Максим ШАХОВ

КРОССВОРД ДЛЯ НЕГОДЯЕВ

Глава 1

Центральную часть фойе гостиницы «Турист» совсем не украшал нелепый фонтан без воды, да еще чуть не доверху заваленный позеленевшими булыжниками. Обогнув это неэстетичное сооружение, Виктор Логинов не стал дожидаться лифта и легко взбежал на третий этаж этой лучшей ипатьевской гостиницы. В тридцать с небольшим он находился в отличной форме и всем своим элегантным обликом совсем не походил на подполковника Главного управления ФСБ по борьбе с терроризмом. Подполковник нравился женщинам. Особенно любвеобильные и восторженные почему-то принимали его или за ведущего какой-то телепередачи, или за артиста. Впрочем, бывали и исключения. Дежурная администраторша, кажется, всерьез полагала, что он – координатор НДР, присланный из Москвы в преддверии выборов.

Переступив порог своего «люкса», Логинов первым делом сбросил куртку и, поддернув рукава батника, умылся. Поездка в колонию, расположенную почти в ста километрах от Ипатьевска, не принесла каких-либо ощутимых результатов по делу о взрыве на Лубянке, чего, в общем-то, и следовало ожидать. Но она оказалась еще и на редкость утомительной. «Волга» ипатьевского горуправления ФСБ раз пятнадцать застревала на размокшей от внезапного ливня лесной дороге, а обратно до выезда на асфальт ее вообще тащил волоком зоновский «ГАЗ-66».

Вообще вся полуторанедельная эпопея Логинова с посещением колоний, в которых отбывали наказание представители ультралевых и ультраправых террористических группировок, была абсолютно напрасной. Забитые и затравленные ворами, как правило, опущенные, вчерашние боевики не только не могли чем-то помочь следствию, но и сами нуждались в этой самой помощи.

Родион Синицин, взорвавший в прошлом году памятник в Царском Селе, например, упал в голодный обморок прямо в кабинете начальника оперчасти. Логинов отдал арестанту свой обед и возвратился в Пермь уже затемно, голодный и злой. Это случилось в самом начале поездки, и скуластое мальчишеское лицо с впалыми щеками преследовало Логинова всю командировку.

Дело о взрыве на Лубянке зашло в тупик, и беспрецедентные оперативные мероприятия в провинции позволяли генералу Максимову, лично возглавившему оперативно-следственную группу, не только отработать все, даже самые маловероятные версии, но и хоть как-то умерить гнев руководства. Вытирая лицо китайским полотенцем с веселеньким рисунком, Логинов представлял себе, что будет происходить сегодня вечером в начальственном кабинете с грандиозными позолоченными часами. Генерал, часто моргая и слегка картавя, доложит, что столько-то сотрудников Главного управления колесит по всей огромной стране от Калининграда до Владивостока, роя носом землю и соответствующим образом ориентируя территориальные органы.

В самом конце энергичного доклада генерала часы пробьют полночь, и после небольшой паузы в повисшей тишине раздастся негромкий голос директора:

– Это все хорошо, Валерий Иванович, но где же результат?..

– Результат, – близоруко прищурившись, скажет генерал, – категория вероятностная. Все необходимое для его достижения делается. Результат будет.

– Вы понимаете, – как всегда невпопад влезет первый замдиректора, – что внешнеполитическая ситуация обязывает нас, то есть вас?.. Вы понимаете, о чем я говорю?..

– Понимаю, – вздохнет генерал, потупившись.

И все. Замдиректора останется доволен тем, что генерал проникся его словами о внешнеполитической ситуации, а люди получат возможность спокойно продолжать работу. Без излишней нервозности и ценных указаний руководства. Ради этого генерал Максимов мог и переморгать. И ради дела – тоже. Достижения реального результата трудно добиться, когда каждые пять минут указывают, как тебе делать твою работу.

В общем, Логинов в одночасье забыл о полчищах тараканов в дрянных гостиницах, жутковатых комплексных обедах, тоске лагерей и прочих прелестях неудачной командировки. Отрицательный результат – это тоже результат. Причем – реальный до безобразия. Это была еще одна аксиома генерала Максимова. На заре туманной юности генерал умудрился закончить физмат и по части аксиом мог дать фору кому угодно. За глаза в управлении его называли Синусом.

С чувством удовлетворения Логинов прошел из ванной в гостиную с прожженным диваном и давно утратившим свою молодость «Рекордом» и распечатал последнюю пачку «Житана». В провинции с «Житаном» было туго, и блок сигарет Виктор брал с собой из Москвы. Он едва успел прикурить, как в стекло забарабанили тяжелые капли. Подойдя к окну, Логинов отодвинул штору и чертыхнулся.

Тяжелые лохматые тучи со скоростью курьерского поезда надвигались на город со стороны областного центра, словно в фильме о конце света. За зданием гостиницы у забора заметался на цепи и протяжно завыл охраняющий автостоянку здоровенный пес. Логинов чертыхнулся еще раз. Было похоже, что на завтрашнем утреннем рейсе до Москвы можно поставить жирный крест. И на обеденном – тоже.

В субботу, четырнадцатого, Асе исполнялось десять лет. Дочка считала, что это ужасно круглая и торжественная дата, и взяла с Логинова слово, что он обязательно будет на дне рождения. Виктор некоторое время смотрел на пса внизу и вдруг решился. Молоденький водитель «Волги» рассказывал, что в Москву к родственникам жены они всегда ездят из соседней губернии. Садятся на Волочаевской в проходящий поезд, и никаких проблем. До станции всего восемьдесят километров – в три раза ближе, чем до областного центра.

Перспектива более двух суток трястись в кишащем тараканами вагоне не очень прельщала Логинова. Но и застрять в этой тмутаракани неизвестно насколько ему хотелось еще меньше. Правда, завтра, по слухам, в областной центр должен нагрянуть Газимов. Певец проводит, так сказать, «артподготовку» поездки по региону столичного мэра, да и коллеги из областного управления наверняка расстараются по части культурной программы. Только все это была ерунда. Логинова ждала дочка, и даже малоприятная перспектива неизбежной встречи с бывшей тещей не могла его остановить.

Делая последние затяжки, Логинов вспоминал, какой поезд – омский или екатеринбургский – проходит через Волочаевскую первым. Разговорчивый водитель знал расписание на зубок, только слушал его Виктор тогда вполуха. А в общем-то, это не имело значения. Главное было – добраться до станции. Ради дочки Логинов, если бы пришлось, мог прокатиться и на товарняке.

Ткнув сигарету в набитую пепельницу на столе, Виктор поднял телефонную трубку. Номер ипатьевского управления ФСБ был простой – для тех, кто знал таблицу умножения: 32064. Логинов набрал тройку, потом – двойку, и тут со стороны боковой лестницы донесся хлопок выстрела. И вслед за ним – еще один.

* * *

Пройдя через буфет, потный толстяк двинулся по коридору. Он миновал несколько офисов, солярий, парикмахерскую и, предварительно выглянув из-за угла, через тридцать секунд энергичного аллюра по мягкому ковровому покрытию прошмыгнул мимо приоткрытой двери горничной на боковую лестницу. На втором этаже толстяк остановился смахнуть катившийся градом пот. Все так же на цыпочках он подкрался к своему номеру на четвертом этаже, осторожно повернул ключ в замке, проскользнул в дверь и только после этого перевел дыхание.

Звали толстяка – Александр Федорович Неогурец. Так было написано в командировочном удостоверении. Еще там значилось, что его командировали на Ипатьевский завод железобетонных изделий для размещения заказа на изготовление контргрузов для башенных кранов. И то и другое было правдой.

Загадочные маневры толстяка объяснялись просто – он не хотел платить за последний день проживания в гостинице. Неогурец считал себя человеком бывалым, тертым, в командировочном смысле – даже крутым. А крутые зря денег на ветер не бросают. Особенно, если у них в половине восьмого вечера проходящий автобус, на котором можно добраться домой за полцены, если сказать, что тебя обчистили в гостинице.

Немного отдышавшись, толстяк оглянулся на дверь и на цыпочках двинулся в глубь номера. Гостиница ему не понравилась. Телевизор выпотрошили, и все, что можно, из него уже украли до него, а простыни были еще хуже той, которую он привез с собой и собирался обменять. В общем – одно расстройство. Правда, на заводе Александр Федорович прихватил килограмма полтора медного провода, а утром выпросил у какого-то грузина люксовскую квитанцию, но бывали командировки и поудачнее.

Стараясь производить как можно меньше шума, толстяк прошел к столу и вытащил из внутреннего кармана пиджака запечатанный пластиковый стаканчик «Русской» водки и завернутый в носовой платок кусок хлеба с котлетой. Водку он купил в счет сэкономленных денег в ларьке, а котлету с хлебом прихватил из заводской столовой.

Пластиковый стаканчик, правда, чуть сплюснулся, но настроение у толстяка все же сразу улучшилось. Размазав рукой пот по лбу, он, облизнувшись, осторожно расправил стаканчик и отодрал фольгу. С водкой толстяк расправился в два приема, доел хлеб с котлетой и вытер о скатерть пальцы. Потом блаженно откинулся на спинку стула и уставился в окно. До автобуса оставалось еще три часа.

Несколько минут толстяк блаженно прислушивался к разливающемуся внутри теплу. В его мозгу блуждали всякие-разные мысли. Если вдуматься, командировочная жизнь не так уж плоха, особенно если ты – тертый калач, знаешь все ходы-выходы и не упустишь своего. Вот только с бабами…

Как всегда, при воспоминании о бабах толстяк мечтательно задумывался и шумно вздыхал. С бабами ему не везло. Они почему-то не любили вонючих мужиков в драных трусах. Им подавай – Ди Каприо в костюме от Диора. На худой конец – Никиту Михалкова во фраке с бабочкой. Но и на этот случай у толстяка кое-что было. Не запасные трусы и дезодорант «Олд спайс», а кое-что получше.

Снова воровато оглянувшись в пустом номере, Неогурец наклонился и вытащил из сумки порнографический журнал. Кажется, польский. В прошлой командировке ему здорово повезло. Журнал торчал в санузле между стенкой и сидячей ванной, и горничная его не заметила за клеенкой. Какое-то время, все больше распаляясь, толстяк рассматривал блестящие глянцем задницы и груди, и тут вдруг раздался стук в дверь…

С перепугу толстяк едва не упал со стула, но удержался. Он быстро сунул журнал в сумку и только тогда, услышав голоса, сообразил, что что-то здесь не так. Голоса доносились сверху – из номера пятого этажа. И стучали в дверь тоже наверху. Но слышимость была удивительная. Приходя в себя, толстяк уставился в потолок, потом чуть повернул голову и понял, в чем дело.

В гостинице недавно поменяли часть стояка отопления. В углу, за шторой, в том месте, где труба уходила на пятый этаж, в плите перекрытия зияла приличная дыра. В комнате верхнего этажа ее просто прикрыли паркетом. В окно забарабанили капли дождя, но толстяка уже занимало другое.

Кольца и зажимы, на которых висела штора, с виду очень походили на медные. Или латунные. В любом случае могли пригодиться в хозяйстве. Голоса и шаги наверху вроде затихли, и толстяк начал осторожно взбираться на стол, удивляясь, как это он не сообразил все раньше. На каждую штору можно оставить по четыре зажима. Даже – по три. Лишь бы висели. Горничная наверняка не додумается пересчитать.

Взобравшись на стол, толстяк потянулся ко второму от края шторы кольцу на шторе, и тут совсем рядом вверху раздался приглушенный голос. Толстяк так и застыл в нелепой позе, боясь пошевелиться. Человек наверху старался говорить как можно тише, но несколько слов толстяк все же разобрал.

И от этих слов слипшиеся волосы на его голове моментально встали дыбом, а глаза едва не вылезли из орбит. Неогурец, конечно, смотрел по телевизору всякие боевики, триллеры и все такое, но то было кино. И теперь, оцепенев от ужаса и отчаянно потея, он хотел только одного – побыстрее смыться из этой гостиницы. И из этого города.

И тут под окном вдруг жутко завыла собака, и нервы подвели толстяка. Нелепо дернувшись, он потерял равновесие и со страшным грохотом, уцепившись правой рукой за штору, рухнул со стола. Грохнувшись о паркет, он невольно охнул, и тут же сверху донесся зловещий голос:

– Твою мать! Где это?!

– В 413-м! Под нами!

– Быстро!

Начитавшийся боевиков толстяк примерно представлял, что в подобных случаях обычно делают со случайными свидетелями. Но и без этого ноги сами уже понесли его к двери. Правда, в последний момент толстяк инстинктивно все же ухватил сумку, выскочил с ней в коридор и бросился к лестнице.

Подгоняемый шумом погони, толстяк кубарем скатился по двум лестничным пролетам и вдруг заметил, что забранная решеткой дверь аварийного выхода третьего этажа бокового крыла гостиницы приоткрыта. В его голове промелькнула спасительная мысль. С ужасом слыша приближающийся топот, толстяк ухватился потными пальцами за решетку и рывком распахнул дверь. Тут под сводами лестницы внезапно раздался жуткий грохот, и толстяк вдруг почувствовал, как что-то больно ужалило его в бок.

* * *

Бросаясь к двери, Логинов выхватил из наплечной кобуры пистолет. Он понял, что стреляли из одного ствола, судя по звуку – Макарова, и даже успел посмотреть на часы. В таких ситуациях он бывал уже сотни раз – на полигоне и в реальных условиях, так что все действия Виктор выполнял чисто автоматически, по усвоенной за многие годы программе.

Распахнув рывком дверь и тут же отскочив в санузел под прикрытие стенки, Логинов выждал какой-то миг и вылетел из номера. Справа было чисто, зато слева в коридор с лестницы вывалился странный толстяк с раскрытой сумкой и, виляя из стороны в сторону, помчался на Логинова. Толстяк был ранен. Увидев Виктора, он выпучил от ужаса глаза, потом как-то сразу обмяк и начал тормозить. И тут же вслед за ним с лестницы выскочил человек с пистолетом.

– Ложись! – заорал Логинов толстяку, одновременно смещаясь влево.

Человек с пистолетом был в приличных брюках и рубашке. На вид ему было лет сорок, но двигался он легко и быстро. Привычно поймав на мушку его правое плечо, Логинов крикнул:

– Бросай оружие! ФСБ!

Человек едва заметно вздрогнул, и тут произошло то, чего Логинов никак не мог предвидеть. Совсем было поникший толстяк вдруг бросился к нему с воплем «Спасите!!!» и полностью закрыл собой человека у лестницы. В следующий миг подполковник услышал выстрел и увидел, как сразу исказилось лицо толстяка.

Бросившись на пол и перекатившись под противоположную стенку, Виктор с двух раз попал стрелявшему в ногу. Тот уже успел отступить к лестнице, и теперь главное – не дать ему уйти.

Охнув, человек выстрелил еще два раза почти не целясь, и этого времени Логинову хватило, чтобы прострелить ему правое плечо. Пистолет с глухим стуком вывалился на пол. Клиент был готов. Вскакивая, Виктор успел оглянуться назад, отметил слабые движения толстяка у стенки и бросился вперед.

Осевший у стеклянной двери лестничной площадки мужчина не отводил от Виктора злобного взгляда. Левой рукой он нашаривал пистолет. Кажется, этот человек еще на что-то надеялся. Виктор невольно усмехнулся. Теперь, когда между ними не было толстяка, Логинов мог отстрелить ему даже мочку уха, не то что отключить другую руку.

В этом просто не было необходимости, потому что Виктор сокращал дистанцию быстрее, чем человек возился с пистолетом. Логинов был уже в четырех метрах, когда раненый наконец нащупал рукоятку и начал поднимать дрожащую руку с пистолетом.

Слишком поздно. Виктор уже приготовился к завершающему броску, он уже знал, куда нанесет удар, какой силы, и даже примерно представлял траекторию падения выбитого пистолета.

– Бросай оружие! – заорал он.

И вдруг на лестнице грохнул еще один выстрел. Облачко мельчайших осколков стекла на миг возникло у головы сидевшего человека, голова дернулась в сторону и тут же упала, глухо стукнувшись о косяк. На противоположной стенке расплылось кровавое пятно.

– Не стрелять! – крикнул Логинов, на ходу прижимаясь к стенке и понимая, что уже поздно.

– ФСБ! Кто там?!

– Милиция! – после небольшой паузы раздался с лестницы взволнованный, но уверенный голос. – Что тут происходит?

– Уже ничего! – зло бросил Логинов, опуская пистолет. – Можно выходить. Только оружие держать внизу!

– Понял! – уже спокойнее откликнулся тот же голос, и в двери появился моложавый майор в милицейской форме.

Не спуская с него глаз, Логинов достал левой рукой из кармана и показал запаянную в пластик карточку:

– Подполковник Логинов. Главное управление ФСБ. Ваши документы?

Майор едва заметно пожал плечами, но говорить ничего не стал. Немного повозился с пуговицей и молча протянул свое удостоверение.

– Так, – буркнул Логинов, быстро просмотрев документ и сличив фотографию, – значит, Матросов?

– Матросов, – опять пожал плечами майор. – А что?

– Ничего, фамилия героическая, – сказал Логинов, протягивая ему удостоверение.

В это время в дальнем конце коридора раздался топот быстро приближавшихся шагов. Виктор моментально развернулся, отпрянув к стене, и увидел еще одного милиционера, лихорадочно расстегивавшего на ходу кобуру.

– Ваш? – быстро спросил Логинов через плечо.

– Наш, – подтвердил майор и крикнул: – Коля, остынь!

– Понятно, – вздохнул Логинов. – Вызывайте «Скорую», опергруппу и прокуратуру. Пусть разбираются. Мне сегодня еще уезжать…

Говоря это, Виктор сунул пистолет в кобуру и двинулся к лежавшему ничком толстяку. Крови вокруг него, как ни странно, было мало. Наклонившись, Виктор попробовал нащупать пульс. Только это не понадобилось. Толстяк вдруг застонал и приоткрыл один глаз.

– Все нормально, – сказал Логинов, осторожно придерживая его за плечо. – Немного потерпи. Сейчас будет «Скорая».

Толстяк благодарно мигнул на Виктора глазом, приподнял голову и вдруг с трудом произнес:

– Он-ни… хотят его убить…

– Кого – его? – быстро спросил Логинов.

– Л-лугового… т-трин-надцатого… – последним усилием выдавил из себя толстяк, его голова упала на пол, а на губах выступила кроваво-красная пена.

Глава 2

На какой-то миг Логинов замер, потом оглянулся и заорал:

– «Скорую» вызвали?!

– Да, – кивнул майор. – Коля… то есть лейтенант Звягин, уже звонит…

Логинов проследил за взглядом майора, увидел высунувшегося из открытой настежь двери ближнего номера постояльца и приказал:

– Из номеров никого не выпускать. Никаких посторонних. Ясно?

– Ясно. А что случилось? – спросил майор.

– Ничего, – сухо бросил Логинов, снова склоняясь над толстяком. – Дело будет вести ФСБ.

Пульс у толстяка был. Слабый, но был. Кажется, этот человек должен был выкарабкаться. Логинов подумал, не перевернуть ли его на спину, но решил не трогать. Дышит – и ладно. Врачи разберутся.

Убедившись, что майор занял позицию у двери, ведущей на лестницу, Логинов молча отстранил любопытного постояльца и спросил у лейтенанта, звонившего по телефону:

– В «Скорую» дозвонился?

– Да.

– Перезвони еще раз. Проверь, выехала ли машина, и скажи, что это срочно. Понял?

– Да, – кивнул лейтенант, выжидательно глядя на Логинова.

– Так звони.

Оглядев еще раз толстяка, Логинов вернулся в свой номер. Подняв висевшую на проводе трубку, подполковник снова начал набирать номер городского управления ФСБ. Дежурный взял трубку сразу.

– Подполковник Логинов. Поднимайте управление по тревоге. Всех, кого можно, к гостинице «Турист». Опергруппу жду через пять минут. Боковое крыло. Третий этаж. Все…

Опустив трубку на рычаг, Логинов взглянул на часы, сунул в рот сигарету и вытащил из кармана лежавшей на диване куртки сотовый телефон. Судя по индикатору, сигнал, как и предполагал Виктор, был никудышный. Направившись к окну, он поводил телефоном из стороны в сторону, пока не отыскал оптимальную точку. В ней светилось чуть больше половины сегментов индикатора сигнала, но Логинов все же решил попробовать.

Пока телефон выплевывал из памяти номер, Виктор прикурил сигарету и успел пару раз затянуться. Пошел вызов. Логинов насчитал под шум дождя шесть длинных гудков, пока, наконец, услышал знакомый голос:

– Слушаю, Максимов…

Ощущение было такое, словно генерал говорил из погреба. Логинов оглянулся на дверь и начал:

– Здравия желаю, Логинов…

– Алло! – раздраженно проговорил Максимов. – Говогите ггомче! Вас плохо слышно!

Нервничая, генерал картавил заметнее. Виктор еще раз оглянулся на дверь, облокотился о подоконник и, прикрывая ладонью рот, почти прокричал:

– Здравия желаю! Логинов!

– А-а, это опять ты… – разочарованно протянул генерал. – Слушай, перезвони позже. Я сейчас занят.

– Я не могу позже! Это срочно!

– Что? Перезвонишь ночью?

– Да нет же! Дело срочное!

– О господи? Что там еще? Опять взорвали какой-нибудь памятник?

– Нет, – Логинов понизил голос. – Получена оперативная информация о готовящемся покушении на Лугового.

– На кого?

– На Лугового.

– Так. Ты сейчас вроде в Игнатьевске?

– В Ипатьевске.

– Ну да… А информация о покушении на Лугового?..

– Так точно. Он сейчас совершает поездку по региону.

– Понятно. А я его вроде вчера видел… Ладно, проверим. Детали известны – место, время, исполнители, оружие? Источник надежный?

– Предположительная дата – тринадцатое число. Больше ничего не известно. Источник тяжело ранен, без сознания. Личность пока не установлена. Нападавший убит в перестрелке. Личность тоже пока не установлена. Все произошло в коридоре гостиницы возле моего номера. Городское управление ФСБ мной поднято по тревоге. Опергруппа должна быть с минуты на минуту. Жду ваших указаний.

– Так, – после небольшой паузы сказал генерал. – Ничего толком не известно, источник при смерти, нападавший убит. Здорово. Почему не взяли живьем нападавшего?

– Почти взяли. Помогла родная милиция. Замначальника ГОВД лично подсобил из «макарова». Прямо в голову.

– Гогинов! Мне напгевать на мигицию! С них спгос какой – никакой! Что случись – отвечать нам?.. Понял?

– Понял. Только я не Гогинов.

– Ну, извини. Значит, так. Я пока ничего не докладываю директору, но через два, максимум – три часа у меня должна быть подробная информация. Организуй там все как следует. Я на тебя надеюсь. Жду звонка.

– Есть, – сказал Логинов и посмотрел на истлевшую до фильтра сигарету.

Сунув телефон в карман и осторожно донеся окурок до пепельницы, он накинул куртку, чтобы не пугать народ своей немецкой сбруей с кобурой, и вышел из номера. В коридоре все было по-прежнему, если не считать нескольких зевак в дальнем конце, которых как раз оттеснял за угол лейтенант Звягин.

Логинов подумал, что майор Матросов, судя по всему, свое дело знает. Вообще, майор – подтянутый, уверенный в себе, с едва заметным шрамом на загорелом лице и чуть прищуренным взглядом голубоватых глаз – Логинову понравился. Женщинам он наверняка нравился тоже. Они любят блондинов. В общем, нормальный был мужик, если бы еще не палил без спросу из своего «макарова» – цены бы ему не было.

Правда, поначалу майор явно нервничал и старался это скрыть, но сейчас, судя по всему, уже более-менее успокоился, хотя на труп убитого им человека старался не смотреть.

Повернувшись и увидев Логинова, майор предложил:

– Может, послать Звягина встретить «Скорую»? А то они пока поднимутся…

Логинов согласно кивнул и оглянулся на лейтенанта, но тут из-за угла со стороны лифта вывалила целая делегация – три милиционера в бронежилетах с автоматами, охранник гостиницы в шикарном пиджаке с табличкой на лацкане, две женщины в белых халатах и почему-то гостиничный сантехник с детским портфелем и вантузом под мышкой.

Пропустив врача и медсестру «Скорой» и указав им на толстяка, Логинов повернулся и рукой преградил путь идущим следом милиционерам.

– Молодые люди! Экскурсия на сегодня отменяется! – резко сказал он.

Коренастый старший лейтенант с ершиком темных волос на непропорционально большой голове поправил на плече автомат и с угрозой спросил:

– А кто ты такой?

– Петренко! – рявкнул сзади майор. – Ты мне еще поговори! Завтра на девять ко мне в кабинет! А сейчас – в машину! Ждать указаний!

– А че я сказал? – попятился старлей, по-прежнему глядя на Логинова недобрым взглядом. Потом развернулся и бросил своим орлам: – Че стали? Слышали – в машину!

У всех троих рукава рубашек были закатаны, а у одного сержанта на ногах даже красовалось некое подобие «казаков». В общем, вид у группы немедленного реагирования ипатьевского ГОВД был лихой. Ребята явно насмотрелись боевиков. Логинов едва заметно покачал головой и подошел к колдующим над толстяком медикам.

– Ну что?

Пожилая врач, не оборачиваясь, сказала:

– Пока жив. Но случай тяжелый. Два проникающих ранения в грудную полость. Нужна срочная операция. Аня – носилки!

Логинов поднял голову и, встретившись взглядом с майором, прислушивавшимся к разговору, кивнул через плечо:

– Пусть ваши орлы организуют носилки, чтоб не болтались без дела.

– Петренко! – крикнул майор. – Носилки из «Скорой» – быстро!

– Я че – санитар? – оглянулся старлей. – Чуть что – сразу Петренко.

– Я тебе завтра покажу, кто ты, – пообещал майор. – Одна нога здесь, другая там!

Взглянув на часы, Логинов обошел склонившуюся над медицинской сумкой сестру и направился к убитому. Присев на корточки, Виктор ощупал его карманы, хмыкнул и, не поднимая головы, спросил у майора:

– А вы-то как здесь оказались с лейтенантом?

– Плановая проверка. Рутина, но помогает в работе. В прошлом месяце накрыли двух заезжих квартирных воров. Интеллигенты – брали только золото и деньги.

– Понятно.

На лестнице возник непонятный шум, потом – топот, и буквально через несколько мгновений на этаж вылетели два вооруженных до зубов спецназовца в комбинезонах и черных масках. Еще один прикрывал их с лестницы, целясь в Логинова из автомата.

– Всем к стене! Руки на затылок!

Логинов едва успел подумать, что боевиков насмотрелись не только местные милиционеры, как его уже развернули лицом к стенке, раздвинули ноги и вытащили пистолет. Чуть повернув голову, он увидел, что ту же процедуру в конце коридора проделали с лейтенантом Звягиным, охранником гостиницы и несколькими зеваками.

Единственным, кто по неопытности попытался сопротивляться, был сантехник, пару раз махнувший вантузом, но его быстро успокоили. Врача и медсестру в виде исключения трогать не стали. Логинов с тоской подумал, сколько не хватает извилин в голове у дежурного городского управления ФСБ, но так и не решил.

Из-за угла в таком же пиджаке, как у охранника гостиницы, появился начальник управления. Между полами пиджака торчал живот, на котором лежал галстук модной среди московских сутенеров расцветки. По дороге начальник управления о чем-то оживленно переговаривался с идущими следом сотрудниками и вертел плешивой головой по сторонам в поисках Логинова. Заметил он Виктора, только подойдя почти вплотную, и, внезапно переменившись в лице, скомандовал:

– Отставить!.. Назад! Виктор Павлович, бога ради…

– Пустяки, – невесело улыбнулся Логинов, здороваясь с начальником за руку, а с остальными – кивком головы.

Забрав пистолет, Логинов отвел начальника управления в сторону и тихо спросил:

– Что у вас за бордель? Я же ясно сказал дежурному – опергруппу, а не группу захвата!

– Да, но он подумал, что…

– Вы понимаете, о чем я говорю?

– Дежурный будет наказан! – выпалил начальник управления, вытягивая руки по швам.

– Да не в наказании дело, – поморщился Логинов. – Вся эта беготня с автоматами отбирает время и не приносит никакой пользы. Понимаете?

– Так точно, – кивнул головой начальник управления.

Логинов тоскливо посмотрел на него и сказал:

– Ладно. Выходы блокировали?

– Да.

– Все?

– Ну, в общем…

– Первое – блокировать все выходы. Второе – обеспечить сопровождение «Скорой» и круглосуточную охрану раненого. И последнее – у вас толковый следователь есть?

– Да, – с облегчением вздохнул начальник управления, оглядываясь через плечо, – капитан Захаров.

– Захарова – ко мне. Оперативные работники пусть ждут. Выполняйте!

– Есть!

Начальник управления поспешно вернулся к ожидавшим его сотрудникам, а Логинов подождал, пока толстяка погрузили на носилки, и склонился над его сумкой.

– Товарищ подполковник! Капитан Захаров…

– Остынь, – оглянулся Логинов. – Как зовут?

– Степан.

– Значит, так, Степан. Дело о покушении на убийство принимаешь к производству. Ввиду особой общественной опасности, сопряженной с риском для жизни многих людей. Ясно?

– Так точно.

– Потерпевший прибежал с лестницы. За ним с пистолетом гнался вон тот красавец. Я его ранил, а майор застрелил. Тоже, кстати, с лестницы. Необходимо срочно установить личности потерпевшего и нападавшего и отыскать всех, кто что-либо видел или слышал. Заодно организовать проверку всех подозрительных лиц. Ну, и все остальное. Документы раненого, если они есть, в этой сумке. При себе у него только мелочь, расческа и платок. Снимите на всякий случай отпечатки. Все. Я в номере. Жду.

– В деле потребуются ваши письменные показания, – серьезно сказал Захаров, глядя на Логинова.

Логинов присмотрелся к капитану повнимательнее и после небольшой паузы кивнул:

– Понял. Перезвоню в пару мест и сяду писать.

* * *

В номере Виктор первым делом посмотрел на пачку «Житана», но сдержался. Набрав номер областного управления ФСБ, он переговорил с генералом Кравцом, который оказался на месте. Генерал, кажется, был простужен. За время разговора он трижды чихнул и не на шутку разволновался, когда Логинов сказал, о чем идет речь.

Виктор считал, что для беспокойства нужны более серьезные основания, которых пока что не было, но разочаровывать генерала не стал. Главное, что тот проникся и обещал позвонить сразу же, как только получит необходимую информацию. При работе с территориалами всегда возникали проблемы, но без особой необходимости Логинов старался их не выпячивать. С кадрами в службе в последние годы было туго. В глубокой провинции – в особенности.

Прикурив сигарету, Логинов сунул в стакан кипятильник, подождал, пока закипит вода, и опустил в кипяток сразу два пакетика «Седого графа» – чай он тоже брал с собой из Москвы. В ожидании, пока он заварится, Виктор постоял у окна, глядя на улицу. Дождь, судя по всему, зарядил надолго.

Логинова так и подмывало самому пройтись по этажам, поговорить с людьми, опросить возможных свидетелей. Он так и не смог стать кабинетным работником, воспринимающим мир из окна и по оперативным документам. Это была не его стихия, и кабинет он рассматривал лишь как временное пристанище.

Только в данном случае это было бы попросту глупо. Будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно невозможно оказаться в десятке мест одновременно. Так что генерал был прав – его дело все как следует организовать. И безошибочно оценить ситуацию, сделав соответствующие выводы. На территориалов, как любил говорить генерал Максимов, надеяться, конечно, можно, но только в крайних случаях.

Выпив чай, Логинов выкурил еще одну сигарету и со вздохом сел писать показания. По части всяких бумаг он был докой, и на все про все у него ушло около семи минут. Перечитав написанное, Виктор поставил дату, размашисто расписался и тут же услышал стук в дверь.

– Входите! – крикнул он, по привычке переворачивая лист текстом вниз. В двери показалась голова капитана Захарова.

– Разрешите?

– Входи, – кивнул Виктор. – И давай поменьше этих церемоний, не на балу. Что там у тебя?

– Первичный осмотр и опрос произведены. – Логинов посмотрел на часы и вскинул бровь. – Ребята продолжают обход, но в общих чертах ситуация вырисовывается следующая…

– Садись, – кивнул Виктор. – Куришь?

– Курю, только… потом.

Разглядывая сосредоточенное лицо Захарова с удивительно правильными чертами, Логинов подумал, что хоть со следователем ему повезло. Не все так безнадежно в провинции, как об этом пишут в газетах.

– Около шестнадцати сорока, плюс-минус пять минут, – начал Захаров, не заглядывая в записи, – техник отдела подготовки производства новопавловского районного управления механизации Александр Федорович Неогурец…

– Как? – переспросил Логинов.

– Неогурец, – повторил Захаров без тени улыбки. – Так вот, примерно в шестнадцать сорок этот самый Александр Федорович упал со стола в своем 413-м номере. Грохот слышали два постояльца в 312-м, и не только они. Непосредственно после падения Неогурец бросился убегать. За ним погнался с пистолетом некто Сергей Андреевич Наумов из 515-го номера, расположенного как раз наверху. По одним документам, этот человек – менеджер по продажам ЗАО «Восток» из Оренбурга, по другим – начальник службы безопасности этой же фирмы.

Неогурцу, можно сказать, повезло. Запасной выход третьего этажа забыл закрыть выпивший сантехник, и он бросился туда. В процессе погони Наумов произвел пять выстрелов: два – на лестнице и три – в коридоре третьего этажа бокового крыла главного корпуса. В перестрелке он был трижды ранен вами из коридора и убит выстрелом в голову с лестницы заместителем начальника ГОВД по оперативной работе майором Матросовым, который производил плановую проверку документов.

Осмотр номеров Неогурца и Наумова указывает на то, что Неогурец подслушивал разговоры в номере Наумова…

– Обнаружены какие-то технические средства?

– Нет. Все намного проще. В плите перекрытия при ремонте была пробита дыра. Сверху ее прикрыли паркетом. Поэтому скорее всего Неогурец случайно услышал разговоры наверху и начал подслушивать. Так же случайно он выдал себя, упав со стола. Все это позволяет сделать два предположения.

Первое: то, что удалось подслушать Неогурцу, было настолько важным, во всяком случае, для Наумова, что он решился на немедленную ликвидацию свидетеля. И второе: поскольку, как установлено, ни из 515-го номера, ни в 515-й в течение последних двух часов никто не звонил, то в номере с Наумовым должен был находиться по крайней мере еще один человек. Или – несколько. Иначе Неогурец попросту не смог бы ничего подслушать, и все дальнейшее потеряло бы всякий смысл…

– А как удалось проверить телефон?

– Нам просто повезло. На станции ведутся профилактические работы, и этот номер был отключен. На нашу версию работает и сообщение майора Матросова, который мельком видел на лестнице между вторым и третьим этажами какого-то человека, но не придал тогда этому значения…

– Словесный портрет составили? Проверка ведется?

– Да, если это можно назвать словесным портретом. Правда, майор говорит, что сможет его опознать, но… скорее всего он ушел через служебный выход. Горничная с мужем как раз в это время выносили пустые бутылки и вообще ничего не слышали. Машина стояла за углом, бутылки они выкладывали из ящиков в багажник, так что времени на это ушло прилично. Служебный же выход все это время был открыт. Бардак, конечно, но гостиница на отшибе, в башне всего двадцать семь номеров, жильцов мало, и никаких ЧП раньше не случалось…

– Ты сказал – в башне?..

– Девятиэтажная пристройка к главному корпусу. Так ее называют. По три номера на этаже, вход – через коридор первого этажа бокового крыла. Сейчас главное – найти этого человека. Если в ближайшее время нам не удастся установить его в гостинице, можно считать, что мы его потеряли. Целесообразно как можно скорее объявить его в розыск. Ориентировку я составил. Посмотрите?

– Давай, – задумчиво проговорил Логинов, потянувшись за сигаретой. Молча проглядев текст, он какое-то время курил, потом взял трубку зазвонившего телефона и за три минуты разговора сказал всего несколько слов:

– Да, я слушаю… Так… С Москвой я свяжусь сам… Думаю, через час. – Нажав рычаг, Логинов перезвонил администраторше, узнал, когда и на сколько поселялись Неогурец и Наумов, потом аккуратно затолкал окурок в пепельницу и сказал:

– Значит, так, Степан. Ориентировки не будет.

Глава 3

– Почему? – тихо спросил Захаров. – А если он попытается уйти из города?

– Почему? – повторил Логинов. – По многим причинам. Во-первых, описание весьма приблизительное. Учитывая квалификацию и ура-патриотические настроения ипатьевской милиции, к утру, я думаю, мы будем иметь примерно полсотни задержанных разной степени избитости. Причем к делу ни с какой стороны не причастных. Но это еще полбеды. Тот, кого мы ищем, почти наверняка вооружен и окажет ожесточенное сопротивление. То есть, если даже нам повезет, в лучшем случае мы получим пару-тройку подстреленных милиционеров, в худшем – в придачу к ним труп неизвестного. И что с ним потом делать? Попросить патологоанатома трепанировать ему череп и разглядывать мозги в лупу, пытаясь получить необходимую информацию? Это, Степан, во-вторых. А в-третьих, судя по тому, что он прекрасно знал все ходы-выходы, это – местный и уходить ему некуда. А если человек приезжий, то мы его установим сегодня же, но без шума, пальбы и прочих драматических эффектов. Понял?

– Да.

– Это хорошо, потому что с сегодняшнего дня работать нам по этому делу придется вместе. Этот Неогурец успел шепнуть мне на ушко, о чем говорили в 515-м. Они собираются убить Лугового в Ипатьевске тринадцатого числа.

– Лугового?

– Да. Представь, тринадцатого числа Луговой собирается посетить Ипатьевск, чтобы собственноручно заложить символический камень в фундамент дома для увольняемых в запас военнослужащих. Решение об этом было принято позавчера в узком кругу в Оренбурге. После совещания с руководителями региональных отделений «Отечества». Улавливаешь? Все сходится: пятница – тринадцатое, гонец с вечерней лошадью и некто, кому поручено подготовить радушную встречу.

– Можно сигарету? – спросил Захаров.

– Конечно, – кивнул Логинов. – Теперь – дальше. Терроризм – дело серьезное, и обычные методы тут не проходят. Потому что ликвидация отдельных членов группировок, как правило, глубоко законспирированных, ничего не дает. Рубить нужно под корень. Поэтому террористов надо брать живьем. Вот так, Степан. Как только закончите проверку гостиницы – со всеми оперативными работниками ко мне.

* * *

В следующие полчаса Логинов переговорил с Москвой и отправил скитавшегося по коридору начальника ипатьевской ФСБ в управление, поручив ему срочно подготовить и направить запросы в Оренбург и Новопавловку. Затем перезвонил в больницу, где готовили к операции Неогурца. В сознание он так и не приходил, но шансы выжить у него были. Срочно вызванный из дома главный хирург заверил, что состояние стабильное и все будет зависеть от операции.

Логинов немного подумал, позвонил дежурному по управлению и приказал передать начальнику, чтобы в больницу отвезли диктофон и объяснили охранявшим Неогурца сотрудникам, как им пользоваться. Уже положив трубку, Виктор вспомнил, что фамилия начальника – Кабанов, и решил, что она ему очень подходит. К этому времени гостиницу дважды прочесали, проверили даже крышу и подвал. Человека, которого видел на лестнице майор, обнаружить не удалось. Мало того, никто из персонала гостиницы не мог припомнить, чтобы вообще видел сегодня кого-то похожего.

Логинов отправил группу захвата вслед за Кабановым с приказом находиться в немедленной готовности и велел следователю Захарову собрать людей. Убитого забрали немного раньше, за ним уехал эксперт. Пока оперативные работники подтягивались по враз опустевшему коридору, Захаров на всякий случай проверил нижний и верхний номера. Жильцов в них не было, и под кроватями никто не прятался. Любопытный сосед слева вконец изголодался и, как только ему разрешили, смылся в город ужинать.

Когда все собрались, Виктор, встав спиной у окна, окинул внимательным взглядом десять офицеров, расположившихся в гостиной. Шесть из них с трудом разместились на диване, двое сидели на стульях, один стоял у стола, а Захаров подпирал дверь. Все были в гражданском, один даже вырядился в клубный пиджак.

– Начнем, – сказал Виктор. – Я, если кто не знает, подполковник Логинов из Главного управления. В настоящее время и впредь, до особого распоряжения, все вы задействованы в оперативно-розыскных мероприятиях по делу, которое ведет капитан Захаров. В связи с этим, распоряжения и приказания капитана Захарова вы обязаны выполнять наряду с моими, несмотря на звания и должности. Это понятно?

– Да…

– Так точно…

– Значит, с этим закончили. Теперь – к делу. Капитан, сколько в Ипатьевске гостиниц?

– Три, включая «Турист». Плюс мотель.

– Хорошо. Задача остается прежней. Мы ищем человека тридцати – тридцати пяти лет, с небольшими залысинами, овальными ушами, прямым носом, ну и так далее… Этот человек подозревается в причастности к сегодняшнему преступлению. Вероятно, он вооружен и очень опасен. Оружие есть у всех?

– Да.

– Забудьте о нем.

– …

– Ваша задача – установить местонахождение этого человека и немедленно доложить мне или капитану Захарову. Никакой самодеятельности. Оружие применять в исключительных случаях, бить только по конечностям. Лучше не применять вообще. Еще раз – ваша задача – установить объект, доложить и вести наблюдение до прибытия группы захвата. Вопросы?

– А если он начнет стрелять первым?

– Вы не должны этого допустить. Поэтому все мероприятия проводить максимально осторожно, чтобы не вызвать никаких подозрений. Опрошенных предупреждать о неразглашении информации. Обычно это помогает слабо, но сегодня вы должны этого добиться. Не мне вас учить, как это делается… В случае утечки информации каждый из вас будет нести персональную ответственность. У меня все. Если нет вопросов, можно приступать. Капитан, распределите объекты, с остальными поговорим потом…

* * *

Наскоро перекусив в буфете, Логинов с Захаровым уже через полчаса на «Волге» Кабанова перебазировались в небольшое четырехэтажное здание управления на проспекте Победы. Напротив на огромном пустыре возводили церковь, и какой-то дедок в картузе с рюкзаком за спиной выгуливал вдоль забора стройки двух коз на длинных поводках. Козы были грязные и ужасно тощие. Так что понятие «проспект», как и многое другое, в Ипатьевске было относительным.

Расположились они не на третьем этаже у капитана Захарова, а в кабинете напротив комнаты дежурного. Пока капитан выискивал в газетах объявления о сдаче внаем квартир, Логинов заварил чай. В общем-то, шансы на то, что неизвестный из гостиницы – приезжий, были минимальными. Однако они были, и Виктор на эту тему не распространялся, чтобы не расхолаживать участников поисков.

Именно учитывая все эти весьма гипотетические шансы, два оперативных работника с машиной были посланы на автовокзал, а еще двое выехали на посты ГИБДД, расположенные на выездах из города. Рядом с автовокзалом находилась круглосуточная стоянка частных машин, и, по существу, это было единственное место, откуда можно в любое время уехать из Ипатьевска. Задача у всех оперативников была одна – скрытное обнаружение объекта поиска. Поэтому выезды из города у постов ГИБДД, по согласованию с начальником ГОВД, наполовину перекрыли шлагбаумами, но повальной проверки документов не проводили, ограничиваясь визуальным осмотром водителей и пассажиров.

Виктор слабо верил в успех этих мероприятий. Покончив с чаем, он поднялся на второй этаж, где в кабинете начальника управления, словно два заговорщика, сидели в полутьме Кабанов с заместителем. При появлении Логинова они было хотели вскочить, но Виктор жестом остановил их. Присев у настольной лампы, отбрасывавшей мягкий желтоватый свет, Логинов угостил обоих офицеров сигаретами и, наконец, прояснил для себя вопрос с домом для военных.

Много лет назад в городе была расквартирована воинская часть гражданской обороны. В начале прошлого года Ипатьевск посетил Сергей Шойгу, после чего было принято решение о ее расформировании. В скором времени в Заводском микрорайоне начали спешно забивать сваи – планировалось строительство двух жилых домов. Сваи забили, коробки блочных пятиэтажек выгнали почти наполовину, но выделенные средства к этому времени съела инфляция, и стройка заглохла.

С тех пор прошло около года, и Москва вроде бы даже направляла какие-то деньги, но до Ипатьевска они так и не дошли. Рядом с заброшенными пятиэтажками завод гидравлических машин успел достроить свою кирпичную девятиэтажку. Для уволенных офицеров в ней выделили две квартиры, и на тринадцатое была намечена ее торжественная сдача.

Загасив окурок в большой хрустальной пепельнице, Виктор поднялся и посоветовал Кабанову с заместителем отправляться по домам. Офицеры растерянно переглянулись, и Кабанов сказал, что они еще поработают. Пожав плечами, Логинов вышел.

Кабанов явно нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке. Если учесть, что, по существу, он превратился в статиста в собственном управлении, в этом не было ничего удивительного. Пожалуй, любой бы занервничал на его месте.

Конечно, это были неизбежные нюансы, к делу в общем-то не относящиеся. Покинув кабинет Кабанова, Виктор сразу забыл и о нем, и о его заместителе, в продолжение беседы только однажды решившемся поднять на Логинова глаза.

– Ну что? – спросил Логинов, спустившись на первый этаж и увидев в кабинете Захарова.

– Достал, – ответил следователь, кивнув на пачку газет на столе.

– Тут все?

– Так точно.

Усевшись за стол, Логинов погрузился в изучение местной прессы. В Ипатьевске было около двухсот тысяч жителей, если точнее – двести шесть. И все эти жители легко обходились всего несколькими местными газетами. Колонки объявлений имелись всего в трех из них. Последовательно просмотрев объявления в последних номерах каждой из газет, Виктор облегченно вздохнул. Изменения от номера к номеру были незначительными, и работы было не слишком много.

– Посади помощника дежурного – пусть обзванивает всех, кто сдает квартиры, и представляется молодоженом или кем хочет. Его задача – установить, какие квартиры были сданы вчера и сегодня и какие еще не сданы. Скажи, чтобы записи делал на полях. Пусть упражняется до двадцати трех ноль-ноль. Остальными пусть займется завтра.

Задумчиво постояв несколько минут у окна, Логинов прошел в комнату дежурного и принялся изучать план Ипатьевска, вывешенный на стене. Помощник дежурного уже оседлал телефон и звонил по номерам из газет. Представлялся он частным предпринимателем с одной женой и одним ребенком. Постояв у плана минут десять, Виктор, не оглядываясь, попросил дежурного как можно скорее найти нормальную карту с прилегающей местностью.

Позвонил генерал Кравец. Он получил из Москвы приказ оказывать Логинову всяческое содействие и хотел немедленно лично выехать в Ипатьевск. На этот раз Кравец не только чихал, но еще и кашлял. Логинов сказал, что необходимости в этом пока нет, и попросил назавтра к девяти ноль-ноль прислать пару приличных машин и пять-шесть опытных оперативных работников.

– Джипы подойдут? – с готовностью спросил Кравец и чихнул.

– Пожалуй, один и какую-нибудь «девятку», что ли, – сказал Логинов. –Главное – чтобы не сломалась. А то у Кабанова одна «Волга» на ладан дышит.

На прощание Кравец чихнул три раза подряд, Виктор посоветовал ему выпить «фервекса» и положил трубку. В кабинете Захаров пытался развесить на шкафу принесенную откуда-то сверху карту, подсовывая верхний край под книги. Логинов помог ему, потом взял линейку и принялся измерять расстояния между объектами на окраине Заводского микрорайона. Он изредка хмыкал, умножая полученные цифры на масштаб, и молча слушал Захарова, докладывавшего о первых поступивших сообщениях.

При приближении к южному посту ГИБДД, перекрывавшему выезд в сторону Волочаевской, вишневые «Жигули» шестой модели неожиданно выскочили из ряда, развернулись на обочине и помчались обратно в город. Майор ФСБ, дежуривший на этом посту, участвовал в преследовании, но длилось оно недолго.

Уже через два километра водитель «шестерки» не справился с управлением и врезался в дерево, задавив двух кур местного жителя Феоктистова. Пассажир «шестерки» перепрыгнул через забор усадьбы Феоктистова и попытался скрыться, но был настигнут хозяином и получил множественные травмы от ударов граблями.

Водителя забрала «Скорая», а пассажира после оказания ему первой помощи вместе с Феоктистовым доставили в милицию. Водителю и пассажиру было по двадцать лет, признаков облысения их головы не имели, а «шестерку» угнали за двадцать минут до этого от небольшого рынка на окраине.

– Он машины проверил, которые подошли за это время? – спросил Логинов.

– Да, выезд временно перекрыли.

– Ну и ладно. Пусть продолжает в том же духе.

Минут через десять позвонил капитан Нечаев, отправленный в мотель, попросил прислать за ним машину. В мотеле было всего два десятка постояльцев, трое из них женщины, и никто даже близко не подходил под описание.

– Скажи, пусть добирается на попутках, – бросил через плечо Логинов. – Машины будут завтра, тогда и покатается… Завтра пошлешь кого-нибудь в архитектуру за планшетом, на котором нанесены новые дома, понял?

Сотрудники, производившие проверку отеля «Спартак», тоже никого подозрительного не обнаружили. Постояльцев там было побольше – около шестидесяти – в основном кавказцы и азиаты, торговавшие на центральном рынке. Пустующие номера по мере надобности сдавались проституткам. По словам оперативников, в баре гостиницы в настоящий момент их было около десятка. Два сутенера тут же играли в бильярд.

– Ребята спрашивают, что им делать, – прикрыв трубку ладонью, повернулся к Логинову Захаров. – Покрутиться там еще или возвращаться?

– Покрутиться, – сказал Виктор. – Музыка, девочки – чего им еще нужно? Пусть посидят еще с полчаса, место там центровое, может, что и высидят.

Закончив измерения, Логинов потянулся, бросил линейку на стол и направился в туалет. Из-за двери комнаты отдыха в конце коридора доносились патетические возгласы переводчицы, время от времени заглушаемые взрывами хохота. Группа захвата смотрела какую-то «мыльную оперу» и резалась в карты на щелбаны. Телевизор в комнате отдыха был плохонький – динамик немилосердно гудел, искажая и без того фальшивые голоса, отчего примитивные диалоги казались еще более дурацкими.

Возвращаясь и вытирая на ходу носовым платком руки, Виктор подумал, что дежурный, наверное, тоже с удовольствием посмотрел бы телевизор. А вместо этого ерзает на стуле, поминутно вытирая выступающий под фуражкой на лбу пот, хмурит брови и сосредоточенно делает в блокноте какие-то совершенно ненужные записи. В общем-то, обстановка в управлении была под стать бразильским сериалам, по крайней мере в части витающей здесь роковой тайны и затхлой атмосферы провинциального города.

Глава 4

– Товарищ подполковник! – едва не налетел на Логинова выскочивший в коридор Захаров. Он был не на шутку взволнован. – Звонит капитан Нечаев! Он долго не мог уехать, а когда уже поймал частника, мимо к мотелю промчалась какая-то «девятка». Нечаев попросил частника подождать и вернулся. Человек, приехавший в «девятке», одет в темную куртку, по виду – лет тридцати – тридцати пяти, с залысинами и вообще – соответствует описанию. Вел он себя очень странно. Снимая номер, явно нервничал. Потом, кажется, заметил, что Нечаев за ним наблюдает, и, не поднимаясь в номер, уехал с ключами…

– Так, – озабоченно проговорил Логинов. – Госномер машины Нечаев передал? – И тут же скомандовал: – Дежурный, группу захвата – на выезд!

– Да. Он вернулся к частнику и сейчас следит за «девяткой». Она припарковалась на Пролетарской у «Топаза». Хозяин сидит в машине. Капитан близко не подходил, но, кажется, тот звонит по сотовому или радиоудлинителю.

По коридору на выход затопали тяжелые ботинки. Логинов оглянулся и бросил Захарову:

– Скажи Нечаеву, пусть не светится, мы будем через несколько минут. Где номер машины?

Выхватив из рук Захарова лист бумаги, Виктор заскочил в дежурку.

– Перезвоните в мотель и возьмите данные человека, снявшего номер пятнадцать-двадцать минут назад. Пусть Кабанов срочно свяжется с начальником ГОВД и получит всю информацию, которая у них есть на этого человека. Параллельно пусть устанавливают владельца «девятки» вот с этим номером. Все – срочно и главное – держать язык за зубами. Под личную ответственность Кабанова! Ясно?

– Да. А-а…

– Все. Работайте. Степан, в машину!

Выскочив из управления, они прыгнули в стоявшую на стоянке кабановскую «Волгу».

– На Пролетарскую!

– С сиреной али как? – деловито спросил пожилой водитель, рывком трогаясь с места и так же резко тормозя перед выездом на проспект.

– Али как! – зло бросил Логинов, едва не влетев по инерции в лобовое стекло. – И давай, старик, без этих выкрутасов!

– Я че? – обиделся водитель, выворачивая на проспект. – «КамАЗ» надоть пропускать, «КамАЗ» – машина сурьезная.

– Ладно, – уже более миролюбиво сказал Логинов, оглядываясь на пристроившийся сзади «рафик» с группой захвата. – Заезжаем со стороны «Большевика», понял?

– Че ж не понять? Откудова надоть – оттудова и заедем. Не впервой.

– Какой у них позывной? – спросил Логинов, протягивая руку за микрофоном.

– «Тигр-4», – ответил сидевший сзади Захаров.

– А у нас?

– «Тигр-2».

– Зверинец какой-то… «Тигр-4», я – «Тигр-2», ответьте!.. Что за хреновина? Даже не шипит!

– Щас, товарищ подполковник, – заверил водитель, проскакивая светофор на красный свет. – Рация хорошая, только подхода требывает. – Он наклонился и подергал что-то внизу. – Порядок. Уже шумит.

Логинов покачал головой и повторил позывной. На этот раз «рафик» отозвался. Виктор приказал не отставать и постоянно находиться на связи. До Пролетарской он еще успел выкурить полсигареты и послушать водителя, который прочел небольшую лекцию о вреде курения.

– Табак, он, конешно… Мы намедни со старухой смотрели, значить, «Здоровье». Оченно интересные по этой промблематике рассказывали факты. Американские ученые из университета штата Мачусетс поставили, значица, опыт. Взяли несколько свиней и приучили их к табаку. Так семеро из десяти ентих свиней через полгода, значица, померли…

– Ну, спасибо, старик, на добром слове, – быстро проговорил Логинов, когда они выехали на Пролетарскую. – Давай потише. Вот так. Остальное расскажешь потом…

Синюю «девятку» они заметили еще издали. Машина стояла прямо напротив магазина «Топаз». Накрапывал мелкий дождик, и прохожих было не очень много несмотря на то, что от центральной улицы Ленина Пролетарскую отделял всего один квартал.

– Приехали, – заключил Логинов. – Паркуемся вон там. «Тигр-4», объект на месте, синяя «девятка». Проезжайте к фотоателье. Как поняли?

«Волга» вильнула к противоположной стороне улицы, к свободному месту за «Газелью», а «РАФ» остановился напротив фотоателье.

– А вон и Нечаев, – указал Захаров.

– Где? – оглянулся Логинов.

– Вон, в «семерке». Кажется, у него проблемы.

«Семерка» была темно-зеленая, с «шашечками» на крыше. Стояла за «Фордом» у противоположного бордюра. Судя по всему, капитан Нечаев заметил прибывшие машины и теперь пытался расплатиться. Только получалось у него не очень. Хозяин «семерки» отчаянно жестикулировал, повернувшись всем корпусом к капитану. Нечаев махнул рукой, достал и сунул таксисту еще одну купюру и начал выбираться из «семерки».

Хозяин, наклонившись, что-то прокричал ему вслед, потом ударил по рулю руками и вдруг, распахнув дверцу, стал левой ногой на асфальт. Нечаев тем временем обогнул «семерку» и начал переходить Пролетарскую метрах в трех позади «Волги». На «семерку» он старался не оглядываться.

Частник за ним не погнался, но, наполовину высунувшись из машины, орал что-то вслед, тыкая себе за спину пальцем.

– Рэкетом пугаеть, однако, – уверенно заявил водитель. – Вобше народ от рук отбился. Помница, в прежние времена…

– Помолчи, старик, а?.. – процедил через плечо Логинов, не отводя взгляда от синей «девятки». Водитель «девятки» оглянулся, и Логинов увидел, что он прижимает к уху телефон. – С кем же он разговаривает?

Нечаев пропустил пять или шесть машин, рванувшихся от светофора, посмотрел направо и двинулся к середине проезжей части. Тут от перекрестка стремительно вывернул серебристый «БМВ» и помчался на него. Нечаев поспешно отступил назад. Услышав визг тормозов, Логинов оглянулся, увидел остановившуюся прямо напротив капитана машину и тут же уловил боковым зрением, что «девятка» трогается с места.

– Отец, вперед! – крикнул он. – «Тигр-4»…

«Волга» начала выруливать вправо, а из «БМВ» тем временем выскочили два мордоворота и бросились к Нечаеву. Ухватив капитана под руки, они потащили его к распахнутой задней дверце. В последний момент Нечаев вывернулся, ударил одного из парней головой в нос, а второго лягнул под коленку.

– Твою мать! – прорычал Логинов, глядя в боковое зеркало. – «Тигр-4», захват «БМВ»! Повторяю – захват!

Пока «рафик», рванувшись с места, выскакивал на середину Пролетарской, а затем, обогнув «БМВ», блокировал его, Нечаева успели уже стукнуть дубинкой и сунуть головой в салон. Кровь из рассеченной брови заливала лицо капитана, но даже из этого положения он умудрился заехать пяткой в пах одному из нападающих. Тот охнул и, выпустив дубинку, упал на колени. Второй заехал кулаком Нечаеву по почке. Капитан осел на сиденье. Мордоворот наклонился, схватил Нечаева и стал запихивать его в салон. В этот миг сзади взвизгнули тормоза, раздался топот ног и кто-то заорал:

– Стоять! ФСБ!

Бандит не успел оглянуться. Он только начал поворачивать голову, как вдруг прямо перед ним возник тяжелый ботинок. В следующее мгновение на парня прыгнула дорога, а в боку что-то хрустнуло. Ткнувшись расквашенным носом в мокрый асфальт, он так и не успел понять, что все это означает.

Его напарник, осевший у задней двери «БМВ», видел и неожиданно возникший «рафик», и выскочивших из него людей в масках с автоматами. Услышав приказ: «Стоять!», он решил не сопротивляться. Первый из выскочивших в мгновение ока саданул бандита в голову, и тот сразу поплыл – сперва откинулся назад, потом плюхнулся на колени и рухнул на асфальт.

Услышав крики и вдруг ощутив, что его больше никто не держит, капитан Нечаев, цепляясь руками за дверь, с трудом разогнулся. Болело и жгло в боку, по лицу текла кровь и почему-то ужасно хотелось прилечь хотя бы на минуту. С трудом подняв голову, Нечаев попытался окинуть взглядом сложившуюся картину. Это давалось ему с трудом – окружающее расплывалось перед глазами и никак не попадало в фокус.

Лежащих громил несколько секунд дубасили ногами, а потом, выкручивая руки, одели наручники. Захват произвели быстро, немного, правда, замешкались с водителем. Звали его Лосем. Он был помельче своих дружков Кали и Воцика, но намного сообразительнее. Увидев выскакивающих из «рафика» омоновцев в странных комбинезонах, Лось сразу понял, что сейчас им хорошо достанется, и сполз вниз под сиденье. Когда четыре первых омоновца метнулись вправо, Лось решил попробовать смыться. Распахнув дверцу, он начал вываливаться в проем.

– Ни с места! Глуши мотор! – заорал кто-то от «рафика».

Лось испуганно вздрогнул, поднял голову и увидел нацеленное прямо на него дуло автомата. За дулом виднелась черная маска со складками на лбу и перекошенным ртом в прорези. Еще один омоновец уже подлетал к водительской двери, но Лось даже не смотрел в его сторону. Почему-то именно эта жутковатая маска со складками напугала и словно загипнотизировала его, и он не мог отвести от нее взгляд.

– Из машины! Живо! – рявкнул сбоку второй омоновец.

Лось дернулся всем телом, больно ударился коленкой и увидел еще одно направленное на него дуло.

