Илья Деревянко

Тихая гавань

Все имена, фамилии действующих лиц, равно как и названия населенных пунктов – вымышлены. Любые совпадения случайны.

Глава I

10 мая 2004 года.

Н-ская область. Дальние окрестности

Солнце медленно спускалось к горизонту. Под ногами тихо плескалась река. Пахло свежестью и немного тиной. Ветви старых деревьев склонялись почти к самой воде, словно усталые путники, желающие напиться. Мой поплавок неподвижно застыл на поверхности воды, метрах в трех от берега. Клева, как обычно, не было. Но меня это не волновало. Я ходил каждый день на рыбалку не ради улова, а посидеть в тишине, подышать воздухом... Присутствие же удочки придавало моим походам видимость хоть какой-то деятельности. Болтаться просто так, ради одной только прогулки, я с детства не любил и не мог. Между тем врач настойчиво рекомендовал моцион. Пришлось пускаться на маленькие хитрости...

Извините, забыл представиться: майор ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович, двадцать восемь лет (исполнилось в апреле), русский, беспартийный, неженатый. В настоящий момент нахожусь в отпуске, в ста километрах от Н-ска, в деревне с романтическим названием Тихая Гавань. Последний раз мы с вами встречались в повести «Изгой», когда после яростного столкновения с пресловутой Структурой я отлеживался на резервной базе начальника Управления и больше напоминал живой труп. Особенно внутренним состоянием: какая-то душевная омертвелость, сердце – как кусок льда и... Впрочем, не буду распространяться на данную тему!

Те, кто испытал нечто похожее, – поймут и так. Остальным лучше не знать. Слишком ужасное состояние! Боюсь, что натуры впечатлительные, проникнувшись моими откровениями, поспешат свести счеты с жизнью. Не хочу брать лишний грех на душу. У меня их и без того хватает. А посему – продолжим ближе к делу.

С той поры произошли определенные изменения. Видя, как я буквально таю у него на глазах, генерал Марков пригласил ко мне православного священника. После подробной трехчасовой исповеди, соборования и причастия на душе заметно полегчало.

Перед уходом батюшка порекомендовал на время сменить обстановку, пожить где-нибудь в глуши: подальше от крови, насилия и ненависти, с которыми мне постоянно приходилось сталкиваться по службе. Точно такого же мнения придерживался и начальник Управления. Но в отличие от священника генерал был гораздо категоричнее.

– По завершении курса медицинской реабилитации отправишься сюда! – заявил он, ткнув пальцем в точку на карте. – Отпуск внеочередной и почти бессрочный. По крайней мере до начала июня. Отдыхай, майор, заслужил! – Так я впервые узнал о своем повышении в звании. – Райское местечко, – вдруг расцвел Марков,– Лес, река, спокойные, дружелюбные люди. Я, помнится, снимал там дачу лет пятнадцать назад... Или двадцать...

Вот так, в первых числах апреля 2004 года я прибыл на электричке в деревню Тихая Гавань и поселился на окраине, в доме лесника дяди Васи, которому представился скромным городским клерком, недавно перенесшим тяжелую болезнь и получившим длительный отпуск от доброго начальства.

Поверил лесник или нет, однако вопросов задавать не стал и, даже паря меня в бане, не произнес ни единого слова насчет множества пулевых и осколочных шрамов на теле, не особенно вязавшихся с указанной профессией. Согласно договоренности, дядя Вася кормил меня обедами и ужинами, а к общению не стремился. Разговаривали мы мало, от силы несколько слов в день. И лишь на 9 Мая посидели немного за столом, выпили за Победу. Подобные отношения меня полностью устраивали. Сразу за домом дяди Васи начинался лес. Река располагалась в получасе ходьбы. Там-то я и проводил большую часть времени. Прочие местные жители занимались каждый своим делом. Они не проявляли (по крайней мере внешне) свойственного деревенским любопытства. В итоге их жизнь и моя текли как бы в параллельных руслах и до 10 мая 2004 года ни разу не пересекались...

Закурив сигарету, я лениво глянул на поплавок. Он, разумеется, и не думал шевелиться. Здешняя рыба не воспринимала меня всерьез. Неожиданно из леса донеслись плотоядное звериное уханье и отчаянный женский крик, тут же оборвавшийся. Выпустив из рук удилище, я поспешил на звук. На травянистой полянке, метрах в ста от берега, лежала молоденькая девушка с перекошенным от ужаса лицом. А рядом копошились два диковинных существа, напоминающие то ли леших, то ли оборотней. Длинные спутанные волосы до пояса, странные одеяния (похожие на «лохматый» камуфляж спецназовцев), вместо физиономий – оскаленные волчьи морды. Хороши, нечего сказать! Будто из народной сказки выпрыгнули. Впрочем, занимались они совсем не сказочным делом. Один держал девчонку за горло, а другой, задрав юбку, стягивал с нее трусики. Заметив меня, оба вскочили, растопырили руки и завыли дурными голосами. Очевидно, напугать хотели. Но не тут-то было.

