Ирина Хрусталева

Женский монастырь отдыхает

Глава 1

Надежда припарковала свою машину на стоянке и направилась к торговому центру. Завтра у нее день рождения и соберется много друзей отметить столь радостное событие. Для этого нужно запастись немалым количеством спиртных напитков и продуктов: компания обещает быть весьма внушительной. Надя не очень любила всевозможные сборища, особенно по поводу своего дня рождения. В такой день она особенно остро осознавала, что прошел еще один год и он снова прибавил ей возраст, который неумолимо приближался к критическому.

– Еще немного, и я застряну в старых девах окончательно и бесповоротно, – вздыхала Надя, разглядывая свое лицо в зеркале. – И почему мне так катастрофически не везет на нормальных мужиков? Один оказался женатым, второй – убежденным холостяком, не признающим брак в принципе, а третьего вообще в тюрьму посадили, да еще на целых двадцать лет. А ведь я за этого третьего уже замуж собиралась! Вот была бы хороша в роли жены уголовника! Не жена, не вдова, а так – не пойми кто. Да меня не хватило бы и на третью часть срока, это уж точно. Что это я говорю-то? – сморщилась она. – Ведь он преступник, мерзкий тип, и ждать такого я бы не стала ни одного дня. Моя мать права: если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Мне радоваться надо, что я не успела выйти замуж за Олега, вот и буду радоваться, ха-ха, – с сарказмом засмеялась девушка. – Только легче от этого почему-то не становится, – снова тяжело вздохнула она. – Да уж, если не везет, то это стопроцентный диагноз. Вроде не уродка, не дурочка, без вредных привычек и жилищных проблем, а толку никакого. Еще пара-тройка лет, и придется заводить себе ребенка из пробирки, а то при нашем дефиците сильного пола и опоздать недолго, – усмехнулась она. – А что, это, кстати, неплохой вариант. Только ехать за этой пробиркой лучше всего в Америку, чтобы уж наверняка и без левой халтуры. У нас, в России, не успеешь и глазом моргнуть, как из всего, что угодно, контрафакт сварганят, даже из пробирок с будущими гениями. А в Штатах хоть гарантия будет, что биологический папаша здоров и не имеет наследственных патологий, их там всесторонне проверяют, прежде чем взять донором. Господи, какая же ерунда в голову лезет, с ума сойти! – воскликнула Надежда. – Это возраст-ной кризис, материнский инстинкт о себе заявляет. Наверное, нужно было выскочить замуж в девятнадцать лет за Костика, когда он звал. А у меня тогда на уме была только учеба и дальнейшая карьера. Почему-то непременно хотелось стать крутой бизнесвумен. Ну и что теперь? Да, карьера вроде удалась, я крепко стою на ногах в материальном плане, но... Мужем до сих пор не обзавелась, семейного гнезда не свила и наследников не нарожала, – подвела неутешительный итог девушка. – А ведь я считаюсь квалифицированным психоаналитиком, ко мне люди за советом приходят, помощи от меня ждут. Им я и советы даю, и даже в большинстве случаев помогаю, а самой себе помочь не могу. В моем случае поговорка «Сапожник без сапог» работает на все двести процентов. Нет, скорее всего, на тысячу, если до сих пор ничего со своей жизнью сделать не могу. Почти все мои одноклассницы уже успели и замужем побывать, и детьми обзавестись, потом развестись и по второму кругу походить в невестах. Одна я сижу как клуша на насесте и жду чего-то. Но выскакивать замуж лишь ради того, чтобы просто стать замужней женщиной, мне что-то не хочется, а большой и чистой любви, похоже, не дождаться. А ведь завтра мне уже... мама дорогая, это кошмарное число мне даже произносить страшно!

Еще вчера этот приближающийся день рождения Надежда вообще решила проигнорировать, потому что исполнялось ей, ни больше ни меньше, а двадцать девять лет.

– С ума сойти, еще через год я разменяю четвертый десяток, и все – считай, что вышла в тираж. Если и найдется какой-нибудь смельчак, то наверняка уже пару раз разведенный или, того хуже, вдовец, у которого семеро по лавкам. Сейчас мужчины смотрят только на молоденьких, чтобы девушке было максимум двадцать, а мне уже... Боже мой, мне двадцать девять, это же катастрофа, – ужаснулась она. – Нет, никакого торжества не будет, я, наоборот, траур надену по столь печальному событию. А семнадцать сорок пять – как раз то время, когда я появилась на свет, – почту минутой молчания. Точно, так я и сделаю, – решила Надя и почти успокоилась, но... но не тут-то было.

Подруги, словно подслушав ее мысли, сегодня утром позвонили и, даже не спросив, собирается ли она справлять день рождения, просто поставили ее в известность, чтобы завтра она ждала голодных и решительно настроенных повеселиться гостей. Ну что здесь можно поделать? Ведь настоящие друзья никогда не ждут приглашения, а приходят сами. Надежда смирилась с тем, что ей предстоит, и отправилась в магазин. Готовить она не любила до тошноты, поэтому позвонила своей матери и попросила помочь. Та с радостью согласилась приехать и продиктовала по телефону перечень продуктов, которые Надя должна была купить. Список получился достаточно внушительным, и девушка предусмотрительно сунула его в карман джинсов, чтобы ничего не забыть. В супермаркете она взяла огромную тележку и начала переходить от прилавка к прилавку, бросая в нее продукты строго по списку. Когда дело дошло до спиртных напитков, Наде пришлось задержаться в этом отделе, чтобы выбрать что-то стоящее. Задача оказалась не из легких: она не очень хорошо разбиралась в винах, да и употребляла их весьма редко, только в исключительных случаях. Когда Вера Семеновна, мать девушки, диктовала ей перечень продуктов по телефону, она тоже ничего не сказала по поводу алкогольных напитков, потому что разбиралась в этом не лучше своей дочери.

– Да, кажется, придется обратиться за помощью к Люсьене, она в этом деле мастер, – пробормотала Надя, разглядывая красочную этикетку французского вина. – А то опять наберу какой-нибудь дряни за бешеные деньги, а потом придется в раковину выливать, как коньяк в прошлый раз. Думала, что покупаю настоящий французский, согласно этикетке, а в результате оказался коньячный спирт. Займусь пока продуктами, а потом позвоню ей, чтобы приехала и помогла мне с выбором, – решила девушка.

Надя уже собиралась поставить бутылку вина обратно на полку, как ее кто-то толкнул, и она едва ее удержала.

– Эй, а поосторожнее никак нельзя? – возмущенно вскрикнула она. – Эта бутылка недешево стоит, между прочим, если бы разбилась, за нее... О господи, Олег? – тут же прошептала Надя и открыла рот от удивления. – Ты что, сбежал из... из..? – испуганно заикнулась она, не в состоянии произнести слово «тюрьма».

– Вы о чем? – удивленно спросил парень, тоже с испугом посмотрев на Надежду.

– Олег, почему ты прикидываешься-то, что не понимаешь, о чем речь? – нахмурилась та. – Ты разве не узнаешь меня?

– Нет, девушка, не узнаю, и я вовсе не Олег, вероятно, вы ошиблись, – торопливо и растерянно проговорил молодой человек и тут же, вытащив из нагрудного кармана рубашки темные очки, нацепил их на нос. – Извините за то, что нечаянно толкнул вас, я не хотел, всего доброго, – кивнул он, повернулся и быстро пошел по направлению к кассам. Он несколько раз оглянулся на девушку и как-то незаметно растворился в толпе покупателей. Надежда некоторое время простояла, как замороженная. «Интересно, что это было? – нахмурив брови, размышляла она. – У меня галлюцинации или я сплю и вижу сон? Но это же точно он, Олег Котов!»

Опомнившись, Надя побежала в том направлении, где скрылся молодой человек. Тележку с продуктами она бросила прямо у горки с винами.

«Нет, я не могла ошибиться, это просто невозможно, – думала она, пытаясь отыскать в толпе синюю рубашку, в которой был тот парень. – У меня настолько плохое зрение? Слава богу, мы с Олегом встречались почти шесть месяцев. Не могла я его перепутать ни с кем! Согласна, мы не так часто виделись, как хотелось бы, он постоянно был занят на работе, но... Не до такой же степени я его плохо разглядела! Господи, ну куда же он делся-то? » – крутясь на месте как волчок, сетовала она.

Парень как сквозь землю провалился, и сколько Надя ни искала его, так и не нашла. Она даже выбежала на улицу, но молодого человека нигде не было. Вернувшись в магазин в растрепанных чувствах, девушка пошла к тому месту, откуда начала погоню. Тележка с продуктами спокойно стояла в проходе, и она, тяжело вздохнув, покатила ее дальше.

«Я слышала, что у людей существуют двойники, но не до такой же наглой степени? – продолжала рассуждать Надежда. – Уму непостижимо! Может, мое подсознание до сих пор его любит и скучает, а я даже и не подозреваю об этом? Боже мой, какая чушь в голову лезет. Как можно любить преступника? – сморщила она носик. – Да и не любила я его никогда, просто нравился, и все. Да, собиралась за него замуж, но... но это лишь потому, что он мне казался достаточно надежным и симпатичным. С Олегом у нас было много общего, мне с ним было интересно и спокойно, но чтобы любить... нет, этого не было. А в последнее время я даже и не вспоминала о нем. Даже во сне он мне ни разу не приснился. А может, все-таки любила, просто сама не подозревала об этом? Странно, – покачала Надя головой. – Почему он так спокойно отрекся сам от себя и сделал вид, что впервые меня видит? Или я чего-то не понимаю, или из меня решили сделать дурочку», – пришла к неутешительному выводу она и, нахмурившись, пробормотала:

– И как все это понимать? Почему он оказался на свободе? Наверное, его оправдали и выпустили и он решил порвать с прошлым навсегда, – осенила ее догадка. – Поэтому, увидев меня, он и сделал вид, что не знает... нет, скорей всего, не хочет знать. Я ему не нужна, впрочем, как и он мне тоже, – пришла к следующему выводу девушка и постаралась выкинуть это происшествие из головы. – Наплевать, растереть и забыть, – фыркнула она. – Много чести будет, навязываться я не собираюсь. Не хочет меня узнавать, и не надо, мне от этого не жарко и не холодно. Я его давно забыла, и вспоминать нет никакого желания.

Заплатив в кассе за покупки, Надежда выкатила коляску на улицу и подвезла ее к машине. «Интересно, как его могли оправдать и отпустить? – снова невольно вернулась она к рассуждениям об Олеге, укладывая пакеты с продуктами в багажник. – Нет, это совершенно невозможно: ему дали двадцать лет как заказчику ряда убийств, а со дня ареста прошло всего два года. Наверное, я действительно ошиблась, и это не он. Мне кажется, что у того парня даже взгляд не такой, как у Олега, и глаза... Ну конечно, это совсем другой человек, просто очень похож, – размышляла Надя, стараясь вспомнить поточнее лицо молодого человека. – Бывает же такое сходство, – удивилась она. – Но теперь я точно знаю, что это не он. У Олега глаза ярко-голубые, а у этого парня, кажется, зеленые... или серые, но не голубые – это точно. А как он удивился-то, когда я его Олегом назвала, да еще что-то там о том, что он сбежал, лопотала. Хорошо хоть, не сказала, откуда он сбежал, вот бы удивился, – прыснула она. – Напугала человека да еще и обвинила в том, что он прикидывается! Ладно, думаю, он на меня не в обиде, со всяким ошибки случаются», – подумала Надежда и, окончательно успокоившись, села за руль своей машины.

Дома ее уже ждала мать, и, когда девушка, пыхтя и про себя чертыхаясь, только в три захода приволокла в кухню неимоверное количество пакетов, начала придирчиво рассматривать, что там накупила ее дочь.

– Надеюсь, ты ничего не забыла? – выкладывая продукты на стол, спросила Вера Семеновна. – У тебя это запросто – все перепутать и сделать прямо наоборот, – улыбнулась она.

– Не, мам, на этот раз все в полном порядке, покупала строго по списку, думаю, все на месте, – ответила Надежда. Она взяла одну из груш и откусила кусочек. – Блин, о них же все зубы можно переломать, до чего жесткие.

– Если их положить в темное место, через неделю они будут мягкими и сочными, я знаю этот сорт, – подсказала Вера Семеновна.

– Мам, у меня день рождения завтра, между прочим, а не через неделю, – напомнила Надя.

– Ничего страшного не случится, если их не будет на столе, фруктов и так достаточно, – махнула женщина рукой. – Яблоки, бананы, виноград, ананас, апельсины. Думаю, что без груш твои гости не умрут.

– А зачем тогда я их вообще брала? Это же ты мне продиктовала, чтобы я их купила.

– Я же не думала, что ты именно этот сорт возьмешь.

– А другого там и не было.

– Ладно, не переживай, через недельку сама их съешь, причем с огромным наслаждением, они вкусные до умопомрачения, – засмеялась Вера Семеновна. – Лишние витамины не помешают, вон какая худенькая – скоро тебя за ножкой стола не видно будет. Я в твои годы знаешь какая была? Кровь с молоком! Да и отец твой всегда был колоритным мужчиной. А вот в кого ты пошла, ума не приложу.

– Может, в соседа, – хихикнула Надя.

– Что за глупости болтаешь? Не стыдно тебе, Надежда, такие вещи о матери говорить? – нахмурилась женщина. – Я за твоего отца по большой любви замуж выходила и за всю жизнь никогда даже не подумала о другом мужчине, не то чтобы...

– Мамусик, да я же пошутила, – засмеялась Надя. – Я прекрасно знаю о вашей с папкой любви и даже завидую иногда. Вот бы и мне так, – мечтательно вздохнула она. – Только таких мужчин, как мой отец, очень мало или вообще нет.

– Их достаточно, просто вы, молодежь, смотреть не умеете, – ворчливо возразила женщина, все еще обижаясь на дочь. – Вам сразу олигарха подавай, чтобы с крутой машиной, особняком на Рублевке да мешком денег.

– Это не обо мне, я никогда не гонялась за деньгами, у меня, слава богу, и своих хватает, – возразила Надежда. – Но и за бездельника тоже замуж не пошла бы ни за что. Если, дожив до тридцати лет, мужчина не умеет зарабатывать деньги, чтобы обеспечить семью всем необходимым, это не мужчина, а так – одно название. И ты можешь возражать мне сколько угодно, я все равно останусь при своем мнении.

– Я и не думала возражать, – пожала Вера Семеновна плечами. – Только вам, современным девушкам, сразу готовенького подавай, а самим потрудиться – духу не хватает.

– В каком смысле? – не поняла Надежда.

– Да в самом прямом. Чтобы стать генеральшей, замуж надо выходить за простого лейтенанта. А чтобы быть супругой академика, сначала сочетаться браком со студентом, вот так-то.

– Это ты к чему?

– А к тому, что в девяноста процентах из ста карьеру мужьям делают жены. Каким женщина хочет видеть своего мужчину, таким он и будет. Просто нужно уметь вовремя ему подсказать, где-то подтолкнуть, а в некоторых случаях и дать пинка, чтобы сдвинуть с места, – засмеялась Вера Семеновна. – Карьера мужчины очень часто зависит от женщины, – с уверенностью повторила она. – Так было, есть и, наверное, будет. Еще во времена царизма зачастую странами негласно правили не сами цари, а их жены, так сказать, «серые кардиналы». Незаметно так, ненавязчиво подкидывали своим супругам хорошие мысли, а те их реализовывали, будучи в полной уверенности, что они принадлежат им самим.

– Мам, что это с тобой? – засмеялась Надя. – Начали разговор с груш, а закончили историей царизма. Я не буду с тобой спорить, знаю, что ты у меня всегда и во всем права. Мне нужно Люсьене позвонить, а то мой завтрашний день рождения может превратиться в день трезвости. Я без нее не решилась вино покупать, – сказала она и, оставив мать разбирать продукты, прошла в комнату, взяла телефонную трубку и набрала номер своей подруги.

– Люсьена, привет, это Надя, ты мне срочно нужна.

– Привет, дорогая. Зачем это я тебе понадобилась, да еще срочно? У тебя что-то случилось? – заволновалась та.

– Ничего не случилось, успокойся. Просто нужно выбрать хорошее вино к завтрашнему празднику. Ты же в курсе: из меня знаток спиртных напитков как из твоей бабули – футболист, – засмеялась Надежда. – Я ничего не стала покупать без твоей консультации. Ты мне поможешь, Люсь?

– Не вопрос, подруга, завтра, когда я к тебе поеду, по пути забегу в наш торговый центр и куплю все, что нужно, – с легкостью согласилась та. – Я на машине буду, так что – никаких проблем. Ты мне только скажи, сколько будет народу и кто именно, чтобы я знала, в каком количестве и что покупать. Сколько крепких напитков, сколько вина? Обязательно пару-тройку бутылок шампанского нужно взять, чтобы первый тост за новорожденную отметить оглушительным залпом пробок, – засмеялась девушка. – Давай, диктуй, я запомню.

Надежда перечислила всех, кто собирался приехать, но отметила, чтобы подруга купила спиртное и про запас, на всякий пожарный случай. Когда вопрос о напитках был решен, Надя вдруг вспомнила о странной встрече в магазине.

– Ой, Люсь, что сейчас расскажу, с ума сойти! Представляешь, я в супермаркет поехала продукты купить и... ни за что не поверишь, – захихикала она. – Нарочно не придумаешь называется. Бывают же такие совпадения! Я прям обалдела, когда увидела...

– Да не томи ты душу, рассказывай быстрее, – поторопила подругу девушка.

– Я там встретила парня, точную копию Олега Котова. Чуть не рухнула от неожиданности прямо у полок с вином. Дар речи потеряла.

– Он что, из тюрьмы сбежал? – охнула Люсьена на другом конце провода.

– Нет, я ошиблась, это совсем не он был, просто очень похож, – успокоила подругу Надя. – У Олега, ты же помнишь, глаза голубые такие, яркие, а у этого парня... кажется, серые... или зеленые – я точно не разглядела.

– Вот невидаль, сейчас глаза какие хочешь «носить» можно, хоть голубые, хоть карие, хоть серые в яблочко, – хмыкнула Люсьена. – Надеюсь, ты у нас не такая темная, чтобы не знать о контактных линзах?

– Мне кажется, что тот парень и ростом-то выше Олега, – не сдалась Надежда.

– Это тоже не проблема. Может, у него ботинки на платформе?

– Так ты думаешь, что это мог быть он? – леденея от ужаса, спросила девушка.

– Откуда же мне знать? Ведь это ты с ним столкнулась, а не я, тебе виднее.

– Ой, мамочки, а вдруг ты права, и он действительно сбежал из тюрьмы? – испуганно проговорила Надя, вновь начиная сомневаться.

– Тебе-то что до этого? Ты ему не жена, не сестра, не мать и даже не дальняя родственница. Подумаешь, несколько раз в постели покувыркались – это еще не повод для того, чтобы утверждать, что вы знакомы, – усмехнулась девушка. – Зачем же так пугаться-то?

– Хватит, Люсь, тебе бы только посмеяться, а мне совсем не весело, – проворчала Надежда. – Ты знаешь, что я за него замуж собиралась, а это уже не просто – в постели покувыркались. Вдруг он ко мне заявится? Что мне тогда делать?

– С какого, интересно, перепугу он должен к тебе заявиться? Подумаешь, замуж собиралась, – фыркнула та. – Это еще ничего не значит. В результате ведь так и не собралась.

– Ну мало ли, может, он действительно сбежал из тюрьмы, его ищут, и ему теперь спрятаться негде?

– Ой, ну и нафантазировала, – усмехнулась Люсьена. – Хватит ерундой страдать, с тобой уж и пошутить нельзя. Я же просто так про глаза и про рост сказала.

– А мне все равно страшно.

– Успокойся, это не может быть он. Если бы Олег действительно сбежал, то не гулял бы так спокойно по супермаркетам, а прятался где-нибудь. Ошиблась ты – это же ясно как белый день. Надеюсь, ты не забыла, что человека за убийство посадили, причем не за одно? Небось, его стерегут, как Алмазный фонд России. Из колонии строгого режима не сбежишь, он же не граф Монте-Кристо. Похожих людей очень много, так что выкинь из головы этого уголовника и забудь, как страшный сон. Ты к завтрашнему дню, надеюсь, готовишься? – моментально перескочила девушка на интересующую ее тему. – Не забыла, что у тебя будет полный дом гостей?

– Как же, с вами забудешь, – усмехнулась Надежда. – Мы же вроде пять минут назад с тобой о гостях говорили, и я тебе всех перечислила. Ты что мне голову морочишь? – опомнилась она. – Делать больше нечего?

– Это я тебя так отвлекаю от дурацких мыслей, – засмеялась Люся. – Чтобы ты всякими уголовными элементами голову себе не забивала. Лучше думай о хорошем и приятном.

– Здесь хочешь не хочешь, а думать заставили. И зачем я в этот супермаркет только поехала, знала бы, лучше бы в Москву рванула, – проворчала Надежда.

– Я завтра со своим Сережкой приду, это понятно, а вот Галка... обрыдаться можно, – захихикала Люсьена, не обращая внимания на ворчание подруги. – Наша Суханова, как всегда, превзошла все ожидания. У нее появился новый кавалер.

– Снова кавалер? Интересно, какой по счету?

– Очередной, какой же еще? – засмеялась Люся. – Ой, Надь, ты бы его только видела: гора мышц и ни одной извилины в голове, он культурист – бодибилдингом занимается. Галка, как всегда, в своем репертуаре: никак не может без экстрима. Это, конечно, не моего ума дело, но я лично терпеть не могу глупых мужиков. Я с ними в кафе случайно столкнулась. Заскочила кофейку попить, сижу, вдруг смотрю, заходит наша Галина с каким-то парнем. Рот до ушей, юбочка по самое «не хочу», в общем, ты представляешь, как она может вырядиться. Увидела меня, недовольно так сморщилась, но все же подошла, представила мне своего Диму, присели они за мой столик, конечно. Я чуть не подавилась пирожными, как только он рот открыл, и поторопилась оттуда смыться, сказала, что дела у меня. Галка за мной пошла якобы проводить, а самой, конечно же, мое мнение интересно было узнать. Когда сказала ей все, что думаю об этом ее культуристе, она прямо как с цепи сорвалась. Орала на меня, как потерпевшая. Ты, говорит, на своего Серегу посмотри, что в нем-то хорошего, ботаник недоделанный... Ну и так далее, все в том же духе, еле я успокоила ее. Вот дурочка, я же не со зла, а по-дружески свое мнение высказала. Ну зачем ей этот молокосос-переросток? Ему двадцать два от силы, если не меньше, да еще и глупый как пробка. А мой Сережа никакой не ботаник, а умный и начитанный человек. Он, между прочим, над диссертацией горбатится и скоро будет доктором наук! Разве можно его сравнивать с такими, как ее новый друг, – «сила есть, ума не надо»? С моим Сережей хоть поговорить есть о чем, да и вообще...

– На вкус и цвет товарища нет, – вставила свое слово Надежда в монолог подруги. – Кому-то нравятся умные ровесники, а кому-то... просто сильные и молодые.

– Сколько знаю нашу Галину, у нее вкус всегда был извращенным, – засмеялась Люсьена. – Ну да бог с ней, она у нас девочка уже большая, пусть живет как хочет. Кстати, у нас на фирме двадцатого числа поездка в Питер намечается, на три дня. Отличная экскурсионная программа, я обязательно поеду. Не хочешь вместе со мной до города на Неве прокатиться?

– Посмотрим, – неуверенно ответила Надежда. – Точно пока ничего не могу сказать, у меня же пациенты по записи.

– Ты до сих пор сама с ними возишься?

– Что значит «возишься»? – возмутилась Надя. – Я с ними не вожусь, а работаю.

– Не царское это дело, – заметила Люсьена. – Ты – президент центра психологической реабилитации. Только прислушайся, как громко звучит, – Президент! У тебя целая армия психологов, а ты еще и сама с этими прибабаханными клиентами голову себе морочишь. Больше делать, что ли, нечего?

– Значит, нечего, – проворчала Надежда. – Может, мне это нравится, тебе такой вариант никогда в голову не приходил? И никакие они не прибабаханные, а вполне нормальные люди, с некоторыми проблемами. В наше нелегкое время не найдется такого человека, у которого не было бы психологических проблем в той или иной форме. Думаешь, у тебя их нет?

– Нет, – резко открестилась Люся.

– Ошибаешься, подруга, есть, только ты признаться в этом боишься, и первая твоя проблема именно в этом – обманываешь саму себя.

– Надюш, ладно тебе, что ты разошлась-то? Ты что, обиделась на меня? – удивленно поинтересовалась Люсьена. – Я без всякой задней мысли о твоих любимых клиентах так сказала, просто пошутила.

– То, что ты всегда шутишь без задних мыслей, – это мне давно известно, – проворчала Надя. – И советую тебе, как психолог, хотя бы иногда за ними следить.

– За кем? – не поняла Люсьена.

– За своими мыслями, дорогая, за мысля-ми, – четко, по слогам, повторила Надежда.

– Значит, ты все-таки обиделась, – вздохнула девушка. – Из-за каких-то клиентов на близкую подругу рассердилась?

– Да нет, я не обиделась, но не называй их, пожалуйста, клиентами, слух режет, – отметила Надя. – Это у вас клиенты, а у меня – пациенты, понятно?

– Ай, да какая разница?

– Большая! Ладно, до завтра, Люсь, у меня дел еще невпроворот, некогда болтать, – поторопилась распрощаться девушка. – И не забудь, ради бога, купить спиртное, – напомнила она.

– Не забуду, не волнуйся. Надь, ну ты все-таки подумай о Питере, будет весело, даю слово. Отдохнем немного, отвлечемся от нашей сумасшедшей Москвы и от домашней рутины. Только и знаем: работа и дом, совсем не развлекаемся, а ведь не старухи еще, слава богу. Вот как на пенсию пойдем, тогда и будем дома сидеть, в кресле-качалке кататься и носки внукам вязать, – засмеялась Люсьена. – Ну так как, я тебя включаю в список, ладно?

– Какой список, Люсь? – возразила Надя. – Сказала же, что ничего пока обещать не могу. Я сама не знаю, как будут обстоять дела на работе, так что не нужно бежать впереди паровоза.

– Хорошо, не буду бежать, – покладисто согласилась та. – Ты только в течение двух дней этот вопрос обязательно реши, ладно?

– Вот привязалась, прямо как банный лист к одному месту, – засмеялась Надежда. – Ладно, посмотрю на твое поведение.

– Надюша, ты ж меня знаешь, – весело отозвалась девушка. – Со мной тебе скучать не придется.

– В том-то и дело, что очень хорошо знаю, – сказала Надя. – Я до сих пор Прагу вспоминаю, как ты там в пивном баре стриптиз устроила и нас чуть в полицию из-за тебя не забрали.

– Со стриптизом я покончила бесповоротно, честное слово, и на пиво у меня появилась страшная аллергия после того случая, – захохотала Люсьена. – И потом, ты же знаешь, что я теперь девушка серьезная. Во всяком случае, очень стараюсь ею быть... вернее, стать. Хочешь не хочешь, я должна соответствовать своему парню, будущему доктору наук. Если честно, очень тяжело себя ломать, но ради любимого мужчины я готова на все. Ладно, Надь, не буду тебя больше отвлекать, готовься к завтрашнему дню и жди нас в гости с подарками, пока, дорогая, – закруглила разговор девушка.

– Уже жду, – вздохнула та и повесила трубку.

Надежда присела в кресло и, откинув голову, прикрыла глаза.

«Отправиться в Питер, конечно же, было бы неплохо, – подумала она. – Хороший, спокойный и красивый город, я давно там не была. Погулять по берегу Невы, посмотреть на бесчисленное количество львов, заглянуть в Эрмитаж, полюбоваться, как разводят мосты. Сколько же лет прошло с тех пор, когда я туда ездила? Сейчас мне двадцать девять, а тогда мы только закончили школу, десятый класс, и после выпускного вечера через три дня поехали в Питер».

Надя невольно улыбнулась, вспоминая ту поездку. Как на одной из экскурсий она познакомилась с мальчиком из Нахимовского училища. Этакий красавец в морской форме. Потом они долго созванивались, один раз он даже приезжал к ней в гости, в Москву, но дальше их отношения так и не пошли.

Хорошее было время, безмятежное и веселое!

Глава 2

Надя резко вздрогнула от звука телефонного звонка, распахнула глаза и тряхнула головой.

– Господи, неужели я заснула?

Поднявшись из кресла, она подошла к журнальному столику, на котором стоял телефон.

– Говорите, – вяло произнесла она, все еще находясь в полусонном состоянии.

– Надюша, приветик, – проворковала в ответ Галина своим красивым грудным голосом. – Чем занимаешься?

– Дурака валяю и к стенке приставляю, – хмыкнула та.

– Тоже нужное дело, – поддержала шутку Галя. – Ты там как, готовишься к завтрашнему дню? – точь-в-точь повторила она вопрос, который совсем недавно Наде задала Люсьена.

– В поте лица готовлюсь. Уже язык на плече болтается.

– Охотно верю, что болтается, только не у тебя, а у Веры Семеновны, – хохотнула Галина. – Это, кстати, радует, твоя мама замечательно готовит, значит, праздничный стол будет отличным. Ладно, сейчас не об этом. Я тебе совсем по другому поводу звоню. Завтра в восемь утра будь готова, я за тобой заеду.

– Зачем? – удивилась Надежда.

– Повезу тебя в свой салон красоты.

– Но я не хочу ни в какой салон, я и сама прекрасно смогу привести себя в порядок, – попыталась возразить Надя. – И потом, я...

– Никаких возражений я не принимаю и отговорок тоже, – перебила ее Галина. – Нас уже записали, и отказываться неприлично. И потом, госпожа Ларина, у кого-то завтра день рождения, или я снова что-то перепутала? – ехидно поинтересовалась она. – Ты должна завтра блистать, как королева.

– С чего это вдруг? – усмехнулась Надежда. – Подумаешь, день рождения! Не свадьба же?

– Какое это имеет значение? Мы, потенциальные невесты, должны быть на высоте в любое время дня и ночи, а уж на своем дне рождения сам бог велел тебе всех затмить. Тем более что завтра у тебя для этого будут конкретные причины, – загадочно проговорила Галина.

– В каком смысле?

– Завтра я приеду со своим новым знакомым, Дмитрием. Ой, Надя, увидишь – ахнешь, фигура – караул! Мама дорогая, я прямо балдею от него! Так вот, я приеду с ним, а он пригласил своего друга, они вместе тренируются, и этот друг как раз для тебя.

– Галя, я тебя умоляю, – простонала Надежда. – Не нужно...

– Все, я не хочу ничего больше слушать, завтра в восемь утра будь готова и жди, я приеду, – протараторила та и быстренько отключилась, чтобы не слушать возражений подруги.

– Вот не было печали, – недовольно пропыхтела девушка, глядя на пикающую трубку. Надя вспомнила рассказ Люсьены о новом дружке Галки – сила есть, ума не надо. – Только культуриста без мозгов мне как раз и не хватало для полного счастья.

Надежда прошла в кухню, где вовсю суетилась ее мать.

– Тебе помочь? – спросила девушка, в душе надеясь, что та откажется, и облегченно вздохнула, когда так и случилось.

– Нет, дорогая, не нужно, – усмехнулась женщина. – От тебя толку на кухне абсолютно никакого, только мешать будешь. Так что занимайся своими делами, а я уж как-нибудь сама здесь управлюсь.

– О’кей, нет так нет, – радостно улыбнулась Надя и выскочила из кухни, боясь, что мать передумает. Она прошла в гардеробную и раскрыла огромный шкаф, решив заранее выбрать то, что она наденет завтра.

– Что же выбрать? – пробормотала она. – Может, вот этот брючный костюм? Нет, в нем мне будет жарко, лето на дворе. Думаю, голубое платье – как раз то, что нужно, оно легкое и воздушное, – сама с собой разговаривала она, перебирая вещи, висевшие на вешалках. – Или, может, вот это, в полоску? Нет, кажется, в горох мне больше подходит. Блин, вещей полно, а надеть нечего, – нахмурилась Надежда. – Как хорошо было раньше, когда не было ни денег, ни лишних вещей. Никаких проблем с выбором не возникало, потому что была одна-единственная приличная юбка, джинсы да пара блузок. Надела и пошла, причем чувствуя себя при этом настоящей королевой. Ох, и где мои семнадцать лет? А на Большом Каретном, – промурлыкала она себе под нос. – Да какая, собственно, разница? Перед кем мне красоваться-то? Бойфренда у меня нет и, похоже, в ближайшее время не намечается. Тип, которого завтра притащит Галина со своим культуристом, не в счет, а прихорашиваться для близких друзей совсем не обязательно. Надену то платье, которое первым попадется мне на глаза, как только загляну сюда завтра, – махнула Надя рукой и только собралась закрыть шкаф, как увидела внизу кончик мужского ботинка. Он моментально скрылся из виду.

На секунду девушка замерла и онемела. Она даже закрыла глаза и помотала головой, думая, что ей это показалось. Девушка осторожно раздвинула вешалки и увидела, что у стенки шкафа кто-то сидит. Она уже набрала в легкие воздух и раскрыла рот, чтобы издать пронзительный визг, как из-за одежды показалась голова. К губам был приложен палец, и отчаянные горящие глаза умоляюще смотрели на Надю.

– Очень прошу, не кричите, я ничего не сделаю вам плохого, честное слово!

– Вы кто? – испуганно спросила девушка и икнула. Вытаращив глаза, она зажала рот рукой, но, как она ни сдерживалась, еще один «ик» невольно вырвался. – Прошу прощения, – машинально прошептала она. – У меня от испуга всегда так бывает.

– Вы меня не узнаете? – тоже шепотом поинтересовался сидевший в скрюченной позе незнакомец.

– Узз... нет, – Надя вертела и кивала головой то положительно, то отрицательно, силясь рассмотреть лицо молодого человека, скрытое в тени шкафа. Да еще и вещи его загораживали.

– Не бойтесь меня, я ничего плохого вам не сделаю, – снова зашептал тот, намереваясь вылезти из шкафа, для чего встал на четвереньки, уперев руки в пол.

– Стойте на месте, иначе буду кричать, – предупредила непрошеного гостя Надежда, и парень так и замер в неудобной позе, головой вниз.

– Вы кто такой? Вор? Маньяк? – спросила она, отодвигаясь от шкафа на безопасное расстояние. На всякий случай девушка схватила с тумбочки настольную лампу и зажала ее в руке.

– Нет, я не вор, и уж тем более – не маньяк, – замотал парень головой, продолжая стоять на четвереньках. – Я страшно несчастный человек. Разрешите мне подняться, очень неудобно так стоять, – жалобно попросил он.

– Как вы сюда попали? – проигнорировав просьбу, требовательным и строгим голосом спросила Надежда.

– Я с вами в магазине столкнулся, вы меня Олегом назвали... я решил проследить за вами, и, когда вы сели в машину, поехал следом... прямо там машину поймал, и поехал.

– Зачем?

– Я действительно так сильно похож на Олега? – вопросом на вопрос ответил незнакомец. – Ну можно мне принять вертикальное положение? – снова взмолился он. – Я не могу так разговаривать, вниз головой и кверху... сами видите чем. Честное слово, у меня нет ничего плохого в мыслях, я не причиню вам зла! Поверьте, я совершенно безобидный и мирный человек. Я сейчас постараюсь все вам объяснить... если смогу, конечно, – пообещал незнакомец.

– Хорошо, можете встать, – разрешила Надя. – Но только никаких лишних движений, я занимаюсь борьбой с пятого класса, – предупредила она. – Сядьте вон туда, в кресло, что у окна стоит.

– Спасибо большое, – облегченно вздохнул молодой человек и торопливо перебрался в кресло. Он блаженно вытянул ноги в ботинках, которые ему явно были велики, и улыбнулся. – Ой, как хорошо-то, ноги затекли, пока сидел в вашем шкафу, прямо гудят. Очень он неудобным оказался.

– Для меня мой шкаф очень даже удобный, а вам незачем было туда лезть. И нечего улыбаться, – прикрикнула Надя, спуская «гостя» с небес на землю. – Если в течение десяти секунд вы мне не объясните, что все это значит, я звоню в милицию.

Она невольно вздрогнула, когда молодой человек посмотрел на нее.

– Господи, до чего же вы похожи на Олега! – прошептала Надежда. – Но сейчас я вижу, что только похожи, вы действительно не он, у него взгляд совсем другой, более жесткий. У вас, случайно, нет брата-близнеца?

– Понятия не имею, – пожал плечами тот и посмотрел на девушку глазами побитой собаки. – Я вообще ничего не знаю, кто у меня есть и что у меня есть.

– В каком смысле? – не поняла Надежда.

– В любом смысле, не знаю, и все. Я даже понятия не имею, кто я сам.

– Как это?

– А вот так, – вздохнул молодой человек. – Ничего не знаю, хоть ложись и умирай.

– А откуда же вы взялись тогда?

– Н-у-у-у, я так думаю, что оттуда же, откуда и все... – совсем не весело усмехнулся молодой человек. – А если серьезно, то я из больницы ушел... вернее, сбежал, пять дней тому назад, – откровенно признался он. – На мне даже вещи не мои, надел что под руку попалось. Вон ботинки на два размера больше, но выбирать не приходилось. Хорошо хоть, что деньги в кармане брюк лежали, а то даже на дорогу ничего не было.

– Из какой больницы вы... ушли? – осторожно поинтересовалась Надежда. – Случайно, не из...

– Нет, случайно не оттуда, я не сумасшедший, – замахал парень руками, поняв, что она имеет в виду. – Это какая-то клиника, только я так и не успел понять, какая именно.

– Это как же так? Вы мне можете вразумительно объяснить, что с вами произошло?

– Я бы и сам с удовольствием послушал, что со мной произошло, – развел руками молодой человек.

– Так не бывает, – нахмурилась Надежда. – Вы меня обманываете, и как-то... очень неправдоподобно.

– Я не обманываю, честное слово, – ответил парень, наивно хлопая глазами. – Я бы и сейчас в той клинике находился, если бы не пожар.

– Какой пожар?

– Пять дней назад, ночью, там случился пожар, вот я под шумок и убежал оттуда.

– Зачем?

– Не знаю, – пожал плечами молодой человек. – Наверное, инстинкт самосохранения сработал.

– Из-за пожара?

– Ну из-за него тоже, конечно, – неуверенно ответил парень. – А в основном... мне там не очень понравилось.

– В каком смысле не очень понравилось? – снова спросила Надежда, все еще с большим недоверием глядя на незнакомца. – Там было что-то не так?

– У меня такое чувство, что там все было не так.

– Как это понимать?

– Когда я очнулся (уже почти две недели прошло), мне никто ничего не говорил, только приходили и вопросы задавали, на которые я ответить не мог.

– И какие же вопросы вам задавали?

– Кто я такой? Откуда? Кто родители? Кем я являюсь? Ну и все в том же духе. А как я могу знать, кто я и откуда, если в голове – пусто?

– А в ней действительно пусто или... – недоверчиво спросила Надя, продолжая с подозрением смотреть на молодого человека.

– Совершенно пусто! Именно пусто. И ничего другого, – очень серьезно ответил тот.

– Ну и дела, – нахмурилась девушка, мучительно переваривая информацию. – И что теперь?

– Не знаю.

– А почему вы ко мне-то прицепились? Зачем в мой дом пришли? Кстати, как вы вообще сюда попали?

– Можно я буду по порядку на ваши вопросы отвечать? – улыбнулся молодой человек.

– Даже нужно, и желательно – на все.

– Может быть, перейдем на «ты»?

– С какой стати? – фыркнула Надя. – Я даже имени вашего не знаю.

– В больнице меня все называли Александром. Я не знаю, мое ли это имя, но что-то мне подсказывает, что его просто врачи придумали, чтобы хоть как-то ко мне обращаться. Ну, а я... Вроде бы я согласен, пусть будет Александр, это имя не лучше и не хуже других, – пожал плечами молодой человек.

– Не скажу, что мне очень приятно с вами знакомиться, – заметила девушка. – Но, раз уж так вышло, Александр... меня зовут Надежда.

– А вот мне очень приятно с вами познакомиться, – лучезарно улыбнулся тот, обнажив ряд ровных и крепких зубов.

– Нечего улыбаться и зубы мне заговаривать, – одернула его Надя. – Ближе к делу, у меня совершенно нет времени. Я вас внимательно слушаю.

– Когда вы в магазине назвали меня Олегом, я сначала страшно испугался и растерялся, – начал рассказывать Александр, подгоняемый требовательным взглядом девушки. – А когда вы сказали о том, что я сбежал, я вообще чуть в обморок не упал, потому что подумал, что вы о больнице говорите. Я поэтому и постарался скрыться от вас как можно скорее.

– Очень оригинально вы от меня скрылись, – с сарказмом усмехнулась Надежда. – Кроме как в моем шкафу, понадежнее места не нашлось?

– Ну хватит смеяться надо мной, – с обидой проговорил Александр. – Я сейчас объясню, как это получилось, и вы сразу же все поймете, – пообещал он. – Когда я проанализировал, что именно вы мне сказали, то понял, что напрасно вас испугался. Если бы вы были из той же клиники, вы бы меня Александром назвали, а не Олегом. Да и не видел я вас там ни разу. Если бы видел, то уж обязательно запомнил бы. Вы меня извините, если я как-то не так объясняю, у меня что-то голова разболелась, – сморщился молодой человек. – Наверное, оттого, что я ужасно волнуюсь. Ну, в общем, как только я сообразил, что вас не нужно бояться, а совсем наоборот, то моей естественной реакцией было поговорить с вами. Думаю – постою, подожду, когда вы из магазина выйдете, и подойду к вам. А потом посмотрел, сколько там народу кругом, и решил, что это неудобное место для разговора. Вдруг вы испугаетесь, начнете кричать, и меня тогда... Ведь я же не знаю, кто я на самом деле! А вдруг, действительно, я – тот самый Олег? Когда в магазине вы меня этим именем назвали, я увидел, что вы страшно растерялись, и мне даже показалось, что здорово испугались. Короче, решил я проследить за вами. Поймал машину и поехал за вами... и вот я здесь. Скажите, я Олег? – осторожно спросил Александр и напряженно замер в ожидании ответа.

– Нет, вы – не он, теперь я это точно вижу, да и не можете вы им быть, потому что он в тюрьме сидит, ему двадцать лет дали, – объяснила Надя. – Так что вы зря старались, следили за мной, – усмехнулась она. – И время напрасно потеряли.

– Напрасным не может быть ничто, даже если это что-то плохое. В жизни ничего не происходит просто так, значит, это кому-то нужно, – произнес молодой человек, и Надя удивленно вскинула брови.

– Слышать философские рассуждения из уст человека, страдающего амнезией, – это оригинально, но и странно одновременно. Откуда же вы можете об этом знать, Александр?

– Понятия не имею, – пожал плечами тот. – Просто знаю, и все. Кстати, о том, как я в дом вошел, – улыбнулся он. – Вы двери нараспашку оставили, и, пока на кухне разбирались с сумками и с кем-то разговаривали, я сюда и прошмыгнул.

– Со своей матерью я разговаривала, она, кстати, здесь, в доме, так что, если вы вздумаете...

– Я же сказал, что у меня и в мыслях нет причинить вам какой-нибудь вред, – с обидой в голосе повторил молодой человек.

– А зачем же тогда вы спрятались? Почему в шкаф залезли?

– Я боялся вас напугать, хотел как-то постепенно... в общем, я и сам не знаю, – махнул он рукой. – Я больше вашего испугался, даже не знал, что делать, вот и спрятался... Но отступать не хотел, вы – моя единственная надежда.

– Понятно, – пробормотала Надя, теребя подбородок. – Черт возьми, да ничего мне не понятно! – воскликнула она и уставилась на парня широко раскрытыми глазами. – Вы, кажется, что-то сейчас сказали или мне послышалось? О какой надежде вы говорите? То, что я Надежда, мне и без вас известно, только не ваша. Что я могу сделать? Что вы от меня хотите? – раздраженно сказала она.

– Ну вы же перепутали меня с каким-то Олегом... – неуверенно напомнил Александр.

– И что из того, что перепутала? Ведь вы же – не он, как ни тужься. Что эта похожесть вам может дать? – все больше и больше сердилась она, понимая, что отвертеться от этого парня просто так ей не светит.

– Ну как же? Если я на него так сильно похож, вдруг он мой родственник и сможет мне помочь? – упрямо продолжал рассуждать тот. – Через него я смогу узнать...

– Ты что, страдаешь еще и тугоухостью, помимо провалов в памяти? – прикрикнула Надежда, даже не заметив, что перескочила на «ты». – Я же сказала, что Олег в тюрьме сидит. Как он может тебе что-то сказать и чем-то помочь? Его на двадцать лет посадили, за убийство, и, кстати, не за одно! Ты намерен поселиться в моем доме на этот срок, чтобы его дождаться? – ехидно прищурилась она.

– А кого он убил? – поинтересовался Александр, стараясь не обращать внимания на раздражение девушки.

– Он никого не убивал, он организовывал это дело, – хмуро ответила та. – Котов Олег был президентом компании по строительству, продаже и обмену недвижимости. Говорят, что вроде бы множество одиноких людей убрали по его приказу, за их квартиры, которые находились в центре города, в престижных местах и не менее престижных домах. Там что-то еще криминальное было, связанное с откатами по строительству, ипотекам, устранением конкурентов, – брезгливо сморщилась она. – Точно ничего не могу сказать, говорю только то, что слышала от людей. Суд был закрытым, туда вообще никого не пускали, да я и не пыталась попасть. И вообще, если честно, я не очень-то всем этим интересовалась... Противно как-то об этом думать, ведь я за Олега замуж собиралась... в общем, неважно. Ты лучше скажи, что мне теперь с тобой делать?

– Я не знаю, – растерянно пожал молодой человек плечами. – Пока ничего не могу придумать.

– Может, в милицию пойти? – предложила Надя. – Пусть они покажут твою фотографию по телевизору. Вдруг кто-нибудь из родственников тебя узнает?

– Не надо, – испуганно замахал руками Александр. – Я не хочу в милицию!

– Почему? – прищурилась Надежда. – Если ты просто человек, с которым случилось несчастье, и ничего не помнишь, почему ты так боишься милиции?

– Я не знаю!

– Зато я знаю, – рявкнула девушка. – Значит, ты специально все придумал, да? Прикинулся бедной овечкой, а я уши и развесила? Ничего у тебя не выйдет, не на ту напал. А ну признавайся как на духу, кто ты такой? – топнула она ногой.

– Я тебе не соврал, честное слово. Я в самом деле ничего не помню до того момента, как очнулся в клинике! У меня проскальзывают иногда какие-то воспоминания, словно мимолетные вспышки, только я их зацепить никак не могу, чтобы вытащить на поверхность. Очень надеюсь, что в конце концов это пройдет и я все вспомню, а пока... Я не пойду в милицию, хоть убей!

– Но почему?

– Меня снова отправят туда... в клинику, – упавшим голосом ответил молодой человек. – Я не хочу обратно.

– А что там было такого страшного? Почему ты так боишься?

– Я не боюсь, – пояснил Александр. – Просто чувствую себя... очень странно. Ты меня пока ни о чем не спрашивай, если можешь, мне нужно хорошо подумать, вспомнить... Не сейчас, как-нибудь потом я тебе обязательно расскажу, но только не теперь, – прошептал он. – Мне бы только вспомнить.

– Хорошо, потом, значит, потом, – не стала возражать Надя, пристально наблюдая за растерянностью молодого человека. Каким-то шестым чувством она ощущала, что он говорит правду, и только здравый смысл и естественный инстинкт самосохранения заставлял ее держаться настороже. – Ты есть, кстати, хочешь? – неожиданно спросила она, чтобы хоть как-то разрядить напряжение, повисшее в воздухе.

– Как волк, – откровенно признался Александр. – Я ведь в тот магазин и зашел, чтобы купить поесть, да вот тебя случайно встретил, пришлось без покупок убегать, – сказал он. – Мне почему-то кажется, что это Господь сжалился и послал мне тебя.

– И зачем, интересно, Богу понадобилось именно меня тебе подсунуть? – проворчала Надежда.

– Наверное, для того, чтобы ты помогла мне разобраться.

– В чем?

– В моей жизни.

– Охренеть! – всплеснула девушка руками. – Ну и чего же ты от меня ждешь? Чем я могу тебе помочь в твоей жизни? – прищурилась она и сложила руки на груди. – Я частным сыском как-то не пробовала заниматься. Для меня Уголовный кодекс – темный лес и даже непроходимые джунгли. А вдруг ты окажешься каким-нибудь преступником, что мне тогда с этим делать? Я, видишь ли, далека от всяких криминальных дел, и профессия у меня совершенно мирная.

– Нет, я не думаю, что могу быть преступником, – возразил Александр.

– Почему это?

– Я не чувствую в себе таких наклонностей. Ведь у человека, страдающего амнезией, остаются какие-то рефлексы, предрасположения и тому подобное. Так вот, мне кажется, что я – добрый, послушный и хороший, – улыбнулся он по-детски обезоруживающей улыбкой.

– Что ты от меня хочешь, добрый и послушный? – усмехнулась Надя. – Только говори конкретно, – предупредила она.

– Я же тебе только что сказал: помоги мне! У меня в Москве совершенно никого нет, – развел парень руками. – Кажется... никого нет, я точно не знаю, а если еще точнее, то просто не помню.

– И что дальше?

– Приюти меня, пожалуйста, пока я буду искать... узнавать, кто я такой и что я такое... Ну и помоги мне в этом, если можешь, конечно, – смущенно проговорил Александр и умоляюще посмотрел на Надю.

– Это как – помочь? Попробую разобраться... если получится, конечно. А вот насчет того, чтобы приютить, это ты, парень, по-моему, здорово погорячился, – возмущенно выговорила та.

– Почему погорячился? А куда же мне тогда деваться-то? – наивно хлопнул глазами Александр.

– Вот навязался на мою голову, – пробормотала Надежда. – Мне-то какое дело, куда ты денешься? До того как сюда приперся, что ты целых пять дней делал?

– Сейчас лето, тебя каждый кустик приютит. Но я очень устал от этого, – откровенно признался он. – Ты же не выгонишь меня на улицу, правда?

– Ты хочешь сказать, что я должна тебя впустить к себе в дом? Ну ты и нахал! – воскликнула девушка.

– Я не нахал, – возразил Александр. – Просто мне деваться больше некуда, – упрямо повторил он. – Ты не представляешь, до чего противно быть бездомным.

– А я здесь при чем?

– Ты ни при чем, согласен, но... Если у тебя есть какой-нибудь сарайчик, я вполне могу и там расположиться.

– У меня нет никакого сарайчика, только гараж.

– Гараж тоже подойдет.

– Но я не сдаю его в аренду, там стоит моя машина, – заметила девушка.

– Пусть стоит, это даже хорошо, я в ней спать буду, – улыбнулся молодой человек.

– Это невозможно, у меня очень дорогая машина, и я никому не позволю в ней спать, – решительно отмела эту идею Надя.

– Что с ней будет-то? – удивился Александр. – Я очень аккуратно буду с ней обращаться.

– Нет!

– Ты хочешь, чтобы я ушел? – грустно спросил молодой человек.

– Да, то есть нет, – растерялась Надя. – Иди в гостиницу, там тебе будет удобнее, чем у меня.

– Как ты себе это представляешь? Ты же знаешь, что без документов это невозможно, это первое, а второе... у меня нет денег, чтобы снимать номер в гостинице. В этих чужих брюках было совсем немного, всего две тысячи триста рублей, и я уже почти все потратил. Есть-то нужно было, на дорогу тоже, да вот, чтобы за твоей машиной проследить, пришлось раскошелиться. Того, что у меня осталось, не хватит даже на одну ночь в гостинице.

– Вот навязался на мою голову! И зачем я только поперлась в этот супермаркет? Что мне прикажешь с тобой делать?

– Не знаю, – пожал плечами Александр. – Ты, конечно, можешь меня выгнать на улицу, и я не буду с тобой спорить, уйду... Правда, не знаю, куда мне теперь идти и что делать. Я так устал от этой неизвестности, и вообще, уже схожу с ума от всего, что со мной происходит, – тяжело вздохнул он.

– Как я могу тебя оставить в своем доме, когда совершенно не знаю, кто ты такой на самом деле? – неуверенно заметила Надежда: в ее груди зашевелилось что-то, очень похожее на жалость.

– Я и сам этого не знаю, – горько усмехнулся Александр.

– Я совсем не уверена, что ты... что ты говоришь мне правду.

– Я говорю правду.

– А я не верю, – уперлась Надя.

– И что мне прикажешь с этим делать? Ведь заставить тебя поверить я не могу.

– Как тебе удалось сбежать из клиники?

– Я уже рассказал: там начался пожар и я воспользовался суматохой.

– А, ну да, действительно, – согласилась девушка. – В такой тупик ты меня загнал, что все из головы вылетело. Разве тебе не хотелось узнать у врачей, что с тобой произошло и как ты туда попал?

– Конечно, хотелось, что я и сделал в первую очередь, как только пришел в себя. Я спрашивал всех подряд: и врачей, и медперсонал, которые заходили в мою палату, но в ответ слышал полнейшую ахинею.

– В каком смысле?

– Можно, я сейчас не буду ничего рассказывать? – спросил Александр. – Как-нибудь потом, ладно? Завтра, например. Ты только не обижайся на меня, – попросил он, увидев недовольный взгляд девушки. – У меня страшно разболелась голова, она у меня часто болит, и в клинике мне каждый вечер делали уколы.

– Признаюсь тебе честно, у меня чешутся руки, чтобы все-таки позвонить в милицию, – схитрила та, внимательно наблюдая за реакцией Александра.

– Ты можешь звонить куда угодно, но я сказал тебе правду, – обреченно махнул тот рукой. – В милицию так в милицию. Лучше пойти в тюрьму, как вору и разбойнику с большой дороги, чем обратно в клинику в качестве пациента. У тебя есть что-нибудь обезболивающее? – сморщился Александр, и Надя, увидев его побледневшее лицо, поняла, что он не врет.

– Сейчас посмотрю в аптечке, что-нибудь должно быть, – сказала она и торопливо направилась на кухню.

– Что случилось? – поинтересовалась мать девушки, когда увидела, как та роется в аптечке.

– Голова разболелась, – ответила Надя. – Таблетку хочу принять.

– Замуж тебе пора, тогда и голова болеть не будет, – проворчала женщина.

– Причем здесь это – муж и моя голова?

– Все взаимосвязано, девочка моя, и не нужно прикидываться наивной, словно тебе это неизвестно. Слава богу, ты достаточно взрослая, чтобы понимать это.

– И что ты предлагаешь? Повесить себе на лоб вывеску: «Ищу мужа»? – прищурилась Надежда.

– Привередничать не надо, вот что. А то у тебя все не так да все не эдак. У одного нос слишком некрасивый, у другого ноги кривые, а третий не умеет пользоваться салфетками.

– Мама, что за глупости? – возмутилась девушка. – Когда я такое говорила?

– Память короткая, как я погляжу. А кто забраковал Эдуарда, сына моей приятельницы? – напомнила Вера Семеновна. – Человек положительный, не пьет, не курит, зарабатывает хорошо.

– Ага, и каждую копейку, которую потратил, в свой блокнот записывает, – фыркнула Надежда. – Он не пьет и не курит только потому, что ему денег на это жалко, а на халяву еще как выпьет и добавки попросит.

– Тебе не угодишь, – поджала Вера Семеновна губы. – Он не жадный, а рачительный хозяин.

– Я лучше в старых девах останусь, чем за такого «рачительного хозяина» замуж пойду. Все, мам, давай этот вопрос закроем, не хочу даже вспоминать об этом вашем Эдуарде, – оборвала девушка спор. – Мне пока и одной хорошо.

– Я уж вижу, как тебе хорошо, – проворчала мать. – Ты молодая женщина, и у тебя должен быть мужчина, это природа, и с ней не поспоришь.