– На землю! Ну!

Лось сглотнул слюну, скосил глаза на лобовое стекло и вдруг завопил, подняв руки:

– Не надо! Я сам выйду! Не трогайте, я сам!

Омоновец ухватил продолжавшего вопить Лося за воротник и изо всех сил рванул на себя.

На все про все у группы захвата ушло примерно тридцать секунд. Прохожие поначалу при виде выскочивших из «БМВ» громил спешили убраться подальше. Теперь они немного осмелели, а некоторые даже остановились посмотреть, что будет дальше. Водитель зеленой «семерки», застыв с открытым ртом, посмотрел все это кино примерно до середины, потом тихо сполз с сиденья и мучительно начал соображать, что делать дальше. Захлопнуть за собой дверцу он не решался, только притворил, и капли дождя то и дело залетали в салон.

Машины, двинувшись на зеленый свет от перекрестка, притормаживали при виде перегородившего дорогу «РАФа». Одна за другой они огибали его и затем резко увеличивали скорость. Навстречу им, по другой стороне Пролетарской, пронеслась милицейская «девятка» с надписью «ДПС» и, блеснув голубым маячком на крыше, лихо затормозила перед «РАФом».

Пожилой сержант с брюшком вывалился из машины и вальяжной походкой начал обходить «рафик». Где-то на полпути он вдруг узнал сидевшего вполоборота водителя и понял, что здесь что-то не так. Сделав еще два шага, сержант увидел суетящихся вокруг «БМВ» людей в масках. Попятившись, он налетел на идущего следом молодого напарника и, неожиданно быстро развернувшись, прошипел ему:

– Сматываемся! ФСБ!

По дороге к своей «девятке» сержант кивнул оглянувшемуся водителю «РАФа» и поспешно втиснулся на свое место. Блеснув маячком, «девятка» вывернула на противоположную сторону и скрылась из вида, свернув сразу за светофором.

– Ни хрена себе! – сказал сержант, оглянувшись. – Кабановские покрутили бойцов Черепа! Что ж теперь будет?

– Наше дело сторона, – пожал плечами водитель.

– Так-то оно так, – с сомнением произнес сержант. – Только так недолго и до беспредела, улавливаешь?.. Если начнется война, мы окажемся меж двух огней.

* * *

Сорвавшись с места, «девятка» набрала скорость и помчалась по Пролетарской. Подполковнику Логинову вдруг показалось, что она сможет оторваться.

– Жми, отец! – крикнул он. – Уйдет!

– От нас – не уйдеть. Еще никто не уходил, – заверил водитель.

Действительно, он очень быстро сократил расстояние до сорока метров и спросил:

– Еще ближе или хорош?

– Хорош, – одобрил Логинов. – Можешь немного отстать.

– Я ж говорю – никуды он не уйдет. Машина – зверь. Приемистость, конечно, не ахти, но лошадок хватаеть.

«Девятка» ехала быстро, но на попытку оторваться от погони поведение этой машины не походило. Складывалось впечатление, что водитель куда-то опаздывает и пытается наверстать упущенное время. На вспыхнувший впереди красный свет «девятка» притормозила и остановилась перед перекрестком, прижавшись к бордюру и включив правый поворот. «Волга» пристроилась за «Маздой», тоже мигавшей поворотом. Логинов вздохнул и проговорил в микрофон:

– «Тигр-4», я – «Тигр-2». Что там у вас?

– Захват произведен. У одного из нападавших изъяли пистолет и дубинку. У остальных – ножи. У капитана Нечаева рассечена бровь, есть подозрение на сотрясение. Жду дальнейших указаний.

Логинов на секунду задумался и приказал:

– Двух бойцов и Нечаева – в захваченную машину. Пусть завезут капитана в больницу и едут в управление. Нападавших в темпе грузите в «рафик» и следуйте за нами. Сейчас мы сворачиваем на Луначарского в сторону ДК завода «Гидравлика». Как поняли?

– Вас понял.

– Конец связи.

Когда загорелся зеленый свет, «девятка», проскочив перед пешеходами, сразу умчалась по Луначарского. «Мазда» тронулась с опозданием и, едва завернув, остановилась перед пешеходным переходом. Логинов выругался. Водитель «Волги» пристроился к «Мазде» слева и, как только поток пешеходов иссяк, обогнал ее почти впритирку, выскочив на разделительную полосу.

Метров через триста улица Луначарского круто уходила вправо, и «девятка» уже исчезла за поворотом. Водитель раскочегарил «Волгу», на вираже они даже обошли «Ауди», но «девятки» впереди не оказалось.

Логинов снова выругался, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

– Куда же он делся?

Водитель казался растерянным. Тоже вертя головой, он тихо пробубнил под нос:

– Да некуды ж ему было детси, ядрена вошь…

Логинов зло зыркнул на него, и следующие несколько сот метров они промчались в гробовой тишине. Было даже слышно, как сзади сопит следователь Захаров.

– Поворачивать, што ли?–спросил водитель.

Логинов промолчал. Впереди от остановки тронулся «Икарус», выруливая чуть ли не на середину дороги. Водитель нетерпеливо посигналил, «Икарус» притормозил, «Волга» обогнала его, и тут же все трое увидели «девятку». Она стояла прямо за остановкой, и в машину садилась молодая женщина. Водитель начал было сбрасывать скорость, но Логинов быстро сказал:

– Не так резко, отец. – Глядя в боковое зеркало, он потянулся за сигаретой и тихо проговорил через плечо Захарову: – Не хватало нам только Фанни Каплан.

– Чего не хватаеть? – после паузы спросил водитель.

– Это я так, образно, – продолжая вглядываться в зеркало, ответил Логинов. – Так, тормози, отец, он, кажется, заворачивает… Все, давай назад!

«Девятка» свернула на улицу Льва Толстого. На этот раз водитель не гнал, и уже через минуту «Волга» пристроилась в пятидесяти метрах позади нее.

– Ближе не надо, – распорядился подполковник. – Так и держись. «Тигр-4», я – «Тигр-2», ответьте!

– Я – «Тигр-4»!

– Мы – на Толстого. Направляйтесь к нам. Как поняли?

– Вас понял.

У универсама «девятка» остановилась. «Волга» приткнулась к бордюру метрах в двадцати сзади. Из «девятки» вышел плотный мужчина среднего роста с короткой стрижкой и уже заметными залысинами. На вид ему было лет тридцать пять – тридцать семь. Одет в темную куртку и темные брюки. На руке болталась барсетка.

Мужчина направился к ряду ларьков. Продолжая наблюдение, Логинов мысленно сопоставил с ним словесный портрет и пришел к выводу, что этот человек почти идеально соответствует описанию, данному майором милиции Матросовым. Учитывая условия, при которых майор наблюдал неизвестного в гостинице, некоторые детали вполне можно было опустить.

От ларьков крепыш вернулся с бутылкой шампанского и коробкой конфет. Логинов хмыкнул, связался с «РАФом» и прикурил сигарету. Через квартал «девятка» свернула направо и вскоре снова выбралась на Пролетарскую. К этому времени «рафик» с группой захвата уже нагнал их и время от времени показывался в зеркале заднего вида.

Не увеличивая скорости, «девятка» миновала «Топаз», фотоателье и перед светофором перестроилась в правый крайний ряд. Затолкав окурок в окно, Логинов откинулся на сиденье и, чуть повернув голову, сказал Захарову:

– Степан, хочешь, поспорим на твою тринадцатую зарплату, что он едет в мотель?

Глава 5

– Ишь ты – и впрямь? – удивленно проговорил водитель, когда «девятка», нырнув под путепровод, покатила по Парашютной улице. – Как же вы догадались?

– Интуиция, помноженная на точное знание картографического материала.

– Какого матерьяла?

– Картографического. В проекции Меркатора.

– Больно заумно, – покачал головой водитель. – Не понять, мы со старухой таких высот не достигаем. В Москве оно, конечно, академиев хватает…

Водитель замолчал, и до самого мотеля никто не произнес ни слова. Когда «девятка», вспыхнув стоп-сигналами, припарковалась на небольшой стоянке справа от входа, уже начало смеркаться. Логинов подождал, пока человек в темной куртке закрыл машину, проверил обе передние дверцы и, пропустив вперед коротко стриженную блондинку в строгом деловом костюме, скрылся за дверью мотеля с небольшим пакетом и неизменной барсеткой. Через большие окна было видно, как они пересекли фойе и вошли в кабину лифта. Администратор в белой сорочке с бабочкой молча проводил их скучающим взглядом.

Связавшись по рации с дежурным по управлению, Логинов узнал, что никаких данных из ГОВД по запросу Кабанова пока не поступало. Запинаясь, дежурный начал было что-то объяснять насчет сломавшегося в милиции компьютера, но Виктор перебил его:

– Конец связи.

Подавив нарастающее раздражение, подполковник приказал группе захвата скрытно выдвигаться к крыльцу, оставив двух человек для охраны задержанных. В зеркало было видно, как из «рафика», припарковавшегося метрах в пятидесяти позади, в спустившихся сумерках метнулись к кустам четыре смутных силуэта. Дождь нудно моросил, и на небе не было видно ни единого просвета. Логинов оглянулся и бросил Захарову:

– Пошли, Степан. Придется устанавливать его самим.

– А мне што делать? – спросил водитель.

– Бдить, – едва заметно усмехнулся Логинов. – Чтобы до нашего возвращения не сняли колеса. В Ижевске недавно вышел такой случай. Оченно было смешно.

– У меня не сымут, будьте в уверенности, – серьезно заявил водитель.

– Ясно, отец, – откликнулся Логинов, открывая дверцу. – Ты сразу мне понравился.

– Рады стараться.

Подойдя к крыльцу, Виктор тихонько свистнул. Из кустов тотчас же высунулась голова, и он жестом приказал, чтобы два бойца обошли гостиницу с тыла. С рациями в ипатьевском управлении ФСБ была напряженка, и Логинов уже не в первый раз поймал себя на мысли, что попал в каменный век.

Четырехэтажный корпус мотеля с виду напоминал небольшое общежитие. Здание рядами опоясывали сплошные балконы. На фасадной части светилось всего шесть окон. Виктор взбежал на крыльцо и, остановившись у двери под козырьком, сказал Захарову:

– Двигай к администратору и тащи сюда регистрационную карточку. Посмотрим, что он за гусь.

Капитан пропустил пожилую пару, направлявшуюся под зонтиком к автостоянке, и скрылся за дверью. Мужчина что-то говорил женщине, как ему показалось, по-румынски, и Логинов удивленно посмотрел им вслед. Откуда-то из глубины фойе донеслась музыка, и тут же в луже засверкали, отражаясь, разноцветные огоньки. Судя по всему, в мотеле работал бар. Виктор прикурил сигарету, и тут вернутся Захаров.

– Ну что?

– Аверьянов Сергей Владимирович, шестьдесят третьего года рождения, местный. Администратор говорит, что он его знает. Несколько раз в год этот человек снимает номер и приезжает с женщинами. Эту он видит в первый раз.

Молча взяв карточку, Логинов внимательно просмотрел ее.

– 319-й. Это на какую сторону?

– На тыльную. Все нечетные выходят туда.

– Вторая лестница?

– Забита. И аварийный выход в торце тоже.

– Молоток. Пошли.

Администратору на вид было года двадцать два. При приближении Логинова он поднялся за стойкой.

– Слушаю вас?

– Привет. Я коллега вон того молодого человека. Как насчет запасных ключей от 319-го?

– Э-э… В смысле?

– В смысле их наличия.

– Ну, – скосив глаза под стойку, проговорил администратор. – Они есть, но…

– Давай.

– Но… я должен позвонить.

– Звонить никуда не надо. Нет времени.

– Но… меня могут уволить.

– Давай, – протянул руку Логинов. – Никто тебя не уволит.

Администратор наклонился и подал ключ с пластмассовой биркой. Было видно, что его одолевают сомнения.

– Не дрейфь, – успокоил его Логинов. – Жаловаться никто не будет, 317-й свободен?

– Занят, – ответил администратор, оглянувшись на щит.

– Это хуже. А 321-й?

– У нас нет такого номера, 319-й – угловой.

– Ясно. Ключи от 317-го.

Вздохнув, администратор наклонился и подал второй ключ.

– Пожарная лестница с той стороны есть? Такая железная?..

– А-а… Да. Но она в другой стороне.

– Все. Отдыхай. И расслабься. Проблем у тебя не будет.

Администратор неуверенно кивнул. Логинов отошел от стойки и сказал Захарову, бренча ключами:

– Будем знакомиться с этим Аверьяновым. Двоих бойцов давай сюда, а те пусть держат тыльную сторону и торцы. Пусть следят за крайним левым окном третьего этажа. Жду.

Пока Захаров ходил на улицу, в сторону бара от входной двери прошли две накрашенные девчушки и два коротко стриженных парня с массивными золотыми цепочками. В руке один из них держал ключи от машины с пультом сигнализации. Логинов проводил их равнодушным взглядом и оглянулся на администратора. Тот явно нервничал и тут же отвернулся.

В двери наконец появился Захаров, а за ним – два бойца группы захвата. На масках и комбинезонах поблескивали капельки воды. Логинов уловил боковым зрением, как при виде спецназовцев вздрогнул и побледнел администратор.

– Поднимайтесь по лестнице. Я – на лифте.

Когда Логинов вышел на третьем этаже из кабины, Захаров с бойцами были уже там.

– На лестнице чисто?

– Да.

Подполковник оглянулся на номера на дверях и коротко распорядился:

– Вы двое пока оставайтесь на площадке. Степан, пошли.

Бесшумным шагом пройдя в конец коридора, Логинов прильнул к двери 319-го номера и прислушался. Вскинув бровь, он глянул на Захарова, затаившегося немного позади, затем так же бесшумно возвратился к двери с номером «317». Оттуда доносился шум воды и временами – чей-то приглушенный голос. Кто-то напевал себе под нос, но слов было не разобрать.

Логинов знаком подозвал к себе Захарова. Осторожно нажав на ручку, Виктор убедился, что дверь не поддается. Он вставил ключ в отверстие, слегка провернул его и облегченно вздохнул. Музыкальный постоялец не догадался утопить кнопку фиксатора. Показав Захарову, чтобы тот оставался на месте, Логинов провернул ключ до упора, приоткрыл дверь и проскользнул в номер.

Дверь в ванную была открыта, и первое, что увидел Виктор, было покрытое клочьями пены лицо в треснувшем зеркале. Человек с одноразовым станком в руке быстро оглянулся и открыл рот, но Логинов его опередил:

– ФСБ! – прошипел он, показывая свое удостоверение. – Тс-с…

– Э-э… – осекся постоялец.

Скользнув взглядом по комнате, Виктор убедился, что в номере больше никого не было. На вид человеку в ванной было лет сорок, его оголенный торс почти полностью зарос черными курчавыми волосами. Несмотря на пену, покрывающую большую часть лица, было нетрудно догадаться, что это кавказец.

– Ти кто? – тихо спросил он.

– Подполковник, – так же тихо ответил Логинов, не опуская удостоверения. – Тут написано. Можешь прочитать.

– Зачэм? Я вэрю.

– Вот и ладно, – вздохнул Виктор, засовывая удостоверение в карман. –Тебя как зовут?

– Рубен.

– А меня Виктор. Тут такое дело, Рубен. В соседнем номере поселился человек, которого нам нужно взять. Ты не против, если мы немного у тебя погостим?

– Зачэм против? Хорошему чэлавеку нэ жалко.

– Договорились, – улыбнулся Виктор. – Ты брейся, не обращай на нас внимания.

Приоткрыв дверь, Логинов впустил Захарова и приказал:

– Станешь здесь. Сильно не высовывайся. Просто слушай и следи за коридором через щель. Понял?

Кавказец уже отвернулся и неуверенно водил станком по щеке. Встретившись с Виктором взглядом в зеркале, он на миг замер и сказал:

– Там на столе фрукты, шашлык, кушайтэ на здоровье.

Виктор поблагодарил.

Выключив в комнате свет, подполковник приблизился к балконной двери, бесшумно открыл ее и какое-то время внимательно прислушивался. Из 319-го явно доносились стоны. Логинов снял туфли и нырнул в балконную дверь. Сделав два шага, он на какой-то миг замер и вдруг, без видимых усилий одолев перегородку, оказался на балконе 319-го номера. Когда Виктор, прижавшись к стене, заглянул в окно, в его руке уже тускло поблескивал пистолет. В следующую секунду он уже невольно усмехнулся.

В 319-м никого не душили. До этого дело еще не дошло. В дальнем углу, опираясь локтями на стол, стояла блондинка, подсевшая в «девятку» на Луначарского. Из одежды на ней была задравшаяся юбка и чулки. Сзади пристроился крепыш, почти идеально подходивший под описание, составленное со слов майора Матросова. Он не снял даже куртки, только спустил штаны.

Крепыш, впившись руками в пышные ягодицы, с завидной методичностью, пыхтя, делал свое дело. Мозг Виктора работал чисто автоматически, фиксируя все, что могло позволить в будущем идентифицировать подозреваемого.

С холодной беспристрастностью Виктор зафиксировал средних размеров родинку на правой ягодице блондинки и шрам от ожога на волосатом левом бедре крепыша. Перед блондинкой стояла откупоренная бутылка шампанского, в пепельнице дымилась сигарета, а в наполненных почти до краев пластмассовых стаканчиках подрагивала и выплескивалась на стол какая-то жидкость, судя по початой бутылке – полусладкое игристое. Дверь на балкон была чуть приоткрыта.

Вернувшись с балкона, Логинов подмигнул продолжавшему бриться Рубену и сунул Захарову ключи от 319-го.

– Потихоньку проверь, закрыто на фиксатор или нет.

Капитан исчез за дверью и вернулся через несколько секунд.

– Нет.

– Отлично. Тогда обойдемся без бойцов. Когда подам голос, врывайся в номер и что-нибудь кричи. Пистолет держи наготове. Оружия у них на виду нет, но мало ли что… Нечаев, вон, уже загремел в больницу, а ты мне нужен живым и здоровым. Понял?

Затем Логинов опять отправился на балкон 319-го. Там, опустившись на корточки, под усилившиеся стоны блондинки он пробрался к балконной двери и осторожно попытался открыть ее пошире. Получилось это у него не очень. Дверь рассохлась и перекосилась. Поддавалась она с трудом, сдвинулась всего на несколько сантиметров, да еще при этом противно скрипнула.

Логинов отпрянул в сторону и беззвучно выругался.

Тем временем в номере дело, судя по всему, близилось к развязке. Блондинка уже не стонала, а глухо хрипела, временами даже как-то присвистывала. В какой-то момент она вдруг метнула назад левую руку, смахнув по пути со стола стаканчик с шампанским, и ухватила член крепыша.

– Подожди… Сейчас… – простонала она.

Виктор тотчас замер. Опрокинув правой рукой и второй стаканчик, блондинка нашарила на столе свою сумочку и вытащила из нее какой-то тюбик.

– Сейчас… сейчас… – продолжала постанывать она, неловко откручивая дрожащей рукой колпачок.

Крепыш подался в сторону и вытянул шею, заглядывая через плечо блондинки, которая выдавила содержимое тюбика прямо на стол, смахнула полоску крема пальцами и начала втирать его в складки заднепроходного отверстия. Логинов решил, что скорее всего это вазелин, только непривычного голубоватого цвета.

Затем блондинка выдавила новую порцию крема и, быстро повернувшись, опустилась перед крепышом на колени. Какое-то время она, причмокивая, облизывала головку, потом начала наносить крем. Крепыш от избытка чувств то ли фыркнул, то ли охнул, Логинов так и не понял. Зато он отметил на лице блондинки родинку и неестественно пухлые губы. Это наблюдение вполне могло пригодиться при составлении ориентировки.

Нанеся крем на член крепыша, блондинка, опустившись на стол, простонала:

– Давай… Давай… Кончи мне в задницу…

Крепыш задвигал тазом, один раз, второй, потом поднатужился. Блондинка вскрикнула от боли, и Логинов поморщился.

Он был сторонником здорового секса и к садо-мазохистским штучкам относился с предубеждением. За это его и не любила бывшая теща. То есть, не за то, конечно, что он не занимался анальным сексом, а за некоторый консерватизм убеждений, который, в частности, не позволял Виктору использовать свое служебное положение так, как хотелось Агриппине Павловне.

Как всегда при воспоминании о бывшей теще Логинов вздохнул. Он продолжал наблюдать за разворачивавшимся в номере действом. Происходящее интересовало его с чисто практической стороны. Балконная дверь верхним углом зацепилась за штору, и Виктор не решался толкать ее дальше, боясь, что рухнет карниз. Между тем кульминация приближалась, и теперь главное было ее не пропустить.

Постепенно блондинка пришла в полное неистовство. Она уже не извивалась на столе, а просто-таки билась в предсмертных конвульсиях. Крепыш, кажется, тоже вошел во вкус этого дела, запрокинул голову и издал странный звук, отдаленно напоминавший брачный крик марала. Логинов покачал головой и решил, что пора.

Не делая резких движений, он поднялся на цыпочки, дулом пистолета снял с угла двери мешавшую штору и отодвинул ее немного в сторону. Путь был свободен. Логинов еще немного приоткрыл дверь, протиснулся в нее боком и несколькими мягкими кошачьими шагами подкрался к ничего не подозревавшим любовникам. Из гуманных соображений он подождал еще несколько секунд.

В тот миг, когда крепыш в последнем порыве подался вперед, Логинов молниеносным движением заломил его руку и, припечатав обоих любовников к столу, тусклым канцелярским голосом произнес на манер кабановского водителя:

– Прощеньица просим – служба… Капитан!

Глава 6

В ту же секунду дверь с грохотом распахнулась и в номер с зверским видом влетел Захаров.

– Руки за голову! ФСБ! – крикнул он.

– Не шуми, – оглянулся на него Логинов. – Наручники…

Защелкнув браслеты на запястьях крепыша, он рывком оторвал его от блондинки и кивнул капитану Захарову:

– На нее надень тоже. И обыщи.

При виде голубого члена крепыша глаза у капитана округлились. Защелкивая наручники на руках блондинки, он старался не смотреть вниз, хоть это было и непросто. Логинов тем временем уложил крепыша на пол, по-быстрому обыскал и начал просматривать документы из лежавшей на кровати барсетки.

– Обыскал? – не поднимая головы, спросил он.

– Д-да, ничего, – сдавленным голосом ответил Захаров. Логинов оглянулся на Степана и не смог сдержать улыбки. Красный, как рак, капитан стоял вполоборота к столу, придерживая двумя пальцами блондинку за наручники и глядя поверх головы Виктора куда-то в угол. Плечи женщины тряслись от приглушенных рыданий, вздрагивали замызганные голубым кремом ягодицы. Логинов поморщился и негромко сказал, возвращаясь к документам:

– Отведи ее в ванную, пусть помоется. Только посмотри там, чтоб никаких сюрпризов…

– П-пройдемте, гражданка, – все тем же сдавленным голосом неуверенно произнес Захаров.

Кое-как ему удалось поставить блондинку на ноги, и они молча проследовали в ванную. При этом женщина все время хлюпала носом. Покончив с барсеткой, Логинов так же быстро просмотрел содержимое сумки блондинки и повернулся к лежавшему на полу крепышу. Захаров тем временем проверил ванную, снял с блондинки наручники и проговорил, притворяя дверь:

– Мойтесь, пожалуйста… Только дверь закрывать не надо, хорошо?..

Вместо ответа блондинка разразилась целой серией всхлипов, и капитан, стоя под дверью, тяжко вздохнул. Под шум воды в ванной Логинов приказал крепышу встать.

Мужчина поднялся, Виктор кивнул ему на кровать, потом прикурил сигарету и, встав посреди комнаты, представился:

– Моя фамилия Логинов. Подполковник Логинов. Я из ФСБ.

Неловко откинувшийся на кровати со скованными за спиной руками человек выглядел растерянным. В его положении это было вполне естественно. И все же постепенно он приходил в себя.

– Я хочу позвонить своему адвокату, – вдруг произнес он, глядя в сторону.

Логинов выждал некоторое время, наблюдая за крепышом, потом глубоко затянулся и сказал:

– Да бога ради! А что, есть необходимость?..

– Гм-м… – прокашлялся крепыш. – Вы врываетесь, надеваете наручники и… Я хочу знать – в чем меня обвиняют?

К этому времени Логинов закончил свои наблюдения за сидящим перед ним человеком и взглянул на часы.

– Пока ни в чем, – сказал он. – Однако у меня есть к вам несколько вопросов. Первый: где вы находились сегодня с шестнадцати до семнадцати часов?

– Кто – я? – поднял на Логинова глаза крепыш. Было видно, как он вздохнул с облегчением. – Работал. Ездил по делам. Как всегда.

– Так дело не пойдет, – покачал головой подполковник. – Меня интересуют все ваши передвижения в этот отрезок времени по минутам.

– Да пожалуйста, – недоуменно уставился на Логинова крепыш. – Сейчас вспомню… Так, в четыре я заехал на станцию техобслуживания, пробыл там минут десять-пятнадцать, потом заскочил в салон, хотел подстричься, но Вероники не было, и я поехал в «Локхид»… Вы что, серьезно из-за этого меня арестовали?.. Да я бы сам к вам приехал и все рассказал. Бога ради!..

– Давайте не отвлекаться, – не скрывая своего раздражения, проговорил Логинов. – Значит, вы заехали в «Локхид», и что дальше?

– Ну, они мне должны были поменять «линейку» копира, но им не привезли лампочек, и копир я не забрал. Потом я хотел… Ах да… Вацетис, ну, директор «Локхида», порекомендовал мне своего мастера, и я подстригся у него. В смысле, там же – в «Туристе». Потом…

– Где вы подстриглись?

– В «Туристе». В гостинице. Там рядом с «Локхидом» на первом этаже небольшая парикмахерская. «Лолита», что ли…

– И что потом?

– Потом я опять заглянул к Вацетису. Он попросил подбросить его на Перова, там у него в гаражах автослесарь. Он отогнал ему свой «Форд» еще до обеда, и его нужно было забрать. По дороге он взял в буфете бутылку, и мы поехали…

– В котором часу это было?

– Так, сейчас… В половине пятого или чуть позже, потому что на Перова мы приехали где-то без десяти пять.

– Здорово, – сказал Логинов. – У вас есть свидетели, которые могут подтвердить ваши слова?

– Конечно, – уставился на Логинова крепыш. – Администраторша, я здоровался с ней, когда входил. Вацетис. Его менеджер по оргтехнике, бухгалтер. Парикмахер. В буфете… Хотя нет. Вацетис выбирал там что-то на закуску, а я сразу пошел к машине. Буфетчица на меня, кажется, не смотрела, но там кто-то сидел…

Логинов вдруг почувствовал себя дурак дураком. Ситуацию глупее просто трудно было себе представить. На диване со скованными за спиной руками и спущенными штанами сидел какой-то предприниматель. В ванной, поминутно всхлипывая, подмывалась его подружка. А посреди всего этого безобразия в одних носках, без ботинок, зато с пистолетом стоял он, подполковник Главного управления ФСБ Логинов. Самое пикантное заключалось в том, что этот самый предприниматель полностью соответствовал описанию и был сегодня с шестнадцати до семнадцати в «Туристе». Но он этого не то что не скрывал, а даже готов был выставить в подтверждение сего факта десяток свидетелей.

Логинов вздохнул и сунул пистолет в наплечную кобуру. Было очевидно, что этот Аверьянов ни сном ни духом не ведает о том, что случилось в «Туристе». Или он гениальный актер. Потому что, по крайней мере, три вещи не вписывались в первую версию.

Во-первых, крепыш почти идеально подходил под описание неизвестного, данное майором Матросовым, и вряд ли это было случайностью. Во-вторых, при этом никто из опрошенных гостиничных работников не вспомнил о нем. И, в-третьих, нападение на Нечаева почти наверняка было спровоцировано именно слежкой капитана за машиной Аверьянова. По крайней мере, это было единственное рациональное объяснение случившегося.

Логинов посмотрел на часы и вздохнул. Сеанс экстренного потрошения явно не удался. Эффект неожиданности был потерян, и теперь впереди у них была веселенькая ночка с опознаниями, очными ставками, перекрестными допросами и прочими прелестями следственной практики.

– С «Туристом» ясно, – сказал Виктор. – Вы сегодня были у «Топаза»?

– Кто – я? – вздрогнул крепыш. При этом его глаза забегали по сторонам, а от недавней успокоенности не осталось и следа.

– Ну не я же?

– Да, был…

– С кем разговаривали по телефону?

– Я… я, – с явным испугом повторил крепыш, облизнув внезапно пересохшие губы, – н-ни с кем не разговаривал.

– Да ну, – усмехнулся Логинов, понимая, что наконец-то попал в точку. – А у нас есть запись. Так что лучше сознаться. В порядке, так сказать, явки с повинной. Ну, так я слушаю. Чистосердечное признание, как вы понимаете, смягчит вашу вину.

– Я… я, – запинаясь и мучительно соображая, промычал крепыш.

– Ну, – помог ему Логинов.

– Я…

В этот миг в ванной раздался какой-то грохот, и тут же донесся вопль Захарова:

– Товарищ подполковник! Сюда!

– Сидеть! – рыкнул Логинов на крепыша и в три прыжка оказался у распахнутой двери ванной.

От увиденного Виктор не то чтобы содрогнулся – он видел картинки и повеселее, – но выброс в кровь порядочной порции адреналина ощутил. Из душа в ванну по-прежнему лилась вода, замызганная клеенчатая занавеска валялась на полу, а вместо нее на шнуре висела блондинка. Захаров как раз обхватил ее за бедра и приподнял.

– Держи! – проорал Логинов, бросаясь на помощь капитану.

Шнур был синтетический. Логинов попытался снять его с шурупа, но привязали его на совесть. Искать нож было некогда. Виктор обвил шнур вокруг кисти и изо всех сил дернул. Шнур впился в руку, вспоров кожу сбоку, но не поддался. Тогда Логинов выхватил пистолет и дважды ударил рукояткой по шурупу. За вторым разом головка шурупа отломалась. Рывком раздвинув петлю на шее блондинки, Логинов подхватил ее под руки и прорычал на ухо Захарову:

– Опускай.

Общими усилиями они уложили женщину на пол так, что голова и часть туловища оказались в коридорчике номера. Логинов склонился над ней, желая проверить, не сломала ли она шею, и тут вдруг вспомнил о крепыше. От мысли о том, что за это время «бизнесмен» вполне мог выброситься с балкона, Виктора бросило в жар.

Он метнулся в комнату и увидел, что крепыш пока никуда не выбросился. Однако встал с кровати и, согнувшись в три погибели, пытается скованными руками то ли вытащить из брюк ампулу с цианистым калием, то ли просто надеть их.

Разбираться было некогда. Логинов с разгона пнул крепыша в копчик, и тот, потеряв равновесие, тут же грохнулся, ударившись о пол головой.

– Я же сказал – сидеть! – прорычал Логинов, второй раз пиная скрючившегося на полу человека и выдергивая застрявшие под ягодицами кисти рук.

Волоком дотащив подвывавшего от боли крепыша к двери, Виктор швырнул его на пол и бесцеремонно раздвинул волосатые ноги.

– Еще раз дернешься, пеняй на себя! Присматривай за ним! Только не так, как за этой! – зло зыркнул Логинов на Захарова, склоняясь над блондинкой.

Шея у женщины, на счастье, не была сломана. Виктор определил это сразу. С гортанью дело обстояло хуже. Пульс на шее, рассеченной шнуром, не прослушивался, но крови было немного.

– Вызывай «Скорую»! – не поднимая головы, бросил Логинов.

Оглянувшись, он схватил валявшееся на полу ванной полотенце, скатал его валиком и подложил блондинке под голову. Потом опустился на колени и, слушая, как Захаров, запинаясь, мычит диспетчеру «Скорой» адрес, открыл рот блондинки пошире и убедился, что язык на месте.

В следующий миг Логинов, поместив левую ладонь между торчащих грудей блондинки, сделал пять энергичных толчков, наложив правую ладонь поверх левой. Затем, прижавшись ртом к пухлым губам женщины, Виктор по всем правилам сделал вдох. Автоматически повторяя заученные движения, он немного успокоился.

Злость на капитана Захарова постепенно ушла. По большому счету, в случившемся был виноват он, подполковник Логинов. Потому что недообъяснил. И потому что не проконтролировал. И все. Дискуссия закрыта, как сказал бы генерал Максимов.

Работенка была не из легких, даже для тренированного человека. Тем не менее Логинов, не снижая темпа, с упорством автомата продолжал делать искусственное дыхание четыре с половиной минуты и добился своего. Когда в очередной раз он склонился над блондинкой, она вдруг слабо пошевелила головой. Виктор вытер тыльной стороной ладони пот со лба, нащупал на шее блондинки сонную артерию, немного подождал и тяжело поднялся.

– Иди сюда, – позвал он Захарова. – Садись. Посмотришь за ней.

– А… а как?

– Внимательно! – рыкнул Логинов. Потом прошел в ванную, открыл кран, умылся и сказал уже спокойно: – За пульсом следи. Главное, чтобы не остановилось сердце.

Протиснувшись обратно в дверь, Виктор взял у капитана ключи, расстегнул на крепыше один браслет и подождал, пока тот наденет штаны. Снова защелкнув наручники и подтолкнув крепыша к кровати, он закурил и, глядя на сидевшего перед ним человека сквозь пелену дыма, спросил:

– Так кому вы звонили от «Топаза»?

– Никому, – быстро проговорил крепыш, глядя себе под ноги. Судя по всему, за это время он все обдумал и успел принять окончательное решение. Или на него подействовал поступок блондинки. Такое тоже могло быть. Главное, что теперь «колоть» его предстояло по новой. И это было хуже всего.

– Как знаешь, – проговорил Логинов, переходя на «ты». Ситуация все больше запутывалась, и на всякие политесы просто не было времени. До приезда «Скорой» Виктор успел осмотреть телефон крепыша. Трубка представляла собой просто мощный радиоудлинитель, и функция занесения номера последнего звонка в память отсутствовала. Логинов вздохнул и перезвонил в управление. Там все было по-прежнему: установочных данных из ГОВД не поступало, а оперативные работники докладывали о мелких происшествиях, к делу не относящихся.

– Разрешите? – просунулся в дверь спецназовец. – Там на лифте приехали врачи из «Скорой», говорят, в 319-й.

– Пропустите! – приказал Логинов. – Заберете ее вещи и поможете донести до машины. Один человек пусть едет в больницу и следит, чтобы она опять не вздумала наложить на себя руки. Позже мы пришлем кого-нибудь на смену. Отзывайте людей с улицы и забирайте этого красавца и его машину со стоянки. Всех задержанных везите в управление. Рассадите так, чтобы исключить контакт. Все. Мы скоро подъедем.

– Суицид, – сказал Захаров возникшему в двери пожилому доктору-еврею. – Что-то там с гортанью.

Доктор кивнул и, не выказывая никаких чувств, склонился над блондинкой.

Логинов прикурил еще одну сигарету и, отойдя к окну, стоял, глядя на свое отражение в слезящемся окне, пока номер не опустел. Где-то в стороне сверкали молнии, и тогда вспышки освещали края нависших над городом тяжелых грозовых туч. Дождь почти прекратился.

– Товарищ подполковник, – послышался сзади голос Захарова. – Извините, я не…

– Ладно, капитан, – вздохнул Логинов, поворачиваясь. – Проехали. Только на будущее заруби себе на носу: тонкости своей душевной организации приберегай для посещения вернисажей. А на работе о них и думать забудь. Ясно?

– Да.

– Вот и ладно. Садись. Подобьем бабки. Что думаешь об этом субчике?

– Он что-то темнит. Я думаю, его нужно показать Матросову.

– Молодец, – немного насмешливо кивнул Логинов. – Голова у тебя работает. Значит, так. Звони дежурному, пусть приглашает майора на опознание. Дальше будет видно. По дороге заскочим на Московскую, посмотрим на этот новый дом в натуре. Карта, конечно, дело хорошее, но городской ландшафт – штука капризная. Ты когда-нибудь из снайперской винтовки стрелял?

– Нет.

– Ладно, звони, я пошел обуваться.

Дверь в 317-м не была заперта. Логинов для приличия постучался и вошел, услышав «вайдытэ!». Кавказец уже куда-то собрался и сидел на кровати в темных брюках, светлой рубашке и светлом зеленоватом пиджаке. В пепельнице лежало три окурка. Судя по всему, он терпеливо дожидался, пока Логинов зайдет за ботинками.

– Извини, Рубен, задержка вышла, – сказал Виктор, подходя к окну и обуваясь. – По девочкам?

– Да нэт. По работе. Торгуэм по чут-чут.

– Ясно. Хорошо получается?

– Нэ очэн. А што дэлать? У нас стрэляют, а я нэ хачу. Лучше торговать.

– Это точно, – вздохнул Виктор. – Торговать – лучше. Только не у всех получается. Ладно. Бывай.

– Бивай… Кароший ти челавэк, Виктор.

– Кто – я? – оглянулся на пороге Логинов.

– Да. Ти. Я много людэй видэл. Разных. Знаю, чиво говорю.

– Я – не хороший, – сказал Виктор. – Я – разный. Работа такая. Кому-то нужно и стрелять… Пока.

Глава 7

Спустившись с Захаровым на лифте вниз, Логинов направился к стойке. При его приближении администратор нервно вскочил. Смотреть на Виктора он почему-то не решался и беспорядочно перебирал на столе какие-то бумажки.

– Держи, – сказал Логинов, отдавая три ключа – один от 317-го и два от 319-го. – Постоялец съехал, белье на месте. Можешь не волноваться, я проверил.

– Спасибо, – проблеял администратор.

– Пожалуйста, – усмехнулся Виктор. – Будут проблемы с руководством – позвони в управление. Моя фамилия – Логинов. Запомнил?

– Да, – напряженно кивнул администратор.

– Пока.

Под звуки музыки, доносившейся из бара, они с Захаровым пересекли фойе и вышли на крыльцо. Справа под козырьком курила намазанная девчушка в короткой юбке. Она окинула их бесцеремонным взглядом, вздохнула и отвернулась. На вид ей было лет пятнадцать и несло от нее, как из винной бочки.

Дождь снова усилился. До стоявшей за кустами метрах в тридцати «Волги» они пробежались, перескакивая через лужи. Водитель, как и обещал, бдил и при их приближении открыл обе дверцы.

– Спасибо, отец, – проговорил Логинов, опуская воротник и расстегивая куртку.

– На то поставлены, – откликнулся водитель, поворачивая в замке ключ зажигания и включая «дворники». – Куды едем?

– На Московскую, в самый конец.

Тронувшись с места, водитель пропустил встречную машину, развернулся и, переключив передачу, спросил:

– Он енту девицу снасиловал, што ли?

– Кто? – не понял сначала Логинов. – А-а… Не совсем.

– Я бы ентих насильников расстреливал при больших скоплениях народу. К примеру – на ярманках. Штоб, значить, неповадно было.

– Круто, – усмехнулся Логинов. – Только он ее не насиловал, отец. Скорее – наоборот.

– Енто – как? – уставился на Виктора водитель.

– На дорогу смотри, отец. Очень просто – эмансипация и все такое.

Сбитый с толку водитель молчал всю дорогу. Отозвался он только, когда «Волга» миновала школу, темневшую в пелене дождя слева от Московской.

– Дальше, значица, токи пруды с зоной отдыха и конбинат. На него, что ли, будем сворачивать?

– Будем. Только за школу. Там где-то новый дом построили. Нам к нему.

– Понятно. Старухиной сестре, свояченице, значить, там квартиру дали. На «Гидравлике» работаеть. Шестнадцать лет в очереди стояла. Уж и не надеялась.

Свернув на разбитую асфальтированную дорогу, «Волга» миновала школу, мазнула фарами по стоявшей особняком блочной пятиэтажке и осторожно двинулась по размокшей грунтовке к виднеющейся метрах в пятистах огромной глыбе нового девятиэтажного дома. Установленный на крыше мощный прожектор освещал кирпичную стену и обнесенный забором двор.

Сразу за заброшенным котлованом несостоявшегося торгового центра дорога была перепахана вдоль и поперек свежими глубокими колеями. Было похоже, что сегодня здесь застрял какой-то большегрузный автомобиль, и его долго и упорно вытаскивали. «Волга» остановилась. Водитель нырнул под дождь и немного походил туда-сюда в свете фар по обочинам.

– Не проехать, товарищ подполковник, – заявил он, вернувшись в расстроенных чувствах. – В одном боку – ложбина, а в другом, значить, – канава. Застрянем. Можно попробовать со стороны конбината, в объезд, значить. А отседова – никак.

Логинов посмотрел на часы, оглянулся на Захарова и сказал, застегивая куртку:

– Пошли, капитан. Не сахарные, не размокнем. Жди, отец.

Выбирая места посуше, они прошлепали четыреста метров до наглухо закрытых ворот со знаком «Проезд запрещен». Ворота были высокие, сваренные из армированных прутьев. За ними виднелась будка, но собаки ни в ней, ни поблизости не было. Логинов тронул толстенную цепь, обвивавшую створки ворот.

– Звать сторожа? – спросил Захаров.

Логинов посмотрел на видневшийся в глубине двора за бетономешалкой вагончик с тусклой лампочкой над дверью и перевел взгляд на стоявшие поодаль недостроенные блочные пятиэтажки. Силуэтами они напоминали развалины Брестской крепости. Посередине между ними торчал башенный кран.

– Пошли, пройдемся вокруг. Там видно будет, – сказал Логинов, направляясь в другую сторону.

Промесив грязь метров тридцать вдоль забора, они свернули за угол и почти в полной темноте двинулись дальше. Прожектор был установлен на противоположном торце дома, и сюда его свет не доставал. Забор был сработан на совесть. Щиты из плотно пригнанных досок в железных каркасах крепились к столбам на массивных железобетонных основаниях. Логинов в темноте пару раз споткнулся о них, едва не плюхнувшись в грязь.

Через несколько десятков метров забор круто завернул и уперся в торец дома. В торцевой стене на каждом этаже было всего по два окна. Логинов присмотрелся и увидел, что они забраны решетками до третьего этажа.

– Возвращение капитализма в Россию, – констатировал он, задрав голову, и вдруг увидел тонкий луч света, скользнувший по окну пятого этажа изнутри. – Вот это номер! – быстро произнес Логинов, переходя на шепот. – Тихо, Степан! Там кто-то есть!

– Может, сторож?

– Да нет, – прошептал Логинов, выхватывая пистолет. – Сторожа с такими фонариками мне что-то не попадались. Посматривай назад.

Осторожно прокравшись вдоль стены к заднему, не огороженному забором углу дома, Логинов выглянул и какое-то время напряженно всматривался в темноту. Прожектор, установленный на крыше, освещал часть недоделанной пешеходной дорожки и уходящую в сторону промкомбината неширокую подъездную дорогу. Чуть дальше справа виднелись сваленные в кучу ломаные железобетонные плиты, а за ними – несколько деревьев небольшого лесочка. Все остальное пространство за домом находилось в тени.

Логинову с трудом удалось рассмотреть в конце обрывающейся посреди дома переходной дорожки несколько торчавших в разные стороны бордюрных камней. Лесок в этом месте подходил к дому поближе, и мокрые листья деревьев едва заметно поблескивали в темноте. Скользнув взглядом вдоль стены, Виктор вдруг заметил, что над небольшим крылечком ближнего подъезда что-то торчит. Всмотревшись внимательнее, он разглядел отодвинутую в сторону решетку. Дверь была приоткрыта примерно на четверть. Смахнув со лба капли, Виктор повернулся к Захарову и начал расстегивать куртку.

– Вообще-то так не бывает, но… Будем вызывать группу захвата. – Достав сотовый телефон, Логинов быстро набрал номер управления и, натянув куртку на голову, приложил его к уху. Немного подождав, он выругался.

– Глухо, как в танке, – зло бросил он. – Мертвая зона. Значит, так. Шлепай к «Волге» и вызывай бойцов. Только в темпе. Скажешь, пусть заезжают с этой стороны, от промкомбината. Все. Жду.

Капитан Захаров исчез в темноте, двинувшись к машине напрямик через пустырь, и вскоре осторожное чавканье его шагов по грязи растворилось в шуме дождя. Логинов застегнул куртку и притаился за углом. Минуты через две откуда-то издалека, из-за леска, донесся натужный гул мощного двигателя. Какое-то время гул приближался, нарастал, потом стал ослабевать и, наконец, окончательно затих, удалился в сторону города.

Через несколько минут к мерному шуму дождя уже не примешивалось ни единого звука. Подавшись назад, Логинов осторожно разогнул затекшую спину и огляделся. Все было по-прежнему. Косые струи дождя поливали размокшие доски забора, барабанили по крышам вагончиков, стекали с крыши дома.

Виктор опять прильнул к углу и тут же напрягся. За кучей бордюрных камней под деревьями что-то происходило. Сначала он различил какое-то смутное движущееся пятно, а потом уловил звук чьих-то быстрых шагов. Было похоже, что кто-то прокрался к куче от леска.

Слизнув скатившуюся на губы каплю, Виктор замер, положив палец на спусковой крючок, и весь обратился в слух. Через некоторое время от кучи отделился странный силуэт и начал удаляться.

Виктор присел и приготовился к броску, до боли в глазах всматриваясь в движущееся пятно. Было очевидно, что кто-то, нагнувшись, уходит под прикрытием сваленных в кучу бордюров к противоположному торцу дома. Причем двигается довольно быстро, так что решение Логинову нужно принимать не мешкая.

Он было уже рванулся вперед, чтобы в заученном броске мгновенно обезвредить злоумышленника, но что-то подполковника сдерживало. Звуки отдаляющихся шагов были какими-то странными. Чересчур частыми, что ли. Логинов не мог этого объяснить, но подсознательно понимал, что здесь что-то не так. И не спешил.

Еще несколько секунд прошло в напряженном ожидании, пока силуэт приблизился к освещенной полоске асфальта за домом. Из темноты на пешеходную дорожку вынырнул огромный лохматый пес. Мгновенно расслабившись, Логинов провел рукой по слипшимся на лбу волосам. Пес дважды отряхнул шерсть, тоскливо оглянулся на Виктора и потрусил куда-то за дом.

Виктор вдруг представил, как бы он задерживал и обезвреживал эту псину, и в сердцах выругался. И тут сзади послышались торопливые чавкающие шаги, и из темноты вынырнул Захаров. Одежда, руки и даже лицо капитана были в грязи.

– Что это с тобой? – удивился Логинов.

– А-а, упал в траншею, ни черта не видать…

– Вызвал?

– Нет.

– Как – нет?

– Рация накрылась. Михеич дергал-дергал – ни черта не помогает. Я его послал в школу, чтобы позвонил от сторожа. Наверное, уже добрался.

От возмущения Логинов задохнулся.

Захаров опустил голову.

– Да ты тут ни при чем, – прошептал через плечо Логинов, выглянув и убедившись, что за домом все по-прежнему. – Ладно. Михеич – старик справный, дозвонится. Вопрос в том – когда?.. Не нравится мне эта Марьина роща, – тихо проговорил Виктор. – Слишком близко. Слушай, Степан, останешься тут, гляди в оба, а я пока посмотрю, что там. Если из дома кто-то покажется, не дергайся. Пусть выйдет. В любом случае – сам не суйся. Гони его на меня, а я как-нибудь разберусь. Понял?

– Понял.

Обойдя пространство позади дома, Логинов съехал по размокшему полуметровому откосу привозного чернозема в лесок. Затаившись у набухшего древесного ствола, он немного выждал и двинулся между деревьями вперед.

Слева над леском нависала темная глыба девятиэтажки. Отсюда она казалась еще громаднее. Уже через минуту Логинов наткнулся на свежую дорожку следов, пересекавшую лесок. Комья земли были выворочены чьими-то ногами совсем недавно. Следы хорошо отпечатались на светлом ковре прошлогодних листьев, и Виктор без труда прошел по ним до самого откоса. Людей было двое. Взбираясь наверх, один из них поскользнулся на черноземе и упал.

Логинов решил пройтись по следам в другую сторону. Было сомнительно, чтобы кто-то решился на пешую прогулку за городом в такую погоду. Тем более что люди пришли со стороны дороги, ведущей на промкомбинат. Виктор не знал, что означает это название, но именно так были обозначены на карте корпуса, разбросанные юго-восточнее города.

Осторожно двигаясь чуть в стороне от цепочки следов, Логинов углубился в лесок метров на семь. Тут следы круто заворачивали и шли дальше параллельно дому. Виктор тихонько хмыкнул и оглянулся на девятиэтажку. В этот миг на лестничной площадке крайнего подъезда метнулся все тот же луч фонаря. Кто-то спускался по лестнице, освещая себе дорогу.

Виктор развернулся и в хорошем темпе, стараясь, однако, особо не шуметь, двинулся обратно. Когда он взобрался по откосу и выглянул из-за кучи бордюров, луч фонарика плясал уже за узеньким окошком между третьим и вторым этажами.

Виктор перевел взгляд на угол дома, за которым оставил Захарова, но разобрать что-либо в той стороне было невозможно. Подавать знак голосом было опасно, и Логинову оставалось надеяться, что капитан и так не подведет. Вскоре от подъезда донеслись приглушенные голоса. Два силуэта выскользнули из двери почти одновременно. Логинов напрягся, но люди не спешили покидать крыльцо.

Сперва что-то чуть слышно звякнуло. Потом закрыли дверь, а уже в самом конце, судя по звуку, установили на место решетку. Последнее особенно не понравилось Логинову: люди были серьезные, привыкли не оставлять следов. С такими ухо нужно было держать востро. Это не Родя Синицин, купивший на рынке тротиловую шашку и сунувший ее по пьянке под памятник.

С решеткой они управились довольно быстро, и оба силуэта отделились от дома. Шли они прямо на Логинова, в обход кучи бордюров. Передний ступал тяжело, и при каждом шаге что-то едва слышно позвякивало. Второй держался в нескольких метрах позади.

Расстояние сокращалось, и Логинов все отчетливее понимал, что в этой кромешной тьме скрутить двоих ему навряд ли удастся. Кого-то одного нужно было ломать по-настоящему. Или дырявить.

Когда передний был уже в трех метрах, Виктор вдруг решил его пропустить. Интуитивно он почувствовал, что этот человек менее опасен. И не ошибся. Только крутить двоих Логинову не пришлось.

– Стоять!!! – раздался вдруг от угла дикий крик Захарова. От неожиданности вздрогнул даже Логинов.

Оба человека на миг замерли, а Виктор метнулся в обход кучи. Вглядываясь в темноту, он вдруг не столько увидел, сколько угадал, что впереди тускло блеснул ствол.

– Ложись! – заорал он, и тут же мрак разорвала вспышка выстрела. Падая на бок, Виктор успел подумать, что стреляли явно не из пистолета. Ствол был посерьезнее. Грохот выстрела отразился от стены дома и, усиленный эхом, разнесся далеко вокруг. Залаяли собаки.

– Не высовывайся! – проорал Логинов, откатываясь в сторону. И до выстрела ничего не было видно, а после вспышки рассмотреть что-либо стало вообще невозможно. Оставалось надеяться только на слух. И на крепкие нервы. Вопреки ожиданиям, никто больше не стрелял. Вместо этого чуть впереди и слева что-то с оглушительным звоном грохнулось на землю, и кто-то побежал в сторону комбината. И при этом завопил бабским голосом:

– Атас!

Логинов не двинулся с места, зато от угла снова донеслась команда Захарова:

– Стоять!

Мысленно Виктор похвалил капитана. Тот не только не подставился под пулю, но еще по мере возможности давил противнику на психику. И это принесло свои плоды. Почти сразу же Виктор услышал глухой щелчок. Стрелявший за это время успел углубиться в лесок и только теперь перезарядил обрез. А в том, что это именно обрез, теперь сомнений не было.

Не теряя времени, Виктор, особо не целясь, дважды выстрелил на звук и прыгнул под защиту бордюров. Главное было спровоцировать выстрел, и Виктор его спровоцировал. Обрез грохнул, пуля попала в самую середину кучи, обдав Логинова осколками бетона.

Только теперь это было уже не важно. Моментально вскочив, Виктор бросился к тому месту, откуда только что стреляли, и проорал на ходу:

– Держи второго, капитан!

Ориентируясь на топот, Логинов в несколько прыжков настиг бегущего человека и на лету врезал ему в спину ногой. Удар получился скользящим, и Виктор еще трижды, не церемонясь, заехал подъемом плюхнувшемуся в грязь стрелку. Рисковать он не собирался и остановился, только когда человек затих.

Быстро наклонившись, Виктор вырвал из разжавшихся пальцев обрез, а потом ощупал карманы. Доставая выкидной нож и четыре патрона, он подумал, что поступил правильно. Ухватившись за шиворот, Виктор поволок тело на свет. По дороге он видел, как далеко впереди Захаров догнал другого человека, ударил его кулаком и, заломив руку, повел обратно.

Тащить тело по заваленной строительным мусором земле было тяжело, и под конец Логинов совсем запыхался. Выйдя из тени, он выволок начавшего приходить в себя человека на асфальт. На вид стрелку было лет тридцать, выше среднего роста, крупный в кости и мускулистый. Тот, кого вел Захаров, был помельче, с лысиной на полголовы и торчащими в стороны ушами. Капитан с ним о чем-то разговаривал, время от времени угощая зуботычинами. Скрючившийся у ног Логинова здоровяк вдруг покрутил головой и попытался подняться.

– Сидеть! – бросил Логинов, доставая помятую пачку с сигаретами. Здоровяк не послушался, и тогда Логинов ударил его без замаха, коротко и жестко. Удар пришелся здоровяку в челюсть. Дернув головой, он вдруг осел и плюхнулся спиной в грязь.

– Товарищ подполковник! – взволнованно проговорил Захаров, приближаясь. – От него воняет бензином! Я думаю, где-то за леском у них машина!

– Я тоже так думаю! – прорычал Логинов и, отбросив сигарету, ринулся вниз. – Держи их, понял?

Из-за леска явственно донесся шум двигателя, в той стороне в небо то и дело взлетали столбы света от фар. Судя по этому, машина была легковая и двигалась по пересеченной местности в направлении выезда на промкомбинатовскую дорогу. Скорость – от силы километров тридцать.

Прикинув в уме расстояние, Виктор решил, что сможет ее догнать, и, сбросив на ходу куртку, он помчался вперед сквозь косые струи дождя по свежезаасфальтированной блестящей подъездной дороге.

Сердце бешено колотилось, в боку кололо, но эти восемьсот метров он преодолел быстрее, чем прыгавшая справа по кочкам машина. Виктор опередил ее буквально на несколько секунд. Он едва успел, развернувшись, выхватить пистолет, как в пяти метрах сзади на насыпь дороги с ревом выскочила «Нива».

Резко затормозив, машина заехала передним колесом на бордюр и ослепила Виктора фарами. Судя по всему, появление на дороге вооруженного человека было для водителя полной неожиданностью. Машина дернулась вперед и тут же притормозила.

Щурясь от ослепляющего света, Виктор замер, не отводя пистолета от лобового стекла. Он знал, что это здорово давит на психику, и ожидал, пока водитель сломается окончательно.

Момент был напряженный. Дернись Виктор или начни стрелять по фарам, и реакцию сидящего в машине человека невозможно будет предугадать. Кроме того, куда-либо попасть в такой ситуации практически невозможно, разве что случайно. Главное, чтобы водитель «Нивы» об этом не догадался.

Выждав еще немного, Виктор махнул пистолетом, приказывая человеку выйти из машины. Не сразу, но это подействовало. Послышался щелчок, и дверь вроде приоткрылась. Виктор опять махнул пистолетом и крикнул:

– Глуши мотор! Ну!

Двигатель не заглох и фары не потухли. Вместо этого скрипнула дверца. Быстро отступив в сторону и прикрыв глаза ладонью, Виктор попытался рассмотреть, что там происходит. И в тот же миг «Нива» рванулась вперед…

Прыгая в сторону, Логинов успел выстрелить дважды и вдруг ощутил удар. Боли почти не было, и, кувыркаясь с насыпи, он сообразил, что его задело открытой дверцей. Насыпь была невысокая, и почти сразу же Виктор уткнулся головой в мокрую траву.

Первым делом он нашарил пистолет, а потом начал осторожно взбираться наверх. Как ни странно, ничего не было сломано, только побаливала правая ступня.

Где-то слева на дороге вдруг бешено засигналила машина. Виктор полез быстрее, цепляясь рукой за траву. К сигналу добавился визг тормозов, и сразу же раздался удар. Виктор вывалился на насыпь и из последних сил помчался туда, где у самого выезда на промкомбинатовскую дорогу сцепились разбитыми передками две машины.

В ближней, развернувшейся боком, Логинов сразу узнал «Ниву». Вторая, с задранной вверх, но не потухшей фарой, тоже показалась ему знакомой. Людей в машинах не было. Сделав последний рывок, Виктор припал к багажнику «Нивы» и осторожно выглянул. Метрах в пяти у обочины дороги склонился какой-то человек.

– Не двигаться! ФСБ!

Человек медленно повернулся, и Логинов вдруг узнал в нем кабановского водителя.

– Прощеница просим, товарищ подполковник, – виновато проговорил он. – Ентот стервец, значица, кинулси на меня с ножичком, ну а я ево, ясное дело, слегка оглоушил монтировкой. Кабы не помер, подлец!..

Глава 8

– Дежурный! – крикнул Логинов, устало откинувшись на спинку стула. Немедленно в дверь просунулась голова в фуражке.

– Слушаю, товарищ подполковник!

– Скажите, пусть заберут задержанного…

– Есть!

– Подождите!.. Это еще не все. Развезите людей по домам. Всем спать! Завтра в восемь они мне нужны свежие как огурчики! Ясно?

– Так точно!

– Выполняйте.

Логинов подождал, пока уведут Лося – самого трусливого из трех бандитов, задержанных на Пролетарской, и обратился к возившемуся с протоколом первичного допроса Захарову:

– Ну что, капитан, подведем итоги?

Степан окинул тоскливым взглядом кучу бумаг на столе, разбросанные по всему кабинету вещдоки и, тяжело вздохнув, потер двумя пальцами переносицу.

– Да, дела… – задумчиво протянул Логинов. Он прикурил сигарету и закинул на батарею босые ноги. Осторожно пошевелив распухшим больным пальцем правой ноги с фиолетовым ногтем, Виктор выпустил колечко дыма в потолок и повторил:– Да, итоги впечатляющие…

На столе подполковника лежала короткая тяжелая дубинка с петлей для руки, пистолет «ТТ» и три ножа – один с наборной ручкой и обычным лезвием и два – с выкидными. В углу кабинета стояла бейсбольная бита. Мобильный телефон, доверенность на «БМВ», техпаспорт, права Лося и множество других предметов – ключи с брелоками, бумажники, расчески, зажигалки и еще черт знает что заполнили нижний ящик стола.

Отдельно на подоконнике лежал обрез, патроны к нему, две гильзы и два ножа. Особый интерес представлял мешок у стены, набитый деталями раскуроченного домофона, электрическими автоматами, выключателями, розетками, звонками и краниками газовых плит.

Логинов посмотрел на стоявшие у электрообогревателя две пары туфель – свои и Захарова, перевел взгляд на развешанные на стульях носки и куртки и вздохнул. Следствие также располагало сумкой толстяка с мотком медного провода, порнографическим журналом, старой простыней и парой дверных ручек и еще – пакетом с вещами Аверьянова и его подружки-блондинки. Но до этой парочки очередь пока не дошла.

Неогурец и блондинка по-прежнему находились в больнице, а совсем недавно вслед за ними туда пришлось отправить и Аверьянова. Когда дежурный доложил, что задержанному плохо, Логинов поначалу не придал этому значения. Решил – Аверьянов просто симулирует. Однако через пять минут дежурный снова просунулся в дверь. Виктору пришлось самому спуститься в подвал и посмотреть, что там случилось.

Увиденное произвело на него сильное впечатление. Аверьянов находился на грани истерики. По всему телу бедняги распространилась какая-то странная красноватая сыпь. Врач «Скорой» поставила диагноз – анфилактический шок, вызванный каким-то веществом, входившим в состав той самой голубоватой мази. Увозя Аверьянова в больницу, доктор сказала, что этот человек мог умереть, если бы «Cкорую» вызвали на час позже.