– Получай, сволочь! – рявкнул я, с разбега врезав первому пяткой в грудь. С задушенным хрипом он впечатался спиной в ствол старого дуба. Второй выхватил из-под одежды охотничий нож и, злобно рыча, пырнул меня снизу в живот. Блокировав удар сложенными крест-накрест руками, я отшагнул немного назад[1], произвел соответствующий захват[2], вывернул запястье противника и одновременно прижал его кисть к его же предплечью. Агрессивный рык сменился скулежем побитой шавки, а сам урод, выронив нож, свалился на землю. Услышав за спиной подозрительный шорох, я инстинктивно отпрянул в сторону. На то место, где секунду назад находился мой затылок, обрушилась тяжелая дубина. Второй мерзавец не терял даром времени! Я ударил ступней наугад, попал во что-то мягкое, проворно обернулся и... увидел лохматую спину улепетывающего со всех ног насильника. Дубина валялась поблизости на траве. Подобрав с земли нож, я собрался уложить гада хорошим броском, но он уже успел скрыться среди деревьев. Второго подлеца тоже след простыл. Девушка, по счастью, была жива. Она успела сесть, одернуть юбку и с плачем разминала помятое горло. С хорошенького юного личика не сходило выражение запредельного ужаса.

– Вставай, малышка, – протянул руку я. – Отведу домой, к родителям...

* * *

Деревенский страж порядка – плотный сорокалетний тип с погонами капитана – сидел за столом у себя в комнате и прихлебывал из расписной кружки настоянный на травах квас. Я пристроился рядом на стуле, но от угощения отказался. За открытым окном щебетали птицы в саду. Откуда-то издалека доносились возбужденные бабские пересуды.

– Слышите, майор? – прищурился участковый. – Обсуждают! Вам, поди, кости моют.

– Мне-е-е?!

– Ну да. Вы попросту не знаете местных обычаев, поверьев...

– Какие на фиг поверья?! – опешил я. – Двое ряженых ублюдков пытались изнасиловать несовершеннолетнюю девочку. Я им помешал...

– Вот именно, помешал! – подчеркнуто вставил мент.

– На дубине отпечатки пальцев! – отмахнувшись, продолжил я. – У одного из насильников на груди кровоподтек (след от моего удара). Народу вокруг мало. Чай не Москва! Найти выродков не составит особого труда.

– Это, по-вашему...

– Хватит туман наводить! – разозлился я. – Странные намеки, загадочные взоры... Или мне позвонить начальству в Н-ск?! Наши оперативники быстро вам тут разъяснят.

– Потерпевшая и ее родители наотрез отказались писать заявление, – пряча глаза, сказал капитан. – А без заявления, сами знаете. Что же касается поверий. Гм. Выслушайте-ка сперва одну старинную историю. Тогда вам многое станет понятнее...

РАССКАЗ УЧАСТКОВОГО СЕРГЕЯ СЕЛИВАНОВА (цитирую дословно)

«В начале XIX века жили в деревне два колдуна. Братья Максимовы, Варфоломей и Степан. Дом их стоял за околицей, на кромке леса. Колдуны как колдуны. Порчу наводили, порчу снимали, в церковь никогда не ходили. По ночам, обернувшись волками, по лесу рыскали. Ну... еще краденое находили (за плату, естественно), травы, воду и соль заговаривали. Приворожить могли по заказу и так далее. Боялся их народ. Н-да-а! Подарки богатые приносил, чтобы вреда не чинили. Но однажды задумал старший брат Варфоломей жениться. Причем невесту выбрал не какую-нибудь, а засватанную, которой назавтра под венец идти. Ему, конечно, отказали. И поклялся колдун отомстить. На вторую ночь после свадьбы в спальню молодых запрыгнули через окно два огромных волка, бешено расхохотались да перегрызли глотки мужу с женой. Подозрение сразу пало на Максимовых. Вломились люди к ним в дом, а у братьев морды в запекшейся крови, и в углу разодранная фата валяется. Били их долго, смертным боем. Затем, чуть живых, сунули в мешки с камнями и утопили в реке. По дороге к месту казни братья наперебой кричали из мешков: «Рано радуетесь!.. Мы вернемся на Землю! И не одну невестушку возьмем, а многих!»

– Чушь собачья! – не удержавшись, фыркнул я.

– Так-то оно так, – вздохнул капитан, – да только с той поры стали пропадать в деревне молодые девушки. Некоторые бесследно, а иных находили в реке со страшными ранами на мертвых телах. Одна, чудом спасшаяся, рассказала родителям, что гнались за ней по лесу два здоровенных волка, а когда ей все же удалось оторваться от них и добежать до края деревни, прорычали вдогонку: «Вместо тебя десяток заберем!!!» И действительно, в последующую неделю сгинули одна за другой десять юных красавиц пятнадцати-шестнадцати лет от роду. В том числе родная сестра спасшейся. Потому-то местные бабы и злы на вас донельзя! Боятся неизбежной мести колдунов-оборотней. Каждая опасается за собственную дочь или внучку. Примите, майор, добрый совет, уезжайте-ка отсюда от греха подальше. И чем скорее, тем лучше!!!

Я пристально вгляделся в лицо участкового, ища в нем признаки сумасшествия. Но нет, капитан Селиванов казался абсолютно нормальным, а кроме того – всерьез озабоченным и встревоженным.

– И вы правда верите во весь этот бред? – хмуро осведомился я.

– Да какая разница! – пожал плечами он. – Главное, народ верит! А моя обязанность вас предупредить!

