Алекс Орлов

Штурм базы

Моторы работали ровно, и пропеллеры деловито рубили воздух. Квасневский пригибался к палубе, но не от страха, просто ему казалось, что так скутер идет быстрее. Приходилось держаться ближе к береговой линии, чтобы не давать солдатам прицелиться, однако те знали свое дело. Рядом с бортами взлетали фонтаны воды, и пули щелкали по надстройкам.

Смерть проносилась над головой Квасневского, но он был твердо уверен, что сегодня еще не умрет. Быть может, завтра или на следующей неделе, она давно охотилась за ним и за последний год подобралась вплотную. Но не сегодня, не сегодня…

1

В этом году ливни начались на две недели раньше обычного, но Джим Симмонс и Тони Тайлер в этом мало что понимали, они прожили на базе меньше года и дождей еще не видели. Их приход означал свертывание боевой работы и вынужденный отдых.

В течение двух месяцев выбраться за пределы базы было невозможно. Разве только по утрам, когда ливень слабел, чтобы собраться с силами и снова обрушиться на землю, лес и переполненные реки.

По ночам стихия буйствовала особенно сильно, и даже в пределах базы передвигаться было небезопасно. Водоотводных каналов на ее территории не предусматривалось, и вся вода устремлялась к единственным воротам. Случалось, ее потоками из ворот выносило часовых, поэтому, безо всяких шуток, они заступали на пост в спасательных жилетах и вдобавок привязывались к турникету нейлоновым шнуром. В десяти шагах от ворот начинались минные поля, и заплывать на них было смерти подобно.

Однако совсем оставить службу было никак нельзя, и смены солдат доставлялись в лесные форты на надувных лодках – по вышедшим из берегов рекам и ставшими реками протокам.

Поскольку способ этот был весьма непрост, смены на фортах удлинялись с двух недель до трех, а из припасов подвозили только самое главное: лекарство от кожного грибка – с дождливым сезоном он становился опасен, – яблочные пироги, которые повара выпекали специально для оторванных от базы, и несколько новых фильмов на квантовом носителе – все честь по чести.

Из-за того, что джунгли были затоплены водой, которая продолжала обрушиваться с неба ежедневно, мятежники не вели никакой деятельности. Они тоже отсиживались на своих базах, поэтому гарнизоны фортов никто не беспокоил. Спасаясь от скуки в бетонных бункерах, солдаты ели, спали, смотрели кино и под шум дождя мечтали о больших городах и длинноногих девушках.

Некоторые ходили на рыбалку, спускаясь к окружавшим бункеры бетонным заграждениям, которые играли роль плотины и образовывали глубокие запруды, – откуда там бралась рыба, для всех было загадкой.

Иногда надоедало все, и хотелось, чтобы поскорее закончился этот дождь, выглянуло солнце и начали летать «Си-12», лишь бы не путешествовать на опостылевших надувных «казуарах».

Немногие вспоминали, что с началом сухого сезона в джунглях появлялись мятежники и возобновляли обстрелы бункеров.

2

Не забывали о своих обязанностях и разведчики капитана Саскела. Они совершали традиционные вылазки, правда, теперь пешие походы сменились патрулированием на тех же «казуарах» с подвесными водометами. Такие двигатели работали очень тихо, а за шумом непрекращавшегося дождя их вовсе не было слышно.

Несмотря на то, что кругом властвовала вода, двигаться на лодках в пределах зоны безопасности можно было только по дорогам. Любое касание дна на минном поле грозило самыми серьезными последствиями, и несколько подрывов в сезон уже произошли.

Иногда взлетали на воздух принесенные течением коряги, но пару раз на мины натыкались местные речные чудовища – зурабы. При трехуровневом минировании срабатывали сразу три заряда, поэтому от животных мало что осталось. Но и то, что осталось, было съедено рыбками-канипонами. Спокойные и мирные в сухой сезон, с началом дождей канипоны сбивались в косяки и, забросив водоросли и болотных мошек, рыскали в поисках трупов утонувших животных и атакуя раненых.

Отъевшись на белковой диете, они метали икру, и к ним возвращался их прежний тихий нрав, а дожди прекращались уже через неделю после икрометания канипонов – это было верной приметой.

В этот раз Джиму и Тони совместно с сержантом Рихманом предстояло выйти на патрулирование территории, однако для этого требовалось подняться в четыре утра. «Окно» в дождевом расписании давало только три часа на то, чтобы прокатиться по реке при слабом дождике, лишь изредка вычерпывая воду и не рискуя быть смытыми тропическим ливнем.

«Казуар» разведчиков хранился прямо в коридоре жилого строения.

В 4.15 Джим и Тони выволокли его на воду, которая текла по территории базы сплошным потоком. Сейчас эта река была едва по щиколотку, а час назад бушевала, словно горный поток.

Джим закинул автомат за спину и сошел в воду прямо в ботинках. Избегать сырости смысла не было. На косом и монотонном дождике обмундирование вымокало за несколько минут.

Тони подал с крыльца нос «казуара», и Джим осторожно опустил надувную лодку на воду.

Из двери появился сержант Рихман. С высоты крыльца и своего немалого роста он оглядел территорию базы, потом взглянул на небо и сказал:

– Скоро этому дождю придет конец – тучи светлеют.

– Хорошо бы, сэр, – со вздохом произнес Тони, смахивая с подбородка дождевые капли. Они с Джимом переживали только первый дождевой сезон в Междуречье, и им казалось, что конца и края этому безобразию не будет. Отсутствие солнца плохо сказывалось на настроении, а вечно сырое обмундирование начинало раздражать.

Рихман спустился к лодке и установил на корму водомет. Затем уложил на дно плоскую панель питания.

– Ну пошли, – сказал он.

Джим с Тони подхватили лодку за свисавшие с бортов ремешки и потащили по воде в сторону главных ворот.

Слева, на вертолетной стоянке, мокли зачехленные «Си-12» – честные работяги джунглей. Им тоже не хватало солнца и чистого неба. Справа дремала под водой спортивная площадка. В свободное время солдаты играли на ней в футбол, но при такой погоде было не до игр.

Поднимая брызги, мимо прошла смена часовых. Джим подумал, что стоять в такую погоду у ворот не очень приятно – дождь льет, но не приносит прохлады, на плече автомат, а на ногах разбухшие от воды ботинки. Только и радости, что поесть по-человечески. На базе были отличные повара.

«Хорошо, что разведчики не ходят в караул», – сказал себе он.

Подхваченная течением лодка ударила по ногам, и Джим споткнулся.

– Держаться, парни! Держаться! – строго приказал Рихман. – Не хватало, чтобы вы еще до работы попадали!.. – Махнув рукой знакомому часовому, сержант скомандовал: – Стоп!.. В лодку!

Пока он держал «казуар», чтобы его не снесло течением, Джим и Тони расселись по номерам. Джим расположился вполоборота на носу, чтобы смотреть вправо. Он был самым легким, поэтому ему досталось это место. Тони, как самый высокий, садился в середине лодки вполоборота влево.

– Готовь торцы! – скомандовал сержант.

Торцами назывались полутораметровые палки со стальными наконечниками. Их удобно было вонзать в землю, если лодку несло не туда. В данном случае требовалось не дать течению вынести лодку из ворот на минное поле.

Придерживая за корму, сержант стал подталкивать судно вперед. В воротах течение усилилось, и «казуар» стало подбрасывать.

– Держать! – скомандовал Рихман. Затем забрался в суденышко, отчего корма низко осела. Стремнина потащила лодку из ворот, несмотря на то, что Джим и Тони изо всех сил налегали на торцы.

– Поехали! – сказал Рихман, и стажеры одновременно подняли шесты. Сержант включил водомет на полную мощность и лихо выполнил левый поворот всего в метре от границы минного поля.

3

Чтобы выбраться на реку, требовалось сначала плыть вдоль бетонного ограждения базы до радиальной западной дороги. В сухое время Джим и Тони неоднократно ходили по ней в джунгли, выполняя учебные задания сержанта Рихмана.

Дорога была заминирована, и проход по ней осуществлялся лишь после отключения взрывателей, что делалось дистанционно с диспетчерского пульта базы. В период дождей этот порядок не менялся, хотя за всю историю базы мятежники ни разу не пытались приблизиться к ней по воде.

Запросив по рации диспетчера, Рихман получил разрешение на проход и, прибавив водомету тяги, повел лодку по обозначенной вешками дороге. Добравшись до джунглей, разведчики свернули направо и вдоль границы леса вышли к притоку реки Калпеты, который теперь и сам выглядел как настоящая река. Даже берегов теперь у него не было – их отмечала лишь зеленая стена тропического леса.

– Разведчик Тайлер, в чем состоит цель патрулирования? – спросил сержант. Он всегда задавал одни и те же вопросы, поэтому Тони знал ответ.

– Целью патрулирования является обнаружение на реке деталей, косвенно свидетельствующих о возможной деятельности врага.

– Молодец. Можешь начинать вычерпывать воду.

Тони покорно взялся за резиновый ковшик и стал загребать дождевую воду, которая, несмотря на относительную слабость дождя, быстро накапливалась в лодке.

– Разведчик Симмонс, что может являться этими самыми деталями?

– Косвенно свидетельствующими, сэр?

– Да, косвенно свидетельствующими, – подтвердил Рихман.

– Обрывки бумаги, одежды, пластиковая упаковка, масляные пятна…

– А также…

– А также трупы животных со следами огнестрельных ранений.

– Это ты уже сам выдумал.

– А что, разве такое не может быть?

– Может… Ну-ка, что там впереди?

Джим стал присматриваться. На волнах подпрыгивало какое-то белесое пятно. Скорее всего, очередной кусок упаковочного пластика, еще не было случая, чтобы они не привозили какой-нибудь мусор.

К таким вещам разведчики относились очень серьезно и позже у себя в жилом помещении все вместе определяли происхождение того или иного клочка. Часто на эти опознания приходил командир разведвзвода капитан Саскел, а в особо важных случаях представитель Службы Безопасности – капитан Мур.

Последний раз это случилось две недели назад, когда был найден кусок упаковочной бальзы – вещества, похожего на застывшую пену. На взгляд Джима и Тони, это был пустяк, однако позже им объяснили, что бальза отломлена от большого куска, который представлял собой форму для укладки военного снаряжения.

– Это означает, что, пользуясь затишьем дождливого сезона, противник пополняет свои арсеналы, – сказал тогда Саскел.

А многоопытный разведчик Шульц заметил, что в такую бальзу пакуют авиационные изделия. Тогда на это никто не обратил внимания. Ну откуда у мятежников авиация, да еще в лесу?

Лодка продолжала упорно двигаться против течения, и скоро светлый предмет оказался совсем близко.

– Ну, что это за штука, впередсмотрящий?

– Это какая-то гадость, сэр!.. – воскликнул Джим, невольно хватаясь за автомат.

– Это не гадость, это водяной каракурт – десятиногий монстр, питающийся рыбой.

– И, разумеется, ядовитый? – уточнил Тони, брезгливо поглядывая на полупрозрачного каракурта, который держался на воде благодаря множеству волосков на растопыренных лапах. Помимо ног, у него был длинный деформированный ус с утолщением на конце. Им каракурт имитировал тонущее насекомое.

– Конечно, ядовитый. В этом крае быть неядовитым значит не выжить.

– А на него есть противоядие, сэр? – спросил Джим, дотрагиваясь до висевшего на поясе контейнера, в котором находились полторы дюжины заправленных сыворотками шприцев.

– Против него – нет, но можно использовать универсальную сыворотку номер пятнадцать. Своевременное ее применение снижает вероятность летального исхода со ста до сорока восьми процентов.

– Негусто, – покачал головой Джим, поглядывая вслед уплывавшему каракурту. У них с Тони уже был нелегкий опыт общения с обитателями джунглей, когда каждая секунда до ввода правильной сыворотки была на счету. При этом до службы Джим и Тони боялись уколов.

Каракурт был уже достаточно далеко, когда Джим заметил его быстрое движение и над водой блеснула чешуя затрепыхавшейся рыбки.

4

Через полчаса Джим увидел еще один подарок реки. Им оказался кусок упаковки.

– На этот раз не каракурт, сэр! – обрадованно произнес Джим, выхватывая из воды находку. Так быстро действовать на воде вынуждали обстоятельства. В глубине реки мог прятаться зураб, наводивший ужас на водных обитателей и неосторожных купальщиков. Согласно специальной литературе по флоре и фауне материка Тортуга зурабы достигали в длину восьми метров, а по слухам вымахивали на все двенадцать.

Поскольку Джиму и Тони уже случалось видеть зурабов, на воде они не зевали. Конечно, с наступлением высокой воды пищи у этих хищников становилось больше, однако на службе полагалось быть готовым ко всему.

– Ну-ка, дай сюда! – сказал сержант, и Джим перебросил ему пожелтевший кусок упаковки.

Рихман выставил регулятор мощности водомета на малый ход и стал рассматривать находку. Это был тот же материал, что они находили в районе Четвертого опорного пункта. За месяц до сезона дождей мятежники, используя секретный метод, взяли этот форт штурмом.

Джим и Тони были в рядах его гарнизона. В неравном бою только им двоим посчастливилось уйти живыми, все остальные погибли. После захвата форта мятежники его взорвали. Как выяснилось позже, сделали они это для того, чтобы вывести данный район джунглей из-под контроля солдат федерации.

Воздушная разведка, которую осуществляли пилоты с военно-воздушной базы «Мальбрук», еще долго не фиксировала в джунглях никаких изменений, а между тем они были. Когда удалось организовать разведывательный рейд, выяснилось, что весь район вокруг разрушенного форта основательно изрыт. В рекордно короткие сроки оказались переработаны сотни тысяч тонн грунта. При этом была уничтожена вся наземная растительность, за исключением самых высоких деревьев – третьего-четвертого яруса.

Замысел неизвестных разработчиков недр был прост: они вели свои работы под прикрытием раскидистых крон, поэтому воздушная разведка им не мешала.

Что являлось предметом добычи, гадать не пришлось. Бойцам с Двадцать Четвертой базы уже не раз приходилось выслеживать группы мятежников, которые добывали алмазы, находившиеся в джунглях близко к поверхности земли. Продавая их, мятежники вооружались, и тот факт, что им удалось взять приличный груз драгоценного сырья, сулил солдатам Междуречья тяжелые времена.

– Ну и что это, сэр? – спросил Тайлер, между делом вычерпывая из лодки воду.

– Упаковка от расходных деталей машины для промывки грунта. Прежде мы находили такие же, но с маркировкой.

– Там, где искали алмазы?

– Там, – кивнул сержант и вздохнул.

Они плыли против течения еще четверть часа, затем развернулись и стали возвращаться. Дождь понемногу прибавлял, и Тайлеру приходилось все чаще вычерпывать воду.

По течению лодка бежала куда быстрее. Джим смотрел на хмурое небо и время от времени смахивал с лица воду.

– А вот интересно, – сказал он, – как переживают дождливый сезон дикари?

– Дикари? – переспросил сержант. – Ты имеешь в виду марципанов?

– А кого же еще?

– Может, девочку свою вспомнил?

За спиной предательски хихикнул Тони.

– Почему сразу девочку? – обиделся Джим.

Эта любовная эпопея с дикаркой его чуть не погубила. Едва повстречавшись с девушкой в джунглях, Джим, невзирая на предупреждения Тони, сразу дошел с ней до самого главного. Красивая и искусная в любви, она легко привязала Джима к себе, и он бегал к ней на ежедневную случку, высунув язык. Эти встречи приходилось скрывать ото всех, кроме Тони, который первое время покрывал друга, надеясь его образумить. Однако ничего не помогало – ни увещевания, ни угрозы.

По счастью, странности в поведении стажера заметил сержант Рихман, а потом уже обстоятельства заставили Джима «сдаться» и привести Джеки, как он назвал девушку, на базу.

На этом история не закончилась. Джеки оказалась не из племени марципанов, а из мали – народности, которая жила на территориях, контролируемых мятежниками. В этом сумел разобраться капитан Мур, который представлял на базе Службу Безопасности. Когда тайны Джеки всплыли наружу, эта милая лесная пташка едва не отправила всех присутствовавших на допросе в мир иной. Положение спас сержант Рихман, которому пришлось применить всю свою силу и сноровку.

Как выяснил все тот же капитан Мур, знакомство Джеки с солдатом оказалось спланировано разведкой мятежников с целью проникновения на Двадцать Четвертую базу. Тогда Джим еще не знал об опасности, которая исходит от местных женщин. Они умели порабощать не имевших иммунитета мужчин, делая их зависимыми от секса с дикарками. Проводили гормональную атаку, как объяснил позже гарнизонный медик по прозвищу Док.

«Ты желаешь ее снова и снова, и с каждым днем все сильнее. Ломка, друг мой. Как у наркомана», – говорил Док, и Джим ему верил. Именно так он себя и чувствовал, особенно по утрам. Готов был стену головой прошибить, чтобы только добраться до желанной дикарки.

Джим вздохнул. Казалось, это было давным-давно – время на базе текло иначе. Проходил месяц, а казалось, целых полгода, и что интересно – его перестало тянуть домой.

С Тони все проще, у него дома целый выводок братьев и сестер, и он не раз признавался, что рад своей свободе. А Джим был единственным сыночком у мамы.

Тони Тайлер в очередной раз вычерпал из лодки воду и, поправив на коленях автомат, спросил:

– Сэр, а когда приедет капитан Васнецов?

– Тебе не хватает работы?

– Мне хватает, сэр, – поспешил заверить Тони, – просто все говорят: капитан Васнецов – то, капитан Васнецов – се… Вот и хотелось бы на него взглянуть.

– Еще взглянешь и мало не покажется. Времени на раскачку не даст, это вам не я.

«Еще скажи – это вам не капитан Саскел», – ухмыльнулся про себя Джим. Едва они с Тони попали в разведвзвод, капитан в первый же день без раскачки пристроил его в команду, которая в экстренном порядке отправлялась на «отбой». Это означало отбивать попавших в окружение разведчиков.

Через два дня капитан примерно так же удружил Тони.

– А мы готовы к трудностям, – самонадеянно заявил Тони. – Правда, Джим?

– Правда, – подтвердил тот, поглядывая на свой правый сектор. На одной из свесившихся к самой воде веток нашли приют две бурые змеи. Они были большими – не меньше метра каждая, однако яд их был неопасен.

Другое дело, маленькие желтые и зеленые змейки, которых почему-то называли малиновками. Они любили нежиться на широколистых деревьях, а во время дождя висели под листьями, уцепившись за черенки хвостами. Вот и сейчас Джим видел их не менее дюжины – с виду таких миролюбивых, похожих на древесные сережки. Однако бывали случаи, когда после укуса малиновки человек не успевал достать из контейнера «Н-19» – сильнодействующую сыворотку.

Как-то, в самом начале сезона, Джим шел по лесу с Шульцем, и оборвавшаяся лиана стряхнула на разведчиков десятка два малиновок. Шульц тогда сказал изменившимся голосом:

– Не дыши.

И они стояли минут десять, пока эти твари не расползлись. К счастью, малиновок в лесу было немного, а их родственницы, змеи-листвянки, оставляли укушенным куда больше шансов.

– Сэр, неужели капитан Васнецов может свалить Шульца? – не успокаивался Тони.

– Запросто.

– А вас?

– Запросто.

– Он что, такой сильный? Неужели здоровее вас, сэр?

– Нет, не здоровее. Даже ниже ростом. И тебя, кстати, тоже. Внешне он выглядят примерно как Симмонс.

– А почему нас не учили драться сразу? – спросил Джим. – Как только мы приехали?

– А какой смысл? Специалист не будет тратить время на стажера, которого, возможно, скоро убьют. Вот когда остаются самые выносливые, самые удачливые, их можно учить дальше.

– Какой-то нехороший подход, – сказал Тони, вспомнив тех, с кем он был в учебке и кого теперь уже не было.

– Плохой или хороший, но это закон войны. И ему необходимо следовать, признаешь ты его или нет.

Тайлер ничего больше не сказал и принялся вычерпывать из лодки воду.

Они обогнали мертвую змею, которую обгладывала стайка рыбок-канипонов.

Сидевший на носу Джим проводил эту компанию равнодушным взглядом. Теперь он думал о капитане Васнецове, который переезжал с базы на базу, как какой-нибудь знаменитый артист на гастролях. Новеньких он учил, ветеранов – тестировал. Особенно доставалось разведчикам. Считалось, что они должны находиться в самой лучшей форме и одерживать верх над мятежниками.

Один из разведчиков, Госкойн, по секрету сообщил, что даже капитану Саскелу инструктор Васнецов не делал скидок и командир взвода ходил с фингалами.

Оставалось надеяться, что к молодым солдатам Васнецов отнесется с пониманием.

5

Когда они вернулись на базу, дождь порядком окреп. Впрочем, скопившаяся за ночь вода уже вытекла и неглубокого ручейка еще не хватало, чтобы подплыть к воротам на «казуаре». Пришлось выйти из лодки раньше и волоком втащить ее на территорию базы.

Возле строения Девятнадцать в просторном дождевике разведчиков ожидал капитан Саскел.

– Ну что? – спросил он, поглядывая на промокших насквозь бойцов.

– Вот, – сказал Рихман и подал клочок упаковки.

Капитан помял в руках этот трофей и покачал головой.

– Это от горного оборудования, мы такие и раньше находили.

– Так точно, сэр, – подтвердил Рихман, снимая с лодки водомет и панель питания.

– Если они получили целую кучу алмазов, значит, теперь перевооружаются. Причем не так, как обычно – пулеметики, новые безоткатные орудия… Сюрприз нас ожидает. Неприятный сюрприз. Ладно, затаскивайте лодку, завтрак скоро.

Рихман поднялся по ступеням, за ним проследовали Тони и Джим, волоча отяжелевший «казуар». Лодку они положили в коридоре, автоматы оставили в арсенальной комнате, потом переоделись в сухое.

Приятели испытали настоящее блаженство, когда улеглись на кровати поверх покрывал – в сухой одежде и, самое главное, – в сухих носках.

А за окном, словно спортивный автомобиль, разгонялся ливень.

– Я вот что думаю, – сказал Тони. – Тогда во время штурма форта…

– Ну?

– Ты видел, что случилось с Томом Морганом?

– Нет, не помню. Я ничего не соображал тогда, стрелял как заведенный. Менял магазины и снова стрелял… Помню, ты мне что-то орал. В общем, я был как отшибленный.

– Я тоже, – со вздохом произнес Тони. – Это от нервов. Я вот что подумал: если ни ты, ни я не помним, что Моргана убило, так, может, он живой остался?

– Ты знаешь, я о нем меньше всего думал, – признался Джек, глядя, как Госкойн выполняет возле кровати приседания. – Ну, то есть, иногда вспоминал, как в учебке вместе были, то да се… Но возвращаться к штурму не хочется…

Джим замолчал и невольно стал вспоминать. Их вместе с новичками из других подразделений собрали в одну смену и под командованием двух ветеранов отправили на Четвертый опорный.

Том Морган поехал тоже. Вместе они были в учебке, вместе в команде новобранцев, приехали с капитаном Саскелом по адресу – планета Ниланд, материк Тортуга, Двадцать Четвертая база.

Морган был самым малорослым и тщедушным, однако в учебке очень любил поговорить о патриотизме, воинском долге и работе для настоящих мужчин. Оказавшись на настоящей службе и побывав в фортах под обстрелами мятежников, он заметно скис. Жаловался при встрече, что не годится для военной службы, и опасался от страха сойти с ума.

К тому времени у Джима и Тони было в активе по одной боевой операции, хотя желание все бросить и сбежать у них сохранялось довольно долго. Уверенность пришла позже, когда они походили по джунглям, сначала с инструкторами, а потом и самостоятельно. Пережили шпионско-любовную историю с дикаркой, испытали на себе ядовитые укусы и научились пользоваться противоядиями.

Поэтому дежурства на Четвертом опорном они не боялись и воспринимали его как какую-то повинность – прихоть начальства. Все знали, что разведчики ездят на смены только в исключительных случаях, когда нужна их помощь, однако капитан Саскел и сержант Рихман считали, что молодым разведчикам полезно узнать не только, как ходить по лесу и прятаться в болоте, но и что такое обстрел двухдюймовыми снарядами, которые били по стенам форта словно гигантские молоты.

Сам форт был хорошо вооружен. Его автоматический миномет наводился компьютером и был в состоянии выкашивать в джунглях целые поляны, а система залпового огня который год стояла без дела, поскольку еще ни разу не возникала ситуация, требующая применения оружия такого масштаба.

На следующий день, после того как новая команда заступила на смену, техническая разведка базы сообщила о передвижении в джунглях больших сил противника. Как сказал сержант Рихман – подозрительно засуетились. Поскольку «суетились» они в районах всех четырех опорных пунктов, точно определить цель их удара было трудно, поэтому ждали, когда враг проявит себя.

Ждали нападения и на Четвертом опорном.

Джим дважды выходил на разведку. Первый раз он напоролся на каких-то диверсантов, и после короткого боя его напарник, солдат-строевик, был ранен осколком гранаты в ногу. Свои вовремя прикрыли минометом, и Джиму с раненым товарищем удалось легко уйти и вернуться в форт.

Поскольку ситуация накалялась, на другой день снова пришлось выходить в джунгли. Тони хотел пойти вместо Джима, однако в бункере он был полезен как хороший стрелок. Ему первому удалось поразить со станкового пулемета два вражеских скутера. До этого они совершенно свободно плавали по озеру Лошадиная Голова, на берегу которого стоял форт.

Во второй раз в разведку с Джимом напросился Том Морган. Он признался, что очень боится джунглей, и надеялся, что если сходит в лес, то избавится от этих страхов. Джим ничего не имел против. Они сделали полукруг вдоль зоны безопасности форта, и все выглядело спокойно, однако Джима не покидало ощущение, что опасность рядом. Несмотря на это неприятное предчувствие, разведчики без проблем вернулись в форт, а вот потом с Морганом стало твориться что-то невероятное. Он посидел в уголке с четверть часа, потом поднялся и отключил минные заграждения, а затем разбил пульт управления об пол.

Все произошло так быстро, что никто ничего не успел предпринять, а потом – началось. Противник двинулся к форту тремя колоннами с трех сторон. Мятежники бежали по полям с трехуровневым минированием, однако их не разрывало в клочья, заряды были отключены.

Миномет оказался неэффективным. Специальный ограничитель не позволял ему вести огонь ни по минным заграждениям, ни по территории форта, а враги уже карабкались по лестницам и сыпались с ограждений как горох.

Форт стоял на возвышенности и имел толстые стены. Бойцы держали круговую оборону и дрались до последнего, несмотря на то, что это были еще молодые солдаты. Они могли продержаться и дольше, однако противник бил по бойницам из безоткатных орудий. Снаряды залетали внутрь и рвались со страшным грохотом, рассыпая осколки и оглушая защитников форта.

Скоро остались лишь Джим и Тони. Они бы тоже погибли, если бы не догадались использовать запас сигнальных дымовых шашек. Приятели разбросали их не менее двух сотен и под покровом дымной пелены ускользнули к причалу, где и просидели до прибытия группы «отбоя».

Тем не менее спасти форт не удалось, и его взорвали практически на глазах разведчиков.

– Тома, наверное, взорвали вместе с фортом, – сказал Джим.

– Думаешь, пленных не брали?

– А кого там брать? Когда мы убегали, они уже гранаты в бункер бросали. Если кто и оставался живой, порвало в куски.

– Ладно, – сказал Тони и, поднявшись, хлопнул Джима по животу.

– Ой! Ты с ума сошел!

– Вставай. На завтрак пора.

– Промокнем.

– И ты из-за этого откажешься от завтрака?

– Лежите, парни. Я вам бутербродов принесу, – предложил Шульц. Он был почти вдвое старше обоих стажеров и часто выводил их в джунгли, обучая разным фокусам. Именно он принимал у Джима с Тони зачет по метанию гранат с отскоком от одного и даже двух деревьев. Случалось, что в лесу, в плотном бою среди чащи, это помогало поразить противника там, где он чувствовал себя в безопасности.

Шульц внимательно приглядывал за молодыми разведчиками и полагал, что со временем из них выйдут хорошие солдаты, однако он намеренно играл роль сурового старшего товарища и единственный из всего взвода по-прежнему называл их стажерами.

– Лежите, ребята, отдыхайте. Я принесу вам бутерброды с рыбой.

– С рыбой? – скривился Джим. – Нет уж, лучше я немного промокну. Как говорится, завтрак съешь сам.

– Завтрак съешь сам, обед раздели с марципанами, а ужин отдай мятежникам, – подвел итог Госкойн. Еще недавно он валялся с ранением в санчасти, однако сбежал оттуда еще до дождей. Теперь он каждый день занимался зарядкой, надеясь прийти в форму и ходить на задания, когда выглянет солнце. Поскольку спортивная площадка была залита водой, Госкойн день за днем поднимался и спускался по единственной лестнице, которая вела на второй этаж – там располагалась жилая комната, она же кабинет капитана Саскела.

Саскел ругался, говоря, что своими тренировками Госкойн сотрет ему на лестнице все ступени, однако выздоравливающий не обращал на это внимания и продолжал курс реабилитации.

– Кто идет на завтрак? – громко спросил вошедший в помещение Рихман.

– Все идут! – за всех ответил Краузе, и разведчики стали собираться. Ливень на улице уже просто ревел, поэтому бойцы надевали поверх ботинок тонкие прорезиненные бахилы от костюма химизоляции, а сверху плотные плащи.

Только когда все были готовы, сержант повел взвод к выходу.

6

Дождь обрушился на них водопадом. Он молотил по головам и плечам, заставляя пригибаться. Мимо проносился бешеный поток, пока еще неглубокий – по щиколотку. Вода кипела и пузырилась, однако была чистой, словно в горной речке. Все, что могло ее запачкать, было смыто давным-давно.

Разведчики колонной двинулись в сторону столовой, по привычке ступая след в след. В такой дождь на территории базы перемещались только группами, чтобы помочь, если кто-то вдруг упадет и его потащит течением. Когда глубина потока поднималась до колен, он становился опасен и мог расшибить человека о стену. Раньше, когда еще не знали, чего ожидать от местной погоды, были случаи утопления.

Если возникала необходимость добраться до какого-то из строений ближе к вечеру, когда глубина потока достигала метра, приходилось осуществлять целую операцию, в которой участвовали несколько человек с веревками.

Иногда заводились разговоры о строительстве на базе галерей, чтобы безбоязненно ходить по ним во время дождливого сезона, однако всякий раз военные чиновники в Антвердене не находили на это денег. И Саскел сказал своим солдатам – забудьте, это только пустопорожние разговоры.

По мнению Джима и Тони, завтрак был хороший. Оба они происходили из небогатых семей, поэтому имели привычку по утрам есть каши – а их выбор был огромен.

Повара на базе считались такими же героями, как и солдаты, и могли приготовить какие угодно блюда. Они не упускали ни одного пожелания тех, кого кормили, и, если кому-то нравилось поострее, – делали поострее. Другому посильнее поджаривали, а третьему клали побольше сахара. В своем стремлении учесть даже мало-мальские и, возможно, надуманные требования солдат, они переходили все разумные пределы.

За это население базы обожало своих поваров, устраивало им шумные дни рождения, а шеф-повару Сэму Дорфману, вольнонаемному из Антвердена, разведчики притаскивали из леса насекомых, из которых он собирал большую и серьезную коллекцию. Собиравший бабочек Док считал Дорфмана почти равным себе.

После завтрака разведчики с теми же предосторожностями все вместе вернулись в строение Девятнадцать, где их поджидал капитан Саскел. Он получил свежую метеосводку, в которой сообщалось, что до конца сезона дождей осталось семь-восемь дней.

– Хорошо бы, сэр, – сказал Госкойн. – А то уже надоело в этом склепе мариноваться.

– А я бы в футбол поиграл, – задумчиво произнес Шульц. – С этими дождями совсем зачахнуть можно.

От нечего делать все снова разлеглись по кроватям. Несколько человек поднялись к капитану, чтобы посмотреть один из тех фильмов, которые уже видели. Запас свежих вышел давно, ведь во время дождей никакой связи с внешним миром у базы не было.

– Эх, как же тепло было у нас в Галлиополисе, – сказал Тони.

– Помню. Жара, пыль. А еще биржа труда, – отозвался Джим и вздохнул.

– Да, ты прав, полный набор. Не оценило нас общество, не оценило, а мы вон какие стали…

Джим вздохнул, вспоминая жизнь в родном городе. Всегда какую-то испуганную, суетливую мать, ее картофельные оладьи. Они настолько хорошо у нее получались, что Тони постоянно набивался в гости, чтобы их попробовать.

Мать до сих пор не знала, что Джим в армии. Когда был в учебке, врал по телефону, что учится на страхового агента. Наверно, она не знала и того, что погиб дядя Эдгар – полковник Форсайт. Хотя, возможно, теперь ей уже сообщили.

В прежние времена дядя Эдгар приезжал в Галлиополис из большого Сан-Лоиса. Шумный, уверенный в себе. Он был военным и работал в тыловом обеспечении, быстро продвигаясь по службе. Видимо, к его рукам что-то прилипало, поскольку у него был дом с бассейном в престижном районе, большая сверкающая машина. Дядя Эдгар всегда курил дорогие сигары и носил часы, какие Джим прежде видел лишь в витринах ювелирных магазинов рядом с ценниками со многими нулями.

Джим с Тони могли бы так и прожить свою жизнь в провинциальном Галлиополисе, если бы не случай. В поисках работы они, совсем того не желая, затеяли ссору с хозяином одного из новых открывшихся кафе. Слово за слово – началась драка, в которую неожиданно вмешалась Розалия Мартинес, с которой Джим и Тони еще недавно учились в одном классе.

Приятели не жаловали эту вечно надутую девицу, и она отвечала им взаимностью. Сначала Розалия приняла активное участие в драке, а когда прибыла полиция, заявила, что Тони и Джим пытались ее изнасиловать. Это была ее личная месть Тони, который когда-то обозвал Розалию кривоногой.

Поначалу полицейские вели себя довольно миролюбиво и хотели спустить ссору на тормозах, однако Розалия настаивала на своих обвинениях, а ее дружок, несостоявшийся работодатель, почти в открытую сунул полицейскому капралу деньги, чтобы тот упек приятелей в тюрьму.

Пока составляли протоколы, Джим и Тони еще не верили в серьезность намерений полицейских, но, когда их посадили в клетку и повезли в участок, приятелям сделалось страшно. Они ухитрились украсть у капрала протоколы – тут пригодились длинные и худые руки Тони, – а потом сжевали их, хотя это было нелегко, бумага оказалась ламинирована несъедобным пластиком.

В участке ребят стали пугать, уверяя, что им светит по семь лет. Однако помог государственный адвокат, который, основываясь на отсутствии протоколов, потребовал выпустить задержанных, а затем посоветовал им исчезнуть из города месяцев на шесть.

Пришлось бежать, к счастью, было куда – к дяде Эдгару в Сан-Лоис. Он и сам приглашал Тони, удивляясь, что молодой человек ищет работу в Галлиополисе.

Собрав скопленные за несколько лет деньги, приятели с трудностями пробрались в аэропорт и буквально под носом у полиции проскочили на воздушное судно. Однако на этом их приключения не закончились. В аэропорту Сан-Лоиса беглецов ждала местная полиция: из Галлиополиса сообщили, что Джим и Тони – террористы.

Им помогла короткая любовная интрижка, которую приятели закрутили с одной из бортпроводниц. Она спрятала горе-террористов и помогла им покинуть судно. Их провезли в пластиковых гробах, а стоящие в оцеплении полицейские такого рода багаж досматривать не захотели.

В порту ждал дядя Эдгар. Он увез Джима и Тони в свой загородный дом, а наутро они вместе отправились в Сан-Лоис, где приятели поступили в учебку. Ее выпускникам грозила отправка в районы боевых действий, однако полковник Форсайт пообещал забрать приятелей к себе в службу тыла и пристроить на теплые места.

Джим и Тони были счастливы и мысленно уже примеряли на себя красивые машины и дорогие дома, как у дяди Эдгара, однако случилось непоправимое – дядя Эдгар погиб.

Это произошло совершенно неожиданно. В учебке Джима нашел офицер Службы Экономической Безопасности. Он неожиданно сообщил Джиму, что его дядю поймали на воровстве, а затем предложил навестить полковника Форсайта в здании гауптвахты, куда его привезли специально для встречи с племянником.

Увидев, в каком состоянии находится дядя Эдгар, Джим впал в шок. Он не представлял, чтобы людей могли избивать до такого состояния. Неизвестно, зачем нужно было это свидание, Джиму показалось, что полковник Форсайт даже не понимал, что происходит.

Когда они с Тони уже выходили из камеры, позади прозвучали выстрелы – это застрелили дядю Эдгара. То ли он бросился на охранников, то ли были другие причины. С улицы Джим и Тони наблюдали, как в военный фургон забросили тело в окровавленном мешке. С этого момента приятели лишились прикрытия и им светила только отправка в действующие части. Так они и подписали пятилетний контракт, до конца которого в воюющей армии редко кто доживал.

Однако делать было нечего. В случае, если бы они отказались от военной службы, им грозил штрафной батальон, что на практике являлось смертным приговором.

До Ниланда добирались более двух недель. Дорога так вымотала новобранцев, что они оказались безмерно рады, прибыв наконец на Двадцать Четвертую базу.

Все это происходило совсем недавно, но теперь казалось, что с тех пор прошло уже очень много времени.

Должно быть, Тони думал о том же, что и Джим.

– Интересно, – сказал он, – вот если бы твой дядя не погиб, где бы мы теперь были, как думаешь?

– Наверное, жили бы на казенных квартирах. Носили бы офицерскую форму.

– Какую офицерскую? Дядя Эдгар говорил о сержантских должностях. А уже потом, через полгода, после офицерских курсов можно было начать карьерный рост.

– Да-а, – протянул Джим. – Про джунгли уж точно бы ничего не знали.

– А чего о них знать? Сиди да бумажки перебирай. И взятки иногда бери с нерадивых кладовщиков. Вот и вся работа… Ты Джеки свою вспоминаешь?

– А чего это «свою»? – возмутился Джим. – Никакая она не моя. Она вражеская шпионка.

– Ну, шпионка – не шпионка, однако несколько дней ты не мог ни думать, ни говорить ни о чем, кроме нее. Я всерьез опасался, что ты допрыгаешься до военной тюрьмы.

– Может, я и думал бы о ней, если бы она тогда, после разоблачения, мне прикладом в морду не заехала. После этого случая моя любовь куда-то подевалась.

– А мне по яйцам… Ногой… – вспомнил Тони и вздохнул.

– А капитану Муру так под дых врезала, что он пополам сложился!.. – вспомнил Джим, и они засмеялись.

– Тайлер! Симмонс! – позвал сержант Рихман, появляясь в жилом помещении. – Чего валяетесь?

– А чего делать-то?

Приятели вскочили с кроватей и стали быстро поправлять покрывала.

– В арсенальную надо идти. Там для вас работа есть.

– Какая работа?

– Ну идите – покажу.

Джим и Тони пошли за сержантом. В комнате, где хранилось оружие и боеприпасы, ярко горели лампы. Это удобство стало доступно относительно недавно. Приятели еще застали тот период, когда маломощная энергоустановка едва справлялась с питанием радиоаппаратуры в штабе. Все сидели в темноте и лишь изредка пользовались переносными фонарями. Позже привезли более мощный генератор, необходимость в слабых фонарях на химических батареях отпала.

– Итак! – сказал Рихман и начал доставать из-под стеллажа ящики с патронами, расставляя их на столе. – Вот здесь десять тысяч патронов. Понимаете?

– Не смеем с вами спорить, сэр, – сказал Тони.

– А ты не остри, Тайлер. Не остри, – предупредил его сержант. – Вот вам калибровочные колечки…

С этими словами Рихман достал из кармана две железки, похожие на отрезки трубы, однако отверстия в них были конические.

– Берете патрон, – сержант взял патрон из открытого ящика и продемонстрировал его Джиму и Тони, как будто был уверен, что они ничего подобного не видели. – Потом вставляете его в кольцо. Если патрон заходит в него полностью и остается в кольце, не выпадая при переворачивании, значит, боеприпас стандартный. Если же он в кольце болтается, либо, что еще хуже, не входит до конца, значит, патрон этот нужно откладывать в сторону. Его может заклинить в автомате.

– И сколько таких нестандартных боеприпасов мы можем обнаружить, сэр?

– По статистике, три штуки на тысячу.

– И что, они обязательно заклинивают? – уточнил Джим.

– Необязательно. Автомат так устроен, что может сожрать патрон с незначительными отклонениями.

– Тогда зачем калибровать?

– А затем, что иногда это все же случается. И чаще всего в самый ответственный момент. Ты только представь – сталкиваешься нос к носу с мятежником, и вы одновременно вскидываете автоматы. Если у тебя заклинит патрон, он тебя убьет.

– А если не заклинит?

– Тогда вы убьете друг друга…

Джим вздохнул и подмигнул Тони. Оба понимали, что эту работу Рихман специально придумал для них, чтобы разведчики от безделья не превращались в манную кашу.

Между тем в арсенальную стали заходить и другие бойцы взвода, в том числе и самые заслуженные. Они забрали из пирамид автоматы, чтобы заняться их чисткой, хотя те и так были чистыми.

7

Прошли монотонные, пропитанные дождевой водой дни и недели. Однажды ночью Джим проснулся от странной тишины. Он успел привыкнуть к тому, что по ночам ливни крепчали и ревели словно водопады. Сейчас же не было слышно ничего, даже падения отдельных капель.

Джим поворочался и уснул, а утром проснулся от шума, что тоже было непривычно, ведь прежде по утрам было относительно тихо – после ночного буйства ливней наступало время «окна».

Теперь с улицы доносился стрекот вертолета. Машина пролетела над строением Девятнадцать и ушла на юг.

– Тони… Тони… – стал расталкивать друга Джим.

– Ну? – ответил тот и, повернувшись, взглянул на стенные часы. – Ой, да ты с ума сошел – только 5.30. Я еще целый час спать могу!..

– Дождь кончился!

– Дождь кончился?

– Да, смотри! – и Джим указал на светлеющее окно, за которым угадывался зарождающийся рассвет.

– Вот это да… Дожили, значит. Ну ладно, поздравляю тебя. Теперь давай спать.

И они снова заснули, а через час их разбудил сержант. Как бы рано ни поднимался взвод, Рихман всегда оказывался уже одетым, чисто выбритым и деловым.

– Вставайте, лежебоки! Дождь закончился, и впереди много работы.

Солдаты вскакивали со своих кроватей и сразу смотрели в окно. За сетью стальных жалюзи действительно проглядывало синее небо и солнце на нем. Это было так непривычно.

Все стали быстро одеваться и выскакивать на улицу, чтобы удостовериться, что спячка закончилась. Там действительно было сухо, и повсюду, где еще вчера бежали водяные потоки, о них напоминали только песчаные наносы.

Два вертолета кружили в воздухе, проверяя двигатели. Еще один раскручивал винты на площадке. Со стороны автопарка тоже слышались звуки прогреваемых моторов.

После завтрака практически весь состав базы вышел на уборку территории. Где-то подмыло асфальтовые дорожки, где-то нанесло кочки. Однако разведчиков эта работа не касалась, поскольку им предстояло сразу же заняться своей собственной.

Капитан Саскел ставил задачу лично.

– Все идете в лес и обновляете маршруты. Обращайте внимание на каждую мелочь – возможно, обнаружите следы противника. Хоть и считается, что дождливый сезон для боевой работы не годится, однако слепо верить этому не стоит. Правила на то и существуют, чтобы их нарушать. Для начала пройдите хотя бы километр, а если позволит состояние почвы, то и полтора-два.

Рихман стал разбивать людей на пары. Джим и Тони остались вместе.

– Пойдете на запад, – сказал сержант. – Дорожка вам знакомая.

– Мы еще и на юг ходили, – напомнил Джим. В словах сержанта ему показался намек на то, что он бегал к притоку реки, когда крутил бурный роман с дикаркой.

– На юг ходил только Тайлер, – возразил сержант. – А ты тем временем бегал на запад. Дорога вам обоим хорошо знакома, вы там все знаете, потому сразу заметите подозрительные детали, если таковые будут. Если вопросов нет, обсуждение закончено. Собирайтесь, и – на маршрут.

Несмотря на то, что прогулка по отсыревшим за время дождей джунглям не обещала быть легкой, все разведчики радовались началу нового рабочего сезона. На задание уходили парами, с улыбками до ушей, а на территории базы вовсю кипела работа. Шуршали метлы, поскрипывали тачки, и солдаты приветствовали разведчиков, которые в полной боевой экипировке первыми открывали сезон.

Часовые у ворот тоже выглядели бодро. Теперь им не было необходимости привязываться страховочной веревкой и прятаться под бетонным козырьком.

Джим и Тони вышли за ворота и огляделись. Все вокруг выглядело непривычно. Воды не было, но и дорога выглядела иначе, занесенная песком и жирным илом. Минное поле, изолировавшее базу по всему периметру, выглядело как болото. Здесь, на северной стороне, отчетливо были видны три ямы, оставшиеся там, где подорвались опустившиеся на дно зурабы. Непрерывность минных заграждений требовалось восстановить, однако для этого надо было ждать, когда поле подсохнет и пройдет специальную обработку. После каждого дождливого сезона землю поливали специальным химическим составом, который уничтожал растительность и разрыхлял почву.

Идти по наносам было нелегко, ноги вязли в грязи, однако с козырька кепи не капала вода и ботинки не тяжелели с каждой минутой.

– Здорово! – не удержавшись, поделился впечатлениями Тони, когда они стали огибать базу с запада.

Солнце приближалось к зениту и уже начинало заметно припекать. Это было непривычно. Пока друзья добрались до западной дороги, их прошиб пот.

У ее начала они остановились. Знак «Стой! Заминированный сектор!» после дождей покосился. У Джима возникло желание его поправить, однако он вовремя одернул себя – знак стоял на заминированной территории.

Тони достал рацию и привычно связался с диспетчером.

– Ответьте западной дороге…

– Диспетчер Казбич. Слушаю…

– Здесь разведчики Симмонс и Тайлер.

– Сейчас взгляну… – ответил диспетчер.

Джим уже знал, что сейчас их разглядывают с помощью телекамеры, установленной на бетонном ограждении базы. Первое время его это даже конфузило и было такое ощущение, что за ним подсматривают. Позже он привык.

– Внимание, разведка: сектор открыт. Повторяю: сектор западной дороги открыт. Напоминаю, что для вас это правая сторона. Там хоть видно, какая правая? – на всякий случай уточнил диспетчер.

– Нормально, – ответил Тони. – По вешкам сориентируемся.

– Удачи, разведка…

Разведчики вышли на дорогу, держась правой стороны. Первые десять метров были заряжены сигнальными минами, чтобы те сработали, если цепь по каким-то причинам окажется включенной. Впрочем, ничего не произошло, а значит, мины спали.

Джим вспомнил, как подрагивали его ноги, когда он впервые шел по этой дороге, зная, что под ним трехслойное минирование. Не успокаивало даже то, что их вел лично сержант Рихман.

Несмотря на то, что дорога выглядела сильно попорченной, наносы на ней успели высохнуть. Кое-где, помимо грязи, оставались длинные спутанные бороды водорослей, принесенные с вышедшей из берегов реки.

– Вот почистят дорогу, и все будет как прежде, – сказал Джим и вздохнул.

– Это ты о чем? – полуобернувшись, спросил Тони.

– Служба потечет своим чередом. А через три месяца будет уже год, как мы служим.

– Здорово, – согласился Тони. – И останется только четыре года.

– Ты вроде как недоволен? Опять свинтить хочешь?

– Пока мне еще интересно. Но вот что я скажу тебе еще через год, это вопрос открытый…

Неожиданно Тони сдернул автомат и присел на колено. Джим чуть поотстал и тоже снял оружие.

Впрочем, тревога оказалась ложной. Сломанная ливнями ветка сорвалась с дерева и напугала приятелей.

– Ты молодец, – сказал Джим, переводя дух. – Я так быстро не среагировал.

– Ерунда, просто я иду первым, – возразил Тони, снова подтягивая автомат в походное положение.

– Что-то жарко становится. Тебе не кажется?

– Да пекло просто, – согласился Тони. – Сейчас в лес зайдем и водички хлебнем. Привыкать надо постепенно.

Добравшись до деревьев, Джим и Тони остановились, ожидая реакции диспетчера, который продолжал их контролировать. Диспетчер запаздывал, и Джим, достав противоминный сканер, повел им из стороны в сторону. Конечно, найти здесь мину после сезона дождей было маловероятно, однако, как говорил сегодня утром капитан Саскел, правила существуют для того, чтобы их нарушать.

Наконец очнулся диспетчер.

– Але, разведка, – послышалось из рации Тони. – Вижу, что сектор покинули. Подтверждаете?

– Да, подтверждаем, – ответил Тони.

– Тогда я включаю контур. Как поняли?

– Поняли правильно. Включайте.

Джим привычно посмотрел на базу. Ему всегда казалось, что он видит этот грозный барьер, который в одно мгновение отгораживал их от базы.

8

Когда напарники вошли в джунгли, перед ними предстал совершенно другой лес. Напитавшиеся избыточной влагой листья на деревьях выглядели раздутыми. Ядовитые гады медленно ползали по веткам, растеряв свою боевую окраску.

Красные змеи стали оранжевыми или побледнели до розового. Зеленые древоточцы побурели, а опасные жучки-жемчужники из серебристых стали белыми. Всем им требовалось время, чтобы прийти в себя.

Вместе с тем воды на земле почти не осталось. Так уж устроен был этот лес, чтобы быстро избавляться от лишней влаги. В противном случае он бы не пережил даже первого сезона дождей.

Вода ушла, но оставила целые кучи мусора, состоявшего из обломанных ветвей и измочаленных лиан. В некоторых местах ушедшая вода нагромоздила целые буреломы из вырванных с корнем молодых деревьев.

Такие места приходилось обходить. Мусор оседал буквально на глазах и источал запах гниющих водорослей – так пахли ядовитые лианы, которые подкармливались белком, растворяя липким соком насекомых.

Впрочем, росли в джунглях и настоящие вонючки. Однажды сержант Рихман показывал стажером одно неприметное с виду деревце. Если попытаться его срубить или случайно поранить, оно начинало выделять сок, вонявший так, будто где-то прорвало канализационный коллектор.

С осторожностью перешагивая через ветки, Джим и Тони то тут, то там замечали водных обитателей, которые совсем недавно плавали среди деревьев, как у себя в речке. Почему их попадалось так много, было непонятно. Возможно, на мелководье они были оглушены ливнем.

Время от времени Джим включал сканер, чтобы проверить ту или иную кучу гниющих листьев. Однажды датчик даже запищал, однако, как ни ходили приятели вокруг огромной кучи мусора, раскапывать ее так и не решились.

В одном месте наткнулись на целый отвал из обломанных ветвей и жесткой травы. Он тянулся чуть наискось от курса, которым двигались разведчики, вынуждая их смещаться вправо.

Пройдя вдоль вала метров пятьдесят, Джим и Тони были вынуждены остановиться. Мимо них широким потоком катилась река гигантских муравьев-рейтаров. Они стремительно взбегали на мусорный вал и скрывались на другой его стороне.

– Ну что, так и будем стоять? – спросил Джим, глядя на бегущих мимо муравьев, каждый из которых тащил свежий листочек сладкой пинагры или янтарное яйцо, не уступавшее размерами куриному.

– А что ты предлагаешь?

Тони еще раз посмотрел на муравьев, пытаясь на глаз определить опасность их челюстей.

– Давай перепрыгнем через них и пойдем дальше, – предложил он.

В этот момент одновременно запищали рации Джима и Тони, это означало, что на связь вышел сержант Рихман.

– Слушаю, сэр, – отозвался Тони.

– Как вы там? Надеюсь, баб не встретили?

– Для них здесь еще слишком сыро. Но муравьев хватает – текут как река.

– Прямо перед вами?

– Ну да.

– Они свою царицу уже протащили?

– Что, сэр? Вы сказали – царицу? – удивился Тони.

– Ну да. Если потащат, вам нужно отойти подальше, а то они вас атакуют. Так кислотой забрызгают, что на вас ботинки расползутся.

– Да? – Тони стал осматриваться, и Джим тоже. – Что это за царица, интересно, и как нам узнать, когда ее потащат?

– Обычно перед ней несут яйца с будущими муравьями, – начал разъяснять Рихман. – А потом, как океанская волна, появится свита царицы. Они…

Дослушать Тони не успел, Джим схватил его за рукав и потащил прочь от муравьиной реки.

– Эй!.. – удивился Тайлер, однако услышал громкий шелест с той стороны, откуда шли муравьи. Шелест становился все громче и скоро начал дополняться отчетливым потрескиванием.

– Ну что там?.. – забеспокоился сержант.

– Кажется, они несут эту царицу, сэр! Как далеко нам отойти?

– Да вам не отойти, вам бежать надо! – посоветовал сержант, и напарники стали пятиться, не спуская глаз с муравьиной реки. Они отошли метров на двадцать, когда над потоком муравьев появился огромный ком шаровидной формы – не меньше метра в диаметре. Двигался он плавно, поскольку бежавшие перед ним муравьи заполняли собой все неровности и стелились живой дорогой в несколько слоев. Джим ожидал, что перед полутораметровым валом мусора у насекомых возникнут трудности, однако этого не произошло. Волна насекомых достаточно легко вознесла царицу по неровному склону, при этом передние своевременно выстелили дорогу, сделав ее идеально ровной.

Ком перевалился через мусорный вал и исчез. Муравьиная река стала сужаться, мелеть и вскоре вернулась к первоначальной ширине.

– Сэр… – позвал Тони.

– Ну, – ответил сержант.

– Они пронесли ее.

– Хорошо. Теперь можете спокойно перепрыгнуть через них и идти своей дорогой.

– Спасибо, сэр!

– Не за что. Повнимательнее там.

9

Удачно отделавшись от муравьев, разведчики пошли дальше. Вскоре вал лесного мусора оборвался, и друзья получили возможность вернуться на прежнюю знакомую тропу. Впрочем, называть ее сейчас знакомой было трудно – все здорово изменилось, однако прямо на глазах в лесу происходило обновление.

Из-под коры погибших деревьев, из дупел выбирались ядовитые слизни, которые просидели в тайниках весь дождливый сезон, от огорчения поедая друг друга. Теперь они ползли по стволам деревьев длинными колоннами, а затем разбредались каждый на свою ветку. При этом за каждым взрослым слизнем ползли несколько совсем маленьких и почти совершенно прозрачных. Должно быть, они вывелись за время дождей, а значит, слизни даром время не теряли.

В разгар сухого сезона от этих тварей было много неприятностей. Они сбивались в кучи размерами с футбольный мяч, а потом обрушивались вместе со скапливающимся на широких листьях конденсатом.

И Джиму, и Тони случалось попадать под дождь из этих гадов. Потом приходилось умываться росой, чтобы смыть с лица яд, который вызывал сильное жжение.

– Заметь, как пусто вокруг. Метров на пятьдесят видно, а раньше – метр-два, и все, – заметил Джим.

– Это потому, что лиан нету. Оборвало их все напрочь.

– Точно, – Джим остановился и указал рукой вверх. – Одни розетки от них остались.

И действительно, в кронах деревьев были заметны розетки лиан, похожие на синеватые шляпы с широкими полями. Нижняя часть полей выглядела отвратительно, вся в каких-то ярко-красных наростах. Неожиданно раздался негромкий хлопок, и из одного из таких наростов высунулся полуметровый белый росток.

Приятели даже вздрогнули.

Росток изогнулся, словно змея, и, нащупав ствол дерева, закрепился на нем.

Потом, еще звонче, взорвался другой нарост, высвободив новый росток. Они двигались как живые, и это шокировало приятелей.

– Слушай, пойдем отсюда, – сказал Джим.

– Пойдем, – согласился Тони. – Гадость какая. Даже не поймешь, что это – растение или животное.

Разведчики пошли дальше, с интересом наблюдая за пробуждением леса. В одном месте они ступили на полянку, усыпанную белыми точками. Джим присел, однако так и не понял, что это. И лишь знакомый резкий запах помог разгадать загадку. Это была свежая поросль грибов-галлюциногенов. Если их не тревожили, они вырастали до размеров среднего арбуза, но имели подлое свойство лопаться и выбрасывать бурые облака спор. Дышать ими было почти смертельно опасно.

Сойдя с подозрительной полянки, Джим и Тони попили из фляг воды и, определившись по наручным навигаторам, пошли дальше.

– Скоро выйдем к тому самому месту, – пряча улыбку, сказал Тони.

– Смотри, вон на ветке твой приятель, – заметил Джим, отвечая на колкость Тайлера. Приятелем он назвал сонного шипохвоста. Большое насекомое, имевшее на хвосте длинный стилет с ядовитым каналом, напало однажды на Тони и ужалило его в ногу.

– Подумаешь…

Тони подошел к кусту и смело сбил шипохвоста. Потом еще ссадил с ветки паука-вампира с тремя парами черных немигающих глаз.

Напарники продолжили путь и через полчаса вышли к притоку реки Калпета. Джим стал осматриваться, а Тони внимательно за ним наблюдал. Чуть дальше, метрах в пятидесяти, происходили бурные встречи Джима с его дикаркой. Они орали как кошки.

– Я не об этом думаю, – не глядя на Тони, сказал Джим. – Раньше здесь попадалось много зурабов. Следует быть осторожными, а то пострадаем, как тот марципан.

– Он был не марципан. Он был мали, – напомнил Тони. Речь шла о напарнике Джеки-шпионки. Симмонс обнаружил его во время последнего свидания с дикаркой и погнался за ним, но это было частью плана Джеки. Она выступала под видом девушки из племени марципанов, у которых встречи на стороне карались смертью. Предполагалось, что, показавшись солдату, шпион-мали сыграет роль соглядатая-марципана. Он должен был ускользнуть, и тогда Джиму ничего не оставалось бы, как только привести девушку на базу, чтобы не допустить ее гибели от рук соплеменников.

Но дикарка недооценила молодого разведчика. Он гнал шпиона, как лесной хищник, и непременно пристрелил бы его, если б не спадавшие штаны, которые приходилось то и дело поддерживать.

Однако то, что не удалось Джиму, сделал за него один из зурабов. Он сбил шпиона ударом хвоста, когда тот перебирался через реку по упавшему дереву.

– Нам – к протоке, – сказал Джим и пошел вперед, стараясь избавиться от нахлынувших воспоминаний. То, что Джеки ударила его в лицо прикладом – тогда, в кабинете капитана Саскела, – он уже почти забыл, а вот их встречи…

– Интересно, что с ней стало, как думаешь? – спросил Тони. Его эта тема тоже интересовала.

– Ее увезли в Антверден – это все, что я знаю.

– Ну это понятно. Я к тому – посадили ее в тюрьму или, может, расстреляли?

Джим остановился и, повернувшись, сказал:

– Давай закроем эту тему. А если тебя этот вопрос так мучает, спроси у капитана Мура.

– Так он мне и скажет! И потом, если дело действительно серьезное, ему ничего не сообщат. Кто он такой – простой капитанишка из тропического гарнизона!

Вскоре показался речной рукав, который сейчас выглядел как настоящая река. Через неделю-другую он должен был вернуться к прежним границам, а пока вода плескалась среди кустов и не спешила уходить в русло.

– Опасно тут. Зурабы могут прятаться даже за деревьями, – сказал Тони.

– Пройдем чуть дальше, там кусты пореже, – вспомнил Джим, осматриваясь. Прежде зурабы свободно ходили по земле и их было видно. Вблизи воды они копали себе лежки – почему-то им нравилось лежать в разрытой земле.

Теперь Джим и Тони держали автоматы наготове, опасаясь, что водяные хищники готовят сюрприз.

10

Квасневского разбудили ночью, в начале второго. Сказали, что нужно куда-то плыть, а куда плыть, если на Лошадиной Голове чуть ли не шторм? При высокой воде озеро волновалось, словно море.

Однако курьеры никаких подробностей не сообщали и доставили Квасневского в палатку самого команданте.

Ферро был взволнован и говорил громко, как на митинге.

– Квасневский! – сказал он. – Моя репутация и репутация нашего отряда под вопросом. Двое напившихся свиней, которые безусловно ответят за свой проступок, плохо закрепили связки, и поднявшиеся ночью волны смахнули с причала семь ящиков с ценным оборудованием. Скажу прямо – с боевым оборудованием. Пять ящиков успели вытащить, но еще два унесло течением и волнами. Найди их.

– А если я не найду их, наше наступление может сорваться?

– Наступление состоится в любом случае, мы теперь сильны как никогда. Однако если я снова запрошу у верховных камрадов потерянные детали, они посчитают меня поганцем. И меня и весь мой отряд… – Команданте Ферро вздохнул, подошел к коробочке с нюхательным табаком и, втянув в себя добрую пригоршню, с треском чихнул. – В конце концов это дойдет до генерала Тильзера. Представляешь?

– Да, команданте. Представляю себе.

– Вот то-то и оно, Квасневский. Ты старый проверенный камрад, тебе, как говорится, и знамя в руки.

– Обычно говорят – карты.

– Что?

– В поговорке говорят – тебе и карты в руки.

– Да-да, конечно. Возьмешь с собой камрадов Джуза и Ранкера. Их уже оповестили.

– Что мне делать с ящиками, если я их найду?

– Отбуксируешь к берегу и там привяжешь.

– Дело в том, команданте, что тащить по волнующемуся озеру ящики очень нелегко. Выдел я их, они очень большие – час времени уйдет на буксировку, это точно. Может, я лучше буду привязывать к ним якорь? Это позволит выиграть время, если я найду сначала один.

– Ну что ж, делай как считаешь нужным. Ты человек речной, тебе виднее. Если больше вопросов нет – можешь идти. Время дорого.

– У меня один вопрос, команданте, – несмело улыбнувшись, произнес Квасневский.

– Спрашивай.

– А что там в этих ящиках?

– В этих ящиках детали партизанского штурмовика, который называется «альбатрос».

– Неужели самолет, команданте? Кто же нам так помогает?

– За хорошие деньги помогут многие, камрад, – доверительным тоном сообщил Ферро. Начав говорить, он не мог остановиться. – Если хочешь знать, построили этот самолет на фирме «Эдельвейс-Бельков-Блом», которая работает на правительство.

– Во как!.. – поразился Квасневский.

– Именно так, камрад. А теперь поспеши исполнить свой долг и найти ящики, в которых лежат детали этого самого партизанского штурмовика «альбатрос». Способного взлетать с коротких площадок прямо из джунглей.

– Ува-на! – снова поразился Квасневский.

– Да-да, а с бетонированной площадки возможен даже вертикальный взлет…

– У нас будет своя авиация!.. – воскликнул Квасневский, но Ферро тотчас прикрыл ему рот ладонью.

– Тс-с! Тише. Никто не должен знать этого до времени. Понял?

– Понял, – шепотом ответил Квасневский.

Впрочем, даже без этого разговора с команданте Квасневский, как и каждый боец в отряде, знал, что в ящиках было новое оружие.

С новым оружием обещали новое наступление и изменение расстановки сил в Междуречье. С ним бойцы освободительной армии генерала Тильзера рассчитывали наконец дойти до Антвердена.

Недавний успех, когда удалось уничтожить Четвертый опорный пункт федеральной армии, вскружил мятежникам головы. Многие из них воевали на материке Торгуга по пять-семь лет, и теперь, по их мнению, наступил момент, когда война закончится и установится мир. И не просто мир без войны, а всеобщее равенство и благоденствие. По крайней мере так говорил генерал Тильзер, а ему безоговорочно верили.

Подъем, царивший в войсках мятежников после уничтожения форта, держался весь долгий сезон дождей. И ведь как все оказалось просто – мятежникам и раньше удавалось захватывать форты, однако удержать их они не могли, слишком неравными были силы. У армии имелось все – штурмовики, вертолеты, разведроты. Сначала захватчиков обрабатывали бомбами, затем стригли из авиационных пушек и последним аккордом служили газовые шашки и солдаты.

С таким трудом захваченный форт приходилось отдавать, и результатом всего этого являлась лишь краткосрочная политическая акция.

Теперь же прорыв был очевидным. Один форт оказался полностью разрушен и оставались еще три. С новым оружием можно было пройти победным маршем до Двадцать Четвертой базы, а уж затем – до Антвердена.

Помимо блестящего результата совершенно иным оказался и способ овладения вражеской цитаделью. Теперь уже совершенно открыто рассказывали о том, что минные поля вокруг форта были отключены одним из федеральных солдат. Благодаря этому мятежники без потерь приблизились к крепостной стене и легко преодолели ее с помощью лестниц.

Внутри периметра, на подходах к бункеру, полегло полторы сотни человек, однако эти потери нельзя было сравнить с прежними штурмами, которые оплачивались куда большими жертвами.

Гарнизон форта вызвал подмогу, однако она опоздала. Вертолет с солдатами прилетел слишком поздно. Сначала он ловко увернулся от пущенной из джунглей ракеты, а затем сел на мелководье и начал высаживать десант. Тут-то его и взяли на прицел «безоткатчики».

Сначала в вертолет попал один снаряд, а потом сразу два. Машина вспыхнула и после еще одного попадания взорвалась. Правда, к этому моменту весь десант сумел отбежать подальше. Им оставалось лишь подобрать двоих человек, которым посчастливилось выскользнуть из окруженного бункера и убраться в лес.

А потом этот финальный взрыв форта, Квасневский наблюдал его с дальнего берега озера, когда подвозил на скутере снаряды для безоткатных орудий.

По приказу команданте Лаэрта, по следам ушедших разведчиков была пущена группа преследования, однако никто из этой группы не вернулся. Позже их нашли в лесу, солдаты расстреляли их из засады.

Впрочем, все это было допустимой платой за то, что самый ненавистный и самый мощный из фортов был наконец разрушен. На его месте оставались лишь обугленные руины, и, если бы не обработка этой территории супергербицидом, весь холм давно бы зарос молодым лесом.

Около двух часов ночи Квасневский пришел на причал. Часовых не было, они прятались от ветра где-то на берегу под деревьями. Причал раскачивало волнами, и удерживающие его тросы скрипели.

Возле вереницы подпрыгивавших скутеров стояли двое, Квасневский узнал их. Это были его старые знакомые – Джуз и Ранкер, которых он неоднократно возил к Четвертому опорному.

– Здорово, Феликс! – первым поздоровался Джуз.

– Привет, ребята.

– С чего такие гонки – меня разбудили совсем не вовремя. Я видел сон про блондинку.

Джуз широко зевнул, едва не вывихнув челюсть.

– Утонул, что ли, кто?

– Почему сразу утонул? – спросил Ранкер, более спокойный и основательный солдат.

– Ну а чего мы тогда приперлись? Чего ради, вон какие волны, дождик только два часа как закончился…

– Не два, а пять, – поправил его Ранкер.

– Ну и чего? Смотри, какая вода высокая, да еще течение. Никогда не видел, чтобы в озере вода текла как в реке.

– Это нормально, – сказал Квасневский, пробираясь к своему скутеру. – В озеро втекает несколько рек, а на востоке из него вытекает Калпета – отсюда и течение.

Сняв кожух с одного из моторов, он стал подсвечивать себе узеньким фонариком и тыкать в мотор пальцем.

– Ладно, куда едем-то? – спросил непоседливый Джуз.

– Вдоль озера – на восток.

– К руинам форта, так получается?

– А ты что, призраков боишься? – сразу спросил Ранкер.

– Я-то не боюсь, только мы же ничего не увидим в этой темноте.

– Все, что нужно, увидим, – сказал Ранкер и показал прибор ночного видения, похожий на уродливые очки.

– Ну-ка дай я попробую! – сразу загорелся Джуз. Надев очки, он посмотрел по сторонам и сказал:

– Ну и что это за хрень? Я даже тебя не вижу, старый!

– Придурок! Прибор ведь еще включить надо! – заметил Ранкер.

Проверявший моторы Квасневский засмеялся.

– А где кнопка-то?

– Погоди, не дергайся, сейчас включу.

Ранкер нажал кнопку, и чудо-очки заработали.

– О, совсем другое дело! Только что мы так искать будем, а?

– Ящики будем искать, – сказал Квасневский, открывая кожух второго мотора.

– Что за ящики? Мне ведь ничего не сказали. Старый вон тоже секретничает, – пожаловался Джуз. – Я и подумал, что, может, утоп кто-то. В смысле – унесло.

– Если бы унесло, – Квасневский захлопнул крышку кожуха, – мы бы уже не смогли помочь. За нас бы зурабы все сделали.

– Да ладно – зурабы сейчас сытые, – сказал Джуз, считавший себя самым осведомленным. Вернув очки Ранкеру, он продолжил: – Зурабы еще долго ничего жрать не будут. Они вон два месяца только и занимались тем, что лопали змей, антилоп и свиней.

– Ну если не боишься, искупайся в озере, – предложил Квасневский.

– Я бы запросто, только вода грязная.

– Ладно, садитесь, время уходит. Горючего, правда, не особенно много, но если что – заправимся на перехвате.

Перехватами мятежники называли станции дозаправки, которые прятались в небольших озерных бухточках и располагались по всей длине озера. Это помогало организовать бесперебойное снабжение диверсионных групп, которые постоянно уходили из лагерей в сторону Двадцать Четвертой базы.

– А чего нас одних-то отправляют? – спросил Джуз. – Я бы не отказался от помощников, к тому же коллективом оно веселее. Где твой друг, которого мы тогда на буксире тащили? Ему еще борта пробили со станкового пулемета.

– Это ты о Лемане говоришь?

– Точно, о Лемане.

– Нам не нужны лишние глаза и уши, потому что дело предстоит секретное. Если мы начнем по озеру целой флотилией шастать, федералы нас засекут и вызовут штурмовки. Мало не покажется.

– Да, федералы теперь на нас злые, – подтвердил Ранкер.

Они расселись на скутере, Квасневский запустил двигатели и, чуть погазовав, повел судно в темноту тихим ходом. Пока прогревались моторы, он взял у Ранкера очки и включил установленную на носу судна инфракрасную фару.

11

Теперь Квасневский видел все, что происходило вокруг. Конечно, не так, как днем, однако куда лучше, чем в лунную ночь.

Над озером гуляли ветры, поднимая на середине полутораметровые волны, поэтому приходилось держаться берега. Ревели моторы, и скутер мчался вдоль кромки воды, вспугивая молодых зурабов, которые предпочитали ночевать на мелководье.

Их взрослые собратья, отъевшиеся за время дождей, плыли по течению, растопырив лапы. Их туши, похожие на корявые бревна, попадались через каждую пару сотен метров. Непоседливый Джуз о чем-то разговаривал с Ранкером. Наверное, опять отстаивал какую-то бредовую идею. Его старший товарищ только кивал и улыбался. Только так этим двоим удавалось ладить.

Квасневский поправил очки, ему предстояла дальняя дорога. Только по приблизительным прикидкам получалось, что за то время, пока ящики находились в воде, они могли уплыть к истоку реки Калпеты. А это часа три-четыре пути, не считая заправок. Днем, за счет скорости, можно было сократить это время вдвое, однако сейчас выжимать из скутера все возможное было опасно. Налетишь на тушу зураба или на настоящее бревно – и привет. К тому же на большой скорости трудно разглядеть на воде ящики.

«Если они, конечно, не утонули», – мысленно уточнил Квасневский.

Минут через сорок после отправки Джуз начал подавать Квасневскому какие-то знаки. Пришлось сбросить ход.

– Что такое?

– Притормози, Феликс!

– Что случилось?

– Да мне, понимаешь, по нужде надо.

– По большой, что ли? Растрясло?

– Да нет, по малой. Просто я пива напился.

Квасневский сбросил ход до самого малого и совсем заглушил двигатели. Джуз, прислонившись к рулевой плоскости, пустил струю за борт.

– Откуда он пиво-то взял?! – спросил Квасневский.

– В земле нашли, – пояснил Ранкер.

– С каких пор в земле стало пиво заводиться?

– Да был у нас один камрад – редкий жадюга и куркуль. Когда на день рождения генерала Тильзера выдавали по пять литров пива, этот парень выдул литр, а остальное закопал и никому не сказал где. Во время штурма Четвертого опорного получил две пули в грудь и остался там на горке… Из бункера стреляли, как в тире. Одним словом, унес он секрет в могилу, и, как наши ребята ни старались, даже с помощью минных сканеров обнаружить тайник с пивом так и не смогли. Но когда пошли дожди, эту яму вымыло. Правда, срок у пива уже вышел и оно мылом стало попахивать. Кто-то баночку одолел, кто-то лишь половинку, а этому пять штук досталось.

– Нормальное пиво, – застегивая штаны, сказал Джуз. – Нормальное. Видел, как струячило? С плохого пива так бы не получилось.

Он вернулся на место, Квасневский запустил двигатели, и они помчались дальше.

12

Через полтора часа после отплытия баки скутера опустели, однако обнаружить на поверхности озера что-то существенное так и не удалось. Толстые ленивые зурабы были не в счет.

– Нужно искать дозаправку, – сказал Квасневский и начал запрашивать по рации: – Внимание, вызываю «Куриную ферму»!

Сначала ему никто не отвечал, затем послышался сонный голос:

– Ну… «Куриная ферма» на связи…

– Заскочить к вам надо.

– Заскакивай. Только осторожно – там в горловине зураб засел восьмиметровый. Может борт прокусить.

– Хорошо, мы это учтем, – сказал Квасневский и, наклонившись к попутчикам, добавил: – Здесь в километре бухта, у входа в нее сидит зураб, говорят, очень большой.

– Ты откуда знаешь? – удивился Джуз.

– Заправщик сказал.

– Так мы же ничего не увидим, Феликс, если только ты мне свои очки не дашь.

– Все мы увидим, Джуз, – возразил Ранкер. – У меня на автомате фонарик.

– Правда? А у меня нет.

– У тебя тоже был, пока ты его не сменял на полбутылки самогона… Ладно, моего фонарика хватит. Поехали, Феликс, я готов.

Когда скутер подплыл к бухте, у ее горловины действительно сидел зураб, однако он оказался на берегу, рядом с какими-то окровавленными потрохами. Попав в луч фонаря, хищник затаился, поблескивая рубиновыми глазами.

Ранкер держал его на прицеле, готовый открыть огонь, если чудовище попытается побежать в их сторону, однако зураб оставался неподвижен.

– Интересно, кого это он завалил? Надеюсь, не заправщика? – спросил Джуз и засмеялся собственной шутке.

Вскоре скутер пристал к дощатому причалу, накрытому маскировочной сетью. Из-под козырька вышел заправщик, в таких же, как у Квасневского, очках ночного видения.

– Фару притуши! – крикнул он. – А то очки заливает!..

Квасневский выключил инфракрасный прожектор и заглушил двигатели.

– Сколько тебе? – поинтересовался заправщик.

– Да у меня сухо – полные давай.

Заправщик подал шланг, Квасневский сунул его в горловину бака. Затем выбрался на причал и последовал за заправщиком к ручной помпе – электричества тут не было.

Пока они качали, Джуз тоже выбрался на причал, чтобы размять ноги, а потом, с разрешения заправщика, еще раз отлил с дальнего угла пристани.

Минут за десять они управились, и Квасневский скомандовал Джузу идти на посадку.

– Иду, командир. Кстати, – Джуз остановился возле хозяина заправки, который в очках ночного видения выглядел довольно колоритно. – Кстати, а что там ваш зураб поймал? Что за пищу кровавую?

– А где он?

– Да на берегу сидит, а рядом кровь, кишки…

– Наверное, свинку поймал. Была тут одна, ее вода на остров загнала. Я на нее сам рассчитывал, но, наверное, зураб меня опередил. Сволочь, одно слово – хищник.

– Может, его грохнуть?

– Не надо. Сам знаешь, закон джунглей – сегодня одного убьешь, завтра придут еще трое. Не надо, пусть живет. Когда вода спадет, он сам уберется.

– Ну как знаешь, хозяин, – пожал плечами Джуз и стал перебираться на скутер. При этом он оступился и провалился одной ногой между бортом и причалом.

– Эх, штаны промочил! – пожаловался он, вылезая на палубу и волоча мокрую ногу. Потом вдруг начал себя ощупывать и неожиданно сообщил замогильным голосом: – Камрады, а ведь я, кажись, гранату в воду выронил…

– Это, конечно, хреново, но не смертельно. Я потом магнитом достану, – успокоил его заправщик.

– Не достанешь… У меня кольцо осталось…

Воцарилась тишина. Каждый прикидывал, сколько прошло времени и далеко ли до смерти, ведь танки с горючим стояли прямо на дне.

Когда стало ясно, что все сроки прошли и граната не взорвалась, начали выдвигать мнения, почему они еще живы.

– Бывают детонаторы бракованные, – сказал Квасневский.

– Или, может, вода замедлитель загасила… – предположил Ранкер.

– Эй, камрады, так, может, вы меня заберете, а? – попросил заправщик. – Она ведь в любое время сработать может.

– Может, – согласился Ранкер. – А ты точно ее в воду уронил, Джуз? Может, на палубу?

– М-может, и на палубу, – едва не плача, ответил Джуз.

– Тогда не шевелитесь, – свистящим шепотом произнес Квасневский. Горячий пот заливал ему лицо, и сердце гулко стучало.

– Я сейчас посвечу – у меня же фонарик… – напомнил Ранкер.

Узенький луч скользнул по борту, затем по палубе и, дернувшись, застыл на месте.

– Вот она… – произнес Ранкер, и в этот момент заправщик страшно заорал и бросился к себе в домик. При этом в темноте он не увидел подпорный столб и сшиб его, вызвав обрушение всей конструкции вместе с козырьком.

– Уи-ий! – заскулил Джуз, ожидая, что от сотрясения взорвется граната.

Между тем Ранкер не обратил на грохот никакого внимания и, осторожно опустившись на палубу, стал осматривать находку.

– Ну так и есть, – сказал он и, взяв гранату, поднялся. – Что ты держишь в кармане, урод?

– Я? – испуганно спросил Джуз.

– Ты знаешь другого урода? Кольцо-то на гранате!.. Показывай, что в руке держишь!

Джуз несмело раскрыл ладонь. В свете карманного фонарика на ней тускло блеснула большая металлическая пуговица.

– И это, по-твоему, кольцо?

– Нет, это пуговица.

– Зачем ты ее таскаешь?

– Это мой талисман. На счастье.

Темная куча досок пошевелилась, и из-под нее раздался рев.

– Ладно, садитесь! Нам пора дело делать! – сказал Квасневский. – А то этот парень тебя убьет, если выберется.

Джуз быстро опустился на банкетку, закрутились пропеллеры, и скутер отошел от причала.

У выхода из бухты в воде их уже ждал зураб. Однако ревущая машина его напугала, и он ушел на глубину.

13

Выскочив на простор, с полными баками скутер помчался дальше.

Еще через полчаса поисковый экипаж достиг руин Четвертого опорного. На его месте оставались только отдельные элементы бетонного ограждения, а основной бункер, стоявший на возвышенности, был разрушен полностью. Взорванной оказалась и установка залпового огня – огромный куб, который давно стоял без дела. Если миномет постоянно бил по укрывавшимся в джунглях мятежникам, установка залпового огня использовалась нечасто, поскольку могла накрывать только большие площади.

– И больше здесь никогда ничего не будет, – заметил Джуз, когда Квасневский сбавил скорость.

– Ты имеешь в виду на месте форта? – уточнил Ранкер, поглядывая в сторону большой черной проплешины на фоне джунглей.

– Ну да.

– Они вернутся. Подгонят баржу со строительными материалами, а потом глядишь – новый форт окажется лучше прежнего и надежнее.

– Типун тебе на язык, старый! Что мы, выходит, зря кровь, что ли, проливали?