– Это в тебе сейчас доктор говорит или обеспокоенная мама? – засмеялась Надя.

– Двое во мне говорят: одновременно и доктор, и мать. И нечего надо мной смеяться, как ни крути, а я права.

– Права, мам, конечно, права, – согласилась Надя, обнимая мать за плечи. – Обещаю, что в этом году очень хорошо подумаю о том, как завязать со своей холостяцкой жизнью, – засмеялась она. – Правда подумаю, вот тебе крест, – размашисто перекрестилась девушка, увидев, с каким сарказмом хмыкнула Вера Семеновна. – Мам, ты думаешь, что мне самой не хочется иметь нормальную семью, чтобы с мужем, с детьми? Еще как хочется, просто я стараюсь виду не показывать.

– Если бы хотелось, давно бы все это имела, – проворчала та.

– Хотеть не вредно, мамочка, – вздохнула Надя. – Только одного хотения мало. Для этого нужно встретить того единственного, с которым и в горе, и в радости, как у вас с папкой. Только где ж его взять, такого?

Глава 3

– Спасибо большое, Наденька, – улыбнулся молодой человек, съев последний бутерброд. – Наелся до отвала. Твоя мама не очень удивилась, что ты целую тарелку бутербродов в комнату отнесла?

– Нет, она и не заметила ничего, – махнула девушка рукой. – Слишком занята готовкой, у меня завтра день рождения, и я попросила ее помочь.

– У тебя день рождения? Надо же, как неудобно, – пробормотал Александр. – Я тебя поздравляю и прошу прощения, что не могу подарить подарок. При первом же удобном случае я обязательно исправлю эту несправедливость. Но зато я от всей души хочу, чтобы твои желания сошли с ума от твоих возможностей, – улыбнулся он. – И чтобы еще очень много лет ты оставалась такой же красивой, как сейчас.

– Спасибо, ты очень галантен.

– Сколько же тебе завтра стукнет?

– Кажется, я погорячилась, сказав, что ты галантен, – проворчала Надя. – Кто же о таких вещах спрашивает у женщины?

– Извини, я не подумал, – смутился Александр.

– Ладно, так уж и быть, извинения приняты, – усмехнулась девушка.

В это время в комнату заглянула Вера Семеновна и моментально превратилась в соляной столб.

– Олег? Тебя что, отпустили?!

– Мамочка, ты ошиблась, это не Олег, это Саша, – глупо заулыбалась Надежда, совершенно не ожидавшая появления матери.

– Братья, что ли?

– Да, то есть нет... вернее, да, – растерялась девушка, не зная, что сказать.

– Я что-то не понимаю, – нахмурилась Вера Семеновна. – Так да или нет?

– Они троюродные братья, мам, – выкрутилась Надежда. – А их отцы двоюродные. В общем, седьмая вода на киселе.

– А похожи-то, похожи-то как! – всплеснула женщина руками. – Прямо как близнецы единоутробные. Как же так случилось с Олегом? Как ему там, – наверное, несладко, в тюрьме-то? – обратилась она к Александру.

– Кому же там сладко бывает, мама? Что ты глупости говоришь? – вместо него ответила Надя.

– Жалко мне его, вроде хороший молодой человек, культурный, услужливый. Может, докажут, что оговорили его? Что ж ему ни за что страдать-то?

Александр недоумевающе посмотрел на женщину, потом перевел взгляд на Надежду, мало что понимая. Ведь совсем недавно девушка говорила, что Олег сидит за убийство, а ее мать почему-то говорит, что он ни за что страдает. Надя прекрасно поняла этот взгляд и торопливо проговорила:

– Разберутся, мам. Ты мне что-то сказать хотела или еще за чем пришла?

– Ни за чем я не пришла, просто смотрю – притихла ты, не слышно, думала, ты уснула, к двери подхожу, голоса услыхала, вот и заглянула.

– Мам, иди, пожалуйста, ты нам мешаешь, у нас серьезный разговор, – торопливо проговорила Надя и подошла к двери, чтобы ее прикрыть.

– Ты, Надежда, с матерью в таком тоне не разговаривай, – спокойно сделала ей замечание женщина. – Сколько раз тебе говорила: открой Писание, прочти, что об этом там говорится. «Почитай отца с матерью» – это одна из заповедей, а ты выпроваживаешь меня, будто я незваный гость, который хуже татарина, – совершенно не повышая голоса, сказала Вера Семеновна и, развернувшись, пошла в сторону кухни.

– Кажется, твоя мама обиделась, – смущенно проговорил Александр, когда Надя закрыла дверь. – Это я во всем виноват.

– Не обращай на нее внимания, она всегда замечания делает, когда я что-то не так говорю, – ответила девушка. – Она стремится жить, не нарушая заповедей, и меня этому пытается научить. Я, конечно, стараюсь не обижать ее и делаю вид, что прислушиваюсь, но у меня это плохо получается... к сожалению, – вздохнула она.

– А почему она об Олеге говорит, что он ни за что страдает? Насколько я понял из твоего рассказа, он...

– Да-да, ты прав, – перебила Александра Надя. – Просто я матери сказала, что его подставили, а на самом деле все не так и он не виноват.

– Но зачем?

– Стыдно мне было признавать, что полгода встречалась с преступником, – нахмурилась Надя. – Перед родителями стыдно, вот и придумала. Правда, у меня есть подозрение, что они мне плохо поверили.

– Но ты же не виновата, что он таким оказался.

– Я понимаю, что не виновата, но мама... в общем, тебе этого не понять. И давай пока прекратим этот разговор, он мне неприятен, лучше вернемся к твоим проблемам. На чем мы с тобой остановились?

– Я просил, чтобы ты меня на некоторое время приютила у себя, – напомнил Александр.

– Не думаю, что это удобно, – снова возразила Надя и нахмурилась. – Я постараюсь, конечно, помочь тебе найти квартиру или комнату на какое-то время, но это все, что я смогу для тебя сделать, – развела она руками.

– Я же говорил, что у меня нет денег, – напомнил Александр.

– Я заплачу.

– Мне очень неудобно обременять тебя таким образом, я никогда не был альфонсом.

– Откуда ты знаешь, был ты альфонсом или нет, если ничего не помнишь? – насторожилась Надя.

– Не знаю, просто пришло на ум, вот я и сказал, – спокойно признался молодой человек. – Иногда мое подсознание выдает какие-то странные мысли, я и понятия не имею, откуда они берутся.

– Ладно, на первый раз объяснение принимается, – согласилась девушка. – У себя на одну ночь я тебя, конечно, оставлю, но только на одну.

– Хорошо, согласен, у меня нет другого выбора, – грустно согласился Александр и вдруг полушутя-полусерьезно спросил: – А может, у тебя есть одинокая подруга, которой я мог бы понравиться? Она бы меня и приютила на время.

– Нет, такой у меня не имеется, к сожалению, – засмеялась Надя. – Все мои подруги либо уже замужем, либо имеют постоянных друзей, я имею в виду мужчин.

– Очень жаль, – вздохнул Александр. – А тебе я, случайно, не нравлюсь? – и он взглянул на девушку искоса.

Надежда, наклонив голову, оценивающе посмотрела на парня:

– Вроде ничего себе экземплярчик, но чего-то в тебе не хватает.

– А ты посмотри повнимательнее, может, и я на что сгожусь? – Парень повернулся вокруг своей оси несколько раз.

– Ладно, Саша, пошутили, и хватит, – перешла на серьезный тон Надя. – Сказала же: сегодня переночуешь у меня, а завтра что-нибудь придумаем. Кстати, вещи твои где? О черт, совсем забыла, что ты беженец-погорелец! Придется что-нибудь придумывать. Ну зубную щетку я тебе выделю, полотенце тоже, а вот бритвенного станка у меня, к сожалению, нет. Кстати, а чем же ты брился все эти дни, я смотрю, щеки у тебя гладкие? – удивилась Надежда.

– Как раз сегодня утром в парикмахерскую зашел, а то уже на бомжа стал похож. Стоило недорого, поэтому и решил раскошелиться, – объяснил Александр.

– Понятно, а то уж я подумала... впрочем, неважно. Брюки с рубашкой можно быстро постирать и высушить. Ботинки, конечно, у тебя улетные, но... извини, предложить что-то другое я тебе не могу. Короче, будешь пока довольствоваться тем, что есть, а дальше будет видно, – решительно проговорила Надя. – У меня нет мужских шмоток, а уж обуви и подавно, сейчас лето, как-нибудь перебьешься.

– Отлично, – повеселел молодой человек. – Я заранее согласен на все твои условия. Спасибо огромное-преогромное, – искренне произнес он.

– Пустяки, – отмахнулась Надежда. – Да, кстати, я уже сказала, что у меня завтра день рождения, – напомнила она. – И по этому поводу ко мне гости приедут, все мои друзья. Ты, пожалуйста, извини меня, но тебе придется на это время куда-нибудь смыться. Я не хочу, чтобы они тебя видели. Все прекрасно знали Олега, а вы с ним... непростительно похожи. Уверена: все сразу начнут вопросы задавать, ну и все такое прочее. Ты понимаешь, что я хочу сказать? – настойчиво поинтересовалась девушка, увидев, что Александр ее совсем не слушает, а смотрит на ее портрет, который висит на стене. – Саша, ты меня слушаешь? – повысила она голос.

– А? Ну, конечно, слушаю. Зачем же так кричать и пугать человека? – растерялся тот. – Какой портрет замечательный. Ты на нем такая красавица.

– Что значит: на нем красавица? А оригинал, значит, никуда не годный? – шутливо возмутилась Надежда. – Ну ты и наглец, господин «непомнящий».

– Извини, я совсем не это хотел сказать. Я имел в виду, что краски такие яркие, очень красивые, – смутился Александр.

– Этот портрет моя подруга Альбина нарисовала, она художница.

– Хорошая, видно, художница, раз так здорово рисует.

– Ну, если ее картины висят на выставке в Париже, да еще неплохо продаются, думаю, что хорошая. По-другому и быть не может, ее дед – известный художник, так что этот талант у Альки наследственный.

– Здорово, – прошептал Александр, продолжая без отрыва смотреть на портрет.

– Саша, так ты все понял, что я тебе сказала насчет своих гостей? – снова спросила Надя.

– Естественно, понял. Что же здесь непонятного? Уйду, конечно, мне и самому вопросы ни к чему, сам еще толком ничего не знаю, – спокойно ответил тот. – У меня к тебе только одна просьба, Надежда, – серьезно посмотрев на девушку, проговорил молодой человек.

– Какая?

– Напиши мне, пожалуйста, списочек друзей Олега Котова, с которыми знакома, и если знаешь, то телефоны тоже. Попробую завтра, пока гости будут пить за твое здоровье, хоть что-то разузнать, – объяснил свою просьбу Александр.

– Как же ты собираешься это сделать? – удивилась Надя. – Ты представляешь себе, что подумают друзья Олега, когда увидят тебя?

– А я не собираюсь им показываться, для этого существуют телефоны. Потом зайду в Интернет-кафе, пошарю во Всемирной паутине. Если Котов Олег был президентом крупной строительной компании, значит, сведения о нем должны там быть. Так ты поможешь мне с телефонами?

– Может, тебе это покажется смешным, Саша, но Олег не знакомил меня ни с кем из своих друзей, – пожала плечами Надя.

– Как так? – опешил тот.

– А вот так. Встречались мы целых полгода, я его всем моим друзьям и подругам представила, а он как будто избегал этой темы. Я один раз поинтересовалась, есть ли у него вообще друзья, на что он неопределенно пожал плечами и ответил: «Никто из них не достоин твоего внимания». Я после этого не стала больше его ни о чем спрашивать, думала, всему свое время, а потом его арестовали.

– Странно, – нахмурился Александр.

– Ничего странного, – хмыкнула Надя. – Даже дураку понятно, что он не принимал меня всерьез, поэтому не считал нужным знакомить меня с кем-то из друзей или родственников.

– Здесь ты не права, – возразил Александр. – Ты же говорила, что он собирался на тебе жениться. Ты считаешь такой шаг несерьезным?

– Теперь я совсем не уверена, что он вообще собирался это делать, – пожала Надежда плечами. – Пойдем, Саша, я покажу тебе комнату на сегодняшние сутки, – прервала она неприятную для нее тему и повела гостя в другой конец дома.

– Хорошо здесь у тебя, уютно, – идя за девушкой, сказал Александр, разглядывая убранство дома.

– Спасибо, мне тоже мой дом нравится. Кстати, Олег тоже очень любил у меня бывать, он все время говорил, что чувствует себя здесь по-особому, как в крепости.

– «Мой дом – моя крепость», так и должно быть, – проговорил Александр.

– Я его два с половиной года назад купила, всегда мечтала жить за городом. Мне здесь хорошо и спокойно. От Москвы всего двадцать пять километров, машина под боком, сел – и через двадцать, максимум тридцать минут уже в центре города. Кстати, с Олегом я познакомилась именно тогда, два с половиной года тому назад, когда мы были с моими подругами в ресторане, отмечали эту замечательную покупку. Начали встречаться, а через полгода его арестовали, уже почти два года, как он сидит.

– Ты его любила?

– Не знаю, – пожала Надя плечами. – Скорее нет, чем да. А почему вдруг тебя это интересует?

– Ты очень часто о нем вспоминаешь.

– Наверное, потому, что ты на него так похож, – засмеялась девушка. – Я уже давно о нем забыла, а ты вот появился, и мне невольно пришлось вспомнить.

– Извини, я не хотел. Я же не виноват, что похож на него?

– Тебя никто и не винит, просто ты спросил, а я ответила.

– А родители с тобой живут?

– Нет, у них есть квартира в городе, а еще дом, тоже за городом. Правда, он не такой большой, как этот, и находится подальше от Москвы, в пятидесяти километрах, они практически все время живут там. Им, как и мне, нравится жить за городом. Я предлагала им переехать ко мне, но они отказались. Считают, что могут этим помешать мне наладить мою личную жизнь. У моей мамы идея фикс: поскорее выдать меня замуж, – хмыкнула Надежда. – Ей не терпится поскорее стать бабушкой. Папа уже давно на пенсии, а мама машину водит, так что на работу добирается без проблем. Она врач-педиатр, работает в детской поликлинике. Папа – заядлый рыбак, у них там речка прямо под горкой, в пятистах метрах от дома, и он круглосуточно может просиживать на берегу. В город его вытащить достаточно затруднительно, он очень болезненно расстается со своими удочками, мормышками и червяками, – засмеялась она. – Вот здесь и будешь сегодня ночевать, – сказала девушка, распахивая дверь гостевой комнаты. – Надеюсь, тебе будет удобно.

– В таких королевских апартаментах – да неудобно? – округлил глаза Александр, заглядывая в просторную светлую комнату. – Шутить изволите, хозяюшка, – улыбнулся он. – Неужели сегодня я наконец-то буду спать на кровати? Даже не верится! Спасибо тебе, Надюша, за все, никогда твоей доброты не забуду, – искренне поблагодарил девушку молодой человек.

– Поживем – увидим, – усмехнулась та. – У вас, мужчин, память короткая, так что ничего не обещай и никогда не говори «никогда».

* * *

– Ты считаешь нормальным, что в твоем доме будет ночевать посторонний мужчина? – с упреком глядя на дочь, покачала головой Вера Семеновна.

– Мам, но не выгонять же человека на улицу? И потом, он не совсем посторонний, он брат Олега, хоть и троюродный.

– Олег, как оказалось, преступник. И где гарантии того, что его брат не такой же? Поверь, я это говорю не со зла и очень сожалею о том, что случилось с твоим приятелем, просто я волнуюсь за тебя.

– Мам, я же тебе говорила, что Олег не....

– Ах, оставь, ради бога, – перебила женщина дочь. – Не нужно считать меня наивной и глупой, из этого возраста я давно уже вышла. Оставим этот вопрос и не будем к нему возвращаться. Я, к сожалению, не могу остаться у тебя на ночь, обещала твоему отцу на рассвете вместе с ним пойти на рыбалку. Ты же знаешь, что значит рыбалка для него, он все пытается приучить меня полюбить ее. Если я снова откажусь, это его здорово обидит.

– Не волнуйся и спокойно рыбачь, – улыбнулась Надежда. – Тебе прекрасно известно, что я всегда сумею за себя постоять. Но в случае с Сашей мне нечего бояться, он совершенно безобиден, поверь мне.

– Охотно верю, но все же, чтобы я была спокойна, пригласи к себе на ночь кого-нибудь из твоих подруг, – не сдалась женщина.

– Хорошо, обязательно приглашу, – обняв мать за плечи, пообещала Надя.

– Теперь поговорим о главном. Все, что необходимо, я приготовила. Буженину в духовке запекла, заливное из осетрины сделала, салаты нарезала, мясо для шашлыка замариновала. Тебе останется завтра подготовить в саду мангал и нанизать мясо на шампуры. Ну, думаю, этим займутся мужчины, а ты разложишь салаты по салатницам, мясные и рыбные деликатесы – в нарезке, так что тоже проблем не будет. Торт в холодильнике, овощи и фрукты тоже. Крюшон я сделала, пусть ночь постоит при комнатной температуре, а завтра с утра поставишь его в холодильник, чтобы подать охлажденным. Формочки для льда я наполнила водой, так что его будет вполне достаточно. Ведерко для шампанского стоит в буфете, не забудь, прежде чем подавать к столу, наполнить его льдом. Да, скатерти и салфетки там же, в буфете, на нижней полке. Когда пойдете в сад делать шашлык, на стол постели клеенку, я ее вместе со скатертями положила, чтобы ты не искала. Рюмки и бокалы я все перемыла, стопка тарелок в буфете, вилки с ножами в ящике стола. Надеюсь, ты ничего не забудешь?

– Мам, я все поняла, все найду и все сделаю, – засмеялась Надя, видя, как Вера Семеновна напряженно хмурит лоб.

– Вроде все сказала. Поехала я, дочка. Пока доберусь, уже время будет позднее, – пробормотала та. – Ах да, чуть не забыла, лимонад и кока-колу я поставила в кладовку, там попрохладнее, в холодильнике места для такого количества бутылок не нашлось. Ну, теперь, кажется, действительно все, я поехала.

– Мам, поосторожнее там за рулем, не лихачь. – Надя поцеловала мать в щеку.

– Вы с папой в этом отношении очень похожи, – проворчала женщина. – Он тоже постоянно напоминает мне о том, чтобы я была осторожна. Я ему предлагала вместо меня сесть за руль, но он наотрез отказывается идти учиться. Говорит, что над ним смеяться будут, потому что он уже старый, только, мне кажется, это всего лишь отговорка. Он просто до смерти боится водить машину, вот и все. Я езжу очень аккуратно, но для него этого все равно недостаточно, ему все время мнится, что я превышаю скорость. Право слово, ему нужно ездить исключительно на велосипеде. – Вера Семеновна прошла к входной двери.

– Папе привет передавай, скажи, что в воскресенье я не приму никаких отговорок и жду вас на праздничный торт, – махая матери рукой на прощание, крикнула Надя.

– Хорошо, передам, не знаю, правда, что из этого выйдет. Ты же знаешь, до чего тяжело его стащить с дивана, – не поворачиваясь, ответила Вера Семеновна. – А уж увести от речки – это вообще утопия.

Надя улыбнулась, представляя своего отца: как он всеми правдами и неправдами старается найти причину, лишь бы в летнее время не покидать свою любимую дачу и особенно – свои удочки. То начинает хвататься за сердце, то придумает себе изнуряющую мигрень, то начнет ссылаться на свою раненую ногу. Отец Нади был подполковником милиции, ушел семь лет назад в отставку в связи с ранением. На пенсию он идти категорически отказывался до тех пор, пока не случилось этого несчастья. Он был намного старше Веры Семеновны, почти на двадцать лет, Надя была его единственной дочерью. Вера Семеновна родила ее, когда Дмитрию Викторовичу было сорок лет, а Надиной маме тогда еще не исполнилось и двадцати одного года. Наде – двадцать девять, значит, отцу в этом году исполнится шестьдесят девять, а мама справила свои сорок девять четыре месяца тому назад. Девушка безумно любила своих родителей и считала, что они у нее – замечательные. Отца Надя любила даже больше матери и с самого детства бежала всегда не к ней, а именно к нему, что бы ни случилось. У него всегда были ответы на любые вопросы и всегда имелся совет для любой ситуации.

Вера Семеновна очень переживала, что дочь до сих пор не нашла свою вторую половину. Им с мужем очень хотелось понянчить внуков, пока на это имелись силы. Надя отшучивалась, мол, некуда торопиться, нужно сначала нагуляться, а уж потом нырять в семейный омут с головой. Вера Семеновна только качала головой и с завидной настойчивостью напоминала дочери, что бабий век короткий, не опоздать бы. Отец многозначительно кряхтел, когда этот разговор начинался в его присутствии, и культурно удалялся, чтобы лишний раз не смущать любимую дочь.

Надежда имела свой собственный бизнес, она была хозяйкой центра психологической реабилитации, одновременно являясь и его президентом. Закончив университет, девушка долго думала, куда направить свою бьющую фонтаном энергию и приложить полученные знания, и тут ей крупно повезло. В Министерстве здравоохранения работала давняя подруга ее тетки, родной сестры отца. Тетушка тоже была медиком, как и мать Нади, и занимала должность главного врача в кардиологии в институте Склифосовского. Когда однажды Надежда приехала к своей тетушке в гости, у нее была в гостях подруга, работающая в министерстве. Завязался разговор, который в конечном итоге дал очень хороший результат. Виктория Владимировна подкинула Наде неплохую идею – насчет открытия кабинета психологической разгрузки, а потом сама же помогла ей получить лицензию. С этого все и началось. Девушка, видно, попала в нужное место и в нужное время, поэтому удача сопутствовала ей буквально во всем. За небольшой промежуток времени она завоевала популярность неплохого психолога, очень быстро обросла клиентами, причем достаточно состоятельными. Уже через три года Надежда подумала о том, что пришла пора расширяться. Она взяла в аренду помещение, наняла специалистов и открыла свой собственный центр психологической реабилитации. В дальнейшем она получила лицензию на право оказания наркологической помощи, и пациентов прибавилось чуть ли не втрое. Работа поглощала все ее время, как песок воду, поэтому на личную жизнь его не хватало. Нет, она бы с радостью выскочила замуж, если бы повстречала достойного мужчину, только ей почему-то катастрофически не везло. Когда она познакомилась с Олегом, то подумала: вот оно, мое долгожданное счастье. Но жизнь распорядилась по-своему, и теперь Надя не ждала от нее ничего хорошего. За эти два года, как Олега посадили, подруги всячески старались выдать ее замуж и подсовывали то одного, то другого представителя сильного пола. Девушка лишь улыбалась в душе и отвергала очередного ухажера.

– Тебе не угодишь, – ворчала Люсьена, повторяя слова Веры Семеновны. – То нос не такой, то уши как лопухи, то ноги слишком кривые. Ты мне скажи: чего ты хочешь? Ждешь принца на белом мерине? Только где его взять-то? Их уже давно расхватали не такие привередливые девицы, как ты.

– Люсь, ну что ты ко мне пристаешь, а? – смеялась Надя. – Придет время, и я встречу своего суженого. Не может быть такого, чтобы не встретила, вот увидишь. Я должна почувствовать, что это мое, понимаешь, как с Олегом было.

– Где он, твой Олег-то? Ау, Олежек, ты где? В Караганде твой Олежек или на Колыме топором машет, лес валит, – издевалась та. – Осталось совсем чуть-чуть, всего каких-то девятнадцать лет с хвостиком, и он снова упадет в твои объятия.

– Хватит, Люська, прекрати ерничать, – злилась Надежда. – То, что мне не везет с мужчинами, не моя вина, значит, судьба моя такая, и в этом я не одинока, между прочим. Что-то твой Сереженька тоже не торопится тебя в загс отвести, а ты всего на год моложе меня. Тоже пора бы уже, семь месяцев встречаетесь, и не просто встречаетесь, а регулярно спите под одним одеялом.

– Он над диссертацией работает, ты же знаешь, – начинала защищать своего друга девушка. – Ему сейчас совсем не до женитьбы.

– А каким это, интересно, местом диссертация мешает ему пригласить тебя выпить бокал шампанского под марш Мендельсона? – не сдавалась Надя. – И не надо мне все эти вещи про Олега говорить, я и без тебя знаю, что он – герой не моего романа. Разве я виновата в том, что он преступником оказался? Нечего наступать на мою больную мозоль, и без этого тошно. Подруга, называется! Что молчишь? Сказать нечего?

– Почему – нечего? Извини, Надь, я не подумала о том, что болтаю. А вот что касается марша Мендельсона... Мне этот марш до поры самой не нужен. Тебе прекрасно известно, что один раз я его уже послушала – сдуру. А толку? И года не прошло, как я сообразила, какую глупость сделала. Разбежались с Генкой по разным углам, как будто и не знали никогда друг друга, хорошо, что ребенка не успели завести. Во второй раз я не хочу торопиться и наступать на одни и те же грабли, да и не время сейчас. Пока Сережка сидит, обложенный своими конспектами и книгами, пусть за ним его мамочка ухаживает, – парировала Люсьена, хотя Надя прекрасно видела тревогу в глазах подруги. Кому-кому, а уж ей-то прекрасно было известно, что, позови Сергей Люську в загс, она побежит туда не раздумывая, да еще и вприпрыжку.

Молодой человек был из очень интеллигентной семьи: отец – академик, ну и мамочка, соответственно, жена академика, фифочка, к которой на кривой кобыле не подъедешь. Как ни странно, но к Люсьене она отнеслась достаточно приветливо, и та была несказанно рада, что понравилась ей. Женщина встречала девушку с мармеладной улыбочкой, всегда была очень ласкова и мила, но... было это всего лишь игрой, что выяснилось совершенно случайно. Мамаша здраво рассудила, что ее великовозрастному чаду нужна женщина, так пусть пока этой женщиной будет она, Люсьена. Совсем недавно девушка случайно подслушала ее телефонный разговор с подругой. Дверь в спальню была приоткрыта, Люся в это время проходила мимо. Услышав, что речь идет о Сергее, она, естественно, остановилась и прислушалась.

– Сереженька – молодой, здоровый мальчик, ему, конечно же, нужна женщина, и это вполне естественно, с природой не поспоришь. Люсьена хоть и не бог весть что, но зато постоянная и, похоже, обожает моего сына, – ворковала Аделаида Владиславовна в трубку. – Мальчику нужно закончить диссертацию, защититься и ни на что другое не отвлекаться. Бегать куда-то, на всякие свидания, ему совершенно некогда, поэтому эта девочка вполне приемлемый вариант на данный момент. Да и боюсь я этих беспорядочных связей до обморока. Мало ли что может случиться? Сейчас столько всякой заразы, этот ужасный СПИД, гепатит, брр, прямо жуть берет, – передернулась она. – Хоть телевизор не включай и не слушай. А вот когда Сереженька защитится, вот тогда я и поставлю вопрос о его женитьбе. Но, конечно, не на этой девице, а непременно на девушке нашего круга. Этот вопрос даже не обсуждается, мои внуки никогда не будут рождены какой-то... плебейкой!

Люсьена, как только все это услышала, чуть в обморок не свалилась. Естественно, она устроила своему милому грандиозный скандал. Сергей выслушал ее, улыбнулся и сказал:

– Я вполне уже взрослый мужчина и буду сам решать, на ком мне жениться и с кем заводить детей. Выкинь из головы все сомнения и поменьше обращай внимания на мою мать. Я тебя люблю, и этим все сказано.

Люсьена успокоилась, но не до конца. Каждый раз она с тревогой следила за настроением своего аспиранта, боясь, что вот-вот он ей объявит о своем намерении жениться... только не на ней, а на девушке «своего круга».

Надежда, закрыв дверь за матерью, прошла в кухню и включила кофеварку. Когда кофе был готов, она подошла к комнате для гостей и остановилась у двери. Немного постояв и послушав тишину, девушка тихонько постучала. За дверью не было никакого движения, и она приоткрыла ее. Надя увидела Александра, сладко спавшего в кресле. Она улыбнулась, осторожно прикрыла дверь, на цыпочках прошла по коридору и села в кухне за стол.

«Что ж, попью кофе в гордом одиночестве, мне не привыкать», – подумала девушка и отхлебнула из чашки ароматный напиток. Не успела она закончить кофейную процедуру, как в проеме двери показалась взлохмаченная голова Александра.

– Извини, конечно, за наглость, но могла бы и гостя на чашечку кофе пригласить, между прочим! Запах такой по всему дому разносится, что вытащил меня из объятий Морфея в одну секунду, – улыбнулся молодой человек и сел напротив хозяйки.

– Пожалуйста, наливай, у меня принято исключительно самообслуживание, – улыбнулась та в ответ.

– Это ничего, что я так беспардонно заснул в твоем кресле?

– Ничего страшного, заснул – значит, устал, – пожала Надя плечами.

– Я последние пять ночей практически не спал, так, дремал только. Спать на каких-нибудь голых досках или картонных коробках – это не очень удобно.

– Ты же сам предпочел голые доски и картонные коробки мягкой постели. Если бы не ушел из больницы, не слонялся бы по чердакам и подворотням, – хмуро заметила Надя.

– Может, и не ушел бы, если бы не пожар, просто не додумался бы, – согласился Александр. – Только теперь поздно об этом говорить, да и не жалею я, если честно. Еще неизвестно, чем бы все могло закончиться, если бы не ушел. Я вроде не трус, мне почему-то так кажется, но, признаюсь честно, в тот момент мне было жутко. Кругом огонь, удушающий дым, все куда-то бегут, что-то кричат... страшно вспомнить! Вот так, в полной неразберихе и суматохе, мне вдруг пришла гениальная мысль в голову – что другого такого случая незаметно уйти оттуда у меня не будет. Забежал в какую-то комнату, а это оказалась раздевалка, прихватил чужую одежду, и все. Так и ушел я оттуда, спасаясь от пожара... да и от всего остального.

– Что ты подразумеваешь под всем остальным? У тебя, кстати, головная боль прошла?

– Да, прошла, спасибо.

– Это лекарству спасибо. Сейчас-то ты мне можешь рассказать, что в больнице происходило?

– Надюша, может быть, это звучит странно и не совсем правдоподобно, но у меня почему-то есть подозрение, что мне намеренно память стерли, – хмуро проговорил Александр. – А потом специально всякие вопросы задавали, чтобы проверить, получилось у них или нет.

– Память стерли? Ну и дела.

– Думаю, так все и было. Я понимаю, насколько дико это звучит, но эта мысль никак не оставляет меня.

– Почему ты так думаешь?

– У меня перед глазами постоянно всплывает картина: я лежу весь в бинтах... голова, я имею в виду. Только понять не могу, было ли это на самом деле или я видел все во сне? Когда я начинал задавать врачам вопросы, как и при каких обстоятельствах я к ним попал, мне сначала вообще ничего не говорили, а потом... Потом сказали, что я служил в горячей точке, был ранен, у меня контузия... в общем, бред какой-то.

– А почему ты считаешь, что это бред? Может, ты и правда был в горячей точке, в Чечне например?

– Я уверен, что я человек гражданский и никогда не был военным.

– Откуда такая уверенность, если ты ничего не помнишь?

– Не знаю, уверен, и все, – упрямо повторил Александр. – Ведь у военных особая выправка, походка, и вообще... А у меня, по-моему, самая обыкновенная походка, как у всех. Ты как считаешь, обыкновенная?

– Да вроде обыкновенная, – неуверенно ответила Надя.

– Вот и я о том же. И потом, есть еще один нюанс, который меня сразу же насторожил. Ведь не может же быть такого, чтобы у меня совсем не было родственников? Когда я спрашивал об этом, мне коротко отвечали: ищем. А зачем кого-то искать, если я, как они утверждают, был контужен на войне? Ну, я имею в виду, значит, они должны знать, кто я и откуда. Из какой воинской части, например? Какого звания? Через военкомат вполне можно было все узнать о моих родственниках. В общем, что-то здесь не так, а что именно, очень бы хотелось узнать, – нахмурился Александр. – Сейчас у меня появилась хоть и маленькая, но все же надежда. Я имею в виду тот факт, что я так сильно похож на твоего бывшего приятеля Олега. Надеюсь, это хоть как-то поможет выяснить – кто я такой.

– А где, кстати, находится эта клиника? – спросила Надя.

– В Подмосковье; если ехать на электричке, то в полутора часах езды от города. Когда я сбежал, то минут через тридцать к железной дороге вышел. Сел в электричку, что в сторону Москвы идет, и приехал на Павелецкий вокзал.

– Павелецкий? – нахмурилась девушка. – Это как раз наше направление. А как же ты попал в тот супермаркет, где мы встретились?

– Походил по вокзалу, увидел – милиции полно и испугался, если честно. В электричку сел, доехал до Домодедово и вышел. Почему-то показалось, что это название мне знакомо.

– И что же дальше?

– Пять дней все думал, пытался хоть что-то вспомнить... к сожалению, ничего не получается. Потом зашел в супермаркет что-нибудь поесть купить, а там...

– А там случайно наткнулся на меня? – усмехнулась Надежда.

– Да, случайно. А что здесь такого-то? И потом, это не я на тебя наткнулся, а ты на меня.

– Ну ты и наглец! – возмутилась Надя. – А кто меня так толкнул, что я чуть бутылку дорогого вина из рук не выронила?

– Это получилось совершенно непреднамеренно, просто я в это время тоже этикетку читал, только на банке с рыбными консервами. Кстати, мне их так и не удалось попробовать, пришлось убегать, – засмеялся Александр.

– Нарочно не придумаешь, до чего удивительно! Вот уж, действительно, пути Господни неисповедимы, – вздохнула Надя. – Саша, а сам-то ты что обо всем этом думаешь? Ведь то, что ты мне сейчас рассказал об этой клинике, наводит на какие-то нехорошие мысли. Ты говоришь – память стерли. Как-то странно все, и ты прав: не совсем правдоподобно.

– Ты не веришь? Только напрасно, я сказал тебе правду, от слова до слова.

– Да нет, я верю... вроде бы верю, – ответила Надя. – Но какие-то сомнения все же остаются, – откровенно призналась она.

– Ты верь мне и не жди ничего плохого. Я обещаю, что с твоей головы не упадет ни один волосок, – сказал Александр.

– Интересно, с чего это должны вдруг страдать мои волосы? – насторожилась девушка.

– Нет, ты неправильно поняла, – поторопился исправить положение молодой человек. – Я совсем не то хотел сказать. Просто тебе не нужно меня бояться, я не причиню тебе зла. Я очень тебе благодарен за то, что ты приняла участие в моем бедственном положении. Ты не думай, я потом за все заплачу, только разберусь со всем этим, надеюсь, что на работу устроюсь, ну, и все такое...

– Успокойся, – одернула его Надежда. – Мне твои деньги ни к чему. Сначала тебе нужно самого себя найти, а уж потом и про работу толковать. Я бы хотела узнать, что ты собираешься делать? С чего собираешься начинать? Я ничем тебе помочь не могу, я уже говорила, что не знакома ни с кем из друзей Олега.

– Адрес фирмы, где он работал, знаешь? – спросил Александр.

– Нет, – пожала плечами Надя. – Я знаю, что он руководил крупной строительной компанией, но где находится его офис, я никогда не интересовалась. Сама туда в гости не напрашивалась, все ждала, что если Олег захочет, то сам все расскажет и покажет, но он не торопился.

– Странные у вас какие-то отношения были, – заметил Александр.

– Просто мы оба очень занятые люди, – начала оправдываться Надя, а потом обреченно махнула рукой: – Ты прав, действительно странные. Я его со всеми своими друзьями познакомила, даже родителям представила, а он... короче, хватит об этом, – резко прервала девушка разговор. – Мне неприятно об этом вспоминать. Как подумаю, что собиралась замуж за убийцу, меня всю жаром охватывает от ужаса.

– Ладно, на нет и суда нет, попробую сам через Интернет что-нибудь узнать, как и планировал, – вздохнул Александр. – Названия компании ты, конечно, тоже не знаешь?

– Точного названия и правда не знаю, но примерное подсказать могу, – ответила Надя. – Как-то раз видела у Олега папку с документами, а на ней логотип. То ли «Строй Элит», то ли «Строй Монолит», или наоборот.

– Это как наоборот?

– «Элит-Строй» или «Монолит-Строй», – объяснила Надежда. – Один из четырех вариантов подойдет, это точно.

– Ладно, хорошо, хоть это есть, будет от чего плясать, – произнес Александр. – Вот завтра этим и займусь вплотную, пока ты здесь с гостями гулять будешь. Слушай, Надя, можно, я спать пойду, у меня глаза закрываются, – посмотрев на девушку умоляющим взглядом, проговорил вдруг он. – Боюсь свалиться прямо за столом.

– Конечно, иди. Почему ты об этом спрашиваешь? Я тебя насильно к стулу не привязывала, сам сюда пришел, – пожала та плечами и усмехнулась.

– А душем воспользоваться можно? Мне так помыться охота, – смущенно улыбнулся молодой человек.

– Ну, конечно, что за глупые вопросы, Саша? – засмеялась девушка. – Я тебе чистое полотенце дам, – добавила она и встала из-за стола. – Пойдем покажу, где что лежит, – она направилась в сторону ванной комнаты. – Пока ты будешь принимать водные процедуры, я тебе постелю. Кстати, завтра подъем в семь тридцать утра, уж не обессудь. В восемь приедет моя подруга, она пригласила меня в салон красоты, чтобы я привела себя в порядок в честь дня рождения. В три начнут собираться гости, а вот в котором часу разъедутся, не имею ни малейшего представления. Придется тебе сидеть где-нибудь за забором и ждать моего сигнала.

– Какого сигнала? – не понял Александр.

– Такого. Как только увидишь в окне второго этажа зажженную лампу, значит, гости разъехались и можно пройти в дом.

– Понятно, – вздохнул молодой человек и заглянул в ванную комнату. – Ух ты, джакузи? – удивился он.

– Прошу, проходи и чувствуй себя, как в своей собственной бане, – улыбнулась Надя и, открыв шкаф, достала большое махровое полотенце. Потом вынула маленькое и положила оба на руки Александру. – Легкого тебе пара, а я пошла.

– Спинку не хочешь потереть? – услышала она вкрадчивый голос молодого человека и резко обернулась. Надя метнула на него негодующий взгляд, а тот поднял обе руки вверх и взмолился: – Не вели казнить, вели слово молвить. Я пошутил, я честное слово пошутил, даже не знаю, как это вырвалось у меня!

Когда Надя уже закрывала за собой дверь, она услышала шепот Александра:

– А если честно, я бы не отказался от такой банщицы.

Девушка сделала вид, что не услышала, и зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться. Она метнула взгляд в зеркало, висевшее напротив ванной комнаты, и критически осмотрела свое лицо, вспыхнувшее от смущения.

«Интересно, у него такая же классная фигура, как и у Олега? – подумала Надя и, сообразив, о чем думает, снова прыснула в кулак. – Кажется, у меня начался гормональный кризис! Мама права, мне срочно нужен мужчина, желательно – постоянный.

Надежда неторопливой походкой пошла прочь от двери, через которую послышался шорох воды, льющейся из душа.

– Не буду искушать судьбу, лучше пойду-ка я спать, а то, чего доброго... Тьфу, что за дурацкие мысли лезут в голову? – посетовала она. – Прямо маньячка какая-то! Александр исключается по определению, потому что он похож на Котова, а тот, как известно, преступник, да еще какой! Просыпаться и каждый раз видеть перед собой... О нет, это совсем не для моей нервной системы. Если у меня когда-нибудь и будет муж (а он непременно будет), то он должен быть полной противоположностью этих двоих. Например, высокий блондин... – Надя задумалась, какими еще достоинствами должен обладать ее будущий муж, и, ничего не придумав, засмеялась: – В черном ботинке!

Девушка вошла в свою комнату, разделась и прошла в душ. Когда она купила этот дом, то сразу же решила, что ее спальней будет именно эта комната: там была предусмотрена отдельная душевая кабинка. Она постояла под теплыми струями воды, налила на мочалку гель и начала неторопливо водить ей по телу. «Как было бы классно, если бы у меня действительно был муж: он бы делал это для меня, – она мечтательно прикрыла глаза. – Блин, да что же это со мной творится-то? – Она принялась с ожесточением натираться мочалкой. – И правда маньячка».

Надя смыла пену, растерлась махровым полотенцем и торопливо вышла из ванной комнаты. Спать, спать, и никаких больше дурацких фантазий. Так можно бог знает до чего додуматься.

Девушка надела ночную рубашку и нырнула под одеяло. Угнездившись на мягкой подушке, она закрыла глаза и приготовилась уснуть, но назойливые мысли не давали ей покоя.

– Что мне делать с этим Александром? С чего начинать? Кого спрашивать? Идти в милицию в самом деле не стоит, он абсолютно прав. Он очень похож на Олега, и там сразу же прицепятся к этому факту. Ведь Котова осудили, значит, в базе данных наверняка есть его фотография, и если Александр вдруг явится туда... Нет, этого делать нельзя ни в коем случае! Упекут парня до выяснения и поминай как звали. Или снова в клинику отправят, а этого он боится больше всего. Вдруг он прав, и ему действительно стерли память? Верится, конечно, с трудом, но в наше время... чем черт не шутит? А если так и есть? Тогда они наверняка разыскивают его... может, уже и в милицию обратились, а тут и мы нарисуемся... Вот тогда я точно ничего не узнаю, как пить дать. Нет, это не годится. Я же теперь умру, если не пойму, в чем здесь дело. Что же предпринять? Как узнать...

Неожиданно зазвонил мобильный телефон Надежды, резко прервав ее рассуждения.

– Кто это, интересно, в такое время? – удивилась она, посмотрев на часы: было без четверти одиннадцать. Девушка резво соскочила с кровати и взяла со стола трубку. – Странно, номер какой-то незнакомый, – пробормотала девушка. – Ошиблись, наверное. Алло, я слушаю!

– Добрый вечер, – ответил приятный мужской голос. – Сразу же прошу прощения за столь поздний звонок, но... дело в том... Даже и не знаю, с чего начать, – замялся он.

– А яснее никак нельзя? – нетерпеливо спросила Надя. – Кто вы такой?

– Я врач, меня зовут Георгий Петрович, – ответил мужчина. – И звоню я вам лишь потому, что в нашу больницу попала девушка с тяжелой травмой, она сейчас в коме, а мы даже не знаем, кто она. В кармане ее брюк мы нашли только мобильный телефон, а уже в записной книжке этого телефона – ваш номер. Я хотел сразу позвонить с ее телефона, но нужно было срочно идти в операционную, и, пока я освободился, у ее трубки села батарейка. Хорошо, что я успел запомнить ваш номер, он очень легкий. Мы даже не знаем, как имя этой девушки, фамилия, и вообще, кто она такая и откуда.

– Как она выглядит? – охрипшим голосом спросила Надя.

– На вид ей двадцать пять – двадцать семь лет, темноволосая, среднего роста, худенькая, глаза зеленые, на предплечье тату в виде скорпиона.

– Альбина! – ахнула Надя. – Что с ней случилось? Что у нее за травма? Почему она в коме? – закричала в трубку она. – В какой она больнице? Да что же вы молчите-то как истукан?

– Так вы же мне и слова не даете сказать, – растерянно ответил врач. – Больница наша за городом, если хотите приехать, записывайте адрес.

– Да-да, я сейчас, только ручку возьму, – торопливо ответила Надя и понеслась за ручкой. Она вывернула ящик письменного стола, но не нашла ни одного пишущего предмета. – Господи, да что же это такое? – взвыла девушка. – Когда не надо, они на каждом шагу попадаются... тьфу ты, черт, – выругалась она, увидев, что ручки спокойно стоят себе в карандашном стакане на столе.

– Девушка, у меня к вам просьба, если вас не затруднит, сообщите, пожалуйста, ее данные, – снова заговорил доктор, после того как продиктовал адрес больницы.

– Какие данные? – Надежда ничего не соображала от свалившегося на ее голову страшного известия.

– Ну как какие? Фамилию, имя, отчество, дату рождения, адрес. И еще: скажите родственникам девушки о том, что она у нас, – терпеливо ответил доктор.

– У нее нет родственников, – машинально проговорила Надя. – Немедленно объясните, что случилось с моей подругой? – потребовала она.

– Я вам не могу всего объяснить по телефону, это займет много времени, но она в очень тяжелом состоянии...

– Я немедленно еду к вам, – выпалила Надежда, не дав врачу договорить, и, отключив телефон, заметалась по комнате. – Господи, что же могло случиться с Алькой? – бормотала она, натягивая на себя кофту с изнаночной стороны. – Что у нее за травма и почему она в коме? Нужно сейчас же позвонить Галке и Люсьене! Нет, на это у меня нет времени. Лучше я им в дороге все скажу. О черт! – выругалась девушка: молния на ее джинсах застряла и никак не хотела застегиваться.

Надежда выскочила из дома со скоростью света и примчалась в гараж. Села в машину и с такой силой нажала на педаль газа, что авто сначала подбросило, а потом сорвало с места, как взбесившуюся лошадь. Колеса дико завизжали, но Надя не обратила на это внимания. Вместо того чтобы сбавить скорость, она, наоборот, ее прибавила и чудом вписалась в ворота. Еще чуть-чуть, и створки вырвало бы из петель с корнями. На все эти мелочи девушка не обратила внимания, все ее мысли были в больнице, где лежала в коме ее самая близкая подруга. Также из ее головы со свистом вылетела проблема под именем Александр, который мирно спал в комнате для гостей.

Глава 4

Галина приехала к подруге ровно в восемь утра, как и обещала. По дороге она несколько раз набирала ее домашний номер телефона, но трубку никто не брал. К мобильнику Надя также не подходила.

– Спит небось, зараза такая, – ворчала Галя. – Ну ничего, ты у меня быстренько проснешься. Окачу тебя холодной водой, будешь тогда знать. Сказала же, что записали нас и неудобно опаздывать. И что за безответственная особа наша Надежда? А еще психолог!

Девушка вышла из машины, включила сигнализацию и подошла к калитке.

– Странно, – пробормотала она, увидев, что ворота раскрыты. – На Надежду это совсем не похоже, она до смерти боится воров и бандитов, поэтому всегда закрывается на все запоры. Только друзья знают, как открыть калитку с этой стороны, посторонний ни за что не догадается.

Галина торопливо пересекла двор, подошла к двери и замерла, как вкопанная.

– Черт меня побери, и здесь открыто, – ахнула она. – Что это может значить? Надь, Надя, – осторожно окликнула она, заглянув в проем двери. – Надя, ты дома?

Галя постояла еще некоторое время, прислушиваясь, а потом бегом вернулась к своей машине. Лихорадочно что-то бормоча, девушка раскрыла бардачок и достала оттуда газовый баллончик. Осторожно ступая по бетонной дорожке, она снова подошла к двери и, задержав дыхание, как перед прыжком в воду, решительно шагнула в дом. Галина замерла, прислушиваясь, но, к своему удивлению, обнаружила, что в доме стоит мертвая тишина.

– Интересно, что здесь происходит? – прошептала она и, встав на цыпочки, двинулась в сторону спальни Надежды. У двери она в нерешительности остановилась. – Господи, как страшно-то. А вдруг я открою дверь и увижу хладный труп Нади? В кино всегда так бывает: сначала двери нараспашку, а потом раз – и получите покойничка. Нет, только не это! Такого не может быть, потому что я тогда скончаюсь прямо на месте. Что же делать-то? Может, лучше милицию вызвать? Пусть они сами все здесь осматривают... А вдруг Надя спокойно себе спит, а я панику подниму? Примут меня за ненормальную, это точно, да еще и претензию предъявят за ложный вызов. Ладно, наберусь смелости и сама посмотрю. На счет «три» я открою дверь. Раз, два, три, – сосчитала Галина и с силой дернула дверь на себя. Та распахнулась, и она заглянула внутрь. – Слава богу, – облегченно выдохнула девушка, поняв, что комната совершенно пуста. – Так ведь и внешний вид испортить недолго, – пробормотала она, похлопывая себя ладошками по щекам. – Нервные стрессы в первую очередь отражаются на лице. Мне только морщин не хватало. Ну, погоди, Надежда, попадись мне только на глаза, и мало тебе не покажется, – прошипела Галя и, решительно сдвинув брови, пошла искать подругу. Она распахивала подряд все двери, которые попадались ей на пути, заглядывала в комнаты и кладовки, при этом не забывая выкрикивать: – Надя, ты где? Куда ты провалилась-то, Надежда? Что еще за шутки, черт тебя побери? Не хочешь ехать в салон – так и скажи! Какого хрена в прятки со мной играть?

Галина вытащила из кармана мобильный телефон и раздраженно начала тыкать в кнопки, набирая номер Надежды. Почти сразу же она услышала мелодичные звуки, доносящиеся из спальни подруги. Галя опрометью бросилась туда, и, как только вбежала в комнату, сразу же поняла, что это звонит Надина трубка, спокойненько лежащая на столе.

– Блин, сама как сквозь землю провалилась, так еще и телефон оставила, – воскликнула девушка. – Ладно, пойду на втором этаже посмотрю, и, если ее и там нет... тогда не знаю, что делать. Придется сидеть и ждать, пока она проявится. Не оставлять же дом нараспашку? А чтобы его закрыть, у меня ключей нет.

Галина уже подошла к лестнице, чтобы подняться на второй этаж, как ее взгляд упал на дверь гостевой комнаты. «Я там уже была или нет? – задумалась она. – Вроде была... а вроде и не была. Пойду еще раз посмотрю, на всякий случай».

Галя торопливо подошла к двери, открыла ее и заглянула в комнату.

– Ох, и ничего себе, – прошептала она, моментально превратившись в соляной столб.

На кровати, раскинув руки, безмятежно спал Александр... абсолютно голый.

– Ну, Надежда, скрывать от подруги, что... ну, погоди, – «отмерла» наконец Галя. – Каков красавчик, а! – хихикнула она, разглядывая фигуру молодого человека. – Жаль, лица не видно, с такими мышцами и фейс должен быть на уровне.

Она уже собралась приблизиться к кровати, чтобы посмотреть на лицо, но резко остановилась, потому что Александр в это время пошевелился. Галя, испугавшись, что он проснется и увидит ее, осторожно, пятясь задом, вышла из комнаты и прикрыла дверь.

– Ну, подруга, ты даешь, – снова засмеялась она. – А как красиво заливаешь: «Никакой личной жизни, никакого постельного режима». Вижу я теперь твой режим! Вот только интересно, сама-то ты куда испарилась с утра пораньше?

Галина все еще стояла в глубокой задумчивости у двери, когда та широко распахнулась и Александр, завернутый в простыню, материализовался перед ее глазами.

– Олег? – ошарашенно прошептала девушка и попятилась от него к лестнице. – Ты что здесь делаешь?!

– Вы кто? – в свою очередь, спросил тот, испуганно хлопая сонными глазами. – А где Надя? – тут же задал он следующий вопрос.

– Олег, что с тобой? Ты что, не узнаешь меня? – нахмурилась Галина.

– Нет, не узнаю, – отмахнулся молодой человек. – Надя где? – снова спросил он.

– Не знаю, сама ее по всему дому ищу, – машинально ответила Галя, продолжая таращиться на парня как на привидение. – Тебя что, досрочно освободили? За примерное поведение?

– Вроде того, – буркнул тот и скрылся в комнате.

– Ничего не понимаю, – тряхнула Галина головой. – Или я брежу, или вижу странный сон. Вроде не пила вчера ничего. Нет уж, пусть он мне ответит, что это значит. – И она решительно открыла дверь.

– Олег, объяс... – подавилась Галя на полуслове, увидев, как молодой человек одевается. Тот стоял у кровати и натягивал на себя плавки.

– Ну что вам еще от меня надо? – немного грубовато спросил он, застряв одной ногой в плавках. – Может быть, дадите мне спокойно одеться?

– Да одевайся на здоровье, кто тебе мешает-то? – не выдержав, рявкнула Галина. – Я что, мужиков в своей жизни не видела? Ты мне лучше скажи, как ты здесь оказался и где Надежда?

– Откуда я знаю, где она? Вы что, не видите, что я только что проснулся? И я сам у вас об этом недавно спрашивал, – раздраженно ответил Александр и, наконец-то попав ногой туда, куда нужно, натянул плавки.

– Я смотрю, здорово по твоим мозгам тюрьма проехалась, – удивилась девушка. – Что это ты мне «выкаешь»?

– А по вашим мозгам кто проехался? – прищурился Александр. – Что это вы мне «тыкаете»?

– Да что с тобой, Олег? – всплеснула Галина руками. – Ты в самом деле меня не узнаешь?

– Впервые вижу, и я никакой не Олег, – буркнул молодой человек. – И очень вас прошу, не надо мне задавать никаких вопросов, я не намерен на них отвечать, – сразу же предупредил он. – Все, что она сочтет нужным, вам сама Надя расскажет, а меня увольте.

– Не Олег? – округлила Галя глаза, совершенно не обратив внимания на последние слова парня. – А кто же тогда? Вы что, братья? Близнецы, да?

– Я же вас только что попросил, – болезненно сморщился Александр. – Никаких вопросов.

– Слушай, а ты, случайно, не заливаешь, что ты не Олег? – прищурилась девушка. – Может, ты из тюрьмы сбежал? Ну точно, сбежал, – радостно подытожила Галя, когда увидела, с какой настороженностью посмотрел на нее молодой человек. – Мать твою, – тут же спохватилась она, и улыбку с ее лица точно стерли ластиком. – Это значит, тебя ищут и ты решил здесь спрятаться! Надя, естественно, тебя пускать не хотела, и ты... Ни с места, сядь на кровать, – грозно приказала она, когда увидела, как молодой человек поднял руку.

– Нос-то почесать можно? – с сарказмом поинтересовался тот.

Галя не обратила на вопрос внимания, выхватила из кармана газовый баллончик и направила на парня.

– Признавайся, что сделал с моей подругой? – требовательно спросила она. – Куда ты ее дел?

– Во попал, – простонал Александр, плюхнувшись на кровать.

– Это точно, – ехидно улыбнулась Галина. – Круто ты попал, уголовник! Имей в виду, я не из пугливых. И еще я владею приемами борьбы без правил... а в милиции у меня уйма знакомых.

– Никакой я не уголовник, и вообще, с меня хватит, – резко ответил молодой человек и уже собрался встать и уйти.

– Только вздумай дернуться, и мало тебе не покажется. В баллончике нервно-паралитический газ, прысну в морду – не очухаешься, – возбужденно предупредила его Галина. Она выставила руки вперед, зажав в ладонях баллончик, словно направляла на преступника пистолет.

– Черт, и откуда ты свалилась на мою голову? – проворчал Александр, но от своего намерения все же благоразумно отказался, так как не знал, что творится в голове у этой ненормальной девицы.

– Откуда надо, оттуда и свалилась, а вот откуда ты здесь взялся, это еще проверить надо, – парировала девушка. – Я вызову группу немедленного реагирования! Пусть проверят, какой ты не Олег. Им ты сразу все расскажешь: и куда Надю подевал, и откуда сам взялся. Никуда не денешься, как миленький все выложишь. Говори, гад такой, где моя подруга? – что было сил гаркнула она.

– Вон под кроватью лежит, с перерезанным горлом, – устало вздохнув, ответил Александр. – Не веришь – сама посмотри, только отстань от меня, ради бога.

– Че... чего? – испуганно икнула Галина. – Где лежит?!

– Под кроватью.

– Ну да, так я тебе и поверила, – глупо хихикнула Галя.

– Послушайте, девушка, извините, не знаю, как ваше имя, – проговорил Александр, пряча невольную улыбку. – Вы очень правильно сделали, что не поверили моим словам. Если бы я был преступником и что-то сделал с Надей, разве я бы здесь спал спокойно, когда вы пришли?

– Не знаю, наверное нет, – растерянно ответила та, сообразив, что он в какой-то степени прав. – А... а кто тебя знает, что там у тебя на уме? Может, ты специально притворился, что спишь? – выдвинула она контраргумент. – Меня, кстати, Галиной зовут, – машинально произнесла она.

– А меня Александром, вот и познакомились, – улыбнулся молодой человек. – Я не притворялся, а действительно спал, и я, честное слово, не знаю, куда могла уйти Надя. Она вчера предупредила, что разбудит меня пораньше, потому что в восемь утра к ней должна приехать ее подруга и они отбудут в салон красоты. И вдруг я просыпаюсь, а вместо нее вижу вас. Я так понимаю, что вы и есть та самая подруга?

– Все правильно, подруга, это я, – призналась Галя. – Со мной она и собиралась в салон.

– Ну вот, теперь вы убедились, что я вас не обманываю?

– А почему ты так похож на Олега?

– Понятия не имею.

– Да н-у-у-у? – удивилась девушка. – Быть такого не может!

– Значит, может, – вздохнул Александр.

– И вы не родственники?

– Может, и родственники, только мне об этом ничего неизвестно.

– И ты Котова никогда не видел?

– Не имел чести.

– И ты его даже не знаешь?

– Вот привязалась! Нет, не знаю я никакого Котова. Надеюсь, на сегодня блиц-опрос закончен?

– Слушай, хватит врать и по ушам мне ездить, – прищурилась Галя. – Если ты не знаешь Олега, как же ты тогда у Нади в доме оказался? Неувязочка получается, ты не находишь?

– Это длинная история.

– У меня уйма времени, я никуда не тороплюсь, в салон уже все равно опоздала, там строго по часам, – возбужденно сверкая любопытными глазами, отмахнулась Галина. – Так что можешь рассказывать, я вся внимание.

– Я не собираюсь ничего рассказывать, – засмеялся Александр. – Придет Надя, сама все объяснит, если захочет. А мы пойдем в кухню и выпьем по чашечке кофе, – предложил он. – Если вы не против, конечно.

– Слушай, а ты и правда не Олег, – обрадовалась Галина, пристально вглядываясь в черты лица Александра. – На первый взгляд – прямо одно лицо, а когда приглядишься... точно, ты – не он.

– Я в этом даже и не сомневаюсь, – кивнул тот. – Мне Надя фотографию Олега показывала, и мне показалось, что я вообще на него не похож. У меня и глаза совсем другие, и взгляд, и вообще....

– Нет, ты не прав, – возразила Галя. – Когда я тебя увидела... чуть не онемела от удивления, до чего похож. А вот сейчас вижу, что не совсем. Ты в чем-то немного другой, только никак не пойму, в чем именно.

– Ну так мы идем кофе пить или будем продолжать сидеть здесь и искать «десять отличий»? – засмеялся Александр.

– Пошли, – согласилась Галина. – Куда она могла подеваться? – снова задалась она вопросом о подруге. – О, нужно проверить гараж, посмотреть, на месте ли ее машина, – сообразила вдруг она и побежала к дверям. – А ты пока кофе свари, я с удовольствием его выпью, – уже на ходу выкрикнула она.

* * *

Надя ехала домой из больницы хмурая и уставшая. Уснуть на кушетке, которую ей предложила медсестра, не удалось, и девушка проворочалась всю ночь, так и не сомкнув глаз. Ночью, когда она приехала в больницу после звонка доктора, с ней случилась истерика, и, помимо валерьянки, ей пришлось хлопнуть еще и мензурку чистого медицинского спирта, чтобы хоть немного успокоиться. После этого она, естественно, не могла сесть за руль, пришлось остаться в больнице до утра. Надежда хотела уехать оттуда часов в шесть, но потом решила дождаться главного врача, чтобы поговорить с ним о состоянии здоровья Альбины. Дежурный врач рассказал ей все, что случилось, что они сделали, но от прогнозов на дальнейшее наотрез отказался.

– Я не могу сказать ничего конкретного, – пожал плечами Георгий Петрович. – Потому что, признаюсь честно, впервые сталкиваюсь с подобной травмой. В моей практике еще не было таких пациентов, как ваша подруга.

В девять утра приехал главный врач больницы, и Надя, даже не дождавшись, когда он переоденется в белый халат, без стука ворвалась к нему в кабинет.

– Вы мне только скажите, Альбина будет жить? – возбужденно спросила она. – Почему она в коме?

– Девушка, что вы себе позволяете? – удивленно вскинул брови эскулап. – Кто вам позволил врываться в мой кабинет? И, собственно, кто вы такая?

– Я близкая подруга Альбины, и, пока вы не ответите на мои вопросы, я никуда не уйду, – упрямо заявила Надежда.

– Я ничего вам не могу сказать.

– Почему?

– Потому что у вашей подруги была остановка сердца! Потому что сейчас она в коме! И потому, что я не знаю, сколько эта кома может продлиться – день, месяц или год, – раздраженно ответил доктор. – Что вы еще хотите от меня услышать?

– Скажите, может быть, я могу ее забрать отсюда? – с надеждой спросила девушка.

– С какой стати?

– У меня родная тетка работает в Склифе, как раз в кардиологии. Альбину быстро поставят на ноги, там замечательные врачи.

– Вы хотите сказать, что здесь работают плохие врачи? – усмехнулся доктор.

– Нет, но... все-таки Москва, институт Склифосовского, – растерялась Надя. – Там много профессоров, академиков разных, и вообще, современное оборудование, самое лучшее...

– В нашей больнице тоже имеется хорошее новое оборудование. И я, между прочим, доктор медицинских наук, чтоб вы знали, милочка, – усмехнулся эскулап. – И знаю свою работу ничуть не хуже, чем профессора в Склифе.

– А почему же тогда здесь сидите, в этом захолустье? – брякнула Надя, не сумев вовремя прикусить язычок.

– Кто-то и в захолустьях должен работать, потому что здесь тоже люди живут, а не скот, – сердито ответил доктор. – А я здесь родился и вырос. Да-да, представьте себе, родился и вырос в этом, как вы выразились, захолустье! После аспирантуры мог остаться в Питере работать, меня приглашали в ведущие клиники города, а я отказался и вернулся сюда.

– Простите, я не подумала, что сказала, – смутилась Надежда. – Просто очень сильно переживаю за Альбину, сама не знаю, что несу.

– Ничего, я уже к этому привык. Ваша подруга нетранспортабельна, поэтому ни о каком переезде в другую больницу и речи быть не может. Всего хорошего, леди, – сдержанно проговорил врач.

– Скажите, доктор, Альбина будет жить? – снова спросила Надя.

– Организм крепкий, сердце здоровое, будем надеяться на положительный результат, – уклончиво ответил тот.

– Все ясно, вы сами не знаете, – вздохнула Надежда. – А хотя бы взглянуть на нее можно?

– Нет, в реанимацию вход посторонним строго воспрещен.

– Ну, какая же я посторонняя, доктор? Я, можно сказать, практически вся ее родня, – воскликнула Надежда. – Ее родители погибли пять лет тому назад, а больше у нее никого нет, кроме нас, ее близких друзей. А для меня она вообще как сестра родная.

– Я же сказал, что в реанимацию вход воспрещен, – терпеливо повторил тот. – И закончим на этом.

– Вы бесчувственный человек! – всхлипнула Надя. – Никакого сострадания, так нельзя!

– Извините, девушка, у меня очень много работы, мне пора на обход, всего вам хорошего, – сдержанно проговорил врач.

– И вам всего, – буркнула Надя и нехотя покинула кабинет.

Девушка попрощалась с медсестрой, поблагодарила ее за приют и, сев в машину, поехала домой.

– О черт, о Галке-то я совсем забыла, – встрепенулась она, когда, подъехав к своему дому, увидела машину подруги. – Похоже, она в доме, а ведь там Александр! Да уж, точно говорят: где тонко, там и рвется. Вчера уезжала и, как назло, мобильник на столе забыла, даже позвонить девчонкам не смогла. Как Галке сказать про Альбину – ума не приложу. А что говорить о Саше? Тоже задачка! Ладно, будем плыть по течению и действовать по обстоятельствам, – решила Надежда немного успокоившись.

– Нет, вы только посмотрите на эту лягушку-путешественницу, – воскликнула Галина, как только Надя показалась в дверях кухни. – Меня чуть кондратий не хватил: приехала и увидела, что все двери нараспашку. Думала, бандиты в дом забрались, а тебя или держат где-нибудь связанной, или вообще убили. Вон и Сашу тоже за преступника приняла, чуть газовым баллончиком его не отключила. Надь, ты что застыла-то? Почему молчишь? Где была?

– Я в больницу ездила, – ответила та и устало опустилась на стул. – Налейте мне кофе, ночь совсем не спала, слабость ужасная.

– Что за больница? – нахмурилась Галя. – Зачем ты туда ездила?

– Альбина лежит в реанимации, она в коме, – совсем тихо ответила Надя, и ее глаза тут же наполнились слезами.

– Что ты сказала? – ахнула Галина. – Наша Альбинка в коме?!

– Да, в коме, и сколько она продлится, никто не знает. Врачи говорят, может, несколько дней, может, месяц, а может, и год.

– Но почему? Что с ней случилось?

– В Альку ударила молния. Она вчера за город рисовать поехала, гроза началась. Когда я сегодня утром обратно ехала, специально завернула на то место, откуда ее грибник привез. Спасибо он все это увидел, а так бы... Машина ее там так и стоит, на обочине, на поляне мольберт с красками валялся, я все привезла. Нужно туда с кем-нибудь из вас поехать, Алькину машину пригнать, – бесцветным голосом рассказывала Надя. – У нее была остановка сердца, наступила клиническая смерть, но врачи, слава богу, справились. Они даже не знали, кто она такая, потому что никаких документов у нее при себе не было, только мобильный телефон в кармане брюк. Вот в записной книжке-трубке мой номер и нашли. Георгий Петрович мне уже почти в одиннадцать вечера позвонил, я и сорвалась туда, как ненормальная. Мужик, который ее привез, видно, тоже не знал, что ее машина там стояла, а так бы они документы нашли. Впрочем, это все мелочи, – вздохнула она. – Документы, машина... да провались все в тартарары, лишь бы с Алькой все было в порядке!

– Ничего себе, – растерянно пробормотала Галя. – И что теперь?

– Откуда я знаю? – пожала плечами Надежда. – Подождем, больше ничего не остается, так сказали врачи. Мне кто-нибудь нальет наконец кофе? – вспомнила она. – Иначе я засну прямо за столом.

– Саша, налей, пожалуйста, – обратилась Галина к молодому человеку.

– Я смотрю, вы уже познакомились? – спросила Надя.

– Еще как познакомились! – хихикнула Галина. – Только почему-то не хочет мне рассказывать, с какого рожна он так сильно похож на Котова. Говорит, чтобы я у тебя спросила.

– У меня? – удивилась девушка. – Почему у меня-то? Я им что, мать родная, чтобы знать, почему они так похожи?

– Надежда, не юли, рассказывай как на духу, – требовательно произнесла Галина. – Я ведь все равно не отстану, ты меня знаешь.

– Галь, давай потом: у меня страшно, просто безумно болит голова, – сморщилась та. – Да и не до этого, если честно. Позвони, пожалуйста, Люсьене, сообщи ей про Альку и скажи, что сегодняшнее торжество отменяется. Сама понимаешь, не до дня рождения мне сейчас. В следующем году отметим, как раз будет круглая дата.

– Жалко, конечно, – вздохнула Галина. – Вон сколько всяких вкусностей твоя мамочка наготовила! Ты уж извини, но я в твоем холодильнике немного похозяйничала. Надо же было твоего гостя завтраком накормить?

– Господи, Галя, что за глупости ты говоришь? Извини, похозяйничала. Да берите что угодно и ешьте сколько влезет, мне одной с таким количеством продуктов и за год не управиться, – отмахнулась Надежда. – Я пойду прилягу, что-то меня знобит, – передернулась она.

– Это на нервной почве, – подсказала Галина. – У меня всегда так бывает, если здорово психану, трясет потом, как припадочную. Самое милое дело – рюмочку коньячку пропустить, озноб как рукой снимает. Может, выпьешь?

– Нет, не хочу, – отказалась Надежда и сморщилась, вспомнив вкус медицинского спирта, который в нее чуть ли не насильно влила медсестра ночью. – Посплю немного, само все пройдет. Галь, позвони Люсе, пусть она знает, что праздника не состоится, а то ведь подарок по-мчится покупать, – напомнила она. – Саша, извини, ради бога, но мне нужно немного прийти в себя.

– Отдыхай, конечно, – удивленно ответил тот. – Почему ты извиняешься?

– Но ты же гость в моем доме, а я... ну, надеюсь, ты понял, что я хочу сказать.

– Саша, значит, гость, а я нет? – влезла в разговор Галя.

– Нет, ты – не гость, ты моя подруга, – вяло улыбнулась девушка. – Все, ребята, развлекайтесь без меня, я на некоторое время исчезну. Галя, надеюсь, ты никуда не торопишься?

– Нет, теперь уже не тороплюсь. Это я в восемь утра торопилась, когда нам с тобой нужно было в салон ехать, а сейчас... а сейчас я свободна как ветер, – кивнула та. – Не волнуйся, буду развлекать твоего гостя на полную катушку, можешь спокойно уходить в спальню. – Надеюсь, ты не будешь ревновать?

– Что делать?! – округлила глаза Надежда.

– Ревновать, – повторила Галя.

– С какой это стати я должна ревновать к тебе Сашу?

– Ну хотя бы с той стати, что он мне очень понравился и я могу не сдержать своих эмоций, – объяснила Галина.

– Саш, ты с этой бестией поаккуратней, у нее гипертрофированная тяга к симпатичным мужчинам, – шутливо предупредила Надя. – Она у нас ведьма в некотором роде, – приворожит, не моргнув глазом, ты и опомниться не успеешь.

– Надя, как тебе не стыдно пугать мальчика? – шутливо возмутилась Галина. – Саша, ты ее не слушай. Любая женщина – это ангел. Просто, когда у ангела отрывают крылья, приходится летать на метле, вот и все, – объяснила она, наивно хлопая глазами.

– Ладно, развлекайтесь, я пошла, – Надежда наконец-то вышла из кухни.

Галя поторопилась за ней и остановила в коридоре.

– Надюша, а если серьезно, в каких ты отношениях с Александром? – зашептала она.

– Ни в каких, кроме дружеских, успокойся, – хмыкнула та. – Так что можешь не волноваться и брать, пока он тепленький.

– Правда? – обрадовалась Галина. – Вот здорово, он мне так понравился, ты даже не представляешь! У меня такого ни разу не было. Сердце как заячий хвост дрожит. Вот на Котова я смотрела совершенно равнодушно, а Сашу... как только увидела, да еще голышом! – она хихикнула. – У меня голова так и закружилась, так и закружилась...

– А как же твой культурист? – спросила Надя, зевая во весь рот.

– А что культурист? Он никуда не денется, – беспечно фыркнула Галина. – Может, Саша – это моя судьба? Слушай, ты правда никаких на него видов не имеешь?

– Нет, – ответила Надя. – Их и не может быть.

– Почему? Ведь он так похож на Олега.

– Вот именно поэтому. Надеюсь, ты не забыла, что с Котовым я была в близких отношениях?

– Что за странные вопросы?

– А то, что он преступник, ты помнишь?

– Естественно.

– А теперь подумай, что может быть общего у меня с человеком, который на него так похож?

– Ты права, об этом я не подумала, – согласилась Галя.

– Я дойду, наконец, до своей спальни? – спохватилась Надежда.

– Да-да, конечно, – закивала головой Галина. – Слушай, мне кажется, что здесь кроется какая-то тайна, – зашептала она. – Ну не могут посторонние люди быть так похожи! Нет, я, естественно, слышала, что у каждого человека существует двойник, но... сама понимаешь, тут что-то не то.

– Галь, можно, я тебе потом все расскажу и все объясню? – взмолилась Надежда. – Я, честное слово, с ног валюсь от усталости и нервного перенапряжения. Позволь мне пройти, а все вопросы после того, как я немного посплю. Договорились?

– Ага. Надя, а он не может быть преступником, как и твой Котов?

– Мне кажется, что еще минута, и преступником стану уже я, – прошипела та. – Если ты задашь мне еще хоть один вопрос, я тебя прикончу!

– Ага. Надь, а если он...

– Иди к черту! – взвилась девушка. – Ты что, издеваешься надо мной?

– Боже упаси!

Надежда посмотрела на озабоченное лицо подруги и, не выдержав, рассмеялась.

– Галина, что это с тобой? У тебя взгляд как у бешеной селедки, совершенно мутный.

– Ничего-ничего, я потом обо всем у тебя спрошу, – пробормотала Галя и, развернувшись, ушла, оставив наконец подругу в покое.

Галя остановилась перед зеркалом, критически осмотрела себя и, чуть приподняв шикарную грудь, пробормотала:

– Я, как всегда, прекрасна, черт возьми, и пусть этот красавчик только попробует не обратить на меня должного внимания.

Глава 5

– А Галя уже уехала? – спросила Надежда, увидев Александра, сидевшего у телевизора в одиночестве.

– Да, ей кто-то позвонил, и она убежала, – ответил тот. – Ну как, ты выспалась?

– Да, вроде. Сколько времени, интересно?

– Уже пять часов.

– Это я так долго проспала? – удивилась Надя. – Чем теперь ночью буду заниматься? Нужно перекусить, что-то есть захотелось. Ты, кстати, обедал?

– Нет.

– Почему?

– Как я могу хозяйничать в твоем доме и лезть в холодильник? Я не такой наглый, как может показаться на первый взгляд.

– Скажите, пожалуйста, какие мы гордые, – усмехнулась Надя.

– Уж какие есть, – развел руками Александр. – Что с этим поделаешь? Но насчет того, чтобы заправиться, я бы не отказался, – засмеялся он.

– Пошли в кухню, что-нибудь сообразим.

Молодой человек послушно двинулся за хозяйкой в кухню. Надя одновременно включила кофеварку, тостер, а в микроволновку сунула горшочек с овощным рагу. Через несколько минут они с Александром уже сидели за столом, хрустели поджаренными хлебцами, наслаждались домашней бужениной, тушеными овощами и салатом оливье.

– Ух, как же вкусно, давно с таким аппетитом не ел! Ты замечательная хозяйка, мне бы такую жену – и больше ничего не нужно, ужасно люблю вкусно поесть, – с набитым ртом говорил Александр, лукаво поглядывая в сторону Надежды.

– Тогда тебе не жена, а кухарка нужна, – проворчала та и бросила на гостя быстрый взгляд исподлобья.

– Ха-ха-ха, Надя, ты обиделась? Я же пошутил, – засмеялся молодой человек.

– Мне-то что? Я твоей женой быть не собираюсь, так что безвременная кончина у мартена, надеюсь, мне не грозит, – усмехнулась она и махнула рукой в сторону плиты. – И потом, я совсем не умею готовить, это все стряпня моей мамы, я лишь разогрела. Так что твои дифирамбы обращены не по адресу. Боюсь, моему будущему мужу придется готовить самому.

– А если он тоже не умеет?

– Тогда пусть обходится полуфабрикатами на завтрак, обед и на ужин.

– Жаль, а я уже собрался тебе предложение сделать, – лукаво улыбнулся Александр. – Вот бы попал.

– Предложение чего? Случайно, не руки и сердца?

– Именно.

– А не боишься, что соглашусь?

– А ты согласилась бы?

– Ну не знаю! А впрочем, почему бы и нет? – внезапно оживилась девушка и с ехидным прищуром посмотрела на Александра. – Сам прикинь, насколько это выгодно для меня. Муж ничего и никого не помнит, а это значит, что нет никаких друзей, с которыми ты то в баню, то на рыбалку, то пива попить собираешься. Саша, рот закрой, зубы простудишь, – как бы между прочим бросила она. Тот замер с поднятой рукой, в которой держал вилку с куском буженины. – Опять же, свекровь отсутствует, а это тоже немаловажный фактор, – продолжала с сарказмом Надя. – Они всегда лезут в жизнь молодых с наглым постоянством, знаю об этом от своей подруги. Она имела счастье испытать на собственной шкуре всю прелесть семейной жизни в доме мужа под неусыпным надзором свекрови. Ну и третье, на мой взгляд самое важное... – злорадно улыбнулась она, выдержав небольшую паузу.

– Что? – машинально спросил Александр, продолжая слушать с открытым ртом.

– На чистом листе всегда лучше писать. Твои мозги сейчас совершенно чисты, как лист бумаги, поэтому какие правила я захочу, такие и напишу. Ну а тебе ничего не останется, как беспрекословно их исполнять. Такой вариант тебя устраивает? Если да, тогда валяй.

– Что валять? – хлопнул глазами молодой человек.

– Делай свое предложение.

– Какое?

– Как это – какое? Руки и сердца, естественно.

– А-а-а, я понял, ты шутишь, – очнулся от ступора Александр. – Ты веселая – это хорошо, обожаю девчонок, не лишенных чувства юмора, – подмигнул он и отпил глоток из чашки. – М-м-м, не кофе, а бальзам на душу, – промычал парень. – Так божественно готовить кофе может только настоящая женщина.

– Да уж, мужик, он и в Африке мужик, даже с амнезией, – вздохнула Надежда. – Не переживай, я пошутила насчет брачного предложения. У меня слишком высокие требования к человеку, которого я выберу себе в мужья. И мне кажется, что такой еще не родился, – усмехнулась она и встала из-за стола. – Сегодня берем тайм-аут, а уж завтра с новыми силами займемся твоими проблемами.

– Значит, я могу рассчитывать и на вторую ночь в твоем доме? Ты вроде говорила, что оставишь меня только на одну.

– Могу немедленно выставить тебя на улицу, если хочешь, – фыркнула Надя.

– Нет, не хочу.

– Тогда посуду моешь ты, – улыбнулась девушка.

– Спасибо тебе, Надюша, век не забуду, – искренне произнес Александр.

– Век – это впечатляет, – усмехнулась та. – Ладно, Саша, Бог даст, разберемся. Правда, пока не знаю как, – вздохнула она. – Глядишь, что-нибудь и надумаем.

Девушка прошла в комнату и села у телевизора.

– Легко сказать: что-нибудь придумаем, только как это сделать? – вздохнула она. – Даже не знаю, с чего начинать.

– Надя, я в окно видел, там какая-то девушка по двору к дому идет, – произнес Александр, появившийся в дверях гостиной. Тут же раздался звонок в дверь.

– Иди на второй этаж, – велела Надя молодому человеку, а сама поторопилась к двери.

– Надя, это правда? – прямо с порога закричала Люсьена. – Мне Галка позвонила, сказала про Альку, я до сих пор в себя прийти не могу. Как это могло случиться? Что говорят врачи? Может быть, ей что-то нужно? – засыпала она вопросами подругу.

– Да, все правда, – устало ответила та, отходя от двери, чтобы пропустить девушку в дом. – Кстати, нужно туда позвонить – может, уже какие-нибудь изменения есть. Я утром приехала, сразу спать легла, совсем недавно проснулась.

– Пошли, позвоним, – Люся понеслась в гостиную, к телефону. – Как туда позвонить? – уже по дороге крикнула она.

– Я сама наберу, у меня в записной книжке номер, – ответила Надя. – Больница за городом, через восьмерку нужно звонить.

– За городом? – нахмурилась Люсьена. – Алька в загородной больнице? Там же нет нормальных условий!

– Больница вполне порядочная, условия неплохие, и главный врач – профессор, так что все нормально, – успокоила подругу Надя.

Девушка набрала номер главного врача. Она спросила у него, как состояние Альбины и, получив ответ: «Все без изменений», разочарованно положила трубку на место.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Люсьена.

– Все по-прежнему.

– И что теперь?

– Ничего, нужно просто ждать.

– Ведь надо что-то делать!

– Что мы-то можем сделать? – устало спросила Надежда. – Думаю, там и без нас разберутся. В больнице работают квалифицированные врачи, им виднее.

– И что, так и сидеть сложа руки?

– Побегай, если неймется.

– Надь, что ты как курица вареная? – возмутилась девушка. – С нашей подругой несчастье, а ты....

– Люсь, заткнись, ради бога, и без тебя тошно, – сморщилась та. – Я сегодня ночью уже все свои нервные ресурсы израсходовала, так что очень-то не переживай за меня.

– Извини, – буркнула Люсьена. – Галка сказала, что часикам к восьми сюда подъедет. Она пусть как хочет, а я сегодня у тебя ночевать остаюсь, – заявила девушка. – Завтра у меня выходной, сможем с тобой проехаться до больницы.

– Что толку туда ехать, к Альке-то все равно нельзя.

– Ну, может, хоть посмотреть на нее разрешат?

– Не разрешат, я уже пыталась, – отмахнулась Надежда. – Мне врач сказал, что в реанимацию вход посторонним строго воспрещен.

– Какие же мы посторонние...

– Люся, хватит переливать из пустого в порожнее, – перебила Надя. – Я уже испробовала все, что можно, – бесполезно.

– Ладно, – нехотя согласилась та. – У тебя ничего пожевать нету? Я голодная как волк.

– Продуктов – завались, ешь на здоровье, – сказала Надежда. – Мама наготовила для сегодняшнего торжества, а видишь, как все получилось.

– Ой, господи, у тебя же день рождения, – всплеснула Люсьена руками. – Веришь, совсем из головы выскочило, после Галкиного звонка! С днем рождения тебя, подружка дорогая, – кинулась она целовать Надежду. – Подарок я тебе все равно вручу, а торжество... Да бог с ним, – махнула девушка рукой. – Альбинка из больницы выйдет, и мы тогда двойной праздник устроим.

– Это точно, устроим, лишь бы она побыстрее поправилась, – согласилась Надя. – Пошли в кухню, покормлю тебя.

– А ты?

– А я совсем недавно перекусила, вместе с Александром... ой, – зажала девушка рот рукой, поняв, что проговорилась.

– Кто такой? – навострила ушки Люсьена.

– Ай, все равно ведь узнаешь, – обреченно вздохнула Надя. – Пошли, ты будешь есть, а я все расскажу.

Не успели девушки сесть за стол, как на пороге появилась Галина.

– Привет, девчонки! – закричала она. – Меня не ждали, а я снова приперлась. Против кого дружим?

– Садись к столу, Надя что-то интересное расскажет, – ответила Люся. – А я решила поесть, чтобы продукты зря не пропадали. Вон сколько всего наготовлено, аж глаза разбегаются.

– Она мне утром тоже обещала кое-что рассказать, – оживилась Галина, присаживаясь к столу. – А где твой загадочный гость?

– На втором этаже, и будет лучше, если я без него вам все объясню, – ответила Надежда.

– Ну, давай, мне уже не терпится услышать, в чем же дело, – заерзала на стуле Галя. – Люсь, если б ты только его увидела, ни за что бы не поверила, что это совсем другой человек, – захихикала она. – Такой прикол, умереть – не подняться!

– Ты о чем? – не поняла та.

– Надя все расскажет, – отмахнулась девушка. – Я сама толком ничего не поняла. Единственное, что могу сказать: как увидела его, чуть в обморок не упала. Думала, это Котов, а оказалось – совсем другой человек.

– Так он что, у тебя? – округлила глаза Люсьена. – Ты же говорила, что так и не смогла его догнать в супермаркете.

– А ты знаешь о нем? – в свою очередь удивилась Галя.

– Надя мне еще вчера про него по телефону рассказала. Говорит, встретила в супермаркете точную копию Котова Олега, но оказалось, что это и не он совсем. Девчонки, объясните, в чем дело? – растерянно посмотрела на подруг Люсьена.

– Успокойся, расскажу, ешь, – улыбнулась Надежда. – После того как я с вами по телефону поговорила, сначала с одной, потом со второй, я пошла наряд для предстоящего праздника выбирать. Открываю шкаф, а там...

Надя рассказала подругам все, что произошло, вплоть до того момента, как ей позвонили из больницы и она помчалась туда, забыв обо всем на свете. Те сидели с открытыми ртами и слушали, как завороженные.

– Дальше вы все знаете, – сказала Надежда. – И что теперь делать с этим двойником, понятия не имею.

– Ну и дела! – воскликнула Галина. – То-то я смотрю, он мне ничего не захотел о себе сказать. Он просто сам ничего не знает, вернее, не помнит, бедненький, – посочувствовала она. – Надя, что делать?

– Понятия не имею, – пожала плечами та.

– А может, в милицию обратиться?

– Я об этом уже думала, – нахмурилась девушка. – Нельзя.

– Почему?

– Что мы им скажем?

– Ну как что? Человека держали в какой-то клинике, неизвестно, что там с ним делали, и вообще...

– Ну, предположим, расскажем мы про эту клинику, а что дальше? Я уверена: там уже давно тишь и гладь да божья благодать, если даже что-то и было. Нет, нужно начинать совсем с другого конца, – задумчиво проговорила Надя.

– С какого, например?

– Пока не знаю, но что-нибудь обязательно придумаю.

– А тебе это надо? – хмуро спросила Люся. – Впустила к себе в дом неизвестно кого, накормила, спать уложила да еще и проблемы за него решаешь. Делать больше нечего? У тебя своих забот не хватает?

– Люсь, как ты можешь так говорить? Не выкидывать же его на улицу? Он живой человек, да еще и в беду попал. Нет, я так не умею, – возразила Надежда. – Ты бы только его глаза видела, смотрит, как побитая собака.

– Ну, давай, всех бездомных собак у себя в доме собери.

– Какая же ты жестокая, Люська, – вклинилась в разговор Галина. – Не ожидала от тебя. Он хороший парень, а какой красавчик, – улыбнулась она.

– А у тебя все хорошие, особенно красавчики, у которых в штанах шевелится, – отбрила подругу Галина. – Нужно на вещи смотреть реально и мозгами думать, а не задницей. Неужели не понятно, что здесь кроется какая-то загадка? Что этот парень неспроста так похож на Олега? А тот сами знаете, кем был.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Надежда.

– Мне кажется, что все очень просто. Котов был президентом огромной строительной компании, где крутились огромные деньги. Заметьте, девочки, не просто деньги, а огромные, – отметила Люся. – Президента посадили на двадцать лет, а деньги-то остались здесь.

– И что дальше?

– Вот и я думаю: а что же дальше? – развела руками девушка. – Любой президент, обладая неограниченной властью над капиталами компании, в первую очередь думает о себе, любимом, а уж потом обо всех остальных.

– Это ты к чему?

– А к тому, что этот двойник появился неспроста! Здесь скрыта какая-то тайна, и я совсем не уверена, что парень не причастен ко всему этому. Надя, тебе не показалось странным, что он именно на тебя наткнулся в этом супермаркете?

– Показалось.

– Вот и мне тоже. Ты встречалась с Олегом полгода, даже замуж за него собиралась, его посадили, и вдруг: «Здравствуйте, Надя, я, конечно, похож на вашего бывшего жениха, но я ни сном ни духом. Помогите мне, ради бога, погибаю от неизвестности». Встретиться именно с тобой в миллионном мегаполисе – это уметь надо! Как ты считаешь, это не похоже на бред сивой кобылы? Мне кажется – очень похоже. Поэтому я уверена, что он специально столкнулся с тобой в магазине, а потом, так же специально, проник в твой дом под видом невинной овечки, потерявшей память.

– Господи, час от часу не легче, – нахмурилась Надя. – А зачем я ему понадобилась? Что ему это дает?

– Мне кажется: кто-то думает, что тебе многое известно о компании. Ну, например, где деньги.

– Деньги? – опешила девушка.

– Да, те, что спрятал Котов. И вот людям, которым очень хочется их найти, пришла в голову гениальная идея с двойником и со всей остальной галиматьей.

– Ну ты, Люсьена, даешь, – охнула Галина, до этого внимательно слушавшая доводы подруги. – Я, конечно, знаю, что у тебя мозги на детективах завернуты, но, чтобы такое придумать, надо иметь незаурядные способности писателя-фантаста.

– Хорошо смеется тот, кто смеется последним, – огрызнулась Люся. – Поживем – увидим, кто из нас прав, а кто – писатель-фантаст. Ты-то что можешь сказать по этому странному поводу? У тебя есть предположения? Говори, послушаем.

– Пока нет, я еще не успела подумать, – беспечно дернула плечиком та. – Надя только что все рассказала, и у меня пока еще не переварилась информация.

– А нам давно известно, что до тебя все доходит как до утки, только на пятые сутки, – усмехнулась Люсьена.

– Зато ты у нас – непревзойденный феномен, все схватываешь на лету, – фыркнула Галя.

– Девочки, хватит ругаться, и без этого нервы на пределе, – прикрикнула на подруг Надежда. – Люсенька, мне все-таки кажется, что ты не совсем права. Не знаю почему, но я Саше верю, он не врет, сто процентов. Я не спорю, что все это не просто так, – происходит что-то странное. Но что к этому причастен Саша – с этим я не согласна. Нет, он, конечно, причастен, но не так, как нарисовала ты.

– Пусть так, – нехотя согласилась та. – А дальше что?

– Я хочу разобраться, только не знаю, с чего начинать, – откровенно призналась Надежда.

– Ладно, так и быть, помогу, – вздохнула Люсьена. – И что бы вы без меня делали? Пропали бы – точно.

– Ты? Поможешь? – вскинула брови Галина. – Очень интересно, каким же образом?

– А вот об этом ты узнаешь в последнюю очередь, – ехидно усмехнулась Люся. – Умирай от любопытства, я с удовольствием на это посмотрю.

– Да ладно, хватит издеваться, – засмеялась Надежда. – Я уже сама умираю от любопытства. Колись, что ты придумала?

– Ни за что не догадаетесь, – возбужденно сверкнула глазами Люсьена. – Это же очень просто, как все гениальное!

– Да говори наконец, не томи душу, – поторопила ее Галя.

– Гипноз!

– Не поняла, – удивилась Надя.

– Объясняю. У моего Сережки есть друг, гипнотизер. Если Александра ввести в транс, он все вспомнит.

– Елки-палки, замечательная идея! – воскликнула Надежда. – И как до меня сразу не дошло? И не нужно приглашать никого из посторонних, у меня в центре работают два гипнолога. Причем они не просто гипнотизеры, а профессионалы – с медицинской точки зрения. Я могу договориться, любой из них сделает все, что нужно. Так что, можно считать, проблема решена.

– Это если Саша согласится на проведение сеанса, – заметила Галина. – А если нет?

– Точно, я об этом не подумала, – нахмурилась Надя.

– Если, как ты говоришь, Саша в самом деле ничего не помнит и очень хочет все выяснить о себе, он не должен отказаться. А если откажется, вывод напрашивается сам собой, – подсказала Люсьена. – Тогда и станет ясно, права я или не права.

– В этом я с тобой полностью солидарна, – проговорила Галина. – Надя, что ты думаешь по этому поводу?

– Согласна, и мы это немедленно проверим. И как же мне самой-то в голову не пришла такая идея? Люська, ты молодец!

– Я всегда знала, что я гений, только молчала до поры до времени, – гордо заявила Люсьена. – Учитесь, студентки, пока я жива.

– Девочки, идемте на второй этаж все вместе, – предложила Надежда. – Галя уже видела Сашу, а Люся как раз и познакомится.

Не откладывая дело в долгий ящик, девушки поднялись по лестнице и вошли в комнату, где за компьютером сидел Александр.

Молодой человек принял на ура идею с гипнозом, чем очень порадовал в первую очередь Галину.

– Я же говорила, что он хороший парень, а ты мне не верила, – довольно шепнула она Люсьене.

– Я готов на что угодно, лишь бы побыстрее избавиться от этой неизвестности, – проговорил молодой человек. – Да и тебя, Надя, избавить от своего присутствия. Мне так неудобно, что я навязался на твою голову, даже не представляешь.

– Не бери в голову, это мелочи, – отмахнулась та. – Значит, завтра поедем в мой центр и проведем сеанс гипноза.

– Я готов хоть сейчас.

– Уже поздно, можешь спокойно отдыхать, – улыбнулась Надежда. – Но завтра, уж не обижайся, подниму тебя в восемь утра.

– Отлично, встану хоть в шесть, хоть в пять.

Глава 6

– Александр, расслабьтесь, устройтесь поудобнее и смотрите вот сюда, – показал гипнолог на блестящий маятник, медленно раскачивая его. – Вы слышите только мой голос. По вашему телу разливается приятное тепло, вам легко и спокойно. Вы слышите только мой голос. Ваши веки тяжелеют, вам хочется спать. На счет пять вы заснете... раз. Вам легко и спокойно, два. Вас ничто не беспокоит, три. Вы слышите только мой голос, четыре. Ваше тело полностью расслаблено, вы спите, пять. – Надежда Дмитриевна, он в глубоком трансе, – доложил гипнолог. – Что дальше?

Люсьена, плавно сползла со стула и с тихим стуком улеглась на пол.

– Что с ней? – перепугалась Галина.

– Ничего страшного, просто она слишком внушаема, – усмехнулась Надя. – Помоги мне ее поднять и усадить в кресло, в то, что у окна стоит.

– Не нужно, я приведу ее в нормальное состояние, – остановил девушек гипнолог.

Он подошел к Люсе, присел перед ней на корточки, что-то проговорил тихим голосом и хлопнул ладонями над ее ухом. Люсьена резко распахнула глаза и вскочила на ноги.

– Ой, чуть не заснула, – пробормотала она и снова уселась на стул, с которого минуту назад свалилась. Девушки переглянулись и, еле сдерживая смех, одновременно посмотрели в окно, чтобы их улыбок не заметила Люся. Та сидела как ни в чем не бывало – похоже, она так ничего и не поняла.

– Что дальше, Надежда Дмитриевна? – спросил гипнолог.

– Спросите, кто он, как его имя, – шепотом подсказала та. – А дальше – по ходу дела.

– Узнайте все его паспортные данные, – возбужденно зашептала Галина. – А еще обязательно спросите, женат он или нет.

– Галя, – шикнула на подругу Надежда. – Ты что несешь?

– А что такого? – округлила глаза та. – Нормальный вопрос, по-моему.

– Кто про что, а вшивый про баню.

– Сама ты...

– Галя, прекрати немедленно, иначе я выпровожу тебя за дверь, – пригрозила Надя, не дав той договорить. – Извините, Николай Васильевич, продолжайте работать, мы не будем мешать, – виновато посмотрела она на гипнолога.

– Где вы сейчас находитесь, молодой человек? – спросил тот у Александра.

– В больнице.

– Почему вы в больнице? Вы врач?

– Нет.

– А кто вы?

– Я пациент.

– Вы больны?

– Да.

– Какое у вас заболевание?

– Опухоль головного мозга.

– Ой, мамочки, – пискнула Галина и с испугом посмотрела на Надю. Та сидела с не менее испуганным лицом.

– Надежда Дмитриевна, о чем еще спрашивать? – обратился гипнолог к Надежде.

– Спросите его имя, фамилию, где живет и так далее.

– Как ваше имя? – задал следующий вопрос гипнолог пациенту.

– Максим.

– Фамилия?

– Рудаков.

– Сколько вам лет?

– Тридцать три года... будет через два месяца.

– Кто ваши родители?

– Не знаю, я вырос в детдоме.

– У вас есть какие-нибудь родственники?

– Да, младшая сестра.

– Как ее имя?

– Марина.

– Она живет с вами?

– Да, сейчас она живет со мной.

– Где она проживала прежде?

– В интернате для детей-инвалидов. Я забрал ее оттуда восемь лет назад.

– Вы живете в Москве?

– Нет.

– В каком городе вы живете?

– Липецк.

– Как вы оказались в подмосковной клинике?

– Ко мне приехал человек и заплатил мне большие деньги.

– За что?

– Я... я... Марина инвалид детства, а мне все равно умирать, – быстро и возбужденно заговорил Александр. – Одноклассники... я похож... операция... у меня болит голова... а-а-а-а! – застонал он, схватившись обеими руками за голову.

– Я не могу продолжать сеанс, ему плохо, – испуганно проговорил гипнолог, видя, как сильно побледнел Александр.

– Николай Васильевич, немедленно выводите его из транса! – закричала Надежда.

– Максим, успокойтесь, все хорошо, – заговорил врач. – На счет три вы проснетесь и ничего не будете помнить. Ваши головные боли не будут вас беспокоить в течение недели. Вы будете прекрасно себя чувствовать, вам будет легко и спокойно. Раз, два, три. – На счет «три» он хлопнул в ладоши, и Александр открыл глаза.

– Как вы себя чувствуете? – улыбнулся Николай Васильевич.

– Неплохо, – бодро ответил молодой человек. – Ну что, удалось что-нибудь вытащить из моей головы?

– Практически ничего, – развел руками гипнолог. – Вы умеете хранить свои тайны.

– Совсем ничего? – разочарованно переспросил Александр.

– Я только начал с вами работать, как вы пожаловались на сильную головную боль, поэтому мне пришлось прервать сеанс, фактически и не начав его. Я не имею права подвергать своих пациентов опасности, так что не обессудьте.

– А когда можно будет повторить?

– Ну, я думаю, через недельку можно будет попробовать. Надежда Дмитриевна, я могу с вами поговорить? – обратился врач к девушке, чтобы избежать дальнейших вопросов Александра. – Вчера составляли график отпусков, и мне хотелось бы кое-что уточнить.

– Да-да, конечно, пройдемте в мой кабинет и все обсудим. Галя, мне придется задержаться, ты не могла бы отвезти Сашу домой? – спросила она у подруги.

– Нет проблем, конечно, – через силу улыбнулась та, стараясь не показать своего ужасного настроения. Люсьена продолжала сидеть в кресле, сосредоточенно нахмурив лоб, и о чем-то думала.

– Люсь, ты с нами или как? – спросила Галя.

– Или как, – монотонным голосом ответила та.

– Ну как знаешь, пошли, Саша, – махнула Галина рукой молодому человеку. – Прокачу с ветерком.

– Что вы можете сказать, Николай Васильевич? – тихо спросила Надежда у гипнолога.

– Вы сами все слышали, могу лишь добавить, что повторный сеанс проводить нельзя ни в коем случае, это может для него очень плохо кончиться. Вы видели, как он побледнел?

– Да, – нахмурилась Надя. – И это не в первый раз, так уже было в тот день, когда он появился в моем доме. Николай Васильевич, надеюсь, вы все записали?

– Как всегда.

– Вы можете дать мне пленку?

– Что за странный вопрос? Конечно, только копию для своей картотеки сделаю.

– Сделайте ее немедленно.

– Хорошо.

– Я буду в своем кабинете. Люся, пошли.

– Пошли, – так же монотонно проговорила та, оставаясь сидеть на месте.

– Николай Васильевич, вы точно ее вывели из транса? – обеспокоенно спросила Надя. – Какая-то она... не такая.

– Сейчас посмотрим, – тот подошел к девушке. – Странно, что у меня не получилось с первого раза ее разбудить до конца, – удивленно пробормотал он. – На счет «три» вы проснетесь и скажете мне ваше имя, – четким голосом произнес гипнолог. – Раз, два, три!

– Люсьена Сергеева. Ой, а в чем дело? – удивленно обвела она взглядом кабинет. – А где все?

– Ну вот, я так и думала, – вздохнула Надежда. – Плохо быть слишком внушаемым человеком, это же находка для шпионов, – заметила она.

– Я что, была под гипнозом? – округлила глаза девушка.

– В некотором роде, – неопределенно ответил Николай Васильевич. – Но вы не волнуйтесь, я не задавал вам никаких провокационных вопросов и не выведывал никаких секретов.

– Что происходит? – нахмурилась Люсьена. – Мы же приехали сюда, чтобы Саше провели сеанс, а что-то я его не вижу...

– Галя повезла его домой. Люся, пойдем ко мне, не будем мешать Николаю Васильевичу. Я тебе потом все объясню, – проговорила Надя и вывела подругу за дверь.

– Надя, что произошло-то? – спросила Люсьена, как только они вошли в кабинет. – Этот твой чудо-доктор действительно меня загипнотизировал? – возмутилась она.

– Он и не думал, ты сама со стула свалилась, – хмыкнула Надя. – Он Сашу в транс вводил, а ты вдруг – бряк, и на пол.

– Ничего себе! – ахнула девушка. – Значит, я пропустила все самое интересное?

– Не волнуйся, интересного мало, – нахмурилась Надежда. – Я даже пожалела, что вообще на это пошла.

– Что-то случилось?

– Это мягко сказано: у Саши опухоль мозга, рак, значит. И зовут его вовсе не Александр, а Максим. В общем, сейчас Николай Васильевич принесет пленку с записью сеанса, и ты сама все услышишь. У меня до сих пор ком в горле стоит, – прошептала Надежда. – Так жалко его, даже не представляешь!

* * *

– Ой, девчонки, не нравится мне все это, – вздохнула Галина. – Чует мое сердце, что дело пахнет керосином.

Девушки сидели в доме у Надежды. Они раз десять подряд прослушали запись сеанса гипноза. Александра в это время не было, он решил немного прогуляться, подышать свежим воздухом.

– Да уж, похоже на то, – согласилась Люсьена.

– И что нам с этой информацией делать? – спросила Галя. – Саше, то есть Максиму, говорить обо всем этом, понятное дело, нельзя. Представляете, что с человеком будет, если он узнает, что у него опухоль мозга? Брр! – передернулась она. – Такой парень, и на тебе пожалуйста. А ведь на вид и не скажешь, что у него такая страшная болезнь.

– Рак начинает проявляться уже на четвертой стадии, тогда и внешность меняется с невероятной скоростью. А у него, похоже, до этого еще не дошло, иначе уже было бы видно, – заметила Люсьена. – Я согласна, девочки, ему нельзя об этом говорить, – задумчиво проговорила она. – Но и оставлять все как есть – тоже.

– У тебя есть конкретные предложения? – спросила Надя. – У меня, если честно, в мозгах пусто, ничего придумать не могу.

– А может, пойти в милицию и показать эту запись? – предложила Галина.

– И что дальше?

– Как что? Пусть они и разбираются, что здесь к чему. Зачем нам-то париться? – пожала девушка плечами.

– Нет, никакой милиции пока не будет, – решительно возразила Надя. – Нужно попробовать самим разобраться, хотя бы частично. Дело за версту пахнет криминалом, я это чувствую. Вспомните, что сказал Саша, находясь под гипнозом: «Приехал человек и заплатил много денег». За что ему заплатили? О какой операции он говорил? Но больше всего мне интересно, почему он так похож на Олега, – нахмурилась она. – Здесь кроется какая-то тайна, и я хочу знать, какая именно.

– Я с тобой солидарна, только как эту тайну разгадать? – усмехнулась Галина. – Мы же не детективное агентство, а всего лишь три бабы, которые ничего не понимают в криминале.

– Не боги горшки обжигают, – отмахнулась Надя. – Нужно найти точку отсчета и потихоньку, полегоньку... что-нибудь да нароем.

– И я, кажется, знаю, где эта точка отсчета находится, – возбужденно проговорила Люсьена.

– Где? Где? – одновременно спросили Галя с Надей.

– В клинике, откуда сбежал Александр-Максим и где не так давно случился пожар. Нужно пошарить в Интернете, у них наверняка есть свой сайт. Ты, случайно, название не помнишь? – спросила она у Надежды.

– Нет, Саша ведь ничего не говорил, он и сам не знает.

– Ладно, значит, будем искать самостоятельно, – не сдалась Люсьена. – Девочки, вы пока чайник поставьте, чтобы мне не мешать. Как только я что-нибудь найду, сразу же вас позову.

– Люсь, а мне, например, кажется, что нужно ехать в Липецк, – выдвинула свою версию Надежда. – Ведь Саша сказал, что он родом оттуда.

– Он Максим, это во-первых, – заметила та. – А во-вторых, он не называл адреса.

– Это мы знаем, что он Максим, а он-то об этом не помнит. И потом, я уже привыкла его Сашей называть. А что касается адреса, то его можно в справочном бюро узнать. Мы же знаем его имя и фамилию, что ему тридцать три года, у него есть сестра Марина, инвалид детства. Липецк не очень большой город, чтобы там можно было заблудиться.

– Ой, девочки, как мне все это не нравится, – проныла Галина. – Куда-то мы не туда гребем.

– В каком смысле – не туда?

– Что бы вы мне ни говорили, а я все равно считаю, что нужно идти в милицию.

– Этот вопрос мы уже обсудили, – отмахнулась Надежда. – И не будем пока к нему возвращаться. Люсь, ищи эту клинику, мы тебе не будем мешать. Галя, пошли в кухню, – распорядилась она. – И сделай, пожалуйста, лицо попроще, а то ты словно лимон проглотила, причем целиком и без сахара, – попросила она.

Девушки неторопливо пили чай, разговаривая на отвлеченные темы, когда в дверях кухни показалась Люсьена.

– Ну что, нашла? – нетерпеливо спросила Надя.

– Да, – кивнула та. – Клиника находится на территории бывшего пионерского лагеря «Березка». Название осталось прежним, клиника, естественно, частная, и занимаются там лечением и последующей реабилитацией наркоманов и алкоголиков. Похоже, это твои коллеги, – заметила она.

– Скорее конкуренты, – проворчала Надежда. – Я сколько времени уже добиваюсь, чтобы арендовать площадь за городом, и ничего не получается. Купить не могу пока себе позволить, а в аренду все уже расхватали. Ну, бог с ней, с арендой, что там еще?

– Руководит этой клиникой некий Стасов Евгений Яковлевич, заслуженный психотерапевт России, доктор медицинских наук, лауреат каких-то там премий, и все в том же духе.

– Впечатляет, – отметила Надежда. – Только вот чем именно этот заслуженный психотерапевт занимается в своей клинике, очень интересно! Как туда мог попасть Александр?

– А может, он тоже наркоман? – предположила Галина.

– Не говори глупости, – фыркнула Надя. – Не забывай, что я – профессионал. Неужели не могу отличить наркомана от нормального человека? Нет, Саша не наркоман, и это так же верно, как то, что мы сидим за этим столом.

– А как же он тогда там оказался? Тогда, значит, алкоголик, – не сдалась Галина. – Бывший, – добавила она.

– Я смотрю, Суханова, у тебя с памятью совсем катастрофа. Вспомни сеанс гипноза и что говорил Саша. Он был в больнице как пациент с опухолью мозга.

– От алкоголизма мозги не только опухают, но и высыхают, – огрызнулась та. – И с моей памятью все в порядке.

– Не обижайся, я пошутила, – сказала Надя.

– Девочки, меня мыслишка одна посетила, кажется, очень даже умная, – возбужденно проговорила Люсьена.

– Рассказывай.

– Нам нужно внедриться в эту клинику и все разузнать изнутри.

– И как это сделать?

– Нужно устроиться туда на работу, – ответила Люся и хитро посмотрела на Галину.

– Что-о-о-о?! – округлила глаза та, увидев и поняв, что означает взгляд подруги. – Даже и не мечтай!

– Галя, ты же у нас медик со стажем, тебя с руками оторвут. Квалифицированных медсестер всегда не хватает.

– Я уже два года как из медицины ушла и возвращаться не собираюсь. В кои-то веки смогла себе нормальный маникюр отрастить, и ты хочешь, чтобы я снова... Да ни за что, хоть расстреляй, – с возмущением высказалась та. – Это же надо такое придумать!

– Галя, а если надо?

– Тебе надо, ты и устраивайся.

– Кем?

– Нянечек тоже никогда не хватает, и значительно в большей степени, чем медсестер.

– Так у меня же нет медицинского образования.

– А нянечкам оно и не требуется. Для того чтобы шваброй по полу елозить и ночные горшки мыть, образование не нужно.

– Галя...

– Нет!

– Галя!

– Я сказала – нет, значит, нет, и не уговаривай. На хрена козе баян, когда она даже не знает, с какой стороны кнопки расположены? За каким дьяволом мне это надо? Кто мне этот Саша? Брат родной?

– Ты – бессердечная эгоистка!

– Ну и пусть.

– Девочки, хватит спорить попусту, никуда устраиваться не надо, я не позволю вам так рисковать, ни той, не другой, – вклинилась в разговор Надежда. – Нужно искать какие-то другие пути.

– Какие, например? – поинтересовалась Люсьена. – Нам вообще не за что зацепиться, кроме этой клиники.

– А я говорю, что нужно идти в милицию, вот и все, – упрямо повторила свое предложение Галина. – И нечего себе голову морочить. Тоже мне, сыщицы выискались, – фыркнула она. – Ну, Люська ладно, она давно на детективах задвинутая на всю голову, а ты-то, Надежда, чем думаешь?

– Сама ты задвинутая, – взвилась Люсьена. – Да, я люблю читать детективные романы, и что в этом плохого?

– Вот и читай на здоровье, а изображать из себя Агату Кристи – это смешно.

– Все, прекратили орать, – прикрикнула на подруг Надя. – Еще не хватало перессориться.

– А нечего меня оскорблять, – не успокоилась Люся. – На себя бы лучше посмотрела.

– А что мне на себя смотреть, и без зеркала знаю, что я – красавица, – усмехнулась Галина, с ехидной улыбкой глядя на Люсьену. – Мне пока пластический хирург не нужен, как некоторым.

– Ах ты... – задохнулась от возмущения Люся. – Тебе же прекрасно известно, что мне пришлось к хирургу обратиться только потому, что у меня горбинка на носу появилась после аварии. Какая же ты стерва, Галька!

– Сама такая...

– Немедленно прекратите! – снова крикнула Надежда. – Еще подеритесь, черт бы вас побрал, две идиотки!

– А что она меня косметическим хирургом попрекает? – не могла успокоиться Люсьена. – Самой пора на операционный стол, потому что ни один крем уже не помогает, – ехидно заметила она. – Вон, морщины какие, во всю морду.

– Что ты сказала? – округлила глаза Галина. – Где ты у меня видела морщины? Ты на себя лучше...

– Все, моему терпению пришел конец! – Надежда топнула ногой. – Я вам что... Ой, девчонки, я, кажется, поняла, о какой операции говорил Саша, – прошептала она, удивленно глядя на подруг. – Когда вы заговорили о пластическом хирурге, мне вдруг пришла в голову мысль. Саша похож на Котова, потому что ему сделали пластическую операцию!

Девушки раскрыли рты, моментально забыв о ссоре.

– Слушай, ведь ты наверняка права, – проговорила Люсьена. – Нужно незаметно осмотреть его голову, после операции обязательно должны остаться рубцы.

– Как ее осмотреть-то?

– Очень просто: сделать ему массаж головы, – предложила Галина.

– Вот так запросто взять и предложить ему массаж? – фыркнула Люся. – И как это будет выглядеть со стороны?

– Нормально будет выглядеть, – дернула Галя плечиком. – Саше можно сказать, что это гипнолог посоветовал, в связи с его головными болями. И, так уж и быть, эту миссию я беру на себя.

– Отлично, я обеими руками «за», – улыбнулась Надя. – Галочка, я тебя обожаю!

– Ну еще бы, – фыркнула та. – На такие жертвы ради правого дела иду.

Надя с Люсей посмотрели на хитрое лицо подруги и расхохотались.

– Слушайте, а ведь мы запросто можем посмотреть, как выглядел Саша, то бишь Максим Рудаков, до того, как он стал почти Котовым, – сообразила вдруг Люсьена. – Девочки, я гений, это точно! Все настолько просто, вы даже не представляете, – засмеялась она.

– Говори уж, хватит душу томить, – поторопила ее Галина.

– Пошли к компу, сейчас сами увидите, – возбужденно ответила Люся и понеслась в комнату с компьютером.

Сгорая от любопытства, девушки поторопились за ней.

– Вы помните, что Саша говорил, когда он был под гипнозом? – спросила у подруг Люся, порхая пальчиками по клавиатуре. – Правда, это были какие-то обрывочные фразы, но когда Надя заговорила про пластическую операцию, про рубцы на голове, я вдруг вспомнила. Он произнес: «Одноклассники... операция». Видимо, речь идет о сайте «Одноклассники»!

– Постой, Люсь, так он же сказал, что из детдома, – вспомнила Надежда.

– Точно. Но это неважно, детдомовцы все равно учились в обычных школах, наравне со всеми. Я штучку одну проверну, и мы все выясним.

Люсьена зарегистрировалась на сайте «Одноклассники» как Иванова Мария.

– А это зачем? – спросила Надежда.

– Иначе информация сайта будет нам недоступна. Фото свое я, естественно, давать не буду. Идем дальше...

Люсьена забила в окошко поиски «Максим Рудаков» и озадаченно уставилась на появившийся список:

– Сколько их, оказывается... – но быстро сориентировалась: – Но из Липецка только один. Да и по возрасту подходит... – он, Рудаков Максим Иванович, собственной персоной. Мама дорогая, посмотрите-ка, он и настоящий очень похож на Олега Котова. Конечно, не так, как сейчас. Теперь у них практически одно лицо, но сходство – феноменальное. И нос такой же, и разрез глаз, и губы почти одинаковые, – сказала Люся.

– Да, действительно, сходство есть, и очень даже ощутимое, – пробормотала Надежда, вглядываясь в снимок.

– Со своим прежним лицом он был намного симпатичнее, – отметила Галина. – Посмотрите, какой у него взгляд решительный: настоящий полковник.

– Итак, подружки дорогие, подводим итоги, – очень серьезно проговорила Люся. – Максима Рудакова привезли в Москву, подкорректировали ему лицо, чтобы он стал точной копией Котова Олега. Потом что-то с ним сделали, чтобы он ничего не помнил. Вопрос! Для чего это было нужно, а главное, зачем кому-то понадобился двойник Олега?

– И как ты думаешь, зачем? – осторожно спросила Галина.

– Я пока не могу сказать точно, но повторю то, что уже говорила, и по поводу чего я имею вполне оправданные подозрения. Нам очень хорошо известно, что Котов был президентом крупнейшей строительной компании. И, что вполне естественно, ворочал огромными капиталами, но его посадили на двадцать лет. Естественно, какую-то часть его имущества конфисковали, но я уверена, что далеко не большую. И все остальное Котов наверняка спрятал. В каком-нибудь неприметном банке или в офшорной зоне, куда нашему правосудию не добраться. Думаю, повторяться не стоит, вы и так все поняли.

– Если ты хочешь сказать, что двойник Котова нужен для того, чтобы эти деньги забрать из некоего мифического банка, то я с тобой не согласна, – возразила Надежда. – А уж если там, как ты сказала, огромные деньги, тогда тем более не согласна.

– Почему?

– Потому что в этом случае, помимо документов со снимками похожего лица, нужен образец подписи, а на Западе во многих банках еще требуются и отпечатки пальцев или сетчатка зрачка глаза. Есть специальные детекторы, которые проверяют идентичность. Откуда все это возьмется у Александра, то бишь Максима Рудакова? Лицо можно изменить, а вот такие вещи, как образец подписи, отпечатки пальцев и схему сетчатки, – это, сама понимаешь, пластический хирург не нарисует.

– Во дает! Откуда ты все это знаешь? – откровенно удивилась Галина. – Прямо как по писаному чешешь. Отпечатки пальцев, сетчатка, детектор, образец подписи... с ума сойти!

– Какая разница откуда? – отмахнулась Надежда. – Главное, что этот факт имеет место быть, остальное неважно.

– Но ведь в век технического прогресса совсем не обязательно ехать в банк, достаточно знать код счета, и деньги можно перечислить в любой уголок земного шара, – не совсем уверенно произнесла Люся. – При чем здесь отпечатки всякие, глаза и тому подобное?

– Действительно, все это возможно, – кивнула Надя. – Но тогда за каким, спрашивается, дьяволом понадобился двойник?

– Ну, может, как раз для того, чтобы узнать номер счета, на котором деньги лежат.

– У кого узнать? У Котова, что ли? – усмехнулась Надежда. – «Дай ключ от квартиры, где деньги лежат»? Представляю себе страшное удивление Котова: к нему в тюремную камеру вдруг заявляется его точная копия и требует назвать коды счетов! Люсьена, думай хоть иногда, что говоришь.

– Почему именно к Котову? А разве не может существовать другой человек, который все об этих счетах знает?

– Тогда и правда не стали бы такой огород городить, – возразила Надежда. – Существует очень много способов, чтобы получить от человека нужную информацию. Шантаж, угроза расправы над родными и близкими, угроза его жизни, в конце концов... Да мало ли что можно еще придумать. Нет, Люся, какой-то совсем другой расклад был задуман, но вот какой? – нахмурилась она.

– Все может быть, только я все равно уверена на тысячу процентов, что в этом деле замешаны большие деньги, которые кому-то очень нужны.

– Деньги всем нужны, – хмыкнула Надя.

– Вот именно, – согласилась Люсьена. – И в нашем случае только в них все дело, вот увидите. Все преступления происходят именно из-за денег, и эта афера с двойником – не исключение.

– Вот страсти-мордасти! Мои дорогие, а вам не кажется, что мы вляпались в глубоко дерьмовую историю? Где много денег, там обычно бывает и много трупов, – неожиданно зловеще прошептала Галя, внимательно слушая рассуждения подруг. При этом она продолжала с испугом таращиться на фотографию Максима Рудакова.

Глава 7

Альбина открыла глаза, несколько раз хлопнула ресницами и недоумевающе посмотрела на белый потолок. В ее квартире потолки всегда красились в разные цвета. Они могли быть и голубого, и розового, и любого другого цвета, но никогда – белого. Почему-то этот цвет всегда ассоциировался у девушки непременно с больницей, лекарствами, белыми халатами и еще с чем-то неприятным. Прошлым летом, например, она выкрасила потолок в своей спальне нежно-фисташковым цветом, подобрала обои с таким же оттенком и купила ярко-зеленый ковер, похожий на лужайку с мягкой травой. Текстиль тоже был подобран соответствующих цветов и оттенков, чтобы все было гармонично. Альбина была художником, поэтому, естественно, стремилась, чтобы все краски сочетались и радовали глаз. И вдруг сейчас, проснувшись, она видит это вопиющее безобразие – кипенно-белый потолок.

– Интересное дело, кому могло взбрести в голову покрасить его в белый цвет? – удивленно пробормотала девушка. – Я ведь его терпеть не могу, сразу же пахнет чем-то больничным. Ну вот, что я говорила? – дернула носом она. – Больничный запах прямо в ноздри ширяет. Я что, все еще сплю и мне снится кошмар?

– О-ох-х, – раздался тяжелый вздох откуда-то справа, и Альбина, до смерти испугавшись, резко повернула голову на странный звук.

– Точно, сплю, – пробормотала девушка и зажмурила глаза. Когда она снова их распахнула, видение даже не собиралось исчезать. – Вы кто? – спросила она, удивленно уставившись на женщину, лежавшую на соседней кровати.

– Ой, очнулась, деточка? – приветливо улыбнулась та. – Я – твоя соседка по палате, Лидия Ивановна. Сейчас я медсестричку вызову, – проговорила она и нажала на кнопку, располагавшуюся на стене у ее кровати. – А уж она доктора позовет.

– Медсестричка? Доктор? Я что, в больнице? – испуганно поинтересовалась Альбина, с ужасом обводя помещение взглядом.

– В больнице, милая, в больнице, – подтвердила Лидия Ивановна.

– А как я здесь оказалась?

– Ты разве не помнишь ничего?

– Не-а, ничегошеньки, – призналась девушка, продолжая со страхом смотреть на женщину. – Давно я здесь?

– Сюда тебя, ко мне в палату, вчера вечером определили, а до этого, говорят, ты целую неделю в реанимации лежала.

– Да ну? – удивилась Альбина. – Целую неделю? В реанимации?

– Да уж, неделю, – подтвердила Лидия Ивановна. – Но это уже позади, теперь ты, деточка, на поправку пойдешь, так доктор сказал, – ласково улыбнулась она.

– И что же мне реанимировали? – спросила Альбина и, приподняв одеяло, осторожно посмотрела на себя. – Ноги и руки вроде целы, и на том спасибо, – пробормотала она. – Так что же у меня реанимировали? – повторила она.

– Ну не знаю, что можно реанимировать после удара молнии? – пожала Лидия Ивановна плечами. – Думаю, что, кроме сердечка, больше нечего.

– После удара... чего?! – вытаращила глаза Альбина.

– Молнии.

– Шутите?

– Нет, не шучу. Ты, деточка, в рубашке родилась, об этом здесь все врачи говорят.

– Ничего себе, – удивилась Альбина. – Чего только со мной не было: и ноги с руками ломала, и в автомобильную аварию попадала, даже тонула один раз, но чтобы молния... очуметь! А что еще говорят?

– Да я уж и не знаю, можно тебе рассказывать-то или нет? – проговорила женщина, с опаской посмотрев на дверь.

– А почему нет? – удивилась Альбина. – Это что, страшный секрет?

– Нет, просто мне сказали, что тебе ни в коем случае волноваться нельзя, – зашептала Лидия Ивановна, продолжая с опаской посматривать на дверь.

– Я не буду волноваться, даю слово, меня очень трудно чем-то удивить, поэтому я всегда спокойна, как удав, – махнула Альбина рукой. – Так что рассказывайте, не бойтесь.

– Неужели ты правда ничего не помнишь? – снова спросила женщина.

– Абсолютно.

– Ну, ладно, расскажу, – с готовностью согласилась Лидия Ивановна, и ее глаза радостно заблестели от предвкушения беседы. – Только ты никому не говори, что я проболталась.

– Что за тайны Мадридского двора? – растерянно улыбнулась девушка. – Я что, кого-нибудь убила?

– Господь с тобой, – замахала Лидия Ивановна руками. – Это тебя чуть не убило. Я только что сказала, что в тебя молния ударила.

– А, действительно, – согласилась Альбина. – Ну и как же она в меня ударила?

– Надо же, совсем память отшибло, – посочувствовала женщина. – Может, пройдет еще?

– Понятия не имею, – проворчала девушка. – Так как это со мной случилось? – повторила она.

– Я лучше по порядку все расскажу. Неделю назад тебя грибник сюда привез, на своей машине. Была ты совсем в бессознательном состоянии, прямо как плеть на его руках висела. А случилось все в лесу, он неподалеку от нашей деревни Куницыно, я там и живу. Здесь-то уже райцентр, и больница эта почти что городская. Все жители округи здесь лечатся, если кто захворал, больше негде. Если только в Москву ехать, в какую-нибудь платную клинику, только на это никаких денег не хватит, легче помереть. Ну вот, мужчина тот ходил по нашему лесу, грибы собирал. Как ветер поднялся и дождик накрапывать начал, он решил вернуться к своей машине, он ее у дороги оставил. А тут как раз гроза и началась. Жуть, что творилось, я эту грозу хорошо помню, мы здесь все окна, все форточки закупорили, стекла аж тряслись, как гром-то громыхал. А какой ветер был! – закатила она глаза. – Мы думали, конец света пришел. Ну вот, грибник-то этот торопится к своей машине, видит, ты тоже бежишь, только не к дороге, а, наоборот, в сторону леса. Глядит, ты под крону березы шмыгнула, а в следующее мгновение молния как шарахнет – и аккурат по дереву, ну и по тебе, естественно. Березу аж пополам располосовало, а ты упала как подкошенная. Хорошо, что мужик тот знающим оказался, сначала землей тебя присыпал, чтобы она разряд забрала, а потом подхватил тебя на руки, в свою машину положил и сюда привез. Тут уж врачи за тебя взялись, все, кто был в тот день, все вокруг тебя суетились, навела ты здесь паники. Говорят, внезапно клиническая смерть наступила, думали – все, ушла ты, девонька. Ан нет, вытащили доктора тебя, хоть и с трудом. Потом ты в коме четыре дня пролежала, а пару дней назад очнулась. Вот вчера тебя сюда привезли, а ты все спишь и спишь, – улыбнулась она.

– Ничего не помню, хоть убей, – нахмурилась Альбина. – Ни березы, ни дождя, ни грозы... ничего. Чувствую себя почти нормально, только голова немного тяжелая и слабость, а так...

– Говорю же, в рубашке ты родилась, деточка, – повторила женщина. – Видать, ангел-хранитель у тебя хороший и заботливый, из такой передряги вытащил! Врачи руками разводят, один шанс из миллиона, говорят, у тебя был, и вот, поди ж ты, он тебе и выпал. Разве не чудо?

– Я пока ничего сказать не могу по этому поводу, еще не дошло до меня, – пробормотала Альбина.

– Считай, твое второе рождение в тот день произошло, да это и правильно, – внушительно сказала Лидия Ивановна. – Ты еще совсем молодая, вон, красавица какая, тебе жить да жить. Это мне помирать скоро, – тяжело вздохнула она. – Лечат меня врачи, лечат, а толку никакого. Никак точный диагноз поставить не могут, а я таю, как свечка. Устала я, сил моих больше нет, скорей бы уж конец, что ли.

– Ваша болезнь не в теле, а вот здесь, – показала Альбина на голову. – Вам нужны не лекарства, а психолог. Все происходит от тоски по дочери, которую вы потеряли два года тому назад. И умрете вы не сейчас, а в семьдесят шесть лет, в своей собственной постели.

– Откуда ты все это знаешь, деточка? Про тоску... про дочку?! – округлила глаза Лидия Ивановна.

– Не понимаю, – растерянно пролепетала Альбина. – Я просто знаю об этом, и все, а откуда... понятия не имею, – хлопнула глазами она.

Женщина уже было открыла рот, чтобы спросить о чем-то, но в это время открылась дверь, и в палату впорхнула молоденькая медсестра.

– Вы меня вызывали, Лидия Ивановна? Что случилось? О, вы проснулись? – радостно удивилась она, увидев бодрствующую Альбину. – Какая хорошая новость для Георгия Петровича, это ваш лечащий доктор, – пояснила девушка. – Он так переживал за вас, так волновался. Да мы все здесь за вас волновались, ведь такое пережить и выкарабкаться – это же... чудеса, да и только! И взгляд у вас уже такой бодренький, – отметила она. – Вам специально лекарство вводили, чтобы вы поспали подольше и голова отдохнула. Нормальный здоровый сон вам был необходим после того, что случилось. Вот, решили вчера вас в палату перевести, к Лидии Ивановне, чтобы вы не скучали, когда проснетесь.

– Да, мы уже и познакомиться успели, – закивала головой та. – Парой слов перекинуться.

– Вы уже даже разговариваете со своей соседкой?

– Да, разговариваю, – кисло улыбнулась в ответ Альбина. – И, кажется, несу какой-то бред, – тихонько пробормотала она и, сдвинув брови выдала: – Через неделю у вас свадьба, но ее не должно быть. Вам нельзя выходить замуж, ваш жених – прохвост, он спит с вашей подругой, – выпалила она, сама не понимая, что говорит.

– Что?! – ахнула медсестра. – Что вы сказали?!

– Я ничего... вам показалось, – прошептала Альбина, не соображая, что она делает и что говорит.

– Минуту назад вы что-то сказали?

– Нет, – решительно открестилась девушка.

– Немедленно повторите! – потребовала медсестра.

– Я уже ничего не помню... вы не обращайте внимания, это, наверное... какие-то последствия после... ну, после всего, что со мной произошло, – растерянно лепетала Альбина, сама до смерти перепугавшись и не понимая, что с ней происходит. – Я сама не знаю, что говорю.

– Нет-нет, постойте, – возразила медсестра. – Я очень отчетливо слышала, как вы сказали о свадьбе и о моем женихе. Откуда вы могли знать, что я выхожу замуж? Вам кто-то сказал? Или, может, вы знаете моего Игоря? Откуда вы его знаете?

– Да не знаю я никакого Игоря, – чуть не плача, запротестовала Альбина. – И вас я вижу впервые. Разве вам не известно, что я в коме была?

– О какой моей подруге вы говорите? – продолжала задавать вопросы девушка, не обращая внимания на слова больной. – Кто это такая, что так нагло лжет? Игорь не такой, он не может так поступать, вы все врете, – зарыдала она, пряча лицо в ладонях.

– Точно, я вру, – быстро согласилась Альбина. – Со мной это бывает иногда.

– Это Наташка, да? – всхлипнула медсестра, проигнорировав ее слова. – Она давно положила глаз на моего парня и злится, что он женится на мне, а у нее с ним ничего не получилось.

Щеки девушки загорелись ярким нервным румянцем, а руки, которыми она закрыла лицо, мелко дрожали. Лидия Ивановна смотрела на все это действо с возрастающим интересом и бросала на Альбину удивленные, но одновременно и восхищенные взгляды фанатично загоревшихся глаз.

– Господи, боже мой, что же это такое? – тихо простонала Альбина. – Всю жизнь мой собственный язык был моим врагом, но чтобы он докатился до такой наглой степени, это уже перебор. Что я говорю-то? Девушка, не обращайте на мой бред внимания, я сама ничего не понимаю, – взмолилась Альбина. – Честное слово!

– Ее Марина зовут, – возбужденно подсказала Лидия Ивановна и нетерпеливо заерзала на кровати, ожидая продолжения странного разговора.

– Мариночка, успокойтесь, – снова попросила Альбина. – Мало ли, что у меня в голове происходит, после... после удара молнии. Мне что-то нехорошо, позовите доктора, пожалуйста.

– Да-да, простите меня, – снова всхлипнула та и по-детски вытерла слезы со щек ладошками. – Георгий Петрович сейчас придет, он, кажется, в соседней палате был, я пойду посмотрю... скажу ему, что вы проснулись, – лепетала она, не двигаясь с места. – Откуда вы знаете о моей свадьбе... и о подруге? – снова задала она вопрос, с мольбой глядя на Альбину. – Очень вас прошу, скажите.

– Я не знаю, просто ляпнула не подумавши, вот и все, – виновато ответила та. – Мало ли что может родиться в моем воспаленном мозгу? Простите меня, ради бога. Позовите доктора, – снова попросила девушка, лишь бы прекратить этот разговор.

Марина нехотя вышла из палаты, а Лидия Ивановна тут же заметно оживилась и очень даже шустренько приняла на кровати вертикальное положение. Взбив подушку, она подложила ее себе под спину и, устроившись поудобнее, горящими глазами уставилась на Альбину.

– Значит, говоришь, не помру я сейчас, да? – спросила она. – А к какому мне лучше психологу обратиться?

– А? Вы что-то сказали? – растерянно переспросила Альбина, продолжая с недоумением таращиться на дверь, за которой скрылась Марина.

– К какому, говорю, психологу мне обратиться? – повторила женщина.

– Лидия Ивановна, вы у меня так спрашиваете, как будто я доктор, – нахмурилась Альбина. – Откуда же мне это знать? Думаю, лучше к хорошему. И вообще, почему вы мне задаете этот вопрос?

– А у кого же еще спрашивать-то, как не у тебя, деточка моя? – хитро улыбнулась женщина. – Ты ведь теперь не такая, как мы, ты теперь с божьим даром.

– С чем?

– С даром, говорю, божьим, – терпеливо повторила женщина. – Я слыхала про такие случаи. Человек после травмы какой-нибудь серьезной становится экстрасенсом. Еще это после клинической смерти случается, а у тебя и то и другое было.

– Что вы говорите, Лидия Ивановна? Что за бред? – возмутилась Альбина. – Экстрасенс, надо же, – фыркнула она. – Никогда не верила в это и верить не собираюсь, это все сплошное шарлатанство.

– А вот и зря ты так думаешь, – не сдалась женщина. – Ведь про дочку мою ты всю правду сказала, умерла она два года назад, и я сильно тоскую по ней.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросила девушка.

– А я о чем? Конечно, правда, – горячо подтвердила Лидия Ивановна. – Она ведь у меня единственной была, и все мои надежды на спокойную старость с ней связаны были. Думала, вот отучится моя девочка, замуж за хорошего человека выйдет, деток нарожает. Так хотелось внуков понянчить, да, видно, не судьба, – тяжело вздохнула она. – Наверное, прогневила я Бога чем-то, раз он так моей судьбой распорядился. Когда доченька моя погибла, мне тоже жить не хотелось. Так иногда плохо на душе, что хоть веревку бери да петлю вяжи, от этого я и заболела.

– Искренне вам сочувствую, простите, что невольно напомнила, – виновато проговорила Альбина.

– Это ничего, я уже привыкла, только вот никак с мыслью, что ее больше нет, смириться не могу, все болею и болею. Но не будем отвлекаться, – вновь оживилась женщина. – Я ведь тебе об этом ничего не говорила, тогда откуда ты все знаешь?

– Откуда, откуда? – пробормотала Альбина, не зная, что ответить. – Наверное, я могла это слышать, – нашлась она.

– От кого это ты могла слышать и когда?

– А когда в коме была. Врачи ведь наверняка знают вашу историю?

– Знают, конечно, я у них постоянный пациент, – горько усмехнулась Лидия Ивановна. – За эти два года уже четвертый раз здесь лежу. Каждые полгода отдай и не греши, все начинает так болеть, хоть на стенку лезь... только они все равно ничего не находят и только руками разводят. Слушай, а к чему ты про это спросила? При чем здесь моя история? – запоздало поинтересовалась она.

– Как при чем? Вот вам и объяснение, – обрадовалась Альбина. – Врачи могли разговаривать об этом, а я все слышала, пока в коме была, поэтому в моей голове эта информация и отложилась. Вот в то, что люди в коме все слышат, я верю, а все остальное... бред.

– Больше делать им нечего, что ли, как только обсуждать мои проблемы у кровати, где человек между жизнью и смертью лежит? – усмехнулась Лидия Ивановна.

– Ну, не знаю, может, и нечего, – пожала Альбина плечами. – Но факт остается фактом, больше мне неоткуда было все узнать.

– Предположим. А про свадьбу Марины тогда откуда ты узнала? – не хотела сдаваться женщина. – У нее ведь и правда свадьба через неделю должна быть. Откуда узнала о том, что ее жених с подругой шашни крутит? Разве это не удивительно?

– Об этом я тоже наверняка слышала. Например, могли медсестры сплетничать, в той же реанимации, – пожала Альбина плечами. – И не нахожу в этом ничего удивительного.

– Конечно, все может быть так, как ты говоришь, с этим не поспоришь, у меня нет никаких доказательств иного... – задумчиво проговорила Лидия Ивановна. – Но все равно, я почему-то уверена, что дар тебе дан свыше.

– Глупости. Тоже мне, Вангу нашли, – сморщилась Альбина.

– Ну почему же? Никакие не глупости, все очень даже возможно. О таких явлениях очень часто говорят, и достаточно много. Неужели никогда не слыхала?

– Я такими вещами не интересуюсь.

– Ну и напрасно, очень интересно. Я знаю, что после травм и клинической смерти такое часто случается, а у тебя и то и другое было, – повторила женщина. – Я имею в виду травму, молния тебя ударила, а потом и смерть клиническая наступила. Вот и вернулась ты с того света с даром ясновидения. Я ведь такими вещами жуть как увлекаюсь, читаю много, все передачи по телевизору смотрю, – без остановки трещала она. – Ты вот Вангу упомянула, и не зря. Ты знаешь, что у нее дар ясновидения открылся еще в детстве, после того, как она в смерч попала во время урагана?

– Впервые слышу.

– Да, вот так и открылся, правда ослепла она после этого, но для ясновидения это не имеет значения. У нее после урагана, а у тебя – после грозы. Очень похожая ситуация, ты не находишь? – хитро прищурившись, спросила Лидия Ивановна. – Значит, не помру я сейчас, говоришь? Это хорошо, – облегченно вздохнула она. – А то уж извела я себя, все смерти жду, а она все не идет никак. А теперь я и ждать не буду, по-другому жить начну. Посмотри-ка на меня повнимательнее, деточка. Что ты еще про меня сказать можешь?

– Лидия Ивановна, прекратите, очень вас прошу, – взмолилась Альбина. – Неужели вы действительно верите в такую ерунду? Любое странное явление имеет простое объяснение. Я вам о себе уже все объяснила. Была в коме, услышала о вас, о Марине, а подсознание это и выдало. И очень вас прошу, давайте закончим на этом.

– В коме, говоришь, слышала? – прищурилась та. – А о том, что я до семидесяти шести лет доживу, кто тебе в той коме нашептал, не подскажешь?

– Ну, это может быть плодом моей неуправляемой фантазии, – неуверенно проворчала девушка. – Может, я вас просто успокоить хотела?

– Я даже чувствовать себя по-другому стала, – сказала Лидия Ивановна, пропустив последнее предположение Альбины мимо ушей. – Верь не верь, а головной боли как не бывало. Поговорила-то с тобой всего ничего, а голова – как новенькая.

– Вот-вот, это как раз и называется психологическим приемом, – улыбнулась Альбина. – Вы уверены, что я стала экстрасенсом, значит, верите, что я говорю правду, у вас сразу настроение и поменялось. Вам точно к психологу нужно, а не лежать здесь и лечиться от несуществующих болезней.

– Полежу еще немножко... пока ты в больнице будешь, а потом и правда выпишусь, – лукаво глядя на девушку, ответила Лидия Ивановна. – Присмотрю за тобой, поухаживаю. А как же? Тебе быстрее поправляться нужно, чтобы людям помогать да добро в мир нести... как Ванга.

– О господи, кажется, у меня уже появился фанат, – вздохнула Альбина, махнув рукой на болтовню женщины. – И как эту молнию угораздило попасть именно в меня?

В палату стремительно вошел молодой врач, а следом за ним просочилась медсестра Марина. Она с какой-то опаской посмотрела на Альбину, но ничего не сказала, а, встав за спиной доктора, молча ждала, что он скажет.

– Ну, здравствуйте, Альбина Борисовна. Как вы себя чувствуете? – улыбнулся тот.

– Не знаю пока, – пожала та плечами. – Вроде ничего, только... есть хочется.

Девушка хотела сказать, что ее беспокоят некие странные явления, невозможные в принципе, но вовремя остановилась и сказала о еде, хотя на самом деле есть совершенно не хотела.

– Очень хорошо, если появился аппетит, – это первый признак выздоровления, – радостно сообщил врач. – Мариночка, распорядитесь, чтобы больной принесли куриный бульон, – обратился он к медсестре. – И приготовьте капельницу с витаминами.

– Хорошо, Георгий Петрович, сейчас все сделаю, – ответила та, с тоской посмотрела на Альбину и медленно вышла за дверь.

– Давайте я вас осмотрю, – сказал тот и, взяв стул, поставил его рядом с кроватью девушки. – Снимите рубашку.

Альбина выполнила все, что от нее требовал доктор, – дышала, не дышала, касалась указательным пальцем кончика носа, отвечала на вопросы типа: «Какой вы ребенок в семье?», «Имеются ли наследственные хронические заболевания?», «Чем болели в детстве?» и так далее, и тому подобное.

– Ну вот, пока все отлично, Альбина Борисовна, – улыбнулся врач, закончив осмотр. – Думаю, если все так и дальше пойдет, долго вам здесь лежать не придется, пары недель будет вполне достаточно.

– Так долго? – удивилась та. – Я ведь хорошо себя чувствую... почти. Что мне здесь делать целых две недели? Может, будет лучше, если я дома долечусь?

– Вы только посмотрите на нее, – изумился врач, невольно улыбнувшись. – Можно сказать, только что с того света вернулась – и уже домой собралась. Нет, Альбина Борисовна, в вашем положении торопиться было бы весьма неосмотрительно. Мы должны быть полностью уверены, что выписываем вас абсолютно здоровой. Поэтому совсем не будет лишним понаблюдать вас еще пару недель, а может, и чуть больше, все будет зависеть от динамики выздоровления. Если честно, я впервые в своей практике сталкиваюсь с таким диагнозом, как травматологический шок после удара молнии, – развел он руками. – И немало удивлен, что так замечательно у нас все получилось. Выглядите вы прекрасно для человека, перенесшего клиническую смерть и побывавшего в коме. Как ни странно, пульс и давление в норме, что для меня тоже удивительно, – откровенно признался он. – Я не верю во всякие чудеса, но, глядя на вас, ничего не остается, как поверить, – снова развел он руками.

– Скажите доктор, а то, что я не помню момента, когда в меня ударила молния, это нормально? – спросила Альбина.

– Остальное помните?

– Да, вроде помню, – неуверенно ответила девушка. – Не помню только, как я оказалась в том лесу, и грозу... тоже не помню.

– Ну, может вы прогуляться решили по лесу?

– Может быть. Скорее всего, я рисовала там, потому что знакомых в этой местности у меня нет. Лидия Ивановна сказала, что там рядом их деревня.

– Куницыно, – подсказала та.

– Да, Куницыно, но я там никогда раньше не была... или просто забыла. Это так ужасно, когда что-то вспомнить не можешь, – нахмурилась девушка. – Как вы думаете, это пройдет?

– Не переживайте, Альбина Борисовна. У вас еще шок не прошел, и все это вполне нормально. Думаю, что по истечении некоторого времени вы непременно все вспомните, – проговорил врач. – И лес, и грозу, и как вы там оказались. Человеческий организм еще не до конца изучен, и очень часто он выдает неожиданные сюрпризы. Возможно, ваш мозг специально блокировал ту часть памяти, чтобы лишний раз не травмировать вас. Все будет нормально, вот увидите. Не нужно заострять внимание на этом отрезке, просто отдыхайте и набирайтесь сил. Кстати, если все будет хорошо, как и сейчас, и никаких изменений не произойдет, думаю, через пару дней я разрешу вашим близким навестить вас.

– Правда? – обрадовалась Альбина.

– Да, – улыбнулся врач. – Ваши подруги уже все пороги здесь обили, пока вы в реанимации лежали. Чуть ли не штурмом кабинет главного врача брали, чтобы он разрешил им хотя бы посмотреть на вас.

– Волнуются?

– Еще как, – сказал доктор. – Звонят чуть ли не по пятьдесят раз в день, спрашивают, не нужно ли что. Хотели вас вообще отсюда забрать и отвезти в Москву, в институт Склифосовского, мы еле убедили их, что вас нельзя трогать, вы пока что нетранспортабельны. У нас здесь врачи не хуже, чем там, да и сама больница очень хорошая, с новейшим оборудованием. Его нам один бизнесмен подарил после того, как мы его сына от смерти спасли. Здесь, за городом, спокойно, больных не очень много, опять же, свежий воздух. Надеюсь, вам у нас понравится.

– Мне уже нравится, – улыбнулась Альбина. – Это небось Надежда шорох наводила, она у меня такая.

– Кстати, о вашей подруге Надежде, – вспомнил врач. – Она слезно умоляла, чтобы мы у нее для вас кровь взяли, желательно побольше. Говорит, что у вас у обеих вторая группа, резус-фактор отрицательный.

– Точно, отрицательный, – подтвердила Альбина. – А мне нужна была кровь?

– В том-то и дело, что нет, но ваша подруга почему-то была уверена, что, если мы вам вольем ее кровь, вы непременно сразу выйдете из комы, – засмеялся врач. – Девушка утверждает, что она у нее такая горячая – мертвого из могилы поднимет.

– Это точно, горячее не бывает, – улыбнувшись, подтвердила Альбина. – Моя Надюша – прелесть, в огонь и в воду за меня, как, впрочем, и я за нее тоже.

– Это дорогого стоит, когда у тебя есть такие друзья, вам, Альбина Борисовна, можно только позавидовать.

– Георгий Петрович, у меня к вам просьба.

– Какая же? Я весь внимание.

– Не называйте меня по отчеству, а то начинает казаться, что мне скоро на пенсию.

– Меня, например, все зовут по имени-отчеству, а до пенсии мне еще очень далеко, – заметил эскулап.

– Ну вы же доктор, вам по статусу положено, а я всего лишь ваша пациентка, и лет мне еще... не очень много. Не будем уточнять, сколько именно, – хитро прищурилась она.

– Как скажете, не будем, – засмеялся молодой доктор, бросив лукавый взгляд на больничную карточку Альбины, в которой, естественно, были все ее данные. – Мне нравится, что вы такая веселая. Я почему-то так и предполагал, что вы именно такая, даже когда вы были в коме.

– Да уж, я такая, – согласилась Альбина. – Георгий Петрович, вы сегодня не садитесь в свою машину, поезжайте домой на автобусе, – без всяких предисловий брякнула она.

– Почему? – растерялся тот, с удивлением глядя на девушку.

– ДТП, – не менее растерянно ответила она и тут же зажала рот рукой. – Ой, опять я что-то не то болтаю! Вы меня не слушайте, я сама не знаю, почему вдруг начинаю нести всякую ахинею.

– Не понял?

– Георгий Петрович, я вам сейчас все объясню, – моментально влезла в разговор Лидия Ивановна. Ее глаза с новой силой фанатично заблестели, довольная улыбка появилась на лице. – Вы прислушайтесь к ее словам, поверьте, они не пустые! Она мне не хочет верить, но вы-то, доктор, человек образованный, знаете, что дыма без огня не бывает.

– Лидия Ивановна, прекратите, – попыталась остановить ее Альбина, но не тут-то было.

– Даже ученые всего мира давно признали, что существуют люди, обладающие паранормальными способностями, и у некоторых они открываются внезапно, – не обращая внимания на протест девушки, продолжала та. – Я на этой теме, можно сказать, собаку съела, сколько книг уже перечитала! Альбиночку сначала молнией ударило, а потом у нее клиническая смерть была.

– Ну об этом мне известно, в некотором роде, – усмехнулся врач, скептически выслушивая Лидию Ивановну.

– Ну вот, после этого у нее и открылись способности предвидеть будущее и заглядывать в прошлое, – радостно сообщила та. – Она мне и про дочку мою сказала, и о том, что я еще долго не умру, доживу до глубокой старости. Аж семьдесят шесть лет, мне, оказывается, отмерено.

– Вот видите, как хорошо, а вы уже сейчас туда собрались, – показал врач глазами вверх, улыбаясь. – Хоть в этом польза есть от всевозможных предсказаний, вон какой румянец у вас на щеках, на больную вы совсем уже не похожи.

– Так я и чувствую себя отлично, прямо чудо какое-то, – радостно согласилась женщина. – И все благодаря Альбиночке.

– Лидия Ивановна, хватит ерунду всякую рассказывать, – сердито воспротивилась та. – Никакого дара у меня нет, просто... видно, какие-то странные последствия... и вообще. Георгий Петрович, вы не обращайте внимания на все это, я даже не знаю, почему вдруг вам о машине сказала, – сморщилась Альбина. – Как-то само собой вырвалось, я даже и сообразить не успела, что говорю.

– А я и не обращаю, – улыбнулся тот. – Я, видите ли, реалист до корней волос, поэтому никогда не верил ни в гадания, ни в предсказания, ни в какую другую чертовщину.

– Ладно-ладно, вы меня еще вспомните, – проворчала Лидия Ивановна. – И убедитесь, что я совершенно права.

– Поживем – увидим, – улыбнулся врач. – Извините, милые дамы, но мне пора других больных навестить, если вы не против. Всего вам доброго, перед тем как уходить домой, я к вам еще загляну.

– И вам доброго здоровьичка, – кивнула головой Лидия Ивановна. – А про машину-то вы все-таки подумайте.

– Непременно, – снова улыбнулся тот.

– До свидания, Георгий Петрович, – попрощалась Альбина, бросив виноватый взгляд на эскулапа. Как только тот скрылся за дверью, она тут же накинулась на свою соседку: – Лидия Ивановна, ну кто вас просил говорить эти глупости? Что обо мне доктор подумает? В палате лежит чокнутая, так не пора ли ее отправить в психушку?

– Так ты же сама первая начала, – удивленно заметила та.

– Когда это я начинала? – возмутилась девушка.

– А кто ему про машину сказал, разве не ты, а я?

– Про машину? – сморщила Альбина носик. – Да, действительно, это я ему сказала, – нехотя согласилась она. – А зачем вы начали говорить обо всем остальном? О травме, о... это самое... способностях, в общем?

– А что, интересно, ты бы ему сказала, когда он у тебя спросил?

– Ну не знаю... сказала бы, что мне во сне это приснилось.

– Очень умно, а главное, оригинально, – хохотнула женщина. – Да не тушуйся ты так, радоваться нужно, а не переживать.

– Чему радоваться-то? Тому, что в голову лезет бог знает что, а язык, как помело, повторяет этот бред? А вдруг подумают, что я с ума сошла?

– Не говори глупости, никто ничего не подумает.

В палату вошла Марина, неся стойку для капельницы. Она молча начала устанавливать ее рядом с кроватью Альбины, пряча глаза, покрасневшие от слез. Аля бросала на девушку виноватые взгляды, не зная, что сказать.

– Бульон вам принесет повариха, она его разогревает. Как только покушаете, нажмите на кнопку, я приду, чтобы поставить вам капельницу, – тихо проговорила Марина и так же тихо вышла из палаты.

– Господи, что я натворила? – простонала Альбина. – Разрушила счастье девушки одним махом, и трава не расти.

– Это как посмотреть, – поджав губы, возразила Лидия Ивановна. – Если все именно так, как ты озвучила, то зачем ей такой муж нужен? Если жених перед самой свадьбой шашни на стороне заводит, да еще и с подругой невесты, что дальше-то будет? Какая ей жизнь предстоит? Прохвост он и есть, правильно ты сказала.

– Господи, Лидия Ивановна, да откуда я знаю, так ли это на самом деле, – вздохнула Альбина. – Несу, сама не знаю что, и... да что тут объяснять, – обреченно махнула она рукой. – Вообще не понимаю, что со мной происходит. Откуда в моей голове весь этот бред? Доктору наговорила невесть что... Теперь наверняка он подумает, что эта молния мои мозги на сторону свихнула.

– Успокойся, деточка, время все по своим местам расставит, вот тогда и узнаешь, свихнула или наоборот, – улыбнулась та. – Только помяни мое слово, неспроста все это, вот увидишь.

– Я и сама понимаю, что неспроста, – проворчала Альбина. – Даже сообразить ничего не успеваю, язык мысли опережает.

– А ты учись контролировать.

– Как?

– Ну, если чувствуешь, что мысли какие-то появились, ты их при себе учись держать. Говори только тогда, когда это необходимо.

– Так в том-то и дело, что из меня так и лезет эта необходимость! Как я могла Марине не сказать про ее жениха? Или Георгию Петровичу – про машину? – всхлипнула Альбина. – Что со мной происходит, Лидия Ивановна? – жалобно спросила она и заплакала.

– Я уже сказала, что с тобой происходит, и хочешь ты или нет, но тебе придется теперь учиться с этим жить, – нравоучительно ответила женщина. – И не нужно плакать, на-ка, вытри слезки-то, – протянула она Альбине носовой платок.

Та послушно его взяла и начала вытирать слезы, которые никак не хотели высыхать.

– Ой, ну надо же, чудо какое, – прошептала Лидия Ивановна, с ласковой улыбкой глядя на девушку. – И прямо на моих глазах происходит. Кому расскажу, ведь ни за что не поверят!

Глава 8

На следующее утро, едва стрелки часов коснулись одиннадцати и посетителям было разрешено пройти к больным, первой сорвалась с места Надежда и побежала по коридору как угорелая. Ей стоило большого труда добиться, чтобы ее пропустили к подруге именно сегодня. Главный врач больницы ни в какую не хотел слушать девушку, но та имела природный дар убеждать людей в чем угодно, и, к большой ее радости, ей это вновь удалось.

– Алька, привет, моя хорошая, – воскликнула Надя, стремительно влетев в палату, и, кинувшись к подруге, начала ее целовать. – Еле уговорила, чтобы меня сегодня пропустили. Говорят, что только через два дня можно. А как я могла ждать еще два дня? Я бы свихнулась за это время. Господи, как же ты меня напугала, я чуть с ума не сошла, – всхлипнула она, вытирая набежавшие на глаза слезы. – Думала, может, тебе кровь нужна? Просила врачей, чтобы мою взяли, ведь у нас с тобой и группа, и резус-фактор одинаковые, только они отказались.

– Привет, Наденька, ой, отпусти, задушишь, – засмеялась Альбина, освобождаясь от объятий подруги. – Я уже о твоей самоотверженности знаю, доктор рассказал.

– Как ты? Как чувствуешь себя? Тебе что-нибудь нужно? Может, лекарства какие-нибудь или еще что? Ты только скажи, я из-под земли достану, всех на ноги подниму, – без остановки тараторила Надя. – Я хотела тебя забрать отсюда, отвезти к своей тетке, в Склиф, да врачи не дали, сказали, что тебя трогать нельзя. Я тебе фрукты разные привезла, соки. Курицу поджарила, как ты любишь, с корочкой, салат сделала. Творог, молоко, йогурты, булочки, конфеты... Вроде что-то еще, уже и не помню, в общем, разберешься, – махнула она рукой. – Ну, рассказывай, рассказывай!

– Так ты же мне и рта не даешь раскрыть, трещишь, как сорока, – засмеялась Альбина. – Ты, Надя, неисправимая болтушка.

– Я так рада тебя видеть, так рада, что вижу, как ты смеешься! – воскликнула Надежда. – Ты даже не представляешь, как мы все переживали за тебя. Я главного врача этого отделения убить хотела.

– За что же?

– Я сразу сюда приехала, как только узнала о несчастье, а он так и не пустил меня к тебе, представляешь? Я ему говорю – дайте хоть посмотреть на нее, а он – ни в какую. Видишь ли, посторонним не положено в реанимацию входить, – с возмущением высказывалась Надежда. – А какая же я посторонняя? Говорю ему – мы с тобой почти что сестры, а он словно и не слышит меня. На следующий день звоню, спрашиваю, как ты там, а он спокойненько так отвечает: «Все без изменений». Убить его мало, равнодушный тип... а еще профессор, – проворчала она.

– А что же он тебе должен был отвечать? Говорить, что я прыгаю по палате, когда на самом деле я в коме лежу? – захохотала Альбина. – Ой, Надюшка, с тобой не соскучишься.

– Ну, хотя бы успокоить меня он мог? Сказать что-нибудь обнадеживающее. Он же врач, клятву Гиппократа давал, он должен быть милосердным не только к больным, но и к их близким. Со мной такая истерика была, когда я сюда как угорелая среди ночи прилетела! Думаешь, этот «Боткин» пытался меня успокоить? Черта с два! Дал распоряжение медсестре накапать мне валерьянки, а сам сел в машину и домой укатил, коновал, – проворчала Надя. – А эта медсестра помимо валерьянки медицинским спиртом меня напоила, представляешь? Никогда в жизни не прикоснусь больше к этой гадости. Мне показалось, что у меня все внутренности сварились заживо. Пришлось в больнице ночевать, на кушетке, только я так и не уснула. Утром дождалась главного врача, снова иду к нему, спрашиваю – вы мне хоть скажите, она будет жить, а он только руками разводит. Так никто ничего мне сказать и не смог. И бог с ними, главное, что все уже позади и я вижу тебя живой и почти здоровой, остальное – мелочи жизни, – махнула она рукой. – Ты мне лучше сама о себе расскажи.

– А что рассказывать-то, я вообще ничего не помню, – пожала плечами Альбина. – Вот, спасибо Лидия Ивановна просветила меня, – показала она на свою соседку. – Меня вопрос один мучает. Как я, интересно, в лесу оказалась?

– Так ты же рисовать туда поехала, я потом твою машину с обочины забирала, – подсказала Надя. – Деревня Куницыно, и больница эта недалеко оттуда, здесь у них райцентр.

– Все понятно, я так и подумала, что рисовала, – согласилась с подругой Альбина. – Иначе как я еще могла оказаться в этой местности?

– Я только понять не могу, почему тебя под эту березу понесло, когда гроза началась? Неужели ты никогда не слышала, что нельзя под деревьями стоять во время грозы? – возмущенно спросила Надежда. – Могла бы и до машины спокойно добежать, расстояние было одинаковое, я специально проверила. Ой, посмотрела я на ту березу, и меня оторопь взяла – она почти совсем сгорела, представляешь! Сколько раз тебе говорила: не езди ты в такую даль. Вечно тебя носит невесть где.

– Ну ты же знаешь, чтобы получился хороший пейзаж, нужно найти соответствующие место и вид. А где такое место найдешь, как не в Подмосковье?

– Что верно, то верно, места у нас здесь красивые, – согласилась Лидия Ивановна.

– А если бы тот мужчина за грибами не поехал и не увидел бы тебя? – нахмурилась Надя, проигнорировав слова женщины. – Ты представляешь, что бы могло произойти?

– Ну, подумаешь, похоронили бы, на могилке поплакали, много хороших слов в мой адрес наговорили бы, помянули рюмашечкой, – засмеялась Альбина.

– Что болтаешь-то? Ща как дам по макушке за такие слова, не посмотрю, что больная, – взвилась Надежда.

– Да шучу, шучу я.

– Думать нужно, прежде чем так шутить, тоже мне, шутница, – проворчала Надя. – Кстати, твой мольберт с наброском и красками недалеко от березы валялись, я все собрала, домой к себе отвезла. Правда, рисунок весь размок, но я все равно выбрасывать не стала, высушила его и убрала.

– Спасибо, – улыбнулась Альбина.

– Да на здоровье, – дернула плечиком Надя и, посмотрев на подругу, тоже улыбнулась. – Лучше спасибо скажи, что я долго злиться на тебя не могу, а то бы сейчас показала, где раки зимуют, за твой черный юмор.

– Спасибо, я тебя обожаю!

– Я тебя тоже. Расскажи-ка мне, как ты себя чувствуешь? – снова спросила Надя. – Домой скоро отпустят, или как?

– Или как, – вздохнула девушка. – Лечащий доктор говорит, что за мной нужно понаблюдать еще пару недель.

– Кстати, о лечащем докторе, – нахмурилась Надежда. – Если я не ошибаюсь, его, кажется, Георгий Петрович зовут?

– Да, Георгий Петрович, – кивнула Альбина головой. – А в чем дело?

– Прежде чем к тебе пройти, я к нему в кабинет заглянула, хотела спросить, как и что... Ведь это он мне в тот день позвонил, когда ты сюда попала. Смотрю, а в том кабинете вместо него совсем другой врач сидит, седой такой.

– И что? – насторожилась Альбина, и по ее спине побежали мелкие мурашки.

– Оказывается, Георгий Петрович вчера вечером в автомобильную аварию попал, представляешь, – вздохнула Надя. – Правда, ничего страшного, только нога сломана, ну... и пара ребер.

– Ну вот, что я говорила? – победно воскликнула Лидия Ивановна и хлопнула ладонью по своему одеялу. – Ты и теперь будешь отрицать, что тебе дано свыше, а? – спросила она у Альбины.

– О чем это вы? – удивленно спросила Надежда, переводя взгляд с одной на другую. – Что ей дано свыше?

– Не обращай внимания, расскажи лучше, как там девчонки, как у тебя на работе дела, как Вера Семеновна поживает? – поторопилась перевести разговор на другую тему Альбина.

– Аль, ты хоть поняла, что я сейчас сказала? – нахмурилась Надя. – Твой доктор в автомобильную аварию попал!

– Почему не поняла? Все я поняла, – вспыхнула та. – Жалко, конечно, доктора, он такой добрый, внимательный...

– Нет, вы представляете, это все Наташка, вы оказались совершенно правы! – выпалила Марина, ворвавшись в это время в палату, точно ураган, и прервав разговор подруг буквально на полуфразе. – Я вчера вечером специально за Игорем проследила. Он с ней спит, я сама видела, как он в ее квартиру вошел, а когда я звонила в дверь, они мне не открыли! Я все поняла, вы, Альбина, ясновидящая.

– Блин, еще одна нарисовалась, а главное, вовремя. Тебя только здесь и не хватало, – проворчала Аля, бросив настороженный взгляд на Надежду.

– Альбиночка, умоляю, скажите мне еще что-нибудь, – взмолилась Марина. – Если я сейчас не выйду замуж за Игоря, то когда и за кого? Что меня ждет? Сколько у меня будет детей?

– Марина, вы разве не видите, что ко мне подруга пришла? – нахмурилась Аля и бросила на девушку такой взгляд, что та сразу же стала меньше ростом.

– Простите, – виновато прошептала медсестра.

– Мы с вами потом поговорим, ладно? – смилостивилась Альбина, увидев, как растерялась девушка.

– Ага, ладно, – радостно закивала та головой. – А вы не обманете?

– Нет, – коротко бросила Альбина. – Так какие у нас новости? – обратилась она к Надежде.

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – спросила Надя, мучительно стараясь переварить информацию, которую только что услышала. – Это вы сейчас о ком говорили, девушка? – обратилась она к медсестре.

– Здравствуйте, меня Марина зовут, я здесь медсестрой работаю, – приветливо улыбнулась та и скороговоркой затрещала: – Извините, ради бога, что я вам помешала, но мне не терпелось все рассказать. Прямо так и распирает, не могу в себе держать. Ваша подруга – просто чудо какое-то! Как она мне сказала, так все и вышло. А я совсем и не переживаю, даже наоборот. Хорошо, что вовремя все узнала, а то потом разводиться бы пришлось. А если бы уже ребенок родился, что тогда? Становиться матерью-одиночкой? Ой, а вы слышали, что с нашим Георгием Петровичем произошло? – без всяких предисловий перескочила она на другую тему. – Он в автомобильную аварию попал, машина – в лепешку, даже восстановлению не подлежит! Он ее недавно купил, новенькая совсем, а дорогущая какая...

– Это всего лишь железки, – хмуро заметила Альбина.

– Это точно, – согласилась Марина. – Главное, что Георгий Петрович сам жив остался, а ребра и нога заживут. В больнице шепчутся, что вы его предупреждали, а он не послушался. Это правда?

– Правда, правда, – подтвердила Лидия Ивановна. – Мариночка, а в вашей больнице есть психолог? – спросила вдруг она, и все девушки посмотрели в ее сторону. – Что это вы так на меня глядите-то? Я что-нибудь неприличное спросила? – удивилась женщина. – Мне же Альбиночка посоветовала психолога, а, как мы теперь все убедились, ее советы нужно не просто слушать, а беспрекословно выполнять.

– Кстати, Лидия Ивановна, вот вам и психолог, – улыбнулась Альбина и кивнула в сторону Нади. – Она, между прочим, президент центра психологической реабилитации и замечательный специалист. Вот у нее дар точно от Бога.

– Правда? Вот как хорошо-то, – обрадовалась та. – А как мне к вам на прием попасть?

– Об этом потом поговорим, – отмахнулась Надежда. – А сейчас мне бы хотелось...

– К вам можно? – спросила молоденькая девушка, осторожно просунув в дверь голову, на которой кокетливо сидела медицинская шапочка. Надя поняла, что это еще одна медсестра.

– Лариса, разве не видишь, мы заняты? – шикнула на коллегу Марина.

– Альбина Борисовна, вы сейчас заняты, да? – обратилась та к художнице, сделав вид, что не слышала слов Марины. – А можно, я к вам потом приду, когда вы освободитесь? – умоляюще глядя на больную, попросила она.

– А в чем дело? – удивилась Аля.

– Хочу у вас спросить кое-что, мне очень-очень нужно! Марина нам все рассказала...

– Извините, ко мне приехала подруга, и мне бы хотелось с ней пообщаться, – резко перебила девушку Альбина.

– Простите, – виновато произнесла та и тут же закрыла дверь.

– Та-а-ак, кажется, я пропустила самое интересное и что-то очень важное, – нахмурилась Надежда. – В чем дело, дамы и господа? Прошу прощения, господ здесь, кажется, нет. Итак, уважаемые дамы, а ну, колитесь немедленно: что все это значит? Кто будет рассказывать? Ты? – кивнула она на Марину. – Или вы? – посмотрела девушка на Лидию Ивановну.

– Надя, это все такая ерунда, совершенно не стоит твоего внимания, – попробовала отвлечь ее Альбина, но из этого ничего не вышло.

– Позволь мне самой решать, что для меня важно, а что нет. Я внимательно вас слушаю, Лидия Ивановна, – почти ласково улыбнулась Надя, не обращая внимания на слабые протесты подруги. – И желательно, чтобы вы ничего не упустили, даже самых мельчайших подробностей. Рассказывайте, что здесь происходит, и не вздумайте от меня ничего скрывать.

– А что тут рассказывать-то? – пожала та плечами. – Ясновидящая теперь подружка твоя, экстрасенс по-научному, вот так-то.

– Экстра... кто?! – переспросила Надежда, не веря ушам своим. – Это что, шутка такая?

– Совсем и не шутка, она вон и Марине все о ее свадьбе и о женихе выложила, и мне о моей болезни рассказала. Так и сказала мне: болезнь ваша, Лидия Ивановна, вот здесь, в голове, и происходит все из-за тоски по дочке, которая умерла два года тому назад. Откуда она могла знать, что я дочь свою похоронила? Доктора нашего, Георгия Петровича, предупредила, чтобы он в машину не садился. Не послушался, и вот результат, попал в аварию, – развела женщина руками. – Я Альбиночке сразу сказала, что дар ей дан свыше, после того как она на том свете побывала и обратно вернулась, – пояснила она. – Промысел Господний, вот что это такое.

– Аль, скажи, вы решили надо мной посмеяться? – растерялась Надежда.

– Не говори глупости, – буркнула та. – Больше делать нам, что ли, нечего?

– Ты хочешь сказать, с тобой действительно происходит нечто подобное? Ты что, в самом деле теперь экстрасенс?

Альбина раздраженно пожала плечами и хмуро посмотрела на Лидию Ивановну.

– Ау, Альбина, не слышу тебя, – настойчиво повторила Надя.

– Я не знаю, как это называть – экстрасенс или экстрастресс, – фыркнула та и покрутила пальцем у своего виска. – Скорее всего, крыша моя едет. Со мной происходит что-то такое... без бутылки хрен поймешь, и это так же верно, как и то, что я тебя сейчас вижу.

– Ты серьезно или прикалываешься? – все еще с сомнением спросила Надя. – Если так, то, поверь, это совсем не смешно.

– Ой, Надя, какие приколы? – сморщилась девушка. – Я и сама не знаю, как все происходит, только... словно суфлер в моей голове сидит и диктует, а язык тут же повторять начинает.

– Бред какой-то, – пробормотала Надя. – Нет, я, конечно, слышала о таких делах, но никогда не принимала это всерьез.

– Я тоже не принимала, а теперь даже и не знаю, что с этим делать, – всхлипнула вдруг Альбина. – Надя, у меня явно с головой что-то! Как это остановить?

– Господи, она опять плачет, вместо того, чтобы радоваться, – всплеснула Лидия Ивановна руками. – На нее, можно сказать, счастье свалилось, а она слезы льет! Деточка моя, да ты знаешь, какие теперь деньги сможешь заработать?

– При чем здесь деньги? – проныла Альбина. – Не нужны мне никакие деньги, я хочу, чтобы все оставалось как и раньше, без всяких этих... этого бреда! Я домой хочу-у-у-у, – в голос разрыдалась она.

– Так, спокойствие, главное, спокойствие, – хлопнула в ладоши Надя, чтобы привлечь к себе внимание. – Алька, не плачь, мы что-нибудь придумаем.

– Что ты можешь придума-а-а-ать? Вытащить мои мозги и прополоска-а-ать, да-а-а? – продолжала рыдать та. – А тебя хотят уби-и-и-ить, – заскулила она, уткнувшись в подушку.

– Что сделать? – опешила Надя от этого странного заявления. – Алька, повтори, что ты сейчас сказала? – начала она тормошить подругу.

– Тебя... тебя... убить хотят, – заикаясь от плача, повторила та.

– Кто?

– Не знаю-у-у-у.

– За что?

– Ты кому-то меш...меш... меша-а-а-ешь.

– Кому?

– Я не знаю-у-у-у, – еще пуще разрыдалась Альбина.

– Мне кажется, ей срочно нужен доктор, – растерянно сказала Надя, посмотрев на Лидию Ивановну. Та со страхом таращилась то на Алю, то на Надежду и еле слышно бормотала:

– Ой, деточка моя, надо же, убить, ужас-то какой.

– Лидия Ивановна, хватит повторять всякую чепуху, – нахмурилась Надежда. – Посмотрите, с ней же истерика, нужно доктора вызвать. Может, ей укол нужен успокаивающий?

– Я не хочу никакого доктора! Не хочу никаких уколов! Я ничего не хочу-у-у-у, забери меня отсюда домо-о-ой, – продолжала скулить Альбина.