– Благодарю за заботу, – усмехнулся я, поднявшись на ноги. – И за интереснейший экскурс в область местного фольклора. А теперь послушайте мойсовет. Прекратите забивать голову белибердой и безотлагательно займитесь розыском преступников. «Ниточку» я дал вполне реальную. Всего наилучшего!!!

Выйдя на неасфальтированную сельскую улицу, я прошел шагов десять и покосился через плечо на капитанскую избу. Прильнув к оконному стеклу, участковый со странным выражением смотрел мне вслед...

Глава II

Дяди Васи дома не оказалось. В печи стоял разогретый ужин, а на столе лежала записка: «Отправился по делам. Вернусь к утру». Подкрепившись, я позвонил с мобильника Рябову, попросил полковника навести некоторые справки, а затем растянулся на кровати, сунул под подушку привезенный из города пистолет с глушителем и незаметно для себя уснул. Пригрезилась мне та самая поляна, однако выглядела она совсем не так, как днем. Трава из зеленой и нежной превратилась в бурую, засохшую. Темные деревья коряво топорщились голыми ветвями. Повсюду валялась осыпавшаяся листва. В воздухе ощущалась страшная духота. «Вероятно, засуха», – мелькнуло у меня в голове. Судя по положению солнца на небе, было около двух часов пополудни. Вместе с тем вокруг в лесу активно перекликались ночные птицы. Вдалеке, на противоположной стороне реки, зловеще ухала сова. Внезапно из кустов вышел толстый человек в старинном кафтане, до глаз заросший неряшливой черной бородой. Не обращая на меня внимания, он вынул из холщовой сумки кремень, кресало и сноровисто разжег костер. Ввысь потянулись змеящиеся языки пламени. Почему-то запахло серой. В следующий момент на поляне появился второй тип, очень похожий на первого, но значительно моложе и тоньше в поясе. «Братья Максимовы», – догадался я. – Те колдуны-утопленники, о которых рассказывал участковый».

– Принес харч, Степа? – басом спросил старший. Младший утвердительно кивнул и достал из-под полы отрубленную женскую руку с серебряным колечком на безымянном пальце.

– В ельнике дуру отловил! – хихикнув, пояснил он.

– А остальное?!

– В копне припрятал.

– Молодец! – довольно пробурчал Варфоломей. – Разогреем да подкрепимся. Время-то обеденное. А после за прочим мясом сходим.

– А ну, стоять, уроды! – выхватив оружие, скомандовал я. – Вещдок на землю, руки на затылки. Стреляю без предупреждения!

– Стреляет он, ага! – гадко осклабился старший колдун. – Ни черта у тебя не получится! Здесь наша власть, наш закон, а ты, жандарм, смерть свою найдешь!

Он ловко перекувыркнулся через спину и превратился в громадного черного волка со светящимися как угли глазами. Младший остался в человечьем обличье и, не произнеся ни слова, жадно впился зубами в мертвечину. Тут я с изумлением обнаружил, что мой пистолет куда-то пропал, а вместо него ладонь сжимает длинный гнилой сучок.

– Ну-с, господин хороший, чего дальше? Как выкручиваться намерен?! – ехидно поинтересовался оборотень, приближаясь ко мне. Вместо ответа я истово перекрестился. Волк моментально отпрыгнул назад и злобно завыл, а его братец-трупоед рухнул на колени, в панике обхватив голову руками. Я перекрестился еще раз. Налетевший порыв ветра смел махом и поляну, и костер, и обоих колдунов, а сам я проснулся. Видимо, прошло немало времени. В темном небе виднелась серебристая россыпь звезд. Из раскрытого окна веяло ночной прохладой. В старом деревянном доме сами собой поскрипывали половицы. За печкой заливался сверчок. Тишина, покой, уютно тикающие «ходики» на стене... Вместе с тем где-то поблизости притаилась смертельная угроза. Я ощущал ее едва ли не физически. Не шевелясь, я осторожно запустил руку под подушку. «ПСС» лежал на прежнем месте. Между тем предчувствие надвигающейся опасности обострилось до предела. Так бывало и на войне, и во время моих многочисленных «приключений», связанных со службой в ФСБ. Причем интуиция меня никогда не подводила. «Скоро начнется», – подумал я, и действительно – ждать долго не пришлось. Секунд через десять из сада донесся протяжный волчий вой и потом жалобный голос, похожий на женский: – «Помогите, о-оо, помогите, люди добрые!!!» Соскользнув с кровати, с пистолетом в руке, я по-пластунски подполз к входной двери, толчком распахнул ее, и в тот же момент из сада грянул выстрел, нацеленный точно в то место, где должна была находиться грудь стоящего человека. Судя по вспышке, стреляли от дровяного сарая, расположенного напротив, и я незамедлительно выпустил туда две пули из «ПСС». Послышался смачный шлепок, чей-то надсадный хрип и яростный матерный вопль. Затем одновременно грохнул новый выстрел из охотничьего ружья и протрещала автоматная очередь. Нападавших было минимум трое. На сей раз пули легли гораздо ниже, а одна расщепила дверной косяк в нескольких сантиметрах от моего виска. Я, не мешкая, убрался с прохода и укрылся за толстой бревенчатой стеной. Как выяснилось – своевременно! Вторая очередь прошла впритирку к полу. Неизвестный стрелок отличался завидной меткостью. Эх, гранату бы мне, а лучше – две, но... на нет и суда нет! Высунув в дверной проем руку с пистолетом, я наугад пальнул в сторону сарая (вызвав тем самым новый шквал огня), рыбкой выпрыгнул в распахнутое окно, при приземлении плавно перешел в кувырок, вкатился в заросль прошлогоднего бурьяна и отчетливо увидел своих противников: две темные фигуры, залегшие около сарая и остервенело плюющиеся огнем. Одна из автомата, другая из многозарядного карабина. Третья фигура не подавала признаков жизни и больше напоминала труп: неестественная поза, вывернутая набок шея... Безжизненная рука сжимала длинный, продолговатый предмет. Надо полагать – ружье. «Попались, засранцы!» – хищно усмехнулся я, нажимая спуск.

– П-ф-ф. – Тип с карабином конвульсивно дернулся и застыл без движения. Я ушел влево лепестковым движением[3], ловя в прицел автоматчика, но тот среагировал молниеносно: огрызнулся длинной очередью (на пару секунд прижав меня вплотную к земле), вскочил на ноги и в мгновение ока скрылся за сараем. Почти сразу на улице взревел мотор отъезжающего мотоцикла.

– Кто там балует?! – заорал знакомый голос. – А ну выходи с поднятыми лапами! Иначе решето из тебя сделаю!!! – В ночной тиши грозно лязгнул передернутый затвор.

– Не стреляйте, дядя Вася, – поднимаясь на ноги, сказал я. – Это меня пытались убить. Трое каких-то гавриков. Одному, к сожалению, удалось удрать...

* * *

При ближайшем рассмотрении застреленные мной типы оказались молодчиками лет по тридцать каждый, с противными дегенеративными физиономиями. У одного была вытатуирована на спине обнаженная женщина, обвитая змеей[4], у второго две точки: на носу[5] и возле губ[6]. Сложением они как две капли воды напоминали тех насильников, с которыми я повстречался днем. А у первого вдобавок красовался на груди внушительный кровоподтек.

– Вы их знаете? – спросил я.

– Нет, – отрицательно покачал головой лесник. – Впервые вижу. Однако – гнусные хари! И оба пидоры. Вот этого, – он пнул ногой мертвеца с точками, – опустили за стукачество. Мразь, одним словом! Интересно, за что они хотели тебя прикончить?!

Я вкратце поведал о недавних событиях на лесной поляне и в завершение указал на кровоподтек: «Точно моя работа».

Лицо дяди Васи просветлело.

– Наконец-то! – обрадованно выдохнул он. – Избавились от нечисти! Огромное тебе спасибо, парень. – Старик громко всхлипнул и заключил меня в объятия. – Та девочка, внучка моя, – сглатывая слезы, пробормотал он. – Олей зовут. Шестнадцать годков в апреле исполнилось. Я, как услышал о нападении, тотчас же отправился в лес, выслеживать нелюдей. Похоже, берлога у них там. Но где – неизвестно. Второй год найти не можем. Все окрестности прочесали, кроме Поганого болота...

– Почему кроме? – перебил я.

– Да непролазное оно, – просто ответил лесник. – Ни единой тропки нет. Сунешься – засосет с головой... Но почему ты не рассказал о случившемся мне?! – вдруг воскликнул он. – А я-то гадал, КТО спаситель моей деточки?! Кому в ноги поклониться?!

– Мы с вами не виделись с утра, – высвободившись из объятий, напомнил я. – Да и хвастаться здесь нечем. Дать по мордасам двум ублюдкам – невелика заслуга. А главное – я их упустил тогда. Не сумел ни «спеленать», ни уничтожить. За подобные проколы наше начальство шкуру спускает. Без наркоза!

– Ты в КГБ служишь? – в упор спросил дядя Вася.

– В ФСБ, – поправил я.

– Не суть важно!

Я собрался возразить, но не успел. Послышался приближающийся треск мотоциклетного мотора, скрип отворяемой калитки, тяжелые шаги, и перед нами появился капитан Селиванов собственной персоной – хмурый, насупленный, с табельным «макаровым» в руке. Помятая, небритая физиономия участкового абсолютно не гармонировала с новеньким парадным мундиром. В красных слезящихся глазах читалась откровенная неприязнь.

– Вот ваши «оборотни», – не дав ему рта раскрыть, объявил я, указывая на покойников. – Забирайте, оформляйте, составляйте протокол. Но одно условие – для переноски тел подыскивайте в помощь какого-нибудь забулдыгу. Мне к этой падали прикасаться западло...

Глава III

11 мая 2004 года. 13 часов 40 минут

Накрытый вышитой скатертью стол ломился от угощений. Наваристый борщ, жареный поросенок, холодец. Домашние: сыр, масло, сметана, различные соленья, салаты, пирожки и т.д. и т.п. В центре – литровая бутыль с настоянной на смородине водкой. Рядом – запотевший глиняный ковш с ледяным квасом из погреба. Выпив сто граммов для аппетита, я с удовольствием наворачивал за обе щеки. Вместе со мной сидели: дядя Вася, его дочь Татьяна, зять Михаил и упоминавшаяся внучка Оля – очаровательное создание с сияющими ярко-синими глазами. Она уже полностью оправилась от пережитого кошмара и выглядела потрясающе: настоящая юная принцесса, выросшая на лоне природы и совершенно не испорченная городской скверной. Ее родители мне тоже понравились. Милые, добродушные, приветливые люди. (Вчера я не успел с ними познакомиться, а доведя рыдающую Олю до дома, сразу заспешил к участковому.)

Взрослые ели мало (в основном мне подкладывали), а девочка вовсе к еде не притрагивалась и только смотрела на меня с собачьей преданностью.

– У-у-ф! – насытившись, выдохнул я, поглаживая туго набитый живот. – Спасибо, накормили! Давно такой вкуснятины не пробовал!

– Может, выпьете еще? – спросила Татьяна – цветущая женщина лет тридцати пяти.

– Пока не хочется, – вежливо отказался я. – А вот покурить не мешало бы.

– Оля, пепельницу! – скомандовал Михаил.

– Давайте лучше в сад, – предложил я. – Погода сегодня больно хорошая.

– Желание гостя закон, – улыбнулся дядя Вася, первым вставая из-за стола....

Вместе с ним и с Михаилом мы вышли из дома (женщины остались в комнате) и устроились на лавочке, под старой раскидистой яблоней. Прикурив сигарету, я глубоко затянулся и выпустил дым, стараясь соорудить в воздухе колечко. Но не получилось.

– Ты хотел о чем-то поговорить? – спросил догадливый лесник.

– Верно, – подтвердил я. – Расскажите мне о народных поверьях, связанных с колдунами Максимовыми, утопленными жителями деревни в начале XIX века.

– Поверьях? – удивился Михаил.

– Ну да. О том, как они в образе волков без малого двести лет набрасываются на местных девушек.

– А-а-а-а! Ты небось участкового наслушался, – протянул дядя Вася. – Сережка краснобай известный и вдобавок буквально помешан на краеведении и народном фольклоре. У него весь дом забит под завязку соответствующей литературой. Что же касается братьев Максимовых... Гм! И впрямь были такие. Бабка покойница, помню, сказывала. О выродках этих.

– Чуть подробнее, пожалуйста! – попросил я.

Тут дядя Вася повторил историю, которую я слышал от Селиванова, но с существенными отличиями. Братья действительно убили отказавшую Варфоломею девушку, но не столько из мести, сколько ради пропитания. Тот год выдался засушливым, неурожайным, люди ели траву и кожаные ремни (правда, с голоду никто не умер), а колдуны, не желая терпеть лишения, занялись людоедством. Их застукали в лесу за поеданием женского трупа (здесь я невольно вспомнил виденный накануне сон), жестоко избили, засунули в мешки с камнями и утопили. Но не в обмелевшей до предела реке, а в Поганом болоте. Никаких страшных клятв в процессе казни они не давали. Напротив, слезливо умоляли о пощаде. Вот, собственно, и все! А остальное придумал некий фольклорист Артур Тараканов, посетивший Тихую Гавань в восьмидесятых годах XX столетия и выпустивший впоследствии книжку под названием «Мифы, легенды, поверья В-го края». Там содержалось множество сплетен и бабьих вымыслов, изрядно разукрашенных автором, а история Варфоломея и Степана Максимовых (к тому времени почти забытых местными жителями) выглядела в точности так, как передал ее Селиванов. Оно бы ничего страшного. Написал ахинею ученый-халтурщик, да шут с ним, но... весной прошлого года история получила неожиданное продолжение! В деревне стали пропадать юные девушки. Одни бесследно, а других нашли потом возле реки: изнасилованных и изуродованных до неузнаваемости. Тут-то народ и вспомнил о казненных колдунах. (В основном стараниями участкового.) Пошли слухи о волках-оборотнях. Конечно, здравомыслящие люди не придавали им значения и старательно искали маньяков-убийц, обосновавшихся где-то в окрестностях.

– А болван-участковый о мести колдунов упорно твердил, о потусторонних явлениях! – с горечью вставил Михаил. – Наверное, потому, что работать не хочет и не умеет! Некоторые из глупых баб ему поверили. В Тихой Гавани началась паника...

– Сколько девушек погибло? – деловито осведомился я.

– Пятеро. Оленька должна была стать шестой, но, слава Богу, ты вмешался!

– Следственная бригада из города приезжала?

– Да, минувшей осенью. Однако, как и мы, никого не нашла, – печально усмехнулся дядя Вася. – В результате огласили вывод: «У вас орудовал серийный убийца-гастролер вроде Чикатило, ныне перебазировавшийся в другой район». С тем и убрались восвояси Шерлоки Холмсы недоделанные!!! – Старик сердито сплюнул на землю.

– После отъезда бригады нападения прекратились, – продолжил вместо него зять. – Мы думали, отмучились! Но вчера нелюди объявились вновь. Хорошо, ты их пристрелил!

– К сожалению, не всех, – покачал головой я. – Третий сумел смыться. Самый опасный и самый хитрый. И главное, он по-прежнему где-то рядом!

Лица обоих мужчин разом помрачнели. В глазах вспыхнула тревога.

– Не волнуйтесь, недолго ему гулять! – поспешил утешить я. – У меня уже есть определенные соображения на сей счет. Через день-два накрою мерзавца. Но вы должны мне помочь!

– С радостью. Но как?! – хором вскричали лесник с зятем.

