ВАСИЛИЙ ГОЛОВАЧЁВ

ПРОПУСК В БУДУЩЕЕ

Все описываемые в романе политические события, деятели и статистические данные являются исключительно авторским вымыслом

Границы, от которой я иду, я не помню.

Границы, к которой приближаюсь, не вижу.

Можно ли говорить, что я иду откуда-то и куда-то?

В. Пелевин. Мост, который я хотел перейти

Пролог

НИЧТО НЕ ПОВТОРИТСЯ

И вдруг время остановилось!

Стас всем телом почувствовал удар – странный удар, тяжёлый, сотрясший весь организм, превративший его в статую. Длилось это состояние недолго, Стаса тут же отпустило, он вытаращил глаза на экран, на котором скользящая под Фобосом поверхность Марса прекратила движение, и обернулся, ощутив, что он не один в рубке.

На него, прищурясь, засунув руки в карманы обыкновенного светлого плаща, смотрел Дервиш, отец Дианы, путешественник и исследователь.

– Здравствуй, невыключенный. Вот мы и встретились. Не рад?

В воздухе перед Стасом просияли редкие звёздочки, исчезнув раньше, чем он обратил на них внимание.

– Здравствуйте, – невнятно пробормотал Стас, оглянулся на замершую на экране картину. – Это ваших рук дело?

– Я всего лишь удлинил секунду для нашей встречи. На мой взгляд, нам стоит побеседовать.

– О чём?

– О тебе, о времени, о твоём задании.

– О каком таком… задании?

– Ты был назначен главным исполнителем сложного тренда для коррекции Регулюма, но не прошёл испытательный тест.

– Кем назначен? – Стас ошеломлённо заглянул в глаза гостя. – Почему не прошёл?

Дервиш усмехнулся.

– СТАБС изжил себя как стабилизирующая структура. Система Равновесий в вашем Регулюме (Стас отметил про себя эту обмолвку: в вашем…) должна быть иной. Но для этого необязательно уничтожать равновесный стратегал.

– Мы думали…

– Я знаю, что вы думали. Моя дочь очень решительная молодая особа, но иногда допускает просчёты, её надо вовремя останавливать.

– Идея уничтожения стратегала принадлежала не ей.

– Я знаю, кому принадлежала идея. Дело в том, что, уничтожая матричный геном Регулюма, вы лишаете его детерминированности. Иными словами – отбираете возможность мягкой коррекции, бросаете в непредсказуемое пространство энтропийного вырождения и событийной неопределённости. Уже нельзя будет вернуться в прошлое и откорректировать реальность таким образом, чтобы избежать всеобщей гибели в ядерной или иной войне. Ничто уже не повторится.

В вихре мыслей, проносящихся сквозь голову, Стас не сразу отыскал нужную.

– Должны быть другие способы избежать этого…

– Вера, надежда, любовь… Но люди их, к сожалению, не нашли. Поэтому стратегал, а точнее, хроноген и начал плавную свёртку Регулюма.

– Значит, мы всё-таки решили правильно? Уничтожив стратегал, мы даём шанс цивилизации выжить?

Дервиш покачал головой.

– Процесс зашёл слишком далеко и к середине нашего двадцать первого века закончится. Человечество прекратит существование как разумная система. Регулюм выродится в сверхплотный односторонний объект, в «струну», каких во Вселенной великое множество.

В воздухе снова замелькали неяркие искорки, как бы подчёркивая нереальность происходящего.

Стас облизнул ставшие сухими губы.

– Значит, мы… обречены? И ничего нельзя сделать? А если уничтожить не стратегал, а хроногенератор? Чтобы Равновесия не вмешивались в прошлое…

– Хроногенератор – это не устройство, не машина, не физическая связанная система, это – закон! В соответствии с ним был задуман наш мир – Регулюм, в соответствии с ним работает геном Регулюма – стратегал, в соответствии с ним появилась жизнь в Солнечной системе. Его нельзя уничтожить, его можно только изменить.

– Как?!

Дервиш прошёлся по залу рубки, совсем не подскакивая при каждом шаге, словно сила тяжести в ней была нормальной, земной, сел в кресло, которое раньше занимала Диана, посмотрел на стоящего Станислава снизу вверх.

– Садись, у нас ещё есть время. Дело в том, что на свой вопрос ты должен был ответить сам. В соответствии с заданием ты должен был изменить законы хроноинверсии. Тебе были даны знания и опыт инспектора баланса, эйконал его обережника, Знания Бездн, наконец, которые содержат все ответы на все вопросы, в том числе и как спасти Регулюм от распада. Или, скажем, любого человека в Регулюме. Дарью Страшко, к примеру. Но ты не пошёл дальше того, чтобы заиметь волевую власть над физикой мира. Ведь так? Помнишь дорогу в никуда, где мы встретились впервые?

Перед глазами Стаса развернулось море тумана, цепочка уходящих в бесконечность скал с плоскими вершинами, чёрное беззвёздное небо над головой.

– Пройди ты по ней до конца, – продолжал Дервиш, – мы бы сейчас не оказались здесь в драматичной ситуации. Но ты не рискнул идти дальше, испугавшись дракона, стерегущего дорогу к истинным Знаниям Бездн. А ведь дракон тот был – твой собственный страх, и ничего более.

Стас открыл рот, чтобы возразить, и закрыл. Слов не было. Дервиш был прав.

Снова в застывшем воздухе рубки просыпалась звёздная пыль, испаряясь на лету.

Отец Дианы усмехнулся, снисходительно и терпеливо, но без насмешки.

– Инспектор Законов Равновесия ИЗАР правильно оценил тебя, докладывая Главе Метакона о ситуации в Регулюме. Ты им не опасен.

Наступило молчание. Залившийся краской, вспотевший, страдающий Стас отвернулся, пытаясь найти оправдания, и не находил. Наконец пробормотал через силу:

– Значит, всё было рассчитано заранее? Моя встреча с инбой… с вашей Дианой… работа на Равновесие-А… Может быть, и эта наша встреча запрограммирована?

– Тебе дали шанс реализовать свои творческие возможности, парень, а они у тебя имеются, но ты ими не воспользовался. Во всяком случае, до конца, в полной мере. Твоя идея передать свои знания другому человеку – идея труса. Разве не так?

Стас вскинулся, как от пощёчины, встретил сочувствующий взгляд Дервиша, отвернулся. На глаза вдруг набежали слёзы.

– Я сделал всё… что мог…

– Не всё, Слава, не всё. Ты мог спасти ту Дарью, первую, из твоего времени, но не хватило упрямства. Ты мог не подставлять Вадима Борича, человека сильного, смелого, но не обладающего способностями абсолютника, и всё же увлёк за собой. Ты мог не слушать мою дочь, слишком активную и агрессивную, но предпочёл подчиняться, чтобы не брать на себя ответственность. А когда взял – как в случае с этой древней межзвёздной развалиной, – сделал ошибку. У тебя открывалось много иных возможностей поучиться и стать вровень с теми, кто знает – когда и во что вмешиваться, но ты их упустил.

Стас проглотил ком в горле, его душили слёзы, но он ничего не мог с собой поделать. Потому что внутренний мир рушился. Потому что, несмотря на обиду, понимал всю злую суть и правду слов Дервиша.

– Вы не имели права… без моего согласия… делать из меня агента… какой-то там «божественной администрации».

– Вот тут я с тобой согласен, каюсь. Но ведь и мы – существа конечные и способные ошибаться. Один лишь Создатель не ошибается.

– Даша… эта, которая со всеми… тоже предусмотрена вашим планом?

– Достаточно того, что она предусмотрена тобой. Береги её, потому что в этом мире уже действительно ничто никогда не повторится.

Стас вскинул на собеседника враз высохшие глаза.

– Почему?!

Дервиш мягко рассмеялся.

– Свобода зависит только от нас самих. Делай своё дело и помни, что от тебя зависит будущее не только всей цивилизации – иной раз мы за лесом не видим деревьев, – но и будущее твоих близких и друзей. Прощай, невыключенный.

– Прощайте, – пробормотал ошеломлённый Стас. – Я попытаюсь понять… почему всё так…

Дервиш начал таять в воздухе, наполнившемся струйками сверкающих звёздочек.

– Постойте! – вспомнил Стас, вскакивая и поднимаясь от толчка над полом. – Что мне делать?!

– Думай…

– Но у меня нет… не уходите… кто вы на самом деле?

Издалека – словно из пропасти донеслось неразборчивое:

– … гел… ё… стоящ…

Стас напряг слух, но тут движение возобновилось, и он вынужден был подплыть к креслу и сесть, откидывая голову так, чтобы виден был весь приближавшийся Марс.

Снова в воздухе просияло облачко гаснущих искр.

Стаса качнуло, словно он внезапно опьянел. Холодные пальцы легли на спину, щекотно пробежались по хрупкому позвоночнику. Душу вдруг охватили сомнения, правильно ли он оценил слова Дервиша? А главное – стоит ли ценой своей жизни корректировать реальность?

– Дьявол! – произнёс он вслух.

Поверхность Марса побежала навстречу быстрей.

«Неужели нельзя изменить реальность другим способом, менее рискованным? – пришла трезвая мысль. – Ведь ты же абсолютник, оператор Большой Воли! Сверни с этой непредсказуемой дороги!»

Облачко невесть откуда взявшихся искр закрыло око солнца. В рубке похолодало.

Почему Дервиш покинул его? Знает, чем всё закончится? Или просто не хочет погибать вместе с ним?

– Остановись, время! – прошептал Стас…

Глава 1

О ЧЁМ ТЫ МЕЧТАЕШЬ?

Ночью прошёл снег, и тротуары с утра засверкали пушистой белизной, придающей городу торжественную чистоту.

Дарья загляделась на удивительно красивую шеренгу заснеженных лип, даже остановилась на минуту, прислушиваясь не столько к утренней тишине, сколько к собственной восторженности, кружащей голову. Мысли ушли, осталось только ощущение грядущих перемен, ожидание чуда, и это было главным, потому что хотелось радостных встреч и счастья, которое лёгким облачком парило где-то в небе.

Кто-то грубо толкнул её в плечо.

– Замечталась тут, – прозвучал сварливый голос, – пройти невозможно.

Дарья очнулась, отступила в сторону, смущённо оглядываясь.

Никому она не мешала. Просто какая-то плохо одетая пожилая женщина позавидовала её молодости и красоте. Неужели сама не была молодой и не замирала от нисходящей на душу благодати мира?

Подул холодный ветер.

Дарья посмотрела на небо. Наметившийся было просвет в тучах затянулся, стало заметно пасмурнее. Вообще в последнее время все стали замечать, что климат в средней полосе России изменился: похолодало, несмотря на все уверения учёных в глобальном потеплении. Зимы одна за другой били рекорды по низким температурам. Летом тоже стало прохладнее, а главное – летние периоды сократились, тёплая погода приходила теперь в Суздаль, где жила Дарья, не раньше начала июня.

Девушка зябко передёрнула плечами, заторопилась на работу, вливаясь в поток прохожих, спешащих по своим делам. Однако её восторженно-мечтательная натура не умела долго размышлять о сюрпризах климата, о зиме, холодах, и она снова приостановилась у стен кремля, глядя на голубые маковки Рождественского собора. Его начали строить в двенадцатом веке, а закончили в четырнадцатом, затем достраивали и реставрировали, но и в просвещённом двадцать первом столетии он производил впечатление на прихожан, гостей города и на тех, кто жил рядом, своей величественной простотой и незыблемым спокойствием. Казалось, пройдут тысячелетия, а собор так и будет стоять здесь, храня тайны веков, радуя глаз изысканной геометрией.

Дарья перекрестилась, побежала дальше и вскоре вошла в калитку детского сада на улице Ленина, где она работала воспитательницей с семнадцати лет. Нынче ей уже исполнилось двадцать, Дарья закончила лицей, но уходить из детсада не собиралась. Возиться с детьми она любила до самозабвения.

Начались обычные утренние хлопоты: сбор детей, приветствия родителей, расспросы о самочувствии, пожелания здоровья, ворчание бабушек и напутствия строгих мам. Первый смех и первые слёзы.

Дарья покачала головой, разнимая пятилетних мальчишек: снова пришлось спасать детей от бузотёра и обидчика Кеши Яковенко, привыкшего отнимать игрушки и не слушаться воспитателей. Отцом Кеши был известный в городе бизнесмен Сильвестр Яковенко, бывший хоккеист, один из местных криминальных лидеров, и сына он воспитал по своему образу и подобию, то есть – хамоватым, уверенным в том, что ему все позволено. Дарья была свидетелем, как Сильвестр разговаривал со своей женой – в приказном тоне, грубо, с матом, и этого оказалось достаточно, чтобы оценить личность господина Яковенко, не умеющего, а главное – не желавшего сдерживаться.

Кеша, толстый, щекастый, не по возрасту сильный, ударил мальчика Вовика, отошёл в угол, недовольный тем, что ему не дали игрушку, которую он пытался отнять, и сказал Дарье по-взрослому:

– Папан тебя накажет!

– За что? – мягко улыбнулась девушка. – Я ведь не отнимаю игрушки у других, как ты. Отнимать у слабых – вообще последнее дело. Попросил бы – и тебе дали бы машину.

– Я сейчас позвоню, папан приедет и надерёт тебе задницу.

Дарья и её напарница Шура Павловна переглянулись.

Лексикон их подопечного явно был скопирован с речи отца.

– Кеша, – сказала Шура Павловна со вздохом, – ты сам ведёшь себя плохо. Папе будет неприятно, если он об этом узнает. Давай успокоимся, вот твоя машина, точно такая же, что и у Вовы, играй и не обижай никого.

Кеша демонстративно пнул ногой игрушку и процедил сквозь зубы:

– Папан вас обеих накажет! Вы дрянные!

– Хорошо, хорошо, накажет, – согласилась Дарья, дотронулась до плеча мальчишки. – Садись, сейчас будем завтракать.

Инцидент этот вскоре забылся. Завтрак всех помирил. Дети заигрались и забыли о своих претензиях. Не забыл только Кеша, в котором зрел независимый и злобный характер. Он ещё дважды за день пытался отнять у приятелей игрушки, дрался, а когда его усмиряли, отходил в угол игрового зала, сверкал глазами и цедил какие-то слова. Шура Павловна утверждала, что это была совсем не детская ругань.

Дарья побеседовала с мальчиком, приводя в пример более покладистых сверстников Кеши, попыталась убедить его в неправильности поведения, подчинявшегося принципу «я хочу», однако заскучавший Кеша не стал её слушать и снова пообещал, что «папан всех накажет». А когда разочарованная таким финалом беседы Дарья спросила: «Как?» – Кеша ответил совершенно спокойно:

– Вые…т!

Дарья ахнула, бледнея.

– Кеша!

Шура Павловна, подошедшая к ним в этот момент, молча схватила мальчика за руку, втолкнула в спорткомнату.

– Посиди здесь, герой, подумай, стоит ли повторять, что говорит твой папан.

Женщины посмотрели друг на друга.

Потрясённая Дарья провела ладонью по лицу.

– С ума сойти! Кем же он вырастет?

– Он не понимает, что говорит, – покачала головой более опытная Шура Павловна. – В принципе наказывать надо не его, а папашу. Я поговорю с заведующей, надо принимать какие-то меры. Дальше будет хуже.

– Хорошо, я поговорю с самим Яковенко.

Однако разговора с Яковенко-старшим не получилось. В этот вечер Кешу забрал водитель бизнесмена. А утром следующего дня разъярённый Сильвестр Яковенко набросился на Дарью с руганью, – отпрыск, очевидно, успел нажаловаться папаше, – и потребовал у заведующей уволить воспитательницу старшей группы.

Заведующая Жанна Романовна попыталась уговорить бизнесмена, объяснить, что виноват во всём его сын, но Яковенко и слушать не захотел её увещевания. Уходя, он хлопнул дверью и пригрозил «принять адекватные меры» к «обидевшей» сына строптивой сотруднице детсада.

– Что же мне теперь – увольняться? – грустно спросила расстроенная Дарья.

– Если ты уволишься, уйду и я, – пообещала Шура Павловна.

– Девочки, успокойтесь, – строго сказала Жанна Романовна, держа в пальцах сигарету; перехватила взгляд Дарьи, поморщилась. – Заставил вот, мерзавец, закурить. Будем разбираться вместе, я вас понимаю. У него большие связи, но и я поговорю кое с кем, проясню ситуацию. В садике таких детей много, и что же – после скандалов с родителями каждый раз менять воспитателей? Пусть переводят сына в другой детсад.

Дарья воспряла духом и до конца дня работала с хорошим настроением, не отвлекаясь на Кешу больше, чем требовали обстоятельства.

Однако Яковенко-старший не забыл «принять адекватные меры», и девушку ждало самое тяжёлое испытание в жизни, которое она даже представить не могла.

Несмотря на то что семья Дарьи не бедствовала, машины у них не было, и домой она в большинстве случаев шла пешком; дорога от детсада до дома занимала всего полчаса. Так она поступила и в этот вечер.

Быстро стемнело. На улицах зажглись фонари. С неба посыпалась снежная пороша, затягивая всё вокруг тающей волшебной пеленой. Фонари оделись в красивые сферические ореолы, то сужавшиеся, то увеличивающиеся в размерах в зависимости от густоты снегопада.

Дарья невольно замедлила шаги, заворожённая до мистического состояния восхитительной картиной.

Она уже свернула с Васильевской на улицу Калинина, в конце которой, на берегу Каменки, стоял новый двенадцатиэтажный дом, где она жила. Слева стал виден Васильевский монастырь, справа, за домами, прятались знаменитые земляные валы, с которых зимой открывался вид на пойму Каменки, заречные слободки и ансамбли монастырей. Дарья не раз гуляла летом с подругами в старинной части города, проникаясь «сакральными ароматами веков», и ей очень нравились эти места.

Она остановилась, заглядевшись на танцующие в лучах ближайшего фонаря струи снежинок.

Внезапно рядом, так близко, что девушка испуганно вскрикнула и отшатнулась, остановился большой чёрный джип. Открылась левая задняя дверца, на тротуаре выросла мужская фигура, Дарья почувствовала рывок и едва удержалась на ногах.

– Садись!

– Что вы делаете?! – слабо запротестовала изумлённая девушка.

– Садись, тебе говорят!

Дарья узнала Сильвестра Яковенко, отца Кеши. Попыталась освободиться.

– Отпустите!

– Отпустим, конечно, – ухмыльнулся Яковенко. – Только сначала проучим немножко, поучим нужных детей любить. В машину!

Дарья отчаянно рванулась из его рук, помчалась прочь.

Яковенко бросился за ней, матерясь, но отстал.

– Садись, догоним, – высунулся из джипа водитель.

Яковенко с ходу нырнул в машину, джип с урчанием прыгнул вперёд.

Дарья оглянулась, прибавила, однако далеко убежать не смогла. Джип настиг её. Яковенко снова выпрыгнул из машины, но девушка увернулась, перебежала улицу, увидела свой дом.

– Сука! – взревел озверевший бизнесмен. Он был далёк от своих прежних спортивных кондиций и явно отставал. Остановился, тяжело дыша, вскочил в подъехавший джип.

– Гони!

Джип снова устремился в погоню.

– Давай вдвоём, – предложил бритоголовый водитель, – а то убежит.

– На …! – выругался Яковенко. – Дави эту стерву!

Водитель без колебаний въехал на тротуар, направил машину на Дарью.

Страшный удар подбросил её в воздух. Она почувствовала, что летит… и проснулась в кровати в холодном поту.

Сердце колотилось о рёбра, во рту пересохло, голова болела, словно она и в самом деле ударилась обо что-то твёрдое, перед глазами всё плыло и качалось.

Девушка посидела в темноте, держась за грудь, потом прилегла. Прошептала онемевшими губами:

– С ума сойти!

В комнату, освещённую ночником, осторожно заглянула мама. Увидела дочь.

– Не спишь, доченька? Мне показалось, что ты вскрикнула.

– Плохой сон увидела, – слабо улыбнулась девушка. – Просто плохой сон. Ничего, всё нормально. Который час?

– Шесть скоро.

– Поваляюсь ещё часок.

– Поспи, я разбужу.

Дарья легла, закрыла глаза, вспоминая сон. Ей ещё ни разу не снилось, что она работает воспитателем в детсаду, в Суздале (жила она в Москве), да и сон был на удивление реален и подробен, поэтому его стоило запомнить. Жаль только, что он так плохо кончился.

Дарья поёжилась, чувствуя странное дуновение холодного ветра, потом приказала себе успокоиться и задремала.

Встала в полвосьмого, уже с другим настроением. Рассказала маме сон, упустив подробности жуткого финала, и побежала на работу: она работала оператором в банке «Москредит», на Хорошевке.

Зима в этом году выдалась снежной и холодной. Вот и с утра задул пронзительный северный ветер, принёс хмурые тучи, и, пока Дарья ехала в метро, пошёл снег.

Впрочем, её радовала любая погода, и к холоду она относилась философски, веря, что скоро наступит весна, а за ней зелёное чудесное лето.

В девять часов утра Дарья села на своё рабочее место в кассовом зале и включила компьютер. Её соседка Мила протараторила свои впечатления от встречи с молодым человеком по имени Сильвестр, который уже дважды приглашал её в ресторан, и Дарья живо припомнила свой сон. Там тоже существовал Сильвестр, отец мальчика Кеши. Она подивилась такому совпадению. Но банк открылся, пошли клиенты, и думать о посторонних вещах стало недосуг.

К обеду Дарья успела оформить документы на автокредит двум мужчинам, сделать отчёт за прошедшую неделю о движении средств через её терминал и пообщаться с Милой. Подруга была в восторге от своего нового знакомого и предложила Дарье сходить вместе с ней в ресторан в компании Сильвестра и его друга.

– Я подумаю, – пообещала девушка.

Её приятель Станислав Панов почему-то давно не заходил, не звонил, и хотя она понимала, что он может быть в командировке, – служил он в каком-то особом подразделении внутренних войск, – хотелось быть «как все», отдыхать с друзьями и хотя бы изредка посещать танцевальные клубы.

Рабочий день закончился без особых волнений и сует. В начале седьмого из банка вышли последние посетители. Охранник закрыл входную дверь. И тотчас же в неё постучали. Это были молодые люди приятной наружности, одетые в модные лакриновые куртки с искрой. Один из них прилип к стеклу двери, второй прокричал охраннику:

– Извините, мы к Миле.

– Банк закрыт, – заученно проговорил охранник дядя Боря.

Его напарник Марат проворчал:

– Раньше надо было приходить. Подождите, она освободится через полчаса.

– Мы спешим. Позовите Милу. Ну, пожалуйста!

– Ой, это ко мне! – услышала их голоса девушка, засуетилась, оглядываясь на Дарью. – Сильвестр пришёл. Пойдёшь с нами?

Дарья, прихорашивающаяся перед зеркалом в своей кабинке, заколебалась.

– Не знаю… неудобно…

– Чего тут неудобного? Я тебя познакомлю с Гошей, другом Сильвестра, он тебе понравится. Правда, он иногда бывает грубоват, зато юморист.

– Хорошо, посмотрим, – согласилась Дарья.

– Дядь Борь, открой.

Охранник, ворча, открыл входную дверь.

Молодые люди вошли в банк, и началось то, чего Дарья не могла представить даже в страшном сне.

Спутник кудрявого Сильвестра (до чего же он похож на «бизнесмена» Яковенко из сна!) вдруг извлёк из-под полы куртки пистолет и выстрелил в охранника дядю Борю. Второй выстрел достался охраннику Марату. Оба упали.

– Руки на голову! – заорал Сильвестр, стреляя в потолок из второго пистолета. – Это ограбление! Я не шучу!

Мила ахнула, округляя глаза.

– Сильвестр, что ты задум…

– Молчать! Выгребайте деньги из касс! Быстро! Перестреляю всех!

Молодой человек выстрелил в потолок ещё раз.

Из двери в служебные помещения банка выбежал ещё один охранник, наблюдавший за операционным залом по монитору.

Спутник Сильвестра выстрелил в него, оскалясь, попал в руку, затем послал пулю точно в голову.

Мила вскрикнула, меняясь в лице, начала торопливо опустошать сейф своей секции.

Дарья, выйдя из ступора, потянулась к тревожной кнопке.

Сильвестр заметил её движение.

– Руки, падла! Пристрелю!

Дарья замерла.

– Отойди от стола! Деньги доставай!

Девушка повернулась к сейфу, находясь в странном эйфорическом состоянии: начало казаться, что это тоже сон, несмотря на все реалии и чувственную достоверность происходящего.

– Живей, зараза!

Она вздрогнула, выронила пачку денег, нагнулась за ней и вдруг поняла, что никакой это не сон, что всё это с ней происходит наяву и что подчиняться грабителю ей не хочется.

Дарья выпрямилась, глядя на оскалившегося Сильвестра с отчаянной смелостью, и одним движением вдавила кнопку тревожной сигнализации справа на тумбе стола.

Взвыла сирена.

Сильвестр, вытаращив глаза, выстрелил.

Мир перед глазами девушки взорвался, собрался в точку и погас…

«О чём ты мечтаешь, девонька?»

«О счастье, бабушка».

«Так будь счастлива, поелику судьбе угодно…»

Глава 2

РЕГУЛЮМ

Он стоял на краю ажурной серебристой платформы, языком нависавшей над огненным морем лавы, и смотрел на гигантскую округлую гору жидкого огня за горизонтом, которая представляла собой край Солнца. Над горой величественно расплывались алые фонтаны – протуберанцы, часто вспыхивали лучистые факелы, вспухали и лопались зёрна глобул. Солнце пульсировало, кипело, изливало мощные потоки света и радиации, дышало, и смотреть на этот процесс хотелось долго.

Комба повернулся, изменил диапазон зрения, чтобы лучше видеть пейзаж планеты – это был Меркурий – и созданное разумниками Марса сооружение.

Ажурное чешуйчато-ребристое здание с длинными, раскинутыми в стороны «лепестками», выросшее над горной страной недалеко от сумеречного пояса, было исключительно гармоничным и красивым. Строили его не люди, а псевдолемуры, обитатели Марса, для сугубо утилитарных целей – аккумулирования энергии Солнца и организации сети мгновенного транспорта. Но даже с точки зрения человека сооружение казалось эстетически выверенным и вполне могло оцениваться как произведение искусства. Во всяком случае, оторваться от его созерцания было трудно даже комиссару баланса, давно не включавшему свою эмоциональную сферу.

Он сожалеюще качнул головой. По сути, эту красоту ему предстояло уничтожить. Не взорвать, не сжечь, не разрушить каким-нибудь хитроумным способом, но сделать так, чтобы данный узел пространства перестал служить одному из Равновесий «тензором» Регулюма, его опорой. А для этого достаточно было спуститься в прошлое Регулюма и повернуть милиссу главного конструктора «тензора» таким образом, чтобы он увлёкся другой идеей. Либо не родился вовсе.

Комба Ста-Пан, в прошлом – абсолютник Станислав Панов, родившийся и выросший на Земле, вздохнул. Ему было жаль «стирать» из памяти Регулюма такие великолепные со всех точек зрения произведения творческого гения разумников, будь это уранийцы, фаэтонцы, марсиане или люди. На памяти Ста-Пана это был уже третий случай коррекции реальности, требующий полного стирания «виртуальной памяти» Регулюма. Вообще же за всё время работы СТАБСа, насколько знал комиссар баланса, изменение реальности, влекущее за собой уничтожение изумительно гармоничных и красивых архитектурных и технических достижений, отточенных технологий, происходило более ста тысяч раз.

Однако задания, выдаваемые руководителем СТАБСа своим комиссарам, не подлежали обсуждению. Все они являлись следствием анализа обстановки в Регулюме и были направлены на поддержание глобального равновесия в узле реальности, ради его же стабилизации и жизнеобеспечения.

Вселенная, или Матрица Мира, представляла собой сложнейший голографический фрактал всех возможных состояний материи. Но хаосом этот сверхтекучий континуум назвать было нельзя. Его жизнь контролировалась на разных уровнях, и там, где контроль был достаточно гибок, возникал временно стабилизированный узел формообразования – регулюм, отделённый от других подобных узлов потенциальным барьером – пространством. Земля, где родился Ста-Пан, являлась одним из бесчисленного множества регулюмов, поддерживаемых воздействием нескольких управляющих структур, в зависимости от условий, порождаемых их геномами. В земном Регулюме системами низшего порядка были Равновесие-А и Равновесие-К, а контролирующую их систему представлял СТАБС. Структурой высшего порядка для связанных регулюмов Галактики был Метакон. Сотрудникам СТАБСа доступ к этой структуре был запрещён. Хотя Ста-Пан знал о её существовании и даже когда-то контактировал с эмиссаром Метакона.

Комба бросил последний взгляд на жидкий с виду купол Солнца и мысленно-волевым усилием перенёс себя на Марс, одновременно опускаясь в прошлое на сто миллионов лет. Абсолютники его уровня могли достигать практически любой эпохи прошлого, вплоть до рождения Вселенной, и лишь прыжки в будущее были для них ограничены полусотней лет. По этому поводу существовало множество мнений, однако самым адекватным Ста-Пан считал своё собственное, основанное на встречах с Дервишем, сотрудником «ангельской службы» Творца, создавшего систему регулюмов. Мнение это звучало так: в середине двадцать первого века человечество ожидало столь резкое бифуркационное изменение реальности, что Равновесия, первое и второе, поддерживающие функционирование Регулюма, не справились со своей задачей, и Регулюм – весь, целиком! – был «стёрт»! Не помог и Метакон. Либо сам был причастен к «стиранию» «взбунтовавшегося разумного конгломерата».

Впрочем, комбу Ста-Пана сей вариант развития Солнечной системы, которая и представляла собой Регулюм, не сильно волновал. Он не подчинялся стохастическим изменениям реальности и временным «обрезаниям». Такие, как он, могли жить в любых временах и организовывать вокруг себя зоны волевых корреляций или мини-виртуалы – стабильные хронокарманы, в которых можно было переждать любые вселенские бури. Но и его озадачивала невозможность попасть в будущее Регулюма, ставящая под сомнение возможности самого СТАБСа как контролирующей и корректирующей силы Равновесия. Если уж фундатор СТАБСа марсианин Имнихь не в состоянии был преодолеть хронобарьер середины двадцать первого века, то что говорить о его подчинённых: инспекторах баланса – инбах, чисбах – чистильщиках, набах – наблюдателях, рабах – расчётчиках баланса и даже о комбах – комиссарах, способных самостоятельно «запаковывать» варианты реальности в хроники или виртуалы – «коконы вечного настоящего», называемые сотрудниками СТАБСа «хрономогилами».

При этом должность – комиссар баланса – не была карательной (должностью). Просто комиссарам доверялось исполнение функций контроля всех структур Регулюма. Поэтому комиссаром мог стать только предельно информированный и сдержанный разумник (необязательно человек), обладающий твёрдым характером и отсутствием колебаний.

Ста-Пан к его пятидесяти пяти годам стал именно таким разумником, получившим вдобавок ко всему ещё и доступ к Знаниям Бездн, то есть к базе данных Метакона. И всё же в глубине чувственной сферы, в глубине души – как говорили люди, он оставался человеком.

Выйдя в прошлое Марса, в разгар креативного развития марсианской цивилизации, комба развернул свой «походный терминал», то есть включился в исследование параметров среды, изучил обстановку и пробежался беглым взглядом по компьютерным сетям базового марсианского города Талцетл (хотя марсианские компьютеры очень сильно отличались от созданных людьми, представляя собой специально выращенные живые организмы). Засечь его никто не мог, даже с помощью существующих новейших систем защиты сетей. К тому же комба мог волевым усилием перемещаться в пространстве – этот приём назывался тхабсом, реже волхварём, – поэтому ничего не боялся и делал своё дело спокойно, не торопясь. Он знал, что всё равно успевает.

Несмотря на то что фундатор – глава СТАБСа – был потомком марсиан и местом обитания выбрал Марс за двести миллионов лет (земных, разумеется; комба пользовался своими мерами летоисчисления) до появления человека, в деятельность марсианской цивилизации он не вмешивался. Но за ходом процесса коррекции жизни Регулюма следил. Средством же контроля служил стратегал, своеобразный «геном» Регулюма, играющий роль генного программатора. Стратегал вместе с его «сердцем» – хроногенератором был создан миллиарды лет назад первыми разумниками – плутонианами и приспосабливался каждый раз к новому носителю разума Солнечной системы, в данном случае – к марсианам. Во времена раскрытия человеческой цивилизации им управляли люди, хотя из них практически никто не догадывался, что стратегал является ещё и антенной, принимающей сигналы от внешнего формообразователя – Метакона. Ста-Пан это знал.

Ему было известно и то, что стратегал Регулюма Солнечной системы представляет собой лишь необычный «компьютерный сайт», управляемый созданным Творцом Стратегалом Вселенной. Когда-то Ста-Пана поразило известие, что обе земные системы коррекции Регулюма – Равновесия А и К – пользуются этим же стратегалом, считая его безраздельно своим, хотя на самом деле работал он для них в параллели, в режиме раздельного оперирования. Мало того, тот же самый стратегал использовался и сотрудниками СТАБСа, поскольку размещался одновременно в трёх– и четырёхмерном пространствах. Разумеется, возможности равновесников при этом на порядок были ниже возможностей агентов СТАБСа.

Ста-Пан мог бы управлять «своим» стратегалом (который он когда-то хотел уничтожить, сбросив на поверхность Марса его спутник Фобос) и дистанционно, однако предпочёл опуститься в его хранилище, упрятанное в недрах марсианских гор на глубине в два километра.

Зал стратегала был велик и заполнен текучей «виртуальной» жизнью, которая когда-то произвела большое впечатление на впервые переступившего его порог Ста-Пана. Бросив взгляд на пульсирующий, светящийся, хрустально-прозрачный агрегат посреди зала – множество сфер, вложенных одну в другую, Ста-Пан прошествовал мимо чешуйчатых «шишек» вириалов управления с операторами внутри к свободному кокону, привычно подсоединил сознание к операционному полю и проанализировал заданную задачу.

Для её решения действительно можно было всего лишь изменить милиссу, то есть родовую хронолинию одного из лидеров нынешней марсианской цивилизации, после чего должна была измениться и матрица Регулюма. Лидер по имени Тускууб должен был стать не экономистом и политиком, а обыкновенным шоуменом, в результате чего исчезала и созданная им – при отсутствии внешнего вмешательства – структура, попытавшаяся в развязанной на Марсе войне использовать оружие большой разрушительной силы.

Правда, при этом исчезало и то самое сооружение на Меркурии, понравившееся Ста-Пану (он почувствовал мимолётное сожаление), однако данный факт не играл существенной роли для процесса поддержания глобального равновесия в Регулюме.

Комба загнал сожаление в глубину души, профессионально быстро рассчитал вектор вмешательства в жизнь Тускууба. Ничто не мешало претворить замысел в жизнь, никто не собирался защищать милиссу Тускууба контрагентным файлом. И всё же Ста-Пан тщательнейшим образом проанализировал все варианты последствий своего тренда, чтобы потом не сомневаться в его безопасности.

На это ушло какое-то время.

Выявить негативные «плывуны» не удалось.

Однако Ста-Пан почувствовал некую неуютную неудовлетворённость после окончания работы и принялся ради страховки делать повторный расчёт милиссы, присоединив к нему построение оси влияния на будущее.

Интуиция его не подвела.

Оказалось, что изменение милиссы псевдолемура Тускууба имеет гораздо более серьёзные последствия, так как он должен был стать не только лидером оппозиции марсианского правительства, но и прапредком одной из генетических линий землян, впоследствии названных гиперборейцами. Мало того, это был одновременно и прапредок абсолютника Станислава Панова, жившего на Земле в двадцать первом веке, чья реальность потом была «сброшена» в хроник и стала виртуалом.

По сути, комба Ста-Пан был «виртуальным братом» Панова, так как вырос из того же «корня реальности» после изменения, в результате которого Панов-первый сбросил на стратегал «бомбу» – марсианский спутник Фобос (этот вариант реальности и был стёрт), а Панов-второй – нет (оставаясь в мейнстрим-реальности). Комба Ста-Пан и стал потомком Панова-два, вернее, продолжил его путь.

Поразмышляв, Ста-Пан решил не торопиться с выполнением задания, а сначала поговорить с фундатором. Он даже по тхабс-линии переместился из зоны стратегала на территорию обители фундатора, расположенной на берегу Бериллиева залива (так звучало название на русском языке, на марсианском оно звучало иначе). Однако, полюбовавшись интерференционной игрой волн залива цвета расплавленного золота, куполами сияющих гор Кирпат на горизонте, Ста-Пан вернулся обратно в зал стратегала и занялся новыми расчётами.

Выяснилось, что решение порученной ему задачи имеет не одно, а целых три варианта.

В первом в сброс уходил весь двадцатый век земной цивилизации, что вело к очень крутому изменению истории человечества.

Конечно, вместе с двадцатым веком исчезали и все его войны, драмы и трагедии. В России не возникала социалистическая система, никто не строил коммунизм, никто не посягал на её территории, цари не продавали Аляску Соединённым Штатам Америки и разные острова, и даже такое явление, как терроризм, не достигало пикового развития, превращаясь в формообразующую социальную силу, как в нынешние времена. Разумеется, при этом варианте развития цивилизации не появлялась и милисса Станислава Панова, что вело к исчезновению самого комбы Ста-Пана.

Второй вариант решения проблемы комбу позабавил.

Он сохранял свой статус комиссара контроля реальности, но человечество при этом трансформировалось радикально, причём – как биологический вид.

Нет, облик носителя разума был близок к гуманоидному: человек сохранял две ноги, две руки, голову, однако все пропорции тела изменялись. Средний рост хомо сапиенса стал меньше на тридцать сантиметров, грудная клетка увеличилась с ростом лёгких, глаза приобрели клапаны над веками, а уши удлинились чуть ли не до плеч, как у пуделя. Человек мог закрывать ушные раковины, спасаясь от чрезмерного шума.

Улыбнувшись в душе, Ста-Пан стёр свои расчёты из памяти стратегала, вернулся к первоначальному варианту. Если оставить его в том состоянии, которое диктовалось условиями задачи, исчезал не только Марс, известный самому Ста-Пану, закукливался в «хрономогиле» очень большой и потенциально богатый пласт Регулюма. Да, нервный, неоднозначный, агрессивный, полный драматизма, но очень вариативный и динамичный. Непонятны были соображения фундатора, принявшего решение откорректировать реальность таким жёстким способом.

– Чего-то я не учитываю, – вслух проговорил Ста-Пан.

Соседний кокон вириала раскрылся, на него, прищурясь, посмотрел серокожий трёхглазый великан, известный Ста-Пану как комба Оллер-Бат. Он был атлантом, родившись на Земле за двадцать тысяч лет до войны Атлантиды и Гипербореи, то есть первого и второго Равновесий. Ста-Пан уже встречался с ним много лет назад и теперь с любопытством оглядел странное лицо атланта, с одной стороны безупречных «греческих» линий, геометрически правильное, с другой – уродливое, напоминающее обличье робота, каким их показывали в фильмах конца двадцатого века.

«Приветствую коллегу», – прилетел мысленный «голос» Оллер-Бата.

«Здравия желаю, – вежливо ответил Ста-Пан. – Давненько мы не виделись».

«Мне донесли, что вы занимаетесь сбросом «больного» варианта, – не стал отвлекаться на пустопорожнее проявление вежливости Оллер-Бат. – И у вас возникли какие-то сомнения. Я могу помочь?»

Ста-Пан пережил неуютное чувство досады. Чтобы знать, чем он занимается, надо иметь возможность «подглядывания» за его действиями, а сделать это можно было только при постоянном подключении к стратегалу. Оллер-Бат явно использовал свои возможности комиссара не по назначению. Либо получил задание от самого фундатора понаблюдать за коллегой.

«Благодарю, я справлюсь», – кротко ответил Ста-Пан.

«Могу подготовить базовый тренд».

Ста-Пан с трудом подавил возникшее раздражение. Стало окончательно ясно, что Оллер-Бат получил приказ фундатора проконтролировать его работу. Почему-то главе СТАБСа было важно, чтобы изменение реальности, корректирующее действия марсианских Равновесий, а заодно и земных в будущем, произошло точно в соответствии с его расчётами.

«Я справлюсь», – сказал Ста-Пан твёрдо.

«Не отклоняйтесь от вектора воздействия, – посоветовал Оллер-Бат равнодушно, окинув лицо собеседника непроницаемым взглядом. – Это может стоить вам перехода на другой статус».

«А с чего это коллега печётся о моём статусе?» – поднял бровь Ста-Пан.

«Я предупредил». – Оллер-Бат выбрался из кокона, сделал два шага, исчез.

Ста-Пан задумчиво смотрел на то место, где стоял атлант. Вспомнилось чьё-то шутливое изречение: «Я пришёл к тебе с приветом, топором и пистолетом». Интересно, что заставило Оллер-Бата пойти на столь неординарный контакт? Обычно комиссары баланса не вмешиваются в дела коллег, поскольку уровень их ответственности исключительно высок и любой шаг не требует обсуждений. Задания им выдавал лично фундатор. Значит, Имнихь действительно беспокоился за точное осуществление своего распоряжения, порученного комбе Ста-Пану? Почему?

Ста-Пан с минуту наблюдал за игрой огней в центральном конгломерате сфер стратегала, означающей изменения реальности во всём объёме Регулюма и на протяжении всего временного интервала его существования, потом принял решение: захотелось посмотреть на своего «предка» Станислава Панова, родившегося на Земле и получившего задатки абсолютника уже в зрелом возрасте.

Однако с броском в «хрономогилу» пришлось повременить.

В голове комиссара тихо развернулся «бутон» необычных ощущений: загорелась свеча, испустила клуб ароматного дыма, превратилась в огненную стрекозу с горящими фасетчатыми глазами…

Это был вызов фундатора.

«Слушаю, экселенц», – отозвался Ста-Пан.

«Вы исполнили поручение?» – раздался в голове комбы бесплотный мыслеголос.

«Ещё нет. Анализирую хост последствий».

«Передайте все материалы комиссару Оллер-Бату».

«Зачем? – удивился Ста-Пан. – Задание не настолько сложное, чтобы объединять усилия».

«Вам будет выдано другое задание».

Ста-Пан озадаченно потёр бровь.

«Не уверен, что это правильное решение, экселенц. Коней на переправе не меняют».

«Не понял».

«Это старая русская, нет, шире – земная пословица. Имеется в виду, что следует доделывать начатое дело, не изменяя условий выполнения задачи. Чем второе задание важней?»

«В обязанности комиссара входит беспрекословное подчинение фундатору, а не умение рассуждать. Жду вас в резиденции через три ареандра».

Ста-Пан автоматически перевёл термин в земные меры времени: выходило – через час с минутами.

«Хорошо, экселенц».

Мыслеголос Имниха растворился в тишине поля вневременной связи.

Ста-Пан ещё раз глянул на пульсирующую «сборку» хрустальных сфер в центре зала, сосредоточился на пробивании тхабс-линии в прошлое ещё на сто миллионов лет, чтобы предстать пред светлыми очами фундатора, и вдруг неожиданно для себя самого «свернул» в пространстве и времени.

Вышел он из тоннеля подбарьерного просачивания на Земле начала двадцать первого века, в том самом варианте реальности, который должен был уйти в сброс, то есть стать «хрономогилой».

Сориентировался.

Трансформировал одежду таким образом, чтобы никто не обращал на него внимания.

Мысленным усилием запрограммировал водителя жёлтого «Фиата» с фонарём «Такси» на крыше. Сел в машину.

– Куда? – спросил осоловевший водитель.

Ста-Пан продиктовал адрес.

Такси влилось в плотный поток автомобилей на Ленинградском проспекте, с трудом выбралось на Третье кольцо, а оттуда на проспект Жукова.

Комба пожалел, что избрал этот вид транспорта, так как мог бы добраться до места назначения и с помощью волхваря. Но такси уже подъехало к дому, где жил его «параллельный родич», по сути – он сам, только лет на тридцать моложе.

– Свободен.

Такси уехало.

Ста-Пан поднял голову, глядя на многоэтажный дом на углу Карбышева и Жукова, где жил Станислав Панов. Прислушался к своим ощущениям.

Повеяло холодом. Пейзаж вокруг заколебался, словно был отражён в плёнке мыльного пузыря. Это означало, что операторы одного из земных Равновесий начали процесс коррекции реальности в данном хронопространственном ареале. Совпадение настораживало, так как появление комиссара СТАБСа в земных устойчивых временных «карманах» редко сопровождалось «плывуном». Здесь же явно намечалась зона сноса, или неизм, как называли такие зоны оперативники Равновесий, то есть необратимое изменение реальности.

Ста-Пан вызвал отсчёт времени: с момента вызова фундатора прошло полтора «независимых» часа. Неужели Имнихь, не дождавшись комиссара, сам решил изменить реальность в предназначенном к «похоронам» квисторе?

Дом перед глазами Ста-Пана исчез.

Это означало, что с подачи СТАБСа земные Равновесия запустили в прошлое отряд оперов, и те изменили милиссы главных участников событий – от строителей до жителей дома. В том числе – Станислава Панова.

«Гадство скособоченное! – подумал комба с некоторой растерянностью. – Что происходит? Чем угрожает фундатору и СТАБСу вообще неоперившийся абсолютник Стас Панов, если даже Имнихь заволновался и приказал изменить его родовую хронолинию? Причем – в хронике?!»

Никто на мысль комиссара не откликнулся.

Жизнь в данном конкретном уголке Москвы продолжалась как ни в чём не бывало. Люди не умели замечать происшедшие события, исчезающие в потоке времени как нереализованная иллюзия. Видели это лишь абсолютники, обладатели трансперсонального восприятия, такие как комиссар Ста-Пан.

Помедлив, он «катапультировал» себя в прошлое на глубину строительства дома, быстро проанализировал обстановку, вычислил тренд корреляции, используемый одной из систем Равновесия для изменения реальности. Однако с удивлением констатировал, что Равновесия не имеют к тренду никакого отношения. Судя по всему, зону сноса организовывал СТАБС, хотя никакой информации об этом у Ста-Пана не было.

Тем не менее он проследил милиссы главных действующих лиц узла реальности, определил векторы вмешательства упырей – оперативников СТАБСа, вышел в нужное время и в нужном месте для защиты милиссы первого объекта… и нос к носу столкнулся с комбой Оллер-Батом.

Произошло это в селе Елизарове Ростовской области, недалеко от шатровой Никитской церкви, памятника русского зодчества шестнадцатого века. Здесь родился Никодим Макаровский, в будущем – директор строительной компании «Астикум», которая проектировала и строила дом на проспекте Жукова. В этом доме (исчезнувшем на глазах Ста-Пана) впоследствии поселилась семья Стаса Панова.

«Что вы здесь делаете, коллега?» – осведомился Оллер-Бат, применивший камуфляж-накидку, в которой он выглядел для окружающих как убеленный сединами старик.

Скорее всего он прибыл в Елизарово за мгновение до появления Ста-Пана.

«А вы что здесь делаете, коллега?» – мысленно ответил вопросом на вопрос Ста-Пан.

«Я выполняю поручение фундатора».

«Я тоже».

«Насколько мне известно, вы должны были сбросить в хроник вариант с потенциально опасным накоплением искажений реальности. Однако промедлили, и фундатор перепоручил это дело мне».

«В таком случае позвольте узнать, почему вы забрались в этот забракованный хроник?»

«Вы что-то имеете против?»

Ста-Пан в очередной раз подавил вспышку раздражения.

«Если я имею возможность отвлечься от дел, то вы – нет».

«Я и не отвлекаюсь. В задание входит ликвидация абсолютно всех возможных состояний ареала, опасных для стабильности Регулюма».

«Чем же опасен этот виртуал?»

«Я не обязан отчитываться перед вами, коллега, но я отвечу: реализация потенций данного виртуала ведёт к усилению одного из земных Равновесий. Его сброс необходим для компенсации воздействия на Регулюм упомянутого Равновесия».

«Я проанализировал историю квистора и не нашёл никаких опасных отклонений».

«Сообщите это фундатору. И не мешайте мне».

«А что случится, если помешаю?»

За спиной Оллер-Бата проявились из воздуха, уплотняясь, зыбкие тени, превратились в чёрные горбатые фигуры, напоминающие киберсолдат. Это были упыри, или устранители препятствий, предназначенные для устранения локальных временных узлов, а также для ликвидации любых живых и неживых объектов в авральных ситуациях. То ли их послал фундатор, то ли Оллер-Бат предусмотрел появление препятствия в виде коллеги.

Конечно, Ста-Пан легко справился бы с любым из упырей, но их было семеро, полная монада зачистки, да и сам Оллер-Бат слабаком не был, поэтому на конфликт идти было нельзя.

Поскольку действие происходило днём посреди села, его жители, идущие по улице по своим делам, начали останавливаться, оторопело рассматривая «пришельцев из других времён». Однако ни группа Оллер-Бата, ни Ста-Пан не обратили на это никакого внимания. Устранялось воздействие на сознание людей легко: стоило комбе с его отрядом поддержки уйти в прошлое на пару минут, изменить намерение – не выходить в данной точке континуума, и весь вариант реальности становился иллюзорным, виртуальным, «сном» Вселенной. Словно его и не было на самом деле. Помнили бы о встрече в Елизарове только сами комиссары.

«Надо же, вы подключили к этому делу даже службу кризисного реагирования, коллега. Как говорится, лучше перебдеть, чем недобдеть и получить понижение по службе».

«Извольте удалиться из зоны сноса, коллега, – сухо сказал Оллер-Бат. – Вас ждёт фундатор».

«Подождёт, – с иронией поклонился Ста-Пан. – Я успею. Не перетрудитесь, коллега. Прежде чем выполнять поручения начальства, иногда полезно задуматься, что за этим последует. Советую…»

Один из упырей вдруг выстрелил из «длиннера».

Неяркая голубая стрела разряда вонзилась в грудь Ста-Пана, разбежалась по его невидимой защитной «кольчуге» сеточкой молний.

Ста-Пан мог бы ответить гораздо более эффективно, но не стал этого делать. Просто ушёл в тхабс-линию, возвращаясь на Марс, к резиденции фундатора.

«Ты отступил», – укоризненно покачала пальцем совесть.

«Не хватало ещё затеять драку с коллегой», – нахмурился комиссар.

«Тебе никогда не хватало настойчивости. И смелости».

«Я не трус!»

«И всё же ты отступил».

Ста-Пан остановился перед красивыми резными воротами в резиденцию.

«Я опоздал. Оллер-Бат начал сброс виртуала».

«Чтобы ликвидировать отставание, иногда стоит всего лишь изменить направление».

«Это ты о чём?»

«Не о чём, а о ком».

Ста-Пан подумал о своём «брате-предке», который должен был «угаснуть» в хронике вместе со всем пластом реальности. Что, если предупредить его? Дать выход в Регулюм? Может быть, спасётся? Он же потенциальный абсолютник.

«Ну, ты совсем дурак! – возмутился внутренний голос, вечный оппонент совести. – Тебя ликвидируют вместе с виртуалом! Фундатор уже понял, что ты колеблешься, не надёжен, и принял меры».

«А, чёрт с ним! – махнул рукой Ста-Пан. – Нельзя же всё время идти на поводу у обстоятельств. Я не инструмент в руках фундатора, я ещё и человек».

Ворота в резиденцию главы СТАБСа начали медленно открываться.

Но комбы Ста-Пана перед ними уже не было…

Глава 3

ПОВОРОТ

Утро началось с дождика, мелкого и тёплого. Но к восьми часам дождик кончился, туча ушла за горизонт, ограниченный многоэтажными громадами жилых башен, и в небе проглянуло солнышко, аккурат меж двумя башнями над зданиями пониже.

Свистя на поворотах, промчался короткий, в три вагончика, монорельсовый поезд. Однако не ушёл далеко. Точно напротив старой Останкинской телебашни ахнул взрыв под опорой монорельсовой дороги, и в небо ввинтился тугой, огненно-рыжий, с белым просверком смерч огня и дыма.

Одно мгновение обомлевшие прохожие по обе стороны улицы смотрели на этот смерч, замедляя шаг, потом закричали, побежали врассыпную.

Начали останавливаться, кое-где сталкиваясь, автомашины.

Но мало кто из свидетелей взрыва бросился к виадуку монорельса, большинство, втягивая голову в плечи, торопливо проследовало мимо. Всем было ясно, что это теракт, ставший привычным в последнее время даже в Москве.

Ста-Пан угрюмо оглянулся, задерживая переход из одной точки пространства в другую. Помочь пострадавшим он уже не мог, а рассчитать изменение реальности, способное упредить теракт, его никто не уполномочивал. Подобными делами должны были заниматься земные Равновесия. Хотя они, похоже, не справлялись с корректировкой процессов плывуна третьей степени, в который превратился земной Регулюм после появления на Земле Терсиса – глобальной террористической системы. С ней не могли справиться спецслужбы ни одной из стран мира, в том числе – России. Но СТАБС, насколько знал Ста-Пан, это состояние социума устраивало, иначе он не поддерживал бы течение хрономейнстрима в этом направлении. Интересно, почему?

Ста-Пан задумался. Но время не ждало, и он заторопился по своим делам.

В течение последних двадцати четырёх часов он исколесил весь Регулюм, побывал на Меркурии, Уране и Плутоне, изучил всю метаисторию Равновесий, от первых плутонианских до земных, принявших эстафету у фаэтонцев, посетил бифуркационные узлы мировой истории, где радикально менялась реальность, сшивалась пространственная ткань Регулюма, и, наконец, понял замысел фундатора.

Имнихь просто-напросто хотел остаться у власти вплоть до стохастического Предела, то есть до исчезновения Регулюма в «квантовой пене» вакуума при достижении им предельно допустимых искажений реальности. Мало того, он явно стремился освободиться от контролирующего влияния Метакона, для чего и предпринял атаку на все потенциально релевантные, то есть обладающие запасом жизненных сил варианты реальности, сброшенные в «тупики времени» – «хрономогилы». До Имниха этого не делал никто из его предшественников. И только теперь Ста-Пан понял, почему фундатор не передал свои полномочия кому-то из мощных лидеров Равновесий на Земле, как это делали все фундаторы до него: ураниец Уб-Су-Нуур, нептуниец Моофоор, фаэтонец Йаваспоньмаа.

Получалось, что СТАБС, ведомый марсианином, чья цивилизация давно прекратила существование, как и несколько других до неё, поддерживал не стабильное развитие Регулюма, а его стагнацию! И возможно, именно поэтому Метакон, отвечающий за систему регулюмов – Галактику, перекрыл сотрудникам СТАБСа и земных Равновесий походы в будущее выше середины двадцать первого века.

В голове зародился «лязг» хронопробоя. Ста-Пан без рассуждений задавил «почку» внепространственной связи.

Имнихь звонил (если пользоваться земным термином) ему несколько раз, но комба не отзывался. Отчасти, потому что ему нечего было сказать главе СТАБСа, пришлось бы оправдываться, а этого он не любил. Но больше он опасался пеленгации канала связи и появления монады охотников-упырей, способных гнаться за жертвой по всем временам Регулюма.

В очередной раз не ответив на вызов фундатора, Ста-Пан прогулялся по парку в Сокольниках, поглядывая на веселящуюся молодёжь, ведущую себя, по его мнению, слишком раскованно. Потом окончательно сформировал план дальнейших действий. Решение дать знание происходящего своему «параллельному предку», Станиславу Панову, показалось комбе самым верным. Возможно, молодой Панов, обладающий задатками абсолютника, сможет дойти до цели и не совершить тех ошибок, которые наплодил Ста-Пан. Точно так же десятки лет назад поступил инба Цальг, передав эйконал – пакет информации о реальном положении дел в Регулюме молодому Ста-Пану, тогда еще Стасу Панову, директору издательства «Дар», который в тот момент совершенно не интересовался Вселенной и не собирался становиться абсолютником. И комиссаром СТАБСа.

Мысль о Пределе вернулась снова.

Ста-Пан заколебался: не хотелось терять время на изучение проблемы. И всё же проверить свои сомнения стоило.

Он зашёл в общественный туалет в уголке парка и оттуда, чтобы никто не видел его исчезновения, стартовал в тхабс-режиме в будущее. На всю доступную ему «длину» хроношага. И чуть не потерял сознание от мощного удара!

Удар был ощутим каждой клеточкой тела, каждым нейроном, боль едва не заставила комиссара кричать, однако он удержался.

Кровавая пелена в глазах рассеялась, он стал видеть.

Назвать помещением это геометрически сложное пространство, в котором он оказался, было трудно. Точно так же это странное пространство нельзя было назвать и пейзажем или территорией. Оно не было ни горизонтальным, ни вертикальным, вообще физически осязаемым, хотя при этом глаза видели какие-то протяжённости, необычные формы, а другие чувства отмечали земную силу тяжести, приятное освещение при полном отсутствии источников света, вкусный воздух, которым хотелось дышать, с едва различимыми запахами луга и леса, и ласкающий кожу лица ветерок, опять же ощущаемый при полном отсутствии колебаний воздуха.

Ста-Пан осмотрелся, двигаясь осторожно и медленно.

Сам он никогда не забирался в будущее до Отражающего Предела, но по рассказам очевидцев, с коими беседовал не раз за время становления абсолютником, знал, что каждый видел при этом с в о ё, рождённое собственной фантазией и сферой обострённых чувств. И ни один из путешественников во времени, кроме разве что инбы Цальга, – о чём у Ста-Пана сохранилась информация, – не встречал при достижении Предела ни одного представителя Метакона. Путешественников просто игнорировали, не пускали в будущее без всяких объяснений, и данное обстоятельство обижало и смущало умы больше, чем неудача.

В своё время Ста-Пан читал фантастический роман «Конец Вечности», автор которого [1] не был абсолютником, но был допущен к тайнам деятельности Равновесий. Правда, жил этот автор в одном из сброшенных в «хрономогилу» вариантов реальности, потому его Равновесие и называлось Вечностью. Но сути дела смена названий не меняла. В романе путешественники во времени, сотрудники Вечности, тот же техник Харлан, также не могли проникнуть в реальность Регулюма в определённые времена. И хотя автор позволил себе некие неправдоподобные допущения, адекватно объяснявшие, с его точки зрения, проблему контроля времени – и всего Регулюма, он был близок к её решению: служителей Вечности-Равновесия тоже не пускали в свои времена разумники, достигшие определённого уровня развития.

В романе Вечность действительно умерла как регулирующая реальность система. Её уничтожил всего один человек. Но Ста-Пан точно знал, что в действительности всё значительно сложнее, а он вовсе не считал себя таким сильным и решительным разумником, как техник Харлан.

Тишина, текучие – если на них не смотреть – формы необычного пространства, запахи… показалось или нет, что запахи изменились?

Ста-Пан стремительно оглянулся и успел заметить нечто вроде человеческой фигуры, одетой в белое сияние.

– Кто здесь? – негромко позвал он.

– А кого бы ты хотел увидеть? – раздался ниоткуда мягкий бархатный баритон.

– Не знаю, – честно признался Ста-Пан. – Того, кто смог бы ответить на мои вопросы.

– Их у тебя много?

Ста-Пан помедлил.

– Важных – два.

– Задавай.

– Кто перекрыл нам путь в будущее?

– Вы сами, люди.

У комиссара едва не сорвался с губ вопрос, связанный с первым: то есть как это мы, люди? Но он вовремя остановился.

– Ваш ответ допускает много вариаций.

– Выбирай любую.

– Мне надо подумать. Если нас не пускает Метакон, возможно, в его рядах есть и люди. Но если за Отражающим Пределом человечество ждёт некая катастрофа, то Регулюму конец, а мы действительно являемся его могильщиками.

– Здравое рассуждение. Хотя существует и правильное.

– Значит, я… не прав?

– Это уже третий вопрос. Замечу лишь, что ты лукавишь, и тебя больше волнует твоя собственная судьба. Нет?

Ста-Пан выпрямился, пригладил пальцем шрам на виске.

– Я думал о другом. Хотя… возможно, вы правы.

– Твоя судьба в твоих руках. Как и судьба Регулюма, кстати. Подумай лучше об этом.

– Я один…

– Так найди спутника.

– Мне кажется, мы уже встречались…

– Совершенно верно, невыключенный.

– Дервиш!

– Я уже не Дервиш.

– Ангел…

– И не Ангел. Это земной термин, и в настоящее время он не отражает моей сути. Регулюмом в нашей епархии занимается другая сущность. Однако мне пора.

– Вы… ждали меня здесь… специально?

– Нет, конечно, так получилось. Когда-то ты меня сильно разочаровал…

– Тридцать с лишним лет назад?

– …и я решил посмотреть на тебя поближе. В принципе, у тебя ещё есть шанс.

– Какой?

– Прощай.

В танцующих формах просиял абрис человеческой фигуры, на Ста-Пана глянули прозрачно-голубые – Дервиш! Ни с кем не возможно спутать! – глаза, и пространство «тамбура встреч», образованное создателями Предела, опустело.

Ста-Пан вдруг почувствовал такую острую тоску, что едва не разревелся. Смахнул рукой слезу, с удивлением посмотрел на мокрую ладонь.

Шанс… Дервиш сказал, что у него есть шанс… а ещё он сказал, что он уже не Ангел… Как это понимать? Какие люди установили Предел? Что произойдёт в середине двадцать первого века?..

– Вы задаёте слишком много вопросов, комиссар, – вслух проговорил Ста-Пан. – Дервиш сказал, что судьба Регулюма в моих руках. Что это означает?

Это означает, заговорил внутри него тихий печальный голос, что тридцать лет назад ты струсил. И весь Регулюм в результате свернул не в то русло. Эту ситуацию ещё можно исправить.

– Как? – снова вслух произнёс Ста-Пан.

Думай, комиссар. Вернись в тот самый свёрнутый виртуал, помоги самому себе сделать правильный выбор.

Ста-Пан закрыл глаза, чувствуя горечь и облегчение одновременно. Вспомнились чьи-то слова: самому себе надо врать только чистую правду.

Комба наметил усмешку и превратился в «пикирующий» во времени тхабс-файл.

* * *

Никогда прежде он не работал так интенсивно, заменяя собой целый аналитический отдел СТАБСа. Проверил все хроники на предмет присутствия в них нужных ему людей. Убедился, что всего три из них соответствуют необходимым условиям, главным из которых было присутствие Станислава Панова. Подготовился к непредвиденным встречам.

Фундатор перестал звонить, и это означало, что он принял соответствующие меры по ограничению поля деятельности своего подчинённого.

Двадцать шестого августа две тысячи тридцать седьмого года по земному летоисчислению Ста-Пан отправился в поход, прекрасно осознавая, что может из него и не вернуться.

Первым пунктом в плане похода стояло посещение «хрономогилы», где молодой Станислав Панов был бойцом армейского спецназа и мог вполне адекватно воспринять нужную информацию.

Однако и противодействующая система, включённая фундатором, не дремала, поэтому первым, кого увидел Ста-Пан, опустившись «вниз» по хронолинии при достижении хроника, оказался Оллер-Бат. Судя по всему, он предвидел появление коллеги в точке милиссы, где объекту воздействия, то есть Станиславу Панову, исполнилось тридцать лет.

Произошло это событие в том же районе Москвы, на проспекте Жукова, во дворе дома, где проживал Панов; практически во всех вариантах бытия, сброшенных по тем или иным причинам в «хрономогилы», Пановы жили именно здесь. За очень редким исключением.

Оллер-Бат, трёхметровый серокожий гигант с тремя глазами – два как у человека, третий – чуть выше переносицы, – не прятался от любопытных взглядов прохожих, уже начавших скапливаться во дворе. Чувства людей, проживающих на Земле «похороненного» виртуала, его не волновали. Всё равно этот вариант бытия ожидало тихое угасание в «коконе вечного настоящего». Будущего у него не было.

«Какая неожиданная встреча», – съязвил Оллер-Бат, выходя из-за трансформаторной подстанции во дворе дома.

Тотчас же слева и справа от него проявились в воздухе чёрные фигуры упырей, действительно напоминающих современных солдат в спецкомбинезонах. Отличали их от последних только горбы хаб-генераторов на спинах.

«Вы уже побеседовали с фундатором, коллега?» – продолжал атлант.

Ста-Пан понял, что в этом хронике спасти «самого себя в молодости» не суждено.

«Жаль», – сказал он грустно.

«Чего жаль?» – не понял Оллер-Бат.

«Что и ограниченные существа имеют неограниченные возможности».

«Это вы о ком, коллега?»

«Это я о вас, коллега».

Оллер-Бат шевельнул пальцем.

Его свита направила на Ста-Пана стволы «длиннеров».

«Я отвечу, – предупредил Ста-Пан, – и вам это не понравится».

«Мне даны полномочия…»

«Да плевать мне на твои полномочия! – перебил комбу Ста-Пан. – Я набью тебе морду без всяких полномочий… если понадобится. Но прежде чем мы перейдём черту интеллигентного разговора, хочу попросить: не трогай милиссу моего родича в этом хронике».

«Задание фундатора предусматривает полное стирание всех ваших хронокопий, коллега».

«Вот я и прошу оставить одну».

«Это невозможно».

«Тогда я вас уничтожу, друг мой».

Оллер-Бат не сделал ни одного движения, но все пять упырей разрядили в Ста-Пана свои «длиннеры». Сверкающие потоки электрических молний вонзились в тело комиссара, одели его фигуру слоем пушистых гаснущих звёздочек.

«Я же предупреждал, что отвечу!» – мрачно сказал Ста-Пан.

Над его плечами выросли турели «вурмов» (оружие было создано ещё фаэтонцами, но Ста-Пан не поленился опуститься во времена процветания цивилизации на Фаэтоне и вооружиться), шипастые стволы «вурмов» плюнули пять раз подряд с интервалом в тысячные доли секунды пятью «каплями» особого поля, изменяющего количество измерений пространства, и упыри, не ожидавшие отпора, потеряли трёхмерность, превратились в плоские «картинки», потекли на асфальт дымными струйками.

Оллер-Бат посмотрел на «сдвинутых в двухмерие» соратников, перевёл взгляд на противника.

Над его головой выросло чешуйчатое «рыло аллигатора».

Ста-Пан не сразу признал в нем ствол более грозного оружия, чем обладал сам. Это был «вепрь» – вакуумпреобразователь, против которого комба был бессилен. «Вепря» у него не было. И, насколько он понимал ситуацию, наличие вакуумпреобразователя действительно подтверждало наличие у Оллер-Бата очень больших полномочий.

«Вы намерены меня остановить, коллега?» – вежливо спросил комиссар.

«Я намерен вас ликвидировать, коллега», – ответил без всякой дипломатии Оллер-Бат.

«Кишка тонка!» – Ста-Пан перешёл в тхабс-режим и выбрался в основной поток «мейнстримовского» бытия. Подождал немного, прислушиваясь к своим ощущениям. Но атлант не последовал за ним, хотя наверняка имел пеленгатор, способный по «дырам» в потенциальных барьерах, то есть по следам в пространстве и времени, определять точное местоположение абсолютника.

Ладно, дружище, мы ещё поговорим на равных, пообещал Ста-Пан мысленно. Я знаю, где можно раздобыть «вепрь».

Он спохватился: время уходило. А Оллер-Бат всегда педантично выполнял задания фундатора.

Ста-Пан полюбовался на растущую ввысь Москву с крыши одной из башен Сити-центра и перенёс себя в облюбованный им виртуал, где тоже существовал Станислав Панов. Но не спецназовец. Этот Стас Панов закончил Харроу-скул в Великобритании, одну из самых престижных школ мира, затем ведущий международный образовательный центр – Университет Варвик, получил степень бакалавра экономики и международного бизнеса и в настоящее время являлся членом совета директоров ЗАО «Русский арктический шельф».

В принципе, в своё время Ста-Пан, до получения эйконала от инбы Цальга, тоже не имел понятия о навыках абсолютника, о воинских искусствах и об истинном мироустройстве. И у него ещё сохранялась надежда, что Оллер-Бат придёт в этот виртуал ликвидировать милиссу Панова в последнюю очередь.

Так оно и оказалось.

«Забракованный» земными Равновесиями и СТАБСом вариант реальности, в котором обитал молодой директор ЗАО «Русский арктический шельф» Станислав Панов (проверять родовую хронолинию на всю её глубину Ста-Пан не стал), продолжал жить своей жизнью, хотя никто из обитателей Регулюма не знал, что их ожидает.

Ста-Пан прибыл в нужное место и в нужное время по местным хроноизмерителям, осмотрелся, быстро определил координаты Панова и вышел в определённый им самим «перекрёсток встреч». Но ему пришлось сначала потратить какое-то время на защиту милиссы Панова контрфайлом, особой программой, не позволяющей не сбыться важному событию – появлению на свет Панова-младшего, и лишь после этого он заявился к Станиславу в гости.

Глава 4

МЕФИСТОФЕЛЬ

Несмотря на чрезвычайно холодную зиму, Стас находил время и место, чтобы заниматься спортом: он с молодых лет хорошо бегал и прыгал, участвовал в легкоатлетических соревнованиях, затем увлёкся настольным теннисом и достиг в этом виде спорта неплохих результатов – стал мастером спорта. Поэтому, влившись в двадцать пять лет в коллектив совета директоров «Русского арктического шельфа», он везде, куда бы ни забрасывала его судьба, даже в Норильске или Хатанге, первым делом организовывал себе спортивный досуг. Так, в Воркуте Панов помог восстановить в местном спортклубе секцию тенниса, а в Диксоне вообще добился постройки спортзала, где также начал работать зал для занятий теннисом.

Компания «Русский арктический шельф» занималась разработкой месторождений газа и нефти в Карском и Баренцевом морях, там, где были обнаружены огромные запасы углеводородов. Дипломатическая, юридическая и политическая война между США, Россией, Норвегией и Канадой к этому времени уже закончилась, Северный Ледовитый океан был поделён между этими державами так, как и предлагала Россия ещё в начале двадцать первого века. Но Россия начала освоение Севера первой, и её успех на этом поприще был неоспорим. А первой строительство специальных платформ как раз и начала компания «Русский арктический шельф».