– Тихо!.. – оборвал его Квасневский и совсем застопорил движки. Затем прошел на нос и покрутил инфракрасный прожектор. – Кажется, что-то есть… На ящик похоже, – сказал он и, вернувшись на место, снова запустил двигатели и на малом ходу осторожно повел судно вперед.

Вскоре сомнений не осталось – это был ящик. Тот самый, метр на метр в основании и два метра в длину. Он покачивался на волнах и не ушел далеко лишь потому, что его стащило со стремнины и он медленно дрейфовал вдоль берега.

– Ну, полдела сделано, – сказал Квасневский и, подойдя к носовому прожектору, стал с его помощью осматривать близлежащую акваторию, надеясь увидеть второй ящик. Однако того нигде не было.

Прикрепив к погрузочной проушине ящика двадцатиметровый линь, рулевой привязал к нему запасной якорь и сбросил его в воду. Подергав за линь и убедившись, что якорь лег на грунт, Квасневский вернулся за руль и, достав рацию, связался с диспетчером лагеря.

– Але, Квасневский говорит…

– Слушаем тебя, Квасневский.

– Один ящик я нашел.

– Какой еще ящик?

– Ты чего, не в курсе? Ладно, тебя это не касается. Просто передай команданте, что один ящик заякорен прямо напротив руин Четвертого опорного. Метрах в ста пятидесяти от берега. Только доложи сразу, это очень важно.

– Конечно, доложу. На то я и сижу здесь, – пообещал диспетчер и разъединил связь.

– А что в ящике? – спросил Джуз и, потянувшись, постучал по нему кулаком.

– Это секрет, – ответил Квасневский и, запустив двигатели, повел скутер вперед. Напрасно он вглядывался в темноту и крутил настройки очков – второго ящика нигде видно не было.

Уже начало светать, когда команда, после дозаправки в еще одной тайной бухте, прибыла к истоку реки Калпеты.

Чтобы продолжить поиски при дневном свете, Квасневский решил подождать, когда рассветет полностью. Да и Джуз нуждался в паузе – выпитое накануне пиво не давало ему покоя.

Пока скутер стоял полчаса на якоре, вода заметно спала. Это было заметно по стволам стоявших в воде деревьев. С оголившихся берегов стекали ручьи, выводя из джунглей последнюю воду.

– Ну что, будут какие-нибудь соображения? – спросил Квасневский, когда развиднелось.

– А какие могут быть предложения? – тут же поинтересовался Джуз.

– Либо мы идем по Калпете, либо сворачиваем направо – в ее рукав.

– Какая вероятность, что ящик в рукаве? – спросил Ранкер.

– В том месте река делает левый поворот, значит, ящик могло утащить вправо – в рукав.

– Тогда идем в рукав, и дело с концом.

– Ну хорошо. Коллективное решение принято. Идем в рукав, если ничего не найдем, выйдем на реку и по ней вернемся назад.

– А если и на реке ничего не найдем, еще дальше спускаться будем? – спросил Джуз.

– Не знаю. Нужно будет запрашивать разрешение, ведь, если спускаться дальше, можно и на солдат нарваться.

– Ха, какие солдаты? Они все еще дрыхнут! В лесу такой срам, что ногу некуда поставить!

– Это у нас срам, – заметил Ранкер, – потому что лагерь у болота стоит. А здесь песочек. Забыл, где алмазы копали?

– Ну, – Джуз пожал плечами. – Может, ты и прав, но не верится мне, чтобы сразу после дождичка солдаты в лес сунулись. Мотнуться на вертушках к фортам могут, а чтобы пешком… Кстати, я тогда в песочке, который в отвал сбрасывали, два алмаза нашел – с вишневую косточку каждый.

– Эк удивил. Отряд Манегана был там в прикрытии целые сутки, так они по полному карману набрали, – сообщил Квасневский.

– Нашли чем хвастаться, – покачал головой Ранкер. – Они же обворовывают будущее государство камрадов.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Джуз. – Государство камрадов всегда поймет самих камрадов. Поехали, что ли?

– Поехали, – сказал Квасневский и запустил двигатели.

14

В реке вода выглядела куда спокойнее, чем на озере. Высокие джунгли по обе стороны закрывали ее от ветра.

На деревьях переругивались птицы, после сезона дождей у них начинались брачные игры. В нижних ярусах среди голых корней ползали змеи. Пока птицы не вывели потомства, змеям на деревьях делать было нечего.

– Вон он, гад! – прокричал Джуз Ранкеру, указывая на зураба, который грелся на левом берегу, открыв утыканную зубами пасть. – Так бы и перестрелял их всех!

– Чего? – спросил Ранкер, поскольку двигатели ревели на полную мощь.

– Ничего, – отмахнулся Джуз.

Минут через десять показался отводной рукав. Он уходил от основного русла вправо, забирая примерно пятую часть воды.

Квасневский, не сбавляя скорости, вписался в поворот и сразу стало темнее, поскольку деревья здесь росли совсем близко.

В отличие от реки рукав казался переполнен. Береговой линии видно не было, и многие прибрежные кусты едва выглядывали из воды. Течение здесь тоже было побыстрее, а на середине возникала рябь, которая отдавалась вибрацией в днище скутера.

Рукав плавно изгибался то влево, то вправо, и за очередным поворотом Квасневский привстал и сбросил скорость.

– Неужели повезло? – произнес он, ведя судно на малом ходу.

– Думаю, да, – сказал Ранкер, который тоже встал на палубе и смотрел вперед.

– Кто ищет – тот всегда найдет! – подвел итог Джуз. – Ой, мне опять облегчиться требуется!..

– Ладно, потерпи, сейчас встанем возле ящика и тогда будешь изливать, – сказал Квасневский и прибавил хода.

– Джуз, как тебе удается из двух литров пива сделать десять? – спросил Ранкер и засмеялся, довольный, что их длинный поход подходит к концу.

Внезапно на ящик запрыгнул четырехметровый зураб и начал на нем раскачиваться, скаля пасть в сторону берега.

– Чего это он там увидел? – удивился Ранкер. Логичнее было ожидать, что зверь оскалится в их сторону.

Неожиданно Ранкер резко присел и махнул Квасневскому рукой.

– Солдаты! – крикнул он.

– Что?

– Там солдаты!

Джуз вскинул автомат и выпустил в сторону берега длинную очередь.

– Что ты делаешь, придурок?! – заорал на него Ранкер.

– Так солдаты же!..

– Да мы даже не знаем, сколько их!

Рулевой сделал резкий поворот вправо и повел судно к берегу. Скутер ткнулся носом в кусты и остановился.

Квасневский перебежал на нос, достал из металлического рундука автомат и разгрузку с боекомплектом, а потом забросил на берег якорь.

– Ты чего задумал? – спросил его Ранкер.

– Я задание выполнять задумал, – ответил Феликс. – Пошли за мной.

Попутчики без возражений последовали за ним. Добравшись до группы кучно росших деревьев, они остановились.

– Какой будет план и почему ты думаешь, что их там мало? – спросил Ранкер, отбрасывая ботинком болотную змейку.

– Да не могут они сейчас во все направления по взводу солдат послать. Скорее всего это патруль – два-три человека.

– И нас два-три! – обрадованно сообщил Джуз.

– Еще вопрос, что это за патруль, – заметил Ранкер. – Если разведчики – будут проблемы.

– Успокойся, разведчики, пулеметчики, наводчики – они сейчас все как сонные мухи. Сделаем рывок, накроем их гранатами, и дело сделано – только действовать нужно быстро. Джуз – ты слева, Ранкер – справа. Пошли.

И они стали продвигаться вперед, расходясь все шире, чтобы охватить небольшую проплешину, на которой заметили солдат.

Шедший справа Ранкер кого-то заметил. Он сделал короткую очередь, затем еще одну. Солдаты начали стрелять в ответ. Рядом с Джузом пули вспороли дерн, забрызгав мятежника мокрой землей.

Требовалось сделать паузу, и Квасневский дал знак остановиться.

– Кажется, двое, – сказал он. – Я видел вспышки в двух местах. Давай гранату, Джуз.

– Что?

– Гранату бросай, или у тебя больше не осталось?

– Одна есть, – кивнул Джуз и, достав гранату, метнул ее в сторону противника. Она задела ветку и, изменив направление, плюхнулась в воду. Раздался взрыв, который взметнул к небу высокий столб воды. Сидевший на ящике зураб, до этого мужественно выдерживавший грохот выстрелов, свалился в воду.

– Эх ты, мазила! Ладно, будем исправляться. Там впереди дерево – видишь?

Джуз осторожно выглянул и кивнул.

– До него метров пятнадцать. Мы тебя прикроем, а ты сделай рывок. Сумеешь?

– Конечно. Тут и бежать-то нечего.

– Ранкер… – Квасневский повернулся ко второму камраду. – Ты тоже выбери себе дерево.

– Уже выбрал.

– Хорошо. Сейчас мы с тобой прикрываем, а Джуз бежит вперед. Потом ты, за тобой – я. Приготовься, Джуз, мы начинаем…

15

Увидев плавающий в воде ящик, Джим и Тони недоуменно на него уставились.

– Вот это да, – сказал Тайлер. – Это тебе не кусочек упаковки.

– Да, – согласился Джим. – Вещь стоящая.

Ящик находился метрах в пятнадцати от берега, и достать его, не забираясь в воду, было невозможно.

– Сержанту надо докладывать.

– Ясное дело. Только чего он сможет сделать?

– На лодке приплывет – на «казуаре».

– Ха, на «казуаре», – усмехнулся Джим. – Сезон дождей окончился, теперь лодку до реки еще донести нужно. Небось запаришься.

– Запаришься, – согласился Тони, вспомнив, как они взопрели на солнышке с непривычки. – Тогда вертолет.

– А чего вертолет? Что ты, этот ящик из воды веревкой будешь поднимать?

– А почему бы и нет – смотри, на нем петля.

Джим пригляделся – Тони был прав, на углу ящика действительно торчала стальная петля, наверняка для того, чтобы его удобнее было грузить.

– Эй, кажется, вертолет гудит… – сказал Джим, и приятели прислушались. Действительно откуда-то издалека доносился звук, очень похожий на шум вертолета.

Напарники подошли ближе к воде и увидели вдалеке скачущую по воде точку.

– Эй, да это же…

– Скутер!.. Я их сразу узнаю!..

– Но это не может быть наш?

– Откуда здесь наши, Джим? Мятежники – однозначно!

Тони начал снимать автомат, но в этот момент с громким всплеском из воды вынырнул зураб и стал карабкаться на ящик, царапая его острыми когтями. Воцарившись на своем трофее, зураб распахнул пасть и глухо зарычал, полагая, что Джим и Тони покушаются на его добычу.

Между тем до скутера было уже не более полутора сотен метров, и с его борта открыли автоматный огонь. Пули веером прошлись по веткам, сбив несколько листьев, а Джим с Тони бросились на землю и стали отползать под прикрытие деревьев.

– Давай, связывайся с базой, – сказал Тони, проверяя автомат.

Джим нажал на рации кнопку экстренного вызова и тотчас услышал ответ:

– Диспетчер слушает…

– Диспетчер, это разведчики Симмонс и Тайлер! Мы находимся у рукава Калпеты – в километре к западу от базы. У нас тут стрельба, мы наткнулись на скутер мятежников.

– Сколько их?

– Неизвестно, но, судя по всему, не более пяти.

– Хорошо, вертолет вылетает. Минуты три-четыре придется подождать, держитесь, ребята…

– Ну что? – спросил Тони, выглядывая из-за дерева.

– Сказали, что вертолет будет через три-четыре минуты.

– Даже если через пять – это будет нормально.

– Где они, ты их видишь? – спросил Джим, убирая рацию.

– К берегу пристали и сюда идут – я видел, как бабочки с кустов взлетали.

– Значит, им этот ящик очень нужен, – подвел итог Джим и оглядел близлежащее пространство, опасаясь ядовитых гадов, которые ухитрялись нападать в самое неподходящее время. Затем устроился поудобнее и стал ждать.

Вот промелькнула тень, потом другая. Затем один из мятежников открыл огонь, скорее всего просто провоцируя, поскольку пули прошли в стороне. Враг двигался слишком быстро, и его требовалось остановить.

Джим сделал короткую очередь. Тони его поддержал.

Должно быть, пули легли рядом с целью, потому что враг затаился. По ветке щелкнула граната и улетела в воду. Ее взрыв не принес вреда и здорово напугал зураба, который спрыгнул с ящика и ушел на глубину.

До противника оставалось еще метров сорок, но, несмотря на то, что джунгли за время дождей оказались заметно прорежены, ничего разглядеть было невозможно. Впрочем, Рихман, Шульц и другие разведчики неоднократно повторяли, что самая ходовая дистанция – пятнадцать метров. В таких случаях практиковалась стрельба на шорох и даже запах.

Тони что-то заметил и выдал короткую очередь.

– Попал? – с надеждой спросил Джим. Тони был признанным стрелком и от него можно было ждать результата.

– Боюсь, что нет. Это я их провоцирую.

– Может, гранату швырнуть?

– Да пока некуда.

Неожиданно враг себя проявил и открыл по разведчикам огонь с двух сторон. Пули ложились довольно близко, срывая кору и разбрызгивая древесный сок.

Когда обстрел прекратился, Джим выглянул из-за дерева и, заметив качнувшуюся ветку, дернул спусковой крючок. Автомат отстучал короткую очередь, и горячие гильзы улетели в воду.

– Их трое, один перебежал к нам поближе. Вон туда, – сказал Тони и произвел одиночный выстрел.

Джим увидел, как пуля ударила в черный ствол дерева, оголив белую сердцевину.

«Двадцать метров – не больше», – отметил он про себя и снял с пояса гранату. Противник спешил сократить дистанцию, и его следовало образумить.

Брошенная граната пробила кустарник и легла как надо. Затем раздался взрыв, который запросто мог угробить спрятавшегося врага.

Упреждая наступление двух других противников, метнул гранату Тони.

«Я бы так не сумел», – подумал Джим, увидев, как далеко забросил гранату его друг. Раздался взрыв, который сразу охладил боевой пыл мятежников.

– Не понравилось сволочам, – негромко произнес Тайлер, который не мигая караулил самого ближнего из противников.

Наконец тот выглянул. Тони сделал выстрел, но не попал, однако сильно напугал мятежника – тот слишком сильно отпрянул и сделал шаг назад, выставив ногу.

Тони выстрелил снова – на этот раз удачно. Раненый закричал, и Тайлер сказал:

– Есть.

– Куда попал?

– В ногу!..

– Отползай! Отползай! – стали кричать мятежники своему раненому. Тот громко стонал, должно быть ранение оказалось болезненным.

– Кость перешиб, – прокомментировал Джим.

В воздух взвилась гараната. Джим понял это, когда она зашелестела в листьях.

– Граната! – предупредил он, и в нескольких шагах впереди раздался взрыв. Осколки разлетелись по лесу, однако разведчики не пострадали.

Подстреленный Тони мятежник продолжал отползать. С того места, где находилась позиция Джима, были видны колышущиеся травинки и подрагивающие кусты.

Джим сделал несколько выстрелов, но куда стрелять, точно не знал.

– Ты их видишь? – спросил он Тони.

– Ни хрена.

Противник затаился, должно быть, соображая, как изменить тактику.

– Хорошо бы им скутер повредить, – заметил Тайлер.

– Хорошо бы, – согласился Джим. – Только нам нельзя подниматься – они только того и ждут.

– Это точно, – согласился Тони, просеивая через прицел заросли.

Джим приметил едва заметное движение – сначала шевельнулась ветка, а затем метнулась тень.

Взяв упреждение, он начал методично обрабатывать кусты из автомата. Патроны закончились, и послышался отчетливый звук падения тела.

– Есть, – сказал Джим и торопливо поменял магазин. Затем снял с пояса еще одну гранату, сорвал кольцо и, выдержав паузу, метнул ее в кусты.

Бросок был точен, и взрыв произошел как раз над предполагаемым местом падения раненого.

– Толково, – похвалил друга Тони. Затем приметил цель и сделал несколько одиночных выстрелов.

– Кажется, мы их прижали, – сказал он, прислушиваясь к неясным звукам, то ли шелесту, то ли треску.

Завелись и сразу взревели на полную мощь двигатели. Скутер начал отходить от берега.

– Смываются! – воскликнул Тони. Напарники вскочили с земли и помчались к воде.

Мятежники знали, что могут попасть под обстрел, поэтому держались ближе к прибрежным кустам, однако у Джима и Тони еще было время. Они открыли шквальный огонь, не жалея патронов, и скоро расстреляли по целому магазину, но, пока их меняли, скутер скрылся за поворотом.

В небе начал нарастать гул «Си-12». Рация Тони ожила и заговорила голосом сержанта Рихмана:

– Тайлер, как там у вас дела?

– Они уходят, сэр! Уходят вверх по реке! У нас был бой!

– Хорошо, оставайтесь на месте! Мы прошвырнемся за ними, потом вернемся за вами.

– Может, нам проверить берег?

– Никаких проверок. Сидите на месте!

– Есть.

Вертолет с ревом пронесся над деревьями и пошел вдоль речного рукава.

– Хана им, – сказал Тони, глядя на роторную пушку и подвешенные к бортам вертолета ракеты.

– Сами виноваты. Чего они думали, направляясь к самой базе?

Приятели вернулись на свои позиции и стали ждать, посматривая в ту сторону, куда ушли враги. Возможно, там остался кто-то из раненых, который собирался подороже отдать свою жизнь.

16

Как и следовало ожидать, все испортил Джуз.

Он добежал до указанного дерева и вовремя за ним спрятался. Он был очень доволен собой и, обернувшись, подмигнул Квасневскому, показывая, что все в порядке. Через мгновение недалеко от него плюхнулась граната и с ног до головы забрызгала его грязью, едва не нашпиговав осколками.

Несколько мгновений после взрыва Джуз стоял скрюченным, и Квасневский подумал, что тот ранен, однако пока все обошлось. Джуз снова повернулся и показал большой палец, хотя улыбка на его грязной роже смотрелась уже не так убедительно.

Продолжая демонстрировать, какой он смелый, Джуз быстро выглянул из-за дерева, и точно пущенная пуля едва не срезала ему ухо. Джуз не ожидал от противника такой прыти и шарахнулся назад, выставив из-за дерева ногу.

Последовал одиночный выстрел, и Джуз сполз вдоль дерева. Мужество его оставило, и он взвыл от боли.

– Придурок, – прокомментировал Квасневский и повернулся к Ранкеру. Еще можно было обойти противника с правого фланга и выдавить его к воде… Однако солдаты будто читали его мысли. Новая граната пробила листву и упала между деревьями, за которыми прятались Квасневский и Ранкер. Им пришлось рухнуть на землю, чтобы остаться в живых.

Затем позицию Ранкера обстреляли, и все стихло, только продолжал выть Джуз.

– Отползай! Отползай! – крикнул ему Квасневский. Между тем Ранкер показал рукой, что хочет начать обход с фланга.

Квасневский кивнул.

Ранкер рванулся вперед, но тут застучал автомат и пули срезали несколько веточек совсем рядом с ним. Ранкер словно споткнулся и сгоряча пытался подняться, но снова упал и, перевернувшись на спину, схватился за бедро.

– Вот дерьмо! – выругался Квасневский. Его наступление захлебнулось. Оставалось только уходить, вне всяких сомнений, сюда уже спешили солдаты и времени не оставалось даже на то, чтобы отбуксировать ящик в безопасное место.

Квасневский низко пригнулся и стал подбираться к Ранкеру, стараясь не задевать кустов. Неожиданно в воздухе рванула граната, и Ранкер вскрикнул, получив несколько осколков.

Квасневский припал к земле, размышляя, стоит ли идти к Ранкеру или тот уже готов.

«Видимо, я переоценил свои силы. Или, может, это действительно разведчики?» – думал он, продолжая ползти к раненому.

Ранкер оказался жив. У него было пулевое ранение бедра, и несколько небольших осколков засели в ребрах.

– Нам их не одолеть… – морщась от боли, произнес Ранкер.

– Теперь уж точно. Я потащу тебя, а ты помогай мне здоровой ногой, понял?

Ранкер кивнул. Квасневский, после секундного раздумья, бросил в траву разгрузку с боекомплектом и оставил себе только автомат. Затем ухватил Ранкера за шиворот и поволок к берегу.

Раненый хрипел, его душил воротник, однако он терпел, понимая, что другого выхода нет.

Подтащив Ранкера к скутеру, Квасневский наконец отпустил его и, тяжело переводя дух, сказал:

– Ползи на палубу… Я – за придурком.

Между тем придурок успел отползти довольно далеко. Квасневский нашел его метрах в тридцати от скутера. На беднягу было больно смотреть. Его перебитая нога оказалась неестественно вывернута и оставляла кровавую дорожку. Лицо Джуза было серым.

Не говоря ни слова, Квасневский уже отработанным способом потащил второго раненого. Он понимал, что причиняет тому нестерпимую боль, однако следовало спешить. В противном случае они могли остаться здесь все втроем.

Когда Квасневский доволок Джуза до скутера, Ранкер уже лежал на перепачканной кровью палубе и пытался сделать себе перевязку. Квасневский перевалил Джуза через борт и, не обращая внимания на его стоны, оттолкнул скутер от берега. Потом запрыгнул на нос и, перебежав к корме, с ходу ударил по кнопке старта.

Оба двигателя схватились сразу. Квасневский вывернул рулевые плоскости до упора и дал полный газ. Судно развернулось на месте, подняв на воде целую бурю, и помчалось вперед.

Моторы работали ровно, и пропеллеры деловито рубили воздух. Квасневский пригибался к палубе, но не от страха, просто ему казалось, что так скутер идет быстрее. Приходилось держаться ближе к береговой линии, чтобы не давать солдатам прицелиться, однако те знали свое дело. Рядом с бортами взлетали фонтаны воды и пули щелкали по надстройкам.

Смерть проносилась на головой Квасневского, но он был твердо уверен, что сегодня еще не умрет. Быть может, завтра или на следующей неделе, она давно охотилась за ним и за последний год подобралась вплотную. Но не сегодня, не сегодня…

От тряски очнулся Джуз. Он повернулся и что-то сказал Квасневскому, но через секунду сильный удар в спину свалил его на палубу.

«Все», – подумал рулевой и, оглянувшись, заметил над джунглями точку. Можно было не сомневаться, что это вертолет.

Ранкер пытался приподнять Джуза, чтобы посмотреть, что с ним.

– За борт! – заорал ему Квасневский. – Бросай его за борт, иначе нам не уйти!..

За гулом моторов Ранкер ничего не слышал, но понял, что от него требовал рулевой. Видел он и приближавшийся вертолет, а также то, что Джузу было не помочь – его открытые глаза смотрели в небо, а изо рта вытекала тонкая струйка крови.

Неимоверными усилиями Ранкер перевалил его через борт, и скутер прибавил скорости.

Квасневский сделал правый поворот, выходя на середину рукава и провоцируя огонь вертолета. Затем резко бросил судно влево. Как оказалось вовремя – по его прежнему курсу прошла цепочка пушечных попаданий.

– Держись! Будем выпрыгивать! – прокричал Квасневский. Ранкер вопросительно взглянул на рулевого, и тот указал рукой вперед. Теперь все стало ясно, Квасневский выбрал подходящий пологий участок берега и разгонял скутер, чтобы выскочить на сушу.

Снова заработала пушка, и дорожка фонтанов понеслась скутеру наперерез. Квасневский взял чуть левее, и судно влетело в кусты. Затем подпрыгнуло на илистом берегу и с треском врезалось в заросли молодых деревьев.

Вертолет еще раз прошел над этим местом и, развернувшись, пошел обратно.

17

Джим и Тони слышали, как, отстрелявшись, вертолет стал возвращаться. Звук его турбин становился все громче, а затем из рации Тони послышался голос сержанта Рихмана:

– Ну как вы там, все спокойно?

– Да, сэр. Все без изменений, – отозвался Тайлер.

– Сейчас мы вам Шульца спустим. С ним осмотрите берег, а потом вернетесь на базу.

– Хорошо, сэр, но тут у нас еще ящик.

– Какой ящик?

– Возле берега плавает, вы должны его видеть. Метрах в пятнадцати от кустов… Думаю, мятежники на скутере именно за ним сюда и направлялись.

– Вот как? Я сейчас взгляну.

Вертолет развернулся над противоположным берегом рукава и уже медленнее пошел в сторону Джима и Тони.

– Точно, – сказал сержант. – Мы этот ящик тоже видим. Шульц спустится прямо на него.

– Только пусть будет осторожнее, на ящике совсем недавно сидел зураб.

– Ничего, с зурабом Шульц разберется.

Вскоре вертолет завис на ящиком, ветер от лопастей создавал рябь и срывал с поверхности реки водяную пыль.

Джим и Тони не решались подходить к берегу и продолжали оставаться на своих позициях. За деревьями они ничего не видели и только по усиливающемуся реву турбин догадывались, что «Си-12» снижается.

Вскоре появился Шульц. Он спускался на раскачивающемся тросе, сосредоточенно глядя вниз.

Вертолетчик был асом и аккуратно опустил разведчика прямо к ящику. Шульц уселся на него верхом, зацепил крюк за стальную петлю и сделал пилоту знак рукой.

Вертолет взревел еще сильнее и стал вытягивать ящик вместе с сидевшим на нем человеком. Водяная пыль поднялась непроницаемым туманом, за которым скрылось все.

«Си-12» стал уходить выше, постепенно разматывая трос, и вскоре буря стихла.

Шульц ловко спрыгнул с ящика, не долетев до берега метра три. Впрочем, это его не смутило. Разведчик быстро выбрался на берег и сообщил по рации, что он на суше. Висевший над водой ящик качнулся и стал подниматься.

– Ну что, стажеры, все живы? Что тут у вас случилось? – спросил Шульц, снимая автомат.

– Был короткий бой, – доложил Джим, – потом они отступили, но мы не уверены, что в кустах не остались раненые.

– Где они были, помните?

– Вон там – за деревом и чуть левее в лесу – сорок метров…

– Хорошо, я пойду туда, а вы присмотрите за деревом. Обращайте внимание на высокую траву, раненые обычно забиваются туда, где она гуще.

С прибытием Шульца Джим и Тони стали чувствовать себя куда увереннее. За деревом они обнаружили брошенный автомат «битл» и следы, оставленные отползавшим раненым. Примятая трава была густо полита кровью. Потом то ли раненый наложил себе жгут, то ли прямо здесь и умер, но дальше следы изменились – кто-то тащил его, грубо и бесцеремонно.

– Ну что там? – спросил вышедший навстречу Шульц.

– От дерева раненый уполз, а потом его потащили, – сказал Джим и указал на следы. – Вот…

– И оттуда такой же след к берегу тянется. Тоже раненого тащили, – сказал Шульц. – Видимо, вы их тут хорошо прижали. Воронки от гранат очень правильно разбросаны – тут я вами доволен, разведчики.

Джим и Тони заулыбались. Шульц впервые назвал их разведчиками, а не стажерами, тем самым признавая равными себе.

Чтобы удостовериться, что на берегу никого не осталось, они дошли до самой воды, а затем отправились домой – на базу.

18

Возвращались без всякой спешки. Джим и Тони не переставали удивляться тому, как все изменилось за какие-то полтора часа, прошедшие с момента, когда они были на этой тропе.

Вытянулись побеги молодых лиан, шире расползлись грибницы споровых грибков, распрямилась трава. Лес возвращался к жизни буквально на глазах. Извечные враги разведчиков, ядовитые насекомые, уже не были такими сонными и медлительными, как некоторое время назад. Теперь они прятались между листьев и зорко следили за людьми, оттачивая жала и копя злость.

Джим и Тони показали Шульцу, где штурмовала мусорный вал армия муравьев, а он, в свою очередь, рассказал им о своих встречах с этими насекомыми.

– В сухой сезон они живут под корнями деревьев, строят целые подземные дворцы. Туда они и возвращаются после дождей.

– А где же они прячутся от ливней? – спросил Тони.

– Я об этом и сам не знал, пока однажды мы не заплыли на «казуаре» между деревьями. И увидели на дереве огромный, около метра в диаметре, зеленый шар. Оказалось, это и были муравьи-рейтары. Они сбиваются вокруг своей царицы в клубок, а те, которые в наружном слое, еще и срезанные листья держат, чтобы прикрыть все сообщество от дождя. Те муравьи, которые не входят в число приближенных к царице, просто вцепляются челюстями в кору дерева и пребывают в оцепенении до конца дождей. Они даже не двигаются и оторвать их от дерева руками невозможно, разве только гвоздодером.

Когда разведчики вышли из леса, они встретили солдат с базы, которые прикрывали дорогу. Ее приводили в порядок, и мины на ней были отключены.

Дорогу чистили небольшим аэродромным бульдозером, позади которого с лопатами шли солдаты. Они подчищали остававшуюся грязь и водоросли, которые аккуратно укладывали на обочине. Бросать их дальше было нельзя – минное поле по-прежнему оставалось активизированным.

Когда вся троица оказалась на территории базы, Шульц свернул в сторону вертолетной площадки, Джим и Тони последовали за ним. Возле вертолета стояли несколько разведчиков, капитан Саскел и представитель Службы Безопасности на базе – капитан Мур. Перед ними лежал раскрытый ящик, и все недоуменно смотрели на его содержимое.

– Ну и чего это? – спросил подошедший Шульц.

– Это? – переспросил Рихман и, присев на корточки, потрогал гладкую блестящую поверхность неизвестно чего. – Разные есть мнения.

– Может, часть собирающей антенны?

– Ну-ка вынимайте ее, – приказал Мур, и двое разведчиков вынули железяку из ящика. Лица всех без исключения вытянулись. Теперь, когда трофей достали из ящика, он стал выглядеть еще непонятнее.

– Мне кажется, я знаю, что это, – сказал вдруг Джим.

– И что же?

– Мне кажется, это элемент крыла.

– Ну, – Мур поглядел на неведомую деталь с одной стороны, потом с другой. – Ну, можно предположить, конечно, однако если продолжить его линии – по профилю, так сказать, то крыло получится очень небольшое. Я не знаю таких маленьких самолетов. Может, это от вертолета? Может, обтекатель для кронштейна, куда пушки вешают?

– Нет, – отрицательно покачал головой вертолетчик Байрон. – Таких деталей на вертолете не бывает. Вертолеты из люминита сшивают, а это титанит, сразу видно. – И для наглядности он постучал по железяке пальцем. – Эта деталь авиационная, – подвел итог Байрон.

Мур вздохнул. Ему предстояло послать в Антверден отчет, однако пока он не знал даже, с чего начинать.

– Надо на торцах, в местах крепления, посмотреть, там иногда тавро бывает, – снова пришел на помощь Байрон. – Ма-аленькие такие буковки, – вертолетчик свел два пальца, чтобы показать, насколько малы эти буквы.

– Так, – приободрился Мур. – Это мы сейчас можем проверить. – С этими словами он достал раскладную лупу, и внимательно осмотрев один торец, скомандовал: – Переверните.

Деталь перевернули, и Мур осмотрел второй торец.

– Так, – сказал он, убирая лупу. – На обоих торцах выгравирована одна и та же надпись – «Эдельвейс-Бельков-Блом».

– Но это государственное военное предприятие, – заметил капитан Саскел.

– Вот именно.

– Значит, они где-то сперли самолет, – пришел к выводу Рихман.

– А зачем им в джунглях самолет? – спросил Байрон. – Ни посадки, ни взлета. Если площадку расчистят, летчики из-за речки сразу ее разглядят. Вы же знаете – они разведку проводят ежедневно.

– Это так, – согласился Саскел. – А если с воды?

– Военный самолет с воды не взлетает – турбины зальешь. А если такой самолет и появится, так его тоже прятать нужно. Мятежники очень «соммеры» уважают – они маленькие, как стрекозы. «Соммер» сделан из пластика, его можно за десять минут разобрать и спрятать под деревьями, а здесь, посмотрите, болтовые крепления с контргайкой и шплинтом. Такие вещи закручиваются раз и навсегда, а профиль сделан из титанита, значит, температура тормозящего потока очень высокая.

– Чего температура? – переспросил Мур.

– Я этого сам толком не понимаю, – признался Байрон. – Но эта штука сделана для скоростной машины. Титанитовый сплав даже пистолетная пуля не возьмет.

– Да-а, – протянул Саскел и пощелкал по гладкому металлу. – Эта штука крепкая.

– Ну ладно, – вздохнул Мур, – поскольку у нас нет специалистов по военной авиации, я сделаю съемку и обмер этой штуки и пошлю в Антверден. Там есть лаборатория, пусть они думают. Если понадобится, пусть ее вообще заберут, здесь она не нужна.

– Не нужна, – согласился Саскел.

– Вот и поставьте этот ящик пока у себя в Девятнадцатом строении.

– У нас места нет, – стал отказываться Саскел.

– В коридор поставьте, вы же «казуар» оттуда убрали. Это ненадолго, капитан, – на пару дней, не больше.

19

Саскел не стал спорить, и его солдаты начали упаковывать металлическое нечто обратно в ящик.

– Пойду за камерой, – сказал Мур, но не успел он пройти и десяти шагов, как его остановил Джим.

– Сэр, у меня к вам вопрос.

– Вопрос? Ну давай свой вопрос.

– Сэр, вы помните ту девушку – дикарку, которая нас всех побила… Ну, с которой я… э-э…

– Прекрасно помню. Милая девчушка-мали. Она меня тогда так приложила, что я сознание потерял. Что ты хотел узнать?

– Я хотел спросить, где она сейчас – в тюрьме или, может, ее того… расстреляли?

Сзади тихо подошел Тони.

– Если бы ее расстреляли, Симмонс, всем нам было бы лучше, но, к сожалению, она на свободе, – сообщил Саскел. – Тигр вырвался из клетки. Вот такое дело.

– Я не понимаю.

– Она сбежала.

– Как сбежала? – хором произнесли Джим и Тони.

– Из военной тюрьмы, что на антверденской базе. Очаровала часового, вступила с ним в контакт – сами понимаете какого характера, а затем удушила ремнем. Потом задушила шофера на тюремном дворе и на военном грузовике бежала с базы, вышибив ворота.

– Ничего себе девочка, – покачал головой Тони. – И что, ее не нашли?

– Нет, не нашли. В Антвердене много шпионов генерала Тильзера, и она, без сомнения, получила у них убежище. Ну, если вопросов больше нет, господа разведчики, я пойду по делам.

Капитан ушел, а Джим и Тони остались стоять, словно оглушенные.

– Она убила двоих солдат, ты представляешь? – произнес наконец Тайлер.

– Да, настоящий зверь.

– Зверь-то зверь, но она была рядом и могла в любой момент расправиться с нами. Представляешь? Причем ты хоть успел за это что-то получить, а меня, получается, могли удавить за просто так.

– Тайлер! Симмонс! – позвал их сержант. – Чего стоите? Вы сегодня стреляли, значит, оружие надо чистить.

– Уже идем, сэр.

Прошла неделя. Каждый день был связан с патрулированием территории. Постепенно разведчики уходили от базы все дальше, и можно было не сомневаться, что то же самое делали и мятежники, возвращаясь на территорию, которую почти прибрали к рукам.

В первую очередь это касалось района Четвертого опорного пункта. После разрушения форта мятежникам здесь ничего не угрожало. И если раньше они торопливо проскакивали у дальнего берега Лошадиной Головы, то теперь могли себе позволить неспешные прогулки.

– Сэр, – обратился как-то Рихман к капитану Саскелу. – На месте руин можно сделать временную крепость.

– Для этого нужны расчеты, финансирование и, наконец, материалы.

– На берегах озера полно песку. Нужны только мешки. Перекрытия деревянные – лес под боком.

– А люди?

– Людей придется держать много – человек пятьдесят.

– А где их взять, Рихман? Разве это реально, если у нас на базе некомплект двадцать процентов?

– Можно попросить на базе в Антвердене. Все равно они там только с девками воюют.

– База в Антвердене своими людьми на распоряжается. Это Округ решать должен.

– Ну так пусть решат в Округе. Командируют нам пятьдесят человек, и мы не только крепость отстроим, но и такую многосменку в лесу устроим, что мятежники туда заходить бояться будут.

– Хорошо тебе говорить, сержант, ты все своими руками пощупал, но в Округе решают толстые генералы. А у генералов все хорошо, и они своей жизнью вполне довольны. У этих людей совершенно другие интересы и заботы. И если честно…

Начав говорить, капитан замолчал и махнул рукой.

– Да ладно, командир, неужели ты думаешь, я на тебя рапорт Муру понесу? – улыбнулся Рихман.

– Одним словом, ходят такие разговоры, что наше высокое начальство получает деньги за то, чтобы мы тут не особенно петушились.

– Неужели такое может быть? – Лицо Рихмана стало бледным.

– Ну ты сам посуди – то, что мятежники сидят в лагерях на болотах, знают все, и одного захода летчиков из-за реки вполне хватило бы, чтобы поставить в этой странной войне точку. Правильно?

– Согласен. Тем более что эти лагеря не переносили уже восемь лет.

– Вот и я о чем говорю. А упирается все в закон четырехсотлетней давности о самоопределении коренных национальностей, хотя армия генерала Тильзера никакой нации не принадлежит. Якобы предки Тильзера высадились на материк Тортуга за два года до провозглашения Ниланда частью Винитанского Союза, а потому формально были заявлены как коренное население. Мало того, этот закон принимался на планете Перон и для планеты Перон.

– А где это?

– Ну вот, ты даже не знаешь. И я не знаю, – капитан грустно усмехнулся.

– Поэтому у нас и людей не хватает? Из-за саботажа?

– Конечно. Ты знаешь, откуда я пополнение вез? С Лованзы. Две недели в дороге, совершенно дикие затраты. В то же время в трехсуточном перелете можно набрать солдат сколько хочешь. В промышленности упадок – люди в армию сами просятся.

– А у нас – некомплект.

– Да, у нас некомплект.

– И как же жить?

– Как жить? Будем ждать, когда приедет комиссия военных инженеров. Они будут все измерять и рассчитывать. А мы будем их охранять.

– Что, уже точно это будем делать мы?

– А кому еще можно поручить? Если инженера убьют, комиссия может, не доделав расчеты, сорваться, и тогда восстановление форта будет отложено на неопределенное время. Так что охрана комиссии – самая настоящая боевая операция. Это покруче, чем на «отбой» слетать.

20

Видимо, информация, которой располагал капитан Саскел, была верна. Через три дня из Антвердена пришла радиограмма, предупреждавшая о приезде комиссии военных строителей. На приготовления давалось два дня.

Командир базы вызвал к себе начальников всех служб и поставил задачу не ударить в грязь лицом. Хозяйственникам приказали готовить жилье, Саскела поставили ответственным за безопасность гостей.

– Внимание, разведка! – громко произнес он, вернувшись к своим. – Всякий отдых отменяется! Через два дня встречаем строительную комиссию, начальник хозяйственной части уже готовит им в пятнадцатом строении койки, а нам придется наведаться к Четвертому опорному, чтобы там все обошлось без сюрпризов.

– А сколько они там пробудут? – спросил Госкойн.

– Пока ничего не известно, но, я полагаю, часов пять-семь. Завтра с утра, как рассветет, отправитесь на разведку. Сколько людей возьмешь, Рихман?

– Две команды по шесть человек, включая Дока.

– Правильно, Дока нужно взять.

На другой день, после легкого завтрака, разведчики погрузились в вертолет Байрона. Последним, как всегда, прибежал Док. Он устроился на своем излюбленном откидном стульчике, рядом с подвесными носилками и вставленной в кронштейн винтовкой «галиот».

Этим оружием Док владел очень неплохо. Джиму случилось быть тому свидетелем во время его первого вылета на боевую операцию. Док тогда беспрерывно болтал – ему было интересно поговорить со свежим человеком. Он и не заметил, как из кустов вышел мятежник и, приладив на плечо гранатомет, прицелился в стоявший на полянке вертолет.

Тогда всех спас пилот: он заметил гранатометчика и закричал, но из «галиота» стрелял очкастый Док, который и сумку-то медицинскую таскал еле-еле. Тем не менее он сбил мятежника точной очередью, а потом они с пилотом стали ссориться.

Сотрясаясь от напряжения, «Си-12» оторвался от площадки и начал неспешно набирать высоту. В разгар сухого сезона все происходило иначе, и после отрыва пилоты проносились над самой стеной, рискуя задеть ее брюхом. Затем вели машины над минным полем до самого леса и только в самый последний момент взмывали над деревьями.

Такой метод взлета являлся противоракетным маневром, который выполнялся с тех пор, как однажды вертолет был сбит ракетой на границе джунглей. Позже частое патрулирование солдатами окрестностей базы отбило у мятежников охоту подбираться близко, однако мерами безопасности пилоты не пренебрегали.

21

Лететь до Четвертого опорного было пятнадцать минут, а добираться пешком – целую вечность. В дождь на «казуарах» плыли двое суток и три утренних «окна». Ночевать приходилось на воде – в грибках. Так назывались домики, которые получались, когда на лодках ставили рамы и обтягивали их прорезиненным тентом. Получалось нечто похожее на плавающую шляпку гриба. Вода в такое убежище не попадала, зато грохот от ливня стоял такой, будто спишь внутри барабана.

Первая группа, которой командовал Шульц, высадилась метров за триста до разрушенного форта, у самого берега озера. Подвезти десант к самой суше не получилось – мешали деревья, поэтому бойцы по одному прыгали в воду, страхуя друг друга от нападения зурабов и прячущихся мятежников.

Все шестеро благополучно выбрались на берег, и вертолет полетел дальше.

Джим и Тони припали к иллюминаторам, рассматривая то, что осталось от некогда грозного бетонного бункера. Теперь это был его прах, разбитые взрывами бетонные конструкции с торчавшей кверху арматурой. Все склоны вокруг руин были черны, высокая вода затопила пристань и отрезала подходы к ангарам, в которых, возможно, еще стояли скутеры.

– Ну что, страшно? – спросил Рихман, подсаживаясь к Джиму и Тони.

– Страшно, – признался Джим. – Когда мы с Тони его покидали, он был еще целым.

– Ничего, его восстановят. По крайней мере я хочу на это надеяться.

Руины остались позади, и пилот медленно вел машину над озером, выбирая подходящее для высадки место. Наконец такое нашлось. Вертолет направился к небольшой песчаной косе, которую облюбовала семья зурабов. За время дождей они соскучились по теплу и теперь принимали солнечные ванны.

Монстры не пошевелились даже от грохота турбин, и Рихману пришлось стрелять через открытую дверь, чтобы напугать их. Фонтаны песка заставили зурабов оставить пляж и нырнуть в воду. Лишь после этого вертолет пошел к берегу.

Опираться на песок всей массой вертолета было опасно, поэтому он завис в трех метрах над пляжем.

Первым прыгнул Рихман, за ним Тони и Джим, потом Госкойн – его сержант подстраховал, поскольку Госкойн еще не восстановился после ранения. Рихман не хотел его брать, но Госкойн настоял на своем. Потом был Верди и, наконец, Док. Его тоже пришлось ловить, поскольку Док падал с тяжелой медицинской сумкой и винтовкой «галиот».

Высадив всех, вертолет пошел к середине озера – ему предстояло возвратиться на базу, поскольку площадка для посадки здесь еще не была разведана. Впрочем, для этого годилось бывшее минное поле, однако использовать его Рихман предполагал только в том случае, если бы не удалось найти что-то более подходящее. Отмель, которой они пользовались в сухой сезон, отпадала – сейчас там было два метра воды, однако вершина холма, где прежде стоял основной бункер форта, издали казалась сержанту вполне приемлемой.

Рихман связался с Шульцем.

– Как у тебя? – спросил он.

– Похоже, у берега лес дикий. Никаких следов нет, но мы сейчас поднимемся повыше – туда, где раскапывали ямы.

– Хорошо, все найденные алмазы делим поровну.

– Договорились.

Сержант зацепил рацию за карман, прислушался к доносившимся из леса звукам и сказал:

– Развернуться в цепь – дистанция пять шагов.

22

В лесу было спокойно, насколько может быть спокойно в тропиках.

В верхних ярусах ветвей дрались склочные птицы банбоуты. Густая листва надежно скрывала их от любопытных глаз, и лишь вспышки ярко-желтого оперения выдавали место драки, когда кого-то из сородичей прогоняли с насиженной ветки. Птицы сшибались огромными клювами, издавая звуки, как от столкновения бильярдных шаров.

Пришедшие в себя после лесного потопа змеи жались по кустам. Их яд еще не набрал силу, поэтому они избегали встреч с людьми, с тихим шелестом растворяясь в высокой траве, как будто их тут и не было.

Группа растянулась в цепь и двинулась вдоль границы некогда смертельно опасного минного заграждения Четвертого опорного. Джим вспомнил, что за день до штурма форта выходил сюда на разведку вместе с Попеску – его ранило во время столкновения с двумя диверсантами. А в день штурма, с утра, снова вышел в лес и взял с собой Тома Моргана, который теперь считался виновником всех бед. Именно он, по непонятным причинам, отключил минные заграждения и разбил пульт управления. До сих пор не существовало внятного объяснения, почему он так поступил.

Джим хорошо запомнил улыбку Моргана за секунду до того, как тот стал рвать провода. Это была улыбка счастья, которую можно было посчитать симптомом сумасшествия. Том мог свихнуться от жары, от усталости, от страха, однако при внимательном рассмотрении все эти объяснения казались притянутыми за уши.

Джим чувствовал, что причина в другом. Недаром он и сам в тот день испытывал сильное беспокойство. Пока они с Морганом ходили по лесу, разведчику Симмонсу казалось, что за ними следят. Он спиной чувствовал на себе перекрестие прицела – это было неприятное ощущение.

Потом была «пуговица». Или что-то похожее на пуговицу. Джиму даже показалось, что это какой-то жук, и он предупредил Тома, сказав что-то вроде: осторожно, у тебя на затылке какая-то дрянь. Впрочем, едва ли Морган это услышал – через секунду он стал корежить пульт управления.

Потом начался этот ужас, и в возникшей суматохе все позабыли про Тома. Позднее, когда прошел шок, Джим начал вспоминать, как умирали его товарищи. Один за другим. Но Тома Моргана в этих страшных воспоминаниях не было.

Под ногой что-то хрустнуло. Джим остановился. Это была высохшая оболочка «воздушного огурца». Его зеленые вытянутые плоды созревали на ветках, а затем падали вниз и, ударяясь о землю, буквально взрывались, разбрасывая семена.

После «огурца» попалось несколько похожих на обрезки труб цилиндров от снарядов к безоткатным орудиям. Но все они были старыми, оставшимися еще с прошлого сухого сезона.

Кое-где попадались автоматные гильзы.

– Что, узнаешь место? – спросил подошедший Рихман.

– Где-то здесь за день до штурма я нарвался на двух диверсантов. Правда, тогда все здесь выглядело иначе. Вот тут, – указал Джим рукой, – была целая стена из лиан. Она тянулась метров на двадцать. За ней я обнаружил диверсанта.

– Почему ты говоришь «диверсанты»? Может, это были обычные наблюдатели? Ты же знаешь, мятежники постоянно наблюдают за фортами, даже если не ведут обстрел.

– Может, и наблюдатели, но у парня, которого я видел, в руках была винтовка с вот таким огромным прицелом, – Джим как заправский рыбак показал руками размеры прицела.

– Таких прицелов не бывает, – сказал Рихман, поглядывая сквозь заросли. – Ни к чему такие большие.

– Калибр тоже был большой, миллиметров пятнадцать.

– Сошки были?

– Что?

– Сошки, спрашиваю, были? Это могла оказаться обычная винтовка вроде «беркута», только она тяжелая, и ей сошки полагаются. Кроме сошек должен быть магазин на тридцать патронов – учитывая калибр, он должен быть большим, ты обязан был его заметить.

– В том-то и дело, сэр, что магазина не было. Помню ствол, а ниже только ложе коричневого цвета.

– То есть винтовка была однозарядная?

– Не знаю, сколько зарядов, но магазина не было точно.

– Похоже на спецоружие, – предположил Рихман и поднял с травы какую-то палочку. Потом отбросил ее в сторону. – Ладно, пойдем дальше.

И они продолжили осмотр, внимательно вглядываясь в траву и поднимая каждую, казавшуюся подозрительной ветку.

Однако все выглядело обнадеживающе, и можно было не сомневаться, что со времени окончания дождей сюда никто не совался. Возможно, разрушив форт, мятежники решили, что здесь им больше делать нечего.

«Ну, не хотят, и не надо», – подумал Рихман. Он вовсе не горел желанием схватиться с мятежниками, ведь уже послезавтра должна была прибыть комиссия из Округа, чтобы решить, как восстанавливать форт.

Рихман достал рацию и связался с Шульцом.

– Как твои дела? – поинтересовался он.

– У нас все чисто, – ответил тот. – Последние три дня здесь никого не было – это совершенно точно.

– У нас та же картина, – ответил Рихман. – Вот что: начинай ставить датчики со своей стороны, а мы прочешем еще разок и тоже займемся ими.

– А ямы когда осматривать будем?

– К ямам пойдем позже.

23

Поскольку следов мятежников обнаружено не было, разведчики успокоились. В числе тех, кто пытался их атаковать, были только пара шипохвостов и молодая болотная змея. Она впервые видела людей и не знала, как себя вести.

Шипохвостов сшибли с веток, а змею Док пнул ботинком. К змеям он относился равнодушно, его интересовали только тропические бабочки, которых он собрал уже большую коллекцию. Помимо того, что он штопал дырки в телах солдат и виртуозно вынимал самые страшные осколки, Док писал статьи в энтомологический журнал и совершенно серьезно предлагал Тони Тайлеру стать наследником этой коллекции, если с самим Доком что-то случится.

Крупных бабочек в лесу пока было мало, их время еще не пришло, и Док скучал, перевешивая тяжелую винтовку с одного плеча на другое.

Пройдя половину периметра вдоль границы форта, группа остановилась. Рихман еще раз связался с Шульцем и сообщил ему, что возвращается к озеру. Затем развернул своих людей и приказал им разомкнуться на десять шагов. Теперь никто друг друга не видел, однако Джим не испытывал беспокойства. Группа без происшествий вернулась к озеру, и Джим невольно отметил, что двигались они тем же маршрутом, что и он, когда выходил на разведку с Морганом.

Разведчики собралась у берега, под прикрытием густых зарослей. На противоположной стороне озера могли скрываться мятежники – об этом нельзя было забывать.

– Меня в тот день сковывал необъяснимый страх, – произнес Джим, развивая свои мысли вслух.

– Что? – спросил сержант.

– В тот последний день, примерно за час до штурма, мне все время казалось, будто в спину кто-то смотрит. И на открытой местности, и в лесу… Мы тогда с Томом Морганом в разведку выходили.

– Это тот самый?

– Да, который отключил защиту и разбил аппаратуру.

– Неожиданный поступок для молодого солдата.

– Наверное, – сказал Джим, невольно вспоминая свои тогдашние ощущения. – Меня не покидало чувство, что в меня кто-то целится. Я все время оборачивался, один раз даже автомат вскинул, думал напугать того, кто за мной следит.

– Молодец, хорошо придумал. И что?

– Ничего. Он меня переиграл. Он выдержал.

– Ты так уверенно говоришь, будто там действительно кто-то был.

– А я уверен, что были – те двое, с которыми накануне случилась перестрелка. Они вели себя безупречно, и если бы не птица…

– Какая птица?

– Кабату, помните? Круглая такая. Она недовольна квохтала, и я понял, что кто-то ее побеспокоил. Кто-то, кого она испугалась, но кто не использует ее как добычу. Получалось, что человек.

Тайлер стоял неподалеку и внимательно слушал Джима. На его лице алел лихорадочный румянец, и, сам того не желая, он вместе с напарником возвращался к нелегким воспоминаниям.

– А почему ты решил, что этих диверсантов было двое? – спросил сержант.

– Одного я видел и еще один прикрывал его, стреляя из автомата с правого фланга.

Рихман вздохнул, посмотрел на озеро и сказал:

– Сейчас будем сажать датчики. Я знаю, что вам известно, как это делается, однако по правилам необходимо проинструктировать вас еще раз. Вот этот черный – передающий, а зеленые – собирающие. На десять зеленых собирающих ставим один передающий, то есть черный. Зеленый размещаем в десяти сантиметрах от земли, черный – в полутора метрах от земли. А теперь подходите и берите по одной коробочке.

Сержант распахнул солдатскую сумку и проследил, чтобы даже Док участвовал в работе.

Взял свою коробку и Джим. До этого он только раз участвовал в установке датчиков – самое сложное в этой работе было нагибаться, чтобы ставить зеленые. Они представляли собой двухсантиметровые цилиндрики не толще карандаша, снабженные двумя усиками-иголками, которые надо было вонзать в дерево через каждые пять-шесть метров.

Собирающие датчики принимали информацию в нескольких диапазонах. Они могли опознавать тяжелые шаги, отличая их от шороха пробегающей мыши. Интересовались объемными фигурами, пропуская падающие ветки и диких кошек.

Заполнив чип памяти, они переправляли всю отобранную информацию на передающие датчики, ориентируясь на тот, который оказывался ближе. Предел передачи сигнала ограничивался сотней метров.

Черные, передающие, датчики были покрупнее младших коллег – размером с вишню. Из черного датчика торчало три иглы, которые были длиннее и толще, чем у зеленых. В черных было больше «мозгов» и больше возможностей для анализа. Они еще раз отсортировывали самые «человеческие» данные и отсылали их концентрированным сигналом на принимающие зеркала спутников.

Энергию все эти хитрые устройства получали из деревьев, вырабатывая электричество только им одним ведомым способом.

Со спутника информация передавалась на базу и на приемные устройства наводящих систем. По их показаниям операторы производили прицеливание автоматических минометов, которыми располагали все опорные пункты.

Датчики представляли опасность для мятежников, и те целенаправленно их выискивали, в то же время устанавливая свои собственные.

Шульц и Рихман неоднократно показывали Джиму и Тони, как обнаруживать вражеские сети датчиков и, самое главное, как их выключать. Если мятежники просто выбрасывали следящие устройства федералов, то разведчики поступали куда более коварно. Они выдергивали датчик, подгибали одну ножку и вставляли его обратно. Такой датчик продолжал работать, но посылал неправильную информацию и очень часто принимал муравья за целый взвод солдат.

24

Джим выставил положенный десяток зеленых собирающих и взял из коробки черный.

Он с силой вогнал его на положенной высоте, подгадав так, чтобы датчик разместился под сучком. Отойдя на несколько шагов, Джим обернулся, чтобы оценить свою работу. Посмотрел и ахнул – датчик один в один походил на ту самую «пуговицу» или «жука», который сидел на затылке Тома Моргана.

– Я понял, сэр! Я нашел!.. – закричал Джим. – Сержант, я понял!

Из-за ближайшего куста тотчас появился сержант с автоматом наготове. С другой стороны выскочил Тони.

– Ты чего? – спросил он.

– Сэр, я понял! – повторил Джим, потрясая еще одним черным датчиком. – Я понял, что было на затылке Тома Моргана! Вот что было!..

– Ты же говорил, что это был жук, – напомнил Рихман.

– Ну я же не знал, что именно! Сначала подумал, что пуговица, а потом, что это какой-то лесной гад. А оказалось вот что – датчик!..

Рихман подошел к Джиму и, взяв у него передающий, посмотрел на знакомую вещь другими глазами.

– То есть ты думаешь, что если подобную штуковину загнать иголками вперед в череп, то человек будет исполнять команды?

– Разве такое возможно? – усомнился Тони.

– А почему нет? Было время, когда и эти датчики считались чудом.

– Но как можно воткнуть такую штуку в человека, да еще незаметно? Ведь Джим был рядом с Томом. И потом, это же очень больно.

– Больно, – согласился сержант и позвал: – Док! Подойди сюда, дело есть.

Появился доктор. Он поправил очки и посмотрел на протянутый ему датчик.

– В чем вопрос?

– Если вот это хреновину вогнать в башку – очень больно будет?

– Ну разумеется, если не обработать место укола обезболивающим средством.

– А если нет времени на предварительное обезболивание? Можно ли сразу обезболить?

– Можно и сразу. Существует целый ряд препаратов, вызывающих мгновенную анестезию. Некоторые из них даже дают побочный эффект легкого опьянения или ощущения счастья и любви ко всем окружающим.

– Давайте разберемся, – предложил сержант. – Значит, если мы снабдим вот эту фиговину необходимым количеством мгновенно обезболивающего препарата, то она войдет в череп незаметно для пациента и, возможно, возьмет его сознание под контроль. И вот тут, Симмонс, – сержант повернулся к Джиму, – находит место твоя винтовка большого калибра, со странным прицелом и без магазина. Ей не нужен короб из тридцати патронов, потому что выстрел только один. Промахнулся, и ничего не состоялось – ищи другого подходящего случая.

– Вот так дела… – покачал головой Джим. – Действительно все сходится…

– А когда это случилось, ты можешь вспомнить? Как вел себя Морган на протяжении всего времени, пока вы шли по лесу?

– Сначала обыкновенно. Бодро так бежал, особенно когда возвращаться стали – он ведь признавался мне, что лес очень не любит. Я то и дело пропускал его вперед, а сам оставался, чтобы провериться.

– То есть момента для выстрела не было?

– Не было. А вот когда прошли по косе и поднялись в бункер, там у него появилась эта дурацкая улыбочка.

– Ладно, – сказал сержант, замечая, что разведчики невольно превратились в зрителей. – Продолжайте ставить датчики, а мы с Симмонсом сходим к косе. Так нагляднее будет. Пойдем, будешь показывать, как вы с Морганом шли.

Джим огляделся.

– Я сейчас не могу сказать точно, все выглядит совсем иначе, но, кажется, мы были чуть севернее этого места, когда я решил возвращаться. И мы прямиком двинулись к косе.

25

Сам того не ожидая, Джим начал вспоминать все очень подробно. Истлевшие остатки лиан – прежде они сплетались здесь в непроходимую стену, а вот сломанное дерево, Джим тогда остановился с ним рядом, чтобы оглянуться – не идет ли кто по следу.

– Дальше джунгли были уничтожены минометным огнем – когда наши прикрывали меня из бункера, – продолжал вспоминать Джим. – Целые кучи щепок, разрубленных лиан, веток… А здесь был большой куст медовика…

– Его смыло водой – вот ямка осталась, – подтвердил сержант.

– Здесь бревно лежало, я еще встал рядом, чтобы Том не споткнулся – он часто спотыкался.

– Бревно чуть дальше, вон там торчит его конец – тоже водой отнесло, – комментировал сержант, который мог читать джунгли словно раскрытую книгу.

– А вот тут… Да именно на этом месте я остановился… – Джим повторял все движения, словно исполнял пантомиму. – Сдернул автомат и прицелился вон в те кусты. Они тогда были меньше.

Джим прицелился туда, куда целился в тот злосчастный день. Сержант с полной серьезностью подошел к нему сбоку и заглянул в целик.

– Кусты подросли, – сказал он, – но как раз там, куда ты целишься, – уровень земли повыше и стоять там удобно. Что было дальше?

– Морган меня спросил – ты чего-то боишься? А я ему ответил – просто проверяюсь. На самом деле, конечно, мне было страшно. И все, до песчаной косы отсюда метров тридцать. Я снова пошел первым, а Морган за мной, и больше этот порядок не менялся.

– Ладно, пойдем к косе.

Они вышли к краю леса, там, где начинался прибой. Коса оказалось затоплена высокой водой, но в сухой сезон она была на несколько метров дальше.

– Мы шли вот здесь – по прямой до самого причала, – пояснял Джим.

– Значит, мы стоим на идеальном месте для прицеливания, – сказал Рихман. – Именно здесь находился снайпер, который всадил в затылок несчастному Тому Моргану эту штуковину. И все заработало. Вы поднялись в бункер, а Том Морган был уже одним из них. Интересная задачка для капитана Мура получается.

После этого расследования сержант и Джим вернулись к прерванной работе, и вскоре группа закончила установку датчиков. Потом они встретились с Шульцем и все вместе отправились к ямам, расположенным на востоке от Четвертого опорного.

После окончания дождливого сезона это был первый визит в район выработок, и теперь здесь все выглядело иначе. Некоторые из деревьев с подрытыми корнями погибли, другие еще держались. Глубокие ямы оплыли и стали неопасны. Отвалы промытого песка вода растащила по большой площади, практически похоронив все травы в радиусе пятидесяти метров.

Однако алмазов нигде видно не было. Разведчики прошлись по ровной песчаной поверхности, время от времени ковыряя ее ботинками, однако не обнаружили даже самого маленького камешка. Промышленного мусора – тех самых оберток и упаковок, за которыми охотились во время дождей, тоже не было. Вода подчистила все.

Прежде здесь повсюду были следы гусеничных машин, которые лавировали между деревьев, рыли и промывали. Потом они убрались в сторону озера и по склону спустились на понтонную платформу, с которой позже их забрали вертолеты «Си-309». Винты этих тяжеловесов оставили прибрежные деревья без листвы, а почву выветрили до самого песка. Как утверждали вертолетчики с базы, тоже видевшие эти следы, сюда было совершено не менее сотни рейсов.

Саму посадочную платформу, скорее всего, тоже доставляли по воздуху. А пока шла добыча алмазов, ее перегоняли к противоположному берегу, и там она стояла в сложенном состоянии, привязанная к столбам, которые тоже удалось обнаружить.

На незаконной добыче алмазов работала профессиональная и хорошо слаженная команда. Вне всякого сомнения, это были приглашенные специалисты, поскольку прежде таких дел за мятежниками не числилось.

Осмотрев оплывшие ямы, разведчики вернулись к Четвертому опорному. Там они проверили территорию на наличие новых мин, а затем поднялись на холм, где прежде стоял главный бункер.

За исключением большого куска стены и двух торчавших арматурин, посадке вертолета на руины ничего не мешало. И хотя сверху это наверняка выглядело помойкой, сесть было можно. По крайней мере куда удобнее, чем на воду.

Убедившись в этом, Рихман вызвал борт.

26

Как и следовало ожидать, прилетевший Байрон сначала ругался по радио за то, что выбрали плохую площадку. Однако «Си-12» посадил без особых хлопот и, погрузив разведчиков, поднял машину в воздух.

Пока вертолет разворачивался, Рихман указал Шульцу на дальний берег озера.

– Как раз отсюда они били по нашему вертолету из безоткатных пушек.

– Да, и бедняга Куллидж после этого так и не выкарабкался.

– Нужно учесть эту позицию. Когда повезем комиссию, подстрахуемся вторым бортом. Загрузим его по максимуму – ракеты, бомбы, пушки. Чтобы было чем пугнуть, если будет кого.

– Постричь кусты из пушек нужно в любом случае.

– Это, конечно. Без этого даже неприлично как-то.

Вернувшись на базу, сержант Рихман вместе с Джимом, не сдавая оружия, прямиком отправились к капитану Муру.

– Что сказать Саскелу? – спросил Шульц, хитро улыбаясь. Он знал: командиру разведчиков не понравится, что его люди без спросу отправились в отдел Службы Безопасности.

– Скажи, что пошли уточнять вскрывшиеся обстоятельства дела.

– Как прикажете, господин сержант.

Мура Джим и Рихман нашли в административно-штабном здании, в комнате, которая была ему и служебным кабинетом, и жилой комнатой. Капитан сидел за столом и читал какой-то документ.

– Разрешите войти, сэр? – спросил Рихман.

– А, разведка! Проходите, присаживайтесь.

Джим и Рихман устроились на узких стульях и осторожно прислонили к стене автоматы.

– А я тут сообщение читаю, час назад пришло из лаборатории Антвердена. Как раз по вашей железяке.

– И что там пишут, сэр? – поинтересовался Рихман.

– Да ничего особенного. Указаны марка металла, его свойства – конструкция оказалась жаропрочной, пуленепробиваемой. И, кроме всякого пустословия, имеется вывод – деталь эта от неизвестного, возможно летательного, аппарата. Теперь что хочешь с этой информацией, то и делай, но больше годится только подтереться.

В этот момент застрекотал принтер устаревшего прибора, с помощью которого капитан Мур получал, раскодировал и распечатывал секретные сообщения.

Густо испещренный буквами листок начал выползать на стол.

Джим и Рихман переглянулись. Они не знали, положено ли им присутствовать при столь важном событии.

Впрочем, капитан ничего не сказал и только смотрел на появлявшийся документ. Он протянул руку, чтобы подхватить листок, но его обрезала шустрая гильотинка, и документ спланировал на пол.

– Вот зараза, – выругался Мур, поднимая листок с донесением. – Никак не могу фиксатор отрегулировать – все документы только с пола получаю… Итак. Что тут у нас… Ага! Дополнение к отчету лаборатории…

Разведчики невольно подались вперед. Под мощным Рихманом скрипнул стул.

– Лаборатория обратилась прямиком в «Эдельвейс-Бельков-Блом» и теперь из неизвестного летательный аппарат стал известным. Модель называется «ДУ-198К»… Так. – Капитан водил по строчкам пальцем. – Аппарат выполнен по коммерческому договору для фирмы «Ромус-Айрил» и заявлен как самолет для сельскохозяйственных нужд. Приводится скорость – 500 километров в час и…

– И пуленепробиваемый корпус, – добавил Джим.

– Вот именно. Для сельского хозяйства в самый раз. Видимо, страхуются от столкновения с саранчой… Двигатель реактивный «Джет-Монро-3000».

– Выходит, сэр, этот самолет делали для мятежников? – уточнил Джим.

– Тут написано – для фирмы. Но по сути ты прав.

– Значит, у них теперь есть эти самолеты?

– Предположить такое можно.

– Фирма могла заказать машину якобы для опыления полей или чего-то там еще, а на самом деле вместо баков с удобрениями мятежники подвесят бомбу или пушку. Правильно?

– Ишь ты какой шустрый, но это тоже можно предположить, – согласился капитан Мур. – Однако эту тему мы уже обсуждали. Взлетать из джунглей невозможно. Вот тут указано… – Мур вернулся к документу. – Возможна посадка на укороченную полосу.

– А вертикальный взлет эта машинка не сможет выполнить? – неожиданно спросил сержант.

– Ну о чем вы говорите, сержант? Такое даже представить смешно. Вот тут написано… – капитан снова вернулся к документу. – Ага. Вот: в случае доукомлектации двигательной установкой «Джет-Монро-4570» возможен вертикальный взлет…

– Вот это да! – покачал головой Рихман. – У мятежников самолеты с вертикальным взлетом, а у нас в составе некомплект двадцать процентов.

– Погодите, не нужно делать скорых выводов, – поднял руку капитан Мур. – Я еще с этой информацией поработаю и запрошу кого надо. Вы чего пришли?

– У нас появилась новая версия, по поводу Четвертого опорного, мы ведь только что оттуда – на привязку к местности мотались. Там Симмонс начал вспоминать то, чего сразу после боя вспомнить не мог.

– Ну это понятно. Шок и все такое. И что же ты вспомнил, Джим?

– Давайте я буду рассказывать, сэр, а если что-то упущу, Джим меня поправит, – предложил сержант. – Хорошо?

Симмонс кивнул.

– Так вот, он вспомнил предмет, похожий на пуговицу, который оказался на затылке у Тома Моргана за секунду до того, как тот начал крушить пульт управления.

– Я помню эти показания. Но там говорилось о насекомом, о каком-то жуке.

– Да, сэр, это было похоже и на насекомое, однако сегодня я понял, что это… – Джим посмотрел на Рихмана, и тот положил на стол черный датчик.

– Вот что это было, сэр, – добавил сержант.

– Так. – Капитан осторожно дотронулся до острых ножек. – Но это же передающий датчик.

– Совершенно верно, но Джим утверждает, что именно так выглядело то, что было на затылке Моргана.

– Вы думаете, кто-то вбил этому Моргану в голову точно такую штуку?

Капитан взял датчик за ножки и осмотрел его придирчиво, словно дохлую муху.

– Да, сэр, чтобы держать солдата под контролем.

– Не знаю, существуют ли подобные системы, – с сомнением произнес капитан. – И потом, это же очень больно.

– По этому поводу мы уже консультировались с Доком, – вмешался Джим. – Он сказал, что существуют обезболивающие препараты мгновенного действия.

– Ну допустим, – согласился Мур. – Допустим, он может действовать как контролирующий сознание прибор, допустим, что и воткнуть его можно безболезненно, но как это сделать физически? Нужно ведь напасть на солдата, повалить его или оглушить, а потом вживить прибор. Из прежних показаний Симмонса я понял, что ничего подобного с ним и его напарником не происходило – не было даже огневого контакта.

– Вот тут начинается вторая часть нашего рассказа, – заметил Рихман. – Джим за день до штурма тоже ходил на разведку, но с другим солдатом. Возвращаясь, они напоролись на двух диверсантов, и у того, которого увидел Джим, была в руках винтовка очень большого калибра, со странным оптическим прицелом и, что само интересное, – без сошек и без магазина для патронов. Напрашивается только один вывод, эта винтовка однозарядная и предназначена только для того, чтобы послать в цель вот такой датчик.

– Но ведь Джим мог заметить его раньше, ведь так?

– Так. Поэтому они выбрали единственно верный вариант – выстрелили в солдат, когда те возвращались в бункер. Мы с Джимом проследовали по всему их с Морганом маршруту и пришли к выводу, что стреляли в них, когда они шли по песчаной косе. И если бы последним шел Джим, датчик достался бы ему.

– Да, ребята. Задаете вы задачки, – покачал головой Мур. – Но как ни фантастично звучит ваше предположение, более правдивого объяснения странного поступка Моргана у нас нет. И если все обстоит так, мы рискуем потерять и другие форты.

– И не только в Междуречье, – добавил сержант.

– Хорошо. Я буду писать новый отчет с позиции этой новой версии.

– И что потом?

– Потом отошлю его в Антверден.

– А здесь мы что-нибудь предпримем?

– Конечно. Мы можем инструктировать смены, чтобы солдат, выходящих за охранный периметр форта, обязательно осматривали. Чтобы никто не притащил на башке эдакую гадость. Или не обязательно на башке? Можно ли всадить датчик в ягодицу?

– Едва ли, сэр, – покачал головой Джим. – Сидеть неудобно будет.

– Да и не сработать может, – заметил Рихман. – Где задница и где голова?

– Ладно, гадать не будем. Я напишу рекомендации и передам полковнику Соккеру, а он разошлет их на опорные пункты. К тому же, как может выглядеть эта штука, мы теперь знаем.

27

Несмотря на опасения, визит комиссии проходил гладко. Когда десятерых инженеров вывезли к руинам, они были поражены тем, до какой степени все разрушено.

– Мы полагали, что здесь значительные разрушения, – говорил главный эксперт. – А здесь вообще ничего нет.

Впрочем, охали они недолго и скоро взялись за работу. Через два с половиной часа все измерения были сделаны и нужные цифры для будущих расчетов записаны. Не отвлекали комиссию даже подвиги вертолетчика Хаммера, который в целях «глубокой профилактики» утюжил бомбами и ракетами подозрительные кусты на другом берегу озера.

Отбомбившись, Хаммер улетел вслед за Байроном, и военные инженеры остались под охраной одиннадцати разведчиков.

Когда работа была сделана, Рихман вызвал борт и гостей вывезли на базу.

Вечером им был дан праздничный ужин, а с утра они собрались в Антверден на собственном вертолете, с которым прибыли.

На вопрос начальника базы полковника Соккера, когда можно начать восстановление форта, глава комиссии сказал:

– Знаете, полковник, я бы не слишком рассчитывал на то, что это случится скоро. Сначала мы должны скорректировать старый проект, форт был построен еще до возникновения базы. Ему лет двенадцать, и сейчас так уже никто не строит. После изменения проекта составим сметы и передадим всю документацию в Округ на утверждение.

– И сколько же времени займет вся подготовка?

– Мы свою работу сделаем за месяц, а вот на утверждение уйдет очень много времени.

– В чем же тут проблема? Очень много проектов на согласовании?

– Нет. Проектов немного, и причины такой медлительности мне неизвестны. Просто из опыта последних двух лет я знаю, что согласования очень затягиваются. На месте Службы Безопасности я бы этим обстоятельством заинтересовался.

– Вот даже как?

Решив, что сказал лишнее, инженер смутился и, попрощавшись, поспешил к вертолету.

Вскоре комиссия убыла, а полковник еще долго стоял на площадке, раздумывая над услышанным.

Вечером того же дня капитан Саскел собрал в жилом помещении всех разведчиков. Даже Шульца с командой, которые хотели «попинать мячик».

– Итак, разведка, судьба Четвертого опорного наконец прояснилась. Восстанавливать его будут, но очень не скоро.

– Не скоро, это сколько: пять лет? – спросил кто-то.

– Не знаю, как насчет пяти лет, но через год там будет то же, что и сегодня. Поэтому год или больше нам нужно будет как-то выживать. Если мы оставим эту брешь без прикрытия, противник активизируется на Лошадиной Голове и будет с комфортом подвозить из лагерей по воде оружие, людей и все что угодно. Даже танки, если они у них будут. Все это приведет к тому, что мятежники усилят давление на Третий опорный.

– Останется еще авиация, – заметил Верди.

– Штурмовики, конечно, оружие мощное, однако, как летчики проводят разведку, мы знаем – анекдот на анекдоте. То им что-то привиделось, а то ничего не замечают. Их отношение к этой работе понятно – они не за разведку деньги получают, а за своевременное нанесение ударов по уже выявленным целям. Однако даже вызывать их напрямую мы не можем. Сначала сообщение идет к диспетчеру, тот докладывает полковнику Соккеру, Соккер докладывает в Антверден, те передают пожелание руководству летчиков, и руководство спускает приказ на авиабазу. На все согласования уходит порядка полутора часов. Самый лучший показатель равнялся сорока минутам. За это время даже самая тихоходная баржа уйдет и спрячется в бухте, которых на озере хватает. Пока стоял Четвертый опорный, мы справлялись, но теперь, если ничего не менять, мы будем постепенно сдавать позиции, и закончится все тем, то мятежники сожгут базу и промаршируют до Антвердена. Чтобы этого не случилось, мы должны изменить все схему действий на участке Четвертого опорного.

– А как ее изменить? – спросил Шульц. – Был форт с автоматическим минометом, наводил на мятежников ужас. Теперь форта нет.

– Пока форт был целым, мы придерживались на этом участке оборонительной тактики. Они – нападают, мы как можем отбиваемся. К этому привыкли все, в том числе и мятежники. Какое-то время они будут перестраиваться, но потом обязательно попытаются осуществить блокаду трех оставшихся фортов. Будут сбивать все вертолеты или жечь их прямо на площадках, сделать это не так уже невозможно, тем более теперь.

– А если поставить вопрос о большой операции, как было три года назад? – предложил Госкойн. – По лесам тогда шастало чуть ли не пять тысяч солдат, а на озеро перебрасывали два бронированных катера на воздушной подушке. Уж они там навели шороху.

– Это так, – согласился капитан. – Но с тех пор мятежники стали умнее. Эти хитрецы больше не ходят по лесу целым армиями и не вступают в генеральные сражения. Они просачиваются небольшими отрядами, собираются в кулак и наносят удар. Так было и в день штурма. Мы знали, что враг движется, но он двигался в нескольких направлениях, и никто до последнего момента не мог указать окончательное место удара. Исходя из всего сказанного я предлагаю сменить тактику на этом участке и перейти от обороны к нападению. Устроим им на озере маленькую войну.

– Что, будем гонять мятежников до их лагерей? – усмехнулся Верди.

– Нет, по закону мы не можем зайти на территорию самоопределяющейся нации, однако и до ее границ достаточно пространства, где можно проявить себя.

– Нас слишком мало, сэр, – возразил Рихман. – Если перебьют разведку, с чем останется база?

– А мы не будем сталкиваться с мятежниками в бою. Мы станем избегать их и работать только наводчиками.

– Чего же мы будем наводить?

– Наши «Си-12». Сейчас у нас есть три борта, два из которых скоро выработают ресурс. Однако Байрон заверил меня, что на складе имеются все необходимые детали и узлы, чтобы продлить ресурс. Далее – два «Си-12» нам положены на замену. Машины, считай, уже в пути – значит, всего будет пять бортов.

– И что, все пять бортов будем поднимать в воздух? – спросил Рихман.

– Нет, но при пяти бортах у нас всегда будет наготове исправная машина. С боеприпасами проблем нет. При постройке базы их столько заложили в бункеры, что хватит на десять лет непрерывных боевых действий. Бомбы, ракеты и даже сменные пушечные стволы. Так что эскадрилья будет укомплектована.

– Что же нам останется делать, если такая силища окажется под боком? – спросил Госкойн.

– Мы будем избегать прямых столкновений и станем работать только как корректировщики огня.

– Кстати, – заметил Верди, – у этих пачкунов на озере есть заправочные пункты. Мы как-то с Шульцем видели, как они тащили в «колбасе» горючку.

Под «колбасой» он подразумевал цистерну с мягкой оболочкой. В такие можно было заливать и буксировать по воде жидкости при условии, что те легче воды.

– Да, – подтвердил Шульц. – И в «колбасе» той было тонн пять, не меньше.

– Вот именно, – согласился Саскел. – Значит, надо будет разведать все эти пункты и сжечь их. Не хватало еще, чтобы у нас под носом мятежники устраивали себе лежки. Вот таким образом я и предлагаю перестроить нашу работу.

– А кто будет на разведку ходить, если мы возле озера шастать станем?

– Разведку бросать не будем, однако прежний объем работы мы, конечно, не потянем. Для этого я предлагаю подтянуть лучших солдат из строевых подразделений. Среди них есть такие, что можно еще целый разведвзвод собрать. Мы сделаем очень просто: поскольку они и так прочесывают первые два километра, пусть тянут все пять, а уж мы двинем дальше.

– Если мы будем ходить далеко, сэр, времени на работу останется мало – одна дорога, – сказал Рихман.

– Я и об этом подумал. У нас на складе пылятся скутеры – целая дюжина. На Калпете можно восстановить причал – он там раньше был. Пока я не знаю, пригодится ли нам это, но если появится такая необходимость, станем патрулировать по воде.

– Хорошая мысль, сэр! – воскликнул Верди, и все засмеялись.

– Тогда вопрос, – поднял руку Шульц. – Если появится причал, он будет уязвим.

– Будет уязвим, но не так сильно, как кажется, ведь мы свяжем мятежников в районе озера. Может так сложиться, что им уже не захочется шалить в районе базы – не до этого будет.

Капитан закончил свой доклад и, посмотрев на притихших разведчиков, добавил:

– Я сегодня же доложу о нашем разговоре полковнику Хофману, и пусть он принимает решение. В противном случае нас здесь всех передушат. Какие будут мнения, пожелания?

– А какие тут пожелания? – пожал плечами Шульц. – Все изложено четко и понятно.

– Ну как же, – возразил Госкойн. – Стоило бы заслушать Симмонса и Тайлера. Может, у них какие-то дополнения будут?

Все снова засмеялись, в том числе и Джим с Тони.

– Ладно тебе, – отмахнулся капитан. – Ребята хорошо себя зарекомендовали. Вот разве что Тайлер немного длинноват для разведки…

– Зато незаменим при наблюдении, – добавил Шульц.

– Хорошо, рад, что вы не падаете духом. Давайте с завтрашнего дня начнем перестановку и составим расписание дежурств. В том числе и для строевых подразделений.

– Сэр, а мы с Тайлером завтра куда отправимся? – спросил Джим. – Опять на километровую точку или сразу к озеру?

– Вы, ребята, отправитесь в город Антверден.

– В Антверден? – удивился Джим. – А чего так?

– Ни «чего так», а согласно приказу. В командировку направляетесь. Вот, кстати… – капитан достал сложенный вчетверо лист. – Это ваше командировочное удостоверение. Завтра в обед отчаливаете на вертолете – его за вами из Антвердена пришлют. Не забудьте переодеться в парадно-выходную форму.