– Я бы забрала, только врачи тебя не отпустят, ты же понимаешь, – виновато развела девушка руками. – А что, если тебя тайком отсюда увезти? – заговорщически прошептала она.

Словно подслушав ее мысли, в палату вошел врач, заместивший Георгия Петровича. Увидев Альбину в слезах, он нахмурил брови.

– Так-так-так, что происходит? Почему больная рыдает? Разве я вам не говорил, что ее нельзя волновать? – строго спросил он, глядя на Надежду.

– Я ее не волновала, – растерянно моргая, ответила та. – Просто она домой хочет, вот и плачет.

– Альбина Борисовна, в чем дело? Вас кто-то расстроил? Если так, то я вообще запрещу посещения. У вас на нервной почве может начаться криз, а этого никак нельзя допускать. Это чудо, что вы так быстро вышли из комы, вам нужно быть предельно осторожной. Нервничать ни в коем случае нельзя, только положительные эмоции, только положительные. Вы меня слышите?

– Слы... слышу, – ответила та, продолжая всхлипывать.

– В двенадцать тридцать вас повезут на томограмму, будьте готовы.

– Куда повезут?

– На томограмму, это вроде кардиограммы, только для головы, – объяснил врач. – А вас, милая девушка, я попрошу заканчивать посещение, больной нужно отдохнуть перед процедурой, – обратился он к Надежде.

– Как заканчивать? – растерялась та. – Я только всего полчасика и побыла.

– Этого вполне достаточно на первый раз. Марина, а вы что в этой палате делаете? – повернулся врач к медсестре. – К вам уже очередь стоит на уколы, а вы здесь прохлаждаетесь.

– Я на минутку забежала, Виктор Николаевич, уже ухожу, – прочирикала та и пулей выскочила за дверь.

– Прошу через пять минут покинуть палату, – распорядился тот не терпящим возражения тоном. – Всего доброго, дамы.

– До свидания, – хмуро ответила Надя и, посмотрев на расстроенную подругу, пожала плечами. – Не переживай, я к тебе завтра приеду.

– Забери меня отсюда, Наденька, – зашептала Аля, как только врач скрылся за дверью. – Мне дома будет лучше, я знаю! Мне здесь только витамины капают и успокоительные таблетки дают, а их я могу и дома принимать.

– Я что-нибудь придумаю, верь мне, – пообещала Надя. – Завтра я приеду, как и сегодня, в одиннадцать, и мы с тобой поговорим на эту тему, о’кей? – улыбнулась девушка. – Только обещай, что больше не будешь плакать и нести всякий... короче, больше не смей плакать.

– Обещаю, – кивнула Альбина и вытерла слезы. – Ты не догадалась мне мобильник привезти?

– Ой, хорошо, что напомнила, – обрадовалась Надя и полезла в свою дамскую сумочку. – Конечно, привезла, вместе с зарядным устройством. Благодаря твоему телефону, между прочим, врачи и нашли меня. Мне его доктор отдал, когда я сюда приезжала. Если что, звони, и я сразу же примчусь. Сегодня, часиков в пять или в шесть, к тебе девчонки приедут, Галка с Люсьеной. Я их с собой звала, но они не смогли. Я-то сама себе хозяйка, а у них работа подневольная, просто так не уйдешь. Ну все, моя хорошая, я ухожу, чтобы врач не ругался, – заторопилась она. – Как только тебя привезут с процедуры, ты мне сразу же отзвонись. Скажешь, что и как, чтобы я не волновалась.

– Хорошо, – кивнула Альбина. – Надя, будь поосторожней, пожалуйста.

– В каком смысле? – не поняла та.

– Ну... я не знаю, как объяснить, – замялась девушка. – Короче, подумай, как меня побыстрее забрать отсюда, ладно? Я хочу быть рядом с тобой, мне так будет легче, и я сразу же выздоровею.

– Я, кажется, уже все придумала, – оживилась Надежда. – Попробую что-нибудь сделать, чтобы перевести тебя к своей тетке, в Склиф. Местные доктора не разрешили мне это сделать, пока ты в коме была, а сейчас им возразить будет нечего. Думаю, сейчас ты вполне транспортабельна. Там за тобой и уход будет другой, и никто надоедать не будет... кроме меня, конечно, – засмеялась Надя. – Все, дорогая, я побежала, не грусти, все будет тип-топ.

Надя поцеловала подругу, попрощалась с Лидией Ивановной и вышла из палаты. Она уже подходила к лестнице, когда услышала мужские голоса. Один из них принадлежал Виктору Николаевичу, доктору, который попросил ее уйти из палаты.

– Да, уже со вчерашнего дня вся больница гудит, как улей, о ее внезапно открывшихся способностях после клинической смерти и последующей комы. А сегодня, как только стало известно об аварии, в которую Георгий попал, так только об этом все и говорят. Она, мол, предупреждала его, а он не послушался, и вот результат.

– А она действительно Гришу предупреждала? – спросил собеседник.

– В том-то и дело, да еще и при свидетелях. Прямо там, в палате, когда он осматривал ее, она сказала, чтобы Георгий не садился в свою машину. Он только посмеялся, а теперь лежит со сломанными ребрами, – подтвердил эскулап. – И с этим не поспоришь, как ни крути, – вздохнул он. – Марина еще наша бегает и трещит, как сорока, об открывшихся способностях пациентки. Она вроде о свадьбе Марине сказала, что-то об ее женихе и подруге, и якобы все подтвердилось. Вся больница с самого утра чуть ли не на ушах стоит: ясновидящая в седьмой палате лежит!

– Чудеса, да и только, – усмехнулся второй врач. – Много раз слышал о таких вещах, но никогда не сталкивался, да и не верил, если честно. Но против очевидных фактов возразить нечего. И что вы собираетесь с этим феноменом делать? – спросил он.

Надежда шмыгнула за выступ стены, поняв, что они говорят об Альбине. Она притаилась, желая узнать, о чем дальше пойдет речь.

– Необходимо провести тщательное исследование. Сегодня я в срочном порядке назначил девушке томограмму: хочу изучить полушария ее головного мозга, а дальше будет видно.

– Вы сообщите в Институт мозга?

– Пока рано, я хочу сам разобраться. Им только скажи, они сразу же ее отсюда заберут, а потом все лавры себе припишут. Нет, я сначала сам исследую больную, проведу кое-какие опыты, запротоколирую все, чтобы потом они не сказали, что это – их заслуга.

Голоса постепенно удалились, и Надя осторожно высунулась из-за стены. Она увидела двух врачей, идущих по коридору.

– Твою мать! – возмущенно выдохнула она. – На Альке собираются ставить опыты? Да никогда в жизни я не допущу этого, чтоб вам провалиться! Завтра же украду ее отсюда, и попробуйте тогда ее достать. Ишь, что надумали! Она переживает, рыдает даже, а вы еще исследовать ее вздумали? Коновалы и есть!

Девушка опрометью бросилась к выходу, пулей выскочила на улицу и нырнула в свою машину.

– Вот уроды, – продолжала возмущаться она. – Кто ж вас врачами-то назвал? Она вам не подопытная обезьяна, чтобы ее исследовать, а моя лучшая подруга, живой человек, между прочим...

В этот момент у нее совершенно вылетело из головы то, о чем ее предупреждала Альбина. Но вспомнить пришлось – чуть позже.

Глава 9

Надя еще некоторое время сидела в своей машине, переваривая разговор, услышанный в коридоре больницы. Негодование, клокотавшее в ее груди, уже готово было вырваться наружу, ей пришлось постараться, чтобы сдержать его и не вернуться обратно, так хотелось вцепиться эскулапу в волосы. Девушка закрыла глаза, досчитала до десяти, чтобы немного успокоиться, и завела машину. Она бросила взгляд на здание больницы и, как нарочно, увидела в одном из окон доктора-экспериментатора. Она раздраженно крутанула руль и выбралась на проезжую часть. Злость с новой силой обуяла Надежду, и она поторопилась уехать, чтобы не натворить бед.

– Только посмотрите, люди добрые, что этот эскулап надумал, а? – возмущалась она. – Опыты он собрался проводить! Совсем свихнулся, над живым человеком издеваться! Я тебе такие опыты устрою – мало не покажется! Алька трясется от страха, не знает, что происходит с ее мозгами, и ты еще!.. Я тебя быстро выведу на чистую воду, я тебе устрою небо в алмазах! – На кроликах тренируйся, а мою подругу ты не получишь. Я на тебя в суд подам, будешь тогда знать. Ох ты, черт, – встрепенулась она и резко нажала на тормоза. – Он же в двенадцать тридцать собирается делать Альке томограмму!

Надежда торопливо вытащила из сумочки мобильник и набрала номер подруги. «Хорошо, что я догадалась привезти Альке телефон», – подумала она, прислушиваясь к гудкам.

– Алло, – раздался в трубке незнакомый голос.

– Это кто? – растерялась Надя.

– Лидия Ивановна, – ответила женщина. – А вы кто?

– Лидия Ивановна, это Надя, я только что у вас в палате была, Альбину навещала. А почему трубочку вы взяли, а не она?

– Медсестра ее увезла.

– Как увезла?

– Очень просто: в инвалидную колясочку посадила и увезла.

– А куда?

– На процедуру.

– Но ведь доктор сказал, что она в двенадцать тридцать будет, а сейчас только двенадцать...

– Ну сначала какие-то анализы будут брать, а уж потом все остальное. А ты что хотела-то, деточка? Сказать что-то забыла Альбиночке? Так я все ей передам.

– Нет-нет, Лидия Ивановна, ничего... впрочем, попросите, чтобы она мне перезвонила, как только вернется с процедуры.

– Хорошо, я ей скажу.

– Спасибо, до свидания, – проговорила Надя и отключила трубку. – Надо же, как шустро они взялись за нее, – прошептала она. – Надо что-то делать, причем срочно. Поеду-ка я в Склиф, к своей тетке, пусть что хочет делает, но завтра же посылает сюда машину «Скорой помощи» и забирает Альку к себе.

Через час Надежда влетела в кабинет своей тетки как угорелая и прямо у порога выдохнула:

– Тетя Катя, Альку нужно срочно оттуда забрать, там врачи сумасшедшие!

– И тебе «здравствуй», дорогая племянница, – усмехнулась тетя.

– Ой, извини, тетя Катя, привет, я такая расстроенная, слов нет, – пробормотала Надя. – Умоляю, сделай что-нибудь, иначе я сама ее оттуда украду, умыкну из-под самого их носа, и пусть меня за это судят, – на одном дыхании выпалила она.

– Надюша, присядь-ка, чайку попей, успокойся, а потом расскажешь, что случилось, – невозмутимым голосом проговорила женщина. – Тогда и решим, кого откуда красть, увозить, похищать, умыкать или еще что-то делать, – засмеялась она.

– Тетя Катя-а-а-а, – простонала девушка. – Как ты можешь над этим смеяться?

– Над чем именно? Ты почему так разверещалась-то? Может, объяснишь сначала, в чем дело? А уж потом можно и истерику устроить, я валерьяночки на всякий случай для тебя накапаю, граммов двести, чтобы сразу наповал, – не дрогнула тетка.

– Вот непробиваемая, – проворчала Надя и, посмотрев на тетку, невольно улыбнулась. – Прости, ради бога, но я и правда такая взвинченная, что ничего не соображаю. Прямо готова рвать и метать.

– Рвать и метать можешь где-нибудь в другом месте, а не в моем кабинете. Я тебя внимательно слушаю, – спокойно проговорила Екатерина Викторовна. – Вот, бери бокал с чаем, я с мятой заварила, пей и рассказывай.

Надя уселась за стол напротив своей тетки и взяла в руки бокал.

– А конфеточки у тебя нет? – спросила она.

– У меня, как в Греции, все есть, – улыбнулась женщина и, встав из-за стола, подошла к шкафчику. Она достала оттуда коробку конфет, плитку пористого шоколада, упаковку печенья и еще одну коробку с зефиром, тоже в шоколаде.

– Шоколадный рай, – невольно засмеялась Надежда. – Ты, тетушка, так скоро на двух стульях не поместишься.

– Сама почти не ем, все больше гостей угощаю и медсестрам раздаю, – махнула та рукой. – Ну не выбрасывать же? Больные несут и несут, а отказываться неудобно, ведь они от души дарят. Ну рассказывай, что у вас случилось?

– Случилось – это очень мягко сказано, – нахмурилась Надя. – Альку нужно срочно забрать из подмосковной богадельни, там ее точно угробят.

– Ты же мне вчера звонила, сказала, что она пришла в себя, врачи говорят, что все замечательно и за ней там хороший уход. Ей снова стало хуже?

– Нет, что ты, – замахала Надя руками. – Слава богу, с ней все в порядке, я только что оттуда, виделась с ней, разговаривала. Выглядит замечательно, настроение вроде тоже ничего, если не считать... Даже и не знаю, как сказать.

– Говори как есть.

– Понимаешь, тетя, дело в том, что у Альки открылись странные способности... Как объяснить-то, чтобы ты правильно все поняла?

– Надежда, что ты тень на плетень наводишь? Я же сказала, говори все как есть, – повторила та. – Надеюсь, разберусь как-нибудь. Вроде не глупая у тебя тетушка? – засмеялась она.

– После клинической смерти и последующей комы у Альки открылись способности к экстрасенсорике, – Надя опустила глаза. – Я понимаю, что это звучит не совсем правдоподобно, но факт – вещь упрямая, с ним не поспоришь. Она и о своей соседке по палате все рассказала, и о медсестре, и доктора предупреждала, чтобы он в свою машину не садился. Он не послушался и в тот же вечер попал в аварию, теперь тоже в больнице лежит, с переломанными ребрами. Ой, а мне она сказала, что... впрочем, неважно, у нее истерика началась, вот и... Тетя Катя, наша Алька теперь ясновидящая, оказывается!

– И что с того?

– Тебя это... не удивляет? – вскинула Надя брови.

– А почему, собственно, меня должно это удивлять? – пожала женщина плечами. – О таких случаях давно известно. Что дальше-то?

– А скажи, эти ясновидящие, они всегда говорят правду или ошибаться могут?

– Почему нет? Они такие же люди, как и мы, просто умеют видеть пространство вариантов. Это третьим глазом называется. Могут случайно... м-м... зайти на чужой вариант, из-за этого происходит ошибка.

– Это что такое – пространство вариантов?

– Долго объяснять, как-нибудь забеги ко мне домой, я тебе книгу одну дам, там все написано.

– Значит, Альку занесло на какой-то чужой вариант, вот она и увидела... в общем, ерунду какую-то она увидела, – сдвинув брови, пробормотала Надя.

– Эй, девочка моя, ты что себе под нос бормочешь? Я тебе, случайно, не мешаю тем, что сижу здесь? – усмехнулась Екатерина Викторовна.

– Извини, тетя, это я о своем, о девичьем задумалась, – сказала Надя. – Итак, на чем мы остановились?

– Объясни, пожалуйста, почему ты решила, что Альбину нужно забирать из больницы, да еще и немедленно?

– Об этом... ну, об Алькиных способностях, естественно, теперь знает вся больница, а лечащий врач хочет ее исследовать. Опыты собирается ставить, я сама слышала, как он об этом говорил другому врачу. Тот его спросил об Институте мозга, не собирается ли он им сообщать об Альке, а врач ответил, что обойдутся. Мол, я и сам с усам, а им только сообщи, они сразу же ее заберут, а потом все заслуги себе припишут.

– Да, есть такой институт, – кивнула та головой. – Там занимаются исследованиями мозга человека. Ведь мозг задействован обычно лишь на десять процентов, вот ученые и хотят выяснить, почему остальные девяносто спят.

– Значит, у Альки они проснулись? – округлила Надя глаза. – Ну ничего себе.

– Если у какого-нибудь человека проснутся эти спящие девяносто процентов мозга, то он уже не будет человеком, – улыбнулась женщина.

– А кем же он будет?

– Богом, – очень просто ответила та.

– Иди ты! Вот бы у меня они проснулись, я б тогда...

– Не богохульствуй, Надежда, это грех, – одернула тетка племянницу. – Бог уже есть, и быть таким же, как он, не дано никому.

– Извини, я пошутила, – потупилась Надя. – Тетя, а что же тогда с Алькой случилось? Почему вдруг она начала все обо всех знать?

– Трудно сказать, – пожала та плечами. – Думаю, это связано с переизбытком энергетического потенциала, ведь ее же молния ударила.

– И что?

– Я в этом деле не специалист, к сожалению, поэтому ничего конкретного сказать не могу, уж извини. Читать – читала, но не более того.

– А есть такие специалисты?

– Есть, конечно, ученые, которые занимаются этими вопросами, еще физики, например.

– И они могут все точно выяснить?

– Ну, с полной уверенностью я этого утверждать не могу, но думаю, что попробовать к ним обратиться вполне возможно.

– И они тоже будут с Алькой проводить опыты? – нахмурилась Надя.

– Наверное.

– Нет, тогда никакие ученые-физики нам не нужны, – категорически заявила девушка. – Так ты поможешь забрать ее из больницы?

– Ты считаешь, это нужно?

– Необходимо, тетя Катя, я не хочу, чтобы над ней там издевались! Ты бы ее только видела, какая она напуганная, не понимает, что с ней происходит. Плачет и домой просится. Помоги, ради бога, иначе я...

– Хорошо, я подумаю, как это сделать, – спокойно согласилась женщина, не дав Наде договорить. – Как фамилия ее лечащего врача, кстати?

– Кулаков Виктор Николаевич.

– Даже так? – вскинула женщина брови. – Очень хорошо его помню и... ладно, завтра что-нибудь придумаем.

– Спасибо тебе, ты у меня – супер! – воскликнула Надежда.

– Не за что пока благодарить, я еще ничего не сделала.

– Тетя Катя, я вот смотрю на тебя и не перестаю удивляться твоему спокойствию, – всплеснула Надя руками. – Я тебе такую новость об Альбине рассказала, а ты и бровью не повела! Восприняла все так, словно я тебе просто сюжет интересного фильма выложила.

– Ты хочешь, чтобы я в своем кабинете лезгинку от радости сплясала? – хмыкнула та. – Я, милочка, в своей жизни уже столько повидала, что удивить меня чем-то достаточно затруднительно.

– Но ведь Алька – моя самая близкая подруга, ты ее с детства знаешь. Неужели тебя не удивляет, что с ней такое вдруг произошло?

– Надя, ты чего от меня ждешь? – засмеялась женщина. – Хочешь услышать охи и ахи?

– Как же, услышишь от тебя, – проворчала та. – Ты ведь непробиваемая, как танк, и невозмутимая, как сфинкс.

– Вот и договорились. Еще чаю хочешь?

– Нет, спасибо. Я, наверное, пойду, а завтра с утра приеду.

– Зачем?

– Ну а как же? – удивилась Надя. – Ведь ты сказала, что завтра заберешь Альку из больницы.

– Я не говорила, что заберу, я сказала: попробую что-нибудь сделать, – напомнила Екатерина Викторовна.

– Это неважно, – отмахнулась Надя. – Твое «попробую» равносильно «сделаю».

– Допустим, и что из того?

– Как что? Я тоже поеду за Алькой.

– Зачем? Ты считаешь, что без тебя там не справятся?

– Я все равно поеду, – упрямо повторила девушка. – Ты в котором часу приходишь в отделение?

– В девять.

– В девять утра я буду в твоем кабинете.

– И в кого ты такая упрямая? – усмехнулась женщина.

– В тебя, в кого же еще? – засмеялась Надежда. – Все, моя хорошая, я побежала, и я тебя очень люблю, – проговорила она и, чмокнув тетку в щеку, выпорхнула из кабинета.

– Вот непоседа, – вздохнула та, глядя племяннице вслед. – И когда только повзрослеет?

Женщина присела за стол и, взяв в руки трубку, набрала нужный номер.

– Здравствуйте, это Екатерина Викторовна, главный врач кардиологического отделения, – проговорила она, как только ей ответили. – Завтра после летучки мне потребуется машина «Скорой помощи» с бригадой, и я тоже поеду. Спасибо, всего доброго.

Женщина положила трубку и облегченно вздохнула: «Ну вот, половина дела сделана. Осталось совсем немного: отвоевать завтра Альбину у Кулакова. Просто так он ее не захочет отдать, это уж точно. Всегда он был настырным и вредным. Очень хорошо его помню, еще по институту. Если уж он что-то задумал, значит, будет идти к своей цели напролом. И совсем неважно, какими методами он ее достигнет. Пройти по трупам – это ему раз плюнуть. Пройдет как нечего делать, и даже не вздрогнет. Ну что ж, если он так решит, придется немного повоевать, – нахмурилась она. – Я ведь тоже упрямая и вполне сумею доказать свою правоту. Кстати, чтобы ее доказать, нужно будет подготовить такие документы, против которых ему нечего будет возразить и придется отпустить девушку. Надо же, кто бы мог подумать: Альбина, эта хохотушка, которую я помню конопатой задиристой девчонкой с косичками, и вдруг – ясновидящая? Нарочно не придумаешь», – неожиданно засмеялась Екатерина Викторовна.

На следующее утро, ровно в девять, Надя, как и обещала, уже оказалась у двери кабинета своей тетки и нетерпеливо подпрыгивала на месте, то и дело бросая взгляд на часы.

– Нехорошо опаздывать, между прочим, – укорила она тетку, как только та появилась. – Ты – начальство, должна показывать подчиненным только свои положительные качества.

– Вот именно – начальство, и, как известно, оно не опаздывает, оно просто задерживается, – усмехнулась Екатерина Викторовна. – А тебе, кстати, нечего было так рано сюда приезжать.

– Это почему?

– Потому что поедем мы только после летучки, и будет это не раньше одиннадцати часов, так что можешь расслабиться.

– Так долго ждать? – возмутилась Надя. – А без тебя эта летучка никак не сможет состояться?

– Нет, – коротко бросила женщина и, открыв дверь кабинета, пригласила девушку пройти. – Можешь пока включить телевизор, чтобы не очень скучно было ждать. Вскипяти чайник, я еще успею чашку кофе выпить.

– Да, сейчас, – с готовностью согласилась Надя и, схватив чайник, начала лить в него воду из кувшина с фильтром. – Тетя Катя, скажи, пожалуйста, а томограмма – в данном случае – не очень опасная процедура? – спросила она.

– Нет, – ответила та. – А почему ты об этом спрашиваешь?

– Вчера Альке делали эту процедуру, поэтому я интересуюсь. Я ей вчера вечером звонила, хотела все рассказать о разговоре, который я подслушала, а потом передумала, – нахмурилась Надежда. – Зачем волновать Алю, правда? Мы же ее все равно сегодня заберем оттуда.

– А об этом ты ей наверняка уже проболталась? – прищурилась Екатерина Викторовна.

– А что, не надо было? – испуганно спросила Надя. – Я же, наоборот, приободрить ее хотела. Она знаешь как обрадовалась!

– Что сказано, то сказано, назад не воротишь. Просто вдруг у нас ничего не получится?

– Что значит – не получится? – подпрыгнула от возмущения девушка, чуть не опрокинув на себя чайник.

– Потому что документы, с которыми мы туда поедем, сфабрикованы, а диагноз, которым я наградила твою подружку, придуман. Липа это, ясно?

– Ну и что? Откуда они могут об этом пронюхать?

– Ты не знаешь Кулакова, а вот я очень хорошо его знаю. Этот человек никогда не останавливается на полдороге, если что-то задумал.

– И что?

– Судя по твоему рассказу, он имеет определенные виды на Альбину, и просто так отказаться от них он не захочет: не тот характер.

– Это его проблемы! Пусть вместо Альки ищет другой объект для своих опытов и имеет на него виды, сколько влезет, – проворчала Надя. – Почему именно она должна отдуваться?

– Потому что имела такую неосторожность, как попасть под разряд молнии и оказаться именно в той больнице, где работает Кулаков, – развела руками Екатерина Викторовна. – Расслабься, Надюша, я что-нибудь придумаю, верь мне.

– Смотри, тетя Катя, не подведи, – шутливо погрозила ей пальцем девушка. – Вся надежда на тебя, больше нам помочь некому. Ведь ты не хочешь, чтобы твою племянницу привлекли к уголовной ответственности за похищение людей из больницы?

– Только этого и не хватало, – усмехнулась та. – Мне и без этого забот достаточно. Все, пора бежать на летучку, – спохватилась она. – Похоже, кофе я выпить не успеваю. Сиди спокойно, ничего не трогай, к телефону не подходи, я скоро.

Екатерина Викторовна поспешно покинула кабинет, а Надя налила себе чаю, включила телевизор, и, удобно устроившись в кресле, уставилась в экран.

Через час тетка вернулась.

– Ну, я освободилась, можно ехать, – проговорила она. – Ты готова?

– Я давно готова, – ответила Надя, вскакивая с кресла. – Как ты думаешь, Альбине нужно позвонить, чтобы она тоже подготовилась?

– Не нужно опережать события, мы еще ничего не сделали.

Через полтора часа машина «Скорой помощи» въехала на территорию загородной больницы, и Екатерина Викторовна направилась в кабинет главного врача. Она показала документы, в которых говорилось, что Кравченко Альбина Борисовна уже два года состоит на учете у кардиолога.

– Я намерена забрать ее к себе в отделение, чтобы провести тщательное обследование, – сказала Екатерина Викторовна главному врачу. – Ну и назначить соответствующее лечение, естественно.

– Вы считаете нас настолько некомпетентными и думаете, что мы не сможем сделать то же самое? – нахмурился тот. – Напрасно вы нас так обижаете, коллега.

– Боже упаси, я даже не думала вас обижать, – замахала руками женщина. – Альбина – близкая подруга моей племянницы, и, когда у нее обнаружился диагноз —сердечная недостаточность, я, естественно, взяла ее под свое наблюдение, я ее лечащий врач. Все два года я веду ее историю болезни и считаю, что сейчас она тоже должна находиться под моим наблюдением и контролем. Это вполне нормально. Или вы имеете что-либо против?

– Нет, все правильно, – неуверенно ответил главный врач. – Только нужно немного подождать.

– А зачем? Машина во дворе стоит, она оборудована всем необходимым, бригада в полном составе.

– Но Кулакова ведь еще нет.

– А при чем здесь какой-то Кулаков? Разве не вы – главный врач этой больницы? И разве не вы принимаете решения? – изобразила крайнее удивление Екатерина Викторовна.

– Все правильно, решения принимаю я, но, на данном этапе Виктор Николаевич является лечащим врачом Альбины Борисовны. Он должен подготовить выписку из истории болезни, еще не полностью готовы результаты анализов... ну и вообще.

– Это не страшно, анализы мы все равно будем делать заново, а выписку из истории болезни можете прислать мне по электронной почте. Я пройду в палату к больной, проверю ее состояние, если вы не против? – не дав эскулапу и минуты на размышление, проговорила Екатерина Викторовна.

Она торопливо покинула кабинет, а когда вошла в палату, увидела, что рядом с кроватью Альбины уже вовсю суетится Надя. Девушка поспешно складывала в полиэтиленовую сумку вещи подруги, а та натягивала платье.

– Здравствуйте, – поприветствовала женщина присутствующих. – Альбиночка, прекрасно выглядишь, – улыбнулась она. – Признаться, я думала, что увижу более удручающую картину.

– Ой, тетя Катя, здравствуйте, – радостно заулыбалась та. – Я отлично себя чувствую... почти. Штормит немного, но это ерунда.

– Зачем же? Почему же вы ее забираете? – всхлипывала Лидия Ивановна, глядя на их сборы. – Она только три дня тому назад в себя пришла, – причитала она. – Как же я теперь без тебя? Где же я теперь буду искать-то тебя, деточка? Ты хоть адресок свой оставь, телефончик. Я завтра тоже выпишусь. А что мне здесь делать-то? Я уж здорова совсем. И все благодаря тебе, деточка моя. Телефончик-то оставишь?

– Обязательно оставлю, Лидия Ивановна, – улыбнулась Альбина. – У вас авторучка есть?

– Как не быть? – засуетилась та и полезла в тумбочку. – Вот, у меня здесь в ящичке все: и тетрадочка, и ручка.

– Тогда записывайте.

Альбина продиктовала женщине номер своего мобильного телефона, но тут же попросила:

– Вы только больше никому его не давайте, ладно?

– Что ты, деточка, никому не дам, насчет этого не волнуйся, – замахала руками та. – Нет-нет, никому не дам, – бормотала женщина, бережно сворачивая листок с номером и пряча его к себе под подушку.

– Девочки, готовы? – нетерпеливо спросила Екатерина Викторовна.

– Да, из тумбочки кое-что заберу, и все, – ответила Надя.

– Поехали отсюда. Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше, – поторопила подруг женщина. – Альбина, как ты? Сама сможешь идти или тебе помочь?

– Смогу, тетя Катя, не волнуйтесь, – кивнула та. – Мне Надюшка поможет, я за нее буду держаться.

– Я тоже вас провожу, – засуетилась Лидия Ивановна. – Как же я теперь без тебя, деточка? – завела она свою пластинку. – Даже и поговорить теперь не с кем.

Когда машина «Скорой помощи» уже выезжала с территории больницы, рядом с ними резко затормозили «Жигули». Из них выскочил разъяренный Кулаков.

– Не останавливайтесь, а, наоборот, прибавьте скорость, – коротко велела водителю Екатерина Викторовна, с усмешкой посмотрев на красного от злости эскулапа.

– Куда? – закричал тот. – Это произвол, вы не имеете права, я на вас в суд подам, – надрывался он вслед удаляющейся машине. – Ну, вы еще за это ответите, – процедил он сквозь зубы. – Вы меня еще вспомните...

И не соврал: вспомнить его им действительно пришлось, причем совсем скоро.

Глава 10

Александр сидел на спиленном пеньке в кустах густого жасмина, напротив дома Нади, и пристально наблюдал за воротами.

– Похоже, никто меня сегодня на ночлег не позовет, – вздохнул он. – Уже ночь на дворе, а хозяйки все нет и нет. Рабочий день давно закончился, где она может быть до сих пор? Может, вернуться обратно к Галине? Нет, буду сидеть и ждать. Сегодня утром Наде позвонили с работы, и ей срочно нужно было туда поехать, а вечером она планировала отправиться в больницу к Альбине...

Чтобы не оставлять Александра одного с его внезапными головными болями, и вообще, как ни крути, а человек он все же посторонний, Надя позвонила Галине и попросила, чтобы на пару дней она забрала его к себе. Та согласилась, и Надя отвезла молодого человека к ней, но он к вечеру вернулся в уже привычную для него обстановку – сидел и терпеливо ждал хозяйку.

«Может, мне осторожно пробраться в дом и тихонько лечь спать? Постараюсь, чтобы меня никто из соседей не заметил, а Надежде скажу, что сильно замерз. Я, между прочим, и правда замерз, – передернул он плечами. – Что-то сыровато сегодня и прохладно, мне только не хватало заболеть. Еще и голова трещит, сил нет, – сморщился Александр. – Нужно было у Нади таблетку взять про запас, а я не догадался. Мне никак нельзя болеть, у меня слишком много дел, чтобы тратить на это время. Нужно быстрее все узнать и оставить, наконец, девушку в покое, и так уже слишком я загостился. Что-то знобит, – снова передернулся Александр. – В одной рубашке с коротким рукавом прохладно, однако. Подожду еще полчаса и, если Надя не приедет, обойду дом с задней стороны, перелезу через забор и заберусь на второй этаж. Там вроде окно открыто, если меня не подводит зрение. Надеюсь, у меня этот трюк получится».

Сказано – сделано. Молодой человек подождал еще немного, а потом решительно встал с пенька и, осторожно раздвинув кусты, огляделся. Не заметив в округе ни единой живой души, он вышел на дорогу и, тихонько ступая, пошел вдоль забора.

«О, вот здесь я и перелезу, – решил он, увидев рядом с забором большую стопку деревянных щитов. – Будем надеяться, что меня никто не заметит, – опасливо оглянулся он на соседние дома. – А то примут за вора, вызовут милицию, и тогда мне точно конец придет».

Александр проворно забрался на стопку щитов, не мешкая вскарабкался на забор и спрыгнул вниз. Он ловко приземлился на ноги, сидя на корточках, притаился и прислушался. Ничего не услышав, он облегченно вздохнул.

«Еще один рывок, и я буду в безопасности. Надеюсь, Надя меня не убьет за такое своеволие. Я, конечно, понимаю, что поступаю чересчур нагло, но... просто не вижу другого выхода».

Молодой человек выглянул из-за угла дома, чтобы посмотреть, как ему лучше прошмыгнуть, и замер, услышав звук подъезжающей машины. «Может, Надя приехала? – подумал он. – Постою, подожду».

Это была действительно она, и, как только Надя увидела Александра, она всплеснула руками.

– Ты почему здесь? Я же тебе сказала, чтобы ты у Гали оставался!

– Ей позвонила мать, сказала, что у нее плохо с сердцем, Галина, естественно поехала к ней, а мне пришлось уйти. Она мне, конечно, предлагала, чтобы я у нее оставался, из вежливости, но я решил уехать.

– А почему ты здесь стоишь? Вон, беседка удобная напротив дверей, сидел бы там.

– Да я только что через забор перелез. Сидел в кустах у дома соседей, потом замерз, подумал, что не дождусь тебя сегодня, и решил лечь спать.

– Где лечь спать? – удивленно хлопнула глазами Надя.

– В доме, конечно, – пожал Александр плечами. – Не в саду же, под открытым небом? Мне показалось, что окно на втором этаже открыто, вот и подумал: а почему бы не воспользоваться?

– А ты наглец, как я погляжу, – прищурилась девушка.

– Никакой я не наглец, просто замерз, – беззлобно огрызнулся молодой человек. – Я часа два в кустах просидел, все на дорогу таращился, ждал, когда ты приедешь, а тебя все нет и нет.

– Хорошо, что я вообще приехала, на МКАД такая пробка! И потом, я и не торопилась совсем, была уверена, что ты сегодня останешься у Галины.

– У меня снова разболелась голова, сейчас, наверное, треснет, – сморщился молодой человек. Даже в темноте было видно, как сильно побледнело его лицо.

– Этого не должно быть, Николай Васильевич сказал, что у тебя голова неделю болеть не будет, а неделя еще не прошла, – вспомнила Надежда слова гипнолога.

– И тем не менее она у меня болит, черт бы ее побрал, – простонал Александр. – Мне бы таблетку, какую ты мне в прошлый раз давала.

– Ага, сейчас дам, пошли в дом.

– Ты не могла бы принести сюда? Я пока здесь побуду, что-то нехорошо мне, – попросил Александр. – Кстати, я заходил сегодня в Интернет-кафе, время немного убить. Думаю, пошарю по Всемирной паутине, может быть, узнаю что-нибудь о строительной компании Котова.

– Ну и узнал что-нибудь?

– Да так, ничего существенного, – пожал Александр плечами. – Компания, конечно, весьма солидная, я представляю, какие там бабки крутятся. А в остальном... в общем, лучше бы я туда не ездил.

– А в чем дело? Что-то случилось?

– Представляешь, сижу за компьютером, и вдруг какой-то парень подсаживается, как раз напротив меня. Я сначала внимания на него не обратил, а потом смотрю, он как-то очень странно на меня смотрит. Как только он увидел, что я заметил его, тут же вскочил и поспешно ушел.

– И что?

– Я тоже не стал долго задерживаться, как-то нехорошо на душе стало после этой встречи, минут через десять ушел. В метро спустился, в поезд сел и вдруг вижу – тот же парень в соседнем вагоне едет. Он, как только увидел, что я в его сторону смотрю, сразу же отвернулся и в дальний конец вагона прошел. Может, я, конечно, напрасно волнуюсь, и нам было просто по пути, но чем черт не шутит? Теперь у меня из головы не выходит, почему он на меня так смотрел в Интернет-кафе и так быстро ушел, ведь он всего минут пять и просидел за компьютером?

– Может, это какой-нибудь знакомый Олега, решил, что ты – это он? – предположила Надя.

– Я тоже об этом подумал, но... что-то не так.

– Почему?

– Если бы он меня перепутал с Олегом, он бы меня спросил о чем-нибудь.

– Логично, – задумчиво пробормотала Надежда. – А кто же это тогда мог быть?

– Ну, не знаю, может, какой-нибудь голубой, и я ему понравился? – с усмешкой, но как-то совсем тихо пробормотал Александр и плавно сполз по стенке на землю. – Посижу немного, что-то нехорошо мне, ноги не держат, – прошептал он. – Ты меня извини, что навязался на твою голову со своими проблемами, да еще и не совсем здоровый. Мне бы таблетку, голова очень сильно болит, – повторил он свою просьбу.

– Погоди, я сейчас, – испуганно сказала Надя и опрометью бросилась к двери дома. Она быстро забежала в кухню и, схватив аптечку, начала искать таблетки от головной боли. Найдя лекарство, девушка взяла стакан, налила воды и побежала в сад. – О Господи, – ахнула она, увидев молодого человека, лежащего на земле без сознания. – Саша, что с тобой? – испуганно спрашивала Надя, присев перед ним на корточки. Она несколько раз хлопнула его по щекам, но, не дождавшись никакой реакции, бросилась в дом.

– «Скорую», нужно вызвать «Скорую», – шептала она, нервно набирая «03». – Да что же это такое? Почему все время занято? Нашатырь, – сообразила Надя и, бросив телефонную трубку, побежала в кухню, схватила пузырек с аммиаком и полетела в сад.

– Саша, очнись, пожалуйста, – чуть не плача, просила она, поднося пузырек с нашатырем к ноздрям молодого человека. – Очнись, иначе мне придется вызывать врача! А он спросит, кто ты и откуда. Что мне отвечать? Саша, прошу, очнись.

Молодой человек сморщился от запаха нашатыря и открыл глаза.

– Что случилось? – растерянно поинтересовался он, глядя в испуганные глаза девушки.

– Ты в обморок свалился, – всхлипнула та. – Напугал меня до смерти.

– Ты за меня испугалась? Это радует, – вымученно улыбнулся он.

– Ща как врежу, тогда не так обрадуешься, – проворчала Надежда. – Я не знала, что мне с тобой делать. Хотела «Скорую помощь» вызвать, только там все время занято было.

– А вот этого делать не надо, – нахмурился молодой человек.

– Я и сама знаю, – огрызнулась Надя. – Только я так растерялась, не знала, что делать, я же не врач. Хорошо, что о нашатыре вспомнить догадалась. Ты как?

– Я в порядке, сейчас встану, – ответил Александр и, с поддержкой Нади, поднялся с земли. – Мне бы прилечь и выпить что-нибудь обезболивающее, и все будет нормально. Ты уж прости, что все так непутево у меня получается, но...

– Заткнись, а? – раздраженно прикрикнула Надя. – Лучше пошустрее ногами перебирай, ты не перышко, между прочим, тащить тебя не очень-то легко.

С горем пополам они добрались до гостевой комнаты, и Александр рухнул на кровать как подкошенный. Надежда помогла ему раздеться, принесла сразу две таблетки обезболивающего. Он их выпил и через десять минут провалился в полузабытье. Девушка, осторожно прикрыв дверь, вышла из комнаты. Она заходила туда еще несколько раз, чтобы посмотреть, как он там, не случилось ли еще что-нибудь. Молодой человек был по-прежнему бледен, на его лбу выступили капельки пота. Разметавшись на кровати, он что-то бессвязно бормотал во сне. Что именно он говорит, разобрать было невозможно, сколько Надя ни прислушивалась. Она даже нагнулась к самым его губам, чтобы хоть что-нибудь услышать, но, кроме беспорядочных обрывков слов, так ничего и не поняла.

– Бедненький, – вздохнула Надя. – Такой еще молодой, и скоро... – у нее не хватало духу произнести слово «умрет». – Что же делать-то? Ведь надо что-то решать, и чем быстрее, тем лучше. Господи, как же я устала за эти дни! С Алькой проблемы, с Сашей проблемы, и что мне с ними делать, ума не приложу. Времени совершенно ни на что не хватает.

Дотащившись до своей спальни, Надя уснула мгновенно, едва ее голова коснулась подушки. День был суматошный и очень напряженный. Ей приснился странный сон: словно в ее дом кто-то осторожно вошел, а она никак не могла выпутаться из одеяла, чтобы посмотреть, кто это. Потом ей приснилось, что к ней приехала Альбина, чтобы, хоть и с опозданием, но все равно поздравить ее с днем рождения, но никак не могла найти Надю. Она бродила по дому, искала во всех комнатах, но почему-то не видела ее. Надя пыталась позвать подругу, но у нее ничего не получалось. Голос начисто пропал, и вместо слов из горла вылетало какое-то слабое невнятное шипение. Девушка пробовала подняться с кровати, чтобы догнать Альбину, но тело ее вдруг стало каменным и не хотело повиноваться.

– Алька, неужели ты не видишь, что я здесь? Посмотри, я тут, в своей комнате!

Аля вдруг резко обернулась и, строго посмотрев на подругу, проговорила властным голосом:

– Немедленно проснись, Надежда, так можно все царство небесное проспать. Просыпайся и вставай!

Надя резко вздрогнула и открыла глаза. В первые секунды она не могла понять, что произошло и почему ее сердце бьется в таком бешеном ритме. До ее слуха вдруг донесся какой-то еле уловимый звук, и девушка, приподняв голову с подушки, прислушалась.

«Показалось, что ли?» – подумала она.

Звук повторился, и Надя, проворно соскочив с кровати, подбежала к двери. Приоткрыв ее, она высунула голову в коридор и снова прислушалась.

– Сейчас поможешь мне запихнуть этого в машину и найдешь девку. Нужно ее убрать и быстрее уезжать отсюда, скоро рассвет, – услышала Надя мужской приглушенный голос и, вытаращив глаза, зажала рот рукой, чтобы не закричать.

«Это как – убрать? Убить, что ли? Меня убить? – ахнула она. – А кого же еще? Кроме меня, никаких «девок» в моем доме нет. О Господи, – тихо взвыла Надежда и заметалась по своей комнате, как перепуганная мышь. – Что делать-то? Куда мне бежать? За что меня кому-то убивать?»

Она подбежала к открытому окну и выглянула на улицу. Девушка увидела, как двое здоровых парней выходят из ее дома, неся третьего. Один держал человека за ноги, а другой за плечи.

«Сашу увозят! Значит, его нашли, – сообразила Надя. – Но как они узнали, что он в моем доме? Черт, какая разница? Тебе сейчас нужно о своей шкуре побеспокоиться. – Она опрометью бросилась к прикроватной тумбочке, открыла ящик, схватила электрошокер и начала искать карман на своей ночной рубашке. – О дьявол, я же еще и раздета! – Надя сдернула со стула первое, что попалось под руку, и сунула одежду под мышку. Она подбежала к окну, выходившему в сад, и распахнула его. – Ну, была не была», – выдохнула Надя и, не размышляя ни секунды, взобралась на подоконник.

Зажмурившись, девушка прыгнула на свою любимую клумбу. Приземлилась она относительно удачно – лишь за счет того, что в руках были вещи, и они хоть и немного, но все же смягчили удар. Не обращая внимания на боль, она встала на четвереньки и заработала конечностями с такой скоростью, что через минуту оказалась на другом конце сада. Надя остановилась только тогда, когда уперлась лбом в забор, и медленно подняла глаза.

«А дальше как быть? Такой высокий, мне не перелезть без вспомогательных средств».

Она услышала какой-то странный шорох, словно кто-то крался, тихо ступая по траве, и, сама не ведая как, взлетела на забор с проворством обезьяны. Продолжая прижимать к груди вещи, словно от них сейчас зависела ее жизнь, она снова зажмурилась и полетела вниз. Долго ей лететь не пришлось, потому что прямо у забора стояла стопка деревянных щитов.

«Спасибо соседям, что до сих пор их не убрали», – облегченно вздохнула Надя, не задерживаясь, спрыгнула на землю и понеслась в сторону соседнего дома. Она шмыгнула в густые кусты жасмина, где совсем недавно сидел Александр, и притаилась на корточках. Она всматривалась в темноту и резко вздрогнула, когда почти рядом с собой услышала приглушенные голоса.

– В спальне ее нет, – произнес один голос.

– Как это нет? А где же она тогда? – прошипел другой голос в ответ. – Может, ты не туда смотрел? Ну ничего доверить нельзя, придурок!

– Не делай из меня идиота, я везде посмотрел, – огрызнулся первый. – Иди и сам шарь по дому, если ты такой умный.

– Ладно, искать некогда, нужно быстрее валить отсюда, – распорядился второй. – Никуда эта баба не денется.

– А если она в милицию рванет, что тогда?

– С какого перепугу она туда пойдет?

– Увидит, что этого нет, станет его искать, заявит в милицию. Неизвестно же, что он ей успел рассказать?

– Что он ей мог рассказать, если ничего не помнит?

– А ты в этом уверен?

– Слушай, нам-то какая разница, что он там успел ей рассказать, а чего не успел? У нас было задание – привезти его на место, вот мы и привезем. Мне лишь бы свои бабки получить, а дальше пусть они сами думают.

– У нас еще было задание убрать девку, за это ведь в пять раз больше заплатят.

– Скажем, что ее не было дома. Нам времени дали – три дня, а мы за сутки управились, чтобы клиента привезти. А на то, чтобы все остальное сделать, у нас еще двое суток имеется.

– Так она ведь утром обнаружит, что парня нет.

– И что с того? Наверняка подумает, что он сам куда-нибудь свалил. В доме мы ничего не трогали, так что об этом нечего беспокоиться. Поехали быстрее, нечего тут маячить, скоро рассвет, уже почти четыре утра, – поторопил парень, и Надя услышала, как хлопнули дверцы машины, а следом заурчал мотор, и налетчики уехали.

Девушка облегченно вздохнула и, плюхнувшись на землю, заплакала. До нее вдруг очень ясно дошло, что буквально несколько минут тому назад она была на волосок от смерти. Дикий страх обуял девушку с такой силой, что на некоторое время она словно остекленела.

«Если бы мне не приснилась Алька и не разбудила меня... – неожиданно вспомнила она и подпрыгнула на месте. – Она же говорила, что меня хотят убить, а я приняла это за чушь собачью! Боже мой, что же делать? Кажется, знаю: мне срочно нужно отсюда уезжать. А куда? – задумалась Надя. – Да какая разница? Хоть на край света, лишь бы подальше отсюда! Куда-нибудь на необитаемый остров, там уж наверняка меня никто не найдет».

Надя осторожно выглянула из-за кустов и посмотрела на дорогу.

– Вроде никого не видно, – прошептала она. – Нужно незаметно пройти в дом, одеться, взять машину и лететь отсюда на всех парусах.

Сказано – сделано. Девушка со всеми предосторожностями прошла в свой дом, закрыла дверь на все замки и, не включая свет, начала лихорадочно собираться. Через несколько минут она выскочила из дома и побежала в гараж. Выехав за ворота, она решила, что из поселка ей лучше выбираться окружным путем. Только после того, как Надежда выехала на трассу, она смогла расслабиться и подумать о том, что же случилось.

«Саша говорил о каком-то странном парне в Интернет-кафе, – вспомнила вдруг девушка. – Видно, тот узнал его, проследил, куда он направляется, и результат не заставил себя долго ждать. Что мне-то теперь со всем этим делать? – нахмурившись, задумалась она. – Может, пойти в милицию и все рассказать? Только кто мне поверит, когда я понесу какие-то небылицы о стертой памяти и обо всем прочем? Еще подумают, что я – сумасшедшая! Впрочем, я же знаю, что Саша – никакой не Саша, а Максим. И даже то, что он живет в Липецке и у него есть сестра Марина. У меня и пленка с записью сеанса есть. О, ведь я еще и о клинике знаю! – вспомнила Надя. – Это, конечно, не много, но и не так уж мало. И потом, меня только что убить хотели... и, похоже, продолжают хотеть. Точно, нужно идти в милицию», – решила девушка, но тут же снова передумала.

«Нет, кажется, я не о том, о чем надо, рассуждаю. Найду на свою задницу приключений, которых уже и так хватает. Насколько я поняла из разговора бандитов, меня следует убрать, и если вдруг каким-то образом узнают, что я пошла в милицию... тогда меня точно грохнут. Вот влипла так уж влипла! – воскликнула Надя. – Нет, господа хорошие, умирать мне совсем неохота. Я планирую прожить еще лет пятьдесят как минимум, – пробормотала она. – Надеяться только на милицию не совсем разумно, а посему... Спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Есть только один человек, который сможет помочь, и это я сама... Нет, еще есть Алька. Если она заранее знала, что меня хотят убить, значит, и все остальное должна знать. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем. Если она скажет, что нужно идти в милицию, так и поступлю, а пока... я делаю правильно, что еду именно к ней», – пришла к выводу Надя и, нажав на педаль газа, прибавила скорость.

– И откуда эта напасть на меня свалилась? За что мне это? Какая же я идиотка, нужно было послать этого Сашу куда подальше – и все дела. Пусть бы сам разбирался со своей амнезией, клиникой и всем прочим, и не было бы у меня этих проблем, – раздраженно проворчала она. – Нет, жалко, видишь ли, стало человека! Вот и получай теперь за свое сердоболие. Куда же ты так несешься-то? – вскрикнула Надя, когда мимо нее пронесся какой-то ненормальный на «Мерседесе», едва не задев ее машину крылом. – Дорога свободная совсем. Очки носить надо, если слепой! Еще бы немного, и все, тогда в Склиф не сама бы ехала, а как пациентку меня бы привезли. Только этого мне не хватало для полного комплекта. И так голова кругом! А на Сашу я напрасно так, его пожалеть надо, а не ругать. У парня страшная болезнь, ему жить осталось, может, всего полгода, а я... Какая же ты нахалка, Ларина! О господи, я и правда идиотка, – охнула девушка. – Ведь его только что похитили и куда-то везут. А куда?..

Глава 11

Надежда прошмыгнула в приемный покой вместе с бригадой «Скорой помощи» и, не останавливаясь, понеслась к лестнице. Расположение кардиологического отделения института имени Склифосовского она знала как свои пять пальцев. С детства приезжала сюда к своей тетушке и не раз даже ночевала здесь, когда та дежурила.

– Эй, ты куда несешься? – услышала девушка строгий окрик и, оглянувшись, увидела уборщицу.

– Баба Маня, ты не узнаешь меня? Это же я, Надежда Ларина, – улыбнулась девушка.

– Надя? – удивилась та. – А ты чегой-то в такую рань? Время – пять утра. Случилось что?

– Нет, все нормально, просто мне надо, – ответила та и, чтобы избежать дальнейших вопросов, шмыгнула в лифт, который очень кстати открыл перед ней двери и оттуда вышла медсестра. – О, как хорошо, не придется по лестнице бежать, – Надя нажала на кнопку третьего этажа.

Первое, что она сделала, когда вышла из лифта, осторожно высунула нос из-за угла, чтобы окинуть взглядом коридор. Медсестры на посту не было, и девушка облегченно вздохнула.

– Правильно, в такое время нужно спать, – прошептала она и опрометью бросилась к палате, где лежала Альбина. Та спала, свернувшись клубочком, и Надя замерла у ее кровати.

«Может, не нужно ее сейчас будить? – подумала она. – Пусть спит, а я пока в кресле посижу. Главное, что пока я в полной безопасности, а дальше будет видно».

Надежда осторожно, чтобы не шуметь, прошла к креслу у окна и тихонько опустилась в него.

– Надя, у тебя что-то случилось? – сонным голосом поинтересовалась Альбина, от звука которого та буквально подпрыгнула.

– Господи, как ты меня напугала, – выдохнула она. – Ты не спишь, что ли?

– Сплю, но пять минут назад в туалет вставала, еще не успела отключиться, – пробубнила девушка, одним глазом глядя на подругу. – Ну, и что же у тебя произошло?

– Сашу увезли какие-то люди.

– Кто такой Саша?

– Это Максим Рудаков.

– Не поняла, – нахмурилась Альбина. – Так он Саша или Максим?

– И то и другое.

– В каком смысле?

– Даже не знаю, с чего начинать, – сморщилась Надежда. – Такая белиберда вокруг меня закрутилась, что я ничего понять не могу. Я ведь сюда почему приехала? Потому что буквально час назад меня хотели убить!

– Я тебя предупреждала.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – возмутилась Надя. – Я чуть от страха не умерла, а ей хоть бы хны!

– А зачем мне волноваться, если ты жива-здорова и передо мной сидишь? – спокойно спросила Альбина и зевнула.

– Даже не знаю, как смогла убежать, – продолжала рассказывать Надежда. – Представляешь, я в окно выпрыгнула! И это при том, что я до обморока боюсь высоты. А потом, когда бандиты уехали, ноги в руки – и сюда. Здесь меня точно никто не найдет. Да и с тобой хотела посоветоваться и спросить...

– Что спросить?

– Откуда ты знала, что меня хотят убить?

– Понятия не имею.

– Это как?

– А вот так: не знаю, и все.

– Я в шоке, – простонала Надя. – Что мне делать Аль?

– Вон там свободная кровать, ложись и спи, – спокойно посоветовала та.

– Как – спи? – округлила глаза девушка. – Тут такие дела творятся, а ты – «спи»!

– От того, что ты будешь сидеть и хлопать глазами, вместо того чтобы выспаться, ничего не изменится. Знаешь такую поговорку: «Утро вечера мудренее»? Утром поговорим и все обсудим, я спать хочу.

– Так утро уже!

– Пять часов для меня – еще ночь, я хочу спать, – пробормотала Альбина. – Я все равно плохо соображаю, мне снотворное на ночь дают.

– А ты умойся, и весь сон как рукой снимет, – посоветовала Надя.

– Ты, случайно, не забыла, что это – больница? И лежу я в ней не ради своего удовольствия, а потому что не совсем здорова? – поинтересовалась Альбина.

– Извини, я не подумала, – буркнула в ответ Надя и, встав из кресла, пошла ко второй, пустующей кровати. – Ну что ж, лягу, вдруг и правда уснуть посчастливится? – решила она и начала раздеваться. – Хотя очень сомневаюсь, что мне удастся это сделать после таких чудовищных событий. Неужели все это происходит именно со мной? – вздохнула она. – Господи, сделай так, чтобы я проснулась и поняла, что все-все-все видела во сне и что это – неправда!

Как ни удивительно, но Надя действительно уснула, причем очень быстро.

– Это что такое? – удивленно воскликнула медсестра, когда в восемь утра вошла в палату, чтобы поставить Альбине градусник. – Почему я не знаю о новом поступлении?

– Никакое я не поступление, а Надя Ларина, – вздохнула девушка, еле-еле раздирая глаза после сна. – Доброе утро, Света.

– Надя? – удивилась та. – А что ты здесь делаешь?

– Вот, подругу приехала навестить, – ответила та. – И случайно уснула.

– Я с шести утра никуда не отходила с поста, – проговорила Светлана. – Почему я не видела, как ты прошла? И потом, разве тебе не известно, что посещения у нас разрешены только вечером, с пяти до семи?

– Мне прекрасно об этом известно, но думала, что на меня это правило не распространяется, – неуверенно улыбнулась Надежда. – И вообще, Светик, хватит изображать строгого Цербера, лучше белый халатик мне принеси.

– У тебя что-то произошло, да? – спросила та.

– С чего ты взяла?

– У тебя все лицо в каком-то мазуте испачкано, а в волосах трава, – объяснила Светлана. – Вот я и подумала....

– Да ну? – Надя округлила глаза и, соскочив с кровати, подбежала к зеркалу. – Ничего себе пельмень, – проворчала она. – Аль, ты же смотрела на меня, неужели не могла сказать, что я на чучело огородное похожа? – закричала Надя на подругу, вытаскивая траву из волос.

– Можно подумать, мне делать больше было нечего, как в пять утра разглядывать, как ты выглядишь, – пробормотала та, засовывая градусник под мышку. – И потом, я же тебе сказала, что на ночь мне дают снотворное, я практически спала.

– Ну, разбирайтесь, а я пошла в другие палаты градусники разносить, – улыбнулась Светлана и выпорхнула за дверь.

– Спала, видишь ли, она, – проворчала Надежда, стараясь стереть с лица грязные пятна. – Вот и я спала и чуть не проспала все царство небесное... еще бы немного, и... Слушай, а ведь это ты меня разбудила, – с удивлением вытаращилась она на подругу.

– В каком смысле? – не поняла та.

– В самом прямом. Пришла ко мне во сне и как закричишь: «Немедленно просыпайся и вставай, а то проспишь все царство небесное!». Ну, или что-то в этом роде, – ответила Надя. – Аль, как это у тебя получается?

– Понятия не имею.

– Ты не врешь?

– Даже не думала. Я в самом деле не знаю, вот тебе крест, – побожилась девушка. – Сама толком ничего не понимаю.

– Но ты же сказала мне, что меня хотят убить?

– Сказала.

– Откуда ты могла об этом знать?

– Я тебе уже ответила. Не представляю.

– Объясни мне, как у тебя в голове все происходит? – не хотела сдаваться Надя.

– Я не могу это объяснить, – пожала Альбина плечами.

– А ты попробуй.

– Ты знаешь, что сейчас утро?

– Да.

– И что завтра будет четверг?

– Конечно.

– Вот и я вдруг начинаю что-то знать. Смотрю на человека – и неожиданно понимаю, что знаю о нем то-то и то-то, – как смогла, объяснила Альбина. – Поняла?

– Не-а.

– Если честно, я пока тоже «не-а», но, надеюсь, со временем будет «ага», – тяжело вздохнула девушка.

– А ты можешь что-то о человеке рассказать, которого никогда не видела? – возбужденно спросила Надя.

– Как я могу что-то о нем рассказать, если никогда не видела?

– А по фотокарточке?

– Не знаю, не пробовала.

– Черт, у меня же нет его фотографии, – чертыхнулась Надя. – И что теперь делать?

– Откуда я знаю. Я бы на твоем месте сначала рассказала, что происходит, а уж потом...

– А я тебе разве ничего не говорила? Ой, и правда, – сморщилась девушка. – Совсем с головой плохо от всех этих событий.

– Я заметила.

– Слушай, я смотрю, ты спокойная, как танк! Неужели тебя совсем не волнует, что твою лучшую подругу кто-то хочет убить? – возмутилась Надежда. – Что с ней происходят странные вещи? Что она вляпалась в какое-то дерьмо и теперь не знает, как оттуда выбраться? У меня уже мозги кипят, между прочим!

– Ты все сказала? – прищурилась Альбина.

– Нет, только начала, – огрызнулась Надя.

– Тогда продолжай, только с самого начала и по порядку.

– Ты прекрасно знаешь, что Котова посадили на двадцать лет, и вдруг, накануне своего дня рождения, я встретила его в магазине, – сказала Надежда. – Потом оказалось, что это вовсе не он, а совсем другой человек, Александр, только на самом деле он никакой не Александр, а Максим...

– Постой, постой, ты меня совсем запутала, – перебила подругу Альбина. – Котов – совсем не Котов, а какой-то Александр, но он вовсе не Александр, а Максим? Ты сама-то хоть поняла, что нагородила?

– Господи, ну что же здесь непонятного? – воскликнула Надя. – Саша – это двойник Котова Олега, и он ничего не помнит. А мы через Интернет зарегистрировались на сайте одноклассников и с трудом, но все же нашли его. Это Максим Рудаков! Черт, фотография в «Одноклассниках», – подпрыгнула она. – У моей тетки в кабинете стоит компьютер, там мы с тобой и посмотрим на него. У него опухоль мозга, представляешь?

– У меня сейчас тоже мозги опухнут, только от тебя, – вздохнула Альбина. – Ты можешь по-человечески все рассказать? Не спеша, по порядку, с подробностями, можешь?

– Могу, конечно.

– Вот и начинай. Ну что ты молчишь-то?

– Даже и не знаю, с чего начинать, – нахмурилась Надежда.

– Начни уж с чего-нибудь, а дальше разберемся.

– Альбина, скажи, а ты сама ничего такого не видишь?

– Вижу перед собой свою подругу, – пожала плечами та.

– Ну что ты ерничаешь? – вспылила Надя. – Я же тебя серьезно спрашиваю.

– А я серьезно отвечаю. Что я должна еще видеть? – раздраженно спросила та. – Я смотрю, тебе тоже любопытно покопаться у меня в мозгах?

– Аль, но ведь у меня... нет, я совсем не из праздного любопытства, я по необходимости. Мне же хочется знать, что и как дальше будет разворачиваться, – растерянно объяснила Надя.

– Издеваешься, да? Интересно, когда решила сюда ехать, ты к кому ехала?

– В каком смысле?

– В самом прямом! Ты ехала к близкой подруге или к гадалке? Если к гадалке, то почему мы тогда сидим и ждем, когда чай заварится? Давай уж сразу кофе варить, чтобы на кофейной гуще о судьбе-злодейке все узнать, – ехидно прищурилась Альбина. – Хотя я этот напиток вообще не пью, ты знаешь.

– Аль, ты обиделась, что ли? – смутилась Надя. – Просто мне...

– Я смотрю, ты забыла, что здесь больница? Забыла, почему я здесь нахожусь? – резко перебила подругу та.

– Аль, погоди, я все прекрасно помню, и совсем не заставляю тебя что-либо... я за советом приехала, потому что не знаю, что делать, – начала оправдываться Надежда. – И вообще... А сама-то ты случайно не забыла, что меня убить хотят? – с обидой выпалила она.

– Извини, – буркнула девушка. – И давай не будем ссориться.

– Я и не собиралась. У меня даже в мыслях такого не было, это ты вдруг как с цепи сорвалась, – всхлипнула Надя. – Я же насильно тебя не заставляю, я просто помощи прошу! Если у тебя появились способности предвидеть что-то такое...

– Остановись, – резко прикрикнула Альбина.

– Почему? – испуганно подпрыгнула Надя от неожиданности.

– Давай-ка расскажи мне все с самого начала, – велела художница.

– Накануне своего дня рождения я поехала в супермаркет за продуктами и встретила там точную копию Олега Котова, – послушно повторила Надя. – Я сначала подумала, что он из тюрьмы сбежал, а потом оказалось, что это и не он вовсе. Короче, приезжаю я домой, лезу в свой шкаф, а там...

Надежда рассказала подруге все, что происходило, вплоть до сегодняшнего ночного происшествия. Та ее внимательно слушала, ни разу не перебив и не задав ни одного вопроса.

– И что теперь делать – понятия не имею, – вздохнула Надя, подойдя к концу рассказа. – Хотела в милицию пойти, а потом подумала, что нужно сначала с тобой посоветоваться. Я в таком странном состоянии, что ничего не соображаю. У меня такое чувство, что это все происходит не со мной, а с кем-то другим, а я стою в стороне и просто наблюдаю. Никак не укладывается в голове, что со мной могло случиться нечто подобное! И Александр тоже никак из головы не выходит. Что они с ним сделают? Как вспомню его собачьи глаза – сердце в комочек сворачивается от жалости. Еще эти его головные боли... А теперь, когда он снова в беду попал, если я не помогу ему, меня же совесть замучает. Может, правда в милицию обратиться? Рассказать все, пусть они решают, что с этим делать. Ведь они не могут проигнорировать мое заявление, правда?

– Заявление на предмет чего? – хмуро спросила Альбина.

– Как это – на предмет чего, Аль? Человек же пропал?

– Начнем с того, что этот человек для тебя – совершенно посторонний.

– Но ведь они с Котовым как две капли воды похожи.

– И что?

– Олег Котов осужден на двадцать лет.

– Ну и что из того, Надя? – снова спросила Альбина, с раздражением глядя на подругу. – Ты как дите малое. Кто тебе сказал, что этот двойник имеет какое-то отношение к Олегу? С чего ты это взяла? В милиции тебе так и скажут: что похожих людей полно и это не повод для возбуждения уголовного дела. Проверят по базе данных, что Котов преспокойненько сидит в тюрьме, и пошлют тебя далеко и надолго.

– А как же насчет чьих-то намерений меня убить?

– У тебя есть доказательства?

– Нет.

– Тогда нечего об этом и говорить. Ты разве не знаешь, как на такие ничем не подтвержденные заявления реагируют наши правоохранительные органы? Подумают, что пришла очередная городская сумасшедшая, и найдут море причин отделаться от тебя.

– Ты так думаешь?

– Не думаю – уверена.

– Ты, возможно, и права, а в том, что касается пропавшего человека, – сомневаюсь. И потом, он даже и не пропал, а его похитили из моего дома, – не хотела сдаваться Надежда. – Похищение людей – уголовно наказуемое преступление.

– Господи, да не будь ты ребенком, – рассердилась Альбина. – У тебя что, просят за него выкуп?

– Нет.

– Что и требовалось доказать. Людей похищают с какой-то определенной целью, которую ты указать не можешь, потому что сама не знаешь, в чем дело. Ведь так?

– Так.

– А они спросят, кем приходится тебе этот Александр, и что ты ответишь? Тебе даже ответить нечего, кроме того, что он похож на человека, за которого ты когда-то собиралась замуж. Тебе не кажется, что это похоже на бред?

– А клиника?

– Что – клиника?

– Как что? Мы знаем, где она находится, и милиция может туда поехать.

– Допустим, поедут, – согласилась Альбина. – И что дальше?

– Как это – что? Обыск можно произвести, отпечатки там всякие, ну и тому подобное. Аль, я же тебе только что все рассказала. Саша почему-то был уверен, что память ему специально стерли!

– Надя, я тебя умоляю! Если в этой клинике и занимаются чем-то подобным, то найти какие-либо улики – это утопия. Я уверена, что там все настолько безупречно – женский монастырь отдыхает. Ты же взрослый человек и должна понимать: если все так и есть, то это... Думаешь, тебя велели убрать просто так, ради спортивного интереса? Я даже боюсь подумать, какие люди здесь могут быть замешаны. Двойник появился не просто так, я это чувствую... и все связано именно с деньгами компании Котова.

– Ты тоже так думаешь? – испуганно спросила Надя. – Люсьена все время об этом твердит.

– А сама-то ты как полагаешь? – нахмурилась Альбина. – Откуда взялся этот странный двойник Олега, да еще и без памяти? И клиника... Стирать у людей память – это тебе не клизму поставить и даже не аппендицит вырезать, совсем другой уровень. И, естественно, стоят за всем этим очень серьезные люди.

– Альбина, если все так, как ты говоришь, тем более нужно в милицию обратиться, только не в простое отделение, естественно, а... прямо в прокуратуру! Не дураки же там сидят? Если даже мы с тобой понимаем, разве они не почуют, что дело нечисто?

– Мы-то с тобой понимаем, это естественно, а вот там вряд ли поймут.

– Почему?

– Надь, не морочь голову ни себе, ни мне, – вздохнула Альбина. – Никто не будет искать того, не знаю кого, и бежать туда, не знаю куда.

– И что же делать?

– Что-то делать – опасная затея, – отстраненно пробормотала Альбина, то ли разговаривая сама с собой, то ли с подругой. – Но и бездействие не менее опасно. Фифти-фифти получается.

– Альбина, ты о чем? – озабоченно спросила Надя.

– Не обращай внимания, – отмахнулась та.

– Ну ты даешь, – уставилась на подругу Надежда. – Тут такое дело, а она...

– Видно будет, – неопределенно ответила девушка. – Теперь я понимаю, почему мне приснился этот сон, – пробормотала она.

– Какой сон?

– Да так, ерунда.

– Слушай, я сейчас с ума от тебя сойду, – нахмурилась Надежда. – Говоришь какими-то загадками, я ничего понять не могу. Я смотрю, тебе доставляет удовольствие издеваться над моими нервами?

– Надюша, девочка моя, не нужно так нервничать, нервные клетки не восстанавливаются, а мы, женщины, от этого преждевременно стареем, – нравоучительно произнесла Альбина.

– Тут не знаешь, доживешь ли до следующего дня рождения, а ты о старости, – проворчала Надя.

– Пошли к Екатерине Викторовне в кабинет, арендуем у нее компьютер на часок, – распорядилась Альбина. – Мне нужно самой посмотреть на этого Александра-Максима, чтобы делать выводы.

– Пошли, – возбужденно подскочила Надя.

– Погоди, дай хоть умыться и зубы почистить, – засмеялась Альбина, видя нетерпение подруги. – Да и причесаться нужно, как-никак к главному врачу отделения отправляемся. Тебе тоже не помешает привести себя в порядок, – отметила она.

В это время в палату вошла медсестра и, забрав градусник, напомнила:

– Альбина, не забудьте, после завтрака вам нужно идти на процедуру.

– Да, да, обязательно, – ответила та и виновато посмотрела на Надю: – Извини, придется подождать, я совсем забыла.

– Блин, ну почему мне так не везет в последнее время? – расстроилась Надежда. – Долго эта процедура будет длиться?

– Понятия не имею, мне ее только вчера назначили, сегодня в первый раз будут делать, – пожала Альбина плечами. – Да что ты так расстроилась-то? Часом раньше, часом позже, какое это имеет значение?

– Аль, ты что, совсем не поняла, что я тебе только что рассказывала? – изумилась Надежда. – Человека похитили из моего дома, и неизвестно, что с ним сейчас делают! Мне отпущено тоже не слишком много, всего двое суток, и за это время меня должны убрать, так выразился один из бандитов, слово в слово.

– Не переживай, никто тебя никуда не уберет, – засмеялась та. – Все будет нормально, верь мне.

– Ты меня специально успокаиваешь, да? – нахмурилась Надя. – Только не надо меня жалеть.

– Я когда-нибудь тебя обманывала?

– Нет.

– Вот и нечего выпендриваться.

– Я просто очень боюсь, – откровенно призналась Надежда. – Если бы ты была на моем месте сегодня ночью, разве не испугалась бы?

– Конечно, испугалась бы, и это вполне естественная реакция, – согласилась Альбина. – Только тебе не нужно больше бояться, ты в безопасности.

– Об этом я и сама знаю. Но сколько я могу с тобой тут просидеть? Неделю? Месяц? Год? У меня работа, между прочим, я не могу вот так все бросить и скрываться неизвестно сколько времени. Может, все-таки нужно пойти в милицию?

– Подожди немного, что-нибудь придумаем, – проговорила Альбина. – Давай позавтракаем, мне скоро на процедуру идти.

Когда девушки позавтракали и Альбину увела медсестра, Надя взяла с тумбочки ее телефон и набрала номер Люсьены.

– Алька, привет, – радостно прокричала та в трубку.

– Это не Алька, это я тебе звоню, – ответила Надежда.

– Надя, ты, что ли?

– Ага, собственной персоной, – вздохнула та.

– А почему ты с Алькиного телефона звонишь? С ней опять что-нибудь случилось? – забеспокоилась девушка.

– Нет, с ней все в порядке, слава богу, а вот со мной...

– Что с тобой?

– Сегодня ночью Сашу увезли какие-то бандиты, а меня они хотели убить, но я вовремя сбежала! Вот, сижу в Склифе, в Алькиной палате, и размышляю, почему я такая невезучая. Люся, ты меня слышишь? Ты что молчишь?

– Я дар речи потеряла, – откликнулась та. – Никуда не уходи, сиди где сидишь, я сейчас же звоню Галке, и мы вместе с ней к вам приедем.

– Так вы же обе работаете сегодня, – попыталась возразить Надежда. – Вечером приедете, тогда все и...

– Ничего не хочу слушать, работа не волк, в лес не убежит. Ждите, мы скоро, – быстро ответила та и отключилась.

Надя посмотрела на трубку и улыбнулась:

– Верно говорят, что друзья познаются в беде. Недаром же нас все называют великолепной четверкой. У меня замечательные подруги! И хоть каждая из нас со своими прибабахами, но вместе мы... действительно – великолепная четверка.

В это время в дверь кто-то неуверенно поскребся, и в проеме показалась голова молодого парня.

– Привет, – сказал он. – К тебе можно?

– Здравствуйте, проходите, – растерянно ответила Надя.

– Меня Егором зовут, я на втором этаже лежу, – протискиваясь в палату, доложил парень и протянул огромную ладонь для рукопожатия.

– Очень и весьма, – ответила Надя, с опаской подавая ему руку. – Чем обязана, Егор?

– Чё? – удивленно переспросил тот.

– Я говорю, по какому вопросу вы сюда пришли? – терпеливо объяснила Надя.

– Дык, по вопросу семьи и брака, по чему же еще? Ты, говорят, здорово про это дело чешешь, вот я и пришел.

– Что делаю?

– Ну рассказываешь про все... всех... – замялся здоровяк. – Одним словом, жениться я хочу, – выпалил он, покраснев от смущения.

– Хочешь – женись на здоровье, – пожала Надя плечами, поняв, что парень принял ее за Альбину. Она не стала говорить, что он ошибся, ей было интересно, что будет дальше. – Я-то здесь при чем? – спросила она.

– Так ты мне скажи, на ком жениться-то, на Верке или на Лидке? Я никак выбрать не могу.

– А у тебя, что же, сразу две невесты? – прищурилась Надя. – Одна вроде как про запас?

– Вроде того.

– А любишь кого?

– Обеих.

– Это как?

– А вот так, обеих люблю, и все тут. Поэтому и решить не могу, на ком жениться, а кого бросить. Вот, специально зашел, чтобы ты посоветовала.

– Я тебе ничем помочь не могу, – развела девушка руками.

– Это почему? Я ж не задаром, я заплачу, сколько скажешь, – заволновался Егор и полез в карман спортивных брюк. – Вот, смотри, у меня здесь и доллары есть, и рубли, и даже сто евро, бери, сколько надо.

– Убери свои дензнаки, – нахмурилась Надежда. – Я тебе ничем помочь не смогу, – твердо повторила она. – Только твое сердце должно выбрать, на ком жениться. В таком деле советчики не нужны.

– Я хоть на обеих, если б можно было, – тяжело вздохнул Егор. – Почему туркам разрешается иметь по четыре жены, а нам, русским мужикам, – только одну? Еще и гаремы у них.

– Они мусульмане, им религия позволяет, – улыбнулась Надя. – И четыре жены возможны только в том случае, если могут всех обеспечить. У бедняков тоже по одной супруге.

– Ну ты мне так и не скажешь ничего? – вернулся он к интересующему его вопросу.

– Извини, – пожала Надя плечами.

– Жалко, – вздохнул Егор. – Видно, не мой сегодня день. Так надеялся, что ты мне с выбором поможешь определиться. Ведь не хочется такое серьезное дело на самотек пускать! Я жениться хочу один раз и на всю жизнь, вот и боюсь ошибиться.

– Егор, я бы тебе с удовольствием помогла определиться, только... А вдруг я тоже ошибусь, что тогда? Ты же меня потом всю жизнь проклинать будешь. В таком деле нужно решать самому, чтобы потом некого было винить. Я тебе не советчик, Егор, и никто другой.

– Ну ладно, настаивать не буду, раз такое дело, – на удивление покладисто согласился тот. – Если ты говоришь, значит, так и должно быть. Сам решу. Пошел я, не поминай лихом. А ты ничего, симпатичная, – весело подмигнул он. – Я всегда думал, что, если гадалка, значит, на ведьму должна быть похожа.

– Всего хорошего, Егор, – засмеялась Надя. – Кстати, ты не скажешь, откуда ты узнал про Аль... обо мне? – вовремя поправилась она.

– Так медсестры в курилке трещали, а я подслушал. Вот и решил, дай, думаю, схожу, раз такой случай подвернулся. А ты, видишь как, не хочешь говорить, – расстроенно вздохнул Егор.

– Я уже все сказала, а вывод ты сам должен сделать, до свидания.

– Будь здорова, – ответил тот и вышел из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Гарем ему подавай, – засмеялась Надя. – Живут же люди! Надо же, и сюда слухи об Алькиных способностях просочились. Ничего от людей не скроешь, как ни старайся. И когда только успели? Чует мое сердце, если дело и дальше так пойдет, спокойной жизни Альке больше не видать, как своих собственных ушей.

Глава 12

– Тетя Катя, к тебе можно? – спросила Надя, осторожно просунув нос в дверь кабинета тетки.

– Заходи, – хмуро ответила та. – Ты что здесь делаешь в такую рань?

– К Альке приехала, а ее на процедуру увели. Ты не знаешь, почему ее так долго там держат, уже полтора часа прошло?

– Альбина в реанимации, – ответила женщина.

– Почему? – испуганно спросила Надежда. – Что опять случилось?

– Аритмия сердца. Да не волнуйся, ничего страшного, просто кардиограмма не очень хорошая, поэтому и решили ее пока к кислородному аппарату подключить. С ее травмой этого следовало ожидать, но, надеюсь, все будет нормально. Пару дней полежит, подышит свежим кислородом, прокапаем ей витамины, думаю, все нормализуется.

– Ты уверена?

– На все сто, она девушка крепкая, всех нас еще переживет, – улыбнулась Екатерина Викторовна. – Так что можешь спокойно ехать домой, пару дней ты подругу не увидишь.

– Домой? – хлопнула глазами Надежда. – Нет, тетя Катя, я не могу ехать домой.

– Почему? – не поняла та. – Здесь, что ли, собралась жить? – усмехнулась женщина.

– Точно, поживу у вас, пока Алька будет дышать свежим кислородом, – сообщила Надежда. – Ты, как всегда, читаешь мои мысли. Это не Алька у нас ясновидящая, а ты.

– Ценю твое чувство юмора, – улыбнулась та. – Но мне очень хотелось бы узнать, что у тебя случилось.

– А что у меня могло случиться? – наивно захлопала глазами Надя. – У меня все в полном порядке.

– Ты уверена?

– На все сто.

– Ладно, тогда давай чай пить.

– Я уже пила, – отказалась девушка. – Девчонки должны скоро приехать, Галка с Люсей, в палате их подожду.

– А говоришь, что ничего не случилось, – снова усмехнулась Екатерина Викторовна. – Я же вас всех как облупленных знаю. Что за экстренный сбор, да еще и в моем отделении?

– Никакого сбора, просто девчонки тоже решили Альку навестить.

– Вы что, все безработные теперь?

– Почему безработные?

– Потому что, насколько мне известно, сегодня среда, а это середина рабочей недели. Если бы вы приехали вечером Альбину навестить, а с самого раннего утра... Тебе не кажется это странным?

– Нет.

– А мне кажется!

– Тетя Катя, я пойду, ладно? Ты прямо как прокурор, а я – подследственная.

– Если тебе нечего мне сказать, иди, – спокойно ответила та. – И, если я вдруг все-таки понадоблюсь, буду здесь до пятнадцати часов, потом уеду по делам.

– Спасибо, ты замечательная тетка, – улыбнулась Надя. – Я тебе потом все расскажу, даю слово.

– Надеюсь.

Надежда вышла из кабинета, и ее лицо из улыбающегося тут же превратилось в сердитое и расстроенное.

– Что же это такое, а? Почему так катастрофически не везет? Только хотели с Алькой посмотреть фотографию Максима Рудакова, и на тебе, аритмия какая-то. Неужели мне никогда не выбраться из этого замкнутого круга?

Надя уже подходила к дверям палаты, когда увидела, как из-за угла стены показались Галина с Люсьеной. «О, вот и девчонки приехали, – улыбнулась она. – Все-таки хорошо, что они у меня есть, вместе всегда легче переживать неприятности. Мы обязательно что-нибудь придумаем».

– Надя, как же ты меня напугала по телефону, – закричала Люсьена, едва увидев подругу.

– Не кричи так, здесь же больница, – шикнула на нее та. – В палату сначала зайди.

– Ой, извини, я не подумала, – понизила голос та. – Вот, мы с Галкой приехали.

– Вижу, что приехали, проходите, – распахивая дверь палаты, ответила Надежда. – Альки нет, она снова в реанимации.

– Почему?

– Моя тетка сказала – аритмия сердца.

– А это страшно?

– Говорит, не очень. Через пару дней все нормализуется.

– Ну, рассказывай, что у тебя-то случилось? – нетерпеливо спросила Люсьена.

– Я уже по телефону все сказала. Сегодня ночью из моего дома похитили Сашу, а меня собирались убить, но я вовремя проснулась и убежала, – нехотя ответила Надежда. – Приехала сюда, потому что больше некуда.

– Как это некуда? – округлила глаза Галина. – Могла бы спокойно ко мне приехать или к Люське. Неужели не нашлось бы для тебя места?

– Первой моей мыслью и было поехать к кому-нибудь из вас, а потом... Я вдруг сообразила: нет никакой гарантии, что бандиты о вас не знают, ведь вы – мои близкие подруги. Поэтому я решила, что лучшего места, чем больница, мне не найти, чтобы спрятаться на время.

– Я сердцем чувствовала, что произойдет нечто подобное, – возбужденно проговорила Галина. – Помните, я говорила: где много денег, там много трупов. Вот, пожалуйста, уже сегодня мы могли получить первый!

– Попридержи язычок, чучело, – зашипела на подругу Люсьена. – Прежде чем говорить, думай головой, а не задницей.

– А что я такого сказала? – захлопала глазами та. – Сама чучело!

– Ой, только, ради бога, не ссорьтесь хотя бы сейчас, – вмешалась Надежда. – Совсем неподходящее время выбрали. Лучше подумаем, что делать дальше.

– Я поддерживаю прежнюю версию – насчет клиники. Только там мы узнаем все, что нас интересует, – ответила Люсьена. – А ты можешь на меня так не смотреть, – одернула она Галину, которая уже открыла рот, чтобы выразить протест. – Все, что ты думаешь по этому поводу, ты еще в прошлый раз сказала. И если сейчас ты даже сама изъявишь желание пойти туда, я буду категорически против.

– Это почему? – возмутилась Галя, в которой моментально проснулся дух противоречия.

– Потому что ты легкомысленная штучка, и на тебя нельзя положиться, – отбрила подругу Люся. – Так что выдохни и спи спокойно, пока я буду бандитов ловить.

– Нет, вы только посмотрите на нее! – взвилась Галина. – Это я легкомысленная? Забыла, сколько раз я тебя выручала? Забыла, как я...

– Девчонки, умоляю, прекратите, – простонала Надежда. – Еще немного, и я пошлю вас обеих...

– Куда? Куда? – одновременно спросили те.

– Именно туда, куда вы и подумали, – засмеялась Надя, чем немного разрядила обстановку. – Вернемся к нашим баранам. Люся, ты считаешь, что нам нужна клиника?

– Именно, и сегодня я туда еду, адрес уже знаю.

– И что ты там скажешь?

– Я приду туда наниматься на работу... нянечкой, – с нажимом произнесла она слово «нянечка», бросив многозначительный взгляд на Галину. – Думаю, меня возьмут, потому что на эту почетную и малооплачиваемую должность очереди нет.

– Квалифицированные медсестры тоже в дефиците, – не осталась в долгу Галя. – И мне кажется, я имею больше шансов получить там работу.

– Боже мой, какие речи, – всплеснула Люсьена руками. – Что с тобой случилось, подруга? Откуда такой героизм? Наверняка в джунглях скончался гиппопотам.

– Гиппопотамы в джунглях не живут, темнота, – фыркнула Галина.

– Вот поэтому он там и скончался, – парировала девушка.

– Вы снова за свое? – прикрикнула на подруг Надя. – Когда вы только повзрослеете? Впору самой ехать в эту клинику и наниматься туда нянечкой, чтобы вы наконец прекратили ругаться.

– Тебе нельзя, они тебя знают, – возразила Люсьена. – А чтобы больше не ругаться, мы с Галей туда вместе поедем. Вдвоем ведь веселей и не так страшно, правда? – улыбнулась она Галине.

– Так это же совсем другое дело! – С тобой, Люська, хоть в омут с головой, хоть на кулички к чертовой бабушке.

Надя посмотрела на подруг и невольно улыбнулась. Сколько она помнит, они все время ссорились, даже не разговаривали иногда, но больше чем неделю друг без друга все равно прожить не могли.

– Девочки, здорово, что вы пришли к единому мнению, – став вдруг серьезной, проговорила она. – Только вы не учли одну деталь.

– Какую именно?

– Что вы скажете? Почему вдруг две молодые девушки с московской пропиской приехали наниматься на работу в загородную клинику? Разве мало подобной работы в городе? Что вы сможете на это ответить?

– В самом деле, – пробормотала Люсьена. – Об этом я не подумала.

– В том-то и дело, – вздохнула Надежда. – Если там что-то заподозрят... боюсь предположить, что случится. Так что эта идея не пойдет, придется что-то другое изобретать.

– А я придумала, – хитро прищурилась Галина. – Все очень просто, как три копейки!

– Говори.

– Мы туда приедем, и я скажу, что Люся – моя двоюродная сестра и страдает алкоголизмом. Я привезла ее, чтобы она прошла курс реабилитации, а сама это время готова поработать у них медсестрой, потому что не хочу оставлять сестру одну.

– Кто алкоголичка? – округлила глаза Люсьена. – Я – алкоголичка?

– Но это же условно, для дела.

– А почему тогда не ты?

– Потому что я могу работать медсестрой, а ты – нет. Сама посуди, кто позволит простой нянечке свободно передвигаться? У нее имеется определенный фронт работы, и если ты вдруг начнешь совать свой нос куда не надо... сама понимаешь. А у медсестры могут быть дела где угодно, хоть в палате, хоть в кабинете, да где угодно, – подробно объяснила Галина. – Теперь поняла, почему ты, а не я должна быть алкоголичкой?

– Да уж, заманчивая перспектива, – заметила Люся. – Но ведь меня будут какими-то лекарствами пичкать, процедуры делать. И как мне это переносить, если я никакая не алкоголичка?

– Ничем тебя пичкать не будут, мы скажем, что курс лечения ты уже прошла, в клинике хочешь его только закрепить, и все. И потом, если меня туда возьмут медсестрой, я буду в курсе всего, что наметят с тобой делать.

– А если не возьмут?

– Да? – задумалась Галина. – Этот вариант я не рассматривала.

– Чтобы взяли наверняка, нужно просто сказать, что ты будешь работать без зарплаты, – подсказала Надя. – Так сказать, на добровольных началах, только за возможность пребывания рядом с сестрой.

– О, я всегда говорила: одна голова хорошо, а три – намного лучше, – засмеялась Галина. – Точно, так мы и сделаем.

– Я тебе дам свою кредитную карточку, снимешь через банкомат деньги, чтобы заплатить за пребывание в клинике. Ну а теперь, девчонки, давайте-ка сядем рядком да порассуждаем ладком, – перешла на серьезный тон Надежда. – Прежде чем начинать такую опасную операцию, нужно обсудить все детали, предусмотреть все непредвиденные случайности и... и все остальное.

* * *

– Надюша, привет, – быстро зашептала Галина в трубку. – Все прошло на ура, я даже не думала, что так легко получится. Люська уже в отделении, а я – в белом халате. Сейчас же лето, время отпусков, персонала не хватает, так что мы вовремя подсуетились.

– Почему так долго не звонила? – закричала Надя. – Я уже по потолку бегаю, не знаю, что думать.

– Не кричи, лучше послушай, что скажу, – снова зашептала Галя. – У меня всего пять минут, я в сад покурить вышла. Когда мы в кабинете у Стасова сидели, знаешь, что я там увидела? Ни за что не догадаешься!

– Да говори быстрее, – поторопила подругу Надя.

– Там на столе стоит фотография в рамке, сам Сысоев с какой-то женщиной, а среди них... ой, я умру от возбуждения!

– Галь...

– А среди них Олег Котов! – выдохнула та.

– Олег? – удивилась Надежда. – И что это значит?

– Вот и я, как увидела, чуть в обморок не грохнулась, думаю – что бы это могло значить? Улыбаюсь так миленько и спрашиваю: «Евгений Яковлевич, это ваша семья? Какой у вас сын красивый». А он мне и отвечает: «Это не сын, племянник, а это его мать – моя родная сестра». Представляешь, что творится? Люсьена была права: все дороги ведут сюда, и только здесь нужно искать ответы.

– Галка, срочно хватай Люсьену в охапку и бегите оттуда, – возбужденно выкрикнула Надежда. – Все, что нужно, мы узнали, уходите.

– Ты с ума сошла? Все только начинается, и никуда мы не уйдем. Нельзя останавливаться на полпути, – возразила та. – Нужно найти Сашу, я уверена, что он здесь.

– Галя, послушай меня...

– Все, моя дорогая, больше не могу болтать, сюда кто-то идет, мне пора. Завтра обязательно позвоню, – протараторила Галина и тут же отключилась, чтобы не слушать дальнейших возражений подруги. Она вскочила с лавочки, бросила окурок в урну и грациозной походкой пошла по дорожке к главному входу в корпус.

– Вы уже нагулялись? – улыбнулся молодой доктор, который как раз шел ей навстречу. Был он небольшого роста, немного лысоват и в очках, за которыми прятались глазки-буравчики.

– Я не гуляла, просто покурить выходила, – кокетливо дернула плечиком Галя.

– Правильно, что вы на улице курите: у нас недавно в соседнем корпусе пожар произошел, и все из-за курильщиков.

– Настоящий пожар? – сделала удивленное лицо Галина.

– Да, самый настоящий, с дымом, огнем и пожарными машинами. Кто-то из пациентов бросил окурок в урну, а в ней бумага была. А до этого урну кто-то к окну пододвинул, а там портьеры, ну и пошло-поехало. Пока пожарники приехали, практически весь корпус сгорел, он же деревянный. Постройка старая, еще после пионерского лагеря оставалась. Теперь на его месте будут каменный строить. Вот этот, главный корпус, совсем новый, его недавно открыли, сейчас уже второй вводят, а до этого места не хватало, поэтому и заселяли в старый. Ну, бог с ним, с пожаром, все уже позади. Вы у нас новенькая?

– Да, новенькая.

– Меня зовут Лев Вениаминович.

– Очень приятно, Лев Вениаминович, а мое имя – Галина Алексеевна, но можно просто Галина.

– Мне тоже очень приятно с вами познакомиться, Галина. Наедине вы меня можете называть просто по имени.

– Наедине? – удивленно вскинула брови та.

– Ну, я имею в виду, когда мы находимся вне корпуса, как сейчас, например. В корпусе кругом люди: либо пациенты, либо персонал, – объяснил доктор. – Сами понимаете, там мы обязаны соблюдать субординацию, а на улице можно и по-простому.

– Понятно, – кивнула головой Галя. – Субординация на работе – дело святое.

– Может быть, составите мне компанию и прогуляетесь со мной? – неожиданно предложил молодой эскулап.

– А ничего, что меня не окажется на месте? У меня сегодня первое дежурство, боюсь получить нагоняй, – улыбнулась девушка.

– Отбой уже был, так что ничего страшного. Да и выговор слушать не от кого, главный уже домой уехал, его машины нет, а дежурный врач сегодня – я, – засмеялся Лев Вениаминович. – Пойдемте погуляем, смотрите, какая погода замечательная.

– Ну, раз начальство приглашает, отказываться не следует, – поддержала его веселое настроение Галя. – А вы врач-нарколог?

– Нет, я психотерапевт.

– Живете в Москве?

– Да.

– А почему работаете здесь? Ведь в клинику ездить далеко из города.

– Я пишу диссертацию, как раз на тему о проблеме алкогольной зависимости у женщин. Здесь не очень большая загруженность, что меня вполне устраивает. Да и платят очень хорошо, – откровенно ответил доктор.

– Логично, – согласилась Галя. – А я ради сестры сюда устроилась, она такая ненадежная. Хочу быть рядом, пока она будет здесь.

– Ваша сестра – девушка, поступившая сегодня? Люсьена Сергеева, кажется?

– Да, она, – ответила Галя и моментально напряглась. – Вы ее видели? С ней что-то не так?

– Напротив, она вполне адекватна, думаю, с ней все будет в порядке. Так что не переживайте, – улыбнулся Лев Вениаминович. – А как давно она пьет? – задал он неожиданный вопрос.

– Вы знаете, я бы не сказала, что она так уж пьет, – ответила Галя, лихорадочно соображая, как выкрутиться. – Она выпивает, и это стало происходить все чаще и чаще. Ее мать сильно беспокоится, поэтому мы и решили, что нужно этот процесс остановить, пока он не перерос в неизлечимый.

– Это правильное решение, – согласился психотерапевт. – И очень хорошо, что она согласилась на лечение, обычно бывает наоборот. Алкоголик никогда не соглашается с тем, что он алкоголик, считает, что может справиться с проблемой самостоятельно, без вмешательства врачей.

– С этим вопросом, слава богу, проблем не было. Люся у нас умная девочка, поэтому все восприняла правильно.

– Я и говорю, что она вполне адекватна, – повторил доктор.

– Может быть, вернемся? – предложила Галина. – Что-то прохладно.

– Как скажете, – согласился эскулап. – Желание женщины для меня – закон.

Как только они вернулись в корпус, Галя сразу же прошла на пост и уселась за стол, а доктор отправился в ординаторскую и включил телевизор.

«Интересно, где держат Сашу, если он здесь? – задумалась девушка. – В этом корпусе его точно нет, я уже проверила все палаты. Правда, еще в подвал мне не удалось спуститься, но это дело времени. Завтра нужно будет наведаться в соседний корпус под каким-нибудь предлогом. И что делать, если я вдруг его увижу? Ладно, буду действовать по обстоятельствам, а там посмотрим. Я девушка сообразительная, что-нибудь придумаю. Мне уже начинает нравиться быть сыщиком. Прямо как в настоящем детективе», – хихикнула она, возбужденно потирая руки.

– Не хотите чаю? – услышала она голос психотерапевта и резко вздрогнула от неожиданности.

«Что ж ты как черт из табакерки выскакиваешь?» – с негодованием подумала она и, нацепив на лицо обворожительную улыбку, повернулась в его сторону.

– С большим удовольствием, Лев Вениаминович. Только я пью зеленый и без сахара, – предупредила она.

– Надо же, какое совпадение, – обнажил в улыбке тридцать два зуба психотерапевт. – Представьте себе, я тоже пью зеленый чай без сахара. Оказывается, у нас с вами одинаковые вкусы? Это радует.

«Радуйся, кто ж тебе мешает? Вот только другим не мешай радоваться, и совсем будет замечательно», – подумала Галина и нехотя пошла в ординаторскую.

Через час она уже сидела, раздувшись от четырех бокалов зеленого чая, как лягушка, и еле-еле держала веки в открытом состоянии.

– Я смотрю, вы спите на ходу, – засмеялся Лев Вениаминович. – В процедурной есть замечательная и весьма удобная кушетка. В шкафу лежит постельное белье и подушка с одеялом. Можете располагаться и спать до шести утра.

– Вы мне разрешаете? – вяло спросила Галя.

– Не просто разрешаю, а приказываю. Идите спать, Галина Алексеевна, вам завтра еще целый день дежурить, и, поверьте, отдыхать будет некогда.

– Я пойду?

– Идите.

– Спасибо большое, Лев Вениаминович.

– Не за что, – отмахнулся тот. – Мы же коллеги, должны понимать друг друга, ну и помогать по возможности.

Галина ушла в процедурную, постелила постель и моментально провалилась в сон, стоило только ее голове коснуться подушки.

Глава 13

Надя ворочалась на кровати и никак не могла уснуть. Ее очень обеспокоило сообщение Галины, и в голову лезли невеселые мысли.

«Теперь понятно, что Стасов имеет непосредственное отношение ко всему, что происходит. Но как это доказать? То, что он является родным дядей Котова Олега, не дает права милиции обвинить его в... А в чем, собственно, его может обвинить милиция? – задумалась девушка. – Ведь Саши нет, а наши слова без доказательств – всего лишь пустой звук. Кто нам поверит? Да, похоже, ситуация тупиковая, – вздохнула она. – Нужно попытаться уснуть, а завтра со светлой головой подумать, – решила Надя и, взбив подушку, попробовала улечься поудобнее. – Черт, да что же это такое? Прямо издевательство над больными людьми, безобразие какое! Разве возможно на этом уснуть? – Она ткнула подушку кулаком. – Нужно тетушке поставить на вид, чтобы она позаботилась о нормальных постельных принадлежностях. Ой, у нас же есть пленка с записью сеанса гипноза, – радостно подпрыгнула Надя, но тут же снова опустилась на постель. – Есть, ну и что она дает, эта пленка? Это всего лишь слова, ничем не подтвержденные. Вот если бы имелась видеозапись: с изображением тогда можно было бы что-то доказать. Вот фотография Максима до операции, и вот его изображение во время сеанса, уже после операции. Стоило бы лишь сравнить его с Котовым, и все сразу стало бы понятно. Черт, кажется, опять что-то не то, – сморщилась Надежда. – Это нам понятно, а в милиции запросто могут сказать: ну и что такого? Может, этот парень захотел быть похожим именно на Олега Котова? Может, он в него влюблен без памяти, вот и сделал себе операцию? Этот факт не дает никаких оснований для возбуждения уголовного дела. И пошли бы вы, девочки, отсюда к такой-то матери. Блин, лабиринт Минотавра какой-то, – выругалась Надя. – Куда ни поверни, сплошные тупики. По-моему, пора спать, утро вечера мудренее. Завтра, может, мысль какая-нибудь умная в голову и придет, а сейчас – спать. Еще один денек, и Алька в палату вернется, – вспомнила Надя подругу. – Может, она что-нибудь скажет? Совсем спать не хочу, хоть глаза выкалывай, – раздраженно подумала она и села на кровати. – Не привыкла я к казенным условиям, домой хочу».

Надя встала, накинула халат и выглянула в коридор. Увидев на посту медсестру, она направилась к ней.

– Ты что не спишь-то, Надюша? – удивилась та. – Уже без четверти двенадцать.

– Да вот, никак уснуть не могу, поэтому и пришла к тебе. Светик, дай какую-нибудь таблеточку, чтобы выпить, и до утра без задних ног, – попросила Надя. – Есть у тебя такие?

– Да, без проблем, – ответила девушка. – Будешь спать как сурок, без тревог и сновидений.

– Вот-вот, именно такую мне и надо, – засмеялась Надя. – А то мысли в голову лезут, никак не могу их остановить.

– Ага, у меня тоже часто так бывает, особенно когда я влюблена, – хихикнула Светлана. – Не спится, и все, хоть ты тресни. А мысли, как нарочно, эротические в голове крутятся, да еще с картинками.

– Спокойной ночи, Света. Пойду спать, а то наслушаюсь тебя, а потом тоже буду картинками любоваться, – хмыкнула Надежда.

Девушка вернулась в палату, приняла две таблетки и легла. Буквально через десять минут она заснула и (Светлана не обманула) спала как сурок, без тревог и сновидений до самого утра.

– Надя, вставай быстрее, мне только что позвонили, в десять комиссия, – услышала девушка шепот медсестры у самого уха. – Уже почти девять, тебе сматываться отсюда надо, ты ж не больная, значит, посторонняя.

– Что ты сказала, Света? – переспросила девушка, все еще находясь под воздействием сна. – Кто посторонняя?

– Надя, да проснись ты, – раздраженно повторила Света. – Комиссия в десять прибудет, тебе уходить надо. Или, по крайней мере, встать, застелить постель и переодеться в нашу униформу, пусть думают, что ты тоже из медперсонала. Если что, скажешь, что из хирургии сюда забежала, по делам.

– Да, Светик, уже встаю, – ответила Надя и соскочила с кровати. – Ты принеси мне костюм и бахилы, а я пока умоюсь и причешусь. Тетушка моя еще не пришла?

– Она ровно в девять приходит, а сейчас без десяти, но я ей уже сообщила, что к нам едет комиссия. Я побежала, у меня смена, а ты постель не забудь заправить.

Только Надя застелила кровать и привела себя в порядок, как в палату вошла Альбина в сопровождении медсестры из реанимации.

– О, привет, а мне тетушка сказала, что ты только через два дня сюда вернешься, – обрадовалась Надежда.

– Да вот, выпроводили раньше времени, – развела Альбина руками. – Какую-то комиссию ждут, в срочном порядке везде санобработку проводят. Хорошо, что нас всего два человека было, и не смертельно больные. Но я не в обиде, не очень-то мне и хотелось там валяться, скукотища смертная. Читать нельзя, телевизора нет, радио тоже, и поговорить не с кем. Женщина-соседка, как нарочно, глухонемая, представляешь? Давай перекусим быстрей, пока этой комиссии нет, я голодная как волк, – предложила она. – В холодильнике посмотри, что у меня есть, а я пока в столовую за кипятком сбегаю.

Через полчаса, когда с завтраком было покончено, Надя бросила взгляд на часы и вскочила со стула.

– Время еще есть, бежим-ка к моей тетушке, попрошу, чтобы разрешила мне воспользоваться компьютером.

– Зачем?

– Ты что, уже забыла? Я хочу показать тебе фотографию Александра, вернее, Максима. Ведь с самого сайта распечатать нельзя, – ответила Надежда и выскочила из палаты – договориться с теткой.

– Надя, не до этого мне сейчас, ей-богу, – простонала Екатерина Викторовна, когда племянница зашла к ней в кабинет и озвучила свою просьбу. – Ты же слышала, к нам едет комиссия.

– Тетя Катя, нам всего десять минут понадобится, мы быстренько! Очень нужно, честное слово, – взмолилась Надя. – Не обращай на нас внимания, занимайся своими делами, мы тебе не помешаем, все сделаем тихо, ты даже не заметишь.

– Но только мигом, – смилостивилась та. – Чтобы через десять минут вас с твоей ясновидящей здесь не было, а я пока по отделению пройдусь.

Надежда притащила Альбину в теткин кабинет.

– Вот, смотри, – она ткнула пальцем в монитор. – Это Максим, еще до операции.

– Он действительно похож на Олега, – отметила та.

– Ты бы видела его сейчас – вообще одно лицо! Аля, ты можешь что-нибудь сказать об этом человеке? – осторожно спросила она.

– Ты вроде говорила, что у него какая-то неизлечимая болезнь? – вопросом на вопрос ответила та.

– Да. Но это мы обсудим в твоей палате. Идем, а то тетка скоро вернется, она нас ненадолго пустила.

Возвращаясь, девушки заметили в коридоре несколько человек, целенаправленно куда-то идущих.

– Уже принесла нелегкая, – проворчала Надя и пропустила Альбину в палату.

– Так вот, – начала было Надя, – у Максима, по его словам, опухоль головного мозга...

В это время открылась дверь, и Надя подавилась словом. На пороге стояли четыре человека в белых халатах, и в первых рядах... Кулаков Виктор Николаевич, собственной персоной.

– Вот принесла нелегкая, – проворчала Надежда и с испугом посмотрела на подругу. Та тоже таращилась на непрошеных гостей широко раскрытыми глазами, ничего не понимая.

– Здравствуйте, девушки, – улыбнулся Кулаков.

– И вам не хворать, – снова проворчала Надя.

– Доброе утро, – кивнула Альбина.

– Проходите, господа коллеги, – по-хозяйски распахивая дверь, пригласил остальных Кулаков. – Вот это и есть та самая Альбина Борисовна Кравченко, прошу любить и жаловать.

– Это все ко мне? – с испугом спросила та. – А в чем дело?

– Не волнуйтесь, Альбина Борисовна, эти люди специально приехали из Института мозга, чтобы протестировать вас.

– Это еще зачем?

– Ну, ваша травма не совсем обычна. Мало найдется людей, которые выжили бы после такого. Вы, можно сказать, редкий случай, поэтому...

– В чем дело, коллеги? – строго спросила Екатерина Викторовна, появившаяся в дверях. – Почему вы находитесь в палате больной без моего сопровождения? Мне кажется, что прежде вы должны были зайти ко мне в кабинет и предъявить свои полномочия. Пока что я – главный врач этого отделения.

– Екатерина Викторовна, голубушка, рад вас видеть в добром здравии, – ехидно улыбнулся Кулаков.

– Здравствуйте, Виктор Николаевич, – кивнула головой та.

Надя увидела, как у ее тетки подрагивают крылья носа, а это было первым признаком еле сдерживаемого гнева.

– Прошу, коллеги, пройдемте в мой кабинет и обсудим цель вашего визита, – пригласила женщина членов комиссии.

– Зачем же в кабинет, мы и здесь можем обсудить цель нашего визита, – ответил за всех Кулаков, продолжая ехидно улыбаться. – Вот предписание на тестирование, а потом и последующее решение о пребывании здесь вашей пациентки, Кравченко Альбины Борисовны, – проговорил он, протягивая листок Екатерине Викторовне. – Есть какие-то возражения?

– У меня есть возражения, – громко произнесла Альбина. – Я не буду проходить никакого тестирования, и уж тем более не собираюсь подчиняться вашим решениям.

– Альбина Борисовна, вы подвергаете свое здоровье опасности, – попытался возразить Кулаков. – Вам нечего бояться. Мои коллеги...

– Мое здоровье – что хочу, то с ним и делаю, – резко перебила его та.

– Альбиночка, пройдите туда, откуда пришли сегодня утром, а я решу все вопросы сама, – улыбнулась Екатерина Викторовна. – Надя, проводи ее, пожалуйста.

– Ага, – радостно заулыбалась та и, подхватив подругу под руку, быстро повела ее к выходу. Девушки быстро шли по коридору, когда услышали позади голос Кулакова.

– Альбина Борисовна, подождите, я хочу с вами поговорить!

– Блин, вот привязался, – процедила сквозь зубы Надежда. – «Доктор Павлов», мать твою! Только ты, кажется, случайно забыл, что человек – это не собака, чтобы над ним опыты ставить. Аля, ты будешь с ним говорить? Что делать-то?

– Бежим, – выдохнула та и, первой подав пример, в самом деле побежала. Надя поторопилась за ней.

– Надя, я не знаю, чем закончится эта эпопея с комиссией, черт бы их всех побрал, но на всякий случай хочу сказать, – прерывисто дыша, на бегу заговорила Альбина. – У этого вашего Александра... или Максима нет никакой опухоли мозга, он совершенно здоровый человек.

– Как здоровый?! – опешила Надя и резко остановилась. – Он же сам сказал, что болен, когда был под гипнозом. Ты ошибаешься!

– Альбина Борисовна, постойте, – снова услышали девушки и возобновили марафон.

– Я не ошибаюсь, повторяю еще раз: этот парень совершенно здоров, – настойчиво повторила Альбина.

– Как же так? А, это, наверное, потому, что снимок для сайта сделали, когда он действительно был здоров, – осенила Надю догадка. – А сейчас он болен, уверяю тебя.

– Нет, он здоров, – повторила Альбина, сердито сдвинув брови. – Ты что, не веришь мне?

– А как же его головные боли?

– Они его мучают по совершенно другой причине: его мозг подвергали какому-то воздействию.

– Какому именно?

– Не могу сказать, потому что ничего не понимаю в этом. Но он совершенно здоров, – настойчиво повторила Альбина.

Девушки остановились у дверей реанимационного отделения, и Альбина, уже взявшись за ручку двери, добавила.

– И еще... я почему-то видела его за решеткой. Как взглянула на монитор – так и померещились стальные прутья. Теперь думай, что и как, а я пошла. У вас с девчонками все получится, только берегите себя.

Альбина поцеловала подругу в щеку и, увидев, что Кулаков приближается, скрылась за дверью. Надя услышала, как щелкнула задвижка. Врач уже подоспел и хотел было войти в отделение, но, к его разочарованию, дверь оказалась закрытой. Надя с сарказмом усмехнулась, глядя на его потуги, и, величаво вздернув подбородок, пошла по коридору в обратном направлении.

«Здоров? Как же так? – размышляла она, переваривая информацию, которую ей только что выдала подруга. – Ведь, находясь под гипнозом, человек не может врать. И эти головные боли... они же повторялись не один раз. А как он сильно бледнел при этом, прямо как покойник становился. Все говорит о том, что он болен. И в то же время у меня нет причин не верить Альке. С тех пор как в ее голове что-то такое возникло, она ни разу не ошиблась. И что могут означать ее слова: «Я видела его за решеткой»? – нахмурилась Надя. – Черт возьми, о чем я только думала? – вдруг округлила девушка глаза. – Как же до меня сразу-то не дошло? Ведь стоило только... вот идиотка! Нужно срочно позвонить девчонкам, им нельзя оставаться в клинике, – бормотала она, хлопая руками по карманам, пытаясь найти трубку телефона. – В палате остался, – сообразила она и, сорвавшись с места, опрометью бросилась в отделение.

* * *

К половине одиннадцатого утра Галина уже буквально валилась с ног от усталости.

– Ничего себе работенка, – негодовала она. – Одних уколов чертову тучу пришлось сделать! Этот Лев был прав, когда вчера сказал, что отдыхать будет некогда. Даже на перекур времени нет.

– Галина Алексеевна, будьте так добры, отнесите эти документы в соседний корпус, – попросила ее старшая медсестра. – Отдадите главному бухгалтеру, она в пятом кабинете, на первом этаже.

– Давайте отнесу, – с радостью согласилась та. «Ну наконец-то, оказия появилась посмотреть, что там и как там», – подумала она и еле удержалась, чтобы не пуститься бегом.

Девушка вошла в корпус и, проигнорировав пятый кабинет, начала заглядывать во все двери подряд. Одна из них оказалась закрытой и, подняв глаза, она увидела табличку: «Операционная».

– Интересно, какие части тела здесь отрезают наркоманам и алкоголикам? – хмыкнула Галя. – Для чего в наркологии нужна операционная?

– Вы кого-то ищете? – услышала она знакомый голос за спиной и резко вздрогнула. – Галина Алексеевна, вам помочь? – с улыбкой спросил Лев Вениаминович.

– Да вот, принесла документы, отдать главному бухгалтеру, и не могу ее найти, – растерянно ответила та, поворачиваясь к эскулапу.

– Главный бухгалтер в пятом кабинете, в конце коридора.

– Спасибо вам большое, – обворожительно улыбнулась Галя. – А то я уже заблудилась в этих дверях. Скажите, а зачем в наркологии нужна операционная? – не удержавшись, спросила она.

– Там стоит аппарат по очистке крови. Эта процедура требует тщательной стерильности, поэтому и производится она в операционной.

– Понятно, – кивнула Галина. – Так вы говорите, пятый кабинет в конце коридора? Не заблудиться бы снова, здесь столько всяких кабинетов, палат, процедурных...

– Ничего страшного, скоро привыкнете. Вы уже завтракали?

– Нет, на завтрак у меня пока не было времени, я уколы делала.

– Устали?

– Немного. Извините, мне пора бежать, а то старшая медсестра будет ругаться, что меня так долго нет. Да и позавтракать действительно пора.

– Столовая находится в главном корпусе, на первом этаже, – крикнул ей вслед Лев Вениаминович.

– Я знаю, – ответила Галя.

Она быстро шла, не оглядываясь, но чувствовала, что психотерапевт стоит и смотрит ей вслед.

«Что это он ко мне привязался? – негодовала девушка. – Ладно, если бы хоть симпатичным был, а то так себе, лысый недомерок, а туда же! Неужели я так плохо выгляжу, что он на что-то надеется? Или он специально за мной следит, потому что в чем-то подозревает? – внезапно подумала она и резко остановилась. Галя оглянулась и, к своему облегчению, увидела, что психотерапевт уже ушел. – Нет, показалось, – облегченно вздохнула она. – Но все равно, нужно быть поаккуратнее. Если они заметят мое чрезмерное любопытство, хорошей службы мне этот факт не сослужит».

Девушка вошла в пятый кабинет, отдала документы и снова вернулась в главный корпус.

– Пойду и правда позавтракаю, пока время есть, – решила она. – Заодно и с Люсьеной увижусь, спрошу, как у нее дела.

После завтрака у Гали нашлось только пять минут, чтобы пообщаться с подругой, а потом работа закрутила ее настолько плотно, что опомнилась она только к обеду.

– Господи, уже обед, даже и не заметила, как время пролетело.

Только Галина собралась направиться в столовую, как резко остановилась с открытым ртом. Из кабинета главного врача вышел он сам, а рядом с ним... шла женщина с фотографии, мать Котова Олега.

– Все будет нормально, дорогая, не волнуйся, – говорил Стасов сестре. – Напрасно ты приехала, могла бы просто позвонить. Я только зайду в ординаторскую, сделаю кое-какие распоряжения и отвезу тебя домой.

Сидя в столовой у окна, Галина видела, как Стасов и его сестра садятся в машину и уезжают. Когда девушка вышла оттуда, она специально прошла мимо кабинета главного врача и заметила, что дверь чуть-чуть приоткрыта.

«Надо же, не закрыт, – обрадовалась она. – А ночью кабинет был на замке, я проверяла. Что бы мне такое придумать, чтобы зайти туда, – лихорадочно соображала Галина. – Нет, зайти-то я зайду, а вот что скажу, если кто-нибудь увидит? А проникнуть туда необходимо, пока главного здесь нет, – другого случая может просто не представиться. На ночь кабинет закрывается на ключ, а вот отмычек, к сожалению, я с собой не прихватила, – хмыкнула она. – А раз такое дело, нужно идти ва-банк. О, Люсьену позову, чтобы она на стреме постояла», – сообразила девушка.

Галина нашла подругу на территории у главного корпуса. Та лениво, с кислым выражением лица махала метлой в компании нескольких женщин.

– Привет, дорогая, – улыбнулась Галя. – Что это ты здесь делаешь?

– Не видишь, что ли? Трудотерапией занимаюсь, – огрызнулась та.

– Ну да, трудотерапия здесь на первом месте, это входит в обязательный курс лечения, – развела Галина руками. – Так что терпи, казак, – атаманом будешь, – хохотнула она.

– Всю жизнь мечтала поработать дворником, можно сказать, с самого детства. Черт меня дернул согласиться с тобой и завалиться сюда, да еще в качестве... страдающей нехваткой мозгового вещества, – проворчала Люсьена.

– Между прочим, это твоя идея была, а не моя, – возразила Галя. – Я смотрю, у тебя с памятью проблемы?

– Все в порядке с моей памятью. Я сказала – зря согласилась с тем, что буду здесь в качестве... черт знает, в качестве кого, – продолжала ворчать девушка. – Тоже мне, алкоголичку нашли! Я, можно сказать, трезвенник до корней волос... стала в последнее время, как Сережку встретила. Вон, посмотри, рана какая на ладони от этой чертовой метлы, еле занозу вытащила, – раздраженно сунула она руку подруге под нос.

– Люсь, хватит ворчать, это же для дела нужно, – миролюбиво проговорила та. – Рану мы обработаем, не переживай. Ты думаешь, мне легко? Я сегодня тоже с самого утра как савраска ношусь, даже присесть некогда. Кстати, я ведь тебя специально искала, хочу сказать кое-что, – перешла на шепот она. – Здесь сегодня была сестра Стасова, мать Олега, я сама ее видела! Главный ее домой повез, а свой кабинет оставил открытым.

– Ну и что?

– Как что? Когда еще такая удача выпадет? Нужно срочно проверить кабинет, пока его нет!

– Зачем? Что ты там собираешься найти?

– Я пока не знаю, но уверена, что там обязательно что-то должно быть. Ты же понимаешь, нам улики нужны, а где еще их можно раздобыть?

– Ты собираешься их искать среди бела дня? – округлила глаза Люсьена.

– А когда еще-то? Ночью все кабинеты на ключ закрываются. Только ты мне помочь должна, на стреме постоять.

– Галь, я всегда знала, что у тебя с головой не все в порядке, но не предполагала, что до такой хронической степени, – зловеще зашептала Люся. – Ты хоть соображаешь, что предлагаешь? Кругом медперсонал ходит, ты же видишь! А если нас застукают на месте преступления, что мы скажем?

– А что делать-то? Сколько мы здесь с тобой должны сидеть? Я на работе всего на три дня отпросилась, между прочим.

– Я тоже, – вздохнула Люся. – Но это не повод для того, чтобы совать свои шеи в петлю.

– Что ты предлагаешь взамен? Уехать отсюда несолоно хлебавши?

– Нужно каким-то образом раздобыть ключи от кабинета Стасова, и уже ночью, когда все спят, попробовать туда проникнуть.

– Где я их раздобуду?

– Но ведь должны же существовать запасные комплекты от всех кабинетов, на всякий случай.

– Точно, запасные обязательно должны быть, – оживилась Галина. – Когда я в больнице работала, помню, что все ключи были у старшей медсестры.

– Ну вот, что и следовало доказать.

– Люся, ты гений, к старшей я могу зайти в любое время, и ни у кого не возникнет подозрений по этому поводу. Только вот как мне у нее ключи тиснуть? – задумалась она.

– Сообрази что-нибудь. Слушай, что-то мне сегодня не нравится твой цвет лица, – заметила Люсьена. – А, поняла, ты сегодня без макияжа.

– Какой макияж, Люсь? У меня времени даже на перекур не было. Сейчас вроде все, можно расслабиться до вечера, пока снова время уколов не подойдет. Пойду косметическую маску наложу, а то с таким сумасшедшим ритмом работы и товарный вид потерять недолго. Слушай, я, кажется, придумала, что мне нужно сделать, – радостно воскликнула она.

– В каком смысле? – не поняла Люсьена.

– Помнишь, совсем недавно я купила маску для лица мгновенного действия?

– Ну, помню, и что?

– Эта маска у меня с собой, в сумочке лежит. Пойду к старшей и предложу ей сеанс мгновенного омоложения, – хихикнула Галина. – Она баба молодая, чуть постарше нас, и, кажется, не замужем.

– А при чем тут ее холостая жизнь? – снова не поняла Люсьена.

– Незамужние женщины всегда зациклены на таких вещах, как омоложение, поэтому она обязательно согласится испробовать действие чудо-маски. И, пока она будет лежать с маской, я в это время...

– Стибришь запасные ключи, – возбужденно закончила Люся. – Галка, ты умница! А вдруг ей по барабану, на сколько она выглядит, и она не согласится? – вдруг привела контраргумент она.

– Ей – по барабану? – хмыкнула Галя. – Я тебя умоляю! Ты только посмотри, сколько на ней косметики. Когда тебе все равно, так вульгарно замазывать изъяны тональником не станешь.

– Да, ты, безусловно, права, – согласилась Люсьена. – Ну, удачи тебе, – улыбнулась она. – А я за тебя кулачки подержу.

– Я побежала, – проговорила Галя. – Перед ужином встречаемся на аллее, там, где скамейки, расскажу, как все прошло.

– Ты мне лучше сразу на мобильник звякни, а то боюсь, что до вечера не доживу, – попросила Люся.

– Ладно, звякну. – Галя чуть ли не вприпрыжку побежала к корпусу.

Через несколько минут, зажав в руке заветную баночку, она постучала в дверь кабинета старшей медсестры.

– Наталья Ивановна, можно к вам? – спросила девушка, заглядывая внутрь.

– Да-да, Галина Алексеевна, проходите. Что-то случилось?

– Нет, все нормально, – улыбнулась та. – Я просто кое о чем попросить вас хотела.

– Я слушаю.

– Сейчас вроде пока нечего делать, можно мне на час отлучиться?

– Куда?

– Да вот, хочу себе небольшой релакс устроить, – показала Галя баночку. – В зеркало посмотрела только что, чуть не разрыдалась – у меня усталый вид. А эта маска оказывает сногсшибательное действие омоложения, причем мгновенного. Наносишь на двадцать минут, а когда смываешь, пяти-семи лет как не бывало. Кожа становится как у новорожденного младенца, а цвет... – закатила она глаза. – Спелый персик в подметки не годится.

– Уж прямо вот так, пять-семь лет? – недоверчиво улыбнулась Наталья Ивановна.

– Да чтоб мне провалиться! – запальчиво произнесла Галя. – А чтобы вы не сомневались, давайте я вам тоже эту маску сделаю, – предложила она.

– Мне?

– Ну да, прямо сейчас и сделаю.

– Сейчас?

– А чего ждать-то? Ой, извините, что я напрашиваюсь, – смутилась Галина. – Вы, наверное, заняты, а я со своей маской...

– Нет-нет, я совсем не занята, у меня как раз тоже появилось свободное время, – торопливо возразила молодая женщина. – А где мы ее будем делать?

– А прямо вот здесь, – показала Галя на кушетку. – Ляжете, расслабитесь на двадцать минут, отдохнете. А потом, когда выйдете из кабинета, я представляю, как все удивятся.

– Здесь? Неудобно как-то, – засомневалась Наталья. – А вдруг кто-нибудь войдет?

– А мы дверь на замок закроем, и я буду всем отвечать, что вы очень заняты, – нашлась Галина. – Вы не волнуйтесь, я с вами посижу.

– Ну, ладно, уговорили, – махнула Наталья рукой и засмеялась. – Уж очень вы меня заинтриговали мгновенным омоложением.

– Любая уважающая себя женщина всегда интересуется такими вещами, – заметила Галя. – И я считаю это правильным. Кто ж о нас, любимых, позаботится, если не мы сами?

– Галя, давайте перейдем на «ты», – предложила Наталья. – И без отчеств, просто по имени.

– С удовольствием, – Галина расплылась в улыбке. – Мне и самой этот официоз не очень-то нравится.

– Вот и отлично, а теперь говори, что я должна делать.

– Ну, прежде всего, смыть с лица макияж. У тебя есть молочко для смывания косметики?

– Нет, – растерянно ответила Наталья. – Дома есть, а здесь нет.

– Не беда, я свой флакончик принесу, – махнула рукой Галина и выбежала из кабинета. «Кажется, все идет по плану, – подумала она. – Дай бог, и дальше все пройдет как по маслу, и ключи будут у меня в кармане».

Через пять минут Наталья лежала на кушетке, а Галина осторожными движениями снимала ей макияж косметическим молочком.

– Очень кстати, если действительно получится такой эффект, как ты говоришь, – проговорила женщина. – Я сегодня должна в VIP-корпус сходить, поменять один из препаратов на другой. А там... – томно вздохнула она, – такие мужчины работают, с ума сойти. Начиная с наркологов и заканчивая охраной, одни мужики, представляешь! Даже медсестер нет, вместо них медбратья.

– Мужской монастырь, что ли? – усмехнулась Галя.

– Говорю же: VIP-корпус. Он предназначен для золотой молодежи, деток богатых родителей. Избалованные отпрыски, контингент еще тот, поэтому ни одна женщина там больше недели не выдерживает, будь то врач или медсестра. Ну, наш главный и решил, что там будут работать только мужчины, у них нервы покрепче.

– Что, настолько достают?

– И не спрашивай, – вздохнула Наталья. – Мне тоже там «посчастливилось» поработать два года назад. Через месяц чуть с ума не сошла, уже хотела заявление об уходе писать, но Евгений Яковлевич не отпустил. Просто перевел меня сюда, и все.

– А где же этот корпус находится, что-то я не видела его?

– А его отсюда и не увидишь, он на другом конце территории. Двухэтажное здание с решетками на окнах. Туда просто так не войдешь, двери только электронной карточкой открываются. На внешний вид посмотришь – неприметное такое строение, а внутри... Там и бассейн есть, и тренажерный зал, и зимний сад, и бильярдная, и много разных прибамбасов, всего и не перечислишь. А рассчитан всего на десять человек. Палаты отдельные: из двух комнат, спальня и гостиная, плюс ванная комната и туалет. Телевизор, компьютер и холодильник, это само собой.

– Ничего себе, как в хорошем пятизвездочном отеле, – удивилась Галина. – А разве рентабельно – такие шикарные условия и всего на десять человек?

– Не переживай, еще как рентабельно, – усмехнулась Наталья. – Там знаешь сколько одни сутки стоят? Штука евро! Вот теперь и посчитай: десять тысяч в сутки, а в месяц... Прикинула?

– С ума сойти, штука евро, – вытаращила Галя глаза. – Это за что же такие деньги дерут?

– Как за что? У них меню из ресторана, любая кухня к твоим услугам. За сутки они делают заказ на следующий день, и им все привозят прямо с пылу, с жару. Опять же, медикаменты только привозные, из Штатов, оборудование супер-пупер, фрукты, прохладительные напитки – сколько хочешь и в любое время. А об условиях проживания я тебе уже говорила: у каждого отдельный номер люкс.

– Короче, все включено, – усмехнулась Галя. – Красиво жить не запретишь.

– Лучше жить не очень красиво, зато иметь нормальных деток, – вздохнула Наталья. – Богатые тоже плачут, да еще как! Мамочки сюда приезжают, навзрыд рыдают: и чего только тебе не хватало, сынок дорогой, или – доченька любимая. А в том-то все и дело, что слишком всего много, вот с жиру и бесятся.

– И много таких пациентов? – с любопытством спросила Галина.

– Ни одна палата и дня пустой не бывает, запись за полгода вперед.

– Надо же, ведь такие деньги! – изумилась Галя.

– Богатых людей очень много, а проблем у них еще больше, чем денег, – заметила Наталья. – Каково это – иметь единственного сына или дочь – наркомана? И врагу этой судьбы не пожелаешь. Я уж здесь такого насмотрелась, говорить не хочется.

– Так, Наташа, теперь полежи спокойно двадцать минут с закрытыми глазами, лицо расслабь и думай только о хорошем, – проговорила Галина, закончив наносить маску. – Старайся не делать никаких движений мышцами лица, как только почувствуешь, что маска застыла. Глаза не открывай, рот, естественно, тоже, а то весь эффект пойдет насмарку. У тебя, кстати, музыка какая-нибудь есть? Очень хорошо послушать в это время любимую мелодию, отличный релакс получается.

– Вон там плеер стоит, на шкафчике, – ответила та, еле открывая рот. – Диск уже в нем, как раз с моими любимыми песнями.

– Отлично, сейчас включу, – обрадовалась Галина, преследуя, естественно, только свои цели.

Требовалось, чтобы Наталья не услышала, как она будет искать ключи. Девушка включила плеер и поставила его у головы начальницы. Убедившись, что маска уже стянула лицо Натальи, она присела у стола и осторожно выдвинула ящик. Как она и предполагала, набор всевозможных ключей лежал именно там. Галя нашла ключ с биркой под номером один и торопливо сунула его в карман. Кроме ключей, в столе лежали электронные карточки. Входы в корпус и во все палаты были оснащены электронными замками, и у каждого сотрудника имелась карточка. Галине тоже ее выдали. Ее взгляд упал на карточку с надписью «VIP», и девушка сразу же вспомнила рассказ Натальи об элитном корпусе.

«Это знак», – подумала она и, недолго думая, отправила ее вслед за ключом в свой карман.

Глава 14

– Что ты топаешь, как слониха? – зашипела на подругу Галина. – Встань на цыпочки, если не можешь нормально ходить. Всех алкоголиков сейчас перебудишь!

– Сама ты слониха, – проворчала та. – А я хожу, как умею. Не нравится – нечего было меня с собой брать. И вообще...

– Люсьена, если ты сию минуту не заткнешься, я не знаю, что с тобой сделаю, – перебила ее Галя. – Нашла время ссориться.

– Сама начала.

– Извини, я погорячилась.

Девушки со всеми предосторожностями крались в сторону кабинета главного врача, поминутно останавливаясь и прислушиваясь.

– Галя, а если нас кто-то увидит, что говорить-то? – прошептала Люсьена, дрожа всем телом от возбуждения.

– Скажем, что идем в процедурную, на укол, – отмахнулась та.

– В два часа ночи?

– Ну и что? Может, у тебя с желудком проблемы, диарея замучила?

– Она меня сейчас в самом деле мучить начнет, – сморщилась девушка. – Еще немного, и точно прохватит от страха. Ой, меня уже тошнит...

– Тихо, замри и не дыши, – предупредила подругу Галина, и та действительно замерла и задержала дыхание.

– Стой у окна, я дверь открою.

Галя в два шага пересекла расстояние от окна до двери, вставила ключ в замочную скважину и осторожно повернула его. Щелкнул замок, и дверь легко поехала внутрь кабинета.

– Готово, – прошептала она и махнула Люсе рукой, веля следовать за ней. Подруги ужом проскользнули в помещение и на некоторое время замерли, чтобы перевести дыхание.

– Вот это, я понимаю, экстрим, – прошептала Люсьена. – Давно столько адреналина в кровь не вбрасывало! Последний раз – еще в студенческие годы, когда я на спор с парашютом прыгнула, – хихикнула она.

– Хватит веселиться, надо делом заниматься, – шикнула на подругу Галина. – Ты стой у двери и прислушивайся, если вдруг что, предупредишь меня, а я начну.

– Галя, а может, лучше я начну, а ты на стреме постоишь? – предложила Люсьена.

– Я не хуже тебя справлюсь, не волнуйся, – отмахнулась та и, вытащив из кармана резиновые медицинские перчатки, натянула их на руки.

– Ты прямо как заправский взломщик, – снова хихикнула Люся и моментально подавилась собственным смехом, наткнувшись на грозный взгляд подруги. – Молчу, молчу, – прошептала она, зажимая рот ладонью.

– Ничего смешного не вижу, – проворчала Галина. – Зачем оставлять отпечатки, когда можно и без этого обойтись? Мало ли, что мы здесь найдем и унесем, а потом эту пропажу обнаружат. Вызовут милицию, а здесь – мои отпечатки и... Пожалуйте: госпожа Суханова, – в камеру! Хотя с милицией я, конечно, погорячилась. Если они проворачивают всякие странные делишки, то милиции наверняка боятся как черт ладана. Но все равно, береженого бог бережет, истина старая, – улыбнулась она и погладила резиновую перчатку.

Галя прошла в центр кабинета и нерешительно остановилась у письменного стола.

– Черт, темно, почти ничего не видно, – чертыхнулась она.

– А ты мобильником посвети.

– Да нет у меня мобильника, с самого утра не могу его найти, как сквозь землю провалился, – Галя пыталась разглядеть, что лежит в ящике письменного стола.

– Странно, я свой тоже потеряла, – пробормотала Люсьена.

– О, я сейчас шторы пошире раздвину, чтобы свет от фонаря падал, – сообразила девушка.

– А это не опасно? Вдруг кто-нибудь с улицы увидит?

– Я совсем немного, – отмахнулась Галина, раздвигая шторы. – В темноте что я могу разглядеть, ни черта же не видно. Вот, так-то лучше.

– Галь, а вон там, в углу, случайно, не сейф стоит? – спросила Люсьена.

– Надо же, глазастая какая, а я и не заметила, – удивилась Галя, посмотрев в ту сторону и поняв, что подруга совершенно права. – Действительно, сейф... только жаль, что он закрыт, – проворчала девушка, дергая его дверцу. – Похоже, мы напрасно так рисковали и, наверное, нам здесь делать нечего.

– Почему?

– Если здесь и есть какие-нибудь документы, то они лежат вот в этой несгораемой бандуре, то бишь, сейфе, а я, к сожалению, не медвежатник, – развела Галя руками. – Но зато я кое-что увидела в ящике стола. Уже во второй раз за сегодняшние сутки, и это точно – знак, – довольным тоном сказала она.

– Что ты увидела?

– Электронную карточку!

– И что она даст? У тебя такая уже есть.

– У меня только от этого корпуса, а эта – совсем от другого. Я сегодня вместе с ключом точно такую же прихватила из стола старшей медсестры. На ней так и написано: VIP. C этой карточкой мы сможем открыть любую дверь в загадочном корпусе, о котором мне рассказала Наталья. Мне кажется, именно там держат Александра, и пойдем мы туда немедленно.

– Как? – округлила глаза Люсьена.

– А когда же еще? Раз уж начали, нужно продолжать.

– Я боюсь!

– Я тоже боюсь, а что делать? – Галя развела руками.

– Ты говорила, что там одни мужики работают...

– И что? С каких это пор ты мужиков стала бояться? – усмехнулась Галина. – Похоже, теряешь форму, подруга? Или на тебя Серега так негативно действует?

– Хватит мне зубы демонстрировать, – огрызнулась Люся. – Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду. А вдруг... Ой, кажется, кто-то идет, – испуганно прошептала она и тихонько стекла по стенке на пол.

Кто-то действительно прошел мимо двери, но не остановился, не вошел, а продолжил свой путь дальше.

– Пошли отсюда, быстрее, – распорядилась Галина и, схватив подругу за руку, резко приподняла с пола. – Нужно успеть до того корпуса добежать, а сейчас лето, рассветает рано, нас могут увидеть, – это совсем ни к чему.

– Никто нас не увидит, все спят, даже медсестры, а утром вообще самый крепкий сон, – возразила та.

– Ага, спят, – фыркнула Галина. – А кто же тогда сейчас по коридору прошел? Может, призрак отца Гамлета на прогулку вышел?

– Скажешь тоже, – передернулась Люся и с опаской посмотрела на дверь. – Ты права, пошли отсюда быстрее.

– Погоди, сначала я посмотрю, никого там, случайно, нет, – остановила ее Галина и начала осторожно открывать дверь. – Никого, – прошептала она. – Быстро выходи и беги к выходу, а я дверь закрою и догоню тебя.

– Нет, я без тебя никуда не побегу!

– Никогда не думала, что ты такая трусиха, – беззлобно проворчала Галя. – Ладно, стой рядом – если погибать, так уж вместе.

Девушки быстро закрыли дверь и бегом ринулись к выходу.

– Куда дальше-то? – спросила у подруги Люсьена, остановившись посреди аллеи.

– Наталья говорила, что тот корпус находится в другом конце территории.

– В каком другом-то? В какую сторону идти, направо или налево?

– Понятия не имею.

– Ну ты даешь, подруга, – возмутилась Люся. – Выходит, мы идем туда, не знаю куда?

– Постой, не кипятись, дай подумать, – отмахнулась Галина. – Если наш корпус стоит слева от главного входа на территорию, а тот – в другой стороне, значит, он справа. Ворота вон там, нам туда, – показала она направление. – Вперед, дорогая, нас ждут великие дела!

– Как у тебя все просто, с ума сойти, – вздохнула Люсьена. – Ты, кстати, Надежде сегодня звонила?

– Ой, лучше бы не звонила, – махнула рукой Галя.

– Почему?

– Орала она на меня, словно ее покусали. Она, оказывается, полдня звонила и мне, и тебе, а мы не отвечаем.

– Так я вообще не знаю, куда мой телефон делся, я тебе говорила, – напомнила Люсьена.

– Вот и моя трубка как сквозь землю провалилась. Я уже после обеда Наде набрала из кабинета старшей медсестры, пока она маску с лица смывала. Рассказала ей об элитном корпусе, намекнула, что не мешало бы туда наведаться, ну и понеслось. Как она заорет: «Немедленно уезжайте оттуда!» Короче, я ее слушать не стала, трубку бросила. Она еще вчера ночью кричала, чтобы мы отсюда сваливали, а я ей ответила, что на полпути мы останавливаться не собираемся. Но ведь правильно же, Люсь? За каким, спрашивается, лешим, мы тогда вообще сюда приперлись? Чтобы ты здесь метлой помахала, а я на голые задницы полюбовалась? У меня сегодня голова закружилась, сколько уколов пришлось сделать. За два года, как я ушла из медицины, отвыкла уже. И после таких мучений – просто уехать? Ко всему прочему, мы еще и за твое пребывание заплатили, а Надя кричит: уезжайте немедленно. Нет, я считаю, это будет несправедливо: уезжать отсюда ни с чем.

– Ну, а что она тебе вообще говорила? – спросила Люсьена. – Почему хочет, чтобы мы уехали?

– Говорю же, я не стала ее слушать, трубку бросила.

– А вдруг что-нибудь серьезное?

– Естественно, – пожала Галя плечами. – Мы же с тобой не на прогулку сюда приехали, и Надя прекрасно это понимает.

– Она с самого начала это понимала, но, однако, ничего против не имела, можно сказать, даже благословила нас на этот шаг.

– Тогда она еще не знала, что Стасов – родной дядя Олега, – напомнила Галина.

– Ты ей об этом сказала?

– Конечно. Как я могла скрыть от нее такую важную информацию?

– И как она отреагировала? Вот удивилась, небось?

– После этого она и запаниковала.

– Тогда все ясно. Слушай, это не то, что мы с тобой ищем? – показала Люсьена на двухэтажное строение.

– Думаю, именно то, – резко остановилась Галина. – Прежде чем туда идти, нужно осмотреться.

– Смотри, на первом этаже в одном окне свет горит.

– Наверное, дежурный пост, – предположила Галя. – Давай-ка мы с другой стороны подойдем.

– А какой смысл, вход-то с этой стороны?

– Наверняка есть запасной.

– Ну, пошли, – согласилась Люся. – Что-то у меня коленки дрожат. Может, все-таки не пойдем?

– Люсь, ты хоть помнишь, по какому поводу мы сюда приехали? – с раздражением спросила Галина. – Надежду хотели убить, между прочим! Об этом, я надеюсь, ты не забыла?

– Скажешь тоже. Как можно забыть о таком?

– А ты уверена, что нам с тобой не грозит нечто подобное? Я лично не уверена, поэтому приехала сюда и лезу сейчас к черту в зубы.

– Да, Галина, ты не перестаешь меня удивлять, – изумилась Люсьена. – Еще вчера чуть ли в обморок не падала оттого, что ноготь сломала, а сегодня – такой героизм.

– Героизм этот – от дикого страха, – откровенно призналась Галя. – Так что очень-то за меня не переживай, – нервно усмехнулась она. – И темноты я боюсь, между прочим. Никогда свет не выключаю, если одна сплю, всю ночь настольная лампа горит.

– Не одна ты такая, я тоже ужасная трусиха, – сказала Люсьена. – Мы так и будем здесь стоять или все-таки пойдем? Уже почти три часа, еще немного, и рассветет.

– Идем.

Девушки осторожно приблизились к зданию с тыла и увидели дверь черного хода.

– Ну, что я тебе говорила? – прошептала Галина. – Вот и запасной вход.

– Заранее не радуйся, может, твоя электронная карточка еще и не подойдет к этой двери.

– Попробуем!

Галя решительно подошла к двери и вставила карточку в отверстие электронного блока. Тут же раздался еле слышный писк, замок щелкнул, дверь открылась. Девушки ступили в темное помещение и в нерешительности остановились.

– И куда теперь? – спросила Люсьена.

– Откуда же мне знать? Давай прямо, не ошибемся, – ответила Галя и первой подала пример. – Смотри, здесь лестница, – резко остановилась она. – И, похоже, ведет она в подвальное помещение.

– Ты собираешься туда идти? – испуганно спросила Люся.

– А ты хочешь здесь оставаться?

– Нет, но и в подвал спускаться не хочу.

– Посмотри, там свет горит, – тихо произнесла Галина. – Чего бояться-то? Мы только спустимся, посмотрим, что там находится, и сразу же поднимемся обратно. Мне почему-то кажется, что Сашу именно в подвале и держат. В главном корпусе подвального помещения нет, я проверяла, значит, он должен быть здесь.

– Ладно, пошли, – нехотя согласилась Лю-сьена.

– Вот смотрю, как ты от страха трясешься, и думаю, как ты вообще собиралась сюда одна ехать, чтобы нянечкой на работу устроиться? Представляю, как бы ты здесь что-то узнавала, – фыркнула Галина. – Тоже мне, сыщик! Из тебя детектив, как из меня – канатоходец.

– Когда рассуждаешь, кажется, что все просто, а на деле... все очень сложно, – откровенно призналась Люсьена. – И без тебя у меня бы ничего не получилось, я на такие подвиги не способна.

– Ладно прибедняться-то, – усмехнулась Галя. – Вспомни, как на спор с парашютом прыгнула. Разве это не подвиг? А вот я на такое точно не способна, хоть застрели.

– Когда я этот «подвиг» совершала, сто раз пожалела, что памперс не надела, – сама над собой посмеялась Люсьена.

– Да, мне бы тоже памперс не помешал в данный момент, – прошептала Галина, глядя на лестницу. – Ну что, Люся, вперед?

– С богом, – перекрестилась та.

Подруги осторожно спустились вниз и увидели длинный коридор. Высоко под потолком висела тусклая лампочка.

– Смотри, какие-то двери, посмотрим, что там, – проговорила Люсьена и первой двинулась в том направлении.

Галина последовала за ней, поминутно с опаской оглядываясь и прислушиваясь. Первая дверь оказалась закрыта, и девушки прошли к следующей. Там они увидели, что это всего лишь чуланчик для инвентаря: в тесном помещении стояли швабры, ведра, тазики и прочая утварь. На третий раз им повезло, они оказались в комнате, похожей на лабораторию. Вдоль стены тянулся длинный стол, на котором стояли микроскоп, какие-то мензурки, баночки и колбы.

– Интересно, чем они здесь занимаются? – пробормотала Люсьена, рассматривая содержимое одной из баночек.

– Мне кажется, это лаборатория для исследования анализов, – сказала Галя, показывая на штатив, где стояли колбы с красной жидкостью. – Похоже на кровь. Точно, это кровь, вон, фамилии написаны, а вот журнал с записями.

– Галя, посмотри, здесь компьютер есть, – Люся заметила стол, стоявший в углу. – Давай включим, вдруг что-нибудь найдем?

– Неплохая идея, мы ее используем, – согласилась та, усаживаясь на стул у компьютера. – О, как здорово, даже не нужно напрягаться и что-то искать, страничка не закрыта, – радостно сообщила она. – Ну, это нам неинтересно, это нам тоже ни к чему... это и совсем без надобности. Люся, здесь только рабочие моменты клиники, – разочарованно произнесла Галина. – Анализ наблюдений за психологическим состоянием пациентов, динамика спада депрессивного состояния, динамика роста позитивного настроя и прочая мишура. Люся, ты слышишь, что я тебе говорю? – дернула она подругу за рукав, увидев, что та перебирает какие-то диски.

– Да погоди ты, – отмахнулась та и вдруг округлила глаза. – Ой, Галка, я, кажется, нашла то, что нам нужно, смотри, – возбужденно прошептала она и протянула подруге диск, на котором было написано: «Двойник».

– Если это именно то, о чем мы с тобой думаем, то это... бомба, – прошептала девушка, как завороженная глядя на надпись.

– Давай посмотрим, – предложила Люся.

– Нет, здесь мы этого делать не будем, опасно, – возразила Галина. – Нужно сбросить эту информацию на другой диск и быстро валить отсюда, пока целы. Посмотри, там есть чистые диски.

– Нет, все с надписью.

– Давай любой, – велела девушка.

– Но там же какая-то информация, ведь она сотрется, – неуверенно проговорила Люся, глядя на стопку дисков.

– Проснись, девочка моя! Забыла, зачем сюда пришла? Нехорошо, конечно, стирать то, что тебе не принадлежит, но нам не до церемоний, – проворчала Галина и выхватила из рук подруги первый попавшийся диск. Она быстро скачала информацию с одного носителя на другой и отдала оригинал подруге.

– На, положи все на место, как было.

Вертя копию в руках, Галя никак не могла сообразить, куда бы его засунуть. Не найдя ничего лучше, она запихнула его к себе в трусы, и только одернула полу медицинской курточки, как...

– Вам помощь не нужна, девушки? – раздался насмешливый голос от двери.

– Ой, мамочки, – пискнула Люсьена и в ужасе вжалась в стену.

– Трындец подкрался незаметно, – обреченно пробормотала Галина и кисло улыбнулась психотерапевту.

* * *

– Вел-вел-вел, как нехорошо! – покачал почти лысой головой молодой доктор. – Любопытство, конечно, не порок, но большой недостаток, милые дамы.

– Лев Вениаминович, но ведь всем женщинам без исключения присуще это качество, – обворожительно улыбнулась Галина. – И мы с сестрой, как видите... Элитный корпус, золотые детки богатых родителей, возможно даже, знаменитых родителей... сами понимаете. Ну как было удержаться от соблазна? Что уж говорить, и мы не без греха. Вы нас простите, бес попутал, – наивно захлопала она ресницами. – Мы полностью признаем свою вину и готовы понести административное нарекание за свое любопытство. Мы пойдем?

– Как вы сюда проникли? – строго спросил тот, пропустив мимо ушей последний вопрос девушки.

– С помощью электронной карточки, – не стала ничего придумывать Галина. – Я ее у старшей медсестры из стола стянула, – откровенно призналась она.

– Зачем?

– Ну, как это зачем, Лев Вениаминович? – удивилась девушка. – Наверное, затем, чтобы вы нас застукали, – попыталась отшутиться она.

– Остроумно, – улыбнувшись, отметил тот. – И все же, что вы здесь искали?

– Ну что ж, вижу, обманывать вас не имеет смысла, – вздохнула Галина. – Поэтому придется рассказать правду.

– Галь, ты что?.. – воскликнула Люсьена, но тут же захлопнула рот, как только увидела взгляд подруги.

– Понимаете, Лев Вениаминович, у меня есть подруга, журналист, она всегда гоняется за сенсациями, – снова заговорила Галина. – А за хорошую сенсационную новость очень хорошо платят. Когда я узнала об этом корпусе... короче, мы решили немного денег срубить, подзаработать. Думаю, если найдем здесь в базе данных какую-нибудь знаменитую фамилию, это же будет бомба. У публичного человека отпрыск —наркоман. Здорово звучит, правда? Вы уж простите нас, ради бога, – виновато посмотрела она на эскулапа.

– А вам не приходило в голову, госпожа Суханова, что эта информация строго конфиденциальна? – нахмурился тот. – И утечка грозит подрывом репутации нашей клиники?

– Об этом мы как-то и не подумали, – развела та руками. – Простите, – повторила она.

– Ладно, забудем, – смилостивился психотерапевт. – Хорошо то, что хорошо кончается, главное, что я вовремя успел вас остановить.

– Спасибо огромное, вы – настоящий мужчина, – лучезарно улыбнулась Галя.

– Ну, что ж, пойдемте, я вас провожу до главного корпуса. Вы – девушки молодые, весьма привлекательные, а на улице еще темно, мало ли, что может случиться?

– С удовольствием, – откровенно обрадовалась Галина и, подскочив к эскулапу, ухватила его под ручку. – Сразу видно, что вы действительно настоящий мужчина, с вами, Лев Вениаминович, нам ничего не страшно!

– Весьма польщен столь высокой оценкой, – слегка кивнул головой тот.

Врач с девушками поднялся по лестнице и тут завернул не к выходу, через который вошли подруги, а совсем в другую сторону.

– А дверь вроде там, – проговорила Галя, оглядываясь.

– Мы выйдем через центральный вход, – спокойно ответил психотерапевт.

Когда они проходили по какому-то коридору, он внезапно остановился у стены, облокотился и вытащил из кармана телефон.

– Момент, я только предупрежу охрану, – произнес он, набирая какой-то номер. Девушки послушно остановились, как вдруг...

Пол под их ногами раскрылся, и они, даже не успев ничего понять, полетели вниз. Подруги приземлились на что-то мягкое и недоумевающе посмотрели вверх.

– Бай-бай, – улыбнулся им психотерапевт, и отверстие закрылось.

– Галя, что это было? – испуганно прошептала Люсьена.

– Вот скотина очкастая, а! – злобно прошипела та. – Я задницей чувствовала: что-то здесь не то. Уж слишком быстро он поверил моей байке. Ну, блин, и попали!

– Посмотри, здесь вся комната обита чем-то мягким, – заметила Люсьена. – И пол, и стены, и даже потолок.

– Карцер для буйных, во всех психушках такие есть, – ответила Галина, потирая руку. – Болит, зараза, вывихнула, наверное, – сморщилась она.

– Здесь же не психушка.

– А что же здесь?

– Наркология.

– Практически это одно и то же.

– Галь, что делать-то?

– Откуда я знаю? – пожала плечами та. – Сидеть и ждать приговора.

– Какого приговора? – испуганно икнула Люся.

– К расстрелу, твою мать! – рявкнула Галина. – Что ты ко мне пристаешь, я тебе что, ясновидящая? С этими вопросами к нашей Альбинке обращайся.

– Что ты орешь-то? – всхлипнула Люся. – И моя мать здесь совсем ни при чем.

– Прости, это нервы, – буркнула Галина и встала на ноги. – Да, похоже, тут глухо, как в танке. Хоть оборись, все равно никто не услышит, – пришла к выводу она, обследовав стены.

– Галя, как ты думаешь, что они с нами сделают? – спросила Люся.

– За ноги подвесят, – проворчала та. – На хрена им такие свидетели?

– Но мы ведь еще не смотрели диск, – возразила Люсьена. – Мы пока никакие не свидетели. Мы даже не знаем, что там за информация. Просто нужно его отдать, и все. Скажем, что никому ничего не скажем, – натужно скаламбурила она.

– Люся, не будь такой наивной, а? – сморщилась Галя. – Ты же у нас запойная читательница детективов и прекрасно знаешь, как все происходит.

– Ну это же в книжках, там всегда все драматизируют, – возразила та. – В жизни ведь такого быть не может? – с надеждой спросила она.

– В жизни, моя дорогая, может такое быть, чего ты ни в одной книжке не прочтешь, – усмехнулась Галина. – Потому что ни у одного писателя фантазии не хватит, чтобы такое придумать.

– Галя, я поражаюсь твоему спокойствию, – снова всхлипнула Люся. – Как ты можешь еще и смеяться?

– Плакать прикажешь? Если бы от этого был толк, может, я и поплакала бы, а так... Москва слезам не верит, сама знаешь, – вздохнула та. – И потом, от слез появляются преждевременные морщины, а мне это совсем ни к чему. Блин, я кажется, в туалет хочу! Интересно, этот момент естественной потребности организма у них как-нибудь предусмотрен? – начала она оглядываться по сторонам. – Хоть бы какой-нибудь ночной горшок поставили или утку, на крайний случай. И что мне прикажете делать? Сейчас намочу их мягкую обивку, пусть потом проветривают. Эй, царь зверей, откликнись, – что было сил закричала она и забарабанила кулачком в мягкую стену. – Лев, а Лев, отзовись, иначе хуже будет! Я ведь точно описаюсь, прямо на вашем мягком эксклюзиве!

– Галь, прекрати ерничать, – нахмурилась Люсьена. – Ты же прекрасно понимаешь, что никто тебя не слышит. Зачем надрываться-то?

– А может, я голосовые связки таким образом тренирую, – огрызнулась Галя. – Ну, Лев Вениаминович, я обязательно запомню этот момент, – обратилась она к потолку. Словно ждали ее слов: люк открылся, и вниз полетело ведро. Следом показалась лысая голова психотерапевта.

– Это вам на всякий пожарный случай, – усмехнулся он. – Спокойной ночи, милые дамы, приятных сновидений.

– Спасибо, конечно, за заботу, только вы не находите, что это слишком? – с вызовом спросила Галя. – Знаете, как это называется?

– Конечно, знаю, – спокойно ответил эскулап. – Доброй ночи, – повторил он, и потолок снова начал закрываться.

– Урод, – прошипела Галина и, схватив ведро, с силой бросила его вверх, пытаясь попасть в отверстие, которое еще не успело закрыться. Оно ударилось о мягкую поверхность и полетело вниз, прямо на голову девушки.

– Уй-й, – пискнула Галя, прикрыв голову обеими руками. – Чтоб ты провалился, недомерок очкастый! Никакой ты не психотерапевт, ты – психосадист! – выкрикнула она, жестикулируя, подпрыгивая на месте и пиная стены ногами.

Через десять минут, обессилев от бесполезных телодвижений, Галина плюхнулась на мягкий пол.

– Вот идиотка, и почему я не послушалась Надю? Нужно было бежать отсюда без оглядки, пока целы. Сидели бы сейчас дома за столом и чаек попивали, – вздохнула девушка.

– Да, чаек бы не помешал, – согласилась Люся. – С йогуртовым тортиком. А еще я бы с удовольствием съела жареной картошки с селедочкой, – сглотнула она.

– Эй, подруга, что это тебя на гастрономическую лирику потянуло? – кисло усмехнулась Галина. – Между прочим, ночь на дворе, вернее, раннее утро.

– Я не ужинала сегодня, то есть вчера, вот теперь и расплачиваюсь, – объяснила Люся. – Так есть хочу, даже не представляешь.

– Кто ж тебе мешал?

– Галя, ты ведь прекрасно знаешь мой характер. Когда я нервничаю, у меня напрочь пропадает аппетит. А ты мне сообщила, что мы ночью пойдем кабинет Стасова грабить, как раз перед ужином. Результат не заставил себя долго ждать: в столовой я не смогла проглотить ни крошки.

– А сейчас, значит, сидя в карцере для буйных пациентов, ты себя чувствуешь совершенно спокойно? – усмехнулась та.

– Как я могу чувствовать себя спокойно? У меня руки и ноги трясутся, – показала Люся. – А почему ты вдруг об этом спросила?

– Потому что у тебя, когда ты нервничаешь, напрочь пропадает аппетит, – повторила девушка слова подруги. – Вот я и удивляюсь тому, что ты голодна.

– Да? – в свою очередь удивилась Люсьена. – Нет, мне не кажется, я точно голодная, – констатировала она, прислушиваясь к своему желудку. – Это может означать только одно. Я не просто нервничаю... я – в конкретной панике.

Глава 15

– Вы не имеете права этого делать, – кричала Люсьена, с ожесточением дергая руками. Они были пристегнуты кожаными ремнями к подлокотникам кресла, куда ее насильно усадил психотерапевт. – Это произвол, издевательство, это жестоко! Где моя подруга? Почему вы ее оставили в той комнате? Что вы от меня хотите? – надрывалась она.

– Люсьена Николаевна, успокойтесь, с вашей подругой все в порядке, – ответил врач. – Я скоро и ее сюда приведу. Видите, стоит еще одно такое же кресло? Так вот, оно предназначено для нее.

– Что вы собираетесь с нами делать? Вы нас убьете, да? – возбужденно спросила та. – Неужели вы думаете, что нас никто не будет искать? Вас же приговорят к пожизненному заключению за такие грязные дела.

– Поговорим об этом чуть позже, Люсьена Николаевна, – слащаво улыбнулся эскулап. – И не нужно так нервничать, все будет хорошо. Посидите, отдохните, я еще вернусь, – проговорил он и вышел из комнаты.

– Люди-и, помогите-е, убиваю-ут, – что было сил закричала Люсьена. В то же мгновение дверь резко открылась, и на пороге появился Лев Вениаминович. Он ничего не сказал, просто прошел к столу, открыл ящик, взял оттуда скотч и подошел к девушке.

– Не обессудьте, но вы сами виноваты, – спокойно сказал он и, оторвав от скотча кусочек, заклеил ей рот. – Здесь хорошая изоляция, вас все равно никто не услышит, но мне искренне жаль ваших голосовых связок.

– М-м-м, – злобно замычала девушка, продолжая дергать руками и ногами.

– Не нужно так волноваться, Люсьена Николаевна, нервную систему следует беречь. Это я вам как врач говорю, – нравоучительно произнес эскулап и вышел. Через несколько минут дверь открылась, и он ввел Галину. Та, как только увидела подругу связанной, да еще с заклеенным ртом, в считаные секунды позеленела от злости.

– Это что ты себе позволяешь, сукин сын? – взвилась она и набросилась на врача с кулаками. – Немедленно развяжи ее, негодяй! – закричала она.

Он схватил девушку в охапку и потащил ко второму креслу. Галя начала отбиваться чем только могла, вереща как резаная. В ход пошли ноги, руки, ногти и даже зубы. Когда она вгрызлась в плечо психотерапевта, тот с силой отшвырнул девушку от себя и, вытащив из кармана шприц, зловеще прошипел:

– Если не успокоишься и немедленно не заткнешься, я введу тебе вот это! Знаешь, что произойдет? Ты превратишься в растение, которому все по барабану. «Что воля, что неволя». Поэтому мой тебе совет: сядь и молчи, как рыба!

Галина пару раз растерянно хлопнула глазами, поняла, что он не шутит, и послушно уселась в кресло. Она посмотрела на подругу, а потом на психотерапевта.

– Освободи ей рот, она страдает хроническим тонзиллитом!

– Жаль, что не хронической ангиной, – раздраженно проворчал тот. – Вопит, как выпь на болоте.

– Обещаю, что мы не будем больше кричать, ни я, ни она, – проговорила Галя, хмуро глядя на врача. Тот подошел к Люсьене и сорвал с ее губ скотч. Девушка широко открыла рот и быстро задышала, словно до этого она была под водой. Врач приблизился к Галине и застегнул на ее руках ремни.

– Что ты собираешься с нами делать?

– Мы разве на «ты»?

– А разве нет? Значит, мне послышались слова: если не заткнешься, превратишься в растение.

– Вы меня спровоцировали на грубость, вот я и позволил себе... Извините, впредь буду говорить вам только «вы».

– А вот я буду говорить «ты», потому что у меня язык не поворачивается обращаться к тебе на «вы», после того, как я увидела твое истинное лицо, – грубо ответила девушка. – Что ты собираешься с нами делать? – настойчиво повторила она.

– Всему свое время, – неопределенно ответил тот. – Я приду через полчаса, не скучайте, – добавил он и пошел к двери. У порога он остановился и многозначительно напомнил: – Не забудьте своего обещания, девушки, иначе мне снова придется быть с вами не совсем галантным.

– Я чувствовала, что ты только притворяешься белым и пушистым. Ты за мной все время следил, – произнесла Галина.

– Вы правы, следил, – не стал отпираться эскулап. – Ваша псевдосестра такая же алкоголичка, как я – космонавт. Как только я ее протестировал во время нашей первой беседы, естественно, этот факт меня насторожил, и я понял, что вы совсем не те, за кого себя выдаете. Первое, что я сделал, это лишил вас связи.

– Так это ты стащил наши телефоны?!

– Фу, как вульгарно, – сморщился психотерапевт. – Не стащил, а конфисковал в целях безопасности. Мне ведь нужно было получить о вас необходимую информацию? А как только я узнал все, что требовалось... думаю, дальше вам и самим все понятно. Но хочу отметить один факт и сделать вам комплимент. Не ожидал, что вы проявите такую смекалку и оперативность! Как видно, я вас немного недооценил, милые дамы, – развел он руками. – Допустил небольшую оплошность, на время упустил вас из виду, и вы оказались в этом корпусе. Извините, мне пора, – спохватился эскулап, бросив взгляд на часы. – Не скучайте, через двадцать пять – тридцать минут я обязательно вернусь.

Лев Вениаминович скрылся за дверью, а девушки еще несколько минут сидели молча. Первой опомнилась Люся.

– Галя, как ты думаешь, что они собираются с нами делать? – спросила она у подруги.

– Понятия не имею, – почти равнодушно ответила та. – Я знаю ровно столько, сколько и ты.

– Ну а предположения какие-нибудь есть?

– Что тут предполагать-то? Скоро сами все увидим.

– А если они нас пытать вздумают? – испуганно предположила Люсьена. – Я до ужаса боюсь боли! Прости, конечно, но я расскажу все, что знаю... – откровенно призналась она. – А если очень будет больно, тогда даже то, чего не знаю.

– Валяй, – усмехнулась Галина. – Что нам терять-то?

– Тебе, может, и нечего, а мне очень даже есть, – всхлипнула девушка. – У меня мама больная, у меня собака с попугаем, у меня Сережа! Я не хочу умирать, – зарыдала она. – И зачем мы только сюда поехали?!

– Скажите пожалуйста, как заговорила, – взвилась Галина. – Ты что, забыла, чьей это было идеей? Кто собирался заявиться в клинику в качестве нянечки, да еще и в одиночку?

– Если бы я сюда одна поехала, ничего бы не случилось, – закричала в ответ Люсьена. – Я бы как-нибудь сообразила, что вовремя свалить – тоже неплохой результат! Это все ты придумала – сначала в кабинет к Стасову забраться, а потом и вовсе в этот чертов элитный корпус припереться среди ночи. Слишком бесстрашная, да? Вот и получай за свой героизм! И я еще, как дура, послушалась тебя! За каким, спрашивается, лешим мне все это нужно было?

– Давай, вали все на меня, – усмехнулась Галя, с сарказмом наблюдая истерику подруги. – Мне не привыкать быть стрелочником. И вообще, отстань от меня, и без тебя тошно.

– Тошно, видите ли, ей, – не хотела уняться Люсьена. – У меня сердечный приступ сейчас будет. Тебе Надя русским языком сказала, чтобы мы уезжали отсюда. Почему ты ее не послушала? Почему мне ничего не сказала?

– Я смотрю, у тебя склероз на нервной почве начался? Я тебе рассказала о том, что звонила Наде, еще до того, как мы сюда пришли, – напомнила Галя. – Что ж ты меня не остановила?

– Я говорила, что не хочу сюда идти, боюсь, а ты даже не захотела меня слушать. Что нам делать? – истерично выкрикивала Люся. – Готовить белые тапочки? Только рано мне на тот свет, я не хочу умирать!

– Люсь, очень прошу, давай хоть сейчас не будем ссориться, – устало вздохнула Галина. – Мы ведь еще не знаем, что...

Открылась дверь, и девушка, не договорив, резко захлопнула рот.

– Здравствуйте, милые дамы, – с улыбкой проговорил главный врач, а это был именно он, в сопровождении психотерапевта, Льва Вениаминовича.

– И вам... заболеть бубонной чумой, – еле слышно пробормотала Галя.

– Что же это вы, девушки, так некрасиво себя ведете? – с сарказмом спросил Стасов. – Это нехорошо – с такой неблагодарностью относиться к гостеприимству и доверию.

– Что вам от нас надо? – сердито спросила Галина.

– Нам от вас? – удивленно вскинул брови Стасов. – Мне кажется, что этот вопрос я вам должен задать... но я этого делать не буду. Мне прекрасно известно, кто вы такие и зачем сюда явились.

– И что теперь?

– Все очень просто, – кровожадно улыбнулся Стасов. – Я сделаю то, что должен сделать.

– Вы нас убьете? – дико глядя на врача, спросила Люсьена.

– Боже упаси, – сморщился Стасов. – За кого вы меня принимаете? Все будет намного цивилизованнее и, главное, без крови.

– Что вы имеете в виду? – напряглась Галина, бросив настороженный взгляд на шприц, который положил на стол Лев Вениаминович.

– Представляете, я – врач, а не выношу вида крови, – продолжал Стасов, проигнорировав ее вопрос. – Поэтому и пошел в психиатрию, а не в хирургию.

– И все же, что вы собираетесь делать? – настойчиво повторила Галя. – Вы прекрасно понимаете, что нас будут искать. Мы же не куклы без рода и племени, чтобы о нас никто не беспокоился?

– Что же вы так волнуетесь? – засмеялся Стасов. – Почему вы решили, что о вас должен кто-то беспокоиться, искать? Вы уже сегодня будете у себя дома спокойно пить чай.

– Как?! – не поверила своим ушам Галина. – Вы нас отпускаете?

– Не сию секунду, а... чуть позже.

– Когда?

– Сначала мы со своим коллегой немного поработаем с вами, а уж потом Лев Вениаминович доставит вас до дома в целости и сохранности.

– Черт возьми, или я сплю наяву, или... Вы можете нормально все объяснить? Если вы собираетесь нас отпустить, то зачем вот это все? – она кивком указала на свои пристегнутые руки. – По-моему, вы темните, господин главный врач, – прищурилась девушка. – И не говорите всей правды.

– Я готов ее сказать, но и от вас жду того же.

– Какой правды вы ждете от нас?

– Вы расскажете обо всем, что успели узнать, а я, в свою очередь, поделюсь с вами своими намерениями относительно вашей свободы.

– Да мы так ничего и не успели, – пожала Галина плечами. – Ваш преданный пес нас застукал на самом интересном месте, – кивнула она в сторону психотерапевта.

– Лев Вениаминович, приготовьте все для процедуры, а я побеседую с девушками, – распорядился Стасов. – Не хотите, значит, говорить? – прищурился он, обратившись к Галине. – Ну что ж, на нет и суда нет. Мне в общем-то это и не нужно, просто хотелось послушать, как далеко вы успели зайти. А теперь я с большим удовольствием расскажу вам, милые дамы о том, что же я намерен сделать с вами.

Обе девушки напряглись как по команде, со страхом уставившись на врача.

– Да не волнуйтесь так, – засмеялся тот. – Я поступлю с вами очень мягко и даже, можно сказать, благородно. Вы просто забудете все, что знали об этой клинике, и обо всем, что с ней связано.

– Как это – забудем? – испуганно спросила Люсьена. – Вы хотите с нами сделать то же самое, что и с... с тем парнем, Максимом? Я не хочу забывать! Как я буду жить, не помня ни своего имени, ни близких, ни друзей? А как же моя работа? Нет, вы не имеете права так поступать! – истерично всхлипывала она.

– Люсь, заткнись, – прикрикнула на подругу Галина. – Евгений Яковлевич, вы же прекрасно понимаете, что такой трюк не может пройти для вас гладко, – обратилась она к врачу. – Вы слишком много на себя берете!

– Успокойтесь, ради бога. Я же сказал, что вы забудете только то, о чем вам не положено было знать. Имена и прочие атрибуты вашей жизни останутся при вас.

– Галя, он врет! – закричала Люсьена. – Я ему не верю! Он специально так говорит, а сам сделает из нас не пойми кого. Не имеете права, вас за это посадят! Вам не удастся отвертеться, потому что наша подруга и о вас, и о вашем племяннике...

– Да заткнись, черт тебя побери! – что было сил рявкнула Галина. – Не язык, а помело! Я лично вам верю, Евгений Яковлевич, – обратилась она к доктору. – Только, прежде чем вы сделаете с нами задуманное, у меня к вам будет просьба.

– Какая же?

– Коль уж мы все равно о вас забудем, расскажите нам все.

– Что именно?

– Об Александре, то бишь, Максиме, ну и... о своем племяннике. Если честно, я умираю от любопытства! Для чего вы сделали из Максима двойника Олега? У меня есть, конечно, кое-какие предположения, но хотелось бы услышать подробности именно от вас лично, Евгений Яковлевич. Какую роль этот парень, да еще и больной, должен был сыграть в вашей пьесе?

– Он уже сыграл свою роль, – спокойно ответил тот. – И он вовсе не болен.

– Как так? – удивилась Галя. – У него же опухоль головного мозга.

– Нет у него никакой опухоли, Максим совершенно здоров, – повторил Стасов. – Правда, теперь его зовут не Максим и даже не Александр, а Олег Котов.

– Для чего вам второй Олег Котов? Это связано с деньгами?

– Деньги – это всего лишь деньги, – отмахнулся врач. – Хотя и они сыграли огромную роль. Без них у меня бы ничего не получилось. Вы хотите услышать от меня то, что произошло на самом деле?

– Очень хотим!

– Что ж, извольте, – улыбнулся Стасов. – Признаюсь откровенно, мне даже приятно будет об этом рассказать. То, что я придумал и осуществил в реальности, по-настоящему гениально, – гордо произнес он.

* * *

– Однажды я приехал к Олегу в гости, и он захотел мне кое-что показать, – начал издалека Стасов. – Он открыл в компьютере страничку «Одноклассники» и со смехом произнес: «Смотри, какая бывает игра природы!» Я посмотрел на монитор и увидел молодого человека, очень похожего на Олега, а тот мне продолжал рассказывать: «Меня один парень разыскал, мы с ним вместе служили в армии. Он сам из Липецка. Зашел в «гости» и написал, что вдруг как-то увидел мою физиономию на сайте «Одноклассники» среди выпускников его родного Липецка. И очень удивился сходству двух незнакомых людей из разных городов. Ты только посмотри, посмотри на этого парня, ведь как похож! Много раз слышал, что у каждого человека где-нибудь есть двойник, но вот чтобы увидеть собственными глазами, даже и не мечтал».

Ну, я тоже зашел на этот сайт, посмотрел на фотографию незнакомого молодого человека, подивился такой игре природы, и на этом все закончилось: я забыл о существовании этого почти двойника. Но когда с Олегом случилось несчастье и его посадили в тюрьму, мне пришлось о нем вспомнить. Я долго собирал информацию, вынашивая план, и в результате осуществил его в реальности, – не спеша продолжал свой рассказ доктор. Девушки слушали его, затаив дыхание.

– Максим Рудаков работал в Липецке на одном предприятии, и организовать там диспансеризацию не составило большого труда. Во время обследования молодому человеку сообщили о том, что у него обнаружена опухоль головного мозга и его направляют в Москву, на срочную госпитализацию. Якобы нужно торопиться, времени осталось очень немного, а руководство предприятия, где он работает, все расходы берет на себя.

– Господи! – изумилась Галина. – Неужели все так просто, как вы говорите?

– Деньги, милая Галина Алексеевна, могут все... или практически все, – усмехнулся Стасов. – Лишь здоровье за них нельзя купить, а вот мнимую болезнь, как оказалось, запросто, – развел он руками. – Я не скупился, поэтому не проиграл. Уже через неделю Лев Вениаминович встретил Максима на вокзале и привез в нашу клинику.

– И что было дальше?

– Дальше, конечно, было сложнее. Сначала я не хотел никакого постороннего воздействия, я решил, что вполне смогу договориться с Максимом за хорошие деньги. Я не стал от него ничего скрывать и рассказал, чего от него хочу. А хотел я только одного: чтобы он заменил в тюрьме Олега.

– Как же такое возможно – заменить? – изумилась Галина. – Ведь там вооруженная охрана, надзиратели....

– Все намного проще, чем может показаться на первый взгляд, – ответил Стасов. – Но об этом я расскажу вам чуть позже.

– Извините, что перебила.

– Я сказал Максиму, что предлагаю ему сделку. Заболевание у него серьезное, и шансов практически никаких, но... Но есть еще его младшая сестра-инвалид. Я пообещал дать очень серьезные деньги, которые обеспечили бы для нее хороший уход в отличной клинике санаторного типа для хронических инвалидов. И на его глазах я мог перечислить нужную сумму на расчетный счет, открытый на имя его сестры. Взамен он позволит сделать пластическую операцию, чтобы подогнать его лицо под лицо Олега. Потом, когда он будет готов и лицо заживет после операции, Максим заменит его в тюрьме. Сидеть долго не придется, потому что очень скоро болезнь возьмет свое.

– И он согласился?!

– А что ему оставалось делать? Ведь он думал, что серьезно болен, а так хоть сестре нормальную жизнь обеспечит. Я делал ему уколы, которые вызывали сильную головную боль, и у Максима, естественно, не возникало никаких сомнений, что у него действительно опухоль головного мозга.

– Вы – чудовище! – прошептала Галина. – Разве можно так издеваться над человеком?

– Из двух зол мне приходилось выбирать то, что выгодно для Олега. Такова жизнь, и порой она действительно жестока.

– Посадить человека в тюрьму обманным способом, искалечить этим всю его жизнь – это чересчур! – возмутилась Галя.

– А оставить больную девочку без поддержки брата – это слишком жестоко, вам не кажется? – добавила Люсьена.

– Только не надо давить на мою совесть, она и так слишком много доставила хлопот на протяжении всей моей жизни, – отмахнулся Стасов. – Иногда нам приходится наступать на горло своей совести, такова реальность. А что касается сестры Максима, так знайте: никто эту девочку на произвол судьбы не бросал. Я выполнил свое обещание, перечислил деньги, и она уже почти год живет в санатории.

– Надо же, – удивилась Галина. – Это поднимает ваш рейтинг в моих глазах.

– Но ведь в конце концов Максим поймет, что он здоров, и забьет тревогу. Вы этого не боитесь? – спросила Галя.

– Вы правы, – согласился Евгений Яковлевич. – Мне эта мысль тоже пришла в голову, уже после того, как операция была сделана. Оставалось только подождать, когда пройдет срок для восстановления, и все, можно готовиться к обмену. Я долгие часы просиживал у кровати Максима и вкладывал в его голову информацию, которой должен был владеть Олег. Я увидел, что молодого человека гнетет эта ситуация, понял, что в тюрьме он может не выдержать и... Тогда я решил, что должен просто стереть Максиму память о том, кто он, а потом заново вложить в его мозг нужную мне информацию. После того как память стирается, должно пройти некоторое время, чтобы произошла адаптация, а уж потом... Впрочем, зачем вам объяснять, вы же все равно ничего не поймете. Короче говоря, стереть-то я стер, а вот вложить заново... К сожалению, я не успел этого сделать: начался пожар, и Максим исчез вместе с вещами одного из санитаров. Представляете, каков шельмец? – грубовато засмеялся он. – Но, как говорится, хорошо то, что хорошо кончается. Конечно, я был в панике: столько потерянного времени, трудов, о деньгах я уже молчу, – махнул рукой Стасов. – Этих шуршащих купюр ушло столько, что на них можно было накормить население целой страны третьего мира. И вдруг... – загадочно улыбнулся он. – Я даже не мог мечтать о такой удаче.

– Что же это? – нетерпеливо спросила Галина.

– В милицию поступил звонок от одного неизвестного гражданина. Он сказал, что видел в интернет-кафе Олега Котова, осужденного на двадцать лет. Он подумал, что, возможно, тот сбежал из тюрьмы, поэтому проследил за ним и хочет передать адрес, где он может находиться.

– Кто же это такой бдительный, чтоб ему... – проворчала Галя.

– Этот человек не захотел называть свое имя. В милиции, естественно, мгновенно отреагировали на этот звонок и тут же связались с начальником тюрьмы. Тот лишь усмехнулся и сказал, что Котов по-прежнему сидит в камере и будет сидеть еще очень долго. Мол, что за странная паника, похожих людей навалом, и это оскорбление служащим тюрьмы, если кто-то думает о возможности побега. Они, мол, не семечки грызут, а работают. Получив массу извинений, начальник позвонил мне и сообщил о случившемся. Благодаря адресу, который сообщил неизвестный, я принял меры, и, к счастью, они увенчались успехом: Максима привезли обратно сюда, в клинику.

– Максима привезли, это верно, а о том, что вы приказали убить человека, вы забыли? – напомнила Галя. – Как же вы могли так поступить? Если бы Надя не сбежала, ее бы уже не было в живых.

– Господь с вами, Галина Алексеевна, – замахал Стасов руками. – Я никому ничего такого не приказывал. Здесь какая-то ошибка.

– Какая ошибка? Надя сама слышала, как один из ваших наемников сказал: девку нужно убрать.

– Нет, нет, этого не может быть, – засмеялся доктор. – Скорее всего, они говорили «забрать», а ей послышалось – убрать. Ее я тоже приказал привезти, любым способом. Если придется, даже связать по рукам и ногам.

– А вы разве не виделись больше с теми людьми? Что они вам сказали?

– Я вообще с ними не виделся и даже не знаю, кто это такие. Я дал задание Леве, это он кого-то нашел, сам обо всем договаривался. Я всего лишь высказал ему свое желание как можно быстрее видеть здесь Максима и, конечно, девушку, в чьем доме он жил.

– Значит, ваш Лева проявил самостоятельную инициативу?

– Нет, это невозможно, – возразил Стасов. – Лева – мой ученик, давно работает со мной. Очень исполнительный мальчик и никогда не сделает того, что мне может не понравиться. Я готовлю его в свои преемники. Нет, я ему полностью доверяю, а вашей подруге просто показалось невесть что. Сами знаете, у страха глаза велики.

– А вы хоть знаете, что девушка, которую чуть не убили, – бывшая невеста Олега? – спросила Галина, с недоверием глядя на Стасова.

– Какая невеста? – откровенно удивился тот. – Впервые слышу, что у Олега была невеста.

– Да неужели? – прищурилась Люсьена. – Вы все врете, и вы хотели ее убить.

– Думайте как хотите, но убивать я никого не приказывал, у меня в арсенале есть более мощное оружие. Я могу сделать с человеком что угодно, и он ничего не будет помнить. Но я использую этот метод крайне редко, в исключительных случаях.

– Значит, все-таки ваш лысый психотерапевт сам все решил, потому что мы точно знаем: Надю хотели убить, – упрямо повторила девушка. – Наша подруга – ясновидящая, она заранее знала, что это произойдет. Почему вы на меня так смотрите? Не верите, что у нас есть подруга с такими способностями?

– Я верю только в то, что очень хорошо знаю, – засмеялся врач. – Я, видите ли, ученый, а не страдающий паранойей неудачник. Это они обычно бегают к гадалкам, экстрасенсам и колдунам, выискивая причины своих неудач в том, что их кто-то сглазил, проклял или приворожил. Всякие ясновидящие, экстрасенсы и ведьмы в седьмом поколении, это... впрочем, не стоит, – отмахнулся он. – Я ученый, и этим все сказано, – повторил доктор.

– Ну, напрасно вы так говорите, потому что я на своем собственном опыте убедилась...

– Я так понимаю, что начальника тюрьмы вы тоже купили? – вклинилась в их диалог Галина, решив перебить треп подруги, который, если его не остановить, мог продолжаться до бесконечности.

– Естественно, – пожал плечами Стасов. – Он сломался на пятистах тысячах евро.

– Полмиллиона? – округлила глаза Люся. – Ничего себе!

– Девушка, я уже говорил, что деньги – это всего лишь деньги, – усмехнулся Евгений Яковлевич. – Я не считал, сколько потратил, чтобы вызволить Олега из тюрьмы, для меня это не имеет значения.

– А что вы, вызволяя своего племянника, губите жизнь другого человека, вас совсем не волнует? – сердито повторила Галина.

– Олег мне не племянник.

– А кто же тогда? – удивилась девушка. – Вы же сами говорили, что на фотографии – ваша родная сестра и племянник.

– Олег – мой сын.

– Как – сын?! Ничего не понимаю, – нахмурилась Галя. – А ваша сестра тогда ему кто?

– Она его мать.

– Вот извращенец! – ахнула Люсьена. – С родной сестрой...

– Да нет, вы меня неправильно поняли, – возразил Стасов. – Моя сестра – его неродная мать... только она об этом не знает. И о том, что я отец Олега, она тоже не знает. Сам же Олег думает, что она – его родная мать, а я всего лишь его дядя, родной брат матери.

– Во нагородил! Это как же такое возможно? – округлила глаза Люся. Взгляд Галины был не менее ошарашенным.

– Получилось так, что моя жена и сестра рожали одновременно, только у жены роды начались преждевременно, на две недели раньше срока, а у сестры как раз вовремя, и рожали они в одном роддоме, – начал объяснять Евгений Яковлевич. – Там в то время главврачом работал отец моего близкого друга. Мой друг – тоже медик, мы вместе учились в институте. Мы заранее договорились с его отцом, что, как только начнутся роды, мы привезем женщин к нему. У моей жены внезапно случилась остановка сердца, и врачи ничего не смогли сделать, как ни старались. Потом на вскрытии выяснилось, что у нее оторвался тромб, и произошла закупорка аорты. Ее не удалось спасти, она умерла, не приходя в сознание. Ребенок остался жив, это был мальчик. Я все время, пока она рожала, был в роддоме, и вдруг мне сообщили, что ее больше нет. Практически одновременно с этим сообщением я узнал, что привезли мою сестру, тоже со схватками.

– О господи! – охнула Люсьена. – Представляю ваше состояние.

– Да уж, оно было, прямо скажем, отнюдь не радужное, – согласился Стасов. – Через полтора часа – еще одна новость. Мне сообщают, что сестра родила мертвого ребенка, тоже мальчика, но пока ничего не знает об этом. Роды были слишком скоротечными, много внутренних разрывов, она в операционной, с ней работает хирург. Муж Лены в это время был на работе, и все эти новости мне пришлось принять на себя. Вот тут со мной началась настоящая паника. Я не знал, что делать, куда бежать, к кому обратиться за помощью. Впрочем, это совсем неудивительно, я был тогда совсем молодым, неопытным аспирантом. Главврач пригласил меня к себе в кабинет и, налив полстакана спирта, чуть ли не насильно заставил меня выпить. И когда я немного успокоился, он подал мне идею о том, чтобы отдать сына сестре. Он убедил меня в том, что это самый лучший вариант, какой только можно придумать. «Сестра – это родная кровь, и твой сын будет расти у тебя на глазах, ты в любое время сможешь его видеть, – сказал он мне. – Только мой тебе совет: ничего не говори ей об этом. Ее ребенка мы оформим как твоего, на самом деле погибшего во время родов вместе с матерью. А твоего мальчика зарегистрируем под ее фамилией, и все будет хорошо. В твоей семье произошла трагедия, и я прекрасно понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Разве тебе будет легче, если и в семье твоей сестры тоже поселится горе? Ведь ты мне сам рассказывал, как долго она ждала этого ребенка, не могла забеременеть и, когда это наконец произошло, она была так счастлива. Представь себе, что будет с ней, когда она узнает, что ее долгожданный ребенок мертв. Ты еще молод, пройдет какое-то время, и ты снова женишься. Какой бы хорошей ни была твоя будущая жена, для твоего сына она все равно будет мачехой. А Лена будет ему прекрасной матерью, и муж у нее замечательный. Я не могу заставить тебя сделать то, чего ты не хочешь, я просто даю тебе совет. Не торопись, подумай, я прекрасно понимаю, что это очень ответственный шаг. Но, полагаю, ты поступишь правильно. Твою жену уже не вернуть, а теперь представь, что будет с твоей сестрой, когда она узнает, что ее ребенок погиб?» – повторил он.

– Наверное, именно эти слова подействовали на меня тогда больше всего, – грустно вздохнул Стасов. – Леночка действительно очень ждала этого ребенка. Она с такой любовью готовила для него детскую комнату, – улыбнулся он. – Я очень люблю свою сестру, мы всегда с ней были не просто родственниками, а и большими друзьями. Мы и сейчас друзья.

– И вы согласились, – тихо проговорила Галя.

– Да, я согласился и ни разу не пожалел об этом: у моего сына прекрасные родители.

– Они до сих пор ничего не знают?

– Нет, об этом никто не знает, кроме меня и врача роддома, но он умер четыре года тому назад. Впрочем, он не собирался никому об этом рассказывать и хранил эту тайну много лет. Так что никто ничего не знает. Нет, кажется, я ошибаюсь, теперь знаете вы, – невесело усмехнулся он. – Не могу понять, почему я с вами так откровенен? Впрочем, какая разница? Наверное, мне давно пора было выговориться. Я ведь тоже храню эту тайну уже тридцать два года.

– Да уж, представляю, как вам было тяжело, – посочувствовала ему Люсьена.

– Согласен, нелегко, особенно когда твой родной сын называет тебя дядей Женей. Вот и представьте мое состояние, когда единственный сын попал в тюрьму. Да, я согласен, за преступлением должно следовать наказание, но он – мой сын. Ведь я так больше и не женился, у меня нет детей, только он. Для кого мне еще жить? Для кого я столько работал? Я не могу позволить, чтобы он похоронил в тюрьме свои лучшие годы.

– Как же вы собирались произвести замену в тюрьме? – с любопытством спросила Люсьена.

– Я вам сказал, что уже все произошло, – напомнил Стасов. – Мой сын на свободе, а его место занял Максим, теперь он – Олег Котов.

– Но как это возможно?

– После того как Олега осудили, адвокат, которого мы для него наняли, подал кассацию на обжалование приговора, и Олега оставили в тюрьме до решения суда. Потом его должны были перевести в колонию, и мне пришлось очень постараться, чтобы этого не произошло. Мало того, мы с адвокатом сделали все, чтобы у него была отдельная камера. В дальнейшем у него обнаружилось заболевание, которое... впрочем, вам это совсем неинтересно. Главное, что Олег оставался в тюрьме, а последние два месяца лежал в тюремном госпитале. Не далее как вчера произошла замена. На машине «Скорой помощи» из тюрьмы был привезен один пациент для снятия кардиограммы сердца, а потом его вернули обратно. Вы наверняка поняли, что увозили совсем другого пациента, а именно Олега Котова.

– А он был в курсе того, что вы делаете ради него?

– Частично.

– А кто же ему передавал все эти сведения?

– Я же вам озвучил сумму, которую получил начальник тюрьмы, – напомнил Стасов.

– Надо же, как просто у нас можно убежать из тюрьмы, были б деньги, – хмыкнула Люсьена. – Обалдеть, я в шоке!

– Можно подумать, это новость, что у нас за деньги тебе Останкинскую башню к дому пододвинут, только заплати, – хмыкнула Галина.

– Напрасно вы иронизируете, девушки, не все так просто, как может показаться на первый взгляд, – возразил Стасов. – Я шел к этому почти два года, и сколько раз за это время мне пришлось все перепланировать заново – одному Богу известно. Даже несмотря на то, что я мог себе позволить заплатить очень много.

– И как же Олег сможет тут жить? Ему постоянно придется прятаться или вы ему тоже сделаете пластическую операцию? – с иронией поинтересовалась Галина.

– Его уже здесь нет.

– А где же он, если только вчера произошла замена? – удивилась Люся.

– Олег сейчас летит на самолете через Атлантический океан, – бросив взгляд на часы, ответил Стасов. – Кстати, мой рейс тоже не за горами, я лечу к нему этой ночью.

– А как же клиника? – удивленно спросила Галина. – Ведь, насколько я поняла, она – ваша собственность?

– Клинику я оставляю на Льва Вениаминовича, он прекрасно с этим справится.

– Дарите, что ли?

– Нет, я подписал документы о партнерстве, пятьдесят на пятьдесят, и мы договорились, что мою половину он будет отдавать моей сестре.

– Она разве не уедет с вами?

– Нет, она не хочет отсюда уезжать.

– А как же сын?

– Сын уже давно начал жить собственной жизнью, виделись они очень редко, особенно в последнее время. Так что никакой разницы не будет: что он здесь, что там. Для нее важно, что с ним все будет в порядке и что я окажусь рядом. Может быть, когда-нибудь она и захочет приехать, но пока нам придется расстаться.

– Кстати, Люся упомянула о пластической операции, – вспомнила вдруг Галина. – А кто же ее делал Максиму? Ведь для этого нужен не простой пластический хирург, а почти художник.

– Вы правы, с Максимом и работал почти художник, – согласился Евгений Яковлевич.

– И как же вы объяснили столь странное желание – сделать его похожим на Олега?

– Галина Алексеевна, сколько же можно повторять одно и то же? Деньги имеют огромную власть над людьми. Никого не интересуют подробности, когда в кармане – Багамские острова, хорошая машина или уютная квартирка в элитном доме на берегу Москвы-реки. Что же касается пластической операции для Олега... Если понадобится, за этим дело не станет, но – вряд ли. С такими деньгами он заживет за границей припеваючи. Никто не будет интересоваться внешностью богатого человека, лишь бы он исправно платил налоги, это не Россия.

– Ну, что я говорила? – возбужденно спросила Люсьена у подруги. – Я знала, что тут замешаны деньги. А вот интересно, сколько Олег наворовал? – задала она наивный вопрос. – Ведь не просто так он столько народу угробил.

– Люсь, ты что городишь? – одернула подругу Галя, показывая глазами на Стасова.

– А что я сказала? – беспечно дернула плечиком Люся. – Об этом все знают, никакого секрета. Евгений Яковлевич, не обижайтесь, мне просто интересно до ужаса. Не зря он хоть сидел-то? Правда, вместо двадцати лет всего два года, но это исключительно благодаря вам, – решила польстить она доктору. – Вы прямо одержимый папаша.

– То, что Олега осудили на двадцать лет, еще не говорит о том, что он действительно виновен в чьей-то смерти, – возразил доктор. – Деньги он взял, спорить не стану, но чтобы кого-то убивать... Нет, в это я не верю и не поверю никогда! Да и деньги он взял лишь потому, что узнал о заказе на себя, и заказчиком оказался не кто-нибудь, а его партнер, да еще и близкий друг. Деньги-то он со счета перевести успел, а вот самому улететь не удалось: арестовали прямо в аэропорту. Олега осудили за хищение в особо крупных размерах, потому что он так и не сказал, куда делись эти деньги, остальное уже додумали следователи с легкой подачи его партнера. Этим вопросом я обязательно займусь немного позже. Тот человек получит по заслугам.

– И деньги так и не нашли?

– Нет, это практически невозможно, – усмехнулся Стасов. – Олег знал, что делал. Мой сын – умный парень, весь в меня, – с гордостью добавил он.

– Сколько хоть денег-то? – спросила Люсьена.

– Поверьте, такой суммы хватит на всю жизнь, еще и внукам останется, – с улыбкой ответил доктор, глядя в любопытное личико девушки.

– Ну скажите, сколько? – снова попросила та.

– Сто шестьдесят пять миллионов.

– Долларов? – округлила глаза Люсьена.

– Нет.

– Евро?! – ахнула она.

– Нет: фунтов стерлингов.

– Какая же Надька дура, что не затащила Котова в загс до того, как его посадили, – прошептала Люся, закатывая глаза.

Глава 16

– Евгений Яковлевич, можно войти? – спросил психотерапевт, появляясь в дверях. – Я все сделал, как вы просили.

– Да, конечно, Лев Вениаминович, заходите, мы уже поговорили, – ответил тот. – О, я и не заметил, как пролетело время, – удивился он, посмотрев на часы. – Признаюсь честно, девушки, мне было приятно с вами поговорить, – улыбнулся он.

– Нам тоже, – сделала кислое лицо Люсьена. – Столько узнали нового! Я словно интересную книгу прочла, страшно люблю детективы.

– Да уж, действительно, детектив получился замечательный, – засмеялся Стасов. – Не волнуйтесь, на вашу долю их хватит, – пообещал он, чем немного успокоил девушку. Галя же, напротив, заметно занервничала, ее лицо покрылось красными пятнами.

– Мне очень неприятно вам напоминать, девушки, но – пора расставаться, – грустно проговорил Стасов. – Я уже говорил, ночью мой самолет улетает, а у меня еще масса незаконченных дел. Только прошу, не нужно волноваться, я человек своего слова и сдержу обещание, – предупредил он, увидев, как беспокойно заерзала в кресле Люсьена, с диким ужасом глядя на него. – Вы забудете только то, что касается Олега, меня и этой клиники. Остальное останется при вас. Это совсем не страшно, уверяю. Я всего лишь введу вас в транс, и очнетесь вы уже дома, вас отвезет Лев Вениаминович. Все будет по-прежнему, с единственной поправкой. Вы забудете о клинике.

– Что вы делаете? – неожиданно закричала Галина. – Евгений Яковлевич, оглянитесь, он...

Она резко замолчала и смотрела широко раскрытыми глазами, как психотерапевт, стоявший за спиной Стасова, со злорадной улыбкой с силой воткнул в его шею шприц. Доктор конвульсивно дернулся, выгнул спину, сморщился, схватившись за сердце, и обмяк у всех на глазах. Его лицо мертвенно побледнело, губы окрасились в фиолетовый цвет.

– Что вы с ним сделали? – испуганно прошептала Галя. – Он умер?

– Да, только что, от разрыва сердца, – спокойно ответил Лев Вениаминович, заглянув своему учителю в лицо, искаженное болью.

– Но почему? Зачем вы это сделали?!

– Я смотрю, маска, которая сейчас на мне, вам больше по нраву? – усмехнулся психотерапевт.

– Не понимаю, о чем вы, – пробормотала Галина, с ужасом глядя на мертвого Стасова.

– Вы снова обращаетесь ко мне на «вы».

Люся окаменела, не в состоянии вымолвить ни слова. Она растерянно моргала глазами, переводя взгляд с Галины на психотерапевта, а с него на Стасова.

– Что происходит? – прохрипела она. – Вы только что убили доктора?!

– Точно так, убил, – весело согласился Лев Вениаминович. – Следующими будете вы. Как бы поэффектнее это сделать? Перерезать вам горло? Нет, не годится, слишком много крови. Задушить? Нет, это не очень красиво. От удушения вываливается язык и выкатываются из орбит глаза. Тогда, может быть, застрелить? Точно, так я и поступлю: пух, – щелкнул он пальцами прямо в лицо перепуганной Люсе.

– Я смотрю, вам доставляет удовольствие издеваться? – сердито прищурилась Галина. – Немедленно прекратите, это не смешно и смахивает на бред сумасшедшего. И, если вас не затруднит, потрудитесь объяснить, что это значит? – кивнула она в сторону Евгения Яковлевича. – Насколько я поняла, этот человек считал вас прекрасным и очень талантливым мальчиком. Он готовил вас в преемники, а вы...

– Вы хотите услышать мои объяснения? – перебил девушку молодой человек.

– Да, очень бы хотелось услышать.

– Извольте. Он сказал, что я очень талантливый мальчик? Скорее, я был мальчиком на побегушках у этого старпера, а он только и делал, что отдавал приказы!

– Но он ваш руководитель, главный врач этой клиники, талантливый ученый. Ему по статусу положено приказывать.

– Да, он руководитель, и он талантлив от Бога, – согласился психотерапевт. – И, может быть, имеет право приказывать, но только не мне, его правой руке во всех делах. Он гений, я согласен, но эта его гениальность меня так достала, что я готов был задушить его собственными руками! Он непревзойденный гипнолог, его можно сравнить разве что с Вольфом Мессингом, и я постоянно испытывал перед ним дикий страх. Он – мой учитель, но мне никогда не достичь таких результатов, сколько бы я ни старался. За это я ненавидел его еще сильнее. А эта клиника? Я ее, можно сказать, своими руками поднял! Я здесь дневал и ночевал, когда он на Багамах свою толстую задницу грел!

– И за это вы решили его убить? Из ненависти? – удивленно спросила Галя. – А ведь он сказал нам, что подписал документы: по ним вы становитесь его партнером в равных долях.

– Фифти-фифти, как щедро, – с сарказмом усмехнулся Лев. – А отдать все слабо было? Ведь все равно же улетать собрался, а там бабок немерено.

– Но он же для родной сестры оставил свою половину, чтобы она ни в чем не нуждалась.

– Ах, для сестры-ы-ы? – хищно прищурился эскулап. – А с какой стати я должен отдавать половину какой-то грымзе, которая не имеет никакого отношения к этой клинике? Она что-то сделала, чтобы получать эти деньги? Может быть, не спала ночей, возясь с наркоманами? Или откачивала их после передозировки? Это я заработал отличную репутацию для клиники. Это я наработал клиентов! И это я создал вот этот корпус, который, как Курочка Ряба, несет золотые яйца! Это только моя заслуга, что здесь запись на полгода вперед. И я должен отдавать половину?! У нее есть сын-миллионер, вот пусть он и позаботится, а эта клиника – моя и ничья больше.

– И только из-за этого вы убили своего учителя?

– Ну, почему же? Как я уже сказал, я его ненавижу всеми фибрами своей души.

– Но за что? Действительно, за его талант?

– А за то, что у него всегда все получается! За то, что он такой добренький и щедрый! За то, что... просто ненавижу, и все, – злобно выплюнул психотерапевт.

– И давно вы это задумали?

– Когда вы здесь появились, – повеселел Лев.

– Вы хотите сказать, это мы виноваты в том, что вы сейчас сделали?

– Отчасти.

– То есть? – не поняла Галя.

– Хотите все знать до конца?

– Очень хотим, Лев Вениаминович, просто жаждем!

– А, собственно, почему бы и нет? – пожал плечами тот. – Как говорится, последняя просьба умирающего – закон. Не будем нарушать традиций, милые дамы, – ехидно улыбнулся Лев. – Итак, я начинаю, – картинно раскланялся он. – Не слышу бурных аплодисментов.

– Хватит паясничать, Лев Вениаминович, – нахмурилась Галина. – Не до смеха, честное слово.

– Хорошо, не будем, – на удивление покладисто согласился тот. – Сначала я спланировал совершенно другую пьесу. Когда этому человеку стало известно, где находится двойник, – кивнул врач в сторону Стасова, – он попросил меня, чтобы я оперативно что-то придумал и немедленно доставил парня в клинику. Предварительно он дал мне адрес вашей подруги, Надежды Лариной. Ему было совершенно безразлично, как я это сделаю, он приказал, а я обязан был выполнить. Как же я разозлился! Ну что ж, думаю, ты получишь своего двойника, но в придачу я повешу на твою шею труп.

– Так, значит, это все-таки вы приказали убить Надежду?

– Точно так, именно я отдал такое распоряжение, – подтвердил Лев.

– А что это вам давало? Зачем понадобилось ее убивать?

– О, было придумано все очень тонко, – улыбнулся эскулап. – Представьте себе такую картину. Девушку находят мертвой, естественно, заводят уголовное дело, и вдруг в прокуратуру приходит сообщение по электронной почте, что готовится подмена уголовника Котова на его двойника. При этом будет указана точная дата подмены. Еще и напоминание о том, что уже был сигнал от неизвестного доброжелателя – он случайно столкнулся в городе с Котовым или его точной копией. И адресок, мол, тоже сообщили – где этот человек может проживать в данное время. Проверяют данные и... о Боже, адрес совпадает с тем, где недавно было совершено преступление! Ко всем остальным сведениям прилагается информация с электронного носителя, где подробно, день за днем, записаны этапы превращения Максима Рудакова в Олега Котова! Как вы думаете, милые дамы, что последовало бы дальше? Правильно: арест Стасова Евгения Яковлевича.

– К счастью, Надежде удалось миновать печальную участь, которую вы ей уготовили, – проговорила Галина. – Она сорвала ваш гениальный план.

– Нет худа без добра, – засмеялся Лев. – Зато сюда очень вовремя приехали вы.

– И что? – пожала Галя плечами. – Что это вам дает?

– Не понимаете?

– Нет.

– Тогда слушайте дальше. После того как я вас убью, сразу же позвоню в милицию и в панике расскажу, какую страшную картину я обнаружил. Главный врач больницы понял, что вы узнали о двойнике, и убил вас. Все сведения, естественно, прилагаются, а именно: первое – в ваших трусиках найдут копию диска. Кстати, надеюсь, он еще там? – усмехнулся Лев. – Второе – Котов уже улетел на Запад тратить наворованное, а вместо него в тюрьме сидит его двойник. И третья, последняя улика – в сейфе Стасова лежит билет на ближайший рейс до Лос-Анжелеса, а в загранпаспорте стоит виза. К сожалению, старик не успел улететь, его сердце не выдержало такой чудовищной нагрузки, и он внезапно скончался. Клиника теперь – моя, безраздельно. «Король умер, да здравствует король!» – помпезно провозгласил он.

– После смерти одного из компаньонов доля переходит к родственникам умершего, – заметила Галина.

– Это если в договоре нет других условий, – возразил Лев.

– Я так понимаю, что в вашем договоре они есть, – сообразила девушка.

– Естественно, – пожал плечами эскулап. – Иначе ради чего было затевать весь это спектакль? В нашем договоре черным по белому написано, что в случае смерти одного из партнеров вторая половина переходит к оставшемуся в живых.

– Как же Стасов подписал такой договор? Он разве его не читал?

– Ну, почему же? Он его даже сам составлял, – усмехнулся психотерапевт. – Только и мы не лыком шиты. Перепечатать один лист – это же раз плюнуть!

– Но ведь договоры такого порядка обычно подписываются в присутствии адвоката.

– Вы правы: юрист присутствовал. Просто мы – давние его клиенты, он очень хорошо нас знает, его сын периодически здесь «отдыхает». Он просто спросил у Стасова, читал ли он договор, на что тот ответил, что знает его наизусть. Вот, собственно, и все: подписи поставлены, копия договора осталась в сейфе у адвоката, я – в шоколаде, – довольно засмеялся Лев.

– Мне кажется, что вы глубоко больной человек, – проговорила Галина, с презрением глядя на него. – Убивать из-за денег низко и жестоко.

– Из-за больших денег, – заметил молодой человек. – Вы в курсе, сколько стоит один день в этом корпусе для особых пациентов?

– Да уж наслышана, – проворчала Галя.

– Тысячу умножаем на десять человек, это десять тысяч в день. Десять тысяч умножаем на тридцать... Все понятно, да? Триста тысяч в месяц! Хорошие деньги. А сколько будет в год? Прикинули? Я готов за эти деньги убить его пять раз подряд.

– Как вы поняли, что мы приехали сюда не просто так? – спросила Галина.

– Я сказал: догадался сразу, как только протестировал вашу подругу, – кивнул он в сторону Люсьены.

Та сидела, вжавшись в кресло, с посиневшими от страха губами и вытаращенными глазами, излучающими дикий ужас.

– А сделал я это в тот же день, как только вы сюда приехали.

– Только поэтому вы решили, что мы шпионки?

– Нет, конечно, но я был заинтригован. Первое, что мне пришло в голову, – проверить ваши телефоны, что я и сделал незамедлительно. Я хотел переписать номера в записных книжках и проверить их. Но, к моему счастью, зазвонил ваш телефон, Галина Алексеевна, я, конечно, включил его. Я молчу, а оттуда несется: «Галя, Галя, что ты молчишь, это Надежда». – Я отключился, тут же позвонил по этому номеру и снова – молчу. Сделал я это для того, чтобы ваша Надежда подумала: что-то со связью. Мои надежды превзошли все ожидания, – засмеялся Лев. – «Галя, я тебя не слышу, что-то со связью! Галя, если ты меня слышишь: немедленно уезжайте оттуда! Я все поняла, двойник нужен для того, чтобы он заменил Котова в тюрьме. Галя, если ты меня слышишь, я тебя прошу, немедленно уезжайте оттуда, там опасно оставаться. Почему Люся не подходит к телефону?» Ну, вы понимаете, что я слушал ее крики, как песню, гордясь своей сообразительностью. После этого у меня созрел новый план, и был он прост, как все гениальное. Ведь правда, я гений?

– Ты – больной урод! – внезапно выкрикнула Люсьена, молчавшая до этого момента, как рыба. – Думаешь, тебе все сойдет с рук? Даже не надейся, в милиции далеко не дураки сидят, как все привыкли думать. Прошли те времена, когда им было все по барабану, сейчас все по-другому. Ты думаешь, у тебя не спросят: «А где же вы были, господин «правая рука», когда Стасов проворачивал такие дела в клинике? Разве вы не знали, что он готовит для Котова двойника? И почему вдруг перед самой своей смертью он подписывает с вами договор о партнерстве? Что-то здесь не чисто, господин психотерапевт», – на одном дыхании выдала она, заставив его остолбенеть от неожиданной атаки. – Что уставился, как паровоз на Анну Каренину? – рявкнула девушка. – Слишком понравилась правда? Бери и глотай, только не подавись!

– Кажется, я с вами заговорился, а у меня еще столько дел, – спохватился врач. – Я отойду буквально на пять минут, не скучайте, милые дамы, – расшаркался он и торопливо вышел за дверь.

– Куда он, интересно, пошел? – испуганно спросила Люся у подруги. – Наверняка за орудием убийства. Галя, ты что молчишь-то? Куда ты так внимательно смотришь?

– В кармане Стасова лежит мобильник, – прошептала та.

– Ну и что? Как мы до него доберемся-то? – проворчала Люсьена, кивая на свои связанные руки.

– Нужно хотя бы попробовать, – ответила Галя и начала с силой продвигать кресло к мертвому телу.

– Галь, не мучай себя, – всхлипнула Люся. – Что толку, что ты до него доберешься? Телефон-то в кармане, а у тебя руки связаны.

– Хорошо, что напомнила, их нужно срочно развязать, – возбужденно ответила та и, поменяв траекторию, начала двигать кресло по направлению к подруге.

– Что ты задумала? – не могла сообразить та.

– Сейчас увидишь, – ответила Галина и, сделав последний рывок, остановилась рядом с Люсьеной. – Расстегивай ремни, – велела она.

– Как?

– Зубами, черт возьми! – прошипела Галина. – Да побыстрее!

– Это же ремни, они толстые.

– Я же не сказала – грызи, я сказала – расстегивай, – раздраженно проговорила девушка. – Хватит думать, действуй! Промедление, сама знаешь, чему подобно. В нашем с тобой случае это очень актуально.

Люсьена нагнулась к руке подруги и заработала зубами, стараясь расстегнуть ремень.

– Черт, так можно все зубы переломать, – сплюнула она кусочки ремня, попавшие ей в рот.

– Если будешь долго телиться, они тебе уже не понадобятся.

Этот факт так вдохновил Люсю, что через две минуты рука Галины оказалась на свободе. Второй ремень она расстегнула сама и ринулась к телу доктора. Зажмурила глаза и, опустив руку в его карман, выхватила оттуда мобильный телефон.

– Галь, сядь на место, – посоветовала Люся. – Вдруг этот ненормальный вернется?

– Ты права, – согласилась та и, усевшись в кресло, быстро набрала номер Надежды.

– Кажется, это он! – зашептала Люся.

Галина сунула телефон в карман и кое-как приладила ремни на место, чтобы со стороны они казались застегнутыми.

– Нужно сделать так, чтобы ко мне он подошел вначале, а я уж соображу, что делать, – успела проговорить она, и дверь открылась.

– А вот и я, – весело произнес психотерапевт. – Надеюсь, вы не скучали?

– Все глаза просмотрели, – проворчала Галина. – До того без тебя тоскливо.

– Демонстрировать чувство юмора – прекрасно, особенно перед смертью, – парировал Лев. – Ну что ж, милые дамы, приступим? Кто первый? Наверное, вы? – повернулся он к Люсьене.

– Начинайте с меня, я не хочу видеть, как умирает моя лучшая подруга, – громко произнесла Галя.

– Браво, Галина Алексеевна! – захлопал в ладоши эскулап. – Похвальный порыв, он вызывает восхищение.

– Хватит дифирамбы петь, – рявкнула Галя на эскулапа. – Делай то, за чем пришел, и покончим с этим!

– Надо же, впервые встречаю человека, который так сильно жаждет смерти, – удивился Лев. – Но слово женщины для меня закон, а красивой женщины тем более, поэтому я беспрекословно подчиняюсь.

Он подошел к девушке, не спеша вытащил шприц, проверил наличие препарата и уже собирался снять колпачок с иглы, как Галя, вскинув руки, вдруг схватила его за грудки и резким рывком нагнула к своему приподнятому колену. Раздался треск, а через мгновение раздался вой эскулапа. От сильного удара треснули его очки, и стекло от них попало ему в глаз. Он схватился за окровавленное лицо и завертелся, как волчок вокруг своей оси, завывая:

– Глаза, мои глаза! Что ты сделала?!

Галина, не обращая на него внимания, подлетела к подруге и начала торопливо расстегивать ремни на ее руках. Лев, дымясь от боли и бессильной ярости, выхватил из кармана еще один шприц и на ощупь направился к девушкам.

– Галка, он сзади, со шприцем! – взвизгнула Люсьена.

Та резко развернулась и, не размышляя ни секунды, со всего размаха заехала мыском туфли эскулапу в пах. Тот охнул и послушно осел на пол, как куль c картошкой.

– А теперь ноги в руки – и вперед, – выдохнула Галина, хватая подругу за руку. – Спасибо этому дому за гостеприимство, но у себя нам поспокойнее будет. С удовольствием бы всадила этому гаду его препаратик, – кивнула она на шприц, валявшийся на полу. – Не хочу грех на душу брать.

– А вот прихватить с собой его стоит, – подсказала Люсьена и, взяв шприц, сунула его себе в карман.

– Осторожней, Люсь, там же какое-то смертельное лекарство, – предупредила Галина подругу.

– На игле колпачок, но ты права, береженого бог бережет, – согласилась та и, взяв со стола конверт, завернула в него шприц. – Ну вот, кажется, все, здесь нас больше ничто не держит, пошли.

Девушки со всех ног понеслись из злосчастной комнаты, чуть не заблудились в лабиринте подвала, но в конечном итоге все же нашли выход на улицу.

– У тебя ключи от машины с собой? – спросила у подруги Люсьена.

– Думай, что говоришь-то! Откуда они у меня могут быть, когда все наши вещи остались в главном корпусе.

– Туда, конечно, мы возвращаться не будем?

– Естественно.

– А что теперь делать? Как мы домой доберемся из этой глухомани?

– Не волнуйся, частника поймаем, – отмахнулась Галина. – Тоже мне, проблему нашла. Ты лучше ногами пошустрее перебирай.

– Ага, – послушно согласилась Люся и припустила, насколько хватало сил. Когда девушки уже практически добежали до ворот, то рядом с ними увидели микроавтобус.

– Вот, на ловца и зверь бежит, – обрадовалась Галя. – Наверняка что-нибудь в клинику привезли из города. Вот сейчас и попросим водителя, чтобы подбросил. О, черт, я совсем забыла про телефон, – вспомнила вдруг она. – Нужно в милицию позвонить, сообщить, что здесь произошло убийство. А то еще, чего доброго, этот психо-Айболит сбежит.

– Мне кажется, что бегать ему будет неудобно еще очень долгое время после твоего удара, – хохотнула Люсьена. – Галка, неужели с нами это на самом деле произошло? – резко остановилась она.

– А ты как думаешь?

– Верится с трудом, но, кажется, действительно – произошло, – пришла к выводу девушка, посмотрев на свои посиневшие запястья. – И ты знаешь, мне безумно жалко Евгения Яковлевича, – грустно добавила она. – Он мне показался добрым человеком. А то, что он сделал... у него есть оправдание: он боролся за своего единственного сына.

– Да уж, вот судьба у человека! Мне его тоже очень жалко, – согласилась Галина. – И, наверное, мы не вправе его судить. Еще неизвестно, как поступила бы, например, я, если бы моему ребенку грозило двадцать лет тюрьмы. Тем более, что Стасов был уверен: Олег не виноват в том, в чем его обвиняют. Кроме кражи денег, конечно.

– А их он украл из мести, – добавила Люсьена. – Его заказали, да еще и близкий друг.

– Мы ничего не знаем наверняка, не будем гадать, Бог им всем судья, пошли к воротам, – махнула рукой Галина и первой подала пример.

– На Бога надейся, а сам не плошай, – остановила ее Люся. – В милицию-то позвони!

– Да, действительно, совсем из головы вылетело.

Галина вытащила трубку из кармана и, посмотрев на нее, поняла, что она включена. Она осторожно поднесла ее к уху и услышала чьи-то завывания: «Девчонки, миленькие, что у вас происходит? Ответьте мне, скажите хоть словечко».

– Надя, ты что ревешь-то? – спросила Галя. – Случилось что-то?

– Мать вашу, Галка! – не своим голосом заорала та. – Где вы, черт бы вас побрал? Что происходит?

– Мы здесь.

– Где?

– На территории клиники.

– Стойте на месте, никуда не уходите, скоро подъедем, мы уже в дороге. Ты меня слышишь?

– Тебя не захочешь, услышишь, – проворчала та. – Это хорошо, что вы едете. С кем, кстати?

– С милицией, скоро будем, мы недалеко от клиники.

– Отлично, мы вас подождем на бугорочке.

Галя отключила телефон и посмотрела на Люсьену.

– Ну вот, никого не нужно вызывать, милиция сама сюда едет, – улыбнулась она. – Ох, как же я устала за эти сутки! – вздохнула девушка. – Приеду домой и первое, что сделаю, – залезу в ванну и буду лежать там до посинения. А завтра с утра поеду в салон красоты. Стрессовое состояние лучше всего снимается на массажном столе. Блин, что мне там все время мешает? – сморщилась она, поправляя трусики. – Черт, совсем из головы вылетело, это же диск, – засмеялась Галя, вытаскивая носитель.

– Мы с тобой так и не успели его посмотреть, – заметила Люсьена. – Да теперь это и ни к чему, пусть милиция разбирается. Слушай, а ведь Сашу отпустят, – вспомнила она молодого человека. – То есть не Сашу, а Максима.

– Естественно, его должны отпустить, – согласилась Галя.

– А как же он будет жить без памяти? Ведь Стасова больше нет, кто же его вернет в нормальное состояние?

– Думаю, найдется кто-нибудь, – неуверенно проговорила Галина.

– А если нет?

– Тогда не знаю, – пожала Галя плечами и вдруг расхохоталась.

– Что с тобой?

– Нет, я, кажется, знаю, что делать.

– Что?

– Я его женю на себе, тогда он уж точно все вспомнит. Где родился, где крестился и как в ЗАГСе очутился, – продолжала смеяться девушка. – Смотри, кажется, милиция приехала, – показала она на дорогу, по которой ехал «уазик». – Ну вот, все и закончилось.

– Ты так думаешь? А мне кажется, что все только начинается.

– В каком смысле?

– Допросы, протоколы, отпечатки, улики, свидетели и прочее, прочее, прочее...

– Ну, это все ерунда по сравнению... с мировой революцией, – засмеялась Галина. – Я лично не собираюсь ездить на допросы. Если понадоблюсь, пусть сами ко мне приезжают.

Девушки увидели, как из «уазика» выскочила Надежда и на всех парусах понеслась к ним.

– Девчонки, миленькие, с вами все в порядке? – закричала она, не добежав до подруг. Первое, что она сделала, – кинулась на шею к Галине, а потом и к Люсьене. – Как же я за вас перепугалась, – всхлипывала она. – Сто раз себя проклинала, что разрешила вам сюда поехать! Думала, умру от беспокойства. Посмотрите, у меня даже седина появилась, – наклонила она голову, демонстрируя макушку.

– У тебя эти три седые волосинки сидят на темечке ровно столько, сколько я тебя помню, – хохотнула Галя. – Завтра вместе со мной поедешь в салон красоты и наконец-то покрасишь волосы как положено. Уже надоело смотреть на твои разноцветные лохмы.

– Это не разноцветные лохмы, а мелирование, – пошла на защиту своей прически Надя. – И мне идет, все так говорят.

– Это кто говорит-то? Небось твои сотрудники?

– А хоть бы и они, какая разница?

– Они тебе льстят, потому что ты – их начальница. А вот я говорю о том, что есть на самом деле. Кто тебе скажет правду, если не мы, твои близкие подруги? Все, больше не хочу ни о чем слышать, завтра подъем в семь утра, в восемь я за тобой заеду, – решительно проговорила она.

– Опять?! – вытаращила глаза Надежда. – Только не в восемь, это плохая примета.

– С каких пор ты стала такой суеверной? – хмыкнула Галя.

– С тех самых, когда все перевернулось кверху задницей.

– Ладно, как скажешь, тогда в девять, – согласилась та. – И только попробуй отговорку придумать! – предупредила она.

– Девушки, куда ехать-то? – спросил водитель «уазика». Рядом с ним сидел молодой капитан милиции.

– Вон туда, – махнула Люсьена рукой в сторону элитного корпуса. – Там в подвале, в одной из комнат, труп сидит.

– На чем... сидит? – хлопнул глазами водитель.

– На стуле, на чем же еще? А второй лежит с опухшими... в общем, сами все увидите, – махнула она рукой.

– Девушки, а вы не хотите нас проводить до места? – спросил капитан.

– Нет уж, увольте нас от такого удовольствия, – замахала руками Люся. – Мне теперь и так будет сниться этот чертов подвал, и наверняка – до самой старости. Не, ребята, не обижайтесь, поезжайте сами, без нас. Там много медперсонала, спросите у них, если что.

– Так вы же главные свидетели, да еще и пострадавшие.

– Мы вам обязательно дадим показания, но только не здесь.

– Так не положено.

– Послушайте, капитан, им сейчас нужен отдых. Допрашивать их нельзя, все равно толку не будет, – проговорила Надя. – Это я вам как опытный психолог говорю. Обещаю, что сама привезу их к вам в управление завтра утром.

– Утром мы едем в салон красоты, – напомнила Галина, но, увидев недовольный взгляд капитана, сразу добавила: – А уж потом, в полном вооружении, поедем в управление. Я безумно люблю военных! – лучезарно улыбнулась она.

Эпилог

– Когда Алька сказала, что видела Сашу за решеткой, меня словно током прошибло, – возбужденно рассказывала подругам Надежда.

Они сидели в палате у Альбины и вспоминали, как все было.

– Мне сразу стало ясно, для чего понадобился двойник, – продолжала говорить Надя. – А когда она мне сказала, что у него нет никакой опухоли мозга и он совершенно здоров, я сначала даже не поверила. Алька даже обиделась на меня, – кивнула она головой в сторону подруги. – Звоню вам, а вы трубку не берете, ни та, ни другая. Я думала, лопну от злости и беспокойства. Потом, когда Галя мне позвонила и бросила трубку, не дослушав, что я ей хотела сказать, я по-настоящему запаниковала. Что делать? Куда бежать? У кого просить помощи? Думаю, если сейчас приду в милицию и расскажу о двойнике, мне никто не поверит. Ехать в клинику самой – опасная затея, совсем недавно меня собирались убить. Алька спряталась в реанимации от этого одержимого Кулакова, а мне даже посоветоваться не с кем. Промаявшись почти сутки и ничего не придумав, я понеслась к своей тетушке. Пришлось ей выложить все, от начала до конца, без утайки. Хорошо, что она женщина умная, все восприняла достаточно серьезно. Она сразу же позвонила какому-то своему знакомому генералу из органов, и машина правосудия мгновенно заработала. К сожалению, Котову все же удалось сбежать. Если бы я не телилась так долго и не раздумывала, а сразу пошла к тетушке, возможно, его побег удалось бы предотвратить. Каково же было удивление следователя, которому поручили разобраться, когда он вместо Котова обнаружил в тюрьме двойника! – засмеялась Надя. – Нет, сначала он даже не понял, что это не Олег, а когда сняли отпечатки пальцев, тут уж деваться было некуда. А я все звонила вам, и по-прежнему никакого ответа, как вдруг... Кто-то включил трубку – и молчит. Я кричу: Галя, Галя, почему ты молчишь? – а в ответ тишина. Потом меня сбросили и тут же позвонили. Я снова кричу: Галя, это я, Надя, отзовись. Потом сообразила: возможно, что-то со связью. Такое вполне может быть: тебя слышно, а ты нет, или наоборот. Я на всякий случай и сказала, чтобы вы быстро оттуда уезжали, мол, я знаю, для чего понадобился двойник. Вроде что-то еще говорила, уже не помню.

– А тебя в это время внимательно слушал психо-Айболит, – проворчала Галина.

– И после этого у него возникла гениальная идея отправить нас к чертям собачьим, а проще говоря, на тот свет, вместе со своим учителем, – поддержала подругу Люсьена.

– Правду говорят, язык наш – враг наш, и все слова материальны.

– Это ты о чем?

– Помнишь, когда мы сидели и обсуждали, в качестве кого лучше всего приехать в клинику и я предложила тебе поехать со мной?

– Помню, конечно.

– А ты засмеялась и сказала: «С тобой, Галка, куда угодно, хоть на кулички к чертовой бабушке».

– Да, прекрасно помню.

– Вот мы с тобой почти туда и попали. По преданию, кулички чертовой бабушки находятся глубоко в преисподней, значит, на том свете. А мы с тобой на этом свете были практически в аду. Ведь что такое ад? Это мучения души. Теперь вспомни, сколько нашим душам пришлось маяться, пока мы смерти своей ждали.

– Во нагородила, без бутылки хрен поймешь, – засмеялась Люсьена. – Но, как ни странно, я прекрасно поняла, что ты имеешь в виду. Теперь буду следить за своими словами очень тщательно. А вообще-то это Надежда во всем виновата – взяла и выложила все по телефону этому придурку.

– Девочки, откуда же я знала? – с обидой проговорила та. – Не нарочно же я это сделала? Я в такой панике была, даже не представляете.

– Аль, а что же ты нам не сказала, что мы в змеиное болото лезем? – с упреком спросила Люсьена. – Ведь ты должна была понимать, что нас захотят убить. О Наде все видела, и о нас должна была.

– Интересно, каким местом я должна была это увидеть? – проворчала Аля.

– Как это, каким? Своим третьим глазом. Мы, можно сказать, в пекло свалились, а ты даже не предупредила.

– Как я могла предупредить, если я вас не видела даже? Когда вы туда собрались, я еще в реанимации лежала.

– А тебе разве нужно обязательно видеть человека, чтобы сказать, что к чему?

– Наверное, должна, я еще сама не разобралась, – пожала художница плечами. – Или хотя бы его фотографию. О Саше я Наде все по фотографии сказала. А касательно вас я ничего такого и не подозревала. Может быть, если бы увидела вас, сразу бы просекла ситуацию, а так... ничего не могу сказать по этому поводу.

– Девчонки, а ведь какое дело распутали, а, – гордо вскинула нос Люсьена. Может, нам свое частное детективное агентство организовать?

– Что?! – вытаращилась на подругу Надежда. – Совсем, что ли, с ума сошла? Какое агентство?

– Ну, можно и не агентство, а бюро детективных услуг. Представляете, какой у нас прикольный квартет получится! Ты – психолог, я – экономист, могу всю бухгалтерию вести, чтобы лишнюю зарплату постороннему человеку не платить. Галка у нас медработник, тоже должность нужная, будет нам царапины замазывать после погонь и перестрелок.

– Я давно уже не медработник. Сколько можно повторять? – закричала Галя. – Уже два года в рекламе служу, а ты все – медработник!

– Алька у нас ясновидящая, – продолжала перечислять Люсьена, проигнорировав крики подруги. – Она своим третьим глазом кого хочешь найдет. Представляете, какая к нам очередь выстроится? О, я, кажется, придумала прикольное название, – захлопала она в ладоши. – «Бюро детективных услуг – «Третий глаз». Ну как, вам нравится? Правда, здорово?

– Очуметь от тебя можно, Сергеева, как что-нибудь скажешь, хоть стой, хоть падай.

– Падать не надо, я дело говорю, – хихикнула Люся. – Ведь мы же все правильно вычислили? Этот Александр тире Максим свалился как снег на голову, да еще без памяти. И что мы сделали? Мы по крупицам, по щепочкам собрали информацию и выехали на финишную прямую. И как это прикажешь называть, кроме как не детективным расследованием? И ведь мы уже были почти у цели, как нарисовался этот Лев, черт бы его побрал! Если бы он нас не застукал у компьютера, глядишь, и Стасов бы жив остался.

– Стасов все равно был обречен, вспомни, что говорил его любимый ученик, – возразила Галя.

– Я и так все помню. Это ты у нас с короткой памятью, иначе помнила бы, что у него уже был билет на ночной рейс до Лос-Анджелеса. Улетел бы спокойненько и жил бы припеваючи рядом с сыном-миллионером. Вот интересно, сколько этому Льву дадут?

– Что дадут – кусочек от тех миллионов? – хохотнула Галина. – Ты хоть запятые ставь, чтобы понятно было.

– Кому нужно, тот прекрасно все понял, – огрызнулась Люся. – А тебе бы только придираться.

– Девчонки, вы опять вздумали ссориться? – прикрикнула на подруг Надя. – Как вам не стыдно? После того, что вы пережили вдвоем, вам надо друг друга на руках носить, а не ругаться.

– Еще чего, – фыркнула Люсьена. – Такую лошадь приподнять страшно, сразу надорвешься, не то что на руках носить, – ехидно посмотрела она на Галину.

– Это кто лошадь? – тут же взвилась та. – Лучше на себя посмотри, гренадер!

– Сама – баба с веслом, – не уступила Люся.

– А ты... ты с ломом! – гаркнула Галина.

– Кажется, жизнь налаживается, – усмехнулась Альбина, глядя на покрасневших от злости подруг. – Если Галка с Люсьеной друг на друга орут, значит, все нормально.

Вы, наверное, сейчас очень удивитесь, но через три месяца над подъездом одного из домов появилась яркая вывеска:

БЮРО ДЕТЕКТИВНЫХ УСЛУГ – «ТРЕТИЙ ГЛАЗ».

На тротуаре стояла женщина и внимательно смотрела на вывеску.

– Может, и правда обратиться к детективам? – прошептала она и, вытащив носовой платок, вытерла со щеки слезу. – Зайду, хоть поговорю, узнаю, что к чему, – решила она и взялась за ручку двери. – А вот интересно: почему «Третий глаз»? – задумалась женщина и остановилась в нерешительности. – Нет, все-таки пойду, узнаю. Ведь должен же хоть кто-нибудь мне помочь!

Женщина вошла в офис и нерешительно остановилась в дверях.

– Слушаю вас, – улыбнулась ей миловидная девушка. – У вас какие-то проблемы?

– Да у меня не просто какие-то проблемы, а страшные проблемы, но...

Но это будет уже совсем другая история: о «Великолепной четверке» подруг – Альбине, Надежде, Галине и Люсьене, которые, как вы уже догадались, похоже, действительно сошли с ума и открыли-таки свой «Третий глаз».

Content

Ирина Хрусталева
Женский монастырь отдыхает

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог