Лиза Клейпас

Весенний скандал

Пролог

– Я принял решение относительно будущего Дейзи, – объявил Томас Боумен жене и дочери. – И хотя Боумены не любят признавать поражения, приходится считаться с реальностью.

– И какова эта реальность, папа? – спросила Дейзи.

– Ты не создана для британского высшего света. – Нахмурившись, отец добавил: – Или высший свет не для тебя. От твоих поисков мужа у меня одни убытки. Ты понимаешь, что это значит, Дейзи?

– Я не оправдала ожиданий? – высказала предположение дочь.

Дейзи никак нельзя было дать ее двадцати двух лет. Черноволосая, маленькая, стройная, она была по-детски живой, порывистой и непосредственной. Другие девушки к ее возрасту уже превращались в рассудительных молодых дам. Забравшись с ногами на диван, Дейзи сейчас походила на забытую в углу фарфоровую куклу. Боумена раздражало, что дочь держит на коленях книгу, заложив пальцем страницу. Дейзи явно ждала, когда отец закончит нотацию, чтобы продолжить чтение.

– Убери книгу.

– Да, папа.

Украдкой посмотрев номер страницы, Дейзи отложила книгу в сторону. Этот жест задел Боумена. Книги, книги... Печальное зрелище для человека, которому приходится признать неудачу дочери на ярмарке невест.

Попыхивая внушительной сигарой, Боумен сидел в мягком кресле в гостиничном номере, который семья снимала уже больше двух лет. Его жена Мерседес устроилась рядом, на плетеном стуле с высокой спинкой. Боумен, дородный, крепкий мужчина, фигурой напоминал бочку. Он был лыс, но обладал роскошными усами, такими пышными, словно все волосы сосредоточились на верхней губе.

Мать Дейзи в невестах была необычайно стройной девушкой. С годами она становилась все тоньше, так со временем тает кусочек мыла. Ее блестящие черные волосы всегда строго зачесаны назад, манжеты рукавов туго обтягивают запястья, столь тонкие, что казалось, их можно переломить, как березовый прутик. Внешне спокойная, она была сгустком нервной энергии.

Боумен никогда не жалел, что выбрал в жены Мерседес. Ее устремления полностью совпадали с его собственными амбициями. Она неуклонно стремилась к поставленной цели и посвятила себя тому, чтобы Боумены заняли достойное место в обществе. Это Мерседес настояла на том, чтобы привезти дочерей в Британию, поскольку девочки не могли пробиться в высший свет Нью-Йорка. «Мы шагнем через головы», – решительно сказала Мерседес. Так и вышло, старшая дочь добилась успеха.

Лилиан сумела-таки подцепить лорда Уэстклифа, обладателя огромного состояния и одного из старейших титулов королевства. Граф стал прекрасным приобретением для семьи. Но Боумену не терпелось вернуться в Америку, к своему мыловаренному производству. Если бы и Дейзи смогла прибрать к рукам титулованного мужа, это бы уже произошло. Пора сокращать убытки.

Размышляя о своих пятерых детях, Боумен удивлялся, почему они так мало похожи на него. Они с Мерседес оба деятельные, целеустремленные, а все три сына вялы, флегматичны, довольны жизнью и совершенно уверены в том, что все само упадет им в руки, как спелый плод. Лилиан, похоже, единственная унаследовала немного воинственного духа родителей... но она женщина, и от ее энергичного нрава для фамильного дела нет никакой пользы.

А теперь еще Дейзи. Из всех своих детей Боумен понимал ее меньше всего. Даже в детстве она не делала правильных выводов из его рассказов и постоянно задавала не относящиеся к делу вопросы. Когда он объяснял, почему инвесторам, стремящимся сократить риски и увеличить доходы, следует вкладывать средства в государственные долговые облигации, Дейзи перебивала его:

– Папочка, вот было бы здорово, если бы колибри устроили бал, а мы были такие маленькие, что нас пригласили, правда?

Дейзи долгие годы доблестно сопротивлялась усилиям отца перевоспитать ее. Она нравилась себе такой, какой была, и попытки изменить ее были равносильны намерениям собрать вместе порхающих бабочек. Или прибить желе к дереву. Поскольку непредсказуемая натура дочери порой доводила Боумена почти до безумия, он нисколько не удивлялся отсутствию мужчин, желающих связать с ней судьбу. Какой она будет матерью, если станет рассказывать детям про фей, скатывающихся с радуга, как с горки, вместо того чтобы вдалбливать им в головы прописные истины?

В разговор вступила Мерседес:

– Дорогой, до окончания сезона еще далеко. Я считаю, что Дейзи делает большие успехи. Лорд Уэстклиф представил ей нескольких многообещающих джентльменов, которые чрезвычайно заинтересованы втом, чтобы породниться с графом, – произнесла она дрогнувшим от напряжения голосом.

– Как я понимаю, все эти «многообещающие джентльмены» видят главный соблазн в том, чтобы стать свояком графу, а не взять в жены Дейзи. – Боумен пристально взглянул на дочь. – Кто-нибудь из них собирается сделать тебе предложение?

– Откуда она знает? – опередила дочь Мерседес.

– Женщины всегда это знают. Отвечай, Дейзи, есть возможность отвести кого-нибудь из этих джентльменов к алтарю?

Девушка заколебалась, в чуть раскосых темных глазах появилась озабоченность.

– Нет, папа, – наконец честно призналась она.

– Так я и думал. – Сплетя пальцы на солидном брюшке, Боумен властно посмотрел на притихших женщин. – Твои неудачи становятся обременительными, дочка. Я имею в виду дорогие платья и прочие безделушки. Мне надоело возить тебя с одного бесполезного бала на другой. Больше того, эта рискованная затея держит меня в Англии, когда мне необходимо быть в Нью-Йорке. Поэтому я решил сам выбрать тебе мужа.

– Кто у тебя на уме, папа? – безразлично посмотрела на него Дейзи.

– Мэтью Свифт.

Дейзи смотрела на отца так, будто тот сошел с ума. Мерседес судорожно вздохнула.

– Это бессмысленно, Боумен! Это невозможно! От такого брака ни нам, ни Дейзи никакой выгоды. Мистер Свифт не аристократ и не богач...

– Он из бостонских Свифтов, – возразил Боумен. – Вряд ли кто-нибудь сможет задирать перед ними нос. С ним к нам в семью войдут хорошее имя и хорошая кровь. Еще важнее то, что Свифт предан мне. Он один из самых блестящих умов, что я встречал в деловом мире. Я хочу, чтобы он стал мне зятем. И унаследовал мою компанию, когда придет время.

– У тебя есть трое сыновей, которые получат компанию в наследство по праву рождения, – возмутилась жена.

– Бизнес их совершенно не интересует. У них нет к этому склонности. – Подумав о Мэтью Свифте, который десять лет возрастал под его руководством, Боумен почувствовал прилив гордости. Мальчишка больше походил на него, чем собственные отпрыски. – Ни у одного из них нет амбиций, целеустремленности и несгибаемости Свифта, – продолжал он. – Я сделаю его отцом моих наследников.

– Да ты совсем разум потерял! – пылко воскликнула Мерседес, забыв об этикете.

Спокойный тон Дейзи утихомирил угрозы отца.

– Я хочу напомнить, что в этом деле понадобится и мое участие. Особенно тогда, когда дело коснется наследников. Уверяю вас, никакая сила не заставит меня завести детей с человеком, который мне не нравится.

– А я-то думал, что ты наконец захочешь принести хоть какую-нибудь пользу, – проворчал Боумен. – Выйдешь замуж, заведешь собственный дом и прекратишь вести паразитическое существование.

Дейзи вздрогнула, как от пощечины.

– Я не паразит.

– Да? Тогда объясни мне, какая миру польза от твоего существования? Ты хоть для кого-то что-нибудь сделала?

Дейзи, окаменев, смотрела на отца. Как оправдать собственное существование?

– Вот тебе мой ультиматум, – произнес Боумен. – Или ты до конца мая найдешь себе подходящего мужа, или я выдам тебя за Свифта.

Глава 1

– Не надо бы рассказывать об этом, – в тот же вечер сетовала Дейзи, шагая взад и вперед по гостиной в Марсден-Террас, лондонской резиденции Уэстклифа. – Нельзя расстраивать тебя в твоем положении, но я не могу держать это в себе, иначе я просто взорвусь, а это огорчит тебя еще больше.

Ее старшая сестра подняла голову от сильного плеча мужа.

– Расскажи, – сказала Лилиан, морщась от нового приступа тошноты. – Я расстраиваюсь только тогда, когда от меня что-то скрывают.

Она полулежала на диване. Обняв жену одной рукой, Уэстклиф с ложечки поил ее лимонным соком с мелко наколотым льдом. Лилиан прикрыла глаза, ресницы темным полумесяцем легли на бледные щеки.

– Лучше? – мягко спросил он, стирая капельки из уголков ее губ.

Лилиан кивнула, ее лицо было мертвенно-бледным.

– Да, думаю, это поможет. Ох, моли Бога, Уэстклиф, чтобы родился мальчик. Это твой единственный шанс получить наследника. Я больше никогда не...

– Открой ротик, – сказал Уэстклиф и снова сунул ей в рот ложку.

В другое время Дейзи бы тронула эта семейная сцепа. Лилиан редко видели столь беззащитной, а Маркуса таким нежным и заботливым. Но сейчас Дейзи была так поглощена собственными проблемами, что едва замечала трогательные взаимоотношения супругов.

– Папа поставил мне ультиматум, – выпалила она. – Сегодня он...

– Подождите, – остановил ее Уэстклиф, занявшись женой.

Он помог Лилиан лечь, она сильнее прижалась к нему, положив изящную белую руку на выпуклый живот. Уэстклиф прошептал что-то неразборчивое, почти касаясь губами ее разметавшихся черных волос, и Лилиан со вздохом кивнула.

Случайный свидетель этой нежной заботы решил бы, что Уэстклиф полностью переменился. Граф всегда отличался холодным нравом. Теперь он улыбался, порой даже смеялся и перестал быть суровым ревнителем строгих правил этикета. Для человека, породнившегося с Лилиан и Дейзи, последнее просто необходимо. Прищурив карие глаза, такие темные, что иногда они казались черными, Уэстклиф взглянул на Дейзи, Хотя он не произнес ни слова, она прочитала в его взгляде стремление оградить жену от всех и вся, не позволить нарушить ее покой.

Дейзи вдруг устыдилась, что пришла жаловаться на несправедливое решение отца. Нужно было держать свои проблемы при себе, а она прибежала к старшей сестре, как обиженный ребенок. Но когда карие глаза Лилиан открылись, в них было столько тепла. Улыбка светилась в них праздничными огоньками от воспоминаний детства. Близость и привязанность сестер не мог поколебать даже самый заботливый муж.

– Расскажи мне, что сказал этот дракон, наш папочка? – Лилиан уютно устроилась рядом с Уэстклифом.

– Если я до конца мая не найду себе жениха, он выдаст меня замуж по своему выбору. Угадай, за кого? Ну угадай!

– Представить себе не могу, – ответила Лилиан. – Папе никто не нравится.

– А вот и ошибаешься, – запальчиво сказала Дейзи. – В мире есть один человек, которого папа полностью одобряет.

Теперь даже Уэстклиф заинтересовался:

– Я с ним знаком?

– Скоро познакомитесь, – ответила Дейзи, – папа за ним послал. Он прибудет в Гемпшир на следующей неделе поохотиться на оленей.

Уэстклиф рылся в памяти, пытаясь вспомнить, кого Томас Боумен просил его пригласить на весеннюю охоту.

– Он американец? Это мистер Свифт? – спросил он.

–Да.

Лилиан безучастно посмотрела на сестру, потом со сдавленным стоном уткнулась в плечо мужу. Сначала Дейзи испугалась, что сестра плачет, но скоро стало понятно, что Лилиан не может удержаться от смеха.

– Нет... не может быть... какой абсурд... ты никогда...

– Если бы тебе предложили выйти за него замуж, ты бы так не смеялась, – нахмурилась Дейзи.

Уэстклиф переводил взгляд с одной сестры на другую.

– А что плохого в этом мистере Свифте? Судя по тому, что именно на него пал выбор вашего отца, он вполне приличный человек.

– В нем все плохо, – сквозь смех проговорила Лилиан.

– Но ваш отец ценит его, – сказал Уэстклиф.

– Как только мистер Свифт начнет соперничать с ним и цепляться к каждому слову, это пройдет, – усмехнулась Лилиан.

Обдумывая слова жены, граф зачерпнул новую порцию лимонного сока и поднес к губам Лилиан. Она замурлыкала от удовольствия, когда холодный напиток растекся по горлу.

– Значит, ваш отец не прав, утверждая, что мистер Свифт умен? – спросил Уэстклиф у Дейзи.

– Он умный, – призналась она, – но с ним невозможно разговаривать. Он задает тысячу вопросов, впитывает все, что говорит собеседник, и ничего не дает взамен.

– Может быть, Свифт застенчивый? – предположил Уэстклиф.

Дейзи фыркнула от смеха.

– Уверяю вас, милорд, он не застенчивый. Он... – Дейзи замолчала, сообразив, что ей трудно облечь свои мысли в слова.

Врожденная холодность Мэтью Свифта дополнялась невыносимым высокомерием. Ему никто не мог сказать ничего нового – он знал все. Поскольку Дейзи выросла в семье, члены которой были известны своей бескомпромиссностью, она не видела проку в том, чтобы в ее жизни появился еще один упрямый спорщик.

По ее мнению, то, что Свифт так сошелся с Боуменами, говорило не в его пользу. Будь в нем хоть что-то приятное и привлекательное, это сделало бы его более приемлемым кандидатом в женихи. Но ни в его характере, ни во внешности не было намека на привлекательность: ни чувства юмора, ни внешнего проявления доброты. Он был создан критиковать и разрушать – высокий, непропорциональный, такой жилистый, что руки и ноги казались жердями. Дейзи вспомнила, как сюртук свисал с его широких плеч, словно с вешалки.

– Чем перечислять, за что я его не люблю, – наконец нашлась Дейзи, – проще сказать, что у меня нет причин любить его.

– Его даже симпатичным не назовешь, – добавила Лилиан. – Кожа да кости. – Она похлопала мужа по мускулистой груди, без слов похвалив его фигуру.

– Неужели в нем ничто не подкупает? – удивился Уэстклиф.

Обе сестры задумались.

– У него красивые зубы, – наконец неохотно призналась Дейзи.

– Откуда ты знаешь? – спросила Лилиан. – Он никогда не улыбается!

– Ваши суждения о нем очень суровы, – вставил Уэстклиф. – К тому же мистер Свифт мог измениться с тех пор, как вы видели его в последний раз.

– Не настолько, чтобы я согласилась выйти за него замуж.

– Ты не должна выходить за него, если не хочешь, – горячо сказала Лилиан, повернувшись в объятиях мужа. – Разве не так, Уэстклиф?

– Да, любимая, – пробормотал он, отводя от ее лица упавшие пряди.

– И ты не позволишь папе увезти от меня Дейзи, – настаивала Лилиан.

– Конечно, нет. Всегда можно что-нибудь придумать.

Лилиан стихла, абсолютно уверенная в способности мужа решить все проблемы.

– Тогда беспокоиться не о чем, – пробормотала она. – Уэстклиф все... – Лилиан широко зевнула, – ...устроит.

Увидев, как опустились веки сестры, Дейзи сочувственно улыбнулась. Встретившись взглядом с графом, она жестом показала, что уходит. Граф вежливо кивнул, его внимание было приковано к лицу затихшей жены. Лилиан была для него настоящим сокровищем. Дейзи не могла отделаться от вопроса, посмотрит ли так на нее когда-нибудь мужчина. Она была убеждена, что Уэстклиф попытается ей помочь хотя бы ради Лилиан. Но, зная несгибаемую волю отца, Дейзи не слишком верила в успех графа. Конечно, она всеми силами будет сопротивляться нежеланному браку, но на душе скребли кошки от дурного предчувствия, что шансы сложатся не в ее пользу.

Остановившись на пороге, Дейзи хмуро оглянулась на парочку на диване. Лилиан быстро уснула, ее голова тяжело упала на грудь мужа. Поймав несчастный взгляд Дейзи, граф поднял брови в молчаливом вопросе.

– Мой отец... – начала Дейзи и закусила губу.

Уэстклиф – деловой партнер отца, не подобает приходить к нему с жалобами. Но граф терпеливо ждал, и Дейзи продолжила:

– Он назвал меня паразитом, – сказала она, понизив голос, чтобы не беспокоить Лилиан. – И попросил объяснить, какая миру польза от моего существования и что я сделала для других.

– И что вы ответили? – спросил Уэстклиф.

– Я не знала, что сказать.

Уэстклиф жестом поманил Дейзи на диван. Она подчинилась. К ее изумлению, граф тепло пожал ей руку. Обычно сдержанный, Уэстклиф ничего подобного прежде не делал.

– Дейзи, – мягко сказал он, – жизнь большинства не отличается выдающимися событиями. Люди довольствуются малым. Всякий раз, когда вы делаете кому-нибудь добро, когда благодаря вам на лице другого человека появляется улыбка, это делает вашу жизнь значительной. Не сомневайтесь в своих достоинствах, дружок. Без Дейзи Боумен мир был бы унылым местом.

Вряд ли кто-то стал бы спорить, что Стоун-Кросс-Парк – одно из красивейших мест в Англии. В имении были и густые леса, и усыпанные яркими цветами луга, и болота. Крепкий каменный особняк медового цвета возвышался на обрывистом берегу реки Итчен.

Стояла весна, повсюду просыпалась и расцветала жизнь. Бледные ростки пробивались сквозь ковер прошлогодних листьев под вековыми дубами. В лесной чащобе цвели пролески. Первые кузнечики прыгали с пестрых примул на желтые глазки мать-и-мачехи, прозрачные синие стрекозы кружились над изящными лепестками белых болотных цветов. В воздухе пахло пробудившейся землей и молодой травой.

После двенадцатичасовой поездки, которую Лилиан описала как путешествие через ад, Уэстклифы, Боумены и избранные гости наконец добрались в каретах до Стоун-Кросс-Парка.

В Гемпшире у неба совершенно иной цвет, его голубизна нежнее, а воздух блаженно тих. Ни скрипа колес, ни стука копыт по булыжным мостовым, ни выкриков торговцев, ни фабричных гудков. Словом, ничего того, что обычно терзает уши в городе. Здесь только пение дроздов в живой изгороди, стук зеленого дятла в кронах деревьев да шум крыльев вспорхнувшего в камышах зимородка.

Лилиан, прежде находившая провинцию ужасно скучной, с радостью вернулась в поместье. Она расцвела в атмосфере Стоун-Кросс-Парка и после первой же ночи, проведенной в особняке, выглядела прекрасно. Теперь, когда беременность уже не скроешь платьем с высокой талией, Лилиан перестала выезжать в свет. В собственных владениях, однако, она чувствовала себя гораздо свободнее, хотя и ограничивала круг гостей.

К радости Дейзи, ее поместили в ее любимой спальне. Прелестная, привлекательная своей стариной комната когда-то принадлежала сестре лорда Уэстклифа, которая теперь с мужем и сыном обосновалась в Америке. Особое очарование придавала комнате обстановка. Ее привезли из французского замка семнадцатого века и тщательно восстановили старинный интерьер.

Свернувшись калачиком на изящной кушетке с книжкой в руках, Дейзи спряталась от остального мира. О, если бы навсегда остаться в Стоун-Кросс-Парке и жить вместе с сестрой! Но едва эта мысль пришла ей в голову, Дейзи поняла, что это не принесет ей полного счастья. Она хотела жить собственной жизнью, иметь мужа, детей.

Впервые на памяти Дейзи мать стала ей союзницей. Их объединило стремление предотвратить брак с ужасным Мэтью Свифтом.

– Отвратительный тип! – воскликнула Мерседес. – Не сомневаюсь, это он вбил эту глупость в голову твоему папочке. Я всегда подозревала, что он...

– Что он? – спросила Дейзи, но мать только поджала губы.

Просматривая список приглашенных, Мерседес сообщила дочери, что в поместье собралось множество подходящих молодых людей.

– Хоть некоторые и не прямые наследники титула, все они из благородных фамилий, – сказала она. – В жизни всякое случается... катастрофы, неизлечимые болезни... несчастные случаи. И тогда твой муж в одночасье может вознестись! – Размышляя о бедах, которые обрушатся на будущих родственников, Мерседес снова углубилась в список гостей.

Дейзи с нетерпением ждала встречи с подругами. Особенно она скучала по Эви, поскольку Аннабелла всецело занялась ребенком, а Лилиан стала слишком медлительной и не могла составить компанию в долгих прогулках, которые Дейзи так любила.

На третий день Дейзи выбралась из своего послеполуденного заточения и решила прогуляться. В голубом муслиновом платье в цветочек и крепких башмаках, размахивая соломенной шляпкой, она весело шла по тропинке, хорошо знакомой ей с прежних визитов в поместье.

Шагая вдоль лугов, пестревших желтыми звездочками чистотела и красными полевыми маками, Дейзи обдумывала свои проблемы.

Почему ей так трудно найти мужчину?

Нельзя сказать, что она не хотела влюбиться. Напротив, она так ждала этого! И ей казалось ужасной несправедливостью, что она до сих пор никого не нашла. Она старалась! Но всегда что-нибудь было не так.

Если джентльмен был подходящего возраста, он оказывался вялым или напыщенным. А если встречался интересный и обаятельный мужчина, то либо годился ей в дедушки, либо у него обнаруживался какой-нибудь недостаток: от него дурно пахло или он брызгал слюной при разговоре.

Дейзи знала, что она не записная красавица. Она слишком маленькая и худенькая. К тому же она неугомонная выдумщица. И хотя ее хвалили за карие глаза и темные волосы, подчеркивающие светлую кожу, она часто слышала в свой адрес слова «эльф» или «бесенок». А феи и бесенята не привлекают поклонников в таких количествах, как статные красавицы или миниатюрные Венеры.

Дейзи часто упрекали, что она много времени проводит за книгами, и это, пожалуй, правда. Если бы ей позволили, она бы весь день читала и мечтала. Любой разумный аристократ, несомненно, решит, что от такой жены в домашних делах нет никакого толку, и будет совершенно прав.

Дейзи не интересовало, сколько мыла заказать для стирки, когда и чем пополнить содержимое кладовой. Ее гораздо больше привлекали романы, поэзия, история, словом, все то, что вдохновляло полет ее фантазии. Рассеянно глядя в окно, она совершала в воображении удивительные путешествия, полные приключений: пересекала под парусом океан, летала на ковре-самолете, искала клады на тропических островах.

И конечно, в ее мечтах, навеянных историями об удалых героях и благородных разбойниках, появлялись восхитительные мужчины. Воображаемые кавалеры были гораздо интереснее живых особей сильного пола. Они говорили прекрасные слова, были лихими дуэлянтами, от их поцелуев женщины лишались чувств.

Разумеется, Дейзи не настолько наивна, чтобы надеяться, что такие люди действительно существуют. Но увы, приходилось признать, что по сравнению с воображаемыми героями реальные мужчины ужасно... скучны.

Подняв лицо к солнечному свету, пробивавшемуся сквозь кроны деревьев, Дейзи напевала старинную народную песенку «Жалобы старой девы»:

Приди, мудрец, приди, глупец,

Богач, бедняк, поторопись,

Ну хоть из жалости женись!

Скоро она добралась до своей цели – до родника, который прозвали колодцем желаний. Как и другие девушки, не пользующиеся успехом у кавалеров, Дейзи уже не раз сюда приходила. По местной легенде в колодце жил дух, который исполнял желания, если бросить туда булавку. Но нельзя подходить слишком близко – дух может утащить зазевавшуюся девицу, и тогда ей придется вечно жить у него в женах.

Раньше, приходя сюда, Дейзи желала благополучия своим подругам, и ее желания всегда исполнялись. Сейчас волшебство нужно ей самой.

Положив шляпку на траву, Дейзи заглянула в мутную воду. Сунув руку в карман, она вытащила свернутую в трубочку бумажку с булавками.

– Дух колодца, – сказала она, – поскольку мне не повезло найти такого мужа, о котором я всегда мечтала, я полагаюсь на тебя. Никаких требований, никаких условий. Я хочу, чтобы... человек подходил мне. И готова действовать непредвзято и без предубеждений.

Она вытаскивала булавки по нескольку штук и бросала их в родник. Ярко сверкнув в лучах солнца, булавки исчезали во взбаламученной воде.

– На все эти булавки у меня одно желание, – сказала она духу колодца.

Дейзи долго стояла, сосредоточившись и прикрыв глаза. Тихо, только плещет вода, посвистывает пеночка да гудит стрекоза.

Вдруг сзади раздался треск, словно ветка хрустнула под чьей-то ногой. Обернувшись, Дейзи увидела направлявшегося к ней мужчину. Он был совсем близко. А она-то думала, что стоит здесь в одиночестве. От неожиданного вторжения незнакомца ее сердце учащенно забилось.

Мужчина был высокий и мускулистый, как муж ее подруги Аннабеллы, хотя гораздо моложе. Наверное, ему нет и тридцати.

– Простите, – сказал он, заметив ее замешательство. – Я не хотел вас пугать.

– Вы меня не напугали, – бодро солгала Дейзи, хотя ее пульс по-прежнему частил. – Я... я всего лишь немного удивилась.

Сунув руки в карманы, он неторопливо подошел к ней.

– Я приехал пару часов назад, – сообщил он. – Мне сказали, что вы отправились сюда погулять.

Мужчина показался ей довольно знакомым. Он смотрел на Дейзи, ожидая, что она узнает его. Она почувствовала себя виноватой, как всегда случалось, когда она забывала кого-то, кого прежде встречала.

– Вы гость лорда Уэстклифа? – спросила она, отчаянно роясь в памяти.

Молодой человек удивленно посмотрел на нее и чуть улыбнулся:

– Да, мисс Боумен.

Он знает ее имя. Дейзи смотрела на него с нарастающим смущением. Она не понимала, как могла забыть такого привлекательного мужчину. Черты лица скульптурные и слишком мужественные, чтобы счесть их красивыми, слишком выразительные, чтобы назвать обычными. Небесно-голубые глаза на фоне загорелой кожи казались еще ярче. В нем было что-то особенное. Энергия жизни бурлила в нем, она была настолько сильна, что Дейзи едва не отступила назад.

Когда незнакомец наклонил голову, на его густых каштановых волосах от солнечных лучей заиграли красноватые блики. Волосы острижены короче, чем предписывает европейская мода. В американском стиле. Да и говорит он с американским акцентом. И этот свежий знакомый запах. Если она не ошиблась, это аромат... мыла «Боумен»?

Вдруг Дейзи сообразила, кто стоит перед ней. И у нее едва не подкосились колени.

– Вы? – прошептала она, не сводя изумленных глаз с Мэтью Свифта.

Глава 2

Должно быть, Дейзи покачнулась, поскольку, шагнув вперед, Мэтью поддержал ее, легко сжав плечи.

– Мистер Свифт! – задохнулась она от возмущения и инстинктивно отпрянула.

– Вы чуть не свалились в воду. Пойдемте со мной.

Он держал ее мягко, но решительно и отвел на несколько шагов от булькающего родника. Раздраженная тем, что ее пасут, как отбившегося от стада гусенка, Дейзи вырывалась из его рук. Некоторые никогда не меняются, мрачно думала она. Мэтью Свифт деспотичен и высокомерен, как всегда.

Она не могла удержаться и украдкой посмотрела на него. Боже, никогда в жизни она не видела столь разительных перемен. Бывший «мешок с костями», как охарактеризовала его Лилиан, превратился в преуспевающего мужчину, пышущего здоровьем и энергией. На нем был элегантный костюм, более свободный, чем туго облегающие тело наряды, которые еще недавно предпочитали модники. Но даже легкие складки ткани не могли скрыть сильную мускулатуру.

Он изменился не только физически. Со зрелостью пришла уверенность в себе. Видно было, что он знает себе цену и свои возможности. Дейзи вспомнила, каким он пришел работать к ее отцу. Тощий, костлявый юнец с холодными глазами в дорогом, но плохо пригнанном костюме и стоптанных ботинках.

«Вот вам типичный бостонец, – снисходительно пояснил отец в ответ на комментарии по поводу поношенной обуви нового работника. – Они заказывают пальто или пару башмаков раз и навсегда. Экономия – это их религия, и они верны ей независимо от того, насколько велико их состояние».

Дейзи вырвалась из рук Свифта.

– Вы изменились, – сказала она, стараясь успокоиться.

– А вы нет, – ответил он. Нельзя было понять, что это: комплимент или критика. – Что вы делали у родника?

– Я... я думала... – Дейзи пыталась найти разумное объяснение, но так ничего и не придумала. – Это колодец желаний.

Лицо Свифта было серьезным, но глаза предательски блеснули.

– Как я понимаю, вы узнали это из достоверного источника?

– В деревне все сюда ходят, – запальчиво ответила Дейзи. – Это легендарный колодец.

Свифт смотрел на нее, не пропуская ни одной детали. Дейзи всегда это не нравилось. Она почувствовала, как от его пристального взгляда у нее загорелись щеки.

– И какое желание вы загадали?

– Это личное.

– Зная вас, могу сказать: это может быть что угодно.

– Вы меня не знаете, – выпалила Дейзи.

Идея отца отдать ее человеку, абсолютно не подходящему ей во всех отношениях... это просто безумие. Брак с ним будет походить на банковскую операцию и обернется разочарованием и взаимным презрением. Совершенно очевидно, что она для него столь же непривлекательна. Он никогда бы не женился на девушке вроде нее, если бы не соблазн войти в руководство компании, принадлежавшей ее отцу.

– Наверное, нет, – согласился Свифт.

Но слова прозвучали фальшиво. Он считал, что прекрасно знает, что собой представляет Дейзи. Оба с вызовом взглянули друг на друга.

– Учитывая легендарность колодца, – сказал Свифт, – не хочу упускать счастливую возможность.

Порывшись в кармане, он вытащил большую серебряную монету. Дейзи целую вечность не видела американских денег.

– Полагается бросить в воду булавку, – подсказала она.

– У меня нет булавки.

– Но это пять долларов, – недоверчиво взглянула на него Дейзи. – Вы ведь не собираетесь их выбросить?

– Я их не выброшу. Я сделаю инвестицию. Лучше расскажите, как загадать желание, чтобы деньги даром не пропали.

– Вы надо мной смеетесь.

– Я совершенно серьезен. И поскольку прежде этого не делал, буду рад любому совету. – Свифт подождал ответа, но когда стало ясно, что его не последует, улыбнулся уголками губ. – Я все равно брошу монету.

Дейзи про себя чертыхнулась. Ясно, что Свифт смеется над ней, но она не могла сопротивляться. Желание – это не пустяк, особенно такое, ради которого не жалко пяти долларов.

Подойдя к роднику, она отрывисто сказала:

– Зажмите монету в кулаке и держите, пока она не согреется.

Свифт встал рядом с ней.

– А потом?

– Закройте глаза и сосредоточьтесь на том, чего отите больше всего. Это должно быть личное желание, – она подпустила в голос насмешливые ноты, – а не просьба о банковском кредите.

– Я думаю не о бизнесе.

Дейзи окинула его скептическим взглядом, и Свифт удивил ее быстрой улыбкой.

Разве она когда-нибудь видела его улыбающимся? Наверное, раз или два. Она смутно помнила подобные случаи, его исхудалое лицо вечно было мрачным и суровым. Изредка, открывая красивые белые зубы, его губы растягивались в гримасе, имеющей мало общего с искренней радостью. Но сейчас улыбка была иной, немного странной, обезоруживающей и... мучительной.

Дейзи стало значительно легче, когда улыбка исчезла и лицо Свифта приняло прежнее непроницаемое выражение.

– Закройте глаза, – напомнила она, – и выбросьте из головы все, кроме желания.

Его густые ресницы опустились, давая Дейзи возможность без опаски разглядеть его. Это лицо не назовешь милым – резкие черты, упрямый подбородок, нос чуть длинноват.

Но Свифт похорошел. Суровые черты смягчал взмах черных ресниц, в изгибе большого рта таился намек на чувственность.

– Что дальше? – спросил Свифт, не открывая глаз. Глядя на него, Дейзи ужаснулась охватившему ее порыву подойти ближе и погладить его загорелую щеку.

– Когда образ закрепится в вашем уме, открывайте глаза и бросайте монету в колодец.

Ресницы взметнулись, открыв глаза, похожие на яркие огоньки, запертые в синем стекле..

Не глядя, он бросил монету в самый центр.

Сердце у Дейзи торопливо зачастило. Так случалось, когда она читала самые волнующие сцены в «Несчастьях Пенелопы». Разбойник похитил девушку и заточил ее в башню, пока она не согласится уступить его домогательствам.

Дейзи с первых страниц поняла, что роман глупый. Но это ничуть не уменьшило удовольствия. Она была неприятно разочарована, когда Пенелопу от верного грехопадения спас вежливый златокудрый герой по имени Реджиналд, гораздо менее интересный, чем отрицательный персонаж.

Конечно, перспектива быть запертой в башне, да еще без книг, мало привлекательна. Но грозные монологи разбойника о красоте Пенелопы, его страсть к девушке, насилие, которое он намеревался учинить над ней, чрезвычайно интриговали Дейзи.

Как жаль, что Мэтью Свифт оказался похож на разбойника из ее фантазий.

– Что вы загадали? – спросила она. Уголок его губ дрогнул.

– Это личное.

Дейзи нахмурилась, услышав повтор собственного ответа, и наклонилась за шляпкой. Нужно избавиться от его нервирующего присутствия.

– Я возвращаюсь домой, – бросила она через плечо, заторопившись в обратный путь. – Всего хорошего, мистер Свифт. Желаю приятной прогулки.

К неудовольствию Дейзи, он в несколько шагов догнал ее и пошел рядом.

– Я провожу вас.

Дейзи не поднимала на него глаз.

–Не стоит.

– Почему? Мы идем в одном направлении.

– Я предпочитаю гулять в тишине.

– Тогда я буду нем как рыба. – Его шаги не замедлились.

Сообразив, что если он что-то вбил себе в голову, то спорить бесполезно, Дейзи поджала губы. Пейзаж – пестрые луга и живописные леса – был по-прежнему прекрасен, но больше не радовал.

Дейзи не удивило, что Свифт игнорировал ее возражения. Без сомнения, их брак он рисовал себе в таком же свете. Не важно, что она хочет, чего просит, он все равно настоит на своем, не обращая внимания на ее желания.

Должно быть, он думает, что она дитя неразумное. И с присущим ему высокомерием считает, что ей надо благодарить его за то, что он снизошел до женитьбы на ней. Наверное, Свифт даже не потрудится сделать ей предложение. Скорее всего он просто бросит обручальное кольцо ей на колени и велит надеть его.

Во время неприятной прогулки Дейзи все время боролась с желанием броситься бежать. На один шаг длинноного Свифта приходилось два ее шажка. От возмущения у нее перехватывало дыхание.

Эта прогулка стала символом ее будущего. Как бы далеко и быстро Дейзи ни шла, от Свифта ей не отделаться.

Гнетущее молчание стало невыносимым.

– Это вы внушили отцу эту идею? – не выдержала Дейзи.

– Какую идею?

– Хватит притворяться, – раздраженно бросила она. – Вы знаете, о чем я говорю.

– Нет, не знаю.

Похоже, Свифт решил продолжать игру.

– О сделке, которую вы заключили с моим отцом, – выпалила Дейзи. – Вы хотите жениться на мне, чтобы унаследовать компанию.

Свифт остановился так неожиданно, что при других обстоятельствах Дейзи бы рассмеялась. Такое впечатление, что он наткнулся на невидимую стену. Дейзи тоже остановилась и, скрестив на груди руки, повернулась к нему.

Его лицо было непроницаемым.

– Я... – хрипло начал он и, кашлянув, продолжил: – Я понятия не имею, о чем вы говорите.

– Д-да? – запнувшись, спросила Дейзи. Значит, ее предположение ошибочно – отец еще не открыл свои планы Свифту.

Если бы от стыда умирали, Дейзи тут же испустила бы дух. Теперь ей придется выслушать самый унизительный выговор в жизни. Свифт скажет, что он никогда в жизни не женится на барышне, не пользующейся успехом у мужчин.

В гнетущей тишине шелест листьев и чириканье пеночки казались волшебной музыкой. Хотя мысли Свифта прочитать невозможно, Дейзи чувствовала, что он просчитывает возможности и результаты.

– Мой отец говорил об этом как об улаженном деле, – сказала она. – Я думала, вы обсуждали это во время его недавнего визита в Нью-Йорк.

– Он ни о чем подобном не упоминал. Мысль жениться на вас никогда не приходила мне в голову. И я не стремлюсь унаследовать вашу кампанию. У меня нет таких амбиций...

– Да у вас ничего, кроме амбиций, нет!

– Верно, – сказал Свифт, внимательно посмотрев на нее. – Но у меня нет необходимости жениться, чтобы обеспечить себе будущее.

– Мой отец, кажется, считает, что вы ухватитесь за возможность стать его зятем. И питаете к нему большую личную симпатию.

– Я многому у него научился. – Ответ Свифта был вполне предсказуем.

– Не сомневаюсь, – спрятала смущение за насмешкой Дейзи. – Преподанные им уроки пошли вам на пользу в деловом мире. Но ни один из них не поможет вам в жизни.

– Вы не одобряете бизнес отца. – Фраза прозвучала скорее как утверждение, а не вопрос.

– Да, потому что отец вкладывает в него всю душу и не обращает внимания на тех, кто его любит.

– Но его работа дает вам многие удовольствия и преимущества, – заметил Свифт. – В том числе возможность выйти замуж за британского аристократа.

– Я об этом не просила. И никогда не хотела ничего, кроме спокойной жизни.

– Сидеть в одиночестве в библиотеке и читать? – чуть более любезно поинтересовался он. – Гулять в саду? Наслаждаться компанией друзей?

–Да!

– Книги дороги. Как и красивый дом с садом. Вам не приходило в голову, что кому-то придется платить за вашу спокойную жизнь?

Этот вопрос так походил на отцовские обвинения в паразитическом образе жизни, что Дейзи вздрогнула.

Свифт заметил ее реакцию, и выражение его лица изменилось. Он начал что-то говорить, но Дейзи резко прервала его:

– Не ваше дело, какую я веду жизнь и кто за это платит. Меня не интересует ваше мнение, и вы не имеете права навязывать его мне.

– Если мое будущее будет связано с вашим, такое право у меня появится.

– Этому не бывать!

– Я всего лишь высказал предположение.

Дейзи терпеть не могла людей, которые пустословили в спорах.

– Наш брак так предположением и останется, – отрезала она. – Отец дал мне время до конца мая на поиски мужа. И я это сделаю.

Свифт смотрел на нее с живым интересом.

– Могу предположить, какого мужчину вы ищете. Светловолосого аристократа, жизнерадостного и чувствительного, с массой свободного времени для джентльменских занятий...

– Да, – прервала его Дейзи, удивляясь тому, что в устах Свифта эти достоинства кажутся ужасно глупыми.

– Я так и думал. – От его самодовольства ее нервы до крайности напряглись. – Единственная причина, по которой девушка с вашей внешностью после трех светских сезонов еще не помолвлена, – это высокие запросы. Вас устроит только само совершенство. Вот почему ваш отец настаивает на своем решении.

Слова «девушка с вашей внешностью» тут же сбили Дейзи с толку. Можно подумать, она настоящая красавица! Решив, что это замаскированный сарказм, Дейзи вспыхнула.

– Я не стремлюсь выйти замуж за совершенство, – сквозь зубы сказала она. В отличие от старшей сестры, которая за словом в карман не лезла, Дейзи трудно было говорить, когда она сердилась. – И прекрасно понимаю, что таких людей нет.

– Тогда почему вы никого не нашли, если даже ваша сестра сумела подцепить мужа?

– Что значит «даже ваша сестра»?

– Разве вы забыли? «Женись на Лилиан – получишь миллион». – Эту возмутительную фразу не раз язвительно повторяли в Манхэттенвилле. – Как вы думаете, почему никто в Нью-Йорке не сделал предложения вашей сестре, несмотря на ее огромное приданое? Она самый страшный кошмар любого мужчины.

Вот оно что!

– Моя сестра настоящее сокровище. Уэстклиф обладает хорошим вкусом и разглядел это. Он мог выбрать любую, но пожелал взять в жены только ее.

Резко повернувшись, Дейзи помчалась по тропинке так быстро, как только позволяли ее маленькие ножки.

Свифт, сунув руки в карманы, легко нагнал ее.

– Конец мая... – задумчиво сказал он, ничуть не задохнувшись от быстрого шага. – У вас почти два месяца. И как вы намерены искать суженого?

– Если понадобится, то встану на перекрестке с плакатом.

– Искренне желаю вам успеха, мисс Боумен, Во всяком случае, я не уверен, что хотел бы ввязаться в это дело за неявкой претендентов.

– И не надейтесь! Смею вас заверить, мистер Свифт, ничто на свете не заставит меня стать вашей женой. Мне жаль бедняжку, которая выйдет за вас. Не могу себе представить женщину, заслуживающую такого холодного и самоуверенного мужа...

– Подождите. – Его тон смягчился, и это можно было принять за начало примирения. – Дейзи...

– Не смейте называть меня по имени!

– Вы правы, это неприлично. Прощу извинить. Я хотел сказать, мисс Боумен, нет никакой нужды во враждебных отношениях. Мы столкнулись с проблемой, которая влечет серьезные последствия для нас обоих. Надеюсь, мы сумеем сохранять благоразумие и найти приемлемое решение.

– Есть только одно решение, – мрачно резюмировала Дейзи. – Вы скажете моему отцу, что категорически отказываетесь жениться на мне при любых обстоятельствах. Пообещайте мне это, и я постараюсь быть с вами любезной.

Свифт остановился. Дейзи пришлось последовать его примеру. Повернувшись к нему, она выжидательно подняла брови. Видит Бог, Свифту, судя по его недавним заявлениям, нетрудно дать такое обещание. Но он, не вынимая рук из карманов, смотрел на нее долгим непонятным взглядом. Казалось, он к чему-то прислушивался.

Он окинул ее оценивающим взглядом, и от странного блеска его глаз дрожь пробрала Дейзи до костей. Свифт смотрит на нее, как притаившийся в засаде тигр.

Она, в свою очередь, всматривалась в него, пытаясь разгадать ход его мыслей, расшифровать тень удовольствия и ошеломляющую жажду, мелькнувшие на его лице. Но чего он жаждал? Не ее, конечно.

– Нет, – тихо сказал он, словно самому себе. Дейзи в недоумении покачала головой. Губы у нее пересохли, и ей пришлось облизать их, -прежде чем заговорить. Ее нервировало, что Свифт заметил это маленькое движение.

– Это «нет» означает... «нет, я не женюсь па вас»? – спросила она.

– Это значит, что я не обещаю не жениться на вас. Сказав это, он пошел к дому. Дейзи, спотыкаясь, поплелась за ним.

– Он хочет помучить тебя, – с неудовольствием заключила Лилиан, когда Дейзи рассказала всю историю.

Сестры сидели в уютной гостиной Лилиан вместе со своими ближайшими подругами – Аннабеллой Хант и Эви, леди Сент-Винсент. Они познакомились два года назад и составили квартет девушек, которые в то время по разным причинам так и не сумели поймать и отвести к алтарю подходящего жениха.

В викторианском обществе было очень распространено мнение, что женщин, с их непостоянной натурой и недалеким умом, в отличие от мужчин не может связывать верная дружба. Только мужчины способны на честные, преданные и великодушные отношения.

Дейзи считала это обидным. Ее и других неудачниц – вернее, бывших неудачниц – объединяло глубокое доверие. Они помогали и поддерживали друг друга без малейшего намека на соперничество или ревность. Дейзи любила Эви и Аннабеллу почти так же, как Лилиан. Она легко представляла себе, как в старости они вчетвером будут болтать за чаем о внуках и вместе путешествовать. Это будет дружная компания острых на язык седовласых дам.

– Никогда не поверю, что мистер Свифт ничего не знал об этом, – продолжала Лилиан. – Он лжец и заодно с отцом. Конечно, он хочет унаследовать компанию.

Лилиан и Эви сидели у окна в обитых парчой креслах, а Дейзи и Аннабелла, раскинув пышные юбки, устроились на полу. Пухлая малышка с темными кудряшками ползала между ними. Время от времени она останавливалась и, сосредоточенно нахмурившись, подбирала что-то с ковра крошечными пальчиками.

Дочурка Изабелла родилась у Аннабеллы и Саймона Хант приблизительно десять месяцев назад. Похоже, ни одного младенца не любили такой сумасшедшей любовью, как в этой семье.

Вопреки ожиданиям зрелый и мужественный мистер Хант совсем не расстроился, что его первенцем оказалась девочка. Он обожал дочь и, появляясь с ней на публике, ворковал с малышкой, на что отважится редкий отец. Хант даже велел Аннабелле нарожать еще дочерей, игриво заявив, что всегда мечтал быть окруженным женщинами.

Как и следовало Ожидать, малышка была просто красавицей. Физически невозможно, чтобы Аннабелла произвела на свет менее красивых отпрысков.

Подхватив вырывающуюся Изабеллу, Дейзи чмокнула ее в пухлую щечку и снова посадила на ковер.

– Вы бы его слышали, – сказала она. – Неслыханная самонадеянность. Свифт решил, что я до сих пор незамужем по собственной вине. Он сказал, что у меня завышенные требования. И прочел лекцию о стоимости моих книг и о том, что кому-то приходится платить за мои удовольствия.

– Как он посмел! – воскликнула Лилиан, ее лицо от возмущения стало пунцовым.

Дейзи тут же пожалела о своих словах. Семейный доктор запретил Лилиан всякие волнения в последний месяц беременности. В прошлом году у нее на ранних сроках случился выкидыш. Лилиан тяжело пережила потерю ребенка. При ее крепком сложении несчастье стало полной неожиданностью. Несмотря на заверения доктора, что ее вины в этом нет, Лилиан впала в меланхолию. Но с помощью Уэстклифа и горячей поддержки подруг она постепенно вернулась к своему обычному веселому нраву.

Снова забеременев, Лилиан стала более сдержанной, опасаясь новой неудачи. К сожалению, она была не из тех женщин, которые расцветают во время беременности. Лилиан то покрывалась пятнами, то ее тошнило. Временами она становилась сварливой, ее раздражали ограничения, которые накладывало ее положение.

– Я этого так не оставлю! – воскликнула Лилиан. – Ты не выйдешь за Мэтыо Свифта. Пусть отец только попробует увезти тебя из Англии!

Не поднимаясь с пола, Дейзи, успокаивая, погладила старшую сестру по колену. Глядя на возмущенную Лилиан, она заставила себя улыбнуться.

– Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Должны придумать.

Они были очень близки. В отсутствие родительской любви Лилиан и Дейзи, сколько себя помнили, были друг для друга, пожалуй, единственным источником радости и тепла.

Эви, самая неразговорчивая из четырех подруг, немного заикалась при сильном волнении. Когда девушки два года назад познакомились, Эви заикалась так сильно, что разговор с ней становился настоящей мукой. Но, выйдя замуж за лорда Сент-Винсента и расставшись со своими сварливыми родственниками, она обрела уверенность в себе.

– Мистер С-свифт действительно согласится жениться не по собственному выбору? – чуть запинаясь, спросила она, отбросив со лба огненные локоны. – Если он сказал правду и его будущее уже обеспечено, у него нет причин жениться на Дейзи.

– Тут дело не только в деньгах. – Лилиан, положив руки на круглый живот, вертелась в кресле, стараясь найти удобное положение. – Отец хочет передать ему дело, как приемному сыну, поскольку ни один из наших братьев не стал таким, как хотел отец.

– А что он хотел? – в замешательстве спросила Аннабелла. Наклонившись, она поймала ножки дочери и поцеловала крошечные пальчики. Малышка засмеялась от щекотки.

– Чтобы они посвятили себя компании, – пояснила Лилиан, – стали профессионалами, умными, бесчувственными, беспринципными. Людьми, которые ставят интересы бизнеса выше всего на свете. На таком языке разговаривают отец и мистер Свифт. Наш брат Рансом пытался занять место в компании, но отец всегда выставлял против него мистера Свифта.

– И мистер Свифт всегда побеждал, – сказала Дейзи. – Бедный Рансом.

– Другие два брата даже и пытаться не стали, – добавила Лилиан.

– А к-как же собственный отец мистера Свифта? – спросила Эви, – Он не возражает, что его сына фактически усыновят?

– Все это очень странно, – пожала плечами Дейзи. – Мистер Свифт происходит из хорошо известной в Новой Англии семьи. Они осели в Плимуте, а некоторые родственники обосновались в Бостоне в начале восемнадцатого века. Свифты известны своим знатным происхождением, но всего лишь нескольким из них удалось сколотить состояние. Конечно, когда речь идет о так называемых старых бостонцах, этот процесс растягивается на десять поколений вместо трех, настолько они медлительны во всем.

– Ты отвлеклась, дорогая, – прервала сестру Лилиан, – Вернемся к нашему вопросу.

– Извините, – улыбнулась Дейзи и подвела итог – Мы думаем, что между мистером Свифтом и его родственниками произошла серьезная размолвка, поскольку он практически с ними не общается. И редко ездит в Массачусетс с визитами. Даже если отец мистера Свифта возражает против намерений сына обрести новую семью, мы этого никогда не узнаем.

Четыре подруги молча обдумывали ситуацию.

– Мы найдем кого-нибудь для Дейзи, – сказала Эви, – поскольку теперь можно искать не только в высшем свете. Это значительно облегчает задачу. Есть масса приличных джентльменов хорошего происхождения, которым не посчастливилось иметь титул.

– У мистера Ханта множество неженатых знакомых, – сказала Аннабелла. – Он может их представить.

– Спасибо, – ответила Дейзи, – но брак с бездушным профессионалом не принесет мне счастья. – Помолчав, она извиняющимся тоном добавила: – Не в обиду мистеру Ханту будь сказано, конечно.

– Я бы не стала называть всех мужчин, имеющих профессию, бездушными, – рассмеялась Аннабелла. – Временами Хант бывает очень чувствителен и эмоционален.

Все три посмотрели на Аннабеллу с сомнением. Никто не мог представить себе ее мужественного крупного мужа сентиментальным. Мистер Хант был умным и обаятельным, но казалось, эмоций проявлял не больше, чем слон при зудении комара.

– Ловим тебя на слове, – сказала Лилиан. – Давайте ближе к делу. Эви, ты не спросишь Сент-Винсента, нет ли у него подходящих джентльменов для Дейзи? Теперь, когда мы расширили границы поисков, нужный экземпляр обязательно найдется. Видит Бог, твой муж знает в Англии всех, у кого водятся деньги.

– Я его спрошу, – решительно ответила Эви. – Уверена, мы сможем предложить подходящую кандидатуру.

Став владельцем респектабельного игорного клуба «Дженнерз», созданного много лет назад отцом Эви, лорд Сент-Винсент быстро поднял дело на недосягаемую высоту. Он руководил клубом придирчиво и строго, тщательно следил за персоналом и финансовым положением всех его членов.

– Спасибо, – искренне ответила Дейзи. Мысли о клубе увлекли ее. – Мне интересно... как ты думаешь, лорд Сент-Винсент может больше разузнать о таинственном прошлом мистера Рогана? Может, он давно потерявшийся ирландский лорд или что-нибудь в этом роде.

В комнате вдруг возникла тишина и повеяло холодком, словно в гостиной внезапно закружился вихрь искрящихся снежинок. Дейзи заметила, как многозначительно переглянулись сестра и подруги. Она рассердилась на них и еще больше на себя за то, что упомянула человека, который помогал управлять игорным клубом.

С Роганом, молодым полуцыганом с темными волосами и яркими ореховыми глазами, Дейзи встречалась лишь однажды, и он без разрешения поцеловал ее. Точнее говоря, поцелуев было три, и это был самый большой эротический опыт в ее жизни.

Роган поцеловал ее так, словно она взрослая женщина, а не чья-то младшая сестра, с игривой чувственностью, намекавшей на то запретное, к чему вел поцелуй. Дейзи следовало бы дать ему пощечину. А она постоянно грезила об этих поцелуях.

– Я так не думаю, милая, – первой нарушила молчание Эви.

Дейзи в ответ просияла улыбкой, обращая свои слова в шутку:

– Да, конечно, никакой он не лорд! Но ты же знаешь мое буйное воображение... мне везде мерещатся тайны.

– Мы должны сосредоточиться на главном, Дейзи, – твердо сказала Лилиан. – Никаких фантазий, выдумок... и мыслей о Рогане. Он только отвлекает.

Первым порывом Дейзи было ответить какой-нибудь едкой репликой, как она делала всегда, когда Лилиан начинала командовать. Но, взглянув в карие глаза сестры, с таким же оттенком корицы, как у нее самой, она увидела в них панику и почувствовала прилив сестринской любви.

– Ты права, – сказана Дейзи, заставив себя улыбнуться. – Тебе не нужно волноваться. Ясделаю все, что потребуется, чтобы остаться здесь с тобой. Даже выйду замуж за нелюбимого.

Снова повисла тишина. Потом заговорила Эви:.

– Мы найдем человека, которого ты полюбишь, Дейзи. И надеюсь, ваши взаимные чувства будут со временем только укрепляться. – Ироническая улыбка скользнула по ее пухлым губам. – Порой такое случается.

Глава 3

«Сделка, которую вы заключили с моим отцом...» Эта фраза Дейзи еще долго отдавалась эхом в голове Мэтью. Он собирался при первой же возможности отвести в сторонку Томаса Боумена и выяснить, в чем дело. Но гости все прибывали, вряд ли удастся улучить такой момент до вечера.

Мэтью задавался вопросом, неужели старик Боумен действительно задумал женить его на Дейзи. Боже милостивый! За долгие годы Мэтью многое передумал о Дейзи Боумен, но и мысли не допускал о женитьбе. Это было настолько фантастично, что не стоило и задумываться. Поэтому он ни разу не поцеловал ее, не танцевал с ней и даже не прогуливался, зная, что последствия для его душевного состояния будут катастрофическими.

Тайны прошлого преследовали его в настоящем и ставили под удар будущее. Мэтью никогда не покидало чувство, что образ, который он себе создал, может рухнуть в любую минуту. Стоит только кому-то сопоставить факты, узнать, кто и что он на самом деле, и все пойдет прахом. Дейзи заслуживает честного и цельного человека, а не такого, который построил всю жизнь на лжи.

Но сердцу не прикажешь. Мэтью всегда желал ее с такой силой, которая, казалось, буквально сочилась сквозь поры его кожи. Дейзи была милой, доброй, скорой на выдумку, порой -сверх меры рассудительной и в то же время чрезвычайно романтичной. Ее темные искрящиеся глаза всегда затуманивали мечты. Зачитавшись, она часто опаздывала к ужину. Постоянно теряла наперстки, тапочки, карандаши. И любила предаваться мечтам под звездами. Мэтью не мог забыть, как однажды ночью увидел ее на балконе. Перегнувшись через перила, она мечтательно подняла к небу нежное лицо. Мэтью тогда охватило горячее желание броситься к ней и целовать до бесчувствия.

Мэтью часто, слишком часто, представлял себя в постели с ней. Если бы подобное когда-нибудь произошло, он был бы так нежен... боготворил бы ее. Он готов на все, лишь бы доставить ей удовольствие. Он мечтал играть ее волосами, гладить мягкую округлость бедер, пройтись губами по плечам. Баюкать ее в своих объятиях. Он хотел этого и гораздо большего.

Его удивляло, что до сих пор никто не догадался о его чувствах. Дейзи могла бы это заметить с первого взгляда. К счастью, она ничего не поняла. Она всегда относилась к нему как к мелкой сошке в компании отца, и Мэтью был ей за это благодарен.

Однако что-то изменилось. Он вспомнил, как Дейзи смотрела на него сегодня днем. В ее глазах застыло недоумение. Неужели он так изменился? Мэтью не слишком заботился о своей внешности. Главное, что волосы подстрижены и лицо чистое. Суровое воспитание уничтожило малейшие проблески тщеславия – как и все бостонцы, он питал отвращение к чванству и всячески избегал всего нового и модного.

Однако в последние два года Томас Боумен требовал, чтобы Мэтью посещал его портного на Парк-авеню, пользовался услугами настоящего парикмахера, а не уличного брадобрея и приводил в порядок руки, как полагается джентльмену его положения. По настоянию Боумена Мэтью нанял кухарку и экономку и, следовательно, стал лучше питаться и набрал вес. Вместе с потерей последних примет юности это придало ему вид зрелого мужчины. Мэтью задался вопросом, понравился ли Дейзи, и тут же выругал себя за это.

Но она смотрела на него сегодня так... будто увидела его впервые.

Много раз он приходил в дом своего босса на Пятой авеню, но ни разу Дейзи не одарила его таким взглядом. Мэтью мысленно вернулся к тому вечеру, когда познакомился с Дейзи.

Его пригласили на семейный ужин. Прекрасно отделанную столовую освещала хрустальная люстра, на стенах плотные золотистые обои, под потолком позолоченная лепнина. На одной стене четыре огромных зеркала в массивных рамах. Таких больших зеркал Мэтью в жизни не видел.

За ужином присутствовала почти вся семья. Томас восседал во главе стола, его супруга Мерседес – напротив, по сторонам расположились дети. Двое сыновей – весьма упитанные юноши, каждый вдвое тяжелее Мэтью. Дочери, Лилиан и Дейзи, сидели рядом, тайком сдвигая свои стулья и тарелки.

Отношение Томаса к дочерям было весьма своеобразным. Он то игнорировал их, то обрушивался с жестокой критикой. Старшая, Лилиан, отвечала Боумену с угрюмой дерзостью.

А пятнадцатилетняя Дейзи смотрела на отца жизнерадостно и весело, чем, кажется, несказанно раздражала его. Глядя на нее, Мэтью хотелось улыбнуться. С ее светлой кожей, необычным разрезом карих глаз, с постоянно меняющимся выражением лица, она, казалось, пришла из заколдованного леса, населенного фантастическими существами.

Мэтью сразу стало ясно, что Дейзи способна повернуть любой разговор в самом неожиданном направлении. Он приятно удивлялся и тайком радовался, лучше узнавая ее характер. Как-то Боумен при всех учинил Дейзи строгий выговор за ее последнюю проделку. Оказалось, что по дому разгуливала мышь, притом совершенно безнаказанно, поскольку все мышеловки исчезли.

Кто-то из слуг доложил, что Дейзи ночью собирала мышеловки, чтобы спасти мышь от неминуемой смерти.

– Это правда, дочка? – проворчал Боумен, гневно посмотрев на Дейзи.

– Очень может, быть, – признала она. – Но есть и другое объяснение.

– Какое? – недовольно поинтересовался отец.

– У нас гостит самая умная мышь Нью-Йорка! – торжественно объявила она.

С этого момента Мэтью никогда не отказывался от приглашения Боуменов. Не только из-за того, чтобы не огорчать отказом благоволившего к нему хозяина дома, но потому, что это давало ему шанс увидеть Дейзи. При каждой возможности Мэтью украдкой смотрел на нее, зная, что большего ему не суждено. Те минуты, которые он провел в ее обществе, невзирая на ее холодную вежливость, были близки к мгновениям счастья.

Сунув руки в карманы, Мэтью рассеянно бродил по особняку. Тревожные мысли не давали ему покоя. Прежде он никогда не бывал за границей, но Англия оказалась именно такой, какой он ее себе представлял: ухоженные сады, зеленые холмы, скромные деревни вокруг обширных поместий.

Дом и обстановка были старыми и уютными. Казалось, в каждом углу стоят бесценные вазы, статуи и картины, которые он видел в книгах по истории искусства. Наверное, зимой тут немного дует, но многочисленные камины, пушистые ковры и бархатные шторы не позволяют жаловаться на жизнь.

Когда Томас Боумен – точнее, его секретарь – написал, что нужно руководить созданием филиала мыловаренной компании в Англии, первым порывом Мэтью было отказаться. Ответственность его нисколько не пугала. Но быть рядом с Дейзи, в одной с ней стране... это Мэтью было трудно выдержать. В присутствии Дейзи душевная боль пронзала его стрелой, суля в будущем бесконечное и безнадежное ожидание.

Последние строчки письма, сообщавшие о семействе Боуменов, привлекли внимание Мэтью.

«Кстати, – писал секретарь, – младшая мисс Боумен до сих пор не нашла себе подходящего жениха. Поэтому мистер Боумен решил отправить ее в Нью-Йорк, если она не обручится до конца весны...»

Мэтью оказался в затруднительном положении. Если Дейзи вернется в Нью-Йорк, то ему, черт побери, самое место в Англии. Что ж, он согласится работать в Бристоле и посмотрит, сумеет ли Дейзи подцепить мужа. Если ей это удастся и она останется в Англии, он найдет себе замену и вернется в Нью-Йорк.

Пока между ними океан, все будет в порядке.

Проходя через холл, Мэтью заметил лорда Уэстклифа. Компанию графу составлял крупный черноволосый мужчина, несмотря на элегантный костюм, походивший на пирата.

Мэтью решил, что это Саймон Хант, деловой партнер Уэстклифа и, как говорят, его ближайший друг. Несмотря на его огромное состояние, в жилах Ханта не было ни капли голубой крови. Он был сыном мясника, но оказался настоящим финансовым гением, о его фантастическом успехе в деловых кругах ходили легенды.

– Мистер Свифт, – беззаботно сказал Уэстклиф, когда они столкнулись у подножия парадной лестницы, – кажется, вы рано вернулись с прогулки. Как вам наши виды?

– Пейзаж восхитительный, милорд, – ответил Мэтью. – Надеюсь еще не раз прогуляться по вашим владениям. А вернулся я рано, потому что случайно встретил мисс Боумен.

– А-а... – с невозмутимым видом протянул Уэстклиф. – Не сомневаюсь, для мисс Боумен это был сюрприз.

И пренеприятный – таков был невысказанный подтекст. Мэтью не моргнув выдержал взгляд графа. Одним из его достоинств было умение замечать неуловимые изменения в лицах и позах людей, выдававшие их мысли, Но Уэстклиф поразительно владел собой. Мэтью это восхитило.

– Думаю, правильнее сказать, один из сюрпризов, которые выпали на долю мисс Боумен в последнее время, – ответил Мэтью. Это была скрытая попытка выведать, знает ли Уэстклиф о возможном браке с Дейзи.

Граф едва заметно поднял брови, словно ответ Мэтью, хоть и любопытный, не стоил комментария. Вот черт, с нарастающим восхищением подумал Мэтью.

Уэстклиф повернулся к черноволосому мужчине:

– Хант, позвольте представить вам Мэтью Свифта, американца, о котором я уже рассказывал. Свифт, это мистер Саймон Хант.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием. Хант был лет на пять – десять старше Мэтью. По виду в драке он никому спуску не даст. Смелый, уверенный в себе человек, который, по общему мнению, любил подшутить над претензиями, привычками и предрассудками высшего общества.

– Я наслышан о ваших успехах в производстве локомотивов, – повернулся Мэтью к Ханту. – В Нью-Йорке с большим интересом следили, как вы объединяете британское мастерство с американскими методами.

Хант язвительно усмехнулся:

– Хоть и хочется приписать все лавры себе, скромность вынуждает меня признать, что Уэстклиф тоже приложил к этому руку. Он и его зять – мои деловые партнеры.

– Судя по всему, ваш союз весьма успешен, – ответил Мэтью.

– У него настоящий талант к лести, – повернулся к Уэстклифу Хант. – Может, наймем его?

– Боюсь, мой тесть станет возражать, – улыбнулся Уэстклиф. – Таланты мистера Свифта понадобятся, чтобы построить мыловаренную фабрику и открыть контору в Бристоле.

Мэтью решил повернуть беседу в другое русло:

– Я читал о недавних дискуссиях в парламенте по поводу национализации британских железных дорог, – сказал он Уэстклифу. – Мне интересно услышать ваше мнение по этому поводу, милорд.

– О Господи, только не это! – воскликнул Хант. Уэстклиф нахмурился, затронутая тема явно была больным местом.

– Обществу меньше всего нужно, чтобы правительство контролировало промышленность. Храни нас Бог от вмешательства политиканов. Правительство будет управлять железными дорогами столь же неэффективно, как и всем остальным. Монополия задушит конкуренцию, а результатом будут высокие цены, не говоря уже...

– Не говоря уже о том, – перебил его Хант, – что мы с Уэстклифом не хотим делиться с правительством своей прибылью.

Уэстклиф строго посмотрел на него:

– Я имел в виду интересы общества.

– Как удачно, что в этом случае наши интересы совпадают с интересами общества.

Мэтью спрятал улыбку.

Подняв глаза к потолку, Уэстклиф сказал Мэтью – Как видите, мистер Хант не упускает возможности подшутить надо мной.

– Я над всеми подшучиваю, – отозвался Хант, – Просто вы, милорд, чаще других оказываетесь рядом.

– Мы с Хантом собираемся покурить на террасе, – повернулся к Мэтью Уэстклиф. – Не составите нам компанию?

Мэтью покачал головой:

– Я не курю.

– Я тоже, – уныло произнес Уэстклиф. – Раньше у меня была привычка время от времени баловаться сигарой, но, к несчастью, запах табака нежелателен для графини в ее положении.

Мэтью не сразу сообразил, что графиня – это Лилиан Боумен. Как странно, что вздорная, крикливая Лилиан теперь леди Уэстклиф.

– Мы с вами поговорим, пока Хант покурит, – сказал Уэстклиф. – Идемте.

Приглашение было из тех, от которых нельзя отказаться, но Мэтью все-таки попытался.

– Благодарю, милорд, но мне нужно кое-что обсудить с одним человеком, и я...

– Как я понимаю, этот человек Томас Боумен. Черт, подумал Мэтью. Он знает. Хоть ничего и не было сказано, это понятно по взгляду Уэстклифа. Графу известно намерение Боумена женить его на Дейзи, и у него есть на этот счет свое мнение.

– Сначала обсудите дело со мной, – продолжал граф.

Мэтью осторожно взглянул на Ханта, тот ответил спокойным взглядом.

– Думаю, мистеру Ханту чужие личные дела покажутся скучными.

– Вовсе нет, – дружелюбно заметил Хант. – Я люблю послушать о чужих делах. Особенно о личных.

Все трое прошли на террасу, с которой открывался вид на ухоженный парк, расчерченный аккуратными дорожками и обнесенный тщательно подстриженной живой изгородью. За ним виднелся фруктовый сад. Ветерок приносил густой аромат цветов, журчание воды в реке сливалось с шелестом листьев.

Усевшись у стола, Мэтью заставил себя расслабиться и откинулся на спинку кресла. Они с Уэстклифом наблюдали, как Хант перочинным ножиком обрезал кончик сигары. Мэтью молчал, терпеливо ожидая, когда заговорит Уэстклиф.

– Как давно вы знаете о плане Боумена выдать за вас Дейзи? – резко спросил граф.

– Приблизительно час с четвертью, – без колебаний ответил Мэтью.

– Так это не ваша идея?

– Вовсе нет, – заверил его Мэтью. Откинувшись в кресле, граф переплел пальцы и, прищурившись, изучал гостя.

– Вы при этом много выиграете.

– Милорд, если у меня и есть какой-то талант, то это дар зарабатывать деньги, – прозаично ответил Мэтью. – Мне не нужно жениться на них.

– Рад слышать, – отозвался граф. – У меня есть еще один вопрос, но сначала я хотел бы изложить свою позицию. Я очень привязан к свояченице и взял ее под защиту. Будучи хорошо знакомым с Боуменами, вы, несомненно, знаете о близких отношениях между графиней и ее сестрой. Если Дейзи окажется несчастной, моя жена будет страдать, и... я этого не допущу.

– Понятно, – кратко ответил Мэтью.

По иронии судьбы его предупреждали, чтобы он держался от Дейзи подальше, тогда как он сам всей душой желал этого и решил сделать все, что в его силах, чтобы избежать брака с ней. Его так и подмывало послать Уэстклифа к дьяволу. Вместо этого, сжав губы, он внешне держался спокойно.

– Дейзи – редкая девушка, – сказал Уэстклиф, – милая и романтическая натура. Если ее заставят выйти замуж без любви, она будет страдать и мучиться. Она заслуживает мужа, который будет любить ее такой, какая она есть, защитит от грубой реальности мира. Мужа, который позволит ей мечтать.

Было странно слышать такие сантименты от Уэстклифа, которого считали прагматичным и уравновешенным человеком.

– Какой у вас вопрос, милорд? – спросил Мэтью.

– Вы дадите мне слово, что не женитесь на моей свояченице?

Мэтью выдержал строгий взгляд графа. Неразумно перечить человеку, не привыкшему, чтобы ему возражали. Но Мэтыо годами выдерживал громы и молнии Томаса Боумена и прекословил ему, когда другие боялись от страха рот раскрыть.

Хотя Боумен бывал безжалостным, саркастическим, задиристым, больше всего он уважал тех, кто не страшился в открытую спорить с ним. И поэтому, Мэтью быстро стал в компании вестником, приносящим хозяину дурные вести, которые другие работники не решались сообщить. Мэтью прошел такую школу, что попытки Уэстклифа подавить его оказались совершенно безуспешными.

– Боюсь, не смогу, милорд, – вежливо ответил Мэтыо.

Саймон Хант выронил сигару.

– Вы не дадите мне слово? – недоверчиво спросил Уэстклиф.

– Нет.

Быстро наклонившись, Мэтью поднял сигару и вернул ее Ханту. Саймон взглянул на него так, словно молча пытался предостеречь от прыжка со скалы.

– Почему? – требовательно спросил Уэстклиф. – Вы не хотите терять место у Боумена?

– Нет, это он не может позволить себе расстаться со мной сейчас. – Мэтью постарался улыбкой смягчить заносчивость фразы. – Я знаю о производстве, маркетинге и руководстве компанией лучше других... и я заслужил его доверие. Поэтому он меня не уволит, даже если я откажусь жениться на его дочери.

– Тогда вам будет просто покончить с этим делом, – сказал граф. – Я хочу, чтобы вы дали слово. Сейчас.

Другого бы властное требование Уэстклифа напугало.

– Я бы подумал над этим, – холодно возразил Мэтыо, – если бы вы предложили достойную компенсацию. Например, назначили бы меня главой британского отделения вашей компании и гарантировали мне пост по крайней мере... ну, скажем, года на три.

Уэстклиф недоверчиво уставился на него.

Тишину нарушил рокочущий хохот Саймона Ханта.

– А он крепкий орешек, черт побери, – воскликнул он, – Попомни мое слово, Уэстклиф, я найму его к себе в «Консолидейтед».

– Я дорого стою, – предупредил Мэтью, и Хант расхохотался так, что чуть снова не выронил сигару.

Даже Уэстклиф нехотя улыбнулся.

– Черт побери, я не намерен торопиться с вашим назначением на таких условиях. До тех пор, пока не выясню, что вы подходите для этой должности.

– Значит, мы зашли в тупик, – дружелюбно сказан Мэтью, – Пока.

Уэстклиф и Хант молча переглянулись, решив обсудить ситуацию позднее и без него. Мэтью почувствовал укол любопытства, но тут же одернул себя. По крайней мере он дал ясно понять, что его не запугать. И что он оставил право решения за собой.

Кроме того... он вряд ли мог дать слово касательно дела, которое Боумен еще не обсуждал с ним.

Глава 4

– Конечно, Дейзи коротышка, – говорил в тот же вечер Боумен, расхаживая по гостиной. Они с Мэтью договорились встретиться после ужина, пока остальные собрались внизу. – Она маленькая и легкомысленная. Говорил я жене, дай девчонке серьезное, достойное имя. Джейн, Констанс или что-нибудь в этом роде. Но она выбрала Маргарит. Подумать только, французское! В честь ее кузины с материнской стороны. А когда Лилиан было четыре, она узнала, что по-французски это означает пустячный цветок. Лилиан стала называть ее Дейзи[1], так и повелось...

Боумен продолжал ворчать, а Мэтью думал, какое это прелестное имя. Маленький цветок с изящными белыми лепестками, такой нежный и такой стойкий. То, что при таких властных родителях Дейзи упрямо оставалась верна собственной натуре, говорило о многом.

– ...разумеется, мне придется подсластить это дело, – продолжил Томас Боумен. – Я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты выбрал бы для себя совсем другую женщину, рассудительную и здравомыслящую, а не такую капризную, как Дейзи. Следовательно...

– Подслащивать не придется, – спокойно перебил его Мэтью. – Дейзи... то есть мисс Боумен совершенно... – Очаровательна, Прелестна. Желанна. – ...подходит. Жениться на такой девушке, как мисс Боумен, уже само по себе награда.

– Хорошо, – проворчал Боумен, хотя слова Мэтью его совершенно не убедили. – С твоей стороны очень благородно так говорить. И все же я предлагаю тебе достойную компенсацию в виде большого приданого, увеличения доли акций компании и так далее. Уверяю, ты будешь доволен. Что касается приготовлений к свадьбе...

– Я еще не сказал «да», – перебил его Мэтью.

Боумен остановился и вопросительно посмотрел на него.

– Начнем с того, – осторожно продолжил Мэтыо, – Что за два месяца мисс Боумен может найти себе жениха.

– Поклонника твоего уровня она не найдет, – самодовольно сказал Боумен.

Несмотря на то что эта реплика доставила ему удовольствие, Мэтью ответил мрачно:

– Благодарю вас. Но я не верю, что мисс Боумен разделяет ваше высокое мнение.

Боумен пренебрежительно отмахнулся:

– Женщины переменчивы, как английская погода. Ты сможешь внушить ей симпатию.– Пошли Дейзи букет цветов, отпусти парочку комплиментов... а того лучше – процитируй дурацкие стишки, которыми она так увлекается что от книги не оторвешь. Соблазнить женщину – пустяковое дело. Все, что тебе нужно...

–Мистер Боумен, – встревожившись, перебил его Мэтью. Боже милостивый, еще не хватало, чтобы босс объяснял ему технику ухаживания. – Я уверен, что справлюсь с этим и без советов. Не в этом дело.

– А в чем? А-а-а... – Боумен улыбнулся улыбкой человека, умудренного жизненным опытом. – Понимаю.

– Что вы понимаете? – с опаской поинтересовался Мэтью.

– Очевидно, ты боишься моей реакции, если позже решишь, что моя дочь не соответствует твоим потребностям. Но если ты будешь вести себя с осторожностью, я слова не скажу.

Вздохнув, Мэтью потер глаза, вдруг ощутив огромную усталость. Слишком много обрушилось на него с того момента, как он высадился с корабля в Бристоле.

– Вы хотите сказать, что закроете глаза, если я стану изменять жене, – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно.

– Мы, мужчины, часто сталкиваемся с искушениями и порой уступаем им. Так устроен мир.

– Это не мой путь, – решительно ответил Мэтью. – Я держу свое слово и в бизнесе, и в личных делах. И если я дам клятву верности женщине, то я сдержу ее. Во что бы то ни стало.

Пышные усы Боумена насмешливо дрогнули.

– Ты еще слишком молод и имеешь возможность сомневаться в реалиях мира.

– А старость себе этого позволить не может? – спросил Мэтью с налетом нежной насмешки.

– Кое-что с возрастом переоценивается. В свое время ты это поймешь.

– Надеюсь, что нет. – Мэтью сел в кресло и схватился за голову, запустив пальцы в густую шевелюру.

Не скоро Боумен отважился нарушить молчание.

– Неужели это так ужасно – взять Дейзи в жены? Когда-нибудь тебе придется жениться. Моя дочь придет к тебе не с пустыми руками. Подумай о компании. После моей смерти ты получишь контрольный пакет акций.

– Вы нас всех переживете, – пробормотал Мэтыо. Боумен довольно хохотнул.

– Я хочу, чтобы ты получил компанию, – настаивал он. Впервые Боумен так откровенно заговорил на эту тему. – Ты нравишься мне больше моих сыновей. Для дела лучше, если компания окажется в твоих руках, У тебя есть финансовый дар, умение овладевать новыми знаниями и технологиями. Ты никого не боишься. Все это знают и ценят тебя за это. Женись на моей дочери, Свифт, и построй мне фабрику в Англии. К тому времени, когда ты вернешься домой, я отдам тебе Нью-Йорк.

– А вы не можете добавить Род-Айленд? Он небольшой.

Боумен игнорировал саркастический вопрос.

– У меня есть замыслы относительно тебя и помимо компании. Я связан с могущественными людьми, и ты оказался в поле их зрения. Я помогу тебе достичь всего, что ты задумаешь. Цена невелика. Женись на Дейзи, роди мне внуков. Это все, что я прошу.

Когда десять лет назад Мэтью начал работать у Боумена, он не ожидал, что тот станет ему вторым отцом. Боумен походил на бочонок пороха – плотный, круглый, с взрывным темпераментом. Очередную гневную тираду можно было предсказать по покрасневшей лысине. Но Боумен был умен и, когда дело касалось руководства людьми, проницателен и расчетлив. Он выполнял свои обещания и обязательства и был великодушен и щедр к тем, кто ему нравился.

Мэтью многому научился у Томаса Боумена. Как вызнать слабости оппонента и обратить их себе на пользу. Когда надавить, когда сделать шаг назад. Он узнал, что в бизнесе можно давать выход агрессивности, если не переходить границы и не опускаться до откровенной грубости. Нью-йоркские бизнесмены – настоящие профессионалы, а не дилетанты из высшего общества – не станут уважать человека, страшащегося конкуренции.

Узнав, что победа в споре не всегда идет на пользу, Мэтью научился сдерживать свой напор, прикрывать его дипломатией. Радушие и открытость при его сдержанной натуре давались ему непросто. Но он старательно поработал над этим, поскольку это необходимый инструмент для успешной работы.

Томас Боумен поддерживал Мэтыо на каждом шагу и, дабы тот набрался опыта, провел через пару сомнительных операций. Мэтью был благодарен ему за науку. Несмотря на все недостатки своего босса, он любил его. Наверное, потому, что, по уверениям Боумена, они похожи.

Как такой человек произвел на свет романтическую Дейзи, было большой загадкой.

– Мне нужно время, чтобы принять решение, – сказал Мэтью.

– Что тут решать? – запротестовал Боумен. – Я уже сказал... – Увидев лицо Мэтью, он умолк. – Хорошо. Хорошо, Немедленного ответа не нужно. Мы обсудим это позже.

– Ты поговорил с мистером Свифтом? – требовательно спросила Лилиан, когда Маркус вошел в комнату. Ожидая мужа, она задремала и теперь пыталась сесть на постели.

– Поговорил, – мрачно ответил Маркус, снимая прекрасно скроенный сюртук и вешая его на подлокотник кресла времен Людовика XIV.

– Я была права, верно? Он отвратителен. Скажи мне, что он ответил.

Маркус смотрел на беременную жену. Она была так прелестна с распущенными по плечам волосами и чуть набухшими от сна веками, что у него сердце дрогнуло.

– Подожди, – сказал он, присаживаясь на кровать. – Дай я сначала посмотрю на тебя.

Улыбнувшись, Лилиан провела руками по его темной гриве.

– Я ужасно выгляжу.

– Нет, – тихо проговорил он, придвигаясь ближе. – Все в тебе прекрасно, – Он нежно погладил ее округлившийся живот, скорее успокаивая, чем возбуждая. – Что я могу для тебя сделать? – прошептал он.

– По одному взгляду на меня заметно, что вы уже сделали достаточно, милорд. – Лилиан продолжала улыбаться. Обняв мужа, она притянула его голову к своей груди. – Уэстклиф, – сказала она, почти касаясь губами его волос, – я ни от кого не родила бы ребенка, только от тебя.

– Это утешает и обнадеживает.

– Я чувствую себя такой неуклюжей, скованной.. Наверное, нехорошо говорить, что мне не нравится быть беременной?

– Вовсе нет. – Его дыхание щекотало ей грудь. – Мне тоже это не нравится.

Лилиан улыбнулась. Отпустив Маркуса, она откинулась на подушки.

– Я хочу услышать о мистере Свифте. Расскажи, о чем ты говорил с этим ходячим пугалом.

– Я бы его пугалом не назвал. Похоже, он сильно изменился с тех пор, как ты его видела в последний раз.

– Гм... – Лилиан была явно расстроена такой новостью. – И все равно он некрасивый.

– Не могу судить, я редко задумываюсь над внешностью мужчин, – сухо сказал Маркус. – Но вряд ли кто-то назовет его некрасивым.

– Так ты говоришь, он привлекательный?

– Думаю, многие так считают.

Лилиан помахала рукой перед лицом мужа.

– Сколько вытянутых пальцев?

– Три, – улыбнулся Маркус. – Что ты делаешь, милая?

– Проверяю твое зрение. Кажется, оно сильно ослабло. А сейчас следи за движением моего пальца..

– А почему бы тебе не последить за моим пальцем? – спросил Маркус, потянувшись к ее лифу.

Поймав его руку, Лилиан посмотрела в искрящиеся глаза мужа.

– Маркус, хватит шутить. На карту поставлено будущее Дейзи.

– Хорошо, – чуть отодвинулся он.

– Расскажи мне, как все произошло, – торопила его жена.

– Я твердо заявил мистеру Свифту, что никому не позволю сделать Дейзи несчастной. И потребовал, чтобы он дал слово, что не женится на ней.

– Слава Богу! – со вздохом облегчения воскликнула Лилиан.

– Он отказался.

– Что? – Лилиан рот открыла от изумления. – Тебе никто не может отказать.

– Вероятно, мистеру Свифту это не известно.

– Маркус, ты ведь что-нибудь придумаешь? Ты не допустишь, чтобы Дейзи заставили выйти за Свифта?

– Успокойся, любимая. Обещаю, что Дейзи не вступит в брак против своей воли. Однако... – Маркус замялся, раздумывая, насколько можно приоткрыть правду. – Мое мнение о Мэтью Свифте несколько отличается от твоего.

– Моя оценка более верная, – сдвинула брови Лилиан. – Я его дольше знаю.

– Ты давно с ним не встречалась, – спокойно сказал Маркус – Люди меняются, Лилиан. Думаю, большая часть того, что твой отец говорит о Свифте – правда.

– Ettu[2], Маркус?

Состроив театральную гримасу, Уэстклиф потянулся, поймал под одеялом ногу жены, положил себе на колено и принялся массировать свод стопы. Расслабившись, Лилиан откинулась на подушку.

Маркус задумался. Что он знает о Свифте? Молодой человек умен, находчив, хорошо воспитан. Из тех, кто сначала думает, потом говорит. Маркусу всегда нравилось общество таких людей.

На первый взгляд Мэтью Свифт и Дейзи Боумен совершенно несовместимы. Но Маркус не слишком разделял уверенность Лилиан, что Дейзи нужно связать судьбу с мужчиной, столь же романтическим и чувствительным, как она сама. В таком союзе не будет равновесия. В конце концов, и быстроходному паруснику необходим якорь.

– Нужно как можно скорее отправить Дейзи в Лондон, – не утихала Лилиан. – Сейчас разгар сезона, а она похоронила себя в Гемпшире, вдали от балов и праздников...

– Остаться здесь – это ее собственное решение,—напомнил жене Маркус, занявшись ее второй ногой.

–Она себе не простит, если пропустит рождение ребенка.

–Да ну тебя. Я бы предпочла, чтобы она нашла себе подходящего мужчину, вместо того чтобы сидеть здесь со мной. Время уходит, ей придется выйти замуж за Мэтью Свифта, уехать с ним в Нью-Йорк, и тогда я ее больше не увижу...

– Я уже подумал об этом, – сказал Маркус. – Именно поэтому я пригласил на охоту в Стоун-Кросс-Парк несколько подходящих джентльменов.

– Ох, Маркус! Ты самый умный, самый замечательный...

Отмахнувшись от похвал, Маркус с улыбкой вспоминал горячие споры по поводу гостей.

– Должен тебе сказать, что Сент-Винсент ужасно разборчив. Если бы он родился женщиной, ему бы ни один мужчина не подошел.

– Они никогда не подходят, – лукаво сказала Лилиан. – Вот почему у нас, женщин, есть поговорка: целься выше, потом разберешься.

– Ты так и сделала? – фыркнул Уэстклиф. Улыбка изогнула ее губы.

– Нет, милорд. Я целилась высоко и была вознаграждена сверх ожиданий.

Лилиан рассмеялась, и Маркус, нагнувшись, звучно поцеловал ее.

Одевшись в твидовые куртки и полотняные брюки, джентльмены торопливо позавтракали и еще до рассвета отправились на рыбалку. Заспанные слуги несли следом удочки, садки для рыбы, деревянные ящички с наживкой и прочими принадлежностями. Мужчины наслаждались лучшей порой утра, пока дамы безмятежно спали.

Все, за исключением Дейзи. Она любила рыбалку, но, даже не спрашивая, знала, что ее присутствие в сугубо мужском обществе нежелательно. В прошлом Лилиан часто составляла ей компанию, но в своем нынешнем положении сестра явно не сможет это сделать.

Накануне Дейзи приложила немало усилий, чтобы уговорить Эви или Аннабеллу пойти к искусственному пруду, в котором полно форели. Но эта перспектива подруг не воодушевила.

– Вы прекрасно проведете время, – убеждала она. – Я научу вас забрасывать удочку, это очень просто. Неужели вы будете сидеть дома в такое чудесное весеннее утро?!

Но Аннабелла считала, что поспать подольше – прекрасная идея. А поскольку Сент-Винсент не собирался удить рыбу, Эви решила подольше понежиться с ним в постели.

– Ты получишь больше удовольствия от рыбалки со мной, – твердила ей Дейзи.

– Нет, – решительно возразила Эви. – Не получу. Рассерженная Дейзи, позавтракав, в одиночестве отправилась на пруд, прихватив любимую удочку.

Утро было восхитительное, воздух свежий и бодрящий, тихо, ни ветерка. Дейзи шагала через лужайку, пестревшую золотистыми чашечками лютиков, белыми шапками тысячелистника, пурпурными лепестками полевой гвоздики.

Обойдя тутовое дерево, Дейзи заметила у кромки воды какую-то суету. Двое мальчишек, а между ними какое-то животное или птица... Гусь? Он сердито хлопал крыльями и шипел на смеющихся мальчишек.

– Эй! – окликнула их Дейзи. – Что тут происходит?

Заметив ее, мальчишки с визгом бросились бежать, только пятки засверкали.

Дейзи поспешно подошла к рассерженной птице. Это был тяжелый домашний гусь с серым оперением, сильной шеей и крепким оранжевым клювом.

– Бедняга! – сказала Дейзи, увидев, что к лапе гуся что-то привязано. Когда она подошла ближе, гусак бросился в атаку, но что-то удержало его. – Я постараюсь тебе помочь. – Она положила на землю удочку. – Положение не из приятных, так что тебе придется потерпеть... – Наклонившись, она разглядела, в чем дело. – Вот негодники! Они хотели, чтобы ты ловил для них рыбу.

Гусь согласно загоготал. К его лапе была привязана леска, блесной служила сломанная оловянная ложка, к которой был пристроен рыболовный крючок. Если бы не сочувствие к несчастному гусю, Дейзи бы рассмеялась.

Придумано остроумно. Если гуся бросить в воду, ложка будет плескаться, привлекая рыбу. Форель попадется на крючок, и гусь на буксире притащит ее к берегу. Но мальчишки, убегая, бросили гуся на траву, и крючок зацепился за стебель ежевики. Гусь замер и смотрел на нее блестящими бусинками черных глаз.

– Хороший мальчик! – приговаривала Дейзи, потянувшись к леске. – Моя умница. Какой ты большой. Потерпи немножко, я сейчас... ой! – Вытянув шею, гусь больно ущипнул ее за руку.

Отскочив назад, Дейзи посмотрела на расплывавшийся кровоподтек.

– Ах ты, неблагодарное создание! – хмуро посмотрела она на воинственного гуся. – За это надо бы бросить тебя здесь.

Потирая больное место, Дейзи размышляла, сможет ли отцепить удочкой леску. Но это не решение проблемы, нужно еще отвязать ложку от гусиной лапы. Нужно вернуться в дом и позвать кого-нибудь на помощь.

Наклонившись за удочкой, она услышала неожиданный шум. Кто-то насвистывал до боли знакомую мелодию. Дейзи прислушалась. Эта песенка, «Вечер чудесного дня», была очень популярна в Нью-Йорке перед их отъездом.

Кто-то шел в ее сторону от реки. Мужчина в промокшем костюме, старой шляпе с низкими полями, с полным садком рыбы. На нем были спортивная твидовая куртка, грубые брюки. Невозможно не заметить, как мокрая ткань облепляет его стройное тело. Когда Дейзи узнала его, ее пульс пустился в галоп.

Мужчина, увидев ее, замолчал. Его глаза были синее воды и неба, ярко выделяясь на загорелой коже. Когда он снял шляпу, солнце заиграло на густых каштановых волосах, придавая им красноватый оттенок. – Черт, – пробормотала про себя Дейзи. Не только потому, что меньше всего хотела сейчас видеть именно его, но потому, что ей пришлось признать, что Мэтью Свифт поразительно красив. Лучше бы он не был таким привлекательным. Сама того не желая, Дейзи испытывала жгучее любопытство, стремясь проникнуть в суть этого человека, узнать его тайны, страхи и радости. Почему она прежде им не интересовалась? Наверное, она была слишком незрелой и инфантильной. Возможно, изменился не он, а она. Свифт осторожно подошел к ней.

– Здравствуйте, мисс Боумен.

– Доброе утро, мистер Свифт. А почему вы не ловите рыбу вместе со всеми?

– Моя сетка уже полна. Я настолько опередил всех, что продолжать было бы неприлично.

– Какой вы скромный, – мрачно сказала Дейзи, – А где ваша удочка?

– Ее взял Уэстклиф.

– Почему?

Поставив на землю садок с рыбой Свифт надел шляпу.

– Я привез ее из Америки. Удочка складная, из орешника, а гибкий кончик из ясеня, кроме того, у нее усиленная катушка с отбалансированной ручкой.

– Такие катушки не работают, – возразила Дейзи.

– Британские – да, – согласился Свифт. – Но мы в Штатах внесли кое-какие изменения. И как только Уэстклиф это понял, он буквально выхватил удочку у меня из рук. Он как раз сейчас удит.

Зная любовь своего зятя ко всяким техническим новинкам, Дейзи криво улыбнулась. Она почувствовала, что Свифт смотрит на нее. Ей не хотелось поднимать на него глаза, и все же против своей воли она взглянула на Свифта.

Трудно было примирить воспоминания о нескладном юноше с образчиком мужественности, который она видела перед собой. Он походил на свежеотчеканенную монету – яркий и совершенный. Утренний свет скользил по его коже, длинным ресницам, высвечивал крошечные морщинки в уголках глаз. Ей хотелось коснуться его лица, заставить его улыбнуться, почувствовать, как его губы дрогнут под ее пальцами.

Неловкая пауза затянулась, но ее прервал сердитый гогот гуся.

– Как я вижу, у вас есть компаньон, – сказал Свифт, взглянув на массивную птицу. Когда Дейзи объяснила затею мальчишек, он улыбнулся.

– Вот хитрецы.

Это замечание показалось Дейзи не слишком сочувственным.

– Я хотела ему помочь, – сказала она. – Но когда попыталась подойти ближе, он меня клюнул. А я-то думала, что домашняя птица равнодушно отнесется к моему появлению.

– Серые гуси мирным нравом не отличаются, – проинформировал ее Свифт. – Особенно гусаки. Наверное, он пытался показать вам, кто здесь хозяин.

– Да, он это доказал, – сказала Дейзи, потирая руку. Заметив синяк, Свифт нахмурился.

– Он сюда вас ущипнул? Покажите.

– Все в порядке... – начала Дейзи, но Свифт уже подошел к ней.

Его сильные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, подушечка большого пальца поглаживала кровоподтек.

– У вас легко появляются синяки, – пробормотал он, склонившись к ее руке.

Сердце Дейзи, сделав несколько тяжелых ударов, пустилось вскачь. От Свифта пахло солнцем, водой, свежей травой. И где-то в глубине этого аромата таилась мучительная нотка запаха разгоряченного мужчины. Дейзи боролась с инстинктивным порывом прижаться к Свифту, положить его руку себе на грудь. Собственное страстное желание потрясло ее.

Взглянув в лицо Свифту, Дейзи увидела, что его голубые глаза в упор смотрят на нее.

– Я... – Она нервно отпрянула. – Что мы станем делать?

– С гусем? – Свифт пожал широкими плечами. – Можно свернуть ему шею и отнести домой к обеду.

Это предложение вызвано у Дейзи и гусака праведный гнев.

– Скверная шутка, мистер Свифт.

– Я не шучу.

Дейзи решительно встала между Свифтом и гусем.

– Тогда я сама справлюсь. Вы можете идти.

– Я бы не советовал вам привязываться к нему. Если вы останетесь в Стоун-Кросс-Парке, то рано или поздно обнаружите его в своей тарелке.

– Может быть, я выгляжу ханжой и лицемеркой, – ответила Дейзи, – но я не стала бы есть гуся, с которым лично знакома.

Хоть Свифт и не улыбнулся, Дейзи почувствовала, что ее высказывание его позабавило.

– Побоку философию, – сказал он. – Как вы собираетесь освободить его лапу? В награду за ваши труды вы будете вся в синяках.

– Если вы его подержите, я ухвачу ложку и...

– Нет, – твердо ответил он. – Даже за весь китайский чай.

– Никогда не понимала этого выражения, – сказала Дейзи. – В современном мире Индия производит гораздо больше чая, чем Китай.

Скривив губы, Свифт обдумывал ее возражение.

– Поскольку Китай– главный производитель пеньки в мире, можно сказать: «За всю китайскую пеньку», но это звучит не так красиво. Но, как ни говорите, я этому гусю помогать не собираюсь. – Он наклонился за садком с рыбой.

– Пожалуйста, – сказала Дейзи. Свифт пристально посмотрел на нее.

– Пожалуйста, – повторила она.

Ни один джентльмен не откажет женщине, дважды повторившей это слово.

Пробормотав что-то неразборчивое, Свифт поставил садок с рыбой на землю.

Довольная улыбка изогнула губы Дейзи.

– Спасибо.

Ее улыбка тут же исчезла, когда Свифт предупредил ее:

– Вы будете у меня в долгу.

– Разумеется, – ответила Дейзи. – Я никогда не думала, что вы сделаете что-нибудь даром.

– И когда я потребую вернуть должок, вы не откажетесь, что бы это ни было.

– В пределах разумного. Я не собираюсь выходить за вас замуж только потому, что вы спасли несчастного гуся.

– Поверьте, – мрачно сказал Свифт, – брак не имеет к этому никакого отношения.

Он начал снимать куртку, с трудом стягивая с широких плеч намокший оливковый твид.

– Ч-что вы делаете? – распахнула глаза Дейзи. Он сердито скривил губы.

– Я не хочу, чтобы эта чертова птица испортила мне костюм.

– Не нужно делать проблему из-за нескольких перышек, которые могут пристать к куртке.

– Меня не перья волнуют, – коротко сказал он.

– А-а-а... – Дейзи старалась спрятать улыбку.

Она смотрела, как он снимает куртку и жилет. Белая рубашка, прилипшая к широкой груди, обрисовывая мускулистый торс, исчезала за влажным поясом брюк. Тщательно свернув одежду, Свифт положил ее на садок с рыбой, чтобы не запачкать. Легкий ветерок играл его волосами, приподнимая прядь надо лбом.

Странность ситуации... рассерженный гусь, мокрый Мэтью Свифт без сюртука и жилета... все это вызывало у Дейзи неудержимый смех. Она поспешно зажала рот рукой, но было уже поздно.

Свифт покачал головой, хотя на его лице промелькнула ответная улыбка, Дейзи заметила, что его улыбка всегда мгновенна, она исчезает так же быстро, как появляется. Заметить ее – все равно что наблюдать редкий природный феномен вроде падающей звезды.

– Если вы кому-нибудь расскажете об этом, маленькая проказница... вы за это поплатитесь.

Слова звучали угрожающе, но от его тона... от какой-то эротической мягкости интонации Дейзи бросало то в жар, то в холод.

– Я не собираюсь никому рассказывать, – едва дыша ответила она. – На мне это отразится столь же дурно, как и на вас.

Свифт вынул из кармана куртки перочинный нож и вручил его Дейзи. Или это игра ее воображения, или его пальцы лишнюю секунду задержались на ее ладони?

– Это зачем? – смутившись, спросила Дейзи.

– Чтобы срезать леску с лапы. Будьте осторожны, нож очень острый. Мне бы не хотелось, чтобы вы перерезали артерию.

– Не беспокойтесь, я его не пораню.

– Я говорил о себе, а не о гусе. Мэтью оценивающе взглянул на сердитого гусака. – Если будешь мешать, к ужину из тебя паштет сделают.

Птица угрожающе распустила крылья. Осторожно двинувшись вперед, Свифт наступил на леску, ограничив гусю свободу передвижения. Гусь зашипел, захлопал крыльями и на мгновение замер перед броском. Тут Свифт и схватил его, бормоча проклятия и уворачиваясь от крепкого клюва. Вокруг него тут же поднялось облако пуха и перьев.

– Не задушите его, – вскрикнула Дейзи, заметив, что Свифт держит гуся за шею.

К счастью, ответ Свифта утонул в гоготе рассерженной птицы. Мэтью как-то удавалось сдерживать вырывающегося гуся. Взъерошенный, весь в пуху и перьях, Мэтью сердито посмотрел на Дейзи:

– Что вы там стоите? Перережьте леску.

Дейзи подчинилась, торопливо встав на колени около сражающейся парочки. Она осторожно потянула к себе грязную мокрую лапу. Гусь пронзительно закричал, дернулся и вырвал лапу из ее рук.

– Да не робейте вы, черт возьми. Держите его крепче и делайте свое дело.

Не будь между ними десятикилограммового гуся, Дейзи бы многозначительно посмотрела на Мэтью Свифта, взглядом выразив все, что думает. Вместо этого она снова схватила лапу и осторожно подсунула конячих ножа подлеску. Свифт был прав, нож оказался чрезвычайно острым. Одно движение, и леска перерезана.

– Готово! – ликующе объявила она, не поднимаясь с колен. – Можете отпускать нашего пернатого друга, мистер Свифт.

– Спасибо, – язвительно ответил он.

Свифт отпустил руки, но освобожденная птица отреагировала неожиданно. Виня во всех своих бедах своего спасителя, гусь, извернувшись, мстительно клюнул Свифта в лицо.

– О-ох!

Упав, Свифт схватился за глаз, а гусь с победным гоготом удалился.

– Мистер Свифт! – Дейзи подползла к нему и, оседлав его колено, потянула за руку. – Дайте я посмотрю!

– Все в порядке, – ответил Свифт, потирая глаз.

– Дайте посмотреть! – повторила она, взяв его лицо в свои ладони.

– Я намерен потребовать, чтобы этого гуся к обеду в мелкое рагу изрубили – проворчал Мэтью, позволив Дейзи повернуть его голову.

– Ничего подобного вы не сделаете. – Дейзи осмотрела крошечную ранку и промокнула рукавом капельку крови. – Не годится спасителю есть спасенного. – Ее голос дрогнул от смеха. – К счастью, гусь плохо прицелился. Думаю, даже синяка не будет.

– Рад, что это вас позабавило, – пробормотал он. – Вы вся в пуху и перьях.

– И вы тоже.

Крошечные светлые пушинки пристали к его темной брови. Смех вскипал в Дейзи, как пузырьки воздуха, поднимавшиеся к поверхности воды в пруду. Она начала выбирать перья из его волос. Густые шелковистые пряди щекотали ей пальцы.

Подавшись вперед, Свифт потянулся к ее волосам, выбившимся из шпилек. Его ловкие пальцы нежно освобождали от пуха ее черные локоны.

Пару минут оба молча занимались этим. Дейзи так сосредоточилась на своем деле, что об интимности ее позы сначала даже не подумала. Впервые она была так близко, что увидела неоднородный цвет его глаз: кобальтовый ободок окружал сине-голубую радужку. Заметила шелковистость его загорелой кожи. Темную тень на выбритом лице.

Она сообразила, что Свифт умышленно избегает ее взгляда, сосредоточенно выбирая из ее волос крошечные перышки. Внезапно она осознала едва сдерживаемое притяжение их тел, его мощь, горячее дыхание Мэтью на своей щеке. Его одежда была мокрой, жар его тела опалял ее при каждом прикосновении.

Оба замерли в полуобъятии. В каждой клеточке тела Дейзи растекался живой огонь. Зачарованная, сбитая с толку, она позволила себе расслабиться, окунуться в это ощущение наперекор спешащему пульсу. Все перья были собраны, но Дейзи поймала себя на том, что снова и снова нежно ныряет пальцами в темные волны волос Мэтью.

Ему так легко нависнуть над ней, прижать к влажной земле. Соприкосновение их коленей сквозь ткань одежды воспламеняло в ней первобытный инстинкт открыться ему, позволить ему делать все, что пожелает.

Она услышала, как у него перехватило дыхание. Взяв Дейзи за плечи, Свифт бесцеремонно сдвинул ее со своего колена. Шлепнувшись рядом с ним на траву, она пыталась собраться с мыслями. Молча она подняла с земли перочинный нож и отдала его Свифту.

Сунув нож в карман, он, не вставая, принялся очищать от перьев и грязи икры.

Размышляя над тем, почему он сидит в такой странной скрюченной позе, Дейзи поднялась на ноги.

– Пожалуй, мне лучше проскользнуть в дом с черного хода, – неуверенно сказала она. – Если мама увидит меня в таком виде, ее удар хватит.

– Я вернусь к реке, – хрипло сказал Свифт. – Посмотрю, как Уэстклиф управляется с моей удочкой. И может быть, еще порыбачу.

Сообразив, что он умышленно избегает ее, Дейзи нахмурилась.

– Думаю, вам уже сегодня хватит стоять по колено в холодной воде, – сказала она.

– Определенно нет, – пробормотал Свифт и, повернувшись к ней спиной, потянулся за одеждой.

Глава 5

Ошеломленная и рассерженная, Дейзи пошла прочь от пруда.

Она не собиралась никому рассказывать о случившемся, хотя с удовольствием повеселила бы Лилиан историей о стычке с гусем. Она не хотела признаваться, что увидела Мэтью Свифта с совершенно неожиданной стороны, позволила себе краткий миг флирта с опасным в своей привлекательности мужчиной. Это ничего не значит.

Хоть Дейзи и была невинной, она достаточно разбиралась в сексуальных делах, чтобы понимать, что тело может отреагировать и без участия сердца. Так она однажды ответила Кэму Рогану. То, что ее властно влекло к Мэтью Свифту, смущало и приводило в замешательство. Такие разные мужчины, один – романтический, другой – замкнутый и сдержанный. Красивый молодой цыган, взбудораживший ее воображение... и деловой человек с холодным взглядом, амбициозный и прагматичный.

Дейзи годами наблюдала на Пятой авеню бесконечный поток стремящихся к могуществу мужчин. Им нужно совершенство: жена, которая будет лучшей хозяйкой дома, станет давать лучшие балы и приемы, носить самые лучшие платья, произведет на свет лучших детей, которые будут тихо играть в детской, пока их отец занимается делами в своем кабинете.

И Мэтью Свифт с его неуемной энергией, которого отец выбрал за талант и блестящий ум, будет самым требовательным и придирчивым мужем. Он захочет, чтобы жена всю свою жизнь подчинила его целям, и станет строго судить ее за оплошности. С подобным человеком нет будущего.

Но одно говорило в его пользу: он спас гуся.

К тому времени, когда Дейзи прокралась в дом, умылась и переоделась, ее подруги и сестра собрались в небольшой столовой за чаем. Когда Дейзи вошла в комнату, они сидели за круглым столиком у окна.

Аннабелла прижимала к себе дочь, поглаживая ей спинку, чтобы успокоить. У других столов собрались главным образом женщины. Но было в комнате и с полдесятка мужчин, в том числе и лорд Сент-Винсент.

– Доброе утро, – весело сказала она, подойдя к сестре. – Как ты спала, дорогая?

– Замечательно. – Лилиан и впрямь прекрасно выглядела: глаза ясные, темные волосы убраны от лица и собраны в розовую сетку на затылке. – Я спала с открытым окном. Ветерок с озера так освежает. Ты ходила сегодня на рыбалку?

– Нет, – как можно небрежнее ответила Дейзи, – я просто гуляла.

Эви наклонилась к Аннабелле взять ребенка.

– Давай подержу. – Малышка отчаянно сосала крошечный кулачок. – У нее, бедняжки, зубки режутся, – объяснила Эви.

– Она все утро капризничала, – сказала Аннабелла.

Дейзи заметила, что яркие глаза молодой матери выглядят усталыми. Усталость только подчеркнула ее красоту, смягчив божественное совершенство ее черт.

– А не рано у нее зубки режутся? – спросила Дейзи.

– Она Хант, – сухо ответила Аннабелла. – А Ханты – уникальные создания. Послушать моего мужа, так у него в семье все чуть ли не родились с зубами. – Она озабоченно посмотрела на маленькую Изабеллу. – Наверное, нужно унести ее отсюда.

На них не раз поглядывали неодобрительно. Не дело приносить детей, тем более младенцев, во взрослую компанию. Правила этикета строго предписывали продемонстрировать собравшимся облаченное в белые рюшечки и ленточки дитя и быстро отправить его в детскую.

– Чепуха, – тут же возразила Лилиан, не потрудившись понизить голос. – Изабелла ведет себя тихо и никому не мешает. Просто она немного возбуждена. Думаю, все могут проявить терпение.

– Давай снова попробуем ложку, – тихо проговорила Аннабелла, в ее голосе слышалась тревога. Вытащив серебряную ложечку из чашки с колотым льдом, она объяснила Дейзи: – Моя мама это предложила. Она сказала, что моему брату Джереми это всегда помогало.

Дейзи села рядом с Эви, наблюдая, как девочка ухватилась за ложку. Круглое личико Изабеллы раскраснелось, из глаз катились слезинки. Она хныкала и терла воспаленные десны. Дейзи сочувственно покачала головой.

– Ей нужно подремать, – сказала Аннабелла, – но она не может уснуть от боли.

– Бедняжка.

Пока Эви пыталась успокоить малышку, в другом углу возникла суета. Кто-то вошел в комнату, вызвав всеобщий интерес. Повернувшись в кресле, Дейзи увидела высокую фигуру Мэтью Свифта.

Так, значит, он не вернулся к реке. Выждав, когда Дейзи отойдет достаточно далеко, он направился к дому, чтобы не провожать ее.

Как и ее отец, Свифт находит ее недостойной интереса. Дейзи сказала себе, что это ее не волнует, но это открытие ее задело.

Свифт переоделся в прекрасно отутюженный костюм. Темно-серый жилет отливал сизым оттенком, черный галстук накрахмален и безупречно завязан. Хотя в Европе было модно отпускать бакенбарды и носить падающие свободными волнами локоны, похоже, этот стиль до Америки еще не добрался. Мэтью Свифт был безупречно выбрит, коротко подстриженные на висках и шее волосы придавали ему мальчишеский вид.

Дейзи украдкой наблюдала, как Свифта представляют собравшимся. Она видела удовольствие на лицах пожилых джентльменов, ревность молодых мужчин и кокетливый интерес женщин.

– Силы небесные, – пробормотала Аннабелла. – Кто это?

– Это мистер Свифт, – сердито проворчала Лилиан.

Эви и Аннабелла округлили глаза.

– Т-тот самый мистер Свифт, которого ты назвала мешком с костями? – чуть заикаясь, спросила Эви.

– Про которого ты сказала, что он похож на вялый шпинат?

Лилиан еще больше нахмурилась. Оторвав внимание от Свифта, она положила в чашку кусочек сахара.

– Может быть, он и не так ужасен, как я описала, – согласилась она, – но не позволяйте внешности ввести вас в заблуждение. Когда вы узнаете его сущность, внешнее очарование исчезнет.

– Думаю, немало дам захотят познакомиться с его внешним и внутренним миром, – заметила Эви. Аннабелла, наклонившись над чашкой, фыркнула от смеха.

Оглянувшись через плечо, Дейзи увидела, что Эви права. Дамы вились вокруг Свифта, жеманно хихикая и протягивая руки для поцелуя.

– Вся эта суета из-за того, что он американец и, следовательно, им внове, – проворчала Лилиан. – Если бы здесь были мои братья, эти дамы тут же забыли бы о мистере Свифте.

Как Дейзи ни хотелось согласиться с этим утверждением, она была совершенно уверена, что братья не произвели бы такого эффекта, как Мэтью Свифт. Хоть братья Боумены и были наследниками огромного состояния, они не обладали тактичностью и ловкостью обращения, которые Свифт упорно воспитывал в себе.

– Он смотрит в нашу сторону, – сообщила Аннабелла. От волнения ее поза стало немного напряженной. – Нахмурился, как и все остальные. Малышка всем мешает. Я унесу ее отсюда и...

– Никуда ты ее не унесешь, – скомандовала Лилиан. Это мой дом, и ты моя подруга. А тех, кого раздражает детский плач, тут никто не задерживает.

– Тихо, – прошептала Эви. – Он идет сюда. Дейзи уставилась в свою чашку, напряжение скрутило ей мышцы.

Подойдя к столу, Свифт вежливо поклонился.

– Как приятно снова вас увидеть, миледи, – сказал он Лилиан. – Позвольте поздравить вас со вступлением в брак и... – Свифт заколебался. Хотя беременность Лилиан уже невозможно скрыть, упоминать о ее положении невежливо. – И вы прекрасно выглядите, – закончил он.

– Я размером с бочку, – уныло ответила Лилиан, отмахнувшись от его дипломатичной вежливости.

Свифт твердо сжал губы, словно пытался подавить улыбку.

– Вовсе нет, – мягко сказал он, взглянув на Эви и Аннабеллу, ждавших, когда их представят.

Лилиан нехотя уступила.

– Это мистер Свифт, – пробормотала она, махнув рукой в его сторону. – Миссис Саймон Хаит и леди Сент-Винсент.

Свифт ловко склонился к руке Аннабеллы. Он проделал бы то же самое по отношению к Эви, если бы она не держала ребенка. Если что-нибудь не предпринять, хнычущая Изабелла скоро заплачет в голос.

– Это моя дочь Изабелла, – извиняющимся тоном сказала Аннабелла. – У нее зубы режутся.

Это его быстро отпугнет, подумала Дейзи. Мужчины терпеть не могут детского плача.

– Вот оно что.

Свифт, гремя какими-то мелочами, рылся в кармане. Господи, что у него там? Дейзи увидела, как он вытащил белоснежный носовой платок, перочинный нож и рыболовную леску.

– Что вы делаете, мистер Свифт? – насмешливо спросила Эви.

– Кое-что мастерю.

Зачерпнув ложку колотого льда, он положил его в центр платка, закрутил уголки и туго обвязал леской. Убрав нож, он без всякой застенчивости протянул руки к ребенку.

Округлив глаза, Эви отдала ему девочку. Четыре женщины с изумлением смотрели, как Свифт привычным жестом подхватил Изабеллу, тут же уткнувшуюся ему в плечо. Он дал малышке платок со льдом, который она принялась мусолить, не переставая плакать.

Не обращая внимания на всеобщее удивление, Свифт с девочкой на руках отошел к окну и что-то тихо ей говорил. Он явно рассказывал малышке какую-то историю. Через пару минут Изабелла затихла.

Когда Свифт вернулся к столу, девочка сонно сопела, сомкнув ротик вокруг импровизированного холодного компресса.

– О мистер Свифт! – благодарно воскликнула Аннабелла, взяв у него из рук дочку. – Какой вы умный! Спасибо.

– Что вы ей рассказывали? – требовательно спросила Лилиан.

– Я решил, что нужно отвлечь ее, пока десны не успокоятся, – вежливо ответил Свифт, взглянув на Лилиан, – Поэтому я подробно рассказал ей о Платановом соглашении 1792 года.

– Что это такое? – впервые заговорила с ним Дейзи. Мэтью посмотрел на нее. Его лицо было спокойным и любезным, и Дейзи сегодняшнее утреннее приключение на секунду показалось грезой. Но ее кожа и нервы все еще хранили четкий отпечаток его тела.

– Это договоренность о начале биржевых операций в Нью-Йорке, – сказал он. – Думаю, это было очень поучительно, но мисс Изабелла, кажется, потеряла интерес, когда я заговорил о комиссионных сборах и вознаграждениях.

– Понятно, – сказала Дейзи. – Малышка уснула от скуки.

– Слышали бы вы мой доклад о причинах, приведших к краху 1837 года, – ответил Свифт. – Мне говорили, он действует лучше настойки опия.

Глядя в его мерцающие синие глаза, Дейзи против воли хихикнула, и он одарил ее молниеносной ослепительной улыбкой. Дейзи вдруг обдало жаром.

Свифт задержал внимание чуть дольше, словно был зачарован тем, что увидел в ее глазах. Резко оторвав от нее взгляд, он поклонился сидевшим за столом дамам.

– Не буду вам мешать, леди. Приятного аппетита. – Взглянув на Аннабеллу, он серьезно добавил: – У вас чудесная дочь, мадам. Я не стану сетовать на отсутствие у нее интереса к моей лекции.

– Это очень любезно с вашей стороны, сэр, – со смеющимися глазами ответила Аннабелла.

Свифт вернулся к остальным гостям, а молодые леди бесцельно размешивали сахар в чашках и расправляли салфетки на коленях.

Первой заговорила Эви.

– Ты была права, – сказала она Лилиан. – Он совершенно ужасен.

– Да, – выразительно добавила Аннабелла. – Первое, что приходит на ум, когда смотришь на него, это «вялый шпинат».

– Замолчите, – возмутилась в ответ на язвительные замечания Лилиан и впилась зубами в кусок бисквита.

Лилиан настояла на активных действиях и днем вытащила Дейзи на восточную лужайку, где молодежь играла в шары. В другое время Дейзи бы не возражала, но она как раз дочитала новый роман до самого интересного места: гувернантка по имени Гонория только что увидела на чердаке призрак. «Кто вы?» – дрожащим голосом спросила гувернантка у привидения, которое как две капли воды походило на ее старого возлюбленного лорда Клейуэрта. Призрак как раз собирался ответить, когда Лилиан, решительно выхватив из рук сестры книгу, вытащила Дейзи из библиотеки.

– Лилиан! – возмутилась Дейзи, – На самом интересном месте…

– Сейчас в шары играют по меньшей мере полдюжины подходящих джентльменов, – строгим голосом сказала Лилиан. – И играть с ними гораздо полезнее, чем читать в одиночестве.

– Я ничего в этой игре не понимаю.

– И прекрасно. Попроси их научить тебя. Ничто мужчины так не любят, как учить женщин.

Сестры подошли к игровой площадке. Вокруг лужайки для зрителей были расставлены легкие кресла и столики. Игроки смеялись над соперником, чей шар угодил в узкую канавку, ограничивающую площадку.

– Гм... – протянула Лилиан, оглядев собравшихся. – У нас есть конкуренты.

Дейзи узнала трех дам, о которых говорила сестра: мисс Кассандра Лейтон, леди Миранда Дауден и Элспет Хиггинсон.

– Я бы предпочла не приглашать незамужних женщин, – сказала Лилиан, – но Уэстклиф сказал, что это было бы слишком нарочито. К счастью, ты самая хорошенькая из них, хоть и низкорослая.

– Я не низкорослая, – запротестовала Дейзи.

– Ну, маленькая.

– Это слово ничуть не лучше, оно звучит банально.

– Зато лучше, чем «коротышка», – сказала Лилиан. – Но это всего лишь еще одно слово, которым можно описать твой недостаток роста. – Заметив, что Дейзи нахмурилась, старшая сестра улыбнулась. – Не строй гримасы, милая, я отведу тебя к этому сборищу холостяков, и ты кого-нибудь подцепишь. Черт!

– Что? В чем дело?

– Он играет.

Не нужно было спрашивать, кто этот он. Раздражение в голосе Лилиан ясно говорило, о ком идет речь.

Оглядев группу, Дейзи увидела Мэтью Свифта. Вместе с другими игроками он наблюдал, как измеряют расстояние между шарами. Как и остальные, он был одет в светлые брюки, жилет и белую рубашку. От его высокой стройной фигуры веяло уверенной силой.

Его глаза замечали все. Казалось, он воспринимает игру серьезно. Мэтью Свифт был из тех, кто все делает на высшем уровне, даже в пустяковой игре.

Дейзи была совершенно убеждена, что каждый день своей жизни он проводит в борьбе с конкурентами. Это не вязалось с ее впечатлениями о молодых людях из старых семей Бостона или Нью-Йорка. Избалованные отпрыски всегда знали, что им не придется работать, если они сами того не пожелают. Она задумалась, делает ли Свифт что-нибудь исключительно для удовольствия.

– Они пытаются выяснить, кто сделал лучший удар, – пояснила Лилиан. – То есть кто положил свои шары ближе к белому шару в конце площадки.

– Откуда ты все это знаешь?

– Уэстклиф научил меня играть, – уныло улыбнулась Лилиан. – Он такой хороший игрок, что когда собираются гости, обычно сидит среди зрителей, потому что иначе он всех переиграет.

Сестры подошли к креслам зрителей. Там сидели Уэстклиф, Эви с лордом Сент-Винсентом и Краддоки – отставной майор с женой. Дейзи направилась было к свободному креслу, но Лилиан подтолкнула ее к игровой площадке.

– Иди, – скомандовала старшая сестра таким тоном, как велят собаке принести палку.

Вздохнув, Дейзи отбросила мысли о недочитанном романе и поплелась к лужайке. По меньшей мере с тремя джентльменами она уже встречалась. Неплохая перспектива. Мистер Холлингбери, приятный молодой мужчина за тридцать, круглощекий и немного полный, но тем не менее привлекательный. Мистер Мардлинг, белокурый атлет с зелеными глазами.

Двух мужчин она прежде в Стоун-Кросс-Парке не видела. Мистер Алан Рикетт в очках и мятом костюме походил на ученого. Лорд Лландриндон – красивый темноволосый мужчина среднего роста.

Лландриндон тут же подошел к Дейзи, намереваясь объяснить ей правила игры. Дейзи старалась не смотреть поверх его плеча на Мэтью Свифта, окруженного дамами. Хихикая и кокетничая, они засыпали его вопросами, спрашивая совета, как правильно держать шар и сколько шагов сделать, прежде чем его бросить.

Свифт явно не замечал Дейзи. Но когда она, отвернувшись, наклонилась за шаром, то, почувствовав покалывание в затылке, поняла, что он на нее смотрит.

Дейзи очень сожалела, что попросила Свифта помочь запутавшемуся гусю. В этом эпизоде было что-то не поддававшееся ее контролю, какая-то тревога, которую она не могла отогнать. «Не глупи, – сказала себе Дейзи, – начинай игру». И она заставила себя внимательно слушать объяснения лорда Лландриндона.

Наблюдая за разворачивающимися у площадки событиями, Уэстклиф негромко заметил:

– Судя по всему, она делает успехи с Лландриндоном. А он самый многообещающий кандидат: подходящего возраста, хорошо образован, с приятным характером.

Лилиан внимательно рассматривала Лландриндона. Он был даже подходящего роста, не слишком высокий для Дейзи, которая не любила, когда люди возвышаются над ней, словно башни.

– У него странная фамилия, – вслух размышляла Лилиан. – Интересно откуда он?

– Из Терсо, – ответил сидящий рядом с Эви лорд Сент-Винсент.

Между лордом и Лилиан существовало напряженное перемирие после крупной ссоры в прошлом. Хотя Лилиан никогда не любила Сент-Винсента, она прозаически рассудила, что нужно относиться к нему терпимо, поскольку он давний друг Уэстклифа.

Лилиан знала, что если попросит мужа прекратить эту дружбу, ради нее он это сделает, но она слишком любила его, чтобы выдвигать такие требования. Сент-Винсент полезен для Маркуса. С его живым умом и восприимчивостью, он помогает Маркусу нести тяготы жизни. Маркус, один из самых влиятельных людей в Англии, очень нуждался в людях, которые воспринимали его не слишком серьезно.

С другой стороны, к чести Сент-Винсента надо сказать, он был хорошим мужем для Эви. Он буквально боготворил ее. Никто никогда бы не подумал, что они составят пару. Она, застенчивая, не пользующаяся особым вниманием мужчин девушка, и Сент-Винсент, бессердечный повеса. И все-таки они были исключительно привязаны друг к другу.

Самоуверенный и утонченный Сент-Винсент обладал такой красотой, что дух захватывало. Но одного слова Эви было достаточно, чтобы он бросался исполнять ее желание. Хотя их взаимоотношения были спокойнее и не такие демонстративные, как у Хантов или Уэстклифов, в этой паре чувствовался скрытый накал страстей.

И пока Эви счастлива, Лилиан будет радушной к Сент-Винсенту.

– Терсо, – повторила она, подозрительно переводя взгляд с Сент-Винсента на мужа. – Это звучит не по-английски.

Мужчины переглянулись, и Маркус спокойно ответил:

– Это в Шотландии, дорогая.

– Лландриндон шотландец? – прищурилась Лилиан. – Но у него нет акцента.

– Он с детства учился в английских пансионах, а потом в Оксфорде, – сказал Сент-Винсент.

– Гм... – Познания Лилиан о географии Шотландии были довольно скудны, и она никогда не слышала о Терсо. – И где это Терсо находится? Прямо у границы?

Уэстклиф старался не встречаться с женой глазами.

– Немного севернее. Неподалеку от Оркнейских островов.

– На самом севере? – Лилиан не верила своим ушам. Ей понадобилось немало усилий, чтобы удержаться от гневного шепота. – Тогда почему бы нам не сослать Дейзи в Сибирь? Наверное, там теплее! Боже правый, да как вам обоим этот Лландриндон в голову, пришел? Нашли кандидатуру!

– Я посчитал нужным включить его в список претендентов, – возразил Сент-Винсент. – У него три поместья и безукоризненная родословная. Всякий раз, когда он приходит в клуб, моя выручка увеличивается на пятьсот фунтов.

– Значит, он мот, – мрачно высказалась Лилиан.

– Это делает его еще более подходящим для Дейзи, – сказал Сент-Винсент. – Когда-нибудь ему понадобятся деньги вашей семьи.

– Меня не волнует, насколько он подходящий. Я хочу, чтобы моя сестра осталась здесь. Как часто я буду видеться с Дейзи, если она уедет в эту чертову Шотландию?

– Это значительно ближе, чем Северная Америка, —прозаичным тоном напомнил Уэстклиф.

Лилиан повернулась к Эви в надежде найти союзника:

– Эви, скажи что-нибудь!

– Совершенно не важно, откуда лорд Лландриндон. – Эви отцепила темную прядь Лилиан, запутавшуюся в серьге. – Дейзи за него не выйдет.

– Почему ты так думаешь? – настороженно спросила Лилиан.

– О... это просто предчувствие, – улыбнулась Эви.

Желая как можно скорее закончить игру и вернуться к недочитанному роману, Дейзи быстро усвоила правила игры. Первый игрок бросает белый шар, который называется джек, к дальнему краю площадки, но так, чтобы он не выкатился с лужайки. Задача остальных игроков заключается в том, чтобы бросить три деревянных шара как можно ближе к джеку.

Трудность заключалась в том, что деревянный шар не был идеальной сферой. С одной стороны он был сточен и никогда не катился по прямой. Дейзи быстро научилась обходить эту трудность, целясь чуть левее или правее, Она торопилась поскорее закончить игру и вернуться к Гонории и призраку.

Поскольку женщин и мужчин было поровну, игроки разделились на команды по двое. Дейзи оказалась в паре с Лландриндоном, который был опытным игроком.

– Вы делаете большие успехи, мисс Боумен! – воскликнул лорд Лландриндон. – Неужели вы раньше не играли?

– Никогда, – весело ответила Дейзи. Подняв деревянный шар, она повернула его плоской стороной вправо. – Это все ваши инструкции, милорд.

Сделав два шага вперед, к линии броска, Дейзи размахнулась и ловко пустила шар по траве. Сбив с пути шар противника, он остановился в двух дюймах от Джека. Дейзи и Лландриндон выиграли раунд.

– Отлично сделано, – сказал мистер Рикетт, протирая очки. Надев их, он улыбнулся Дейзи. – Вы так грациозно двигаетесь, мисс Боумен. Это свидетельство вашего мастерства.

– Это не имеет к мастерству никакого отношения, –сдержанно ответила Дейзи. – Просто новичкам всегда везет.

Леди Миранда, стройная блондинка с фигурой фарфоровой статуэтки, озабоченно рассматривала свои изящные руки.

– Я ноготь сломала, – объявила она.

– Позвольте проводить вас к креслу, – тут же пришел на помощь Рикетт.

Он сказал это с такой заботой, словно барышня сломала не ноготь, а руку, и парочка тут же удалилась с площадки.

Дейзи уныло размышляла, что надо было умышленно проиграть и тогда бы не пришлось играть следующий раунд. Но это нечестно, когда один из членов команды нарочно сдает игру. А лорд Лландриндон, кажется, искренне рад их успеху.

– Теперь посмотрим, с кем мы встретимся в финале, – сказал Лландриндон.

Они наблюдали за двумя командами. Мистер Свифт |и мисс Лейтон сражались с мистером Мардлингом и мисс Хиггинсон. Мистер Мардлинг не отличался стабильностью, за блестящими ударами следовали неудачные. Его партнерша, мисс Хиггинсон, была более последовательна. Кассандра Лейтон оказалась безнадежной неудачницей, и этот факт ее очень забавлял. Весь матч она смеялась и хихикала, что нисколько не раздражало Мэтью Свифта. Свифт был агрессивным и расчетливым игроком. Он тщательно обдумывал каждый бросок и не делал лишних движений. Дейзи заметила, что он без всякого сожаления сбивает с пути шары других игроков или сдвигает джек, осложняя задачу противника.

– Трудный соперник, – тихо сказал Дейзи Лландриндон, блеснув глазами. – Как вы думаете, мы сможем его одолеть?

Дейзи вдруг забыла о недочитанном романе. Перспектива игры против Мэтью Свифта наполняла ее волнующим предвкушением.

– Сомневаюсь. Но мы сделаем все, что сможем.

– Сделаем, – одобрительно улыбнулся Лландриндон.

Свифт и мисс Лейтон выиграли партию, их соперники с добродушными возгласами покинули площадку.

Финалисты, собрав шары, вернулись к стартовой линии. У каждой команды было по четыре шара – по два удара на игрока.

Когда Дейзи повернулась к Мэтью Свифту, он взглянул на нее впервые с ее появления на площадке. От его взгляда, прямого и вызывающего, у нее сердце гулко застучало в груди и кровь вскипела в жилах. Взъерошенные волосы падали ему на лоб, на позолоченной загаром коже выступила испарина.

– Бросим монету, кто начнет первый, – предложил лорд Лландриндон.

Кивнув, Свифт отвел взгляд от Дейзи. Кассандра Лейтон пискнула от радости, когда они с Мэтью выиграли право первого удара. Свифт мастерски уложил джек почти на самом краю площадки.

Мисс Лейтон, взяв шар, почти прижала его к груди. Дейзи подозревала, что это умышленная уловка, чтобы привлечь внимание к своим пышным формам.

– Посоветуйте мне, мистер Свифт. – Кассандра беспомощно взглянула на партнера из-под изогнутых ресниц. – Мне повернуть шар плоской стороной вправо или влево?

Свифт, подойдя, повернул шар в ее руках. Мисс Лейтон просто сияла от его внимания. Он тихо что-то советовал, указывая на более выгодную сторону, а мисс Лейтон наклонилась ближе, так что их головы почти соприкасались. Раздражение стиснуло Дейзи грудь, сдавило горло, закручивая мышцы в штопор.

Наконец Свифт отошел. Мисс Лейтон, сделав несколько грациозных шагов, бросила шар. Но замах был слабым, и шар, вихляясь из стороны в сторону, остановился в середине площадки. Игра значительно осложнилась. Кому-то придется потратить свой удар на то, чтобы сдвинуть шар Кассандры в сторону.

– Тьфу, – едва слышно пробормотала Дейзи.

А мисс Лейтон разразилась веселым смехом.

– Боже мой, я, кажется, все испортила?!

– Вовсе нет, – охотно ответил Свифт. – Без трудностей игра теряет привлекательность.

Дейзи сердито задавалась вопросом, почему он так мил с мисс Лейтон. Она думала, что подобных мужчин глупые женщины не привлекают.

– Ваш ход, – напомнил лорд Лландриндон, подавая Дейзи шар.

Глядя на белеющий вдали джек, она рисовала в воображении траекторию своего шара. Три шага, быстрый взмах руки, и шар покатился вперед. Удачно миновав шар мисс Лейтон, он остановился точно перед Джеком.

– Великолепно! – воскликнул Лландриндон под аплодисменты зрителей.

Дейзи украдкой взглянула на Мэтью Свифта. Он наблюдал за ней со слабой улыбкой, его взгляд, казалось, пронизывал ее до костей. Время остановилось. Редко мужчины на нее так смотрели. Правду сказать, почти никогда.

– Вы сделали это намеренно, – тихо спросил Свифт, – или это случайная удача?

– Намеренно, – ответила Дейзи.

– Сомневаюсь.

– Почему? – ощетинилась она.

– Потому что ни один новичок не может рассчитать такой удар.

– Вы ставите под сомнение мою честность, мистер Свифт? – Не дожидаясь его ответа, Дейзи обратилась к сестре, наблюдавшей за игрой вместе с остальными зрителями: – Лилиан, скажи, я раньше играла в шары?

– Никогда!

Дейзи, повернувшись к Свифту, с вызовом взглянула на него.

– Чтобы сделать такой удар, нужно учесть сопротивление травы, рассчитать требуемый угол броска, чтобы компенсировать асимметрию шара, определить точку, в которой его траектория изменится, И подумать о встречном ветре. Для всего этого нужен опыт.

– Вы так играете? – беспечно спросила Дейзи, – А я просто представляю себе траекторию шара и бросаю его.

– Удача и интуиция? с превосходством взглянул на нее Свифт. – На этом вы не сможете выиграть.

Дейзи в ответ скрестила на груди руки и отошла.

– Ваш ход.

Свифт поднял шар. Поворачивая его в руке, он подошел к линии броска и осмотрел площадку. Несмотря на досаду, Дейзи, наблюдая за ним, почувствовала прилив удовольствия. Обдумывая свои ощущения, она задавалась вопросом: как вышло, что он оказывает на нее такое убийственное физическое воздействие? Его вид, движения приводили ее в трепет.

Свифт сильным броском пустил шар по площадке. Он полетел по траве, точно повторяя удар Дейзи. Выбив ее шар с площадки, он занял место перед Джеком.

– Он сбросил мой шар в канаву, – запротестовала Дейзи. – Это разрешается?

– Да, – подтвердил лорд Лландриндон, – Несколько жестоко, но совершенно допустимо. Теперь у нас мертвый шар.

– Мой шар мертвый? – возмутилась Дейзи. Свифт безжалостно посмотрел на хмурую соперницу.

– Никогда не наноси врагу малую рану.

– Только вы можете цитировать Макиавелли во время игры, – сквозь зубы бросила она.

– Простите, – вежливо сказал лорд Лландриндон, – но сейчас мой ход.

Видя, что на него не обращают внимания, пожав плечами, он пошел к стартовой линии. Его шар, покачиваюсь, прокатился по траве и остановился за джеком.

—Явсегда играю, чтобы выиграть, – сказал Свифт Дейзи.

– Боже мой! – с раздражением воскликнула она. – Вы говорите точь-в-точь как мой отец. Вы не допускаете возможности, что люди играют просто для удовольствия? Чтобы приятно провести время? Или все нужно сводить к борьбе не на жизнь, а на смерть?

– Если не собираетесь выигрывать, играть бессмысленно.

Заметив, что совершенно лишилась внимания Свифта, Кассандра Лейтон решила вмешаться:

– Кажется, теперь мой ход, мистер Свифт. Вы не выберете для меня шар? Будьте любезны.

Свифт, не посмотрев на нее, уступил ее просьбе, его взгляд не отрывался от сердитого личика Дейзи.

– Этот, – бесцеремонно ответил он, – сунув шар в руки мисс Лейтон.

– Может быть, вы посоветуете мне... – начала она, но умолкла, поскольку Свифт и Дейзи продолжали препираться.

– Отлично, мистер Свифт, – холодно сказала Дейзи. – Если вы не можете радоваться игре, не превратив ее в войну, вы получите войну. Будем играть на счет.

Она не знала, то ли она двинулась вперед, то ли он шагнул ей навстречу, но они неожиданно оказались друг против друга.

– Вы не сможете обыграть меня, – тихо сказал Свифт, наклонившись к ней. – Вы новичок и к тому же женщина. Будет нечестно, если я не дам вам фору.

– У вас в команде мисс Лейтон, – резко прошептала Дейзи. – По моему мнению, это достаточная фора. Или вы намекаете, что женщины не могут играть столь же хорошо, как мужчины?

– Да. Со всей прямотой скажу – не могут.

К гневу Дейзи добавилось яростное желание вбить Свифта в землю.

– Война, – объявила она, возвращаясь к игровой площадке.

Спустя годы эту игру станут называть самым яростным сражением из всех, что разыгрывались на лужайке в Стоун-Кросс-Парке. Счет дошел до тридцати очков, до пятидесяти, потом Дейзи сбилась. Противники обдумывали каждый бросок так, словно от этого зависела судьба нации. И главным образом стремились сбросить чужой шар в канаву.

– Мертвый шар! – радостно кричала Дейзи, когда шар Свифта, качаясь, валился вниз.

– Позвольте напомнить вам, мисс Боумен, – сказал Свифт, – что суть игры не в том, чтобы выбить меня с поля. Вам нужно бросить свой шар как можно ближе к джеку.

– Черта лысого это выйдет, если вы сбиваете их! – выпалила Дейзи и тут же услышала изумленный вздох мисс Лейтон.

Дейзи действительно сейчас сама на себя не походила. Она никогда не ругалась, но в нынешних обстоятельствах невозможно сохранить холодную голову.

– Я перестану сбивать ваши шары, – предложил Свифт, – если вы так же поступите с моими.

Дейзи лишь полсекунды думала над его предложением. Но к несчастью, сбрасывать его шары в канаву – это такое удовольствие.

– Нет. Даже за всю китайскую пеньку, мистер Свифт.

– Очень хорошо.

Бросив потертый шар, Свифт так закрутил его, что когда он столкнулся с шаром Дейзи, раздался оглушительный стук.

Дейзи раскрыв рот смотрела, как половинки ее шара плюхнулись в канаву.

– Вы его разбили! – подскочила она к Свифту, сжав кулаки. – Вы пропускаете ход, злодей. Теперь очередь мисс Лейтон.

– О нет, – неуверенно отозвалась мисс Лейтон. – Я совсем не возражаю уступить свой шар мистеру Свифту. Его мастерство настолько выше моего... – Она замолчала, сообразив, что ее никто не слушает.

– Ваш ход, – сказал Свифт лорду Лландриндону, которому, похоже не нравилась яростная игра.

– Ну уж нет! – Дейзи выхватила шар из рук Лландриндона. – Он сбивать ваши шары не станет. Он джентльмен, а я нет.

– Да,– согласился Свифт. – Вы определенно не джентльмен.

Подскочив к линии, Дейзи изо всех сил бросила шар. Прокатившись по траве, он стукнул шар Свифта. Тот, покачавшись, свалился в канаву. Дейзи мстительно взглянула на Свифта, он ответил насмешливым кивком.

– Ваши успехи просто исключительны, мисс Боумен, – заметил лорд Лландриндон. – Никогда не видел, чтобы новички так играли. Как вам удается каждый раз так точно бросать?

– Где велико желание, трудностей не бывает, – ответила она и увидела, как в улыбке дрогнули губы Свифта, когда он узнал афоризм Макиавелли.

Игра продолжалась. Вечерело, Дейзи заметила, как они постепенно лишились лорда Лландриндона, мисс Лейтон и зрителей. Ясно было, что и лорд Уэстклиф с удовольствием вернулся бы в дом, но Дейзи и Свифт выбрали его в арбитры. Только его суждениям они оба доверяли.

Прошел час, другой. Игра так захватила участников, что они забыли о голоде, жажде и усталости. В какой-то момент – Дейзи не могла точно сказать когда – их соперничество сменилось сдержанной оценкой мастерства друг друга. Когда Свифт хвалил ее за мастерский бросок или когда она ловила себя на том, что с радостью наблюдает его молчаливый расчет, как он, прищурившись, склоняет голову набок, она была очарована. Моменты, когда реальная жизнь волновала Дейзи гораздо больше вымышленной, крайне редки. Сейчас был один из них.

– Дети! – иронически окликнул их Уэстклиф. Дейзи и Свифт недоумевая посмотрели на него, – Боюсь, для меня это уже слишком. Вы можете продолжать играть, а уж меня отпустите.

– А кто будет арбитром? – запротестовала Дейзи.

– Поскольку уже полчаса никто не следит за счетом, – сухо заметил граф, – моя миссия излишня.

– Нет, мы следим, – спорила Дейзи. – Какой счет? – повернулась она к Свифту.

– Не знаю.

Когда взгляды их встретились, Дейзи едва удержалась, чтобы не фыркнуть от внезапно охватившего ее смущения.

Глаза Свифта весело блеснули.

– Думаю, вы победили, – сказал он.

– Не нужно мне вашего снисхождения, – ответила Дейзи, – Вы впереди. Я переживу поражение. Это часть игры.

– Я и не думал проявлять снисхождение. Мы шли очко в очко, по крайней мере... – Свифт вытащил из жилетного кармана часы, – ...два часа.

– А это означает, что вы, по всей вероятности, сохранили прежнее лидерство.

– Но вы его очень сократили после третьего раунда.

– Это еще что такое?! – раздался возмущенный голос Лилиан.

Она пошла домой вздремнуть и, вернувшись, увидела, что Свифт и сестра все еще сражаются на площадке. – Вы весь день шипели друг на друга, как два кота, а теперь выясняете, кто победил! Если не положить этому конец, вы до полуночи будете пререкаться. Дейзи, ты вся в пыли, а на голове у тебя не прическа, а воронье гнездо. Отправляйся в дом и приведи себя в порядок.

Сейчас же.

– Не нужно кричать, – мягко сказала Дейзи и пошла за сестрой.

Оглянувшись, она посмотрела на Мэтью Свифта... дружелюбнее, чем когда-либо, и ускорила шаг. Свифт начал собирать деревянные шары.

– Оставьте, – сказал Уэстклиф. – Слуги наведут порядок. Лучше подготовьтесь к ужину, который будет приблизительно через час.

Бросив шары, Мэтью пошел к дому с Уэстклифом. Он смотрел на хрупкую, похожую на сильфиду Дейзи, пока она не скрылась из виду.

Уэстклиф не пропустил зачарованного взгляда Свифта.

– У вас уникальный подход к ухаживанию, – заметил он. – Я быне додумался победить Дейзи в игре, чтобы вызвать у нее интерес. Но похоже, уловка сработала.

Мэтыо пристально смотрел себе под ноги. Его ответ прозвучал спокойно и беззаботно:

– Я не ухаживаю за мисс Боумен.

– Тогда я неверно истолковал вашу явную страсть к игре.

– Признаюсь, я нахожу мисс Боумен занятной, но это не означает, что я хочу жениться на ней.

– Сестры Боумен в этом отношении довольно опасны. Когда одна из них привлекает ваше внимание, вам известно лишь, что она самое задорное, и запальчивое создание, какое вы только встречали. Постепенно вы понимаете, что она буквально сводит вас с ума, и с нетерпением ждете очередной встречи с ней. Это похоже на неизлечимую болезнь, которая незаметно захватывает весь организм. Вас охватит страстное желание. Все женщины покажутся бесцветными и скучными. Вы не сможете перестать думать...

– Не понимаю, о чем вы говорите, – побледнев, перебил его Мэтью.

Он не собирался уступать и умирать от неизлечимой болезни. У человека в жизни есть выбор. Не важно, что думает Уэстклиф, это всего лишь физическое влечение. Отвратительное, мощное, выворачивающее нутро, доводящее до безумия вожделение, но... с ним можно справиться усилием воли.

– Коли так, ладно, – сказал Уэстклиф. Но похоже, убедить его не удалось.

Глава 6

Глядя в стоявшее на туалетном столике зеркало, Мэтью тщательно завязывал накрахмаленный вечерний галстук, укладывая его замысловатыми складками. Он проголодался, но от мысли, что придется присутствовать на долгом официальном ужине в большом зале, ему делалось неловко. У Мэтью было такое чувство, будто он идет по натянутой на большой высоте проволоке. Один неверный шаг, и он погибнет.

Не надо было принимать вызов Дейзи и часами играть в эти чертовы шары.

А все оттого, что Дейзи прелестна, а во время игры ее внимание было приковано исключительно к нему. Против такого искушения не устоишь. Дейзи – самая вспыльчивая, задорная и непредсказуемая женщина из всех, что он встречал. В этом миниатюрном создании мирно уживались грозы и радуги.

Черт побери, как же он хотел уложить ее в постель. Мэтью изумляло, что Лландриндон и другие мужчины способны оставаться в обществе Дейзи здравомыслящими и рассудительными.

Пора взять ситуацию под контроль. Он намерен сделать все необходимое, чтоб подтолкнуть Дейзи к Лландриндону. По сравнению с другими холостяками шотландский лорд превосходный вариант. У этой пары будет спокойная, размеренная жизнь. И хотя временами Лландриндон, как и большинство праздных людей, станет сбиваться с пути истинного, Дейзи будет слишком занята семьей и книгами, чтобы заметить это. А если и заметит, то научится закрывать на это глаза и найдет прибежище в грезах.

А Лландриндон так никогда и не оценит, какой невероятный подарок сделала ему судьба.

В дурном настроении Мэтью спустился вниз и присоединился к толпе элегантных гостей, собравшихся в ожидании званого ужина. Мужчины в строгих черных костюмах и белых сорочках служили контрастным фоном для прекрасных дам в изысканных туалетах, отделанных вышивкой, бисером и кружевом.

– Свифт, – дружески окликнул Мэтью Томас Боумен, – идите сюда. Я хочу, чтобы вы объяснили этим парням последние калькуляции.

На взгляд Боумена, для обсуждения деловых вопросов неподходящего места и времени просто не существовало. Мэтью послушно подошел к группке мужчин, собравшихся в углу, и изложил взгляды своего шефа.

Одним из талантов Мэтью была способность держать в голове огромное количество чисел. Он любил цифры, их стройную систему, законы, которым они подчиняются. В мире цифр сложное можно свести к простому. В отличие от жизни в математике всегда есть решение, точное и ясное.

Но, говоря о бизнесе, Мэтью краем глаза заметил Дейзи, стоявшую рядом с сестрой и подругами, и у него захватило дух.

На Дейзи было желтое платье, туго стянутое в талии. Низко открытый атласный корсаж, украшенный рюшами, поднимал маленькую, чудесной формы грудь. Замысловатое переплетение желтых атласных лент на плечах удерживало корсаж, не позволяя ему сползти. Черные волосы подняты вверх, несколько локонов спиралями опускаются на шею и плечи. Дейзи выглядела хрупкой и прелестной, как чудесные сахарные куколки на торте, которые никто не отваживался съесть.

Мэтью хотелось потянуть за корсаж, так чтобы атласные ленты, скользнув вниз, сковали движения ее рук, мешая сопротивляться. Он хотел провести губами по ее нежной светлой коже, найти розовый бутон соска, заставить ее задрожать...

– Вы действительно думаете, что можно занять все ниши рынка? – вернул Мэтью к реальности голос мистера Мардлинга. – Ведь мы обсуждаем низшие классы. А всем известно, что независимо от национальности эти люди не любят мыться.

Мэтью взглянул на высокого холеного джентльмена. Его белокурые волосы блестели в ярком свете канделябров. Прежде чем ответить, Мэтью напомнил себе, что в вопросе скорее всего не было злобы. Привилегированные классы часто искренне заблуждаются относительно бедняков, если вообще их замечают.

– Расчеты показывают, – спокойно ответил Мэтью, – что как только мыло будет производиться в массовых количествах, его цена станет доступной, и объем продаж вырастет на десять процентов в год. Люди всех классов хотят быть чистыми, мистер Мардлинг. Проблема в том, что мыло высокого качества всегда было предметом роскоши и, значит, далеко не всем доступно.

– Массовое производство, – наморщив лоб, рассуждал Мардлинг. – Есть в этой фразе что-то спорное... Похоже, это поможет низшим классам подражать высшим.

Оглядев кружок мужчин, Мэтью заметил, что лысина Боумена покраснела. Это дурной знак. Уэстклиф хранил молчание, безразлично глядя перед собой.

– Именно так, мистер Мардлинг, – мрачно сказал Мэтью. – Массовое производство мыла и одежды даст беднякам возможность жить по тем же стандартам, что и многие из нас.

– Но как тогда определить, кто есть кто? – не унимался Мардлинг.

– Я вас не понимаю, – вопросительно посмотрел на него Мэтью.

В дискуссию вмешался Лландриндон.

– Кажется, я догадался, о чем говорит Мардлинг, – сказал он. – Как отличить продавщицу от состоятельной дамы, если они обе чистые и похоже одеты? И если джентльмен не может по виду понять, кто перед ним, то как ему себя вести?

Ошеломленный снобизмом вопроса, Мэтью тщательно обдумывал ответ.

– Я всегда считал, что к женщинам нужно относиться с уважением независимо от их положения.

– Хорошо сказано, – резко вставил Уэстклиф, когда Лландриндон открыл рот, чтобы возразить.

С графом обычно никто не спорил, но Мардлинг стоял на своем:

– Уэстклиф, вы не видите вреда в том, чтобы поощрять бедняков замахиваться выше? В том, чтобы позволить им думать, что между ними и нами нет никакой разницы?

– Я считаю вредным, – спокойно сказал Уэстклиф, – что людям, которые стремятся стать лучше, препятствуют из страха потерять сознание превосходства.

После этих слов граф понравился Мэтью еще больше, чем прежде.

Мысль о гипотетической продавщице, видимо, не давала Лландриндону покоя, и он обратился к Мардлингу:

– Не беспокойтесь, Мардлинг, джентльмен всегда заметит улику, которая выдаст истинное положение женщины. У леди голосок нежный и мелодичный, а продавщица разговаривает резким, скрипучим тоном с вульгарным акцентом.

– Конечно, – с облегчением согласился Мардлинг. Передернув плечами, он добавил: – Разряженная продавщица, говорящая на кокни... это как изящные ухоженные ноготки рядом с грубой черепицей.

– Да, – со смехом сказал Лландриндон. – Или как простая маргаритка, воткнутая в букет роз.

Замечание, конечно, было неумышленным. Когда Лландриндон сообразил, что ненароком оскорбил дочь Боумена, а вернее, ее имя, повисла неловкая тишина.

– Маргаритка – чудесный цветок, – нарушил тишину Мэтью, – прелестный своей свежестью и простотой. Я всегда думал, что она прекрасно смотрится в любом букете.

– Да-да, действительно. Совершенно верно, – послышались со всех сторон торопливые возгласы.

Лорд Уэстклиф с одобрением посмотрел на Мэтью. Было ли так запланировано с самого начала или изменения в расстановку внесли в последний момент, но Мэтью за большим обеденным столом оказался рядом с Уэстклифом, слева от хозяина дома. На лицах многих гостей отразилось изумление, когда они заметили, что почетное место отдано ничем не примечательному молодому человеку.

Скрывая собственное удивление, Мэтью увидел, что Боумен, сияя, смотрит на него с отцовской гордостью... Лилиан бросила на мужа такой взгляд, от которого у не столь мужественного человека ужас сковал бы сердце. После небогатого событиями ужина гости разбились на группки. Некоторые мужчины отправились на террасу выкурить сигару и выпить портвейна, дамы пожелали чаю, остальные собрались в гостиной поболтать и затеяли игры.

Мэтью направился было на террасу, но кто-то легко тронул его за плечо. Оглянувшись, он увидел озорные глаза Кассандры Лейтон. Она была игривым созданием, главным ее достоинством было умение привлекать к себе внимание.

– Мистер Свифт, – сказана она, – я настаиваю, чтобы вы присоединились к нам. Я не позволю вам отказаться. Мы с леди Мирандой задумали несколько игр, которые, я уверена, вы найдете весьма занимательными. – Кассандра лукаво подмигнула. – Понимаете, мы затеяли интригу.

– Интригу?– опасливо повторил Мэтыо.

– Да, – игриво хихикнула мисс Лейтон. – Мы решили сегодня вечером немного пошалить.

Мэтью не любил салонные игры. Они требовали легкомыслия, которым он никогда не обладал. Больше того, широко известно, что в снисходительной атмосфере британского общества фантами в таких играх часто служили почти скандальные выходки. У Мэтью было врожденное отвращение к скандалам. И если он решится на участие в скандале, то для этого потребуется очень веская причина. А не глупая салонная игра.

Не успев ответить, Мэтью краем глаза заметил желтую вспышку: Дейзи под руку с лордом Лландриндоном направилась в гостиную.

Логическая часть его ума напомнила Мэтыо, что если Дейзи намерена дать себе волю в предосудительных выходках с Лландриндоном, то это ее личное дело. Но другая, более примитивная часть сознания властно заставила его ноги двигаться.

– Чудесно, – колокольчиком прозвучал голос Кассандры. – Мы замечательно повеселимся. – Она подхватила Мэтью под руку.

Для него стало неприятным открытием, что первобытное вожделение взяло верх над его телом. Нахмурившись, Мэтью пошел в гостиную с мисс Лейтон, которая без умолку щебетала всякую чепуху.

Собравшаяся в гостиной молодежь болтала и смеялась. Царила атмосфера предвкушения чего-то необычного, предчувствия, что им придется принять участие в озорстве и шалостях.

Стоя у порога, Мэтью тут же нашел взглядом Дейзи. Она сидела у камина. Лорд Лландриндон прислонился к подлокотнику ее кресла.

– Сначала будет игра «Животные», – с улыбкой объявила леди Миранда. Подождав, пока стихнет смех, она продолжила: – Для тех, кому неизвестны правила, повторю их. Они очень просты. Каждая леди выбирает себе партнера. Джентльмену поручается изобразить какое-нибудь животное – собаку, осла и так далее. Дамы выходят из комнаты с завязанными глазами, а когда вернутся, то должны Попытаться найти своего партнера, не снимая повязки. Джентльмен должен помогать своей даме, подражая крику выбранного животного. Та леди, которая найдет своего партнера последней, должна заплатить фант.

Мэтью застонал про себя. Он ненавидел игры, основной целью которых было выставить участников болванами. Дурацкое положение, добровольное или нет, не доставляло ему удовольствия, и он всячески избегал подобных ситуаций.

Взглянув на Дейзи, он заметил, что она в отличие от остальных дам не смеется. Вид у нее был решительный. Для нее участие в этой глупой игре – попытка быть такой, как все, и не отличаться от окружавших ее пустоголовых куколок. Черт возьми! Неудивительно, что она не пользуется успехом у кавалеров, если от мечтающих о замужестве девушек требуется такое глупое поведение.

– Вы будете моим партнером, мистер Свифт! – воскликнула мисс Лейтон.

– Почту за честь, – вежливо ответил Мэтью, и Кассандра рассмеялась, словно он сказал нечто чрезвычайно остроумное.

Мэтью никогда не встречал женщины, которая смеялась беспрерывно. Он начинал опасаться, что если Кассандра не успокоится, с ней сделается припадок.

Шляпа с заданиями пошла по кругу. Вытащив бумажку, Мэтью развернул ее.

– Корова, – с каменным лицом прочитал он, и мисс Лейтон снова хихикнула.

Чувствуя себя круглым идиотом, Мэтью отошел в сторону. Леди, завязав глаза, потянулись к двери. Мужчины рассредоточились по комнате, фыркая от смеха и заранее предвкушая забавные столкновения с дамами.

Потом тут и там послышались пробы голоса:

– Ку-ка-ре-ку!

– Мяу-у-у!

– Тр-тр-тр!

Вслед за этим раздались взрывы смеха. Когда дамы с завязанными глазами вернулись в комнату, гостиная огласилась криками животных. Все это походило на небольшой зоопарк. Дамы пытались найти партнеров, натыкаясь на кричащих и фыркающих мужчин.

Мэтью молил Бога, чтобы Уэстклиф, Хант или, не дай Господь, Боумен не увидели его за этим занятием. Он этого не переживет.

Его достоинству был нанесен смертельный удар, когда он услышал голосок Кассандры Лейтон:

– Мистер Корова, где вы? Мэтью тяжело вздохнул.

– My! – мрачно сказал он.

Смех мисс Лейтон колокольчиком зазвенел в комнате. Она продвигалась вперед, ощупывая мужчин, на которых натыкалась.

– Мистер Коро-о-ва! – позвала она. – Мне нужна ваша помощь!

– Му-у, – нахмурился Мэтью.

– Еще раз! – буквально пропела она.

Кассандре Лейтон повезло, что у нее повязка на глазах. Если бы не этот щит, взгляд Свифта сразил бы ее наповал.

– Му-у-у!

Смех. Смех. Смех. Распахнув руки, мисс Лейтон хватала пальцами воздух. Дотянувшись до партнера, она обхватила его за талию, ее руки двинулись ниже. Схватив Кассандру за запястье, Мэтью твердо отвел ее руку.

– Я нашла мистера Корову? – лицемерно поинтересовалась партнерша, прислонившись к нему.

– Да, – решительно оттолкнул ее Мэтью.

– Ура! – воскликнула мисс Лейтон, снимая повязку.

Другие пары тоже воссоединились. Крики животных постепенно стихли. Наконец остался только один звук, отдаленно напоминающий голос насекомого. Кузнечик? Сверчок?

Мэтью повернулся взглянуть на товарища по несчастью. Вокруг раздавались веселые возгласы и дружеский смех. Гости расступились перед снимавшей повязку мисс Боумен. Лорд Лландриндон виновато пожимал плечами.

– Сверчок совсем не так поет, – сквозь смех протестовала раскрасневшаяся Дейзи, – У вас был такой звук, будто вы старались откашляться!

– Лучшего я придумать не смог, – беспомощно развел рукам Лландриндон.

О Господи! Мэтью прикрыл глаза. Значит, фант придется платить Дейзи, Кассандра Лейтон, казалось, чрезвычайно обрадовалась.

– Очень плохо, – заметила она.

– Не ссорьтесь, – весело сказала леди Миранда. Подойдя, она встала между Дейзи и Лландриндоном. – С вас фант, дорогая!

Улыбка Дейзи дрогнула.

– Какой?

– Исполнить роль не пользующейся успехом девушки, – объяснила леди Миранда. – Вы встанете у стены и вытащите из шляпы бумажку с именем джентльмена. Если он откажется поцеловать вас, вы вытащите следующую бумажку, и так до тех пор, пока кто-нибудь согласится.

Дейзи снова улыбнулась, но лицо ее побелело, только на щеках горели два алых пятна.

«Черт бы вас всех побрал!» – выругался про себя Мэтью. Это была серьезная дилемма. Пойдут слухи, которые легко могут перерасти в скандал. Он не мог этого допустить. Ради семьи Дейзи и ради нее самой. И его тоже... но об этом он не хотел думать.

Он машинально шагнул вперед, но мисс Лейтон схватила его за руку.

– Не вмешивайтесь, – предупредила она. – Все участники игры должны соблюдать правила.

Мисс Лейтон улыбалась, но ее взгляд был холодным, и Мэтью это не понравилось. Она намеревалась упиваться каждым мгновением позора Дейзи.

Женщины – опасные создания.

Оглядев комнату, Мэтью заметил на лицах мужчин ожидание и предвкушение. Ни один не собирался упустить возможность поцеловать Дейзи Боумен. Мэтью хотелось столкнуть их лбами и вытащить Дейзи из гостиной. Но ему оставалось лишь наблюдать, как ей подали шляпу и Дейзи нетвердой рукой перебирает бумажки.

Вытащив одну, Дейзи, сдвинув брови, про себя прочитала написанное имя. По комнате пробежал шорох. Не одно сердце встрепенулось в надежде... Дейзи, не глядя в бумажку, назвала имя:

– Мистер Свифт. – И снова бросила бумажку в шляпу, не дожидаясь проверки.

У Мэтью сердце сжалось. Он не знал, что будет дальше, – ситуация переменится к лучшему или катастрофически ухудшится.

– Это невозможно, – прошипела мисс Лейтон. – Это не могли быть вы.

– Почему? – Мэтью посмотрел на нее почти рассеянно.

– Потому что я не бросала в шляпу бумажку с вашим именем!

– Значит, это сделал кто-то другой, – с непроницаемым лицом ответил Мэтью и вырвал руку из ее цепких пальцев.

Нервный гул прошел по гостиной, когда Мэтью направился к Дейзи. Потом послышались сдавленные смешки. Дейзи восхитительно владела собой, но ее лицо переливалось всеми оттенками пурпура. Стройное тело вибрировало как натянутая тетива. Она сумела беззаботно улыбнуться, но Мэтью видел, как неистово бьется голубая жилка на ее горле. Он хотел прижаться к ней губами, ласкать языком.

Остановившись перед ней, Мэтью впился в нее взглядом, пытаясь прочитать ее мысли.

Кто хозяин положения в этой игре?

Внешне он, но именно Дейзи назвала его имя.

Она выбрала его. Почему?

– Я слышала вас во время игры, – сказала она так тихо, что никто, кроме Мэтью, не мог разобрать слов. – Похоже, ваша корова страдала несварением.

– Судя по результатам, моя корова лучше, чем сверчок Лландриндона, – заметил Мэтью.

– Сверчок у него совсем не получился. Его звуки походили на сухой кашель.

Мэтью решительно подавил приступ смеха. Она выглядела такой раздосадованной и восхитительной, что ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не прижать ее к себе. Вместо этого Мэтью сказал:

– Давайте покончим с этим.

Он не хотел, чтобы Дейзи так сильно краснела. Ее щеки алели словно маки.

Когда Мэтью шагнул к ней так, что их тела почти соприкоснулись, у всех вырвался дружный вздох. Прикрыв глаза и чуть вытянув губы, Дейзи запрокинула голову. Взяв руку Дейзи, Мэтью поднес ее к своим губам и запечатлел целомудренный поцелуй.

Дейзи взмахнула ресницами. Она была ошеломлена.

Послышались взрывы смеха и дружеские упреки.

Перекинувшись с джентльменами добродушными шутками, Мэтью снова повернулся к Дейзи:

– Как вы упоминали ранее, мисс Боумен, вы хотели навестить свою сестру, – любезным, но решительным тоном сказал он. – Позвольте проводить вас.

-Но вы не можете уйти! – воскликнула Кассандра Лейтон. – Мы только начали играть.

– Благодарю вас! – ответила Дейзи Свифту. – Я уверена, что сестра немого пождет, пока я повеселюсь здесь.

Мэтью пристально посмотрел на нее. По внезапно изменившемуся выражению ее лица он увидел, что Дейзи поняла. Он действует ей во благо. «Сейчас же уходите со мной и не спорьте», – скомандовал его взгляд.

Мэтью понимал, что Дейзи отчаянно хочется отказать ему, но чувство чести не позволяло этого сделать. Она помнила, что дала слово, когда он спас гуся. Долг платежом красен.

– С другой стороны... – Дейзи проглотила ком в горле, – ...я пообещала посидеть с сестрой, пока она будет пить чай.

Мэтью подал ей руку.

– К вашим услугам, мисс Боумен. Раздались протесты, но когда Дейзи и Мэтью выходили из комнаты, гости уже занялись новой игрой. Одному Богу известно, какой новый скандал там затевался. Но поскольку ни Дейзи, ни он сам в этом не будут замешаны, Мэтью это совершенно не интересовало.

Как только они оказались в коридоре, Дейзи вырвала руку. Пройдя несколько шагов, они поравнялись с открытой дверью в библиотеку. Увидев, что комната пуста, Дейзи без слов устремилась туда.

Войдя следом за ней, Мэтью закрыл дверь, чтобы им не помешали. Это было неприлично, но не ссориться же им в коридоре.

– Почему вы это сделали? – тут же набросилась на него Дейзи.

– Вывел вас из игры? – Смущенный Мэтыо взял решительный тон. – Вам не следовало там находиться, и вы это знаете.

Дейзи была в такой ярости, что ее темные глаза, казалось, метали молнии.

– А где мне следовало быть, мистер Свифт? В одиночестве читать в библиотеке?

– Это предотвратило бы скандал.

– Нет. Я делала то же, что и остальные. Это было замечательно, пока вы все не испортили!

– Я? – не поверил своим ушам Мэтыо. – Я испортил вам вечер?

– Да.

– Каким образом?

Дейзи обвиняюще посмотрела на него.

– Вы меня не поцеловали.

– Я... – Застигнутый врасплох Мэтыо недоуменно смотрел на нее, – Я вас поцеловал.

– Руку, – презрительно фыркнула Дейзи, – а это не имеет значения.

Он ничего не понимал. Его убежденность в собственной правоте была пущена под откос оскорбительными протестами спасенной от скандала Дейзи.

– Вам надо бы меня благодарить.

– За что?!

– Разве это непонятно? Я спас вашу репутацию.

– То, что вы меня не поцеловали, ее только ухудшило, – возразила Дейзи. – Вы публично отвергли меня и теперь Лландрмндон, Мардлинг и все остальные решат, что во мне есть что-то дурное.

– Я вас не отвергал.

– Выглядела ситуация именно так, грубиян вы этакий.

– Я не грубиян. Вот если бы я поцеловал вас при всех, тогда я действительно был бы грубияном. – Сделав паузу, Мэтью со сдержанным раздражением добавил: – К тому же в вас нет ничего дурного. Какого черта вы об этом заговорили?

– Потому что я не пользуюсь успехом у мужчин. Никто не хочет меня поцеловать.

Это уж слишком! Дейзи Боумен в ярости, что он не совершил того, о чем грезил и чего жаждал долгие годы.

– Я такая нежеланная? – не унималась Дейзи. – Неужели это так неприятно?

Мэтыо так долго ее желал! Тысячи раз он напоминал себе причины, по которым никогда не получит ее. Было бы гораздо легче, если бы она питала к нему отвращение, не оставляя никакой надежды. Но от вероятной перемены ее чувств, от того, что она, в свою очередь, может желать его, у Мэтью голова пошла кругом. Еще минута, и он будет окончательно сбит с толку.

– Не понимаю, как женщины ухитряются привлекать внимание мужчин, – возмущалась Дейзи. – Мне подвернулся шанс получить хоть маленький опыт, а вы... – Замолчав, Дейзи хмуро взглянула на Мэтью. – Почему у вас такой вид?

– Какой?

– Будто вам больно.

Больно. Да, именно такую боль испытывает мужчина, годами сгорающий от вожделения к женщине, а когда оказывается с ней наедине, вынужден выслушивать ее жалобы на то, что не поцеловал ее, в то время как ему хотелось сорвать с нее платье и овладеть ею прямо на полу.

Ей хочется опыта? Мэтью готов был дать ей такой, что на всю жизнь хватит. Его мужское естество невыносимо отвердело, каждое случайное движение и прикосновение ткани брюк заставляло его вздрагивать. Стараясь овладеть собой, Мэтью сосредоточился на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Но возбуждение все нарастало, пока красный туман не начал застилать ему глаза.

Мэтью не помнил, как потянулся к Дейзи, но его руки уже легли ей на плечи, там где желтый атлас открывал нежную белизну кожи. Дейзи была легкой и податливой, гибкой, как кошка. Он мог так легко поднять ее... прижать к стене...

В округлившихся темных глазах Дейзи мелькнул испуг.

– Что вы делаете?

– Я хочу получить ответ на один вопрос, – с трудом сказал Мэтью. – Почему вы назвали мое имя?

На ее лице промелькнул вихрь эмоций: удивление, чувство вины, смущение. Она залилась краской.

– Не понимаю, о чем вы говорите. Ваше имя было написано на бумаге. У меня не было выбора.

– Вы лжете, – кратко объявил Мэтью.

Его сердце замерло, когда Дейзи не ответила. Она не собиралась этого отрицать. Розовая краска на ее лице сменилась пурпуром.

– Моего имени на бумаге не было, – с усилием продолжал он. – Но тем не менее вы его назвали. Почему?

Оба знали причину этого. Мэтью на мгновение прикрыл глаза. Его пульс неимоверно частил, зажигая в крови безрассудство и отчаянную дерзость.

Он услышал запинающийся голос Дейзи:

– Я просто хотела узнать, что вы... как вы... я лишь хотела...

Это было жестокое искушение. Мэтью пытался заставить себя отойти, но его руки не отпускали стройные изгибы, выступавшие из желтого атласа. Он смотрел на ее нежный рот с маленькой впадинкой в центре нижней губы. Один поцелуй, в отчаянии подумал Мэтью. Он мог наконец получить хотя бы это. Но стоит только начать... Он не был уверен, что сможет остановиться.

– Дейзи… – Мэтью пытался найти слова, чтобы разрядить обстановку. – Я при первой же возможности... собираюсь сказать вашему отцу... я не могу жениться на вас ни при каких обстоятельствах.

Она по-прежнему не поднимала на него глаз.

– Почему вы сразу ему этого не сказали? Потому что он хотел заставить ее обратить на него внимание. Потому что хотел притвориться хотя бы на время, что то, о чем он не смел мечтать, вполне достижимо.

– Я хотел досадить вам.

– Что ж, вам это удалось!

– Но я никогда не относился к этому серьезно. Я никогда не смогу жениться на вас.

– Потому что я непривлекательна, – угрюмо сказала она.

– Нет. Не...

– Я нежеланна.

– Перестаньте, Дейзи...

– И даже недостойна простого поцелуя.

– Хорошо, – сорвался Мэтью, окончательно потеряв голову. – Черт побери, вы выиграли. Я вас поцелую.

– Почему?

– Потому что, если я этого не сделаю, вы так и не перестанете причитать и жаловаться.

– Слишком поздно! Вам следовало поцеловать меня при всех, в гостиной, но вы этого не сделали. А теперь, когда вы окончательно лишили меня возможности, что меня когда-нибудь кто-нибудь поцелует, жалкий утешительный приз мне не нужен.

– Жалкий?

Это была ошибка. Мэтью заметил, что Дейзи сообразила это, едва договорив фразу. Этим она решила свою участь.

– Я... я хотела сказать безразличный, – выдохнула она, пытаясь выскользнуть. – Ведь ясно, что вы не хотели поцеловать меня и, следовательно...

– Вы сказали «жалкий». – Мэтью рывком дернул ее к себе. – А это значит, что я должен кое-что доказать.

– Нет, – быстро ответила она. – Правда. Вы не должны...

У нее вырвался слабый крик, когда он положил ей руку на затылок. Все звуки стихли, когда он притянул ее голову к своей.

Глава 7

В то мгновение, когда их губы встретились, Мэтью знал, что совершает ошибку. Ничто и никто не сравнится с совершенной Дейзи в его объятиях. Он пропал навсегда. Помоги ему Бог, это его не волнует. Ее рот был нежным и жарким, как солнечный свет, как белая вспышка пламени. Она задохнулась, когда он кончиком языка провел по ее нижней губе. Медленно ее руки поднялись к его плечам, он почувствовал, как ее пальцы охватили его голову, запутались в волосах, не позволяя отстраниться. Но на это нет никаких шансов. Ничто не заставит его остановиться.

Дрожь сотрясала его пальцы, когда он провел ладонью по ее щеке, мягко приподнимая лицо. Вкус ее рта, неуловимо-сладкий, распалял голод, который грозил вырваться из-под контроля... Мэтью проникал языком во влажные шелковистые глубины ее рта дальше, решительнее, пока ее дыхание не превратилось в долгие вздохи, а тело не прильнуло к нему.

Он дал ей почувствовать свою силу и мощь. Мускулистой рукой проведя по ее спине, Мэтью, расставив ноги, прижал Дейзи к своим бедрам. Ее тело было стянуто пышно украшенным корсетом. Мэтью едва не поддался дикому желанию сорвать его и выпустить на свободу скрывавшуюся под ним нежную плоть.

Но он лишь запустил пальцы в сколотые шпильками волосы и потянул их назад, пока ее голова не легла в его ладонь, открыв нежный изгиб шеи. Он искал голубую жилку, которую видел раньше, его губы прошлись по нежной светлой коже. Когда он дошел до чувствительной точки, то губами почувствовал ее сдавленный стон.

Значит, вот каково заниматься с ней любовью, ошеломленно подумал Мэтью... Сладкая дрожь ее плоти, когда он войдет в нее, внезапный хаос дыхания, беспомощные звуки, клокочущие в ее горле. Ее теплая нежная кожа пахнет чаем, тальком и едва заметно солью. Он снова нашел ее рот, приоткрыл его, проникнув в горячую влажную глубину, сводившую его с ума.

Ей бы сопротивляться, но Мэтью встречал на своем пути только уступчивость и мягкость, уводящие за все пределы разумного. Он мучил ее рот глубокими жаркими поцелуями, ритмично прижимая ее тело к себе. Почувствовав, как раздвинулись ее ноги под платьем, Мэтью решительно прижался бедрами к их развилке. Дейзи содрогалась от невинного желания, лицо пылало, как летние маки. Если бы она четко понимала, что он от нее хочет, она бы не только зарумянилась. Она упала бы в обморок.

Оторвавшись от ее губ, Мэтью прижался щекой к ее волосам.

– Думаю, это положит конец вопросу, нахожу я вас желанной или нет, – хрипло сказал он.

Собравшись с силами, Дейзи, отворачиваясь от него, повернулась в кольце его рук, невидящими глазами уставясь на ряды книг в кожаных переплетах. Ее маленькие руки вцепились в полку красного дерева, пока она пыталась выровнять дыхание.

Мэтью, стоя позади нее, накрыл ее изящные кисти своими ладонями. Ее узкие плечи уперлись ему в грудь, когда он, наклонившись, коснулся розовой раковины ее уха.

– Не надо, – сдавленно сказала она, отстраняясь.

Мэтью не мог остановиться. Следуя за движением ее головы, он уткнулся в изгиб ее шеи. Отпустив одну руку, он положил ее на обнаженную плоть над корсажем. Дейзи свободной рукой сильнее прижала его пальцы к своей груди, словно их общие усилия были необходимы, чтобы утихомирить бешено бьющееся сердце.

Мэтью напряг все силы, сопротивляясь желанию схватить Дейзи и уложить на ближайший диван. Он хотел заняться с ней любовью, погружаться в нее, пока все его горькие воспоминания не растворятся в ее сладости. Но этот шанс был украден у него задолго до их встречи.

Ему нечего ей предложить. Его жизнь, имя, личность... все это иллюзия. Он не тот человек, за которого она его принимает. Она все узнает, это лишь вопрос времени.

К собственной досаде, Мэтью вцепился в юбки Дейзи, словно собираясь их задрать. Атлас скользил в его пальцах, отбрасывая золотистые блики. Мэтью думал о ее теле, закутанном в шелка и кружева, о том, какое несравненное удовольствие раздеть ее донага. Пройтись по ее телу губами и пальцами, изучать каждый изгиб, каждую впадинку, каждое укромное место.

Глядя на свою руку, будто она принадлежала кому-то другому, он по одному разгибал пальцы, пока желтый атлас не скользнул вниз. Мэтью повернул Дейзи лицом к себе, глядя в глубины ее карих глаз.

– Мэтью, – выдохнула она. Впервые Дейзи назвала его по имени.

– Да? – Он старался за сдержанным ответом спрятать обуревавшие его эмоции.

– Вы раньше сказали... Вы не говорили, что не женитесь на мне ни при каких обстоятельствах... вы сказали, что не можете жениться. Почему?

– Поскольку этого никогда не произойдет, причина несущественна.

Дейзи нахмурилась, чуть надув губки, и его снова охватило неудержимое желание поцеловать ее.

Мэтью отодвинулся, давая ей дорогу. Дейзи повиновалась молчаливому сигналу.

Но когда она задела его рукой, Мэтью схватил ее запястье, и Дейзи снова оказалась в его объятиях. Он не мог удержаться и целовал ее так, будто она принадлежала ему навеки.

«Вот что я чувствую к тебе», – говорил он яростным всепоглощающим поцелуем. «Вот чего я хочу». – Мэтью почувствовал, как ее тело вновь напряглось от возбуждения, и понял, что может довести ее до кульминации здесь и сейчас, если он проберется под ее платье и....

Нет, сурово сказал он себе. Дело и так зашло слишком далеко. Сообразив, что едва не потерял контроль над собой, Мэтью с тихим стоном оторвался от Дейзи и легко оттолкнул ее от себя.

Она пулей вылетела из библиотеки. Край желтого атласного платья мелькнул у дверного косяка и исчез, как последний закатный луч скрывшегося за горизонтом солнца.

Мэтью уныло размышлял, как теперь общаться с Дейзи, будто ничего не произошло.

По освященной веками традиции хозяйка загородного владения была для арендаторов и селян благодетельницей. Ей надлежало проявлять участие, давать советы, жертвовать нуждающимся пищу и одежду. Лилиан охотно исполняла свой долг, но в нынешнем ее положении это было невозможно.

О том, чтобы попросить Мерседес заменить старшую дочь, и речи быть не могло. Для такого дела Мерседес слишком резка и нетерпелива. Она не любила находиться среди людей. Пожилые в ее присутствии чувствовали себя неловко, и что-то в ее тоне неминуемо заставляло детей плакать.

Следовательно, выбор пал на Дейзи. Она вовсе против этого не возражала. Ей нравилось самой править пони, запряженным в тележку, доставлять пакеты и банки, читать тем, кто плохо видит, и выслушивать местные новости. Более того, неофициальность поручения позволяла ей не наряжаться и не тревожиться о педантичном соблюдении правил этикета.

Была еще одна причина, по которой Дейзи с удовольствием отправилась в деревню. Порученное дело требовало отъезда из особняка и занимало ее мысли, отвлекая от размышлений о Мэтью Свифте.

Прошло три дня с той ужасной игры в гостиной и ее последствий – сводящих с ума поцелуев Мэтью. Все эти три дня он относился к ней, как всегда, холодно и вежливо.

Дейзи почти поверила, что все случившееся – плод ее фантазии, если бы всякий раз, когда она оказывалась рядом со Свифтом, ее сердце не трепыхалось, как испуганный воробей.

Ей хотелось обсудить это с кем-нибудь, но такой разговор станет убийственным для нее и будет похож на предательство. Не зная, кого именно предаст, Дейзи лишь понимала, что все неправильно. Она плохо спала по ночам, а днем была рассеянной и неуклюжей.

Решив, что заболела, Дейзи отправилась к экономке и, описав симптомы своего недомогания, получила ложку отвратительной касторки. Лекарство нисколько не помогло. Хуже всего было то, что она не могла сосредоточиться на книгах. Снова и снова перечитывала она страницы, ничего не понимая и не находя в них интереса.

Дейзи никак не могла успокоиться и решила, что надо перестать думать о себе и сделать что-нибудь для других.

Утром она выехала в открытой повозке, запряженной крепким пони по кличке Хьюберт. Повозка была нагружена банками с едой, рулонами фланели, головками сыра, свертками с говядиной, беконом, чаем, бутылками портвейна.

Поездки стали взаимным удовольствием. Жителям деревни веселая дружелюбная Дейзи нравилась. Они не раз веселили ее, лукаво описывая старые времена, когда с благотворительными целями приезжала матушка нынешнего графа Уэстклифа.

Вдовствующая графиня распределяла свои подарки нехотя, ожидая великой благодарности. Если женщины не приседали перед ней в глубоком реверансе, графиня кисло интересовалась, гнутся ли у них ноги. Она также задала, чтобы с ней советовались, как назвать детей, и поучала относительно взглядов на религию и гигиену. Хуже того, графиня привозила продукты навалом, в одной коробке. Мясо, овощи и сладости превращались в неаппетитное месиво.

– Боже мой! – воскликнула Дейзи, выкладывая на стол продукты и ткань. – Да она настоящая старая ведьма из волшебных сказок.

Оглядев собравшихся ребятишек, она рассказала им сказку о Гензеле и Гретёль. Дети то взвизгивали от смеха, то ахали от ужаса, восхищенно глядя на рассказчицу.

День пролетел незаметно. К концу визита Дейзи заполнила маленькую книжечку заметками. Можно ли пригласить специалиста посмотреть слабеющие глаза Хернсли? Привезти Блантам еще одну бутылку настойки для улучшения пищеварения?

Пообещав, что передаст все просьбы непосредственно лорду и леди Уэстклиф, Дейзи вскарабкалась в опустевшую повозку и отправилась в обратный путь в Стоун-Кросс-Парк.

Вечерело, длинные тени дубов и каштанов пересекали грунтовую дорогу, уводящую от деревни. В этой части Англии леса еще не вырубили на строительство флота и нужды фабрик, расплодившихся в крупных городах. Здесь же, в нетронутых чащах, над узкими дорогами нависал полог ветвей. В густой тени деревья казались непроходимой стеной, охранявшей таинственный мир друидов, волшебников, единорогов. Коричневая сова неслышно кружила в темнеющем небе, словно огромный мотылек.

Тишину нарушал лишь скрип колес да стук копыт Хьюберта. Пони побежал резвее, Дейзи крепко держала поводья. Хьюберт нервно дергал головой.

– Успокойся, малыш, – приговаривала Дейзи, натягивая вожжи, чтобы утихомирить пони. – Тебе не нравится лес? Не волнуйся, мы скоро выберемся на открытое место.

Но пони тревожился, пока заросли не поредели. Повозка выехала на опушку леса, с другой стороны простирался луг.

– Ну вот, трусишка, – весело сказала Дейзи. – Больше не о чем беспокоиться.

Как выяснилось, ее уверенность была преждевременной.

Из леса донесся громкий хруст, трещали прутья и ветки, кто-то ломился сквозь чащу. Хьюберт, повернувшись на шум, испуганно заржал. От грозного рыка какого-то животного у Дейзи волосы зашевелились на затылке.

Боже милостивый, что это?

Из леса наперерез тележке выскочил огромный зверь.

Вес произошло так стремительно, что Дейзи не успела ничего понять. Пони, заржав, рванулся вперед. Дейзи вцепилась в вожжи, повозка подпрыгивала на ухабах и моталась из стороны в сторону как детская игрушка.

Напрасно Дейзи пыталась удержаться на сиденье. Повозка в очередной раз накренилась, и Дейзи вылетела на землю. Пони помчался дальше.

От ужаса у нее перехватило дыхание, изо рта вырывался хриплый свист. Чудовище ринулось к ней, но тут раздался оружейный выстрел, от которого у нее зазвенело в ушах.

Леденящий душу крик животного... и тишина.

Дейзи попыталась сесть, но, ловя ртом воздух, упала ничком. Ее грудь сдавило тисками, к горлу подкатила тошнота.

От стука лошадиных копыт задрожала земля. Дейзи, уткнувшаяся лицом в траву, щекой почувствовала вибрацию. Наконец, переведя дыхание, она оперлась на локти и подняла подбородок.

Три – нет, четыре – всадника, вздымая клубы пыли, галопом мчались к ней. Один из мужчин на ходу спрыгнул с коня и подбежал к ней.

Дейзи заморгала от удивления, когда, упав перед ней на колени, он одним движением поднял ее. Запрокинув голову, она сквозь туман увидела мрачное лицо Мэтью Свифта.

– Дейзи! – Такого резкого, настойчивого тона она от него никогда не слышала. Обняв ее одной рукой, другой он быстро прошелся по ее телу в поисках повреждений, – Вы ранены?

Дейзи пыталась объяснить, что у нее всего лишь перехватило дыхание, и он, кажется, понял это по неразборчивым звукам, вырывавшимся из ее горла.

– Все в порядке, – сказал он. – Не пытайтесь говорить и дышите медленнее. – Почувствовав, как она повернулась, он придержал ее. – Обопритесь на меня. – Его рука прошлась по ее волосам, отбрасывая упавшие на лицо пряди. Дрожь реакции пробежала по ее телу. – Успокойтесь, милая. Теперь вы в безопасности.

Дейзи прикрыла глаза, чтобы спрятать смущение. Мэтью Свифт бормотал ласковые слова, держа ее сильными руками, и она таяла в его объятиях, как кусочек сахара в чашке горячего чаю.

В детстве постоянные схватки с задиристыми братцами научили Дейзи быстро приходить в себя после падения. При других обстоятельствах она давно бы вскочила на ноги и отряхнула пыль с платья. Но сейчас каждой клеточкой своего существа она стремилась как можно дольше продлить мгновения блаженства.

Пальцы Мэтью ласково гладили ее щеку.

– Посмотрите на меня, дорогая. Скажите, где болит.

Ее ресницы, дрогнув, поднялись. Его лицо склонилось над ней. Она попала в плен его голубых глаз и тонула в их омутах.

– У вас красивые зубы, – словно в тумане сказала она, – но глаза еще красивее...

Свифт нахмурился и подушечкой пальца провел по ее щеке. От его прикосновения кожа порозовела.

– Назовите ваше имя.

– Разве вы его забыли? – Дейзи от удивления заморгала.

– Нет, я хочу проверить, помните ли его вы.

– Я не так глупа, чтобы забыть собственное имя, – ответила она. – Я Дейзи Боумен.

– Когда вы родились?

Она не могла удержаться от кривой улыбки.

– Как вы узнаете, если я назову неверную дату?

– Когда вы родились?

– Пятнадцатого марта.

Его губы сердито скривились.

– Хватит шутить, бесенок.

– Хорошо. Двенадцатого сентября. Как вы узнали, когда у меня день рождения?

Не ответив, Свифт повернулся к подъехавшим всадникам.

– Зрачки реагируют на свет, никаких повреждений нет, она в здравом уме, – сообщил он.

– Слава Богу! – послышался голос Уэстклифа. Взглянув поверх широкого плеча Мэтью Свифта, Дейзи увидела склонившегося над ними мужа сестры. Мистер Мардлинг и лорд Лландриндон тоже были здесь. На их лицах застыло сочувственное выражение. Уэстклиф держал в руке ружье.

– Мы возвращались с охоты, – сказал граф, присев рядом с Дейзи. – По чистой случайности в нужный момент мы оказались рядом.

– Я готова поклясться, что это был дикий вепрь, – сказала Дейзи.

– Этого не может быть, – покровительственно улыбнулся граф Уэстклиф. – Воображение вас подвело, мисс Боумен. Диких вепрей в Англии нет уже несколько веков.

– Но я видела... – стояла на своем Дейзи.

– Все правильно – пробормотал Свифт, крепче прижимая Дейзи к себе, – Я тоже видел.

Лицо графа помрачнело.

– Мисс Боумен не совсем ошибается, – сказал он Лландриндону. – У нас есть проблемы со сбежавшим домашним скотом. Свиньи быстро дичают. В прошлом месяце одна из них напала на всадницу.

– Вы хотите сказать, что меня атаковала разозлившаяся свинья? -спросила Дейзи, пытаясь сесть. Свифт придерживал ее за спину, прижав к своему теплому боку.

Последние солнечные лучи вспыхнули над горизонтом, на время ослепив ее. Отвернувшись, Дейзи почувствовала, как подбородок Свифта задел ее макушку.

– Не сердитесь, – сказал Уэстклиф. – Свинья одичала и, следовательно, опасна. Та, которую мы видели, весит не меньше ста сорока килограммов.

Свифт, прижимая Дейзи к себе, помог ей подняться на ноги.

– Не торопитесь, – бормотал он. – Как вы себя чувствуете? Голова кружится?

Дейзи чувствовала себя прекрасно. Но было так восхитительно стоять, прильнув к нему, что она едва дыша выговорила:

– Немного кружится.

Он мягко прижал ее голову к своему плечу. Ее обдало жаром, когда она почувствовала защиту его рук, силу его тела. И это Мэтыо Свифт, самый неромантический мужчина из всех, кого она знала.

Да, визит в Стоун-Кросс-Парк приносит один сюрприз за другим.

– Я отвезу вас домой, – сказал Мэтью, склонившись к ее уху. От этих слов ее обдало фонтаном горячих искр. – Вы сможете усидеть на лошади передо мной?

Как все перевернулось, подумала Дейзи, с бесстыдным трепетом ожидая эту перспективу. Мэтыо поднимет ее в седло, она, откинувшись назад, прижмется к нему. Он повезет ее прочь, и она сможет тайно предаться фантазии. Она вообразит себя авантюристкой, которую похитил разбойник...

– Не думаю, что это разумно, – со смехом сказал лорд Лландриндон. – Учитывая ваши отношения...

Дейзи побелела, решив было, что лорд намекает на ужасные мгновения в библиотеке. Но Лландриндон не мог знать об этом. Она ни одной душе не проболталась, а Свифт, когда речь заходила о его личных делах, всегда держал рот на замке. Нет, Лландриндон говорит об их яростном соперничестве на игровой площадке.

– Лучше я провожу мисс Боумен домой, – продолжил Лландриндон, – чтобы предотвратить новую стычку.

Дейзи искоса взглянула на него. Нет бы ему помолчать! Она хотела возразить, но Свифт опередил ее:

– Пожалуй, вы правы, милорд.

Черт! Дейзи почувствовала холод и недовольство, когда Свифт отпустил ее и отстранился. Уэстклиф с мрачным видом осмотрелся.

– Нужно найти животное и прикончить его.

– Надеюсь, не из-за меня? – встревожилась Дейзи.

– На земле кровь, – ответил граф. – Животное ранено. Милосерднее пристрелить его, чем обрекать на страдания.

– Я с вами, милорд, – сказал Мардлинг, взяв ружье.

Тем временем лорд Лландриндон сел в седло.

– Давайте ее сюда, – сказал он Свифту, – я довезу ее домой целой и невредимой.

Свифт приподнял лицо Дейзи и вытащил из кармана белоснежный платок.

– Если у вас будет кружиться голова, когда вы вернетесь в дом, – сказал он, тщательно стирая с ее лица пятнышки грязи, – я пошлю за доктором. Понятно?

Несмотря на властные манеры, в его тоне слышалась скрытая нежность, от которой Дейзи захотелось пробраться под его сюртук и прижаться к груди, вслушиваясь в стук сердца.

– Вы тоже возвращаетесь домой или останетесь с лордом Узстклифом? – спросила она.

– Я поеду вслед за вами. – Сунув платок в карман, Свифт наклонился и легко поднял ее. – Держитесь за меня.

Дейзи закинула руки ему за шею. По коже пробежали мурашки, когда она коснулась его густых шелковистых волос. Мэтью нес ее словно перышко. Его грудь была каменной стеной, дыхание спокойным и ровным. От него пахло солнцем и лесом. Дейзи едва удержалась от того, чтобы не уткнуться носом в его шею.

Ошеломленная силой своего влечения к нему, Дейзи молчала, когда Мэтью передал ее Лландриндону, сидевшему верхом на крупном гнедом жеребце.

Лорд посадил Дейзи перед собой, край седла впивался ей в бедро.

Лландриндон, темноволосый, элегантный, с приятными чертами лица, был красивым мужчиной. Но его руки, лежащие на ее талии, его тощая грудь, его запах... все это не то. Прикосновение его руки было чужим и навязчивым.

Дейзи оставалось только всхлипывать от огорчения, недоумевая, почему она желает не приятного лорда, а совершенно неподходящего ей мужчину.

– Что случилось? – спросила Лилиан, когда Дейзи вошла в гостиную, где, откинувшись на подушки, старшая сестра читала журнал. – У тебя такой вид, будто тебя карета сбила.

– Нет, я столкнулась с невоспитанной свиньей.

– И кто же это был? – Лилиан, улыбнувшись, отложила журнал.

– Это не метафора. Мне встретилась самая настоящая свинья. – Усевшись в соседнее кресло, Дейзи рассказала сестре о несчастном случае, представив его в комическом свете.

– Ты действительно не пострадала? – заботливо спросила Лилиан.

– Я в полном порядке, – заверила ее Дейзи. – И Хьюберт, кстати, тоже. Он прискакал в конюшню в то же время, что и мы с лордом Лландриндоном.

– Какая удача.

– Да, Хьюберт умница и сам нашел дорогу домой.

– Речь не об этом чертовом пони. Я говорю о твоем возвращении с лордом Лландриндоном. Я не то чтобы поощряю тебя поохотиться за ним, но, с другой стороны...

– Не с ним я бы хотела возвращаться. – Дейзи пристально разглядывала запятнанные грязью юбки и сняла приставший к муслину конский волос.

– Никто тебя за это не винит, – сказала Лилиан. – Лландриндон приятный мужчина, но вяловат. Я уверена, что ты предпочла бы проехаться верхом вместе с Мардлингом.

– Нет, – ответила Дейзи. – Я была очень рада, что не ехала с ним. Единственный, с кем я бы хотела...

– Нет, – заткнула уши Лилиан. – Не продолжай. Я не желаю этого слышать!

Дейзи мрачно посмотрела на сестру:

– Ты действительно так считаешь?

– Черт побери! Да будь он проклят! Сукин...

– Когда родится ребенок, – со слабой улыбкой перебила ее Дейзи, – тебе придется оставить такие вульгарные выражения.

– Тогда я дам себе волю, пока он не появился.

– Ты уверена, что это будет он?

– Лучше бы так. Уэстклифу нужен наследник, а я никогда больше на это не решусь. – Лилиан потерла усталые глаза. – Поскольку остается только Мэтью Свифт, – проворчала она, – я полагаю, что именно с ним ты хотела проехаться в одном седле.

– Да. Потому что я... для него привлекательна. – Какое облегчение произнести это вслух. Спазм, стиснувший горло Дейзи, наконец прошел, позволив дышать свободно.

– Ты хочешь сказать, в физическом смысле?

– Во всех.

Лилиан подперла кулаком щеку.

– Потому что папа хочет этого брака? – спросила она. – Ты надеешься заслужить его одобрение?

– Нет. Если уж на то пошло, папино желание работает против мистера Свифта. И меня не волнует папино одобрение. Я хорошо знаю, что его совершенно невозможно заслужить.

– Тогда я не понимаю, почему тебя тянет к мужчине, который тебе совершенно не подходит. Ты ведь не безумная, Дейзи. Импульсивная – да. Романтическая – безусловно. Но ты достаточно практична и умна, чтобы понимать последствия союза с этим человеком. Думаю, проблема в том, что ты в отчаянии. Ты одна из нас не замужем, да еще отец выдвинул этот идиотский ультиматум...

– Я не в отчаянии!

– Если ты вознамерилась выйти замуж за Мэтью Свифта, это свидетельствует о крайнем отчаянии!

Дейзи никогда не отличалась вспыльчивостью. Эта черта была характерна для Лилиан, Но сейчас возмущение и негодование переполняли ее и рвались наружу, как пар из кипящего чайника. Ей приходилось сдерживать себя, чтобы не взорваться.

Но, взглянув на большой живот сестры, Дейзи поостыла. У Лилиан и так полно проблем, ни к чему добавлять свои.

– Я ничего не говорила о желании выйти за него замуж, – сказала она, – Я просто хочу больше узнать о нем и не вижу в этом вреда.

– Тебе это не удастся, – убежденно возразила Лилиан, – В том-то и дело Свифт не откроет тебе, каков есть на самом деле, пока тебя не заполучит. Главный его талант заключается в том, чтобы выяснять, чего хотят люди, и предлагать им это, и все ради собственной выгоды. Посмотри, как ловко он превратился в такого сына, о котором мечтал наш отец. А теперь намерен притвориться мужчиной, которого всю жизнь ждала ты.

– Откуда ему знать... – начала Дейзи, но Лилиан, небрежно отмахнувшись, перебила ее. Разволновавшись, она была не в состоянии вести рассудительную беседу.

– Ему не интересны твое сердце, твоя личность... он хочет получить контрольный пакет акций компании и рассматривает тебя как способ добиться своей цели. Разумеется, он постарается, чтобы ты влюбилась в него. Он тебя так очарует, что ты из платья выскочишь, но на следующий день после свадьбы ты поймешь, что все это иллюзии. Он такой же, как папа, Дейзи! Он раздавит тебя, или ты станешь такой, как наша мама. Ты этого хочешь?

– Конечно, нет!

Впервые Дейзи почувствовала, что не может быть до конца откровенной со старшей сестрой.

А она о многом хотела поговорить... Не все сказанное и сделанное Мэтью Свифтом поддавалось холодному расчету. Он мог сам отвезти ее домой, а вместо этого без возражений уступил это право Лландриндону. Ей хотелось поделиться тем, что Свифт поцеловал ее, признаться, как это было восхитительно и как взволновало ее.

Но когда Лилиан в таком настроении, спорить бесполезно. Они будут ходить по кругу.

Тишина окутала их, словно мягкое одеяло.

– Ну? – требовательно сказала Лилиан. – Что ты собираешься делать?

Поднявшись, Дейзи потерла грязное пятно на руке и уныло сказала:

– Для начала приму ванну.

– Ты знаешь, что я имею в виду!

– Что ты от меня хочешь? – сказала Дейзи с холодной вежливостью, которая заставила Лилиан нахмуриться.

– Скажи Мэтью Свифту, что он отвратительный человек и у него нет никаких шансов жениться на тебе!

Глава 8

– ...и потом она ушла, – горячо говорила Лилиан, – даже не сказав мне, что она собирается делать, о чем на самом деле думает. Черт побери, я точно знаю, что она о многом умолчала...

– Дорогая, – мягко перебила подругу Аннабелла, – а ты уверена, что дала ей возможность обо всем рассказать?

– Что ты имеешь в виду? Я сидела рядом с ней. Я была в здравом уме и слушала в оба уха. Что еще надо?

Встревожившись и не в состоянии заснуть, Лилиан обнаружила, что Аннабелла, намучившись с ребенком, тоже бодрствует. Выйдя на балкон, Лилиан увидела подругу и договорилась встретиться внизу. По предложению Аннабеллы они решили погулять по картинной галерее, длинной прямоугольной комнате с бесценными произведениями искусства и строгими портретами. Взявшись за руки, подруги в капотах прогуливались по галерее, подстроившись к медленному шагу Лилиан.

Во время беременности Лилиан все чаще обращалась к Аннабелле. Та, помня собственный недавний опыт, понимала ее состояние. Уравновешенность Аннабеллы и даже само ее присутствие успокаивали.

– Я хотела сказать, – пояснила Аннабелла, – что ты так настойчиво высказывала Дейзи свое мнение, что забыла спросить о ее чувствах.

Лилиан возмущенно фыркнула:

– Но она... но я... – Лилиан, задумавшись, замолчала. – Ты права, – уныло призналась она. – Меня так напугал тот факт, что Мэтью Свифт находит Дейзи привлекательной, что я даже не хотела это обсуждать.

Дойдя до стены, подруги повернули и снова зашагали по комнате.

– Ты думаешь, между ними что-то было? – спросила Аннабелла. Увидев, как встревожилась Лилиан, она пояснила: – Поцелуй... объятия...

– О Господи! Не знаю, – покачала головой Лилиан. – Дейзи такая наивная. Этому змею так легко ее соблазнить.

– На мой взгляд, он искренне очарован ею. Да и кто бы ею не пленился? Она прелестная, милая, умная...

– И богатая, – мрачно добавила Лилиан.

– Богатство еще никому не повредило, – улыбнулась Аннабелла. – Но в данном случае не это главное.

– Ты уверена?

– Дорогая, это очевидно. Ты же видела, как они смотрят друг на друга. Это... просто витает в воздухе.

– Давай немного постоим, – нахмурилась Лилиан. – У меня спина разболелась.

Аннабелла немедленно согласилась и подвела подругу к стоявшему у стены мягкому диванчику.

– Думаю, ребеночек скоро появится на свет, – пробормотала Аннабелла. – Рискну предположить, что он родится раньше, чем считает доктор.

– Слава Богу. Ничего я так не желаю, как окончания беременности. – Лилиан сделала попытку взглянуть на носки своих тапочек, но мешал живот. Ее мысли крутились вокруг сестры. – Я собираюсь честно высказать Дейзи свое мнение, – резко сказала она. – В отличие от нее я вижу Мэтью Свифта насквозь.

– Думаю, ей твое мнение известно, – сухо заметила Аннабелла. – В конечном счете решать ей. Полагаю, Дейзи не пыталась повлиять на твои чувства к лорду Уэстклифу.

– Здесь совершено иная ситуация, – запротестовала Лилиан. – Мэтью Свифт – настоящее чудовище! Женившись, он увезет Дейзи в Америку, и я вряд ли снова увижу сестру.

– А ты бы предпочла, чтобы Дейзи навсегда осталась под твоим крылышком, – тихо сказала Аннабелла.

– Ты считаешь, я настолько эгоистична, – сердито посмотрела на подругу Лилиан, – что лишу сестру личной жизни, лишь бы удержать при себе?

Не обращая внимания на гнев Лилиан, Аннабелла сочувственно улыбнулась.

– Вас всегда было двое, правда? Вы были друг для друга источником любви и сердечной дружбы. Но все меняется, дорогая. У тебя теперь собственная семья, муж, ребенок. И ты не можешь желать меньшего для Дейзи.

У Лилиан защипало в носу, в глазах закипели слезы.

– Обещаю, следующего мужчину, которого Дейзи выберет, я полюблю, – отвернувшись, сказала она. – Не важно, кто он будет, лишь бы не мистер Свифт.

– Тебе никто не понравится, – обняла ее за плечо Аннабелла. – Ты очень властная натура.

– А ты очень докучливая, – ответила Лилиан, положив голову на плечо Аннабеллы.

Лилиан продолжала всхлипывать в ласковых объятиях подруги, на которые не была способна ее мать. Выплакаться в добрых объятиях было большим облегчением.

– Ненавижу быть плаксой, – промямлила она.

– В твоем положении это совершенно естественно, – успокоила Аннабелла. – После рождения ребенка ты снова станешь прежней.

– Лучше бы родился мальчик, – ответила Лилиан, смахивая слезы. – Тогда мы поженим наших детей, и Изабелла станет виконтессой.

– А я думала, ты не веришь в сватовство.

– До сих пор не верила. Но нашим детям нельзя доверить решение такого важного вопроса, как выбор второй половины.

– Ты права. Мы сделаем это за них.

Обе дружно рассмеялись, и настроение Лилиан немного улучшилось.

– У меня есть идея, – сказала Аннабелла. – Пойдем в кухню и покопаемся в кладовой. Держу пари, там осталось еще немного крыжовенного пирога, который подавали на десерт. Не говоря уже о банке клубничного варенья. Лилиан подняла голову и вытерла рукавом нос.

– Ты правда думаешь, что сладости пойдут мне на пользу?

– Во всяком случае, не повредят.

Лилиан задумалась.

– Пойдем, – сказала она и подала Аннабелле руку. Подруга помогла ей подняться с дивана.

Горничные раздвинули шторы, заправив их в петли из витого шнура, украшенного кистями, и сквозь окна хлынул солнечный свет. Дейзи без особых надежд спустилась к завтраку, зная, что гости еще спят. Она пыталась поспать как можно дольше, но неугомонная энергия кружилась в ней, требуя выхода, и Дейзи быстро вскочила с постели и оделась.

Слуги начищали медные ручки и деревянную мебель, подметали ковры, выносили ведра и бельевые корзины. Из кухни доносились звон тарелок и позвякивание кастрюль, там готовили завтрак.

Дверь в личный кабинет лорда Уэстклифа была приоткрыта, и Дейзи, проходя мимо, заглянула в отделанную деревянными панелями комнату. Главным украшением были витражные окна, отбрасывающие радужные блики на застланный ковром пол. Увидев сидящего за массивным письменным столом человека, Дейзи улыбнулась. Темные волосы и широкие плечи выдавали мистера Ханта. Муж Аннабеллы часто работал в кабинете графа, когда гостил в Стоун-Кросс-Парке.

– Доброе утро... – начала Дейзи и умолкла, когда мужчина обернулся.

Волнение охватило ее: это был не мистер Хант, а Мэтью Свифт.

Он поднялся со стула, и Дейзи, сконфузившись, сказала:

– Сидите, сидите. Простите, что помешала...

Когда она заметила в нем нечто новое, ее голос сорвался. На нем были очки в тонкой металлической оправе.

Очки на таком мужественном лице... и взъерошенные волосы, будто Мэтью, задумавшись, машинально запускал в них руку, В сочетании с его мускулами и мужественностью это казалось поразительно... эротичным.

– Вы давно носите очки? – сумела задать вопрос Дейзи.

– Около года. – Мрачно улыбнувшись, Мэтью снял очки. – Они нужны мне для чтения. Сказываются долгие вечера, проведенные за отчетами и контрактами.

– Они... они вам очень к лицу.

– Правда? – Продолжая улыбаться, Свифт покачал головой, словно ему не приходило в голову задуматься о своей внешности. Он сунул очки в жилетный карман. – Как вы себя чувствуете? – мягко спросил он.

Дейзи не сразу сообразила, что он говорит о ее падении из повозки.

– Спасибо, замечательно.

Он смотрел на нее, неизменно сосредоточенный и решительный. Ей всегда от этого делалось неловко. Но сейчас его взгляд не казался критическим. Честно говоря, Мэтью смотрел на нее так,– словно она одна на свете этого заслуживает. Смутившись, Дейзи принялась расправлять платье из розового в цветочек муслина.

– Вы рано поднялись, – сказал Свифт.

– Я всегда рано встаю. Не понимаю, почему люди допоздна лежат в постели. – Не успела она договорить фразу, как ей в голову пришло, что в постели не только спят, и Дейзи сделалась пунцовой.

К счастью, Свифт не посмеялся над ней, хотя она заметила, что в уголках его губ промелькнула улыбка. Оставив рискованную постельную тему, он указал на пачку бумаг.

– Я готовлюсь к скорой поездке в Бристоль. Нужно уладить кое-какие вопросы, прежде чем мы откроем здесь производство.

– Лорд Уэстклиф согласился, что вы будете руководить этим проектом?

– Да, хотя, похоже, мне придется работать под пристальным вниманием консультативного комитета.

– Мой зять бывает порой чересчур властным, – призналась Дейзи. – Но уверяю вас, как только он поймет, насколько вы надежный человек, сразу ослабит вожжи.

Свифт с любопытством взглянул на нее.

– Это звучит почти как комплимент, мисс Боумен.

Она с деланной беззаботностью пожала плечами:

– Каковы бы ни были ваши недостатки, ваша надежность стала легендарной. Мой отец всегда говорит, что по вам можно часы сверять.

– Надежность. Так говорят, когда у человека других достоинств нет.

Прежде Дейзи согласилась бы с этим ироническим утверждением. Когда в свете человека называли приятным и надежным, эти безликие фразы звучали безразлично, а порой и осуждающе. Но она три светских сезона наблюдала за причудами и капризами беспутных, напыщенных и безответственных мужчин. Надежность – прекрасное мужское качество. Дейзи задавалась вопросом, почему не ценила его раньше.

– Мистер Свифт... – Она пыталась говорить беззаботно, но мало в этом преуспела. – Мне интересно...

–Да?

Когда Дейзи шагнула ближе, Мэтью отступил назад, словно сохраняя должную дистанцию. Дейзи пристально смотрела на него.

– Поскольку нет возможности, чтобы вы и я... Этот брак не... – Она никак не могла закончить фразу. – Мне интересно, когда вы планируете жениться?

Вопрос поставил Мэтью в тупик, потом на лице появилось обычное непроницаемое выражение.

– Не думаю, что я создан для брака.

– Даже так?

– Даже.

– Почему? – не отступалась Дейзи. – Вы высоко цените свою свободу? Или намерены стать волокитой?

Свифт рассмеялся так тепло, что у Дейзи сладкая дрожь пробежала по спине.

– Нет, Я всегда считал, что гоняться за ордами женщин – это пустая трата времени, одной хорошей достаточно.

– А как вы определите хорошую?

– Вы спрашиваете, на какой женщине я хотел бы жениться? – Улыбка задержалась на его губах чуть дольше обычного, и у Дейзи иголочками закололо затылок. – Думаю, когда я ее встречу, то сразу узнаю.

Изображая беспечность, Дейзи подошла к витражному окну. Она подняла руку, разглядывая радужные переливы света на своей бледной коже.

– Могу предположить, какой она будет. – Она стояла спиной к Свифту. – Во-первых, она будет выше меня.

– Большинство женщин выше вас, – напомнил он.

– Хорошо образованная, рассудительная и практичная, – продолжила Дейзи. – Не мечтательница. Она будет прекрасно управлять слугами. И торговец рыбой никогда не сможет подсунуть ей несвежую треску.

– Если у меня и были мысли о браке, – сказал Свифт, – то вы окончательно выбили их из моей головы.

– Вам нетрудно будет найти ее, – не унималась Дейзи, но голос ее звучал угрюмо. – В Манхэттенвилле их сотни. Может быть, тысячи.

– Что заставляет вас думать, что я выберу заурядную женщину?

Дейзи почувствовала, что Мэтью подошел к ней, и все ее нервы напряглись.

– Потому что вы такой же, как мой отец, – не оборачиваясь, сказала она.

– Не совсем.

– И если женитесь на женщине, отличной от той, которую я только что описала, вы, возможно, вскоре сочтете ее... паразитом.

Руки Свифта легко легли ей на плечи. Он повернул Дейзи лицом к себе. Его голубые глаза тепло смотрели на нее, и у нее закралось подозрение, что он безошибочно читает ее мысли.

– Хотелось бы думать, —медленно сказал он, – что я никогда не буду таким жестоким. Или глупым. – Его взгляд скользнул по ее декольте. С крайней нежностью он провел подушечками пальцев по тонким ключицам, и по ее рукам, скрытым пышными рукавами, побежали мурашки. – От жены мне нужна только любовь и привязанность, – пробормотал он. – Чтобы она вечером с радостью встречала меня.

От его прикосновения дыхание Дейзи участилось.

– У вас скромные требования.

– В самом деле?

Его пальцы сошлись у основания ее шеи, и Дейзи с трудом проглотила ком в горле. Заморгав, Мэтью быстро убрал руки и, не зная, что с ними делать, сунул их в карманы сюртука.

Но не отодвинулся. Дейзи задавалась вопросом, испытывает ли он такую же неодолимую тягу, что и она, ту приводящую в смущение потребность, которую можно успокоить лишь еще большей близостью.

Деловито откашлявшись, Дейзи выпрямилась во весь свой рост – пять футов с сомнительным дюймом.

– Мистер Свифт.

– Да, мисс Боумен.

– У меня к вам просьба.

Свифт, прищурившись, взглянул на нее.

– Какого рода?

– Как только вы скажете моему отцу, что не собираетесь жениться на мне, он будет... разочарован. Вы ведь его знаете.

– Да уж, знаю, – сухо ответил Свифт. Любому, кто знаком с Томасом Боуменом, было известно, что разочарование у него быстро сменяется глубоким возмущением.

– Боюсь, это будет иметь для меня печальные последствия. Отец и так расстроен, что мне не удалось найти мужа. И если он решит, что я намеренно сделала что-то, чтобы нарушить его планы относительно вас и меня мое положение станет... затруднительным.

– Понятно. – Свифт знал Боумена, пожалуй, даже лучше, чем родная дочь. – Я ничего ему не скажу. Исделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить ваше положение. Через два, самое большее через три дня я уеду в Бристоль. Лландриндон и остальные… они не идиоты и прекрасно понимают, зачем их сюда пригласили. И если бы это им было неинтересно, они бы не приехали. Скоро кто-нибудь из них сделает вам предложение.

Дейзи бы оценить стремление Мэтью толкнуть ее в объятия другого мужчины, но от его великодушия она скисла и стала язвительной. В нее словно бес вселился.

Уж если человек чувствует себя осой, его главная цель – жалить.

– Я высоко ценю это, – сказала она. – Благодарю вас. Вы мне очень помогли, мистер Свифт. Особенно тем, что дали мне такой необходимый опыт. Когда я в следующий раз поцелую мужчину – например, лорда Лландриндона, – я буду знать, что делать.

Рот Мэтью сжался в тонкую линию, и Дейзи захлестнула волна мстительного удовлетворения.

– Не стоит благодарности, – проворчал он. Заметив, что его руки замерли в воздухе, будто он едва удерживался от желания придушить ее или хорошенько встряхнуть. Дейзи одарила Мэтью лучезарной улыбкой и вылетела из комнаты. День продолжался. На ярко светившее утром солнце набежали тучки, потом небо заволокло плотной серой пеленой. Начавшийся дождь постепенно усиливался, превращая в непролазную грязь грунтовые дороги, заливая луга и леса. Люди и животные торопились укрыться от непогоды.

Такова весна в Гемпшире, коварная и переменчивая, порой выкидывающая неожиданные штуки. Стоило мокрым утром отправиться в путь с зонтом, как на небе с волшебной быстротой появлялось солнце. Но если кто-то рисковал оставить в солнечный день зонтик дома, на бедолагу тут же обрушивались потоки дождя.

Гости собирались в постоянно меняющиеся группки. Кто-то устроился в музыкальном салоне, другие играли в бильярд, пили чай, затеяли салонные игры в гостиной, устраивали домашний театр. Дамы занялись вышивкой, а мужчины, собравшись в библиотеке, читали и потягивали вино. Ни один разговор не обходился без обсуждения, когда же кончится ненастье.

Дейзи всегда любила дождливые дни. Свернуться в кресле у камина с любимой книгой в руках было для нее самым большим удовольствием. Но теперь печатное слово утратило свое волшебство. Дейзи слонялась из комнаты в комнату, украдкой наблюдая за гостями. Остановившись на пороге бильярдной, она всматривалась в мужчин, бродящих вокруг стола с бокалами и киями в руках. Неторопливое жужжание мужских голосов нарушал лишь стук шаров из слоновой кости. Внимание Дейзи было приковано к Мэтью Свифту. Без сюртука, наклонившись над столом, он выполнил блестящий триплет.

Его руки ловко управлялись с кием. Прищурив голубые глаза, он внимательно следил за траекторией шаров. Густые пряди снова упали на лоб, и Дейзи охватило желание откинуть их. Когда Свифт точно положил шар в лузу, раздались аплодисменты, смех, и монеты перешли из рук в руки.

Свифт распрямился, на его лице появилась редкая улыбка, он что-то сказал своему противнику, который оказался лордом Уэстклифом. Уэстклиф рассмеялся и, зажав в зубах незажженную сигару, обошел стол, обдумывая свой ход. В комнате царила атмосфера дружной мужской компании.

Обойдя стол, Уэстклиф заметил в дверях Дейзи и подмигнул ей. Она дернулась назад – так черепаха прячет голову в панцирь. Какая нелепость – красться по дому и подглядывать за Мэтью Свифтом!

Выругав себя, Дейзи пошла к парадной лестнице и, не останавливаясь, поднялась в гостиную сестры.

Аннабелла и Эви стояли рядом с Лилиан, согнувшейся на кушетке. Ее лицо было бледным и напряженным, на лбу пролегли морщинки. Рукой она обхватила живот.

– Двадцать минут, – сказала Эви, взглянув на каминные часы.

– Они еще не регулярны, – ответила Аннабелла. Расчесав волосы Лилиан, она аккуратно заплела их в косу. Ее изящные пальцы проворно мелькали в темных прядях.

– Что нерегулярно? – с деланным весельем спросила Дейзи, входя в комнату. – И почему вы смотрите... – Сообразив, что происходит, она побледнела. – О Господи! У тебя родовые схватки, Лилиан?

Сестра растерянным видом покачала головой.

– Пока нет, только тяжесть в животе. Это началось после обеда, повторилось через час, потом через полчаса, и на этот раз через двадцать минут.

– Уэстклиф знает? – едва дыша, спросила Дейзи. – Сказать ему?

– Нет! – хором воскликнули Эви, Аннабелла и Лилиан.

– Пока не нужно его беспокоить, – робко добавила Лилиан. – Пусть радуется в компании друзей. Как только он узнает, то сразу же явится сюда и начнет командовать. Тогда никому не будет покоя. Особенно мне.

– А мама? Мне ее поискать? – Дейзи должна была задать этот вопрос, хотя совершенно точно знала ответ. Мерседес не из тех людей, что приносят успокоение. К тому же, несмотря на то что сама родила пятерых детей, миссис Боумен брезгливо относилась к физиологическим процессам.

– Мне боли хватает, – сухо сказала Лилиан. – Нет, ничего не говори маме. Она почувствует себя обязанной сидеть возле меня, соблюдать видимость приличий. Это будет лишь нервировать меня. Нет, сейчас мне нужны только вы трое.

Хоть тон ее и был язвительным, Лилиан схватила руку Дейзи и сильно ее сжала. Родов, особенно первых, часто боятся, и Лилиан не была исключением.

– Аннабелла говорит, что это может продолжаться несколько дней, – сказала она младшей сестре, комично скосив глаза. – А это означает, что я не буду такой добронравной, как обычно.

– Чудесно, дорогая, – ответила Дейзи, – покажи нам свою худшую сторону. – Не выпуская руки Лилиан, она устроилась на ковре у ног сестры.

Тишину нарушало только тиканье каминных часов. В сплетенных руках сестер пульс стучал одинаково. Дейзи не могла понять, кто из них кого успокаивает. Лилиан пришло время рожать, и Дейзи боялась за нее, ее боли, возможных осложнений и того, что жизнь уже никогда не будет прежней.

Она посмотрела на Эви, ответившую ей улыбкой, потом на Аннабеллу, чье лицо было уверенным и спокойным. Они помогали друг другу в радости и в бедах, думала Дейзи. Любовь ко всем ним вдруг переполнила ее.

– Я никогда не смогу жить вдали от вас, – сказала она. – Я хочу, чтобы мы четверо всегда были вместе. Я не вынесу разлуки ни с одной из вас.

Она почувствовала, как Аннабелла легонько подтолкнула ее.

– Дейзи... настоящих друзей не теряют.

Глава 9

Вечерело, проказы весенней погоды превратились в настоящую бурю. Ветер швырял в окна пригоршни дождя, немилосердно трепал деревья и кусты. Небо то светлело от вспышек молний, то вновь погружалось в темноту. Четыре подруги по-прежнему оставались в гостиной, пока перерывы между схватками не сократились до десяти минут. Лилиан была подавлена и встревожена, хотя и пыталась скрыть это. Дейзи догадывалась, что сестре трудно подчиниться неизбежному ходу процесса, происходящего в ее теле.

– Тебе неудобно на кушетке, – наконец сказала Аннабелла, помогая Лилиан сесть. – Пойдем, дорогая, пора в постель.

– Наверное, нужно... – начала Дейзи, решив, что пора вызвать Уэстклифа.

– Думаю, да, – с полуслова поняла ее Аннабелла.

Обрадованная возможностью действовать, вместо того чтобы беспомощно сидеть радом с сестрой, Дейзи спросила:

– Что еще нужно? Простыни? Полотенца?

– Да, – через плечо бросила Аннабелла, бережно поддерживая Лилиан за спину. – Ножницы, бутылки с горячей водой. Скажи экономке, чтобы прислала валерьянки и приготовила отвар из пустырника и пастушьей сумки.

Пока подруги помогали Лилиан подготовить спальню, Дейзи бросилась вниз по лестнице. Заглянув в бильярдную и никого там не застав, она стремглав кинулась в библиотеку, обежала несколько гостиных. Уэстклифа нигде не было. Обуздав нетерпение, Дейзи заставила себя идти спокойно, раскланиваясь со встреченными гостями, и отправилась в кабинет графа. К ее облегчению, хозяин дома был здесь вместе с ее отцом, мистером Хантом и Мэтью Свифтом. Они что-то живо обсуждали. Слышались фразы: «Система сбыта дефицитных товаров», «Прибыль в расчете на единицу продукции».

Заметив на пороге Дейзи, мужчины взглянули на нее. Граф поднялся из-за стола.

– Милорд, можно с вами поговорить?

Хотя Дейзи говорила спокойно, что-то в ее лице насторожило Уэстклифа. Не теряя ни секунды, он подошел к ней.

– Да, Дейзи.

– Это касается моей сестры, – прошептала она. – Кажется, роды начались.

Она никогда не видела графа таким растерянным.

– Еще слишком рано, – сказал он.

– Видимо, младенец так не думает.

– Но, но это же не по графику. – Похоже, граф искренне расстроился, что его отпрыск перед появлением на свет не сверился с календарем.

– Вполне возможно, что доктор ошибся, – рассудительно сказала Дейзи. – В конце концов, дата всегда условна.

– Я ожидал более точных расчетов, – нахмурился граф. – До назначенного срока еще почти месяц. – Новая мысль пришла ему в голову, и он побелел. – Это преждевременные роды? Ребенок недоношенный?

Хотя Дейзи и сама об этом подумывала, она решительно покачала головой:

– Доктора судят по внешнему виду. У одних женщин беременность на ранних сроках заметна больше, у других меньше. Моя сестра очень стройная. Думаю, ребенок совершенно здоров. – Подбадривая графа, Дейзи улыбнулась. – Схватки у Лилиан длятся уже около пяти часов. Но теперь они повторяются через десять минут, и Аннабелла...

– Она мучается уже несколько часов, и мне никто ничего не сказал? – возмутился Уэстклиф.

– Роды начинаются, когда схватки станут регулярными, Лилиан сказала, что не хочет вас беспокоить...

Уэстклиф выругался, чем несказанно изумил Дейзи. Повернувшись, он властно указал дрожащим пальцем на Саймона Ханта.

– Доктор, – рявкнул граф и пулей вылетел из комнаты.

Грубость Уэстклифа Саймона Ханта явно не удивила.

– Бедняга, – улыбнулся он и положил брошенное перо в футляр.

– Почему он назвал вас доктором? – спросил Томас Боумен, не слишком быстро соображая от выпитого бренди.

–Думаю, он хотел, чтобы я послал за доктором, – ответил Хант. – И я немедленно это сделаю.

К несчастью, с доктором, почтенным старичком, жившим в деревне, вышли проблемы. Посланный за ним лакей вернулся с печальным докладом: садясь в карету графа, доктор покалечился.

– Как? – потребовал отчета стоявший у дверей спальни Уэстклиф.

Дейзи, Эви, Сент-Винсент, Хант и Свифт собрались в коридоре. Аннабелла сидела у постели Лилиан.

– Милорд, – печально ответил Уэстклифу лакей, – доктор поскользнулся на мокрых камнях и упал, прежде чем я успел его подхватить. Он повредил ногу. И хотя не думает, что у него перелом, он все равно не смог приехать, чтобы помочь леди Уэстклиф.

В темных глазах графа вспыхнули грозные огоньки.

– Почему вы не держали его под руку? Он же старый, настоящее ископаемое! Дураку понятно, что нельзя было ему позволять одному идти по мокрым плитам.

– Если доктор такая развалина, – рассудительно сказал Саймон Хант, – то какая от него может быть помощь?

– Отсюда до Портсмута никто лучше его не знает о родовспоможении. С его помощью появились на свет многие мои родственники.

– На этот раз твой отпрыск собирается сделать это самостоятельно, – сказал лорд Сент-Винсент и повернулся к лакею: – Доктор не говорил, кто может его заменить?

– Да, милорд, – смутившись, ответил лакей. – Он сказал, что в деревне есть повитуха.

– Немедленно привезите ее, – прорычал Уэстклиф.

– Я уже пытался это сделать, милорд. Но она... нетрезвая.

– Все равно тащите ее сюда, – нахмурился Уэстклиф. – В такой момент я не буду придираться к ней из-за пары выпитых бокалов.

– Э-э... милорд... она более чем нетрезвая. Граф скептически посмотрел на лакея.

– Черт побери, насколько она пьяна?

– Она вообразила себя королевой и накричала на меня за то, что я наступил на ее шлейф.

Все молча переваривали информацию.

– Я сейчас кого-нибудь убью, – процедил Уэстклиф, ни к кому конкретно не обращаясь, но от раздавшегося из спальни крика жены тут же побледнел.

– Маркус!

– Иду, – крикнул он и грозно взглянул на лакея. – Найдите кого-нибудь, – рявкнул Уэстклиф. – Врача, повитуху, хоть фокусника из балагана. Кого угодно! И немедленно!

Когда Уэстклиф исчез за дверью спальни, воздух, казалось, задрожал и задымился, как после удара молнии. От раскатов грома вибрировал пол и позвякивали подвески на канделябрах.

Лакей едва не рыдал.

– Десять лет служу его сиятельству, а теперь меня уволят...

– Отправляйтесь к доктору, – сказал Саймон Хаит, – и узнайте, как его нога. Если ему не лучше, выясните, есть ли поблизости какой-нибудь ученик или студент, который может его заменить. А я тем временем поеду на поиски в соседнюю деревню.

Молчавший до сих пор Мэтью Свифт спокойно спросил:

– По какой дороге вы поедете?

– На восток, – ответил Хант.

– Тогда я поеду на запад.

Дейзи смотрела на Свифта с удивлением и благодарностью. Нестихавшая буря делала эту задачу не только неприятной, но и опасной. То, что Мэтью решил отправиться на поиски врача ради Лилиан, не скрывавшей своей неприязни к нему, значительно подняло его в глазах Дейзи.

– Как я полагаю, мне остается юг, – сухо сказал лорд Сент-Винсент. – И угораздило же ее рожать во время потопа, похожего на библейский.

– Может быть, вам лучше остаться с Уэстклифом? – язвительно заметил Хант.

Сент-Винсент весело посмотрел на него:

– Я пошел за шляпой.

После отъезда мужчин прошло уже два часа. Страдания Лилиан продолжались. Боль была столь ужасной, что у нее перехватывало дыхание. Она вцепилась в руку мужа с такой силой, что могла кость переломить, но он ничего не замечал. Уэстклиф терпеливо вытирал ей лицо влажным полотенцем, поил отваром пустырника, растирал поясницу и ноги, чтобы помочь расслабиться.

Аннабелла была такой компетентной, что Дейзи сомневалась, что опытная повитуха справится лучше. Она прикладывала к спине и животу подруги грелки, уговаривала, что если она, Аннабелла, это перенесла, то Лилиан обязательно справится.

После очередных схваток Лилиан дрожала все сильнее.

– Не нужно сдерживаться, дорогая, – взяла ее за руку Аннабелла. – Кричи или ругайся, если так легче.

– У меня нет сил кричать, – слабо покачала головой Лилиан. – Мне нужно их поберечь.

– Со мной тоже так было. Но предупреждаю тебя, если ты перенесешь все стоически, тебе не так будут сочувствовать.

–Не нужно мне никакого сочувствия. – Лилиан прикрыла глаза от нового приступа боли. – Я хочу только одного: чтобы это скорее кончилось.

Глядя на напряженное лицо Уэстклифа, Дейзи думала, что хочет Лилиан сочувствия или нет, ее муж буквально им переполнен.

– Не нужно тебе здесь находиться, – сказала Лилиан мужу, вцепившись в его руку, как в спасательный круг, когда боль немного отпустила. – Тебе полагается нервно ходить из угла в угол в кабинете и пить бренди.

– Господи, – пробормотал Уэстклиф, вытирая ее лицо полотенцем. – Я этому причиной и не позволю тебе одной встретить последствия.

На пересохших губах Лилиан появилась слабая улыбка.

Раздался стук, и Дейзи бросилась открывать. Приоткрыв дверь, она увидела едва переводящего дух, мокрого, заляпанного грязью Мэтыо Свифта. Волна облегчения захлестнула ее.

– Слава Богу! – воскликнула она. – Пока никто не вернулся. Вы нашли кого-нибудь?

– И да, и нет.

По собственному опыту Дейзи знала, что такой ответ редко совпадает с ожиданиями спрашивающего.

– Что вы хотите этим сказать? – тревожно спросила она.

– Он сейчас поднимется, только приведет себя в порядок. Дороги залило грязью, гром грохочет, как в аду. Счастье, что лошадь не поскользнулась и не сломала ногу. – Сняв шляпу, Свифт рукавом вытер лоб, оставляя на лице грязные полосы.

– Но вы нашли доктора? – Дейзи выхватила из стоявшей у двери корзины чистое полотенце и подала Свифту.

– Нет. Соседи сказали, что доктор на две недели уехал в Брайтон.

– А повитуха...

– Занята, – кратко ответил Свифт. – У двух женщин в деревне начались роды. Она сказала, что в грозу это часто случается.

– Тогда кого же вы привезли? – смущенно посмотрела на него Дейзи.

Рядом со Свифтом появился лысоватый мужчина с мягким взглядом карих глаз. Он был мокрый, но чистый – во всяком случае, чище, чем Свифт, – и выглядел вполне респектабельно.

– Добрый вечер, мисс, – застенчиво сказал он.

– Его зовут Меррит, – объяснил Дейзи Свифт. – Он ветеринар.

– Кто?

Хотя дверь была едва приоткрыта, в спальне слышали их разговор.

– Вы привезли ко мне доктора для животных? – послышался с кровати резкий голос Лилиан.

– У него прекрасные рекомендации, – сказал Свифт. Поскольку Лилиан была накрыта одеялом, Дейзи распахнула дверь пошире, чтобы сестра могла видеть Меррита.

– У вас большой опыт? – требовательно спросила Лилиан.

– Вчера я принимал щенков у бульдожихи, а перед этим...

– Годится, – поспешно сказал Уэстклиф, когда Лилиан стиснула его руку от нового приступа боли. – Входите.

Впустив Меррита, Дейзи вышла в коридор с чистым полотенцем.

– Я бы поехал в следующую деревню. – В хриплом голосе Свифта слышались виноватые нотки. – Не знаю, насколько Меррит сможет помочь. Но дороги совершенно непроходимы, все окрестности залило водой. А я не собирался возвращаться один.

Мэтью прикрыл глаза, лицо его было измученным, и Дейзи поняла, чего стоит скакать верхом в такую бурю.

Надежный, подумала Дейзи. Уголком полотенца она стерла с его лица грязь и промокнула мокрые, покрытые щетиной скулы. Темные тени на его лице очаровывали ее, пленяли и завораживали. Ей хотелось погладить его небритые щеки. Свифт не шевелился, лишь наклонил голову, чтобы Дейзи было удобнее дотянуться.

– Надеюсь, другие в поисках доктора окажутся более удачливыми.

– Они могут не успеть вовремя, – ответила Дейзи. – В последний час события развиваются стремительно.

Мэтью откинул голову, словно ее легкие прикосновения беспокоили его.

– Вы туда не вернетесь?

Дейзи покачала головой:

– Мое присутствие там излишне. Лилиан не любит толпы, а Аннабелла поможет ей гораздо лучше меня. Но я хочу подождать рядом на случай, если... если она позовет меня.

Взяв из рук Дейзи полотенце, Свифт вытер голову. Густые, мокрые от дождя темные волосы блестели, как мех морского котика.

– Я скоро вернусь, – сказал он. – Пойду умоюсь и переоденусь в сухую одежду.

– Мои родители и лорд Сент-Винсент собрались в гостиной, – сказала Дейзи. – Вы можете остаться с ними. Там ждать гораздо удобнее, чем здесь.

Но когда Свифт вернулся, он не стал заходить в гостиную. Он направился к Дейзи.

Она сидела в коридоре, скрестив ноги и прислонившись спиной к стене. Погруженная в свои мысли, Дейзи не заметила появления Свифта, пока он не оказался рядом с ней. Переодетый в чистый костюм, но с еще влажными волосами, он смотрел на нее.

– Можно?

Дейзи не слишком поняла, о чем он спрашивает, но тем не менее кивнула. Свифт уселся на пол, так же как и она, скрестив ноги. Она никогда не сидела так в присутствии джентльмена и совершенно не ожидала этого от Мэтью Свифта. Он дружески вручил ей маленький стаканчик с густым темно-красным напитком.

С удивлением Дейзи взяла стаканчик и поднесла его к носу.

– Мадера, – с улыбкой сказала она. – Спасибо. Хотя праздновать пока рано, дитя еще не появилось на свет.

– Это не для праздника, а чтобы помочь вам расслабиться.

– Как вы узнали, что это мое любимое вино? – спросила она.

– Случайная догадка, – пожал плечами Свифт. Но Дейзи почему-то была уверена, что это не так. Они мало разговаривали, их объединяло странное дружеское молчание.

– Который час? – время от времени спрашивала Дейзи, и Свифт вытаскивал карманные часы.

Заинтригованная позвякиванием в его карманах, Дейзи попросила показать содержимое.

– Вы будете разочарованы, – сказал Свифт, извлекая на свет божий свою коллекцию, и положил ее на колени Дейзи.

Она принялась изучать мелочи.

– Как у настоящего разбойника, – с улыбкой сказала Дейзи.

В карманах Свифта оказались складной нож, рыболовная леска, несколько монет, металлическое перо, пара очков, маленький кусочек мыла, – разумеется, производства фирмы Боумена, – порошок ивовой коры в вощеной бумаге.

Зажав пакетик большим и указательным пальцем, Дейзи спросила:

– Вы страдаете головной болью, мистер Свифт?

– Не я, а ваш отец. С ним это случается всякий раз при плохих новостях, а их обычно приношу я.

Рассмеявшись, Дейзи вытащила из груды вещиц серебряную спичечницу.

– А спички зачем? Я думала, вы не курите.

– Никогда не знаешь, когда понадобится огонь. Взяв упаковку булавок, Дейзи вопросительно подняла брови.

– Я скрепляю ими бумаги, – пояснил Свифт. – Но они могут пригодиться и в других случаях.

– Существует ли какое-нибудь происшествие, к которому вы не готовы, мистер Свифт? – поддразнила Дейзи.

– Мисс Боумен, если бы у меня было достаточно карманов, я мог бы спасти весь мир.

От того, как он это сказал – с некоторой долей сожаления и высокомерия, – ее защитные барьеры рухнули, Дейзи рассмеялась, ее словно окатило теплой волной, но она понимала, что симпатия к Мэтью нисколько не улучшит ее ситуацию. Склонившись, она рассматривала стопку маленьких карточек, перевязанных ниткой.

– Мне велели привезти в Англию и бизнес-карточки, и визитные, – сказал Свифт. – Хотя я совершенно не понимаю, какая между ними разница..

– Никогда не оставляйте деловую карточку, если наносите визит англичанину, – посоветовала Дейзи. – Здесь это дурной тон. Все решат, что вы пытаетесь на что-то собрать деньги.

– Обычно этим я и занимаюсь.

Дейзи улыбнулась. Она заметила еще один интригующий предмет – пуговицу и поднесла ее к глазам.

Наморщив брови, Дейзи разглядывала пуговицу. На лицевой стороне была выгравирована ветряная мельница, на обороте, под тонкой стеклянной пластинкой, закрепленной медным ободком, виднелась крошечная прядь темных волос.

Побледнев, Свифт потянулся к ней, но Дейзи зажала пуговицу в кулаке.

Ее пульс пустился в галоп.

– Я ее уже видела. Это часть комплекта, – сказала она– Моя мать сделала для отца жилет с пятью пуговицами. На одной была выгравирована ветряная мельница, на другой – дерево, на третьей – мост... В каждую пуговицу мать вложила детскую прядь. Я помню, как она отстригала мне волосы на затылке, чтобы это не было заметно.

Не глядя на нее, Свифт потянулся за содержимым своих карманов и начал методично укладывать все обратно.

Молчание затянулось, Дейзи напрасно ждала объяснений. Наконец она потянула Свифта за рукав. Его рука замерла, он смотрел на пальцы Дейзи, лежавшие на ткани сюртука.

– Как она к вам попала? – прошептала Дейзи. Свифт молчал так долго, что она подумала, что он не ответит.

Наконец он заговорил. Так строго, что у Дейзи сердце в груди переворачивалось.

– Ваш отец надевал этот жилет в контору. Жилет был замечательный. Но мистер Боумен как-то вспылил и, резко отодвинув чернильницу, обрызгался. Жилет был погублен. Не желая представать в таком виде и с такой новостью перед вашей матерью, мистер Боумен отдал жилет в мое распоряжение.

– Но вы сохранили одну пуговицу. – Ее сердце неистово стучало, грудь сдавило. – Ветряная мельница... это моя пуговица. И вы… вы все эти годы берегли мой локон?

Снова долгая пауза. Дейзи не суждено было узнать, что он ответил бы и ответил бы вообще, потому что в этот момент раздался голос Аннабеллы:

– Дейзи!

Все еще сжимая пуговицу, Дейзи пыталась встать на ноги. Свифт поднялся одним ловким движением и сначала поддержал ее, потом решительно сомкнул пальцы вокруг ее запястья. Подставив свободную руку под ее кулак, он загадочно посмотрел на нее.

Свифт хотел получить пуговицу обратно, сообразила Дейзи и нервно усмехнулась.

– Она моя, – запротестовала Дейзи.

Не из-за того, что ей так нужна была эта чертова пуговица, но потому, что было странно сознавать, что он обладает ее крошечной частичкой и долгие годы хранит при себе. Дейзи немного страшилась того, что это значит. Свифт не двинулся и не заговорил он с неиссякаемым терпением ждал, пока Дейзи не разжала пальцы. Пуговица упала в его ладонь. Сунув ее в карман, Свифт отпустил Дейзи. Смущенная, сбитая с толку, она поспешила в комнату старшей сестры и, услышав детский плач, задохнулась от радости. Несколько ярдов, отделявших Дейзи от двери, вдруг показались милями.

Усталая Аннабелла встретила ее у дверей, сияя улыбкой. На руках она держала крошечный сверток. Прижав ладонь ко рту, Дейзи тряхнула головой и засмеялась сквозь слезы.

– О Господи! – сказала она, глядя на сморщенное красное личико с яркими темными глазами и густыми черными волосиками.

– Познакомься со своей племянницей, – сказала Аннабелла, нежно передавая Дейзи младенца.

Дейзи осторожно взяла сверток, изумленная его легкостью.

– Моя сестра...

– Лилиан молодец, – тут же ответила Аннабелла. – Она держалась замечательно.

Воркуя над малышкой, Дейзи вошла в комнату. Лилиан отдыхала, опираясь спиной на груду подушек, глаза ее были закрыты. На огромной кровати она казалась маленькой и хрупкой. Ее волосы были заплетены в две косы, как у девочки. Уэстклиф сидел рядом с ней с таким видом, будто он только что в одиночку выиграл битву при Ватерлоо.

Ветеринар, стоя около умывальника, намыливал руки. Он дружески улыбнулся Дейзи, и она просияла в ответ.

– Поздравляю, мистер Меррит, – сказала она. – Похоже, вы можете добавить в свой послужной список новую специальность.

Лилиан обернулась на голос младшей сестры:

– Дейзи?

Дейзи с младенцем на руках подошла к кровати.

– Лилиан! Малышка такая хорошенькая, я таких красавиц не видела.

– Да, – сонно улыбнулась сестра. – И я так думаю. Ты не... – Лилиан, зевнув, не договорила. – Ты покажешь ее маме и папе?

– Конечно. Как ее зовут?

– Меррит.

– Ты назвала дочь в честь ветеринара?

– Он мне так помог, – ответила Лилиан. – Уэстклиф сказал, что я могу это сделать.

Граф поплотнее подоткнул одеяло и поцеловал жену.

– Наследника так и нет, – с улыбкой прошептала ему Лилиан. – Придется нам сделать еще одну попытку.

– Нет, – хрипло ответил Уэстклиф. – Я этого больше не переживу.

Дейзи, улыбнувшись, опустила глаза на маленькую Меррит, сонно посапывающую у нее на руках.

– Я покажу ее остальным.

Выйдя в коридор, она с удивлением увидела, что он пуст. Мэтью Свифт ушел.

Проснувшись на следующее утро, Дейзи с облегчением узнала, что мистер Хант и лорд Сент-Винсент благополучно вернулись в Стоун-Кросс-Парк. Южная дорога, по которой отправился Сент-Винсент, оказалась непроходимой. Ханту повезло больше. Он нашел доктора в ближайшей деревне, но тот заартачился и не захотел ехать в такую бурю. Видимо, Ханту пришлось как следует припугнуть его. Как только они прибыли в Стоун-Кросс-Парк, доктор осмотрел Лилиан и новорожденную и объявил, что обе в прекрасном состоянии.

По его заключению, девочка маленькая, но прекрасно сформировавшаяся, с отлично развитыми легкими.

Гости встретили весть о новорожденной девочке с тихим сожалением. Но, глядя, как граф смотрит на дочь, как шепчет, что купит ей пони, замок и все королевство, Дейзи понимала, что родись Меррит мальчиком, малышка не была бы счастливее.

Запутавшись в своих эмоциях, Дейзи завтракала вместе с Эви. Радуясь рождению племянницы, тому, что сестра здорова, Дейзи вместе с тем была напряжена и нервничала, у нее голова шла кругом. А все из-за Мэтыо Свифта. После того, что она узнала накануне вечером, Дейзи не ведала, как с ним держаться.

– Эви, – тихо сказала она умоляющим тоном, – мне нужно с тобой поговорить. Ты погуляешь со мной по саду?

Гроза закончилась, и сквозь разрывы облаков проглядывали бледные солнечные лучи.

– Конечно, хотя на улице довольно грязно.

– Мы пойдем по гравийным дорожкам. Но обязательно нужно выйти. Тема слишком личная, чтобы обсуждать ее в доме.

Округлив глаза, Эви, обжигая язык, залпом допила чай. Буря сильно потрепала парк. На всегда безупречных дорожках валялись сломанные ветки и листья, но воздух был напоен свежим запахом цветов и влажной земли. Вдохнув бодрящий аромат, подруги пошли по дорожке. Обе завязали шали потуже, ветер, как нетерпеливый ребенок, подталкивал их в спину, заставляя ускорить шаг.

Ничто не приносило Дейзи такого облегчения, как возможность излить душу Эви. Она рассказала подруге все, что произошло между ней и Мэтью Свифтом, включая поцелуй и обнаруженную в его кармане пуговицу. Лучшего слушателя, чем Эви, Дейзи не знала: Возможно, это было связано с ее заиканием.

– Ума не приложу, – печально сказала Дейзи, – как к этому относиться. Не понимаю, почему мистер Свифт теперь кажется иным, чем прежде. Гораздо легче его ненавидеть. Но когда я вчера увидела эту проклятую пуговицу…

– Тебе до сих пор не приходило в голову, что он испытывает к тебе какие-то чувства? – пробормотала Эви.

– Нет.

– Дейзи... Эт-то возможно, что он действует расчетливо? – чуть заикаясь, спросила Эви. – И пуговица в его кармане – своего рода уловка?

– Нет. Ты бы его видела! Он отчаянно старался спрятать ее от меня. Ох, Эви... – Дейзи угрюмо пнула гальку. – Подозреваю, что Мэтью Свифт именно тот мужчина, что мне нужен.

– Но если ты выйдешь за него, он увезет тебя в Нью-Йорк.

– Да, и меня это не устраивает. Я не хочу жить вдали от сестры и от всех вас. И я люблю Англию, я чувствую себя дома здесь, а не в Нью-Йорке.

Эви задумалась.

– А если мистер Свифт решит остаться здесь навсегда?

– Он этого не захочет. В Нью-Йорке для него гораздо больше возможностей. К тому же, оставшись здесь, он постоянно будет испытывать неловкость, поскольку он не аристократ.

– Но если он постарается... – настаивала Эви.

– Я никогда не смогу стать такой женой, какая ему нужна.

– Вам двоим нужно откровенно поговорить, – решительно сказала Эви. – Мистер Свифт зрелый, умный мужчина и определенно не ждет, что ты перестанешь быть собой.

– Все это очень спорно, – мрачно сказала Дейзи. – Он открыто объявил, что не женится на мне ни при каких обстоятельствах. Это его собственные слова.

– Он возражает именно против тебя или против самой идеи брака?

– Не знаю. Мне лишь известно, что он, вероятно, испытывает ко мне какие-то чувства, если носит мой локон в кармане. – Когда Дейзи вспомнила, как его пальцы сомкнулись вокруг пуговицы, у нее по спине пробежала приятная дрожь. – Эви, – спросила она, – как понять, что кого-то любишь?

Они шли вдоль клумбы с разноцветными примулами. Эви молча обдумывала ответ.

– Т-ты ждешь от меня умных слов и полезных советов, – сказала она, смиренно пожав плечами. —Но моя ситуация отличалась от твоей. Мы с Сент-Винсентом и не думали, что влюбимся друг в друга. Чувство нагрянуло внезапно.

– Да, но как ты это узнала?

– Был момент, когда я поняла, что он готов умереть за меня. Думаю, никто, включая самого Сент-Винсента, не верил, что он способен на самопожертвование. Это было мне наукой. Бывает, считаешь, что видишь человека насквозь, а он тебя удивит. Казалось, все изменилось в одно мгновение. Он вдруг стал для меня дороже всего на свете. Самым важным. Нет... необходимым. Ох, никак не подберу мудрых слов...

– Я поняла, – пробормотала Дейзи, но вместо осведомленности в ней поселилась меланхолия.

Она задумалась, сможет ли так полюбить мужчину. Наверное, она слишком много чувств вкладывала в сестру и подруг... и ни на кого другого их не осталось.

Подруги подошли к зарослям можжевельника, которые живой изгородью огораживали дорожку вокруг дома. Направившись к просвету, они услышали мужской разговор. Голоса были негромкими. Это свидетельствовало, что разговор касался какого-то секрета. Заинтригованная, Дейзи замерла за можжевельником и жестом велела Эви затаиться.

– ...не обещает плодовитости... – услышали они обрывок фразы одного из собеседников.

Это замечание было встречено тихим, но возмущенным возражением:

– Застенчивая? Побойтесь Бога, у этой женщины хватит духу взобраться на Монблан с перочинным ножиком и мотком бечевки. Ее дети будут прелестными озорниками.

Эви и Дейзи в изумлении смотрели друг на друга. Голоса мужчин было легко узнать, они принадлежали лорду Лландриндону и Мэтью Свифту.

– У меня сложилось впечатление, – скептически сказал Лландриндон, – что она слишком увлекается книгами. Просто настоящий синий чулок.

– Да, она любит книги. Ей нравятся приключения. Ее живое воображение дополняют пылкий нрав и крепкая природа. Равной ей девушки вы не найдете ни на вашей стороне Атлантики, ни на моей.

– На вашей стороне я искать не намерен, – сухо сказал Лландриндон. – Английские девушки обладают всеми качествами, которых я жду от жены.

Они говорят о ней, раскрыв рот от удивления сообразила Дейзи. Она разрывалась между восхищением оттого, как описывал ее Мэтью Свифт, и негодованием, потому что он пытался продать ее Лландриндону, как уличный торговец – флакон патентованного снадобья.

– Мне нужна жена, уравновешенная, уступчивая, – продолжал Лландриндон, – спокойная, тихая.

– Тихая? А как насчет ума и естественности? Как насчет девушки, которая имеет смелость быть самой собой, а не пытается изображать бледный идеал угодливой женственности?

– У меня вопрос, – сказал Лландриндон.

–Да?

– Если она такое сокровище, почему вы сами на ней не женитесь?

Затаив дыхание, Дейзи ждала ответа Свифта. К ее великому разочарованию, шелест листвы заглушил его голос.

– Черт! – пробормотала она и двинулась вперед. Эви дернула ее за шаль.

– Нет, – прошептала она. – Не искушай судьбу, Дейзи. Это чудо, что они нас не заметили.

– Но я хочу дослушать до конца!

– И я тоже.

Подруги смотрели друг на друга округлившимися глазами.

– Дейзи, – задумчиво сказала Эви, – думаю, Мэтью Свифт влюблен в тебя.

Глава 10

Дейзи не понимала, почему от утверждения, что Мэтью Свифт влюблен в нее, весь ее внутренний мир перевернулся вверх дном. Но так это и было.

– Если это так, – нетвердым голосом спросила она, – то почему он так настойчиво сватает меня лорду Лландриндону? Ему гораздо легче согласиться с планом моего отца. К тому же он был бы щедро вознагражден. А если он испытывает ко мне какие-то чувства, что его удерживает?

– Может быть, он хочет выяснить, любишь ли его ты.

– Нет. Ум мистера Свифта работает совершенно иначе, так, как у моего отца. Они деловые люди. Хищники. Если бы мистер Свифт хотел заполучить меня, то он не спрашивал бы моего позволения. Ведь лев не станет любезно интересоваться у антилопы, не возражает ли она, если ею пообедают.

– Думаю, вам нужно откровенно поговорить, – объявила Эви.

– О, мистер Свифт станет говорить уклончиво, как делал это до сих пор. Если только...

– Что если?

– Если я не найду способ вынудить его снять защитную броню. И заставить честно сказать о своих чувствах.

– И как ты это сделаешь?

– Не знаю. Эви, ты знаешь о мужчинах в сто раз больше, чем я. Ты замужняя женщина. Ты окружена мужчинами. Скажи, на твой просвещенный взгляд, существует быстрый способ довести мужчину до грани помешательства и заставить его сказать то, что он хочет скрыть?

Обрадованная тем, что ее считают искушенной в таких делах, Эви обдумывала вопрос.

– Заставь его ревновать. Мне доводилось видеть, как воспитанные мужчины дерутся, как дворовые собаки, из-за самой обычной женщины.

– Хм... сомневаюсь, что мистера Свифта можно спровоцировать на ревность.

– Надо попробовать. В конце концов, он мужчина.

Днем Дейзи подстерегла лорда Лландриндона в библиотеке.

– Добрый день, милорд, – радостно сказала она, стараясь не обращать внимания на то, что его лицо скривилось от дурного предчувствия.

Подавив улыбку, Дейзи подумала, что после подробного перечисления Мэтью Свифтом ее достоинств бедняга Лландриндон чувствует себя затравленной лисицей.

Справившись с собой, Лландриндон выдавил любезную улыбку:

– Добрый день, мисс Боумен. Как ваша сестра и новорожденная?

– Спасибо, обе прекрасно себя чувствуют. – Подойдя ближе, Дейзи рассматривала книгу, которую он держал в руках. – «История военной картографии». Это так... интригующе.

– Да, – уверил ее Лландриндон. – И очень поучительно. Хотя, боюсь, книга много потеряла в переводе. Чтобы понять значение этой работы, нужно читать ее в подлиннике, на немецком.

– А вы читаете романы милорд?

Этот вопрос вызвал у Лландриндона искренний испуг.

– Я никогда не читаю романов. Меня с детства приучили читать книги, которые наставляют ум или улучшают характер.

– Какая жалость, – вполголоса сказала Дейзи.

– М-м?

– Это замечательно, – быстро поправилась она, притворившись, что разглядывает кожаный переплет, и изобразила, как она надеялась, кроткую улыбку. – А вы заядлый читатель, милорд?

– Я стараюсь ничем особенно не увлекаться, «Умеренность во всем» – вот мой девиз.

– А у меня нет никакого девиза. А если бы и был, я бы все время его опровергала.

Лорд Лландриндон усмехнулся:

– У вас очень живая натура?

– Я предпочитаю считать это непредвзятостью, – ответила Дейзи. – Я вижу мудрость во всех проявлениях.

– Ах.

Дейзи буквально читала мысли Лландриндона и понимала, что непредвзятость и широта мышления выставили ее в невыгодном свете.

– Мне хотелось бы больше узнать о ваших принципах, милорд. Может быть, погуляем по парку?

–Э-э…я..

Для девушки подобное предложение было непростительной дерзостью, но благородная натура Лландриндона взяла верх, не позволяя ему отказаться.

– Конечно, мисс Боумен. Может быть, завтра...

– Сейчас было бы замечательно, – весело сказала она.

– Сейчас, – слабо повторил он. – Да. Чудесно. Не успел он предложить ей руку, как Дейзи, взяв его под локоть, потащила к двери.

– Идемте.

У Лландриндона не оставалось иного выбора, как позволить воинственной девице тащить его за собой. Скоро он очутился на широкой лестнице, которая вела с террасы в парк.

– Милорд, – сказала Дейзи, – я должна вам кое в чем признаться. Я задумала маленький заговор, и мне нужна ваша помощь.

– Маленький заговор, – нервно повторил он. – Моя помощь. Это, э-э...

– Это совершенно безвредно, разумеется, – продолжала Дейзи. – Я хочу поощрить одного джентльмена. Когда дело касается ухаживания, он становится очень сдержанным.

– Сдержанным? – едва прошелестел голос Лландриндона.

Дейзи усомнилась в умственных способностях лорда. Похоже, он, как попугай, способен лишь повторять ее слова.

–Да, сдержанным. Но у меня сложилось впечатление, что под холодной маской могут скрываться иные чувства.

Лландриндон, всегда грациозный, вдруг споткнулся.

– Что... что вам дает основание так думать, мисс Боумен?

– Женская интуиция.

– Мисс Боумен, – вспыхнул он, – разве я сказал что-нибудь или сделал что-то, что дало вам превратное представление, что я... что я...

– Я говорю не о вас, – напрямик ответила Дейзи.

– Нет? Тогда о...

– Я имела в виду мистера Свифта.

Внезапно охватившая Лландриндона радость была буквально осязаема.

– Ах, мистера Свифта! Да-да, конечно. Мисс Боумен, он часами воспевает ваши достоинства. Нет, не подумайте дурного, слушать об этом одно удовольствие.

Дейзи улыбнулась.

– Боюсь, он так и не оставит своей сдержанности, пока какой-нибудь случай не вспугнет его, как фазана с поля. Но если вы не возражаете притвориться, что питаете ко мне интерес – прокатитесь со мной в карете, прогуляетесь по парку, пару раз потанцуете, – возможно, это вынудит его открыть свой чувства.

– С удовольствием, – ответил Лландриндон, решив, что роль заговорщика куда приятнее брачной ловушки, – Уверяю вас, мисс Боумен, я создам убедительную видимость ухаживания.

– Я хочу, чтобы вы отложили поездку на неделю.

Мэтью, скрепляя бумаги, от неожиданности ткнул булавкой себе в палец. Не обращая внимания на появившуюся капельку крови, он недоуменно посмотрел на Уэстклифа. Граф провел с женой и новорожденной дочерью по крайней мере тридцать шесть часов и накануне отъезда Мэтью в Бристоль внезапно появился с абсолютно бессмысленным приказом.

– Могу я поинтересоваться почему? – сдержанно спросил Мэтью.

– Потому что я решил сопровождать вас. А в мои планы отъезд завтра не входит.

Насколько Мэтью знал, текущие планы Уэстклифа касались исключительно Лилиан и младенца.

– Вам не нужно ехать, – сказал он, обиженный подозрением, что не может самостоятельно справиться с делом. – Я больше других знаю обо всех аспектах этого производства...

– Вы иностранец, – с непроницаемым лицом сказал Уэстклиф. – Мое имя распахнет перед вами двери, которые вы другим способом не откроете.

– Если вы сомневаетесь в моих...

– Дело не в этом. Я совершенно уверен в ваших талантах. В Америке этого более чем достаточно. Но здесь, в предприятии такой важности, вам нужно покровительство человека, занимающего высокое положение в обществе. Вроде меня.

– Сейчас не мрачное средневековье, милорд. Будь я проклят, если придется устраивать спектакль и водить хороводы со знатью ради дела.

– Говоря от имени другой стороны, я тоже не в восторге от этой идеи, – с сарказмом сказал Уэстклиф. – Особенно сейчас, когда жена еще не оправилась от родов, а новорожденной дочери нет и двух дней от роду.

– Я не могу ждать неделю, – взорвался Мэтью, – Я уже назначил встречи со всеми, начиная от владельца доков и заканчивая собственниками местных водопроводных сооружений.

– Значит, их придется перенести.

– Если вы думаете, что не будет недовольства…

– Новости, что я буду сопровождать вас, вполне достаточно, чтобы успокоить недовольных.

В устах другого человека эта фраза прозвучала бы заносчиво. Но Уэстклиф просто констатировал факт.

– Мистер Боумен знает об этом? – спросил Мэтью.

– Да. Выслушав мое мнение, он согласился.

– И что я буду делать тут целую неделю?

Граф поднял темную бровь с видом человека, гостеприимство которого никогда не ставилось под вопрос. Люди всех возрастов, национальностей и социального положения умоляли о приглашении в Стоун-Кросс-Парк. Мэтью, вероятно, был единственным человеком в Англии, который не хотел здесь находиться. Он соскучился по настоящей работе, устал от праздных забав, пустых разговоров, от красивого пейзажа, свежего сельского воздуха, мира и покоя. Черт побери, ему хотелось действовать. Не говоря уж о тоске по задымленному городскому воздуху и шумным улицам. Но больше всего он хотел находиться подальше от Дейзи Боумен. Это настоящая мука постоянно быть рядом с ней и не сметь прикоснуться. Невозможно обращаться к ней с холодной любезностью, когда в его воображении поселились живые картины: как он обнимает, соблазняет ее, как его губы находят самые чувствительные места на ее теле. И это только начало. Мэтью хотел провести с ней наедине часы, дни, недели... Он хотел знать все ее мысли, улыбки и тайны. Хотел свободно раскрыть перед ней душу.

Этого он никогда не сможет сделать.

– В поместье и окрестностях достаточно развлечений, – ответил на его вопрос Уэстклиф. – Если вам нужно общество женщин определенного рода, предлагаю прогуляться в сельскую таверну.

Мэтью уже слышал, как кое-кто из гостей хвастался веселыми пирушками с полногрудыми служанками. Если бы все было так просто: крепкая поселянка вместо мучительной недостижимой цели, которая терзала его ум и сердце. Но увы...

Любовь считают головокружительной радостью. Вроде глупых стишков, написанных на открытках к дню святого Валентина, украшенных перышками и ленточками. Нет, все совсем не так. Это мучительное, грызущее душу, лихорадочное и тяжелое чувство, жажда, которую невозможно утолить. Опрометчивое желание. Но он здравомыслящий человек. Однако Мэтью знал, что если надолго останется в Стоун-Кросс-Парке, то совершит нечто погибельное.

– Я поеду в Бристоль, – в отчаянии сказал он. – Договорюсь о новых встречах. Я не стану ничего предпринимать до вашего приезда. Но по крайней мере соберу информацию. Проверю местные транспортные фирмы, посмотрю на их лошадей...

– Свифт, – перебил его граф. Что-то в его голосе – нота доброты, сочувствие – заставило Мэтью напрячься. – Я понимаю причины вашей спешки...

– Нет, не понимаете.

– Я понимаю больше, чем вы думаете. И по собственному опыту могу сказать, что эту проблему уклончивостью не решить. Вы не сможете от нее убежать, как бы далеко и быстро вы ни бежали.

Пристально глядя на Уэстклифа. Мэтью похолодел. Граф мог намекать и на Дейзи, и на его порочное прошлое. В любом случае он прав.

Но это ничего не меняет.

– Иногда бегство – единственный выбор, – хрипло ответил Мэтью и, не оглядываясь, вышел из комнаты.

Так случилось, что Мэтью не поехал в Бристоль. Он понимал, что пожалеет о своем решении, но понятия не имел насколько.

Эту неделю Мэтью до конца своих дней будет вспоминать как страшную муку.

В ранние годы он прошел ад, пережив физическую боль, лишения, голод и леденящий душу страх. Но все это не шло ни в какое сравнение со страданиями от вида Дейзи Боумен, любезничающей с лордом Лландриндоном. Кажется, семена, которые он заронил в душу Лландриндона, рассказывая о достоинствах Дейзи, попали на благодатную почву и пустили крепкие корни. Лландриндон не отходил от Дейзи, болтал, заигрывал и окидывал ее взглядом с обидной фамильярностью. Дейзи тоже была поглощена им, она ловила каждое его слово и бросала все дела, как только он появлялся рядом.

В понедельник они ездили на пикник.

Во вторник катались в карете.

В среду собирали колокольчики.

В четверг удили рыбу в озере, вернулись промокшие, обветренные и смеялись над шуткой, которой не пожелали ни с кем поделиться.

В пятницу танцевали на импровизированном музыкальном вечере. Они так подходили друг другу, что кто-то из гостей заметил, что на них приятно смотреть.

В субботу Мэтью проснулся с желанием кого-нибудь убить.

Мрачное заявление Томаса Боумена не улучшило его настроения.

– Он побеждает, – проворчал Боумен, потянув Мэтью в кабинет для приватной беседы. – Этот шотландский ублюдок Лландриндон от Дейзи не отходит. Он буквально сочится очарованием и без умолку болтает чепуху, которую так любят слушать женщины. Если ты намереваешься жениться на моей дочери, то вероятность этого свелась почти к нулю. Ты старательно избегаешь ее и молчишь. Всю неделю у тебя такое выражение лица, что им впору маленьких детей пугать. Твоя манера ухаживать за женщинами подтверждает все, что я слышал о бостонцах.

– Вероятно, Лландриндон ей больше подходит, – тусклым голосом произнес Мэтью. – Кажется, их связывает взаимная симпатия.

– Речь не о симпатии, а о замужестве! – Лысина Боумена начала заливаться краской. – Ты понимаешь, каковы ставки?

– Кроме финансовых?

– А какие еще могут быть ставки?

Мэтью иронически взглянул на босса.

– Сердце вашей дочери. Ее будущее счастье. Ее...

– Ба! Люди женятся не ради счастья. А если и делают это, то разочарование наступает очень быстро.

Несмотря на мрачное настроение, Мэтью улыбнулся.

– Если вы таким образом хотите вдохновить меня на брак, – сказал он, – это не поможет.

– А это вдохновит? – Порывшись в кармане жилета, Боумен вытащил сверкающий серебряный доллар и бросил его Мэтью. Монета сверкнула в воздухе, описав сияющую дугу. Мэтью машинально поймал ее и зажал в кулаке. – Женись на Дейзи и получишь гораздо больше. Больше, чем человек может потратить за всю жизнь.

– Замечательно! – послышалось от двери. Оба повернулись на голос.

На пороге стояла Лилиан в розовом платье с наброшенной на плечи шалью. Она смотрела на отца с чувством, близким к ненависти, ее глаза потемнели и походили на вулканическое стекло.

– Есть в твоей жизни хоть кто-то, кого ты не считаешь пешкой в своей игре, папа? – едко спросила она.

– Здесь идет мужской разговор, – отрезал Боумен, вспыхнув то ли от гнева, то ли от чувства вины, или от комбинации этих эмоций. – Это не твоя забота.

– Дейзи – моя забота, – ледяным тоном тихо произнесла Лилиан. – Я скорее убью вас обоих, чем позволю сделать ее несчастной. – Не успел отец ответить, как она повернулась и направилась в холл.

Выругавшись, Боумен вышел из комнаты и пошел в противоположном направлении.

Оставшись в кабинете один, Мэтыо швырнул монету на стол.

– И все это ради мужчины, который ничего не замечает, – проворчала себе под нос Дейзи, злясь на Свифта.

Лландриндон, покорно замерев, сидел в нескольких ярдах от нее, на краю чаши фонтана, пока Дейзи рисовала его портрет. Она не обладала талантом художника, но запас фантазии, чем еще можно заняться с Лландриндоном, исчерпался.

– Что вы сказали? – окликнул ее шотландский лорд.

– Я сказала, что у вас прекрасная шевелюра.

Лландриндон был очень приятным человеком, милым и безупречно вежливым. Дейзи угрюмо призналась себе, что, пытаясь вызвать ревность у Мэтью Свифта и тем довести его до безумия, она преуспела лишь в том, что сама сходила с ума от скуки.

Дейзи прикрыла рукой рот, чтобы скрыть зевок, притворяясь, что всецело поглощена рисованием.

Это была самая ужасная неделя во всей ее жизни. День за днем, смертельно скучая, она притворялась, что наслаждается обществом мужчины, который ее совершенно не интересовал. Это не вина Лландриндона – он прикладывал массу усилий, чтобы развлечь ее. Но Дейзи стало совершенно ясно, что у них нет ничего общего и никогда не будет.

Казалось, Лландриндона это совершенно не беспокоило. Он часами мог говорить практически ни о чем. Он мог заполнить не одну газету светскими сплетнями о людях, которых Дейзи никогда не встречала. Он пускался в долгие рассуждения о том, как подбирал цвет для отделки охотничьей комнаты в своем поместье Терсо. Казалось, этим историям конца не будет.

Его абсолютно не интересовало, что говорит Дейзи. Он не смеялся над рассказами о детских шалостях сестер. А если Дейзи говорила: «Взгляните, это облако похоже на петуха», он смотрел на нее как на безумную.

Ему не понравилось, что Дейзи выясняла разницу о «достойной» и «недостойной» бедности, когда они обсуждали законы о бедных.

– Мне кажется, милорд, что законы созданы специально, чтобы покарать тех, кто больше всего нуждается в помощи, – говорила она.

– Некоторые стали бедными из-за собственной моральной слабости. Это их выбор, и никто не может им помочь.

– Вы имеете в виду падших женщин? Но если у них не было другого...

– Мы не обсуждаем падших женщин, – в ужасе перебил ее Лландриндон.

Разговаривать с ним было непросто. Ему было трудно поспевать за Дейзи, которая перескакивала с одной темы на другую. Она уже давно закончила обсуждать какой-нибудь предмет, а лорд еще долго расспрашивал об этом.

– Я думал, мы все еще обсуждаем пуделя вашей тетушки, – смущенно сказал он в это утро.

– Да нет же, я закончила говорить об этом пять минут назад, – теряя терпение, ответила Дейзи, – а теперь рассказываю вам о визите в оперу.

– Но как мы перешли от пуделя к опере?

Дейзи уже жалела, что впутала Лландриндона в свой план, особенно когда выяснилось, что он совершенно неэффективен. Мэтыо Свифт не проявил никаких признаков ревности. На его лице было обычное невозмутимое выражение, он едва смотрел в ее сторону.

– Почему вы хмуритесь, милая? – спросил, глядя на нее, Лландриндон.

Милая? Раньше он к ней нежности не проявлял. Дейзи взглянула на него поверх альбома. От взгляда Лландриндона она смутилась.

– Пожалуйста, сидите спокойно, – чопорно сказала она. – Я рисую подбородок.

Сосредоточившись на рисунке, Дейзи решила, что он не так уж плох, но... неужели у Лландриндона голова действительно в форме яйца? И глаза так близко поставлены? Как странно, человек такой привлекательный, но когда начинаешь внимательно рассматривать его черты, то все очарование пропадает, Дейзи решила, что не сильна в портретировании. Начиная с сегодняшнего дня она будет рисовать только натюрморты.

– Эта неделя странно подействовала на меня, – размышлял вслух Лландриндон. – Я чувствую себя по-другому.

–Вам нездоровится? – заботливо спросила Дейзи, закрывая альбом. – Простите, я заставила вас слишком долго сидеть на солнце.

– Нет-нет, не в этом дело. Я хотел сказать, что восхитительно себя чувствую. – Лландриндон снова странно посмотрел на нее. – Лучше, чем когда-либо.

– Думаю, все дело в сельском воздухе. – Поднявшись, Дейзи расправила юбки и подошла к нему.

– Меня бодрит не сельский воздух, – тихо сказал Лландриндон, – а вы, мисс Боумсн.

Дейзи растерянно открыла рот.

–Я?

– Вы. – Он положил руки ей на плечи.

– Я... я.. ми...милорд... – От удивления Дейзи начала заикаться.

– Несколько дней, проведенных в вашем обществе, дали мне повод для глубоких размышлений.

Дейзи быстро осмотрелась, оглядев аккуратно подстриженную живую изгородь из покрытых бутонами плетистых роз.

– Мистер Свифт где-то поблизости? – прошептала она. – Вы поэтому так говорите?

– Я говорю из-за себя, – пылко ответил Лландриндон и притянул ее ближе, едва не измяв альбом, который Дейзи прижала к груди. – Вы открыли мне глаза, мисс Боумен. Вы заставили меня увидеть все в новом свете. Я хочу видеть формы облаков и совершить что-нибудь достойное поэмы. Я хочу читать романы. Жить жизнью, полной приключений...

– Как это мило, – проговорила Дейзи, стараясь вывернуться из его объятий.

– ...вместе с вами.

Этого еще не хватало.

– Вы шутите, – слабым голосом сказала она.

– Я опьянен, – заявил Лландриндон.

– Я... несвободна.

– Я настроен решительно.

– Я... удивлена.

– Вы прелестны, – воскликнул Лландриндон. – Вы именно такая, как он о вас говорил. Вы фея. Вы гроза и в тоже время радуга. Умная, чудесная, желанная...

– Подождите, – изумленно смотрела на него Дейзи. – Мэтью, то есть мистер Свифт это сказал?

– Да, да, да.

И не успела Дейзи ответить или просто дух перевести, как Лландриндон поцеловал ее.

Альбом выпал у нее из рук. Дейзи замерла в объятиях Лландриндона, задаваясь вопросом, почувствует что-нибудь или нет.

Объективно говоря, в его поцелуе не было ничего плохого. Он не был ни слишком горячим, ни чересчур вялым, ни сухим, ни сентиментальным. Он был...

Скучный.

Черт! Нахмурившись, Дейзи отпрянула. Она чувствовала себя виноватой, что мало радовалась поцелую. Но ей стало гораздо хуже, когда она поняла, что Лландриндон от поцелуя в восторге.

– Моя дорогая мисс Боумен, – игриво проговорил Лландриндон, – почему вы не сказали, что вы такая сладкая?

Он снова потянулся к ней, но Дейзи, взвизгнув, отскочила назад.

– Держите себя в руках, милорд!

– Не могу!

Он пустился за ней следом, и они, как пара рассерженных котов, закружились вокруг фонтана. Вдруг Лландриндон, ринувшись к ней, ухватил за рукав. Оттолкнув его, Дейзи вывернулась, почувствовав, как расползается шов на плече.

Раздался громкий всплеск воды, полетели брызги.

Дейзи, моргая, смотрела на то место, где только что стоял Лландриндон, потом закрыла глаза руками, словно это могло изменить ситуацию.

– Милорд, – осторожно позвала она. – Вы... вы упали в фонтан?

– Нет, – послышался кислый ответ, – вы меня туда толкнули.

–Уверяю вас, это произошло совершенно неумышленно. – Дейзи заставила себя посмотреть на него.

Лландриндон поднялся на ноги. Вода ручьями текла с него. Похоже, падение в фонтан совершенно остудило его страсть.

Он с оскорбленным видом молча смотрел на Дейзи. Вдруг его глаза округлились, и он полез в карман сюртука. Оттуда выпрыгнула крошечная лягушка и с тихим всплеском исчезла в фонтане.

Дейзи пыталась совладать с собой, но чем больше она старалась, тем хуже был результат. Наконец, не в силах сдержаться, она расхохоталась.

– Простите, – едва выговорила она, зажимая рот рукой, но смех все равно прорывался сквозь преграду. – Я так... о Господи! – Она согнулась от смеха, из глаз потекли слезы.

Атмосфера разрядилась, когда Лландриндон начал натянуто улыбаться. Он вылез из фонтана, оставляя вокруг себя лужи.

– Думаю, если бы вы поцеловали лягушонка, – сухо сказал Лландриндон, – он превратился бы в принца. К несчастью, в моем случае этого, кажется, не случилось.

Все еще фыркая от смеха, Дейзи прониклась к нему сочувствием. Осторожно подойдя к Лландриндону, она взяла его мокрое лицо в свои ладони и дружески чмокнула в губы.

У него глаза округлились.

– Вы чей-то прекрасный принц, – с виноватой улыбкой сказала ему Дейзи. – Но увы, не мой. Когда вам встретится достойная вас женщина, как же ей повезет!

И, подхватив альбом, она заторопилась в дом.

Судьба распорядилась так, что Дейзи выбрала дорожку, ведущую мимо флигеля холостяков. Маленькая резиденция стояла в стороне от основного здания, на высоком обрывистом берегу, с которого открывался восхитительный вид. Некоторые, из гостей мужского пола воспользовались преимуществами уединенного домика. Теперь он был пуст, поскольку охота закончилась и большинство гостей разъехались.

За исключением Мэтью Свифта, конечно.

Погруженная в собственные мысли, Дейзи шла вдоль металлического забора, огораживающего обрыв. Ее веселье сменилось мрачными размышлениями, когда она вспомнила об отце, решительно настроенном выдать ее за Свифта... о Лилиан, желавшей, чтобы она вышла за кого угодно, только не за Мэтью... о матери, которую удовлетворит исключительно лорд. Мерседес не обрадуется, когда узнает, что дочь наотрез отказала Лландриндону.

Обдумывая прошедшую неделю, Дейзи поняла, что попытка привлечь внимание Свифта не была для нее игрой. Это имело для нее огромное значение. Больше всего ей хотелось поговорить с Мэтью искренне, честно, ничего не скрывая. Но вместо того чтобы заставить его открыть свои чувства, она лишь выдала свои.

Когда она оказывалась рядом с ним, ее охватывало предвкушение чего-то прекрасного и волнующего, превосходящего все, о чем она читала или мечтала.

Ожидание чего-то реального.

Невероятно, что человек, которого она всегда считала холодным и бесстрастным, вдруг оказался совсем иным – нежным, чувствительным, мягким. Он тайно хранил ее локон.

Почувствовав чье-то присутствие, Дейзи подняла глаза и внутренне содрогнулась.

С мрачным видом в ее сторону широким шагом шел от главного дома Мэтью Свифт.

Спешащий человек, которому некуда идти. Заметив ее, он резко остановился. Они смотрели друг на друга с безмолвным обвинением. Брови Дейзи сошлись на переносице. Она была готова броситься ему на грудь и зарыдать. Глубина собственного чувства потрясла ее.

– Добрый день, мистер Свифт, – невнятно сказала она.

– Здравствуйте, мисс Боумен. – У Мэтью был такой вид, словно он предпочел бы находиться, где угодно, только не рядом с ней.

Ее обдало жаром, когда он потянулся к альбому... Не задумываясь, Дейзи отдала его. Прищурившись, Свифт смотрел на изображение Лландриндона.

– Почему вы изобразили его с бородой? – спросил он.

– Это не борода, – коротко ответила Дейзи. – Это тень.

– Выглядит так, будто он три месяца не брился.

– Меня не интересует ваше мнение о моей работе, – отрезала Дейзи и потянула назад альбом, но Свифт не отдавал его.

– Отдайте, – потребовала она, изо всех сил дернув альбом, – Или я...

– Или что? Нарисуете мой портрет? – Он так неожиданно отпустил альбом, что Дейзи попятилась назад. – Все, что угодно, только не это. – Свифт, словно обороняясь, выставил вперед руки.

Бросившись к нему, Дейзи ударила его в грудь альбомом. Она ненавидела себя за то, что в его присутствии все ее чувства пробуждались, как иссохшая земля под живительными струями дождя. Она ненавидела его красивое лицо и сильное тело, этот искушающий, таящий столько соблазнов рот. Когда Мэтью, скользнув по ней взглядом, заметил расползшийся шов на плече, его улыбка исчезла.

– Что случилось с вашим платьем?

– Ничего, Просто я... просто произошла небольшая потасовка – можно это так назвать – с лордом Лландриндоном.

На взгляд Дейзи, это было совершенно невинное описание их стычки, разумеется, вполне безобидной. В слове «потасовка» она не чувствовала никакого страшного подтекста.

Однако на Свифта это слово произвело гораздо большее впечатление. Его лицо вдруг помрачнело, глаза вспыхнули гневным пламенем.

– Я его убью, – прорычал Мэтью. – Он посмел... Где он?

– Нет-нет, – торопливо заговорила Дейзи. – Вы не так поняли, это просто... – Бросив альбом, она обхватила Мэтью, стараясь собственным весом удержать его, когда он направился к парку. С таким же успехом можно было пытаться остановить разъяренного быка.

Всем телом она повисла на нем.

– Подождите! Что дает вам право вмешиваться в мои дела?

Тяжело дыша, Мэтью остановился и взглянул на ее вспыхнувшее лицо.

– Он к вам прикоснулся? Он заставлял вас...

– Вы настоящая собака на сене, – пылко воскликнула Дейзи. – Вы меня не хотите, так почему вас волнует, что другие проявляют ко мне интерес? Оставьте меня в покое и возвращайтесь к планам строительства вашей поганой фабрики! Надеюсь, вы станете самым богатым человеком в мире и получите все, что желаете. Но в один прекрасный день вы оглянетесь вокруг и задумаетесь, почему вас никто не любит и почему вы так несча...

Ее голос сорвался, когда Мэтью решительно поцеловал ее, его губы были твердыми и обвиняющими. Дрожь сотрясала все ее существо, Дейзи отвернулась и, задыхаясь, договорила:

– ...несчастны.

Он взял ее лицо в свои ладони и снова поцеловал ее. На сей раз его рот был нежнее, губы искали самую подходящую позицию. Стучащее молотом сердце Дейзи гнало по жилам разгоряченную кровь. Схватившись за мускулистые запястья Мэтью, она нащупала пульс, не менее неистовый, чем ее собственный.

Всякий раз, когда она думала, что Мэтью закончит поцелуй, он все глубже проникал в нее. Она лихорадочно отвечала, ее колени слабели, и Дейзи опасалась, что рухнет на землю, как тряпичная кукла.

Прервав поцелуй, Дейзи с мукой прошептала:

– Мэтью... забери меня куда-нибудь.

– Нет.

–Да. Мне нужно... мне нужно побыть наедине с тобой.

Хрипло дыша, Мэтью прижал ее к своей сильной груди. Она почувствовала, как его губы коснулись ее макушки.

– Я не настолько в себе уверен, – наконец сказал он.

– Только поговорить. Пожалуйста. Мы не можем тут так стоять. Если ты меня оставишь, я умру.

Несмотря на сумятицу мыслей и водоворот чувств, Мэтью не удержался от сдавленного смешка в ответ на это драматическое заявление.

– Не умрете.

– Только поговорить, – повторила Дейзи, цепляясь за него. – Я не буду... не буду искушать тебя.

– Дорогая, – хрипло выдохнул он, – вы искушаете меня одним своим присутствием.

У нее вдруг обожгло горло, будто она глотнула солнечного света. Сообразив, что дальнейшие уговоры только оттолкнут Мэтью, Дейзи замолкла. Она прижалась к нему, позволяя молчаливому согласию их тел растопить его решимость.

С тихим стоном Мэтью взял ее за руку и потянул к домику холостяков.

– Помоги нам Бог, если нас кто-нибудь увидит. Дейзи подмывало сострить, что в таком случае его заставят на ней жениться, но она придержала язык и поспешила за Мэтью.

Глава 11

В доме, отделанном панелями палисандрового дерева и обставленном тяжелой мебелью, было сумрачно и прохладно. Роскошные бархатные шторы с шелковой бахромой по краю были задернуты. Держа Дейзи за руку, Мэтью пошел ее в дальнюю комнату. Переступив через порог, Дейзи сообразила, что это его спальня. Под туго зашнурованным корсетом тело покалывало от волнения. В опрятной комнате пахло воском и свежеотполированной мебелью. Сквозь кружевные кремовые занавески на окне в комнату лился солнечный свет.

На туалетном столике в безупречном порядке лежали гребень, зубная щетка, баночка зубного порошка и мыло. На умывальнике – бритва. Ни помад, ни кремов, ни одеколонов, ни булавок для галстука, ни колец. Вряд ли Свифта можно было назвать денди.

Мэтью закрыл дверь и повернулся к Дейзи, В маленькой комнате он казался огромным, широкие плечи делали окружающие предметы еще меньше. Дейзи не отрываясь смотрела на Мэтью, у нее пересохло во рту. Ей хотелось подвинуться ближе к нему... почувствовать, как его кожа коснется ее.

– Что произошло между вами и лордом Лландриндоном? – требовательно спросил Мэтью.

– Ничего. Обычные дружеские отношения, с моей стороны.

–А с его?

– Я полагаю... ну... Он, кажется, дал понять, что не прочь... ну, вы понимаете.

– Да, понимаю, – резко сказал Мэтью. – И хотя не оправдываю этого негодяя, я не могу винить его за то, что он желал вас. После того как вы дразнили и искушали его целую неделю.

– Вы хотите сказать, что я действовала как femme.

– Не пытайтесь этого отрицать. Я видел, как вы кокетничали с ним. Как вы наклонялись ближе при разговоре... эти улыбки... пикантные платья…

– Пикантные платья? – ошеломленно переспросила Дейзи.

– Да, вроде того, что сейчас на вас.

Дейзи оглядела свое скромное белое платье, которое полностью закрывало грудь и почти скрывало руки. Даже монахиня не нашла бы к чему придраться.

– Я целыми днями пыталась заставить вас ревновать, – с иронией взглянула она на Мэтью, – Вы сохранили бы мне много сил, если бы прямо обо всем сказали.

– Вы умышленно старались заставить меня ревновать? – взорвался он.

– Да вы хоть представляете, чем это могло закончиться?

Краска залила ее лицо.

– Я думала, что вы... вы испытываете ко мне какие-то чувства, и надеялась вынудить вас признаться в этом.

Мэтью то открывал, то закрывал рот, но, казалось, был не в состоянии произнести ни слова. Дейзи в тревоге задавалась вопросом, какие эмоции бушуют в нем. Через несколько минут, покачав головой, он прислонился к туалетному столику, словно нуждался в физической опоре.

– Вы сердитесь? – спросила Дейзи, полная страха и дурных предчувствий.

Его голос прозвучал очень странно:

– Да, десять процентов моего существа сердятся.

– А остальные девяносто?

– Они едва удерживаются оттого, чтобы не бросить вас на эту кровать и... – Мэтью замолчал и проглотил ком в горле.

– Дейзи, вы слишком наивны и не понимаете, какая опасность вам грозит. Мне понадобилось все мое самообладание, чтобы держать руки подальше от вас. Не играйте со мной, дорогая. Вам легко мучить меня, а я у последней черты. Чтобы положить конец вашим сомнениям, скажу... я ревную к любому мужчине, который подойдет к вам ближе чем на три метра. К одежде, которая прикасается к вашей коже, к воздуху, которым вы дышите. Я ревную всякую минуту, которую вы проводите вдали от моих глаз.

– Вы... вы ничем не выдали этого, – прошептала ошеломленная Дейзи.

– Все эти годы я хранил в памяти каждый ваш взгляд, каждое слово, что вы сказали мне. Все визиты в ваш дом, все званые обеды и праздники... Я едва мог дождаться минуты, когда переступлю порог и увижу вас. – Уголки его губ дрогнули от приятных воспоминаний. – Вы среди суровых, прагматичных родственников... Мне нравилось наблюдать, как вы с ними расправляетесь. Я всегда считал, что именно такой должна быть женщина. С того мгновения, когда впервые увидел вас, я желал вас всякую минуту.

Дейзи захлестнула волна сожаления.

– Я всегда была с вами нелюбезна, – печально сказала она.

– Я очень этому рад. Будь все иначе, я бы, наверное, давно сгорел как свеча. —Мэтью жестом остановил Дейзи, когда она двинулась к нему. – Нет. Не надо. Как я уже говорил, я не могу жениться на вас ни при каких условиях. Но это никак не влияет на силу моего желания. Он окинул ее взглядом, его глаза сияли, как живые сапфиры. – Господи, как же я хочу вас, – прошептал он.

Дейзи обуревало желание броситься к нему в объятия.

– Я тоже вас хочу. Так сильно, что не отпущу вас, пока все не выясню.

– Если бы я мог объяснить, поверьте, я бы давно это сделал.

Дейзи заставила себя задать вопрос, которого страшилась больше всего:

– Вы уже женаты?

– О Господи! Нет! – взглянул ей в глаза Мэтью. Она испытала глубокое облегчение.

– Все остальное можно решить, как только вы расскажете мне...

– Если бы вы были чуть более искушенной в жизни, – мрачно возразил Мэтью, – то не говорили бы, то «все остальное можно решить». – Обойдя туалетный столик, он встал с другой стороны, открывая дорогу к двери. Мэтью долго молчал, будто обдумывал нечто очень серьезное. Дейзи замерла, не сводя с него глаз. Ей оставалось лишь терпеливо ждать, что она и делала. Без единого слова, даже не моргая.

Мэтью отвел взгляд, выражение лица стало отстраненным, глаза – холодными, как полированные кусочки кобальта.

– Очень давно, – наконец сказал он, – я нажил себе врага, могущественного врага, хотя ни в чем не был перед ним виноват. Под его влиянием меня вынудили покинуть Бостон. И у меня есть все основания верить, что злоба этого человека меня снова настигнет. Я много лет живу с подвешенным над головой мечом и не хочу, чтобы вы оказались рядом, когда он упадет.

– Но ведь можно же что-то сделать, – энергично возразила Дейзи, настроенная всеми силами противостоять неведомому врагу. – Если бы вы объяснили подробнее, назвали имя...

– Нет. – Слово было сказано тихо, но решительно и окончательно, и Дейзи замолчала. – Я был честен с вами, Дейзи, насколько мог. Надеюсь, вы не обманете мое доверие. – Мэтью жестом указал на дверь. – А теперь вам пора идти.

– Даже так? – в замешательстве спросила она. – После того, что вы мне сказали, вы хотите, чтобы я ушла?

– Да. И постарайтесь, чтобы вас никто не видел.

– Это несправедливо. Рассказав свою историю, вы даже не позволили мне...

– Жизнь редко бывает справедливой, – сказал он. – Даже к Боуменам.

Дейзи смотрела на его каменный профиль, ее мысли разбегались. Это не простое упрямство. Это убежденность. Мэтью Свифт не оставлял места для споров, обсуждений и компромиссов.

– Что же, мне идти к Лландриндону? – спросила она, надеясь спровоцировать Мэтью.

– Да.

– Вы непоследовательны, – нахмурилась Дейзи. – Пять минут назад вы были готовы из него котлету сделать.

– Если он вам симпатичен, я не имею права возражать.

– А если я вам симпатична, вы имеете полное право сказать хоть что-нибудь.

Почему утверждают, что у женщин нет логики, когда мужчины в сто раз хуже? Сначала они чего-то хотят, потом не хотят, потом принимают неразумные решения, основанные на тайнах, о которых не желают говорить, и не смей им вопроса задать, потому что мужеское слово – окончательное.

Потянувшись к дверной ручке, Дейзи заметила торчащий в замке ключ, и ее рука замерла в воздухе, Дейзи взглянула на Мэтью, который буквально прирос к туалетному столику, чтобы сохранить расстояние между ними.

Хоть Дейзи и самая кроткая из Боуменов, трусихой она никогда не была. И не собиралась сдаваться безборьбы.

– Вы толкаете меня на крайние меры, – сказала она.

– Вы ничего не можете сделать, – мягко ответил Мэтью.

Он не оставил ей выбора.

Повернув ключ в замке, Дейзи вытащила его из скважины. В тихой комнате щелчок прозвучал необычайно громко.

Решительно оттянув ворот платья, Дейзи держала ключ над образовавшейся щелью.

Когда Мэтью понял ее намерения, у него глаза расширились.

– Вы этого не сделаете.

Когда Мэтью двинулся к ней, она уронила ключ, убедившись, что он скользнул под корсет. Втянув живот, Дейзи ждала, пока холодный металл опустится ниже.

– Черт побери! – Мэтью подскочил к ней с пугающей скоростью.

Он протянул к ней руку и тут же отдернул, словно коснулся пламени.

– Достаньте ключ! – потребовал он, потемнев от гнева.

– Не могу.

– Я не шучу, Дейзи!

– Он слишком глубоко провалился. Мне придется снять платье.

По всему было видно, что Мэтью готов ее придушить. Но Дейзи также чувствовала силу его желания. Его легкие работали, как кузнечные мехи, глаза горели.

Его голос скрежетал от гнева.

– Не смейте.

Дейзи терпеливо ждала. Следующий ход за ним. Мэтью повернулся к ней спиной. Сюртук натянулся на мощных мышцах. Кулаки сжались, словно Мэтью боролся сам с собой. Он хрипло вздохнул раз-другой, потом сказал невнятным, словно со сна, голосом:

– Снимайте платье.

Стараясь не злить его сверх меры, Дейзи виновато ответила:

– Я не могу сделать это сама, застежка сзади.

Мэтью пробормотал себе под нос грязное ругательство. Казалось, прошла вечность, прежде чем он повернулся к ней. Его лицо окаменело.

– Я легко не сдамся и могу сопротивляться вам, Дейзи. Я практиковался в этом долгие годы. Поворачивайтесь. Дейзи подчинилась. Наклонив голову, она физически ощутила, как его взгляд скользнул подлинному ряду перламутровых пуговок.

– Как вы раздеваетесь? – проворчал он. – Никогда не видел столько пуговиц на одном платье.

– Это модно.

– Это глупо.

– Можете послать письмо с протестом в «Дамский журнал», – предложила Дейзи.

Презрительно фыркнув, Мэтью занялся верхней пуговицей. Он пытался расстегнуть ее, не дотрагиваясь до Дейзи.

– Вам будет удобнее, если вы подсунете пальцы под ткань, – посоветовала она.

– Тихо, – рыкнул он. Дейзи закрыла рот.

Мэтью еще несколько минут сражался с пуговицами, потом, раздраженно заворчав, просунул два пальца под платье. Когда он задел ее, по спине у Дейзи пробежала сладкая дрожь.

Он продвигался с мучительной медлительностью. Дейзи чувствовала, как он снова и снова нащупывает те же пуговицы.

– Пожалуйста, можно мне сесть? – мягко попросила она. – Я устала стоять.

– Здесь негде сесть.

– Нет есть.

Подойдя к кровати с пологом, Дейзи попыталась вскарабкаться на нее. К несчастью, этот старинный предмет мебели в стиле шератон был слишком высоким. Это делалось специально, чтобы под кровать можно было сунуть складную койку слуги, а гулявшие по полу сквозняки не докучали хозяину. Матрас находился на уровне груди Дейзи, Изо всех сил вытянувшись вверх, Дейзи пыталась забраться на постель.

Увы, сила земного притяжения одержала над ней победу.

– Обычно к таким кроватям полагается лесенка, – бормотала Дейзи, безуспешно пытаясь закинуть наверх ногу. Ухватившись за покрывало, она продолжила: – Если с этой кровати ночью кто-нибудь свалится, это будет... роковое падение.

Она почувствовали, как руки Мэтью легли на ее талию.

– Это не кровать высокая, – он поднял ее легко, как ребенка, и посадил на покрывало, – а вы маленькая.

– Я не маленькая. Просто... что касается роста, я нахожусь в невыгодном положении.

– Хорошо. Сидите прямо.

Опустившись рядом с ней на кровать, Мэтью снова занялся пуговицами.

Чувствуя легкую дрожь его пальцев, Дейзи, набравшись храбрости, заметила:

– Для высоких мужчин я никогда не была привлекательной. Вы дали мне возможность почувствовать...

– Если вы не замолчите, – резко перебил ее Мэтью, – я вас задушу.

Дейзи умолкла, прислушиваясь к его дыханию, которое становилось все более хриплым, вырываясь из-под контроля воли.– А пальцы его, напротив, все увереннее справлялись со своей задачей, и платье наконец соскользнуло с ее плеч.

– Где он? – спросил Мэтью.

Его тон был неумолимым.

– Да, Дейзи. Ключ.

– Он провалился за корсет. Это значит, что... мне придется и его снять.

На это заявление не последовало никакой реакции. Ни звука. Ни движения. Дейзи обернулась.

Она поняла состояние Мэтью. Глаза его на пылавшем лице казались неестественно синими. Он вел жестокую борьбу с самим собой, чтобы удержаться и не коснуться ее.

Дейзи обдало жаром. Пылая от смущения, она вытащила руки из рукавов и спустила платье с бедер. Тонкий белый муслин скользнул на пол.

Мэтью смотрел на сброшенное платье, словно на диковинную бабочку, которой прежде никогда не видел. Медленно он перевел взгляд на Дейзи. Когда она принялась расстегивать крючки корсета, из горла Мэтью вырвались бессвязные звуки протеста.

Раздеваясь перед ним, Дейзи чувствовала себя застенчивой и грешной. Но то, что он не мог отвести взгляд от каждого дюйма ее светлой кожи, освобождавшейся от оков, подбадривало ее. Когда последний крючок был расстегнут, она бросила корсет на пол. Теперь ее грудь прикрывала только рубашка.

Ключ упал ей на колени. Сжав его пальцами, Дейзи осторожно посмотрела на Мэтыо.

Его глаза были закрыты, лоб сосредоточенно нахмурен.

– Это не должно случиться, – произнес он, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

Подавшись вперед, Дейзи сунула ключ в карман его сюртука. Ухватившись за подол рубашки, она сбросила ее через голову. По нагому телу побежали мурашки. Дейзи так нервничала, что у нее застучали зубы.

– Я только что сняла рубашку, – сказала она. – Не хотите посмотреть?

– Нет.

Но его глаза открылись, взгляд скользнул по маленькой груди с розовыми пиками сосков. Сквозь стиснутые зубы с шипением прорывалось дыхание. Мэтью, не двигаясь, смотрел на нее, пока Дейзи развязывала его галстук, расстегивала жилет. Она вся залилась краской, но, поднявшись на колени, продолжала упрямо тянуть сюртук с его плеч. Мэтью двигался как во сне, медленно освобождая руки от сюртука и жилета.

Дейзи неловко, но настойчиво распахнула его сорочку, взгляд ее впитывал каждую подробность его мускулистого торса. Его кожа поблескивала, как тяжелый атлас, натянутая мощными мускулами. Дейзи коснулась его ребер, провела кончиками пальцев по груди.

Мэтью вдруг схватил ее за руку, не решив, то ли оттолкнуть ее, толи притянуть ближе.

Ее пальцы обвились вокруг его руки. Дейзи смотрела в его расширившиеся голубые глаза.

– Мэтью, – прошептала она. – Я здесь. Я твоя. Я сделаю все, что ты захочешь.

Он затаил дыхание. Его воля таяла, как снежный сугроб, и вдруг все потеряло значение, кроме вожделения, которое так долго он держал в узде. С хриплым стоном капитуляции он усадил Дейзи себе на колени. Жар опалял обоих сквозь оставшуюся одежду. Дейзи задохнулась, когда нежная развилка ее бедер встретилась с незнакомой твердостью.

Мэтью припал губами к ее рту, а его руки неугомонно скользили по ее телу. Когда его ладони, сложившись чашами, приняли в себя ее упругую грудь, кровь закипела в жилах Дейзи. Сладкая боль, терзавшая ее, становилась все острее и неистовее. Дейзи мяла в руках его рубашку, стараясь просунуть под нее руки, сорвать ее с его тела.

Опустив Дейзи на кровать, Мэтью сдернул рубашку, открывая мощный торс. Он склонился над ней, и Дейзи застонала от удовольствия, ощутив прикосновение его нагой кожи. Знакомый, присущий только ему запах окутал ее, роскошный аромат чистой мужской плоти. Он дарил ее щедрыми чувственными поцелуями, руки нежно плутали по полуобнаженному телу. Подушечкой пальца Мэтью описывал круги вокруг ее соска, и он наливался, становился тверже и темнее, пока Дейзи не выгнулась ему навстречу.

Поняв ее безмолвную мольбу. Мэтью наклонился и втянул сосок в рот. От прикосновений его языка по ее телу разлетались огненные искорки. Дейзи всхлипывала и дрожала в его руках. Ее нервы слали дикий призыв телу, когда Мэтью занялся другим соском, поцелуями превращая его в твердый бутон.

– Ты знаешь, чего я от тебя хочу? – услышала Дейзи его хриплый вопрос. – Ты понимаешь, что случится, если мы не остановимся?

– Да.

Подняв голову, Мэтью с сомнением посмотрел на нее.

– Я не так наивна, как ты думаешь, – горячо сказала Дейзи. – Я очень начитанная.

Мэтью отвернулся, и у нее сложилось впечатление, что он старается спрятать улыбку. Потом он посмотрел на нее со щемящей нежностью.

– Дейзи Боумен, – выговорил он, – Я готов вечность провести в аду за один час с тобой.

– Это займет так долго? Целый час?

– Милая, с этой точки зрения будет чудом, если я выдержу больше минуты, – мрачно ответил он.

Она обвила руками его шею.

– Ты должен заняться со мной любовью, – сказала она. – Если ты этого не сделаешь, я всю жизнь буду жалеть об этом.

Прижав Дейзи к себе, Мэтью поцеловал ее в лоб. Он молчал так долго, что Дейзи подумала, что он решил отказаться от нее. Но потом его теплая рука двинулась вниз по ее телу, и сердце радостно подпрыгнуло у нее в груди. Взявшись за ленты ее панталон, он развязал узел. Ее живот то напрягался, то опадал от учащенного дыхания, смущение охватило ее, когда его рука проникла под тонкую ткань. Он коснулся мягких волос, окружавших нежную расщелину, играл с завитками, ероша и гладя их. Кончиком указательного пальца он коснулся самого чувствительного места, и Дейзи от неожиданности дернулась. Глядя в ее пылающее лицо, Мэтью мягко развел сомкнутые лепестки разгоряченной плоти.

–Дейзи, любимая, – прошептал он. – Ты такая нежная, такая сладкая... Где мне коснуться тебя? Здесь? Или здесь?

– Здесь, – всхлипнула она, когда его палец коснулся самой чувствительной точки. —Да... ох... здесь.

Его горячие губы двинулись по ее горлу вниз к груди, а пальцы в это время все дальше пробирались между ног. Он мягко поглаживал ее, и Дейзи, смутившись, почувствовала, как самое потаенное ее место стало влажным. Она этого не ожидала, и задумалась, настолько ли она хорошо информирована, как считала раньше. Оцепенев, она пыталась что-то сказать, но замолкла, когда его палец начал погружаться в нее. Это было полной неожиданностью. Мэтью поднял голову от ее груди, глаза его затуманились. Глядя в лицо, он ласкал Дейзи, медленно двигая палец, доводя ее до едва выносимой грани наслаждения. Подавшись, вперед, Дейзи возбужденно стонала, возвращая ему поцелуи с бесконтрольным пылом и страстью.

– Тебе это нравится? – прошептал он.

– Да. Я... – Она пыталась говорить, беспомощно ловя ртом воздух. – Я думала... будет больно.

Улыбка тронула его губы.

– Не от этого. Но позже у тебя будет повод пожаловаться. – Испарина выступила на его лице, когда Мэтью почувствовал, как пульсирует ее плоть вокруг его пальца. – Не знаю, смогу ли я быть ласковым, – хрипло сказал он. – Я так долго тебя желал.

– Я доверяю тебе, – прошептала Дейзи. Покачав головой, Мэтью убрал руку.

– Ты заблуждаешься. Ты в постели с человеком, которому меньше всего на свете следует доверять, и вот-вот совершишь самую большую ошибку в своей жизни.

– Это шутка?

– Я сделал последнее предупреждение. Теперь ты обречена.

– Отлично. – Дейзи помогла ему снять чулки и панталоны.

Ее глаза расширились, когда он начал расстегивать брюки. Стесняясь и любопытствуя, она потянулась помочь ему. Тихий дрожащий звук слетел с его губ, когда Мэтью почувствовал, как ее маленькая прохладная рука занялась пуговицами. Она осторожно погладила его напряженное мужское естество, радуясь тому, что по его телу пробежала дрожь.

– Как мне прикасаться к тебе?

У Мэтью вырвался дрожащий смешок.

– Дейзи... я бы предпочел, чтобы ты сейчас этого не делала.

– Я сделала что-то неправильно? – встревожилась она.

– Нет-нет. – Притянув ее к себе, он целовал ее щеки, уши, волосы. – Ты делаешь это слишком хорошо.

Лаская, Мэтью уложил Дейзи на подушки. Раздевшись, он навис над ней, и она задрожала От новых ощущений. Слишком многое случилось сразу – она не могла этого охватить умом, жаркое слияние губ, ласковые пальцы, прикосновение его волос к ее груди...

Его язык в утонченной ласке спускался от ложбинки между грудей к впадинке пупка. Дейзи словно в тумане изгибалась под ним.

Мэтью настойчиво продвигался ниже, пока она, сдавленно вскрикнув, не оттолкнула его голову.

– В чем дело? – спросил он, приподнявшись на локтях.

Пунцовая от досады и разочарования, Дейзи с трудом заставила себя объяснить:

– Ты был слишком близко к... ты случайно...

Когда ее голос сорвался, в глазах Мэтью мелькнуло понимание. Он быстро наклонил голову, чтобы спрятать лицо, дрожь прошла по его плечам. Все еще глядя в сторону, он с величайшей заботой ответил:

– Это не случайно. Я хотел это сделать.

– Ты собирался поцеловать меня там? – Дейзи была ошеломлена.

Замолчав, она встретилась с ним взглядом, в его глазах плясали смешинки.

Он вовсе не смутился, его это развеселило.

– Тебя это шокирует? – спросил он. – А я думал, ты очень начитанная.

– Да, но о таком никто не писал. Мэтью пожал плечами, глаза его блестели.

– В делах литературы ты для меня авторитет.

– Ты надо мной смеешься, – сказала она.

– Немного, – прошептал Мэтью и снова поцеловал ее живот.

Ее ноги судорожно дернулись под напором его рук. Почувствовав, что его рот странствует по ее бедру, Дейзи начала нервно болтать.

– В н-некоторых романах, конечно, были определенные части... – Она судорожно вздохнула, когда Мэтью легко нажал зубами на внутреннюю поверхность ее бедра. – ...но я... но они б-были написаны так завуалировано, что я не с-совсем поняла... о, пожалуйста, я думаю, что тебе не следует делать это...

– А это?

– Определенно нет. – Дейзи извивалась, стараясь вырваться.

Но, взяв ее под колени, Мэтью развел ее бедра и делал языком грешные вещи. Дейзи задрожала, когда он нашел чувствительную точку, которой касался прежде. Его рот был нежным, горячим и требовательным, Мэтью ласкал ее, пока волны экстаза не захлестнули Дейзи, разливаясь оттого набухшего бугорка. Она умоляла Мэтью остановиться, но он продолжал сладкую муку, пробираясь все глубже, и вдруг тугая пружина наслаждения распрямилась, и Дейзи закричала от восторга.

Не скоро Мэтью подвинулся вверх. Она отчаянно цеплялась за него, обвив руками и ногами. Он устроился между ее широко распахнутых бедер, дрожа от нетерпения. Одним выпадом он вторгся в нее, успокаивая и бормоча ласковые слова, и продвигался вперед. Когда они окончательно слились, Мэтью замер, стараясь больше не причинять ей боли, Дейзи упивалась незнакомым чувством: она всецело во власти Мэтью, совершенно беспомощна... и в то же время сейчас он полностью принадлежит ей. Она знала, что наполняет его разум и сердце точно так же, как он заполнил ее тело. Стремясь дать ему то же наслаждение, какое он дарил ей, Дейзи подняла бедра ему навстречу.

– Дейзи... нет, подожди…

Она выгибалась снова и снова, стремясь быть ближе к нему. Застонав, Мэтью начал медленно продвигаться вперед. Прижавшись губами к ее рту, он содрогнулся, достигнув кульминации.

Оба долго молчали. Мэтью прижал ее голову к своему плечу, потом осторожно отстранился, поцелуем заглушив ее протест.

– Позволь мне поухаживать за тобой.

Дейзи не поняла, что он имел в виду; но, обессиленная, лежала, закрыв глаза, когда он поднялся с кровати. Мэтью вскоре вернулся с влажной салфеткой, аккуратно промокнул ее покрытое испариной тело и разгоряченную влажную плоть между бедрами.

Когда он опустился рядом с ней, Дейзи всем телом прижалась к нему, вздохнув от удовольствия, когда он накрыл ее одеялом. Она искала удобную позу, пока не прильнула ухом к его груди и замерла, вслушиваясь в стук сердца.

Дейзи полагала, что будет сгорать от стыда, запершись в его спальне и потребовав, чтобы он ее соблазнил. Вместо этого она чувствовала себя победительницей. Она словно балансировала на грани новой интимной близости, которая выходила за рамки физической.

Она хотела знать о Мэтью все – никогда и ни к кому она не испытывала такого пожирающего ее любопытства. Но вероятно, нужно проявить немного терпения, пока они оба выберут время, чтобы привести в порядок свои отношения.

Свернувшись под теплым одеялом, Дейзи почувствовала неодолимое желание заснуть. Она никогда не предполагала, что так приятно лежать в объятиях мужчины, вдыхая его запах. Его сила станет ей защитой.

– Не спи, – услышала она предупреждение Мэтью. – Тебе нужно выбраться отсюда.

– Я не сплю, Я просто… – она широко зевнула, – ...прикрыла глаза. Только на минуту.

Его рука прошлась по ее волосам, скользнула на спину. Этого было достаточно, чтобы убаюкать ее, и Дейзи пропалилась в сладкое забвение.

Дейзи проснулась от стука дождя по крыше и дуновения влажного ветерка из открытого окна. Гемпширcкая погода решила охладить весенний день прохладным душем. Обычно он длился не больше получаса, и земля потом благоухала свежестью. Молча рассматривала Дейзи незнакомую обстановку, мужскую спальню, мускулистое нагое тело рядом. Чье-то дыхание шевелило ей волосы. Она напряглась от удивления и тут же все вспомнила. Она лежала тихо, раздумывая, проснулся ли Мэтью. Его дыхание не менялось, но вскоре его рука скользнула по ее телу. Он мягко прижал ее спиной к себе, оба в тишине смотрели на дождь за окном. Дейзи пыталась вспомнить, когда в своей жизни чувствована себя такой защищенной и удовлетворенной. Нет, решила она, ничто не может сравниться с этим.

Почувствовав, как ее губы дрогнули в улыбке, Мэтью пробормотал:

– Ты любишь дождь.

– Да. – Она медленно скользила ступней по его ноге. – Кое-что всегда лучше делать в дождь. Например, читать. Или спать. Или... это.

– Лежать в постели со мной? – В его голосе слышались веселые нотки.

Дейзи кивнула:

– Кажется, что мы одни на всем свете.

Он провел пальцем по ее ключице, потом по шее.

– Я причинил тебе боль, Дейзи? – прошептал он.

– Да, было довольно неприятно, когда ты... – Она замолчала и покраснела. – Но я этого ожидала. Подруги говорили, что после первого раза будет лучше.

Мэтью кончиками пальцев провел по раковине ее уха, по пылающей щеке. С улыбкой в голосе он сказал:

– Я сделаю все, что от меня зависит.

– Ты жалеешь, что это случилось? – Ее пальцы напряженно сжались, пока она ждала ответа.

– Господи, нет! – Он поднес ее кулачок к своим губам, поцелуем раскрыл его и прижал ее ладонь к своей щеке. – Я всю жизнь мечтал об этом. И знал, что никогда этого не получу. Я удивлен. Даже шокирован. Но нисколько не жалею.

Повернувшись, Дейзи прильнула к нему, зажав его бедро между ногами.

Косой дождь выстукивал по крыше веселую мелодию, капельки влетали в окно. От мысли, что придется вылезти из постели, Дейзи поежилась и почувствовала, как Мэтью прикрыл ее плечо одеялом.

– Дейзи, где этот проклятый ключ? – без гнева спросил он.

– Я сунула его в карман твоего сюртука, – с готовностью ответила она. – Разве ты не заметил? Нет?.. Наверное, ты отвлекся в тот момент. – Она провела рукой по его груди, позволив пальцам задеть сосок. – Ты сердишься, что я заперла спальню?

– Я просто в бешенстве, – согласился он. – И настаиваю, чтобы ты делала это каждую ночь, когда мы поженимся.

– А мы собираемся пожениться? – прошептала Дейзи, приподняв голову.

Его глаза потеплели, но в голосе не было и намека на радость.

– Да, поженимся. Хотя ты в один прекрасный день меня возненавидишь.

– Ради всего святого, почему я должна... Ох! —Дейзи вспомнила, как Мэтью сказал ей, что однажды его прошлое настигнет его. – Я никогда не смогу возненавидеть тебя, – сказала она. – Я не боюсь твоих тайн, Мэтью. И встречу их лицом к лицу рядом с тобой. Хотя должна сказать, что меня возмутило, когда ты отказался все объяснить.

Вдруг смех вырвался у него из груди.

– Это первая из привычек, которые будут тебя раздражать.

– Правда? – Она ткнулась в него носом, как любопытный котенок. – Но несносные мужчины мне нравятся больше, чем приятные.

Две морщинки залегли между его темными бровями.

– Такие, как Лландриндон?

– Да, он гораздо приятнее тебя. – Дейзи поймала губами его сосок и тронула языком. – На тебя это действует так же, как на меня?

– Нет, хотя это приятно. – Он взял ее за подбородок. – Лландриндон целовал тебя?

Она кивнула:

– Только раз.

– Тебе это понравилось? – В его голосе зазвенела ревность.

– Я хотела, чтобы понравилось. Я так старалась. – Прикрыв глаза, она прижалась щекой к его ладони. – Но это совсем не похоже на твои поцелуи.

– Дейзи, – прошептал Мэтью и повернулся, пока она совсем не прижалась к нему. – Я стремился не допустить, чтобы это случилось. – Его пальцы исследовали тонкие черты ее лица, прошлись по улыбающимся губам. – Теперь кажется непостижимым, что я сдерживался так долго.

Ее успокоившиеся было нервы снова напряглись.

– Мэтью... что будет дальше? Ты поговоришь с моим отцом?

– Пока нет. Хотя бы из-за того, чтобы соблюсти видимость приличий. Подожду до возвращения из Бристоля. К тому времени большая часть гостей разъедется, и твоя семья сможет пережить эту ситуацию в узком кругу.

– Отец будет вне себя от радости. Но у мамы случится истерический припадок. А Лилиан...

– ...взорвется.

Дейзи вздохнула.

– Мои братья тоже не слишком тебя обожают.

– Правда? – сказал Мэтью с насмешливым удивлением.

Дейзи встревожено смотрела на его покрытое тенью лицо.

– А что, если ты передумаешь? Что, если, вернувшись, ты скажешь, что ошибся и не хочешь жениться на мне?

– Нет…. – Мэтью глад-ил ее густые черные локоны. – дороги назад нет. Я лишил тебя невинности и не собираюсь уклоняться от ответственности.

Рассерженная подбором слов, Дейзи нахмурилась.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты так сказал о... своей ответственности... словно тебе придется искупить ужасную ошибку. Не слишком романтично это звучит, особенно в нынешних обстоятельствах.

– А-а... – Мэтыо вдруг улыбнулся. – Я не романтический мужчина, милая. – Он поцеловал ее в изгиб шеи. – Но теперь я отвечаю за тебя. – Дорожка поцелуев пролегла по ее плечу. – За твою безопасность... за твое благополучие... за твою радость... и воспринимаю свою ответственность очень серьезно.

Он поцеловал ее грудь, опалив жаром губ набухшие соски. Его рука раздвинула ее бедра и легла между ними.

Стон удовольствия вырвался из ее горла, и он улыбнулся.

– Ты издаешь такие сладкие звуки, – пробормотал он, – когда я трогаю тебя здесь... и здесь... Твои крики, когда ты напала на меня...

Ее лицо вспыхнуло. Дейзи пыталась сдержаться, но в следующее мгновение он исторг из нее новый беспомощный стон:

– Мэтью...

У нее поджались пальцы, когда его губы двинулись ниже, язык тронул впадинку пупка.

Одеяло, покрывавшее его голову, заглушало его голос.

– Что, болтушка?

– Ты собираешься сделать... – она задохнулась, почувствовав, как он раздвинул ее колени, – ...то что уже делал?

– Похоже, да.

– Но мы уже...

Удивление, что он хочет заняться с ней любовью второй раз подряд, оставило ее. Дейзи почувствовала, как Мэтью нежно касается развилки ее бедер, и ослабела. Изощренные ласки его языка играли с болезненной ранкой, он поднялся выше, пока не заставил ее стонать и всхлипывать: «Да, да... здесь».

Мэтью дразнил ее со сводящей с ума деликатностью, медленно отстранялся, потом быстро возвращался... Дейзи сжала его голову бедрами, не отпуская его, и содрогалась от восторга.

Мэтью прижал ее собственным весом, не давая двигаться. Когда Дейзи пришла в себя, она лежала в его объятиях, стук ее сердца заглушал шум весеннего дождя.

Глава 12

Поскольку наутро большинство гостей разъезжались, обед в этот вечер был долгий и изысканный. Два длинных стола были уставлены яствами. Хрусталь и севрский фарфор сверкали в огне канделябров. Армия лакеев в обшитой золотым галуном ливрейной форме, в которой присутствовали голубой, горчичный и черный цвета, ловко скользила вокруг гостей, подавая очередную перемену блюд и наполняя бокалы.

Это был великолепный прием. Увы, Дейзи сегодня совершенно не интересовалась едой. Как жаль, что она не могла отдать должное знаменитому шотландскому лососю, парной телятине, овощным запеканкам с трюфелями. На десерт подавали роскошные фрукты: виноград, черешню, персики и ананасы. Стол украшали торты, пирожные, взбитые сливки.

Дейзи заставляла себя есть, смеяться и разговаривать как можно естественнее. Но это было нелегко. Мэтью сидел по другую сторону стола, и всякий раз, когда они встречались взглядами, Дейзи едва не давилась.

Беседа не затрагивала ни ее ума, ни души, она отвечала рассеянно. Голова была занята воспоминаниями о том, что произошло несколько часов назад. Те, кто ее хорошо знал, – сестра и подруги, – кажется, заметили, что Дейзи на себя не похожа. Даже Уэстклиф задумчиво поглядывал на нее.

В душном зале, где горело множество свечей, Дейзи было жарко, кровь легко приливала к щекам. Белье раздражало ее тело, корсет мешал дышать, подвязки впивались в бедра. Каждое движение напоминало ей часы, проведенные с Мэтью, отдаваясь болезненностью между ног. И все-таки она желала большего... томилась по его рукам, ненасытным губам, его твердости внутри ее...

Снова вспыхнув, Дейзи взяла кусочек хлеба и принялась намазывать маслом. Она взглянула на Мэтью, который беседовал с сидевшей по левую руку от него дамой.

Мэтью ответил на уклончивый взгляд Дейзи. Синие глубины его глаз вспыхнули, грудь поднялась от глубокого вздоха. Он снова переключил внимание на свою соседку, сосредоточившись на ней с льстивым интересом, отчего та безудержно захихикала.

Дейзи поднесла к губам бокал легкого вина и заставила себя завязать разговор с соседом справа... что-то о путешествии в Озерный край и горную Шотландию. Вскоре, однако, она вернулась мыслями к собственной ситуации.

Она не жалела о своем решении, но не была настолько наивна, чтобы думать, что дальше все пойдет легко и просто. Совсем наоборот. Проблем хоть отбавляй: где они будут жить, когда Мэтью увезет ее в Нью-Йорк, научится ли она быть счастливой вдали от сестры и подруг? Был невысказанный вопрос – сможет ли она стать подходящей женой человеку, жившему в мире, к которому она никогда не могла приспособиться? И наконец, еще один существенный вопрос – какую тайну скрывает Мэтью?

Но Дейзи помнила нежные вибрирующие ноты в его голосе, когда он сказал: «Я всегда считал, что именно такой должна быть женщина».

Мэтью был единственным мужчиной, который хотел ее с той же силой, что и она – его. (Нужно сбросить со счетов Лландриндона, поскольку его увлечение вспыхнуло чересчур быстро и столь же скоро утихло).

Ее брак с Мэтью, размышляла Дейзи, не будет походить на семью сестры. Лилиан и Уэстклиф, оба волевые, с разной степенью чувствительности и обидчивости, часто спорили. Но кажется, это не только не ослабляло их союз, но даже делало его крепче.

Дейзи задумалась над браками подруг. Аннабелла и мистер Хант – это гармония сходных характеров. Эви и Сент-Винсент с их противоположными натурами так же неразделимы, как день и ночь. Невозможно было сказать, что какая-то пара имеет преимущество перед другими.

Наверное, несмотря на все то, что она слышала об идеальных браках, их не существует. Вероятно, каждый союз уникален.

Эта мысль успокаивала. И вселяла надежду.

Когда тянувшийся целую вечность обед наконец закончился, Дейзи предпочла сослаться на головную боль, чем сидеть с дамами за чаем и выслушивать сплетни. Она не слишком погрешила против истины. От света, шума, эмоционального напряжения у нее ломило в висках. Дейзи со слабой улыбкой извинилась и пошла к парадной лестнице.

Но как только вышла в холл, услышала голос сестры:

– Дейзи, я хочу поговорить с тобой.

Дейзи достаточно хорошо знала Лилиан, чтобы распознать ее интонации. Сестра что-то подозревала и тревожилась, она хотела выяснить все до конца.

Дейзи была слишком утомлена.

– Пожалуйста, не сейчас. – Она улыбкой успокоила старшую сестру. – Можно отложить этот разговор?

– Нет.

– У меня голова болит.

– У меня тоже. Но мы все-таки поговорим.

Дейзи боролась с нахлынувшим раздражением. После стольких лет терпения и полной поддержки Лилиан попросить сестру воздержаться от расспросов – не слишком большая просьба.

– Я хочу лечь. – Твердый взгляд Дейзи предостерег сестру от спора. – И не желаю ничего объяснять, особенно тогда, когда ты, судя по всему, не намерена меня слушать. Доброй ночи. – Увидев потрясенное лицо Лилиан, она уже мягче добавила: – Я тебя люблю. – Поднявшись на цыпочки, Дейзи поцеловала сестру в щеку и пошла к лестнице.

Лилиан боролась с искушением последовать за Дейзи наверх. Почувствовав, что рядом кто-то стоит, она обернулась и увидела Эви и Аннабеллу.

– Она не стала со мной разговаривать, – ошеломленно сказала Лилиан. .

Эви, обычно сдержанная, обняла Лилиан.

– П-пойдем в зимний сад, – чуть заикаясь, предложила она.

Зимний сад был самым любимым местом Лилиан в поместье. Высокие окна служили стенами, пол снабжен системой труб, в которые подавался теплый воздух из расположенных ниже очагов. Лимонные и апельсиновые деревья наполняли пространство свежим цитрусовым запахом. Тропические растения добавляли в него экзотические нотки. Стоявшие за окнами фонари бросали в комнату причудливые тени.

Три подруги уселись в кресла. Плечи Лилиан поникли.

– Думаю, они сделали это, – хмуро сказала она.

– Кто и что сделал? – спросила Эви.

– Дейзи и мистер Свифт, – с ноткой радостного удивления пробормотала Аннабелла. – Мы подозреваем, что они... э-э... плотски познали друг друга.

–Почему вы так решили? – Эви была совершенно ошеломлена.

– Дорогая, за обедом ты сидела за другим столом, поэтому ничего не видела. Но там были... – Аннабелла многозначительно подняла брови, – ...подводные течения.

– Даже если бы я сидела вместе с вами, это бы ничего не изменило, – пожала плечами Эви. – Я никогда не разбиралась в подводных течениях.

– Эти были явными, – мрачно вставила Лилиан. – Даже если бы мистер Свифт вскочил на стол и сделал громогласное заявление, это не было бы яснее.

– Мистер Свифт не настолько вульгарен, – решительно сказала Эви. – Хоть он и американец.

Лицо Лилиан исказила сердитая гримаса.

– Что случилось с Дейзи? А как же «я никогда не буду счастлива с бездушным промышленником», и куда подевалось «я хочу, чтобы мы четверо всегда были вместе»? Черт побери, не могу поверить, что моя сестра совершила это. Все так хорошо шло с лордом Лландриндоном. Что могло заставить ее переспать с Мэтью Свифтом?

– Для этого много не надо, – блеснула глазами Аннабелла.

– Если у тебя такой дурной вкус, Аннабелла, чтобы шутить подобными вещами... – прищурилась Лилиан.

– Дейзи не питала ни малейшего интереса к лорду Лландриндону, – торопливо вмешалась Эви, пытаясь предотвратить ссору. – Она использовала его, чтобы спровоцировать мистера Свифта.

– Откуда ты знаешь? – разом произнесли Лилиан и Аннабелла.

– Н-ну... я... – Эви беспомощно развела руками, – Я немного неосторожно предложила, чтобы она попробовала заставить его ревновать. И это сработало.

Лилиан судорожно проглотила ком в горле, пытаясь заговорить.

– Более глупой, пустоголовой, слабоумной...

– Зачем, Эви? – гораздо мягче спросила Аннабелла.

– М-мы с Дейзи подслушали разговор мистера Свифта с лордом Лландриндоном. Он пытался убедить Лландриндона поухаживать за Дейзи, и стало понятно, что он сам ее обожает.

– Держу пари, что это расчет, – отрезала Лилиан. – Он, должно быть, знал, что вы подслушиваете. Это хитрая жестокая ловушка, и вы в нее угодили!

– Не думаю, – ответила Эви. Глядя на хмурую Лилиан, она со страхом спросила: – Ты хочешь накричать на меня?

Лилиан покачала головой и уронила лицо в ладони.

– Я бы верещала как безумная, если бы это могло помочь, – сказала она, не отрывая рук от лица. – Но поскольку я совершенно уверена, что Дейзи была близка с этим чудовищем, теперь ее ничто не спасет.

– Может быть, она не хочет, чтобы ее спасали, – заметила Эви.

– Потому что она совершенно обезумела, – сдавленным голосом проговорила Лилиан.

– Безусловно, – кивнула Аннабелла. – Дейзи переспала с красивым, умным, богатым мужчиной, который явно влюблен в нее. Боже мой, о чем она думает? – Она сочувственно улыбнулась, услышав сердитое ворчание подруги, и обняла Лилиан за плечи. – Милая, – прошептала она, – ты ведь знаешь, было время, когда для меня не имело значения, за кого выходить замуж – за любимого или нет... Мне нужно было вытащить свою семью из отчаянной ситуации. Но когда я подумала, что буду делить с мужем ложе, что проживу с ним до гробовой доски, я поняла, что Саймон....единственный выбор. – Она замолчала, на глазах у нее вдруг блеснули слезы. Красивая выдержанная Аннабелла почти никогда не плакала. – Когда я болею, – охрипшим голосом продолжила она, – когда мне страшно, когда мне что-нибудь нужно, я знаю, что он перевернет небо и землю, чтобы все уладить. Когда я вижу дитя, которое мы породили, в котором навеки слились... Господи, как я благодарна судьбе, что вышла замуж за Саймона. Мы сами выбрали себе мужей, Лилиан. Оставь Дейзи такую же свободу.

– Он не того полета, что наши мужья, – раздраженно отмахнулась Лилиан. – Он даже не такой, как Сент-Винсент. Тот ни одной юбки не пропускал, но у него есть сердце. – Она замолчала, потом пробормотала: – Не обижайся, Эви.

– Все в порядке, – ответила Эви, ее губы дрожали, словно она пыталась сдержать смех.

– Я готова предоставить Дейзи полную свободу, – кипятилась Лилиан, – если она не сделает плохой выбор.

– Дорогая... – начала Аннабелла, осторожно пытаясь поправить недостаток логики у подруги, но Эви перебила ее:

– Д-думаю, Дейзи имеет право на ошибку. Мы можем лишь помочь ей, когда она об этом попросит.

– Мы не сможем ей помочь, если она уедет в этот чертов Нью-Йорк, – не унималась Лилиан.

Эви и Аннабелла не стали спорить, тактично заметив, что есть проблемы, которые словами не решишь, и страхи, которые уговорами не успокоишь. Они делали то, что остается подругам, когда все средства уже исчерпаны, – тихо сидели рядом с Лилиан, полные молчаливого утешения.

Горячая ванна помогла Дейзи успокоить саднящее тело и расслабить напряженные нервы. Она оставалась в воде, пока головная боль не прошла и тело не размякло. Чувствуя себя заново родившейся, она надела белую ночную сорочку с оборками, отделанную кружевом, и принялась расчесывать волосы, пока служанки убирали ванну.

Раз за разом проводила она щеткой по длинным, до талии, волосам, пока они не заблестели, как черная река. Сквозь открытую на балкон дверь Дейзи смотрела в темную весеннюю ночь. Беззвездное небо было цвета спелой сливы. Рассеянно улыбаясь, Дейзи услышала скрип двери. Решив, что одна из служанок вернулась собрать полотенца, она по-прежнему смотрела в небо.

Вдруг кто-то тронул ее за плечо, теплая большая рука скользнула к ее груди. Испугавшись, Дейзи вскочила, и ее тут же притянули к сильному мужскому телу.

– О чем ты думаешь? – прошелестел в тишине голос Мэтью.

– О тебе, конечно. – Дейзи прижалась к нему, поглаживая его руку над закатанным рукавом рубашки. Ее взгляд снова устремился за окно. – Эта комната когда-то принадлежала одной из сестер графа, – сказала она. – Рассказывали, что ее возлюбленный – конюх – обычно карабкался к ней на этот балкон. Совсем как Ромео.

– Надеюсь, риск был вознагражден.

– А ты бы так рисковал ради меня?

– Если бы это был единственный способ пробраться к тебе. Но, какой смысл карабкаться на третий этаж, когда можно войти через дверь.

– Это совсем неромантично.

– Свернуть себе шею еще менее романтично.

– Какой ты прагматик, – со смехом повернулась к нему Дейзи.

От одежды Мэтью пахло свежестью и чуть-чуть табаком. Должно быть, он после обеда выходил на террасу с другими джентльменами. Сильнее прижавшись к нему, Дейзи вдыхала запах свеженакрахмаленной рубашки и знакомый, присущий ему одному аромат.

– Мне нравится твой запах, – сказала она, – Я могу с завязанными глазами отыскать тебя среди сотни мужчин.

– Очередная салонная игра, – сказал он, и оба фыркнули от смеха.

Взяв его за руку, Дейзи потянула Мэтью к кровати.

– Пойдем.

Сопротивляясь, Мэтью покачал головой:

– Я только на минуту. Мы с Уэстклифом уезжаем завтра на рассвете, – Его взгляд жадно скользнул по ее ночной рубашке. – А если мы подойдем ближе к кровати, я не смогу удержаться.

– Я не возражаю, – застенчиво сказала Дейзи. Мэтью осторожно обнял ее.

– Не так скоро после первого раза. Тебе нужно отдохнуть.

– Тогда почему ты здесь?

Дейзи почувствовала, как он коснулся щекой ее макушки. Даже после того, что произошло между ними, невозможно, чтобы Мэтью Свифт держал ее так нежно.

– Я просто хотел пожелать тебе доброй ночи, – пробормотал он, – и сказать…

Дейзи вопросительно посмотрела на него, и он быстро поцеловал ее, словно не мог справиться с собой.

–...не надо беспокоиться, что я передумаю жениться, – сказал он. – Теперь тебе будет чертовски трудно от меня избавиться.

– Да, – улыбнулась ему Дейзи. – Я знаю, ты ответственный.

Заставив себя отстраниться, Мэтью неохотно пошел к двери. Осторожно открыв ее, он выглянул в коридор, чтобы убедиться, что он пуст.

– Мэтью, – прошептала Дейзи.

– Да, – через плечо оглянулся он.

– Возвращайся скорее.

То, что он увидел на ее лице, заставило его глаза вспыхнуть. Коротко кивнув, Мэтью вышел, пока был в состоянии это сделать.

Глава 13

Мэтью быстро понял, что поездка в Бристоль с лордом Уэстклифом разительно отличается от визита в портовый город в одиночку. Поначалу он планировал остановиться в гостинице в центральной части города. Но с Уэстклифом он поселился в семье богатых кораблестроителей. Мэтью сообразил, что тут же последуют многочисленные приглашения от знатных и богатых обитателей Бристоля. Все стремились залучить в гости графа и принять его по высшему разряду.

Каждый или был другом Уэстклифа, или стремился им стать. Такова власть древнего аристократического имени. Если быть справедливым, не только имя и титул вызывали такой энтузиазм по отношению к графу. Его знали как прогрессивного политика, не говоря уже о том, что он был опытным бизнесменом. Для популярности в Бристоле одного этого достаточно.

Город, второй после Лондона по объему торговли, переживал период бурного развития. Промышленная зона расширялась, обвалившиеся старые городские стены снесли, дороги расширили. Казалось, каждый день появлялись новые магистрали. Но самое главное, только что закончили строительство железной дороги, связавшей Темпл-Мидстейшн с доками. В результате не было лучшего места в Европе для организации производства.

Мэтью неохотно признался Уэстклифу, что его присутствие значительно облегчило их задачу. Имя графа не только открывало двери, оно вызывало готовность отдать в его распоряжение все. Мэтью про себя отметил, что у графа есть чему поучиться. Уэстклиф обладал обширными знаниями в области бизнеса и производства.

Когда они, например, обсуждали производство паровозов, выяснилось, что граф не только знает принципы действия механизмов и их конструкцию, но и назвал дюжину вариантов осей, применяемых в новейших локомотивах.

Без лишней скромности Мэтью считал, что не встречал человека, равного себе по таланту и способности хранить в памяти множество технических знаний и параметров. Пока не познакомился с Уэстклифом. Это делало их беседы интересными, по крайней мере для них обоих. Все остальные участники разговора через пять минут начинали сопеть и фыркать.

Маркус со своей стороны предпринял недельную поездку в Бристоль с двоякой целью. Официальная часть касалась бизнеса, неофициальная заключалась в том, чтобы решить, что делать с Мэтью Свифтом. Маркусу было нелегко расстаться с Лилиан. Он вдруг обнаружил, что когда дело касалось других, рождение ребенка было обычным делом, но, когда речь шла о собственной жене и дочери, оно приобретало необычайную важность. Все связанное с малышкой очаровывало Уэстклифа: как она спала, просыпалась, шевелила пальчиками, почмокивала у груди Лилиан.

Неслыханно, чтобы леди из светского общества сама кормила свое дитя, обычно для этих целей нанимали кормилицу. Но когда родилась Меррит, Лилиан изменила свое мнение.

– Она предпочитает меня, – объяснила она Маркусу.

Он не отважился заметить, что младенец едва ли способен обсуждать подобные темы, ему главное быть сытым. Страхи Маркуса, что жена может погибнуть от родильной горячки, с каждым днем уменьшались. Лилиан приходила в себя, становясь по-прежнему стройной, бодрой и энергичной. Маркус с огромным облегчением смотрел на нее. Он никогда не испытывал такой ошеломляющей любви и не ожидал, что Лилиан станет всем, что нужно ему для счастья. Все, что в его власти, было уже сделано для Лилиан. И, видя, как жена тревожится о своей сестре, Маркус решил принять, окончательное решение относительно Мэтью Свифта.

Они встречались с владельцем доков, представителями железнодорожной компании, членами городского совета, различными администраторами. То, как Свифт держал себя, произвело на Маркуса большое впечатление. До сих пор ему довелось видеть только, как Свифт общается с состоятельными гостями Стоун-Кросс-Парка. Сразу же стало понятно, что Свифт легко завязывает отношения с самыми разнообразными людьми, начиная от пожилых аристократов и заканчивая, дюжими портовыми грузчиками. Когда доходило до заключения сделки, он становился настойчивым и решительным, но не переходил границ вежливости. Он был спокоен, тверд, разумен и обладал своеобразным чувством юмора, которое использовал во благо делу.

В цепкости и упорстве, с которыми Свифт отстаивал свое мнение, Маркус видел влияние Томаса Боумена. Но в отличие от своего босса Свифт держался естественно и доверительно, что привлекало людей. Для работы в Бристоле Свифт очень подходит, думал Маркус. Это прекрасное место для амбициозного молодого человека и сулит столько же возможностей, как и Лондон, если не больше.

А вот как Свифт подходит Дейзи... что ж, с этим ясности меньше. Маркус не спешил становиться судьей в таких делах, на собственном опыте убедившись, что он не безупречен в своих выводах. Поначалу ему не нравился союз Аннабеллы и Саймона Ханта. Но решение надо принять. Дейзи заслуживает мужа, который будет любить ее.

После встречи с представителями железнодорожной компании Маркус и Свифт прогуливались по Корн-стрит вдоль прилавков с овощами и фруктами. Тротуары недавно подняли над дорогой, чтобы защитить пешеходов от грязи и уличного мусора. Вдоль улиц выстроились магазины, торгующие книгами, посудой, парфюмерией и туалетными принадлежностями. Мужчины зашли в таверну перекусить. Кого здесь только не было – от богатых купцов до рабочих с верфи. Расслабившись, Маркус поднес ко рту кружку темного бристольского эля. Холодный горьковатый напиток обжег горло, оставляя приятное послевкусие.

Пока Маркус обдумывал, как завести разговор о Дейзи, Свифт удивил его откровенным заявлением.

– Милорд, я хочу кое-что с вами обсудить.

– Хорошо. – Маркус напустил на себя добродушно-поощрительный вид.

– Случилось так, что мисс Боумен и я пришли к... взаимопониманию. Обдумав достоинства обеих сторон, я принял разумное и прагматичное решение, что нам следует.

– И давно вы влюблены в нее? – улыбнувшись про себя, перебил его Маркус.

Свифт напряженно вздохнул.

– Долгие годы, – признался он и провел, рукой по волосам, взъерошив короткие густые пряди. – Но до недавнего времени я не сознавал этого.

– Моя свояченица отвечает вам взаимностью?

– Я думаю... – Замолчав, Свифт отхлебнул большой глоток эля. – Я не знаю, – признался он и вдруг показался графу встревоженным юнцом. – Надеюсь, со временем... О черт..

– На мой взгляд, вам нетрудно будет завоевать ее привязанность, – сказал Маркус, более добрым тоном, чем планировал. – По моим наблюдениям, вы прекрасно подходите друг другу.

Свифт взглянул на него с улыбкой, полной самоиронии.

– Вы не думаете, что ей больше подошел бы джентльмен, фонтанирующий поэзией?

– Я считаю, что это была бы катастрофа. Дейзи не нужен человек не от мира сего, подобный ей самой. – Маркус положил себе на тарелку кусок овечьего сыра.

Уэстклиф задумчиво разглядывал Свифта, задаваясь вопросом, почему он не радуется. Большинство мужчин выказывают гораздо больше энтузиазма от перспективы женитьбы на любимой женщине.

– Боумен будет рад, – заметил он, пристально наблюдая за реакцией Свифта.

– Его удовольствие не имеет к этому никакого отношения. Любые подозрения о его причастности к этому делу – это серьезная недооценка достоинств мисс Боумен.

– Не нужно бросаться на ее зашиту, – ответил Маркус. – Дейзи очаровательная маленькая плутовка, не говоря уже о том, что она очень мила. Будь она поувереннее в себе и менее чувствительна, то понимала бы, насколько привлекательна для противоположного пола. К ее чести надо сказать, что она не считает любовь забавой. Но у немногих мужчин хватает ума ценить в женщине искренность.

– Я ценю. – кратко сказал Свифт.

– Видимо, да. – Маркус почувствовал прилив сочувствия, обдумывая затруднительное положение молодого человека. – Хотя вы и не попросили моей поддержки, – продолжал он, – можете на нее рассчитывать.

– Даже если леди Уэстклиф станет возражать?

От упоминания Лилиан у Маркуса кольнуло в груди. Он скучал по ней даже больше, чем ожидал.

– Леди Уэстклиф, – сухо ответил он, – придется примириться с тем фактом, что не все в мире происходит согласно ее желаниям. И если со временем выяснится, что вы стали Дейзи хорошим мужем, моя жена изменит свое мнение. Она здравомыслящая женщина.

Но озабоченное выражение не сходило с лица Свифта.

– Милорд... – Он стиснул кружку, не отрывая от нее взгляда. Тень набежала на его лицо.

Маркус перестал жевать. Инстинкт подсказывал ему, что дело плохо, очень плохо. Черт побери, думал он, может ли хоть что-нибудь, связанное с Боуменами, быть простым?

– Что бы вы сказали о человеке, который построил свою жизнь на лжи... и эта жизнь стала более достойной, чем подлинная?

Проглотив кусок сыра, Маркус выиграл время на размышления, отхлебнув большой глоток зля.

– Все основано на лжи? – наконец спросил он.

–Да.

– Этот человек украл что-то, по праву принадлежащее другому?

– Нет, – открыто взглянул на него Свифт. – Но это повлекло за собой определенные юридические проблемы.

Маркус вздохнул с облегчением. По опыту он знал, что даже лучшие из людей не в состоянии избежать правовых проблем того или иного рода. Возможно, Свифта впутали в какое-то сомнительное дело или его смущают грешки юности.

Конечно, Маркус серьезно относился к вопросам чести. И новости о юридических проблемах в прошлом Мэтью Свифта его не обрадовали. Не это он хотел бы услышать от будущего свояка. С другой стороны, Свифт – человек честный, с хорошим характером. Он все больше нравился Маркусу.

– Боюсь, мне придется воздержаться от поддержки вашего сватовства, – мягко сказал Маркус, – пока я не узнаю подробностей. Вы можете еще что-нибудь сказать мне?

– Увы, нет. Простите.

– А если я дам слово, что не обману ваше доверие?

– Нет. – прошептал Свифт. – Еще раз простите. Тяжело вздохнув, Маркус откинулся на спинку стула.

– К сожалению, я не могу ни решить, ни облегчить проблему, о которой не имею понятия. С другой стороны, я считаю, что любой заслуживает того, чтобы ему дали второй шанс. И предпочел бы оценивать человека по тому, каким он стал, а не каким был. Короче говоря... я бы хотел взять с вас слово.

– Да, милорд? – настороженно посмотрел на него Свифт.

– Прежде чем жениться на Дейзи, вы расскажете ей все. Вы изложите всю проблему и позволите ей решать, хочет ли она идти дальше. Вы не возьмете ее в жены, не открыв ей всей правды.

Свифт и бровью не повел.

– Даю вам слово, милорд.

– Хорошо. – Маркус жестом подозвал служанку. После такого объяснения ему захотелось чего-нибудь покрепче эля.

Глава 14

После отъезда Уэстклифа и Мэтью Свифта в Бристоль в поместье стало неестественно тихо. К облегчению Лилиан и Дейзи, Уэстклиф устроил для старших Боуменов поездку в Стратфорд-он-Эйвон вместе с соседями. Им предстояла целая неделя банкетов, лекций, прогулок, музыкальных вечеров. В Стратфорде проходил фестиваль, посвященный двухсот восьмидесятилетию со дня рождения Шекспира. Как Уэстклиф ухитрился отправить туда родителей, для Дейзи осталось загадкой.

– Трудно меньше интересоваться Шекспиром, чем наши мама и папа, – изумленно сказала Дейзи старшей сестре, когда карета родителей скрылась из виду. – Поверить не могу, что папа выбрал поездку на фестиваль вместо Бристоля.

– Уэстклиф не собирался брать отца с собой, – с печальной улыбкой сказала Лилиан.

– Почему? В конце концов, это папин бизнес.

– Да, но когда дело доходит до переговоров, отец становится, на британский вкус, слишком грубым. При его участии в разговоре очень трудно прийти к соглашению. Поэтому Уэстклиф так обставил поездку на фестиваль, что у отца не было возможности отказаться. После того как Уэстклиф между делом сказал маме, с какими благородными семействами ей придется толкаться локтями на фестивале, у отца не осталось никаких шансов.

– Думаю, Уэстклиф и мистер Свифт прекрасно справятся в Бристоле.

Лилиан тут же насторожилась.

– Не сомневаюсь.

Дейзи заметила, что в отсутствие подруг они с сестрой разговаривали, скрупулезно подбирая слова. Ей это не нравилось. Они всегда были откровенны друг с другом. Но вдруг оказалось, что обе тщательно избегают некоторых тем, словно пытаются не заметить в комнате слона, даже целое стадо слонов.

Лилиан так и не спросила сестру, спала ли она с Мэтью. Более того, у Лилиан, казалось, вовсе не было желания говорить о Свифте. Не спросила она, почему вдруг испарились так удачно складывающиеся отношения с лордом Лландриндоном и почему Дейзи явно не заинтересована отправиться в Лондон до конца сезона.

Дейзи тоже не имела желания затрагивать эти темы. Несмотря на заверения Мэтью, она тревожилась и меньше всего хотела сейчас спорить с сестрой.

Женщины сосредоточились на Меррит: пеленали, купали, переодевали, возились с ней, как с куклой. Хотя о малышке вполне могли позаботиться няни, Лилиан не хотела поручать им дочь. Она радовалась, занимаясь ребенком.

Перед отъездом Мерседес предупредила, что ребенок привыкнет к рукам.

– Ты ее избалуешь, – сказала она Лилиан, – и тогда ее невозможно будет спустить с рук.

Лилиан возразила, что в Стоун-Кросс-Парке свободных рук хватит и она будет брать Меррит на руки когда захочет.

– Я хочу, чтобы ее детство отличалось от нашего, – позднее сказала Лилиан младшей сестре. – Я мало помню родителей: мама одевается к вечернему визиту или входит в кабинет отца пожаловаться на наши очередные шалости... и получает выговор.

– Помнишь, как кричала мама, – с улыбкой спросила Дейзи, когда мы, катаясь на роликах по тротуару, толкали прохожих.

Лилиан хихикнула.

– За исключением тех случаев, когда мы натыкались на Асторов, тогда все было в порядке.

– А помнишь, как наши братья устроили огород, а мы выкопали всю картошку, когда она еще даже не взошла?

– Ловили рыбу на Лонг-Айленде...

– Играли в лапту...

День воспоминаний наполнял сестер взаимным пылом.

– Кто бы мог подумать, – с улыбкой сказала Дейзи, – что ты выйдешь замуж за британского лорда, а я... – она замялась, – останусь старой девой.

– Не говори глупостей, – спокойно сказала Лилиан. – Ты в девках не останешься.

Ближе к теме взаимоотношений с Мэтыо Свифтом они не подходили. Однако, обдумывая необычную сдержанность Лилиан, Дейзи поняла, что сестра хочет избежать размолвки с ней. Это означало, что если Мэтью Свифт войдет в их семью, Лилиан сделает все, чтобы быть терпимой к нему. Зная, как трудно сестре скрывать свое мнение, Дейзи хотела броситься к Лилиан с объятиями. Но она взялась за детскую коляску.

– Сейчас моя очередь.

Сестры продолжили прогулку.

– Помнишь, как на пруду перевернулась лодка? – продолжила воспоминания Дейзи.

– А в ней сидела гувернантка, – добавила Лилиан, и они улыбнулись друг другу.

Боумены вернулись в субботу. Как и следовало ожидать, шекспировский фестиваль обернулся для Томаса настоящей мукой.

– Где Свифт? – требовательно спросил он, как только вошел в дом. – Где Уэстклиф? Я хочу получить отчет о переговорах.

– Они еще не вернулись, – ответила Лилиан, встретив отца в центральном холле. – А ты не хочешь поинтересоваться, как я себя чувствую? – Она взглянула на него с мягкой иронией. – Не желаешь узнать, как поживает малышка?

– Я собственными глазами вижу, что ты в полном порядке, – возразил Боумен. – Думаю, и с ребенком все в порядке, иначе ты бы меня уже проинформировала. Когда Свифт с Уэстклифом должны вернуться?

Лилиан подняла глаза к потолку.

– С минуты на минуту.

Но скоро стало ясно, что путешественники задерживаются. Весной поездки всегда сопряжены с трудностями. Погода непредсказуемая, провинциальные дороги зачастую нуждаются в ремонте, кареты вязнут в грязи, лошади получают травмы.

Когда наступил вечер, а Мэтью и Уэстклиф так и не появились, Лилиан объявила, что пора обедать.

Обед был относительно скромным, кроме Боуменов, присутствовали только две соседские пары, включая викария с женой. Во время обеда в столовую вошел дворецкий и что-то прошептал Лилиан. Она улыбнулась и порозовела. Ее глаза заблестели от радостного волнения, когда она объявила, что Уэстклиф вернулся и вскоре присоединится к ним.

Дейзи сохраняла полное спокойствие, словно к ее лицу была приклеена маска невозмутимости. Однако за внешней сдержанностью скрывалась буря эмоций. Заметив, как дрожат ее руки, Дейзи положила столовые приборы и спрятала руки на коленях. Прислушиваясь вполуха к разговору, она украдкой поглядывала на дверь.

Когда двое мужчин, умывшись и переодевшись с дороги, появились в зале, у Дейзи так прыгало сердце, что она едва дышала.

Мэтью обвел взглядом собравшуюся компанию и вслед за Уэстклифом поклонился. Оба выглядели собранными и свежими. Можно подумать, что они отсутствовали семь минут, а не семь дней.

Прежде чем занять свое место во главе стола, Уэстклиф подошел к Лилиан. Поскольку граф всегда был сдержан на публике, всех, включая Лилиан, изумило, когда он, взяв ее лицо в свои ладони, крепко поцеловал в губы. Вспыхнув, она что-то пробормотала, упомянув о присутствии викария, чем очень развеселила мужа.

Мэтью тем временем сел на свободное место рядом с Дейзи.

– Добрый вечер, мисс Боумен, – тихо сказал он.

Дейзи не могла и слова вымолвить. Она взглянула в его смеющиеся глаза, казалось, эмоции рвались из нее жарким фонтаном. Ей пришлось отвести взгляд, пока она не совершила какую-нибудь глупость. Но оттого, что Мэтью рядом, она окончательно лишилась покоя.

Уэстклиф и Мэтью развлекали собравшихся рассказом о том, как их карета завязла в трясине. По счастью, им помог фермер, проезжавший на запряженной волами повозке. Вызволяя экипаж, все перемазались в грязи с головы до ног. Этот эпизод явно лишил волов присущей им флегматичности. К концу рассказа слушатели не могли удержаться от смеха.

Разговор перешел к шекспировскому фестивалю, и Томас Боумен принялся с жаром отчитываться о поездке в Стратфорд-он-Эйвон. Мэтью, внешне увлеченный беседой, задал пару вопросов.

Дейзи вздрогнула, когда его рука скользнула по ее колену. Его пальцы нежно сжали ее руку. А он в это время вел непринужденную беседу и весело улыбался. Дейзи свободной рукой взяла бокал и поднесла его к губам. Она сделала глоток, другой и едва не подавилась, когда Мэтью начал под столом играть ее пальцами. Ощущения, неделю дремавшие в ней, мгновенно ожили и пробудились к жизни.

Не глядя на нее, Мэтью что-то аккуратно надевал на ее безымянный палец. Когда лакей подошел наполнить их бокалы, рука Дейзи снова вернулась на колени.

Взглянув вниз, Дейзи заморгала при виде мерцающего желтого сапфира, окруженного маленькими круглыми бриллиантами. Он походил на цветок с белыми лепестками. Крепко сжав пальцы, она отвернулась, чтобы скрыть предательскую краску удовольствия, залившую лицо.

– Тебе нравится? – прошептал Мэтью.

–Да.

Вот и весь их разговор за обедом. Оно и к лучшему. Им было что сказать друг другу, но все это очень личное. Дейзи настроилась выдержать послеобеденный ритуал, когда дамы отправляются в гостиную пить чай, а мужчины остаются за портвейном, но обрадовалась, узнав, что все, включая ее отца, решили отправиться спать пораньше. Когда выяснилось, что викарий с женой собрались домой, группа распалась без особенного шума.

Выходя с Дейзи из столовой, Мэтью прошептал:

– Мне сегодня карабкаться по стене, или ты откроешь дверь?

– Открою, – коротко ответила Дейзи.

– Слава Богу.

Приблизительно час спустя Мэтью осторожно повернул дверную ручку и вошел в спальню Дейзи. Маленькую комнату освещала лампа, стоявшая на прикроватном столике. Балкон был открыт, и пламя плясало в стеклянной колбе от легкого ветерка.

Дейзи, сидя на кровати, читала. Аккуратно заплетенная коса перекинута на грудь. Одетая в скромную ночную рубашку, украшенную спереди рюшами, она выглядела такой чистой и невинной, что Мэтью немного устыдился охватившего его страстного желания. Но когда Дейзи подняла на него глаза, он не мог противостоять ее призывному взгляду.

Она отложила книгу. Лампа бросала отблески на профиль Дейзи. Кожа ее казалась прохладной и совершенной, как отполированная слоновая кость. Он хотел согреть ее своими руками.

Уголки губ Дейзи приподнялись, словно она прочитала его мысли. Когда она откинула одеяло, желтый сапфир сверкнул у нее на пальце. Мэтью на мгновение был удивлен своим внутренним откликом – первобытным чувством собственника. Подчинившись ее жесту, он медленно подошел к кровати и присел на край постели. Нервы его напряглись, когда Дейзи, подобрав ночную рубашку, с кошачьей грацией устроилась у него на коленях. Ее запах дразнил его ноздри, вес хрупкого тела давил на бедра. Обвив руками его шею, она серьезно сказала:

– Я скучала по тебе.

– Я тоже скучал.

Пальчики Дейзи играли с его волосами, от ее легких прикосновений искры пронзали его от макушки до паха.

– Много Женщин ты встретил в Бристоле? – поддразнила она. – Уэстклиф говорил что-то об обедах и приемах, устроенных гостеприимными хозяевами...

– Я не замечал женщин, – Мэтью трудно было думать, когда желание сжигало его, – Ты единственная, кого я желал в жизни.

Дейзи игриво потерлась кончиком носа о его нос.

– Однако в прошлом вряд ли ты был непорочным.

– Да, – признался Мэтью, прикрыв глаза. Ее легкое дыхание ласкало ему кожу. – Это очень невесело: желать, чтобы на месте женщины, которую ты обнимаешь, был кто-то другой. Незадолго до отъезда из Нью-Йорка я понял, что женщины, с которыми я имел дело последние семь лет, в какой-то степени имели сходство с тобой. У одной были твои глаза, у другой – руки, у третьей – волосы... Я думал, что до конца дней буду искать твое слабое подобие. Думал...

Ее губы прижались к его рту, оборвав хриплое признание. Рот Дейзи раскрылся, Мэтью не нужно было других приглашений к поцелую. Его язык скользнул в жаркие глубины ее рта. С каждым вдохом ее грудь мягко касалась его торса. Опустив Дейзи на спину, Мэтью ухватился за край ее рубашки и потянул вверх. Дейзи помогала ему справиться со своим ночным нарядом и, изогнувшись, сбросила рубашку через голову. От грациозного движения кровь закипела у него в жилах. Дейзи лежала перед ним нагая, краска постепенно разливалась по ее телу. Срывая с себя одежду,он упивался этим видом.

Устроившись рядом, Мэтью постарался доброй насмешкой прогнать ее застенчивость. Он ласкал ее плечи, шею, разлет тонких ключиц. Постепенно его жар передался Дейзи, она загоралась от его терпеливых прикосновений. Задыхаясь, она прижималась к нему податливым телом. Он поцелуем заглушил ее хриплое дыхание, прошептав, что окна открыты и ей нужно сохранять тишину.

Его жаркие губы прошлись по ложбинке между грудей, поймали розовый пик и дразнили его, пока он не набух. Услышав ее сдавленный вздох, Мэтью улыбнулся и провел языком вокруг соска. Он играл с ней, пока она не зажала себе рот рукой.

Наконец Дейзи вырвалась и, зарывшись головой в подушку, застонала.

– Я не могу, – задыхаясь, прошептала она, – не могу молчать.

Тихо рассмеявшись, Мэтью поцеловал ее спину.

– Но я не намерен останавливаться, – пробормотал он, легонько шлепнув ее. – Подумай, что будет, если нас обнаружат...

– Мэтью, пожалуйста...

– Тише.

Он скользнул губами по ее телу, то целуя, то ласково покусывая. Иногда Дейзи ускользала и, как кошка цеплялась за одеяло. Всякий раз он утихомиривал ее, нашептывая ласковые слова и обещания. Когда она покрылась испариной, Мэтью устроился между ее дрожащих от напряжения бедер.

Все ее тело напряглось, когда Дейзи почувствовала, как его возбужденное копье проникает внутрь. Потом застонала, когда он нашел правильный ритм. Мэтью понял, что обрел его, когда ее колени взметнулись, инстинктивно прижимая его к себе.

– Да, держи меня... – прошептал он.

Снова и снова он приподнимался и погружался в нее, пока не почувствовал, как яростно пульсируют внутренние мышцы, сомкнувшись вокруг его мужского естества. Никогда он не переживал такого экстаза, как сейчас, все глубже и глубже проникая в нее, когда она беспомощно дернулась ему навстречу. Он следовал за каждым ее движением, даря неслыханное наслаждение.

Дейзи снова зажала рот рукой, глаза ее расширились. Схватив ее запястье, Мэтью отвел руку и, открыв ей рот своими губами, скользнул внутрь языком. Безудержные спазмы довели его до финала. Тихий стон вырвался у него из груди, конвульсии сотрясали тело.

Когда Мэтью немного успокоился, на него навалилась вялость и сонливость, каких он в жизни не испытывал. Только мысль о том, что он раздавит Дейзи, заставила его откатиться в сторону. Издав недовольный звук, она потянулась к нему в поисках тепла. Обняв ее, он ухитрился прикрыться скомканным одеялом.

Искушение заснуть было неодолимым, но Мэтью не мог себе этого позволить. Он не был уверен, что проснется до-того, как служанка войдет утром зажечь огонь в камине. Он был слишком пресыщен, Дейзи калачиком свернулась рядом. Этому ощущению было трудно сопротивляться.

– Мне пора уходить, – прошептал он, уткнувшись в ее волосы.

– Нет, останься. – Повернувшись, она задела губами его грудь. – Останься на всю ночь. Навсегда.

Он улыбнулся и поцеловал ее в висок.

– Я бы остался. Но мне почему-то кажется, что твои родственники станут возражать против моего безнравственного поступка до официальной помолвки.

– Я не считаю это безнравственным.

– А я считаю.

– Тогда мне лучше выйти за тебя замуж, – улыбнулась Дейзи. Ее маленькая рука прошлась по его телу, изучая и исследуя. – Ирония судьбы, но я впервые сделаю то, что порадует моего отца.

Сочувственно заворчав, Мэтью теснее прижал Дейзи к себе. Он знал ее отца, как никто другой. Его крутой нрав, эгоцентризм, невозможные требования. Мэтью понимал, чего стоило Боумену создать значительное состояние с нуля и чем ему пришлось пожертвовать. Боумен отказался от всего, что мешало ему достигнуть цели, включая душевные отношения с женой и детьми.

Впервые Мэтью пришло в голову, что семейству Боуменов очень повезло. В семье был посредник, способный облегчить им общение друг с другом.

– Ты лучшее из всего, что он сделал, – прошептал Мэтью. – Когда-нибудь он это поймет.

Он почувствовал, как дрогнули в улыбке ее губы.

– Сомневаюсь. Но мне приятно, что ты так говоришь. Тебе не надо беспокоиться на этот счет, я давно примирилась с тем, что отец именно такой.

В очередной раз Мэтью был потрясен силой чувства, которое Дейзи вселяла в него, и собственным безграничным желанием сделать ее счастливой.

– Я сделаю все, что тебе нужно, все, что ты хочешь, – прошептал он. – Только скажи.

Дейзи довольно потянулась, приятная дрожь прошла по ее телу. Она кончиками пальцев коснулась его губ.

– Скажи, что ты загадал, когда бросил в источник пятидолларовую монету?

– Это все? – Мэтью улыбнулся под изучающими движениями ее руки. – Я загадал, чтобы ты встретила кого-нибудь, кто желал бы тебя так же, как я. Но я знал, что это не сбудется.

Дейзи подняла голову, свечи бросали на ее лицо золотистые отблески.

– Почему?

– Потому что я знаю, что никто не хочет тебя так, как я.

Дейзи склонилась над ним. Ее густые волосы накрыли обоих темным покрывалом.

– А ты что загадала? – спросил Мэтью, запустив пальцы в шелковистые волны.

– Чтобы найти подходящего жениха. – От ее нежной улыбки у него замерло сердце. – И тогда появился ты.

Глава 15

После необычно долгого сна Мэтью отважился спуститься вниз. Слуги чистили ковры, натирали паркет, полировали лампы и подсвечники, начищали медь.

Как только Мэтью вошел в маленькую столовую, служанка предложила, если он того пожелает, подать завтрак на террасу. День, похоже, будет чудесный, и Мэтью охотно согласился.

Сидя за столиком, он наблюдал за маленьким зайчишкой, прыгавшим по траве в ухоженном парке.

Его задумчивую созерцательность нарушил скрип открывающейся двери. Подняв глаза, Мэтью вместо служанки с подносом увидел Лилиан. Это куда менее приятно. Он застонал про себя, сразу поняв, что Уэстклиф сказал жене о его помолвке с сестрой.

Однако, по-видимому, граф оказал на жену успокаивающее влияние. Не сказать, что Лилиан выглядела счастливой... но Мэтью счел добрым знаком, что она не набросилась на него с топором. Пока.

Лилиан жестом попросила его не вставать. Но он тем не менее поднялся.

– Не нужно смотреть на меня так, будто я кара египетская, – сдержанно сказала Лилиан. – Я вполне способна рационально обсуждать ситуацию. Могу я поговорить с вами?

Она села прежде, чем он успел подвинуть ей кресло. С тревогой глядя на Лилиан, Мэтью занял свое место, ожидая, когда она заговорит. Несмотря на напряженную атмосферу, чреватую самыми непредсказуемыми последствиями, он едва сдержал улыбку, заметив у Лилиан то же выражение, что так часто видел на лице Томаса Боумена. Лилиан была решительно настроена добиться своего, но все же понимала, что криком ничего не достигнуть.

– Мы оба сознаем, – начала она, заставляя себя сохранять самообладание, – что хоть я и не в состоянии остановить этот ужасный брак, но могу доставить массу неприятностей.

– Да, я это понимаю, – без всякого сарказма ответил Мэтью. Что бы он ни думал о Лилиан, он знал, что ее любовь к сестре беспредельна.

– Тогда мне не нужно ходить вокруг да около, – продолжила Лилиан, – и я могу поговорить с вами по-мужски.

Мэтью спрятал улыбку.

– Я тоже, – ответил он столь же деловым тоном. Он думал, что Лилиан ему со временем понравится. Во всяком случае, человек она прямой и не скрывает своих намерений.

– Я могу смириться с тем, что вы станете моим зятем, только по одной причине, – сказала Лилиан. – Мой муж, кажется, о вас хорошего мнения. А я принимаю во внимание его оценки. Хотя нельзя сказать, что он непогрешим.

– Я впервые слышу такие слова о графе.

– Именно поэтому Уэстклиф женился на мне. – Лилиан удивила Мэтью слабой улыбкой. – Яотносилась к нему как к простому смертному. После непрерывного поклонения это доставило ему огромное облегчение.– Ее темные глаза, круглые и не такие экзотические, как у Дейзи, пристально смотрели на Мэтью, – Уэстклиф попросил меня попытаться быть беспристрастной. Но это нелегко, когда на карту поставлено будущее моей сестры.

– Миледи, – горячо сказал Мэтью, – позвольте успокоить вас.

– Нет. Подождите. Дайте мне сначала высказать свое мнение.

Мэтью вежливо промолчал.

– Вы всегда олицетворяли все худшее, что было в нашем отце, – сказала Лилиан, – холодность, амбициозность, эгоцентризм. Только вы еще хуже, поскольку лучше отца умеете скрывать эти черты. Мой отец был бы таким же, если бы природа одарила его приятной внешностью и утонченностью. Думаю, что, покорив вас, Дейзи испытывает чувство, что наконец разобралась с отцом. – Ее брови сошлись на переносице, и она продолжила: – Моя сестра всегда симпатизировала непривлекательным личностям, заблудшим, неудачникам. Если она кого-то полюбит, не важно, сколько раз этот человек предаст ее, она всегда примет его с распростертыми объятиями. Но вы оцените это не больше, чем мой отец. Вы получите все, что хотите, и мало дадите взамен. И когда вы неизбежно обидите ее, я буду первая среди тех, кто захочет прикончить вас. И когда я разделаюсь с вами, остальным мало что останется.

– Для беспристрастности это уж чересчур, – заметил Мэтью. Ему нравилась грубоватая честность Лилиан, хоть он и страдал от нее. – Могу я ответить вам с той же откровенностью?

– Я на это надеюсь.

– Миледи, вы знаете меня недостаточно хорошо, чтобы судить, насколько я похож на вашего отца. Быть амбициозным – это не преступление, особенно когда начинаешь с нуля. Я не холодный, я из Бостона. А это означает, что я не склонен демонстрировать свои чувства всем и каждом. Что касается эгоцентризма, то вы не знаете, сколько я сделал для других. Но будь я проклят, если буду перечислять свои добрые деяния, чтобы заслужить ваше одобрение. – Мэтью холодно посмотрел на нее. – Невзирая на ваше мнение, этот брак будет заключен, поскольку мы оба, и я, и Дейзи, этого хотим. У меня нет причин лгать вам. Я бы мог сказать вам, что мне наплевать на Дейзи, но я все равно получу то, что хочу. Но я люблю ее. Давно люблю.

– Вы долгие годы тайно влюблены в мою сестру? – спросила Лилиан с сердитым скептицизмом. – Как удобно.

– Я не определял свои чувства словом «влюблен». Я просто знал, что всегда и во всем отдаю ей... предпочтение.

– Предпочтение? – Лилиан разгневалась, потом, удивив его, рассмеялась. – Господи, вы действительно из Бостона.

– Хотите верьте, хотите нет, – пробормотал Мэтью, – но я своих чувств не выбирал. Для меня было бы гораздо удобнее найти кого-нибудь другого. Видит Бог, мне нужно воздать должное за желание породниться с Боуменами.

– Один-ноль в вашу пользу. – Лилиан продолжала улыбаться. Подперев рукой подбородок, она смотрела на Мэтыо, – Как странно, – от вопросительных ноток в ее голосе ему стало не по себе, – один из бостонских Свифтов говорит, что ему пришлось начинать с нуля... Или я все эти годы ошибалась, считая, что вы происходите из очень обеспеченной семьи?

Черт побери, она умна. Сообразив, что допустил промах, Мэтью ровно ответил:

– Большинство Свифтов богаты, но я один из вошедших в поговорку бедных родственников. Поэтому я был вынужден приобрести профессию.

– Вы хотите сказать, что богачи Свифты позволили бедному родственнику прозябать в нищете? – подняла брови Лилиан.

– Я несколько преувеличил, – ответил Мэтью. – Вам не нужно об этом задумываться, чтобы не упустить главного.

– Я полагаю, что сумела схватить вашу суть, мистер Свифт. – Лилиан поднялась, вынуждая его встать. – И еще одно. Вы считаете, что Дейзи будет счастлива, если вы увезете ее в Нью-Йорк?

– Нет, – спокойно ответил Мэтью и увидел вспышку удивления в глазах Лилиан. – Ведь очевидно, что для счастья ей необходимы вы и ее подруги.

– Значит... вы хотите обосноваться здесь? Даже если мой отец будет возражать?

– Да, если Дейзи того пожелает. – Мэтью старался сдержать охватившее его раздражение. – Я не боюсь вашего отца, миледи. Я не марионетка, которую дергают за ниточки. Тот факт, что я работаю на вашего отца, вовсе не означает, что я отказался от свободной воли и отдал в рабство свой ум. Я могу найти прибыльную работу здесь, в Британии, независимо от того, тружусь я у Боумена или нет.

– Мистер Свифт, вы не представляете, как мне хочется вам верить, – искренне сказала Лилиан.

– А это означает...

– Это означает, что я постараюсь быть с вами любезнее.

– И когда вы начнете? – бросил он в ответ. Уголки ее губ дрогнули.

– Возможно, на следующей неделе.

– Буду ждать с нетерпением, – пробормотал Мэтью, усаживаясь в кресло, когда Лилиан вышла.

Как и ожидалось, Мерседес новость о помолвке Дейзи с Мэтью Свифтом мало порадовала. После того как Лилиан сделала блестящую партию, мать ожидала того же от младшей дочери. Мерседес мало волновало, что Мэтью Свифт, занимаясь бизнесом по обе стороны океана, сколотит значительное состояние. И еще меньше интересовало, что Дейзи нашла мужчину, который, кажется, понимал ее эксцентричный характер и даже восхищался им.

– Кого интересует, что он умеет зарабатывать деньги? – ворчала Мерседес, сидя с дочерьми в гостиной. – Манхэттен кишит предприимчивыми людьми с приличными состояниями. Зачем мы сюда приехали, как не для того, чтобы найти джентльмена, который стоит рангом повыше? Я хотела, чтобы Дейзи заинтересовала мужчину уточенного и с хорошим происхождением.

Лилиан, кормившая дочурку, с иронией ответила:

– Мама, даже если Дейзи выйдет за принца королевской крови, это не изменит того факта, что мы, Боумены самого что ни на есть простого происхождения. А бабушка, царствие ей небесное, была прачкой. Так что озабоченность благородным происхождением жениха несколько преувеличена. Оставим это и порадуемся за Дейзи.

Мерседес от возмущения надула щеки, и ее худое лицо вдруг стало похожим на каминные мехи.

– Ты любишь мистера Свифта не больше меня, – возразила Мерседес.

– Да, – честно ответила Лилиан. – Но хоть мне и не хочется в этом признаваться, мы с тобой оказались в меньшинстве. Свифта здесь любят все, включая Уэстклифа, его друзей, моих подруг, слуг, соседей...

– Ты преувеличиваешь...

– ...детей, животных и даже растения, – с иронией закончила Лилиан. – Если бы морковка и свекла могли говорить, не сомневаюсь, они тоже признались бы ему в любви.

Дейзи, сидевшая с книгой у окна, с улыбкой подняла глаза.

– На домашнюю птицу его очарование не распространяется, – сказала ока. – С гусем у него был конфликт. – Ее улыбка стала насмешливой. – Спасибо за уступчивость, Лилиан. Я думала, ты из-за помолвки скандал устроишь.

Сестра мрачно вздохнула.

– Я смирилась с этим фактом. Легче носом докатить горошину до Лондона, чем препятствовать этому браку. Тем более что в Бристоль добраться гораздо быстрее, чем в Терсо к лорду Лландриндону.

При упоминании Лландриндона Мерседес всхлипнула.

– Он говорил, что в Терсо такие чудесные аллеи, – горестно сказала она. – Рассказывал историю викингов. Я бы так хотела узнать о викингах.

– С чего это ты заинтересовалась воинственными язычниками в рогатых шлемах? – фыркнула Лилиан.

– Мы опять говорим о бабушке? – оторвалась от книги Дейзи.

Мерседес сердито посмотрела на дочерей.

–Похоже, у меня нет выбора, и остается смириться с этим браком. Я постараюсь найти слабое утешение в том, что на этот раз устрою настоящую свадьбу.

Она не могла простить Лилиан и Маркусу бегства в Гретна-Грин, лишившего ее грандиозного праздника, который она мечтала устроить, Лилиан сочувственно улыбнулась Дейзи:

– Я тебе не завидую, дорогая.

Несколько часов спустя Мэтью и Дейзи отправились к мельничному пруду на западную окраину деревни.

– Приятного будет мало, – предупредила Дейзи, сидя на поросшем травой берегу, – Церемонию устроят с размахом, чтобы заставить мир обратить внимание на Боуменов.

– Только на Боуменов? – спросил Мэтью. – А я в этом участвовать не буду?

–О, жених играет здесь самую несущественную роль, – весело сказала Дейзи.

Она хотела позабавить Мэтью, но не преуспела: улыбка не коснулась его глаз, он бесстрастно смотрел на пруд. Водяная мельница с огромным, почти четырехметровым колесом была давно заброшена, ее сменила новая, более производительная, расположенная ближе к центру деревни. Двускатная крыша, деревянно-кирпичный фасад и мирный сельский пейзаж придавали старой мельнице особое очарование. Мэтью ловким движением забрасывал удочку, Дейзи болтала в воде ногами. Отважные мальки шныряли вокруг ее ступней.

Дейзи присматривалась к Мэтью, задумавшимся над какой-то серьезной проблемой. Строгий профиль, прямой нос, четко очерченные губы, стиснутые челюсти. Она с удовольствием разглядывала его забрызганную водой рубашку, брюки с приставшими сухими листьями, падающие на лоб густые волосы.

В Мэтью была пленительная двойственность, какой Дейзи ни в одном мужчине не встречала. Он мог быть собранным, серьезным, амбициозным, застегнутым на все пуговицы бизнесменом, который с легкостью оперировал цифрами и фактами. И вдруг, сбрасывая свой прагматизм, как старый сюртук, превращался в чуткого и пылкого любовника.

Мэтью вовлекал ее в шутливые споры: у кого из древних лучшая мифология, какие любимые овощи у президента Томаса Джефферсона. (Хотя Дейзи была уверена, что это зеленый горошек, Мэтью убедительно выступил в защиту помидоров).

Они вели долгие разговоры об истории и прогрессивной политике. Для человека из консервативной среды Мэтью на удивление тонко разбирался в сути реформ. Упорно карабкаясь вверх по социальной лестнице, предприимчивые люди забывают о тех, кто остался внизу. Дейзи подумала, что искренняя забота Мэтью о тех, кто оказался менее удачлив, говорит в его пользу. В разговорах они начинали строить пока неуверенные планы на будущее. Им нужно найти в Бристоле дом, достаточно большой, чтобы принимать гостей. Мэтью настаивал, чтобы для Дейзи была устроена библиотека, из окон открывался вид на море, и – серьезно добавил он – все это должно быть обнесено высокой каменной стеной, чтобы он без помех мог заниматься с ней любовью в саду.

Хозяйка собственного дома...Дейзи никогда об этом не думала. Но мысль устроить все по своему вкусу и желаниям манила ее.

Однако в их разговорах всегда было что-то недосказанное. Хоть Мэтью и делился своими мыслями с Дейзи, многое оставалось для нее недоступным. Иногда разговаривать с ним – все равно что гулять по прекрасному саду и вдруг упереться в неодолимую каменную стену. Когда Дейзи настойчиво заводила разговор о его прошлом, Мэтью отделывался намеками на Массачусетс и детство, проведенное на берегах реки Чарлз, упрямо утаивая информацию о своей семье. Он до сих пор не желал обсуждать, кто из Свифтов будет присутствовать на венчании, и в то же время не собирался предстать на церемонии без близких. Можно подумать, что до того как в возрасте двадцати лет Мэтью начал, работать у Боумена, он просто не существовал. Дейзи хотелось пробраться через окружавшие тайну барьеры. Постоянно ускользающая истина сводила ее с ума. Их отношения стали воплощением гегельянской философии, где все течет, все меняется и процесс этот никогда не достигает завершения. Вернувшись мыслями к настоящему, Дейзи решила отвлечь Мэтью от рыбалки.

– Конечно, мы можем вовсе никакой свадебной церемонии не устраивать, – небрежно сказала она, – а заключить брак через выкуп. Отдай моему отцу корову, и дело с концом. Можем устроить помолвку. И разумеется, остается еще древнегреческий ритуал: мне придется срезать волосы, принести их в жертву Артемиде и потом искупаться в святом источнике...

Дейзи вдруг оказалась опрокинутой на спину, сильное тело Мэтью закрыло небо. Она рассмеялась над тем, с какой поспешностью он отбросил удочку и занялся ею. Его голубые глаза блеснули озорством.

– На корову или помолвку я еще согласился бы, – сказал он, – но лысая невеста – это уж слишком.

Дейзи упивалась тем, как его тело прижимает ее к земле, смаковала запахи травы.

– А как насчет ритуального купания? – спросила она.

– Это ты можешь сделать. Я даже думаю, – его ловкие пальцы занялись пуговицами ее платья, – что тебе нужно попрактиковаться. Я тебе помогу.

Дейзи смеялась и взвизгивала, пока он расстегивал застежку.

– Это не святой источник, а илистый мельничный пруд!

Но Мэтью стоял на своем, посмеиваясь над попытками Дейзи ускользнуть, и спустил ее платье на талию. Пренебрегая приличиями и уступая не по сезону теплой погоде, Дейзи не надела корсета. Она сильно толкнула Мэтью в грудь, он покачнулся, увлекая ее за собой. Мир закружился перед глазами. Дейзи распростерлась на сильной груди Мэтью, а он проворно стаскивал ее рубашку через голову.

– Мэтью... – запротестовала ока. Складки ткани заглушили ее голос.

Сняв с Дейзи рубашку, Мэтью отбросил ее в сторону. Подхватив Дейзи под руки, он поднимал ее вверх, пока она не заболтала в воздухе ногами. Тяжело дыша, он смотрел на ее белую грудь, увенчанную розовыми пиками.

– Отпусти меня, – настаивала Дейзи, зарумянившись под его жадным взглядом. Хоть она уже дважды познала своего возлюбленного, но была слишком неискушенной, чтобы заниматься любовью на природе.

Мэтью поднимал ее, пока ее сосок не оказался у его рта.

– Нет, это не... – задыхаясь, выговорила она. – Я... О-ох!

Он по очереди играл ее сосками, дразнил языком, втягивал в рот, слегка прижимал зубами? Сняв с нее остатки одежды, он жарко поцеловал ее. Дейзи дернула за полы его рубашки, от возбуждения ее пальцы сделались неловкими.

Мэтью потянулся помочь ей и тут же прижался торсом к ее нагой груди. От этого прикосновения все мысли вылетели у нее из головы. Обвив руками его шею, она припала к его рту, полная страсти и желания.

Почувствовав, как его губы изгибаются в улыбке, Дейзи от изумления открыла глаза.

– Имей хоть немного терпения, милая, – прошептал Мэтью. – Я хочу сделать это медленно.

– Почему? – пересохшим ртом спросила Дейзи. Она провела языком по нижней губе, и ресницы Мэтью опустились вслед за этим движением.

– Потому что это доставит тебе больше удовольствия, – хрипло ответил он.

– Не нужно мне больше удовольствия, – запротестовала Дейзи. – Я и так едва сдерживаюсь.

Тихо засмеявшись, он сильной рукой прижал ее голову к себе. Кончик его языка нашел крохотную ямку на ее нижней губе, лаская и дразня.

Постепенно Мэтью опустил Дейзи на землю, на свою сброшенную рубашку. Тонкая ткань хранила его запах, и Дейзи упивалась им, прикрыв глаза от яркого солнца, Мэтью расстегнул брюки, их ткань задевала ее бедра, которые покалывало от ожидания. Возбужденная тем, что лежит нагая перед полуодетым Мэтью, Дейзи раздвинула бедра.

– Я хочу стать частью тебя, – прошептал он. – Я хочу навеки быть с тобой.

– Да, да... – Она старалась руками и ногами притянуть его к себе.

Он медленно вошел в нее, и оттуда, где раньше была болезненность, теперь разливались жаркие волны наслаждения. Медленно погружаясь в нее, Мэтью сопротивлялся попыткам Дейзи ускорить слияние. Задыхаясь от возбуждения, она извивалась, стремясь полнее принять его, и застонала, когда он поймал ее бедра, вынуждая утихомириться.

– Немного терпения, Дейзи... – с озорством прошептал он.

Он нужен был ей весь, целиком, сейчас же. Ее тело пульсировало, нервы были натянуты до предела от сладкого предвкушения.

– Пожалуйста... – Ее губы припухли от поцелуев, она с трудом выговаривала слова. – Я н-не могу просто лежать, когда ты...

– Можешь.

Мэтью замер в ней, продолжая сладкую муку, пока его руки изучали ее тело. Дейзи извивалась под ним, с каждой лаской желание разгоралось все сильнее. Он ловил губами ее стоны, продолжая любовную игру. С каждым движением его мужского естества этот жар разгорался все сильнее. Прижатая к земле, Дейзи стремилась выгнуться ему навстречу.

Мэтью со сдавленным смехом уступил и начал двигаться в медленном ритме. Его тело опаляло ее, без устали вторгаясь и отступая.

– Не нужно спешить, Дейзи. – Его голос стал хриплым и невнятным. – Нет никаких причин... да, именно так... да, любимая...

Его голова упала к ней на плечо, дыхание щекотало кожу. Сильные мускулы проступили отчетливее, когда Мэтью уперся ладонями в землю.

Дейзи чувствовала себя диким, необузданным созданием, пригвожденным к траве первобытным движением его бедер. Словно туго натянутый лук выгибалась она ему навстречу, все ее мысли и чувства сосредоточились на потрясающем ощущении, начинавшемся там, где соединялись их тела, и разливавшемся по каждой клеточке ее тела.

Мэтью достиг кульминации, его тело содрогалось в кольце ее тонких рук. Он уронил голову ей на грудь, его частое дыхание овевало ее, волны наслаждения расходились от ее внутренних мышц, вcе еще сжимавших его мужское естество.

Дейзи знала, что Мэтью любит ее, она чувствовала это в каждом ударе его сердца. Он признался в этом Уэстклифу, Лилиан, но по какой-то причине не сказал об этом ей.

Для нее любовь не была чувством, которое нужно дозировать. Дейзи хотела броситься в нее целиком и полностью, без оговорок и рассуждений, А Мэтью явно не готов к этому.

Но Дейзи уверяла себя, что в один прекрасный день все барьеры между ними падут. В один прекрасный день...

В Стоун-Кросс Майский фестиваль устраивали веками, начиная с языческих празднеств окончания зимы и возрождения плодородия земли. Три дня продолжались шумное веселье, пирушки, игры, танцы.

Местные дворяне, фермеры, горожане съезжались на праздник, несмотря на протесты священников и консервативно настроенных жителей, считавших этот праздник потворством блуду и пьянству. Но, как язвительно заметила Лилиан, чем громче звучали протесты, тем больше людей собиралось на праздник.

Овальную лужайку освещали фонари. К затянутому тучами небу от большого костра поднимались клубы дыма. День стоял пасмурный, висевшая в воздухе влага предвещала непогоду. Но языческие боги, видимо, обуздали надвигающуюся бурю, и праздник состоялся.

Дейзи, не отстававшая от Мэтью, разглядывала возведенные вдоль Хай-стрит прилавки, заваленные тканями, игрушками, дамскими шляпками, стеклянной посудой, серебряными украшениями. Она была решительно настроена увидеть и сделать как можно больше, поскольку Уэстклиф строго-настрого велел им вернуться домой задолго до полуночи.

– Чем позже, тем труднее сопротивляться искушениям праздника. – многозначительно сказал граф. – Под влиянием вина, спрятавшись под маской, люди способны сотворить такое, о чем при свете дня и не подумали бы.

– О, а где свершился ритуал плодородия, здесь или там? – весело поддразнила его Дейзи. – Я не настолько наивна, чтобы...

– Мы вернемся рано, – ответил графу Мэтью.

Теперь, когда они шли по запруженной людьми деревне. Дейзи поняла, что имел в виду Уэстклиф. Только начало смеркаться, а обильно льющееся вино уже сделало свое дело. Люди обнимались, спорили, смеялись, флиртовали. Некоторые украшали цветочными гирляндами и венками старые дубы, другие лили на корни вино, третьи...

– Боже правый! – воскликнула Дейзи, увидев в отдалении смутившее ее зрелище. – Что они делают с бедным деревом?

Мэтью взял ее лицо в ладони и решительно повернул в сторону.

– Не смотри.

– Это какой-то ритуал почитания дерева или...

– Давай посмотрим на канатоходцев.

Вокруг происходило много интересного: выступали акробаты, фокусники, глотатели огня. Дейзи и Мэтью купили мех с молодым вином. Дейзи аккуратно отпила, но капелька вина скользнула из уголка ее губ. Мэтью, улыбнувшись, полез было в карман за носовым платком, потом передумал. Наклонившись, он поцелуем стер капельку с ее подбородка.

– От тебя ждали, что ты будешь защищать меня от непристойностей, – с улыбкой заметила Дейзи. – А ты вместо этого сбиваешь меня с пути истинного.

– Мне это нравится, – пробормотал Мэтью и тыльной стороной ладони нежно провел по ее щеке. – Мне хочется отвести тебя под эти деревья... – Казалось, глядя в ее темные глаза, он потерял ход мыслей. – Дейзи Боумен, – прошептал он, – я хочу...

Она так и не узнала, чего хочет Мэтью, потому что в этот момент ее резко толкнули к нему; толпа расступалась, чтобы разглядеть жонглеров. Обручи и булавы летали в воздухе. В сутолоке Дейзи выронила из рук мех с вином, и его тут же затоптали.

– Я уронила мех, – пожаловалась Дейзи.

– Оно и к лучшему. – Губы Мэтью прошлись по краю ее уха. – Вино могло ударить мне в голову. И ты бы этим воспользовалась.

Улыбнувшись, Дейзи прижалась к его сильному телу, упиваясь его успокаивающими объятиями.

– Мои намерения относительно тебя так очевидны? – вполголоса спросила она.

Он поцеловал ее в нежную ложбинку за мочкой уха.

– Боюсь, что да.

Прижав Дейзи к себе, Мэтью вел ее сквозь толпу, пока они не вышли на свободное пространство около киосков. Он купил ей пакетик жареных орехов, марципанового зайца, серебряную погремушку для малышки Меррит, расписную тряпичную куклу для дочки Аннабеллы. Когда они шли по Хай-стрит к поджидавшей их карете, Дейзи остановила пестро одетая женщина в тяжелых украшениях. На ее плечи был накинут шарф, затканный золотой нитью.

Лицо женщины напомнило Дейзи яблочных кукол, которых они с Лилиан делали в детстве. Они вырезали лицо на одной стороне очищенного яблока, потом сушили его, и получалась забавная нахмуренная коричневая физиономия. Черные бусинки служили вместо глаз, а клочки шерсти заменяли волосы. Да, эта женщина выглядит точно так же.

– Предсказать судьбу леди? – спросила женщина Мэтью.

Взглянув на Дейзи, он иронически поднял бровь. Она улыбнулась, зная, что Мэтью не терпит никакой мистики, суеверий и всего сверхъестественного. Он был слишком рационален и практичен, чтобы верить в то, что нельзя доказать опытным путем.

– Если ты не веришь в чудеса, это не означает, что их нет, – игриво сказала Дейзи. – Ты не хочешь заглянуть в будущее?

– Я предпочитаю подождать, когда оно наступит, – последовал серьезный ответ.

– Всего один шиллинг, сэр, – не отступалась предсказательница.

Тяжело вздохнув, Мэтью полез в карман.

– Лучше бы потратить этот шиллинг на ленточку для волос, – сказал он Дейзи, – или на копченую рыбу.

– И это говорит человек, который бросил в родник пятидолларовую монету.

– Загадать желание – это совсем другое, – ответил Мэтью. – Я сделал это только для того, чтобы привлечь твое внимание.

– Тебе это удалось, – рассмеялась Дейзи, – Но... – она многозначительно посмотрела на Мэтью, – твое желание исполнилось, правда? – Взяв у него шиллинг, она вручила монету предсказательнице. – На чем вы гадаете? – весело спросила Дейзи женщину. – У вас есть хрустальный шар? Вы пользуетесь картами таро или гадаете по руке?

В ответ женщина вытащила из-за пояса посеребренное зеркало и вручила его Дейзи.

– Смотрите на свое отражение, – торжественно сказала она. – Это ворота в мир духов. Смотрите внимательно, не отводите взгляд.

Вздохнув, Мэтью поднял глаза к небу. Дейзи послушно смотрела на свое отражение, свет фонарей бросал отблески на ее лицо.

– Вы тоже будете сюда смотреть? – спросила она.

– Нет, – ответила предсказательница, – мне нужно видеть только ваши глаза.

Наступила тишина. В стороне шумел праздник, звучали веселые песни, бил барабан. Вглядываясь в собственные глаза, Дейзи заметила крошечные золотые блики, похожие на взлетавшие над костром искры. Если бы она смотрела достаточно долго и пристально, то, наверное, убедила бы себя, что зеркало действительно врата в таинственный мистический мир. Возможно, это всего лишь игра ее воображения, но Дейзи физически ощущала, насколько сосредоточена предсказательница.

Вдруг женщина резко выдернула зеркало из рук Дейзи.

– Нехорошо, – коротко сказала она. – Ничего не могу разглядеть. Я верну вам шиллинг.

– Не нужно, – смутилась Дейзи. – Не ваша вина, что моя душа оказалась для вас непроницаемой.

– Мы будем очень рады, если вы что-нибудь придумаете, – сухим тоном сказал Мэтью.

– Она ничего не придумывает, – запротестовала Дейзи. – Это было бы оскорбительно для ее дара.

Взглянув в морщинистое лицо предсказательницы, Дейзи заметила, что женщина искренне расстроена. Должно быть, то, что она увидела или почувствовала, встревожило ее. Наверное, это знак, что не нужно заглядывать в будущее. Но Дейзи хорошо себя знала. Если она не выяснит, в чем дело, то любопытство ее с ума сведет.

– Не нужно возвращать шиллинг. Пожалуйста, скажите мне, в чем дело, – настаивала она. – Если это плохие новости, то лучше заранее знать их, правда?

– Не всегда, – мрачно ответила женщина.

Дейзи шагнула ближе и почувствовала сладкий запах фиников и каких-то пряностей. Лавровый лист? Базилик?

– Я хочу знать, – настаивала она. Предсказательница долго смотрела на нее. Наконец с большой неохотой она заговорила:

– Ночь сладостью сердце дарит, в горечь день ее обратит. Обещание в апреле... разбитое сердце в мае.

Разбитое сердце? Дейзи не понравилось, как это прозвучало. Мэтью, подойдя, обнял ее за талию. Хотя Дейзи не видела его лица, она знала, что на нем застыло ироническое выражение.

– Может быть, два шиллинга вдохновят вас на что-нибудь более оптимистичное?

Не обращая на него внимания, предсказательница сунула ручку зеркала за пояс и сказала Дейзи:

– Зашей ему в одежду амулет из гвоздики. Он должен носить его для защиты.

– От чего? – встревожилась Дейзи.

Но женщина уже пошла по улице в поисках других клиентов. Яркие юбки волнами ходили у ее ног.

Повернувшись к Мэтью, Дейзи взглянула в его бесстрастное лицо.

– От чего тебя нужно защищать?

– От непогоды.

Он вытянул вперед руку, раскрыв ладонь. Дейзи только сейчас почувствовала, как редкие холодные капли дождя падают на ее плечи.

– Ты прав, – сказала она, размышляя над зловещим предсказанием, – лучше бы мы купили копченую рыбу.

– Дейзи... – Мэтью положил ей руку на затылок. – Ты ведь не веришь в эту чепуху? Эта особа наговорила гадостей только потому, что я не притворился, будто верю в ее волшебное зеркало.

– Да, но... она, кажется, искренне расстроилась.

– Ничего искреннего не было ни в ней, ни в ее словах.

Мэтью притянул Дейзи к себе, не обращая внимания на то, что вокруг люди. Дейзи подняла на него глаза. Капля дождя пробежала по ее щеке, другая дрожала в уголке рта.

– Все это фикция, – мягко сказал Мэтью, его глаза походили на синее ночное небо. Он поцеловал ее крепко, жадно, на людной улице. К поцелую примешивался привкус дождя. – Только это реально, – прошептал он.

Привстав на цыпочки, Дейзи прижалась к нему. Стараясь удержать рассыпающиеся покупки, Мэтью завладел ее ртом. С внезапным смешком Дейзи прервала поцелуй. От раската грома земля, казалось, задрожала у них под ногами.

Краем глаза она заметила, как люди бросились под защиту навесов, натянутых над прилавками.

– Скорее к карете. Я тебя обгоню, – крикнула она Мэтью и, подхватив юбки, бросилась бежать.

Глава 17

К тому времени, когда карета подкатила к дому, дождь превратился в настоящий ливень. Потоки воды обрушивались с неба, порывы ветра ударяли в полированные бока кареты. Вспомнив о гуляках, собравшихся на праздник в деревне, Мэтью с иронией подумал, что ливень быстро остудит амурные намерения.

Карета остановилась, дождь безжалостно грохотал по крыше. Обычно в таких случаях из дома выходил лакей с зонтом, но ветер бушевал с такой силой, что сейчас зонт было не удержать.

Сбросив сюртук, Мэтью накинул его на Дейзи, укутав голову и плечи. Вряд ли это надежная защита, но она хотя бы укроет Дейзи на пути от подножки кареты к входной двери.

– Ты промокнешь, – запротестовала Дейзи.

– Я не сахарный, – рассмеялся Мэтью.

– Я тоже.

– Нет, ты сладкая, – пробормотал он, заставив ее покраснеть, и улыбнулся. Дейзи выглядывала из складок сюртука, как маленькая птичка из дупла. – Беги, до двери близко.

Послышался торопливый стук, дверца кареты распахнулась. Подоспевший лакей отчаянно сражался с зонтом, пытаясь удержать его в руках. Порыв ветра вывернул зонт наизнанку. Выскочив из кареты, Мэтью тут же промок насквозь.

– Идите в дом, – крикнул он, похлопав по плечу лакея. – Я помогу мисс Боумен.

Кивнув, лакей поспешно ретировался.

Мэтью помог Дейзи выйти из кареты и быстро провел по залитой водой дорожке к крыльцу.

Войдя в холл, они оказались в царстве тепла и света. Мэтью с удовольствием подумал, как усядется у пылающего камина, сменив прилипшую к телу мокрую рубашку на сухую одежду.

– Ох, милый, – улыбнулась Дейзи, отводя с его лба мокрые пряди, – ты насквозь промок.

Горничная спешила к ним с кипой полотенец. Благодарно кивнув, Мэтью вытер голову, залитое водой лицо и наклонился, чтобы Дейзи пригладила его взъерошенные волосы.

Почувствовав чей-то взгляд, он оглянулся. В холл вошел Узстклиф. Лицо его было бесстрастным, но от тревоги в его глазах у Мэтью по спине пробежал холодок. Дурное предчувствие охватило его.

– Свифт, – спокойно сказал граф. – Сегодня вечером к нам неожиданно приехали визитеры. Они пока не объяснили цели своего внезапного визита, сказав только, что дело касается вас.

Холод пробрал Мэтью до костей.

– Кто они? – спросил он.

– Мистер Уэнделл Уэринг из Бостона и... пара констеблей с Боу-стрит.

Мэтью не шелохнулся и внешне никак не отреагировал на новость. Волна отчаяния захлестнула его.

Господи, думал он, как Уэринг нашел его в Англии? Как?.. Это не имеет значения. Все кончено. Он украл у судьбы эти годы, и теперь она рассчитается с ним. Сердце глухо стучало от безумного желания бежать. Но бежать некуда, а если бы и было куда... он устал жить в страхе.

Мэтью почувствовал, как маленькая рука Дейзи скользнула в его ладонь, но не ответил на ее пожатие. Он смотрел на Уэстклифа. Граф что-то уловил в его глазах и тяжело вздохнул.

– Черт, – пробормотал Уэстклиф, – Дело плохо? Мэтью сумел лишь коротко кивнуть. Он выдернул руку из пальцев Дейзи. Она больше не пыталась коснуться его, ее недоумение было почти осязаемым.

После долгого размышления Уэстклиф расправил плечи.

– Что ж, коли так, – решительно сказал он, – пойдем и разберемся с этим. Я на вашей стороне.

У Мэтью вырвался короткий недоверчивый смешок.

– Вы не знаете в чем дело.

– Я пустых обещаний не даю. Идемте. Они в большой гостиной.

У Мэтью пересохло во рту, но он решительно кивнул. Его удивляло, что он ведет себя так, словно ничего не произошло, будто его мир не рухнул. Казалось, он наблюдает за собой со стороны. Прежде такого с ним от страха не происходило. Но возможно, потому, что раньше ему было нечего терять.

Дейзи шла впереди. Она подняла личико к Уэстклифу, который что-то сказал ей, и быстро кивнула, видимо, приняв его заверения.

Мэтью опустил глаза в пол. Он не мог смотреть на Дейзи. От этого в горле возникала странная острая боль, будто его пронзили стилетом. Он хотел, чтобы к нему вернулось тупое бесчувствие, и, к счастью, это произошло.

Они вошли в гостиную. Увидев Томаса, Мерседес и Лилиан, Мэтью почувствовал себя как на Страшном суде.

– Это он! – прорычал мужской голос.

Тут же от внезапной боли в голове у Мэтью подкосились ноги. Перед глазами мелькнула яркая вспышка, словно взорвалась звезда, потом он провалился в темноту, отчаянно пытаясь удержать ускользающее сознание.

Мэтью смутно сознавал, что оказался на полу. Щекой он чувствовал густой шершавый ворс ковра. Влага тонкой струйкой сочилась изо рта. Он почувствовал соленый привкус. Во рту вибрировал слабый стон. Сосредоточившись на боли, Мэтью понял, что она идет от затылка. Его сильно ударили чем-то тяжелым.

Искры посыпались из глаз, когда он почувствовал, что его куда-то поволокли, дернули вверх руки. Послышались женский крик, ругань мужчин... Мэтью заморгал, но от боли на глазах выступили слезы. Запястья сдавлены тяжелыми металлическими кольцами. Наручники, сообразил он. От знакомого страшного ощущения его охватила паника.

Постепенно Мэтью начал различать голоса. Вот разгневанный голос Уэстклифа:

– Как вы посмели явиться в мой дом и напасть на моего гостя? Да вы знаете, кто я? Снимите это сейчас же, или я вас в Ньюгейтской тюрьме сгною!

Новый голос:

– Как бы не так! Я ждал этого столько лет и не дам ему возможности сбежать.

Голос принадлежал мистеру Уэнделлу Уэрингу, патриарху богатейшей семьи из Новой Англии. Мэтью презирал этого человека, большее презрение он испытывал только к Гарри, сыну Уэринга.

Странно, как звук или запах может мгновенно воскресить прошлое, независимо оттого, что Мэтью хотел его забыть.

– И куда, по-вашему, он может сбежать? – ледяным тоном спросил Уэстклиф.

– У меня есть разрешение взять беглеца под стражу любым способом. Вы не имеете права возражать.

Сказать, что Уэстклиф не привык к тому, чтобы ему перечили, значит, ничего не сказать. Сказать, что Уэстклиф взбешен – сильное преуменьшение.

Спор гремел столь же яростно, как буря за окном, но Мэтью потерял его суть, когда почувствовал мягкое прикосновение к лицу. Отпрянув, он услышал шепот Дейзи:

– Успокойся.

Она вытерла ему лицо, глаза, рот, пригладила волосы. Мэтью сидел со скованными руками и старался сдержать мучительный стон, рвавшийся из груди при виде Дейзи.

Ее лицо было белым, но удивительно спокойным. На щеках горели алые пятна. Опустившись на колени у его кресла, она осматривала замок наручников. На цепи болталось большое кольцо, за которое констебль поведет арестанта.

Подняв голову, Мэтью заметил двух крепких офицеров, одетых в стандартную униформу: светлые летние брюки, черные фраки с высоким воротником и твердые цилиндры. Пока Уэнделл Уэринг, Томас Боумен и Уэстклиф горячо спорили, полицейские хранили мрачное молчание.

Дейзи возилась с замком наручников. Сердце Мэтью болезненно сжалось, когда он увидел, что Дейзи пытается открыть замок шпилькой для волос. Сестры Боумен славились своим умением расправляться с замками. Лилиан и Дейзи тренировались в этом долгие годы, срывая планы родителей приучить дочерей к дисциплине лишением свободы. Но руки Дейзи слишком дрожали, чтобы справиться с незнакомым замком. К тому же попытка освободить его явно бессмысленна. Господи, если бы он мог оградить ее от этой омерзительной сцены, от обломков своего прошлого... от самого себя.

– Не надо, – тихо сказал Мэтью. – Не стоит, Дейзи, пожалуйста...

– Эй! – окликнул ее констебль. – Отойдите от арестанта, мисс. – Заметив, что Дейзи не обращает на него внимания, констебль, протянув руку, шагнул к ней. – Мисс, я же сказал...

– Не смейте к ней прикасаться! – От яростного возгласа Лилиан в комнате воцарилась тишина. Даже Уэстклиф и Уэринг от изумления замолчали.

Взглянув на ошарашенного констебля, Лилиан подошла к сестре и отодвинула ее в сторону.

– Прежде чем вы хоть шаг сделаете в мою сторону, советую подумать, что произойдет с вашей карьерой, когда станет известно, что вы напали на графиню Уэстклиф в ее собственном доме, – со жгучим презрением сказала она констеблю.

Вытащив из волос шпильку, Лилиан опустилась перед Мэтью на колени, заняв место Дейзи. Через несколько секунд замок щелкнул, и оковы упали с рук арестанта.

Не успел Мэтью поблагодарить ее, как Лилиан продолжила гневную тираду:

– Ну и хороши же вы оба! Подчиняетесь приказам какого-то худородного янки и оскорбляете дом, который приютил вас в бурю. Видно, вы слишком тупоголовы, раз не понимаете, какую финансовую и политическую поддержку мой муж оказывает полиции. Да стоит ему пальцем шевельнуть, как министр внутренних дел и глава полицейского суда лишатся своих мест. Так что на вашем месте...

– Простите, у нас не было выбора, миледи, – запротестовал здоровенный констебль, – Нам приказано доставить мистера Фэлана на Боу-стрит.

– Кто, черт побери, этот мистер Фэлан? – потребовала ответа Лилиан.

Охваченный благоговейным страхом перед графиней, которая с такой легкостью чертыхается, констебль ткнул пальцем в Мэтью.

– Вот этот.

Понимая, что все глаза обращены на него, Мэтью старался сохранить невозмутимый вид.

Дейзи первая из всех шевельнулась. Схватив с колен Мэтью наручники, она пошла к двери, у которой столпились любопытные слуги. О чем-то с ними пошептавшись, она вернулась и села в кресло рядом с Мэтью.

– Подумать только, а я решила, что сегодня будет скучный вечер, – сухо сказала Лилиан, сев рядом с Мэтью с другой стороны.

– Тебя так зовут? – мягко спросила Дейзи. – Мэтью Фэлан?

Мэтью не ответил. Все мышцы в его теле сопротивлялись звукам.

– Да, – взвизгнул Уэнделл Уэринг.

Он относился к тем беднягам, чей высокий голос совершенно не соответствовал крупной фигуре. Если не считать этой досадной черты, Уэринг обладал внушительными манерами и внешностью. У него были густые седые волосы, пышные бакенбарды и окладистая белая борода. От него за версту веяло бостонской консервативностью. Старомодный сюртук, хоть и дорогой, сильно поношен. Но такой уверенностью в себе мог похвастаться только человек, в семье которого несколько поколений окончили Гарвард. Его глаза походили на твердый полированный кварц.

Шагнув к Уэстклифу, Уэринг тряс перед ним бумагами.

– Вот доказательства моих полномочий, – злобно сказал он. – Вот копия дипломатического запроса на предварительный арест из США, Копия приказа британского министра иностранных дел сэра Джеймса Грэма главе уголовного полицейского суда на арест Мэтью Фэлана по прозвищу Мэтью Свифт. Копии свидетельств, данных под присягой...

– Мистер Уэринг, – сказал Уэстклиф со спокойствием, которое ничуть не уменьшало грозы в его голосе. – Вы можете с головой завалить меня копиями чего угодно, начиная от ордера на арест и заканчивая Библией Гуттенберга, но я не выдам этого человека.

– У вас нет выбора. Он осужденный преступник и будет экстрадирован в США, несмотря на любые возражения.

– Нет выбора? – Глаза Уэстклифа расширились, кровь бросилась в лицо. – Ей-богу, мое терпение редко испытывали до таких пределов, как сейчас! Эти владения принадлежат моей семье больше пяти веков, на этой земле, в этом доме я – власть. А теперь изложите мне в самой почтительной манере, на которую вы способны, в чем заключаются ваши претензии к этому человеку.

Маркус, лорд Уэстклиф, в гневе производил внушительное впечатление. Мэтью сомневался, что Уэнделл Уэринг, который дружил с президентами и влиятельными людьми, встречался с таким властным человеком. Констебли неуверенно переводили взгляд с одного на другого.

Уэринг заговорил, не глядя на Мэтью, словно его вид был для него невыносимо омерзителен.

– Сидящий перед вами человек известен вам под именем Мэтью Свифт. Он обманул и предал всех, кого встречал в жизни. Мир вздохнет с облегчением, когда избавится от такого негодяя. В тот день...

– Простите, сэр, – перебила его Дейзи с вежливостью, граничившей с насмешкой, – но я предпочла бы услышать неприкрашенную версию. Меня не интересует ваше мнение о характере мистера Свифта.

– Его фамилия Фэлан, а не Свифт! – взревел Уэринг. – Младенцем его принесли в приют «Чарлз-Ривер», после того как его мать скончалась от родов. Он сын пьяницы ирландца. Я имел несчастье познакомиться с Мэтью Фэланом, когда приобрел его, одиннадцатилетнего, в компаньоны и камердинеры своему сыну Гарри.

– Вы купили его? – едко поинтересовалась Дейзи. – Не знала, что сирот можно покупать и продавать.

– Ну, нанял, – полоснул ее взглядом Уэринг. – Кто вы, развязная мисс, что позволяете себе перебивать взрослых?

В дискуссию вступил Томас Боумен, его усы сердито подрагивали.

– Она моя дочь, – прорычал он, – и может говорить, когда пожелает!

Удивленная тем, что отец вступился за нее, Дейзи улыбнулась ему и снова переключила внимание на Уэринга.

– И сколько мистер Фэлан был у вас на службе?

– Семь лет. Он был вместе с моим сыном в закрытой школе, выполнял его задания, следил за личными вещами, приезжал с ним домой на каникулы, – В обвиняющем взгляде Уэринга вдруг мелькнула усталость.

Теперь, когда жертва под охраной, его ярость исчезла. Уэринг походил на человека, который слишком долго нес тяжелый груз.

– Мы не знали, что пригрели на груди змею. Однажды, когда он приехал с Гарри на каникулы, из сейфа пропали деньги и драгоценности. Среди них было бриллиантовое ожерелье, которое мой прадед приобрел из сокровищ австрийской эрцгерцогини. Кражу мог совершить только человек, знакомый с кем-то из членов семьи, или доверенный слуга, имевший доступ к ключу, Все улики указывали на Мэтью Фэлана.

Мэтью сидел спокойно. Покой снаружи, хаос внутри. Он невероятными усилиями сдерживал этот хаос, зная, что ничего не добьется, выпустив его наружу.

– А может быть, замок взломали отмычкой? – услышал Мэтью холодный вопрос Лилиан.

– Замок был с секретом, – ответил Уэринг, – и переставал работать, если его пытались открыть отмычкой. Его можно было открыть только ключом. И Фэлан знал, где этот ключ. Время от времени его просили принести деньги из сейфа.

– Он не вор! – раздался гневный возглас Дейзи. – Он не способен ничего украсть.

– Жюри присяжных не согласилось с этим утверждением, – рявкнул Уэринг. Гнев снова охватил его. – Фэлана обвинили в хищении имущества в крупных размерах и осудили на пятнадцать лет тюрьмы. Он сбежал во время транспортировки и исчез.

Решив, что теперь Дейзи откажется от него, Мэтью изумился, когда она встала рядом. Ее рука легко опустилась на его плечо. Внешне он не ответил на ее прикосновение, но всем нутром впитывал тепло ее пальцев.

– Как вы меня нашли? – хрипло спросил Мэтью, заставив себя посмотреть на Уэринга. Время мало изменило его, лишь морщины стали чуть глубже да скулы проступили немного сильнее.

– Мои люди потратили на поиски долгие годы, – ответил Уэринг с мелодраматическим налетом, который в Бостоне сочли бы излишним, – Я знал, что ты не можешь прятаться вечно. В приют поступали большие анонимные пожертвования. Я подозревал, что за ними стоишь ты, но невозможно было пробиться через армию юристов. Потом мне пришло в голову, что ты можешь разыскать отца, который давно бросил тебя. Мы выследили его, и за выпивку он рассказал нам все, что мы хотели знать: твое новое имя, твой нью-йоркский адрес. – Презрение Уэринга распространилось по воздуху, как стая отвратительных черных мух, когда он продолжил: – Он продал тебя за пол-литра виски.

У Мэтью перехватило дыхание. Да, он разыскал отца и вопреки здравому смыслу и осторожности доверился ему. Ему нестерпимо хотелось быть кому-то нужным. Отец был опустившимся человеком. Мэтью мало чем мог помочь ему, кроме поиска подходящего жилья и оплаты расходов.

Всякий раз, тайно приходя к отцу, Мэтью видел груду пустых бутылок.

– Если я тебе понадоблюсь, – как-то сказал он отцу, сунув ему в руку сложенную бумажку, – пошли за мной по этому адресу. Не говори его никому, понял?

«Если я тебе понадоблюсь...» Мэтью отчаянно хотел быть кому-то нужным.

Вот цена потакания своим слабостям.

– Свифт, – спросил Томас Боумен, – Уэринг говорит правду? – Знакомая вспышка темперамента смягчалась нотой участливого внимания.

– Не совсем. – Мэтью позволил себе осторожно осмотреть комнату.

Он ожидал увидеть на лицах собравшихся гнев, обвинение, страх, но ничего этого не было. Даже Мерседес Боумен, которую никто не назвал бы сострадательной женщиной, смотрела на него – Мэтью готов был в этом поклясться – с добротой.

Вдруг он понял, что находится совершенно в ином положении, чем все прошедшие годы, когда был беден и не имел друзей. Тогда он был вооружен только правдой, но она оказалась плохим оружием. Теперь у него есть деньги и положение, не говоря уж о влиятельных союзниках. А главное, Дейзи. Она по-прежнему стояла рядом с ним. Ее рука лежала у него на плече, сила и покой разливались от нее по его жилам.

Прищурив глаза, Мэтью с вызовом встретил обвиняющий взгляд Уэринга. Нравится это ему или нет, Уэрингу придется выслушать правду.

Глава 18

– Я был слугой Гарри Уэринга, – глухо начал Мэтью, – и хорошим слугой, хотя знал, что он меня за человека не считает. По его мнению, слуги не лучше собак. Я существовал исключительно для его удобства. Моя работа заключалась в том, чтобы быть виноватым в его проступках, получать вместо него наказания, чинить то, что он ломал, искать и приносить то, что ему нужно. Даже в раннем возрасте Гарри был высокомерным типом и считал, что благодаря семейному имени ему сойдет с рук все, что угодно, за исключением убийства.

– Я не желаю слушать эту клевету! – в ярости воскликнул Уэринг.

– Вы уже высказались, – отрезал Томас Боумен. – Теперь я хочу выслушать Свифта.

– Его фамилия не...

– Дайте ему сказать, – вмешался Уэстклиф, в его холодном тоне сквозило нарастающее волнение.

Мэтью поблагодарил графа коротким кивком. Его внимание отвлекла Дейзи, которая устраивалась в соседнем кресле. Она подвинула его так близко, что правая нога Мэтью почти скрылась в складках ее платья.

– Я ходил с Гарри в самую престижную школу в Бостоне, – продолжал Мэтью, —потом в Гарвард. Я спал вместе со слугами в подвале. Я переписывал у друзей Гарри конспекты лекций, которые он пропустил. Я делал за него задания...

– Ложь! – взвизгнул Уэринг. – Ты, которого учили старые няньки в приюте! Да ты спятил, если думаешь, что тебе поверят.

Мэтью позволил себе насмешливую улыбку.

– Я большему научился у старых нянек, чем Гарри узнал от многочисленных частных наставников. Гарри говорил, что ему не нужно образование, поскольку у него есть имя и деньги. У меня не было ни того, ни другого, и единственный мой шанс – учиться как можно больше и лучше в надежде когда-нибудь подняться выше.

– Куда подняться? – надменно бросил Уэринг. – Ты слуга, ирландец, у тебя нет надежды стать джентльменом.

Странная полуулыбка промелькнула на лице Дейзи.

– Но именно это он сделал в Нью-Йорке, мистер Уэринг. Мэтью занял достойное место в обществе и в бизнесе. И наверняка стал джентльменом.

– Под чужим именем, – парировал. Уэринг. – Он мошенник, разве вы не видите?

– Нет, – ответила Дейзи, глядя прямо на Мэтью. Ее темные глаза сияли. – Я вижу джентльмена.

Мэтью готов был целовать ей ноги. Он оторвал от нее взгляд и продолжал:

– Я делал все, что мог, чтобы Гарри не отчислили из Гарварда, пока он с дьявольским упорством предавался тому, за что могут исключить: играл в азартные игры, пил...

Мэтью заколебался, но, напомнив себе, что в комнате дамы, уклончиво завершил:

– ...и занимался другими делами. Положение становилось все хуже. Месячного содержания не хватало, карточные долги росли как снежный ком, и Гарри забеспокоился. Он боялся, что отец узнает о его проделках, и нашел самый легкий выход из положения. Именно этим объясняется, что сейф был ограблен во время каникул. Я сразу понял, что это сделал Гарри.

– Наглая ложь! – брызнул слюной Уэринг.

– Гарри указал на меня, – сказал Мэтью. – Это легче, чем признаться, что он взял деньги, чтобы расплатиться с долгами. Он решил пожертвовать мной, чтобы спасти свою шкуру. Естественно, семья поверила своему отпрыску, а не мне.

– Твоя вина доказана в суде! – прохрипел Уэринг.

– Ничего не доказано. – Мэтью старался дышать глубоко и медленно, чтобы не поддаться эмоциям. Он почувствовал, как Дейзи протянула ему руку, и взял ее. Он сжал ее слишком сильно, но ничего не мог с этим поделать.

– Суд был фарсом, – продолжил Мэтью, – и прошел в спешке, чтобы воспрепятствовать газетам сообщить подробности о случившемся. Назначенный мне адвокат буквально проспал весь суд. Улик против меня не было. Слуга одного из однокурсников Гарри говорил, что подслушал, как Гарри с двумя приятелями договариваются свалить вину на меня, но побоялся выступить свидетелем на суде.

Увидев, как побелели сжатые им пальцы Дейзи, Мэтью заставил себя разжать ладонь.

– Мне немного повезло, – уже спокойнее продолжил он. – В одной из газет появилась статья, в которой сообщалось о карточных долгах Гарри и о том, что они были покрыты сразу после ограбления. Результатом статьи стали нарастающие протесты общественности против пародии на правосудие.

– И несмотря на это вас осудили? – в гневе спросила Лилиан.

– Фемида хоть и слепа, – мрачно улыбнулся Мэтью, – но любит звон монет. Уэринги слишком влиятельны, а я всего лишь нищий слуга.

– Как ты сбежал? – спросила Дейзи.

Тень горькой улыбки мелькнула на лице Мэтыо.

– Для меня это столь же удивительно, как и для остальных. Меня посадили в фургон для арестантов и еще до рассвета повезли в тюрьму. Внезапно дверь открылась, и несколько мужчин вытащили меня на улицу. Я решил, что меня линчуют. Но оказалось, что сочувствующие мне горожане решили исправить судебную ошибку. Они освободили меня – охранники не смогли оказать им сопротивления – и дали мне лошадь.. Я добрался до Нью-Йорка, продал лошадь и начал новую жизнь.

– Почему ты выбрал фамилию Свифт? – спросила Дейзи.

– К тому времени я уже знал силу уважаемого имени. А Свифты большая семья, среди них проще затеряться.

Тут заговорил Томас Боумен, уязвленная гордость не давала ему покоя:

– Почему ты пришел искать место у меня? Ты считал меня простаком, которого легко обмануть?

Мэтью смотрел ему прямо, в глаза, вспоминая свои первые впечатления от Томаса Боумена. Авторитетный, влиятельный человек, он был слишком занят бизнесом, чтобы задавать многочисленные вопросы, и хотел дать молодому человеку шанс. Осторожный, упрямый, целеустремленный, своевольный... большего влияния на Мэтью не оказал ни один мужчина.

– Ни в коем случае, – искренне ответил Мэтью. – Я восхищался вашими достижениями. Я хотел учиться у вас. И я... – У него перехватило дыхание. – Я испытывал к вам глубокое уважение, благодарность и сильную привязанность.

Побагровевший Боумен облегченно кивнул, его глаза довольно блеснули.

Уэринг был совершенно уничтожен, от его самообладания не осталось и следа. Дрожа от ненависти, он смотрел на Мэтью.

– Не марай своей ложью память моего сына, – сказал он. – Я этого не допущу. Ты думаешь, что если ты в чужой стране, никто не сможет...

– Память? – ошеломленно посмотрел на него Мэтью. – Гарри умер?

– Из-за тебя! После суда поползли слухи. Домыслам и сомнениям не было конца. Друзья стали избегать Гарри. Пятно на его чести погубило его жизнь. Если бы ты признал свою вину, отсидел свой срок, мой Гарри был бы сейчас со мной. Но гнусные подозрения отравляли ему существование, он начал пить, вести безрассудную жизнь.

– Судя по всему, ваш сын делал это и до суда, – иронически заметила Лилиан. Она обладала поразительной способностью мгновенно доводить людей до крайности. И Уэринг был не исключением.

– Он осужденный преступник! – кинулся к ней Уэринг. – Как вы смеете верить ему, а не мне?!

Уэстклиф бросился к ним, но Мэтью уже встал перед Лилиан, заслонив ее от гнева Уэринга.

– Мистер Уэринг, – в общей суматохе сказала Дейзи, – пожалуйста, держите себя в руках. Таким поведением вы ничего хорошего не добьетесь. – Ее спокойствие, казалось, одолело его ярость.

Уэринг посмотрел на нее странным умоляющим взглядом.

– Мой сын умер. Фэлан за это ответит.

– Это не вернет вашего сына, – спокойно сказала Дейзи. – И не послужит его памяти.

– Это вернет мне покой, – крикнул Уэринг. Дейзи помрачнела, в ее глазах была жалость.

– Вы в этом уверены?

Всем было понятно, что это не имеет значения. Доводы рассудка на Уэринга не действовали.

– Я ждал этого момента много лет, я проехал тысячи миль, – сказал Уэринг. – Я не отступлюсь. Вы видели бумаги, Уэстклиф. Даже вы не выше закона. Констебли имеют разрешение применить силу, если понадобится. Вы отдадите мне его сегодня, сейчас же.

– Я так не думаю, – с каменным лицом ответил Уэстклиф. – Это безумие отправляться в дорогу в такую ночь. Весенние бури в Гемпшире неистовые и непредсказуемые. Останьтесь на ночь в Стоун-Кросс-Парке, а я тем временем решу, что делать.

Услышав это предложение, констебли вздохнули с явным облегчением. В такой потоп ни один разумный человек не отважится из дома выбраться.

– И дать Фэлану новую возможность сбежать? – презрительно спросил Уэринг. – Нет. Вы отдадите его под мою охрану.

– Даю вам слово, что он не сбежит, – быстро сказал Уэстклиф.

– Что мне толку от вашего слова, – фыркнул Уэринг. – Ведь понятно, что вы на его стороне.

Для английского джентльмена слово – это все. И нельзя нанести большего оскорбления, чем не поверить его слову. Мэтью удивило, что Уэстклиф не взорвался на месте. Впалые щеки графа дрогнули от гнева.

– Ну, теперь вам не поздоровится, – с благоговейным страхом пробормотала Лилиан, Даже в самых яростных спорах с мужем она не отваживалась задевать его честь.

– Вы увезете этого человека только через мой труп, – ледяным тоном произнес Уэстклиф.

Мэтью понял, что дело зашло слишком далеко. Он увидел, как Уэринг сунул руку в карман сюртука. Ткань оттопыривалась от какого-то тяжелого предмета. Пистолет. Конечно. Оружие окажется весьма убедительным аргументом на случай, если констебли подведут.– Подождите, – сказал Мэтью.

Нужно сказать что-то или сделать, чтобы пистолет не понадобился. Дело зашло слишком далеко, противостояние будет лишь усиливаться и дойдет до такой степени, когда ни одна сторона уже не сможет отступить.

– Я поеду с вами, – Мэтью смотрел на Уэринга в надежде, что тот успокоится. – Процесс пошел, и видит Бог, я не смогу этого избежать.

– Нет, – вскрикнула Дейзи, обвив руками его шею. – Ты не будешь с ним в безопасности.

– Мы уедем сейчас же, – сказал Мэтью, освобождаясь от рук Дейзи и заслонив ее собой.

– Я не позволю... – начал Уэстклиф.

– Так лучше, – решительно перебил его Мэтью. Он хотел увезти полубезумного Уэринга и констеблей из Стоун-Кросс-Парка. – Я поеду с ним, все решится в Лондоне. Здесь не место и не время для дискуссий.

Граф тихо выругался. Как опытный тактик, он понимал, что сейчас перевес не на его стороне. Это не та схватка, которую можно выиграть грубой силой. Здесь понадобятся деньги, связи, консультации юристов.

– Я поеду в Лондон с вами, – объявил он.

– Это невозможно, – ответил Уэринг. – Карета рассчитана на четверых, в ней поместятся только констебли, я и арестант.

– Я поеду в своей карете.

– Я еду с вами, – решительно сказал Томас Боумен. Уэстклиф подошел к Мэтью и по-братски положил руку ему на плечо.

– Я хорошо знаю главного судью уголовного суда. Вы предстанете перед ним, как только мы приедем в Лондон. По моей просьбе вас тут же отпустят. Мы остановимся в моем доме и будем ждать официального запроса от американского посла. Тем временем я соберу целую армию адвокатов и использую все свое политическое влияние.

Мэтью от волнения не мог говорить.

– Спасибо, – только и сказал он.

– Милорд, им удастся экстрадировать Мэтью? – прошептала Дейзи.

Уэстклиф в надменной уверенности сжал губы.

– Разумеется, нет. Дейзи нервно усмехнулась.

– Хорошо, – сказала она. – В отличие от мистера Уэринга я верю вашему слову, милорд.

– К тому времени я отделаюсь от Уэринга, – пробормотал Уэстклиф, покачав головой. – Извините. Я прикажу слугам приготовить мою карету.

Когда граф вышел, Дейзи взглянула в лицо Мэтью.

– Теперь я многое поняла, – сказала она. – Почему ты мне все не рассказал?

– Я... – хрипло начал Мэтью, – я знал, что это неправильно. Я думал, что потеряю тебя, если ты все узнаешь.

– А ты не думал, что я смогу это понять? – мрачно спросила Дейзи.

– Ты не знаешь, что было раньше. Мне никто не верил. Факты не имели никакого значения. Пройдя через это, я решил, что никто никогда не поверит в мою невиновность.

– Мэтью, – просто сказала Дейзи, – я всегда буду верить всему, что ты мне скажешь.

– Почему? – прошептал он.

– Потому что я люблю тебя. Это потрясло его.

– Ты не должна так говорить. Ты...

– Я люблю тебя, – настойчиво повторила Дейзи, вцепившись в его жилет. – Мне следовало сказать это раньше... но я хотела дождаться, когда ты окончательно поверишь мне и перестанешь скрывать свое прошлое. Но теперь, когда я знаю худшее... – Она криво улыбнулась. – Ведь это худшее, правда? Тебе больше не в чем признаваться?

Мэтью ошеломленно кивнул:

– Да. Нет. Верно.

Дейзи стыдливо потупилась.

– И ты не собираешься сказать, что тоже меня любишь?

– Я не имею права, – ответил Мэтью. – До тех пор, пока все не решится. До тех пор, пока мое имя...

– Скажи, – дернула его за жилет Дейзи.

– Я люблю тебя, – пробормотал Мэтью. Боже, какое счастье сказать ей эти слова.

Дейзи снова потянула его к себе, на этот раз жестом обладания и самоутверждения. Сопротивляясь, Мэтью взял ее за локти, почувствовав, как горит ее кожа под влажной тканью платья. Несмотря на неуместность ситуации, его тело тут же отозвалось желанием. «Дейзи, я не хочу расставаться с тобой...»

– Я тоже поеду в Лондон, – услышал он ее шепот.

– Нет. Останься с сестрой. Я не хочу, чтобы ты была в этом замешана.

– Ты не находишь, что уже немного поздно для этого? Как твоя невеста, я очень заинтересована в результатах.

Опустив голову, Мэтью коснулся губами ее волос.

– В твоем присутствии мне будет гораздо труднее, – тихо сказал он, – Мне нужно знать, что ты здесь, в Гемпшире, в полной безопасности, – Отцепив ее руки от своего жилета, он поднес их к губам и пылко поцеловал. – Сходи завтра за меня к роднику, – прошептал он. – Мне нужно загадать еще одно желание на пять долларов.

Дейзи сжала его руку.

– Лучше я брошу десять.

Мэтью обернулся, почувствовав, что сзади что-то происходит. Констебли были явно рассержены.

– Нарушителей закона полагается везти на Боу-стрит в наручниках, – сердито сказал один из них и посмотрел на Дейзи. – Извините, мисс, что вы сделали с ними, когда сняли их с мистера Фэлана?

– Я отдала их горничной, – невинно посмотрела на констебля Дейзи. – Она такая забывчивая, боюсь, она куда-нибудь их засунула.

– Откуда мы начнем поиски? – теряя терпение, поинтересовался другой офицер.

– Думаю, придется проверить все ночные горшки, – с ангельской улыбкой ответила Дейзи.

Глава 19

Из-за поспешного отъезда Уэстклиф и Боумен взяли с собой только смену белья и самые необходимые туалетные принадлежности. Мужчины сидели в карете друг против друга и почти не разговаривали. За окнами бушевал ветер и хлестал дождь. Маркус с сожалением думал о кучере и лошадях.

Путешествовать в такую погоду безрассудно, это глупый риск. Но будь он проклят, думал Маркус, если позволит увезти из Стоун-Кросс-Парка Мэтью Свифта... Фэлана... без всякой защиты и поддержки. Совершенно ясно, что жажда мести у Уэнделла Уэринга достигла предела.

Дейзи оказалась проницательна и умна, сказав Уэрингу, что он не вернет ни своего сына, ни добрую память о нем, заставив другого ответить за преступление Гарри. Но Уэринг вбил себе в голову, что обязан сделать это в память сына. Вероятно, он рассчитывал, что, упрятав Мэтью в тюрьму, докажет невиновность Гарри.

Гарри Уэринг пытался пожертвовать Мэтью, чтобы прикрыть собственное преступление. И он, Маркус, не допустит, чтобы отец победил там, где потерпел поражение сын.

– Вы в нем сомневаетесь? – внезапно спросил Томас Боумен.

Таким озабоченным Маркус тестя никогда не видел. Без сомнения, ситуация была очень болезненной для Боумена, который любил Мэтью Свифта, как сына. А может быть, даже больше, чем собственных сыновей. Не удивительно, что этих людей связывала взаимная симпатия – молодого Свифта, лишившегося отца, и Боумена, которому необходимо было кого-то воспитывать и наставлять.

– Вы спрашиваете, сомневаюсь ли я в Свифте? Ни в малейшей степени. Я считаю его версию куда более убедительной, чем высказывания Уэринга.

– Я тоже. И я знаю характер Свифта. Уверяю вас, все то время, что я имел с ним дело, он всегда был принципиален и чрезмерно честен.

– Как можно быть чрезмерно честным? – улыбнулся Маркус.

Боумен пожал плечами, усы его дрогнули.

– Ну... абсолютная честность порой может быть помехой в бизнесе.

Молния расколола небо, раскат грома грохнул совсем рядом, Маркус поежился.

– Это безумие, – пробормотал он. – Им придется остановиться в ближайшей таверне, если они сумеют выбраться из Гемпшира. Местные речушки превратились в бушующие потоки, дороги размыты.

– Я на это и надеюсь, – лихорадочно сказал Боумен. – Ничто меня так не порадует, как то, что Уэринг и эти два болвана констебля будут вынуждены вернуться в Стоун-Кросс-Парк.

Карета замедлила ход, потом резко остановилась. Дождь бил в ее полированные бока.

– Что случилось? – Подняв занавеску, Боумен смотрел в окно, но за стеклом была непроглядная темень и низвергавшиеся с неба потоки воды.

– Черт! – выругался Маркус.

Кто-то в панике стучал в дверцу, потом она открылась, и возникло белое лицо кучера. Его черный цилиндр и накидка сливались с окружающей тьмой. Казалось, лицо плывет во мраке, лишенное тела.

– Милорд, – задыхаясь, проговорил кучер, – впереди авария. Вы должны посмотреть...

Маркус выпрыгнул из кареты под тугие струи холодного дождя. Сдернув с крючка фонарь, он пошел следом за кучером к пересекавшей дорогу речушке.

– Господи! – прошептал Маркус.

Карета Уэринга застряла на деревянной переправе. Речушка, превратившаяся в мощный поток, сорвала с берега дальний конец моста и развернула его по течению. Под напором воды трещали сваи, задние колеса кареты наполовину погрузились в воду. Лошади тщетно старались вытащить экипаж. Мост мотало в воде, как детскую игрушку.

Подобраться к застрявшей карете не было никакой возможности. Бушующая река окончательно оторвала мост от берега, попытки прийти на помощь были бессмысленны и равносильны самоубийству.

– О Боже! Нет! – услышал Маркус полный ужаса возглас Томаса Боумена.

Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как кучер Уэринга пытается спасти лошадей, перерезая упряжь.

В это время дверца открылась, кто-то с трудом выбирался из оседавшей в воду кареты.

– Это Свифт? – Боумен как можно ближе подошел к берегу. – Свифт!

Но его крик потонул в грохоте бури, шуме реки, сметавшей все на своем пути, и скрежете рассыпавшегося моста.

Казалось, все произошло в одно мгновение. Освобожденные от уз лошади бросились на безопасный берег. На мосту мелькнули одна или две темные фигуры, потом с леденящей душу, почти торжественной медлительностью карета погрузилась в воду. Несколько мгновений она держалась на плаву, затем ее перевернуло набок, фонари погасли, и бушующий поток погнал ее вниз по течению.

Дейзи постоянно просыпалась, не в состоянии справиться с тревожными мыслями. Она без конца думала о том, что будет с Мэтью, и опасалась за него. Только то, что с ним рядом – насколько это возможно – Уэстклиф, позволяло ей не терять здравого смысла.

Она снова переживала те мгновения, когда Мэтью наконец открыл все тайны своего прошлого. Каким беззащитным и одиноким он казался, какой груз нес все эти годы... какое мужество и находчивость понадобились ему, чтобы начать новую жизнь.

Дейзи знала, что долго в Гемпшире Не выдержит. Она отчаянно хотела увидеть Мэтью, поддержать его и, если понадобится, защитить от всего мира.

Вечером Мерседес поинтересовалась у дочери, повлияло ли прошлое Мэтью на ее решение выйти за него.

– Да, – ответила Дейзи. – Я хочу этого еще больше, чем прежде.

Присоединившаяся к ним Лилиан призналась, что, узнав правду о Мэтью Свифте, стала гораздо лучше относиться к нему.

– Хотя было бы интересно узнать твою будущую фамилию, – добавила она, обращаясь к младшей сестре.

– «Что значит имя?» – процитировала Шекспира Дейзи. Вытащив из стола лист бумаги, она бесцельно вертела его в руках.

– Что ты делаешь? – спросила Лилиан. – Неужели ты собираешься писать письмо?

– Я не знаю, что делать, – призналась Дейзи. – Вероятно, надо послать весточку Аннабелле и Эви.

– Они быстрее все узнают от Уэстклифа, – возразила Лилиан. – И думаю, нисколько не удивятся.

– Почему ты так решила?

– Потому что ты обожаешь истории с драматическим сюжетом и персонажей с таинственным прошлым. Заранее было ясно, что банальное ухаживание тебя не устроит.

– Как бы то ни было, – уныло ответила Дейзи, – но банальное ухаживание кажется в данный момент, весьма привлекательным.

Промаявшись ночь, утром Дейзи проснулась от того что кто-то вошел в комнату. Сначала она решила, что это пришла горничная зажечь камин. Еще не рассвело, ливень превратился в надоедливый неугомонный дождь.

Но оказалось, что пришла Лилиан.

– Доброе утро, – хриплым со сна голосом сказала Дейзи. – Почему ты так рано встала? Малышка капризничает?

– Нет, она спит, – сдержанно ответила Лилиан. На ней был бархатный халат, волосы заплетены в косу. Она подошла к кровати с чашкой дымящегося чаю. – На, выпей.

Нахмурившись, Дейзи подчинилась. Лилиан присела на край кровати. Это на сестру не похоже. Что-то случилось.

– Что?– спросила Дейзи, у нее по спине пробежал холодок.

– Это может подождать, пока ты окончательно проснешься. Пей. – Лилиан кивком указала на чашку.

Для новостей из Лондона еще слишком рано, лихорадочно соображала Дейзи. Значит, это не имеет никакого отношения к Мэтью. Может быть, мама прихворнула. Может быть, что-то ужасное случилось в деревне. Сделав еще несколько глотков, Дейзи поставила чашку на прикроватный столик.

– Я окончательно проснулась. Рассказывай. Откашлявшись, Лилиан сказала:

– Уэстклиф и папа вернулись.

– Что? – ошеломленно смотрела на старшую сестру Дейзи. – Почему они не в Лондоне с Мэтью?

– Он тоже не в Лондоне.

– Тогда они все вернулись? Лилиан покачала головой:

– Нет. Прости, я плохо объяснила. Буду откровенной. Отъехав недалеко, Уэстклиф и папа вынуждены были остановиться. На мосту произошло несчастье. Ты знаешь старый скрипучий мост, который ведет к главной дороге?

– Мост через ручей?

– Да. Только теперь это не ручей, а бурная река. Мост не устоял перед напором воды, и, когда карета Уэринга въехала на него, он рухнул.

Дейзи похолодела. Мост рухнул. Она повторяла про себя эти слова, но их смысл не доходил до нее, словно они были произнесены на древнем забытом языке. С усилием цеплялась она за здравый смысл, чтобы не поддаться панике.

– Все спаслись? – услышала она собственный голос.

– Все, кроме Мэтью. – Голос Лилиан дрожал. —Он оказался в ловушке, когда река понесла карету по течению.

– С ним все в порядке, – машинально сказала Дейзи. Ее сердце трепыхалось, как пойманный зверек. – Он умеет плавать и, вероятно, выбрался на берег. Кто-нибудь его должен найти.

– Они все обшарили, – продолжала Лилиан. – Уэстклиф организует поисковый отряд. Он всю ночь искал Мэтью и только недавно вернулся. Карету разбило в щепки. Мэтью и следа нет. Дейзи... один из констеблей признался Уэстклифу, – на ее карих глазах выступили слезы, – признался... – с усилием продолжила Лилиан, – что у Мэтью были связаны руки.

Ноги Дейзи помимо ее воли шевельнулись под одеялом, колени поднялись к подбородку. Тело стремилось съежиться, спрятаться от ужасной вести.

– Почему? – прошептала она. – Никаких причин не было.

У Лилиан задрожал подбородок. Она пыталась справиться с эмоциями.

– Учитывая историю Мэтью, они решили, что есть риск побега. Но думаю, на этом от злости настоял Уэринг.

– Нет, – выговорила Дейзи, прижав руки к гудящим вискам. Такое впечатление, что ей в голову вбивали гвозди. – Значит, у него не было шансов? – с трудом проговорила она.

Лилиан покачала головой и отвела взгляд. Слезы капали с ее щек на стеганое покрывало. Как странно, думала Дейзи, что она сама не плачет. Сухие глаза горели, отзываясь жуткой головной болью. Но слезы, казалось, ждали какой-то мысли или слова, которые освободят их поток.

В висках по-прежнему стучало. Дейзи сжимала их руками, почти ослепнув от боли.

– Ты плачешь по Мэтью?

– Да. – Лилиан вытащила из кармана халата носовой платок и вытерла нос. – Но больше из-за тебя. – Наклонившись, она обняла Дейзи, словно пыталась защитить ее от всех бед и горестей. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – сдавленным голосом ответила Дейзи.

Поиски продолжались весь день и следующую ночь. Все остальное – сон, еда, привычный жизненный уклад – потеряло значение. Только одно сумело пробиться к сознанию Дейзи сквозь охватившее ее оцепенение: Уэстклиф не разрешил ей принять участие в поисках.

– От тебя не будет никакой пользы, – прямо сказал он, слишком уставший и измученный, чтобы придерживаться обычного такта. – Там опасно и трудно, вода поднялась высоко. В лучшем случае ты будешь обузой, в худшем – пострадаешь.

Дейзи понимала, что он прав, но это не остановило вспышки ее гнева. Чувство, пугающее своей силой, грозило вырваться из-под контроля, поэтому она поспешила замкнуться в себе.

Тело Мэтью могут никогда не найти. Судьба лишила ее и такой малости. Было невыносимо трудно с этим примириться. Такое исчезновение хуже смерти – будто Мэтью никогда не существовал. После него ничего не осталось, даже тела, даже обряда погребения. Прежде Дейзи никогда не понимала, почему людям так необходимо увидеть мертвое тело любимого человека. Теперь она все поняла. Это единственный способ избавиться от ночных кошмаров и, возможно, найти утешение в боли и слезах.

– Я бы почувствовала, что он умер, – сказала она Лилиан, сидя на полу у камина в гостиной.

Дейзи куталась в уютную старую шаль. Несмотря на зажженный огонь, теплую одежду, чашку чаю с бренди, Дейзи не могла согреться.

– Я бы почувствовала. Но я ничего не чувствую, словно меня заживо заморозили. Я хочу куда-нибудь спрятаться. Я не могу это выносить. Не хочу быть сильной.

– Тебе это и не нужно, – тихо сказала Лилиан.

– Нет нужно. Потому что это единственный способ не рассыпаться на тысячу осколков.

– Тогда я соберу их вместе. Все, до самого крошечного кусочка.

Дейзи посмотрела на сестру, призрачная улыбка тронула ее губы.

– Лилиан, – прошептала Дейзи, – что бы я без тебя делала?

– Ты этого никогда не узнаешь. Мать и сестра с трудом уговорили Дейзи поесть за ужином. Она проглотила несколько кусочков и выпила полный бокал вина в надежде с его помощью отвлечься от терзающих ее мыслей.

– Уэстклифу и папе нужно возвращаться, – с тревогой сказала Лилиан. – Они измучились и наверняка ничего не ели.

– Пойдем в гостиную, – предложила Мерседес. – Отвлечемся картами, или ты почитаешь нам один из любимых романов Дейзи.

– Прости, – виновато посмотрела на мать Дейзи, – я не могу. Если вы не возражаете, я поднимусь к себе.

Умывшись и надев ночную рубашку, Дейзи посмотрела на кровать. Несмотря на усталость и выпитое вино, сон не шел к ней.

Дом уже затих, когда Дейзи спустилась в большую гостиную. Босыми ногами ступала она по мягким коврам. Причудливые тени на полу напоминали переплетение кровеносных сосудов. Одинокая лампа освещала комнату, ее свет дробился в хрустальных подвесках, бросавших на стены светлые радужные блики. На кушетке стопкой сложены журналы, романы и тоненькая книжка юмористической поэзии, которую Дейзи как-то читала вслух Мэтью, наблюдая, как на его лице появляется скупая улыбка.

Почему все так быстро изменилось? Отчего жизнь сбивает человека с дороги и направляет по совершенно нежеланному пути?

Сев на пол рядом с кушеткой, Дейзи начала разбирать книги. Это нужно отнести в библиотеку... это отвезти в деревню... Наверное, неразумно заниматься разборкой после выпитого вина. Вместо того чтобы образовать две аккуратные стопки, книги и журналы рассыпались вокруг нее, словно несбывшиеся мечты.

Скрестив ноги, Дейзи привалилась к кушетке и положила голову на покрытое покрывалом сиденье. Прикрыв глаза, она поглаживала обложку книги. Книга всегда была для нее дверью в иной мир... мир чудесный и куда более интересный, чем реальный. Но Дейзи наконец поняла, что жизнь прекраснее самой заманчивой фантазии.

И что любовь наполняет реальный мир волшебством.

Мэтью был всем, о чем она мечтала. Как мало времени она провела с ним!

Каминные часы отсчитывали минуты со скупой медлительностью. Привалившись в полузабытьи к кушетке, Дейзи услышала скрип двери. Она медленно повернула голову.

В комнату вошел мужчина.

Он замер у порога, заметив ее на полу среди разбросанных книг.

Взгляд Дейзи поднялся к его лицу. Она похолодела от страха, тоски, желания.

Это был Мэтью, одетый в грубую незнакомую одежду. Казалось, его жизненная энергия наполняет комнату.

Опасаясь, что видение исчезнет, Дейзи замерла. Слезы застилали ей глаза, но она не спускала их с Мэтью.

Он осторожно подошел к ней. Наклонившись, он смотрел на нее с безмерной нежностью и тревогой. Его большая рука двинулась, отодвигая книги и освобождая пространство рядом с Дейзи.

– Это я, – мягко сказал он. – Все в порядке.

– Если ты призрак... – пересохшими губами прошептала Дейзи, – надеюсь, ты будешь приходить ко мне всегда.

Мэтью сел на пол рядом с ней и взял ее холодные руки.

– Разве призрак стал бы пользоваться дверью? – тихо спросил он, прижимая ее пальцы к своему обветренному лицу.

Прикосновение к его коже отозвалось болезненным узнаванием. С облегчением Дейзи почувствовала, как тает ее оцепенение, просыпаются эмоции, и прикрыла глаза. Ее грудь разрывалась от прорвавшихся наконец рыданий.

Мэтью прижал Дейзи к себе, бормоча нежные успокаивающие слова. Дейзи продолжала рыдать, а он сжимал ее все крепче, понимая, что ей нужно ощущение его реального, живого тела.

– Пожалуйста, будь настоящим, – всхлипывала она, – не превращайся в мечту.

– Я настоящий, – хрипло сказал Мэтью. – Не плачь так, Дейзи, любимая...

Схватив ее голову в свои ладони, Мэтью нашептывал ласковые слова, почти касаясь губами ее рта. Дейзи старалась прижаться к нему еще теснее. Он опустил ее на ковер, весом собственного тела убеждая в своей реальности.

Их руки сомкнулись, пальцы переплелись. Дейзи увидела ссадины на его запястье.

– Тебе связали руки, – хрипло сказала она, не узнавая собственного голоса. – Как тебе удалось освободиться?

Мэтью поцеловал ее мокрую от слез щеку.

– Перочинным ножом, – коротко ответил он. Округлив глаза, Дейзи по-прежнему смотрела на его запястье.

– Ты сумел вытащить нож из кармана и перерезать веревку, пока вода тащила по течению т-тонущую карету?

–Поверь, это гораздо легче, чем сражаться с гусем.

Дрожащий смех сорвался с ее губ и тут же обернулся новыми рыданиями. Мэтью как мог успокаивал Дейзи.

– Я постарался освободить руки при первых признаках беды, – продолжал он. – У меня было несколько минут, перед тем как карета рухнула в воду.

– Почему остальные тебе не помогли?

– Они спасали собственную шкуру. Хотя, – мрачно добавил Мэтью, – я думал, что заслуживаю большего внимания, чем лошади. К тому времени, когда карету поволокло течением, руки у меня были свободны. Экипаж разбило в щепки. Я поплыл к берегу, но, видимо, меня сильно ударило, и я потерял сознание. Меня нашел пожилой мужчина, который искал убежавшую собаку. Он принес меня в свой дом и вместе с женой выхаживал. Я очнулся только на вторые сутки. К этому времени мои спасители услышали о поисках Уэстклифа и поехали сообщить о моем местонахождении.

– Я думала, ты умер, – дрожащим голосом сказала Дейзи. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

– Ну-ну... – Мэтью гладил ее по волосам, целовал щеки, глаза, дрожащие губы. – Я бы обязательно вернулся к тебе. Я же ответственный, помнишь?

– Да. За исключением тех двадцати лет твоей жизни до нашего знакомства... – Дейзи задохнулась, когда его губы коснулись ее шеи, – я могу сказать, что ты очень ответственный, ты почти... – Она снова задохнулась, когда его язык скользнул по впадинке между ключицами. – Почти предсказуемый.

– Ты, наверное, рассердилась, узнав, что я присвоил чужое имя и был осужден. – Он целовал ее лицо, осушая потоки слез.

– О нет, – задыхаясь, выговорила Дейзи, – я простила тебе все, даже не зная, в чем дело.

– Любимая, – прошептал Мэтью, уткнувшись в ее щеку.

Дейзи слепо стремилась прижаться к нему еще ближе, хотя это было уже физически невозможно. Откинув голову, Мэтью пристально смотрел на нее.

– Коли уж это отвратительное дело вышло наружу, я намерен очистить свое имя. Ты подождешь, Дейзи?

– Нет.

Все еще всхлипывая, она принялась расстегивать простые деревянные пуговицы на его одежде.

– Нет? – чуть насмешливо посмотрел на нее Мэтью. – Ты решила, что со мной очень много хлопот?

– Я решила, что жизнь слишком коротка... – проворчала Дейзи, стаскивая с его плеч грубую одежду, – чтобы терять хотя бы один день. Чертовы пуговицы...

Мэтью накрыл ладонями ее лихорадочно дрожащие руки.

– Не думаю, что твоя семья с радостью позволит тебе выйти замуж за беглеца от правосудия.

– Мой отец тебе все простит. Кроме того, ты не беглец. Как только станут известны подлинные факты, твое дело тут же пересмотрят. – Высвободив руки, Дейзи крепко обняла его. – Увези меня в Гретна-Грин. Сегодня же ночью. Так вышла замуж моя сестра. И Эви. Бегство – это традиция у старых дев. Увези меня...

– Ш-ш-ш... – прижал ее к себе Мэтью. -~ Больше никаких побегов, – прошептал он. – Я хочу посмотреть в лицо своему прошлому. Хотя мои проблемы было бы гораздо легче решить, если бы этот негодяй Гарри не умер.

– Но живы другие люди, которым известно, что произошло на самом деле, – встревожилась Дейзи. – Его друзья, слуга, о котором ты упоминал. И...

– Да, я знаю. Давай не будем сейчас говорить об этом. У нас для этого еще будет много времени.

– Я хочу выйти за тебя, – настаивала Дейзи. – Не потом, а сейчас. После того как я пережила такое... думая, что ты ушел навсегда... все остальное не важно, – сказала она, всхлипнув на последнем слове.

Мэтью гладил ее по волосам, кончиком пальца проводил по подсыхающим дорожкам слез.

– Хорошо, хорошо. Я поговорю с твоим отцом. Только не плачь, Дейзи.

Но она не могла остановиться. Слезы облегчения снова и снова наворачивались на глаза. Дрожь вновь начала сотрясать ее тело. Чем больше Дейзи старалась подавить ее, тем хуже ей становилось.

– Что с тобой, любимая? – Мэтью гладил ее трясущиеся руки, дрожащие плечи.

– Я так боюсь.

У него вырвался странный безотчетный звук. Мэтью притянул Дейзи к себе. Его губы прижались к ее щеке.

– Чего, милая?

– Я боюсь, что это греза. Боюсь, что проснусь и... – Дейзи икнула от слез, – снова окажусь одна, пойму, что тебя здесь не было...

– Нет, я здесь. Я не исчезну. – Он медленно раздвигал полы ее ночной рубашки. – Любимая, позволь мне...

Его руки блуждали по ее телу, успокаивая и отвлекая. От них разливалось тепло, тихий стон сорвался с ее губ.

Услышав его, Мэтью хрипло вздохнул, стараясь найти силы и справиться с собой. Но охваченный желанием наполнить Дейзи радостью, Мэтью раздел ее тут же на полу. Его ладони гладили ее холодную кожу, пока она не порозовела.

Все еще дрожа, Дейзи смотрела на блики света, играющие на его густых волосах, когда он склонился над ней, неспешно целуя ее грудь, живот, ноги. От прикосновений его губ холод тут же сменялся жаром.

Вздохнув, она постепенно расслаблялась от успокаивающего ритма движений его рук и губ. Дейзи неуклюже возилась с его рубашкой, Мэтью наклонился помочь ей. Грубая одежда упала, открывая мускулистое тело. Дейзи почти обрадовалась, увидев синяки, – они были доказательством, что все происходит наяву. Она прижалась губами к кровоподтеку, коснувшись его языком.

Мэтью осторожно притянул Дейзи к себе, пройдясь рукой по изгибу талии и бедер. От этого чувственного движения по коже у нее побежали мурашки. Дейзи поежилась от смеси удовольствия и дискомфорта, когда коснулась нагим телом шерстяного ковра. Боль слабыми искорками пробежала по телу.

Сообразив, в чем дело, Мэтью тихо засмеялся и усадил Дейзи себе на колени, У нее выступила испарина и пересохло во рту, когда она прижалась грудью к его сильному торсу.

– Не останавливайся, – прошептала она. Он обхватил рукой ее бедра.

– Тебе будет неудобно, ковер колючий.

– Меня это не волнует. Я лишь хочу... я хочу...

– Этого?

Мэтью верхом усадил Дейзи к себе на колени. Туго натянувшаяся ткань его брюк оказалась у нее между бедер.

Смущенная и взволнованная, Дейзи закрыла глаза, почувствовав его изощренные ласки. Ее разгоряченная плоть начала покрываться любовной влагой.

Дейзи обняла Мэтью за шею и сцепила ослабевшие руки в замок. Если бы Мэтью не поддерживал ее, Дейзи бы не смогла держаться прямо. Все ее внимание сосредоточилось на крошечном влажном бутоне, вокруг которого скользили пальцы Мэтью.

– Не останавливайся, – услышала она собственный шепот.

Когда два, а потом три пальца Мэтью проникли вглубь, Дейзи открыла глаза. Он не прекращал ласки, пока пламя желания не охватило ее, растекаясь по жилам, горячее, как огонь, и сладкое, как мед.

– Все еще боишься, что это греза? – прошептал Мэтью.

Судорожно сглотнув, Дейзи покачала головой:

– Я... я никогда о таком не мечтала.

От улыбки в уголках его глаз пробежали лучики морщинок. Мэтью прекратил ласку, заставив Дейзи содрогнуться от ощущения пустоты. Всхлипнув, она уронила голову ему на плечо. Мэтью, успокаивая, прижал Дейзи к груди. Дейзи уцепилась за него, ее глаза затуманились, комната превратилась в мозаику желтого света и черных теней. Она почувствовала, как Мэтью поднимает ее и поворачивает. Колени коснулись ковра, лицом она прижалась к покрывалу дивана, хриплое дыхание вырывалось из приоткрытых губ. Мэтью сзади обнял ее и медленно вошел, продвигаясь внутрь.

Дейзи замерла от изумления, но его руки легли на ее бедра, подбадривая и убеждая довериться ему. Она успокоилась, глаза прикрылись от наслаждения, нарастающего от медленных движений Мэтью. Одной рукой он коснулся пульсирующего средоточия ее женственности и ласкал, пока Дейзи не достигла ослепительно яркой кульминации.

Немало времени прошло, прежде чем Мэтью надел на Дейзи ночную рубашку и понес по темному коридору в спальню. Когда он положил ее на кровать, Дейзи шепотом попросила его остаться.

– Нет, любимая. – Мэтью в темноте склонился над ней. – Как бы мне этого ни хотелось, мы не можем настолько нарушать приличия.

– Я не хочу засыпать без тебя. – Дейзи смотрела в его склонившееся над ней лицо. – И не хочу без тебя просыпаться.

– Когда-нибудь, – он, наклонившись, крепко поцеловал ее в губы, – когда-нибудь я буду приходить к тебе в любое время дня и ночи и оставаться так долго, сколько ты захочешь. – Его голос дрогнул от эмоций. – Можешь в этом не сомневаться.

Внизу отдыхал на софе измученный граф Уэстклиф, его голова лежала на коленях жены. После двух дней упорных поисков и бессонных ночей он смертельно устал, но был благодарен судьбе, что трагедии не произошло и жених Дейзи целым и невредимым вернулся домой. Маркус был удивлен тем, как суетится вокруг него жена. Как только он вернулся в дом, она поспешила к нему с бутербродами и бренди. Вытерла забрызганное грязью лицо влажным полотенцем, смазала царапины, перевязала порезанные пальцы и даже стащила с него грязные сапоги.

– Ты выглядишь гораздо хуже мистера Свифта, – возразила Лилиан, когда Маркус запротестовал, заявив, что прекрасно себя чувствует. – Насколько я поняла, он двое суток пролежал в коттедже под присмотром заботливых людей, а ты в это время под дождем месил грязь в лесу.

– Он тоже не отдыхал, – ответил Маркус, – он был без сознания.

– Да, но ты двое суток не спал и практически ничего не ел, пока искал его.

Маркус подчинился заботам жены, в глубине души радуясь тому, как Лилиан хлопочет над ним. Убедившись, что он сыт, а его раны должным образом обработаны, она устроилась рядом с мужем на диване, положив его голову себе на колени. Удовлетворенно вздохнув, Маркус уставился на пляшущий в камине огонь. Лилиан запустила изящные пальцы в его волосы.

– С тех пор как мистер Свифт отправился к Дейзи, прошло много времени. Что-то слишком тихо. Ты не хочешь узнать, в чем дело?

– Нет, за всю китайскую пеньку, – ответил Маркус, повторив любимую фразу Дейзи. – Видит Бог, я могу помешать.

– Господи, – испугалась Лилиан, – ты думаешь, они...

– Я бы не удивился. – Маркус намеренно помолчал, потом добавил: – Вспомни, какие мы были.

Как он и рассчитывал, его замечание задело Лилиан.

– Мы и сейчас такие.

– Мы перестали заниматься любовью задолго до рождения ребенка. – Маркус сел, глядя на молодую жену. Огонь в камине бросал блики на ее лицо и густые темные волосы. Она навсегда останется для него самой соблазнительной женщиной на свете. От не находящей выхода страсти его голос охрип. – Сколько еще я должен ждать?

Лилиан оперлась локтем на спинку дивана и, подперев ладонью подбородок, виновато улыбнулась.

–Доктор говорит, еще две недели. Мне жаль. – Увидев гримасу мужа, она рассмеялась. – Очень жаль. Пойдем наверх.

– Если мы не будем, спать вместе, я не вижу в этом смысла, – проворчал Маркус.

– Я помогу тебе вымыться. Даже потру спинку. Заинтригованный этим предложением, он спросил:

– Только спинку?

–Я открыта всему новому, – провоцируя его, ответила Лилиан, – как всегда.

Прижав ее к груди, Маркус прошептал:

– В таком случае я возьму то, что смогу получить.

– Бедняжка. – Лилиан, улыбнувшись, поцеловала его. – Только помни, кое-что в жизни стоит ожидания.

Эпилог

Случилось так, что Дейзи и Мэтью поженились только поздней осенью. Гемпшир оделся в пурпурный и ярко-рыжий наряд. Охотники чуть ли не каждый день выезжали на охоту. С деревьев, гнувшихся под тяжестью плодов, собирали корзины спелых яблок и груш. Поля давно скошены, коростели улетели, их резкие крики сменились пением дроздов и щебетанием желтых овсянок.

За лето и большую часть осени Дейзи не раз пришлось пережить разлуку с любимым из-за постоянных отъездов Мэтью в Лондон. С помощью Уэстклифа требования американского правительства об экстрадиции были решительно отвергнуты. Мэтью разрешили остаться в Англии. Подробно ознакомив двух квалифицированных адвокатов со своим делом, Мэтью отправил их в Бостон, в апелляционный суд.

Сам он тем временем был поглощен работой – постоянно выезжал в Бристоль, наблюдал за строительством фабрики, нанимал служащих, разрабатывал схемы сбыта продукции по всей стране. Дейзи казалось, что Мэтью очень изменился с тех пор, как раскрылись тайны его прошлого. Он стал свободнее, увереннее.

Видя неуемную энергию Свифта, его постоянно открывающиеся новые достоинства, Саймон Хант решительно заявил, что когда Мэтью надоест работать на Боумена, его с удовольствием примут в «Консолидейтед». Узнав об этом, Томас Боумен предложил Мэтью больший процент от будущей прибыли мыловаренной фабрики.

– Если мне удастся избежать тюрьмы, – мрачно сказал Мэтью Дейзи, – к тридцати годам я стану миллионером.

Дейзи удивило и растрогало, что все члены ее семьи, даже ее мать, поднялись на защиту Мэтью. Томас Боумен, всегда суровый с людьми, мгновенно простил Мэтью невольный обман и больше прежнего считал его своим приемным сыном.

– Знаешь, мне кажется, что даже если бы Мэтью оказался хладнокровным убийцей, – сказала Дейзи старшая сестра, – папа заявил бы, «что у мальчика были для этого веские причины».

Сообразив, что у занятого человека время всегда бежит быстрее, Дейзи принялась подыскивать дом в Бристоле. В сопровождении матери и сестры, которые гораздо больше ее любили пройтись по магазинам, Дейзи выбирала мебель, шторы, прочие мелочи. И конечно, позаботилась о том, чтобы в большинстве комнат были столы и книжные полки.

Как только у Мэтью появлялось свободное время, он спешил к Дейзи. Теперь между ними не было ни скованности, ни тайн, ни страхов. Они долго гуляли тихими летними вечерами, находя в компании друг друга бесконечное удовольствие. А по ночам Мэтью в темноте пробирался к Дейзи, даря ей наслаждение и наполняя ее сердце радостью.

– Я так старался держаться подальше от тебя, однажды ночью прошептал он, обнимая ее на залитой лунным светом постели.

– Почему? – тоже шепотом спросила Дейзи, прижимаясь к его мускулистой груди.

Мэтью играл каскадом ее темных волос.

– Потому что мне не следовало бы приходить к тебе, пока мы не поженимся. Есть риск...

Дейзи закрыла ему рот поцелуем, его дыхание участилось, и все мышцы напряглись. Подняв голову, она с улыбкой посмотрела в его сияющие глаза.

– Все или ничего, – проговорила она. – Вот как я хочу тебя.

Наконец от адвокатов пришли известия, что коллегия бостонских судей рассмотрела материалы суда, отклонила обвинение и закрыла дело. Судьи также постановили, что их решение окончательное и пересмотру не подлежит, тем самым лишив Уэринга надежды на возобновление дела.

Мэтью встретил эти новости с поразительным спокойствием. Принимая поздравления, он горячо поблагодарил Боумена и Уэстклифа за помощь и поддержку. Только наедине с Дейзи выдержка оставила его. Радость была слишком велика, чтобы вынести ее с безразличием стоика. Дейзи успокоила его как могла, так откровенно и интимно, что это навсегда останется только между ними.

Наконец настал день их свадьбы.

Церемония в церкви Стоун-Кросс-Парка была немилосердно длинной. Викария вдохновляла толпа именитых и богатых гостей, приехавших из Лондона и Нью-Йорка. Служба состояла из бесконечной проповеди, небывалого числа песнопений и гимнов, чтения трех длинных отрывков из Священного писания.

Дейзи в пышном бледно-палевом атласном платье терпеливо ждала окончания службы, хотя ноги в расшитых бисером туфельках на каблуках ныли от усталости. Она мало что видела, поскольку лицо ее закрывала вуаль из роскошных валансьенских кружев, украшенная жемчужинами. Свадьба стала испытанием на выносливость. Дейзи изо всех сил старалась сохранять торжественный вид, но украдкой поглядывала на Мэтью. Высокий, в визитке и накрахмаленном белом галстуке, он был настоящим красавцем. Сердце Дейзи прыгало в груди от счастья.

Несмотря на строгие наставления Мерседес, что по традициям высшего света жених никогда не целует невесту, после того как клятвы были произнесены, Мэтью на глазах у всех притянул Дейзи к себе и крепко поцеловал в губы. Кто-то из гостей задохнулся от неожиданности, послышались дружеские смешки.

Дейзи взглянула в сияющие глаза мужа.

– Вы возмутительно ведете себя, мистер Свифт, – прошептала она.

– Это еще что, – вполголоса ответил Мэтью, его лицо светилось любовью. – Самое худшее я приберегу на ночь.

Гости направились в дом. Дейзи казалось, что их не меньше тысячи. Она принимала поздравления и беспрестанно улыбалась, так что у нее даже щеки заболели. Дальше предстоял торжественный обед, на котором можно накормить пол Англии, бесконечные тосты и долгий разъезд гостей. А Дейзи хотелось остаться наедине с мужем.

– Не жалуйся, – раздался рядом веселый голос сестры. – Хоть у кого-то из нас должна быть приличная свадьба. Судьба выбрала тебя.

Обернувшись, Дейзи увидела Лилиан, Эви и Аннабеллу.

– Я и не жалуюсь, – ответила она. – Я только думаю, что гораздо проще было бы сбежать в Гретна-Грин.

– Это было совершенно невозможно, дорогая, учитывая, что мы с Эви уже это сделали.

– Церемония была чудесная, – тепло сказала Аннабелла.

– И длинная, – уныло добавила Дейзи. – У меня такое впечатление, что я простояла несколько часов.

– Так и было, – ответила Эви. – Пойдем с нами. Мы собираемся устроить встречу старых дев.

– Сейчас? – ошарашенно спросила Дейзи, глядя на оживленных подруг. – Это невозможно. Нас будут ждать к праздничному обеду.

– Пусть подождут, – весело сказала Лилиан и, взяв Дейзи под руку, потащила ее из главного холла.

Направившись к маленькой гостиной, четыре молодые женщины столкнулись с лордом Сент-Винсентом, который шел в противоположном направлении. Элегантный и ослепительно красивый в парадном костюме, он остановился и с нежной улыбкой посмотрел на Эви.

– Похоже, вы сбежали от гостей, – заметил он.

– Так и есть, – ответила Эви мужу.

Обняв жену за талию, Сент-Винсент заговорщическим шепотом спросил:

– И куда же вы направляетесь? Эви задумалась.

– Попудрить Дейзи нос. Виконт подозрительно посмотрел на Дейзи.

– Вчетвером? Такой маленький носик?

– Мы отлучимся на пять минут, – сказала Эви. – Вы простите нас, милорд?

Сент-Винсент рассмеялся.

–У меня неистощимый запас терпения, любимая, – заверил он, поцеловав жену.

Его изящная рука на мгновение задержалась на животе Эви. Остальные не увидели этого жеста, но Дейзи заметила и сразу поняла его значение. У Эви появилась тайна, подумала она и улыбнулась. Подруги привели Дейзи в зимний сад. Теплый осенний свет лился сквозь окна, в воздухе витали ароматы лимона и лавра. Сняв с Дейзи флердоранж и вуаль, Лилиан положила их в кресло.

На столике стоял серебряный поднос с бутылкой охлажденного шампанского и четырьмя высокими хрустальными бокалами.

– Это тост за тебя, дорогая, – сказала Лилиан, пока Аннабелла разливала искристый напиток. – За твое счастье. Поскольку тебе пришлось ждать его дольше нас, ты заслуживаешь целой бутылки. – Она улыбнулась. – Но мы разделим ее с тобой.

Дейзи взялась за ножку хрустального бокала.

– Это будет тост за всех нас, – сказала она. – Три года назад наши брачные перспективы были весьма печальны. Нас даже на танец не приглашали, И посмотрите, чем все обернулось теперь.

– Порой для этого приходилось устроить скандал, применить хитрость, – с улыбкой сказала Эви.

– Для этого нужна была дружба, – добавила Аннабелла.

– За дружбу, – сказала Лилиан внезапно охрипшим голосом.

И четыре бокала мелодично зазвенели.

Примечания

1

Маргаритка (англ.).

2

И ты (Брут) (лат.).

Content

Лиза Клейпас
Весенний скандал

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания