Мадлен Робинс

Подарок

Купить памперсы в Эльфланде положительно невозможно! Миа обошла все магазинчики по соседству, потом двинулась дальше - в супермаркет «Дуэйн Рид» на Второй авеню, в «Патмарк» на Девятой улице, в «Рикис дискаунт», но тщетно: памперсы либо уже закончились, либо их давно не привозили. И это было вполне объяснимо. Когда первые эльфы пришли в город из Катскиллских гор, жители Нью-Йорка сразу окрестили Алфавитвилль

[1] Эльфландом, и не без оснований. Очень скоро район превратился в самую настоящую страну эльфов; во всяком случае, привычный детский ассортимент почти повсеместно оказался вытеснен товарами, которые пользовались спросом именно среди эльфов: блеском для волос, гримом для лиц, травяными сборами и прочим. В конце концов Миа все-таки нашла памперсы в винном погребке на Десятой улице - хорошей фирмы и подходящего размера, но цена!.. Не меньше трех минут она рылась в сумочке, кошельке и карманах, выгребая мятые купюры и мелочь, пока набрала нужные пятнадцать долларов. Нечего и говорить, что чувствовала она себя крайне неловко, к тому же парень за прилавком постоянно торопил ее, приговаривая «Mas rapida, chika!»

[2]. Два эльфа, стоявшие в очереди позади нее, наклонились друг к другу и хихикали как идиоты, а голодная Габи, лежа в своей коляске в промокшем насквозь памперсе, жалобно верещала на весь магазин.
- Я знаю, знаю, mami

[3]. Потерпи секундочку… - С этими словами Миа швырнула на прилавок последнюю банкноту, и продавец нетерпеливым движением придвинул к ней упаковку памперсов. Не успела Миа взять ее под мышку, как эльфы - в отделанных бахромой бриджах и майках, почти нарочито забрызганных красками - бухнули на прилавок упаковку пива «Корона экстра». Их лица показались Миа знакомыми. Не иначе, решила она, это те самые трехнутые художники, которые занимали в ее доме квартиру в полуподвальном этаже. При мысли об этом она испытала приступ иррациональной ярости, но справилась с собой и покатила коляску с Габи к выходу.
Вернувшись домой, Миа быстро переоделась: пора на работу. Габи в свежем памперсе сидела на полу, жевала рогалик и играла с пластмассовыми кубиками, которые Миа купила у «Гудвилла» в прошлом месяце, когда чаевые были достаточно большими. Поставив три кубика друг на друга, Габи радостно загугукала:

- Миа! Ма-ма. Миа!..

- Я вижу. Молодец.

И Миа стала красить губы. Губная помада почти закончилась - край пластикового футлярчика царапнул ей губу, и Миа поморщилась. Быть может, если сегодня чаевые будут хорошими, завтра она сможет купить другую помаду. Этот цвет ей нравился - благодаря ему она выглядела немного солиднее своих двадцати лет. Потом Миа вспомнила, как в старших классах средней школы они с Клео таскали косметику в седонском «Уолмарте». Жирная, черная тушь на ресницах и румяна с блестками на щеках в сочетании с ядовито-розовой прядью в волосах, какую она тогда сделала, производили поистине ужасное впечатление. Помнится, мать, когда увидела ее в таком виде, вскрикнула так громко, что из соседней комнаты вприпрыжку прибежал отец. Впрочем, это было в другой жизни, в другом мире…

Вздохнув, Миа стала укладывать в рюкзачок вещи Габи. Она собиралась отвести дочь к миссис Прошке - пожилой женщине, которая жила в конце коридора и за небольшую плату сидела с девочкой, пока Миа ходила на работу. Когда рюкзачок раздулся до предела, Миа бросила взгляд на часы.

- Ого!.. О'кей, дорогая, собирайся скорее. Пора к бабушке… - Миа натянула куртку, перекинула через плечо сумочку, повесила на ту же руку рюкзачок с детскими вещами и наклонилась, чтобы поднять дочь. Но Габи, как всегда, раскапризничалась в самый неподходящий момент.

- Не чу к бабе! - завыла она. - Чу нижку! Мама итать, итать!..

- Я знаю, миленькая, знаю… - С трудом удерживая извивающуюся и воющую девочку левой рукой, Миа с грехом пополам заперла квартиру и быстро пошла по коридору. Габи поплакала еще немного, но когда они свернули за угол и подошли к дверям квартиры миссис Прошки, замолчала. В дверь они постучали вместе.

Дверь слегка приоткрылась, и в щели показалось широкое, морщинистое лицо миссис Прошки. При виде Габи настороженность на лице старушки сменилась радушной улыбкой. Она сразу взяла девочку на руки и, держа перед собой, словно выигранный на состязаниях кубок, двинулась в глубь квартиры. Обернувшись на ходу, хозяйка посмотрела на большие часы на стене.

- Тебе пора бежать, Амелия, не то опоздаешь, - пробормотала она, слегка задохнувшись от усилий. - Попрощайся с мамой, Габи!..

Габи, удобно устроившись на руках миссис Прошки, послушно наклонилась вперед, вытянула губы и влажно чмокнула мать в щеку. Миа тоже поцеловала дочь, бросила рюкзачок с вещами на древний старушкин диван и повернулась, чтобы уйти. Ей действительно нужно было торопиться.

- До свидания, mami, смотри, веди себя хорошо.

Когда Миа добежала до станции надземки, поезд уже стоял у платформы, словно дожидаясь ее, но магнитный билет, как назло, никак не хотел срабатывать. В конце концов хмурый клерк пропустил Миа через служебный вход, и в последнюю секунду она все-таки успела вскочить в поезд. Увидев свободное сиденье, Миа с размаху опустилась на него и с облегчением вздохнула.

- Они-то прошли через турникеты с помощью колдовства! - пробормотала сидевшая рядом с ней женщина и, гневно вздернув подбородок, покосилась в конец вагона, где расположилась небольшая группа эльфов, одетых в шелка, кружево и кожу. - Именно поэтому у обычных людей перестали работать их магнитные билеты. Они, наверное, думают, что это отменная шутка… - Женщина слегка повысила голос: - А между тем большинству из нас приходится зарабатывать на жизнь своим горбом!

Эльфы посмотрели на женщину, засмеялись и… отвернулись.

- Пусть убираются назад в свои горы! - сказала женщина еще громче. - Они здесь не нужны. Мы их не звали!

Женщина начинала привлекать внимание, и Миа постаралась отодвинуться от нее подальше. Кто знает, на что способны эльфы? Некоторые, правда, считали, что они выглядят очень артистично, эффектно и даже изящно, и в целом Миа не могла ничего против этого возразить. С другой стороны, она успела устать от эльфов, которые оставались божественно прекрасными, даже когда специально старались выглядеть слегка помятыми и оборванными, как и подобает представителям богемы. Она устала от эльфийской музыки, от эль-фийского искусства, которым были забиты все художественные галереи к югу от ее дома, но больше всего она устала от клиентов-эльфов, которые частенько заходили в ресторан, где она работала. Однако высказывать свои мысли вслух Миа не собиралась. Сейчас у нее было только одно желание: спокойно добраться до ресторана и немного перевести дух перед началом рабочей смены. Да, некоторым действительно приходится трудиться, чтобы заработать себе на жизнь… Подумав об этом, Миа прикрыла глаза и откинулась на спинку сиденья, ожидая, когда объявят ее остановку.

Ресторан на Пятидесятой улице был почти полон. Сегодня, впрочем, здесь были в основном люди, однако в самом начале ее смены один из столиков заняла смешанная компания. По опыту Миа знала: эти не станут жалеть денег, но потребуют обслуживания по высшему разряду. И она буквально сбилась с ног, стараясь сделать все, как следует. Эльфы очень любили, когда обслуживающий персонал держался почтительно, словно все они были английскими лордами, пэрами или кем-то в этом роде. Впрочем, эта компания ни к какой аристократии не принадлежала. Как поняла Миа из обрывков разговоров, которые она волей-неволей слышала, пока клиенты пили, ели и заказывали дорогие блюда, эти эльфы (и люди) имели какое-то отношение к музыкальному бизнесу. В ресторан они пришли, чтобы обсудить подробности концертных туров эльфийских оркестров и посплетничать о конкурентах. Компания занимала стол почти три часа, так что даже Карло - старший менеджер, для которого главной заботой была выручка - начал нервничать и раздражаться. Когда в конце концов один из людей знаком потребовал счет, Миа чувствовала себя так, словно пробежала марафон. Увы, она смогла бросить в общий котел лишь тридцать долларов чаевых, хотя сам счет составил три с половиной сотни.

Впрочем, думать об этом и расстраиваться было некогда. Миа обслуживала еще четыре столика, и все они были заняты клиентами.

Незадолго до закрытия в ресторане появилась еще одна, на сей раз чисто эльфийская компания. А эльфийские компании Миа ненавидела всем сердцем. Они всегда разговаривали с ней так, словно Миа была бесплотным духом или даже чем-то неодушевленным. «Я бы вам показала, кто из нас лишен души!» - думала Миа, но заказы принимала спокойно, с улыбкой подавала перемены, вежливо уточняла подробности и даже ухитрилась без скандала заменить одно блюдо, которое закончилось час назад, однако все еще значилось в меню. Ресторан пустел на глазах, но Миа, не обращая внимания на вздувшуюся на ноге водяную мозоль, принесла эльфам «Аквавит», «Фрамбуаз» и крепкий черный кофе в крошечных чашечках.

Квитанцию она сунула в карман, даже не посмотрев на сумму чаевых. Не то чтобы это ее не интересовало, но другое привлекло внимание Миа. На столике под одной из салфеток лежал золотой браслет. Он был очень красив: массивные золотые звенья соединялись небольшими цветами, вырезанными из хрусталя, которые переливались, искрились и разбрасывали маленькие радуги в колеблющемся свете догоравших в подсвечниках свечей.

- Эй, постойте! Вы кое-что забыли! - воскликнула Миа, но, обернувшись, увидела только, как мелькнул за стеклянной дверью плащ последнего эльфа. Бросившись следом, она выбежала на улицу и увидела, что вся компания уже идет вверх по Пятьдесят первой улице.

- Извините!.. Подождите минутку!.. - снова крикнула Миа и сделала шаг вдогонку, но тут у нее на ноге лопнула мозоль. Ощущение было таким, словно к пятке приложили раскаленный уголек.

К счастью, один из эльфов обернулся. Увидев, что Миа, прихрамывая, бежит следом, он остановился и слегка наклонил голову набок, словно увидел что-то любопытное и даже забавное.

- Вы забыли!.. - повторила Миа, протягивая ему браслет.

Тут уже все эльфы остановились и, обернувшись, стали смотреть на нее. Некоторые начали смеяться мелким, жеманным смешком, словно им было лень даже набрать в грудь побольше воздуха, чтобы расхохотаться по-настоящему. Первый эльф тоже улыбнулся, но словно через силу.

- Вы ошибаться, - неторопливо проговорил он. - Это есть… вознаграждение. Для вас. Устранить ваша нужда.

Миа с трудом понимала его. Несколько секунд она стояла, соображая, что хотел сказать эльф (вернее - эльфийка, теперь Миа видела это ясно), потом покачала головой.

- Я не могу, - ответила она. - Это слишком… Наш ресторан не… Эльфийка, казалось, на глазах стала выше ростом, но магия была

здесь ни при чем. Все дело в величественной осанке и манере держаться.

- Ты отказываться принять свободный и добровольный дар? - спросила эльфийка. Она все еще улыбалась, но Миа внезапно почувствовала страх и попятилась.

- Конечно, нет… Если это подарок… - Она кивнула. - Я просто хотела удостовериться. Спасибо, вы очень любезны.

- Тогда ты идти назад… - Эльфийка отвернулась, и вся группа двинулась дальше.

Миа еще раз взглянула на браслет, потом засунула в карман и вернулась в ресторан, чтобы помочь девочкам закрыться на ночь. Браслет она положила в общий котел, но другие официантки только головами покачали. «Как мы будем его делить?» - спрашивали они, так что в конце концов Миа пришлось взять браслет себе. Сидя в пустом вагоне, она почти надеялась, что по дороге ее ограбят и отберут проклятую вещицу. Ведь это было эльфийское золото… Каждому известно, что утром оно непременно должно превратиться в черепки и золу, а то и во что-нибудь похуже.

Но ничего не случилось, и до дома она добралась благополучно. Забрав у миссис Прошки крепко спящую Габи, Миа шепотом поблагодарила старушку, расплатилась с ней за сегодняшний вечер и отправилась к себе.

На следующий день Миа решила прогуляться с Габи в парке. По дороге она показала браслет в нескольких ломбардах на Четырнадцатой улице, но оказалось, что даже за мизерную цену его никто не хочет брать. В последнем ломбарде оценщик объяснил Миа, что рынок буквально наводнен всяким «эльфийским барахлом», как он выразился, так что обратить браслет в деньги не стоит и пытаться. Что ж, нет - так нет… Вернувшись с прогулки, Миа бросила безделушку в шкатулку, где хранились ее украшения, и надолго забыла о ней.

Несколько дней спустя, возвращаясь из ресторана после утренней смены, Миа увидела перед домом небольшую толпу, состоявшую из эльфов и людей. Они на что-то глазели и взволнованно переговаривались. Неподалеку стояла машина «скорой помощи». От страха у Миа подкосились ноги, но она справилась с собой и, прыгая через ступеньки, бросилась наверх. Она была абсолютно уверена, что с Габи что-то случилось.

В коридоре было полно полицейских и парамедиков в белых халатах, вывозивших кого-то на каталке, над которой раскачивались пластиковые мешки капельниц. Увидев каталку, Миа резко выдохнула: под простыней лежал взрослый человек. В следующее мгновение она увидела, что это миссис Прошка. Кожа у нее была совсем серой, глаза - полузакрыты. Сотрудник медицинской службы прижимал к ее лицу кислородную маску, и Миа поняла, что миссис Прошка, к счастью, жива.

- А где Габи?.. Где моя дочь?! - Миа попыталась заглянуть в квартиру миссис Прошки через плечо рослого полицейского, стоявшего в дверях. - Эта женщина ухаживала за моей дочерью! Где она? Где Габи?!

- Здесь есть какой-то ребенок, мэм. Не беспокойтесь.

Но Миа, стыдясь собственной грубости, уже оттолкнула его и протиснулась в прихожую. Здесь она увидела второго парамедика, который укладывал в объемистые баулы какое-то медицинское оборудование. Габи сидела на полу, а рядом стояли двое эльфов.

- Эй, ну-ка отойдите от нее!.. - резко скомандовала Миа. - Габи, девочка моя, иди к маме!

Она потянулась к дочери, и эльфы отступили в сторону. Только сейчас Миа разглядела, что это были не совсем эльфы. И даже совсем не эльфы. Невысокие, коренастые, они больше напоминали гномов или домовых-брауни.

- Иди ко мне, mami! - повторила Миа.

Один из гномов - тот, что стоял ближе к Габи - поклонился. Он действительно был очень невысок - его голова едва доставала Миа до пояса. На гноме красовались желтые штаны и красная майка с рекламой «Семейной пиццы». Ноги у него были такими кривыми, а живот таким круглым, что издалека гном походил на красный кегельный шар, насаженный на пару спелых бананов. На самой макушке рос пучок седых, жестких волос, из-за чего его голова напоминала луковицу, которая залежалась в холодильнике и успела выбросить стрелки. Длинный нос гнома крючком загибался вниз, кончики хрящеватых ушей были повернуты вперед под углом почти девяносто градусов. Кожа гнома имела бледно-коричневый оттенок, и пахло от нее… Чем? Ну, вроде свежевскопанной садовой земли…

Чувствуя себя в безопасности на руках матери, Габи засмеялась и потянулась к гному, но Миа поспешно отступила назад.

- Старая женщина бойна. Мы присмотреть за ребенок, - сказал гном. У него был густой, низкий, чуть хрипловатый голос. - Я и моя жена присмотреть…

Миа судорожно сглотнула.

- Б-болыпое спасибо, но… - Габи снова была с ней, и Миа почти успокоилась. - А что случилось с миссис Прошкой?

Гном пожал плечами.

- Мы не знать. Она не умирать - это все, что нам известно. Теперь вам нужно кто-то, кто сидей бы с ребенок, пока вы работать.

- Гм-м, пожалуй…

«Он что, набивается в няньки, - подумала Миа. - Ну уж дудки!..»

- Ничего, как-нибудь справлюсь, - быстро добавила она. - Большое спасибо.

- Но как вы быть, есйи старая йеди не вернуться? - спросил гном. Несмотря на свою внешность и ворчливый голос, говорил и держался он достаточно вежливо. - А мы очень йюбить дети. - Он улыбнулся, продемонстрировав полный рот острых, загнутых зубов, которых было гораздо больше, чем у человека. - Мы могйи бы посидеть с ним.

- С ней. Это девочка, - машинально поправила Миа. Все-таки гном набивался в няньки. Только что он довольно недвусмысленно повторил свое предложение, и она почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Столько всего случилось сразу! Сначала она испугалась, увидев «скорую» у своего дома, потом расстроилась из-за того, что миссис Прошка заболела, а двое из Волшебного Народца сидели с ее дочерью, а теперь еще и это!..

- Нет-нет, спасибо, - пробормотала Миа, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком испуганно. - Я уверена, что миссис Прошка скоро поправится.

Гном кивнул с таким видом, словно ожидал подобного ответа.

- Вы навести справка. У нас быть очень хорошие… - он запнулся, подбирая правильное слово, - рекомендации. Мы жить в квартире 4б.

Гном взял свою жену за руку и слегка потянул - она встала рядом с ним. Гномша оказалась заметно ниже супруга. На ней была лиловая рубашка-«поло» и юбка с рисунком, имитирующим тигровую шкуру. Юбка была такой короткой, что Миа хорошо видела вздувшиеся вены на коричневых, выгнутых колесом ляжках. Хохолок на макушке у гномши был ярко-оранжевым, крючковатый нос выглядел короче, чем у супруга, зато уши, украшенные по краям мелкими бриллиантовыми сережками-«гвоздиками», загибались вперед не менее лихо.

- Моя супруга, - сказал гном и снова поклонился.

Гномша попыталась сделать книксен, но в короткой и тесной юбке это оказалось нелегко.

- Нам очень понравиться ребенок, - сказала она еще более густым, чем у мужа, голосом. Она нисколько не заискивала, но в ее глазах Миа разглядела огонек надежды.

- Н-нет. В самом деле, нет, - быстро сказала Миа. - Спасибо, но… Габи забарахталась у нее под мышкой и, хихикая, снова потянулась к гномам.

- Игать!.. - потребовала она, крепко вцепляясь в коричневую руку гномши.

Та немедленно расплылась в зубастой улыбке.

- Какая бойшая девочка! Какая умненькая! Какая красивенькая!

Нет, - повторила Миа уже безнадежно.

- Поздно сейчас, - вмешался гном. - Вы уйожить девочка спать. Мы загйянуть завтра, чтобы вы увидеть, как мы обращаться ребенок, - с этими словами он снова взял супругу за руку. Оба поклонились и покинули квартиру. Миа, у которой от переживаний последних тридцати минут уже начинала идти кругом голова, тоже отправилась к себе и уложила Габи в постель.

Утром Миа первым делом позвонила в больницу. Там ей сказали, что у миссис Прошки был инсульт и что хотя сейчас она чувствует себя удовлетворительно, в ближайшее время вряд ли вернется домой. Миа попросила передать соседке пожелания скорейшего выздоровления и стала обзванивать знакомых, пытаясь найти кого-то, кто мог бы посидеть с Габи. К сожалению, знакомых - тех, кто жил поблизости - у нее не было, а услуги профессиональной няни из фирмы стоили намного больше, чем Миа могла себе позволить. Все ее усилия кончились ничем, и Миа была близка к истерике. После обеда, когда они с девочкой по обыкновению пошли гулять в парк, Миа записала еще несколько телефонов, вывешенных на доске объявлений, а вернувшись домой, снова стала звонить. И снова безрезультатно. Потерять заработок даже за один вечер для Миа стало бы катастрофой, но к четырем часам она была уже почти готова позвонить в ресторан и попросить кого-нибудь подменить ее на сегодня. И тут в дверь постучали.

Это были гномы.

- Вот наши… рекомендации, - сказал муж, протягивая Миа лист бумаги с напечатанным на нем текстом. - Позвоните эти йюди, они вам сказать.

- Но я…

Услышав голоса гномов, Габи выбежала из комнаты в прихожую и восторженно приветствовала гостей. Увидев девочку, гном помахал короткопалой ручкой.

- Как ее звать? - спросил он.

- Габи! - с гордостью объявила дочь.

- Умница!.. - вступила гномша и, обойдя Миа с другой стороны, опустилась на половик рядом с Габи. Она улыбнулась, и Миа - как и вчера - невольно вздрогнула, увидев эти ужасные, заостренные зубы так близко от нежных щечек дочери.

- Меня зовут Старая Ойха, - сказала гномша. - А моего мужа - Дубомох.

Обращалась она не к Миа, а к Габи, и та сразу же повторила странные имена - правда, на свой манер. У нее получилось Стаха

Оха и Думох, и гномы переглянулись с таким радостным видом, словно получили бесценный подарок. Дубомох снова посмотрел на Миа, растерянно приплясывавшую у входной двери.

- Позвонить, пожайуста. Вы нуждаться помощь, а мы быть хорошие помогайники.

- Я не сомневаюсь, - ответила Миа. - Я не сомневаюсь, что вы оба просто отличные помогайники, но…

- Тогда звонить! - твердо сказал гном.

Рекомендации у гномов оказались блестящими, хотя и несколько странными.

- …Я звоню насчет гномов, которых зовут Дубомох и Ольха Браун… - так обычно начинала Миа свои переговоры с прежними нанимателями странной четы (полные имена гномов были напечатаны в верхней части листа с рекомендациями). Обычно, стоило ей произнести эти слова, как люди на другом конце телефонной линии начинали рассыпаться в похвалах гномьему трудолюбию, аккуратности, ответственности и любви к детям. «Это мечта, настоящая мечта!..» - буквально так сказала одна из женщин. Однако объяснить, почему гномы ушли или уволились, ее собеседницы не могли. «Я думаю, так уж они устроены», - после долгих колебаний заявила Миа первая дама, которой она позвонила. Другая и вовсе чуть не расплакалась и только повторяла: «Это была моя вина. Они были чудесными, чудесными работниками!».

Закончив телефонные переговоры, Миа обнаружила, что Дубо-мох читает Габи сказку своим густым, чуть ворчливым баском. Девочка сидела, прижавшись к нему всем тельцем, и забавлялась смешным хохолком у гнома на макушке. Миссис Браун хлопотала в кухне. Она с такой скоростью сновала между плитой, столом и буфетом, что Миа никак не могла понять, что же она делает. Но прежде чем Миа успела спросить ее об этом, Старая Ольха вошла в гостиную с подносом, на котором стояло несколько тарелок, два стакана с компотом и даже цветок (Господи, а он-то откуда взялся?), торчавший из чайной чашки. Овощное рагу распространяло поистине божественный аромат. Пожалуй, это было лучше всего, что когда-либо готовила для Миа ее мать, и, уж конечно, вкуснее разогретых в духовке полуфабрикатов, которыми обычно питалась сама Миа.

Поставив поднос на журнальный столик (в гостиной это была единственная горизонтальная поверхность), миссис Браун снова удалилась на кухню. Габи, которую обычно удавалось заставить есть только после долгих уговоров и лести, тут же оказалась возле столика и даже позволила Дубомоху повязать себе слюнявчик.

- Вы говорить с те йюди? - спросил гном, когда Миа присела к столику и пододвинула к себе тарелку.

Миа кивнула.

- Все отзывались о вас очень хорошо, - сказала она. Миа все еще чувствовала себя довольно неуютно при мысли о том, что такие странные существа будут присматривать за ее дочерью, но разве она могла сказать такое гному, с которым сидела за одним столом и ела рагу, приготовленное его женой.

- Но ведь вас двое, - добавила она. - Не знаю, могу ли я себе позволить…

- Тойко бйюдечко мойока, - сказал гном. - Вы можете ставить его здесь, когда мы приходить. И еще одно: пожайуста, никогда не говорить «Спасибо!». Вы не дойжны… Мы не… - он наклонил голову и его коричневая макушка слегка покраснела, - мы будем стесняться.

Миа покачала головой.

- Я должна оставлять вам в качестве платы только блюдечко молока? - повторила она. - И никогда не говорить «Спасибо»? Но ведь это… Это очень мало! Я не могу!

Мистер Браун решительно кивнул.

- Можете и дойжны. А сейчас вы спокойно идти на работа. Мы позаботиться о майенький ребенок Габи.

- Сейчас?! - переспросила Миа, которая даже слегка задохнулась от неожиданности. - Вы хотите сказать, я могу пойти на работу сегодня? - Предложение гнома застало ее врасплох, но пропустить день…

- О'кей, - сказала наконец Миа. - Я пойду.

До того, как с миссис Прошкой случился удар, Миа казалось, что ее жизнь организована вполне сносно, однако внезапная болезнь пожилой женщины, а также появление четы Браунов ясно показали, насколько непрочным и шатким было ее положение. В конце концов она все-таки согласилась на предложение гномов - у нее просто не осталось другого выхода, однако это не означало, что первый вечер дался ей легко. За смену Миа звонила гномам три раза, когда же ресторан наконец закрылся, она помчалась домой со всей возможной скоростью, отчаянно попрекая себя за ужасную ошибку. Но ее страхи оказались напрасными. Когда Миа ворвалась в квартиру, Габи мирно спала и даже улыбалась во сне.

Постепенно Миа привыкла к новому порядку. Мистер и миссис Браун появлялись каждый вечер ровно в пять часов. Ольха прибиралась и готовила, Дубомох играл с Габи, и Миа уходила на работу с растущим чувством уверенности. Она знала, что, когда вернется, ее встретит тщательно убранная квартира, крепко спящая Габи и горячий ужин. Каждый день после обеда Миа оставляла на столе два блюдечка с молоком для гномов (на полу у двери было бы правильнее, сказал ей Дубомох, но в городском доме, где есть тараканы, приходится отступать от традиций). Это, впрочем, было довольно просто, хотя в первое время она чувствовала себя довольно странно. Гораздо труднее было не говорить «Спасибо!». Миа просто не могла не благодарить гномов, поэтому иногда она говорила миссис Браун: «Все, что вы готовите, невероятно вкусно», или сообщала Дубомоху, что Габи было очень интересно с ним играть. Но каждый раз, когда кому-то из гномов казалось, что Миа собирается произнести слово «Спасибо», они подносили к губам палец, давая ей знак молчать.

Пожалуй, впервые с тех пор, как родилась Габи, финансовое положение Миа немного укрепилось. Ей ведь не нужно было платить миссис Прошке за то, что та сидела с ее дочерью, и у нее появились свободные деньги. Теперь Миа могла покупать памперсы (когда ей удавалось их найти), не обшаривая предварительно комнату и не переворачивая диван в поисках завалившейся монетки. Она даже начала откладывать небольшие суммы на случай каких-нибудь непредвиденных обстоятельств - или на Рождество. Тяжкий груз (и не один) свалился с ее плеч, и Миа снова начала чувствовать себя молодой привлекательной женщиной, чего не бывало с того самого дня, когда она поняла, что беременна.

Однажды Дубомох спросил Миа, где отец Габи.

- Куда он подевайся? Разве он не хотеть видеть дочь и играть с ней?

В ответ Миа только пожала плечами.

- Возможно, хотел бы, но я ничего об этом не знаю. Он исчез в тот самый день, когда я сказала, что у нас будет ребенок.

Старая Ольха, игравшая с Габи, подняла голову.

- И ваша семья сносить такое бесчестье? Миа натужно рассмеялась.

- Мои родители живут в двух тысячах миль отсюда, но они считают, что это я опозорила их своим поведением. Когда я сказала маме, что беременна, она назвала меня… - Миа не договорила. Ей не хотелось повторять то слово при Габи. - А папа заявил, что я должна сделать аборт, но мама возразила: мол, тогда я стану еще и убийцей… Словом, не думаю, чтобы они сильно переживали из-за того, что мое имя тоже оказалось опозорено.

Дубомох легко подбросил Габи, и Миа подумала, что он, должно быть, очень сильный. Ведь Габи с ним почти одного роста.

- Они много потерять, - сказал гном и пощекотал живот девочки своим длинным крючковатым носом. Габи довольно захихикала.

- Да, пожалуй, - согласилась Миа. Как ни странно, эта простенькая мысль ни разу не приходила ей в голову.

Эльфы, снимавшие квартиру в цокольном этаже, съехали. Миа сама видела, как из подвала выносили множество забрызганных краской холстов на подрамниках и массивную викторианскую мебель. Эльфы, впрочем, заглянули к ней, чтобы попрощаться с Миа и Габи. Поклонившись обеим, они пожелали всего хорошего своими призрачными голосами и исчезли. Прошла примерно неделя, прежде чем Миа увидела нового жильца: тоже эльф - прямой и тонкий, как нож, он был облачен в строгий деловой костюм. Держался постоялец холодно, едва ли не враждебно, и Миа почти пожалела, что эльфы-художники перебрались куда-то в другое место.

Когда Миа вкатила коляску в подъезд, новый жилец как раз стоял у двери своей новой квартиры возле почтовых ящиков и смотрел на нее ледяным взглядом. Он ничего не сказал, даже когда Миа сложила коляску и, держа ее в одной руке, а Габи в другой, стала подниматься по лестнице, но ей показалось, что едва она оказалась рядом, эльф плотнее прижался спиной к двери, словно опасаясь, как бы она случайно его не задела.

- Он вел себя так, словно я какое-то отвратительное, грязное животное, - пожаловалась Миа Дэвиду, когда вечером пришла на работу в ресторан.

- Все они считают нас чем-то вроде насекомых, - ответил Дэвид, протирая тарелку посудным полотенцем.

- Но этот эльф даже хуже других, - убежденно сказала Миа. - Он так на нас смотрел… Не то что прежние. Раньше я этого не понимала, но они были даже по-своему милыми… для эльфов, конечно. А этот… Знаешь, он мне не нравится!

- Он и не обязан тебе нравиться. В конце концов, мы живем не где-нибудь, а в Нью-Йорке. - С этими словами Дэвид поставил на поднос еще две тарелки и вышел из кухни в зал.

Гномы о новом жильце ничего не говорили, но это Миа не удивляло. Насколько она успела заметить, мистер и миссис Браун держались достаточно замкнуто. Казалось, во всем мире их интересовала только Габи.

Как-то вечером, когда Миа приводила себя в порядок, а девочка сидела рядом и играла с ее «драгоценностями», надевая на руки дешевые браслетики и втыкая в волосы сережки, гномы появились в комнате.

- В войосы нужно бойше брийянтов, крошка, - посоветовал Ду-бомох и сунул руку в ее шкатулку, чтобы достать оттуда ожерелье из фальшивых жемчужин. Внезапно гном замер, словно увидел среди бижутерии ядовитую змею.

- Где вы взять это? - спросил он, указывая кончиком пальца на золотой эльфийский браслет.

- А-а, это… - протянула Миа, втыкая в волосы последнюю заколку. - В ресторане… Одна эльфийка оставила мне… в качестве чаевых.

- Он много стоить, - сказал Дубомох, и Ольха, робко выглядывавшая из-за спины супруга, торжественно кивнула.

- Возможно, - согласилась Миа. - Только когда я пыталась его заложить, ожерелье почему-то никто не взял.

Кустистые брови Дубомоха поползли вверх.

- Вы никогда не закйадывать брасйет, Миа! Он есть очень дорогой. В нем - сийа!

- Сила? - встревожилась Миа. - Какая сила?.. Габи не опасно с ним играть?

- Брасйет не причинить вред ребенку, - уверил ее Дубомох. - И все равно это быть могущественный тайисман.

- Для вас - может быть, но для меня… - Миа посмотрела на расстроенное лицо гнома и покачала головой. - Не волнуйтесь, я не стану его закладывать, но и носить не собираюсь.

Гном, казалось, немного успокоился.

- Хорошо. - Он зачерпнул из шкатулки еще несколько серег и осторожно нацепил их на Габины кудряшки. - Очень, очень красивый девочка!

После этого случая Брауны несколько раз заговаривали о всяких волшебных вещах. Так Миа узнала кое-что о том, почему эльфы решили переселиться в город: насколько она поняла, в их стране под горами Катскилл произошло что-то вроде государственного переворота, и в результате половина Волшебного Народа вынуждена была перебраться в Нью-Йорк и ближайшие пригороды. У нее, впрочем, сложилось впечатление, что какие бы внутренние разногласия ни согнали эльфов с насиженных мест, их образ мышления остался прежним.

- Есть Вейикие, - объяснял ей Дубомох. - Они не хотеть с нами водиться.

- Что ж, - отвечала Миа, - многие люди предпочитают иметь дело только с людьми.

- Нет, не так. Мы сйужить, а они - нет, потому что они… Ваш язык нет подходящее сйово. Это быть что-то вроде… Позиция. Высокое пойожение. Обязатейство. Честь.

- Может быть, вы имеете в виду классы? - спросила Миа. - Человеческое общество тоже делится на несколько классов, Дубомох. Высший класс, средний и так далее…

- Нет, Вейикие не так. Старые эйфы бояться быть здесь, бояться, что… - гном произнес какое-то слово, звучавшее как чихание с забитым носом. - Они бояться - оно может осйабеть, есйи они жить с йюди дойго.

- Короче говоря, этот субъект из квартиры в полуподвальном этаже считает себя лучше нас и боится набраться наших блох, так что ли? - спросила Миа, но Дубомох ее не понял, и ей пришлось долго объяснять, что такое «блохи» в фигуральном смысле. Когда она наконец закончила, пора было бежать на работу.

В тот день гномы пришли пораньше и повели Габи гулять в парк. Вернувшись домой после утренней смены, Миа на минутку остановилась в вестибюле, чтобы достать из ящика почту. Она как раз сражалась с толстым ворохом рекламных листовок и буклетов, застрявшим в узкой щели почтового ящика, когда дверь подъезда отворилась. Это были гномы и Габи, которые возвращались с прогулки. Дубомох придержал дверь, и девочка со Старой Ольхой вошли в подъезд. Габи что-то оживленно рассказывала, держа перед собой букет ярких сухих листьев. Увидев Миа, она вырвала у гномши руку и бросилась к матери.

- Мотри, мама, мотри! Истики!..

Миа опустилась на колено и распахнула объятия, как вдруг…

- Прочь с дороги!.. - В этих словах прозвучало столько холодной брезгливости, что Миа пробрала дрожь. Подняв голову, она увидела нового жильца, эльфа, который стоял в дверях подъезда сразу позади гномши. Он поднял руку, словно собираясь ударить Старую Ольху, и та попятилась. Габи, успевшая преодолеть половину вестибюля, остановилась и обернулась, чтобы узнать, что происходит. Подняв голову, она посмотрела на эльфа и… засмеялась.

У эльфа сделалось такое лицо, что у Миа душа ушла в пятки. В его глазах она увидела и гнев, и раздражение - и странное удовлетворение, почти радость. И еще - голод. Эльф смотрел на ее ребенка, едва ли не облизываясь, и Миа, не на шутку испугавшись, непроизвольно потянулась к Габи, чтобы прижать ее к себе.

Эльф двинулся вперед. Но не успел он сделать и двух шагов, как Дубомох одним быстрым прыжком, на какой его коротенькие кривые ножки, казалось, вовсе не были способны, заступил ему дорогу. Подняв обе руки вверх, Дубомох встал на пути эльфа как живой барьер.

- Нет, господин, нет!.. - проговорил он нетвердо.

Эльф поднял руку еще выше, словно готовясь швырнуть гнома через весь вестибюль. К этому времени Миа успела схватить Габи и, стоя на коленях, смотрела на эльфа снизу вверх. Она не знала, какая драма разворачивается у нее на глазах, но не сомневалась, что всем им грозит беда. Один взгляд эльфа пугал ее чуть ли не до потери сознания.

- Дай мне пройти, - сказал эльф. Его голос по-прежнему звучал холодно и ровно, но Дубомох задрожал. Его руки опустились, казалось, сами собой, однако он не двинулся с места.

- Нет, мийорд, - пробормотал он. - Прошу прощения, но я не могу… - И он низко поклонился.

Эльф смерил Дубомоха мрачным взглядом и добавил несколько слов на языке, которого Миа не знала. Его голос по-прежнему звучал совершенно спокойно, но Старая Ольха, которая стояла, прижавшись к дверному косяку позади эльфа, вдруг тоненько вскрикнула - и сразу зажала рот рукой. Эльф небрежно оглянулся на нее через плечо и сказал еще что-то. Потом он снова посмотрел на Дубомоха и поднял ногу, словно собираясь пройти сквозь гнома.

Но Дубомох не пошевелился, не отступил.

Еще примерно полминуты все пятеро стояли совершенно неподвижно, словно окаменев: Миа прижимала к себе Габи, Старая Ольха скорчилась у двери, эльф сверлил взглядом гнома.

Наконец эльф произнес еще какое-то коротенькое, непонятное словцо и, круто повернувшись через плечо, пулей вылетел на улицу. При этом он прошел так близко от Старой Ольхи, что бедняжка буквально вжалась в стену. Как только эльф исчез из вида, Дубомох бросился к жене, а Миа сунула почту в карман и поднялась, по-прежнему не выпуская Габи из рук.

Несколько минут спустя, когда они поднялись в квартиру, и Старая Ольха пошла купать девочку, Миа спросила у гнома, что случилось.

- Господин хотей забрать ребенок, и ему очень не понравиться, когда я не дать.

- Он хотел забрать Габи?! - Перед мысленным взором Миа на мгновение возник кошмарно-смешной образ: эльф, стоя перед Габи на коленках, делает девочке «козу». - Черта с два я отдам ему свою дочь! А зачем она ему?

Дубомох пожал плечами.

- Я не знать, что хотеть Вейикий, но… - Он немного помолчал, словно подыскивая правильное слово, но так и не нашел: - Мне показаться - этот эйф неправийный, поэтому я не мог отдать ему Габи.

- О, нет!.. - воскликнула Миа, со страхом глядя на Дубомоха. - Уж не хочешь ли ты сказать, что если бы этот эльф был правильным, ты не стал бы ему мешать?

- Нет, не войнуйтесь. Мы обязаны подчиняться Вейиким, но наше… - снова последовало уже знакомое Миа эльфийское слово, отдаленно похожее на чихание, - но наш дойг по отношению к вам и ребенку могущественнее.

- Могущественнее… - задумчиво повторила Миа. Это были типичные эльфийские штучки, которые она не совсем понимала, да и не стремилась понять - по крайней мере, пока от этого не зависели благополучие и безопасность Габи.

- Что он вам говорил, этот Великий? - снова спросила она. Дубомох вытянул губы и наклонил голову, словно припоминая:

- Он… ругайся. Говорить, что мы запйатим за неповиновение. Теперь эйфы заставить нас вернуться страна под хоймом. - Гном посмотрел на Миа. - Вам придется искать новая няня для ребенок.

- Что?! Они не имеют права! - воскликнула Миа, чувствуя, как ее охватывает новый приступ паники. Гномам грозила беда, и вместе с ними рушился весь уклад ее жизни, которая только-только перестала представлять собой ежедневную борьбу с разнообразными и сложными проблемами.

- Но что они могут сделать? - сказала она. - Наказать вас? За что? За то, что ты не позволил этому субъекту забрать мою дочь? Да за это вас обоих наградить надо!

В дверях бесшумно возникла Старая Ольха, державшая в руках только что снятый с сушки свитерок Габи.

- Йюди говорить так, - согласилась она. - Мой Дубомох быть очень храбрый.

При этих ее словах Дубомох снова опустил голову, и кожа вокруг его седого хохолка покраснела от смущения.

- Но у Вейиких есть закон. Брауни дойжны подчиняться, - добавила гномша.

- У Великих есть законы, которые позволяют им красть человеческих детей?! - воскликнула Миа. - Я всегда думала, что это просто чушь из сказок. В противном случае эльфам, гномам и прочим феям не позволили бы остаться в людском мире. Я точно знаю: эль-фийские старейшины поклялись, что не крадут детей и не…

- Они не красть, - подтвердил Дубомох. - Мы тоже не красть. Но даже среди йюдей быть неправийные, - добавил он угрюмо, словно ему казалось неприличным напоминать Миа о подобных вещах.

- Так… - проговорила Миа. - Тогда скажите мне вот что: к кому из эльфов я могу обратиться и рассказать, что вы не хотели быть грубыми и просто не позволили этому неправильному эльфу забрать мою Габи? Или, может быть, где-то есть федеральный департамент по делам Волшебного Народца?

- Я знать только Высший совет, который управйять все мы, - сказал Дубомох. - Но Вейикие не станут слушать рабы и грязекопа-тейи.

- Рабы?.. - Миа встала. - Может быть, у себя под холмом Великие действительно не слушают слуг и рабов, но здесь им не Страна фей, а Нью-Йорк. - Она посмотрела на Дубомоха сверху вниз и испытала совершенно иррациональное желание потрепать его по седому хохолку на голове. - Итак, к кому я должна обратиться?

Но гном только покачал головой.

- Ни к кому. Когда нас позвать - мы уйти. Вот и все. «Интересно, кто и как зовет гномов», - подумала Миа. Ей очень

хотелось, чтобы это был не какой-то магический «голос», а обычное письмо или пергамент с приказом - словом, что-то такое, с чем она могла бы помочь гномам справиться. Она ждала, что Брауны расскажут что-то о том, каким именно способом их должны «позвать», но они так ничего и не прибавили.

Шло время, но ничего не происходило, и Миа начала надеяться, что инцидент с жильцом из квартиры в полуподвальном этаже останется без последствий. Гномы, как и прежде, приходили ежедневно, убирались, стряпали, присматривали за Габи, а Миа оставляла им блюдечки с молоком и не забывала не говорить «Спасибо». «Неправильный» эльф никак себя не проявлял: какими бы ни были его цели, он больше не беспокоил ни ее, ни гномов.

А потом ей внезапно позвонили на работу. Был вечер четверга - самое оживленное время, и Миа только что отнесла клиентам за седьмым столиком три порции osso buco

[4] с тушеными овощами и вернулась в кухню за следующим блюдом, когда Карло махнул ей рукой и сказал, что ее зовут к телефону.
Звонила Старая Ольха.

- Вы приходить, - проговорила она взволнованно. - Нас позвать, и мы не можем ждать дойго.

Миа бросилась к Карло и сказала - ее няня внезапно заболела, поэтому она должна срочно вернуться домой. Беспокойство, которое она испытывала, так ясно читалось на ее лице, что Карло не только не стал возражать, но даже дал ей денег на такси. В машине Миа принялась взволнованно накручивать волосы на палец одной руки, другой нервно постукивая по колену. Лишь только такси затормозило на перекрестке, Миа швырнула водителю деньги и бросилась вперед.

Перед домом стояла небольшая толпа эльфов, но она без лишних слов растолкала их локтями. На верхней ступеньке крыльца сидели Дубомох и Старая Ольха, которая держала на руках Габи, одетую в пижамку. Девочка крепко спала, засунув в рот палец; ее темные кудряшки резко выделялись на фоне канареечно-желтой юбки гномши. Перед гномами стояли два рослых, затянутых в черное эльфа с узкими, суровыми лицами. Их руки унизывали перстни и браслеты, а на шеях болтались на золотых цепях какие-то значки, и Миа решила, что это, наверное, эльфийские полицейские. В дверном проеме она увидела эльфа из квартиры в полуподвальном этаже; его глаза горели злобным торжеством. Над толпой эльфов, казалось, тоже витало какое-то странное напряжение, природу которого Миа никак не могла постичь. Ей было ясно одно: ситуация сложилась не шуточная, и опасность - вполне реальная опасность! - грозит не только гномам, но, возможно, ей и Габи тоже.

Набрав в грудь побольше воздуха, Миа громко спросила:

- В чем дело? Что здесь происходит?

Ей ответил один из затянутых в черное эльфов:

- Эта проблема касается только эльфийского народа, мисс. - В его тоне звучали властные нотки, и Миа окончательно убедилась, что перед ней полицейский. Точно так же легавые-люди обычно говорят: «Ну-ка, расходись, ребята, тут нет ничего интересного».

- Не только, раз она касается моего ребенка и тех, кто за ним присматривает, - храбро возразила Миа. Она старалась говорить вежливо, но твердо. Так она обычно разговаривала со служащими банка, прежде чем перейти к интонации «имейте-в-виду-я-не-побо-юсь-устроить-грандиозный-скандал». - Так в чем же дело, офицер?

- К нам поступила жалоба, - медленно сказал эльф. - Имело место нарушение закона… - Он повернулся к коллеге и что-то спросил у него. Несколько секунд эльфы переговаривались на своем странном языке, потом первый коп снова повернулся к Миа. - В общем, нарушение закона, - закончил он. - Эти двое не подчинились подателю жалобы.

- Что-что они сделали? Не подчинились? - переспросила Миа. - Если вы имеете в виду мистера и миссис Браун, то… Короче говоря, офицер, я сама хочу пожаловаться. Вот этот субъект, - она указала пальцем на жильца полуподвального этажа, - пытался украсть мою дочь. А гномы ему помешали. Именно в этом, я уверена, и состоит то самое «нарушение закона», о котором вы говорите.

Эльф-полицейский сурово сдвинул брови.

- Это серьезное обвинение, - сказал он и, повернувшись к эльфу из полуподвального этажа, что-то спросил по-эльфийски. Толпа соплеменников, собравшаяся перед подъездом, отреагировала на его речь испуганным ропотом, который, однако, быстро стих.

Подвальный эльф усмехнулся и сказал что-то в ответ. Его речь напоминала змеиное шипение, в котором проскальзывали резкие нотки, но эльф-полицейский только покачал головой и повторил свой вопрос. Впервые Миа увидела на лице «неправильного» эльфа что-то вроде беспокойства. Его удлиненные серебристые глаза заметались, перепрыгивая с одного полицейского на другого. Выпятив подбородок, он сказал что-то вызывающим, но в то же время и просительным тоном.

Второй полицейский покачал головой и шагнул к нему мимо гномов и Габи. «Неправильный» эльф разразился какой-то быстрой тирадой, однако позволил стражу порядка взять себя за локоть и свести вниз по лестнице. На ступеньке, где сидели гномы, он ненадолго задержался и, посмотрев на них с высоты своего роста, улыбнулся внушающей ужас улыбкой. Сказав несколько слов полицейскому, «неправильный» эльф повернулся к Миа.

- Ты все равно их потеряла, - сказал он. - Ты…

Он хотел добавить еще что-то, но страж повел его дальше. Толпа раздалась перед ними, а потом снова сомкнулась. Миа не видела, куда повели «неправильного» эльфа и что с ним сделали, но ее это не особенно интересовало. Главное, его не стало…

Миа поднялась по ступенькам к гномам и Габи. Старая Ольха молча протянула ей ребенка.

- Нам вас не хватать, - сказал Дубомох. - Вы и Габи быть наша семья. - Он поднялся и повернулся к оставшемуся эльфу-полицейскому.

Миа, которая как раз пыталась устроить Габи у себя на руках так, чтобы головка девочки лежала у нее на плече, подняла голову.

- Что-что? - переспросила она и повернулась к гномше, которая тоже поднялась на ноги и стояла, не глядя на нее. - Что такое? Куда это вы собрались?..

Полицейский глубоко вздохнул.

- Они арестованы, - сказал он.

- Как это арестованы?! Но ведь я же все объяснила!

- С преступником разберутся. То, что он пытался совершить, строжайше запрещено. Даю вам слово: он будет наказан. Но эти… - Эльф жестом указал на чету Браунов. - Они исполнили обещание, которое наш народ дал вашему народу, но при этом нарушили другой, более древний закон. Мне очень жаль, мисс, но я ничего не могу поделать.

Тут Миа почувствовала, как кто-то тянет ее за рукав. Оглянувшись, она увидела Дубомоха, который глядел на нее снизу вверх. Его длинный крючковатый нос слегка подрагивал.

- Не грустить. Ведь Габи в безопасность, - сказал он.

- Я вовсе не грущу, - возразила Миа. - Напротив, я зла, как сто… нет, как целая тысяча чертей! Вы не можете забрать этих людей, офицер!

В собравшейся у крыльца толпе послышались смешки, но Миа пропустила их мимо ушей.

- Они преступники, - повторил эльф-полицейский.

- Они члены моей семьи, - возразила Миа. - Разве вы не слышали, что сказал гном?

И снова из толпы послышался насмешливый гомон. Полицейский покачал головой.

- Они не могут быть членами вашей семьи, мисс.

- Почему? - Миа подумала о своих родителях, об отбывшем в неизвестном направлении отце Габи и о том, что кровные узы, как ни суди, не принесли ей ничего хорошего. Потом она вспомнила о Карло, о девочках из ресторана, о миссис Прошке и о гномах, которые так своевременно пришли на помощь.

- Конечно, они мои родственники, - твердо сказала она.

- Семья - это кровное родство или, допустим, категория. Клан, понимаете? - Эльф разговаривал с ней так, словно объяснял прописные истины умственно отсталому ребенку. - Семья - это взаимные обязательства, общая история…

- Мы многим обязаны друг другу, и у нас есть история, - перебила Миа. - Что касается кровных связей, то… кому они нужны? Кровные узы - чисто формальный признак, который ничего не решает!

- Будьте осторожны в своих словах, мисс, - предостерег эльф. - Разумеется, преступника можно выкупить, но уверены ли вы, что хотите этого? Чтобы принять одного из нас - или из них - в свой клан, вы должны пожертвовать чем-то очень важным и ценным. - И эльф многозначительно посмотрел на Габи.

Миа попятилась и чуть не упала, наткнувшись на Дубомоха.

- Вы хотите, чтобы я отдала в качестве выкупа свою собственную дочь?! - выпалила она.

Эльф закрыл глаза и поднес руку ко лбу таким жестом, словно у него вдруг началась сильнейшая головная боль. В свете уличных фонарей его пальцы ярко блеснули: на каждом из них было по перстню или кольцу. Наконец он снова посмотрел на Миа.

- Вовсе нет, - сказал он. - Я имел в виду только то, что цена велика, но если вы располагаете средствами, вы можете заплатить штраф и спасти ваших, э-э-э… родственников.

- Нет, нет, нет… - негромко пробормотала Старая Ольха. - Вы не делать…

Дубомох, державший жену за руку, тоже покачал головой.

Ситуация сложилась просто-таки кошмарная. Миа не собиралась отдавать эльфам свою дочь - ни о чем подобном не могло быть и речи. Вместе с тем она не могла допустить, чтобы эльфы отняли у нее гномов. Неужели она будет спокойно смотреть, как легавые уведут мистера и миссис Браун неведомо куда? Это невозможно! В панике Миа попыталась подсчитать, сколько она зарабатывает в год. Интересно, что скажут полицейские насчет рассрочки?.. Отдать эльфам какой-то ценный предмет Миа не могла по той простой причине, что ничего по-настоящему дорогого у нее не было. Посеребренный кувшинчик, который она купила в «Гудвилле», сережки с крошечными бриллиантиками и маленькое золотое распятие, которое много лет назад подарила ей бабушка - вот и все, чем она располагала. Но эльфов, привыкших увешивать себя браслетами и унизывать пальцы золотыми перстнями с крупными сапфирами и алмазами, подобные безделушки вряд ли могли устроить. Да они просто умрут со смеха, предложи она эти сокровища.

И вдруг… Миа даже негромко ахнула.

- Подождите, пожалуйста! - воскликнула она. - Никуда не уходите, ладно? Я сейчас, быстро…

С этими словами она вбежала в подъезд и бросилась вверх по лестнице. Она задыхалась. Габи, продолжавшая как ни в чем не бывало спать, оттягивала ей руки, но сейчас Миа не думала об усталости. Положив дочь на диван, она придвинула к себе шкатулку с украшениями и открыла крышку. На дне под путаницей стеклянных бус и дешевых серег тускло блеснул эльфийский золотой браслет. Миа выхватила его из шкатулки, снова взяла на руки Габи и помчалась назад.

- Вот! - воскликнула она, протягивая браслет эльфу. - Хватит этого, чтобы заплатить выкуп, штраф или как там это у вас называется?

Узкие глаза эльфа открылись так широко, что стали почти круглыми.

- Откуда это у вас, мисс?

- Свободный и добровольный дар… - припомнила Миа слова, которые сказала ей эльфийская женщина из ресторана. - Я получила браслет вместо чаевых в ресторане, где работаю. Ну как, годится?

Дубомох и Старая Ольха молча повернулись к эльфу. Не прикасаясь к браслету, эльф внимательно оглядел его.

- Это очень щедрый подарок, - сказал он. - В этом браслете заключена великая сила. Не следовало бы вам расставаться с ним просто так…

- А кто вам сказал, что я расстаюсь с ним просто так? Я ведь, кажется, спросила, достаточно ли этого браслета, чтобы выкупить мистера Брауна и его супругу?

- И еще сотню таких, как они, - пробормотал эльф себе под нос. - Да, достаточно, - добавил он громко, однако брать браслет не спешил. Повернувшись к гномам, он заговорил с ними на языке, похожем на продолжительное чихание. Старая Ольха ответила ему на том же языке, который в ее устах - учитывая низкий голос гномши - звучал еще более странно. Дубомох тоже добавил несколько слов, и все трое вопросительно повернулись к Миа.

Увидев, что все смотрят на нее, Миа кивнула.

- Я отвечаю за свои слова, - твердо сказала она. - Эти люди спасли моего ребенка от вашего приятеля… И если браслет способен спасти моих родственников от беды - возьмите его скорее. Ну же!..

И она покачала надетым на палец браслетом перед самым носом эльфа, который наконец-то взял его в руки. Его движения были осторожными и почтительными, словно перед ним была не обычная золотая безделушка («эльфийское барахло», которое не берут ни в одном ломбарде), а священная реликвия или английские Драгоценности Короны.

- Сделка заключена! - провозгласил полицейский и, повернувшись к толпе своих соплеменников, повторил эти слова еще раз. Потом он снова обратился к Миа.

- Забирайте ваших родственников, мисс. Они свободны.

На том все и кончилось. Бережно держа браслет перед собой, полицейский начал спускаться с крыльца. Собравшиеся перед подъездом эльфы стали расходиться, о чем-то оживленно переговариваясь. Габи тяжело вздохнула и открыла глаза.

- Здесь холодно, - сказала Миа гномам. - Давайте-ка поднимемся наверх.

Как только они оказались в квартире, миссис Браун сразу отправилась на кухню и развила там бурную деятельность. Она двигалась так стремительно, словно ее жизнь зависела от того, насколько быстро она управится с ужином. Дубомох осторожно взял Габи у Миа из рук и, слегка подбрасывая, тоже отправился на кухню, чтобы предложить девочке перекусить.

- Я могу сама ее покормить, - сказала Миа ему вслед. - Вам вовсе не нужно…

- Нет, - просто ответил Дубомох. - Я не знать, как говорить, но… Это я могу сдейать. - И прежде чем Миа успела что-то добавить, он исчез в кухне. Послышался звук открываемого холодильника, потом гном что-то сказал Габи, и девочка хихикнула. Минуты через две, оставив ребенка на попечение супруги, Дубомох вернулся в гостиную и сел на пол рядом с Миа.

- Вы не дойжны быйи так йегко расставаться с брасйет, - сказал он.

Миа рассмеялась.

- Ты тоже думаешь, что мне это было легко, Дубомох? Вовсе нет. Стоило мне подумать, что они могут забрать Габи, как у меня…

- Они бы не сдейать это. Никогда. Мы не допустить. Мы весьма признатейны, что вы говорить в наша защита, но отдать Подарок…

- А какая мне польза от этого подарка? Эльфийка, которая дала его, сказала: он пригодится в крайних обстоятельствах, в нужде… А сохранить вас было для меня важнее всего. - Миа скинула туфли и забросила ноги на кофейный столик.

Гном выглядел очень взволнованным. Его нос беспокойно подрагивал, а губы беспомощно шевелились, словно никак не могли выговорить слово, которое хотел произнести Дубомох. И Миа отлично знала, что это было за слово!

- Не надо, - мягко сказала она. - Не говори ничего. Мне тоже очень неловко, но… Знаешь, я хочу заключить с вами обоими новый договор, хорошо?.. Пусть никто из нас - ни вы и ни я - не произносит это слово. Ты и сам знаешь - какое… Ну а блюдечко с молоком можете мне не оставлять. Согласен?

Дубомох немного подумал и фыркнул.

- И вообще, - продолжала Миа, - я не заплатила вам ни цента за все, что вы для меня сделали, так что можете считать браслет платой, которую вы честно заработали. Даже если вам не нужно трудиться, чтобы заработать на жизнь…

- Каждый должен трудиться, - возразил Дубомох. - Просто мой народ не нуждаться зойото. Нам нужно тойко одно - сама работа. И нас притягивать чужая нужда. Ваша с Габи нужда позвать нас это место, мы найти вас. Теперь мы остаться - до тех пор, пока у вас быть дйя нас дейо.

Миа кивнула.

- Я очень рада, - сказала она. - Пожалуйста, оставайтесь. Мы будем вашей семьей, а вы будьте нашей.

Гном наклонил голову и изогнул кустистую бровь, словно подобная идея никогда не приходила ему в голову. С кухни донесся звонкий, счастливый смех Габи и ароматный запах свежевыпеченных булочек.

Перевел с английского Владимир ГРИШЕЧКИН

© Madeleine E.Robins. Boon. 2005. Публикуется с разрешения журнала «The Magazine of Fantasy amp; Science Fiction».

[1] Катскиллские горы - горный хребет в Аппалачах, в юго-восточной части штата Нью-Йорк, место летнего и зимнего отдыха жителей. В этих горах спал знаменитый Рип Ван Винкль. Алфавитвилль - распространенное название нескольких кварталов района Ист-Виллидж в Нью-Йорке. Здесь находятся высотные жилые дома вперемежку с пришедшими в упадок строениями. (Здесь и далее прим. перев.)

[2] Побыстрее, детка! (исп.)

[3] Малышка, крошка. (ит.)

[4] Итальянское блюдо из мелко нарезанной телятины, приготовленной в соусе из белого вина, оливкового масла и томатов.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

30.07.2008

Content

Мадлен Робинс
Подарок