Логинову стало не по себе. Но, выкурив на крыльце сигарету, он взбодрился и вернулся в кабинет продолжать допросы. С Зельдовичем, Трофимовым и Аннушкиным, задержанными у нового дома на Московской, ситуация прояснилась довольно быстро. Они оказались обычными ворами, промышлявшими под прикрытием фиктивного малого предприятия сбытом краденого. Впрочем, эта группа была не совсем обычной – старлей Петренко, прибывший со своими архаровцами по звонку сторожа, успел шепнуть Логинову, что прошлогоднее убийство охранника складов промкомбината – скорее всего их рук дело. Шайка была неплохо организована, наверняка работала исключительно по наводке, но к покушению на Лугового она не имела никакого отношения. Убедившись в этом, подполковник велел отвести шмыгавшего носом Зельдовича в подвал, а утром решил передать всю троицу с вещдоками ипатьевскому ГОВД.

С задержанными на Пролетарской бандитами дело обстояло сложнее. Что-либо говорить поначалу они отказывались наотрез. Аверьянов тоже играл в молчанку, изображая оскорбленного в лучших чувствах добропорядочного гражданина. Паршивее всего было то, что майора милиции Матросова пока не нашли. С работы он ушел около девяти, но дома так и не появился. По просьбе Кабанова начальник ГОВД послал патрульную машину к любовнице майора, но и там его не оказалось. «Восьмерка» Матросова стояла на обычном месте на платной стоянке, и охранник сообщил, что сегодня она никуда не выезжала.

Устраивать Аверьянову очную ставку с бандитами до опознания его Матросовым подполковник считал нецелесообразным. Пока же они с Захаровым снова взялись за Лося, который показался наиболее перспективным. Два бойца в масках сводили его на пяток минут в туалет, и после этого Лось действительно «запел».

Он, Каля и Воцик были людьми Дантеса – одного из четырех криминальных авторитетов Ипатьевска. Аверьянов исправно отстегивал Дантесу за «крышу» и даже имел с ним какие-то дела по квартирам. Сегодня он позвонил в контору и сказал, что за ним следит какой-то тип, похожий на человека Чокнутого.

Дантес и Чокнутый разбежались полгода назад, поделив между собой Центральный район. С тех пор Чокнутый набрал силу, и за последний месяц его бандиты дважды наезжали на территорию Дантеса. Один раз дело едва не дошло до стрельбы за городом, но Чокнутый не унимался. Людей у него было больше, и вчера они среди бела дня забрали за долги директора «Топаза».

С этим директором история вообще запутанная. В пятницу забили стрелку, на которую должен был приехать крутой авторитет из области. Дантес был в бешенстве и приказал с людьми Чокнутого не церемониться. Когда позвонил Аверьянов, Дантеса не было, но Черпак, недавно выбившийся в бригадиры, сразу велел Воцику схватить и отвезти «козла», который прицепился к Аверьянову, за город, чтобы он посидел в яме до приезда Дантеса. Воцик взял с собой мобильник, и Аверьянов по телефону навел их на Нечаева.

Выслушав Лося, Логинов приказал привести Воцика. Тот сперва молчал, а потом бросился на Лося с воплем: «Сука!» Когда его оттащили, Воцик немного успокоился и сказал, что Аверьянов его давнишний знакомый. Сегодня Сергей Владимирович просто попросил Воцика разобраться с одним фраером, который требовал у него денег. Никакого Дантеса он лично не знает, а пистолет нашел после обеда и как раз собирался сдать в милицию.

В камере Аверьянову стало плохо, и сразу же его увезла «Скорая». Каля в общих словах подтвердил рассказ Воцика, а Лось сам напросился на еще один допрос и долго и путано объяснял, что он ошибся, а Воцик говорил правду. Еще он слезно просил не выпускать его, даже если кто-то будет настаивать, и обещал за это Логинову и Захарову по дешевой голландской куртке.

В общем, итоги действительно были впечатляющими, но к делу о покушении они не имели никакого отношения. Радовало только то, что Неогурец благополучно перенес четырехчасовую операцию и получил неплохие шансы выжить. В реанимации возле него неотлучно дежурил сотрудник ФСБ с диктофоном, а два бойца группы захвата обеспечивали охрану. Виктор посмотрел на часы: половина второго ночи. Глубоко вздохнув, он вдруг сказал, ткнув в пепельницу окурок:

– Ну его все к черту!.. Степан, прячь бумаги и собирайся. Переночуешь у меня, а завтра будем думать…

Через минуту, когда они уже одевались, в дверь снова просунулся дежурный:

– Товарищ подполковник? Звонит майор Матросов!

– Переключите его сюда! – оглянулся Логинов, прыгая на одной ноге и натягивая носок. – Алло! – сказал он, прижимая трубку плечом. – Алло!

Сперва на том конце провода послышался какой-то шум, потом – пьяный голос майора:

– Т-товарищ по-подполковник?.. М-матросов? В-вы м-меня и-и-искали?

Прикрыв трубку, Логинов глянул на завязывавшего шнурки Захарова:

– Нашелся наш майор. Пьяный – вдребезги. Очную ставку проводить будем?

Капитан, не поднимая головы, молча пожал плечами.

– Правильно. Я тоже так думаю, – кивнул Логинов. – Майор? – проговорил он в трубку. – Вы где сейчас находитесь?

– Д-да вроде дома…

– Ну и ладно. Мы тут задержали одного человечка, хотели его вам показать. Только он загремел в больницу. Так что на сегодня опознание отменяется. Вы сможете завтра подъехать к нам часов в девять?

– С-смогу, к-конечно.

– Договорились. До завтра.

– Д-до завтра…

– Здорово он накачался, – покачал головой Логинов, положив трубку. – Переживает, однако…

– А вы кого-нибудь… убивали? – спросил Захаров.

– Да, хотя в нашей работе это – провал. Но бывает всяко… Ничего, до завтра проспится, покажем ему Аверьянова, а там – посмотрим. Пошли?

Дежурный сразу вскочил из-за стола на звук открывшейся двери и быстро сказал:

– «Волга» на подъезде, сейчас будет!

– Не нужно, мы пройдемся. Отправьте водителя, пусть отдыхает. С семи утра посадите помощника, пусть обзванивает оставшиеся номера. Ясно?

– Так точно!

Подполковник подождал, пока Захаров поставил кабинет на сигнализацию, и они вместе вышли на крыльцо. Сзади щелкнул замок – помощник дежурного запер дверь. Логинов протянул Захарову сигарету, другую взял сам и выбросил пустую пачку в урну.

– У вас тут «Житан» где-нибудь продается?

– Навряд ли, – покачал головой Захаров. – Разве что в «Фортуне».

– Что за «Фортуна»?

– Ночное кафе. Собирается всякая шушера при деньгах – не крутые, но и не «шестерки». Выпивка, музыка и все такое.

– Понятно. Салун для денщиков с девочками. Ладно, потопали. Разберемся…

Они повернули налево и двинулись вдоль пустынного проспекта наверх. Туда, где в двух километрах на северо-запад, если верить карте, располагалась гостиница «Турист». Сильный дождь практически прекратился и лишь едва моросил.

Мельчайшие капли, вернее, водяная пыль, висели в воздухе, искрясь в свете редких фонарей. Было тихо, свежо и прохладно. Недостроенная церковь напротив управления с двух сторон была освещена прожекторами и сильно смахивала на Казанский вокзал в миниатюре. Впереди на перекрестках желтоватым светом мигали светофоры. За пять минут по проспекту проехали всего две машины.

– Ты чего неженатый? – вдруг спросил Логинов.

– Мне и так неплохо, – пожал плечами Захаров.

– В общем-то ты прав, – вздохнул Виктор. – Женитьба – штука взрывоопасная. Как мина с часовым механизмом. Когда-нибудь да взорвется.

– У нас в управлении все только и делают, что разводятся, – добавил Захаров. – Зачем тогда жениться?

Логинов немного помолчал.

– Я тоже развелся, – со вздохом сообщил он. – Жена – хрен с ней. Хуже всего, что дочка растет без отца. Так что ты прав. Лучше не жениться.

– Что – стерва попалась? – осторожно поинтересовался Захаров.

– Да нет, просто дура. Плясала под тещину дудку. А та возомнила себя герцогиней Виндзорской. Тяжелая женщина. В общем, как-то приехала к нам и говорит: «Вы, Виктор Павлович, не оправдали наших ожиданий. Лидочкина подруга, Вероника, вышла замуж за обычного арбитражного судью, живет в трехэтажном особняке за городом и возит маму на „Шевроле“. А вы, работая в такой силовой структуре, вынуждаете мою дочь толпиться со всяким сбродом в метро». А жена сзади стоит, пузыри пускает…

– Ну и что?

– Да ничего. Развелись. Дочку только жалко. Дочка у меня, Степан. В субботу – десять лет… А судью этого подругиного через месяц взорвали в том же «Шевроле». В общем, теща решила жену за судью не выдавать и нашла ей маклера. Нормальный мужик, я против него ничего не имею. Дочка одета, обута. Только – без отца. Самое главное, что он посоветовал теще все деньги вложить в «СБС-агро». Так ее после этого инфаркт хватил. Ничего, выкарабкалась – живучая. А у тебя кто-то есть?

– Да так. Тренерша одна, по плаванию. Я в бассейн хожу по вечерам, там и познакомился.

– Красивая?

– Ага. Вроде «спасательниц Малибу».

– Понятно. У меня тоже когда-то была одна тренерша. По стрельбе.

– Ну и что? Расстались?

– Вроде того. Дали ей «вышку», а потом заменили на пожизненное. Обещала, если выйдет, первую пулю – мне. Киллером она была. Двенадцать доказанных эпизодов. И еще столько же – недоказанных.

В двух попавшихся по дороге ларьках Логинов спрашивал «Житан», но на него только недоуменно таращили глаза. Наконец они свернули на Пушкинскую и двинулись вдоль витрин магазинов и салонов. Народу здесь было побольше, попадались парочки и группы подростков.

Впереди у мигающей неоновой вывески было припарковано прямо на тротуаре с десяток машин. У входа в «Фортуну» топтались три человека. Двое курили, а третий разговаривал по телефону. Они проводили помятых Логинова и Захарова удивленными взглядами.

Внутри «Фортуны» царили тепло и уют. Верхний свет не горел, на стенах мигали светильники в виде факелов, а на столах колебались огоньки масляных лампадок. Слух посетителей услаждала легкая музыка.

Публика была однообразная – бритые бугристые затылки и обнаженные свыше всякой меры бедра, колыхающиеся в глубоких декольте дамские прелести. Небольшой зал столиков на пятнадцать был разделен на две половины невысокой стеклянной перегородкой. Слева располагалась стойка бара.

Логинов направился было к стойке и вдруг оглянулся, втянув носом воздух:

– Вкусно пахнет. Слышь, Степан, давай что-нибудь перекусим. Я голодный как волк.

– Тут цены бешеные, – осторожно проговорил капитан.

– Не боись, я угощаю, – махнул рукой Логинов, направляясь в глубь зала, где за перегородкой он увидел два свободных столика.

Сидевшие за другими столиками дружно повернули головы в их сторону. Бармен за стойкой, оглянувшись, что-то негромко бросил через плечо. Подполковник и неуверенно ступавший следом Захаров были уже почти у цели, когда из служебного помещения, расположенного за стойкой бара, выскочил официант в красной жилетке с бабочкой.

– Эй!–крикнул он, приближаясь. Вид у него был воинственный.

Захаров оглянулся и остановился, а Логинов тем временем отодвинул стул и сел.

– Эй! – повторил официант, обращаясь к Логинову. – Этот столик заказан!

– Садись, Степан, чего стоишь? – сказал Логинов, не обращая внимания на официанта. Он повертел в руках табличку без надписи и переставил ее на соседний стол. – Уже не заказан, – глянул он на официанта. – Я заказ отменил.

– Эти столики зарезервированы, – ледяным тоном повторил официант, багровея.

– Для кого? – насмешливо спросил Логинов.

– Для почетных гостей!

– Ну так это мы и есть! – ухмыльнулся подполковник. – В общем, так. Нам по паре…

– Вы хотите неприятностей?! – задыхаясь, прошипел официант.

Логинов стер с лица улыбку и после паузы жестко произнес:

– Халдей! Неприятности – моя работа. Поэтому, если ты сейчас не примешь заказ, у тебя их будет выше крыши…

– Ладно, – с угрозой процедил официант. И, повернувшись, крикнул через плечо срывающимся голосом: – Андрей! Андрей!..

Четверо бритоголовых, занимавших дальний столик у перегородки, медленно и лениво оглянулись. Остальная публика уже давно с явным интересом наблюдала за происходившим в ожидании развязки. И вдруг из-за бара выскочил здоровенный качок с дубинкой и, вытирая на ходу губы, с грозным видом направился к их столу. Захаров бросил быстрый взгляд на Логинова и тоже остался сидеть.

Официант торопливо отступил в сторону, указав кивком на Логинова. Вышибала подошел к столу и тут же, не останавливаясь, протянул левую лапищу к плечу Виктора, а правой коротко взмахнул дубинкой. В предчувствии неминуемого удара Захаров невольно зажмурился и втянул голову в плечи.

Через мгновение он вдруг понял, что удар не получился. В последний момент Логинов каким-то чудом успел скользнуть под правую руку вышибалы, и на этом все закончилось. Во всяком случае, так казалось со стороны. Вышибала замер от удивления, пытаясь понять, куда девался только что сидевший перед ним человек.И вдруг он начал падать. Без видимой причины и в той же позе – словно телеграфный столб. А на стуле неожиданно возник Логинов – как будто вовсе и не вставал.

Вышибала грохнулся с жутким шумом, налетев на стул у соседнего столика. Женщины завизжали. Официант, остолбенев, глядел на упавшего качка. Опомнившись, он неуверенно оглянулся на дальний столик. Из-за стола уже поднялся один из бритоголовых и, отшвырнув к перегородке стул, направился к ним.

Выглядел этот тип не так внушительно, как вышибала, но окружающие поспешно освобождали ему путь. На вид амбалу было лет двадцать пять. Среднего роста, крепкий, но без бугров лишних мышц. Одет во все темное – брюки, майку и куртку. При его приближении Логинов негромко сказал Захарову:

– Присматривай за теми тремя, понял?..

– Козлы! Быстро на выход, – прорычал бритоголовый, приблизившись.

– Это ты кому? – спросил Логинов, нарочито медленно поднимаясь.

– Это я тебе! Я – Крученый! А кто ты – сейчас разберемся!

– Ты не Крученый, ты – петух! – ухмыльнулся подполковник.

Рожа бритоголового исказилась от бешенства. Хрипя, он сунул руку в карман, но Логинов успел ее перехватить. Мгновенно он нанес бандиту сразу два удара – в корпус и в голову. Затем подхватил падавшего Крученого и, быстро ощупав его карманы, потащил к туалету. За дальним столиком вскочили еще трое, но Захаров выхватил пистолет и заорал:

– Сидеть! ФСБ!

На какой-то миг бритоголовые замерли, глядя на направленный на них ствол. Потом, переглянувшись, медленно опустились на стулья. Тем временем Логинов дотащил Крученого до двери и щелкнул выключателем.

В зале воцарилась мертвая тишина. Сквозь распахнутую дверь можно было видеть, как Логинов дважды стукнул Крученого в узеньком коридорчике с умывальником. Затем распахнул вторую дверь, рывком приподнял бандита и сунул головой в унитаз. Опустив крышку, он придержал ее ногой и пустил из бачка воду.

Немного подождав, Логинов нагнулся и отобранным ножом располосовал его брюки от самого пояса. Под шум воды в бачке Виктор дорвал брюки окончательно, швырнул ошметки в угол и подошел к умывальнику.

Открыв кран, он поманил пальцем застывшего в нелепой позе официанта. И пока тот на ватных ногах, словно лунатик, брел к туалету, Виктор вымыл руки и, вытирая их бумажной салфеткой, бросил через плечо:

– Морду я тебе набью потом. А пока – быстро сообрази нам по паре отбивных, яичницу и салаты. Само собой – хлеб и чай. Только хороший! И две пачки «Житана». Понял?

– Да, – пролепетал бледный официант.

– Дуй. Только если отбивные будут жесткими, пеняй на себя…

Вернувшись к столику, Логинов сказал Захарову:

– Расслабься. Теперь они и чихнуть побоятся без разрешения. Что там ты куришь?

– «Магну».

– Давай свою «Магну». Сейчас по-быстрому полопаем – и спать. Завтра нас ждут большие дела.

– Вы всегда так… ходите ужинать? – осторожно спросил Захаров, тоже прикуривая сигарету.

– Да нет. Просто никогда не даю спуску всяким ублюдкам, возомнившим себя крутыми. Если на этот счет кто-то еще заблуждается, мы его быстренько успокоим. Вот увидишь.

Захаров с сомнением посмотрел на Логинова, но ничего не сказал. Вскоре прискакал официант с салатами, хлебом и сигаретами. Он как раз зажигал дрожащей рукой стоявшую на столе лампадку, когда у самого входа взвизгнули тормоза. Первым в кафе ворвался с автоматом наперевес старший лейтенант Петренко.

Быстро оглядев зал, он вопросительно посмотрел на бармена, и тот ему что-то сказал. Старлей вдруг усмехнулся. Закинув автомат на плечо, он нашел глазами Логинова с Захаровым и едва заметно кивнул им головой. Бармен продолжал что-то взволнованно говорить, но Петренко его уже не слушал.

Ткнув пальцем куда-то за стойку бара, он подождал, пока бармен откроет три бутылки кока-колы, затем сгреб с подноса пачку сигарет. Тем временем сержант в «казаках» заглянул в туалет и, вернувшись, что-то шепнул на ухо Петренко. Тот кивнул головой и приложился к бутылке.

– Товарищ подполковник! – спросил он, подходя к столику Логинова. – Старший лейтенант спрашивает: этого из туалета забрать или как?

– Заберите, – пожал плечами подполковник, – чего он будет там валяться?..

Глава 9

Услышав сквозь сон дребезжание телефонного звонка, Логинов повернулся на спину и тяжело вздохнул. И тут же из гостиной донесся какой-то скрип и по полу зашлепали босые ноги. Мгновенно выхватив из-под подушки пистолет, Виктор вскочил на кровати. И тогда только вспомнил, что это Захаров.

– Алло! – услышал сонный голос капитана. – Да… Захаров… Что?! Высылайте машину…

– Что там? – спросил Логинов, протягивая руку к пачке сигарет на тумбочке.

За окном уже рассвело. В тусклом свете неплотно зашторенных окон на пороге спальни в одних трусах появился Захаров.

– Товарищ подполковник, – он был взволнован, – в третьей городской больнице десять минут назад обнаружен труп Катериничева из группы захвата. Он дежурил в палате Аверьянова. Дежурная медсестра тоже убита.

– А Аверьянов? – быстро спросил Логинов.

– Аверьянов исчез.

Хриплое рычание вырвалось из горла Виктора, ломая в руке сигарету, он вскочил с кровати. В третью городскую больницу они попали лишь сорок минут спустя. Водителю второй «Волги» ипатьевского управления ФСБ пришлось заезжать на заправку, и Логинов на чем свет стоит ругал его всю дорогу.

Эксперты и несколько мрачных бойцов были уже на месте. Отделения для аллергических больных в Ипатьевске не было, и Аверьянова до утра поместили в инфекционном. После двух капельниц Сергей Владимирович почувствовал себя вполне нормально, так что его уже собирались выписывать. Денег, как и везде, в больнице не хватало, и девяносто процентов больных лечили в дневном стационаре.

Здание инфекционного отделения стояло особняком. Одноэтажный кирпичный дом, разделенный на изолированные боксы, соединялся с одним из корпусов больницы подземным переходом. Кроме общего входа в отделение с невысоким крылечком, у каждого бокса был свой отдельный вход с улицы. Однако ими никто не пользовался уже много лет. Не пользовались отдельным входом бокса «3б» и в эту ночь.

Катериничев был убит ударом ножа под лопатку. Он лежал у стола дежурной медсестры, а рядом на проводе болталась телефонная трубка. Автомат Катериничева валялся тут же. Медсестра была задушена в комнате отдыха, расположенной чуть дальше по коридору. На ее шее отчетливо проступали следы цепочки наручников. Судя по всему, Аверьянов застиг женщину, как и Катериничева, врасплох, завладел ключом от входной двери и покинул отделение. Этот ключ так и остался торчать с внутренней стороны в распахнутой настежь двери. Зато ключи от наручников Аверьянов прихватил с собой, вероятно, решив не терять времени и избавиться от браслетов уже по дороге.

Логинов пошел посмотреть на пустую кровать в боксе «3б» с вывороченной из спинки металлической трубкой, к которой, судя по всему, и был пристегнут Аверьянов. Вернувшись, он послушал, как Захаров разговаривал с ветераном, обнаружившим трупы. То и дело поправляя на ухе слуховой аппарат, дедок с массой подробностей рассказывал, как, проснувшись под утро, он сходил в туалет у себя в боксе и решил посмотреть, который час.

Света в боксе нет уже давно, потому что больница который год не получает лампочек, и он приоткрыл дверь в коридор. Было без пяти пять, и он уже было начал закрывать дверь, но вдруг почему-то выглянул. И увидел, что кто-то вроде лежит у стола. Он сходил за очками и выглянул снова. И увидел, что это омоновец, или спецназовец, или как там это теперь называется.

Взглянув на часы, Виктор перебил старика и спросил, не трогал ли он телефонную трубку. Трубку ветеран не трогал. Просто побоялся. Он начал рассказывать, как будил Алевтину из четвертого бокса и бегал в приемное, но Логинова это интересовало меньше всего.

Вернувшись к столу, подполковник послал небритого капитана с какой-то странной нечитабельной фамилией позвонить в узел связи, а экспертов предупредил, чтобы они не вздумали положить трубку на место. Захаров тем временем вместе с ветераном поговорили с двадцатидвухлетней Алевтиной, лежавшей в отделении с трехлетней дочкой. Ее четвертый бокс располагался в самом конце коридора в закоулке, и она ничего не слышала. Вернее, слышала сквозь сон какие-то голоса, но и только. Другие больные в эту ночь в отделении не ночевали.

– Ну что? – спросил Логинов, когда они с Захаровым остались вдвоем.

– По-моему, глухо, – покачал головой Степан. – Никто ничего не слышал, никто ничего не видел. Непонятно только, как мог лопухнуться Катериничев…

– Посмотрим… – задумчиво проговорил Логинов. – Ладно. Я поехал в управление. Когда закончишь тут, по дороге сменишь бойцов в первой горбольнице. У подружки Аверьянова поставишь двоих, у Неогурца – троих. Лично проверишь диктофон. К больным, кроме лечащего врача и медсестры, никого не допускать. Смотреть – в оба!

Приехав в управление, Логинов обнаружил, что все сотрудники уже на работе. При этом в здании висела гнетущая тишина. Заглянув в дежурку, Логинов кивком поздоровался с несколькими офицерами и увидел, что помощник дежурного уже звонит по поводу сдачи квартир.

Ничего не сказав, Виктор поднялся к Кабанову, пожал руки ему и заместителю и попросил их на пять минут выйти из кабинета. По спецсвязи он связался с Москвой и покурил, пока его соединяли с генералом Максимовым.

– Здравия желаю! Логинов.

– Здравствуй! Как дела? Директор приказал постоянно держать его в курсе…

– Дела – хуже некуда. Полтора часа назад в больнице обнаружили два трупа – бойца группы захвата и медсестры. Подозреваемый в причастности к покушению на наш источник исчез…

– Ну, Гогинов!..

– Я вины с себя не снимаю, но ситуация предельно запутанная. Очевидно, что мы столкнулись с очень серьезным и подготовленным противником. В ближайшие часы осуществим все необходимые оперативно-розыскные мероприятия, однако вероятность покушения в настоящий момент, считаю, весьма высока. При этом наличных сил и средств для проведения надлежащих охранных мероприятий абсолютно недостаточно. Учитывая это, полагаю, что визит необходимо отменить. Или задействовать для обеспечения его безопасности соответствующий потенциал Главного управления охраны.

– Ты что – с ума сошел? На это никто не пойдет.

– Я понимаю. Но мое мнение я прошу доложить руководству. Ситуация очень серьезная…

– Хорошо. Доложу. Какая тебе нужна помощь?

– Ускорить, насколько возможно, ответ по запросу в Оренбург о сотруднике фирмы «Восток» Наумове.

– Хорошо. Что еще?

– Сейчас буду звонить Кравцу. Нужны еще минимум пять машин, средства связи, спецназ и десятка два оперативных работников – придется выдергивать из районов…

– Можешь не звонить. Я с ним свяжусь. Что еще?

– Пока все.

– Какие у тебя версии?

– Пока никаких. Но противник уже дважды обнаружил себя и оба раза нас опередил, так что…

– Он вас не опегедил! Это вы дали ему себя опегедить!..

– Да, но…

– …потому что, – не слушая Логинова, продолжал Максимов, – твоя работа – не бегать с пистогетом, а сидеть в кабинете и думать. Думать, понимаешь? Анализировать факты, сопоставлять и снова анализировать. И тогда ты будешь не констатировать убийства замогильным голосом, а предугадывать их. И предотвращать. И называется это…

– Экстраполяция, я помню, – быстро проговорил Логинов.

– Именно. Но просто помнить об этом – мало. Нужно экстгаполиговать.

– Пока слишком мало данных…

– Данных никогда не бывает мало, – проговорил генерал, наконец успокаиваясь. – Мало бывает…

– Мозгов, – вздохнул Логинов.

– Так вот. Я тебя не тороплю, но часам к четырем у меня должен быть рапорт. Сжатый, но исчерпывающий. Понял?

– Так точно.

– Жду.

Генерал положил трубку, а Логинов еще какое-то время, задумавшись, неподвижно сидел за столом Кабанова, глядя прямо перед собой. Что в Максимове было удивительно, так это то, что после разговора с ним ты чувствовал себя дурак дураком. Первый замдиректора, к примеру, общался с генералом только на совещаниях и только в форме риторических вопросов. А при встречах в коридоре тут же ускорял шаг и делал крайне озабоченное лицо.

Когда Логинов вышел в приемную, там с Кабановым и его замом уже находился сорокалетний майор с седыми висками – старший прибывшей из области группы оперативников. Приехали эти восемь человек на двух машинах – джипе «Опель-Фронтера» и «Фольксваген-Пассате». Логинов велел Кабанову разместить их в гостинице и накормить.

– В восемь тридцать, – сказал Виктор майору, выходя из приемной, – подъезжайте сюда.

Вернувшись в свой с Захаровым кабинет, Логинов включил чайник и приказал привести Воцу. Подполковник как раз заливал пакетик с заваркой кипятком, когда в дверь постучали и следом через порог без особых церемоний втолкнули задержанного бандита.

Выглядел Воца далеко не так уверенно, как накануне, скорее наоборот – был растерян. На его роже горели свежие ссадины, рукав куртки был наполовину оторван, и к стулу бандит продвигался как-то боком.

– Значит, так, Воца, или как там тебя, – начал Логинов, когда арестант со второй попытки кое-как примостился на стуле. – Шутки кончились. Или ты рассказываешь все как было, или…

– Да что случилось-то, начальник? Волчары ваши прессуют по-черному! Убьют же на хрен!

Логинов внимательно присмотрелся к явно испуганному Воце и сказал:

– Сегодня ночью твой давнишний дружок Аверьянов убил в больнице бойца группы захвата, так что…

– Ну, сука Аверьян, подставил! Я ж его, падлу, голыми руками придушу!

– Для начала его нужно найти, – рассудительно заметил Логинов. – Ну, так я слушаю тебя.

– Ну, мразь!.. – не унимался Воца. – Все, начальник! Мне такие игры не нужны! Значит, дело было так, как рассказала эта падла сохатая! У нас тут второй месяц разборки, потому как Чокнутый сильно круто попер в гору и Дантеса хочет из центра скинуть. Позавчера его псы средь бела дня выдернули директора «Топаза», и Дантес поехал в область толковать с ворами, чтобы Чокнутому дать укорот. А тут звонит эта с-сука, Аверьян. Ну, Черпак нас и послал…

– А что говорил Аверьянов?

– Трубку брал Черпак, но я сидел рядом. Сказал, что, мол, у мотеля на «хвост» ему кто-то сел и что пасут его на зеленой «семерке» с «шашками». А директора «Топаза» тоже забрали на такси. У Чокнутого сейчас куча новых людей, шныряют день и ночь… Вот, начальник, мне за эту падаль мазу тянуть не резон.

Логинов помолчал и спросил:

– Может, еще что-то вспомнишь?

– Да все, начальник! Я че – шизанутый – темнить? С вами только свяжись! Если б знал чего, заложил бы эту суку с потрохами! Закурить дашь?

– Дам.

Жадно затянувшись, Воца осторожно потрогал разбитую губу и вдруг проговорил:

– Я тебе, начальник, вот что скажу. Аверьяна я давно знаю, раскусил, что это за гнида. Так вот – не мог он убить вашего волчару.

Вскоре привели избитого Калю, но очной ставки не получилось. Воца сразу посоветовал ему колоться, и Каля тут же, размазывая по лицу кровь из разбитого носа, повторил рассказ подельника почти слово в слово. Логинов вздохнул и, записав со слов бандитов места, где мог появиться Аверьянов, отправил их в подвал. В том, что они говорили правду, у Виктора не было никаких сомнений. И ситуация еще больше запутывалась.

Троих сотрудников на «Волге» Виктор срочно послал по адресам. Он трижды повторил им, чтобы в случае обнаружения чего-то подозрительного они немедленно докладывали ему и не вздумали предпринимать самостоятельных действий.

Следом, но уже на личной машине, после ознакомления с показаниями Аверьянова, двое сотрудников отправились в «Турист». Логинов поставил им задачу буквально по секундам восстановить вчерашнее пребывание Аверьянова в гостинице.

К этому времени помощник дежурного обзвонил все номера из объявлений в газетах, кроме четырех, которые не отвечали ни вчера, ни сегодня. Несколько минут Логинов изучал аккуратные пометки на полях, потом вызвал оставшихся оперативников и отправил разбираться со сданными накануне квартирами. Вернее – с теми, кто их снял, и с владельцами, телефоны которых не отвечали.

Попив остывшего чая и перекурив, Виктор позвонил в реанимационное отделение первой горбольницы. Состояние Неогурца врачи расценивали как стабильное, кризис, по их мнению, миновал, и жизнь главного и единственного источника почти не вызывала опасений. Только в сознание он по-прежнему не приходил, и, когда это произойдет, сказать не мог никто. Никаких лекарств не требовалось. Все, что было нужно, выделили еще вчера после вмешательства Кабанова.

Едва Логинов положил трубку, как зазвонил телефон, и Виктор услышал голос Захарова.

– Слушаю, – отозвался Логинов.

– Захаров.

– Я слышу, что там у тебя?

– Осмотр закончен. Ничего нового не обнаружено. Наконец-то дождались собаку. Дурная – сил нет. Погналась за кошкой, кинолог пять минут ловил. Еле догнал у котельной.

– Ну след хоть взяла?

– Да черт ее знает!.. Она мне доверия не внушает, но кинолог уверяет, что взяла.

– Ну и что?

– Пятнадцать метров до забора и еще метров триста вдоль – до дороги. И все.

– Следы какие-нибудь есть?

– Нет. Там везде сосны – хвои полметра. А на асфальте – само собой ни черта…

– Ничего… не нашли? – осторожно спросил Логинов.

– Нет.

– Странно.

– Вы о наручниках?

– Догадливый.

– Да я тоже о них думал. Что он больной – наручники с собой таскать? И машину среди ночи нашел чересчур быстро… Извините… Ага. Товарищ подполковник, в узле связи установили, куда звонил Катериничев.

– Ну?

– В управление – 32064.

Логинов немного помолчал и сказал:

– Ладно, будем думать. Слушай, Степан, пройдите еще раз вдоль следа. Может, он забросил наручники в кусты или еще куда, понял?

– Так точно.

Положив трубку, Логинов минут пятнадцать ходил по кабинету с сигаретой и обдумывал то, что сообщил Захаров. Обнаружив, что забыл прикурить сигарету, он щелкнул зажигалкой и жадно затянулся. Возникшие во время разговора смутные ощущения наконец-то материализовались в более-менее конкретную версию, а это было уже кое-что. Версию, во всяком случае, можно если не подтвердить, то хотя бы отвергнуть, а с такой эфемерной штукой, как ощущения, вообще неизвестно что делать.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, Виктор собрался идти к Кабанову, когда в дверь постучал помощник дежурного:

– Товарищ подполковник! Там к вам майор Матросов. Говорит, вы его вызвали.

Логинов посмотрел на часы и хотел было отправить майора досыпать за ненадобностью, но в последний момент передумал. Личные контакты в работе всегда были намного эффективнее, чем официальные процедуры.

– Пропустите его.

В дверь опять постучали.

– Войдите! – сказал Логинов.

– Здравия желаю.

– Здравствуйте! Располагайтесь, – кивнул Логинов, пожимая майору руку. Выглядел Матросов после вчерашнего неважно. Под красными глазами залегли темные круги. Утреннее бритье, судя по торчавшим кое-где островкам щетины, далось ему нелегко. Да и чувствовал майор себя явно не в своей тарелке, так что Логинову даже стало его немного жаль. Только сострадание к больным похмельным синдромом не входило в планы Виктора, и он, угостив ерзавшего на стуле майора сигаретой, сразу перешел к делу.

– Спасибо, что приехали. Однако опознание придется отложить… Подозреваемый скрылся, убив нашего сотрудника.

– Так это он?

– Да, – вздохнул Логинов. – Но мы его найдем, обязательно. Речь сейчас не об этом. У меня к вам личная просьба, майор.

– Ко мне?

– Да. Я, конечно, могу подключить ваше руководство, но, коль скоро оперативная работа находится в вашем ведении, то так будет проще, если вы, конечно, не возражаете. Речь идет о том, чтобы мы могли ознакомиться с вашими оперативными данными на интересующих нас людей.

– Да пожалуйста. Давайте список. К обеду мы выберем все, и я подвезу.

– Нет, – покачал головой Логинов, – нам нужно получать сведения по мере необходимости. Списка никакого нет, и заниматься этим будет капитан Захаров.

– Я понял, – кивнул Матросов. – Пусть звонит мне через дежурного по ГОВД. В любое время.

– Спасибо, – сказал Логинов. – Извините, что оторвал от дел.

– О чем речь – я понимаю, – протянул руку майор, поспешно поднимаясь со стула.

Было впечатление, что единственное, о чем он думал все это время, была пивная бочка.

Глава 10

Пробыв в кабинете Кабанова около часа, Логинов убедился, что проверить возникшее у него подозрение о причастности кого-то из сотрудников к утечке информации о пребывании Аверьянова в третьей горбольнице будет очень трудно. Личные дела были написаны словно под копирку, а Кабанов достаточной информацией о своих подчиненных не располагал. Похоже, у него был свой особый стиль руководства, но какой – об этом можно было только догадываться.

Мало того, сообразив, к чему клонит Виктор, Кабанов поначалу страшно разволновался и стал заикаться, а потом впал в другую крайность – предложил допросить всех по очереди. Но у Логинова на такие воспитательные моменты не было времени, и Виктор постарался по возможности корректно привести начальника управления в чувство.

Спустившись на первый этаж, подполковник встретил в коридоре майора из области и пригласил к себе в кабинет. Вкратце введя его в курс дела, он одновременно позвонил Кабанову и приказал выделить для прибывших какой-нибудь кабинет. Генерал Кравец, как убедился Виктор, действительно прислал опытных и толковых оперативников. Виктор велел майору разбить людей на четыре группы и тут же отправить одну к подружке Аверьянова, а вторую – в третью горбольницу. Четыре человека он оставил в резерве.

Когда майор вышел, Логинов посмотрел на часы и закурил. Все необходимое в сложившейся ситуации делалось, и теперь можно было сесть за рапорт и заодно еще раз все обдумать, спокойно взвесить и систематизировать факты. В общем, попытаться, как и советовал генерал Максимов, проэкстраполировать следующие ходы убийц с тем, чтобы их опередить.

Достав из стола десяток чистых листов, Логинов собрался с мыслями и принялся за дело. За годы работы Виктор исписал тонны бумаги и каких-либо затруднений с изложением произошедшего в Ипатьевске не испытывал. Строчки, изобилующие канцелярскими оборотами и специальными терминами, одна за другой ложились на бумагу, однако Логинов поймал себя на мысли, что пишет не рапорт о действиях особо опасных террористов, а какую-то пьесу для театра абсурда.

События, следовавшие одно за другим, не только не укладывались в какую-либо приемлемую схему, но и противоречили элементарным законам логики. К примеру, бизнесмен Аверьянов, находившийся вчера в «Туристе» и, очевидно, каким-то образом связанный со всем происходящим, заметив за собой слежку, обратился за помощью к бандитам, а потом как ни в чем не бывало отправился в мотель заниматься любовью со своей подружкой. При этом он даже не пытался отрицать своего пребывания в «Туристе», зато едва не грохнулся в обморок при одном упоминании о телефонном звонке, который он сделал из машины на Пролетарской. А через несколько часов, позже, в больнице, тот же самый Аверьянов каким-то образом раздобыл нож и убил хорошо подготовленного бойца группы захвата. И скрылся, зачем-то прихватив с собой наручники. Отложив ручку, Логинов снова закурил. Исходя из законов логики, Аверьянова сейчас нужно было искать не у знакомых, живущих на окраине, или в других укромных местах, а где-нибудь в центре – например, в том же «Туристе», в объятиях очередной крутобедрой любительницы половых извращений. Во всяком случае, напрашивался именно такой вывод, и, главное, это вполне объясняло бы, зачем Аверьянову понадобились наручники.

В коридоре послышались голоса, и вскоре в кабинет вошел Захаров. Логинов повернулся к нему и спросил:

– Наручники нашли?

– Нет, – покачал головой капитан, бросая папку на стол. – Он забрал их с собой.

– Вы хорошо искали?

– Да. Их там нет. Я даже провел следственный эксперимент – трижды пытался забросить такие же подальше в сторону, а после опять прочесал всю местность.

– Может, кто подобрал?..

– Вряд ли. Место там не очень оживленное, и потом – слишком рано. Ладно, буду звонить судмедэксперту. Я вам не помешаю?

– Нет, – сказал Логинов.

– Пишете рапорт в Москву?

– Ага. И пытаюсь связать все ниточки… Ни хрена не получается.

Минут через двадцать подполковник поставил в рапорте последнюю точку, а Захаров тем временем дозвонился в бюро судмедэкспертизы и поругался с его начальником. Тот обещал предоставить отчет не раньше, чем завтра к обеду, и говорил, что это и так минимальный срок.

– Товарищ подполковник! Москва по спецсвязи! – без стука заглянул в дверь новый дежурный по управлению.

– Иду, – сказал Логинов, взяв со стола папку с рапортом.

Кабанов уже вышел из кабинета и топтался в приемной. Он кивнул на распахнутую дверь и почти прошептал:

– Генерал Максимов! Срочно!

– Алло! – произнес Виктор, поднимая трубку. – Логинов.

– Максимов. Что у тебя нового?

– Пока ничего.

– Рапорт написал?

– Да.

– Отправляй сразу же. Через час директор ждет меня с докладом. Только что звонили из Администрации, понял?

– Чего ж тут не понять? Теперь расследование возьмут под контроль на Старой площади, и какой-нибудь клерк, с трудом одолевший станкостроительный институт, будет нам указывать, как и что делать.

– Наше дело – обезвредить террористов, а их – указывать, понял?

– Понял.

– Теперь слушай дальше. Я только что разговаривал с начальником управления по Оренбургской области…

– Чего они чешутся?

– Они не чешутся. Они работают. Первое: ЗАО «Восток» в Оренбурге нет вообще. Вернее, было, но полгода назад сплыло. Второе: около часа назад в Черногорске Оренбургской области произведена эксгумация и первичный осмотр останков человека. Почти наверняка это труп Сергея Андреевича Наумова, пятьдесят седьмого года рождения…

– Это – как?.. – вырвалось у Логинова. – Паспорт подлинный. Подделка исключена. Фотография соответствует.

– В том-то и фокус. И это еще не все. Этот Наумов был алкоголиком и бомжем. Жил при свалке. Это сейчас модно в определенных кругах.

– Он что – пропил паспорт? А фотография?

– Дело, Виктор, не в фотографии. Дело в том, что паспорт выдан через четыре месяца после исчезновения Наумова. Там у них в Черногорске есть такая речка – Блява. Года полтора назад Наумов пошел порыбачить, и с тех пор его больше никто не видел. Ни соседи по свалке, ни кто-нибудь еще. А через три месяца рыбинспектор обнаружил километрах в десяти внизу по течению труп неизвестного. То есть не труп, конечно, а то, что от него осталось. В общем, установить личность не удалось и его так и закопали как неизвестного.

– А что в паспортном столе?

– В паспортном столе – все чин чином. Учетная карточка, фотография. Бомжам показывали, говорят: Сережка, как живой. Вот так-то. Бывшего начальника паспортного стола сейчас пытаются найти. А вообще – с этим Черногорским ГОВД год назад были большие проблемы. Поменяли почти всех – начальника, замов, начальников отделов. Как раз в это время в здании случился пожар. Сгорела целая куча документов.

– Поджог?

– Замыкание электропроводки. Только, судя по всему, кто-то ее замкнул. В общем, срочно направляй в Оренбург фотографии этого лже-Наумова. Снимите отпечатки, может, проходят по картотеке… Рапорт отправляй немедленно. С Кравцом я переговорил. Работай, Логинов, пока дают, потому что если в это дело влезет со своими ценными указаниями Администрация президента, то…

– Пиши – пропало, – вздохнул Логинов, – я знаю.

– Все. Жду рапорт.

Выйдя в приемную, Виктор протянул Кабанову папку:

– Прикажите срочно передать в Москву.

Кабанов взял папку двумя руками, словно почетную грамоту, и выдохнул:

– Будет исполнено.

Уже выйдя в коридор, Виктор вздохнул и покачал головой. За свою жизнь он встречался со многими начальниками управлений, но такого видел впервые.

– Бери паспорт этого Наумова и дуй наверх, – сказал Логинов, входя в кабинет.

– А что случилось? – поднялся Захаров.

– Да ничего, кроме того, что этот тип никакой не Наумов. Пусть передадут фотографию в Оренбург. Потом пошлешь эксперта в судмедэкспертизу, пусть щелкнет его пару раз в фас и в профиль и снимет пальчики. Вот так-то, Степан…

После ухода Захарова позвонили оперативники, которых Логинов посылал в гостиницу. Они уже успели допросить всю обслугу, директора «Локхида» Вацетиса, его работников, парикмахера и парикмахершу «Лолиты» и даже съездить на окраину, где жила дежурившая вчера администраторша Саруханова. Все в один голос подтверждали слова Аверьянова.

Практически все время он находился на виду у множества людей, и оперативники считали, что бизнесмен просто физически не мог быть в девятиэтажной пристройке к гостинице. И даже – в боковом крыле. У него на это элементарно не хватило бы времени.

– А почему вчера его никто не опознал по описанию? – спросил немного озадаченный Логинов.

Оказалось, что вчера в «Турист» Аверьянов приезжал разнаряженный, словно попугай, – в светлом пиджаке, красно-сине-зеленом галстуке, кофейных брюках и бордовых туфлях. Когда у персонала спрашивали о человеке в темной куртке, никому и в голову не пришло, что речь может идти об Аверьянове. К тому же Саруханова сказала, что у него была нормальная прическа, а спрашивали о человеке с короткой. А подстригшись в «Лолите», Аверьянов вышел с Воцей через буфет, так что она его больше не видела.

– Что нам делать? – спросил напоследок старший из оперативников, на машине которого они разъезжали по городу.

– Возвращайтесь, – приказал Логинов.

Положив трубку, он немного поразмышлял, что подразумевала администраторша под «нормальной прической». У него на лестничной площадке, например, жили шестнадцатилетние сестры-близняшки. Одна была острижена наголо, оставалась на голове только неширокая полоса в виде хохолка фиолетового цвета, а у второй с одной стороны волосы были длинные и зеленоватые, а с другой – не было вообще ничего. Все привыкли и не обращали внимания.

Снова зазвонил телефон. На том конце провода был один из областных оперативников, которых Виктор послал в третью горбольницу. Звонивший представился майором Лазориным и немногословно доложил, что они сейчас находятся дома у одной из двух медсестер, дежуривших ночью в приемном отделении.

Около двух часов – точнее она не помнит – к ним позвонил мужчина, представившийся отцом Аверьянова, и спросил, не поступал ли его сын в больницу. Ее молоденькая напарница заглянула в журнал и сказала Аверьянову-старшему, что его сын направлен в инфекционное отделение. После этого обе легли досыпать дальше.

В трубке было слышно, как медсестра испуганным голосом то и дело у кого-то спрашивала:

– А что, не надо было? Так нам же никто не сказал!

Логинов ругнулся про себя, потому что их действительно никто ни о чем не предупредил, и приказал:

– Хорошо, я понял, возвращайтесь в управление. Только скажите, чтобы она не болтала.

Достав которую уже сигарету, Виктор уставился в окно – на улице опять начал накрапывать дождик. В комнату вошел Захаров. Оторвав взгляд от окна, Логинов щелкнул зажигалкой.

– Ваш рапорт, – сказал капитан.

– Передали?

– Да.

– А фотографию?

– Пока нет, но я сказал, что это срочно. Сейчас связываются с Оренбургом.

– Ладно, – вздохнул Виктор и рассказал Захарову о ночном звонке.

– Выходит, кто-то помог бизнесмену смыться?

– Не знаю, но очень похоже, – опять вздохнул Виктор. – Ты вот что – садись и по-быстрому составь список всех, кто знал о том, что Аверьянова забрала «Скорая». Всех – без исключения. Понял?

– Будем проверять алиби?

– Нет. Алиби тут не проходит. В управлении еще диктофон есть?

– Найдем.

– Придется тебе, Степан, негласно записать голоса всех, кто будет в этом списке. – Вы хотите попробовать установить звонившего по голосу?

– Да. Если повезет и звонивший окажется в нашем списке.

– Если даже и так, то он наверняка изменял голос.

– Конечно. Только без определенных способностей это ничего не дает. Имитаторы – явление редкое, к тому же – о них наверняка знают окружающие. А голос – штука сугубо индивидуальная, как отпечатки пальцев. В общем, занимайся. Шансы – пятьдесят на пятьдесят. В нашем деле выше не бывает.

Следователь Захаров углубился в работу, а подполковник сунул рапорт в стол, глянул на часы и заварил себе чаю. Было странно, что до сих пор не дали о себе знать оперативники, посланные к подружке Аверьянова. Логинов хотел уже звонить в больницу, но тут побеседовать с ним изъявил желание сам городской прокурор.

– Это большая удача, – негромко сказал Виктор, придерживая трубку плечом и вытаскивая из чашки пакетик. – Слышь, Степан, надо чаю купить, напомнишь.

Наконец в трубке что-то щелкнуло и раздался взволнованный голос:

– Алло! Алло! Павел Викторович! Здравствуйте!

– Здравствуйте.

– Мизин Евгений Николаевич. Прокурор Ипатьевска.

– Здравствуйте, Евгений Николаевич. Подполковник Логинов. Очень приятно. Зовут меня Виктор Павлович.

– Бога ради, простите.

– Да чего там. Я вас слушаю, Евгений Николаевич.

– Не знаю, с чего и начать.

– Тогда – с начала.

– Да, то есть… Я хочу сказать, что мы – я имею в виду прокуратуру – с пониманием относимся к работе вашего ведомства…

– Что за хреноту он несет? – пробормотал, пожав плечами, Логинов, прикрыв ладонью трубку.

Левой рукой он потянулся к чашке и успел сделать несколько глотков, пока прокурор от реверансов наконец перешел к сути.

– Я прошу вас, Павел Викторович, понять меня правильно. Я всецело на вашей стороне и готов, так сказать, оказать любую необходимую помощь как действием, так и бездействием…

– Удивительный болван, – пожал плечами Логинов.

– …но ситуация несколько необычная…

– Да что случилось-то, Евгений Николаевич?

– Да, так вот. Ко мне только что поступило заявление от некоего Лоскутова Игоря Ивановича, в коем вышеозначенный Лоскутов обвиняет вас в том, что вчера ночью вы избили его в кафе «Фортуна», сунули головой в унитаз и изорвали предметы одежды. Это заявление подтверждается показаниями свидетелей, и эти показания тоже у меня. То есть, я хочу сказать, что все это гм-гм… дурно пахнет. Занимается этим Литецкий, наш лучший адвокат, и сейчас он сидит у меня в приемной. В общем, я хотел бы посоветоваться с вами, Павел Викторович, то есть, Виктор Павлович, как мне поступить…

– Как всегда, – сказал Виктор. – Сунуть под сукно, а через полгода направить отписку, что факты не подтвердились.

– Да, – проговорил прокурор, – конечно. Но тут есть одна, как бы это выразиться, тонкость. Этот Лоскутов является младшим братом другого Лоскутова…

– Ну?

– Может быть, вы не знаете, но этот, другой Лоскутов, более известен у нас как Чокнутый…

– Ну и хрен с ним.

– Конечно, Павел Викторович, я с вами полностью согласен и все такое, но люди этого Чокнутого в настоящий момент полностью блокировали прокуратуру, так что я даже не могу поехать на обед. А у меня гастрит, Павел Викторович, то есть Виктор Павлович.

– С этого надо было начинать, Евгений Николаевич! – быстро проговорил Логинов. – Как они себя ведут, агрессивно? Начальнику ГОВД звонили?

– Нет, пока, слава богу, никаких эксцессов. Начальник ГОВД выслал патрульные машины, но они даже не могут подъехать, вы понимаете? Их тут человек тридцать-сорок и десятка два машин. У милиции недостаточно сил, вы понимаете? В общем, начальник ГОВД посоветовал мне поговорить с вами.

– Очень мудрый совет. Значит, так, Евгений Николаевич. Можете не волноваться, если сунется этот адвокат, говорите, что вы знакомитесь с материалами. А мы пока что-нибудь придумаем. До встречи.

– Вы уже знаете? – влетел в кабинет Кабанов. – Я звоню генералу Кравцу!

– А Кравец-то чем поможет? – удивленно спросил Виктор, поднимаясь.

– Нет, ну… тогда вооружаем людей?..

– Сейчас посмотрим. Дежурный! Свяжитесь по рации со спецназом из области и спросите, где они находятся.

Стараясь не смотреть на нервно потиравшего руки Кабанова, Логинов прикурил очередную сигарету и негромко сказал Захарову:

– А ты пиши, капитан. Чего уставился? Работа у нас такая.

– Товарищ подполковник! Спецназ в десяти километрах от города!

– Вот и славно. Передайте, пусть сразу жмут к прокуратуре. Только объясните подробно, как проехать, чтобы не заблудились. Где там поблизости можно припарковаться, чтобы не бросалось в глаза?..

– У кафе «Сказка», на Пролетарской…

– Передайте, место ожидания – кафе «Сказка». Какой у них транспорт?

– Три темных микроавтобуса. «Форд» и два «Дженерал моторс».

– Лады. Я к ним подойду. Все, капитан, я поехал, занимайся. Если что-то экстренное, свяжешься по рации с «Опелем».

Выйдя из кабинета, Логинов энергичной походкой направился в конец коридора, где отвели комнату прибывшим из области оперативникам.

– Товарищ подполковник! – едва поспевая за Виктором, засеменил сзади слегка растерявшийся Кабанов. – Так людей вооружать или нет? На всякий случай…

– Разве что на всякий случай, – оглянулся Логинов. – Не нужно. Спецназ с ними лучше вашего разберется.

– А-а… если…

– «Если» – не будет. Идите работать.

– Есть.

– У кого ключи от «Опеля»? – спросил Виктор, заглядывая в комнату сотрудников областного управления.

– У меня, – поднялся оперативник с курчавыми волосами, самый молодой из прибывших.

– Давай, – кивнул Логинов.

– Да, но… – проговорил курчавый, вопросительно оглядываясь на майора, сидевшего за столом в углу.

Тот кивнул, и ключи с брелоком оказались в руке у Виктора. Выйдя на крыльцо, он выбросил окурок в урну, легко сбежал по ступенькам и направился к приоткрытым воротам заднего двора управления.

Меч на воротах формой напоминал турецкий ятаган, а щит – гладильную доску. Логинов подумал, что тот, кто ваял из железа эти украшения, явно страдал косоглазием, и потянул на себя створку ворот.

Посреди двора стояла искореженная кабановская «Волга», а вокруг нее с самого утра бродил под моросящим дождем в расстроенных чувствах Михеич. В настоящий момент, скорбно вздыхая, он заглядывал под сплющенный передок.

– Отец! – позвал Логинов, подбрасывая в руке ключи. – Поехали! Я нашел тебе новый аппарат. Машина – зверь!

Глава 11

– Кабы знал, я б штаны новые надел, – проговорил Михеич, подходя к «Опелю». – На ем-то и ездить страшно, а ну где царапнешь.

– Не дрейфь, отец, – успокоил Логинов, усаживаясь на сиденье. – Все оплачено нашим налогоплательщиком. Если он другим миллиарды прощает, то тебе какой-то вшивый джип как-нибудь тоже простит. Давай, жми в конец Пролетарской, а то у прокурора не ровен час гастрит разыграется.

– А че с ним такое, захворал никак?

– Да с ним-то ничего. У бандита вашего – Чокнутого – крыша поехала. Сейчас будем ставить на место.

За пять минут Михеич приноровился к новой машине и без устали ахал от восторга. Логинов не обращал на него внимания, прокручивая в голове возможные варианты операции. С самого начала он склонялся к наиболее жесткому способу урезонивания зарвавшихся бандитов. Все зависело от конкретной обстановки на месте. Главным образом от того, находились ли в непосредственной близости посторонние и сколько.

– Тут потише, отец, – сказал Логинов, когда они приблизились в самом конце Пролетарской к месту, где в нее упирался Планерный переулок. – Вот так.

Прокуратура Ипатьевска располагалась в одноэтажном особняке старинной постройки. Переулок был тихим и уютным. Напротив этого здания, за каштановыми деревьями и высоким забором, виднелась глухая стена такого же старинного дома. На карте территория за забором была обозначена как «воинская часть», а что там сейчас в действительности, сказать было трудно.

Собственно, Логинова это и не интересовало. Главное, что подходы и подъезд к особняку с этой стороны были наглухо перекрыты. Прямо на тротуаре бок к боку стояло около десятка машин. Три или четыре из них были украшены табличками с «шашками» на крыше. Проезжую часть перегородили машины покруче. Логинов хмыкнул, посмотрел на приткнувшийся на углу милицейский «уазик» и повернулся к Михеичу:

– Давай, отец, посмотрим, что с той стороны.

– Эт мы мигом, – кивнул посерьезневший водитель и немного позже, уже поворачивая, спросил: – Это што ж получается? Эти антихристы, значить, средь бела дня уже обкладывають прокуратуру, куды ж это мы пришли?

– В светлое будущее, отец. К истинной демократии.

– Да на хрена нам така демократия? Уж и из дома страшно выйти, того и гляди по голове дадуть железкой али еще чем. Что ж это такое, товарищ подполковник?

– Да не расстраивайся, отец, – задумчиво проговорил Логинов, когда «Опель», покрутив по кривой улочке, приблизился к Планерному переулку с другой стороны. – Демократия, как сказал Светлов, должна быть с кулаками. Понял?

Улица, по которой они ехали, называлась Десятинной. Ею и Пролетарской, собственно, Планерный переулок и ограничивался. Правда, за Пролетарской был в его продолжение еще небольшой тупичок с парой старых домов, но он Логинова не интересовал. На Десятинной стояли две милицейские «девятки».

Виктор скользнул по ним взглядом и кивнул Михеичу, чтобы тот проезжал. Десятинная Логинову понравилась. Жилых домов на ней не было. Справа тянулся все тот же унылый забор бывшей воинской части, а слева – не менее унылый – какой-то базы.

– К «Сказке», отец, – бросил Виктор, откидываясь на подголовник и доставая сигарету. – Сейчас будем снимать кино «Избиение младенцев» с прокурором в главной роли.

– У них, поди, оружие есть… – с сомнением проговорил Михеич.

– В том-то и штука, – щелкнул зажигалкой Виктор. – Теперь главное – не дать им его сбросить.

«Опель» вырулил на Пролетарскую, и Виктор сразу же увидел впереди три микроавтобуса областного спецназа. Темно-зеленый «Форд» стоял прямо напротив «Сказки», а два «Дженерал моторс» – коричневый и черный – на другой стороне.

– «Тигр-6», «Тигр-6»! – внезапно ожила рация. – Я – «Волк-1». Нахожусь на месте. Жду дальнейших указаний. Как поняли?

– Здо?рово, – сказал Логинов, протягивая руку за микрофоном. – В нашем зоопарке прибыло… «Волк-1», я «Тигр-6», понял вас. Нахожусь сзади, сейчас подойду.

«Опель» приткнулся у бордюра метрах в пяти за «Фордом». Виктор легко выпрыгнул на тротуар и зашагал к микроавтобусу. По пути он успел как бы невзначай оглядеться, и его губы тронула легкая ухмылка. Удивительно, но у этого придурка Чокнутого не хватило ума даже на то, чтобы оставить на Пролетарской и Десятинной пару машин для наблюдения.

Едва Логинов приблизился к спецназовскому «Форду», как дверца микроавтобуса с тонированным стеклом отъехала в сторону. С ходу плюхнувшись на крайнее свободное сиденье, Виктор рывком закрыл дверцу и повернулся.

– Подполковник Логинов, – сказал он, протягивая руку человеку на вид сорока с небольшим лет, чуть лысоватому, атлетического сложения и в камуфляже.

– Полковник Беляев! – представился тот.

Логинов окинул быстрым взглядом восьмерых спецназовцев, сидящих в салоне. Ребята были в полной боевой готовности – четверо даже опустили забрала «сфер». Словом, экипированы что надо.

– Работать будем вместе, – сказал Логинов, переводя взгляд на Беляева. – Времени в обрез, так что играть придется с листа. Блокнот какой-нибудь есть?

– Вася, – негромко сказал Беляев, не поворачивая головы, и водитель тут же протянул Логинову армейскую планшетку.

Виктор раскрыл ее и, щелкнув ручкой, набросал на листе точный план переулка с прилегающими улицами. Быстро проставив условные отметки, он поднял глаза на Беляева и сказал:

– Ситуация следующая. Здание прокуратуры блокировано двумя десятками легковых автомобилей со стороны переулка. Публика – местные бандиты численностью до пятидесяти человек. В здание, по предварительным данным, они пока не входили. Наверняка некоторые из них вооружены. Наша задача: всыпать им так, чтобы они больше никогда не путались у нас под ногами. При этом необходимо исключить как попадание в зону захвата случайных прохожих, так и возможное проникновение бандитов в здание прокуратуры. Заложники нам не нужны. Учитывая ситуацию, приказываю открывать огонь на поражение как в случае попыток прорыва из кольца, так и при угрозе применения бандитами стрелкового оружия. В случае необходимости я готов данный приказ сейчас же подтвердить письменно.

– Не нужно, – глядя прямо в глаза Логинову, сказал Беляев. – Приказ понятен.

– Тогда инструктируйте и выдвигайте людей на исходные позиции. Я сейчас подъеду.

Направляясь к «Опелю», Логинов оглянулся и увидел, как оба микроавтобуса «Дженерал моторс» тронулись с места, пересекли Пролетарскую и, выехав на тротуар, остановились рядом с «Фордом».

– На Десятинную, отец, – сказал Виктор, плюхнувшись на сиденье. Некоторое время он молчал и заговорил только тогда, когда «Опель» двинулся вдоль вереницы грузовых машин, растянувшейся у забора базы на Десятинной.

– Чуть помедленнее. Так… Ага. Стоп. Все, теперь возвращайся к «Сказке».

Пока «Опель» разворачивался, Виктор прошел десяток метров и легко вскочил на подножку бортового вездехода «КрАЗ-256» с широченной «пятьсот тридцатой» резиной на колесах. Лысоватый водитель в возрасте, дремавший за рулем, кинулся на скрежет открывшейся дверцы и с удивлением уставился на Виктора красными глазами.

– Подъем! – бросил Логинов, показывая удостоверение. – ФСБ!

– Че-е? – протянул водитель, на всякий случай опуская руку за монтировкой.

