись с крыла мостика, вахтенный крикнул:

– Что-то на дне! Наверное, скалистый выступ! Капитан! Нас вызывает командир гидроплана! Что делать?

– Что?! – вздрогнул Чен.

– Гидроплан просит сообщить координаты! Он уже у северной оконечности банки! Что делать?

– Не вздумайте отвечать! – брызнул слюной Чен. – Самый полный ход! Быстрее! Мы должны успеть!

Вахтенный кивнул и бросился на мостик. Ситуация на судне была близка к панике. Рулевой вместе с вахтенным сперва напряженно следил за трубой правого борта, а потом прислушивался к разговору вахтенного с Ченом.

Все это привело к тому, что никто из находящихся на судне не заметил самого главного. Через несколько секунд после странного скрежета и второго удара на решетку бассейна в потоках грязи один за другим выпало три странных предмета.

Первый по форме напоминал небольшой продолговатый сундук, второй – амфору с отбитыми ручками и горлышком, третий – тоже сундук, но поменьше.

Некоторые поверхности всех трех предметов были покрыты толстым слоем морских наростов и имели такой вид, словно пролежали на дне сотню лет. Другие поверхности, наоборот, были гладкими и тускло блестящими. На всех трех предметах болтались какие-то отростки – то ли толстые водоросли, то ли обрывки истлевших морских канатов.

Все предметы оказались довольно тяжелыми. Под их ударами правая решетка соскочила со своего места. Край решетки соскользнул в бассейн. Все три предмета скатились вниз и застряли между решеткой и правым краем бассейна. В этом положении их очень быстро занесло потоками грязи.

То, что этого не заметил рулевой, объяснялось не только паникой, но и устройством всей системы. Установленные ближе к баку судна насосы качали не сам грунт, а забортную воду.

Эта вода проходила по толстым коллекторам вдоль бортов. Примерно посредине бассейна к коллекторам под углом подходили опущенные на дно трубы. Благодаря эжекторному эффекту через них и засасывался со дна грунт. Далее смесь по коллектору подходила почти к переднему краю бассейна и уже здесь выплескивалась на решетку.

Именно поэтому и рыба, и поднятые со дна предметы попадали в бассейн практически невредимыми. От того места, где правая труба подходила к коллектору, до решетки было далеко. И рулевой, наблюдая за трубой, пропустил самую ценную находку «Азовского моря».

Вывалившиеся в бассейн предметы стоили миллионы долларов. Они стоили столько, что с того самого момента, как они оказались на судне, за жизнь экипажа никто не дал бы и ломаного гроша…

Глава 69

И первая, и вторая попытки связаться с «Азовским морем» по рации оказались безрезультатными. Как ни странно, но и это мало обеспокоило командира гидроплана. Он знал, что экипаж судна состоит из малограмотных вьетнамцев, и почти не удивился.

Потянувшись к телефону, командир снова попытался дозвониться до Лопухина, а потом приказал второму пилоту набирать высоту. Гидроплан был отличным поисковым самолетом. Двигаясь вдоль восточной оконечности Чертовой банки, он принялся сканировать поверхность моря локатором. Собственно, поиск кораблей в заданном районе и был основной боевой задачей экипажа.

В том, что они рано или поздно засекут судно радаром, командир не сомневался.

Вопрос был только во времени.

Глава 70

Капитан Чен добежал до бака и приник к борту. Лопухин прекратил грести и напряженно следил за приближающимся судном. Он надеялся снова повторить свой маневр.

Когда «Азовское море» оказалось в шестистах метрах, он опять развернул шлюпку и попытался уйти вправо. Капитан Чен был начеку и тут же просигнализировал на мостик рукой.

Лопухин продолжал отчаянно грести, хотя смысла это уже не имело. Шлюпку было отлично видно с мостика, так что знаки капитана Чена тоже были напрасными. Рулевой переложил штурвал, и судно практически сразу начало поворачивать.

Объяснялось это очень просто. На этот раз «Азовское море» заблаговременно сбросило ход до самого малого. На небольших скоростях инерция судна была минимальной. Как бы ни греб Лопухин, повторить свой фокус у него не было ни единого шанса.

В последний момент олигарх развернул шлюпку и попытался уйти влево, но безрезультатно. Нос судна уже навис над шлюпкой. Оскалившийся капитан Чен взмахнул «кошкой».

Металлические крюки гулко стукнули о дно шлюпки. Лопухин бросился к носу и попытался отцепить «кошку», но было поздно. Капитан Чен мгновенно выбрал слабину и натянул конец. В следующую секунду шлюпка двинулась к судну. Лопухин бросился за веслом и вырвал его из уключины. Что он хотел предпринять, так и осталось неизвестным.

Чен рванул конец так, что шлюпка вздрогнула. Лопухин не удержал равновесия и упал через скамейку. Он здорово ударился и выронил весло.

Пока олигарх пытался подняться, капитан Чен подтянул шлюпку к самому борту и крест-накрест закрепил конец на кнехте. Лопухин все-таки поднялся, но в этот момент Чен сбросил с борта штормтрап.

Закрепленные концами в веревках перекладины завертелись в воздухе. Трап, как и положено, был скатан в рулон. Разворачиваясь, он обрушился на бедного Лопухина всей своей тяжестью и снова сбил его с ног.

Подняться во второй раз олигарх так и не успел. Он еще продолжал выпутываться из трапа, когда в шлюпку спрыгнул капитан Чен. Тщедушный с виду китаец навалился на олигарха и сжал его горло, словно тисками.

Увидев прямо над собой перекошенное узкоглазое лицо, Лопухин сразу перестал сопротивляться. Он понял, что с китайцем лучше не шутить.

В это время далеко-далеко на севере в небе появилась крошечная точка. До приближения гидроплана к судну оставалось не больше двух-трех минут…

Глава 71

– Звони! Быстро! – рявкнул Чен, оглядываясь.

Его акцент куда-то подевался, словно по мановению волшебной палочки, зато рука с телефоном заметно дрожала. Выглядел он таким же напуганным, как и Лопухин, если не больше.

– Куда? – просипел олигарх, беря трубку.

В этот момент соображал он на удивление туго.

– Командиру самолета! Быстро!

– Сейчас-сейчас, – замахал головой Лопухин.

По привычке он хотел отыскать номер в памяти, но вдруг понял, что телефон не его.

– Я не помню номера… – тупо сказал Лопухин.

– Что?!

– Я не помню номера, он был в памяти.

– Вспоминай! – проорал Чен. – Зарежу как свинью!

В руке китайца появился короткий нож с шипами. При виде его олигарх вздрогнул и вскрикнул:

– Не надо! Не надо! Я вспомню!

Чен был уже на пределе, и Лопухин это видел. События последнего часа настолько выбили китайца из колеи, что даже о телефоне он вспомнил в самый последний момент и едва успел сбегать за ним в свою каюту.

– Сейчас, сейчас… – прошептал Лопухин, изо всех сил напрягая извилины.

Наверное, в другой ситуации он ни за что бы не вспомнил номера телефона командира гидроплана, но сейчас от этого зависела его жизнь. Он закрыл глаза, и цифры, как бы высвеченные на дисплее, вдруг сами всплыли перед ним. Боясь их забыть, олигарх спешно начал набирать номер.

В этот момент Чен посмотрел назад и ужаснулся. Гидроплан был практически на подлете. Стоило командиру или второму пилоту увидеть усеянную трупами палубу судна, и все пропало.

– Пусть немедленно заворачивают! – истерично вскрикнул Чен. – Пусть немедленно заворачивают, ты слышишь?!

– Да, да, – испуганно кивнул Лопухин.

В трубке уже пошел вызов, олигарх поспешно поднес ее к уху и практически сразу услышал:

– Слушаю!

– Это Лопухин…

– Командир борта две «пятерки» на связи! Вас визуально наблюдаю! Захожу на посадку. Через две минуты…

– Не надо! – вскрикнул Лопухин. – Отставить посадку!

– Что-то случилось? – настороженно спросил командир.

Капитан Чен мгновенно подался вперед и со зверской гримасой ткнул острие ножа в кадык олигарха.

– Нет-нет, – сглотнул комок Лопухин. – Ничего не случилось. Все в порядке. Просто я передумал. Немедленно разворачивайтесь и возвращайтесь на базу. Нечего зря жечь топливо!

– Вас понял! – после небольшой паузы сказал командир гидроплана. – Ложусь на обратный курс! Какие еще будут указания?

– Все! – выдохнул Лопухин. – Больше никаких. Возвращайтесь на базу и ждите…

– Вас понял! Конец связи!

Капитан Чен в этот момент смотрел назад. Гидроплан лег на крыло и пошел на разворот буквально в нескольких сотнях метров от судна. Для того чтобы разглядеть трупы на палубе «Азовского моря», летчикам не хватило всего нескольких секунд…

Глава 72

Характерные стоны и шипение раздавались все ближе и ближе. Выбрасывая пульсирующие струи воды, чудовище стремительно поднималось к поверхности за изгибом скалы.

Достигнув края банки, оно остановилось. Стоны прекратились, и Костя решился. Выскользнув из расщелины, он двинулся вдоль скалы. В этот миг мрак глубины начал таять.

Призрачный свет возник на том самом месте, где остановилось чудище. Костя тут же подался к скале и замер. Свет очень быстро из призрачного стал ослепительно-ярким. Причудливая тень края банки прорезала толщу воды над головой Кости.

Сжавшись в темноте, Костя прислушался. В том, что чудище осматривает задетую «Азовским морем» скалу, он уже не сомневался. Затем свет начал быстро тускнеть. Словно съежившись, метнулся обратно на банку и растворился за скалой. Глубину снова окутал мрак.

Вслед за коротким стоном тугие струи ударили в воду, и чудище рвануло над Чертовой банкой на звук «Азовского моря». К этому времени Кудинов успел вернуться назад и вжаться в свою расщелину.

Сверху на него обрушился целый град камней. Тугой поток рванул его вниз и протащил по расщелине не меньше трех метров. Казалось, наверху над Чертовой банкой пронесся настоящий ураган.

Когда все успокоилось, Костя включил фонарик и осмотрел дыхательный аппарат. К счастью, от ударов о скалу он не пострадал. Гидрокостюм в одном месте был прорван, но значения это не имело.

Значение сейчас имело только время, и Костя спешно перевел взгляд на таймер. Жизнь всех, кто находился на «Азовском море», повисла на волоске. Да и жизнь самого пловца тоже.

Нужно было срочно действовать, но до конца декомпрессии оставалось еще слишком много времени…

Глава 73

Проводив взглядом гидроплан, капитан Чен посмотрел на свои дрожащие руки и тяжело вздохнул. Уже не обращая внимания на Лопухина, китаец тяжело привалился грудью к борту шлюпки и плеснул себе в лицо воды.

Выглядел он настолько уставшим, что у Лопухина невольно промелькнула мысль тюкнуть китайца веслом по голове. Словно угадав эту мысль, Чен резко оглянулся.

Лопухин по-прежнему лежал на дне шлюпки, опутанный веревками и перекладинами штормтрапа. Никакой опасности в таком положении он не представлял, но китаец на всякий случай переложил нож на другую сторону.

– Поднимайся, – негромко бросил он.

– Да-да, сейчас, – с готовностью сказал олигарх.

Пока он выпутывался из трапа, Чен снова перегнулся за борт и плеснул воды себе на голову. К этому времени Лопухин понял, что огреть китайца веслом не удастся, зато придумал кое-что получше.

Как только Чен отвернулся во второй раз, олигарх незаметно сунул телефон себе в шорты. Он надеялся, что замученный китаец забудет о трубке, и так оно и вышло.

Когда Лопухин поднялся на ноги, Чен так же негромко скомандовал:

– Пошел наверх…

– Да-да, – пытаясь скрыть радость, кивнул Лопухин.

Номер командира гидроплана остался в памяти телефона, так что дозвониться до самолета было секундным делом. Лопухин рассчитывал, что успеет сделать это, поднявшись на бак раньше Чена.

Шанс у олигарха был, но подвело его отсутствие морской практики. Вместо того чтобы пропустить штормтрап между ног и взлететь наверх, выворачивая ноги пятками внутрь, Лопухин полез по штормтрапу как по обычной лестнице.

Канаты, естественно, выгибались под тяжестью олигарха, перекладины, словно на качелях, уходили вперед и норовили выскользнуть из-под ног. В результате Лопухин лез наверх целых три минуты, да еще и едва не сорвался.

Поглядывая на него, китаец умылся и намочил голову водой. После этого ему полегчало окончательно, он поднялся на ноги и прикрикнул:

– Быстрее!

– Да, да… – хрипло выдохнул Лопухин, наконец хватаясь за борт.

Тяжело подтянувшись наверх, он перекинул ногу на палубу и увидел, что все пропало. К баку уже приближался один из вьетнамцев с автоматом в руке.

От расстройства Лопухин не рассчитал сил и прямо с борта бухнулся на палубу. Высота была не очень большой, но стукнулся олигарх прилично. Палуба гулко загудела, Лопухин охнул.

В этот момент внизу раздался сильный всплеск. Звук был такой, словно из воды вынырнула огромная рыбина.

Лопухин с трудом поднялся, вьетнамец оказался уже рядом с ним. Практически одновременно они выглянули за борт и увидели перекошенное ужасом лицо капитана Чена.

Китаец был по шею в воде. Сдавленно вскрикнув, он попытался взобраться в шлюпку, но что-то практически мгновенно утащило его под воду. Еще какую-то долю секунды побелевшая рука китайца отчаянно цеплялась за борт, а потом вдруг исчезла и она.

– Кудинов… – радостно прошептал Лопухин, подаваясь вперед.

Вьетнамец тотчас ухватил его за руку и прошипел:

– Назад!

Какое-то время он продолжал испуганно вглядываться за борт. За шлюпкой на поверхность вырывались пузыри воздуха. Затем они вдруг окрасились в бледно-розовый цвет. Вьетнамец вздрогнул и подался назад.

Вскинув «беретту», он выпустил вниз торопливую очередь и дернул Лопухина.

– Быстрее! Ну!

Подталкивая олигарха, вьетнамец то и дело оглядывался на ходу. Его узкоглазое желтое лицо стало белым как мел.

Глава 74

Яхта «Сингапурский дракон» на самом полном ходу приближалась к восточной оконечности Чертовой банки с запада. Джон Ли находился в ходовой рубке вместе с капитаном Ляном и рулевым.

– Через три минуты мы пройдем банку, господин Ли, и начнем от нее отдаляться. Какие будут приказания?

– Черт, – выругался Джо, глядя на телефон.

Нужно было решать – либо направлять яхту наугад на юг или на север, либо звонить Чену. Гадать, в какой стороне находится «Азовское море», было глупо.

Джон Ли посмотрел на часы. В общем-то времени на захват судна у Чена было предостаточно. С другой стороны, ему еще нужно было любой ценой успеть развернуть самолет. Задача у Чена была не из легких, события на судне могли развиваться самым непредсказуемым образом. Джо вздохнул и решил дать Чену еще десять минут.

– Стопори ход, Лян. Немного подождем…

Глава 75

Лопухин, тяжело дыша, приближался к надстройке. Сзади гулко шлепали по палубе босые пятки вьетнамца.

Недалеко от бака в проходе валялся искромсанный в клочья труп другого вьетнамца. Метрах в десяти от него лежал Утюг. Ближе к баку им попался еще один вьетнамец. Он был жив, но конвоир Лопухина никак не отреагировал на его слабые стоны.

Он просто подтолкнул олигарха, и они побежали дальше. Ближе к надстройке проход был просто усеян трупами. Перепрыгивая через них, Лопухин споткнулся и упал.

Он снова больно ударился и с трудом поднял голову. В этот миг из надстройки выскочил еще вьетнамец. Дико оглянувшись, он что-то сдавленно вскрикнул и бросился навстречу им по проходу.

– Вставай! – прошипел конвоир Лопухина, дергая его сзади за шорты.

В его голосе не было уже ничего, кроме страха и растерянности. Обессиленный Лопухин начал подниматься на ноги. Сзади раздался какой-то шорох и странный шлепок, как будто кто-то бросил на палубу мокрую тряпку.

Рука, державшая Лопухина за шорты, тотчас разжалась. Одновременно олигарх увидел, что бежавший к ним от надстройки вьетнамец вдруг словно споткнулся и замер. Его глаза мгновенно наполнились ужасом.

Подавшись назад, он вскинул дрожащей рукой автомат. Лопухин в испуге приник к палубе и сдавленно вскрикнул:

– Кудинов!

В этот миг над головой олигарха что-то свистнуло, и вьетнамец, так и не успев выстрелить, издал просто-таки душераздирающий крик.

– Кудинов! Я знал… – обрадовался Лопухин, вскакивая.

Но оглянуться он так и не успел. Что-то мокрое и липкое вдруг навалилось на него сзади всей своей тяжестью и сбило на палубу. Лопухин со всего маху стукнулся головой и потерял сознание…

Глава 76

Звуки, которые Костя услышал в глубине, конечно, не могли принадлежать никакому чудовищу. Это были звуки продуваемых балластных цистерн подводной лодки. Именно их, как правило, слышат акустики, поскольку саму подводную лодку услышать практически невозможно.

Услышав эти звуки, пловец сразу понял свою ошибку. След, оставленный на дне подводной лодкой, он принял за след гигантского спрута. Ошибка была непростительной, но никогда раньше Косте даже слышать не приходилось о подводных лодках, использующих в качестве движителей водометы.

Он отстал от жизни. Вернее, не отстал, а просто, наблюдая, как окончательно разваливается Черноморский флот, совсем выпустил из вида, что флоты других стран не стоят на месте.

Еще пятьсот лет назад Леонардо да Винчи уничтожил чертежи своей подводной лодки. Сделал он это потому, что знал – люди настолько злобны, что будут убивать друг друга даже под водой. И оказался прав.

Люди, не покладая рук, продолжали создавать все более изощренные аппараты для убийства под водой.

Умчавшаяся вслед за «Азовским морем» лодка двигалась намного быстрее и бесшумнее советской «Золотой рыбки». Костя прикинул, что ее скорость составляла не меньше ста тридцати километров в час. Размеры лодки были не очень большими, но отбуксировать яхту к побережью Турции не составило бы для нее никакого труда.

Затаившись в расщелине, Костя вглядывался в табло таймера. В первые мгновения после ухода лодки он ожидал взрыва торпеды, но очень быстро понял, что взрыва не будет.

Таймер отсчитал последние секунды декомпрессии, и пловец рванул по расщелине наверх. Осторожно высунувшись из-за края обрыва, он какое-то время прислушивался, а потом повернул к тому месту, где лодка включала подводную камеру.

«Азовское море» должно было находиться в другой стороне метрах в трехстах или около того. Примерно столько оно должно было пройти до остановки двигателя. О том, что происходит на судне, можно было только догадываться.

С включенным фонарем Костя двинулся вдоль следа, оставленного на дне трубой «Азовского моря». Уже через несколько метров он оказался у той самой скалы в виде небольшой средневековой башенки.

От увиденного Костя даже присвистнул. Поводив лучом из стороны в сторону еще некоторое время, он тихонько выматерился и выключил фонарь.

Когда глаза привыкли к темноте, Костя начал всплывать, глядя на глубиномер. Остановившись на нужной отметке, он запустил таймер, повернулся и направился в сторону «Азовского моря».

Последнюю декомпрессию Костя решил провести на ходу. Он уже не сомневался, что «Азовское море» пустят ко дну не на самой Чертовой банке, а где-нибудь подальше.

Глава 77

Очнулся Лопухин оттого, что его бедная голова снова обо что-то ударилась. В голове здорово шумело, но что происходит, олигарх понял сразу. Кто-то втащил его за ноги в надстройку, голова подпрыгнула на комингсе и стукнулась о палубу.

Поняв это, Лопухин приоткрыл глаза и едва не вскрикнул от неожиданности. В надстройку его втащил какой-то аквалангист, но это был явно не Костя. И гидрокостюм у него был без оранжевых полос, и дыхательный аппарат висел не спереди, а сзади.

Вид неизвестного ныряльщика настолько напугал олигарха, что он вновь невольно же прикрыл глаза. Воспоминание о том, что произошло с «Гертой», мгновенно пронеслось в голове Лопухина, и он решил, что на «Азовское море» напали конкуренты-кладоискатели.

Что делать, Лопухин не знал, и решил прикинуться, будто он без сознания. Теперь вся надежда была на Кудинова, если он, конечно, оставался в живых.

Буквально следом за ними в надстройку с палубы вошел кто-то еще. Лопухин осторожно приоткрыл один глаз и увидел своего недавнего конвоира-вьетнамца. Он шел пошатываясь и держался за затылок. Сзади его странным коротким автоматом подталкивал другой аквалангист.

– Сержант, в надстройке чисто! – донеслось откуда-то из противоположного конца холла.

– Вы все проверили?

– Парни сейчас смотрят в каютах, но, похоже, что они тут успели перебить друг друга. Кругом одни трупы!

– Обшарьте все! Если кто-то остался, найдите его!

– Есть, сэр!

Говорили по-английски. Если точнее, по-американски. Лопухин достаточно часто бывал в Штатах, чтобы это понять. Но больше всего ему не понравилось не это, а обращения невидимых собеседников. Слышать о кладоискателях, которые называли бы друг друга «сержант» и «сэр», Лопухину еще не доводилось, и ему сразу стало как-то не по себе.

– Давайте сюда желтого! Быстро! – рявкнул тот, кого называли «сержантом». – На палубе больше никого нет?

– Только двое тяжелораненых, но они при смерти!

– Кто остался снаружи?

– Кид, сэр! Он на баке!

– Возвращайся на палубу, Джо, и смотри в оба!

– Есть, сэр!

Аквалангист, конвоировавший вьетнамца, устремился к выходу, а невидимый Лопухину сержант приступил к допросу.

– Имя?

– Ван… Ван Гонг, – на неплохом английском ответил вьетнамец.

Вслед за этим донесся звук сильного удара. Вьетнамец всхлипнул и упал.

– Встать! – рявкнул сержант. – Быстрее!

Вьетнамец со стоном поднялся.

– При обращении ко мне в конце добавлять «сэр»! Руки держать по швам! Смотреть прямо в глаза! На вопросы отвечать коротко и ясно! Понял?

– Д-да… сэр.

– Вот так-то лучше. Кому принадлежит судно?

– Хозяину, Гарри Ли… сэр.

– Кто он?

– Он владелец судоходной и многих других компаний в Сингапуре, сэр.

– Что его судно делает здесь?

– Он купил его на металлолом, сэр.

– Я спрашиваю, что вы искали на дне! Не шути со мной, Гонг, иначе я отрежу твое ухо и заставлю тебя его съесть! Ну?

– Я не знаю, клянусь, сэр! Это все русские! Тот, который лежит в углу, известный русский банкир. Он знакомый Гарри Ли. С разрешения Гарри он со своими людьми сел к нам на судно. С ним был какой-то ученый, доктор. Он и руководил всеми поисками…

– Где этот доктор? Убит?

– Нет, сэр!

– А где он, черт побери?

– В бассейне что-то всплыло, он осмотрел его, надел акваланг и нырнул…

– Так он что, под водой?

– Да, сэр.

– В каком месте он нырнул?

– Вон там, за кормой. Отсюда не видно, но я могу показать, сэр!

– Арчи!

– Я, сэр! – мгновенно отозвался стоявший возле Лопухина аквалангист.

– Трех человек сверху ко мне!

– Есть, сэр!

– После этого подашь лодке звуковой сигнал «Прошу выдвинуть для экстренной связи УКВ-антенну». Повтори!

– Трех человек к вам, сэр, и передать звуковой сигнал экстренной связи!

Глава 78

Телефон в кабинете начальника оперативного отдела ЦРУ Мортона Раннера зазвонил перед самым обедом. Протягивая руку к трубке, Раннер успел подумать, что это не к добру.

С 1947 года, когда было создано Управление, в нем изменилось практически все, кроме одного – распорядка дня. Он соблюдался неукоснительно. И уж если Раннеру звонили за пару минут до начала обеденного перерыва, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Раннер слушает!

– Сэр, это Крейтон! – раздался в трубке напряженный голос. – У нас снова неприятности с программой «Сеть Нептуна». Три минуты назад «Фишшедоу» передала экстренное сообщение!

Крейтон МакКри был заместителем Раннера, и именно ему было поручено координировать сверхсекретную и сверхдорогостоящую программу «Сеть Нептуна». Черноморская часть программы была уже на стадии завершения. Все шло как по маслу, как вдруг вчера нелепая случайность с русской яхтой едва не поставила ее на грань срыва. Русский оператор с подводной камерой случайно натолкнулся на затаившихся в глубине у сонара «тюленей».

Во многом благодаря усилиям Крейтона исчезновение экипажа яхты было обставлено таким образом, что докопаться до его причин не было никакой возможности.

Совместно с отделом «Р», специализирующимся на пропаганде, Крейтон провел просто-таки хрестоматийную операцию дезинформационного прикрытия. Исчезновение экипажа русской яхты было решено обставить по аналогии с загадочным прошлогодним случаем, произошедшим в этом же районе с немецкой яхтой «Герта». Падкие до сенсаций журналисты и безумные уфологи даже не догадывались, под чью дудку они пляшут.

И «видеозапись» полета НЛО, и интервью военных – все это было тщательно срежиссировано специалистами отдела «Р» и Крейтоном. Мало того, скоро все должны были окончательно убедиться, что без злобных инопланетян в Черном море не обошлось.

Все шло просто великолепно, и тут – этот звонок.

– Что случилось? – сухо спросил Раннер.

– Это какой-то рок, сэр! «Фишшедоу» вернулась на Чертову банку и приступила к прерванным работам, чтобы закончить их к утру по местному времени и на обратном пути успеть скрытно выпустить плот с яхты. И в это время над банкой появилось неизвестное судно…

– Поисково-спасательное? – вздрогнул Раннер.

– Не совсем, сэр. Акустик идентифицировал его по шумам как землесосное…

– Какое?

– Землесосное, сэр. Оно принялось проводить дноуглубительные работы.

– Какие могут быть дноуглубительные работы на этой Чертовой банке? Оттуда же сто миль до ближайшего судоходного пути!

– В том-то и дело, сэр. Командиру это показалось странным, к тому же судно приблизилось настолько, что существовала прямая угроза столкновения с грунтозаборниками. «Фишшедоу» в срочном порядке приостановила работы и ушла на глубину. А дальше, сэр, произошло самое ужасное. Судно задело грунтозаборником корпус сонара и всосало часть оборудования…

– Что?! – вскрикнул Раннер.

– Да, сэр. Лодка срочно выпустила «тюленей» и захватила судно.

– Черт! Захват произошел чисто? Они не успели сообщить о нападении по радио?

– Кажется, нет, сэр. Я запросил с «Фишшедоу» дополнительную информацию.

– Я понял, – Раннер покосился на часы. – Секунду, Крейтон…

По своей должности Мортон Раннер являлся заместителем директора ЦРУ и был с ним на короткой ноге. Едва директор поднял трубку прямой связи, Раннер сказал:

– Меллвил, у нас опять проблемы с «Сетью Нептуна». Мы с МакКри будем у тебя примерно через четверть часа, как только получим дополнительную информацию. Это срочно!..

Глава 79

К «Азовскому морю» Костя решил приближаться не напрямик, а противолодочным зигзагом. Во-первых, ему нужно было выдержать время декомпрессии, а во-вторых, он уже примерно представлял, кто является его вероятным противником.

Это было очень важно, поскольку нужно было выработать тактику и не оказаться застигнутым врасплох. В былые времена на бывшем советском флоте проблему боевых пловцов решали очень просто.

Если подводная лодка всплывала в море для подзарядки аккумуляторных батарей, то вахтенный матрос, дежуривший наверху в рубке, был обязан каждые полчаса расстреливать в воду рожок «АКСа» и бросать три «лимонки». Назвать такую тактику слишком эффективной было нельзя, но для мирного времени она годилась.

Оказаться недалеко от брошенной в воду «лимонки» для любого пловца вероятного противника означало мучительную смерть, так что к советским подлодкам они старались не приближаться. В данном же случае Костя опасался совсем не «лимонок». Те, кто захватил или собирался захватить «Азовское море», никаких взрывов и прочих шумовых эффектов в районе Чертовой банки просто не могли себе позволить. Они должны были работать намного чище и быстрее.

И Костя не ошибся. Он еще не успел толком отплыть от края банки, как со стороны «Азовского моря» донеслись какие-то звуки. Кудинов мигом рванул вниз. Декомпрессия, так и не начавшись, полетела ко всем чертям.

Совершая экстренное погружение, Костя примерно знал, что нужно делать. Достигнув дна, он включил фонарь, отыскал пропаханную трубой «Азовского моря» полосу и вернулся к той самой скале в виде башенки.

Верхняя часть скалы валялась на боку на дне. Внутри она была полой. Из нее выглядывали провода и какие-то ящички неброского зеленовато-серого цвета. Эта часть скалы имела такой вид, словно ее срезали с основания острейшей фрезой.

Сделало такое, конечно, не «Азовское море». Судно просто зацепило наконечником трубы скалу. Верхняя часть надежно крепилась к основанию при помощи полутора десятков болтов, равномерно расположенных по периметру.

Однако в тот момент, когда «Азовское море» задело скалу, закрученными оказались только три болта. Они не выдержали и лопнули. Остальные болты просто погнулись, когда верхнюю часть сорвало наконечником.

Основание скалы тоже было частично полым и напичкано оборудованием и проводами. Ниже среза в основании имелось два правильных отверстия – одно круглое, второе – прямоугольное. Впечатление было такое, словно кто-то аккуратно выпилил лобзиком эти части боковой поверхности скалы.

Раскуроченную «Азовским морем» скалу Костя осмотрел еще в первый раз. Не обращая внимания на странную начинку, он быстро обогнул скалу и оглянулся.

В стороне «Азовского моря» уже совсем отчетливо был виден свет. Толщу воды прорезали мощные прожекторы. Казалось, к краю банки уступом приближаются три автомобиля.

Прожектора прорезали все еще мутную воду, словно туман, на разной глубине. Расстояние между ними было одинаковым, словно вымеренным под линейку.

Костя хмыкнул и метнулся за скалу. Положив фонарь на дно, он оглянулся. Подходящих булыжников на дне не было.

Тут пловец вспомнил о начинке скалы. Подвсплыв, он перегнулся через край основания между двумя погнутыми болтами и нащупал внутри какой-то цилиндр.

Сорвав его с места, Костя опустился к фонарю и установил цилиндр прямо перед ним. Подавшись назад, он еще немного поправил фонарь и устремился к обрыву.

Прожектора быстро приближались аккуратным уступом, как будто какой-то безумец решил провести на глубине образцово-показательный строевой смотр.

Глава 80

Отправив трех человек на поиски Кости, сержант покинул фойе и переговорил с кем-то по рации. Все это время изображавший бессознательное состояние Лопухин и Гонг оставались под присмотром аквалангиста по имени Арчи.

Вернувшись, сержант продолжил прерванный допрос вьетнамца.

– Так что тут у вас произошло, Гонг?

– На нас напали русские, сэр! Они начали стрелять, мы просто защищались! Они хотели захватить судно!

– Зачем им было захватывать судно? Оно и так было в их руках. Ты что-то недоговариваешь, Гонг… Арчи!

– Я, сэр!

– Отрежь ему ухо! Нет – оба!

– Есть, сэр!

– Не надо, не надо! – в ужасе завопил вьетнамец, прикрывая голову руками. – Я, кажется, знаю, зачем они это сделали!

– Сэр… – процедил сквозь зубы сержант. – Ты забыл сказать «сэр»!

– Да, сэр!

– Ну, я тебя слушаю?

– Я просто не хотел вам говорить того, чего точно не знаю…

– Короче!

– Я кое-что слышал и думаю, что русские искали на дне золото!

– Что они искали?

– Золото, сэр! Золото затонувших кораблей! В бассейн что-то выпало, они поняли, что золото теперь у них в кармане, и решили убить нас, чтобы не оставить свидетелей!

– Золото? Здесь? – недоверчиво хмыкнул сержант.

– Я не вру, сэр, клянусь! Они искали здесь золото!

– Ладно, Гонг… Арчи!

– Я, сэр!

– Давай сюда этого банкира! Я думал, у русских и банков-то не осталось, одни медведи…

Глава 81

Нырнув за край банки, Костя тут же двинулся вдоль скалы навстречу прожекторам. Времени у него оставалось не так много, но в общем-то достаточно.

Все эти штучки с движением уступами и прочими делами он знал давно. Те, кто приближался к краю банки, об этом, похоже, не догадывались. И в темноте Костя хищно улыбнулся.

Отмахав метров тридцать, он подвсплыл к самому краю скалы и осторожно выглянул. Свет фонаря за скалой уже заметили, и в глубине происходило образцово-показательное перестроение.

Костя снова хмыкнул и проплыл вдоль скалы еще немного. К встрече с теми, кто перестраивался над Чертовой банкой, он, можно сказать, готовился всю жизнь. Именовались эти ребята «US NAVY SEALS», или «тюлени» ВМС США.

На базе «тюленей» в Калифорнии Косте побывать не довелось, но секретных фильмов, добытых оттуда советской разведкой, он насмотрелся предостаточно. Производили эти фильмы двоякое впечатление.

С одной стороны, методика подготовки калифорнийских «тюленей» была тщательно отработана, выверена практикой и давала отличные результаты. С другой, эти результаты достигались обычными для американской армии дебильными методами.

Новобранцев в буквальном смысле слова доводили до изнеможения. Их заставляли часами держать на вытянутых руках тяжеленные колоды, загоняли цепью в одних трусах в ледяную воду и поминутно ставили в упор лежа на вытянутых руках.

Придурковатые сержанты общались с подчиненными исключительно при помощи мегафонов, стоя от них на расстоянии вытянутой руки. Другие в это время швыряли в лицо и за шиворот будущим «тюленям» мокрый песок.

В общем, вся система была направлена на то, чтобы превратить человека в тупое орудие убийства. В конце концов «тюлени» становились железными монстрами, способными на очень многое, но к тому времени они окончательно утрачивали способность мыслить и принимать решения самостоятельно.

Результат этой замечательной подготовки и наблюдал Костя из-за края скалы. Передвигались «тюлени» при помощи транспортных торпед. Быстро сблизившись со старшим тройки, они получили ценные указания.

Свет двух торпед погас. Один пловец устремился в сторону от Кости, второй – к краю обрыва. Старший приказал брать скалу в кольцо.

Болванка, установленная Костей перед включенным фонарем, отбрасывала вверх характерную тень. Казалось, что кто-то что-то рассматривает за скалой, а тень отбрасывает его голова. Уловка была примитивной, тень абсолютно не двигалась, но дело даже не в этом.

Костя был уверен, что подобным вещам «тюленей» вообще не учили. У американцев просто всегда было слишком много денег. И если их пехотинцам предстояло взять небольшую высоту, то для прикрытия им выделяли пять вертолетов «Апач». А если «тюленей» высаживали на берег, то где-то поблизости обязательно торчал авианосец.

«Тюленей» учили воевать по правилам, и именно в этом заключалась их самая большая проблема. Детская уловка Кости сработала, потому что старший тройки даже не задумался, как такое может быть. А двум другим «тюленям» думать вообще не полагалось. Их от этого элементарно отучили рявканьем в мегафон.

Глава 82

Директор ЦРУ Меллвил Келли выглядел намного моложе своих лет. На свою высокую должность он пришел из разведки ВМС, и выправка морского офицера сразу бросалась в глаза.

Естественно, что Келли прекрасно ориентировался в проблемах военно-морского флота. Именно с его приходом на должность директора ЦРУ и началась реализация программы «Сеть Нептуна».

Военно-морской флот России в последние годы настолько ослаб, что был уже не в состоянии контролировать даже ближайшие подступы к своим базам. Единственное, что сдерживало безраздельную экспансию ВМС США в Мировом океане, это подводные лодки русских.

Программа «Сеть Нептуна» и была призвана положить этому конец. В ее рамках все выходы России к морю должны были быть опутаны цепью сверхчувствительных сонаров. Благодаря им американцы получили бы возможность отслеживать передвижения российских подводных ракетоносцев и лодок других классов.

Каждый сонар стоил огромных денег. Однако благодаря одному-единственному сонару, монтируемому на Чертовой банке, можно было прослушивать практически все Черное море. Ни одна лодка, бороздившая его глубины, не могла остаться незамеченной.

Выслушав краткий доклад МакКри, Келли спросил:

– Я правильно вас понял, Крейтон, что появление этого судна на Чертовой банке никак не связано с «Сетью Нептуна»? Возможно, все это неспроста? Что, если у нас завелся «крот»? Чтобы не подставить его под удар, не могли русские организовать поиски станции слежения под видом гражданской экспедиции?

– Согласен, сэр. Если бы агенту русских удалось раздобыть информацию о «Сети Нептуна», они действительно могли пойти на такой шаг, чтобы мы не заподозрили утечки информации и не принялись искать у себя в ЦРУ «крота». Однако никаких признаков этого нет. Владелец судна Гарри Ли является активным членом одной из сингапурских «триад». По сути он обычный гангстер и никаких связей с русской разведкой никогда не имел. Что касается банкира Лопухина, то он при нынешнем русском президенте отошел в тень и давно не имеет каких-либо контактов с властями. На судне «тюлени» обнаружили около двух десятков трупов. Все указывает на то, что мы имеем дело с тривиальной разборкой охотников за сокровищами.

– Черт бы побрал этих кладоискателей! – вздохнул Келли. – Согласен, ваша версия выглядит убедительной. Предположим, мы примем ваше предложение, восстановим станцию и запустим ее в работу. Но ведь остается Гарри Ли! Где гарантия, что месяц спустя у сонара не появятся новые искатели сокровищ? Что они ищут, а? Там действительно что-то есть?

– Нет, сэр, – устало улыбнулся Крейтон. – При выборе места для станции слежения «Фишшедоу» тщательно обследовала дно. Никаких сокровищ на Чертовой банке нет. Эти кладоискатели явно напали на ложный след.

– Да, но нам-то от этого не легче!

– Согласен, сэр. В этом вся проблема. Однако, я думаю, мы вот-вот узнаем, в чем заключается их ошибка. «Тюлени» с минуты на минуту должны доставить на борт судна ученого, руководившего поисками. Парни как следует допросят его, и мы все окончательно выясним. После этого Гарри Ли можно будет «подбросить» другой район поисков.

– Или сделать так, чтобы он уже никогда ничего не искал, – пожал плечами Раннер. – Это для нас не проблема.

– Ну что же, – сказал директор, – ваше предложение, Крейтон, кажется вполне разумным. Итак. Лодка всплывает в бассейне под прикрытием бортов судна. Части сонара, попавшие в грунтозаборник, перегружаются на нее. Как только «тюлени» вылавливают ученого, судно снимается и отходит как можно дальше от сонара. В случае, если к судну вдруг начнет приближаться какое-либо другое судно, «тюлени» незаметно пересаживаются в лодку, лодка скрытно уходит под воду. На судне остаются трупы Лопухина, ученого и вьетнамца, убивших друг друга. После этого лодка возвращается на Чертову банку, забирает для ремонта испорченное оборудование и приводит в порядок корпус сонара. При возвращении на базу на рассвете у берегов Турции «Фишшедоу» скрытно выпускает плот с еще теплым трупом певицы и явными признаками ее контакта с НЛО. Отдел «Р» сопровождает все это вбросом очередной порции дезинформации… Ф-фух! Ну и нагородили же вы делов, Крейтон!

– Согласен, сэр! – усмехнулся Крейтон МакКри. – Только это не я, а эти чертовы искатели сокровищ…

– Черт бы их побрал! – снова вздохнул директор. – Все, действуйте, подробные инструкции на «Фишшедоу» должны уйти немедленно! Я звоню помощнику президента по национальной безопасности. Согласование я получу, но хорошего во всем этом мало. Поймите это, парни, и на этот раз постарайтесь сделать все как надо!

– Есть, сэр! – одновременно поднялись Раннер и МакКри.

Глава 83

При приближении «тюленя» Костя осторожно сдвинулся вдоль края банки. Свое подводное ружье он держал наготове, потому что стрелять американцев учили без промаха в любом состоянии и из любого положения. Они были очень опасными противниками, хоть и слегка тупоголовыми.

«Тюлень» вышел к краю банки прямо над Костей. Слегка сбросив ход, он соскользнул с обрыва и на какой-то миг распластался в воде в каком-то метре от Кудинова.

Момент был настолько удачным, что Костя мгновенно решился и сунул ружье обратно в зажим. Оттолкнувшись от скалы, он устремился к «тюленю» снизу.

Вовремя разглядеть Костю было практически невозможно. Да и сам Кудинов в темноте едва не промахнулся. Его правая рука скользнула по гидрокостюму «тюленя», и ухватился Костя только за его пояс. Обе руки американца в этот момент были заняты транспортной торпедой. Она была небольшой и почти в точности напоминала переднюю часть обычного мотоцикла, только без колеса.

Вздрогнув от неожиданности, «тюлень» непроизвольно увеличил скорость. Торпеда рванулась вперед, Костю встречным потоком воды отбросило назад и развернуло лицом вверх. На вытянутой правой руке Кудинов все же удержался за пояс «тюленя», но тот уже метнул свою руку к правому бедру.

Там у «тюленя» висел специальный подводный автомат, но и Костя был начеку. Захватив левой рукой ладонь противника, он коротким движением вывернул ее от себя вверх. «Тюлень» отреагировал на болевой прием мгновенно. Отпустив торпеду, он повернулся в вертикальное положение, чтобы спасти от перелома запястье.

Освободившаяся левая рука «тюленя» метнулась к горлу Кудинова, но было уже поздно. За миг до этого Костя перехватил заломленную назад ладонь американца правой рукой и скользнул ему за спину.

В отличие от дыхательного аппарата Кудинова ранцевые дыхательные аппараты «тюленей» располагались на спине. Они имели обтекаемую форму и были упрятаны в титановый корпус.

Аппараты казались абсолютно надежными, но в действительности это было не совсем так. Во всяких дурацких фильмах подводные пловцы, как правило, вовсю размахивают ножами, норовя перерезать друг другу гофрированные дыхательные шланги.

Ничего этого Костя делать, конечно, не собирался. Он просто коротко взмахнул рукой и нанес удар по диафрагме дыхательного аппарата.

Давление в дыхательном мешке «тюленя» мгновенно повысилось, и он судорожно дернулся. В результате баротравмы в его легких практически одновременно лопнули миллиарды тончайших сосудов.

От адской боли «тюлень» вскрикнул, но к его голосовым связкам из легких уже устремились потоки крови. Крик, так и не вырвавшись из горла, утонул в кошмарном бульканье. «Тюлень» еще дергался, но это была уже агония.

Смерть по сухопутным меркам была ужасной, поскольку американец захлебнулся собственной кровью, но это была всего лишь одна из многих опасностей, подстерегающих пловцов на глубине. Костя Кудинов насмотрелся и не на такое.

Покончив с противником, он метнулся вниз и деловито снял на ощупь с его бедра короткоствольный автомат. В магазине должно было находиться тридцать два патрона для бесшумной стрельбы под водой и на суше.

Завладев оружием, Костя просто отпустил левую руку, и «тюлень», слабо дергаясь, отправился в бездну – туда, откуда пришел…

Глава 84

– Встать! – склонился над Лопухиным сержант, после того как Арчи плеснул ему в лицо воды.

Олигарх хотел и дальше изображать потерю сознания, но сержант вдруг ударил его пяткой в пах. Лопухин взвыл от боли и, перевалившись на бок, схватился руками за низ живота.

– Встать! – рявкнул сержант.

При этом он наклонился к самому уху Лопухина, так что тот едва не оглох. Олигарх продолжал корчиться на полу от боли, и сержант ударил его снова, на этот раз по почке.

К такому обращению Лопухин не привык, боль была адской, и он тут же забыл, что хотел прикинуться, будто не понимает по-английски.

– Я требую консула! Я буду жаловаться в ООН! Согласно Женевской конвенции об открытом море вы предстанете перед международным судом за пиратство! – выпалил одним духом Лопухин.

Произошло это настолько неожиданно, что на миг в фойе повисла тишина. Первым пришел в себя сержант. Ухватив олигарха под руку, он одним рывком поставил его на ноги.

– Молчать! – рявкнул сержант, приблизив свое лицо к лицу Лопухина. – Разговаривать только с моего разрешения! Руки держать по швам! Смотреть прямо в глаза! При обращении добавлять «сэр»! Ясно?

– Нет, – упрямо проговорил Лопухин. – Я хочу знать, кто вы такой и по какому пра…

– Молчать! – в бешенстве тряхнул олигарха сержант. – Ты, подтирка для задницы, хочешь знать, кто я такой?..

– Да.

– Я сержант Смит! И я здесь потому, что меня послал сюда капитан Тернер. А ему приказало это сделать правительство Соединенных Штатов. Поэтому я плевал на Женевскую конвенцию и ООН. Они такие же подтирки для задницы, как и ты. Я здесь вместо консула, и ты будешь делать то, что прикажу я, и называть меня «сэр». А сейчас ты будешь коротко и ясно отвечать на мои вопросы! Понял? – рявкнул сержант.

И тут олигарх Лопухин вдруг сделал то, чего не ожидал от себя и сам.

– Нет, подтирка для задницы, не понял… – тихо сказал он.

На какую-то секунду в фойе повисла гробовая тишина, а потом на бедного Лопухина обрушился целый град ударов. Особой боли на этот раз он не испытал, потому что потерял сознание еще до того, как упал на палубу.

Именно поэтому Лопухин и не слышал, как секунду спустя заглянувший в надстройку «тюлень» крикнул:

– Сержант! Вас срочно вызывает на связь командир лодки! Пришли инструкции из центра!

Глава 85

Торпеда «тюленя» за время короткой схватки успела раствориться во мраке, догонять ее было бессмысленно. Костя подвсплыл к краю банки.

Старший тройки дрейфовал в глубине, ожидая, пока двое других «тюленей» обойдут скалу с тыла. Прожектора на его торпеде горели вполнакала, так что Костя даже смог рассмотреть чуть позади смутный силуэт самого пловца.

Расстояние до него было детское – метров двадцать пять – тридцать. Снять старшего из трофейного автомата можно было без проблем, но оставался третий «тюлень», невидимый в темноте.

Костя решил дождаться, когда американцы сойдутся у раскуроченной скалы. Он уже хотел немного опуститься и двинуться в обход обрыва, когда старший резко повел торпедой в направлении Кудинова.

Костя изо всех сил метнулся вниз, но лучи прожекторов искали совсем не его. Чуть левее раскуроченной скалы они высветили в воде странный предмет, двигавшийся наподобие огромной летучей мыши.

В это было трудно поверить, но транспортная торпеда убитого «тюленя» не ушла в глубину, а по какой-то немыслимой траектории вернулась на банку.

Рассмотрев ее, старший тут же спикировал вниз. В луче прожектора тускло блеснул ствол выхваченного автомата. Тянуть дальше было бессмысленно, и Костя открыл огонь.

Вскинув трофейный автомат, он нажал на спусковой крючок и легонько повел стволом сверху вниз. Целиться он практически не целился. На таком расстоянии это было излишним.

Автомат дернулся и издал характерный шипящий звук. К спускающемуся «тюленю» устремились пульсирующие белые полоски. Отбалансировано оружие было отлично, отдача практически не ощущалась, и пули кучно легли в бок «тюленя».

Он несколько раз дернулся и выпустил из рук руль торпеды. Она устремилась ко дну, ударилась и развернулась прожекторами вверх.

В лучах тусклого света навстречу торпеде опускался ее хозяин. Он уже не дергался, зато из разорванного пулями бока струями черного дыма хлестала кровь.

Выглядело это впечатляюще, но положение Кости сильно усложнилось. Где находится третий пловец, он не знал, патронов в магазине оставалось десятка полтора, не больше.

Кудинов мгновенно развернулся и под прикрытием обрыва устремился вправо. Проплыв метров тридцать, он подвсплыл и практически на ощупь взобрался на банку.

Торпеда старшего, словно бабочка, продолжала метаться слева. Тусклые лучи совершали бессмысленные и хаотические движения в глубине.

Держась дна, Костя устремился в глубь банки. Единственное, что ему оставалось, это попытаться перекрыть третьему «тюленю» путь отхода.

Через некоторое время он остановился, повернулся лицом к раскуроченной скале и обратился в слух. «Тюлень» превосходил его в экипировке и скорости, но при движении его торпеда должна была издавать шум.

Тусклые лучи по-прежнему метались в глубине. Костя ждал. Блицкрига не получилось. Подводная схватка, как это часто бывает, переросла в войну нервов.

Кудинов надеялся, что «тюлень» поступит по-американски. Оставшись без старшего и прикрытия, он должен был срочно вернуться на базу. Это было у американцев в крови. Воевать на голом энтузиазме они не умели, да от них этого никто и не требовал.

«Тюлень» действительно решил уйти к «Азовскому морю». Он вышел практически на Костю, но пловец его все равно едва не проморгал.

Торпеда старшего тройки продолжала метаться у скалы. Ее тусклые лучи периодически проблескивали в направлении Кости, и тогда он вжимался в песок, словно камбала.

После очередного такого маневра Кудинов осторожно поднял голову и не столько увидел, сколько почувствовал какое-то движение справа.

После проблеска прожекторов глаза еще как следует не привыкли к темноте, и это едва не стоило Косте жизни. Третий «тюлень» поступил по-американски, но не совсем так, как рассчитывал Костя.

К «Азовскому морю» он двигался над самым дном, не запуская торпеду. Вероятно, он заметил смутный отблеск на дне и тоже замер. Несколько секунд противники пялились друг на друга в темноте, находясь буквально на расстоянии вытянутой руки.

Практически одновременно и один, и второй угадали в смутных контурах опасность. Костя ужом ушел вправо и нажал на спусковой крючок. Автомат вздрогнул в его руках.

Пули противника с шипением прорезали воду совсем рядом и мгновенно превратили Костины ласты в ошметки.

Трофейный автомат в секунду выплюнул оставшиеся патроны, но по звуку Кудинов понял, что все они попали в торпеду.

Рванувшись ко дну, Костя поднырнул под «тюленя» и ткнул левой рукой с ружьем вверх. Как только ствол уткнулся во что-то мягкое, он тут же нажал на спуск.

В принципе Костино ружье было пневматическим. Сжатый воздух толкнул поршень, поршень выбросил из ствола шток с баллончиком на конце.

Дальше все произошло мгновенно. Игла, торчавшая в горловине баллончика, пробила гидрокостюм «тюленя» и на полтора сантиметра вошла в его брюшную полость. Войти дальше игле не дал имевшийся на ней буртик размером с десятикопеечную монету.

Игла мгновенно остановилась, зато сам баллончик продолжил движение. Задняя часть иглы легко проткнула запаянную свинцом горловину, и углекислота из баллончика под давлением устремилась в живот «тюленя».

Приглушенный хлопок легонько качнул глубину, и в маску Кости плюхнуло что-то мягкое и липкое. Пару секунд спустя практически выпотрошенный «тюлень» коснулся Кости ногами.

Еще с минуту Кудинов выпутывался из его кишок, а потом отправился обратно к скале за автоматом старшего тройки калифорнийских «тюленей».

Глава 86

На этот раз сознание возвращалось к Лопухину по частям. Сперва он понял, что его вытащили на палубу и обливают струей забортной воды. Чьи-то лица склонялись над ним, и Лопухин даже начинал их видеть, но сознание снова ускользало и лица растворялись в странном водовороте, а самого Лопухина словно уносило куда-то на огромной карусели.

Потом его оставили в покое, и он вроде как начал медленно пробуждаться от тяжелого сна. Никакой радости это пробуждение не принесло, потому что все тело олигарха буквально стонало от боли. Временами она была просто адской, но Лопухин, как ни странно, жалел только о том, что не успел плюнуть сержанту в лицо.

На судне тем временем закипела лихорадочная работа. Лопухин сперва начал прислушиваться к тому, что происходит, а потом и подглядывать сквозь прищуренные веки.

Раненых хладнокровно добили из подобранного на палубе оружия. Потом Гонга зачем-то загнали в бассейн. Когда же оттуда извлекли какие-то поросшие ракушками ящики, Лопухин на время забыл о своей боли.

Дальше корпус судна содрогнулся от странного скрежета, как будто «Азовское море» напоролось на скалы. Не сразу, но до Лопухина дошло, что это открыли дно бассейна.

Из доносящихся разговоров олигарх понял, что там вот-вот должна всплыть подводная лодка. Все это было настолько странно, что Лопухин не знал, что и думать.

Едва лодка всплыла, в нее спешно перегрузили выловленные в бассейне ящики. Сержант Смит все это время здорово нервничал из-за того, что посланные на поиски Кудинова аквалангисты задерживаются.

Ван Гонгу приказали срочно готовить судно к отходу. В сопровождении аквалангиста он прошлепал босиком к надстройке, и вскоре корпус «Азовского моря» мерно задрожал от работы машины.

Сержант Смит в очередной раз выругался и приказал готовиться к погружению еще одной тройке аквалангистов. С теми, кто ушел под воду раньше, и сержантом их было на судне около десятка, точнее Лопухин не смог определить.

Теперь все свои надежды олигарх связывал только с Костей, потому и считал аквалангистов. Он надеялся, что Кудинов с ними как-нибудь справится, как справился год назад с чеченцами на «Рассвете».

Насчет того, что его пока оставили в живых, олигарх не заблуждался. Он прекрасно понимал, что перед смертью его просто хотят как следует допросить.

Вторая тройка аквалангистов так и не успела уйти под воду. Они едва собрались у борта, как сверху донесся крик:

– Сержант, справа по борту тело! Похоже, парни притащили дохлого русского, а сами делают декомпрессию!

– Я тоже вижу его, сержант! Это точно русский! Но его здорово порвало! Кажется, он сам угодил под винт!

– Джо! – рявкнул сержант. – Спускайтесь в шлюпку! Выловите мне эту русскую лягушку! Пошевеливайтесь!

– Есть, сэр!

Под гогот и шутки аквалангисты начали спускаться в шлюпку. Всем хотелось увидеть всплывшего русского и про Лопухина на время забыли.

Известие о гибели Кости настолько поразило его, что он едва не упустил свой последний шанс. И только окончательно поняв, что надеяться на Кудинова уже нечего, Лопухин бесшумно вскочил и метнулся к надстройке.

Глава 87

Отыскав на дне труп старшего тройки «тюленей», Костя забрал его автомат, нож и фонарь. Ни запасных магазинов, ни многочисленных предметов спецамуниции у мертвых пловцов не было. Наверняка это объяснялось тем, что захват беззащитного гражданского судна был для «тюленей» легкой прогулкой.

Закончилась эта прогулка для американцев ужасно, но никакой жалости к ним Костя не испытывал. Они были обычными бандитами. Подонками, скрытно нападавшими на гражданские суда, и их убийство стало актом справедливого возмездия.

Главной задачей любого флота является обеспечение свободы мореходства в подконтрольном районе. Развалившийся Черноморский флот был не в состоянии этого сделать. Кудинову осознавать это было особенно больно, но КЧФ (Краснознаменный Черноморский флот) американцы явно похоронили рано. Костя уже давно был в отставке, но свое Черное море он готов был защищать до последнего.

Прикинув среднюю глубину, на которой он находился во время схватки с «тюленями», Кудинов по формуле скорректировал время последней декомпрессии. Составило оно всего около десяти минут.

Чтобы не терять времени зря, Костя поймал торпеду старшего и направился к последнему убитому «тюленю». Прицепив выпотрошенный труп к торпеде, он поднялся на отметку двадцать метров.

Пока таймер отсчитывал положенные секунды, Костя занялся телом. Расстегнув и разрезав многочисленные застежки и ремни, он в конце концов снял с «тюленя» всю амуницию, включая дыхательный аппарат.

Аппарат Костя прицепил к торпеде, а все остальное побросал на дно. «Тюлень» должен был помочь ему попасть на «Азовское море». Уже по дороге к судну Кудинов вдруг решил, что американцы должны знать, с кем имеют дело. Помедлив, он вытащил нож и торопливо вырезал на лбу убитого пловца короткое послание.

Осторожно приблизившись к судну, Костя быстро осмотрелся и выработал окончательный план. Уже через минуту он вместе с убитым «тюленем» всплыл под прикрытием кормового выступа.

Повернув атмосферный клапан, пловец жадно вдохнул настоящего воздуха. Отвинчивая штуцер дыхательного аппарата, он настороженно прислушивался к доносящимся сверху звукам, но все было спокойно. «Тюлени» на судне даже не догадывались о том, что происходило буквально у них под носом.

Освободившись от своего дыхательного аппарата, Костя повесил его на торпеду, а оттуда снял дыхательный аппарат «тюленя». Штуцера были стандартными, так что подсоединить аппарат американца к гидрокостюму проблемы не составило.

После этого Кудинов просто нацепил свой аппарат на «тюленя», даже не став привинчивать никаких штуцеров. В этот самый момент рядом с Костей вдруг провернулся винт…

Глава 88

Юркнув в надстройку, Лопухин в растерянности остановился. Он был в отчаянии и понимал, что без Кости ему конец. Кудинова уже не было, но именно воспоминание о нем подсказало олигарху, что делать.

В прошлом году на «Рассвете» Костя спрятался от чеченцев в машинном отделении, и они так и не смогли его там достать. Лопухин мгновенно сообразил, что нужно любыми путями пробраться в машину, и бросился к трапу. В надстройке «Азовского моря» он все еще ориентировался не очень, но, где расположен один из входов в машинное отделение, знал.

Нужно было подняться на две палубы вверх и немного вернуться назад по коридору правого борта к корме. Лопухин успел одолеть только один пролет трапа, когда сверху донеслись торопливые шаги.

Олигарх в отчаянии оглянулся. Спрятаться на трапе было негде, и он сломя голову бросился вниз. Его ноги затопали по трапу, и сверху донесся голос одного из пловцов:

– Кью, это ты? Тоже решил посмотреть, как парни разделали русскую лягушку?

Лопухин слетел по трапу в фойе и бросился к узкому коридорчику, уходящему зигзагом в кормовую часть надстройки. Едва он скрылся за углом, как из фойе донесся удивленный голос:

– Кью, ты куда запропастился?

Лопухин, забыв о боли, рванул по коридорчику от фойе. Домчавшись до следующего угла, он остановился и тяжело привалился спиной к переборке.

Сердце рвалось из груди олигарха, в голове шумело. Переведя дыхание, он взял себя в руки и осторожно выглянул из-за угла.

Коридор был пуст. На всякий случай Лопухин еще пару секунд прислушивался, а потом устремился к следующему углу. Он решил выбраться из надстройки и попробовать подняться к нужной палубе по одному из наружных трапов.

Немного успокоившись, Лопухин стал предельно осторожен и к каждому следующему повороту приближался на цыпочках. Все это было бы хорошо, но он из рук вон плохо ориентировался в надстройке. Ответвление коридора, которое вело к выходу на палубу, олигарх уже пропустил и теперь, даже не подозревая об этом, возвращался по кругу к фойе.

Припав в очередной раз к переборке, Лопухин осторожно выглянул и буквально оторопел от неожиданности. За углом виднелся узкий коридорчик, а за ним открывалась взгляду часть фойе. Олигарх еще не успел сообразить, как такое может быть, когда с палубы через приоткрытую дверь донесся дикий крик сержанта:

– Черт, где русский банкир, Арчи?!

Тут же кто-то завопил что-то снизу от шлюпки, но на этот раз слов Лопухин не разобрал. Он просто понял, что если срочно не окажется в машине, то ему конец.

Решение пришло само собой. Найти выход из коридорчика Лопухин уже не надеялся и рванул в фойе.

Это было почти безумием, но мчался Лопухин с такой скоростью, что оказался на трапе еще до того, как в фойе заскочил первый аквалангист.

В несколько секунд одолев четыре пролета, олигарх взлетел на нужную палубу и бросился к коридору правого борта. Из фойе доносились голоса и топот, но Лопухин был уже в нескольких шагах от цели. Едва повернув в коридор, он оглянулся на трап.

Массивная железная дверь машинного отделения была приоткрыта, как будто кто-то забыл ее закрыть. Изнутри доносился мерный рокот главного двигателя, в щели что-то тускло блеснуло. Все это было очень подозрительно, но Лопухин на свою беду в горячке ничего этого не заметил.

Бросившись к двери, он за рычаг рванул ее на себя и оказался внутри на небольшой площадке. Влево крутым уступом сбегал узкий трап, прямо напротив виднелась громада главного двигателя. Воздух в машине мерно дрожал, освещение было тусклым, и казалось, что затеряться внизу среди многочисленных трубопроводов и механизмов не составит труда.

Спасение было близко, и олигарх мгновенно рванулся к трапу. В ту же секунду сверху на него всей тяжестью обрушилось что-то мокрое и холодное. В самый последний момент Лопухин хотел вскрикнуть, но так и не успел…

Глава 89

Перед запуском в работу судовые дизеля обязательно проворачивают сжатым воздухом, чтобы проверить, не заклинил ли двигатель. Поворот гребного вала при этом составляет от половины до двух оборотов, не больше.

Едва винт замер, Костя отцепил торпеду от корпуса судна и ушел под воду. Когда дизель запустили, он уже приближался ко дну.

Здесь Костя сориентировался по компасу и вышел к нужной точке, не включая фонаря. Торпеду Кудинов бросил на дне, а переодетого «тюленя» подтолкнул к поверхности. Чтобы придать телу необходимую плавучесть, он зафиксировал предохранительный клапан и наполнил дыхательный мешок смесью до отказа. «Тюлень» скользнул вверх, а Костя устремился к судну. Когда тело всплыло на поверхность, Кудинов был уже в бассейне.

Всплыл он между кормовой частью лодки и стенкой бассейна со стороны надстройки. В отличие от Лопухина судно Костя успел изучить досконально. Между машинным отделением и бассейном в корпусе имелся небольшой отсек, заполненный машинами и механизмами. Именно при помощи этих механизмов и открывалось дно бассейна. Местные пульты управления располагались вдоль передней стенки бассейна. Все это хозяйство было укрыто козырьком на случай непогоды.

Всплыв под самой стенкой, Костя осторожно высунулся из воды и огляделся. Надстройку ему не было видно из-за козырька. Недалеко от угла бассейна по правому борту стояло несколько «тюленей». Частично их закрывали пульты управления, и в поле зрения Кости находился только крайний пловец. Еще один «тюлень» виднелся на баке, но он, как и все, смотрел за борт на всплывшее тело.

Секунду спустя Костя взметнулся над стенкой бассейна и нырнул под козырек. Бесшумно скользнув вправо, он оказался у трапа и, никем не замеченный, спустился вниз.

Позади была самая трудная и опасная часть операции. Если бы его заметили, то разделались бы с ним в считанные секунды. Для этого даже не пришлось бы применять оружие. Достаточно было просто на секунду включить водометы лодки. Костю или расшибло бы о стенку бассейна, или швырнуло на винт судна.

Спустившись вниз, он быстро снял дыхательный аппарат. Из отсека выхода в надстройку не было, а Косте следовало оказаться там как можно скорее. В ящике с инструментами он отыскал нужный ключ и вскоре уже вовсю им орудовал.

Экскурсии с капитаном Ченом пришлись как нельзя более кстати. Отвинчивал Костя заглушку на переборке машинного отделения. Когда-то давно здесь проходил трубопровод, но при реконструкции его убрали, а само отверстие заглушили для водонепроницаемости по правилам Регистра.

Теперь это отверстие очень пригодилось Косте. Сняв заглушку, он отложил ее в сторону и оказался в машинном отделении. Сама машина интересовала его мало, но из нее можно было легко попасть в надстройку.

Первым делом нужно любой ценой вывести из строя лодку, а сделать это было не так просто. Как и любая современная подводная лодка, она имела два корпуса – прочный и мягкий. Наружный мягкий корпус по последним технологиям был покрыт метровым слоем сверхпрочной резины.

Сделано это было для уменьшения шумов. Помимо того, метровый слой резины мог легко выдержать даже прямое попадание из гранатомета.

Все более-менее важные узлы лодки находились между мягким и прочным корпусами. Добраться до них из воды и вывести из строя не было никакой возможности. Выходные отверстия водометов прикрывали титановые рассекатели. Заклинить балер руля тоже было невозможно, поскольку вертикальный руль как таковой у лодки отсутствовал. Имея два водомета, она легко управлялась попеременным уменьшением тяги каждого из них.

Можно было, конечно, попытаться зажать лодку половинками дна бассейна, но Костя отказался от этой попытки. Никаких существенных повреждений сверхпрочному корпусу лодки это не нанесло бы, а вот его обнаружили бы сразу.

В этой ситуации трофейный подводный автомат для предстоящего боя абсолютно не годился. Нужно было как можно скорее добраться до арсенала охранников Лопухина и только после этого что-то предпринимать.

Нырнув в машинное отделение, Костя быстро осмотрелся и убедился, что здесь нет ни души. Уже через минуту он взбирался наверх к выходу правого борта.

Глава 90

Едва Кудинов приоткрыл железную дверь машины, как из-за угла от трапа донесся топот и крики. Уходить вниз было поздно, и Костя сделал единственное, что ему оставалось. Вскочив на перила, он мгновенно подтянулся на руках и затаился на проходящих вверху трубах.

Едва в машину заскочил взмыленный Лопухин, пловец все понял и прыгнул вниз. Зажав олигарху рот, он быстро прошептал:

– Тихо! Нам не сюда!

Олигарх что-то промычал из-под Костиной ладони, но времени на разговоры уже не было. Топот приближался. Костя рывком развернул Лопухина к двери и прошипел:

– Главное, улыбайся, и все будет хорошо!

В следующий миг Кудинов нырнул за Лопухина. Дверь распахнулась, и на пороге возник Арчи.

– Стоять! – успел крикнуть он, протягивая к олигарху руку.

Автомат Кости коротко свистнул снизу. Арчи дернулся и начал клониться на Лопухина. Еще до того, как он упал, Кудинов снова выстрелил и уложил второго пловца, видневшегося в коридоре.

Метнувшись к двери, Костя убедился, что это пока все. Однако снизу уже доносились крики и топот. Кудинов вырвал автомат из рук убитого «тюленя» и быстро оглянулся:

– За мной!

– Ага! – кивнул Лопухин, устремляясь следом.

По дороге он что-то лепетал, но Кудинов его не слушал. Надстройка с каждой секундой наполнялась топотом и криками. Единственным объяснением этому было то, что «тюлени» уже прочитали Костину записку на лбу убитого пловца.

Арчи с напарником успели скрыться в надстройке буквально за пару секунд до этого. Заглядывая в машину, они даже не догадывались, что там их может поджидать русский пловец. В любом случае все равно увидеть Костю не смогли бы. После яркого дневного света рассмотреть его в машине за Лопухиным было практически невозможно.

Как только сержанту Смиту прочитали послание Кости, он решил, что банкира с палубы утащил русский ныряльщик. На помощь Арчи с напарником Смит тут же отправил оставшихся «тюленей».

В своих подсчетах Лопухин немного ошибся. Боевой единицей «тюленей» была «шестерка». Вся их подготовка строилась на этом вплоть до того, что даже стандартная десантная лодка пловцов была шестиместной. На «Фишшедоу» было две шестерки «тюленей» плюс сержант Смит.

Один «тюлень» находился на мостике с Гонгом, двое – в шлюпке, так что на помощь Арчи с напарником поспешили четыре пловца. Трое сразу бросились в надстройку, а четвертому пришлось бежать с бака.

Смит остался на палубе и немедленно связался с командиром лодки. Тем временем по штормтрапу вскарабкались еще два «тюленя», которых Смит тоже отправил в надстройку.

Глава 91

От двери машины Костя бросился к кормовому трапу. Еще до того, как пловцы обнаружили убитых, они с Лопухиным взлетели на верхнюю палубу. Тут Кудинов повернул направо и выглянул из-за угла.

Впереди, освещенный ровным светом люминесцентных ламп, простирался коридор правого борта. Коридор был пуст, и Кудинов рванул вперед. Оставалось только повернуть налево, и они оказались бы в том самом коридоре, где друг напротив друга располагались библиотека и каюта Лопухина.

До угла было уже рукой подать, когда Костя вдруг притормозил и вскинул автомат. В конце коридора виднелся трап. Вел он наверх, к мостику, радиорубке и каюте капитана.

Внезапно на этом трапе показались ноги «тюленя». Это был тот самый пловец, который находился на мостике с Гонгом. Услышав шум, он решил спуститься.

В последний момент «тюлень» заметил Костю и тоже вскинул автомат, но стрелять ему было очень неудобно. Пули Кости ударили в трап, «тюлень» метнулся назад. Его пули попали в палубу далеко впереди, почти у угла коридора.

Костя продолжал бежать, стреляя в трап короткими очередями. «Тюлень» поспешно отступал. Стрелять прицельно он не мог, поскольку подволок коридора закрывал от него бегущего противника почти полностью. В то же самое время его ноги из коридора хорошо просматривались, и Костя в любой момент мог их прострелить.

Более неудачной позиции для боя просто невозможно придумать. «Тюлень» понял это очень быстро, взлетел наверх и плюхнулся на палубу. Затаившись наверху, он ждал в надежде застигнуть русского врасплох на углу.

Когда до поворота осталось метра четыре, Кудинов остановился и оглянулся на Лопухина.

– К стене! – прошептал он. – Как только крикну, бросайся за угол!

Присев, Костя подался вдоль правой переборки вперед. Трап был намного у€же коридора. Из-за этого пространство под правой переборкой частично не просматривалось.

«Тюлень» все же заметил Костю, но выстрелил с опозданием. Кудинов уже бросился вперед и укрылся в углу коридора рядом с трапом. Вскинув автомат, он выстрелил. «Тюлень» ответил очередью. Как только его автомат умолк, Костя подался вперед и с воплем «Пошли!» ударил сразу из двух автоматов.

Пули защелкали о трап и засвистели над головой «тюленя». Он инстинктивно пригнулся, а Костя с Лопухиным дружно бросились за угол. «Тюлень» ответил сверху запоздалой очередью. Из коридора левого борта уже слышался топот.

Домчавшись до дверей библиотеки, Костя заскочил внутрь и схватил первый попавшийся «АКС». Лопухин еще только ввалился в дверь, а Костя уже приготовился к стрельбе с колена.

Едва слева в конце коридора показался «тюлень», Кудинов с ходу уложил его длинной раскатистой очередью.

– Ну, суки, теперь держитесь! – разнесся в надстройке его жутковатый крик. – Лопухин, ты гранатометы заряжать умеешь?..

Глава 92

– Нет, – упавшим голосом ответил олигарх.

– А что так? В армии не научили? – удивленно спросил Костя.

– Да я это… в армии не служил. Закосил, в общем…

Костя выпустил короткую очередь вправо и сказал:

– Это, Лопухин, нехорошо. Без гранатометов нам хана. Тащи «калашников» с «подствольником», там справа стоит!

– Этот?

– Этот, – быстро оглянулся Костя.

Выпустив по короткой очереди в каждую сторону, он поменял автомат и замер. Убитый «тюлень» валялся в левом конце коридора. Американцы после этого особо не высовывались, но Косте нужно было пугнуть их по-настоящему.

– Тащи второй «калашников» с «подствольником», – прошептал он Лопухину.

– Вот, – шепотом ответил тот.

Справа не доносилось ни звука, зато слева за углом слышались какие-то шорохи. Костя прицелился и нажал на спуск.

«Подствольник» ухнул, Костя подался назад. Граната ударила в переборку и взорвалась. В коридор брызнули осколки. За углом кто-то вскрикнул и застонал. Костя тут же схватил второй «калашников» и вслед за первой выпустил еще одну гранату.

Взрыв содрогнул воздух. Из-за угла донесся душераздирающий вопль. Костя с хищной ухмылкой подался к дверному проему и выпустил длинную очередь в противоположную сторону.

– Пока все, «моржи», – деловито сказал он. – Лопухин, давай сюда, проведу тебе экстренный курс молодого бойца. Кто это тебя так отделал? Прямо смотреть страшно!

– А-а… – скривился Лопухин. – Сержант Смит. Я его подтиркой для задницы назвал.

– Серьезно, что ли?

– Ага, – скромно кивнул олигарх.

– Молодец, – покачал головой Костя. – Ладно… Смотри сюда. Это магазин. Меняется он вот так. Где спусковой крючок, надеюсь, знаешь. После замены магазина не забудь передернуть затвор. Все. Особо не высовывайся, просто лупи во все стороны короткими очередями. Да, и что-нибудь кричи… Чтобы они чувствовали, что ты готов порвать их, как Тузик грелку. Понял?

– Да, – кивнул Лопухин. – А что кричать, чтобы они чувствовали?

– Да что хочешь. Кричи: «Смит, скотина, убью-зарежу!» Лишь бы громко.

– Я лучше буду кричать: «За Родину!»

– Ну, кричи: «За Родину!» Так даже лучше. Только сперва расскажи, что тут у вас произошло, а то я уже ни хрена не пойму…

Глава 93

Тревожный звонок, прорезавший тишину кабинета, заставил директора ЦРУ вздрогнуть. После разговора с помощником президента по национальной безопасности Меллвил Келли здорово нервничал.

В сущности, помощник президента Юберт Александер сказал Меллвилу то же самое, что несколькими минутами раньше сам Келли сказал своим подчиненным.

Александер выразил надежду, что парни из ЦРУ наконец сделают все как надо. Накладки, сопровождавшие установку сонара в Черном море, начали превращаться в снежный ком.

В этой ситуации утечка информации становилась все более вероятной, поскольку в тайну «Сети Нептуна» проникали все новые и новые люди. Мало того, теперь малейшая утечка грозила уже не только самой программе, а напрямую национальной безопасности США.

При проведении спецопераций во всем мире изредка гибнут случайные свидетели. Это обычная практика, но такие вещи никогда не всплывают наружу. В данном же случае факты пиратства и убийств гражданских лиц были столь масштабны, что скрывать их было все труднее и труднее.

Малейшая утечка информации о событиях на Чертовой банке привела бы к грандиозному международному скандалу. В этой ситуации специальное расследование Конгресса стало бы неминуемым. А это, в свою очередь, вполне могло привести даже к импичменту президента.

Выложив все это директору ЦРУ, Александер приказал о малейших изменениях в ситуации немедленно ставить его в известность. Сообщение от «Фишшедоу» должно было поступить с минуты на минуту, поэтому Меллвил Келли и нервничал.

– Келли слушает! – торопливо сказал он в трубку.

– Меллвил, это я, – упавшим голосом проговорил Раннер.

– «Фишшедоу» вышла на связь?

– Да, Меллвил, поэтому я и звоню. У них новая проблема.

– Какая, черт их подери?! – вскрикнул Келли.

– Они, кажется, потеряли трех людей, тех, что ушли под воду…

– Они потеряли трех «тюленей»? Как?

– Судя по всему, всех их убил этот ученый.

– Ты в своем уме, Мортон? Как какой-то ученый мог убить трех «тюленей» ВМС США?

– В том-то и дело, Меллвил, что он, кажется, не простой ученый. Ты знаешь, что означает русская аббревиатура ПДСС?

– Знаю, – похолодел Келли. – А почему ты об этом спрашиваешь?

– Один из пропавших «тюленей» всплыл. У него практически нет брюшной полости. Так вот, Меллвил, на лбу этого «тюленя» ножом вырезана надпись: «Привет от ПДСС»!

– Стоп! – перебил Келли. – Но ведь русские, кажется, ликвидировали части ПДСС еще полтора года назад!

– В том-то и дело. Кажется, это просто ветеран… Секунду, Меллвил! Черт, я понял! Меллвил, с «Фишшедоу» только что сообщили, что русский каким-то образом смог забраться на судно, убил еще трех «тюленей» и забаррикадировался с Лопухиным в надстройке! Я думаю, судно нужно срочно отводить от банки, а этим ветераном заняться уже на ходу…

– Нет! – возразил Келли.

– Как нет?

– Ты просто не сталкивался с ПДСС, Мортон. Судя по тому, как этот ветеран расправился с «тюленями», он профессионал экстра-класса. Если завяжется бой, может пострадать лодка, и тогда все закончится полной катастрофой.

– А что же делать?

– Срочно передай приказ «тюленям». В бой не ввязываться, русского пловца оттеснить во внутренние помещения и заблокировать! Нужно не дать ему ни единого шанса вырваться и вывести из строя лодку. Это для нас сейчас самое главное. После этого «тюлени» пусть срочно минируют судно. Его придется взорвать, другого выхода у нас нет.

Глава 94

– Янки, гоу хоум!.. Смит – подтирка для задницы!.. За Родину!.. За Россию!.. – выкрикивал Лопухин, выпуская короткие очереди в разные стороны.

Разошелся олигарх не на шутку, но объяснялось это довольно просто. Рассказывая Косте о произошедших событиях, Лопухин вновь пережил все страхи и унижения, обрушившиеся на его бедную олигархическую голову. Выплеснулось все это в небывалый подъем патриотических чувств.

– Свободу Анджеле Дэвис!.. Руки прочь от Черного моря!.. – вопил Лопухин, раззадориваясь все больше и больше.

На его крики Костя не обращал никакого внимания. Его мысли были заняты совсем другим. Уже через пару минут после начала перестрелки судно врубило полный ход, развернулось и направилось куда-то к югу.

«Тюлени» притихли, но Костя понимал, что это затишье перед бурей. Он спешно готовил к бою приготовленный к транспортировке арсенал.

Снаряженного оружия должно было хватить не только чтобы отбить атаку «тюленей», но и на последующую контратаку. План у Кости был прежний. Снарядив первый гранатомет, он приказал Лопухину на секунду спрятаться и прямой наводкой вышиб дверь каюты олигарха. Теперь со своей огневой позиции Лопухин мог контролировать не только коридор, но и оба окна своей каюты.

Располагалась она в передней части надстройки под мостиком. Через иллюминаторы каюты Костя и собирался нанести массированный удар по подводной лодке. Единственным ее уязвимым местом были рули глубины. Как у всех современных подводных лодок, располагались они по бокам ходовой рубки.

Снарядив два десятка гранатометов, Костя вытащил из ящика и принялся собирать крупнокалиберный пулемет. Именно на него при обстреле лодки он рассчитывал больше всего.

Костя уже почти закончил сборку, когда Лопухин крикнул:

– Кудинов! Кажется, начинается!

– Черт! – поднял голову Костя.

Оставив пулемет, он подхватил «калашников» с двумя гранатометами и метнулся к двери.

– Где?.. – успел спросить Костя.

В тот же миг в концах коридора раздались хлопки. Что-то ярко светящееся, словно выпущенные из ракетницы сигнальные ракеты, метнулось по коридору к библиотеке, ударяясь по дороге о стены и подволок.

Костя с Лопухиным синхронно подались назад и сжались под переборками в ожидании взрывов. Прошла секунда, за ней вторая. Взрывов так и не последовало. Вместо этого из коридора доносилось пронзительное шипение.

– Блин!.. – выдохнул Костя, подаваясь к двери.

Высунув гранатомет, он поспешно выстрелил, но опоздал. Секундой раньше к библиотеке устремилось еще два светящихся шара. Костина граната рванула в конце коридора, но на этот раз никто не вскрикнул.

– Что это?.. – успел спросить Лопухин и тотчас зашелся в кашле.

Слезы сами собой брызнули из его глаз, во рту запершило, голова пошла кругом.

– Это – газы! – крикнул Костя, поспешно закрывая дверь. – Не дыши, от двери, быстро!

Пока Лопухин отползал в глубь каюты, Костя закрыл на двери вентиляционные щели и повернул замок. Он, в отличие от олигарха, успел вовремя затаить дыхание, но глаза уже жгло нестерпимым огнем, из носа в два ручья лились слезы и сопли.

Громко матерясь, Костя бросился в угол, где располагались «намордники» судовых кондиционеров. Открыв заслонки до отказа, он подставил лицо под тугие струи холодного воздуха.

Вскоре ему слегка полегчало, он повернулся и сквозь слезы посмотрел на Лопухина. Больше всего в этот момент олигарх напоминал опрысканного «Дихлофосом» таракана. Он полз по кругу, то и дело припадая к палубе и тыкаясь в нее лицом. Приступы жесточайшего кашля перегибали его напополам и переходили в позывы к рвоте.

Кудинов метнулся к олигарху, подхватил его под руки и поволок в угол. Там он привалил Лопухина к переборке, ткнул лицом в «намордник» и рявкнул:

– Дыши!

Сам Костя схватил автомат и осторожно приблизился к двери. В коридоре шипело вовсю. Судя по всему, выходящий из гранат газ был сильнейшим отравляющим веществом комплексного действия. Даже ничтожной концентрации его хватило, чтобы Лопухин едва не загнулся.

В принципе, включенные на полную мощность кондиционеры создавали в замкнутом пространстве библиотеки избыточное давление. Этого было вполне достаточно, чтобы продержаться несколько часов. Воздух из щелей должен был выходить в коридор, а не наоборот.

Проблема заключалась в том, что никаких часов в запасе у Кости с Лопухиным не было. Они не могли даже высунуться в коридор, зато «тюлени» в дыхательных аппаратах могли перемещаться там вполне свободно.

Выбор был небогатый – либо погибнуть от отравления газом, либо дожидаться, пока по их души придут «тюлени». Ловушка захлопнулась, и выхода из нее не было.

Метнувшись обратно к пулемету, Костя окончательно собрал его и присоединил из ящика ленту. Смерть уже дышала им с Лопухиным в лицо. Ее нельзя было остановить, но можно попробовать оттянуть. Костя передернул затвор, и библиотека буквально содрогнулась от грохота.

Крупнокалиберные пули ударили в переборку, отделяющую библиотеку от коридора. Переборка была металлической и достаточно прочной, внутри проходили какие-то трубы. Некоторые пули застряли в ней, зато другие прошили навылет.

В образовавшиеся отверстия в коридор устремился воздух, но из-за диффузии в те же отверстия в обратном направлении неизбежно просачивался смертельный газ. С каждым новым отверстием жить Косте с Лопухиным оставалось все меньше и меньше.

Кудинов это прекрасно понимал, но другого выхода у них не было.

– Ты как? – быстро оглянулся он на Лопухина.

– Кх-кх!.. Н-не очень… – сдавленно отозвался олигарх.

– Понятно. Тогда быстро давай сюда! Сядешь за пулемет и каждые четыре-пять секунд будешь лупить в стенку! Понял?

– Ага, – кивнул Лопухин, падая на колени возле пулемета.

– Ты молитву какую-нибудь знаешь? – спросил Костя, выхватывая нож и бросаясь к двери.

– Нет.

– Я тоже. А жаль, – сказал Костя, оглянувшись. – Она бы нам очень пригодилась. Приготовился?

– Приготовился, – кивнул Лопухин, усаживаясь за пулеметом поудобнее.

– Как только отскочу, начинай. Только поэкономнее, а то задохнешься раньше, чем нас придут убивать, и пропустишь самое интересное…

Глава 95

Как только на «Фишшедоу» из штаб-квартиры в Лэнгли пришли инструкции, «Азовское море» немедленно развернулось и на полном ходу покинуло Чертову банку.

Сержант Смит был в бешенстве. Впервые за все годы службы ему приходилось бросать, пусть ненадолго, тела погибших «тюленей». И виной всему был этот чертов русский ветеран.

Приказ Смит нарушать не собирался, но выполнить его он решил по-своему. Русский должен был умереть, не дожидаясь взрыва судна. И убить его должны были «тюлени».

Сержант Смит уже потерял шесть человек. Еще один был буквально нашпигован осколками и умирал. В распоряжении Смита оставалось всего пять «тюленей», причем один из них также имел легкие осколочные ранения.

Терять людей Смит больше не собирался. Он поднялся наверх и начал командовать лично. Трое «тюленей» остались прикрывать коридор, двое поспешно спустились на лодку.

Когда они вернулись, Смит отвел своих людей подальше от библиотеки. По его знаку коридор забросали гранатами с ОВ[2] . Русский ответил выстрелом из гранатомета, но «тюлени» уже усвоили урок, и на этот раз никто из них не пострадал.

Еще раньше пловец, находившийся на мостике, плотно закрыл за собой все двери. Двое «тюленей» тем временем надели дыхательные аппараты. От отчаяния русский расстреливал из пулемета переборку, но это была не больше, чем агония. Ловушка захлопнулась, и выхода из нее не было.

Затаившись по углам коридора, «тюлени» выжидали удобный момент. Запас кислорода в дыхательных аппаратах позволял им это делать. Через несколько минут пулемет вдруг умолк посреди очереди.

Пять секунд истекли, а выстрелов все не было. Это означало, что у русского наконец закончилась лента. На ее замену требовалось не так много времени, но «тюленям» и этого было вполне достаточно.

Оба пловца синхронно метнулись в клубах газа к двери библиотеки. Пробить переборку из автомата или гранатомета было практически невозможно, так что они ничем не рисковали.

Приблизившись к библиотеке, «тюлени» синхронно вытянули руки и укрепили на двери две небольшие коробочки. После этого они бесшумно метнулись назад.

На одной из коробочек светился таймер. На второй таймера не было, вместо него хищно проблескивал ярко-красный глазок.