Станислав Панов, естественно, не был «приблудным» специалистом, взятым на работу за «умственные» и прочие достижения. Успех его объяснялся просто: президентом компании являлся Глеб Севостьянович Панов, дед Стаса, который побеспокоился и о досуге, и об образовании, и вообще о будущем внука. При этом все отмечали честность и открытость молодого директора, успевшего всего за полтора года работы показать себя талантливым организатором и грамотным специалистом. Говорили, что перед ним открыты самые широкие перспективы, вплоть до замены Панова-старшего на его посту. Правда, никто не спрашивал у Станислава, кем он хочет стать и чем заниматься. Подразумевалась именно такая линия жизни – вперёд, к президентскому креслу.

Между тем самому Стасу становился скучен его выбор. Душа жаждала иного, а чего именно, он и сам не знал. К тому же всё чаще ему начинало казаться, что он испытывает дежавю: то вдруг вспомнится событие, которое якобы уже было пережито им в прошлом, то появится здание на том месте, где его не было, то исчезнет человек, которого он раньше хорошо знал. Стас даже порывался обратиться к врачу, но не хватало времени. Жизнь директора большой компании почти не оставляла места на решение личных проблем. Он даже с девушками встречался редко, отчего постоянной пассии у него до сих пор не было. Правда, с месяц назад он познакомился с одной на званом ужине в честь двухлетия компании, и она ему понравилась. Звали девушку Дана, была она дочерью известного банкира и, судя по всему, к замужеству не стремилась. Однако и продолжать знакомство не горела желанием. На звонки отвечала, в рестораны ходить не отказывалась, но дальше этого отношения развивать не хотела.

Стас, не привыкший к долгому ухаживанию, пригласил Дану к себе домой: жил он в Москве, на проспекте Жукова, – получил вежливый отказ и разозлился. До этого момента девушки ему отказывали редко, точнее, не отказывали вовсе, и уклончивые слова Даны «как-нибудь в другой раз» задели его самолюбие.

Но тут пришлось в очередной раз лететь в северную штаб-квартиру компании в Диксоне, и Стас на время отложил свои планы «покорения гордой вершины».

В Диксоне, расположенном в устье Енисея, неожиданно оказалось теплее, чем в Москве, – всего около пятнадцати градусов ниже нуля. Поэтому, закончив дела, Стас решил сначала пойти покататься на коньках по замёрзшему Енисею, потом передумал и отправился в центральный городской спортклуб вместе с двумя приятелями, сотрудниками местной администрации.

Они с удовольствием погоняли шарик по столу в теннисном зальчике, посидели в баре, и Стас поехал в гостиницу «Север», где ему был снят роскошный трёхкомнатный «люкс». Гостиница была старая, построенная ещё лет двадцать назад, но ей был надстроен верхний этаж для VIP-гостей с люксовыми номерами, и Стасу нравилось останавливаться здесь, несмотря на ощутимый налёт провинциализма. Всё-таки это был не «Мариотт-отель» и не мюнхенская «Бавария», в которых останавливался Панов, если приходилось посещать Европу.

Он отослал охрану, принял душ, постоял на балконе, любуясь панорамой освещённого города и ледяным полем Енисея с высоты седьмого этажа. Потом вернулся в номер… и обнаружил, что в гостиной его дожидается незваный гость.

Первой реакцией Стаса было схватиться за мобильник и вызвать охрану. Однако гость вёл себя смирно, никак на жест хозяина не прореагировал, и Стас успокоился. Также внимательно вгляделся в незнакомца, вдруг находя в нём некие знакомые черты.

Гость был плотен, уверен в себе, глаза у него были голубовато-серые, как и у Станислава, губы твёрдые, того же рисунка, лоб высокий, а волосы были короткие и седые. И он очень кого-то Стасу напоминал.

– Кто вы? – спросил он наконец. – Как здесь оказались? Я вроде бы закрывал дверь на ключ.

– Здравствуй, директор, – заговорил незнакомец, вставая и оказываясь одного роста со Стасом; по губам его скользнула улыбка. – Не узнаёшь?

– Н-нет, – ответил Стас, начиная догадываться.

– Я комба Ста-Пан, в глубоком прошлом Станислав Кириллович Панов. А значит, твой…

– Брат? – тупо спросил Стас, спохватился: – Дядя?

Ста-Пан белозубо засмеялся.

Стас покраснел, сказал сердито:

– Всё равно не понимаю! Вы… из будущего, что ли?

– В общем-то, ты близок к истине, братец. – Ещё одна лёгкая усмешка. – Хотя на самом деле я из мейнстрима, базового ствола Регулюма.

– Откуда? – не понял Стас.

– Присядем, поговорим.

Стас осторожно присел на краешек кресла, чувствуя тихий эйфорический звон в ушах. Показалось на мгновение, что он уже видел где-то гостя, то есть – самого себя из какого-то «мейнстрима», и случилось это наяву, а не во сне.

Наблюдавший за ним Ста-Пан кивнул.

– Мы встречались дважды: год и десять лет назад. Я был вынужден устранить кое-какие обризмы твоей милиссы, чтобы нынешняя наша встреча состоялась.

– Что такое обризмы?

– Обризм – это обратимое хроноизменение. У меня мало времени, поэтому сначала займёмся твоим фундаментальным образованием. Вопросы будешь задавать потом.

Ста-Пан выудил из нагрудного кармана атласной чёрной куртки блестящий кружок, напоминающий монету, с какими-то знаками с обеих сторон, потёр его пальцем, и «монета» заблестела сильней.

– Приложи к виску.

– Что это?

– Эйконал. – Гость остановил открывшего рот Станислава открытой ладонью. – Повремени с вопросами.

– Пока не скажете, что это за фигня, ничего делать не буду! – упрямо заявил молодой человек.

– Это у нас фамильное, – кивнул Ста-Пан. – Я имею в виду упрямство и трусость.

– Я не трус! – вспыхнул Стас.

– Надеюсь. Эйконал – это пакет информации об истинном мироустройстве. Рассказывать обо всём – долгая процедура, эйконал «всасывается» в подсознание практически мгновенно. Я его немножко усовершенствовал, и большая часть информации осядет в твоём сознании. Мне в своё время было сложнее воспринимать такой же объём данных.

– Но я… зачем мне это всё?

– Ты абсолютник, я проверил, а значит, способен видеть реальные изменения матрицы Регулюма.

– Мне это ни о чём не говорит. И я не собираюсь становиться чьим-то зомби.

– Ты не станешь зомби. Остался бы человеком. Возьми эйконал, он будет подчиняться тебе, а не ты ему. И не бойся подвоха, ты просто станешь понимать то, что считал раньше сдвигом психики.

Стас вспомнил свои странные сомнения насчёт адекватности собственного восприятия: ведь было на самом деле, происходили вокруг какие-то события, которые он принимал за эффект дежавю.

– Откуда вы…

– Знаю. Сам пережил нечто подобное.

Стас взял из руки гостя «монету», удивляясь её лёгкости и приятному холодку. Помедлил. Вздохнул, пытаясь унять расходившееся сердце. И прижал «монету» к виску.

Сначала ничего особенного не происходило, «монета» нагрелась до температуры тела, стала неощутимой.

Потом в голове Стаса развернулась, стремительно расширяясь, бездна странного света, и он даже не обратил внимания на то, что «монета» растаяла и дымком всосалась в кожу на виске.

Ощущение быстрого погружения в бездну…

На мгновение стало трудно дышать, но это ощущение тут же прошло, Стаса закружила волна разных ощущений, от приятных до изумительно сладостных…

Мимо промчались цепочки огней, каждый из которых нёс в себе некий непостижимый смысл иного бытия…

Ещё одна паутинка света впереди развернулась огненным крылом, Стас вонзился в это крыло, его охватило нежгучее голубое пламя, сознание рванулось испуганной птицей, и он внезапно понял, что с ним происходит…

Образы неведомого вошли в голову и начали складываться в затейливый узор понимания реальности…

Сколько времени продолжалось его «падение», он не помнил. Показалось – вечность!

Стас взвился с кресла, бурно дыша, завертел головой, не понимая, куда попал, и заметил стоящего напротив с бокалом сока гостя.

– Вы… вы…

– На, глотни. – Ста-Пан протянул ему бокал.

Станислав одним глотком осушил бокал. Закрыл глаза, открыл, посмотрел на свою дрожащую руку. Осторожно сел.

– Это сон!

– Возможно.

– Этого не может быть!

– Потому что не может быть никогда, – в тон ему отозвался Ста-Пан.

Станислав поднял голову.

– Не могу поверить…

– Засеки время.

Стас машинально глянул на часы, хотя после слов «родича» у него в голове тотчас же загорелись и погасли цифры: двадцать два сорок четыре.

– Большинство людей, – продолжал Ста-Пан, – принципиально не может ощущать одновременно всё своё тело, только отдельные органы – руку, палец, ухо, нос. Сконцентрируйся и почувствуй сразу всего себя.

Стас послушно сосредоточился на своих ощущениях.

В сферу нового понимания вошли руки, грудь, шея, потом голова, глаза, уши. Труднее было вобрать в себя сигналы от внутренних органов, но и с этим он справился в конце концов… и на голову молодого человека обрушились вселенские темнота и тишина!

Испугавшись, он ш а г н у л обратно, выбрался в свет и в океанский прибой разнообразных звуков. Самыми оглушительными среди которых было биение сердца и гул крови в ушах.

– Засеки время, – будничным тоном проговорил Ста-Пан; оказалось, что он стоит у окна и потягивает тоник.

Станислав поднёс к глазам часы, пробормотал:

– Десять… сорок три минуты одиннадцатого…

Ста-Пан поиграл бровью.

Станислав сглотнул.

– Не может быть!

– Ты научился выходить из потока времени. По сути, это иллюстрация возможностей абсолютника. В дальнейшем ты научишься менять диапазоны восприятия от двухмерия до четырёхмерия и пользоваться волхварём. Или тхабсом, как чаще называют способ преодоления потенциальных барьеров.

– Пространства…

– Совершенно верно, и времени. На какое-то время я покину тебя. Прислушивайся к себе, приспосабливайся к новому мироощущению, наблюдай за всем, что происходит вокруг, и потихоньку осваивай раскрытые способности. Так, чтобы этого никто не замечал. И последнее: учуешь слежку за собой – сразу зови!

– Как?

– Просто вспомни обо мне.

Станислав заторможенно потёр лоб, слабо улыбнулся.

– Рехнуться можно!

– Лучше не надо, – серьёзно сказал комба. – Иначе все мои усилия пропадут даром.

– Да, конечно… что вы имеете в виду?

– Мы ещё поговорим об этом. Приходи в себя.

Ста-Пан похлопал Станислава по плечу и исчез.

Впрочем, Станислав не обратил на это внимания. Он прислушался к себе, замечая то, что никогда раньше не замечал, мимолётно убрал боль в пальце на правой руке, который едва не вывихнул во время игры в теннис. Покачал головой, вдруг осознав это. Пробормотал сдавленным голосом:

– Интересно, что он потребует взамен… Мефистофель хренов?

Никто ему не ответил. Комба Ста-Пан из «мейнстримовского» ствола Регулюма был в этот момент далеко отсюда.

* * *

Два дня он действительно приходил в себя, медленно осваивая новые возможности ума и тела. Ловил на себе косые взгляды коллег по работе, пугался, делал вид, что болеет: простыл вот, насморк, понимаете ли, температура высокая. Склероз открылся кое-где. Однако всё же научился владеть собой и на третий день, уже будучи в Москве, окончательно приспособился к ощущению вседозволености. Во всяком случае, он мог теперь не только быстрее бегать, выше прыгать, видеть в инфракрасном и ультрафиолетовом диапазонах, но и думать быстрее. Хотя главным ощущением так и осталось ощущение распахивающейся под ногами бездны. Не физической – бездны знаний в первую очередь.

Единственное, что почему-то никак не давалось, – это выход в тхабс-режим. Как Стас ни пыжился, как ни старался, преодолеть какое-то расстояние с помощью «тоннельного подбарьерного просачивания» не смог. Разозлился на себя, конечно, и даже разочаровался в своих «сверхспособностях», однако занятия не бросил и продолжал прилежно изучать мир «по ту сторону» человеческих возможностей. Что такое абсолютник, он уже понял. Не понимал только, почему мир, в котором он живёт, называется виртуалом или «хрономогилой». Сведения об этом в его памяти пока не проявлялись.

Зато Вселенная заиграла новыми красками, а слова: Матрица Мироздания (не имеющая никакого отношения к фильмам «Матрица» от первого до шестого), Регулюм, Метакон, СТАБС, «виртуальный снос», стратегал и хроноген – вообще звучали в ушах интригующей, захватывающей воображение музыкой. Не хватало лишь практического опыта в освоении этих понятий.

В воскресенье тринадцатого февраля пришлось снова лететь в Диксон.

Станислав попытался «возбудить себя» до состояния тхабс-перехода, у него снова ничего не вышло, поэтому он в течение всего полёта разбирался в информации, заложенной в памяти с помощью эйконала Ста-Пана. Интуиция заворчала, когда мимо кресла уже второй раз проковылял инвалид, замеченный им ещё во время посадки в самолет.

Сработали инстинкты. Вспомнились слова Ста-Пана о возможности слежки. Однако он ещё некоторое время проверял свои ощущения, пока не убедился в их достоверности. Инвалид действительно поглядывал на него время от времени (он сидел чуть впереди и сбоку), явно проявляя к Панову некий необычный интерес. А когда в аэропорту Диксона к нему присоединился молодой парень в модной блестящей куртке, и оба они странным образом всё время оказывались за спиной Станислава, вплоть до его посадки в присланный за ним джип «Порше Раптор», Станислав окончательно понял, что за ним следует «хвост».

Он сел на заднее сиденье джипа, оглянулся.

Инвалид и парень проводили джип глазами, скрылись за толпой встречающих и пассажиров, выходящих из здания аэропорта.

Станислав вздохнул с облегчением.

Один из его телохранителей заметил его состояние.

– Что-нибудь не так, Станислав Кириллович?

– Нет, всё нормально, – с опозданием ответил он, взвешивая, вызывать комбу Ста-Пана или нет. Решил повременить. И, как оказалось, напрасно.

Уже у въезда в город джип остановили сотрудники ДПС. Один из них приблизился к джипу, козырнул, и Станислав, холодея, узнал в нём инвалида, с которым летел в Диксон.

– Гони! – выдохнул он онемевшими губами.

Водитель с недоумением оглянулся на него.

В этот момент инспектор (как он успел опередить их, да ещё переодеться?!) наклонился, заглянул в салон машины и быстро направил на Панова полосатую палку.

«Ста-Пан!» – крикнул внутрь себя Станислав.

Охранник, демонстрируя великолепную реакцию, всунулся между ним и полосатым жезлом, поэтому розовая молния разряда, сорвавшаяся с торца жезла, вонзилась ему в шею. Охранник ахнул, откидываясь.

«Длиннер»!» – успел подумать Стас.

Затем в нём заговорили инстинкты.

Он рванул ручку дверцы, уклонился от следующего разряда, переходя в темп (термин сам собой возник в гулком пространстве головы), нырнул из машины на асфальт, попытался подкатиться под днище джипа.

Инспектор, не меняя выражения лица (упырь, блин!), шагнул к нему, направляя жезл в лоб Станиславу… и улетел в кусты на обочине дороги от сильнейшего удара.

Стас повернул голову, узнал в появившемся ниоткуда человеке комбу Ста-Пана, вскочил на ноги.

К ним бежал второй инспектор ДПС, тот самый молодой парень, что присоединился к инвалиду в аэропорту, на ходу выращивая из плеча турель какого-то оружия («универсал», седьмая модель, стреляет плазменными и лазерными «пулями»), и ещё двое милиционеров выскакивали из стоящего неподалёку «Хаммер Аллигатора». Это была засада, надо было бежать или драться, но Стас драться не хотел, а бежать не мог, и он сделал то, что умел: вышел из потока времени. Ненадолго, на несколько мгновений.

Время для него остановилось.

Движение вокруг замерло.

Лишь Ста-Пан, знавший своего «младшего брата-близнеца», сделал то же самое и остался рядом.

«Готов к переходу?» – послышался его мысленный голос.

«Я… не знаю… не смогу…» – пискнул в ответ Станислав.

«Сможешь, держись за меня!»

У машины снова проявились из воздуха сотрудники ДПС, вооружённые полосатыми жезлами и пистолетами.

Стас отчаянно вцепился в плечо Ста-Пана, и на голову ему обрушился чёрный базальтовый монолит!

Сознание растворилось в грохоте и гуле.

Появилось ощущение полёта, потом стремительного падения.

Вокруг замелькали потоки зелёных искр, похожих на на какие-то незнакомые символы.

Удар!

Стас лязгнул зубами, но плечо спутника не выпустил… и вдруг осознал, что держится вовсе не за плечо, а за обломок настоящей скалы, рядом с которой он оказался.

– М-мать вашу!

– Отпусти, – прилетел откуда-то издалека тихий голос, не мысль – звук. – Подожди, я сейчас.

Стас с трудом разжал сведённые судорогой пальцы, повертел головой, ища глазами спутника.

Он стоял на узкой площадке рядом с бугристой трубой, круто изгибающейся кверху. Площадка обрывалась в пропасть, а там, внизу, простирался странный пейзаж, мало напоминающий земной.

Оранжевые, жёлтые, коричневые холмы, широкие ущелья, прорезающие выпуклые поднятия, песчаные плеши, рябь метеоритных или вулканических воронок. Недалёкий горизонт. Зеленоватое, с сиреневым отливом по горизонту небо. Неяркий жёлтый кружок над горными вершинами – солнце.

– Марс! – прошептал Стас.

Ста-Пан не отозвался. Рядом его не было.

А Стас действительно разглядывал суровый ландшафт Марса, каким его увидели земные космические аппараты.

Здесь почти нет воздуха, шевельнулась в голове робкая мысль.

Как же я дышу? – задал он сам себе вопрос.

Витасфера…

Стас вспомнил, что он абсолютник, способный создавать вокруг себя витасферу, индивидуальную зону жизнеобеспечения. Значит, Ста-Пан не ошибся в нём, раз витасфера возникла без всяких усилий с его стороны?

Он прошёлся по площадке, более внимательно вглядываясь в детали пейзажа, ощущая в теле удивительную лёгкость: сила тяжести на Марсе была втрое меньше земной, – и вдруг обнаружил, что стоит не на обрыве скалы, а… на вершине гигантского изваяния!

То, что он принял за скалу с выступами, оказалось всего лишь частью рога, находящегося на голове какого-то зверя или, может быть, разумного существа, высеченного из целой горы. Полностью разглядеть это изваяние Стас, конечно, не мог, но догадывался, насколько оно велико.

– Дьявол!

– Ошибаешься, – раздался за спиной глуховатый голос комбы. – Это существо не имеет к земным нечистым силам никакого отношения.

Стас оглянулся.

По узкому балкончику, представлявшему собой переход рога в гигантский череп марсианского «дьявола», к нему приближался Ста-Пан, на плечах которого торчали турели с грозного вида стволами.

– «Универсал», – ткнул пальцем в один из стволов Стас, демонстрируя познания оружия. – А это марсианский «вурм».

– Здесь нам оставаться нельзя, – пропустил Ста-Пан мимо ушей реплику «родича». – Вообще этот виртуал ненадёжен, Оллер-Бат тебя вычислит.

– Кто такой Оллер-Бат? – полюбопытствовал Стас. – Инба, чисба? Упырь?

– Поэтому сейчас мы где-нибудь укроемся на часок, – продолжал Ста-Пан, не обращая внимания на речь спутника, – я объясню тебе ситуацию, выдам задание, и мы разбежимся.

– Задание? – с недоумением поджал губы Стас.

Комба несколько мгновений смотрел на него озадаченно, как бы вникая в смысл вопроса.

– Извини, я оговорился. Привык к этой терминологии. Вполне может быть, что ты не согласишься.

– С чем?

– С моим предложением. Идём отсюда.

Стас-Пан исчез.

Панов переступил с ноги на ногу, беспомощно огляделся.

Комба появился снова.

– Цепляйся за меня.

– Вы имеете в виду…

– Цепляйся мысленно, я научу тебя ходить волхварём.

Стас, сделавшийся пунцовым, мысленно взялся за руку Ста-Пана и вздрогнул, очутившись в знакомом тёмном колодце, пронизанном струями несущихся искр-символов.

Длилось это ощущение недолго.

В глаза брызнул тусклый оранжевый свет, и он выпал из эфемерного колодца в громадный зал с непривычной геометрией интерьера. Знакомыми формами здесь обладали только плоский пол и купол потолка.

В центре зала светилась дырчатая конструкция, состоящая из отдельных стеклянных нитей, похожая на огромную ёлочную игрушку.

Сила тяжести в зале была намного меньше земной, отчего Стас не сразу к ней приспособился, сделав два неожиданных «подлёта» при неосторожном движении рукой и ногой.

– Где мы?

«Это зал стратегала на одной из планет Солнечной системы, – мысленно ответил Ста-Пан. – Сам стратегал давно перенесен в другое место, а этот зал с периферическим оборудованием законсервировали на всякий случай. Не знаю, зачем. Присядем?»

Комба указал на каменные с виду метровые кубы на полу зала, возле перепончатых, изогнутых парусами стен.

– Постою, – отказался Стас, с интересом разглядывая интерьер зала. – Кто его строил?

«Если ты имеешь в виду стратегал, то он выращивался как живой организм. Помещение под него – да, строили, а этот зал, к примеру, создавали нептунийцы, которые были разумными растениями, если ты вспомнишь».

– Как и уранийцы, и плутониане.

«Не отвлекайся, друг мой. Тебя ждут великие дела. – Ста-Пан усмехнулся. – Если только ты намерен им соответствовать. Хочешь помочь Регулюму?»

– Шутите? – не поверил Стас.

Комба продолжал изучать его лицо с неким сомнением во взоре, и молодой человек невольно подобрался, посерьёзнел.

– Чего вы хотите от меня?

«Тот мейнстрим Регулюма, в котором живу я, зашёл в тупик. Метакон долго терпеть не будет и отправит его в хроник целиком. А может быть, вообще сбросит в Большой Хаос. Но есть один вариант реальности, который имеет шанс…»

– Фазовый аттрактор.

«…который имеет шанс обойти все тупики и воплотить замысел Творца регулюмов как абсолютную этическую ценность. Когда-то этот вариант выпал в «яму» из-за неправильного решения одного равновесника… – Ста-Пан замолчал, пожевал губами, поморщился. – К сожалению, это был я. Пришла пора исправлять ошибки».

Стас прищурился.

Комба кивнул.

«Да, чужими руками, согласен, поэтому ты можешь отказаться. И вероятнее всего, откажешься, как это сделал я. Но хотя бы выслушай».

Стас почувствовал раздражение и одновременно смущение, будто его уличили в неблаговидном поступке.

– Я не знаю, о чём пойдёт речь.

«О Регулюме ты уже знаешь, поэтому начнём сразу с зад… с анализа обстановки в мире. Кстати, советую не тратить дыхание на звуковую речь, иначе твоя витасфера скоро сдохнет. Мы можем общаться в мысленном диапазоне».

– Я… «Я понял», – поправился Стас, переходя на мыслесвязь.

«Много лет назад я хотел уничтожить стратегал, которым пользовались в то время равновесники Марса и тамошний СТАБС».

«Разве его… можно уничтожить?»

«Как и всё в этом мире».

«Но тогда погибнет весь Регулюм! Стратегал является его ДНК, системой, формирующей законы жизни…»

«Я намеревался сбросить на плоскогорье Марса, в месте установки стратегала, Фобос, спутник Марса, а по сути – старый космический крейсер плутониан. Но… передумал. Надо закончить первоначально задуманное».

«Но ведь стратегал сейчас на Земле, под Питером…»

«Да, его перенесли с Марса после моего… намерения. Есть ещё и дубль на Луне. И законсервированные копии на спутниках больших планет. Однако речь не идёт об уничтожении земного стратегала, речь идёт о повторении атаки на марсианский стратегал за двести миллионов лет до появления на Земле вида хомо сапиенс».

«А Регулюм тоже… не исчезнет?»

«Уничтожив стратегал, мы дадим возможность Регулюму развиваться самому, не полагаясь на решения Равновесий, каждое из которых норовит подчинить себе всю систему, играть роль вершителей судеб всего человечества. А погибнуть Регулюму не даст хроноген, который подчиняется только воле Творца».

«Разве Творец нас… не бросил?»

Ста-Пан улыбнулся, сел на каменный куб, и тот вдруг вспенился, превратился в подобие бесформенного кресла.

«У Творца много других забот. Но его помощники следят за процессом роста Регулюма. Я встречался с одним из них по имени Дервиш».

– И я бы хотел! – вырвалось у Стаса.

«Может быть, ты получишь такую возможность. Не перебивай больше, у нас мало времени».

«Что нужно делать?»

«Ты согласен?»

«Ну, я… – Стас пошевелил пальцами, формулируя ответ, уловил иронический огонёк в глазах собеседника, выпрямился. – Я могу сначала закончить магистратуру?»

«Магистратуру тебе заканчивать не придётся. Тебя ждут другие знания, превосходящие всё, что ты можешь представить».

«Знания Бездн?» – скривил губы Стас.

«Я до сих пор жив только благодаря тому, что инба Цальг передал мне частичку этих Знаний».

«Хорошо, я понял. Последний вопрос не по теме: если я всё сделаю так, как надо, и вы – т о т – измените своё решение… базовая реальность изменится?»

«Несомненно».

«Но тогда и вы тоже… изменитесь?»

«Я просто исчезну».

«Но как же так… получается, вы себя… ликвидируете?»

«А кому я такой нужен?» – спокойно пожал плечами Ста-Пан.

Стас попятился, не спуская глаз с лица комбы, сел на каменный куб, который почему-то не превратился в кресло, как под Ста-Паном.

«Вы… сумасшедший!»

По губам Ста-Пана скользнула грустная улыбка.

«Без сумасшедшинки в крови жить скучно. Ты поймёшь это позже. Что касается базового варианта Регулюма, моё решение привело к возникновению на Земле Терсиса – глобальной террористической сети, грозящей выйти в космос и поколебать равновесие всей системы регулюмов. Допустить этого нельзя».

Ста-Пан закрыл глаза, посидел немного, думая о чём-то своём, добавил:

«Есть и ещё один аргумент…»

«Какой?»

«Женщина…»

«Извините?»

Ста-Пан открыл глаза.

«Меня любила женщина… а потом она ушла… но к делу! Вот какая дорога тебе предстоит».

Комба повернулся к выпуклому парусу стены, стремительно начертил на ней пальцем незамысловатый чертёж; линии чертежа начинали светиться вслед за движением пальца.

«Объясняю. Единичкой указан базовый вариант реальности, то есть мейнстрим».

«В котором живёте вы?»

«Двойка, тройка и четвёрка – свёрнутые варианты реальности, хроники. Пусть ты обитаешь в виртуале-двойке. В третьем и четвёртом виртуалах живут девушки, присутствие которых поможет нашему общему «предку» изменить своё решение. Обеих зовут Дарьями. Одну из них надо вытащить из «хрономогилы» и доставить в базовый вариант, в рубку Фобос-корабля».

«Зачем?»

«Думаю, увидев её, Станислав Панов-первый, – Ста-Пан усмехнулся, – сделает правильный выбор».

Стас заколебался.

Комба поднял ладонь.

«Знаю, ты недавно познакомился с девушкой Даной. Но, во-первых, о любви речь не идёт, ведь так?»

Стас неуверенно почесал затылок.

«Она красивая…»

«Во-вторых, – продолжал Ста-Пан, – спасение Дарьи тебя ни к чему не обязывает».

«А почему вы сами этого не сделаете?»

«Не позволяют законы Регулюма. Я не могу, к примеру, вернуться в прошлое и убить своего дедушку. В этом случае моя милисса как бы защищена логическим концептуалом, то есть она самосогласована. Убить моего дедушку может только кто-то другой».

«Я смогу?»

«Нет, ты не сможешь, так как входишь в пределы горизонта событий моей милиссы. Раз мы с тобой встретились сегодня, ты стал зависимым реципиентом этого события. Короче, для миссии спасения Регулюма нужен независимый оперативник».

«Подождите, так я зависим или независим?»

«Смотря с какой стороны посмотреть. Убить меня ты не сможешь, но изменить милиссу в состоянии, тем более что я сам этого хочу. Ты справишься».

«Почему вы так… уверены?»

Ста-Пан усмехнулся в третий раз.

«А я и не уверен. Просто мне больше некому довериться».

Стас порозовел, шокированный откровенностью комиссара, потом ему на ум пришла другая мысль:

«А если спасти сразу двоих?»

Ста-Пан достал из кармана плоскую красную коробочку, вынул из неё капсулу белого цвета, бросил в рот. Заметил взгляд молодого человека, протянул коробочку ему.

«Возьми, это «инэр», раскрывает резервы организма, поднимает тонус и всё такое прочее».

Стас несмело взял капсулу, повертел в пальцах.

«Глотать её необязательно, можно раздавить пальцами, результат будет тот же. Бери, бери, эта штука пригодится, особенно в чрезвычайных ситуациях, когда понадобятся сверхсилы. Однако ты задал непростой вопрос, парень. По логике вещей нужна одна корректирующая программа… э-э, девушка. Но почему бы не попробовать перевести в мейнстрим обеих? Каждой нужен обережник. Попробуй, если хочешь».

«Отлично! – обрадовался неизвестно чему Стас. – Где мне их искать? – Он вдруг вспомнил о своём неумении переходить в тхабс-режим, виновато сморщился. – Никак не могу научиться ходить волхварём…»

«Ты думаешь о физических законах, которые запрещают людям свободно разгуливать по Регулюму. Забудь о них, и всё получится».

«Хорошо… попытаюсь».

«Держи вот ещё что, тоже пригодится. – Ста-Пан бросил необычной формы нож, вонзившийся в пол точно у ноги Стаса. – Это мономолик, режет даже сталь. Он мне когда-то сильно помог. Кстати, в рукояти ножа есть выемка, можешь спрятать туда «инэр».

Стас выдернул нож, потрогал волнистое лезвие, восхищённо повертел перед глазами.

«Красивый… но я всё равно не понимаю, где находятся эти виртуалы».

Он вложил белую капсулку в рукоять ножа, кивнул на светящийся рисунок на стене.

«Я поставил маркерные метки, ты поймёшь». – Ста-Пан вдруг замолчал, прислушался к чему-то, и тотчас же в зале бесшумно вспыхнул крутящийся смерч, и на пол из него посыпались чёрные фигуры.

– Беги! – приглушённо рявкнул комба, вскакивая и одним прыжком преодолевая расстояние между Пановым и группой Оллер-Бата. – Я их задержу!

Засверкали вспышки, по залу заскакали ослепительные взрывающиеся шары и струи огня.

Стас заторможенно поднялся, не зная, вмешаться ли в схватку или выполнять приказ комбы.

«Беги!» – подхлестнул его мысленный вскрик Ста-Пана.

Он вздрогнул и легко, почти без усилий нырнул в «колодец» тхабса.

Чем закончился бой «родича» со сворой упырей, Стас уже не увидел.

Глава 5

МОЯ ВОЛЯ – ЗАКОН!

СТАБС – как система контроля Регулюма не имела физической штаб-квартиры никогда: ни во времена процветания плутонийской цивилизации, ни позже, когда к регуляции реальности подключились люди, перенявшие эстафету у атлантов, потомков марсиан. Все её структуры по сути являлись виртуальными компаниями, поддерживающими связь через Интернет и буферные компьютерные сети. Тем не менее служащие этих компаний, в том числе комиссары баланса, были живыми людьми, имели свои офисы, в большинстве своём – для прикрытия основной деятельности, квартиры, особняки и места отдыха.

Глава СТАБСа марсианин Имнихь также распоряжался вполне материальными объектами, доставшимися ему в наследство от прежнего фундатора, но предпочитал жить на родине, то есть на Марсе, во времена процветания марсианской цивилизации. Свою обитель на берегу Бериллиева залива он покидал редко. Его руками и глазами становились сотрудники рангом пониже: комиссары, инспектора, чистильщики, наблюдатели, расчётчики. Все они служили СТАБСу добровольно, отличаясь степенью ответственности и рангом в его иерархии, и все подчинялись воле фундатора, редко проявляя свои психологические особенности. Такие в СТАБСе не уживались. Они становились ненадёжными элементами в отлаженной системе и выбраковывались ещё на стадиях низших специалистов. Поэтому внезапное своеволие оперативного агента высшего звена – комиссара! – Ста-Пана заставило фундатора проанализировать деловую атмосферу во всех звеньях СТАБСа и сделать неприятный вывод: он выдохся!

Проблема замены главы Системы появилась давно. Каждая новая сегрегация разума в Регулюме выдвигала своих лидеров, и прежние уходили, передав бразды правления СТАБСом в надёжные руки (ветви, лапы, щупальца, псевдоподии). Однако Имнихь хотел остаться фундатором вплоть до Стохастического Предела, а ещё лучше – до полного сброса Регулюма в Хаос, для чего предпринял беспрецедентные меры в этом направлении.

Он ликвидировал двух лидеров земной Атлантиды и Гипербореи, готовых его заменить, пережил тринадцать покушений и не допустил к власти таких известных на Земле личностей, как Гермес Трисмегист, Кецалькоатль, Александр Македонский, Будда и Серебряный Всадник.

Бунт Ста-Пана, человека вполне предсказуемого, стал для фундатора сюрпризом. Такого удара от комиссара он не ждал. И приказал комбе Оллер-Бату, потомку атлантов, нейтрализовать милиссы всех Станиславов Пановых во всех виртуалах, даже в засыхающих, то есть в «хрономогилах».

На седьмой день после принятия решения Оллер-Бат заявился к нему в резиденцию, называя её по старинке Центром. У фундатора было два десятка таких «центров» по всей Солнечной системе, и вычислить, в каком из них он в данный момент находится, было невозможно. Однако Оллер-Бата он всегда принимал в резиденции на Марсе, в зале стратегала.

Оллер-Бат бывал здесь не один раз, давно привык к сложнейшей системе управления Регулюмом, но и он какое-то время с интересом смотрел на грандиозное сооружение в центре гигантского зала, отслеживающее все важнейшие события, которые происходили в Солнечной системе.

В принципе стратегал являлся точной моделью Регулюма, использующей для контроля физических и социальных процессов все достижения цивилизаций, родившихся и уже умерших с момента образования временно стабилизированного пространственного узла. Но больше всего Оллер-Бата воодушевляла не беспрецедентная сложность стратегала, а прозорливость и ум тех, кто его строил «с нуля». Видимо, они умели ходить в далёкое будущее и создавали контроль-систему с таким расчётом, чтобы ею могли пользоваться все последующие разумники. А ведь первыми, кто задумал стратегал как системный компьютер – задатчик, были плутониане, то есть разумные системы микроорганизмов.

«Докладывайте», – прошелестел в голове атланта бестелесный голос фундатора.

Он оглянулся.

Похожий на седого лемура в золотистом комбинезоне на него смотрел Имнихь, расположившийся на антигравитационном «блюде», с узким и длинным стаканчиком в лапке, заполненным какой-то дымящейся оранжевой жидкостью.

«Комба Ста-Пан нейтрализован», – сказал Оллер-Бат.

«Уничтожен?»

«Сброшен в хроник, не имеющий выхода в мейнстрим».

«Надо было его физически уничтожить. А его дубли?»

«Милиссы Пановых в базовой реальности отсутствуют».

«Я приказывал найти и нейтрализовать милиссы Пановых во всех забракованных хрониках».

«Но ведь род Ста-Пана очень глубок, он уходит в прошлое на миллионы лет…»

«Вы не поняли? Я сказал – всех!»

Из стаканчика в лапке фундатора выплеснулся фонтанчик оранжевого пара.

Имнихь вдохнул этот фонтанчик, расслабился, глаза его заблестели.

«Это нецелесообразно, – осторожно возразил Оллер-Бат. – Ликвидация полной милиссы рода Пановых может спровоцировать нежелательные бифуркационные волнения в базовой реальности».

«Панов опасен, – Имнихь сделал глоток, блаженно закрыл глаза, посидел так немного, закончил: – И моя воля – закон! Вам этого недостаточно, комиссар?»

«Я считал, что закон – это сохранение равновесия в Регулюме».

«Выполняйте!» – бросил фундатор.

Его невесомое кресло-блюдо поплыло прочь, скрылось в протаявшей щели выхода.

Оллер-Бат проводил главу СТАБСа ничего не выражающим взглядом, глянул на сверкающий «букет» сфер стратегала. Впервые в жизни его душу охватило сомнение. Фундатор не привёл ни одного убедительного доказательства в пользу необходимости полного «стирания» рода Пановых. А его обоснование: «Моя воля – закон!» – не могло служить доказательством, потому что было сугубо субъективным.

В глубине хрустальных сфер стратегала вспыхнул язычок пламени.

Оллер-Бат задержался, уверенно находя объект: Земля, страна – Иран, время – начало две тысячи восьмого года. Ну, правильно, Соединённые Штаты Америки нанесли бомбовый удар по Ирану, одна из ракет попала в подземный ядерный реактор, тот взорвался.

Среди операторов, обслуживающих стратегал, наметилось оживление.

Оллер-Бат понял их чувства.

Земные Равновесия А и К должны были нейтрализовать намерения США и не допустить военного конфликта, однако Равновесие-К, управляемое маршалессой, отстаивало другой вариант развития Регулюма, и война между Ираном и США всё же началась.

«Пора вмешаться, – подумал Оллер-Бат рассеянно. – Иначе Регулюм из-за несогласования действия Равновесий не доживёт и до Отражающего Предела».

«Вы ещё здесь, комиссар?» – вкрадчиво поинтересовался внезапно объявившийся в зале Имнихь.

«Анализирую задание, – ответил Оллер-Бат. – Намечаю варианты исполнения».

Слегка поклонившись, он протянул тхабс-линию на Землю.

Вышел в России, в Ярославле, чтобы оттуда двинуться в прошлое и проследить милиссу родственников Пановых. Но мысль проанализировать задание фундатора вернулась, и Оллер-Бат «просочился» в зал дублирующего стратегала, расположенного на Луне.

На самом деле стратегал был один на весь Регулюм. Но для удобства пользования были «проявлены» три его дубля: два – на Земле, ими пользовались Равновесия, и один – на Луне, которым могли пользоваться все, кто имел доступ к системе контроля.

Оллер-Бат расположился в свободном операционном коконе и углубился в расчёты последствий, которые могли возникнуть после «стирания» рода Пановых.

Расчёты заняли более восьми часов и потребовали много энергии. Пришлось даже прибегать к стимулирующим средствам. Но комба остался удовлетворён. Его предположение подтвердилось: ветви рода Пановых протягивались в бездны прошлого и будущего, и «стереть» их все было очень трудно. Мало того, их исчезновение нельзя было сгладить ламинарно, возникали «тёмные» узлы непросчитываемых дисперсий, которые тоже надо было гасить.

Так, оказалось, что ликвидация милиссы деда Панова по матери в начале новой эры, около двух тысяч лет назад, приводила к возникновению Хохлопанской империи, занимавшей пол-Европы – от Чёрного моря до Балтийского (если иметь в виду современную терминологию). А в конце двадцатого века к власти в Белой Расее, преемнице Хохлопанской империи, приходил Сталер, одиозная личность, мечтающая объединить весь мир под протекторатом Великой Голубой Орды и сократить население Земли до одного миллиарда. Его правой рукой был не менее выдающийся диверсант, шпион и террорист Дюла Инлер, род которого занял место рода Пановых.

Впрочем, хватало и «мелких» конфликтов, рассеянных по истории Регулюма, возникших по вине «сброса» рода Пановых, «стирания» его из памяти стратегала. К примеру, русско-шведских войн становилось вдвое больше, Турция как государство в результате Русско-турецкой войны тысяча семьсот тридцать пятого [2] года исчезала вовсе, европейцы обнаружили Америку на три столетия раньше, а индейцы майя переселились на Африканский континент, позже в Австралию и выжили.

В принципе Оллер-Бата это никак не касалось, да и сентиментальным он не был, и тем не менее он являлся жителем Земли, которая представляла собой в нынешние времена базовую реальность Регулюма. Поэтому всё, что на ней происходило, касалось и его.

Сначала он перепроверил получившиеся выводы.

Потом задумался.

До сего момента он выполнял задания фундатора, не особенно переживая за последствия своей работы. «Обрезал» два десятка «хрономогил»: то есть подчистил грубые просчёты земных Равновесий и закрыл доступ к сброшенным виртуалам из базовой реальности. И обратно. Изменил милиссы более двух сотен существ, людей и других разумников, способных поколебать стабильно закреплённый пространственный узел. Ликвидировал физически два десятка особо опасных лидеров, деятельность которых могла нарушить и без того хрупкое равновесие регулирующих Регулюм сил. Исправил возникшие в прошлом нелинейности исторического развития земной цивилизации, хотя при этом пришлось пожертвовать красивыми вариантами бытия, техническими достижениями и спокойствием мировых социальных процессов. Об одном из таких вариантов он сожалел до сих пор: когда в первой войне Атлантиды и Арктиды победила его родина, и на Земле временно возник Социальный Структурный Артефакт – Абиссинида, объединившая всех трёхглазых обитателей Земли в единый «мозг». Однако при этом исчезло более девяноста процентов крупных форм жизни, в том числе динозавры, и вариант пришлось забраковать.

Правда, последующий вариант реальности потребовал новых жертв: пришлось расстаться с теми же динозаврами, свалив на победившую Атлантиду гигантский десятикилометровый астероид. Зато впоследствии развитие цивилизации людей пошло «в нужном направлении», и СТАБС оставил этот вариант в качестве базового.

В тихой «пещере» головы Оллер-Бата возник источник мысленного «звука» – словно кто-то робко тронул струну бас-гитары. Это снова стучался в сознание комбы вызов фундатора.

Оллер-Бат привычно настроил нужные структуры мозга в резонанс с поступившим сигналом, услышал щебечущий «голосок»:

«Вам нужна помощь, комиссар?»

Оллер-Бат хотел отказаться, но вовремя подумал, что и Ста-Пан начал с подобного отказа, поэтому вежливо ответил:

«Помощь не помешала бы».

«В ваше распоряжение поступают инба Ханом и чисба Вериж-Нец».

«Благодарю, экселенц».

«Докладывайте о продвижении дела каждые двадцать четыре земных часа».

«Слушаюсь, экселенц».

Оллер-Бат расшнуровал операционный кокон и обнаружил ждущих его оперативников: инбу Ханома – в прошлом монаха в эпоху царствования Иоанна Грозного, и чисбу Вериж-Неца – фаэтонца, похожего на гигантское земное насекомое – богомола.

Фундатор абсолютно точно вывел своих посланцев «на объект», тонко подчёркивая комбе важность приказа. Какие инструкции он им выдал, можно было только догадываться.

Глава 6

ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ?!

Полётом этот процесс перемещения в мглистом «нигде» назвать было трудно. Все чувства Стасу практически отказали, и лишь «мигающее» сознание слегка поддерживало его во время слепого движения, успокаивая, давая понять, что он ещё не умер.

«Полёт» в эфемерном «колодце неизвестно чего» закончился ударом обо что-то твёрдое, хотя после того, как Стас обрёл способность видеть, ничего твёрдого он не обнаружил, кроме гладкой тёмной поверхности под ногами.

Сначала он подумал, что это асфальтовая площадка во дворе дома.

Потом диапазон зрения скачком увеличился, и Стас понял, что стоит на плоской круглой вершине скалы, утопающей в море подсвеченного снизу голубоватого тумана. Скала была не единственной в этом странном мире. Цепочка таких же скал уходила вправо и влево, причём та ветвь, которая шагала к горизонту вправо, становилась всё более светлой, накаляясь до почти лунного сияния, а уходящая влево становилась тусклей, краснела, багровела и, наконец, растворялась в темноте.

Небом здесь служила сизая пелена, похожая на скрывающий звёзды облачный слой. А дышать было практически нечем, и спасла Стаса только инстинктивно созданная им витасфера.

«Где я?!» – мелькнула задавленная эмоциями мысль.

Вторая была под стать первой: что я здесь делаю?!

Потом пришла третья: надо бежать отсюда!

Перед глазами всплыло лицо Ста-Пана, на губах которого играла снисходительная усмешка. Комба хорошо знал самого себя, что означало – одновременно он отлично понимал всех своих «родичей». И это давало ему повод сомневаться в успехе задуманного.

Стас невольно покраснел, кинул по сторонам косой взгляд, словно боялся увидеть свидетелей его страха. Сжал зубы.

Сдрейфил? Да! Но чёрта с два отступлю! Ста-Пан скорее всего погиб, защищая его отступление, и об этом теперь придётся помнить всю жизнь.

Итак, где мы оказались, товарищ Панов?

В облачно-туманном небе родилась звёздочка, плавно покатилась за горизонт, оставляя за собой светящийся метеорный след.

Это что – знак свыше? Или просто местное природное явление?

Ещё один «метеор» прочертил глухую пелену неба, исчезая в той стороне, куда уходила цепочка скал с плоскими вершинами. Причём – в более яркую, золотистую ветвь.

Может быть, и в самом деле стоит посмотреть, что там есть? Кстати, Ста-Пан рассказывал, что эта дорога ведёт к сайту Матрицы Мироздания, или, как её называют чаще, к Знаниям Бездн. Кто бы подсказал, что это такое на самом деле – Знания Бездн?

Вдали, на вершине одного из ближайших мрачных багровых столбов, появилась сияющая серебристая фигурка.

Стас замер, пытаясь разглядеть существо, похожее на женщину в сверкающем плаще.

Что делать? Позвать? Или попытаться подойти к ней самому? Но Ста-Пан не оставил инструкций, как это можно сделать. Между столбами-скалами метров по сто, если не больше, перепрыгнуть не удастся. А тхабсом он ещё не владеет в должной мере.

Фигурка исчезла.

Зато на «лунной» скале ветви возникла другая фигура – нечто вроде дракона с чешуйчатыми крыльями и огнедышащей пастью.

«ИЗАР!» – всплыло в памяти имя инспектора Закона Равновесия, служащего Метакону. Чёрт бы его побрал! Ста-Пан в своё время изрядно побегал от него, нарабатывая печальный опыт контактов с инспектором. Как там называется его должность? Этик-мнемор первого уровня? Чего ему надо от меня?

«Дракон» раскрыл пасть шире и прыгнул.

Стас отшатнулся и совершенно инстинктивно нырнул в «колодец» тхабс-режима.

Он уже не видел, как дракон превратился в седого старика в длинном белом плаще, задумчиво прогулявшегося по сизой от инея поверхности скалы.

На сей раз переход в тхабс-состояние дался ему проще и по ощущениям длился всего несколько секунд.

Помня своё первое «приземление», Стас сгруппировался, поджал ноги и никакого удара вообще не почувствовал.

Он оказался в гулком пустом коридоре с мокрыми на вид стенами. По стенам снизу вверх (!) текли струйки и наплывы похожей на жидкий бетон субстанции, вливались в такой же «водянисто-бетонный» потолок. Стас даже поёжился, ожидая ливня капель сверху, но потолок был гладким и лишь подрагивал, когда в него вливались более обильные натёки.

А пол коридора был сухим, покрытым слоем давней беловатой пыли, в которой отпечатались цепочки следов. Стас разглядел три таких следа, и все они принадлежали разнокалиберным ходокам: совсем крохотные, овальные, с намёком на коготки (что за зверёк здесь прошагал?), обыкновенные человеческие – шёл мужчина в ботинках с рифлёной подошвой, и огромные, в полметра длиной, разделённые посредине странным швом. Трудно было представить, кто мог оставить такие следы, навевающие мрачные ассоциации.

«Интересно, куда это я попал?» – сам себя спросил Стас.

Память молчала.

Эйконал, которым загрузил Панова комба Ста-Пан, спасибо ему большое, сведений об этом помещении не имел.

Стас потоптался на месте, испытывая разнообразные чувства, повертел в руках мономолик, царапнул им стену и удивился. Нож просто соскользнул, не оставив на «текучей» стене ни малейшего следа.

«Это мне кажется, что стена плывёт, – успокоил себя молодой человек. – И весь коридор скорее всего выглядит по-другому. Здесь царят иные физические законы, и пространство имеет другое количество измерений. Знать бы, куда ведёт этот «бетонный» тоннель. Кстати, чем он освещается? Ни одной лампы, а видно всё как днём».

Стас двинулся вперёд, стараясь не наступать на чужие следы. Потом увидел, что штанины внизу пропитываются пылью, и стал, наоборот, ставить ноги в следы прошедшего здесь неведомо когда великана.

Шагов через сорок он уткнулся в перекрёсток с обыкновенной лестничной площадкой. Перпендикулярный коридор ничем не отличался от первого, уходя в обе стороны в бесконечность, и Стас решил перейти на другой уровень. Инстинктивно избрал подъём. Лестница имела четыре пролёта и привела его на площадку, соединявшую точно такие же коридоры, что и этажом ниже.

– Пусто, – сказал Стас вслух, обнаруживая, что дышит воздухом витасферы. – Поднимемся повыше.

Он взобрался ещё на этаж, увидел знакомые «текучие» стены коридоров, сплюнул.

– Тест на упрямство? Или на умение думать?

Стены коридора содрогнулись, то ли от его слов, то ли по иной причине, потёки «жидкого бетона» застыли.

– Ну, и что дальше? – посмотрел на них Стас.

Потёки поплыли к потолку снова.

– Ясно, я не оправдал ваших надежд. Что ж, надо отсюда сма… – Стас вдруг обратил внимание, что в этих коридорах почти нет пыли, но следы – есть! И их гораздо больше, чем в первом коридоре, будто верхними этажами пользовались чаще, чем нижними.

Ну-ка, ну-ка, откуда и куда шли люди? Да и люди ли?

Следы без сомнения принадлежали людям, мужчинам и женщинам и даже, похоже, детям. Хотя среди них изредка попадались очень странные, не то звериные, не то «пришельческие», если судить по их форме. И большинство вело по коридору в одну сторону.

Ладно, посмотрим, куда топала вся эта весёлая компания.

Стас поспешил в нужном направлении, чувствуя, что витасфера «выдыхается». В голове поплыл тонкий комариный звон, сердце заколотилось сильнее, горло пересохло, дышать стало труднее. Все эти признаки падения тонуса указывали на энергетический голод организма, и Стас подумал с тревогой, что он вполне может внезапно отключиться, а что с ним случится после этого, неизвестно.

Ускорил шаг, почти побежал.

Сто метров, двести, триста…

Чёртов коридор! Когда же он закончится?!

В тот же момент коридор расширился и превратился в гигантский куполовидный зал, в центре которого расположилась дырчато-ажурная конструкция, похожая на огромную люстру из хрустальных висюлек и свеч. Внутри «люстры» горел рубиновый огонёк, похожий на угрюмый глаз. А вокруг неё располагались странные выросты из пола, напоминающие двухметровой высоты бутоны невиданных цветов и страусиные яйца одновременно.

Стратегал, мелькнула в голове догадка.

«Не может быть!» – возразил Стас сам себе.

Однако чем дольше он всматривался в «люстру», тем больше убеждался в правильности догадки. Перед ним и в самом деле был стратегал, но неработающий, мёртвый, заброшенный или же просто выключенный.

Стратегал существует всего в одном экземпляре, вспомнились слова Ста-Пана. Но в разных слоях Регулюма «проявлены» три его копии: одна на Луне и две на Земле.

Что это означает? Данный стратегал сохраняется на всякий случай? Как резерв? Или он в натуре давно сдох?

Комариный звон в ушах усилился, Стаса начало подташнивать, закружилась голова.

К чёрту, надо уходить! Ста-Пан сказал, что оставил какие-то метки, чтобы я не промахнулся. Где он их оставил? Стрелку на заборе нарисовал?

Сознание померкло.

Отчаянным усилием Стас буквально «воткнул» себя в состояние волхваря, рухнул в темноту и вынырнул из неё в странном дымчато-стеклянном пузыре, хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыбина.

Однако пузырь был всё той же витасферой, проявившейся в результате каких-то внутренних побуждений (жажды жизни?), надо было идти дальше, Стас ткнулся головой в «стекло», снова провалился в «колодец» инобытия и увидел мигающую лучистую звезду «справа» от себя.

Метка? Туда, к ней!..

Он с трудом «развернулся», слепо шаря вокруг – не руками – мысленными щупальцами, обнаружил тёмную дыру «под звездой» и последним усилием протиснулся в неё, как в люк…

* * *

Свежий воздух ворвался в лёгкие, судорожно искавшие хотя бы глоточек кислорода, и Стас, очутившийся зимним вечером на берегу какой-то замёрзшей речки, сел в снег и какое-то время просто дышал, ни о чём не думая. Потом встал и начал осматриваться.

Во-первых, стало ясно, что одет он не по погоде: здесь царила зима, и температура воздуха держалась не выше минус пятнадцати градусов по Цельсию.

Во-вторых, судя по чистому небу с россыпью звёзд и почти полному отсутствию облаков, он прибыл на «место спасения» девушки Дарьи как минимум на сутки раньше.

В-третьих, он совсем не знал города, где она жила.

В голове проскочила «электрическая искра».

«Суздаль Владимирской губернии, – забубнил в памяти сам собой включившийся эйконал Ста-Пана. – Расстояние от Москвы – двести три километра…»

Стас выслушал «запись», выбрался на мостовую. Прохожие, скрючившиеся от морозного ветра, с удивлением поглядывали на него, одетого в легкий костюм, а он вдруг с не меньшим удивлением заметил, что совсем не страдает от холода. Организм сам, «автоматически», на уровне инстинкта, начал «регулировать» внутренний биохимический обмен, поддерживая нужную температуру тела.

– Спасибо, – пробормотал Стас, имея в виду комбу Ста-Пана. «Родич» позаботился и об этом, передав ему знания и приёмы внутреннего регулирования.

«Однако надо готовиться к предстоящей операции, друг мой, – подумал Стас. – Но в первую очередь следует заняться обмундированием, чтобы люди вокруг перестали обращать на тебя внимание».

Он посмотрел на табличку с названием улицы: улица Калинина. Сюда он ещё вернётся. А где у них тут магазин одежды? Ближе к центру? И какие здесь ходят деньги?

Стас поднял воротник пиджака, сделал вид, что мёрзнет, остановил прохожего:

– Извините, вы не знаете, есть поблизости универмаг? – Заметив взгляд мужчины, добавил с извиняющейся улыбкой: – Прилетел с юга, не рассчитал погоду.

– На Васильевской целая куча магазинов, – ответил прохожий. – До перекрёстка и налево.

– Благодарю, – кивнул Стас, торопливо двигаясь в указанном направлении.

Универмаг с отделом по продаже одежды обнаружился ближе к площади, на которой располагались две церкви: Воскресенская и Цареконстантиновская. Шёл восьмой час вечера, над городом потянулись черные струи облаков, предвещая снегопад, дул пронзительный ветер, и покупателей в универмаге было мало.

Стас походил по отделам, присматриваясь к тем, кто платил в кассу деньги, никаких отличий местной валюты от своих купюр не заметил и направился на второй этаж универмага, где располагался отдел верхней одежды. Нашёл куртку нужного размера, вязаную шапочку наподобие спортивной, примерил, протянул продавщице:

– Я это возьму.

Девушка привычно выписала чек, начала складывать куртку.

– Не надо, – попросил Стас, – я её сразу надену.

Подошёл к кассе, протянул деньги, внутренне напрягаясь. Однако никакой реакции кассирши на его дензнаки не последовало. Девушка сунула тысячные купюры в аппарат контроля, протянула сдачу. Обрадованный удачей Стас вежливо поблагодарил продавщиц, сорвал с куртки все этикетки и тут же надел.

– Нормально.

Девушки переглянулись, он подмигнул им, помахал рукой и вышел из универмага, довольный тем, что первая часть задачи оказалась легко выполнимой. Теперь настала очередь устраиваться на ночлег.

Ни знакомых, ни родственников у Пановых здесь не было, поэтому Стас начал искать гостиницу и обнаружил таковую в квартале от универмага. Он уже выяснил, что прибыл в Суздаль «засыхающего квистора» восемнадцатого февраля, ровно за сутки до «момента икс», то есть до гибели девушки Дарьи. Ста-Пан, очевидно, поставил метку не только в виртуальном пространстве тхабс-режима, но и во времени, чтобы спаситель прибыл чуть раньше и смог разобраться в обстановке. В гостинице ему предстояло прожить всего лишь одну ночь.

На всякий случай Стас сделал небольшой круг, прошёл мимо детсада на улице Ленина, где Дарья работала воспитательницей, и лишь после этого вернулся к гостинице, вполне современной на первый взгляд, носящей гордое название «Отель «Кремлёвский».

Он усмехнулся, отдавая дань фантазии владельца. Потом подумал, что название гостинице могли дать вследствие близости местного кремля, и решительно шагнул в вестибюль сквозь вертящуюся стеклянную дверь.

Здесь его тоже не ждали неприятные сюрпризы.

Паспорт был при нём, и Панову без задержек предоставили одноместный полулюкс на втором этаже, с видом на Воскресенскую церковь. По-видимому, этот виртуал если и отличался от родного потока реальности, то совсем не намного. Стасу даже захотелось найти «себя самого», то есть Панова-местного, посмотреть на него хотя бы издали, узнать, чем тот занимается и знаком ли он с истинным положением вещей. Но делать этого не стоило во избежание нежелательных контактов с упырями, и Стас, усталый от пережитого, искупался в ванной, сонно пощёлкал кнопками переключения телеканалов, пытаясь найти отличия от информационных сообщений «родного Регулюма», и не заметил, как уснул.

Проснулся ночью, выключил работающий телевизор, снова упал на подушку, проваливаясь в мутный сон с погонями и перестрелками. И лишь под утро расслабился окончательно и успокоился.

Встал заметно посвежевшим. Сделал зарядку, потрогал щетину на щеках: бритву он, естественно, захватить не успел. Сходил в гостиничное кафе, позавтракал: яичница из двух яиц с ветчиной, кофе с молоком. Бодро направился к детсаду, собираясь понаблюдать за «объектом спасения».

На улице слегка потеплело, до минус одиннадцати градусов, небо затянули тучи, снежок то начинал сыпаться с неба, то втягивался в пухлую облачную пелену, прохожие торопились по своим делам, поток автомобилей плотнел, и не верилось, что этот мир «стёрт» из реальности, опущен в «хрономогилу» и доживает, может быть, последние годы, месяцы и дни.

Стас передёрнул плечами и, чувствуя себя шпионом «на вражеской территории», ловя мимолётные взгляды прохожих (как хорошо, что он купил «камуфляж»), двинулся в нужном направлении.

Сначала он понаблюдал за территорией детсада через узорчатую металлическую решётку. Собрался было наведаться в детсад и спросить Дарью Страшко, но тут вышла она в сопровождении стайки ребятишек.

Сердце ухнуло вниз, рванулось вверх и остановилось у горла.

Дарья как две капли воды походила на Дану! Это во-первых. Во-вторых, она была очень мила и естественна. Так мила, что сбивалось дыхание! И, судя по всему, она очень любила детей, так как вела себя с ними исключительно мягко, как заботливая мать.

Несколько минут Стас вбирал глазами все её жесты, движения, улыбки, разговоры с детьми. Выдохнул застрявший в лёгких воздух. Подумал с невольной завистью: у такой обязательно должен быть парень!

Тут же мелькнула мысль, что её парень, возможно, похож на него. Вторая мысль несла благодарность Ста-Пану за знакомство, третья – осуждение в его же адрес, потому что теперь Стас не мог отступить, отказаться от задания, поскольку такую девушку стоило спасать.

«А Дана?» – пискнула из глубины подсознания «справедливая» мысль.

«А что Дана? – пожал он плечами. – Просто знакомая…»

«Ты же её хотел!»

«Мало ли кого я хотел. Дану не надо спасать».

«Но ведь ты уже присох к этой Дарье!»

«Ничего я не присох, отстань!»

Мысль спряталась, а сумбур в голове остался. Хотя при этом Стас отчётливо осознавал, что спорит сам с собой для проформы. Дарья ему действительно понравилась. Сразу и бесповоротно! И он ничего не мог с этим поделать, да и не хотел.

Около часа девушка возилась с детьми на игровой площадке, помогая им взбираться на горку, поднимая упавших и уговаривая остальных уступать друг другу санки и игрушки. Потом увела группу в здание детсада.

Стас обнаружил, что хочет горячего кофе, собрался сбегать в ближайшее кафе и заметил подъехавший к воротам детсада чёрный джип «Паджеро Юнион». Мгновенно напряглись мышцы живота. Джип был тот самый, принадлежащий Сильвестру Яковенко, о котором говорилось в эйконале. Отец Кеши приехал предупредить воспитательницу, что с его сыном надо обращаться по меньшей мере как с арабским шейхом.

Стас уже разработал план своего вмешательства в процесс, поэтому в данный момент лишь проводил Сильвестра Яковенко оценивающим взглядом: бугай, однако, ещё тот! Затем дождался выхода Яковенко.

Бывший спортсмен вышел из детсада через десять минут, хлопнул дверью, ворча, оглядываясь, пиная снег ногой, сел в джип, джип уехал. Видимо, ему не понравилось, как его приняли в детсаду. У Стаса мелькнуло сомнение, правильно ли он оценил ситуацию. Тем не менее плана своего он не изменил. Сбегал в кафе, насладился чашкой горячего кофе и продолжил своё дневное бдение. Дождался конца рабочего дня, направился вслед за вышедшей из детсада Дарьей. В короткой белой шубке и белой пушистой шапочке она была прелестна.

Стемнело, пошёл снег, фонари на улице оделись в красивые светлые ореолы.

Девушка шла не торопясь, зачарованно поглядывая на танцующие в лучах фонарей снежинки. Дошла до улицы Васильевской, свернула направо. Она могла бы и подъехать на маршрутке практически до дома, однако не стала этого делать. Стаса она не замечала, была занята своими мыслями. Он же, увлечённый «оперативной слежкой», чувствовал себя «агентом 007» и делал вид, что никуда не торопится.

Таким образом дошли до улицы Калинина. Аккурат напротив того места, где Панова «высадил» тхабс, Дарья приостановилась, и тотчас же началось действие, которое Стас готовился пресечь.

Рядом с ней, очень близко к тротуару, так, что она испуганно вскрикнула и отшатнулась, остановился джип «Паджеро Юнион». Открылась боковая дверца, на тротуар выпрыгнул Сильвестр Яковенко в распахнутой синей куртке, схватил Дарью под руку, дёрнул.

– Садись!

– Что вы делаете?! – попыталась освободиться девушка.

– Садись, тебе говорят!

– Отпустите!

– Мы тебя поучим, – ухмыльнулся Яковенко, – нужных детей любить. В машину, твою мать!

Он толкнул Дарью к джипу.

В этот момент Стас торопливо перешёл дорогу и сказал небрежно:

– Отпустите её!

Яковенко недоумённо оглянулся.

– Чево?! Откудова ты нарисовался? Вали по-хорошему, дай поговорить с мадамой.

Дарья рванулась, оттолкнула зазевавшегося отца Кеши и помчалась прочь.

– Вот падла! – сказал Яковенко озабоченно, бросился в погоню и наткнулся на Стаса.

– Я попросил бы… – начал Стас.

Яковенко взмахнул рукой, и в голове Панова взорвалась фонарная лампочка.

Он отлетел на дорогу, поскользнулся на снегу, растянулся во весь рост, на несколько секунд потеряв сознание.

Сильвестр в это время пыхтел, пытаясь догнать Дарью, но отстал, запрыгнул в подъехавший джип, и машина помчалась зигзагами, пока не настигла девушку.

Стас пришёл в себя и увидел, как от удара о капот Дарью отбросило на несколько метров к её же дому. Джип приостановился, но тут же взревел мотором и скрылся в струях метели.

– Даша! – прошептал Стас, понимая, что не смог помешать убийству. Кое-как встал, заковылял к месту падения тела девушки, вместе с какой-то женщиной добрался до неё и увидел струйку крови, вившуюся из уголка губ к шее. Глаза девушки были открыты, и в них застыло выражение безмерного удивления.

Остановилась какая-то машина.

– Что тут у вас случилось? – раздался мужской голос.

– Сбили вот бедненькую, супостаты, и укатили, – затараторила женщина, ткнула пальцем в Стаса. – А этот с ними был, подрался, а потом они ему дали по голове и наехали на девочку.

– Гражданин, ваши документы, – легла на плечо Панова тяжёлая рука.

Он повернул голову: на него, недобро прищурясь, смотрел милиционер.

– Я ничего не…

– Разберёмся. Документы!

И Стас сделал первое, что пришло в голову: возбудил резонансные структуры тхабс-режима. Как на его исчезновение прореагировали свидетельница трагедии и представитель власти, осталось за кадром.

* * *

Тхабс почему-то забросил его в помещение выключенного стратегала, где он был до своего перелёта в мир Дарьи. Чувствуя, как от стыда горит кожа на щеках, Стас нервно походил по залу, потрогал ноющий подбородок: с-собака бешеная, бьёт как кувалдой! – пнул несколько раз стену и успокоился. Несмотря на записанные осевшие в памяти знания, специально подобранные ему Ста-Паном, в том числе знания приёмов рукопашного боя, бойцом и профессионалом единоборств он не стал. Для этого нужно было время, а главное – постоянный драйв, который единственно и способен был сделать из неплохого в принципе спортсмена крутого профи. У Стаса не накопилось опыта боевого действия, и с этим пока приходилось мириться.

– Ну уж фиг вам! – сказал он вслух, ни к кому в особенности не обращаясь. – Не отступлю!

Он сосредоточился на волшебном «просачивании сквозь потенциальные барьеры», успел поймать в нужный момент появление лучистой звезды – «метки» Ста-Пана и расчётливо прыгнул «вниз головой» в чёрную яму под звездой.

Приземление произошло точно в тот же момент и в том же месте, что и в прошлый раз, – на берегу речки; в памяти всплыло её название – Каменка. Поскольку ему теперь снова надо было искать убежище, покупать куртку и прятаться от мороза, – первый визит сюда стал виртуальным, оставив лишь след в памяти, Стас зашёл в универмаг, облачился в знакомую куртку, натянул шапочку по самые уши и поплёлся в гостиницу «Кремлёвская». Через час он уже стоял в ванной под струями горячей воды.

Наутро пришла мысль поменять план действий.

До обеда Стас прикидывал варианты этого плана, слонялся у детсада, наблюдал за Дарьей, кудахтавшей с детьми, а потом, дождавшись тихого часа, зашёл в учреждение и предъявил пожилому охраннику свою красную книжечку представителя компании в Европе.

– Вызовите Дарью Страшко.

Охранник, толком не разглядевший удостоверение, но впечатлившийся золотым тиснением, вызвал заведующую. В коридорчик возле помещения охраны вышла женщина средних лет, в брючном костюме, с рыжими волосами.

– Мне нужно поговорить с Дарьей Страшко, – веско сказал Стас.

Женщина вопросительно посмотрела на охранника. Тот поспешил пояснить:

– Товарищ из органов.

– По какому делу? – полюбопытствовала заведующая.

– По важному, – тем же строгим тоном сказал Стас.

– Хорошо, сейчас позову. Можете побеседовать с ней в моём кабинете.

– Спасибо, это будет лучше всего.

Стаса отвели в кабинет заведующей, полный стеклянных шкафчиков с поделками детей, и через минуту туда пришла Дарья в халатике.

Сердце забилось сильнее. Вблизи девушка показалась Стасу ещё краше и милей.

– Вот товарищ из органов, – сказала заведующая, – хочет побеседовать с тобой.

– О чём? – поинтересовалась Дарья.

– Располагайтесь, – вышла заведующая, окинув фигуру Панова оценивающим взглядом.

– Присядьте, – кивнул Стас на стулья у стола заведующей. – Я вас долго не задержу.

Он уже хорошо продумал тему разговора и надеялся, что будет убедителен.

Девушка присела на край стула. Полы халатика раздвинулись, открывая красивые ноги воспитательницы. Но она этого не заметила, только положила руки на колени, внимательно глядя на «товарища из органов».

Стас устроился напротив.

– Я знаю о ваших проблемах. Отец Яковенко наверняка попробует заявить о своих «крутых» правах и пригрозит всякими карами.

Брови девушки сдвинулись.

– Откуда вам это… известно?

Стас улыбнулся.

– Мышка на хвосте принесла. Я также знаю, что одними угрозами Сильвестр Яковенко не ограничится. Поэтому у меня просьба: я провожу вас сегодня домой. Хорошо?

– Зачем? Неужели вы думаете, что он…

– Не думаю – точно знаю! – посерьёзнел Стас. – Вас это ни к чему не обяжет, а я… мы будем спокойны. К тому же мне хотелось бы вам рассказать одну историю.

– Рассказывайте.

– Не сейчас, после работы. – Стас поднялся, девушка тоже. – Буду ждать вас у детсада.

Поклонившись, он быстро вышел из кабинета, наткнулся на заведующую (подслушивала, что ли?), поклонился и ей:

– До свидания, всего хорошего.

Подумалось: интересно, о чём они будут говорить? Не позвонили бы в эти самые «органы», приняв его за сотрудника милиции. Однако дело уже было сделано, оставалось только ждать развития событий.

Сильвестр Яковенко прибыл в детсад в точном соответствии со своими желаниями и расчётами. Пробыл в детсаду десять минут, с шумом вышел, укатил на джипе.

Стас представил себе атмосферу детсада после ухода дебошира, чувства Дарьи и усмехнулся. Теперь его слова и намерение проводить девушку домой имели под собой веские основания. Можно было не сомневаться, что Дарья выслушает его более чем внимательно и быстрее поверит в существование такой структуры, как Регулюм.

Наступил вечер.

Стас пришёл к детсаду на час раньше, чем нужно, и терпеливо дождался появления девушки. И снова её фигурка, походка, милый наклон головы подействовали на него возбуждающе, заставляя сердце быстрее гнать по жилам кровь. Впрочем, бороться с собой Стас не хотел, отчётливо осознавая, что «объект защиты» ему нравится.

– Добрый вечер.

– Ой, вы здесь? А я думала, что…

– …я не приду?

– Что вы пошутили, – смутилась она. – Всё как сон. Знаете, кто к нам приходил?

– Сильвестр Яковенко собственной персоной. Знаю. Я же говорил, у нас есть серьёзные основания полагать, что на одних угрозах он не остановится.

– Он был такой злой, наговорил много нехороших слов.

– Ничего, вы теперь под моей опекой, не возражаете?

– Нет.

– Тогда разрешите взять вас под руку и пойдёмте.

Дарья доверчиво позволила Стасу поддерживать её под локоть. Они неторопливо двинулись по улице Ленина, свернули на Васильевскую.

– Может, подъедем на маршрутке?

– Вы торопитесь?

– Ни в коей мере! – поспешно сказал Стас. – Погода хорошая, можно и прогуляться.

Девушка засмеялась.

– Скажите честно, вы всё это придумали, чтобы познакомиться.

– Нет, к сожалению, – серьёзно возразил он. – Угроза чрезвычайно велика, а вы нужны… э-э, я хотел сказать, мы возлагаем на вас большие надежды.

– На что? И кто это – мы?

– Боюсь, вы не поверите.

– А вы попытайтесь меня убедить. Кстати, вы обещали рассказать мне какую-то интересную историю.

– Непременно расскажу. С неё я, пожалуй, и начну. Что вы знаете о времени?

– О чём? – удивилась Дарья.

– О времени. Как вы его себе представляете?

– Ну, не знаю… время – это такой процесс… всё изменяется… Нет? Честно говоря, я никогда не задумывалась над этим. Зачем вам надо знать, что такое время?

– Дело в том, что я знаю, что такое время, а вы нет. Неужели не читали фантастические романы о времени?

– Почему не читала, с удовольствием проглотила «Машину времени» Уэллса, ещё что-то читала в детстве.

– По времени можно не только путешествовать, но и его изменять.

– Вы шутите?

– А вся ваша… наша Вселенная представляет собой временно стабилизированный в пространстве узел реальности – Скопление скоплений регулюмов. Наша Солнечная система – один из таких регулюмов, Регулюм с большой буквы. К примеру, планеты, какими мы их видим, на самом деле представляют собой формы-слои этого Регулюма, разделённые потенциальным барьером – пространством. Их можно посещать и не применяя космических кораблей.

– Не может быть!

– Ещё как может. – Стас увлёкся, собираясь просвещать заинтересованную девушку и дальше, и в этот момент снова началось действие, ради которого он здесь оказался.

Они уже свернули на улицу Калинина и приближались к дому Дарьи. Пошёл снег, ограничивая видимость пятнадцатью метрами тротуара. Из белёсой пелены выкатился чёрный джип и въехал колёсами на тротуар, преграждая путь молодой паре. Из джипа выскочил Сильвестр Яковенко в распахнутой куртке, с недоумением посмотрел на Стаса, перевёл взгляд на Дарью.

– Есть разговор, воспитательница. Садись в машину.

Дарья отступила за спину Панова.

– Никуда она не пойдёт! – угрюмо сказал Стас.

– А тебя никто не спрашивает, – отмахнулся Яковенко. – Вали отсюдова.

– Сам вали! – потемнел Стас, сдерживаясь.

– Чо ты вякнул?! – повернулся к нему всей своей тушей отец Кеши. – Давно не били? А ну, повтори!

– Я сказал – сам вали! – произнёс Стас, отзываясь на вспыхнувшую в сердце злость. – Давно руки из наручников вынул? Езжай своей дорогой!

– Это ты мне?! – ошеломлённо протянул Яковенко.

– Тебе, тебе.

– Да я же тебя в сортир спущу!

– Попробуй.

Яковенко взмахнул рукой, и Стас отреагировал, обнаруживая в себе умение драться в любых ситуациях.

Кулак бывшего спортсмена просвистел в сантиметре от подбородка Стаса, а его собственная ладонь, отбив удар, хлёстко врезалась в щеку нападавшего.

Сильвестр охнул, отпрянул. Водитель его джипа вылез из машины.

– Давай, я его отметелю.

– Я сам, – прохрипел Яковенко, бросаясь в атаку.

И снова Стас легко ушёл от размашистого удара верзилы, впечатал ладонь в другую щеку, оставляя след, и тут же добавил два коротких, почти неразличимых от скорости удара в локоть и в шею Яковенко. Тот врезался в капот джипа, перелетел через него и затих.

Вскрикнула Дарья.

Водитель проводил своего босса недоумённым взглядом, посмотрел на Стаса, набычился и вдруг достал пистолет.

– Молись, падла! Тебя никто не просил вмешиваться!

Раздался выстрел.

Стас отчётливо разглядел летящую пулю, хотел увернуться (он бы успел), но понял, что пуля попадёт в Дарью, и лишь слегка отклонился, подставляя плечо.

Ещё один вскрик Дарьи.

Удар в плечо!

Горячая молния опасного «электричества» разбежалась по телу тонкими вихриками тающей боли.

Стас понял, что выбора у него нет, дотянулся до руки Дарьи и вспыхнул.

Разинувший рот водитель тупо смотрел на то место, где только что стояли молодой человек и девушка.

Из-за джипа вылез облепленный снегом Яковенко.

– Где они?

Водитель лязгнул зубами, посмотрел на свой пистолет, судорожно завертел головой. Глаза его посветлели, парня затрясло.

– Сильва, они исчезли, з-зуб даю!

– Убежали?

– Да нет, исчезли, говорю! Стояли тут и – бац! – нету уже!

– Пить меньше надо. – Яковенко потрогал щеку, на которой алел отпечаток ладони.

– Да не пил я, папой клянусь!

– Ладно, поехали, в другой раз подловим эту сучку. А её хахаля в асфальт закатаем.

Джип взревел мотором, съехал с тротуара, скрылся в струях метели.

Из снежной пелены появилась фигура одинокого прохожего в белом плаще. Прохожий задумчиво посмотрел вслед джипу, прошёлся по тротуару, разглядывая следы на тонком слое свежего снега, нагнулся: на белом ало просияла капелька крови.

Прохожий разогнулся, тёмное морщинистое лицо его просветлело, по губам скользнула улыбка. Он посмотрел вверх, словно видел что-то за нависшими над городом тучами, и сказал негромко:

– Может быть, не всё так плохо?

Глава 7

ПОМЕХА: УБРАТЬ НЕЛЬЗЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ

Помещение по виду можно было сравнить с Центром управления полётами Российского космического агентства: зал был велик, заполнен рядами фигурных столов с плоскими и объёмными дисплеями, «кустами» приборных стоек с мигающими индикаторными панелями, прозрачными стендами с контурами морей и рек, а также городских застроек. Дальняя стена зала перед рядами пультовых терминалов представляла собой гигантский экран с двумя земными полушариями на нём, покрытыми неравномерно светящейся координатной сеткой, в узлах которой загорались и гасли яркие цветные звёзды.

За столами работали десятки операторов в серых и белых халатах, мужчины постарше и совсем молодые. По залу плыли тихие звуки работающей системы: человеческие голоса, негромкие звоночки, зуммеры и почти неразличимые музыкальные аккорды.

На сложном географическом поле одного из материков Земли загорелся и начал пульсировать красный огонёк.

Один из операторов за крайним правым терминалом, лет сорока пяти, смуглый, с серьгой в ухе, встрепенулся, наклонился над столом, вперив взгляд в экран компьютера на своём столе, где тоже загорелась пульсирующая алая звёздочка. Пальцы его забегали по клавиатуре. Изображение участка континентального рельефа в глубине экрана разделилось на два. Правое стало укрупняться, будто камера падала с высоты на земную поверхность, расползлось в стороны. Появилось изображение города, тоже быстро расходящееся, приближающееся к зрителю, замерло, наконец. Стали видны река, заснеженный квартал, тёмно-серые асфальтовые ленты улиц.

Мужчина с серьгой заработал на клавиатуре с ещё большей скоростью, и экран отразил серию разных картин городской жизни, то смазанных, расплывчатых, одноцветных, то ярких и чётких.

Левая половина экрана потемнела, по ней поползли какие-то символы, схемы и длинные ряды математических формул.

Длился непонятный расчёт около часа.

Наконец, мужчина закончил работу, вернул на экран прежнее изображение географической карты, вытащил из принтера три листа отпечатанного текста с цветными схемами и склонился над вспыхнувшим окошечком канала прямой связи с начальником ИАНУ [3]:

– Шестой первому: зафиксирован нелинейный переход границы мейнстрима.

– Кто-то сбежал? – поинтересовался басовитый мужской голос.

– Нет, переход положительный, с небольшой глубиной. Считаю, что к нам из ближайшего хроника просочился неопытный абсолютник.

– Зайдите, – после паузы приказал обладатель баса.

Мужчина с серьгой в ухе повернулся к старику, работающему за соседним столом.

– Савельич, возьми мой ареал на полчаса, я к шефу.

Старик, не отвлекаясь от экрана своего компьютера, кивнул.

Брюнет с серьгой вложил отпечатанные листы в фиолетовую папку с вытисненной на ней тройкой, быстро вышел из зала. Миновал короткий коридор, поднялся на этаж выше, вошёл в белую дверь с номером 3-01. Двери открывались и закрывались за ним автоматически.

Начальник информационно-аналитического Управления РА-квистора, плотный мужчина с блестящей лысиной и тяжелым складчатым лицом, поднял голову от стола, на котором были разложены листы пластика с цветными графиками и зеркально-перламутровые, размером с монету, диски.

Оператор терминала службы безопасности молча протянул ему папку.

Лысый, не приглашая мужчину с серьгой сесть, взял папку, углубился в изучение отчёта. Поднял светлые глаза на гостя.

– Этого не может быть!

Брюнет с серьгой пожал плечами.

– Я проверил все квисторы, везде один и тот же след. Кто-то вылез из виртуала, никаких сомнений.

– Хорошо, вы свободны. Уточните глубину выхода, сразу доложите.

Мужчина с серьгой кивнул, повернулся, как военнослужащий, через левое плечо, вышел.

Лысый, прищурясь, несколько мгновений смотрел на автоматически закрывшуюся дверь, потом тронул пальцем сенсор на столе:

– Витольд Стефанович, у меня «прыщ».

– Категория? – отозвался глухим баритоном тот, кого начальник «тройки» назвал Витольдом Стефановичем.

– «Подснежник», глубина – лет двадцать пять.

– Точнее.

– Аналитики ещё работают, но, судя по всему, это последний «стёртый» виртуал, с которым работали комиссары СТАБСа.

– Кого они там забыли?

– Не знаю.

– Зайди.

Лысый взял принесенную папку с донесением, мельком посмотрел на фото эвменарха на стене, вышел. Через несколько минут, опустившись на ВИП-лифте на шесть этажей ниже, чем располагался кустовой терминал Равновесия-А, он вошёл в открывшуюся дверь кабинета главы Равновесия.

РА-квисторов, подобных этому, насчитывалось по свету более двух десятков. Три располагались в России, два в Соединённых Штатах Америки, один в Европе, остальные в Азии, Африке, Австралии и Японии. Но РА-квистор в России, под Тулой, был главным, поэтому эвменарх выбрал именно его в качестве центра управления системой служб Равновесия-А.

В две тысячи двадцать шестом году произошла смена власти, и эвменарха, выходца из Швеции, проживающего в России с тысяча девятьсот девяносто первого года, сменил другой человек, тоже выходец из-за пределов России, поляк Витольд Стефанович Пжездомский. К моменту нашего повествования ему исполнилось пятьдесят лет.

Эвменарх был не один.

В его суперсовременном кабинете, называемом по-новомодному адмолем, то есть административным модулем, находился ещё один человек. Внешне субтильный, тихий, незаметный, с мелкими чертами лица, он производил впечатление студента-первокурсника, ещё мало знакомого с правилами учебного заведения. Но стоило поймать его взгляд, как становилось ясно, что этот человек не так прост, как хочет казаться. В иерархии Равновесия он занимал вторую по значимости после эвменарха должность начальника «шестёрки» – Управления контрразведки.

– Садитесь, – сказал эвменарх, обладавший внушительной гривой вьющихся льняных волос и сильным «львиным» лицом. – Докладывайте.

Лысый начальник «тройки», звали его Христофором Бонифатьевичем, сел на «растопырчатый» стул с мягким сиденьем, протянул эвменарху папку. Тот бегло просмотрел её, подвинул по столу начальнику «шестёрки».

Главный контрразведчик Равновесия изучал материал дольше, поднял на Христофора Бонифатьевича пронизывающий взгляд.

– Не может это быть стохастическим искажением граничного слоя мейнстрима?

– Уверен, что кто-то проник к нам из «стёртого» виртуала, – твёрдо заявил лысый.

– Но ведь это в принципе невозможно! Виртуалы заблокированы, закуклены, доступ к ним, а тем более из них к нам, закрыт физически.

– Вероятно, ему помогли.

– Кто?

Христофор Бонифатьевич посмотрел на эвменарха.

– СТАБС.

Начальник «шестёрки» тоже глянул на главу Равновесия.

– СТАБС никогда не вмешивался в наши дела. А если вмешивался, мы этого не ощущали.

– Значит, фундатору для чего-то понадобилось разблокировать виртуал. Можно только догадываться о мотивах подобного деяния.

– Вы догадываетесь?

Лысый помолчал.

– Смена фундатора. Не секрет, что верховные жрецы СТАБСа не вечны. Нынешний фундатор не человек, он очень стар, но не желает уходить. Кто-то пытается его подвинуть.

Глава контрразведки изобразил улыбку, прищурился.

– Вы случайно не агент СТАБСа в нашей епархии, Христофор Бонифатьевич?

Начальник информационно-аналитического Управления усмехнулся в ответ.

– Я просто размышляю.

– Разрешите, я заберу у вас это дело?

– Разумеется, это ваше поле деятельности.

– Господа, – звучным голосом произнёс эвменарх, – прошу разобраться с инцидентом как можно скорей. Возникшая помеха потенциально опасна, её надо устранить. Бросьте на неё все службы.

Начальники отделов дружно встали.

– Будет исполнено, Витольд Стефанович, – наклонил голову контрразведчик.

Аналитик промолчал. В конце концов, его служба не отвечала за последствия несанкционированного изменения реальности. Устранением помех занимались другие люди.

* * *

До появления человечества как формообразующей и энергоинформационной системы процессы стабилизации на планетах от Меркурия до Плутона поддерживали службы Равновесия, не конкурирующие между собой. Последним таким Равновесием был Арктический Корректор, на протяжении многих тысяч лет чётко справлявшийся со стабилизацией всего Регулюма. Однако не всех людей на Земле устраивало такое положение, жрецы Атлантиды спали и видели себя главными контролёрами Регулюма и, накопив силы, устроили переворот.

Война Атлантиды и Гипербореи длилась недолго, всего семь дней, и в результате обе цивилизации погибли, едва не погубив весь Регулюм. А им на смену пришли уже две конкурирующие системы контроля Регулюма, причудливым образом трансформировавшиеся к концу двадцатого века в противоборствующие структуры, управляемые преимущественно лидерами-мужчинами – Равновесие-А и лидерами-женщинами – Равновесие-К. Мужчины называли женщин-равновесниц «волчицами», женщины мужчин – «антихристами» и ещё проще – «козлами».

У «волчиц» был свой центр контроля – РК-квистор на территории Эстонии, а также несколько баз и терминалов в других странах. Имели они и доступ к стратегалу, полагая, что эта «модель» генома Регулюма подчиняется только им. Тем не менее Равновесие-К была мощной организацией с разветвлённой системой безопасности, жёстко контролировала многие социальные процессы в Солнечной системе, могла изменять не только милиссы – родовые линии отдельных людей, но и связные социальные структуры, в том числе – властные, в большинстве государств Земли. С ней надо было считаться.

Маршалессой Равновесия-К недавно стала Амалия Даниловна Тимченко, в прошлом – премьер-министр и президент Украины, сменив на этом посту Сабиру Маратовну Хайруллину, жену бывшего эвменарха Равновесия-А. Амалия Даниловна и в свои нынешние шестьдесят семь лет сохранила природную стать и была очень симпатичной женщиной. Она даже не стала менять свою знаменитую причёску в виде взбитого каре, по которой её можно было узнать везде. Правда, в свет Амалия Даниловна теперь выходила редко, а свои зажигательные речи перестала произносить вообще. Власть в её руках в современную эпоху сосредоточилась намного весомей, нежели в период, когда она была президентом Украины.

Страну пребывания РК-квистора – Эстонию она не выбирала, получив престол маршалессы «в наследство», но мечтала переехать в Россию, занимавшую срединное положение между цивилизациями Запада и Востока. Именно Россия являлась главным фактором стабилизации человеческого социума в целом. Тот, кто управлял Россией, управлял миром. И Регулюмом по сути. Хотя подобными же соображениями руководствовался и эвменарх Равновесия-А, отчего маршалесса вынуждена была напрягать все свои службы и работать в форс-мажорном режиме. С тех пор как она заняла этот пост, Амалия Даниловна спала и видела себя единоличной властительницей Регулюма, судьба которого должна была зависеть от любого её слова и жеста.

Двадцать первого сентября в девять часов утра маршалесса закончила видеосовещание, выслушав доклады начальников (начальниц, ибо все они были женщинами) служб, и углубилась в изучение тренда [4], который рассчитали для неё эфаналитики стратегического управления. Тренд предусматривал изменение милисс большинства руководителей Равновесий в глубоком прошлом. Это было нужно для глобальной корреляции существующей расстановки сил, с тем чтобы после исчезновения Атлантиды и Гипербореи Регулюмом стала управлять одна структура, одно Равновесие, и чтобы возглавлял это Равновесие один человек. Разумеется – сама Амалия Даниловна. Её милисса была защищена «контрфайлом», не позволявшим в прошлом ликвидировать её родственные линии и связи, поэтому шанс стать самым главным оператором Регулюма у неё был.

Мало того, маршалесса мечтала и о том, чтобы в будущем ей стал подчиняться СТАБС, роль которого, к великому сожалению, в деле стабилизации Регулюма была решающей. Возможности инспекторов и комиссаров СТАБСа были повыше, чем возможности равновесниц, поэтому они могли исправлять любые тренды Равновесий. Амалия Даниловна знала о разногласиях в верхних эшелонах власти СТАБСа и действительно могла претендовать на роль лидера, способного возглавить эту систему.

Однако тщательно проанализировать слабые и сильные стороны тренда ей не дали.

В половине десятого позвонила помощница маршалессы:

– Амалия Даниловна, «десятка» зафиксировала помеху на границе одного из виртуалов. Есть предположение, что границу перешёл независимый абсолютник.

– Что значит – предположение? – недовольно проговорила маршалесса. – Мне нужны точные проверенные данные.

– Расчёты готовы, могу принести.

– Через пять минут.

Маршалесса отодвинулась от полусферы объёмного дисплея, превратила её в зеркало, закинула руки за голову, потянулась так, что на довольно привлекательной груди натянулась оранжевая блузка. Окинув своё отражение в зеркале критическим взглядом, она поправила причёску, проглотила таблетку амбивалента, способствующего сохранению гладкой кожи на лице.

Когда в кабинет вошла помощница, которую за глаза называли «крокодилом в юбке», маршалесса пила кофе.

– Садись. Слушаю.

«Крокодил» (звали помощницу Наталья Сайдуллаевна) протянула хозяйке кабинета крохотную капсулу флэшки, села напротив, обнажив толстые колени.

Амалия Даниловна небрежно воткнула флэш в гнездо на вычурной панели компьютера сбоку от стола, и компьютер отобразил текст донесения, схемы и расчёты.

Несколько минут длилось молчание. Потом маршалесса допила кофе, хмыкнула, покачала головой, глянула на помощницу жёлто-зелёными подведенными глазами.

– Глубина установлена точно?

– Стопроцентно.

– Это явно мужчина. Можно установить его биопараметры, а потом и личность?

– Постараемся. Надо найти его и уничтожить. Если он смог прорваться к нам из «стёртого» хроника, он очень опасен.

– А я считаю, не надо.

Помощница вскинула на начальницу удивлённый взгляд.

– Не поняла.

– Его надо найти и предложить работать с нами.

– А если он из СТАБСа?

– Комиссары СТАБСа «ходят» по Регулюму бесшумно. Судя по всему, границу виртуала перешёл абсолютник, не понимающий реальной ситуации. Этот шанс надо использовать.

«Крокодил в юбке» скептически поджала губы.

– Вы думаете, мужчины способны добровольно служить нашему делу?

– Вы их плохо знаете, Наталья Сайдуллаевна, – улыбнулась маршалесса. – С одной стороны, если мужчины выглядят умными, то их глупость всегда является приятным сюрпризом. Но, с другой, они действительно могут быть полезными. Как и те неудачники, которых мы используем в качестве рабсилы. Найдите мне этого неофита, он наверняка наследит ещё не раз.

Помощница встала, чётко повернулась и вышла, прямая, как полосатая палка автоинспектора.

Амалия Даниловна осталась довольна своим сравнением, ещё раз просмотрела отчёт помощницы. Кивнула сама себе: перебежчик из «списанного» варианта реальности мог стать большой помехой для деятельности Равновесия (в том числе и для второго, мужского), но если распорядиться данной «помехой» с умом, она могла принести много пользы.

Маршалесса вызвала на дисплей плановый кондуит и внесла «дело о помехе» в реестр самых важных.

Глава 8

БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ

На этот раз переход из мира Дарьи в тот же самый зал с выключенным стратегалом – почему тхабс упорно «высаживал» Стаса именно здесь, ещё надо было думать – дался ему труднее. То ли потому, что масса переноса (он плюс Дарья) была больше, то ли стрессовое состояние боя с Яковенко и его водителем помешало оптимальному вхождению в тхабс-режим.

Дыша как после долгого бега, Стас выпустил руку Дарьи, огляделся.

– Где мы? – донёсся еле слышный голос девушки.

Стас посмотрел на неё, увидел круглые глаза на пол-лица и понял, что она потрясена.

– На запасной базе.

Говорить было трудно, и лишь спустя минуту он сообразил, в чём дело. Витасфера была растянута на двоих и требовала гораздо большего расхода энергии. Мало того, в плече развернулась пружина боли, и он вспомнил о пуле.

Чёрт! Плохо, если она застряла в мышцах! Но ещё хуже, если он истечёт кровью и потеряет сознание. Тогда обоим кирдык!

– На какой базе?

«Если бы я сам знал», – подумал он, осторожно ощупывая плечо.

Нет, похоже, пуля прошла навылет. И кровь перестала течь. Это славно. Хотя подлечиться не мешало бы.

– Как вы… ты себя чувствуешь? – заметила его движение девушка.

Она немного приободрилась, но удивление и растерянность в её глазах не ушли, только укрепились.

– Нормально, побаливает, но терпеть можно.

– А где те двое? И город?

Стас неопределённо пошевелил пальцами, прислушиваясь к своим ощущениям, ожидая подсказки эйконала. Но подсознание молчало. Когда же оно заговорит, коза его задери? Ста-Пан обещал, что эйконал будет просыпаться каждый раз, когда понадобится его помощь.

Дарья кивнула на льдисто мерцающую «капустообразную люстру» посреди зала.

– Что это?

– Стратегал.

– Что?

– Потом объясню. Надо уходить отсюда. Воздуха здесь практически нет, и мне трудно поддерживать витасферу.

– Что?

– Держись за меня.

Дарья послушно взялась за руку Стаса, и он с некоторым трудом «впихнул» обоих в «колодец» тишины и темноты. «Огляделся» внутри «колодца», однако никаких «меток» не увидел и послал себя в направлении слабого сияния «под ногами».

Сознание померкло, а когда восстановилось, Стас увидел знакомый пейзаж: цепочку столбообразных скал с плоскими вершинами, уходящую вправо и влево в бесконечность, море подсвеченного снизу тумана, беззвёздное небо над головой.

– Ой! – сказала Дарья, судорожно прижимаясь к нему.

Стас обнял её, озабоченно глядя по сторонам. В этом необычном мире он хотел бы оказаться меньше всего. И тем не менее тхабс уже второй раз переносил его именно сюда. С какого перепуга?

– Где мы? И как мы сюда попали?

– Перешли потенциальный барьер. Я всё тебе потом расскажу, потерпи. А вот где мы, я и сам не знаю, – честно признался Стас. – Меня сюда уже выносило, и на меня бросился…

– Кто?

Стас почувствовал спиной неприятный взгляд, оглянулся и увидел на соседнем столбе проявлявшуюся из пустоты знакомую фигуру дракона.

– О, чёрт!

Дарья тоже оглянулась.

– Ой! Кто это?!

– Уходим! – Он крепче прижал девушку к себе и, преодолевая в душе странное нежелание бежать, головокружение и порыв слабости, нырнул с «грузом» в тхабс-тоннель.

Уже в процессе перехода подумал, что лучше всего попытаться «высадиться» в будущем, и направил вектор перехода – совершенно инстинктивно – «вперёд», где должно было находиться то самое «будущее».

Однако его ждал сюрприз.

Буквально через несколько секунд он ударился всем телом об ощутимо твёрдую преграду, голова закружилась от удара, и обоих беглецов выбросило в необычного вида помещение, гнутые стены которого, полупрозрачные, с серебристым просверком, дышали и дымились.

– Мне плохо! – пошатнулась Дарья.

Станислав с трудом успокоил желудок, прыгнувший к горлу, с тревогой заглянул в лицо девушки.

– Голова? Сердце?

Она зажмурилась, постояла так несколько секунд, открыла глаза.

– Нет, ничего, голова закружилась… так странно всё…

– Ты просто не привыкла к тхабсу.

– Ты обещал мне рассказать, что это такое.

– Способ преодоления пространства, я владею им как абсолютник. Подожди немного, я не знаю, куда мы попали. Хотел пройти в будущее.

Дарья, держась за здоровое плечо Стаса, огляделась.

– Какая странная комната…

Помещение и вправду было странным.

Больше всего оно напоминало стеклянный цветок изнутри, хотя и без всяких там «тычинок» и «пестиков». А главное, оно казалось живым, создавало впечатление терпеливого ожидания. Хотя при этом Стас видел, что никто за ними не наблюдает через видеокамеры и никто не торопится выйти из-за изогнутых стен и спросить, что им здесь надо.

Отражающий Предел, вдруг заговорил внутри сферы сознания проснувшийся гид. Дальше тебе не пройти. Возвращайся.

– Ты… чувствуешь? – прошептала Дарья. – Оно… смотрит!

– Чувствую, – со вздохом сказал Стас, решая, проглотить капсулу «инэра» или подождать. – В будущее нас не пускают. Полетели обратно.

– Куда?

– Домой, на Землю. Держись за меня крепче.

Девушка вцепилась в руку Стаса (он едва не застонал от боли в плече), закрыла глаза.

Вокруг потемнело…

«Летели» они долго – по внутренним ощущениям – и не прямо, а зигзагами и кругами, ударяясь о невидимые выступы, стены, колонны и бугры.

Полыхнула одна багровая зарница, другая.

Стас инстинктивно вытянул перед собой руку, ничего не видя в кромешной тьме. Показалось, что он продавил какую-то тугую плёнку в темноте, и тотчас же они выпали в свет и удивительно прозрачный и чистый воздух. Не удержались на ногах, упали, покатились по травянистому склону холма.

Стас первым остановил кувырканье, поднялся на ноги, помог встать Дарье.

Огляделись.

Солнце, лёгкие облака, температура воздуха под двадцать. Холмы, перелески в оранжевой и жёлтой цветовой гамме. Осень? И дышится легко. Ни одного строения до горизонта, а на горизонте цепочка пологих гор. Урал, что ли?

– Где мы? – чирикающим голоском спросила Дарья.

– На Земле, – неуверенно ответил Стас. – Но где именно, не могу сказать.

– Здесь осень… а у нас была зима…

– Твоя родина находится в хронике.

– Где?

– В «хрономогиле». – Стас опомнился, виновато сморщил нос, заметив ошеломлённый взгляд девушки. – Сейчас отдохнём, и я тебе всё объясню.

Губы девушки вдруг задрожали, на глаза навернулись слёзы.

– Что происходит? Я ничего не понимаю…

– Потерпи. – Стас погладил её по плечу. – Нам надо найти пристанище.

Показалось вдруг, что на него кто-то посмотрел сверху. Он поднял голову.

«Спутник! – проснулся внутренний голос. – Нас засекли».

– Что? – поняла его взгляд по-своему Дарья. – Самолёт?

– За нами наблюдают.

Девушка невольно оглядела небосвод, недоверчиво посмотрела на него.

– Никого нет.

– Спутниковый мониторинг. Если бы я умел…

– Что?

– Использовать тхабс в пределах планеты.

– Что такое тхабс?

– Впрочем, можно попробовать. – Он спохватился. – Извини, я о своём. Давай рванём в Москву?

– Как это – рванём? На чём?

– Ни на чём, тем же способом, каким добрались сюда.

Дарья с прежним недоверием посмотрела на спутника, отступила на шаг, прикусила губку.

– Никуда не поеду, пока ты не расскажешь мне всё!

– Расскажу, но не здесь! – твёрдо заявил Стас. – Надо укрыться, а то нас видят со всех сторон.

Дарья нахмурилась.

– Ты не из органов!

Стас хотел пошутить, потом снова всей кожей спины почуял чей-то нехороший взгляд, облился холодным потом.

– Даша, верь мне! Нам надо уходить отсюда!

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что я тебя спас. Но не это главное… у нас миссия… – Он вспомнил о своём же предложении Ста-Пану. – К тому же нам с тобой надо… ну, или мне надо спасти ещё одну девушку, и тоже Дарью. Она живёт в другом хронике и должна погибнуть.

– Откуда ты знаешь?

– Иначе я бы не появился в твоём времени.

Дарья прижала к вискам ладони.

– Я ничегошеньки не понимаю! Всё это какой-то страшный сон!

– Поверь мне! – Стас развернул девушку к себе. – У нас нет другого выхода. Добираться отсюда до Москвы на перекладных долго, нудно и небезопасно. Через несколько секунд тхабс перенесёт нас на место, мы приведём себя в порядок, успокоимся, и я расскажу тебе всё. Идёт?

Девушка зажмурилась изо всех сил, покачала головой, открыла глаза, огляделась, никаких перемен в окружающем пейзаже не увидела и обречённо вложила свою ладошку в ладонь Панова.

– Хорошо, поехали.

Стас преодолел новый приступ усталости, сосредоточился на «тоннельном просачивании сквозь потенциальный барьер». Мелькнула мысль, что сил может не хватить после столь долгого «хождения по мукам» по неизведанным мирам. Но организм справился с новой нагрузкой.

Они упали в знакомый «тёмный колодец». Стас представил себе Москву две тысячи двадцать шестого года, современником которой был Ста-Пан, чтобы сразу оказаться в столице, а не где-нибудь в мейнстримовской Тьмутаракани, и вдруг подумал, что они смогли бы прекрасно отдохнуть и в хронике второй Дарьи. В этом случае никто за ними гнаться не будет, так как равновесники вряд ли догадаются, где их следует искать. Ста-Пан предупреждал, что Регулюм контролируется так плотно, что неопытного абсолютника наверняка засекут. А если скрыться в «хрономогиле», в «стёртом виртуале», никто и не подумает искать беглецов там.

Мысль превратилась в желание.

Стас поворочал в темноте своим «мысленным локатором», обнаружил в чёрной бездне «колодца» слабо мерцающую лучистую звёздочку, «маркер» Ста-Пана, подивился её удалённости и устремился к ней, потянулся всем телом, не выпуская руки спутницы.

Сознание помутилось и медленно восстановилось.

Глаза резануло зеркальным зайчиком.

Испуганно вскрикнула Дарья.

Стас едва увернулся от выезжавшего в переулок автомобиля и дёрнул за собой девушку.

Они оказались в городе (через несколько мгновений стало ясно, что это Москва) ярким солнечным днём (опять же – ярким он был в сравнении с «колодцем»), чудом не попав в самую гущу потока машин. Заметили их «вытаивание» из воздуха только водители двух-трёх авто, проехавшие мимо с вытаращенными глазами. А Стас понял, что ещё пока не умеет ориентироваться в тхабс-тоннеле и выходить из него так, чтобы его никто не заметил.

– Глинищевский переулок, – машинально прочитала Дарья; вид у неё был заторможенно-осоловелый.

Стас поднял голову на вывеску кафе на углу Тверской улицы и Глинищевского переулка: «Сбарро». Странное название, раньше здесь было другое кафе. Хотя какая разница?

– Отлично, идём пить кофе!

Он потянул несопротивлявшуюся спутницу за собой, и стеклянные двери кафе раздвинулись перед ними.

* * *

По очереди посетили туалет.

Стас осмотрел зудевшее плечо и уже без особого удивления увидел два глянцевых пятнышка новой кожи в тех местах, где пуля пробила плечо. Скорее всего Ста-Пан вложил в эйконал и умение залечивать раны на уровне инстинкта, которое пробуждалось без участия сознания. В таком случае следовало его поблагодарить в очередной раз и обругать одновременно, так как он явно предполагал ситуации, в которых Панов мог нарваться на пулю. Или на что-нибудь похуже.

Впрочем, и это рассуждение не сильно расстроило Стаса. Он уже втянулся в предложенное приключение и почти не вспоминал о своей работе в компании, о коллегах и друзьях. Грызло душу только воспоминание о родных и близких. Отцу и маме наверняка трудно будет смириться с отсутствием сына, «пропавшего без вести». Очень хотелось вернуться и успокоить обоих, что с ним всё в порядке, что он просто выполняет секретное задание. Хотя Стас при этом отчётливо понимал, что его земная реальность является виртуалом, она как бы существует и не существует одновременно и скоро – по меркам мейнстримовской реальности – тихо зачахнет и погаснет из-за отсутствия энергии.

Дарья задержалась в туалете дольше. Вернулась задумчивая и рассеянная. Психика девушки быстро восстанавливалась, душа ожила, и ей не терпелось услышать объяснения спутника, по сути сделавшего её заложницей обстоятельств, укравшего, как невесту.

Заказали сок, блинчики с мёдом, кофе и уже через четверть часа окончательно пришли в себя.

– Здесь хорошо, – расслабилась Дарья, прислушиваясь к тихой музыке. – Давно не была в Москве. Вообще даже не думала сюда попасть. Неужели я не сплю?

– Не спишь, – качнул головой Стас. – Хотя весёлого в нашем положении мало. Пока ты отсутствовала, я узнал, что здесь сегодня двадцать первое сентября, а нам надо прибыть в… э-э, другую Москву в феврале. Поэтому посидим тут чуток, потом поищем укромный уголок и волхварнём в хроник, где у нас… у меня есть работа.

– Кто ты всё-таки? – пристально глянула ему в глаза девушка.

Стас улыбнулся.

– В прошлом – член совета директоров компании «Русский арктический шельф». А сейчас – не знаю, кто. Абсолютник, которому предложили спасти мир.

– Я не понимаю, когда ты шутишь, когда нет.

– Я не шучу. Ты готова меня выслушать?

– Д-да.

Стас почувствовал нарастающее волнение девушки, успокаивающе накрыл её ладошку своей.

– Я понимаю… что ты ничего не понимаешь. Восприми эту информацию как новогоднюю историю, как сказку. Когда мне объяснили, что происходит в мире на самом деле, я тоже обалдел.

– Хорошо.

Стас вздохнул и медленно, подбирая слова, поведал Дарье истинную историю Регулюма.

Рассказ длился почти полчаса.

Дарья сидела, не шевелясь, не спуская с него сухо блестевших глаз. Она не задала ни одного вопроса и лишь дважды судорожно вздохнула, словно вдруг вспоминала, что надо дышать.

– Вот почему мы здесь, – закончил Стас хрипло, чувствуя облегчение. Смочил пересохшее горло глотком сока.

Он не знал, что думает по поводу сказанного девушка, верит она ему или нет, и очень надеялся, что она отреагирует правильно.

Дарья не заплакала, не ударилась в панику, не стала кричать на него, обвинять во всех грехах и требовать, чтобы он вернул её обратно домой. Её слова, после того как он закончил, прозвучали для него райской музыкой:

– Как странно всё… я во сне видела, что живу в другом мире… и летаю без всяких крыльев…

– Летать нам придётся много, – засмеялся он.

– Но ведь мы вернёмся, когда твои дела закончатся?

Стас перестал смеяться, погладил её вздрогнувшие пальцы.

– Куда?

Она вскинула голову, заворожённо глядя ему в глаза.

– Я сморозила глупость… но ведь там остались мои родители… двоюродный брат…

– Твой виртуал скоро растворится в вакууме, а спасать всех я…

– Поняла, – печально опустила голову девушка. – Нас всех вычеркнули из жизни.

– Меня тоже, – успокоил он её. – А мы будем жить назло всем врагам! Пойдёшь со мной или подождёшь здесь, в осени?

– Нет, я с тобой! – испугалась Дарья.

Стас улыбнулся, подал ей руку.

– Тогда пошли.

Искать уединённое место пришлось долго. Центральная улица Москвы – Тверская и все примыкавшие к ней улочки и переулки были забиты транспортом и пешеходами. Лишь в каком-то из двориков, за кирпичным сарайчиком у мусорных баков удалось отыскать сравнительно малолюдное пространство. Стас понимал, что из окон близлежащих домов их наверняка могла видеть не одна пара глаз, но делать было нечего, ждать ночи не хотелось, и он торопливо соорудил тхабс-дыру в местной геометрии, подумав, что такие плохо подготовленные прыжки сквозь слои реальности могут кем-то пеленговаться. Хотя Ста-Пан об этом ничего не говорил.

Уже в привычной темноте «колодца» он сосредоточился на процессе «просачивания», отчётливо представил зимнюю Москву, ночь, отсутствие больших толп пешеходов и потоков машин… и они вывалились в сугроб снега напротив какого-то круглого тёмного здания. Вскочили, держа друг друга в объятиях. Мимо прошла пожилая пара, подозрительно посмотрела на «молодёжь», но ахать и звать на помощь: люди добрые, это пришельцы, держите их! – не стала.

Стас расслабился.

– Порядок, мы на месте.

– Как ты определил? – тихо спросила девушка; из её рта вырвалось облачко пара; здесь было холодно.

– Видишь, там дальше ещё одна круглая башня? Верхний этаж освещается зелёными фонарями.

– Вижу.

– Такие здания стоят на проспекте Жукова, который возле метро «Полежаевская» становится Хорошевским шоссе. Я этот район Москвы хорошо знаю, сам живу… жил… рядом, на углу Жукова и Карбышева.

– Куда же мы пойдём?

– Ко мне и пойдём.

– Но ведь там живёт… другой…

– Он должен быть похожим на меня, как родной брат. Придумаем чего-нибудь или расскажем ему всё, он поверит.

– Почему ты думаешь, что он поверит?

– Я же поверил своему «родичу» Ста-Пану из мейнстримовской реальности.

– А если нас не пустят? Или здешний Панов в командировке?

Стас задумался, мотнул головой.

– Вот и проверим.

Они отряхнули друг друга от снега, прошлись по скользким тротуарам, ёжась от холодного ветра, свернули за угол магазина «Седьмой континент».

Сердце забилось сильнее.

Москва этого хроника практически ничем не отличалась от Москвы его виртуала, из которого ему удалось бежать, и в памяти сразу всплыли недавние разговоры с коллегами по работе, личные дела, заботы, намерения и мечты. Неужели это всё ушло навсегда? Неужели он теперь так и будет скитаться по мирам-слоям Регулюма, спасая «спящих красавиц» неизвестно от кого и неизвестно для кого?

Стас невольно замедлил шаг.

Дарья проницательно заметила его состояние:

– Боишься знакомиться с самим собой?

Он попытался приободриться, прогоняя наваждение.

– Не боюсь, но и… приятного мало.

– Давай поищем гостиницу.

– Нет, сначала попробуем утверждённый вариант. Потом, может быть, придётся и гостиницу искать.

Он оказался прав.

Номер домофона, открывающий дверь подъезда, каким его помнил Стас, не сработал. Пришлось нажимать кнопки номера квартиры. Отозвался хриплый мужской дискант:

– Кто там?

Стас проглотил ком в горле.

– Станислав… э-э, Кириллович Панов?

– Какой ещё Панов?

– В этой квартире проживает Станислав Панов?

– Здесь проживает семья Панченко. – Хозяин квартиры спохватился. – Вы, собственно, кто такой?

– Я родственник Панова, двоюродный брат. Мне сказали, что он здесь живёт, дали адрес…

– Ищите своих родственников в другом месте.

Щелчок в домофоне, тишина.

Стас посмотрел на Дарью.

– Вот засада!

– Ошибся?

– Как я мог ошибиться, если я тут живу… жил то есть. Возможно лишь одно объяснение…

– Идём отсюда, а то на нас оглядываются.

Стас взял девушку под руку, и они двинулись со двора на освещённую улицу.

– Какое объяснение? – напомнила она.

– Мою милиссу здесь обрезали!

– Как это?

– Милисса – это родовая хронолиния. Комба говорил, что фундатор СТАБСа дал задание другому комиссару стереть род Пановых из всех исторических эпох и реальностей, в том числе – из хроников. А мы сейчас находимся в одном из сброшенных виртуалов. Если в моей квартире живёт не Стас Панов, то милисса рода Пановых здесь уже обрезана.

– Может, всё гораздо проще? Ты здесь есть, но живёшь в другом месте.

Стас покачал головой.

– Жизнь Регулюма зависит от множества жёстко сцепленных между собой событий. Убери одну деталь – изменится вся реальность. Жаль, что ты не видишь временных расслоений. Если в этой квартире вместо Панова живёт другой человек, произошёл явный неизм.

– Что?

– Необратимое изменение. – Стас остановился перед входом в магазин «Седьмой континент». – Погоди, я посмотрю, правильно ли мы вышли.

Он зашёл в магазин, работающий допоздна, пробыл там одну минуту.

– Всё хорошо, сегодня двадцать первое февраля, завтра наша Даша должна погибнуть. – Стас заметил сдвинутые брови спутницы и поспешно добавил: – Но мы её спасём! Кстати, гостиниц в этом районе я не знаю, никогда не останавливался, поэтому придётся ехать куда-нибудь в Измайлово.

– Поехали, – равнодушно кивнула Дарья.

Она явно устала и хотела спать.

Представив, что творится у неё на душе, Стас пожалел, что согласился спасать двух девчонок сразу. Хватило бы и одной. Но он привык выполнять свои обещания и отступать не собирался.

До гостиницы в Измайлове доехали на такси: деньги у Стаса ещё были. Несмотря на отсутствие у Дарьи паспорта, устроились в одном двухместном номере. Дежурный администратор даже не спросила, кто Стасу его спутница – жена, родственница или просто подруга.

Осмотрелись в номере: простенько, чистенько, никаких излишеств, если не считать таковыми плоский телевизор на стене и пару белых махровых халатов в туалетной комнате.

– Можно, я в ванну первая? – сонно спросила Дарья.

Возражать решению Стаса поселиться в одном номере она не стала.

– Конечно, иди, – согласился он. – Тут есть чайник, могу чай заварить.

– Не хочу. – Дарья скрылась в ванной комнате.

Станислав стащил с себя куртку, походил по комнате, чувствуя себя не в своей тарелке. Душу мутила несвойственность положения, неясное будущее, полная перемена целей и установок. На сердце было тревожно. Что его ждало на пути «спасителя девушек и человечества», представлялось смутно. Однако усталость взяла своё, он присел на кровать, погружённый в свои невесёлые думы. Потом прилёг.

Когда Дарья вышла из ванной комнаты с мокрыми волосами, он спал.

Девушка, завёрнутая в гостиничный халат, с полотенцем в руках, с любопытством подошла ближе, продолжая вытирать волосы. Поглядела на расслабившееся лицо Панова с полуоткрытыми пухлыми губами, улыбнулась. Чего греха таить, он тоже ей нравился.

Подумав, она присела рядом, на краешек кровати.

Стас пошевелился, произнёс чьё-то имя. Ей показалось – что её.

Она дотронулась до его руки, и он вскинулся, разлепляя глаза, увидел перед собой Дарью, замер. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, по-новому оценивая эту внезапную близость.

Стас потянулся к ней, и Дарья встала.

– Иди купайся.

Он откинулся навзничь, полежал немного, глядя в потолок, потом с неохотой поднялся.

– Спать потянуло…

Когда он вернулся в комнату, в таком же халате, девушка уже спала в кровати, свернувшись калачиком под одеялом. Тогда и Стас прилёг рядом, стараясь не шуметь, хотя очень хотелось разбудить соседку и забыться в поцелуе.

Голова упала на подушку.

Уснул он почти мгновенно.

Глава 9

ПРЯМ-ТАКИ ПРОФЕССИОНАЛ СПЕЦНАЗА

Проснулся Стас в начале девятого.

Дарья уже успела умыться и сидела тихонько в кресле, полностью одетая, терпеливо дожидаясь, когда встанет её спаситель.

– Вот ёлки-палки, – сказал он огорчённо. – Разоспался, как сурок. Доброе утро.

– Доброе, – отозвалась Дарья стеснительно.

– Как спалось?

– Нормально.

– Я не мешал?

Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, бодро подхватился на кровати.

– Отвернись или закрой глаза, я зарядку сделаю.

Дарья послушно закрыла глаза ладошками, но оставила щёлку.

Стас сделал вид, что ничего не замечает, помахал руками, сделал два десятка отжимов от пола, столько же приседаний, наклоны вперёд и повороты торсом, затем схватил халат и убежал в ванную. Он был в меру мускулист, поджар, гибок и не стеснялся своей фигуры, зная, что девушкам есть на что посмотреть.

Через несколько минут появился в комнате, в хорошем настроении. Вчерашние приключения уже потускнели, покрылись флёром былого и казались едва ли не сном. Хотелось есть и двигаться, а главное – выглядеть уверенным в глазах спасённой, внезапно оказавшейся в непривычной обстановке и необычном качестве.

– Извини, бриться тут нечем, – потрогал он щетину на щеках. – Позавтракаем, и я побреюсь в парикмахерской. Ну что, ты готова к великим делам?

Дарья наметила свойственную ей несмелую улыбку.

– Я себя уже щипала – не сплю. Но так странно всё… как компьютерная игра.

– Это не игра, – сказал он серьёзно. – Нам предстоит ещё вернуться в мейнстримовскую реальность Регулюма, и за нами погонятся охотники всех этих сволочных Равновесий.

Дарья поёжилась.

– Но с другой стороны, – попытался он успокоить её, – всех делов-то – найти в прошлом Ста-Пана, когда он ещё не стал комиссаром СТАБСа, устроить ему встречу с Дарьей – и наша миссия закончится.

– Наша…

– Ну моя, – поправился он.

– Я не поняла, зачем Ста-Пану встречаться с Дарьей. Кстати, я тоже Дарья.

Стас смутился.

– Если честно, я не успел его расспросить подробно. Возможно, он хотел изменить реальность, избежав ошибки.

– Какой?

– Ну, он принял неправильное решение…

– Ты уже говорил об этом. Какое? Неужели он и об этом ничего не сказал?

Стас присел на кровать, начал переодеваться.

– Он должен был сбросить марсианский спутник Фобос, который на самом деле не спутник, а древний космический корабль… ну, не суть. Короче, он хотел сбросить Фобос на марсианский стратегал. Помнишь, я рассказывал тебе о нём?

– Стратегал – это генетическая матрица Регулюма.

– Молодец, запомнила. Но Ста-Пан передумал, не стал сбрасывать, и реальность изменилась. Теперь земной социум подчиняется Терсису, глобальной террористической системе, и Ста-Пан хочет нейтрализовать последствия своей ошибки.

Дарья недоверчиво хмыкнула.

– Интересно, каким образом твоя Дарья поможет ему это сделать?

– Во-первых, она не моя. Во-вторых, я понял так, что у него в молодости была девушка и тоже Дарья. Ста-Пан надеется, что, увидев её, он – молодой изменит решение, Фобос грохнется на Марс, уничтожит стратегал, и Регулюм освободится от воздействия контролирующих сил.

– Но ведь если Регулюм останется без контроля, его стабильность может нарушиться?

– Его никто не будет корректировать изнутри, понимаешь? Равновесия борются за власть, меняя прошлое, для них стабильность Регулюма – дело второстепенное. А внешняя контролирующая сила останется.

– Метакон?

– Правильно. Хотя Ста-Пан утверждал, что Метакон просто выполняет волю Творца нашей Большой Вселенной, состоящей из множества регулюмов.

– Почему же он не вмешался тогда, в прошлом, когда Ста-Пан ошибся?

– Не знаю, не спрашивал. Возможно, Метакон вмешивается только в экстремальных случаях, когда назревает полный сброс Регулюма в…

– В «хрономогилу»?

– А чёрт его знает! В никуда, в вакуум, наверно.

– А зачем Ста-Пану две Дарьи?

Стас порозовел, застигнутый врасплох вопросом. Он не знал, как на него отвечать. Сказать, что Дарья ему нравится и что никакому Ста-Пану отдавать её он не собирается, было почему-то стыдно. К тому же он не знал, как отреагирует девушка на «первого» Стаса Панова, развернувшего Фобос обратно. Вдруг он ей понравится больше? Но и промолчать не мог.

– Ста-Пан насчёт этого ничего не говорил. – Это была правда. – Но я думаю, что он рассчитывал удвоить эффект.

– Какой эффект?

– Узнаем. – Стас дал понять, что разговор закончен, пора приступать к делу; не делиться же с Дарьей соображениями, что две Дарьи действительно могут подействовать на молодого Ста-Пана в нужном направлении. – Поехали.

Дарья с готовностью поднялась.

Утро двадцать второго февраля выдалось в этой Москве морозным и ясным. Температура воздуха упала до минус двадцати градусов, о чём Стасу шепнул внутренний «термометр». Но он уже привык полагаться на «автоматическую» регуляцию метаболизма, подчинявшуюся новым умениям, а Дарья привыкла к зимнему холоду, так как климат в её России ничем не отличался от климата в этой, и на мороз оба отреагировали одинаково: ускорили шаг.

Доехали до метро «Беговая», отыскали банк «Москредит», зашли внутрь, в операционный зал для физических лиц, якобы для ознакомления с правилами получения кредита. Стас усадил Дарью за столик, придвинул рекламные буклеты банка, осторожно огляделся. И сразу же за стеклом одной из операционных кабинок увидел «объект спасения». Невольно вздрогнул. Вторая Дарья действительно как две капли воды походила на первую, только причёска у неё была другая да волосы покороче.

«Ни фига себе! – ошеломлённо подумал он. – Их же различить невозможно!»

Дарья-первая заметила его изменившееся лицо, оглянулась.

– Кого ты увидел?

– Её, – глухо проговорил он. – Не верти головой. Она похожа на тебя, как родная сестра-близняшка. В принципе ничего необычного, так и должно быть.

– У тебя губы прыгнули.

Стас невольно улыбнулся.

– Есть от чего. Посидим ещё минут десять и уйдём. Здесь нам долго оставаться нельзя, привлечём внимание. Будем ждать на улице.

– Замёрзнем.

– Тут недалеко кафе, придётся ходить греться по очереди. Хотя я бы посоветовал тебе обосноваться там и делать вид, что кого-то ждёшь.

– Нет, я побуду с тобой.

– Как хочешь. Но если начнётся заваруха – не вмешивайся, твоя помощь не понадобится.

– Как скажете, господин спасатель, – улыбнулась девушка.

Несколько минут они изучали бумаги. Стас пришёл в себя, поглядывая на вторую Дарью за стеклом кабины, прикинул варианты операции. По данным Ста-Пана, действие должно было начаться аккурат в момент закрытия банка, и до этого времени вмешиваться в события не имело смысла. Он бы не смог убедить вторую Дарью в том, что ей грозит опасность, а если бы и смог, она вряд ли согласилась бы бросить работу и броситься с ним в «омут иных пространств» ради благородной, но иллюзорной цели спасения Регулюма.

Вышли из банка, сопровождаемые безразличным взглядом пожилого охранника.

– У нас уйма времени, – сказал Стас. – Но уходить отсюда нельзя. Вдруг кому-либо вздумается изменить милиссу твоей «сестрёнки»? Кстати, ты её видела?

– Нет.

– Удивилась бы, она даже улыбается, как ты.

Дарья пожала плечами, принимая его слова без каких-либо эмоций. Посмотрела на спешащих прохожих, на бледное солнце в небе. Покачала головой.

– Не верится…

– Опять двадцать пять. Теперь во что?

– В то, что этот виртуал исчезнет. А люди ничего не знают.

– И не узнают. В какое-то мгновение хроник просто перестанет быть. Никто ничего не успеет почувствовать.

Она передёрнула плечами.

– Всё равно страшно! Я никогда не привыкну! Тем более что и мой мир тоже… исчезнет.

– Не думай об этом. – Он обнял девушку за плечи. – Не мы придумали Регулюм, не нам он и подчиняется. А надо сделать так, чтобы он никому не подчинялся.

Дарья несмело улыбнулась.

– Ты сам себе не веришь.

– Почему нет? – Стас поцеловал её в холодную щеку. – Если уж нам доверили это дело, почему бы не пройти путь до конца?

– Пути бывают разные.

– Мой старик говорил: обычный путь – это движение к цели, истинный Путь – это служение Долгу.

– Смотря что понимать под долгом.

– Я понимаю его как выполнение предназначения.

– А что такое истинный?

– Значит, духовный.

– Кто это определяет?

– Да мы сами, – уверенно сказал Стас. – Меня так учили жить – идти до конца по выбранному пути. У меня всё было: работа, интерес, карьера, друзья, и всё сразу рухнуло, когда я узнал о Регулюме. Единственное, чего я не знал, так это о твоём существовании.

– Пойдём в кафе.

Они двинулись по улице вдоль потока машин.

– Ну, хорошо, ты узнал обо мне, и что же? Сразу решил спасти?

– Совсем нет, – засмеялся Стас, – не сразу. По сути, у меня не было выбора. Потом стало интересно. Жизнь ведь не кончилась? Почему я должен оплакивать несбывшееся? А потом я увидел тебя.

– И что?

Он остановился, повернул девушку к себе. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

Она прошептала:

– Я замёрзла…

Что-то удержало его от пустопорожних слов и невыразительных действий. Он даже не поцеловал её, боясь вспугнуть внезапно возникшее обещание и понимание этого обещания. Ответил мысленно: не замёрзнешь, я буду рядом.

И они, не сговариваясь, свернули к двери кафе «Шоколадница».

Стас побаловал себя горячим шоколадом, посидел в уютном зальчике полчаса, с удовольствием вслушиваясь в щебетание девушки. Потом оставил Дарью и отправился «дежурить» к банку.

До обеда время тянулось медленно, как кисель, после обеда понеслось вскачь, как молодой мустанг.

Стас почувствовал азарт и в кафе заходить перестал.

Дарья маялась, ждала его, навещала у банка, но он в конце концов отослал её обратно и запретил появляться у объекта «во избежание подозрений». Каких именно и у кого, он и сам не представлял. По идее, равновесникам мейнстримовской реальности Регулюма или упырям СТАБСа делать здесь было нечего, они не должны были догадываться о задании Стаса.

Наконец, наступил «час икс».

План действий давно созрел, и Стас расположился на улице таким образом, чтобы видеть вход в банк и все подходы к нему.

В шесть часов охранник, которого сотрудники банка звали дядя Боря, перевернул табличку «открыто», закрыл дверь. В тот же момент у двери объявились налётчики в модных куртках, отсвечивающих перламутром, с искрой. Стас мог бы расстроить их планы в один миг, просто подойдя к банку, тогда они вряд ли рискнули бы провести ограбление, имея свидетеля. Но в этом случае вторая Дарья не прониклась бы идеей «спасать человечество», как первая, её надо было напугать, и Станислав остался на месте, дожидаясь благоприятного момента.

Один из парней, повыше ростом, кудрявый блондин, приник к стеклу двери, постучал:

– Извините, мы к Миле.

– Банк закрыт, – равнодушно ответили ему из-за двери.

– Позовите Милу. Ну, пожалуйста!

– Дядь Борь, открой, – долетел сквозь дверь тихий девичий голос.

Охранник, ворча, открыл входную дверь.

Парни вошли.

И тотчас же началось действие, подробности которого Стас знал наизусть.

Спутник кудрявого, плотный брюнет, вдруг извлёк из-под полы куртки пистолет и выстрелил в грудь первому охраннику. Затем в голову второго.

– Руки на затылок! – заорал кудрявый, стреляя в потолок из своего пистолета. – Это ограбление! Я не шучу!

Оба стреляли из пистолетов без глушителей, но на улицу звуки просочились слабо, как стук упавших на пол бильярдных шаров.

Из служебного помещения банка выбежал третий охранник.

Пора!

Стас, ощущая трепет и одновременно душевный подъём, толкнул незакрытую дверь (забыли запереть, идиоты!) и прыгнул в небольшой вестибюль банка.

Бандиты, занятые своим делом, обратили на него внимание только в тот момент, когда он вбежал в кассовый зал.

Ошеломлённый взгляд брюнета. Не ожидал, родимый? Получи!

Стас ударил.

Брюнет улетел в глубь зала, роняя пистолет.

Стас не удивился своему «профессионализму», он бил «по наитию», подчиняясь включившейся программе рукопашного боя.

Девицы в кассовых боксах дружно вскрикнули.

Кудрявый блондин оглянулся, проводил спутника удивлённым взглядом, и этого мгновения хватило Стасу, чтобы в темпе сверхбыстрого движения приблизиться к нему и нанести два удара: по руке с пистолетом (пистолет выпал) и в нос торцом ладони.

Кудрявый с воплем отлетел к ближайшей кассе, ударился спиной о стойку, посыпалось стекло. Бандит сполз на пол, глядя на противника остановившимися глазами.

Напряжение схлынуло. Вместе с ним Панова покинуло и удивительное чувство владения ситуацией. Программа боевого мастерства, записанная эйконалом Ста-Пана где-то на уровне подсознания, на уровне инстинктивного автоматизма, выключилась.

«Ну, ты даёшь! – хмыкнул внутренний голос. – Прям-таки профессионал спецназа, мать твою!»

Стас оглядел поле боя, отмечая лужи крови под охранниками, подумал, что на такой финал он не рассчитывал. Вмешаться следовало чуть пораньше.

Обе девушки смотрели на него округлившимися глазами, прижав ладошки ко рту, и он рявкнул:

– «Скорую» вызывайте! И милицию!

Подружка Дарьи схватила трубку телефона, дрожащими руками начала набирать номер.

Дарья – до чего же она похожа на первую, бог ты мой! – продолжала смотреть на Панова с каким-то странным недоверием и ожиданием.

– Ты? – наконец спросила она.

Стас вдруг вспомнил, что в её виртуале тоже существует Станислав Панов, наверняка похожий на него, и мгновенно сориентировался:

– Не узнаёшь? Собирайся!

– Куда?! – не поняла девушка. Посмотрела куда-то за спину Стаса.

По спине пробежали морозные мурашки.

Он оглянулся и увидел, как спутник блондина, оскалясь, поднимается с пола с пистолетом в руке.

«Надо было добить!» – хладнокровно проговорил внутренний голос.

Бандит выстрелил.

Ситуация повторилась почти в деталях: при спасении первой Дарьи водитель Сильвестра Яковенко также выстрелил в него из пистолета. И точно так же, как и тогда, Стас не смог уйти с траектории выстрела, потому что пуля попала бы в девушку.

Отклонился, подставил плечо.

Огненное копьё пробило плечо навылет!

Гадство, как больно!

Стаса развернуло от удара пули, но он всё равно странным образом видел, что брюнет целится в него снова. Его надо было брать на приём, но в таком случае снизился бы эффект от всего происходящего, и Стас просто увернулся от следующей пули, точно зная, что она Дарью уже не зацепит.

Пришло ощущение темпа.

Время замедлилось. Зато решение созрело мгновенно.

Стас увидел, как в распахнувшуюся дверь плавно вбегает оперативник в камуфляже (сработала сигнализация, к банку прибыл ОМОН!), метнулся к застывшей девушке, легко перемахнул стойку кабинки.

– Держись за меня!

Дарья инстинктивно ухватилась за его руку, и Стас без усилий перешёл в тхабс-состояние.

Падение в знакомый «колодец темноты и тишины»…

Слабый вскрик девушки…

Гаснущее где-то «вверху» пятно света…

Удар в ноги!

Склон холма, поросший густой травой, синее небо над головой, леса и перелески в огненном наряде золотой осени под холмом.

Отлично! С «остановкой по требованию» он угадал!

Дарья ахнула, одетая в джинсы и белую блузку; зимняя её одежда осталась в банке.

– Подожди меня здесь, – быстро сказал Стас. – Я буду через минуту.

– Куда… – Рука девушки схватила пустоту.

Она снова ахнула, ошеломлённая метаморфозами пейзажа.

Стас же, нырнув в тхабс-тоннель, сосредоточился на выходе в нужном виртуале и почти не промазал. То есть «сошёл с транспортной линии» не у банка «Москредит», как хотел, а в сотне метров от него, в палисадничке напротив выхода из метро «Беговая». Несколько торопившихся прохожих заметили его «вытаивание» из воздуха, но он не обратил на них никакого внимания. Быстро добрался до кафе, махнул рукой Дарье-первой, сиротливо сидевшей за столиком.

– Поехали!

Девушка оживилась, поспешила за ним на улицу, накидывая на ходу шубку.

– Ничего не получилось? Где наша Даша?

Стас фыркнул.

– Наша Даша дожидается нас в другом месте.

– Ой, у тебя кровь на куртке!

– Бандитская пуля, – небрежно бросил он, чувствуя щекотливо-болезненную пульсацию в плече. – Ничего, заштопаю дырку потом. Цепляйся за меня.

– Тут же люди кругом…

– Вряд ли они поймут, что происходит.

Стас обнял девушку, превратил обоих в движение и, спустя несколько длинных секунд, они вывалились в обнимку на склон того же холма, на вершине которого стояла ничего не понимающая вторая Дарья.

– Знакомьтесь, – подвёл к ней Стас Дарью-первую. – Узнаёте?

Девушки с изумлением уставились друг на друга.

– Вы… – начала Дарья-вторая.

Теперь Стас мог рассмотреть её получше.

Она действительно была похожа на первую Дарью до умопомрачения, и в то же время её можно было свободно отличить от «оригинала»: по длине волос, по серёжкам в ухе; у первой Дарьи они были подлиннее и другой формы. Но главное отличие состояло в особом выражении лица: вторая Дарья вращалась в иной среде и выглядела чуть «официальней».

Стас вздохнул с облегчением: первая Дарья была ему ближе.

И всё-таки, чёрт возьми, до чего же они похожи, «сёстры родные» из разных виртуалов!

– Дарья, – протянула руку Дарья-первая.

– Да… – ответила ей в два приёма Дарья-вторая, – ша.

– Мы тебе всё расскажем, – заторопился Стас, подчиняясь неуютному ощущению взгляда в спину. – И ты всё поймёшь. Здесь нам оставаться нельзя, мы выделяемся среди пейзажа, как три тополя на Плющихе. Поехали в Москву.

– Но…

– Держитесь за меня крепче. Попробую перетащить на себе всех.

Стас обнял девушек за плечи и напряг свою удивительную способность переходить из слоя в слой Регулюма.

После того как все трое исчезли, над холмом сгустилось облачко, приобрело очертания пожилого седого мужчины в белом плаще. Он прошёлся по склону холма, присматриваясь к примятой траве – там, где стояли беглецы, выпрямился, посмотрел в небо.

Высоко в стратосфере, оставляя за собой инверсионный след, полз блестящий паучок самолёта.

Мужчина покачал головой и растворился в воздухе.

Глава 10

ЛИЧНО ОТВЕЧАЕТЕ

Тёмно-серая «Волга-122» остановилась возле стеклянного здания торгового комплекса «Щука», имеющего выход к метро «Щукинская». Из «Волги» выбрался мужчина азиатской внешности, что-то сказал водителю, не торопясь направился ко входу в здание, замешался в толпе.

Инспектор ДПС, наблюдавший за проезжавшими мимо комплекса автомобилями, покосился на «Волгу» раз, другой, третий, потом решительно двинулся к ней.

Водитель, нервно вертевший головой, заметил движение милиционера, занервничал ещё больше, поднёс к уху мобильник, начал что-то быстро тараторить.

Сержант дорожно-постовой службы, в свою очередь, поднёс к уху служебную рацию, запросил дежурного центральной диспетчерской службы, продиктовал ему номер «Волги». Когда до автомобиля осталось всего несколько шагов, водитель «Волги» распахнул дверцу, выскочил из машины и бросился бежать.

Милиционер засвистел.

И в тот же момент «Волга» взорвалась!

Ахнул тугой вихрь пламени и дыма, расшвыривая прохожих, отбрасывая припаркованные автомобили на тротуары. Внутрь торгового комплекса посыпались разбитые внешние стеклянные стены.

Закричали люди. Толпы прохожих в панике бросились прочь от этого места.

Милиционера впечатало в рекламный щит, осколки машины не оставили на его теле ни одного живого места! Но он умер только после того, как просипел в рацию, не выпущенную из руки, приметы водителя и пассажира «Волги».

Начался пожар…

Однако буквально через несколько секунд после этого развороченный людской муравейник у метро накрыло странное холодное облако «мерцания воздуха», и сразу же всё изменилось.

Исчезли клубы дыма и пламени над горевшими автомобилями, исчезли искорёженные машины, на здании появились целые и невредимые стеклянные панели. Исчезла «Волга». Сержант ДПС оказался в тридцати шагах от входа в здание, поигрывая полосатым жезлом. А потоки пешеходов спокойно потекли в разные стороны по обеим сторонам улицы.

«Волга-122» появилась чуть позже, но не остановилась у здания «Щуки», проследовала дальше. В её кабине сидела женщина.

Однако далеко «Волга» не уехала. Свернула направо, к торговому комплексу «Алые паруса», расположенному в ста метрах от «Щуки». Припарковалась поближе к центральному входу в комплекс. Женщина вышла.

И машина взорвалась!..

Сводка происшествий за сутки произвела впечатление даже на видавшего виды эвменарха. Он ещё раз просмотрел основные события, требующие корректировки, и вызвал к себе начальника «единицы», как называли сотрудники РА Управление по стратегическому анализу и разработке трендов.

Начальник прибыл через две минуты. Он никогда не ссылался на занятость и никогда не опаздывал. Поговаривали в шутку, что для него специально монтировали «канал благоприятного сопровождения», убиравший даже автомобильные пробки на дорогах, если он вдруг застревал в них.

Два года назад он был ещё декархом контрразведки, но доказал свою полезность новому руководству и перешагнул на ступень повыше: начальник «единицы», по сути, был правой рукой эвменарха, в то время как декарх «шестёрки» – только инструментом.

– Садитесь, – кивнул гостю Витольд Стефанович.

Зидан пригладил безволосый череп, сел.

– Шесть терактов за последние сутки только в Москве! – продолжал эвменарх. – Восемнадцать детских суицидов! Двадцать три расстрела юными бандитами в Европе и Америке своих одноклассников! Мы не справляемся с коррекцией, начинаются «плывуны». Может, объединить усилия с «волчицами»?

Каменное лицо Саида Саркисовича не дрогнуло.

– Надо подумать.

– Чего мы не учитываем? Почему Терсис набирает силу?

– Возможно, это выгодно СТАБСу.

Эвменарх с интересом посмотрел на заместителя.

– Распад Регулюма не может быть выгоден СТАБСу, а именно этот процесс мы и наблюдаем. На Земле, по сути, началась война всех против всех плюс резкое падение «качества» людского материала. Я имею в виду рост психических болезней.

Зидан помолчал, рассеянно поглядывая на свои руки.

– Я проанализировал состояние Регулюма на протяжении последних двадцати пяти лет. Впечатление такое, что произошёл скрытый от нас неизм. Кто его рассчитал и реализовал, я не знаю. Но не Равновесия.

– Двадцать пять лет назад едва не произошла катастрофа. Абсолютник Станислав Панов вознамерился сбросить на марсианский стратегал спутник Марса Фобос. Мне тогда исполнилось как раз двадцать пять. А вы в те времена…

– Занимал пост начальника «шестёрки».

– Да-да, как летит время… Однако катастрофы не случилось. Почему же цивилизация, начавшая обживать планеты Солнечной системы, породила Терсис?

– Может быть, катастрофа в том и заключалась, что Станислав Панов не сбросил Фобос на стратегал?

Эвменарх озабоченно потёр пальцем переносицу.

– Вы это серьёзно?

– Я привык анализировать все возможные варианты накапливающихся искажений реальности. Возможно, мы уже дошли до стохастического предела, не понимая этого, и Метакон перекрыл нам канал будущего.

– Не верю, – поморщился Витольд Стефанович. – У наших яйцеголовых целый ворох мнений на этот счёт, а проверить экспериментально никто не в состоянии. Но к делу. Вы мне докладывали, что милисса рода Пановых в нашей реальности стёрта. Кем?

– Никому, кроме оперов СТАБСа, это не под силу. Во всяком случае, мы не имеем к этому никакого отношения. Виртуалы, где Пановы живут и здравствуют, превращены в хроники, откуда нет выхода.

– И тем не менее вы утверждаете, что к нам из ближайшего хроника прорвался именно Панов.

Зидан пожал плечами.

– Таковы выводы специалистов.

– Вы уже имеете свою точку зрения по этому поводу?

– Уверен, что ему помогли.

– СТАБС?

– Больше некому. Метакон в наши разборки не вмешивается, а если вмешивается, то не оставляет никаких следов.

– Панова надо найти!

– Моё подразделение не занимается оперативной работой.

– Если он сумел выбраться из компактно заблокированного хроника, его возможности велики. А вмешательство в наши дела непредсказуемо.

Зидан поднял на эвменарха непроницаемые карие глаза.

– Почему это вас так беспокоит? Даже если Панов действует самостоятельно, для нашей системы он не конкурент. Опыт показывает, что наши команды могут справиться даже с инспекторами СТАБСа.

Эвменарх побарабанил пальцами по крышке стола. Потом почти с такой же скоростью – по клавиатуре компьютера.

– Читайте.

Зидан привстал, разглядывая появившуюся в объёме экрана белую полосу с алыми буквами. Текст был на русском языке:

«Уважаемый Витольд Стефанович, настоятельно рекомендую принять дополнительные меры для блокировки виртуалов. Возможны весьма негативные последствия, в результате которых ваша служба перестанет быть необходимой. Особенно это касается виртуала 2007, выход из которого оказался достаточно транзитивен. Пустите своих упырей по следу человека, пробившего тоннель макроквантового перехода в Регулюм, и уничтожьте помеху. Имя перебежчика – Станислав Кириллович Панов».

Зидан дочитал сообщение до конца, перевёл взгляд на эвменарха.

Тот усмехнулся.

– Получил сегодня утром. Обратный адрес отсутствует.

– Фундатор, – сказал глава стратегического Управления.

– Так сразу и фундатор?

– Возможно, это кто-то из комиссаров СТАБСа, – согласился Зидан. – Хотя я думаю, что писал сам фундатор. Не понимаю только, почему выход Панова в мейнстрим его так тревожит.

– Меня он тоже напрягает, – признался Пшездомский. – Не хватало нам к нашим проблемам присоединять ещё одну. Просчитайте тренд поиска Панова и полной его нейтрализации.

Зидан встал, поклонился и вышел.

Эвменарх повернулся к экрану компьютера, ещё раз перечитал послание неизвестного благодетеля, загнал его в память компьютера и переключил на оперативную работу. Стена кабинета перед ним превратилась в объёмное изображение стратегала, усыпанного алыми звёздочками. Каждая звёздочка обозначала определённый конфликт, требующий коррекции, и каждый день этих звёздочек становилось всё больше и больше.

* * *

Командир «восьмёрки» – Управления службы ликвидации Карлос Феррейра нередко получал задания ликвидировать объект физически, особенно в последнее время, насыщенное эпизодами боёв с террористами в разных частях света. Будучи военным человеком, капитаном спецназа полевой жандармерии Испании, он выполнял эти задания чётко и в срок, зная, что работает на систему контроля и регуляции социума гораздо большего масштаба, нежели государственная служба. Любая задержка исполнения приказа была чревата последствиями, которые тоже надо было нейтрализовать. Поэтому Феррейра реагировал на приказы мгновенно и не интересовался их обоснованием. Насколько он помнил свои операции, руководство РА не ошибалось в определении мер пресечения деятельности того или иного объекта. Объектами же, как правило, становились люди.

Так было и двадцать девятого августа.

В семь утра Феррейра получил задание «обложить клиента» – с помощью оперативников «тройки» – и «погасить облик» человека по имени Станислав Панов. Фотография и личные характеристики «клиента» прилагались.

Так как объект был обнаружен на территории России, Феррейра вызвал по тревоге «русскую» дежурную группу ликвидаторов, проинструктировал их, а командиру группы капитану Сосо Каплиашвили сказал:

– Я должен присутствовать на авральной комиссии у стратегов, поэтому лично отвечаете за исполнение приказа.

– Принесу вам его голову, – по-английски пошутил капитан Сосо.

– Лично отвечаете! – подчеркнул Феррейра, пропуская шутку мимо ушей. Ему почему-то было не по себе, хотя особых причин тревоги вроде бы и не существовало.

Оперативники «тройки» вышли в эфир через час:

– «Восьмой-второй», я «третий-первый», объект находится на борту речного катера «Счастливый» в компании двух девиц. Ситуация под контролем, подход стандартный.

– Понял, «третий-первый», – лаконично отозвался Каплиашвили, – выхожу.

Группа в составе пяти спецназовцев, экипированная оружием скрытого ношения, располагавшаяся на базе в Польше, без суеты спустилась в зал хронотранса, сосредоточилась на чёрном блестящем круге хаб-генератора, и командир группы коротко выдал в эфир:

– Готовы!

В принципе хронотранс в большинстве случаев использовался равновесниками для походов в прошлое, чтобы они могли коррелировать события и изменять реальность в соответствии со стратегией Равновесия. Но в случае аварийных ситуаций хронотранс включался и как транспортная система, способная в считаные мгновения доставить груз или спецотряд в нужный район Земли и Солнечной системы в целом. Ликвидаторы пользовались хронотрансом чаще всех.

Свет в зале погас и вспыхнул снова.

Группы Каплиашвили в центре круга уже не было.

Она в этот момент «проявилась» на берегу Москвы-реки, недалеко от причала «Нижние Мневники», к которому медленно подходил катер «Счастливый».

Разумеется, координаты точки выхода группы были рассчитаны таким образом, чтобы её в момент «вытаивания» из воздуха никто не заметил. Этим занималась специальная служба «интерда», имеющая свои спутники над Землёй, наблюдательные сети и мощные компьютерные системы.

Было семь минут десятого по местному времени, когда одетые по моде «уником» (мятые джинсы, рубашки с высокими стоячими воротниками, банданы) члены группы подошли к причалу.

– Объект на второй палубе, – доложили командиру группы наблюдатели. – Рекомендуем «ТК».

Аббревиатура скрывала под собой слова «тусовочный конфликт», что означало: кто-то из подчинённых Каплиашвили должен был начать «бузу» со своими коллегами, а когда свидетели отвлекутся на это зрелище, ещё один член группы или же сам Сосо должны были тихо пристрелить объект под шум потасовки.

Вместе с десятком других пассажиров группа села на катер.

«Счастливый» – неплохой современный катер, сверкающий белизной корпуса, металлом поручней и остеклением палуб, начал отходить от причала, взбурлив воду винтами.

Каплиашвили поднялся на вторую палубу и сразу увидел объект ликвидации: молодой симпатичный парень о чём-то увлечённо разговаривал с двумя девицами, сёстрами, судя по их невероятной схожести.

– Вижу объект, – доложил Сосо наводчикам. – Начинаю работать.

По его взгляду один из оперативников группы «нечаянно» толкнул другого. Завязалась перепалка, затем потасовка. Пассажиры, сидевшие на палубе, начали оглядываться на дерущихся. Оглянулся и Станислав Панов вместе с девицами.

Каплиашвили сделал несколько шагов вдоль борта, выбирая позицию, вытащил из-под рубашки плоскую флягу с двумя горлышками, на самом деле представлявшую собой пистолет скрытого ношения «гюрза». Но выстрелить не успел.

Резко похолодало. На солнышко набежала лёгкая тень. И объект вместе со своими спутницами исчез.

Капитан «восьмёрки» сориентировался в обстановке быстро.

– Отбой драйву! «Третий-первый», у меня «снос»! Нас опередили!

– Понял, «восьмой-второй», – заговорил наушник рации. – Анализируем ситуацию, ждите.

Драчуны утихомирились, разошлись по разным углам палубы.

Пассажиры успокоились, перестав обращать на них внимание.

Катер прошлёпал мимо Серебряного Бора, подошёл к очередному причалу.

Каплиашвили дал команду сойти на берег, и группа покинула борт «Счастливого», хотя катер оказался вовсе не счастливым для исполнителей приказа.

Разбрелись по причалу, поглядывая на красивый пейзаж.

Координатор наводки заговорил через четыре минуты после высадки:

– «Восьмой-второй», объект на втором катере, с теми же девицами.

– Посоветуйтесь со стратегами, – буркнул капитан. – Я не абсолютник, нейтрализация «сносов» и зон слабых корреляций не в моём ведении.

– Мы работаем, – отрезал координатор. – Делайте своё дело.

Каплиашвили подумал и связался с Феррейрой:

– Командир, мы попали под «снос». А это означает, что против нас работают «волчицы». Ваши рекомендации?

– Ждите, – был ответ.

Сосо прогулялся по причалу, разминая ноги, купил в маленьком киоске сигареты, закурил. Прихода следующего катера надо было ждать около получаса, и это нервировало, заставляло прокручивать в голове варианты сорванной операции.

– Капитан, – прорезался наконец в наушнике голос начальник «восьмёрки», – отработайте форс-мажор.

– Понял, подожду катер и…

– Ждать ничего надо, тхабируйтесь группой на борт катера и расстреляйте объект без всяких инсценировок и задержек.

– Нас же засекут…

– К чёрту реверансы! Спишут всё на террористов! Приказ должен быть выполнен во что бы то ни стало! У вас всего три минуты на выполнение!

– Я хотел бы получить…

– Счёт пошёл! – Феррейра выключил связь.

Сосо выругался шёпотом, дал сигнал сбора, объяснил ситуацию. Потом связался с координатором:

– Наводите нас.

– Прыгайте по команде, – ответил наводчик. – Пять, четыре, три, два, раз…

Капитан вдавил заклёпку на джинсах – кнопку пуска замаскированного портативного хаб-генератора.

То же самое сделали и оперативники.

Спустя мгновение группа «вылупилась» из невидимого кокона макроквантового тоннельного перехода прямо на верхней палубе катера «Стеснительный», перепугав находившихся там пассажиров.

Объект был на месте.

Однако ликвидаторы снова просчитались.

На сей раз Станислав Панов заметил знакомые лица в отличие от Сосо Каплиашвили, не помнившего первую попытку перехвата, так как её, по сути, и не было, она превратилась в недостижимую возможность, в виртуальную атаку. И отреагировал он на появление ликвидаторов с похвальной быстротой.

Глянул на капитана Сосо, спускавшегося по лесенке на вторую палубу, перевёл взгляд на сосредоточенно топающих следом оперативников «восьмёрки», изменился в лице, схватил своих собеседниц за руки и исчез!

Каплиашвили, приготовившийся стрелять из «фляги», опустил руку, смачно выругался.

Его подчинённые переглянулись, останавливаясь, повертели головами, ища объект ликвидации.

– «Тройка», объект исчез, – доложил капитан.

– Возвращайтесь, «восьмой-второй», – скучным голосом отозвался координатор операции. – Отбой драйву.

«Лично отвечаете», – вспомнил Каплиашвили слова Феррейры.

Но что он мог сделать? Объект оказался проворней. А полковник почему-то не предупредил, что парень – абсолютник. К тому же Панову явно помогли, устроили неглубокий хроносдвиг – обризм, заставили сесть не на первый катер, а на второй. Впрочем, вздохнул капитан, вряд ли эти соображения позволят ему оправдаться. Феррейра, умная сволочь, потому и не пошёл на операцию лично, переложил ответственность на плечи подчинённого, чтобы можно было свалить на него вину за неудачу. Интересно, чем так насолил Равновесию этот русский парень, Станислав Панов? На убийцу или криминального авторитета он не тянет…

Примерно о том же думал Карлос Феррейра, вызванный к эвменарху для выяснения причин срыва операции.

Глава 11

ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ

Впечатление было такое, будто ему врезали стеклянной палкой по затылку!

Палка разлетелась на мелкие осколки, но Стасу от этого легче не стало. Морщась от боли, он потянулся рукой к голове и понял, что его держат за руки обе Дарьи.

С трудом выпрямился, бросил взгляд по сторонам.

Проклятье! Опять старая база с выключенным стратегалом! Какого дьявола его то и дело заносит сюда?!

«Потому что здесь безопасно, – слабо-слабо ворохнулся в сознании голосок второго «Я». – Ста-Пан просто «вклеил» в твою психику кратчайший путь спасения. Так что заткнись и думай, что делать».

Стас «заткнулся», просипел:

– Девчонки…

– Что случилось?! – воскликнула Дарья-вторая, судорожно сжимая руку Панова. – Где мы?!

Дарья-первая промолчала, озираясь. Она уже знала, что происходит, и теперь ждала объяснений другого плана: почему они всё время бегут?

– Девчонки, – повторил Стас, чувствуя поплывший в ушах звон: энергии на перенос «груза» – он плюс две девушки – ушло много, и на создание полноценной витасферы её уже не хватало. – Все вопросы потом. Держитесь, прыгаем в хроник.

– Что такое… – Дарья-вторая хотела спросить: что такое хроник? – но не успела.

Стас вошёл в состояние тхабс-резонанса, вызвал по памяти «указатель пути» – этот приём назывался ортодромией, чувством направления, память услужливо подсказала, как им пользоваться, и он увидел-почувствовал знакомую «тропу». Устремился по ней в темноте «колодца тьмы и тишины» из последних сил.

И все трое вывалились в снег под стеной какого-то замка.

Впрочем, это был не замок – церковь, стоящая на прибрежном склоне.

Сначала показалось, что здесь наступил вечер. Потом Стас присмотрелся и понял, что его подсознание выбрало какой-то иной хроник, в котором он ещё не был. И этот хроник близился к закату, судя по тусклым солнечным лучам, по неторопливо бредущим прохожим, не обратившим никакого внимания на свалившихся с неба «пришельцев», и особенно – по всей омертвелости пейзажа, по ожиданию конца, присущему всей здешней атмосфере.

– К-как мы сюда попали?! – шёпотом спросила Дарья-вторая.

– Колдовство! – поднял вверх палец Стас, помогая обеим спутницам встать и отряхнуться. – Сейчас узнаем, куда нас вынесло.

Он пригляделся к редкой цепочке прохожих, вежливо обратился к проходившей мимо женщине в красной шерстяной накидке поверх пальто:

– Извините, сударыня, что это за церковь?

Женщина мельком глянула на серые маковки над старой кирпичной стеной со столбиками и оградой.

– Церковь Воскресения.

– Мы в Ярославле?

– Почему в Ярославле? – Женщина говорила неторопливо, будто размышляла над каждым словом, и шла так же неторопливо, как на прогулке; впрочем, здесь все прохожие двигались замедленно, плавно, словно во сне. – В Плёсо мы.

Она зашагала дальше, не удивившись вопросу, а Стас озадаченно смотрел ей вслед. Города с таким названием он не знал.

Зато знала Дарья-первая.

– Ой, это город на Волге, Плёс называется, в Костромской губернии стоит. Здесь какие-то мои дальние родственники жили, мама рассказывала, но я ни разу к ним не ездила.

– Кострома, – задумчиво проговорил Стас… и сел на снежный сугроб, едва не потеряв сознание от нахлынувшей слабости.

Девушки удивлённо уставились на него, затем поняли, что не шутит, и захлопотали над ним, начали тереть уши, гладить по голове, что позволило ему прийти в себя. А им – отвлечься от действительности. Если у первой Дарьи тхабс-переходы уже не вызывали потрясений, став едва ли не привычными, то вторая вполне могла запаниковать.

Обошлось, однако.

Стас поднялся, смущённо улыбаясь.

– Абсолютник я ещё хреновый. Всё, достаточно, а то люди подумают, что мы тут занимаемся предосудительным делом.

– Второй раз от тебя слышу, что ты абсолютник, – сказала Дарья-вторая. – Не изволишь объясниться? Что вообще происходит?

– Изволю, но не здесь. Давайте отыщем какое-нибудь кафе, посидим, погреемся и побеседуем.

– Но я…

Дарья-первая положила руку на локоть второй:

– Я в таком же положении, хотя и знаю причину всего происходящего. Пойдём, поговорим.

Дарья-вторая хотела возразить, но Стас уже двинулся вниз по улице, мимо церкви, и девушкам ничего не оставалось делать, как следовать за ним.

Кафе отыскали на площади, называемой Базарной.

Полюбовались на старинные дома, окружавшие площадь и спускавшиеся к набережной, укрылись в кафе «Левитан», по стенкам которого были развешаны репродукции с картин Левитана, в том числе знаменитая «Над вечным покоем».

Осоловевший официант, передвигающийся, как в замедленной киносъёмке, принял у гостей заказ, и Дарья-вторая кивнула на него, понизив голос:

– Что с ними такое? Все как сонные мухи!

– Сохнут, – сказал Стас, наслаждаясь расслабленным состоянием и ожиданием отдыха. Он был уверен, что в этом хронике их никто искать не станет: ни равновесники мейнстрима, ни комиссары СТАБСа, ни упыри Метакона.

Дарья-вторая перестала озираться, сдвинула брови, подозрительно глядя на свою «родственницу». Перевела взгляд на Панова:

– Ты не Стас! Обещал всё рассказать – рассказывай! А то…

– Что? – с любопытством проговорил Станислав.

– Позову милицию!

– А я сбегу, – пожал он плечами. – В другой хроник.

– Он Стас, – улыбнулась Дарья-первая. – Только из другого виртуала.

– Ничего не понимаю!

– Сейчас поймёшь. – Стас отхлебнул принесенной минералки. – Начнём с главного, что все планеты Солнечной системы – это великая иллюзия, хитроумно поддерживаемая системой искажения восприятия реальности. На самом деле планеты суть уровни-слои Регулюма. Достичь которых можно без всяких там космических кораблей.

– Ты… серьёзно?!

– Спроси у неё.

Дарья-вторая посмотрела на первую.

Воспитательница детсада кивнула:

– Он говорит правду.

– Но я не понимаю… как это может быть…

– Мы уже дважды падали в «колодец» и выходили в других местах. К тому же, – с нелогичной последовательностью добавила Дарья-первая, – нас обеих должны были убить. Он нас спас.

Дарья-вторая растерянно посмотрела на Стаса.

– Ты говорил… тот Панов был…

– Конечно, я Стас, – пожал плечами Станислав, – но из другого хроника. Так равновесники называют «хрономогилы», то есть «отходы» Регулюма, превращающиеся в виртуальные миры. Ты живёшь в одном таком виртуале, я в другом, она в третьем.

– Значит, ты не Стас? Ну, – заторопилась Дарья-вторая, заметив насмешливый огонёк в глазах Панова, – не тот, кого я знала?

– Не тот. А каким он был?

Официант принёс заказанные салаты, горячие гренки, чай.

– Ешь, – сказал Стас, принимаясь за свой салат – с ломтиками ветчины и сыра.

– Он такой же, как и ты… и не такой. Служит в каких-то спецвойсках, месяцами не звонит. И он равнодушней.

Стас засмеялся.

– Спасибо.

Дарья-вторая покраснела, глянула на еду голодными глазами, сглотнула слюну.

– Ешь, – повторил он, – а я буду рассказывать.

Девушки дружно налегли на салаты.

Стас прислушался к своим ощущениям. Внутренний голос молчал, на душе было неспокойно, однако в воздухе не витал дымок тревоги, и за ними никто не наблюдал.

Оторвались!

Интересно, в этом хронике тоже есть свой Стас Панов и Дарья Страшко? И если есть, какие они? Где работают, учатся, что делают? Может быть, слетать, посмотреть?

«Не дури!» – мрачно отозвался второй «Я».

«Понял, не буду», – вздохнул Стас и начал вводить вторую Дарью в курс дела.

Чай и кофе они пили, уже посвященные в детали плана, разработанного комбой Ста-Паном.

Дарья-вторая насытилась, повеселела. Она была такая же непосредственная и прямая, как и Дарья-первая, но обладала более независимым и требовательным характером. И дотошностью. Стасу пришлось объяснять ей всё до мелочей, чему он был даже рад, так как из памяти всплыло многое из того, что «спало» в ней, ожидая своего часа.

К примеру, он вспомнил о древних базах разумников Регулюма, которые в своё время посещал Ста-Пан, и Стасу показалось необходимым посетить эти базы в будущем. Во-первых, девушки наверняка стали бы относиться к своему положению иначе, окончательно уверились в реальности происходящего. Во-вторых, доступ к базам был ограничен, и охотники не могли обнаружить его быстро. В-третьих, оттуда было легче пробиваться в прошлое, чтобы довести свою миссию до конца.

– И что же нам теперь делать? – наивно спросила Дарья-вторая.

– Да ничего особенного, – с наигранной беспечностью ответил Стас. – Надо выйти в мейнстримовскую реальность Регулюма, пробраться на борт межзвёздной развалины, которую земные астрономы назвали Фобосом, и предстать пред светлыми очами моего «визави».

– А он что?

– А он должен увидеть вас и напрочь изменить ошибочное решение, то есть сбросить Фобос на марсианский стратегал.

– Но ведь Фобос… спутник? Так? Я имею в виду, что он до сих пор кружит над Марсом.

– Потому и кружит, что тот Стас Панов не сбросил его на Марс миллион лет назад.

Дарья-вторая зажмурилась, помотала головой.

– Так хочется, чтобы это был сон!

– Мне тоже, – призналась Дарья-первая с виноватой улыбкой. – Но об этом можно только мечтать.

– И вернуться назад… нельзя?

– Куда? – задала Дарья-первая тот же вопрос, что и Стас когда-то в ответ на её точно такой же. – Хроники умирают. Нам нет там места.

Глаза второй Дарьи заполнились слезами. Но она не заплакала, только прерывисто вздохнула.

Стас почувствовал её потрясение, смятение, боль и неуверенность, попытался успокоить:

– В мейнстримовской реальности должна жить ваша «сестра», такая же Дарья, у неё есть родители, они вас примут как своих дочерей.

Девушки переглянулись, одновременно посмотрели на Панова.

– Но ведь это не наши родители, – недоверчиво проговорила сотрудница банка.

– Ну и что? Вас почти нельзя отличить, и генетически вы, наверное, практически родные сёстры.

– Но мы же родились в разных… м-м, виртуалах.

– Вы родились в одном и том же Регулюме, этого достаточно.

– И всё же это неправильно…

– Отставить пререкания! – командирским тоном сказал Стас. – Я предлагал встретиться с «вашими» родителями как вариант. Не захотите – не встретимся. Настраивайтесь на тхабс, будем убираться отсюда.

– Он не ангел, – посмотрела на свою «сестру» Дарья-вторая.

– Чтобы сохранить ангельский характер, – буркнул Стас, – надо иметь дьявольское терпение.

Лица обеих девушек вытянулись.

Они стали так похожи, что Стас фыркнул.

– Видели бы вы себя.

Девушки одинаковым движением раскрыли сумочки и достали зеркальца, посмотрели на свои отражения.

Стас засмеялся.

– Похожи, похожи. Ну что, поели? Тогда одеваемся и в путь.

– Я одета не по-походному…

– Купим тебе курточку.

– Что ты хочешь делать? – спросила Дарья-первая, как бы давая понять своим вопросом, что она зависит от его решений и готова им подчиняться.

– Сначала мы проверим одну мою мысль. Возможно, отдохнём по-настоящему. Потом рванём в прошлое. Нет возражений?

– Я бы хотела… – начала Дарья-вторая.

– Нет, – сказала Дарья-первая.

Всё-таки их похожесть имеет свои пределы, подумал Стас. Поднялся, подал воспитательнице шубку. Вместе вышли из кафе.

Вечерело. Над городом копилась глухая сизая мгла, из которой время от времени сыпался мелкий снег. Пейзаж был зимний, безрадостный, беспросветный, отчего на душе становилось ещё тоскливей. Такой привычный и, в общем-то, уютный и знакомый мир умирал. Точнее – засыхал, как выразился сам же Станислав в ответ на вопрос Дарьи.

Он покосился на спутниц.

Стоят, испуганно ждущие, растерянные, притихшие, нахохлившиеся, как воробьи. Для них и в самом деле всё рухнуло, мир перевернулся, стал чужим, а будущее сулило только неприятности, страх и потери.

Может быть, зря он поддался увещеваниям Ста-Пана?

На локоть легли чьи-то пальчики.

Стас повернул голову, встретил взгляд первой Дарьи. Она почувствовала его колебания и пыталась поддержать. Господи, да ради этого он готов на всё!

– Куда теперь? – обречённо и потерянно проговорила Дарья-вторая. Она всё ещё не могла прийти в себя от того, что узнала.

Дарья-первая прижалась к ней, шепнула на ухо:

– Всё будет хорошо.

Сотрудница банка грустно улыбнулась.

– Ты в это веришь?

– Верю.

– А он?

Обе девушки посмотрели на спасителя.

– А что я? – сделал Стас официальное лицо. – Я при исполнении…

– Шутишь?

Стас развёл руками:

– Не верил бы – не ввязывался бы в эту историю. Понадобится, дойдём до края Вселенной и спросим у кого надо, зачем он всё это затеял с Регулюмом. Поддержите?

Дарья-вторая снова улыбнулась, но уже с меньшей долей грусти.

– Поддержим?

– Ага, – сказала Дарья-первая.

– Тогда в магазин.

Они отыскали небольшой универмаг, купили Дарье-второй белую куртку с капюшоном. Она торопливо оделась и стала абсолютно похожа на «сестру».

Вышли из магазина.

Стас огляделся по сторонам, никого в обрушившейся с неба лавине белой пороши не увидел и обнял девушек за плечи:

– Прыгаем, пока никто не видит!

Свет близких фонарей в глазах погас, затрепыхалось сердце от «падения» в «колодец». Чёрное ничто полетело навстречу, пронизывая тела «идущих сквозь барьер», и Стас гаснущим сознанием «довернул» полёт в нужном направлении.

Упругий удар обо что-то хрупкое и тонкое, как стеклянный лист. Зазвенело в ушах.

Стас напрягся, удерживая себя и драгоценный «груз» от настоящего падения, и это ему удалось. Их пошатало, но с ног не свалило. Браво, абсолютник, начинаешь приобретать форму.

Тусклый свет, серые стены, серый потолок, серый бугристый пол. И ничего больше.

Дьявол! Он же целился в старую марсианскую базу!

В то же мгновение странный, словно присыпанный пеплом зал начал стремительно преображаться.

Гости оторопело смотрели на метаморфозы, чудесным образом охватившие аскетический интерьер неизвестного объекта.

Стены его раздвинулись не меньше чем на километр! Потолок выгнулся куполом высотой с полкилометра, засветился нежным опалом. Перед потрясёнными землянами появилось самое настоящее море цвета шафрана, из которого выросли колонны необычной формы, составленные из ребристых шаров зеленовато-коричневого цвета. Берега моря вздыбились склонами гор и витыми скалами, вершины которых засветились багровым накалом, будто нагретые до высоких температур. И ещё здесь из-за малой силы тяжести тело казалось лёгким воздушным шариком.

– Боже мой! – почти неслышно и почти одновременно проговорили обе Дарьи. – Что это?!

– Город марсиан, – разжал губы Стас, уловивший подсказку памяти. – Двести миллионов лет назад он стоял на поверхности Марса. Хотя допускаю, что это всего лишь иллюзия, созданная аппаратурой старой базы. Похоже, мы не промахнулись.

– С ума сойти!

– Никогда не думала, – эхом подхватила вторая Дарья, – что побываю на Марсе!

Стас хотел гордо заявить: то ли ещё будет! – но прикусил язык.

Перед глазами расплылось колечко оранжевого света, предупреждая о малом запасе энергии. Воздух на старой базе практически отсутствовал, приходилось поддерживать витасферу увеличенного размера, и организм требовал энергетической подпитки.

– Пойдёмте на берег, – показала рукой слегка оживившаяся Дарья-вторая. – Видите, там какое-то бунгало.

Дарья-первая вопросительно посмотрела на Стаса.

– Хорошо, посмотрим, что это такое, – согласился он. – Если здешняя автоматика проснулась, то, может, предложит нам сносные условия для отдыха.

Они медленно двинулись к недалёкому берегу моря, по глади которого время от времени бежала лёгкая рябь. Осмотрели одну из колонн, собранную из шаров, с виду – никак не скреплённых меж собой. Приблизились к «бунгало», на которое указала Дарья-вторая. Больше всего строение напоминало арку, слепленную из вишнёвого цвета пятиметровых октаэдров.

– Пирамиды, – с интересом сказала Дарья-первая. – Только маленькие. Как они держатся?

– Приклеены одна к другой, – предположила Дарья-вторая. – Я думала, это какое-то здание.

– Возможно, это и в самом деле здание, но построенное марсианами для своих нужд, – сказал Стас. – Они были родственниками земных лемуров и переделывали природу под себя.

– Марсиане – родственники лемуров?

– Точнее, наши лемуры похожи на них.

– Прилетели на Землю и одичали? – фыркнула Дарья-вторая.

Стас улыбнулся.

– Не знаю, у меня нет никакой информации по данному вопросу.

– Можно подойти ближе?

– Не отходите от меня далеко, мне трудно поддерживать витасферу на удалении.

Дарья-вторая послушно замедлила шаг, потом радостно воскликнула:

– Там вход!

Стас и сам заметил в нижней пирамиде ближнего конца арки светлое пятно.

– Ладно, посмотрим.

Они подошли к основанию арки вплотную, с опаской осмотрели треугольное отверстие, точно повторяющее форму грани октаэдра. Из отверстия на ровную площадку перед пирамидой лился призрачный серебристый свет. Высота отверстия достигала двух метров, поэтому в него мог бы войти и более высокий человек, чем Стас.

– Я пойду первым.

Дарья-вторая отступила, и Стас шагнул в треугольный проём, напрягая зрение.

Светильников внутри пирамиды видно не было. Светились сами стены, словно покрытые изморозью. Короткий коридор привёл гостей в небольшое помещение, стены которого состояли из одних выступов. Даже пол в нём был неровным, покрытым слоем крупной гальки. Ноги тонули в ней по щиколотку, натыкаясь на невидимые рёбра и борозды, отчего приходилось размахивать руками, чтобы сохранять равновесие.

Остановились посреди помещения, озираясь.

– Да, непохоже, чтобы здесь кто-то жил, – проговорила Дарья-вторая.

– На спальню этот погреб тоже не похож, – со смешком подхватила Дарья-первая.

– Построено не для людей.

– Вряд ли марсиане здесь отдыхали, – согласился Стас. – С другой стороны, марсианская техника была конформной, то есть могла изменять форму в широких пределах, подстраиваясь под желания хозяев.

– Давайте пожелаем, чтобы нам соорудили номер отеля.

– Мы же не марсиане, – простодушно возразила Дарья-первая.

Стас вдруг почувствовал порыв холодного ветра. Прислушался к тишине базы, прижал палец к губам:

– Т-с-с!

Кто-то появился на берегу моря, живой, деятельный, целенаправленный и опасный. Вовсе не марсианин. И этот кто-то был не один.

– Держитесь в кильватере, я выгляну.

Стас пробрался к выходу из пирамиды, оглядываясь на притихших беглянок, осторожно высунул голову из-за левого ребра.

Их было четверо – не то людей в спецкомбинезонах, не то киборгов, если судить по их сосредоточенности и скупым движениям. Лица всех четверых прятались за непроницаемыми стёклами шлемов. На плечах красовались турели с торчащими из них стволами оружия, какого Стас ещё не видел. «Вурмы», – всплыло в памяти название.

В этот момент его заметили.

Все четверо пришельцев чётко повернули головы в сторону арки, и точно так же стволы «универсалов» дружно нацелились на голову Стаса.

Он отпрянул назад, наткнулся спиной на Дарью-первую.

– Что там?! – тихо вскрикнула она.

– Уходим!

В коридор влетели сиреневые молнии разрядов, прожигая в его стенах дымящиеся шрамы.

Беглецов спасло только то, что они стояли за углом входа. Преследователи должны были переместиться левее, чтобы накрыть их первым же залпом. Но Стас не дал им времени на маневр.

Ёкнуло сердце от падения в «обжитый» ими «колодец» пространственного перехода.

Уже будучи внутри «процесса перехода», Стас подумал, что стоило бы сразу найти в прошлом падающий на Марс Фобос и выйти в рубке старого звездолёта, где сидел молодой Ста-Пан, он же Станислав Панов. Но подсознание Стаса-нынешнего решило проблему бегства по-своему, и беглецы вывалились из «колодца» на пол знакомого зала с выключенным стратегалом.

Обе Дарьи вскрикнули, не успев сгруппироваться, упали, увлекая за собой «рулевого».

– Бум, трах, тарарах! – сказал он, сидя на сером «бетонном» полу, хватая ртом разреженный воздух. В ушах снова поплыл комариный звон.

Девушки, сев на колени, осмотрелись, повернулись к нему. Вид у них был не столько ошеломлённым, сколько подавленно-жалким. Они не спрашивали, что делать дальше, куда бежать, просто смотрели. А он не знал, как их успокоить и обнадёжить.

Сволочь Ста-Пан! Мог бы подобрать убежище покомфортней.

В памяти проявилось странное словечко: рефугиум.

– Рефугиум, – проговорил он вслух.

Девушки переглянулись.

– Убежище, – сказала Дарья-вторая.

– Что?

– Ты сказал – рефугиум. С латинского refugium – убежище. Надо искать убежище?

– Какие вы умные, – пробормотал Стас. – Ты права, нам надо найти временное пристанище. В мейнстрим лучше не соваться, там нас быстро обнаружат равновесники. Пойдём в тот хроник, где мы были недавно. Не мешало бы переодеться и вооружиться на всякий случай.

– Разве мы собираемся воевать?

– Нас никто жалеть не собирается. Те киборги на базе сразу открыли по нам стрельбу.

– Ты думаешь, они и в самом деле… киборги?

– Не знаю, скорее всего охотники из бригады ликвидации РА-квистора. Но уверен, что охота за нами ведётся по всем правилам. Поэтому, когда мы найдём тихий уголок, я попробую найти экипировку и разведать обстановку в мейнстриме. Может быть, даже слетаю к Ста-Пану, сидящему на Фобосе, в момент разворота, попытаюсь уговорить этого не делать. Как настроение?

Бодрый тон Стаса подействовал.

Лица девушек посветлели.

– Может быть, поедем к нам? – несмело предложила Дарья-первая. – Я имею в виду – в наш хроник? Где я живу?

– Нельзя, – помотал он головой. – Нас там могут подловить упыри СТАБСа.

Пришла мысль, что родителей Дарьи тоже убили по заказу фундатора, чтобы никто не смог вмешаться в прошлое майнстримовской линии Регулюма. Но говорить об этом обеим Дарьям не следовало.

– Поехали в Плёс, где мы отдыхали.

Возражений не последовало.

Через несколько секунд падения в бездну «тхабс-колодца» беглецы вынырнули из темноты почти в такой же темноте, но живой, расцвеченной расплывчатыми от снежной круговерти узорами светящихся окон в домах на улице.

Ночь. Холод. Снегопад. Никого вокруг.

Ну и слава богу! Поживём ещё спокойно пару часов.

Глава 12

КОМПРОМИСС НЕВОЗМОЖЕН

В Таллинне наступило утро, когда на Тынисмяги взлетел на воздух автомобиль, начиненный взрывчаткой.

По причине раннего времени пешеходов на улице было сравнительно мало, поэтому пострадали всего двенадцать человек. Двое погибли сразу, еще двое скончались по дороге в больницу, остальные получили ранения разной степени тяжести.

Кроме того, были разрушены ювелирный магазин в месте взрыва (потом оказалось, что он был ограблен в наступившей суматохе), магазин обуви и несколько офисов частных контор. Около двух десятков автомобилей, припаркованных у магазинов и едущих по улице, сгорели.

Сводку происшествий маршалесса Равновесия-К получила в десять часов утра, появившись в кабинете эстонского РК-квистора. До этого она инспектировала строительство российского РК-квистора в подмосковном Раменском, где располагалось Управление Российского финансового мониторинга. Амалия Даниловна была уже заместителем директора Управления и готовилась заменить его на этом важном государственном посту. Это давало ей большие преимущества перед эвменархом РА, так как с момента выдвижения маршалесса могла контролировать почти все финансовые потоки «мужского» Равновесия и пресекать их.

Просмотрев сводку происшествий за ночь, она вызвала помощницу.

«Крокодил» на сей раз надела строгий синий костюм и короткую юбку выше колен. Амалия Даниловна покосилась на её мощные ноги, подумала, что вкуса у помощницы нет.

– Взрыв на Тынисмяги можно предотвратить?

Наталья Сайдуллаевна села напротив, закинув ногу на ногу, достала сигарету.

– Можно?

– Курите.

Помощница закурила, выпустила фигурную струйку дыма.

– Мы работаем. К концу дня будет готов тренд.

– Вы не успеваете корректировать реальность по всему Регулюму. Если уж террористы добрались до Таллинна…

– Не понимаю, чего добивается Терсис. Ну, сотрёт с лица Земли пару-тройку миллионов человек, поменяет кое-где правительства…

– Вот! – подняла вверх палец Амалия Даниловна. – Терсис хочет того же, что и мы: контролировать весь Регулюм! Только средства его для достижения этой цели находятся за гранью морали. Мы думаем о человечестве, Терсис – нет.

Помощница выпустила ещё одну струю дыма.

– А не может Терсис опираться на наших, так сказать, коллег из РА?

– Исключено, – покачала головой Амалия Даниловна. – Насколько мне известно, эвменарх не один раз пытался изменить реальность в пользу того, чтобы Терсис исчез как глобальный регулятор социогенеза. Но ему это не удалось.

– Нам тоже. Тогда, может быть, за Терсисом стоит более мощная сила? СТАБС, к примеру?

– Это вы мне должны сказать, кто стоит за деятельностю Терсиса. Загрузите аналитиков, поднимите всю скрытую историю Регулюма, сделайте масштабный прогноз.

– Такая задача никогда не ставилась.

– Поставьте! У нас нет выбора: или мы, или Терсис!

– Если эвменарх решает те же задачи, не пойти ли на компромисс? Объединить усилия, свалить Терсис…

– Компромисс невозможен! – отрезала маршалесса. – Мы станем зависимы. Я не могу этого допустить!

Наталья Сайдуллаевна потушила сигарету пальцами, положила окурок в пепельницу, напоминающую хрустальную туфельку. Подняла глаза на хозяйку кабинета.

– Я могу идти?

Амалия Даниловна бросила взгляд на объёмный экран компьютера, в глубине которого вращалась какая-то схема.

– Что с нашим объектом?

– Вы имеете в виду прорвавшегося к нам абсолютника? Он появился на катере в компании двух похожих, как сёстры, девиц. «Козлы» вышли на них, пытались ликвидировать. Мы устроили «плывун» третьей степени, и Панов ушёл.

– Где он сейчас?

«Крокодил в юбке» поморщилась.

– Посадить ему «клопа» не удалось, прыткий товарищ оказался. Предполагаем, что он снова нырнул в хроник. Попробуем поискать в ближайших виртуалах.

– А девицы?

– Тоже исчезли. Думаю, они путешествуют втроём.

– Выяснили, кто они?

– Выясняем, результаты будут к обеду.

– У вас всё?

Помощница помялась, формулируя свои соображения.

– Понимаете… Панов ведёт себя странно…

– Конкретнее.

– Он не производит впечатление профессионала. Появляется в мейнстриме без защиты, бежит, снова появляется… Впечатление такое, будто он действует самостоятельно, не понимая своего положения. За ним никто не стоит, никто его не подстраховывает.

В глазах маршалессы зажглось любопытство.

– И при всём этом он не смог бы самостоятельно выбраться в мейнстрим из хроника, так?

Наталья Сайдуллаевна кивнула:

– Выглядит ситуация именно так. Я уверена, что без вмешательства СТАБСа не обошлось. Кто-то помог Панову покинуть хроник, а потом бросил его на произвол судьбы. Если пользоваться теннисными терминами, он квалифай.

– Интересное предположение. Что ж, найдите мне Панова и доставьте сюда, побеседуем.

Помощница встала, одёрнула юбку, вышла, ступая, как военнослужащий, широко и твёрдо.

Амалия Даниловна усмехнулась, поднялась гибким движением, прогулялась по кабинету, поглядывая на экран, потом подсела к столу и вызвала руководителей силовых служб. По сведениям контрразведчиков, Терсис готовил в Европе теракт с применением ядерного устройства, что вело к уничтожению какого-то крупного города и радиоактивному заражению всего материка. Допустить теракт было нельзя. Но и работать в паре с Равновесием-А не хотелось. Делиться властью не хотелось. Зависеть ни от кого не хотелось.

Зато очень хотелось заполучить в свои руки джокер. Абсолютник Станислав Панов вполне мог стать таким джокером, способным проникнуть в святая святых СТАБСа и…

Маршалесса тряхнула роскошными волосами, прогоняя мечту, проговорила мысленно:

– Не спеши, королева, плод должен созреть…

Глава 13

ПОРА ВООРУЖАТЬСЯ

Уже в гостинице выяснилось, что денег хватает только на один двухместный номер.

– Ёлки-палки! – поскрёб макушку оказавшийся в неловком положении Стас. – Я совершенно выпустил из виду это обстоятельство.

– У меня только триста рублей, – порылась в сумочке Дарья-вторая.

– У меня ещё меньше, – смутилась Дарья-первая.

– Девушка, мы тут проездом, – наклонился к администратору гостиницы Стас. – Потратились немного. Не поселите нас троих в один номер?

Сонная с виду дежурная отвернулась от экрана телевизора.

– Что с вами поделаешь? Заселяйтесь. Только ведите себя тихо.

– Клянусь! – прижал руку к груди Стас.

Поднялись на третий этаж, осмотрели стандартный номер с двумя кроватями, составленными вместе.

Девушки обменялись выразительными взглядами.

– Я посплю на коврике, – быстро сказал Стас. – Давайте сходим в местную гостиничную кафешку, раз она ещё работает, и начнём устраиваться.

– Я не хочу есть, – отказалась Дарья-вторая. – Принесите минералки, если вас не затруднит. Могу пожертвовать на это сто рублей.

– Не надо, на ужин и минералку мне хватит. – Стас посмотрел на Дарью-первую. – Идём?

Воспитательница детсада робко посмотрела на сотрудницу банка.

Та улыбнулась.

– Идите, идите, я пока приму душ и поразмышляю одна.

Дарья-первая сняла шубку, они вышли, и Стас закрыл за собой дверь номера, подумав, что странным образом судьба распорядилась сама, сделав за него выбор, в котором сознание не участвовало. Участвовало только сердце. А сердцу милей была первая Дарья: её хотелось восхищать и защищать.

Кафе «Барракуда» оказалось крохотной забегаловкой.

За стойкой клевала носом пухлая дебелая кассирша. Официантка, почти такой же комплекции, вяло убирала со столиков. Единственный поздний посетитель, с виду – обкурившийся наркоты, с трудом попал телом в дверь и потопал по коридору, цепляясь плечами за стены.

Стас хотел пошутить по этому поводу: это что за мёртвая команда? – но вовремя остановился. Вполне возможно, состояние людей в городе и вообще на планете отражало состояние «хрономогилы»: жизненная сила этого виртуала заканчивалась, рассеивалась, покидая все материальные объекты с непреодолимой неизбежностью.

«Не помереть бы вместе с хроником!» – озабоченно подумал Стас. Кто знает, сколько ему осталось жить?

Дарья заметила его мрачную мину.

– Что-нибудь не так?

Они сели. Стас развернул протянутое официанткой меню.

Дарья продолжала смотреть на него вопросительно-тревожно, и он ответил:

– Я не профессионал спецназа, к сожалению. Да, может быть, боец по натуре, умеющий видеть перспективу, но не спецназовец, мгновенно просчитывающий все варианты.

– Я видела, как ты дрался.

– Ста-Пан записал мне на психику владение воинским искусством. Оно прорезается в моменты большого нервного напряжения, когда мне грозит реальная опасность.

– Получается, ты живёшь на нервах?

Стас развёл руками, сморщился.

– Я такую жизнь не выбирал. Но и отказываться от неё не собираюсь. Ста-Пан говорил, что существует «вселенская библиотека», которую все называют Знаниями Бездн. После того как мы закончим свой поход, хочу добраться до этой «библиотеки».

– Зачем?

– Чтобы знать больше об устройстве Мироздания. Почему Создатель сотворил его таким, каков был его замысел? А разве тебе самой не хочется раскрыть истину?

Дарья улыбнулась.

– Я об этом просто не думала. Женщины решают другие проблемы. Ты разочаруешься, если узнаешь – какие.

– Нет, не разочаруюсь, – возразил он. – Я очень рад, что ты оказалась такая…

– Несамостоятельная?

– Смелая! Другая на твоём месте запаниковала бы, потребовала вернуть её домой, к папе и маме, а ты поверила и пошла со мной.

– Вторая Даша более решительна, чем я.

– Вы обе хороши. Но ты… – Он осекся.

– Что? – полюбопытствовала девушка.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.

– Ты нравишься мне больше, – закончил он твёрдо.

Дарья ещё некоторое время не спускала с него глаз, в которых боролись надежда и сомнение, потом подвинула к нему ладонь, лежащую на столе, и он накрыл её своей ладонью.

– Что будете заказывать? – прервала их диалог официантка.

– Я буду только салат, – сказала Дарья, пряча руки под столик.

– А я бы съел поджарку, – помечтал Стас.

– Поджарки нет.

– Что есть?

– Можем пожарить яичницу.

– Что ж, жарьте, из трёх яиц. Плюс йогурт, плюс… ты что будешь, чай или кофе?

– Чай.

– Я тоже чай. И принесите ещё бутылочку минералки с собой.

Официантка забрала меню, неторопливо удалилась.

Стас придвинулся к Дарье поближе, взял её руки в свои.

– Не сердишься на меня, что я вырвал тебя из привычной обстановки?

Девушка покачала головой, не отнимая рук, слабо улыбнулась.

– Как я могу на тебя сердиться, если ты меня спас? Но у меня возник ехидный вопросик.

– Задавай.

– А если бы ты спас первой ту Дашу?

– Ну и что?

– Тогда я была бы… второй… понимаешь?

– Не понимаю. Постой, что ты хочешь ска… а-а, – вдруг догадался он, – я влюбился бы в неё, что ли?

Дарья покраснела, но не опустила глаза.

– Не влюбился, но…

– Нет! – заявил он железным голосом. – Ты другая. Мне тепло, когда я на тебя смотрю. Вы очень похожи, очень, как родные сёстры, и в то же время вы разные. Вторая Даша хорошая девчонка, но ты…

– Ой, сапог жмёт, – поспешно сказала она, нагибаясь к ноге. – Давно не снимала.

Стас понял, что Дарья не хочет слушать его похвалы и признания. Она не привыкла к таким простым объяснениям и боялась конкретных предложений.

Впрочем, он и сам не стремился к аскетичности отношений типа: «Хочешь? Хочу. Ну пошли…» Приятно было уже само ожидание – даже не интима – простой улыбки, жеста, объятия или поцелуя.

Официантка принесла заказ.

Принялись за еду. Согрели ладони о горячие чашки с чаем.

Стас заметил, что у Дарьи слипаются глаза, решительно прервал процесс «сладостных мечтаний», поднялся.

– Пошли спать.

Дарья послушно поднялась. Он взял её под руку. Она не сопротивлялась. Дошли до двери номера. Посмотрели друг на друга. И начали целоваться.

Длилось это эйфорическое действо всего с минуту.

В замке проскрежетал ключ, дверь приоткрылась, потом распахнулась настежь. Дарья-вторая, в гостиничном халате, смотрела на них, отпрянувших друг от друга, прищурив глаза. Повисла пауза.

– Мы… – начал Стас.

Дарья-вторая засмеялась, посторонилась:

– Проходите, гулёны.

Они переглянулись (губы у Дарьи-первой были пунцовыми, нацелованными), вошли в номер, уставились на раскладушку, загородившую проход.

– Я выпросила у дежурной, – сказала Дарья-вторая. – Могу лечь здесь.

– Нет! – испугалась чего-то Дарья-первая. – Пусть он!

Стас фыркнул.

– Успокойся, конечно, я лягу на раскладушке. Укладывайтесь пока, я искупаюсь. Жаль, переодеться не во что. И вообще нам надо подумать об экипировке и разных нужных мелочах.

– Ограбить магазин? – иронически приподняла бровь Дарья-вторая.

– Почему ограбить? Я слетаю к себе домой, возьму деньги, они в ходу во всех хрониках, позвоню друзьям, у которых есть друзья в спецслужбах. Не пропадём.

– А можно, мы с тобой?

– Нет, лучше я мотанусь один, во избежание всяческих неприятных сюрпризов.

Станислав скрылся в ванной. О чём разговаривали девушки без него, он не слышал.

Вернулся, когда обе уже спали или делали вид, что спят, лёжа на кроватях без движения, под общим одеялом. Второе одеяло и вторую простыню они отдали ему.

Стас погасил свет, разделся, залез под одеяло, улегся на скрипучей раскладушке. Мысли бежали всё медленнее и медленнее, тревоги и заботы отодвинулись, лень было думать о будущем, строить планы, и даже мысль о Дарье недолго согревала душу. Через минуту он уснул.

Проснулся неожиданно, как от толчка. Показалось даже, что задрожала раскладушка.

Стас подхватился на ложе, прислушался к тишине гостиницы, тараща глаза в темноте. Потом почувствовал, что лежит не один!

Повернул голову.

Рядом лежала Дарья!

Каким-то шестым чувством он угадал, что это Дарья-первая, воспитательница детского сада.

Заполошно зашлось сердце.

Он потянулся к ней. Но тёплые пальчики толкнули его в грудь, коснулись губ, и он тихонько лёг рядом, присмиревший и ошалевший от неожиданного подарка.

Они обнялись.

– Ничего не говори, – шепнула она ему на ухо. – Спи.

Он покорно закрыл глаза, но думать ни о чём не мог, горячее дыхание Дарьи щекотало шею, горячее тело прижималось к нему, от неё умопомрачительно пахло фиалками, руки начали жить сами по себе, гладить её плечи, она напряглась, но промолчала, и тогда он осторожно поцеловал её, снежный обвал чувств рухнул на обоих, и они уже ни о чём не говорили, только ласкали друг друга, сдерживаясь, пытаясь делать это тихо, а потом Стас внезапно осознал, что он уже в ней, и рассуждать перестал совсем…

Опомнились век спустя.

Расслабились, тяжело дыша.

– Мы сошли с ума! – еле слышно шепнула Дарья.

Стас не ответил, пребывая в блаженстве.

– Как ты думаешь, Даша проснулась? – снова прошептала Дарья.

– Иди, мойся, – коснулся он губами её уха.

Дарья села, испуганно замерла от раздавшегося скрипа.

– Боже мой! Она же скрипит!

– Я ничего не слышал, – честно сказал он.

Дарья фыркнула, легла на него, зашлась от смеха. Он тоже беззвучно засмеялся, и они долго давились от смеха, пока на кровати не зашевелилась Дарья-вторая и проговорила сонно-недовольным голосом:

– Что вы там прячетесь? Предлагала же лечь на раскладушке.

Дарья-первая вскочила и тенью метнулась к ванной. Щёлкнула дверь. Раздался плеск воды.

– Извини, – поспешно сказал Стас, не чувствуя никакого раскаяния. – Мы не хотели тебя будить. Всё получилось спонтанно, как во сне.

– Больно скрипуч ваш сон. Будете ложиться?

– Нет, спи. Больше не повторится.

Дарья-вторая повозилась немного под одеялом, затихла.

Стас полежал несколько минут, улыбаясь неизвестно чему, потом тихонько встал, прокрался к ванной, стукнул пальцем в дверь, нажал. Дверь оказалась незапертой. Он проскользнул внутрь, наткнулся на Дарью, прижавшую к груди полотенце.

– Ты…

Он прижал палец к её губам, отнял полотенце, начал её целовать, и она ответила…

Вторая вспышка страсти была не менее острой и оглушительной, чем первая. Хотя пришлось моститься в крохотном помещении, где можно было расположиться только стоя.

Когда всё кончилось, они включили душ и стояли под струями воды до тех пор, пока не вернулась и способность размышлять.

– Мы сумасшедшие! – выдохнула Дарья, прижав ладони к щекам.

– Ну и пусть, – махнул рукой Стас. – Мы ничего ни у кого не крадём.

– Мы наглые и бессовестные!

– Наглость – это счастье, совесть – это роскошь.

– Ты жуткий авантюрист!

– С кем поведёшься, от того и наберёшься.

– Ах ты… – Дарья замахнулась на него.

Он перехватил её руку и зажал рот поцелуем.

– Как я теперь выйду? – спросила она после поцелуя непослушными губами.

– Ногами.

Она стукнула его кулачком в грудь, но Стас обнял её, и они затихли в поцелуе. Потом Дарья прошептала:

– Пусти… у тебя шрам на плече… от пули… как крестик…

– На мне заживает всё, как на кошке.

– Как ты думаешь, она всё слышала?

– Конечно, нет, она спала как сурок.

– Правда? – засомневалась девушка.

– Истинная правда. Купайся и смело выходи. Я соберусь пока.

– Что ты собираешься делать?

– Я уже говорил. Проберусь домой, возьму необходимые вещи, деньги и вернусь. Подождёте меня здесь.

– С тобой точно нельзя?

Он заглянул ей в глаза, отрицательно качнул головой, поцеловал в нос и вышел.

В номере горел свет. Дарья-вторая сидела на кровати в халате.

Стас смутился, в две секунды натянул штаны.

– Извини… за шум.

Девушка продолжала рассматривать его с задумчивой меланхолией.

– Если честно, я вам завидую. Мой дед говорил: я жив, пока кому-то нужен. Ты нужен ей, она тебе… зачем извиняться?

Стас продолжал одеваться, не зная, что отвечать.

– Человек жив, пока чего-то хочет.

– Хотеть женщину – не главное.

Стас пожал плечами.

– Я знаю. Когда я соглашался помочь Ста-Пану, я не понимал, чем всё это может закончиться.

– Теперь понимаешь?

– Теперь понимаю.

– А то, что мы все теперь изгои – понимаешь?

– Нет, мы не изгои, – твёрдо возразил он. – Мы послы мира, послы жизни, если хочешь, от которых зависит судьба многих людей, а то и всего Регулюма в целом.

– И всё равно я не понимаю, зачем ты взялся за это дело.

Стас посерьёзнел.

– Хочу понять, на что я способен в принципе.

Дарья-вторая склонила голову к плечу, с новым интересом присматриваясь к нему.

Из ванной вышла Дарья-первая, завёрнутая в полотенце, с виноватым видом.

Несколько мгновений девушки оценивающе разглядывали друг дружку.

Перед глазами Стаса мелькнуло видение: он обнимает обеих, причём – голых.

«Мачо хренов!» – хмыкнул внутренний голос.

Стас поспешно прогнал видение, погрозив второму «Я», или скорее третьему, кулаком. Эта меркантильная сладострастная натура изредка позволяла себе мечты и оценки, за которые ему самому потом было стыдно.

– Я ничего не могла с собой… – начала Дарья-первая извиняющимся тоном.

– Я понимаю, – сочувственно сказала Дарья-вторая. – Говорила ему и повторяю тебе: завидую. Куда он собрался?

Дарья-первая перевела взгляд на Стаса.

– Домой.

– Вернусь скоро, – пообещал он. – Не успеете глазом моргнуть. Обещайте ждать и не высовываться.

Дарья-первая, накинувшая на себя простыню, шагнула к нему.

Он ощутил её беспокойство, сомнения, колебания, улыбнулся, приобнял, отстранил.

– Не вешать нос, леди, мы пробьёмся.

Вскинув вверх сжатый кулак на прощание, он одним мысленно-волевым усилием «выдернул» себя из потока здешнего времени и упал в тёмную бездну, уже не пугающую, как прежде, не страшную, не засасывающую, как болотная трясина, хотя и определённо опасную. Да и не бездна это была, не тоннель, не колодец, просто человеческое сознание реагировало на «продавливание потенциального барьера» между удалёнными в пространстве и во времени объектами.

Потянуло «влево».

Стас «повернул», растворяясь в темноте и тишине почти до бесплотного состояния, последним усилием дотянулся до «чёрной дыры» выхода и шагнул на ровную травяную площадку перед высокой бетонной стеной. Быстро огляделся: не видел ли кто его вытаивания из воздуха?

Было раннее утро. Солнце ещё находилось за горизонтом, точнее, за громадами зданий, однако небо уже утратило цвет фиолетового бархата и светлело на глазах. Редкие прохожие ползли по тротуарам к остановкам автобусов и к метро, не обращая внимания на попутчиков и всяких там «пришельцев». Стас узнал местность: он находился в Москве, недалеко от метро «Полежаевская». Остался доволен попаданием, хотя следовало бы целиться в нужное конкретное место поточней. Но гораздо важней было знать, куда именно он попал, в какой хроник. Очень хотелось верить, что в тот, где его милисса не была стёрта равновесниками или инспекторами СТАБСа.

Затем он увидел, что все пешеходы идут в летних рубашках, шортах и сарафанчиках, и понял, что финишировал в какой-то из летних месяцев. Поспешно снял куртку, надеясь, что мало кто успел разглядеть его зимний наряд. Сориентировался, дошагал до остановки и сел в подошедший троллейбус, который без помех доставил его к перекрёстку проспекта Жукова и бульвара Карбышева.

Стас прислушался к себе: интуиция молчала. Никакой опасности родной уголок города не предвещал.

В начале седьмого – отсчёт времени всплывал в голове автоматически, как только возникала необходимость в этом – он вошёл в подъезд своего дома. Поднялся на пятый этаж, остановился перед дверью квартиры, не представляя, что скажет нынешнему её хозяину: всё равно кому – Станиславу Панову, жителю данной реальности, или неизвестному лицу.

Палец коснулся кнопки звонка.

Никто не отозвался.

Позвонив ещё раз, Стас вспомнил о ключе и вытащил его из кармашка на штанах, где тот пролежал всё это время. Мысль о том, что пользоваться ключом в его положении неэтично, совесть потревожила, но не настолько, чтобы он отказался от своей затеи.

Ключ подошёл!

С замиранием сердца Стас шагнул в «свою-чужую» прихожую и сразу понял, что попал в другой хроник. Хозяин его жилища обставил квартиру по-другому. Очень похоже, но лишь при беглом осмотре.

Дверцы встроенного в стену платяного шкафа в прихожей были целиком из зеркал, а не так, как у него дома – покрыты резьбой со вставками из зеркального стекла.

Пол от порога до конца шкафа был фигурно покрыт белой плиткой под мрамор, в то время как дома – застелен ворсистым ковриком.

Двери в гостиную и на кухню тоже были из целиковых стёкол, а не из дубовых резных рам со вставками из цветного стекла.

Впрочем, таких отличий набралось много, однако гнутые стены прихожей и расположение комнат практически не отличались, что говорило о значительном совпадении вкусов владельцев обеих квартир.

Стас, испытывая стеснение в груди: вроде и не «медвежатник», а душа протестует против «взлома», – прошёлся по квартире, с интересом присматриваясь к интерьеру. Открыл дверь в комнату, где у него был кабинет.

В этой тоже наличествовал кабинет, хотя и стол стоял по-иному, ближе к окну, и компьютер был другой, и книжные полки взбирались на стены в непривычном порядке.

Стас погладил пальцем медного Змея Горыныча (точно такой же, как и дома, блин!), стоявшего на столе, с любопытством оглядел пузатого монгольского божка из какого-то вишнёвого цвета камня. Потом вспомнил, зачем он сюда явился, и открыл ящик стола, в котором всегда хранил «интимные» личные вещи и кое-какие средства.

Документы: загранпаспорт на имя Станислава Панова, членские книжки разных клубов, удостоверение офицера запаса – он служил когда-то в армии, расписки, телефонная книжка, несессер с визитками. Ещё одна малиновая книжечка с тиснённой золотом надписью: «Партия Неделимая Россия». А это что ещё за хрень? Неужели двойник вступил в партию?

Стас раскрыл удостоверение, увидел свою физиономию.

Похож, однако, оторопь берёт! Интересно, сколько таких Пановых закопано в «хрономогилах»? И не попробовать ли всех их спасти? Пока инбы или комбы СТАБСа не стёрли все милиссы рода?

По спине пробежал холодок.

Стас насторожился, прислушался к себе. Как там говорят японцы? «Ветер смерти»? Не пора ли уносить ноги?

Он быстро пошарил в ящиках стола, обнаружил под стопкой вырезок из газет плоскую коробку, открыл. Рот сам собой расплылся до ушей. Спасибо, Станислав Кириллович, не обманул ожиданий.

В коробке лежали деньги: пачка стодолларовых купюр и две пачки новеньких тысячерублёвых ассигнаций.

Поколебавшись, Стас забрал доллары и пачку «родных» рублей, давно потерявших приставку «деревянные». В его времена и в его виртуале рубли были самой устойчивой и крепкой валютой в мире.

Переоделся: джинсы, кожаная куртка, рубашка со шнуровкой, кроссовки, всё по размеру, а главное – в соответствии с собственным вкусом. Подаренный Ста-Паном нож-мономолик удобно улёгся в боковом кармашке джинсов на бедре. В другой кармашек Стас на всякий случай всунул зарубежный паспорт, подумав: извини, братишка, ты себе ещё сделаешь. Огляделся в спальне, прикидывая, что ещё взять с собой, и в этот момент стены комнаты «мигнули» и задрожали, будто плёнка мыльного пузыря.

Удар холода!

И Стас обнаружил себя стоящим на тротуаре в полусотне метров от входа в метро.

– Оба-на! – выговорил он ошеломлённо.

Потом пришло понимание происходящего.

Обризм! А то и вообще неизм! Кто-то опустился в прошлое данного хроника и запустил «плывун», повлёкший за собой изменение реальности. Кто и зачем? Ради достижения какой цели? Если это работа равновесников, направленная на регуляцию социума, то ничего особенного данный неизм не несёт. Но если в процесс вмешались «охотники за головами», о которых предупреждал Ста-Пан, то дело швах! Они добрались до хроника, чтобы стереть милиссу Пановых. И охотятся они именно за ним – Станиславом Пановым, получившим истинное знание о Регулюме.

«Бежать! – была первая мысль. – Немедленно!»

Прямой угрозы здоровью нет, пришла вторая мысль. Интересно, охотники действительно стёрли его милиссу в здешнем виртуале? Как в том хронике, где они побывали с Дарьей? И не в тот ли виртуал он попал, только чуток раньше, до неизма?

Стас бросил взгляд по сторонам.

Обычная уличная суета, характерная для раннего утра, хотя и замедленная, если понаблюдать за людьми. Заметить их неторопливость может только абсолютник, свободно передвигающийся и не зависимый от времени. Кстати, значит ли это, что защищено всё, чего он касается?

Стас похлопал себя по карманам.

Деньги и документы на месте, джинсы, одежда в порядке, нож холодит бедро… всё правильно, он выдернул эти вещи из хроносвязей реальности, чем «проявил» их независимую сущность. Отлично! Проверим, кто теперь живёт в квартире Стаса Панова.

Он сел в троллейбус, вернулся к своему дому, набрал номер домофона: сработало, номер не изменился. Уже хорошо.

Лифт довёз его до пятого этажа.

Стас вышел, и в голове отчаянно зазвонил колокольчик тревоги.

Во рту пересохло.

Сами собой напряглись мышцы живота.

Голова стала ясной и трезвой, побежавшие было «тараканы» бесполезных мыслей испарились. Включилась «вмороженная» эйконалом Ста-Пана в психику тревожно-сторожевая система.

Тотчас же дверь его квартиры распахнулась, и в коридор один за другим выскочили три «киборга» – люди в спецкомбинезонах, с турелями «универсалов» на плечах.

Турели развернули стволы оружия в его сторону, стволы плюнули сгустками лилового огня. Но Стаса уже не было на лестничной площадке, он оказался слева от ближайшего «киборга» и ударом кулака пробил лицевую пластину шлема. Затем рывком за руку развернул второго «киборга» и толчком-ударом в шею отправил в объятия третьего.

Действовал он совершенно свободно, раскованно, быстро и – без единой мысли в голове, на боевой автоматике, исключающей работу сознания. Поэтому чей-то спецназ (не упыри Метакона, не комиссары СТАБСа, разве что равновесники РА) не успевал за его движениями в каждом акте боя.

«Киборги» с трудом удержались на ногах, бросились на него, однако снова не смогли поймать противника прицельными визирами стрелковых компьютеров. Стас поймал ствол «универсала» одного из спецназовцев, ушёл от выстрела второго и столкнул обоих лбами, то есть шлемами. Ударом в затылок послал первого в бессознательное состояние (шлем спас его от более серьёзных последствий), затем сверхбыстрым текучим движением рванул второго за шлем в сторону, и тот обмяк.

Однако из прихожей в коридорчик выпрыгнул ещё один «киборг», за ним второй, и Стас понял, что избрал неверный путь. Во-первых, не надо было вообще устраивать проверку квартиры на предмет выяснения личности проживающего. Во-вторых, не стоило ввязываться в драку, не просчитав последствий.

«Киборг» выстрелил.

Сгусток сиреневого огня пропахал стену коридора, никого не задев. Но Стас уже растворился в воздухе, пребывая в состоянии «резонансной боевой струны», и, следуя заложенной в него программе спасения, выбрался в набивший оскомину зал с выключенным стратегалом.

Интересно было бы узнать, мелькнула мысль, где располагается эта база. На Земле или где-то на другой планете Солнечной системы? Но прежде не мешало бы вооружиться. Надоело бегать от охотников, имеющих целевое задание «замочить» абсолютника Панова. На их атаки хотелось ответить адекватно.

Стас прошёлся по залу, унимая дыхание, поднимая при каждом шаге невесомые облачка пыли, присел на один из бетонных кубов у стены.

Итак, где искать оружие? Неужели Ста-Пан не побеспокоился об этом, не оставил нужной записи в эйконале?

Перед глазами возникло лицо комбы. Оно казалось невозмутимым, и лишь в глазах прятались сомнения и печаль. Он надеялся на «виртуального брата», проживающего в забракованном варианте бытия, и подвести его Стас не мог.

Ладно, попробуем пошарить по закромам памяти.

Стас сосредоточился на тех данных о Регулюме, которые уже проявились в памяти, и вызвал «полёт мысли».

Перед глазами развернулась панорама космоса. Мириады звёзд – энергетических источников таких же регулюмов, как и Солнечная система, смотрели на него и ждали, чего он попросит.

– Знания Бездн, – помечтал он вслух.

Звёзды мигнули, но не ответили.

Тогда Стас «развернулся» внутри себя самого, увидел солнце – ярчайший сгусток радужного огня, опутанный космами протуберанцев, и сконцентрировался на получении информации о планетах – слоях Регулюма.

Возникло ощущение, что он знает, что и где искать.

– База, – выговорил он с нажимом.

В голове возникло бесформенное туманно-светящееся облако, а в нём начали загораться мигающие алые огоньки.

Стас насчитал их не меньше дюжины, потянулся мысленным усилием к одному огоньку, и в голове всплыло название: «Резервная база РА-квистора. Луна, Море Кризисов, «китайская стена».

Что ж, поехали на Луну, абсолютник…

Глава 14

С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ

Что он действительно оказался на Луне, стало ясно при первом же вдохе после проявления: сила тяжести в данном конкретном месте была в несколько раз меньше земной.

Стас увидел огромный зал, заполненный рядами непонятных ребристых конструкций, столов с клавиатурами компьютеров, в большинстве своём не работающих, и ажурных, стеклянных с виду колонн. В центре зала, над чёрным диском, отблескивающим, как металлическое или скорее керамическое зеркало, висел большой шар, не менее ста метров в диаметре, состоящий из множества вложенных друг в друга хрустально-прозрачных сфер.

Сферы изредка подрагивали, как исполинские мыльные пузыри, в их глубинах на несколько мгновений проступали контуры материков, морей, рек, песчаных пустынь, горных стран и каньонов, и снова прозрачные шары пустели, становились чистыми, незамутнёнными, мёртвыми. И одновременно живыми!

– Стратегал! – вполголоса проговорил Стас, замечая вырвавшееся изо рта облачко пара.

Здесь было холодно и вообще отсутствовал воздух, так что автоматически родившаяся витасфера была к месту.

Выпал Стас из тхабс-линии действительно возле стратегала, принадлежащего какому-то из земных Равновесий. И, судя по отсутствию операторов и редкому спонтанному проявлению слоёв Регулюма, в настоящий момент им никто не пользовался.

Готовый обратиться в бегство, Стас расслабился.

Если эйконал на запрос по наличию оружия привёл его на лунную базу, оно должно было здесь находиться, поэтому уходить отсюда несолоно хлебавши не хотелось.

Он прошёлся по залу, с любопытством присматриваясь к его интерьерам. Посмотреть было на что, так как в отличие от базы с выключенным стратегалом, куда Стаса выбрасывал «аварийный» тхабс, эта явно готова была включиться в работу в любой момент. Но гостя в настоящее время интересовала оружейная палата, отчего разглядывал он сложное пространство зала с надеждой, что без труда отыщет некий потайной ход в оружейку.

Однако никаких потайных ходов в стенах зала не открывалось, автоматика базы не спешила показывать незваному гостю свои секреты, в воздухе не высвечивался ни один указатель, и лишь хрустальные сферы стратегала продолжали время от времени показывать ландшафты планет Солнечной системы, представляющих на самом деле слои-срезы Регулюма.

– Гадство! – в сердцах сказал Стас, устав кружить по залу.

В самом деле, где у них тут вход в пещеру Али-Бабы с удивительными сокровищами? Какими заклинаниями открывается? Сокровищ нам не надо, а вот «универм» или в крайнем случае «универсал» пригодились бы.

Стас легонько пошлёпал ладонью по шершавой стене за последним рядом решетчатых параллелепипедов.

– Сезам, откройся, скотина!

В зале ничего не изменилось. Автоматика зала не хотела подчиняться звуковым командам и мысленным приказам пришельца. Хотя Стас чувствовал, что оружие здесь есть.

Душу вдруг охватила смутная тревога, не относящаяся к его собственному положению.

Стас прислушался к себе. В чём дело? Что он упустил из виду?

«Дарья! – угрюмо отозвался внутренний собеседник. – Она там совсем одна».

«Не одна! – возразил Стас. – Их там двое».

«Всё равно их нельзя надолго оставлять в незнакомом месте. Могут психануть, побегут заявлять о твоей пропаже в милицию».

«Я вернусь с точностью до минуты, они не успеют даже зубы почистить после моего ухода».

«А ты уверен, что их не найдут охотники?»

Стас задумался.

Нет, он не сомневался, что нашёл надёжное убежище для девушек, но особой уверенности в их стопроцентной защищённости не чувствовал.

Ладно, уговорил, пойду навещу их. Оружием можно заняться и позже.

Он сосредоточился на тхабс-состоянии, привычно провёл необходимые мысленные манипуляции для ориентации и выхода в нужном хронике, нырнул в чёрное ничто.

Короткий полёт в невесомости, замирание сердца, сознание гаснет – и вот он уже стоит на тротуаре, покрытом ледяной коркой, напротив гостиницы в городишке Плёс. Как там у поэта? Ночь, улица, фонарь, аптека… Плюс метель.

«Молодец! – хмыкнул внутренний собеседник. – Точно попал».

Почти точно, с некоторым разочарованием отозвался Стас. Он хотел эффектно проявиться прямо в гостиничном номере, что, несомненно, произвело бы впечатление на девчонок. Как бы научиться выходить ювелирно, с точностью до сантиметра?

Мимо проехала машина милиции с включёнными мигалками.

Стас проводил её взглядом, заторопился, открыл дверь в гостиницу.

Сонная дежурная оторвалась от экрана телевизора, в то время как охранник не обратил на гостя никакого внимания.

– А-а, это вы? Не заметила, когда вы выходили.

Она снова уставилась на телеэкран, где кто-то за кем-то гнался на вертолёте.

Стас быстренько шмыгнул по лестнице на второй этаж, постучал в дверь согнутым пальцем. Подождал ответа, толкнул дверь.

Заперта. Никто не отвечает. Спят девочки?

Он снова постучал, уже громче.

Тишина, ни звука в ответ.

Странно, не мог же он ошибиться на сутки? Да и дежурная его признала.

– Даша, – приник он губами к замочной скважине, – открой.

Никакой реакции. Да что же это такое?!

Он толкнул дверь плечом раз, другой, третий, постучал, потом сбежал вниз, к стойке.

– Извините, из двадцать второго номера девушки не выходили?

– Никто не выходил, – сказала дежурная. – Постучите сильней, спят, наверно.

– Да я уже стучал, стучал…

Дежурная отвлеклась от телевизора, поискала что-то в столе, вытащила связку ключей для горничных.

– Возьмите. Откроете – принесёте.

– Спасибо.

Стас взлетел на свой этаж, сунул ключ от номера в замок, не снимая его со связки, повернул, вошёл.

Комната была уютно освещена торшером, но в ней никого не было. Никого! Девушки отсутствовали. А вместе с ними исчезли их вещи и одежда.

Стас провёл по лицу дрожащей рукой.

«Опоздал! – пришла трезвая мысль. – Их захватили!»

«Кто?» – пробился сквозь эмоции конкретный вопрос.

«Охотники! – ответил Стас сам себе. – Гнались за мной, а нашли двух Даш. Чёрт, где же их теперь искать?!»

Он присел на кровать, но тут же вскочил, представив, как одетые в спецкомбинезоны ликвидаторы расстреливают девушек. Сел обратно, велев самому себе успокоиться. Если бы обеих Даш хотели убить, то не забирали бы из гостиницы, просто расстреляли и оставили бы здесь, в номере. Они скорее всего живы. Но кто мог выследить его, найти в заблокированном виртуале? Равновесники такими возможностями не обладают. По хроникам могут разгуливать только инспекторы да комиссары СТАБСа. Кто-то из них?

Стас вскочил, снова сел.

Спокойно, парень, Ста-Пан должен был позаботиться о таких вещах, как поиск нужной информации. Охотники наверняка оставили следы, надо лишь обнаружить их. А потом думать, как вызволять пленниц.

Он закрыл глаза, покачал головой.

«Ах, Ста-Пан, Ста-Пан, что же ты меня бросил? Так было задумано? Или ты… погиб?»

Стас открыл глаза, выпрямился.

Мысль была страшная. Потому что в последнем случае он оказывался один на один с машиной Равновесий и СТАБСа. Один против всех! И только богу известно, удастся ли ему дойти до цели.

– Дойти до цели… – повторил он вслух.

Что, если прямо сейчас отыскать Панова-два, сидящего в рубке Фобос-звездолёта, и предложить ему довести дело до конца? Может быть, удастся обойтись и без девчонок?

В номере повеяло холодом.

У торшера проявилась смутно видимая фигура, уплотняясь на глазах.

Первой реакцией Стаса был порыв нырнуть в тхабс.

Затем в душе вспыхнула ярость: доколе?!

И он сделал единственно правильный шаг – навстречу незваному гостю.

Разумеется, это был «киборг». Точнее – целая команда из четырёх боевых единиц. Но помещение не позволяло им выходить из тхабса в любом месте, они были вынуждены тесниться в узком проходе между кроватью и раскладушкой, а также у стеночки перед торшером, поэтому атаковать беглеца все вместе не могли. К тому же Стас их опередил. Но главным его преимуществом всё же было знание боевой системы, осевшее в памяти и управляющее им в моменты наивысшего нервного напряжения. «Киборги» таким мастерством не владели.

Первый из них вряд ли наверное успел понять, что произошло.

Удар Стаса в стекло шлема был настолько силён, что спецназовец без звука перелетел кровать и остался лежать под окном без движения.

Второй «киборг» крутанулся вокруг оси и оказался на линии выстрела третьего: сгусток огня проделал в нём пламенную дыру. Затем турель с «универсалом» на плече третьего солдата сама собой слетела с его плеча и с бешеной силой врезалась в шлем. «Киборг» рухнул в проход между стеной комнаты и кроватью.

Четвёртый гость тоже успел выстрелить, но попал лишь в торшер, а затем с приглушенным воплем вылетел сквозь окно наружу.

– Сука! – процедил ему вдогон Стас, прекращая движение.

Поглядел на разгром в номере, на пытавшегося встать первого ликвидатора. Шагнул к нему, наклонился.

Торшер погас, и света в комнате не было, но сквозь разбитое забрало шлема Стас отчётливо видел белое лицо молодого парня и его чёрные глаза.

– Кто вас послал?!

Турель на плече «киборга» шевельнулась.

Стас безжалостно ударил ликвидатора головой об угол комода.

– Кто вас послал?! Ну?!

– Капитан… Каплиашвили…

– РА?! «Восьмёрка»?

– Да…

– Где девушки?!

– Я не…

Ещё один удар, вскрик.

– Должен знать! Иначе вас не послали бы за мной! Говори!

– Их… забрала… «пятёрка»…

– Служба кризисного реагирования? Значит, они сейчас у эвменарха?

– Не знаю…

Стас выпрямился, глядя перед собой застывшими глазами.

Турель «универсала» на плече бойца «восьмёрки» снова зашевелилась, выискивая цель, и Панов одним точным ударом снёс её с плеча парня ножом-мономоликом, легко разрезавшим даже сталь.

Ладно, сволочи, живите пока. В другой раз не пожалею! Главное, что обе Даши живы. Эвменарх умница, взял их в заложницы, чтобы имелась возможность договориться. Стандартный трюк, но всегда срабатывает. Надо подумать, как обернуть сие обстоятельство против разработчика. А пока…

В комнате с порывом холодного ветра возник ещё один гость.

Но Стас не стал ждать его реакции, первым нырнул в тоннель-переход тхабса. Последнее, что он услышал, было приближающееся к гостинице пиликанье милицейских машин.

* * *

Полчаса он отдыхал в зале с выключенным стратегалом, анализируя свои действия во время схватки с бойцами «восьмёрки», то есть с группой физической ликвидации. Боевую проверку можно было считать пройденной успешно, так как он справился не с дилетантами, а с профессионалами спецопераций, вооружёнными до зубов. Но сильно доставала мысль: как ликвидаторам удалось пробиться в заблокированный хроник и найти беглеца там? Самым же неприятным обстоятельством в этой ситуации была неопытность Панова как абсолютника. По-видимому, он до сих пор не научился просачиваться сквозь потенциальные барьеры пространства бесшумно и бесследно. Существовали какие-то методы пеленгации тхабс-путешественников, о коих он ничего не знал.

«Надо тренироваться ходить тихо», – угрюмо проворчал второй «Я».

«Сам знаю, – вздохнул Стас. – Вопрос: когда это делать и где? Кто посоветует, как надо вести себя в тхабсе и как выходить из него, не потревожив полевой основы материи?»

«Покопайся в эйконале. Тебе дали огромные запасы информации, а ты их не используешь и на пару процентов».

«Ну, не на пару, а больше, но идея неплохая, – согласился он. – Вопрос в другом: зачем это всё мне нужно?»

«Ты же ответил второй Дарье на этот вопрос».

«А теперь думаю, прав ли был. Я ведь мог бы жить и без этого сумасшедшего драйва».

«Вот почему Ста-Пан сомневался в тебе».

Стас невольно покраснел, охваченный стыдом, раздираемый сомнениями.

«Я не давал ему повода…»

«Ты уже не можешь жить так, как жил. Ста-Пан спас тебя от неминуемой гибели».

«Я бы ничего не почувствовал. Стёрли бы мою милиссу, и я просто не появился бы на свет».

«Тебя хотели замочить, и ты это знаешь. И ещё ты знаешь, что с риском жить интереснее».

«Я не стритрейсер, заболевший уличными гонками. Это таким, как он, ежедневная обыденность скучна и неинтересна. А мне было чем заняться».

«Ты не хочешь приобщиться к тайнам Вселенной? Превозмочь себя?»

Стас подумал.

«Хочу».

«Так в чём же дело? Иди вперёд, научись делать то, что другим недоступно, поднимись над рутиной бытия, спаси девчонок, которые попали в эту историю исключительно из-за чужих ошибок. За них не жалко и жизнь отдать!»

Стас улыбнулся. Последний аргумент был особенно убийственным, и возражать самому себе не хотелось.

Он огляделся.

Следовало бы разобраться, что это за база, кому принадлежала, где располагается и чем располагает. Но Стас уже загорелся идеей эффектно закончить миссию броском на Фобос и не стал обшаривать зал в поисках полезных вещей или запасов информации. Сосредоточился на таинственных механизмах собственной психики, позволяющих ему выходить из потока времени и преодолевать любые расстояния (расстояние в данном случае понималось как глубина потенциального барьера) практически мгновенно.

Сначала он перешёл из неизвестного хроника в мейнстрим-реальность Регулюма, появившись на Земле всего лишь на одну секунду. Потом «перелетел» на Марс, опять же на одну секунду, для фиксации данного перемещения, и тут же нырнул в прошлое на сто миллионов лет.

Время выхода он знал с точностью до нескольких мгновений: Ста-Пан позаботился об этом особо, – поэтому можно было сразу прыгать на спутник Марса Фобос. Однако Стас решил не торопиться и прицелиться поточнее.

Вышел он на вершине какой-то горы и замер, поражённый увиденным.

Каков Марс в его времена, он знал. В эпоху расцвета человеческой цивилизации эта планета Солнечной системы (четвёртый слой Регулюма) представляла собой каменистый шар с остатками атмосферы, усыпанный щебнем, разрисованный системами каналов и украшенный горными странами. Марс за сто миллионов лет до выхода человека в космос разительно отличался от сложившегося образа.

Он был сплошь покрыт строениями разных форм и размеров.

Атмосфера планеты явно была плотнее и толще, отчего цвет неба был зеленовато-шафрановым.

На поверхности этого Марса виднелись моря цвета расплавленного изумруда и аквамариновые реки.

А ещё воздух кишел разного рода летательными аппаратами, покрытыми с виду слоем сверкающей ртути.

За спиной ошеломлённого искусственным пейзажем Стаса раздался тихий кашель. Во всяком случае, звук напоминал именно кашель.

Стас обернулся.

У небольшого строения пирамидальной формы висел в метре от поверхности растопырчатый «утюг», а рядом с ним стоял настоящий лемур в пушистом комбинезоне жёлто-синего цвета, с умной серой мордочкой и смотрел на гостя непроницаемыми миндалевидными глазами.

Поскольку Стас не сразу нашёлся, что сказать, лемур «закашлялся» снова: это была его речь.

– Да я просто посмотреть хотел, – ответил Стас, хотя не понял ни одного звука. – Нельзя?

Лемур-марсианин разразился целой серией разнообразных звуков – от щёлканья кастаньет до кашля, заинтересованный, очевидно, неожиданным появлением пришельца. Стас шагнул к нему, желая рассмотреть аборигена получше, но лемур проворно вскочил в свою летательную машину, живо напомнив Панову эпизод из Толстовской «Аэлиты».

Зеркально отблёскивающий «утюг» подскочил вверх на два метра, остановился, покачиваясь. Ещё раз подпрыгнул, чуть выше, снова остановился.

Стас представил, как марсианин сейчас лихорадочно связывается с местными службами охраны порядка, живописуя встречу с землянином (хотя вряд ли на Земле сейчас живут люди, разве что атланты), и понял, что задерживаться здесь не стоит. Равновесие, как служба контроля Регулюма, существовало и в эти времена, а значит, Марс наверняка просматривался через сеть мониторинга. В любой момент здесь могли объявиться тутошние равновесники, охотники и ликвидаторы, а то и сотрудники СТАБСа. «Светиться» на вершине горы не стоило.

«Красивый всё же вид, – рассеянно подумал Стас, начиная процедуру тхабс-перехода. – Умели строить марсиане. А до нашего времени ничего из их построек не сохранилось. Как там говорил классик: всё тлен и суета? Нет ничего вечного под луной?»

«Придёт время, и от человеческих архитектурных шедевров тоже ничего не останется», – ворчливо заметил второй «Я».

«Это точно», – поддержал его Стас.

Вверху в небе что-то сверкнуло, и на зависший над горой «утюг» лемура-марсианина спикировал «утюг» в сто раз больший – целый дредноут с рядами каких-то выступов и впадин по бокам.

Но Станислав не стал ждать реакции его хозяев, нырнув в знакомый «колодец тьмы и тишины».

Попытался сориентироваться в непроницаемой бездне и перейти на спутник Марса.

Это ему удалось.

Однако он не успел даже осмотреться и определить, на тот ли спутник попал, Фобос ли это, как вдруг получил сильнейший удар по голове! На мгновение показалось, что в него попал метеорит! Спасла его только реакция: подсознание мгновенно оценило неведомую опасность и бросило «потерявшее управление» тело в тоннель-переход тхабса, не спрашивая разрешения у мыслительного аппарата, коим являлось сознание. Лишь много позже, придя в себя в тихом зале с выключенным стратегалом, Стас начал соображать, что произошло. По его мнению, сторожевые системы Фобоса засекли пришельца и ответили на его появление как на попытку агрессивной атаки звездолёта.

Если, конечно, он прицелился правильно и попал именно на Фобос. К сожалению, проверить догадку было уже невозможно. То есть, конечно, можно было ещё раз попытаться прорваться на Фобос в тхабс-режиме, но делать это Стасу совсем не хотелось.

Потрогав гудящую голову, он начал думать.

Во-первых, почему он остался жив? Если защитная автоматика Фобоса нанесла удар по пришельцу, то почему не уничтожила? Промахнулась? Чепуха! Компьютеры не промахиваются. Тогда в чём дело?

Во-вторых, попал ли он на Фобос? Может быть, то был другой спутник, к примеру, Деймос? Или вообще какое-то охраняемое сооружение марсиан?

В-третьих, как проникнуть внутрь Фобоса, который вовсе не огромный астероид, не каменный обломок размерами двадцать на десять километров, а древний звездолёт? Не выходить на его поверхность, не искать люки-входы, а сразу попасть в рубку? Есть у него такая возможность или нет?

Стас присел на каменный куб, облизнул сухие губы: захотелось пить. И есть. Ёлки-палки, действительно пора завтракать, уж сколько времени он мотается по Регулюму без еды. Но прежде надо решить, как достичь цели. А идти туда придётся одному. Хорошо ещё, что он не сунулся на Фобос с девчонками.

Стас поморщился. Только теперь он начал осознавать, какая это авантюра – проникнуть на миллионы лет в прошлое, с мало что понимающими и умеющими девушками, найти «виртуального» Станислава Панова и предложить ему… кстати, что? Мир и дружбу? Любовь и нежность?

Стас усмехнулся.

Интересно, что скажет его «родич», услышав эти слова? Да и как отреагировал бы на них он сам? Послал бы парламентёров подальше или всё-таки послушался совета?

Стас представил лицо Дарьи, её милую улыбку, сияющие глаза…

Господи, да он бы ради неё пошёл на всё!

Но ведь тот Станислав Панов – не он. Почему Ста-Пан решил, что их появления в рубке Фобос-звездолёта будет достаточно? С какой стати тот Стас изменит решение?

«Есть только одно обстоятельство», – проговорил второй «Я».

«Какое обстоятельство?» – не понял Стас.

«Любовь».

«Что?!»

«Если история повторяется, а это так и есть, потому что все хроники суть варианты Регулюма, имеющие почти тот же набор действующих лиц, то у того Стаса тоже есть девушка…»

«Дарья!»

«Молодец, догадался».

Станислав с досадой ударил кулаком по ладони. Как же он не подумал об этом раньше? И что теперь делать? Вдруг тому Панову больше понравится Дарья-первая, воспитательница детсада?

«Стоп, стоп, стоп!» – остановил он сам себя, выставив вперёд ладони. Ста-Пан не говорил о каком-то там заказе! Речь шла о другом: Панов-второй, или скорее первый, должен был подумать о своей девушке, увидев перед собой Дарью, не важно, первую или вторую. Ста-Пан был уверен, что Стас-один сделает правильный выбор, увидев копию своей любимой. О «новой» любви речь не шла.

И всё же, всё же, всё же… что, если Панов-первый увидит «другую» Дарью и перевлюбится?!

Стас улыбнулся, махнул пальцем у виска, показывая своё отношение к своему же предположению.

«Успокойтесь, товарищ бывший директор компании «Русский арктический шельф», ваши фантазии беспочвенны. К тому же вы дали слово и отступать не имеете права. Подумайте лучше о том, что делать дальше: снова попытаться проскочить на борт Фобос-звездолёта или идти искать девчонок?»

В глубине ажурной «капусты» стратегала разгорелся красный огонёк. Помигал, как бы предостерегая человека от поспешных решений, и погас.

Мысли свернули в другое русло.

Что, если включить стратегал? Равновесия наверняка отвлекутся на изучение феномена – с чего это он вдруг заработал? – и можно будет действовать с большей свободой, не боясь охотников. Им будет не до него.

«Идея хорошая, – возразил Стас внутреннему собеседнику, – но невыполнимая. В голове нет ни одной зацепки, как это сделать. Лучше поискать здесь хозблок или склад с запасами еды. На базе должно храниться всё необходимое для её бесперебойной эксплуатации».

Он оглядел зал внимательней.

Ниш в стенах хватало, однако ни одна из них не имела указателей, что она является выходом из зала.

Стас потолкал одну вогнутую стенку, вторую, третью, мысленно позвал обслуживающую базу автоматику, но ничего не добился.

«Безнадёга, – проворчал внутренний голос. – Каким ты был, таким ты и остался, как поётся в песне. Ничего не знаешь, ничего не умеешь».

«Времени не было на учёбу, – огрызнулся он. – И сейчас нет. Надо действовать, а не размышлять об отсутствии опыта».

«Ну, так действуй. Чего тут сидеть без толку?»

Стас в сердцах стукнул кулаком в стенку очередной ниши, вернулся к цепочке «бетонных» кубов, присел. Но терпения – думать о полном проявлении эйконала – хватило всего на минуту. В желудке засосало, горло пересохло, да и мысль о судьбе первой и второй Дарьи постоянно возвращалась и мешала сосредоточению. В таком состоянии он ни о чём определённом думать не мог.

«Ладно, вернёмся к тебе позже, – пообещал он увязшему в памяти эйконалу. – А пока позаботимся о себе. Выручать девчонок надо сытому, здоровому и…»

«Богатому», – ехидно подсказал внутренний голос.

«И богатому, – подтвердил Стас хладнокровно. – В том смысле, что неплохо бы иметь соответствующую экипировку и оружие. Поехали в мейнстрим».

«Там тебе сразу набьют морду охотники».

«Во-первых, не сразу, если выйти на божий свет осторожненько. Во-вторых, не набьют, мы тоже не лыком шиты. В-третьих, можно попытаться взять «языка» и выяснить, где обретается капитан Каплиашвили, который захватил девчонок».

Внутренний оппонент промолчал. Возразить ему было нечего. Дело от этого не сдвигалось ни на йоту.

Стас привычно сосредоточился на инициации тхабс-состояния, тщательно, до мелочей представил себе, где он должен появиться, в какой географической точке на поверхности Земли, и запустил себя в бездну темноты, как камень из пращи.

Глава 15

ВОРОН ВОРОНУ ГЛАЗ НЕ ВЫКЛЮЕТ?

Капитан Сосо Каплиашвили был в хорошем настроении.

С утра у него всё удавалось.

Прошла акция с нейтрализацией американской инициативы по переделу нефтяного рынка в Арктике. Без лишней суеты удалось провести несколько акций, что заставило «волчиц» РК отступиться от контроля финансов по Сибири. И, наконец, «волкодавы» «восьмёрки» захватили двух девиц в хронике, где предположительно нашёл убежище абсолютник-неофит Станислав Панов. Самого Панова взять не удалось, но Каплиашвили был уверен, что в скором времени он выполнит задание командира «восьмёрки» полковника Карлоса Феррейры, за которое ему обещали златые горы.

– После того как я их допрошу, – сказал он помощнику, – переведите обеих на запасную базу в Закарпатье. Панов сюда к нам не сунется, если он не отморозок, поэтому рассчитайте «утечку информации» о том, где содержат пленниц. Он попытается пробраться на базу, и мы его возьмём.

– Есть, – козырнул помощник.

Испуганных девушек, которых звали одинаково – Дарьями, переодели на базе РА под Смоленском, и Каплиашвили приказал доставить обеих к нему в офис, расположенный в подмосковном РА-квисторе.

Спутниц Панова привели через двадцать минут.

Они действительно были похожи как родные сёстры-близняшки, что, в общем-то, не являлось чем-то неординарным: обе имели одну и ту же «базовую модель» – Дарью из мейнстримовской реальности Регулюма. Милиссу которой, кстати, уже стёрли из истории. Странным было другое: зачем Станислав Панов таскал их за собой, подвергая нешуточной опасности? Эту тайну и попытался раскрыть Каплиашвили, успевший оценить достоинства фигур пленниц и представить, как он допрашивает каждую в отдельности в своей спальне. Впрочем, он не отказался бы от такого «допроса» и обеих девушек одновременно.

– Жить хотите?

Вопрос застал пленниц врасплох. Они переглянулись, уставились на капитана округлившимися глазами.

– Вижу, что хотите, – удовлетворённо сказал он. – В таком случае отвечайте на вопросы добровольно. Не захотите добровольно, по-хорошему, ответите всё равно, хотя уже по-плохому. Языки развязывать мы умеем. Вопрос первый: каким образом вы попали в компанию к преступнику?

Обе девушки снова обменялись взглядами.

– Стас не преступник, – тихо возразила Дарья, у которой волосы были чуть длиннее и пышнее.

Каплиашвили усмехнулся.

– Это не вам судить. Вернёмся к вопросу: как вы оказались в компании с гражданином Пановым? Ты смелая, ты и начинай.

– Он меня спас, – проговорила Дарья-первая.

– Очень хорошо. А ты?

– Он меня тоже спас, – пожала плечами Дарья-вторая.

– Вот как? – удивился Каплиашвили. – Это интересно. И зачем же гражданин Панов вас спасал?

– Мы не знаем, – ответила сидевшая прямо, руки на коленях, Дарья-вторая.

Обе они были одеты одинаково, в джинсовые костюмчики, но на этой Дарье костюм сидел «построже».

– А мне почему-то кажется, что вы прекрасно всё знаете. Повторить вопрос? Или сразу позвать своих мальчиков с аппаратурой? Впрочем, они способны сломать вам психику за полминуты и без всякой аппаратуры.

– Мы не знаем, – упрямо повторила Дарья-первая, бросив косой взгляд на соседку.

– Очень жаль, – вполне искренне сказал Каплиашвили. – Конечно, гражданин Панов мог и не делиться с вами своими планами, но я в это не верю. Придётся допросить вас… э-э, нетрадиционными методами. Прежде чем мы поймаем гражданина Панова, мне хотелось бы…

Внезапно стены кабинета капитана заколебались, как во время землетрясения, пахнуло холодом, и кабинет опустел. Вернее, исчезли пленницы.

Но Каплиашвили был тёртый калач и сразу сообразил, что произошло.

– Дьявол! – рявкнул он. – Месседж!

– Наблюдаем обризм, – отозвался селектор. – Анализируем ситуацию, ждите.

Каплиашвили выругался, встал, хищно раздувая ноздри, глядя на стулья, где только что сидели пленницы.

В кабинет заглянул помощник Легенс.

– Вызывали, Сосо?

– Как они могли засечь нашу операцию?

Легенс обвёл кабинет внимательным взглядом, перевёл взгляд на капитана.

– Вы имеете в виду «волчиц»?

– Только что они опустили нас в «плывун».

– Причина?

– Панов, чтоб ему голову оторвало!

– Понятно. Мы собирались реализовать тренд…

– Мы его реализовали, но «волчицы» провернули обризм и увели у нас добычу.

– В таком случае они знали о выходе Панова.

– Значит, знали. Готовь группу. Сейчас стратеги дадут новый тренд, будем возвращать ситуацию под контроль. Девицы должны быть у меня! Во что бы то ни стало!

– Есть, – козырнул Легенс, исчез за дверью.

Каплиашвили показал зубы двери, побегал по кабинету, рухнул в кресло.

– «Тройка», что вы там, заснули?!

– Рассчитываем «плывун», – отозвался селектор. – Тренд будет готов через три минуты.

Каплиашвили достал из холодильника в стене запотевшую бутылку минералки, сунул в рот таблетку антинарка, проглотил, с жадностью отпил половину бутылки, потом нажал кнопку прямой связи с начальником отдела. Не доложить Феррейре о проколе он не мог.

* * *

Стас исчез.

Дарья-вторая невольно вздрогнула. Она ещё не привыкла, что их спаситель может свободно перемещаться из любой точки пространства в любую другую и даже опускаться в прошлое.

На лицо Дарьи-первой легла тень.

– Он так рискует! – тихо сказала она.

Дарья-вторая проницательно посмотрела на «сестру», качнула головой:

– Неужели ты влюбилась?

Дарья-первая подняла на неё затуманенные глаза, но не смутилась, как можно было ожидать, а улыбнулась, нежно и чуть виновато.

– Он меня спас, причём дважды.

– Как это?

– В первый раз ему это не удалось, но Стас опять вернулся в прошлое, разработал другой план и… я теперь здесь, живая и здоровая. А он там, в основном варианте.

– В мейнстриме, – кивнула Дарья-вторая, продолжая изучать лицо спутницы. – До сих пор иногда мне кажется, что я сплю. Но это не сон.

– Не сон, – эхом отозвалась Дарья-первая.

– Мне часто снилось, что за мной гонятся бандиты.

– Мне тоже.

– Значит, ты всё-таки влюбилась.

– А ты нет? – прищурилась Дарья-первая; вопрос был с подтекстом.

– Он интересный, – уклонилась от прямого ответа Дарья-вторая. – Я сначала приняла его за своего знакомого, тоже Стаса. Они очень похожи. Но тот Станислав намного жёстче, уверенней, прямее, а этот…

– Стас тоже уверенный, иначе не согласился бы на предложение этого комбы.

– И всё же он другой. Внутри у него живут какие-то колебания и сомнения, и он с ними борется.

– Значит, он тебе не нравится? – обрадовалась Дарья-первая.

Дарья-вторая засмеялась, направилась в ванную, расстегивая халат.

– Я этого не говорила.

– Но ты же понимаешь… – Дарья-первая не закончила.

По номеру прошумел морозный ветерок, словно внезапно открылось окно в зимнюю ночь, и у кровати объявились две фигуры, напоминающие современных «киберсолдат». На их плечах сами собой шевельнулись турели, направляя стволы какого-то оружия на замерших девушек.

– Одевайтесь! – раздался приглушенный женский голос.

– Кто вы? – храбро шагнула вперёд Дарья-первая, закрывая собой «сестру». – Что происходит?

– Одевайтесь! – повторили требование гостьи. – Побыстрей!

Переглянувшись, обе Дарьи начали одеваться.

– Где… – начала Дарья-первая, собираясь спросить: где Стас? – но вовремя прикусила язык. Явившиеся за ними «киберсолдаты» могли не знать, что их сопровождает Стас Панов, и напоминать им об этом не стоило.

– Куда вы нас поведёте? – поправилась девушка.

– За кудыкины горы, – был ответ.

Первый «кибер» взял за руку Дарью-первую, второй – Дарью-вторую. Браслеты на их руках, похожие на часы, выбросили в окошечки меняющиеся алые цифры отсчёта, и когда на циферблатах «часов» загорелись зелёные нули, на головы пленниц упал саван темноты.

Впрочем, они уже привыкли к «падению» в «колодец» тхабс-режима, погуляв со Стасом по разным виртуалам, поэтому восприняли новый прыжок в темноту спокойно.

Сознание погасло и тотчас же прояснилось.

Девушки огляделись.

Вместе с сопровождающими они стояли на чёрном, блестящем, как металл, круге в огромном зале с куполовидным потолком, заставленном решетчатыми колоннами, контейнерами и стойками с аппаратурой.

По залу стайками и поодиночке бродили одетые в зеленоватые комбинезоны сотрудники неизвестной компании, причём практически все – женщины. Туда-сюда ездили автоматические кары, перевозившие какие-то ящики, бочки и другие грузы. Сопровождавшие пленниц «киберы» свернули шлемы и тоже оказались женщинами.

– Идите за мной, – скомандовала одна из них, рослая, с угрюмым некрасивым лицом и короткими волосами.

Вторая толкнула девушек в спины.

Они поспешили за первой «кибершей», шагавшей по-мужски широко и быстро.

Вышли из зала, поднялись по лестнице на два этажа выше, прошагали по коридору с рядами белых дверей, остановились перед дверью с номером «01».

– Разрешите? – проговорила женщина гортанно.

Дверь бесшумно скользнула в сторону.

Женщина посторонилась, пропуская пленниц.

Они вошли в небольшое помещение, напоминавшее медицинский бокс. Сидевшая за столом хозяйка «бокса» отвернулась от объёмного экрана компьютера, прошлась по фигурам посетителей оценивающим взглядом.

Она была весьма миловидна, пышные светлые волосы короной окружали голову, лицо женщины было гладким, глаза подведены расчётливо и умело, и определить её возраст было трудно. Хотя по властной складке губ сразу можно было сказать, что она здесь – главная.

Женщина перевела взгляд на конвоира.

– Где Панов?

– Отсутствовал, – ответила мужеподобная «киберша». – Мы оставили группу захвата.

– «Козлы» могут появиться там в любой момент.

– Мы всё предусмотрели.

– Этих допросили?

– Ещё нет. Я думала, вам будет интересно поговорить с ними.

– Нет времени. Поместите обеих на одну из наших запасных баз. Впрочем, пару вопросов я им всё же задам. Присядьте, леди.

Дарья-вторая гордо подняла голову.

– Я постою!

Дарья-первая также осталась стоять.

Женщина за столом усмехнулась.

– Наверно, вас не предупредили, с кем вы имеете дело.

– «Волчицы», – с оттенком презрения проговорила Дарья-вторая.

– Ах, вот как? Панов вас просветил? Это хорошо. Не надо будет объяснять, что к чему. Итак, вопрос первый: зачем Панов устроил вам побег из ваших хроников? Насколько я понимаю, вы из разных виртуалов. Терминологию понимаете?

– Стас… – начала Дарья-первая нерешительно.

– Он нас спас! – перебила её Дарья-вторая.

Брови женщины за столом изогнулись.

– Он вас спас? Зачем?

– Мы не знаем, – дружно заявили девушки.

– Не лгите маршалессе! – строго сказала конвоирша.

Компьютер на столе руководительницы «волчиц» издал тихий гудок, над столом поднялся красный лучик.

Амалия Даниловна посмотрела на экран, глаза её мрачно вспыхнули.

– Опять теракт! Терсис взорвал стадион в Милане, прямо во время футбольного матча! – Она пробежалась пальцами по клавиатуре. – Карвалью на связь!

– Пойдёмте. – Доставившая пленниц женщина подтолкнула их к выходу. – Расскажете всё мне.

Дверь за ними закрылась.

Глава 16

МЫ РАДЫ ВИДЕТЬ ВАС

Идея вернуться в свой родной хроник возникла у Стаса спонтанно: сначала он хотел «высадиться» в мейнстрим-реальности Регулюма. Поэтому, уже появившись в «настоящей» Москве двадцать первого века, он тут же «повернул» обратно и «спрыгнул» с «тхабс-дилижанса» в своём мире, обречённом раствориться в вакууме без следа.

Ещё в процессе перехода он откорректировал свой выход таким образом, чтобы оказаться в городке Урень Нижегородской губернии. В течение нескольких лет каждый год он вместе с компанией друзей отдыхал там, спускаясь по реке Усте на байдарках до впадения Усты в Ветлугу. Приучил Стаса к этому отец, заядлый турист, и с тех пор он считал, что летний вояж на лодках не компенсируется никаким отдыхом на зарубежных и прочих морях.

То, что в момент прощания с хроником в средней полосе России была зима, его не смутило. Стас выбрался в Урень, увидел снег, вернулся обратно в тхабс-колодец и сориентировал выход на ранний май. Увидев зелёные деревья на берегу реки, – тхабс «высадил» его под мостом через реку, – он понял, что рассчитал всё правильно.

От моста до турбазы «Уста», где они всегда останавливались компанией, было рукой подать.

Стас слегка ожил, разглядывая знакомые пейзажи, преодолел желание лечь где-нибудь под кустиком и поспать, дождался на остановке автобуса, и тот довёз его до турбазы.

Вообще если бы не печать близкого растворения в небытии, лежащая на природе, – он уже научился видеть её; энергия свёрнутого в каких-то немыслимых измерениях варианта реальности кончалась, отчего даже солнце светило бледнее, – Стас чувствовал бы себя неплохо. Но душу грызла мысль о предательстве и бегстве, пусть и вызванных не зависящими от него обстоятельствами, и он снова ощутил усталость, физическую и душевную. Предвидеть, что его ждёт в будущем, несмотря на резко возросшие возможности, он не мог.

Его узнали. Сначала старший администратор турбазы, потом директор. Очень им запомнился сам Панов, плюс его друзья, щедрые на чаевые и оплату мелких услуг.

– Хочу отдохнуть у вас пару дней, – сказал директору Стас. – Без всяких водных путешествий и процедур. Это возможно?

– Разумеется, для вас нет ничего невозможного, – засуетился директор. – К вашим услугам лучший ВИП-номер, только вчера освободился. Вы в нём ещё не отдыхали, мы открыли его в марте.

– Прекрасно, – кивнул осоловевший окончательно Стас. – Беру.

– А когда приедете с друзьями? У нас новые немецкие байдарки, с антиопрокидывающим механизмом.

– Приедем, – туманно пообещал Стас. – Попозже.

Его провели в трёхкомнатный «люкс» в отдельно стоящем домике, действительно спроектированный и отделанный по последнему слову строительной эргономики, предложили обед в номер, но Стас отказался, попросил только бутылку отечественной минералки и яблоко. После того, как заказ принесли, он с непередаваемым наслаждением искупался и рухнул в благоухающую чистотой и свежестью постель. Последней мыслью была мысль о Дарье. «Я тебя найду!» – пообещал он ей.

* * *

Он проспал восемь с лишним часов, не ощущая времени и не увидев ни одного сна!

Разбудил его голод. Зверский!

Стас разлепил глаза, таращась в тёмное окно, подумал: ночь, что ли? Почему же так есть охота?

Потом вспомнил, что лёг в обед, а сейчас действительно уже половина девятого, то есть он проспал практически весь день, но организм не обманул: тот возмущённо требовал энергии.

Ладно, в таком случае пообедаем и поужинаем одновременно.

Стас позвонил дежурной и попросил принести меню.

Требование выполнили за три минуты.

Он выбрал на закуску копчёное сало по-украински, салат чечелин и солёные грибы, затем пирожки с потрошками и бараньи рёбрышки под соусом старвек. Ни вина, ни пива, ни чего-то посерьёзней брать не стал. Предстояла тяжёлая работа по поиску спутниц, и голова должна была быть трезвой и соображающей.

Трапеза не заняла много времени. Мысль о том, что Дарья находится в плену и что ей там совсем не сладко, вернулась и уже не уходила. Стас заторопился. Однако, трезво поразмыслив, приказал себе не пороть горячку, а просчитать все варианты своих действий. С этой идеей он и устроил себе прогулку по территории турбазы, а затем выбрался в город, чтобы запастись кое-какими продуктами в дальнюю дорогу.

Вылазки в Урень с отцом и его друзьями для Стаса обычно начинались с Казанского вокзала Москвы. Вечером они садились на поезд Москва—Барнаул и утром выгружались на вокзале в Урени. Затем местные автовладельцы довозили группу до турбазы, где и начиналась укладка в байдарки походного снаряжения.

Отучившись и став директором компании, Стас сколотил свою группу любителей лодочных путешествий, и они начали ездить в Урень на машинах. Городок этот приобрёл свой городской статус не так давно, в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, но, как и все старинные русские поселения, имел много достопримечательностей. Панов с друзьями любил гулять по его улочкам, и у него дома хранилось (теперь-то уж ничего этого нет, наверно) много фотографий, сделанных в Урени.

Со щемящим чувством прощания он прошёлся по центральным улочкам города, полюбовался обновлённой церковью и особняком уреньской таможни. Зашёл в магазины, работающие допоздна, вполне современные, нарядные, чистые и светлые. Выбрал удобную спортивную сумку, которую можно было носить за плечами, купил несколько банок тушёнки, не плесневеющий при долгом хранении хлеб, конфеты. Подумав, выбрал для обеих спутниц спортивные костюмы и брюки-стрейч: их нынешние наряды были малопригодны для путешествия по мирам Регулюма.

Вернувшись на турбазу, Стас с удовольствием посидел в кафе, выпил чаю с плюшками, щедро отблагодарил официанта и заперся в коттедже. Включил телевизор, послушал новости, испытывая странное чувство ненастоящей жизни, жизни понарошку. Новости этого виртуала его уже не касались, хотя так и тянуло позвонить друзьям и коллегам по работе. Но он понимал, что никому не смог бы объяснить причину своего отсутствия, поэтому звонить не стал. И ещё было страшно жаль осознавать, что мир этот уходит. Те, кто сбросил его с «главной дороги» развития Регулюма, заслуживали кары.

«Впрочем, это не моё дело, – поправил он сам себя. – Моя задача – спасти девчонок и пробиться на Фобос. Всё! Пусть тот, кому доступно переустройство Вселенной, делает свой выбор. Причём правильный выбор».

«А что значит – «правильный выбор»?» – попытался затеять дискуссию внутренний оппонент.

«То и значит! – оборвал его Стас. – Никаких «хрономогил» не должно быть! Ошибки корректирующих реальность систем не должны приводить к трагедиям расщепления Регулюма на мейнстрим и виртуалы! Понятно?»

«Понятно», – вздохнул внутренний голос.

Больше часа, валяясь на диване и прохаживаясь по всем трём комнатам коттеджа, Стас прокручивал в уме план своих дальнейших действий. Пришёл к выводу, что по-любому надо лететь в мейнстрим-реальность и искать капитана Каплиашвили, командира спецгруппы из отдела ликвидации РА. Только он знал, где в настоящий момент содержатся обе Дарьи, и только он мог их освободить.

Стас оделся, сдерживая нетерпение. Собрал сумку, забросил на плечи, с грустью обвёл глазами уютное помещение.

Пора прощаться? Вот удивится обслуга, не обнаружив постояльца утром. Или всё-таки оставить им записку?

Поколебавшись, Стас написал несколько слов на листочке бумаги: «Вынужден уехать, срочные дела». Оставил листок на столе, подложил под него две тысячные купюры. Пусть порадуются консьержки.

Через секунду его уже не было в комнате.

* * *

Временем выхода он выбрал глубокую ночь и уже не удивился, обнаружив, что вышел в базовый ствол Регулюма в нужном месте и в нужную минуту: шёл первый час ночи, а тхабс-«вагон» «высадил» его под стенами Петергофского дворца в Санкт-Петербурге. Именно здесь находилась база Равновесия-А, имеющая рабочий стратегал, и здесь же располагались офисы спецслужб РА, от «единицы» до «десятки».

Осмотр Большого дворца в планы Стаса не входил, поэтому он сразу сосредоточился на тхабс-пересечении границы РА-квистора. Ста-Пан предупреждал, что база главного Центра управления защищена от всех диверсий и несанкционированного проникновения любых шпионов. Лишь абсолютники, «не привязанные» к реальности, имели возможность просачиваться под защитные барьеры Центра, да и то на короткое время, так как служба охраны реагировала на такие «просачивания» мгновенно.

Прицелился он вполне конкретно, сообразуясь с какими-то внутренними побуждениями, и вышел из тхабс-«лифта» в тупике освещённого коридора. Замер, вслушиваясь в долетавшие издалека звуки и всматриваясь в глубь коридора. Пришло ощущение, что он знает этот коридор и вообще место, где оказался.

«База РА-квистора, – проклюнулся в голове родник гулкого шёпота. – Разверни информпакет».

Стас хотел спросить у этого «родника» – как? Но в голове хрустнула стеклянная веточка, и она заполнилась бесшумными видениями и «файлами» объяснений, сложившимися в единый живой кластер. Этот странный призрачный «организм» сам проник во все структуры мозга, высветил запутанные лабиринты памяти, и Стас понял, что в нём действительно развернулся эйконал комбы Ста-Пана. Развернулся не весь, не полностью и не окончательно, но часть его, осевшая в глубинах психики, на многих её уровнях, превратила обладателя эйконала в человека, получившего колоссальное знание о многих тайнах Регулюма.

Впрочем, об этом Стас начал рассуждать позже, а сейчас он просто осознал свою информированность и начал действовать, понимая, что времени у него нет.

План РА-квистора послушно всплыл перед глазами.

Стас «полистал» его мысленными «пальцами», нашёл горизонт с исполнительными офисами спецслужб Равновесия и тенью понёсся по коридору к лестничным узлам, переходя на темп.

И всё же он не успел добраться до кабинета капитана Каплиашвили. На третьем уровне квистора его перехватили «киборги» охраны.

Возможно, он сумел бы пробиться на нужный этаж базы, владея рукопашным боем высочайшего класса, однако избрал другой вариант.

«Киборги» лишь увидели, как несущийся по коридору «призрак» исчез!

А затем и сами они исчезли, так как противник не просто исчез, но реализовал обризм: то, что происходило на базе до этого момента, превратилось в «виртуальный сон» реальности, в намерение, которое осталось неиспользованным.

Стас в это мгновение (мгновение абсолютного времени, воспринимаемого только такими людьми, как он) просто опустился в прошлое на десять минут и снова рванул по коридору на сверхскорости, пугая сотрудников базы, считая секунды. Коридоры просматривались телекамерами, и охрана должна была зафиксировать вторжение уже после второго его прыжка с лестницы на лестницу.

На этот раз он успел добраться до уровня с офисами спецслужб, проносясь мимо идущих по своим делам сотрудников базы, как струя ветра, но снова не стал пытаться пробиваться силой, а проделал тот же трюк: перешёл в прошлое на пять минут. И вышел не в коридоре, а сразу в кабинете капитана Каплиашвили.

Кабинет был пуст.

Стас, приготовившийся к поединку и серьёзному разговору с захватчиком спутниц, несколько мгновений прокачивал через всю свою сферу обострившихся чувств внутренний объём кабинета, оценивал ситуацию, телекамер не обнаружил и расслабился.

Большую часть кабинета занимал стол, состоящий из множества технологически связанных элементов; компьютер, к примеру, был вписан в стол как один из таких элементов, так же как и селектор, и мини-бар, и прочая оргтехника, и косо поднимающаяся панель от горизонтали столешницы.

Подойдя ближе, Стас понял, что это экран, так как на нём то и дело вспыхивали и гасли контуры каких-то пейзажей и ландшафтов. Ещё через пару мгновений стало ясно, что это упрощённая модель стратегала, только плоская – по замыслу исполнения и одновременно объёмная: внутри экрана неведомым ухищрением конструктора создавался эффект объёмного изображения.

Кроме стола в кабинете располагались четыре изящных почти прозрачных стула и кресло, тоже весьма примечательное, с десятком торчащих из него гибких стеклянных усов, на концах которых висели микрофоны и другие устройства.

По углам кабинета росли ажурные стеклянно-металлические колонны, внутри которых пульсировали струйки текущего снизу вверх сизого дыма.

Светильников видно не было, но как только Стас «проявился» на полу помещения, потолок засветился по всей толще, представляя собой один полиморфный осветитель. В принципе такие осветители – толщина плёнки не превышала миллиметра – были в ходу и на родине Стаса, поэтому особого внимания на эту деталь он не обратил.

Зато его заинтересовала картина в тяжелой золоченой раме, висящая на стене перед столом. Выдержанная в коричнево-красно-фиолетовых тонах, она изображала пиршество двух людей, мужчины и женщины, поедающих… друг друга!

Стас невольно покачал головой. Художник изобразил, по сути, взаимодействие двух Равновесий, но любоваться картиной мог только человек с извращённым вкусом.

В голове пискнул сигнал тревоги: кто-то подходил к двери с той стороны.

Стас отступил к стене слева от входа, чтобы вошедший заметил его не сразу.

Каплиашвили, низкорослый, лысоватый, с большим хищным носом, вошёл в кабинет, сделал по инерции два шага и круто развернулся лицом к гостю. Кустистые его брови взлетели на лоб. Несколько мгновений гость и хозяин смотрели друг на друга, не отрываясь. Потом Каплиашвили потянулся к карману пиджака, и Стас ударил!

Капитан перелетел по воздуху весь кабинет, ударился спиной о стену рядом с ажурной «курящей» колонной, сполз на пол.

Вошедший вслед за ним смуглолицый человек в белом костюме проводил его удивлённым взглядом, перевёл взгляд на Стаса, и тот снова ударил, только иначе: человек в белом был менее опасен, чем капитан.

В кабинете стало тихо.

Стас приблизился к Каплиашвили, вывернул его карманы, достал мобильник и чёрный параллелепипед размером с палец. На одном торце параллелепипеда мигала красная искорка, на другом зелёная, посредине возвышались почти невидимые опухоли кнопок. Станислав спрятал всё это в свой карман, пошлёпал потерявшего сознание капитана по щекам.

Каплиашвили вздрогнул, открыл мутные глаза, попытался сунуть руку в карман, ничего там не обнаружил, отодвинулся, опираясь спиной о стену.

– Сам пришёл, надо же? – Голос у него был густой, клацающий, как затвор старинной винтовки, и говорил он по-русски чисто, почти без акцента. – Мы рады видеть вас, господин Панов.

Стас приблизил лицо к лицу хозяина кабинета, так, что тот откинул голову назад, стукнувшись затылком о стену.

– Где девушки?!

Каплиашвили попытался отодвинуться в сторону, но Стас не дал ему это сделать.

– Я знаю, что их захватили ваши головорезы. Где они?!

Каплиашвили облизнул губы, криво улыбнулся.

– Может быть, поговорим как культурные люди, за столом?

– Как культурные не получится. У вас задание убрать меня любым способом, не так ли? И девушки – один из реальных шансов добиться успеха. Где они?

– Я скажу, но вы не поверите.

– Капитан, я человек не кровожадный, однако я не задумываясь убью вас, если понадобится!

Каплиашвили заглянул в глаза говорившего, задумчиво склонил голову набок.

– Насколько я знаю милиссу нашего Панова, погибшего, кстати, лет двадцать пять назад, в его роду не было убийц.

– Мой дед воевал в Отечественную, так что гены у меня нормальные. Хотя ты прав, капитан, я не убийца. И всё же на многое пойду, чтобы освободить Дарью… и Дарью.

– Это серьёзно, – согласился Каплиашвили; он о чём-то лихорадочно соображал, это было видно по глазам. – Кстати, зачем они тебе? Я знаю, что ты их спас в разных виртуалах и таскаешь за собой.

– Не тяни время, капитан!

– Твоих фрау забрали «волчицы».

Стас озадаченно потёр кончик носа.

– Не может быть! Зачем?

Каплиашвили сплюнул.

– Чтоб я так жил! Вероятно, они были крайне заинтересованы в том, чтобы твои подружки попали к ним. Так и не скажешь, зачем ты их спасал?

Смуглолицый спутник капитана зашевелился на полу, приходя в себя.

Стас посмотрел на него исподлобья, и Каплиашвили тут же использовал это мгновение, чтобы ударить его в висок. Однако Стас только с виду казался расслабленным, перехватил удар, ответил неотбиваемым «поршнем» – торцом ладони в нос противнику.

Каплиашвили снова треснулся затылком о стену и присмирел.

– Не надо, капитан, – глухо проговорил Стас. – Мы не в равном положении. Кто конкретно забрал девчонок?

– Я же сказал – «волчицы». – Каплиашвили, морщась, погладил рукой затылок. – Ищи своих попутчиц у них.

– У кого именно?

– А этот вопрос не ко мне. Позвони маршалессе, – по губам Каплиашвили скользнула презрительная усмешка, – спроси у неё.

– Позвоню, – пообещал Стас тем же тоном. – Но если ты…

– Что?

– Если ты соврал, я вернусь!

Стас отступил назад, глядя на смуглолицего, который пытался выловить в кармане не то пистолет, не то мобильник.

– Погоди… – протянул к гостю руку капитан.

Но Панов уже инициировал тхабс и пропал.

– Анг кор ват! – пробормотал смуглолицый, что в переводе с южнокавказского означало: вот сволочь!

– Надо было подготовиться к его появлению, – оскалился капитан, с трудом поднимаясь. – Но мне в голову не могло прийти, что он способен заявиться прямо на базу! Придётся ставить в кабинете сторож-систему.

– Он больше не сунется, – качнул головой смуглолицый, вытягивая из кармана пиджака пистолет и пряча его обратно; встал, отряхнул брюки. – Хотя дерётся парень как профессионал. Что будем делать, Сосо?

– Ничего не будем делать. – Каплиашвили сел за стол, включил компьютер. – Будем ждать. Надо усилить контроль за «волчицами». Панов начнёт крутиться возле их баз, девицы эти ему зачем-то сильно нужны, и мы его возьмём.

– Приказ был – ликвидировать.

– Я помню приказ, – сухо бросил Каплиашвили. – Но Панов меня заинтересовал. Странно, что он…

В кабинете вдруг с волной морозного воздуха появился Станислав. Каплиашвили и его собеседник ошеломлённо воззрились на него. Потом смуглолицый сунул руку в карман, ища оружие. Стас навёл на него палец.

– Не шевелись! Останешься жить! – Он перевёл взгляд на Каплиашвили. – Прошу прощения, капитан. Телефон.

– К-какой телефон? – не понял Сосо.

– Телефон маршалессы.

– А-а… то есть… ты что же, и в самом деле думаешь…

– Телефон!

– Сосо, – начал смуглолицый, – я могу…

Каплиашвили оскалился:

– Не торопись, Ахмет. Парень, я не знаю телефона маршалессы, я пошутил. Её номер может знать только эвменарх, он иногда…

– Благодарю, – перебил его Стас и растаял в воздухе.

Капитан и гость молча смотрели на то место, где он только что стоял.

Глава 17

БЕГУЩИЙ ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ

Несмотря на то что своей родиной Витольд Стефанович Пшездомский считал Польшу (здесь он родился), отдыхать он любил в других странах, в том числе на островах Юго-Восточной Азии. Впрочем, его отдых не длился больше одного-двух дней, так как должность эвменарха не позволяла расслабляться ни на минуту. Приходилось просто закрывать глаза на происходящее в мире или перекладывать часть обязанностей на плечи заместителей.

Двадцать девятого августа Витольд Стефанович плюнул на все свои планы и тхабировался в свою личную резиденцию в Куала-Лумпуре, столице Малайзии. Поскольку никто из местных жителей не видел, как он прилетает или улетает, все считали, что он здесь живёт под именем Силламури Силлатого, разве что на людях появляется редко.

Двухэтажная вилла «господина Силлатого» располагалась на территории Королевского крикетного клуба Селангор, который, в свою очередь, занимал северо-западную часть площади Мердека. Клуб был создан ещё в тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году как центр спортивной и социальной жизни быстрорастущей колонии. Основное здание клуба перестроили в тысяча девятьсот десятом году, добавили пристройки и в течение почти полутора столетий облагораживали территорию, перестраивали фундаментальные строения (после пожаров тысяча девятьсот семидесятого и две тысячи двадцатого годов), по причине чего господину Силлатого и удалось отстроить здесь коттедж. Точнее, коттедж строили не для него, а «для нужд родственников президента Малайзии Тимбукту», но достался он эвменарху.

Конечно, Витольд Стефанович мог купить здесь любое поместье и даже госсобственность, такую, к примеру, как Озёрный парк или Парк бабочек, но не захотел возбуждать общественность города, почуявшую вкус к демократии. В его распоряжении и так находилось три десятка поместий по всему свету, расположенных в самых красивых национальных владениях.

Объявившись на вилле, Витольд Стефанович полюбовался с высоты угловой башенки на кафедральный собор Святой Марии, то и дело отвлекаясь на переговоры по мобильному телекому, потом решительно отключил связь и приказал мажордому накрыть в фуд-зале на стол.

– На сколько человек? – почтительно поинтересовался мажордом, считавший хозяина волшебником.

– На одного, – сказал Витольд Стефанович.

Он действительно хотел побыть один, насладиться тишиной и неспешностью бытия, хотя планировал к ночи устроить «приём» для юных дарований мужеского полу.

Мажордом удалился.

Витольд Стефанович переоделся в шёлковый малайский пелитос, приятно холодивший кожу тела, спустился в фуд-зал.

По сути, это была столовая, способная уместить до двух десятков гостей, и одновременно молельня, исполненная в неохристианском стиле: высокие псевдосвечи по углам, псевдоиконы на стенах, роспись по потолку – ракеты, звёзды, лики Христа, плюс туманные световые вуали, создаваемые лазерными осветителями. Плюс резная деревянная мебель.

Витольд Стефанович отослал телохранителя, блаженно вытянулся в кресле за столом… и внезапно обнаружил, что он не один.

От стены отделился человек, одетый по-европейски: джинсы, куртка, кроссовки. И тип лица у него был европейский, а точнее – славянский.

Эвменарх резко подался вперёд.

Гость вытянул руки в стороны, показывая пустые ладони, заговорил по-английски:

– Не спешите звать охрану, я не вооружён.

– Кто вы?

Гость усмехнулся.

– Панов! – сообразил вдруг эвменарх.

В проёме двери возник телохранитель, в руке которого вырос «универсал».

Витольд Стефанович остановил его жестом:

– Не стрелять!

– Уважаете, – снова усмехнулся гость, и стало ясно, что он ещё очень молод и рисуется в своих собственных глазах.

– Как вы сюда проникли?

– Это несложно, – пожал плечами гость; этот жест, снисходительно-самодовольный и вместе с тем предупреждающий, ещё раз подчеркнул его молодость. И эвменарх внезапно позавидовал ему.

– Чего вы хотите?

– Ваши охотники идут по следу, отзовите их. Я ничего противозаконного не сделал.

Эвменарх с любопытством оглядел порозовевшее от усилий сдержаться лицо молодого человека.

– Как вам удалось пробиться из виртуала в базовый Регулюм? Понимаете, о чём речь?

– Понимаю. Не важно.

– Кто вам помог? «Волчицы»? Или кто-то из СТАБСа?

– Я же сказал – не важно. Отзовите своих псов, господин эвменарх. – Гость кинул пренебрежительный взгляд на телохранителя. – Пусть выйдет.

Эвменарх шевельнул пальцем.

Телохранитель спрятал оружие, скрылся за дверью.

– Что дальше?

– Мне нужен телефон маршалессы. Насколько мне известно, вы поддерживаете с ней связь.

Эвменарх иронически приподнял бровь.

– Однако, молодой человек…

Панов поднял руку, останавливая его, нахмурился, прислушался к себе.

– Пошла тревога. Вы всё-таки вызвали команду захвата.

– Просто сработала система защиты виллы.

– Телефон!

– Да зачем он вам?

– Моих спутниц перехватили «волчицы», я хочу поговорить с маршалессой, «шестёрки» ничего не решают.

– Однако вы очень наглый молодой…

Глаза Панова вспыхнули.

Витольд Стефанович замолчал, осознав, что решимости довести дело до конца гостю не занимать. Вооружённого нападения эвменарх не боялся, имея возможность в любой момент «испариться», уйти по тхабс-линии, но ему стало интересно, что гость предпримет дальше. Он продиктовал номер мобильного телекома.

– Запомнили?

– Спасибо.

– А не хотите работать с нами?

Панов, сделавший шаг назад, покачал головой.

– Не хочу. Вы ничем не отличаетесь от любой существующей властной структуры, всеми способами отстаивающей свою выгоду.

– Спорный тезис…

– Мне некогда спорить с вами, к тому же вы знаете, что я прав. Если не отзовёте своих «волкодавов»…

– То что?

Глаза Панова снова угрожающе вспыхнули. Эвменарх понял, что этот парень знает свои возможности, и они достаточно велики.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Затем гость кивнул и исчез.

Эвменарх задумчиво склонил голову к плечу.

Панов ему понравился. Стоило изменить вектор отношения к нему и попробовать переманить на свою сторону. Возможно, именно он давал шанс изменить существующий расклад сил в пользу Равновесия-А.

Витольд Стефанович включил телеком и вызвал начальника Управления контрразведки.

Глава 18

ПРЕСЕЧЬ СМУТУ В ЗАРОДЫШЕ

Земной Регулюм не реализовал всего диапазона сложности Мироздания и не мог претендовать на главенствующее положение в системе регулюмов, именуемой людьми Галактикой. И даже двести миллиардов звёзд этой системы, чрезвычайно сложной вопреки мнению астрономов Земли, не охватывали всех возможных состояний материи, от простейших до немыслимо сложных, контролируемых другими этик-магическими структурами типа Метакона. Над которыми стояли ещё более свободные регуляторы, осуществляющие прямой Волевой Выбор.

Впрочем, Генерального Оператора Метакона (сокращённо ГОМ) это обстоятельство не волновало. Он тоже был своего рода разумной системой, имеющей доступ к любому Регулюму в пределах своей епархии, и свободно занимал тело или создавал носителя для контакта с любым разумным существом Галактики в любой точке пространства. Лишь один процесс был ему недоступен – проникновение в чёрную дыру в центре Галактики. Хотя, с другой стороны, в Знаниях Бездн, которыми владел ГОМ, говорилось, что чёрные дыры являются представителями лидер-контролёров более высокого ранга и что при несоблюдении порядка в Галактике (и в других галактиках) они способны сбросить в хаос – поглотить! – всю систему регулюмов.

На памяти ГОМ этого никогда не происходило в зоне контроля, хотя время его существования приближалось к миллиарду циклов. Однако он знал, что в Мироздании такие процессы не редкость. Поэтому к своей работе ГОМ относился серьёзно и щепетильно, со всей возможной ответственностью.

В один из моментов движения материи, называемого людьми временем, система контроля, обслуживающая регулюмы второго «звёздного рукава», внезапно выдала анализ ситуации в «рукаве», который ГОМ прокомментировал совсем по-человечески (недавно он контактировал с фундатором Стабилизирующей Регулюм Структуры и останавливался на Земле): «Что-то назревает».

ГОМ прокачал через себя полученную аналитическую «записку» и попросил у аналитического мнемора дополнительной информации о деятельности подконтрольной Метакону системы – СТАБСа. В принципе, он мог просто вызвать на контакт фундатора Имниха, но решил пока обойтись без него. Ситуация в земном Регулюме ему не понравилась.

Как и Метакон, СТАБС не имел определённой инфраструктуры, охватывающей весь ареал контроля. Он опирался на разветвлённую сеть управленческих институтов и анализирующих комплексов, которые практически не осознавали, на кого работают. Однако руководил СТАБСом фундатор, мощная личность, способная видеть суть происходящих в Регулюме процессов и контролировать ход эволюции узла. Очень редко, но иногда фундатор ошибался в оценке событий, и тогда Метакону приходилось принимать контрмеры для исправления ситуации. До марсианина Имниха Метакон почти не вмешивался в жизнь Регулюма, но за последние несколько тысяч циклов частота «кренов» Регулюма стала повышаться, и на горизонте замаячила проблема «сброса» человеческой цивилизации, а с ней – и всего Регулюма. Слишком агрессивно вели себя люди на планете Земля – базовом слое-уровне Регулюма, и точно такую же агрессивную политику они вели по отношению к космосу, то есть к системе регулюмов.

Изучив нынешнее состояние дел в Регулюме, ГОМ активировал программу аварийной коррекции реальности в данном «распоясавшемся» узле. Программа не имела конкретного названия, но она уже работала в зоне коррекции, и операторы нижних уровней Метакона называли ее ИЗАР.

ИЗАР мог принимать любой материальный облик или быть невидимым, но в резиденции ГОМ – Метакон опирался на кольцо энергоносителей (звёзд) недалеко от балджа Галактики и преобразовал этот район в «кластер» немыслимо красивых пейзажей – он появился в виде белоснежного единорога. Во всяком случае, таким бы его увидел обитатель Земли. ГОМ же вышел к нему в виде всадника в латах, сидящего на могучем, закованном в броню шестилапом звере. Хотя тоже мог принимать любой облик, являясь разумным кластером более высокого порядка, который опирался на энергоинформационные сущности, обитавшие во всех мирах-регулюмах. На Земле его представителями были «общественные» насекомые.

Разговор двух существ (в философском плане они были настоящими живыми существами) длился несколько мгновений: их объединяла сфера мысленного общения.

«Найди причину и задави смуту в зародыше», – закончил свою мысль всадник.

«Я понял, ваше совершенство», – склонил голову единорог.

В следующее мгновение его не стало.

Однако на Земле он появился в виде среднестатистического её жителя, ничем не отличавшегося от остальных людей. Предстояла стандартная процедура изучения ситуации на месте, подключение к информационному полю всех здешних структур, в том числе – к операционным системам СТАБСа, и начать ИЗАР решил с компьютерных сетей властных институтов. А поскольку наибольшей властью на Земле обладали не президенты, не олигархи, не руководители спецслужб, а регулирующие реальность структуры: Равновесия – А и К, – ИЗАР подсоединился к ним.

Начал он с резиденции эвменарха, руководителя Равновесия-А, который в настоящий момент отсутствовал: отдыхал в Куала-Лумпуре.

Ни одна сторожевая система кабинета не заметила, что в святая святых РА проник незваный гость.

ИЗАР объявился в помещении в виде колышущегося туманного призрака… и обнаружил, что здесь его ждут!

В кресле эвменарха сидел сурового вида старик в белом одеянии, напоминавшем плащ. Он был сед, умные глаза мерцали внутренней силой, и это был не эвменарх.

«Не спешите принимать решение, инспектор, – мысленно заговорил старик. – Ситуация в Регулюме непростая, но я бы попросил дозволить людям разрешить наметившийся конфликт».

«У меня приказ», – бесстрастно ответил ИЗАР, принимая форму человеческого тела; теперь он стал похож на собеседника.

«Я знаю. И тем не менее не торопись. Изучи проблему, прими стратегию, составь план действий, но не вмешивайся».

«У меня приказ», – повторил ИЗАР.

Старик в кресле эвменарха улыбнулся.

«Насколько мне известно, срок исполнения приказа не определён. А смута в Регулюме возникла по вине фундатора СТАБСа. Вот с ним можешь поступать по закону. Остальное пусть решают люди. В настоящее время они хозяева Регулюма».

«Поле моей вариативности невелико».

«И это я знаю. Побудь наблюдателем, уверяю тебя, откроешь для себя много нового, что будет полезно и для твоего владыки».

ИЗАР помолчал.

«Хотелось бы проверить ваши полномочия. С кем я имею дело?»

«Люди называют меня Дервишем. Тебе знакомо это имя?»

ИЗАР на миг потерял чёткие очертания, поплыл, снова «собрался» в человека.

«Почему вы не вышли непосредственно на ГОМ?»

«Пока в этом нет необходимости. Могу только добавить, что подгонять жизнь регулюмов под один стандарт неправильно. ГОМ ошибается, полагая, что можно создать металогику, справедливую для всех форм жизни».

«Я всего лишь операционная программа конкретного уровня, – развёл руками человек-ИЗАР. – Мне недоступна ваша идея».

«Передашь мои слова своему владыке».

«Хорошо».

«Мы договорились?»

«Я позову вас после изучения проблемы».

«Хорошо», – кивнул старик в кресле эвменарха. Растаял в воздухе.

ИЗАР не отметил никаких колебаний энергетического фона кабинета, но он не был эмоциональным существом и не испытал никакой зависти к подобному проявлению «тихого» могущества собеседника. Уважение, оказанное им собеседнику, было всего лишь проявлением субординации: Дервиш имел право изменять приказы ГОМ.

ИЗАР превратился в облачко-призрак и всосался в компьютер эвменарха.

Глава 19

ШАГ ВПРАВО, ШАГ ВЛЕВО – КИРДЫК!

Вычислить местонахождение маршалессы оказалось труднее, чем выйти на эвменарха, несмотря на всю его закрытость и владение тремя десятками квартир и коттеджей в разных концах света. Маршалесса, по информации, добытой Стасом в недрах компьютерной сети РК, имела всего лишь девять объектов недвижимости, Стас посетил пять из них, госпожи Тимченко не обнаружил и решил всё-таки позвонить ей, хотя появление пред её очами в физическом облике было бы эффектней. Но отсутствие каких-либо сведений о спутницах тяготило, ждать весточки от них становилось всё труднее.

Уединившись в сквере недалеко от метро «Марьина роща», он набрал номер на новеньком, только что приобретённом телекоме. Видеокамеру аппарата заблокировал, чтобы маршалесса не увидела его физиономии раньше времени.

Но и маршалесса РК не показалась в объёмном экранчике телекома во всей красе, вместо неё высветилась морда тигра, улыбнулась по-кошачьи, показала клыки. Линия была защищена от прослушивания.

– Кто говорит? – раздался приятный женский голос.

– Помеха, – ответил Стас, раздосадованный тем, что не добился желаемого эффекта.

– Ещё раз, пожалуйста?

– Станислав Панов.

Секундная пауза. Маршалесса всё же удивилась.

– Где вы, господин Панов?

– Мы можем встретиться прямо сейчас?

Ещё одна пауза, подлиннее.

– Приходите ко мне, я сейчас в Эстонии. Дать координаты?

– Не надо. Жду вас в Москве, в Марьиной роще, у пруда. Предупреждаю…

– Я поняла, буду через минуту, одна.

Стас выключил мобильный. Каких-то особенных планов: захватить маршалессу в плен, потребовать у неё освободить девушек и тому подобное – он не строил. Надеялся, что сможет договориться с руководительницей «волчиц» или хотя бы убедиться, что с девчонками всё в порядке.

Он сидел на скамеечке у пруда.

Погода была хорошая, если не считать августовской жары, но Стас уже научился регулировать внутренний теплообмен и наслаждался этим обстоятельством.

В сквере почти не было отдыхающих. Люди попрятались от жары, не умея регулировать физиологические процессы организма, и территория сквера просматривалась хорошо.

Маршалесса появилась на берегу пруда через две минуты. Но не одна. Стас понял это, когда сзади «хрустнул сломанный сучок» и в спину ему упёрся ствол какого-то оружия.

– Сидеть и не шевелиться! – прошипел женский голос. – Попробуешь уйти тхабсом – пристрелю!

Стас повернул голову.

На него смотрела женщина средних лет, плотная, мощная, решительная, с некрасивым мужским лицом.

Маршалесса между тем, одетая в строгий костюм бежевого цвета, приблизилась, разглядывая сидевшего в свободной позе Стаса, остановилась в нескольких шагах от скамейки.

– Добрый день, господин Панов.

– Я же предупреждал, чтобы вы были одна, – укоризненно сказал Стас.

– А у вас есть выбор? – поинтересовалась Амалия Даниловна.

Стас невольно втянул живот и выпрямился. Тон маршалессы подчеркнул её силу и властность, несмотря на отсутствие в нём угрозы. А ещё она была весьма привлекательной женщиной.

– Под дулом пистолета я разговаривать с вами не буду.

– Будешь! – с нажимом прошипела мужеподобная спутница маршалессы.

– Это «длиннер», – уточнила Амалия Даниловна. – Хорошо, попробуем побеседовать без стандартных приёмов. – Она посмотрела на коллегу. – Наталья Сайдуллаевна, оставьте нас на несколько минут.

– Он удерёт!

– Не удерёт, коль сам пришёл.

Помощница маршалессы спрятала дистанционный электрошокер под ажурной вязки синюю кофту (у неё это получилось очень ловко, профессионально) и отошла к берегу пруда, бдительно посматривая на объект задержания.

Маршалесса присела на краешек скамейки.

– О чём вы хотели со мной поговорить?

– У вас мои спутницы, Дарья и… Дарья.

– Допустим.

– Я это знаю точно. Мне хотелось бы, чтобы вы их отпустили.

– Откуда у вас мой телефон?

Стас хотел пошутить: от верблюда, – но сдержался.

– Вы не ответили на моё предложение.

– Если вам дорога жизнь, ответьте на вопрос.

– Мне его дал ваш друг.

– Какой друг? – удивилась Амалия Даниловна.

– Эвменарх.

Мгновение маршалесса смотрела на Стаса, словно проглотив язык. Потом проговорила беззвучно:

– Идиот!

Повернула голову к помощнице, но та уже бежала к ним, на ходу вытаскивая из-под полы кофты «длиннер».

– Угроза блокировки! Нас хотят…

В следующее мгновение маршалесса и её спутница исчезли. По окружающим скамейку деревьям пробежала волна искривления, и Стас понял, что его – без спроса и согласия – «сбросили» в прошлое минут на десять-одиннадцать. Кто – было понятно и так: равновесники РА. Они-таки вычислили беглеца!

Рядом со скамейкой выросли фигуры бойцов в спецкомбинезонах, превращавших их в «киберсолдат».

Сознание Стаса внезапно разделилось на три самостоятельные мысленные сферы.

«Бежать!» – пискнул опомнившийся внутренний голос.

«Их всего трое, – возразил оппонент, – три удара – и победа за нами!»

«Вернуться в прошлое и проделать обризм, – предложил трезвый оценщик положения. – Надо договориться с маршалессой».

Весь этот мысленный разговор длился сотые доли секунды, поэтому Стас мог бы выбрать любой из предложенных вариантов действий, но он опоздал.

Ликвидаторы, направившие на него стволы «универсалов», пропали, будто унесённые ветром. На их месте возникли две женщины в синем, одна из которых – мужеподобная спутница маршалессы – цапнула Стаса за руку.

– За мной!

И снова его сознание чудесным образом отреагировало на это тройственно и очень быстро, как никогда раньше.

«Тхабс!» – скомандовал «трус».

«Дать ей по морде?» – предложил «балбес».

«Это шанс увидеться с Дашей!» – возразил «бывалый».

И Стас позволил себе согласиться с мужеподобной помощницей маршалессы.

Короткая дурнота, полёт в тёмном «колодце», неяркий оранжевый свет в глаза.

Они оказались в большом зале с куполовидным потолком, заполненном десятками контейнеров, штабелями ящиков и решетчатыми конструкциями. Посреди зала в полу поблёскивал металлический круг, в центре которого и стояли Стас и его проводница.

Послышался звон. В воздухе над их головами разгорелась и начала мигать строчка алых огней.

Женщина с лицом «крокодила» дёрнула Стаса за руку.

– Двигай мослами!

Они сошли с круга, провожаемые глазами трёх девушек в зеленоватых комбинезончиках, стоящих за кругом, и тотчас же в центре круга возникли, уплотняясь, две женщины постарше, в строгих синих костюмах.

Стас понял, что круг – это антенна хаб-генератора, которую «волчицы» использовали для погружений в прошлое.

«Крокодил в юбке» отпустила его руку, буркнула:

– Не пяль глаза на что не следует.

Они вышли из зала, миновали коридор, зашли в тесную коробку лифта. Стас машинально отметил, что лифт поднял их на два этажа выше.

Ещё один коридор, освещённый получше. Ряд дверей. В тупике сама собой приоткрылась дверь с номером «01».

– Входи, – подтолкнула Стаса конвоирша. – И не вздумай бежать! Твои подружки не обрадуются, что ты их бросил.

Стас вошёл.

Помещение напомнило ему женский будуар, не хватало только занавесей над шикарной кроватью в углу комнаты. Одновременно это был кабинет, так как в другом углу, отделённом матовыми плоскостями из стекла, стоял стол со всеми современными офисными прибамбасами, а за столом сидела маршалесса в лёгком летнем сарафанчике, подчёркивающем фигуру. Она разговаривала с кем-то, глядя на объёмный дисплей компьютера. Сделала жест вошедшим: проходите.

Конвоирша снова подтолкнула Стаса вперёд, и он сказал, не повышая голоса:

– Ещё раз толкнёшь – сломаю руку!

Это подействовало. «Крокодил в юбке» смерила его презрительно-угрожающим взглядом, но толкаться больше себе не позволяла.

Стас сел, с любопытством оглядываясь. В его сознании «просквозил» быстрый обмен мыслями между тремя уровнями понимания ситуации. «Трус», «балбес» и «бывалый» сошлись на том, что убежать он всегда успеет, прежде надо выслушать доводы и аргументы противоположной стороны. К «трём собеседникам» в голове тихим «шёпотом» присоединился четвёртый, отметивший энергетическую защищённость кабинета маршалессы.

Её «офис-будуар» (Эстония, пригород Таллинна, кантонат Тынисмяги) действительно был стабилизирован по четырём координатам и не допускал временных сдвигов.

Впрочем, такими же свойствами обладали и владения эвменарха, охраняемые «контрфайлами» стратегала, однако это не помешало Панову «просачиваться» в любое из них.

Маршалесса закончила разговор, повернулась к гостям.

– Зона сноса нейтрализована, – проговорила помощница недовольным тоном. – Корреляция прошла по двум параметрам. Третий… – Она замялась.

– Я уже знаю, – кивнула Амалия Даниловна.

– Такое впечатление, что нам помогли.

– Кто?

– Пока не знаю. Не «козлы», это точно.

– Разберитесь. Через пятнадцать минут прошу всех на совещание.

Помощница встала, с сомнением посмотрела на Стаса.

– Он…

– Не сбежит, – улыбнулась маршалесса. – Ему интересно. Не правда ли, господин Панов?

– Правда, – признался Стас. – Можно, я поговорю с Дарьей?

– С какой именно? – с иронией спросила начальница РК.

Стас невольно смутился, пытаясь держаться достойно.

– Хотел бы увидеть обеих.

– Зачем они вам?

Поскольку этот вопрос ему задавали неоднократно, Стас заранее сформулировал ответ: меня попросили присмотреть за ними. Он даже был готов ответить на сопутствующий вопрос: кто попросил? Но отвечать не пришлось. Над столом маршалессы вырос алый лучик, селектор издал гудок. Амалия Даниловна перестала сверлить гостя взглядом, повернулась к компьютеру.

– Что случилось? – светским тоном спросил Стас.

– Терсис! – сквозь зубы проговорила маршалесса. – В Испании взорван лайнер с туристами!

Она дотронулась до сенсора на панели селектора:

– «Пятый-первый», закройте Испанию «плывуном» второй степени.

– Работаем, – отозвался селектор тихим женским голосом.

Маршалесса повернулась к собеседнику, думая о чём-то своём, потом лицо её разгладилось.

– Вот так мы живём здесь, господин Панов, воюем с Терсисом. Каждый день теракты, взрывы, расстрелы ни в чём не повинных людей… Не желаете помочь?

– Каким образом? – озадачился Стас.

– Терсис как система сформировалась около двадцати лет назад. В конце девяностых в России вспыхнула война…

– Чечня решила стать самостоятельным государством, но начала с захвата Ингушетии, и федеральным силам пришлось отстаивать конституционные законы, иначе Россия развалилась бы на мелкие лоскуты. Но ведь потом с сепаратистами и кавказскими террористами мы справились.

– Это у вас справились, – бледно улыбнулась Амалия Даниловна. – В вашем виртуале. В мейнстриме, к сожалению, произошло усиление террористической идеологии. В начале века терроризм пошёл гулять и по другим странам, по Европе, по Америке, добрался даже до Австралии. Так что у нас идёт настоящая война.

Стас покачал головой.

– Я политикой не увлекался, но точно знаю, что корни терроризма выросли не в России, а на Ближнем Востоке и в той же Америке. В начале века Чечня успокоилась…

– Повторяю, это в вашей реальности она успокоилась! В мейнстриме всё было иначе. В две тысячи девятом году новый президент России урезал федеральные финансовые поступления в республику, и началась Третья Кавказская Революция. Нам с большим трудом удалось её нейтрализовать. Но не удалось пресечь расползание терроризма по Земле. Сегодня мы имеем проблему, с которой очень трудно бороться. Наших сил не хватает, а высший контролирующий орган почему-то не вмешивается.

– Метакон? – спросил Стас наивно.

– Почему Метакон? Дело ещё не дошло до полного «размыва» цивилизации. Я имею в виду СТАБС. Мы считаем, что именно он виноват в создавшемся положении, а точнее – лично фундатор. Глава СТАБСа решает какие-то свои личные задачи, пустив дела в Регулюме на самотёк.

– Откуда вы знаете?

– Равновесие для того и существует, чтобы знать всё о Регулюме и отводить от него все беды.

– Если вы такие мудрые, почему не объединитесь с Равновесием-А? Наверняка смогли бы взять ситуацию под контроль.

Губы Амалии Даниловны побелели от усилий сдержаться. Она помолчала, проглатывая какие-то резкие слова, улыбнулась через силу.

– Удивительно, что вы так много знаете о наших Равновесиях. Такие знания не характерны для обыкновенного абсолютника. И всё же я отвечу: мы работаем. Мы работаем в этом направлении и когда-нибудь придём к консенсусу. Но сегодня мы разъединены и решаем проблемы разными путями. Кстати, «коз…»… э-э, равновесники РА получили приказ ликвидировать вас в отличие от наших намерений. Я закончу. Фундатор Имнихь мешает процессу стабилизации в Регулюме, что вполне может привести к появлению в реальности другой силы – Метакона. А он запросто может запустить матричный коммандер, чтобы не допустить прорыва агрессии в систему регулюмов.

– В Галактику, – машинально сказал Стас. – Что такое матричный коммандер?

– Вам не дали эту информацию? Кстати, кто вам помог прорваться из виртуала в мейнстрим-реальность?

– Комба С… – начал Стас, размышляя над словами маршалессы.

– Комба СТАБСа, – поняла она по-своему. – Я так и знала. Значит, даже комиссары СТАБСа понимают, что их генеральный изжил себя.

– Что такое матричный коммандер?

– Особая программа, способная внедряться в материальную ткань любого Регулюма и нейтрализовать генетическую программу его развития. По сути это означает сброс цивилизации и самого Регулюма в хаос.

Над столом маршалессы бесшумно вырос алый лучик, но она не стала отвлекаться на новое сообщение, только глянула мельком на экран.

– Фундатора надо убрать! У вас большие возможности, вам помогает комба СТАБСа, и…

– Что – и?

– У нас ваши девушки, – дёрнула уголком губ Амалия Даниловна, намечая улыбку. – Мы договоримся?

Стас хотел сказать, что она ошибается в оценке его возможностей, но заглянул ей в глаза и понял, что отрицательного ответа маршалесса не примет.

– Надеюсь, вы дадите мне время подумать?

Над столом маршалессы сверкнул ещё один красный лучик. Она покосилась на компьютер, поколебалась немного, потом дотронулась пальцем до клавиатуры селектора.

– Наталья Сайдуллаевна.

В кабинет вошла мужеподобная помощница.

– Проводите господина Панова в нашу гостиницу.

Он покачал головой, поднялся.

– Пока не увижу Дарью… и Дарью, ни о каком соглашении речь идти не может.

– Хорошо, вы поговорите с ними. – Амалия Даниловна посмотрела на помощницу. – Обеспечьте им контакт.

«Крокодил в юбке» отступила в сторону.

– Идёмте.

Стас направился к двери, оглянулся на пороге.

Маршалесса РК смотрела ему вслед, и ничего хорошего её взгляд не обещал.

Глава 20

ОТДЫХАЙТЕ, КОМИССАР

В последний раз Оллер-Бат отдыхал больше трёх земных лет назад. Поэтому он удивился (в пределах той эмоциональной сферы, которая была ему доступна), когда получил от главного администратора СТАБСа уведомление, что ему предоставлен отпуск с «неограниченным ресурсом».

В принципе, комба в официально оформленном отпуске не нуждался, так как всегда мог отдохнуть пару-тройку дней в перерывах между делами. Однако и отказываться от предложения было как-то неловко, хотя стоило задуматься о причинах такого невероятного послабления.

Через коммуникатора информационной сети Оллер-Бат вызвал администратора, поскольку личные контакты между сотрудниками СТАБСа не приветствовались, и вежливо спросил, кто проявил инициативу.

– Фундатор, – был ответ.

– Но я ещё не выполнил задание полностью.

Лицо администратора в мысленном «сервере» связи не дрогнуло; он жил на Земле, занимал высокий пост в одной из специализированных информационных служб (в НАСА), но вряд ли показывался абонентам в своём истинном облике.

– Обратитесь к фундатору.

– Благодарю, – сказал Оллер-Бат, – за совет. Слава экселенцу!

С минуту он расхаживал по галерее, опоясывающей его личные владения, размышляя о необычной щедрости фундатора. Как и глава СТАБСа, предпочитавший жить в естественных условиях во времена расцвета марсианской цивилизации, Оллер-Бат тоже жил в прошлом, на одном из островов Атлантического архипелага, до войны Атлантиды и Гипербореи. Единицы измерения времени в ту эпоху отличались от минут, секунд и часов, которыми измеряли время люди, потому что Земля вращалась вокруг оси с другой скоростью, чуть быстрее, и размеры у неё были чуть поменьше. Однако психологически переживаемые периоды хронодвижения были, по сути, равными. Минута размышлений Оллер-Бата длилась для него столько же времени, сколько и минута для человека двадцать первого века.

Полюбовавшись разгулявшимся под ветром океаном в час заката, Оллер-Бат вернулся в свой технологически совершенный рабочий модуль (кабинет, как называли такие модули люди) и вызвал фундатора.

Тхабс-связь сработала не сразу, словно поисковый сервер с трудом нашёл руководителя СТАБСа в Регулюме. Затем перед глазами атланта сформировалась призрачная мысленная фигура фундатора.

– Слушаю вас, муатдин, – раздался шипящий бесстрастный мыслеголос.

– Экселенц, я не закончил работу, – сказал Оллер-Бат.

– Отдохните, муатдин, вы устали. Вашу работу закончит другой комиссар.

– У меня появились определённые сомнения относительно целесообразности ликвидации милиссы Пановых.

– Вот почему вам и предлагается отпуск. Отдохните и возвращайтесь, вам будет чем заняться.

– Хорошо, экселенц. Однако хотел бы поделиться кое-какими интересными…

– Потом, уважаемый муатдин, – перебил комбу Имнихь. – Вернётесь из отпуска, и поговорим.

Оллер-Бат хотел возразить, что у него есть сведения о запуске в Регулюм программы ИЗАР, но вдруг ощутил волну холодно-высокомерного неприятия, исходившую от «призрака» фундатора, и передумал.

– Разумеется, экселенц.

Связь-линия истончилась, растаяла.

Оллер-Бат неподвижно застыл в кресле, закрыв все три глаза. Подумал, что он напрасно загнал комбу Ста-Пана в почти угасшую «хрономогилу» и заблокировал выход. Ста-Пан наверняка имел какую-то информацию, проливающую свет на происходящее в Регулюме.

Глава 21

МЕНЯЕМ СТРАТЕГИЮ!

После вторжения «объекта ликвидации» Станислава Панова на территорию его виллы в Куала-Лумпуре эвменарх заставил техническое Управление проверить защитные системы всех своих резиденций и в Малайзии больше не появлялся. Временным центром отдыха от суматохи дел он избрал старинный французский город Шартр, административный центр департамента Эр-и-Луар.

Город располагался на склоне холма, поднимавшегося среди плоской равнины, у северо-восточного подножия которого текла река Эр. Главная достопримечательность города – собор Нотр-Дам-де-Шартр занимал вершину холма, а за ним, ближе к реке, на краю священной языческой рощи стоял скромный с виду замок, принадлежащий эвменарху. До него этим замком пользовался прежний глава Равновесия-А, а до эвменарха Юхаммы – настоятель храма, посвящённого Деве Марии, который в своё время был жрецом Равновесия.

Витольд Стефанович знал всю предысторию данной резиденции, в том числе её настоящее назначение в те дни, когда здесь строили языческий храм, а до него – форпост потомков атлантов, один из которых являлся прямым предком рода Пшездомских. Правда, это обстоятельство его не волновало и не заставляло нырять в прошлое в поисках «царского наследия». Должность эвменарха, а точнее – состояние главы Равновесия позволяло ему быть хозяином положения на Земле и в Регулюме в целом. Если бы не конкуренция со стороны Равновесия-К…

Эвменарх вздохнул, поморщился, отложил вилку: он завтракал в трапезном зале шартрского замка, по обыкновению – один, так как женщины ему в силу некоторых особенностей психики не требовались. Отдыхал он преимущественно в одиночестве, позволяя себе редкие встречи с некоторыми юношами. Что не мешало ему ценить женскую красоту и коварство. Возможно, именно это обстоятельство и являлось непреодолимым препятствием на пути объединения Равновесий А и К.

День начался хорошо, с тишины и ласкового утреннего солнца.

Эвменарх привычно отключил телеком «спрута», позавтракал, вышел на балкон второго уровня замка подышать свежим воздухом, и в этот момент над верхушками деревьев северо-восточной части рощи вспухло сизое дымное облако, пронизанное неяркими перьями огня. Затем прилетели гул и грохот взрыва.

Эвменарх переменился в лице, мысленным усилием активировал контур связи «спрута».

– Напротив музея изящных искусств в Шартре взлетел на воздух фургон, начиненный взрывчаткой, – доложили ему спустя несколько секунд.

– Отследить, найти виновных, наказать, упредить теракт, немедленно! – заорал он в ответ.

Постоял, глядя на редеющее дымное облако, успокоился. Подумал: если уж здесь, в центре Франции, взрывают машины, что будет дальше?

Через четыре минуты воздух галереи потрясла внутренняя вибрация, – он почувствовал это как абсолютник, – предшествующая хроносбросу, и тотчас же облако дыма над вершинами деревьев исчезло. Департамент «пятёрки» – службы кризисного реагирования отработал вводную, и ликвидаторы последствий упредили террористов: фургон был вовремя, ещё до взрыва, обнаружен, и взрывное устройство обезврежено. И всё-таки Витольд Стефанович понимал, что это паллиатив. Глубинные причины проблемы деятельность Равновесия не устраняла. С Терсисом надо было бороться иначе.

– Надоело! – проворчал он вслух, возвращаясь в свой кабинет. С раздражением вызвал начальника «шестёрки».

– Буду через сорок минут, – доложил главный контрразведчик равновесия.

– Почему так долго? – недовольно буркнул Витольд Стефанович.

– Отрабатываем след, – меланхолично ответил Гарри Кимович. – По всем данным, взрыв в Шартре подготовлен выходцами с Северного Кавказа, предположительно – из российской Чечни.

– Как они добрались до Франции?

– Выясняем.

– Хорошо, жду. – Витольд Стефанович посидел немного в прострации и вызвал информслужбу: – Вычислите мне все данные по Республике Чечня за последние двадцать лет.

– Будет исполнено, – пообещал начальник «шестёрки».

В кабинет робко заглянул миловидный молодой человек, с которым эвменарх время от времени играл в шахматы и в другие не менее интересные игры.

– Позже, – коротко бросил Витольд Стефанович.

Молодой человек бесшумно удалился.

Информация по «горячей болевой» точке России пришла через две минуты. Эвменарх углубился в изучение проблемы.

Началось противостояние сепаратистов и федеральной власти ещё в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году как «первая чеченская кампания». Равновесия – А и К – тогда не стали вмешиваться, так как им было выгодно ослабление Советского Союза, а потом России, противопоставившей всему западному миру огромный материальный и человеческий ресурс. Федералам пришлось самостоятельно уничтожать лидеров боевиков: Масхадова, Басаева, Хаттаба, Сайдулаева, Батаева, Имурзаева и других, – что привело к постепенному затуханию боевых действий и вообще вылазок боевиков, хотя «партизанская» война закончилась не сразу. В течение долгих пятнадцати лет они постоянно что-то взрывали и расстреливали людей, в основном русских.

Затем последовали вторая чеченская война и третья, закончившиеся разгромом террористической сети на Северном Кавказе.

Однако в две тысячи девятом году президент Чечни «обиделся» на федеральные власти, урезавшие финансовую подпитку республики, и объявил ультиматум, звучавший так: «Максимальная автономия!» По сути, это означало отделение Чечни от России.

К тому времени под началом «ичкерийского» президента собралось более двадцати тысяч «штыков» – бойцов национальной гвардии, набранных в основном из вернувшихся «партизан» – бывших боевиков, и он чувствовал себя уверенно. Федеральные спецслужбы, конечно, следили за его деятельностью, но и они не верили до конца, что «вполне лояльный» к Москве глава республики отважится выступить с конкретным жёстким требованием: «Не лезьте в мою епархию!»

Да и как в это можно было поверить, если в Чечне действительно наладилась мирная жизнь (хотя бы по внешним признакам), Грозный был отстроен заново, а всю республику пересекли нефтепроводы и новые дороги? Лишь один факт выбивался из общего «благоприятного» фона жизни республики: чеченцы не хотели работать. И не умели! Ещё до войны на них работали в основном русские, украинцы, белорусы, армяне, казахи и другие этнически чуждые им люди, которых они с успехом превращали в рабов. Чеченцы могли разве что воевать, стрелять, воровать и продавать краденое. А после войны и вовсе перестали что-либо делать, если не считать строительства разного рода объектов и жилых домов, которым им пришлось заниматься по прямому приказу президента республики.

Мятеж две тысячи девятого года был коротким. Он продлился всего два дня. А потом и вовсе исчез как факт истории (помнили об этом только абсолютники), потому что вмешалось Равновесие-А, руководимое прежним эвменархом Юхаммой. К этому времени развал России никого не устраивал, всех беспокоила шизоидная политика Соединённых Штатов Америки, заявивших о своих претензиях на мировое лидерство.

Президент будущей «свободной Ичкерии», мечтавший стать «амиром всех горцев Кавказа», был вызван в Кремль, ещё до выборов президента России, с ним провели определённую работу, и об отделении Чечни он больше не помышлял, оставаясь лидером нации до нынешнего момента.

И всё же именно с этих событий, впоследствии подкреплённых вызовом, сделанным якобы лидерами Аль-Каиды, а на самом деле – с разработки ЦРУ плана «нейтрализации» России, и начался стремительный рост террористической сети по всему миру, который привёл в конечном результате к появлению глобальной террористической системы – Терсис.

Витольд Стефанович отвлёкся от изучения полученного материала, попросил яблочного сидра. Затем более внимательно дочитал аналитическую записку.

По мнению экспертов, федеральные власти России всё равно и после «виртуального кризиса» две тысячи девятого года продолжали вести ошибочную политику в отношении мятежной (на протяжении столетий!) республики. Нельзя было срочно наращивать финансовые вливания, не имея чётких механизмов контроля за расходованием средств. Нельзя было предоставлять Чечне беспрецедентные по отношению к другим регионам права. Нельзя было допускать создания собственной, хорошо вооружённой армии, способной воевать в любых условиях. А силовые способы в отношениях людей в республике как были, так и остались единственными эффективными способами регуляции социума. По тем же оценкам экспертов Равновесия, большая часть бизнеса Чечни находилась в тени и выходить оттуда не собиралась. А это и был как раз один из методов поддержки Терсиса, выкачивающего из криминального теневого оборота огромные деньги.

Эвменарх выключил компьютер, вышел на галерею со стаканом сидра.

Мысль об использовании «независимого оператора», каким неожиданно стал преследуемый Станислав Панов, сформировалась окончательно. Её надо было обдумать и поменять стратегию в отношении сбежавшего из своего виртуала абсолютника. Он мог бы, будучи жителем России, стать агентом по особым поручениям в Чечне, откуда и выросли ноги Терсиса. А там, глядишь, удалось бы взять ситуацию под свой контроль. Потеснить Равновесие «волчиц» и выиграть дополнительный бонус в глазах аналитиков СТАБСа.

Витольд Стефанович усмехнулся. СТАБС являлся для всех равновесников притчей во языцех, но вмешивался в земные дела редко, лишь когда в этом остро нуждался фундатор. За примерами далеко ходить не было нужды.

Двадцать пять лет назад судьба Регулюма решалась в поединке между «базовым» Станиславом Пановым и фундатором. Ради победы глава СТАБСа использовал все средства, в том числе и силы обоих Равновесий, и если бы не это обстоятельство, у СТАБСа сегодня был бы другой руководитель.

А Станислав Панов – тот, «базовый», живущий в мейнстриме, погиб. Изменить его милиссу было уже невозможно из-за возникшего неизма.

– Жаль, – пробормотал Витольд Стефанович, допивая сидр.

В гостиной его ждал начальник Управления контрразведки.

– Нашли Панова? – спросил эвменарх.

– Он захвачен «волчицами», – ответил Гарри Кимович.

Витольд Стефанович побагровел.

– Почему я об этом ничего не знаю?!

Глава «шестёрки» моргнул. Он предпочитал не оправдываться, а молчать в ответ на все обвинения в свой адрес.

Эвменарх остыл.

– Его надо во что бы то ни стало выкрасть у маршалессы!

– Управление целиком занято этой проблемой. «Восьмёрка» ждёт целеуказаний. Как только стратеги выберут вариант обризма, Панов будет ликвидирован.

– Отставить ликвидацию! Стратегия меняется. Панов мне нужен живым.

Гарри Кимович остался флегматически спокойным.

– Как прикажете.

– Изучите все материалы по Терсису, особенно в части, касающейся его зарождения в арабских странах и на юге России.

– Будет выполнено.

– Панов понадобится нам… как агент РА в этом районе. Для чего разрабатывается соответствующий тренд.

Гарри Кимович хотел сказать: если Панов захочет стать агентом, – но вместо этого лишь повторил:

– Будет выполнено.

– Я просил вас подготовить аналитическую записку по деятельности СТАБСа за последние пятьдесят лет.

– Работа практически выполнена. – Начальник «шестёрки» ничем не выдал своего интереса к проблеме. – Материал уйдёт на ваш портал через два часа.

– Ваши впечатления?

Гарри Кимович свёл глаза к переносице: это означало, что он озадачен.

– Информации не так много, чтобы давать точную оценку…

– Смелее.

– СТАБС корректировал наши действия всего шесть раз. Раньше – гораздо чаще. Возможны два варианта объяснений этому. Первый – мы стали работать точнее и качественней…

– Что не соответствует действительности, судя по размаху деятельности Терсиса.

– Второй вариант – СТАБС решает какие-то свои задачи, не отвлекаясь на проблемы земного социума. Мы сменили президента США, развернули Северную Корею к демократии, заблокировали войну в Иране, разрулили ситуацию в Арктике – и СТАБС ни разу не вмешался. «Волчицы» – да, пытались нам противостоять, пока там не сменилась маршалесса, СТАБС – нет.

– Нет, – повторил Витольд Стефанович задумчиво. – Это хорошо. В том смысле, что вы прекрасный аналитик, Гарри Кимович. – Тон эвменарха стал вкрадчивым. – Как вы думаете, не является ли бездействие СТАБСа результатом каких-то личных игр фундатора? Его заинтересованности в сохранении нынешнего бифуркационного взрыва терроризма? Может быть, он хочет довести ситуацию до инспекции Метакона?

– Может быть.

– Чего иного он может добиваться? Ведь давно понятно, что ему пора уступить своё кресло другому фундатору.

– Вряд ли он его уступит.

– Вот! – поднял вверх палец эвменарх. – Правильно! Фундатор не хочет уходить! Значит, он знает, как уберечь Регулюм от сброса! И при этом ждёт инспектора Метакона, чтобы при нём провести коррекцию, которая должна будет убедить Метакон в правильности его действий.

Гарри Кимович внимательно посмотрел на владыку РА.

– Вы хотите сказать…

– Ну-ну?

– Что фундатор задумал сбросить…

– Смелее!

– Регулюм?

– Нет, всего лишь человеческую цивилизацию! Поэтому и не вмешивается в дела на Земле – для обоснования своего решения. После сброса хомо сапиенс со сцены истории он снова будет востребован как фундатор. Будет рулить Регулюмом. И СТАБСом. Другого объяснения нет.

– Но тогда возникает вопрос… кто будет преемником человечества? И кто будет выполнять функции Равновесий?

– Какое-то время стабилизацией будет заниматься сам СТАБС. Потом появятся другие разумники, дельфины на Земле, к примеру, общественные насекомые – что демонстрируют нам другие регулюмы. Или бактериальные кластеры в облаках Венеры. Не суть важно.

Гарри Кимович пожевал губами, не зная, что сказать собеседнику в ответ на его гипотезу.

Витольд Стефанович усмехнулся.

– Вы свободны, «шестой». Найдите мне Панова и доставьте на подмосковную базу целым и невредимым.

Начальник контрразведки почтительно склонил голову и вышел из гостиной. Он был абсолютником и мог уходить в тхабс из любого помещения, но при эвменархе почему-то стеснялся исчезать как привидение.

– Меняем стратегию, – проговорил ему вслед Витольд Стефанович, вдруг подумав, что о своих предположениях надо было поговорить с Зиданом, а не с Юном, который при всём своём профессионализме и опыте стратегом не был.

Начальник Стратегического управления ответил на звонок мгновенно, будто ждал его:

– Слава контролю!

– Чем занимаешься?

Зидан усмехнулся.

– Изучаю стратегию.

Эвменарх улыбнулся в ответ.

– И ты о стратегии. Что имеется в виду?

– Изучаю опыт Китая: за последние пятьдесят лет ни одного теракта, будто Терсиса и не существует.

– Ну, эту проблему изучали и до тебя. Специфика Китая как этнически однородного государства не позволяет укорениться внутри «сорнякам» интернациональных криминальных группировок.

– Есть ещё одно интересное обстоятельство.

– Какое?

– Генсеком китайской компартии, а по сути – президентом страны является женщина.

– И что с того? Она полностью зависит от… – Витольд Стефанович замолчал.

Зидан кивнул.

– РК.

– Ты думаешь, она сотрудничает… с «волчицами»?

– Уверен, она их ставленница.

– В таком случае они могут каким-то образом поддерживать Терсис.

Зидан продолжал смотреть на владыку РА с безразличным видом, и эвменарх оборвал сам себя:

– Дайте развёрнутый анализ ситуации с обоснованием гипотезы. Аргументы должны быть очень весомыми.

– Понял, сделаем.

Эвменарх выключил канал связи, повертел в пальцах стакан и налил ещё сидра. Подержал стакан у рта, выплеснул сидр в камин, налил себе полный стакан водки.

Требовалась релаксация.

Глава 22

РИСК – БЛАГОРОДНОЕ ДЕЛО

Стас надеялся напрасно: помощница маршалессы предусмотрела все его возможные «беглецкие поползновения», и встреча с Дарьями происходила в комнате, перегороженной толстой стеклянной стеной. Мало того, к ней и подойти было нельзя ближе, чем на метр, с той и другой стороны – мешал поручень.

– Вы чего, обалдели?! – возмутился он.

– У вас пять минут, – бесстрастно проговорила «крокодил в юбке». – Не теряйте времени.

Стас глянул на её квадратное жёсткое лицо, на двух крепких «гёрл» в синем, с кобурами на бёдрах, рассматривающих комнату с подчёркнутым безразличием, и решил пока «права не качать». Вероятнее всего, он справился бы с цербершами, но это вовсе не означало, что ему удастся пробить стекло и уйти с Дарьями по тхабс-линии.

– Стас! – кинулась к стеклу с той стороны Дарья-первая.

Голоса её не было слышно, и он, шагнув к поручню, оглянулся на помощницу маршалессы.

– Звук, – сказала она.

Включились скрытые динамики, стали слышны звуки за стеклом.

– Не кричи, – тихо сказала Дарья-вторая, – он нас не слышит.

– Стас, милый! – повторила Дарья-первая с дрожью в голосе, стискивая поручень так, что побелели пальцы. – Ты живой!

– Живой, живой, – проворчал он, сглатывая ком в горле. – Как вы там?

– Ой, он нас слышит!

– Всё в порядке, слышу. С вами хорошо обращались?

– Нормально, мы много спим, смотрим телик, гуляем, в бассейн ходим, – затараторила Дарья, затем устыдилась порыва, виновато оглянулась на «сестру». – Извини, я обрадовалась… – Она снова повернулась к Панову. – Ты нас не забыл… А ты как? Что случилось? Тебя тоже… взяли в плен?!

Он засмеялся и тут же стал серьёзным.

– Я за вами пришёл. Потерпите немного, скоро мы будем вместе, обещаю. Проверну одно маленькое дельце и вернусь.

– Я так соскучилась!

– Я тоже.

– У тебя какие-то неприятности, я вижу.

– Если в жизни случаются неприятности, значит, это кому-нибудь нужно. Ничего, прорвёмся, девчонки, всё будет хорошо.

Дарья-первая снова сжала поручень изо всех сил, пристально всмотрелась в его лицо.

– Ты изменился… похудел…

– Интересно стало жить, – сказал он, почти не греша против истины. – Tempora mutantur et me mutamur [5]. Надеюсь, ситуация изменится в скором времени, и вас отпустят.

– Почему нас не отпускают сейчас? Мы же никому ничего плохого не сделали.

– Именно поэтому и не отпускают, – негромко сказала Дарья-вторая.

– А почему мы разговариваем как в тюрьме, через стенку?

– Время свидания закончилось, – вмешалась помощница маршалессы. – Уведите свидетельниц.

Стас непонимающе посмотрел на неё.

– Свидетельниц чего?

«Крокодил в юбке» сделала вид, что не расслышала вопроса.

– Идёмте.

– Ждите! – Он послал девушкам воздушный поцелуй, вскинул руку вверх. – Я вас освобожу!

Его вывели из помещения, повели по коридору, придерживая за локти с обеих сторон.

– Куда вы меня ведёте? – спросил он, не делая попыток вырваться.

– Куда надо, – грубо ответила Наталья Сайдуллаевна.

– Мне надо поговорить с маршалессой.

– Позже, она занята.

Сели в лифт, так что он оказался зажатым с трёх сторон.

От помощницы маршалессы пахло почему-то автомобильной кожей, от охранниц с пистолетами – духами и потом, но приходилось терпеть.

Шесть этажей вниз.

Ничего себе размерчики у РК-квистора! Кто его строил, интересно, землю рыл? Люди или те, кто был до них – лемурийцы, атланты и аркты?

Коридор, узкий, серый, длинный, скупо освещённый светильниками в форме женской груди.

Нет, не атланты. И не лемурийцы. Их символы были другими. Судя по всему, здесь поработали обыкновенные рабы нынешних времён, коридор явно принадлежит старому бомбоубежищу.

Стас мысленно сосредоточился на ортодромии, и в голове с тихим «шелестом» раскрылась сфера сверхчувствования. Через несколько мгновений он уже знал, что база «волчиц» действительно располагается в подземелье, вырытом ещё пятнадцать тысячелетий назад, но приспособленном под бомбоубежище в начале пятидесятых годов прошлого века. Строители в те времена не задавались вопросами: кому принадлежит сеть пещер, кем она создана и для чего. Замуровали «лишние» штреки, забетонировали колодцы, что вели в сеть тоннелей, прорытых ещё гиперборейцами, облагородили оставшиеся пещеры, превратив их в залы, хозблоки, склады, оружейные палаты, спальни и комнаты отдыха. А потом, когда Эстония и другие прибалтийские республики отделились от СССР, о бомбоубежище забыли, и воспользовались им уже сотрудники Равновесия-К.

Металлическая дверь. Ещё одна, без номеров, но с мощными запорами.

Остановились перед третьей.

Стас усмехнулся. Неужели его конвоирши всерьёз считают, что отсюда нельзя убежать?

«Крокодил в юбке» повернулась к нему.

– Повторять не буду: сбежишь – своих любовниц никогда не увидишь! Понял?

Стас потемнел.

– Вы… не имеете права их так…

– Да ладно, – презрительно поморщилась она. – Я видела, как ты на них смотрел, мачо хренов. Открывайте.

Заскрежетали засовы, толстая металлическая дверь медленно открылась: её привод был гидравлическим.

– Заходи!

Стас смерил помощницу маршалессы нехорошим взглядом, шагнул в узкое помещение с топчаном и умывальником. Камера, блин, самая настоящая! Они что, с ума посходили?!

Дверь за ним закрылась.

Он сдержал матерное словцо, заставил себя расслабиться. Оглядел камеру, покачал головой, усмехнулся.

Значит, так вы представляете наше сотрудничество, мадам? Что ж, хорошо, придётся вас настроить на другой лад. Не мне нужно убрать фундатора, а вам. И стены ваших тюрем для меня не преграда!

Он сосредоточился на поиске девушек, ловя их «ментальное дыхание». И не уловил ничего! Базу населяли две сотни «волчиц» и десяток мужчин, выполняющих определённые задания своих начальниц, но ни Дарьи-первой, ни Дарьи-второй среди них не было. Словно их упаковали под толстым слоем свинца. Или вообще перенесли в другое место. Если так, то предусмотрительность хозяек похвальна, они должны были перестраховаться и упрятать пленниц подальше отсюда.

Ладно, начнём с другого.

Стас закрыл глаза, представил объёмную схему РК-квистора, нашёл апартаменты маршалессы и вызвал состояние тхабса. Через две секунды он «проявился» в том же помещении, где с ним разговаривала владычица Равновесия-К.

В данный момент её здесь не было, хотя компьютер на столе работал. В растворе дисплея была видна сложная конструкция, напоминающая «капустный лист» стратегала.

Стас напрягся, входя в конструкцию, как в полную горячего пара сауну, мысленно «нащупал» знакомые контуры…

Это была географическая карта земного материка – Европы, пронизанная сложными сетями энергоинформационных связей. Карта пульсировала разгорающимися и гаснущими огнями, означающими очаги вмешательства Равновесия. Кроме того, на эту сеть накладывалась более густая сеть алых звёзд иного рода – это «работал» Терсис, забавляясь игрой с правоохранительными органами десятков стран, взрывая дома, замки, всевозможные суда, самолёты и автомашины. Стас успел разглядеть даже, как рухнула Эйфелева башня в центре Парижа, хотя тут же выросла вновь после вмешательства сил Равновесия.

И всё же было ясно, что Терсис уверенно переигрывает спецслужбы Европы и оба Равновесия. Террористы потихоньку разрушали создаваемое цивилизацией культурное пространство, не требуя ничего, не выдвигая никаких политических лозунгов, не добиваясь конкретной цели. Они просто уничтожали людей! Не жалея ни чужих, ни своих.

– Нелюди! – пробормотал Стас, внезапно понимая, что этой деятельностью – то есть глобальной войной с человечеством – действительно может управлять фундатор. Ему и в самом деле было выгодно сбросить человеческую цивилизацию как фактор стабилизации Регулюма со сцены истории.

В голове прозвенел звоночек беспокойства.

Стас «вылез» из «сауны» внезапного прозрения (впрочем, это просто подключился к сознанию ещё один уровень эйконала), сел на стул напротив стола маршалессы.

Пахнуло холодком.

В кресле по другую сторону стола возникла тень, уплотнилась, превратилась в женщину с роскошными волосами.

На Стаса удивлённо глянула Амалия Даниловна.

– Вы?!

– Моя проекция, – пошутил Стас. Кивнул на компьютер. – Похоже, вы в цейтноте, ваше королевское величество?

Маршалесса покосилась на мигающую огнями схему в объёме дисплея, кинула взгляд на гостя.

– Вас что-то не устраивает?

– Вы догадливы, уважаемая Амалия Даниловна, – кивнул он. – Меня не устраивает отношение. Вы, очевидно, забыли, что я не пленник и в любой момент могу уйти.

– Наш квистор защищён…

– Помилуйте, ваше величество, разве я не свободно вошёл к вам в кабинет? О какой защите вы говорите?

– В таком случае вы инспектор СТАБСа…

– К сожалению, не имею чести.

– Мы найдём вас везде, прецеденты уже были.

– Вы имеете в виду инбу Цальга? Ловить его вам помогали другие сотрудники СТАБСа, насколько мне известно, но я не Цальг.

– Мы помогали вам избавиться от «козлов»…

– От кого?!

Маршалесса поморщилась.

– От равновесников-конкурентов.

– Вот за это спасибо. Правда, теперь я буду осторожнее. А для выполнения вашего задания мне необходима не только полная свобода, но и оружие.

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и в кабинет ворвалась «крокодил в юбке» с пистолетом в руках. Оружие она держала профессионально и готова была выстрелить в любое мгновение.

Стас не пошевелился, лишь иронически взглянул на собеседницу.

Амалия Даниловна нахмурилась.

– Наталья Сайдуллаевна, что вы себе позволяете?

– Он смылся из…

– Уберите оружие!

– Но он может…

– У него появились правильные вопросы. Каземат – не гостиница, а он не заключённый, а наш… м-м, сотрудник, пусть и на время.

Помощница подумала, сунула пистолет (да это же «универсал»!) под кофту, окинула Стаса обещающим взглядом, повернулась к двери.

– Позовёте, если понадоблюсь.

Дверь закрылась.

– Крутая женщина, – хмыкнул Стас. – Очень решительная. Вы случайно не в ГУИН её рекрутировали?

– Кем вы были в той своей жизни?

– Одним из директоров крупной компании.

– Заметно. Но давайте к делу. У меня действительно мало времени. Какое оружие вам надо?

– «Вепрь», – скромно сказал Стас.

Глаза маршалессы стали круглыми. Затем она засмеялась.

– Друг мой, вы знаете, что такое «вепрь»?

– Фазовый преобразователь вакуума. На языке атлантов он имел название «навь», которое потом вошло в древнерусский язык как самостоятельное слово.

На лицо Амалии Даниловны легла тень задумчивости. Она помолчала, разглядывая обманчиво безмятежное лицо Панова.

– Если бы у меня был «вепрь»… но он сейчас хранится где-то на базах СТАБСа.

– Насколько мне известно, у вас хорошая система информационного обеспечения, поищите «вепрь» по своим каналам, найдите, где он хранится, а я его достану.

– Попробуем, – сказала Амалия Даниловна с сомнением.

– И ещё хорошо бы отыскать «универм».

Маршалесса покачала головой.

– Ну, у вас и аппетиты, господин директор крупной компании! Странно, что ваш наниматель не позаботился о вашей защите и не снабдил оружием.

Стас хотел сказать, что у него есть другое оружие – запас знаний эйконала плюс «инэр» – инициатор экстрарезерва, но вовремя остановился.

– У меня не было нанимателя.

– Плохо верится. Кому-то и для чего-то вы понадобились. Но не будем углубляться в психоанализ, придёт время, и вы сами всё расскажете. К сожалению, ни «универма», ни «вепря» у нас нет. Мы поищем их предполагаемое местонахождение и сообщим. А пока можем снабдить вас только тем, что у нас имеется. «Универсал» – тоже хорошее оружие. Оно войдёт в обиход человечества только через десять лет. Можем снабдить «длиннерами».

– Спасибо, не надо. – Стас поднялся. – Не подскажете, куда вы упрятали моих спутниц?

– Нет, – покачала головой маршалесса. – Выполните задание, и мы их отпустим.

«Если бы я вам верил», – сказал ей Стас взглядом.

«Это ваши проблемы», – ответила она таким же взглядом.

– Где я могу отдохнуть, пока вы будете искать нужные мне вещи?

– Вас проводят.

Маршалесса коснулась пальцем клавиатуры селектора, и в кабинет вошла помощница.

– Отведите его в нашу гостиницу.

– Я бы не стала так рисковать, – буркнула «крокодил в юбке».

Голос Амалии Даниловны стал ощутимо твёрдым:

– Наталья Сайдуллаевна! Здесь я решаю, что делать!

– Поняла, поняла. – Помощница повела рукой, бросив на Стаса угрюмый взгляд. – Пошли, герой.

Стас пропустил её реплику мимо ушей, поклонился.

– Всего хорошего, добрая госпожа. Поторопитесь с моими запросами.

Они вышли.

В коридоре Наталья Сайдуллаевна процедила сквозь зубы:

– На её месте я бы тебя просто пристрелила! Чем ты её заинтересовал?

Стас иронически посмотрел на неё.

– Вас не учили вежливости в детстве?

– Чего?!

– Ведите в гостиницу, – вздохнул он.

Дальнейший путь проделали молча.

На сей раз он был короче.

Два этажа вверх, широкий светлый коридор, приятное освещение, салатовые стены, вставки в стенах и потолке из матово-белого стекла, кремовые двери с номерами.

Помощница подвела гостя к двери с номером «6», дверь открылась, и он вошёл.

* * *

Это была настоящая гостиница, если не считать того, что располагалась она под землёй и принадлежала РК-квистору.

Стас прошёлся по двухкомнатному номеру, с любопытством приглядываясь к роскошному интерьеру, прочитал инструкцию на двух языках, русском и английском, стоящую в рамочке на столе. Инструкция предлагала постояльцам по всем вопросам обслуживания вызывать прислугу. Подумав, нажал кнопочку на стене.

– Слушаю вас, – заговорил скрытый динамик женским голосом.

– Меню, пожалуйста.

– В ящике стола слева, будьте любезны.

Стас открыл ящик, обнаружил кожаную папку с золотым тиснением: «Обеспечение», – а под ней папочку потоньше, с надписью «Ресторан». Это и в самом деле было меню, причём очень и очень приличного ресторана, если судить по количеству блюд и по их названиям. Некоторые из названий Стас и не слышал никогда, хотя поездил по свету и обедал в ресторанах Европы и Америки не один раз.

Полистав меню, он сделал заказ, причём, как оказалось, никого звать для этого не пришлось. Достаточно было просто коснуться пальцем названия нужного блюда. Забавы ради Стас заказал и одно из неизвестных ему блюд под названием «Северелла по-нюхотски». Чуть ниже петитом была набрано: «Припущенная, слабо соленая, с алжикостом».

Стас умылся, сел на диван в большой комнате, включил телевизор. Однако посмотреть программы не успел: две суровые мускулистые девушки в бело-синем принесли заказ. Разговаривать они настроены не были, расставили на столе тарелки с едой, судочки, разложили столовый прибор и удалились.

«Северелла по-нюхотски» оказалась салатом из водорослей.

Оглядев тарелку с коричнево-розовыми прядями, Стас понюхал блюдо, попробовал на язык: съедобно, вкусно даже, напоминает копчёную селёдку с острой приправой, – и принялся за трапезу.

Насытился быстро, почувствовав приятную тяжесть в животе.

«Поспать, что ли?» – лениво заговорил в сознании давно не напоминавший о себе второй «Я».

Стас подумал, держа в руке чашку с зелёным чаем. Организм расслабился. Усталость брала своё. И лишь иногда в сознании тихо тренькал звоночек психозащиты, предупреждающий, что он не у себя дома, поэтому следует быть осторожным.

Пришли молчаливые девицы, убрали со стола.

Стас пошатался по комнатам, снова включил телевизор.

Почти по всем программам показывали теракты, организованные Терсисом в разных уголках планеты. Изредка сцены показа передёргивала судорога, и они исчезали: это работали спецы Равновесий, спускавшиеся в прошлое и нейтрализовавшие замыслы террористов до их реализации. «Исправления» действительности могли увидеть и запомнить только абсолютники вроде Стаса, обычные люди наблюдали непрерывный поток причинно-следственных событий, для них пространственно-временная ткань континуума казалась незыблемой, а прошлое – абсолютно недостижимым.

Стас вздохнул. Ещё месяц назад он сам жил точно так же и не верил ни в каких «путешественников во времени». Мир был прост, объясним и логичен. Путь директора компании лежал вне законов физики Вселенной и опирался на точные расчёты финансовых возможностей тех, кто владел акциями компании «Русский арктический шельф». А потом явился дьявол в образе комбы Ста-Пана, и всё изменилось.

Стас ещё раз вздохнул. Не он создавал Регулюм, и не он им управлял. Обстоятельства были сильнее. Зато очень хотелось изменить это положение!

Глаза закрылись. Он уснул…

Проснулся от знакомого звоночка в голове, не глядя на часы, определил, что проспал четыре часа с минутами.

Звоночек прозвенел снова.

Стас прислушался к своим ощущениям.

Ну, конечно, ёлы-палы, за ним наблюдали! В датчик пожарной сигнализации была вмонтирована микротелекамера (нанотехнологии, однако), ещё одна практически невидимая камера пряталась в дверной ручке.

Чёрт с вами, наблюдайте, если больше ничего не умеете, мне пока нечего скрывать.

Стас умылся, размялся, хотел позвать официантку ресторана, и в этот момент дверь номера неслышно отворилась. Вошла незнакомая дама в синем, не первой молодости, но уверенная в себе и ощутимо сильная. Волосы у неё были платинового оттенка, короткие, лицо ухожено, губы умело подкрашены. В отличие от помощницы маршалессы эта «волчица» явно за собой ухаживала. Как говорится, ничто женское нам не чуждо.

– Это вам, – подала гостья перламутровую «монету» флэш-коммуникатора.

– Э-э… – взял диск Стас.

– Компьютер в столе, – добавила платиновая блондинка и вышла.

Стас повертел в пальцах «монету», потом нашёл плоский компакт, включил, развернул дисплей, вставил диск.

На экране – это был старый компакт, без эффекта объёма – засветились строчки текста.

Стас понял, что ему принесли отчёт о поиске предполагаемых баз хранения оружия. Внимательно прочитал сообщение, полюбовался панорамами планет Солнечной системы, которая и представляла собой Регулюм.

Плутон, Уран, Сатурн, их спутники…

Ну, и что дальше, леди и фрау? Конкретные указания – где именно располагаются базы СТАБСа – у вас есть? Или вы считаете, что достаточно сослаться на слои Регулюма, где могут находиться схроны с оружием?

Стас вернул текст назад, прогнал его полностью, но никаких конкретных координат баз не нашёл. Вероятнее всего, «волчицы» сами их не знали либо были уверены в том, что ему достаточно общих сведений.

Стас усмехнулся. Проверяете мою реакцию, мадам? Ждёте, что я потребую уточнений? Признаюсь в своей слабости? Не дождётесь! Найду помощников и без вас!

Он вызвал горничную, заказал горячий шоколад, орешки, яблоко и бутылочку адреналин-тоника. Подкрепился. Недоеденные орешки ссыпал в карман куртки. Помахал рукой зрачку телекамеры и «упал» в «колодец» тхабс-режима.

Первым пунктом выхода он выбрал Плутон.

Темнота перед глазами почти не изменилась. Потом скачком проявились немигающие звёзды, одна ярче всех – далёкое Солнце, тело превратилось в лёгкий воздушный шарик (сила тяжести в месте выхода была в десять раз меньше земной), и Стас осознал, что он стоит на вершине снежно-ледяного холма на Плутоне. К счастью – внутри витасферы. Создание временной защитной оболочки стало для него инстинктом и занимало тысячные доли секунды, без подключения сознания.

Он осмотрелся.

Близкий горизонт. Снежно-ледяные обрывы и холмы, усеянные камнями. Звёздное освещение слабое, но если приглядеться, все детали пейзажа видны неплохо. Правда, ни о каких искусственных сооружениях речь не идёт, ландшафт вполне дикий и нерукотворный, хотя в памяти всплыло напоминание о том, что первые разумники Регулюма, «стадные ходячие растения», появились именно на Плутоне. В те времена он ещё не занимал место девятой планеты Солнечной системы, а был просто одним из транснептунных объектов [6], изредка появлявшимся внутри орбиты Нептуна.

Глаз поймал мигание звёзд над горизонтом, и Стас увидел восход Харона, первого и самого крупного спутника Плутона. Второй и третий спутники были, очевидно, скрыты телом планеты либо сами казались слабенькими звёздочками.

«Ни хрена ты здесь не найдёшь, – проворчал внутренний голос. – К тому же на тщательные поиски не хватит витасферы».

В ответ Стас мысленно «пошевелил» застрявший в подсознании эйконал, в надежде услышать подсказку. Но ответа не дождался. В памяти сведений о базах СТАБСа на Плутоне не было.

Жаль, огорчился он, не ощущая особого желания бродить по каменистым буеракам планеты, покрытым слоем замёрзшего метана и волдырями водяного льда. По сути, Плутон и все трансплутоновые астероиды, входящие в Пояс Койпера и Облако Оорта, представляли собой «глухие уголки чердака» Регулюма, отслужившие свой срок и постепенно затягивающиеся «паутиной» отмирающего физического пространства и «пылью» веков. Их ожидала участь виртуалов – копий Регулюма, сброшенных «на дно» бытия. По мере истощения энергопотенциала окраинных зон Солнечной системы они должны были раствориться в вакууме.

«Поехали поближе к Солнцу, – скомандовал сам себе Стас. – «Вепрем» здесь не пахнет».

«А он тебе нужен?» – скептически поинтересовался внутренний голос.

«Конечно, нужен, – возразил Стас. – Без него мне фундатора не одолеть».

«У Ста-Пана был когда-то «вепрь», и что?»

«Это тёмная история».

«Вепрь» – не гарантия победы. Почему маршалесса сама не торопится найти его и сменить власть?»

«Потому что за ней в три глаза следят равновесники РА и наблюдатели СТАБСа. Я единственный, кто выпадает из общей системы взаимодействий и способен стать тайным модератором всего Регулюма».

«Это ты загнул!»

«Если уж к чему-то стремиться, почему бы сразу не к вершине всего, чего можно достигнуть? И вообще конец дискуссиям! Без оружия мне мало что светит».

«Ста-Пан почему-то тебе никакого оружия не дал».

«Разберёмся».

Стас «прицелился», представляя себе конечную цель своего путешествия, и превратил себя в процесс «тоннельного просачивания» сквозь потенциальный барьер космоса. Спустя несколько мгновений он вышел в другом мире.

Близкий горизонт. Немигающие звёзды над головой, быстро уходящие за ощутимо «зубастый» горизонт; планетка, на которой он оказался, вращалась вокруг оси с приличной скоростью.

Стас повертел головой, разглядывая странный, будто изгрызенный мышами пейзаж. На ум пришло сравнение: губка… А сила тяжести ещё меньше, чем на Плутоне. Неужели промазал?

Над горизонтом появилась сизо-зеленоватая дымка, стала выпячиваться горбом, расти, увеличиваться в размерах, превратилась в гигантский купол с размытыми струями голубоватого тумана. Затем эту круглую гору перечеркнула прямая линия, уходящая куда-то в глубокий мрак космоса.

«Кольца, – любезно сообщил внутренний голос. Ему тоже стали доступны подсказки эйконала. – А гора – Сатурн».

«Сам вижу, – огрызнулся Стас. – Мы сейчас торчим на Гиперионе».

Он ещё раз оглядел близкий горизонт планетки.

Это и в самом деле был небольшой [7] спутник Сатурна, известный земным астрономам огромным количеством кратеров. Считалось, что он является обломком древнего ядра кометы, захваченной Сатурном. На самом же деле – по информации эйконала – Гиперион был выращен искусственно уранийцами сотни миллионов лет назад для каких-то своих целей. Умер он естественным образом, как живой организм.

Стас вызвал состояние ортодромии и прислушался к «шёпоту» сенсорных «датчиков», которыми обладала его обновлённая нервная система.

Разумеется, никаких признаков жизни Гиперион не обнаруживал. Зато внутри него обозначилась целая система пустот, которые вполне могли стать базой земных Равновесий или СТАБСа.

«Базы должны охраняться», – напомнил внутренний советчик.

«Знаю, – отмахнулся Стас, – хитрого тут ничего нет. Попробуем просочиться внутрь незаметно».

Он сосредоточился на тхабс-вхождении и нырнул в «тёмную воду» знакомого «колодца».

Чувство ортодромии не подкачало: тхабс «высадил» его точно в центре самой большой пещеры Гипериона. Сердце ухнуло в пятки и с трудом вернулось обратно, потому что в месте выхода царила невесомость. Стас уже переживал это неуютное состояние неоднократно, однако потратил какое-то время на адаптацию к «падению в бездну» – так реагировал организм на отсутствие веса.

В пещере было темно хоть глаз выколи.

Зависший в центре зала человек мысленно скомандовал включить свет, но команду никто не выполнил. Хотя Стас чувствовал, что пещера полна каких-то технических устройств. Тогда он сосредоточился на расширении диапазонов зрения и через пару минут борьбы с самим собой добился успеха. Мрак в пещере отступил. Стены её замерцали россыпями зеленоватых искр, что говорило о наличии слабенькой радиации.

В этом призрачном свечении обозначились контуры вырастающих из неровных стен чешуйчатых рогов и грибовидных конструкций. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы убедиться в справедливости чувственной оценки: это и в самом деле были искусственные сооружения.

Одно из них – крестообразной формы привлекло внимание Стаса тем, что концы выпуклого креста напоминали крокодильи морды. А «вепрь», насколько помнилось, тоже имел форму морды аллигатора.

Стас неловко взмахнул рукой, и его закрутило вокруг оси. Чтобы остановить вращение, он резко дёрнул другой рукой и тем самым спас себе жизнь: мимо уха бесшумно пролетело полотнище лилового огня, влипло в стену пещеры, проделав в ней огненно-дымную яму.

Он оглянулся и увидел в другом конце зала три фигуры: гиганта в латах, с тремя светящимися глазами, монаха в черном плаще и гигантского богомола.

«Оллер-Бат! – пискнул в сознании «трус». – Бежим!»

«Команда охотников СТАБСа! – отозвался «балбес». – Как они меня вычислили?!»

«Полная защита!» – рявкнул «внутрь» психики Стаса «бывалый» – его второй (а то и третий) «Я», отвечающий за безопасность.

Голову Стаса пронзила вспышка призрачного света, волна свечения сползла по шее на плечи, растеклась по всему телу.

Гигантский богомол (упырь, конечно, то есть устранитель препятствий, сволочь поганая!) выстрелил в землянина ещё раз.

Молния разряда сорвалась с вытянутого «дулом» носа богомола, вонзилась в спину Стаса… и разбежалась по телу гаснущими оранжевыми змейками, не причинив ему вреда.

Движение в зале прекратилось. Охотники и жертва оценивали результаты стрельбы.

Потом Стас разобрался в случившемся и шагнул в «колодец» тхабса.

В зале остались висеть в невесомости странные спутники Оллер-Бата и он сам, по-прежнему не реагирующий на стычку.

«У него «универм», – мысленно позвал его богомол, сделавший два выстрела.

«Засекли старт?» – осведомился Оллер-Бат.

«Нет, его тхабс-канал закодирован».

«Ищите».

Оллер-Бат исчез.

Вслед за ним испарились устранители препятствий, подчинённые комиссару СТАБСа фундатором. Правда, ему удалось запрограммировать их, поэтому о своих действиях они никому не докладывали, что противоречило Уставу СТАБСа и могло повлечь серьёзные последствия. Но Оллер-Бат об этом не думал. Ему было интересно, чем беглец из виртуала так досадил фундатору, что тот решил устранить его любыми средствами. А поскольку комиссара отправили в отпуск, действовать приходилось скрытно.

Глава 23

ФОБОС – ЭТО СТРАХ

Он уже так привык скрываться от преследования в зале с выключенным стратегалом, что начал относиться к этому убежищу как к родительскому дому, являвшемуся для ребёнка абсолютной защитой.

– Фу, чёрт, живой! – вслух проговорил Стас, оказавшись внутри «родительского дома», и только потом сообразил, что разряд «универсала» ему действительно ничего не сделал.

Мысли разбежались, как скакуны из песни. Стоило немалых усилий их собрать.

Стас прошёлся по залу, поднимая невесомые облачка пыли, подискутировал сам с собой и пришёл к выводу, что эйконал Ста-Пана содержит не только информацию о Регулюме, но и помогает создавать временные энергетические структуры для защиты носителя эйконала. Иначе объяснить реакцию собственного организма на выстрел упыря было невозможно.

Невольно вспомнился «инэр», ждущий своего часа. Палец даже коснулся рукояти мономолика на поясе, в котором была закреплена капсула.

Интересно, инициатор экстрарезерва добивается того же результата, возбуждая соответствующие «извилины мозга», или энергетика у него своя?

Стас вынул из чехла нож, испытывая странное чувство неуверенности, будто его обманули, но он сомневается в этом, и решительно водрузил нож на место. Время «инэра» ещё не пришло.

Итак, пораскинем мозгами.

«Вопрос первый: почему упыри меня не убили? Точнее, почему разряды «универсала» не превратили меня в головешку?»

Стас ощупал себя руками, вспоминая волну внутреннего света, пробежавшую по телу. Не оставалось сомнений, нервное напряжение запустило какой-то защитный механизм, предусмотренный эйконалом, и этот механизм сработал не хуже пресловутого «универма». Что ж, это прекрасно! Остаётся убедиться, что это не единичный случай. Сможет ли «встроенный» в организм «универм» защищать его и дальше.

«Проверить можно только одним способом, – проворчал внутренний голос, – то есть подставить себя под очередной выстрел».

«Спасибо, добренький Буратино, я подумаю», – ответил ему Стас.

«Вопрос намбер ту: почему охотники СТАБСа вычисляют мои выходы в мейнстриме? И даже в гаснущих виртуалах? Неужели я так «шумлю», продираясь сквозь пространство? Чего я не учитываю при тхабс-перемещениях? Какими методами пеленгации пользуются равновесники?»

«Это серьёзная проблема, – сказал второй «Я». – Надо срочно решать».

«Как?»

«Покопайся в подсозналке, иногда тебе удаётся вытащить оттуда полезные сведения».

«Я уже пытался».

«Торопливо пытался, неответственно. Не научишься ходить по Регулюму тихо, тебя всё равно где-нибудь накроют».

Стас в задумчивости пересёк зал, поглядывая на редкие огоньки в стеклянной «капусте» стратегала, тряхнул головой.

Да, похоже, тянуть дальше с этим не стоит. Надо выращивать из себя настоящего абсолютника. Ну, комба Ста-Пан, выручай?

Он присел на каменный куб у стены, расслабился, заставил себя не думать ни о чём, кроме информационных «файлов», спящих в глубинах психики.

«Начни для разогрева с определения местонахождения этой базы», – посоветовал внутренний голос.

Стас согласился, инициируя собственный нервный «локатор».

Он погрузился в светлый туман, наполненный призрачными тенями и кавернами. Вокруг головы образовался пузырь пустоты, скачком достиг стен зала, выгоняя туман за его пределы. Затем сфера «пустотного выдувания» расширилась, перед глазами замелькали, расходясь в стороны, исчезая за пределами мысленного взора, толстые стены, слои горных пород, тоннели, полости, ещё стены и горные породы, пока взгляд не вырвался за пределы базы и её окружения.

Показалось, что он выбрался на дно кратера с полого поднимающимися к горизонту стенами. Дно кратера было покрыто слоями плоских трещиноватых камней. Стены изрезаны каньонами и рвами. Небо над стенами светилось, как рыбья икра, хотя видно было, что это несущиеся с большой скоростью облачные струи. И ещё чувствовалось, что здесь очень жарко!

«Бог ты мой! Да это же…»

«Венера, – проговорил внутренний голос. – База находится в недрах Венеры, потому тут такая слабая гравитация».

«Странно, что о её местоположении не знают ни равновесники, ни чистильщики СТАБСа».

«Это уже другой вопрос. Возможно, база не работает уже сотни миллионов лет, и о ней забыли. Не отвлекайся, иди дальше».

Стас полюбовался пейзажем, – сильнейшая рефракция в плотной атмосфере Венеры превращала плоскую равнину в кратер, – и сосредоточился на более глубоких уровнях подсознания.

Перед глазами сгустился туман. Появилось ощущение полёта, потом – стремительного падения в горловину вулкана. Мимо с шипением и треском пронеслись лиановидные сплетения, складываясь в узор сложной трёхмерной паутины. Впереди разгорелось золотистое зарево, размывая сети «лиан» в дымные пряди.

Стас вылетел на край бездны и оказался над изумительной красоты и величия городом.

Впрочем, таковым было первое впечатление: эффект городских построек создавали светящиеся ажурные башни с кратерами на вершинах, вырастающие из невероятной сложности геометрических зарослей. На самом деле картина города перед глазами являлась представлением Стаса о «преисподней» собственной психики, о массивах хранящейся в ней информации, и этот неожиданный выход в «малую вселенную» личности заставил его замереть в немом благоговении, ибо такой картины он не видел никогда!

Несколько башен вдали накалились докрасна и погасли.

Стас понял: в сознании проявились каналы чужой информации, внедрённой в подсознание эйконалом. Их-то он и искал. Хотя представить не мог, что выглядеть они будут искусственными сооружениями и остывшими вулканами одновременно.

Ну, хорошо, цель видна, что дальше?

«Лети к башням!» – приказал голос воли.

Стас послушно взлетел над «городом», направляясь к инородным башням. Завис над ближайшей.

«Мне надо научиться ходить по Регулюму тихо!»

Его мысленный зов улетел вниз, в жерло «вулкана».

Башня содрогнулась, завибрировала, по ней побежали волны свечения разного цвета, от ярко-жёлтого до багрового и фиолетового.

«Прыгай!» – приказал голос, принадлежащий волевой стороне характера.

Стас повиновался.

«Жерло» вулкана полетело навстречу, пахнуло странным холодом, а вовсе не жаром пламени, как ожидалось. Стас налетел на невидимую преграду и разлетелся на тысячи стеклянных осколков, вонзившихся в ячеистые стены вулкана-башни. Сознание потряс обратный взрыв: не вовне, а наоборот – внутрь! Стены вулканического кратера обрушились на него огненной лавиной, возвращая осколочки сознания, формируя из них какую-то сверхсложную структуру нового понимания действительности. Боль и непередаваемое наслаждение пронзили всё его тело.

«А-а-а-а!» – беззвучно закричал он, выдираясь из сладкой бездны наверх, в космос своего привычного миропонимания.

И всё кончилось!

Он воспарил над «городом» вольно и свободно, голова очистилась от огня и дыма, стала ясной и свежей, невесомое тело подчинилось мысленно-волевому импульсу, и только в глубине сознания какое-то время жило ощущение лишней руки. Или скорее какого-то иного органа, которого раньше не было.

Внезапно на него обрушился водопад слабости.

Сознание помутилось.

«Назад!» – скомандовал голос воли.

Стас повернул назад, к спасительному берегу привычных мыслей, ощущений и представлений. Долетел, погрузился в тёплую воду, задержал дыхание и рванулся вверх, к свету и воздуху…

Очнулся как пловец, ткнувшийся головой в берег.

Он лежал под стенкой каменного куба, потный, дрожащий от холода и слабости. Понял, что запасы энергии кончились, витасфера вот-вот отключится, и последним усилием послал себя сквозь пространство в белый свет как в копеечку, рассчитывая только на инстинкты и везение.

* * *

Костёр постреливал угольками, ароматный дымок поднимался к темнеющему небу между соснами, из леса доносились затихающие птичьи голоса, и обстановка вокруг была так идиллически тиха и безмятежна, что не хотелось думать ни о Регулюме, ни о судьбе человечества, ни о своих собственных проблемах.

– В церковь надо ходить не грехи замаливать, – сказал собеседник, – а с Богом разговаривать. Многие этого не понимают. Но в нашем селе таких нету.

Стас искоса посмотрел на сидевшего рядом человека.

Кузьме Васильевичу Смирнягину исполнилось всего пятьдесят с хвостиком. Он и выглядел на свои пятьдесят: лысина на полчерепа, бородка, усы, взгляд исподлобья, добрая улыбка. А известен стал почти всей России тем, что получил медаль «За подвижничество» от Фонда имени Лихачёва, хотя никакой известности не добивался. Работал лесником в Ярославском лесничестве, жил в деревне Учма, создавал всю жизнь хранилище Руси Изначальной, Руси святых и праведников, крепких крестьянских хозяйств и дворянских усадеб. Восстановил историю села, восходящую к тысяча четырёхсотому году, когда на берегу речки Учма была создана Учемская обитель, а потом монастырская слобода.

– В нынешние времена от холма, где стоял монастырь, – продолжал рассказывать Кузьма Васильевич, – только островок остался, остальное ещё в тридцатые годы с землёй сровняли. Мы там с музейщиками из Мышкина крест семиметровый поставили. А потом часовню срубили.

Стас кивнул, принимая сказанное не за похвальбу, а за истинно исполненную надобность. Кузьма Васильевич со товарищи были верующими людьми, но больше верили в человека, в душу его, и ничего не жалели.

А ведь тому же Смирнягину досталось в жизни, в том числе от местных чиновников, всеми силами препятствовавших созданию музея, а потом уволивших лесника из хозяйства по причине «необходимого сокращения штатов».

Не остановило это мужика. Перевёз он к себе во двор старый амбар, добавил к нему житницу с шатровой крышей, ещё один амбар – поменьше. Так и возник музей, экспонаты которого Кузьма Васильевич собирал по всей губернии: иконы, литографии и старые фотографии монастырей и усадеб, полотенца старинные, деревянные бочонки, жернова, прясла, даже рыбацкие сети.

Стас ходил по тёмному залу, провожаемый хозяином, рассматривал жернова, плуги, хомуты, старые платья, решётки, но лишь обойдя музей, проникся его историей и с уважением посмотрел на собирателя, человека увлекающегося и бескорыстного, как и все русские люди.

– А как без памяти жить? – развёл руками Смирнягин, по-своему истолковав его взгляд. – Мы и так уже почти всё утеряли. Самые основы крестьянского уклада позабыли. Настоящих-то крестьян на Руси и не осталось поди. Всё разрушено, быт разрушен, история загублена ложью да наветами. Кому-то ить надо заниматься восстановлением справедливости?

– Надо, – согласился Стас.

Он попал в усадьбу Смирнягина случайно, словно кто продиктовал адрес тхабс-выхода. И хозяин, приняв гостя, даже не спросил, кто он и откуда. Пришёл? Ну и хорошо. Отдохнуть надо? Отдохни, мил человек, а я пока обед сварганю. Ты же пока в баньку сходи…

Так Стас и остался у Кузьмы Васильевича, доморощенного философа и завзятого читателя, каждый месяц устраивающего рейды по книжным магазинам Ярославля и Москвы. Недавно бывший лесник женился, но жена в данный момент отсутствовала – гостила у родичей под Ярославлем, и мужчины были предоставлены сами себе. Кузьма Васильевич философствовал, сидя у костра, Стас слушал. И было ему так хорошо, как никогда раньше.

Костёр постреливал угольками, загадочно плясали языки пламени, в небо улетали искры, присоединяясь к звёздам, из леса доносились соловьиные голоса…

И лишь иногда в сознание стучались иные воспоминания: бегство от охотников, встречи с комиссарами СТАБСа, знакомство с Дарьей, и Стас ёжился, не желая возвращаться к другому ритму бытия.

– Расхожее мнение – мол, в деревне остались только дураки и алкоголики, – продолжал разглагольствовать Кузьма Васильевич, подбрасывая в костёр сосновые полешки. – А кто поумней, тот в город уехал. Неправда это. Есть, конешное дело, дураки и пьяницы в деревнях, так их и в городе полно. А в деревне как раз нынче работящий народ остался, другому тут делать нечего.

Стас кивал, соглашаясь, слушал, вставляя редкое словцо, а сам думал, что не всё ещё потеряно, есть ещё настоящие люди на свете, думающие не о себе, а своих корнях, о работе (кому-то же надо работать?), о детях, о светлом будущем. Может быть, они и вытащат мир к солнцу, к свету, к справедливому бытию?..

– Да ты, я вижу, осоловел, – наклонился к нему Кузьма Васильевич. – Пойдём-ка в избу, я тебя спать уложу.

Стас виновато улыбнулся, встал.

– Извините, Кузьма Василич, я действительно размяк.

– Оно заметно. Ложись, утро вечера мудренее, все дела завтра решать будешь.

Звёзды над головой перемигнулись, повеял ветерок, но не холодный, заставляющий зябко вздрагивать и оглядываться, а тёплый, летний. По-видимому, тхабс «высадил» его здесь так тихо, неощутимо (не иначе эйконал позаботился), что пеленгаторы равновесников этого момента не засекли.

Хорошо бы и никогда больше не ловили… и чтобы Дарья была рядом…

С этой мыслью Стас уснул.

Ночь прошла спокойно, хотя он иногда просыпался от каких-то звуков и прислушивался к тишине вокруг, предполагая появление охотников, потом снова погружался в сон.

Утро пришло чистое, росой умытое, располагающее к неспешному движению, к размышлениям о смысле жизни и тщете устремлений.

Однако мысли занимали Стаса другие. Он уже продумал свой дальнейший план и начал готовиться к активной деятельности, зная, что времени на общефилософские мудрствования у него не будет.

Кузьма Васильевич встал намного раньше, приготовил завтрак: неизменную яичницу, творог со сметаной, чай. Прощаясь, задержал руку Стаса в своей:

– Не знаю, какую важную задачу ты решаешь, мил человек, но скажу одно: не останавливайся! Как бы трудно ни пришлось, терпи и иди вперёд.

– Спасибо, – смущённо ответил Стас. – Я упрямый и останавливаться не намерен.

– Заходи в гости, всегда будем рады. Автобус до Мышкина уходит в девять, а там пересядешь на ярославский. Деньжатами на билет подсобить?

– Не надо, у меня есть. Будьте здоровы, Кузьма Василич!

Стас тряхнул руку «музейному смотрителю и содержателю», не оглядываясь, направился к центру села; дом Смирнягина стоял на отшибе, прямо в лесу.

Но до остановки местного автобуса Панов не дошёл, свернул чуть раньше на боковую улицу, которая привела его в лес за рекой, отмахал с полкилометра, настраиваясь на процесс, и только после этого огляделся, никого не заметил и активировал тхабс-переход.

На этот раз ему удалось выйти точно на поверхность марсианского спутника, названного астрономами Фобосом [8]. Ориентация тхабс-передвижения далась легко, будто он всю жизнь только тем и занимался, что путешествовал по Солнечной системе без всяких технических приспособлений.

Однако здесь его ждали. И если бы Станислав не был готов к появлению охотников, миссия его закончилась бы плачевно.

Он «проявился» в одном из неглубоких кратеров на боку спутника, крутанул по горизонту лучом сверхчувственного «пеленгатора», засёк блики на костюмах ждущих его бойцов неведомого спецназа и тут же нырнул обратно в «колодец» тхабс-дайвинга. Успели выстрелить охотники или нет, он уже не увидел.

Разумеется, инстинктивный защитник перенёс его в знакомый зал с молчащим стратегалом.

Стас огляделся, пребывая в состоянии боевого резонанса, досадливо провёл ладонью по лицу. В памяти развернулся пейзаж Фобоса в момент «высадки».

Он сделал всё правильно. Неизвестно, чья группа устроила там засаду, равновесники РА, РК или СТАБСа, но ждали именно его, и это обстоятельство злило и радовало одновременно. Разработка операции с засадой говорила о том, что его зауважали. А это, в свою очередь, означало, что ему теперь надо тщательно проверять точки выхода, прежде чем начинать какое-либо дело. Церемониться с ним никто не собирается, у всех преследователей одна задача – уничтожить!

– Сволочи! – пробормотал он.

Кстати, в связи с договором с «волчицами» они не должны ему препятствовать. Значит, засаду устроили киллеры РА. Неужели эвменарх так обиделся на вторжение беглеца в его сверхохраняемые апартаменты? Или он просто перестраховывается, опасаясь за свою жизнь?

Стас успокоился, остановился посреди зала, сосредоточился на тхабс-переходе. Задача усложнилась, так как теперь приходилось рассчитывать струну сразу в прошлое, минуя «засадное» настоящее.

Ну что, мил человек, как сказал бы Кузьма Васильевич Смирнягин, спытаем судьбу? Пусть Фобос и в самом деле Страх в переводе с греческого, надо ли его бояться?

Стас закрыл глаза, тщательно «прицелился», настраивая нужные системы мозга, и прыгнул в «колодец».

Падение длилось ощутимо долго, словно он и в самом деле продавливал телом неподатливый барьер, упругую плёнку, в которую превратилась пространственно-временная основа Регулюма. Затем в глаза брызнул неяркий оранжевый свет: зал, где он оказался, был освещён приближающейся глыбой Марса, – и Стас понял, что рассчитал свой прыжок правильно. Он даже увидел перед собой необычное кресло в форме цветочного бутона и фигуру человека в нём (тот Стас Панов!), но сделать ничего не успел.

Изображение Марса, весь интерьер рубки Фобос-корабля передёрнула судорога, и Стас получил могучий удар по голове, точнее – по всему телу и даже, как ему показалось, изнутри, отчего сознание вылетело из головы семенем одуванчика, а подсознание, работавшее намного быстрее сознания, «сбросило» тело как макроквантовую «молекулу» в резонансную струну тхабса…

Очнулся он на полу своего верного убежища, расположенного в недрах горного массива Венеры.

Сел поудобней, прислонившись спиной к грани каменного куба. Перед глазами отчётливо всплыла картина: рубка звездолёта (а с виду Фобос похож на обыкновенный обломок камня), необычные изгибы стен, вырастающие из стен асимметричные наросты, рёбра, чешуи, торчащие из пола «тюльпаны» кресел, чёрный зев пространства перед ними (эффект отсутствия полный, будто стены и нет в натуре, а ведь это всего-навсего экран видеосистемы), несущийся навстречу Марс…

Итак, что мы имеем?

Первое: никто по голове гостя не бил и в него не стрелял. Судя по всему, это ощущение является результатом «плывуна», в который Стас влетел в момент выхода. Равновесники либо сотрудники СТАБСа пытались остановить того Станислава Панова и интенсивно кромсали время, соревнуясь в реализации трендов, которые призваны были отменить намерение Панова сбросить Фобос на матричный программатор Регулюма – хроноген. Хотя кто из них побеждал, было непонятно. И всё же удар по черепу – очередной обризм, воспринятый Стасом как физический процесс. В рубке Фобос-корабля и вокруг него время шаталось туда и обратно, и каждое такое «шатание» создавало силовые напряжения, которые Стас прошибал как реально существующие стенки.

Второе: Ста-Пан дал ему разворачивающийся эйконал, уровни которого срабатывали не просто по мере надобности, но по мере роста ответственности и желания реципиента идти дальше. Не будь он упрямым, всё давно закончилось бы, и род Пановых, вырастивший Станислава Кирилловича в двадцать первом веке, уже бы пресёкся.

Вывод: не отступать! Кузьма Васильевич Смирнягин прав, надо идти вперёд, к поставленной цели, наперекор всему, и жизнь это оценит. А эйконал, открывая всё новые и новые грани возможностей, даст ему главное – возможность стать человеком воли!

«Чего тебе зачастую не хватало», – проворчал внутренний голос.

Стас вынул мономолик, порезался, сосредоточился на ранке, подождал, пока царапина затянется и исчезнет, вытряхнул на ладонь капсулу «инэра». Капсула подмигнула ему переливом алмазного света.

Ждёшь, аварийный спаситель? Ну, жди, жди, хорошо бы никогда тебя не активировать.

Он вложил капсулу в рукоять ножа.

Итак, дружок, ещё одна попытка? Плевать мы хотели на весь этот Страх?

Глава 24

НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО!

Этот жаркий августовский день стал для Витольда Стефановича днём потрясений.

Поскольку эвменарх официально занимал пост главы Первичного Западно-Европейского демократического Центра (ПЕЗЕДЕЦ), он часто бывал в Варшаве, где принимал высших эмиссаров Центра и руководил стратегическим планированием резидентур в России и на Ближнем Востоке. Каково же было его изумление, когда в тиши кабинета Центра, минуя все хроноблоки и защитные системы, появился сам… фундатор СТАБСа!

Витольд Стефанович замер, держа в руке стакан сока.

Марсианин – смешное существо высотой чуть больше метра, покрытое серебристым мехом с ног до головы, в золотистом комбинезончике, напоминающем детские шортики на лямках, просеменил по толстому ворсистому ковру к столу эвменарха, глянул на него снизу вверх большими чёрными глазами.

«Приветствую владыку Равновесия», – раздался в голове Витольда Стефановича его мысленный голос.

Рука задрожала.

Эвменарх аккуратно поставил стакан на стол, поднялся.

«Экселенц?!»

«Я ненадолго».

«Напитки… э-э?»

«Не суетитесь. Я знаю, о чём вы думаете. Ваши системы защиты несовершенны. Мы снабдим вас хронозеркалами, отражающими любые попытки преодолеть заблокированные пространственные объёмы».

«Благодарю, экселенц».

«К делу. Наш общий враг пытается вскрыть неизм двадцатипятилетней давности. Допустить этого нельзя ни в коем случае! Последствия будут катастрофическими! Время вспенится, и Регулюм будет потерян как стабилизированный узел жизни».

«Вы имеете в виду… э-э?»

«Двадцать пять лет назад, земных, разумеется, абсолютник Станислав Панов попытался сбросить спутник Марса Фобос на матричный стратегал».

«Да, конечно, я помню. Но ведь Панов погиб?»

«Он перешёл на нашу сторону и стал инспектором баланса. Потом комиссаром».

«Понятно. В мейнстрим-реальности его милисса стёрта. Значит, мы ищем его?»

«Вы ищете его кванка Станислава Панова, абсолютника из виртуала краевой зоны, которому комба Ста-Пан, бывший Станиславом Пановым мейнстрима, передал полный эйконал по Регулюму. Этот человек очень и очень опасен! Он не понимает, чем закончится его волюнтаризм. Если он разблокирует неизм, Регулюму конец!»

«Но, экселенц…»

«Станислав Панов-второй должен быть уничтожен! Я дам вам координаты возможных выходов Панова в реальности мейнстрима и даже в тех виртуалах, которые нам доступны. Кроме того, вы получите оружие, разработанное ещё атлантами, против которого у Панова нет защиты».

«Это всё хорошо, экселенц…»

«И последнее: как фундатор СТАБСа я исчерпал свои возможности регулятора. Ваша кандидатура на эту должность будет первой. Вам доступна логика этого уровня?»

Витольд Стефанович выпрямился.

«Доступна, экселенц!»

«Все необходимые уточнения получите по мейлу. Всего хорошего, господин кандидат».

Имнихь кивнул и исчез.

Эвменарх постоял в ступоре несколько секунд, потом рухнул в кресло.

– С ума сойти!

Посидел с минуту, приходя в себя, вызвал помощника:

– Лех, охрана не звонила?

– Нет, господин президент, – вежливо ответил научившийся ничему не удивляться секретарь.

– Персоналка включена? – Эвменарх имел в виду систему защиты.

– Так точно, господин президент.

– Найди мне Зидана!

– Слушаюсь, господин президент.

Витольд Стефанович провёл рукой по лбу, вытирая капли пота, в два глотка осушил стакан грейпфрутового сока. Только сейчас до него дошло, что он и в самом деле разговаривал с главой СТАБСа, и тот недвусмысленно намекнул ему на возможность повышения.

– С ума сойти можно! – проговорил Витольд Стефанович.

Однако способность анализировать события он не потерял и, когда ему позвонил начальник стратегического Управления РА, Витольд Стефанович уже разложил по полочкам свои выводы, заставившие его сомневаться в искренности фундатора.

Во-первых, враг, о котором говорил Имнихь, то есть Станислав Панов, тоже умел появляться в любом месте Регулюма, почти не потревожив защитных систем Равновесий, что говорило о его высоких кондициях.

Во-вторых, фундатор явно его боялся! Причём боялся, как королевская особа, которую пытаются… ну, скажем, низложить, лишить сана. Забота о Регулюме, несмотря на слова фундатора, была в этом деле вторичной.

И в-третьих, предложение, сделанное эвменарху, – стать преемником главы СТАБСа, – нельзя было рассматривать как повышение. Имнихь сделал его из того же страха перед возможным низложением.

Витольд Стефанович кивнул, соглашаясь со своим мнением, налил себе ещё сока.

И всё же предложение было соблазнительным! Фундатор – это абсолютная власть над Регулюмом, господа! Власть, открывающая недостижимые ранее горизонты. И ради обладания ею стоит подсуетиться.

Мигнул синий огонёк прямой линии связи.

Эвменарх включил канал «спрута».

– Добрый день, экселенц, – сказал Зидан. – Готов доложить выводы комиссии по анализу общепланетного социума. Наступление Терсиса стало возможным только благодаря усилению разобщённости людей. Человеческие связи социума катастрофически распадаются, в том числе и благодаря Интернету, всё больше одиноких уходит в тоску и обречённость, люди всё больше рождают больных детей, и на этом фоне деятельность Терсиса выглядит даже полезной, так как заставляет просыпаться…

– Потом, Саид Саркисович, мы поговорим об этом позже. Меня больше интересует ситуация, сложившаяся вокруг неизма, который был реализован двадцать пять лет назад.

– Вы имеете в виду попытку абсолютника Панова уничтожить матричный стратегал?

– Проницательность – одно из сильнейших ваших качеств, генерал. Вы участвовали в процессе как начальник «шестёрки», что можете сказать по этому поводу?

Зидан помолчал, оставаясь бесстрастным.

– Инцидент был исчерпан.

– Я знаю, было установлено локальное, необратимое во времени изменение реальности, хотя, по моим данным, наших сил не хватало. СТАБС тоже был бессилен. Что произошло?

Зидан снова помолчал.

– Сработал человеческий фактор.

– Что? – удивился эвменарх.

Зидан усмехнулся.

– В отчётах об этом не говорится. Станислав Панов мог сбросить Фобос-корабль на поверхность Марса, но не стал этого делать.

– Почему, чёрт возьми?!

– Потому что ему предложили работать на СТАБС. Я так думаю. И он согласился. Результат мы знаем: фундатор остался у власти, а Регулюм свернул с правильной дороги и упёрся в тупик социальной стагнации.

– Чушь! – махнул рукой Витольд Стефанович. – Решение одного человека не может изменить ход истории всей цивилизации!

– Кто знает, – пожал плечами Зидан.

Эвменарх некоторое время размышлял, вертя в пальцах стакан, глянул на собеседника.

– Ладно, оставим этот спор. Подготовьте материалы по делу, я почитаю. Вечером встретимся, поговорим.

– Слушаюсь.

– Как вы считаете, Панов… этот Панов, который сейчас бродит по Регулюму… действительно очень опасен для нас?

– Возможно. Хотя не думаю. Я не знаю, чего он хочет.

– Благодарю, Саид Саркисович.

Эвменарх выключил канал связи, бегло просмотрел реестр неотложных дел, занялся самыми важными из них, касающимися пугающего усиления роли двух государств в мире – Китая и России. Так или иначе именно эти две силы диктовали законы социальных отношений в планетарном масштабе и поддерживали стабильность Регулюма. Ими надо было заниматься исключительно серьёзно.

Однако генерального координатора Равновесия-А ждало ещё одно потрясение.

Через полтора часа после визита фундатора ему позвонила маршалесса.

Эта линия связи «спрута» была личной, по ней эвменарху звонили только в случае чрезвычайных обстоятельств, и только этот номер знала владычица Равновесия-К.

Витольд Стефанович включил коммуникатор и несколько мгновений изучал появившееся в объёме экрана лицо Амалии Даниловны.

Она дёрнула уголком губ.

– Сцена первая: не ждали.

– Не ждал, – опомнился он.

– Я вас не задержу.

Витольд Стефанович вспомнил мысленную фразу фундатора: «Я вас долго не задержу», – сдержанно поклонился.

– Мы решаем одну общую проблему, – продолжала маршалесса, – но разными способами.

– Какую проблему? – осведомился он.

– Бросьте, Витольд, вы прекрасно знаете, о чём идёт речь. Не трогайте его!

– Кого? – с угрюмым смирением спросил эвменарх.

– Станислава Панова, разумеется. Он мне нужен.

– Я бы не хотел… – начал Витольд Стефанович.

– Окажите мне эту услугу, – перебила его Амалия Даниловна. – И я отплачу вам той же монетой. Хотите, я уступлю вам контроль над Индией?

Витольд Стефанович невольно покачал головой, усмехнулся.

– Неожиданность за неожиданностью. Неужели вам так дорог этот абсолютник? Для чего он вам понадобился?

– Личный расчёт. Итак, вы примете предложение?

– Не знаю. Дайте мне время подумать.

– Двадцать четыре часа.

Витольд Стефанович прищурился.

– Вы серьёзно? Такая оперативность…

– Такая оперативность хорошо оплачивается. Могу ещё уступить права на коррекцию социума в исламских странах.

– Благодарю покорно. Ближний Восток – ваша епархия. Европа стонет под наплывом азиатов, исламистов и африканцев, лучше остановили бы этот поток в Европу.

– Хорошо, я проанализирую эту проблему.

– В таком случае через сутки я вам позвоню.

Изображение маршалессы растаяло.

И тотчас же компьютер издал тихий звоночек: пришла важная почта.

Витольд Стефанович открыл почтовое окно: пришедшее сообщение (адресат неизвестен) указывало адреса, где следовало ждать появления Станислава Панова.

Эвменарх мрачно улыбнулся.

Амалия опоздала со своим предложением. Обещание фундатора выглядело соблазнительней.

Глава 25

НЕУДАЧА НЕУДАЧЕ РОЗНЬ

Он разозлился.

Нет, никакой эйфории по поводу своих «сверхвозможностей» у него не возникло, но бегать от охотников надоело, а пробить стенку неизма на Фобосе хотелось очень. Стас уже понял, что его «базовый дубль» – Станислав Панов из мейнстрим-реальности попал в центр необратимого хроноизменения, и теперь что-либо сделать с ним, изменить ситуацию в целом практически невозможно. По законам Регулюма, допускающим полную «самозашнурованность» объекта регуляции. И всё же у него был шанс, потому что он не принадлежал реальности мейнстрима. Он как бы не существовал вообще, являясь фантомом, призраком, виртуальным двойником того Панова, который навеки застрял в эпизоде с Фобосом и так и не смог из него выбраться. Помочь ему не мог никто. Кроме «виртуального родича».

И ещё одно соображение подогревало настрой Стаса.

Неизм создал СТАБС. Фундатор оказался сильнее земных Равновесий и расчётливее того Панова, так как сражался за своё положение, за кресло главного оператора Регулюма. Вот почему он заволновался, когда в мейнстрим-реальности появился двойник Панова, и тотчас же организовал охоту на него. Значит, и в самом деле существовала вероятность того, что «стёртый» абсолютник Панов сможет изменить ситуацию.

Стас посмотрел на свои сжатые кулаки, усмехнулся.

Ну что, агент ноль ноль семь, или какой ты там по счёту? Готов на подвиги? Тогда вперёд!

«Колодец» тхабс-режима раскрылся под ногами.

Стас шагнул в него, как в воду, привычно сориентировался, прицелился и полетел «вниз», в темноту, одновременно продавливая телом упругую плёнку энергетических связей Регулюма, называемую людьми пространством.

Он не промахнулся: сверхчувственный «компас» вывел его точно в нужную точку пространственно-временного континуума – на борт Фобос-корабля.

Рубка древней космической колымаги содрогалась и корчилась под ударами хроноинверсионных волн; Стас чувствовал это полевое волнение как сыпавшиеся на голову болезненные удары.

В растворе носового экрана была видна приближающаяся поверхность Марса.

А возле раскрытого кокон-кресла кипела драка!

Станислав Панов метался среди то появляющихся, то исчезающих чёрных фигур, и в руке у него дымилось и сверкало приспособление в виде крокодильей морды.

Приспособление стегало воздух струями лопающихся «мыльных пузырей», и каждое попадание такой струи в тело противника заставляло фигуры исчезать.

«Вепрь», – мелькнула в голове догадка. Он дерётся с упырями СТАБСа! Ему надо помочь!

– Держись, дружище! – крикнул Стас, бросаясь на выручку двойнику.

Ему даже удалось отбросить одного из «киборгов» и отхватить ножом руку другого.

Но «базовый» Панов отреагировал на его помощь по-своему.

Он обернулся, навёл на Стаса «крокодилью морду» и выстрелил.

На голову упала глыба тьмы.

Сознание оборвалось.

Финала схватки Стас уже не увидел.

Очнулся он там же, в «родном» убежище, спустя пару часов после аварийного тхабс-старта в рубке Фобоса.

Поднял гудящую голову, попытался сообразить, куда его занесло.

Перед глазами всё плыло и качалось, но Стас всё же понял, что он жив и лежит на полу венерианской базы. Уронил голову на пол, полежал немного, собирая осколки сознания в единое целое.

Сердце перестало дёргаться, как голова эпилептика, боль начала отступать, в руки и ноги вернулась способность ощущать температуру воздуха и осязать твёрдость пола.

Гадство! Хорошо, что он промазал!

«Просто ты успел уйти на мгновение раньше, – проснулся внутренний голос. – Если бы он в тебя попал – размазал бы по всей Вселенной!»

Стас кивнул, соглашаясь. Спасла его реакция. Но на душе было погано. Одно дело, когда тебя благодарят за поддержку, другое – когда вместо благодарности в тебя стреляют! Двойник не мог не видеть, в кого стреляет, и всё-таки выстрелил! По инерции, в пылу боя? Может быть. И всё же хреново это. Пропадает всякий смысл пробиваться к двойнику ради его же спасения.

– Гадство! – вслух повторил Стас, переворачиваясь на спину.

Сел, упираясь в пол руками. Дышать было трудно, болела грудь, видимо, импульс «вепря» зацепил его при старте, «дал пинка под зад», и лишь своевременный тхабс-бросок вынес беглеца за пределы шатающейся, дёргающейся то в будущее, то в прошлое рубки Фобос-корабля.

«Скажи спасибо, что тебя спасает реакция подсознательного сторожа, – проворчал внутренний голос. – Сколько раз он вытаскивал тебя с того света».

«Это точно», – согласился Стас.

Спорить с самим собой не хотелось. И думать об удачных завершениях безнадёжных ситуаций тоже. Хотя где-то по закоулкам сознания бродила странная мыслишка, что ему кто-то помогает.

Мыслишка мелькнула и пропала.

Стас заставил себя встать, подумал об отдыхе. Может быть, снова махнуть к Кузьме Василичу, зализать раны, так сказать?

И в этот момент в голове раздался звоночек тревоги.

Стас преодолел нежелание реагировать на предупреждающий сигнал, отступил к стене зала.

Тотчас же в центре зала возникли стремительно уплотнявшиеся тени, превратились в знакомых «киборгов». И судя по тому, как стремительно они кинулись в атаку, намерения у них были самые немирные. Поэтому выяснить, кто они, на чьей стороне сражаются, кто их сюда направил, в тихую прежде обитель, Стас не успел.

Однако его внутренний защитник был начеку и отреагировал на атаку охотников единственно доступным хозяину образом: «воткнул» Стаса в струну тхабс-режима.

Он пересёк бездну тьмы и тишины, шагнул в свет и тепло и увидел перед собой амбар Кузьмы Васильевича Смирнягина, превращённый в музей русского быта.

– Вашу мать! – беззвучно выругался Стас.

Из-за амбара вышел хозяин усадьбы, одетый с достойным жалости постоянством в клетчатую рубашку и старенькие джинсы.

– Станислав?

– Я, – развёл руками Стас, лихорадочно придумывая причину своего возвращения. – Вот, решил ещё задержаться у вас на денёк. Позвонил своему начальству, срочных дел нет, оно не возражает.

– Ну и славно, – кивнул Смирнягин. – Погода хорошая, комаров нету, грибы вовсю пошли, я тебя с собой возьму поутру, не возражаешь?

– Обязательно пойдём, я любитель грибной охоты, ещё с дедом бродил по муромским лесам.

– Проходи в горницу, мил человек, я даже бельё не сменил ещё. Есть хочешь?

Стас прикинул, сколько времени он здесь отсутствовал: получалось около двух часов, как раз хватает на дорогу от Ярославля и обратно.

– От чаю не откажусь, а есть не хочу – в Ярославле пообедал.

Кузьма Васильевич повернул к дому.

Каким образом гость, которого он проводил, вдруг оказался прямо на территории хозяйства, он не спросил, будучи уверенным в его открытости и благонадёжности. Да он и сам был таким человеком.

Стас, испытывая неловкость, проследовал за хозяином в горницу, задержался в сенях, плеснул на лицо воды из ковша, помыл руки.

Кузьма Васильевич принёс чайник. В доме вкусно запахло травами: чабрецом и мятой.

Односложно отвечая на вопросы смотрителя музея, Стас выпил кружку ароматного чая с баранками, поймал взгляд хозяина и виновато шмыгнул носом.

– Извините, Кузьма Василич, о своём задумался. Искупаться бы.

– Дак это запросто, никаких проблем, – поднялся Смирнягин. – Можно в баньке попариться, вчера топил, дух ещё не вышел, а можно к озерку сходить, недалеко тут оно, в двух минутах ходьбы.

– Отлично, на озеро пойду.

– Полотенце захвати.

– Захвачу.

Он поднялся в свой «гостиничный номер», убедился, что комната действительно не убиралась, взял полотенце и спустился во двор.

– Могу проводить, – предложил терпеливо ждущий гостя Смирнягин.

– Не надо, спасибо, сам найду.

– Тогда вот тропинка через подворье, за овин и налево. Березнячок пройдёшь, тут и озеро будет.

Стас направился по указанному пути, размышляя о своих дальнейших планах, остановился посреди берёзовой рощи, светлой и красивой до умопомрачения. На ум пришла старинная пословица: в березняке жениться, в сосняке веселиться, в ельнике удавиться. Ельников здесь на видать, а жениться действительно лучше всего в березняке. Дожить бы…

Уши пронзила трель соловья.

Стас повертел головой, разыскивая птицу, и вдруг понял, что потревожил сознание вовсе не соловей – сигнал тревоги!

Сжалось сердце.

В аварийном режиме заработали все органы чувств. К ним подключились экстрасистемы, активированные эйконалом. Стас даже удивился, столько разных советчиков и оценщиков ситуации обнаружились в его чувственной сфере.

Вывод сформировался спустя десятые доли секунды: опасность угрожала не ему, она родилась в отдалении, то есть в усадьбе Смирнягина, и направлена была на Кузьму Васильевича.

«К чёрту, бежать отсюда, немедленно!» – заволновался внутренний «трус» Панова.

«Интересно, что там происходит?» – обратился в слух «балбес».

И только «бывалый» промолчал, как бы отдавая инициативу в руки хозяина.

Стас напряг все свои нервные «мышцы», получил странный ответ: словно кто-то внутри, затаив дыхание, ждал его приговора!

Тогда он, поддаваясь безотчётному порыву, принял решение.

От берёзовой рощи до усадьбы Смирнягина было всего метров семьдесят, и Стас преодолел это расстояние всего за пару секунд.

Заныла толчковая левая нога, с таким ускорением он метнулся назад, к дому Кузьмы Васильевича. Но Стас тут же забыл об этом. Он жил сейчас в ином временном потоке, гораздо быстрее обычного человека, и схватывал на лету все токи опасности, ручейками растекавшиеся по земле.

Музей Смирнягина навестили гости.

Их было четверо. Одеты в спецкомбинезоны «арм-киборг». Такие комбинезоны использовались оперативниками обоих Равновесий. И явились они сюда с далеко не мирными целями. В данный момент двое шныряли по двору, то скрываясь в амбарах музея, то выскакивая оттуда, а двое допрашивали Кузьму Васильевича. Один держал Смирнягина за горло, прижав спиной к стене дома, а второй задавал вопросы, сопровождая каждый вопрос ударом в низ живота.

– Куда он направился?! – Удар. – Когда появился?! – Удар. – Говори, кретин! – Удар.

Кузьма Васильевич глухо вскрикивал от каждого удара, скрёб ногами землю и молчал.

– Говори, скотина! – повысил голос допрашивающий, нанося очередной удар в живот; забрало шлема он поднял, и было видно его молодое злое лицо.

Кузьма Васильевич обмяк.

– Ножичком в глазик, – посоветовал второй боевик, что держал Смирнягина за горло, – он и заговорит.

Напарник достал из чехла нож.

И в это мгновение рядом оказался Стас, исполненный силы и ненависти.

Нож боевика упал на землю – вместе с кистью руки!

Вторым ударом мономолика Стас отхватил руку второму боевику, затем двумя стремительными взмахами снёс с плеч обоих охотников «универсалы».

Только после этого они закричали. И растаяли в воздухе, включив свои хаб-генераторы, унёсшие их на базу.

Тело Смирнягина сползло по стене на землю. Но Стас не мог ему помочь в данной ситуации, два охотника из группы захвата мчались к месту схватки во всю прыть, и ему пришлось до предела ускоряться, чтобы закончить бой.

Для всех, кто мог видеть его сейчас, в том числе для боевиков, он практически исчез, превратился в струю движения.

«Киборги» выстрелили: две огненные кометы прошили воздух, вонзились в стену амбара, проделывая в ней дымные проломы. Но выстрелить «киборгам» ещё раз он не дал.

Достал одного – удар ножом в забрало шлема, глухой вскрик! Затем второго: взмах – «универсал» отделяется от плеча, ещё взмах – лезвие мономолика вспарывает комбинезон на груди, удар кулаком в шлем – тело боевика взмывает в воздух, летит пять метров и врезается в угол овина.

И всё. Тишина. Отсутствие какого-либо движения…

Несколько мгновений Стас вслушивался в наступившую тишину, склонив голову к плечу, готовый продолжить схватку в том же темпе, уловил шевеление в траве, шагнул туда, но увидел лишь, как исчезает тело потерявшего сознание охотника. За первым испарился и второй «киборг». Их вытащили с поля боя в своё время включившиеся аварийно-спасательные системы комбинезонов.

Стас подбежал к Смирнягину, коснулся пальцами горла, с облегчением выдохнул: жив!

Положил руку на лоб Кузьмы Васильевича, передал энергоимпульс, привычно, будто всегда умел это делать.

Смирнягин открыл глаза, поморгал, зашевелился.

– Станислав?

– Извините, Кузьма Василич, опоздал. Не стоило мне останавливаться у вас.

– Кто… это… был?

– Если б я знал, – почти честно ответил он. – Киллеры, наверно.

– А… ты…

– Поверьте, я виноват лишь в том, что пытаюсь сдержать слово, данное одному человеку.

Кузьма Васильевич сел, держась руками за живот. Лицо его посерело от боли, на лбу выступила испарина.

Стас сел на корточки.

– Разрешите?

Смирнягин послушно отнял руки.

Стас приложил ладонь ему к животу, сосредоточился на просвечивании. Перед глазами протаяло багрово-коричневое сплетение мышц и внутренних органов Кузьмы Васильевича. Огненными овалами обозначились три гематомы под кожей, но селезёнка, к счастью, не была разорвана, почкам досталось, но все эти повреждения были излечимы.

Стас напрягся, ощущая, как невидимое глазу тепло стекает с его пальцев на живот пострадавшего, проникает глубже, размывает огненные веретёнышки, тушит негативное свечение, восстанавливает кровоток в почках.

Смирнягин замер, прислушиваясь к своим ощущениям. В глазах его отразилось удивление.

– Щекотно… боль уходит… ты экстрасенс?

– Экстрасенс, экстрасенс, – улыбнулся Стас. – Мне надо идти, Кузьма Василич. А вам я советую немедленно вызвать милицию. Эти засранцы могут вернуться…

Он запнулся.

Прошумел холодный ветерок в ветвях деревьев, очертания строений усадьбы вокруг исказились, свет померк на мгновение… и Стас оказался в берёзовом лесу! А напротив, всего шагах в пятнадцати, вышла из воздуха группа «киборгов» количеством семь штук.

«Обризм! – щёлкнуло в голове. – Охотники сориентировались и послали в прошлое вторую засадную группу!»

«Вот сволочи!» – возмутился «балбес».

«Хорошо, что эпизод с допросом Кузьмы Василича стёрся, – озабоченно шевельнулся «бывалый». – Он ничего не узнает».

«Беги!» – пискнул «трус».

И Станислав его послушался. Драться с превосходящими силами противниками не имело смысла.

* * *

Уже будучи в состоянии «падения в бездну», он подкорректировал траекторию «падения» и вышел из тхабса в кабинете маршалессы, в том самом, где беседовал с ней недавно.

Кабинет был пуст.

Точнее, он теперь представлял собой безликую комнату, в которой оставили только стол и стул, и ничего больше. Интерьер наполненного жизнью и энергией помещения исчез. Лишь в углу под потолком источала серебристое свечение тонкая нить, оставленная в качестве лампочки аварийного освещения. Маршалесса, раздосадованная несанкционированным прорывом абсолютника Панова в свою суперохраняемую обитель, решила не использовать больше «провалившуюся явку».

Стас подошёл к столу, заметил мигающую в толще столешницы алую звёздочку.

Интуиция включила сигнал тревоги.

Без колебаний он бросил себя в тхабс-канал, и тотчас же помещение заполнили «киборги», имевшие приказ взять гостя живым. Для этого у них было особое оружие – гипноиндукторы, мгновенно подавляющие волю человека.

Но Стас об этом не знал.

Далеко бежать не захотел. Вышел в глубине Брянских лесов, недалеко от станции Тросна. Надо было решать, куда направить стопы дальше.

В лесу царила сонная жаркая тишина. Птицы примолкли. Солнце стояло в зените, прогревая землю, и даже в тени деревьев температура воздуха держалась за тридцать градусов.

Стас выбрался на край поляны, прилёг в траву, раскинув руки и ноги, глядя в бездонное синее небо. В голове не вертелось ни одной дельной мысли. Хотелось лежать и смотреть в небо, ни о чём думая. Однако тревога за Дарью подняла его на ноги. Надо было хотя бы получить от неё весточку, убедиться, что с ней и с её «сестрой» всё в порядке. Но сделать это можно было только одним способом – заявившись на одну из баз РК.

Он повертел головой, высматривая открытую воду, обнаружил край болотца неподалёку, махонький ручеёк, с удовольствием умылся, побрызгал водички на обнажённый торс.

Итак, мил человек (не забыть бы наведаться к Кузьме Василичу, узнать, как он там, забрать рюкзак и одежду), куда направим взгляд?

Сознание раздвоилось… нет, растроилось и даже «расчетверилось», стало мультисобытийным, «побежало в разные стороны (ох ты, мать честная!), однако быстро собралось в «кулак», являя хозяину решение: он теперь знал координаты всех РК-квисторов!

«Здорово!» – восхитился Стас, ошеломлённый собственным умением находить нужную информацию.

Конечно, это проснулся эйконал, в котором и содержались необходимые сведения, но активировался он странно, будто его включили. Значит, подсоединился ещё один уровень знания?

Ладно, позже разберёмся, решил он. Амалия Даниловна, вас ждёт сюрприз!

Он вернулся на территорию усадьбы Кузьмы Васильевича в тот момент, когда ещё можно было забрать свои вещи, потом прицелился и пробил тхабс-линию в апартаменты маршалессы в глубинах эстонской базы РК.

Глава 26

ОН ВАШ

Амалия Даниловна всегда точно знала, что необходимо сделать для достижения определённой цели, и редко сворачивала с избранного пути. Её политическим идеалом был Иосиф Сталин, всю жизнь опасавшийся заговора и потому окруживший себя такими же деятелями, работавшими не за совесть, а за страх. Их идейная платформа была: лучше ликвидировать невинного человека (а потребуется – и сотню, тысячу, миллион), чем пропустить врага сквозь кордоны охраны. Такая платформа была уязвима с точки зрения общепринятой морали, но приносила плоды, и плевать было лидерам большевизма, нацизма или американизма, какой ценой доставалась государству их неприкосновенность. Главное – такая забота о собственной шкуре имела успех.

Однако Амалия Даниловна могла не только упорно добиваться решения поставленной задачи, она способна была легко поменять ориентиры и следовать в противоположном направлении, хотя при этом не изменяла своей натуре – быть всегда над ситуацией, не терять кормило власти.

Визит Панова в защищенный всеми мыслимыми средствами науки и техники кабинет маршалессу напугал. До этого момента она считала, что никто не сможет так легко просочиться на базу, а тем более преодолеть все линии охраны и заявиться прямо в кабинет. Ни один абсолютник, с которыми она работала и которых знала, не мог бы не только отважиться на такой безумный шаг, но и просто реализовать такую возможность. И при этом Панов вовсе не выглядел суперменом, которому по плечу было воевать с целой системой. Ему явно кто-то помогал. И мысль об этом не давала Амалии Даниловне покоя, мешая выполнять свои обязанности.

Она сменила базу, перебралась в эстонский РК-квистор, предварительно усилив защиту своего кабинета дополнительными хроноэкранами, и стала ждать появления Панова. Прошло уже четыре дня после разговора с ним, а от него не было ни слуху, ни духу.

Август заканчивался.

Над всей Европой полыхало жаркое безоблачное небо.

В предпоследний августовский день Амалия Даниловна решила побаловать себя отдыхом в Финляндии. Но дабы на отдыхе не думать о делах, она назначила на утро селекторное совещание с директорами континентальных отделений РК. А ровно за пять минут до начала совещания в кабинете объявился гость. Но не Панов. Её почтил своим присутствием сам фундатор СТАБСа.

Амалия Даниловна, обладавшая хорошей реакцией, уберегла себя от вызова охраны, покосилась на стол: зелёные огоньки в стеклянной толще столешницы уверяли, что никто не нарушал границ защищённого помещения. И тем не менее глава СТАБСа находился в кабинете и кротко разглядывал маршалессу блестящими чёрными глазами. Это был уровень воздействия на реальность, недоступный Равновесиям, и Амалия Даниловна почувствовала раздражение и зависть одновременно. Ей давно хотелось иметь такую же власть над Регулюмом.

– Экселенц? Как вы неожиданно…

«Не будем терять времени, – мысленно ответил фундатор. – У меня деловое предложение. В близком будущем мне потребуется замена. Вы можете стать первым кандидатом на замещение».

Амалия Даниловна недоверчиво подняла брови.

– Вы серьёзно?

«Более чем».

– Интересное предложение. Оно сформулировано только мне или ещё кому-то?

«С вами приятно общаться. Предложение сформулировано исключительно для вас. Генеральный менеджер Ровновесия-А слишком слаб».

– Не соглашусь с вами. Тем не менее что я должна для этого сделать?

«Вы уже знаете, что в Регулюм вышел абсолютник Станислав Панов, обитающий в виртуале двадцатипятилетнего запаса. Вы даже заключили с ним какое-то соглашение».

– Это касается только… – начала Амалия Даниловна.

«Не опускайтесь до оправданий. Этот землянин опасен для всех нас. Вы просто не просчитали всех последствий его выхода. Мейнстрим Регулюма может радикально измениться, и ни мне, ни вам в нём не останется места».

– Такой неизм не под силу одному человеку.

«Вы уверены? Я – нет! К сожалению, с ним контактировал комба Ста-Пан, который мог передать ему всё, что знал сам. А комба знал много такого, что недоступно даже иерархам СТАБСа, в том числе файлы краевой зоны Знаний Бездн. Вы понимаете, что я имею в виду?»

– Понимаю, – проговорила ошеломлённая Амалия Даниловна. – Откуда у комбы Ста-Пана доступ к этим сведениям?»

«Он был моим учеником много лет, я доверял ему самые сложные задания».

– Поражение США в иранской войне девятого года случайно не его рук дело? Мы ничего не смогли изменить, хотя пытались.

«Какая разница? Короче, абсолютника Панова надо убрать! Ликвидировать на физическом уровне! Милисса его рода убрана из мейнстрим-реальности, но сам он живёт в стёртом виртуале, поэтому является вирусом для Регулюма».

– Неужели ваши упыри не могут его вычислить?

«Для мейнстрим-реальности он не существует, – терпеливо пояснил фундатор. – Поэтому его трудно запеленговать».

– Мы обнаружили его первый выход.

«С тех пор он многому научился, поднялся на уровень глобального модератора. То есть стал ещё более непредсказуемым и опасным. Итак, вы принимаете предложение?»

– Я подумаю, – сказала Амалия Даниловна.

«Я пришлю вам список всех запасных и брошенных баз СТАБСа и координаты предполагаемых мест выхода Панова».

Фундатор изящно поклонился и растаял в воздухе.

Только после этого в толще стола загорелся оранжевый глазок: система защиты отреагировала наконец на тонкое изменение полевой обстановки в кабинете.

– Чёрт бы вас побрал, марсианин! – с расстановкой проговорила Амалия Даниловна.

Дверь открылась, в кабинет вошла помощница.

– Что случилось, владычица? Я получила странный сигнал…

– Ложное срабатывание, – сказала Амалия Даниловна, не моргнув глазом. – Придётся проверить систему. Панов не появлялся?

– Пока нет. Я передала вам статистику по детской преступности, получили?

– Позже посмотрю.

– Усилилась тенденция расстрела учениками одноклассников в школах и учителей. Два часа назад в Швеции…

– Я сказала – посмотрю позже. Структурно локализованные школы – анахронизм, давно пора переходить на Инет-школы. А эту болезнь надо было лечить раньше, как только она началась в Америке. За что, кстати, отвечали «козлы». Теперь потребуются более жёсткие меры. Но эта проблема в компетенции Управления психосоциологии. Наталья Сайдуллаевна, вы почему акцентируете на ней внимание?

– Погиб сын моей двоюродной сестры.

– Тогда понятно. Рассчитайте тренд, сделаем обризм, и всё кончится хорошо. Теперь о Панове. Я не вижу смысла работать с ним дальше.

– Почему? – после паузы спросила озадаченная помощница.

– Он слаб и непредсказуем. Слаб, потому что до сих пор не вышел на фундатора, непредсказуем, потому что вполне способен переметнуться к нашим заклятым друзьям из РА.

– Подобраться к фундатору трудно, да ещё в одиночку. Но вы правы, Панов ненадёжен. Что прикажете с ним делать?

В объёме дисплея мигнула фиолетовая искра: пришло важное почтовое сообщение.

Амалия Даниловна включила мейл-окно. В дисплее возникла белая клякса, растеклась по всему полю листом бумаги, по этому листу поплыли строчки текста. Это была обещанная фундатором информация о предполагаемых выходах абсолютника в мейнстрим-реальности.

– Панов ваш, – сказала Амалия Даниловна. – Решайте сами, что с ним делать. Если он не появится у нас в течение ближайших суток, пошлите засадные группы по этим адресам.

Она пробежала пальцами по клавиатуре, и текст сообщения в почтовом окне белой струйкой стёк в низ экрана, наглядно изображая грядущую процедуру.

Включился копир, загорелись красный и зелёный индикаторы. В руку маршалессы упала золотая капсулка флэша.

– Возьмите.

Наталья Сайдуллаевна взяла пластинку, по-мужски чётко повернулась и вышла.

Амалия Даниловна некоторое время изучала текст на экране, отмечая новые для неё объекты, потом загнала сообщение в память компьютера и пробормотала, мрачно улыбнувшись:

– Если где и менять коней, то именно на переправе…

Глава 27

ПОМОГИ СЕБЕ САМ

Эстонский РК-квистор ничем не отличался от подмосковного РА-квистора, хотя и принадлежали они разным контролирующим структурам. Сердцем обеих баз был хронотранс, с помощью которого равновесники посылали в прошлое своих хронооператоров, а контролирующей системой являлся стратегал. Остальные службы играли вспомогательную роль. Командовали же процессом контроля и коррекции Регулюма соответствующие Управления: «единица» – Управление стратегического планирования, «тройка» – Управление информационного обеспечения, розыска и связи, «семёрка» – Управление разведки и так далее. Каждое из них имело свои офисы во всех странах мира, один центральный офис, как правило, в одной из самых развитых стран, и все они подчинялись центральному опер-ядру Равновесия, место расположения которого не знал ни один рядовой сотрудник. В принципе маршалесса могла руководить всей структурой из любого квистора, хотя её любимым рабочим модулем был польский. В эстонском она останавливалась реже.

Панов прибыл в этот квистор, рассчитывая поговорить с маршалессой с глазу на глаз. Но промахнулся. Амалия Даниловна в момент его выхода отсутствовала.

Размышляя, где она может находиться, Стас прошёлся по кабинету главы РК, понаблюдал за поведением рыбок всевозможных форм и расцветок за стеклом аквариума, который занимал всю левую от стола стену. Пришла мысль позвонить хозяйке кабинета. Другого способа напомнить о себе Стас не знал.

Он сел в кресло маршалессы, отметив исходивший от него тонкий аромат духов. Сидеть было неудобно, кресло подгонялось под хозяйку, но всё же сразу становилось понятно, что именно отсюда диктовалась воля, правившая миром. Ну, или половиной мира, если учитывать существование второго Равновесия, «мужского».

Может быть, так и надо? Чтобы Регулюмом управляли две равноценные системы, понимающие задачи регулирования «со сдвигом», по-женски и по-мужски? Может быть, это увеличивает диапазон решений, необходимых для стабилизации узла жизни – Регулюма? Или нужна монополия на власть, диктатура, способная не допустить такие дикие явления, как Терсис?

В глубине прозрачной толщи столешницы мигнула красная искра.

Над столом выросла призрачная световая конструкция, напоминающая этажерку, сложенную из китайских иероглифов. Постояла пару секунд и бесшумно убралась в стол. Хозяйка отсутствовала, и автоматика рабочего стола сбросила какую-то информацию заместителям.

Стас набрал на клавиатуре селектора номер мобильного коммуникатора маршалессы, не включая телекамеры. С минуту никто не отвечал, хотя сигнал был принят, судя по пиликанью в микрофоне. Потом объёмный экранчик селектора изобразил «улыбку чеширского кота»: обратку владелец вызванного номера не включил, – и хриплый «гермафродитский» голос поинтересовался:

– Кто звонит?

– Панов, – коротко ответил Стас, преодолев желание пошутить.

Объём экрана по-прежнему оставался пустым, по нему плавали только изредка появляющиеся кошачьи лапы, нос, глаза и уши.

– Вы в моём кабинете?

– Пустой вопрос.

– Задание выполнено?

– Сначала покажитесь, – буркнул он. – Я не уверен, что разговариваю с нужным абонентом.

В экране на миг проявилось лицо маршалессы.

Стас включил видеоканал селектора.

– Где вы?

Пауза.

– В Индии.

– Мне надо с вами поговорить.

Ещё одна пауза.

– Хорошо, ждите, я буду через пятнадцать минут.

Связь прекратилась.

Стас откинулся на спинку кресла, сложил руки на животе. Захотелось куда-нибудь скрыться. Но он заставил себя не паниковать и начал разбираться в клавиатуре селектора. Потыкал кнопки с непонятными символами. Одна из них открыла бар в стене, вторая холодильник.

Стас достал тоник, с удовольствием осушил стакан, ощущая на языке вкус калины и боярышника. Тотчас же захотелось есть. Но искать еду в холодильнике он не стал, это было бы совсем уж неприлично.

Маршалесса не появилась через обещанные пятнадцать минут.

Зато ещё через три минуты в кабинет ворвались три «волчицы» в спецкомбинезонах, навели на гостя, сидевшего в кресле за столом, стволы «универсалов».

Стас остался сидеть, сложив руки на животе, с любопытством разглядывая «женский спецназ». Хотел предложить «киборгшам» тоника, но просчитался в их намерениях, полагая, что стрелять они не станут. Однако ворвавшиеся спецназовки имели определённый приказ и времени на разговоры терять не стали. Одна из них подняла руку и выстрелила. Но не из обычного пистолета. Это был гипноиндуктор.

Стас получил страшный удар по голове, точнее, по сознанию, которое тут же и погасло, выбитое импульсом гипноразрядника…

Как долго он находился в состоянии «пси-нокаута», он смог определить лишь после того, как осознал себя живым.

Сначала он летел сквозь пламя и взрывы, сотрясающие всё тело…

Летел сквозь ледяной дождь…

Летел сквозь чёрное беззвёздное пространство…

Падал в пропасть, разбитый на стеклянные осколки…

В какой-то миг стал соображать – отрывочно, то погружаясь в темноту небытия, то выныривая из неё. Попытался «собрать осколки самого себя» в единое целое.

Получилось. Стало легче лететь, избегая ударов о невидимые препятствия. Появилась некая перспектива. Впереди засветилось далёкое оконце.

Он поймал ещё несколько «осколков» сознания, вспомнил, кто он есть, рванулся к просиявшему выходу из «тоннеля смерти». С трудом удерживаясь от наплывов беспамятства, дотянулся-таки до сияющей дыры в темноте… и вывалился в физическую реальность, ощутив себя лежащим на полу знакомого зала с выключенным стратегалом.

«Здесь меня ждёт засада!» – щёлкнуло в израненном сознании.

Стас резко сел, и его едва не вырвало от дикой головной боли! Но всё же он успел понять, что в зале полно людей, попытался «упасть» в «колодец» тхабса и не смог! Организм отказался выполнять мысленный приказ!

Стас закрыл глаза, ожидая выстрела.

Однако выстрела всё не было, в зале царила полная звуковая (нет воздуха) и мысленная тишина, никто не двигался, никто не стрелял, никто не хватал его за плечо.

Он открыл глаза, отморгался от слёз.

Люди в зале были, но все они были мертвы.

Десять человек! Десять «киборгов»!

Они лежали в разных углах зала в разных позах, исполосованные пулями и лазерными трассами, и не двигались.

Стас понял, что ему невероятно повезло.

Здесь произошла стычка между засадными группами Равновесий А и К, которые уничтожили друг друга. А он попал сюда в тот момент, когда бой закончился.

Свело скулы.

Значит, охота продолжается, господа присяжные заседатели? Эвменарх не оставил своей затеи ликвидировать угрозу его величеству? Кто подсказал ему, что засаду следует устроить именно здесь, на старой базе СТАБСа? Кстати, если вторая группа принадлежит спецслужбе маршалессы, как она вышла на этот схрон? Кто дал ей координаты базы?

Станислав сглотнул слюну.

Ни на один вопрос ответа у него не было. А фантазировать, прикидывать предположительные варианты причин случившегося он не любил.

Чувствуя себя совсем разбитым, преодолевая тошноту, обошёл зал.

Ни один из «киборгов» не пошевелился. Все они были убиты в обоюдной перестрелке, никому не удалось уцелеть. И всё же торчать здесь, приводить себя в порядок не стоит. Равновесники-мужчины, равно как и женщины, могли послать сюда другие группы, а сил сопротивляться у него нет.

Боже мой, как хочется лечь!

Кстати, как ему удалось выдержать энергоинформационный удар? И что это было? Чем угостила его «волчица»?

«Гипноизлучатель, – проснулся в голове внутренний подсказчик. – Опытные образцы суггесторов давно прошли испытания, «глушаки» имеют спецназы многих стран: США, Японии, Китая, Индии. Россия тоже. А если учесть, что гипноиндукторы были созданы ещё атлантами…»

«Заткнись! – оборвал подсказчика Стас. – Не важно, что гипноиндукторы существуют реально, важно другое: кто снабдил ими «волчиц»?»

«Кто, кто – фундатор в пальто! – огрызнулся собеседник. – Ста-Пан предупреждал, что марсианин пойдёт на всё, чтобы избавиться от тебя. Учти, кроме равновесников-землян тебя наверняка ищут чисбы и упыри фундатора, а у тебя нет ничего, чтобы от них отбиться».

«Кроме плевка в лицо», – пошутил Стас невесело.

«Не расслабляйся».

«Не буду».

Он посидел немного, наслаждаясь уходящей из суставов и мышц ломотой. Потом пришла злость.

«Гадина болотная! – подумал он о маршалессе. – Она же переменила своё решение! Раньше посылала команды спасать, а теперь послала киллеров! Так нет же, не будет по-твоему! Я всё равно добьюсь своего!»

Он сконцентрировался на глубоком «подвале» психики, где осела флэш-лавина эйконала, окунулся в протуберанец хлынувшей в мозг информации и без особых усилий нашёл нужные сведения – как войти в компьютерную систему, защищённую современными антивирусными программами. Ста-Пан предусмотрел и эту процедуру.

Следующим шагом Стаса был прыжок в кабинет маршалессы, тот же самый, располагавшийся в недрах эстонского РК-квистора.

Кабинет был уже пуст. «Волчицы», посланные маршалессой для захвата гостя, удалились, а сама она не спешила посетить ставшее ненадёжным убежище.

Стас расположился в её кресле поудобней, оживил компьютер, находившийся в ждущем режиме. Перед глазами возникла странная ажурно-перистая конструкция, собранная из текущих снизу вверх строчек цифр и символов. Таким психика Стаса увидела операционный «стол» владельца компьютера. Зелёными и голубыми строчками высвечивались общедоступные файлы, красные иероглифы отражали файлы закодированные. Ключи к ним знала только маршалесса.

– Извините, дражайшая Амалия Даниловна, – пробормотал Стас. – Вынужден вас сильно огорчить.

Он «ощупал» крайний иероглиф мысленными «пальцами»: колюч как мексиканский кактус, неприятен на вид. К такому неохота и подступаться. Однако надо.

В голове сама собой родилась «отмычка». Стас вонзил её в кактус-иероглиф и повернул. Раздался отчетливый щелчок, мысленный, разумеется, в голову хлынул огненный водопад необычных видений, в которых сознание едва не захлебнулось.

Тогда Стас «надел асбестовые рукавицы» и начал выхватывать из огненного водопада отдельные пламенные струи, укладывать их в стройную колонну понимания. Через несколько секунд он справился с файлом: это была информация о социальных процессах в Европе с указаниями векторов вмешательства.

Не то, однако…

Он вогнал «коготь отмычки» в следующий заблокированный файл. Мышью пробрался внутрь, просмотрел: схема взаимодействия Управлений РК по России. Интересно, слов нет, однако тоже не то…

Лишь седьмой иероглиф хранил нужные сведения. В нём хранились координаты тайных объектов «временного содержания и дознания», то есть, по сути, неких следственных изоляторов, принадлежащих спецслужбам Равновесия. В одном из них, на территории Новосибирского научного городка, о чём, наверно, не догадывались местные власти, и держали в камере предварительного заключения спутниц Панова.

Стас вытащил «скальпель» сознания из операционной системы компьютера, со вздохом облегчения откинулся на спинку кресла.

Уфф! Непривычная работа, надо признаться! Энергии требует много. Хотя скорее всего взломщик я неопытный и не умею регулировать процесс. А славно было бы вернуться домой, влезть в сети конкурентов компании и выяснить, что они там затевают против нас.

На столе бесшумно перемигнулись алые огни.

В голубом объёме дисплея всплыла и развернулась строчка текста: «Внимание! Зафиксирована попытка несанкционированного проникновения в базу данных!»

Поздно, дорогой мой, хмыкнул Стас. Как поётся в песне: не слышны в саду даже шорохи…

Шевельнулся ужом внутренний сторож: к двери кабинета с той стороны подбиралась команда «волчиц».

– Адью! – насмешливо помахал рукой Стас двери, открывая «люк» тхабса.

Когда «волчицы» количеством шесть душ ворвались в кабинет маршалессы, там уже никого не было.

Спустя полминуты появилась сама Амалия Даниловна в сопровождении двух крутоплечих телохранительниц. Оглядела бойцов группы.

– Где он?

Одна из «волчиц» подняла забрало шлема, на маршалессу глянули угрюмые глаза помощницы.

– Система сработала слишком поздно, он успел уйти.

– Куда?

– Трудно сказать.

– Что он здесь делал?

Помощница оглянулась на стол.

Амалия Даниловна перевела взгляд на светящийся экран компьютера, побледнела.

– Он… работал на компьютере?!

– Возможно.

Амалия Даниловна стремительно обошла стол, села, пробежалась пальцами по клавиатуре.

«Волчицы» отступили к двери, повинуясь жесту Натальи Сайдуллаевны, скрылись в коридоре. Телохранительницы бдительно встали по обе стороны стола.

– Панов копался в базе данных!

– Не может быть! – не поверила помощница. – Он абсолютник, но не хакер…

– А если он взломал пароли?! – Амалия Даниловна сверкнула глазами, губы её побелели от ярости. – Немедленно переведите обеих пленниц сюда… нет, не стоит, убейте их! Установите засаду в камере, ликвидируйте Панова любым способом!

– Есть! – козырнула помощница, чётко повернулась, выбежала из кабинета.

Амалия Даниловна несколько мгновений читала возникающие в глубине экрана тексты, потом провела дрожащей рукой по лбу, грубо выругалась, чего себе почти никогда не позволяла. Налила в стакан водки, опрокинула в рот, прижала к губам тыльную сторону ладони.

В толще стола мигнула сиреневая звезда.

– На связи, – выдохнула она.

Вспыхнувший экран коммуникатора отразил круглое тонкогубое лицо начальницы «восьмёрки».

– Владычица, группа «гюрза» погибла в полном составе.

– Что? – не поняла сразу Амалия Даниловна. – Где погибла?

– Группа была послана на венерианскую базу для перехвата…

– Как это произошло?!

– Наши девочки столкнулись с командой второго Равновесия. Мы не предполагали, что «козлы» пошлют туда же свою команду.

– Великий Бандера! Этого не может быть!.. – Маршалесса покраснела, побледнела, снова покраснела. – Снимите контроль с базы! Панов там больше не появится.

– Слушаюсь!

Изображение начальницы службы ликвидации погасло.

– Ну, господин фундатор, – с непроходящим изумлением прошептала Амалия Даниловна, – ну вы и засранец!

Помещение, где он оказался, действительно напоминало тюремную камеру.

Тусклая лампочка в проволочном колпаке едва освещала голые бетонные стены, в одном углу располагался топчан с тонким тюфяком, в другом торчал из стены умывальник. Вот и вся обстановка.

Стас огляделся, пребывая в состоянии «боевой резонансной струны».

Никого. Это хорошо. Можно перевести дыхание и попытаться найти камеру, где сидят Дарьи. Хотя ждать нельзя. Амалия Даниловна быстро догадается, что он копался в компьютере, и примет соответствующие меры. Итак, где вы, девчонки?

В голове развернулась сфера призрачного света, вышла за пределы черепа, лизнула стены камеры. Затем сфера просочилась сквозь них, и Стас в соответствии с расширением сферы начал видеть-ощущать то, что находилось вне камеры.

Коридор, разделённый на секции толстыми стеклянными перегородками, толстые бетонные стены, завешанные мелкоячеистой металлической сеткой, телекамеры, пучки электрокабелей в стенах, лазерные и магнитные датчики, ниши с охран-постами. И четыре тюремные камеры по сторонам коридора: две – за ближайшей перегородкой, ещё две – за другой, подальше.

Ну, кто здесь прячется?

В первых двух, что рядом, никого.

В третьей и четвёртой… Дарья! И вторая Дарья!

Слава богу, не промазал! Здесь они!

Не раздумывая, он кинулся к двери, но никаких запоров и ручек не нашёл, опомнился: дверь открывается только снаружи вовнутрь. А под руками ничего, кроме ножа-мономолика. Попытаться пробить им дверь?

«Чушь! – проворчал подсказчик. – Головой работать надо! Лучший способ преодолеть стену – забыть о ней».

Он снова активировал свою способность тхабироваться, то есть переходить из слоя в слой Регулюма, сквозь «ничто и нигде».

Однако попасть в нужный «отсек пространства» удалось не сразу.

Сначала он вышел в коридоре между стеклянными перегородками. Досадливо оскалился, понимая, что теряет время. К тому же его наверняка обнаружили охранники, наблюдавшие за тюремным изолятором через систему телекамер.

Напрягся, представил место выхода до деталей, нырнул в тхабс-колодец и вышел из него точно в камере, где сидела Дарья-первая.

Девушка спала.

Однако она сразу же проснулась, хотя Стас не сделал ни одного движения, и вскочила с нар, прижалась спиной к стенке.

– Кто здесь?!

– Я, – глухо сказал Стас, делая к ней шаг, другой. – Даша…

– Стас?!

Он протянул руки, и она кинулась к нему на грудь, целуя его в щёки, в нос, в подбородок, в губы. Замерла, прижавшись к нему изо всех сил.

Станислав с трудом остановил разогнавшееся сердце, отодвинул её от себя.

– Молчи и слушай! У нас мало времени. Сейчас мы прыгнем в камеру к твоей «сестре», заберём её и уберёмся отсюда. Поэтому делай всё, что я скажу. Поняла?

Дарья судорожно кивнула, продолжая цепляться за него.

– Если поняла, дай руку.

Дарья закивала, в её глазах стояли слёзы, но она не заплакала. Взялась за руку Стаса. Он не удержался, быстро поцеловал её, хотел пробить тхабс-линию в соседнюю камеру и не успел.

Дверь камеры с грохотом слетела с петель, чудом не сбив с ног замершую пару, и в проёме сквозь дымные струи выросла фигура «киборга».

И тотчас же что-то случилось с восприятием Стаса.

Он стал видеть ситуацию как бы с трёх сторон сразу и оценивать события так же тройственно, будто внутри него пробудились три силы разной направленности. Но главным было то, что эти силы реагировали на «вводную» очень быстро, в тысячу раз быстрее, чем человеческое сознание.

Первый слой ощущений: это «волчица», она сейчас выстрелит!

Реакция первой силы: Дарью – с вектора выстрела!

Второй слой видения: в коридоре движутся к камере ещё четыре «волчицы»!

Реакция второй силы: проще уйти от боевого столкновения!

Третий слой внечувственного восприятия: по тревоге сюда через минуту примчится ещё одна группа охраны!

Реакция третьей силы: общая мобилизация, схватка, освобождение второй Дарьи, выход!

«Киборг» в проёме двери направил на Стаса ствол «универсала».

Время его внутреннего анализа – две, от силы три тысячных доли секунды – кончилось. Пришла пора действовать. И он без раздумий нырнул в «пустоту», в «пространство без мысли», позволявшее ему двигаться намного быстрей, нежели противник.

Дарья, не успев даже вскрикнуть, вдруг оказалась за дверью камеры (не сломать бы ей руку при таких скоростях!).

«Киборг» влетел в камеру торпедой, так рванул его Стас за ствол «универсала», влип шлемом в стену камеры и выбыл из борьбы.

Стас тенью выскользнул в коридор, почти невидимый от скорости, ушёл от умелого выпада второго охранника, вернее, охранницы, впечатал её в стеклянную перегородку. Та же участь постигла третью охранницу, затем четвёртую. Пятая начала стрелять, и с ней пришлось повозиться, так как пространства для маневра не хватало, а убивать девицу, отрабатывающую приказ, не хотелось.

Наконец, Стас проткнул ей руку мономоликом, сшиб с плеча плюющийся плазменными сгустками-пулями «универсал» и только после этого взял на приём. Девица пролетела весь коридорчик между перегородками и уже не встала.

Стас «выключил» боевой режим, замер, прислушиваясь к движению на всех уровнях базы. По всем признакам у него было секунд двадцать в запасе, если действовать в прежнем темпе, и останавливаться не стоило ни на мгновение.

Он заскочил в камеру, вытащил за руку ошеломлённую Дарью в коридор.

– Стой здесь!

Одна из охранниц зашевелилась на полу. Он наклонился над ней.

– Ключ от камеры!

Девица не ответила. «Универсал» на её плече ожил, повернулся к нему.

Станислав снёс его одним ударом.

– Открой камеру!

Вдруг повеяло холодом.

Охранницы исчезли все до одной! Дарья тоже. Он оказался в коридоре напротив стеклянной перегородки. Оглянулся.

По коридору к нему бежали кибероподобные «волчицы».

«Они успели разработать обризм! – мелькнула догадка. – Надо спасать сначала одну Дарью, потом вторую! Обеих сразу не смогу!»

Охранницы открыли огонь.

Лазерные трассы сошлись на фигуре абсолютника, но за мгновение до этого он растаял в воздухе.

Глава 28

НЕ МЕШАЙТЕ МНЕ!

Когда верный служака СТАБСа комба Оллер-Бат начал задавать странные вопросы, Имнихь почувствовал нарастающее беспокойство.

Раньше этого не было. Все его приказы исполнялись чётко и в срок, последствия обратимых или необратимых временных изменений никто не обсуждал, и ткань Регулюма росла и развивалась в соответствии с теми идеями, которые генерировал стратегический модулятор СТАБСа с фундатором во главе.

Однако уже после кризиса две тысячи десятого года, когда абсолютник Станислав Панов едва не спутал все планы СТАБСа и не уничтожил хроноген, Имнихь понял, что его спокойная жизнь кончается. Годы шли, земная цивилизация, развиваясь технологически, породила Интернет и виртуальную игровую реальность и начала всё больше обосабливаться. СТАБСу всё чаще приходилось теперь вмешиваться, исправлять ошибки земных Равновесий и корректировать собственные замыслы.

На этом фоне деятельность самого фундатора потерялась, а его помощники начали задумываться не только над судьбами Регулюма, но и над судьбами отдельных личностей, что нарушало этику взаимоотношений всех существующих сил.

Первым был замечен в этом «волюнтаризме» комиссар Ста-Пан. Его убрали. Но и комба Оллер-Бат, биологический возраст которого подошёл к «пределу Мафусаила» – к тысяче земных лет, вдруг тоже начал анализировать последствия выполняемых им приказов фундатора. И это откровенно напугало Имниха.

Он отстранил Оллер-Бата от оперативной работы, окружил себя телохранителями и разработал план, по которому человечество должно было уступить роль регулирующего фактора другому виду разумных существ. По первому варианту это были дельфины, по второму слоны, по третьему волки. Хотя в принципе самому фундатору было наплевать, кто заменит людей. В любом случае главой СТАБСа должен был остаться он. Именно поэтому он не доверил никому реализацию своего плана, решил заняться этим самолично.

Натравливание земных Равновесий друг на друга, хитроумное манипулирование амбициями эвменарха и маршалессы было частью этого плана. Он верил, что когда-нибудь спецкоманды Равновесий найдут беглеца из стёртой реальности и ликвидируют.

Однако дни шли за днями, а Панов оставался живым и неуловимым. Его трижды накрывали оперативники РА, затем достали «волчицы» РК, но он сумел уйти и продолжал свою таинственную целенаправленную деятельность, трижды объявившись на борту Фобос-космолета. Фундатор был уверен, что никому не удастся изменить этот эпизод, ставший звеном самосогласованного причинно-следственного процесса всего Регулюма, и тем не менее, пока Панов находился на свободе, Имнихь не мог жить спокойно. Трон власти под ним зашатался, он это чувствовал очень остро, поэтому активизировал деятельность всех структур СТАБСа и сам, тайком от всех, начал искать возмутителя спокойствия. Мало того, он подключил к процессу поиска Панова спецслужбы всех государств Земли, скинув в их компьютерные сети информацию об «опасном террористе Панове», а также послал служебную записку в Метакон. В ней он обосновывал своё решение революционно преобразовать Регулюм со сменой носителя разума.

Ответ пришёл быстро, причём не в виде электронного письма, а в виде целевой программы под названием ИЗАР. Фундатор мог бы защититься от неё «антивирусной защитой», но лишь на короткое время, так как ИЗАР мог практически мгновенно изменять стратегию посла и внедряться в любые сверхзакрытые материальные структуры. В принципе он сам являл собой закон, которому должны были подчиняться логика и этика регулюмов, входящих в Сверхсистему регулюмов, то есть в Галактику.

На этот раз ИЗАР избрал своим носителем тело такого же марсианина-лемура, каким был Имнихь.

Защита прибрежного жилища фундатора не сработала.

ИЗАР преодолел её легко и бесшумно. Имнихь, сидевший на террасе, с которой открывался красивый вид на залив, с неудовольствием посмотрел на гостя.

«Я никого не приглашал».

«Простите великодушно, – сказал мысленно лемур-марсианин, на котором просиял слоем пламени легкомысленный комбинезончик. – Я вас не задержу».

Имнихь, наконец, сообразил, кто перед ним, поставил на столик бокал с оранжевой жидкостью.

«Что-нибудь случилось?»

«Мы рассмотрели вашу заявку на радикальное изменение Регулюма. – ИЗАР исчез и проявился уже рядом, на диванчике. – Материал любопытный. Однако анализ реальности показал, что заказчиком глобальных расслоений реальности социума являетесь вы, милейший».

«Я не вижу иного выхода, инспектор. Мир человека Земли слишком непредсказуем и жесток. Цивилизация зашла в тупик беспощадной и бессмысленной войны, как и во времена противостояния Атлантиды и Арктиды. Её надо стереть».

«Это будете решать не вы, экселенц. Насколько мне известно, вы поддерживаете эту войну. Вместо того, чтобы изменить вектор движения цивилизации к духовному возрождению. Это противоречит этике Высших Планов».

«Люди недостойны иного отношения».

«Стоит ли напоминать, что высокоморальное поведение более практично, нежели выгодное?»

«Не стоит. Однако я убеждён, что невозможно создать одну металогику, годную для всех существующих регулюмов. Чем больше Метакон вмешивается в деятельность регулирующих органов, тем больше возникает противоречий между этой металогикой и логиками регуляторов».

«Возможно. Я не вправе рассуждать об этом. У меня свои задачи. Земной Регулюм приблизился к сбросовой зоне, в то время как на него у моего руководства большие надежды».

«Надежды на что?»

«На реализацию Замысла Творца».

«Ерунда! СТАБС видит…»

«СТАБС не справляется со своими обязанностями. Как этик-мнемор первого класса я вынужден изменить существующий порядок властных рекомбинаций во всём Регулюме. СТАБС тоже попадает под изменение как одна из ответственных структур, принимающих решения по стабилизации Регулюма».

«Я протестую!»

«Это ваше право, владыка».

«Э-э… – Имнихь схватил лапкой бокал с оранжевой жидкостью, залпом выпил; глаза его заблестели сильней. – В ближайшее время я доведу до вашего сведения план, ограничивающий свободу института лидеров на Земле. Блестящий план! Если и он не сработает, вы получите великолепную возможность стабилизировать данный узел жизни своими силами».

«Хорошо, экселенц. Если вам удастся ограничить опасные инициации людей, мы не станем препятствовать вашим планам и закроем глаза на несовершенство вашего этического аппарата. Хотя, возможно, генеральный модератор Метакона вызовет вас к себе для разъяснений».

«Разве ваших разъяснений ему будет недостаточно?»

«Я живу в пределах реализации данной программы. После её завершения моё существование прекратится, а информация уйдёт в базу данных Метакона».

«В Знания Бездн».

«Знания Бездн лишь метафора Закона, регулирующего Высший Порядок Вещей. Прощайте, владыка».

Лемур в огненном комбинезончике помахал фундатору лапкой и стал невидимым.

Имнихь попытался проследить его путь сквозь материальные связи планеты, но ничего не увидел. Инспектор Законов Равновесия имел неограниченные возможности оставаться невидимым во всех диапазонах электромагнитного спектра. Даже такие мощные волевые операторы, как фундатор, не могли контролировать его перемещение и поведение.

«Не мешай мне, нежить метаконовская!» – подумал фундатор с невольной завистью.

Чего греха таить, он давно мечтал стать настолько полезным Метакону, чтобы тот наконец принял его в свои ряды, и шансы у него были. Осталось решить всего одну маленькую проблемку – с беглецом-землянином.

Глава 29

ДОРОГУ ОСИЛИТ ИДУЩИЙ

Желание решить проблему спасения обеих девушек одновременно оказалось сильнее.

И всё-таки в конечном итоге Стас решил не переносить Дарью-первую в безопасное место, чтобы потом вернуться за Дарьей-второй, а захватить их с собой разом. «Волчицы» легко могли сотворить ещё один неизм, упрятать вторую Дарью к чёрту на кулички либо вообще убить. Такая идея вполне могла прийти в голову маршалессе. Поэтому, когда появившиеся «киборг-солдатки» открыли огонь из «универсалов», Стас не просто сбежал, но перешёл по хронолинии в прошлое, точно на те полторы минуты, в течение которых он беседовал с Дарьей в камере и сражался с охраной.

Он вышел в той же камере за секунду до своего первого появления, то есть до начала первого варианта «реальности с боем», превратив его тем самым в виртуальный.

Дарья подхватилась на топчане, прижалась спиной к стене.

– Кто здесь?!

– Я, не пугайся, – быстро сказал Стас. – Давай руку, уходим отсюда!

– Стас?!

– Просыпайся, у нас мало времени!

Дарья кинулась к нему на грудь, и он тут же включил тхабс-режим.

Переход из камеры в камеру – через «колодец» тхабса – длился доли секунды. Дарья даже не успела испугаться.

Они оказались точно в такой же камере с голыми бетонными стенами, в какой до этого находилась Дарья-первая, но в отличие от предыдущей в этой камере горел свет и беглецов ждали двое.

Дарья-вторая сидела, выпрямившись, с бледным лицом, на топчане, а рядом стояла… помощница маршалессы Наталья Сайдуллаевна, прижимая к виску пленницы ствол пистолета.

– Твои действия можно просчитать, – сказала она с мрачной иронией, – господин абсолютник. Дерёшься ты хорошо, а соображаешь плохо.

– Даша! – кинулась ко второй первая Дарья и замерла, увидев ещё один ствол пистолета, в другой руке помощницы, уставившийся на неё.

Это были «обычные» пистолеты («волк-08», определил Стас), не «универсалы», но пуля из такого пистолета легко пробивала бронежилет, и убить человека с их помощью ничего не стоило.

– Спокойно, госпожа Страшко, – покачала головой Наталья Сайдуллаевна. – В этой реальности ты давно не существуешь, фундатор постарался обезопасить себя со всех сторон. Так что, если я убью тебя, исчезнут все предпосылки для нового неизма.

– Отпустите её! – произнёс Стас глухо.

Помощница оценивающе посмотрела на него, склонив голову к плечу.

– Ты проиграл, Панов. Тебя нигде нет. И в этой реальности не будет. Чего тебе не сиделось в своём виртуале? Что заставило бросить благополучную жизнь, карьеру, друзей и окунуться в это безумное мероприятие со спасением девиц?

– Вам не понять, – тем же глухим голосом ответил Стас.

Он готовил себя к действию.

– Отчего же? Я могу понять человека, который поставил себе какую-то благородную цель. Допустим – спасти девушку, даже двух. Но зачем тебе понадобилось таскать их за собой, подвергать опасности? Что тебе пообещали за это? Бессмертие? Власть? Баснословное богатство?

Стас вспомнил слова Ста-Пана. Можно было повторить их «волчице», но вряд ли она поняла бы его чувства.

– Отпустите её!

– Не могу, у меня приказ маршалессы…

Стас внезапно исчез.

Глаза помощницы расширились, она посмотрела налево, направо, и это движение оказалось лишним, хотя и длилось долю секунды. Если бы Наталья Сайдуллаевна сразу активизировала свой тхабс-контур, она ушла бы вместе со второй Дарьей, но она промедлила, и проявившийся за её спиной Стас сделал то, что и намеревался сделать.

С ловкостью фокусника отвёл ствол пистолета от виска Дарьи-второй, особым приёмом выбил его из руки Натальи Сайдуллаевны, точно таким же манером выбил второй пистолет и стремительным и точным ударом в переносицу – не до сантиментов! – отправил «волчицу» в короткий полёт – до стенки камеры.

Наталья Сайдуллаевна ударилась затылком о бетонную плоскость и сползла по ней на пол.

Дарьи дружно вскрикнули, уловив только последнюю фазу боя.

Стас вышел из «пустоты».

– Извините…

Обе девушки завороженно и растерянно посмотрели на него, всё ещё не веря своим глазам. Заговорили одновременно:

– Стас, как ты…

Замолчали. Глянули друг на друга, начиная приходить в себя.

Стас засмеялся.

– Вы сейчас похожи на сестёр, которым показали фокус. Как самочувствие?

– Хорошее, – дружно ответили Дарьи.

– Тогда уходим отсюда.

Помощница маршалессы зашевелилась, подняла голову.

Стас кинул на неё нехороший взгляд. С недоумением подумал: она могла бы уйти тхабсом…

Женщина раздвинула губы в странной усмешке.

– Поторопись, джокер.

– Что?

– Амалия Даниловна хотела сделать из тебя своего джокера.

– Я не собираюсь становиться ничьим…

– Поторопись, – перебила его Наталья Сайдуллаевна, – если хочешь жить и сберечь этих юных дам.

Стас озадаченно посмотрел на девушек. Какая-то смутная необычная мысль родилась в голове, породив чувство сродни дежавю, и растаяла.

В дверь камеры ударили чем-то тяжёлым.

Стас опомнился, схватил девушек за руки, и все трое исчезли.

Помощница подняла голову к потолку, словно хотела проследить за их полётом, улыбнулась. На мгновение её лицо приобрело черты лица Дервиша. Затем на щёки женщины легла бледность, и она закрыла глаза.

Когда в камеру ворвались «волчицы» охраны, Наталья Сайдуллаевна лежала без сознания.

* * *

Решение созрело быстро.

Стас выбрал семнадцатое столетие – по времени, а в пространстве – древний Зарайск, который в ту эпоху назывался вовсе даже не эстетично – Заразском. Сведения об этом сами собой высветились в сознании Панова, и он уже без колебаний «сошёл» с «тхабс-дилижанса» напротив кремля, возле Круглого монастыря. Монастырь к концу семнадцатого века захирел, однако посадская деревянная церковь Троицы ещё стояла, и тропинки к ней не заросли.

Был вечер августа, нежаркий, чистый, благостный и прозрачный как слеза. По воздуху плыл перезвон колоколов недалёкого собора. Воздух был напоён запахами трав, и лишь изредка к ним примешивался лёгкий свечной запашок.

Ровная площадь между кремлём и монастырскими строениями была пуста. Жители городка не любили проводить время без дела и тихо трудились по хозяйству в стенах своих незамысловатых усадеб.

Никакой опасности бдительное око Стаса окрест не обнаружило, и он вздохнул с облегчением: никто из его преследователей не догадался выставить здесь засаду.

С минуту притихшие девушки оглядывались, не спеша высвобождаться из объятий спутника. Он первым отодвинул их от себя, почуяв сонную тишину древнего городка.

– Это Заразск. Здесь жили мои предки. Отдохните пару минут. Вон неподалёку соснячок, можете прогуляться туда по надобности.

– А потом? – тихо спросила Дарья-вторая, зябко обхватывая себя руками, хотя было тепло, а на ней к тому же была курточка.

– Потом поговорим.

– О чём?

– Надо решить одну важную проблему. Идите, не бойтесь, здешние жители сидят по домам, а нежданных гостей нет, кроме нас.

Девушки, переглядываясь, направились к лесочку. Потом Дарья-первая бегом вернулась назад, поцеловала Стаса и так же бегом догнала подругу.

Стас потрогал щёку, покачал головой. Это был спонтанный жест благодарности, говоря казённым языком, но в нём выразилась вся Дарья, поступавшая, как велело сердце.

Солнце село за монастырь. Тени от деревьев и недалёких церковных построек стали длиннее.

Захотелось пить.

Стас поискал внутренним «локатором» воду и нашёл источник: всего в полусотне шагов, прямо под бревенчатой стеной церкви из-под белого камня бежал прозрачный ручей. К роднику была протоптана тропинка, по воду ходили часто, что указывало на её питьевую ценность.

Стас набрал в ладонь воды, попробовал. Вкусная, холодная, аж зубы ломит! Много не выпьешь, однако.

Он сделал несколько глотков, утолив жажду, умылся, почувствовал облегчение. Была бы фляга, набрал бы воды с собой. С другой стороны, сюда можно вернуться в любой момент.

Появились Дарьи, слегка смущённые своей «практической деятельностью».

Он помахал им рукой.

Девушки с удовольствием напились родниковой воды, смыли с лиц усталость и тревогу, оживились.

– Что ты хотел нам сказать? – заговорила Дарья-вторая. – Какую важную проблему надо решить? Фобос?

Стас нашёл неподалёку ещё несколько валунов, утонувших в земле, кивнул на них.

– Присядем.

Показался местный житель, бредущий от собора к церкви с посохом в руке. Это был монах, одетый в нечто, напоминающее серый балахон. Он посмотрел на расположившихся под стенами церкви гостей, но не остановился, прошагал мимо.

Стас проводил его внимательным взглядом, повернулся к спутницам. Обе Дарьи смотрели на него вопросительно, с нетерпением и надеждой, но в глазах Дарьи-первой, кроме этого, сияла такая нежность, что он невольно улыбнулся.

– Только не ругайте меня, ладно?

Дарья-первая вскочила с валуна, прижалась щекой к его щеке на мгновение и села на место. Шмыгнула носом.

Дарья-вторая посмотрела на неё, потом на Стаса – оценивающе и с лёгкой грустью.

– Может быть, я погуляю полчасика?

Дарья-первая покраснела, вытянула к ней ладонь.

– Нет-нет, это я просто соскучилась.

Стас подмигнул Дарье-второй, посерьёзнел.

– Гулять будем потом. Я уже рассказывал вам, что обещал Ста-Пану перенести вас на борт Фобос-космолёта и познакомить со вторым Пановым. Но даже мне одному не удалось прорваться туда, хотя я пробовал уже трижды. СТАБС ухитрился создать неизм…

– Что? – перебила его Дарья-первая.

– Необратимое во времени изменение реальности. Законы Регулюма действительно не позволяют разблокировать такие неизмы, так как это влечёт за собой стохастическую дестабилизацию хронопространственного узла. Но созданный неизм очень вреден для человеческой цивилизации в целом и…

– Не объясняй. Что мы должны сделать?

– У нас всё ещё остаётся шанс изменить ситуацию. Я не принадлежу мейнстрим-реальности Регулюма и могу сыграть роль независимого оператора… ну, как бы это объяснить… в картах есть такое понятие – джокер…

– Говорят тебе – не объясняй.

– Короче, нам надо во что бы то ни стало пробраться в рубку Фобос-корабля. Именно в момент образования неизма. Что будет дальше, я не знаю. Ста-Пан уверял меня, что Регулюм очистится от зла, и жизнь повернётся иначе. Но шаг наш очень опасен. Я не хочу вами рисковать. Если вы подождёте меня здесь, я попробую один…

– Нет! – в голос воскликнули Дарьи.

– Но вы не понимаете…

– Нет, – повторила Дарья-вторая.

Дарья-первая покачала головой, сжала его руку.

– Мы никогда не согласимся! Больше не бросай нас.

– Вы можете погибнуть!

– Тогда мы погибнем вместе!

Стас поймал взгляд Дарьи-второй, в котором не было страха, только ожидание пополам с надеждой, посмотрел на «свою» Дарью, не менее решительную в выражении своих чувств. Защемило сердце.

Но ведь нет иного пути?

Как там говорит пословица: дорогу осилит идущий?

– Хорошо, идём вместе. Сделаю всё, что смогу.

– И будь, что будет! – серьёзно добавила Дарья-первая.

– Держитесь за меня.

Девушки послушно придвинулись ближе, ухватились за руки.

Из-за ограды церкви выглянул старик-монах, тот самый, что брёл недавно через площадь, но Стас не обратил на него внимания. Закрыл глаза.

В голове сам собой развернулся веер необычных видений, рисующих его новые «магические» способности и умения. Он выбрал нужное сияние, «надел» на себя как плащ. Сердце заработало с удвоенной частотой и отдачей. Кровь как бы закипела. В теле, в нижних чакрах родилась удивительная волна Силы и прокатилась снизу вверх, открывая новые возможности и горизонты. Такого с ним ещё не происходило, но анализировать состояние организма в момент пробуждения оператора реальности не было времени, и Стас бросил себя с «грузом» по линии тхабса в прошлое и одновременно – за десятки миллионов километров от Земли. Этот небольшой по меркам абсолютника тхабс-шажок и отделял его от точки выхода.

Чувство ортодромии не подвело. Они вышли из «колодца пустоты» в рубке Фобос-корабля.

Но теперь наплывы хронокоррекций не били по голове, как прежде. Стас почти не зависел от них и мог свободно парировать содрогания время-пространственной ткани реальности. Боялся он только одного: что обе Дарьи не выдержат временной бури и сомлеют. Поэтому он сделал первое, что пришло в голову, крикнул во всю мощь лёгких:

– Стас, не стреляй!

Однако тот Панов, что впоследствии должен был стать Ста-Паном, не услышал призыва. А может быть, услышал, но не поверил гостю. К счастью, выстрелил он не из «вепря». Фазовый преобразователь вакуума, которым и являлся «вепрь», разорвал бы пространство так радикально, что никакая защита Стасу не помогла бы. К тому же полный импульс «вепря» уничтожил бы весь Фобос. Так что Панов выстрелил из «универсала».

И снова произошло чудо, рождённое новым умением Стаса.

Плазменная «пуля» вонзилась в его плечо… и разбежалась по телу огненной сеточкой молний, быстро угасших. А затем, используя момент ошеломления Панова-первого, Стас перешёл в темп и достал противника прежде, чем тот успел выстрелить ещё раз.

Панов-первый выронил «вепрь», кубарем укатился к соседнему кокон-креслу. Однако умело сгруппировался, вскочил, разъярённый. Ствол «универсала» на его плече нащупал фигуру Стаса, оставшегося на месте. И в этот момент Дарья-вторая, прижимавшая к вискам ладони, закричала:

– Стас, не смей!

Панов-первый вздрогнул, оглянулся на девушку.

– Даша?!

Дарья-вторая присела на корточки рядом с Дарьей-первой, сидевшей в такой же позе – ладони к вискам.

Панов-первый сделал шаг к девушкам, опомнился, отскочил в сторону, ожидая удара в спину, глянул на Стаса.

– Ты… ты… что это значит?!

Стас, преодолевая приступ тошноты (что же говорить о девчонках?!), бросился к «своей» Дарье, присел на корточки, прижал её голову к груди.

– Держись, милая!

Дарья-вторая побледнела до синевы, зашаталась.

Панов-первый оглянулся на приближающуюся в растворе экрана поверхность Марса: Фобос продолжал мчаться к планете «на всех парах», – посмотрел на девушку, снова на экран… и метнулся к ней.

– Даша, ты как здесь оказалась?!

– Я не та… другая… долго объяснять…

Дарья-первая обмякла в руках Стаса.

Он повернул голову к «брату»:

– Надо уходить отсюда!

Панов-первый растерянно перевёл взгляд на него, на экран, снова на него. Было видно, что душу его терзают сомнения, ему хотелось закончить свою «героическую» атаку Марса, но присутствие гостей отвлекало, сбивало с мысли, он совсем недавно попрощался с Дарьей, но она вдруг вернулась, и не одна, какого дьявола, что здесь происходит?!

Всё это прочитал Стас в его взгляде, но ответить не успел.

Стены рубки Фобос-корабля передёрнула судорога.

Вскрикнула Дарья-вторая, опустилась на пол, теряя сознание.

Тотчас же с волной холода в содрогающейся рубке объявились новые гости: шесть чёрных фигур с головами, тонувшими в плечах, и небольшого роста, поросший серебристой шерстью в золотом комбинезончике лемур – лично фундатор СТАБСа Имнихь!

Стас перешёл в иное, прежде недоступное состояние – состояние всеохватности ситуации, дополнившее боевой транс. Время для него замедлилось в сотни раз.

Но и гости не оплошали, мгновенно открывая огонь из «универсалов» по Стасу и обеим девушкам. Панова-первого при этом они трогать не стали, он был нужен фундатору живым.

Одно мгновение Стас горел желанием раздавить «инэр» (в самый раз или позже?), потом начал действовать.

Сначала он принял на себя три плазменные «пули», закрывая собой беспомощную Дарью-первую и рванув за руку Дарью-вторую, спасая её от выстрелов. Всё тело покрыл тонкий слой пламени (больно, чёрт подери!), заставив мышцы «танцевать». Но внутренняя энергозащита выручила его и на этот раз.

Затем он толкнул Дарью-вторую в объятия замешкавшегося Панова-первого, надеясь, что двойник (кванк вообще-то) защитит девушку, и метнул мономолик в ближайшую фигуру. Упырь с торчащим из бугра головы ножом упал навзничь.

Последующие действия Стаса подчинялись ритму сверхскоростного боя, но уже на ином уровне, где даже сознание обрело качества компьютера.

В руку удобно легла рукоять «универсала», сорванного с плеча упыря. Два импульса поразили две цели, третий достался кокону кресла, которое взорвалось, как граната, заставляя других упырей прекратить стрельбу. Четвёртым Стас хотел поразить фундатора, но тот словно не почувствовал энергетического удара, даже не повернул головы: он смотрел на Панова-первого огромными блестящими глазами, и тот покорно отступал, выпустив из рук Дарью-вторую.

Стас метнулся к нему, получил ещё три разряда, на этот раз – гравитационных, сработавших как удары тараном, отлетел к стене рубки. Ответил. Но упырей было слишком много, их не брали ни плазменные разряды, ни лазерные, ни гравитационные, и Стас понял, что проиграл, когда молнии разрядов накрыли обеих девушек.

В душе родился крик отчаяния… и вопль безумного желания победить!

Он не остановился, зная цену мгновениям. Он просто нырнул в тхабс, чтобы выйти из него в рубке Фобос-корабля за секунду до появления упырей и фундатора.

Законы хроноинверсии изменили ход событий в точном соответствии с Замыслом Творца регулюмов. В рубке не появился третий Стас Панов, но его сознание заменило сознание Панова-два (обмен телами не допускали базовые ядерные реакции), и Стас, настроенный решить проблему во что бы то ни стало, не промедлил ни доли секунды.

Он вышел в нужный момент и не стал совершать лишние телодвижения, то есть не бросился к теряющей сознание Дарье. Вместо этого он скользнул к тому месту, где в «прошлом эпизоде» появился фундатор, дождался его «вытаивания» из невидимости и встретил сильнейшим ударом с выплеском энергии! И глава СТАБСа, не ожидавший такого поворота событий, не смог отразить удар – «улетел» в беспамятство и – автоматически – свалился в тхабс-состояние, выдернувшее его из рубки Фобос-космолёта.

За ним, словно привязанные, один за другим исчезли упыри, все, кроме одного, который лбом поцеловал мономолик. Очевидно, нож попал в его центральный нервный узел (эта команда устранителей препятствий представляла собой настоящих киборгов, выращенных искусственным путём) в бугре головы и полностью вывел упыря из строя.

– Уходим! – крикнул Стас. – Они сейчас вернутся!

– Я не могу… – в нервном ознобе лязгнул зубами Панов-первый.

– Тогда мы все погибнем! Спасай Дарью!

Панов-первый оглянулся на экран: скорость Фобос-корабля явно упала, и поверхность Марса приближалась теперь очень медленно.

Стас крабом перебежал в другой угол рубки, интуитивно определив точку очередного выхода фундатора, и не ошибся.

Имнихь возник из воздуха буквально в метре от него, и снова нырнул в невидимость от второго удара Стаса. Он всё ещё был настроен самолично устранить препятствие на пути к своему возвышению в лице Панова-два, не предполагая, что кто-то посмеет бороться с ним на равных.

Упыри, выскочившие из ниоткуда, как чёртики из коробки, точно так же посыпались назад, в невидимость, получившие, очевидно, приказ не оставлять своего господина.

Впрочем, настоящая причина их отказа продолжать бой была не важна. Главное, что своим маневром они давали противнику короткую передышку.

– Мне надо уничтожить хроноген… – хрупким голосом сказал Панов-первый.

– Да пошёл ты! – ответил Стас, кидаясь к девушкам. – Если тебе цель дороже жизни твоей женщины – грош тебе цена! Нам с тобой не по пути!

Он выдернул мономолик из бугра головы мёртвого упыря, подхватил Дарью-первую на руки, подбежал к Дарье-второй, собираясь включить её в сферу своего тхабс-дайвинга, и в этот момент Панов-первый метнулся к нему на помощь:

– Я с вами!

– Забирай её. – Стас не стал развивать конфликт дальше. – Держись за меня, я выведу всех в безопасное место!

Панов-первый поднял вторую Дарью, коснулся рукой локтя Стаса, и тот прыгнул в «колодец» тхабс-процесса.

* * *

Сначала Стас хотел выйти в Ярославской губернии, на территории усадьбы Кузьмы Васильевича Смирнягина, потом вспомнил о схватке с боевиками Равновесия – засада могла ждать его там до сих пор – и повернул. Сама собой пришла подсказка: Северная Осетия, Цейское ущелье. Стас там никогда не был, но именно поэтому остановил свой выбор на этом месте: выход беглецов в данном конкретном уголке мейнстрим-реальности не мог бы просчитать никто из преследователей, даже взбешённый полученным отпором Имнихь.

Из темноты тхабс-перехода группа шагнула в ясный зимний день.

Они оказались на склоне горы среди ослепительно сверкавших на солнце снежных пластов, пригорочков и складок, внизу располагалось красивое ущелье с россыпью домиков на дне, а вдоль ущелья пролегала цепочка Т-образных опор фуникулёра, несущего горнолыжников на вершину горы, к лыжным спускам.

Одно из деревянных строений – необычной формы святилище – было совсем близко. Оно притягивало взор, Стас оценивающе посмотрел на него и получил новую подсказку: осетинский храм Реком, построен в конце девятого века без единого гвоздя, неоднократно горел, восстановлен в начале двадцатого века.

Стас хотел вежливо поблагодарить проснувшегося гида (эйконал всё ещё продолжал выдавать нужные сведения), но в это время Панов-первый, озиравшийся по сторонам с Дарьей на руках, опустил девушку на снег, в упор глянул на Стаса.

– Кто ты такой?!

Стас тоже оставил Дарью на снегу, прислонив её спиной к боку валуна, прислушался к её неровному дыханию: ничего, скоро придёт в себя, – выпрямился.

– Твоё зеркало.

Панов-первый ощерился.

– Кончай шутить, шутник! Я уже понял, что ты мой двойник… или это я-поздний?

– Двойник, жил в виртуале, пока меня не посетил комба Ста-Пан.

– Не знаю такого.

– Он – это ты в будущем, лет через двадцать пять.

– Не может быть!

– Включай мозги, – рассвирепел Стас. – Он попросил меня помочь тебе, вот я и сподобился. Не знаю, каким образом фундатору удалось уговорить тебя не сбрасывать Фобос на Марс…

– Там в глубинах континентальной коры стоит хроноген…

– Но в мейнстрим-реальности ты этого не сделал, и Регулюм покатился в тупик.

Губы Панова-первого искривились.

– Как это связано?

– Не знаю, я не аналитик, знаю только, что после твоего отказа человечество загнало себя в непрерывную войну с Терсисом.

– Терсис? Что это ещё за хрень?

– Глобальная террористическая структура, опутавшая весь мир. Равновесия – первое и второе – не справляются с регуляцией социума…

– Есть ещё СТАБС…

– Глава СТАБСа мечтает о смене носителя разума, поэтому, по сути, поддерживает войну и хаос, чтобы сбросить человечество с дороги истории и вырастить новых разумников.

– Не может быть!

– Что ты заладил одно и то же? – вспылил Стас. – Думаешь, много радости в том, чтобы лезть из кожи и доказывать тебе очевидные вещи?! В прошлый раз ты меня чуть не пришил!

– Я не знал… и сейчас не верю… извини… чёрт! Мне надо вернуться! Если я не сброшу Фобос…

Застонала Дарья-вторая, закашлялась, поднимая голову.

Оба посмотрели на неё.

Панов-первый сглотнул, глянул на Стаса расширившимися глазами.

– Она… не Даша…

– Даша, – криво усмехнулся Стас. – Хотя кванк, конечно, я спас её в другом виртуале.

– Зачем? Э-э… я хотел сказать…

– Фундатор стёр всех предков рода Страшко в мейнстриме и даже в виртуалах. Зачем? Чтобы ты не смог с ними встретиться и переменить решение.

– Но…

– Ох и упертый же ты! – скривился Стас.

– А что сейчас помешает фундатору вернуться в прошлое, до твоего появления, и устроить неизм, изменить ход событий…

– Ситуация на Фобосе уже стала неизмом, и только я могу исправить положение.

– Как?

– Я не подчиняюсь законам и процессам мейнстрима, потому что меня уже нет, я здесь «надвременной» гость.

– Стас, – позвала Дарья-вторая слабым голосом.

Панов-первый, мучимый сомнениями, посмотрел на неё с ужасом, как на ведьму-соблазнительницу.

– Помоги ей, – устало сказал Стас. – Она рисковала жизнью, чтобы увидеть тебя.

– Мне… я…

– Стас!

Панов-первый вздрогнул, шагнул к Дарье, протянул ей руку, помог подняться. Они замерли глаза в глаза, держа друг друга руками.

Стас усмехнулся, кинул взгляд на склоны гор и присел на корточки возле «своей» Даши.

Глава 30

ОТ СЕБЯ НЕ УБЕЖИШЬ

Отдохнуть как следует от нервного напряжения во время схватки с упырями не удалось.

Беглецы спустились к осетинскому храму, встретили монаха, смиренно попросили приюта. Монах без единого вопроса, не удивившись их появлению, отвёл гостей в трапезную, где все умылись, напились вкусной воды. Не отказались и от завтрака, который состоял из горячего овощного салата наподобие аджапсандала и чая с травами.

Панов-первый нервничал, от салата отказался, и Стас сказал ему, понизив голос:

– Спрячем девчонок подальше и вернёмся вдвоём на Фобос, доделаем дело.

Лицо Панова-первого просветлело, но его тут же одолели сомнения.

– Нас туда не пропустят. К тому же я оставил там «вепрь».

– Ничего ещё не потеряно, пока мы на свободе и живы.

– Мы заблокировали неизм насмерть!

– Разблокируем снова.

Панов-первый поймал взгляд Дарьи-второй, сидевшей за столом напротив, смутился. Он никак не мог привыкнуть к своему положению «виртуального друга» и чувствовал себя не в своей тарелке.

В свою очередь, и Дарья изучала его, пытаясь найти в душе отзвуки тех чувств, которые питала к другому Станиславу Панову, оставшемуся в её реальности. Какие-то чувства, несомненно, волновали её, так как в задумчивом взгляде девушки сквозило ожидание.

Стас перевёл взгляд на «свою» Дарью, ободряюще улыбнулся, и она улыбнулась ему в ответ. На душе стало теплее. Он твёрдо знал, что Дарья-воспитательница пойдёт за ним в огонь и в воду.

– Что это за монастырь? – тихонько спросила она, держа кружку с чаем обеими руками.

– По преданию, храм в ущелье был сотворён одной из трёх слёз Бога, – поделился с ней Стас своими познаниями.

– А из двух других слёз что?

– Храмы Мкалгабырта и Таранджелес.

– Красивые?

– Очень!

– Откуда ты знаешь?

– Точно не от верблюда, – засмеялся Стас, указал глазами на разговорившихся соседей, подмигнул.

Дарья снова улыбнулась.

Панов-первый внезапно прервал свою речь и замер, подняв руку.

Стас тоже застыл, прислушиваясь к своим ощущениям.

Похолодало.

Они обменялись быстрыми взглядами.

– Нас вычислили! – сквозь зубы процедил Панов-первый.

– Уходим!

– Куда?

– Пока на старую базу СТАБСа на Венере, потом прикинем варианты и найдём надёжное убежище.

– А если не найдём?

Монах, подающий еду, вдруг испуганно отшатнулся: у выхода из трапезной объявились четыре «киборга».

Стас и его двойник отреагировали на это абсолютно одинаково: рывком вздёрнули стол со всеми стоящими на нём чашками, мисками и плошками, швырнули в «киборгов», заставляя их отступить. Затем схватили первую и вторую Дарью за руки и шагнули вместе в распахнувшуюся под ногами дыру тхабс-«колодца». Чьи охотники обнаружили их в осетинской глубинке, земных Равновесий или СТАБСа, они так и не узнали.

Двойник Стаса не подкачал: он просто присоединился к нему в процессе перехода, добавив своей энергии, но не стал «брыкаться», искать собственный выход.

Беглецы вышли в знакомом Стасу зале, где торчал почти дохлый стратегал. Ему показалось, что после произошедшего сражения между спецгруппами земных Равновесий оставить здесь засаду никто не решится. Но он ошибся. Их ждали. Стас почуял это за мгновение до выхода каким-то «спинным нервом» и сделал то, что подсказала интуиция: прыгнул вперёд изо всех сил, к смутно видимым фигурам у «капусты» стратегала.

Это были упыри, хотя и без фундатора. Три обезьяноподобные твари в боевых комбинезонах, с головами, вырастающими из плеч. Бойцами они были сильными, но их «думающие компьютеры» умом-то как раз и не отличались, иначе они рассредоточились бы по залу и могли контролировать каждый квадратный метр площади. Они же этого не сделали и дружно открыли огонь по летящему на них Стасу, что позволило Панову-первому открыть ответную стрельбу; «универсал» на его плече был заряжен под завязку.

Стас впитал в себя плазменные и лазерные «пули», метнул на лету мономолик.

Нож молнией прошил безвоздушное пространство зала и вошёл точно в лоб одного из упырей.

Второй получил разряд «универсала» и улетел под стратегал: Панов-первый использовал гравитационный импульс, действующий как сильнейший удар молотом.

Третий «обезьянокиборг» отвлёкся на поединок с Пановым, и Стас сбил его с ног. Они покатились по полу, вскочили одновременно, однако Стас оказался проворнее, ухватил упыря за длинную лапу и крутанул особым приёмом, так что ноги противника взлетели вверх, а сам он врезался головой в пол.

Человеку этого вполне хватило бы, чтобы уже не встать. Упырь же просто потерял координацию и попытался отодвинуться от Стаса, надеясь на компьютерную систему, управляющую «универсалом». Но и Стас понимал, что увернуться от гравитационного «молота» не сможет, поэтому не дал противнику ни простора, ни времени.

Его движение было столь стремительным, что его не смог бы прочитать даже тренированный супербоец.

«Обезьянокиборг» снова взлетел вверх и с размаху ударился головой об пол.

Возможно, он и после этого продолжил бы бой, но Панов-первый, расправившийся со вторым упырём, разрядил в него «универсал». Упырь, пробитый насквозь штрих-пунктиром лазера, исчез. Аварийно-спасательный комплекс утащил его тело в дальние дали.

Оба Стаса замерли, сканируя зал с разных позиций в поисках противника.

Обе Дарьи, потерявшие сознание от обыкновенного удушья, – витасферы обоих Стасов работали в данный момент только на них, – лежали на полу без движения.

Тик – отразилась в голове Стаса преступно долгая секунда.

Тик…

Он метнулся к Дарье-первой, включая её в свою витасферу.

«Стас, забирай Дашу, уходим!»

Панов-первый очнулся, подхватил на руки свою Дарью.

«Куда?»

«В безопасное место».

«Если оно такое же безопасное, как это…»

«Я знаю дорогу, помоги мне!»

Они прижались друг к другу плечами и дружно шагнули в «пустоту», пробивающую пространство Регулюма по воле тех, кто видел временную суть вещей.

На этот раз Станислав выбрал свой родной виртуал, в котором он родился и вырос.

Вышли из тхабс-тоннеля в какой-то деревеньке, на берегу речки, в сумерках. Потом огляделись и поняли: здесь царил день, но виртуал доживал последние деньки, и солнце почти не светило.

Привели в чувство подруг.

Панов-первый присел рядом с Дарьей, о чём-то заговорил с ней.

Дарья-воспитательница молча прижалась к Стасу.

– Прости, – шепнул он, – что вам приходится бегать вместе с нами, как зайцам.

– Я понимаю, – едва слышно отозвалась девушка.

– Найдём пристанище понадёжней, и вы отдохнёте.

– А вы?

– Ещё далеко не всё решено. Нам обязательно надо вернуться на Фобос и свалить его на Марс.

– Мы пойдём с вами!

– Это опасно, ты же видела, что там происходит. Да и вы… – Он замялся.

– Мешаем? – прищурилась она.

– Существенно снижаете, – признался он, – наш маневренный ресурс.

– Я не хочу оставаться одна.

– Вас двое, потерпите немножко.

Панов-первый помог своей Дарье встать, посмотрел на Стаса.

– Где мы?

– Здесь я жил. Или ты имеешь в виду общий план?

– Виртуал вот-вот схлопнется, я чую, отсюда надо срочно уносить ноги.

– Хорошо бы оставить где-нибудь девчонок.

– Я знаю пару хороших мест в мейнстриме.

– После драки на Фобосе фундатор поднимет все свои силы и заблокирует мейнстрим наглухо. К тому же там наверняка нас ждут равновесники.

– Что ты предлагаешь?

– Поискать виртуалы, способные продержаться какое-то время до завершения наших дел.

– У меня нет никакой информации по данной теме.

– Ста-Пан впихнул мне эйконал, подобный тому, что всучил тебе инба Цальг, только помощней, поэтому я знаю больше. Ближайший виртуал – сорок пятый.

– Что значит – сорок пятый?

– Война в нём началась в тысяча девятьсот тридцать девятом, а закончилась в сорок втором, и Россия полетела в космос в сорок пятом.

– Серьёзно? – удивился Панов-первый.

– Есть ещё более интересные и неожиданные реальности, стёртые СТАБСом, но чуть подальше.

– Поехали лучше подальше. Доберёмся до места и дадим возможность девчонкам прийти в себя. – Он взял Дарью-вторую под локоть. – Выдержите ещё один тхабс-переход?

Дарья бледно улыбнулась.

– А что нам остаётся?

– Тогда веди, Сусанин.

Все четверо взялись за руки, и Стас вошел в состояние тхабса, вызывая в памяти координаты виртуала «подальше».

«Падали» в пустоту «колодца» недолго (энергоподдержка Панова-первого была как нельзя кстати), вышли на вершине плоского холма в сумерках, настороженно огляделись.

– Чисто, – пробормотал Панов-первый, не спеша выпускать из объятий Дарью-вторую.

В свою очередь, и она не возражала, притихшая, против такого внимания.

Стас и Дарья-первая переглянулись, вполне понимая друг друга без слов.

По тонкой прозрачности световых лучей: солнце садилось за горизонт – было видно, что виртуал достаточно стар, и запасы его энергии кончаются. Но Стас уже научился определять возраст «хрономогил» и мог утверждать, что время на отдых у них есть.

Расположились спина к спине, пытаясь определить, не вылезут ли откуда-нибудь упыри из засады.

– Смотрите, какие они… смешные, – оживилась вдруг Дарья-первая, разглядев за проволочным забором, перегородившим холм, аэродром.

Стас тоже увидел самолёты: холм нависал над лётным полем, и самолётов на нём было много, – но только теперь обратил внимание на их вид. Самолёты выглядели новыми и в то же время странными. Такими они были бы и в России, если бы конструкторы руководствовались принципом простого увеличения масштаба.

Прямо под холм подкатил только что приземлившийся гигант, и потрясённый Стас оценил его размеры: около восьмидесяти метров в длину, около ста пятидесяти – размах крыльев и не меньше тридцати гондол с винтами!

– Ну и бомбовоз! – пробормотал Панов-первый, также ошеломлённый масштабами авиамонстра. – В какой век мы попали?!

– В двадцать первый, – уловил Стас подсказку эйконала, снова подивившись информированности Ста-Пана. – Просто в этой «хрономогилке» умирает вариант реальности, где реактивная авиация так и не появилась. В России такие летающие дредноуты строились ещё в тридцатые годы.

– Не помню.

– Просто тебе не довелось бродить по началу двадцатого века.

– Тебе довелось?

– Нет, но у меня есть кое-какая информация по данному вопросу. В начале тридцатых авиаконструктор Константин Калинин создал летающую крепость КР-7. Самолёт весом тридцать восемь тонн мог брать на борт сто тридцать солдат или десять тонн авиабомб.

– Круто!

– На вооружении у него было восемь скорострельных пушек и восемь пулемётов!

– У этого больше.

– Разумеется, техническая мысль и здесь не стояла на месте, хотя до ракет конструкторы не дошурупили.

– А красиво смотрится, да?

– Во всяком случае, внушительно. Вон ещё один такой левиафан катится. Но есть и поменьше, одновинтовые, очень даже опасные с виду. Чуть подальше, видишь?

– Истребители, наверно. – Панов-первый посмотрел на Дарью, пошутил: – Не хотите покататься?

– Нет! – дружно отказались обе девушки.

Панов-первый засмеялся. Улыбнулся и Стас.

– Это явно не гражданская авиатехника. Из каждой машины торчат стволы пушек. Но где-то должна летать и пассажирская. Я предлагаю… – Он замолчал.

В воздухе просияли тоненькие паутинки.

– Приплыли! – напрягся двойник. – Нас снова вычислили!

– Не понимаю, как… – начал смутившийся и расстроенный Стас.

– Надо было уходить ещё глубже. Есть такие виртуалы?

– Есть.

– Так целься поточней!

В воздухе над холмом возникли смутные тени.

Но беглецы не стали ждать выхода преследователей, они уже прыгали в «яму» тхабс-«колодца» и снова не увидели, кто их догнал.

«Летели» в темноте долго. Потом Стас «нащупал» выход и потянулся к нему, чувствуя приятную поддержку двойника.

Крыло неяркого света разогнало темноту.

Беглецы упали с небольшой высоты на травяное поле. Ахнули обе Дарьи, цепляясь за мужчин. Они не ожидали такой неприятности. Стас мельком подумал, что надо отдать им должное: девчонки быстро преодолели страх частых «падений в бездну» и вели себя очень сдержанно.

Отряхнулись, осмотрелись.

Равнина, поросшая густой розовой травой и шаровидными купами колючего кустарника цвета шоколада, уходила, казалось, в бесконечность, куда ни кинь взгляд. Горизонт везде был так далёк, что как бы и отсутствовал вовсе, размытый на пределе видимости рефракцией воздуха.

Солнце стояло практически в зените, бледное, синеватое, больше земного вдвое, но не ослепительное, а как бы пригасшее. Небо казалось высоким и плоским, бледно-голубое, с прожилками белёсых облаков. Температура воздуха едва ли превышала двадцать градусов по Цельсию, и безветрие здесь обморочной жары не создавало.

И ещё в этом мире было очень тихо.

Нет, воздух здесь был плотен, им можно было дышать, но тишина вокруг стояла такая, что люди невольно напрягали слух, надеясь услышать хоть какой-то звук.

– Это… Земля? – недоверчиво осведомился Панов-первый.

Стас виновато почесал затылок.

– Похоже, я чуток перестарался.

– Это не земной регулюм. Куда ты нас высадил?

– Не знаю. То есть я не знаю, к какой звезде привязан этот Регулюм. Знаю только, что система находится на окраине Галактики.

По-прежнему недоверчиво и вместе с тем с долей уважения Панов-первый смерил его взглядом.

– Ты имеешь доступ к другим регулюмам галактического кластера?

– Ты тоже.

– К великому сожалению, мне это не дано. Я пробовал много раз тхабироваться за пределы Регулюма, посещал все планеты Солнечной системы, обследовал Луну… кстати, ты знаешь, что существовал вариант реальности, где Луна имела атмосферу?

– Нет, – пробормотал Стас.

– А я был там и видел остатки разбившегося самолёта. Но дальше пояса Койпера [9] мне проходить не удавалось.

– Это ты ошибаешься. Ста-Пан рассказывал, что ты не раз выходил на сингулярный трафик.

– Куда-куда?

– Такая дорога, как множество столбов с плоскими вершинами. Мы с Дашей там были. – Стас кивнул на подругу. – Дорога ведёт к базе Метакона в центре Галактики. Ста-Пан утверждал, что это дорога к Знаниям Бездн. Так вот она, естественно, располагается вне нашего Регулюма. По сути, это мост, соединяющий разрушенные регулюмы.

– Может быть. Что ещё тебе говорил Ста-Пан?

– Много чего. Но основную информацию он записал мне в подсознание как эйконал данных.

– А обо мне он что говорил?

Стас усмехнулся:

– О себе он почти ничего не говорил.

Панов-первый озадаченно погладил подбородок, потом сообразил, что имел в виду двойник.

– Ой! – вдруг подпрыгнула Дарья-первая.

Стас встревожился, обнял её за плечи, проследил за взглядом подруги и увидел небольшое животное под цвет травы, напоминающее крысу. Оно перебежало открытое пространство невдалеке и юркнуло за куст.

– Жизнь. – Стас успокаивающе погладил Дарью по плечу.

Панов-первый покачал головой, следя за своей Дарьей, задумчиво прогуливающейся по траве. Местную крысу она не заметила. Дарья-первая догнала «сестру», они о чём-то заговорили.

Панов-первый понизил голос:

– Ты собираешься оставить их здесь?

Стас помедлил, прислушался к себе. Первые минуты спокойного знакомства с незнакомым миром прошли, душой завладела смутная тревога. Этот бесконечный с виду плоский мир, обладавший скудной растительностью и ещё более скудной животной жизнью, к созерцанию и отдыху не располагал.

– Что ты предлагаешь?

– Мне здесь не нравится. – Панов-первый нервно оглянулся, сдержал движение к Дарье-второй. – Может, вернёмся в наш мейнстрим, оставим девчонок у друзей и рванём на Фобос?

Стас не успел ответить.

Метрах в десяти над поверхностью поля вспыхнули серебристые паутинки света, и сквозь них проступили очертания пяти уродливых горбатых фигур.

– Берегись, упыри!

– Теперь я поведу! – выдохнул Панов-первый. – Цепляйся за меня!

Чёрные фигуры с горбами непонятных приспособлений на спинах попадали на равнину. Но их добычей стали только следы людей на траве. Беглецы успели нырнуть в невидимый тоннель, созданный абсолютниками, умеющими свободно просачиваться сквозь потенциальные барьеры пространств и времён.

Стас не рискнул «барахтаться» в процессе тхабс-перехода, подсказывать двойнику направление, искать какие-то «боковые калиточки» и «запасные выходы». Однако «седьмым чувством» определил, что его напарник не ориентируется в лабиринтах кластера регулюмов, судя по судорожным «кренам» тхабс-«такси». И вышли они вовсе не на Земле.

Гигантская округлая гора – таково было первое впечатление.

Они очутились на её вершине, голой совершенно, светло-коричневой, покрытой сеточкой трещин, которые складывались в странный рисунок черепашьего панциря.

Над горой нависало странное небо, тёмно-серое, складчатое, ощутимо твёрдое. А это небо поддерживали огромные башни, вырастающие из-за горизонта, такие же серые и складчатые, размытые толщей воздуха.

Из-за башен был виден жемчужно светящийся слой воздуха, создающий впечатление невероятной дали, отчего казалось, что твёрдое небо над головой вовсе не небо, а свод пещеры. В таком случае и башни не были башнями, представляя собой рёбра между выходами из пещеры; всего их было четыре. И гора под ногами не являлась горой, будучи выпуклым полом пещеры.

Но действительность превзошла все фантазии беглецов.

Стас включил своё внечувственное восприятие и через несколько секунд понял, куда они попали.

– Мать честная!

– Что такое? – быстро спросил Панов-первый, ошеломлённый не менее двойника; он не узнавал место, куда собирался переправить «пассажиров» своего тхабс-канала.

Девушки, прижавшиеся к своим мужчинам, посмотрели на Стаса со страхом и смятением во взоре. Они ничего не понимали.

– Что молчишь?! – повторил Панов-первый, вертя головой. – Где мы?!

– Библейский миф…

– Что? Какой миф?!

– Миф о сотворении мира… Земля на трёх китах… точнее, земная твердь на трёх слонах, а слоны стоят на черепахе…

– Кончай шутить!

– Я не шучу. Включи экстрасенсорику. Эти башни там, далеко, за горизонтом, вовсе не башни.

– Ноги слона! – прошептала Дарья-первая.

– Верно. И небо над нами…

– Пузо слона!

– А мы стоим на панцире черепахи, прошу убедиться. – Стас топнул ногой. – Панцирь. Земной миф отражает какую-то реальность. Один из регулюмов галактического кластера реализован практически в соответствии с мифом. Единственное, чего я не понимаю…

– Обалдеть! Я не думал, что… извини, перебил. Чего ты не понимаешь?

– Размеры этого Регулюма не соответствуют планетарным. Черепаха существенно меньше Земли. Если бы она была размером с Землю, мы бы увидели её панцирь плоским, а слоновьи ноги вообще оказались бы не видны.

– Можно поспорить…

– Я это вижу. Здешняя реальность отличается от мифа. Слон стоит на четырёх черепахах и держит плоский диск планетарной тверди, он нам не виден. А под черепахами океан, он нам тоже не виден. Но судя по размерам и пропорциям черепах и слона живые существа здесь совсем крохотные. По нашим меркам, конечно.

– Микробы, что ли? – фыркнул Панов-первый.

– Не микробы, возможно, муравьи, не суть важно. Однако ты хотел высадить нас в земном мейнстриме.

Панов-первый покраснел.

– Мне показалось… – Он посмотрел на Дарью-вторую, заинтересованно поднявшую голову, с усилием прервал попытку оправдаться. – Чёрт его знает, как, но я заблудился.

– Ничего, выберемся, – поддержала его Дарья-первая. – Зато здесь нас не ждали.

Словно в ответ на её слова недалеко от беглецов соткалась в воздухе светящаяся паутинка.

Стас схватился за нож.

Двойник ответил удивлённым взглядом, хотя не приходилось сомневаться, что их снова догнали охотники фундатора, отчаянно цеплявшегося за власть.

– Дьявольщина! Неужели нас накрыли?!

– Но это же невозможно!

– Возможно, раз мы оба видим одно и то же.

– Тогда надо уходить в свой мейнстрим.

– А смысл? Похоже, нам перекрыли все пути! Если куда и уходить, то в Галактику. Попробовать поискать регулюм, где нас не найдут.

– А смысл? Так и будем всё время бегать и прятаться?

– Всё равно надо где-то оставить девчонок…

– Мальчики, не спорьте, – вмешались в разговор мужчин обе Дарьи.

Пановы посмотрели на них.

– Я попытаюсь найти рефугиум, – твёрдо заявил Стас. – В Галактике двести миллиардов звёзд, и каждая питает какой-нибудь регулюм. Что-нибудь путное да отыщем. Приготовились!

Светящиеся паутинки в полусотне шагов от людей образовали расширявшуюся сферу. Внутри сферы протаяла фигура великана, и тотчас же в голове Стаса сквозь тонкий звон и жужжание заговорил странный щёлкающий кастаньетами голос:

«Не торопитесь, земляки, я хочу поговорить с вами».

– Оллер-Бат? – вгляделся в трёхметрового гиганта Панов-первый.

«Он самый».

– Бежим! – очнулся Стас, активируя контур тхабса.

– Подожди, – остановил его двойник. – Это и в самом деле комба Оллер-Бат, я с ним уже встречался однажды. Пусть объяснит своё появление.

Атлант плавно опустился на гладкую пластину черепашьего панциря, двинулся к беглецам.

– Стой там! – быстро сказал Стас.

Гигант послушно остановился.

– Чего тебе надо?

«Информация».

– Какая? Конкретнее.

«Фундатор поднял по тревоге оба земных Равновесия и все порядки СТАБСа. Причина – ваши действия. Я просчитал последствия вашего стохастического метания по Регулюму и пришёл к выводу, что фундатор прав. Вы – угроза стабильности Регулюма».

Стас криво усмехнулся.

– Фундатор страшно хочет остаться у власти, поэтому и принял меры к нашей ликвидации. Интересно, если ты на его стороне, зачем тебе понадобилось разыскивать нас для беседы?

«Я не понимаю, каким образом вы хотите изменить милиссу всего Регулюма. Это уровень Метакона. А вы всего лишь абсолютники».

– В первую очередь мы – люди!

– И не всё ли равно, каким образом мы изменим судьбу Регулюма? – мрачно добавил Панов-первый, принимая сторону Стаса.

«Если бы мне было всё равно, я бы вас не искал».

За спиной Оллер-Бата вдруг проявились ещё две фигуры: монах в плаще с надвинутым на голову капюшоном и гигантский богомол.

Пановы одновременно сдвинулись теснее, реагируя на угрозу, приготовились уходить, но их остановил тот же мысленный голос комиссара:

«Не тревожьтесь, это мои помощники. Они не сделают вам ничего плохого, пока я не прикажу. Последний вопрос: что вы собираетесь делать?»

Пановы переглянулись.

– Какая тебе разница? – буркнул Панов-первый.

«Это не ответ. Если вы действуете чисто эмоционально…»

– Допустим, и что? – не выдержал Стас.

«Это плохо, – флегматично ответил Оллер-Бат. – В Регулюме сейчас обосновался инспектор законов реальности, которому необходимы иные доводы. Он не допустит разрушения Регулюма и устранит причину дестабилизации».

– Ты хочешь сказать – нас?

«Вас».

– Так переходи на нашу сторону!

«Я на стороне порядка. Ваши действия этот порядок нарушают».

– Тогда разреши откланяться и вали на… – Панов-первый не докончил пожелание.

Чуть в стороне от Оллер-Бата и его слуг из воздуха посыпались чёрные горбатые фигуры и с ходу открыли огонь по группе комиссара. Он и его помощник ответили. Началось настоящее сражение.

– Уходим! – хлопнул Стас по плечу двойника.

И они, не мешкая, прижав к себе подруг, прыгнули в «колодец» тхабса.

* * *

Воображения Стаса хватило только на возвращение домой, в свой родной виртуал. И хотя вышли они не в России, в тех местах, где бывал когда-то молодой и амбициозный Станислав Панов, член совета директоров компании «Русский арктический шельф», а в Китае, на берегу Хуанхэ, в долине Сянь с её живописными холмами, задержаться и отдохнуть здесь им не удалось. Уже через несколько минут Пановы почуяли сквознячок изменений в окружающем их идиллическом мире, который явственно подсказывал: группу заметили.

Как оказалось, на этот раз беглецов настигли охотники какого-то из земных Равновесий. Определить в появившихся «киборгах», мужчины они или женщины, не представлялось возможным, да и не пытались это сделать Стас и его двойник, не до того было. Главное, что выход группы не стал секретом для наблюдателей Равновесий, а приказ фундатора: найти и ликвидировать! – продолжал действовать.

Стас покопался в эйконале, пытаясь найти там подсказку, как равновесникам и упырям СТАБСа удаётся каждый раз садиться беглецам на хвост, но времени на полноценное общение с подсознательным «банком данных» не было, и он лишь успел уловить ворчание внутреннего собеседника: думать надо…

Стас согласился. И в самом деле ему надо было думать, что делать дальше, но времени на это «думать» преследователи не оставляли.

Прыгнули в мейнстрим-реальность Регулюма, в джунгли Мадагаскара. Но и там смогли побыть всего полчаса, успев за это время лишь успокоить спутниц, утомлённых тхабс-переходами. «Киборги» появились как из-под земли – не меньше десятка, затем среди мохнатых древесных стволов замелькали горбатые уроды, и Стас понял, что мейнстрим действительно заблокирован наглухо, и соваться сюда не следует.

Рванули на Венеру, оттуда пробежались по старым базам на спутниках Урана и Сатурна, окончательно заморочив головы подругам. Несколько минут отдыхали на поверхности Европы, спутника Юпитера, буквально высунув языки, молча разглядывая удивительный «трубопроводный» ландшафт планетки, некогда являвшейся родиной дельфиногов, разумных существ, представлявших с виду помесь земных дельфинов и осьминогов. Но и здесь людей достали киллеры фундатора, а так как без оружия, – «универсал» Панова-первого не давал никаких преимуществ, – отбиться от упырей не представлялось возможным, побежали дальше.

Стас уже в «падении» вспомнил о Метаконе и «повернул».

Вышли они на плоской вершине одной из столбовидных скал, цепочка которых уходила в неведомые дали неведомых измерений, к владениям Метакона, если верить словам Ста-Пана.

– Ну, и что ты предлагаешь? – угрюмо осведомился Панов-первый, когда они налюбовались туманным морем, в котором утопали скалы, и слегка расслабились.

– Нам сюда. – Стас ткнул пальцем в сияющую золотом цепочку скал, уходящую в бесконечность, в то время как другой конец цепочки угасал в багровой мгле.

– Это краевая зона Метакона.

– Я знаю. – Стас только что получил подсказку эйконала и с удивлением прислушался к себе: подсказка пришла без всякого напряжения, будто дремавшая в глубинах подсознания информация обрела волю и сама пришла в движение. – Если мы дойдём, сможем выйти на матричный коммандер.

– Ты хочешь сказать – на Знания Бездн?

– Это и есть матричный коммандер. Получив доступ, мы сможем изменить вектор Цели Изменения, откорректировать ситуацию в Регулюме, восстановить прошлое. Не понадобится даже сбрасывать Фобос на Марс, уничтожать хроноген.

– Кто тебе такое сказал?

– Ты.

– Бред!

– Ну, или твоё «продолжение» в лице комбы Ста-Пана. Не суть важно. Главное, что это правда. Нам нужно пройти по этой дороге.

Панов-первый поймал взгляд Дарьи, державшей его за руку, повторил уже менее уверенно:

– Бред…

– Может быть, так и надо поступить? – тихо проговорила девушка. – Оставьте нас здесь и идите.

– Спасибо за предложение, – усмехнулся он. – Если и следовало вас где-то оставлять, то не здесь.

– Ты жалеешь, что я… что мы с вами?

Панов-первый поморщился, хотел ответить резко, но вдруг притянул Дарью-вторую к себе, обнял.

– Прости, я ищу выход… и не нахожу.

Стас перехватил взгляд Дарьи-первой, обхватил её за плечи.

– И ты меня прости.

– Я ни о чём не жалею, – слабо улыбнулась она. – Пусть будет то, что будет. Даже если вы нас оставите.

– Никогда! – сказал он с возмущением.

Внезапно что-то изменилось вокруг. Холодным ветром – в безветрии и при отсутствии воздуха над скалами – это назвать было нельзя, скорее – «ветром опасности», который был доступен абсолютникам на тонком полевом уровне. И оба почувствовали этот «ветер».

Вдали, на одной из скал, в полукилометре от застывших землян, вспыхнул язычок пламени, превратился в крылатого страшноголового дракона.

Стас и Панов-первый узнали зверя.

– ИЗАР!

– Инспектор Метакона!

– Это его ты хочешь пройти?

Стас выругался про себя. Дракон перекрыл им дорогу в том направлении, в котором они намеревались двигаться. А удастся ли им победить чудовищную тварь, представлявшую собой целевую антивирусную программу Метакона, он не знал.

– Надо уходить…

– Куда теперь, супермен? Мы уже убедились: нас везде стерегут.

– Есть идея…

Дракон сделал прыжок и перелетел на другую скалу, ближе к людям.

– Давай свою идею, только покороче. Эта зверюга жаждет познакомиться с нами.

– Мы с Дашей пытались пробиться в будущее.

– И что?

– Нам не удалось. В две тысячи пятидесятом нас остановила мембрана Предела.

– Могли бы и не пытаться, – насмешливо скривил губы Панов-первый. – Ещё никому из моих знакомых не удавалось пройти этот барьер. Возможно, он олицетворяет собой границу сноса, за которой Регулюма уже нет. Метакон стёр его.

Дракон перепрыгнул на другую скалу.

– Можно попытаться ещё раз.

– Зачем? Только потеряем время.

Дарья-первая умоляюще сжала кулачки.

– Давайте рискнём! Что вам стоит?

Панов-первый посмотрел на неё, перевёл взгляд на Дарью-вторую. Та сжала его локоть, проговорила низким голосом:

– Идём все вместе. Ведь мы ничего не теряем.

Двойник заколебался.

Дракон снова прыгнул.

– Хорошо, поехали, – уступил Панов-первый. – Но лучше сразу подумать о другом маршруте, если нас завернут.

Беглецы сдвинулись теснее.

Дракон взлетел в беззвёздное небо этого странного мира, но люди уже исчезли с вершины скалы, и зверь только лязгнул зубами страшной пасти, опускаясь на то место, где они стояли. Затем очертания его фигуры поплыли, исказились, он распался на струи тумана, удивительно напоминавшие человеческие фигуры, и пропал.

Глава 31

ПРОПУСК В БУДУЩЕЕ

Человеческий язык беден по сравнению с теми запасами информации, которые хранит космос, и не в состоянии описать возможные формы материи. Он не способен описать даже человеческие эмоции и ощущения. Пример – тхабс. В принципе это и в самом деле процесс, а не физический объект или энергетическое поле. Его можно только возбудить, создать, инициировать, включить, вовлекая материальные структуры в некое подобие движения. Поэтому все доступные человеку сравнения, такие как колодец, бездна, тоннель, линия, струна и так далее, не отражают его сути. Но Стас (мысль мелькнула мышонком и исчезла) привык называть тхабс «колодцем» и привычно распорядился своим экстрасенсорным зрением, чтобы оглядеться внутри этого «колодца» и выйти из него в нужном пространстве – и времени.

Время он выбрал с избытком – две тысячи сто первый год по земному летоисчислению, пространство – с точными представлениями о переходе на земной уровень Регулюма: Антарктида, южный полюс. Понадеялся, что уж здесь-то никто не догадается устроить засаду, и на всякий случай приготовился к удару о невидимую упругую преграду – мембрану Предела. Так было, когда они с Дарьей попытались пересечь границу времён.

Но удара не последовало.

В глаза брызнул яркий солнечный свет.

Беглецы шагнули из темноты на ровную белую площадку, показавшуюся им ледяным полем, и растерянно завертели головами, разглядывая непривычный и неожиданный пейзаж.

Они стояли не на льду!

Это была вершина высокой башни, накрытой прозрачной крышей, форма которой напоминала ротонду. А внизу располагался город, который, по представлениям людей, не мог располагаться на Антарктическом материке.

Впрочем, городом это текучее, непрерывно изменяющееся разнообразие форм назвать было трудно. Равно как и снежно-ледяным полем. Лишь изредка в кипучих всплесках полупрозрачных струй и светящихся геометрических фигур на мгновение показывалось какое-нибудь здание, привычное глазу, и тут же растворялось в бесшумных танцах и хороводах других фигур.

Яркий, насыщенный намёками на геометрически правильный городской ландшафт, пронизанный живыми линиями и потоками, бурлящий непонятной жизнью – калейдоскоп!

– Что это? – спросила Дарья-первая, почти не дыша.

– Эфемерида, – раздался за спинами мужчин спокойный хрипловатый голос.

Как ужаленные, они подскочили, обернулись, с похвальной быстротой загородив подруг собой.

На них с лёгкой ироничной усмешкой смотрел седой старик в серебристом плаще, который то и дело дымился и начинал превращаться в одежду другого фасона и кроя, но трансформация эта не имела завершения, и плащ оставался плащом.

– Дервиш! – проговорил Панов-первый с недоверием. – Вот так встреча! Здравствуйте.

– И вы будьте здравы, роднокровники. С тобой мы виделись, друже, а это твой виртуальный братец? Он же – носитель опыта. Не так ли?

Стас поклонился, чувствуя в себе разительную перемену: показалось, что кровь закипела, голова наполнилась немыслимым светом знания, а тело превратилось в сгусток энергии.

Панов-первый с недоумением покосился на него, снова обратился к старику:

– Что значит – носитель опыта? Какого опыта?

– Он знает.

– Поясните.

– Захочет – расскажет сам.

Панов-первый смерил Стаса подозрительным взглядом.

– О чём он?

Стас молчал. Потому что внутри него проснулся… нет, не эйконал, не информационный контент – комба Ста-Пан!

Дервиш усмехнулся, разглядывая любопытные и смущённо-нетерпеливые лица девушек, выглядывающих из-за спин мужчин.

– Не прячьтесь, красавицы, я не кусаюсь.

Обе Дарьи встали рядом с друзьями. Дервиш лукаво прищурился:

– Такими я вас и представлял.

– А кто вы? – решилась на вопрос Дарья-первая.

– Человек.

– Нет, я имела в виду… вы из СТАБСа?

– Ах, это… да какая разница, милые мои? Я имею возможность не иметь определённой должности и не выполнять конкретной функции.

– Он Ангел, – пробормотал Панов-первый, продолжая разглядывать лицо Стаса.

– Ангел?! – в голос воскликнули обе Дарьи.

– Ну, не в мифологическом и уж совсем не в библейском смысле, – качнул головой старик. – Можете называть меня этик-мнемором первого уровня, если говорить об уровне осмысления.

– Осмысления чего?

– Замысла Творца, разумеется. Но это очень длинная история, сегодня вам её не осилить.

– Тогда скажите, пожалуйста… вы назвали город эфемеридой, – Дарья повела плечиком, указывая на текучий пейзаж под башней, – что это означает? Или это название города?

– Эфемерида прежде всего – возможное состояние какого-либо объекта или процесса. Вы же видите эфемеридный аттрактор будущей Антарктиды.

– Что такое аттрактор?

– Подожди, Даша, – остановил девушку Панов-первый, в упор глянул на Дервиша. – Нас пропустили в будущее… если я правильно понял…

– Правильно, здесь сейчас течёт две тысячи сто первый год.

– Значит, пропустили. Почему? Раньше никому не удавалось пройти в будущее дальше две тысячи пятидесятого года.

– Потому что вы достигли определённого состояния, которое можно охарактеризовать одним словом – мера. Люди не зря придумали поговорку: всему нужна мера. Этому же слову соответствует и другое – МЕРА, то есть Метаэтика Равновесия, которая поддерживается в регулюмах Законами Творца. В ваших силах подняться и до её высот.

– Как?

– Закончите, что начали.

– То есть снова бежать и драться?

– А это уж вы решите сами. По-моему, у него есть ответ на твой вопрос, – кивнул Дервиш на Стаса.

Панов-первый повернулся к двойнику, вдруг осознавшему, какой эйконал подарил ему Ста-Пан. По лицу молодого человека стекали капли пота, но он их не вытирал, он беседовал сам с собой.

«Ты… был со мной… всё это время?!»

«Верно, – ответила сущность Ста-Пана с бархатистыми интонациями. – Что тебя не устраивает?»

«Ты говорил, что я не стану зомби!» – Стас задохнулся от разочарования, гнева и ненависти.

«Ты и не был зомби. Я не вмешивался в твои намерения и решения, ты действовал самостоятельно».

«Врёшь!»

«Извини, было всего лишь один раз, когда ты мог погибнуть, не выполнив предназначения. Один раз! Могу напомнить, когда это было. Ты почувствовал. Но потом всё делал без подсказок».

«Я получал ответы на все вопросы…»

«Во-первых, не на все, для этого ты ещё не созрел. Во-вторых, ты получал информацию, необходимую для выживания и перехода».

«Какого перехода?»

«С уровня человека, обладающего всего-навсего трансперсональным восприятием, на уровень оператора реальности и выше, на уровень этик-мнемора».

«Не загибай, – отмахнулся Стас. – Этик-мнеморы свободны от всех ограничений внутри регулюмов, а я бегаю от упырей, как заяц».

«Так перестань бегать».

«Я не один».

«Один ты и не сделаешь ничего. Я когда-то остался один и чего достиг, кем стал? Всего лишь комиссаром баланса. У тебя есть шанс подняться выше».

«С тобой вместе?»

«Зачем со мной? Разве ты бросишь Дашу?»

Стас слепо посмотрел на Дарью-первую, поглядывающую на него с любовью и обожанием.

«Не брошу…»

«Вот и иди с ней дальше. И того Панова не бросай, то есть меня молодого, в сущности, я был неплохим человеком, хотя и слабохарактерным».

«Но ты же… сидишь… внутри меня…»

«Я уйду. Уже ухожу. Но предупреждаю – ты всё потеряешь, что я знал и мог передать».

«Пусть! Хочу быть самим собой!»

«Что ж, твоя воля. Прощай, идущий. Похоже, я в тебе не ошибся!»

«Прощай!»

Разговор оборвался.

Стас прислушался к наступившей тишине внутри сферы сознания. Тишина была полная. Иная жизнь, наполнявшая разум, ушла. Но информация, осевшая в памяти Стаса на многих и многих её «стеллажах», осталась! Он это чувствовал!

«Ста-Пан!» – позвал Стас.

«Прощай…» – совсем тихо шевельнулась в голове тающая мысль, и стало совсем тихо.

– …как истукан? – услышал он голос двойника, очнулся.

– Что остолбенел, как истукан? – повторил вопрос Панов-первый. – Бледный, в поту весь, губы шевелятся… что с тобой происходит?

Стас вдруг вспомнил о подарке Ста-Пана, вынул из рукояти ножа капсулу «инэра», сдавил пальцами. Капсула лопнула струйкой сизого дымка… и ничего не произошло! Силы Стаса не удесятерились, мысли окружающих по-прежнему были недоступны, и никакой особой одарённости он не почувствовал. Значит, «инициатор экстрарезерва» – блеф? Ста-Пан вручил его своему порученцу всего лишь ради психологической поддержки? Как последнее средство, способное удержать абсолютника от соблазна спрятаться за чужую спину?

Но ведь он справился с собой, не позволил отчаянию командовать парадом? Не продал душу дьяволу?

Стас рассмеялся.

– Ты что? – удивился Панов-первый. – Наркотиками пользуешься?

– Не обижай его! – заступилась за Стаса Дарья-первая. – Он вообще не ку… ой! А где Дервиш?

Беглецы оглядели площадку ротонды, но собеседника не увидели. Дервиш ушёл, воспользовавшись моментом.

– Дервиш, – позвала Дарья-вторая.

– Не зовите, – сказал Стас. – Он больше не придёт.

– Почему?

– Дервиш показал нам пропуск в будущее, остальное зависит от нас самих.

– Какой пропуск? Эту… эфемериду?

– Наши намерения изменить жизнь к лучшему. Единственно правильный пропуск.

– Ты знаешь, – посмотрел на него исподлобья Панов-первый, – что делать?

– Конечно. Вернуться на дорогу и добраться до библиотеки Метакона, получить Знания Бездн.

– Но ведь там… дракон! – вздрогнула Дарья-вторая.

– Ну и что? – улыбнулся Стас, протягивая двойнику руку ладонью кверху. – Нас четверо, неужели отступим, неужели испугаемся какого-то дракона?

Помедлив, Панов-первый накрыл его ладонь своей, а сверху легли две ладошки засмеявшихся девушек.

Помоги им Творец!..

Декабрь 2007

Примечания

1

Айзек Азимов.

2

Исторический факт: Русско-турецкая война длилась с 1735 по 1739 год.

3

ИАНУ – информационно-аналитическое Управление.

4

Тренд – вектор коррекции.

5

Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними (лат .).

6

Открыты уже десятки подобных объектов, размеры которых близки к диаметру Плутона (2390 км) и даже больше: диаметр Зены близок к 2800 км.

7

Размеры Гипериона: 360 x 280 x 225 км.

8

Американский астроном А. Холл, в августе 1877 г.

9

Если вы хотите узнать, что значит «проходить дальше пояса Койпера», отправьте SMS 30119 на номер 2990 либо позвоните с мобильного по номеру 09956 и наберите 030119.

Content

ВАСИЛИЙ ГОЛОВАЧЁВ
ПРОПУСК В БУДУЩЕЕ

Пролог НИЧТО НЕ ПОВТОРИТСЯ

Глава 1 О ЧЁМ ТЫ МЕЧТАЕШЬ?

Глава 2 РЕГУЛЮМ

Глава 3 ПОВОРОТ

Глава 4 МЕФИСТОФЕЛЬ

Глава 5 МОЯ ВОЛЯ – ЗАКОН!

Глава 6 ЧТО Я ЗДЕСЬ ДЕЛАЮ?!

Глава 7 ПОМЕХА: УБРАТЬ НЕЛЬЗЯ КОНТРОЛИРОВАТЬ

Глава 8 БУДЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ

Глава 9 ПРЯМ-ТАКИ ПРОФЕССИОНАЛ СПЕЦНАЗА

Глава 10 ЛИЧНО ОТВЕЧАЕТЕ

Глава 11 ВЕЛИКАЯ ИЛЛЮЗИЯ

Глава 12 КОМПРОМИСС НЕВОЗМОЖЕН

Глава 13 ПОРА ВООРУЖАТЬСЯ

Глава 14 С ЛЮБИМЫМИ НЕ РАССТАВАЙТЕСЬ

Глава 15 ВОРОН ВОРОНУ ГЛАЗ НЕ ВЫКЛЮЕТ?

Глава 16 МЫ РАДЫ ВИДЕТЬ ВАС

Глава 17 БЕГУЩИЙ ПО ЛЕЗВИЮ БРИТВЫ

Глава 18 ПРЕСЕЧЬ СМУТУ В ЗАРОДЫШЕ

Глава 19 ШАГ ВПРАВО, ШАГ ВЛЕВО – КИРДЫК!

Глава 20 ОТДЫХАЙТЕ, КОМИССАР

Глава 21 МЕНЯЕМ СТРАТЕГИЮ!

Глава 22 РИСК – БЛАГОРОДНОЕ ДЕЛО

Глава 23 ФОБОС – ЭТО СТРАХ

Глава 24 НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО!

Глава 25 НЕУДАЧА НЕУДАЧЕ РОЗНЬ

Глава 26 ОН ВАШ

Глава 27 ПОМОГИ СЕБЕ САМ

Глава 28 НЕ МЕШАЙТЕ МНЕ!

Глава 29 ДОРОГУ ОСИЛИТ ИДУЩИЙ

Глава 30 ОТ СЕБЯ НЕ УБЕЖИШЬ

Глава 31 ПРОПУСК В БУДУЩЕЕ

Примечания