– Руки! – гаркнул Виктор, выхватывая пистолет. – Машина реквизируется для выполнения важного государственного задания!

– Так бы и сказали-и, – испуганно протянул водитель, отдергивая руку.

– Я так и говорю – с вещами на выход!

Выпустив водителя, Логинов уселся за руль и сказал перед тем, как закрыть дверцу:

– Погуляй минут двадцать где-нибудь в той стороне. Отметку в путевке я тебе сделаю после.

Водитель неуверенно кивнул, и подполковник подумал, что мужик наверняка теряется в догадках, кто же забрал у него машину и увидит ли он ее когда-нибудь. Включив двигатель, Виктор с трудом развернулся на неширокой улице и поехал к Пролетарской. В боковом зеркале ему было видно, как, стоя у обочины, водитель чешет затылок и поглядывает в сторону стоящих чуть поодаль милицейских «девяток».

Навстречу Логинову из-за угла лихо вывернул коричневый «Дженерал моторс» и, объезжая выбоины, покатил по Десятинной к Планерному переулку. В кабине «КрАЗа» стоял жуткий грохот, все дребезжало и тряслось. С непривычки Виктор на первом повороте заехал задними колесами на бордюр и завалил урну, а при выезде на Пролетарскую долго не мог улучить момент, чтобы втиснуться в не очень плотный поток машин.

Совсем было прекратившийся дождь начал вдруг снова накрапывать. Логинов включил «дворники» и, наконец, повернул на Пролетарскую. «Форд» стоял уже не у «Сказки», а в сотне метров впереди – почти у самого угла забора бывшей воинской части. С грохотом подкатив к расположенному напротив щиту наружной рекламы, Виктор не стал глушить двигатель, спрыгнул на бордюр, обогнул дымящий «КрАЗ» сзади и перебежал на противоположную сторону к «Форду». Нырнув внутрь, он увидел, что Беляев разговаривает по рации:

– …и эвакуируйте всех из помещений, окна которых выходят на фасадную часть! Как поняли?

– Вас понял.

– Жду. Четверо бойцов уже в здании прокуратуры, – повернулся к Логинову Беляев. – Дверь забаррикадировали, скрутили каких-то двух подозрительных типов – слонялись в коридоре. Снайпер – на крыше. Позиция не очень, но лучше нет. Сейчас эвакуируют людей во внутренние помещения, и можно будет начинать. С милицией я переговорил, движение по Пролетарской перекроют. Две машины ГИБДД сейчас подъедут. Это вы на «КрАЗе»?

– Ага. Вспомнил молодость.

– А я с этой стороны собирался загнать «уазик».

– Загоните, – ухмыльнулся Виктор. – А я хочу немного покататься по переулку. Отвлеку внимание на себя… А следом дадите команду на захват.

– Это опасно, – предупредил Беляев, посмотрев на Логинова.

– Зато эффективно. Эти псы наверняка повыхватывают свои волыны, тут вам и карты в руки.

– Это опасно, – повторил Беляев.

– Все в нашей работе опасно, – пожал плечами Логинов. – Что ж теперь – увольняться в запас?

– Возьмите бронежилет.

– Не нужно. Если попадут, то в голову, а в «сфере» много не наездишь. Да и эффект не тот.

Беляев с сомнением посмотрел на Логинова и сказал кому-то за спиной:

– Лавренев! Поедешь с подполковником!

– Есть!

– Отвечаешь за него головой.

– «Волк-1», – послышалось из динамика. – Я – «Волк-10». Эвакуация закончена. Как поняли?

– «Волк-10», вас понял. «Волк-20», к захвату готовы?

– Готов.

– «Волк-13»?

– Готов.

– Что видите?

– Клиенты в машинах. Двое ходили к двери, сейчас возвращаются…

– Я пошел, – тронул Беляева за плечо Логинов. – Только дайте им время достать оружие…

Вслед за Виктором под дождь нырнул спецназовец. Логинов оглянулся и показал ему на «КрАЗ«.

– Обходим сзади и грузимся с той стороны.

Спецназовец кивнул, и они двинулись. Сквозь шорох дождя из «Форда» доносились переговоры Беляева с милицией.

Глава 12

Пока Логинов с Лавреневым добрались до «КрАЗа» и оба влезли через водительскую дверь в кабину, две машины ГИБДД перекрыли движение по Пролетарской. Одна развернулась поперек проезжей части у «Сказки», а вторая вынырнула из кривой улочки, по которой Михеич на «Опеле» выбирался на Десятинную.

– Машина – зверь, – вздохнул Логинов, невольно вздрогнув от звука сработавшего под кабиной предохранительного клапана ресивера. – Тебя как зовут?

– Костя.

– Ты, Костя, пока присядь, ладно? Пусть они думают, что я один.

Со скрежетом переключив передачу, в облаке черного дыма Логинов тронулся с места и, с трудом вращая тяжелый руль, начал заворачивать в Планерный переулок. Наперерез ему неожиданно выскочил милицейский «уазик». Логинов ругнулся и притормозил, а под кабиной опять сработал предохранительный клапан.

Судя по всему, Беляев дал милиции «отбой», потому что «уазик» дернулся и сдал назад. Из «Форда» и подъехавшего с другой стороны «Дженерал моторc» выскакивали и выдвигались к переулку бойцы. Двое или трое исчезли за забором бывшей воинской части.

– С богом! – сказал Логинов и ткнул рычаг вперед.

Громыхающая машина рывком двинулась с места и, набирая скорость, двинулась по Планерному переулку. Три бандита, направляющихся с монтировкой ко входу в прокуратуру, невольно остановились. Из окон скопившихся в переулке машин выглянули удивленные лица.

Вначале никто ничего не понял. Кажется, бандиты приняли Логинова за обычного водилу, случайно свернувшего в Планерный. Троица с монтировкой двинулась дальше, а из ближайшей «семерки» с «шашками» вылез под дождь какой-то коротышка.

Выстрелив окурок в сторону, он картинно сплюнул и нетерпеливо переступил с ноги на ногу, представляя, как сейчас начистит морду зазевавшемуся работяге. Но тут со стороны Пролетарской крякнул спрятанный под капотом «уазика» мегафон, и кто-то дурным голосом потребовал:

– Немедленно освободите переулок! Повторяю: немедленно освободите переулок!

Непонятно было, к кому обращался говоривший, потому что в этот момент «КрАЗ», промчавшись мимо застывшего на тротуаре коротышки, с разгона врезался в стоявший поперек проезжей части белый джип Чокнутого. Его водитель, успевший выпрыгнуть из машины, с ужасом наблюдал, как ухоженный и нарядный, словно конфетка, джип вдруг просел под бампером «КрАЗа» и, проскрежетав по асфальту, ударил задним бампером «Мерседес», а тот в свою очередь стукнул боком совсем новую «Тойоту».

Уже ступивший было одной ногой на крыльцо прокуратуры Чокнутый оглянулся на звук «матюгальника» и с ужасом увидел, как «КрАЗ» расплющил его джип. Вне себя от ярости он бросился назад. Из машин выскакивали бандиты и во все глаза смотрели то на Чокнутого, то на рычащий в клубах черного дыма «КрАЗ». Тем временем пять человек, застигнутых врасплох в «мерсе» и «Тойоте», пытались выбраться наружу.

Троим это удалось, а двое в «Мерседесе» так и не смогли открыть заклинившие двери. Логинов быстро сдал назад и вторым заходом сплющил джип в лепешку. Чокнутый взвыл от ярости и сунул руку за пояс. Едва он выхватил пистолет, как от прокуратуры донесся чуть слышный хлопок. Со стороны казалось, что бандит просто поскользнулся на мокром асфальте и завалился на тротуар между двумя «девятками».

«КрАЗ» тем временем спрессовал джип с «Мерседесом» и «Тойотой» и, протащив их еще немного вперед, ударил кофейную «Мазду». Из искореженного «мерса» доносились крики о помощи. Те, кому удалось выскочить из «Тойоты», попытались стрелять. У одного был «ТТ», и его сразу уложил снайпер, стрелявший с крыши дома.

Второй выхватил «ПМ», передернул затвор и даже успел навести пистолет на лобовое стекло «КрАЗа». В этот момент со стороны забора прогремела короткая очередь. Стрелявший из-за каштана спецназовец старался не зацепить своих, и пули легли очень кучно – в грудь бандита.

И все-таки по «КрАЗу» выпустили две очереди. Включая заднюю передачу, Логинов вдруг увидел, как из черного джипа, резко сдавшего назад, под каштаны, высунулось дуло «АКС».

– Ложись! – проорал Виктор, бросаясь на сиденье.

Спецназовец нырнул вниз одновременно с ним. Сползая вниз, Виктор услышал грохот автоматной очереди, и тут же в кабину брызнули осколки стекла и щепки.

– Не высовывайтесь! – крикнул спецназовец, выбираясь из-под Логинова. В следующую секунду он выставил автомат в проем лобового стекла, поймал на прицел силуэт в заднем окне джипа и нажал на спусковой крючок.

Очередью из «КрАЗа» бандита прошило насквозь. Едва джип вынырнул из-под каштанов, как со стороны воинской части по нему открыли огонь сразу из двух автоматов. Пули буквально изрешетили крышу. Пять или шесть из них попали в водителя, и джип, резко вильнув, врезался в двинувшуюся с места «девятку».

– Порядок! – сказал спецназовец, не опуская автомата и продолжая контролировать ситуацию.

Логинов стряхнул с головы осколки битого стекла и, выбравшись наверх, оглянулся по сторонам. Убедившись, что стрелять больше никто не собирается, Виктор заглушил двигатель. Сопротивление бандитов было практически сломлено. Правда, некоторые машины попытались все же прорваться в сторону Десятинной, но их быстро остановили. Бандиты были окружены спецназовцами, и даже самые тупоголовые поняли, что вырваться из кольца не удастся.

Логинов открыл водительскую дверцу и закурил, глядя, как из отечественных легковушек, перегородивших тротуар, спецназовцы вытаскивают и тут же укладывают на землю всякую мелкую сошку вроде коротышки, еще минуту назад собиравшегося набить Логинову морду. Теперь он послушно валялся в грязи, не смея даже пошевелиться. Бандитов покруче бросали на землю под каштанами. Один из них вскочил и хотел перемахнуть через забор воинской части, но его тут же настигли и так отделали ударами ботинок, что обратно обмякшее тело пришлось тащить волоком.

– Все нормально? – послышалось из-за машины.

Логинов повернул голову и увидел Беляева.

– Да, – сказал он, кивая на выбитое лобовое стекло и простреленную кабину. – Лавреневу – благодарность. Ходатайствую официально.

В это время с крыши прокуратуры донесся характерный хлопок, и пуля снайпера ударила куда-то в середину искореженного «Мерседеса». Беляев с Логиновым невольно пригнулись и тут же услышали два отчаянных крика, прозвучавших почти одновременно.

– В «мерсе» – «кольцо»! Ложись! – донеслось с крыши.

– А-а-а! Помогите кто-нибудь! – вопили из «Мерседеса».

Услышав крик снайпера, означавший в переводе с жаргона, что в «мерсе» может сработать граната, Логинов метнулся за ближайшую «семерку».

– Ложись! – проорал он одновременно с Беляевым. – Ложись!

С разных сторон команду продублировало еще несколько голосов, и вслед за этим над Планерным переулком повисла странная тишина. Привалившись спиной к «семерке» рядом с подполковником, Беляев шепотом считал:

– …два, три, четыре, пять…

Он дошел уже до восьми, когда из «Мерседеса» донесся очередной вопль о помощи.

Беляев удивленно посмотрел на Логинова, и они одновременно высунулись из-за «семерки».

– «Волк-13», что видишь? – проговорил полковник в рацию.

– Там в машине кто-то еще! Чека выдернута, но второй, кажется, перехватил руку!

– Что будем делать? – посмотрел на Логинова Беляев.

– Пойдем, глянем? – неуверенно предложил Логинов. – Только нужно хоть «сферы» нацепить, что ли…

Через пару минут, надев бронежилеты спецназовцев и опустив забрала «сфер», они осторожно двинулись к искореженному «Мерседесу».

– Не высовывайтесь! – приказал на ходу Беляев оставшимся за «семеркой» ребятам.

Роста спецназовцы были гренадерского, и бронежилет Логинову был явно великоват. Шлем тоже болтался на голове, словно котелок, то и дело съезжая, так что пару раз Виктор, шедший сзади Беляева, наступил ему на ногу.

«Мерседес» полулежал на левом боку, опираясь днищем на остатки джипа. Его крыша была продавлена и смята передним крылом «Тойоты». Вообще было удивительно, как в салоне кто-то мог уцелеть.

Осторожно высунувшись из-за днища, Логинов попытался что-либо разглядеть в месиве из железа, пластика и кожи, но тщетно. Беляев тем временем связался со снайпером.

– «Волк-13», где «кольцо»?

– «Кольцо» на заднем сиденье! Повторяю – на заднем сиденье! – услышал Логинов в наушниках «сферы».

Обогнув багажник, он увидел через частично вывалившееся заднее стекло застывшее окровавленное лицо.

Логинов перевел взгляд чуть ниже и невольно вздрогнул: увидел руку убитого, сжимавшую «лимонку». Но не это его поразило. Он увидел, что откуда-то спереди, из-под вдавленной крыши, виднелась еще одна рука, и эта рука сжимала руку убитого.

Протиснувшись между боком «Тойоты» и багажником «Мерседеса», Логинов ухватился за край стекла и рывком отогнул его в сторону.

– Эй? Кто там? – донеслось из салона. – Помогите!

– Что тут? – послышался сзади голос Беляева.

Логинов молча отодвинулся и кивком показал на две побелевшие руки, сомкнувшиеся вокруг «лимонки».

– Ни хрена себе! – изумился Беляев.

Судя по всему, взывавший о помощи находился на переднем сиденье, и руку убитого с «лимонкой» он каким-то чудом успел зажать в самый последний момент. И дело было в том, что любой, решившийся бы ему помочь, автоматически становился смертником. В общем, что делать, не знал никто.

Беляев озадаченно посмотрел на Логинова.

– Ну его на хрен! – сказал он. – Сматываемся и даем команду. «Тринадцатый»! В «кольцо» можешь попасть?

– Могу!

Они уже было собрались ретироваться, когда из салона раздался отчаянный вопль:

– Не уходите! Не бросайте меня, суки! Я все расскажу! Чокнутый знает, кто мочканул спецназовца в инфекционке!

– Что?! – оглянулся Логинов. – Что он знает?

– Он знает, кто завалил спецназовца! Клянусь! Спасите меня!

– Быстро!–проорал Логинов, бросаясь назад. – Щиты сюда! Хотя нет, не пролезут… Скотч!!! Немедленно достаньте скотч!

Мгновенно просунувшись по пояс в салон, Виктор двумя руками обхватил дрожащую руку бандита и опять проорал:

– Скотч! Скотч – сюда!

В наушниках было слышно, как Беляев вызывает «Форд». Скотча не оказалось ни у одного из водителей – только изолента и та столетней давности. Беляев послал кого-то в прокуратуру, и последовавшие две минуты показались Логинову самыми длинными в жизни.

Пот под «сферой» градом катился по лицу. Спина моментально взмокла, а за шиворот с крыши скатывались струйки воды. Кроме того, «сфера» съехала, и не видно было ни черта.

– Где же скотч?! – гаркнул Логинов.

– Уже несут, – послышался словно сквозь вату голос Беляева.

– Слава богу! – выдохнул Виктор. – Мотайте кто-нибудь…

– Сейчас! Дай сюда! – орал сзади Беляев. – Все назад!

– Лезь! – крикнул Логинов. – На меня лезь!

– На хрен он нам? – выдохнул Беляев и уперся коленом в спину Логинова.

Весил он немало, и Виктор тут же почувствовал, как в пояснице у него что-то хрустнуло. Только это уже не имело значения, потому что в следующий момент Беляев довольно легко взобрался наверх и нырнул головой в салон. Левым ботинком он опирался о погнутую стойку «Мерседеса», а правым – пониже спины Логинова, и это было не так больно.

Поза Виктора была страшно неудобной, да и «лимонка» здорово давила на психику. Пожалуй, более изощренную пытку трудно было придумать. Беляев нащупал конец ленты и с треском отодрал его.

– Как мотаем?

– Крепко! Клей этого красавца к жмурику!

– Отпустите! – почти визжал бандит и пытался выдернуть руку.

– Закрой пасть! – рыкнул Беляев и ловко прихватил его предплечье к предплечью убитого.

Он уже дважды обернул ленту вокруг кисти бандита, как вдруг что-то треснуло и «Мерседес» начал заваливаться на днище.

– Мотай! – отчаянно крикнул Логинов, изо всех сил стискивая руку бандита.

– А-а-а! – взвыл тот, ощущая, как рука выворачивается из локтевого сустава.

– Держите «мерс»! Держите! – завопил Беляев, съезжая в салон и лихорадочно вращая катушку с лентой.

Все это длилось какие-то секунды. Потом что-то проскрежетало под днищем, и «Мерседес» вдруг застыл.

– Смотри, гнида. – Беляев продолжал обматывать лентой руку бандита. – Если ничего не расскажешь, я тебе эту «лимонку» засуну в задницу!

– Ф-фух!–вздохнул Логинов, наконец отнимая затекшие руки. Он подождал, пока на землю спрыгнул Беляев, потом с трудом выбрался из салона и снял «сферу».

Закрыв глаза, Виктор подставил разгоряченное лицо под дождь.

Беляев уже вовсю командовал где-то за машинами. Потом, убедившись, что «Мерседес» накрепко засел передним колесом в сплющенной крыше джипа и падение исключено, Логинов взобрался по капоту наверх и заглянул внутрь.

– Эй! – позвал он. – Как тебя? Так что там знает Чокнутый?

– Вытащите меня отсюда!

– Вытащим. После того, как расскажешь.

– Ну, я сегодня слышал, как Чокнутый говорил Поплавку, что знает, кто мочканул спецназовца в больнице. Он видел его ночью на Черном озере.

– Кого он видел?

– Того, кто мочканул. Он так сказал…

– А он-то там что делал?

– Ну, я точно не знаю…

– Еще что?

– Он сказал, что на этом деле можно круто подняться вверх, только нужно все как следует обмозговать…

– Что еще?

– Все. Они зашли в контору, и я больше ничего не слышал.

– В какой машине приехал Поплавок?

– Он… по-моему, остался в конторе.

– Как его зовут?

– Толян…

– Фамилия?

– Э-э… Как его? А-а… Поплавок – Поплавский! Точно – Поплавский.

– Где ваша контора?

– В «Шанхае», на втором этаже.

– Посиди пока.

Глава 13

Отыскав Беляева, Логинов приказал немедленно отправить четверых бойцов в «Шанхай» за Поплавком.

– Пусть возьмут кого-нибудь для опознания. И никакой пальбы – он нужен мне живым.

Прикурив сигарету, Логинов подождал, пока Беляев дал команду на выезд, и спросил:

– Что будем делать с «мерсом»?

– А кто его знает? – вздохнул Беляев, оглядываясь через плечо. – Я послал минера, еще не докладывал.

– Ладно, пойду посмотрю. Свяжись с начальником ГОВД, пусть забирает этих ублюдков. Нам они – триста лет в обед…

– Ну, что тут? – спросил Логинов, протискиваясь к «мерсу».

– Да хрен его знает?.. Ой! Извините, товарищ подполковник! – оглянулся спецназовский минер.

– Да ничего, – махнул рукой Логинов. – Может, попробовать поставить чеку на место?

– Исключено, – покачал головой минер. – Оптимально – как можно скорее вывезти гранату за город и взорвать. Только для того, чтобы их вытащить, придется вызывать подъемный кран… Честно говоря, я с таким случаем сталкиваюсь впервые. Нужна специальная техника. Резки тут – часа на два. Ну и – подъемный кран. Иначе никак, – доложил минер.

– Какая техника, Петров? С твоей техникой до ночи придется тут торчать! Думай, Петров, думай!

– Слышь, – вполголоса сказал Логинов, трогая подошедшего Беляева за рукав. – На черта нам возиться со жмуриком? Давай вытащим его спереди да и отправим по-быстрому…

– Гм-м, – невольно оглянулся Беляев. – Это мысль, но…

– Товарищ полковник! Товарищ полковник! С вами хочет поговорить прокурор!

Логинов с Беляевым разом обернулись и увидели, что между двумя машинами к ним протискивается пожилой мужчина с большой лысиной и с большим животом. Одет он был в старомодный костюм с широченным галстуком.

– Мизин Евгений Николаевич. Прокурор Ипатьевска, – отрекомендовался он, протягивая руку.

– Полковник Беляев.

– Подполковник Логинов.

– Очень, очень приятно! Я просто восхищен Павел Викторович и…

– Леонид Иванович.

– …и Леонид Иванович! Разрешите поблагодарить вас от лица областного прокурора! Я только что разговаривал с ним, и он поручил мне начать расследование этой возмутительной бандитской выходки! Еще раз разрешите вас поблагодарить. Вашему руководству будут направлены самые лестные отзывы. Спасибо! Звонил начальник ГОВД, он сейчас прибудет с автобусами, чтобы забрать задержанных. Не буду больше вас отрывать, дайте команду, чтобы ваши люди пропустили мою «Волгу». Гастрит, дорогие мои, гастрит!..

Офицеры незаметно переглянулись, и Логинов сказал:

– Евгений Николаевич! Пока подъедет «Волга», нужно решить одну важную проблему.

– Да-да, Павел Викторович, я весь – внимание.

– Там, в «Мерседесе», граната с выдернутой чекой…

– Как?.. – поперхнулся прокурор, отступая назад.

– Она зажата в руке бандита. Но, естественно, представляет большую опасность.

– Да-да, я понимаю, граната это, конечно, опасно… Извините, у меня гастрит, я, кажется, говорил… – продолжал пятиться прокурор.

– Куда же вы? – проговорил опешивший Беляев. – Надо что-то решать!

– Да-да, конечно. Но я, как бы это выразиться, правовед, то есть специалист по праву, так что…

– Евгений Николаевич! – едва сдерживая улыбку, сказал Логинов. – Нам нужна санкция, все остальное мы сделаем сами.

– Да, санкция, конечно… А-а на что, простите?..

– Граната может взорваться в любую минуту, – напомнил Беляев.

– Тем более если мы начнем вскрывать «Мерседес», – добавил Виктор. – В общем, единственный выход – отрезать руку и вывезти гранату за город.

– И взорвать вдали от людей.

– Да, конечно, надо вывезти, безусловно… Но я, конечно, не специалист по анестезиологии и прошу понять меня правильно, но, простите, – понизив голос до трагического шепота, произнес прокурор, – он же будет кричать… Может, его предварительно, так сказать, усыпить?

– Кто будет кричать? – тихо спросил Беляев.

– Ну, так сказать, бандит…

– Гм-м, – подался вперед Логинов, закрывая собой Беляева. – Евгений Петрович, руку надо отрезать мертвому бандиту, он кричать не будет.

– Ф-фух! – вздохнул прокурор, – конечно! Конечно, Павел Викторович, то есть Виктор Павлович! Режьте, я санкционирую в интересах, так сказать, общественной безопасности! Я все санкционирую! – повторил он, неожиданно выпрямляясь и окидывая взглядом переулок. – А сейчас, простите, у меня гастрит, то есть обед…

Гордо проследовав к подъехавшей со стороны Десятинной «Волге», прокурор оглянулся и вдруг громко крикнул:

– Литецкий! Литецкий! Подойдите сюда!

Бледный как мел адвокат на полусогнутых подскочил к «Волге». Прокурор тем временем уселся на переднее сиденье и, сурово глядя прямо перед собой, отчеканил:

– Я рассмотрел материалы. Заявление и свидетельские показания носят клеветнический характер и направлены на дискредитацию достойного офицера спецслужбы. Я этого не потерплю!

– Но…

– Я еще не закончил.

– Простите…

– Я еще не решил, санкционировать ваш арест или нет и по какой статье вы пойдете – как организатор массовых беспорядков или как рядовой участник…

– Евгений Николаевич…

– Пока я буду думать, вы должны предоставить мне заявления всех свидетелей, в которых будет написано, что клеветнические показания ими были даны под принуждением. Ясно?

– Да.

– Если к трем часам у меня не будет чьих-то заявлений, виновные будут привлечены к ответственности за клевету… вместе с вами. Трогай!

«Волга» фыркнула и отъехала от застывшего в полупоклоне адвоката. Литецкий еще минуту стоял неподвижно, а потом с испугом посмотрел в сторону «Мерседеса». Минер с окровавленным тесаком как раз высунулся из салона и крикнул:

– Товарищ полковник! Не получается! Нужен топор!

– Какой топор? – вздохнул Беляев. – Милютин! Милютин! Ко мне!

Когда дюжий спецназовец подскочил, Беляев кивнул на «мерс» и сказал:

– Пособи минеру. Только осторожно, там «лимонка»!

– А-а! – вдруг завопил бандит из машины. – Она взорвется, она взорвется!

– Да закройте ему пасть! – крикнул Беляев.

Логинов подождал, пока из «мерса» извлекли находящегося в полуобморочном состоянии бандита с «лимонкой». Его правая рука, перемотанная скотчем, была забрызгана кровью. Под локтем из странных ошметок торчал осколок плечевой кости убитого снайпером бандита. Логинов повернулся и увидел: на крыльце прокуратуры рвало какого-то расфуфыренного типа в шикарном костюме. Это был Литецкий.

Бандита дотащили до милицейского «лунохода» и сунули внутрь. Следом сел Петров, дверца с решетчатым окошком захлопнулась, и кавалькада из трех машин с воем и мигалками вырулила из Планерного на Пролетарскую. Логинов понаблюдал, как бандитов одного за другим грузят в «пазик», и крикнул Беляеву, разговаривавшему с начальником ГОВД:

– Полковник! Я – в управление! Заканчивайте тут и приезжайте.

– Есть, – кивнул Беляев.

На Пролетарской, за милицейским оцеплением, несмотря на дождь, собралась огромная толпа зевак. Она тут же сомкнулась за машинами, которые увезли злополучную «лимонку». Люди сообщали друг другу новости – одна страшнее другой.

– Бандиты заминировали прокуратуру и взяли заложников, как в Буденновске…

– Тридцать человек убили, я сам видел…

– Снайпера сбросили на парашюте, и он приземлился прямо на крышу…

– Говорят, переулок закроют, а ночью пожарными машинами будут смывать кровь…

– Привет, отец, – сказал Логинов, с трудом прорвавшийся сквозь толпу, и устало опустился на сиденье «Опеля».

– Говорят, шибко побили там бандюг? Такие страсти рассказывають…

– Не очень шибко, но побили, – вздохнул Логинов.

Он прикурил сигарету, потянулся к микрофону и только тут вдруг вспомнил о водителе «КрАЗа».

– На Десятинную, отец. «Волк-10», «Волк-10», я – «Тигр-6», отзовитесь.

– Я – «Волк-10».

– Клиента взяли?

– Нет. На всякий случай проводим осмотр всех помещений, но многие люди видели, как этот Поплавский смылся сорок минут назад. Самое главное, что его машина осталась здесь.

– Понял. Узнайте его адрес и загляните туда. Машину отгоните в управление. Конец связи.

На Десятинной у Планерного тоже стояла толпа, но поменьше. Оглядываясь по сторонам, Логинов выругался и уже хотел возвращаться, когда вдруг увидел лысоватого водителя «КрАЗа» у забора воинской части. Стоя в окружении, судя по всему – водителей других грузовиков, он о чем-то рассказывал, размахивая руками и кивая головой.

– Стоп, отец, – сказал Михеичу Логинов. – Посигналь.

Он посигналил, лысый оглянулся и вдруг, растеряв весь свой пыл, попятился.

– Позови его, – сказал Логинов, посмотрев на часы. – Вон того, лысого.

– Эй! Мил человек! – крикнул Михеич, опуская стекло. – Ты, который с плешью! Поди сюда!

– Кто – я?

– Да ты, ты! Не задерживай!

Лысый ни живой ни мертвый побрел через дорогу. По сторонам он не смотрел, и какая-то «семерка» едва его не сшибла.

– Где ваша путевка? – спросил Логинов, когда лысый наконец приблизился.

– А-а?

– Дайте путевку, я сделаю запись.

Водитель «КрАЗа» наконец понял, чего от него хотят, и облегченно вздохнул. Порывшись в барсетке, он извлек из нее бланк путевого листа и протянул Логинову. Виктор написал несколько слов, расписался и сказал, протягивая путевку обратно:

– Там есть номер телефона. Если что, позвоните. Машина в переулке, но вам придется дождаться прокурора. Он проводит расследование, так что обратитесь к нему. Спасибо. Всего доброго. В управление, отец, – повернулся Логинов к Михеичу. – Жми на всю катушку.

По дороге Виктор молча курил, задумчиво глядя через стекло на умытые дождем улицы Ипатьевска. Странно, но ему почему-то казалось, что город стал чище. Когда «Опель», разбрызгивая из-под колес воду, лихо подрулил к крыльцу управления, Логинов, глянув на часы, посоветовал:

– Ты вот что, отец, пообедай пока, а то черт его знает, когда еще выпадет случай… Минут тридцать хватит?

– Хватит, Виктор Палыч.

– Давай.

– Привет, Степан, – сказал Логинов, входя в кабинет. – Как успехи, что нового?

Захаров поднял глаза от диктофона, в котором ковырял отверткой.

– Список составил. Произвожу записи. Подружку Аверьянова едва разговорили. Поначалу она только рыдала в подушку. Когда выяснилось, что она работает в колледже замом по воспитательной работе, ребята смекнули, что к чему. Они битый час объясняли ей, что конфиденциальная информация, ставшая достоянием следствия, ни в коем случае не подлежит разглашению и никаких неприятностей из-за этого на работе у нее не будет…

– Она что – из-за этого и хотела повеситься? – уставился на Захарова Логинов.

– Ну да. Она почему-то решила, что мы вроде как проводили рейд по линии полиции нравов и теперь на ее педагогической карьере можно поставить крест. К тому же Ипатьевск – не Москва, слухи распространяются быстро, а у нее муж и дети… В общем, женщина кое-как успокоилась и рассказала, что с Аверьяновым познакомилась позавчера у подруги. Вроде как порознь ушли оттуда, а потом поехали в офис к Аверьянову и… ну, в общем, пробыли там около часа. Она спешила домой. Аверьянов ее подвез, и они договорились встретиться на следующий день после работы…

Логинов включил чайник.

Господи!.. Опять забыл чая купить… Выходит, наша Фаина Каплан оказалась обычная провинциальная то ли Катюша Маслова, то ли Анна Каренина. А что с этой мазью?

– Ребята говорили с аллергологом. Оказывается, это уже третий случай с тех пор, как на Пролетарской открылся «Салон эротической культуры». В состав мази входит экстракт какого-то тропического растения, который может вызывать такие побочные явления. Обычно дело ограничивается легкой сыпью и неприятными ощущениями. Аверьянову просто не повезло больше других. При повышенной чувствительности к этому веществу он еще и не смог смыть мазь сразу после акта… В общем, сейчас этим занимается санстанция.

– Так, – вздохнул Логинов. – Что еще?

– Аверьянова обнаружить пока не удалось ни по одному из адресов. Судя по всему, со вчерашнего дня его вообще не видел никто из знакомых. По сданным внаем квартирам проверка продолжается. Пока никаких результатов нет. Да, Неогурец пришел в себя…

– Что ж ты сразу не сказал? Едем! – вскочил Логинов.

– Гм-м… Он пришел в сознание и сразу же опять отключился. После этого состояние резко ухудшилось, и его сейчас опять оперируют. Врачи говорят – открылось внутреннее кровотечение, это бывает…

– Он что-нибудь сказать успел? – опять опустился на стул Логинов.

– Да. Два раза спросил, где его сумка.

– Здо?рово, – вздохнул Логинов. Немного подумав, он позвонил Кабанову. – Логинов!.. Нет, все в порядке. Да… Я вас попрошу вот о чем. Там с этим Неогурцом какие-то чудеса – то состояние у него стабильное, то его при смерти опять увозят в операционную. Свяжитесь с областью и попросите, пусть срочно направят консультанта. Профессора, там, или непрофессора, но только чтобы он сказал что-нибудь определенное… Ясно?.. Пусть занимается, – сказал Логинов, положив трубку и повернувшись к Захарову. – У него это лучше всего получается. Что с диктофоном?

– Да что-то стал заедать.

– Выкинь его к чертовой матери! Времени и так нет.

– Да нет. Я уже, кажется, нашел, – сообщил Захаров, вытряхивая на стол небольшой осколок пластика. – Сейчас попробую. Раз, два, раз, два…

Логинов тем временем залил кипятком последний пакетик чая. – Слышь, Степан. Приедет Михеич, напомни про чай, – попросил он.

– Хорошо, – кивнул Захаров, пряча отвертку в стол. – Уже работает. Классный диктофон, но наши варвары чему угодно голову скрутят. Наверное, кинули на пол и отбили кусок.

– Ладно, – сказал Логинов, – с врачами, чаем и техникой закончили, теперь давай к делу. Как думаешь, что можно делать ночью на Черном озере?

– Ну, обычно девок туда возят…

– Так. Опять, значит, девки…

– А почему вы об этом спрашиваете?

– Чокнутый вчера ночью на Черном озере якобы видел того, кто убил Катериничева. И рассказал об этом некоему Поплавскому. Поплавский чуть больше часа назад смылся из «Шанхая» – у них там что-то вроде офиса. Если его не возьмут дома, придется посылать людей на отлов, потому что Чокнутый уже ничего не расскажет…

– Значит, это правда, что у прокуратуры положили кучу бандитов?

– Не совсем. Всего пятерых. Тех, кто размахивал волынами. Один тяжело ранен.

– Ну и шороху же вы наделали…

– Пусть знают свое место. Так вот – я тебя спрашиваю, если Чокнутый как-то понял, что этот человек убил Катериничева, то что он должен был делать на Черном озере? Не девок же трахать? Слышал такую поговорку – прятать концы в воду?

– Вы думаете?..

– Да. Я, правда, не знаю, что он там прятал, но нам это желательно узнать как можно скорее. Поэтому показывай список, и будем решать, что делать дальше.

– Вот, – поднялся Захаров и положил перед Логиновым лист бумаги.

– Так, – сказал Виктор, придвигая лист к себе и прихлебывая из чашки чай. – Номер первый – Логинов Виктор Павлович. Здо?рово. Это кто?

– Это – вы.

– Понятно. Голос записывать будешь?

– Нет. Просто вы сказали составить исчерпывающий список.

– Молодец. Так, Захаров, ясно… Кабанов…

Зазвонил телефон, и Логинов, не поднимая головы, кивнул, чтобы Степан взял трубку.

– Алло, здравствуйте. – По мере услышанного лицо Захарова приняло удивленное выражение. – Минутку, – наконец проговорил он и, прикрыв трубку ладонью, посмотрел на Логинова. – Товарищ подполковник! Звонит специальный корреспондент Центрального телевидения по региону! Она хотела бы взять интервью по поводу сегодняшней операции, а также договориться о съемках в рамках проекта «Профессия – репортер»! Вы ее должны знать! Это – Ольга Тарасюк!

Глава 14

– Ты чего такой счастливый? – поднял глаза на Захарова Логинов. – Пусть договаривается с Кабановым. Нам трепаться некогда.

Когда немного смущенный капитан положил трубку, Виктор откинулся на спинку стула.

– Я так понял, из двадцати человек, фигурирующих в списке, ты выбрал двенадцать, чьи голоса нужно записать?

– Да, – кивнул Захаров. – То, что это кто-то из оставшихся, практически исключено.

– Всяко может быть. Ладно, в целях экономии времени принимается. Скольких ты проинтервьюировал?

– Семерых.

– За медсестрой людей послал?

– Нет…

– Значит, так. Посылай людей и в темпе добивай остальных, – сказал Логинов, опять посмотрев на часы. – Что-то мне подсказывает, что работаем мы спокойно последние часы, если не минуты… Кстати, ты обедал?

Капитан покачал головой.

– Я тоже. Придется временно отказаться от этой вредной привычки. Все. Занимайся, а я попробую узнать, есть ли у вас водолазы.

Минут за пятнадцать Логинову с помощью Кабанова удалось выяснить, что водолазы в Ипатьевске есть. Не профессиональные, а любители. Клуб назывался «Акватон», и в нем аж пять членов. Базы как таковой у «Акватона» не было.

Только по счастливой случайности главного «акватоновца», основателя и бессменного президента клуба, Поддубного удалось застать дома и поговорить с ним по телефону. Уже две недели он жил на даче и наведался в город пополнить припасы, поскольку из-за дождя делать на даче было нечего.

Как истинный аматёр, Поддубный с энтузиазмом откликнулся на просьбу Логинова, даже можно сказать – обрадовался. Правда, Виктору пришлось выслушать жалобы на нечуткость местных властей, отказ нового директора промкомбината от спонсорской помощи и даже на то, что три года назад клуб обворовали, вскрыв подсобку станции проката на городском пруду.

Из тактических соображений выждав пару минут, Логинов пообещал, что двадцать баллонов на промкомбинате «Акватону» заправят совершенно бесплатно. Больше – нет, но двадцать – наверняка. Под личную ответственность Кабанова. Поддубный заметно обрадовался и тут же обрушил на Логинова следующую проблему. Его, Поддубного, но как бы клубный, «Москвич» поломался, а средств на ремонт нет. А еще у них на лодочной станции хранилась лодка, так в прошлом году ее изъяли в счет неуплаченных членских взносов…

На этом месте Логинов вздохнул. Транспортных проблем «Акватона» он решать не собирался – своих хватало. Кое-как ему удалось остановить Поддубного, и они договорились, что минут через десять-пятнадцать Виктор за ним заедет. До того как с обеда возвратился Михеич, Логинов переговорил с Кабановым о заправке баллонов на промкомбинате и отправил оперативников на поиски Поплавка. Ни в «Шанхае», ни дома он так и не появился.

С собой Логинов взял майора Лазорина и его напарника капитана Ткача, установивших ночной звонок неизвестного в третью горбольницу. Предположительно тот же человек и в то же время, как удалось выяснить, звонил и в первую городскую больницу. Захаров успел записать голоса еще троих подозреваемых, и Логинов не стал его отрывать, передав через дежурного, что медсестру приемного отделения первой горбольницы привезут минут через пятнадцать.

Михеич уже подрулил к самому крыльцу и ждал с включенным двигателем.

– А в коридор ты не мог заехать, отец? – спросил Виктор, усаживаясь на переднее сиденье.

– Так дождь же. Кабанов завсегда требывает, чтоб к крыльцу, значить, подавал. Куды едем?

– На Ленинградскую. Там где-то гастроном в конце.

Посмотрев в зеркало на севших сзади Лазорина и Ткача, Логинов закурил. Оба офицера были немногословными и чем-то неуловимо походили друг на друга при очевидной разнице в росте, комплекции и чертах лица. Виктор не знал их теперешних должностей, но было очевидно, что и тот и другой свое дело знают туго. Логинов вдруг подумал, что если бы такими людьми укомплектовать службу хотя бы на восемьдесят процентов, порядок в стране можно навести за неделю. При условии, конечно, что на всех хватит умных начальников, в Думе вместо теперешних клоунов окажутся нормальные депутаты, а загадочный электорат на президентских выборах наконец-то поставит крестики напротив нужной фамилии. Вроде все просто, но верилось в это с трудом. Как в то, что в лотерею можно выиграть миллион. То есть выиграть, в принципе, конечно, можно, только долго придется пыхтеть.

Логинов вздохнул и посмотрел на небо. Тучи по-прежнему висели над самыми крышами. Дождь вроде затих, но было ясно, что это ненадолго. Недалеко от гастронома на Ленинградской «шестерка» ударила в бок «Форд». Водитель «шестерки» был пьяным вдребезги и, кажется, даже не понимал, что произошло.

Михеич включил сирену, объехал сцепившиеся машины по встречной полосе и вильнул к остановке. Из-под навеса к «Опелю» сразу же направился человек в шерстяном спортивном костюме с огромной сумкой. Несмотря на многообещающую фамилию, Поддубный оказался худым до неприличия и не очень высоким мужчиной лет сорока пяти. Правда, с очень пышной вьющейся шевелюрой без малейших признаков седины под бейсбольной кепкой.

Звали его Андрей Карлович, работал он преподавателем в местном техникуме. По дороге он продолжил жаловаться Логинову на жизнь, и Виктор в душе даже порадовался, что ему не пришло в голову заняться подводным плаванием.

Между рассказами Андрея Карловича о неудавшейся попытке «акватоновцев» в восемьдесят шестом году отправиться в Новороссийск на подъем погибших с «Нахимова» и выселением клуба из помещения ДОСААФ они заехали в гараж к Поддубному и погрузили в «Опель» четыре баллона неопределенного цвета и еще какое-то барахло.

Два баллона недавно были заправлены на пресловутом промкомбинате за два литра водки, но вентили травили, и Поддубный боялся, что воздуха не хватит. В общем-то, можно было заехать на промкомбинат, но время поджимало, и Виктор решил рискнуть.

До самого Черного озера Поддубный что-то рассказывал о слюдяных клапанах, Жак-Иве Кусто и еще о чем-то, но Логинов его уже не слушал. Еще в управлении у него возникло странное ощущение, что он что-то упустил. По дороге Виктор несколько раз прокрутил в голове события сегодняшнего дня, однако так ничего и не придумал.

– Приехали! – доложил Михеич, притормаживая под деревьями на невысоком обрывистом берегу.

Черное озеро располагалось в небольшом лесочке километрах в пяти от Ипатьевска. Вообще-то въезд в лес был запрещен, но дорога в объезд выцветшего металлического шлагбаума была укатана, так что, судя по всему, ездили сюда все желающие.

Поверхность озера под нависшими над самыми деревьями тяжелыми тучами и впрямь казалась черной. Слева виднелся грязно-желтый песок небольшого пляжа, справа – заросли камышей. На карте озеро имело вид большой буквы Г в зеркальном отражении. На самом же деле оно было не таким уж и большим – метров триста в длину плюс еще метров пятьдесят-шестьдесят в загнутой части, скрывавшейся за деревьями обрывистого левого берега. Ширина – сорок-пятьдесят метров.

– Мы тут несколько раз искали утопленников, – вдруг сказал ненадолго умолкший Поддубный. – Посередине в одном месте глубина доходила до двенадцати метров. И даже – шестнадцати. Здесь были очень мощные родники.

Логинов знал об этом по соответствующим обозначениям на карте, и это ему не нравилось больше всего. Лодок на озере не было, и Виктор строил свои расчеты именно на этом.

– Вы пока приготовьте оборудование, Андрей Карлович, а мы проведем рекогносцировку на местности. Михеич, поможешь, если что…

– Эт мы завсегда.

Логинов присоединился к стоявшим на берегу офицерам. Редкие капли дождя падали на свинцовую поверхность озера. Где-то под этой поверхностью человек, убивший Катериничева и совсем молоденькую медсестру, должен был оставить следы. Главное было – как можно скорее их обнаружить. Ради спасения других жизней.

– Вчера ночью, – начал Логинов, не отводя взгляда от озера, – один бандит видел здесь человека, убившего Катериничева. Во всяком случае, он так сказал своему дружку. Этот бандит приезжал сюда с девкой или с девками – сейчас это пытаются установить. Наша задача – отыскать места, где вчера стояли машины. Я думаю, что тот, кого видел Чокнутый, что-то утопил в озере. Вопросы?

– На какой машине приезжал этот бандит?

– На джипе.

– Ясно.

– Тогда – вперед. Я начинаю от камышей. Вы возьмите левый берег вон от того тополя. Вы ищите здесь. Все.

Обойдя камыши, стоявшие неприступной стеной на небольшом участке правого берега, Виктор быстро убедился, что сквозь эти заросли вчера, вернее сегодня ночью, никто не продирался. Он внимательно осмотрел участок, непосредственно примыкавший к камышам с другой стороны, и двинулся дальше.

Пологий правый берег представлял собой болотистую полосу шириной десять-двенадцать метров. В период осенних разливов озера его, очевидно, заливало водой. Поэтому поиск следов здесь не представлял каких-либо трудностей, и Виктор продвигался вперед довольно быстро.

Тонкая почва хранила следы полутора-, двух– и даже местами четырехнедельной давности. Это касалось прежде всего глубоких вмятин от копыт коров, которые скорее всего забрели сюда по чьему-то недосмотру. Однако того, что искал Виктор – следов недавнего пребывания на берегу человека, – не было.

Через несколько минут за крутым изгибом противоположного берега показался тот самый залив, который придавал на карте Черному озеру сходство с буквой Г. Залив окружали ивы, но не деревья привлекли внимание Виктора. Метрах в десяти за поворотом над поверхностью залива нависали остатки какой-то проржавевшей металлической конструкции.

Судя по всему, это были два столетней давности понтона, некогда приспособленные местными умельцами в качестве вышки для прыжков. Один из понтонов толчком уходил в воду и служил опорой другому, опиравшемуся на берега. Глубина там должна была быть приличной – метра четыре.

Виктор быстро сунул в рот сигарету и оглянулся, решая, не вернуться ли немедленно к «Опелю». Однако, немного поколебавшись, он щелкнул зажигалкой и двинулся вперед. Осмотр оставшегося участка берега не принес никаких результатов. Дважды Виктор натыкался на места пикников, напоминавшие стоянки варваров, но следов человека или людей, побывавших здесь ночью, обнаружить так и не удалось.

Обогнув залив, Логинов почти у понтонов встретил майора Лазорина. Руки майора были испачканы в грязи, на туфлях налипли комья земли, но в голосе звучало торжество:

– Товарищ подполковник! Есть следы машины, предположительно – «Жигулей» четвертой– седьмой модели и следы двух человек! Очень странная цепочка!

Виктор двинулся за майором, и вскоре Лазорин привел его на небольшую, окруженную деревьями поляну. Несмотря на недавний дождь, следы колес на ней были довольно отчетливыми. Машина въехала на поляну по заброшенному лесному проселку, очевидно, соединявшемуся с грунтовкой где-то между шлагбаумом и участком берега, где сейчас стоял «Опель».

Из машины вышли двое. Цепочка следов от поляны до понтонов действительно была очень странной. Один из них то и дело скользил подошвами по земле. При этом вмятины от каблуков его туфель были слишком глубокими для обычной ходьбы даже по размокшей земле.

В нескольких метрах от поляны оба следа неожиданно сворачивали вправо и начинали петлять между деревьями в сторону пляжа. Судя по расстоянию между сохранившимися отпечатками ног, оба человека бежали. Следы тянулись вдоль берега метров сто пятьдесят и обрывались в небольшом овражке.

– Вот здесь он поскользнулся, а тут упал, – показал Виктору Лазорин. Подполковник осторожно спустился вниз, осмотрел следы и кивнул головой.

– Выбрались они вон там и пошли к понтону вдоль берега.

Логинов с майором успели сделать лишь несколько шагов к берегу, как сзади раздался голос капитана Ткача:

– Товарищ подполковник, я нашел место, куда этот бандит возил девок. Тут рядом. Посмотрите?

Капитан выглядывал из кустов на противоположной стороне овражка. Логинов с Лазориным переглянулись и начали выбираться к нему. Сразу за кустами, метрах в пяти от овражка, под склонившимися над берегом ивами располагался своеобразный бордель на открытом воздухе.

Земля здесь была сплошь покрыта травой, и нечеткие следы колес виднелись только в одном месте – у обнажившихся корней ивы. Зато других следов было множество: презервативы, разбросанные тут и там, бутылки из-под импортного спиртного, жестянки и даже зацепившиеся за куст разорванные трусики. Все свидетельствовало о том, что капитан не ошибся. Все вставало на свои места.

– Капитан! – повернулся Логинов к Ткачу. – Давайте в темпе к «Опелю», берите этого Жака-Дуба Кусто и по бережку – к понтонам. Они там – за поворотом. Только не тащите все баллоны. Работы, я думаю, там минут на двадцать, не больше.

Когда капитан скрылся за кустами, Логинов с майором по следам прошли до понтонов. Здесь дождем смыло все отпечатки, но неподалеку им все же удалось отыскать с десяток следов, ведущих от понтонов обратно к поляне. На этот раз отпечатки ног были нечеткими, вернее, едва заметными. Определить, принадлежали они одному человеку или нескольким, без трассологической экспертизы было невозможно.

Вскоре подошли Ткач с водолазом. Андрей Карлович, уже облачившийся в старый гидрокостюм с многочисленными заплатами, выглядел довольно комично, но окружающие даже не улыбнулись. Общими усилиями Поддубного окончательно экипировали и помогли спуститься к воде. Ткач, стоя наверху, на понтоне, держал страховочный конец.

Никто так толком и не понял, в каких случаях и сколько раз надо за него дергать, но тут опять начался дождь, и Поддубный, наконец, плюхнулся в воду. Он доплыл до понтонов, поднял голову, повернул какой-то рычажок и исчез под водой.

Логинов ошибся. Работы оказалось не на двадцать минут, а на две. Они еще не успели как следует промокнуть под дождем, когда страховочный конец в руках Ткача неожиданно задергался.

– Он дергает! – оглянулся капитан. – Он дергает!

– Сколько раз? – спросил Логинов.

– Кажется, два. Или три. Что делать?

– А кто его знает! – с беспокойством сказал Логинов.

Пока они переговаривались, на поверхности появился Поддубный. Он что-то мычал, размахивая левой рукой.

– Что он говорит? – не понял Логинов.

Капитан перегнулся на краю понтона, пытаясь расслышать, чего от них хочет водолаз, потом кивнул головой и оглянулся.

– Надо тянуть!

– Бросай конец.

Вытащить то, что обнаружил на дне Поддубный, оказалось не так просто. Сперва Логинов с Лазориным пыхтели на берегу вдвоем. Потом им пришел на помощь спустившийся с понтона Ткач. Несмотря на это, груз на конце веревки поддавался с большим трудом. Дважды он за что-то цеплялся, и тогда, ослабив веревку, приходилось ждать, пока Поддубный на дне осуществит какие-то сложные манипуляции.

Словом, впечатление было такое, что они вытаскивают или кованый сундук с золотом или утонувшую в озере «тридцатьчетверку». Впрочем, то, что отыскал на дне Поддубный, стоило и того и другого. Сперва на поверхности показалась какая-то тряпка. Потом на конце веревки что-то блеснуло. Только это было не золото. И не серебро.

Это были наручники, исчезнувшие прошлой ночью из третьей горбольницы. Они были надеты на запястья Аверьянова, причем цепь, соединяющую браслеты, продели в ручку тридцатидвухкилограммовой гири. Очевидно, для того, чтобы бизнесмен не вздумал всплыть раньше времени.

– Так, – сказал Логинов, когда труп с гирей наконец наполовину вытащили из воды. – Я – в управление. Ждите оперативно-следственную группу. Проследите, чтобы Поддубному помогли погрузиться и отвезли домой. Запасные баллоны Михеич завезет позже – сейчас нет времени. Все.

Глава 15

Подполковник кое-как выбрался у понтонов наверх, вытер руки о траву и направился к «Опелю». Тем временем внизу к берегу подплыл Поддубный. Стоя по пояс в воде, он вытащил изо рта загубник, передвинул на лоб маску и сказал:

– Первый раз такого утопленника вылавливаю. Раньше-то тонули в основном по пьянке. Напьются до бесчувствия, а все туда же – купаться…

Логинов по инерции сделал еще один шаг и вдруг остановился. Глядя себе под ноги, он что-то пробормотал и вдруг побежал к «Опелю». Стоявший ближе всех Лазорин проводил его удивленным взглядом.

Только Виктор этого даже не заметил. Он ничего не замечал – ни усилившегося дождя, ни прилипшей к спине рубашки, ни даже того, что сунул сигарету в рот другим концом. Подполковник, наконец, понял, что не давало ему покоя все это время. Прокручивая в голове произошедшие события, он все больше убеждался, что его догадка верна.

– В управление, отец! – возбужденно бросил он, запрыгивая в «Опель». – Жми!

– Че у вас с сигаретой, Виктор Палыч? – осторожно спросил Михеич, резко трогаясь с места.

– С сигаретой? – повторил Логинов, потянувшись к рации.

Вытащив изо рта промокшую насквозь сигарету, он удивленно посмотрел на нее и сунул в пепельницу. Михеич покосился на Логинова, но промолчал. Виктор связался с управлением и приказал без шума направить на Черное озеро оперативно-следственную группу, а также дать «отбой» оперативникам, работавшим по адресам вероятного появления Аверьянова.

– И предупредите Захарова, чтобы никуда не отлучался. Я буду минут через пятнадцать! – сказал напоследок Виктор.

Михеич поинтересовался, что нашли в озере, но Логинов так ничего и не ответил, занятый своими мыслями. Очнулся он только на проспекте Победы, посмотрел за окно, увидел ларек на углу и вдруг вспомнил про чай.

– Отец, притормози у ларька.

К чаю Виктор купил две плитки шоколада.

– Чай есть, значит, жить можно. Да, отец? – сказал он, вернувшись в машину.

– Так в точности, Виктор Палыч.

– Далеко от машины не отходи, – приказал Виктор, выбираясь из «Опеля». – Разве что – в туалет. И позвони своей старухе, предупреди, что сегодня задержишься, пусть не волнуется.

– Будет исполнено, Виктор Палыч.

Пройдя по коридору, Логинов заглянул в дежурку и спросил:

– Опергруппа на Черное озеро выехала?

– Так точно. С заместителем начальника.

– Людей, работавших по Аверьянову, отозвали?

– Да, товарищ подполковник. Капитана Захарова предупредили, он как раз допрашивает свидетельницу.

– Хорошо, – кивнул Логинов, развернулся и вошел в свой с Захаровым кабинет.

Хорошенькая девица, сидевшая на стуле у стола Захарова, при этом вздрогнула от неожиданности.

– Здравствуйте! – поприветствовал ее Логинов, направляясь прямиком в угол.

– Здрасьте… – растерянно произнесла девица. Судя по всему, это была дежурная медсестра приемного отделения первой горбольницы.

– Гм-м… – промычал Захаров.

Девица, и это было видно невооруженным глазом, не возражала бы пообщаться со смазливым капитаном в более, так сказать, непринужденной обстановке. Поза и выражение ее лица были соответствующие – как у Шерон Стоун в «Основном инстинкте». Следователь изо всех сил сохранял официальность, но к моменту появления в кабинете Логинова, кажется, уже начинал таять.

– Объявляется перерыв, – насмешливо объявил подполковник, бросая шоколад и продолговатую пачку с чаем на стол. – Извините, но вам, девушка, придется пока прогуляться по коридору. Почитайте там плакаты «История Ипатьевской ЧК от юрского периода до наших дней». Очень познавательно.

Девица перевела удивленный взгляд с промокшего насквозь Логинова на капитана Захарова, и тот кивнул ей головой. Она еще не успела прикрыть за собой дверь, как Виктор начал расстегивать рубашку.

– Что-то случилось? – спросил Захаров, наблюдая за действиями Виктора.

– Да, – кивнул Логинов. – Поставь чай, у меня руки грязные. Во-первых, отыскался Аверьянов. На дне Черного озера – в наручниках и с тридцатидвухкилограммовой гирей. А во-вторых… Сейчас расскажу. Звони пока в милицию и договаривайся с майором Матросовым о встрече по поводу оперативных данных. Ну, скажем, через полчаса. Понял?

Захаров кивнул и потянулся к телефону. Пока он звонил, Логинов снял рубашку и брюки, развесил их на стульях в углу и включил обогреватель. Посмотрев на руки, он с досадой поморщился, но одеваться, чтобы идти их мыть, не стал.

– Ясно, – сказал Захаров перед тем, как положить трубку. – Хорошо. Как только он появится, пусть свяжется со мной. Матросова нет, – посмотрел капитан на Логинова. – С ним на связь вышел информатор, и он отправился на оперативную встречу.

– Слей мне на руки из графина, – попросил после паузы помрачневший Логинов.

Помыв руки над большим цветочным горшком, стоявшим на подоконнике, он тщательно вытер их носовым платком, залил кипятком пакетик чая и сказал, усевшись за стол:

– Это – хреново… Ты девице прокрутил все голоса?

– Да.

– Ну и что?

– Вроде не узнала. Я как раз хотел пойти по второму кругу. Она говорит, что не совсем уверена, но вроде бы…

– Понятно, – перебил Степана Логинов. – На самом деле она уверена, что этих голосов не слышала, но вроде бы хочет тебе отдаться, а ты хлопаешь ушами.

– Но…

– Да дело не в этом, – махнул рукой Логинов, – пусть отдается, я не против, но только не в рабочее время. Тут штука в другом. Ты прохлопал ушами не только с ней, но и со списком. Знаешь, кого ты забыл?

– Майора Матросова, – потупился Захаров. – Но он же был вдребезги пьян, и я о нем даже не подумал…

– Я тоже не подумал, – сказал Логинов. – И кажется – зря.

– Вы думаете, это он?

– Пока предполагаю. Смотри. Положим, именно разговор Матросова с лже-Наумовым подслушал Неогурец. Когда я подстрелил лже-Наумова, Матросов успел сообразить, что единственный выход для него – собственноручно прикончить курьера или кем там тот был. По наитию или как, но рассчитал он все очень тонко. Храбрый милиционер убивает вооруженного преступника – все радуются и хлопают в ладоши. Правда, остается небольшая проблема с Неогурцом, но убрать его – уже дело техники. Если бы толстяк не успел шепнуть мне пару слов, все уже было бы шито-крыто, потому что расследованием занимался бы ГОВД. Понимаешь?

– Вы думаете, никакого человека на лестнице не было?

– Да. Милиционер просто подбросил нам ложный след. Но ему крупно не повезло. Во-первых, Матросову элементарно не хватило фантазии, когда он на ходу описывал тебе этого несуществуюшего человека. Я хочу сказать, что подсознательно, не отдавая себе в этом отчета, он описывал бизнесмена Аверьянова, которого незадолго перед этим видел у гостиницы. Понимаешь? Он поменял ему одежду, прическу и все такое, но по основным стабильным приметам портрета этот вымышленный персонаж все равно соответствовал облику Аверьянова. К тому же он словно специально подстригся и переоделся в точном соответствии с описанием. Поэтому когда капитан Нечаев столкнулся с ним у мотеля, то без труда опознал его. Тут Матросову не повезло по-настоящему. По невероятной случайности вымышленный им фантом вдруг материализовался в человека, который в интересующее нас время был в «Туристе», и мы, вместо того, чтобы искать неизвестно кого, начали плотно работать с Аверьяновым. Я думаю, что по своим каналам подозреваемый мной милиционер сразу об этом узнал и вдруг понял, что рано или поздно мы заподозрим его как человека, давшего это странное описание. И тут Матросов испугался и на время затаился. Даже машину со стоянки не взял, чтобы не засветиться…

– Слишком сложно, – покачал головой Захаров.

– А по-моему, нет, – сказал Логинов, потянувшись за чаем. – Самые продуманные операции на такой ерунде обычно и сыпятся. Бывает, забросят куда-нибудь нелегала, три года готовят, легенду вылижут до блеска – и все вроде замечательно. Ан нет – какой-нибудь безумной старухе вдруг покажется, что ее новый сосед десять лет назад изнасиловал ее на Таити да еще, подлец, и кошелек с кредитками прихватил. Ерунда, конечно, но этот самый сосед десять лет назад сидел под Москвой в лесном институте имени Юрия Владимировича Андропова, так что с алиби у него напряженка. И все. Какой-нибудь комиссар полиции сразу понимает, что здесь что-то не так, и звонит куда надо. И замечательная легенда с одним-единственным слабым местом разваливается из-за того, что какой-то старушенции что-то почудилось.

– А дальше?

– А дальше сидит наш майор милиции вчера в укромном месте и выжидает. Все вроде спокойно, и он на всякий случай решает позвонить нам. Узнать, зачем искали, а заодно провентилировать, что нам известно.

– И узнает, что Аверьянов в больнице.

– Да. И понимает, что если Аверьянова грамотно оттуда выдернуть, сымитировав его бегство, а потом убрать, то с этой стороны опасаться ему будет уже нечего и можно вылезать из норы…

– А со стороны Неогурца?

– Сложный вопрос. Матросов знает, что слышал Неогурец, а мы – нет. Может, Матросов всю дорогу молчал… Не знаю. Да это и не важно. Главное сейчас – не пороть горячку, а как только он появится на горизонте, установить за ним качественное наблюдение.