Первая коробочка была взрывным устройством направленного действия. Мощность заряда была невелика, поскольку предназначалось взрывное устройство как раз для аккуратного выбивания дверей и других проемов.

На таймере в обратном отсчете мелькали тусклые цифры. Как только на табло высветилось четыре нуля, в коридоре раздался приглушенный хлопок. Сорванная с петель дверь рухнула на палубу в библиотеку.

Вторая коробочка была кассетным взрывным устройством усиленного поражения. Срабатывала она от взрыва первого устройства с небольшим запозданием. Этот адский комплект уже несколько лет входил в экипировку «тюленей» и действовал как часы.

Едва дверь упала на пол библиотеки, грянул второй взрыв. Десятки тысяч пластиковых шариков, составлявших начинку кассет, брызнули во все стороны и в буквальном смысле изрешетили все, что находилось внутри.

Плотность поражения была такова, что все переборки и подволок вмиг покрылись сплошным узором мельчайших точек и из белых стали серо-черными. Тела находившихся в библиотеке людей превратились в кровавое месиво. При всем при этом мощность второго заряда также была сравнительно невелика. Ни сам взрыв, ни пластиковые шарики не могли привести к детонации боеприпасов.

Мгновение спустя по коридору тенями скользнули «тюлени». К библиотеке они приблизились со всеми мерами предосторожности, но это, естественно, было излишним.

Клубы газа уже ворвались в библиотеку и кружились в струях воздуха, вырывающихся из кондиционера. Сквозь дымку «тюлени» осмотрелись и убедились, что с русскими покончено. Пулемет валялся на боку, возле него лежало нечто, напоминавшее горку свежесмолотого фарша.

И сами трупы, и одежду на них посекло шариками до такой степени, что определить, кто есть кто, было невозможно. Библиотека превратилась в братскую могилу неизвестных героев.

Именно об этом и доложили «тюлени» сержанту Смиту, правда, в несколько других выражениях.

– Молодцы, парни! Отличная работа! – обрадовался сержант. – Приступайте к минированию судна!

– Есть, сэр!

Глава 96

Едва Лопухин принялся поливать из пулемета переборку, Костя с ножом бросился в угол. Он неплохо изучил «Азовское море», но в данном случае этого было мало.

Опустившись на колени, он двинулся вдоль стенки, выстукивая палубу рукояткой. Услышав характерный звук, он перехватил нож и принялся снимать панель.

Возиться с ней пришлось довольно долго. Панель наконец подалась, Костя рывком приподнял ее за край и тут же выматерился. Под палубой оказался кабельный канал. Опустив панель на место, Костя смахнул со лба капли пота и двинулся дальше.

Кабельные каналы на судах имеют небольшой просвет. Делается это потому, что при необходимости гибкий кабель легко вытащить и заменить, не вскрывая весь канал. Другое дело трубопроводы.

Если труба лопнет на суше, ее можно просто раскопать. На судах же для ее замены пришлось бы разваливать полнадстройки. Именно поэтому трубопроводные каналы на судах делают полупроходными.

Костя не знал, есть ли вообще под библиотекой какие-то трубопроводы, но в этом заключался их единственный шанс на спасение, и он выстукивал рукояткой почище дятла. Через несколько метров звук снова стал глухим.

Кудинов принялся вскрывать канал с такой горячностью, что едва не сломал нож. На этот раз он возился намного дольше. Панель никак не хотела поддаваться, но в конце концов Костя ее все же сковырнул. Из его груди вырвался торжествующий хрип.

– Что? – быстро оглянулся Лопухин.

– Везет тебе, слов нет! – бросил Костя. – Стреляй, сейчас будем сматываться!

Оглянувшись, он метнулся к армейскому ящику и быстро подтащил его к отверстию. Бросив в канал «АКС», Костя подбежал к Лопухину.

– Давай, быстро! Лезь под левую сторону! Там вроде пошире!

Пока олигарх с трудом втискивал свои телеса под палубу, Кудинов негромко матерился и вел огонь из пулемета. Когда Лопухин наконец исчез под палубой, он мгновенно прекратил стрелять и метнулся к отверстию. Перед тем как спуститься, Костя установил один край панели на место, а сверху положил ящик. Спускаться, держа все это хозяйство на весу, было тяжеловато, но Костя справился.

Едва он отпустил руки, панель со стуком встала на место, сверху ее почти целиком прикрыл ящик. Догадаться о том, что только что в этом месте находился лаз, было практически невозможно.

Когда в библиотеке прогремели взрывы, Костя с Лопухиным успели отползти на несколько метров и находились под палубой в районе коридора правого борта.

Глава 97

Полупроходной трубопроводный канал, по которому Костя с Лопухиным ушли из библиотеки, как нельзя более соответствовал своему названию. Двигаться по нему в общем-то можно было, но с огромным трудом.

Первые несколько метров беглецы в горячке одолели довольно быстро. Когда же первоначальный запал иссяк, дела пошли намного хуже. Костя в тесноте и духоте чувствовал себя вполне сносно. Измочаленный же олигарх усилием воли сумел одолеть еще несколько метров, после чего сник окончательно.

– Я умру, Кудинов! Я больше не могу! У меня грыжа открылась! Я отсюда не выберусь! – в отчаянии прошептал он.

– Куда ты, на хрен, денешься? – шепотом ответил Костя.

Переговаривались они через трубы, в кромешной темноте, находясь друг от друга на расстоянии метра.

– Я задохнусь, я не вылезу! – продолжал ныть Лопухин.

– Заткнись! – прошипел Костя. – Не будь бабой! Отдохни немного, я посмотрю, что впереди!

Он ужом скользнул дальше, оставив несчастного олигарха наедине с темнотой и грыжей. Фонарь у Кости был, но включать его без особой необходимости он не хотел.

Продвигаясь вперед, он вскоре добрался до поворота. Здесь в сторону кормы от канала отходило ответвление. Костя протиснулся в него и двинулся вперед.

Ответвление было намного у€же основного канала и тянулось с поворотами на добрых четыре десятка метров. С трудом продвигаясь между стенкой и трубами, Костя обследовал его до конца.

В конце трубы подходили к какому-то баку. Костя включил фонарь и вскоре убедился, что выбраться наверх здесь не удастся. Времени он потратил уйму, но все оказалось напрасным.

На возвращение задним ходом тоже ушла уйма времени. Лопухин был уже при смерти от страха и готов был ползти куда угодно, лишь бы снова не остаться одному.

С новыми силами они двинулись вперед, миновали еще пару ответвлений и повернули. Трубы в конце сузившегося канала изгибались и уходили вверх. Костя включил фонарь, осторожно посветил и вдруг сказал:

– Знаешь, где мы, Лопухин?

– Нет.

– В моей каюте, под санузлом. Вон там умывальник, а вот здесь душ.

– Слава богу! – вздохнул Лопухин, но тут же спохватился:– А мы выберемся?

– Не знаю, – сказал Костя, водя фонариком из стороны в сторону. – Во всяком случае, другого выхода у нас нет. Ты же снова дышать этим чертовым газом не хочешь?

– Нет! – испуганно прошептал Лопухин. – С меня хватит…

– Вот и договорились, – сказал Костя. – Держи фонарь. Когда скажу, будешь включать и светить куда надо…

Глава 98

Ни через десять, ни через пятнадцать минут телефон Чена на телефонные звонки не ответил. Джо приглушенно выругался и срочно связался с Гарри.

– Я не знаю, что делать!

– Спокойно, Джо! Лопухин все равно в наших руках! Прочешите оконечность банки и найдите судно. Сейчас главное понять, что там у них произошло. Понял?

– Да, Гарри!

– Приступайте немедленно! С судном пока не связывайтесь, чтобы не выдать себя. Как только будет что-то новое, сразу перезвонишь. Все…

– Лян! – оглянулся Джо на капитана. – Снимаемся! Нужно как можно скорее найти судно. Времени на это понадобится много?

– Не очень, господин Ли. С локатором прочешем всю оконечность часа за три-четыре.

– Давай, только быстрее!

– Есть, господин Ли, – кивнул капитан.

«Сингапурский дракон» развернулся и устремился к северу. Оба локатора на крыше рубки вращались, ощупывая поверхность моря в радиусе тридцати пяти километров.

Глава 99

Выбраться из-под палубы в санузле Костиной каюты оказалось не так просто. Металлическая плита настила крепилась к раме при помощи четырех винтов. Располагались они по углам плиты и завинчивались, естественно, сверху, а не снизу.

Высаживать плиту выстрелами из автомата было равносильно самоубийству. Проявив чудеса гибкости, Кудинов перевернулся на спину и слегка выгнул середину плиты ногами. В общем-то этого было достаточно, поскольку теперь нож можно было просунуть между рамой и нижней стороной плиты.

Ножи боевых пловцов в какой-то мере можно считать произведениями искусства. Многочисленные выемки и отверстия делают их поистине универсальными инструментами.

Такими ножами можно отвинчивать гайки любых размеров, сверлить отверстия и делать многое другое. Само собой, на конце трофейного ножа имелись миниатюрные зубчики для пилки металла.

Костя сунул кончик ножа в образовавшуюся щель и принялся пилить резьбу винта сбоку. Делать это было крайне неудобно, поскольку конец ножа упирался в уголок рамы.

Работа продвигалась с большим трудом. Костя взопрел, рука онемела, а винт был перепилен едва на треть. Матерясь и вздыхая, Кудинов допилил до половины, перевернулся и попытался сорвать плиту ногами.

Из этого ничего не вышло, и Костя принялся пыхтеть дальше. В конце концов после тридцати минут изнурительной работы винт сломался.

Шляпка с глухим стуком отлетела в сторону, Костя тут же выгнул ногами угол плиты и буквально просочился в образовавшуюся щель. Метнувшись к двери санузла, он выматерился.

Каюта Кости располагалась по правому борту. Вход в нее был из того самого коридора, по которому не так давно Кудинов мчался, обстреливая трап мостика из автомата. От угла дверь каюты находилась довольно далеко, но газ уже распространился по коридору и просочился в щели.

Едва ощутив знакомый запах, Костя резко выдохнул, прикрыл дверь и подался назад. За пару минут он освободил из подполья Лопухина и шепотом объяснил ему ситуацию. Затем олигарх залег в дальнем углу.

Гидрокостюм Кости предназначался для глубоководных погружений и несколько отличался от гидрокостюмов, используемых аквалангистами. Отличие это заключалось в конструкции головной части. Она была выполнена не в виде капюшона с круговым отверстием для лица, а в виде противогазной маски. В том месте, где у обычных противогазов торчит шланг, на маске гидрокостюма имелся штуцер для подсоединения дыхательного аппарата.

Все это время маска болталась на затылке Кости. Теперь он натянул ее на голову и метнулся к урне. Оттуда Костя извлек полиэтиленовый пакет, надул его и закрепил на штуцере.

Метнувшись в каюту, он вернулся с дыхательным аппаратом и запасным гидрокостюмом. В принципе маску для Лопухина можно было просто отрезать от него, но делать этого Костя не стал.

Газ, заполнивший коридор, наверняка воздействовал на организм и проникал через кожу. Голый массивный Лопухин представлял для газа-убийцы лакомый кусочек. Олигарх, даже находясь в дыхательном аппарате, мог запросто схватить смертельную дозу, если бы сунулся в коридор.

– Одевайся! Быстро! – выдохнул Костя.

Сорвав со штуцера пакет, он буквально втиснул олигарха в гидрокостюм и одним движением застегнул водонепроницаемую «молнию». При этом застежка вырвала на груди Лопухина немалый клок волос. Олигарх невольно вскрикнул.

– Тихо! – прошипел Костя.

Быстро накинув на Лопухина дыхательный аппарат, он подсоединил его к маске, запустил в работу и дал краткие инструкции:

– Сиди и не высовывайся! Воздуха хватит на восемь-десять часов. Если я за это время не вернусь, выбирайся из надстройки и действуй по обстановке! Пока, Лопухин, было приятно иметь с тобой дело…

Глава 100

Оставив Лопухина в санузле, Костя вернулся в свою каюту к иллюминатору. «Азовское море» на скорости около двадцати – двадцати пяти узлов двигалось курсом зюйд-зюйд-ост. Костя прикинул, что за истекшее время они отошли от Чертовой банки не меньше чем на пятьдесят километров.

Приоткрыв иллюминатор, он осторожно выглянул. «Тюленей» по правому борту видно не было. Кудинов сорвал со штуцера пакет, вдохнул пьянящего морского воздуха и выскользнул через иллюминатор наружу.

Со стороны казалось, что двигаться по боковой поверхности надстройки абсолютно невозможно, но в действительности это было не совсем так. На звание человека-паука Костя не претендовал, тем не менее вскарабкаться на навигационную палубу по наружной переборке особого труда для него не составило.

Подтянувшись на руках, он осторожно выглянул в прорезь ватервейса или, попросту говоря, специального желобка для стока воды. «Тюленей» на навигационной палубе также не было. Костя метнулся наверх, стащил с головы маску и прислушался. Снизу не доносилось ни звука.

Кудинов приподнялся на руках, быстро оглянулся и вздрогнул. Примерно в семи кабельтовых слева и сзади за «Азовским морем» шла белоснежная ультрасовременная яхта. Она казалась настолько шикарной для Черного моря, что Костя невольно насторожился.

Флага, болтавшегося где-то на корме яхты, он рассмотреть не мог, как и надписи на носу. Яхта шла параллельным курсом, не приближаясь, но и не отдаляясь от судна. Это было очень подозрительно.

Костя скользнул к краю навигационной палубы и осторожно выглянул вниз. Увиденное рассеяло его подозрения в один миг. С палубы «Азовского моря» яхту рассматривал один «тюлень», с мостика – другой. Оба делали это скрытно, так, чтобы не обнаружить себя.

Кудинов подался назад. «Азовское море» двигалось на юго-восток. Солнце склонилось к горизонту на западе. Расположение было не идеальным, но вполне сносным.

Выхватив нож, Костя сориентировал его в нужном направлении. Сигнальных флагов у него не было, но идеально гладкая боковая поверхность ножа вполне могла их заменить.

Азбуку Морзе капитан яхты должен был знать по-любому. С яхты за «Азовским морем» явно наблюдали, и Костя принялся за дело. Короткий проблеск служил точкой, длинный – тире. Язык, на котором разговаривал капитан яхты, значения не имел, поскольку пользовался Костя Международным сводом сигналов.

Он последовательно передал «SOS», «АЛЬФА-КВЕБЕК», «ДЕЛЬТА» И «ФОКСТРОТ». Повторив сигналы трижды, Костя стал ждать. С яхты после небольшого замешательства ответили зеркалом «ЭХО-ЛИМА». Дословно это означало «Повторите координаты бедствия». Сигналов на все случаи жизни в международном своде не было, но Костя понял капитана и повторил свое сообщение.

Через несколько секунд яхта просигналила «ЭХО-ДЕЛЬТА», что означало «Ваши сигналы бедствия понятны».

– Что за черт, Бен? – донесся снизу вопль. – Что они сигналят?

– Не знаю! – крикнул с крыла мостика «тюлень». – Кажется, просят подтвердить сигналы бедствия!

– Пусть желтый немедленно свяжется с яхтой по рации и скажет, что судно в полном порядке!

– Есть, сэр! Эй, Гонг, давай к рации, быстрее!

Едва «тюлень», выглядывавший в боковую дверь мостика, скрылся внутри, Костя тут же соскользнул вниз на крыло. «АКС» ему пришлось оставить в каюте, но ножа было вполне достаточно.

Подавшись к дверному проему, Костя мгновенно выглянул и метнул нож. Короткий свист утонул в треске рации. «Тюлень» дернулся и начал клониться назад.

Все произошло настолько неожиданно, что Гонг в первый момент даже не заметил Костю. Рванув из держателя микрофон, он пропищал:

– Джо! Это я, Гонг! Быст…

В этот миг вьетнамец наконец увидел скользнувшего на мостик Костю и осекся.

– Ах ты, сука!.. – выдохнул Костя.

Его пятка врезалась в грудину вьетнамца и, проломив ее, вдавила внутрь. Костя мгновенно все понял и не стал цацкаться с Гонгом. Удар был смертельным. Вьетнамец отлетел в угол тряпичной куклой и скорчился в нелепой позе.

– Гонг! Где капитан Чен? Что у вас происходит? – отозвалась рация.

Костя увидел в углу дыхательный аппарат «тюленя» и бросился к нему. Он еще надевал его, когда снизу снова донесся вопль сержанта Смита.

Глава 101

Через час с небольшим после начала поисков «Сингапурский дракон» засек «Азовское море» на встречном курсе. Джо немедленно связался с Гарри.

– Мы их, кажется, нащупали локатором! Лян говорит, что судно на самом полном ходу движется в юго-восточном направлении!

– В каком?

– В юго-восточном!

– Черт! Вы уверены, что это «Азовское море»?

– Похоже, что да!

– Странно… Тогда догоните их и попытайтесь рассмотреть, что происходит на судне! Жду звонка!

– Разворачивай, Лян! Быстрее! – оглянулся Джо.

– Есть, господин Ли!

Заложив крутой вираж, «Сингапурский дракон» устремился вслед за «Азовским морем». Уже через десять минут на горизонте показались клубы иссиня-черного дыма, а вскоре и само судно.

Джон Ли припал к окулярам бинокля. Увеличенное оптикой «Азовское море» быстро приближалось. Приподнятые лебедками трубы висели вдоль бортов.

Все указывало на то, что с Чертовой банки судно снималось в большой спешке и трубы просто не успели до конца вытащить и уложить на палубу. Это само по себе было довольно странно, но еще поразительнее оказалось другое.

На судне не наблюдалось абсолютно никакого движения, как будто «Азовское море» было кораблем-призраком. Сколько ни всматривался Джо в бинокль, ему так и не удалось рассмотреть на борту ни единого человека.

На миг оторвавшись от окуляров, Джо позвонил брату.

– Гарри, мы нагнали их! Судно выглядит очень странн… – успел проговорить Джо, как вдруг на надстройке «Азовского моря» что-то стало поблескивать на солнце. Отблески были настолько ритмичными, что Джо крикнул: – Лян! Быстрее! Возьми бинокль! Гарри, Гарри, с судна нам что-то сигналят зеркалом!

– Что?

– Еще не знаю, Лян как раз пытается разобрать! Похоже на азбуку Морзе!

– Так… – быстро сказал капитан Лян. – Кажется, «ФОКСТРОТ», «ДЕЛЬТА» и что-то еще… Сейчас!

Бросившись к рундуку, капитан вернулся к иллюминатору с сигнальным зеркалом.

– Попрошу их повторить сообщение! – бросил он через плечо.

Посигналив на судно, Лян приложил к глазам бинокль.

– «SOS», «АЛЬФА-КВЕБЕК», «ДЕЛЬТА», «ФОКСТРОТ», – произнес он через короткое время.

– И что это значит?

– «Судно попало в беду и требует немедленной помощи. Судно зараженное. Держитесь в стороне от меня. Держите со мной связь».

– Гарри, Гарри! На судне что-то случилось! Они просят помощи! Похоже, русские забаррикадировались где-то в надстройке вверху! С судна передают, что приближаться к ним пока опасно, но просят держать с ними связь!

– Черт! Самолета на локаторе не видно?

– Нет, Гарри! Самолет, судя по всему, Чену удалось отправить обратно!

– Это главное, Джо! Теперь слушай дальше. Если русские забаррикадировались в надстройке, вы можете попробовать подойти к судну с кормы! Они вас не смогут увидеть! Понял?

– Да, Гарри!

– Прикажи Ляну, пусть немедленно готовит людей к высадке на судно! С этим нельзя тянуть! Понял?

– Да!.. Лян! Гарри приказал попытаться подойти к судну с кормы и высадить людей!

– Есть, господин Ли! – кивнул Лян и потянулся к микрофону громкой судовой связи.

Пока он отдавал короткие приказания, Гарри продолжил:

– Джо, не отключайся! Будешь постоянно рассказывать, что происходит!

– Да, Гарри! Люди уже показались на носу…

«Сингапурский дракон» являлся личной яхтой Гарри Ли. О том, насколько опасно судоходство в Юго-Восточной Азии, он, пожалуй, знал лучше других.

Именно поэтому небольшой экипаж яхты состоял из отъявленных головорезов. В судовой команде они числились рулевыми, матросами и механиками, но с оружием управлялись ничуть не хуже, чем настоящие командос. А по части вооружения яхта ни в чем не уступала ни пиратским судам, ни катерам береговой охраны.

Полминуты спустя у иллюминатора с тонированными стеклами, располагавшегося в передней части надстройки, установили внушительный пулемет. Именно под его прикрытием и должна была высадиться на «Азовское море» штурмовая группа. Состояла она всего из трех человек, но каждый из них стоил четверых.

– Гарри, Гарри! Все готово, мы пошли на сближение! – поспешно проговорил Джо в трубку.

Глава 102

– Вы связались с ним, Бен? Черт, Бен! Что они ответили? – проорал внизу сержант Смит.

Не обращая внимания на эти вопли, Костя лихорадочно надевал дыхательный аппарат. Цель у него была прежней – добраться до библиотеки и расколошматить из пулемета рули лодки.

– Бен, черт побери, передайте на яхту, пусть немедленно отворачивает! Передайте, чтобы они не приближались, Бен! – донеслось снизу. – Черт, приготовиться к активации взрывателей!

Услышав последнюю фразу, Костя замер. Потом метнулся к левому крылу мостика и увидел, что яхта быстро нагоняет «Азовское море».

– Бен, передайте, пусть они не приближаются!!! – снова проорал сержант Смит.

Костя мгновенно выхватил нож и трижды просигналил «ИКС-РЭЙ».

– Бен, вы передали или нет?!. – просто-таки взревел внизу сержант.

В этот момент с яхты, не сбрасывая хода, ответили «ЧАРЛИ-ПАПА». Означало это «Я следую для оказания вам немедленной помощи». Костя еще не успел выматериться, когда внизу разнеслась команда:

– Все! Активировать взрыватели! Всем в лодку! Обратный отсчет – две минуты!

Костя мгновенно оглянулся. Бросившись к автомату убитого «тюленя», он передернул затвор и выматерился. «Тюлень» в короткой перестрелке с ним успел опустошить весь магазин до последнего патрона.

Помешать «тюленям» активировать взрыватели Костя уже не успевал. Обезвредить взрывные устройства, которыми пользовались «тюлени», также было невозможно. В режиме обратного отсчета в них автоматически включалась защита от несанкционированного доступа. Малейшее прикосновение приводило к взрыву.

Расстреливать в этой ситуации из пулемета лодку было равносильно самоубийству. Ловушка захлопнулась, на этот раз окончательно и бесповоротно. И виной всему была чертова яхта сообщников китайца…

Глава 103

О показавшейся на горизонте яхте сержант Смит немедленно доложил по рации командиру лодки. Встречные суда даже в открытом море не редкость, так что ничего необычного в этом не было.

Однако яхта, вместо того чтобы разойтись с «Азовским морем», пристроилась к нему в кильватер и начала приближаться. Уж это-то случайностью быть никак не могло. Смит снова связался по рации с командиром и приказал своим людям находиться в полной готовности.

Какое-то время яхта шла за «Азовским морем», не приближаясь. Пристроилась она к судну таким образом, что ни ее названия с портом приписки, ни флага рассмотреть с мостика было нельзя. Командир лодки вскоре передал Смиту инструкции, полученные из Лэнгли.

Ничего нового в них не было, и сержант продолжил наблюдение за яхтой. В какой-то миг он рассмотрел на яхте зеркальные отблески и заорал:

– Что за черт, Бен? Что они сигналят?

– Не знаю, – отозвался с крыла мостика Бен. – Кажется, просят повторить сигналы бедствия!

– Черт! – прошипел Смит и доложил о странных сигналах командиру лодки.

– Попытайтесь связаться с ними по рации и передать, что судно в полном порядке! – приказал капитан Тернер.

Сержант Смит продублировал команду Бену и продолжил следить за яхтой. В рации было слышно, как капитан Тернер связывается с Лэнгли по узконаправленному спутниковому каналу.

Через некоторое время яхта неожиданно рванулась вперед и начала забирать к кильватерной струе, прячась за судно. Смит немедленно доложил об этом на лодку.

– Вы связались с ними, Смит? – спросил капитан Тернер. – Что они ответили?

Скрывшись на мостике, Бен ни разу не ответил на крики Смита.

– Черт, я теряю их из вида! – проговорил в рацию сержант. – Бен с мостика не отвечает! Послать кого-нибудь к нему?

– Нет! – приказал капитан Тернер. – Приготовьтесь к подрыву судна!

Смит немедленно передал приказ «тюленям» и снова попытался докричаться до Бена. Он почти не сомневался, что на мостике что-то произошло, но времени на выяснение этого уже не было.

– Бен, вы связались с ними или нет? – в бешенстве заорал Смит.

В этот момент по рации заговорил капитан Тернер:

– Какая дистанция, Смит?

– Около пяти кабельтовых, точнее определить не могу, яхта уже скрылась из вида!

– Все, Смит! Немедленно активируйте взрыватели и спускайтесь в лодку! Это приказ Лэнгли!

– Активируйте взрыватели! Всем в лодку! – заорал Смит. – Обратный отсчет – две минуты!

Сержант до последнего следил за мостиком, но Бен так и не показался. В люк шлюзовой камеры Смит нырнул последним. Он был в ярости. «Тюлени» потеряли еще одного человека. Смит уже не сомневался, что Бена убил желтый.

Единственное, что несколько успокаивало сержанта, – это что жить узкоглазому оставалось недолго. Вскоре ему предстояло отправиться на дно в обнимку с трупом русского ветерана. Едва Смит опустил за собой люк, как сверху донеслась торопливая очередь.

Желтый в последний момент все же попытался повредить лодку, даже не понимая, насколько это глупо. Узкоглазый был обречен, и сержант Смит, задраивая люк, хищно улыбнулся.

Глава 104

«Сингапурский дракон» рванулся к «Азовскому морю», резко подворачивая к кильватерной струе судна. Некоторое время спустя рация в ходовой рубке яхты вдруг ожила:

– Джо! Это я, Гонг! Быст… – раздался в динамике испуганный голос и оборвался на полуслове.

– Черт! Гарри! Гонг только что попытался выйти с нами на связь, но ему кто-то помешал! – крикнул Джо, бросаясь к рации. – Гонг! Где капитан Чен? Что у вас происходит?

Немного выждав, Джо бросил в телефонную трубку:

– Гарри! Гонг не отвечает!

В этот миг на крыле мостика что-то блеснуло. Тот, кто подавал сигналы, едва высунулся в дверь, так что рассмотреть его было невозможно. Сами же сигналы легко читались даже без бинокля, поскольку яхта быстро нагоняла судно.

– Гарри! Они опять передают какие-то сигналы!.. Что, Лян?

– Они просят немедленно приостановить выполнение наших намерений и следить за их сигналами!

– Ты слышал, Гарри? Они просят…

– Слышал! Русских на корме не видно?

– Нет, Гарри! Корма хорошо просматривается, там абсолютно пусто! Иллюминаторов нет, а дверь надстройки закрыта! Что нам делать, Гарри?

– Просигнальте, что вы идете к ним на помощь, и продолжайте сближаться! К черту Чена, Джо, сделайте все как надо сами!

– Я понял, Гарри! Лян, передай, что мы идем к ним на помощь, и прикажи своим людям готовиться к высадке! Мы уже совсем близко, Гарри!

– Хорошо, я жду…

«Сингапурский дракон», лавируя в кильватерной струе, уже почти подобрался к корме «Азовского моря», когда откуда-то из-за дымовой трубы судна донеслась торопливая очередь. Пулеметчик на яхте мгновенно открыл иллюминатор и приник к прикладу, обводя корму «Азовского моря» стволом.

– Гарри! На судне слышны выстрелы!

– Стреляют по вас?

– Нет, где-то впереди на надстройке!

– Высаживайтесь быстрее!

– Понял! Лян, давайте быстрее!

– Есть, господин Ли!

Вскоре на кормовое ограждение «Азовского моря» с первой попытки набросили штормтрап. Три человека один за другим взлетели по нему на судно и метнулись к кормовой двери.

Выстрелы раздавались в верхней части надстройки. В этой ситуации взбираться по наружным трапам или передвигаться вдоль бортов было опасно. Чтобы не попасть под пули и не обнаружить себя раньше времени, все три члена экипажа яхты нырнули в кормовую дверь.

Прикрывая друг друга, они промчались по коридору и начали осторожно подниматься по кормовому трапу надстройки.

– Наши люди высадились, Гарри! Они уже внутри! – быстро сообщил Джо.

Едва последний из десантировавшихся повис на штормтрапе, яхта слегка отстала и отвернула влево. На расстоянии нескольких метров от судна она продолжала идти почти вровень с кормой «Азовского моря». Дымовая труба судна по-прежнему укрывала яхту, но пулеметчик все равно не сводил с надстройки глаз.

Выстрелы окончательно прекратились, и Джо доложил об этом Гарри. После этого около полутора минут прошло в молчании и напряженном ожидании. А потом слева на крыле мостика возник один из десантировавшихся членов экипажа яхты. Его жест был настолько красноречивым, что Джо тотчас крикнул:

– Судно наше, Гарри! Все в порядке!

– Поднимайся на борт, Джо! Мне нужен Лопухин!

– Хорошо, Гарри!

«Азовское море» тем временем резко сбросило ход. Яхта еще немного отвернула и по инерции быстро поравнялась с передней частью надстройки и даже успела миновать ее.

– Гарри, я виж… – успел проговорить Джон Ли.

В ту же секунду над морем прогремел чудовищный взрыв. Мощность зарядов, установленных «тюленями», на этот раз была достаточно велика. Однако дело заключалось не только в этом.

Схемы минирования судов различных типов были давно отработаны и многократно проверены на практике специалистами-взрывотехниками. «Тюленям» не нужно было изобретать велосипед. Они просто тупо сделали то, что в их головы вдолбили на многочасовых занятиях инструкторы с мегафонами.

На этот раз результат превзошел все ожидания, хотя оценить его по достоинству было уже некому. Установленные на топливных танках заряды мгновенно воспламенили пары в замкнутом пространстве танков. В результате последовавшей детонации десятки тонн топлива вздули двойные борта судна, словно воздушные шарики.

В местах разрывов наружу вырвались двадцатиметровые огненные столбы. Одновременно с этим два других заряда переломили корпус судна напополам, точно спичку.

В следующую секунду «Азовское море», судно самонадеянных авантюристов и кладоискателей, устремилось ко дну, не отыскав за четверть века своего бесславного существования даже ржавого дублона. Море в очередной раз посмеялось над людьми, с готовностью приняв новую жертву и ничего не отдав взамен.

«Сингапурскому дракону» повезло еще меньше. Отлетевшей от борта трубой его просто перерубило по диагонали, словно кочан гнилой капусты. Выпавших из рубки людей тут же накрыло гудящей струей адского пламени и обуглило до костей.

Полминуты спустя все было кончено. Высоко в небе извивались в лучах закатного солнца два ядовитых гриба. Внизу под ними в радиусе ста пятидесяти метров в гигантской воронке горело море. Сверху в огонь со шмякающими звуками продолжали падать обломки.

Трупов видно не было, только чей-то коптящий гидрокостюм на миг промелькнул на самом краю воронки…

Глава 105

Отшвырнув автомат «тюленя», Костя рванул с мостика в коридор. Смерть буквально дышала ему в затылок. Она была так близко, что ее присутствие он ощущал уже физически.

На активацию взрывателей «тюленям» требовалось не больше пятнадцати-двадцати секунд. Плюс сто двадцать секунд обратного отсчета. Этими секундами теперь и измерялась их с Лопухиным жизнь. Сто сорок секунд – ужасно короткий срок. Но за эти секунды Костя успел очень многое.

К третьей секунде он был уже у трапа. Притормозив, Костя открыл оба вентиля и повернул атмосферный клапан. Смесь еще не успела наполнить дыхательный мешок, а Костя уже скатился вниз и бросился по коридору к своей каюте.

Газ успел рассеяться, и его присутствие угадывалось только по легкой дымке под подволоком. Кудинов промчался по коридору, затормозил у двери и коротко выдохнул. Его пятка обрушилась на замок, дверь с грохотом распахнулась и ударила в переборку.

– Быстрее! – завопил Костя, бросаясь в санузел.

Сжавшийся в углу Лопухин испуганно вздрогнул и уставился на него.

– Быстрее, мать твою так! – снова крикнул Кудинов.

Метнувшись к Лопухину, он рванул его за руку и буквально вышвырнул в каюту. Олигарх зацепился о комингс и растянулся на палубе. Поднимаясь, он что-то растерянно промычал, но Костя его не слушал.

Во-первых, слов через маску было не разобрать, а во-вторых, времени на разговоры уже не было. Костя схватил «АКС» и вытолкнул Лопухина в коридор. На этот раз олигарх удержался на ногах.

– За мной! – рявкнул Кудинов ему на ухо.

Повернув влево, он устремился к кормовому трапу. Олигарх уже понял, что случилось что-то ужасное, и почти не отставал. Распахнув дверь, Костя с автоматом наперевес вылетел на палубу и быстро оглянулся.

«Тюленей» здесь не могло быть в принципе, но Кудинов все равно был начеку. Смерть витала над опустевшими палубами судна и могла подстерегать на каждом шагу.

Пропустив Лопухина вперед, Костя подтолкнул его к трапу и крикнул:

– Судно заминировано! Быстрее!

Лопухин бросился наверх, Костя устремился за ним. Яхта должна быть уже на подходе, но всю кормовую часть судна закрывала громада дымовой трубы. Взлетев на навигационную палубу, Костя придержал Лопухина и бросился к передней части надстройки.

«Тюленей» на судне уже не было. В тот самый момент, когда Костя выглянул из-за края надстройки, в носовой части лодки с грохотом опустилась крышка люка. Штурвал на крышке провернулся изнутри. Следом вода в бассейне буквально вскипела. Вытесняемый из балластных цистерн воздух устремился наружу с ревом доисторического чудовища.

Они опоздали. Это было яснее ясного. Лодка уже начала погружаться. В отчаянии Костя вскинул автомат и поймал на мушку руль глубины. Короткая очередь прогремела над обреченным «Азовским морем». Пули скользнули по массивному перу правого руля и отскочили в воду, не нанеся лодке абсолютно никакого вреда.

Костя быстро оглянулся и рванул Лопухина к себе.

– Разгоняйся и прыгай! – крикнул он, переводя атмосферный клапан на дыхательном аппарате олигарха в положение «воздух».

– Как?! – обмер Лопухин.

– «Солдатиком»! – взревел Костя, оттаскивая олигарха в глубь палубы. – Будешь падать, закроешь рот, а то мозги через уши вылезут! Пошел!

– Я не могу! – взвыл Лопухин, хватаясь за Костину руку.

– Сможешь! – рявкнул Костя.

Оттолкнув олигарха, он опустил автомат вниз и выстрелил. С полдесятка пуль с грохотом ударили в палубу у ног Лопухина и брызнули в сторону. Олигарх в испуге рванул от Кости к передней части надстройки.

– Молодец! – заорал Кудинов, устремляясь за ним и выпуская в палубу оставшиеся патроны. – Не взлетишь, так поплаваешь! Пошел!

Обезумевший от страха Лопухин лосиным шагом мчался к краю надстройки, палуба за ним вздрагивала и грохотала от прямых попаданий. Выбор у Лопухина был небогатый, и он сделал то, чего добивался Костя.

Перед самым ограждением олигарх изо всех сил оттолкнулся, взвился в воздух и с душераздирающим воплем рухнул вниз.

Страх подстегнул Лопухина, и прыжок вышел что надо. Уже перед самым падением он вспомнил слова Кости и успел закрыть рот.

Мчавшийся сзади Кудинов оттолкнулся секундой позже. Амплитуда его прыжка была более высокой, и во время полета он видел внизу кувыркающегося и барахтающегося в воздухе олигарха.

Безлюдная палуба «Азовского моря» стремительно увеличивалась в размерах. Посреди нее в клочьях пены погружалась в бассейн рубка лодки. Сам корпус уже скрылся под водой. После двух секунд умопомрачительного полета Костя с Лопухиным рухнули в бассейн на то самое место, где еще совсем недавно возвышалась корма лодки.

Вырывающиеся из-под воды пузыри воздуха смягчили падение. В один миг они подхватили Костю с олигархом и выбросили на поверхность. Кудинов упал в бассейн метра на три ближе к рубке.

Едва вынырнув, он быстро повернулся и увидел барахтающегося в клочьях пены Лопухина. Автомат Костя выбросить не успел, и теперь он ему очень пригодился.

– Хватайся! – крикнул Костя, протягивая Лопухину автомат.

Хрипя и всхлипывая, тот вскинул руку и со второй попытки уцепился за ремень. Костя рванул олигарха на себя и оглянулся. Рубка лодки скрылась в бурлящих потоках уже почти наполовину.

– Ну, с-суки! – взревел Костя.

Подтянув Лопухина к себе, он перевел его атмосферный клапан в положение «работа». Дыхательный мешок Кости был надежно упрятан в ранце, так что при ударе о воду опасаться ему было практически нечего. Дыхательный же мешок Лопухина располагался на груди и был частично открыт. Если бы Кудинов не переключил наверху атмосферный клапан, при падении олигарха неминуемо постигла бы участь убитого Костей «тюленя».

Теперь все было в порядке, кроме того, что жить им оставалось считанные секунды. Они с Лопухиным были практически обречены, но сдаваться Костя не собирался.

– Вперед! – крикнул он, разворачиваясь и устремляясь к рубке.

Она все еще выглядывала из-под воды, но расстояние было слишком велико.

– Быстрее! – повторил Костя. – Твою мать, Лопухин!

Он изо всех сил загребал одной рукой, второй тащил повисшего на ремне олигарха. Рубка лодки с каждой секундой уходила под воду.

– Греби! – в отчаянии бросил Кудинов.

Наконец его ноги ощутили под водой ребристую поверхность палубы. Покатая корма осталась позади, и теперь у них появился шанс на спасение. Уперевшись ногами, Костя рывком подтянул к себе Лопухина и рявкнул:

– Вставай! Вперед!

Отталкиваясь ногами от палубы, они устремились вперед. С каждой секундой корпус все глубже уходил под воду, но до рубки было уже рукой подать. Она выглядывала из воды на каких-то полтора метра, но все же выглядывала. В отчаянном рывке Костя приблизился к ней и скомандовал:

– Ныряем!

В следующий миг Кудинов ушел под воду, выбросил вперед руку и уцепился за поручень. Из Лопухина ныряльщик был никакой, но это было уже не важно. Рванув автомат, Костя притянул олигарха к себе и подтолкнул к поручню.

– Держись! – крикнул он, хотя слышать его Лопухин, естественно, не мог.

В оставшиеся секунды погружения Костя успел нашарить рукой рычаг рубочной двери и втащить за собой внутрь олигарха.

Когда «Фишшедоу» включила водометы и рванулась прочь от обреченного «Азовского моря», они уже пробирались к внутреннему трапу рубки.

Глава 106

Фонаря у Кости не было, впрочем, по большому счету, он был и не нужен. За пятьсот лет со времен Леонардо да Винчи человечество довело подводные орудия убийства до такого совершенства, что придумать что-либо новое было уже практически невозможно.

Лодка американцев имела классическую современную компоновку. От других лодок она отличалась только размерами и типом движителя.

Ходовая рубка лодки представляла собой обычную надстройку над выступающим из прочного корпуса люком. Из-за небольших размеров рубка имела всего один выход на палубу, и располагался он, естественно, в кормовой части.

Как снаружи, так и внутри имелись поручни. Они уходили вправо и вели к внутреннему трапу. Все это было знакомо Косте на мышечном уровне, так что ориентировался он в кромешной тьме рубки, как при свете дня.

Едва лодка рванула вперед, он тут же устремился наверх. «Фишшедоу» на огромной скорости неслась в глубине, но в закрытом со всех сторон пространстве это практически не ощущалось. Вода поступала через многочисленные щели внутрь и через те же щели просачивалась обратно. Этот постоянный круговорот ощущался в рубке, но не более того.

Поднявшись вдоль трапа наверх, Костя поднес к глазам наручные часы. В этот момент где-то далеко-далеко позади раздался едва уловимый звук. Лодку легонько тряхнуло – и все.

Это означало, что «Азовское море» взлетело на воздух. Время Костя, естественно, не засекал, но с того момента, как лодка устремилась в глубину, прошло секунд сорок. За это время она успела отойти от судна на километр-полтора. Судя по тому, что взрыв был слышен даже на таком расстоянии, он был чудовищной силы.

«Азовское море» перестало существовать, и Кудинов сосредоточился на показаниях приборов. Лодка двигалась к югу на глубине тридцать пять метров. Прикинув путь, пройденный «Азовским морем», Костя понял, что они вот-вот должны миновать выступ Баринова. Кем был этот Баринов, Костя не знал, но рельеф названной его именем подводной возвышенности представлял четко.

Выступ простирался чернильным пятном с северо-востока на юго-запад. Глубины здесь были в районе восьмидесяти – ста двадцати метров. Однако на гидрографической карте Костя припомнил несколько «блуждающих» подводных холмов с глубинами до шестидесяти пяти метров и понял, почему командир лодки не опустился ниже. Он шел на огромной скорости и просто не хотел рисковать.

Через пару секунд после взрыва лодка чуть сбросила ход и стала поворачивать к юго-востоку, одновременно уходя в глубину. Костя вздрогнул и подался вперед. Решение нужно было принимать мгновенно, и он его принял.

Лодка отворачивала от выступа Баринова и набирала глубину. Зачем она это делает – было для Кости не важно по очень простой причине. Средние глубины Черного моря составляют две тысячи двести метров. Донырнуть до дна лодка, конечно, не могла, но четыреста – пятьсот метров были для нее нипочем.

Для Кости с Лопухиным глубина в сто пятьдесят метров была абсолютным пределом. Но самое ужасное для них заключалось в том, что они просто не могли покинуть лодку на ходу.

Если человек падает с кормы обычной «Кометы» на подводных крыльях, он обречен. Струи воды, отбрасываемые высокооборотными винтами, в одно мгновение превращают его в кровавый мешок, набитый переломанными костями.

Лодка двигалась в глубине почти в два раза быстрее. Стоило Косте с Лопухиным высунуться наружу, как их просто всосало бы встречным потоком и швырнуло в кильватерную струю. А уж там им не то что переломало бы кости, а просто раскрошило бы на части.

Смерть, едва отступив, настигла их в глубине. Выход был, но лодка двигалась слишком быстро. Подавшись вперед, Костя нащупал рукой балер руля глубины. Это был обычный вал, на котором снаружи рубки крепилось само перо руля.

Лодка быстро погружалась, а это означало, что передняя часть руля опущена вниз. Поворот балера осуществлялся обычной рычажной передачей. Костя нащупал ее и провел рукой по рычагу вниз. Если бы в этот миг руль повернули, он вполне мог остаться без руки.

Ему повезло. Нащупав подходящее место, Кудинов отдернул руку и сунул вместо нее в щель автомат Калашникова. Задвинув его до упора, Костя отвел руку назад и открыл клапан гелиевого баллончика.

Лопухину тоже нужно было открыть вентиль, но помочь олигарху в этот момент Костя уже не мог. Приближалось самое главное, и он покрепче вцепился в автомат.

Глава 107

Едва люк шлюзовой камеры опустился, капитан Тернер рявкнул в микрофон:

– Экстренное погружение! Заполнить балластные цистерны!

Пока лодка погружалась, капитан успел доложить в Лэнгли о том, что один из «тюленей» остался на борту, а судно взлетит на воздух через две минуты.

– Немедленно возвращайтесь на Чертову банку! Там не должно остаться никаких следо… – успел проговорить Мортон Раннер, и на этом связь прервалась.

Быстро взглянув на глубиномер, Тернер рявкнул:

– Рули глубины – пятнадцать градусов! Тягу с ускорением до восьмидесяти процентов!

– Есть, рули пятнадцать градусов!

– Есть, тягу с ускорением до восьмидесяти! – послышались продублированные команды, и «Фишшедоу» – самая совершенная субмарина в мире – тенью скользнула в глубину.

Когда стрелка глубиномера приблизилась к отметке сто футов, капитан скомандовал:

– Рули – ноль! Тяга – сто!

– Есть, рули ноль!

– Есть, тяга сто!

Как только лодку тряхнуло от далекого взрыва, Тернер начал плавно выводить ее на разворот с одновременным набором глубины. Рассекая воду с дельфиньей легкостью, «Фишшедоу» послушно легла на заданную траекторию.

Следя за глубиномером, капитан невольно подумал, что настоящий хозяин этого моря он. Управляя «Фишшедоу», трудно было отделаться от подобных мыслей. Лодка настолько превосходила устаревшие субмарины русских, что их лучше было просто сдать в металлолом.

– Рули – минус пятнадцать! – скомандовал Тернер.

– Есть, минус пятнадцать! – прозвучало в ответ, но стрелка глубиномера продолжала упрямо ползти вокруг циферблата.

– Что за черт?! – выругался капитан.

– Отказ рулей глубины, сэр!

– Попробуйте переложить на обратный угол! Уменьшить тягу!

– Есть!

– Есть! – раздалось на центральном посту, но стрелка на циферблате не останавливалась.

– Рули заклинены!

– Тяга уменьшена!

– Черт! – взревел Тернер, мгновенно покрываясь холодным потом. Он просто не мог в это поверить – его «Фишшедоу», самая совершенная в мире субмарина, уже почти вышла на «кривую смерти». – Тяга – ноль! Включить аварийный гидроусилитель рулей! Угол – минус сорок! Аварийная тревога! Аварийная тревога! – заорал капитан.

Центральный пост, как и вся лодка, мгновенно заполнился криками, воем сирен и кроваво-красными всполохами аварийных табло. Капитан Тернер с горошинами пота на лбу неотрывно следил за стрелкой глубиномера.

– Есть, сэр! – вдруг раздался крик рулевого. – Рули пошли! Есть, минус сорок!

– Слишком поздно… – одними губами прошептал Тернер. – Внимание! Всем отсекам немедленно приготовиться к удару о грунт и борьбе за живучесть! Жду докладов!

Автоматически выкрикивая команды, Тернер все еще не мог поверить, что это происходит в действительности. Однако это был не сон.

И вскоре самая совершенная субмарина в мире потерпела аварию в Черном море, так и не сумев его покорить…

Глава 108

Даже самые совершенные аппараты имеют свои недостатки. Ультрасовременные реактивные лайнеры, способные без вмешательства человека перелететь через океан, могут свалиться в «штопор», и тогда им не поможет уже ничто. Аналогом «штопора» для подводных лодок является «кривая смерти».

Если при погружении лодка вовремя не отработает рулями глубины в обратную сторону, она может выйти на траекторию, покинуть которую очень сложно, практически невозможно. Попав на «кривую смерти», самая управляемая и маневренная лодка почти не слушается рулей и камнем устремляется ко дну.

Едва «Фишшедоу» попыталась отработать балером, автомат в руках Кости дернулся. Костя тут же навалился на него всем телом. Автомат дернулся снова и замер.

Через секунду рычаг ушел в обратную сторону. Заклинивший руль хотели попытаться провернуть с разгона, но вышло еще хуже. Едва щель расширилась, Костя засунул автомат поглубже.

Руль оказался заклиненным в самом нижнем положении, и лодка камнем устремилась ко дну. Мешкать нельзя было ни секунды, и Костя устремился назад.

В это время лодка резко сбросила ход, практически выключив водометы. Рычаг дернулся с такой силой, что ствольная коробка «калашникова» хрустнула.

Костя рванулся вдоль трапа и наткнулся на Лопухина. Олигарх пел. «Азотный наркоз» подействовал на него практически мгновенно, и Лопухин уже «поплыл». Едва Костя прикоснулся к нему, он тотчас полез обниматься.

– Твою мать! – бросил Кудинов.

С трудом оторвав от себя олигарха, он подтолкнул его к двери. Водометы уже не работали, но лодка продолжала камнем нестись ко дну. Понять это было проще простого – по характерным стонам корпуса, прорезавшим глубину.

Толкая Лопухина, Костя нашарил рычаг и рывком поднял его вверх. Скорость лодки была уже не той, что прежде, но дверь сразу рвануло в сторону боковым потоком.

В тот же миг сзади раздался короткий скрежет и приглушенный удар. «Калашников» все-таки не выдержал нажима гидроусилителя и переломился. Балер отработал поворот, и перо руля повернулось.

Лодка отчаянно пыталась восстановить управление, но было слишком поздно. Для того, чтобы выйти из «штопора», самолету нужен запас высоты. Для того, чтобы покинуть траекторию «кривой смерти», лодке необходим запас глубины.

На дьявольскую кривую «Фишшедоу» вышла над самым краем выступа Баринова, так что необходимого запаса глубины у нее не было. Едва Костя толкнул Лопухина в проем, как их буквально вырвало из рубки, словно пробку из бутылки шампанского. Следом лодка врезалась на «кривой смерти» в юго-восточную оконечность выступа Баринова…

Глава 109

– Алло! Алло! Джо! Что случилось? – вскрикнул Гарри, как только в трубке прогремел взрыв.

Ответом был жуткий треск и мгновенно нахлынувшее гудение адского пламени. Затем телефон на яхте с громким шипением расплавился.

– Джо! Джо! – вскочил на ноги Гарри.

В ответ в трубке раздался щелчок, и кокетливый женский голос произнес по-английски с тайским акцентом:

– Абанента выбыла из зоны абслуживания! Сорри! Павтаряю! Абанента выбыла из зо…

– Черт! – проорал Гарри, швырнув телефон в угол.

– Павтаряю! Абанента выбыла из зоны абслуживания! – донеслось из угла.

– Черт!.. Черт!.. Черт! – ревел Гарри, бросаясь к телефону и топча его каблуком.

– Сорри!.. – надтреснутым басом проговорила трубка и наконец умолкла.

Несколько секунд Гарри Ли стоял в углу со стиснутыми кулаками. Взяв себя в руки, он отправился к бару и набулькал в огромный граненый стакан немного виски.

Когда Гарри ставил стакан на полку, руки его почти не дрожали. Подойдя к столу, он быстро позвонил своему адвокату. Трубку сняли только после шестого звонка:

– Алло!

– Это я! – быстро произнес Гарри. – Немедленно одевайся и приезжай!

– О боже, Гарри! Ты знаешь, который сейчас час? – зевнул адвокат. – Это до утра подождать не может?

В Сингапуре было уже за полночь, но Гарри пропустил вопрос мимо ушей.

– Я говорю, быстро отрывай свою задницу от кровати и втискивай ее в брюки!

– Уже оторвал, – изменившимся голосом пролепетал адвокат. – А что случилось?

– У меня в Черном море захватили судно и взорвали его! Мне нужно как можно скорее сделать об этом официальное заявление властям!

– Черт, никогда бы не подумал, что кто-то может захватить судно у тебя… Ладно, Гарри, я все понял. Жди, я сейчас. Пока можешь отменить все свои утренние дела. Это затянется надолго…

Глава 110

Вцепившись друг в друга, Костя с Лопухиным совершили плавный пируэт во мраке и остановились. В сущности, вода в глубине была неподвижной, это они на скорости вылетели из лодки.

Мгновение спустя снизу донесся приглушенный удар и глубина слегка вздрогнула. За первым ударом последовала пауза, потом что-то проскрежетало и раздался удар послабее.

В наступившей тишине было слышно, как Лопухин во всю глотку горланит: «Какой ты, на хрен, танкист». Разошелся олигарх не на шутку. Возможно, ему почудилось, будто они с Костей катаются по дну Черного моря на танке.

Кудинов мигом нащупал вентиль гелиевого баллончика на дыхательном аппарате Лопухина и открыл его. Могло оказаться, что и второй аппарат был выведен из строя узкоглазыми, и тогда Косте предстояло веселое времяпрепровождение с очумевшим олигархом.

Делать было нечего, он рывком развернул Лопухина к себе спиной, чтобы тот не размахивал руками, и посмотрел на приборы.

Глубиномер показывал всего шестьдесят девять метров. Это означало, что лодка врезалась точнехонько в один из подводных холмов. В принципе, это было не важно, и Костя перевел взгляд на таймер. Его показания нужны были, чтобы правильно определить время декомпрессии. Лопухин тем временем слегка притих, и это обрадовало Кудинова больше всего.

Судя по звуку, удар лодки о дно оказался не смертельным. Что-то треснуло, лопнули какие-то трубы, но разгерметизации прочного корпуса не произошло. Костя тряхнул Лопухина за плечо:

– Ты как?

Расслышать его олигарх, конечно, не расслышал, но отреагировал на прикосновение. Вяло повернувшись, он что-то промычал и замер.

После недавнего буйства он потух окончательно. Внезапное похмелье явно застигло Лопухина врасплох, и он едва ли понимал, что произошло.

– Пошли! – снова тронул его за плечо Костя.

Разговаривал он исключительно по привычке, поскольку под водой толку от этого было мало, но олигарх его вроде как понял. Взявшись за руки, они повернулись и поплыли в глубину.

Через несколько секунд Костя наткнулся на бок лодки. Продвигаясь на ощупь, он дотащил Лопухина до рубки. Здесь Костя прицепил обе руки олигарха к поручню и трижды повторил:

– Жди! Не вздумай всплыть, а то коньки отбросишь! Понял?

В конце концов до Лопухина дошло, чего от него хотят. Ухватившись одной рукой за поручень, он опустился на палубу под рубкой и замер.

– Молодец! – хлопнул его по плечу Костя.

Для первого погружения олигарх держался просто молодцом. Оставив его под рубкой, Кудинов на ощупь двинулся к носу лодки. За несколько минут он обследовал его полностью и узнал все, что нужно.

От удара лодка воткнулась носом в дно на глубину два с половиной – три метра. Грунт здесь был илистый и вязкий. Освободиться из плена своим ходом лодка не могла никак.

Костя вернулся немного назад, нащупал на люке шлюзовой камеры штурвал и, ухватившись за него, принялся ждать.

Глава 111

Звонок директора ЦРУ застал Юберта Александера у портного за подгонкой нового смокинга.

– Сэр, это Келли!

– Секунду, – сухо сказал Александер.

Повернувшись, он знаком попросил удалиться портного с помощником и только после этого произнес:

– Я слушаю, Меллвил.

– Сэр, есть новости по поводу операции «Сеть Нептуна».

– Надеюсь, на этот раз хорошие?

– Не совсем, сэр. По ходу снова возникла небольшая проблема, но…

– Черт вас побери, Меллвил! Из-за ваших небольших проблем страна и так уже оказалась на грани грандиозного международного скандала с непредсказуемыми последствиями! Вы что, упустили этого русского ветерана?

– Нет, сэр, – поспешил успокоить Келли. – С этим русским покончено раз и навсегда. «Тюлени» расправились с ним по своим понятиям о чести еще до взрыва судна. Само судно успели отвести от сонара почти на тридцать миль.

– Судно взорвали? – спросил Александер.

– Да, сэр. С этим все в порядке.

– Так в чем тогда проблема?

– Проблема в том, что за судном увязалась какая-то яхта. Некоторое время она шла параллельным курсом, а потом начала быстро сближаться. Решение нужно было принимать немедленно, и мой заместитель Мортон Раннер санкционировал взрыв. К сожалению, по так и не выясненным причинам один из «тюленей» не успел покинуть судно.

– Черт, а что нужно было этой яхте и откуда она там взялась, вы установили?

– Да, сэр. Уже установили. В спешке экипажу «Фишшедоу» рассмотреть название яхты не удалось. Однако мы только что получили срочное сообщение от нашего резидента в Сингапуре, и оно все расставило по своим местам. Яхта, приблизившаяся к судну, принадлежала Гарри Ли, сэр.

– Тому самому?

– Да, сэр. Судя по всему, по плану яхта должна была подойти к судну непосредственно после побоища. При ее приближении оставшийся в живых желтый, вероятно, и убил на мостике «тюленя»…

– И вы об этом так спокойно говорите, Меллвил? Черт вас подери! А что, если этот желтый успел связаться с яхтой или с Гарри Ли? Что тогда? Что тогда, я вас спрашиваю?!

– Это исключено, сэр, – выдержав паузу, ответил директор ЦРУ. – Некоторое время назад Гарри Ли сделал официальное заявление о том, что русский банкир Лопухин захватил и потопил в Черном море его судно вместе с яхтой!

– Это что, правда?

– Да, сэр.

– Черт вас подери, как вам это удалось, Келли?

– Парни из ЦРУ тоже кое-что умеют, сэр!

– Да, – невольно покачал головой Александер, – должен признать, Меллвил, что, несмотря на все эти накладки, закончили вы операцию просто блестяще! Как все-таки удалось это провернуть?

– У нас тоже есть свои секреты, сэр. Несмотря на цепь фатальных неудач, люди продолжали работать. Отсюда и результат. Я думаю, «Фишшедоу» уже замела все следы на Чертовой банке и возвращается. Остается только починить сонар, сэр. Можете немедленно доложить об этом президенту.

– Обязательно доложу, Меллвил, но несколько позже. Сейчас президент занят со своими спичрайтерами. Сегодня ему предстоит произнести речь на юбилейном Всеамериканском форуме мормонов. Надеюсь, вы понимаете, насколько это важно?

– О да, сэр! Конечно.

– Я буду присутствовать при произнесении речи, а уж после доложу президенту о вашем успехе. Еще раз позвольте выразить свое восхищение.

– Это всего лишь наша работа, сэр.

– Кстати, Меллвил, – вдруг забеспокоился Александер. – А как насчет этого «тюленя», оставшегося на судне? Что, если его достанут из-под обломков и идентифицируют? Вы понимаете, о чем я?

– Да, сэр. Но это полностью исключено. Взрыв был такой силы, что идентифицировать там уже нечего.

– Ну что же, в таком случае желаю успешного завершения черноморской части операции «Сеть Нептуна»!

– Спасибо, сэр, – скромно сказал Меллвил.

Глава 112

Особого выбора у экипажа лодки не было, так что ждать Косте пришлось не так долго. Минуты две спустя внизу проскрежетал штурвал нижнего люка. Немного позже едва слышно загудел трап.

В шлюзовую камеру по нему поднялось два или три человека. Люк закрыли, штурвал проскрежетал опять. Следом где-то рядом с Костей воду прорезали пузырьки воздуха.

Давление в шлюзовой камере плавно выровняли с забортным. Когда воздух вышел окончательно, штурвал, за который держался Костя, вздрогнул и провернулся.

Костя подался назад и вытащил нож. Штурвал, чуть слышно попискивая, проворачивался. Костя с хищной улыбкой ждал.

Возмездие настигло американцев даже на дне Черного моря. Такого они наверняка не могли представить даже в самом кошмарном сне. Они чувствовали себя полноправными хозяевами в Костином Черном море, но это оказалось заблуждением. Возмездие было совсем рядом. С каждым оборотом штурвала оно неотвратимо приближалось.

Штурвал пискнул в последний раз, люк шлюза слегка приоткрылся. Сумрак глубины прорезала тонкая полоска света. Крышка люка медленно приподнялась и откинулась в сторону Кости.

Он напряженно замер. Внизу в шлюзе светилось два фонаря. Совсем рядом на крышке люка виднелись две руки. Кудинов поднял нож и приготовился.

В следующий миг «тюлень», открывший крышку, подтянулся на руках и скользнул вверх. Едва он высунулся по грудь, Костя вонзил в его сердце нож.

Лезвие вошло в грудь по самую рукоятку. Смерть наступила мгновенно, так что «тюлень» даже не успел дернуться. Его руки на крышке ослабли, но Костя мгновенно ухватил «тюленя» за лямки дыхательного аппарата и рванул вверх.

От пловцов, находившихся в шлюзе, его закрывала крышка. Для них все выглядело вполне естественно, как будто первый «тюлень» просто оттолкнулся и ушел вверх.

Костя рванул мертвого «тюленя» к себе, в тень крышки. Его бедро промелькнуло в луче фонаря. На нем в зажиме висел автомат. Наверное, «тюлени» брали оружие на случай встречи с каким-нибудь ядовитым обитателем глубины вроде ската.

Не став выдергивать нож из груди убитого, Костя развернул его и завладел автоматом. Как только следующий «тюлень» выбрался из шлюза, Кудинов убил его короткой очередью. Метнувшись влево, он выглянул из-за крышки.

Голова третьего пловца торчала из шлюза. Услышав знакомое шипение, он тут же присветил фонарем вверх. В этот миг Костя размозжил ему голову очередью сбоку.

В довольно тесном шлюзе вряд ли мог поместиться кто-то еще, но Кудинов метнулся в обход крышки и выглянул с другой стороны.

В шлюзе больше никого не было. Нырнув внутрь, Костя подобрал выпавшие фонари и вытащил наверх оба тела.

Покончив с этим, он развернулся и направился к рубке. Сунув олигарху фонарь, Костя объяснил ему жестами, чтобы Лопухин спрятался и ждал его возвращения.

Глава 113

Сообщение о том, что против Лопухина официально выдвинуто обвинение в пиратстве, грянуло как гром среди ясного неба. Практически все российские телеканалы тут же прервали свои вечерние передачи.

Торчавший в московском офисе олигарха Бронский заглотил пригоршню таблеток и принялся названивать по очереди всем адвокатам Лопухина. Самому олигарху он звонил едва ли не каждые пять минут, но безрезультатно.

Что делать в сложившейся ситуации, Бронский не знал, надеясь, что консилиум адвокатов сможет выработать хоть какую-то линию поведения.

Консилиум так и не состоялся по независящим от Бронского причинам. Адвокаты только начали съезжаться, когда произошло то, чего Бронский опасался еще утром.

К особняку с воем подкатило несколько джипов. Высыпавшие из них люди в масках в секунду разогнали журналистов, уже некоторое время толпившихся при входе.

В ядовито-синих всполохах, озарявших кабинет с улицы, Бронский сделал последнюю отчаянную попытку дозвониться до олигарха. Как и все предыдущие, она оказалась неудачной.

Тем временем коридор наполнился топотом и гулом. Дверь кабинета с треском распахнулась, и Бронскому в присутствии полудюжины адвокатов предъявили постановления на обыск и выемку документов. Выданы они были на основании международного ордера, выписанного прокуратурой Сингапура и переданного для исполнения в Московское отделение Интерпола.

Глава 114

Вернувшись к шлюзу, Костя поднял первого убитого «тюленя» и аккуратно выдернул из его сердца нож. После этого он втащил тело внутрь шлюза и быстро закрыл люк.

Наверняка у «тюленей» были свои условные сигналы, но в данном случае значения это не имело. Затянув штурвал, Костя подался вниз и трижды выстучал рукояткой ножа «SOS». В ответ снизу чем-то металлическим стукнули четыре раза. Костя в лихорадочном темпе повторил свой сигнал и замер.

После небольшой паузы шлюз начали осушать. Вода медленно выходила в специальные отверстия, верх камеры заполнялся воздухом. Костя тем временем подтолкнул тело убитого пловца к крышке нижнего люка.

Как только люк открыли, ноги «тюленя» безвольно свесились вниз. Из отсека послышалось приглушенное ругательство на английском. Две пары рук показались в проеме и подхватили «тюленя». Понемногу опуская тело, Костя прятался за ним и осторожно выглядывал в отсек.

В какой-то момент он решился и разжал руки. Тело скользнуло вниз. От неожиданности находившиеся внизу «тюлени» не смогли его удержать, и убитый грохнулся на палубу под трапом.

Оба «тюленя» машинально склонились над упавшим. Костя прошил их спины короткой очередью и тут же свесился в люк вниз головой. Ступней правой ноги он держался за скобу внутреннего трапа и мог в любой момент податься обратно в шлюз.

Отсек был пуст. Вдоль правой переборки в прорезиненных мешках аккуратной грядкой были сложены трупы, но живых «тюленей» в отсеке больше не было. Убедившись в этом, Костя уцепился левой рукой за перекладину нижнего трапа и в перевороте приземлился ногами на палубу. В этот миг из носовой части отсека донесся едва различимый звук.

Костя присел и замер. Лодка уткнулась в холм в наклонном положении. Звук донесся из левого переднего угла отсека как бы снизу. Видно там никого не было, но именно в том углу располагалась барокамера. Она представляла собой нечто вроде небольшой железнодорожной цистерны, так что за ней вполне мог кто-то прятаться.

В следующий миг Костя скользнул по наклонившейся палубе к носовой переборке отсека. Двигался он практически бесшумно, но очень быстро.

Вскоре он уже нырнул в узкую щель между переборкой и задней полусферой барокамеры. Выждав немного, он подался вперед, выглянул из-за барокамеры и вскрикнул от неожиданности.

Между боковой поверхностью барокамеры и переборкой лодки висел гамак. В нем с заклеенным скотчем ртом лежала Серафима.

При виде Кудинова с автоматом она вздрогнула и прикрылась связанными руками. Костя рванулся вперед, повернул атмосферный клапан и крикнул:

– Это я, Серафима! Не бойся!

Выхватив нож, он резкими движениями разрезал веревки на ее руках и ногах, а потом отодрал скотч.

– Боже, неужели это ты? – всхлипнула Серафима.

Она обхватила Костину голову негнущимися руками и зарыдала.

– Ну-ну, потом… – обнял ее Костя.

Момент, конечно, был глубоко трогательный. В другой ситуации Кудинов, наверное, и сам бы залился слезами, но сейчас было не до этого.

В лодке давление соответствовало атмосферному, и Костя уже ощущал симптомы кессонной болезни. Кожа начала зудеть, мышцы наливались свинцовой болью.

– Быстрее! – бросил он, выдергивая Серафиму из гамака.

Затекшие ноги подогнулись, и она едва не упала. Костя подхватил девушку на руки и, протиснувшись под переборкой, опустил ее под трапом.

К зуду и болям в мышцах добавилась ломота в суставах. Костя быстро оглянулся и бросился к стеллажам.

Второй отсек лодки, судя по всему, был самым большим. Именно в нем и размещались «тюлени» со всем своим оборудованием и снаряжением. Как и положено, экипаж лодки по аварийной тревоге задраился в своих отсеках. Теперь переходные люки на водонепроницаемых переборках можно было открыть только общими усилиями из двух соседних отсеков. Однако ни Костя не мог попасть в первый и третий отсеки, ни находящиеся там члены экипажа во второй.

Самому Косте было не до экскурсий. Главное сейчас – окончательно похоронить лодку на дне. Отыскав взрывные устройства, которыми пользовались «тюлени», он быстро оглянулся на Серафиму.

Сидя под трапом, она неотрывно следила за Костей и улыбалась сквозь слезы. Больше всего на свете в этот момент Кудинову хотелось прижать ее к себе, но для начала девушку лучше было доставить на поверхность.

Дыхательные аппараты у «тюленей» имелись на все случаи жизни. Заглянув в угол, Костя подхватил обычный акваланг и метнулся к Серафиме.

– Вставай! Быстро!

Застегнув лямки акваланга, он подтянул ремень маски и тронул певицу за плечо.

– Слушай внимательно, если что-то будет непонятно, переспросишь! Сейчас мы затопим отсек! Как только я открою наружный люк, ты просто всплывешь! Главное, не дергайся и дыши почаще! Когда тебя вытолкнет на поверхность, просто раскинешь руки и дождешься меня! Я всплыву минут через пятнадцать! Поняла?

– Да, – кивнула Серафима. – Боже, Костя, неужели ты нашел меня даже на дне? Не могу поверить…

– Я сам не могу в это поверить, – честно признался он. – Все, надевай загубник!

Убедившись, что акваланг работает нормально, Костя поспешил к пульту управления шлюзом. Голова у него шла кругом. Следующим номером программы должно было стать нарушение речи, поэтому Костя и торопился все растолковать Серафиме.

Кессонная болезнь уже сжала его в своих объятиях, и спасало пока Костю только то, что они с Лопухиным пробыли на глубине совсем недолго. Что касалось Серафимы, то ей под давлением предстояло провести считанные секунды. Именно поэтому выходить на поверхность она могла методом «свободного всплытия», которым обычно пользуются подводники.

Быстро окинув взглядом пульт, Костя включил аварийный режим. В нормальных условиях блокировка препятствовала заполнению шлюза при открытом нижнем люке. Теперь же все пошло как по маслу.

Едва он нажал кнопку, как в шлюз с шумом устремилась забортная вода. Через открытый нижний люк она начала стекать на палубу. Костя тем временем метнулся к стеллажам и взял одно из отобранных взрывных устройств.

Приладив его на кожухе регенерационного аппарата, он установил таймер на тридцать секунд, но активировать его пока не стал.

Давление в отсеке быстро увеличивалось. Косте заметно полегчало. Потоки воды стекали вниз под палубу. Чтобы ускорить заполнение отсека, Костя открыл с пульта аварийный клапан шлюза.

Потоки воды мгновенно накрыли палубу. В это время в углу крякнул динамик громкой связи. Командир лодки срочно вызывал второй отсек.

– Пошел ты! – оглянулся Костя.

С открытием аварийного клапана отсек заполнился водой в две минуты. Отстранив Серафиму, Костя поднялся в шлюз и отдраил верхний люк камеры.

Вода уже полностью залила отсек, но тусклые лампы аварийного освещения продолжали освещать зеленоватую воду. Костя спустился, взял Серафиму за руку и легонько подтолкнул наверх.

Когда она растворилась в темноте, он добрался до регенерационной установки и запустил таймер. Лодка была обречена, но из центрального поста могли еще попытаться покинуть ее через люк боевой рубки.

Чтобы не допустить этого, Костя прихватил с собой другое взрывное устройство и выбрался наружу. К его удивлению, Лопухина у рубки не оказалось. Костя поводил фонарем из стороны в сторону и грязно выматерился. С перепугу олигарх поднялся наверх «свободным всплытием». Теперь Серафиме предстояло наблюдать, как Лопухин вначале свихнется от кессонной болезни, а потом начнет биться в предсмертных судорогах.

Делать было нечего, Костя забрался внутрь рубки и установил второе взрывное устройство на люке. Теперь выбраться из лодки было невозможно даже в дыхательном аппарате. Таймер Костя установил на двадцать восемь минут, чтобы оба взрыва прогремели синхронно. Если бы кто-то попытался открыть люк до этого, взрывное устройство сработало бы в режиме защиты от несанкционированного доступа.

С этой секунды лодка американцев превратилась в настоящий крематорий. Взрыв регенерационной установки должен был вызвать настоящий подводный пожар. Регенерационные пластины содержали в себе столько кислорода, что в их присутствии металл горел под водой, как папиросная бумага.

Кудинов поспешно развернулся и поплыл к двери рубки. В этот момент за кормой вдруг промелькнул луч фонаря.

Никаких люков в корме лодки не было, но Костя мгновенно замер. Вполне могло быть, что кто-то из членов экипажа умудрился выйти через сопловые отверстия водометов.

Костя быстро выключил свой фонарь и подался в сторону. Через несколько секунд из-за кормы показался человек. В глубине он передвигался с неподражаемой грацией свалившегося в прорубь дикого кабана.

Костя облегченно вздохнул и выскользнул в дверь рубки. Подплывая к Лопухину, он для порядка выругался:

– Ты где шлялся, Лопухин, мать твою так?

В ответ олигарх что-то замычал и замахал руками, словно припадочный. При этом он ткнул что-то Косте под нос.

– Тихо-тихо… – Кудинов невольно осекся.

Лопухин держал в руке небольшую медную пластину. Она была порядком изъедена морской водой, но на ноздреватой поверхности все же можно было рассмотреть шесть букв. Они гласили: «QUEEN L…»

Глава 115

Когда Костя задраился в шлюзовой камере лодки, Лопухину сразу стало не по себе. Нахлынувшая со всех сторон темнота буквально пропитала его страхом.

Олигарх задрал голову и посмотрел вверх. Свет, проникавший в глубину, едва угадывался. Мрак над лодкой просто был не таким густым, только и всего.

Лопухину же казалось, что такого света он не видел никогда в жизни. Этот призрачный свет манил и притягивал олигарха до такой степени, что он едва сдерживался, чтобы не отпустить руку и не устремиться к нему.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Лопухин включил фонарь и начал осматриваться. Луч скользнул по задранной корме лодки. Олигарх повернул фонарь влево и вздрогнул.

Метнувшийся в сторону луч высветил два огромных глаза. Они пристально наблюдали за пловцом из-за кормы и вспыхнули, словно огромные блюдца.

Лопухин был уже не тот, что несколько часов назад. Страх не парализовал его, а, наоборот, придал сил. Резко повернувшись, он устремился в обход лодки к носовой части корпуса.

Вскоре олигарх уже крепко сжимал в руках автомат одного из убитых Костей «тюленей». С оружием он сразу почувствовал себя увереннее. Чудовище с горящими глазами не показывалось, и Лопухин начал осторожно приближаться к рубке.

На этот раз он обогнул ее по левому борту, потом потихоньку взобрался на корму и осторожно выглянул вниз. Чудовище, так напугавшее Лопухина, показалось в луче фонаря.

Это был морской черт. Несмотря на ужасающее название, сверху метровая рыба смахивала на обычного карася.

– Ах ты, сволочь! – прошипел Лопухин, вскидывая автомат.

Черт, словно угадав мысли олигарха, мигом развернулся, взмахнул хвостом и скрылся под кормой. Его огромные глаза снова вспыхнули фосфорическим блеском, но олигарх его уже не боялся.

Подавшись вправо, он приблизился к краю кормы и присветил фонарем. В следующую секунду олигарх забыл не только о морском черте, но и вообще обо всем на свете. Неловко взмахнув руками, он оттолкнулся от лодки и устремился в бездну.

В нескольких метрах за лодкой из склона холма выглядывала корма парусника. Приблизившись к ней, олигарх быстро осмотрелся и издал победный вопль.

Кудинов оказался прав. «Королева Лисси» действительно с разгона воткнулась носом в дно. В нескольких метрах от нее виднелись почти истлевшие металлические полукольца. Они были не чем иным, как скелетом немецкой подводной лодки.

О том, что произошло здесь шестьдесят лет назад, можно было только догадываться. Скорее всего, немецкая подводная лодка на всем ходу врезалась в холм. Носом она протаранила торчащую из дна кормовую часть парусника и застряла в его днище рубкой.

В отличие от металла первоклассное дерево, из которого была построена «Королева Лисси», неплохо сохранилось в морской воде. Выбраться из ловушки экипажу лодки так и не удалось. Только три человека смогли покинуть ее через кормовые торпедные аппараты.

Следы той давней трагедии море уже почти спрятало под толстым слоем ила, зато следы драмы, разыгравшейся здесь год назад, Лопухин рассмотрел без труда.

Из трюма парусника сдувшимися резиновыми куклами выглядывали два гидрокостюма. Оба были пробиты ножами. Не успев добраться до сокровищ, аквалангисты сцепились в смертельной схватке за право обладать ими.

Единственным, кому посчастливилось вырваться на поверхность, оказался Гюнтер. Однако пережитый в глубине ужас и экстренное всплытие без декомпрессии окончательно помутили его рассудок. Сбрасывая на воду плот и покидая яхту, он наверняка уже не понимал, что делает…

Глава 116

Едва Костя с Лопухиным всплыли на поверхность, олигарх повернул атмосферный клапан и приглушенно вскрикнул:

– Мы нашли ее, Костя! Мы ее нашли!

– Ага, – кивнул Кудинов. – Кто бы нас теперь нашел…

Больше не обращая внимания на восторги олигарха, он развернулся и поплыл к Серафиме.

– Боже, Костя, как долго тебя не было! – крикнула она, бросившись навстречу.

– Я уже здесь! Как ты?

– Господи, ты можешь снять эту ужасную маску, чтобы я на тебя посмотрела?

– Могу, – ответил Костя. – Сейчас…

Минуту спустя они уже слились в страстном поцелуе. Подплывший Лопухин вежливо кашлянул и тронул Костю за плечо.

– Я, конечно, извиняюсь и все такое… Ты случайно не знаешь наших координат?

– Знаю, – оглянулся Костя. – В сумме ровно две «семерки». А что толку? Если нас не найдут за два-три дня, они тебе уже не понадобятся.

– Иди ко мне, – прошептала Серафима, и они снова начали целоваться.

– Кхм-кхм… – снова кашлянул Лопухин. – Я, конечно, опять извиняюсь, но ты не мог бы на секунду отплыть со мной в сторону?

– О господи! – бросил Костя. – Зачем?

– Чтобы залезть рукой мне в трусы…

– Что?!

– У меня там телефон, – скромно пояснил Лопухин. – Если я начну доставать его сам, он может намокнуть и испортиться…

– Чего ж ты раньше молчал? – обрадовался Костя. – Быстро переворачивайся на спину!

– Я не молчал, – фыркнул олигарх. – Это вы были заняты.

Вскоре Костя благополучно извлек на поверхность телефон Чена, и Лопухин позвонил командиру гидроплана. Чуть позднее, когда они отплыли подальше, море вздрогнуло от приглушенного взрыва и на поверхность начали вырываться гигантские пузыри.

В оставшиеся до прилета гидроплана полтора часа они убивали время как могли. Серафима с Костей напропалую целовались, а круживший неподалеку Лопухин каждые пять минут спрашивал:

– Так ты согласен, Костя? Сто тысяч аванса плюс пятнадцать процентов! Согласен?

– Отстань! – отмахивался Кудинов. – С меня хватит! Я, Лопухин, женюсь!

– Ну и дурак, – бурчал себе под нос олигарх. – Я сам пять раз женился, знаю, что это такое…

Глава 117

Как только гидроплан причалил к своему пирсу на базе в Севастополе, на борт спустилось несколько сотрудников контрразведки Черноморского флота в сопровождении морских пехотинцев. На запястьях Лопухина и Кости защелкнулись наручники.

Специальный самолет дожидаться не стали, и арестованные летели в Москву тем же рейсовым самолетом, что и Серафима. С разрешения сопровождающих она всю дорогу кормила Кудинова бутербродами, а в перерывах они тайком целовались. Пришедший в себя олигарх все время требовал прокурора.

Сопровождающие только пожимали плечами. В Москве Лопухина с нетерпением поджидало несколько десятков прокуроров на любой вкус – военных, гражданских и даже один прокурор Международного суда, спешно прилетевший из Гааги.

Специальный бронированный «Мерседес» для арестованных подали прямо к трапу. Внушительный кортеж вылетел из служебных ворот аэропорта и помчался по трассе, распугивая встречные машины зловещими всполохами и воем сирен.

Лопухин себя недооценил. С позолоченного унитаза его пересадили на парашу не в какую-то Бутырку, а в само Лефортово. Камера олигарха до стандартов президентского люкса, конечно, недотягивала, поскольку была одноместной, зато в ней имелся телевизор – старенький «Рекорд» с перегоревшим кинескопом.

Там же, в Лефортове, и прошли первые допросы. То, о чем независимо друг от друга рассказали Костя с Лопухиным, настолько поразило следователей, что три часа спустя арестованных со всеми почестями доставили на Лубянку.

Свет в нескольких кабинетах огромного здания горел до утра. К воротам в течение ночи подъезжали все более и более крутые иномарки, оборудованные спецсигнализацией.

Глава 118

В Вашингтоне был конец рабочего дня, когда ведущие телекомпании сообщили сенсационную новость о спасении российской поп-звезды Серафимы и аресте олигарха Лопухина. Звонок Юберта Александера застал директора ЦРУ в своем кабинете перед телевизором.

– Вы смотрите выпуск новостей, Меллвил? – спросил помощник президента по национальной безопасности.

– Да, сэр, – коротко ответил Келли.

– Я только что позвонил президенту, Меллвил, и попросил его отменить свою встречу с участниками юбилейного общенационального форума мормонов. Учитывая ситуацию, президент пошел на этот беспрецедентный шаг. Мормонов поедет поздравлять вице-президент, Меллвил. Президент же через сорок минут ждет нас в Овальном кабинете. На встрече будет присутствовать также госсекретарь. Ему, Меллвил, пришлось отказаться от участия в ежегодном благотворительном банкете ордена сестер-кармелиток. Вы понимаете, что это значит?

– Да, сэр.

– Тогда на всякий случай прихватите с собой в Белый дом прошение об отставке. Вы этим очень обяжете президента, Меллвил, – сухо заключил Александер. – Вам все ясно?

– Да, сэр.

– Тогда до скорой встречи в Овальном кабинете, Меллвил…

Услышав короткие гудки в трубке, Келли потянулся к телефону и набрал внутренний номер.

– Раннер слушает! – ответил замдиректора.

– Мортон, это я. Ты смотришь новости?

– Да, я как раз пытался дозвониться до тебя! Я не понимаю, как все это может быть?

– Боюсь, что это уже не важно, Мортон. Скажи лучше, как фамилия этого русского, которого арестовали вместе с Лопухиным?

– Кажется, Кудинофф, а что?

– Да нет, ничего. Просто хотел уточнить… Через сорок минут, Мортон, ты должен быть в Овальном кабинете.

– Где-где?

– В Белом доме.

– Меня что, вызывает президент?

– Нет. Президент вызывает меня, но я должен срочно заняться всем этим. Нужно как можно скорее уничтожить все улики, Мортон, это единственное, что нам остается. Я сам свяжусь с О’Нилом и нашим резидентом в Сингапуре. Доложишь об этом в Белом доме и ответишь на вопросы относительно черноморской части операции «Сеть Нептуна». Не опоздай, Мортон, это очень важно. Там будут Александер и госсекретарь. Понял?

– Да, Меллвил!

Полчаса спустя директора ЦРУ нашли мертвым в своем кабинете. Перед тем как застрелиться, он переговорил с адмиралом О’Нилом, отдал все необходимые указания подчиненным и переоделся в морскую форму, хранившуюся в шкафу.

Вскоре несколько кораблей Шестого американского флота приблизились к Чертовой банке с юго-запада. Прилегающий район был немедленно объявлен закрытым из-за проведения морских учений.

Продлились они недолго. К утру, после завершения проводившихся всю ночь водолазных работ группировка спешно покинула банку. Примерно в это же время сейсмостанции черноморских государств зафиксировали мощный взрыв, произошедший на дне.

На следующий день в далеком Сингапуре в яме крокодила Чако служитель отыскал туфлю своего хозяина Гарри Ли. Самого Гарри нигде видно не было, и от своего обычного завтрака Чако на этот раз отказался.

Вечером того же дня, но уже в Москве Лопухина с Костей выпустили из Лефортова под подписку о невыезде. Репортеры ведущих телекомпаний тут же атаковали Лопухина.

– Как вы можете прокомментировать смерть Гарри Ли?

– Что все-таки случилось в море?

– Каковы ваши ближайшие планы?

– Подождите-подождите, – вскинул руку олигарх. – Давайте по порядку. Начнем, я думаю, с дам. Прошу вас, девушка…

– Спасибо… Вы первый олигарх со времен Френсиса Дрейка, против которого официально выдвинуты обвинения в пиратстве. Как вы чувствуете себя в новой роли?

– Ну, обвинения с меня уже фактически сняты, а чувствую я себя неплохо… – вальяжно начал Лопухин и вдруг ринулся сквозь толпу журналистов, вопя на ходу: – Костя! Костя, стой!.. Мне с тобой нужно срочно переговорить!

Кудинов в этот момент уже садился в неприметный джип, в котором пара журналистов смогли рассмотреть Серафиму. Оглянувшись на Лопухина, он крикнул:

– Я тебе позвоню позже! Готовь смокинг и подарок невесте! Пока!

– Одумайся, Костя! – крикнул Лопухин, устремляясь к джипу, но было поздно.

– Как вы можете прокомментировать случившееся? – обступили его журналисты.

– А что тут комментировать? – вздохнул Лопухин. – Вы же сами все видели.

Глава 119

Трехзвездного адмирала Меллвила Келли похоронили через три дня со всеми почестями на Арлингтонском кладбище. Сам президент на церемонии погребения не присутствовал, но его помощник Юберт Александер произнес над покрытым звездно-полосатым флагом гробом адмирала прочувствованную речь.

В то же самое время в Москве Серафима с Костей уже вовсю готовились к свадьбе. По слухам, свидетелем со стороны жениха должен был стать Лопухин, со стороны невесты – Алла Пугачева.

Эти два, казалось, никак не связанные друг с другом события, по сути ознаменовали собой полный провал черноморской части операции «Сеть Нептуна».

О застрелившемся директоре ЦРУ и съеденном собственным крокодилом Гарри Ли в Москве вскоре забыли, зато предстоящая свадьба экс-флибустьера и «русской Мадонны» надолго стала новостью номер один.

Подробности предстоящего бракосочетания муссировались практически в каждом выпуске новостей, все его детали тщательно обсуждались. Казалось, что вопрос о количестве бантиков и рюшечек на платье невесты интересует буквально всех от мала до велика.

И только один человек во всей Москве знал, что свадьбы не будет…

Примечания

1

Каперы – пираты «в законе». (Прим. ред.)

2

Отравляющие вещества. (Прим. ред.)

Content

Максим ШАХОВ
СМЕРТЕЛЬНАЯ ЖАЖДА СОКРОВИЩ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103

Глава 104

Глава 105

Глава 106

Глава 107

Глава 108

Глава 109

Глава 110

Глава 111

Глава 112

Глава 113

Глава 114

Глава 115

Глава 116

Глава 117

Глава 118

Глава 119

Примечания