Дмитрий Белокуров, Вадим Панов

Тиха украинская ночь…

Что там, за ветхой занавеской тьмы?

В гаданиях запутались умы,

Когда же с треском рухнет занавеска,

Увидим все, как заблуждались мы.

Омар Хайям

Мелодия возникла неожиданно, и Антон вздрогнул, выныривая из вязкого оцепенения, в котором пребывал последние полчаса. «Вагнер, „Полет валькирий“, – машинально отметил он и только потом сообразил, что это разрывается его собственный мобильник. На цветном дисплее мерцало изображение улыбающейся девушки. „Убью!“ – подумал Антон, прижимая трубку к уху.

– Ну и где тебя носит? – он постарался, чтобы голос звучал равнодушно.

– О, господин мой и повелитель, не изволь гневаться на непокорную рабу твою, вели слово молвить, – зажурчало из трубки, и Антон сразу же представил ее лицо – тонкий овал в обрамлении пышных волос цвета воронова крыла, уложенных с нарочитой небрежностью. – Случилось так, о средоточие моей души, что злой и коварный демон Спиридонов потребовал от меня, ничтожной, срочно подготовить ему на завтрашний Великий Диван некий инвестиционный проект. И мне пришлось вместе с моими верными аскерами и нукерами спешно его верстать. Только что освободилась и лечу, – закончила она уже нормальным тоном.

– Я уже начал волноваться, – негромко сказал он. – Твой мобильник не отвечал…

– Странно, – в ухе мягко рыкнуло, Антон понял, что Настя включила зажигание. – Вообще со связью в последнее время что-то неладное творится… Ладно, Тошка, я скоро. – Дисплей мигнул и погас.

Некоторое время Антон сидел неподвижно, затем потянулся, решительно вышел из машины и сразу же поморщился: навалился влажный июльский зной, особенно тяжелый после кондиционированной прохлады «Ниссана». Антон сделал несколько шагов по выложенной тротуарной плиткой автостоянке и остановился. Вечер давно вступил в свои права и готовился перейти в ночь. Звезд видно не было, над городом, как всегда, висела дымка, подсвеченная снизу огнями домов и фонарей. Из ярко освещенного ресторана «Бартоломео», выполненного в виде севшего на рифы галеона, доносилась негромкая музыка. Антон взглянул на часы: столик он заказал на девять тридцать, а сейчас начало одиннадцатого. Настя появится не раньше, чем через двадцать минут, так что можно прогуляться. Антону захотелось размяться, пройтись, и он медленно спустился к реке.

«Искупаться бы!» Но Настя наверняка обидится. Лучше потом, вместе. И не здесь… Антон улыбнулся, сделал несколько шагов вдоль берега и резко остановился: за спиной явно кто-то был. Антон почувствовал чужое присутствие, почувствовал устремленный на него взгляд, но… не было слышно шагов, не было слышно дыхания.

Он быстро обернулся.

– Настена? Как ты меня нашла?

Она молча стояла в нескольких ярдах от Антона. Яркая, ослепительно красивая в серебряном вечернем платье с низким декольте и разрезами до бедер.

– Ты звонила мне с дороги!

Антон подошел к жене, обнял, прижал к себе, поцеловал в маленькое ушко.

– Я соскучился.

Настя нежно погладила мужа по лицу и, потянувшись на носках, впилась в его губы. Впилась крепко, почти жестоко. Глаза Антона удивленно расширились. Он ответил на поцелуй, но вдруг понял, что эта ласка таит в себе смертельную опасность. Антон попытался оттолкнуть Настю, но ее хрупкие плечи, нежные, узкие, вдруг налились невиданной силой…

* * *

Днепропетровск, Украина

На следующий день

В зале прибытия было людно – жара стояла невыносимая, и все стремились укрыться от нее в приятной прохладе помещения. Бар давно заполнился под завязку, поэтому Сергею оставалось только устроиться на перилах лестницы. Можно было бы, конечно, посидеть в машине, но сама мысль о необходимости преодолеть целых двадцать ярдов под палящими лучами солнца бросала его в дрожь. Хорошо еще, что удалось припарковаться прямо перед входом… Правда, дежуривший там полицейский начал было качать права, но Сергей молча сунул ему под нос жетон и, не обращая внимания на вытянувшегося по стойке «смирно» блюстителя порядка – с офицером из городского Управления не поспоришь, – исчез в кондиционированном здании аэропорта.

«Жара…» Сергей глотнул холодной газировки, насупился и мрачно покосился на группу потных людей, ворвавшихся в зал из адского пекла улицы. Они еще не знали, что рейс из Москвы задерживается, думали, что опоздали, и их лихорадочные движения нарушали благостное умиротворение остальных встречающих.

– Молодой человек, вы не скажете, почему задерживается…

– Хвост отвалился. Меняют, – буркнул Сергей так, что потная тетка отшатнулась.

Настроение у полицейского было хуже некуда. Звонок из приемной начальника Управления отменил дружескую поездку на реку с шашлыками и холодным пивом. Ленка ничего не сказала, привыкла, но ее молчание было красноречивее любой истерики… А дело, ради которого полковник Барабаш выдернул капитана в субботнее утро, на первый взгляд не стоило и выеденного яйца.

– Сергей, нужно съездить в аэропорт, встретить кое-кого с московского рейса и отвезти в гостиницу «Академия». Кстати, ты на машине?

– А как бы я ухитрился добраться с Левобережного до Управления за пятнадцать минут? – Капитан понимал, что дерзит, но сдержаться не мог. «Какого черта Барабаш не послал своего водителя?»

– Вот и славно, – спокойно сказал полковник и пошевелил пышными «буденновскими» усами. Волосы на голове начальник Управления потерял давно, а благодаря усам и кустистым, почти сросшимся бровям был похож на запорожского казака. – Поедешь встречать на своей, чтобы не привлекать внимания. Вопросы?

– Прибытие через VIP?

– Через общий зал.

– Как я их узнаю?

– Просто стой где-нибудь в уголке и жди. Они сами к тебе подойдут.

Что еще за новости?

– Кто-то из наших?

– Нет, – неопределенно ответил Барабаш. – Но я им хорошо тебя описал.

– Понятно, – протянул Сергей, хотя ничего понятно не было. Полковник никогда не играл в шпионские игры, и его нынешнее поведение было, мягко говоря, необычным. – Что-нибудь еще?

– Возьми с собой «пушку», – коротко велел Барабаш. Дружеская беседа закончилась: теперь начальник Управления приказывал: – Из гостиницы не уходи, сиди в холле, жди меня. Дальше – по обстоятельствам, но дома ты, скорее всего, окажешься не раньше ночи. Выполняй.

– Есть.

Вычислять «своих» пассажиров Сергей не стал: давно понял, что бесполезно. Бывает, ждешь супероперативника, по описаниям проведенных дел – настоящего Джеймса Бонда, а появляется потертый дядя с лысиной и в мятом костюме. Или вот Корнилов, что прилетал к Барабашу в гости в прошлом году и по его просьбе провел встречу с сотрудниками Управления. Лучший российский сыскарь, золотой жетон, слава чуть не по всему миру, а приехал усталый мужик с сонными глазами и бесцветным лицом. И ведь не подумаешь, что о его подвигах легенды слагают. Правда, когда стал говорить о работе, преобразился: глаза загорелись, вялость исчезла, уступив место уверенности и напору… а как бы он выглядел здесь, среди пассажиров и встречающих? Да как все! Ничем бы не выделялся.

– Капитан Скворцов?

Их было двое. Высокий, темноволосый, с резкими чертами лица, одетый, несмотря на жару, в строгий серый костюм, и плотный, рыжий, в расстегнутой на широкой груди рубашке и легких брюках. Первый нес тонкий кейс, второй сумку с ноутбуком.

– Да.

– Иван Хуанович Ортега, – представился черноволосый. – А это Родион Бамбадов. Друзья зовут его…

– Рик, – поморщился рыжеволосый, и его рука тисками сдавила ладонь полицейского. – Просто Рик.

Да уж, типичные москвичи. Первый, похоже, потомок «испанских детей», второй, если судить по фамилии, скорее всего, осетин.

– Меня зовут Сергей. Я должен отвезти вас в…

– Гостиницу «Академия». Полковник…

– Полковник Барабаш приедет чуть позже. – Капитану не понравилось, что длинный его перебил, и он ответил ему тем же. – Совещание пройдет в номере.

– Замечательно.

Подходя к машине, Сергей прочитал SMS от жены: «Я не обижаюсь. Люблю», и грустно улыбнулся. Эх, в конце концов, «бачили очi, що купували» – Ленка знала, за кого выходит замуж.

* * *

– Как доехали, гости дорогие, как устроились? – Массивный Барабаш медведем вошел в «люкс», потряс москвичам руки и, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло. – Как вам погодка?

– Спасибо, все замечательно, – вежливо ответил Иван Хуанович.

– Вот и славно, вот и славно. Сергея вы уже знаете, а это профессор Медведченко, Модест Игоревич, директор исторического музея и главный спец по истории нашего города.

Профессору было под пятьдесят, костюм висел на нем, как на вешалке, а очки с толстыми линзами и легкая сутулость свидетельствовали о том, что большую часть своей жизни этот человек проводит за письменным столом. В руках директор музея держал объемистый черный портфель. Копируя поведение Барабаша, профессор и Сергей разместились на диване.

– Майор Ортега, – коротко представился черноволосый москвич.

– Майор Бамбадов, – добавил рыжий.

– Тринадцатый департамент ФСБ.

– Ух ты, тринадцатый. – Полковник пошевелил усами. – И чем он занимается?

– Тем, чем не занимаются остальные двенадцать, – спокойно ответил Иван Хуанович.

Москвичи расположились в креслах и замолчали, предоставляя хозяевам возможность начать деловой разговор. Но Барабаш не торопился, пытаясь оценить гостей.

– Адмирал сказал, вы настоящие профессионалы.

– «Адмирал»? – переспросил Рик.

– Ну, Андрей Кириллович.

– Майор Корнилов? Почему «адмирал»?

– Потому что Корнилов, – усмехнулся Барабаш. – Нахимов там, Истомин, ну и Корнилов. Историю учили?

– В детстве, – пробормотал Ортега. – В детстве.

– Курсантская кличка… Мы с Андреем крепко дружили, потом, когда звездочки получили, разъехались: он сразу в МУР, по направлению, а я сюда, домой. – Полковник вытащил платок и вытер голову. – Так вот, Андрей Кириллович вас очень хвалил. А это дорого стоит.

– Майор Корнилов весьма авторитетен в… в наших кругах, и нам лестно слышать такой отзыв, – улыбнулся Рик. – Узнав, что у вас возникли серьезные проблемы, он сумел убедить наше руководство оказать небольшую… э-э… помощь. Если вас не смущает это слово.

– Не смущает. – Глаза Барабаша стали жесткими. – Но почему вы?

– У нас есть опыт проведения, скажем так: неординарных расследований. Религиозные секты, психопаты, серийные убийцы, свихнувшиеся на почве магии или древних верований. Подобные случаи всегда громкие – преступникам шумиха нужна едва ли не в первую очередь, а раскрыть эти дела быстро у полиции, как правило, не получается. Будоражить общество лишний раз никому не хочется, поэтому и был создан наш отдел. Быстрое решение сложных проблем.

– И получается?

– Кузбасского Палача мы вычислили и взяли за неделю.

– Это впечатляет, – медленно произнес полковник. – Это впечатляет. То есть вас не смутит, если… – Барабаш замялся. – Я, конечно, понимаю, что с некоторых пор на «полтергейсты», «НЛО» и прочую чертовщину стали смотреть гораздо проще, однако некоторые вещи в нашей истории не укладываются в рамки. В обычные рамки.

– Нам приходилось сталкиваться с явлениями, выходящими за рамки человеческого понимания. И мы смогли объяснить большую их часть, – мягко ответил Ортега.

– Вот и славно. – Барабаш заметно приободрился. – Модест Игоревич, начнете?

Процедура знакомства закончилась. Профессор согласно кивнул, откашлялся и хорошо поставленным лекторским голосом начал:

– С вашего позволения, я начну издалека.

– Вот и отлично, – покладисто согласился Иван Хуанович. – Чем подробнее, тем лучше.

Майор Бамбадов уныло кивнул. Сергей чуть повернулся на диване так, чтобы лучше видеть гостей. Историю, которую собирался поведать Медведченко, Скворцов знал, ему была интересна реакция москвичей.

– Как вы знаете, господа, в конце восьмидесятых годов прошлого столетия в нашем городе наконец приступили к строительству метрополитена. Вопрос обсуждался долго, безрезультатно, но, когда население перевалило за миллион, ракетостроители сказали свое веское слово – шутка ли, центр аэрокосмической техники Союза, а метро до сих пор нет. Были, правда, предложения ограничиться скоростным трамваем, но это так, к слову. Ну, как водится, сказано – сделано. Провели геологические изыскания, выделили фонды, создали управление «Метростроя», и работа закипела. Сразу заложили линию, которая должна была соединить западную и восточную окраины. Рыть начали от железнодорожного вокзала в обе стороны одновременно – к массиву «Парус» и к Центру: предполагалось, что подземка пройдет под центральным проспектом. – Медведченко помолчал. – Здесь надо сказать, что Днепропетровск расположен на трех холмах, и проспект взбирается по склону одного из них, самого высокого, на вершине которого мы с вами сейчас как раз и находимся. Углубиться строителям пришлось прилично, поскольку тут у нас гранитный щит. Словом, ветку на массив вывели быстро, там место ровное, а здесь пришлось повозиться. – Профессор налил себе «Боржоми», сделал пару глотков и продолжил: – Метро ведь как строится – линию ведут, а в отмеченных заранее местах начинают возводить станции, ну и зарываться, конечно, вглубь. Вот и напротив горной академии заложили одну из таких станций, это место из окна видно. Короче, рыли себе под проспектом, рыли, да и наткнулись на препятствие, которое я для удобства буду именовать Стеной. Я уже говорил, что здесь у нас гранита полно, так вот, эта самая Стена к граниту не имела никакого отношения – настоящий обсидиан! Монолит! Никто так и не понял, как ее проглядели геологи.

– И она вас остановила?

– Исследования показали, что дальнейшие работы приведут к нарушению тектонической устойчивости горных пород. Я не силен в геологии, но спецы объясняли, что Стена фактически держит город и нарушение ее прочности может привести к непредсказуемым последствиям. Это первое. А второе… Люди отказывались там работать. Головокружения, рвотные позывы, необъяснимая паника… Был на стройке мужик один, матерый метростроевец, так он провел пять часов возле Стены, угодил в больницу с сердечным приступом и с тех пор под землю ни ногой.

Рик и Ортега переглянулись.

– Да и не Стена это, – вставил полковник. – Геологи предполагают, что скорее всего это шар, обсидиановый шар. Он ведь гладкий чуть не идеально. И по кривизне ребята вычислили, что радиус не меньше двух сотен ярдов. А то и больше!

Словом, строительство метро в этом направлении было прекращено, городские власти официально объявили о нарушении тектонической устойчивости горных пород, что может привести к разрушениям зданий и сооружений, расположенных вдоль планируемой линии подземки, наложили взыскания различных степеней строгости на ряд должностных лиц и закрыли проект. Ну, народ, как водится, поворчал немного, да и успокоился, удовольствовавшись единственной веткой «Вокзал – Красный Камень», которая функционирует и поныне. А потом наступил август девяносто первого, Союз распался, и всем стало не до того. Доступ в штрек закрыли, выставили охрану. Потом и ее сняли, двери запломбировали, и все.

– То есть доступ к объекту сохранился? – уточнил Ортега.

– Сохранился, – подтвердил полковник. – Вход с законсервированной станции «Центральная», аккурат напротив «Детского мира».

Медведченко извлек из портфеля многократно сложенную синьку и развернул ее.

– Участок от вокзала до Центра забили с обеих сторон, как трубку пробками. Для доступа к Стене оставили вход отсюда, со станции «Центральная». – Профессор ткнул пальцем в точку на схеме. – Опломбированные ворота находятся на нулевом уровне, затем до уровня на отметке минус двадцать четыре идет пандус, там планировался эскалатор. Чуть ниже, на отметке 26, пандус смыкается с горизонтальным штреком, «забитым», как я уже говорил, с одной стороны. Остаток штрека проходит на отметке 26 и через двести ярдов упирается в Стену. Вход в эту часть подземки перекрыт бетонными блоками, и попасть туда можно только через небольшую стальную дверь, также опечатанную.

– Эта дверь тоже проверяется?

– Проверяется… Собственно говоря, из-за чего и разгорелся весь сыр-бор. – Барабаш глубоко вздохнул. – Дело в том, что сохранность ворот на нулевом уровне проверяется не реже раза в неделю. Состояние двери на отметке 26 обследуется раз в квартал. Последняя проверка «26-го входа» проводилась пять дней назад. И… Понимаете, есть такая категория людей, которые ухитряются пролезать сквозь любую щель. Как эти доморощенные «спелеологи» попали на 26-й уровень – ума не приложу: «нулевой вход» был не тронут, «пробка» со стороны вокзальной части штрека тоже. Но факт остается фактом: пятеро сопляков в шахтерских касках проникли в штрек и, взломав засовы, забрались в закрытую часть. Там их и обнаружили. Вот взгляните…

Полковник достал из барсетки пачку фотографий. Головы крупным планом. На месте глаз – кровавые дыры.

– Трое парней и две девушки. – Барабаш снова вздохнул. – Причина смерти – удаление головного мозга, если можно так выразиться.

– Больше никаких повреждений? – быстро спросил Иван Хуанович.

– Никаких.

– Где тела сейчас?

– В морге. О них знает ограниченный круг людей, с которых взята подписка о неразглашении. Родственникам мы пока не сообщали. – Барабаш как-то виновато взглянул на профессора.

– Гм… секретность – это хорошо. Кто вообще знает о происходящем?

– Губернатор, начальники СБУ и областного Управления полиции, – принялся перечислять полковник, – несколько офицеров Управления, специалисты и врачи, с которых я взял подписку. Профессор Медведченко. Всего двадцать четыре человека.

– Многовато, – медленно проговорил Ортега, думая о чем-то своем. – А что Стена? С ней ничего не произошло?

– Ничего, – качнул головой Барабаш. – Как стояла, так и стоит. Я лично туда спускался. Тут вот какое дело: тела-то мы нашли недалеко от двери, но похоже, что к Стене ребята все-таки подходили.

– Похоже или подходили?

– Подходили. Пыли там за это время накопилось изрядно, так что отпечатки ботинок всех пятерых видны были отчетливо. Только тут вот какая закавыка. – Полковник запнулся. – Следы ведут только в одну сторону, к Стене, и обрываются ярдах в пяти от нее. Штрек вообще прямой и широкий, почти до самой Стены тюбингами заложенный, тоннель, словом. Такое впечатление, что обратно ребята летели по воздуху.

– В каком состоянии входы сейчас?

– Оба опломбированы. Возле нулевого я выставил наряд, одел в рабочую форму. Маскировка исключительно для перестраховки – место строительства до сих пор огорожено довольно высоким бетонным забором.

– Это все?

– К сожалению, нет, – тихо отозвался Барабаш. – За последние три дня было обнаружено еще несколько тел, на этот раз на поверхности, примерно в таком же состоянии, как и эти, – он кивнул на фотографии.

– Где именно?

Полковник разложил на столе карту города.

– Мы с вами находимся вот здесь. Вход в станцию «Центральная» расположен здесь. Тоннель упирается в Стену на отметке 26 в этой точке, проекция которой на поверхность располагается несколько выше улицы Баррикадной.

– То есть в самом начале склона?

– Совершенно верно. Если предположить, что Стена – действительно часть гигантского шара, то выходит, что охвачена вся эта территория. – Палец заскользил по едва заметной красной окружности, нанесенной на карту.

– Центральная точка расположена здесь, – показал майор Бамбадов. – Что там находится?

– Преображенский собор.

Майор Ортега хмыкнул.

– Так вот, тела были найдены в этих местах. – Полковник указал несколько точек на карте. – С каждым разом все дальше и дальше от Стены.

– Что косвенно может указать на то, что она ни при чем, – пробормотал Рик.

– Вы думаете? – Профессор удивленно посмотрел на москвича.

– Я пытаюсь проработать все варианты, – развел руками рыжеволосый.

– Последнее тело было обнаружено позавчера ночью, – продолжил Барабаш. – Антон Чередник, владелец фирмы «Проминь». Его нашли неподалеку от автостоянки, где Антон собирался встретиться со своей женой. Это здесь. – Палец ткнулся в точку, расположенную на самом берегу Днепра. – Как видите, радиус снова увеличился.

– Состояние такое же, как и у всех предыдущих тел?

– Да.

– Антон мой… – Профессор сглотнул. – Был моим племянником.

– Мне очень жаль, – пробормотал майор Бамбадов.

– Ничего, все в порядке. – Директор музея достал большой платок и вытер лоб. – Настя, его жена, приехала примерно через полчаса после телефонного разговора с мужем, увидела его машину… Охранник вспомнил, что Антон уходил в сторону пляжа. Она пошла туда и… вот… Настя сразу же позвонила мне. Я… у них никого нет, кроме меня…

– Модест Игоревич один из тех, кто знал о существовании Стены с момента ее обнаружения, – негромко пояснил полковник. – Когда мы нашли ребят в штреке, то сразу же привлекли его. Но… – Голос Барабаша стал жестким. – Мы в тупике. В полном тупике. Версий никаких. Сыскари землю роют, но все без толку.

– А почему вы решили обратиться к Корнилову?

– Да не обращался я к нему… Адмирал позвонил поболтать, я и пожаловался. Не думал, что он всерьез решит помочь… Да и чем тут поможешь?

– Надо прекратить убийства, – просто сказал Ортега.

– Прекратить? – прищурился полковник. – Что вы имеете в виду, Иван Хуанович?

– Выяснить, кто их совершает, – спокойно ответил москвич. – А для начала надо посмотреть на тела. Хотя бы на одно тело. Это возможно?

– Разумеется.

– Когда мы поймем, как убивали че… как убивали людей, мы сузим круг подозреваемых.

– У вас они уже есть?

– Пока – все жители Днепропетровска, – любезно улыбнулся Ортега. Помрачнел, поймав взгляд профессора, чуть склонил голову и добавил: – История, которую вы рассказали, необычайно любопытна, но я не думаю, что Стена бегает по городу и убивает людей.

– А знаете ли вы, уважаемый Иван Хуанович, что город наш основала сама императрица Екатерина Вторая? И первый камень, между прочим, заложили именно здесь, на вершине холма, где предполагалось выстроить Храм Господень. Планировалось, что он охватит территорию, которую сейчас занимает Жовтневая площадь. – Модест Игоревич кивнул на окно. – Там до сих пор видны остатки опоясывающего фундамента. Так вот на этом фундаменте строительство и замерло, а по какой причине – неизвестно. Есть обрывок старого документа: «в одно час все работные люди побросали инструмент свой строительный и пуще ветра бросились бежать, а кто не успел, тот сгинул смертью лютой».

– При всем моем уважении, – бросил Бамбадов, – в том, что разбежались согнанные на строительство крепостные, нет ничего удивительного. Возможно, охрана перепилась…

– А во время оккупации города в этом районе околачивались сотрудники «Аненербе».

– Они много где околачивались, – улыбнулся Рик.

Профессор всплеснул руками:

– И вы хотите сказать…

– Один уважаемый человек попросил меня оказать помощь господину полковнику. – Ортега вежливо кивнул Барабашу. – История о Стене необычайно увлекательна, но предлагаю считать, что туристическая часть программы нашего визита закончена. Я хочу видеть тела. Я хочу видеть места, где их нашли. Я хочу получить информацию о каждом погибшем: имя, возраст, род занятий, привычки… в общем, все, что у вас есть.

– Но Стена…

– Я туда поеду, – усмехнулся Ортега. – Ведь первые пять трупов нашли там, так?

– Так.

– Значит, я там побываю. – Москвич посмотрел на полковника. – Мы работаем?

– Да, – твердо произнес Барабаш. – Все материалы в Управлении. Сергей Скворцов будет вашим сопровождающим.

Капитан коротко кивнул.

– Наработки сыскарей отдайте Рику, он любит читать. А меня, пожалуйста, отвезите прямо в морг.

* * *

– Что думаешь о наших гостях? – тихо поинтересовался Барабаш, внезапно остановившись и отведя Сергея к стене.

Профессор уже вышел из гостиницы и направлялся к машине, вежливо позволяя полицейским обсудить ситуацию наедине. Москвичи же остались в номере, сообщив, что им надо позвонить начальству.

– Профессионалы, – не задумываясь, ответил Скворцов. – По повадкам видно – спецы. И насчет Палача, мне кажется, они не врали.

– Не врали, – подтвердил начальник Управления. – Адмирал об этом упоминал.

– Но появилось у меня странное ощущение, что они знают больше, чем говорят, – продолжил Сергей.

Он сам не мог объяснить, откуда взялось это чувство. Вроде москвичи вели себя правильно: слушали внимательно, заинтересованно, но сочетание малюсеньких штрихов, незаметнейших жестов, полувзглядов, интонаций привели к подозрению, что гости не услышали от профессора ничего нового.

– И я это уловил, – кивнул полковник. – Скрывают что-то ребята, ох скрывают… Но и выхода у нас нет, Сергей. Корнилов мне друг и кого попало не прислал бы. Он сказал, что гости проблему решат, а это нам во как нужно.

Начальник Управления рубанул ребром ладони по шее.

– Я понимаю, Георгий Тарасович.

– Но ты… Ты вот что, Сергей, глаз с них не спускай. – Барабаш широко улыбнулся. – Если они и не скрывают ничего, то опыта у них наберешься. У профессионалов учиться не зазорно.

Скворцов кивнул.

– Почему это, интересно, именно я должен изучать доклады сыскарей? – возмутился Рик Бамбадов. – Я не люблю читать!

– Все должно выглядеть естественно, – пожал плечами Ортега, изучая свое отражение в зеркале. – Один занимается документами, второй – трупами. Мы ведь специалисты-криминалисты, не забывай.

– И ты не забывай, что я наблюдатель и обязан все время находиться рядом с тобой.

– Вряд ли ты увидишь в морге что-нибудь новое, – улыбнулся нав. – А к Куполу мы поедем вместе.

Зеленый Дом не счел нужным направить в Днепропетровск своего представителя, и Рику приходилось отдуваться за двоих. Хотя он и не понимал, зачем это нужно Францу де Гиру. В принципе, дело выглядело несложным: навы были уверены, что справятся с нарушением в работе защитного контура, а потому основной задачей Ортеги было успокоить власти, подыскать подходящее случаю объяснение и найти виновных… Кстати о виновных.

– Что там у Боги?

– Сейчас узнаем.

И полковник Барабаш, и капитан Скворцов изрядно удивились бы, узнав, что из Москвы прилетели далеко не два специалиста по странным ситуациям, а семеро. А еще Барабаш безумно обиделся бы, проведав, что звонок Адмирала был не случайным и искусно построенный «дружеский» разговор преследовал четкую цель: уговорить начальника Управления принять помощь «профессионалов из тринадцатого департамента ФСБ». Закрыть возникшую в Днепропетровске проблему не составляло труда, но по правилам Тайного Города необходимо было подчистить все следы, объяснить все так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в том, что преступления совершены странные, но не сверхъестественные. Именно поэтому Ортега и Рик вежливо выслушивали рассказ профессора, а тем временем гарки и шас из Службы утилизации лихорадочно носились по городу, из ничего создавая правдоподобную версию происшедшего.

Ортега вытащил из кармана мобильный телефон и набрал номер:

– Бога, что у тебя?

– Ищем кандидатуры.

– Получается?

– Пока не очень. Мы проверили почти все диспансеры и лечебницы, подходящих психов не нашли. Но в базе данных областной полиции есть очень занятная группировка.

– Насколько занятная?

– Есть банда нарков, у главаря которых сорвало крышу, и он перестал осознавать себя челом. А за ним потянулись и остальные. В принципе, ничего удивительного – из одного шприца ширяются.

– И кем они себя осознают?

– Вампирами, – рассмеялся Бога. – Есть отчеты, что они покупали кровь на донорских станциях и пили ее. Днем прячутся, уверяют, что солнце им вредно.

– Бред какой, – пробормотал Ортега и покосился на Рика. – Представляешь, Бога нашел челов, которые считают себя масанами.

Рыцарь многозначительно покрутил пальцем у виска.

– Приводы в полицию у этих придурков были?

– И не один, – подтвердил Бога. – Ограбления и кражи. Но было и убийство по неосторожности. Вообще, на них крест можно ставить. Я просмотрел файлы в базе наркодиспансеров: у половины гепатит, у двоих СПИД. Колются с такой интенсивностью, что… В общем, им дают от года до полутора.

– В принципе, сойдет, – решил Ортега. – Если не найдешь подходящих психов, работай нарков. И проверь, чтобы у них не оказалось алиби.

– Все будет ОК.

– До десяти вечера успеешь?

– Меня Алир Кумар на день рождения пригласил, – проворчал Бога. – А являться на вечеринку позже одиннадцати неприлично. Успею.

– Действуй.

* * *

Широкий штрек, мрачный и неосвещенный, заканчивался черной преградой. Штрек врезался в нее бетонными подпорками, ржавыми рельсами, но был вынужден уступить Стене, остановиться, умереть, превратившись в никому не нужное отверстие, прорубленное человским червем в гранитном яблоке. Сейчас, когда считалось, что в штреке никого нет, электричество было отключено, редкие лампы не горели, но обсидиановая скала все равно поблескивала, озаряемая болтающимся под потолком роем веселых огоньков.

– Маренга. Отметка «восемь часов и тридцать минут», изменений нет, продолжаю наблюдение, – негромко произнес высокий черноволосый мужчина, и его ноутбук, тихонько гудящий на перевернутой тачке, послушно записал очередной аудиофайл.

Мужчина сделал несколько шагов, потянулся, вернулся к компьютеру, поправил подключенное к нему бронзовое зеркало, направленное на Стену, покосился на «светлячков» и ленивым жестом заставил их светить чуть ярче. Ему было очень скучно. Нав прошелся еще, остановился, засунул руки в карманы черного комбинезона, зевнул и вдруг замер, прижав к правому виску два пальца.

– Внимание! Маренга! Отметка «восемь часов и тридцать четыре минуты». Чувствую активность! Повторяю: чувствую активность!

Он спешно вернулся к ноутбуку и торопливо застучал по клавиатуре, одновременно бормоча заклинания на навском. Зеркало вспыхнуло. Под потолком прибавилось «светлячков», а вокруг Маренги появилась едва заметная золотистая сфера.

– ОНИ выходят!

Стена легонько задрожала, запульсировала, словно ожила, мягко завибрировала, издавая тонкий, на самом пороге чувствительности звук, и задымилась. Не загорелась, разумеется: через непреступный на первый взгляд обсидиановый монолит медленно просачивалась черная дымка.

– Маренга. Отметка «восемь часов и тридцать шесть минут». Наблюдаю проникновение через Купол. Повторяю: наблюдаю проникновение через Купол. Сигнальные артефакты не реагируют, поскольку разрушения структуры Купола нет. ОНИ нас обхитрили.

И снова забарабанил по клавиатуре, торопливо запуская программы обработки полученных данных. Дымка, не заметив укрывшегося внутри золотистой сферы наблюдателя, величаво проплыла по штреку и устремилась наверх, на поверхность. Маренга оторвался от ноутбука, проводил ее долгим взглядом и вытащил телефон:

– Ворга, след взял?

– Угу. – Напарник помолчал. – ОН тебя не видел?

– Защитился, – коротко ответил Маренга. – Иди за НИМ, только не приближайся.

– Не учи.

Связь оборвалась. Маренга вздохнул и вновь уткнулся в ноутбук.

На этот раз ЕМУ под руку попались два бомжа, мирно ужинающие бутылкой водки в кустах у реки. И Ворга откровенно порадовался тому, что ЕГО не потянуло на людный проспект, или в парк, или на оживленную набережную. Видимо, ОН еще не чувствовал себя достаточно сильным и звериным чутьем понимал, что необходимо соблюдать осторожность. После того как ОН, довольный и насытившийся, отправился обратно к Куполу, Ворга снял защиту, подошел к телам, накрыл окружающую территорию мороком и набрал номер Боги.

– У меня два трупа.

– Кто?

– Бомжи.

– Все лучше, чем могло быть, – буркнул Бога. – Мы готовим сцену для полицейских, трупы притащишь туда. Ищи маяк Кабура.

* * *

В морге Сергей увидел именно то, что ожидал: спорую, аккуратную и очень профессиональную работу человека, которому приходилось видеть ОЧЕНЬ разные трупы. Во всяком случае, какого-либо удивления от увиденного зрелища испанский москвич Ортега не продемонстрировал. Мозг удален через глазные впадины? Ну и что? Бывает. Внешний вид обезображенных покойников, который шокировал даже опытных патологоанатомов, не произвел на Ивана Хуановича впечатления, он изучал тела внимательно и бесстрастно. Тщательно рассмотрел грубые отверстия на месте глаз, ощупал вскрытые головы несчастных, задумчиво побродил вокруг металлических столов, рассеянно поглаживая рукой подбородок, после чего махнул рукой: «Увозите!» – и, сняв только перчатки, прилип к ноутбуку.

– Ищете похожие случаи? – поинтересовался капитан.

– Ищу оружие, – скупо ответил Ортега. – Точнее, нашел. Что вы думаете об этом?

Сергей внимательно посмотрел на появившуюся на экране картинку: странное приспособление, снабженное хитрыми и очень опасными крючочками.

– Ковырялка в носу?

– Почти в точку, – улыбнулся москвич. – В Древнем Египте жрецы во время мумифицирования удаляли мозг через нос. Но в одном малоизвестном культе Центральной Америки было принято проделывать эту операцию через глазные впадины.

– Тоже для мумификации? – Полицейский подумал, что никогда не слышал об американских мумиях.

– Нет, не для мумификации, – покачал головой Ортега. – Мозг, знаете ли, всегда интересовал… людей.

* * *

– Клянусь умывальником Спящего, они что, вообще никогда не моются? Угораздило же меня связаться с вами! Так и знал, что отправите в какую-нибудь дыру. Двойные командировочные! Только они помогут забыть эту помойку, иначе ночные кошмары мне обеспечены…

– Куда класть статуэтки богов? – осведомился один из навов.

– Шестеро детей, жена и теща! Только эти пиявки заставили меня согласиться на безумное…

– Статуэтки богов куда класть?

Шас оборвал монолог и внимательно оглядел помещение.

– Нужно капище какое-нибудь… Вот здесь его сделаем. В этой… уверен, они называют этот хлев комнатой.

– Здесь, значит, здесь.

– И книгу, книгу положить не забудьте!

Изрядно потрепанный том с описанием нужного культа шас притащил из Москвы вместе с остальным реквизитом.

– Ты уверен, что нарки умеют читать?

– Ты думаешь, кто-нибудь будет это проверять?

Бога хмыкнул.

– В конце концов, им могли рассказать, о чем там говорится. А факт наличия книги понравится местным полицейским.

Кабур Кумар был одним из самых опытных сотрудников Службы утилизации, немало поработал на своем долгом веку и умел гениально заметать следы. Подготовленные им сцены были безупречны, и ни один криминалист в мире не смог бы найти изъян в его работе. Шас учитывал все мелочи, досконально прорабатывал все детали, умел… Другими словами, если бы он еще и не брюзжал, выполняя свою работу, то был бы просто олицетворением всех достоинств сотрудника Службы.

Хотя пахло в заброшенном доме на окраине действительно не очень. Воняло, если быть точным, и местный аромат мог запросто соперничать со знаменитыми миазмами Южного Форта. Восемь обдолбанных нарков вповалку спали на брошенных на пол старых матрацах в комнате с накрепко заколоченными окнами. Пять хлопцев, три дивчины… хотя назвать эти приспособления для групповух дивчинами мог разве что спятивший романтик: даже бесстрастные навы поглядывали на грязных полуодетых девок с брезгливостью. Сон у нарков был крепким, чему способствовали и лошадиные дозы героина, и «пыльца Морфея», которой их обработали гарки. Так что посетители не стеснялись.

– Трупы бомжей должны лежать возле капища в ритуальных позах, – распорядился шас.

– Это как?

– Я покажу. А остатки мозгов распихайте по тарелкам и желудкам, пусть будет похоже, что эти животные их ели.

– Сырые мозги?

– А что ты хочешь от челов?

Бога поморщился, но спорить не стал, лишь буркнул:

– Кабур, пожалуйста, поторопитесь, нам еще надо поработать у Купола.

– Тогда не мешайте!

* * *

Рик, повинуясь быстрому взгляду Ортеги, увлек Сергея к компьютеру, попросив объяснить некоторые детали, связанные с географией города, и нав, отойдя к окну, достал телефон:

– Комиссар, примерно час назад Маренга наблюдал исход из Купола.

– Он установил причину проблем?

– Да, – негромко ответил Ортега. – Похоже, ОНИ научились пробиваться через обсидиан.

– Не самая хорошая новость, – помолчав, произнес Сантьяга.

– Все не так плохо, – успокоил комиссара нав. – Маренга исследовал Купол и выяснил, что причина в самом обсидиане. В округе слишком много специфических человских заводов, почва перенасыщена сложными химическими соединениями, в том числе – активными. Купол впитывал эту дрянь несколько десятилетий, и в его структуре произошли изменения. Теоретически – незаметные, но на деле позволившие ИМ просачиваться за контур.

– Поэтому мы не сразу засекли нарушения, – пробормотал Сантьяга.

– Совершенно верно. Внутреннюю защиту ОНИ сожрали еще триста лет назад, а вот Купол считался непроходимым. К сожалению, мы недооценили челов. Эти грязнули…

– Проблема в том, что мы не сможем сами выправить структурные изменения в обсидиане, – задумчиво протянул комиссар. – Похоже, наш хитроумный друг Франц предвидел нечто подобное, направляя вместе с вами Рика.

Магия Темного Двора не была властна над черной плотью обсидиана, навам требовалась поддержка другого Великого Дома.

– Я переговорю с великим магистром, – деловым тоном закончил Сантьяга. – Уверен, Франц поможет. В конце концов, это в наших общих интересах.

Ортега убрал телефон, зевнул и посмотрел на Рика и Сергея:

– Господа, а не поехать ли нам к Стене, пока совсем не стемнело?

* * *

– Это здесь, – негромко сказал Сергей и открыл дверцу.

Проспект по обе стороны от площади был ярко освещен, и от этого темнота, в которой утопала несостоявшаяся станция метро, казалась еще гуще.

– Тиха украинская ночь… – пробормотал Ортега, выбираясь из машины.

Рик хмыкнул, но промолчал. И тут же, словно опровергая слова нава, с юго-запада донесся скорбный и протяжный вой.

– Это еще что такое? – удивился Ортега.

– Ракетостроители двигатель испытывают, – пояснил Сергей. – Мы к этому привыкли.

– Грязнули, – буркнул Рик.

– Что?

– Знакомая фигурка, – поспешил заметить нав и кивнул на центр площади, где высился увенчанный пятиметровой статуей постамент. Рука скульптуры жадно тянулась к Днепру.

– Скорее, знаковая.

– И это тоже, – легко согласился Ортега. – Пойдемте, Сергей, мне бы не хотелось задерживаться здесь больше, чем необходимо.

– Торопитесь?

– День выдался напряженным, – улыбнулся нав. – Устал, хочется спать.

– Мне тоже, – поддакнул Рик.

Скворцов внимательно посмотрел на москвичей.

– Можно вопрос?

Ортега посмотрел на часы, но кивнул:

– Разумеется.

– Вы не считаете, что Стена имеет отношение к происходящему?

– А почему она должна иметь отношение?

– Здесь были обнаружены первые трупы.

– Гм… вы не обижайтесь, но ваша логика меня не вдохновляет.

– А следы, которые вели только к ней?

– Всему можно найти объяснение.

– Вот именно! – неожиданно даже для самого себя выпалил полицейский. – Объяснение! А я хочу докопаться до сути!

– Как правило, наши объяснения полностью отражают суть произошедшего, – рассудительно произнес Рик. – До сих пор претензий не было.

«Претензий не было». Им нужно, чтобы не было претензий, чтобы все было объяснено. Оговорка или истинная цель? Сергей тяжело посмотрел на москвичей. Сейчас, в тишине летнего вечера, он еще явственней ощутил странность их поведения. Все их поступки, действия, все предпринятые шаги были очень профессиональны, выверены до мелочей и… картинны. Парочка давала мастер-класс ведения расследования, демонстрировала высший пилотаж полицейской работы, но Скворцов вдруг подумал, что внешний блеск может служить лишь фоном, красивым фоном, призванным отвлечь внимание наблюдателей от главных событий этой пьесы.

Но придраться было не к чему: поведение москвичей казалось безупречным.

– Без пятнадцати двенадцать, – спокойно произнес Ортега. – Мне бы не хотелось провести у Стены всю ночь.

– Так поздно? – Полицейский удивленно уставился на часы, не поверил, вытащил мобильник, зажег экран. Действительно, почти полночь. А ему казалось, что…

– Давайте, в конце концов, слазаем в шахту и отправимся по домам, – проворчал Рик. – Сергей, показывайте дорогу!

– Вот и все, клянусь трудолюбием Спящего. – Кабур демонстративно вытер со лба несуществующий пот и посмотрел на Богу: – Ни один криминалист не подкопается!

Нав внимательно оглядел созданное шасом пристанище. Грубый деревянный стол, несколько грязных стульев, два продавленных матраца на полу и фигурка отвратительного божка в углу. Деревянную скульптурку обмазали кровью, а перед ней поставили фарфоровую плошку, в которой полицейские эксперты найдут засохшие кусочки мозга. Завершали композицию два бесчувственных нарка, за которыми присматривал Ворга – им еще предстояло сыграть свою роль.

– Нравится? – с вызовом спросил Кабур.

– Сойдет, – буркнул нав, переводя взгляд на часы: без четверти одиннадцать.

– Сидите здесь и ждите распоряжений от Ортеги.

– А ты?

– У меня важные дела в Москве, – неопределенно ответил Бога, вызывая черный вихрь портала.

От полицейского эскорта москвичи отказались: «Зачем сопровождение, мы ненадолго». Только свет попросили включить. Сергей не спорил, понимал, что если гости и проявят свое истинное лицо, то не на публике. С одним наблюдателем можно попробовать договориться, с группой – нет. Поэтому Скворцов властно кивнул охранникам: «остаетесь здесь» и уверенно направился в тоннель.

И, разумеется, не увидел, как возле оставшихся на поверхности полицейских появился долговязый брюнет в строгом костюме…

Этого Сергей не увидел. Да и не мог увидеть. Он не спеша довел москвичей до упирающегося в Стену штрека, изредка перебрасываясь с ними короткими фразами, с привычным уважением посмотрел на черный монолит, слегка поблескивающий в свете редких ламп, и вдруг почувствовал сдавившие затылок тиски острой боли. Ноги ослабли, подкосились, взгляд затуманился, и полицейский без чувств упал на грязный пол.

Подхватывать его нав и чуд не стали. Бесстрастно прошли мимо распластавшегося тела и с деловитой сосредоточенностью остановились перед Куполом.

– Тридцать минут, – после короткой паузы произнес Рик. – Из-за расстояния мы не сможем дать плотный поток энергии, так что придется повозиться.

Маренга, сидящий возле ноутбука, поднял глаза:

– ОНИ снова прорывают Купол.

Ортега и Рик переглянулись.

– Мы уже знаем, как и почему им удается выходить, – угрюмо проговорил нав. – Больше этого допускать нельзя.

Рыцарь согласно кивнул и отступил назад: это была не его битва. Маренга закусил губу, еще ниже склонился к экрану ноутбука и едва слышно произнес:

– Двадцать секунд.

Ортега на мгновение замер, затем медленно развел в стороны руки и прошептал короткое заклинание. И потоки черной тьмы, вырвавшиеся из пальцев гарки, быстро сгустились, превратившись в тяжелые длинные мечи с обсидиановыми клинками. Правый Ортега держал прямым хватом, левый – обратным: классическая позиция нав-ского фехтовальщика.

– Восемь секунд.

Ортега опустился на одно колено и склонил голову:

– Простите меня.

Ортега не поставил защиту, не стал скрываться от противника, дожидаясь возможности ударить в спину. Ортега встал на пути появившейся из обсидианового монолита черной дымки и даже позволил ей подготовиться к сражению, позволил атаковать. И только когда вырвавшаяся из Купола тварь почти добралась до нава, завертелись бешеными винтами тяжелые мечи, на куски разрывая плоть отвратительного создания. Ортега работал почти идеально: продуманные выпады, точные удары, ловкие финты. Рик, которому не часто доводилось видеть навское искусство боя на длинных мечах, лишь уважительно присвистывал, глядя на фехтующего напарника. А вот Маренга за действиями соплеменника не следил, отвернулся, покусывая губы. Да и сам Ортега не проявлял приличествующих ситуации эмоций. Лицо его оставалось холодным и бесстрастным, мертвенно бесстрастным.

Ибо…

Куполом Днепропетровский обсидиановый шар называли только в Темном Дворе. А в Ордене и Зеленом Доме пользовались более жестким и более емким определением: Могильник.

А как еще назвать последнее пристанище навов, попавших во время Первой Войны в плен к асурам? Славные воины и великие маги, гарки и мастера големов – все они были подвергнуты чудовищным экспериментам, в ходе которых асуры отчаянно пытались создать нечто, способное остановить победоносное наступление Тьмы. Первые рвали на части Вторых, препарировали жестоко, меняли тело и душу, экспериментировали с мозгом, лишая пленников всего того, что делало их навами. Первые мечтали натравить Тьму на Тьму, но не успели… И кто способен обвинить князя в том, что, захватив тюрьмы и лаборатории, увидев, что сделали асуры, он не смог отдать приказ об уничтожении тех, кто когда-то был его братьями?

И Навь создала Купол, вобравший в себя всю боль Тьмы.

И поэтому Маренга не смотрел на то, как длинные обсидиановые мечи вытягивали жизнь из омерзительного чудовища.

И поэтому лицо Ортеги было бледным и отрешенным, а покончив с вырвавшейся из заточения тварью, он молча бросил оружие и угрюмо отошел в тень, словно пытаясь спрятаться в матери всех навов.

И поэтому Рик не проронил ни слова, никак не поприветствовал победившего Ортегу, а молча подошел к Куполу и принялся строить аркан, возвращающий обсидиановому монолиту его первозданную крепость…

– С тобой все в порядке?

Сознание вернулось резко, рывком, и первое, что увидел Сергей, было встревоженное лицо Ортеги.

– Черт, ну и перепугал ты нас!

– Что случилось?

– Ты вырубился. Подошел к Стене и вырубился. Что ты почувствовал?

– Голова… – неуверенно протянул Скворцов и понял, что боль ушла. – Сколько времени я был без сознания?

– Минут пять, – улыбнулся Рик. – Мы уже хотели «Скорую» вызывать, потом смотрим: вроде бы ты в себя приходишь.

– Пять минут? – Сергей вскочил на ноги. – А вы…

– Не понял, паря, чо это за лохи тута?

– Мля, ничо не видно!

– Эй, козлы, чо вы тута делаете?

Из темноты появились две неясные фигуры. Сергей машинально потянулся за пистолетом. Ортега и Рик мягко отошли к стене. Это была не их битва.

* * *

– Стена? – переспросил Ортега. – Уверен, она сыграла свою роль. По всей видимости, нарки каким-то образом узнали о существовании странного обсидианового шара в центре гранитной плиты и укрепились в своей вере в сверхъестественное. Они сумели пробраться к Стене, поразились, как я полагаю, и устроили возле нее место шабаша.

– Странные явления природы сильно действуют на подобных индивидуумов, – веско добавил Рик. – А тут такое чудо.

– Они пробили дорогу к стене через вентиляционную шахту, а те, первые погибшие, видимо, нашли их логово. – Ортега помолчал. – За что их и убили.

– Дальше пошла цепная реакция. Кровь рождает кровь. Думаю, они давно были готовы к ритуальным убийствам и сорвались… – Рик посмотрел на профессора. – Мне очень жаль.

– М-да… – протянул полковник Барабаш. – Натворили дел…

Наркоманов, напавших на москвичей в штреке, опознали почти сразу: все они проходили по полицейской картотеке. Дальнейшее было делом техники: выбить из арестованных торчков местонахождение притона, нагрянуть туда, и… Барабаш поморщился. Даже ему, ко всему привыкшему полицейскому, было противно вспоминать, что его подчиненные обнаружили в заброшенном доме на окраине города. Откуда в людях столько безумия?

– Думаю, вы бы сами докопались до этой банды через день-два, – тщательно подобранным тоном произнес Ортега. – Подобные психи не заботятся о прикрытии. Нам просто повезло. Отправиться вчера ночью к Стене мог любой из ваших экспертов. К тому же на нарков мог наткнуться патруль. В общем, если наша помощь и ускорила развязку, то ненадолго.

– Тем не менее я рад знакомству.

– Взаимно, – склонил голову нав. – Взаимно. Правда, позвольте выразить надежду, что больше мы с вами не увидимся… – Он улыбнулся. – Я имею в виду: в рабочем порядке.

– А вот в гости как-нибудь заглядывайте, – радушно предложил Барабаш. – Адмирал вот приезжал на недельку, так я его уговорил лекцию прочесть моим хлопцам. Может, и вы опытом поделитесь? А уж отдых мы вам организуем по высшему классу.

– Стоит подумать, – вежливо ответил Ортега и очень-очень тихо добавил: – Лет через триста обязательно заскочу…

Content

Дмитрий Белокуров, Вадим Панов
Тиха украинская ночь…