– А что за командировка, сэр? – удивленно разглядывая бланк, спросил Джим.

– Я ничего не знаю. Вам на месте объяснят.

Капитан ушел, а сержант Рихман взял у Джима командировочное предписание и, заглянув в него, сказал:

– Странно, что подпись капитана Мура.

– А кто должен подписывать? – спросил Тайлер.

– Заместитель начальника базы, майор Блейн.

28

Весь следующий день разведчики были заняты работой. Две пары ушли на патрулирование, еще четверо проводили ревизию в арсенальной комнате, остальные, вместе с капитаном Саскелом, увлеченно составляли новое расписание боевого дежурства.

Джим и Тони, перед тем как заняться подготовкой к отъезду, решились навестить капитана Мура, чтобы из первых рук узнать, что за командировка им предстоит.

Капитана они нашли в его кабинете, однако он был немногословен.

– Информация закрытая, господа разведчики. Прибудете в Антверден, и там вам все разъяснят.

– Но сэр! Вы нас пугаете, – сказал Тайлер. – Может, нас там в тюрьму посадят.

– Нет-нет, – покачал головой Мур. – Уверяю вас, что это никак не отразится ни на вашем здоровье, ни на карьере.

– А это не связано с той девушкой? Ну, с которой я…

– Не мучайте себя, рядовой Симмонс. Дикарка ни при чем. Ладно, я скажу вам больше, чем нужно… С вами побеседуют на некоторые темы, и вы вернетесь обратно. Только и всего.

Разговор с капитаном Муром подействовал на обоих успокаивающе, и они вернулись в казарму, чтобы забрать парадное обмундирование. Однако тут их ждало разочарование – брюки еще годились для носки, а вот кители стали слишком узки. Это была почти катастрофа, ведь в Антвердене приятели надеялись встретиться с девушками, с которыми познакомились во время краткосрочного отпуска – еще до сезона дождей. Их звали Николь и Эмили.

Девушки сообщили номера своих телефонов, однако сразу предупредили, что еще ни разу не встречались с приезжими солдатами повторно.

– Наверное, им редко предоставляют отпуска, – предположила одна девушка.

– Или их, бедняжек, убивают, – заявила другая, чем повергла Джима и Тони в шок, хотя они и не подали вида.

И вот, когда появилась возможность нарушить эту закономерность и появиться во всем блеске, кители превратились в кургузые пиджачки.

Сидевшие тут же разведчики поначалу не обращали на Джима и Тони внимания, занимаясь расписанием дежурств, однако потом растерянность на лицах молодых коллег заметил Шульц.

– Что, подросли птенчики? – спросил он.

– Что же делать, Эрнст, нам через час лететь? – спросил Джим, едва не плача.

– Ладно, не дрейфь. На склад вам, конечно, не успеть, но у Никса полно всяких тряпок. Ему их выбрасывать жалко, вот и коллекционирует.

– Ага, даже с мертвецов снимает, – добавил Верди.

– Ладно вам пугать, – заступился Саскел. – Давайте бегом к Никсу, у него должно быть что-нибудь подходящее.

Никс был вольнонаемным, он заведовал на базе душевой и прачечной. Во время дождей к нему почти никто не ходил, поскольку помыться не составляло труда, стоило лишь намылиться и ненадолго выбраться из-под бетонного козырька под струи теплого ливня.

Стирали также просто – привязывали вещи веревкой и оставляли на ночь полоскаться под дождем. К утру любая самая грязная куртка становилась чистой. Исчезали даже пятна мазута и технических масел.

Никс встретил ребят с распростертыми объятиями. Человек общительный, во время дождевого затишья он сильно скучал, и лишь недавно все в его банно-прачечной жизни стало налаживаться – солдаты снова пошли в душевую.

Узнав суть проблемы, Никс повел ребят в одну из своих бесчисленных каморок, где среди штабелей с упаковками моющих средств стояла длинная вешалка, бережно укрытая прозрачным пластиком. Под ней нашлось множество плечиков с кителями и брюками. Все было вычищено и отутюжено. Даже не верилось, что этим вещам по многу лет. – Вот это да! – обрадовался Джим. – Откуда это?

– Я ничего не выбрасываю, к тому же здесь есть кители ребят, которых я хорошо знал.

Никс вздохнул.

– Они погибли? – спросил Тони, помня о замечании Госкойна.

– Нет, необязательно, – покачал головой Никс. – Одни перевелись в другие места, другие уволились на гражданку.

Никс подобрал ребятам неплохие кители, и, примерив их, Джим с Тони пришли к выводу, что эти вещи сидят даже лучше, чем новые.

– Что же вы хотите, они ведь шиты на заказ. Это сейчас солдаты изменились, а раньше у нас тут такие франты были. Специально в Антверден в отпуск отпрашивались, чтобы только заказать китель у портного.

– Потом эти франты уволились? – спросил сияющий от счастья Джим.

– Да нет, в джунглях остались. Так что теперь эти вещички никому не нужны.

29

Принарядившись, Джим и Тони помчались в финчасть, чтобы снять со счетов немного денег. Хоть это и была командировка, а не отпуск, им хотелось почувствовать себя в городе самостоятельными людьми.

Когда приятели расписывались за трехсотенные авансы, они обнаружили, что числятся солдатами восьмого разряда, а не двенадцатого, как все новички. И это означало, что месячного жалованья им начислялось не 800, а целых 1400 реалов! В своей прежней гражданской жизни в провинциальном городе они и думать о таких деньгах не могли.

На вопрос, кто перевел их на четыре разряда вверх, финансист базы пояснил, что сделано это капитаном Саскелом.

– А чего вы удивляетесь, участие в боевых действиях автоматически переводит в повышенный разряд.

Заскочив в столовую и наскоро перекусив, Джим и Тони отправились на вертолетную площадку.

Они проводили вертолет с Шульцем и еще тремя разведчиками, которые отправились к озеру выяснять какие-то детали, а еще через десять минут на освободившуюся площадку начал садиться прибывший с Антвердена «Си-12».

Топлива машине не требовалось, поэтому пилот повелительно махнул Джиму и Тони, чтобы те поспешили на посадку.

Как только напарники оказались в салоне, пилот прибавил оборотов, и машина снова взмыла в небо.

Уже когда вертолет несся на восток, едва не касаясь брюхом верхушек деревьев, пилот выглянул из кабины и уточнил:

– Симмонс и Тайлер?

– Так точно, сэр, – подтвердил Джим, и пилот молча убрался.

– Ничего себе порядочки, – сказал Тони. Затем расстегнул китель, чтобы не мялся, и, вытянув ноги, попытался задремать.

Джим последовал примеру друга, и они скоротали основную часть пути. Когда внизу стали появляться признаки цивилизации – дома, дороги и катившиеся по ним машины, – приятели проснулись и стали пялиться в иллюминаторы.

Пасшиеся на лугах животные, крохотные люди возле домов и аккуратно нарезанные поля сельхозугодий – после джунглей все это выглядело как-то диковинно. Скоро впереди замаячили пригороды Антвердена, и где-то там находилась база, раз в десять превосходившая Двадцать Четвертую.

Сделав разворот, вертолет стал заходить на посадку. Джим и Тони с интересом рассматривали огромный вертолетный парк, располагавший полусотней бортов. Большинство из них составляли «Си-12», но нашлась и парочка черных лакированных пташек с узкими стремительными корпусами. Впрочем, куда больший интерес для приятелей представляли грузовые и десантно-штурмовые гиганты «Си-309» – их набиралось не менее десятка. В дальнем углу стояли также знакомые Джиму и Тони летающие танкеры «Си-310».

Эти гиганты навещали Двадцать Четвертую базу раз в три месяца, чтобы пополнять запас топлива. По такому случаю собственный парк рассаживали кого куда – на плац, на спортивную площадку, на свободный клочок асфальта перед административным зданием.

Между посадочными площадками сновали электрокары и неспешно ползли оранжевые заправщики. Одни вертолеты садились, другие взлетали. Свободных площадок было много, и «Си-12» с разведчиками пошел на посадку.

Наконец они сели. Пилот заглушил турбины, и Джим с Тони попытались открыть двери. Это была привычка: как только борт сел – покидай салон, ведь вертолет на земле становился идеальной мишенью.

Из кабины выглянул пилот.

– Ну, чего дверь ломаете? – зло спросил он.

– Мы выходить будем? – поинтересовался Джим.

– Будете, но только когда за вами приедут. Я за вас отвечаю, поэтому сидите тихо.

Наконец подъехала машина – обычный гражданский «Седан» синего света. Из него вышли два офицера – капитан и лейтенант.

Лишь после этого пилот разблокировал дверь и включил автоматически выдвигавшийся трап. Джим и Тони были удивлены. У них на базе трапы раскладывались вручную.

Щурясь на солнце, напарники спустились по трапу и отдали офицерам честь, однако те на приветствие никак не отреагировали.

– Кто из вас Джим Симмонс? – спросил капитан.

– Я, сэр.

– А это, значит, Энтони Тайлер?

– Так точно, сэр, – ответил Джим. Его так и подмывало спросить: «А вы кто такие?»

– А куда мы поедем, сэр? – осведомился Тайлер.

– Почему вас это интересует, рядовой?

– Потому что нам сказали – получите разъяснения на антверденской базе.

– Пошел в машину, болван! Еще он вопросы мне будет задавать!

Джим и Тони переглянулись. Они ничего не понимали, от них что-то скрывали, а стало быть, идти дальше было нельзя. В джунглях это была почти верная смерть. Джим остановился возле машины, открыл дверцу и, повернувшись к капитану, сказал:

– Сэр, я против вас ничего не имею, но предъявите хотя бы документы. Если вы не представитесь, мы с вами не поедем.

Как видно, капитан был в плохом настроении. Он шагнул к Джиму, чтобы проучить этого засранца из джунглей, однако неожиданно получил удар ботинком под колено.

Громко охнув, капитан осел, и тут же Джим добавил ему автомобильной дверцей.

На помощь капитану бросился лейтенант, но Тайлер подсек его ногой, и второй офицер грохнулся на бетон. Когда он поднял голову, на него уже смотрел зрачок пистолета, который проворный Джим выхватил из скрытой кобуры капитана.

– Да… Да… – у лейтенанта от возмущения пропали все слова. – Да кто вы такие?! – наконец воскликнул он.

– Разведчики, сэр. С Двадцать Четвертой базы, – пояснил Тони.

30

Ни Джим, ни Тони еще не знали, что будут делать дальше. Они лишь действовали согласно выработанной схеме. Впрочем, в их поведении не было ничего удивительного, поскольку общаясь с такими людьми, как сержант Рихман или Шульц, ничему другому они научиться просто не могли.

Капитан стал приходить в себя. Он приподнялся и привалился спиной к машине. Затем потряс головой и, пощупав на ней шишку, неожиданно рассмеялся. Потом посмотрел на Джима и сказал:

– Ладно, боец, давай меняться. Вот тебе мое удостоверение, а ты верни мне пистолет.

Джим посмотрел на Тони. Тот пожал плечами. Пришлось вернуть пистолет, но прежде Симмонс заглянул в удостоверение. Увидев аббревиатуру Управления Службы Безопасности, он возвратил капитану пистолет и удостоверение.

Офицер убрал оружие, подобрал пилотку и поднялся, однако тут же сморщился и помассировал ушибленную ногу.

Джим немного успокоился. С Управлением Службы Безопасности он уже был знаком. Двое ее агентов как-то наведывались на базу для разговора с ним. Это были хамоватые субъекты в дорогих костюмах. Своим приездом они здорово напугали капитана Мура, для которого были «теми, кто наверху».

Тогда агенты застали Джима в санчасти у Дока, где он лечился от нервного истощения и гормональной зависимости.

– Извините, сэр, что пришлось вас ударить, – произнес Симмонс. – Если бы вы сказали, что из Управления, я бы все понял. С людьми из вашей организации я уже встречался.

– Это моя вина, – сказал капитан. – Ладно, садитесь назад.

Лейтенант тоже поднялся и теперь ждал указаний от старшего.

– Ну чего ты на меня смотришь? – возмутился тот. – Иди садись за руль, видишь я не в форме – мне чуть ногу не сломали!..

Лейтенант стал обходить машину, при этом не удержался от злорадной усмешки, однако, когда уселся за руль, лицо его стало непроницаемым.

Капитан сел рядом, затем обернулся и, посмотрев на двух солдат, сказал:

– Ну что ж, теперь я спокоен за наши лесные рубежи. Сейчас мы поедем в город, на квартиру. Я сообщаю вам это затем, чтобы вы не дергались и не пытались нас с лейтенантом задушить. На квартире вы встретитесь с вашими знакомыми.

– Да, сэр, я их помню, – сказал Джим.

– Вот и отлично. Еще какие-нибудь вопросы? Пожелания? Может, отлить или попить?

– Нет, сэр, ничего не хочется.

– Ну тогда поехали.

Машина резко взяла с места и подрезала мчавшийся по своим делам электрокар. Его водителю пришлось резко затормозить, и он покрутил пальцем у виска, давая понять, что думает о лейтенанте. В другой раз агенты вернулись бы, чтобы разобраться с механиком, однако теперь они были заняты другим.

Несколько минут машина петляла по внутренним дорогам огромной базы, пока не остановилась на одной из проходных.

Едва взглянув на удостоверение лейтенанта, часовой нажал кнопку, и тяжелые ворота открылись, выпуская машину на свободу.

Джим и Тони, позабыв про инцидент, стали смотреть в окна. Когда тебе девятнадцать, трудно быть увлеченным одними только джунглями, в городе ведь столько развлечений. И никакого риска!

Задумавшись, Джим неожиданно спохватился и стал осматриваться.

– Ты чего? – спросил его Тони.

– Не поверишь, мне показалось, что я забыл, куда поставил автомат.

– А-а, – протянул Тони и кивнул. – Это, наверное, на всю жизнь. Специфика работы.

31

Подпрыгивая на неровностях дороги, машина стремительно неслась по городу. Агенты чувствовали себя уверено не только на базе, но и в городе. Они смело проезжали на красный свет и пугали водителей, двигаясь по встречной полосе, пока не выехали на широкую городскую магистраль, где машин было слишком много, чтобы попытаться их растолкать. Пришлось четверть часа париться в плотном потоке, постоянно притормаживая.

Проехав вдоль какого-то бульвара, машина свернула налево и вкатилась в тихий тенистый двор.

– Выходим, – сказал капитан.

Джим и Тони выбрались из автомобиля и огляделись. Ни дорога, по которой они ехали, ни этот район не показались им знакомыми, хотя в своем первом краткосрочном отпуске они провели в Антвердене три дня.

– Пошли за мной, – скомандовал капитан и, прихрамывая, направился к подъезду, возле которого на лавочке сидел жилец с газетой в руках. Тесная футболка с чужого плеча и скука, с которой этот субъект смотрел в газету, говорили о том, что он на службе.

Лейтенант остался в машине, а Джим и Тони, следуя за капитаном, поднялись в лифте на четвертый этаж.

Лифтовой холл оказался просторным и богато украшенным шлифованным камнем и лепниной. Отсюда выходили только две старые потемневшие двери.

Капитан подошел к одной из них и нажал кнопку звонка.

Джим почти физически ощутил, как на них смотрят в «глазок», затем лязгнул замок, и двери открылись. Человек с застывшим и безучастным лицом еще раз на них взглянул и сказал:

– Проходите.

Они вошли и оказались в большой, обставленной антикварной мебелью прихожей.

– Дальше, – сказал капитан и пошел вперед. Зайдя в одну из комнат, он громко доложил: – Сэр, Симмонс и Тайлер доставлены.

– Хорошо, пусть войдут, – послышалось в ответ.

Капитан посторонился и пропустил Джима и Тони в большую светлую комнату, а сам вышел и притворил дверь снаружи.

– Ну что, давно не виделись? – спросил знакомый Джиму и Тони человек. Второй знакомец стоял справа от старшего и ухмылялся. Именно эти двое прилетали к Джиму в санчасть, чтобы допросить его и забрать рукопись, невесть каким образом попавшую к Джиму в чемодан.

– Присаживайтесь на диванчик, парни. Если кто забыл, представлюсь еще раз. Я старший агент Цимбалюк, а это мой помощник – агент Понцлер.

– Его Фред зовут, ведь так? – уточнил Джим.

– А ты откуда знаешь? – поразился Цимбалюк и нервным движением поправил галстук.

– Вы же сами его так называли, сэр. Я и запомнил.

– Вообще-то это не положено запоминать, это секретная информация, – вмешался сам Фред.

– Ладно, – пожал плечами Джим. – Я уже забыл.

– Ну-ну, – многозначительно произнес старший агент, поигрывая золотым портсигаром.

Джим и Тони заерзали на кожаном диване, отчего он заскрипел.

– Знаете, о чем пойдет речь? – спросил Цимбалюк.

– О рукописи? – предположил Джим.

– Нет, не о рукописи, – покачал головой старший агент и переглянулся с Понцлером. На лицах у обоих выражалось скрытое торжество. Им нравилось запутывать людей, им нравилось, когда их боялись, и сейчас, по их мнению, они владели ситуацией.

– О той дикарке?

– О какой дикарке?

– Ну, нет так нет, – пожал плечами Джим, который не понимал этой игры.

– Минуточку! Что за дикарка? – Цимбалюк погрозил Джиму толстым пальцем и обратился за разъяснениями к Понцлеру.

– Сэр, вы, наверное, запамятовали, – начал тот. – Но когда мы навещали Симмонса, он как раз лечился от триппера.

– Ни от какого не от триппера! – возмутился Джим и даже вскочил с дивана. – А от гормональной зависимости! Это разные вещи!

– Да какая разница – подцепил, значит, подцепил. И нечего тут оправдываться.

– Ладно, Фред, это к делу не относится. То есть я хотел сказать – агент Понцлер… А ты, Симмонс, сядь. Тут тебе не на митинге. Тут тебе в органах. Узнавали мы, кстати, и о твоей любовнице, которой ты даже кличку дал – Джеки.

– Джеки – это имя, – возразил Джим.

– Имя, – согласился Цимбалюк. – Однако не кажется ли тебе странным, что вокруг тебя собираются только темные личности и государственные преступники, а? Сначала твой дядя, – начал загибать пальцы Цимбалюк. – Он тебе, кстати, не звонил?

– Он же умер! Его застрелили практически на моих глазах! На наших с Тони глазах!

– Да, сэр, это так, – подтвердил Тайлер.

– Не дергайтесь, это просто проверка прежних показаний. Так вот, я продолжу – сначала дядя проворовался, потом рукопись у тебя в чемодане образовалась из ниоткуда, за рукописью дикарка появилась, которая в тюрьме задушила двух охранников, между прочим, и сбежала. Получается, что ты какой-то центр координации врагов государства, Симмонс, и мой тебе совет: признавайся, пока не поздно.

– Покайся, Симмонс, тебе скидка будет! – крикнул в запале Понцлер, но, нарвавшись на недоуменный взгляд начальника, сделал шаг назад.

– Ладно, вернемся к старой теме. Помните вашу старую знакомую – Линду? Ты, Симмонс, еще трахался с ней.

– Ну… – Джим пожал плечами. – Это давно было.

– Я тебе напомню, по твоим же показаниям. – Цимбалюк заглянул в разложенные на столе записи и стал цитировать: – Глаза голубые, волосы длинные, светлые, ноги от шеи. Помнишь, да? Что случилось после того, как ты с нее слез?

– Полиция приехала, – нехотя ответил Джим. Он видел, что агенты над ним издеваются.

– Приехала полиция, и что было потом?

– Перестрелка. Я же вам уже рассказывал.

– Он же вам рассказывал! – вмешался Тони.

– Рассказывал, Тайлер, рассказывал. И сами мы протоколы читали, как ты полицейских словно воробьев валил. Гордишься этим?

– И вовсе не горжусь! И вообще, я отстреливался!..

– Точно! Если бы не Тони, полицейские бы нас поубивали!.. – подтвердил Джим.

– Ладно, проехали, – отмахнулся старший агент. – Если бы встретили Линду, сумели бы узнать? Симмонс, вопрос в первую очередь к тебе, поскольку ты познакомился с ней ближе, чем твой подельник.

– Не знаю, сэр. А разве она жива?

– Я не спрашиваю тебя – жива она или не жива. Я спрашиваю – смог бы ты ее узнать?

Джим пожал плечами.

– Хорошо. Тогда ты, Тайлер – сумел бы узнать Линду?

– Думаю, да, если прическа будет, как тогда, и платье такое же.

– По цвету, что ли?

– Нет, такое же короткое. У нее ноги очень красивые, и я их запомнил.

– Ну ты даешь, Тайлер! – усмехнулся Понцлер. – За лицо не уверен, а ноги запомнил.

– Так жива Линда или нет? – спросил Джим.

– Заткнись! – неожиданно зло воскликнул Цимбалюк. – Отвечай только на поставленные вопросы. – Старший агент уже знакомым жестом поправил галстук, а потом добавил: – Неизвестно, жива или нет.

– Это он к тому говорит, сэр, что она прямо при нас получила такой заряд картечи, что едва ли после такого можно выжить, – пояснил Тони.

– Да, но тот же Симмонс показывал, что старичка, который в нее стрелял и позже пошел посмотреть на свою работу, она проткнула куском арматуры. Значит, что? Невозможно ничего сказать наверняка, птенчики мои. – Цимбалюк усмехнулся и, отодвинувшись от стола, вздохнул. – Шофера старого помните, который вас тогда отвозил в город?

– Ну, – подтвердил Джим.

– Что-то я запамятовал, вы его за что убили?

– Да не убивали мы его! – в один голос закричали Джим и Тони.

– Ладно, проверка это. Куда дел вторую рукопись, Симмонс?

– Второй рукописи не было, а первую вы забрали.

Цимбалюк снова вздохнул и, стукнув портсигаром по столу, сказал:

– Ладно, теперь главная работа.

Понцлер подошел к большому экрану видеодеки и взял с полочки пульт.

– Итак, сейчас вы посмотрите небольшой ролик, а потом скажете, заметили ли знакомые лица.

Помощник Цимбалюка включил запись, и на экране появилась улица неизвестного города. Наверное, там была осень или весна. Деревья стояли голые, а прохожие ходили в плащах и куртках.

Камера выхватывала то одного человека, то другого. Потом останавливалась на подъезжавших машинах, из которых выходили люди. Как только машины уезжали, камера выбирала новый объект.

Вот подкатил большой автомобиль вишневого цвета. Из него вышла молодая стройная женщина. На ней было коротенькое, отороченное дорогим мехом пальто, на ногах – сапожки из светлой кожи. Светлые волосы уложены в высокую прическу.

Лица ее видно не было, поскольку она пошла прочь от оператора. Камера еще раз вернулась к машине – та стала отъезжать, но в объектив попали цифры регистрационного номера.

Оператор пошел за девушкой. Даже издали было видно, что у нее отличная фигура, и агент, забывая о долге, то и дело наводил объектив на ее бедра и ноги.

Скоро девушка свернула за угол – в какой-то из дворов. Агент остановился, но затем вышел из-за угла.

Что случилось дальше, понять было трудно. Экран дрогнул, по нему пошли помехи и в следующее мгновение съемка уже велась из какого-то косого положения. Впереди был виден удаляющийся силуэт женщины. На этом ролик кончался.

– Ну что, вы кого-нибудь узнали? – спросил Цимбалюк.

– А что случилось с оператором?

– Она его убила.

– Как убила?

– Не заметили, разведчики? – Цимбалюк самодовольно заулыбался. – Это потому, что она действовала очень быстро. Там буквально пара кадров, запечатлевших ее, а потом агент упал. Понцлер, включи покадровый режим.

Помощник чуть отмотал назад и начал показ с момента, когда агент решился выйти из-за угла.

Вот какое-то дерево, часть металлической ограды и, наконец, стоящая вполоборота девушка. Ее рука была вытянута, и лицо оказалось видимым вполне отчетливо – с расстояния нескольких шагов она не могла промахнуться. И все, дальше только помехи.

– Можно еще раз лицо? – попросил Джим.

Понцлер вернул кадр.

– Это Линда, – опередил Джима Тони. – Я ее еще раньше узнал по ногам, когда сзади показывали.

– По ногам? – переспросил старший агент. – Ну-ка, Понцлер, верни ноги.

Помощник отмотал запись до нужного момента.

– Стоп! – скомандовал Тони. – Видите, сзади ямочки под коленками. Они так же индивидуальны, как отпечатки пальцев.

– Да ты что? – не поверил Цимбалюк и даже со стула привстал, чтобы рассмотреть ноги Линды.

– Вот эти ямочки я очень хорошо запомнил.

– А почему только ноги? – уточнил старший агент.

– А потому что, когда она стаканы искала – мы тогда вино пить собирались, – она все время нагибалась, а Тони с ее задницы глаз не сводил, – пояснил Джим и вздохнул, вспоминая.

Когда они с Тони узнали о смерти полковника Форсайта, дяди Джима, сразу возник вопрос, как взять чемоданы с вещами, которые приятели отдали дяде на хранение. Тогда это было все их имущество.

Воспользовавшись подвернувшимся увольнением в город, приятели добрались на такси до тайного убежища полковника, сумели пробраться в пустой дом и нашли чемоданы. В момент, когда они собирались уходить, в дом, открыв дверь своим ключом, вошла красотка.

Она вела себя довольно уверенно и заявила, что является любовницей покойного Эдгара Форсайта. Потом легко соблазнила Джима и все выпытывала у него, где в доме могли быть тайники.

Неизвестно, что случилось бы дальше, но тут во двор нагрянула полиция, и Линда, выхватив огромный пистолет, устроила настоящее побоище, а Джим с Тони ускользнули через окно.

Они пытались укрыться на соседнем участке, но и там их настигла непотопляемая Линда. Эта красотка непременно бы их пристрелила, если бы не вмешательство подслеповатого старика-соседа, который пальнул в Линду из ружья, приняв курсантские кители приятелей за форму полиции.

Тогда казалось, что заряд картечи прикончил Линду, однако вот запись, где она так же красива и так же опасна, как и прежде.

– Скажите, сэр, а где сейчас находится Линда? – спросил Джим.

– Ишь ты чего захотел! – Цимбалюк хохотнул. – А что тебе еще рассказать? Может, секретные карты принести?

– Или сто тыщ реалов на личный счет перекинуть? – поддержал начальника Понцлер.

– Во-во!.. – кивнул старший агент, однако потом смягчился. – Могу сказать только одно: отсюда эта крошка достаточно далеко, так что можете служить и не бояться, что она вас в джунглях схватит за одно место.

– Так она, значит, враг государства? – уточнил Тони.

Цимбалюк и Понцлер переглянулись. Затем главный сказал:

– А вот это государственная тайна, и я ее с вами обсуждать не намерен. Все, больше вас не задерживаю.

– Все? – удивился Джим. – И только из-за этого мы сюда приезжали?

– А тебе мало? Могу пару суток в карцере устроить, так сказать, по знакомству.

Эта шутка показалась Цимбалюку с Понцлером очень смешной, и они заржали, показывая на Джима и Тони пальцами.

Затем по знаку старшего агента смех прекратился, и он добавил:

– Мы, конечно, могли к вам сами приехать, но не хотелось привлекать внимания, да и особиста вашего жалко. Бедняга в прошлый раз чуть не обделался – думал, комиссия к нему. А сюда вы приехали вроде как в обычную командировку – на переподготовку или там на обследование неизвестной болезни. Получилась полная секретность.

– И безопасность, – сказал Понцлер.

– Не очень-то у вас хорошо получилось, – возразил Джим. – Командировочную капитан Мур подмахнул – начальник отдела Службы Безопасности. На это вся база внимание обратила.

– Да? – Цымбалюк долгим взглядом посмотрел на Понцлера. Тот только пожал плечами.

– Ладно, – отмахнулся старший агент. – В следующий раз исправимся, а сейчас агент – э-э… отставить. Капитан, с которым вы приехали, отвезет вас в гостиницу «Бронзовый бык».

– «Золотой олень», – поправил начальника Понцлер.

– Да? А что же тогда такое «Бронзовый бык»?

– Это… Гм. Таблетки от… Одним словом, таблетки для мужчин.

– Хорошо, пусть будет олень. Одним словом, господа разведчики, сегодня у вас свободный вечер. Можете развлечься – в разумных пределах, разумеется.

– А когда обратно на базу?

– Завтра утречком вертолет доставит вас обратно в лес.

– У них там, наверное, до сих пор дожди идут, – сказал Понцлер.

– Откуда дожди? – возразил Тони. – Здесь-то не идут.

– Но ведь здесь город.

Джим и Тони переглянулись, но спорить больше не стали.

Старший агент поднялся, давая понять, что аудиенция окончена. Разведчики тоже поднялись и надели кепи.

Открылась дверь, и на пороге комнаты возник капитан, как будто подслушивал под дверью.

– Отвези их в гостиницу, – сказал ему Цимбалюк. – Мы здесь уже закончили.

Когда Джим и Тони вышли, старший агент со вздохом опустился в кресло, а Понцлер сел на диван.

– Трудно как под дурака-то косить, – сказал он и ослабил узел галстука.

– Правда, что ли? – с сомнением произнес Цимбалюк. – А я думал, ты не косишь.

32

Гостиница, куда привез их хромой капитан, была восьмиэтажным зданием, выстроенным с жалкими потугами на модерн.

– Ну выходите, – сказал капитан и тоже выбрался из машины. Хромал он заметно сильнее.

Джим извинился перед ним еще раз, но капитан только отмахнулся.

– Вот, держи воинское требование на забронированный номер. Завтра в восемь мы будем здесь – не опаздывайте. Для вас уже заказан вертолет.

И агенты уехали, а приятели направились в гостиницу.

Женщина администратор привычно наколола требование на металлический штырь и швырнула в окошко ключ, словно кость бродячей собаке.

Джим двумя пальцами взял ключ со стойки и, подняв его на уровень глаз, стал рассматривать с таким видом, будто тот был вымазан в дерьме.

Администраторша невольно взглянула на свои ладони, и Джим, довольный результатом, отправился в холл – к Тони.

Их номер оказался на четвертом этаже. Там стояли две полуторных кровати, две тумбочки, старый шкаф и неработающий холодильник. Душ и туалет были раздельными.

Осмотревшись, приятели снова спустились в холл, чтобы позвонить своим старым знакомым. Они условились, что первым это сделает Тони.

– Номер-то помнишь? – спросил Джим.

– Обижаешь, он у меня в голове.

Набив нужную комбинацию цифр, Тони едва сдерживал счастливую улыбку.

– Слушаю вас, – раздался в трубке неприятный голос.

«Наверное, мать», – подумал Тони.

– Здравствуйте, я могу поговорить с Николь?

– А кто ее спрашивает? – бесцеремонно спросили из трубки.

Тони стал лихорадочно соображать. Прошлый раз девушки рассказывали, что после одиннадцатого класса проходят практику в какой-то конторе, чтобы получить направление в профильный колледж.

– Я ее бывший одноклассник…

– Да ладно врать-то, молодой человек. Николь с одноклассниками не встречается…

Тони приготовился к развитию допроса, однако трубка на другом конце стукнула обо что-то твердое.

«На стол положили», – догадался Тони.

Потом послышался все тот же неприятный голос:

– Николь, где ты там? Иди к телефону – опять какой-то солдат звонит.

Наконец трубку взяли.

– Алло? – произнесла Николь с вопросительной интонацией, поскольку не знала, кто из кавалеров звонит.

«Какой у нее чудесный голос», – подумал Тони, а вслух сказал:

– Привет.

– Привет, – ответила Николь, ожидая, что собеседник назовет себя.

– Это я, Тони.

– Ах, это ты!

– Да, я! – заорал Тайлер, радуясь, что девушка сразу его узнала. Несколько человек в холле гостиницы посмотрели на него с укоризной.

– Слушай, ты не обижайся, но платье, что ты мне подарил, пришлось сдать в магазин, оно не подошло по размеру.

Широкая улыбка с лица Тайлера стала сползать. Заметив это, Джим начал подавать знаки – в чем, дескать, дело, – однако Тони лишь отмахнулся.

– Я не тот Тони, Николь, я другой.

– Другой? – удивилась девушка. – Другого Тони у меня не было. Вроде. Может, ты Тэйши или Тим?

Тайлер не собирался выслушивать имена даже первой десятки ухажеров.

– Я тот Тони, который вместе с Джимом приезжал в Антверден еще до дождей. Мы познакомились в кафе у гостиницы «Три пастушки». Мы с другом выглядывали из окна, а вы с Эмили…

– Вспомнила! Ты такой длинный и смешной!

– Я не длинный. Я – высокий, – произнес Тони не терпящим возражения голосом. Стоявший рядом Джим, услышав эти слова, затрясся от беззвучного смеха. Он знал об этом пунктике своего друга.

– Значит, вы снова в городе?

– Да, мы в городе. Хотелось бы встретиться.

– А вы при деньгах? – уточнила Николь.

– Разведчики всегда при деньгах.

– Раз-вед-чи-ки? У-у, как здорово! А где вы сейчас?

– В «Золотом олене».

– Ой, меня в ресторане этого «Оленя» на прошлой неделе та-ак тошнило… Весь коридор заблевала. Не хочу в их ресторан.

– Пойдем в другой – это не проблема.

– Ну ладно, уговорил, разведчик… – Николь хихикнула. – Сейчас позвоню Эмили, и через час нас ждите. Какой у вас номер?

– Э-э… Четыреста… Какой у нас номер? – спросил Тони у Джима.

– Четыреста восьмой, – подсказал тот.

– Четыреста восьмой!..

– Ладно, ждите…

33

Наконец Тони повесил трубку и тяжело вздохнул.

– Ну что? – нетерпеливо спросил Джим.

– Чего суетишься, разведчик? Через час будут, номер знают.

– Пойдем пропустим по маленькой – тут в ресторане.

– Что, денежки карман жмут? Сейчас девушки придут, и мы что будем?..

– Что будем? – Джим недоуменно уставился на Тони. – То самое и будем.

– А раз будем то самое, нужно пойти и принять душ, – наставительным тоном произнес Тони. – Ты ведь не с Шульцем общаться собираешься и не с сержантом Рихманом, которым по барабану, из какой помойной ямы ты вылез.

– Вообще-то Рихман тоже требует гигиены тела – чтобы в джунглях не выделяться.

– То-то и оно. А ты – выпить в ресторане. В этом ресторане, между прочим, отравиться можно, да так, что весь коридор заблюешь.

– А ты откуда знаешь?

– Я же разведчик, Джимми. Все знать – моя работа.

За праздной болтовней приятели поднялись в номер, помылись, побрились, сменили солдатское белье на захваченное с базы гражданское и почувствовали себя полностью готовыми.

Девушки приехали уже через сорок минут. Очарованные разведчики расточали Николь и Эмили комплименты, уверяя, что они столь же загадочны, как и в первую встречу. Девушки же напротив, нашли, что их знакомые сильно изменились и стали взрослее.

– Просто обалдеть, какие вы! – не скрывала восторга блондинка Эмили. – Прямо какие-то муж-жики…

И она выразительно потрепала Джима по щеке.

– Ну что, мы сейчас куда-то пойдем? – задала Николь формальный вопрос.

– Можем, конечно, пойти, – согласился Тони, – только зачем так спешить?

– Но мальчики… – произнесла Эмили, осматриваясь. – У вас же только одна комната.

– А я знаю, что можно сделать! – сказал Джим. – Тони, хватай шкаф!

Потеснив подружек, приятели схватили шкаф и стали разворачивать его так, чтобы он встал между двумя кроватями.

– Ах, как они стараются! – всплеснула руками Николь.

– Что ты хочешь, мальчики – из леса, – пояснила Эмили.

Наконец едва не рассыпавшийся старый шкаф встал на место, и две парочки оказались разъединены по отдельным апартаментам.

Чтобы раздеться, солдатам потребовалось несколько мгновений, девушкам чуть больше, но тоже совсем немного, а затем началась любовь, торопливая, взахлеб со стороны Джима и Тони, и привычная, снисходительная – со стороны девушек.

Примерно через час спокойные и умиротворенные разведчики спустились со своими подружками в холл и отправились на поиски приличного ресторана.

34

Возле входа в заведение «Бассидол» их остановил военный патруль – двое солдат и лейтенант с красным носом.

– Пап-рашу документы, – произнес лейтенант, стараясь при девушках выглядеть солидно. Его бойцы пожирали глазами Николь и Эмили.

– Вот, – сказал Джим, подавая командировочное.

– Ага… Ага… Так… – кивал лейтенант, водя пальцем по листку бумаги. – Все в порядке. Ведите себя достойно и будьте осторожны с «зельверовкой» – как-никак шестьдесят градусов.

– Спасибо, сэр, мы это обязательно учтем, – ответил Тайлер самым благодарным тоном, надеясь, что лейтенант пойдет своей дорогой, однако девушки были красивы и офицеру хотелось показать себя.

– Вы, наверное, первый год служите? – спросил он.

– Так точно, сэр, – подтвердил Джим.

– До какого числа вы здесь будете?

– Завтра утром улетаем, сэр. В восемь ноль-ноль.

– Что ж, надеюсь, вы не окажетесь на гарнизонной гауптвахте – тогда вам на свой вертолет никак не успеть.

Не найдя больше причин учить солдат жизни, лейтенант с патрульными ушел, и две парочки завалились в ресторан.

Они выбрали подходящий столик – под фикусом, который создавал особо уютную обстановку и позволял не замечать, что практически половина публики в зале – военные.

Такая картина наблюдалась повсюду в заведениях, расположенных в окраинных районах города. В центре цены кусались и там могли себе позволить развлекаться только старшие офицеры.

Официант принес четыре меню, и все с увлечением принялись их изучать. После недолгого обсуждения официанта снова позвали и сделали заказ. Он подробно все записал и, поклонившись, прогундосил:

– Одду мидуду…

– Для начала я предлагаю выпить чего-нибудь крепенького, для разгона, – с видом знатока произнес Джим.

– Разберемся, – согласился Тони.

Скоро стали подавать закуски. На столе появилась та самая «зильверовка», зеленоватый напиток с яблочным ароматом.

– Предлагаю первый тост, – сказал Джим. – За прекрасных дам!

– Этот тост пьют стоя, – заметил Тони.

– Да ладно вам! – запищали девчонки. – Давайте лучше за армию!

– Да вы патриоты!.. – похвалил Джим, и они выпили.

«Зильверовка» действительно оказалась крепка, и Джим едва не закашлялся. У Тони с непривычки покраснело лицо – они с Джимом не были такими уж выпивохами. Вот на кружок танцев в школе ходили, а насчет выпивки – особенно не увлекались.

Девушки проглотили шестидесятиградусный напиток словно воду и лишь занюхали его салатом, а Эмили добавила:

– Между первой и второй – промежуток небольшой!

– Это она имеет в виду свои ноги! – воскликнул Джим, и, когда вся компания засмеялась, вдруг осознал, что уже пьян.

35

Совершенно неожиданно принесли огромное блюдо из морских продуктов, оно стоило сотни четыре – не меньше. Такое делалось по особому заказу.

– А мы это не просили! – сказал Джим.

– Это – подадок, – пояснил официант, спешно освобождая на столе пространство. В его кармане лежала двадцатка, полученная от дарителя блюда.

– Подарок? И кто же его подарил?

– А вот – мистед Гаусс!.. – объявил официант, указывая на подошедшего незнакомца. На нем был светлый костюм, золотистый галстук и перстень с зеленым камнем. Джиму и Тони, чтобы купить такой, пришлось бы воевать лет пятьдесят.

– Это од пдисдад вам стодь ценный подадок!

– Позвольте с вами присесть, – произнес мистер Гаусс и пригладил жидкие волосы.

– Конечно, – сказал Джим на правах хозяина. – Присаживайтесь, у нас и стул лишний есть.

– Благодарю вас, но я вообще-то не один… – Мистер Гаусс махнул кому-то рукой и позвал: – Бриджит, прошу тебя!

Из-за дальнего стола поднялась девушка в темном облегающем платье и направилась к новой компании, грациозно огибая столики. У нее были черные, отливающие синевой волосы и такой знакомый овал лица. На какое-то мгновение Джиму показалось, что это Джеки. Впрочем, он прекрасно понимал, что это не так, но сходство оказалось поразительным – красавица была из тех лесных разбойниц из племени марципанов или мали.

Незнакомка приближалась, глядя прямо на Джима, и на ее губах играла всезнающая и властная улыбка.

Дойдя до стола, девушка на мгновение остановилась, словно решая, куда сесть, а на самом деле демонстрируя себя. Показать ей было что – например, умение носить платье, обходясь без нижнего белья.

– Сюда, дорогая, – произнес Гаусс и, взяв свободный стул, поставил его между собой и Джимом.

Когда девушка села рядом, Симмонс уже ни о чем другом не мог думать – только о ней и о том, как она похожа на Джеки. Впрочем, все марципанки и мали выглядели как сестры.

С противоположного конца стола Тони тоже смотрел на туземку, такую сексуальную и сильную в своей притягательности. Горьковатый запах ее волос и медовый аромат кожи подчеркивались хорошо подобранными духами. Это была не женщина, это была целая индустрия обольщения.

Николь и Эмили почувствовали себя лишними. Внимание их кавалеров было приковано к Бриджит, и девушкам оставалось только уйти.

– Давайте выпьем за знакомство! – спасая ситуацию, предложил мистер Гаусс.

– Конечно, давайте выпьем! – поддержал его Джим. Где-то внутри себя он понимал, что эта туземка – его погибель и все лечение от гормональной зависимости, которую он получил от Джеки, пошло насмарку. Возможно, эта болезнь вовсе неизлечима – эх, да какая разница! Стоит ли противиться этим глазам, этим губами, этим… Джим чувствовал, что тает, словно мороженое.

– Давайте выпьем, – заторможенно произнес Тайлер.

Все снова выпили. В том числе Николь и Эмили. Они еще надеялись напоить кавалеров и увести с собой.

Мистер Гаусс сделал еще несколько заказов, и блюда понесли непрекращающимся потоком. Когда Джим и Тони пытались выяснить, за чей счет такое расточительство, Гаусс попросил разрешения угостить их.

– Сегодня весь вечер плачу только я, – объявил он, и Джим сказал:

– Ладно.

Дикарка сидела рядом с ним и томно изгибалась. Она больше не смотрела на Джима, но он чувствовал ее рядом с собой, как если бы лежал с ней в одной постели.

36

Сколько еще прозвучало тостов, Джим не помнил. В какой-то момент он понял, что ему помогают подняться.

– Домой, – говорили ему. – Пора домой – тебе нужно прилечь.

С этим Джим был согласен, перед его глазами мелькали огоньки, какие-то лица, слышался смех, эхо которого разносилось в опустевшей голове.

«Домой, – мысленно соглашался Джим. – Домой, к маме». Ему казалось, что он в своем городе – еще до бегства. Дом – это там, где мама готовит картофельные биточки, где по утрам можно никуда не спешить и понежиться в постели.

Неожиданно Джим наткнулся на какой-то столб. С трудом сфокусировав взгляд, он понял, что это не столб, а Тони, которого поддерживал добрейший мистер Гаусс.

Джим повернул голову и обнаружил, что ему помогает идти Бриджит. Одну его руку она забросила себе на плечо, а своей поддерживала Джима за талию.

Растрогавшись, он вдохнул запах ее волос, а затем поцеловал девушку в макушку. Процессия снова двинулась к выходу.

Про Николь и Эмили разведчики уже забыли. Те сбежали, когда поняли, что все внимание их кавалеров сосредоточено на дикарке. По своему опыту девушки знали, что конкурировать с этими лесными кошками невозможно. Их в городе становилось все больше, и они постепенно завладевали всеми лучшими кавалерами – кладовщиками-сержантами и старшими офицерами, оставляя другим лишь низкооплачиваемый рядовой состав.

Разведчиков погрузили в автомобиль, такой большой и просторный, что Джиму на заднем диване хватило места, чтобы лечь и положить голову на колени прелестной Бриджит.

Машина резко взяла с места и поехала очень быстро. Через пару минут Джим почувствовал, что его вот-вот стошнит. Чтобы не заблевать красавицу, он резко поднялся и сел, хватая ртом воздух и пуча по сторонам глаза.

– Кажется, нашему другу плохо! – прокомментировал сидевший спереди мистер Гаусс. На среднем месте, между ним и водителем, болталась голова отключившегося Тони.

– Где… Где его кепи? – строго спросил Джим.

– А во-от оно-о! – пропел Гаусс, потрясая головным убором с таким видом, словно это был уже снятый с Тони скальп. – А где мой?.. То есть – мое.

С молчаливой улыбкой Бриджит предъявила Джиму его кепи.

– А… хорошо, – кивнул он и стал засыпать. Затем качнулся и снова улегся на мягкие и гостеприимные колени Бриджит. – Джеки.. – сквозь сон пролепетал Симмонс, поглаживая ногу дикарки. – Джеки…

Бриджит засмеялась. Джим сразу очнулся – ему не понравился этот смех, он был злым.

– Ладно, спи, солдат, – сказала Бриджит, снова укладывая Джима к себе на колени. – Спи. Когда проснешься, все проблемы будут далеко.

37

Машина остановилась только за городом, возле серого особняка. На помощь мистеру Гауссу и Бриджит пришли еще какие-то люди, они вытащили разведчиков из машины и повели в дом.

Последнее, что запомнил Джим, – большое окно и розовое белье на постели, на которую он с облегчением повалился. Уже погружаясь в сон, он вдруг очнулся и приподнявшись, крикнул:

– Кепи! Где мое кепи!

– На, держи, – кто-то вложил Джиму в руку головной убор, и тот, успокоившись, заснул. Сквозь прерывистые сновидения он почувствовал легкий укол в руку.

– Ой! Больна-больна!..

– Ничего, сейчас будет легче… – сказали ему.

После укола сознание оставило тело и пустилось в путешествие между мирами. Мимо проносились какие-то красные пятна, временами становилось светло, но потом Джим снова проваливался вниз, до самой черной темноты, где исчезали все цвета и оставался только холод.

После очередного провала на самое дно он почувствовал необъяснимую тревогу. В глупом и неприятном сне Джиму пришлось играть роль то ли чулка, то ли носка, который хотели вывернуть наизнанку.

«Сейчас они меня вывернут! Они меня вывернут!» – сокрушался Джим, при этом его совершенно не удивляло, что он – носок.

Наконец пришло понимание.

«Меня тошнит, – догадался Джим. – Меня тошнит, и мне очень плохо… Никогда, никогда больше не буду пить эту гадость! Вообще ничего не буду пить – даже пиво! О-о!»

Ноги сами соскочили с кровати и понесли его к торчавшей из стены раковине. Судорога скрутила тело, и Джима вырвало.

«Вот почему мне казалось, что я носок…» – пронеслась в голове совершенно бесполезная мысль.

Чуть отдышавшись, Джим включил воду, чтобы смыть следы своих безобразий. Затем пополоскал рот и умылся. Казалось, ему полегчало – по крайней мере глаза видели лучше, сознание прояснялось, однако голова – о-о! Как будто по ней стучали молоточками множество злобных существ.

– Какая… гадость… – произнес Джим вслух, проверяя свой голос. – Собака… Слон… Селедка…

Он говорил и не узнавал себя. Это был чужой хриплый голос.

На полусогнутых ногах Джим вернулся к кровати, сел и уже собирался прилечь, как вдруг заметил, что он совершенно голый.

Это озадачило. Джим попытался вспомнить, где оставил одежду, и, оглядевшись, не узнал обстановку. Эта квадратная комната с серыми стенами ни о чем ему не говорила. В ней не было ни одного окна, а свет падал с потолка от единственного светильника.

«Может, я в тюрьме?» – ужаснулся Джим. Потом вспомнил про Тони. Друга нигде не было, но у противоположной стены стояла еще одна кровать.

Джим поднялся и, превозмогая головокружение, подошел, чтобы проверить – здесь ли Тони. Постель была смята и пуста. Джим провел по простыне рукой – материя оказалась грубой и какой-то застиранной.

«Наверное, это все же тюрьма. А Тони увели на допрос», – подумал Джим и посмотрел на дверь. Она была деревянной, однако окошко для подачи пищи в ней присутствовало – Джим видел такое в фильмах.

Полагая, что дверь заперта, Джим подошел к ней и потянул за ручку – дверь подалась. Это оказалось новостью. Джим выглянул в коридор, там были те же серые неокрашенные стены и тусклая лампочка под потолком.

Ступив на шершавый пол, Симмонс двинулся по коридору. Впереди, на стенах, отражались какие-то блики и были слышны непонятные щелчки. Временами доносились голоса, но слов было не разобрать.

Дойдя до конца коридора, Джим выглянул из-за угла и заметил неприкрытые створки широких дверей, за которыми происходило нечто, порождающее свет и щелчки.

От этих вспышек снова стала кружиться голова. Джим постоял немного, пережидая приступ слабости, а затем пошел дальше, чтобы выяснить эту тайну.

Осторожно приоткрыв дверную створку, он заглянул в помещение, но поначалу ничего не смог понять. Уж очень необычное там было освещение – несколько софитов на высоких стойках собирали пучки света в одном месте. Джим сделал шаг и почувствовал под ногой мягкое покрытие. Оказалось, что все вокруг – и пол, и стены, и потолок были обиты мягким темным материалом. Это создавало ощущение нереальности, и Джим даже тряхнул головой. Возникшая боль показала, что это реальность.

38

Понемногу глаза Джима начали привыкать, и он обнаружил, что это странное помещение разбито на зоны: в одном месте стояла кухонная мебель, в другом – убранство гостиной с фальшивым камином. Была даже душевая с намалеванным на стене кафелем.

Весь свет собирался в дальнем углу, на широком любовном ложе. Там, на высоких подушках, лежал Тони. Как и Джим, он был совершенно голым, и на нем, словно всадница, подпрыгивала деваха с ярко накрашенным ртом и огромными шаровидными грудями. Груди колыхались из стороны в сторону, а человек возле фотоавтомата выстреливал целыми очередями ослепительных вспышек.

– Теперь смотри влево! – командовал фотограф. – Теперь вправо! Оттопырь задницу, замри!..

Клац-клац-клац!

– Отлично! Продолжай!.. Теперь сделай ему улыбочку, Кони! Заставь его улыбаться!

Девица приподняла голову Тони за подбородок и закричала:

– Улыбайся! Улыбайся, придурок, тебе со мной хорошо!..

Тайлер растянул губы в жалкой улыбке, и фотограф стал отщелкивать кадры в бешеном темпе.

– Теперь немного видео!.. – Фотограф дернул шнурок, и заработала установленная на штативе видеокамера. – Подвигайся, Кони, потряси шарами! Все должно быть натурально!.. Молодец! Мо-ло-дец! Все, с этим закончили… Передохни пока, а я притащу второго.

«О! Это обо мне!» – догадался Джим и прислонился к стене. Он все никак не мог понять, где находится. Вроде и не тюрьма – в тюрьме не фотографируют с голыми девками. Тогда что же? Может, публичный дом?

Джим еще раз осмотрелся – это больше напоминало какую-то студию. Бывают ли фотостудии в публичных домах, он не знал. А попытки что-то вспомнить привели к тому, что голова стала болеть сильнее, однако вдруг вспомнилось главное – вертолет!

Тем временем девица слезла с кровати и, подойдя к гримерному зеркалу, устало стянула черный парик, оставшись с рыжими обесцвеченными прядками. Затем взяла со столика сигарету и, закурив, опустилась на круглый пуфик.

Фотограф поднял Тони на ноги и потащил к выходу. Тони болтался, как сосиска, и стонал. Возле ярко освещенного зеркала он неожиданно оттолкнул фотографа и сказал:

– Мне плохо!

– Только не сблевани на меня, – предупредила его Кони, на всякий случай отодвигаясь вместе с пуфиком.

– Да ладно, он не будет здесь блевать, – заявил фотограф. – У него в номере отличная раковина. Пойдем, парень, тебе нужно прилечь.

– Да мне уже сейчас плохо! – едва не плача, пожаловался Тони.

– Не дрейфь, солдат, прорвемся.

Имевший телосложение борца, фотограф легко подхватил Тайлера и потащил к выходу.

– Все! Не могу больше! – воскликнул Тони и его начало выворачивать прямо на стену и пол.

Кони взвизгнула и уронила сигарету на ковер. А фотограф выругался и врезал Тони по шее, отчего тот, перебирая ногами, пролетел метров пять и растянулся прямо перед Джимом.

Видимо, после того, как его стошнило, у Тони прочистились мозги. Опершись о стену, он поднялся и, обращаясь к Джиму, сказал:

– Ты видел – он меня ударил!

– Да, – подтвердил Джим, глядя на обидчика. – Ты ударил разведчика.

– Чего? – на лице фотографа появилась недобрая усмешка. – Да я вас, ублюдки, заставлю весь пол языками вылизать!

– Не надо было нас поить, сволочь! – крикнул Тони и, схватив стоявшую неподалеку вазу, метнул ее в фотографа. Однако тот легко отбил вазу рукой, и она запрыгала по полу, оказавшись фальшивой.

– Убей их больно, Ральф! Я из-за них ноготь сломала!.. – пожаловалась Кони.

– Я бы убил… С удовольствием бы убил, – сказал Ральф, надвигаясь на голых пленников. – Я бы убил, но Гаусс запретил. Сказал, они на него работать будут.

– Оружие надо… – негромко сказал Тони, когда они пятились от наливавшегося гневом фотографа. И хотя он обещал не убивать, в это как-то слабо верилось.

Джим схватил стойку от софита и, раскрутив барашек, высвободил две стальные трубки почти метровой длины.

– О как кстати! – воскликнул Тайлер. – Сейчас мы тебя, здоровяк, кончать будем!

– Кончать в другом месте будешь! – проорала со своего пуфика Кони. Она работала сдельно, поэтому всякая задержка была ей невыгодна.

– Ну, ублюдки, убивать я вас не буду, однако покалечу, – пообещал Ральф и, опустив голову, бросился вперед, точно бык.

Джим успел отскочить в сторону, а Тони попался. Ральф обхватил его и с ходу попытался раздавить. Однако подскочивший сзади Джим врезал фотографу железкой по ягодицам. Бить по голове он опасался, чтобы не задеть Тони.

Ральф заревел и попытался оторвать Тони от пола, однако тот упирался длинными ногами и молотил Ральфа кулаками. Тем временем Джим раз за разом наносил удары по вражескому заду, чем вызывал протяжные стоны фотографа. Стараясь поскорее разобраться с Тони, Ральф швырял его из стороны в сторону, снося мебель и ломая тонконогие столики, однако Тайлер не сдавался и не давал себя опрокинуть, растопыриваясь словно паук.

Джим все активнее наседал сзади, остервенело лупя фотографа по ягодицам и бедрам. Боль становилась все невыносимее, и Ральф не выдержал. Он отшвырнул Тони и бросился на Джима.

– Стоять! – крикнул длиннорукий Тони и вцепился Ральфу в холку.

– Пригнись! – скомандовал Джим и рубанул Ральфа по голове. Труба согнулась, но Ральф рванулся к Джиму, волоча за собой Тони. Джим ударил еще несколько раз, но безрезультатно. Тогда он схватил самую тяжелую часть стойки и обрушил ее на голову фотографа.

Это помогло. Ральф громко икнул и свалился.

39

Кони, все это время спокойно наблюдавшая за битвой, была неприятно удивлена ее исходом и, как только Ральф грохнулся на пол, дико заорала:

– Помогите! Убивают!

Затем, спохватившись, достала из сумочки дамский пистолет и не целясь шарахнула по врагам. Пуля пролетела высоко и застряла в обивке потолка, а Кони, напуганная выстрелом, снова завизжала.

Не сговариваясь, приятели разделились. Джим рванул к двери, чтобы отвлечь внимание, а Тони по-пластунски прополз позади диванов. Когда Кони пришла в себя и снова подняла пистолет, Джим юркнул в дверь, а Тони выскочил из укрытия и левым боковым послал красотку в нокдаун.

Кони грохнулась на столик с косметикой и, перевалившись через него, шлепнулась на ковер, взметнув целые облака разноцветной пудры. Оружие упало, и его подхватил подоспевший Джим.

– Ух ты, какой маленький, – сказал он, разглядывая никелированную игрушку.

– Одежда где? Ты, корова, отвечай! – потребовал Тони и толкнул ногой Кони, отчего заколыхались ее груди-шары.

– Я ничего не знаю! – закричала девица. Обсыпанная пудрой, она напоминала кусок теста.

– Говори, или я тебя застрелю, – пригрозил Джим, направляя на Кони пистолетик.

– Я ничего не знаю-у-у! – завыла она, размазывая по лицу разноцветные слезы. – Я здесь только снимаю-у-усь!

– Для чего фотографировали Тони?

– Ну не знаю я. Не зна-ю! Боссу зачем-то понадобилось!..

– А кто босс?

– Мистер Гаусс…

– Здесь есть вода? Вода, которую пить можно?

– Там… на столе у Ральфа… – всхлипнув, произнесла девица.

Друзья направились к столу и, прикладываясь по очереди, выпили большую бутылку минералки. Потом выпотрошили фотоавтомат и уничтожили чип в видеокамере.

Больше никаких записей с участием Тони не было.

Джим нашел на столе перочинный ножик и, подойдя к портьере, срезал с нее длинный золотистый шнур. Им приятели связали Ральфа, строго-настрого запретив Кони развязывать его.

– Иначе я тебя добью, – пообещал Тони. – Скажи лучше – план дома знаешь?

– Нет.

– Как так – нет, ты же здесь работаешь! – заметил Джим, едва сдерживая нервный хохот. Только сейчас до него дошло, что это разбирательство происходит между тремя абсолютно голыми людьми.

– Мне в дом подниматься запрещено. Сюда, в подвал, отдельная дверь ведет…

– Понятно.

Оставив связанного Ральфа и напуганную Кони, друзья вышли в коридор и сразу обнаружили ведущую наверх лестницу. Они осторожно поднялись до двери и стали прислушиваться. При этом Джим держал наготове крохотный пистолетик, а Тони сжимал кусок стойки.

В коридоре было тихо, и Джим приоткрыл дверь.

– Можно… – сказал он и вышел в коридор первым, ступив на теплый лакированный паркет.

– Жратвой пахнет, – заметил Тони. Джим тоже потянул носом и ощутил голод. Затем посмотрел в дальний конец коридора – там в небольшом окошке было темно.

– Ночь уже, Тони…

– Ночь, – согласился Тайлер. – Если все получится, к восьми будем возле гостиницы.

Друзья постояли еще немного, затем Тони решительно указал направление, сказав:

– Кухня – там!

И оказался прав. Дверь кухни была неподалеку. Именно оттуда просачивался запах жаркого и доносились голоса, а где-то наверху звучала негромкая музыка.

Друзья постояли под дверью, прислушиваясь.

– Кажется, двое, – сказал Джим.

– Точно – двое, – подтвердил Тони. – Мясо жарят.

И действительно, двое беседовали на кулинарные темы, обсуждая, как правильно жарить мясо, чтобы снаружи была корочка, а внутри оно оставалось сочным.

Полагая, что это какие-нибудь повара, Джим приоткрыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Каково же было его изумление, когда он увидел двух охранников в белых рубашках, при галстуках и с пистолетами в наплечных кобурах. Нечего было даже думать, чтобы атаковать их с дамским пистолетом в руках, однако как настоящие разведчики приятели понимали, что без нейтрализации охранников взять мистера Гаусса нельзя.

Следовало торопиться, ведь на улице была уже ночь, а утром их ждали у гостиницы, и не голыми, а по полной форме.

– Давай я погавкаю, – предложил Тони.

– Зачем?

– Может, кто-то выйдет разобраться, откуда здесь собака.

– Ну не знаю, – пожал плечами Джим и почесал пятку. – А ты умеешь?

– Конечно.

– Хорошо. Только гавкай как маленькая собака.

– Почему?

– Чтобы не напугать их, а то они сразу с пистолетами выскочат.

– Это ты верно заметил, – согласился Тони.

Они встали по обе стороны двери. Тони набрал побольше воздуха и тонко затявкал:

– Гау-гау-гау! – и немножко подтянул: – Гау-у-у-у!

Затем посмотрел на Джима, и тот кивнул. Получалось очень похоже.

– Гау-гау-гау-у-у! – снова начал Тони. Джим прислушался – разговор на кухне прекратился. Он дал Тони знак и тот опять загавкал.

– Это что за дерьмо, Пинкер? – спросил один охранник другого.

– А я почем знаю? Собака какая-то.

– Откуда у нас собаки? Гаусс даже хомяка в аренду сдал. Никого у нас нет – только рыбы в пруду, эти как их…

– Пучеглазы.

– Во-во, пучеглазы. Так что пойди и посмотри, откуда взялась собака.

– Может, с деревни прибежала?

– Может, и с деревни – пойди и разберись.

– Я ее пристрелю.

– Где, во дворе, что ли? Тебя Гаусс в два счета вышвырнет. Просто пугани ее, и все дела, или жрать дай.

– Жрать давать нельзя, она тогда вернется и с собой других собак приведет. Лучше я ее отведу подальше и пристрелю.

По знаку Джима Тони выдал еще одну серию жалобного лая. В кухне послышались шаги. Дверь распахнулась, и в коридор вышел охранник.

Недолго думая, Тони шарахнул его по голове трубой, однако, как и в случае с Ральфом, она лишь изогнулась, а охранник так двинул Тони кулаком, что тот отлетел к стене, выпустил трубу, и та загремела по коридору.

Джим выскочил из-за двери и выстрелил охраннику в спину, однако тот даже не упал и, повернувшись, стал доставать свой пистолет.

Второй охранник уже топал по кухне – на выручку коллеге, и дело принимало скверный оборот. Хорошо, вовремя подоспел Тони с разбитой физиономией. Он сбил с ног раненого охранника за мгновение до того, как появился второй.

Джим начал стрелять в того без предупреждения – раз, два, три, но затем пистолетик бессильно клацнул бойком – закончились патроны, при этом второй охранник оставался на ногах и был лишь слегка шокирован. Симмонс в отчаянии швырнул в него пистолет, а затем с разбегу протаранил противника головой. Вместе они ударились о стену, и с полок посыпались медные кастрюли. Одна крепко приложила Джима по спине, вторая ударила охранника. Выхватив из его кобуры одиннадцатимиллиметровый «кайет», Джим выскочил в коридор, однако там уже победил Тони. Он успел завладеть трофейным пистолетом, а его противник без чувств лежал на полу, рядом валялась еще более изогнутая стальная труба.

– Ну, что? – тяжело переводя дух, спросил Тони. – Пойдем Гаусса искать?

– Пойдем, – согласился Джим. После такой схватки в голове шумело, а на теле огнем горели ссадины. Впрочем, Тайлер выглядел не лучше. Им требовалось как можно скорее вернуть свою одежду.

Лестница на второй этаж оказалась выстлана мягкими коврами и идти по ней босиком было приятнее, чем по полу. В воздухе витал едва различимый запах духов, которыми пользовалась Бриджит.

– О, как пахнет! – Джим потянул носом и зажмурился.

– Но-но! – толкнул его локтем Тони. – Это их самое страшное оружие. Держи себя в руках.

– Ты прав. Все, я держу себя в руках.

– Музыка там, – сказал Тони, указав пистолетом направо, и голые разведчики двинулись в этом направлении, попутно проверяя все комнаты.

Наконец они дошли до двери, за которой играла музыка – медленная и расслабляющая. Сквозь рубчатое стекло было видно, как колышутся в такт музыке волны разноцветного света.

– Ничего, что мы без одежды? Там же может быть Бриджит, – напомнил Джим.

– Вот опять ты!.. – Тони сделал страшные глаза, и Джим замолчал.

– Давай, – сказал Тайлер, и они вошли одновременно. Джим нашел на стене включатель и зажег яркую люстру.

Мистер Гаусс лежал на широкой тахте, а вокруг него хлопотали четыре молоденькие девушки в разноцветных трусиках. Как только загорелся свет, они прервали массаж и завизжали, увидев двух голых вооруженных людей.

Чуть в стороне в кресле сидела Бриджит. Она не подала вида, что удивлена, и продолжала потягивать сок из высокого бокала. Вместо вечернего платья на ней был домашний брючный костюм, однако и в нем она выглядела также вызывающе очаровательно.

– Всем оставаться на своих местах! – объявил Тони. – Где наша одежда?

– О, я боялся, что вы потребуете наши жизни! – через силу улыбаясь, произнес Гаусс и поднялся с тахты. На нем тоже ничего не было, и он воспользовался простыней, в которую запахнулся словно в тогу.

– Одежда – это пустяк, она никуда не денется, – сказал Гаусс и пошел навстречу Тони. – Надеюсь, вы понимаете, что мы лишь оказали вам услугу – вы были в таком состоянии, что буквально…

– Стой! – прервал его Тони. – А зачем меня с голой бабой фотографировали?

– Фотографировали? – Гаусс пожал плечами и посмотрел на Бриджит в поисках поддержки, однако та осталась равнодушна. – Ах, фотографировали!.. – воскликнул Гаусс, как будто что-то вспомнил. – Нет, я ничего об этом не знаю. Может, вы понравились нашей кухарке, и она решала с вами… – Гаусс выразительно поиграл бровями. – Ну вы же понимаете, как это бывает. Однако, если она перешла черту, я ей задам. Верьте мне – задам непременно.

– Одежду давай, урод, – потребовал Тони и демонстративно навел пистолет Гауссу ниже пояса.

– Но-но! Вы не сделаете этого и вообще вы не так меня поняли! – затараторил тот и, отступив, спрятался за спинку стула, как будто тонкое дерево могло уберечь от пули. – На самом деле эти девочки – для вас! Посмотрите, какие они хорошенькие, ну-ка, пупсики, сделайте попками!

Девушки в узких трусиках шевелили попками вяло – их напугали эти двое голых с огромными черными пистолетами.

– Любая из них станет вашей, только скажите! – продолжал расхваливать товар Гаусс. – Они могут – все!.. Не хотите их, возьмите Бриджит! Возьмите ее вдвоем – мало вам не покажется!..

Дикарка с выражением крайней скуки на лице поднялась с кресла и направилась к столу.

– Стоять! – приказал ей Джим, прицеливаясь из пистолета.

– Я хотела поставить бокал, – ответила Бриджит, переходя на свой фирменный с придыханием голосок. Она и не думала останавливаться и уже сунула руку под столешницу, когда прогремел выстрел. Бокал в ее руке разлетелся вдребезги, залив одежду Бриджит соком.

Впервые в глазах дикарки появился страх. Она полагала, что держит ситуацию под контролем, и вдруг…

– Не шути со мной, – предупредил Джим. – Пошла назад – в кресло!

Бриджит послушно вернулась на место, а Джим подошел к столику и достал из тайника автоматический пистолет.

– Это какое-то недоразумение! – воскликнул Гаусс. – Я вам все объясню!

– Я его сейчас пристрелю… – сказал Тони.

– Стреляй, мне все равно, – согласился Джим.

– Не нужно, прошу вас! Не нужно! Я сейчас же принесу ваши замечательные мундиры! Они в гладильной – чистые. Выглаженные!

– Ты останешься здесь – пусть девчонки принесут! – приказал Тони.

Все четверо пупсиков сейчас же бросились к двери, но Тони закричал и на них тоже:

– Куда все поперлись?! Пусть одна идет! Быстро!..

– Пусть идет Сара! Сара, ты знаешь – это в гладильной прямо на столе. Поскорее, прошу тебя.

Девушка ходила недолго и скоро принесла вещи – сложенную в стопки форму и две пары ботинок. У Джима, при виде ставшего родным обмундирования, даже настроение улучшилось и голова почти прошла.

Гаусс не обманул, все оказалась вычищено и выглажено, включая комплект белья. А ботинки были отшлифованы каким-то пахучим дорогим кремом.

– Все отойдите в угол – туда к видеодеке! – приказал Тони. Пока он держал пленных под прицелом, Джим быстро оделся и, зашнуровав ботинки, даже притопнул от удовольствия.

– Я – все! – сообщил он и принял дежурство.

Когда оделся Тони, пленные замерли, ожидая, что сейчас решится их судьба.

– Я полагаю, теперь инцидент исчерпан? – спросил Гаусс.

– Будет исчерпан, когда ты отвезешь нас обратно в город.

– Может быть, вы просто возьмете мою машину? Замечательный новый «корвет»! И вообще, не лучше ли дождаться утра? Посмотрите на этих девушек – они прелестны…

– Заткнись. Мы уезжаем немедленно, и ты поведешь машину.

– Но вы можете взять моего шофера и охранника… Впрочем, если у вас их пистолеты, они, я полагаю, уже мертвы…

Джим и Тони не стали его разубеждать, тем более что они не знали, в каком состоянии охранники.

Приставив к спине Гаусса пистолет, Тони вместе с ним стал спускаться по лестнице. Сзади его страховал Джим, ожидавший от Бриджит какой-нибудь подлости.

40

Не позволив Гауссу одеться, друзья как есть запихнули его на водительское сиденье, а сами разместились сзади. При этом Тони продолжал контролировать пленника, а Джим через окно «корвета» следил за домом.

Когда автомобиль подъехал к воротам, те автоматически открылись и «корвет» выкатился со двора. Его фары выхватили несколько деревьев на обочине и аккуратно размеченную частную дорогу.

Дом еще не скрылся за поворотом, когда на крыльце под фонарем появилась Бриджит – Джим узнал ее. Видимо, все остальные были не в состоянии что-либо предпринять, кроме разве фотографа. Он не имел огнестрельных ран и показался Джиму достаточно крепким. Впрочем, здесь могла быть и не вся банда.

– Сколько у тебя еще людей? – спросил Джим, когда дом исчез за поворотом.

– У меня нет никаких людей, уверяю вас! – затряс головой Гаусс.

– Как насчет дороги? – уточнил Тони. – Надеюсь, ты не собираешься заблудиться или заехать в незнакомую местность? Мне бы не хотелось пристрелить тебя от досады.

– О чем речь! Я доставлю вас в город, я понимаю, что слегка провинился.

– А зачем ты нас спаивал – тогда, в ресторане?

– Я не спаивал, я предлагал тосты за нашу великую армию! Честное слово!

– Хватит врать, скотина! – прикрикнул Тони и ткнул Гаусса стволом, отчего машина вильнула. – Держи руль! И отвечай на мои вопросы, потому что от этого зависит, какое я приму решение – убить тебя или отпустить.

– Но вы же не оставляете мне выбора! – воскликнул Гаусс. – Если я довезу вас до гостиницы, меня схватят агенты Службы Безопасности!..

– Хорошо, я отпущу тебя раньше и не сдам в руки Службы Безопасности, но ты должен ответить мне – зачем ты спаивал нас? Давай начнем с признания: ты подтверждаешь, что работаешь на разведку армии генерала Тильзера?

– Да что вы?! Да как можно! – завопил Гаусс, едва не выпустив руль. Впрочем, он успел подхватить его вовремя.

– На дорогу смотри! – заорал Тони и врезал Гауссу с левой.

– Вы бьете невиновного!..

– Быстро говори, зачем меня фотографировали, и предупреждаю, одно неверное слово – и ты останешься на обочине с простреленной башкой!..

Для подтверждения своих слов Тони ударил Гаусса рукояткой пистолета по уху. Тот завыл, словно его подстрелили.

– Я могу тебе помочь, дружок, – вмешался Джим. – Ты собирался предъявить нам наутро неприличные картинки и пригрозить, что сообщишь о проступке начальству. Правильно?

– П… правильно! – подтвердил Гаусс, на всякий случай вжимая голову в плечи. – Я должен был вынудить вас работать на нас!

– Шпионить на базе?

– Да…

– Ну вот видишь, скотина, мы и так все знаем, и тебе нужно только подтверждать, – более миролюбиво произнес Тони.

Сзади по машине полоснул луч света.

– За нами хвост, – сказал Джим.

– Кто это – твои друзья? – строго спросил Тони.

– Ну откуда же я знаю? – жалобно простонал Гаусс, однако стал с надеждой поглядывать в зеркало заднего вида.

Частная дорога закончилась, и машина выскочила на неухоженную второстепенную магистраль.

– Держи его на прицеле, Джим, – сказал Тони. – Мне правой рукой стрелять удобнее будет.

Тайлер опустил стекло, и в салон ворвался прохладный ночной воздух. Следовавший за «корветом» автомобиль осветил фарами лес и съехал в кювет, за ним то же самое сделал еще один.

– Да их двое! – заметил Тони. – Джим, ты слышишь?

– Слышу, – ответил напарник. – Прибавь ходу, Гаусс…

– Но сзади теперь никого нет!

– Я так не думаю, просто они поехали другим путем.

41

Гаусс прибавил скорости, но затем стал постепенно ее снижать, ссылаясь на то, что дорога слишком петляет. Он был прав, шоссе пробивалось через сеть водоемов, извиваясь по тонким перешейкам меж спокойных озер.

Иногда в свете фар возникал кто-то из обитателей леса – дикая свинья, карликовый олень или стриганос, однако выглядели они совсем не так, как их сородичи, жившие неподалеку от Двадцать Четвертой базы.

Озера закончились, и дорога выпрямилась.

– Ну-ка прибавь газу, – приказал Джим, заметив, что Гаусс занимается саботажем.

Лес снова подступил к полотну дороги, и слева, среди густых зарослей, стали появляться и пропадать пятна света. Скорее всего это были те две машины с преследователями, которые пытались обойти «корвет» по лесным дорогам.

– Смотри – это они, – негромко сказал Джим Тони, а затем уже громче, обратился к Гауссу: – Слушай, ты, вражеский шпион! Некоторое время назад из военной тюрьмы сбежала дикарка. Она убила двух охранников. Что ты об этом знаешь?

– Дикарка в смысле – из леса?

– Дикарка в смысле – как Бриджит.

– Эти охранники были вашими друзьями?

– Друзья здесь ни при чем…

– Но я ничего не знаю об этой девушке.

– Мне дать тебе в ухо? – спросил Тони.

– Нет-нет, прошу вас, иначе я оглохну! – Гаусс бросил быстрый взгляд на лесную чащу, откуда ожидал помощи. – Я тоже слышал об этой девушке, но в городе ее нет. Она переправлена в другое место.

– Откуда ты узнал, что мы появимся в городе? – спросил Тони.

– Мне не нужны были именно вы. Годились любые солдаты с лесных баз.

– Тебе подходила любая база?

– Конечно.

Они помолчали. Джим смотрел на проносившиеся мимо ветви деревьев, которые тянулись к машине, словно руки призраков.

В лесной чаще перестали мелькать огни. Возможно, это и не было погоней – мало ли случается совпадений.

– Ой, кажется зайчика задавили! – внезапно закричал Гаусс и резко затормозил. Красный свет стоп-сигналов отразился в стекле мчавшегося из леса автомобиля.

– Гони, сволочь! – заорал Тони и врезал Гауссу еще раз, однако тот лишь заскулил и спрятался под руль.

– Держись! – крикнул Джим, заметив что джип летит прямо на них.

Раздался грохот – удар пришелся в багажный отсек, и «корвет» развернуло поперек дороги. Яркий свет его фар ударил прямо в нападавших, и Джим с Тони увидели два стоявших друг за другом джипа.

– Выходим!.. – крикнул Тони, смахивая со щеки кровь. Они с Джимом выкатились на дорогу и прямо с колена открыли огонь.

Лобовое стекло переднего джипа оказалось специальной закалки, однако удара одиннадцатимиллиметровых пуль не выдержало.

Разведчикам ответили из пистолета-пулемета, и все досталось «корвету». Под градом свинца он задрожал, потерял одну фару, и его оконные стекла посыпались на дорогу.

Тони сделал прицельный выстрел, и огонь прекратился. Напарники, как по команде, переместились на фланги и принялись за второй джип. Его пассажиры стали отстреливаться, прячась за открытыми дверями, однако в свете уцелевшей фары «корвета» они были как на ладони.

Джим сменил обойму, сделал два выстрела в дверь, и скрывавшийся за ней стрелок упал. Это был последний противник, Тони своего уже одолел.

– Постой, не спеши! – предупредил он и еще раз проверил первый джип. Потом вернулся и сказал: – Гаусс сбежал, сука.

– Тут уже ничего не поделаешь. Пошли?

– Пошли.

Напарники приблизились ко второй машине. Джим заметил пистолет, который выронил застреленный им человек. Теперь он лежал, раскинув руки, и его голова была повернута к лесу.

Джим сдернул прикрывавший лицо капюшон и почти не удивился – это была Бриджит.

Проверив ее пульс и удостоверившись, что дикарка не дышит, Джим поднялся и, оглядевшись, сказал:

– Смываться пора.

– Пора, – согласился Тони, и они вернулись к «корвету».

– Ты – за руль, – предупредил Джим.

– Почему я?

– Потому что тебя учили водить машину.

– Никто меня не учил! Мне только сосед два раза порулить давал и то – во дворе!..

– Садись, у меня даже такого опыта не было.

– Ну как хочешь, – пожал плечами Тони и с трудом уместился на месте водителя. Покрутив настройки кресла, он сумел отодвинуть его назад и сидеть стало удобнее. Затем смахнул с панели осколки и нажал кнопку стартера. Мотор сразу завелся, и Тони улыбнулся.

– Военная техника! Все ей нипочем.

«Корвет» был оснащен коробкой-автоматом и никаких особых навыков не требовал. Тони вывернул руль и осторожно надавил на газ. Машина тронулась с места и развернулась на шоссе.

– Мы едем, Джим! Мы едем! – закричал от восторга Тони, сразу позабыв про перестрелку и грохот рвавших «корвет» пуль.

«Конечно, мы едем, что же еще», – подумал Джим. Ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться на базе. Среди понятных, ставших настоящими друзьями разведчиков.

42

Через какое-то время Тони настолько освоился, что перестал на поворотах выезжать на обочину. Он держал пятьдесят километров в час, быстрее было нельзя, без лобового стекла ветер вышибал из глаз слезы.

– Как ты думаешь, сколько сейчас времени? – спросил Тони.

– Не знаю, надо было часы с собой взять.

– Кто ж думал, что пригодятся, – пожал плечами Тони.

Джим его понимал. Их часы находились в навигаторах, носить на запястье лишний ремешок в тропиках было не принято.

Одноглазый «корвет» мерно бежал по шоссе, иногда подпрыгивая на выбоинах, – Тони не умел объезжать ямки.

– Ты знаешь, – неожиданно вспомнил он. – А мне та, в голубых трусиках, очень понравилась…

– Что? – не понял Джим.

– Ну одна из четырех – из пупсиков, которых нам Гаусс предлагал.

– Тони, я сейчас об этом даже думать не могу.

– Да я просто так, к слову, – пожал плечами Тайлер.

Джим вспомнил Бриджит – две пули в живот, и все. На ее месте могла оказаться Джеки. Представить ее мертвой Джим не мог, да и не хотелось ему представлять такое. А удар прикладом в лицо он уже забыл. Нос сросся, зубы уцелели, так что все в порядке.

Неизвестно, насколько обманывал разведчиков Гаусс, но ехать до города им пришлось довольно долго. Когда впереди показались огни окраин, небо уже заметно просветлело.

При въезде в город стоял стационарный пост дорожной полиции. Его инспектора раньше девяти на дороге не появлялись, однако у одного из них заболело брюхо, и он вышел на обочину, чтобы размяться.

Показавшийся автомобиль был как нельзя кстати, полицейскому хотелось вправить кому-нибудь мозги, однако по мере того, как «корвет» выезжал на освещенную фонарями полосу, глаза дорожного стража становились все шире.

– Стой! – закричал он и махнул дежурным стоппером – катафотом на палочке.

Тони с запозданием выжал тормоз и проехал дальше метров на двадцать. Но полицейский сам подбежал к машине и закричал:

– Это что тут?! Почему в таком виде?!

– Здравствуйте, – сказал Тони, стараясь выглядеть вежливым.

– Что за «здравствуйте» такое, а? Ты, что ли, в деревне?! – завопил полицейский и, выхватив карманный фонарик, посветил внутрь дырявого автомобиля. Увидев солдат, он взъярился еще сильнее.

– У кого угнали, разбойники?!

Отпрыгнув назад, инспектор выхватил из кобуры табельное оружие – револьвер «Куин», 38-го калибра.

В ответ Джим и Тони достали трофейную артиллерию. Заметив стволы «кайетов», полицейский скис.

– Да что вам нужно? – с обидой в голосе спросил он.

– Это тебе что нужно, приятель? – вопросом на вопрос ответил Тони.

– Так вы же нарушаете!..

– Что нарушаем?

– Ну… Чья это машина?

– Одного человека.

– А где он?

– К сожалению, сбежал.

– А кто машину так? Почему дырки?

– Машину продырявили друзья этого человека. Мы им не понравились.

– Да кто вы такие, в конце концов?! – истерично завопил полицейский, надеясь разбудить своего напарника, однако тот спал очень крепко.

– Опусти пистолет, – предложил Джим.

– Вы первые!

– Опускай, а то ты нервный какой-то. Мы тебя боимся, – миролюбиво заметил Тони.

Под его гипнотизирующим взглядом полицейский опустил револьвер и убрал в кобуру.

– Молодец, – сказал Тони. – Скажи лучше, как нам проехать к «Золотому оленю».

– К гостинице?

– Ну да.

– Но я же не могу вас так отпустить! – едва не плача, воскликнул инспектор.

– Если хочешь – поезжай с нами, – предложил Джим. – Возле «Золотого оленя» нас ждут агенты Службы Безопасности.

– И не просто Службы Безопасности, а самого Управления, – добавил Тони. – Хочешь познакомиться с ними?

– Нет уж, спасибо. Вы лучше одни поезжайте. Ехать очень просто – все прямо и прямо, как увидите аллею, дорогу с деревьями, выезжайте на нее. Километра через три или через семь будет площадь – она самая возле гостиницы «Золотой олень». Все.

Тони завел машину, и они осторожно поехали дальше. Передвигаться в городе было очень сложно. С большими трудностями миновав два перекрестка, напарники выехали на аллею – спасибо полицейскому, они узнали ее по деревьям.

– Интересно, сколько же нам по ней ехать? – спросил Тони, на лбу которого от напряжения проступали капли пота. Ему то и дело приходилось резко выжимать тормоз, при этом машина глохла и ее приходилось заводить снова.

43

Сколько приятели ехали по этой бесконечной аллее, они уже не помнили. Тони выглядел как выжатый лимон и, вцепившись в баранку, перестраивался резкими прыжками, распугивая других водителей.

– Слушай, сколько вообще времени – как узнать? – спросил Джим.

– Я откуда знаю?! – зло ответил Тони, не отрывая взгляда от разделительной линии. Он старался держаться прямо на ней, в то время как другие водители норовили ехать справа и слева от нее. – Вон – перекресток! Там у кого-нибудь спроси!..

Джим спорить не стал. Он выждал удобный момент и, высунувшись через выбитое окно, спросил:

– Сколько время, друг?

Мотоциклист в кожаной куртке и начищенном до блеска стальном шлеме удивленно посмотрел на Джима. Потом перевел взгляд на изрешеченную пулями машину. Он считал себя самым крутым и неприступным, но вид боевого «корвета» заставил его тут же отрапортовать:

– Шесть часов, тридцать три минуты… сэр…

– Спасибо.

Загорелся зеленый свет, и они поехали. Тони держал тридцать километров, по городу у него быстрее не получалось.

– Это еще хорошо, что мы утром едем, – заметил Джим. – И голова у меня совсем не болит. Стало быть, мы обошлись без похмелья. Вылечились.

– Ну его на хрен, такое лечение. Я в город вообще больше не поеду, – напряженно следя за дорогой, сказал Тони.

– Это почему?

– А потому. Мне в джунглях привычнее. Я там каждую ядовитую сволочь знаю, а здесь одна только пустая эрекция.

– Чего-чего? – не понял Джим.

– Да стоит у меня, вот чего. Девчонка это в голубых трусиках из головы не идет, – признался Тони.

– Да ладно тебе, пустяки какие. Я этих пупсиков даже не заметил, – с деланым равнодушием произнес Джим. Однако он врал. Ему приглянулась блондинка в розовых трусиках и с родинкой на левой груди.

Напарники еще дважды спрашивали время и выясняли направление, но все равно проехали мимо гостиницы, и Тони пришлось разворачиваться, пересекая пешеходную зону.

Когда они прибыли на площадь, там стояла машина агентов Службы Безопасности, которые удивленно наблюдали за приближавшимся «корветом», лишенным стекол и изрешеченным пулями. Несмотря на то, что было светло, одна фара у машины горела, а вторая оказалась выбита.

Приметив знакомые лица, Тони остановился и с чувством необыкновенного облегчения выбрался из машины.

– Сколько времени? – первым делом спросил он, боясь опоздать на вертолет. Ему казалось, что это последний борт на Двадцать Четвертую базу и, если им не воспользоваться, придется остаться в этом населенном шпионами городе.

– Эй, а чего это на вас? – спросил Джим, заметив, что агенты наряжены не в пехотные, а в летные мундиры.

– Не обращай внимания, – отмахнулся капитан. – Что это за машина?

– Как нога?

– С ногой все в порядке. Новую пришили. Ты скажи, откуда у вас эта машина?

– У шпионов отбили, – честно признался Джим.

– Ты эти шуточки брось, у нас тут так не шутят.

– А это не шутка, – поддержал приятеля Тони и поправил брюки. Его по-прежнему беспокоила нешуточная эрекция. Девушка в голубых трусиках возникала из архивов памяти с такой осязаемой четкостью, что Тони чувствовал просто физическую боль.

– Что за хреновина!.. – начал раздражаться капитан. – Откуда у вас эта машина – последний раз спрашиваю!

– Ой, больно-то как! – простонал Тони и опустился на асфальт.

– Плохо ему, – сказал Джим.

– Машина откуда?! – заорал капитан.

– У шпионов отбили! – в тон ему ответил Джим, склоняясь над Тони.

– У каких шпионов?

– Да их тут у вас в каждом ресторане по десять штук!.. – воскликнул Тони и поднялся.

– Ты как, Тони? – участливо поинтересовался Джим.

– Полегчало, – ответил тот.

– Поподробнее можно? – попросил капитан, заметив на лбу и на лице Тайлера запекшуюся кровь.

– Можно, – согласился тот и, ощупав свою голову, с выражением ужаса на лице, произнес:

– Джим, а где наши кепи?!

– В машине.

Джим достал кепи, и они с Тони надели их. Капитан с лейтенантом переглянулись. Двое лесных разведчиков вели себя как чокнутые, но это не было чем-то необычным. Службе Безопасности довольно часто приходилось иметь дело со сбрендившими солдатами, которым чудилось, что на их участке высадились инопланетяне. Другие уверяли, что ядовитые жуки замышляют заговор, и будто сами слышали, как те обсуждали свои преступные замыслы.

– Нам на этой машине уходить пришлось, – пояснил Джим, видя, что агенты в затруднении.

– Откуда уходить? – уточнил капитан.

– Нас вчера в ресторане какие-то сволочи споили.

– Ну конечно, – усмехнулся лейтенант. – В каждом ресторане найдется пара сволочей, которые только мечтают вас споить.

– Нет, он серьезно говорит, – вмешался Тони. – Споили и увезли к себе в загородный дом.

– Скажите уж – замок! – снова засмеялся лейтенант.

– Нас там чем-то укололи, и мы очнулись только ночью, – продолжал рассказывать Джим. – Потом нас, то есть Тони, снимали на фотопленку с голой бабой, чтобы потом шантажировать этими снимками и заставить работать на шпионов генерала Тильзера.

– Вот с этого места поподробнее, – попросил капитан. Он не верил подобной болтовне, но предпочитал услышать все, чтобы сделать собственные выводы. – Кто вам сказал про Тильзера?

– Сами догадались, – пожал плечами Джим. – Там у них дикарка оказалась – Бриджит. Почти точная копия Джеки.

– А кто такая Джеки?

– Та, что из военной тюрьмы убежала и удавила двух охранников, – напомнил Джим.

– Ну допустим, – согласился капитан. – Кто расстрелял эту машину?

И он указал на «корвет».

– Кто-то из людей Гаусса, который вчера нас напоил, а потом уколол и не хотел выпускать.

– А где этот Гаусс?

– Сбежал во время перестрелки.

– А куда подевались его люди?

– Ну… – Джим развел руками. – Погибли в перестрелке с нами.

– А чем вы с ними перестреливались?! Пальцем?! – криво усмехнувшись, спросил лейтенант.

– Зачем пальцем? – удивился Тони и задрав китель, вытащил из-за пояса одиннадцатимиллиметровый «кайет».

– Та-ак, – обреченно протянул капитан. – А еще есть?

– Есть, – сказал Джим и подал второй «кайет» и еще найденный под столешницей пистолет.

– Стало быть, все правда? – спросил капитан и сам же себе ответил: – Стало быть – правда. Дорогу к дому этого Гаусса помните?

– Если ехать ночью, то найдем, – заверил Тони.

– Уже хорошо, – одобрил его капитан. – Хотя имя Гаусс скорее всего фальшивое, а дом уже пуст. Мы с такими гауссами уже имели дело. В подтверждение слов капитана лейтенант молча кивнул.

– Ладно, давайте в машину. Если наше начальство посчитает эту историю заслуживающей внимания, с вами поговорит капитан Мур. В крайнем случае, мы вернем вас в Антверден, к старшему агенту Цимбалюку. Трофеи оставьте себе, нам они без надобности. Но если дело закрутится, мы их изымем. Все, поехали.

– Мы вообще-то этого Гаусса к вам хотели привезти. Но он сбежал, когда началась перестрелка, – пояснил Тони.

– Что ж, это с его стороны очень разумно. Садитесь, поехали.

Джим и Тони уселись в машину, и агенты отвезли их на территорию антверденской базы. Вертолет уже стоял на площадке и ожидал пассажиров.

– Очень пить хочется, – признался Джим.

– Ага, и в туалет не мешало бы, – сказал Тони.

– Эту проблему мы сейчас решим, – пообещал капитан и, подозвав какого-то механика, приказал отвести Джима и Тони в туалет.

– Это не мое дело, у меня здесь другая работа, – начал отказываться тот. Капитан показал удостоверение, и механик, едва не бегом, поспешил в ангар, показывать, где туалет и где можно попить водички.

Вскоре разведчики вернулись, забрались в вертолет и, помахав агентам в иллюминатор, улетели домой – на базу.

44

Еще до обеда приятели оказались на Двадцать Четвертой. Как и в прошлый раз, вертолет едва коснулся площадки и, сбросив разведчиков, снова взмыл в небо, взяв курс на восток.

Никого из взвода в вертолетном парке не оказалось. Джим на это даже немного обиделся – им с Тони пришлось вдвоем сражаться с сетью вражеских шпионов, а тут все заняты только собой.

Двое механиков и пилот Байрон убирали с посадочных площадок тележку с тестерами.

– Привет, – сказал Байрон. – Как развлеклись?

– О-о, просто сказочно, – заверил Тони, дотрагиваясь до заживающего на лбу рассечения.

– А мы пополнения ждем. Машину новую принимать собираемся. «Си-12К» – уже и спецификации прислали. Если верить написанному, это танк, а не вертолет.

– А куда старые ставить будете?

– В автопарк. Там уже и место приготовили.

Джим вспомнил слова капитана Саскела про перевооружение базы. Похоже, слов на ветер он не бросал.

В жилом помещении Джим и Тони обнаружили только Верди и Госкойна. Они лежали на кроватях и в ожидании обеда изучали потолок.

– О, командированные вернулись! – воскликнул Госкойн и поднялся.

– Привет, – сказал Тони. – А где все?

– Саскел с Шульцем и Краузе в лесу – возле озера. Последние прикидки делают. Завтра четырьмя тройками пойдем вокруг Лошадиной Головы, цели искать для пробы новой машины. Нам «Си-12К» присылают – слышали?

– Байрон уже похвалился, – сказал Джим, с облегчением опускаясь на свою койку. Он устал от парадной формы, в которой было тяжело и душно. Пока они с Тони шли от вертолетного парка, майка под тонким кителем пропиталась потом. А еще эти трофеи…

Джим выложил на тумбочку «кайет» и пистолет поменьше – «юсс-79». Тони приобщил к коллекции еще один «кайет».

– Это что такое, Тайлер? – строго спросил появившийся Рихман.

– Честные трофеи, сэр, – ответил за Тони Джим и поднялся.

– А это тоже честные трофеи? – с этими словами сержант подошел к Тони и осмотрел его лоб. – Чем это тебя?

– Осколком автомобильного стекла, сэр.

– Откуда вы в Антвердене автомобиль раздобыли? Угнали?

– Нет, что вы, сэр, – возразил Джим. – Просто нас похитили и увезли в загородный дом…

– А мы сбежали, – добавил Тони, опасаясь, что Джим начнет рассказывать, как его фотографировали с Кони.

– Так… – На лице сержанта пролегли складки. – Вы можете обходиться без приключений, а? Кому-нибудь доложили о происшествии?

– Да, сэр, агентам Управления Службы Безопасности, – поспешил заверить Джим. – Они сказали, что, возможно, проведут расследование и нам тогда придется пообщаться с капитаном Муром.

– Ну хорошо, если так. А оружие трофейное отнесите в арсенальную. Ну и почистите его. – Сержант взял с тумбочки «юсс», потом осмотрел «кайет». – На этого монстра патронов нет – специально заказывать нужно. А «юсс» вполне стандартная машинка под армейский патрон девять миллиметров…

После обеда прилетели Саскел, Шульц и Краузе. Они сообщили, что видели на озере скутеры мятежников, а значит, те уже восстановили всю структуру.

Увидев Джима и Тони, капитан сказал:

– А, вернулись! Это очень кстати – работы много.

Приятели не знали, следует ли им доложить о своих приключениях прямо сейчас или стоит подождать.

– Ладно, не дергайтесь, – успокоил их Рихман, когда капитан поднялся к себе. – Я ему сам доложу, а если у него возникнут дополнительные вопросы, он вам их задаст.

Солнце уже клонилось к закату, когда прилетел новый «Си-12К».

Смотреть на него сбежалась вся база. Эта машина выглядела иначе, чем старенькие «Си-12». Она была остроносой, ее двигатели смотрелись значительно объемнее и нависали над кабиной. Все брюхо машины было закрыто пластинами с фасеточной броней, появились два дополнительных узла для крепления автоматических пушек, а значит, на стандартные узлы можно было добавить бомб и кассет с ракетами. Позже Байрон подтвердил, что «новичок» может брать на полтонны железа больше, при этом допустимый вес десанта не уменьшился.

Проворные разведчики тотчас забрались в десантный отсек и пришли к выводу, что в старом было просторнее. На самом деле места здесь было не меньше, однако потолок оказался пониже.

– А еще эта птичка делает «бочку» и, если кому охота рискнуть, даже «мертвую петлю», – похвастался Байрон, поглаживая нос вертолета.

После осмотра толпа восторженных зрителей повела пилота, пригнавшего «пташку», в столовую, чтобы угостить, как положено, и таким образом отблагодарить за обновку.

45

На другой день на двух старых вертолетах, по шесть человек на борту, разведчики отправились на озеро.

Работа предстояла не пыльная – выявление объектов противника, годных для нанесения по ним бомбовых ударов. Поскольку территория была вражеской, Саскел вместо троек решил действовать группами по шесть человек.

В первую группу, которая высадилась в районе разрушенного форта, помимо самого капитана, входил «запасной командир» – Шульц.

Вторую группу, высадившуюся на другом берегу озера, возглавил сержант Рихман.

Джим и Тони попали в его команду. Едва вертолет улетел, сержант повел их ускоренным маршем, чтобы как можно скорее уйти от места высадки.

Время дождей осталось позади, и лес уже набрал прежнюю силу. Насекомые стали быстрыми и ядовитыми. Змеи – агрессивными. Колючие лианы, как и прежде, сплетали с кустами сплошные стены и преодолевать такие участки следовало очень осторожно. Их приходилось подрезать, но так, чтобы все это нагромождение не обрушивалось и не напугало маленьких птичек-свистунов. Они разлетались по лесу со скоростью пули и своим пронзительным свистом успевали каждому рассказать про то, как их сильно обидели.

Свистуны были временными жильцами джунглей и, отъевшись среди буйных зарослей, улетали за реку, играть свадьбы и откладывать яйца в более безопасных условиях.

Рихман то и дело поднимал руку, и все замирали, вслушиваясь в звуки леса. Этот берег был неплохо обжит мятежниками, и вероятность встречи с ними была достаточно высокой, тем более что грохочущий вертолет никуда не спрячешь. О высадке десанта знали все, кто находился в радиусе двух километров. Едва какой-то участок почвы казался сержанту подозрительным, он тотчас включал противоминный сканер. Позже, когда лес ближе к озеру стал чуть более проходимым, сканер не выключался совсем.

Вместе с тем признаков присутствия мятежников пока не попадалось. Парочка птиц кабату, вышедших прямо на разведчиков, вела себя на удивление спокойно. Эти круглые, похожие на пуховые шары создания деловито разрывали лапами дерн и лишь косо поглядывали на неизвестных им существ. Своим поведением они подтверждали, что мятежники здесь не появляются.

Без единого привала группа двигалась около полутора часов, и лишь позже сержант смилостивился и дал на отдых пять минут. Здесь, у озера, деревья были невысокими, поэтому третий и четвертый ярусы, спасавшие от жары в больших джунглях, отсутствовали. Разведчики Рихмана буквально обливались потом, и их обмундирование было насквозь мокрым. Добавлял неудобств и липкий сок, которым некоторые растения окропляли все вокруг, роняя с листьев почти горячую жидкость.

Воспользовавшись передышкой, сержант связался с капитаном Саскелом и доложил обстановку, сообщив свои координаты по показаниям навигатора. Оказалось, что Саскел с группой ушли значительно дальше. На их маршруте были привычные джунгли, и, несмотря на их густоту, бойцы не выматывались так сильно.

Но даже во время привала нечего было и думать, чтобы опуститься на траву, – зеленые тараканы, жемчужные жуки, полосатые слизни и пауки только и ждали случая вонзить в кого-нибудь свои жала и стилеты.

– Привал закончен, – негромко объявил сержант. – За мной.

Однако далеко они не ушли. Уже через десяток метров сержант снова вскинул руку. Судя по тому, как он присел, вытягивая руку со сканером, стало ясно – впереди мина.

Еще один взмах рукой – этот жест был понятен без перевода. Согласно инструкции требовалось отойти на десять шагов и присесть. Случалось, что, как ни опытен бывал сапер, мина взрывалась.

Впрочем, с этим подарком сержант справился быстро. Мина лежала в земле с прошлого сезона, и извлекать ее пришлось из-под слоя хорошо переплетенного дерна.

Не успела группа вернуться на тропу, как сержант обнаружил следующую мину. Лишь когда он вынул их семь штук, разведчики двинулись дальше, но уже через двадцать метров наткнулись на следующий пояс мин.

Эти тоже были старыми, к тому же поставленными по уже знакомой схеме. Рихман быстро проделал очередной проход и положил мины возле ямок. То, что группа пересекла уже два пояса, являлось хорошим знаком – значит, охраняемый объект был где-то рядом.

Прикинув по карте, где они находятся, Рихман выбрал кратчайший маршрут до указанного на карте заливчика.

Скоро повеяло прохладой. Ветерок с озера шевелил на деревьях листья и опускался к самой земле. Это приносило разведчикам значительное облегчение, поскольку сырая духота изматывала.

И снова сканер сообщил об опасности. Рихман осторожно присел и обнаружил очередной пояс мин. Эти были установлены совсем недавно, дерн над ними еще не успел нарасти. Однако достать их из земли было невозможно, эта система рассчитывалась на неизвлекаемость.

Рихману оставалось только аккуратно расчистить мины, чтобы они были видны, и передать по цепочке, чтобы все были внимательны. В условиях духоты многие становились сонными.

46

Когда лес впереди стал редеть, сержант приказал группе остановиться, а сам отправился дальше, взяв только Джима и Тони – их учеба все еще продолжалась.

Вскоре все трое увидели тот самый объект, который прикрывали минные пояса. Им оказался плавучий причал с большой, сколоченной из почерневших досок будкой для дежурного и выступающим над водой козырьком. Все строение было накрыто двумя слоями маскировочной сетки, поэтому даже заправлявшееся у причала судно оставалось невидимым для авиации.

– Вот типичная цель для удара с воздуха, – тихо сказал сержант. – Думаю, ничего другого мы здесь и не встретим. Теперь нужно определить его координаты.

С этими словами сержант взглянул на навигатор, который довольно точно, с погрешностью в пять метров, определял собственное местонахождение. Смерив на глаз расстояние до цели, Рихман регулировочными кнопочками выставил координаты причала.

Прибор проглотил данные и отключился.

По своим следам Рихман, Джим и Тони вернулись обратно, а затем вся группа стала выходить за пределы минных поясов. Им предстояло продолжить охоту.

И снова, обливаясь потом, бойцы зашагали вдоль берега. Рихман умело действовал сканером, и скоро счет вынутых им мин шел уже на десятки. Везде было одно и то же – два пояса старых, затем пояс новых – опасных, как болотные змеи, «МХ-19». При установке они выпускали в грунт иглы-стабилизаторы, и любое смещение мины приводило к подрыву.

За пятичасовую рабочую смену разведчики обнаружили еще три заправочных пункта. Два были активны, а один, видимо, законсервирован. Он оставался в рабочем состоянии, однако на двери дежурной будки висел замок.

– От своих запирают, – прокомментировал сержант, нанося засечку в навигатор.

Закончив работу, группа вернулась к месту высадки. Поскольку они выбились из графика, пришлось идти очень быстро – хотя быстрее, наверно, было невозможно. Словно понимая, что люди спешат, короли кустарников – пауки и жуки, – на разведчиков не нападали и лишь пару раз вцеплялись в одежду.

Возвратившись на базу, Джим и Тони узнали, что группа капитана Саскела сумела пройти вдвое большее расстояние, однако их улов был скромнее. Им удалось найти перевалочный пункт горючего, который представлял собой три «колбасы» – цистерны с мягкими стенками, которые можно было буксировать по воде в погруженном положении. Разведчики скрупулезно измерили размеры «колбас» и подсчитали, что в каждой из трех оказалось по шесть тонн топлива.

Одним словом, разведывательная операция была признана успешной, поэтому все пребывали в хорошем настроении.

– Завтра пойдем дальше, – предупредил Саскел. – И завтра же захлопнем эту коробочку. Надеюсь, за ночь они не разберут свои причалы.

– Это вряд ли, – покачал головой Рихман. – Слишком много работы.

– Ну и славно. Всем отдыхать.

47

Засыпали Джим и Тони плохо. Сказывалась усталость. В начале сезона они еще не были готовы ходить на такие расстояния в условиях духоты и сырости. Впрочем, и бывалые разведчики в этот день вернулись без задних ног – досталось всем.

Назавтра предстояло разведать максимальное количество объектов, и завтра же по ним должны были нанести бомбовый удар.

Весь вечер новый вертолет готовили к вылету. Сажать в него десант не планировалось, поэтому машину под завязку загружали бомбами и ракетами. Уже смеркалось, когда Байрон поднял отяжелевшую машину и сделал вокруг базы несколько пробных кругов.

На площадке его ожидали Саскел и Рихман.

– Ну и как? – спросил капитан пилота.

– Нормально, – ответил тот, сияя как на именинах. – Конечно, полная нагрузка чувствуется, однако на цель машина заходит ровно, как по ниточке, и прицел ложится точно, даже коррекция не нужна. Это не вертолет, это вертолет-истребитель.

Утром разведчики завтракали наскоро, им предстояло вылететь на задание пораньше. Обе группы разобрались по бортам, и едва машины поднялись над лесом, они разделились и полетели противоположными курсами. Команда Рихмана двигалась на север – за реку Калпета, а Саскел и Шульц на юг – к реке Селиман. Делалось это для того, чтобы выйти за пределы Междуречья и прибыть к озеру с тех направлений, откуда их не ждали – на тот случай, если кто-то готовил им жаркий прием.

На возвышенностях по левому берегу Калпеты вертолету группы Рихмана никто не угрожал, а вот пилоту группы Саскела пришлось связаться с диспетчерами авиабазы «Мальбрук», чтобы предупредить о своем появлении на их радарах.

Так далеко за пределы Междуречья Джим с Тони выбрались впервые. Прежде им рассказывали о холмах и одиноких скалах за рекой Калпетой, но лишь теперь они увидели эти места собственными глазами.

Джунгли закончились сразу, будто обрезанные голубоватой лентой реки. Левый берег оказался изрезан ландшафтными складками и казался заметно выше правого. То тут, то там высились каменные столбы, попадались лежачие валуны размером с грузовик, деревья встречались редко, а те, что были, выглядели как-то незнакомо.

– Здесь мятежники не водятся, – прокомментировал увиденное сержант. – Тут негде спрятаться – все как на ладони.

– Как и любая сволочь, они любят сырость и темноту, – добавил Тони. – Пауки, жуки, мятежники…

– В самую точку, – согласился сержант, проверяя, как ходит затвор автомата.

Джим посмотрел на Тони и улыбнулся. Он понимал, откуда у друга это настроение. Вчера на него трижды нападали шипохвосты, с которыми у Тони были натянутые отношения.

Вертолет развернулся и пошел в сторону озера.

Разведчики подобрались и стали проверять в разгрузках боезапас, на поясах – гранаты, контейнеры с сыворотками и ножи. Случалось, что десант поджидала засада – на территории, контролируемой мятежниками, это могло случиться где угодно.

Когда вертолет подлетел к выбранному для десантирования болотцу, выяснилось, что оно не мокрое и не сухое – самое плохое, что могло быть. Жирная, как глина грязь, загустевшая в отсутствие воды, но не пересохшая совсем.

– Делать нечего! – крикнул сержант и сиганул первым.

Он вошел в грязь почти по пояс, но даже не поднял волны. Лишь спугнул несколько крупных змей. Они умчались, оставив извилистые следы, и скрылись в пробуренных норах. Однако было ясно, что они вернутся.

Джим и Тони прыгнули почти одновременно. Разогнавшись с четырехметровой высоты, они также плотно вошли в грязь и изо всех сил стали пытаться продвинуться дальше.

– Не стоять! Двигаться! – приказал сержант, чтобы подбодрить своих людей.

Позади с чавкающими звуками в болото воткнулись остальные трое. Вертолет стал набирать высоту и скоро исчез за деревьями.

– На базу пошел… – прокомментировал Верди, сплевывая грязь. Бросившуюся к нему змею он поддел стволом и забросил подальше, а суетливую гигантскую сороконожку просто сбил с плеча пальцем.

– Условно ядовитая, – пояснил он уставившемуся на него Джиму.

Условно ядовитыми в джунглях считались те обитатели, укус которых не приводил к смерти. Или приводил, но редко.

Сержант, как ледокол, шел первым, разрывая узловатые корни болотной капусты, жестким каркасом стягивавшие все болото.

Поскольку воды не было, бойцы выбрались на сушу в липкой грязи. Оружие выскальзывало из рук, но допускать этого было никак нельзя.

– Вытрите руки об траву, – приказал Рихман.

– Легко сказать, – пробурчал Тони, распугивая сидевших в этой самой траве насекомых-разбойников. Они не желали покидать насиженные места, брызгали на ботинки Тони едкими секретами и пытались пробить их жалами и хелицерами.

Наконец ему удалось выхватить пучок травы, и он принялся вытирать руки.

– Не стоять! Все делать на ходу! – напомнил Рихман, напряженно вглядываясь в густые заросли. От любого открытого места джунгли отгораживались сплошной стеной.

Действуя ножом, Рихман прорезал в переплетениях лиан подходящий по размерам проход и немного подождал, пока рассеченные стебли истекут липким и очень едким соком.

– Вперед, – скомандовал он, и через этот лаз группа стала проникать в лес.

48

Поначалу идти было очень трудно, стены из лиан попадались каждые пятьдесят метров. Впрочем, скоро сержант понял некую закономерность в их расположении, и группа стала двигаться не поперек, а вдоль этих перекрытий, лишь изредка прорываясь сквозь них, чтобы перейти на следующий уровень.

При прохождении очередной стены Тони подстерег шипохвост. Насекомое ударило его в лодыжку, и Тайлер не удержался, чтобы в сердцах не раздавить агрессора каблуком. Розоватый яд брызнул на траву.

– Не надо было давить его, – сказал сержант.

– Я знаю, – морщась от боли, ответил Тони. Они с Джимом уже были посвящены во все неофициальные приметы разведчиков. Написаный закон гласил – не дави насекомых, иначе их нападения на тебя участятся.

Выхватив из контейнера шприц с соответствующей сывороткой, Тони вонзил его в ногу – поближе к месту укуса, а затем, следуя тем же правилам разведчиков, вернул пустой шприц в поясной контейнер. Следов после себя оставлять не полагалось.

По тем же причинам никто из разведчиков не курил, поскольку курящий разведчик жил в джунглях недолго. Помимо окурков, которые могли попасться на глаза врагу, в сыром лесу обострялись все обонятельные реакции. Поэтому сигаретный дым можно было почувствовать за пятьдесят метров, а костер за пять километров.

– Пойдемте, я готов, – сказал Тони.

– Ладно, не спеши. У тебя есть тридцать секунд, – ответил сержант. Все разведчики по собственному опыту знали, что такое укус шипохвоста и как потом немеет от противоядия нога.

– Все, теперь пошли, – сказал сержант, и группа двинулась дальше.

На этот раз они вышли к следующей цели, как по заказу. Однако мин здесь оказалось куда больше, и все они были неизвлекаемые.

На берег Рихман снова взял Джима и Тони.

У самой воды они спугнули небольшого зураба. Увидев людей, он плюхнулся в воду и поднял волну, на которой качнулся причал. Разведчики замерли, сейчас можно было ожидать чего угодно.

Из дежурки появился заправщик, небритый человек в засаленной военной форме. Он ел бутерброд с какой-то зеленоватой гадостью, однако реакция зураба его не насторожила.

– Чего распрыгался, сволочь! Будешь так себя вести, выгоню на озеро!..

Доев бутерброд, мятежник облизал пальцы и вернулся в свою конуру, а зураб всплыл на середине залива и стал настороженно коситься в сторону спрятавшихся в зарослях разведчиков.

Рихман занес объект в память навигатора, и они вернулись к группе, чтобы продолжить охоту.

За следующие три часа разведчикам удалось пройти больше, чем за весь предыдущий день, потому что растительность из-за складок на грунте располагалась здесь аллеями. Вскоре удалось засечь еще два дозаправочных пункта. Потом на связь вышел Саскел.

– Как у тебя? – спросил он сержанта.

– Еще три.

– Всего, значит, семь?

– Так точно.

– На сегодня хватит. Выходите к ближайшей точке эвакуации.

– Мы могли бы засечь еще один объект.

– Не нужно. Давай действовать без аврала. Я хочу, чтобы первая операция прошла чисто… Говори координаты.

Сверяясь с данными из навигатора, Рихман быстро продиктовал координаты целей, затем развернул группу и скорым маршем повел к точке эвакуации.

Скоро послышался гул вертолетов ударной группы. Когда они подлетели достаточно близко, стало возможным различить знакомый звук старой машины и более насыщенный свистом голос «новичка».

На этот раз не было никакой возможности обходить стены лиан, поэтому сержант наскоро прорубал в них окна. Из-за спешки он не заметил жука-жемчужника, который укусил его в плечо.

– Ну вот, и на старуху бывает проруха, – сказал Рихман, делая себе укол. Через мгновение группа продолжила марш.

До следующего болотца, с которого Рихман намеревался эвакуировать группу, оставалось чуть больше полукилометра, когда позади раздались первые взрывы.

Звонко захлопали неуправляемые ракеты, стофунтовые бомбы рвались с раскатистым эхом. Время от времени стрекотали автоматические пушки – видимо, где-то попадалась живая сила противника.

Уничтожив цели, пара вертолетов пронеслась на головами группы Рихмана и пошла на север, избегая возвращаться прежним маршрутом.

– Надеюсь, нас они не забудут, – сказал Джим.

– Не бойся, не забудут, – заверил его Верди.

Когда группа подходила к выбранному для эвакуации болоту, в небе уже гудел посланный за ними борт.

– Теперь становится ясно, насколько удобно иметь на базе лишний вертолет, – сказал Тони.

Рихман махнул пилоту рукой, и вертолет начал снижаться над небольшим пятачком условной суши – сухим участком полуистлевшего торфа. Разведчики опасались, что им снова придется месить вязкую грязь, однако болотце оказалось пронизано частой сеточкой корней, и никто не погружался глубже, чем по колено.

Местами попадалась вода, но в ней буквально кишели змеи, создавая эффект кипения. Сержанту даже пришлось стрелять, чтобы расчистить дорогу.

Под шквалом рвущего одежду ветра разведчики, придерживая кепи, выбрались на сухой участок. Машина зависла в метре над землей, и бойцы начали спешно грузиться.

Последним запрыгнул сержант Рихман, двери закрылись, и машина пошла вверх.

Скоро в иллюминатор стали видны последствия бомбовых ударов. По всему берегу тянулись черные шлейфы от горящего топлива. Языки пламени вытекали из бухт в озеро и вместе с медленным течением перемещались к истоку реки Калпеты.

На другом берегу было уничтожено еще две точки хранения, и там горели джунгли. Впрочем, как только топливо выгорало, огонь сдавался – в джунглях для него было слишком сыро.

Обогнув пятна горящего топлива, вертолет перемахнул через озеро и понесся над лесом.

Скоро впереди показалась база. Машина прошла над минными полями и аккуратно села на территории автопарка – теперь здесь квартировала парочка старых «Си-12».

После ужина разведчики собрались в жилом помещении, был здесь и капитан Мур.

– Поздравляю всех с удачно проведенной операцией, – произнес Саскел. – Уничтожив пункты дозаправки, мы сковали врага, оставили его без водного транспорта, а значит, лишили возможности доставлять диверсантов и оружие, прервали имущественное снабжение. Как вы думаете, чего они теперь от нас ждут?

– Наверное, что мы вернемся на базу и на некоторое время оставим их в покое, – предположил Краузе.

– Правильно, все как на настоящей войне. Удачная вылазка, а затем назад в свои окопы. Только мы так делать не будем. Мы не остановимся на достигнутом и пойдем дальше.

– Дальше?! – поразился Джим и смутился, поняв что привлек к себе внимание.

– Ну давай говори, – поддержал его капитан. – Для того мы здесь и собираемся, чтобы выслушать разные мнения. Ни у кого не должно оставаться каких-то вопросов.

– Так куда же нам идти дальше, сэр? – уточнил Джим. – Оттуда, где мы были, до запретной территории километров пятьдесят или даже меньше.

– Ты совершенно прав, до границ территорий самоопределения – тридцать восемь километров, а до ближайшего лагеря мятежников – шестьдесят. Хорошо начав, мы просто обязаны искать новые цели для удара, даже если они будут находиться на формально запрещенной для нас территории. Повторю, схватиться с мятежниками в открытом бою мы не можем. Даже если выведем в джунгли весь личный состав базы, мятежники скинутся и выставят в несколько раз больше – тут нам с ними не тягаться. Поэтому будем делать основной упор на свое преимущество – скрытую разведку и планомерное уничтожение складов, опорных пунктов, а также мест сосредоточения живой силы. Тогда им будет не до нападения, и они станут заниматься обороной. Ну а дальше как пойдет… – Капитан выпрямился и оглядел всех присутствующих. – Если надо будет, мы доберемся и до их лагерей.

49

Вся следующая неделя стала для мятежников настоящим ужасом, о котором они потом долго вспоминали.

Капитан Саскел разбил свои группы на тройки, и они высаживались в самых разных местах – и в районе озера, и на территориях, прилегавших к границам земель национального самоопределения.

Тройки расходились, сходились, запутывали противника и собирали драгоценные сведения, а затем начинались налеты вертолетов.

«Си-12» выходили на цели тремя бортами, причем появлялись с разных сторон. Зенитные расчеты мятежников едва не рыдали, поскольку пилоты не повторяли маршрутов – определить место их появления было невозможно.

На третий день непрерывной войны один из старых «Си-12» получил серьезное повреждение бронебойной пулей. Он добрался до базы самостоятельно и поврежденный узел заменили, однако стало очевидным, что мятежники начали нащупывать какие-то методы борьбы. Требовалось сменить тактику.

Капитан Саскел приказал перейти к ночному бомбометанию, благо, что все машины были оснащены необходимым для ночной работы оборудованием.

Начались ночные бомбардировки, и это не облегчило участи мятежников. Все прежние годы они чувствовали себя в лесах западнее Лошадиной Головы как у себя дома. Иногда разведчики наносили им неожиданные визиты, случалось, сжигали склады или узлы связи, но это были лишь отдельные уколы, ведь наладить реальное взаимодействие с авиабазой «за речкой» разведчикам Саскела не удавалось. После таких уколов структура подразделений мятежников быстро восстанавливалась, и они продолжали свои черные дела.

Теперь за былую беспечность приходилось расплачиваться. Склады, перевалочные базы, пункты питания и отдыха – все это находилось «на поверхности», и иной раз разведчикам хватало рассмотреть такой объект в дальномер, чтобы точно определить его координаты.

Целей выявлялось столько, что пилоты не успевали их обрабатывать. Они работали не покладая рук, а их механики вместе с солдатами строевых подразделений без устали перетаскивали из подземных бункеров ракеты и стофунтовые бомбы.

Ночами над джунглями поднимались языки пламени, а в светлое время суток дымные шлейфы тянулись на десятки километров. Поняв, что проблема не только в вертолетах, но и в командах, собиравших сведения разведчиков, командиры мятежников стали выводить людей в лес, надеясь перекрыть пути к важным объектам.

Подобные действия мятежников были предсказаны капитаном Саскелом – они перестали нападать и начали думали только об обороне. В боевых отрядах возникли проблемы со снабжением, ведь подрывались не только склады с оружием и горючим, но и с одеждой и провиантом. Помимо прочесывания джунглей у мятежников появилась необходимость отряжать людей на озера и реки, с тем чтобы ловить рыбу и пресноводных кальмаров.

Радиограммы, одна тревожнее другой, понеслись в город Свазиленд, в располагавшийся там подпольный штаб армии генерала Тильзера. Командиры отрядов слезно просили ускорить поставку военной техники, а ту, что уже была, приготовить к использованию. Они были уверены, что только последний и решительный натиск на Двадцать Четвертую базу изменит расклад сил в Междуречье в их пользу.

Из штаба обещали рассмотреть все возможности и помочь в ближайшее время, а тем временем в джунглях началась настоящая охота за вертолетами и группами разведчиков. Расставлялись десятки тысяч новых датчиков, а на самых высоких деревьях сооружались посты наблюдения. Дежурившие на них мятежники немедленно сообщали о шуме вертолетов, развозивших разведчиков по квадратам.

Едва засекалось место высадки, туда по многочисленным речным рукавам и каналам устремлялись десятки скутеров с десантом. Мятежники окружали целые районы, просеивали их вдоль и поперек, однако только дважды сумели вычислить группы правильно. В обоих случаях разведчикам удалось уйти через болота – это был их основной козырь, однако капитану Саскелу стало ясно, что нужно вносить в тактику новые изменения.

Этими изменениями стали фальшивые высадки – ход, предложенный Байроном. Вертолеты имитировали высадки в разных местах, запутывая мятежников и заставляя их посылать солдат во всех направлениях.

Вместе с тем, несмотря на успешность действий разведчиков, контрмеры мятежников тоже давали свои результаты. Люди капитана Саскела буквально валились с ног, пилоты, экономившие на сне, выглядели, как призраки, а три старых изрешеченных пулями «Си-12» нуждались в ремонте.

Лучше других держался новенький «Си-12К», однако с одной машиной, по мнению Саскела, воевать было трудно.

Поскольку разведанных целей накопилось впрок, Байрон предложил задействовать только новый вертолет. Он имел высокий потолок – до десяти тысяч метров, и эта высота была недостижима ни для зенитных орудий, ни для ручных ракетных комплексов.

Вот только поднимать на эту высоту «Си-12К» мог лишь четыре бомбы.

– Ну так мы же никуда не спешим?

– Конечно, Байрон. Все, что мы делаем, это только проба сил, – сказал Саскел. Теперь у него была возможность продолжить маленькую, но очень болезненную для противника войну.

Новый вертолет стал появляться в небе среди бела дня и неспешно накрывать цели управляемыми бомбами, в то время как мятежники бегали по лесу и посылали едва видимой в небе точке бессильные проклятия.

50

Вылеты разведгрупп прекратились, однако кошмар с бомбардировками продолжался, и трем командирам мятежников, которые воевали на территории Междуречья, казалось, что кошмар этот не кончится никогда. Они закрывали свои объекты маскировочными сетками, заваливали их ветками и засаживали быстрорастущими растениями, но ничего не помогало, вертолет в небе как будто видел сквозь землю и продолжал методично наносить удары.

Посовещавшись, командиры Междуречья вызвали камрада Грина – официального представителя Лиги за Независимость, политического движения, поддерживающего идеологию генерала Тильзера. Грин не раз приезжал в лес, однако чаще с докладами по поводу празднования дня рождения генерала Тильзера. Он был типичным функционером с хорошо поставленным голосом, крепким рукопожатием и открытым, искренним взглядом. Он воровал везде, где это было возможно, однако до недавнего времени брать помногу опасался. Еще свежа была в памяти демонстрация записи с казнью одного из нечистых на руку камрадов, про которого сняли целый фильм.

Он давно уже был на прицеле, но еще ничего не знал. Бедняга шутил с товарищами, делал свою ежедневную рутинную работу, возвращался домой и играл с детьми – все это фиксировали камеры тайного наблюдения. Бесстрастный голос за кадром комментировал поведение вора – дескать, вот он, украл и даже не почешется. Вот он сладко спит, вот уверенно занимается с женой сексом, а вот снова идет на службу, чтобы украсть еще раз.

Жуткое повествование оказалось многократно усилено этой бытовой подкладкой, и долгое время после просмотра Грина донимали интимные проблемы – у него не было жены, но когда он приводил женщин, то невольно замедлялся в самые ответственные моменты. Ему казалось, что из-под шкафа на него смотрит объектив камеры, чтобы потом чей-то бесстрастный голос прокомментировал последние часы его жизни.

Сама казнь была ужасной, вора заживо скормили крысам. После этого Грин, мечтавший завести дымчатого кролика породы вааху, забыл об этом даже и думать, хотя крысы и кролики, как известно, существа весьма непохожие.

Помимо пропагандистско-политической работы, которой занимался Грин, он являлся назначенным свидетелем существования генерала Тильзера. Руководство поручало ему рассказывать камрадам о встречах с генералом, хотя людей, реально встречавшихся с вождем, были единицы.

Впрочем, никто из тех, кто видел его, не смог бы рассказать об этом так красиво, как это делал Грин. Поэтому он был на хорошем счету у руководства и пользовался уважением у командиров партизанских отрядов. Ну как же – Тильзера видел.

Именно Грина откомандировали в Междуречье, когда тамошние камрады взвыли в один голос. Ему пришлось лететь на корпоративном вертолете, потом трястись в тесной кабинке одномоторного самолетика вместе с пахнувшим чесноком пилотом, затем была прогулка на скутере, который и привез Грина в расположение отряда команданте Ферро.

51

Раньше все было не так. Раньше все было проще и добраться до любого отряда можно было на одномоторном самолете. Теперь команданте боялись, что их выследят и нанесут по лагерю удар. Когда Грин вошел в палатку, его уже ждали трое главных команданте Междуречья – Ферро, Абрахамс и Лаэрт. Вместе с начальниками присутствовали их заместители, у всех на лицах была написана надежда.

«Да, видать нелегкое у вас тут житье», – подумал Грин и, улыбнувшись, стал пожимать камрадам руки, словно награждая их за долготерпение.

– Ну, что тут у вас происходит? Какие проблемы и что вы об этом думаете? – скороговоркой произнес Грин и уселся за потертый стол.

Команданте переглянулись и медленно опустились на свои стулья.

– Мы уже неоднократно радировали в штаб, разве они вам ничего не рассказали? – удивился Ферро. Встреча проводилась на территории его отряда, и ему полагалось говорить первым.

– Ну как же не говорили? Еще как говорили! – соврал Грин. Он поленился заскочить в подпольный штаб, это было на другом конце города, а по телефону обсуждать такие вещи было запрещено.

Начальник Грина районный камрад Перейра тоже сказал что-то весьма расплывчатое – дескать, съезди разберись, людей нужно успокоить. Вот Грин и приехал успокаивать, а тут, оказывается, были радиограммы в штаб.

– Как же не говорили – говорили, – со вздохом произнес Грин и покачал головой, выражая на лице искреннее сочувствие. – Но чтобы начать разговор, расскажите, как это начиналось?

– Да очень просто. Прилетели вертолеты и уничтожили все дозаправочные пункты в бухтах Лошадиной Головы.

«Ага, уже теплее, – мысленно порадовался Грин. – У парней нету горючего».

– Значит, пунктов там теперь нет…

– Ну так разумеется, все сожгли.

– Плохо без пунктов-то, – Грин покачал головой и снова посмотрел на камрадов с сочувствием. – Что было потом?

– Потом еще хуже – вертолеты стали бомбить наземные склады. У меня разнесли вещевые и продуктовые.

– У меня взрывчатку и снаряды к безоткатным орудиям! – пожаловался Абрахамс.

– А у нас вообще все… – угрюмо произнес Лаэрт. – Люди рыбой вынуждены питаться. Вместо двенадцати скутеров задействуем только три – горючего не хватает.

– Вообще рыба полезна, – сказал Грин, вызвав недоуменные взгляды камрадов, и в том числе повара, который заранее приготовил угощение, и теперь оно томилось в надежных термосах. – Это я к тому говорю, что мы вас, конечно, на произвол судьбы не бросим. Вот только у меня вопрос – почему вы не собьете эти вертолеты и не покончите с имперскими замашками этих солдафонов?

– Мы пытались, мы много раз пытались, – сказал Ферро. – Но у них теперь четыре борта! Машины сменяются быстро – одни разведку высаживают, другие стофунтовыми бомбами садят! Подходят с разных сторон, наносят удар и больше не появляются.

– Но ведь у вас есть отличные зенитные ракеты. Раньше вы с ними здорово управлялись.

– Ракета применяется по видимой цели, – пояснил Абрахамс. – Или по маршруту – когда известна хотя бы примерная траектория полета…

– А-а-а, – протянул Грин и кивнул, хотя ничего не понял. У него было журналистское образование. – Значит, вся проблема в… – и он пошевелил в воздухе пальцами.

– У них много вертолетов, и вообще они подбираются к самой границе, определенной Главным демократическим биллем.

– Так, минуточку! Они что же – вторгались на территорию самоопределения? – начал наконец понимать Грин.

– Возможно, но бомбы швыряли пока лишь вдоль границ.

– Где швыряли, там и летали, – уверенно заявил Грин. – Как у нас с подготовкой к наступлению? Пора наконец стереть в порошок эту Двадцать Четвертую базу.

Команданте переглянулись, а затем Ферро осторожно заметил:

– Так мы вас о том и предупреждаем, камрад Грин, что без провианта и оружия мы никакого наступления обеспечить не сможем. Мало того, мы не в состоянии развернуть новую боевую технику, а те ее модули, что нам уже прислали, в любой момент могут уничтожить вертолеты. Они сделают это, как только решатся залететь на территорию самоопределения.

– Когда у нас будет своя авиация, а? Когда мы сможем уничтожать этих мерзавцев в воздухе? – спросил команданте Лаэрт, который пострадал от бомбардировок больше других.

– К сожалению, помимо боевых самолетов, которые у нас практически имеются, необходимы военные пилоты. Первые их выпуски появятся уже через месяц. Танкисты, водители бронемашин – все эти специалисты тоже проходят обучение.

– Выходит, нам нужно держаться?

– Выходит, так. И пусть вас не смущают потери складов с горючим или с мясной тушенкой, в революционной кассе достаточно средств, чтобы покрыть все издержки, а что касается этих солдафонов, тот тут существуют и не военные способы воздействия.

– Это какие же? – удивился Ферро.

– Пока секрет, камрады, но уверяю вас, как только я вернусь в Свазиленд, мы начнем действовать незамедлительно. Мы укоротим их на время, необходимое нам для подготовки решительного наступления.

52

Вернувшись в Свазиленд, Грин доложил районному камраду Перейре о критической ситуации, сложившейся в Междуречье.

Перейра передал это сообщение в следующую инстанцию, где было принято необходимое решение. Спустя полчаса, в одном из корпусов окружного штаба на материке Хоккай зазвонил телефон. Секретарь-лейтенант снял трубку и ответил:

– Алло, приемная бригадного генерала Гольфинга, слушаю вас.

– Мне нужно поговорить с генералом Гольфингом.

– Как вас представить, сэр?

– Представь меня на белом коне, сынок.

– Я имею в виду ваше имя, сэр…

– Мое имя Джон Спайк. Так и скажи – Джон Спайк звонит. Да, и не забудь включить кодирующий генератор, я не хочу, чтобы какая-то сволочь нас подслушала.

– Одну минуту, сэр.

Лейтенант нажал кнопку интеркома и доложил:

– Сэр, вам звонит некий Джон Спайк. Желает говорить с вами по защищенному каналу.

Генерал пожевал губами. Никакого Джона Спайка он не знал, однако догадывался, кто мог скрываться под этим именем.

– Ладно, соединяй.

– Привет генералам!.. – донесся из трубки знакомый голос. Владельца голоса генерал не видел ни разу, зато был знаком со множеством фальшивых имен, которыми тот представлялся.

– Привет, – сухо ответил Гольфинг.

– Голос у тебя какой-то кислый – денек, что ли, не задался?

– Можно и так сказать. Ты чего звонишь?

– Просто так. Хотел узнать, как поживает старина Гольфинг, все ли у него ладно. А ты не рад моему звонку?

– А почему я должен быть рад? Небось, прежние долги припоминать станешь?

– Обижаешь, генерал, – на другом конце послышался смешок. – Какие могут быть счеты между старыми друзьями? Все долги давно забыты и осталась только дружба. Настоящая мужская дружба.

– Ты слишком много треплешься, а это мой служебный телефон.

– Ну так он же защищен, вон у меня на стоккере лампочка горит, значит, код имеется.

– Кому нужно, тот и с кодами разберется, – возразил Гольфинг.

– Ладно, тогда перехожу к делу. Ты знаешь Двадцать Четвертую базу в Междуречье? Это на материке Тортуга.

– Вся Тортуга в нашем подчинении, но про базу ничего особенного не слышал. Что там случилось?

– На базе бардак, Сэм. Нужно немедленно вскрыть существующие на ней нарушения.

– Какие нарушения?

– Эти ребята завели себе целую флотилию боевых вертолетов и бомбят джунгли, временами забираясь на территорию самоопределения.

– Ну и пусть себе бомбят. У них работа такая – всю мятежную сволочь под корень вырубать, – сказал генерал, намеренно стараясь задеть собеседника. Уж больно ему не нравился уверенный тон, которым этот человек каждый раз разговаривал с генералом.

– Они нарушают закон, Сэм.

– Они не нарушают закон. Уверен, что если там что-то и бомбят, то в пределах зоны своей ответственности. И потом, мистер Джон Спайк, такие пожелания стоят денег, – напомнил генерал и покосился на дверь. Случалось, его секретарь подслушивал начальника с помощью кофейной чашки.

– Сколько? – спросил Джон Спайк.

– Сто.

– Это неразумное предложение. Пятьдесят было бы в самый раз.

– Сто тысяч или я кладу трубку.

– Хорошо, пусть будет сто.

– И еще двадцать для начальника.

– Какого еще начальника?

– Генерала Квашнингера – начальника штаба округа. Без его участия у нас не прокручивается ни один гешефт.

– Но это же грабеж, Сэм!

– Ничего не поделаешь. У нас не какая-нибудь лавочка – у нас солидная военная организация.

– Ладно, но ты пользуешься моим положением. Что я могу получить за свои деньги?

– Мы пошлем на базу проверяющего. Если у них действительно есть лишние боевые машины, мы их сократим – это либо незаконно полученные борта, либо уже с выработанным ресурсом.

– И это все?

– А что ты хотел? Чтобы мы на эту базу бомбардировщики напустили?

– А это возможно?

– А это нужно? – вопросом на вопрос ответил генерал, но его собеседник понял, что и такой вариант не исключается. Были бы соответствующие деньги.

О том же подумал и генерал Гольфинг. Хотя ничего подобного они в штабе округа не проворачивали, но почему бы и нет? На войне случается столько ошибок. Один лишний нулик в координатах, и, пожалуйста, – удар наносится за сотни километров от реальной цели. Ошибка, трагическая ошибка – увы. Собственное военное расследование, собственный военный суд, и концы в воду. А деньги – на счета.

– Подожди минуту, – сказал генерал и, войдя в служебную сеть, стал искать нужную ему Двадцать Четвертую базу. – Ага, вот она… Сколько, ты говоришь, у них боевых машин?

– По моим сведениям – четыре.

– Так… Ну все понятно. Две машины просрочены в дым. Ресурс минусовой. Недавно они получили обновку – «Си-12К». Значит, законно могут владеть только двумя машинами – остальные мы порежем, можешь не сомневаться.

– У меня еще один маленький вопросик.

– Маленький вопросик за отдельные деньги.

– Не будь задницей, Сэм, это действительно пустяк. «Си-12К» – новинка, у него случайно нет каких-нибудь приборов, которые просвечивают землю?

– Нет, такое просто невозможно. А откуда такой нездоровый интерес?

– Это связано с той же базой. Ее бойцы уже не ходят в разведку, а вертолет продолжает бомбить склады – с высоты десяти тысяч метров, да так точно, как будто у него приборы какие имеются.

– Ха! Ну вы и дурачки! Одно слово – государственные преступники! Просто солдатики заранее нахватали сведений, а теперь этот вертолет их и отрабатывает. Как координаты закончатся, улетит крылышки чистить.

– У тебя светлая голова, Сэмми! Номер счета тот же?

– Да, ничего не изменилось.

– А номер счета твоего начальника?

– Все гони на мой, мы потом сами разберемся.

– Ну как скажешь. Когда вы это дело провернете?

– Уже завтра. За нами не заржавеет, ты же знаешь.

За деньги генерал Гольфинг мог работать быстро и сверхурочно. При этом он чувствовал необыкновенный прилив сил и совершенно не уставал. Жалованье, что платила ему казна, такого трудового энтузиазма не пробуждало. И не потому, что государство не ценило своих генералов – нет, оно их ценило, однако жалованье было генералу привычно – как солнце в небе, как воздух, как горячие булочки в буфете штаба округа. А вот сторонние доходы порождали совершенно иные ощущения.

Что касалось военной присяги и чувства долга, здесь тоже все было понятно. Колоний у государства имелось много, даже очень много, поэтому продажа одной или даже двух планет не могла нанести большого ущерба и лишь избавляла от множества ненужных проблем.

53

Уже вечером этого дня были выписаны командировочные документы на имя майора Иллинойса Бражника, ревизора-учетчика отдела финансовой дисциплины. Официально он направлялся на Двадцать Четвертую базу с целью проведения ревизии подвижного состава, а на самом деле его интересовали только вертолеты.

«Найди лишние машины, майор, и моя личная благодарность у тебя в кармане. А также тысяча реалов от генерала Гольфинга», – сказал на прощание непосредственный начальника Бражника.

Майор ликовал. За выполнение заданий замначштаба Гольфинга среди ревизоров шла настоящая война. Ведь это всегда сулило неплохие чаевые.

На другой день Бражник уверенно сел на штурманское кресло истребителя «сейкофт». Было время, когда ревизор-учетчик блевал на приборную доску и получал от пилотов по шлему, однако разъездная работа заставила его привыкнуть к перегрузкам.

Машина поднялась в воздух и через четыре нелегких для ревизора часа совершила посадку на военно-воздушной базе «Мальбрук», больше известной как «База за речкой».

На «Мальбруке» ревизора приняли, словно родного. Встречавшие майора летчики посадили его в вертолет и отправили на Двадцать Четвертую базу.

При этом Бражник настоял, чтобы о нем сообщили как о механике – дабы никто ничего не успел предпринять. Пожелание высокого гостя было выполнено, и на Двадцать Четвертую сообщили, что он – механик-инструктор.

Тем не менее приезда ревизора на базе уже ждали. Были в штабе округа и честные офицеры, которые заранее известили о прибытии проверяющего.

Анонимная радиограмма пришла на имя начальника базы – полковника Соккера. Тот немедленно вызвал к себе командира разведчиков.

– Ну, капитан, к нам едет ревизор.

– Зачем нам ревизор?

– Будет считать военную технику, однако, полагаю, его интересуют именно вертолеты.

– Вот, значит, как мы этих гадов поджарили, – Саскел усмехнулся. – С тыла решили зайти.

– Вот именно. Еще недавно я полагал, что такое у нас просто невозможно. Однако давайте думать, как нам выпутаться и сохранить машины.

– А что может этот ревизор? Опечатать на машинах движки?

– Формально – да. Но у него может иметься какая-нибудь чрезвычайная бумажка, дающая ему большие полномочия. Он потребует разрезать машины при нем, и тогда все пропало.

– Значит, нужно предъявить ему трупы машин, – сказал капитан. – Мы можем это сделать, тем более что в парке третий год стоит обгоревший остов борта Освальда.

Полковник вздохнул. Тогда он был еще капитаном и чудом не попал на этот борт – не хватило места. Останки машины являлись своеобразным памятником, однако для нужного дела их можно было использовать. Освальд уж точно бы не возражал.

– Проблема в том, что этот ревизор обязательно будет сверять номера.

– Это не проблема, сэр. Перетащим их в джунгли, обольем горючкой и подожжем. Потом покажем их дорогому гостю сверху и предложим отправиться к месту падения через болота.

– У тебя все просто, капитан! – сказал полковник и рассмеялся. – Молодец. Уверен, что это сработает. А что касается еще одного вертолетного корпуса, так мы его за речкой стрельнем, у них там на площадке штук пять разбитых валяются.

54

И все закрутилось. В срочном порядке мощным «новичком» подцепили старый вертолетный остов и переместили его из вертолетного парка в джунгли, где и подожгли, полив горючим. После того как все прогорело, место искусственной катастрофы стало выглядеть очень убедительно.

Второй годный для спектакля вертолетный корпус пришлось доставлять из-за речки, с базы «Мальбрук», а взамен на временную стоянку к летчикам были перебазированы оба вертолета-ветерана.

Корпус притащили уже в сумерках, а жечь его пришлось ночью.

На другой день утром на базу ВВС прилетел ревизор, однако он понятия не имел, что сверхштатные машины Двадцать Четвертой базы, за которыми он охотился, стояли на площадке у него перед носом.

Когда майор Иллинойс Бражник прибыл в расположение Двадцать Четвертой базы, его встретил только пилот Байрон, ведь по собственной легенде Бражника он являлся всего лишь механиком.

– Здравия желаю, сэр, а где же механик? – спросил Байрон, заглядывая в салон прилетевшего вертолета.

– Ха! Попались! – воскликнул довольный собой майор, спускаясь по трапу. – Я никакой не механик! Я – ревизор-учетчик Иллинойс Бражник. Где тут у вас отдел вооружения?

– А это в административно-штабном корпусе, сэр. Ой, а вон и капитан Бовин – начальник отдела вооружения!

– Это кстати, – сказал майор, оглядывая вертолетный парк. Помимо машины, на которой они прилетели, здесь стояли только «Си-12» и «Си-12К».

Капитан Бовин зашел на территорию вертолетного парка и, козырнув майору, с удивлением спросил:

– А разве вы не привезли нам механика, сэр? Мы так надеялись на его помощь.

– Есть проблемы?

– Есть, – признался Бовин. – Состояние дизельных двигателей на «БТ-2938» оставляет желать лучшего.

– Что ж, разберемся и с этим, господин капитан. Я вообще-то командирован к вам из самого штаба округа.

– Да вы что?! – на лице капитана Бовина отразились испуг и почитание вышестоящей организации. Как же – штаб округа. Это вам не мелочь из Антвердена.

– Вот именно. И прибыл я к вам в качестве ревизора-учетчика. А зовут меня Иллинойс Бражник.

– Какое красивое имя, сэр, – льстиво заметил Байрон.

– Да уж не жалуюсь. Ведите меня к своему командиру. Полковнику Соккеру, если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, сэр! – подтвердил угодливый Байрон. – А вон и он, идет по территории с утренним обходом.

– Это очень кстати, – сказал проверяющий. – Вот сейчас сразу и расставим все точки над краткими буквами. Кто это с ним?

– Наш главный разведчик, сэр, капитан Саскел.

– Прошу прощения, сэр, мне можно возвращаться? – спросил высунувшийся из кабины пилот.

– Возвращайся, любезный, – махнул ему платочком майор Бражник и промокнул лоб. Стремясь угодить своим начальникам, он умчался в командировку, не выяснив толком, в каком Двадцать Четвертая база находится климатическом поясе. На «Мальбруке» все произошло быстро, да и солнце тогда еще не поднялось высоко, а тут майор едва сдержался, чтобы не расстегнуть китель – все же перед полковником, пусть даже и провинциальным, было не слишком удобно.

Взревев турбинами, вертолет поднялся с площадки и полетел к себе за речку. Еще не стих гул его двигателей, как к майору Бражнику подошли начальник базы и капитан Саскел. Полковник выслушал сбивчивое от жары представление майора Бражника и сказал, что очень рад прибытию гостя.

– Я понятия не имел, что в штабе округа знают о существовании нашей базы. Это приятно, честное слово, приятно.

– А это что – все ваши машины? – сразу перешел к делу Бражник.

– Увы. Если бы не интенсивные боевые действия, у нас было бы четыре борта… – полковник вздохнул. – Однако кому сейчас легко? Вот и вы не по погоде оделись. Сбросьте китель, майор, а то сваритесь вкрутую. Саскел, найдите коллеге Бражнику подходящее обмундирование. Что-нибудь застиранное и поношенное. – И упреждая удивление и обиду майора, пояснил: – В ношеных вещах прохладнее – вот почему, а не потому, что нам для вас чего-то жалко.

– Я понимаю, спасибо. А где именно находятся останки сбитых вертолетов и когда это несчастье случилось?

– Пару недель назад… э-э…

– В полутора километрах отсюда, – подсказал полковнику Саскел. – Они лежат недалеко друг от друга. Пилотам повезло – они катапультировались.

– Я должен осмотреть это место, – уверенно заявил майор.

– Ну разумеется, – согласился полковник. – За этим вы сюда и приехали.

– Я буду проверять не только вертолеты, но и… кое-что другое.

– Как скажете, майор. Мы открыты для сотрудничества. И, пожалуйста, капитан Саскел, возьмите столько противоядия, сколько нужно, чтобы не случилось, как в прошлый раз. Мне не нужны эти осложнения с округом.

– Я ничего не боюсь, господин полковник! – сказал Бражник, намеренно избегая обращения «сэр». Ревизор был уверен, что перед ним разыгрывают спектакль, чтобы напугать его.

– Что ж, я рад видеть такого смелого офицера. Саскел, переоденьте майора и приготовьтесь отправиться в джунгли.

55

Капитан Саскел отвел важного гостя в свой кабинет, затем спустился к разведчикам и, подозвав Джима Симмонса, приказал ему сбегать к Никсу и подобрать легкое обмундирование для майора из округа. При этом Саскел подробно проинструктировал Джима, как ему себя вести.

После этого капитан поднялся к себе, где майор Бражник сидел под вентилятором и, блаженно улыбаясь, перебирал важные бумаги.

– Чего-нибудь выпьете, сэр? – спросил он.

– А разве у вас здесь пьют с утра? – усмехнулся Бражник.

– Воду у нас пьют в любое время суток.

– Так вы имели в виду воду?

– А вы?

– Тоже воду. Пожалуй, налейте мне воды, капитан. Буду вам благодарен. – Майор промокнул платком лицо и, покачав головой, добавил: – И как это вы тут выживаете? У нас на Хоккае хоть зима бывает.

– В дождливый сезон здесь бывает прохладнее на пару градусов.

– Видимо, сырость способствует тому, что здесь водятся все эти гады. Я слышал, в тропиках много ядовитых змей.

– Змеи – это еще не самое страшное.

– А что самое страшное? – быстро спросил майор.

– Насекомые. Стремительные агрессивные твари. Одно мгновение и – бац! Твоя жизнь висит на волоске.

– Ну так уж и на волоске, – возразил майор и нервно засмеялся.

Саскел улыбнулся в ответ и, достав из шкафа контейнер с противоядиями, поставил его на стол.

– Вот, сэр, это необходимый комплект, обеспечивающий минимальный процент выживания.

Майор открыл коробку и стал поочередно вынимать шприцы. Вид упрятанных под прозрачными колпачками иголок произвел на него неизгладимое впечатление. Как и многие мужчины, он боялся уколов.

– Разумеется, выучить соответствие той или иной сыворотки определенному насекомому вы не успеете, однако мы будем поблизости, поэтому успеем вам помочь…

– Но полковник Соккер намекал, что в прошлый раз что-то случилось… – вспомнил Бражник. Его уверенность начинала понемногу таять.

– Нет, смертельного случая не произошло. У нашего доктора нашлись какие-то препараты, одним словом – пронесло.

– А что же ваши… э-э.. укольчики, – майор указал на контейнер с противоядиями. – Они не сработали?

– Я же сказал, сэр. Это лишь необходимый минимум, без которого не выжить.

– И что за тварь укусила того человека?

– Дигильберрея, – спокойно произнес капитан Саскел, не будучи уверенным, что сможет повторить это название. – Метровая сороконожка, имеющая двенадцать пар ядовитых жал, которые она вонзает в жертву, обхватив ее, точно ремнем.

– Откуда же берутся такие монстры?

– Раньше в Междуречье применялись спецбоеприпасы. Мы называли их «наночумой». После них здесь можно найти все что угодно – животный мир мутирует, еще десять лет назад сороконожек здесь вовсе не было.

В дверь постучали.

– Входите! – крикнул Саскел.

– Сэр, я принес обмундирование для майора.

– Ну заноси сюда. Майор будет переодеваться здесь.

Джим вошел в комнату и прямо на столе разложил комплект обмундирования. Оно было старое и потертое, однако чистое и выглаженное, от него пахло земляничным мылом.

– Где ты его взял? – спросил Саскел.

– Как вы и сказали, сэр, у Никса – в прачечной.

– У Никса в прачечной, – повторил капитан и дотронулся до рукава потертой формы. – Кому он принадлежал раньше?

– Вудворту, сэр.

– Вудворту, – капитан вздохнул. Эту фамилию только что придумал Симмонс, однако майору Бражнику этого знать не полагалось. – Эх, старина Вудворт. Как же глупо он погиб.

– А как он погиб? – тут же спросил майор.

– Он погиб от укуса шипохвоста. Эта сволочь вогнала Вудворту шип прямо в… Симмонс, напомни, куда ему вогнала шип эта сволочь?

– Прямо в заднюю правую ягодицу, – сказал Джим и, перевернув брюки, указал на дырку в материи, которую он минуту назад самолично проделал гвоздем.

– Неужели у шипохвоста такой большой шип? – шепотом спросил майор Бражник.

– Это как повезет, – со вздохом произнес Саскел. – Вудворту не повезло, ему попался здоровенный.

– И что, ничего нельзя было предпринять, чтобы спасти этого несчастного от укуса? – со страхом глядя на дырку в брюках, спросил майор.

– Увы. Слишком глубокая рана – все-таки в мякоть. Вот если бы в ногу, тогда шип отскочил бы от кости…

Они помолчали. Майор переживал легкий шок, а Джим и капитан Саскел старались ему в этом не мешать.

Решив, что гость достаточно проникся, Саскел вздохнул и бодрым голосом произнес:

– Ну ладно, хватит о грустном. Мы сейчас выйдем, а вы, сэр, переоденьтесь, и пусть вас не беспокоит, что эта форма прежде принадлежала другому. Никс относится к своим обязанностям очень ответственно, поэтому в качестве стирки можете не сомневаться.

56

Джим и Саскел вышли, а когда капитан вернулся, майор был уже одет, и обмундирование оказалось ему почти впору.

– Это все ваши вещи? – спросил Саскел, указывая на небольшой чемоданчик.

– Да, все. А что?

– Ничего. Просто скажите, на всякий случай, кому передать его в случае вашей… ну, вы же понимаете, джунгли, война и все такое.

– Да-да, конечно.

Майор откашлялся. У него неожиданно запершило в горле. Необходимость в неком подобии завещания также стала для него неожиданностью.

– Вы можете передать его… Кому же передать?

Майор беспомощно уставился на Саскела.

– Ах да! – воскликнул он и хлопнул себя по лбу. – У меня же есть жена! Да, у меня есть жена и двое детей! Им и передадите, если что…

– Хорошо. Однако, надеюсь, этого не случится. Итак, сэр, вы готовы?

– Да, я готов, – подтвердил ревизор, и Саскел видел, чего стоили майору эти слова.

– Отлично.

Капитан вручил Бражнику недостающее кепи, затем повесил ему на пояс контейнер с противоядиями и добавил полуметровый тесак в ножнах.

– А это еще зачем? – спросил майор.

– На тот случай, если ядовитые зубы останутся в ране. Тогда вам придется сделать небольшой разрез и вынуть их самостоятельно.

– Что за зубы? – спросил майор и почувствовал, что снова начинает потеть, хотя в комнате у Саскела работал небольшой кондиционер.

– Есть змеи, которые имеют вредную привычку оставлять в ране ядовитые зубы. Тут уж зевать не приходится – счет идет на секунды.

– Вы думаете… я смогу?

– Конечно, сможете, сэр, если захотите жить.

– Но это жутко больно!

– Больно, – согласился Саскел. – Но по сравнению с болью от укуса этой змеи разрез тупым ножом – пустяк. Ну ладно, идемте, разведчики уже ждут нас.

Саскел вывел майора Бражника на улицу, где к ним присоединились еще шестеро разведчиков, в том числе Джим, Тони, сержант Рихман и Шульц. Все вместе они пришли на вертолетную площадку, где Байрон уже запускал турбины своей машины. Ревизор и разведчики загрузились в салон, и вертолет лихо стартовал. Прыжок через крепостную стену произвел на майора большое впечатление.

Когда вертолет понесся над верхушками деревьев, ревизор снова забеспокоился:

– Почему мы так низко летим? Мы же можем зацепиться за дерево!

– Все в порядке, сэр, таким образом мы прячемся от зенитных расчетов противника. Если поднимемся выше, велика вероятность, что нас собьют.

– Вот как? Ну тогда пусть летит. Пусть так и летит.

– Мы уже прилетели, сэр. Сбитый вертолет под нами… – прокомментировал капитан.

Байрон сделал несколько кругов вокруг пробитой в джунглях норы – там на самом ее дне лежала обгоревшая груда обломков. Сверху трудно было даже разобрать, вертолет это или автомобиль.

– А где второй?

– Чуть южнее.

– Давайте полетим ко второму, – сказал майор, надеясь, что, может, там ему удастся рассмотреть обломки лучше.

Саскел подал Байрону знак, и машина пошла дальше.

Уже в полукилометре от первого они нашли второй вертолет, однако картина крушения выглядела так же, как и в первом случае. Поначалу ревизор решил, что ему показывают то же место, но затем нашел несколько отличий.

Впрочем, это не облегчало его задачу.

– Ну и как мне туда попасть? – спросил он, расплющивая нос об иллюминатор.

– А вам обязательно нужно вниз?

– Конечно. У меня в папке бумаги с заводскими номерами и сериями. Я ведь должен сравнить их с теми, что выбиты на обломках.

– А разве здесь могут валяться другие вертолеты? – спросил капитан.

– Ну мало ли… Одним словом, так нужно для порядка.

– Значит, вы настаиваете?

– Да, я настаиваю.

– В таком случае нам придется высадиться на болоте – это в километре южнее, а оттуда пешком возвращаться сюда.

– А больше сесть негде?

– Ну вы же видите – кругом деревья.

Майор кивнул. Он и не предполагал, что где-то бывают такие леса. Не леса, а просто зеленые моря какие-то.

Капитан махнул рукой, и Байрон повел вертолет к болоту.

57

Скоро внизу показалось небольшое круглое болотце. Сверху оно выглядело не больше блюдца, однако там хватало места, чтобы лопасти вертолета не задели ветки.

Саскел посмотрел в иллюминатор, на глаз прикидывая глубину. Сантиметров сорок воды, значит, еще метр – илистая грязь, а дальше твердая глина.

По берегам болотца вода была грязной и находилась в постоянном движении от множества болотных змей.

– Приготовьтесь, сэр! – крикнул Саскел.

– К чему? – не понял ревизор.

– Мы сейчас прыгать будем. В болото!

– А сесть там некуда?

– Если найдете куда, сядем.

Майор отрицательно покачал головой. Сесть там действительно было некуда.

– Я плохо плаваю, – предупредил он.

– Там мелко.

Вертолет завис метрах в четырех над поверхностью воды, срывая воздушным потоком болотные лопухи и заставляя волноваться прибрежную траву.

Рихман распахнул дверь и посторонился, чтобы майор посмотрел вниз.

– Только вы, капитан, меня подстрахуйте, – попросил майор. – Все-таки я не каждый день прыгаю в болото!

– Со змеями… – добавил Джим.

– Со змеями? Он сказал со змеями? – майор с ужасом покосился на Джима.

– Болото – место законного обитания змей, сэр! – прокричал капитан. Он начал беспокоиться о том, что они слишком долго висят над болотом – появись тут мятежники, вертолет станет идеальной мишенью. Только надежда, что майор струхнет и попросит отвезти его на базу, вынуждала подождать еще немного.

– Ну так вы будете прыгать?

Было видно, что майор борется с собой.

«Семью вспоминает», – угадал Саскел.

– Я буду прыгать, но только не первым, – сказал наконец ревизор.

– Разумеется, не первым, сэр. Первым будет прыгать вот он, – и капитан указал на Рихмана.

Рихман, Шульц и Верди прыгнули один за другим, разбрызгивая грязь, словно бомбы, а змеи, которых не испугал ни рев вертолета, ни поднятая лопастями буря, тотчас бросились на них. Разведчикам пришлось сделать несколько очередей по воде, чтобы обратить змей в бегство. Ободренный этим, майор решился и прыгнул.

Упал он боком, потеряв кепи и папку с документами, которая вынырнула раньше него.

– Документы! – воскликнул он, как только появился на поверхности.

Рихман подхватил папку и вернул майору.

– Они промокли! Они промокли! – стал кричать ревизор, вытряхивая из папки воду.

Рядом воткнулся в болото Тони и окатил майора дополнительной порцией грязи и живших в ней насекомых. Они забили хвостами, зашевелили усиками и стали бегать по голове майора Бражника, заставляя его прыгать и трясти головой.

– Выходим, сэр! На берег! А то вас здесь сороконожки сожрут! – крикнул Саскел, и ревизор ломанулся на сушу.

Там его догнал Джим и напялил на майора мокрую кепи, сказав:

– Возьмите, сэр, это защитит вас от укусов с воздуха.

– С-спасибо, – поблагодарил майор, поправляя расплющенное, словно блин, кепи.

Затем он огляделся и отметил, что разведчики были грязными лишь до пояса, сам же он выглядел так, будто ночевал в выгребной яме.

Джим усмехнулся. Было время, когда они с Тони тоже удивлялись умению разведчиков выходить сухими из воды. Теперь, глядя на них, удивлялись другие.

– Нам туда, сэр, – сказал Саскел, указывая направление.

– А точно? – спросил майор. Он понимал, что его могут обманывать, хотя это было бессмысленно, ведь у него имелись заводские номера.

58

Повисев над болотом еще пару секунд, вертолет поднялся выше и скрылся за деревьями.

– Эй, куда он улетает?! Разве он не будет нас ждать? – всполошился майор, видимо, решив, что навсегда остается в царстве змей и сороконожек.

– А зачем ему нас ждать? Мы, может, три часа там возиться будем, а у него кончится горючее, и он упадет, – пояснил капитан с абсолютно серьезным выражением лица.

– Значит, он нас заберет?

– Конечно, заберет. Мы вызовем его по рации, и он подхватит нас из болота.

– И часто вы так? – спросил майор, брезгливо сбрасывая с себя прилипших насекомых.

– Это наша работа – мы привыкли. Ну что ж, идемте.

И группа вошла под своды леса.

В джунглях было паршиво. Майор Бражник понял это, как только ему на голову обрушилось целое гнездо ядовитых слизней. Несколько из них попали за шиворот, а один – в рот. Майору пришлось долго отплевывать, однако это не помогло, и язык все равно распух. Речь ревизора стала неразборчивой, и Саскелу стало немного жаль этого упрямого майора.

Прежде он лишь перебирал бумажки да изредка выходил на помойку, чтобы определить номер шасси списанного грузовика. А тут сразу все – болото, джунгли. Другой бы сбежал, а Бражник держался, иногда из последних сил – капитан замечал это, но все же упорно шел вперед.

Пару раз Шульц спас его от жука-жемчужника, Тони – сдернул с его ноги красную змею. И хотя разведчики жалели майора, Саскел уже решил, что, если Бражник не сдастся, его обязательно укусит какая-нибудь тварь, пусть даже придется засунуть ее ревизору в штаны.

На тропе попадались пни, оккупированные муравьями-рейтарами, стены из ядовитых лиан, легионы гигантских пауков, которые охотились друг за другом. Все это поражало майора, однако Саскел стал замечать в его глазах некий азарт. Страх ушел, и теперь майором двигало любопытство.

«Все, пусть его жрут», – сказал себе капитан и передал по цепочке, чтобы ревизора не жалели. Однако вот незадача: как только майора перестали опекать, к нему потеряли интересы и лесные гады.

Змеи не обращали на него внимания и бросались на Саскела, в Джима Симмонса пытался вонзить хелицеры черный паук, Шульцу на ботинок брызнул кислотой жук-цианид, а майор шел как ни в чем не бывало. Он немножко обсох, грязь с него отвалилась, и ревизор чувствовал себя, как ребенок в зоопарке, а до места крушения вертолета оставалось метров двести. Следовало использовать последнее средство – капитан припасал его на крайний случай. Он полагал, что до этого не дойдет, однако недооценил Бражника.

– Стойте! – скомандовал Саскел и прошел в голову колонны.

– Что случилось? – спросил майор.

– Тихо… Прислушайтесь – что-то не так.

– Да, – поддержал его Шульц. – Я тоже что-то такое слышал.

– В нашем лесу неспокойно, – авторитетно заявил Рихман. Затем сорвал с куста листок и подбросил его.

Листок спланировал на траву.

– Ну, заметили? – спросил Рихман, испытующе глядя на майора.

– Нет, – честно признался тот.

– Это потому, что вы не местный, – пояснил Саскел. – А сержант Рихман даже по полету листочка может определить, что в лесу неладно.

– А что неладно?

– Враг рядом.

– Какой враг?

– Мятежники, сэр. Они могут быть за каждым кустом, ведь все это – зона боевых действий.

Майор не поверил. Он только-только начал испытывать восторг от этой странной, полной неожиданностей прогулки, и вот – новая опасность, которой надо бояться. К тому же это мог быть очередной ход хитрого капитанишки. Бражник испытующе посмотрел на Саскела. Тот не моргнул – не таких переглядывал.

– Ну и что теперь делать?

– Нужно проверить близлежащий район и, если все будет спокойно, продолжить путь. Мы уже совсем рядом.

– Вот именно, – сказал майор и вздохнул.

– Рихман, возьми с собой ребят – проверьте западное направление, мне кажется, что опасность исходит оттуда. А вы все присядьте, не нужно показываться в полный рост.

Разведчики разом встали на одно колено и направили автоматы в разные стороны. Майор тоже опустился на траву, однако он все еще не доверял капитану.

– Достаньте нож, майор, – сказал Саскел.

– Что?

– Достаньте нож, это ваше единственное оружие.

59

Сержант Рихман, Джим и Тони забрались в непроходимые заросли и стали с трудом пробиваться сквозь чащу. Бич здешних мест, колтуны из лиан и кустарника, дополнялись вьющейся колючей травой. Ее цветы, напоминавшие по виду гусениц-сабельников, заставляли разведчиков отвлекаться – они то и дело замирали, ожидая кислотной атаки этих опасных древесных червей.

Наконец, устав от непосильной борьбы, сержант Рихман сшиб с ближайшей ветки затаившегося черного паука и сказал:

– Хватит, дальше не пойдем. Здесь все и устроим.

– Что устроим?

– Нападение мятежников, что же еще? Ревизор прет как танк, нужно пугануть его по-настоящему.

– Может, дальше пройдем? Там, кажется, просвет есть, – предложил Тони.

– Пройдем, – согласился Рихман. – Но на проплешину выходить не будем – это опасно.

– В смысле мятежников?

– Конечно, – сержант отвел в сторону облепленную слизнями ветку и шагнул на свободное место. – И мятежники, и следы от нанофабрикатов…

– Да, я помню, – сказал Джим и вовремя отскочил – красная змея ударила зубами в стебель лианы и свернувшись, точно пружина, вбуравилась в землю.

Разведчики миновали непроходимые заросли и остановились перевести дух на окраине проплешины, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь. Многие растения в джунглях пахли совсем по-иному, если их тревожили – сминали или обрывали листья.

– Как-то тревожно мне, – сказал Тони и опустился на траву, отбросив ботинком ядовитую жабу-бульдозер.

Джим и сержант Рихман тоже присели. В отличие от нацеленной на штурм пехоты, где разговоры о предчувствиях могли принять за паникерство и трусость, разведчики с большим вниманием относились к предчувствиям, очень часто от этого зависела жизнь всей группы.

Тони внимательно вглядывался в джунгли, стараясь заметить среди растительности какое-нибудь движение, однако ничего не было. Тогда он расфокусировал зрение, как учил его Шульц, и попытался взглянуть на все вокруг разом. При таком методе угловым зрением можно было засечь суету мигрирующих мошек, распрямлявшуюся траву, примятую кем-то секунду назад, или замерших на ветках древесных грызунов, следивших за невидимыми разведчику врагами.

– Чего-то есть… – шепотом произнес Рихман, опередив Тони.

– Будем отходить? – так же тихо спросил Джим, чуть сдвигая разгрузку, чтобы удобнее было снимать гранату.

– Нет, у нас задание – устроить пальбу… Вот и будем его выполнять. Давайте, вы вдвоем – по кустам короткими очередями.

– А вы, сэр?

– А я понаблюдаю.

Джим и Тони подняли автоматы и открыли огонь. Они успели сделать лишь по паре очередей, когда на них обрушился ответный огонь такой силы, что Рихман толкнул обоих и прижал к земле.

Пули вспарывали землю, обрушивали стены лиан. Деревья вздрагивали от тяжелых ударов – кто-то бил по разведчикам из крупнокалиберного пулемета. Свинцовый ураган длился всего несколько секунд, но Джиму показалось – целую вечность.

Разведчиков спас небольшой бугорок, за которым они укрывались, однако огненный шквал его почти срыл.

Едва возникла пауза, сержант выставил автомат и, держа его одной рукой, расстрелял по кустам весь магазин, чем вызвал новую волну ответного огня. Несколько гранат шлепнулись неподалеку во взрыхленную почву, но, взорвавшись, не принесли вреда, только обдали разведчиков сырой грязью.

На звук боя стали подтягиваться Шульц, Верди, Саскел и Госкойн. Ревизора капитан тащил с собой, заставляя его пригибаться к самой земле. Вскоре подмога заняла позиции на флангах и открыла огонь по противнику.

Мятежники снова перешли на ручные гранаты, и разведчики ответили им тем же. Их броски были точнее, и противник стал откатываться в глубь леса.

Лишь после этого наступило затишье, и капитан связался с диспетчером базы.

– Говорит капитан Саскел! Просим огневое прикрытие в квадрат 2-12, отметка приблизительно шестнадцать, но лучше начать с девятнадцати, а то вы и нас накроете.

– Понял вас… – ответил оператор, однако с линии не уходил.

– Это не шутка, мы действительно вляпались! – прокричал капитан, поняв сомнение диспетчера. – Тут не меньше десяти мятежников!..

Потянулись томительные секунды ожидания.

– Сэр… А вы не погорячились с отметкой девятнадцать? – спросил Шульц.

– Может, и погорячился. Сейчас узнаем – пробная серия уже в полете.

Под пробной серией понималась очередь из четырех мин с небольшим зарядом. Если они ложились хорошо и от корректировщиков не поступало возражений, оператор-артиллерист переходил на более мощные заряды.

Однако сейчас почему-то сразу прилетела боевая серия из десяти мин. Они легли на пустошь аккуратной строчкой, всего в тридцати метрах от припавших к земле разведчиков. Темная грязь встала дыбом и, повисев в воздухе, обрушилась на деревья и людей.

– Але, диспетчер! Слышишь меня?! – закричал в рацию капитан, сплевывая грязь.

– Слышу, сэр! Куда добавить – на восемнадцать?

– Я тебе дам на восемнадцать, здесь мы сидим! Давай с двадцатой по двадцать пятую через десяток! Понял?

– Сейчас сделаем! – пообещал диспетчер.

– Сейчас сделают, – передал капитан разведчикам.

Вскоре, одна за другой, с легким шелестом стали подлетать очередные серии. Мины взрыхляли грунт, срубали деревья и обрушивали связки лиан. Шальные осколки осыпали джунгли, врезаясь в деревья и разбрасывая белую щепу.

Наконец канонада стихла. От воронок поднимался пар, а над оголенными стволами, словно бабочки, порхали сорванные взрывами листья.

Одна из присыпанных кочек шевельнулась и из-под разрыхленного грунта появилась голова майора Бражника.

– Ну и что теперь будем делать? – спросил он.

– Не знаю, – покачал головой Саскел и с его кепи посыпалась земля. – Если противник накрыт минами, можно продолжить путь до места аварии…

– А если нет?

– Тогда он даст о себе знать и нам придется отойти. Никто не знает, сколько их тут.

– А не может это быть спектаклем, а? – спросил майор и хитро подмигнул, дескать, вижу все насквозь.

– Теперь уже нет, – честно сказал капитан, однако ревизор не понял подтекста.

– Эта стрельба, якобы по противнику, минометные залпы… – майор усмехнулся. – Я почти поверил в вашу игру.

– Хотите меня проверить? – На лице капитана появилась нехорошая улыбочка. Ему надоел этот придурок. – Валяйте, майор, пройдите по выкошенной площадке. Если не получите в кишки разрывную пулю, значит, все в порядке и все это только спектакль…

Майор задумался, но прийти к какому-либо решению не успел. С правого фланга прилетела пятидесятимиллиметровая граната и, ударившись в крону ближайшего дерева, с треском взорвалась, осыпав разведчиков мелкими осколками.

Сразу появились раненые.

У Шульца пострадала левая рука, Тони получил осколок выше колена, Рихману оцарапало шею, а лежавшему на животе майору Бражнику острый осколок впился в правую ягодицу.

– А-а!.. А-а-а-а! – закричал он. – Я ранен! Вызывайте вертолет!

– Рана пустяковая, сэр! Мы прямо здесь можем сделать вам операцию, вашим же ножом!..

– Нет, я хочу в госпиталь! Я ранен! А-а-а!..

Саскел приказал Рихману снова вызвать огневое прикрытие, а сам взялся обстреливать показавшееся ему подозрительным трухлявое дерево.

– Я истеку кровью! Я ранен! – напомнил майор.

– Минутку, сэр, сейчас все уладится, – пообещал Саскел.

Снова зашелестели мины, и трухлявое дерево разлетелось в пыль.

– Госкойн, Симмонс! Возьмите майора и тащите обратно на тропу!.. Тайлер, сам идти можешь?

– Могу…

– Тогда уходим. Рихман – вызывай вертолет!

Под звуки канонады и треск расщепляемых деревьев группа стала отходить к болотцу. Майора тащили волоком Джим и Госкойн.

– Куда меня ранило, солдат? – едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, спросил ревизор.

– Туда же, – криво усмехнулся Джим. – А говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает…

60

Меняясь через каждые пятьдесят метров, разведчики подхватывали стонущего майора. Мятежники немного отстали, однако у капитана Саскела было такое чувство, что все еще впереди.

– Скорее, братцы! Скорее! – подгонял он солдат, однако они и так старались, Шульц тащил майора здоровой рукой, а раненой держал автомат. Тайлер при случае придерживал ветки или рубил ножом лианы, чтобы его товарищам проще было волочить ревизора.

Джим сменил Шульца, и тот, взглянув на свою рану, ухватился за край показавшегося осколка зубами и выдернул его. Кровь пошла сильнее, но по опыту Шульц знал, что теперь будет легче.

Тони тоже попытался было последовать примеру старшего товарища, но Шульц его остановил:

– Не смей, у тебя же нога!

Послышался шум винтов. Байрон провел машину над самыми макушками деревьев, пытаясь в непроницаемой зелени высмотреть своих товарищей.

– Мы уже близко, триста метров! – сообщил ему по рации Саскел.

– Понял, ребята. Раненые есть?

– Только легкие.

– Я подстраховался и прихватил с собой Дока…

– Молодец, – сказал капитан и, взглянув на Шульца, подумал, что тому не помешала бы немедленная перевязка. Кровь струилась ручейком и капала с локтя, а Шульц, в горячке, не видел.

– Эрнст, жгут! Наложи жгут!.. – крикнул капитан. Затем сорвал с пояса гранату и, размахнувшись, что есть силы бросил назад – туда, где по следу шел враг.

«Бардак. Форменный бардак, нас прижали возле базы!» – удивлялся капитан.

Раздался взрыв – в стороне от места, куда упала граната. Ее попросту отбросили.

Этой был плохой признак. Это был очень плохой признак – сегодняшний противник оказался слишком хорош и не походил по повадкам на мятежников. В подобных ситуациях группы вызывали подмогу – на «отбой», однако капитан полагал, что все еще не так плохо.

– Может, вызовем Краузе и других ребят? – предложил Госкойн, тяжело переводя дух после своей смены волочения ревизора.

По веткам хлестнула брошенная граната. Она взорвалась в воздухе, и майор получил в спину еще один осколок.

Группа залегла. Они не знали, где противник, и это было скверно.

– Так ничего не получится, кэп, – негромко сказал Рихман. – Мы шумим, а они все видят…

– Что предлагаешь?

– Идите, а я прикрою.

– У нас так не принято. Один ты не останешься.

– Пусть мне Джим поможет. Он парень толковый. Давайте, кэп, идите, а то они нас просто загонят.

– Симмонс, слышал?

– Да, сэр. Я остаюсь.

– Не задерживайтесь, – сказал Тони, и его голос дрогнул.

61

После краткой передышки группа с раненым майором двинулась дальше – до болота оставалось каких-то сто пятьдесят метров, и вертолет накручивал круги где-то неподалеку.

Скоро шорох травы и шаги затихли, а им на смену пришли другие звуки – это едва слышное передвижение можно было разве что ощутить.

Рихман молча указал на толстое дерево, потом на себя и на правый фланг. Джим кивнул. Ему предстояло вызвать огонь на себя, чтобы сержант нанес удар с тыла.

Огромный Рихман растворился в зарослях, да так, что не закачалась ни одна ветка. Джим такого еще не умел, однако он уже научился, как выражался Шульц, не отсвечивать. То есть не просто не двигаться, но даже не привлекать внимание, если противник практически смотрит на тебя.

Джим осторожно выглянул из-за дерева и обомлел. Он заметил не менее десятка человек в странной темно-зеленой форме. Они тоже заметили опасность и моментально попрятались. Вот были – и уже нет никого.

Плохо. Джиму следовало шуметь, отвлекать внимание от Рихмана, а получалось, что он не знал, куда стрелять.

Пришлось действовать наобум.

Приметив в двадцати метрах толстое дерево, за которым просто обязан был кто-то прятаться, Джим снял с пояса гранату и, примерившись, аккуратно бросил ее, как учил Шульц – с отскоком. Граната ударилась в другое дерево и отскочила прямо под ноги прятавшегося врага. Времени отпрыгнуть у него уже не было. Грянул взрыв, и тело в зеленой форме словно мешок отлетело на несколько метров и рухнуло в кусты.

Пораженные таким коварством, товарищи убитого стали стремительно наступать, прыгая от дерева к дереву. Джим дал очередь из автомата, понимая, что за всеми не успевает.

Враги открыли ответный огонь.

Первая же пуля сшибла с Джима кепи и контузила разведчика. Из прочерченной на голове бороздки на лицо полилась кровь. Сорвав еще две гранаты, Джим не раздумывая бросил их прямо перед деревом, за которым полыхнула вспышка автоматного выстрела.

Они взорвались дуплетом, и двое нарвавшихся на осколки врагов полетели на землю. Джим слышал их стоны, однако выглянуть не решался, слишком уж хорошо они стреляли.

Затем переложил автомат в левую руку, а в правую взял нож – так надежнее. Он понимал, что стрелять ему уже не дадут. Наверное, следовало вспомнить всю жизнь, раннее детство, школу, мать, но Джим думал лишь о том, достаточно ли он дал времени Рихману.

Послышались быстрые шаги и справа мелькнула тень. Джим замахнулся ножом, но неожиданно услышал голос сержанта:

– Спокойно, парень, это я.

– Сэр?

Рихман опустился на траву рядом.

– А ты небось помирать здесь собрался? – сказал сержант, осторожно дотронувшись до живота. – Ушли они.

– Как ушли? – не поверил Джим.

– Ушли, и все. Как только поняли, что я в тыл зашел. Понятливые гады и расчетливые.

– Среди них были раненые, – вспомнил Джим, выглядывая из-за дерева.

– Они всех утащили – и раненых, и убитых. Всех, кроме одного, – и сержант показал Джиму окровавленный нож. Затем вытер его о траву и придавил ботинком подкравшегося шипохвоста. – Ладно, давай уходить – нужно возвращаться к нашим. – Сержант убрал нож и осторожно поднялся. – Думаю, они еще вернутся. Что с головой – ранен?

– Царапина, – ответил Джим, вытирая с лица кровь. Затем поднял простреленное кепи и водрузил на место. – Я готов.

– Ну идем.

62

Джим подхватил автомат и поспешил за Рихманом. Поминутно оглядываясь, они шли быстро, как только могли.

Чтобы не получить пулю, сержант по рации предупредил разведчиков о своем подходе.

Основная группа дожидалась их в полусотне метров от болотца, за сплетенной из лиан стеной. Почуяв чужаков, болотные змеи ползли к ним со всех сторон, и разведчикам приходилось отвлекаться, чтобы расшвыривать шипящих и плюющихся ядом гадов.

Тони, увидев друга живым, обрадовался, а капитан тихо спросил:

– Где они?

– Убрались, как только поняли, что я зашел с тыла, – пояснил Рихман.

– У них есть потери?

– Я достал одного ножом, Джим обошелся гранатами – одного наповал, еще двоих крепко поранило.

– Молодец, Джим, – сказал Саскел, и эти слова в непростой обстановке значили больше, чем медаль.

Капитан связался с вертолетчиком:

– Байрон, ты как?

– Нормально. Полбака горючего еще есть.

– Попытайся нас вытащить отсюда.

– Хорошо, я уже иду.

Стрекотавший в отдалении вертолет двинулся к болоту. Это стало понятно по усиливающемуся шуму турбин. Вынырнув из-за макушек деревьев, машина начала снижаться, и в этот момент неподалеку заработал пулемет.

Это было крупнокалиберное оружие, возможно, на специальном зенитном станке. Джим видел, как от вертолета полетели куски обшивки и Байрон положил машину практически на бок. В таком положении он выскочил из зоны обстрела, и вертолет снова скрылся за деревьями.

Через секунду в место предполагаемой огневой точки полетели три гранаты. Они взорвались с небольшим интервалом, и все стихло.

– Уходим к базе! – распорядился Саскел.

– Они знают, что нам нужно к базе, – заметил Шульц.

– Конечно, знают, только двигаться в сторону от базы с раненым на руках смерти подобно… Посмотрите, наш майор еще жив?

– Жив, – уверенно заявил Тони. – Рана на спине неглубокая, иначе бы он уже кровью харкал.

Джим заметил, что Шульц придерживает перетянутую жгутом руку, а Тони старается не наступать на раненую ногу. Ситуация складывалась не в пользу разведчиков.

– Сэр… – прохрипела рация.

– Слушаю, – отозвался капитан.

– Это Твидл, сэр, полковник приказал мне поднять «новичка», и теперь я иду к вам.

– Хорошо. Что с Байроном?

– Уже на площадке. У машины дым из брюха – затянуло весь парк.

– Понятно, значит, жить будет.

Капитан выключил рацию, и группа продолжила движение, превозмогая боль от ранений и отбиваясь от наседавших болотных змей.

63

Теперь уже было очевидно, что на случай минометного удара противник умел рассредоточиваться по большой территории, иначе вражеское подразделение было бы уничтожено первой же серией мин. В случае необходимости противники также быстро собирались вместе, Джим видел это собственными глазами – десяток, если не больше, силуэтов в темных маскхалатах.

Теперь этот хорошо обученный враг преследовал группу и шел практически по пятам.

Послышался знакомый гул турбин «Си-12К». Вертолет прошел над группой и, неспешно развернувшись где-то над болотцем, стал возвращаться.

Послышались выстрелы. Густые кроны высоких деревьев закрывали небо, и Джим не видел, как держит удар новая машина. Огонь велся из уже знакомого по звуку пулемета и нескольких автоматных стволов. Однако толстая шкура «новичка» делала его неуязвимым, и, совершив новый разворот, он стал заходить на цель.

С тонким пронзительным свистом заработали роторные пушки. Скорострельность была такой, что трудно было отделить один выстрел от другого. По звуку это больше напоминало вгрызавшуюся в дерево бензопилу.

– Четыре пушки… – пояснил Сайскел. – Они сняли ракеты и подвесили дополнительные пушки – правильно сделали, ракетами здесь не поможешь.

Пушечным огнем вертолет взрыхлил и выровнял участок возле болотца, откуда велся огонь, затем сделал круг и прошелся еще раз.

Джим невольно представил, что оставалось после такой работы. Минометный обстрел, по сравнению с такой вспашкой, был не опаснее икоты.

Часто сменяясь, разведчики протащили майора еще метров сто и остановились. Вертолет перестал стрелять и просто накручивал круги, провоцируя мятежников, но те смекнули, что судно защищено броней, и предпочитали больше не высовываться. Можно было не сомневаться, что они попытаются напасть на группу еще раз, однако тут появился свет в конце туннеля – полковник Соккер лично связался с Саскелом и сообщил ему, что взвод лейтенанта Реддикера уже спешит им на помощь.

Узнав об этом, Джим почувствовал облегчение. О лейтенанте он знал со слов Тони, который самую первую вылазку в лес осуществил под командованием этого человека. Тайлер был убежден, что Реддикер, при его скромном телосложении, был настоящим суперменом, который мог видеть в темноте и предугадывать все действия мятежников на пять шагов перед.

– Перекур, – скомандовал капитан еще через сто метров, поскольку группа уже сильно вымоталась. У Рихмана на животе оказался длинный порез – его оставил тот, с кем сержант потягался на ножах.

У Тони совсем не гнулась нога, а Шульц вынужден был время от времени ослаблять жгут, чтобы рука омывалась свежей кровью. Он был бледен, и на лице ветерана отражались страдания.

Один только Госкойн оставался невредимым, поэтому он как мог подбадривал товарищей и отказывался сменяться, продолжая тащить майора Бражника.

В таком состоянии Джим видел разведчиков впервые. Были опасные ситуации во время недавних рейдов вдоль озера, и еще раньше – во время боя за Четвертый опорный, однако всегда в запасе оставался кто-то из «бизонов» – Шульц, Рихман или пара Ли Чиккер – Краузе. Здесь же вся надежда была на лейтенанта Реддикера и его людей.

Джим понял, что боится, однако этот страх пришел к нему с опозданием. Четверть часа назад он был готов умереть, но помочь Рихману выйти в тыл врагам. Тогда он чувствовал себя каким-то замороженным, а теперь оттаял, и вместе с ним оттаял его страх.

64

Отдыхала группа молча. Никто не говорил ни слова, все угрюмо вглядывались в джунгли. Джим чувствовал, что от этого напряжения у него стали слезиться глаза.

Тони стоял на здоровом колене, а раненую ногу держал выпрямленной. Ему, как и Шульцу, Саскел предлагал скорую перевязку, однако пока все отказывались – перевязка стесняла движения, а в такой ситуации одной сотой секунды могло не хватить для выживания группы.

Недалеко пролетел «Си-12К», однако его как будто не услышали.

Морщась от боли, Тони вдруг застыл с этой гримасой и стал медленно поднимать автомат. Остальные разведчики перестали дышать, боясь спугнуть попавшего на мушку врага. Никто не знал, что увидел Тони, однако спрашивать в такие моменты было не принято.

Хлестнул одиночный выстрел, и все услышали, как, подмяв куст, упало тело.

Тони опустил автомат, и только тогда Саскел негромко спросил:

– Один был?

– Вроде… Здесь узкий туннель в ветках образовался, и я его увидел.

Снова пролетел «новичок». На этот раз он прошел прямо над группой, и Саскел на всякий случай связался с пилотом, чтобы тот не саданул по ним случайно из четырех пушек.

– Все в порядке, сэр! – ответил вертолетчик. – У меня на сканере дежурные сигналы раций – вашей и Рихмана. Так что не задену!

– Ну спасибо тебе.

Пока группа разведчиков не двигалась с места, вертолет продолжал накручивать круги, провоцируя огонь, однако с четырьмя роторными пушками по-прежнему никто не хотел спорить.

Попросив вертолетчика на время убраться, капитан выяснил местонахождение взвода лейтенанта Реддикера. До них было еще далеко.

– Ну что, не будем терять времени даром, – сказал Саскел и начал запрашивать огневую поддержку. Правда, на этот раз он не стал определять координаты на глаз и, сверившись с показаниями навигатора, тщательно рассчитал все цифры.

Когда данные были переданы, с базы ударил миномет.

Самый близкий взрыв прогремел метрах в ста, поэтому разведчикам не грозили даже шальные осколки. Затем мины стали ложиться в шахматном порядке – этот рисунок годился при обработке больших площадей.

Обстрел длился минут пять, и за это время группа совершила очередной переход. Когда взрывы прекратились, капитан снова связался со взводом Реддикера.

– До вас еще с полкилометра, сэр, – сообщил лейтенант. – Идем быстро насколько возможно. Вынули три мины «глостер» – свеженькие.

– Не торопитесь, лейтенант, чтобы не губить солдат. Мы здесь неплохо устроились… – заверил Саскел, поглядывая на бесчувственного майора Бражника. Тот лежал на животе, и его задница кровоточила. Из раны на спине крови вытекало куда меньше.

Пока разведчики напряженно вглядывались в лесную чащу, солдаты Реддикера двигались по лесу, растянувшись в цепь. Их было более тридцати.

Вскоре правый фланг цепи напоролся на засаду. Завязалась перестрелка, и вышколенные солдаты Реддикера начали охватывать противника с обеих сторон, вынуждая его отойти. В отступавших полетели гранаты, джунгли наполнились канонадой, и с верхних ярусов стали рушиться водопады скопившейся влаги.

Перестрелка прекратилась так же внезапно, как и началась. Лейтенант связался с Саскелом и сообщил, что у него трое раненых.

– И что странно, сэр, они уносят убитых с собой. Я видел, как они подхватили одного из своих.

– Это так, лейтенант. Мы тоже наблюдали нечто подобное.

– Но это не обычные нам мятежники. Они другие – и по повадкам, и по методам…

65

Вскоре Реддикер со взводом вышел к разведчикам. С ним был фельдшер с целой сумкой перевязочного материала. Осмотрев раненых, он покачал головой и прямо на месте начал предварительно обрабатывать раны.

Тони глядел вверх и скрипел зубами. Несмотря на местную анестезию, он почти все чувствовал, а фельдшер настойчиво тянул щипцами зазубренный осколок. Когда все закончилось и на ногу наложили тугую повязку, Тони, держась за Джима, ненадолго потерял сознание.

Длинный порез Рихмана фельдшер ловко стянул специальным пластырем, а Шульца даже немного подштопал.

Самым последним в очереди был майор. Из него извлекли два осколка и заклеили раны. Затем сделали пару уколов, и он даже открыл глаза. Впрочем, ненадолго. Пробормотав что-то нечленораздельное, ревизор снова погрузился в беспамятство.

– С ним все в порядке, – пояснил Саскел. – Просто, как человек штабной, он находится в шоке.

Больше разведчикам тащить Бражника не пришлось. Солдаты лейтенанта Реддикера соорудили для него волокуши и, погрузив майора, потащили его, как на санках.

Через час безостановочного марша со всеми предосторожностями – с выдвижением авангарда и подтягиванием прикрывающих групп, бойцы возвратились на базу.

Лишь после этого на площадку вернулся «Си-12К» и опустился возле покалеченного ветерана.

У ворот всех раненых осмотрел Док. Двух державшихся на ногах из взвода Реддикера он завернул в санчасть. Туда же направил Шульца, Тони и многострадального майора Бражника, а порез на животе у Рихмана Док посчитал неопасным.

Джим успел сходить в душевую к Никсу и переодеться во все чистое, когда Тони появился в жилом помещении.

– Ну и чего ты? – спросил его Ли Чиккер.

– Ничего. Все нормально. Повязку сделали поменьше, пару уколов воткнули… – Тони покачал головой. – В задницу колоть больнее, чем сыворотку в ногу. Док сказал, что три дня будет болеть, а потом полегчает и уже через две недели можно идти в ближний патруль.

Еще через час пришел Шульц. Он выглядел подавленным.

– Ты чего такой кислый? – спросил Госкойн.

– Три недели не буду ходить на задания. Док делал бандаж на вену.

– Ну и чем ты недоволен? – удивился Рихман. – Если бы осколок попал в башку, задания бы вовсе закончились.

– Это, конечно, так… – вынужденно согласился Шульц и тяжело опустился на свою кровать. – Но долго очень ждать.

– Ничего себе! – подпрыгнул на койке Госкойн. – Я почти полгода отлеживался, а когда в санчасти был, так думал вообще не выползу. А вот поди ж ты, пришел сегодня без единой царапины.

– Не беспокойся, Эрнст, тебя пока заменит Ли Чиккер, – сказал сержант.

– Правильно! – подхватил Ли. – И на временной основе все должны называть меня Шульцем! Папа Шульц – и точка!

Шульц схватил здоровой рукой подушку и метнул в Ли Чиккера. Тот поймал ее и счастливо заржал.

– А как же наш дорогой майор? Что с ревизором? – спросил Рихман.

– Док его заштопал и всего замотал бинтами, так что ему даже ходить трудно, однако парень не сдается. Говорит – завтра улечу.

– А чего ему не лететь, он здесь уже все повидал. Как говорится, на собственной заднице испытал, – заметил Тони, и все засмеялись. Даже Шульц, осторожно поддерживая забинтованную руку.

– А чего вы хохочете? Он, возможно, всех нас спас, – заметил Госкойн. – Если бы мы не сунулись в джунгли, эти новые гости могли устроить нам ловушку. И тогда были бы потери.

– Они и сегодня могли быть, – со вздохом произнес сержант и покосился на Джима, вспоминая, как лихо тот выбросил перед деревом две гранаты. Если бы он этого не сделал, его бы застрелили в упор.

66

Под вечер к разведчикам на огонек заглянул Байрон. Весь его комбинезон был залит маслом, лицо перепачкано копотью.

– Ну как там твоя птичка? – спросил Шульц. После ужина он чувствовал себя значительно лучше.

– Хреново, – со вздохом ответил Байрон. – Нарушена жесткость конструкции корпуса. И правая турбина пробита вот такими двенадцатимиллиметровыми монокристаллическими болванками. – Байрон на пальцах показал, насколько большими были эти пули.

– Я видел, как от твоего вертолета отлетали куски, – вспомнил Джим.

– Да это пустяк – подвеску сорвало, и все. Мы уже новую приделали. Турбину тоже восстановили – детали у нас есть, а вот с корпусом придется деньков пять повозиться.

Ночь прошла благополучно, и утром на место вчерашних событий снова наведался взвод Реддикера. Однако никаких тел они так и не обнаружили.

В обед лейтенант пришел к разведчикам, чтобы обсудить результаты поиска.

– Это не мятежники. Те если и убирают трупы, то хоронят их неподалеку, однако во время боя никто покойников не выносит, – напомнил Реддикер.

– Понятно, что не мятежники, – согласился сержант Рихман. – Я это еще вчера понял – уж больно они какие-то нелогичные. Из-под обстрела ускользают, в лоб не атакуют. Мятежникам только покажи, где солдаты, и они сейчас же глотки дерут – на психику давят. А эти нет. И атаковали только из выгодных позиций. Полагаю, это наемный отряд.

– Скорее всего, так и есть.

– Вчера нам удалось их переиграть, но это потому, что они в этих местах новички. А вот что будет, когда они освоятся?

– Но мы тоже не будем сидеть на месте. И нам про них теперь тоже многое известно, – заметил лейтенант.

– Да, сэр, – согласился Джим. – Мы уже знаем, что они отлично стреляют – во!

И он продемонстрировал длинную царапину на голове, а потом простреленное кепи.

Несмотря на уговоры Дока, который настаивал, чтобы майор Бражник задержался в санчасти хотя бы на неделю, ревизор решительно отказался от такой перспективы и попросил вызвать ему с базы «Мальбрук» вертолет.

С трудом одевшись в парадное обмундирование, он прихватил свой портфель и, отказавшись от завтрака, заковылял на вертолетную площадку.

Едва прибыл заказанный борт, майор улетел, ни с кем не попрощавшись.

Получасовой перелет до авиабазы он перенес довольно легко – лежа на скамье основной раной кверху, а вот последовавший за этим четырехчасовой перелет на другой материк, да еще в кресле штурмана, стал для Бражника настоящим мучением.

В полете рана на ягодице открылась, и в расположение штаба округа ревизор-учетчик прибыл в окровавленных брюках.

– Вы ужасно выглядите, Бражник, – сказал ему генерал Йодль, начальник отдела финансовой дисциплины. И он был прав – засаленные волосы, трехдневная щетина, мятый мундир и кровь на брюках. Непонятно, о чем думал этот майор, входя в кабинет своего начальника. – К тому же вы не выглядите победителем. Все провалилось? Вы не выполнили задания?

– Я проводил проверку, сэр…

– Но прижать их не сумели. Почему?

– Не было факта нарушения, сэр. Не было никакого основания… Вот мой отчет.

Сильно хромая, майор подошел к столу и подал документ. Генерал взял отчет и, даже не заглянув в него, положил в ящик стола.

– Ну а теперь в двух словах расскажите, что там с вами произошло.

– Мы попали в засаду, сэр. Был настоящий бой в джунглях, среди змей и ядовитых насекомых. Было сыро, душно и… Одним словом, я был ранен и испытал все ужасы войны.

– Ну так уж и все, – криво усмехнулся генерал. – Ну а что же с вертолетами, которые эксплуатируются сверх нормативного ресурса?

– Вертолеты оказались разбиты.

– Что – все?

– Нет, сэр, только два из них.

– И, конечно, именно те, которые следовало разрезать?

– Да, сэр, но это могло быть случайностью. Когда я улетал, в вертолетном парке чинили еще одну подбитую машину.

– Вы хотя бы попытались сверить номера на корпусах и на двигателях? Должно же там было что-то остаться.

– Я не успел, сэр, – развел руками майор. – До первой из подбитых машин оставалось совсем немного, когда нас атаковали. Первый же осколок вывел меня из строя, попав… Одним словом, я был ранен, а затем новый взрыв и еще один осколок в спину. Я страдал, сэр, но исполнял свой долг.

– Вам нужно было не долг исполнять, а задание, майор, – процедил генерал и, выйдя из-за стола, прошелся по кабинету. В пригороде он строил себе домик. С крытым бассейном, террасой, двумя гаражами, зимним садом и кинозалом на третьем этаже. Ничего особенного, но Йодлю хотелось выглядеть не хуже других штабников, допущенных до «левого бизнеса».

Если коллега Гольфинг не будет подбрасывать заказы вроде этого, который не сумел выполнить майор Бражник, стройка может застопориться. А это было бы неприятно.

– Вы видели, с кем велся бой?

– Нет, сэр. В джунглях плохая видимость. Два шага, и все.

– Что вы запомнили после момента вашего ранения?

– Практически ничего, сэр. Я потерял сознание, и я… страдал.

– Про ваши страдания я уже слышал.

Генерал подошел к окну. Шофер бригадного генерала Гольфинга натирал шампунем личный автомобиль своего шефа – серебристый «верховина-битурбо». Пока о таких доходах генерал Йодль и не мечтал, однако ведь и генералом он был не всегда и когда-то довольствовался чином лейтенанта.

– Вы, конечно, герой, майор Бражник, но, судя по всему, вас просто надули. Устроили шоу со стрельбой и не допустили к месту аварии.

– Но я не вижу причин не верить им, сэр. Ведь даже начальник базы в чине полковника подтвердил мне…

– Они там все в одной шайке, майор, – оборвал его Йодль и, отойдя от окна, уставился на Бражника. – Бесчестные люди, порочащие честь офицерского мундира. Лесные жулики, ведь в отдаленные гарнизоны ссылают только проштрафившихся субчиков, а порой и просто воров. Мы же опираемся на закон… – неожиданно в горле у генерала запершило, и он кашлянул. – Так вот, мы опираемся на зак…

И снова приступ кашля не дал Йодлю закончить мысль.

Откашлявшись, он для страховки, попил воды, однако едва попытался произнести слово «закон», у него снова начинался приступ кашля.

Йодль попробовал обойти это слово, и кашель его не потревожил.

– Ага, – понял он. – Так что вас обвели вокруг пальца, Бражник.

– Зачем им меня обманывать, сэр, ведь мы делаем общее дело.

– Дело у нас общее, но вот задачи – разные. Ну что же, майор, ничего с вами не поделаешь. Идите лечитесь. Вы еще пригодитесь нам для других дел.

Когда Бражник, тяжело переваливаясь, скрылся за дверью, генерал вернулся за стол и, достав отчет майора, внимательно перечитал его два раза. Затем положил в отдельную папку и отправился к бригадному генералу Гольфингу.

67

В приемной Гольфинга его встретил лейтенант-секретарь. Йодль вопросительно поднял одну бровь, и лейтенант кивнул:

– Сейчас доложу, сэр.

Пока он вел переговоры по селектору, Йодль рассматривал свои ботинки.

– Бригадный генерал примет вас, сэр.

Посетитель кивнул и толкнул тяжелую дверь.

Гольдфинг сидел за небольшим журнальным столиком и пил кофе, закусывая его рогаликом. Колени бригадного генерала прикрывала салфетка, чтобы на брюки не попали жирные крошки.

– Садись.

Йодль сел напротив.

– Как у нас на фронтах финансовой дисциплины?

– Успехи переменные.

– Значит – обгадились?

Бригадный генерал отставил кофе и, бросив на стол салфетку, поднялся. Поднялся и Йодль.

– Что удалось сделать твоему майору?

– Получить два осколка – один в спину, другой в задницу.

– Они что, устроили на него покушение?

– Непонятно. По его словам и согласно отчету, который я принес, его вывезли в лес, якобы для сличения номеров упавшего там вертолета. А в лесу на группу разведчиков, которые прикрывали ревизора, совершили нападение мятежники.

– Это бардак какой-то. Одной рукой делают заказ, а другой сами же мешают!..

– Думаю, майора просто обманули. Ему сказали, что оба старых вертолета упали в джунгли. А два других, те, у которых не выработан ресурс, разумеется, уцелели.

– Понятно. Ну что же, заказ все равно никто не отменял. Мы работаем с серьезными людьми и просто так давать деньги они не будут. Кажется, я знаю, как нам вывести лесных солдатиков на чистую воду. Мы выждем несколько дней, и если у Двадцать Шестой базы…

– Двадцать Четвертой, – подсказал Йодль.

– Да, именно так. Одним словом, если у них снова появятся лишние боевые машины, мы пошлем туда одного из наших лучших мерзавцев, например…

– Майора Дройца из оперативного отдела. Этот состряпает любое дельце и соберет самые подлинные фальшивые улики.

– Да, этот подойдет, – согласился Гольфинг. – Пару раз он организовал нам подложные судебные разбирательства. Все прошло на самом высоком уровне. Вот только тему, по которой он будет работать, нужно выбрать сразу.

– Разрешите я предложу?

– Валяй.

– Нанесение бомбовых ударов по территории национального самоопределения. Насколько я помню, это тянет на восьмилетний тюремный срок. Посадим начальника базы, заменим его на спокойного и управляемого человека. Разумеется, за дополнительную плату.

– Насчет своего человека – это ты здорово придумал, Вилли. Это ты очень здорово скумекал, господин генерал.

Гольфинг хлопнул посетителя по плечу и, пройдя к сейфу, отпер дверцу длинным ключом. Затем достал несколько пачек с наличными – всего пять тысяч. Подумав, добавил еще пять и передал деньги Йодлю.

– Это тебе аванс, Вилли, и одновременно плата за идею. Идея действительно хороша и стоит немало. Однако со своим майором ты обгадился, так что засучи рукава и сам лично нырни во все это дерьмо.

– Да, сэр. Я разберусь, – пообещал Йодль, торопливо рассовывая деньги по карманам. – Я обязательно разберусь.

– Ну и славно. Поговори сегодня с Дройцем. Пощупай его.

– А чего его щупать? Он уже бывалая шлюха.

– Ну тогда просто обговори предварительные условия.

– А какие у нас условия?

– Три тысячи премиальных и…

– …и наша безграничная благодарность.

– Тут ты прав.

68

Команданте Ферро не спалось. По его мнению, с ним перестали считаться, а это был плохой признак.

Нет, для бойцов своего отряда он по-прежнему оставался непререкаемым авторитетом, уважали его и соседи – команданте Абрахамс и Лаэрт, а вот со стороны старших камрадов наметилось какое-то недопонимание.

Возможно, зря он жаловался на чинимый федералами беспредел. Но по-другому это и назвать нельзя было: что ни день – бомбежки, подрывы боеприпасов, пожары на вещевых складах. Беспредел, он и есть беспредел.

Поначалу районный камрад Грин как будто чего-то не понимал, но затем разобрался в сути проблемы и пообещал помочь.

Уже через пару дней на перевалочную базу, ту, что в пяти километрах от лагеря Ферро, стали садиться вертолеты-тяжеловозы. В кромешной темноте с них выгружали десятки тонн имущества и боеприпасов. За несколько дней весь ущерб от бомбардировок был восполнен и перевосполнен.

Оказалось, что возможности армии генерала Тильзера значительно расширились. Ферро связывал это с удачно проведенной операцией по уничтожению Четвертого опорного и добычей огромного количеств алмазов.

Команданте своими глазами видел длинный штабель из капроновых мешков с необработанными алмазами. Тяжелым «Си-309» пришлось делать три рейса, чтобы вывезти это богатство подальше от Двадцать Четвертой базы.

Вместе с радостью, которая была связана с более чем щедрым возмещением ущерба, появились и новые проблемы, ведь всю эту кучу обмундирования, оружия и продуктов следовало перетащить в лагерь, а еще большее количество снова укрыть в тайниках, расположенных близко к местам будущих сражений. Ведь глупо было бы бегать за патронами и тушенкой через границу территории самоопределения, когда бои будут вестись на подступах к Двадцать Четвертой базе.

Вертолеты с федеральной базы перестали донимать камрадов. Должно быть, израсходовали все бомбы или утратили к этому делу интерес. Будучи сам человеком увлекающимся, Ферро полагал, что второе вернее. Пользуясь этой передышкой, он бросил на перевозку имущества и вооружений все силы. Сто пятьдесят камрадов трудились на перевалочной базе, загружая скутеры военным имуществом. Эти мелкие суденышки сновали словно челноки, и в результате по закону муравейника перемещали огромное количество грузов.

Поначалу команданте хотел привлечь тяжелые вертолеты, однако первый же опыт по сброске в озеро грузов оказался неудачным. От удара об воду лопнули тюки, и полторы сотни ящиков с патронами ушли на дно, а сотня маскхалатов была унесена течением.

«Лучше медленно, но верно», – решил Ферро, и доставка снова легла на хрупкие плечики слабосильных скутеров.

69

Утром одного из спокойных дней, таких приятных после кошмарной недели пожаров и бомбардировок, прибыли эти самые парни, о которых радировали за полчаса до их появления.

Какое пренебрежение командиром отряда!

Текст радиограммы был путаный, рассчитанный на то, что не шибко грамотный Ферро ничего не поймет: посылаем вам группу для усиления, сбора информации и анализа.

«Кого они хотят обмануть? Команданте Ферро?» – такое отношение ранило старого партизана в самое сердце.

«Ну ладно, – думал он. – Встретим, обогреем. Может, они приличные камрады. Может, они такие же, как мы».

Однако все оказалось не так. Группа из двадцати трех человек незаметно миновала посты вокруг лагеря и совершенно неожиданно вышла к палатке команданте. То, что они продемонстрировали свое мастерство именно таким образом, унизило Ферро еще сильнее. Твои часовые – дерьмо, как будто говорили они своим поступком.

К команданте зашел их командир, здоровый белокурый парень. Он был похож на тех двоих, которых нанимали для помощи в штурме Четвертого опорного. Те ребята тоже оказались не слишком приветливы, однако с ними можно было разговаривать. К тому же они отлично выполнили свою работу: точный выстрел – и радиожучок в затылке федерального солдата. То был отличный выстрел, и он положил начало большой победе – под воздействием радиожучка солдат отключил минные заграждения.

Замечательная работа. Ферро и сейчас с удовольствием пожал бы этим наемникам руки, хотя и догадывался, что их денежного вознаграждения хватило бы для месячной выплаты всему его отряду.

– Команданте Ферро? – спросил белокурый, одетый в невиданную в этих местах сетчатую темно-зеленую форму.

– А ты кто такой?

– Вас должны были известить радиограммой.

– Меня известили радиограммой, – сказал Ферро и хлопнул по лежавшему на столе листку. – А ты-то кто будешь? Почему появляешься в моей палатке неожиданно, как лесной призрак?

– Наверное, потому, что ваши часовые видят сладкие сны.

Ферро смерил незнакомца взглядом и сказал:

– Ну ладно, садись.

Широкоплечий надменный незнакомец опустился на раскладной стул. По сравнению с заросшим, со спутанной бородой команданте он выглядел просто щеголем с центральной улицы. – Как тебя зовут?

– Хэкман, сэр.

– У нас не говорят «сэр». У нас говорят – «команданте».

– Я знаю, просто вырвалось.

– Кого ты привез с собой, Хэкман? Команду циркачей или танцоров-педиков? В радиограмме об этом ничего не сказано.

На педиков Хэкман не обиделся.

– Со мной мои солдаты. Только и всего. Нас двадцать три человека, и мы вам не помешаем – у нас все свое. Палатки, еда, оружие. Позже на ваш водный аэродром подбросят для нас горючего и боеприпасов.

– А чем вы собирайтесь заниматься, если это, конечно, не секрет?

– Для вас, команданте, не секрет. Мы немного поможем вам. Разведаем подходы к базе, чтобы вашим мятежникам… прошу прощения, бойцам, было легче наступать.

– А что означает эта оговорка, камрад Хэкман?

– Какая оговорка?

– Вы сказали «мятежники». Так нас называют только федералы.

– Хотите знать о нас все? – усмехнулся Хэкман.

– А почему бы и нет? Ведь вы собираетесь жить неподалеку – я должен думать о безопасности своих людей.

Хэкман улыбнулся. Ферро готов был поспорить, что этот красавчик вспомнил, как обошел сонных часовых.

– Скажем так, я воевал на стороне федералов.

– Только вы?

– И мои люди тоже.

– Одну присягу нарушили, теперь нарушите вторую?

– Мистер Ферро, – Хэкман перестал улыбаться, и в его голосе зазвучал металл. – Я ушел из армии после того, как закончился мой контракт, и, уж поверьте, во время действия контракта я валил ваших партизан по десятку за день. Теперь я не связан с армией и могу принимать какие угодно решения. Я не нарушал присягу раньше, не нарушу ее и теперь, поскольку никому ее не давал. Меня наняли за деньги сделать определенную работу.

– Мы бы ее сделали и без вас.

– Возможно, но с нами сделать ее будет проще.

Они помолчали, исходя неприязнью друг к другу, затем Ферро сказал:

– Учтите, лишнего транспорта у меня нет. Я сейчас перебрасываю грузы – готовлюсь к наступлению.

– Нам ничего не нужно. Может быть, только немного топлива на первое время. А скутер у нас свой.

– Скутер? Один скутер на двадцать три человека?

– У нас есть приспособление, которое помогает всем передвигаться на одном буксире. Я вам его покажу. И еще хотелось бы получить ваше разрешение на организацию стоянки – рядом с лагерем.

– Ставьте палатки, мне не жалко. Часовые даже могут присматривать за вашим имуществом.

– Присматривать? А у вас что – воруют?

– У нас? Нет, у нас не воруют. У нас с этим строго, чуть что и сразу – пулю.

Между тем своим вопросом Хэкман попал в больное место Ферро. В лагере воровали. В лагере очень воровали. Камрадов, мечтавших о свободе для всех и каждого, не могли остановить презренные условности, вроде собственности на ботинки, сигареты или колоду карт с голыми девками.

Однако за воровство карали. Если кого брали с поличным, Ферро лично зачитывал приговор. За прошлый год озерным зурабам скормили восемь трупов и еще стольких же камрады придушили сами, по закону самосуда. Впрочем, всего этого Хэкману знать не следовало. Ему и так хватало его надменности.

70

Несмотря на поведение Хэкмана, Ферро все же решил проявить к нему уважение и лично показал место, где можно было установить две палатки, что привезли с собой наемники.

После их установки уже Хэкман повел Ферро на берег, и там команданте увидел то самое устройство, на котором и добирались наемники. В первую очередь это был скутер, однако вместо воздушных винтов он полагался на водометы. Такая машина была не столь универсальна и не могла проскочить по заиленному участку, зато на воде, без сомнения, чувствовала себя куда увереннее.

Основной функцией скутера являлась буксировка «колбасы», однако не такой, какие привыкли видеть партизаны. Эта «колбаса» была накачана воздухом и на ней, для удобного расположения верхом, были предусмотрены специальные валики, которые одновременно являлись и стабилизаторами, не позволявшими оболочке перевернуться.

– И что, вся команда прикатила на этой штуковине? – не поверил Ферро.

– Да, от острова Желтый.

– А почему вас не высадили на перевалочной базе? Это же ближе.

– Секретность, команданте. Прежде всего – секретность. – На лице Хэкмана впервые отразились эмоции. Он улыбнулся и добавил: – Но это была не моя идея.

– И насколько быстро едет эта хреновина?

– На чистой воде – тридцать километров в час с двадцатью пятью пассажирами на колбасе.

– Небось скутер жрет горючку-то? Вон какие движки.

– Не без этого. Поэтому в самом последнем отсеке «колбасы» предусмотрен запас топлива.

– Хорошо придумано. А мы, по старинке, на палубах катаемся. Надо поднять вопрос о таких штуках – пусть пришлют.

– Да, вам бы пригодилось, – согласился Хэкман.

Ферро посмотрел на него искоса. Не так уж он был молод, как показался вначале. При дневном свете возраст Хэкмана команданте определил точнее – не тридцать, а все сорок.

– Какие еще плюсы у такого скутера? – спросил Ферро, уже решив, что попросит такой же.

– Он работает значительно тише, чем с воздушным винтом. В противном случае нас бы услышали ваши часовые.

Ферро насупился. Хэкман снова помянул часовых.

Вечером в лагере наемников было тихо, хотя Ферро ожидал небольшой пьянки – а почему бы и нет, ведь новоселье у людей. По крайней мере своих бойцов он бы в такой ситуации понял.

Команданте рассчитывал, что его позовут к костру, поговорят по-хорошему, чтобы найти общий язык. Он вовсе не хотел иметь под боком каких-то насупленных зануд. Плевать, что они бывшие федералы. Таких в армии генерала Тильзера были десятки тысяч. Чего бы стоили шахтеры с Нуйена или харкавшие кровью рабочие с ГМ-плантаций, не будь у них блестящих штабистов, опытных инструкторов и хороших разведчиков.

Однако в лагере у новичков было тихо. Ни огонька, ни голоса, ни лязга оружия. Ферро намеренно прогулялся рядом, однако ничего не услышал.

71

Любопытство не оставляло Ферро, и рано утром он пошел на стоянку наемников. Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что там никого нет.

Не удержавшись, Ферро забрался в одну из палаток, но она оказалась абсолютно пуста. Ни рюкзака, ни оброненного патрона или смятой пачки сигарет.

Команданте понял, что ему и его людям не доверяют. Наверняка наемники не потащили свои запасы далеко, а просто прикопали их в джунглях.

«Не доверяют», – сказал себе Ферро и пошел искать часового, который держал свой пост неподалеку.

– Ты видел, когда они ушли? – спросил он.

– Нет, команданте, не видел. Я сменил своего камрада только час назад.

– А он тебе ничего не говорил?

– Ничего, команданте. Ни полслова.

Ферро не поленился сходить к речному рукаву и не обнаружил там скутера с водометами.

«Значит, по воде ушли», – решил он, а затем послал бойца встать в километре восточнее лагеря, наказав сообщить по рации о появлении наемников.

Вечером, едва стало смеркаться, измучавшийся соглядатай сообщил об их подходе, и Ферро отправился на берег.

Едва показался скутер и прицепленная к нему «колбаса», стало ясно, что у Хэкмана проблемы. Несколько человек лежали «поперек седла». Трое из них оказались мертвы – причем один даже обезглавлен, еще двоих с ранениями средней тяжести сняли и перенесли на берег их товарищи. Пятеро оказались легко ранены и сами сошли на берег.

– Ну и как? – спросил Ферро у Хэкмана, внутренне радуясь его неудаче. Значит, он такой же, как все, и никакой не супермен. – Вижу, прием вам оказали самый лучший…

– Мы напоролись на патруль разведчиков, – признался Хэкман. – До сих пор не пойму, как они нас заметили. Может, у них специальная аппаратура? Бить стали прямо по кустам, где мы сидели. Сразу двое раненых. Пришлось с ними сцепиться.

– С разведчиками осторожнее нужно, – наставительным тоном произнес Ферро. – Спросили бы у меня, я бы вам рассказал. Мы с ними в лоб сталкиваться не пытаемся. Это как волка в угол загнать – обязательно кого-нибудь поранит.

– И что же вы – все время их обходите?

– Да нет, почему же? Мы их атакуем при всяком удобном случае, однако даем им окошко, чтобы было куда отступать. Если в перестрелке кого-нибудь подстрелим – значит, удача.

– А если они окружены?

– Если окружены, вызывают вертолет с подмогой.

– Ну тогда сбивать нужно этот вертолет! – сказал Хэкман, вспоминая, как стрелял из пулемета в брюхо боевой машине, однако безрезультатно, это была какая-то новая модификация и двенадцатимиллиметровые монокристаллические болванки отскакивали от брони, словно пластмассовые шарики.

– Мы пытаемся и, случается, сбиваем, однако вертолетчик тоже не дурак. У него роторная пушка, у него бомбы, кассеты с ракетами, и, прежде чем рискнуть, он утюжит все опасные места, а разведчики с земли его наводят. Такие вот дела. Поэтому стрелять в разведчиков лучше при удобном случае, тогда сам целее будешь. Мы им обычно проход к болотам оставляем, там змеи, там зурабы попадаются, правда, пока ни одного таким образом не уморили. Эти ребята любят болота больше, чем сами змеи.

– Ну и зря, я вот сегодня преследовал их группу.

– Мы тоже раз преследовали, только не я, а ребята другого команданте. В тот день мы захватили Четвертый опорный, и, на радостях, камрад Абрахамс послал группу преследования – разведчики были с двумя ранеными, быстро идти не могли.

– И что?

– И – все. Потом пошли, собрали трупы камрадов и закопали. Вот и все почести.

– И все же я преследовал их и нескольких ранил.

– Ну и что? Сами-то вон как пострадали.

– Это потому, что у них минометы и вертолеты. А еще они вызвали пехотинцев, так что нам пришлось побегать…

Ферро и Хэкман замолчали.

– Они показали, как умеют метать гранаты? – поинтересовался Ферро с ухмылкой превосходства на лице.

– Вы имеете в виду…

– Да, с отскоком. Сидишь себе в ямке за деревом и вдруг – раз, подарочек. Мы одно время хотели своих бойцов научить таким же фокусам, только не получилось. Было несколько самоподрывов, и мы решили не губить людей. Бойцы у нас идейные, однако вместо дисциплины у них свобода. А вместо мозгов – суп с куриными потрохами.

Оставив мертвых на берегу, солдаты Хэкмана стали переносить в лагерь раненых.

– Ну ладно, это все лирика, – со вздохом произнес Ферро. – У вас есть перевязочный материал, лекарства, фельдшер?

– Благодарю вас, команданте. Пока всего хватает, если возникнет дефицит, я к вам обязательно обращусь…

Они снова замолчали, глядя на убитых. Потом Хэкман заговорил:

– Это я виноват. Я надеялся, что у нас еще будет пара дней для привыкания, оказалось, что – нет.

– Где прежде служили, если не секрет?

– На базе «Джульет». Это в пяти тысячах километров.

– В Родезии, я знаю.

Вспоминая все эти события, Ферро ворочался на кровати, прислушиваясь к завыванию вышедшего на ночную охоту гнуса. Кровожадные мошки в истерике бились о сетку и, обессилев, падали на траву.

Вскоре Ферро заснул, а утро принесло хорошие известия. Команданте Абрахамс вышел на связь и сообщил, что ночью на перевалочную базу – ту, что на острове, были доставлены модульные контейнеры.

Ферро уже знал, что так называлась тара, в которой в разобранном виде доставлялись детали партизанского штурмовика «альбатрос».

Часть этих ящиков уже находилась на территории лагеря, однако хранившиеся в них детали мало напоминали самолет. Ферро вскрывал один – ничего похожего. Он, конечно, понимал, что это лишь детали, однако хотелось бы увидеть что-то конкретное.

Пару ящиков унесло большой водой, вернуть удалось только один. Ферро тогда с опаской сообщил в Свазиленд о пропаже, но там это никого не огорчило. Пропал ящик? Не беда, пришлем еще десяток. Богатство развращало камрадов, Ферро был в этом уверен.

– А еще на этой неделе доставят броневики. И не в коробках, а целиком, – похвастался Абрахамс. Ему хотелось блеснуть своей осведомленностью.

– Ух ты! – не скрывая радости, воскликнул Ферро. Самолеты – это хорошо, однако он понимал, что сам никогда не сядет за штурвал партизанского штурмовика, а вот танки и бронетранспортеры – совсем другое дело. И хотя танки не прыгали через минные поля, в столкновении с пехотинцами могли обеспечить победу.

Закончив разговор с Абрахамсом, Ферро позвал своего водителя Карла и, передав управление лагерем заместителю, поспешил на берег.

Через двадцать минут его скутер пристал к острову, где находилась перевалочная база. В центре заросшего джунглями острова была вытравлена большая площадка, на которую по ночам садились тяжелые вертолеты. Поскольку территория для федералов была недоступна, доставляемые грузы хранили на виду, в больших палатках. Рядом, в дощатых домиках, жили кладовщики и охрана.

Заметив прибывшего Ферро, ему приветливо помахал комендант острова – камрад Тиссен.

– Приехали посмотреть на наших красавцев, команданте?

– Ну… я хотел бы увидеть крылья. А то у меня в лагере какие-то… – Ферро не нашел подходящего слова. – В общем, на самолет совсем не похоже.

– Так вы вовремя! У нас в павильончике уже собран целый «альбатрос»! Для его сборки прибыли люди из самого Квиппинга! Они там что-то еще прикручивают и настраивают, однако машина уже в сборе.

И Тиссен повел зарумянившегося от нетерпения Ферро в павильон, составленный из четырех сдвинутых вместе дощатых домиков.

72

Переступив порог павильона, Ферро замер, удивленный столь неожиданным видом штурмовика. Нет, он, конечно, знал, что машина будет небольшой, прежде он видел «альбатрос» на фотографии, однако сейчас штурмовик походил на игрушку.

– Что, команданте, удивлены? Я тоже поначалу принял это за картонную дурилку, но если подойти поближе и пощупать, так сказать… Идемте, смелее.

И комендант Тиссен пошел к «альбатросу», чтобы собственным примером подбодрить Ферро.

Не обращая на гостей внимания, возле машины суетились четверо техников. Они открывали в крыльях и корпусе смотровые лючки, подсоединяли провода и смотрели на реакцию тестовой аппаратуры.

Иногда они обменивались совершенно непонятными для посторонних словами, вроде: «начальная фаза великовата, тебе не кажется?», «люфтит привод справа», «спуск синхронизирован лучше некуда».

Люди были не местные, настоящие спецы. Ферро обошел их, чтобы не мешать, и погладил крыло самолета.

– Ну и как вам партизанский штурмовик, команданте? – спросил Тиссен.

– Какой-то он кругленький, толстенький. Коротенькие крылышки, корпус, как обрубленный.

– Это потому что он пока без вооружения… Одну минуту…

Комендант отошел к стене и прикатил тележку с подъемником, на которой лежала приготовленная модульная пушка.

– Вот, пожалуйста, сейчас пришпандорим и вид будет другой.

Видимо, Тиссен уже освоился с новым самолетом, поскольку без помощи техников сумел подцепить орудие. Затем откатил тележку и, довольный своей работой, спросил:

– Ну а теперь как?

Ферро отошел на несколько шагов и, снова взглянув на «альбатрос», заулыбался. Теперь машина уже не выглядела игрушкой.

– Эта крошка может поднять пятьсот килограммов боевой нагрузки, команданте. Пушки, бомбы, пулеметы, ракеты. Нам привезут все.

– А пилоты?

– Они тоже практически в дороге. Вы не поверите, но пилоты обучаются в правительственных учреждениях. Им даже диплом дадут соответствующий.

– Отличный ход, государство само готовит своих могильщиков!

– Вот именно! – поддержал Тиссен. – Это говорит о том, какие большие возможности у генерала Тильзера.

Насмотревшись вдоволь, Ферро успокоился и пришел к выводу, что машинка хоть и маленькая, но на вид вполне серьезная. Команданте представил, как «альбатросы» будут подниматься с бетонированных площадок и уноситься вдаль, чтобы ударить по врагу. Ферро для них даже метод маскировки придумал – стягивать тросами буановые деревья в букет. Они росли почти до верхнего яруса и были необычайно гибкими. К тому же их можно было подсаживать, буаны легко приживались.

Площадки, маскировка, дополнительные склады – самолеты требовали ухода. Да и содержание пилотов было немалой проблемой, ведь стоили они так же дорого, как и «альбатросы», а по мере приобретения опыта цена этих специалистов только возрастала.

Тиссен сообщил по секрету, что для Ферро планировали поставить десяток машин. Значит, десятка полтора пилотов да механиков по паре на машину, вот тебе и тридцать пять человек. Для них и лагерь нужен отдельный, чтобы камрады их не споили, и дополнительная охрана.

Одним словом, над всем этим еще предстояло крепко подумать.

– Приятно, что верховные камрады про нас не забывают, – сказал Ферро. – Еще недавно, если вы слышали, солдаты нас буквально раздевали и разували. Разбомбили все склады и хранилища с продуктами, оружием, горючим, запасными частями для скутеров. Больше сотни новых моторов «Монтре-129» сгорели за два часа – я чуть не плакал, нам их с таким трудом достали. Я намеревался переоснастить ими скутеры. Одним словом – жуть.

– Да, слышал, что вам нелегко приходилось. Солдаты не так просты.

– Не просты, – согласился Ферро. – Однако стоило нам с командантами Лаэртом и Абрахамсом пожаловаться камраду Грину, как все закрутилось. Пошли грузы, да так, что развозить не успеваем. Мы себя уже и на будущее наступление обеспечили.

– Так что же вас беспокоит, команданте? – спросил Тиссен и, достав сигареты, прикурил от потертой зажигалки.

– А беспокоит меня, что нам теперь не доверяют. Держат в неведении и сообщают о важных изменениях в последние минуты. Как будто боятся, что мы не будем держать язык за зубами.

– С чего вы сделали такие выводы, команданте? Ото всех, кто прибывал сюда из Свазиленда, я слышал о вас только хорошее. Ферро – лучший, у него самые малые потери, у него самые обученные бойцы. И про то, что ваши камрады добираются пешком и на скутерах до самой базы, тоже все знают. Опять же алмазы… – Тиссен аккуратно сбил пепел на землю. – Ведь их добыли на вашей территории, а до приезда геологов именно ваши камрады собирали первые камешки…

– Ну… – Ферро развел руками. Слушать хвалебные речи ему нравилось. – Просто у других командиров не оказалось под рукой таких богатых залежей. Да, наверное, меня уважают, ведь что-то же я сделал за семь лет, что воюю в Междуречье, однако вот вчера прислали наемников – бывших федералов. По виду ребята крепкие, немногословные. Поставили палатки, за прибытие не пили. О том, что они должны объявиться в моем лагере, я узнал за полчаса до их появления. Хорошо ли это? А вдруг мои часовые по ним бы ударили? Сколько жертв могло случиться.

– Да, – согласился Тиссен. – Неправильно это.

– Вот именно, – кивнул Ферро. Он не упомянул, что его часовые практически проспали появление наемников и двадцать три человека прошли на территорию лагеря никем не замеченные. – Через день они самостоятельно ушли в джунгли. Мне ничего не сказали – что будут делать, где и по чьему приказу. Все сами… – Ферро вздохнул, сделав паузу, а потом продолжил: – Жаловаться на них в Свазиленд как-то неловко, они же нам помогать приехали.

– Это тоже верно.

– А какой с их самостоятельности результат вышел?

– Какой?

– Вернулись с потерями – три трупа, семеро раненых. Нельзя пренебрегать нашей помощью. Просто смерти подобно. Мы же здесь все знаем, мы здесь за семь лет каждую кочку кровью полили. По моему отряду, когда я еще в звеньевых ходил, бомбами садили, нанофабрикатом начиненными.

– Да? А я слышал, что после таких бомбардировок никто не выживал! – поразился Тиссен, глядя на знакомого команданте совсем другими глазами.

– Так и было. Из моей сотни тогда трое остались. Оглушенных камрадов прямо на моих глазах нанофабрикаты пожирали. Тела человеческие оплывали как воск. Моему заместителю, парню с северного шахтерского городка, нанофабрикаты ноги отъели. Слышали бы вы, как он кричал, а я стоял и ничего не мог поделать. Попробуй сунься, на одну микроскопическую дрянь наступишь, и привет – разберут на молекулы.

– И что же, его не сожрали целиком?

– Не сожрали. Он от боли сознание потерял, а у них закончилось это, как его… – Ферро наморщил лоб. – Ну, в общем, сработала программа, запрещающая размножение. Заместитель спасся, но позже все равно сошел с ума.

– Какой ужас, – покачал головой Тиссен и от окурка прикурил следующую сигарету.

– Вот именно – ужас. Когда-то нас здесь гоняли от дерева к дереву, а сейчас мы ходим как хозяева.

– А вдруг тут саботаж какой, а, команданте? – Тиссен делал нервные затяжки, рассказ Ферро его взволновал. – Вдруг кто-то намеренно путает нам карты… Наши, понимаешь, революционные планы.

– Не знаю, дорогой камрад, в чем тут дело. Только теряем мы специалистов, за которых даже страховку платить будут. Ведь это же не мы – простые камрады, воюющие за идею. Наемники больших денег стоят, таких денег, которые нам и не снились…

– А может, тут какая-то новая стратегия наметилась? Скажу вам по секрету… – Тиссен огляделся, хотя они находились далеко от строений. – В ближайшее время к нам подъедут еще наемники.

– Что, опять молчаливая команда?

– Думаю, что-то другое, команданте, потому что с ними, так сказать, в комплекте, прибудут два планера.

– Планеры? А зачем тут планеры?

– Вот и я раздумываю – зачем. Два больших планера «С-40». Пассажирские или, лучше сказать, – десантные. Они тоже поступят в разобранном виде, но, насколько я понял, большими фрагментами – ну там, корпус, крылья…

– И сколько же с ними наемников прибудет?

Тиссен снова огляделся и, понизив голос, произнес:

– Приказано готовить пневмодомики на сорок тире пятьдесят человек. Раз они жить здесь будут, то и взлетать, наверное, тоже отсюда попробуют.

– Планер чем-то буксировать нужно, – заметил Ферро.

– Да уж придумают что-то. Или самолет помощнее подбросят, или планеры ракетные доставят, я такие сам видел. Порохом разгоняются, а потом пустой двигатель сбрасывают.

– Ну хорошо, а куда на этих планерах лететь-то? И какой в этом смысл?

– А-а, вот тут еще одна тонкость. При них парашюты будут.

– Вон оно как! – Ферро был удивлен. – Это куда же они метят?

– Ну не в лес, наверное. Может, на форты, а может, и прямиком на базу.

– Это ход. Это хороший ход, – покачал головой Ферро. – Если бы нам в свое время пришла в голову такая мысль… И никаких тебе минных полей.

– Но на базе много солдат.

– Солдат много, но, если полсотни парашютистов высадятся ночью, успех почти гарантирован. В любом случае этих сил хватит, чтобы открыть минные заграждения и пустить камрадов на штурм. Дело-то уже знакомое – как на Четвертом опорном.

73

После отлета капитана Бражника прошла спокойная неделя. Ходившие на разведку патрули не приносили ничего нового. Мятежники сидели возле своих баз, восстанавливая разрушенную структуру, наемники после не слишком теплого приема тоже пока не показывались.

Тони в разведку не ходил, и в его отсутствие Джима взял в напарники Ли Чиккер. Вдвоем они наматывали по джунглям десятки километров, а Тони тем временем расхаживал свою раненую ногу, перемещаясь по внутреннему периметру базы.

Поначалу многие интересовались, кто этот длинный, который днями напролет слоняется по базе, однако, когда узнавали, что это раненый разведчик разминает ногу, с уважением посматривали на Тони и угощали его, кто галетами, а кто жвачкой.

Даже начальник базы полковник Соккер как-то сказал:

– Ты смотри, сынок, не переусердствуй, ране ведь покой нужен. Док знает, что ты тут упражняешься?

– Так точно, сэр, знает.

– Хорошо. Но если он запретит ходить, ты уж слушайся, а то знаю я вас, разведчиков, чтобы на задание пойти, стену лбом прошибить готовы.

– Слушаюсь, сэр!

Док не оставлял своих амбулаторных пациентов и ежедневно, по вечерам заходил к разведчикам. Он осматривал раны, давал рекомендации и не забывал рассказывать о своей все разраставшейся коллекции бабочек.

Длинный порез на животе Рихмана уже затянулся, а у Шульца с его рукой все было не так хорошо. Он слишком усердно ее разрабатывал, и рана плохо заживала. В конце концов Док запретил Эрнсту делать собственные упражнения, предписав упражняться с кистевыми эспандерами.

– Тогда снабжение кровью будет надлежащим и рана быстро затянется, – сказал Док.

Сказано – сделано. Шульц со всей страстью и желанием стал упражняться с кистевыми эспандерами и за несколько дней фактически «сжевал» два из них. Сила его хватки стала такой, что даже Рихман с трудом держал рукопожатие раненой руки Шульца.

– Я тебе оружие больше не дам, – потирая помятую руку, говорил сержант. – Ты его повредить можешь.

В очередной раз вернувшись из разведки, Джим застал в жилом помещении незнакомого офицера, который сидел на стуле в окружении галдящих разведчиков. Бойцы смеялись, о чем-то его спрашивали и вели себя так, будто были с ним давно знакомы. Тут же находился и капитан Саскел.

– Кто это? – спросил Джим у Ли Чиккера.

– А-а, ты же не знаешь – это знаменитый капитан Васнецов, инструктор по рукопашному бою. Он, как кинозвезда, гастролирует по всем гарнизонам округа, чтобы поддерживать боеспособность разведподразделений.

– Понятно, – сказал Джим, сразу вспомнив их с Рихманом разговор. Это было во время дождей, когда они патрулировали речной рукав на резиновом «казуаре».

Больше всего Джима и Тони тогда поразило признание Рихмана, что ни ему, ни Шульцу не сладить с капитаном Васнецовым, хотя роста тот был не богатырского.

«Так вот он какой», – сказал себе Джим, стараясь определить рост сидящего капитана. Впрочем, и так было видно, что он куда менее представителен, чем Рихман или Шульц. Даже Госкойн, и тот выглядел поздоровее.

– В первую очередь меня интересуют новички, – сказал Васнецов, оглядывая разведчиков. – Вроде лица все знакомые. Что, не было пополнения?

– Почему не было? А вот посмотри! – и капитан Саскел указал на скромно сидевшего у стены Тони. – Ну-ка, поднимись, Тайлер.

Тони встал, зардевшись, словно девица.

– Ну что, высокий парень, такие в разведке редкое явление.

– А вон его земляк – Джим Симмонс, – продолжил Саскел, указывая на появившегося Джима. – С пополнением, скажу без лишней скромности, нам повезло. Ребята работают, как настоящие разведчики. У них уже много чего было – и выезды на отбой, и спасение из уничтоженного форта, и бой с мятежниками, и столкновение с местными девками…

Разведчики засмеялись.

– Правда, последнее замечание касается только Джима, он у нас еще тот ходок. А недавно, когда ребята мотались в Антверден в командировку, их пытались украсть шпионы Тильзера. Хотели заставить работать на себя, но парни дрались, сумели отбиться и привезли на базу три пистолета – боевые, так сказать, трофеи. При этом, заметь, никаких проблем со Службой Безопасности.

– Так это просто готовые убийцы, – подвел итог Васнецов, и все снова засмеялись. – Ну ладно, – сказал гость, когда смех утих. – Завтра с утра на площадке начну заниматься со всеми вами, а с новичками поработаю уже сегодня.

– Так что, сэр, вы нас бить будете? – осторожно поинтересовался Джим. Он помнил, как разведчики рассказывали про фингалы и сломанные ребра, остававшиеся после общения с Васнецовым.

– Нет, ребята, в этот раз бить буду только старых. Вам достанется только на будущий год. Так что собирайтесь и марш на спортивную площадку.

– А можно пообедать? – спросил наивный Тони.

Разведчики снова весело загомонили, они уже были знакомы с последствиями обедов перед встречей с Васнецовым.

– Я бы вам не советовал, – сказал капитан. – Лучше потерпите, и через полчаса вы о своем голоде забудете. Лучше переоденьтесь во что-нибудь более просторное.

– У нас есть все необходимое, – сказал Рихман и, подойдя к стенному шкафу, достал два комплекта старой, застиранной до белизны робы. Такую носили механики с вертолетного и автомобильного парков. – Это тебе, Джим… Это тебе, Тони… – сказал сержант, раздавая робы. – И давайте поскорее, у капитана расписана каждая минута.

74

На засыпанной привозным гравием спортивной площадке было душно и жарко. Однако капитана Васнецова это не смущало.

– Итак, высокий – это Тони?

– Так точно, сэр! – радостно подтвердил тот, довольный, что капитан назвал его не «длинным», а «высоким».

– А ты – Джим. Так я и буду вас называть, а вы говорите мне просто – «капитан». Это для простоты. Далее, у Тони еще не зажила нога.

– Но я могу быстро ходить, сэр!

– Капитан… – поправил его Васнецов.

– Да, капитан.

– В любом случае сегодня мы начнем издалека, с упражнений, которые называются растяжкой. Вам требуется освоить это, чтобы позднее самим довести себя до нужной кондиции. Вам, разведчикам, это очень пригодится. Итак, упражнение первое…

Так Джим и Тони начали постигать эту сложную науку. Оказалось, что даже самое ее начало было мучительным. Васнецов показывал, как правильно садиться на шпагат, чтобы «не оставить на земле яйца», как выпрямлять колени, как тянуть на себя носки. От безобидных с виду упражнений ноги сводило судорогой, но даже часа тренировок хватило, чтобы Джим и Тони добились результатов. У обоих появилось ощущение, что руки удлинились в полтора раза, что у позвоночника появилась еще одна степень свободы, а в бедренных суставах – дополнительная пара подшипников.

– И постарайтесь до завтра пройтись по этим упражнениям мысленно, именно в той последовательности, в которой мы их выполняли. Это позволит вам в дальнейшем заниматься самостоятельно.

Напарники сходили за обмундированием, а затем, едва волоча ноги, отправились в душ.

– Ну и как вам новая учеба? – поинтересовался вольнонаемный банщик Никс.

– Ой, лучше не спрашивай, – простонал Тони и передал банщику мешок с вещами для стирки.

– Он сделает из вас настоящих бойцов. Когда-нибудь станете такими, как Рихман и Шульц.

– Что ты, мы раньше помрем от усердия, – покачал головой Джим.

– Мы рожей не вышли, – подтвердил Тони.

– Да брось, парень. Если с твоим ростом, да мяса нарастить – мятежники из Междуречья сами съедут.

Тони критически осмотрел свой впалый живот, длинные жилистые руки и сказал:

– Да уж съедут. Непременно.

Капитан Васнецов пробыл на базе целую неделю, и, чтобы Джим с Тони могли посещать ежедневные занятия, их освободили от всех обязанностей.

Сначала они до изнеможения тянулись, потом тщательно отрабатывали те несложные приемы, что показывал им капитан.

– И обязательно перед сном прогоняйте весь изученный за день материал! – настаивал Васнецов. – Набирайте базу, которую потом будете отрабатывать!..

– Ага… – говорил Тони.

– Конечно, – вторил ему Джим, однако мысленная прокрутка изученного за день давалась им с трудом, и юные разведчики быстро засыпали.

– Через год вы должны уметь делать хоть что-то, чтобы я вас не покалечил. Это я сейчас с вами сюсюкаю, а потом – будьте добры на общих основаниях.

– Но как же мы научимся без вас, сэр?

– Очень просто. Привлекайте старших товарищей.

– А если они не захотят?

– Если не захотят, задирайте их – пусть дерутся.

– Теперь можно идти?

– Куда идти?! Садитесь и смотрите, что делают другие!.. Изучать можно, даже наблюдая. Если сбежите – изобью!..

Проверять, будет ли Васнецов их искать и избивать, если они сбегут на обед, приятелям как-то не улыбалось. Они послушно глазели, как занимаются бывалые бойцы, а на обед бегали по очереди.

75

«Старички» разминались самостоятельно, причем каждый применял свой собственный набор упражнений. То же относилось и к боевой технике. Оказалось, что для каждого был определен индивидуальный набор приемов рукопашного боя, которым он пользовался. Васнецов утверждал, что это лучший способ сделать навыки полезными, в условиях острого дефицита времени на обучение.

– У одного быстрые ноги, у другого руки, как на пружинах. Третий без труда делает перехват самого быстрого удара, поэтому нет смысла заставлять их работать по одной программе – выбирай то, что тебе по душе. Но уж если выбрал, доводи до совершенства, а иначе через год побью. Понятно?

Возразить на это было нечего, и Джим с Тони старательно постигали все, что им предлагалось: удары под колено, удушения, упражнения с ножом, когда он то и дело вываливался из рук. Иногда неудачи доводили до отчаяния, однако Васнецов успокаивал как мог, уверяя, что после десяти тысяч повторов нож сам перемещается со скоростью мысли.

Пришлось поверить ему на слово.

– А мы не забудем все это за год? И не забывают ли это другие разведчики?

– Нет, несмотря на большие перерывы между нашими встречами, вы ничего не забудете. Забывается это лишь в том случае, если вы проведете год на диване с газетой в руках. Если же вы ежедневно ходите на задание, где вам угрожает реальная опасность, это лучший консервант для знаний и навыков. В любой момент вы примените свое умение так же хорошо, как если бы последняя тренировка была вчера.

– Что вы посоветуете нам, капитан, для индивидуального набора? – спросил Тони.

– Ты – высокий, у тебя длинные руки. Твои козыри – это захваты и удушения. С ножом напротив – длинные прямые удары. У Джима сложение другое – мы с ним одинакового роста. Придется работать и руками, и ногами. Однако ногами – не так, как это делают в кино. Главное, не задирать их выше головы, а бить основательно, хорошо поставленным ударом. Если повезет, можно заехать по яйцам, однако самая популярная зона поражения – голень и колено. Руки годятся для захватов, коротких боковых ударов. Ножом работать только снизу по самой короткой траектории и ни в коем случае не сверху.

Капитан иллюстрировал свои объяснения быстрыми и отработанными движениями. Джим и Тони с завистью следили за ним. Им казалось, что будь они такими, как Васнецов, их не брали бы даже пули.

В конце недели начались зачеты, и Джим с Тони воочию убедились, что в рассказах разведчиков было правдой, а что – преувеличением.

Рихмана капитан Васнецов бил очень сильно, легко уходя от тяжелых и быстрых ударов сержанта. Временами Васнецов наседал, заставляя сержанта выкладываться полностью, при этом подмечал какие-то ошибки или удачные ходы и комментировал: «медленно!», «сейчас зевнул» или «хорошо, сейчас – хорошо».

После трех минут работы в бешеном темпе претендент на зачет ковылял к скамейке, а на его место вставал другой. И так с утра до вечера продолжалось два дня.

Помимо разведчиков, зачеты могли сдавать все желающие – в том числе солдаты и офицеры строевых подразделений. Однако большинство стояло за оградой и лишь немногие выходили на площадку.

Не преминул воспользоваться таким случаем и лейтенант Реддикер. После боя Васнецов похвалил его. Потом принимал зачет у Шульца и для этого повесил на перевязь правую руку, чтобы уравнять шансы.

Разведчик двигался очень быстро и даже одной рукой молотил, словно машина, однако Васнецов осаживал его короткими ударами в открытые области и одной рукой фехтовал так, будто их у него было три.

76

Когда капитану Васнецову пришло время уезжать, разведчики растроганно его обнимали и жали руки, как будто это не он бил их двое суток подряд.

Капитан пожелал всем держаться и сказал, что надеется увидеть всех через год. Он всегда так говорил, но, к сожалению, возвращаясь в какой-нибудь гарнизон, замечал отсутствие тех, кто не вернулся из леса.

Сразу после окончания марафона с капитаном Васнецовым возобновилась прежняя боевая работа. Разведка вышла в патруль, а строевые подразделения начали усиливать сети датчиков, заново устанавливая их в приграничных с базой районах джунглей.

Вернувшиеся из-за речки вертолеты-ветераны перебрасывали дополнительные силы в гарнизоны опорных пунктов, чтобы и там обновить сети следящих датчиков. В прежние времена такие мероприятия не обходились без столкновений с мятежниками, которые пользовались случаем схватиться с солдатами лоб в лоб, однако в этот раз все было тихо. И это вызывало подозрения.

– Готовятся они, ой чую я, готовятся, – прокомментировал этот факт сержант Рихман.

– К чему готовятся? – спросил Джим.

– Ясно к чему – к наступлению.

Упреждающие удары по мятежникам было решено нанести разом и как можно скорее. Оставалось еще с десяток неуничтоженных целей, да и новые разведать тоже не мешало. Предварительные наблюдения свидетельствовали об активизации противника во всех районах Междуречья.

– Долго нам воевать не дадут, – говорил своим офицерам полковник Соккер, – поэтому активные действия нужно уместить в три, максимум в четыре дня. Затем сюда примчатся новые комиссии, чтобы связать нас – в этом я почти уверен.

Перед тем как начать активно действовать, разведчики несколько дней собирали информацию, отслеживая на реках вереницы скутеров и отмечая места закладки имущества и боеприпасов. Мятежники быстро пополняли свои запасы, доставляя их с закрытой для войск территории. Поскольку залетать туда на вертолетах было запрещено, полковник Соккер обратился за помощью к коллегам с военно-воздушной базы «Мальбрук».

Штурмовикам летать над территорией самоопределения тоже запрещалось, однако им проще было незаметно нарушить закон и снять закрытые районы с большой высоты шпионскими фотокамерами.

Летчики совершили разведывательный полет и прислали полковнику Соккеру свежие фотографии. На них хорошо был виден большой, окруженный озерами остров, на котором размещались временные склады и вертолетная площадка. Видимо, транспорты садились на нее только по ночам, поскольку при дневном свете ни одной машины на снимках видно не было. Зато хватало уложенных в длинные штабели ящиков и тюков. Что в них находилось, можно было догадаться.

На островных берегах имелись пристани, на которых одновременно загружались по нескольку скутеров. Рабочих рук на острове тоже хватало. Увеличив разрешение экрана, полковник сумел насчитать две сотни грузчиков.

Нетрудно было догадаться, что этот поток грузов отправлялся из Свазиленда, который формально тоже находился на территории национального самоопределения. И хотя в городе были и полиция, и государственные органы управления, размещать на его территории войска запрещалось законом.

После разбора полученной от летчиков информации полковник и капитан Саскел стали обсуждать предстоящие задачи. Было отмечено, что мятежники изменили методы закладки схронов. Теперь они не делали больших складов, которые легко обнаруживались наземной разведкой. Вместо этого грузы дробились на небольшие, до тонны, партии, и таких тайников в лесу были уже десятки. При желании некоторые из них можно было найти, однако бомбить такие цели не имело смысла.

– Здесь помогла бы ковровая бомбардировка… – заметил полковник, рассматривая принесенную Саскелом карту, – однако такого оружия у нас нет.

На карту были нанесены с десяток старых недобитых целей, а также точки постоянного скопления скутеров. В некоторых местах джунглей речные рукава были утыканы наспех сколоченными пристанями.

– А знаете, сэр, мне вот еще какая мысль пришла в голову.

– Какая же?

– Как будут определять, нарушили ли мы границу территории самоопределения или нет?

– Забудьте, капитан Саскел, никаких ударов по лагерям мятежников мы наносить не будем. Это – сумасшествие.

– Нет, сэр, меня интересует сам принцип – как?

– Да очень просто. Самое страшное, если рухнет подбитая машина – тут прямая улика военному суду. Не такие очевидные, но тоже улики – крупные части от бомб и ракет, на которых можно найти заводскую маркировку.

– А если бомба упадет в воду?

– А какой нам прок от бомбежки воды? – полковник невольно улыбнулся.

– Это второй вопрос, а вот как насчет поиска улик в воде?

– Ну, это практически невозможно. Во всех водоемах в округе дно сильно заилено, вода мутная – много речного планктона, так что поиски, скорее всего, окажутся безрезультатными.

– Я вот почему спрашиваю, сэр… – капитан откашлялся. Он старался не смотреть полковнику в глаза, чтобы тому проще было отказать, если он почувствует, что такой ход будет опасным для его собственной карьеры. – Где находится лагерь командира Ферро, мы знаем.

– Ну допустим.

– Нетрудно себе представить, что происходит на берегу возле лагеря, если даже отдаленные речные протоки напоминают городские шоссе в час пик. Там должны скопиться десятки скутеров.

– Очень может быть, – осторожно согласился полковник.

– Так давайте попробуем садануть стофунтовой бомбой по воде – рядом с пристанью. Вертолет на десяти тысячах метров никто не разглядит – проверено уже, а потом он по-тихому смоется.

– И что мы получим?

– Взрывом, а точнее волной грязи, скутеры выбросит на берег. После этого, сами понимаете, такая техника уже никуда не будет годной.

Полковник помолчал, затем вздохнул и произнес:

– Они на нас тогда всех собак спустят.

– Сэр, но ведь их и так спустят, как только мы разнесем оставшиеся цели и эти временные пристани в джунглях. Разве не так?

– Увы, капитан, именно так все и будет. Давайте сделаем вот что – пусть ваши люди завтра с утра отправятся поближе к лагерю Ферро и посмотрят, что у них на пристанях происходит.

– Мы можем забросить их вот сюда, – сказал Саскел, указывая точку на карте. – У самой границы возле протоки. Отсюда до лагеря пять километров по прямой. Группа подойдет скрытно и понаблюдает с другого берега.

– Но как только они внесут метку в навигатор, пусть немедленно сообщат ее координаты. Удар нужно будет нанести сразу. Сначала по главной пристани, а затем по временным, которые находятся на нашей территории.

– А также по разведанным ранее складам, – добавил Саскел.

– Ну это само собой, – согласился полковник. – Следом за первым ударом пусть вступает в действие кавалерия – я имею в виду наши ветеранские машины, которых у нас уже якобы нет. Пусть разнесут на речных рукавах все, что мы засекли.

– Я бы хотел задать еще один вопрос, сэр… Вы думали, как с вами поступят эти сукины дети из штаба? Ведь если они действительно работают на врага, то могут пойти на самые крайние меры.

– Ну, во-первых, это только мое дело, а во-вторых… Какого хрена, капитан, вы задаете мне такие вопросы?

– Потому что, сэр, мы с вами находимся в одном окопе и мне не безразлична ваша судьба, как и судьба каждого солдата на этой базе.

– Ну, хорошо… – полковник повертел в руках карандаш. – Все эти инициативы большой риск для меня, однако выбора нет – если мятежники придут под стены базы и возьмут ее штурмом, меня первого вздернут на телефонном проводе. О каком риске после этого можно говорить? Так что отправляйте группу и не сомневайтесь, что мы делаем правое дело.

77

Как всегда, в самые ответственные моменты место за штурвалом занял пилот Байрон. Перед самым стартом Рихман показал ему на карте, куда нужно лететь, и Байрон выставил навигацию на нужные координаты.

Машина поднялась в воздух и, игнорируя привычный курс на запад, пошла на юг. Внизу промелькнула южная радиальная дорога, именно по ней Тони, Джим и его подружка Джеки шли «сдаваться» начальству.

Начался лес. Сюда, на юг, сержант Рихман посылал стажеров-разведчиков – Симмонса и Тайлера. Тони тогда выполнял задание, а Джим – бегал на свидание к дикарке Джеки.

Позже он все-таки ходил по этому маршруту. Разведчики часто проверяли протоку, поскольку прежде мятежники использовали ее в качестве посадочной полосы для гидросамолетов. Небольшие одномоторные машины доставляли оружие и продукты, и все это посреди белого дня. Как показал проведенный эксперимент, если машины не поднимались над лесом и летали у самой воды, шум их двигателей почти полностью поглощался джунглями.

После того как группу мятежников накрыли, протока заросла водорослями и на ее берегах развелись зурабы. В поддержке порядка в этом районе солдатам помогали марципаны – местные лесные аборигены. От мятежников они терпели притеснения – не все марципаны, а только их молодые девушки. Увести лесную нимфу не составляло труда, девушки-аборигенки беспрекословно подчинялись любому мужчине, так их воспитывали. С точки зрения бойцов мятежной армии, сидевших в лесу месяцами, похищение лесных красоток считалось лучшим из развлечений. Девушки были удивительно красивы, к тому же согласно традициям и соответственно климату обходились минимумом одежды.

Когда солдаты с базы перебили мятежников, марципаны взяли на себя часть функций по охране этой территории. Если в лесу появлялся кто-то чужой, они тут же приходили к базе, чтобы сообщить об этом.

Вертолет перемахнул протоку и еще минут десять продолжал лететь на юг. За это время внизу промелькнули две марципанские деревни. Джим без труда приметил нескольких девушек и вздохнул.

В груди сладко заныла почти забытая боль. Он вспомнил Джеки. И хотя она была не из марципанов, а из родственной им народности – мали, в каждой марципанке Джим видел Джеки.

Долетев до большой реки Селиман, за которой находилась база ВВС «Мальбрук», вертолет выполнил правый поворот и понесся над поредевшим лесом. Джим вздохнул и прикрыл глаза. Как-то, сам того не замечая, он стал настоящим разведчиком. Их с Тони уже не отправляли на заведомо простые задания. Вот и сейчас он летел вместе с Рихманом, Ли Чиккером и Госкойном.

Согласно порядку следовало взять еще одного – пятого, однако Шульц и Тони были еще нездоровы, а у остальных хватало своей работы в джунглях.

– Я там знаю одну полянку, – громко объявил Рихман, стараясь перекричать шум двигателей. – Если повезет, можем обойтись без высадки в болото!..

– Дырка от нанофабрикатов? – уточнил Госкойн.

– Именно. Но ты не беспокойся, они давно разложились.

– Ага, разложились. Только там по-прежнему ничего не растет.

– Трава растет, – возразил Ли Чиккер. – Правда, очень короткая.

Джим знал, о чем они говорят. Ему и самому часто попадались небольшие полянки, диаметром от пяти до двадцати метров. На них не принимался ни один всход, за исключением жесткой короткой травки, которая не росла больше нигде.

Хотя не существовало никаких инструкций насчет того, как вести себя на таких участках и можно ли к ним вообще подходить, разведчики на всякий случай предпочитали держаться от этих «лысин» подальше. Шульц, бывало, говорил, что раз пауки обходят, то и мы должны поберечься.

Джим лишь однажды нарушил это правило – в начале службы, еще до романа с дикаркой. Он обследовал такой участок с помощью минного сканера и обнаружил кусок корпуса ракеты «воздух – земля». И ничего особенного с тех пор с ним не произошло.

Рихман, Шульц и капитан Саскел помнили те времена, когда нанофабрикаты применяли повсеместно, однако это оружие вредило как чужим, так и своим. Неизвестно, сколько солдат федерации погибло бы еще от своего же оружия, если бы в военной лаборатории не случилось аварии и нанороботы не пожрали всех своих создателей.

78

Через двадцать минут полета над относительно безопасными джунглями вертолет чуть качнулся и пошел в северо-западном направлении.

Из кабины выглянул Байрон – что означало «подлетаем». Разведчики поднялись со скамеек и подошли к двери.

Память не подвела Рихмана. В иллюминатор было видно большое, метров двадцать в диаметре, пятно, заросшее жесткой травкой. Шесть лет назад здесь упала ракета с боеголовкой «разложение-112». Нанофабрикатный спрей разлетелся в радиусе двухсот метров и пожрал несколько десятков человек. От них остались только вода и зола. Ни одежды, ни металла от оружия не сохранилось. Позже на большей части очага поражения восстановилось плодородие почвы, и только эпицентр его продолжал оставаться условно мертвым.

Вертолет завис над пятном и начал опускаться. Вышли шасси, однако Байрон не решился коснуться ими проклятой земли. Машина держалась на высоте метра, и разведчики стали выпрыгивать на траву.

Ничего с ним не случилось, и, пригибаясь под рвущим одежду шквалом, они перебежали под защиту деревьев. «Си-12» прибавил оборотов и, поднявшись, скрылся за деревьями – это был стандартный маневр, чтобы не подставляться под удар на открытой местности.

Когда вертолет улетел, Джим оглянулся и отметил, что следов на траве уже нет. На всякий случай он прислушался к своим ощущениям и пошевелил ногами. Ничего особенного. Ботинки были завязаны как надо – левый чуть потуже. Вначале, когда всему приходилось учиться, Джим не мог уловить в этом какую-то логику, однако очень многие неформальные инструкции разведчиков не содержали никакой логики. Просто, придерживаясь их, выжить в джунглях было проще, и это являлось достаточным аргументом в пользу применения подобных правил.

– Я вроде ничего не почувствовал, – признался Ли Чиккер, когда они остановились в лесу, чтобы осмотреться.

– А ты и не почувствуешь. Просто задница сама отвалится, совершенно безболезненно, – сказал ему Госкойн.

– Заткнитесь, – одернул их Рихман. Затем взглянул на крохотный экран навигатора и, указав рукой направление, сказал: – Нам туда.

Через полчаса группа пересекла границу территории национального самоопределения.

– Теперь мы вне закона, – напомнил сержант Рихман.

– Да, – ухмыльнулся Ли Чиккер. – А до этого были в полной безопасности.

79

Безостановочный марш продолжался еще минут сорок, после чего сержант дал бойцам передохнуть. В отличие от других районов джунглей здесь не попадались непроходимые, затянутые лианами участки. Зато вся почва была собрана в высокие кочки и иной раз некуда было ступить.

Кочки нередко подламывались, и разведчики проваливались в сухие, глубокие ямки.

По мере приближения к речному рукаву джунгли становились более привычными: лианы, пауки, змеи и ядовитые слизни – их появление почти обрадовало разведчиков, ведь это было то, к чему они привыкли.

Пауки парашютировали на обрывках паутины, шипохвосты коварно прятались в листве кустов, змеи прыгали из густой травы и бессильно брызгали ядом.

Влажность росла с каждым шагом, и скоро разведчики буквально обливались потом, изредка прикладываясь к фляжкам с водой.

При прохождении сквозь очередную стену лиан в плечо Ли Чиккеру вонзил хелицеры паук-лиственник. И хотя он не был ядовитым, рана от укуса оказалась довольно приличной. Пришлось обрабатывать ее антисептиком и стягивать эластичным пластырем.

– Все, пошли дальше. Отдыхать будем позже, – приказал сержант, и группа двинулась дальше.

Через два часа непрерывного марша они вышли к берегу речной протоки, однако к воде выходить не стали. Там их могли заметить с одного из скутеров или с противоположного берега, где хватало вражеских разведчиков.

Согласно показаниям навигатора, по прямой до лагеря Ферро оставалось не более трех километров, однако далеко идти не пришлось. Протока в этом месте была прямой, поэтому уже с расстояния в четыре сотни метров стало возможным рассмотреть в бинокли широкую пристань во всех подробностях.

Воспользовавшись биноклем, который редко брал на задания, Джим увидел не менее трех десятков скутеров, которые прибывали, грузились и отходили от причала. Пустые двигались на запад, груженные тюками и ящиками шли на восток.

На берегу толклось не менее полутора сотен человек. Они перегружали в длинные штабели привезенные грузы, а затем снова грузили их, но уже на другие суда. Некоторые ящики уносили в лес – в лагерь, насколько понял Джим.

С помощью дальномера Рихман довольно быстро определил расстояние до пристани.

– Ну вот, все и готово, – сказал он, ни к кому не обращаясь, и, включив рацию, быстро передал координаты. С этого момента началась операция, и группа поспешила обратно.

В это время два вертолета-ветерана и «новичок» поднялись в воздух.

«Си-12К» был загружен только бомбами, старые машины несли кассеты с ракетами и скорострельные пушки. Им предстояло охотиться на добычу помельче – на временные причалы и одиночные скутеры.

Гулкий взрыв у пристани застиг разведчиков Рихмана на марше, и это заставило их ускорить шаг.

«Новичок» положил бомбу с поразительной точностью. Взрыв на мгновение обнажил дно, затем поднял цунами из воды и грязи, которое в щепки разнесло деревянную пристань и вышвырнуло на берег два десятка скутеров.

Были сметены штабели с ящиками и тюками, а также десятки мятежников, занимавшихся погрузочно-разгрузочными работами. Где-то загорелось разлившееся горючее, и через несколько секунд запылали все оказавшиеся на берегу скутеры. Вытекавшее из раздавленных баков топливо вместе с языками пламени сливалось в реку и медленно уносилось течением.

80

Нанеся главный удар, «Си-12К» ушел на законную территорию и уже там продолжил бомбардировку ранее разведанных складов. Мятежники и не подумали их перенести.

Израсходовав бомбы, «новичок» вернулся на базу, чтобы пополнить боезапас. Пока он выполнял индивидуальное задание, два других вертолета вели охоту на затерянных в джунглях речных рукавах. Выскакивая из-за поворота, машины на большой скорости неслись над самой водой, обстреливая пристани и стоявшие возле них скутеры. Столбами поднималась грязная вода, от бревен летели белые щепки, и горящие остовы разбитых скутеров с шипением уходили на дно. Мятежники, кому удавалось уцелеть, убегали в лес, позабыв про оборону.

Короткая атака, взрывы, лязг пушек, и пара вертолетов скрывалась за очередным поворотом реки.

В эфире началась паника. Мятежники старались предупредить своих об опасности, но путались в деталях, и те, кого следовало предупредить, узнавали об опасности слишком поздно.

Если попадались одинокие скутеры, их обстреливали из пушек. Этого хватало, чтобы опрокинуть судно, а дальше за дело брались зурабы. За время войны в джунглях они привыкли к тому, что после стрельбы и взрывов на реках было чем поживиться.

Где-то противник огрызался огнем, пытаясь сбить машины с курса, однако их большая скорость и везение пилотов помогали наносить разящий удар и уходить невредимыми.

Когда вертолеты вернулись на базу, патроны, короба и кассеты из-под ракет оказались пустыми. А пулевые отверстия в корпусах свидетельствовали о том, что опасность была рядом.

Еще через два часа за группой Рихмана отправился Байрон. Разведчики без проблем вернулись к лысой полянке, где он их и подобрал.

После ужина капитан Саскел докладывал о результатах операции полковнику Соккеру. Тот слушал молча, не проявляя эмоций. Лишь когда капитан закончил, произнес:

– Теперь мяч на их стороне. Будем ожидать ответного удара.

– Вы имеете в виду мятежников?

– Я имею в виду врагов, капитан. А они могут прийти откуда угодно.

81

С двадцатого этажа гостиницы «Сандреас», что располагалась в одном из богатых кварталов города Свазиленд, открывался прекрасный вид на городской парк и район индивидуальной застройки, называемый горожанами «Золотым рогом». Это название он получил оттого, что частично выходил на полуостров, который вдавался в огромное, образованное разлившейся рекой озеро.

С большого расстояния вода озера казалась темно-синей, иногда на ней появлялись белоснежные паруса яхт, и это производило впечатление даже на такого военного сухаря, как майор Вагнер.

У майора было хорошее настроение. Он только что общался по спецсвязи с капитаном Хэкманом, и тот доложил, что раненые идут на поправку. Через неделю капитан собирался повторить рейд к стенам Двадцать Четвертой базы, ведь новая акция, которую задумал Вагнер, была невозможна без дополнительных сведений.

Майор вздохнул и, заложив руки за голову, покрутился на кресле. На новой должности он находился лишь второй месяц и еще не успел привыкнуть к этому просторному кабинету, к мебели в стиле «бизнес-лайн». А еще совсем недавно он раздумывал – стоит ли уходить на пенсию или снова продлить контракт.

Он продлевал его трижды – после первых пяти обязательных лет прослужил еще пятнадцать. В его обязанности входила подготовка диверсионных отрядов и организация спецопераций на территории противника.

Это было на Тиррее, что в трех днях перелета от Ниланда. Поначалу Вагнер возглавлял «летучий отряд», который бросали из огня да в полымя, а потом осел на одной из баз в полупустынном районе. Главные проблемы там создавал один из комиссаров генерала Тильзера – Кабир. Его люди были хорошо подготовлены, прекрасно знали местность, а гарнизоны состояли из приезжих солдат и несли немалые потери.

Вагнер прибыл в эту пустыню с двумя десятками бойцов, а через три года во главе отряда из двухсот спецназовцев штурмом взял подземный бункер Кабира, вместе с его штабом.

Пленных они тогда не брали.

Когда истек четвертый контракт, неожиданно объявился давний знакомый, с которым учились в военном колледже. Они встретились в небольшом городке, располагавшемся в четырех сотнях километров от гарнизона, где служил Вагнер. К этому времени он успел обзавестись семьей, и начальство за хорошую службу позволяло ему частые отлучки.

Знакомый, служивший прежде в одном из окружных штабов, с ходу предложил Вагнеру поработать на противную сторону.

– Это похоже на ловушку, – сказал тогда Вагнер. – Ведь я лично отстрелил башку этому Кабиру.

– Тебе положат двадцать пять тысяч в месяц, Майк, предоставят офис с кондиционером и кожаным креслом. А что касается Кабира, поверь мне, тебе бы не предложили такого жалованья, если бы ты не смог уделать этого засранца.

Вагнер думал недолго и согласился. Долг по контракту был им отдан сполна и следовало позаботиться о собственном кошельке.

82

Майор потянулся, достал из коробки сигару по тридцать реалов за штуку и отрезал ее кончик платиновой гильотинкой. Затем взял со стола специальную сигарную зажигалку и прикурил.

Попробовав дым на вкус, Вагнер пустил его к потолку и прикрыл глаза. О такой службе он и не мечтал. Большой кабинет, двадцатый этаж и прекрасный вид из окна. В этом комплексе офисы снимала только бизнес-элита города. В том числе и военные функционеры армии генерала Тильзера, которые выдавали себя за предпринимателей.

Вагнер крутанулся в кресле, затем притормозил подошвой о паркетный пол и еще раз взглянул на новые ботинки, которые купил три дня назад. Полторы тысячи реалов – ничего особенного.

Майор усмехнулся. Теперь такие цены не казались ему чрезмерными. Он снова затянулся сигарой и, закашлявшись, отложил ее в сторону. Прежде сигарами Вагнер не баловался, но теперешнее положение обязывало учиться многому.

Раньше он зарабатывал за месяц семь тысяч монет. Очень хорошие деньги, поскольку засчитывались и выслуга лет, и чин, и боевые. Такое жалованье он получал не всегда, однако за двадцать лет службы на счету скопилось почти четыреста тысяч. На эти деньги можно было купить в пригороде хороший дом, правда, содержать его на две тысячи пенсии было бы невозможно. А ведь нужно было еще и семью кормить – жену и шестилетнего сына.

Женился Вагнер перед подписанием четвертого контракта. Женился просто так, чтобы быть как все. Пока семья жила отдельно, его все устраивало, однако после принятия предложения от вербовщика все изменилось.

Переписав на супругу свою законную пенсию, Вагнер сказал ей, что отправляется отрабатывать еще один контракт, но взять их с сыном не может, поскольку там опасно. Жена покорно кивнула. Она во всем соглашалась с Вагнером, поскольку он был значительно старше, и порой ее покорность здорово его раздражала.

Чтобы как-то укрепиться в собственном решении, Вагнер убеждал себя, что за пять лет супруга постарела, что она глупа, бледна и невыразительна. Самогипноз сработал, и он уехал безо всяких угрызений совести.

Когда Вагнер прибыл на Ниланд, у него словно выросли крылья. Он снова почувствовал себя молодым лейтенантом, подвиги которого еще впереди. Получив задачу – изменить расстановку сил в Междуречье, майор взялся за дело.

Пришлось поднять все прежние знакомства и связи, ведь потребовалось создавать свою маленькую армию заново.

Вагнер сразу решил, что не будет срывать людей посреди контракта – согласившимся на такое доверять нельзя. И еще он отказался брать старых солдат. Их опыт стоил дорого, однако ему нужны были солдаты, быстрые как пули, а опытом он и сам мог поделиться.

Отрабатывая высокое жалованье, Вагнер мотался по гарнизонным городкам и лично беседовал с каждым, кого хотел видеть в собственной армии. Когда он называл цену контракта для рядового солдата, эти ребята таяли от счастья. Они не верили, что можно получать такие деньги за работу, которую они и так выполняют. Согласились почти все. Только двое отказались, заявив, что это пахнет предательством. Может, и пахнет, но себя предателем майор не считал.

Некоторые из согласившихся выдвигали требование, чтобы не воевать там, откуда уходили. Они боялись непростой ситуации, когда придется стрелять в своих недавних товарищей.

Майор обещал, что не допустит подобного, однако не особенно придавал этому значение. Он знал, что в бою все быстро становится на места и те, кто стреляет в тебя, – твои враги.

83

Нажав одну из клавиш интеркома, Вагнер лениво произнес:

– Кофе черный с сахаром…

– Сорт «гримо» с двумя кусочками? – уточнил проникновенный женский голос.

– Как мило, что вы запомнили, – сказал майор и удивился, откуда в его лексиконе взялись такие слова, да и тон тоже.

В здании был отлично налажен сервис. Уже через пять минут появился официант, принесший в специальном фаянсовом термосе чашку кофе.

Едва уловимым движением он развернул салфетку и поставил на стол чашку с блюдцем и с маленькой серебряной ложечкой. По кабинету поплыл дивный аромат, а официант мгновенно исчез.

Майору нравилось, как вышколена здесь прислуга. Официанты напоминали Вагнеру хорошо обученных солдат. Тут не было принято заглядывать клиентам в рот и перебирать ногами в ожидании чаевых. Хорошая прислуга умела быть незаметной.

Вагнер попробовал кофе и кивнул. То, что нужно. Неожиданно в пустой приемной щелкнул замок. Майор прислушался – может, официант что-то забыл и вернулся? Но что он мог забыть – здесь только салфетка да ложечка.

Открылась дверь кабинета, и на пороге появился Поль Дюрекс, возглавлявший местное отделение партийно-политической разведки, как ее называли в армии генерала Тильзера.

Это был светловолосый щеголь в сером двубортном костюме. Он обожал носить рыжие остроносые ботинки с медными, начищенными до блеска пряжками.

– Почему без стука и без звонка? – строго спросил Вагнер. Для себя он уже определил, что Дюрекс тянет максимум на звание капитана, поэтому можно вести себя с ним соответствующе.

Дюрекс ничего не ответил. Источая холодное презрение, он прошел к окну и стал любоваться открывшимся видом, как будто именно за этим сюда и явился.

– Как красиво, – сказал он. – С десятого этажа ничего этого не видно.

– Но ведь ваш отдел на тридцатом, – заметил сбитый с толку майор.

– На тридцатом, – подтвердил Дюрекс. – Но с десятого ничего этого не видно.

– Ну так в чем дело, Дюрекс? Вы меня отвлекаете…

– От завтрака или от курения сигары? – не поворачиваясь, поинтересовался тот.

– От всего вместе, – майор взял сигару и, раскурив ее, пустил в сторону непрошеного гостя облако дыма.

– Вы, майор, прежде чем что-то делать, должны согласовывать свои операции с моим отделом.

– Это еще зачем? Я вам не подчиняюсь, мой начальник – полковник Рубенс.

– Дело не в том, кто кому подчиняется. Мы должны работать вместе, чтобы не случались досадные накладки.

– Что это за досадные накладки такие?

– Ваша так называемая спецгруппа, с которой вы тут носились последние полтора месяца, едва не прикончила моего человека в лесу недалеко от Двадцать Четвертой базы.

– Уж не хотите ли вы сказать, Дюрекс, что на базе имеется ваш агент?

– Агента нет, врать не стану, однако человек, которого чуть не угробили ваши спецназовцы, был в одном шаге от того, чтобы, сличив заводские номера на корпусе вертолета, лишить базу двух боевых машин. Понимаете, о чем я говорю?

– Не понимаю. Мои люди не стреляли в каких-то там – кто он был, военный дознаватель?

– Можно и так сказать. С группой разведчиков он двигался к месту предполагаемого крушения вертолета. Мне хорошо известно, что именно на этих разведчиков и напали ваши люди. Зачем они это сделали?

– Мои люди были ни при чем. Разведчики сами обстреляли их, – вынужден был признать майор, прячась за клубами сигарного дыма.

– Я не для того пришел к вам, майор, чтобы выяснять, кто первый начал, а кто второй, – в уничижительном тоне произнес Дюрекс, глядя прямо на Вагнера. – Мы заплатили за этого человека кучу денег, и все пойдет прахом, если нам не удастся доказать друзьям в штабе округа, что нашей вины нет.

– Видите ли, Дюрекс, – майор отложил сигару, которая ему надоела, и пригубил остывший кофе. – Не знаю, что там произошло и насколько велика в этом вина моих людей, но такие накладки, к сожалению, случаются. Дружественный огонь и все такое прочее – это война, а потому возможны разные совпадения. И потом, этого вашего агента мог пристрелить кто угодно, например, партизаны Ферро или этого, который на наркомана похож… Лаэрта!..

– Партизаны Междуречья нам подконтрольны, и они никогда не затевают каких-либо операций, не посоветовавшись с нами. Даже если у камрадов рождаются гениальные идеи, они сообщают нам о них через районного камрада Грина. Мы, в свою очередь, извещаем их о наших действиях.

– Но послушайте, Дюрекс, если я буду бегать к вам по каждому поводу, ваш отдел будет знать все о моих делах.

– И что же в этом плохого?

– Плохого? – Майор искусственно рассмеялся. – Да у вас такие дыры в режиме секретности, что агенты Управления Службы Безопасности ездят через них на автобусе!..

Майор Вагнер выдумал это лишь затем, чтобы уколоть вездесущего Дюрекса, однако он и не подозревал, что попал на самую больную мозоль.

Дюрекс мотнул головой и, сузив глаза, прошипел:

– Вы повторяете слухи, которые распространяют наши враги, майор.

– В каждом слухе есть доля слуха, – парировал Вагнер. – Поэтому сообщать вам о планах означает подставлять своих людей.

– А вы их разве сами не подставляете? – спросил Дюрекс, и на его лице появилась ядовитая улыбочка. – Я слышал, что они недавно кровью умылись. Три трупа, два десятка раненых…

– Не двадцать, а только семь! – возмутился майор и понял, что попался в ловушку.

Дюрекс довольно хохотнул, а Вагнер сложил руки на груди и стал ждать, когда гость уйдет. Гнать его он не собирался, слишком много чести.

Конечно, досада от потерь в отряде капитана Хэкмана присутствовала. К тому же получилось все как-то по-глупому – со слов капитана, его подразделение было надежно замаскировано в зарослях, но вдруг появились три солдата и стали поливать огнем позиции Хэкмана.

– Мы сразу получили двух легкораненых, – жаловался капитан. – И нам ничего не оставалось, как попытаться уничтожить эту группу.

Помимо неприятностей все произошедшее имело и свои плюсы, ведь удалось собрать много ценной информации. Тут и квалификация вертолетчиков, и возможности их машин, и точность стрельбы минометных артавтоматов, помноженная на скорость реагирования наводчиков.

В перечень полезных сведений входила и мобильность подразделений, выходивших на помощь разведчикам.

К сожалению, для Хэкмана и его людей гарнизон базы действовал очень слаженно.

– Значит, вы отказываетесь сотрудничать с политической разведкой, майор? – уточнил Дюрекс.

«Ах ты сукин сын, подставить меня хочешь», – догадался Вагнер и ответил:

– Я не говорил, что отказываюсь от сотрудничества с разведкой. Просто на данном этапе я не вижу в этом необходимости, а ваши доводы меня не убедили. Пока что от обмена информацией с вами я воздержусь, но буду готов к сотрудничеству, как только вы избавитесь от хронических утечек секретной информации.

Вагнер ожидал угроз и ругательств, однако Дюрекс вдруг улыбнулся и сказал:

– Сигарой не угостите?

– А… Пожалуйста. Выбирайте любую.

Дюрекс не спеша выбрал сигару, затем понюхал ее и сказал:

– Какая прелесть. Наверно, дорогие?

– Не особенно.

– Ну ладно, пойду я, а сигару потом закурю – после обеда.

Сунув сигару в нагрудный карман, Дюрекс удалился, тщательно притворив за собой дверь.

После его ухода Вагнер с минуту посидел в задумчивости, затем вывалил все сигары на стол и в ящичке под прозрачной оберточной бумагой обнаружил посаженный на тончайшую иголку крохотный «жучок».

Майор едва сдержался, чтобы не выругаться. Затем достал из стола пинцет и, подхватив «жучок», словно какую-нибудь блоху, недолго думая бросил в кофе.

84

«Ишь, как он обиделся, – подумал Вагнер и помешал кофе ложечкой. – Накладка у него случилась».

Во всем мире параллельные спецслужбы сталкиваются лбами и, бывает, палят друг в друга. Вагнеру тоже случалось попадать под огонь своих, и это была плата за секретность. На голову сыпались снаряды и мины, приходилось хоронить боевых товарищей, зато враг не ждал нападения и его брали тепленьким.

Вот это и называется настоящей работой.

Вагнер был человеком действия и, придя на новое место, взялся за составление таких планов, которые бы позволили решить проблему быстро и кардинально.

В Междуречье этой проблемой являлась Двадцать Четвертая база. Ее гарнизон был составлен из опытных солдат, которые неплохо оборонялись и держали мятежников в напряжении.

Партизанские же командиры действовали весьма однообразно, и, даже если им везло и они захватывали какой-нибудь важный объект, например форт, они оставляли его, поскольку не знали, что делать дальше.

Вагнер решил положить конец этой партизанщине. Он перебросил в Междуречье группу из двадцати трех специалистов, чтобы получать подлинную информацию, а не те невнятные истории, сочиненные партизанскими командирами. У них был свой язык и свои понятия, они не упускали случая похвалить себя в донесениях, завышая количество врагов и умножая собственные подвиги.

Несмотря на временные неудачи Хэкмана, майор был уверен, что все наладится и канал для получения подлинных сведений скоро заработает. Это было необходимо Вагнеру, чтобы начать операцию, о которой, без сомнения, потом еще долго будут помнить в Междуречье.

Пятьдесят диверсантов-парашютистов были готовы начать действовать немедленно. Для их доставки Вагнер решил использовать десантные планеры «С-40». В другой климатической зоне этот способ в ночное время мог и не сработать, но над джунглями в любое время суток струились восходящие потоки.

Помимо решимости майора выполнить поставленную задачу, у его спешки была еще одна причина. Он хотел с самого начала продемонстрировать новым хозяевам свои возможности, однако помешать ему в этом могло большое наступление партизан. Для его обеспечения уже были закуплены новые образцы вооружения – плавающие танки, бронетранспортеры и даже самолеты с вертикальным взлетом.

Самому Вагнеру пока удалось увидеть только танк. Выглядел он каким-то игрушечным, однако калибр его пушки был весьма серьезен.

Двадцать Четвертую базу намеревались стереть в порошок еще до новых дождей, попутно разбомбить авиабазу «Мальбрук», чтобы лишить армейскую группировку в этом районе поддержки с воздуха. Несмотря на пренебрежение, с которым Вагнер относился к добровольцам армии генерала Тильзера, он не сомневался, что у них все получится – слишком большие средства были привлечены к этой операции.

Поэтому следовало спешить, чтобы показать, как можно воевать меньшим количеством и достигать высоких результатов. И таким высоким результатом для себя майор Вагнер выбрал Двадцать Четвертую базу.

85

Майору Дройцу, офицеру оперативного отдела штаба округа, было приказано явиться к бригадному генералу Гольфингу в десять двадцать.

Получив накануне этот приказ, Дройц не удивился. Его часто «одалживали» другим отделам, потому что Дройц умел решать специфические проблемы. Если требовалась проверка с результатом, а именно – с возбуждением уголовного дела против неугодного офицера, Дройц для такого дела подходил как никто другой.

В положенное время майор прибыл в приемную бригадного генерала Гольфинга, и лейтенант-секретарь подтвердил майору, что он будет принят немедленно.

«Ну еще бы», – мысленно усмехнулся Дройц и прошел в генеральский кабинет.

Щелкнув каблуками, он доложил о прибытии, на что генерал ответил:

– Браво, майор. Отличная выправка, садитесь.

Дройц скромно опустился на краешек стула.

«Артист», – подумал Гольфинг, а вслух произнес:

– Наслышан о ваших способностях, майор. И хотел бы их поэксплуатировать во имя торжества закона.

– Всегда готов, сэр, но разрешите вопрос – что за способности вы имеете в виду?

– А вы что, умеете жонглировать конскими яблоками?

– Нет, сэр.

– Ну тогда мы оба понимаем, о чем речь. Или не понимаем? – в голосе генерала послышалось зарождавшееся недовольство.

– Понимаем, сэр. Конечно, понимаем, – торопливо закивал Дройц, поняв, что позволил себе лишнего.

– Я знаю, что у вас за плечами множество законченных дел, и уверен, что в данном случае у вас все получится. – Генерал вопросительно взглянул на майора и тот с готовностью кивнул. – Дело-то, собственно, несложное. На материке Тортуга располагается некая Двадцать Четвертая база, на которой имеют место вопиющие факты нарушения всяческих правил. Каких именно правил, вы решите сами.

– Прошу прощения, сэр, но там что же – совсем пусто? Я имею в виду, есть ли хоть какие-то зацепки или мне писать страшную историю с нуля?

– Зацепиться есть за что. На базе эксплуатируются две старые машины, которые, судя по документам, давно выработали свой ресурс. Командование базы можно понять, оно пытается расширить свой вертолетный парк, но это противозаконно, старые машины могут потерпеть крушение, при этом погибнут солдаты. А своих людей мы должны беречь, не так ли, майор?

– Совершенно с вами согласен, сэр.

– Помимо этого недоразумения со старыми вертолетами имеет место и куда более существенное нарушение. Проявляя чрезмерное рвение, командир базы отдал распоряжение нанести удар по целям на территории национального самоопределения. А вам, майор, должно быть известно, как трепетно мы относимся к соблюдениям прав меньшинств и… Одним словом, это будет вторая и основная зацепка.

– Какого результата вы ждете, сэр?

– Результата? – генерал пошевелил бровями, раздумывая, можно ли говорить майору все напрямик. – Нужно навести на базе порядок, и, скорее всего, нам не удастся этого добиться, пока нынешний командир базы остается на своем месте. Он должен добровольно подать рапорт – подозреваю, что здоровье его от жары и сырости заметно пошатнулось. В противном случае беднягу ждет судебное разбирательство, ведь улик у вас, судя по всему, будет достаточно, майор Дройц?

– О да, сэр, что-то подсказывает мне, что улик будет много. Есть ли у этой базы какие-то специфические особенности? Каков там контингент? Есть ли женщины?

Прежде чем ответить, генерал пристально просмотрел на Дройца. Уж не думает ли он, что бригадный генерал, заместитель начальник штаба округа, должен быть в курсе проблем какой-то забытой в джунглях базы?

Впрочем, Гольфинг знал ответы на вопросы майора и, откашлявшись, начал отвечать на них, понимая, что сейчас не время помнить о субординации.

– Женщин там нет. На базе недурная кухня – на Тортуге это известно многим. За две недели до вас там побывал ревизор-учетчик службы финансовой дисциплины.

– И что?

– Его провели, как младенца. Повели в джунгли, чтобы показать якобы разбившиеся вертолеты – ревизор должен был сверить их заводские номера. Разумеется, до места крушения они не дошли – нарвались на засаду.

– Детский трюк, – усмехнулся майор.

– Вот-вот, полагаю, вы бы на это не попались.

– Думаю, сэр, старые машины были спрятаны в лесу или еще лучше – на какой-нибудь другой базе.

– Через реку стоит база ВВС «Мальбрук», – подсказал генерал.

– Значит, там и нужно было искать, сэр.

– Еще какие-нибудь вопросы? – генерал выразительно посмотрел на часы.

– Не смею вас больше отвлекать, сэр! – сказал майор, вскакивая со стула.

– Когда сможете отправиться?

– Сегодня нужно подготовить улики, собрать кое-какой материал… Полагаю, что завтра с утра, сэр. Только у меня еще один вопрос.

– Что за вопрос?

– Мы не обговорили мой гонорар.

– Ваш гонорар? – Генерал сделал вид, что удивлен, потом нахмурил брови, однако Дройц сдаваться не собирался. Он знал штабные расценки. – О чем вы говорите, майор, вы ведь выполняете свои служебные обязанности.

– Сэр, мы оба прекрасно понимаем, что есть служебные обязанности, а есть желаемый результат, и между ними большая разница. Вам нужен этот результат или то, что вы получите в результате рутинной проверки? За свои служебные обязанности я получаю неплохое жалованье и совершенно им удовлетворен, однако все, что выходит за рамки службы…

– Сколько? – коротко спросил генерал.

– Восемь тысяч.

Генерал помолчал, однако решил, что спорить смысла нет.

– Хорошо, вы получите эти деньги. Что еще?

– Спасибо, сэр. Это был последний вопрос.

86

Когда майор ушел, Гольфинг позвонил начальнику отдела финансовой дисциплины генералу Йодлю.

– Ну я отправил этого Дройца. Он вел себя довольно нахально для майора.

– Просто он знает, сэр, что нам без него не обойтись.

– И это действительно так?

– Увы, сэр. Мы в дурацком положении. Деньги получили, но так ничего и не сделали. Правда, заказчики сами виноваты – это их люди прострелили несчастному Бражнику задницу!.. С одной стороны, виноваты они, а с другой – нет никаких доказательств. Исполняя ваше поручение, я связался с заказчиком. Он настаивает, что ранение Бражника в задницу – дело рук разведчиков с базы.

– Ладно, забудем об этом недоразумении, генерал Йодль. Наш безотказный Дройц отправился на задание, и мы будем ждать его с победой. Что касается заказчика, свяжитесь с ними еще раз и передайте: второй провокации разведчиков, похожей на нападение партизан, мы не потерпим.

– Есть, сэр. Охотно передам.

Пока генералы договаривались за спиной Дройца, сам майор основательно готовился к выполнению задания. Он прекрасно понимал, что добраться до объекта втайне ему не удастся. Среди служащих штаба имелись сотни пар глаз и ушей, которые не могли контролировать ни генералы Гольфинг и Йодль, ни даже начальник штаба округа, трехзвездный генерал Квашнингер. Эти люди относились к категории так называемых «честных офицеров», и среди них существовала солидарность. Именно они отправляли анонимные сообщения на дальние посты, предупреждая о приезде очередного проверяющего.

Впрочем, майора это не беспокоило. Он не первый год участвовал в штабном бизнесе и научился обыгрывать противника практически в любой ситуации. Суть его методов заключалась в том, что улики он готовил заранее, и то, что в большинстве своем они бывали сфабрикованы, ничуть его не смущало. Дройц просто делал свое дело, за которое ему хорошо платили.

До поздней ночи майор фабриковал достоверные улики, а потом поехал домой – рано утром ему следовало отправляться на аэродром.

В шесть утра за ним заехал служебный автомобиль, а спустя пять часов, на базе «Мальбрук» совершил посадку истребитель «сейкофт» с майором Дройцем в штурманском кресле.

По уже сложившейся традиции посланца штаба окружили вниманием. Сам командир авиабазы пожал Дройцу руку и сообщил, что вертолет до Двадцать Четвертой базы ждет дорогого гостя.

– Почему мне здесь так рады? – поинтересовался Дройц.

– Мы рады любому представителю окружного штаба.

– А можно я сначала осмотрю вашу базу и заодно переоденусь – у меня, знаете ли, с собой тропическое обмундирование, – похвастался майор и потряс дорожной сумкой.

– Конечно. Я приставлю к вам старшего механика, и он покажет вам все, что пожелаете.

87

Для Дройца провели экскурсию, во время которой он основное внимание уделил стоянкам вертолетов. Среди множества бортов без труда нашлось бы место «беглым» машинам с Двадцать Четвертой базы.

Наконец Дройц оставил гостеприимных летчиков и отправился за реку – на Двадцать Четвертую базу. Ему еще не приходилось путешествовать в такую глушь, но как же здесь было красиво!

Выжженная супергербицидами охранная зона едва сдерживала напор бушующих джунглей, а посреди нее поднимались бетонные строения базы.

Удивила майора и манера пилотирования вертолетчика. Машина неслась над самыми верхушками деревьев, а затем резко спустилась к земле. Пролетев над вспаханной почвой, она подпрыгнула перед крепостной стеной и приземлилась на свободной площадке.

Дройца никто не встречал, и он в одиночестве спустился по трапу.

– Мне вас подождать, сэр? – спросил пилот.

– Нет, я должен здесь задержаться. Возвращайся к себе.

Пилота не нужно было уговаривать. Вертолет оторвался от бетона и, перевалившись через стену, умчался прочь.

К майору подошел находившийся неподалеку техник в перепачканном маслом комбинезоне с сержантскими нашивками.

– Здравия желаю, сэр. Вы не из штаба округа будете?

«Ага, уже известили!» – подумал майор, а вслух произнес:

– А кто тебе сообщил о моем прибытии, милейший?

– Никто, сэр. Просто до вас к нам уже прилетал один проверяющий. Вы тоже ревизор?

– Нет, я немного из другого ведомства. Где можно найти начальника базы?

– Идите прямо, а как дойдете до строения Девятнадцать, поверните правее и выйдете на административно-штабной корпус.

– Спасибо, дружок, – сказал майор и, подхватив небольшой багаж, пошел прочь походкой профессионального отпускника.

Главный корпус он нашел без труда и, застав в кабинете начальника базы полковника Соккера, представился ему и обменялся с ним рукопожатиями.

Дройц пытался с ходу сломать полковника взглядом, однако тот лишь улыбнулся, давая понять, что все сражение впереди.

– Еще и месяца не прошло, как уехал ваш предшественник.

– Да, я уже слышал об этом, – кивнул майор, присаживаясь на предоставленный ему стул.

– Что-нибудь случилось в штабе округа? Какая-нибудь очередная кампания? – уточнил полковник. – Почему такое внимание именно к нашей базе?

– Ну, это всего лишь совпадение, – отмахнулся майор.

– Совпадение? Значит, вас не интересует, есть ли у нас лишние боевые машины? Прежнего проверяющего это интересовало более всего.

– А они у вас действительно есть, полковник? – тотчас спросил Дройц, подаваясь вперед.

– Нет, конечно. Но ваш предшественник не поверил и потребовал доставить его к месту гибели этих героических машин.

– Вы его доставили?

– Доставили.

– И что дальше?

– Его подстрелили в задницу.

– Да-а, – протянул Дройц и покачал головой. – Не повезло коллеге.

– Что желаете у нас проверить? Банно-прачечное отделение, финансовую дисциплину или, может, боевую подготовку?

Полковник издевался на Дройцом и не скрывал этого. Он понимал, для чего был послан этот субъект с бегающими глазками.

– Может быть, тоже попроситесь в разведку? Или все же поработаете с документами?

– Знаете, я бы для начала познакомился с вашим хозяйством, полковник.

– Под хозяйством, надо полагать, вы подразумеваете базу, майор?

– Да что вы такое говорите?! – воскликнул Дройц и вскочил со стула. – Разумеется – базу! И пожалуйста распорядитесь, чтобы мне выделили отдельную комнату.

– Конечно, майор. Не сомневайтесь – в казарму к солдатам я вас не поселю, вы ведь, кажется, этого опасаетесь?

Майор ожидал чего угодно – даже угроз, такое с ним и прежде случалось, но подозрения в неправильной ориентации… Какая гадость!

Чтобы сменить тему, Дройц спросил:

– А кто у вас занимается разведкой?

– Капитан Саскел. Очень надежный офицер, профессионал.

– Понятно. Я могу с ним поговорить?

– Конечно.

– Еще меня интересует ваш особист. Кто он?

– Капитан Мур. У вас, что же, есть полномочия и от Службы Безопасности?

– Нет, что вы. Просто хотел узнать его мнение по некоторым вопросам. Ничего больше.

– Думаю, это тоже можно устроить.

88

Вечером, после того как проверяющий отдал должное ужину, у него состоялась беседа с двумя капитанами – Муром и Саскелом.

Первым был особист. Майор принимал его в небольшой выделенной для него комнате в Пятом строении. Понимая, что давить на представителя Службы Безопасности он не может, Дройц пытался окольными путями выведать хоть какую-то информацию о проступках полковника Соккера.

В какой-то момент Мур уже хотел послать этого майора подальше, однако воздержался, чтобы не усугублять положение начальника базы.

– Будьте внимательны, капитан, – предупредил он Саскела, когда уходил. – Эта сволочь пытается намыть здесь золотого песочка.

– Предупрежден, значит, вооружен, – глубокомысленно заключил Саскел и вошел в комнату ревизора.

Он уже представлял, о чем пойдет разговор, однако не знал, за что этот Дройц попытается уцепиться.

Поскольку о визите предупредили заранее, старые вертолеты вовремя перегнали к летчикам. Фальшивые тела машин лежали на прежнем месте, и при желании ревизора Саскел был готов отвести его в джунгли. Правда, спасать незваного гостя от прелестей тропического леса он теперь не собирался.

– Рад приветствовать вас в нашем чудном природном заповеднике, сэр, – произнес Саскел давно заготовленное приветствие и крепко пожал чуть вялую руку майора.

– И я сердечно рад, – сказал тот, поднимаясь и тем самым подчеркнуто демонстрируя уважение. – Даже не знал, что бывают такие дикие и отдаленные гарнизоны.

– Не такие уж дикие, сэр. Совсем рядом – город Антверден, два часа лету, и вы в цивилизации.

– Да и до Свазиленда рукой подать… – подкинул тему Дройц.

– Я бы так не сказал. Не менее четырех часов лету, да еще при постоянном риске получить в борт зенитную ракету.

– Приятно слышать мнение профессионала. Давайте присядем, капитан, в ногах правды нет.

Они присели.

– Вы, значит, начальник разведки?

– Нет, начальник разведки – это штабная должность где-нибудь в округе, а я командир разведвзвода, причем неполного.

– Наверно, у ваших бойцов чудовищные нагрузки, капитан?

– Не настолько, чтобы принимать наркотики, сэр… – упредил майора Саскел.

Тот внимательно посмотрел на проницательного капитана и, откашлявшись, продолжил:

– Почему вы в разведке, капитан? Может, хотелось бы попробовать себя командиром батальона?

– Это разные вещи, сэр. И потом – я привык.

– Как часто вы ходите в разведку?

– Лично я – нечасто. Но мои солдаты – ежедневно.

– Вот как? А чем вызвана такая необходимость?

– Вы, наверное, заметили, как низко летел ваш вертолет?

– Да, я заметил.

– За такой чащей нужен глаз да глаз, чтобы мятежники не подобрались с ракетой и не сбили транспорт. Или чтобы не подготовили неожиданный штурм – такое тоже возможно.

– Ага, – вспомнил майор. – Слышал, что у вас недавно случилось несчастье?

– Вы о чем?

– Разбились одновременно два вертолета…

– Не одновременно, а с интервалом примерно в сутки. К тому же пилоты спаслись – это очень важно. О самих вертолетах жалеть не стоит, у них был выработан ресурс – мы бы их теперь все равно списали.

– Надо же, как удачно все получилось! – воскликнул майор.

– Да, сэр. Бывает, что нам везет.

– Как далеко вас возят в разведку?

– По-разному. Смотря, в каком направлении.

– На запад, разумеется, туда, где укрывается ваш потенциальный враг.

– Наш враг, сэр, – усмехнувшись, поправил майора Саскел.

– А, ну конечно! Конечно – наш общий враг.

– Нас вывозят к озеру – называется Лошадиная Голова.

– Это рядом с границей территории самоопределения, кажется?

– Нет, от озера до границы не менее тридцати километров.

– Но для вертолета это пустяк.

– Для вертолета – пустяк, – согласился Саскел. Он уже видел, куда клонит ревизор.

– Как вам новый вертолет? Кажется «Си-12К»?

– Да, сэр. Чудесная машина. Он уже был испытан нами в бою.

– Бомбили мятежников у границы территории самоопределения? – быстро спросил майор.

– Нет, обороняли вашего коллегу. Старый вертолет получил повреждения, а «новичок» зарекомендовал себя очень хорошо.

– М-да, – произнес Дройц, и они помолчали.

Затем майор продолжил:

– А как он бросает бомбы – метко?

– Метко, сэр.

– А где вы выбирали цели для бомбометания – близко к территориям самоопределения?

– Нет, сэр. В десятке километров – самое близкое.

– Но ведь пилот мог заблудиться или напиться… Почему бы ему не промахнуться с высоты в двадцать тысяч метров?

– Десять тысяч, сэр. Это предельный потолок. Пилот не мог промахнуться, поскольку бомбу сопровождает к цели не он, а показания орбитального спутника, который имеет дело только с координатами. Что касается пьянства, это – едва ли, условия работы нелегкие, даже трезвому тяжело.

– Вы меня успокоили, капитан Саскел. Благодаря вам подозрения с пилотов полностью сняты. Следовательно, удары по территории национального самоопределения наносились по прямому приказу начальника базы.

– Что это вы такое говорите, майор? – забеспокоился Саскел.

– Вам дико это слышать? Понимаю, – Дройц тяжело вздохнул. – У нас имеется информация, что кто-то бомбил территорию самоопределения – как раз напротив вашей зоны ответственности.

– Там что же, и улики есть?

– Есть, – утвердительно кивнул майор. – Несколько воронок, куски бомбовых стабилизаторов. И потом – распечатки Военно-космических сил, где зарегистрирована метка сопровождаемой спутником бомбы. Улик достаточно.

89

Больше ни с кем из офицеров базы майор Дройц встречаться не стал. Только побеседовал с пилотами – прямо на территории вертолетного парка. Впрочем, толку от них было мало, врали они абсолютно одинаково.

Майор все понял, но не расстроился. В том и заключалась суть его метода – под суд можно было подвести любого, независимо от его виновности.

Вместе с тем доводить дела до судебного разбирательства приходилось нечасто. Достаточно было найти повод, чтобы отозвать неугодного офицера. По окончании расследования неугодного перенаправляли в другой гарнизон, туда, где его дурацкий патриотизм не мешал генералам из штаба округа делать свой маленький бизнес. А там, где результаты боев были уже оплачены, появлялся управляемый человек.

Иногда, правда, случались проколы. В одном из гарнизонов строптивый командир был заменен покладистым и очень быстро отдал под контроль мятежников все, что было возможно. Потом его нашли в собственном кабинете, обезглавленного взрывом ручной гранаты, и все офицеры гарнизона, как один, заявили, что командир помышлял о самоубийстве.

Весь следующий день, до самого вечера, майор шлялся по территории базы и время от времени заводил с офицерами ничего не значащие разговоры. Он знал, что своим бездействием давит на полковника Соккера, которому, без сомнения, докладывали о каждом шаге незваного гостя.

Иногда Дройц заводил разговор о наркотиках, в других случаях интересовался случаями сексуальной эксплуатации девушек-туземок или даже намекал, что с удовольствием купит припрятанные с прежних времен боеприпасы с нанофабрикатами.

Посчитав, что провел день с пользой, вечером майор Дройц отправился к начальнику базы.

– Ну и как вам у нас? – спросил тот, предложив гостю присесть. – Не слишком ли жарко? Может, что-то мешает работать? Я поинтересовался, какие документы вы затребовали, и с удивлением узнал, что вы не проверили ни одной бумажки. Почему так?

– Потому, господин полковник, что все материалы у меня уже есть. Работа экспертов и следователей давно сделана, и все это – тут, – майор похлопал по папке, которую принес с собой.

– Надо полагать, вы мне все это покажете?

– Конечно.

Майор открыл папку и начал выкладывать обличающие документы – фотографии огромных, затянутых водой воронок, искореженных осколков бомб, фотоматериалы, сделанные из космоса, – с белесыми пятнышками взрывов на земле и с точным временем фиксации событий. Пачка заключений, написанных различными экспертами, легла поверх всех этих снимков.

– Ну и какой вывод я должен сделать, если найду время прочитать все это? – спросил полковник, понимая, что бумажки эти – подлог.

– Вы, господин полковник, отдавали приказ о бомбардировке территории национального самоопределения и тем самым нарушали закон, строжайше запрещавший вам делать это.

– Но ведь это ложь, майор… Ничего этого, – Соккер кивнул на груду бумаг, – ничего этого не было.

– Ложь, – легко согласился майор. – Как ложь и то, что вы не наносили бомбового удара по пристани на территории национального самоопределения. Вы все сделали хитро: бомба упала в реку – пойди поищи, где там осколки, а о воронке и говорить нечего. Концы, как говорится, в воду. А между тем доказательства перед вами – вы били по реке, но попали по суше, что и зафиксировано документами.

– Между моей и вашей позицией, майор, существует большая разница. Мы нанесли удар по тем, кто совершает на государственную территорию ежедневные набеги. По тем, кто взорвал Четвертый опорный пункт, уничтожив почти весь его гарнизон. А вы со своими липовыми документами наносите удар по нам, майор. По солдатам моей базы!.. Прислушайтесь к своей совести, если она у вас есть!

– Я не могу полагаться на свою совесть, господин полковник, – сухо произнес Дройц. – Я опираюсь только на закон. Мне не раз приходилось выслушивать самые искренние оправдания, однако во что бы превратилась воинская дисциплина, если бы мы слушали объяснения каждого проштрафившегося солдата. Вы нарушили закон, и вы должны за это ответить.

– Вы угрожаете мне?

– Нет. Я даже могу дать вам хороший совет…

– Какой же?

– Уезжайте отсюда, – с иной, дружеской интонацией произнес Дройц. – Напишите рапорт, что устали. Сошлитесь на ужасный климат – он здесь действительно дерьмовый. Пожалуйтесь на расстройство нервов, на язву желудка или геморрой. Обещаю вам, что ваш рапорт будет рассмотрен в самые кратчайшие сроки и вы поедете в санаторий у моря, где проведете месяц-другой, а затем, отдохнувший, полный сил, получите направление на новое место службы, и нельзя исключать, дорогой полковник, что это будет повышение.

Про повышение майор придумал сам, однако его метод не был чем-то неизменным и требовал творческого развития.

– Зачем вам это? – спросил Соккер, играя недоумение. – Новый человек на моем месте будет долго привыкать. Входить в курс дела.

– Это уже не ваши проблемы, полковник. Сейчас лучше подумать о том, как принятое вами решение может изменить вашу дальнейшую жизнь. Либо безоблачное будущее, либо – суд.

Полковник задумался. Он не ожидал, что ему предложат предательство так открыто.

– Я могу подумать?

– Конечно. Весь завтрашний день в вашем распоряжении и даже ночь, но послезавтра утром я улетаю, и мне должно быть известно о вашем решении.

90

Ночью прибыли два транспортных «Си-309», принадлежавших компании «Траст Хакамада». Ее владельцы в принципе были против насилия, однако не упускали случая заработать на убийствах.

Распахнулись просторные, словно футбольные поля, грузовые отсеки, и оттуда, с помощью лебедок, начали осторожно выгружать фюзеляжи летательных аппаратов. Их крылья перевозились отдельно. Они были такими большими, что едва разместились на всей длине отсеков.

После выгрузки планеров и их частей на площадку были спущены специальные станки-катапульты, с которых планеры поднимались в воздух. Груз надежно закрепили, и лишь после этого «Си-309» поднялись в воздух и, развернувшись, двинулись в сторону Свазиленда.

Сразу после их отлета на площадке началась лихорадочная работа по сборке планеров. Вместе с персоналом перевалочной базы в ней приняли участие пятьдесят парашютистов, которые в сумерках прибыли на остров на другом вертолете.

При свете прожекторов за четыре ночных часа оба ширококрылых планера были собраны прямо на направляющих рейках катапульт, под их крыльями тускло поблескивали серебристые сигары стартовых двигателей. Когда планеры были полностью готовы, их затянули маскировочной сеткой, ведь им предстояло оставаться на открытой площадке при дневном свете.

Весь следующий день диверсанты провели в приготовлениях к предстоящей работе. Они старались не появляться на открытых местах, хотя официально эта территория находилась вне контроля разведывательных средств федерации. Командовавший парашютистами лейтенант время от времени связывался с майором Вагнером, который руководил операцией из своего комфортабельного офиса на двадцатом этаже в городе Свазиленде.

Пока все шло по плану и на базе ни о чем не догадывались. Это подтверждал и командир разведгруппы Хэкман. По приказу Вагнера он с девятью бойцами выдвигался в район базы и никаких подозрительных перемещений противника не заметил.

Значит, гостей не ждали.

На Междуречье опускалась ночь. Едва стемнело, на стоянку планеров вышли солдаты и стали сворачивать маскировочную сетку.

Затем в кабины ширококрылых машин забрались пилоты, которым предстояло доставить отряд диверсантов к цели.

Проверив оборудование навигации и установив связь со спутниками, пилоты вернулись к остальным бойцам. Времени до вылета было много – Вагнер предполагал атаковать базу далеко заполночь, когда сон бывает самым крепким.

Пока парашютисты отдыхали. Они лениво переговаривались, избегая темы предстоящего задания. Некоторые, надев шлемы, изучали на откидных экранах макет базы. Человеку несведущему сотканные из зеленоватой сеточки каркасы показались бы чем-то непонятным, но парашютисты в этом отлично разбирались. Оно и понятно: те, кто разбирался плохо, не переживали первого задания.

– По машинам! – раздалась наконец долгожданная команда.

Диверсанты разобрались в две колонны и двинулись к дремавшим в темноте планерам.

Первыми взбежали на борт пилоты. Им предстояло держать надлежащий угол подъема, а после старта обеспечивать движение планера строго по маршруту.

Следом за пилотами стали подниматься парашютисты. Они размещались на пристеночных скамейках и сразу погружались в привычное состояние апатии – это помогало сберечь нервы и без мандража дождаться команды к прыжку.

Когда десант занял свои места, направляющие катапульт стали подниматься на заданный угол. Чтобы не соскользнуть со скамьи, парашютисты уперлись ногами в пол и хватались за специальные скобы.

Запустились двигатели, заставив вздрогнуть корпуса планеров. Теперь отменить старт было нельзя – пороховые «сигары» не знали команды «отбой».

Огонь полыхнул ярче, планеры сорвались с направляющих и, рассыпая искры, стали быстро набирать высоту. Служащие перевалочной базы с восторгом смотрели им вслед. На их глазах отстыковались и полетели вниз стартовые двигатели, после чего ширококрылые аппараты окончательно растворились в темноте.

91

Избавившиеся от прогоревших двигателей, планеры бесшумно скользили на отшлифованных плоскостях, покачиваясь на восходящих потоках воздуха.

Снизу чернели джунгли, вверху было прозрачное звездное небо. Погода для полета подходила идеально, и у пилотов не возникало проблем. Они вели планеры ближе к реке Калпете, поскольку за Селиманом, второй рекой Междуречья, стояли радары базы ВВС «Мальбрук». Сам «Мальбрук» ничем не угрожал, зенитных ракет на базе не было – считалось, что с воздуха ей ничто не угрожает, а поднимать на перехват штурмовики можно было лишь с разрешения вышестоящего командования.

Вместе с тем оставалась опасность, что дежурные с «Мальбрука» оповестят о подозрительных целях Двадцать Четвертую базу – именно поэтому планеры следовали по строго утвержденному маршруту. Когда зона действия радаров базы «Мальбрук» была обойдена, планеры вернулись на прежний курс.

Вскоре Двадцать Четвертая база формально появилась в зоне прямой видимости – однако на самом деле впереди была только темнота, в гарнизоне выполнялось ночное затемнение. Это усложняло задачу мятежникам, которые, случалось, совершали обстрелы. Вместе с тем сама база не оставалась слепой – по всему ее периметру минные поля подсвечивались инфракрасными прожекторами.

Руководил операцией по захвату базы лейтенант Грегори. Он знал, что база затемнена, однако надеялся увидеть хоть крохотный огонек. Ему уже приходилось работать в подобных условиях, но иногда где-то проскакивала красная точка сигареты или прикрытая рукой вспышка зажигалки.

Здесь же – абсолютная темнота.

Впрочем, это не могло помешать операции. У каждого парашютиста на откидном стекле шлема отображалась вся панорама расстилавшейся под ним местности, вместе с особенностями ландшафта. Конечно, каждую кочку учесть было невозможно, однако тут приходили на помощь дополнявшие цифровую панораму приборы ночного видения.

Помимо этой аппаратуры диверсанты были вооружены автоматами «М-38С» – четырехмиллиметровым оружием с глушителем и увеличенным магазином. Еще у них были ножи, осколочные гранаты и крюки с пятиметровыми тросами, которые можно было забрасывать на любую стену, не опасаясь, что он сорвется.

Этим набором бойцы лейтенанта Грегори пользовались весьма успешно – большая часть отряда состояла из людей, которых он знал лично. Другие также происходили из «хороших семей» и прежде служили в диверсионных подразделениях Управления Службы Безопасности.

Наставлявший Грегори майор Вагнер больше всего внимания уделял нейтрализации тех, кто жил в строении Девятнадцать.

– Там находится разведвзвод, если разделаешься с ними, остальное будет делом времени и техники. Сожгите этот корпус нитроглейдом, чтобы стены оплавились, но даже после этого не спускайте с него глаз.

Шашка с нитроглейдом имелась у каждого диверсанта в качестве специального средства. Она содержала всего двадцать граммов начинки – использовать больше было опасно, поскольку у этого вещества был слишком низкий порог критической массы. Именно поэтому, даже в такой небольшой дозировке, шашки у всех диверсантов располагались одинаково – справа на поясе, чтобы во время полета на планере боеприпасы не разогревались от воздействия друг на друга.

Подрывалась шашка штатным взрывателем от гранаты, и температура в эпицентре взрыва достигала сотен тысяч градусов. Подобные боеприпасы были идеальным зажигательным средством.

Когда планеры оказались над точкой сброса, диверсанты словно горох посыпались из дверей десантных отсеков.

Захлопали раскрывающиеся купола. Последними покинули планеры их пилоты, превратившись в таких же, как и другие, бойцов отряда. О том, что станет с их бесшумными птицами, они уже не думали.

Накручивая круг за кругом, отряд с каждой секундой приближался к цели. Первой шла пятерка лучших – их Грегори направил на Девятнадцатое строение. Сам он планировал к воротам, чтобы убрать часового. За ним спускались еще двое, они должны были подстраховать своего командира, если что не так.

Но что могло быть не так? Вот ярко-зеленая, все увеличивающаяся в размерах отметка – это был часовой. Переминаясь с ноги на ногу, он вздыхал и настраивался на скучные два часа – его только что привели на пост.

Такое время было выбрано специально, ведь иметь дело с часовым, которого вот-вот должны сменить, куда опаснее. Уставший от смены, к концу своих положенных часов он становится очень беспокойным. Ему не стоится на месте, он почесывается, проверяет содержимое своих карманов или вдруг начинает вертеть головой, беспричинно глядя на небо.

Секунда, вторая, третья… Лейтенант одной рукой приподнял автомат и от бедра выпустил в часового короткую очередь. Тот бесшумно сполз вдоль стены.

Через мгновение, выпустив тормозные карманы, рядом с телом часового опустился Грегори. Быстро погасив купол, он отстегнул лямки и проскользнул в караульный домик.

Внутри никого не оказалось, только под столом горел крохотный голубоватый ночник.

«Повезло», – с облегчением вздохнул Грегори и поспешил выйти наружу.

Вдохнув сладковатый ночной воздух, лейтенант посмотрел вверх и покачал головой – какое прозрачное небо. На его фоне можно без труда рассмотреть купол, тем более когда их было много. Сейчас все уже «расселись» по крышам, и скоро следовало ждать взрывов нитроглейдовых шашек.

Первыми начать работу предстояло пятерке на Девятнадцатом строении. Их атака на взвод разведчиков должна была послужить сигналом для всех остальных.

Возле тела часового стояли двое из прикрытия лейтенанта. Не сказав им ни слова, он направился к центру базы.

«Слева – автопарк, справа – вертолетный парк», – напомнил себе лейтенант. Он знал, что после захвата базы должен был обеспечить сохранность всего вооружения и имущества.

«Ну почему же они медлят?»

– Рольф… – не выдержал и первым вышел на связь лейтенант.

– Мы на крыше, босс. Все в порядке, задержка в окне – мы не нашли его на указанном месте. Как только найдем, начнем работу…

– Хорошо.

Немного не дойдя до Девятнадцатого строения, лейтенант опустился на одно колено, неподалеку от него расположились оба сопровождавших бойца. Отсюда можно было наблюдать за всем, что происходило на базе, оставаясь невидимыми на фоне земли и черного асфальта.

«Если, конечно, эти ребята не выходят по нужде в приборах ночного видения», – сказал себе лейтенант и усмехнулся. Он ждал начала.

92

Пока над базой сгущались тучи, в комнате капитана Саскела происходил невеселый разговор.

Сам капитан, сержант Рихман и пилот Байрон обсуждали сложившуюся на базе невеселую ситуацию и пытались найти хоть какую-то возможность ее исправить.

В комнате горел яркий свет. С тех пор как поставили хорошие генераторы, проблем с электричеством не стало. Впрочем, предписанный режим ночного затемнения капитан строго выполнял, и узкое оконце, прикрытое снаружи стальными жалюзи, изнутри было закатано многослойным светоизолятором.

Всем присутствующим было известно, что их командиру, полковнику Соккеру, был выставлен ультиматум. Либо уход по-хорошему, либо со скандалом.

В любом случае это становилось концом Двадцать Четвертой базы, ведь присланный на место Соккера начальник должен был парализовать боевую работу и один за другим сдать мятежникам опорные пункты. А потом и саму базу.

– Может, будет лучше, если Дройц умрет во сне? – предложил Рихман, задумчиво вертя в руке банку с теплым пивом.

– Я и сам об этом думал, но – не годится, – признался Саскел. – Все быстро выплывет наружу, примчатся такие же скорые на руку дознаватели и придут к выводу, что полковник лично удавил героического ревизора.

– А если мы сожжем наши старые вертолеты, это поможет? – спросил Байрон.

– Уже нет. Предыдущий проверяющий добивался именно этого, а сейчас вертолеты – только предлог. Дройц хочет пришить нашему командиру бомбардировку закрытой зоны.

– Но ведь этого никто не видел. Я хотел сказать – этому нет доказательств. Где доказательства?

– Они их сделали.

– Они сделали бы их, даже если бы никакого удара по реке не было, – угрюмо заметил Рихман.

– Тут ты прав, – согласился Саскел. Затем смял пустую пивную банку и, бросив ее на стол, сказал: – Хоть бы что случилось.

– А что может случиться? – спросил Рихман.

– Обстрел какой-нибудь. Ты помнишь, как два года назад в своей подвальной каморке был ранен сержант Файбер, заведовавший продуктовым складом?

– Да, сэр.

– Вот тебе и пожалуйста. Всего по базе было выпущено три сорокамиллиметровых снаряда. Два угодили в бетонные стены и их почти не заметили, а один ухитрился проскользнуть в крохотное вентиляционное отверстие и нашпиговать спавшего в подвале Файбера осколками.

– Такие удачные совпадения случаются редко, – покачал головой Байрон. – Но я бы смог пропихнуть ракету в окошко этого майора. У нового вертолета хорошая система наведения.

– Да, но сначала нужно вывести из помещения всю вторую роту, – невесело усмехнулся Рихман. – А то тебя не поймут.

– Ну ладно, бойцы. Отправляйтесь спать, все равно ничего нового мы не придумаем, – сказал капитан.

– Так мы будем возвращать вертолеты, когда эта сволочь уберется? – спросил Байрон.

– А какой смысл держать их за речкой? Возвратим, конечно. Если новый командир потребует их разрезать, мы разрежем. Значит, так тому и быть.

– А что решил наш полковник? Сам уйдет или…

– Думаю, что «или». По крайней мере рожа у Дройца очень недовольная – видимо, полковник на прощание ему еще много интересного наговорил… Ладно, расходимся.

Они поднялись с мест, но неожиданно Саскел вскинул руку и сказал:

– Тихо!.. Кто-нибудь что-нибудь слышал?

– Как будто что-то в стену стукнуло, – предположил Рихман.

– Нет, не в стену. Это там – наверху.

И капитан поднял к потолку палец.

В этот момент звук повторился – это было упругое касание крыши.

– Не нравится мне это… – подвел итог капитан и быстро снял со стены автомат. – Рихман! Поднимай всех наших – но только тихо!

– Слушаюсь… – оборонил сержант и моментально исчез.

– Байрон, как только будет возможность, мчись в парк и поднимай «новичка»!..

– Есть, сэр!..

– А я… – капитан огляделся, сдернул со стены автомат и сунул в карман рацию. – А я буду держать с тобой связь.

93

Саскел погасил свет, и вместе с Байроном они спустились к выходу. В жилом помещении уже мелькали тени – разведчики без лишней суеты забирали из арсенальной оружие.

Капитан постоял у двери, прислушиваясь, однако дверь не пропускала ни звука.

– Давай, – сказал он Рихману, и тот отодвинул тщательно смазанный стальной засов.

Саскел приоткрыл дверь и выглянул наружу. Ничего особенного – темно и тихо. Вместе с тем интуиция разведчика подсказывала ему, что тишина обманчива.

Капитан осторожно выскользнул на крыльцо и огляделся. Впереди, метрах в тридцати, он сумел различить несколько невысоких силуэтов – возможно, эти люди сидели на асфальте. Вне всякого сомнения, они заметили вышедшего на крыльцо капитана, однако были уверены в своей маскировке.

Саскел не двигался. Не двигались и силуэты. С крыши донесся шорох, и капитан понял, что ждать больше нельзя. Он вскинул автомат и длинно очередью перечеркнул все, что удалось разглядеть. Затем отпрыгнул в сторону, и через распахнувшуюся дверь начали выскакивать разведчики. Они не бросились вперед в поисках врага, а лишь быстро рассредоточились вдоль стен Девятнадцатого строения.

– На крыше! – крикнул Саскел, и тотчас несколько гранат полетели наверх. Загрохотали частые разрывы и о землю – возле стены ударилось тело, а мгновение спустя стукнулся автомат.

На территории базы зажглось освещение, и со всех ее сторон загрохотали выстрелы. Где-то одиночные, а где-то длинные захлебывающиеся очереди. Диверсанты отвечали беззвучно – их оружие было снабжено глушителями.

Вспомнив о приказе, пилот Байрон сорвался с места и что было духу понесся к вертолетной площадке.

– Симмонс! Тайлер! Проверьте крышу!

– Есть, сэр!

Где-то взорвалась граната. Затем еще одна, вызвавшая необыкновенной яркости вспышку.

– Вот это да! – услышал Джим чей-то возглас и следом за Тони запрыгнул на крыльцо. Приятели взбежали на второй этаж, проскочили мимо комнаты капитана и, поднявшись по короткой «чердачной» лесенке, замерли перед массивным бронированным люком.

– Ну что? – спросил Джим, поудобнее пристраивая автомат.

– Давай, – сказал Тони.

Джим навалился на рычаг, с помощью которого открывалась трехсоткилограммовая крышка. Люк приподнялся сантиметров на десять, и Тони крикнул:

– Хватит!

Затем повертел головой и обнаружил четыре неподвижных тела. Пара автоматов валялась недалеко от люка.

– Давай еще! – сказал Тони, и в этот момент одно из тел перевалилось на бок и в сторону люка покатился какой-то предмет.

– Граната! – крикнул Тайлер. Джим отпустил рычаг, и бронированная плита встала на место. Раздался хлопок.

– Кажется все, а? – спросил Джим.

– Думаю, да, – неуверенно ответил Тони. – Давай понемногу.

Джим снова подал крышку вверх, однако в этот раз она поднималась очень тяжело и скрежетала о бетонную горловину.

– Мама родная! – произнес Тайлер, когда выглянул на крышу еще раз.

– Что там? – спросил Джим, однако уже и сам почувствовал горячую волну, что окатила его.

– Да тут все сгорело!.. Открывай – тут больше никого нет!..

Джим открыл люк полностью, и исходящий от крыши жар стал почти нестерпимым.

Снизу прибежал Госкойн:

– Эй, вы там живы?

– Живы! – ответил Джим.

– А что это было?

– Наверное, зажигательная граната… – сказал Джим и следом за Тони выбрался на крышу.

Мимо с ревом пронесся «Си-12К». Его роторный пулемет огрызнулся огнем над крышей Четырнадцатого строения, взметнув осколки бетона.

– Эй, ты чувствуешь вонь? – спросил Тони, обходя красневшее озерко расплавленного камня.

– Да это твои ботинки дымятся!.. Пойдем на другой конец! – закричал Джим, поскольку над ярко освещенной базой стоял гул непрекращавшегося боя. Ревели турбины вертолета, работал его пулемет, бойцы строевых подразделений окружали диверсантов и забрасывали их гранатами. Те отвечали тем же, и время от времени база озарялась уже знакомыми яркими вспышкам. – Смотри – чужой! – указал Джим на силуэт перебегавшего вдоль спортивной площадки диверсанта.

Тони вскинул автомат и несколькими одиночными выстрелами решил дело.

– Молодец, – сказал Джим и отодвинулся от упавшей осветительной стойки, основание которой было оплавлено.

С крыши хорошо были видны брошенные парашюты. Их черные купола чуть шевелились от набегавшего с реки ветерка и напоминали умирающих личинок.

Следом за «новичком» с территории парка поднялся второй вертолет – после этого дела диверсантов пошли еще хуже. Теперь, когда повсюду горел свет, они были лишены своего главного преимущества и дрались уже по привычке. Все пути к отступлению были отрезаны.

Стрельба велась во всех направлениях. Иногда пули проносились на самыми головами Джима и Тони, и тогда они стреляли в ответ по мельтешащим на крышах силуэтам.

Вскоре разведчики разбились на четыре группы и ушли на поиски противника, а Саскел с кем-то еще остались на крыльце. Были слышно, как он кричит в рацию, наводя на цель вертолеты.

94

Бой длился долго. Диверсанты не собирались сдаваться и старались подороже отдать жизнь.

Строение Девятнадцать стояло в стороне от других корпусов, и здесь было поспокойнее, однако возле административно-штабного здания, а также между Шестым и Восьмым завязались настоящие сражения с частыми разрывами гранат и не прекращавшейся стрельбой.

Когда обстановка стала проясняться и четко обрисовались три блокированных очага сопротивления, капитан Саскел поднял лежавший у стены трофейный автомат и, сказав Госкойну, чтобы ждал, направился к Пятому строению, где в отдельной комнате на втором этаже проживал майор Дройц.

У самого входа в здание Саскел едва не столкнулся с капитаном Муром. Тот вышел на крыльцо, держа наперевес еще один трофейный автомат.

– А, капитан! – сказал особист. – Пришли навестить ревизора?

– Да. Я подумал, ему нужна помощь…

– Я тоже спешил как мог, но опоздал. Его убили диверсанты.

– Как это случилось?

– Из автомата. Все обойму всадили, сволочи.

Мур отстегнул пустой магазин и с выражением брезгливости отбросил его в сторону.

– Ничего не поделаешь – война, – сказал Саскел.

– Война, будь она неладна, – согласился Мур.

– А его документы? Они не могли сохраниться?

– Едва ли. Какие-то бумаги сожгли прямо на полу – думаю, это они и были. Можете пойти посмотреть.

– Да ладно, – отмахнулся Саскел. – Что я, пепла не видел? Пойду к себе – других дел навалом.

Вскоре стрельба прекратилась – с диверсантами было покончено. Вертолеты еще немного покружили над базой и успокоились в парке.

Саскел вернулся к строению Девятнадцать, где уже собралась половина разведвзвода. Потерь не было, только Ли Чиккеру пуля пробила мякоть бедра, однако в горячке боя он даже не помнил, где это случилось.

– Симмонс! Тайлер! Как вы там? – поинтересовался капитан.

– Сидим нормально, сэр.

– Ну если нормально – посидите еще. Не исключено, что где-то пара сволочей еще прячется.

На площадке перед казармой разведчиков появился Док с тремя санитарами. Они стали оказывать помощь раненым, которых приносили сюда их товарищи.

Когда закончили с ранеными, начали сносить убитых.

Джиму и Тони сверху было видно, как растет на асфальте шеренга. Один, два, три… пять… десять… двенадцать…

Как выяснилось позже, вместе со сгоревшими от невиданных по мощности зажигательных гранат база потеряла девятнадцать человек. Опасались, что будут потери и от роторных пулеметов, однако вертолетчики отработали очень тонко, правда, Никс жаловался, что крыша в душе и прачечной прострелена в нескольких местах, но это уже не в счет.

В последнюю очередь начали собирать трофеи и тела диверсантов. Трупов было сорок шесть, зато автоматов и черных парашютов насчитали пятьдесят один комплект. Оружие тех, кто сгорел от огненных вспышек, было оплавлено – четыре такие бляшки подобрали под стенами Девятнадцатого строения.

– Кстати, а где Дройц? – вспомнил вдруг полковник Соккер, который был поглощен свалившимся на базу новым испытанием.

– Говорят, он трагически погиб, – сказал Саскел и вздохнул.

– Погиб?.. – Полковник покачал головой. – Ну что ж, ничего не поделаешь – война есть война.

– Война, будь она неладна, – согласился капитан Мур.

– Принести тело майора сюда? – спросил кто-то из офицеров.

– Нет, проявим к нему больше уважения. Тело майора нужно перенести в морг медпункта. Своих павших мы кремируем, а этот нам не принадлежит – сообщим о происшествии в штаб округа и будем ждать распоряжений. – Сдернув с кармана рацию, полковник связался с диспетчерским пунктом.

– Слушаю, сэр…

– Диспетчер, опросите опорные пункты – все ли у них в порядке.

– Слушаюсь, сэр.

Соккер помолчал, осмысливая новую ситуацию. В момент, когда он был готов пройти все круги унижения, ситуация изменилась и база да и сам он получили передышку, а может, и полную свободу. Только передышка эта обошлась в девятнадцать жизней, и неизвестно, чего еще следовало ожидать.

– Диспетчер, – снова запросил полковник.

– Слушаю, сэр.

– Организуйте канал связи со штабом округа.

– Через три минуты будет готово.

– Хорошо, через три минуты я буду у вас.

Полковник ушел. Саскел посмотрел ему вслед и сказал:

– Это просто чудо, что мы засиделись допоздна и услышали эти звуки с крыши.

– Они хотели начать с разведвзвода, – заметил Рихман.

– Верно, – поддержал его капитан Мур. – У них были точные сведения – кто и в каком корпусе размещен. Еще немного, и они бы всех сожгли.

– А что это за гранаты такие зажигательные? – спросил Саскел, наблюдая за тем, как на каталках увозят тела погибших солдат.

– Это не гранаты, – сказал Мур и, подойдя к Саскелу, показал ему тот самый боеприпас. – Это шашка. Оболочка тонкая – осколки тут не главное.

– А что за начинка?

– Думаю нитроглейд. Предполагалось, что он пойдет на вооружение армии, но потом от этой идеи отказались. Это вещество оказалось слишком неустойчивым – у него низкий порог критической массы, и он самоподрывается. Хранить его – тоже большая проблема.

– Жуткая вещь, – сказал Саскел. Затем позвал: – Симмонс, Тайлер! Можете спускаться!

– Спасибо, сэр!

– Пожалуйста.

95

Когда трехзвездный генерал Гольфинг вошел в свою приемную, там, помимо услужливого секретаря-лейтенанта, его ожидал генерал Франк, начальник оперативного отдела штаба.

Лицо Франка было красным, а глаза метали молнии.

– Ты ко мне, Джордж? – спросил Гольфинг.

– К вам, сэр…

– Ну проходи, – и Гольфинг испытующе посмотрел на посетителя. Уж больно тот странно выглядел.

Они вошли в кабинет, и Франк плотно притворил дверь.

– В чем дело, Джордж, у тебя такая физиономия, будто на задницу тебе поставили горчичники.

– В самую точку, сэр… – свистящим шепотом произнес Франк. – Мой человек – убит.

– Какой человек?

– Вот! – Франк потряс листком бумаги. – Секретная радиограмма, расшифрованная двадцать минут назад. На вашей долбанной Тортуге, на Двадцать Четвертой базе, убит майор Дройц! Его тело буквально изрешетили из автомата – тридцать четыре огнестрельных ранения!

– Вот так новость! – удивился генерал Гольфинг, садясь за стол. – Неужели эти мерзавцы пошли на это?

– Разговор сейчас не о том, господин заместитель начальника штаба, кто это сделал. Майор Дройц приносил мне шестьдесят тысяч чистого дохода в год. Кто теперь покроет эти убытки?

– Но… у тебя ведь есть и другие люди. Не из одного же майора Дройца состоял оперативный отдел?

– В известном смысле, сэр, оперативный отдел состоял именно из одного человека. Никакой другой офицер не может провести дело так, как это делал Дройц. Он работал без огрехов и всегда составлял самые подлинные подложные улики.

– Одну минуту, Джордж, мне нужно собраться с мыслями, – сказал Гольфинг и нажал кнопку селектора: – Генерала Йодля ко мне! Немедленно!..

– Слушаюсь, сэр! – ответил секретарь.

Генерал Йодль появился в кабинете Гольфинга уже через две минуты. Увидев Франка, он бросил на Гольфинга вопросительный взгляд.

– Проходи, Вилли. Садись. У нас появились серьезные проблемы. Ты, кстати, еще не в курсе?

– А что случилось? – осторожно опускаясь на стул, спросил Йодль и посмотрел на Франка.

– Майор Дройц убит, – произнес тот с какой-то мстительной интонацией.

– Убит? – поразился Йодль. – Они там что – совсем ополоумели? Бражника ранили, Дройца – убили! Этого нельзя спускать им с рук!..

– Не спустим, Вилли, будь спокоен. Я эту базу с землей сравняю… То есть я хотел сказать, командира базы отдам под трибунал. Между прочим, Джордж, где это произошло – тоже в лесу, как с Бражником?

– Так в том-то и дело! Вы же не даете мне сказать! – не выдержал Франк, размахивая все той же бумажкой. В конце концов, он хлопнул ею об стол, прямо перед носом у Гольфинга, из чего тот сделал вывод, что Франк действительно не в себе.

– На базу было совершено нападение – вы почитайте! Ночью на базу высадились полсотни парашютистов, и был бой! Гарнизон потерял девятнадцать человек плюс нашего майора Дройца. Противник потерял всех.

Гольфинг быстро пробежал глазами написанное и сказал:

– Ну то, что там были эти пятьдесят диверсантов, нужно еще доказать.

– А чего там доказывать? И какой в этом смысл, я не понимаю – написано же пятьдесят один парашют и трофейное оружие! – продолжал шуметь Франк.

– Подожди, Джордж. Тут есть кое-какие подводные камни, которые мы с Вилли должны обсудить. Ты пока иди к себе, позже я с тобой свяжусь, и мы все обсудим в более спокойной обстановке. А пока распорядись насчет страховки для родных этого майора. Договорились?

Франк поднялся и, не говоря ни слова, покинул кабинет.

Гольфинг и Йодль остались одни.

– Вилли, это снова фокусы заказчиков. Они делают это во второй раз, как будто издеваясь над нами. Мы, конечно, проверим эту радиограмму, но согласись, едва ли кто-то станет приплетать семьдесят трупов, если возникает желание приврать. Тем более эти парашюты, трофейное оружие… Я уверен, что это правда, и теперь уже наверняка знаю, что и с Бражником получилось то же и никакие гарнизонные офицеры тут не виноваты. Мы послали действительно знающего человека, а его напичкали свинцом – ты посмотри, – Гольфинг толкнул от себя донесение. – Тридцать четыре пулевых отверстия. Что ты на это скажешь?

– Я не знаю, сэр. Нужно с ними связаться и все выяснить. Для меня это такая же неожиданность, как и для вас. Я должен поговорить…

– Иди и говори. Скажи следующее: мы им больше ничего не должны, это раз. Далее, генерал Франк потребовал от меня компенсацию за майора Дройца – как ты понимаешь, он приносил Джорджу неплохие деньги. Это два.

– Понимаю, сэр. Сколько?

– Сто тысяч, – легко соврал Гольфинг, прикинув, что сорок оставит себе.

– Я сейчас же свяжусь с ними, сэр. Я потребую ответа, ведь то, что произошло, это ужасно…

– Да брось ты, Вилли. Чего же тут ужасного? Все просто замечательно, гарнизон показал себя с лучшей стороны, а значит, стоимость наших услуг на этом участке возрастает в разы. Ты им это доведи заодно. Поори на них, но связей не разрывай. Думаю, мы на них еще прилично заработаем.

96

Наступило утро. Солдаты гарнизона едва не валились с ног после ночного боя и приведения базы в порядок, однако боевой работы для них никто не отменял. Особенно это касалось разведчиков.

Капитан Саскел назвал фамилии двенадцати из них, в том числе Джима с Тони, и приказал, чтобы они скорее завтракали – предстояло снова отправиться в джунгли.

– Нужно выдвинуться на запад, а точнее, на юго-запад.

– А зачем? – спросил Джим.

– Ночью имела место грандиозная акция, которой полагалась поддержка – подразделение, которое придет на помощь в случае удачи или же прикроет отход в случае неудачи. То, что у парашютистов все сложилось так плохо, – наше большое везение, и уж, конечно, те, кто их посылал, не ждали такого результата. Как минимум они планировали оставить базу без разведки, наверняка предполагалось сжечь вертолеты…

– Вы думаете, сэр, эти, из прикрытия, провели ночь в джунглях? – спросил Госкойн.

– А почему нет? Нам уже попадались изолированные спальные мешки – очень удобная вещь. Застегнулся и спи, металлизированная ткань защитит от укуса насекомых и змей, а дышать – через фильтр.

– Жаль, что у нас таких нет, – заметил Тони. – Мы бы тогда тоже могли в лесу ночевать.

– Тебе это очень надо? – спросил его Госкойн.

– Ну все-таки.

– Ладно, говорим о деле, – продолжил капитан. – Я остаюсь на диспетчерском пункте, чтобы с огневой поддержкой все было на высшем уровне… Тактику мы с Рихманом уже обсудили. Со всеми деталями определитесь на месте.

– А где же мы будем их искать? – спросил Ли Чиккер.

– Километрах в трех отсюда – едва ли они решатся подойти ближе после того приема, который им оказали в прошлый раз. Этот лес для них пока чужой, они всего опасаются. Ну а направление, как я уже говорил, – на юго-запад…

– Там речной рукав, по которому можно добраться на скутере, – заметил Джим.

– Молодец, Симмонс. Пятерка. Все, теперь отправляйтесь на завтрак – ждать вас в лесу эти ребята не станут.

Отобранные Саскелом разведчики поспешили в столовую, и в этот момент над базой появился вертолет с эмблемой ВВС.

– Интересно, чего это соседи пожаловали, – удивился Ли Чиккер, когда они уже рассаживались за столы.

– Может, слышали ночью канонаду? – предположил Тони.

– До них больше сотни километров, – возразил Шульц. – Может, нового ревизора привезли?

– Да когда же они у них кончатся, – покачал головой Ли Чиккер и пододвинул к себе тарелку с творогом. Перед прогулкой по джунглям завтракать полагалось очень легко.

Когда разведчики возвращались в казарму, гостевой вертолет стоял в парке. Как сообщил позже Рихман, на нем прилетели трое офицеров с базы «Мальбрук» и среди них заместитель командира. Из штаба округа им был прислан срочный приказ проинспектировать соседей, чтобы удостовериться в истинности сообщения о ночном нападении.

Ничего не знавшие об этих событиях, летчики были поражены представленными им доказательствами – телами диверсантов, трофеями и следами разрушений на территории гарнизона.

В отличие от Двадцать Четвертой базы они от подобной атаки не были прикрыты абсолютно ничем.

97

Спустя десять минут после завтрака группа разведчиков уже маршировала вдоль крепостной стены, держа путь к западной радиальной дороге. Диспетчер отключил мины, группа вытянулась в одну колонну и двинулась в сторону джунглей по правой безопасной колее.

В лесу было привычно шумно от птичьего гомона и звонкого жужжания привязчивых мошек, душно от сырости и тошно от ароматов тропических цветов. Когда колонна углубилась в лес метров на пятьсот, сержант приказал растянуться в цепь по двое. При той задаче, что перед ними стояла, одной пары глаз и рук было недостаточно.

– А с кем станем в пары мы с Тони, сэр? – спросил Джим.

– А кто вам еще нужен? Вы и есть пара. Детство кончилось, пора работать по-настоящему. Пойдете с левого фланга, следующими за Шульцем и Верди.

Хоть Саскел и говорил, что враг не станет подходить ближе чем на три километра, разведчики не ослабляли внимание ни на минуту. Джим с Тони, да и другие прекрасно помнили, как бесшумно могли передвигаться в лесу наемники.

На относительно пустынных участках приходилось включать сканеры. Изредка переговариваясь по радио, пары двигались на юго-запад, выверяя каждый шаг.

Вспархивали облачка золотистых бабочек, посвистывали в древесных кронах грызуны – все выглядело, как обычно, однако разведчики чувствовали в джунглях какое-то напряжение. Слишком короткими были трели тропических птиц, они как будто обрывались на полуслове, а другие пернатые отзывались на их призывы как-то неохотно, словно через силу.

Прежде такой сдержанности за лесными обитателями не наблюдалось. Значит, чего-то они опасались.

Вместе с тем пауков, шипохвостов и змей хватало. Они брызгались ядом, щелкали крючковатыми челюстями и при каждом удобном случае пытались вонзить ядовитые зубы в потревоживших их людей.

Так разведчики двигались еще около часа, останавливаясь через каждые двадцать-тридцать шагов и прислушиваясь к тому, что происходит вокруг. Постепенно они достигли некоего рубежа, за которым стихли все привычные лесные звуки. Птицы замолчали, бабочки спрятались под листья, а грызуны скрылись в огромных цветках розовых колонелий.

Джим и Тони остановились. Идти дальше они не могли – на каждый шорох теперь можно было ожидать автоматной очереди.

На нагрудном кармане Тони завибрировала рация.

– Внимание всем, – произнес Рихман. – Отходим на пятьдесят метров – быстро…

Стало ясно – сержант собирался вызвать минометный огонь на подозрительный квадрат.

Разведчики еще не отошли на положенное расстояние, когда послышался шум подлетавших мин. Половина первой серии разорвалась в ветвях, разбросав иссеченные ветки и листья.

Рихман скорректировал огонь, и серии полетели одна за другой.

Обрубив ветки на верхних ярусах, мины стали рваться между деревьев, выкашивая кусты и наполняя воздух визгом разлетавшихся осколков. С крон осыпались белые цветы и большие клочки срезанной коры, а миномет продолжал прочесывать квадрат за квадратом, повинуясь указаниям автоматической системы наведения.

Вскоре все прекратилось.

– Пошли вперед… – приказал по рации Рихман, и Джим с Тони двинулись в наступление.

На выкошенной площадке, где стояло лишь несколько опутанных ошметками коры стволов, среди вороха веток они увидели тело бойца в темно-зеленом балахоне – именно таких Джим видел во время памятного боя.

Спереди раздался шорох. Тони вскинул автомат и, едва мелькнула тень, точным выстрелом свалил на землю еще одного противника.

– На выручку шел… – предположил Джим.

Неожиданно подстреленный вскочил и скрылся в чаще, прежде чем Тони успел добить его.

– Подранок, – с досадой произнес он, а Джим швырнул наудачу гранату. Раздался взрыв, и напарники присели на одно колено, ожидая реакции противника. И она последовала.

Слева и справа от Джима с Тони завязались перестрелки. Снова завибрировала рация, и Рихман передал:

– Всем назад – двадцать метров…

Разведчики начали поспешно отходить: двадцать метров – дистанция опасная. Можно и осколок получить, если не укрыться за толстым деревом. Однако риск, на который шел Рихман, был понятен – противник умел быстро покидать зону обстрела.

Снова полетели минные серии. Джим и Тони нырнули в траву под деревом, где уже занимали свое законное место лесные обитатели. Пришлось прибить прикладом шипохвоста и отбросить в сторону желтую змею.

Обстрел прекратился, и выкошенная в джунглях территория удлинилась еще метров на тридцать.

– Вперед! – скомандовал Рихман, и Джим услышал, как справа и слева разведчики двинулись дальше – противник пытался оторваться, и его следовало контролировать.

Быстро проскочив открытые участки, разведчики, словно в воду, снова погрузились в джунгли, не встречая поначалу никакого сопротивления, но затем шедшие слева Шульц и Верди открыли огонь. Стали рваться гранаты – противники вошли в плотное соприкосновение. Теперь даже оторваться от врага, чтобы вызвать на его головы артобстрел, было весьма проблематично.

Справа и спереди ударил автомат. Стреляли вслепую, больше для того, чтобы себя обозначить. Джим метнул сквозь ветки гранату, и после взрыва стрельба прекратилась. Однако едва он выглянул из-за куста, пуля срезала у него над головой ветку. Тони пытался наугад достать стрелка и дал пару коротких очередей, однако новые выстрелы стали доноситься из других мест – противник пытался отвлечь внимание Джима и Тони, чтобы ударить наверняка.

К увязшему в бою левому флангу стали подтягиваться другие разведчики. Становилось очевидным, что численность отрядов примерно равна.

Кто-то из своих обогнал приятелей, затем слева хлопнула граната, и осколок впился в дерево рядом с Тони. Зазвенела сталь, послышался вскрик, и Джим с Тони рванулись вперед.

Они выскочили на небольшое пространство, где уже вовсю мелькали ножи – противники сошлись в рукопашной.

Заметив, что Верди лежит, а на Шульца наседают двое, Джим бросился на подмогу, но кто-то подставил ногу, и Джим покатился по траве, потеряв кепи и ударившись головой о ствол дерева. Тем не менее автомат он не выпустил и быстро выстрелил наугад – туда, откуда ждал нападения. Следом за его выстрелом прозвучал второй, и на Джима рухнул его преследователь.

Сбросив тело, Симмонс вскочил на ноги и увидел Шульца с окровавленным ножом.

– Отходим! – закричал тот идиотским голосом, чтобы свои поняли, что это уловка, между тем противник знал, что следом за отходом разведчиков последует очередной артналет.

Начавших было отступать Джима и Тони Шульц грубо толкнул за высокий куст и сам присел с автоматом наготове, прокричав для верности еще раз:

– Отходим все!..

Прием сработал – заросли расступились и появились чужаки. В темно-зеленых хламидах, скрывавших даже лица, они напоминали лесных призраков. Двигались эти люди быстро, удивительным образом ухитряясь при этом не шуметь. Джим и Тони ударили из автоматов одновременно, однако, несмотря на короткую дистанцию, ручаться за результат они не могли.

Снова зазвенели ножи, но уже в лесной чаще – в трех метрах ничего нельзя было разобрать. Стрелять из автоматов и бросать гранаты в такой ситуации было невозможно.

Громко ругаясь, с кем-то сцепился Ли Чиккер. Яростно ревущим клубком они с противником покатились по земле, приминая кусты и снося небольшие хрупкие деревца.

На мгновение показался Госкойн – он потерял свое кепи, лицо его было в крови. Подмигнув Джиму и Тони, он приметил впереди какое-то движение и рванулся вперед, словно цепной пес.

– Туда! – указал Тони, и они с Джимом тоже бросились в гущу сражения.

Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Изредка звучали выстрелы, но в основном звенели ножи. Джим бил раскладным прикладом по всему, что хоть отдаленно напоминало врага. Досталось даже трухлявому дереву, заросшему зеленым лишайником.

Кто-то бил Джима в ответ, с кем-то он вступал в поединок, однако одно неловкое движение, и в чаще противники теряли друг друга, находя себе нового врага.

Неожиданно на Джима налетел крепкий парень в зеленом балахоне. Он взмахнул огромным ножом, но разведчик подставил автомат, и сноп искр отметил место, где сталь ударила о сталь. Удар был столь силен, что автомат вылетел из рук, а сам Джим оказался отброшен на колючий кустарник. Противник снова прыгнул на него, но разведчик сумел перехватить руку с ножом, крепко вцепившись в запястье и видя перед глазами зазубренное жало.

Наемник был силен, и Джим, оступившись, упал, увлекая врага за собой, но вовремя встретил его ударом головы в лицо. Получилось так сильно, что Джим услышал эхо в собственном черепе. Рука с ножом чуть ослабла и стала подаваться. Джим повторил удар, надеясь дотянуться до своего ножа, однако неожиданно получил по лицу ботинком от еще одного противника.

«Только не терять сознание!» – приказал он себе, чувствуя, как валится в кусты, и видя расплывчатый силуэт в балахоне.

«Ну все…» – подумалось Джиму, он чувствовал, что сил подняться у него нет. Однако в этот момент торжествующий враг был сбит пришедшим на выручку Тони.

Своими длинными руками он спеленал противника, как осьминог щупальцами, и не давал пошевелиться.

– Давай, Джим! Давай!.. – кричал Тони, едва удерживая плечистого наемника, а тот извивался, как змея, и пытался полоснуть Тони длинным тесаком.

Отчаянным усилием воли Джим прогнал апатию, перевалился на живот и пополз на помощь Тони, которому его противник уже нанес порез выше локтя.

Джим выхватил собственный нож, зачем-то прикрыл наемнику глаза рукой и всадил ему клинок в грудь по самую рукоять.

Удар получился смертельным. Капли крови, брызнув Джиму в лицо, заставили его вздрогнуть и отшатнуться.

Тони сбросил с себя отяжелевшее тело и, хрипло дыша, поднялся. В нескольких метрах – в окошке между веток он увидел еще одного чужака и, сорвав гранату, швырнул ее, не снимая кольца. Она ударила в цель, словно булыжник, и противник, опасаясь взрыва, ломанулся прочь – в чащу, а следом за ним в зарослях растворились его уцелевшие товарищи.

Схватившись за автоматы, разведчики открыли шквальный огонь, прочесывая джунгли. Когда расстреляли по магазину, перезарядились и стали прислушиваться, однако, кроме шороха срезанных листьев, ничего слышно не было. Лишь надрывалась где-то перепуганная выстрелами птица кабату.

Джим и Тони огляделись. На изрядно помятой полянке лежали четыре тела – трое мертвых и один раненый. Все это были чужаки – свои оставались на ногах.

Ли Чиккер зажимал рукой неглубокую рану в правом боку – его спас автоматный магазин, который, прорвав кармашек разгрузки, висел слишком низко. Смертельный удар, направленный в печень, пришелся на него, и теперь Ли Чиккер с глуповатой улыбкой смотрел на изуродованный ножом магазин.

– Я его не брошу. Я его с собой возьму, слышь, сержант?

– Тайлер, перевяжи его! – приказал Рихман, вытирая со лба кровь.

– Сейчас, – кивнул Тони и засуетился, вынимая свой индивидуальный пакет. Он и сам был ранен – весь его правый рукав пропитался кровью, однако Тони этого, казалось, не замечал.

– Ли, потом ты его тоже перевяжи! – напомнил Шульц, осматривая голову Верди. Тот в самом начале схватки получил по ней прикладом, однако не оставил Шульца одного против двоих, продолжая бороться на земле, хватая врагов за ноги и кусая их под колено.

Никому из разведчиков не удалось выйти чисто – лица у всех были, как после хорошей уличной драки. Пока шла перевязка, Госкойн и Краузе караулили с автоматами наготове, чтобы не упустить момент, если враг надумает вернуться.

Джим чувствовал себя, в общем-то, нормально, только у него было ощущение, что правая сторона головы, куда пришелся удар ботинком, становится все больше и больше. И правое ухо тоже слышало, будто через вату.

Дотронувшись до правой скулы, Джим поморщился – там была сплошная ссадина, горевшая словно ожог.

– Вот сволочь, убил бы гада… – выругался он, но тут его взгляд упал на оплывающий кровью труп. Вспомнив, как резал врага, Джим судорожно сглотнул и почувствовал сильное головокружение. Пришлось сделать дыхательные упражнения – так учил его Шульц.

Рихман подошел к раненому наемнику и склонился над ним, оценивая его состояние. Затем сдернул с него капюшон и, покачав головой, произнес:

– Как будто мне знакома твоя морда… Ты слышишь меня?

Раненый едва заметно кивнул и грустно улыбнулся.

– Ты неделю служил… у меня во взводе… Рихман…

– Точно!.. Лейтенант Хэкман!

– Капитан…

– Как же тебя занесло сюда, капитан? Мы ведь здесь только мятежников привыкли вылавливать. Может, ты где-то сбился с курса?

– Может, и сбился…

– А Саскела помнишь?

– Эдди Саскела?

– Да, Эдди Саскела. Теперь он командир разведвзвода.

– Одни… земляки кругом. Мир тесен…

– А если бы ты знал, что тут земляки, не пошел бы сюда?

– Не знаю… что сказать…

Хэкман вздохнул и закашлялся. На его губах проступила кровь. Рукой он зажимал на животе ножевую рану.

Рихман вызвал по рации Саскела.

– Сэр, тут такое дело – лейтенанта Хэкмана помните?

– Ты что, с ним встретился?

– Да, говорит, дослужился до капитана. Теперь у него ножевая рана и он подыхает.

Услышав это презрительное «подыхает», Хэкман усмехнулся.

– Что с ним сделать – облегчить страдания?

– Больше пленных нет?

– Нет, только трупы. Трое здесь, и еще под минами человека два-три остались.

– Как у нас?

– Обошлось.

– Что думаешь делать?

– Они сюда вернутся, как только мы уйдем, вы же знаете, не в их привычках оставлять трупы неубранными. Может, оставить им пару сюрпризов?

– Не нужно. Они на такой трюк не попадутся – не те люди.

– Не те, – согласился сержант.

– Вот что, Рихман, сообщи Хэкману о результатах ночной атаки.

– А зачем?

– Это необходимо, поверь мне. Потом оставьте его и уходите – думаю, его подберут. Какие у него шансы?

– Рана – сквозняк, но кишки вроде целые.

– Значит, вытянет.

Поговорив с командиром, Рихман убрал рацию и снова склонился над раненым.

– Только что говорил с Саскелом.

– Как он?

– Да по-разному. Работы много, ты же видишь.

– Вижу… Хорошая у вас команда…

– Хорошая. Саскел приказал оставить тебя здесь, чтобы подобрали, мы знаем, что твои вернутся. Если выживешь, передай хозяевам, что весь ваш десант уничтожен – до последнего человечка. Мы потеряли девятнадцать солдат-строевиков. Учитывая, что десант высаживался ночью и имел на руках все козыри, это полный провал. Саскел считает, что ты здесь именно для того, чтобы поддержать десант или хотя бы собрать о нем информацию. Теперь информация у тебя есть. И еще пожелание от меня, Хэкман, не суйся больше в наши леса. Эта амнистия для тебя последняя. Все, теперь уходим! – приказал Рихман своим солдатам, и скоро на вытоптанной площадке никого не осталось.

98

Майор Вагнер, словно замороженный, смотрел на телефон, и в его голове крутилось одно только слово: «Провал… Провал… Провал».

Полный провал. С этим трудно было смириться, ведь план казался выверенным до самых незначительных деталей и базировался на точнейших разведданных. И вот на тебе. Пятьдесят один человек, парашютисты, за спинами которых были не единицы – десятки операций, все они погибли.

Конечно, действовать на ограниченной территории базы – это не то, что драться в лесу или в горах, где остается возможность маневра.

Что же случилось? Может, была утечка информации и десант ждали? Но откуда утечка? От кого? Дюрекс? Может быть. Ему такой исход дела был на руку. Он хотел избавиться от майора, чтобы… чтобы… Тут Вагнер забуксовал. Как ни старался он придумать для Дюрекса мотив к предательству – его не находилось.

Вагнер вспомнил лейтенанта Грегори – он руководил группой парашютистов, молодой и энергичный. Ознакомившись с планом операции, он сказал, что это просто прогулка.

– Перебить их сонных будет нетрудно, сэр. Даже как-то неловко.

За него эту неловкость решили другие, и все пятьдесят человек полегли в бою, а ведь каждому Вагнер лично пожимал руку. Заглядывал в глаза, играя роль заботливого и мудрого командира. Не уберег.

Хэкману тоже пришлось несладко, когда докладывал, то и дело прерывался.

– Пулю поймал? – спросил его тогда Вагнер.

– Нож, – ответил капитан, и это майора неприятно поразило. Выйти с группой Хэкмана на дистанцию рукопашного боя – это нужно было постараться. К тому же сразу после боя с парашютистами.

– Что за люди? Разведка?

– Местный разведвзвод. Даже знакомые попались.

– С базы «Юберс»?

– Нет, вы их не знаете. Это было раньше, когда я служил на «Джульетте».

– В Родезии?

– Да, Родезийские острова.

– Крепко приложили?

– Есть потери, сэр… Существенные.

Бесшумно открылась дверь, и в просторный кабинет Вагнера без стука и разрешения вошел Дюрекс, руководивший местным отделом политической разведки армии генерала Тильзера.

– Что-то я не помню, чтобы разрешал вам войти, мистер Дюрекс.

– Я не спрашивал вашего разрешения. Сам вошел.

Не обращая внимания на тяжелый взгляд Вагнера, Дюрекс прошел к столу, уселся в кресло и вызывающе высоко закинул ногу на ногу.

– Что я вижу, коллега Вагнер, вы как будто в дурном настроении?

– Выйдите вон, мистер Дюрекс! – угрожающе приподнимаясь, потребовал майор.

– А вот и нет. Едва ли вы имеете право повышать на меня голос, Вагнер.

– Это почему же?!

– А потому, что вы теперь мой подчиненный и будьте добры корректно вести себя со своим начальником…

– У вас что?.. Есть какой-то приказ? – не понял Вагнер. – Распоряжение командования?

– Бедный, наивный и глупый майор Вагнер, – произнес Дюрекс, глядя на хозяина кабинета с некоторой жалостью. – Если сидеть за этим столом и ждать распоряжение командования, вы дождетесь только одного – быстрого расследования вашей деятельности и ликвидации. С военспецами у нас не церемонятся. Не справился – в яму. А на ваше место придет другой – вы же все одинаковые, как запчасти.

– Я не верю вам, Дюрекс. Вы… провокатор, – не слишком твердо произнес майор и опустился в кресло.

– Придется поверить, если хотите выжить. Вы превысили свои полномочия, майор Вагнер, когда решили в одиночку провернуть столь рискованную операцию. А ведь вы обязаны были согласовать ее с местным штабом в Свазиленде. Хотели получить всю славу для себя одного? Что ж, понимаю. Однако это вас не оправдывает. Наемники оплачивались из казны армии генерала Тильзера, оттуда же пойдут и страховки – это немалые суммы.

Майор ничего не ответил и тяжело вздохнул.

– Так почему же я теперь должен подчиняться именно вам, мистер Дюрекс? – спросил он, понимая, что его извечный неприятель пришел с каким-то предложением.

– Чтобы сберечь свою жизнь.

– Каким же образом?

– Я оформлю ваш провал как совместную операцию – разведку боем. И таким образом прикрою вас. Все потери станут неизбежной платой за сведения о боеготовности Двадцать Четвертой базы, а перед готовящимся большим наступлением эти сведения необходимы.

– И вы готовы пойти на это?

– Готов. При определенных условиях.

– Каких условиях?

– Условия простые, майор. Впредь вы не сделаете без моего разрешения ни одного шага и даже после посещения сортира будете писать отчет… Теперь тебе понятно, болван?!

Дюрекс перегнулся через стол и отвесил Вагнеру звонкую затрещину.

– Да как вы смеете?! – взбунтовался было майор, но тут же получил еще одну затрещину.

– Сидеть! Сидеть, я сказал, тупая скотина!.. Я еще не все тебе сказал! Знаешь ли ты, стратег доморощенный, что под шумок, который создали твои обреченные диверсанты, был ликвидирован оплаченный мною человек, который наверняка выключил бы всю базу из игры, причем без единого выстрела!.. Ты дважды – представь себе, дважды – вмешивался в мои планы, когда дело было почти сделано! Мы потратили на подкуп огромные суммы, а ты, ур-род, все испортил…

Последние слова Дюрекс произнес совсем тихо, затем опустился в кресло и перевел дух.

– Даже не знаю, зачем я тебя спасаю. Может, будет с тебя какой-то толк, а может – нет.

– Будет, мистер Дюрекс! Будет! – торопливо заверил его Вагнер, который наконец понял, что происходит.

– Ладно, я еще подумаю. Прощай, Вагнер…

С этими словами Дюрекс покинул майора и поднялся на свой этаж. Затем связался с команданте Ферро.

– Как настроение, мой друг? – спросил он после обычных приветствий.

– Благодарю вас, камрад Дюрекс, несмотря на отдельные трудности, все мысли только о наступлении. Отсюда и хорошее настроение. Мы уже ставим новые ряды палаток, врубаемся в джунгли.

– Рад это слышать. Я вот по какому поводу вам звоню, команданте. Эти «ничейные» специалисты, я имею в виду капитана Хэкмана с солдатами, теперь полностью подчиняются вам. Знайте это. Если им чего-то будет непонятно, пусть свяжутся с майором Вагнером.

– Понял вас.

– С этой минуты, чтобы никто из них шагу не делал без вашего разрешения.

– Спасибо, камрад Дюрекс, спасибо. Вы очень меня поддержали, – искренне поблагодарил Ферро.

– Ну а кого же мне еще поддерживать – уж, конечно, настоящих боевых камрадов, а не каких-то заезжих наемников… Ладно, желаю удачи.

– И вам того же.

99

Последние полторы недели работы по расширению лагеря продвигались очень быстро. Поскольку основной фронт в Междуречье держал со своим отрядом команданте Ферро, на его базе было решено развернуть главные силы для предстоящего наступления.

Помимо техники ожидалось прибытие специалистов – пилотов, водителей танков и бронемашин, а также многочисленных механиков и прочего обслуживающего персонала, для которых предполагалось поставить тридцать четырехместных пневмодомиков с жестким каркасом.

Бойцы Ферро обходились компаниями по восемь человек, однако для тех, от которых зависел успех наступления, условия создавались особые. Команданте даже хотел поставить по нужнику возле каждого домика, но, как выяснилось, в этом не было острой необходимости, и утвержденной оказалась другая норма – один четырехочковый нужник фирмы «Дымофф» на десять домиков.

В конце долгого ожидания появились первые предвестники скорого наступления – водители боевых машин вместе со штатом знающих механиков.

– Наш будущей бронетанковый кулак, – сказал Ферро своему заместителю, указывая на новоприбывших – обычных с виду молодых людей. Почему-то водители выглядели помоложе, а механики – напротив, некоторые с седыми прядями в волосах. Все эти люди отличались от камрадов отряда Ферро, хотя точно так же курили дешевые сигареты «Финита» и без устали плевали себе под ноги.

Как только новоприбывшие освоились, встав на довольствие и переболев тропической дизентерией, началась доставка бронетехники. Бойцы отряда уже готовили для нее капониры, в которых под прикрытием древесных крон и маскировочной сетки боевые машины должны были ждать своего часа.

О времени поставки Ферро предупредили заранее, и он еще засветло отправил водителей на перевалочную базу.

В 0.32 команданте сообщили о начале разгрузки первого «Си-309», доставившего в трюме восемь машин. Комендант грузовой площадки, с которым Ферро был в хороших отношениях, поздравил его с обновкой, сказав, что «выглядят эти красавчики очень прекрасно!»

В 2.17 конвой из бронемашин двинулся от острова своим ходом – по речному рукаву. Все они были универсальными амфибиями.

В ожидании прибытия техники возле заново отстроенного причала собралась едва ли не половина лагеря. А еще не так давно здесь царила разруха – точный удар тяжелой бомбы разнес в щепки пристань и выбросил на берег два десятка скутеров. Теперь все было в прошлом – аэроскутеры заменили на мощные водометы, а новый причал стал шире прежнего.

За два с лишним часа конвой из бронетехники добрался до причала, и машины начали взбираться на берег. Первыми шли танки «торсо», экипаж которых состоял всего из одного человека.

Рядом с Ферро находился командир будущего бронетанкового отряда, который с удовольствием комментировал происходящее.

– Обратите внимание, команданте, какая мощная пушка – семьдесят пять миллиметров. Это вам не пустяк!

– Не пустяк, – согласился Ферро, разглядывая куцый ствол танкового орудия. – Какой же у нее боекомплект?

– О! Выбор богатый! Тут и бронебойные, и осколочные, и зажигательные! При том, что у орудия полная автоматика – человек ведь там только один.

– Это понятно, а количество снарядов какое?

– Сорок штук.

– Сорок штук? – не поверил Ферро. – Что-то больно много при таком большом калибре.

– А тут есть особый фокус – машина работает на картридже, ни дымного двигателя, ни баков для горючки не требуется. Такая вот военная хитрость!

– Так это и стоит, наверное…

– Стоит, – согласился будущий командир. – Но ведь это не наше с вами дело, правильно?

– Правильно, – согласился Ферро, вспоминая груз алмазов, намытых в районе Четвертого опорного. Вот на что пошли эти камешки.

– Ну разве не здорово?

– Здорово. Так мы в два счета до самого Антвердена доберемся. А какая у него броня?

– На башне броня монокристаллическая, легкая, но очень прочная. На корпусе обычная, лобовая – сорок миллиметров, борт – двадцать. И еще, обратите внимание на гусеницы… – Будущий командир даже присел, чтобы удобнее тыкать пальцем. – Гусеницы облегченные из специального материала – абсолютно не стучат. На таком танке можно даже в разведку ходить.

– А какова максимальная скорость? – прослеживая движение машин, поинтересовался Ферро.

– На ровной местности может мчаться со скоростью пятьдесят километров в час!

– Неплохие характеристики, – согласился Ферро и, обращаясь к подошедшему заместителю, спросил: – Что скажешь?

– Мне нравится. Вот только как их в лесу обслуживать будут, у нас же здесь не город – мастерских нету. Наверно, нужны какие-то кран-балки, станки…

– Так я же говорю, – снова вмешался будущий танковый командир. – Работает от картриджа, а конструктивная схема модульная. Если что-то ломается, меняется целый модуль, и машина снова на ходу. А вместо кран-балки можно обойтись набором спецдомкратов, их, кстати, тоже скоро подвезут.

– Ну что ж, толково, – подвел итог Ферро. – Осталось проверить их в деле.

Следом за «торсо» на берег стали выбираться плавающие бронемашины «роберта». У них было по шесть шипованных колес, которые надежно цеплялись за грунт и в то же время придавали машине необыкновенную плавность хода.

– В них тоже картридж? – спросил Ферро.

– Да. И здесь тоже. Это теперь новая технология. Посмотрите, как легко они разворачиваются, – «роберта» самый маневренный из броневиков, потому что небольшой.

– Какая у него защита? – поинтересовался заместитель команданте.

– От стрелкового оружия. Зато днище и колеса не боятся противопехотных мин.

– Сколько берет десанта? – спросил Ферро, хотя кое-что уже почерпнул из описания техники. В любом случае слушать специалиста ему было приятно.

– Шестеро, не считая водителя.

– Ну в крайнем случае можно и водителя высадить, тогда получится семь бойцов. А семь – это много. Кстати, а где здесь пила, которая пилит деревья?

– Ну… – танковый командир улыбнулся. – Не совсем, пилит, команданте. Тут устанавливаются вибрационные ножи, которые достаточно легко рассекают небольшие деревья и лианы. Так что «роберта» может прокладывать в чаще путь для пеших солдат.

– Это немаловажно, – сказал Ферро, и они с заместителем одобрительно закивали. Им приходилось водить воинские колонны в джунглях и расчищать дорогу вручную – топорами и мачете.

100

Наутро стали прибывать пилоты. Их привезли на длинной десантной волокуше, которой пользовались для своих перемещений люди капитана Хэкмана. Непривычные к такому транспорту, пилоты сходили на берег, посмеиваясь и указывая пальцами на «колбасы».

Щуплые невысокие парни – таких подбирали намеренно, чтобы не перегружать «альбатросы». Эти коротышки с самого начала вели себя как элита. Они не братались с камрадами отряда, как до них механики и водители бронемашин, лишь брезгливо протягивали ладошки для рукопожатия.

Главный летчик, капитан Лумис, пришел к команданте Ферро для представления.

– Лумис, – представился он. – Капитан. Пилот со стажем.

– Ферро. Команданте отряда, – в тон ему ответил хозяин. – Присаживайтесь, капитан.

Лумис присел узким задом на небольшой раскладной стульчик, который для него оказался велик.

– В чем нуждаетесь? Какие есть пожелания, капитан? – поинтересовался Ферро, желая выглядеть радушным и заботливым хозяином.

– Ну… – капитан почесался и шмыгнул носом. – Конечно, женского внимания не хватает. Мы ведь стажировались в Бредвуде – это в десяти тысячах километров отсюда.

– На севере?

– Да. Этот город буквально набит замечательными девчонками. Они настолько доступны, что мои парни работали сутками.

Немного помолчав, видимо, вспоминая подробности жизни в городе Бредвуде, капитан хохотнул и хлопнул себя по коленке.

– Днем-то, разумеется, полеты, теория, то да се, а ночью – это самое…

Команданте Ферро кивнул. Город Бредвуд был столицей трансвеститов, куда они стекались со всего Ниланда, потому и казалось, что население города целиком состоит из женщин. Видимо, капитан Лумис и его товарищи об этом не знали.

– Ну, командир, какие будут приказания? – спросил летчик и поднялся.

– Пока никаких. Ждем распоряжений сверху.

– Вы, командир, не обращайте внимание, что я того… дерганый… Просто я немного нервничаю. Нервничаю я немного.

Капитан сунул руки в карманы летной куртки, которая в жарком климате казалась едва ли уместной.

– Понимаете, одно дело полеты над полями, над лугами, над лосиной тропой. И совсем другое дело – бить по настоящим мишеням.

– Да, когда-то я тоже боялся.

– Ну, это нельзя сравнивать. Вы-то все больше по лесу, грибы-ягоды, то да се. А я в небе, как птица. Кстати о птицах, – Лумис вынул руки из карманов и снова сел на стул. – Как у вас с кормежкой?

– Было хорошо, а станет еще лучше. Мы же понимаем – вам, летчикам, нужны витамины. Для вас даже поваров специальных доставят.

– Вот этот замечательно, командир. Вот это просто замечательно. А вот насчет дизентерии я хотел спросить…

– Что вас интересует?

– Я слышал, что все болеют, а нельзя ли ее как-то избежать?

– Избежать никак нельзя. Это здесь как посвящение. Однако необходимые лекарства имеются. Так что – три дня, и все в прошлом.

– Ну ладно, я пойду.

– Идите, – кивнул Ферро и, оставшись один, задумался. Его беспокоило, что пилоты прибыли необстрелянные, хотя где взять других? Возможно, это не так просто, как с другими специальностями, – все же летчики.

101

В связи с прибытием в лагерь техники и нового персонала работы по его переустройству хватало всем. Бойцы отряда Ферро, прежде частенько сидевшие без дела и сходившие с ума от карт и жары, были приставлены к делу и сновали в разных направлениях, нагруженные тюками, ящиками и прочими полезными грузами. Весь лагерь напоминал потревоженный муравейник, в котором то и дело слышались крики: «Куда понес? Да не туда – обратно!»

Одновременно с работами по расширению лагеря продолжали поступать грузы с перевалочной базы. Новые грузоподъемные скутеры длинными вереницами тащились по воде к причалам, чтобы доставить продукты, боеприпасы и ремонтные комплекты для техники.

Вскоре стали прибывать длинные ящики, в которых находились долгожданные детали к штурмовикам «альбатрос». Некоторая их часть уже была доставлена в лагерь после сезона дождей, по большой воде. Теперь недолго оставалось ждать появления первого «альбатроса».

Из-за непрерывного движения грузчиков, таскавших ящики с берега в лагерь, вся трава вдоль реки была начисто вытоптана. Теперь это место отлично просматривалось сверху, и приходивший с инспекцией Ферро частенько посматривал на небо. Мог ли кто-то гарантировать, что оттуда не свалится еще одна бомба, как это случилось не так давно? Какое-то время после бомбежки Ферро не решался отдать приказ о восстановлении причалов, опасаясь новых ударов, однако камрад Дюрекс заверил его, что больше такого не повторится и что он обязательно прижмет браконьеров.

Под браконьерами понимались военные, пересекавшие границу территорий национального самоопределения. Это были незаконные действия, и Дюрекс использовал против них какие-то связи, причем весьма успешно.

Пока одни бойцы разгружали осевшие по ватерлинию скутеры, другие обедали. Количество людей в лагере превышало пять сотен, поэтому приходилось вводить посменный прием пищи.

Часть бойцов, сто пятьдесят человек, были присланы из соседних отрядов. Чуть больше двух сотен принадлежали к отряду Ферро, а остальные – пилоты, водители и механики самых разных машин.

Лагерь продолжал разрастаться на восток. Стучали топоры, визжали пилы, новые ряды пневмодомиков расставляли строго по плану и выравнивали по шнурочку. Это совсем не вязалось с прежним лагерем, который в свое время ставили наспех, ничуть не заботясь о ровных рядах. Позже его неоднократно пытались облагородить, но заметного улучшения это не дало.

Восточнее территорий нового «жилого» квартала кипела работа по монтажу щитовых домиков. Их сдвигали по четыре, получая, таким образом, подобие небольших ангаров. В них предполагалось собирать «альбатросы», которые затем должны были перемещаться на бетонные площадки.

Под небольшой аэродром уже вырубали площадку, снимали дерн и подвозили с берега намытый песок.

Всего в ведение команданте Ферро собирались предоставить двенадцать танков «торсо», десять машин «альберта» и десяток штурмовиков «альбатрос». Несмотря на то, что всех планов наступления Ферро еще не знал, одно ему было известно достоверно – первый удар планировалось нанести по базе ВВС «Мальбрук», чтобы лишить развернутые в Междуречье войска поддержки с воздуха.

102

Наутро три группы по четыре человека в каждой снова отправились на запад – проверить, ушли люди капитана Хэкмана или остаются где-то поблизости.

Остальные разведчики разошлись по менее проблемным направлениям – на восток, юг и север.

На Второй опорный улетел вертолет с новой сменой. Еще через три дня предстояло сменить людей на Первом опорном. По сравнению с прошлым годом солдаты в фортах теперь просто отдыхали. Редко случалось, что датчики засекали в лесу движение, и тогда по квадратам на всякий случай отрабатывали минометы. Обстрелы же фортов, прежде неделями державшие гарнизоны в напряжении, были позабыты. Смены маялись от скуки, и со временем солдаты стали позволять себе длительные прогулки по близлежащим джунглям, чего в прежние времена и представить себе невозможно было.

Безусловно, активные действия разведчиков и вертолетного отряда припугнули мятежников, однако главной причиной вялости мятежников была подготовка к большому наступлению.

«Эти сволочи что-то затевают», – говорили солдаты друг другу и вздыхали, понимая, что этого не избежать.

Из-за историй с ревизорами и череды нападений в лесу и на базе разведка в полной мере своими обязанностями не занималась. По-хорошему же, следовало продолжать возить людей к озеру и даже к границам запрещенной территории, чтобы выяснить, что задумал враг.

Капитан Мур пытался помочь, используя свои каналы, однако его обращения в вышестоящие органы СБ ни к чему не привели. Там были загружены собственной работой и твердили одно – давать информацию по закрытой территории не имеем права.

– Так дайте по открытой! – просил Мур.

– По открытой ничего нет. Поймите, у нас много другой работы. Подавайте запрос, и мы рассмотрим его в порядке очереди. Таких, как вы, много, и у каждого горит.

– И когда подойдет очередь?

– Если повезет, через две недели…

– Понятно.

По два раза за день офицеры базы собирались у полковника Соккера и всякий раз с надеждой смотрели на капитана Саскела, полагая, что уж ему-то удалось выведать сокровенные тайны противника. Но до дальних разведрейдов у Саскела и его людей пока не доходили руки.

Пробовали запускать свой козырь – «Си-12К». Байрон честно забрался на нем под самый потолок, выжимая из машины одиннадцать тысяч метров, однако вертолет не имел специальной разведывательной аппаратуры, а без нее джунгли повсюду выглядели одинаково. Впрочем, активную перевозку грузов по речному рукаву Байрон заметил. И стоптанную по берегам траву – тоже.

– Жаль, руки у нас коротки, а то бы я пару бомб положил с удовольствием, – вздыхал пилот и только разводил руками.

– Вы должны доставить нам больше информации, капитан Саскел, – сказал полковник Соккер во время одного из совещаний. – Нам нужна глубокая разведка. Если угроза действительно существует, я отдам приказ бомбить разведанные цели. Трястись за свою карьеру не вижу смысла, когда мятежники подойдут большими силами, моя должность будет стоить недорого.

– Есть еще «Мальбрук», – напомнил заместитель Хольмана майор Блейн. – Авиация всегда нас прикроет.

– Да, и это слишком уж очевидно, – вмешался капитан Мур. – На месте мятежников я бы нанес по «Мальбруку» первый удар. На земле база абсолютно беззащитна. Кроме пилотов и механиков там лишь взвод пехотинцев – склады охраняют.

– А если мятежники применят свои любимые безоткатные орудия, они расстреляют самолеты с безопасного расстояния, – заметил Саскел.

– Вот именно. А их всего-то – двадцать четыре борта. Один залп, и вопрос решен.

– Что слышно от вашего начальства, капитан Мур? – спросил полковник.

– У них полно более важных дел. А передавать информацию о закрытой зоне они вообще не имеют права.

– Подумать только, – покачал головой майор Блейн. – Кроме нас, все вокруг придерживаются правил.

– Правил придерживаться легко, когда на тебе не дымятся штаны, – сказал Саскел.

– Их можно понять, – вздохнул полковник. – На Ниланде существуют более горячие участки с открытой фронтовой линией и реальными боевыми действиями. А здесь какая-то заброшенная в джунглях база требует к себе особого внимания. Горючку раз в три месяца привозят, и на этом спасибо. Деньги платят, за штат не выводят…

103

Не зная о непростом обсуждении в кабинете начальника базы, Джим и Тони возвратились с задания.

Они уложились до обеда, и это уже было хорошо.

Когда шли в столовую, с артбашни часто затявкал миномет. Ствол смотрел на запад и, судя по углу наклона, бил на максимальное расстояние.

Приятели остановились и стали осматриваться, ожидая, не прозвучит ли сигнал тревоги. Однако этого не случилось. Собственно, ничего особенного и не происходило, разведчики часто запрашивали огневую поддержку с просьбой «причесать» подозрительный район.

В столовой было необычно тихо. Все ели молча, не поднимая глаз от тарелок, и почти не разговаривали. Солдаты понимали, что ситуация непростая, и оттого, что офицеры не говорили им всей правды, нервничали еще сильнее.

А тем просто нечего было сказать, поскольку они и сами ничего не знали.

Одно в среде солдат было ясно наверняка: где-то в штабах измена, и Двадцать Четвертую базу уже продали врагам. Бойцы и не подозревали, как близки к истине были их догадки.

Пока Джим и Тони обедали, к ним подошли двое солдат – когда-то их всех вместе привез на базу капитан Саскел.

– Привет, земляки, – поздоровался тот, которого звали Пит. Он был рыжим и немногословным.

– Здорово, – за обоих ответил Тони, а Джим лишь кивнул.

– Чего у вас слышно?

– В смысле?

– Когда по нам мятежники ударят?

– Пока ничего неизвестно.

– Да ладно вам корчить из себя важных персон, – не сдержался второй пехотинец – Клинцефф. – Вон же морды у вас побитые, значит, бой где-то был. Рукопашный.

– Стукнулись с ихней разведкой, утром, сразу после ночного нападения.

– И кто кого? – сразу спросил Пит.

– Мы их.

– Здорово. Ну а по делу?

– По делу сказать нечего. Ходим, смотрим, но знаем не больше вашего, – Джим вздохнул и вернулся к своему супу.

– А я тогда ночью – тоже одного снял! – похвастался Клинцефф. – А Пит одного прямо руками удавил!

– Да ладно тебе, – отмахнулся рыжий. – Пойдем лучше, не будем людям мешать. Но вы, если что узнаете, скажите.

– Обязательно скажем, – пообещал Тони, пододвигая второе.

Часам к пяти вернулись три группы с западного направления. Они подтвердили, что вызывали огонь для обработки подозрительного района, однако их опасения были напрасны – район оказался пуст.

Вскоре прилетел вертолет со Второго опорного. Он привез истомившуюся за две недели команду солдат, которые были рады снова оказаться на базе. Однако, к их радости примешивалось и горе, у некоторых в ту памятную ночь погибли знакомые.

Тем не менее, наскоро побросав в казарме вещи, солдаты вышли с мячом на спортивную площадку, где их голоса звучали до самых сумерек.

Вечером на базе стало как-то тревожно, и эту тревогу не смог рассеять даже алый закат – они в этом году были особенно яркими.

– Завтра пойдете на юго-запад, – сказал Рихман Джиму и Тони. – Доберетесь до речки – это километра три будет и сразу обратно.

– Больше ничего? – спросил Тони.

– А чего тебе еще?

– Просто сегодня мы все сделали очень быстро. Еще до обеда вернулись.

– Ну и отлично. Нам сейчас силы беречь нужно. Пригодятся еще.

Наутро Джим и Тони поднялись до света и, наскоро позавтракав, отправились выполнять задание. Пока подходили к джунглям, солнце уже взошло, однако в лесу еще дымился туман, который улетучивался буквально на глазах.

Как опытные разведчики, приятели уже на глазок, словно перелетные птицы, определили нужное направление и, сойдя с тропы, углубились в лес.

С южных гор прилетел ветер, который стал трепать макушки деревьев. Привыкшие к покою и сырости джунгли не выдерживали такого обращения, и с верхних веток обрушивались целые каскады накрученных из лиан конструкций. Падая с большой высоты, они ломались и разбивались на куски, образуя у подножия деревьев целые завалы зеленого мусора. С мест обрушений, словно острые осколки, разлетались ядовитые гады, растопыривая крючковатые лапы и готовясь ужалить все, что попадется на пути.

Один из шипохвостов угодил Джиму прямо в кепи, и пришлось срочно его стряхнуть, а рядом с Тони плюхнулась желтая змея-листвянка. Эта тварь была чрезвычайно ядовитой, однако, ударившись о землю, она испустила дух.

– Я вот что думаю, Тони, – негромко сказал Джим, оглядывая близлежащие деревья. – Почему, когда мы идем по лесу и готовы ко всяким сюрпризам, эти гады нападают на нас с любых позиций. А вот когда начинается бой, как в прошлый раз, когда мы мордами по земле елозили, ни одного паучка даже рядом не оказалось.

– Рихман говорил, что они разбегаются.

– Почему разбегаются?

– Чувствуют, что от человека исходит ярость, и убегают.

– Это что же, если я буду идти злой, они разбегутся?

– Злость и ярость вещи разные. В драке ведь ты себя вообще не помнишь.

– Это точно, контроля никакого и воспоминания какие-то отрывочные, – согласился Джим. – Шульц говорит – нельзя быть запаленным. Надо понимать, что ты делаешь, иначе – хана. Нельзя, говорит, отдавать жизнь на волю случая.

– Шульцу говорить легко, – осторожно переставляя ноги в высокой траве, заметил Тони. – Если я проживу на войне столько, сколько он, я тоже буду ходить в рукопашную, как на работу… И голова у меня в бою будет работать четко. Щульц – это человек-кремень, его хоть по морде бей, а он будет хладнокровным и слова не скажет.

– Не скажет, – усмехнулся Джим. – Зарежет молча.

– Нет, это я к тому, что даже во время боя у него такое выражение лица, будто он скучает.

– Может, это оттого, что драка кажется ему недостаточно жаркой?

– Может, и оттого, – согласился Тони и, остановившись, тронул Джима за рукав.

– Чего?

– Кабату опять кудахчет, слышишь?

Джим прислушался. Действительно, беспокойная круглая птица, которая не могла летать и жила в норах под старыми пнями, очень часто сообщала разведчикам о непорядке в джунглях. Впрочем, помимо солдат противника, ее могли вывести из себя и надоедливые змеи. Сама она их не боялась, а некоторые виды даже употребляла в пищу, однако змеи угрожали кладкам ее яиц.

Проходя мимо куста медовика, Джим не удержался и, сорвав большой бутон, положил в рот. Тони последовал его примеру.

– Вкусно, – сказал он.

– Ага, – подтвердил Джим. Оба подумали об одном и том же, но Джим заговорил первым: – Как тогда, возле реки…

– Это ты про бабу свою? – усмехнулся Тони.

– Не моя, сколько тебе говорить. Не моя, и все тут.

– Ну не твоя, – легко согласился приятель.

– А вот интересно… – Джим перехватил автомат поудобнее, перешагнул через кочку и двинулся дальше. – Интересно, она обо мне хотя бы вспоминает?

– Конечно. Думает – вот дура, надо было пристрелить его с самого начала.

– Я не об этом. Мне интересно – есть ли в ней хоть что-то человеческое, ведь не могут же такие отношения быть замешанными только на одном рассудке. Что ты думаешь?

– Да ты к ней всего-то три дня бегал.

– Три дня… – Джим вздохнул. – Но это были не простые три дня. Это был целый этап в жизни.

Тони негромко засмеялся, но вдруг застыл на месте и прижал палец к губам.

– Что? – прошептал Джим, пытаясь рассмотреть, что увидел его приятель.

– Ничего… Показалось, – вздохнул Тони, и они снова двинулись вперед, останавливаясь на каждый шорох и держа автоматы наготове. Джунгли не любили торопливых.

Напарники шли еще с полчаса, затем остановились и попили воды. Внешне ничего не предвещало опасности, и только ветер по-прежнему силился раскачать верхушки деревьев. С них сыпались листья, и время от времени с шумом обрушивались лианы. Иногда за ними устремлялись потоки воды, скопившейся на слежавшихся широких листьях.

Джим шел впереди, привычными движениями сшибая с веток пауков. С шипохвостами было сложнее, они предпочитали прикрываться листьями и вцеплялись в них мертвой хваткой. Приходилось щелкать по ним сверху – Джим называл это «дать по башке». Оглушенные шипохвосты валились на землю, и, пока оставались неподвижными, Джим и Тони успевали отойти на безопасное расстояние.

Наткнувшись на очередной кустарник медовика, приятели остановились и съели по бутону. Почва в этом месте была посуше, отчего бутоны оказались особенно вкусными.

Осмотревшись, разведчики двинулись дальше, постепенно поднимаясь на небольшую возвышенность.

Видимость стала лучше, кусты исчезли, но им на смену пришла высокая трава, в которой крутилось множество серых змей. За рекой они селились среди камней, а в Междуречье довольствовались сухими возвышенностями.

Змеи бросались на солдат и пытались вонзить зубы в их ботинки, однако, потерпев неудачу, не сдавались и повторяли атаки снова и снова. Это были глупые змеи, и их приходилось отшвыривать в стороны.

– Стоп, – сказал Тони и шагнул за дерево. Джим встал рядом с ним.

– Ты что-нибудь видел? – спросил он.

– Кажется, да.

Тони поднял автомат и стал прицеливаться в то место, где, как ему показалось, он заметил какое-то движение.

– А мне кажется, там никого нет, – проследив, куда направлен автомат Тони, сказал Джим. – Здесь видимость двадцать метров и тишина. Хорошее место.

Краешком зрения, чуть левее от себя, Джим обнаружил дерево. Странно, что он не заметил его раньше.

Осторожно повернув голову, разведчик Симмонс встретился взглядом с человеком, который неподвижно стоял всего в паре шагов.

104

Это был дикарь-марципан, и он оставался безмолвным, ожидая, когда на него обратят внимание.

На нем была сплетенная из трав набедренная повязка, пара бус из разноцветных высушенных ягод. Затянутые в пучок длинные волосы оказались окрашены красноватой ореховой краской.

В руке марципан держал метательный лоток, представлявший собой вогнутую дощечку в локоть длинной. К ней прилагался тонкий, метровой длины, дротик. Прежде Джим этого оружия никогда не видел, но слышал о нем – капитан Мур часто собирал солдат в актовом зале, где читал им длинные лекции о жизни и обычаях местных племен. Благодаря этим лекциям Джим знал, что, уложив в такой лоток дротик, марципаны могли посылать его на расстояние в шестьдесят шагов. А с тридцати шагов не промахивались в птицу или в молодого зураба, которых аборигены использовали в пищу.

Почувствовав неладное, Тони тоже обернулся и увидел дикаря. К счастью, ни ему, ни Джиму не пришло в голову схватиться за оружие. Разведчики поняли, что нужно только ждать.

– Мана марциппа… Мана марциппа, – дважды произнес дикарь, ударяя себя в грудь.

– Ага, – кивнул Тони. – Мы поняли.

Потом дикарь указал пальцем на Джима и протянул с какой-то квакающей интонацией:

– Санда-ат… Санда-ат…

– Он говорит «солдат», – подсказал Тони.

– Я понял, – ответил Джим, не спуская глаз с марципана.

Дикарь выкрикнул несколько непонятных слов, и тут же из-за деревьев появилось не менее двадцати его соплеменников.

Теперь становилось ясно, что так беспокоило Тони и Джима, пока они двигались по лесу. Заметить дикарей в лесу было невозможно, но их присутствие разведчики ощущали на интуитивном уровне.

Марципаны стали приближаться к своему переговорщику, а двое последних несли на толстом шесте какое-то пойманное и стянутое лианами животное. Оно извивалось, как червяк, и издавало нечленораздельные звуки.

«Жрать его будут», – промелькнула у Джима мысль.

Однако он ошибался. Один из марципанов перерезал деревянным ножом лианы, крепившие живой трофей к палке, а затем швырнул его на землю без всякого почтения.

– Мали-и… Мали-и… – дважды произнес переговорщик, указав на связанное существо.

– Я понял, – кивнул Тони.

– И я понял – чужого поймали…

Дикари замолчали, выжидательно глядя на солдат. Джим и Тони молчали тоже, не зная, что теперь делать.

Марципан недоуменно пошевелил бровями и начал объяснять.

– Мана марциппа… – снова произнес он, прикладывая руку к груди. – Санда-ат, – продолжил он, указывая на Джима. Последним он назвал пленника: – Мали-и…

– Я все понял и в первый раз, – сказал Джим.

– Буду-буду… Буду-буду… – произнес дикарь и продемонстрировал жест, понятный любому, потерев между собой большой и указательный палец. – Буду-буду…

– Он оплату требует! – догадался наконец Джим.

– Деньги, что ли?

– Нет, сгущенку, конфеты, бусы – ну ты должен помнить, нам же капитан Мур рассказывал. Вот только сгущенки у нас нет.

– Зато есть сухой паек. Давай отдадим, все равно мы его не трогаем.

– Давай, – согласился Джим, и они с Тони достали из карманов упаковки с обезвоженными пластинками – там было мясо, сырная стружка, шоколад, сушеные фрукты и ореховая халва.

– Вот, возьмите, – сказал Джим, протягивая пайки.

Не проявляя удивления, дикарь взял подарки, деловито надорвал одну из упаковок и понюхал.

– Цаца-дадо! – объявил он соплеменникам, и те с готовностью его поддержали: – Цаца-дадо! Цаца-дадо!

– Чего это они? – спросил Тони.

– Наверное, понравилось.

– Маципа-а… Санда-ат… Мали-и… – снова затянул старую песню дикарь. – Буду-буду…

– Мало ему, – сказал Джим. – Что мы еще можем дать?

Между тем дикарь сам сделал выбор, указав на висевший на поясе Джима нож.

– Отдать? – спросил он Тони.

– Отдай, конечно. У нас нет другого выхода. К тому же этих ножей в арсенальной целая пропасть.

Джим отдал нож, и этот дар дикари тоже приняли с воодушевлением.

– Ну что, хватит вам? Может, разойдемся, подарками обменялись – чего еще?

Дикарь вздохнул, поглядывая то на полученные подарки, то на Джима с Тони, видимо, прикидывая, достаточно ли он получил за пленника.

Наконец он произнес:

– Буду-буду!

И это означало, что подарков мало.

– Что тебе еще «буду»? У меня больше ничего нет, – и Джим продемонстрировал открытые ладони, показывая, что они пустые.

Дикарь тотчас тронул пальцем ремешок навигатора.

– Отдай им, у нас два навигатора – одним попользуемся, – подсказал Тони.

Джим снял прибор и протянул марципану, однако тот не взял его и, в свою очередь, подал руку, чтобы ему застегнули прибор на запястье.

Делать было нечего – Джим приспособил прибор на руку марципану, и у того на лице расцвела довольная улыбка.

– Бамудо пай! – воскликнул он и вскинул руку, чтобы его соплеменники лучше рассмотрели обновку.

– Кажется, угодили, – прокомментировал Джим.

Закончив радоваться, дикари развернулись и, не прощаясь, скрылись в лесу. Один из них неожиданно вернулся и, подскочив к пленнику, оставил рядом с ним черную коробочку, а затем побежал догонять соплеменников.

– Вот так призраки…

– Это не призраки – это техника, – со вздохом произнес Тони. – Если б нам так ходить научиться, мы бы вдвоем целой армии могли противостоять.

– Согласен. А с этим что будем делать? Посмотри, он еще живой?

Тони обнажил нож и двинулся к замотанному в лианы пленнику. Тот забился и замычал, видимо, полагая, что наступил его последний час.

– Не бойся, – сказал Тони, нагибаясь над ним. – Мы не станем тебя убивать…

С этими словами он разрезал несколько лиан, затем выдернул изо рта пленника пучок соломы и отошел, давая возможность дикарю самому сбросить путы.

– Да это же девушка, Джим! – воскликнул удивленный Тони, когда пленник, избавившись от обрывков лиан, встал в полный рост. Девушка расправила длинные волосы, выбрала из них набившиеся листья и траву, затем встряхнулась, словно кошка, и окончательно превратилась в опасную своей красотой дикарку из племени мали.

Учитывая, что на ней не было даже довольно условной одежды, какую носили местные племена, дикарка выглядела просто ослепительно.

– Ой, мне опять плохо… – честно признался Джим. Он почувствовал в позвоночнике предательское щекотание, которое расслабляло его, превращая из разведчика в покорного бабьего угодника.

Заметив, что производит впечатление, девушка улыбнулась и глубоко вздохнула, чтобы показать, какая высокая у нее грудь.

– Врешь, не возьмешь, – не слишком уверенно произнес Тони, наводя на дикарку автомат. – Мы это уже проходили, девочка…

– Она похожа на Джеки, – прохныкал Джим.

– Заткнись! Совершенно не похожа! – Тони шагнул к пленнице и сказал: – Отойди назад! Отойди!..

Девушка поняла и попятилась, а Тони быстро поднял из травы оставленный марципанами предмет. Это был какой-то передатчик, должно быть, марципаны забрали его у этой шпионки.

– Хороша, сволочь, – сказал Тони, невольно любуясь прелестями дикарки, затем снял с кармана рацию.

– Что за новости? – отозвался Рихман.

– Сэр, нам тут дикарку подкинули.

– Девушку, – поправил Джим.

– Какую такую дикарку? – не понял Рихман.

– Да марципаны появились из-за деревьев и отдали нам связанную пленницу – девушку из племени мали. При ней что-то вроде передатчика. Пришлось отдать за нее пайки, нож и навигатор…

– Вы с Симмонсом без баб никак обойтись не можете. Или они без вас? Скажи честно, Тайлер, вы ничего с ней не делали?

– Как можно, сэр? Пример трагических последствий прямо перед моими глазами.

– Понятно. Ведите ее сюда и будьте осторожны – не забывайте, какие они быстрые.

– Да уж не забудем, – кивнул Тони, невольно вспоминая тот крепкий удар в пах, что получил от Джеки в момент ее разоблачения.

105

Памятуя о проворности и агрессивном поведении Джеки, новой шпионке не было предложено никакой одежды. Она, как есть, в своем полном великолепии шлепала босыми ножками по западной радиальной дороге.

Шла она с высоко поднятой головой, словно какая-нибудь королева, прекрасно зная, что шедшие позади конвоиры не отрывают взгляд от ее нагого тела.

– Диспетчер, мы прошли… – сообщил Джим, стараясь не смотреть на дикарку.

– Вас понял – прошли. Дорогу закрываю…

Стоявший у ворот часовой едва не свалился, увидев такой неожиданный и симпатичный сюрприз.

– Ну вы даете, ребята!.. Ну вы даете!.. – то и дело произносил он, не отрывая от обнаженной девушки обезумевшего взгляда. – Не, ну вы даете!.. Не, ну вы ваще…

– Куда идешь – твой пост у ворот! – напомнил ему Тони.

– Да, я помню, просто… Ну вы даете…

Перегревшийся часовой отстал и вернулся на пост, однако ему на смену со всей территории и технических парков бежали солдаты – те, кому посчастливилось быть неподалеку.

– Разведка – как всегда!.. Небось уже успели, а? – кричали солдаты строевых подразделений.

– Не напирай, не напирай! – кричал на них Джим и отталкивал автоматом. Теперь он шел впереди дикарки и был рад, что больше не подвергается этому ужасному испытанию – созерцанию ее бедер и ягодиц. Такое и обычного солдата приводило в нервное расстройство, а каково было ему – практически инвалиду, уже однажды пострадавшему от этого вида оружия.

– Почем берешь, крошка?! Сотня за час – нормально? – вопили солдаты, кольцом окружавшие этот удивительный конвой.

– Даю месячное жалованье!..

– Чего там месячное! За такую штучку отдам полугодовое! – кричал другой.

Шум и хохот ничуть не пугали и не смущали дикарку. Она шла, чеканя каждый шаг, высоко подняв голову и изредка роняя снисходительные улыбки.

Возле строения Девятнадцать, где жили разведчики, конвой встретил капитан Мур. Он набросил на плечи девушки приготовленную плащ-палатку и сразу отошел в сторону, памятуя о том жестоком ударе в солнечное сплетение, которым его наградила другая прекрасная дикарка.

Потом все происходило почти как в прошлый раз. Девушку привели в комнату-кабинет капитана Саскела и посадили на тот же стул у стены, где когда-то сидела Джеки. Капитан Мур не приближался к ней, пока рядом со шпионкой не встал Рихман. Тогда особист решился использовать то небольшое знание языка марципанов, которым располагал.

Из странных слов, которыми он обменялся с девушкой, капитан вынес немного – язык марципанов и мали различался, однако никаких других языков девушка не знала, видимо, ее подготовка была не такой основательной, как у Джеки.

Мур то и дело показывал дикарке найденный при ней передатчик, но девушка лишь пожимала плечами.

Наконец допрос был закончен. Капитан Мур отошел от пленницы, и все уставились на него, ожидая разъяснений.

– Ну что я могу сказать – она лжет. Не сказала ни слова правды. Напирает на то, что заблудилась, а марципаны ее изловили и продали солдатам для ублажения плоти.

– А как быть с передатчиком? – спросил Саскел.

– Говорит, что никогда его не видела. Что, дескать, марципаны подбросили…

– Ну и дура, – усмехнулся Рихман. – Этим она себя и выдала. Марципанам не было никакого мотива подбрасывать ей передатчик, тем более если они продали ее солдатам, как она сказала, – для ублажения плоти… – Затем Рихман нагнулся над девушкой и, заглянув ей в глаза, спросил: – Интересно, это вы с рождения такие тупые или позже дураками становитесь?..

Реакция дикарки не заставила долго ждать. Она попыталась всей пятерней вцепиться Рихману в лицо, но он быстро окоротил шпионку, отвесив ей такую затрещину, что дикарка потеряла сознание и свалилась со стула.

Плащ-палатка свалилась с ее плеч, и шпионка снова предстала во всем своем великолепии. В бессознательном состоянии она показалась всем еще более трогательной и беззащитной. Всем, кроме Рихмана.

Он поднял ее, словно щенка, и, усадив на стул, прикрыл наготу плащом.

– Ух, сержант! – покачал головой Мур. – Ну вы и игрок. Я ведь поверил, что она говорит лишь на родном наречии…

– Да, признаться ты и меня удивил, – сказал Саскел.

Джим и Тони стояли у дверей с раскрытыми ртами, впрочем, свои автоматы они держали наготове.

– Передатчик без антенны, – заметил Мур, разглядывая черную коробочку. – Значит, работа должна быть периодическая – в определенные часы, когда где-нибудь возле Свазиленда поднимался аэростат или даже вертолет с приемником.

– Это еще надо выяснить, кто здесь тупой… – неожиданно злым и пронзительным голосом произнесла дикарка. – Никакого аэростата не нужно, в Свазиленде полно небоскребов. Дебилы…

Выплеснув свою злость, дикарка распахнула плащ и широко разведя ноги, вдруг громко расхохоталась и крикнула:

– Что, уроды, яйца уже плавятся?!

Наверное, она хотела сказать что-то еще, но очередная затрещина Рихмана смела ее со стула.

– По-моему, ты уж слишком, – заметил ему Саскел.

– Извините, сэр, очень трудно рассчитать, – сказал Рихман и тонким ремнем стал связывать руки бесчувственной дикарке. Затем пришли Шульц и Госкойн. Они замотали шпионку в плащ-палатку и вынесли из комнаты. Больше в ее показаниях никто не нуждался, все и так было ясно.

Пользуясь хорошим знанием джунглей, она подобралась к самой базе и собирала сведения о поведении гарнизона. Если бы не помощь марципанов, ее могли не обнаружить вовсе.

106

Около шести вечера к команданте Ферро прибежал посыльный – косноязычный боец отряда по имени Паркет.

– Прошу прощения, команданте! – почти прокричал он, приплясывая на месте. – Вас зовут эти… Как их… летчики!

– Летчики?

– А нет, не летчики. Прошу прощения, команданте, механики! Они это самое… Ну в общем – готов первый самолет.

– Вот как! – Ферро вскочил с хромоногого стула. – А чего же ты мне тут песни напеваешь!

– Так я это… я же сказал – первый самолет.

– За-ме-ча-тель-но, – по слогам произнес Ферро и залпом допил остывший кофе. – Где мой заместитель?

– Так это… – Паркет развел руками. – Видел его у новых палаток – дорожки там посыпают. Это… песком!

– Хорошо, пусть занимается.

Ферро схватил со стола пояс с огромной кобурой и застегнул его поверх куртки. Пистолет в кобуре назывался «споут». Он был старомоден и тяжел, однако к нему прилагалась представительная жесткая кобура, которая пристегивалась к «споуту» в качестве приклада. Это оружие Ферро носил уже пятнадцать лет, и, хотя из него не стрелял последние пять, «споут» был команданте очень дорог, и он носил его с собой как талисман.

Без огромной кобуры на выпиравшем животе Ферро уже не представляли ни его начальство, ни верные бойцы.

– Кардамон! – крикнул команданте, выходя из палатки.

– Слушаю! – отозвался повар из соседней, дымившей вкусными запахами палатки.

– Я задержусь. Поэтому гренки и джем отменяются.

– Слушаюсь, команданте!

В сопровождении Паркета Ферро быстро пересек старый лагерь и вышел на аккуратные дорожки нового квартала. Вокруг недавно поставленных домиков еще хлопотали их обитатели.

У пневмодомиков были двойные стены, Ферро лично проверял звукоизоляцию и остался доволен – внутрь домиков не проникали посторонние шумы, и пилоты могли в идеальных условиях готовиться к своей нелегкой работе.

За новым кварталом лагеря начинались ангары. Их было шесть, и каждый состоял из четырех сдвинутых вместе щитовых домиков.

– Нам туда, команданте! – указал сопровождавший Ферро боец.

Они свернули направо и оказались перед дверями ангара. Ферро толкнул их и, шагнув внутрь, остановился – прямо перед ним стоял полностью собранный красавец «альбатрос». Это не был фанерный макет или красивая картинка, команданте видел перед собой настоящую боевую машину.

Никого из сборщиков рядом не оказалось, а возле новорожденного штурмовика хлопотали лишь двое настройщиков, которые занимались вооружением.

– А где остальные? – спросил Ферро.

– Полчаса как ушли, команданте, – ответили настройщики.

– Куда?

– Новую машину собирать.

– Лихо. А вы здесь чего делаете?

– Тестируем вооружение. Пушки, бомбы…

– И когда машина сможет показать себя?

– Да хоть завтра.

– Замечательно. – Ферро подошел к штурмовику и положил ладонь на гладкую поверхность крыла. – Горючее уже залили?

– Нет, команданте. Его заправят перед вылетом.

– Понятно.

Ферро медленно обошел вокруг «альбатроса», с интересом следя за работой наладчиков. Позади машины на промасленной бумаге лежали две длинные пушки, те, что торчали из крыльев, выглядели покороче.

– А это запасные?

– Это под другой тип снарядов – для увеличения дальности.

– А сейчас какие стоят?

– Сейчас стоят универсальные, могут использовать зажигательные, бронебойные, кумулятивные боеприпасы… – пояснил наладчик, затем нажал в кабине какой-то рычажок, и один из бомбовых захватов с лязгом раскрылся. Ферро невольно представил, как уходит к цели освобожденная бомба. Потом внизу – взрыв, огонь выше деревьев – красота, одним словом.

– Хорошо, очень хорошо, – еще раз произнес он и вышел из ангара.

Вместе с сопровождавшим его Паркетом Ферро перешел в следующий ангар, где проходила сборка очередного «альбатроса».

Пока это мало походило на самолет. На специальном станке двенадцать сборщиков крепили друг к другу детали будущего каркаса. Самолет рождался буквально на глазах.

С помощью передвижной кулисы из специальной тары подняли двигатели, затем перевезли их на грузовой тележке и наконец стали прикручивать к несущей раме. Для Ферро каждая мелочь имела значение, и он подождал, пока на каркас начали ставить корпусные детали. Лишь после этого удовлетворенный команданте ушел.

107

Занявшись инспекцией, он решил не останавливаться на самолетах и отправился в технический парк, где готовили к наступлению бронемашины.

Десять танков «торсо» стояли, вытянувшись в одну линеечку. Здесь не было той суеты, что царила в сборочных ангарах. Среди безупречных рядов неспешно прохаживалось трое техников, которые время от времени что-то подкручивали или, приседая, заглядывали под гусеницы.

Один забрался в башню и подвигал пушкой.

Наблюдавший за этим снаружи механик крикнул: «Нормально!»

Насладившись бравым видом танков, Ферро, а вслед за ним и Паркет перешли к бронемашинам «роберта».

Оружия на них не было, но это компенсировалось полезным объемом – широкие бронированные дверцы в корме могли распахнуться на ходу и высадить шестерых бойцов.

Упрятанный в цилиндрический кожух гребной винт позволял машине легко преодолевать водные преграды, а это в джунглях – краю рек, озер и вечной сырости – было едва ли не самым главным.

Пройдя насквозь технический парк, Ферро посетил новый склад вооружений – собранный из раскладных каркасов и прорезиненного тента.

Склад располагался в двухстах метрах от границы лагеря и в случае его подрыва мог нанести лагерю немалый ущерб. Исправить эту ситуацию Ферро намеревался очень скоро, для этого следовало уничтожить базу ВВС «Мальбрук», а затем и Двадцать Четвертую. После этого лагерь переедет дальше на восток или, в случае удачи, прямо в Антверден.

Чтобы упростить задачу камраду Ферро в наступлении, руководитель отделения разведки – камрад Дюрекс уже заручился поддержкой в штабе округа и перевел на нужный счет сто тысяч реалов. За эти деньги военные чиновники должны были связать по рукам и ногам руководство базы в Антвердене, чтобы те не вздумали прийти на помощь гарнизону Двадцать Четвертой.

В складах было прохладно. Рядом со входом располагались стеллажи с бомбами. Их наконечники были окрашены в разные цвета – оранжевый, зеленый, синий и желтый. Боеприпасы с оранжевой «шапочкой» рвались частями – модуль за модулем, разбрасывая острые, точно пики, поражающие элементы.

Желтые были зажигательными – они распыляли активную жидкость, в которой горели даже камни.

Зеленые являлись бетонобойными, их сверхтвердый сердечник не могла остановить никакая преграда. Синие производили объемный взрыв, который мог разминировать большие площади, «утрамбовывать» блиндажи или окопную сеть.

Осмотр авиабомб придал Ферро необыкновенный заряд бодрости. Насвистывая революционный марш, он навестил капитана Хэкмана, который после ранения отлеживался в своей палатке.

Его ранение было серьезным, но, отправив в Свазиленд своих пострадавших солдат, сам он предпочел остаться и лечиться в лагере, чем вызвал у Ферро уважение. От лагерного фельдшера команданте знал, что ранение у капитана ножевое, а значит, где-то он сцепился с разведчиками Двадцать Четвертой базы. Никаким иным бойцам в Междуречье люди капитана Хэкмана были не по зубам.

Завершив обход и сделав все необходимые распоряжения, Ферро отпустил Паркета и вернулся к себе. Заглянув в палатку, где располагалась его собственная кухня, Ферро спросил:

– Ну как гренки?

– Вы же сказали, что они отменяются! – удивился повар.

– Ничего не отменяется. Подавай гренки. Я прогулялся, у меня отличное настроение и хороший аппетит.

– Но ведь скоро ужин, команданте.

– Ужин – это ужин. А гренки – это гренки. Подавай.

108

Очаровательную и опасную шпионку отвели в помещение гауптвахты и поставили в охрану двух солдат, принимая во внимание, что один перед ее чарами может не устоять.

О всяком ее требовании было приказано сообщать лично капитану Муру, который ведал на базе вопросами, связанными с безопасностью и, разумеется, с пойманными шпионами. Капитан уже доложил о девушке-мали в Антверден, и там проявили интерес к этой информации, правда, к той ее части, где капитан описывал внешность девушки и ее пропорции.

Мур напомнил вышестоящей организации, что дикарка – коллега той самой шпионки, которую поймали на базе в прошлый сухой сезон, и что впоследствии она сбежала из военной тюрьмы Антвердена, убив при этом двух солдат.

– Мы обязательно заберем у вас шпионку, как только появится такая возможность, – пообещали ему. – Сейчас много другой работы, так что пока подержите ее взаперти и это… давайте побольше витаминов. Без витаминов дикари очень страдают.

– Спасибо, – сухо поблагодарил Мур и отправился к Саскелу, у которого, как всегда, собирался неформальный «военный совет».

На этот раз помимо капитанов Саскела и Мура здесь присутствовали полковник Соккер и сержант Рихман.

– Что сказали ваши начальники, капитан? – обратился к Муру Соккер.

– Полагаю, все они страдают кретинизмом в той или иной степени, – честно признался Мур.

– Нам с вами не повезло с начальниками, – серьезно заметил полковник. – Что они решили относительно шпионки, они заберут ее?

– Да, но лишь когда появится такая возможность. Пока порекомендовали держать ее у себя и давать побольше витаминов. Идиоты, с этой мали нужно работать, чтобы выяснить, где находится разведшкола, которая выпекает этих крошек, словно пироги.

– Есть такое мнение, капитан, что очень многих специалистов для армии генерала Тильзера готовят государственные военные учебные заведения, а также уполномоченные организации, которым такие возможности делегированы министерством обороны. Стоит только подделать документы или просто «подмазать» нужных людей пачкой наличных, и пожалуйста – получайте дипломированного специалиста.

– Это интересное мнение, сэр. Я непременно подам рапорт своему начальству.

– Подайте, – пожал плечами полковник. – А теперь давайте начнем обсуждение, при котором я буду только наблюдателем. Если у меня будут вопросы, я их задам.

– Итак, – сказал Саскел, – у нас все больше сведений, подтверждающих, что противник собирается с силами и готовится нанести удар. Сила его будет такой, какой прежде мы не испытывали. Полагаю, что на первом этапе они разнесут базу ВВС «Мальбрук» и тем самым лишат нас поддержки с воздуха. Мятежники хорошо помнят, как мы отбивали захваченные ими форты, используя штурмовики с «Мальбрука». Опорные пункты пока трогать не будут – в этом нет необходимости, сразу ударят по базе. Сэр, вы сообщили начальнику базы ВВС о наших опасениях?

– Да, я говорил ему. Он согласился, что опасность существует, однако не видит возможности как-то это предотвратить. Мы обсуждали лишь возможность удара из джунглей, вероятность наличия у мятежников каких-то воздушных судов, кроме миниатюрных гидросамолетов, начальник «Мальбрука» отрицает категорически.

– А мы могли бы нанести упреждающий удар, сэр? Вы бы пошли на это повторно?

– Если будет подходящая цель – не автомобиль или кучка скутеров, а например, склад горючего – тогда я отдам приказ. Вы можете дотянуться до лагеря командира Ферро, до самого крупного отряда мятежников?

– Можем. И не просто можем, а должны. Нам уже случалось подбираться к границе довольно близко – в приграничных районах мы действовали весьма успешно. Так что…

– Что вы надеетесь там найти, капитан? – спросил Мур.

– Склады боеприпасов, склады горючего, возможно, стоянку бронемашин и пару-тройку летательных аппаратов, вроде штурмового вертолета «биг-ап».

– Почему именно вертолеты? Тогда уж говорите о самолетах – у нас же была корпусная деталь, которую определили как часть малогабаритного летательного аппарата. Судя по тому, что деталь оказалась пуленепробиваемой и жаропрочной, принадлежала она отнюдь не спортивному планеру. В «Эдельвейс-Бельков-Блом» признали изделие как часть летательного аппарата, сконструированного по заказу коммерческой фирмы. Скорость – 500 километров в час, двигатель реактивный, но в случае доукомлектации какой-то особой двигательной установкой возможен вертикальный взлет. Так что дело пахнет не вертолетами «биг-ап», а скрытой в джунглях эскадрильей.

– Но это по худшему сценарию, – заметил Саскел.

– Конечно, но его мы обязаны брать в расчет.

– Хорошо, – вмешался Соккер. – Допустим невозможное – мятежники нанесут по «Мальбруку» бомбовый удар. Что мы можем противопоставить им в этом случае?

– Только устаревшие пулеметы «БТ-320», сэр. Двенадцать миллиметров. Если не ошибаюсь, их в бункере на консервации около полсотни лежит.

– Их нужно срочно достать и приготовить к работе, ведь они целиком в смазке…

– Это можно сделать за час.

– Хорошо, – согласился Соккер. – Нужно подобрать пулеметные расчеты из двух человек, один с «БТ» не справится. Ведь у него, насколько я помню, полутораметровый станок имеется.

– Так точно, сэр. Как раз для стрельбы по воздушным целям.

– Если они будут работать на скорости в 500 километров в час или чуть меньше, мы много не настреляем, – заметил Рихман.

– Тут ты прав, – кивнул Саскел. – Но больше мы ничем не располагаем. Даже мятежники в этом плане подготовлены куда лучшее. Если бы у нас были их «каминги» или «экзоссе», мы бы отбились.

– Кстати, что там у Дока, он избавился от тел? – неожиданно спросил полковник.

– Видимо, так, – подтвердил Саскел. – Я видел, как вернулись обе бронемашины с солдатами Первой роты, которых отправляли на захоронение.

– М-да, – вздохнул полковник. – Не ко времени мы это затеяли, но держать у себя полсотни чужих трупов нет никакой возможности. Да и смысла тоже.

– Теперь этим займутся зурабы, – заметил Мур.

– Ну что же, нам копать им полсотни могил? – возразил Саскел.

Совет замолчал, все думали только о возможном штурме, которого, по всей видимости, было не избежать.

– С чего они начнут? – спросил Мур, обращаясь ко всем.

– Правильнее для них сразу разобраться с минометной башней, – сказал Саскел. – Пока жив миномет, мы еще на подходе закопаем любое количество войск, хоть с бронетехникой, хоть без. Потом идут минные заграждения. Если у них есть авиация, во что я не очень верю, понадобится четыре-пять стофунтовых бомб объемного взрыва, и они получат широкую дорогу – прямиком к базе.

– М-да, неприятная картина, – вздохнул полковник. – А вертолеты? Они должны заняться и ими тоже.

– Если есть авиация, вертолеты порежут из пушек. Один заход, и все – металлолом. Поэтому, как только мы получим какие-то определенные сведения, следует перебазировать машины на восток – в сорока километрах отсюда есть отличный остров на болотах. Кроме как на винтах, туда никак добраться нельзя, а замаскировать машины проще простого.

– И что потом – эвакуируем на них тех, кто останется? – спросил Мур.

– Если потерпим поражение, никого эвакуировать не придется, – сказал полковник. – Поэтому, я полагаю, капитан Саскел имеет в виду сохранение вертолетов для боя?

– Да, сэр. Именно так, поэтому прямо сейчас нужно начинать изготовление макетов. Чтобы противник был уверен, что уничтожил все.

Рихман поднял руку.

– Говори, – сказал Саскел.

– Мне кажется, я знаю, что можно использовать в качестве макетов, останется только чуть-чуть подделать. У нас в автопарке стоят без дела шесть разведывательных машин «хаммер». За все время существования базы мы так ими и не воспользовались. Когда в такую колымагу попадет бомба, будет дым, огонь, копоть – все как положено.

– Согласен, – сказал полковник. – Для «хаммеров» это лучшее применение. Вернемся к разведывательному рейду, капитан Саскел.

– Пусть Рихман говорит. Задание будет выполнять он.

– Ну хорошо, послушаем сержанта, – кивнул Соккер.

– Я думаю взять с собой пару человек. Чем дальше от базы, тем малочисленнее группа – это правило нарушать нельзя.

– Кого возьмешь? – тут же спросил Саскел.

– Молодых возьму – Джима Симмонса и Тони Тайлера.

– Это же риск, – возразил Мур.

– Нет, риск обычный, – не согласился Рихман. – Ребята уже обстрелянные, были в разных переделках, даже в рукопашной. Главное – они хорошо меня понимают, а я понимаю их. В джунглях, где нельзя кричать и открыто командовать, это взаимопонимание дорогого стоит. К тому же не следует забывать, что опытные бойцы пригодятся и здесь. Я предлагаю из десяти-двенадцати разведчиков сформировать засадную группу и увести в лес. Они будут держать связь с базой и могут здорово спутать мятежникам карты.

– Предложение принимается, – согласился полковник. – Толковое предложение.

– Покажи, какой выбрал маршрут, – сказал Саскел, обращаясь к Рихману.

Тот достал карту, и она оказалась настолько большой, что всем пришлось убрать со стола банки с безалкогольным пивом.

– Ну вот, – Рихман расстелил карту и, вооружившись огрызком карандаша, начал показывать маршрут. – Выходим к руслу Калпеты и дуем над рекой на максимальной скорости и при минимальной высоте. Скорость нужна, чтобы не подстрелили из безоткатного орудия, а небольшая высота позволит гасить шум винтов о прибрежные заросли. Несколько лет назад, как вы помните, на юге в притоке Селимана мятежники сажали гидросамолеты, и мы ничего об этом не знали. Потому что пилоты летали очень низко и в полукилометре от реки уже ничего не было слышно.

– А как на озере? Его давно облюбовали мятежники, – напомнил Саскел.

– Вот Лошадиную Голову мы обойдем и продолжим полет над противоположным берегом Калпеты – вот тут… – Рихман наметил карандашом тонкую линию. – Когда заберемся километров на десять за границу территории самоопределения, включим шумоподавляющий режим, перевалим через речку и подлетим с тыла к лагерю Ферро. Высадимся километрах в пяти от него и дальше – пешком.

– А полетите вы, насколько я понял, на «Си-12К»? – уточнил капитан Мур.

– Так точно, у старых машин режима шумоподавления нет.

– Но этот режим здорово греет турбины. Ты в курсе? – спросил Саскел.

– Да. Вот поэтому мы полетим только втроем, а на борту «новичка» не будет никакого оружия, кроме пушки – борт должен быть максимально облегчен.

– Все правильно, – согласился Саскел и отпил из банки пива.

– А каково будет качество радиообмена? – спросил Мур.

– Примерно семьдесят пять процентов, но пятидесяти пяти хватает, чтобы четко передать координаты целей. Если за один день не управимся, придется заночевать и как раз для троих у нас имеются трофейные спальные мешки. Автоматы возьмем тоже трофейные – «М-38С» с глушителями.

– Да, глупо не воспользоваться такими трофеями. Ребята с ними справятся?

– Сегодня выдам, пусть постреляют, приспособятся. Тайлер, тот даже из палки может выстрелить.

– Точно, – согласился Саскел. – Этот парень врожденный снайпер.

109

Весь вечер перед вылетом Джим и Тони готовили снаряжение. Они уже ознакомились с мешками, в которых им предстояло провести ночь, по многу раз перебрали трофейные «М-38С», а днем даже выходили в джунгли, чтобы поупражняться в стрельбе.

Тони приспособился быстро, в его руках любое оружие стреляло точно в цель.

Джим немного поворчал, ему не хватало громкого хлопка при выстреле, а металлический лязг не давал полной уверенности, что пуля послана в цель.

Впрочем, бутоны розовых колонелий он научился сбивать с первого выстрела. Оказалось, что глушитель на конце ствола придавал оружию большую устойчивость, чем у традиционного «бикса».

Одновременно с подготовкой разведчиков вся база неофициально готовилась к возможному нападению с воздуха. Крупнокалиберные пулеметы были доставлены из подземных бункеров, очищены от смазки и приведены в рабочее состояние. Целый день были слышны пробные выстрелы, однако расставлять пулеметные расчеты заранее полковник Соккер запретил, опасаясь, что их позиции станут добычей спутниковой разведки, а уж оттуда перетекут в штаб округа, который играл на стороне врага.

Когда стало темнеть, из автопарка выгнали «хаммеры», для которых на вертолетных площадках уже готовили подходящие надстройки. Разведывательным машинам предстояло сыграть роль накрытых чехлами вертолетов.

Убежище для самих винтокрылых машин уже готовилось за пределами базы – на острове посреди болота. Еще днем туда доставили небольшой десант, который занимался обустройством площадок.

Утром, еще до того, как стало светать, Рихман разбудил Джима и Тони. Их снаряжение и автоматы были уже рядом с кроватями. Спальный мешок, питание и запас воды на три дня, четыре гранаты, автомат и четыре запасных магазина – почти по три сотни патронов на ствол. Ножи, навигаторы, минные сканеры – полный комплект.

Разведчики быстро собрались и вышли на свежий воздух. Несмотря на столь ранний час, база уже не спала. То тут, то там сновали группы солдат. Одни демонтировали внутренние заграждения, чтобы облегчить перемещение по территории базы, другие тащили мотки проводов и конструкции сборных антенн – связисты создавали дублирующие каналы связи и управления минными секторами. На случай бомбардировки параллельные сети были необходимы.

С острова вернулся один из старичков «Си-12». Это был уже четвертый рейс с вечера, пилоты ухитрялись летать в абсолютной темноте, полагаясь лишь на собственное мастерство и нехитрое оборудование. На островное убежище требовалось доставить достаточно топлива, бомб, кассет с ракетами и пушечных снарядов, чтобы обеспечить хотя бы одну перезарядку и дозаправку всем четырем бортам.

В столовой Тони выпил горячего молока с сахаром и сгрыз сухарик. Джим умял под горячий кофе пять бутербродов с сыром. Рихман съел бифштекс с картошкой и запил его зеленым чаем с долькой консервированного лимона.

Разведчики безмолвно закончили трапезу, поднялись и, кивнув поварам, забрали ранцы и покинули столовую.

В вертолетном парке их ждал Байрон. Как самый опытный пилот, он должен был вывезти их в тыл противника.

– Рация при вас? – спросил он.

– Обижаешь – целых две, – ответил Рихман.

– Забирайтесь.

Разведчики без спешки поднялись по раскладной лесенке, и шедший последним Джим захлопнул дверцу.

Турбины «новичка» дрогнули и стали стремительно раскручиваться, издавая тонкий свист. Дорога предстояла дальняя, поэтому Байрон как следует прогрел агрегаты и, только удостоверившись, что все в порядке, поднял машину в воздух.

Перепрыгнув крепостную стену, вертолет понесся над минным полем. Затем Байрон прибавил оборотов, и «новичок», подскочив до высоты деревьев, помчался над джунглями.

Впереди была река, и, как только деревья закончились, машина спустилась к самой воде и заскользила над речной поверхностью, держа курс на запад.

Джим сидел, прислонившись лбом к прохладному иллюминатору, и смотрел, что происходит на его левой стороне, точно так же другой берег контролировал Тони. Зачем они делали это, напарники и сами не знали, однако так уж теперь они были устроены.

Рихман смотрел на Байрона через открытую дверцу кабины. Не надеясь на радио, пилоты общались с десантом знаками – так было надежнее и быстрее.

Джим вспомнил, что не слышал удара заходящих шасси, звука, характерного для старых вертолетов, однако, скосив глаза, увидел, что все в порядке – шасси были убраны.

На берегу стало попадаться много зурабов. В некоторых местах на песке они лежали словно бревна по нескольку штук. Застигнутые грохотом двигателей звери вздрагивали, но прыгать в воду не торопились, им требовалось согреться под утренним солнцем.

Впереди показалось озеро, и вертолет, взяв правее, поднялся над деревьями. Полоса джунглей здесь оказалось совсем тонкой, и вскоре «новичок» уже несся над совершенно непривычной для глаз разведчиков местностью.

Склоны холмов, покрытые чахлой зеленью, сменялись сочной порослью вившихся между холмами балок. Иногда вдруг появлялись скальные разломы, уродливые словно сабельные шрамы, потом снова тянулись холмы с красными глиняными пролысинами.

Глядя на эту безрадостную картину, даже не верилось, что совсем рядом у реки начинаются сочащиеся сыростью густые непроходимые джунгли.

В какой-то момент Джим почувствовал, что засыпает. Когда не было джунглей, он не чувствовал опасности, ведь здесь все просматривалось на километры вокруг. Дремал и Тони, утомленный однообразием холмов. Один только Рихман продолжал смотреть в открытую кабину, следя за неспешными движениями пилота.

В относительной безопасности они летели с полчаса. Позади осталась граница территории самоопределения, однако когда вертолет пересек ее, Джим ничего не почувствовал. Те же холмы, те же зеленеющие балки.

Неожиданно с вертолетом что-то случилось. Его двигатели словно поперхнулись и стали работать как-то иначе. Джим и Тони едва не запаниковали, но невозмутимый вид Рихмана их успокоил.

Джим вспомнил о режиме шумоподавления. Правда, сержант говорил, будто этот режим перегревал двигатели, но Байрон знал, что делал, и на него можно было положиться.

110

Машина качнулась и пошла в сторону реки. Джунгли на берегу показались Джиму другими, да и река прозрачнее – на отмелях было видно песчаное дно.

Гревшиеся на солнце зурабы даже не повели хвостами, когда вертолет пролетал над ними, видимо, сыграл свою роль шумоподавляющий режим.

Рихман поднял большой палец кверху. На языке знаков это означало – приготовиться.

Джим и Тони стали затягивать лямки ранцев, проверять, насколько плотно сидит на них разгрузка с боезапасом. Поглубже натянули кепи и проверили шнуровку на ботинках, затем расположение гранат и ножа. Длину ремня автомата – это тоже было важно, мелочей в таких делах не существовало.

– Беречь ноги, – напомнил Рихман и тоже поднялся, быстро проверяя свое снаряжение. – Если хоть один подвернет лодыжку, выполнение задания окажется под вопросом. Понятно?

– Понятно, сэр, – ответил Тони.

Байрон обернулся и кивнул. Это был хороший знак – он заметил подходящую площадку.

Как и повсюду в джунглях, повиснуть вертолету удалось только над болотом, однако болото было хорошее – почти высушенное и затянутое много раз переплетенными корнями.

На высоте пяти метров Рихман распахнул дверь. Пилот сбавил еще пару метров, и Рихман прыгнул.

Он провалился в грязь лишь по колено, и это было неплохо, учитывая, сколько сержант весил. Джим, а затем Тони последовали примеру командира.

Вертолет заскользил в сторону реки и вскоре включил обычный режим – как видно, двигатели были на пределе.

Задание началось. Не говоря ни слова, Рихман побежал вперед – под защиту леса. Сидевшие в траве змеи пытались его атаковать, но не могли зацепиться за перепачканные грязью ботинки. Тех же, которые выпрыгивали, словно пружины, сержант сбивал рукой, и они разлетались по сторонам, словно обрезки разноцветных шлангов.

Добравшись до спасительных зарослей, разведчики остановились и стали осматриваться. Как будто ничего необычного. Все тот же лес, все те же деревья и лианы, те же шипохвосты, перебиравшие лапами и ожидающие подходящего момента для предательского удара.

Рихман сбил одного на траву, и тот в ярости вонзил свой стилет в какой-то лопух. А разведчики были уже на марше, сержант спешил, желая как можно дальше уйти от места высадки. Лагерь мятежников находился слева от них – всего в трех километрах, и на тот случай, если бы противник решил проверить район, где побывал вертолет, группе лучше было оказаться подальше.

Идти по здешнему лесу оказалось относительно легко. В отличие от района базы, где преобладали глина и песок, здесь почва была слабая, болотистая. Она не могла держать корни высоких деревьев, а значит, и лианам не за что было зацепиться. Местные лианы были значительно тоньше, зато куда более прилипчивы. Стоило коснуться их, и они обматывались вокруг ноги или руки.

Не останавливаясь, разведчики шли два часа. Это было нелегко, поскольку в лесу оказалось довольно душно.

Воду пили на ходу, а отдыхали в те моменты, когда Рихман замирал, чтобы послушать, что делается вокруг.

Наконец состоялся первый привал, во время которого сержант связался с Саскелом и доложил, что они благополучно ушли с места высадки. Разговаривать долго было нельзя – существовала опасность, что разговор перехватит враг, поэтом сеанс связи укоротили до минимума.

– Давайте поедим, – сказал Рихман, убирая рацию.

Джим и Тони достали пайки с питательными пластинками, которыми они не так давно расплачивались с марципанами. В такую жару есть совсем не хотелось, тем более пластинки, пролежавшие на складе не один год. Однако в данной ситуации нужно было себя поддерживать, поскольку случалось, что времени на еду больше не находилось.

Сжевав по паре плиток, разведчики запили их небольшим количеством воды, ни на секунду не прекращая наблюдения за тем, что происходило вокруг. Птицы, грызуны, бабочки или змеи – разведчиков интересовало все. Им до всего было дело.

– Ну ладно, пошли, – скомандовал Рихман, объявляя таким образом конец двухминутного перерыва. – Теперь идем прямо на врага – в лагерь отряда командира Ферро. Выйти мы должны к причалу, тому самому, на который наводили вертолет.

– Только с другой стороны, – сказал Джим.

– Да, только с другой стороны, – подтвердил сержант.

И снова группа двинулась вперед. Вскоре легкая жизнь закончилась, появились высокие деревья и вместе с ними – стены из толстых лиан, в комплекте с ядовитыми пауками, слизнями и шипохвостами. Снова падали с деревьев змейки-лиственницы, заставляя замирать на месте, тяжело переваливаясь, ползали в траве жуки-жемчужники. Невесть откуда взявшаяся серая змея атаковала ботинок Джима и, как ни странно, пробила его одним зубом.

Боль была такая, словно в ногу всадили раскаленный гвоздь, однако Джим нашел в себе силы, чтобы не заорать. А еще ему хотелось откусить башку этой змее – как это умел делать Краузе, но он просто придавил ее каблуком, чтобы не мешалась.

– Ты чего? – обернувшись, негромко спросил Тони.

– Где-то дырку нашла – сволочь… Я сейчас.

Открыв контейнер со шприцами, он выхватил противоядие «Е-20» и воткнул иглу в икру. Впрыснув сыворотку, вернул пустой шприц на место – выбрасывать в джунглях какие-либо предметы запрещалось.

Сделав укол, Джим постарался забыть о происшествии. Через пару минут у него началось легкое головокружение, это была реакция на активную сыворотку «Е-20». Вскоре все прекратилось, а еще через полчаса нога перестала саднить и дергать в том месте, куда змея вонзила свой зуб.

Когда Рихман сделал очередную остановку, чтобы прислушаться, Джим успел осмотреть ботинок и выяснил причину, по которой змея сумела его прокусить. Оказалось, что кожа ботинка истерлась в месте складки и именно туда попала зубом подлая змея.

Скоро в воздухе запахло рекой – водорослями и илом. А спустя короткое время, все трое услышали шум большого транспортного вертолета.

– Снабжение получают, сволочи, – негромко заметил сержант и внес информацию в запоминающее устройство навигатора.

– Там должен быть остров, сэр, – напомнил Джим, просматривая карту на крохотном экране своего прибора.

– Остров и есть, – кивнул Рихман. – Мы о нем уже знаем, вот только руки коротки…

– Было бы неплохо врезать по нему, – мечтательно произнес Тони. – Зажечь парочку «Си-309» и посмотреть, кто после этого в Свазиленде плакать начнет.

– Плакать там может кто угодно. Весь Свазиленд на поставках для мятежников деньги зарабатывает. Бизнесмены и солдаты в этой войне имеют разные интересы.

Вскоре в джунгли стал просачиваться легкий речной бриз. Разведчики начали принюхиваться, чтобы по интенсивности запахов определить примерное расстояние до воды. Джим решил, что не более двухсот метров.

Группа пошла осторожнее, поскольку вдоль воды часто ходили посыльные, хозяйственные команды или специальная охрана, ведь речной рукав являлся для лагеря основной транспортной артерией.

Не прошли разведчики еще и пары сотен метров, как в воздухе стал ощущаться запах табачного дыма.

Рихман присел, его бойцы тоже медленно опустились на корточки. При этом Джим оглушил щелчком свалившуюся с веток змею-листвянку, а Тони вдавил в мягкий грунт жука-жемчужника.

Рядом с Рихманом на ветке роились студенистые слизни, однако сержант их словно не замечал. Он высматривал часового, который беспечно курил на посту, распространяя запах на десятки метров вокруг.

То, что он вел себя столь беспечно, Рихмана только порадовало. Это означало, что пост можно обойти. Вместе с тем обходить справа было нельзя – там находилась пристань и много лишних глаз. Оттуда доносились голоса и заглушаемый водой рокот двигателей скутеров.

Группа пошла влево и двигалась до тех пор, пока не обнаружила второго часового – между ними было метров пятьдесят. Караульные прохаживались вдоль охраняемой границы, однако делали это лениво. В условиях жуткой духоты служба не доставляла им никакого удовольствия.

Минных полей разведчики не обнаружили, а датчики движения, изредка попадавшиеся на деревьях, были старыми и уже давно заросли мхом. Как видно, с запада здесь опасности никто не ждал. Лагерь находился на территории национального самоопределения, где спокойствие мятежников охранялось законами федерации.

111

Проскользнув между постами, разведчики двинулись дальше, то и дело проверяя землю минными сканерами. Не обнаружив сюрпризов ни в земле, ни на деревьях, они продолжили движение к лагерю и скоро его обнаружили – метрах в пятидесяти от охраняемых рубежей.

Рихман оставил Джима и Тони в кустах, а сам подобрался как можно ближе к палаткам, чтобы услышать, о чем говорят мятежники. Однако ничего услышать ему не удалось. Из палаток не доносилось ни голосов, ни даже храпа. Возле них не было оживленного движения, не считая одного оборванца, который проходил здесь не чаще раза в несколько минут.

Эти обстоятельства удивили сержанта, и он вернулся к Джиму и Тони.

– Странное дело – в палатках никого нет.

– Может, у них тихий час?

– Нет, храпа не слышно.

– Может, это нежилая часть лагеря? – предположил Тони.

– Может, и не жилая, – пожал плечами сержант. – Однако они могли уже выдвинуться…

– Куда выдвинуться?

– К нам в гости. В сторону базы.

– Что же делать?

– Будем обходить вокруг весь лагерь.

– По лесу?

– А то как же. Нужно разведать, какие у них силы – чем располагают, а идти через лагерь мы не можем.

– Почему? – спросил Джим.

– Ты чего, заболел? Не можем, и все. Это вражеская территория, и нас там опознают…

– А как нас опознают? – не сдавался Джим.

Сержант задумался. Ботинки, ранцы и комбинезоны, которыми они располагали, можно было купить в магазинах – и в Свазиленде, и в Антвердене. Автоматы трофейные – «биксы» оставили дома. Даже спальные мешки из металлизированной ткани и те были отобраны у мятежников.

– Во! – вспомнил сержант – Кепи! Они не носят кепи!..

– Давайте их под куртки спрячем. У них здесь все раздолбаи, поэтому на непорядок в обмундировании едва ли кто-то обратит внимание…

– Слушай, Симмонс, ты меня просто провоцируешь, – жалобно произнес Рихман. Он чувствовал, что в предложении Джима есть рациональное зерно – судя по часовым, безопасностью тут никто не занимался, поэтому можно выгадать целый вагон времени.

– Ладно, – сдался он и сдернул кепи. – Прячьте головные уборы. Будем так прорываться. Если первый встречный не обратит на нас внимания, значит, идем дальше, если попытается поднять шум – мы его… – сержант сделал характерный жест.

Спрятав кепи, троица разведчиков, ничуть на скрываясь, вышла из леса и двинулась по «улице» меж двух рядов грязных и местами залатанных палаток.

Рихман надел маску замученного служебными обязанностями старшего группы, а Джим и Тони откровенно таращились по сторонам, как люди, впервые попавшие в этот лагерь.

Вскоре показался первый прохожий. Загребая ногами высохшие травинки, он прошел мимо, бросив на высокорослого Рихмана ничего не значивший взгляд.

Разведчики пошли дальше. Джим волновался и в любой момент был готов сорвать автомат с плеча.

– Эй, парни! – окликнул их кто-то. Разведчики остановились и медленно повернулись, ожидая увидеть наставленный на них ствол. Однако ничего такого там не оказалось, лишь один улыбавшийся и застегивавший штаны мятежник. Как видно, он только что вышел из леса, где справлял нужду.

– Здорово, ребята.

– Здорово, – осторожно ответил Рихман.

– Вы из этих будете?

– Из каких из «этих»?

– Ну… из людей капитана Хэкмана?

– Угадал. Где, кстати, находится его палатка? Мы только что прибыли – с пристани идем.

– А это вам на другую сторону. Так прямо и идите, минуете кухню и дуйте до самого леса. А от леса направо будет новый квартал, а налево – палатки Хэкмана.

– Что такое «новый квартал»?

– А, ну вы же не знаете. Старый лагерь – вот он, где мы находимся, здесь камрады живут, революционные бойцы команданте Ферро. А как понаехали все эти танкисты, механики, летчики, самолетные ремонтники, сборщики – это те, кто самолеты собирает. Одним словом, народу набралось много, вот и сделали для них новый квартал, но не с палатками, а с домиками пневматическими, чтобы условия и все такое. Говорят, у летчиков даже кондиционеры стоят.

– Врут, наверное, – усмехнулся Рихман.

– Я тоже такого мнения. Очень уж жирно для них будет, хоть и летчики.

– Хэкман, я слышал, ранен?

– Ранен-ранен, – закивал словоохотливый мятежник и, понизив голос до шепота, доложил: – Наш фельдшер говорил – ножом его уделали.

– Я тоже так слышал, – согласился Рихман. – А чего в лагере народу мало?

– Так все в наступлении, – развел руками мятежник.

– Как в наступлении? А нам говорили помочь в этом деле, а выходит, опоздали?

– Выходит, так. Сегодня утречком, часиков в восемь или чуть позже ударили по «Мальбруку». Уй! – мятежник покачал головой. – Пилоты говорили – море огня. Буквально море. Все самолеты военные прямо на земле порешили – ни один не взлетел. Море огня – так и говорили. Потом вернулись, отсиделись здесь часок и с полной бомбовой загрузкой на базу пошли. На Двадцать Четвертую. Сейчас небось разносят там все в серпантин – такие молодцы. Думаю, скоро вернутся – еще подзарядиться.

– А пехота, говоришь, еще утром ушла?

– Не, те еще с вечера. И танки новые, и бронетранспортеры, и, разумеется, камрады. В лагере человек пятьдесят осталось – охрана, механики, то да се.

– Ну ладно, пойдем начальству докладываться. А потом к кухне поближе. Сухой паек надоел уже.

– А то! Понимаю!.. Сегодня луковый суп. Отменный!

Попрощавшись с радушным мятежником, разведчики двинулись дальше. Рихман едва сдерживал себя, чтобы не бежать. Хотя, куда бежать, было непонятно. Сообщить по рации о нападении? Так это уже поздно – сейчас на базе шел бой.

– Что будем делать? – негромко спросил Джим.

– Что делать? Нужно придумать, чем мы сможем помочь нашим прямо здесь. Доберемся до посадочных площадок и блокируем их – тогда самолеты не смогут заправляться!..

И они ускорили шаг. Навстречу потек запах еды, на стыке старого и нового кварталов разместилась кухня – небольшой огороженный пустыми ящиками пятачок, на котором стояли два работавших на сухом топливе котла. В данный момент дымился только один, и возле него хлопотал повар. Трое помощников перебирали овощи, еще один – чистил лук.

112

Увидев этого четвертого помощника – тщедушного, одетого в вылинявшее обмундирование и смятое, похожее на блин кепи, Джим дернул Рихмана за локоть.

– Те чего? – спросил тот.

– Это Морган.

– Чего?

– Это – Том Морган.

Рихман бросил взгляд на работников кухни и понял, кого имел в виду Джим.

– Вы же говорили, что все погибли…

– Как погибал он, мы не видели.

– Это точно он, – подтвердил Тони.

Морган сидел, сгорбившись, машинально очищая луковицы и бросая их в бак. Подняв глаза на проходивших мимо, он моментально их узнал и едва удержался от возгласа, но вовремя спохватился и снова, ссутулившись, продолжил заниматься луком.

Когда разведчики прошли, Морган отложил нож и сказал:

– Пойду в сортир сбегаю – что-то живот прихватило…

– Давай быстрее! – подогнал его повар. – Мне скоро лук закладывать!..

Том вытер руки о штаны и поспешил за разведчиками.

– Он идет за нами… – через некоторое время сообщил Джим.

– Пусть идет, – напряженно ответил Рихман.

Между тем Морган уже перешел на бег и жалобно заблеял, оказавшись в двух шагах от разведчиков:

– Ребята-а… Подожди-ите… Не бойтесь, здесь никого нет…

Они остановились, и Рихман осмотрелся.

– Ребята, заберите меня отсюда! Я ведь не по собственной воле… Я ведь ничего не знал, пока они мне не рассказали, – говорят, ты нам помог. Потому и в живых оставили, чтобы потом насмехаться… Говорят, ты нам помогал форт взорвать, а я ведь не по собственной воле. Я же ничего не помню… Не по собственной воле… А я все разузнал, вот чем они меня… вот…

Трясущимися руками Морган выдернул висевший на шее шнурок, на котором болтался тот самый, похожий на датчик предмет с четырьмя иголками, одна из которых была полой – как игла шприца.

– Ладно, убери, – сказал Рихман. – Где все люди?

– Ушли. Большая часть вчера, остальные сегодня – три часа назад вместе со всей техникой. Они двигаются вдоль речного рукава, чтобы потом атаковать с юга. Со стороны речки. «Мальбрук» уже уничтожен, вы знаете?

– Знаем, – кивнул Рихман, продолжая осматриваться с таким видом, будто его не интересовало, что говорил ему Морган.

– Что у них за самолеты?

– Партизанский штурмовик «альбатрос». Вертикального взлета. Бомбы берет – четыре штуки, сам видел. Всего их десять, они после «Мальбрука» здесь отдыхали, а вот недавно улетели базу бомбить. Сейчас уже вернуться должны, чтобы еще бомбы взять.

– К посадочным площадкам проводить можешь?

– Конечно, могу!

– Тогда – вперед, времени нет совсем.

Пройдя до конца палаточных рядов, разведчики не стали сворачивать и прямиком углубились в лес. В это время раздался вой турбин, и над лесом стали снижаться вернувшиеся штурмовики.

– Эх, пораньше бы! – досадовал Рихман и подгонял проводника. Было слышно, как что-то кричали механики, как лязгали бомбовые захваты и скрипели тележки, на которых подвозили бомбы и баки с горючим. В ожидании полной заправки пилоты выключали движки и выбирались из кабин, чтобы быстро размяться и обменяться впечатлениями.

Скоро «альбатросы» начали стартовать. С громким ревом машины поднимались над деревьями и, постепенно разгоняясь, уходили на восток. К моменту, когда разведчики выбрались на угол аэродрома, машины, все, кроме одной, покинули свои квадраты.

У оставшегося «альбатроса» дымился корпус, который был буквально изрешечен пулями крупного калибра. Из боков машины торчали выбитые куски обшивки.

– Это наши дали ему прикурить, – прошептал Джим.

Механики ходили вокруг подбитого штурмовика и лишь покачивали головами. Восстановить его в лесу было невозможно. Оставалось лишь удивляться тому, как пилот сумел посадить машину, находившуюся в таком состоянии.

Между тем сам герой, прихрамывая, удалялся прочь, втайне радуясь, что кошмар позади и можно в тишине выпить чашечку горячего кофе.

– Надо же… – произнес Рихман, – такой маленький самолетик. Почти игрушка, а поди ж ты – пушки, бомбы. Значит, самолетов всего десять было, Морган?

– Десять, сэр.

– Сейчас девять. И каждый цепляет по четыре пятидесятифунтовые бомбы. С теми, что ушли сейчас, получается семьдесят шесть бомб. Это много, это очень много. Больше нельзя отпустить ни одного, ребята, иначе зачем мы здесь сидим. Своего задания мы пока не выполнили.

– Что предпримем?

– Если попытаемся повредить самолеты – можем не успеть. Пока пробежишь по всей длине взлетной полосы – как пить дать подстрелят.

– Подстрелят, – согласился Тони, который знал, что говорил.

– Тогда сделаем так – ты, Тайлер, остаешься здесь, а мы пойдем дальше. Как только машины сядут и пилоты выберутся размять ножки, ты начинаешь их методично отстреливать. В голову целиться необязательно. Если прострелишь хотя бы руку, он уже никуда не полетит.

– Это проще, – кивнул Тони, с угла аэродрома до самой дальней посадочной площадки было метров семьдесят.

– Без команды не стреляй. Я скажу, когда будет можно.

– А мне с ним остаться? – спросил Морган.

– Нет, пойдешь с нами.

– Слушаюсь, сэр!..

Рихман хотел сделать Моргану замечание за его многословие, но, увидев в глазах освобожденного пленника собачью преданность, ничего не сказал и, включив минный сканер, стал пробираться дальше.

Пройдя еще метров тридцать, Рихман, Джим и Морган остановились. Сержант попытался связаться с капитаном Саскелом, однако никто не отвечал. Не отвечал и диспетчерский пост, который должен был работать на общей аварийной волне.

– Неужели все? – угрюмо произнес Рихман, глядя на рацию.

– Они могли повредить передатчик, сэр… – предположил Джим. – А капитана могло ранить – легко…

– Да, такое тоже бывает, – кивнул Рихман. – Вот что, Джим, основную работу будет выполнять Тайлер – он у нас специалист. Мы же с тобой будем прикрывать его и, если нужно, подчищать его огрехи. Наша задача – не допустить, чтобы отсюда поднялся еще хоть один игрушечный самолетик, понял?

– Как не понять.

– Сэр, там дальше – горючее. Шестидесятилитровые баки, их механики на тележках подвозят, – сообщил Морган. – И бомбы – тут неподалеку склад, где их целая пропасть. Охрана – человек десять.

– Бомбами и горючим мы обязательно займемся, если не удастся ничего сделать здесь, – ответил сержант. Подрыв складов без специального оборудования означал только одно – верную смерть. За себя Рихман не боялся, он не первый год ходил по самому краю, однако подставлять Джима и Тони ему не хотелось. Да и неграмотно это было, мчаться с гранатой в склад.

Не прошло и пятнадцати минут с момента последней перезарядки, когда послышался свист возвращавшейся эскадрильи.

– Что-то они быстро… – сказал Джим.

– Основные цели уже уничтожили, – пояснил Рихман. – Теперь сыплют наугад.

На дорожках показались бригады механиков, кативших на тележках бомбы и баллоны с горючим.

«Альбатросы» словно пчелы стали зависать над посадочными квадратами и опускаться на них. Некоторые пилоты делали это безупречно, другим вертикальная посадка давалось сложнее.

Горячие вихри раскачали деревья, и на разведчиков посыпались прятавшиеся в ветках насекомые.

Джим надеялся рассмотреть новые пробоины на крыльях и корпусах машин, однако повреждений не было. Это могло означать, что сопротивление полностью подавлено или пилоты стали более осторожны.

Наконец все девять вернувшихся самолетов поочередно заглушили двигатели. Пока механики проверяли в технологических лючках какие-то датчики и подкатывали тележки с бомбами, пилоты, жестикулируя, делились впечатлениями. В больших шлемах с болтавшимися разъемами они походили на каких-то инопланетян-уродцев из третьесортного фильма.

– Радуются, – сказал Морган.

– Сейчас перестанут, – пообещал Рихман и, включив рацию, скомандовал: – Давай, Тони…

– Есть, сэр.

И сразу, без раскачки, Тайлер приступил к работе.

Пилоты начали валиться как кегли, кто вскидывая руки, кто хватаясь за ногу или плечо. Тони ухитрялся нанизывать на одну пулю по два человека, ведь сержант определил ему задачу – выводить пилотов из строя.

После некоторого замешательства механики подняли панику. Одни залегли прямо на бетоне, прячась за тележками с бомбами, другие помчались за подмогой, истошно крича, что на них напали.

Рихман и Джим дали им убраться, но тотчас пресекли попытки к бегству трем пилотам. Те были сбиты прямо на бегу, и шлем одного из них покатился по бетону.

– Сколько всего летчиков, Морган? – спросил Рихман.

– Я слышал, что по два человека на самолет.

– Похоже на правду.

Сержант прицелился и сделал пробный выстрел по ближайшему «альбатросу», проверяя прочность обшивки. Пуля срикошетила, оставив лишь неглубокую царапину.

– На совесть сделали, сволочи, – заметил Рихман и, взявшись за рацию, предупредил: – Тони, смотри по сторонам, на шум могут явиться люди Хэкмана.

– Я смотрю, сэр, – ответил Тайлер, хотя плохо представлял себе, что сможет сделать против опытных бойцов, тем более, что он был привязан к позиции и просто так уйти не мог.

Ни он, ни Рихман не знали, что в палатке капитана Хэкмана в этот момент происходил разговор.

– Какой-то переполох, сэр. Пойти посмотреть? – спросил лейтенант, останавливаясь возле кровати Хэкмана.

– Это не переполох. Это разведчики с базы – я ждал, что они здесь объявятся.

– И мы дадим им побить местных грязнуль?

– Разумеется. Они ведь дали нам шанс, значит, и мы должны ответить тем же. Войны без правил не бывает. Мы выравняем счет и в следующий раз не будем ничем связаны. К тому же мы подчиняемся команданте Ферро, а его нет. Он ушел воевать без нас.

Хэкман замолчал, прислушиваясь к грохоту нескольких ручных пулеметов, которые стреляли без пауз.

– Слышишь, что там творится?

Лейтенант усмехнулся:

– Эти вояки могут перестрелять друг друга.

– Вот и я о чем говорю, когда у камрадов в руках пулеметы, они пострашнее разведчиков будут.

113

Видимо, в дело включились охранники склада – они открыли шквальный огонь, рассыпая пули веером и прошивая прилегавшие к посадочным квадратам джунгли. Джим, Рихман и Морган прижались к земле, поскольку случайное ранение было весьма вероятно.

Но мастерства пулеметчикам все же не хватало. Слышались щелчки по корпусам самолетов и вскрики распростертых на бетоне раненых пилотов. Им приходилось совсем туго, и они умоляли своих товарищей прекратить огонь.

Наконец их мольбам вняли, и огонь прекратился. На площадках остались лежать несколько подстреленных пулеметчиками механиков. Некоторым помощь уже не требовалась, и их оттаскивали за ноги, рисуя на посадочных квадратах кровавые узоры.

– Ублюдки, что вы наделали! – кричал кто-то над телом своего товарища. – Что вы наделали, трусливые твари?!

Из-за высокой травы стали появляться «герои» – трое увешанных пулеметными лентами охранников.

– Мы не специально! Нам сказали, что аэродром захвачен врагом!.. – оправдывался один из них. – У нас приказ!

– Кто-нибудь, помогите! – звал какой-то пилот.

Наконец появилась помощь – человек двадцать собранных по всему лагерю лентяев. Нетрудно было догадаться, что их оставили на хозяйстве ввиду полной боевой профнепригодности.

Они стали выносить пилотов, в первую очередь тех, кто подавал признаки жизни. Работы по спасению пытались наладить двое младших командиров, но они отдавали бестолковые команды, а разведчики терпеливо ждали, когда появится вторая смена летчиков.

Наконец они показались на дорожке, что вела от нового квартала лагеря.

– Стойте, туда пока нельзя! – крикнули им.

Запасные пилоты столпились, как стадо баранов. Джим и Рихман их видели, однако вывести из строя всех было трудно – сектор обстрела закрывал один из самолетов.

Наконец раненых вынесли, а погибших просто стащили на край площадки.

– Тони, ты в порядке? – спросил Рихман.

– Да, сэр.

– Убирай пулеметчиков.

– Я вижу троих.

– Правильно – их трое.

Рихман действовал на опережение, он понимал, что сейчас начнется стрижка кустов из пулеметов и верной пули не миновать. А так – раз… два… три… Пулеметчики, один за другим, повалились у шасси одного из штурмовиков.

Командиры стали дико орать, перебивая друг друга. Никто не мог понять, откуда ведется огонь, поэтому все посчитали за лучшее убраться.

Исчезли и пилоты, оставив машины сиротливо остывать на посадочных квадратах.

Рихман был доволен. Перезарядка была сорвана, а разведчиков еще не обнаружили. Сам бы он уже начал обходить площадку по лесу – вдоль периметра, но, видимо, эти люди не имели должного опыта.

– Самолеты можно изувечить гранатами, у нас их двенадцать штук.

– А ты уверен, что добежишь до самого дальнего? Его же осколками не возьмешь, нужно прямо в кабину закладывать. Да еще бомбы рядом. Погибнуть героями мы еще успеем, а гранаты пригодятся – дело еще не закончено…

Рихман понимал, что если вокруг базы все еще идет бой, то задержка самолетов на каждую минуту дает преимущество их товарищам с базы, поскольку те имели лучшие позиции.

Неожиданно его рация зажужжала от дальнего вызова.

– Рихман слушает! – отозвался сержант.

– Это я – Байрон! Вы-то хоть живы?

– Мы живы, – понизив голос, ответил Рихман. – Что с базой?

– Не знаю – все заволокло дымом, но кто-то еще постреливает. Связи никакой! На минном поле горят какие-то машины! Запасные площадки на острове, те, что на болоте, – уничтожены, ты меня слышишь?

– Слышу… Ты сейчас где?

– За речкой – в смысле за Калпетой, думаю место какое-нибудь найти…

– Как с топливом?

– Полбака.

– А снаряды в пушке есть?

– По минимуму – пятьсот штук.

– Годится, Байрон! Слушай сюда, мы сидим на восточной стороне лагеря! Блокируем посадочные полосы, чтобы штурмовики не взлетели!

– А где они?

– Да прямо перед нами – мы не даем в них пилотов посадить!..

– Во как! Так я сейчас же к вам!..

– Давай, Байрон, а мы проследим, чтобы никто по тебе не шарахнул!..

– Уже иду!..

– И еще одно, Байрон, – сказал Рихман, замечая крадущегося с безоткатным орудием мятежника. – Возле двух машин уже сложены бомбы, так что постарайся поточнее работать – бей по кабинам!..

– Понял тебя… Перехожу реку…

– Ну сейчас начнется, – сказа Рихман повеселевшим голосом. Затем поднял автомат и, тщательно прицелившись, одиночным выстрелом свалил мятежника. Потом связался с Тони и предупредил о появлении «новичка».

– Смотри в оба – здесь уже ползут с безоткатными орудиями!

– Я понял, сэр.

Послышался странный звук, будто кто-то часто молотил кулаками по подушке. Джим не сразу понял, что именно таким слышится звук вертолета, идущего на шумоподавляющем режиме.

– А вот и Байрон… Пригнитесь, ребята.

Зарокотала пушка, и по ровному строю самолетов будто пробежался крупный град. Снаряды дырявили плоскости, разносили колпаки кабин, а в последнем штурмовике взорвалась какая-то воздушная емкость. Это здорово напугало разведчиков, которые решили, что рванул запас приготовленных бомб. В этом случае взрывная волна вбила бы их в джунгли.

– Как работа? – спросил Байрон, когда вертолет уже удалялся.

– Порядок! – ответил Рихман. Сквозь пелену бетонной пыли было видно, что ни один самолет не уцелел – одним машинам досталось больше, другим меньше, но в дело они уже не годились.

– Делай еще заход и садись в самом начале площадки, понял?

– Понял!

– Там уже Тайлер ждет!.. И движок можешь включить на норму, все равно ты всех разбудил!..

– Хорошо! Ждите!..

114

Воя в полную силу, «Си-12К» развернулся у реки и снова пошел к лагерю.

– Джим, гранаты! К нам гости и много!.. – предупредил Рихман. За пыльной завесой колыхались трубы безоткатных орудий. Их тащили не менее десяти человек, видимо, они решили покончить с блокадой площадки, хотя теперь это уже не имело никакого значения.

– Сколько? – спросил Джим.

– Две давай!..

Пробив листву, гранаты полетели к цели и вскоре звонко захлопали, разбрасывая острые осколки. Послышались крики и ругательства. Кто-то выстрелил из безоткатного орудия прямо небо.

– Теперь уходим!..

Рихман выскочил на бетонное поле и понесся по его краю, навстречу садившемуся вертолету.

Поднятый лопастями ураган трепал деревья, из которых показался Тони.

– Вперед! – еще раз крикнул Рихман и на ходу, одну за другой, перекидал в сторону противника свои гранаты.

Вертолет уже коснулся площадки, и ветер его лопастей трепал бегущих Джима и Тома Моргана.

После того как взорвались гранаты Рихмана, последовало еще два хлопка – оказалось, что это Тони швырял гранаты прямо в лес. Потом он стал расстреливать кого-то в густой чаще – как видно, мятежники догадались обойти площадку со стороны леса.

Распахнулась дверца десантного отделения, и Морган запрыгнул в него первым, за ним – Джим, предварительно истратив оставшиеся гранаты.

Тони влетел как-то боком и, не поднимаясь с пола, сменил магазин.

– Давай! – громовым голосом прокричал Рихман, вваливаясь последним.

Байрон резко добавил оборотов, и машина сорвалась с места, пролетев над продырявленными корпусами партизанских штурмовиков. Пилот намеренно держал машину пониже, чтобы у мятежников с безоткатными орудиями не было возможности как следует прицелиться.

Однако чуда не произошло, вертолет был слишком большой мишенью. Корпус содрогнулся от чудовищного удара, но первые несколько секунд «новичок» вел себя как ни в чем не бывало. Он послушно подскочил над джунглями и плавно лег на разворот, однако даже в иллюминатор было видно, что за машиной тянется дымный след. Синими молниями пронеслись мимо еще два снаряда, но спустя мгновение вертолет окончательно вышел из-под обстрела.

– Ну и что вы сделали, свинья?! Вы должны были его уничтожить! – проорал разозленный командир эскадрильи Лумис. Двое промахнувшихся камрадов виновато хлопали глазами.

Лумис вздохнул и посмотрел на ряд покалеченных самолетов. Его машина под номером «один» оказалась переломленной пополам, а ведь еще утром они вдвоем с верным «альбатросом» были вершителями судеб.

В 8.35 эскадрилья начала взлет. Двигатели работали безупречно, хотя накануне механики третьей и восьмой машины жаловались на некорректную работу механизмов регуляции тяги.

Чтобы немного размяться и успокоить своих пилотов, Лумис повел их над Калпетой в сторону Свазиленда.

Каждому пилоту он задал по паре пустячных вопросов, чтобы по голосам определить, готовы ли они действовать. Все держались молодцами. Тогда Лумис развернул эскадрилью и повел курсом на «Мальбрук». В 9.00 там начинались полеты, и Лумис намеревался не дать взлететь ни одному «торнадо».

Маленький «альбатрос» с короткими плоскостями и носом, практически не мешавшими обзору, давал ощущение свободного полета. От этого захватывало дух, хотелось петь и смеяться, но впереди ждало боевое задание, выполнить которое не составило особого труда.

Действия эскадрильи были отрепетированы еще на земле – по схемам и фотографиям, полученным разведкой. Первые три машины, в том числе и штурмовик Лумиса, атаковали башню, в которой находился центр управления полетами и диспетчерская.

Четвертый номер занялся цистернами с топливом, пятый и шестой – взяли на себя локаторы, остальные набросились на дремавших на взлетных полосах «торнадо» и вспомогательные вертолеты.

Внезапное нападение было подобно огненному шквалу. Две бомбы угодили в самое основание башни, и она рухнула, рассыпавшись на кирпичики. Мгновение спустя красным грибом взлетел к небу запас топлива, а взрывная волна оказалась такой, что подбросила машину Лумиса, когда он, развернувшись, осматривал плоды своей работы.

Из жилых домиков разбегались летчики, из казарм – охрана. У некоторых в руках были автоматы, однако они даже не попытались стрелять в агрессоров. Повсюду поднимались клубы черного дыма и облака пыли, которые мешали пилотам Лумиса, но дунувший с реки ветерок сделал видимость вполне приемлемой. И снова «альбатросы» пошли на цели, полосуя из пушек ряды «торнадо» и разнося их бомбами.

Когда боезапас был израсходован, Лумис последний раз окинул взглядом то, что осталось от «Мальбрука». Теперь это напоминало свалку промышленных отходов: коптящие покрышки, разорванные корпуса самолетов и вздутые кабины вспомогательных машин.

– Дело сделано, ребята! Идем домой! – объявил Лумис, и в его голосе звучало неприкрытое торжество.

Когда эскадрилья пришла на перезарядку и отдых, механики устроили своим пилотам праздничный прием. Затем Лумис связался с Ферро и доложил, что задание выполнено.

– Спасибо, камрад!.. Я был уверен, что ты справишься! – ответил команданте из глубины джунглей. – Мы сейчас на марше, но часа через два я выйду на связь и сообщу точное время нашего прибытия к объекту. Однако, если на нас вдруг насядут их вертолеты, вам придется подскочить сюда пораньше.

– Сделаем, команданте!.. Пусть только сунутся!..

После разговора с Ферро Лумис еще долго не мог успокоиться. Он ходил по летному полю, мешал механикам и вполголоса повторял – «мы им еще покажем», «мы их уроем!»

Потом позвали на второй завтрак, Лумис ушел, и Ферро до назначенного срока его не беспокоил. С войсками и танками команданте благополучно прошел вдоль речного рукава и остановился в трех километрах к югу от Двадцать Четвертой базы. Прежде чем двинуться дальше, ему требовалась поддержка с воздуха.

Партизанские штурмовики поднялись спустя минуту после того, как поступил приказ. В первую очередь им надлежало атаковать артиллерийскую башню, где стоял автоматический миномет. При его скорострельности и точности он мог уничтожить любое количество живой силы.

Второй по важности целью являлись вертолеты. И хотя они были более уязвимы, чем артиллерийская башня, их суммарный залп и бомбы на подвеске могли доставить команданте Ферро много хлопот.

Третьей целью являлись минные поля, по которым следовало наносить удары бомбами объемного взрыва. Только по разминированным полосам атакующие могли приблизиться к стенам базы – для решающего штурма.

У Ферро было пятьсот бойцов, две сотни своих и по сто пятьдесят подкинули коллеги – команданте Лаэрт и Абрахамс. У всех камрадов глаза горели от нетерпения, и каждому хотелось первым ступить на территорию базы. Прежде о ее штурме можно было только мечтать, и вот от решительного броска их отделяли минуты.

115

Эскадрилья Лумиса сделала все как надо. Уже с первого захода была снесена артиллерийская башня и подожжены вертолеты. Они горели чадным пламенем, и черные дымные столбы тянулись к небу.

Бомбы сбрасывали с тысячи метров, чтобы не попасть под зенитный огонь. Вначале Лумис полагал, что это формальная предосторожность – никаких сюрпризов он не ждал, однако когда у восьмого номера вдруг упала тяга и он снизился до трехсот метров, его изрешетили из крупнокалиберных пулеметов. Как он сумел добраться до лагеря и сесть на площадку, было непонятно.

Расстреляв все снаряды и сбросив на минные поля бомбы объемного взрыва, «альбатросы» полетели домой. Пилоты были уверены, что, возвратившись к базе, застанут лишь окончание штурма, но каково же было их удивление, когда, вернувшись после перезарядки, они увидели на разминированной полосе несколько горящих машин – танков «торсо» и бронемашин «роберта». Как следовало из сообщения Ферро, велики были потери и среди личного состава.

– Это были вертолеты, слышишь?! – хрипло кричал Ферро.

– Но вертолеты уничтожены – они горят на территории базы!

– Не знаю, что там горит, но это были четыре вертолета!.. Один мы сбили, остальные ушли… Они полетели на восток – возможно, у них там запасная база!..

Лумис взял с собой второго и вместе с ним без труда отыскал тайную вертолетную площадку. Ее выдал дым – помимо рухнувшего на минное поле вертолета, был поврежден еще один.

«Альбатросы» нанесли удар и уничтожили две машины, а третья, самая быстроходная, сумела ускользнуть – о ней напомнила лишь отметка на радаре. Времени гоняться за беглецом не было, и Лумис вернулся к базе.

Его пилоты уже успели с ней поработать. В нескольких местах в стенах зияли огромные бреши и в одной торчал горящий «торсо». Атака Ферро захлебывалась, и он просил поддержки, однако бомбы были уже израсходованы, а для стрельбы из пушек нужно было спускаться ниже. Солдаты гарнизона этого только и ждали, несколько штурмовиков уже получили пробоины, но важные агрегаты повреждены не были.

– Живую силу!.. Ты должен подавить живую силу! – требовал Ферро. – Они бьют по нам из пулеметов! Из десятков стволов! У меня люди штабелями ложатся!..

– Мы должны перезарядиться, команданте! Мы должны взять осколочные бомбы! – кричал ему в ответ Лумис. Хотелось верить, что с осколочными бомбами он переломит кризисную ситуацию, однако пока Лумис не видел ни одной цели, по которой можно было наносить бомбовый удар. Рассчитывать, что солдаты сидят в жилых помещениях, было глупо, к тому же половина строений оказалась разрушена или серьезно повреждена. На крышах тех, что уцелели, тоже никого не было, эти хитрецы рассредоточились по всей территории базы. Бросать же в каждого солдата по бомбе, да еще с безопасной высоты в тысячу метров было невозможно.

Подожженная на территории базы техника создавала еще большие проблемы. Дым мешал пилотам видеть, что происходит на земле.

– Давайте, летите за осколочными бомбами! И возвращайтесь скорее! – кричал Ферро. – Мы должны наконец захватить эту базу!..

– О да, команданте, мы ее захватим! – пообещал Лумис и скомандовал своим отход.

Последнее, что они видел, – пятившиеся танки, за которыми пытались укрыться бойцы Ферро. Танки стреляли из пушек, но там, куда попадали их снаряды, над стенами поднимались лишь облачка пыли.

116

Пока летели назад, Лумис наметил план действий. Он решил взять на борт не только осколочные, но и бронебойные бомбы. Теперь, когда задача стояла очень узко, можно было всей эскадрильей бомбить стену до тех пор, пока не образуется сплошной пролом метров в тридцать. Вот тогда противнику негде будет прятаться, и он попадет под огонь танков и безоткатных орудий.

– Да, – сказал себе Лумис, – так мы и сделаем.

Он связался с механиками и стал заказывать боеприпасы, которые следовало подготовить к прилету эскадрильи.

Вот и лагерь. Поначалу ничто не вызывало беспокойства. «Альбатросы» дружно опустились на свои площадки, и к ним побежали заботливые механики, однако стоило пилотам выбраться из машин, чтобы перевести дух, как началось что-то ужасное. Упал один, другой, третий… Кто и откуда стрелял, было непонятно, только крики раненых и звук их падения на бетон.

Лумису повезло. В школе он бегал быстрее всех в классе, ушел и на этот раз. Еще была надежда, что вызванное подкрепление ликвидирует невидимого стрелка, однако врагов оказалось несколько. Оставаясь незамеченными, они перебили еще несколько человек, а остальных обратили в бегство.

Под звуки пулеметных очередей и разрывы гранат пришлось связываться с Ферро и объяснять ситуацию. Команданте, всегда спокойный и рассудительный, на этот раз взорвался. Он кричал, что Лумис лично ответит за срыв наступления и что их там, возле базы, неожиданно атаковали с тыла.

– Да кому же там атаковать? – не удержался от возгласа Лумис.

– А я знаю?! – в отчаянии проревел Ферро. – Наверное, эти долбаные разведчики! Узнаю их почерк! Стреляют беззвучно и непонятно откуда! Немедленно отбей назад свои самолеты и приди мне на помощь, слышишь?

– Слышу!

– Мы уже почти обороняемся – это же позор!..

– Позор, – согласился Лумис.

– Собери всех, кто есть, раздай им безоткатные орудия и вперед – неужели это так сложно?

– С орудиями несложно! Сейчас сделаем!..

Закончив разговор, Лумис помчался искать двоих камрадов, которые были оставлены за главных. Он вкратце передал им указание команданте, и они жутко обрадовались, поскольку совершенно не представляли, что еще можно предпринять.

– А заодно мы можем прочесать лес вдоль аэродрома! – догадался один из них.

Вскоре поисковый и атакующий отряды были сформированы, а Лумис занял удобную для наблюдения позицию – на крыше одного из пневмодомиков.

Не успел отряд с безоткатными орудиями выдвинуться на позиции, как послышался странный шум, похожий на приглушенное бормотание, затем треск автоматической пушки. Над площадками взвилась бетонная пыль и по всему ряду штурмовиков, словно циркулярная пила, пронесся шквал пушечных снарядов.

Была эскадрилья, и ее не стало.

Пораженный увиденным, Лумис сполз на животе по покатой крыше, снял с головы летный шлем и поспешил на поле в надежде найти хоть один уцелевший штурмовик. Однако попасть туда ему не удалось, впереди завязался бой, и снова стали рваться гранаты. Несколько человек упали на землю, уронив трубы безоткатных орудий, и Лумис тоже шлепнулся на песчаную дорожку, чтобы не получить осколок.

Послышался нарастающий гул – можно было не сомневаться, что это вертолет. К удивлению Лумиса, машина стала садиться прямо на площадку.

– Стреляйте в него, стреляйте!.. – закричал Лумис, лежа на дорожке. Но тут опять захлопали взрывы гранат, осколки от которых долетали аж до пилотских домиков. Лумис быстро напялил шлем и зажмурился.

Вертолет начал взлетать. Это ободрило некоторых камрадов, они стали вскакивать с земли и торопливо пристраивать на плечи безоткатные орудия.

Прозвучало несколько выстрелов. Лумис поднялся и побежал на поле. Он успел заметить, что скрывшийся за лесом вражеский вертолет подбит – за ним тянулась струйка черного дыма.

– Ну и что вы сделали, свиньи?! Вы должны были его уничтожить! – закричал Лумис. Ему хотелось плакать и рвать на себе волосы, а двое промахнувшихся болванов только пожимали плечами.

Лумис огляделся. Уцелевших машин не было, а его номер первый оказался перерублен пополам пушечной очередью. И это означало, что наступление сорвано.

У кого-то рядом запиликала рация – это оказался один из уцелевших старших камрадов. Его лицо было в пыли, а рукав набухал от крови. Тем не менее он сумел включить рацию на прием и ответить, затем протянул ее Лумису:

– Это вас. Команданте Ферро…

– Нет, не надо, – попятился Лумис. – Скажите, что меня нет. Или лучше – что я болею…

117

Вертолет бросало из стороны в сторону, как будто его трепал шторм. Байрон, то и дело включал систему автоматического тушения, и дым, тянувшийся за машиной черным хвостом, становился пореже, однако надолго этого не хватало, и спустя пару минут пламя снова разгоралось.

«Си-12К» тянул на одной турбине, с одним изолированным баком. Это была расчетная ситуация – на одной турбине вертолет мог лететь достаточно долго, однако снарядом был поврежден механизм управления подачей топлива, поэтому вертолет двигался рывками, то набирая обороты, то вдруг теряя их.

Джим, Тони и Том Морган оставались на ногах. Рихман, приоткрыв дверцу, был готов распахнуть ее – Байрон вел машину над рекой, чтобы в случае необходимости совершить на воду аварийную посадку.

Расстояние от вражеского лагеря до базы было небольшим, для вертолета – пустяк, теперь же Джиму казалось, будто они летят целую вечность. Скрежет поврежденного редуктора неприятно отдавался где-то в кишках. Всякий раз казалось, что это конец – машина не может бесконечно терпеть, как и раненый человек, но вертолет продолжал тянуть, отматывая километр за километром.

Громко выругавшись, Байрон махнул рукой, призывая всех посмотреть в иллюминаторы. Зрелище было тяжкое: над тем местом, где находилась база, поднимался сплошной фронт черного дыма.

Отсюда казалось, что под этим дымом не уцелел никто.

Рихман сдернул рацию и попробовал запросить на общей волне хоть кого-нибудь.

– Ответьте сержанту Рихману!.. Ответьте сержанту Рихману!..

– Что у тебя случилось? – прокричал ему в ответ Шульц. Рихман даже опешил. Он не ожидал услышать голос товарища, да еще с такой деловой интонацией.

– Вы живы, что ли?

– Частично, Эдди… Вы где?

– Мы подлетаем на «новичке»… Правда, он поврежден. Попытаемся сесть на берегу Калпеты!..

– Хорошо! Вас встретят…

Голос Шульца исчез, и ему на смену пришли диалоги бойцов строевых подразделений.

В механизмах вертолета что-то еще раз грохнуло, и машина стала снижаться.

– Все! – прокричал Байрон. – Держитесь! Будем садиться на воду!..

Он как мог старался удержать вертолет горизонтально, однако приводнение получилось достаточно жестким. Машина ударилась днищем о воду, пронеслась, словно катер, еще несколько метров и, ткнувшись носом в берег, выскочила на сушу, а затем медленно завалилась на левый бок.

К этому времени все в салоне уже были вповалку. Однако, кроме Моргана и Байрона, никто ранений не получил. Том рассек ухо, а Байрон повредил руку. Тем не менее он самостоятельно выполз из кабины, а Джим с Тони подсадили его в распахнутую дверцу, которая теперь оказалась наверху.

Вскоре все они были на земле, среди поваленных вертолетом деревьев. Двигатель еще дымился, однако открытого пламени не было. Со стороны базы слышалась стрельба, длинные пулеметные трели прерывались коротким тявканьем безоткатных орудий.

– Ну что, кажется, дома… – сказал Рихман и включил рацию на командирской волне. Обычно на ней отвечал Саскел, но теперь снова отозвался Шульц.

– Как вы там, Эдди?

– Мы уже на берегу. Высадились…

– Я в пятидесяти метрах от вас. Слышал, как вы грохнулись.

Скоро Шульц вышел из джунглей. С ним был Ли Чиккер.

– Эй, а это кто? – спросил он первым делом. – Никак Том Морган?

– Меня освободили, – тотчас доложил Том. Он все еще боялся, что его посчитают предателем.

– Ладно, об этом потом. Давайте уходить отсюда поскорее, а то по этому вертолету могут ударить с воздуха. Вы в курсе, что у мятежников есть авиация?

– Ее больше нет, – сказал Рихман.

– Как это нет? – Шульц переводил взгляд с Рихмана на Тони с Джимом, потом посмотрел на Байрона, который баюкал вывихнутую руку.

– Это он их порезал из пушки, – сказал Рихман. – Прямо на стоянке…

– Да, только ребята отогнали от них пилотов, а потом меня на эти штурмовики навели.

– Что, ни одного не уцелело? – все еще не веря, переспросил Шульц.

– Ни одного. Я проверял, – сказал Рихман.

– Ладно, пошли, – сказал Шульц и, включив рацию, начал всех извещать о вновь открывшихся обстоятельствах. Как оказалось, лишь угроза новых налетов сдерживала силы гарнизона от более активных действий.

Под аккомпанемент боя группа вышла на небольшую вытоптанную площадку.

– У нас здесь был временный лазарет, – пояснил Шульц. – Теперь продвинулись туда – дальше…

– Кто? – спросил Рихман, чувствуя, что Шульц что-то скрывает.

– Госкойн… И Тума…

Рихман ничего не ответил, и они пошли дальше.

– Тут тише… Это уже наши позиции… Симмонс, Тайлер, вы в норме?

– Конечно, – ответил Тони, у которого под левым глазом расплылся свежий синяк.

– Тогда с Ли Чиккером – на правый фланг. Там наши ребята трофеи захватили – пять безоткатных орудий. На каждую трубу по два снаряда. Сделайте обход и постарайтесь поджечь пару танков. У них сейчас на ходу всего шесть машин.

– А бронетранспортеры?

– С ними покончено. Их броня не устояла против зенитных пулеметов.

118

Через полчаса отряд из пятнадцати разведчиков и семи бойцов из строевых подразделений подобрался к противнику. Это была не первая атака засадной группы, однако и в этот раз мятежники не заметили ее подхода.

Теперь их состав сократился вдвое, и боевой дух упал окончательно. Раненых никто не перевязывал, патроны и снаряды тоже были на исходе, в то время как гарнизон базы располагал запасами на несколько лет.

Джим, Тони, Ли Чиккер и еще двое разведчиков заняли позиции на правом фланге. Перед ними было довольно большое, расчищенное от джунглей пространство. Именно здесь по войскам мятежников нанес удар вертолетный отряд. Среди поваленных деревьев и куч перемолотых лиан стояли три изуродованных бронетранспортера «роберта» и танк «торсо», которому взрывом бомбы разворотило заднюю часть. Трупов не было – их убрали мятежники. В начале боя они были аккуратны.

Именно здесь засадная группа ждала отхода оставшейся бронетехники противника.

Как обходиться с безоткатным орудием, Джим и Тони знали. Рихман показывал им – у разведчиков были все трофейные образцы, кроме зенитных ракет «экзосе». Орудия имело прицел для стрельбы прямой наводкой, но специалисты могли навесом посылать снаряды на три тысячи метров.

Ли Чиккеру по рации пришло предупреждение.

– Внимание, ребята, они отходят!.. – сообщил он. – Открывать огонь, лишь когда увидим пять машин, – чтобы все разом.

Вскоре показались пятившиеся «торсо», за которыми пряталась пехота. Отход противника сопровождался жесточайшим обстрелом из крупнокалиберных пулеметов.

– Куда стрелять-то? – спросил Тони.

– В борт.

– А если под самую башню?

– А ты попадешь? Ладно, стреляй, если в себе уверен.

– Все, я вижу пятого! – сообщил Джим. Он был самым крайним слева и по нему ориентировались остальные.

– Огонь… – негромко произнес Ли Чиккер, и группа дружно разрядила орудия. Джим видел, что его снаряд пробил борт танка, однако тот продолжал двигаться. То же происходило и с другими.

Последним выстрелил Тони. Его снаряд угодил в остатки боекомплекта, и танк рванул с такой силой, что его части долетели до разведчиков и стали падать в опасной близости.

– Тайлер… Ты лучше стреляй, как все… – приподнявшись с земли, попросил Ли Чиккер.

– Ладно, – сказал Тони и, лежа на боку, стал закладывать с казенной части следующий снаряд.

Между тем танки с простреленными бортами все же остановились. Единственный уцелевший пытался маневрировать между ними, но Тони приложил его в борт, положив конец существованию «бронированного кулака».

Не видя затаившихся разведчиков, мятежники стали наобум палить по джунглям, однако это были их последние патроны.

Неожиданно обстрел со стороны гарнизона прекратился, и зазвучал усиленный громкоговорителем голос полковника Соккера.

– Солдаты!.. Вы храбро сражались, но дальнейшее сопротивление бессмысленно! Ваши самолеты уничтожены, ваши танки и бронетранспортеры сожжены, командир Ферро – убит!.. Вас осталась лишь треть от того, что было, – предлагаю сложить оружие, поскольку вы окружены! Поднимите руки и двигайтесь к базе!.. Стрелять в вас никто не будет!.. Это говорю вам я – полковник Соккер, начальник Двадцать Четвертой базы!

Объявлять дважды не пришлось. Над кустами и воронками стали подниматься руки, и солдаты противника – те, кто мог ходить, – двинулись вперед, по разминированному коридору, сдаваясь на милость победителей.

119

Джим и Тони возвращались на базу по распаханному бомбами перешейку. Остальная часть заминированной территории по-прежнему функционировала, мятежникам так и не удалось отключить ее.

Чуть в стороне валялись истерзанные обломки одного из вертолетов. Когда мятежники подбили его, он рухнул прямо на мины.

Тут же стояли изрешеченные «роберты» и три танка, которым досталось сверху – от вертолетных пушек.

Вся изрытая воронками полоса была покрыта телами мятежников. Это случилось в самом начале, когда они сгоряча атаковали гарнизон под прикрытием танков, однако не учли, что попадут под перекрестный пулеметный огонь. Лишь один «торсо» добрался до базы, однако застрял в стенном проломе, наткнувшись на прочную арматуру.

Дойдя до стены, приятели еще раз огляделись. Джим чувствовал слабость, у Тони в глазах стояли слезы.

– Ты чего? – спросил друг.

– Кто это придумал? Какая сволочь? – хрипло произнес Тони, указывая на усеянную трупами, несостоявшуюся дорогу к победе. – Неужели им это было так нужно?

– Пойдем, все равно на твой вопрос нет ответа.

Внутри базы происходила лихорадочная деятельность. Солдаты тянули какие-то провода, переносили раненых и складывали убитых. Пленные тоже были вовлечены в работу, одни бегали с носилками, другие, составленные в бригады, разбирали завалы.

Горевшие в парке машины потушили, и над базой снова появилось синее небо.

– Сэр, вы?! – вскликнул Тони, едва не столкнувшись с Саскелом. У капитана была забинтована голова и висела на перевязи правая рука.

– О! Вот они – мои бойцы!.. Молодцы – герои. А где остальные?

– Остались джунгли прочесывать, а нас сюда отправили.

– Хорошо. Я слышал, вы даже Моргана откопали?

– Он сам нам попался. Говорит, знает теперь секрет захвата Четвертого опорного, – заметил Джим.

– Четвертый опорный восстанавливать будем! Уже скоро! Вместе с базой!.. – поделился Саскел. – Сейчас такой шум поднялся – в основном из-за базы «Мальбрук». Министерство обороны пообещало руководству округа жесточайшие санкции, так они сами позвонили полковнику Соккеру, у нас здесь еще бой шел, и пообещали со следующей недели пустить по Калпете пять барж со строительными материалами. Вот так…

Было видно, что капитану очень хотелось поделиться этой новостью, прежде он не был таким многословным.

– Ну ладно, идите к Девятнадцатому строению. Поможете разобрать мусор. Половина здания уцелела, так что пока крыша над головой у нас будет.

К капитану подбежал сержант-связист и стал что-то быстро говорить, а Джим и Тони пошли дальше.

– Эй, парни, – окликнул их Саскел, – идите сейчас с ним! – И капитан указал на связиста.

С ним, так с ним. Не задавая лишних вопросов, напарники покорно двинулись за сержантом.

– Не отставайте – время дорого! – подогнал он их.

Джим и Тони пошли быстрее. Их путь пролегал мимо гауптвахты, сильно пострадавшей от бомбежки. В двери здания зияла пробоина, в которую поочередно заглядывали проходившие мимо солдаты. На их серых от пыли лицах появлялись улыбки, и они спешили дальше, довольно посмеиваясь.

– На бабу смотрят – на шпионку! – на ходу пояснил связист. – Я тоже заглянул – ох и хороша дикарочка!..

Наконец, сержант подвел Джима и Тони к Двенадцатому строению, от которого остались только первый этаж и подвал, где находился резервный узел связи.

– Садитесь, парни. Сейчас настроюсь, – сказал он.

Джим и Тони опустились на металлические стулья, пристроили на коленях автоматы и стали ждать – непонятно чего.

Связист защелкал какими-то кнопками, тумблерами, а потом стал объяснять:

– Две недели, как ваш капитан заказ делал, и вот десять минут назад с Антвердена сообщили – есть выход на сеть…

– Это вы о чем, сэр? – спросил Тони.

– Да с домом сейчас говорить будете! Очередь нашей базы подошла, а кроме вас, никто под руку не попался. Не отдавать же очередь другому гарнизону…

– С домом – ты слышал, Джим? – заулыбался Тони.

– Ты первый.

– Хорошо, буду первым, – согласился Тони и продиктовал заученные наизусть цифры – коды четырех уровней и домашний телефон. – Отец? Привет! Это – я!.. Тони – сын твой!

У родителей Тайлера, как всегда, было полно забот – за время его отсутствия у него появился еще один брат. Они продолжали ковать новых детей, и Тони их за это почти ненавидел.

– …ну и дураки!.. Я говорю – ду-ра-ки! – кричал он в трубку. – Я вам – помогать? А кто вас просил рожать столько детей?! Кто виноват, что у вас теперь денег не хватает?!

Джим покачал головой. Именно так заканчивались все разговоры Тони с родителями. Когда он бросил трубку, связист посмотрел на Джима.

Тот назвал коды и номер. Дома был уже вечер, и мать сняла трубку.

– Ой, сынок! – поразилась она. – Какая радость! А я сегодня прямо только о тебе и думала, боялась, уж не случилось ли чего! У тебя все в порядке?

– В порядке, мама. Как ты?

– Хорошо. Получила твой перевод на три тысячи. Это для меня целое богатство! Как я рада, Джимми, что у тебя хорошая работа. Как твое начальство – довольно тобой? Как идет страховой бизнес?

– Нормально, мама, – улыбнулся Джим. Его мать до сих пор думала, что он трудится в страховой конторе.

– Есть ли у тебя девушка, сынок?

– Пока нет, мама.

– А вообще женщины там есть?

– Есть, – подтвердил Джим, вспомнив про сидящую под арестом шпионку.

– Красивые?

– Очень, – честно признался Джим.

– Как вы там с Тони, ладите?

– Хорошо ладим.

– А лес у вас есть, сынок?

– Есть, мама.

– А река?

– Есть и река. Даже не одна.

– Вы должны побольше бывать на свежем воздухе, сынок. У вас молодые растущие организмы. Чаще выходите на природу – это полезно для здоровья… – мать вздохнула. – Как хорошо – и работа у тебя денежная, и условия для жизни прекрасные. Как представлю – лес, реку… Повезло тебе, Джимми, и я рада за тебя.

Сержант дал знак, что пора заканчивать.

– Спасибо, мам. Ну ладно, у меня время вышло…

– Пока, сынок, кушай больше молочного. Передавай привет Тони.

Джим положил трубку и посмотрел на Тайлера.

– Тебе привет.

– Спасибо. Что еще сказали?

– Чтобы мы больше ели молочного…

Приятели поднялись и, кивнув сержанту, вышли на воздух.

– С молочным все в порядке – столовая уцелела, – заметил Тони, окидывая взглядом открывшуюся панораму. – Еще какие указания?

– Не указания – рекомендации. Мама сказала, что у нас с тобой растущие организмы и нам нужно чаще бывать на воздухе, гулять в лесу и желательно возле реки.

– Твоя мама может быть спокойна, все это мы делаем.

Они помолчали.

– Я вот что думаю, – сказал Джим. – Хватит всего этого, чтобы спокойно дослужить свой первый контракт, как думаешь?

– Чего хватит?

– Того, что мы пережили.

Прежде чем ответить, Тони поправил на плече автомат и ответил:

– Хотелось бы, конечно, чтобы в тишине – у реки и в лесу – на воздухе, но что-то говорит мне, что эти приключения у нас еще не последние. Ох, не последние!.. Ладно, приятель, пошли раскапывать жилище, должны же мы сегодня где-то спать.

Content

Алекс Орлов
Штурм базы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119