– Ответьте подробно на несколько вопросов, дайте посмотреть карту-трехверстку, а дальше решим.

– Спрашивай!!! – гаркнул дядя Вася...

* * *

Мобильный телефон зазвонил ровно в два часа дня. На определителе высветился служебный номер полковника Рябова. Извинившись, я отошел подальше от лавочки.

– Здравствуйте, Владимир Анатольевич.

– Привет, – хмуро буркнул шеф. – Вечно, майор, тебе неймется! Даже на отдыхе, в лесной глуши, умудрился влезть в очередную заваруху... Впрочем, ладно, – смягчился шеф. – Оперативник ты толковый. Я навел справки, о которых ты просил, и знаешь, твои предположения подтвердились на сто процентов! Короче, слушай внимательно...

На протяжении четырех минут он сухо выкладывал информацию, а в завершение спросил:

– Может, выслать пару ребят на подмогу?

– Ни в коем случае! – решительно возразил я. – Справлюсь самостоятельно. А их появление наверняка спугнет «клиента». Ищи его потом, как ветра в поле!

– Как знаешь, – проворчал начальник отдела. – На месте, понятно, виднее. И тем не менее будь осторожен. Твой тип довольно опасен. Смотри там, Корсаков, не вздумай погибнуть!!! – Трубка запищала короткими гудками...

– Ну вот, кусочки мозаики сложились в единое целое, – сообщил я встревоженным мужикам. – Остался последний нюанс. Дядя Вася, если не трудно, устройте мне небольшую экскурсию по здешним лесам. Приблизительно вот сюда. – Я очертил пальцем кружок на карте.

– Идем, – охотно согласился лесник. – Только обожди малость. Карабин захвачу!..

* * *

Вернулись мы около восьми вечера, слегка уставшие и жутко голодные. Во дворе нас поджидала обеспокоенная Татьяна.

– Участковый трижды приходил, Дмитрия спрашивал! – на одном дыхании выпалила она.

– Зачем? – поинтересовался я.

– Не знаю, – пожала плечами женщина. – Однако утверждал, будто дело у него исключительно важное, не терпящее отлагательства!

– Коли так, еще зайдет, – зевнул я. – А пока неплохо бы «червячка заморить».

– Ой, простите дуру безмозглую! Совсем забыла! – всплеснула руками Татьяна и понеслась на кухню.

Лесник раскрыл было рот, но я прижал палец к губам:

– Тихо, тихо! События развиваются точно по плану!

За ужином я не стал сильно наедаться и наотрез отказался от спиртного, попросив взамен хозяйку заварить чай покрепче. После еды я расположился в саду на лавке и закурил сигарету. Заходящее солнце роняло на землю последние косые лучи. Хозяйский пес Дружок (устрашающих размеров кавказская овчарка) выкусывал из шерсти блох, сладко потягивался и временами нетерпеливо поглядывал на цепь, дескать: «Снимать пора! Ночь приближается!» Белоснежные куры, во главе с цветастым петухом, организованно топали к своему сараю. В соседнем дворе лениво мычала корова. На крыльцо вышла Оля, робко посмотрела в мою сторону (видимо, хотела подойти), но не решилась и неохотно вернулась обратно в дом. В девять ноль пять скрипнула калитка, и я увидел капитана Селиванова в прорезиненном охотничьем костюме, в высоких болотных сапогах и с продолговатым мешком за плечами. Лицо участкового выражало крайнюю степень возбуждения.

– Есть отличная новость! – усевшись рядом, шепнул он. – Логово убийц находится неподалеку, на Поганом болоте!

– Но оно же непроходимое?! – приподнял брови я.

– Все так думали и... в корне заблуждались, – криво усмехнулся капитан. – Сегодня я порылся в архиве сельсовета и обнаружил копию старой карты, составленной Артуром Таракановым. Он тщательно исследовал окрестности и сумел-таки найти тропинку: не широкую, метр в поперечнике. А посреди болота имеется маленький островок с древней, неизвестно кем построенной избушкой. В ней и обитали с прошлой весны проклятые маньяки. Поэтому их никто не мог найти! Я уверен – третий убийца до сих пор скрывается там. Надо не мешкая брать гада!

– Тропинка и островок обозначены на карте? – спросил я.

– Естественно.

– Дай посмотреть!

Участковый полез в карман и вдруг вздрогнул:

– О-о, черт! Кажется, выпала по дороге!

– Но ты хорошо запомнил дорогу?!

– Намертво, – улыбнулся Селиванов. – У меня профессиональная память.

– Тогда не будем откладывать, – поднялся на ноги я. – Но погоди минуту: загляну в дом, одолжу у лесника сапоги...

– Даже не вздумай!!! – зашипел капитан. – Старый хрен напрямую замешан в происходящем! Я провел опознание убитых тобой уголовников. Это его двоюродные племянники! Неужто ты не догадался, что у них есть сообщник в деревне?!

– С самого начала, – признался я. – И вычислил его достаточно быстро. Оставалось лишь удостовериться!

– Лесником займемся позднее, – резюмировал капитан. – Когда обезвредим третьего.

– Правильно! – кивнул я. – Именно «третий» ключевая фигура в игре...

Глава IV

В сумрачном лесу пахло прелыми прошлогодними листьями. В просветах между деревьями виднелось темное небо с крохотными светлячками звезд. Под ногами похрустывали сухие ветки. Дорога тянулась вдоль реки, метрах в сорока от берега. Селиванов шагал первым, освещая путь мощным ручным фонарем.

– Повесить мало старого подлюгу, – на ходу говорил он. – Сколько бед из-за него! Пять молодых девчонок умерли лютой смертью. Причем, заметь, двоих нашли сразу, а оставшиеся трое жили некоторое время на острове, в плену у маньяков, против воли ублажая гнусных тварей.

– Откуда ты знаешь? – полюбопытствовал я.

– Дедуктивный метод.

– А-а, понятно! Но в таком случае, может, удастся застать кого-то из них живой?

– Исключено! – мотнул головой участковый. – Изверги снова вышли на охоту, только когда замучили до смерти последнюю бедняжку. Иначе им не было резона высовываться. Округа-то гудит, как растревоженный улей! А лесник племянничкам харчи таскал, видел издевательства над девчонками собственными глазами. У-у-у, паскуда!!!

– Очередной жертвой едва не стала родная внучка дяди Васи, – заметил я.

– Бывает! – ухмыльнулся капитан. – Маньякам без разницы, кого пялить! Да и вряд ли они знали Ольгу в лицо. Просто подвернулась под руку, и... Сворачиваем! – неожиданно прервал он сам себя. – Заболтались, блин! Чуть ориентир не пропустил!!!

Повернув налево у засохшей, расщепленной молнией березы, мы вышли на обширную травянистую поляну, залитую бледным светом недавно взошедшей луны.

– Далеко еще? – спросил я.

– Примерно с километр.

– Ясно! – Приблизившись к Селиванову, я резко саданул его кулаком в основание черепа. Потеряв сознание, капитан ткнулся носом в землю. Обыскав одежду участкового, я обнаружил «потерянную» карту, табельный «макаров» и остро заточенный десантный нож. В заплечном мешке находился короткоствольный автомат. Очевидно, тот самый, из которого в меня стреляли прошлой ночью. Сунув карту в карман, я положил «макаров» в мешок, вместе с автоматом спрятал в кустах, закурил сигарету и, не отрывая глаз от Селиванова, прислонился спиной к ближайшему дереву. Выпавший фонарь я поставил на землю, неподалеку. Минут через пять участковый глухо застонал, очумело затряс головой и, кое-как очухавшись, прохрипел:

– Ты рехнулся, майор?! Какая муха тебя укусила?!

– Хватит прикидываться, бывший полковник ОМОНа Селиванов, – сквозь зубы процедил я. – Наша Контора навела о тебе подробные справки. А также о твоих двоюродных братцах Кочедыковых, Николае и Александре, год назад освободившихся из колонии общего режима, где они мотали срок за изготовление детской порнографии. А если точнее – прозябали в «петушатнике»[7], за столовой. Ты, краевед хренов, нашел для них надежное убежище посреди Поганого болота (куда ты один знал безопасный проход), снабжал продуктами, одеждой, оружием. Кроме того, ты, урод моральный, помогал удовлетворять сексуальные фантазии вчерашних порнографов. Ведь это твоя идея – рядиться при нападении на девушек в личины оборотней, для пущей деморализации жертв. Ты же распускал по деревне слухи о якобы восставших из ада колдунах Максимовых (о которых узнал из книжки Тараканова). И, не сомневаюсь, принимал активное участие в «развлечениях» с пленницами на острове. Ведь тебя в 2001 году едва не посадили за похожее преступление в Чечне! А сейчас ты пытался заманить меня в топь. Вопреки твоим утверждениям, до болота вовсе не километр, а всего-то пять метров! Оно начинается вон за той осиной. Мне лесник сегодня показал...

– Сообразительный, сучонок! Лихо размотал клубок! – прорычал экс-омоновец, на удивление легко вскакивая на ноги. – Ну, ничего! Живым тебе отсюда не уйти!!!

С этими словами он выбросил вперед левую ступню, целя мне в печень. Я прибег к «змееподобной» защите, отбив его конечность по касательной, и, со срывом дистанции, врезал в диафрагму основанием ладони.

Участковый с хрипом отступил, а я продолжил развивать успех, окучивая противника слева и справа руками и ногами. Некоторые удары он сумел заблокировать, некоторые пропустил и медленно, но верно пятился в сторону болота. Наконец, бывший полковник достиг заветной осины.

– Получи! – взревел я, с подскоком всадив ему пятку в грудь. Селиванов отлетел метра на полтора назад и угодил прямехонько в трясину, которая жадно зачавкала и начала неумолимо засасывать мерзавца.

– Помоги!!! – отчаянно взмолился он. – Я хочу предстать перед судом! Напишу чистосердечное признание!!!

– Нет, не получится.

– Но по-о-о-о-чему-у-у-у?!!

– Законодательство нынче дурное, – холодно пояснил я. – Смертную казнь заморозили. И тебе в лучшем случае дадут пожизненное. А меня это не устраивает. Родственников погибших девочек, полагаю, тоже. Такие твари, как ты, не имеют права на существование!

Обезумевший от ужаса, экс-омоновец заревел белугой. Откормленная физиономия исказилась в безобразной гримасе. Глаза безумно выпучились. На губах запузырилась грязноватая слюна...

Я отвернулся от неприятного зрелища. Секунд тридцать спустя все было кончено. На поляне установилась мертвая тишина. А ровная, зеленая поверхность за осиной выглядела так, словно и не проглотила только что стокилограммового бугая. Поразмыслив с минуту, я забросил в болото оружие покойного, подобрал фонарь, внимательно изучил карту и начал разыскивать проход к острову...

На следующее утро

– Поддайте пару, дядя Вася!

– Замерз, бедняга?

– А то!!! Извозился в холодной грязи по самую макушку. До сих пор зуб на зуб не попадает!

– Значит, ты побывал на острове?

– Да.

– И как?

– Избушка там древняя, ветхая, но пригодная для обитания. Обширный подпол, выкопанный уже в наше время. В нем цепи с железными ошейниками, длинные иглы, бичи, тиски, клещи, жаровня с остывшими углями... прочая гадость. Братья Кочедыковы и Селиванов терзали в подполе похищенных девушек. Трупы топили потом в болоте. Могил на острове точно нет. Жаль! Не получится похоронить несчастных по-христиански! А в самой избушке я обнаружил три парика, три волчьи маски и три лохматых костюма. Участковый иногда выходил на «охоту» вместе с родичами...

– Получается, Селиванов тоже маньяк?!

– Естественно!!! В 2001 году он, тогда полковник ОМОНа, погорел в Чечне на изнасиловании двенадцатилетней девчонки. По некоторым сведениям, Селиванов собирался ее убить, но не успел. Подоспевшие танкисты помешали. Мое начальство твердо уверено, что он совершал подобные деяния и раньше. Только не попадался... Так или иначе, но милицейское руководство предпочло замять дело. Полковника не отдали под трибунал, а разжаловали в капитаны и, от греха подальше, сослали участковым в вашу деревню. Здесь он, скуки ради, занялся изучением народного фольклора и краеведением. В процессе обнаружил затерявшуюся в архиве карту Поганого болота, составленную Артуром Таракановым. А год назад освободились его опущенные родственнички. Селиванов поселил их в избушке на острове, а дальше... дальше я уже рассказывал. Зачем повторять десять раз?

– Н-да-а! Жуткая история. Не лучше, чем с колдунами Максимовыми! Эх-хе-хе, много в мире зла!!! Кстати, моя внучка втюрилась в тебя по уши. Через год-другой можно свадьбу сыграть. Ты, помнится, смотрел на Олю, как кот на сметану. Старика не проведешь!

– Перестаньте, дядя Вася. Ваша внучка мне впрямь понравилась, но... ей не такой муж нужен!

– Почему?!

– Работа у меня, кхе, гм... специфическая. Сегодня жив, завтра – нет. Бывает, пропадаю в командировках месяцами. Да и характер у меня скверный...

– Но, но! Ты на себя не наговаривай! Ишь, скромник выискался! А в следующий отпуск обязательно приезжай к нам. Мы будем ждать!!!

– Ладно... постараюсь. Между прочим, дядь Вась, как там насчет смородинной водки? Не мешало бы прогреть организм изнутри. Слишком сильно промерз!

– Так чего же ты молчал?! Ща мигом принесу!!!

Эпилог

Последние числа мая 2004 года

Мерно постукивали колеса электрички. За окном убегала вдаль зеленая полоса лесов. Постепенно она редела, перемежаясь областными городками, а по мере приближения к Н-ску вовсе пропала, сменившись пыльными лесопосадками. Отгуляв отпуск, я возвращался в родную Контору. Позади остались: деревня Тихая Гавань (после исчезновения трех нелюдей действительно соответствующая своему названию), добрый дядя Вася, хлебосольные Татьяна с Михаилом, милая синеглазая Олечка... Впереди ожидали – кровь, грязь, бессонные ночи, возможные предательства коллег, а может, чего и похуже. Нельзя сказать, чтобы меня вдохновляли подобные перспективы. Совсем напротив! Но... ведь кто-то должен делать эту работу?!

Примечания

1

Это делается для того, чтобы противник не смог ударить вас ногой в живот или в промежность.

2

Сразу после блокировки вы захватываете правую руку противника вашей левой и с силой нажимаете большим пальцем на тыльную сторону его ладони. Затем делаете то же самое своей левой рукой.

3

«Лепестковым» называется движение, включающее в себя полный поворот тела вокруг оси в любой плоскости. Оно может производиться стоя, лежа, в прыжке и в падении. Например, лежа на земле и вытянув перед собой руку с оружием, вы делаете полный оборот, переворачиваясь на спину и на живот и направляя при этом оружие в сторону взгляда. Переворачиваются, как правило, через невооруженную руку.

4

Таким образом в местах лишения свободы метят пассивных гомосексуалистов (петухов). Есть, конечно, и другие разновидности «петушиных» татуировок.

5

Точка на носу означает стукача, доносчика.

6

Точка у губ – минетчика.

7

Особое место в зоне, где живут «опущенные» зэки.

Content

Илья Деревянко
Тихая гавань

Глава I 10 мая 2004 года. Н-ская область. Дальние окрестности

Глава II

Глава III 11 мая 2004 года. 13 часов 40 минут

Глава IV

На следующее утро

Эпилог Последние числа мая 2004 года

Примечания