– А если не появится?

– Такой вариант тоже нельзя исключать, – задумчиво протянул Логинов. – И это хуже всего. Потому что искать и прятаться – это его работа. И город он знает получше нас с тобой раз в десять. Поэтому желательно пока на всякий случай определить места, где он может появиться. Я не имею в виду дом, стоянку, могилку матери и все такое. Это – ловушки для простаков, а не для нашего милиционера. Мысли есть?

– Ну, если их цель – Луговой, то он должен появиться на стройке.

– Необязательно, – покачал головой Логинов. – Вряд ли исполнитель – Матросов. Тут нужен профессионал. Задача майора другая – разведка и обеспечение передвижения.

– А первая горбольница? – спросил Захаров. – Я имею в виду, не попытается ли он убрать несчастного толстяка Неогурца?

– Маловероятно, он наверняка знает, какая там охрана, но – чем черт не шутит? Отправь туда троих оперативников из области. Дай подробное описание и объясни что к чему.

Когда следователь вышел, Логинов отставил в сторону чашку, положил перед собой чистый лист бумаги и быстро набросал на нем довольно примитивную схему. Из-за двери донеслись какие-то голоса, в дверь постучали и тут же ее открыли.

– Здравствуйте, – услышал Виктор. – Мне нужен подполковник Логинов… Ой!

Виктор поднял голову и увидел, что в дверь с микрофоном в руке просунулась та самая Ольга Тарасюк. За ее спиной с глупой улыбкой на лице маячил дежурный по управлению – при полном параде, только что без аксельбантов.

– Это я, – бросил Логинов и тут же вспомнил, что сидит в одних трусах.

– Гм-м… – отвела взгляд куда-то в сторону Тарасюк. – Я хотела бы взять у вас интервью для…

– Я занят.

– Я подожду. Или, может, мы договоримся на другое время?

– Я очень занят.

– Да, я вижу, но…

– Навряд ли я освобожусь в ближайшее время. Впрочем, можете оставить у дежурного номер телефона.

– Спасибо, вы очень любезны, – ледяным тоном произнесла корреспондентка, недовольно поглядев на Логинова.

– Взаимно, – пожал плечами Виктор.

Когда дверь закрылась, он потрогал еще влажные брюки и покачал головой. Одевать их он не стал, прикурил сигарету и в задумчивости склонился над листом. Но подумать ему не дали. В дверь опять кто-то заглянул. Логинов хотел было рассердиться, но, подняв голову, увидел Беляева.

– А-а, это ты? Что нового?

– Я приказал своим прослушивать милицейскую волну. Только что передали сообщение: на окраине на пустыре обнаружен труп мужчины лет тридцати.

– Ну?

– Один из патрульных, прибывших на место, его опознал. Это – Поплавский, бандит Поплавок. Людей, которые его ищут, отзывать?

– Да, – сказал Логинов. – Только пусть заедут туда и убедятся, что это действительно он.

– Добро. А чего ты в трусах?

– Да промок на Черном озере.

– Сказать, пусть принесут камуфляж?

– Давай, а то тут корреспонденты шастают – неудобно.

До возвращения Захарова Логинов колдовал над схемой.

– Отправил людей?

– Отправил, – кивнул Захаров.

– Задачу объяснил?

– Объяснил.

Пришел спецназовец и принес почти новую голубовато-грязную камуфляжную форму. Виктор оделся и присел на стол Захарова.

– Поплавка десять минут назад нашли убитым.

– Думаете, Матросов?

– Думаю, да. Похоже, Поплавок решил его немного пошантажировать, да не на того нарвался. Так что оперативную встречу наш милиционер уже отбыл. Я думаю, он должен появиться в ближайшие час-полтора.

– А если не появится?

– Должен появиться. Убедится, что все спокойно, и вылезет. Аверьянова, Чокнутого и Поплавка нет – чего ему бояться? Бояться ему нужно другого. Те, кто стоит за всем этим, очень серьезные люди. На кону большая политика и очень большие деньги. И если майор Матросов выйдет из игры раньше времени и сорвет операцию, то его найдут под землей и настругают мелкими кусочками. Матросов это, я думаю, понимает. Главное – не спугнуть его раньше времени, и он выведет нас прямиком на исполнителя.

– Товарищ подполковник! На связи Москва!

– Иду, – повернулся к двери Логинов. – Как только объявится Матросов, сразу цепляй ему «хвост». Только предупреди людей – вести его максимально осторожно. Это не предприниматель. И слепим мы их – как миленьких!..

Когда Виктор шел мимо парадного входа к лестнице, на стоянке одна за другой парковались машины и микроавтобус. Подкрепление из области прибыло.

Глава 16

Вернулся Логинов из кабинета Кабанова только через час.

– Майор не появился? – спросил он прямо с порога.

– Пока нет, – покачал головой Захаров. – Ждем.

– Твою мать! – ругнулся Виктор. Прикуривая на ходу дрожащими руками сигарету, он добрел до своего стола, сел и мрачно проговорил, не глядя на капитана: – Можно не ждать. Уже не появится!..

– …

– Двадцать минут назад Матросова объявили в чрезвычайный розыск по линии МВД. Это значит, что сейчас они лупят ориентировку в эфир открытым текстом и об этом уже знает каждая собака в городе и окрестностях.

– Но зачем?!.

– Хороший вопрос, – вздохнул Логинов. – Личность лже-Наумова установили. Настоящая фамилия его – Кочергин. Он однокашник Матросова по школе милиции. До недавнего времени Кочергин был начальником ГОВД в Черногорске. Баркашовцы творили там что хотели. По оперативным данным, именно в районе Черногорска на Бляве располагался секретный учебный лагерь РНЕ. За неполных два года в этом районе бесследно исчезло несколько человек. У Кочергина, очевидно, были очень высокие покровители, иначе это не могло бы продолжаться так долго. Однако, в конце концов, дело зашло слишком далеко. Людей попросту выселяли целыми семьями, заставляя за бесценок продавать дома и все остальное. В общем, вмешалась Москва, и около года назад Кочергина «ушли». Чем он занимался все это время, неизвестно. Во всяком случае, официально в РНЕ ни до, ни после он не состоял.

Когда обо всем этом стало известно в Администрации президента, было принято решение о немедленном создании спецкомиссии по расследованию. Возглавил ее какой-то Уткин из Совбеза – убей, не знаю, как он там оказался. В состав комиссии в пожарном порядке включили трех замов – министра внутренних дел, Генерального прокурора и нашего директора.

В общем, этот Уткин только что провел что-то вроде селекторного совещания. Всем ведомствам приказано во что бы то ни стало изловить Матросова в течение ближайших часов. Я, правда, не знаю, как это сделать теперь, но к ночи комиссия должна прибыть в Ипатьевск, и нам, наверное, все растолкуют прямо на месте…

– Но это же глупость!.. Надо было объяснить им ситуацию…

– Мне и слова не дали сказать, – вздохнул Логинов. – Я для них не фигура…

– Ну хорошо, а замдиректора, он-то должен понимать…

– О-о, – вдруг невесело усмехнулся Логинов, – наш замдиректора – наш первый замдиректора – бо-о-ольшой политик и все понимает, этого у него не отнять. Комиссия – штука тонкая, тут главное не выпячиваться и не брать инициативу на себя. Потому что если что и случится, с комиссии спрос какой – никакой! Скорее всего эта самая комиссия и назначит виновных.

– Что же теперь будет?

– Не знаю, – вздохнул Логинов. – С Луговым связывались уже дважды. Он считает, что это – политическая провокация, направленная на срыв его предвыборной кампании, и ни одной из своих поездок по стране отменять не собирается. Это его принципиальная позиция. Так что вариантов всего два.

Или террористы дадут задний ход, и покушение произойдет в другом месте и в другое время, или они все-таки попытаются довести дело до конца в этот раз. Поэтому наша задача прежняя. Несмотря ни на что, вычислить Матросова и добраться до исполнителя. Или исполнителей. Времени у нас в обрез, но если этого не сделаем мы, боюсь, этого не сделает никто. И тогда… в общем, об этом лучше не думать.

В коридоре послышался какой-то шум, потом дверь отворилась и в кабинет влетел возмущенный полковник Беляев.

– Что за хренота? – проорал он, оглядываясь на красного как рак Кабанова. – С каких это пор спецназ занимается работой ментовки?

– Но-о-о, – проблеял Кабанов, – я получил приказ направить весь личный состав и всех прикомандированных на патрулирование города и поиск Матросова согласно ориентировки…

– Чей приказ?! – не унимался Беляев. – Кто такой этот Уткин?

– Н-не знаю, но приказ завизирован первым заместителем директора и…

– Подождите, – вскинул руку Логинов. – Зайдите сюда. Закройте дверь. Когда получен приказ?

– Только что. Поиск приказано организовать под мою личную ответственность, – не глядя в сторону Беляева, проговорил Кабанов.

– Но что же это такое, Витя?! – повернулся к Логинову Беляев.

– Так, – сказал Логинов. – Приказы нужно выполнять…

– Но…

– Подожди, Леня. Я тебе потом все объясню. Поэтому людей направляйте. Всех, кого можно. Кроме резерва. Спецназ и первая партия оперативников из области остаются в резерве. Только проинструктируйте людей: при обнаружении объекта поиска не предпринимать никаких действий и немедленно докладывать мне лично. О том же договоритесь с начальником ГОВД. Все. Выполняйте.

Кабанов усиленно заморгал, пытаясь понять, что подполковник хотел сказать, потом нерешительно козырнул и тихо вышел вон.

– Кто такой этот Уткин? – уже спокойнее спросил Беляев, когда за Кабановым закрылась дверь. – И вообще – что происходит? Ни черта не пойму!

– Этот Уткин – большая шишка. До Совета безопасности заносил в Администрации президента кому нужно хвосты на поворотах и, похоже, здорово набил руку. Теперь вот будет командовать нами.

– Это как?

– Не знаю, – пожал плечами Логинов. – Сегодня вечером посмотришь. Расслабься, Леня, и не трогай Кабанова. Он тут вообще ни при чем. Лучше покорми пока людей. Понял?

– Не очень.

– Для расследования создана специальная комиссия. К ночи она должна прибыть в Ипатьевск. Поэтому времени у нас – в обрез. Сейчас мы прикинем, что можно предпринять, и – вперед.

– Понятно, – согласился Беляев.

Зазвонил телефон, Захаров взял трубку, представился, выслушал сообщение и, сразу помрачнев, произнес:

– Да, минуту… Товарищ подполковник, пять минут назад Неогурец умер прямо на операционном столе. Врачи сделали все, что могли, кровотечение удалось остановить, но в последний момент у него не выдержало сердце. Ребята спрашивают, что делать.

– Возвращаться, – сказал Логинов. – Ну, дела! Все одно к одному!..

– Гм-м, – размышлял капитан, – а что, если попробовать устроить засаду? Сделать так, чтобы информация о смерти Неогурца не выплыла? Может, майор милиции Матросов клюнет?

– Да нет, – вздохнул Логинов. – Теперь – не клюнет. Неогурец представлял для Матросова опасность лишь постольку поскольку, допросив его, мы могли выйти на него самого. А раз мы на него вышли и так, то в больницу Матросов не сунется. Не такой он дурак. Отзывайте людей.

Когда Беляев вышел, Логинов долил в чайник воды, включил его и бросил Захарову плитку шоколада.

– Держи свой обед, капитан. Дела хреновые, конечно, но будем делать все возможное. Ты займешься поиском машины, на которой вчера ночью ездил Матросов, а я отправлю людей в ГОВД и прокачусь с Беляевым на Московскую. Где данные по квартирам?

– Вот.

Направив четырех оперативников на сбор сведений о Матросове, Логинов некоторое время, прихлебывая чай и отламывая от плитки квадратики шоколада, изучал установочные данные на тех, кто в течение последних дней снял или хотел снять в Ипатьевске квартиры.

– Глухо, – наконец сказал он. – Все это не то. С квартирами у нас ничего не выйдет. В общем-то, этого и следовало ожидать, если учесть, что они с самого начала рассчитывали на Матросова. Что там сказали в ГИБДД?

– Вчера зарегистрировано три угона. Сегодня – пока ни одного.

– Что угнали?

– «Шестерку», рефрижератор «ЗИЛ» и «девяносто девятую». «Шестерка» отпадает, это та, которую вчера задержали у южного поста. Рефрижератор, я думаю, тоже. Угнали его под утро и нашли уже через два часа в нескольких кварталах. Холодильник вскрыли и украли полторы тонны окорочков. Остается – «девяносто девятая».

– Ее нашли?

– Нет. Увели ее около одиннадцати вечера со двора дома, где живет подруга владельца. Он какой-то бизнесмен, машину пригнал три дня назад и поначалу даже не поверил в случившееся – автомобиль был оборудован сигнализацией, причем самой надежной.

– Ясно, – проговорил Логинов. – Что-то тут не сходится. Во-первых, следы, а во-вторых, навряд ли Матросов такой спец по части сигнализаций. Ладно, машина, говоришь, новая?

– Да, полторы тысячи на спидометре.

– Да спидометр – бог с ним, главное – резина новая. В общем, переговоришь с экспертом, когда вернется, слепки у него есть, и разбирается он в этом получше нашего. Теперь давай дальше. Шансы на то, что Матросов угнал «девяносто девятую», минимальные. Его «восьмерка» стояла на стоянке. Где он еще мог взять машину?

– У знакомых?

– Навряд ли, но на всякий случай проверишь. Еще?

– Может, он все-таки угнал машину, но владелец до сих пор об этом не знает?

– Вот. Это – вероятнее всего. И хуже всего. Потому что законный владелец вполне может прохлаждаться на югах или где-нибудь еще и хватится только через месяц. Кстати, знаешь, о чем я подумал? У вашего ГИБДД штрафплощадка есть?

– Должна быть.

– Если машину взять со штрафплощадки, то владелец тоже не сразу обнаружит пропажу, верно? Проверишь. Где еще?

– Вроде – все.

– Да нет. Еще он мог попросту убить владельца. Этого тоже нельзя исключать. Поэтому проверишь заявления о пропавших без вести. Теперь, кажется, все. Работать, Степан, нужно быстро, но качественно. Сам понимаешь…

– Да… Я еще подумал – а что, если машина иногородняя? Может, на ней приехали террористы?

– Навряд ли они стали бы светить свою машину. Это – крайний случай, но исключать его, конечно, тоже нельзя. Варианты ухода могут быть самыми разными. Переговори с начальником местного ФСБ. Пусть совместно с милицией Кабанов организует проверку всех иногородних машин. Теперь – все. Занимайся. Я на Московскую.

Перед уходом Логинов по привычке убрал со стола бумаги, выбросил в урну обертку от шоколада и перезвонил в мэрию. Мэра на месте не оказалось, но секретарша моментально соединила Виктора с его первым замом.

Первый зам, судя по всему – аппаратчик старой школы с большим стажем, был полностью в курсе предстоящего «мероприятия». Именно ему было поручено его «курировать». В общем, получилось очень удачно. Логинов за пять минут узнал все, что его интересовало, сунул в карман пистолет, заглянул в дежурку и зашел за Беляевым.

Без десяти пять «Опель» с Логиновым и Беляевым подкатил к новой девятиэтажке на Московской со стороны промкомбината. Позади у бордюра остановился черный «Дженерал моторс» с бойцами. Дождь так и моросил, не прекращаясь и не усиливаясь.

Во дворе девятиэтажки, несмотря на непогоду и закончившийся рабочий день, кипела работа. На площадку тяжелого трейлера втаскивали строительный вагончик. Два бульдозера разгребали освободившуюся территорию, и ее тут же засыпали щебнем. Еще один кран грузил в «КамАЗ» пролеты забора. Въезд во двор до поворота к подъездам был только что заасфальтирован. От горячего асфальта пеленой поднимался пар.

Виктор подумал, что асфальт умудрились положить в редкий перерыв между дождями, и оглянулся на стоявший у ближней блочной пятиэтажки каток. Оба недостроенных дома стояли перпендикулярно девятиэтажке метрах в тридцати от дороги. Между ними в захламленном дворике застыл на подкрановых путях башенный кран. Между девятиэтажкой и ближней пятиэтажкой было по прямой метров пятьдесят.

– Пошли, – сказал Логинов сидевшему сзади Беляеву.

– Виктор Палыч? – тронул Логинова за рукав Михеич. – Я из гаража на всякий случай, значица, зонтик прихватил. Возьмите, а то сызнова намокнете!

– Спасибо, отец! – оглянулся Виктор. – Давай.

Зонтик был старый, грязно-коричневого цвета, с двумя вылезшими спицами. Логинов с трудом раскрыл его под насмешливым взглядом Беляева и сказал:

– Чего скалишься? Держи. Когда подчиненные проявляют о тебе бескорыстную заботу, это надо ценить.

Виктор достал сигареты, одну дал Беляеву, вторую взял сам, щелкнул зажигалкой и, выпустив дым из-под зонтика, кивнул в сторону девятиэтажки:

– Ситуация, Леня, такая. Послезавтра ровно в десять ноль-ноль вон там во дворе состоится митинг. Правильно это называется – «торжественное собрание, посвященное сдаче в эксплуатацию законченного строительства жилого дома 40б и закладке камня в фундамент жилого дома 23а». Только это не важно, потому что по сути это будет митинг. Церемония следующая. Сперва на трибуну вылезает мэр и говорит что-то вроде того, что, несмотря на экономические трудности, жизнь в Ипатьевске становится веселее с каждым новым жилым домом. Потом он передает слово директору завода гидравлических машин. Тот тоже что-то говорит и передает слово губернатору. Губернатор всех поздравляет и сообщает, что почетное право перерезать ленточку на жилом доме предоставляется Луговому. Луговой под звуки духового оркестра перерезает ленточку и вручает новоселам ключи от квартир…

– Подожди, а при чем тут Луговой, какое имеет отношение к этому дому? Ты же говорил, что его построил завод гидравлических машин? – посмотрел на Виктора Беляев.

– Не знаю, – покачал головой Логинов. – Церемония такая. Нет, ну он же строитель…

– Какой он строитель? В большом энциклопедическом словаре написано, что он с двадцати двух лет на административной работе.

– Не знаю, не читал, говорят, он много чего построил. А у тебя что – есть энциклопедический словарь?

– Конечно. Настольная книга. Там тысяча четыреста пятьдесят шесть страниц с иллюстрациями. После десяти ударов по голове колются даже «законники». И ни одна экспертиза не придерется – плоская поверхность. Можешь попробовать.

– Спасибо, – усмехнулся Логинов. – Так, не отвлекаемся. Значит, Луговой вручает новоселам ключи, еще раз их поздравляет и сообщает, что правительством принято решение о выделении средств на окончание строительства жилого дома для уволенных в запас военнослужащих. После этого он направляется к пятиэтажке – к ней, кстати, должны заасфальтировать дорожку – и закладывает в ее фундамент символический камень.

– К этой, что ли, пятиэтажке? – спросил Беляев, повернув голову.

– Да, – кивнул Логинов, глядя на серые промокшие коробки блоков, взгромоздившиеся друг на друга до уровня третьего этажа.

– Ни хрена не пойму, – сказал Беляев, выглядывая из-под зонтика. – Он этот камень в потолок, что ли, будет закладывать?

– Нет, – возразил подполковник. – Не в потолок. Там под стенкой выкопают ямку, а он туда опустит кирпич.

– Здо?рово, – засмеялся Беляев. – А кирпич, наверное, покрасят серебрянкой и перевяжут ленточкой, да?

– Не знаю, – вздохнул Логинов. – Может, и покрасят. Если ты не любишь Лугового, это твое личное дело, только к делу это не относится, потому что по дороге к пятиэтажке или чуть позже Лугового попытаются убить. И независимо от того, нравится он тебе или нет, наша задача – этого не допустить.

– Это-то понятно…

– Ну а если понятно, давай думать, как расставить людей.

– Значит, снайпера на ночь посадим на кран. Двух человек в пятиэтажку, двух – в девятиэтажку. Автобус поставим вон там у торца. Прочешем с минером всю местность и дома и выставим по периметру наружную охрану. Рабочих и машины придется проверять, так что второй автобус придется ставить с той стороны. Да и люди еще не помешают… Идти вызывать?

– Да, – кивнул Логинов. – И вот что еще – двух человек посадишь в лесочке, а минера, когда закончит здесь, отправишь проверять обочины до выезда на промкомбинатовскую дорогу. Там фугас запросто можно поставить. Вроде все. Связывайся со своими спецназовцами, а потом сходим к прорабу. Заодно узнаешь, со скольких лет Луговой на административной работе.

Глава 17

На Московской Логинов пробыл намного меньше, чем ожидал. Беляеву, в отличие от Кабанова, переставлять ноги и по сто раз растолковывать одно и то же не приходилось. Полковник с ходу организовал все как нужно, и Логинов быстро убедился, что необходимости в его личном присутствии нет.

– Я поехал, – сказал он, снимая с вешалки в прорабском вагончике зонтик Михеича. – Свяжешься с управлением, чтобы за тобой прислали машину.

– Ага, – кивнул Беляев, поднимая голову от разложенного на столе планшета. – Так, а это что?

– Водовод, – наклонившись к планшету, проговорил заметно напуганный происходящим прораб.

– Я вижу, что водовод! – раздраженно посмотрел на прораба Беляев. – Я спрашиваю, какой он – надземный, подземный, воздушный, неужели непонятно?!

– П-подземный, в бесканальной прокладке, – прижимая дрожащей рукой ко лбу носовой платок, тихо проговорил прораб.

– Понятно, – опять склонился над планшетом Беляев.

Спустившись со ступенек вагончика под дождь, Логинов подумал, что полковник и без энциклопедического словаря разговорит кого угодно. Можно было не сомневаться, что прораб, если его не хватит инфаркт, в ближайшие полчаса выложит Беляеву все не только о подземных коммуникациях, пронизывающих сейчас стройплощадку, но и о существующих только в проекте надземных и даже воздушных.

Огибая копошившихся под дождем людей и технику, Виктор еще раз осмотрелся по сторонам и решил, что применение террористами стрелкового оружия теперь можно практически исключить. Снайперская винтовка – дело хорошее, но реально использовать ее можно либо с девятиэтажки, либо с пятиэтажки, либо с крана. Пробраться же туда мимо людей Беляева невозможно. Что касается выстрела из толпы, то соответствующими мероприятиями в день митинга – проверкой и обыском подозрительных лиц – его также было возможно предотвратить.

В сложившейся ситуации террористы могли пойти на применение взрывного устройства большой мощности или на обстрел кортежа из гранатометов. Учитывая расстояние, которое предстояло преодолеть машине Лугового от областного центра, нельзя было исключать ни того ни другого.

По мнению Логинова, для передвижений высокого гостя разумно использовать вертолет либо, если из-за погоды будет невозможно, какое-нибудь неприметное транспортное средство. Оно бы следовало в нескольких километрах за кортежем без видимой охраны и эскорта. Однако, зная по предыдущему печальному опыту все прелести работы под руководством межведомственных комиссий, Виктор так далеко не заглядывал.

Еще в кабинете Кабанова, сразу после идиотского, если не сказать – преступного селекторного совещания, проведенного этим выскочкой Уткиным, Логинов определил своей зоной ответственности Ипатьевск. Именно тут изначально планировалось покушение, и если ему суждено было состояться, то, вероятнее всего, именно в черте города. Исходя из этого, Виктор вчерне уже набросал два маршрута передвижений машины со столичным гостем по Ипатьевску.

Эти маршруты сводили риск возможного покушения к минимуму, но не исключали его совсем. Полностью исключить покушение можно было только одним способом – задержав террористов. А единственной к ним ниточкой оставался майор Матросов.

При мысли об этом милиционере Логинов невольно поморщился. Генерал Максимов, как всегда, был прав. Вместо того чтобы носиться с пистолетом по городу, ему нужно было просто сесть в кабинете и хотя бы немного подумать. Например, проанализировать поведение Матросова в гостинице. Вспомнить, как он прислушивался к разговору о состоянии Неогурца или как избегал смотреть на Кочергина-Наумова. И тогда никакая комиссия была бы уже не нужна.

Виктор вздохнул еще раз и опять вспомнил Максимова. В таких случаях генерал говорил, что не ошибается только тот, кому по штату положен козел отпущения, а у них в управлении таких должностей нет. Как бы то ни было, до прибытия комиссии в их распоряжении оставалось еще целых шесть часов, а если повезет, то и больше. Поэтому, сев в «Опель» и приказав Михеичу ехать в ГОВД, Виктор сосредоточился на Матросове.

Чтобы выйти в ближайшие часы на майора, нужно было попробовать влезть в его шкуру и попытаться предугадать его ближайшие шаги. В общем, проэкстраполировать, как заумно выражался генерал Максимов. Уставясь в лобовое стекло невидящим взглядом, Виктор мысленно перенесся во вчерашний день, представив, как Матросов под видом проверки документов входит в номер своего однокашника Кочергина, как Кочергин сообщает ему, что покушение на Лугового состоится тринадцатого, и как в самый неподходящий момент внизу с жутким грохотом падает со стола Неогурец…

* * *

– Виктор Палыч, приехали, Виктор Палыч…

– А?.. – поднял голову Логинов.

– Приехали, говорю. Вон она, милиция, значица…

– Ага. Спасибо, отец.

– А я гляжу – больно задумались. Видать, проблемы?

– Есть немного. Ладно, жди, я пошел.

Направившись к крыльцу ипатьевского ГОВД, Виктор увидел, что справа на стоянке в красную «семерку» садится старший лейтенант Петренко. Рукава его рубашки, как всегда, были закатаны, а на плече болтался автомат. Виктор замедлил шаг и вдруг крикнул:

– Лейтенант! Петренко!

Старлей оглянулся, увидел Логинова, что-то сказал водителю и, захлопнув дверцу, двинулся в обход «семерки».

– Привет! – сказал Логинов, пожимая ему руку. – Пошли покурим?

Петренко пожал плечами и двинулся вслед за Логиновым к торцу здания под козырек закрытого бокового хода. Виктор протянул ему сигарету, дал прикурить, потом затянулся сам и спросил:

– Ну что у вас слышно?

– В секретные сотрудники вербуете? – с ухмылкой посмотрел на Логинова старлей.

– Упаси, боже, – покачал головой Виктор, – я не по этим делам.

– В общем-то – да, – кивнул Петренко, не отводя от Виктора красных от недосыпания глаз. – Вы – по другим делам, это точно. Нагнали страху на бандитов – сидят по норам и даже из города смыться боятся. Торгаши в шоке – не знают, кому теперь придется отстегивать за «крышу». Сказать, пусть собирают вам?

– Спасибо, не надо, – покачал головой Логинов. – Я не о том. Что у вас в милиции говорят о майоре Матросове?

– А-а, об этой гниде? А то и говорят, что давно его нужно было прижучить, да все некому было.

– Не очень его любили, да?

– Какое там – любили! Если он сейчас кому из наших попадется – шмальнут на месте, конкретно.

– А если тебе?

– И мне – тоже. Гнилой был мужик, точно говорю.

– В общем, никто из своих ему помогать не станет, так?

– Сто пудов.

– А где, по-твоему, в таком случае он может залечь?

– Если б знал, – мечтательно протянул Петренко, поглаживая автомат, – уже был бы там.

– А все-таки?

– Может, у бабы какой? Бабы его любили, это – да. Хотя наши его баб пасут конкретно. Если появится, засекут.

– Понятно, – сказал Логинов. – Спасибо.

– За что?

– За то, что говорил все как есть.

– Я ж не Матросов, чтоб говорить одно, а думать другое…

– Я вижу, – кивнул Логинов. – Если встретишь Матросова, не убивай его совсем, ладно? Он мне очень нужен.

– Постараюсь, – ухмыльнулся Петренко. – Но не обещаю.

Виктор посмотрел, как «семерка», взвизгнув колесами, рванулась с места, выстрелил окурок в кусты и задумчиво двинулся к крыльцу ГОВД. В том, что Петренко говорил правду, Виктор не сомневался. Шансы на то, что Матросова удастся взять живым, если его обнаружат свои, были очень проблематичными. У ментов свои законы.

У них в управлении были свои. И если бы первый зам или директор приказал им задержать генерала Максимова, никто бы и пальцем не пошевелил. Даже помог генералу по своим каналам смыться за границу. И это было нормально. Так считал Логинов, и никто не мог переубедить его в обратном.

На выходе Виктор столкнулся с двумя сотрудниками областного управления, посланными собирать сведения о Матросове. Один из них был тем самым молодым оперативником с курчавыми волосами, у которого Логинов забрал ключи от «Опеля». Второму было лет под сорок, и с виду он очень напоминал солидного секретаря парткома прошлых лет.

– Ну что? – спросил Логинов.

– Опросили всех, кто оказался на месте. Большинство оперативных сотрудников в городе, Кольцов и Тюрин сейчас пытаются встретиться и переговорить с ними. Начальник ГОВД через дежурного дал соответствующую команду.

– Есть что-то ценное?

– Практически нет. Этот Матросов не поддерживал близких отношений ни с кем из коллег. Его считали высокомерным и не любили. Правда, город не очень большой, и кое-что выплывало наружу – кто-то видел его с женщиной, кто-то – на даче…

– У него есть дача?

– Да. Небольшая. Домик, деревья, в общем, для отдыха. Картошку он там не сажал. Только это не то. У дачи дежурит «луноход», так что вряд ли он там появится.

– Ладно, – сказал Виктор. – Пошли.

Через дежурного на первом этаже Логинов связался с начальником ГОВД и попросил разрешения осмотреть кабинет Матросова. Начальник не возражал. Он лично встретил Логинова в своей приемной на третьем этаже и передал ключи. Виктор поблагодарил его и, немного повозившись с замком, вскоре оказался в кабинете замначальника по оперативной работе.

– Заходите, – кивнул он оперативникам.

Кабинет был не большой и не маленький. Обставлен десятилетней давности канцелярской мебелью и давно не ремонтированный. Над столом висел портрет Дзержинского. В шкафу на полке стоял «Капитал» и еще целая куча томов классиков марксизма-ленинизма. Если бы не напольный вентилятор, вполне можно было представить, что ты перенесся на десять лет назад.

– Докладывайте по порядку, – попросил Виктор, когда оперативники уселись за приставным столом.

Сам Логинов опустился на стул Матросова, закурил и в процессе доклада продолжил осмотр кабинета. Комната производила довольно странное впечатление. Только минут через пять Виктор наконец понял, в чем тут дело. Матросов вовсе не пытался, как могло показаться, что-то специально подчеркнуть и сохранить.

Ему просто было на все наплевать. Он не собирался задерживаться в этом кабинете надолго и даже не пытался его обживать. Поэтому все осталось на своих местах – так, как было при прежнем хозяине. Кажется, Матросов ждал, что его вот-вот переведут в область или еще куда, а его все не переводили.

Жизнь майор вел замкнутую, с коллегами не выпивал, на дни рождения не ходил и вне службы никаких контактов ни с кем не поддерживал. Подчиненные, в свою очередь, его не любили и побаивались. На это майору, конечно, было наплевать, но начальство его, судя по всему, тоже не жаловало. Наверное, даже начальству Матросов казался чересчур высокомерным.

Самое главное, что все эти отрывочные сведения никакого практического интереса не представляли. На квартире Матросова и у двух его знакомых женщин милиция устроила засады. Одна была продавщицей гастронома, и к ней майор захаживал с полгода назад, а вторая – учительницей музыки. Еще одна его бывшая пассия вышла замуж и выехала из города. Женат майор никогда не был, наверное, тоже чего-то ждал.

– Понятно. Теперь вот что, – сказал Логинов, поворачиваясь к телефонам на покосившейся тумбочке. – Отправитесь к нему домой и осмотрите квартиру. Может, найдете что-нибудь, что поможет установить, где он сейчас скрывается. Фотографии, номера телефонов – черт его знает?.. Ясно?

Со второго раза Виктор дозвонился до начальника ГОВД и договорился об осмотре квартиры Матросова.

– Да. Это не обыск, на бумажки сейчас нет времени. Хорошо. И вот что. Еще раз предупредите людей, что Матросов нам нужен живым. Это очень важно. Да. Виновные пойдут под суд, это я обещаю. В случае его обнаружения немедленно докладывать мне лично… Я понимаю, что вы понимаете. Главное, чтобы это понял личный состав. Добро. Нет, я еще немного осмотрюсь, ключи занесу в приемную. Все, – заключил Виктор, положив трубку. – Людей в засаде предупредят. Позвоните пять раз. Два коротких, длинный, два коротких.

Когда оперативники вышли, подполковник прикурил новую сигарету, заглянул в ящики стола и вдруг понял, что все это ерунда. Матросов был слишком опытен, чтобы попасться на элементарных вещах. К тому же – это человек без корней. И единственное, что еще связывало его с этим городом, – предстоящее покушение. От этого и нужно было отталкиваться.

Несколько минут Виктор сидел неподвижно, уставившись в одну точку. Он не замечал ни дважды заглядывавшей в дверь уборщицы, ни догоревшей до фильтра сигареты.

Наконец, глубоко вздохнув, Виктор перевел взгляд на часы, бросил давно потухший фильтр в пепельницу и потянулся к телефонному аппарату. Вывод, к которому Логинов пришел, в сложившейся ситуации был достаточно очевиден.

Матросов мог обойтись без своей машины, квартиры, дачи и помощи знакомых женщин. Наверное, он мог обойтись даже без посещения магазинов из опасения, что там его кто-нибудь опознает. Единственным, без чего майор не мог обойтись никак, была информация, необходимая для подготовки покушения. Для этого, собственно, он и был нужен террористам.

– Алло! – недовольным тоном после паузы отозвался в трубке начальник ГОВД.

Судя по голосам, раздававшимся в его кабинете, он как раз проводил какое-то совещание. Только Виктору было на это наплевать. Когда требовали интересы дела, он задвигал свои хорошие манеры подальше.

– Логинов. У меня к вам несколько вопросов, – бесцеремонно начал Виктор. – Вопрос первый: когда вы лично узнали о визите Лугового?

– Тише! – прикрикнул на кого-то начальник ГОВД. – Официально – сегодня около десяти утра.

– От кого?

– От первого заместителя мэра. Чуть позже – около одиннадцати – позвонили из областного УВД.

– А неофициально?

– Вчера вечером я говорил с областью, и мне намекнули, что, возможно, к нам пожалует сам губернатор с гостями из Москвы.

– Понятно. А когда вам стали известны детали – время, место проведения митинга и все остальное?

– В четырнадцать тридцать мэр проводил совещание, меня на него пригласили, и уже там по ходу мы обговорили…

– Ясно. А какие инструкции, касающиеся сопровождения и обеспечения безопасности, поступали вам из УВД и когда?

– Пока – никаких. То есть конкретно еще ничего не согласовано. А так – как всегда. Убрать пьяниц, бомжей, проституток, в общем, вы понимаете…

– Да. То есть Матросов до своего ухода никаких деталей предстоящего визита узнать не мог?

– Деталей – нет, хотя какие-то разговоры о самом факте, конечно, были. Но не о деталях. Вы думаете…

– Все, – сказал Логинов. – Спасибо. Ключ я оставлю в приемной. Если что, свяжетесь со мной.

– Понял.

Нажимая на рычаг, Логинов подумал, что в ипатьевском ГОВД его тоже будут считать высокомерным. Только на это ему тоже было наплевать. Снова сверившись с часами, он быстро набрал номер мэрии и, нервно барабаня пальцами по столу, стал ждать. Когда после третьего гудка трубку сняли, он облегченно вздохнул.

– Я слушаю, – с достоинством произнес первый зам мэра.

Отсутствие ушедшей домой секретарши, которая подавала чай, а главное – фильтровала звонки и создавала вокруг атмосферу, подчеркивавшую его особую значимость, сейчас он компенсировал подчеркнутой официальностью.

– Подполковник Логинов.

– Слушаю вас, – моментально меняя тон, зашуршал страницами ежедневника первый зам, – э-э… Виктор Павлович.

– Очень хорошо, что вы не ушли домой, Василий Алексеевич.

– Какое там домой, готовимся к встрече, сами понимаете…

– Понимаю. В связи с этим мне и нужна ваша помощь.

– Все, что смогу, Виктор Павлович. Я весь – внимание.

– Хочу сразу предупредить, что речь идет о деле чрезвычайной важности. И это не пустые слова. Поэтому…

– Я все понимаю, Виктор Павлович, – с детской обидой в голосе вдруг произнес первый зам. – Извините, но я уже тридцать пять лет…

– Ну что ж, это даже к лучшему, что вы все понимаете. Тогда перейдем прямо к делу… Насколько я понимаю, ваш телефон включен параллельно с коммутатором?

– Да, а что?

– Нас никто не может прослушивать?

– Нет, что вы… гм-м, вы знаете, – внезапно переходя на шепот, быстро произнес первый зам, – я лучше проверю. Сейчас…

Виктор прикурил сигарету и выпустил дым в потолок. Конечно, это была глупость. Если кто-то захочет прослушать телефон, он его прослушает, сколько ни бегай в приемную. Однако первый зам мэра наконец-то проникся важностью дела, а это сейчас было главнее всего.

– Алло… Виктор Павлович, я проверил, – все так же шепотом отозвался в трубке первый зам.

– Значит, вот что от вас требуется, Василий Алексеевич. Я сейчас подъеду, а вы пока составьте список всех, кому стали известны время, место и детали предстоящего мероприятия. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да, конечно… Вы думаете…

– Я пока ничего не думаю. Я хочу, чтобы вы отключили все телефоны, взяли в руки ручку и буквально по минутам восстановили свои разговоры с того момента, как вам поручили этим заниматься. Интересуют меня, конечно, не разговоры, а люди, которым стали известны детали. Вы поняли меня?

– Да, я…

– Все, не будем терять времени. Я скоро приеду.

Глава 18

Перед уходом Логинов позвонил Захарову. Капитан оказался на месте.

– Логинов. Рассказывай…

– Так. С экспертом я переговорил.

– Ну и что?

– В общем, он мне прочел небольшую лекцию о каких-то подвесках, углах схождения и прочей лабуде, под конец начал тыкать под нос гипсовые слепки. Честно говоря, я так ничего и не понял и спросил, при чем тут к «девяносто девятая».

– А он?

– Он жутко обиделся и сказал, что даже дураку ясно, что на Черном озере «девяносто девятой» не было. Это исключено.

– Понятно. Что еще?

– На штрафплощадке все машины на месте. Начальник ГИБДД проверил лично.

– А может, ее брали, но поставили?

– Это исключено.

– Ясно.

– Проверка иногородних машин пока ничего не дала. Заявлений о пропавших без вести в последние дни не поступало. Я договорился, чтобы о каждом таком случае мне сообщали немедленно.

– Да, – сказал Логинов, – негусто… Я сейчас в ГОВД, все в один голос твердят, что ни у кого из коллег Матросов взять машину не мог.

– Может, у знакомых?

– Да у него и знакомых-то не было. Ладно, скоро должны вернуться Петров с напарником. Они сейчас на квартире Матросова, потом опросят соседей. Переговоришь с ними, может, что откопают, потом свяжешься со мной.

– Есть.

В мэрию Логинов вошел около шести. Старушка-секьюрити, вязавшая носки, сидя при входе на стуле, окинула его подозрительным взглядом и хотела не пустить. Логинов сунул ей под нос удостоверение и узнал, где находится кабинет первого зама. Кабинет находился на втором этаже. Приемная у первого зама с мэром была общая. Подобревшая старушка разрешила Виктору воспользоваться лифтом, но он уже не слушал ее и легко перескакивал через ступеньки лестницы.

Несмотря на неурочное время, в мэрии царило некоторое оживление. Навстречу Логинову попался какой-то озабоченный очкарик с кучей бумаг, откуда-то сверху доносились голоса, писк принтера и хлопанье дверей. В приемной, правда, никого не было. Виктор посмотрел на табличку, потянул на себя одну дверь и толкнул вторую, ведущую из тамбура в кабинет первого зама. Сидевший за столом лысый, как колено, человек, вздрогнув, подозрительно уставился на Логинова поверх очков:

– Вы к кому?

На вид первому заму было лет пятьдесят пять, и выглядел он как типичный бюрократ со старой карикатуры. Рубашка на нем была не в тон костюму, а галстук не в тон рубашке. Носков Логинов не видел, но с ними что-то наверняка тоже было не в порядке. Лежавший лист бумаги первый зам прикрывал рукой, хотя от двери до стола было метров шесть.

– Я к вам, Василий Алексеевич, – проговорил Логинов, притворяя за собой дверь.

Первый зам узнал его по голосу и заметно смутился.

– Ой, извините, Виктор Павлович… Я не думал, что вы… что у вас… – проблеял он, моргая поверх очков на камуфляжную форму Логинова.

– Да ничего, – сказал Виктор, подходя к столу. – Это у нас полевое обмундирование такое. Чтоб никто не догадался…

– А-а, да, конечно, я понимаю, – совсем опешил первый зам.

– Не обращайте внимания, – добавил Виктор, отодвигая стул. – Список составили?

– Да, то есть, не в полном объеме, но…

– Давайте, сейчас разберемся…

Разбираться пришлось долго – около получаса. Подполковник не мог себе представить, что подготовкой какого-то несчастного митинга и даже не столько подготовкой, сколько контролем за его подготовкой занимается такая тьма народа. Когда он представил себе, сколько людей нужно опросить в ближайшие часы, ему стало немного не по себе.

В конце концов всех фигурантов пришлось разбить на три группы. В первую входили те, кто непосредственно знал о всех деталях. Вторую составляли лица, которые по роду своей работы должны были узнать о каких-то деталях от первых. В третью группу – самую большую – включили всех остальных, тех, кто не должен был, но в принципе мог что-то узнать.

Покончив со списками, Виктор тяжело вздохнул и закурил. Первый зам едва заметно поморщился, но промолчал. Удивительно, но практически всех работников, и не только мэрии, этот человек знал по имени-отчеству. Хотя, если учесть, что в этом здании он коптил воздух уже около тридцати лет, ничего удивительного в этом не было. С годами на здании менялись только вывески, а люди, судя по всему, оставались те же.

– Так, – сказал Логинов, придвигая к себе первый список. – Давайте определяться, кто из этих людей на месте, за остальными придется посылать оперативников.

– Вы… будете забирать их прямо из дома? – испуганно поинтересовался первый зам.

– Если потребуется, то и из бани. Я же вам сказал – речь идет о деле исключительной важности.

– Да, конечно. Я понимаю, но… соседи и все такое. Может, я пошлю своего водителя? – Василий Алексеевич, – с некоторым раздражением проговорил Логинов, – никто не собирается выбивать двери и выводить их в наручниках. Естественно, что доставку людей мы организуем так, чтобы никто ни о чем не догадался. Но это детали, понимаете? Давайте не терять времени.

– Да, конечно. Значит, так…

Из первого списка, который в основном составляли начальники всяких управлений и отделов, на месте оказалось пять человек. Кроме них в таинство предстоящего митинга были посвящены замдиректора и два начальника управлений завода «Гидравлика», начальник орготдела мэрии, начальник управления ЖКХ, начальник инвестиционного управления, начальник отдела капитального строительства и почему-то начальник городского тепличного хозяйства.

– А он-то здесь при чем? – удивленно спросил Логинов.

– Ему поручено до начала митинга провести, озеленение и высадку цветов и декоративных кустарников. Кроме того, он отвечает за обеспечение мероприятия зеленым материалом.

– Чем?

– Цветами.

– Ясно. И где его теперь искать?

– Сейчас найдем, – зашуршал первый зам телефонным справочником.

За десять минут он обзвонил почти всех отсутствующих на работе и предупредил, что за ними заедут. Параллельно Логинов по другому телефону связался с управлением, продиктовал адреса и приказал немедленно выслать по ним две машины с оперативниками.

– Только предупредите Лазорина, чтобы не заезжали во дворы и вообще поменьше светились. Всех нужно забрать так, чтобы даже бабки у подъездов ни о чем не догадались. Люди знают, что за ними заедут, так что никаких проблем не должно возникнуть. А если возникнут, пусть немедленно связываются со мной.

Положив трубку, Логинов пододвинул к себе список и вопросительно посмотрел на первого зама:

– А этих что – с собаками искать?

Начальник инвестиционного управления в сорок пять лет, похоже, решил начать новую жизнь. Дома он не ночевал уже месяца три, хотя изредка и появлялся. Законная жена о нем принципиально не хотела говорить и бросила трубку, а номера телефона незаконной в мэрии никто не знал.

Под настойчивым взглядом Логинова Василий Алексеевич тяжко вздохнул и снова потянулся к телефону. Проявив чудеса такта, с третьего раза ему все же удалось завязать разговор и, наконец, вырвать у брошенной жены адрес ее ненавистной соперницы. Телефона у той не было, но жила она в трех кварталах от мэрии, и к ней с деликатной миссией тут же отправили шофера первого зама.

В свободном полете остался только начальник отдела капитального строительства. С ним было еще сложнее. По части экологии проект девятиэтажки хромал на обе ноги, а на устранение замечаний у «Гидравлики» денег не было. Акт госкомиссии до сих пор не был подписан, и прямо с совещания у мэра начальника ОКСа отправили в природоохранные органы и велели без подписи не возвращаться. Верные люди доложили Василию Алексеевичу, что там все вроде бы пошло на лад, но в каком из многочисленных баров и ресторанов Ипатьевска теперь искать начальника ОКСа, никто не знал.

– Я думаю, он скоро должен позвонить, – ерзая на стуле и не глядя на Логинова, проговорил первый зам. – Они начали около трех, так что…

– Ладно, – бросил Виктор, глянув на часы. – Подождем. Вызывайте начальника управления культуры.

Начальником управления культуры оказалась обалденная шатенка лет тридцати пяти. Когда она уселась, Логинов, стараясь не смотреть на ее декольте, представился и предупредил, что разговор сугубо конфиденциальный и разглашению не подлежит. Судя по красноречивым взглядам шатенки, к конфиденциальности ей было не привыкать, и Виктор сразу перешел к делу.

Управление культуры отвечало за вручение высоким гостям хлеба-соли, ленту, ножницы, поднос, духовой оркестр, усилитель, микрофон и еще черт знает за что. За день управление провернуло массу работы, даже умудрилось заказать в области памятные медали для губернатора и Лугового с гербом Ипатьевска.

Вникнув во все детали, Виктор кое-что уточнил и пришел к выводу, что шатенку можно вычеркивать. Попросив ее немедленно связаться с ним, если случится что-либо подозрительное, Логинов попрощался и переговорил с Лазориным, уже ожидавшим его в приемной.

Проинструктировав майора и распределив между ним, собой и Ткачем фигурантов списка, Виктор вернулся в кабинет, перекурил и принялся за начальника инвестиционного управления. Его, наконец-то, привез водитель первого зама. Логинову снова пришлось вникнуть в массу деталей, узнать о десятке телефонных звонков и нескольких встречах, но результат был прежним.

Никто из посторонних не пытался выведать никаких тайн, не задавал подозрительных вопросов и вообще на горизонте не появлялся. После этого Логинов переговорил с заместителем директора завода «Гидравлика» и с начальником заводского ремонтно-строительного управления. Он постарался свести формальности к минимуму, но времени все равно ушло прилично, а вывод был неутешительным. Матросов на заводе не появлялся.

Вконец обалдев от однотипных вопросов и ответов, первый зам впал в полную прострацию и только изредка позевывал, прикрывая рот ладошкой. Похоже, он представлял себе будни службы безопасности несколько другими – исполненными погони на шикарных автомобилях, перестрелок, с десятками дымящихся трупов, наконец, экзотических красоток в узеньких лифчиках, подносящих бойцам прохладительные напитки и патроны в перерывах.

Начальник ОКСа так и не позвонил. Виктор посмотрел – было уже полдевятого, и на улице почти стемнело. Время уходило. Его становилось все меньше и меньше, а у них по-прежнему не было ни единой зацепки, ни единой детали, по которой можно было бы попытаться выйти на Матросова.

В голове неожиданно шевельнулась предательская мысль. Виктору вдруг показалось, что он опять что-то упустил, где-то просчитался, в чем-то ошибся, и вся эта затея не стоит выеденного яйца. Они будут целую ночь до полного отупения допрашивать всех этих начальников управлений, их замов и замов их замов, но так ничего и не добьются.

Тем временем прибудет комиссия, и розыск, как это уже не раз бывало, превратится в политический фарс. В Ипатьевск нагонят со всей области милиции и солдат. Московскую оцепят тройным кольцом и даже, возможно, обнесут колючей проволокой. Уткин завалит Совбез и Старую площадь докладами, и все там будут при деле.

Только в пятницу, тринадцатого, посреди всех этих оцеплений и заграждений рванет так, что мало никому не покажется. Волны от этого взрыва докатятся не только до Москвы, но и до самых до окраин, и все в который раз будут мучительно ломать головы над тем, как такое могло случиться, что делать и кто виноват. А кто-то, кто за всем этим стоит, будет потирать руки и подсчитывать дивиденды.

Усилием воли заставив себя отмахнуться от всех этих апокалиптических картин, Логинов вдруг вспомнил об Асе. За круговертью последних дней он совсем забыл о том, что в субботу у нее день рождения. И вдруг Виктор отбросил все сомнения.

Покушение нужно было предотвратить любой ценой. В том числе и ради дочки. Ради того, чтобы она жила в нормальной демократической стране, где каждый голосует за того кандидата, за которого считает нужным, а не за того, кого еще не убили.

Только для того, чтобы предотвратить покушение, нужно было не изображать из себя Гамлета и одновремено великого политолога и не посыпать раньше времени голову пеплом, а работать. Просто работать. Экстраполировать ситуацию, и результат, как говорил генерал Максимов, обязательно будет. Потому что результат – категория вероятностная. В том смысле, что и на старуху бывает проруха. Сейчас главное было эту проруху найти.

– Так где начальник ОКСа? – спросил Виктор.

В его голосе было что-то такое, отчего первому заму стало не по себе. Его сонливость сняло как рукой, он часто заморгал и испуганно промычал:

– Н-не знаю, Виктор Павлович. Может, он звонил в ОКС? Сейчас проверю…

Пальцы первого зама заметно дрожали, и в нужную кнопку селектора он попал только с третьего раза. В динамике послышался протяжный гудок, потом еще один, и, наконец, на том конце ответила какая-то женщина.

– Раиса Ивановна! – срывающимся голосом произнес первый зам. – Федор Максимович не звонил?

– Нет. Не знаю, что и делать. Тут мне привезли две формы по сороковому дому, а его все нет и нет. Может, вы подпишете без его визы, а, Василий Алексеевич?

– Какие формы?! – с истерическим надрывом спросил первый зам.

– По сороковому дому. Благоустройство. Может, подпишете, Василий Алексеевич? А то уже из области звонили, интересовались, кто занимается и когда закончат, так я сказала, что формы уже готовы…

Первый зам вздрогнул и с некоторым опозданием открыл рот, чтобы что-то сказать Логинову, но тот его опередил.

– Когда звонили? – прошипел он. – Спросите ее – когда звонили?!

– П-подождите, Раиса Ивановна. Когда звонили из области?

– Ну, не знаю… Около часа назад. Я еще удивилась…

– Есть! – выдохнул Логинов. – Где она сидит?

– Н-на первом этаже. К-кабинет – сто восемь.

– Я к ней. Никуда не отлучайтесь, вы мне еще можете понадобиться.

Глава 19

Сбежав по лестнице на первый этаж, Логинов узнал у дежурной, что сто восьмой кабинет находится в закоулке за гардеробом, и бросился туда. Без стука открыв дверь, он увидел в углу за большим столом женщину лет сорока. Она была еще недурна собой, одета со вкусом и совершенно не гармонировала с заваленным бумагами столом и стоящим под стенкой старым кульманом.

– Здравствуйте, Раиса Ивановна. Моя фамилия – Логинов. Подполковник Логинов. Я из ФСБ.

– Здравствуйте, – немного удивленно произнесла женщина.

– Я по поводу этого звонка из области. Когда, вы говорите, это было?

– Наверное, час назад.

– То есть, около половины восьмого?

– Да, наверное. А-а…

– Кто звонил – мужчина или женщина?

– Мужчина.

– Так. И кем он представился?

– Ну, он сказал, что это из областной администрации по поводу подготовки к визиту, фамилию я не расслышала… А что, не надо было…

– Подождите, Раиса Ивановна. Вопросы задаю я. Вас никто ни в чем не обвиняет и обвинять не собирается, понятно?

– Да.

– Значит, он сказал, что он из области по поводу подготовки. А что конкретно его интересовало?

– Ну, он спросил, успеваем ли мы закончить все работы по благоустройству территории. Я сказала, что да, даже формы уже готовы… А что, про формы не нужно было говорить?

– Не знаю, – поморщился Логинов. – Спросите у Василия Алексеевича. Значит, он интересовался работами по благоустройству, так?

– Ну да. Сказал, что прогноз неблагоприятный, синоптики обещают дожди, и их беспокоит, успеем ли мы выполнить асфальтирование. Я сказала, что успеем, хотя объемы и большие. Тогда он спросил, кто занимается асфальтированием. Я сказала, что должно было делать автодорожное управление, но у них нет асфальта, так что буквально сегодня мы передали объемы специализированному управлению комбината, и они уже приступили к работе.

– Что еще?

– Ну, он записал фамилию начальника и сказал…

– Он узнал фамилию начальника управления?

– Ну да. Фамилию, имя, отчество, телефон. – Зачем?

– Ну, не знаю. Для контроля, наверное.

– Что еще?

– Все. Он поблагодарил за информацию и сказал, что все работы необходимо закончить к пятнице. Я еще хотела уточнить про формы, но он уже положил трубку.

– Ясно, – заключил Логинов, решив перезвонить в область попозже. – Фамилия, имя, отчество и телефон начальника специализированного управления?

– О, вам тоже?

– В обязательном порядке. И как можно скорее.

Записав данные на листе перекидного календаря, Виктор тут же снял трубку и набрал номер.

– Андрей Борисович?

– Да, я слухаю, – ответил прокуренный голос.

– Подполковник Логинов. ФСБ.

– Гм-м…

– Что-то не так? – насторожился Виктор.

– Та ни. Все в порядке.

– Вы сейчас у себя в управлении?

– А де ж мени буты? – Адрес, где находится ваше управление?

– На Сталинградской, 9, во дворе. Там, де и всегда.

– Ясно. Я сейчас подъеду. Скажите, в последний час к вам звонил кто-нибудь из области или, может, еще откуда по поводу работ на Московской?

– Мени весь день звонят.

– Андрей Борисович, дело чрезвычайной важности, и вы должны понимать… Вам звонили?

– Да все я понимаю. Тильки вас, хлопци, слишком много, а я – одын.

– В смысле?..

– В смысле, приезжайте, покажете удостоверение, тоди и побалакаем. Одни звонять – угрожають, други теж угрожають…

– Андрей Борисович! Никуда не отлучайтесь! Я скоро буду у вас! Вы поняли?

– Поняв. Куды ж я динусь? Жду.

– Спасибо, Раиса Ивановна. О том, что вы слышали, никому ни слова, – уже на ходу, направляясь к двери, произнес Логинов.

Выйдя из кабинета, он быстрым шагом двинулся по коридору, и тут из-за угла донесся какой-то шорох. Виктор притормозил, быстро оглянулся и выхватил пистолет. Шорох повторился.

Немного подождав, Виктор сделал три быстрых шага и замер, прижавшись к стене в метре от угла. Там кто-то был. Виктор слышал его дыхание и видел расплывчатую тень на мозаичном полу. Человек тоже затаился под стенкой и выжидал.

Виктор оглянулся и подумал, не обойти ли его с тыла – вокруг гардероба. Он так и не решил, что делать, когда тень дернулась и по полу тяжело затопали ноги. Виктор бросился вперед, но на какой-то миг опоздал – из-за угла вылетел какой-то человек.

Не сбавляя скорости, он на полном ходу врезался в дверь сто десятого кабинета, громко икнул и начал оседать на пол. Под мышкой у человека торчала папка, галстук съехал набок, «молния» на ширинке разъехалась и оттуда выглядывали полосатые трусы. Пьян он был до безобразия. Виктор ругнулся и опустил пистолет. Не было никаких сомнений, что это – вернувшийся со спецзадания начальник ОКСа. Акты он, судя по всему, подписал.

Сунув пистолет в карман, Логинов завернул за угол, проскочил мимо довязывавшей носок дежурной к выходу и осторожно спустился по мокрому крыльцу мэрии. Какой-то идиот покрыл его шлифованными плитами под мрамор, и убиться на нем в дождь было – раз плюнуть. Обогнув мэрию, Логинов бросился к стоявшему на стоянке «Опелю», распахнул дверцу и, прыгая на сиденье, крикнул:

– На Сталинградскую, отец! Гони!

Когда «Опель» выскочил со стоянки, Виктор связался по рации с управлением и приказал, чтобы на связь с ним немедленно вышел полковник Беляев. Он еще не успел прикурить сигарету, как рация ожила:

– «Тигр-6», я – «Волк-1», слушаю вас.

– «Волк-1», Леня! Немедленно выезжайте на Сталинградскую, 9. Как понял?

– Понял. Сталинградская, 9.

– Там во дворе специализированное управление промкомбината. Встанете где-нибудь за углом, так, чтобы не светиться. Понял?

– Понял. Наша задача?

– Не обнаружить себя раньше времени и ждать. На начальника управления, похоже, вышел тот, кого мы ищем. Я переговорю там, тогда и решим, что делать. Конец связи. Жду.

«Опель» мчался по разделительной полосе улицы Ленина, подвывая сиреной и мигая упрятанными под радиаторной решеткой маяками. Зловещие огни отражались от мокрого асфальта, и это здорово помогало – машины буквально шарахались в стороны, освобождая дорогу невиданному в Ипатьевске чудовищу. До Сталинградской, расположенной почти на окраине, они добрались всего за восемь минут.

– Выключай светомузыку, отец, – приказал Виктор, как только они повернули. – Так. Тут давай потише.

Остаток пути они проделали как законопослушные граждане – останавливаясь на светофорах и терпеливо дожидаясь зеленого света. У булочной Михеич притормозил, и Виктор через опущенное стекло спросил у какой-то пары под зонтиком, где девятый дом. Где девятый, они не знали, зато сказали, что тот, что сразу за булочной, тринадцатый.

– Заворачивай, – кивнул головой Виктор. – Там разберемся.

Михеич повернул, но во двор заезжать не стал, остановившись в торце тринадцатого дома рядом с «двадцать четвертой» «Волгой». За «Волгой» стоял еще какой-то «Форд», так что они вроде как неплохо замаскировались.

– Туши свет, – сказал Логинов. – «Волк-1», ответьте, я – «Тигр-6».

– «Волк-1» на связи.

– Я – на месте. Пошел искать управление. Вы где?

– На Бирюлевской. Будем минут через пять.

– Ясно. «Опель» – в торце тринадцатого дома, за булочной. Пристроитесь где-нибудь рядом. Пока, отец. На всякий случай поглядывай по сторонам. Если увидишь «Жигули» с четвертой по седьмую модель, сразу свяжешься с Беляевым. Понял?

Высадившись из машины под дождь, Виктор подумал, что светиться в спецназовском комбинезоне возле управления сейчас абсолютно нежелательно, но времени и так не было. Обойдя по бордюру лужу, он завернул во двор и осмотрелся. Фонари горели только у двух или трех подъездов, так что не видно было ни черта. Перпендикулярно тринадцатому дому в глубине двора стояли еще две пятиэтажки, но ничего похожего на контору управления Виктору разглядеть не удалось.

Он двинулся вдоль подъездов, рассчитывая встретить и расспросить кого-нибудь из жильцов. Дождь загнал людей по домам, и повезло Виктору только у четвертого подъезда. Какой-то мужик вывел на улицу добермана и, стоя под козырьком, курил. Виктор остановился и спросил, как пройти к управлению. Пока мужик думал, доберман дважды ткнулся мокрой мордой в руку Виктора, фыркнул и перепрыгнул через забор к дереву.

– Кажется, вон за тем домом, – наконец сказал мужик. – Немного в стороне. Там еще садик, а оно вроде за ним.

– Ага, – неуверенно проговорил Виктор, глядя в ту сторону, куда показывал мужик.

Получалось, что управление где-то за второй пятиэтажкой, если он ничего не перепутал. Пройдя напрямик через детскую площадку, Виктор миновал пятиэтажки, наткнулся на забор и двинулся вдоль него. Завернув за угол, он почти сразу увидел метрах в пятидесяти впереди за кустами фасад двухэтажного здания из красного кирпича. Середина фасада была освещена мощной люминесцентной лампой, и Виктор рассмотрел остатки выцветшей надписи «…лава тр…ду!». Судя по всему, это и была контора специализированного управления промкомбината.

Логинов направился к кустам, набрел на посыпанную гравием дорожку и двинулся по ней. Несмотря на позднее время, на втором этаже здания свет горел в шести окнах. Проходя через кусты, Виктор услышал шум подъехавшей машины и подумал, что таких авралов Ипатьевск, наверное, не переживал уже давно. С тех самых пор, как на фасаде не обновляли надпись.

Дорожка круто свернула у небольшой беседки и вывела Логинова на подъездную аллею, покрытую плитами. Двинувшись по ней вдоль стендов, где раньше вывешивали портреты победителей соцсоревнования, Виктор вскоре увидел расположенную справа от входа стоянку. Оставаясь в тени, он остановился и, выглядывая из-за кустов, осмотрелся.

Ничего подозрительного не было. На первом этаже тоже горело несколько окон. Входная дверь управления была открыта, на невысоком крыльце под козырьком сидела лохматая дворняга. На стоянке он насчитал четыре машины.

В самом конце – «Запорожец» без колес с разбитыми стеклами. Чуть ближе – «УАЗ» с пластиковой крышей вместо тента. Ближе всех стояла белая «семерка», а за ней виднелась еще одна – красная, та, что только что подъехала. Из нее как раз вылезал какой-то работяга в спецовке.

С другой стороны, с водительского места, вынырнул человек в кожаной кепке, приличной куртке и с аккуратной бородкой. Он подтянул штаны, оглянулся по сторонам и что-то сказал работяге. Тот наклонился и полез в машину.

Ничего подозрительного в этих двоих не было, но Виктор на всякий случай решил за ними еще понаблюдать. Приехали мужчины на «семерке», и уже одно это было достаточным основанием для подозрений. Работяга копался в салоне довольно долго, и за это время Виктор успел сделать несколько шагов и почти вплотную приблизиться к границе тени. Человек в кепке надел на руку барсетку и захлопнул дверцу.

Виктор смахнул с носа каплю дождя и нащупал в кармане пистолет, не сводя взгляда с крыши «семерки». Когда работяга наконец появился из-за мокрой крыши автомобиля, Виктор напрягся, но тут же в сердцах сплюнул.

Работяга разогнулся, поставил на крышу «семерки» резиновый сапог и тут же нырнул за вторым. Уже не прячась, Виктор вытащил руку из кармана и двинулся по аллее ко входу. Человек в кепке тем временем закрыл водительскую дверцу на замок и с ключами в руках начал обходить машину. И только тут он заметил Виктора.

На какой-то миг человек замер, рассматривая Логинова, потом открыл багажник и склонился над ним. Он достал какое-то ведро, поставил на асфальт и, не разгибаясь, снова полез в багажник. Работяга выставил на крышу второй сапог, захлопнул дверцу, скользнул по Виктору равнодушным взглядом и тоже двинулся к багажнику.

Было яснее ясного, что это какой-то начальник участка или мастер с рабочим приехали в управление по делам. Виктор перестал обращать на них внимание. Когда он взбежал на крыльцо, промокшая дворняга завиляла хвостом и потянулась к нему мордой.

– Ничего нет для тебя, – сказал Виктор, хлопнув себя по карману. – Сам с утра голодный, как пес.

Он потянул на себя вторую дверь, ведущую из тамбура в вестибюль, при этом вверху противно взвизгнула пружина, и тут же раздался еще один странный звук – на этот раз сзади. Виктор быстро оглянулся и понял, что это: дворняга просто решила отряхнуться.

Скользнув по ней взглядом, Виктор двинулся в вестибюль, уловив боковым зрением, что человек в кепке по-прежнему копается в багажнике, а работяга стоит рядом, очевидно, выслушивая какие-то наставления. Единственный кондиционер управления торчал на втором этаже, и Логинов без раздумий направился к лестнице. Где кондиционеры – там и начальство.

Пересекая вестибюль, Виктор невольно замедлил шаг, а уже взявшись за перила, вдруг остановился. Несколько секунд назад в его мозгу промелькнула мысль: только что он видел что-то очень важное. Теперь эта мысль переросла в уверенность…

Виктор оглядел вестибюль, потом бросил взгляд на дверь с еще дрожащей от удара пружиной. Все это было не то. Он переступил с ноги на ногу и вдруг увидел тень от небольшого окошка на полу вестибюля.

Дело было не в окошке, но Виктор сразу понял, что его беспокоило. Когда он оглянулся в тамбуре, лицо склонившегося над багажником человека было скрыто тенью. Единственное, что выглядывало, это его левое ухо. В ярком свете люминесцентной лампы было хорошо видно, как человек быстро потер мочку уха рукой.

Вспомнив это, Виктор тут же направился к двери. Мало того, чисто автоматически он тоже взялся пальцами за мочку, только что дальше – он еще не знал. То есть, какая-то подспудная мысль бродила в голове, но и только. Подходя к двери, Виктор вдруг вспомнил.

Логинов уже видел этот жест вчера, в коридоре гостиницы, когда поднял глаза от Неогурца. Тогда точно так же потер мочку левого уха майор Матросов!.. Бородатый водитель «семерки» был Матросовым! Предателем с чуть прищуренным взглядом и героической фамилией.

Глава 20

С улицы донесся шорох шин по мокрым плитам и следом – шум набирающей скорость машины. Ругая себя последними словами, Виктор вылетел на крыльцо с пистолетом, но увидел только вспышку стоп-сигналов красной «семерки», сворачивавшей за кусты к пятиэтажке. Не теряя ни секунды, он бросился к стоявшей на стоянке белой «семерке», ударом рукоятки выбил стекло водительской дверцы и уже через секунду оказался за рулем.

На то, чтобы вырвать из-под приборного щитка провода, завести двигатель и вырулить со стоянки, у Виктора ушло всего несколько секунд. Промчавшись по аллее, он резко затормозил, повернул и увидел, что красная «семерка» скрылась за забором садика. Кажется, Матросов решил уходить дворами.

Виктор утопил педаль акселератора, и белая «семерка» рванулась следом. Машина прыгала на выбоинах и скребла днищем, но Виктор не обращал на это внимания. Ситуация была критической. И хуже всего то, что он так и не удосужился за целый день обзавестись рацией.

Завернув следом за красной «семеркой» за садик, Виктор убедился, что она направляется в сторону Варшавской, пересекавшей микрорайон почти параллельно Сталинградской. Проявив чудеса ловкости, он умудрился, не снижая скорости, достать свой сотовый телефон, но только затем, чтобы в сердцах швырнуть его на пассажирское сиденье к пистолету. Сигнала не было вообще.

Убедившись, что связаться с Беляевым не удастся, Виктор сосредоточился на виляющей впереди «семерке». В сложившейся ситуации важно было не только не дать ей уйти, но еще и не дать Матросову высадить своего пассажира. Пожалуй, это было даже важнее, поскольку все указывало на то, что безобидный с виду работяга не кто иной, как исполнитель теракта.

Несмотря на все розыскные мероприятия, ему все же удалось прибыть в Ипатьевск и даже почти внедриться в качестве рабочего в спецуправление, выполняющее авральные работы на месте предстоящего митинга. О деталях Виктор пока мог только догадываться, но даже и без деталей было ясно, что упускать эту пару никак нельзя. Противник был чрезвычайно подготовленным и опасным, и Виктору впервые за все время удалось его опередить – всего на несколько секунд. Второго такого шанса могло и не выпасть.

Чтобы не обнаружить себя раньше времени, Виктор ехал без света. Это было рискованно, но за амортизаторы, антикоррозионное покрытие, бамперы и прочую чепуху он не переживал. Боялся только пробить картер или намертво засесть днищем на какой-нибудь слишком коварной колдобине. Или выбить шаровую опору.

Пока ему везло, да и внутриквартальные проезды и просто дорожки, по которым петляли машины, были не такими уж плохими. Полагаясь на свое водительское чутье, Виктор увеличил скорость и сократил дистанцию почти до ста метров. Белой «семерке» это стоило еще нескольких чувствительных ударов, а какому-то сумасшедшему велосипедисту – нырка в лужу. Заметил его Виктор только в последний момент буквально перед самым капотом и едва успел отвернуть, бросив машину на бордюр.

Ни на секунду не выпуская габариты красной «семерки» из вида, Логинов молился только об одном – чтобы под колеса не попал какой-нибудь зазевавшийся прохожий. К счастью, из-за дождя людей почти не было. Правда, один раз в сторону отпрыгнула какая-то парочка да буквально из-под колес выскочила собака.

Тем временем красная «семерка» почти выбралась к Варшавской. Матросов ехал спокойно. Очевидно, майор решил, что Логинов его не узнал и опасность миновала.

Виктор так не думал. Увидев, что красная «семерка» включила правый поворот, Логинов свернул на пешеходную дорожку, нажал на газ и на бешеной скорости промчался по ней вдоль двух домов и, сбив урну, выбрался к Варшавской у коммерческого ларька, стоявшего на выезде. Вильнув к ларьку и притормозив, Виктор пристегнулся ремнем безопасности, сунул в карман пистолет и стал ждать.

Секунды тянулись мучительно долго. Капли дождя то и дело залетали в разбитое окно и стекали по лицу Виктора, но он не обращал на них никакого внимания. Вцепившись в руль и выжав сцепление, он не отводил взгляда от Варшавской, на которой вот-вот должна была появиться красная «семерка». Он уже досчитал до десяти, а ее все не было.

Когда Виктору уже начало казаться, что и на этот раз Матросов его перехитрил, «семерка», наконец, показалась из-за ларька. Просто ехала она строго по правилам – со скоростью сорок километров в час. Проблемы с ГИБДД сейчас Матросову были абсолютно ни к чему.

Виктор с облегчением вздохнул, ткнул вперед рычаг коробки скоростей и выждал еще немного, пока «семерка» поравнялась с ларьком. В следующее мгновение его машина дернулась, рванулась вперед и, успев набрать нужную скорость, на полном ходу врезалась в красную «семерку». Виктор целился в переднюю дверцу, за которой в свете фонаря виднелся силуэт террориста, но Матросов в последний момент заметил опасность и каким-то чудом успел увернуться.

Избежать столкновения ему не удалось, но вместо прямого бокового удара получился удар под углом. Красную «семерку» отбросило к противоположной стороне дороги и закрутило. «Семерку» Логинова тоже занесло на мокром асфальте и развернуло к ларьку.

Оправившись от удара и отстегнув ремень безопасности, Виктор выхватил пистолет и рванул ручку дверцы, затем толкнул ее плечом. Она не поддалась. Виктор налег на нее сильнее, ударил ногой и вдруг понял, что ничего не получится. Дверцу заклинило. Тогда он через пассажирское сиденье распахнул правую дверцу и буквально вывалился на мокрый асфальт. И тут же что-то грохнуло. В нескольких сантиметрах от головы Виктора в дорогу ударила пуля.

Проклиная отечественных автомобилестроителей, Логинов нырком ушел за разбитый передок машины, и как раз вовремя, потому что вслед за первым выстрелом последовал второй. Пуля щелкнула рядом – замешкайся Виктор на секунду, и она бы досталась ему.

Логинов обогнул машину и осторожно высунулся из-за багажника. Никто не выстрелил, и это было еще хуже, потому что левая передняя дверца красной «семерки» была распахнута и водительское сиденье пустовало. Подавшись вправо, Виктор увидел, что пассажир пока на месте. Он шевелился и пытался выбраться наружу. Но было очевидно, что этот человек серьезно пострадал во время столкновения.

Убедившись, что спутник Матросова далеко не уйдет, Виктор окинул взглядом противоположную сторону Варшавской. Она была более-менее освещена дорожными фонарями. За пеленой дождя Виктор рассмотрел вдалеке три двухэтажных дома старой постройки, деревья перед ними и стоявший особняком небольшой магазин.

Дома и магазин стояли метрах в сорока от дороги, к тому же перед ними находилось открытое пространство, так что уйти в ту сторону Матросов не мог. Просто не успел бы физически за те секунды, которые потребовались Виктору, чтобы обогнуть машину.

Виктор высунулся еще, посмотрел вправо, потом – влево и немного удивился. Уйти вдоль дороги майор тоже не мог. Спрятаться Матросову было негде. Кроме как за «семеркой», конечно. То есть, получалось, что майор затаился за машиной…

В поисках ответа на свои вопросы Виктор оглянулся по сторонам и увидел приближавшуюся от окраины легковушку. И вдруг подполковник понял, чего ждал Матросов. Он ждал машину, на которой можно бы было уйти…

Додумать Виктор не успел. Под днищем красной «семерки» что-то чиркнуло по асфальту и покатилось по дороге. Виктор быстро выглянул и похолодел…

Поблескивая гранями и постукивая по мокрому асфальту, к белой «семерке» лениво подкатывалась «лимонка». Остановилась она буквально в метре от машины. В тусклом мерцании ее граней было что-то завораживающее и даже гипнотизирующее.

Только Логинов был не слишком падок на мистику и не мешкал ни секунды. Разогнувшись, словно пружина, он отпрыгнул и припал к левому переднему колесу «семерки». И тут за «семеркой» грохнуло.

Сперва сверху, снизу и с боков просвистели осколки, изрешетив весь кузов. Потом «семерка» подпрыгнула, а следом взорвались пробитые шины. Или сперва взорвались шины, а потом подпрыгнула «семерка», Виктор так и не понял. Его, наверное, контузило, и он сразу же оглох на правое ухо.

Придя в себя, Виктор сразу же ощутил тупую боль в правом плече. Он повернул голову, ожидая увидеть кровавое месиво, но все было на месте. Сообразив, что его просто ушибло кузовом, Виктор вдруг ощутил почти детскую радость. Это было невероятно, но его даже не зацепило.

Сразу после взрыва гранаты, в той стороне, откуда приближалась легковушка, бешено завизжали тормоза и раздался глухой удар. Вскочив, Виктор посмотрел туда и увидел, что застывшая метрах в двадцати «Нива» сильно не пострадала.

Очевидно, ее занесло при экстренном торможении, и правым крылом она протаранила выцветший рекламный щит. В нее попали и осколки. Но ощутимого вреда машине они не нанесли, и водитель как раз пытался завести заглохший двигатель.

Выглядывая из-за изрешеченного осколками багажника, Виктор видел, что красная «семерка» совсем утратила товарный вид. Весь ее корпус был в пробоинах.

Застывший на пассажирском сиденье террорист уже не пытался выбраться наружу, и Виктор подумал, что Матросов во второй раз вольно или невольно убирает сообщника. Конечно, он мог и выжить, но сейчас Логинова интересовал прежде всего майор.

Бросившись на землю, Виктор прижал бесполезное правое ухо к асфальту и попытался рассмотреть что-нибудь в щели под осевшей красной «семеркой». Рядом с ее задним колесом что-то шевельнулось или Виктору это просто показалось. Он не стал раздумывать и выстрелил, не столько целясь, сколько полагаясь на чутье. И не ошибся, потому что из-за «семерки» донесся приглушенный вскрик Матросова.

Виктор даже не успел обрадоваться, как, услышав уже знакомый звук, увидел, что по дороге катится еще одна «лимонка». Виктор снова бросился к переднему колесу. На этот раз Матросов не был так точен. Судя по траектории, «лимонка» должна была остановиться метрах в четырех от «семерки».

Только Виктора это не очень радовало, поскольку траектории полета осколков предугадать практически невозможно.

После первого взрыва Виктор в горячке не обратил внимания на резкую боль в левой ягодице.

Сейчас ее жгло огнем и даже начало дергать, как от ударов тока. Кроме того, штаны с той стороны промокли и липли к телу. Не нужно было быть профессором и светилом военно-полевой хирургии, чтобы понять, что ягодицу пробило осколком.

Причем не навылет. Осколок засел, и Логинов все больше убеждался в этом. Болевые ощущения нарастали с каждым мгновением, и передать это состояние словами было невозможно. Разве что – пятистопным ямбом.

Параллельно Логинов по привычке вел обратный отсчет секунд до взрыва. Это помогало собраться в нужный момент и вообще успокаивало, позволяя держать ситуацию под контролем. Начал он с «шести», с учетом своих прыжков и всех предшествующих событий.

На счете «пять» Виктор с удивлением услышал, что водителю «Нивы» все же удалось завести двигатель. Сосредоточившись на «лимонке», он о нем совсем было забыл.

И тут Виктору вдруг показалось, что к реву двигателя «Нивы» добавился какой-то посторонний звук. Логинов почти ничего не слышал правым ухом, поэтому приложил ладонь к левому, но услышал только скрежет коробки передач «Нивы». Решив, что это последствие контузии, Виктор опустил голову и продолжил счет в ожидании взрыва «лимонки».

На счет «четыре» «Нива» сдала назад и с характерным звуком соскочила с бордюра и визгнула тормозами.

На счет «три» «Нива» тронулась с места, и Виктор облегченно вздохнул. Наконец-то бедняга-водитель справился с машиной. Она уже начала набирать скорость и вдруг затормозила.

Одновременно со счетом «два» Виктор удивленно приподнял голову и прислушался. Сквозь шорох дождя он уловил, что у машины вроде открылась дверца и кто-то из нее выскочил.

Времени на то, чтобы что-то предпринять, уже не оставалось: должен был прогреметь взрыв. «Один!» – выдохнул Виктор и, втянув голову, всем телом прижался к «семерке».

Прошла секунда, а взрыва все не было. Вместо него Виктор услышал, как захлопнулась дверца «Нивы», и сразу же заподозрил неладное. Услышав, что «Нива» сорвалась с места, он быстро выглянул и, задохнувшись от ярости, заскрежетал зубами: машина на предельной скорости уходила по Варшавской в сторону окраины города. И тут метрах в двадцати Виктор увидел дядьку сельского вида, который смотрел вслед машине. В следующий момент он повернулся к Виктору, на его округлом крестьянском лице была растерянность. Человек протянул к Виктору мозолистые руки, как бы вопрошая: «Доколе?..»

Логинов бросился в обход машины и увидел то, о чем уже догадался. В четырех метрах за «семеркой» лежала на асфальте «лимонка». Только взрываться она не собиралась – Матросов не выдернул из нее чеку.

Глава 21

Усилием воли Логинову все же удалось взять себя в руки. Он не стал стрелять вслед удаляющейся «Ниве». На таком расстоянии это бессмысленно, а патронов было мало.

Метнувшись к дверце «семерки», Виктор вытащил из кучи осколков на полу сотовый телефон и, убедившись, что аппарат не пострадал, начал набирать номер управления. И тут вдруг со двора на Варшавскую вылетел «Опель».

Виктор, прикрыв глаза от света фар рукой с телефоном, с пистолетом в другой руке бросился наперерез джипу и вдруг услышал голос Беляева:

– Все в порядке?

– Какое там, к дьяволу, в порядке?! – проорал Виктор, прыгая на заднее сиденье «Опеля». – Гони вон за той «Нивой», отец!

Машина рванулась вперед. Беляев, проводив взглядом искореженные «семерки», присвистнул:

– Ни фига себе! Вы что тут, шрапнелью друг в друга пуляли?

– Нет. «Лимонками», – вздохнул Виктор. – Вы как тут оказались?

– Ждали тебя и слушали милицейскую волну. Как только передали сообщение о перестрелке, сразу рванули сюда. Ты не ранен?

– Что?

– Ты не ранен?

– А-а, нет, – прикладывая руку к правому уху, поморщился Виктор. – Твои где?

– Сейчас должны показаться, – сказал Беляев, глянув в зеркало заднего вида.

– Пусть оставят двух человек у ларька и двигают за нами. К машинам никого не подпускать.

Беляев кивнул и быстро связался с «Фордом», уже показавшимся вдали на Варшавской. Может, для нужд фермерского хозяйства «Нива» была и хороша, но тягаться с «Опелем» ей было явно не по лошадиным силам. Меньше чем за минуту Михеич догнал ее, и теперь эти две машины разделяло каких-то сто метров.

– Стрелять? – спросил Беляев.

– Подожди, – удержал его Виктор, вглядываясь сквозь слезящееся лобовое стекло. – Он нам нужен живым. – В это время впереди блеснули фиолетовые вспышки мигалок. – Отец! Включи светомузыку! Леня, передай ментам, пусть не суются! Просто перекроют дорогу, и все!

Беляев потянулся к микрофону, и тут «Нива» неожиданно притормозила и, резко завернув вправо, покатила по переулку к видневшемуся в конце него высокому забору.

«Опель» последовал за «Нивой», сократив дистанцию до шестидесяти метров, и тут Беляев увидел, что переулок тупиковый.

– Куда это он? – удивленно спросил полковник.

– К духовному училищу, однако, – быстро сказал Михеич.

– Что? – переспросил Виктор. – К училищу? Стреляй, Леня!

Беляев высунулся в окно и с трех раз попал в шину «Нивы». Ее швырнуло в сторону, но Матросову удалось справиться с управлением. Зато «Нива» потеряла скорость, и расстояние между машинами сокращалось с каждой секундой. Беляев продолжал стрелять и расстрелял все оставшиеся патроны. Однако, прежде чем они ее догнали, «Нива» с разгона врезалась в металлические ворота училища.

Цепь, на которую они были заперты, не выдержала и лопнула. Створки с лязгом разлетелись в стороны, и «Нива» как-то боком проскочила внутрь. И тут обрушилась арка ворот с массивным православным крестом и черепичной крышей.

– Тормози!!! – в один голос заорали Логинов и Беляев.

Несшийся на бешеной скорости «Опель» осел на передок, завизжал покрышками и заскользил по мокрому асфальту.

Когда машина наконец остановилась, раздался страшный грохот. Грохотало совсем рядом, но – впереди: «Опель» остановился в каком-то метре от обрушившихся ворот. Тормоза у немцев были что надо.

– Вперед! – крикнул Логинов Беляеву, выскакивая из машины.

Испытывая страшную боль в ягодице, он добежал до проема ворот, припал к кирпичному столбу с покосившейся створкой и заглянул во двор. Справа, метрах в четырех, виднелась «Нива». Ее занесло, и боком она врезалась в дерево.

Матросова в машине не было. Рядом в кустах раздавался треск. Виктор подался вперед и вдруг увидел перебегавшего дорожку человека. На какое-то мгновение он попал в полосу света от фонаря, и Виктор узнал Матросова. Логинов выстрелил вдогонку, целясь в ноги, услышал сзади голос.

– Где он? Где? – кричал из «Опеля» замешкавшийся с обоймой Беляев.

– Пробирается ко входу! – не оборачиваясь, бросил Логинов и еще раз выстрелил на звук сломанной ветки. – Попробуй обойти вокруг, а я тут с ним повоюю!

Беляев легко перепрыгнул через завал и тенью метнулся в обход здания училища. Насколько рассмотрел Логинов, это был бывший детский сад, перестроенный и отремонтированный.

Сцепив зубы, Виктор перемахнул через остатки арки и рванулся вслед за Матросовым к освещенному фонарем входу. В какой-то момент мокрые кусты у крыльца шевельнулись, и Виктор упал на асфальт, дважды выстрелив в ту сторону.

Беглый милиционер тоже сделал три выстрела, и пули, просвистев над головой Виктора, срезали ветки. Нестерпимо болела левая нога; перекатившись в сторону, Логинов замер. В окнах училища зажегся свет, и сквозь шорох дождя послышался детский плач и крики.

И вдруг что-то стукнуло возле двери. Виктор приподнялся, на секунду замер и вдруг бросился к стене училища.

Взрыв прогремел, когда в отчаянном броске он все же достиг стены. От осколков Виктора спасла железобетонная стойка, поддерживавшая с боков козырек. Подняв голову, Логинов увидел метнувшегося с другой стороны на крыльцо Матросова.

Виктор бросился к входу, запрыгнул на крыльцо. На месте двери зиял проем с неровными краями, а за ним сплошная пелена пыли. Откуда-то справа доносились крики, и Виктор без раздумий кинулся туда.

Логинов пересек небольшой вестибюль, промчался по коридорчику с масляными панелями и церковным орнаментом и остановился у лестницы. У перил с окровавленной головой лежала еще не старая женщина во всем темном. Очевидно, Матросов ударил ее рукояткой.

Детские крики и плач неслись со всех сторон. Голоса взрослых – только сверху. Виктор, прихрамывая, с трудом одолел два пролета. На ступеньках он заметил следы крови. Судя по их характеру, Матросов был ранен в ногу. Выбравшись на верх выкрашенной масляной краской лестницы, Виктор направился туда, откуда доносились плач и голоса и куда вела редкая цепочка пятен крови.

В нескольких метрах по коридору, за распахнутой дверью, виднелось большое помещение, заставленное кроватями. Перепуганные насмерть девчушки десяти-пятнадцати лет в длинных рубашках сбились в углу комнаты, а перед ними, расставив руки, стоял пятидесятилетний священник.

Он был в рясе и даже с крестом, но без головного убора и босиком.

– Одумайся, сын мой! – низким голосом говорил священник. – Ты ворвался в дом господа нашего, Христа, и поднял руку на чад его! Ступай с миром, иначе господь тебе этого не простит!

Логинов сделал несколько шагов и осторожно заглянул в комнату. Справа у перегородки, разделявшей помещение, приставив пистолет к голове насмерть перепуганной девчушки, стоял Матросов.

Виктора словно током ударило. Оцепеневшая девочка была настолько похожа на Асю, что на какой-то миг ему показалось, что это она и есть. Широко открытые глаза девчушки были полны ужаса и страдания. Логинов едва удержался, чтобы тотчас ни броситься вперед и ни попытаться вырвать ее из рук негодяя.

Однако эмоции – плохой советчик в борьбе с террористами, а Виктор прежде всего был профессионалом. Усилием воли он, заставив себя сдержаться, мгновенно осмотрелся и оценил ситуацию.

Перегородка лишь на несколько сантиметров не доходила до потолка. Конструкция с виду казалась довольно прочной, так что шансов уйти в другую часть помещения у Матросова практически не было.

Гранат у майора, как определил Виктор, уже не осталось. Патронов в пистолете, по его подсчетам, осталось не более трех. То есть реальная опасность в настоящий момент угрожала только находившейся в его руках девчушке.

В сложившейся ситуации нужно было поскорее обезопасить остальных детей и священника и только после этого приступать к освобождению заложницы. Снайпер наверняка смог бы выбить оружие из рук Матросова, но на снайпера рассчитывать не приходилось.

Из опыта Виктор знал, что любые задержки, уступки и нерешительность при проведении операций по обезвреживанию террористов обычно приводят к осложнению ситуации и увеличению количества жертв. Действовать следовало незамедлительно и таким образом, чтобы не дать возможности Матросову диктовать свои условия.

Все эти мысли молниеносно пронеслись в голове подполковника, и он поднял пистолет, направил его в переносицу майора и нарочито спокойно произнес:

– Бросай оружие, Матросов! ФСБ!

Метнув на Виктора злобный взгляд, Матросов заорал:

– Назад, сука! У меня заложники, всех перестреляю! Руки вверх, оружие на пол, ну!

Нервы у майора милиции за прошедшие сутки совсем разболтались. Но это было на руку Виктору. Он отметил, что пистолет дрожит в руке майора, и так же спокойно сказал:

– Не перестреляешь. Патронов не хватит. Бросай оружие, Матросов! Твоя песенка спета.

– Не спета! Не спета!!! – брызнул слюной Матросов. – Я вас всех переживу! Понял?!

– Понял. Если бросишь оружие, может, и переживешь. А так – вряд ли. Сдавайся, Матросов. Напишешь явку с повинной. Бумагу и ручку я тебе дам. Ну как, договорились?

– Нет! Не договорились!!!

– Ну и дурак, – бросил Виктор, глядя на Матросова поверх дула пистолета. – Святой отец, уводи детей.

– Стоять! Они заложники! Я их перестреляю!

– Не перестреляешь, – возразил Виктор, не отводя пистолета. – Святой отец, быстрее!

Священник наконец понял, что от него требуется, и начал выводить детей.

– Стоять! – опять заорал Матросов. – Я стреляю!

– Быстрее, отец!.. – стараясь не смотреть на сжавшуюся в комочек девчушку, проговорил Логинов. – Он не будет стрелять, потому что если выстрелит, ему – крышка. И он это понимает. Правда, Матросов?

– Я убью тебя! – задохнулся в бессильной злобе майор.

– Убей, убей меня, – проговорил Виктор, услышав, что последние дети, шлепая по полу босыми ногами, покинули помещение. – Ты же хочешь этого, да?

– Да! Ты все испортил! Если бы не ты, если бы… – захлебнулся слюной Матросов.

– Так убей! Убей! Вот он – я! Чего тебе ждать? А? Может, это твой последний шанс? Давай!

– Не-е-е-ет!–проскрежетал зубами Матросов. – Нет, ты меня не купишь! У меня заложница, понял? Если в течение получаса ты мне не предоставишь вертолет, я ее убью! Все, время пошло!

– Да где ж я тебе возьму вертолет? Давай машину, а? «Опель-Фронтера» – пальчики оближешь. Отпустишь девчонку и катись куда хочешь.

– Нет! Я сказал – вертолет! В Авдеевке, на аэродроме вертолетного училища, их десяток! Лету тут – три минуты!

– Да я б тебе и самолет пригнал. Но – погода, погода нелетная. Матросов, посуди сам – как же он взлетит?

– По приборам, по приборам пусть взлетает!

– Да взлететь-то можно и по приборам, а садиться как? Посмотри за окно, облака над самой землей и ночь на дворе…

– Не посмотрю, не посмотрю, понял?! Я сказал – через полчаса на пустыре должна опуститься «вертушка»! Все! Время пошло!

– Ладно, ладно, «вертушка» так «вертушка». Успокойся. Только зачем ждать? Садись в «Опель« и дуй в Авдеевку, а, майор? Девчушку отпустишь на аэродроме… – Говоря все это, Виктор незаметно сдвигался в сторону.

Их разделяло всего шесть метров – дистанция, с которой даже без снайпера можно было попасть в запястье. Весь фокус заключался в том, чтобы занять соответствующую позицию.

Кроме того, в пистолете остался последний патрон, хотя принципиального значения это не имело. Права на промах у Виктора не было. В руках у Матросова оставалась ни в чем не повинная девчушка, почти ровесница Аси, и даже один-единственный промах означал для нее смерть.

– Нет, нет! – крикнул Матросов и вдруг заметил, что Виктор за время разговора сдвинулся в сторону. – Назад! Назад! Стреляю!

– Ладно, ладно, – примирительно проговорил Логинов, поспешно отступая к двери. – Сейчас свяжемся с вертолетчиками. Только они, наверное, пьяные все…

– Не знаю! Это твои проблемы!

– Мои, мои, – кивнул Виктор. – Успокойся…

Он не подавал вида, но ситуация серьезно осложнилась. Заметив движение Логинова, Матросов запаниковал, отступил назад к перегородке и чисто интуитивно спрятал руку с пистолетом за голову малышки, уткнув дуло в ее затылок.

Ни о какой стрельбе теперь не могло быть и речи. Жизнь девочки висела на волоске и всецело зависела от Логинова. От его выдержки, хладнокровия и умения.

Глава 22

Уже с минуту с улицы доносился вой сирен. Чуть позже по потолку, пробившись над оконными шторами, пробежали ядовитые вспышки мигалок.

– Успокойся, майор, – повторил Виктор, услышав на лестнице топот тяжелых ботинок. – Будет тебе «вертушка».

– Я спокоен! Не надо меня успокаивать, понял?! Я спокоен, спокоен!!!

– Я вижу, – сказал Виктор. – Извини, я сам немного нервничаю. – Ботинки топали уже по коридору. Матросов заметно напрягся, и Виктор крикнул:

– Не приближайтесь! У нас тут заложник! Пусть подойдет кто-то один с рацией!

Шаги тут же затихли, но Виктор ощущал за спиной движение. Спецназовцы неслышно крались вдоль стен.

– Где рация? – заорал он.

– Рация тут, – донеслось сзади. Матросов не отводил взгляда от двери, и Виктор громко сказал не столько для того, кто подошел с рацией, сколько для других спецназовцев:

– Ближе не подходить! Ясно? Я спрашиваю – всем ясно?

– Так точно.

– Хорошо. Немедленно свяжись с управлением. Мне нужен Кабанов.

Пока спецназовец выходил на связь и искали Кабанова, Виктор в целях психологической разгрузки перекинулся парой ничего не значащих фраз с Матросовым и, наконец, рассмотрел перегородку. Вернее – не саму перегородку, а то, что на ней было нарисовано.

Судя по всему, у того, кто намалевал этот натюрморт, было плоховато с воображением. В общем, верхняя часть пейзажа изображала как бы Елеонскую гору, а пара неопределенных сооружений справа – Иерусалим. На вершине горы стоял Иисус с Евангелием в левой руке, а ниже полукругом – двенадцать апостолов.

Виктор сначала не поверил своим глазам, но, разобрав надпись на древнегреческом, убедился, что он не ошибся. Отступив к перегородке, Матросов практически слился с силуэтом Иуды Искариота, заняв его место в шеренге апостолов.

Внизу под Елеонской горой в разрезе был изображен ад. Над самым полом там клокотала магма и торчали рога чертей. Между двумя этими географическими пунктами была нарисована дверь – очень узкая – в точном соответствии с наставлениями Библии – снабженная соответствующей надписью на древнегреческом. Что-то вроде того, что узки врата рая, но нужно пытаться в них протиснуться.

Пользуясь тем, что Матросов немного расслабился, Виктор смог более детально рассмотреть и наружную стену. Он искал варианты обезвреживания майора, вынужден был констатировать, что окна плотно зашторены и использовать снайпера не удастся.

– Есть! – проговорил сзади спецназовец. – Кабанов на связи!

– Передай ему, пусть срочно свяжется с аэродромом вертолетного училища в Авдеевке и узнает, когда реально они могут подготовить и поднять вертолет!

Спецназовец начал передавать слова Логинова, но Кабанов тут же его перебил. Виктор и сам слышал надтреснутый голос, а спецназовец его еще и дублировал:

– Он говорит, что председатель спецкомиссии Уткин с борта самолета уже третий раз требует, чтобы вы немедленно доложили обстановку и получили инструкции. Если вы не выйдете на связь с бортом в течение ближайших двадцати минут, Уткин обещает лишить вас звания и уволить из органов… Кроме того, вы должны немедленно связаться с Москвой.

– Скажи Кабанову, пусть пошлет их всех к черту!.. – бросил через плечо Виктор, не отводя взгляда от Матросова, который внимательно прислушивался к происходящему.

– Так и сказать? – немного опешил спецназовец.

– Ну, не совсем. Скажи Кабанову, пусть передаст этому Уткину и в Москву, что я ранен и нахожусь в контакте с террористом, захватившим заложницу. Но как только смогу, обязательно со всеми свяжусь. Если выживу, конечно…

– И о заложнице пусть доложат президенту! – вдруг крикнул Матросов. – И в средства массовой информации!

– Зачем? – тихо спросил Логинов.

– Затем, чтобы ты не вздумал дергаться, ясно? Чтобы все решала Москва!

– Ясно, – кивнул Виктор. – Без проблем. Скажи Кабанову, пусть позвонит в Кремль и скажет, что тут у нас один Матросов захватил заложницу…

– Не шути, не шути со мной! Я выстрелю! – взвизгнул майор.

– Спокойно, спокойно, майор. Передай, пусть доложат руководству о захвате заложника. Это его требование.

– Так и передай. Где вертолет, где вертолет, я спрашиваю?

– Спокойно, майор, спокойно. Доложат о тебе в Москву и сразу займутся вертолетом. Ты же сам так хотел.

– Быстрее пусть занимаются, быстрее!

Спецназовец передал Кабанову все, что сказал Виктор. Тот переспросил насчет ранения Виктора и пообещал как можно скорее связаться с Авдеевкой. Потянулись мучительные минуты неопределенности и ожидания.

Логинов знал по опыту, что в такие минуты может случиться все что угодно. Надломленная психика террористов часто не выдерживала напряжения, и тогда они вели себя непредсказуемо. А в результате погибали ни в чем не повинные люди.

Для того чтобы снять напряжение, существовало несколько способов, но ни водки, ни наркотиков Матросов не просил. Штатного психолога в ипатьевском управлении ФСБ тоже не было. Скорее всего Кабанов даже не догадывался о том, что они вообще существуют в природе.

Виктор старался ни на минуту не терять контакта с Матросовым. Это было очень важно, поскольку главное, довлеющее чувство, которое испытывают все террористы – первобытный животный страх за свою шкуру. Нельзя было допустить, чтобы этот страх вырвался наружу.

Однако в какой-то момент Матросов замкнулся. Вглядываясь в его осунувшееся лицо, Виктор пытался предугадать его возможные действия. Напряжение нарастало с каждой секундой.

Из коридора донесся какой-то шум, потом – голоса, но Матросов на них даже не среагировал. Он по-прежнему держал руку с пистолетом за головой впавшей в ступор малышки. Значит, ни о каких действиях по ее освобождению речи быть не могло. Шум в коридоре не затихал, и Виктор разобрал низкий голос священника и обозленные – спецназовцев.

– Что там? – крикнул он.

– Поп. Хочет поговорить с террористом.

Виктор задумался лишь на какую-то долю секунды. Он решил рискнуть.

– Пропустите его! – Когда священник засопел за его спиной, Виктор негромко сказал: – Матросов! Матросов! К тебе священник. Хочет отпустить грехи.

Матросов никак не реагировал, и Виктор повторил:

– К тебе священник. Не стреляй, ты тоже, наверное, крещеный… Давай, отец. Только дальше, чем на метр, от двери не отходить. Ясно?

– Сын мой, – начал священник, переступив порог. – Отец наш Всевышний, Иисус, отдавший свою жизнь за род человеческий, говорил…

Священник продолжал что-то говорить, а Виктор все так же неотрывно следил за Матросовым. Уставившись в одну точку чуть повыше головы Виктора, майор, казалось, вообще ничего не слышал.

Время от времени Матросов поигрывал желваками и вдруг почти взвыл. С ненавистью глядя прямо на Виктора, он орал:

– Убери этого придурка! Убери, падаль, иначе я за себя не отвечаю? Ты! Это все ты! Ненавижу!

– Тихо, тихо, – проговорил Виктор, стараясь не выдать себя. – Отец, давай назад, быстро. Воспитательный час закончен.

Священник прервался на полуслове и отступил назад, и Логинов тут же отшвырнул его рукой себе за спину, в проем. Кажется, при этом святой отец здорово стукнулся о косяк, но сейчас было не до церемоний.

Как только Матросов начал орать, за ним в перегородке тихонько приоткрылась дверца, та самая, в которую нужно было протискиваться, чтобы попасть в рай. Она была не только нарисована, но и действительно существовала как наглядное пособие. А может, для того, чтобы раз в год открываться и демонстрировать детям, откуда берутся рождественские дары волхвов.

В проеме показалось дуло пистолета и лицо Беляева. Скосив глаза, он метнул быстрый взгляд на ничего не подозревавшего Матросова, затем вопросительно уставился на Виктора. Глядя в искаженное злобой и ненавистью лицо майора, Виктор в течение нескольких мгновений должен был принять единственно верное решение. Конечно, по всем писаным и неписаным правилам Матросова нужно было брать живым. Кровь из носу.

Только Беляев со своей позиции попасть майору в руку никак не мог. Стрелять ему было крайне неудобно. В этой же ситуации стрелять следовало только на поражение либо не стрелять вообще.

Можно было, конечно, потянуть время, потом вытащить Матросова на улицу и подставить снайперу.

Но профессионализм все же начал брать верх. Матросова нужно было брать живьем, и Виктор уже хотел было подать знак Беляеву, чтобы тот спрятался. Однако в этот момент девочка вдруг пошевелилась в лапах Матросова, подняла на Виктора огромные, словно у Мальвины из сказки «Золотой ключик», глаза и протянула к нему ладошку:

– Дя-а-дь, спаси меня…

– Молчать! – рявкнул майор, остервенело придавив девчушку так, что она начала задыхаться.

У Виктора перехватило дыхание, словно Матросов душил его самого, и он снова подумал о дочке. Ведь по теперешней жизни она в любой момент тоже может оказаться в положении этой несчастной малышки. И подполковник больше не раздумывал.

Эту мразь в милицейских погонах нужно было уничтожить немедленно, стереть ее с лица земли, пока в дело не вмешались всякие Уткины, Пупкины и другие болваны, чирикающие с экранов о гуманном отношении к зверям в человеческом обличье.

Внезапно швырнув пистолет на пол, к ногам Матросова, Виктор поднял обе руки и двинулся на майора:

– Отпусти ее, мразь! Убей лучше меня, ты же этого хотел!

На какой-то миг Матросов растерялся и заорал:

– Не подходи! Не подходи!

Однако Виктор и не думал останавливаться. Тогда майор бросил быстрый взгляд за его спину, на дверь, убедился, что там все чисто, и его глаза вдруг налились кровью.

– Ты, ты!.. Тебе конец!

Как только Матросов выхватил из-за головы девочки пистолет, Виктор, неотрывно следивший за его глазами, предугадал момент выстрела и бросился в сторону. Только выстрелить майор так и не успел.

Его опередил Беляев, и вслед за вспышкой у перегородки майор на миг застыл, пытаясь понять затухающим сознанием, что же произошло, и тут же начал падать.

Виктор бросился вперед, придержал сползающую на пол тушу и подхватил на руки девочку. Сжавшись в комочек, ребенок беззвучно плакал, размазывая по щекам слезы стиснутыми кулачками.

– Успокойся, все в порядке. Все в порядке, – повторял Логинов. – Тебя как зовут?

– Ка-ка-катя…

– Все в порядке, Катерина. Поняла?

– Да, – всхлипнула девочка и прижалась к груди Логинова. Он погладил ее по головке и вдруг почувствовал страшную усталость. Сразу же вернулась боль в ягодице, ноге и даже в боку. Боясь упасть, Виктор оглянулся на ворвавшихся в спальню спецназовцев и сказал:

– Позовите кого-нибудь, пусть ее заберут…

Девочку тут же увела какая-то женщина в косынке. Виктор, помахав рукой, слабо улыбнулся малышке и, морщась от боли, полез в карман за сигаретами. За перегородкой что-то грохнуло, потом донесся приглушенный голос возмущавшегося Беляева, и тут же на пол что-то рухнуло.

– Эй! – крикнул Виктор. – Ты там жив?

– Да жив, жив, – откликнулся полковник. – Здесь целый город из декораций, черт ногу сломит. Кажется, я грохнул им Вавилонскую башню…

Глава 23

Не выпуская изо рта сигарету, Виктор, превозмогая боль, кое-как присел и осмотрел труп. При себе у Матросова были только запасная обойма, удостоверение подполковника милиции по фамилии Евсеев и кожаный нательный пояс.

Удостоверение со свежевклеенной фотографией, на которой Матросов был уже с аккуратной бородкой, было выполнено на подлинном бланке, и отличить его от настоящего было практически невозможно. На пояс Виктор наткнулся в самом конце, уже отложив обойму и удостоверение в сторону и ощупывая труп. Штучка была дорогая, ручной работы. Как прикинул Виктор, в десяти отделениях пояса было около ста тысяч долларов – плата за предательство и гибель ни в чем не повинных людей.

– Что это? – раздался сзади голос Беляева.

– Тридцать сребреников, – вздохнул Логинов и оглянулся. – Вы мне следователя Захарова нашли?

– Да! – крикнул из коридора кто-то из спецназовцев. – Он был на Варшавской, через пару минут должен подъехать!

– У тебя вся задница в крови, ты знаешь? – тихо спросил Беляев.

– Да. Только это не месячные, не бойся. Сейчас сдадим эту музыку Захарову, и отвезешь меня в больницу.

– Когда это он успел тебя задеть?

– Еще на Варшавской…

Когда через минуту из коридора заглянул Захаров, Виктор отвел его в сторону и, то и дело морщась от боли, объяснил, что нужно сделать.

– Сейчас по-быстрому займись деньгами – оприходуй, как положено, только не тяни. Потом дуй обратно на Варшавскую. Обнюхай в красной «семерке» с экспертом каждый миллиметр. Машину я тебе нашел, теперь твоя задача – раскопать все до конца: установить личность террориста, как, когда и откуда он прибыл, где они все это время отсиживались, нет ли у них еще сообщников, что с оружием и все остальное. Все отпечатки срочно направишь в Москву, может, повезет… Все. Времени у тебя, Степан, в обрез. Так что давай… Если что – ты меня не видел, я в больнице. Это – для начальства. А так – звони.

– Он вас здорово задел?

– Не очень, но в самое интимное место. Все, капитан, я на тебя надеюсь.

По дороге в больницу Виктор достал сотовый телефон и попросил Михеича остановиться в том месте на Варшавской, где сигнал был более-менее сносным. С трудом выйдя из машины, он нырнул под навес пустынной остановки и позвонил генералу Максимову.

Объяснив, что ранен и не может прибыть в управление для исчерпывающего доклада по спецсвязи, Виктор сообщил, что фигурант чрезвычайного розыска Матросов и его сообщник, судя по всему, прибывший в Ипатьевск для осуществления покушения террорист, – убиты. При задержании Матросов оказал ожесточенное сопротивление и даже захватил заложницу, так что взять его живым не представлялось возможным.

К удивлению Логинова, который ожидал грандиозного разноса, генерал Максимов за все время разговора так ни разу и не прокартавил. Мало того, он даже похвалил Виктора, что случалось крайне редко. Максимов как раз собирался с докладом к директору, не на шутку встревоженному приходящими и крайне противоречивыми сообщениями о событиях в Ипатьевске. Один только Уткин за последний час с борта самолета связывался с ним три раза.

В этой ситуации доклад Максимова об обезвреживании террористов, к тому же сотрудниками ФСБ, стоил дорогого. Генерал, а вслед за ним и директор могли, наконец, облегченно вздохнуть и показать кому надо кукиш, не вытаскивая, правда, руку из кармана.

Максимов только уточнил, что именно предпринимается для выяснения всех подробностей готовившегося покушения и выявления возможных сообщников террористов. Потом пожелал Виктору скорейшего выздоровления и тут же отправился на доклад, пообещав связаться с Логиновым позже.

– Получил пистон? – спросил Беляев, когда «Опель» рванулся сквозь дождь от остановки.

– Не совсем, – устало произнес Виктор.

Его начало знобить, и не хотелось не только разговаривать, но и жить. Состояние с каждой минутой все ухудшалось, и Логинов решил даже не останавливаться у искореженных «семерок» возле ларька, как собирался. Дорогу перекрывали машины ГИБДД, а место побоища оцепили милиционеры, которыми руководили беляевские бойцы. Минер уже прибыл на место с Московской и колдовал над неразорвавшейся «лимонкой». «Опель» нырнул во двор, напрямик выбрался в какой-то переулок и уже через три минуты подкатил к приемному отделению третьей горбольницы. Беляев выпрыгнул из машины первым и позвонил, дважды нажав огромную кнопку, напоминавшую выцветший мухомор.

Немного подождав, он оглянулся на едва стоявшего на ногах Логинова и забарабанил в дверь кулаком. Только после этого за дверью раздались шаги, и чей-то недовольный голос спросил:

– Кто?

– ФСБ! Открывайте!

– Какое ФСБ среди ночи? Что вам нужно?

– У нас раненый, открывайте!

– Неля! Кто там? – донесся изнутри второй голос.

– Опять наркоманы. Вызывайте милицию!

– Что, ломать дверь? – оглянулся Беляев.

– Подожди, – поморщился Логинов. – Михеич, свяжись с управлением, пусть дежурный перезвонит сюда и скажет, что мы – это мы.

Пока их впустили, прошло еще пять минут. К этому времени у Виктора уже начали расходиться круги перед глазами. Медсестры были испуганы и наперебой объясняли, что от наркоманов житья нет, стучатся почти каждую ночь, представляются то милицией, то ФСБ, а один позавчера вообще кричал, что он – агент Малдер, и требовал хотя бы две таблетки димедрола для Скалли, а то ей совсем худо.

– Ладно, – махнул рукой Виктор. – Давайте врача.

– Что у вас?

– Осколочное ранение в… в… в общем, сам увидит. Только быстро! – прикрикнул Беляев.

Виктор тяжело опустился на кушетку и сидел неподвижно. Через некоторое время открылась одна из внутренних дверей и в отделение быстро вошла худощавая симпатичная женщина лет тридцати. В джинсах, модной кофточке и небрежно накинутом халате. С копной рыжих волос. Окинув взглядом присутствовавших, она посмотрела на Виктора и спросила:

– Вы больной?

– Да. А вы кто?

– Я – доктор. Дайте руку… Хорошо, пройдите в смотровую, сейчас вам сделают укол.

– А что у вас – мужчин-хирургов нет? – спросил Беляев.

– Вас что-то не устраивает?

– Да нет. Нормально. Можно я там посижу?

– Только в коридоре.

Пока Логинов дотащился до смотровой, снял штаны и опустился на застеленный клеенкой топчан, докторша упрятала волосы под шапочку, надела повязку и помыла руки. Разорвав пакет, она натянула перчатки, ополоснула их дезинфицирующим раствором и оглянулась:

– Лампу включите!

Улегшись на прохладной клеенке, Виктор вдруг почувствовал, что ему вроде стало полегче. Во всяком случае, круги перед глазами уже не мельтешили. Укола он почти не ощутил.

– Так, – проговорила врач, наклоняясь. – Сейчас будет немного больно, нужно потерпеть. Понятно?

– Да. Как там я выгляжу?

– Обалденно, – заржал в коридоре Беляев. – Сзади ты – вылитый Дэвид Духовни!

– Я сейчас вас выгоню, – пригрозила докторша.

– Молчу, молчу.

Она что-то вставила в рану, Виктор дернулся от боли, а Беляев хотел что-то сказать, но сдержался.

– Ну что, – проговорила докторша, откладывая инструмент, – вам повезло. Рана не очень глубокая. Ничего не задето.

– А сердце?

– Сердце – тоже. Жить будете. В общем, по правилам вам завтра необходимо сделать операцию, но, как я понимаю, вас это не очень устроит, так?

– Так, – кивнул Логинов.

– Я могу извлечь осколок сейчас с местным обезболиванием. Если повезет – через пару дней все затянется, а если нет – придется делать повторную операцию под общим наркозом, и тогда вы застрянете здесь надолго. Ну а у меня будут крупные неприятности.

– Не будут, – сказал Виктор. – Удаляем.

– Если что, – отозвался Беляев, – свалите все на нас. Скажете, что мы вам угрожали и даже обещали изнасиловать.

– Да ну?

– Насчет изнасилования – это не ко мне, – сказал Логинов. – А за остальное не беспокойтесь.

– Понятно. Девочки! Готовим инструменты!

Пока ягодицу Виктора обрабатывали какой-то вонючей жидкостью, где-то хлопнула дверь, и одна из медсестер позвала Беляева. Он вернулся через минуту и сообщил, просунувшись в дверь:

– Мраки! Уткин отстранил Кабанова от должности! Представляешь?..

– Он что, уже приехал? – дернулся Виктор.

– Тихо, тихо…

– Нет. Два часа кружил над аэропортом, но ему так и не дали посадку по метеоусловиям. Начальника аэропорта он тоже вроде отстранил. Их погнали на военный аэродром стратегической авиации – это почти четыреста километров на юг.

– Это здорово.

– Как сказать. Он как-то узнал о твоем звонке в Москву и требует, чтобы ты немедленно вышел с ним на связь для доклада и получения инструкций. Грозит тебя тоже отстранить…

– Господи… – вздохнул Виктор. – Пусть передадут ему, что я на операционном столе. – Немного помолчав, он повернул голову к докторше и спросил: – Вы можете меня оформить в больницу по всем правилам?

– Конечно. Это подразумевается само собой. Послеоперационное наблюдение – минимум двое суток.

– Все, – сказал Виктор. – Леня, иди передавай, что я в больнице и надолго. Посещения – только с разрешения лечащего врача и с фруктами.

– А вы весельчаки, – оглянулась докторша.

– Еще бы нам не веселиться, – криво улыбнулся Логинов. – Работа у нас такая – обхохочешься.

– А осколок откуда?

– Бывает…

Операция длилась долго – около получаса. Временами Виктору казалось, что рыжая докторша копается не в его ягодице, а где-то под желудком. В самом конце с улицы донесся вой сирены и захлопали двери. Доблестная ипатьевская милиция наконец соизволила приехать насчет наркоманов.

Беляев пошел с ними разбираться и вернулся, когда Логинов уже поднялся со стола и обозревал через плечо заклеенную пластырем рану.

– Ну как? – спросила докторша, снимая перчатки. – Голова не кружится?

– Нет.

– Сейчас вам найдут какой-нибудь халат, но вообще в больнице с одеждой неважно. Лучше иметь свою.

– Смотаться, привезти? – спросил Беляев.

– Подожди, – удержал его Логинов. – Разберемся с делами, потом дойдем и до трусов.

Докторша проводила их в отдельную палату в хирургическом отделении и сообщила, включив свет:

– Это – для почетных гостей. Отцов города и их родственников. Вам – по знакомству. Белья, правда, нет, но я скажу медсестре, она что-нибудь найдет, до утра перебьетесь.

Виктор поблагодарил.

Когда докторша вышла, притворив за собой дверь, он осторожно опустился на кровать и достал из мокрой камуфляжной куртки сигареты. Беляев тем временем заглянул в холодильник и присвистнул:

– Неплохо живут слуги народа. Икра, «Боржоми» – хоть бы посуду повыбрасывали.

– Ладно, правдоискатель. Садись куда-нибудь. Что там на Московской?

– Двор проверили. Люки, как только закончится дождь, позавариваем сваркой. Люди выставлены – муха не пролетит. Ты что, думаешь, есть кто-то еще?

– Не знаю. Вряд ли. Во всяком случае, исключать этого нельзя.

– Это понятно. Только если даже у них был запасной вариант, навряд ли они теперь решатся…

– Посмотрим. Захаров должен отыскать их лежбище, тогда будет видно. А пока все остается по-прежнему. Я теперь вроде как не у дел, и всем будет заправлять этот дурень Уткин. Но это ничего не значит. Я это дело начал, я его и закончу. Поэтому попрошу тебя вот о чем. Пусть твои спецназовцы помогут Захарову. Он знает, что делать, но времени у него – в обрез. А когда прибудет комиссия, вообще начнется такая свистопляска, что… В общем, сам понимаешь.

– Да понял я все. Считай, шесть человек в резерве есть. Если Степан свистнет, будут, где скажет, через три минуты. Если что – сниму, сколько нужно, с Московской. Сейчас поеду на Варшавскую, перетрем с ним детали. Не боись, Логинов. Все будет чики-чики. Не впервой. Тебе-то, кроме белья, что еще привезти?

– Сигарет и чая. И шмотки из управления. Только это все подождет.

– Как подождет? Через полчаса подошлю к тебе пару бойцов – мало ли что? Заодно и белье привезут.

– Никакой охраны мне тут не нужно! Занимайтесь со следователем делом! А шмотки завезешь завтра.

– Как знаешь, – обиженно пожал плечами Беляев. Достав из лежавшей на тумбочке куртки пистолет Логинова, он вытащил пустую обойму, хмыкнул и, вставив на ее место свою, сказал:

– Ладно, патроны есть, от наркоманов отобьешься. Ну что, я погнал на Варшавскую?

– Да, – поморщился Логинов, опускаясь на бок. – Скажешь Захарову, пусть сразу пошлет кого-нибудь в спецуправление, может, там что выяснится.

– Ладно. Выздоравливай. Я утром подъеду.

– Жду, – кивнул Логинов. В двери Беляев чуть не столкнулся с молоденькой толстой медсестрой.

– Вот вам простыня и полотенце. Завтра будет сестра-хозяйка, получим на вас комплект.

– Спасибо.

– Готовьтесь. Через две минуты приду делать укол.

– Это обязательно?

– Конечно. Доктор назначила, значит, обязательно. И температуру померяем.

Логинов вздохнул, но ничего не сказал. Отложив телефон на подоконник, он решил, что позвонит в управление попозже. После укола он прилег с градусником, и тут же веки сомкнулись сами собой. Борясь с внезапно навалившейся свинцовой усталостью, Виктор еще успел подумать, что может позвонить генерал Максимов, потом вдруг вспомнил об Асе и тут же куда-то провалился.

Глава 24

Снилось Логинову черт знает что. Вроде они с Беляевым на Тверской покупали себе проституток. Вдоль длинной шеренги, уходящей за угол, в своем сутенерском галстуке важно расхаживал Кабанов и говорил:

– Налетай, не скупись, девочек – завались. От двухсот и ниже – никого не обижу. Уволенным из органов – льготы, оставьте свои заботы. Чтобы жили, не скучали, позабыли все печали.

Беляев тянул Логинова из темно-зеленого «Форда» за руку оценить товар, а Логинов сопротивлялся и прятался за тонированными стеклами. Потом Беляев начал торговаться с Кабановым. На нем поверх камуфляжа был надет пояс Матросова, набитый долларами, но проституток он выбирал самых дешевых.

– Девочки по пятьдесят баксов, выйти из строя! Раз-два! – командовал Кабанов.

Беляев разглядывал проституток, морщился и спрашивал:

– Почему товар такой несвежий?

Проститутки обижались и кричали наперебой, что они все сплошь девочки и у них есть необходимые справки. В самый разгар торга из-за угла раздался траурный марш, и на Тверскую выехал роскошный катафалк, заваленный цветами. От страшного предчувствия у Логинова вдруг перехватило дыхание, он высунулся из «Форда» и увидел, что все проститутки как одна в черном кружевном белье и вуалях, и тихо спросил у Беляева:

– Кого это хоронят?

В это время катафалк поравнялся с «Фордом» и остановился под жалобные звуки оркестра. Боковая дверца отъехала в сторону, и Виктор увидел, как крышка роскошного гроба стала медленно подниматься. Он захотел убежать, но ноги не слушались его. Попытался крикнугь, но горло сдавили руками в черных ажурных перчатках до локтя подкравшиеся сзади проститутки. Логинов вырывался, а они его крепко держали и шипели:

– Смотри… Смотри…

Виктор вдруг увидел, как из гроба медленно поднялся Луговой – в шикарном двубортном костюме, но с огромной сквозной дырой в груди. Он выбрался из катафалка, прошел к «Форду» сквозь строй расступившихся проституток и, сурово глядя на Виктора, сказала:

– Нехорошо, Логинов, нехорошо. Когда ты бросил жену с ребенком, мы тебе выделили отдельную квартиру в новом девятиэтажном доме, а ты даже не смог меня уберечь! Нехорошо! Посмотри, что со мной сделали террористы!

– Посмотри! Посмотри! – хором зашипели проститутки.

С ужасом глядя сквозь дыру в груди Лугового на противоположную сторону улицы, Виктор изо всех сил дернулся, пытаясь вырваться из цепких рук в черных перчатках, и вдруг проснулся.

* * *

Приоткрыв глаза, он увидел склонившуюся над ним толстую медсестру.

– Проснитесь! Да проснитесь же! – взволнованно говорила она, продолжая трясти его за плечо.

– Уже проснулся, – сказал Виктор. – Спасибо.

– Слава богу, – скороговоркой проговорила сестра, – а то я трясу-трясу, а вы только что-то бормочете… я уж испугалась. Там к вам посетители, – понизила она голос, быстро оглянувшись. – Целая куча, говорят, из Москвы…

– Что?! – приподнялся на кровати Логинов, прислушиваясь к гулу голосов в коридоре. – Где эта врачиха? Я же ей сказал – ко мне никого не пускать!

– Так она и не пускала, – испуганно отступила медсестра. – Я сама слыхала. Да куда там! Они сразу позвонили главврачу – прямо домой!

– Ладно, – прошипел Логинов, слыша, что к палате приближается целая делегация. – Только смотри у меня – поняла?!

– Да, – еще дальше отступила медсестра, наткнувшись на тумбочку. – Я что – я ничего…

Виктор, охнув от боли, снова опустился на подушку. Он закрыл глаза, раскинул в стороны руки и в последний момент приоткрыл рот и чуть высунул набок язык. Заскрипела, открываясь на всю ширину, дверь, и в палате раздались шаги не менее десятка человек. Шаги поначалу были уверенными, но по мере приближения к кровати Виктора постепенно перешли в осторожное шарканье и, наконец, затихли совсем. После продолжительной паузы послышался чей-то высокий неуверенный голос:

– Это… он?

– Да, – отозвалась от двери рыжая докторша.

– Да, – тихо произнес еще кто-то, и Виктор узнал первого зама директора.

– А-а… – растерянно протянул все тот же высокий голос. – Гм-м… Подполковник, вы меня слышите?

Виктор шевельнулся, спрятал язык и приоткрыл один глаз. Говоривший, а это наверняка был Уткин, стоял метрах в трех от кровати и, вытянув длинную шею, с некоторым испугом вглядывался в лицо Виктора. Одет он был с иголочки, но выглядел неважно. Под глазами залегли синие круги, щеки впали, лица было мертвенно-бледным. Виктор подумал, что перелет из Москвы дался ему нелегко.

– А-а?..

– Подполковник, вы меня слышите?

– А-а… Да.

Справа от Уткина стоял замдиректора, слева – замминистра внутренних дел, а за ними теснилась еще целая куча народа – в погонах и без.

– Моя фамилия – Уткин. Я – председатель спецкомиссии.

– И-извините, – едва слышно проговорил Логинов и медленно потащил с себя простыню, изображая, что хочет встать.

Глаза Уткина расширились от ужаса, он инстинктивно подался назад, отдавив кому-то ногу, и почти прокричал, срываясь на фальцет:

– Не надо, не надо, подполковник! Лежите! Вы ранены!

– С-спасибо.

– Вы можете ответить на несколько вопросов комиссии? – неуверенно спросил Уткин.

В это время у двери кто-то трижды пронзительно чихнул. Все вздрогнули и оглянулись на Кравца, поспешно прижавшему к огромному красному носу платок.

– К-конечно, – после паузы тихо проговорил Виктор. – Сестра, п-пожалуйста, п-подайте «у-утку»…

Толстая медсестра выпучила на Логинова глаза, не в силах сдвинуться с места, но тут Уткин не выдержал. В панике отступая к двери, он проговорил:

– Наверное… мы… поговорим… позже. Выздоравливайте.

– С-спасибо, – прошептал Логинов, приподнявшись, и снова откинулся на подушку.

Виктор послушал, как в коридоре Уткин спрашивал у кого-то, через какое время он поправится и не нужно ли поставить в палате аппарат искусственного дыхания. Потом повернул голову и подмигнул толстой медсестре. Женщина, глянув на дверь, судорожно сглотнула слюну и спросила:

– В-вам уже л-лучше?

– Да, полегчало, – сказал Виктор.

– Так «утку» н-нести?

– Не надо, я сам схожу. Попозже.

– Ага, – кивнула медсестра и боком двинулась к двери. Когда она вышла, Виктор зевнул и посмотрел на часы. Было без десяти семь, и на улице уже рассвело. Дождь наконец-то прекратился, но тучи по-прежнему затягивали небо. За окном раскачивались от ветра тополя, и шум листвы то и дело пробивался через двойную раму.

Виктор повертел в руке пустую пачку из-под сигарет, вздохнул и попробовал осторожно пошевелить левой ногой. Результат был обнадеживающим. Ягодица по-прежнему отзывалась болью, но меньше, чем вчера. Виктор решил, что вчерашняя операция прошла удачно.

Тем временем, судя по воцарившейся в коридоре тишине, было похоже, что комиссия с сопровождающими наконец-то удалилась восвояси. И это радовало Виктора больше всего. Единственным, кто мог заподозрить, что Логинов не так уж плох, как хочет показаться, был первый зам директора. Однако в данной ситуации это не имело значения.

Может, первый зам и был никудышным контрразведчиком, но зато – прирожденным политиком и тонким стратегом. Этот человек обладал особым чутьем и наблюдательностью. И когда это требовалось, он мог в упор не замечать очевидных вещей. ФСБ в лице Логинова свою задачу уже выполнила, продемонстрировав Кремлю высокую эффективность и профессионализм. И теперь службе от греха подальше следовало воздержаться от каких бы то ни было резких движений, которые впоследствии, в случае непредвиденных осложнений, могли бы быть использованы недругами из конкурирующих ведомств в подковерной борьбе.

А борьба эта ни на миг не прекращалась, лишь изредка переходя в вялотекущую стадию и неизбежно обостряясь после очередного громкого ЧП. В общем, это была настоящая война, необъявленная и невидимая, но со своими тактикой и стратегией.

В данном случае, и это было вполне очевидно, и тактический, и стратегический замыслы первого зама заключались в том, чтобы ни шатко ни валко «поработать» в спецкомиссии. Так что в роли израненного в боях героя Логинов первого зама очень устраивал, и опасаться с его стороны Виктору было нечего.

Еще раз с сожалением поглядев на пустую пачку, Виктор решил встать за лежащим на подоконнике телефоном. Он уже опустил ноги, но тут в коридоре снова раздались шаги. Виктор быстро лег, укрылся и принял позу тяжелобольного. На пороге появилась рыжая докторша при полном параде и даже с какой-то табличкой на груди, а за ней – Беляев с Захаровым.

– Ты мне сигареты привез? – тотчас спросил Логинов, приподнимаясь на локтях.

– Привез, еле нашел твой «Житан», мать его!.. – проговорил с порога Беляев.

– Подождите! – раздраженно оглянулась докторша. – Если будете ругаться, я вас вообще удалю из отделения. Как самочувствие? – повернулась она к Логинову.

– Спасибо, ничего.

– А что это за фокусы с языком вы мне тут показывали?

– Это я не вам. Это я начальству. Оно у нас строгое. Увидело бы, что я оклемался, и – вперед, под танки! А так я хоть высплюсь у вас по-человечески…

– Да врет он, – отозвался с порога Беляев. – Просто вы ему очень вчера понравились, и он решил вас подклеить…

– Господи, – вздохнула докторша, – вроде взрослые люди… Ладно. У вас двадцать минут и ни секундой больше. Потом меряем температуру и готовимся к консилиуму. Два профессора на вас приедут любоваться, на мою штопку. Так что к восьми вы должны быть как огурчик.

– Садитесь куда-нибудь, – пригласил Логинов, поздоровавшись с Захаровым и Беляевым за руку. – Как успехи?

– Ищем, – шмыгнул носом Захаров.

Глаза у них с Беляевым были красными, и выглядели они уставшими и измотанными.

– Тут все, – сказал Беляев, опуская на тумбочку пакет. – Белье, зубная паста, сигареты, чай…

– Спасибо, – кивнул Логинов. – Так что там, рассказывайте по порядку.

– В общем, деньги запротоколировали, отправили в управление. На Варшавской уже был минер, «лимонку» он посмотрел, чеку из нее вообще не выдергивали. Запал он выкрутил, забрал ее, и мы начали осматривать «семерку»…

– Степан, давай поконкретней, – попросил Виктор, посмотрев на часы.

– Конкретно – в «семерке» в сапоге нашли кирпич, – сказал Беляев.

– Что нашли?

– Кирпич, – кивнул Захаров. – То есть, с виду кирпич, не отличишь от настоящего, а внутри – взрывное устройство большой мощности с радиовзрывателем.

– Здо?рово, – сказал Логинов.

– У убитого при себе были документы майора милиции на таком же бланке, как у Матросова. И пистолет Макарова. Начальник спецуправления показал, что вчера около двадцати ноль-ноль к нему позвонил какой-то мужчина. Представился он подполковником милиции, начальником какого-то отдела. Он сказал, что в связи с предстоящим визитом его отдел проводит оперативные мероприятия по обеспечению безопасности высокопоставленных гостей. В связи с этим у него есть несколько вопросов. Начальник спецуправления говорит, что звонивший держался очень солидно и владел полной информацией – называл его по имени-отчеству, знал, когда их привлекли к работам, и массу других подробностей – объемы, сроки и все такое.

В общем, у него не возникло ни малейших подозрений, и звонивший устроил ему форменный допрос. В конце этот подполковник вроде как задумался и попросил начальника спецуправления подождать, в трубке было слышно, как он связался с генералом и попросил согласовать проведение спецоперации с внедрением сотрудника. Генерала слышно не было, но подполковник снова взял трубку и сказал, что с санкции руководства в бригаду, выполняющую работы на новом доме, под видом рабочего будет внедрен оперативный сотрудник. Он предупредил начальника управления о неразглашении каких бы то ни было сведений, припугнул уголовной ответственностью и сказал, чтобы он никуда не отлучался, потому что они скоро подъедут и обговорят все детали на месте…

– Понятно, – сказал Логинов. – Так говоришь – кирпич?

– Да, выполненный на очень высоком уровне. Ни одной металлической детали. Минер только руками разводил. Корпус – не отличишь от настоящего кирпича. Взрывчатки – с головой. Он бы сунул его в «корыто», которое вырывают в земле при укладке асфальта, сверху засыпал щебнем, и все.

– Что с машиной?

– Накрыли пленкой, осветили фарами, и эксперт просидел там полночи.

– Это понятно. Результаты есть?

– Да. Во-первых, рисунок протектора левого заднего колеса полностью идентичен следу на Черном озере. Во-вторых, в машине обнаружена очень мощная рация импортного производства, настроенная на милицейскую волну. Они элементарно прослушивали все переговоры и…

– Владельца машины установили?

– Да. Это бывший начальник ипатьевской ГИБДД. Год назад он ушел на пенсию и занимался автомобильным бизнесом. Вернее – перепродавал машины. Иногда гонял из-за границы, иногда – из Самары. Возможно, проворачивал дела и с крадеными, оформляя по старым связям документы. В общем, это не имеет значения. Главное, что позавчера около девяти вечера он заезжал к своим в милицию. А после этого его уже никто не видел.

– Так, – потер переносицу Логинов. – Позавчера – это вторник. Матросов как раз в это время ушел с работы…

– Да. Мы опросили всех, кто мог их видеть вместе, но свидетелей нет. Скорее всего Матросов как бы случайно попросил его подвезти и убил.

– Труп обнаружили?

– Нет. Но на обивке водительского сиденья обнаружены следы крови. Группа не соответствует ни группе крови убитого террориста, ни группе крови Матросова. Зато она соответствует группе бывшего начальника ГИБДД, если верить данным двухлетней давности…

– А что же родственники?

– Жена на неделю уехала погостить к дочке. Та учится в институте в Питере, и они ей там снимают комнату в коммуналке…

– Матросов об этом наверняка знал…

– Об этом все знали. Этот бывший начальник был очень общительным и постоянно поддерживал связь с прежними коллегами. Говорят, многие ему завидовали…

– Уже не будут. Ладно. С этим ясно. Молодцы. А что с их убежищем?

– Кое-что наклюнулось, – сказал Беляев. – Слушай, я тебе тут бутербродов принес, ты не против, если я один оприходую? Жрать хочется – жутко.

– Конечно, конечно, – кивнул Логинов. – И ты, Степан, бери, не стесняйся.

– Спасибо, я не хочу, – отказался Захаров, сглотнув слюну.

– Бери, – повернулся к нему Беляев. – Его тут накормят, а мы так и будем голодными зевать по совещаниям.

– Каким совещаниям? – насторожился Виктор.

– О! Ты не знаешь? Этот Уткин – просто какой-то маньяк. Одно расширенное совещание уже провел в половине шестого, как только приехал, а на девять назначил еще одно. Мраки!

– И вас тоже таскают?

– Всех. Даже военком пускал пузыри. А оно ему надо?

– Боже, боже… – сказал Логинов. – Так что там наклевывается?

– Значит, – вытер губы Захаров, проглотив бутерброд почти целиком, – считай, полночи проскакали зря – народ спит, а ГИБДД эту красную «семерку» ни разу не засекало. Да оно и понятно – Матросов знал город как свои пять пальцев, к тому же у него была рация, а ездил он, судя по всему, в основном ночью…

– В общем, – перебил капитана Беляев, – поперлись мы на это совещание, я там слегка поспал, а когда вышли – зашли к эксперту… Слышь, Виктор, там всего один бутерброд остался – на фига он тебе?

– Бери, я себе найду.

– Эксперт, – продолжил тем временем Захаров, – когда возился с покрышками, не обратил на это внимания, а потом сообразил, что это может быть важно. На дисках колес и на днище «семерки» – следы суглинка. Это такая горная порода…

– Я знаю, что такое суглинок.

– Так вот. В окрестностях Ипатьевска он местами выходит на поверхность только с южной стороны. Там три садово-огородных общества – «Гидравлика», «Коноплянка» и «Рассвет». В «Рассвете» – дачи начальства, скорее не дачи, а особняки. Главное, там есть телефоны. Мы прикинули по времени – все совпадает, если они выехали оттуда в восемь вечера, то должны были подъехать к спецуправлению как раз тогда, когда вы их накрыли.

– Поиски организованы?

– Да. Мы тут же доложили обо всем комиссии. Уткин занялся лично.

– Ну, дай бог, – сказал Виктор. – Молодцы. Отпечатки в Москву отправили?

– Да. И фотографии убитого. Успели. Сейчас сяду писать отчет, – вздохнул Захаров. – В трех экземплярах. Дело у меня забрали…

– А мне нужно на Московскую, – поднялся Беляев. – Велели бдить неотлучно, а то еще кинутся… Наверное, пресс-конференция уже заканчивается.

– Какая пресс-конференция?

– Не пресс-конференция, а брифинг. Уткин дает сейчас в управлении, а то бы мы не вырвались. Будет демонстрировать перед камерами кирпич и все остальное.

– А! Представляешь, Кабанова вчера показывали по телевидению! Рассказывал про борьбу с организованной преступностью. Говорят, щеки раздувал – что хомяк. Только эта Тарасюк его подставила. Разнюхала что-то насчет покушения и дала такой комментарий, что Уткин ее чуть не придушил. Сидит сейчас под домашним арестом, до окончания работы комиссии, так что тебе еще повезло. Все, мы погнали!

– Давайте, – сказал Логинов. – Счастливо. Если что, позвоните. Спасибо за бутерброды…

– Взаимно, – оглянулся в двери Беляев и едва не налетел на рыжую докторшу. – Ой! Извините! Давай, Логинов, не теряйся, я тебе почти завидую!

Глава 25

В пять минут десятого – с небольшим опозданием – в палате Виктора состоялся консилиум. Медицинские светила Ипатьевска долго и вдумчиво осматривали его задницу и переговаривались между собой на каком-то особом языке, отдаленно напоминающем латынь. Из всех слов Виктор понял только два – «анус» и «прогнозус».

Удалились члены консилиума так же неожиданно, как и появились, и какое-то время Виктор пребывал в некотором замешательстве. Потом плюнул, осторожно натянул трусы и как раз собрался перекурить у приоткрытого окна, когда в палату заглянула рыжая докторша. Она уже переоделась во все цивильное и даже подвела губки.

– Зашла попрощаться, – сообщила она. – Консилиум постановил, что послеоперационный процесс протекает нормально. Так что жить будете. Выздоравливайте. Я пошла отсыпаться. Теперь у вас будет лечащий врач – мужчина, как вы и хотели.

– Спасибо, – сказал Логинов. – С меня причитается. Мужу – персональный привет.

– Хорошо, передам. Курить – лучше в туалете. В палате не положено.

– Ага, – кивнул Виктор, дождался, пока докторша прикроет за собой дверь, и, прикурив сигарету, высунулся в окно.

После спертого воздуха палаты влажный и прохладный утренний воздух Логинов вдыхал с не меньшим наслаждением, чем дым сигареты. Подставляя лицо под бодрящие порывы ветра, он так увлекся, что не заметил, как в палату кто-то вошел.

Это была пожилая уборщица. Незлобливо выругав Виктора за сигарету и припугнув заведующим отделением, она принялась мыть пол и протирать пыль. Виктор тем временем по стенке добрел до туалета, заодно пообщался там с каким-то мужиком с грыжей, которому было скучно, и все так же по стенке вернулся.

Уборщица еще немного погремела оконными рамами и гордо удалилась. Виктор поднялся, прикрыл за ней дверь, вернулся к окну и наконец-то сделал то, о чем думал уже давно, – позвонил дочке. Из-за атмосферных условий или благодаря географическому месторасположению корпуса, но связь была вполне сносной – намного лучше, чем из гостиницы.

Трубку по закону подлости, конечно же, взяла теща. Иногда Виктору казалось, что она телепатическим способом предугадывает его звонки и потом прется через всю Москву только для того, чтобы ехидно сказать:

– Асенька, внученька, подойди, пожалуйста, к телефону, твой отец объявился. Бедная девочка…

– Агриппина Павловна! – как всегда не удержался Логинов. – Я же вас просил не называть Асю «бедной девочкой»!

Он понимал, что это глупо, но нарочитое сюсюканье бывшей тещи и фальшивые интонации действовали на него, словно красная тряпка на быка, и он неизменно ввязывался в ненужный и бесполезный спор.

– Извините, Виктор Павлович, но я сама – мать. В одиночку, без посторонней помощи вырастившая свою дочь и – заметьте! – вырастившая ее для вас, не могу без содрогания и боли смотреть на малюток, покинутых…

– О господи! – прошептал Виктор, тупо уставившись в окно. На темы детства и материнства, в особенности о несчастных малютках, покинутых своими родителями, Агриппина Павловна могла распространяться не то что часами, а сутками. Иногда Виктору казалось, что она специально пишет эти гневно-обличительные речи по ночам, а потом старательно заучивает их наизусть лишь с одной целью – отравить ему и так не очень частые моменты общения с дочкой.

– Подожди, бабушка! – послышался приглушенный, но все равно звонкий, словно колокольчик, голосок Аси. – Дай я поговорю с папой!

– Анастасия? – прервавшись, ледяным тоном произнесла бабушка. – Когда старшие разговаривают, дети не вмешиваются!

– Да мне-то все равно, только там по ТВ-6 передают информацию для вкладчиков «СБС-агро». Что-то насчет компенсаций…

– Не смей врать, дрянная девчонка! Ты же знаешь, что я и так перенесла страшный удар…

– Зачем мне врать? Там какие-то заявления нужно писать…

– Да?.. – недоверчиво переспросила теща.

– Бабушка, мне все равно. Можешь верить, можешь не верить… – В трубке послышался шорох, следом – затихающие шаги Агриппины Павловны и, наконец, голос Аси: – Привет!

– Привет. Как дела?

– Не очень. Во дворе ко мне пристали пацаны из восьмого подъезда, хотели забрать журнал. Ну, знаешь. «Кул гел», всякие там клевые фотки и все такое…

– Забрали?

– Не-а… Только глаз подбили. А я одному прокусила руку, а второго бахнула по башке – как ты учил. В общем, наложили ему пять швов, он об урну ударился, скандалище был жуткий. Сижу теперь, пялюсь в телевизор.

– Что? Не пускают гулять?

– Да и не пускают, и с такой рожей не очень-то погуляешь – ты бы видел!

– Понятно. Досталось тебе?

– Да-а, не сильно. А что делать, папа, смотреть на них?

– Да нет. Все правильно. Ты молодец.

– Ага, молодец. Мама меня как увидела, выпила бутылку валерьянки и сказала, что я вся в тебя и когда-нибудь сведу ее в гроб. – В трубке послышался голос тещи, кричавшей что-то из другой комнаты. – Бабушка, не знаю! По ТВ-6, я же тебе сказала!.. Так, сейчас еще одна будет умирать…

– Ты что – ей наврала?

– А что делать, папа? Слушать, как она тут мелет ерунду?

– Анастасия, Анастасия…

– Кстати, ты помнишь, что у твоей любимой и единственной дочечки в субботу день рождения?

– Да, конечно.

– Ты будешь?

– Гм-м… Ася, я постараюсь, но…

– Ты же обещал!

– Ася, пойми…

– Я так и знала. Я чувствовала. Даже специально ездила с Ксюхой на метро через полгорода… Только не говори маме, а то она меня прибьет. Ты что, нашел себе другую женщину с ребенком, и она тебя не отпускает?

– Какую женщину? – растерялся Логинов. – Никого я не находил… Куда ты ездила на метро?

– А-а, загадывать желание. Только оно все равно не сбудется…

– Как загадывать? Какое желание?

– Да… Люди иногда не очень умные попадаются. Если хочешь, чтобы что-то сбылось, надо загадать желание на черном «Роллс-Ройсе» и потом трижды сдуть на очкарика.

– Понятно, – вздохнул Логинов. – На одного и того же очкарика или на разных?

– На разных.

– И что же ты загадала?

– Папа, ты меня удивляешь. Неужели не понятно? Чтобы ты был на моем дне рождения, а потом купил мне большого мягкого бегемота. Я даже знаю, где его продают, мы с Ксюхой ездили смотреть. Он такой бузя! Зовут – Гиппо.

– Будет тебе твой Гиппо, – пообещал Логинов. – Как только вернусь в Москву, сразу поедем…

– А когда ты вернешься?

– Не знаю, Ася, – сказал Логинов.

За дверью послышались торопливые шаги, и в палату заглянула дежурная медсестра – тоже молоденькая, но худая, как щепка, словно специально для контраста со своей сменщицей.

– Вас срочно к телефону! Москва! Какой-то генерал – Максимов, что ли!

– Иду! – бросил через плечо Логинов. – Ася, все, мне нужно идти. Будь умной девочкой и веди себя прилично, ладно?

– Ладно. Ты тоже веди себя прилично.

– Постараюсь. А твоего Гиппо мы обязательно купим. Как только я вернусь. Поняла?

– Да. Буду ждать. Пока.

– Пока, – попрощался Логинов.

Сунув телефон в карман, он вздохнул и двинулся из палаты. Как всегда после общения с дочкой Виктор испытывал острое чувство неловкости. Он был виноват перед Асей и болезненно это переживал, пытаясь каждый раз найти выход из сложившейся ситуации, хотя прекрасно понимал, что его нет.

Подходя к столу дежурной медсестры в коридоре, Виктор усилием воли заставил себя собраться и взял трубку:

– Слушаю, Логинов…

– Здравствуй, – донесся сквозь какие-то шорохи голос генерала Максимова. Параллельно, только чуть-чуть потише, диктор «Радио России» рассказывала о последних новостях. Связь в Ипатьевске, конечно, была обалденная. – Ты что? Потерял свой телефон? Я к тебе уже полчаса не могу дозвониться.

– Здравия желаю. Не потерял. Дочке звонил.

– Понятно. Как у тебя вообще дела?

– Нормально. Осколок вытащили. Только что провели консилиум. Все в порядке.

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Подъехать в управление?

– Нет. Ты можешь мне перезвонить по сотовому?

– Да.

– Жду.

– Спасибо, – положив трубку, сказал Виктор медсестре, которая с сосредоточенным видом листала журнал назначений.

– Вам нужно сделать укол и принять таблетки.

– Ага, – сказал Виктор. – Сейчас, только схожу в туалет.

Мужик с грыжей только что закончил свои дела и непременно хотел продемонстрировать Логинову, сколько из него вылилось крови. Чтобы поскорее от него отделаться, Виктор заглянул в унитаз, пару раз ахнул и выпроводил его, сказав, что пациента с грыжей ищет какой-то посетитель. Остальные кабинки были свободны. Виктор прошел к окну, прикурил сигарету и позвонил Максимову.

– Логинов.

– Ты откуда звонишь?

– Из туалета.

– Понятно. Ты вообще-то в курсе, как продвигается расследование?

– Вообще-то – да. Ко мне недавно заезжали ребята.

– Ну и что они рассказывали?

– Рассказывали, что удалось установить – про машину, рацию, отпечатки, взрывное устройство и все остальное. Про суглинок и о том, как благодаря этому удалось локализовать район поиска их убежища… Извините, может, я чего-то недопонимаю, но… Первый зам что, не передает в Москву никакой информации? Или…

– Передает, – вздохнул Максимов. – Все, все передают, но… В общем, тут в Москве с этим делом разрастается грандиозный скандал. Все словно взбесились – и СМИ, и политики. Сам знаешь, какие обычно перед выборами разгораются страсти и сколько находится желающих набрать на этом лишние очки. В общем, во что все это может вылиться, даже трудно сейчас представить. В ряде средств массовой информации муссируются слухи о том, что Уткина направили в Ипатьевск специально, чтобы он развалил это дело. Другие СМИ не исключают, что все это – тщательно спланированная провокация, направленная на срыв предвыборной кампании Лугового в регионах. Об этом же сегодня говорил на радио «Эхо Москвы» Буров. Он заявил, что Луговой ни на какие провокации не поддастся и своих поездок отменять не будет. Дума уже собирается создавать свою комиссию. Совет Федерации – свою. По каналам информационных агентств только что распространено какое-то «Заявление ста здравомыслящих политиков России»…

В общем, это какое-то умоповреждение. Я только что от директора. Он очень обеспокоен создавшейся ситуацией и поставил перед всеми управлениями следующую задачу. Не втягиваясь во все эти политические игрища, сделать все возможное и невозможное для обеспечения безопасности визита. В противном случае не исключена дестабилизация обстановки по всей стране, и определенные силы заинтересованы в этом именно сейчас.

– Я все понимаю и готов сделать все от меня зависящее, но возможности у меня крайне ограничены. Я хочу сказать, что все нити расследования сосредоточены сейчас в руках спецкомиссии. То есть первый зам полностью контролирует ситуацию и может намного эффективнее на нее влиять…

– Ты знаешь, чем занимался первый зам до того, как прийти к нам?

– Нет, ну, специалист он, конечно, не ахти, но насчет политики…

– Вот именно. Только нам в Ипатьевске сейчас нужен не политик, а специалист. Понимаешь? Профессионал, способный отслеживать и трезво оценивать ситуацию и не зависящий в своих оценках от комиссии. Если Уткин или кто-нибудь другой что-то затеет или даже только подумает об этом – директор должен получить соответствующую информацию сразу же! Ты понял?

– Да. Но…

– Подожди. В сложившейся ситуации ни о каких официальных полномочиях речи, естественно, быть не может. Однако уже в ближайшее время руководители всех подразделений ФСБ, задействованных в проведении оперативно-розыскных и охранных мероприятий, получат неофициальные инструкции об оказании тебе всяческого содействия. Под личную ответственность руководителей. Далее, если возникнут какие-либо коллизии с комиссией или представителями других ведомств, мотивируй свою деятельность отработкой версии о причастности ипатьевских террористов к взрыву на Лубянке. В случае необходимости мы незамедлительно это подтвердим. Ясно?

– Ясно. А первый зам будет в курсе?

– Нет, – вздохнул Максимов. – Директор считает, что это нецелесообразно. У первого зама своя задача, у тебя – своя. В курсе будет только три человека – ты, я и директор. Он очень рассчитывает на тебя. Очень. Ситуация действительно накаляется с каждой минутой, и в орбиту вовлекаются все новые и новые силы. Личность погибшего террориста установить пока не удалось. Отпечатки его пальцев по учету нигде не проходят. Однако – это вопрос времени. Дело в том, что, опираясь на связи Наумова-Кочергина, мы посадили людей просматривать оперативные видеозаписи.

– Ну и что?

– Его идентифицировали как одного из участников марша баркашовцев в Москве, который они предприняли в ответ на запрет городских властей съезда РНЕ. Запись датирована декабрем девяносто восьмого года, изображение не очень четкое, но специалисты настроены категорично. Пока неустановленный участник марша и погибший в Ипатьевске террорист – одно и то же лицо.

Виктор даже присвистнул.

– Да, – сказал Максимов. – Представь, что будет, когда информация об этом просочится в прессу. И это еще не все. Сейчас мы добиваемся доставки всех вещдоков в Москву, но наши эксперты и так уверены, что взрывное устройство, обнаруженное в машине, произведено за рубежом – в Штатах или Израиле. В других странах подобных технологий просто не существует. Они являются ноу-хау, при этом баснословно дороги и используются только несколькими ведущими спецслужбами мира.

То есть у РНЕ нет таких средств и возможностей, чтобы заполучить подобную игрушку. Это все равно, как если бы сопливый пацан вдруг подложил в детском саду в песочницу старшей группы атомную бомбу в отместку за пару пинков. В этом случае счет идет на миллионы долларов. То есть уже сейчас не вызывает сомнений, что баркашовцы – это только пушечное мясо, ширма, можно называть их как угодно. Тот же, кто стоит за всем этим, имеет несравненно большие возможности и преследует несравненно более серьезные цели.

Это тебе, так сказать, информация к размышлению. Чтобы представлял, о чем идет речь и что поставлено на карту в этой игре.

– Представляю, – заверил Виктор.

– Тогда – до связи. Директор будет ждать твоей информации. В случае экстренной необходимости – выходи прямо на него.

– До связи, – сказал Виктор, глядя за окно.

Тучи над Ипатьевском сгущались.

Глава 26

Стоя у окна, Логинов выкурил подряд еще две сигареты. Вернувшись в палату, он молча выпил какие-то таблетки и подождал, пока сестра сделает укол. Как только она вышла, Виктор позвонил Захарову. Совещание, назначенное на девять, уже закончилось, и капитан оказался на месте.

– Как дела?

– Пишу отчет.

– Убежище Матросова нашли?

– Пока нет.

– Что Уткин?

– Разорялся на совещании – труба! С одного милицейского полковника из области прямо в зале снял погоны!.. Тот не обеспечил автобусы для переброски людей к дачам. Уткин сказал, что так будет с каждым, что это дело политическое и что он не потерпит… В общем, как в прежние времена. Круто взялся!

– Понятно. Никаких неувязок?

– Да какие неувязки? Все землю носом роют. К обеду должны начать переброску внутренних войск. Я слышал краем уха, что разрабатывается несколько маршрутов движения кортежа, и, по какому поедет Луговой, определят в самый последний момент. Говорят, что Уткин каждые полчаса связывается с Москвой, так что я не удивлюсь, если к вечеру на Черном озере всплывет пара атомных подлодок, а в небе начнут барражировать перехватчики… Я такие маневры вижу первый раз в жизни.

– Ясно, – сказал Логинов. – Пиши.

– Ага.

В ожидании неофициальных инструкций из Москвы, Виктор попытался связаться с Беляевым. В конце концов ему удалось выловить его в прорабском вагончике на стройке. Ничего подозрительного и там не происходило, и Беляев даже удивился подобному вопросу. Наоборот – в распоряжение полковника выделили, по указанию комиссии, спецназ УВД. И теперь новый дом на Московской окружало двойное кольцо.

Почувствовав себя дурак дураком, Виктор попрощался, прилег и уставился в потолок. Следовало признать, что на данном этапе комиссией делалось абсолютно все для обеспечения безопасности визита высокого гостя. Даже с перехлестом. Его можно было отнести на счет излишней амбициозности Уткина и желания этого чиновника проявить себя во всей красе.

Причин для беспокойства не было никаких. Однако информация, полученная Виктором от Максимова, не давала ему покоя. Немного полежав, он встал и заходил от двери к окну. Потом снова прилег, но выдержал не больше минуты. Причин для беспокойства не было, но полученные из Москвы сведения заставили Виктора оценивать ситуацию немного по-другому. В какой-то момент он вдруг понял, что просто ждать в этой ситуации нельзя. Подполковник тут же позвонил в управление и попросил, чтобы с ним срочно связался Кравец. Судя по тому, что генерал вышел на связь через три минуты, неофициальные инструкции из Москвы уже дошли. Кравец шумно сопел в трубку, а его голос сел окончательно.

– Как обстановка? – спросил Логинов.

– Люди работают на пределе. Я получил гм-гм… сообщение из Москвы.

– Ясно. Что с розыском?

– Проверку дач почти закончили. Перерыли все вверх дном, но пока ничего. У двух садово-огородных обществ вчера видели красные «семерки», но номеров никто не запомнил. К тому же таких машин там много. Посторонние тоже появлялись, но общества большие, дачи продают и покупают, так что это еще ни о чем не говорит. Во всяком случае, по фотографиям ни Матросова, ни убитого никто не опознал. В общем, в настоящий момент не исключается, что они могли скрываться и в другом месте. Поэтому на розыск брошены все силы по всему городу и окрестностям, но упор по-прежнему делается на район дачных поселков.

– Хорошо. Я понял, – сказал Виктор и вдруг замолчал, задумавшись. – Мне нужно, – продолжил он через некоторое время, – хотя бы три оперативно-розыскные группы по два человека с машинами и в придачу к ним – четыре-пять спецназовцев на случай непредвиденных обстоятельств…

– Виктор Павлович! Я прошу понять меня правильно, но это абсолютно невозможно! Мы действительно держим предельный режим, и каждый человек у нас на учете! Тем более – машина!

– Вы получили инструкции из Москвы? – перебил его Виктор.

– Да. Но…

– Жду людей. Сколько сможете. Только самых опытных сотрудников. Все.

Следующие сорок минут Виктор по-прежнему не находил себе места, анализируя внезапно возникшую во время разговора с Кравцом догадку. Он все больше склонялся к тому, что при осведомленности Матросова в части специфики работы силовых ведомств эта догадка – очень правдоподобна.

Он дважды ходил в туалет курить, и оба раза натыкался там на мужика с грыжей, который пытался завязать с ним беседу. Но Виктор не обращал на него внимания. Ему не терпелось проверить возникшую версию, и он с удовольствием занялся бы этим лично. Однако в таком состоянии это было бы весьма опрометчиво, а во-вторых, в Москве от него ждали совсем другого. Подобная самодеятельность шла бы вразрез с установкой Максимова и Директора.

Когда в приоткрытую дверь палаты, наконец, постучали, Виктор уже собирался снова звонить в управление и ругаться с Кравцом. Медсестра заглянула, сказала, что к нему посетитель, и отступила в сторону, пропуская майора Лазорина. После бессонной ночи майор выглядел неважно, но Логинов откровенно обрадовался, что работать вновь придется именно с ним.

Недавнее раздражение сразу ушло, Виктор поздоровался с майором за руку, усадил его на стул и тут же перешел к делу.

– Сколько людей прибыло?

– Четверо. На двух машинах. Кравец просил передать, что со спецназом ничего не выйдет. Комиссия сейчас инспектирует Московскую.

Логинов поморщился и сказал:

– Ладно. Потом разберемся. У всех при себе фотографии Матросова и убитого террориста?

Лазорин кивнул.

– Вот и хорошо. Ваша задача, майор, следующая. Сейчас мы попробуем зайти с другой стороны. В южном направлении до границы соседней губернии всего шестьдесят километров. Я немного общался с Матросовым и думаю, что следы суглинка на машине – это неспроста. Только дело тут не в дачах, а в том, что скрывались они скорее всего на территории соседней области. Расстояние – мизерное, а выгоды – сами понимаете. Любая команда должна пройти через Москву, а пока она пройдет, можно триста раз уйти. Я думаю, Матросов по работе с такими вещами сталкивался неоднократно. Поэтому вы в пожарном порядке пересекаете границу области и проверяете все населенные пункты вдоль дороги с той стороны. Я думаю, результат будет.

– На какой глубине?

– Километров двадцать – до Волочаевской… – сказал Виктор и вдруг замолчал. Потянувшись к пачке, он сунул в рот сигарету, прикурил ее и глубоко затянулся. – Так! – произнес он. –Одна машина пусть работает в поселках прямо от границы, а вы лично сразу же направляйтесь в Волочаевскую – на железнодорожную станцию! С фотографиями опросите там всех, кого можно. Дежурных, милицию, бабок, которые торгуют на привокзальной площади, частников, бомжей – всех! Ясно?

– Так точно.

– Все. Жду сообщений.

Когда Лазорин вышел, Виктор сделал несколько нервных затяжек и потянулся к лежавшему на подоконнике телефону. Но в последний момент, глянув на часы, он вдруг передумал и звонить не стал. Следующие полчаса Виктор нервно расхаживал по палате и курил сигарету за сигаретой.

Заглянувшая позвать его на обед сестра пришла в ужас от стоявшего столбом в палате дыма. Виктор удивленно посмотрел на ее испуганное лицо, оглянулся вокруг и, поняв, в чем дело, открыл окно. На обед он так и не пошел… Послонялся в коридоре и покурил в туалете, пока проветривалась палата, а потом вернулся, получил укол и не глядя выпил пригоршню таблеток. Уходя, медсестра просила его больше не курить, и какое-то время Виктор держался.

Сперва он перезвонил Захарову, вконец обалдевшему от написания многостраничного отчета, потом снова переговорил с Кравцом. Генерал заметно нервничал. Поиски логова террористов на дачах успеха пока не принесли. При этом непроверенные участки можно было пересчитать по пальцам.

Уткин же, которому не терпелось побыстрее направить в Москву победную реляцию, метал громы и молнии. Он снова кого-то отстранил от должности, и эта нервозность передалась всем участникам поиска. Ситуация еще больше обострилась, когда пришло сообщение о том, что в посадке у трассы, в пяти километрах в сторону областного центра, обнаружена сгоревшая машина. На место были немедленно направлены несколько оперативных групп, и Кравцу с трудом удалось скрыть отсутствие двух машин с лучшими людьми.

Беляева подполковник так и не нашел. После отъезда комиссии он со специалистами проводил повторное обследование подземных инженерных сетей. Отложив телефон, Виктор снова закурил и решил, что из больницы пора сматываться. Проверив пистолет, он нарочито медленно переоделся и, поглядывая на телефон, собрал вещи. Лазорин позвонил ровно в половине второго.

Виктор бросился к телефону:

– Слушаю, Логинов!

– Майор Лазорин. Есть, товарищ подполковник! Красную «семерку» видели в переулке возле станции поздно вечером во вторник! Продавщица ларька, работавшая в ту ночь, опознала Матросова. Сейчас опять ее смена. Она сразу указала на его обычную фотографию, я имею в виду – без бороды.

– Так. Вторник – это десятое, день убийства Наумова-Кочергина. Ясно. В котором часу это было, он что – встречал какой-то поезд?

– В том-то и дело. Продавщица видела его около двадцати трех, а в двадцать три ноль пять по расписанию из Москвы прибывает и стоит три минуты омский поезд!

– Хорошо. Я понял. Майор, нужно во что бы то ни стало установить, кто из дежурного персонала станции работал в ту ночь, и обязательно их опросить. Нас интересуют все пассажиры, которые прибыли на этом поезде. Ясно?

– Да. Только я это уже установил.

– Как?

– У частников. На стоянке такси. У них все организовано, и они тоже работают по сменам. В ту ночь дежурили три машины. С владельцем одной из них я уже поговорил. Он ходил на перрон встречать поезд и уверен, что сошедших пассажиров было всего пятеро. Четверо из них волочаевские, он их знает. Женщина с ребенком, студент и пенсионер…

– Он опознал пятого пассажира?

– Нет.

– Как – нет? Может, он его не рассмотрел?

– В том-то и дело, что рассмотрел. Он подходил к этому человеку у входа в вокзал предложить свои услуги. Ну, знаете, как это обычно бывает…

– Знаю. Ну и что?

– Этот человек сказал, что такси ему не нужно. Водитель, естественно, вернулся к стоянке и видел, как тот человек немного постоял у скверика на привокзальной площади, потом к нему кто-то подошел, они закурили, перекинулись парой слов и двинулись к переулку!

– Он что, вообще никого не опознал по фотографиям?

– Да. Человека, который подошел к приехавшему, он видел только издали. Освещение привокзальной площади – как везде, так что Матросова он и не мог опознать. Это естественно.

– А приехавшего? Может, он ошибся?

– Нет. Он рассмотрел его очень хорошо. Помнит в деталях. Человек был выше среднего роста, с грубыми чертами лица. Кожа – с прожилками, под глазами мешки. В то же время – гладко выбрит, держится прямо, живот не выступает, хотя возраст – за сорок пять. Стрижка – короткая. Руки не как у работяги…

– Подожди, ты хочешь сказать…

– Да, он очень смахивает на отставника. Водитель так и сказал – вылитый наш комбат. При этом по всем описаниям прибывший никак не соотносится с погибшим террористом…

– Что еще? – нетерпеливо бросил Виктор.

– При себе имел кожаную сумку через плечо – наподобие дорожной – и вроде рулон обоев.

– Рулон чего?

– Обоев.

– Каких обоев?

– Обычных. Водитель сильно не присматривался, но впечатление у него такое, что это был обычный рулон обоев, завернутый в газету.

– Так, – сказал Логинов. – Майор, необходимо срочно составить подробный словесный портрет этого человека и передать в управление! После продолжите отработку Волочаевской и других населенных пунктов по ту сторону, как мы условились. Только будьте максимально осторожны – этот человек очень опасен. Я переговорю с начальством и займусь поездом.

– Товарищ подполковник! Насчет поезда – я узнал у дежурного по станции. Полчаса назад он проследовал на Москву. Отстает от расписания на две минуты, но в Михайловской – это сто пятьдесят километров северо-западнее – у него получасовая стоянка – пропускает два скорых поезда из Москвы. В общем, можно попытаться перехватить его из Ипатьевска…

– Чего же ты раньше молчал, майор, черт тебя возьми! – возмутился Логинов и тут же извинился. – Ладно… Извини. Работай.

Сразу же Виктор перезвонил Кравцу.

– Апп-пчхи! – раздалось в трубке. – Логинов. Срочно направьте ко мне джип с местным водителем, хорошо знающим проселочные дороги, и экспертом. Срочно!

– Виктор Павлович! – кое-как высморкавшись, взмолился Кравец. – Уткин с меня погоны снимет, ей-богу!

– Я быстрее сниму! – рыкнул Логинов. – У эксперта должно быть все необходимое, чтобы зафиксировать и снять большое количество отпечатков! Вы поняли? Это – срочно!

– Но…

– Все, генерал. На разговоры нет времени. Где-то разгуливает еще один террорист, ясно? Если мы его не обезвредим, с нас всех снимут не погоны, а головы! С Уткиным я свяжусь сам. Жду.

Генерал Максимов долго не брал трубку, и Виктор уже решил, что придется звонить напрямую директору, когда Валерий Иванович все же ответил:

– Максимов. Слушаю.

– Логинов!..

– Что-то случилось? – сразу насторожился генерал.

– Пока – нет. Я послал людей на железнодорожную станцию в восьмидесяти километрах от Ипатьевска…

– Кого ты послал? Зачем? Тебе же…

– Извините, но сейчас нет времени. Они установили, что десятого, во вторник, Матросов на станции Волочаевская встретил с омского поезда неизвестного. По виду пассажир очень похож на отставного военного. При себе у него была большая дорожная сумка и что-то вроде рулона обоев.

– Чего?

– Обоев.

– Это не тот человек, который погиб?

– Нет. Это исключено. По стабильным признакам словесного портрета он никак не соотносится с убитым.

– Комиссии об этом уже известно?

– Пока нет. Люди, которых я послал, – оперативники областного управления. Сейчас они уточняют детали словесного портрета у очевидцев на станции. Потом передадут в Ипатьевск. Я вызвал машину с экспертом и попробую перехватить поезд на станции Михайловской.

– Какой поезд?

– Омский. С которого сошел неизвестный. Он возвращается обратно в Москву и полчаса назад проследовал через Волочаевскую.

– Ты хочешь попробовать найти его отпечатки?

– Да. И опросить проводников.

– Понятно. Ладно, действуй. Если что-то обнаружится, немедленно свяжешься со мной. Все, я иду с докладом к директору.

– Мне Уткину звонить?

– Что?

– Мне звонить Уткину или как?

– А-а… Не знаю, как решит директор.

– Пока он решит, я буду под Михайловской.

– Ладно, никуда не звони. Директор с ним свяжется сам.

– Понял. Если что – я по-прежнему работаю по взрыву на Лубянке?

– Да. Легенда прежняя.

Достав из-под подушки и сунув в наплечную кобуру пистолет, Виктор распихал по карманам сигареты, зажигалку и телефон, подхватил пакет и в последний раз окинул взглядом свою номенклатурную палату. Никакого сожаления он не испытывал, просто проверял, не забыл ли чего, чтобы, не дай бог, не пришлось возвращаться. Убедившись, что забрал все, Виктор покинул палату и поковылял по коридору к выходу из отделения, сопровождаемый взглядом пришедшей в ужас медсестры.

Глава 27

Путешествие по лестницам далось Виктору нелегко, и на крыльцо корпуса он выбрался изрядно подустав – сказывалась потеря крови. И сразу же услышал вой сирены в стороне от ворот. Вскоре с центральной аллеи подкатил к корпусу знакомый «Опель-Фронтера».

– Здравия желаем, Виктор Палыч! – проговорил Михеич, распахивая дверцу. – С выздоровленьицем!

– Какое там, отец, выздоровленьице, – поморщился Виктор, с трудом влезая на переднее сиденье. – Здравствуйте…

– Здравия желаю, – отозвался сидевший сзади с чемоданчиком на коленях пожилой мужчина в штатском.

Виктор его раньше не видел и немного удивился. Однако времени на долгие разговоры не было, и он просто спросил, оглянувшись:

– Придется снимать большое количество отпечатков. Вы в курсе?

– Так точно.

– Виктор Палыч, чтобы не запамятовать, значит, дежурный просил передать, что вас оченно искал заместитель мэра.

– Кто?

– Заместитель, значит, мэра.

– О господи… Я о нем совсем забыл. Наверное, до сих пор ждет меня в кабинете… Ладно, перезвоню позже. Все, гони, отец, в Михайловскую! Дорогу знаешь?

– Чего же не знать? Вестимо – знаю, – кивнул Михеич, резко сдавая назад и разворачивая джип.

– Нам нужна самая короткая, – предупредил Логинов, непроизвольно морщась от боли.

Каждое движение машины тут же отдавалось в области ранения, и он вдруг подумал, что поездка для него не будет такой легкой, как он рассчитывал.

– Если короткая, – проговорил Михеич, заворачивая на центральную аллею, – значица, через опытное хозяйство Ильича.

– Не знаю, – сказал Логинов, осторожно переворачиваясь на здоровый бок, – Ильича или Кузьмича – тебе виднее. Только времени у нас в обрез. Нужно перехватить омский поезд. Так что включай всю музыку и гони как на пожар? Понял?

– Так точно, – кивнул Михеич.

На выезде из ворот больницы он включил мигалку и сирену и свернул влево, хотя улица была с односторонним движением. Распугивая встречные машины, «Опель» домчался до улицы Комарова и устремился к западной окраине Ипатьевска.

Было пасмурно и ветрено. Над самыми крышами домов проносились тучи. Асфальт уже просох, но по обочинам и в выбоинах дороги стояли лужи. Виктор пробыл в больнице всего пятнадцать часов, но за это время город изменился почти до неузнаваемости. Тут и там с метлами, лопатами, совками, ведрами, кистями и еще бог знает с чем копошились дворники, рабочие в оранжевых жилетах, школьники и даже интеллигенция при галстуках, словно во времена былых субботников.

Кроме грандиозного наведения марафета, Ипатьевск поражал обилием служивого люда. За окном то и дело мелькали усиленные патрули, а почти на каждом перекрестке стояли машины – ГИБДД, ОМОНа, обычной милиции, внутренних войск и просто оперативные без опознавательных знаков.

Спецсигнализация и блатные номера «Опеля» производили впечатление, и из города они выбрались без помех всего за каких-то пять минут. Однако уже на самом выезде, у закрытого пивного ларька, их все же остановили. Разбитую и давно не ремонтированную дорогу, ведущую в опытное хозяйство Ильича, перегородил «ГАЗ-66» внутренних войск.

Из-за него навстречу «Опелю» с жезлом двинулся человек в камуфляже, а еще трое навели на джип автоматы. Виктор в сердцах ругнулся, а Михеич, сбросив скорость, вопросительно посмотрел на него.

– Что делать, Виктор Палыч, тормозить али как?

– Тормози.

«Опель» остановился в пяти метрах от «ГАЗа», и Виктор тут же открыл дверцу. Человек с жезлом неспешно шел к ним, на ходу переговариваясь с кем-то, кого не было видно за кабиной «ГАЗа». Виктор не стал его дожидаться, кое-как выбрался и поковылял навстречу.

– В чем дело, прапорщик?! – крикнул он на ходу, рассмотрев знаки отличия и показывая свое удостоверение.

– У нас приказ – никого не выпускать из города без спецпропусков.

– Я подполковник Главного управления ФСБ Логинов.

– Понимаю. Но у нас приказ.

– Чей приказ?

– Начальства.

– Конкретно?

– Командира полка.

– Я сотрудник ФСБ и на приказы вашего командира – чихал! Михеич, давай!

«Опель» двинулся с места, а прапорщик за спиной Логинова сказал:

– А я на вас чихал. Никуда вы не проедете.

– Что?! – оглянулся Логинов. – На кого ты чихал?

Прапорщик был совсем молодой – двадцать один год от силы. Солдатам, стоявшим за ним полукругом, было вообще лет по восемнадцать-девятнадцать. Пороха ребята явно не нюхали и автоматы держали кое-как, зато просто упивались своей крутизной и тем, как их «кусок» «положил» на фээсбэшного подполковника.

От этого им было очень весело, и они смеялись. А Виктору даже не было их жаль. В следующий миг он с разворота ребром ладони вырубил одного, тут же ударом в челюсть завалил прапорщика на второго, а третьего достал длинным левым свингом.

– Лежать! – прорычал Виктор копошившемуся под прапорщиком солдату.

Тот сразу замер, выпучив глаза на появившийся в руках Логинова пистолет, а Виктор сделал несколько шагов влево. То, что он увидел за кабиной «ГАЗа», опасности не представляло. Водитель в грязной спецовке возился с колесом, и из оружия у него была только монтировка. Он поднял голову, поглядел на Виктора, но что произошло за машиной, до него, кажется, так и не дошло.

– Сколько вас тут? – свирепо спросил Логинов у прапорщика.

Для большей доходчивости он направил на него дуло пистолета.

– П-пятеро…

– Сколько оружия?

– Т-три автомата и п-пистолет…

– Ясно, – сказал Виктор. Возвращаясь, он собрал по дороге оружие и крикнул: – Михеич! Подъезжай!

Поставив автоматы на предохранители, Виктор бросил их грудой под ноги бледному эксперту, следом швырнул пистолет прапорщика и полез на переднее сиденье. Все эти прыжки и скачки не прошли даром, и рана начала болеть уже по-настоящему – до судорог. Морщась, Виктор позвал перепуганного солдата, уже оттащившего по его приказу неподвижные тела своих сослуживцев, и сказал:

– Доложишь по рации своему начальству, что вас разоружил подполковник ФСБ Логинов. Запомни – Ло-ги-нов! Гони, Михеич!

«Опель» обогнул «ГАЗ-66» с удивленным водителем и помчался вперед уже без мигалки и сирены. Дорога местами поросла травой, и было видно, что в последние годы по ней почти не ездили. Кое-как устроившись на боку, Виктор позвонил дежурному по управлению.

– Логинов. Свяжитесь с командиром полка внутренних войск и сообщите, что я разоружил их пост на выезде в сторону хозяйства Ильича. В связи с тем, что они препятствовали выполнению особо важного государственного задания. О том же доложите первому заместителю директора. Ясно?

– Так точно. Товарищ подполковник! Тут вам звонил заместитель мэра…

– Я понял. Если позвонит еще раз, скажите, что он может больше не торчать в своем кабинете. Я о нем просто забыл. Но этого говорить не нужно. Все. Конец связи.

Перепуганный увиденным на посту, эксперт со своим чемоданчиком забился в угол и до Михайловской не произнес ни единого слова. Михеич ни на секунду не отводил взгляда от дороги, изобилующей колдобинами и ямами, и только изредка ругался сквозь зубы. Логинову, скрючившемуся на переднем сиденье, вообще было не до разговоров. Боль не утихала ни на секунду, временами становилась почти невыносимой, и тогда ему казалось, что эта поездка не закончится никогда.

Через полчаса они миновали развалины, бывшие когда-то опытным хозяйством имени Ильича, и помчались по почти непроезжей проселочной дороге. «Опель» несколько раз сворачивал, петлял, и было удивительно, как они вообще в конце концов выбрались к окраине Михайловской. Причем – совсем недалеко от станции. И тут им по-настоящему не повезло.

Вдоль крайнего ряда домов тянулась траншея газопровода. Неглубокая и узкая, но ее все равно пришлось объезжать. На такие же траншеи они натыкались еще дважды и в результате потеряли около двадцати минут. Логинов часто поглядывал на часы, нетерпеливо торопил старика, но сделать ничего было нельзя. Прогресс в виде газификации наконец докатился и до глубокой провинции.

Когда «Опель» подкатил к небольшому облупившемуся вокзальчику, омский поезд уже тронулся, медленно набирая ход. Глядя на проплывающие вагоны, Виктор смял в руке сигарету и проорал:

– На перрон давай! На перрон!

Михеич хотел было что-то возразить, но Логинов повернулся к нему со свирепым видом: – На перрон! – еще раз крикнул он.

«Опель» рванулся к боковой лестнице и, распугивая воем и ревом немногочисленных пассажиров, с разгона взлетел по ней на перрон. Михеич едва успел вывернуть руль и тут же резко затормозил, чтобы не сбить застывшую от ужаса дежурную по станции. Превозмогая боль, Виктор выскочил из «Опеля» и бросился с требованием:

– Остановите поезд! ФСБ!

На мертвенно-бледном лице дежурной не дрогнул ни один мускул. Было даже непонятно, слышит ли она Виктора.

– Остановите, поезд! – снова крикнул он, приближаясь.

В тот же миг дежурная как-то странно охнула и начала падать. Виктор едва успел подхватить и, опуская на перрон, оглянулся:

– Михеич! Займись! – Глядя на ускоряющие бег вагоны, он вдруг заорал эксперту: – За мной! Быстро!

Выбираясь из «Опеля», эксперт зацепился ногой за автоматы и плюхнулся на колени, едва удержав в руке чемоданчик. Покраснев от возбуждения, Виктор подскочил к нему и схватил за шиворот, потащил к поезду.

Эксперт был напуган не меньше дежурной по станции. Широко открытыми от ужаса глазами он глядел на проносившиеся вагоны, и едва переставлял ноги. Виктору приходилось буквально тащить его волоком. Когда они все же набрали нужную скорость, Логинов выхватил у эксперта чемоданчик и приказал:

– Хватайся за переднюю ручку и прыгай на ступеньку! Понял? Давай! Сейчас! Ну! – проорал Виктор, продолжая бежать рядом.

Эксперт нервно передернул головой и вдруг прыгнул – так, как учил Виктор. Прихрамывая и морщась, Логинов отстал, дождался, пока с ним поравнялся тамбур предпоследнего вагона, забросил туда чемоданчик и, подтянувшись на руках, нашарил ногой ступеньку. Оглянувшись, он крикнул:

– Михеич! Давай на следующую станцию! Понял?

Михеич возился с потерявшей сознание дежурной. Он поднял голову и кивнул.

В вагон Виктора пустили только через пять минут, несмотря на настойчивые требования и демонстрацию через замызганное стекло удостоверения. Отыскав в тамбуре шестнадцатого вагона ни живого ни мертвого эксперта, Виктор всучил ему чемоданчик. Затем переговорил с подошедшим начальником поезда. Удостоверение Виктора произвело на него сильное впечатление, и уже через несколько минут они общими усилиями установили, что сорокапятилетний пассажир с сумкой и каким-то рулоном вышел на Волочаевской из двенадцатого – купейного вагона.

Рана у Виктора сильно болела, в голове шумело, а стук колес отдавался где-то слева в затылке. Попросив начальника поезда освободить купе, в котором ехал предполагаемый террорист, Логинов послал эксперта снимать отпечатки, а сам переговорил с проводницей, дежурившей в ту ночь.

На вид ей было лет двадцать восемь. Рано располневшая женщина выглядела опрятной и аккуратной. Такое же впечатление производил и весь ее вагон, что в данном случае Виктора абсолютно не радовало. В Омске они с напарницей произвели уборку по полной программе, так что на качественные отпечатки надежды практически не было. Разве что – на случайные и смазанные.

Проводница поначалу заметно нервничала, но потом успокоилась и дала довольно подробное описание ехавшего из самой Москвы пассажира. Кроме того, она была абсолютно уверена, что мужчина вез не рулон обоев, а рулон линолеума. Не выказывая своего удивления, Логинов по возможности уточнил все детали и уже хотел идти к эксперту, когда вконец осмелевшая проводница вдруг сказала:

– Я, конечно, извиняюсь, может, это не мое дело, только… вы ж его отпечатки ищете, да?

– Да, – кивнул Виктор.

– Ну, так… не знаю, как сказать… В общем, мы с Ангелиной, это напарница моя, вы только не подумайте ничего такого, значит, сдаем тару, то есть бутылки…

– Так-так…

– Ну и после этого пассажира тоже остались. Мы их, правда, сдали в Омске, значит. Но одна – черная такая – «Камус», что ли… Такие не принимают. Я ее хотела выкинуть, а Ангелина, значит, оставила для красоты…

– Где она? – быстро спросил Виктор. – Давай сюда свою Ангелину, я ее расцелую!

– Так у нее ж полюбовник в третьем – Куракин…

– С Куракиным я договорюсь!

Уже через минуту перепуганная со сна Ангелина показала им стоящую в шкафчике бутылку из-под «Камю».

– Руками не трогать! – предупредил Виктор.

Эксперт поколдовал над бутылкой несколько минут, потом, оглянувшись, сказал:

– Все в порядке, товарищ подполковник, можно сворачиваться.

– Вы уверены?

– Да. Если это именно та бутылка. Может, полной дактилоскопической карты и не получится, но для идентификации этого более чем достаточно.

Напоследок эксперт на всякий случай снял отпечатки у проводниц. К процедуре они отнеслись жутко серьезно, словно к вступлению в прежние времена в комсомол. Со стороны, конечно, происходящее в тесном купе выглядело уморительно. Однако Виктор уже не обращал на все это внимания. Временами ему становилось совсем плохо, а временами чуть отпускало, и держался он из последних сил.

Сойдя на следующей станции в крошечном городке, названия которого Виктор так и не запомнил, они сразу направились в линейное отделение милиции. Дежурный, совсем молоденький лейтенант, на удивление быстро понял, что от него требуется. Он тут же проводил их к своим знакомым. Их офис был расположен буквально в двух шагах от станции в невзрачном доме и занимал одну-единственную комнату обычной квартиры. Однако ксерокс и факс в нем были.

Уже через пятнадцать минут Виктор передал в Москву увеличенные и нормальных размеров отпечатки с бутылки, а также надиктовал словесный портрет и сообщил другие подробности. Поблагодарив слегка оторопевших от происходившего двух двадцатилетних провинциальных предпринимателей, они покинули офис. Сразу же Виктор попытался дозвониться по сотовому до Максимова, но у него ничего не вышло.

Михеич долго плутал по проселкам и приехал только минут через сорок. За это время Виктор купил в аптечном ларьке пластырь и вату и кое-как залепил рану в вокзальном туалете. После двух таблеток аспирина ему вроде немного полегчало, хотя передвигался он с огромным трудом, и испуганный эксперт несколько раз предлагал вызвать «Скорую». У него самого разболелось сердце, и он безостановочно сосал валидол.

На обратном пути Виктор выпил еще четыре таблетки, но это уже не помогало. В самом конце, перед Ипатьевском, его начало трясти. Михеич украдкой поглядывал на начальника и несколько раз заводил разговор о больнице. Виктор об этом не хотел и слышать. Связавшись с Кравцом, он узнал, что из-за происшествия с вэвэшниками был грандиозный скандал. Сейчас о нем уже забыли, потому что по отпечаткам на бутылке удалось установить личность сошедшего с омского поезда террориста. Несколько минут назад из Москвы пришла ориентировка, и сейчас все были заняты организацией его поисков.

Кравца куда-то срочно вызывали, он извинился и пообещал связаться с Виктором позже. На въезде в город их остановили и проверили документы. О Логинове на посту уже слышали, поэтому даже автоматы, сваленные в кучу на полу в салоне автомобиля, не вызвали подозрений. «Опель» тут же пропустили. Прикурив сигарету, Виктор какое-то время тупо смотрел за окно, а потом приказал Михеичу ехать к «Туристу».

– Будь, отец, в управлении. Я перезвоню, – сказал он, с трудом выбираясь из машины. – «Железки» сдай дежурному.

Доковыляв до лифта под испуганными взглядами администраторши и охранника, Логинов дождался кабину, поднялся на третий этаж и еще не менее пяти минут добирался по стенке до своего номера. Он собирался перевязать рану, переодеться, получить инструкции от Максимова и отправиться в управление, чтобы принять участие в поисках. Захлопнув дверь и добравшись до дивана, Виктор решил полежать хотя бы пару минут, опустился на бок и тут же отключился.

Глава 28

Очнулся Виктор от чьих-то легких прикосновений, чуть повернул тяжелую, словно с похмелья, голову и увидел озабоченное лицо Беляева.

– Ты че, Логинов, с ума сбрендил? – спросил тот.

– Нет. А что? – проговорил Виктор, с трудом оглянулся через плечо и увидел, что над его раной колдует рыжая докторша в цивильном. – Здрасьте…

– Здравствуйте, – сказал она. – Хотя мы сегодня уже виделись…

– Да?

– Ты че, не помнишь уже ни фига? – подозрительно спросил Беляев.

– Почему? Помню…

– Короче, – сказал Беляев. – Давай мы тебя отвезем в больницу, и не майся дурью…

– Какая больница, Леня?

– «Какая больница, какая больница?» – перекривил Виктора Беляев. – Третья городская. Из которой ты смылся. Допрыгаешься, пока тебе задницу отрежут. Тоже мне – Павка Корчагин нашелся… Ну что – везем его?

– В больницу я не поеду.

– О господи! – вздохнул Беляев. – Хоть вы ему скажите!..

– Не ори, и так голова трещит. Ну что там, доктор, все на месте?

– Все. Только вам действительно лучше в больницу. Не знаю, чем вы занимались, но…

– А без больницы нельзя обойтись, а? Я знаю – вы волшебница!

– Все, – вздохнул Беляев. – Понеслась!.. Он еще глазки строит…

– В общем-то, можно, конечно, – вздохнула докторша, виновато посмотрев на Беляева. – Только у меня нет с собой…

– Леня, – перебил ее Логинов. – Будь другом, привези, что нужно, а?

– Слышь, Логинов, у тебя брата не было?

– Нет, а что?

– Да, знаешь, рассказ такой есть. Мол, жили два брата, и оба заболели менингитом. Один умер, а второй выжил. Это – про тебя. Ладно, давайте, что там нужно…

Докторша начала перечислять, Беляев немного послушал и вдруг поднял руки:

– Извините, только я этого ни в жизнь не запомню… Рыбин!

– Я! – послышалось за дверью.

– Возьми доктора и дуй в управление. Там где-то на втором этаже должен сидеть начальник нашей медсанчасти.

– Полковник Гаврилов? Который медкомиссию подписывает?

– Да. Вызовешь его в коридор и скажешь, что я очень просил… В общем, пусть он даст все, что скажет доктор. Понял? И побыстрее. Все, – повернулся Беляев к докторше, – езжайте. Я пока с ним посижу. Он за это время коньки не откинет?

– Нет, – усмехнулась докторша, выходя.

Когда за ней закрылась дверь, Виктор повернулся на бок и посмотрел за окно. На улице уже стемнело, часы показывали 22.35.

– Как ты тут оказался? – спросил Логинов, потянувшись за сигаретой.

– Водителю своему спасибо скажи.

– Михеичу?

– Михеичу. Увидел меня возле управления и все рассказал. Он тебе пару раз звонил, а тут никто не отвечает. Говорит – боюсь, кабы Виктор Палыч не помер. Мы по-быстрому приехали, номер открыли, а ты – горячий, как чайник, и ни бум-бум.

– А докторша откуда?

– Секрет фирмы.

– А все-таки?

– Да случайно мы ее встретили. Прямо у гостиницы. Знаешь поговорку – на ловца и зверь бежит.

– А что она тут делала?

– Не знаю, сам спросишь. Мне, Логинов, и с тобой забот хватает. Если начальство узнает, что я тут прохлаждаюсь, голову снимут…

– А что с розыском? Ничего нового?

– Пока – нет. Машину сгоревшую, которую нашли в посадке, установили. Номера на двигателе и шасси перебиты, но эксперты подсуетились – машина московская, уже месяц числится в угоне. Считается, что террористы избавились от нее, когда начались проверки всех иногородних автомобилей. Где они скрывались, пока не нашли. А так – город разбили на квадраты и прочесывают третий раз. Всех, кто без документов и подозрительных, прямо в чем есть свозят в «обезьянники». Человек семьдесят уже набралось, а к утру, я думаю, перевалит за полторы сотни.

– А что на стройке?

– Да что на стройке? Подземные инженерные сети – «ливневку», телефонную и обычную канализацию – обследовали, люки позаваривали, снайперов с приборами ночного видения порассаживали, кинологов с собаками подкинули… Только фигня это все. Я думаю, этот Щеколдин, если он не дурак, уже подъезжает к Кавказу…

– Какой Щеколдин?

– Ну, майор этот… А-а, ты же не знаешь. В общем, час назад пришла из Москвы развернутая ориентировка насчет этого пассажира, который в Волочаевской сошел. Фамилия – Щеколдин, коренной москвич. Специальность – минер. Служил во внутренних войсках, по всяким «горячим точкам». В девяносто шестом – за два года до пенсии – подорвался при разминировании. Пока валялся в госпитале, в Москве умерла мать, а квартира была не приватизирована, и ее забрали. В общем, выписали его из госпиталя и комиссовали по состоянию здоровья. Он в Москву приехал, а там везде клин – ни квартиры, ни прописки, а без нее и пенсию хрен получишь. Короче, бомж в чистом виде. Поселился он в своем старом дворе на чердаке, где-то на рынке подрабатывал и ясное дело – каждый день пьяный. И все насчет властей разорялся да насчет Лугового. А недавно прибился к баркашовцам. Пить стал меньше, с чердака съехал к одной женщине из «Памяти», ее пока не установили, но пару раз старые соседи видели его в фуражке и шинели у метро – с листовками и газетами РНЕ и «Памяти». А в прошлую субботу он вдруг заявился в свой бывший двор на такси. Пьяный в дупель. Пацанам раздавал деньги, а мужиков поил коньяком. Говорил, что уезжает за границу, мол, у него там нашлась богатая родственница. Ну и насчет Лугового что-то тоже бормотал. И все. Больше его в Москве не видели. Теперь ему одна дорога – в наемники по специальности.

– Навряд ли он успеет пристроиться, – сказал Логинов, затолкав в пепельницу окурок. – Таких свидетелей в живых не оставляют.

– Не знаю, только со своим эластитом ему тут делать уже нечего.

– Каким эластитом?

– В ориентировке указано, что, судя по описанию, Щеколдин вез с собой в рулоне эластит – взрывчатку нового поколения, которую изготавливают в виде обычных строительных материалов. Милое дело – подсунул конкуренту пару рулончиков, тот настелил себе пол, а потом – хлоп! – и дома как не бывало. Здорово они, конечно, придумали. На стройке на линолеум никто бы и внимания не обратил. Только не вышло. И на старуху бывает проруха.

– А если они попробуют взорвать машину на трассе?

– Не боись. По прогнозу синоптиков до завтра облачность рассеется, так что Лугового доставят на «вертушке». А тут – все под контролем. Все обочины три раза перепроверены.

– Так-то оно так, – задумчиво протянул Виктор. – Только…

– Ну, как тут наш больной? – послышалось из прихожей вслед за стуком открывшейся двери.

– Как огурчик, – сказал Беляев.

Рыжая докторша прошла к столу, осторожно опустила на него два шуршащих пакета и с улыбкой оглянулась на Логинова.

– Такой же свежий?

– Такой же зеленый, – вздохнул Беляев. – Ладно, мне пора – у меня там эксперты весь линолеум в новом доме проверяют. Рыбин! Останешься с подполковником. Когда доктор закончит, свяжешься со мной, я пришлю машину, чтобы ее отвезли домой…

– Леня, не нужно, – проговорил Логинов.

– Как не нужно? Мало ли что? Он хоть «Скорую» вызовет…

– Правда, не нужно, – вдруг сказала докторша, как-то неловко сложив на груди руки и глядя куда-то в сторону. – Я с ним посижу…

– А-а… э-э… гм-м, – произнес Беляев, переводя взгляд с Логинова на докторшу. – Ага. Ясно. Рыбин! Поехали. – В двери он оглянулся и сказал: – Счастливо оставаться…

Когда дверь за ним закрылась, докторша наконец расцепила пальцы и отвернулась к столу. Она шуршала пакетами, доставая какие-то коробки, а Логинов смотрел на ее ладную фигурку, обтянутую джинсами и кофточкой, и думал, какой он все-таки болван.

Неловкая пауза явно затягивалась. Виктор мучительно думал, что бы такое сказать, но так и не придумал. Последний раз с ним такое случалось сто лет назад – он даже не помнил когда. В конце концов он осторожно вздохнул и потянулся за сигаретой. Едва он щелкнул зажигалкой, докторша оглянулась.

– Что вы делаете? – строго спросила она.

– Курю, – виновато сказал Логинов.

– Вам сейчас нельзя курить! Выбросьте эту гадость!

– Но… – начал Логинов, но докторша уже двинулась к дивану, забрала у него сигарету и раздавила в пепельнице. – Вы – как малый ребенок, честное слово?

– Ага. А вы – как большой…

– Кто? Я?

– Ну не я же. Что вы делали возле гостиницы?

– Кто? Я?

– Что вы все время «якаете»?

– Не ваше дело, – рассердилась докторша, поджала губки и демонстративно вернулась к столу.

– Может, и мое…

– Не ваше…

– А я говорю – может, и мое…

– А я говорю – не ваше. К подруге я шла, ясно? Подруга тут у меня рядом живет.

– Вранье, – ухмыльнулся Логинов. – Кстати, вы мужу привет передали?

– Передала.

– Ну и что он сказал?

– Что нужно, то и сказал.

– Ладно, – поморщился, переворачиваясь, Логинов. – С мужем ясно. Врать вы не умеете. А как вас, то есть тебя зовут?

– Мы что, уже перешли на «ты»? Я, по-моему, повода не подавала.

– Подавала, – ухмыльнулся Логинов. – И не один. Это я, дурак, за этой чокнутой работой ничего не замечал. Но я уже исправился.

– Да? – с улыбкой оглянулась докторша.

– Точно. Так как тебя зовут?

– Марина.

– Хорошее имя. У меня на старой квартире так газовая плита называлась.

– Дуралей! – прыснула Марина.

– Это точно. Многие так говорят. Только ты все равно в меня втюрилась.

– Кто? Я в тебя втюрилась? Фу! Ну и словечки у вас, товарищ подполковник!

– Конечно, втюрилась.

– Ну и по чему же это видно?

– Да по всему. Тут большим психологом не нужно быть. Когда кто-то находит удовольствие в том, чтобы ковыряться в чьей-то ране на определенном месте, то это может означать только одно – что эта «кто-то» влюбилась, как кошка. Или – она заодно с террористами. Признайся, ведь ты не террористка, а то я этого не переживу!

– Террористка, – усмехнулась Марина. – И сейчас ты почувствуешь это на себе!

Она сходила в ванную, вымыла руки, вернулась и начала натягивать перчатки.

– Все. Поворачивайся на живот. Сейчас будет оч-чень больно, и ты пожалеешь о том, что так долго не замечал страданий бедной девушки.

– Слушай, бедная девушка, – проговорил Виктор, поворачиваясь, – ты кто по знаку Зодиака?

– Ты что, веришь в эту ерунду?

– Нет. Но у меня очень серьезные намерения. Может, я тоже влюбился. Как кот. Жаль только, что мы уже сегодня не сможем закрепить наши отношения…

– Тихо. Не дергайся. Сейчас буду делать укол.

– Ой! Да… Интересно было бы посмотреть на тебя без этих тряпок. У тебя родинки где-нибудь есть?

– Есть, – сказала Марина, отходя к столу.

– А где?

– Сам посмотришь… Если я разрешу. Ты всегда такой болтливый?

– Только когда сильно болит.

– Потерпи, сейчас начнет действовать укол. Станет легче. Потом поспишь… Кстати, ты ключи от наручников нашел? – невинным тоном спросила Марина, и Виктора вдруг словно ударило током.

Быстро оглянувшись, он увидел, что рыжая докторша снимает перчатки, и только теперь все понял… О так и не найденных ключах от наручников Аверьянова знал только Матросов. Тут же в туманящемся от укола мозгу Виктора пронеслось все остальное.

Матросов каким-то образом проник среди ночи в инфекционное отделение третьей горбольницы. Кто ему мог помочь, не вызвав подозрений? Рыжая докторша откуда-то знала, в какой гостинице живет Виктор. Откуда она это знала? И зачем она пришла? Когда он спросил, не террористка ли она, рыжая докторша засмеялась и сказала, что террористка, и он это почувствует на себе…

И Логинов уже чувствовал, слабея с каждой секундой. Она убила его уколом, отомстив за Матросова, и теперь спокойно снимала перчатки. Невероятным усилием Виктор сунул ватную руку под подушку, но пистолета там не оказалось. Он лежал на тумбочке, в каком-то метре, но добраться до него Виктор уже не мог.

Эта женщина все предусмотрела, переиграла его вчистую, и единственное, что мог попытаться сделать Виктор, это утащить ее с собой в могилу. Он вдруг представил, как ее стройное тело еще вчера обнимал Матросов, почувствовал дикую и глупую ревность и решил во что бы то ни стало убить ее.

В какой-то момент, как это обычно бывает перед смертью, Виктор вдруг почувствовал прилив сил и решил, что на последний отчаянный рывок, на то, чтобы сцепить пальцы в мертвой хватке на ее прелестной шейке, их у него хватит. Он знал, что это ненадолго, что уже через несколько секунд сознание затуманится окончательно и все исчезнет, как на экране выключенного телевизора, и ему нужно спешить, чтобы успеть уйти в небытие в объятиях рыжей красотки, которая его убила.

Собрав все силы и стараясь не выдать себя, он повернул голову и тихо произнес:

– Марина, подойди, я тебе хочу что-то сказать… Это очень важно…

Докторша не двинулась с места, копаясь в пакетах, и Логинов вдруг понял, что проиграл окончательно. Она все понимала и не собиралась подходить. Она просто убила его, а теперь просто ждала, когда он умрет.

От бессилия ему хотелось завыть волком, он вцепился пальцами в подушку и тут вдруг услышал:

– Сейчас, подожди… Где эти чертовы перчатки?

– Ка-какие перчатки?

– Обычные. Так боялась сделать тебе больно, что порвала одну об иголку. Теперь не могу найти другую пару… Тебе уже лучше, бедненький?..

– Да. А что?

– Этот укол обычно очень плохо переносят, вначале возникает сильная слабость, а у некоторых даже бывают галлюцинации. Ага, вот перчатки. Сейчас удалю тебе гематому, и – баиньки. И больше никаких нарушений режима. Тебе нужно хотя бы пару дней отлежаться, чтобы не возникло осложнений.

Виктор с удивлением почувствовал, что ему действительно вроде становится лучше, потряс головой и осторожно спросил:

– А откуда ты узнала, где я живу?

– Дружок твой, Беляев, говорил.

– А ты что, действительно шла к подруге?

– Нет, конечно. Тебя, дурачок, надеялась встретить.

– А-а… зачем?

– Родинки показать, – усмехнулась Марина. – С тобой точно все в порядке?

– Почти, – сказал Виктор и вдруг спросил: – А давно ты знаешь Матросова?

Она даже не вздрогнула, продолжая выкладывать что-то из пакетов.

– Какого Матросова? Александра, что ли? А-а… это того, о котором ты всю ночь бредил?

– Когда я бредил?

– В больнице. Я просидела возле тебя почти всю ночь. Ты все куда-то порывался и кричал, что нужно во что бы то ни стало найти ключи от наручников. Кстати, ты так и не сказал – их нашли?

– Не знаю. Это не важно… – проговорил Виктор, глядя, как Марина приближается с поднятыми в перчатках руками, и под тонкой кофточкой обозначились соски ее упругих грудей. Лифчик она не носила. Он ей был просто ни к чему.

– Ну, что ты хотел мне сказать? – спросила она, наклоняясь.

– Я тебя люблю, – вдруг проговорил Виктор. – И только что даже хотел убить… из ревности.

– К кому, дурачок? – засмеялась Марина. – У меня уже сто лет никого не было…

Глава 29

Проснулся Логинов от прикосновения ко лбу прохладной ладошки. Он улыбнулся, открыл глаза и увидел склонившуюся над ним Марину.

– Привет, – улыбнулся он.

Удивительно, но после почти бессонной ночи, проведенной в его ногах, в уголке дивана, она выглядела еще соблазнительнее, чем вчера.

– Доброе утро! – улыбнулась в ответ Марина. – Все. Температура больше не повышается. Так что дела пошли на поправку. Ладно, будь паинькой, я побежала.

– Куда?

– На работу.

– У тебя сегодня разве не выходной?

– Выходной. Но Барсуков, наш ординатор, отпросился на свадьбу. Так что придется тебе до вечера поскучать самому. Таблетки – на столе. Там на листке написано, как принимать. Разберешься?

– Ага.

– Тогда все. Побежала, а то опоздаю. И никаких походов, понял? Спустишься в буфет позавтракать, и в постель. Деньги у тебя хоть есть? Или дать?

– Есть.

– Ты мне позвонишь?

– Конечно.

– Буду ждать. Пока. Господи, представляю, какая сейчас будет рожа у администраторши…

– Плюнь на нее. Она тебе завидует.

– Думаешь?

– Уверен.

– Ладно, как-нибудь переживу. И не вздумай опять куда-нибудь убежать. Понял?

– Ага, – кивнул Логинов, подождал, пока шаги Марины затихли в коридоре, и тут же сел, осторожно опустив левую ногу с дивана.

Рана по-прежнему болела, но со вчерашней эта боль не шла ни в какое сравнение. Часы показывали 7.30. До начала митинга оставалось ровно два с половиной часа. Виктор прикурил сигарету, немного подумал и позвонил в управление. Генерал Кравец был на месте и сразу взял трубку.

Бессонная ночь явно пошла ему на пользу, и он уже не чихал, не сопел и не кашлял, только заметно гундосил и раз за разом издавал какие-то странные звуки – вроде как тихонько похрюкивал.

– Здравствуйте, Логинов.

– Здравствуйте, Виктор Павлович. Как ваше ранение? Беляев говорил…

– Нормально. Уже лучше. Что с розыском?

– Ничего нового обнаружить не удалось. В половине пятого утра Уткин провел последнее заседание комиссии и доложил о результатах в Москву. Там считают, что на данном этапе комиссия свою задачу выполнила. Очевидно, что террористы отступили. Щеколдина объявили в федеральный розыск. Учитывая политическую важность дела, Уткину с членами комиссии рекомендовано лично сопровождать Лугового из области. Во избежание каких-либо домыслов и инсинуаций.

– Понятно, – сказал Виктор. – Он уже уехал?

– Да. Сделал краткое заявление для прессы и отбыл. На девять ноль-ноль из аэропорта областного центра назначен вылет вертолета. Все уже готово.

– А вы как оцениваете ситуацию?

– В смысле?

– В прямом!

– А как ее оценивать, Виктор Павлович?.. Все для обеспечения безопасности визита сделано, так что…

– Ладно, – перебил его Виктор. – Пришлите мне машину к гостинице.

– А разве вы не… Гм-м. Понятно. Машина будет минут через десять.

– Хорошо. Жду.

Снова взглянув на часы, Логинов поднялся и осторожно прошел к окну. Жить было можно, в смысле – ходить. Утреннее небо над Ипатьевском было чистым и ясным, без единого облачка. Словно по заказу. Но на душе у Виктора было неспокойно.

Умываясь, он пытался понять, чем вызвано это странное чувство, но так и не мог. Все вроде было сделано правильно, террористам не оставили ни единого шанса, ни единой лазейки. И все же беспокойство не уходило. Почему-то Виктору казалось, что в этой безумной трехдневной гонке он что-то упустил.

Выкурив еще одну сигарету, он оделся, проверил пистолет, сунул в карман телефон и двинулся из номера. Внизу, у уродливого фонтана, он встретил администраторшу и молча ей кивнул. Поздоровавшись, та окинула его осуждающим взглядом и процокала на своих шпильках дальше. Виктор подумал, что самые ярые блюстительницы нравственности, как правило, получаются из тех, кому самим не удалось запрыгнуть в чью-то постель, и тут же о ней забыл.

Михеич на «Опеле» подкатил через пару минут, как всегда, предупредительно распахнул дверцу и поздоровался. По дороге в управление он поинтересовался здоровьем Виктора, но шеф отвечал односложно, думая о своем. Мысль о том, что он что-то упустил, переросла в уверенность. Причем это «что-то» наверняка должно было быть связано со вчерашним днем.

Когда они уже сворачивали с проспекта Победы к управлению, Михеич, было примолкший, вдруг забормотал:

– Хорошо с ентим визитом хоть дороги мало-мало подремонтировали, а то у нашенской мэрии никогда средствов не хватает…

– Что? – быстро поднял голову Виктор.

– Дороги хоть, говорю, мало-мальски подремонтировали, значит, с визитом… – посмотрел на Виктора Михеич, но тот его уже не слушал.

– Так, отец! Давай по-быстрому в мэрию! Понял? – глядя прямо перед собой, проговорил он.

– Че ж не понять? – удивленно сказал Михеич, резко выворачивая руль. – Надоть – значить, надоть.

На стоянке за мэрией было оживленно, словно в субботу на авторынке. Михеич едва втиснул «Опель» на свободное место, Логинов приоткрыл дверцу, осторожно выбрался и двинулся в обход здания к центральному входу. Первого зама на месте не оказалось, но секретарша уверила, что он должен быть с минуты на минуту.

– Он только что выехал из тепличного хозяйства, – сообщила она, выказывая Виктору особое расположение. – Лично подбирал цветы для церемонии…

– А радиотелефона у него в машине нет?

– К сожалению, нет, – покачала головой секретарша.

Народу в приемной была тьма, и она тут же снова приняла надменный и неприступный вид, а Виктор вышел в коридор и покурил на лестнице под табличкой «Не курить». Появился первый зам только через десять минут. Несмотря на то, что приемная располагалась на втором этаже, он вышел из лифта, и его тут же окружили несколько человек из числа ожидавших.

– Василий Алексеевич! – позвал Виктор от лестницы. Первый зам вздрогнул, оглянулся и, отстранив кого-то рукой, двинулся навстречу.

– Здравствуйте, Виктор Павлович! А мне сказали, что вы серьезно ранены. Очень рад! Чем могу служить? – с готовностью произнес первый зам, протягивая руку, и Виктор вдруг подумал, что ничего он не упустил, его догадка оказалась ложной тревогой, и приперся он сюда зря. И что ему действительно нужно лечить – только не задницу, а голову. – Прошу в кабинет!

– Гм-м… Не стоит, – сказал Виктор, чувствуя себя дурак дураком и, глядя в сторону, спросил: – Зачем вы меня искали?

– Ах да. По поводу позавчерашнего. Вы велели мне никуда не отлучаться, и я просидел в кабинете всю ночь…

– Извините…

– Да что вы, Виктор Павлович, вы же были ранены, и потом – дежурный объяснил мне, что это уже не имеет значения…

– Ага, – тупо подтвердил Виктор. – До свидания. – Он уже начал поворачиваться и вдруг оглянулся. – Что – «не имеет значения»?

– Ну, насчет Вероники…

– Какой Вероники?

– Из архитектуры, то есть из архитектурного управления. Я на следующее утро собрал совещание и строго-настрого приказал, чтобы руководители отделов и управлений провели со своими подчиненными разъяснительную работу во избежание, так сказать, повторений…

– Ну?

– А уже после обеда, я точно не помню, во сколько, Петр Трофимович, начальник архитектурного управления, зашел ко мне и доложил, что накануне одна из его сотрудниц выдала планшеты Заводского микрорайона без его разрешения после телефонных звонков из ФСБ и милиции. Я думал, что это может быть важно, но дежурный мне объяснил…

– Подождите, – быстро поднял руку Логинов. – Дежурный в милицию звонил?

– Я не знаю, – уставился на него первый зам. – А-а… зачем?

– Проверить, брали ли они планшеты.

– А-а… Не думаю. Я, конечно, не уверен, но он, кажется, был сильно занят, я имею в виду дежурного, и, как только я дошел до звонка из ФСБ, сразу кому-то крикнул: «Степан, вы планшеты в архитектуре брали?» Тот что-то ответил, и тут дежурного срочно потребовал к рации какой-то Уткин. И он тут же сказал, что это уже не имеет значения, поскольку преступники установлены и объявлены в розыск, и положил трубку. Вот…

– Так, – сказал Логинов, посмотрев на часы. – Давайте все же пройдем в кабинет.

– Пожалуйста… – без энтузиазма махнул рукой ничего не понимающий первый зам.

По дороге Виктор сунул в рот сигарету, уже в кабинете, не обращая внимания на кислую гримасу первого зама, щелкнул зажигалкой и позвонил в милицию. Начальник ГОВД, как всегда, проводил совещание и трубку взял не сразу.

– Здравствуйте. Логинов, – быстро проговорил Виктор. – Один вопрос. Это очень важно. Вы планшеты в архитектурном управлении брали?

– Здравия желаю, товарищ подполковник? А-а… какие планшеты, сумки, что ли?

– Да не сумки, а планшеты Заводского микрорайона!

– Гм-м… Извините, а что это такое?

– Подробный план местности, получаемый при геодезической съемке! Сколько вам нужно времени, чтобы это уточнить?

– Минутку, сейчас… Тихо! Кто-нибудь брал в архитектурном управлении планшеты Заводского микрорайона? Это такие карты, подробные… Товарищ подполковник, никто не брал, они нам без надобности, а…

Логинов поблагодарил. Опуская трубку на рычаг, он снова глянул на часы.

– Давайте сюда вашу Веронику! Быстро!

Первый зам вздрогнул и тут же трясущимися пальцами начал тыкать в кнопки на коммутаторе. Виктор отвернулся к окну и, глядя на ясное безоблачное небо, курил, делая одну нервную затяжку за другой. В случившемся он винил только себя.

Работа оперативного дежурного по интеллектуальным и нервным нагрузкам – одна из самых сложных профессий в мире. Особенно – у нас. Об этом мало кто знал, но в условиях чрезвычайных ситуаций оперативный дежурный, независимо от степени подготовки и особенностей нервной системы, мог более-менее эффективно выполнять свои обязанности на протяжении четырех часов. Далее просто включались защитные системы организма, и ошибки были неизбежны. Виктор обо всем этом знал, но от этого было не легче.

– Алло! Петр Трофимыч! Срочно пришлите ко мне Веронику!

– Хорошо! – послышалось в селекторе. – Девочки! Веронику к Василию Алексеевичу! Срочно! – Кто-то что-то крикнул в ответ, и тот же голос сказал:– Василий Алексеевич, она вышла, как только вернется, я ее тут же пришлю…

– Куда она вышла?! – бабским голосом взвизгнул первый зам. – Срочно найдите и пришлите?

– Гм-м… Но… она в туалете.

– Не знаю! Значит, найдите в туалете! Но через минуту она должна быть у меня!

Вероника – молодая женщина лет тридцати пяти, довольно крупная и миловидная – появилась минуты через три. Выглядела она испуганной и нервно комкала в руке платочек, словно заранее готовилась разрыдаться и покаяться во всех грехах, а при случае – и брякнуться в обморок. Виктор, имевший по этой части большой и печальный опыт, сразу оценив ситуацию, двинулся ей навстречу с приветливой улыбкой.

– Здравствуйте, Вероника! Не волнуйтесь, у меня к вам только пара вопросов. Прошу!

Отодвинув ей стул, Виктор осторожно присел сам и представился:

– Подполковник Логинов. ФСБ. Ничего страшного, я просто хочу уточнить по поводу этих планшетов…

– Ой! Я же не…

– Подождите, Вероника. Когда к вам позвонили из милиции?

– В среду, утром. Часов в девять.

– Звонивший как-то представился?

– Да. Только я… не помню. Перед этим звонили от вас, и я решила, что это как-то связано с этим визитом и…

– Не удивились. Так?

– Да.

– Ясно. А в котором часу забрали планшеты?

– Ну, почти сразу. Только сперва заехал ваш сотрудник, такой симпатичный…

– Капитан Захаров.

– Н-не знаю, – виновато улыбнулась Вероника. – Он просто зашел и сказал, что звонил по поводу планшетов…

– И вы их ему отдали.

– Да. А что – не надо было?

– Нет-нет, все в порядке. А кто приехал за планшетами из милиции?

– Ну, такой мужчина постарше. Тоже в гражданском, но он показал удостоверение. Я у него не спрашивала, он сам вытащил.

– Понятно. Теперь опишите его, пожалуйста, как можно подробнее.

– Так. Значит, высокий. За сорок. Волосы с небольшой сединой, короткие. Стройный. Ага, под глазами такие мешки, знаете? Я еще подумала, что у него почки… – начала Вероника, и Виктор понял, что она описывает Щеколдина.

– Я понял, – сказал он. – Спасибо.

– А еще у него…

– Спасибо, – повторил Виктор. – Я его знаю.

– Так он тоже ваш?

– Почти.

– Ф-фух! Слава богу, а то я прямо сама не своя! – обмахиваясь платочком, быстро затараторила Вероника. – Они же раньше были секретными, с нас даже подписку брали. А ваш сотрудник еще сказал, чтобы обязательно с «сороковым» домом, и я как дура ездила к промкомбинатовским маркшейдерам за новыми, их только три дня назад напечатали, еще даже аммиак не выветрился, а у меня на него аллергия…

– Подождите! – быстро поднял руку Логинов, уже было собравшийся отпускать Веронику. – Вы говорите, что новые планшеты отпечатали только три дня назад?

– Да. Они стоят у промкомбинатовских маркшейдеров в таких коробах, сохнут от аммиака…

– Подождите с аммиаком! – махнул рукой Виктор, переводя взгляд на часы. Было уже 8.38 и на разговоры об аммиаке и аллергии не было времени. – А по каким планшетам работают сейчас строители? В смысле – работали?

– По старым, конечно…

– То есть на них могло чего-то и не быть? Каких-нибудь инженерных сетей, например?

– Ну да, конечно. Но у них же есть рабочий проект. А в нем – генплан. Там все новые сети есть. Хотя с генпланом обычно не работают. Он в первом томе, в пояснительной записке…

– У вас старые планшеты есть?

– Да.

– А новые?

– Да, конечно. Я же привезла от маркшейдеров.

– Все, Василий Алексеевич! Мы ушли! Спасибо! – оглянулся Логинов. – Вероника, ведите меня к себе!

Пока они поднялись на четвертый этаж и прошли в конец коридора, первый зам успел перезвонить начальнику архитектурного управления, и тот лично вышел встретить Виктора.

– Здравствуйте. Прошу сюда, тут удобнее. Вероника, там Нина Петровна ищет планшеты, помоги.

Общими усилиями планшеты нашли довольно быстро, и уже через пару минут Виктор разложил их на большом столе в кабинете начальника управления. «Сороковой-б» и «двадцать третий – а» дома располагались на стыке двух планшетов – «пятнадцатого» и «шестнадцатого». Слегка смазанные и искаженные обозначения на краях этих планшетов дублировали друг друга, и разобраться в этой мешанине было довольно сложно.

В конце концов Виктору с помощью начальника управления это удалось, и он обнаружил, что старые и новые планшеты мало чем отличаются друг от друга. «Сорокового» дома на старом планшете не было, но коммуникации, протянувшиеся к нему на новом планшете, были обозначены и на старом – в виде обрывающихся линий. Недостроенные пятиэтажки присутствовали на всех планшетах, но, дойдя до них, Виктор едва не вздрогнул от неожиданности.

– Что это? – быстро спросил он.

Начальник управления, стоявший чуть сзади, тут же водрузил на нос очки и склонился над столом.

– Теплотрасса… И здесь. Странно. Откуда она взялась? Ее же должны были демонтировать. Ничего не понимаю. Нина Петровна, вы не знаете, почему на новом планшете опять появилась теплотрасса от районной котельной?

– Нет, Петр Трофимыч. Ее давно убрали, как только отказались от строительства котельной…

– Так! – проговорил Виктор, ощутив нервную дрожь. – Кто может сказать это точно?

– Ну, – начал начальник управления, – во-первых, подрядчик, который выполнял эту работу, во-вторых…

– Сейчас! Немедленно! Кто может это сказать?!

– Маркшейдер, – вдруг произнесла сзади Вероника. – Он же делал съемку…

– Его можно найти?!

– Да, сейчас, – проговорил испуганный начальник управления, поспешно двигаясь к телефону.

Виктор достал дрожащими пальцами сигарету и снова склонился над столом. Тонкая сплошная линия, прерываемая буквами «т», начиналась в нижней части «пятнадцатого» планшета – прямо среди пустыря. Далее она пересекала границу «шестнадцатого», дважды поворачивала и под углом упиралась в недостроенную «двадцать третью – а» пятиэтажку со стороны нового девятиэтажного дома. Судя по масштабу, протяженность теплотрассы составляла около полутора километров, а от места, где она подходила к стене, до места закладки символического камня в фундамент дома было не более четырех-пяти метров.

– Какая там глубина? – вдруг спросил Логинов.

– По СНиПу – от полутора до двух метров, там есть отметка.

– Ясно. Откуда еще можно позвонить?

– От нас. Я проведу, – сказала Вероника. Она открыла Виктору небольшую комнатку, он вошел, прикрыл за собой дверь и позвонил на стройку в вагончик прораба. Трубку взял кто-то из спецназовцев.

– Логинов. Мне Беляева. Срочно!

Нервно затягиваясь, Виктор успел выкурить целую сигарету, когда минуты через полторы Беляев, наконец, подошел к телефону.

– Алло! Привет, Ромео! Как там первая ночь? Живой?

– Живой, – мрачно буркнул Виктор. – А ты – почти покойник!

– Не понял?

– Ты проверял теплотрассу, которая подходит к «двадцать третьей – а» пятиэтажке под углом тридцать градусов со стороны нового дома?

– Подожди, от какого нового дома? Теплотрасса там подходит с торца, только она не достроена… Или… Ты откуда звонишь?

– Из архитектуры. Слушай меня внимательно. На новом планшете, который здесь в среду утром взял Щеколдин, обозначена теплотрасса, о которой я тебе говорю. Начинается она на пустыре примерно в полутора километрах на юго-запад. К дому подходит в пяти метрах от места закладки камня. Глубина – полтора-два метра. Тут точно никто не знает, есть она в натуре или нет, но сейчас я это уточню у маркшейдера, который нанес ее на новый планшет. Твоя задача – срочно отвести всех от «двадцать третьего – а» дома, к моему приезду найти экскаватор и подъемный кран и направить людей на пустырь…

– Ясно. Подожди… Ты что, думаешь, что он уже двое суток сидит в теплотрассе и ждет митинга, чтобы взорвать Лугового?

– Вроде того, – подтвердил Логинов. – Если теплотрасса действительно существует. Я думаю, Щеколдин просто не смог выбраться из города. Пока он закладывал взрывное устройство, мышеловка захлопнулась, и теперь он готов на все. Похоже, мы сами загнали его в угол… Так что – действуй! И в темпе!

Логинов вернулся в архитектурное управление.

– Ну что? – быстро спросил он. – Нашли? Что он говорит?

– Нет, – испуганно покачал головой начальник управления. – Он в поле…

– В каком поле?! – сорвавшись, заорал Виктор. – В колхозе, что ли? – Начальник побледнел и, хватая ртом воздух, пытался что-то сказать, но не мог. – Да не молчите вы! Где это поле?

– «В поле» – значит, на натуре, – снова подала сзади голос Вероника. – Петр Трофимович имел в виду…

– Да-да, – благодарно посмотрел на Веронику начальник управления. – Я не так выразился, то есть это жаргон… Он разбивает автостоянку на Никитской…

– Кто может показать, где это?

– Вероника…

– Да, я знаю, я оформляла разрешение.

– Поехали!

На Никитскую «Опель» выскочил ровно в 9.09. Живописную группу справа, на заросшем травой футбольном поле с покосившимися воротами, они заметили издали. У микроавтобуса, поглядывая на часы, с хозяйским видом курил здоровенный лоб. В нескольких метрах от него, склонившись у нивелира, с какой-то бумажкой стоял пожилой мужчина лет пятидесяти, а еще дальше два помощника забивали в землю железные прутья.

– Вон тот, у нивелира! – показала с заднего сиденья рукой Вероника. – Адам Яковлевич.

– Ага, – кивнул Логинов. – Давай прямо к нему, отец. Здравствуйте, – выскочил он из «Опеля», едва тот остановился. – ФСБ. Подполковник Логинов.

Адам Яковлевич испуганно оглянулся на Виктора, но тут увидел Веронику, успокоился и с достоинством кивнул:

– Здравствуйте. Чем могу служить?

– Вы производили съемку для новых планшетов Заводского микрорайона? Вот этих?

– Да. А в чем дело?

– Меня интересует вот эта теплотрасса, к «двадцать третьему – а» дому, – показал Логинов, быстро разложив планшеты на капоте «Опеля». – Она существует в действительности или ее уже демонтировали и это ошибка?

– Молодой человек, – проговорил Адам Яковлевич, посмотрев на планшеты и снимая очки. – Я работаю маркшейдером уже двадцать восемь лет и еще ни разу не ошибся…

– Эй! – вдруг послышалось из-за «Опеля». – Земеля, ты че без очереди? Я уже бабки…

– Отойдите! – зло зыркнул через плечо Логинов. – ФСБ!

– Адам Яковлевич, – сказала Вероника, – ее же трест должен был демонтировать…

– Должен был, – насмешливо улыбнулся маркшейдер, – но не демонтировал. Саркисов сказал, что трубы там тонкостенные, уже сгнили, а железобетон нестандартный, и они ее просто «похоронили».

– То есть, теплотрасса… – начал Виктор, но тут на его плечо легла тяжелая рука, унизанная перстнями. – Не, пассажир, ты че мне фуфло гонишь? Какое ФС…

Владелец будущей стоянки так и не успел договорить – Логинов с разворота врезал ему в челюсть и тут же почувствовал обжигающую боль в ягодице. Поморщившись, он проводил взглядом оседающее в траву тело и осторожно повернулся, держась левой рукой за поясницу.

– То есть, Адам Яковлевич, теплотрасса существует?

– Да. И «захоронена» именно там, где указано на планшете. Вот…

– Тогда вам придется немедленно проехать с нами!

Маркшейдер бросил косой взгляд на распластавшееся на траве тело и поспешно кивнул. По дороге на Московскую Логинов безостановочно курил, тупо смотрел за окно и думал о новом планшете Заводского микрорайона, который лежал со среды на подоконнике в их с Захаровым кабинете в управлении и который за два дня он так и не удосужился просмотреть. На это у него просто не было времени.

Глава 30

– Адам Яковлевич! Покажите, где копать, – оглянулся Логинов, с трудом выбираясь из «Опеля» в свежезаасфальтированном и благоустроенном дворе новой девятиэтажки. – Отец, отгоняй машину подальше!

Боль в ране возобновилась, и чувствовал себя Виктор ненамного лучше, чем вчера, после сумасшедшей погони за омским поездом. По-прежнему держась рукой за поясницу, он двинулся навстречу взволнованному Беляеву.

– Привет! – на ходу крикнул тот. – Табак дело! Мои нашли на пустыре присыпанный ход в теплотрассу! Железобетонный лоток высоченный – почти восемьдесят сантиметров, – там танк пройдет!

– А следы?

– Непонятно. Во всяком случае, туда ныряли не один раз! Что будем делать?!

– Копать! – решил Виктор, оглянувшись на уже вгрызающийся в живописный газон экскаватор.

Он копал яму метрах в семи от аккуратной асфальтированной дорожки, по которой в соответствии с программой минут через пятьдесят должен был прошествовать московский гость. Все уже было готово к предстоящей церемонии, и вдали, за двойным кольцом оцепления, стояли сотни празднично одетых ипатьевцев. Подъезжая, «Опель» обогнул целую вереницу начальственных машин, растянувшуюся на добрых пятьдесят метров вдоль обочины. Их не пропускали хмурые спецназовцы, и отцы города о чем-то возмущенно переговаривались, сбившись в кучки. Им было невдомек, что где-то под газоном во дворе новой девятиэтажки, всего в нескольких метрах от места предстоящего митинга, скрывается безобидный с виду рулон линолеума, способный убить не одну сотню людей.

– Пошли бойцов, пусть на всякий случай пройдут с маркшейдером по всей трассе до пустыря, – повернулся к Беляеву Виктор. – Может, она еще где-то выходит на поверхность…

– Ага, – кивнул Беляев. – Ты начальству докладывал?

– Нет. А ты?

– Нет.

– Ну их. Времени и так в обрез… – сказал Виктор, задумчиво посмотрел в спину удалявшемуся Беляеву, потом отошел в сторону и все же связался по сотовому с Максимовым.

Разговор был коротким. Генерал безбожно прокартавил всего два слова и тут же начал звонить директору. Виктор сунул телефон в карман и направился к экскаватору.

Когда он подошел, огромный ковш уже скрежетал зубьями по железобетонной плите перекрытия. Адам Яковлевич не ошибся. Теплотрасса подходила к дому именно в том месте, где он указал. Раз за разом нервно затягиваясь, Виктор вдруг понял, что почти оглох от рева экскаватора, и оглянулся на подошедшего Беляева.

– Послал людей?! – Да!

– Если Щеколдин там, он уже все понял!

– А-а?!

– Я говорю, давай сюда двух бойцов! – показал на пальцах Логинов. – Самых лучших! И минера! Остальных отведи подальше!

С каждым новым взмахом ковша яма расширялась, и в какой-то момент Виктор, подавшись вперед, показал экскаваторщику скрещенные руки.

– Все! Сматывайся! Леня, давай кран!

Экскаваторщик немного замешкался, убирая выносные опоры, и Беляев со зверским лицом нещадно ругал его, но в реве все равно ничего не было слышно. Наконец экскаватор укатил, и на клумбу задним ходом въехал кран. Время было – девять часов тридцать семь минут.

Пока оставшиеся спецназовцы отцепили крюк и надели на него стропы, прошло еще две минуты. Виктор курил почти непрерывно, то и дело поглядывая на часы. Беляев орал на мрачных, суетившихся под стрелой бойцов. И только крановщик за стеклом кабины чему-то улыбался.

Металлические проушины на плите перекрытия были загнуты, и их пришлось отгибать монтировкой. На это ушло еще полторы минуты. Наконец три из четырех крюков стропа зацепили – четвертая проушина была обломана, – и Беляев скомандовал крановщику:

– Вира!

Барабан лебедки завертелся, наматывая на себя трос, стропы натянулись, казалось, плита вот-вот оторвется от лотка. Но в тот самый момент, когда это должно было случиться, кран вдруг вздрогнул, и Виктор с ужасом увидел, что его передние колеса оторвались от земли.

Крановщик успел рвануть рычаг контроллера вниз, лебедка взвизгнула и завертелась в обратную сторону, разматывая трос, и кран с грохотом прыгнул передними колесами на землю. Огромная крюковая подвеска заметалась из стороны в сторону, выгибая стрелу, и Виктору вдруг показалось, что она сейчас сломается, словно спичка.

Стрела выдержала, и Виктор, швырнув на газон сигарету, крикнул крановщику:

– Подними стрелу!

Тот уже не улыбался. Бледный, как полотно, он глядел на Виктора и, казалось, не понимал, чего от него хотят.

– Вира стрелу! – заорал, бросаясь к крану, Беляев.

Крановщик испуганно посмотрел на него, кивнул и, сглотнув слюну, взялся за рычаг. Стрела медленно начала подниматься. Виктор следил за ней со стороны и в какой-то момент решил, что достаточно. Красная стрелка, укрепленная на стреле сбоку, показывала, что грузоподъемность крана увеличилась до двенадцати тонн.

– Хорош! Поднимай! – приказал Виктор и сунул в рот новую сигарету. Крановщик с ужасом посмотрел на них с Беляевым и покачал головой:

– Нельзя! «Мертвый груз»! По технике безопасности…

– Я сейчас покажу тебе технику безопасности! – прорычал Беляев, вскакивая на подножку. – Какой рычаг, этот? Все, вали! Сматывайся!

Крановщик немного замешкался, и Беляев просто вышвырнул его из кабины. Плюхнувшись на сиденье, он взялся за рычаг, и лебедка ожила. Беляев передвинул рычаг еще немного вверх, и она завертелась быстрее.

– Хорош! – крикнул Логинов. – Не порви стропы!

– Не учи ученого! – проорал Беляев.

Трос натянулся, кран вздрогнул, и в ту же секунду один из стропов лопнул и, прочертив воздух, ударил в стекло кабины. Беляев инстинктивно пригнулся под градом осколков и дернул рычаг вниз, остановив лебедку, потом повернулся и спросил:

– Что делать?!

Виктор глянул на два оставшихся стропа, вздохнул и крикнул:

– Поднимай!

Лебедка опять взвыла, трос натянулся, в стреле что-то дважды хрустнуло, и тут плита вдруг взмыла вверх, оторвавшись от лотка. Она ударилась о стрелу, оборвала еще один строп и с размаху обрушилась на кабину, но Беляев уже летел вниз, вопя во все горло:

– Ложись!

Логинов едва успел увернуться от летевшего сверху полковника, зашипел от боли, но тут же бросился вслед за ним к яме. Плита еще покачивалась на одном стропе у искореженной кабины, но на нее уже никто не обращал внимания. В самом низу ямы, в прямоугольном отверстии, которое прикрывала плита, виднелся железобетонный тоннель теплотрассы высотой сантиметров семьдесят и шириной около двух метров.

По дну тоннеля были проложены трубы, но остававшегося пространства было вполне достаточно для того, чтобы по нему мог пробраться человек. И кто-то был здесь совсем недавно – на дне четко просматривались свежие следы. Превозмогая боль, Виктор съехал по откосу вслед за Беляевым и тоже заглянул в тоннель.

Буквально в двух метрах от края, в той стороне, где теплотрасса подходила к пятиэтажке, поперек труб лежал аккуратный рулон линолеума. Если бы не странная черная коробка, прикрепленная к нему сбоку, никому бы и в голову не пришло, что это не линолеум, а эластит – взрывчатое вещество нового поколения, обладающее чудовищной разрушительной силой.

– Рыбин! Давайте за ним! – оглянулся Беляев. – Фонари взяли?

– Да.

– И осторожней! – крикнул Виктор вслед скрывшимся в тоннеле бойцам. – Ему терять нечего!.. Где твой минер?

– Я здесь! – послышалось сверху.

– Давай сюда. Погляди, что там за музыка.

Минер съехал в яму, посветил себе фонарем и присвистнул:

– Солидная машинка!

– Ты не свисти, а занимайся делом! – прикрикнул Беляев и проговорил в рацию: – «Волк-7», как слышишь меня?

– Нормально, – прохрипел в рации Рыбин. – Ну и тоннельчик! Сдохнуть можно! Знал бы, противогаз надел!

– Следы есть?

– Следы есть. Воздуха нет! Так… «Волк-1», вижу поворот! Приближаемся… – Несколько секунд Рыбин молчал, потом из рации донесся какой-то приглушенный хлопок и его отчаянный вопль: – Назад, Веня! Он стреляет! «Волк-1», что делать?

– Пусть гонят его на пустырь! – приказал Логинов, и в тот же миг из тоннеля раздался дикий крик минера:

– Он активировал взрыватель! Уходим! Осталось только нажать кнопку!

Логинов, Беляев и минер пулей вылетели из ямы и бросились к девятиэтажке.

– Пусть уходят за поворот и лупят на поражение! – приказал на ходу подполковник.

– Рыбин! Вперед! Прячьтесь за поворотом и мочите его! Он активировал взрыватель!

– Веня! Огонь! У него пульт в руке! – донесся из рации срывающийся голос Рыбина, и тут сзади что-то гулко стукнуло.

Логинов непроизвольно втянул голову в плечи и только с некоторым опозданием сообразил, что это не взрыв. Оглянувшись на ходу, он увидел, что плита перекрытия оборвала последний строп и обрушилась в яму, грохнувшись обратно в лоток.

Виктор догнал Беляева и минера, когда они уже приближались к углу новой девятиэтажки. Из рации в руках Беляева доносились какие-то хрипы, брань и грохот автоматных очередей. О ноге Логинов почти забыл, зато вдруг обнаружил, что бежит с торчащей во рту незажженной сигаретой.

Он выхватил ее правой рукой, чтобы швырнуть на землю, но так и не успел: в тот же миг земля вздыбилась под его ногами и вдруг повернулась на девяносто градусов и понеслась куда-то, а он словно оказался в лифте, взмывающем на поверхность из шахты. И только уже нелепо барахтаясь в тугом, внезапно почерневшем и ставшем осязаемым воздухе взрывной волны, Виктор услышал грохот страшного взрыва, предназначавшегося вовсе не ему, подполковнику Главного управления Федеральной службы безопасности по борьбе с терроризмом Логинову, а совсем другому человеку – кандидату в Президенты России.

Ирреальный полет продолжался целую вечность. Его несколько раз переворачивало. В немом удивлении он наблюдал, как из земли, почему-то нависшей гигантской темной глыбой над самой его головой, вниз, в бездонную пропасть неба у его ног, в клубах пыли и языках пламени рушатся железобетонные блоки пятиэтажки и улетает, медленно вращая из стороны в сторону стрелой, подъемный кран. И Виктор вдруг с тоской подумал, что так и не надел парашют.

Потом земля всей своей массой рухнула на него, от удара перехватило дыхание… Сзади кто-то пошевелился, и Виктор, словно сквозь вату, услышал надтреснутый голос Беляева:

– Логинов, ты живой?

– Вроде да, а ты?

– Тоже… А пацанам, наверное, хана… А у Вени на сегодня была свадьба назначена… А Рыба – свидетель. А я их в гробах привезу, – с какой-то тупой обреченностью проговорил Беляев, но тут же нашарил рацию и, словно заклинание, начал бубнить в микрофон срывающимся голосом: – «Волк-7», ответь! «Волк-7», ответь! «Волк-7», ответь!.. Рыба, я тебя прошу – ответь! Рыба!!! «Волк-7», ответь! «Волк-7», отвечай!..

Виктор с трудом повернулся на бок и увидел перекошенное лицо Беляева. К ним стремительно приближался спецназовский «Дженерал моторс». И тут в рации что-то проскрипело и слабый мальчишеский голос проговорил:

– «Волк-1»! Батя! Откопайте нас! Тут все завалилось! Веника придавило трубой!

– Он жив?! – проорал Беляев, неожиданно легко поднимая с земли свое огромное медвежье тело.

– Куда он, на хрен, денется?.. Этот муфлон его задел, но Веник всадил в него полрожка!

– Экскаватор! Экскаватор сюда! – заорал Беляев, поворачиваясь к микроавтобусу. – Жми! И тащите сюда этого маркшейдера! Быстро!!!

Едва микроавтобус, развернувшись, рванулся обратно, как где-то вдали, за городом, в стороне Авдеевки, послышался нарастающий вой множества сирен – почти какофония, и рация в руках Беляева, протяжно пискнув, вдруг отозвалась дурным голосом Уткина:

– Полковник Беляев! Почему в условленное время не вышли на связь и не доложили обстановку? Что там у вас был за грохот? Что за чушь о каком-то взрыве несет Кравец? Опасности для Михаила Петровича нет? Почему вы молчите?

– Я не молчу, – проговорил Беляев, оглянувшись на развороченную пятиэтажку. – Опасности для Лугового уже нет. Террорист взорвал недостроенный дом, но камень в него заложить еще можно…

– Как взорвал дом?! Вы что – с ума сошли? Кто позволил? Я же доложил в Москву, что у нас все под контролем! Вы за это ответите!..

– Пошел ты, знаешь куда! – вдруг сказал Беляев. – Мне пацанов надо откопать! Откопаю – отвечу! Только не перед тобой! Все! Все! Конец связи!

Глава 31

Стоя в стороне от начавшегося с опозданием у девятиэтажки митинга, Логинов услышал, как в кармане запиликал телефон, и приложил аппарат к уху:

– Слушаю, Логинов.

– Все в порядке, Витя! – торопливо проговорил Максимов. – Директор только что вернулся от президента! Едва втиснулся перед нашими «друзьями»! Опередил буквально на пару минут! Ваше с Беляевым награждение – дело решенное! Уже есть проект Указа! Так что готовь дырочку!

– Спасибо! – поморщился Логинов, невольно трогая рукой ягодицу. – Дырочка у меня уже есть… А что так долго?

– Разговор был серьезный, вот и долго. Дело у нас забирают…

– Как забирают? Почему?

– Не твогего ума дело! Забигают – значит, забигают! Гадуйся, что сам легко отдегагся! Знаешь, как могло повегнуться?.. – внезапно вспылил Максимов и продолжил уже спокойнее: – Вообще, об этом деле лучше забудь. Понял?..

– Понял… – удивленно произнес Виктор. – А что случилось?

– Ничего, – сказал Максимов. – Просто забудь. – Он немного помолчал, потом как-то странно шмыгнул носом и вдруг продолжил: – Управление экономической безопасности уже давно проводит сверхсекретную операцию. Они выборочно метят некоторым банкам радиоактивным методом сотенные купюры в долларах, а потом отслеживают финансовые потоки. Эти метки строго индивидуальны, и их невозможно перепутать.

– Ну и что?

– Доллары, обнаруженные на теле Матросова, вчера поздно вечером доставили в Москву. Они оказались мечеными…

– Вы хотите сказать, что они вышли на заказчи…

– Я хочу сказать, чтобы ты забыл об этом деле. Директор обо всем доложил президенту.

– Ну и что?

– Он думает. Такие решения не даются легко. Я, например, не знаю, как бы я поступил на его месте. Но если он все же примет это решение, ты об этом узнаешь. И не только ты. Об этом узнают все, потому что это будет равносильно взрыву бомбы. А если нет, значит, нет… Ты понял?

– Да, – тихо проговорил Логинов. – Я все понял.

– Вот и ладно, – облегченно вздохнул Максимов. – Как твоя рана? Ты когда возвращаешься в Москву, завтра?

– Не знаю, – неуверенно проговорил Логинов. – Врач говорит, что мне нужно немного отлежаться и… подлечиться. В общем, я хочу попросить у вас короткий отпуск.

– Что ты хочешь попросить?

– Отпуск… В общем, я хочу жениться!.. – вдруг выпалил Логинов.

– Что ты хочешь сдегать???

– Жениться.

– Гм-м… И на ком?

– На враче…

– На кгом, на кгом?..

– То есть, на врачихе… В общем, она – доктор, хирург.

– Ну что ж, – вздохнул Максимов. – Передай этой несчастной мои искгенние собогезнования… то есть, поздгавления. От меня гично и от имени всего управления.

– Хорошо, – засмеялся Виктор. – Передам.

– На свадьбу хоть пгиггасишь?

– А как же! Какая свадьба без генерала?..

Эпилог

Четырнадцатого, в субботу, во второй половине дня к одной из московских типовых двенадцатиэтажек подкатила давно немытая «девятка» с тонированными стеклами. Из нее с трудом выбрался Логинов, что-то сказал внутрь салона и, захлопнув дверцу с надписью «Помой меня», поковылял к подъезду. С виду он очень напоминал ведущего телепередачи, на которого в разгар съемок разом обрушились все декорации.

Лифт, как это обычно бывает в таких случаях, не работал. Потыкав пальцем в оплавленную кнопку и убедившись, что из шахты не доносится ни звука, Виктор безнадежно вздохнул и двинулся к лестнице. Когда он в очередной раз остановился передохнуть между восьмым и девятым этажами, наверху хлопнула дверь, и по ступенькам затопали чьи-то ноги.

Возобновив подъем, Виктор с трудом осилил еще один пролет, и тут сверху вслед за грохотом крышки мусоропровода донесся чей-то приглушенный всхлип. Подчиняясь какому-то неосознанному порыву, Логинов, забыв о боли, в два прыжка взлетел наверх и вдруг увидел Асю с мусорным ведром. Девчушка кулачком размазывала слезы по щекам, а на ее лице расплылся огромный лиловый синяк.

– Привет! – нарочито бодро произнес он сиплым голосом, почему-то отведя глаза в сторону. – Кто тут у нас плачет?

– Папа! – вскрикнула Ася и, бросившись к Логинову, неловко уткнулась ему в грудь зареванной мордашкой.

Осторожно поглаживая ее по русой головке, Логинов испытывал уже ставшее привычным чувство неловкости и мучительно соображал, что бы такое сказать, чтобы успокоить дочку. Впрочем, это не понадобилось. Всхлипнув для приличия еще пару раз, Ася отстранилась и, окинув его цепким взглядом, с затаенной надеждой спросила:

– Ты что – выпрыгнул из самолета?

– Кто – я? – уставился на нее Логинов, невольно приосанившись. – С чего ты взяла? Ниоткуда я не выпрыгивал!

– Я так и знала… – шмыгнув носом, разочарованно протянула Ася. – Никогда мне не везет! Плакала моя Барби…

– Какая Барби? – растерянно спросил вконец сбитый с толку Логинов. – Разве… куклы плачут?

– О господи, папа! Неужели непонятно? Мы с Ксюхой смотрели один боевик, так там главный герой прыгнул на крышу захваченного террористами дома из самолета, и я сдуру поспорила, что ты тоже так можешь… Теперь придется отдавать куклу!

– Гм-м… Понятно, – виновато сказал Логинов. – Ну как день рождения? Подарков много надарили?

– Ага, надарили… Видишь, чем занимается твоя любимая дочечка вместо того, чтобы объедаться тортом?

– А-а… что случилось?

– Да-а, – вздохнула Ася, – на день рождения наложили мораторий.

– Что наложили?

– Мораторий, папа! Бабушка настучала насчет «СБС-агро», и я теперь сижу под домашним арестом.

– И надолго?

– Пока не перевоспитаюсь.

– Понятно… Ладно, пошли, будем брать тебя на поруки.

Едва они, взявшись за руки, двинулись к лестнице, как сверху донесся трубный глас бывшей тещи, усиленный акустикой подъезда:

– Анастасия! Анастасия! Сколько можно выносить мусор?

– О! – тихо проговорила Ася. – Бабка Ежка прорезалась…

– Анастасия! Немедленно отзовись! Я все расскажу матери!

– Да тут я, тут, господи…

Только через двадцать минут, после глупых препирательств, изнурительных телефонных переговоров и молниеносных сборов, Логинов с Асей наконец вышли из подъезда и направились к «девятке».

– Веди себя прилично, поняла?

– Да поняла я, поняла!

Логинов открыл правую переднюю дверцу и сказал, заглянув в салон:

– Марина, это Ася! Ася, это Марина!

– Оч-чень приятно! – расплылась в ехидной улыбке Ася, изобразив пародию на книксен.

– Садись, балерина, – ободряюще улыбнулся Марине из-за спины дочки Логинов. Захлопнув дверцу, он, заметно прихрамывая, двинулся в обход машины.

Плюхнувшись на переднее сиденье, Ася откинулась на спинку, выдула из жевачки огромный розовый пузырь и, когда он лопнул, сказала, покосившись назад:

– Совсем плохой стал папачес, еле ходит. Это вы его так укатали?

– А-а… – растерянно произнесла Марина, – в каком смысле – укатала?

– В каком, в каком? – хмыкнула Ася. – Я с вас, взрослых, умираю! В том самом, в каком дети в капусте находятся! Кстати, вы как предохраняетесь?

– Гм-м… Кх-х… кх-х… – даже закашлялась Марина. – Да пока – никак. То есть мы еще не…

– Понятно. Значит, у вас еще цветочно-конфетная стадия… Не обращайте на меня внимания, это я так – от вредности. Вы мне сразу понравились, не то что та мымра, с которой папачес приезжал в прошлом году, я с нее просто помирала! А вообще-то он славный!

– Я знаю, – покачав головой, улыбнулась Марина. – Если хотите, я для вас у Ксюхи возьму книгу «Радость секса». Там про все эти пилюли здорово написано.

– Спасибо, девочка, я как-нибудь сама…

– Зря. Клевая книжка. Можете называть меня Асей.

– Спасибо.

– Ну что, познакомились? – открыл водительскую дверцу Логинов.

– Ага, – повернулась к нему Ася. – Ты, папачес, растешь на глазах. Садись, пять с плюсом.

– Тогда поехали за твоим Гиппо? – спросил заметно обрадовавшийся Логинов.

– Ага. По дороге можно заскочить в «Макдоналдс». Твоя любимая дочечка уже пятьдесят два часа и сорок восемь минут не ела мороженого…

Content

Максим ШАХОВ
КРОССВОРД ДЛЯ НЕГОДЯЕВ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог