Вячеслав ШАЛЫГИН

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

Пролог

Это только кажется, что ночь – время полной тишины и безмятежного покоя. Ночь полна звуков: шума дождевых капель, шагов, шорохов, завываний ветра, невнятных отголосков чьих-то стонов, и наполнена жизнью, пусть и не всегда нормальной. А еще она пропитана страхом, тяжелыми запахами и влагой.

Особенно влагой. В конце октября ночи здесь предельно сырые. Влага висит в воздухе мелкими каплями дождя, оседает на одежде тонкой пленкой маслянистого конденсата, стекает мелкими каплями по лицу, смешивается с трудовым потом и оставляет солоноватый привкус на губах.

Идти сквозь это влажное безобразие осенней ночью ужасно утомительно и вдвойне опасно. Разумнее всего забраться в кабину брошенного много лет назад ржавого грузовика или в какие-нибудь развалины и устроиться на ночлег, да вот только здесь, в Зоне, своя логика жизни.

Усталые глаза закрываются сами собой, влажные ладони соскальзывают с мокрого приклада автомата, а ноги разъезжаются в скользкой грязи, но пугающие звуки, запахи и тени в серой ночной мгле не позволяют остановиться, чтобы отдохнуть и переждать, когда кончится дождь или хотя бы когда придет рассвет. Они подгоняют не хуже длинного пастушьего хлыста, они заставляют отсчитывать новые шаги и километры, упрямо продвигаясь к цели или шагая по кругу, все зависит от тактики и личных предпочтений сталкера. Но общим в тактике всех старателей было и остается одно правило: двигаться всегда. Только тот, кто постоянно движется, имеет более-менее приличные шансы вернуться. А если учесть, что в большинстве своем люди ходят сюда не для развлечения, а по делу, постоянное движение становится еще и коммерчески выгодным.

И все-таки вечно идти человек не может. Обычный рейд в Зону занимает, конечно, меньше времени, чем длится вечность, но и неделю – от Выброса до Выброса – продержаться на ногах нереально. Привалы необходимы, как бы ни пугали остановки в промозглой ночи, как бы ни казалось, что стоит лишь на миг присесть и расслабиться, сразу станешь добычей рыщущих повсюду голодных мутантов или жертвой конкурентов. И костерок, чтобы хоть немного просушить одежду со снаряжением, тоже просто необходим. И тут уж приходится выбирать между страхом и здоровьем.

Впрочем, для опытных сталкеров выбор очевиден. Подумаешь, мутанты! Да и конкуренты скорее обойдут стороной или присядут к огоньку; предложат купить или продать какие-нибудь вещицы, обменяться найденными артефактами, просто расскажут новости с Большой земли. Ночной костер в Зоне – это своего рода территория перемирия. Случалось, особо холодными зимними ночами у костров вполне мирно уживались даже бойцы враждующих группировок, а не то что обычные сталкеры, которым по большому счету ссориться не из-за чего. Нет между ними вражды. Здоровая конкуренция, и только.

Не всегда, конечно, так получается, но это лишь потому, что по Зоне бродит немало выродков, которые плюют на все законы и традиции, а еще много сдвинутых или просто измотанных бесконечными испытаниями на прочность отчаявшихся людей. Но в большинстве сталкеры все же соблюдают неписаные правила. Например, не ходить поодиночке, не связываться с группировками, не складывать артефакты в рюкзак, а носить в нескольких поясных подсумках, не брать в качестве трофеев личные жетоны и водить в Зону «пассажиров» только с конкретной целью. Зона не любит тех, кто приходит сюда на экскурсию или на «сафари», это факт. Достается им по первое число. Заодно прилетает и проводникам.

Вот и насчет костра есть свои правила. И такое впечатление, что они Зоной одобрены. Кто их нарушает, долго не живет. Возможно, это лишь суеверие, но проверять правдивость приметы на себе никто не рискует.

– Даже крысы костры обходят. Казалось бы, твари, да к тому же мутанты, а чуют, что Зона особое мнение на этот счет имеет, – произнося это, один из сидящих у костра сталкеров разровнял угли и поставил на них вскрытую банку мясных консервов.

– А я вот в приметы не верю, – лениво поправляя капюшон прорезиненного плаща, сказал другой. – И вообще мне все эти суеверия до лампочки. Просто делаю, что подсказывает здравый смысл, и все. Работает безотказно. Скажешь, тоже Зона виновата?

– Зона ни в чем не виновата. Как и ты не виноват, что родился таким упрямым.

Первый на секунду уставился в непроглядную темноту за границей светового пятна, а затем принялся дуть на едва тлеющие под моросящим дождем угли. Второй снова поправил капюшон и поерзал, усаживаясь поудобнее.

– Вижу, не понимаешь ты меня, Фил. Сколько вместе ходим, а так и не проникся ты моим отношением к жизни. Все какими-то непонятными теориями мозги себе засоряешь. Все общий язык с Зоной хочешь отыскать, как яйцеголовый какой-то. Потому и артефакты тебе в руки не идут. Не о том думаешь.

– Не в теориях дело. – Фил часто заморгал и потер глаза кулаком. – И не в общем языке с Зоной. Я просто хочу понять, есть в ней место для людей или нет?

– Во-во. А на дело времени не остается. Помяни мое слово, ничего, кроме геморроя, от своих размышлений ты не наживешь. Денег точно не прибавится. Бери пример с меня! Живу легко и в полном согласии с организмом. Захотел поспать – поспал, захотел выпить – выпил, и не забиваю голову ерундой.

– Брось, Мотя, я давно твоей философией проникся. В последнее время ни о чем почти и не думаю, а хабар все равно мимо плывет. Не мое это, наверное. Зря стараюсь. Никудышный из меня сталкер получился.

– Зато излагаешь гладко, и всяких идей у тебя в голове полно. Мог бы в приграничье дело открыть. Ну, вроде платных курсов для начинающих сталкеров.

– Кому они нужны, эти курсы? Все ведь нынче умные, всем давно известно, где берутся и сколько стоят артефакты. А сколько новичков по статистике не возвращается из первого рейда, ни для кого не имеет значения. Охота пуще неволи. Плюс жадность проклятая. Золотая лихорадка, эпидемия разразилась, иначе не назовешь.

– Это да, Зона сильно народ взбаламутила, многим извилины выпрямила. Но не все от жадности сюда прутся. Возьми «Монолит» или «Свободу». Разве эти чокнутые из-за денег сюда пришли? Их идеи привели. А «Долг»? Все, что соберут, ученым тащат. Такие бабки теряют! Тоже идеалисты сдвинутые. При чем тут жадность?

– В этом случае ни при чем, – Фил пожал плечами и подкинул в костер пару сырых веток. – Но это другой вариант, клинический. В Зоне все не как у людей.

Дыма от веток было больше, чем тепла, но дождь в последние двое суток не прекращался ни на минуту, и найти сухой валежник не удалось бы никому. Разве что в лесу, между кабаньих лежек. Но там было реальнее найти смерть, чем приличные дрова.

– Глубокая мысль, – напарник усмехнулся. – Мне со средним умом и не донырнуть. Заметно, что ты бывший философ.

– И военных тут тоже хватает, – задумчиво продолжил тему Фил. – И ученых немало. Нет, с золотой лихорадкой ты переборщил. Если брать в целом, старателей в Зоне меньше половины. Остальные иначе деньги зарабатывают или не зарабатывают вообще.

– Ладно, согласен, – Мотя лениво перевернулся с боку на бок. – Что там с тушенкой, разогрелась?

– «Душу» бы с пояса снял, – Фил ревниво покосился на подсумок товарища. – А то все трескать тебе и трескать. Лопнешь скоро.

– Не все мне трескать, – напарник смачно зевнул. – Еще врезать по маленькой и поспать. И нечего завидовать. Я тебя звал, ты отказался.

– Я с «Каруселью» никогда не связываюсь. Ничего не боюсь, даже к «Воронке» могу вплотную подойти… ну, почти… а эту… чуть увижу – сердце в пятки. Может, предчувствую что-то?

– Смерть свою? Это вряд ли. Если, конечно, ты потихоньку в «карлика» не превращаешься, – Мотя коротко рассмеялся. – Они задолго все чуют. Спецы говорили, некоторые за неделю засады устраивают. Все предвидят, гады, и никого не боятся. Разве что слепых псов, да и то, когда те стаей нападают. Как там у нас с рентгенами?

Он снова зевнул и поежился. То ли от осенней прохлады, то ли от упоминания о жутких подслеповатых карликах из подземелий Чернобыля и Припяти.

– Полбутылки осталось, если ты на это намекаешь. Для веселья мало, только в сон потянет, а от радиации кое-как, да поможет. Но для таких целей ее надо по чуть-чуть употреблять, равномерно.

– Ну и давай ее… равномерно прикончим, и пусть в сон тянет, все равно собирались покемарить полчасика.

– Нет. До Выброса еще сутки. Можно многое успеть.

– Я уже неплохо затарился. Могу и пофилонить.

– Нечуткий ты человек, Мотя. Сам в порядке, и ладно? Вот тяпнет тебя кабан, будешь выползать, как умеешь. Ты мне помочь не желаешь, и я тебе не помогу.

– «Душа» поможет, – Мотя лениво похлопал по подсумку. – С нею все раны на глазах заживают, ты ж знаешь.

– А ноги ватные, – Фил криво ухмыльнулся. – А от кабана только на ногах и можно уйти, стрелять тебе особо не из чего. Да и нечем. Сколько патронов осталось? Десяток?

– Полтора. И, между прочим, все с разрывными, – напарник потянулся и зевнул. – Бо-ольшая редкость, ручная работа можно сказать. С мертвяка снял. Похоже, наемник был.

– Наемник с «калашом»? – засомневался Фил.

– А что? Думаешь, они все с продвинутыми пушками ходят? «Калаш», между прочим, если семь-шестьдесят две да с особыми патронами – самая универсальная машинка.

– Сенокосилка, – хмыкнул Фил. – Точности никакой, особенно у твоего, укороченного. И патроны, что самодельные, что заводские, – ерунда на постном масле, на каждом десятом осечка.

– Ну да, куда уж нам против вашей Италии! – Мотя обиженно фыркнул. – Короче, Фил, не нагнетай. Помогу, так и быть. Утром. Ладно? А сейчас дай вздремнуть, раз уж не наливаешь.

Мотя сунул пятерню за ворот и с удовольствием почесал натертое лямкой рюкзака плечо. Фил хотел что-то ответить напарнику, но вдруг резко привстал и потянулся к оружию. Мотя тоже насторожился и замер в нелепой позе – рука за воротником. Оба медленно обернулись примерно в одну сторону и уставились в темноту. Рассмотреть они ничего не смогли, но этого и не требовалось. Сталкеры прислушивались.

С юго-запада, примерно со стороны Старой Красницы или Буряковки, накатывалась волна новых, нехарактерных для дождливой ночи звуков. На смену шорохам и шепоткам пришли отчетливый топот и рычание, а шум дождя и шелест листвы утонули в невнятном бормотании и сопении, издаваемом явно не людьми, но и не животными.

Мотя с трудом высвободил влажную конечность из-под капюшона, встал и, порывшись в рюкзаке, достал армейский прибор ночного видения. Почти погасший костер не мешал прибору работать, и сталкер отлично рассмотрел источник какофонии, нарушившей стандартный ночной «саундтрек». Огибая гаснущий костер и следуя строго в одном направлении, мимо замерших старателей шли десятки, а может, и сотни существ. Среди них было немало людей (или же это были зомби, но во всяком случае двуногие), хотя основную массу движущейся куда-то к центру Зоны живой волны составляли всевозможные мутанты.

Зрелище было жутковатым и малопонятным даже для опытного ходока в Зону, и этому имелись две причины. Во-первых, брели существа будто зачарованные, глядя строго вперед и не обращая внимания даже на заклятых врагов, зачастую бредущих рядом, на расстоянии одного прыжка.

Например, буквально в метре от костра проковылял на четырех конечностях снорк, который, вопреки своему обычному поведению, не вынюхивал землю и не подпрыгивал, будто кошка под током. Мотя кое-как застегнул ремешок ноктоскопа, зафиксировав прибор на голове, и поднял любимый (пусть и крепко «поюзаный») «АКСУ», готовясь к драке, но мутант даже не повел ухом, словно сталкера не существовало. В точности так же, то есть никак, отреагировал на обалдевших старателей проследовавший почти по пятам снорка кабан, а немного левее протрусила целая стая слепых псов – тварей обычно весьма агрессивных, но сейчас каких-то пришибленных и скулящих, как новорожденные щенки.

Все это не укладывалось в привычные рамки, но еще более странным выглядело второе обстоятельство. Никто из мигрирующих существ даже не пытался обогнуть аномалии, будто по заказу во множестве расположившиеся на невидимой «миграционной тропе». Мотя отлично видел, как нескольких слепых псов, чуявших обычно любые ловушки, затянуло в «воронку», а бредущего на нетвердых ногах ужасного псевдогиганта раскрутила и порвала в мелкие лоскуты «карусель».

В полном недоумении Мотя обернулся к товарищу и обнаружил, что тот тоже нацепил «ночные очки», но смотрит не в сторону пограничья Зоны, а вслед бредущим мутантам.

– Ты что-нибудь понимаешь? – хрипло спросил напарник, почувствовав Мотин взгляд.

– Я… ну, как бы… нет, – признался Мотя. – Но вообще-то… Выброс скоро. Это ж теперь, как по часам, раз в неделю. Может, в этом дело, спешат по норам.

– Тогда брели бы к периферии, – Фил покачал головой. – Эти к Старым Шепеличам тянутся, а возможно, к Кошаровке или прямиком в Припять.

– Может, это Зов? – выдвинул новую версию напарник. – Помнишь, на базе говорили? Не помню, кто… кажется, Рябой. Ну, что новая аномалия появилась. Зов. Кто зовет и зачем – неизвестно, но волю теряют даже контроллеры и шагают на этот чертов зов, как те крысы на дудочку.

– Это самого Рябого придумка, – негромко возразил Фил, наконец обернувшись к Моте. – А Пал Палыч сказал, что этот Зов особо мощный контроллер издает. Проник в Припять, засел там в «Энергетике» и трубит «общий сбор». А Зона этот зов усиливает. Или, возможно, контроллеры научились «хором» сознание нам туманить и…

Фил запнулся, оборвав фразу, и снова уставился в темноту.

– Нам? – Мотя отрицательно покачал головой. – Зов не только на людей действует. Вон, гляди, даже крысы с волками на него потянулись. Я думаю, это зов Монолита.

– Сектантские бредни, – пробормотал Фил, приседая и нащупывая свой рюкзак. – Эти «монолитовцы» все на свете готовы на свой кирпич списать. Любой феномен в любой точке земного шара.

– Чего земного? – Мотя стянул очки и утер со лба испарину.

– Шара, – почти без интонаций повторил напарник.

– А-а, – Мотя почувствовал, что цепенеет, как после большой дозы транквилизатора. Пытаясь прогнать наваждение, он помотал головой, но оцепенение не прошло. – Что-то мне не по себе, Фил. Может, свалим отсюда, пока не поздно?

– Хотя, не исключено, что сектанты правы, и Монолит действительно обладает особыми свойствами, – пробормотал себе под нос Фил. – Или это сама Зона… зовет. Так или иначе, важно другое – ушедшие на Зов не возвращаются. Да, Мотя, идем отсюда, пока не поздно. Жизнь для сталкера – это движение… или наоборот… не важно. Идем.

Он забросил на плечо рюкзак, положил на сгиб локтя дробовик и решительно шагнул против движения странной волны мигрантов. Шагнул всего один раз. Затем резко развернулся кругом и побрел вместе со всеми. Мотя раскрыл рот, чтобы окликнуть товарища, но почему-то не смог выдавить из себя ни звука – к горлу внезапно подкатил комок, будто от обиды или приступа безотчетного страха. В следующую секунду по телу словно пробежал электрический разряд, сталкера основательно встряхнуло, и ноги сами понесли его следом за напарником.

– Стой, Фил! – наконец сумел справиться с нервным спазмом Мотя. – Нельзя туда, пропадем!

– Если в реку не затянет, выберемся, – процедил, не оборачиваясь, товарищ.

– Погоди! – Мотя схватил друга за рукав. – Иди за мной! Меня не так сильно плющит, у меня же полный комплект артефактов на поясе! «Морских ежей» аж две штуки. Защитят от любых напастей нас обоих, если рядом будем идти. От Зова тоже… наверное. Вдвоем мы выберемся!

– Пустая затея, Мотя, – Фил перевел стеклянный взгляд на друга и улыбнулся одними губами, без глаз. Выглядело это хуже, чем оскал зомби. – Попали мы. Факт.

– Ничего мы не попали! – Мотя оглянулся в тщетной попытке найти нечто вроде якоря, нечто способное развеять наваждение и придать напарникам силы, чтобы одолеть Зов. Сначала он ничего не обнаружил, но через пару секунд его взгляд наткнулся на фигуру в темном балахоне, уверенно шагающую «против течения».

Неизвестный человек прошел метрах в пятидесяти от сталкеров, теперь они видели только его спину, но это не помешало им разглядеть, насколько серьезно экипирован не поддающийся Зову ходок. За спиной у человека в длинном плаще висел ранец старого американского огнемета, не такого мощного, как советский «ЛПО-50», но зато и не такого тяжелого и более экономичного. Его боекомплект составлял семь полуторалитровых выстрелов, против трех, по три литра с гаком, у «ЛПО-50». В руках огнеметчик сжимал сразу пару «бесшумных» пистолетов, которые попеременно пускал в ход, когда бредущие навстречу заторможенные мутанты не желали уступать ему дорогу.

– Вон, гляди, – Мотя заставил друга обернуться. – Идет же своим путем человек – и ничего! И мы пойдем! Встряхнись только, Фил!

– Не могу, – Фил безвольно уронил руки и уставился в землю. – Не могу.

– Встряхнись! – Мотя сильно шлепнул его по щеке, схватил за подбородок и заставил снова посмотреть вслед идущему своей дорогой человеку. – Вон туда нам надо, в Речицу, а не к центру. Туда!

Незнакомец тем временем поравнялся с остовом грузовика, метрах в ста от погасшего костра сталкеров, и остановился, явно собираясь «раскурить» свой огнемет.

– Мы за ним, как за ледоколом, пройдем! – прошептал Мотя. – Ты только постарайся, Фил!

– Нет, пусти! – Напарник попытался вырваться, но Мотя держал крепко.

– Ты видишь? – Мотя хотел снова поставить человека с огнеметом в пример, но осекся.

Ночную темноту разорвала затяжная горизонтальная молния. Огненная струя наполнила остатки кабины грузовика адским пламенем, в котором угадывались корчащиеся человеческие силуэты. Незнакомец прекратил палить, наклонился и поднял с земли какое-то снаряжение. Издалека было трудно понять, что это, но Моте показалось, что подсумки для артефактов. Причем полные хабара.

В принципе, эта варварская расправа в Зоне выглядела почти нормально. Огнеметчик угробил нескольких сталкеров, а может, бандитов, и забрал их добычу. В Зоне такое поведение было в порядке вещей. Но едва Мотя так решил, ситуация резко изменилась. Незнакомец связал все подсумки в один узел и бросил в горящую кабину. Можно было не сомневаться, что сгорят трофеи дотла.

Больше ставить его в пример и называть «спасательным ледоколом» Моте не хотелось. Чокнутые – хуже мутантов, с ними лучше не связываться, это один из главных законов Зоны. Сталкер отпустил товарища и тяжело вздохнул. Отступать было некуда, а сопротивляться Зову почти не осталось сил. Остатки воли стремительно улетучивались, несмотря на поддержку и защиту артефактов.

– Что же он делает… варвар… – Мотя уставился остекленевшим взглядом на силуэт незнакомца, колеблющийся в отсветах цепочки небольших костров, образовавшихся после огненного «шоу». – Такие деньги… теряет.

– Сталкеры теряют, – с заметным запозданием добавил товарищ. – И уже не первый день. Я знаю, кто этот огнеметчик. Это Смокер. После Стрелка самый мутный тип в Зоне. За его шкуру торгаши хорошую цену назначили.

– Ну, иди, попробуй, добудь эту шкуру, – уныло произнес Мотя. – Своей лишишься на раз. Зажигалку его видел?

– Я бы справился, но… – Фил помотал головой. – Не могу. Не до того. Этот… Зов. Тянет. Идем, или меня сейчас вывернет наизнанку.

– Меня тоже корежит, – признался напарник. – Черт возьми, Фил, мы сгинем, если пойдем дальше!

– Знаю, – напарник ответил равнодушно, как робот. – Мне все равно. Я пойду.

– А этому… Смокеру… все нипочем, – Мотя вздохнул. – Везет чокнутым.

– Все равно. – Фил споткнулся на ровном месте, упал на одно колено, поднялся, используя дорогой итальянский дробовик SPAS-12, как обычный костыль, и снова побрел в направлении далеких развалин Ново-Шепеличей, северо-западной окраины мертвого города Припять – центра Зоны.

– Может, и все равно, но я пойду первым, – сказал Мотя и, сняв рюкзак, пошел в трех шагах перед товарищем.

– Все бессмысленно, – едва слышно прошептал Фил. – Кто пойдет первым, не важно. Ни Зов, ни смерть этим не обманешь.

Пройдя сотню метров, он отцепил и бросил подсумок со скудным уловом артефактов, скинул рюкзак, а затем, абсолютно без сожаления, бросил и ружье.

Басовитый, на грани восприятия, Зов одновременно пугал и манил. Сочетание безотчетного ужаса и неуместного восторга, сродни эйфории от предчувствия большой удачи, создавало ощущение нереальности происходящего. Так не могло быть, но так было. Остатки рассудительности пытались отрезвить теряющего над собой контроль старателя, но все было тщетно.

С каждым шагом, с каждым метром, приближающим Фила к городским руинам, загадочный Зов становился настойчивее и, казалось, объемнее. Он заполнял не только все пространство вокруг, но и проникал в каждую клетку тела, затрагивал каждый нерв, каждый нейрон, отчего движения становились скованными и неуверенными, словно у зомби, а воля и разум окончательно растворялись в жутковатом, но мелодичном море низкого звука. Старатель шел, больше не думая о поджидающей впереди смертельной опасности, не испытывая никаких чувств, кроме тяжелого, как бетонная плита, страха и гибельного желания поскорее добраться до неведомого источника Зова. И этому желанию не могло помешать ничто. Даже давний страх Фила перед «Каруселью», монотонно кружащей в предрассветных сумерках.

Фил на миг запаниковал, но проклятое равнодушие безжалостно растоптало спасительную в данном случае панику, а Зов продолжал тянуть вперед, прямо в смертельно опасную аномалию.

Фил тоскливо взглянул на сутулую спину бредущего впереди и чуть правее напарника. Мотин маршрут пролегал буквально в трех метрах от условной черты, шагнув за которую человек рисковал мгновенно погибнуть. Невидимый, но сильнейший вихрь раскручивал и рвал жертвы на части, разбрасывая вокруг лишь мелкие ошметки несчастных. Возьми Мотя чуть левее, и ему точно стало бы не до проклятого Зова. Однако напарник шел, где шел. К тому же у него в подсумке лежал далеко не один ценный артефакт. Была там, кроме «Ежей» и «Души», еще и «Ночная звезда», серьезно ослабляющая притяжение аномалий, вроде этой самой «Карусели». Так что сейчас Филу следовало беспокоиться не о товарище, а о себе. Его-то маршрут как раз пролегал «где надо». То есть, наоборот, где не следует, точнехонько через центр вихря.

Фил попытался остановиться, но тело не послушалось. Ноги упрямо несли навстречу гибели. Той самой, которую он предчувствовал, будто уродливый мутант «карлик», с самого начала, с первого похода в Зону.

Старатель собрал в кулак всю волю, стиснул зубы и попытался изменить маршрут, взять хотя бы на несколько метров правее, но воля превратилась в воображаемую воду, просочилась сквозь пальцы, и Фил продолжил свой путь строго по прямой.

Очень скоро мрачная мелодия Зова зазвучала для Фила по-новому. Теперь в ней отчетливо слышались вариации на тему похоронного марша. Но сталкера это уже не волновало. Все происходящее казалось ему сном.

До «Карусели» оставались считаные шаги, когда ходок в последний раз очнулся, невольно зажмурился и попытался закричать, но ужас сдавил глотку, и Фил лишь едва слышно засипел…

…Мотя так и не понял, что заставило его на миг вынырнуть из растворяющей, как кислота, мелодии Зова. То ли это был чей-то хриплый стон, то ли отчетливое, будто переданное сильным псиоником ощущение беды. Пройдя с десяток шагов, он обернулся и обвел безучастным взглядом местность. Фила позади не было. Были только сумерки, тени бредущих параллельными курсами зачарованных Зовом мутантов и почти рядом, позади и чуть левее, едва заметный пылевой вихрь, обозначающий «Карусель».

«Предчувствие, к сожалению, было верным. – Мотя стряхнул с плеча какой-то кровавый ошметок. – Жаль Фила. Хотя, возможно, это лучший вариант. Ведь неизвестно, что ждет меня там, у источника Зова. Может быть, что-то в десять раз страшнее! А „Карусель“ – это быстро и безболезненно. Раз – и готово. Легкая смерть».

Он снова взглянул вперед и невольно поднял глаза выше горизонта, к серому утреннему небу. В свинцовой облачности на несколько секунд образовался маленький просвет, и сталкер увидел кусочек синего, с красноватым рассветным кантом неба.

«Последний рассвет, – сталкер опустил взгляд к земле. – Утро последнего дня. А стоило оно того? Наверное, стоило. А если и нет – теперь поздно гадать. Зов все объяснит… обо всем расскажет… а потом убьет. И будет прав».

Глава 1

Военная база «Дитятки-3», 25 октября,

03 часа 32 минуты

Ночью база освещалась скудно. Впрочем, как и все юго-восточное приграничье Зоны, за исключением, может быть, Горностайполя и Страхолесья. Даже с высоты птичьего полета удалось рассмотреть лишь огни посадочной площадки и фонари вокруг нескольких охраняемых объектов в поселках Ораное и Дитятки. Такая же картина вырисовывалась и в районе военной базы, расположившейся ближе к утонувшей в диких зарослях Андреевке, чем к Дитяткам. Там слегка подсвечивались только жизненно важные объекты, а в жилой, торговой и нескольких вспомогательных зонах царил полнейший мрак. С точки зрения инспекторов из Объединенного штаба Международных изоляционных сил, такая экономия была лишней, но сопровождающий делегацию человек в штатском имел на этот счет другое мнение.

– Приземлимся, все поймете, – пообещал он офицерам. – А пока просто поверьте на слово, такая плотная светомаскировка – не прихоть.

– Опасаетесь воздушных налетов? В Зоне завелись летающие твари? – спросил полковник Дорогин, формальный руководитель инспекторской группы. – В нашем плане они не учтены. Или мы планировали инспекцию исходя из неполных данных?

– С воздуха пока угрозы нет, – «штатский» покачал головой. – Пока. Но коль скоро некоторые мутанты освоили телекинез, логично ожидать от них и успехов в освоении левитации. Так что угрозы нет именно «пока».

– Очень интригует, – иронично заметил другой инспектор, представитель белорусской группировки. – Такие загадочные слова… левитация, телекинез. Пока! И надолго это ваше «пока», Владимир Иванович?

– Вопрос не ко мне.

– Все верно, – третий офицер, представитель Российского Генштаба, кивком указал за иллюминатор «вертушки». – Вопрос к Зоне. Собственно, потому мы и прилетели. А планы… при всем уважении к Объединенному штабу… это лишь рамки, в которых следует действовать. Коридор. Хьюго, вы согласны? Вы понимаете нас?

Четвертый офицер, натовский полковник Хьюго Паркер, только молча кивнул. Понимал и говорил он по-русски прекрасно, но пока не видел смысла вмешиваться в беседу. С его точки зрения, разговор шел ни о чем. Просто чтобы скоротать время. Такого рода занятия полковник не любил. Двадцать лет службы в «зеленых беретах» научили его мыслить исключительно по существу. Штабное славословие его утомляло. Его видение предстоящей операции было простым: появится угроза – реагировать, нет – быть начеку. Дойти до цели, выполнить боевую задачу и вернуться. Вот и все планы, рамки и коридоры.

Почти все, не считая небольшого поручения по линии одного известного ведомства, обожающего совать нос в чужие дела. Поручение было мелким и не шло вразрез с убеждениями полковника, но разыгрывать ради его выполнения шпионские спектакли Хьюго не собирался. За это ему не доплачивали. Надо разведчикам, чтобы все было по правилам, пусть летят сюда сами, бюджет у конторы немаленький.

– Господин Остапенко, – Хьюго поднял руку, привлекая внимание коллеги в штатском. – Где здесь научный сектор?

– Вон там, – Остапенко указал на темное пятно между двумя относительно хорошо освещенными участками базы. – Слева склады, справа боксы с техникой и ремзона. Между ними три ангара. Это и есть научный сектор. У вас там свои дела?

– Если останется время, – сохранив невозмутимое выражение лица, ответил Паркер. – Там работает один мой приятель. Хочу повидаться.

– Думаю, время будет, – «штатский» кивнул. – Послезавтра. Приготовьтесь к посадке, господа офицеры!

Несмотря на поздний, а точнее – ранний час, встречали инспекцию сразу трое чинов из местного штаба. Первым к площадке подошел подполковник в форме украинской армии и с жетоном дежурного офицера на клапане камуфляжной куртки. Подсветив фонариком, он быстро пробежал глазами по предписанию, поздоровался с Остапенко и поприветствовал других инспекторов.

– Подполковник Фоменко, – козырнув, представился он Остапенко. – Согласно предварительному распоряжению Объединенного штаба, со мной командир сводного отряда спецназа полковник Казакевич и начальник центра подготовки военных проводников майор Краско. Добро пожаловать на базу «Д-3».

– Полковник Дорогин, полковник Паркер, подполковник Аншаков и майор Куделя, – представил офицеров Остапенко. – Инспектора от всех четырех группировок Международных изоляционных сил.

– Прошу за мной, господа офицеры, в жилой сектор, – подполковник Фоменко сделал шаг назад и в сторону и указал направление.

– Отставить, – скомандовал Остапенко. – Времени в обрез. Полковник Казакевич, проводите нас в помещение, где мы могли бы спокойно поговорить. Только недалеко. Остальные свободны.

Казакевич окинул беглым взглядом «штатского» и сделал вывод, что «камуфляж» этого человека не имеет отношения к его истинной профессиональной принадлежности. Что было написано в «мандате» Остапенко, командир спецназа пока не знал, но и без того видел, что «киевский фрукт» очень даже не прост. Скорее всего, на оставшихся дома погонах у него большие звезды и вообще полномочия не ограничены. Спецназовец беззвучно выругался. Работать с такими «пингвинами» хуже всего. Вседозволенность плюс иллюзия всезнания в Зоне, даже поблизости от нее, все равно, что пистолет с взведенным курком у виска. Одно неосторожное движение, резкий звук, вспышка, толчок – и пиши некролог, а потом рапорты и объяснительные, почему не уберег высокое начальство от опрометчивых шагов. Угораздило, одним словом.

– Можем пройти в спецхранилище, вон там, за башней, – Казакевич указал на небольшой ангар, примерно в треть от стандартного. – И от дождя, и от «ушей» в самый раз.

– Надеюсь, не радиоактивные артефакты в нем «спецхранят», – пробормотал белорусский офицер.

– Резервное, – коротко пояснил земляку Казакевич. – Но «аквариум» полный. Никакая шпионская техника не возьмет. Гарантия. А специальное, потому, что там хранятся трофеи и расположен небольшой арсенал штатного оружия. Запас… для особых оперативных мероприятий.

– Для инспекторов вроде нас, – перевел москвич.

– То, что надо, – одобрил Остапенко. – Шаг… э-э… идем.

«Вот именно, – подумалось Казакевичу. – Нарядился в цивильное – соответствуй. Не „шагом марш“, а „идем“. Конспиратор! Точно угораздило. Иначе не скажешь».

Спецназовец встречал подобные инспекции уже не впервые и точно знал, о чем говорил, вернее – думал. После того как Международные силы организовали вокруг Зоны более-менее приличный кордон, проверять его работоспособность стали все кому не лень. Инспекции сыпались, словно осенний дождь – вроде бы нерегулярно, но на самом деле не реже раза в неделю. Иногда по две, а потом семидневный перерыв, но чаще – более равномерно. Самыми урожайными на это дело были среда и четверг. Сегодня, например, был как раз четверг. Правда, на этот раз Казакевич подозревал, что группа прибыла по иному графику, не чтобы развязаться с делами к выходным, а исходя из каких-то особых соображений.

«Очень особых, наверное, если приперлись за сутки до Выброса. О том, что сейчас в Зоне самый паршивый период, они не могли не знать, но все-таки прилетели. Вывод: так и задумано. Что же их настолько заинтересовало, неужели Зов? Или они нацелились не на саму Зону, а на промышляющей в ней контингент? В принципе, накануне Выброса в приграничье выходит достаточно много народу, дрейфовать на волнах гравитационных ударов удовольствие так себе, и если инспекторам нужна свежая информация из первых рук, получить ее в полном объеме удобнее всего именно сейчас».

Эта версия на первый взгляд выглядела правдоподобнее предыдущей. Перевалочная база, официально – центральный пункт тылового обеспечения Международных изоляционных сил, на самом деле имела гораздо больше функций. Кроме складов, рембата и казарм, здесь располагался еще и армейский вербовочный пункт, госпиталь, а рядом главная базарная площадь приграничья, на которой ежедневно совершались тысячи черных сделок. Сталкеры продавали здесь хабар, который торговцы всех мастей скупали и тут же перепродавали втридорога барыгам-развозчикам.

В отдельном секторе базы работали военные ученые, а за невысоким забором трудились над изучением артефактов их коллеги из частных фирм. Еще два сектора считались сугубо жилыми, но на самом деле в них процветали питейные заведения. В двух буферных зонах, между «торговым», «складским» и «научным» секторами, были расположены сектора, где базировались подразделения военных проводников и патрулирующих зону отрядов международных сил. А неподалеку от базы, на берегу Вересни, между Карпиловкой и Тереховом, обосновался еще и обширный палаточный лагерь для «гостей». То есть для тех, кто скупал хабар или же интересовался другими сторонами жизни приграничья.

С точки зрения любого столичного генерала, такая структура военной базы, пусть и вспомогательной, была откровенным плевком на все существующие уставы и полным бардаком, но жизнь поблизости от Зоны диктовала свои законы, и до поры до времени Объединенный штаб закрывал глаза практически на все, что творилось в «Дитятках-3». Впрочем, это не означало, что на базе царила анархия. Просто все обитатели «Д-3» сумели приспособить правила своих сообществ к законам, по которым существовали соседи. Нашли компромисс. Зона оказалась слишком сложной загадкой, чтобы искать ответ поодиночке, и первыми это осознали, как ни странно, военные. Осознав, они впустили на базу торговцев, за которыми потянулись старатели, затем «гости» и так далее. Обмен живой информацией, получение для исследования в военных лабораториях любых артефактов, обмен опытом – все это оказалось на руку и «нашим», и «вашим». То есть эксперимент получился на удивление удачным, на том все и сошлись.

Вот по этой причине версия насчет сбора инспекторами информации прямо на территории базы и показалась поначалу Казакевичу наиболее удачной. Однако когда группа прошла в спецхранилище и принялась изучать собранные там трофеи, полковник понял, что частично заблуждается. Какими бы кабинетными крысами ни выглядели пятеро инспекторов, по блеску в их глазах Казакевич безошибочно определил – как минимум трое свои, бывшие «спецы». Остапенко, Паркер и Дорогин. Они прилетели сюда уж точно не для «экзит-поллов». Они собрались в Зону. Скорее всего, единственный, кто в ней бывал, – Остапенко, потому он и назначен руководителем операции, а другие пойдут впервые, но боевой опыт имелся у всех троих. На кой черт к ним пристегнули подполковника и майора – первый выглядел типичным «Знайкой», а второй штабным павлином – вопрос к командованию, но Казакевич подозревал, что знает ответ. Просто для комплекта. Силы ведь международные.

Последние сомнения развеял сам Остапенко. Он вручил Казакевичу предписание – совсем не то, что показывал дежурному офицеру, – а сам завел негромкую беседу с российским и украинским инспекторами о достоинствах и недостатках стоящих в ближайшей пирамиде «Винторезов».

Говорили офицеры негромко, коротко и по существу. С полным знанием дела. Казакевич покосился на инспектора от НАТО. Тот также не стал терять времени. Полковник Паркер заложил руки за спину и двинулся вдоль пирамид, изучая «ассортимент». Казакевич проводил инспектора ревнивым взглядом. В том, что этот янки выберет себе самое лучшее и продвинутое оружие, спецназовец не сомневался. Следом за Паркером на экскурсию двинулся и майор Куделя, но этот глазел на оружие, как на выставочную экспозицию где-нибудь на ярмарке вооружений. Просто хлопал глазами, задерживая взгляд на знакомых армейских образцах, игнорируя ружья и удивленно таращась на вычурного вида западные новинки.

Интересы полковника и майора совпали только однажды. Оба на несколько секунд остановились у традиционной подставки с двумя японскими мечами – катаной и вакидзаси, попавшими в спецхранилище не из Зоны, как большинство трофеев, а из торговых рядов, где были конфискованы во время рейда военной полиции. Полюбовавшись шедеврами восточных мастеров, инспекторы двинулись в разных направлениях. Куделя вернулся к пистолетам, явно прицениваясь к «беретте», а Паркер направился к тому самому «заветному» стеллажу, на котором стояли ящики с тщательно упакованным оружием «не для всех».

Казакевич скрипнул зубами.

«Наверняка выберет „FN“. Или модифицированный „Энфилд“. Ну, не „Грозу“ и не „СВУ“ точно. Вон какой индюк, русским оружием побрезгует. Надо было не оставлять им всем выбора, всучить „калаши“, и вперед».

– Ознакомились? – спросил «штатский», когда полковник вернул ему документы.

– Так точно. Задача привычная. Из пункта «А» в пункт «Б» и обратно… за сутки. Штатная ситуация.

– Но я вижу, есть вопросы. – Остапенко внимательно взглянул на полковника.

– Так точно. Вы хотите попасть в заброшенную лабораторию, вернее, в подвал, бывший морг под МСЧ-126 в Припяти. В связи с этим два вопроса: понимаете ли вы, насколько близко придется подойти к центру Зоны? И откуда у вас информация, что в этой лаборатории спрятан некий сверхсекретный артефакт?

– Мы готовы рискнуть, полковник. Игра стоит свеч, поверьте. А насчет источника информации – увольте. Разглашению не подлежит.

– Уверен, ваш источник заблуждается, – Казакевич нахмурился и покачал головой. – В лаборатории давно никого и ничего нет, сталкеры вычистили ее год назад. Крайний раз я лично заглядывал туда в начале сентября. Там только пыль, кости и карлики.

– Заглядывать можете куда угодно, полковник, – Остапенко чуть повысил голос, – хоть девицам под юбки, хоть к водяным в колодцы, ваша информация меня не волнует. Моя группа пойдет по указанному в задании маршруту, и вы дадите двоих опытных проводников.

– Проводников готовит майор Краско…

– Их дадите вы, полковник, – удерживая повышенную тональность, отрезал Остапенко. – Где вы их возьмете, меня также не волнует. И группу прикрытия дадите тоже вы, а не командир линейного батальона. Понимаю, это не соответствует принятой в вашем гарнизоне практике, но таковы требования штаба. Координатором операции назначили вас, полковник, будьте любезны выполнять приказ.

– Есть! – Казакевич вяло козырнул. – Будут особые распоряжения?

– Чисто технического плана, – Остапенко смягчил тон, как бы предлагая мировую. – Командиром группы назначен полковник Дорогин. Я останусь на базе и буду постоянно на связи. Проводников должно быть не меньше двух – по одному на пару… гостей. За артефактами не гоняться, брать только необходимые для успеха миссии, мутантов избегать, с людьми вступать в бой только при крайней необходимости. В общем, чем незаметнее будет группа, тем лучше.

– Это наши стандартные правила, – полковник не спешил принимать «мирную инициативу» гостя и продолжил сугубо официальным тоном: – Как прикажете, но считаю своим долгом предупредить – до гравитационного выброса ровно сутки, риск весьма велик. Вы знаете, что такое Выброс? Это обширная гравитационно-энергетическая аномалия, попав в которую очень трудно остаться в живых. Со стороны это выглядит почти как ядерный взрыв. Ударные волны, ослепительные вспышки, нестабильность материи, жесткое излучение – все в наличии. Укрыться можно только в глубоком и прочном бункере или же за пределами Зоны. Зачем нам эти проблемы? Мы можем снизить риск на порядок, если выйдем после того, как там отгрохочет и отсверкает.

– Нет, полковник, – произнес Остапенко устало. – Мы пойдем сегодня и постараемся уложиться в оставшиеся двадцать четыре часа.

– Но почему не пойти после Выброса?! – не выдержал Казакевич. – Зачем такие гонки?

– Таков приказ Объединенного командования, полковник. Еще вопросы?

Дальше спорить и убеждать было бессмысленно, и спецназовец оставил эту затею. Хотят идти, черт с ними, пусть идут! Хотят угробить двоих проводников – пусть гробят, Краско подготовит еще. Одна проблема – группа прикрытия. Своими ребятами Казакевичу рисковать не хотелось. Впрочем, и эта проблема решалась, если правильно подобрать людей. В конце концов, сутки – не час. За сутки можно пройти всю Зону насквозь, от Андреевки до Усова, и вернуться. Были бы опыт и желание, а опытных и охочих до работы бойцов в отряде у Казакевича хватало.

– Вопросов нет. Могу поднять группу хоть сейчас. Мои люди всегда готовы к работе. Проводники тоже постоянно на БД. Разрешите вызвать?

– Ценю ваш энтузиазм, полковник, но пока менять планы не будем. Выход группы назначен на пять утра. Сверим часы.

Этот штатский, однако, был непрост в квадрате. Полковник Казакевич прокрутил в голове основные моменты беседы и с удовлетворением отметил, что «прокачал» господина Остапенко верно и выводы сделал правильные. То, что он не гражданский, хоть и не носит погон, было ясно сразу, а потому этот вывод достижением не являлся. А вот что являлось, так это свежий вывод, что к военному ведомству какой-либо страны, участвующей в блокаде Зоны, он не имеет ни малейшего отношения. Нет, это не было парадоксом и вывода насчет генеральских погон не отменяло. Просто генералом Остапенко числился по другому ведомству.

«Скорее всего, этот Остапенко из разведки. Из чьей – не так уж важно. Гораздо важнее другое – в Зону отправляется серьезная инспекция. Зачем? Командиру отряда спецназа этого знать не полагается. Не на прогулку – точно, и этого достаточно, чтобы проникнуться серьезностью момента и настроить на нужный лад всю команду как проводников, так и группу прикрытия, но все равно хотелось бы понять, что забыл этот Остапенко в брошенном бункере? Почему надо ломиться туда именно сейчас, когда в Зоне все мутанты бесятся, как нечисть на шабаше, а люди звереют и становятся хуже монстров? Если этот разведчик действует осознанно, дело плохо, но шанс есть, а вот если его подставили, накачав „дезой“, шансов ноль…»

– Все ясно, Владимир Иванович, – Казакевич спрятал подальше мрачные мысли и взглянул на свои «Командирские». – Три пятьдесят девять… и пятьдесят семь секунд.

– Три, две, одна… – отследив движение секундной стрелки на своем массивном хронографе, полковник кивнул. – Итого ровно час до запуска суточного обратного отсчета. В пять ноль-ноль начинаем операцию. Детали плана и рабочие моменты согласуете с полковником Дорогиным. С этой минуты он командует группой. Работайте, полковник Казакевич. Я буду на территории.

Он перевел взгляд на полковника Дорогина и кивнул, как бы отдавая ему эстафету.

– Отсюда, думаю, и выйдем? – Дорогин вопросительно взглянул на Казакевича. – После того, как выберем оружие и подгоним экипировку.

– Все в вашем распоряжении, – спецназовец обвел пирамиды с оружием и стеллажи с амуницией широким жестом. – С меня только сухпай, вода и транспорт. И сталкеры.

– Вот и отлично, – Дорогин с усмешкой взглянул на Остапенко. – А вы разве не проводите нас, господин куратор?

– Провожать группы до околицы не в моих традициях. Удачи всем, господа офицеры. Встретимся здесь же ровно через сутки и один час.

* * *

Жизнь на перевалочной базе не затихает никогда. Во всех секторах хоть что-нибудь, да происходит. Даже дождливой осенней ночью. Особенно заметно это, конечно, в торговом секторе. Разнокалиберные палатки и вагончики, тенты и наспех сколоченные щитовые домики громоздятся почти друг на друге. В лабиринтах узких улочек и в едва заметных проходах между торговыми точками можно заблудиться, даже если ты постоянный посетитель этого рынка-муравейника. За неделю, что обычно проводит в Зоне сталкер, палатки могут поменять хозяев, а торговые ряды могут неоднократно перестроиться, приспосабливаясь к нуждам новых владельцев или к запросам покупателей. Например, когда в моде были «Батарейки», ими торговали почти на каждом углу, но интерес к ним довольно быстро угас, часть нерасторопных торговцев разорилась, и вскоре на всех улочках зазвучали бодрые выкрики новых зазывал: «Рыбки», «Медузы», «Кристаллы», «Ежи», только у нас самые качественные «Ночные звезды» и «Лунный свет»!

Остапенко протолкнулся между покупателями в легких плащах – по виду это были явно европейцы, скорее всего, немцы, которые, подсвечивая фонариком, приценивались к удачному и довольно дорогому экземпляру «Морского ежа». Такие артефакты обнаруживались поблизости от аномалии «Ржавые волосы» и, по заверению сталкеров, серьезно усиливали сопротивление пси-воздействию. Некоторые торговцы утверждали даже, что, имея в подсумке такого «Ежа», можно легко разминуться с контроллером. Верить им следовало по известной формуле «Что слышим, делим, что видим, умножаем», но даже если их заверения были правдивы только наполовину, артефакт стоил того, чтобы выложить кругленькую сумму. Правда, непонятно, зачем он понадобился этим немцам, явно не намеренным совать нос в Зону и встречаться с мутантами-псиониками. Впрочем, тут существовал один нюанс. Если хорошенько шарахнуть «ежа» оземь, он становился своеобразной прыгающей игольчатой миной. Как раз это свойство артефакта вполне объясняло интерес европейских гостей.

Остапенко незаметно вынул из кармана телефон и сделал вид, что отвечает на звонок. Камера в изготовленном по спецзаказу мобильном сработала бесшумно.

«Пригодится, – мельком взглянув на получившийся снимок, подумал Остапенко. – Хороший ракурс, оба вполоборота. А что в ночном режиме – не беда, компьютер обработает, будет картинка, хоть на глянцевую обложку».

Впереди замаячил знакомый логотип на линялой вывеске, и Остапенко оставил побочные занятия, вновь полностью сосредоточившись на текущем деле.

Торговая точка Фарида Мухаметшина была самой приличной в ряду. Во-первых, не какая-нибудь палатка или дощатая хибарка, а настоящий морской контейнер. В сравнении с точками других перекупщиков, это был просто гипермаркет по площади и оснащению. Во-вторых, у магазинчика Фарида имелась еще пара неоспоримых преимуществ: небольшой дизельный электрогенератор и черный ход. Ну, и, в-третьих, стенки обычного на вид контейнера были сделаны из стали с приличным содержанием ванадия и хрома. Говоря по-русски – из листовой брони. Кроме Фарида, об этом знали немногие (в ближайших к Зоне районах вообще никто не знал), но Остапенко был как раз из тех, кто в курсе. Собственно, он сам и торговался с лукавым Мухаметшиным, вербуя его в информаторы. Такой замечательный контейнер, энная сумма и нечто вроде секретного «мандата» на самый крайний случай вполне устроили торговца, и он начал исправно отстукивать донесения лично «уважаемому Владимиру Ивановичу». Причем подписывал донесения он довольно экзотическим ником «Финн». Почему «Финн», Остапенко не спрашивал. Ну, захотелось человеку поиграть в шпионов, пусть играет. Главное, чтобы от чрезмерного старания не приукрашивал информацию.

Остановившись у внешнего прилавка, частично застекленного, поэтому можно даже сказать у витрины, Остапенко несколько минут неторопливо разглядывал образцы полувоенного и туристического снаряжения, затем изобразил на лице заинтересованность неплохим «цейсовским» биноклем и вошел в магазинчик.

Несмотря на ранний час, у Фарида уже были покупатели. Какой-то хмурый мужчина в типичной робе сталкера негромко торговался с хозяином заведения, предлагая «мясо» и «душу» (Остапенко незаметно усмехнулся – жаль, нет артефакта «мозги», а то был бы полный комплект для сделки с нечистым), а в углу, разглядывая набор китайских ножей «а ля швейцарские», замер какой-то парнишка. Одет юноша был странно: почти как «ходок», и все-таки чуть иначе. Особенно неуместным выглядел длинный кожаный плащ в стиле девяностых, но это было объяснимо. В юном возрасте всегда хочется походить на овеянных романтикой «волков» и «зубров» любимой профессии, но не всегда это получается. Причины бывают разные. Иногда просто не хватает понимания, зачем и что действительно необходимо всегда таскать с собой, а что берется лишь в Зону, но чаще причины имеют финансовый характер. Хорошая экипировка сталкера стоит весьма недешево.

Заметив нового клиента, Фарид споро свернул дела со смертельно уставшим сталкером, купив все им предложенное по средней цене, и коротко объяснил юноше, что такие замечательные ножи ему явно не по карману, так что лучше бы он шел в сто седьмой ряд к Гоше Бесарабу, который торгует «почти такими же, только китайскими», но зато и по цене в десять раз ниже.

Юноша пробормотал невнятно что-то вроде благодарности и растворился в предутренних сумерках.

Оставшись наедине с новым гостем, грузный и солидный Фарид мгновенно преобразился. Теперь он выглядел, как типичный мелкий барыга в компании очень богатого и влиятельного клиента. Черные масленые глазки торговца заблестели от глубокого почтения, спина слегка согнулась, а все три подбородка подались вперед, зависнув наподобие индюшачьего зоба над жирной грудью, незаметно переходящей в огромный живот.

– Мое почтение, уважаемый Владимир Иванович. – Фарид, переваливаясь, проковылял ко входу, запер дверь заведения на ключ и, вернувшись к гостю, энергично потряс ему руку. – Как хорошо, что вы здесь! У меня так много новостей, я бы измучился, пока набивал их на компе. Это тыканье в клавиатуру для меня хуже пытки!

– Мог бы позвонить. – Остапенко прошелся вдоль внутренней витрины, на которой был выложен товар гораздо интереснее туристского снаряжения.

– А как же конспирация?! – Фарид выкатил глаза, по-восточному всплеснул руками и перешел на громкий шепот: – Нет, нет, уважаемый Владимир Иванович, звонить никак нельзя! Здесь же всюду уши!

– Не шепчи, говори басом, – посоветовал Остапенко, – от чужих ушей это надежнее шепота. Так что у тебя за новости? Сталкеры обнаружили новый вид мутантов? Или появилась еще одна аномалия?

– Аномалия, да, – Фарид кивнул несколько раз подряд. – И другие новости есть. Много новостей!

– Четко и внятно! – приказал Остапенко. – Сначала об аномалии. Характер, место, время, последствия.

– Плохой характер, уважаемый Владимир Иванович, очень плохой! И место гнилое. В такое место даже врагов не посылают. А последствия… я сам не видел, мне рассказывали… еще хуже характера. Очень плохие. Очень!

– Фарид, – Остапенко поморщился. – Отставить причитания. Говори конкретно. Как называют аномалию ходоки?

– Да, да, конкретно, – Фарид снова зашептал. – Зов! Они называют ее Зов!

– Вечный?

– А?

– Забудь, – Остапенко вновь едва заметно поморщился. – Кто кого зовет? И куда?

– В центр Зоны зовет… кто-то. Люди точно говорят: якобы очень сильный контроллер появился.

– Так якобы или точно?

– Якобы точно. Никто его не видел. А другие люди говорят, источник Зова – это… – торговец вновь перешел на шепот: – Голос самой Зоны! Что она в мутантах разочаровалась и решила порядок навести, вот и созывает их перед каждым Выбросом… на перевоспитание. А спрятан источник Зова под самим… саркофагом!

– Укрытием, – машинально исправил Остапенко. – А третьи?

– Третьи? – Фарид на секунду задумался. – Прошел слух… только я в него не верю… что это Монолит зовет.

– А почему не веришь?

– Я и в сам Монолит не верю, уважаемый Владимир Иванович, – торговец развел руками. – Я правоверный, а не какой-нибудь сектант. Нет Монолита – некому и звать.

– Логично, – Остапенко задумчиво взглянул на витрину. – А не слышал об артефактах? Остаются они вокруг источника… Зова?

– Кто же это расскажет? – Фарид трагически выгнул брови и снова зашептал: – Никто не возвращается! Уходят, и с концом! А еще – на Зов любые мутанты идут. Даже крысы! Зомби даже идут!

– И контроллеры с полтергейстами?

– И кон… – Мухаметшин запнулся. – Не знаю точно. Ходоки говорят, все идут, но за этих тварей ручаться не могу. Может, идут, может, сами и зовут. Всего шестой цикл, как появилась аномалия, полтора месяца по-вашему. Этой, как ее… статистики… маловато пока.

– Погоди, это что же, полтора месяца подряд Зов всех к центру тянет, и до сих пор не вычистил Зону до состояния военного плаца перед смотром?

– Нет, нет, Владимир Иванович, не полтора месяца тянет. Только раз в неделю, за сутки до Выброса, начинает звать, а после исчезает. И не всех зовет, а тех, кто близко к центру… километра на три-четыре подошел. Кто подальше, бывает, тоже погибают, но от самого Выброса. Выйти не успевают или хотя бы спрятаться, где понадежнее.

– Понятно, – Остапенко побарабанил пальцами по витрине. – Это все? Тогда благодарю за службу, Фарид.

– Всегда рад, – торговец приложил руку к груди. – От чистого сердца всегда рад помочь! А уточнить… за октябрь… э-э… калым… без задержек?

– Сумма уже на твоем счете, – успокоил Остапенко. – До встречи. Зайду завтра.

– Вы надолго здесь обосновались? – удивился Фарид. – Редкий случай. Ждете кого-то из Зоны? Или сами туда собрались?

– Лишние вопросы, Фарид, – Остапенко погрозил пальцем и направился к двери. – Откровенности за откровенность не будет, не жди. Ты и так неплохо зарабатываешь.

– Привычка, уважаемый Владимир Иванович, – торговец дождался, когда гость шагнет за порог, и «вдруг опомнился». – Есть еще информация! Чуть не забыл! Очень свежая информация.

– Что еще? – Остапенко обернулся.

– Уж не знаю, важно это или нет, – глазки у Фарида забегали.

– Доплаты не будет, – твердо заявил Остапенко. – Тебе и так отстегивают вдвое больше, чем другим информаторам. При том же выходе готовой продукции. Говори.

– В Зоне появился новый сталкер, – придав лицу выражение «ну что ж поделать, служба есть служба», сообщил Фарид. – Очень странный. Ходоки его за своего не держат, но и группировкам он не свой. Даже «Долгу».

– Чем же он так всех огорчает? – Остапенко усмехнулся. – И почему – даже «Долгу»?

– Не берет артефакты, шайтан, уничтожает их на месте из огнемета или фосфорными гранатами, – торговец всплеснул руками. – Такие убытки! Местные прозвали его Смокером. Говорят, свой огнемет он якобы запаливает от сигары, которая вечно дымится у него в зубах. Примерно так же он поступает и с людьми, и мутантами.

– Якобы примерно? – Остапенко не скрывал иронии.

Байки об особо злобных или просто необычных ходоках возникали в приграничье Зоны регулярно, и верить во все было глупо. Пока что рассказ Мухаметшина о загадочном Смокере смахивал на одну из типичных баек.

«Очнулся человек рядом с разбитым грузовиком и понял, что ничего о себе не помнит. Только два слова в голове крутятся: „убить Стрелка“. А кто этот Стрелок – и почему его надо укокошить – пустота. И пошел человек бродить по Зоне, выяснять, что к чему. И понял он, набродившись по Зоне до одури, что Стрелок – это главный источник всех бед, поскольку трижды бывал в центре и, наверное, что-то там натворил, а потому теперь Зоне он, как острая кость в глотке. А вместе с ним и все остальные сталкеры, и значит, чтобы Зону задобрить, надо эту кость вытащить…»

Это только самый популярный пример типовой зональной легенды. А сколько их существует на самом деле и сколько новых сочиняется ежедневно, никому не известно. Так и с этим Смокером. Огнемет, сигара, романтичное импортное прозвище… вполне подходящий типаж для новой байки.

– Примерно потому, что он еще и неплохо стреляет с двух рук, и ножом работает, как натуральный мясник, когда не резон заводить коптилку, – пояснил торговец. – Братва на него точит зуб за неразборчивость в выборе жертв, сталкеры – за саботаж, остальные – те, кто верит в его существование – просто боятся. Беспредельщик! Такому дай волю, весь бизнес порушит. Может, заинтересуетесь, провентилируете тему по своим каналам?

– Беспредельщик? – Остапенко потер нос и взглянул на Фарида искоса. – Интересно. А выглядит он как? Может быть, у тебя фото этого Смокера имеется?

– А-а, – Фарид обрадованно потер руки. – Я знал, что информация непременно заинтересует уважаемого Владимира Ивановича, и заранее договорился насчет фото. Его случайно сделал один знакомый ученый. Он в лаборатории застрял, прямо там, в центре Зоны, в самой дырке этой ж… э-э… в Припяти. Там развлечений мало, сами понимаете, разве что сомов-мутантов ловить… подъемным краном. Хе-хе… Вот он и придумал себе занятие. Когда биодатчики с дозиметрами не зашкаливает, он из бункера своего выбирается и пейзажи фотографирует. Смокера этого снял на длинном фокусе, зато без маски. Если на компе обработать, портрет получится идеальный, хоть в паспорт вклеивай. Но фото стоит недешево.

Фарид вздохнул и деланно потупил взор.

– Вымогатель, – Остапенко криво ухмыльнулся. – Оплата по факту.

– Деловой подход! – торговец одобрительно закивал и протянул руку. – Сейчас же свяжусь с ученым, и фото будет… уже сегодня! Вы же зайдете? Договорились?

– Сказал же – зайду, – Остапенко хлопнул по подставленной ладони. – Только сначала скажи, Фарид, что думают об этом Смокере наемники? Братва, ходоки, торгаши… это для меня не авторитеты.

– Так ведь и военные о нем толкуют! Правда, только между собой. Вы у них спросите, если не поверили до сих пор.

– У них я спрошу, но сейчас ты ответь, наемники этого Смокера видели?

– Чего не знаю, того не знаю, – Мухаметшин поднял взгляд к потолку. – Наемники! С ними же, как с аллахом, не поговоришь по душам. Обратиться можно, а узнать, что они там себе думают… нет. Как это узнаешь?

– Но обратиться все-таки можно, – уцепился Остапенко. – Адресок дашь? Или телефончик.

– Ай, Владимир Иванович, – забеспокоился торговец, – а если спросят, откуда у вас адрес? Мне плохо будет, и броня не спасет! Замуруют в этом ящике заживо, если узнают, что это я вам… подсказал, как найти их посредника!

– Не волнуйся, Фарид, не проболтаюсь. В конце концов, кому этот Смокер портит бизнес, тебе или мне? Пиши адрес и пароль, или что там у вас для связи предусмотрено. Схожу, потолкую с посредником, пока срастается дельце с фотографией.

– Ну что поделать, – Фарид вздохнул, взял ручку и начеркал пару строк на грязном клочке бумаги. – Только… Владимир Иванович… никому!

– Все будет правильно, «Финн», – успокоил Остапенко. – Ты мне еще пригодишься.

Он внимательно изучил нацарапанный Фаридом текст и вернул бумажку торговцу.

– Я запомнил. Можешь съесть.

– Съесть? – Фарид брезгливо поморщился.

– Шучу. До связи.

– До связи, – пробормотал Мухаметшин, запирая за гостем дверь.

Задержавшись у порога, он понюхал записку, отщипнул немного, пожевал и сплюнул.

– Лучше сожгу, – пробормотал он себе под нос и сунул бумажку в карман…

…Откровенно говоря, Фарид лукавил, когда заявил, что общение с компом доставляет ему немыслимые мучения. На самом деле он неплохо разбирался в любой технике, в том числе и продвинутой, а стенал и делал вид, что мобильник и калькулятор для него – вершины технического прогресса, только чтобы не выделяться на общем фоне базарного общества.

Едва Остапенко ушел, Фарид переместился в самый дальний угол магазинчика, где за ширмой стоял удобный компьютерный столик, заставленный дорогой аппаратурой. Немного поразмыслив, Мухаметшин решил прибегнуть к самому дешевому, но при этом самому надежному во всех отношениях способу связи со своим приятелем-ученым – через сеть. Фарид не знал точно, сколько заплатит за фото Остапенко, ведь куратор недвусмысленно намекнул, что избавиться от Смокера гораздо выгоднее самому Фариду, чем ему. Это могло означать, что вместо оплаты резидент предложит услугу: устранит помеху – и все. Но и такой расклад не сулил Фариду особых издержек. Никаких денег приятелю-ученому он не собирался платить изначально. Все должно было «срастись» в натуральном виде: ты мне, я тебе.

На прямую связь приятель не вышел, и Фарид переключился с «Аси» на «е-мэйл». Предложение он сформулировал, как ему показалось, достаточно внятно и даже заманчиво.

«Меняю фото Смокера на информацию о зачистке в центре Зоны. Подробности: цели, задачи, маршрут, время – после получения фото».

Нелегальный бункер ученых попадал в зону проведения будущей операции, а значит, приятель должен заинтересоваться информацией. Откуда взять достоверные планы Остапенко и его людей, Фарид пока не придумал, но точно знал, что сумеет выкрутиться. Не в первый раз. Были у него должники и в штабе группировки, и даже среди спецназовцев.

Фарид перечитал сообщение, навел курсор на виртуальную клавишу «доставить» и…

Завалился всей тушей на компьютер. Если точнее – не всей тушей, а только тем, что от нее осталось. Некто, бесшумно войдя через черный ход, остановился за спиной у Фарида и, обнажив длинный, равномерно изогнутый японский меч, нанес всего один точный удар, после которого торговец стал ровно на голову ниже. Голова с глухим стуком откатилась к ширме, а из зияющих артерий в стенку контейнера ударил фонтан крови, которая мгновенно залила столик и аппаратуру и быстро растеклась по железному полу.

Убийца вытер клинок о висевшую на ширме куртку, сунул меч в ножны за спиной, затем наклонился к обезглавленному телу и тщательно обследовал карманы жертвы. Ни деньги, ни компактный пистолет «ПСМ», обнаруженный в заднем кармане брюк Мухаметшина, он не взял. В качестве трофея «ниндзя» прихватил только клочок бумаги с каракулями убитого. Покончив с «мародерством», убийца снял и бросил в угол забрызганный кровью дождевик, неслышно вышел на улицу и запер главную дверь контейнера ключом, прежде торчавшим в замке изнутри.

Как он вышел и как растворился в дождливых предрассветных сумерках, не увидел никто. Все заночевавшие в торговом ряду перекупщики спали мертвым сном. Некоторые в самом прямом смысле.

Глава 2

Погранзастава «Брагинка», 25 октября,

05 часов 47 минут («Ч» минус 23 ч. 13 мин.)

В сумерках все кошки серы. Когда дело происходит на берегу реки осенней ночью, эта поговорка справедлива вдвойне. Серый камыш шуршит под аккомпанемент серого дождя, а серые деревья покачиваются на ветру, приветствуя мелкими кивками набегающие на серый берег серые волны. Хоть какое-то разнообразие в унылую картину могли бы внести рукотворные объекты, ведь человек использует такое множество красок, но здесь, на Брагинке, неподалеку от Зоны, никто ничего не красил уже много лет. Серый причал, серая будка для дежурного, полосатый (в светло– и темно-серую полоску) шлагбаум поперек тропинки, ведущей от причала к заставе… все в тон окружающему миру. Даже причаливший катер был выкрашен в «шаровой» цвет. Для тех, кто не в курсе военно-морской терминологии, – тот же серый.

Дежуривший на причале боец поймал прилетевший из серого полумрака конец и привязал «бабьим узлом» к ржавому кнехту. На «Брагинке» совместную службу несли украинские «погранцы» и белорусские мотострелки, от которых ждать матросской сноровки было глупо. Впрочем, никто ее и не ждал. Спрыгнувший с катера на причал человек в сером балахоне подергал канат, одобрительно хлопнул солдата по плечу и направился к будке дежурного.

Грузный прапорщик с засаленной повязкой на рукаве встретил гостя на пороге. Как и с бойцом на причале, человек в сером балахоне не обмолвился с дежурным ни словечком, только сунул ему в ладонь смятую бумажку. Прапорщик, не глядя, сунул презент в карман и вразвалочку направился к покосившемуся сортиру.

Гость вошел в будку и привычно уселся за убогий столик в переднем углу. Сегодня, против обыкновения, столик был свободен от посуды и даже вытерт. Правда, это не мешало безошибочно определить, что около часа назад за ним «пировали», и основными блюдами на пиру были, как всегда, жареная картошка, сало и селедка. Плюс водка, само собой. Но сегодня их следы были тщательно затерты грязной тряпкой. По какому поводу бойцы навели марафет, гостю стало понятно почти сразу. Дожидавшийся его в дежурке посредник выложил на стол компактный компьютер. Среди водочных луж, крошек и капель селедочного рассола машинка смотрелась бы неуместно, да и не отмоешь ее, если заляпается.

Гость вынул из кармана примерно такой же комп, включил и положил рядом с машинкой посредника. Передача информации заняла считаные секунды. Человек в сером пробежал взглядом по строчкам на экране своего компа, кивнул и быстро отстучал на клавиатуре ответ. Посредник несколько секунд поразмышлял, внес уточнения и сбросил в комп гостя второй вариант. Новый текст гость оставил без правок. Он лишь взглянул на часы и вновь кивнул. Посредник поступил так же, после чего спрятал свой компьютер в поясную сумку, пожал гостю руку и, по-прежнему не говоря ни слова, вышел. Человек в сером балахоне выждал примерно минуту и тоже отправился восвояси.

Катер отчалил без единого звука. Не было даже всплесков. Лишь когда течение снесло его на несколько сотен метров и причал заставы растворился в сером полумраке, человек завел двигатель и направил судно вниз по реке.

Утренняя прогулка по Брагинке продолжалась около часа. Когда позади остался полуразрушенный мост у Ладыжичей, человек прибавил газку и, ориентируясь скорее на нюх, чем на подсказки GPS, уверенно повел судно по водному лабиринту между бесчисленными отмелями и островками в устье Припяти, выдерживая направление к противоположному берегу.

На берегу лесистого острова, восточнее Оташева, в небольшой заводи, носовой конец с катера приняли более умелые руки. Один из пятерых появившихся из сумерек мужчин привязал канат к массивной коряге и подтянул судно к берегу. Человек в сером спрыгнул на песок, скинул капюшон и не без удовольствия провел ладонью по коротким, торчащим непослушным «ежиком» волосам.

– Привет, Старый, – хрипло произнес один из встречающих. – Какие дела?

– Не гуди над рекой, не пароход, – тихо одернул его «серый». – В лесу перетрем.

Все шестеро почти бесшумно углубились в прибрежный лесок на три десятка метров и, без проблем отыскав в темноте маленькую полянку с поваленным деревом, уселись в круг, кто на бревно, кто просто на корточки.

– Тема простая, как мычание, – выдержав солидную паузу, сообщил «серый». – Подстраховка. Средний обещает тройную ставку, если клиенты принесут домой хабар и вернутся все. Но если у них будут потери, до половины личного состава группы, все равно двойная норма.

– Красиво, – прохрипел старший «группы встречающих». – И кто на том конце провода? Случаем, не спецназ?

– Спецназ будет на хвосте. Работать придется со штабными и ссучеными сталкерами.

– Военными проводниками, – с усмешкой поправил хриплый. – Там не все бывшие сталкеры, есть и с нуля обученные.

– Как и среди нас, не все такие языкастые, как ты, Хруст, – «серый» показал хриплому кулак. – Еще раз влезешь в речь…

– Молчу, Старый, не заедайся, – Хруст примирительно поднял руку. – А не подстава, как чуешь?

– Душок есть, но Средний такие бабки с нас имеет… нет, не должно быть. Только если его самого развели. Какой-то больно мутный заказчик на него вырулил. Среди ночи, без рекомендации, но точно по адресу и с паролем… Не знаю, короче. Будем работать, а там разберемся. Встречать ходоков придется в Чернобыле, раньше упасть им на хвост не выйдет, по времени не укладываемся. Маршрут им в штабе придумали не самый легкий в плане аномалий и зверья, зато самый прямой.

– Все по-военному, тупо параллельно и перпендикулярно, – ухмыльнулся Хруст. – А что через Чапаевку и Зимовище всего-то вдвое дольше, зато втрое безопаснее, им невдомек.

– Время поджимает, – Старый покачал головой. – До Выброса сутки, некогда им круги нарезать. Нам – тоже. В общем, изучайте маршрут и погнали.

Он вручил хриплому свой комп.

– Не посей.

– Не впервой. Верну в целости. Тут все? Маршрут, тема, фэйсы?

– Кроме номера счета, полный комплект.

– Связь как обычно?

– Да, как обычно, никакой связи и GPS. Полная радиотишина. Будет что сказать, оставляй записки в тайниках. Не дрейфь, я подстрахую. По вашим следам через полчаса выйду. Все. Исчезли!

Пятеро действительно исчезли. Просто вдруг раз – и растворились, казалось, даже не вставая с поваленного дерева. Человек в сером удовлетворенно кивнул и неторопливо вернулся к своему катеру.

Пройдя вверх по Припяти около километра, примерно до уровня Опачичей, он направил судно в поросшую камышом протоку и по неизвестным науке ориентирам легко отыскал в сплошных зарослях небольшой, почти полностью затопленный мосток-причал.

Тропинка началась шагов через двадцать, после того как закончились камыши, в зарослях густого кустарника. В теории, никто чужой, проходя по берегу, не смог бы найти ни секретного причала, ни тропы. В теории – потому, что на самом деле и в камышах уже был заметен просвет, как бы ни старался «серый» выбираться из них максимально аккуратно, и пожухшая трава на берегу была изрядно вытоптана. В общем, так себе конспирация получалась. С прицелом на лохов.

Впрочем, до сих пор все придумки «серого», то есть разводящего северо-восточной бригады наемников по кличке Старый, срабатывали без осечек. Легенда о неимоверной крутизне, отменном профессионализме, неуловимости и вообще полном наборе сверхспособностей наемников пока не пошатнулась ни разу. А ведь интересовались ими не только наниматели, но еще и официальные власти, в распоряжении которых имелись специалисты ничуть не хуже наемников. Взять тот же спецназ, которого не без основания опасался Хруст. Да и среди перешедших на казенное жалование сталкеров, тех самых, которых Старый презрительно именовал «ссучеными», имелись очень неплохие следопыты. Короче, конкретно с тайным причалом и тропинкой всё решал случай. Нарвется толковый человек на это местечко – Старому придется рыть новый блиндаж.

«Будет не очень. Не то чтобы трудно, просто жалко этот бросать».

Старый сошел с тропинки, углубился в заросли, в какой-то момент принял влево и спрыгнул с невысокого обрывчика, всего-то метра в два. Под обрывом располагалась крашеная в цвет грунта металлическая дверь – вход в диспетчерско-командный пункт Малой группировки «Северо-восток», как называл свою бригаду сам Старый.

Вообще-то наемники неохотно объединялись в бригады. Только когда задача требовала масштабного подхода. Состав групп в этом случае иногда доходил до уровня приличных армейских подразделений, вроде взводов и даже рейдовых отрядов. Но чаще всего контракты были мелкими, и профи работали тройками, парами, а изредка даже в одиночку. И все-таки зацикливаться на принципе малых групп никто из наемников не спешил. Если того требовали интересы дела, работали в любых сочетаниях: пятерками, двадцатками… хоть сотнями. Любой каприз за ваши деньги. Но, чтобы свести в одном месте в одно время нужное количество реальных профи, требовались не только деньги. Особенно в Зоне. Тут был нужен опыт, связи и немалый авторитет. Обычно всеми этими качествами и обладали разводящие, такие, как Старый. Они держали связь с посредниками, друг с другом, формировали группы и следили, чтобы деньги по контракту были выплачены всем и вовремя. Кроме того, на разводящих лежала ответственность за конспирацию. Широкая общественность не должна была даже догадываться о численности и дислокации группировок наемников, а уж тем более об их личностях.

Выполнение этого пункта обязанностей было, пожалуй, самым непростым. Да, все «дикие гуси» в мире знали главное правило: не появляться слишком часто на публике, чтобы не срисовали «красные». Но, несмотря на это, разводящим приходилось внимательно следить, чтобы никто по глупости или по другим причинам данного правила не нарушал. Следить и постоянно напоминать товарищам по оружию, что есть лагеря, оборудованные и укомплектованные всем необходимым для проживания и тренировок, а есть внешний мир, в который выходят только бригадиры, да и то лишь затем, чтобы связаться с посредниками, которые принимают заказы от представителей клиентов. Чем больше промежуточных звеньев, тем труднее, вычислив только одно звено, добраться и до клиента, и до базы наемников. Если честно, не все наемники выполняли этот пункт неписаных правил, но все признавали, что требование справедливо на сто процентов. Так что против существования таких «должностей», как посредник и разводящий, никто не возражал.

«Да и попробовали бы возразить, – наемник вошел в свой блиндаж и скинул серый плащ. – Хотя… не держусь. Работенка дрянная, лучше уж по Зоне бродить».

Старый протопал к центру блиндажа, присел, нащупал под слоем соломы на полу железное кольцо и потянул его на себя и чуть в сторону. Массивный бронированный люк в полу легко отъехал вправо, и наемник, отряхнув руки, шагнул на ступеньки бетонного марша. Длинная, в меру крутая лестница вела на добрый десяток метров вниз и заканчивалась в просторном бункере с мощными бетонными стенами и высоким потолком. По любым меркам, это были настоящие хоромы. Естественно, построили их вовсе не наемники, когда-то давно это подземелье было частью соединенных подземными переходами стратегических объектов, скорее всего, отсеков командного пункта ракетных войск, но теперь бункер принадлежал исключительно наемникам. Вернее – их бригадиру.

Старый прошел во вспомогательный отсек, где было оборудовано нечто вроде ванной, и принялся переодеваться. Идти по следу группы Хруста представлялось ему делом несложным, но подготовиться к нему следовало со всем старанием. Впрочем, как всегда. Наемникам потому и платили солидные гонорары, что подходили к работе они со старанием японцев и педантичностью немцев. Ни одна деталь не была для них лишней или малозначимой; от вооружения до внешнего вида.

Старый решил начать с внешнего вида. Он включил в ванной свет и бросил взгляд в зеркало. Для человека после бессонной ночи выглядел наемник нормально: серые, холодные, как горная речка, глаза чуть запали, слегка заострился и без того орлиный нос, русый «ежик» встал дыбом, но отчетливой печати усталости на лице не было. Пару банок «энергетика» на грудь – и можно шустрить еще сутки. Такое бывало не раз, и ничего, организм выдерживал.

«А куда ему деваться, организму? Здоровый, тренированный, сытый… в таком состоянии работу только подкидывай, все, как в топке, сгорит. В общем, нормальный организм, я доволен. Плюс опытный: какие резервы и когда подключить, без подсказок знает. Старый конь борозды не испортит, даже после бессонной ночи. – Наемник сбросил „гражданский“ комбинезон, взял с полки полевой и снова взглянул в зеркало. – Старый… блин, какой же я старый? Откуда только взялась погремуха… не вспомнить уже. Опытный, это да, но старый… тут пацаны перегнули. Вон даже щетина пока не седеет».

Он провел ладонью по щеке. Бриться перед выходом нельзя, так заведено, но дело не в приметах или ритуалах, а в опыте. Жесткая щетина – хорошая защита. Летом от комаров, зимой от стужи и в любое время года от лишних царапин. Ведь не всю дорогу придется разгуливать в фильтрующей маске. А вот умыться можно, даже нужно. И чистое белье надеть – правильно не только с точки зрения личной гигиены, но и с точки зрения безопасности. Чем меньше запахов, тем лучше. Уж кого-кого, а тварей, обладающих отличным обонянием, в Зоне хоть отбавляй.

Старый перешел к подгонке амуниции. Процесс был отработан до автоматизма, и наемник снова незаметно погрузился в размышления о предстоящем деле.

Хруст в своих сомнениях был прав на все сто. Подставой от контракта несло, как бензином от «уазика». Нет, на первый взгляд все было нормально, контракт как контракт, ничего подозрительного. Выследить группу ходоков и подстраховать, особенно на обратном пути. Если же полягут – Зона место и так опасное, а для новичков, да за сутки до Выброса, тем более – поднять артефакт и принести посреднику, а трупы клиентов и проводников оставить с маячком в условленном месте. Если возникнут проблемы внутри группы (посредник допускал, что ценность артефакта может вскружить кому-нибудь голову), сталкеров разрешалось пустить в расход, а клиентов – связать и припрятать в надежном месте. Все как обычно. Но так казалось лишь на первый взгляд. А вот если задуматься хотя бы на полминуты, становилось ясно, как божий день, что это задание не для наемников. Бандиты обошлись бы гораздо дешевле, а эффект был бы тот же. Зачем же нанимателям потребовались именно «дикие гуси», к чему так сильно переплачивать? Слишком высока цена артефакта, чтобы доверить дело чумазым? Вариант, но все равно подозрительно.

– Нет, все-таки тут что-то не так, – пробормотал Старый себе под нос и в десятый раз прокрутил в голове «вводную».

Артефакт… штабные крысы… заведомый хвост из прикрывающих группу спецов.

«Может, в этом все дело? Прикрытие из отделения спецназа, в случае обострения ситуации, будет бандюкам не по зубам. Да и рейд у этих штабных ходоков запланирован уж больно глубокий. Там, ближе к центру, только успевай, вертись, чтобы самому в живых остаться, а не то что миссию выполнить. Бандиты – ребята лихие, но паникуют зачастую, как новобранцы».

Наемник застегнул последний ремешок, попрыгал – ничто не брякало – и направился к оружейной пирамиде. Сегодня он решил взять с собой только бесшумное оружие: «Вал» с максимальным боезапасом, в том числе с парой магазинов, наполненных бронебойными «СП-6», пистолет «ПБ» – тот же «макаров», только со встроенным глушителем и дополнительной насадкой для бесшумной стрельбы, пару ножей и комплект трехлучевых сюрикенов – штуковин не особо убойных, но в некоторых ситуациях незаменимых. В принципе, этого должно было хватить, ведь Старый собирался якобы лишь страховать, но нехорошее предчувствие никак не покидало наемника, и он сунул в кобуру на голени еще и ПСС – компактный шестизарядный пистолет, стреляющий тоже почти бесшумно за счет использования специального «дозвукового» патрона «СП-4».

«Теперь порядок, – Старый открыл банку „энергетика“ и осушил ее залпом. – А теперь полный порядок».

В том, что «порядок» далеко не полный, Старый убедился, поднявшись по бетонной лестнице из бункера в блиндаж. Там все было как и прежде, никаких следов или посторонних запахов, но чутье все-таки отреагировало на близкую опасность, и наемник насторожился. За дверью блиндажа притаился кто-то чужой.

Первой мыслью было взять в руки «Вал» и жахнуть бронебойными прямо сквозь дверь, но мысль ушла с той же легкостью, с которой и пришла. Автомат остался невостребованным, и ладони легли на рукоятки ножей. Причина была проста: притаившийся чужак стоял не на пороге, а сбоку от двери. К тому же был он там не один.

Наемник затаил дыхание и прислушался. Чутье не подвело. В продрогшем от утренней сырости лесу Старого поджидали четверо или пятеро неизвестных. Они стояли без движения, словно учуявшие дичь хищники, грамотно расположившись тремя эшелонами: двое вплотную к стенке блиндажа, еще двое прятались за деревьями, в трех метрах от двери, и один на подстраховке – он сидел на краю обрыва.

Наемник на секунду представил, как должны развиваться события по сценарию этих охотников. Дичь выползает из норы, и ее, вытягивая на себя, атакует вторая линия. Дичь пытается уйти обратно в нору, но отход перекрывают охотники из первой линии. Жертва принимает бой на четыре фронта, и тут ее неожиданно накрывает прыгнувший сверху пятый. В принципе – нормальная схема. Только больно уж стандартная.

«Вояки? Но как могли они меня пропасти? Неужели от заставы? Прапор, сука, сдал? Нет, зачем ему нарываться? Да и сто евро за пять минут аренды дежурки – это немало при его-то зарплате. Нет, не он. Что-то тут другое».

Старый бесшумно сдал назад, к дальней стенке блиндажа, и нащупал кнопку открытия аварийного выхода.

Нащупать нащупал, но так и не нажал. Интуиция снова подала отчетливый сигнал, и наемник приложился ухом к двери черного хода. В запасном тоннеле было вроде бы тихо, но обычно во время дождя там звучала капель – через щели в перекрытиях просачивалась вода, а сегодня наемник не слышал вообще ничего. Причин могло быть несколько, но одна из них – засада. В этом случае капли с потолка просто не долетали до бетонного пола, бесшумно стекая по камуфляжу затаившихся в тоннеле бойцов. Значит, соваться в аварийный коридор также слишком рискованно.

«Обложили, суки. – Старый повесил автомат за спину, бесшумно вынул ножи из ножен и перехватил один обратным хватом, для комбинированной атаки. – Ну ладно, хотите покувыркаться? Покувыркаемся!»

Эффектный выход на сцену – удар ногой в дверь и прыжок на врагов с каким-нибудь гонконгским сальто – наемник отложил до лучших времен, например, когда завяжет с карьерой и устроится каскадером на «Мосфильм». В боевой ситуации слово «покувыркаться» имело другое значение. Старый неслышно спустился обратно в бункер, открыл в дальнем углу низенькую дверцу и протиснулся в трубу, диаметром около метра. Передвигаться по этому пути отхода можно было только на четвереньках и недалеко, но зато выход из шахты – по замыслу вентиляционной – располагался как раз за спиной у пятого, замершего на обрыве бойца. Наемник прополз до наружной решетки и осторожно раздвинул маскирующую воздухозаборник листву.

Страхующий боец неизвестного отряда сидел на корточках, сосредоточенно глядя вниз. Такая серьезная боеготовность могла означать лишь одно – притаившиеся в засаде люди знали о планах наемника и ожидали его выхода с минуты на минуту. Факт стоило взять на заметку.

Старый аккуратно выставил решетку, почти без лишнего шума выбрался из трубы и приблизился к бойцу. Шум дождя и шелест увядшей, но упрямо нежелающей облетать листвы скрыли звуки шагов, и атака получилась, как для учебника. Захват, удар под лопатку, чтобы, пробив легкое, лишить жертву возможности закричать, затем шаг назад, чтобы оттащить противника от края, и еще один удар в сердце. Резать глотку в данном случае было невыгодно, кровь могла хлестануть слишком далеко и попасть на стоящих внизу. Демаскировка чистой воды.

Легко расправившись с вражеским резервом, Старый осторожно приблизился к обрыву и заглянул вниз. Все было, как он и предполагал. Двое у двери, двое в трех метрах от входа. Если бросить между ними гранату, не уйдет ни один. Вот только гранаты у наемника не было, да и если бы была, шуметь, выдавая местоположение бункера всем желающим, ему не хотелось. Было понятно, что теперь его координаты и так не секрет, но оставался шанс, что все не настолько плохо, что их знают только эти пятеро. Если так, не все было потеряно, и скучные хлопоты по перебазированию представлялось возможным отложить до следующего раза.

«А вот теперь – рок-н-ролл», – наемник приготовил к бою оба ножа и спрыгнул с обрыва, практически точно между бойцами ближней к двери линии.

Настроившись на работу вторыми номерами, солдаты не сумели правильно отреагировать на появление врага откуда не ждали и опоздали ровно на полсекунды.

Наемник резко развел прямые руки, будто выполняя гимнастический «крест», и пробил одному бойцу грудину, а другому воткнул нож чуть выше, точно в яремную ямку. Двое парней из второй линии учли печальный опыт товарищей и без промедления бросились в атаку, но, чтобы достать наемника, им требовалось обогнуть деревья и преодолеть три метра – расстояние мизерное, однако все равно расстояние. Старый к моменту нового контакта успел высвободить клинки и сгруппироваться. Едва бойцы поравнялись с ним и попытались свалить его на землю, наемник прыгнул вперед и вверх, исполнив то самое киношное сальто, только с двойным спецэффектом – попутно оставив нож в спине у атаковавшего справа врага. Боец захрипел, выгнулся и рухнул на колени. Оставшийся противник понял, что бесшумный захват превратился в молчаливое избиение «захватчиков», и сменил тактику. Он быстро сдал назад и выхватил из кобуры пистолет.

Старый не любил бросать нож, если под рукой не было второго, но сегодня у него нашлось бы и другое железо для драки, с голыми руками он бы не остался. Противник успел поднять пистолет только до уровня живота. Наемник бросил нож примерно из того же положения. Клинок вошел врагу под нижнюю челюсть. Боец всхлипнул, совсем как ребенок, судорожно взмахнул руками и рухнул навзничь.

Старый мгновенно достал «ПБ» и замер, оценивая обстановку. В кустах могли прятаться «скрытые резервы». Секунд двадцать он слушал ночь, но, кроме шума дождя и завываний ветра, путающегося в ветвях деревьев, ничего не услышал.

Оставалось проверить аварийный тоннель. Наемник, теперь уже не таясь, вернулся в блиндаж, встал напротив двери на одно колено, спрятал пистолет и снял с плеча автомат. Сменив магазин на снаряженный бронебойными, он дал короткую очередь прямо сквозь железо. Особой реакции не последовало. За дверью никто не вскрикнул и не зашуршал одеждой, торопливо улепетывая восвояси. Старый открыл дверь и бегло осмотрел тоннель. Он был пуст. Следов пребывания в нем посторонних тоже не обнаружилось.

«Профилактика, – наемник закрыл дверь и вышел из блиндажа, – как говорят доктора, самое дешевое лечение. Три патрона – не цена».

Вновь очутившись на свежем воздухе, Старый глубоко вдохнул, выдохнул, перекинул автомат за спину и неторопливо обошел всех поверженных противников. Четвертый, с ножом в спине, был еще жив. Наемник, не церемонясь, выдернул нож и мгновенно перерезал корчащемуся бойцу глотку. Человек несколько раз дернулся в конвульсиях и затих.

«Доброе утро, – подумалось наемнику. – Можно сказать, новый день задался. Пять трупов до рассвета. И что же будет к закату? Чертовы солдатики, ну какая нелегкая вас сюда принесла?! Какой идиот отправил вас на убой? Сидели бы на своей базе, в „Д-3“, или откуда вы приползли, были бы живы».

Старый присел на прогнивший березовый пенек, вытер ножи о прелую траву и снова замер, прислушиваясь. Нет, ни резервов, ни наблюдателей, ни огневой поддержки у этой бедовой дивгруппы не было, гарантия сто процентов. Наемник решительно поднялся и, спрятав холодное оружие в ножны, ухватил два ближайших тела за капюшоны однотипных плащ-накидок. Тащить их до реки было нелегко, но необходимо. Оставлять здесь или закапывать в лесу значило рано или поздно демаскировать убежище.

«Время теряю, но тут уж никуда не денешься».

Спустив все пять тел в реку, наемник умылся, снова проверил снаряжение и оружие, в сотый раз оглянулся, прислушался и наконец двинулся по берегу в направлении центра Зоны. Маршрут был хорошо знаком, и любое изменение в привычном фоне Старый смог бы уловить на уровне подсознания, а потому позволил себе немного отвлечься. Это было особенно полезно после стычки. Старый был опытным и достаточно хладнокровным наемником, но, убив человека, пусть и в честном бою, все-таки чувствовал себя слегка паршиво. Мутантов в Зоне он мог крошить десятками, даже тех, которые были похожи на людей, и превратившихся в зомби товарищей отстреливал не задумываясь, а с нормальными людьми каждый раз выходило расстройство. Никто об этом не знал, даже не догадывался, да и не меняли угрызения совести ничего, наемник есть наемник, когда на счету не один десяток трупов, раскаивается он или нет, уже неважно. Но Старому чье-то прощение или сочувствие и не требовалось. Главное, что он знал про себя – угрызения пока остались, значит, не конченый человек.

«Отмазки все это, отмазки, – наемник хмуро взглянул на светлеющий горизонт. – Конченый или нет – ничего не меняет. Будущего нет, в прошлом одна кровь, настоящее в Зоне… можешь любить себя, можешь ненавидеть – ничего не изменится. Никогда уже не стать снова Андрюхой Луневым: работягой, классным спортсменом и душой компании, все это осталось в прошлой жизни. Так и оставаться до конца Старым, разводящим северо-восточной группировки наемников в этой проклятой Зоне. До конца. Вполне возможно, до скорого».

Мрачная мысль вытолкнула на поверхность утонувшее было в адреналине и чужой крови беспокойство насчет подозрительной простоты контракта.

«И бойцов этих отправили явно на убой. Зачем? Что за блажь? Такое впечатление, что меня просто придержали, чтобы я не смог вмешаться в дело раньше времени. В какое дело, спрашивается? В работу по новому контракту? Вдвойне странно. Подозрительное задание, а теперь еще это нападение. Спрашивается, что за ставки в игре, если кто-то так легко разбрасывается человеческими жизнями? Что за супердрагоценный артефакт должны найти в Зоне ходоки? Или тут все еще сложнее, с двойным дном, и артефакт, Зона, рейд – это лишь отвлекающий маневр, прикрытие истинной цели операции? Все может быть, но, честно говоря, ерундой занимаюсь. Не о чем тут думать-размышлять. На месте во всем разберусь. А пока надо зафиксировать в мозгах голые факты: шесть клиентов, прикрытие из спецназа, идут в самую… оп-пу… в центр Зоны, да еще за сутки до Выброса, когда там вообще полный дурдом и в плане аномалий, и в плане особой очумелости мутантов. Моя задача – пройти следом за Хрустом и пацанами, помочь им подстраховать клиентов, чтобы те смогли доставить артефакт на базу. Вот такие факты. От них и надо плясать. А всякие рассуждения „ежели да кабы“ – это лишнее»…

…Лишнее не лишнее, а на самом деле существовал еще один факт, о котором Старый предпочел не вспоминать. До того как Лунев внес свои поправки в текст контракта, в нем значилась другая сумма и одно очень серьезное условие. Посредник настаивал на его выполнении, и, хотя поначалу Лунев отказывался наотрез, когда посредник увеличил сумму вдвое, Старый был вынужден согласиться. О чем, собственно, речь: клиент требовал, чтобы никто из посторонних, случайно или намеренно разузнавших, где был найден артефакт, не вернулся из Зоны. Исключение было сделано лишь для самого Старого. То есть в черный список попадали не только случайные свидетели, но и ребята Хруста. Так что в действительности ни о какой подстраховке речь не шла. Лунев шел за группой Хруста, чтобы выполнить секретный параграф контракта.

«Ну и какой я после этого, не конченый, что ли? – наемник скрипнул зубами. – Самый что ни на есть! Хотя подпись под контрактом – это еще не повод для новых угрызений. Пока параграф не выполнен, не о чем и печалиться, а выполню – поздно будет огорчаться. Да и неизвестно еще, как все обернется. Зона – место особое, в ней всякое случается. Ну, а если уж дойдет до выполнения параграфа… не вопрос, выполним. Такая работа».

Глава 3

Зона, 21 час 08 минут до часа «Ч»

Осеннее утро в Зоне лучше ночи только тем, что дает на два шанса больше. Первый – некоторые аномалии можно увидеть до того, как эти порождения Зоны тебя убьют, второй – можно целиться без громоздких приборов ночного видения. Во всем остальном утро – это полная риска и неприятностей часть суток, надеяться на помощь которой так же глупо, как рассчитывать, что, например, лето избавит от лысины. Слегка замаскирует, приукрасив загаром, это возможно, но волос не прибавит, точно. Так и утро. Особенно если оно пасмурное, холодное, подвывающее северным ветром и отстукивающее на остатках асфальта барабанную дробь дождя.

В скудном свете серого утра видно, как по улицам заброшенного Чернобыля снуют стаи крыс, носятся голодные своры одичавших собак, а на покосившихся столбах выясняют отношения каркающие твари, смахивающие на ворон. Из провалов над бывшими городскими коммуникациями медленно, но верно выползает черная паутина, она же «Колючка» на языке сталкеров, на улицах и в двориках поигрывают листвой и дождевыми каплями вихри «Каруселей», а кое-где проскакивают ветвистые разряды аномалий вида «Электра». Проскользнуть по лабиринту между всеми этими препятствиями очень и очень непросто, а иногда и вовсе невозможно. Так что никакого облегчения утро не приносит, работать приходится с тем же старанием. Особенно когда внезапно попадаешь в передрягу вроде бы среди полного спокойствия.

Нет, поначалу все складывалось нормально и на самом деле спокойно, без дураков. Группа выехала с базы на армейском «Тигре» ровно в пять. Минут сорок машина мчалась по прямой, но предельно разбитой дороге, однако притормозила всего один раз, съезжая на объездной маршрут через развалины поселка Рудня-Вересня, а проехав по едва живому мосту через речку Уж, «Тигр» снова полетел, как на крыльях. Потом минут пять ходоки потратили на формальности у блокпоста «Черевач» на последней линии оцепления Зоны, а дальше снова погрузились в машину и как-то незаметно миновали утонувшее в зарослях Залесье. В общем, прокатились в удовольствие, с ветерком.

Сразу за условной окраиной поселка спешились. «Тигр», высадив пассажиров, не уехал, а буквально драпанул из опасного местечка. Ходоки же без проблем миновали заброшенный КПП, где, по словам сталкеров, теперь обосновалась колония каких-то особо злобных мутантов, и потопали по кратчайшему маршруту, пролегающему по окраине Чернобыля.

По словам проводников, этот сектор был открыт Зоной для свободного прохода совсем недавно, в конце августа. А до того в течение полутора лет он находился в состоянии «прозрачной изоляции». То есть видеть эту часть пригорода сталкеры видели, а попасть в нее не могли. Будто на прозрачную стену натыкались.

– Теперь такая же петрушка вокруг Заполья и западной развязки, – пояснил один из проводников, кивком указывая влево. – Когда тут в стенку уперлись, там начали ходить. Аномалий там больше, зато дорога прямая, с мутантами полегче и не так «горячо». Но восемь Выбросов назад Зона все переиграла, и пришлось вернуться на этот маршрут.

Идти с полной выкладкой, в спецкостюмах да еще в фильтрующих масках было не так весело, как ехать; тяжело, жарко и душновато, но все равно более-менее нормально. Сил пока было полно, никто из местных бойцов (а на сегодняшний день здесь была территория группировки «Долг») на гостей не покушался, а пресловутых мутантов – свору каких-то бультерьеров-переростков и облезлого кабана – офицеры заметили всего пару раз, да и то вдалеке. В общем, начало рейда можно было считать вполне спокойным, даже приятным, прогулочным…

И вдруг, щелк! Спокойствие закончилось, будто его выключили.

В первый момент, когда проводник, солидный седеющий мужик внушительных габаритов, но со смешной фамилией Бибик, вдруг споткнулся на ровном месте и оттолкнул подопечных под прикрытие остатков кирпичной стены, майор Куделя подумал, что их тройка нарвалась на засаду бандитов или на каких-нибудь мутантов. Но сталкер не приказал офицерам приготовиться к бою, а просто прижал обоих к стенке и шикнул, призывая к тишине. Напарник Кудели, мрачноватый натовский полковник Паркер, подчинился сталкеру без возражений, а вот белорусскому майору такая бесцеремонность показалась оскорбительной. Он резко высвободился из захвата, стянул респиратор и громким шепотом потребовал объяснений.

– Мы вам не дети! Объяснитесь, что за аврал?

Сталкер вместо объяснения двинул локтем офицеру в живот и зажал ему рукой рот. Прием оказался вполне эффективным. Куделя примерно минуту вспоминал, как дышать, а потом еще минуту соображал, почему вдохнуть не получается. Обнаружив, что майор начинает синеть, Бибик сжалился и убрал ладонь. Куделя шумно вдохнул и схватился за рукоятку выданной в спецхранилище «беретты». Достать пистолет ему помешал Паркер. Он крепко сжал запястье майора и едва заметно качнул головой из стороны в сторону.

– Ты сюда за смертью пришел, камикадзе долбаный? – навалившись всем телом и прижавшись щекой к щеке Кудели, прошептал проводник. – Если так, вали прямо по дороге, в полный рост, только дай нам время отойти подальше. Зона героев не любит. Понял меня?

– Понял, – хрипло выдохнул майор. – Виноват.

– Уже лучше. – Бибик сделал шаг назад и осторожно выглянул из укрытия. – Наши обходят этот участок слева, мы пойдем за ними, но через полчаса.

– Почему не сразу? – придя в себя, спросил Куделя.

– По кочану, – терпеливо пояснил сталкер. – Заварушка впереди назревает. Зацепить могут. И карликами вон из того подвала воняет. А слева «Карусель». Меж двух огней, да еще курсом на третий, не пройдем. Надо выждать.

– У нас график, – напомнил майор.

– Положить на график, нагоним! Не веришь – сам взгляни.

Куделя выглянул из-за плеча проводника и замер с отвисшей челюстью. На фоне нескольких полуразрушенных панельных домов мертвого города разворачивалась настоящая баталия с участием бойцов двух непримиримых группировок. Майор пока не до конца уяснил, сколько в Зоне промышляет (или, наоборот, мешает другим промышлять) групп, организаций и подразделений, но на этих двух инструкторы перед выходом заострили внимание особо. Взгляды «Долга» и «Свободы» на предназначение Зоны и всего, что в ней находится, были, как принято говорить, диаметрально противоположными. Оттого и сражались группировки, если выпадал случай, особенно яростно. Здесь, в развалинах города, формально была территория «Долга», но безбашенных «свободовцев» это ничуть не смущало, и вели они себя очень самоуверенно.

Они передвигались короткими перебежками по небольшой площади, когда-то наверняка живописной благодаря примыкающему слева парку, прикрывали друг друга плотным огнем и вообще работали очень четко и слаженно. Наверное, поэтому «свободники» и теснили противника по всему фронту. «Долговцы», казалось, были немного обескуражены натиском, но сдаваться хозяева территории пока не собирались. Они умело использовали в качестве укрытий любые предметы и дефекты рельефа и то и дело контратаковали, стараясь разбить бой на локальные стычки и лишить бойцов «Свободы» тактической инициативы. Получалось это у них не очень, и, будь Куделя букмекером, ставки он принимал бы в пропорции пять к одному, но на войне как на войне: тот, кто теснит, не всегда выигрывает. В Зоне тем более трудно что-либо прогнозировать. Если в тыл «свободовцам» зайдут какие-нибудь залетные бандиты или из своих нор вдруг выползут мутанты, удача может вмиг повернуться с точностью до наоборот: к «Долгу» передом, к «Свободе» задом. И тут уж, хоть щипай ее за это место, хоть целуй в него, не поможет. Но пока наступающим везло, и работали они только на один фронт.

– Назад, господа гости, назад, – изучив из укрытия оперативную обстановку, Бибик затолкнул подопечных в узкий коридор ближайшего здания и поднял автомат, готовясь прикрывать их отход. – Только смотрите там. Карликов заметите – фонари на полную мощность и мочите сразу! Промедлите – могут камнями закидать или арматурой. Тут ее до фига, и вся острая, словно арбалетные болты.

В здании – Куделе почему-то подумалось, что это бывшая больница или другое общественное учреждение, – давно не было ни крыши, ни перекрытий между этажами, но то, что длинный коридор открыт всем дождям, видимости не улучшало. Пасмурным утром здесь было темно, как ночью. Только через минуту глаза более-менее привыкли к полумраку, и Куделя начал хоть что-то видеть. Паркер шел впереди, метрах в десяти, держа оружие наизготовку и выверяя каждый шаг. Рассудив, что спереди и сзади прикрыт более чем надежно, майор взял под контроль «воздух» и очень скоро убедился, что поступил правильно.

Сначала ему показалось, что на край стены села птица. Какая-то тень мелькнула и исчезла из поля зрения наверху слева, затем – справа и снова появилась слева. Куделя вскинул оружие, но выстрелить не успел. Тень вновь пропала. Майор опустил пистолет и в ту же секунду увидел скрюченную, худощавую фигуру, застывшую, будто химера, на срезе стены. Теоретически надо было стрелять, пока не поздно, но Куделя почему-то замешкался. Если существо на стене было мутантом, оно подлежало уничтожению, тут и думать не о чем, но майор не был уверен, что это вообще существо. Вот будет весело (всем, кроме самого Кудели), если он с перепугу начнет палить в частично обвалившийся фрагмент кирпичной кладки, снизу похожий на сидящую фигуру. Этот весь из себя крутой проводник уже обращается с целым майором, как с пацаном, а что будет, если Куделя облажается?

«Что, что… известно что! Вообще размажет, как слизняка по камню».

Майор сделал пару шагов вперед, чтобы сменить ракурс, и присмотрелся к «фигуре» повнимательнее.

«Так и есть, никакой это не мутант, обман зрения в чистом виде».

Куделя мысленно похвалил себя за выдержку и перевел взгляд на спину топающего впереди Паркера.

Это было странно, однако… никакого Паркера в коридоре не было. В нем вообще не было никого, кроме майора, в этом Куделя убедился, выполнив четкий, как на плацу, поворот «кругом». Да и коридор на самом деле вдруг оказался не коридором, а просторным залом, вроде актового в военном клубе, только под открытым небом. Майор отлично помнил свои ощущения в последние несколько минут – как задевал локтями стены, как протискивался в паре мест между бетонными обломками, но окружающая реальность ставила достоверность воспоминаний под большой вопрос. Несмотря на полумрак, Куделя прекрасно видел, что никакого коридора нет. Там, где прежде высились полуразрушенные стены, теперь простиралось заваленное обломками, но все-таки относительно открытое пространство.

Майор, не веря своим глазам, попытался осторожно нащупать невидимую стену, но тут же отдернул руку. На вершину ближайшей кучи хлама неожиданно вскарабкался отвратительного вида мутант. На первый взгляд он походил на человека, но огромные щупальца с присосками вокруг рта не оставляли сомнений – это враг. Куделя вскинул «беретту» и трижды нажал на спусковой крючок. Мутант шарахнулся в сторону, спрыгнул с кучи и буквально растворился в воздухе. Майор попятился, водя стволом из стороны в сторону, запнулся о камень и, потеряв равновесие, на долю секунды отвлекся от поиска цели. Именно в эту долю секунды мутант вновь вышел из тени, теперь немного правее и гораздо ближе, на расстоянии эффективного прыжка. С такого расстояния Куделе были отлично видны кошмарные присоски монстра, и он вспомнил, что это за вид. Кажется, инструкторы называли этих мутантов незатейливо – кровососами.

«Да, все правильно. Кровососы имеют щупальца вокруг рта и могут становиться невидимыми. А еще они частенько охотятся группами. Черт!»

Майор израсходовал на приближающегося врага еще три патрона и снова не понял, попал или нет. Кровосос вновь исчез. Куделя торопливо спрятал «беретту» в кобуру и стянул с плеча «калашников». Выпендриваться, изображая стрелка из вестерна, ему больше не хотелось. Следующее появление мутанта в поле зрения он решил отметить салютом из нормального оружия.

– Ну, хорош задуряться, – неожиданно пробасил кто-то над ухом.

Куделя резко обернулся и тут же получил отличный удар в челюсть. Маска слегка смягчила удар, но в глазах у майора все равно вспыхнул золотистый фейерверк, затем основательно потемнело и Куделя на несколько секунд провалился в нокдаун.

Когда в глазах прояснилось, майор обнаружил, что сидит на кирпичном крошеве все в том же коридоре, а вовсе не в «актовом зале», прислонившись спиной к одной из потрескавшихся стен. Рядом стояли двое в камуфляже.

– Что… что… такое? – он поднял плавающий взгляд.

– Хрен тебе… надо было выдать вместо пистолета, – угрюмо произнес стоявший ближе Бибик. – Чуть Паркера не подстрелил.

– Не его вина, – спокойно возразил сам Паркер, – это Зона. Плохо другое. Стреляете вы, майор, отвратительно. В боевой ситуации это может нам откликнуться.

– Аукнуться, – поправил Бибик. – Или отрыгнуться.

– Раньше стрелял нормально, – потирая распухший подбородок, пробормотал Куделя. – Но я не в вас… не специально… мне показалось, кровосос…

– Ну да, – проводник покосился на американца и хмыкнул. – А вообще-то… я тут следы контроллера видел. Если ты ему приглянулся, он мог и таким способом голову тебе задурить. Почему вдруг отпустил – вот вопрос. Поднажми он еще немного, моя оплеуха тебя бы не отрезвила. Превратился бы в зомби и бродил тут, пока собаки не слопают. Но ладно, обошлось – и славно. Однако придется слегка изменить маршрут, господа офицеры. Отстанем от второй тройки еще минут на десять. Я неподалеку приметил «Ржавые волосы». Если повезет, возьмем там «Ежа». Прицепишь на пояс – контроллеры средней руки не страшны.

– А если не средней руки?

– Тогда всем хана, – просто ответил Бибик. – За мной, господа пассажиры.

Выход из коридора оказался одновременно входом в новые руины. Где-то в глубине очередных развалин горел тусклый свет, наверняка испускаемый какой-то аномалией, но проводник повел подопечных в обход. Куделя для себя решил, что Бибик взвесил риск и пользу от артефактов, которые можно найти поблизости от аномалии, и пришел к выводу, что первая чаша перевешивает.

Сталкер протиснулся в узкий проход между двумя обломками плит, выпавшими из стен соседних домов, и, не оборачиваясь, махнул спутникам рукой. Куделя, пытаясь подсушить репутацию, полез в щель первым.

По ту сторону прохода обнаружился вполне прилично сохранившийся дворик с потрескавшимся асфальтом тротуаров, заросший бурьяном и засыпанный мокрым мусором, но свободный от обломков и даже уютный. В центре двора детская площадка: пара качелей, перекошенная ржавая карусель и две металлические горки разной высоты.

Бибик присел, маскируясь бурьяном, и приказал сделать то же ведомым. Снова пошел дождь, и садиться в мокрую траву не хотелось, но Куделя выполнил приказ сталкера без возражений и фырканья. Даже не скривился. Во-первых, выпендриваться было поздно, а во-вторых, у проводника слишком хороший удар с левой. Да и какая разница, мокрая трава или нет, когда ты в костюме химзащиты?

– Вон там, видите, позади качелей? Как бы дымок вьется и темное пятно на земле. «Воронка». Туда хода нет.

– А там что? – спросил Паркер, указывая вправо, получалось, на те самые развалины, которые группа обошла стороной. Теперь ходоки смотрели на здание с тыла. – Светится что-то. «Жарка»?

– Обычно «Жарка» почти не светится, пока в нее не попадет кто-нибудь. Нет, там скорее всего «Трамплин» завис, а светится «Ночная звезда», артефакт такой. Видишь, свет зеленоватый. Хорошую защиту от гравитационных аномалий дает, только уж больно радиоактивная… зараза. Думаю, там можно и кроме «Звезды» немало полезных артефактов поднять, но на это нет времени. Да и жестокой необходимости тоже. Обойдемся пока без них. А теперь, господа туристы, взгляните прямо. Видите труп на том краю поляны?

– Труп? – Куделя вытянул шею.

Нечто похожее на тело действительно лежало поперек входа в подъезд дома напротив. Но не назови проводник «это» трупом, майор ни за что бы не догадался. Погибший человек походил скорее на гигантского ежа или большой моток колючей проволоки.

– Если не хотите кончить так же, смотрите под ноги, – назидательным тоном сказал Бибик. – Это «черная колючка». Не путать с почти одноименным артефактом. Аномалия коварная и противная. Хуже всего, что убивает не сразу, а медленно и мучительно.

– А не может она сверху свалиться? – Куделя поежился и втянул голову в плечи. – Со стены, например.

Бибик поднял руку, призывая майора к молчанию, и настороженно уставился в дождливую серость, частично маскирующую движение в левом переднем углу почти квадратного дворика. Рассмотреть приближающихся существ мешали перекрывшие половину поля обзора ржавые мусорные баки. Куделя снова вытянул шею и даже привстал. Сталкер дернул его за ремень и сделал «страшные глаза».

– Отползи влево, твоя позиция вон в той яме, за бордюром, – прошептал он. – Паркер! Прикроешь правый фланг. Да приглядывай за развалинами, где «Трамплин». Там, на крыше, контроллеры частенько НП устраивают, ужин себе высматривают. Почувствуешь, что на мозги давят, ползи прямо, пока носом в стенку не упрешься.

– Там же «Колючка», – Паркер прикинул маршрут вероятного отхода и скептически качнул головой.

– В «Колючку» можно вляпаться, но можно ее обойти, если не без глаз. А мутанты сами приходят, хочешь не хочешь. Почувствуй разницу.

– О’кей, понял.

– А что там? – Куделя кивком указал влево. – Люди?

– Да опять эти стукнутые «долговцы». Жахнут еще сгоряча. Выждем пять минут и поползем, вон туда, в обход «Воронки». Прикрытие – лучше не придумаешь. Ни пулей сквозь него не достать, ни личным участием.

После пояснений Бибика у майора будто включился особый режим зрения. Теперь он тоже отчетливо видел четыре фигуры в униформе «Долга». Бойцы со щитами на шевронах перебежками отходили в глубь дворика, хладнокровно сдерживая натиск превосходящих сил противника. Вряд ли этим «долговцам» было сейчас до таких мелочей, как проходящие мимо гости Зоны, но жахнуть – только не сгоряча, а для профилактики – они действительно могли.

Сталкер подал знак, все трое нырнули в бурьян и поползли, огибая и «Воронку», и зону поражения за контейнерами.

Когда ходоки, а временно – пластуны, почти выползли на финишную прямую (через сотню метров начинался переулок, в котором их не смогли бы достать шальные пули), двое «долговцев» резко сошли с прежнего маршрута и направились практически наперерез группе.

Куделя на секунду замер, а затем заработал локтями и коленями вдвое энергичнее. Прикрытие из невидимой «Воронки» было для майора чистой теорией, проверять которую на собственной шкуре ему не улыбалось. Бибик и Паркер между тем поступили иначе. Они прекратили всякое движение, слившись с травой, и взяли приближающихся бойцов на прицел. Понятное дело, чисто для проформы; стрелять сквозь аномалию было бессмысленно с обеих сторон.

Бойцы «Долга» приблизились настолько, что Куделя сумел рассмотреть их лица, и в этот момент ему стало ясно, что идут воины не по души гостей, а намереваясь зайти по переулку во фланг наседающему противнику. К несчастью, в горячке сражения они не заметили колеблющегося контура «Воронки» и проложили маршрут слишком близко к аномалии. Скорее всего, у одного из них в поясном подсумке имелся артефакт, ослабляющий воздействие гравитационной аномалии, и этот парень почти проскочил опасную зону, но когда второго потащило в «Воронку», первый притормозил и этим выписал себе билет в один конец. Пытаясь спасти обреченного товарища, он бросил автомат и сделал ровно один лишний шаг. Не удержавшись на ногах, он рухнул ничком, отчаянно вскрикнул и тоже заскользил по мокрому щебню к центру «Воронки». Выглядело это так, будто земля наклонилась под углом градусов в семьдесят, хотя на самом деле аномалия зависла над абсолютно ровной, горизонтальной площадкой.

Оба парня «съехали» в центр «Воронки», и аномалия в доли секунды со страшным хрустом сжала их тела в бесформенные комки, не крупнее футбольного мяча. Куделя не выдержал и зажмурился. Ему показалось, что в этот жуткий момент капли дождя окрасились в багровый цвет, а пузыри в лужах на детской площадке стали в десять раз крупнее и начали лопаться, забрызгивая все вокруг чем-то маслянистым. Майор невольно утерся рукавом и обнаружил, что его действительно окропило мельчайшим, словно из пульверизатора, красным дождем.

– Сначала р-раз, – шепотом прокомментировал Бибик, сжимая кулак, – запрессовала, а потом – бац! – Он резко разжал пальцы. – Разрядка наступила. Метров на сорок ошметки раскидала. Такая вот особо опасная аномалия. Но вообще-то они многие по такому принципу работают. В смысле – одни клочья от ротозеев оставляют.

Майор вытер чужую кровь о штаны и едва сдержал рвотный позыв. Не от брезгливости. Скорее от нервного напряжения. Он вдруг очень остро ощутил, насколько мало в этом страшном месте зависит от него и даже от проводника. Зона будто бы демонстрировала людям, насколько они ничтожны и глупы, если позволяют себе устраивать в таком опасном и загадочном месте детские игры «в войнушку» и «турпоходы». Зона насмехалась и давила копошащихся под ногами букашек просто так, рефлекторно, будто муравьев, забравшихся ей под одежду. Куделя ощутил, как холодеют руки и лицо, как замедляет ритм и в то же время начинает биться громче сердце, как слабеют ноги, а в мозгу разливается тяжелое предчувствие чего-то очень скверного. Майор пару раз царапнул землю, пытаясь ползти дальше, но почти не продвинулся. В конце концов он все-таки очутился в переулке, но совершенно не помнил, как это произошло. Судя по тяжелому дыханию Паркера и Бибика, они просто притащили Куделю, ухватив его за руки и за ноги.

Медленно приходя в себя, Куделя сел и утер рукавом лицо. Потерять самообладание в не самой сложной обстановке было стыдно, но гораздо больше смущало, что каких-то два часа назад майор ходил гоголем, а теперь превратился в хворого воробья. Не выделывался бы с самого начала, глядишь, не сидел бы сейчас красный, как вареный рак, и не прятал глаз. Куделя буквально кожей ощущал, как под ядовитым дождем с плеч сползают остатки штабного пафоса. Ощущение было предельно мучительным.

– Ты расслабься, майор, – уловил его настроение Бибик. – Нам еще пилить и пилить. Твердый дух нужен для такого путешествия.

– Все нормально, – Куделя попытался через силу улыбнуться. – Надо только взбодриться.

– Видишь вон там, впереди, туман синеватый? Это «Электра», она тебя взбодрит, – пообещал проводник. – Шарахнет, если замешкаешься, мало не покажется. Ну, чего, отдышались? Тогда вперед?

– Пошли, – согласился Паркер.

Майор побрел замыкающим, то и дело спотыкаясь и кивая в такт шагам, а может быть, мрачным мыслям, «пульсирующим» в голове, как мертвенный свет переменной звезды. Путешествие только началось, но уже порядком ему осточертело. Все эти аномалии, контроллеры, артефакты…

Когда Куделя проявил инициативу и добровольно вызвался слетать в Зону на инспекцию, им двигали два мотива: выслужиться и увидеть пресловутую Зону своими глазами, чтобы потом похвастаться в компании. Он был практически уверен, что все обойдется малой кровью, что инспекторов прокатят до цели на вертолете, потом попарят в баньке, угостят водкой… то есть горилкой и доставят, сытых и довольных, обратно в штаб. Ни о чем вроде пешего марша через всю Зону Куделя даже не помышлял. Где же это видано, чтобы высокую комиссию заставляли ползать в грязи на брюхе и угощали вместо горилки зуботычинами?! Получалось, что нигде, кроме Зоны. А еще – какая нагрузка на психику! Тоже невиданное дело. Мало того что под смертью идешь, каждый шаг продумываешь, как шахматный ход, так еще и унижение за унижением! И от кого, от вонючих сталкеров! Чума какая-то, а не инспекция. Вот уж правдива армейская присказка: инициатива дрючит инициаторов. Лучше иллюстрацию не придумать.

Куделя отлично понимал, что, подзуживая и настраивая себя на негатив, как бы сплетенный с не зависящими от майора обстоятельствами, он всего-то переводит стрелки. Проблему в первую очередь следовало искать в себе, а не в бестолковости проверяемых, до сих пор не научившихся встречать инспекторов из штаба. Все это майор прекрасно понимал, но гордость, вернее, необоснованный гонор упорно не позволял ему признать себя побежденным.

«Подумаешь, Зона! – майор расправил плечи и полной грудью вдохнул влажный воздух. – Ничего особенного! Справлюсь! Зато потом можно будет сказать: „Бывал, прошел до таких мест, что с похмелья не приснится, нормально“.

Куделя представил себе посиделки на даче у Одинца, старого приятеля из Бреста, недавно переехавшего в Минск и сразу прикупившего кроме квартиры еще и дачку недалеко от города. Вот на этой дачке, во время возлияний в компании с Димкой, его женой Олесей и ее подругой Танюхой, он так и заявит. Сто процентов, это будет звучать круто. Для Тани – точно. Ну, а дальше… тоже все пойдет как по маслу. А там, глядишь, Димон задрыхнет после литра, Олеся присоединится к небольшой вакханалии в гостевом флигеле, и герою Зоны воздастся за все лишения вдвойне. Такое уже бывало.

Утонув в аморальных, но приятных мечтаниях, Куделя даже не заметил, как Бибик провел подопечных мимо коварной «Электры», собрав походя урожай из трех качественных артефактов, как закончилась бывшая городская черта и началась не менее трудная часть маршрута по пригородной зоне, свободной от полуразрушенных многоэтажек, но напичканной всевозможными вспомогательными постройками и усеянной чем попало, от ржавой техники до навозных куч, правда, не столь древних, как брошенные четверть века назад дома и «Запорожцы», а вполне свежих и потому отчаянно смердящих даже под холодным осенним дождем.

Очнулся майор только тогда, когда получил очередной тычок, на этот раз под ребра. Удар сбил Куделю с траектории, он споткнулся и едва не растянулся в полный рост. Восстановив равновесие, майор резко обернулся, но возмущенная реплика застряла в глотке. Между ним и Бибиком покачивались ветви засохшего дерева, с которых свисали мокрые клочья какой-то «стекловаты».

– Что опять не так? – процедил сквозь зубы Куделя.

– «Жгучий пух», – кивком указав на «стекловату», пояснил проводник. – В море купался?

– Бывало, – майор с подозрением уставился на клочья мокрой ваты. – И что?

– Медуз видел? Ну, так это вроде них, только сухопутный вариант. Спорами обожжет – устанешь лечиться. Замечтался, что ли?

– Просто не заметил, – Куделя отвел взгляд. – Инструктаж короткий был. А мы где сейчас?

– Ясно, – проводник скрыл ухмылку. – Мы сейчас в урочище Калиновское-Гремово. На краю. Вон там, справа, Лелев, за ним пруд-охладитель и река. Слева, вон за теми зарослями, озерко небольшое, Забара называется, а позади нас Чернобыль. Сориентировался? Вот и славно. Мы сейчас пошукаем тут кругом, артефакты поищем, а ты стой на месте. Понял?

– Я тоже могу…

– Стой, как хрен среди полыни, понял?! – повысил голос Бибик. – И ни ногой! Смотри по сторонам, воздухом дыши. Фильтрованным. Узреешь чего – сигналь.

Куделя поиграл желваками и через силу кивнул. Восставшее было из пепла самоуважение снова получило каблуком по маковке и нырнуло обратно в чернобыльскую грязь. Майор присел на гнилую деревянную конструкцию – теперь уже не разобрать, что это было в прежней жизни, – и тяжело вздохнул. До возвращения оставалось еще ужасно много времени. Это тяготило больше всего.

«Часов шесть такими темпами до бункера, плюс час или два на составление протокола, что бункер пуст и полученная по „особым“ каналам информация оказалась дезой», затем часов шесть-семь обратно… кошмар, сколько бесполезных телодвижений! Лучше бы просто накатали липовый рапорт да и вернулись в Киев. Эффект был бы тот же. Нет же, поперлись. А вообще… что я тут сижу, слушаю этого… сталкера? Надо же, командир!»

Куделя резко встал. Где-то в глубине сознания у него теплилась здравая мысль, что внезапным импульсам подчиняться не следует. Один раз сегодня уже подчинился, и ничего хорошего из этого не вышло. Но эмоции и разум окончательно рассорились, и Куделя сделал несколько шагов в направлении какого-то вросшего в землю строения.

Бдительный Бибик мгновенно уловил перемену в настроении подопечного и быстрым шагом направился к майору.

– Э-э, земляк, стоять!

– Пошел ты, – не своим голосом произнес Куделя.

– Слышь, майор, погоди, не упрямься! Нельзя туда, на мутантов можешь нарваться. Да погоди ты!

– Отвяжись, сталкер, – без интонаций, как робот, процедил майор. – Он мой.

– Вот гад! – Бибик сорвал с плеча автомат и заорал во всю луженую глотку: – Майор, очнись! Паркер, к сараю, беглый огонь по всему, что там шевелится!

Полковник не стал задавать лишних вопросов, он и без пространных пояснений понял, что Куделя вновь попал под контроль чужого разума и теперь даже говорит не сам, а озвучивая чьи-то мысли. «Зеленый берет» в три прыжка очутился у входа в сарай, поставил переводчик своего «FN-2000» на автоматический огонь и принялся палить в темноту сарая «от бедра», но не как попало, а вроде бы даже прицельно.

– Паркер, выше бери! – подсказал Бибик, почти нагнав Куделю. – Затрахали эти контроллеры и…

Фразу он не закончил, поскольку получил в грудь камнем, вылетевшим из окна сарая с такой скоростью, будто его пустили из пращи. Смешно дернув в воздухе ногами, сталкер шлепнулся на спину в лужу густой, жирной грязи. Майор тем временем продолжил свой полубессознательный марш и вскоре, заслонив собой вход в сарай, вынудил Паркера прекратить стрельбу.

– Вяжи его, Паркер, – выбираясь из лужи, прохрипел Бибик. – Там, похоже, еще и карлики шхерятся. Пропадет пацан ни за грош!

Паркер забросил штурмовую винтовку за спину и бросился следом за Куделей, но у него на пути обнаружилось препятствие в виде поросшего травой оврага или старой траншеи. Перепрыгнуть ее полковник не сумел бы при всем желании, пришлось спуститься вниз, а быстро выбраться наверх ему помешали, во-первых, скользкий склон, а во-вторых… двое угрюмых типов, для которых спрыгнувший сверху Паркер оказался чем-то вроде снега на голову.

Даже ласковая кошка отреагирует на внезапное нападение, выпустив когти, что уж говорить о людях, промышляющих в Зоне. Они и в спокойной обстановке далеко не ласковы, а уж когда на них нападают, пусть и случайно…

Сначала Паркеру врезали кулаком, затем добавили ногой. Если бы полковник покорно принял наказание за излишнюю резвость и притих в грязи на дне оврага, все могло бы обойтись, но где это видано, чтобы полковник специальных сил армии США сдавался на милость каким-то чумазым оборванцам? Паркер легко парировал удары и врезал в ответ. Причем попал. И вот тут-то началось. Оборванцев оказалось не двое, а пятеро – трое до последнего момента прятались, маскируясь грязью, чуть поодаль – и драться они умели ничуть не хуже Паркера. В какой-то момент полковнику даже показалось, что его карьера подошла к концу, но именно в эту секунду сверху донеслось «а это что за твою мать?!», и на подмогу Паркеру по скользкому обрыву на пятой точке съехал Бибик.

Шансы не то чтобы уравнялись, но хотя бы улучшились. Не признающий всяких там боевых искусств сталкер тупо махал «калашниковым», как дубиной, и, надо признать, добивался не худших результатов, чем упражняющийся в айкидо Паркер.

Драка (боем или сражением назвать это безобразие было бы некорректно) продолжалась не дольше минуты, и, наверное, поэтому все обошлось без особых потерь для обеих сторон. Прекратил потасовку дикий вопль, донесшийся сверху, со стороны сарая, к которому ушел Куделя. Угрюмые типы резко сдали назад и, поскальзываясь в грязи, быстро ретировались по дну оврага. Бибик и Паркер, помогая друг другу, выбрались наверх и… остановились на краю.

Спасать Куделю было поздно. Да и некого было спасать, строго говоря. За дальним углом длинного сарая мелькнули и растворились в воздухе несколько человеческих вроде бы фигур, но с присосками вместо ртов. Вместе с ними из поля зрения исчезло и то немногое, что осталось от майора.

– Блин горелый, – процедил Бибик. – Вот так новости. Распасовка у мутантов. Так, глядишь, скоро в армии объединяться начнут.

– О чем вы? – не понял Паркер.

– Майора контроллер вел, даже его голосом говорил, слышал?

– Да.

– Ну вот. А камнем в меня карлик запустил, зуб даю. А сожрали Куделю кровососы. Не слыхал я, чтобы гады кооперировались, добычей делились. Потому и говорю – новости.

– Надо найти его тело, – предложил Паркер.

– Считай, нашли, – Бибик наклонился и выудил из грязи «беретту». – В гости к вампирам не пойдем, слишком много им удовольствия будет. Обтрескаются. Давай по краю оврага. Кажется, наши там мелькают.

– Вы уверены? – Паркер проследил за взглядом сталкера.

– Они, они, – проводник приложил ко лбу ладонь козырьком. – Вон Скаут подпрыгивает. Крученый парнишка, энергии на троих, будто батарейка у него в одном месте.

– Скаут… – полковник обозначил усмешку. – Почему Скаут?

– А бог его знает, – Бибик сунул оружие Кудели в карман. – Как назвался, так и кличем. У нас, как в легионе, паспорта никто не спрашивает. Но, я думаю, тут всё просто. Он на машину хочет заработать, на «Октавию-Скаут».

– Дорогая машина?

– В меру. Только он все деньги пропивает. Копить не умеет. А кредит, сам понимаешь, сталкеру никто не даст. Не та профессия…

…– Что же вы… вояки… – выслушав подробный рапорт Бибика, процедил сквозь зубы полковник Дорогин. – Вдвоем одного не смогли удержать? Ладно – полковник, он тут впервые, нюансов не знает, но вы-то, Бибик, с первого дня по Зоне ходите. Чем вы думали?!

– А что я мог сделать? Его контроллер позвал, он и помчался, как чумной. А нас эти черти за жопу держали. Побежим майора выручать – по пуле в спину получим. Расклад был… куда ни кинь, всюду пи…

– Клин, – закончил Паркер.

– Типа того, – Бибик кивнул. – А тут еще и кровососы подоспели.

– Сталкер мыслит верно, полковник. – Хьюго помассировал ушибленное в драке плечо. – Куделя запаниковал. Он был обречен.

– Вот так вот?! Отлично! – Дорогин взглянул на американца со злой усмешкой. – Запаниковал и был обречен! Это вы здорово сказанули, мистер! Как еще не добавили – «одной проблемой меньше»! Между прочим, майор был нашим товарищем!

– Я понимаю, что отвечать за его гибель в первую очередь вам, полковник… – попытался вставить Паркер.

– Отвечать?! – Дорогин скрипнул зубами и уставился на Хьюго исподлобья. – Я отвечу, можете не сомневаться. Ответственность меня не пугает. И Зона меня не пугает. А вот ваша философия… Черт возьми, зачем я это говорю?! Вы же все равно не поймете.

Паркер опустил уголки губ и поднял одну бровь, как бы заявляя «не вижу смысла продолжать дискуссию», но вслух ничего не сказал. Дорогин тоже оставил трудную тему, махнув напоследок рукой, и обернулся к своему проводнику:

– Скаут, ты хотел что-то сказать?

– Ага, – сталкер кивнул. – Я там приметил кое-что в канаве. Насчет чертей, которые Бибика зажали. Думаю, это были наемники.

– Ну и что? Понятно же, что случайно нарвались, по-глупому каша заварилась. Какая разница, с кем схлестнулись?

– Дык, оно, может, и без разницы, только случайно с наемниками не встречаются, рубь за сто могу дать. И контроллеров эти черти за бесплатно не снимают. Майор ведь не просто так в туман поперся, его контроллер вел. И вдруг раз – и отпустил, гуляй, человече! Контроллер исчез, как не было его. Если б не кровососы, сидел бы сейчас майор вот тут на камешке, курил… но тут уж судьба, ничего не попишешь.

– Он дважды за утро с крючка срывался, – сказал Бибик. – Я еще в первый раз удивился. Может, и вправду кто-то нас страхует?

– Естественно, – Дорогин поморщился. – Спецназ должен страховать. А вы к чему клоните? Я что-то не пойму.

– А я покажу, чего зря языками молоть? – Энергичный Скаут спрыгнул с мокрого бетонного блока и подтащил к ногам Дорогина черный пластиковый мешок. – Во, полюбуйтесь. За сараем нашел.

Он вытряхнул содержимое мешка на землю.

Полковник невольно отпрянул, а все остальные, кроме Бибика, сделали по паре шагов назад. На земле лежала отрубленная голова.

– Контроллер, точно, – определил Бибик. – Типичная морда. Чисто срублено, как саблей.

– У спецназа сабли имеются? – Скаут иронично уставился на Дорогина.

– А у наемников? – полковник ответил ему таким же взглядом.

– У этих только черта лысого не имеется, – Скаут расплылся в ухмылке. – Не, ну, вам, конечно, виднее, вы ж начальство. Наше дело водить… туда-а, сюда…

– Я тебя понял, – перебил его Дорогин. – Теперь помолчи, дай подумать.

– Рыба! – Скаут пошлепал губами, изображая, по его мнению, рыбу.

Бибик хмыкнул, остальные промолчали. Дорогин задумался на минуту, не меньше, но выводов из своих размышлений так и не озвучил. Просто кивнул и поднялся с обломка, на котором восседал, как на троне.

– Не знаю, кто и зачем нас пасет, наши планы это не изменит. Просто будем иметь в виду. С этой минуты идем одной группой. Бибик впереди, Скаут замыкающим. В случае опасности – Паркер держит правый фланг, Аншаков – левый. И учтите, господа, чем ближе к центру, тем серьезнее будут проблемы. Особенно с пси-воздействием.

– Так давайте артефактов побольше наберем, – предложил Скаут.

– Давайте без «давайте», – оборвал его Дорогин. – Попадутся – наберем. А специально искать – нет времени. Кто в себе не уверен, может топать обратно. Вопросы есть? Вопросов нет. В колонну по одному шагом марш…

…Когда группа скрылась в сосновом лесу, из-за сарая, вытирая куском ткани самурайский меч, вышел человек в длинном плаще с глубоким капюшоном. Под капюшоном поблескивал затемненный щиток фильтрующей маски, полностью скрывающей лицо человека. Очистив клинок, он сунул меч в ножны и спрятал оружие под плащом. Постояв несколько секунд на месте, он развернулся и пошагал в направлении бывшего поселка Корогод, то есть почти перпендикулярном тому, в котором удалилась группа ходоков…

…Прошло еще несколько минут, и мимо сарая, вырулив из перелеска, протопал еще один любитель одежды и оружия не по размеру. Невысокого роста и вроде бы щуплый (под плащом разобрать было сложно), он тащил за плечами здоровенный ранец старого американского огнемета, но при этом шагал достаточно легко и даже умудрялся без видимых усилий перепрыгивать канавы. Этот странный тип в поле зрения тоже не задержался, но проследовал точно по следам штабистов. Лишь у дальнего угла сарая он чуть отклонился от маршрута влево и на секунду присел, чтобы изучить следы человека с мечом…

…Хруст проводил огнеметчика долгим взглядом, осторожно потрогал разбитую в драке губу, сплюнул и обернулся к товарищам.

– Че-то не нравится мне эта картина маслом. – Он застегнул ремешок почти такой же, как была у первого неизвестного, маски. Голос зазвучал глуше, но благодаря специальным мембранам все равно был слышен нормально. – И где спецназ – непонятно.

– Через спутник следят, а если что – на «вертушке» подскочат, – предположил один из наемников.

– Чтоб трупы вывезти? – Хруст помотал головой. – Нет, так не делается. Прикрытие – значит, прикрытие. А тут… Фигня какая-то. Старый, конечно, авторитет, но своему чутью я верю больше. Подстава это.

– Ты соскочить хочешь, что ли?

– Контракт я отработаю, чего и вам желаю, – Хруст жестом приказал товарищам подниматься. – Только помните, что я сказал. Не расслабляйтесь.

Глава 4

Зона, 20 часов 30 минут до часа «Ч»

В какой-то момент Лунев потерял след группы Хруста, но удержался на маршруте благодаря отчетливым следам клиентов. Натоптали они, как стадо слонов. И мусора после себя оставили, десять дворников не соберут.

Андрей заглянул в развалины панельного домишки, прошел немного вглубь, присел и поднял свежую гильзу «девять на девятнадцать». Такие патроны использовались в разном оружии, но эта гильза, похоже, была выброшена «береттой». Старый внимательно осмотрелся и нашел еще несколько гильз. Вряд ли тут была заварушка, скорее стреляли для самоуспокоения или по ошибке. Лунев поднял взгляд и осмотрел стены. Две отметины от рикошета, а чуть правее и ниже потертость – кто-то сидел, прислонившись к стене спиной. Но крови не было. Значит, обошлось.

Андрей поднялся и выбрался из развалин. Картина была ясна. Гости прошли через поселок двумя группами, и прошли успешно, несмотря на опасную близость серьезной перестрелки, которую тут устроили бойцы «Долга» и, скорее всего, «Свободы» – это Старый определил также по следам, гильзам и оставленному кем-то из «должников» окровавленному куску камуфляжа.

«Артефакты не брали, чтобы не задерживаться, – Лунев заглянул в окно полуподвала и без труда рассмотрел „Ночную звезду“. – Странно как-то лежит. И „Трамплина“ поблизости нет, а „Звезда“ есть. Приманка, к бабкам не ходи. Карлики шалят, однако».

Андрей выпрямился и тут же рефлекторно прижался к стене. На втором этаже развалин кто-то неосторожно зашуршал бетонным крошевом. Лунев снял автомат с предохранителя и направил в зенит. Примерно минуту он выжидал, но шуршание не повторилось, и наемник осторожно двинулся вдоль стены.

Второй раз зашуршало где-то за стеной. Лунев остановился и нащупал рукоятку ножа. В двух шагах впереди стена была разрушена, и если «шуршавчик» намеревался атаковать, выпрыгнуть из пролома было для него оптимальным вариантом. Андрей медленно вытянул нож из ножен, встал у пролома спиной к стене и приготовился к отражению атаки.

Щебень хрустнул снова, громче прежнего, и Лунев нанес удар практически наугад, целя в центр пролома. Высоту он угадал, силу удара рассчитал верно, а финальное движение клинка сверху вниз и резко на себя обеспечило наемнику полную уверенность в быстрой победе.

Выпрыгнувший из дыры снорк напоролся на нож животом, оглушительно взвизгнул и покатился по земле, оставляя широкий кровавый след и цепляясь за бетонные обломки петлями вывалившихся из раны кишок. Наемник прыгнул почти с тем же проворством, что и снорк, и прижал шею человекоподобного мутанта к земле коленом. Враг захрипел, забился в конвульсиях, едва не скинув человека с себя, но Лунев резко усилил нажим, шея снорка хрустнула, и мутант затих.

Андрей мгновенно сдал назад, снова прижался к стене и обратился в слух. Похоже, этот урод вышел на охоту в одиночку, больше в полумраке развалин никто не шуршал. Наемник выждал несколько секунд, спрятал нож, снова взял наизготовку «Вал» и двинулся дальше.

Пока рейд выглядел легкой прогулкой: больше километра по ближним подступам к Зоне, а всего один мутант на счету, но Лунева такая легкость не обманывала. В любой момент ситуация могла осложниться до предела, и уж тогда наемнику станет не до упражнений в полевой акробатике.

Андрей вспомнил, как однажды в одиночку забрел в «третью очередь», в одну из полуразрушенных Второй катастрофой градирен, и едва не остался там, по глупости провалившись в полный кровососов подвал. Справиться с монстрами было бы несложно, будь у Андрея напарник, прикрывающий спину, но Лунев работал в одиночку, и крутиться ему пришлось, как вентилятору. Мутанты, словно подсвеченные стробоскопом, возникали и исчезали еще до того, как наемник успевал выстрелить. В конце концов он бросил автомат, вытащил ножи и зажмурился. Сделать это было непросто, страх едва не парализовал наемника, но, как оказалось, ставка на слух, осязание и интуицию оказалась верной. Невидимок было отлично слышно, а колебания воздуха при их приближении помогали определить расстояние до цели. В результате Андрей выполз из того подвала без единой царапины, правда, едва волоча ноги от усталости. И с тех пор никогда не расставался с ножами.

Наемник дошел до перекрестка и осторожно заглянул за угол. Вправо хода не было. Метрах в ста от перекрестка, старательно обнюхивая углы и кучи мусора, крутились слепые псы. Попасть в окружение стаи этих тварей было не столько опасно, сколько невыгодно. Ножами их всех не взять, а стрельба, даже из относительно бесшумного оружия, могла демаскировать наемника и похерить главное условие его миссии – скрытность. Лунев прикинул маршрут обхода. Получался крюк метров в двести, да еще по таким буеракам – черт ногу сломит, но выбора не оставалось.

Андрей пригнулся и, прячась за ржавым остовом бензовоза, а затем за смятым, будто на него наступил великан, автобусом, перебежал на другую сторону улицы. Псы его, конечно же, учуяли, но не бросились в погоню, слишком велико было расстояние, а только замерли и почти синхронно всей стаей повернули морды в сторону человека. Этот фокус всегда производил на Лунева сильное впечатление. Изуродованные Зоной твари – мощные, почти нечувствительные к радиации и очень злобные – были действительно слепы, но это не мешало им отлично ориентироваться в пространстве и, главное, чуять добычу на большом расстоянии и даже, что называется, «сквозь стены». Ученые постоянно спорили о природе такого острого чутья: одни говорили, что все дело в усилившемся до предела природном нюхе (собаки все-таки, им положено иметь отличное обоняние), другие фантазировали на тему особого «телепатического зрения», но Лунева все эти теории не волновали, его интересовала только практика, голые факты. А факты были просты: слепые псы прекрасно обходились без нормального зрения, да к тому же умели действовать в группе, то есть в стае. Они не хуже профессиональных охотников загоняли добычу, а когда требовалось, применяли особые «тактические схемы». Например, как сейчас – не бросились в погоню, а рассосались по щелям, усыпляя бдительность человека, чтобы чуть позже стать для него полной неожиданностью, внезапно возникнув на пути как бы ниоткуда. Лунев почти не сомневался, что очень скоро эта свора, пробравшись поодиночке и парами по закоулкам в заранее обнюханную точку сбора, перекроет ему и дорогу, и пути отхода.

Андрей снял автомат с предохранителя. Теоретически можно было попробовать уклониться от стычки, опять изменив маршрут, но против псов такие финты не срабатывали. Здесь была их территория, и они могли заблокировать все возможные маршруты.

«Кроме одного, – Лунев покосился на полуподвальные окошки длинного строения. – Но этим путем и мне идти не сильно в кайф. Если сравнивать псов и карликов – хрен редьки не слаще».

Андрей обогнул угол здания, прошел вдоль длинной стены несколько шагов и остановился, тоскливо уставившись в дождливое небо. Еще неделю назад здесь можно было пройти почти свободно, а теперь вплотную к стене здания высился огромный завал – от подножия казалось, что до облаков, – вскарабкаться на который представлялось возможным, только помогая себе обеими руками. То есть повесив автомат за спину, что было крайне нежелательно.

Оценив грандиозность препятствия, наемник понял, что выбора у него практически нет. Тратить время на новый крюк Лунев не мог, он и так прилично отставал от группы Хруста, к тому же еще неизвестно, что его ожидало по ту сторону завала, может быть, еще один, втрое обширнее. Нарезать круги по краю Зоны, огибая завалы, было бы неоправданной тратой времени и сил.

«Зря отдал комп Хрусту. Сейчас сверился бы с новыми спутниковыми данными – и все дела. А так придется идти, ориентируясь на эхо и сквозняки. Да еще на подсказки интуиции. Хруст, сука, жмот! Купил бы себе комп, не было бы сейчас проблем! Такие бабки поднимает, куда все складывает? Дорогое оружие не покупает, экипировка у него тоже в основном трофейная, даже на водку не тратится, все время на халяве проезжает… и семьи у него нет. Жмот – и точка».

Будь Лунев без фильтрующей маски, он бы с досадой сплюнул, но лишний раз снимать защиту, даже в дождь, когда радиоактивной пыли в воздухе почти нет, было бы глупо, и он ограничился мысленным плевком. Зато прямо Хрусту в хитрую морду.

Андрей остановился у входа в подвал и нацепил на шлем специальный обруч с фонариком, дающим рассеянный свет, не слишком яркий, зато проникающий в любой закоулок. Ослепить карликов, если встретятся на пути, такой фонарик не мог, но этого и не требовалось. Главное – выявить цель, а дальше дело техники.

Лунев взял автомат наперевес и мельком взглянул на недавно купленный гаджет – на браслете часов, ниже компаса, теперь болтался еще и датчик движения: удобная штуковина, отслеживающая одновременно до десятка движущихся объектов на расстоянии в полсотни метров, причем даже сквозь кирпичные и панельные стены. Одна беда, инструкция требовала, чтобы сам пользователь в момент сканирования стоял, как столб.

«Вроде бы чисто, – наемник заглянул в проем и прислушался. – Да, пожалуй, электроника не врет. Хотя это не значит, что там никого нет. Карлики могут сидеть неподвижно сутками. Насколько спорно, что слепые псы имеют „телепатическое зрение“, настолько точно, что карлики предчувствуют события. Если они меня „просчитали“, будет дело под Полтавой, устану отмахиваться».

Поначалу особой опасностью в подвале не пахло. Ни признаков присутствия мутантов, ни аномалий Андрей не обнаружил. Разве что метрах в десяти от входа он увидел небольшое количество «слизи» – продукта довольно странной, обжигающей при контакте, как кислота, аномалии под названием «Холодец» – но самой «материнской» аномалии Лунев не нашел, как ни старался. Возможно, «слизь» появилась здесь давно, еще до последнего Выброса. Потом Зона, как обычно, «перезагрузилась», аномалии сменили дислокацию, но некоторые из артефактов так и остались валяться поблизости от прежних опасных точек. Будь это «Золотая рыбка» или «Душа», заваляться ей бы не дали, но «слизь» мало кого интересовала.

Наемник продвинулся еще на десяток метров и едва не запнулся о новую загадку. О тело человека. То есть так сначала показалось, но ошибка была простительна. Отличить тело зажаренного до угольков контроллера от тела нормального человека было нелегко. Андрей присел над трупом и внимательно изучил сначала его, затем пространство вокруг. Мутанта притащили волоком, следы были отчетливые. То есть до того как ее сожгли, тварь была нейтрализована – убита или оглушена. Лунев осмотрелся повнимательнее и нашел отпечатки военных ботинок. Размер был так себе, не больше сорок второго.

«Маленький, но сильный, – наемник усмехнулся. – Азиат? И устойчивый к внушению, если сумел контроллера прищучить. Интересный факт. Особенно потому, что такие непробиваемые „фрукты“ встречаются в Зоне гораздо реже, чем азиаты».

Андрей заметил на земле, рядом с отпечатком, крупное темное пятно, след от какой-то жидкости. На кровь пятно не походило, слишком хорошо впиталось в землю. Наемник потер пятно пальцем, поднял лицевой щиток и понюхал. Пахло бензином. Контроллера спалили, от души облив горючим.

«Сталкер с канистрой? – Лунев снова усмехнулся. – Хотел завести какой-нибудь ржавый грузовик, а тут мутант? Так себе версия. Скорее эта канистра у него за плечами висела. В виде баллона к огнемету. Этот вариант выглядит лучше. Хотя на кой черт таскаться по Зоне с огнеметом, когда гораздо разумнее прихватить с собой автомат или хотя бы дробовик? Стоп! Кто-то рассказывал… не Хруст, но кто-то из его команды… кажется, Серый… точно, Серый. Об умалишенном, который бродит по Зоне с огнеметом и сжигает артефакты. Смокер, кажется, его погремуха. Выходит, он и мутантов не прочь поджарить? Очень мило. А людей? Ладно, возьмем на заметку и забьем в предварительный отчет. Пока на маршруте встретился один снорк, свора псов, дохлый контроллер и следы маленького придурка с большим огнеметом. Причем малыш не боится пси-воздействия. Во всяком случае, контроллера „уговорил“ легко. Интересный расклад получается. Особо интересно, а не параллельным ли маршрутом движется этот Смокер? Если так, будет жаль его убивать. Забавные легенды в Зоне нужны. Без них здесь совсем уж мрачно».

Андрей закрыл «забрало» и двинулся дальше. Расклады раскладами, а время поджимало. Мозговать можно и на ходу. Тем более что других занятий у наемника пока не находилось. Подвал был определенно пуст. Лунев прошел почти две трети расстояния до выхода на окраинную улочку, но так никого больше не встретил, ни живого, ни мертвого. Не исключено, что на улице его поджидают псы, но в подвале никаких приключений не намечалось.

«Даже скучно и…» – сформулировать мысль Андрей не успел. Над головой просвистело что-то массивное, никак не меньше кирпича, и наемник резко присел, а затем отпрыгнул влево, под прикрытие хитросплетения ржавых труб. Второй кирпич звякнул по железу и рассыпался в мелкую крошку. Наемника окутало облако пыли. Запустить каменюку с такой силой не сумел бы даже хороший дискобол. Лунев вскинул автомат и поискал цель. Света фонарика оказалось недостаточно, но Старый не спешил включать вмонтированный в «забрало» боевого шлема ПНВ. Темнота была на руку невидимому врагу, а не наемнику. Андрей выкрутил регулятор мощности фонарика до максимума и сместился еще немного влево. Новую позицию прикрывали трубы потолще, с массивными вентилями. За ними можно было укрыться даже от пуль, а не то что от камней, которыми швырялись спрятавшиеся в темноте карлики.

«Чертовы куклы! Чтоб вы мозги себе сломали с вашим телекинезом! Но ничего, только покажитесь, я вас сразу успокою. Мои „кирпичи“ еще быстрее летают, а позиция лучше вашей. Одна беда – тупик. Не улизнешь. Придется прорываться. В принципе, не вопрос, надо только дождаться удобного момента».

Скрежет ржавого железа перечеркнул замысел наемника жирным крестом. Стараясь не отрывать взгляд от просвета коридора, Андрей проанализировал, что видит боковым зрением. Картинка была неутешительная. С двух труб правее его позиции медленно свинчивались вентили. Прямо так, без видимой посторонней помощи, будто сами по себе. Дело шло с громким визгливым скрипом, но без заминок. Сначала с резьбы соскользнули фиксирующие вентили гайки. Соскользнули, на секунду зависли в метре от пола, а затем помчались в сторону наемника, будто запущенные из пращи. Лунев резко пригнулся, и оба импровизированных снаряда просвистели в паре сантиметров над головой. Крупные, тяжелые баранки вентилей скручивались уже почти без скрежета и вдвое быстрее гаек, а потому медлить больше не следовало. Получить в висок таким чугунным блином, даже не в висок, а хотя бы по хребту, было равносильно тяжелому ранению.

Лунев вскинул автомат и несколько раз выстрелил в темноту. Попал или нет, он не понял, а в том, что сбил с боевого настроя упражняющихся в телекинезе карликов, не сомневался точно. Вентили они все-таки швырнули, но как-то вяло и неточно. Наемник резко выпрямился, перемахнул через трубы и, не прекращая вести огонь, быстро двинулся по коридору вперед. Метров через десять на полу обнаружился первый труп. Пуля настигла карлика, когда он пытался забраться в узкую щель в левой стене. Лунев быстро сменил магазин и двинулся дальше. Почти у самого выхода валялось еще одно тело, с пулей в затылке. Андрей подозревал, что карликов на самом деле было не двое, а больше, но искать остальных не имело смысла. Отбился – и славно.

Наемник ухватил труп карлика за ворот и осторожно поднялся по короткому лестничному маршу. На улочке вроде было пусто, но Лунева кажущееся спокойствие не обмануло. На улице было слишком пусто. И слишком тихо. Только шум дождя и бульканье ручейков. Ни тебе цокота крысиных коготков, ни карканья вечно недовольных всем на свете ворон, ни собачьего лая.

«А если собаки не лают, значит, они что? Правильно, охотятся».

Андрей раскачал труп карлика, поднатужился и зашвырнул почти на середину улицы. Приманка оказалась по вкусу затаившимся охотникам. Свора слепых псов со злобным воем и рычанием набросилась на тело и принялась самозабвенно рвать его в мелкие клочья.

Наемник, не теряя драгоценных секунд, бросился через улицу, одним прыжком перемахнул через гнилой дощатый забор перед наполовину ушедшим в землю частным домиком и припустил параллельно дороге в сторону леса.

Примерно через километр, заприметив на пути явные признаки «Электры», он снизил темп и подкорректировал маршрут. Как вскоре выяснилось, поступил наемник правильно. В грязи обнаружились знакомые следы, уже наполовину смытые дождем, но пока хорошо читаемые. Лунев осмотрелся.

Справа, в бурьяне, прятался коварный овражек, прямо за ним виднелся длинный, частично замаскированный маленьким перелеском сарай с серыми облезлыми стенами и обвалившейся крышей.

Андрей сделал небольшой круг, остановился сначала у края оврага, затем у сарая и, наконец, у нагромождения бетонных блоков, образующих нечто похожее на древний трон. Две группы клиентов встретились именно здесь, но к тому моменту их в сумме было уже не шестеро, а пятеро.

«Обычное дело, – наемник присел на „трон“, снял маску и утер испарину. – Надеюсь, не Хруст их проредил. В овраге-то, похоже, танцы были. До упаду».

Дальше следы вели к лесу, но на этот раз Старый не спешил двигаться в путь. Во-первых, ему требовалось отдышаться, попить водички, а во-вторых, повнимательнее осмотреться. Что-то в следах было не то. Что-то смущало. Андрей приложился к фляге, сделал пару глотков, вернул ее на пояс и снова склонился над вытоптанной площадкой перед бетонными блоками. Сбоку на одном из блоков были хорошо видны свежие капли крови, а также пока не смытые дождем брызги грязи. Складывалось впечатление, что в лужу перед «троном» упал кто-то истекающий кровью. Или бросили что-то окровавленное. Лунев встал и окинул взглядом окрестности. Подозрительных предметов поблизости не обнаружилось. Зато нашлась новая цепочка следов. Наемник снова присел и приложил ладонь к отпечатку военного ботинка. Всё тот же «примерно сорок второй».

«Прошел чуть позже, а может, и раньше, трудно сказать. Но вряд ли пересекся с клиентами или моими бойцами. Тогда было бы заметно, что они останавливались, толковали. А здесь ничего. Следы пересеклись и разошлись в стороны. – Андрей прошел чуть дальше по следам „малыша“. – Вот. След идет поверх следа клиента. Значит, парнишка прошел тут позже группы, и Хруст мог его видеть. Если видел, но не грохнул, значит, прямой угрозы от этого огнеметчика не почуял. Это хорошо».

Лунев наконец завязал со следопытством и двинулся к лесу. Пока четкая картина происходящего в голове не вырисовывалась, но одно было ясно: на маршруте не происходило ничего из ряда вон выходящего. Неопытные клиенты потеряли один штык, а на хвост им, почуяв куш, упал странный тип. Бойцы Хруста засветились, напоровшись на клиентов, но ушли в туман, вернее, в дождь, без потерь. Штатная ситуация. Все идеально никогда не бывает.

Единственное, что вызывало легкое беспокойство, – это заметное отклонение от прямого маршрута. Вольно или нет, проводник клиентов взял намного левее, чем нужно. Ничем особо страшным это не грозило. Ходоки рисковали упереться в «Пионерскую стенку», то есть выйти к закрытому участку Зоны, возникшему год назад вокруг бывшего пионерлагеря в урочище Каменещина, и потратить драгоценное время на обходной маневр, либо, если ведущий группу сталкер вовремя исправит оплошность, вообще ничем не рисковали.

И все же дотошного Лунева этот факт немного обеспокоил. Провожал группу сам Казакевич, значит, проводник у нее должен быть самым лучшим. Андрей был знаком с полковником лично (естественно, неофициально), а потому не сомневался, что Казакевич организовал все по высшему разряду. А значит, дал не одного проводника, а двоих как минимум, ведь по руинам городка клиенты прошли двумя группами. Что же получается? Двое опытных сталкеров не замечают, что закладывают вираж? Нереально. Делают это умышленно? Зачем? Что за странный саботаж?

«Может, они не хотят, чтобы клиенты попали в центр? – Андрей остановился на опушке леса и, как обычно, прислушался. – Ладно, догадки на потом, сейчас слушать, смотреть и улавливать».

Под словом «улавливать» наемник имел в виду – прислушиваться к сигналам интуиции. В лесу зачастую именно эти сигналы оказывались самым надежным источником информации. Как шутили приятели из «прошлой жизни» Лунева: «Интуиция – мать информации».

Пока интуиция упорно молчала, а шумовой фон вполне соответствовал норме. В лесу вовсю шуршала, топала, хрюкала, щебетала и попискивала мутировавшая жизнь, а сам он сонно шелестел, вяло аплодируя увядшей листвой осеннему дождю. Ни отголосков человеческой речи, ни мерного звука шагов Андрей не слышал. Впрочем…

Наемник взял наизготовку оружие, чуть пригнулся и, мягко ступая, двинулся вперед, почти точно по следам ходоков. Где-то там, метрах в ста по прямой, слышалась подозрительная возня. Если бы это ворочалась какая-то лесная тварь, например «плоть», закусывающая падалью, кроме возни слышалось бы чавканье и урчание. Если о сосну чесался кабан, он непременно хрюкнул бы от удовольствия. Но ничего подобного слышно не было. Тот, кто возился в зарослях, даже не сопел. По крайней мере, Андрей этого не слышал.

Определить, что странные звуки исходят от людей, наемник сумел метров с тридцати, уже когда подошел на расстояние прямой видимости. Трое типов, одетых как бандюки, ворочали по земле какие-то тяжелые предметы. Рассмотрел, что это за тяжести, Андрей не сразу, вид был урезан снизу небольшим пригорком с несколькими поваленными деревьями. Лунев сделал еще пару шагов, встал на замшелый пенек и наконец увидел всю картину целиком.

Бандиты торопливо вычищали карманы и рюкзаки пятерых мертвецов. Судя по разбрызганной повсюду свежей крови, погибли пятеро совсем недавно, час назад от силы. И, опять же судя по косвенным признакам, мародеры примчались на готовенькое, к убийству этих пятерых они отношения не имели. Лунев почувствовал, как в душе начинает шевелиться скверное предчувствие. Пятеро, да еще точно на маршруте… не хотелось бы сглазить, но жесткая логика подсказывала, что реальных вариантов всего два: либо это пятеро клиентов, либо группа Хруста. Мог быть и микст, но это было уже менее реально.

Погибшие были измазаны грязью, и точно определить, чьи же конкретно трупы грабят мародеры, издалека не представлялось возможным. Надо было подойти.

Лунев тщательно прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. «Вал» негромко хлопнул и привычно ткнулся прикладом хозяину в плечо. Андрей выверенным движением сместил прицел левее и снова выстрелил одиночным. После перерасхода в подвале патроны приходилось экономить. Они в Зоне и жизнь, и смерть, и валюта. Лунев прицелился в третьего, но тут его окончательно «придушила жаба», и наемник опустил автомат. Последнего можно было взять и ножом, хотя марать клинок о такую погань было противнее, чем о снорка.

Когда первый убитый бандит уткнулся носом в землю, два его товарища даже не повели ухом, слишком были увлечены грабежом. Когда же, получив пулю в затылок, «раскинул мозги» второй, оставшийся мародер негромко вскрикнул, резко вскочил на ноги и сорвал с плеча «калашников». Перепуганный ублюдок не видел противника. Он вертел головой во все стороны, дико вращая выпученными глазами, но взгляд его так ни за что и не зацепился. Поэтому он явно собрался стрелять длинными очередями во весь белый свет. Андрей представил, какой в лесу начнется переполох – просто пожар в зоопарке и птичий базар, вместе взятые, – и вновь изменил план. Тратить патрон на мародера было по-прежнему жалко, поэтому наемник вынул из нагрудного кармашка сюрикен. Оставалось зафиксировать цель. Андрей намеренно взрыхлил ногой прелую хвою и метнул сюрикен в мародера. Расстояние для броска было идеальным, к тому же бандюган на секунду замер, услышав в кустах подозрительный шорох. Трехлучевая стальная звезда вошла ему точно в правый глаз. По телу бандита прошла волна конвульсий, он выронил автомат и рухнул навзничь.

Лунев обошел залитое кровью место по кругу, убедился, что теперь он единственный живой человек в радиусе хотя бы сотни метров, и, наконец, приблизился к полураздетым трупам. Первое, что бросилось ему в глаза, – необычный характер ран. Второе – знакомая экипировка.

Андрей снял маску и с усилием провел по лицу ладонью, будто стирая грим. На самом деле он пытался стереть гримасу, похожую на нервную усмешку. Такое с ним случалось, когда неожиданно происходило нечто непоправимое. Вместо выражения горя или сострадания к лицу приклеивалась идиотская ухмылка. Вот и сейчас, Лунев смотрел на тела своих товарищей, и губы у него нервно подергивались. Андрей еще раз провел рукой по лицу, но прием опять не сработал. Наемник снял с пояса флягу и сделал большой глоток. Стало немного легче. Тик прошел, но осознание вставшей на пути беды осталось.

«И ладно бы эта сука просто встала на пути, черт бы с ней. Но нет, она так косой махнула, что никто не ушел. А бонусом еще троих бандюков прихватила».

Андрей тяжело вздохнул и подошел к Хрусту. Лидера группы убили ударом в спину. Вернее – по затылку, наискосок и до лопатки; сверху вниз, слева направо. Рана была всего одна, зато, безусловно, смертельная. Убийца прорубил своим тесаком, или что там у него было, основание черепа, сломал шейные позвонки и глубоко рассек мышцы спины. Причем жертву не спас ни прочнейший углепластиковый шлем, ни кевлар боевого костюма. Лунев прикинул, как мог быть нанесен такой удар. Получалось, что убийца был либо выше ростом, либо пользовался не каким-нибудь мясницким тесаком, а целой саблей или даже палашом, причем очень острым и тяжелым, слишком уж сильным получился удар.

«Ерунда какая-то, – мрачно оглядываясь, подумал Лунев. – Есть же масса штатного оружия, с которым ходят в Зону. Набор от и до, на все случаи жизни, кошельки и вкусы. Но я не слышал, чтобы в этом наборе значились сабли. Что за энтузиазм? И главное, как этот сраный кавалерист сумел изрубить в капусту пятерых вооруженных до зубов наемников? Ерунда какая-то, абсурд. Парни у Хруста были – спецназ отдыхает. Да и Хруст был бойцом что надо. Его сам Меченый натаскивал, и этим все сказано. А тут будто во сне их всех взяли. Или это не один кавалерист сделал, а сразу целая конная армия налетела? Чертовы бандюки, все следы затоптали!»

Андрей последовательно изучил раны на всех телах и пришел к многозначительному, но неутешительному выводу. «Кавалерист» был один. Все раны были нанесены схожим образом и, скорее всего, одним и тем же оружием. Но наемники в этот момент вовсе не спали. Они шли след в след, держа оружие в полной боевой готовности.

«Но это им не помогло. Он спокойно зашел в тыл и убил их всех, методично „прорубившись“ от хвоста колонны к ее голове. А они продолжали идти, как зомби, не обращая внимания на свист рассекаемого саблей воздуха, хруст костей и стоны умирающих товарищей. Кошмарный сон какой-то!»

Лунев вернулся к телу Хруста, обшарил карманы, затем обследовал мешки мародеров, отошел в сторонку и вытер руки о ближайшую сосну. Компа нигде не было. Это ничего не меняло и ничего не проясняло, но факт был, как говорится, налицо, и его следовало зафиксировать. В компе содержался самый минимум информации, ничего личного или особо ценного. Единственное, из чего новый владелец компа мог извлечь выгоду, это карта маршрута и задание группы ходоков. Но если новый владелец – это «фехтовальщик», и то и другое ему было известно заранее. Иначе как бы он выследил наемников? Вряд ли это была случайная встреча, наверняка у него тоже контракт.

«Вот что такое ирония судьбы, а вовсе не путешествие по пьяни из Москвы в Ленинград. Наемников заказали наемнику. Плохо дело, если так. Хуже первого Выброса, который чуть всех нас не угробил. Все понятия к чертовой бабушке, все отработанные сценарии в утиль, и что дальше? Анархия? Новый порядок? Нет, так не пойдет. Мне это не нравится, мне это невыгодно, а главное – меня задели, как профессионала и разводящего группировки. Пять бойцов – это слишком серьезный вызов, чтобы оставлять его без ответа. „Фехтовальщик“ желает устроить маленькую революцию? Я задушу ее в зародыше. Контракт не пострадает. Похоже, мы идем по одним следам. Может быть, даже с одинаковыми заданиями. Но вернется только один. Им буду я».

Андрей еще раз прокрутил в голове факты и в очередной раз подкорректировал свои планы. Кем бы ни был убийца с саблей – особо дерзким и хорошо подготовленным бандитом, который задался целью отнять артефакт у ходоков, когда они его добудут, или наемником, страхующим группу от любого рода неприятностей, его следовало опередить, обнаружить и замочить в сортире, как рекомендуют лучшие эксперты от контрразведки. Выполнить все три этапа акции не в ущерб контракту было вполне реально, даже без карты и прикрытия. Старый отлично помнил маршрут и ориентировался на местности практически с закрытыми глазами. Так что, если отбросить гнев и легкую браваду, реально на пути Лунева стояли только две проблемы. Первая: вероятные пси-способности «фехтовальщика», с помощью которых он превратил бойцов Хруста в зомбированные мишени, и вторая – тактическая инициатива. Пока она была на стороне противника. Возможно, он уже сейчас следил за наемником из густых зарослей и тоже прокручивал в голове новый план.

Андрей невольно оглянулся. Видимых признаков слежки не было, да и быть не могло, на слух что-то определить тоже было сложно, а вот пресловутая интуиция отчетливо сигналила об опасности. Лунев опустил «забрало» и неслышно шагнул в полумрак под хвойной сенью. На новой позиции видимость была все той же, практически никакой, зато звуков прибавилось. Наемник услышал целых два щелчка – под чьей-то ногой хрустнул валежник – и этого ему оказалось достаточно, чтобы убедиться, что интуиция опять не подвела. За Луневым явно следили. «Фехтовальщик» это был или кто-то еще – не важно. Хвост был в наличии, и его следовало обрубить, прежде чем двинуться в дальнейший путь.

«Может быть, и не саблист, а случайный ходок или тот недомерок с огнеметом… теперь не важно. Теперь играть будем по-серьезному, на вылет. Без базара и дипломатии. Дальше пойдет тот, кто выстрелит первым».

Андрей взял оружие наизготовку и почти бесшумно двинулся в обход источника подозрительных звуков. Пройдя метров сто, он вспомнил, что не подчистил место схватки: не собрал свои гильзы и, главное, не вернул сюрикен. Но возвращаться было некогда, и Лунев продолжил путь по следам загадочного врага.

А зря. Вернувшись, он мог бы увидеть кое-что интересное…

…Когда фигура наемника скрылась за деревьями, мокрая хвойная подстилка в десяти шагах от залитого кровью места побоища медленно вздыбилась, а затем оползла, образовав вокруг вскрытой «лежки» небольшой округлый вал. Поднявшийся из-под слоя хвои человек смахнул прелый мусор с лицевого щитка боевого шлема и осмотрелся. Убедившись, что вокруг чисто, он наклонился и легонько хлопнул по земле ладонью. Справа и слева от него тут же вскрылись еще две невидимые прежде лежки. Восставшая из-под хвои троица хорошо вооруженных и экипированных бойцов обменялась короткими жестами, тщательно прибрала сырые «постели» и двинулась по следам ходоков.

Примерно через два с половиной километра, на опушке леса, старший тройки поднял руку, приказывая остановиться. Впереди раскинулось поле, покрытое неестественно рыжей даже для осеннего пейзажа травой, среди которой белели груды дочиста обглоданных костей сотен и сотен животных, а возможно, и людей. Командир внимательно осмотрел местность в бинокль, затем достал из кармана на бедре PDA – компактный компьютер – и сверился с картой.

Ничего похожего на это поле на карте не значилось. Комп уверял, что впереди произрастает все тот же мрачноватый и неуютный лес, а открытое пространство лежит километра на полтора правее, но это не поле, а болото. Старший спрятал комп и включил детектор аномалий. Спутники последовали его примеру. Все три детектора были включены в режиме «без звукового сигнала», а потому лишь отчаянно замигали светодиодами и нарисовали на экранчиках примерную схему расположения аномалий. Если верить приборам, аномалии располагались на каждом квадратном метре по всей площади открытого пространства и превращали его в подобие сплошного минного поля, пройти по которому было практически невозможно. Тем не менее следы группы ходоков вели именно сюда, были хорошо видны на примятой траве поблизости от леса, а метрах в тридцати от опушки терялись среди костяных курганов.

Командир примерно минуту раздумывал, чему верить – карте и приборам или собственным глазам и чутью, – затем запустил руку в подсумок, достал пригоршню увесистых гаек и бросил одну вперед. Ничего особенного не произошло. Командир зашвырнул еще одну гайку, примерно вдвое дальше, но аномалии никак не проявили себя и на этот раз. Старший помедлил еще минуту и наконец принял решение. По его команде троица выстроилась в колонну и медленно двинулась по следам штабной группы.

Глава 5

Зона, 19 часов 10 минут до часа «Ч»

Сталкер Бибик обещал, что в лесу группу непременно атакуют какие-нибудь твари, например, хозяйничающие там псевдособаки или кабаны, и полковник Паркер настроился на этот этап рейда очень серьезно. Он постоянно «сканировал» окружающие заросли и прислушивался к каждому подозрительному шороху, но сумел заметить только нескольких крыс да крупную тень мутировавшей свиньи, на языке местных жителей – «плоти», трусливо удравшей с пути группы. Когда же впереди между деревьями забрезжил просвет, Паркер едва сдержал разочарованный вздох. Путешествие по Зоне никак не желало превращаться в увлекательное приключение, на которое рассчитывал полковник. Он отлично знал, что любой боевой выход – это в первую очередь нудная и тяжелая работа, что яркие эпизоды в рейде – это именно эпизоды, вспышки, которые длятся лишь несколько минут или даже секунд, но в глубине души Паркер все равно надеялся на более частые выбросы адреналина. Зона представлялась ему местом, где все законы, в том числе законы военного дела, искажены аномальной спецификой до полного абсурда, а значит, пострелять и получить пару-тройку адреналиновых ударов не составит проблем. Когда же выяснилось, что большая часть правил внешнего мира действует и тут, Паркер резко охладел к Зоне.

«Рутина. Нет проблем, дело привычное, но все равно жаль».

Особенно было жаль, что не удается вдоволь пострелять из FN-2000, редкого и дорогого продукта бельгийской компании Fabriqe Nationale d…Armes de Guerre Herstal, выданного полковнику из запасников спецхранилища «со скрипом», как говорят русские, и даже, как показалось Хьюго, с зубовным скрежетом. Казакевичу очень не хотелось даже на сутки расставаться с жемчужиной своей коллекции трофеев, но инспектор настоял и оружие все-таки получил. С полным боекомплектом, в том числе с десятком сорокамиллиметровых гранат и с подробными инструкциями, как за винтовкой следить и как пользоваться компьютеризованным прицелом. Наставления были излишни, Паркер отлично разбирался в любом оружии. Знакомство же с продвинутой бельгийской продукцией у него состоялось, еще когда «двухтысячного» не было и в помине, а самой «горячей» и необычной новинкой считался пистолет-пулемет FN P-90, кстати сказать, внешне чем-то (наверное, вычурным дизайном) схожий с новым штурмовым комплексом. Но Паркер все равно терпеливо выслушал рекомендации Казакевича и даже поблагодарил за некоторые практические выводы, сделанные спецназовцем на основе личного опыта.

И вот позади осталась как минимум четверть пути, а применить оружие по прямому назначению удалось лишь однажды, да и то не по цели, а стреляя фактически наугад. Никакого удовольствия.

Бибик остановил группу на опушке леса и, как показалось Паркеру, чуть озадаченно уставился на экран своего карманного компьютера. Заметив, что напарник пребывает в замешательстве, к Бибику подошел Скаут, и они о чем-то пошептались. В финале короткой беседы Скаут энергично рубанул ладонью воздух и кивком указал на перелесок по другую сторону широкого, покрытого необычной оранжевой травой и усеянного костями поля, на что Бибик отрицательно качнул головой и снова углубился в изучение карты.

– Проблемы? – Хьюго подошел поближе и взглянул на рослого сталкера снизу вверх.

– Нет проблем, полковник, – Бибик окинул взглядом поле. – Карта устарела, только и всего. Обновлял на прошлой неделе, еще до крайнего Выброса, вот и устарела.

– Крайнего? – недопонял Паркер. – Не общего зонального, а только на окраине?

– Так говорится, – терпеливо пояснил сталкер. – Когда речь о рейдах, полетах, операциях и всяких таких делах… ну, с продолжением… «последний» не говорят, говорят «крайний». Традиция такая. От военных летчиков пошла.

– А, понимаю, суеверие, – Паркер кивнул.

– Традиция, – настоял Бибик. – Короче, крайний Выброс кое-что здесь изменил. Вот, видите, тут должен быть сплошной лес, аж до Копачей, никакого поля на карте нет, а на самом деле… вот оно. Так что нам, похоже, придется импровизировать.

– Получается, поле – аномалия?

– В целом – да, но вряд ли убойная. – Бибик вынул из кармана монетку и щелчком запустил ее в сторону ближайшей груды костей.

Монетка щелкнула о выбеленный коровий череп и отскочила в траву. Сталкер удовлетворенно кивнул и сделал несколько шагов по рыжей траве.

– Бибик, ты хорошо подумал? – окликнул его полковник Дорогин. – Детектор зашкаливает. Он показывает, что здесь кругом сплошь аномалии. Не лучше ли обойти это место по опушке?

– Не все спирт, что горит, – с усмешкой ответил проводник. – Я в этих «консервах» уже бывал года два назад. Только тогда они левее располагались, между озерами. Детекторы тоже с ума сходили, а на самом деле – гуляй, как по бульвару, ни одной реальной ловушки.

– За два года многое могло измениться. Тем более в такой странной аномалии.

– Не могло, – уверенно возразил сталкер. – Зона этот сектор на следующий день после моего похода закрыла на «консервацию», и вот сами видите, распечатала только сейчас. Да еще сместила на восток… дайте прикинуть… километра на четыре, не меньше. Обычно в «мигрирующих консервах» ничего нового не заводится. Вот постоит в открытом доступе недельку-другую, тут начнется… как везде. Но вы не волнуйтесь, гайки на всякий случай побросаем.

– Скаут, – позвал Дорогин, – ты что думаешь?

– А я так сразу ему и сказал, – второй проводник кивнул. – Гайками – огонь, и марш вперед. Чего тут думать? Я намедни аж по трем «консервам» прошел. По двум «прозрачным» и одной «темной», их в последний месяц много распечаталось, и ничего, как видите, жив-здоров.

– Получается, Зона расширилась? – задумчиво спросил Паркер.

– Нет, сэр, – Скаут помотал головой. – Не сильно. Здесь открыла, в другом месте закупорила.

– Вместе с людьми?

– Не, какие тут люди после Выброса? Кто во время него близко к центру находился – трупы сразу, кто подальше – зомби. Хотя, говорят, были случаи, что в уме люди оставались, застревали в «консервах», а потом выходили и сильно удивлялись, что в реальном мире их давно отпели. Но это если сектор не дольше чем на месяц закрывался. В тех, что больше года под парами стоят, никто не выживает. Даже мутанты.

– А сектора-перевертыши, это что? – присоединился к разговору подполковник Аншаков. – Я на базе краем уха услышал.

– Это другая тема, – воодушевленный ролью наставника, Скаут приосанился и добавил в голос менторских ноток: – В таких «консервах» можно вечно бродить по кругу и даже не замечать этого. Идешь себе, природа кругом меняется, в поселки разные заходишь, даже трубу, что над саркофагом торчит, можешь на горизонте узреть, но куда бы ни направился, всё равно ни к центру Зоны не приблизишься, ни выйти из нее не сумеешь. Чистый ослик на привязи. А вокруг – будто кто-то калейдоскоп крутит, декорации по-разному складывает. Перевертывает, если по-простому говорить. А еще другая фишка есть – идешь строго прямо, все приборы, от компаса до спутникового навигатора, с твоими ощущениями целиком и полностью согласны, но в один прекрасный момент вдруг оказываешься на том же месте, откуда вышел.

– «Петля»? – спросил Дорогин.

– Она самая, – Скаут наморщил лоб. – Эта… как ее… амеба, что ли?

– Лента Мебиуса, – подсказал Аншаков, – односторонняя фигура.

– Точно, – Скаут щелкнул пальцами. – Но у нас ее просто «петлей» называют, чтобы не заморочиваться. А еще…

– Хорош трепаться, – пробасил Бибик. – Нам еще топать и топать, а времени в обрез.

– Да, продолжаем движение, – встрепенувшись, согласился Дорогин. – В колонну по одному становись! Бибик, ведите.

Переход через «апельсиновое» поле действительно не доставил серьезных неприятностей, если не считать попытки нападения небольшой стаи крыс, возглавляемой особо крупной тварью – по классификации сталкеров, «крысиным волком».

Попытка отбить атаку простыми пинками провалилась, и ходокам пришлось пустить в ход оружие. Опытный в таких делах Бибик первым делом подстрелил «волка», и стая на какое-то время замерла, соображая, что делать дальше. Пока длилась пауза, ходоки успели сдать метров на тридцать назад, и Хьюго наконец отвел душу, влепив гранату из «подствольника» прямиком в центр скопления тварей.

Из стаи уцелело всего три особи, но вошедшие во вкус гости не позволили им уйти. Самым метким вполне предсказуемо оказался Паркер. Он подстрелил двух крыс. Третью взял из винтореза Аншаков.

Бибик взглянул на резвящихся охотничков с осуждением, но ничего не сказал. Скаут усмехнулся, оттянул маску и почесал висок.

– Не, ну вам виднее, – пробормотал он, не обращаясь ни к кому из подопечных конкретно, – вы ж начальство… только в Зоне складов с боеприпасами мало. И те, что есть, обязательно чьи-нибудь, халявных патронов не найдешь.

– А было бы лучше, если б они нас покусали? – спросил Аншаков. – Они ведь ядовитые, разве нет?

– Не, ну… как бы да, как бы ядовитые… в смысле слюна у них сильно «грязная», но… это опасно, только если они со всех сторон нападут, сразу сотней, с ног собьют и под одежду заберутся. А если их, как сегодня, десяток всего, это опасно только для «левых» сталкеров, для нищеты всякой, у которой даже на сапоги денег не хватает, в китайских кроссовках ходят. Видал я таких, верьте не верьте. Но на вас-то костюмчики из кевлара, сапоги тоже что надо, да еще с титановыми вставками, как раз на голени. Крыса обосрется от усердия, пока такой доспех прогрызет.

– И зубы сломает, – поддержал товарища Бибик.

– А потом сдохнет от стыда, – продолжил Скаут печальным голосом, – что с обломанными зубами и обосранная вся.

– Понял, понял, – Аншаков рассмеялся. – Веселые вы ребята.

– Так себе юмор, – скептически заметил Дорогин, оборачиваясь к Хьюго.

– Я не все понял, но, по-моему, нормально, – возразил Паркер. – У нас так же шутят. Без смысла и ниже пояса. Либо спереди, либо сзади.

– А если серьезно, – сказал Бибик, – крысы – это живой индикатор. В сто раз лучше детектора. Коли они на это поле выбрались, чисто здесь, как в бане, можете не сомневаться. Эти твари любую аномалию за версту чуют, сторонкой обходят да еще друг другу пищат, мол, «бери правее или левее, тут опасно». Можем спокойно идти до самого перелеска. Они как раз оттуда прибежали.

– А кто их там спугнул? – спросил Паркер.

– Увидим, – Бибик махнул рукой. – Прошу за мной, господа отдыхающие. Там, за перелеском, покажу вам один занятный объект, он как раз на маршруте. Особенно бывшему вероятному противнику должно быть интересно.

Он усмехнулся и отсалютовал Паркеру. Полковник криво улыбнулся в ответ.

«Эти русские возомнили о себе черт знает что! Вероятный противник! Смех сквозь слезы. Да никогда у „зеленых беретов“ не было реального противника, только мишени были. Одни труднее, другие легче. С партизанами во Вьетнаме было трудно, в Ираке и Сомали полегче, в Ливии снова нелегко, но справлялись везде. Даже русские десантники в Афганистане годились только в качестве тренировочных мешков. Спецназ ГРУ был мишенью потруднее, но и он уступал „беретам“ по всем статьям. Начнись реальная заварушка, от Союза не осталось бы камня на камне усилиями одних только „зеленых беретов“. И даже громилы, вроде этого Бибика, ситуацию бы не спасли. А уж конкретно этот сталкер – и подавно. Он еще ходил в школу и играл в скучный соккер на пыльной спортплощадке, когда лейтенант Паркер в лагере под Кабулом уже обучал будущих талибов резать глотки советским захватчикам. Какой, к черту, противник? Охотник, гарантированная смерть, вероятный хозяин… это другое дело. А противник… нет, слишком много чести».

Паркер вдруг уловил обрывок разговора идущих впереди русских и отвлекся от размышлений.

– Зоне до нас нет никакого дела, подполковник, – пробасил Бибик. – Она просто живет и развивается, как того требуют ее гены или что там у нее есть, мы тут ни на что не влияем.

Аншаков негромко задавал Бибику вопросы, а сталкер обстоятельно, в меру способностей, на них отвечал. Качество «проводки» при этом, надо отдать должное, ничуть не страдало. Сталкер умудрялся и вовремя бросать гайки, и жестом предупреждать подопечных о поджидающих на пути препятствиях, и периодически сканировать местность детекторами аномалий.

Хьюго поймал себя на мысли, что все-таки старается быть объективным. Противником этот Бибик, возможно, был никаким, но к делу своему относился старательно, а потому заслуживал хотя бы минимального уважения.

«Если смотреть в этом ракурсе, ситуация требует политкорректного подхода. Практически такого же, как в случае с вьетнамцами или японцами. В свое время они уже получили свою порцию подзатыльников: одни – напалмовых, другие – ядерных, теперь можно относиться к ним снисходительно и объективно. Как и полагается старшему брату. Примерно та же история с этими русскими. Холодную войну они проиграли, Союз развалился, а тут еще Зона…»

– Но ведь Зона реагирует в тему, – сказал Аншаков. – Разве не вмешательство сталкеров в ее странные дела вызвало первые Выбросы?

– Это тема для отдельного разговора… – Бибик выдержал многозначительную паузу и поднял кверху палец. – С тем, кто ее создал.

– Ты на Бога намекаешь, что ли? – подполковник усмехнулся. – Не боишься разгневать Создателя такими версиями?

– Я ни на кого не намекаю. Хотя… если все вокруг дело рук Создателя, почему Зона в стороне? Не глюк же это в написанной им программе. Уж коли он Бог, все им созданное должно быть совершенно.

– Не хочу углубляться в тему, – Аншаков запрокинул голову. – Дождь этот кончится когда-нибудь или нет?!

– Когда снег пойдет, тогда и кончится, – пообещал сталкер. – А чего ты отполз? Верующий, что ли?

– Как все.

– Тогда нет. Просто модно это стало, вот все и подались в храмы. А у тех, кто истинно верит, храм в душе. И скользких вопросов они не задают. Просто верят – и точка. Ладно, не хочешь тему развивать – не будем. В Зоне она все равно не звучит. Тут ближнего возлюбить себе дороже выйдет. Плохое место. Без Бога.

– Не пойму, отчего трава рыжая? – окончательно переключился на менее щекотливую тему Аншаков. – Химикаты?

– А ты вон у Паркера спроси. Он ведь с Вьетнама службу начинал, должен знать.

– Я не знаю, – не дожидаясь дублирования вопроса, сказал полковник. – Если вы на «agent orange» намекаете, от него эффект другой. Он просто заставляет деревья скинуть кроны.

– Просто! – фыркнул Бибик. – Слышал бы вас «Гринпис!»

– Тогда считалось, что «просто», – парировал Хьюго.

– И урановая бомба считалась «просто» мощной бомбой, – добавил проводник.

– Вы предвзяты, Бибик, – с осуждением заметил Паркер. – Эхо холодной войны?

– А вы? – Сталкер оглянулся и на секунду пристально уставился Паркеру в глаза. Тонировка лицевого щитка этому ничуть не помешала. – Думаете, я не вижу, как вы на всех нас смотрите?

– Как?

– Как на дикарей, вот как. Опасная, знаете ли, привычка. Когда человек задирает нос, споткнувшись, он частенько ломает ногу там, где остальные всего-то царапают колено.

– Вы не философ случайно?

– Я сталкер, мистер. Только и всего. Ну, да ладно, завязали с лирикой. Возвращаемся к нашим баранам. Вот за этим леском и есть то, что я обещал вам показать. Сейчас только приборами проверим, что у нас там… «за рекой, в тени деревьев», и вперед.

– Красиво излагает, да? – с авангардом поравнялся Скаут. – А поначалу притворялся дворнягой, заметили?

– В общем-то, грамотно, – Аншаков пожал плечами. – Изучил, чем дышим, потом перешел на уровень выше. Я не в претензии.

– Ну и кайфово, – Скаут усмехнулся. – У нас все клиенты после рейда на две группы делятся. Одни на него жалуются, типа, затрахал Бибик в пути своей философией, а другие в восторге, типа, вау, какие нынче сталкеры образованные!

– Скаут, пошел в… хвост колонны! – чуть раздраженно потребовал Бибик.

– Обоснуй, – деланно обиделся напарник.

– Прикрывать будешь. Шевелится кто-то, – Бибик щелкнул пальцем по экрану «детектора жизненных форм» (если честно, это был всего-то ультразвуковой сканер, сродни эхолоту, но сталкеры любили красивые названия) и положил руку на автомат. – Размером с кабана, а может, и больше.

– Может, человек? – язвительно спросил Скаут.

– В чем проблема? – наконец соизволил вмешаться в разговор полковник Дорогин. – Засада?

– В некотором смысле, – ответил Бибик. – Пока что дым без огня, но…

– Все, п…ц, приплыли, – неожиданно заявил Скаут.

– Согласен, – Бибик сильно оттолкнул Аншакова, а затем Паркера вправо, и заорал так, что едва не лопнуло стекло в маске: – Ноги!

– У меня гранаты, – Паркер вскинул оружие, но выстрелить не успел.

– Отставить переводить боеприпасы, полковник! Бегом марш! – Сталкер снова толкнул полковника в бок, и Хьюго был вынужден подчиниться.

Последним стартовал Дорогин. Он, как обычно, сначала убедился, что действительно стоит поторопиться, затем принял решение и только после этого начал действовать. Целых три лишних операции теоретически должны были обеспечить командиру серьезное отставание, но на третьей секунде забега он даже вырвался в лидеры. Удивляться было нечему. Увидев вырулившего из кустов монстра, с перепугу рванул бы даже супермен.

Псевдогигант, как его именовали сталкеры, был громадным без всяких «псевдо». Можно было не выпендриваться и назвать его просто гигантом. Кроме того, мутант выглядел будто облезший Йети с похмелья, и, судя по отсутствию мысли в глазах, был туп до предела. Огромные туповатые твари не всегда представляют реальную опасность, даже наоборот, чаще они чем больше, тем добрее, но в случае с псевдогигантом размер не имел значения. То есть как бы да, как бы имел, но наоборот. С возрастом и с увеличением размеров монстр становился только злее. Впрочем, как и все твари в Зоне.

Предложенное сталкерами решение оказалось верным. Бегал псевдогигант еще медленнее, чем соображал. Группа промчалась метров двести, когда он понял, что, топая вразвалочку, дичь не догнать, и побежал. Его скорость возросла на километр в час, и выдержал он такой «бешеный» темп секунд десять. За это время сталкеры успели найти более-менее приличную тропинку и увели группу в лес. Псевдогигант остановился, разочарованно заревел и в расстройстве с размаху врезал кулаком по ближайшей куче костей. Вывалившийся из кучи коровий череп показался монстру достаточно аппетитным, и он мгновенно забыл о неудачной охоте, захрустев «сухариком».

Отклонение от маршрута составило триста метров к востоку, но, по мнению Бибика, это было даже выгодно.

– Точно на КП выйдем, – тяжело дыша, сказал проводник, – там можно будет привал устроить, перекусить.

– А по времени укладываемся? – спросил Дорогин.

– Ну, отстанем еще на десять минут, – сталкер пожал плечами. – График-то условный. Решать, конечно, вам…

– Вы ж начальство, – встрял Скаут. – Но привалиться надо, это факт. В топку что-нибудь бросить и балласт слить. Я скоро обоссусь.

– Хорошо, – согласился полковник. – Привал будет. Если только ваш КП не закрылся на профилактику.

– Не должен. Он ведь в одном секторе с полем. Да сейчас увидим, он вон там, за кустами.

Насколько Паркер разбирался в русской военной терминологии, «КП» должно было означать «командный пункт». Чем отсюда могли командовать военные, Паркеру было непонятно. Он достаточно подробно изучал современные спутниковые снимки и старые карты области, ставшей Зоной, но нигде не встречал признаков упрятанных под землю пусковых шахт или полигонов, которыми могли командовать с этого КП. Что и говорить, Бибик сумел заинтриговать.

Внешне КП выглядел как заброшенный блокпост, не хватало дороги, которую он мог бы блокировать и, соответственно, шлагбаума. Один двухэтажный кирпичный домик, два полуразвалившихся сарая, ржавый металлический бокс на пару машин, остов «уазика» и груда какого-то хлама за гаражом. И все это уныние окружали остатки бетонного забора, почти неразличимого за увядающим бурьяном. Как в бытность КП действующим объектом сюда подъезжали военные, было неясно. Возможно, дорога тогда существовала, но впоследствии заросла. За два десятка лет на ней могли вырасти вполне приличные деревья.

– КП? – Паркер не совладал с любопытством и обернулся к Бибику. – И чем с него командовали?

– А вот тем оранжевым полигоном и командовали. Химическое оружие испытывали, наверное, после первой катастрофы. Или еще что. Теперь этого не узнать. Но какие-то кабели оттуда сюда тянулись, пока их тогдашние сталкеры не растащили, и колючей проволокой тут гектаров десять было огорожено, это факт. А вот подвальчик в том КП так и остался нетронутым. Там повсюду какие-то склянки и жестянки с черепами на этикетках разбросаны, а потому туда даже зомби не забредают. Но заглянуть для общего развития можно. Если не боитесь отравиться.

– Заглянем, – пообещал Паркер. – Для общего развития.

– Сталкеры, надо провести разведку, чтобы не получилось, как в Чернобыле, – сказал Дорогин.

– Как прикажете, – Бибик кивнул. – Оно и так видно, что объект пустой, но разведка лишней не бывает. Тут я с вами согласен на все сто. Скаут, вперед.

– А чего я?

– А того. Иди, разведай.

– Не, а почему я?!

Бибик показал кулак, после чего напарник обреченно вздохнул и поковылял в сторону развалин КП. Что Скаут подчинится, было ясно с самого начала, Паркер даже не делал мысленных ставок.

Пробыл в развалинах Скаут дольше, чем ожидали товарищи, но не потому, что проверял объект по два раза, просто терпение лопнуло, и он справил у забора малую нужду, не дожидаясь команды «Привал».

– Это в компьютерных играх герои ходят, будто в памперсах, – оправдываясь, заявил Скаут, – а в жизни так не получится.

– А если б из подвала тушкан выпрыгнул и шланг тебе оттяпал? – Бибик с осуждением взглянул на товарища. – Несерьезный ты все-таки человек, Скаут. Смотри, выйдет тебе такое поведение боком.

– Чего сразу несерьезный? Я ж сначала все проверил! Чисто тут. Сам же говорил, после консервации в секторах всегда чисто.

– А крысы и псевдогигант откуда взялись? Чисто ему! – Бибик снова показал напарнику кулак. – Еще раз – и в глаз. Понял?

Скаут вяло отмахнулся и занял свое место в хвосте колонны.

Бибик провел группу через «помеченный» напарником пролом и, лично проверив главное здание КП, дал отмашку:

– Все путем, заходите.

– А я и говорил, чисто, – пробурчал Скаут. – Доверять надо боевым товарищам.

– Я тебе охрану доверю, – сказал Бибик и обернулся к командиру: – Господин полковник, вы одобряете?

– Да, пост не помешает, – согласился Дорогин.

– А почему я?! – опять возмутился Скаут. – Самого молодого нашли?

– Разговорчики, – Дорогин кивком указал на дверь. – Сменим, как только появится возможность.

– Не, ну нормально! – Скаут встал у двери, демонстративно развернувшись к выходу вполоборота. – Лучше б обоссался!

– Эй, часовой, тебе вокруг объекта полагается ходить, – сказал Бибик. – От того, что ты торчишь в дверях, толку не будет.

– Верно, – снова согласился Дорогин.

– Вы меня дрючите, да? – Скаут недоверчиво взглянул на командира.

– Шагом марш на пост, – строго отчеканил полковник.

Скаут недовольно фыркнул, пробормотал что-то неразборчивое себе под нос и вышел под дождь.

С точки зрения Паркера, толку в таком охранении было мало, но, с другой стороны, даже один часовой – это лучше, чем вообще ни одного. Проводив взглядом страдающего от вселенской несправедливости сталкера, Хьюго аккуратно пристроил оружие у стены, снял рюкзак и принялся изучать выданный Казакевичем сухой паек. Русские не скупились на питательные продукты, но в плане использования американские сухпайки были удобнее: все расфасовано в пластиковые коробочки, подписано и не требовало разогрева. Для начала Паркер решил выпить «энергетика». Приложившись к банке, он сделал несколько больших глотков и вдруг едва не поперхнулся.

Напиток подействовал мгновенно и каким-то очень странным образом. Вместо того чтобы взбодриться и настроиться на новые подвиги, Хьюго внезапно ощутил прилив какого-то непонятного чувства, вроде желания на все плюнуть и отправиться обратно. Он проанализировал ощущения и пришел к выводу, что тянет его вовсе не обратно, а куда-то в сторону центра Зоны, причем желание это сродни инстинктивному позыву, практически неодолимо и потому не оставляет выбора. Паркер лихорадочно нашарил оружие и резко встал.

– Сидеть! – на плечо полковнику легла тяжелая ладонь Бибика. – Всем сидеть!

Хьюго стряхнул руку проводника и медленно двинулся к двери. Путь ему преградил второй сталкер, но этот заслон для Паркера был, как легкая занавеска. Скаут подался вперед, чтобы схватить полковника за плечо, и Паркеру оставалось только вытянуть проводника на себя, сделать полшага в сторону и придать противнику дополнительный импульс. Скаут торпедой влетел в комнату и растянулся в полный рост. Не будь его лицо защищено фильтрующей маской, он точно расквасил бы нос.

– Паркер, стоять! – снова заорал Бибик. – Скаут, подъем, за ним!

– Я сейчас покажу ему карате, – поднимаясь с пола, зло прошипел Скаут, – прикладом по хребту!

– Что происходит? – забеспокоился Дорогин. – Снова контроллер?

– А вы не чувствуете? – Бибик бросил на командира полный подозрения взгляд.

Дорогин ничего не ответил, только многозначительно переглянулся с Аншаковым. Подполковник, как бы отвечая на немой вопрос командира, кивнул, поднялся и отправился следом за Скаутом.

Паркер слышал, что по следам топают двое товарищей, но это его не взволновало. Загадочное желание было сильнее осторожности, оно заставляло идти дальше по маршруту, игнорируя все, что отвлекает от продвижения к цели.

Первым полковника нагнал Скаут. Он уже немного оправился после позорного падения, остыл и свое обещание выполнять не стал. А зря. Новая попытка остановить Хьюго голыми руками закончилась примерно так же, как предыдущая. Паркер, не оборачиваясь, используя только боковое зрение, перехватил руку проводника, дернул, заставив сталкера «нырнуть» вперед, но руку не отпустил и в последний момент потянул на себя. Проводник, сам того не желая, исполнил незавершенное сальто вперед и рухнул на спину. Подполковник Аншаков перепрыгнул через стонущего в грязи Скаута и поравнялся с Паркером.

– Хьюго, очнитесь, – не приближаясь к полковнику на опасную рукопашную дистанцию, потребовал Аншаков. – Вы подверглись пси-атаке. Это может плохо кончиться. Вспомните Куделю.

– Не ходите за мной, Сергей, – обернувшись к Аншакову, сказал Паркер. – Я не под контролем, это другое… это что-то… большее. Оно зовет меня в центр… это ведь по маршруту. Вы догоните, если захотите.

Аншаков заглянул полковнику в остекленевшие глаза и покачал головой. Под контроллером Паркер или нет, но он был явно неадекватен.

– Вам нельзя идти в одиночку, Хьюго, – сменил тактику подполковник. – Это слишком опасно.

– Я профессиональный военный, Сергей, я справлюсь.

– Но вы впервые в Зоне. Здесь нельзя ходить одному даже вам.

– Теряете время, подполковник, – Паркер махнул рукой и углубился в заросли.

Аншаков двинулся следом, и как раз в этот момент его нагнал шумно сопящий от боли и обиды сталкер.

– Дай, я ему врежу, а! – поднимая «калашников» для удара прикладом, прохрипел Скаут. – Он, гад, мне весь ливер отбил.

– Отставить, – Аншаков перехватил жаждущего мести сталкера и развернул на сто восемьдесят. – Беги, поднимай всех, придется идти без привала. Полковник, похоже, уловил Зов.

– А может, вчетвером навалимся? – Скаут вдруг встрепенулся. – Погоди! Чего он уловил? Зов? Здесь? А не рановато? Тут до центра еще, как до Пекина раком.

– Твоя версия? – спросил Аншаков.

– Контроллер – моя версия, – мгновенно ответил Скаут. – А иначе почему Паркера плющит, а нас нет?

– У тебя в подсумке два «ежа», разве не так? У Бибика с пси-защитой тоже полный порядок.

– Ну-у… а у вас что? И у Дорогина.

– Военная тайна.

– И что, тоже помогает от пси-воздействия?

– Помогает. А Паркер с Куделей налегке вышли. Не прониклись ответственностью момента, вот и допустили пару ошибочек при подготовке к походу. Легкомысленно отнеслись, – Аншаков подтолкнул проводника. – Зови остальных, я Паркера пока подстрахую.

– Вот, блин, не было печали, купила баба порося. В НАТО по блату, – Скаут махнул рукой и потрусил к КП.

Паркер тем временем миновал перелесок и вышел на едва заметную тропу, которая, судя по параллельной отметине, раньше была проселочной дорогой. По опушке леса она шла всего метров двести, а затем резко уходила влево и дальше пересекала покрытое ямами и овражками поле примерно трехкилометровой ширины. В отличие от «оранжевого», это поле было покрыто нормального цвета травой, а вокруг овражков на нем разросся густой, но не высокий кустарник. Со стороны это походило на зеленый лабиринт, только живая изгородь была неухоженной, а изгибы природного лабиринта заканчивались тупиками гораздо чаще, чем в аттракционе. Не будь тут дороги, плутать между овражками можно было вечно бы и без всяких «петель» или «перевертышей».

Паркера так и подмывало срезать угол и двинуться на Зов прямиком через овраги, но остатки рассудительности пока удерживали полковника на дороге. Единственное, чего Паркер не смог побороть, так это желание увеличить темп. Тоник «Нон-стоп» придал ему сил, и, в принципе, полковник мог даже пробежаться, но бег по скользкой грязи был почти невозможен, ноги и так разъезжались, будто у коровы на льду. Если побежать, неприятности вроде падений через каждые три шага были гарантированы. Тем не менее Хьюго максимально взвинтил темп и очень скоро добрался до середины поля-лабиринта.

Дальше пройти ему не позволили выскочившие наперерез люди в серой униформе с бурыми капюшонами и в однотипных фильтрующих масках. Сначала Паркер решил, что это военные, но, оценив вооружение бойцов, сообразил, что это одна из промышляющих в Зоне группировок. На бойцов «Долга» или «Свободы», которых Хьюго видел в Чернобыле, эти парни не походили, а в какой униформе расхаживают другие, полковник не знал. Да Паркера на самом деле их «профессиональная» принадлежность и не интересовала. Будь они даже полномочными представителями официальных властей, попытку встать на пути Хьюго расценил бы как недружественный акт и оказал бы сопротивление. Ну а с этими и вовсе не могло быть никаких церемоний и переговоров.

Противник имел явный численный перевес, но Паркера это также не остановило. Десяток головорезов против целого полковника «зеленых беретов». О каком перевесе речь? Десять петушков против лисы. Паркер вскинул винтовку, трижды выстрелил в авангард приближающегося отряда и нырнул в кусты. Видимо, бойцы не ожидали такой прыти от одинокого сталкера и потому открыли ответный огонь лишь спустя несколько секунд. За это время полковник успел съехать в овражек, в темпе прошлепать по скользкому дну несколько десятков метров и выбраться наверх, очутившись в тылу у противника. Еще три точных выстрела – и новый маневр. Треск «калашниковых» и вжиканье выкашивающих кустарник пуль снова прозвучали с запозданием, когда Паркер уже заполз в очередной овражек. Теперь он имел неплохой шанс зайти врагам во фланг. Это было не столь удачно, как в тыл, но все равно неплохо.

Шанс не удалось использовать по двум причинам. Во-первых, полковник не сумел выбраться по скользкому, почти отвесному склону, а во-вторых, бойцы наконец сообразили, что нарвались на достойного противника, и сменили тактику. Они рассыпались цепью и начали прочесывать заросли, швыряя во все подозрительные углубления гранаты. Поначалу они выбрали неверное направление, и три взрыва прогремели далеко от позиции Паркера, но вскоре один из бойцов, наверное, самый опытный следопыт, обнаружил следы полковника и повел отряд вдоль овражка, в котором засел Хьюго.

Полковник попытался оторваться, скользя по дну оврага, но вскоре земляной шрам закончился тупиком, и Паркеру пришлось делать выбор: принять бой, сидя в этой ловушке, или рискнуть и попробовать еще раз выбраться наверх. Хьюго вытащил нож и воткнул его в грунт. Грязь со склона оползла, и зацепиться полковник не сумел. Он повторил попытку, но результат оказался тем же. Как ни старался, выбраться наверх полковник не смог. Оставалось принять бой.

Паркер проверил магазин и двинулся по дну оврага в обратном направлении. Зов тянул его в противоположную сторону, но выброс адреналина серьезно усилил сопротивляемость пси-воздействию, и Паркер на какое-то время сумел преодолеть притяжение коварной аномалии. Пройдя два десятка метров, он остановился и прислушался. Топот преследователей был слышен отчетливо. Гранаты они больше не кидали, но это не обманывало полковника. Как только поймут, что дичь поблизости, кинут не мешкая, он был в этом уверен.

– Держи конец! – прошипел кто-то над головой у полковника.

В грязь шлепнулась веревка. Паркер без долгих раздумий намотал ее на кисть и подергал. Кто бы ни был там, наверху, он предлагал помощь, фактически выход из безвыходной ситуации. Отказываться было бы глупо. Веревка натянулась, и Хьюго пополз по склону вверх, будто его потащили на лебедке – быстро и равномерно, почти без рывков.

Очутившись наверху, Паркер бросил веревку и схватился за оружие, но спаситель оказался проворнее. Он шагнул полковнику за спину и приставил ему к горлу длинный клинок. Насколько Хьюго понял, это была катана – японский меч, в народе именуемый «самурайским». В теории можно попробовать вырваться из новой ловушки, но на практике это было бы слишком рискованно и преждевременно. Намерения человека с мечом пока неясны, но если ориентироваться на некоторые факты, вполне вероятно, что это друг. Во всяком случае, не враг.

«Друг, конечно, не стал бы приставлять лезвие к горлу, но враг и подавно – рубанул бы с оттягом, и голова с плеч, – промелькнула у Паркера мысль. – А пока ее лишился только тот контроллер. Вряд ли по Зоне бродит несколько таких вот „ниндзя“, значит, там, у сарая, был именно этот. Если все верно, с ним стоит поговорить».

Полковник взял оружие в левую руку и поднял правую, предлагая этим жестом перемирие.

– Бойцы приближаются, может, отойдем?

– Я знаю, кто ты, – прошептал человек за спиной. – Я знаю, зачем ты пришел в Зону. Ты не найдешь того, что ищешь, если продолжишь путь в одиночку. Вернись к своей группе.

– А тебе-то какой интерес, дойду я или нет? – Паркер попытался обернуться, но меч прижался к кадыку сильнее, и полковник остался в прежней позиции.

– Помни, янки, я знаю, зачем ты пришел сюда на самом деле, – игнорируя вопрос, снова прошептал человек. – Я знаю все о каждом из девяти, отправившихся в Зону этим маршрутом.

– Ты хотел сказать, о каждом из пятерых? – уточнил Паркер.

– Вас было девять. Теперь восемь.

– Пусть так. Но я не могу остановиться.

– Это иллюзия, полковник. Постепенно ты привыкнешь к Зову и найдешь в себе силы, чтобы ему сопротивляться.

– Хотелось бы верить.

– Ладно, если не в силах сопротивляться, иди на Зов, полковник, бойцы «Монолита» тебя уже не догонят. Но ты подойдешь к городу с запада, а это значит, что до цели тебе придется идти через всю Припять. Не делай этого. Перейдешь через железную дорогу, увидишь гаражи. Остановись и дождись там группу, мой тебе совет. А это тебе, чтобы ослабить воздействие Зова.

Паркер почувствовал, как в карман ему сунули что-то небольшое, но тяжелое. Одновременно из поля зрения исчез меч. Хьюго невольно дотронулся до шеи и резко обернулся. За спиной никого не было.

«Точно – ниндзя. Появился и исчез в лучших традициях японских наемников, хотя, судя по всему, он вовсе не японец, а русский. Вот и думай после этого, есть ли все-таки среди этих оборванцев „вероятные противники“? Получается, есть. Как ни противно это признавать»…

…Командир группы спецназа склонился над трупом бойца в униформе «Монолита» и, осмотрев раны, обернулся к своим подчиненным.

Один из спецназовцев коротко рубанул воздух ребром ладони. Командир кивнул. В отличие от четверых товарищей по группировке, лежащих метрах в ста дальше по дороге, этот человек погиб от холодного оружия. И сто против одного, что этим оружием снова была сабля или меч. В точности как в лесу, где спецназ обнаружил пятерых погибших наемников. Получалось, что прикрытие штабной группы осуществляли сразу несколько команд. Кроме троих спецназовцев, по следам шли некий невидимка с холодным оружием, странный тип с огнеметом и тот человек, судя по экипировке, наемник, который так красиво разделался с мародерами.

На роль запасного варианта подстраховки тянул, если задуматься, только этот наемник. Оригинал, таскающийся по Зоне с огнеметом, скорее всего, был случайным попутчиком. Оставалась неясной только роль саблиста, и это беспокоило командира больше всего. Поведение невидимки было, мягко говоря, странным. Слишком уж рьяно он оберегал группу ходоков от лишних неприятностей. И слишком жестоко действовал при этом. Даже для Зоны.

«Хотя тут все дело в ставке. Если игра идет на миллионы, море крови неизбежно, вот оно и разливается. Как бы и нас не захлестнуло красной волной».

А еще там, где обнаруживались кровавые следы невидимки, в воздухе был разлит очень уж сильный запах серы. Условно говоря, конечно. Вряд ли этот саблист на самом деле был мутантом или другим неуместным на поверхности земли созданием, и все же такой вариант следовало иметь в виду. Ведь, не обладая особыми пси-способностями или сверхбыстрой реакцией, расправиться с наемниками и «монолитовцами» было невозможно. Вот и получалось, что этот парень опасен вдвойне: и как хороший диверсант, и как вероятный мутант с неизвестными пока способностями.

Командир повторил жест подчиненного, и следующей «связкой» жестов – два пальца к глазам, а затем круговое движение указательным пальцем в горизонтальной плоскости – приказал обоим бойцам внимательно смотреть по сторонам. На вопрос «что делать с саблистом, если он будет обнаружен?», заданный на том же языке жестов, командир ответил просто и понятно. Провел ребром ладони поперек горла.

Глава 6

Зона, 18 часов 35 минут до часа «Ч»

Если хочешь успеть – не спеши. Это был первый пункт в персональном своде правил Лунева. Особенно важно было избегать спешки и суеты, когда на кону стоял не только успех миссии, но и жизнь. Загадочный «фехтовальщик» мог оказаться гораздо опаснее, чем представлял себе Андрей. В этом случае наемнику требовалось не только выследить, но и перехитрить противника, который наверняка почует опасность. В арсенале Лунева на этот случай имелось немало приемов, но из их множества следовало выбрать именно тот, о котором противник не догадается при всем желании. Разве что прочитает мысли наемника.

«Значит, надо выбрать тот, против которого у него не найдется защиты даже в этом случае. Задачка не для слабонервных. А еще требуется не попасть на кукан, как это вышло с Хрустом и ребятами, не поддаться гипнозу этого гада. Хотя это как раз не вопрос. До сих пор ни контроллеры, ни даже Зов мою пси-защиту не пробивали. „Амулет“ работает как часы. А у Хруста такого амулета не было, вот он и попался».

Андрей нащупал под одеждой сыромятный ремешок, на котором висел футлярчик с «амулетом». Что правда, то правда, Луневу довелось как минимум трижды убедиться в действенности «амулета». Два раза он сталкивался с довольно сильными контроллерами, а один раз забрел в недавно открытый Зоной сектор, где по площадям работали автоматические психотронные пушки. В первом случае он разделался с контроллерами до того, как те сумели подчинить его своей воле, а из второй ловушки успешно выбрался сам и вывел двоих наемников. Правда, вышли ребята зомбированными болванами и сразу же набросились на лидера. Ему пришлось их убить, но смысл в другом – «амулет» работал. Даже очень близко к центру Зоны накануне Выброса этот искусственный артефакт исправно охранял владельца от любых «гипнотических неприятностей», в том числе и от пресловутого Зова. Три цикла назад, когда о загадочной аномалии только начали расползаться тревожные слухи, Лунев специально отправился в сторону Припяти и дошел почти до саркофага, но Зову так и не поддался, ощутил только легкую «ломку». Честь и хвала ученым из секретной лаборатории, упрятанной в недавно построенном бункере под руинами одной из шестнадцатиэтажных «свечек» в Припяти.

Среди наемников, для конспирации, лабораторию называли объект 1220, что лично у Лунева вызывало улыбку. «Конспиративный индекс» с потрохами выдавал местоположение «объекта»: Припять, дом номер 12/20 на углу Строителей и Героев Сталинграда. Успокаивало одно обстоятельство: вряд ли кто-то, кроме наемников и самых опытных сталкеров, сумел бы разобраться, где тут какая улица и какой дом. После Второй катастрофы от города остались сплошные руины.

Но руины на поверхности ничуть не мешали ученым успешно трудиться в подземельях. Год назад в секретной лаборатории, работающей исключительно на наемников, была изготовлена пробная партия очень полезных вещиц, которые и назвали «амулетами». Лунев не вдавался в тонкости процесса, но знал, что ученые поколдовали над артефактами и создали нечто вроде экстракта, почти не радиоактивного и прекрасно защищающего от пси-воздействия, от этой, пожалуй, главной после гравитационных аномалий опасности в Зоне. Десяток образцов раздали самым авторитетным наемникам для тестирования, с условием, что, если через месяц не будет толку, испытатели вернут «амулеты» на доработку. Если же толк будет – выкупят по сходной цене.

Забегая вперед: вернул «амулет» только один испытатель, Крутой Боб, самый шизанутый из всех авторитетов в сообществе наемников. Он явился к ученым, дал двоим в нос и заявил, что едва не откинул копыта, когда полез в «Карусель», а «этот сраный амулет» ему «ни фига не помог». Объяснения, что «амулет» блокирует только пси-воздействие, а не защищает от всех аномалий подряд, Боба не устроили. Он потребовал взамен «новую цацку, чтобы круче всех была», но, естественно, получил отказ. От расстройства он основательно, обеспечив сотрясение мозга, врезал начальнику лаборатории, выбил еще двоим ученым по паре зубов и удалился восвояси.

На следующий день Крутого Боба нашли с простреленной башкой в подворотне, недалеко от одного из кабаков в «Д-3». Официально было заявлено: Боб пал смертью храбрых в пьяной драке, но люди вроде Лунева отлично понимали, что Крутого завалили свои в показательных целях, чтобы раз и навсегда обезопасить ученых от неприятностей подобного рода. Ну и заодно подчистить территорию. Андрей такое решение вполне одобрял. Крутые группировке были нужны, шизанутые – нет.

Что же касается остальных «амулетов», они исправно служили хозяевам и по сей день. Во всяком случае, экземпляр, который достался Луневу, ни разу не подвел, и у Андрея имелись все основания считать, что, даже если он проникнет непосредственно к источнику Зова, аномалия не сумеет принципиально повлиять на его психику. Слегка покорежит, поколбасит, это возможно, но с катушек не сдвинет.

Кроме того, если источник Зова на самом деле и не является пси-аномалией, а, например, действует на психику с помощью низкочастотного звука или же дело в выбросе созданного Зоной газа-галлюциногена, Андрей был защищен нормально. В шлем наемника кроме простых фильтров были вмонтированы газоанализаторы, которые в случае опасности включали дополнительные ионообменные фильтры или даже переводили работу маски на замкнутый цикл, врубая подачу воздушной смеси из небольшого баллона. В тот же шлем была вмонтирована электронная система, которая по желанию усиливала или гасила любые звуковые вибрации, а уж о электромагнитном воздействии нечего и говорить: оно исключалось полностью. Между прочим, все эти изыски были созданы все в той же лаборатории под бывшим Пятым микрорайоном Припяти.

В общем, Зов, чем бы он ни был, Лунева не страшил. Но это Зов, с ним почти все ясно. А вот сработает ли «амулет» при встрече с «фехтовальщиком», оставалось вопросом на засыпку. Андрей надеялся, что сработает, но надеяться и знать точно – это принципиально разные вещи.

«С другой стороны, сработает или нет – ничего не меняется. Гада требуется достать, будь он трижды телепатом и вообще самим чертом. Достать любым способом и откуда угодно. Из самой преисподней. Для похода в пекло я тоже неплохо подготовлен».

Это соответствовало истине. Кроме изготовления навороченных шлемов все в той же лаборатории ученые-умельцы занимались пошивом неплохих костюмчиков (и неплохо на этом зарабатывали), рассчитанных на долгое пребывание в сильнозараженных секторах. Разрабатывались костюмы с учетом советов и требований заказчиков, шились из самых современных материалов и стоили бешеных денег, но зато и качество было на высоте. Например, у Лунева комбинезоны были пошиты из кевлара, с подстежкой из особой «односторонне дышащей» ткани, имели специальные противорадиационные гелевые вставки и металлокерамические щитки на самых уязвимых местах. Поверх комбеза Андрей надевал бронник «5А» класса защиты, а уж после – разгрузку, ремень с подсумками и рюкзак. Такая амуниция берегла от пуль и радиации гораздо надежнее, чем артефакты типа «Ночной звезды», вроде бы и защищающей от свинца с помощью особого поля, но в то же время страшно радиоактивной, да к тому же демаскирующей владельца своим мертвенно-зеленоватым светом, который пробивался даже через плотный брезент подсумков. Лунев, как и все опытные наемники, такие артефакты не брал, даже если о них спотыкался. Заработать можно было много, но и потерять тоже – иногда даже собственную жизнь.

Андрей оставил размышления и вернулся к текущим делам. А обстояли они следующим образом. Следы «фехтовальщика» резко оборвались у опушки леса, на краю широкого поля со странной оранжевой травой, будто на этом месте врага подобрала «вертушка». Это вряд ли, погода для полетов не годилась, но факт оставался фактом, след врага Лунев потерял.

Наемник присел, чтобы не маячить на открытом пространстве, а заодно немного отдохнуть и подумать. Отдохнуть получилось, подумать – нет. Где-то за перелеском, примерно в километре или немного дальше, началась трескотня автоматов, а затем один за другим прогремели три взрыва. Нечто похожее на взрыв Андрей слышал, еще находясь в лесу, но тогда звуков стрельбы было гораздо меньше, и эта пальба наемника не насторожила, мало ли бывает ситуаций в Зоне? Теперь же все говорило за более-менее серьезное боестолкновение. Если учесть, что происходило оно на маршруте группы, причина для тревоги имелась вполне реальная.

«Неужели нарвались? Куда же смотрели сталкеры? Черт возьми, так недолго и контракт сорвать. А все этот „фехтовальщик“. Увел меня на круг, скотина, столько времени отнял! Может быть, специально так сделал, притормозил меня, а сам вперед рванул и заварушку устроил? Нет, там с десяток „калашей“ трещали, а у ходоков только две таких машинки. Значит, все-таки нарвались. Хорошо, если на бандюков, с ними офицеры должны справиться, а если это „Долг“? Ребята умелые, мало штабным не покажется».

Андрей мысленно прикинул территориальный расклад и покачал головой. Сектор с оранжевым полем был закрыт Зоной очень давно и распечатался меньше недели назад, после Выброса. Это во-первых. А во-вторых, он еще и сместился на четыре километра с запада на восток. Два года назад оранжевое поле вместе с пресловутым КП располагалось где-то между озерами к северу от Корогода. Мигрирующий сектор был коварной аномалией: никогда не знаешь, останется он на месте после очередного Выброса или «убежит», а потому здесь всегда была ничейная земля. Вроде Антарктиды. Чуть дальше хозяйничала «Свобода», владения «Долга» лежали восточнее, но здесь мог свободно бродить кто угодно. Хоть «Монолит».

«Монолит»? – Андрей призадумался. – Далековато от центра. Просто команда сталкеров? Эти сначала должны были поговорить, а после разговора вряд ли стали бы стрелять. Конфликтовать с военными им – себе дороже. Нет, пока не увидишь, не поймешь. Но смотреть лучше из укрытия. Хотя бы из леса».

Лунев изменил направление и взвинтил темп до бега трусцой. Вскоре он оказался под прикрытием прозрачного перелеска слева от оранжевого поля, то есть почти на полкилометра западнее условной тропы, по которой прошла штабная группа.

Оказалось, что свернул с маршрута он очень даже вовремя. Несколькими минутами позже из леса на другом краю поля появились два десятка человек в серой униформе. Шли они цепью, держа наготове оружие, и логично было предположить, что целью их прогулки была не разминка перед завтраком, а боевая операция. Андрей вынул из кармашка «разгрузки» компактный бинокль и рассмотрел цепь «вооруженным глазом».

Это были бойцы «Монолита». Предчувствия, как говорится, не обманули. Увидеть их в таком количестве и настолько далеко от контролируемых этой группировкой секторов было странновато, но Лунев оставил удивление на десерт. «Монолитовцы» могли пронюхать о том, что Зона распечатала новый сектор, и пришли его «застолбить», могли явиться по чьи-то души или просто отправились к периферии Зоны, чтобы переждать Выброс. Непонятно, как же они одолели в этом случае Зов, ведь если вышли со своей основной базы, получалось, все время двигались против «течения». Но это был вопрос десятый. В первую очередь наемнику следовало избежать стычки с этим полубезумным воинством. Не потому, что они представляли серьезную опасность, просто чтобы не шуметь. Настроены «монолитовцы» были явно недружелюбно, возможно, их кто-то серьезно огорчил, поэтому стычка с ними могла пройти с громкими спецэффектами.

«Интересно было бы узнать, как себя чувствуют те, с кем эти парни схлестнулись? Если судить по нервной походке „монолитовцев“, победителями они себя не ощущают. Да и построение цепью говорит о том, что дичь ушла, и теперь они желают ее найти. Вот только непонятно, почему идут в обратную сторону? Группа должна была прорываться к центру».

Был вариант, что «монолитовцы» наткнулись не на группу, а на «фехтовальщика» и теперь тоже жаждут его крови, но гадать Андрей не стал. Он просто отступил поглубже в лес и двинулся в обход.

Маневр был выполнен грамотно, без лишнего шума и достаточно быстро, но чего-то наемник все-таки не учел. Неожиданно шагах в тридцати за спиной что-то громко зашуршало, а затем оглушительно хлопнуло. Лунев на миг оглянулся. Вьющийся над местом падения «хлопушки» дымок указывал с точностью до метра направление, в котором ушел наемник.

Бойцы «Монолита» торопливо перестроились и припустили рысью по следам Лунева. Поначалу они просто бежали, держа оружие стволами в зенит, но у опушки взяли автоматы наперевес и открыли неприцельный огонь. Дробный стук пуль по стволам деревьев стал неплохим аккомпанементом дождю, но солировать в этой опере Лунев был как-то не настроен. Он немного пригнулся и побежал зигзагами.

«Я не мог ошибиться! Не мог! – стучала в висках одна и та же мысль. – Не было там никаких сигнальных растяжек. Я не мог их не увидеть, если бы были. Не с моим опытом! Это подстава. Но кто мог меня сдать? Поблизости не было никого, в этом я тоже не мог ошибиться. Что же случилось?»

Что-то сильно толкнуло наемника в спину, и пару метров он пролетел на бреющем. Приземлился он плашмя, группироваться не было времени, но особых неудобств падение не доставило. Впрочем, как и ударившая в спину пуля. Бронежилет выдержал проверку на прочность, а гелевые амортизаторы смягчили удар. Все равно было больно, но терпимо. Как будто получил по хребту милицейской дубинкой. Андрей проехал на животе по сырой листве еще метра два, затем быстро перекатился далеко в сторону, снова вскочил на ноги и стартовал в направлении, перпендикулярном предыдущему. Финт был рискованным, получалось, что бежит наемник вдоль фронта, но риск себя оправдал. Бойцы на левом фланге цепи прекратили стрельбу, чтобы не попасть в своих правофланговых, и вжиканье пуль вокруг Лунева почти стихло. Андрей собрал все силы и ускорился, снова рискуя, на этот раз – «забить» мышцы ног и свалиться где-нибудь неподалеку.

Мышцы не «забились», предыдущая пробежка по оранжевой траве достаточно хорошо их разогрела, и Лунев сумел-таки оторваться. Более того, он почти вернулся на маршрут – впереди замаячили приметные и хорошо знакомые по предыдущим рейдам заросли кустарника вокруг многочисленных овражков. Такой расклад воодушевил наемника, и он полетел, как на крыльях, без всякой подпитки «энергетиком». Полетел и… внезапно врезался в невидимую преграду.

«Долетался, – мелькнула мысль. – Как тот комар в закрытую форточку».

От удара на миг потемнело в глазах, но Андрей остался в сознании и успел сгруппироваться. Это было кстати, поскольку упругая стена-невидимка отбросила наемника примерно с той же силой, с какой он в нее врезался. Отлетев на добрых три метра назад, Лунев шлепнулся в грязь на спину и несколько секунд пролежал неподвижно, тоскливо глядя в серое небо, с которого по-прежнему сыпал мелкий холодный дождик. Капли падали неспешно, словно в замедленном повторе, и так же неторопливо отскакивали от специального водоотталкивающего покрытия маски, разбиваясь на сотни и вовсе микроскопических водяных шариков. Лунев был готов лежать и любоваться игрой водяной пыли вечно, но инстинкт самосохранения был с этим вариантом категорически не согласен.

Андрей с трудом поднялся и оглянулся. «Монолитовцы» из перелеска пока не появились, но чутье подсказывало, что до этого исторического события остались считаные секунды. Исторического потому, что, скорее всего, на этом история наемника Андрея Лунева-Старого и закончится. Впереди путь к спасению был отрезан невидимой стеной аномалии, так называемыми «консервами», то есть изолированным Зоной сектором, а сзади приближались стреляющие на поражение без всяких там разговоров «монолитовцы». Будь в запасе пара минут, можно было бы попробовать обогнуть «консервы» по опушке леса и выйти на изрезанное овражками поле со стороны древнего КП, но никакого запаса времени у Андрея не оставалось. Разве что несколько секунд, чтобы приготовиться к короткому бою.

Лунев бегло осмотрел свою позицию, переполз немного правее, под прикрытие невысокой кочки, улегся поудобнее и приготовился к огневому контакту. Сколько удастся продержаться, было для Лунева вопросом риторическим. Секунду, минуту, час – не важно. До тех пор, пока противник не догадается врезать из гранатометов. «Монолитовцы» – ребята, ушибленные во всю голову, но это проявляется лишь в случае, если завести с ними разговор о «Монолите», мифическом внеземном кристалле, святыне этой секты, якобы хранящейся в центре Зоны и, собственно, ее генерирующей. Что же касается других сторон жизни, с соображалкой у них всегда был полный порядок. Стоит наемнику снять метким выстрелом хотя бы одного, все остальные отойдут под прикрытие деревьев, обозначат позицию противника трассерами и откроют шквальный огонь. Лунев, естественно, огрызнется, и тогда сектанты подключат малую артиллерию: либо подствольную, либо даже врежут из одноразовой «Мухи». И тут уж не спасет ни броня, ни самые дорогие артефакты.

«Мне бы всего две минуты форы! Даже одной хватило бы! Уйти бы в овраги, а там ищите меня с собаками. Но кто мне даст эту минуту? Даже „Мамины бусы“ так круто время не притормаживают».

Умей Лунев молиться, он бы точно помолился, даже отлично понимая, что такого, как он, грешника никто там, в заоблачных высях, слушать не станет ни за какие молитвы и покаяния.

Впрочем, каяться не пришлось. Помощь явилась, как говорится, откуда не ждали. Спустя пару секунд после того, как «монолитовцы» появились на опушке, у них в тылу мелькнула невысокая фигура в длинном плаще с глубоким капюшоном и с непомерно большим ранцем за спиной. Сначала Андрей не обратил на фигуру внимания, он был сосредоточен на целях первой линии, но когда человек за спинами бойцов «Монолита» приготовил к бою странное оружие, наемника осенило. Это был Смокер! И собирался он, похоже, устроить небольшой лесной пожар. Вряд ли промокший до последней веточки лес заполыхает так, что все «монолитовцы» сгорят на месте, но отвлечь их внимание огонь и задымление в тылу смогут наверняка.

Видимо, Смокер посчитал так же. Он не стал вычислять командира отряда или пытаться поджечь одним выстрелом сразу десяток врагов. Огнеметчик просто прицелился в ближайшего бедолагу и нажал на спуск.

Огненная струя ударила бойцу в спину и свалила его с ног. Объятый пламенем человек дико заорал и начал кататься по земле, поджигая прелую траву и хвою. Горела мягкая подстилка неохотно, даже смоченная замешанной на основе бензина огнесмесью, больше дымила, но и Смокеру, и Луневу именно этот эффект и требовался.

Огнеметчик проворно нырнул в дымовую завесу и растворился в ней без остатка. «Монолитовцы» развернулись кругом, попадали на землю и дружно открыли огонь сквозь густой дым. Вряд ли они преуспели. Листва кадила, как хорошая дымовая шашка, и видимость за какие-то секунды стала практически нулевой.

Андрей не стал дожидаться, когда бойцы сориентируются в обстановке и продолжат поиски в первоначальном направлении, вскочил и опрометью бросился вдоль опушки. О причинах, побудивших Смокера прийти на выручку, он не задумывался. Всё, что его занимало, – удастся ли проскочить «под шумок и дымок» по узкому коридору меж двух условных огней: невидимой стеной закрытого сектора и позициями противника.

Густой дым затянул весь промежуток между лесом и аномальной территорией, но под прессом моросящего дождя вскоре осел и начал развеиваться. «Монолитовцы» прекратили стрельбу и медленно, будто нехотя, поднялись на ноги. Они давно сообразили, что и первая, и вторая дичь ускользнули задолго до того, как исчезли последние клочья дыма. Для проформы они немного побродили по опушке, затем уложили труп сгоревшего товарища на кусок брезента, связали углы попарно, пропустили под узлами длинную палку, подхватили импровизированные носилки и скрылись в лесу.

За всем этим унылым действом Андрей наблюдал уже в бинокль, из кустов, обрамляющих овраги на заветном поле, по которому проходил маршрут.

«Кто бы мог подумать? Я задолжал какому-то сдвинутому сталкеру! Да не просто задолжал, проиграв по пьяни в карты кругленькую сумму и попытавшись отыграться „на мелках“, а реально задолжал, целую жизнь. Узнают наши – кранты авторитету. Хотя, если удастся вернуть должок до конца рейда, не все потеряно. И что-то мне подсказывает, что таких возможностей будет хоть отбавляй…»

…Человек с мечом в заплечных ножнах наблюдал за стычкой из надежного и очень удобного местечка. Действия бойцов «Монолита» он оценил на твердую двойку. Впрочем, что вояки они слабые, он знал и раньше. Просто сейчас под рукой не было никого более опытного, а сбить спесь с этого наемника, возомнившего себя Следопытом, Рэмбо и Риддиком в одном флаконе, было жизненно необходимо. Это почти получилось даже силами «монолитовцев», но тут в дело вмешался случайный фактор в лице этого обрубка с огнеметом, и неплохая, в общем-то, комбинация сгорела синим пламенем.

А как все было тонко задумано! Сначала он ловко стряхнул наемника с хвоста, затем, не без помощи полковника из группы штабных ходоков, уничтожил авангард рейдового отряда группировки «Монолит» и устроил так, чтобы сектанты непременно обнаружили трупы товарищей. После этого он проложил хорошо заметную цепочку следов от тел убитых бойцов до перелеска и с помощью взрывпакета указал разъяренным «монолитовцам» направление, в котором уходит мнимый убийца. Еще минута, и они дожали бы назойливого наемника, но тут им в тыл вырулил недомерок в балахоне и устроил отвлекающий маневр под названием «барбекю». Столько работы насмарку!

Человек проводил взглядом удаляющиеся в сторону центра Зоны фигуры «монолитовцев» и осуждающе качнул головой.

«Эти сектанты потому и сидят безвылазно в своем логове, якобы охраняя мифический „Монолит“, что не умеют доводить дело до конца. Типичное слабое место всех неудачников. А неудачникам по Зоне лучше не шляться. „Монолитовцы“ это отлично понимают и потому не забредают дальше условных границ своей территории. И сегодняшний рейд – исключение, подтверждающее правило. Группировке „Монолит“ суждено остаться сборищем изгоев и лузеров навсегда».

Человек перевел взгляд на выжженное пятно на опушке. Очень хотелось бы увидеть посреди этой подпалины скрюченный труп наемника, но судьба сегодня была на стороне этого разводящего. Надолго ли – неизвестно, но пока… он снова ушел. Правда, недалеко и, конечно же, условно. Уйти далеко и насовсем наемнику не позволит контракт. Рано или поздно он снова появится в тылу группы ходоков, а значит, и в поле зрения человека с мечом. Появится – и сразу получит все, что ему причитается. Короче говоря, тут беспокоиться не о чем. Удача не вечна, особенно удача наемников.

Что же касается досадной помехи в виде пиромана-огнеметчика, ее следовало устранить как можно скорее. Когда этот тип просто шел по пятам группы, периодически отстреливая подкрадывающуюся к ходокам нечисть, им можно было пренебречь, даже сказать ему «спасибо» и погладить по голове, но с той минуты, как он вмешался в дела серьезных людей, он стал помехой. А помехи следует устранять по мере возникновения, не откладывая в долгий ящик.

Человек с мечом напоследок окинул взглядом окрестности и ловко, буквально в три приема, спустился почти с самой верхушки высокого дерева на землю.

Обнаружить следы уползшего под прикрытием дымовой завесы огнеметчика человеку не составило никакого труда. Когда след стал менее отчетливым, человек снял маску и принюхался. Запах гари и бензина выдавал пиромана с потрохами. «Фехтовальщик» снова надел маску, вынул из ножен меч и уверенно двинулся в ту сторону, откуда доносился запах.

Ступал он неслышно, но при этом передвигался очень быстро, почти бежал, поэтому нагнал горе-огнеметчика спустя каких-то пять минут. Невысокий «поджигатель» тащил на спине приличный вес, но шел так легко, будто специально для него силу тяжести урезали вдвое. Похоже, он был в отличной физической форме. В иной ситуации человек с мечом обязательно учел бы этот факт, но сейчас сила и выносливость не решали ничего. Все решали абсолютно иные таланты.

Человек занес меч над головой, изготовившись нанести один точный удар сверху вниз, слева направо, и бесшумно сделал последний шаг, приближаясь к огнеметчику на убойную дистанцию.

Меч со свистом рассек воздух… но и только. Цель он не поразил. За долю секунды до того, как сталкер-огнеметчик должен был потерять свою больную голову, он успел присесть и отпрыгнуть в сторону.

Финт впечатлил по двум причинам. Во-первых, все было проделано чертовски быстро, а во-вторых… этот странный ходок абсолютно не реагировал на пси-воздействие. Ни о какой гипнотической заторможенности или хотя бы частичном замедлении реакции не могло быть и речи. Сталкер оставался абсолютно адекватным, несмотря на все усилия человека с мечом.

Пару раз кувыркнувшись по земле, будто колобок, ходок встал на одно колено и вскинул свое оружие. Человек с мечом оценил дистанцию и понял, что проигрывает вчистую. Дотянуться до огнеметчика катаной, даже в прыжке, было почти невозможно, взять под мысленный контроль никак не получалось, а вытаскивать из-под плаща пистолет было некогда. Оставалось бросить меч в противника, но даже мысль об этом была полнейшим кощунством. Значит, на самом деле оставалось только попытаться преодолеть себя и совершить невозможное.

Человек поднял катану к плечу, глухо зарычал и бросился в атаку. В ту же секунду сталкер нажал на спуск, и навстречу человеку с мечом рванулась тугая струя горящей огнесмеси.

Глава 7

Зона, 18 часов 06 минут до часа «Ч»

Догнать Паркера оказалось весьма непросто. Полковник летел, словно крылатая ракета, ловко маневрируя между кустами и оврагами, а иногда запросто их перепрыгивая или преодолевая «вброд». При этом он, казалось, даже не снижал темпа. У Аншакова с физподготовкой было не так хорошо, и удерживать фигуру Паркера в поле зрения он сумел лишь в течение пяти минут. Затем он еще однажды засек неутомимого «зеленого берета» примерно в полукилометре прямо по курсу, но в конце концов вовсе потерял полковника из вида. Это не особенно расстроило Аншакова, поскольку в его распоряжении оставались как минимум два надежных ориентира: следы и Зов, но беспокойство за здоровье натовского инспектора всё-таки не позволило Сергею расслабиться, и темп передвижения он не снизил. Лишь однажды он позволил себе остановиться, чтобы залпом осушить банку «Нон-стопа» и покрепче затянуть ремешок разгрузки.

«Всегда за кого-нибудь беспокоюсь, что за натура? – Сергей положил винторез на сгиб локтя и пошагал дальше. – Уж сколько раз прилетало из-за чрезмерной сердобольности, так нет, неймется. Весь в папу».

Об отце Сергей вспомнил вполне к месту. Генерал-лейтенант Аншаков тоже отличался высокой ответственностью и излишним зачастую вниманием ко всем, кто его окружал. Сергей не знал, насколько заботлив отец в отношении подчиненных, но сына генерал опекал плотно, не делая скидок на возраст. Подполковник до сих пор чувствовал, что отец следит за каждым его шагом и незаметно, но настойчиво пытается помочь. С одной стороны, это было вроде бы неплохо: дослужиться в тридцать два до подполковника, получить назначение в интересное и теплое местечко – Объединенный штаб Международных изоляционных сил в Киеве, куда теплее? Но ощущение несамостоятельности, этакий комплекс незрелости серьезно тяготил и сильно смазывал красивую картинку. Когда тебе перевалило за тридцать, хочется думать, что ты уже и сам что-то можешь, что-то из себя представляешь. Для большинства товарищей Аншакова это было аксиомой, но для самого Сергея – почти недоказуемой теоремой. Пока отец служил в Российском Генштабе, сыну-подполковнику самостоятельность не светила. Разве что на «гражданке», но и там папа с его обширными связями не оставил бы в покое. Непременно подобрал бы сыну занятие по своему, генеральскому вкусу и с хорошей перспективой, то есть не оставил бы никакого реального выбора.

Нет, Сергей не злился на отца за такое отношение. Отец все-таки, хочет как лучше. Но глотка свободы, независимости, самостоятельности ему хотелось с каждым годом все больше и больше. Привело это все к тому, что буквально после месяца службы вдали от Москвы и соответственно отца Сергей почти перестал бояться свободного плавания и ощутил внутреннюю готовность к резким переменам. Подсознательная борьба конформизма и желания стать самостоятельной личностью закончилась победой последнего, и немалый вклад в эту победу внесла хорошо развитая самокритичность. Сергей мужественно признался самому себе, что до последнего момента был типичным недорослем и что таким можно остаться навсегда, если не вырваться из порочного круга «папиных связей», после чего поклялся в ближайшее время предпринять некий демарш, закрепляющий победу самостоятельности над мажорством. Надо было только выбрать, с чего начать.

Логично было начать с чего-то простого, общепринятого. Например, завести семью. При полном отсутствии гонора, адекватном отношении к окружающему миру и его соблазнам немного наивный, но искренний Аншаков твердо верил, что самостоятельность заключается не в ломке привитых отцом стереотипов, а как раз в их дальнейшем развитии, но без подсказок свыше. Потому и планы на будущее он строил предельно простые и внятные: семья, дети, дом, машина, дача… В общем и целом, как у всех нормальных людей, и больше ничего не надо. Да такому парню, как Сергей, больше ничего и не светило. Никакого особого богатства или популярности. Все равно ни одного лишнего гроша к рукам не прилипнет. Сухие руки, честные. А что карьера едет, как прицепной вагон к поезду отца-генерала, так это вина не Сергея, а его малодушия. С которым покончено!

Сказано – сделано. В течение месяца Аншаков присматривался к симпатичным киевлянкам, даже закрутил с одной роман, но… начать трудный самостоятельный путь ему пришлось не с тонкой настройки личной жизни, а с отправки в боевой поход прямиком в Зону. Впрочем, такое изменение в генеральном плане новой жизни Сергея не смутило. Главное, он принял решение без цеу от папы и, что еще важнее, сумел свое решение отстоять.

Начальство упорно не желало включать Аншакова в инспекторскую группу, хотя все признавали, что подполковник самый грамотный эксперт в российской группировке МИС. Что уж скромничать, Сергей действительно знал о Зоне почти все, что можно узнать из сети, отчетов, рапортов и научных докладов. Но для действительно эффективной работы ему отчаянно не хватало практических знаний, личного опыта, и это стало его главным аргументом. На третий день начальство сломалось и включило подполковника в группу Остапенко с условием, что Сергей предоставит письменное разрешение от генерала Аншакова. Подполковник скрипнул зубами от такой ремарки, но согласился и… впервые в жизни совершил должностное преступление, а конкретно – подлог. Поскольку в сетевых делах Сергей разбирался гораздо лучше военных чиновников из канцелярии группировки, ему не составило труда состряпать служебную записку от имени отца, завизировать ее отсканированной подписью и отправить как бы с сервера Генштаба.

Вот так, правдами и неправдами, все и срослось. То, что самостоятельная жизнь началась с подлога, Аншакова несколько огорчало, но, будучи далеко не мальчиком, он прекрасно понимал, что жизнь состоит из вранья больше чем наполовину. Так что раскаиваться было можно, даже нужно, а сожалеть – нет. Пусть это и звучит почти как парадокс. Иногда свобода обретается и худшими методами.

Аншаков остановился у очередного оврага и поискал взглядом тропинку. Она резко уходила влево, предлагая путнику сделать приличный крюк. Сергей раздвинул кусты и оценил ширину и глубину земляного шрама. Если бы не кустарник, можно было просто разбежаться и перепрыгнуть. Подполковник пару секунд постоял в замешательстве и все-таки побрел в обход.

А вот это была еще одна сформировавшаяся за годы жизни в золотой клетке привычка – всегда искать обходные пути. И все опять же из-за малодушия – производного незрелости. Но что самое противное, жизненным маневрам всегда находилось убедительное оправдание. Всегда удавалось сослаться на какие-нибудь непроходимые «кусты», мешающие разбежаться и перепрыгнуть проблему, вместо того чтобы долго и нудно ее обходить.

Сергей покосился на кустарник, принял немного вправо и снова раздвинул ветки. В этом месте овраг был еще уже, и, если без тяжелого снаряжения за плечами, перескочить его удалось бы без разбега. К тому же метрах в двадцати по ту сторону канавы виднелось продолжение тропы. Один прыжок мог сэкономить уйму времени и сил.

«Но я-то со снаряжением… – Аншаков вдруг ощутил прилив злости на самого себя. – Ну и какого черта?! Снова ищешь оправдания, подполковник?! Сними этот проклятый вещмешок, перекинь, а потом прыгни сам!»

Не откладывая дело в долгий ящик, Аншаков так и поступил. Не сказать, что, очутившись на другой стороне, он резко вырос в собственных глазах, но настроение значительно улучшилось, а подкравшаяся усталость отступила. Хотя это могло быть действием тоника.

«Все равно хорошо, все равно полезный опыт, – мысленно приободрил себя Аншаков. – Не ищи оправданий своей лени, не пытайся обмануть самого себя, принимай рискованные решения, тогда чего-нибудь добьешься. А попытаешься снова выехать на компромиссах и комбинациях, так и останешься папенькиным сынком!»

Своеобразным восклицательным знаком в финале размышлений Аншакова стал одиночный выстрел, прозвучавший примерно в полукилометре прямо по курсу. Судя по звуку, стреляли не из автомата, но и не из дробовика. Секундой позже прозвучали еще два выстрела, и Аншаков наконец сообразил. Стрелок использовал что-то импортное. Например… навороченную бельгийскую винтовку!

«Паркер! Черт побери, вляпался все-таки!»

После небольшой паузы знакомо затрещали «калаши», и Сергей оставил все колебания. Он бросился на звук, уже без лишних раздумий перепрыгивая мелкие канавы и огибая только совсем уж непомерные овраги. Скороговорка штурмовой винтовки повторилась, и треск автоматов стал еще отчаяннее, хотя теперь в трескучем хоре стало явно меньше голосов.

Аншаков уже почти добежал до места боя, когда впереди и немного правее прогремели подряд три взрыва. Сергей бросился на звук, споткнулся и съехал в глубокий овраг с очень крутыми и скользкими склонами. Вел он примерно туда, откуда доносились звуки боя, но только примерно. Сергей попытался выбраться наверх, но у него не получилось. Тогда он двинулся по дну как можно быстрее, не забывая при этом осматривать склоны природной траншеи.

Брести по колено в вязкой грязи пришлось долго и нудно. Сергей несколько раз пытался штурмовать обрыв, но каждый раз скатывался вниз и продолжал путь по дну, вновь и вновь проклиная себя за малодушие, которое мешает собрать все силы и вскрабкаться-таки на нереально скользкий склон.

На самом деле малодушие тут было ни при чем. Выбраться без веревки Аншакову не светило. Но Сергей зациклился на борьбе со своими комплексами и теперь готов был списать на собственную слабость все на свете, от обложных дождей над Зоной до неурожая где-нибудь в Эфиопии.

Когда он нашел место для подъема, а случилось это минут через двадцать, впереди уже никто не стрелял, зато далеко позади зазвучала довольно бодрая канонада. Аншаков остановился и прислушался. Импортных ноток в новой какофонии вроде бы не звучало. Значит, Паркер все же прорвался и продолжил движение по маршруту. Это было хорошо. А вот что было плохо, так это весьма вероятный факт: позади с неизвестным противником столкнулись Дорогин и проводники. Получается, к волнению за Паркера присоединялось беспокойство за группу.

Аншаков снова встал перед выбором: продолжить преследование полковника или вернуться к группе. Альтернатива была непростой, но на выручку пришли логика и арифметика.

«Двое сталкеров и боевой полковник – вполне опытная и самодостаточная команда, – решил Сергей, – а вот один Паркер в поле не воин. Да и я сам рискую, оставаясь без напарника. Значит, надо идти вперед».

Решение казалось вполне разумным, и Аншаков немедленно приступил к его исполнению. Самым трудным оказалась вводная часть – вновь отыскать следы Паркера. На это подполковник потратил добрых полчаса. Зато когда нашел, тут же бросился наверстывать упущенное время, разогнавшись, как монорельсовый экспресс.

«Все нормально на самом деле, – снова мысленно подбодрил себя Сергей. – Все гладко, без мелких трудностей и недоразумений бывает только в плохом кино. В жизни столько всяких деталей, столько случайностей… всего не учтешь. Надо просто быть готовым и не тормозить, вовремя реагировать на проблемы».

Аншаков вдруг запнулся и кубарем скатился в ближайший овраг, слава богу, неглубокий. Почему подкорка именно так «отреагировала на проблемы», до коры мозга дошло, только когда Сергей растянулся на дне канавы. Примерно в сотне метров от него, за прозрачным кустарником, прятались несколько сталкеров. Аншаков был в Зоне новичком, но теорию изучил назубок и точно знал, что, прежде чем вступать с кем бы то ни было в контакт, его следует изучить издалека.

Подполковник выглянул из траншеи и навел на группу подозрительных типов винторез. Четырехкратная оптика прицела помогла рассмотреть незнакомцев во всех подробностях. Их было шестеро, все вооружены автоматами и одеты, как рядовые сталкеры. Тут Сергей не ошибся. Но они не прятались, а брели вдоль кустов, понуро опустив головы. Аншаков присмотрелся повнимательнее. Одинаково ссутуленные спины, скованная, «деревянная» походка, полное пренебрежение средствами защиты – все без масок, а некоторые даже без капюшонов… Подполковник быстро прокрутил в голове классификацию поражающих факторов Зоны и типичных состояний попавших в аномалии, но выживших людей. Эти шестеро предельно точно подходили под описание зомбированных сталкеров, жертв аномального излучения либо неизвестно чьих испытаний психотронного оружия.

Сергей припомнил строки из справочника. «Заторможены, умственная деятельность практически отсутствует, но сохранены практические навыки, в первую очередь боевые. При этом субъекты крайне агрессивны, немотивированно нападают на всех, кто встречается на пути. Восстановление личности невозможно. Высокая степень опасности для окружающих сохраняется даже на фоне лечения сильнодействующими психотропными препаратами и ЭСТ. Подлежат уничтожению на месте».

Аншаков вновь спрятался в овраг и прикинул варианты дальнейших действий. По сути, их было всего два.

Сталкеры тоже шли к центру Зоны, скорее всего, на Зов. С маршрутом подполковника их пути не пересекались. Разумнее всего было немного выждать и под прикрытием кустарника спокойно пойти параллельным курсом. Через каких-нибудь полчаса плетущиеся с черепашьей скоростью умалишенные останутся далеко позади и проблема будет решена, что называется, «малой кровью». Но!

«Снова ищу легкой жизни?! – мысленно подстегнул себя Сергей. – Ну, нет! Если решил меняться, меняйся! Нечего отсиживаться в кустах. Хватит двигаться по жизни, старательно огибая острые углы. Второй вариант сопряжен с риском, но только он достоин нового Сергея Аншакова! В конце концов, меня ведь кое-чему учили. Неужели не справлюсь с шестеркой безмозглых зомби?! Еще как справлюсь! Заодно и маршрут подчищу. Здесь еще группе идти».

Аншаков снова выглянул из овражка, тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Хлопок – и один из сталкеров рухнул в лужу. Подполковник спрыгнул обратно в овраг, пробежал несколько метров по дну, быстро выбрался наверх и нырнул в кусты, обрамляющие другую канаву. Отсюда все пять оставшихся целей были видны гораздо лучше. Сергей залег, устроился поудобнее, выждал, когда волна боевого возбуждения немного схлынет, и снова прицелился. Второй выстрел оказался таким же точным, как и первый. Еще один сталкер дернулся, прошел пару шагов и уткнулся носом в землю. Оставшиеся четверо наконец отреагировали на раздражитель, развернулись в сторону кустов, где засел Аншаков, и открыли шквальный огонь. Неизвестно, как зомби догадались, что стрелок с бесшумной винтовкой прячется именно в этих зарослях, но пули засвистели буквально у Аншакова над головой.

Второе попадание и ответный огонь спровоцировали в организме прямо-таки адреналиновый взрыв, и Сергей наконец ощутил на губах тот самый солоноватый, как кровь, привкус свободы, о котором мечтал всю свою жизнь. Вкус свободы в бою.

* * *

Прогремевшая прямо по курсу канонада заставила группу приготовить оружие и ускорить шаг, но буквально через двести метров Бибик поднял руку, приказывая остановиться, и указал на заросли почти полностью облетевшего, но все равно отлично маскирующего кустарника. Четко выполнив его указание, полковник Дорогин едва не свалился в неглубокий овраг. Хорошо, что рядом оказался Скаут, успевший схватить Дорогина за ремень.

– Осторожнее, – прошептал сталкер. – Тут повсюду такие вот канавы. Года три назад здесь разовая аномалия приключилась. Земля вдруг куполом поднялась, километра три диаметром и метров сто высотой, потом резко просела с точностью до наоборот, чашей, а потом выровнялась вроде бы, но вся будто шрамами покрылась. И все это за три часа. Грохоту было! И пыли поднялось, как пепла над вулканом, до облаков. Сам видел, правда, издалека, из Чернобыля, с крыши девятиэтажки. Километров двенадцать по прямой получается, но видно было хорошо.

– Странное дело, – Дорогин сдал назад и присел рядом с проводником. – В архиве сводок ничего подобного нет.

– А тогда за этими местами не особенно наблюдали; уж больно много тут закрытых секторов было, а артефактов мало… короче, «долина нищих» была, неприбыльное местечко.

– Понятно. А что там, впереди, почему встали?

– «Монолит» разгулялся, – шепнул Скаут. – Гонят кого-то по оврагам, как волка по флажкам.

– Аншакова? – обеспокоенно спросил полковник. – Надо ему помочь!

Он перехватил поудобнее свое оружие – «СВУ», современный вариант снайперской винтовки Драгунова, выполненный по схеме булл-пап, и чуть привстал.

– Сидите и не п… переживайте! – сталкер придержал, на всякий случай, командира за рукав. – Москвич здесь не шел, нету его следов.

– А Паркер?

– А его не жалко, – сердито проронил Скаут, но, спохватившись, тут же исправил оплошность: – В смысле, его следы имеются, но по времени не совпадает. Он давно этот участок миновал.

– Но ведь Аншаков ушел следом за Паркером, как он мог тут не пройти?

– А я почем знаю? – Скаут пожал плечами.

– Все, молчок! – обернувшись к товарищам, строго прошептал Бибик.

Мимо притихших ходоков громко протопали как минимум два десятка бойцов «Монолита», которых вели трое перемазанных грязью и крайне возбужденных типов в той же униформе. Авангард наперебой что-то пояснял братьям по оружию, но из обрывков их сбивчивых речей Дорогин почти ничего не понял. Бибик оказался более сообразительным. Когда «монолитовцы» ушли достаточно далеко, сталкер подал знак «поднимайтесь» и коротко прокомментировал увиденное и услышанное.

– Какой-то псих-одиночка уложил четверых из винтовки, а потом еще троих угостил тесаком по шее. Одному башку начисто снес, в овраг укатилась, даже найти не смогли.

– Тесаком? – озадачился Дорогин. – Может, саблей?

– Может, и саблей, – Бибик кивнул. – Я тоже про наш хвост подумал. Вы были правы, господин полковник, идет за нами кто-то, помимо прикрытия. Страхует. Только мне он все равно не нравится. Чудаки – народ ненадежный. Сегодня он контроллерам и «монолитовцам» головы рубит, а завтра его переклинит и за нас возьмется. А нам это надо?

– Предлагаешь подкараулить и убрать? – Дорогин взглянул на сталкера искоса.

– Это вам решать, – Бибик на секунду задумался. – Нет, вообще-то. Некогда. Но оглядываться надо бы почаще. И если что, стрелять без раздумий.

– А если в спецназ попадем?

– В спецназ? – Бибик коротко рассмеялся. – Исключено. Если больше серьезных происшествий не случится, мы их так и не увидим до самой базы. Теперь идем, не то мы Паркера вовек не догоним.

– Стой, – приказал Дорогин. – У нас еще Аншаков отсутствует. Скаут говорит, его следов здесь нет.

– Нет, – Бибик опять усмехнулся. – Потому, что он на следы Паркера наступал. Просто индеец, а не подполковник. Ну что, идем?

– Так точно, – полковник кивнул. – Ведите.

– Веду, – Бибик махнул рукой. – Туда. Хотя вы и сами, наверное, азимут улавливаете.

– В каком смысле?

– Зов, – коротко пояснил проводник. – Чувствуете, какой он стал?

– Я его вообще не чувствую, – заявил Дорогин. – А какой он стал, по вашему мнению?

– Объемный, что ли, – Бибик помотал головой. – Трудно объяснить. Но лично моя защита начинает сдавать. Еще километра три-четыре, и придется искать артефакты, а иначе скрутит, как Паркера, и помчусь быстрее паровоза прямиком в аномалию.

– Вы же знали, что пойдете на Зов, почему не взяли с собой побольше артефактов?

– Я похож на дочь миллионера? – Бибик скептически взглянул на полковника. – На какие шиши я должен был их покупать? А в долг сталкерам никто ничего не дает. Такой риск ни одна компания не застрахует. А вы, кстати, чем предохраняетесь?

– Табуреткой? – не удержался от очередной тупой шуточки Скаут.

– Закрытая информация.

– Я так и думал, – Бибик хмыкнул. – Химия и жизнь. И как называется ваш наркотик, не «Крокодил» случайно? У нас тут одно время была мода под кайфом в Зону ходить. По периферии еще ничего, бродили, а из центра никто не вернулся.

– Это не наркотик, не наседайте, – отмахнулся полковник. – Сказано вам: секретная информация. Чего еще хотите?

– В баню, водки и бабу, а лучше двух, – снова встрял Скаут.

– Тихо! – вдруг приказал Бибик. – Цель впереди. Дистанция двести сорок метров.

– Аншаков? – предположил Скаут.

– Две цели, – уточнил Бибик, опять бросив взгляд на детектор.

– И Паркер, – добавил Дорогин.

– Три, – озадаченно проронил Бибик. – Нет, четыре… пять. Из оврага выбираются. Шесть…

– Мы знаем, что ты умеешь считать, – прошипел Скаут. – Говори конкретно, что за цели? Снова «монолитовцы»?

Будто в ответ на вопрос Скаута, далеко позади началась интенсивная пальба. Сто против одного, что это буянил протопавший мимо ходоков отряд. «Монолитовцы» не стали бы посылать в столь далекий рейд сразу две команды. Их группировка была не самой многочисленной, и оголять оборону базы они не стали бы ни под каким предлогом.

– Шесть, – подытожил Бибик. – Скорее всего, люди. Идут медленно. Курсом на Припять.

– Ха! Конкуренты, – обрадовался Скаут. – Командир, вы что же, всю базу предупредили, что собираетесь в Припять за особо ценным артефактом?

– Нет, – Дорогин сурово взглянул на сталкера. – Я и тебя об этом не предупреждал. С чего ты взял?

– Не знаю, – Скаут стушевался. – А зачем еще туда переться? Не Зов же послушать.

– Седьмой откуда-то вырулил, наверное, из другого оврага, – сообщил Бибик. – Он, похоже, сам по себе, метров сто пятьдесят до него. А эти так и бредут… нет, притормозили… разворачиваются. Во, блин! Один упал!

Впереди прозвучали три короткие очереди, затем еще три и после недолгой паузы завязалась вполне интенсивная перестрелка. Дорогин прислушался, сделал какие-то выводы и хлопнул Бибика по руке:

– Это Аншаков, надо помочь!

– С чего вы взяли, что…

– Вперед! – оборвал сталкера полковник. – Веди, твою в душу! Бегом!

Видимо, повышенные тона и нехарактерные для корректного Дорогина выражения проводника впечатлили, и он мгновенно сделался предельно деловитым. Ходоки выбежали на едва заметную тропу и помчались на звуки выстрелов. Метров через сто, заложив между кустами и оврагами не меньше двух десятков виражей, они выбежали на относительно свободное от растительности пространство и сумели наконец рассмотреть, что происходит. Четверо человек с «калашниковыми» поливали почем зря заросли орешника к востоку от условной дороги. Еще двое лежали неподалеку без движения. Ответного огня ходоки не слышали, но буквально на их глазах один из четверых незнакомцев споткнулся на ровном месте, выронил автомат и медленно завалился на спину. Оставшаяся троица никак не отреагировала на очередную потерю и продолжила тупо выкашивать кустарник свинцом, при этом норовя подойти поближе, причем шагая в полный рост. Поведение бойцов было, мягко говоря, странным. Дорогин встал на одно колено и прицелился в левофлангового. С такого расстояния четырехкратный оптический прицел «ПСО-1» позволил хорошо рассмотреть бойца. Лицо его было грязным, обросшим недельной щетиной и каким-то безучастным, словно человек был глубоко погружен в себя или же, наоборот, не думал абсолютно ни о чем и действовал на «автопилоте». Полковник задержал дыхание и плавно нажал на спусковой крючок. Несмотря на использование в винтовке все того же мощного патрона, как и в «СВД», отдача у нового оружия была не такой сильной. Дорогин одобрительно причмокнул. Он впервые работал с этим оружием, но оно ему уже нравилось.

Двое оставшихся бойцов прекратили огонь и медленно развернулись в сторону новых врагов. Полковник прицелился в следующего, бывшего «центрового», и снова отметил для себя, что выглядит парень как живой труп. Ни мимики на изможденной физиономии, ни проблеска мысли в остекленевших глазах, ни нормальной координации движений. Дорогин сместил прицел чуть ниже и снова выстрелил. Тяжелая пуля прошила бойца навылет в районе грудины, и он рухнул, как столб. Последнего почти бесшумно ликвидировал стрелок, засевший в кустах.

– Простите, пацаны, но вы сами виноваты, – сказал Скаут.

– Ни в чем они не виноваты, – недовольно возразил Бибик. – Попали как куры в ощип. В смысле, под излучатели забрели по глупости, вот и остались без мозгов. А теперь и вовсе…

– Под излучатели? – Дорогин поставил винтовку на предохранитель и, прищурившись, взглянул на сталкера. – Вы имеете в виду психотронные излучатели, якобы потерянные вместе с полигонами, на которых испытывались? Получается, полигоны снова доступны?

– Получается, – Бибик кивнул. – Только не советую туда соваться, если не хотите без мозгов остаться. Излучатели там в автоматическом режиме работают. Бьют по всему, что шевелится. Не видели, что ли, результат?

– Это и были зомбированные сталкеры?

– Были, – огорченно подтвердил проводник и, махнув рукой, обернулся к зарослям: – Эй, Серега, выползай!

Реакции на его призыв не последовало. Бибик тревожно взглянул на Дорогина, тот кивнул, и они вдвоем потрусили к скрытому кустами овражку.

– А я тут… проверю, может, «Морские ежи» у них в подсумках завалялись. Нам же надо… против Зова, – пробормотал Скаут и направился к трупам.

– Эй, подполковник, ты живой?! – вламываясь в кусты, позвал Бибик. – Где ты тут?

Ответа он опять не получил. Сталкер спустился в овраг и через минуту с трудом выбрался обратно, вытирая на ходу левую руку о штаны. В правой он держал винторез. Приблизившись, он бросил оружие полковнику.

– Наша? – Дорогин поймал брошенную сталкером винтовку, осмотрел и вопросительно уставился на проводника: – Что в кустах?

– Странные дела, – Бибик достал из кармана гильзу и подбросил на ладони. – Позиция, следы, винторез, вот, пустышки… все в наличии, а подполковника нет. Даже не мелькнул нигде, хотя далеко уйти никак не мог. Будто в невидимку превратился. И почему винтовку бросил – непонятно.

– А как насчет аномалий?

– Никак, – Бибик похлопал по футляру детектора. – Этот молчит, мой нюх – тоже. Кроме отголосков Зова, ничего странного. Ну просто экологически чистое место.

– Но Аншаков пропал.

– Пропал, – эхом повторил сталкер.

– А подземных ходов здесь нет? Или особо глубоких расщелин? Скаут говорил, что это место в результате аномалии оврагами покрылось. Проседало перед этим метров на сто, так?

– Было дело, но про глубокие щели я не слышал. Можно проверить. Детектором, например. Вниз его направить и посмотреть. Разрешите?

– Действуйте, – Дорогин обернулся. – Скаут, ко мне!

– Я сейчас, командир! – проводник помахал рукой. – «Ежей» нет, только две «Колючки», но на безрыбье тоже улов. Сейчас патроны соберу и к вам. Три минуты!

– Поторопись! – Дорогин снова обернулся к Бибику. – Ну, как?

– Чехарда какая-то, – сталкер кивком предложил полковнику лично взглянуть на показания детектора.

Дорогин склонился над прибором и удивленно хмыкнул. Детектор утверждал, что кто-то теплокровный, по массе как человек, только меньших размеров, находится на дне оврага, немного правее того места, где стояли ходоки. Компактные размеры говорили за то, что человек сидит. Полковник шагнул к обрыву и раздвинул кусты. На дне оврага не было никого и ничего, кроме грязи и пузырящихся луж.

– Когда спускался, ты подходил к этому месту?

– Нет, я тут с краю пошарил и выполз обратно, – Бибик задумчиво качнул головой. – И хорошо, что не подошел. Что это за аномалия, я пока не понимаю, но попадать в нее мне как-то не хочется.

– Как думаешь, это Аншаков?

– Судя по следам, он, – сталкер указал на склон. – Вот здесь он съехал на животе, а здесь с разгону рухнул вниз. Ноги ушли вперед, а тело по инерции – назад. Но сзади неподалеку какой-то валун оказался или… я не знаю что. Подполковник врезался спиной и уселся под ним на пятую точку… как раз там, где детектор видит цель. Все совпадает.

– Кроме валуна. Дно оврага ровное. Почему он сполз? Кровь есть?

– Грязь сплошная, и дождь все вмиг смывает, зараза, как тут кровь увидишь? – Бибик пожал плечами. – А вообще, я посмотрю повнимательнее. Шесть сек.

Он снова вломился в кусты, как медведь в малинник, пошарил и через минуту вынырнул обратно.

– Есть маленько. Видать, зацепило подполковника, вот он и пополз. Но сути этой новой аномалии я все равно не понимаю. Вряд ли Аншакова затянуло в нее, как в «Воронку» или в «Карусель».

– Че почем? – рядом с озадаченными товарищами появился Скаут.

– Вот, – Бибик протянул ему прибор. – Встречал такие аномалии? Детектор ее не видит, а биосканер выдает такую вот картинку.

– «Мышеловка», – нарочито небрежно заявил Скаут. – Не встречал, но слышал. Подполковник на самом деле не в луже сидит, а под ней. Яма там, а сверху что-то вроде голограммы. Смотришь – земля, трава, грязь, лужа… короче, тот же пейзаж, что и везде, а наступишь – колодец метров трех глубиной и стенки гладкие, как стекло. Без посторонней помощи не выберешься, даже если захочешь.

– Недопонял, поясни. Что значит, «если захочешь»?

– А кто туда попадает, не хотят выбираться. Вообще ничего не хотят. Тупо сидят и дохнут от жажды и голода. Полная потеря воли у них наступает. Никакие артефакты не помогают. Такая вот беда.

– Веревка есть? – осмыслив сказанное Скаутом, спросил полковник сразу у обоих проводников.

– А кто ее там, внизу, завяжет? – скептически кривясь, спросил Скаут.

– Скользящей петлей вокруг пояса затянем. Есть или нет?

– В Греции есть все, – Бибик скинул рюкзак и полез на самое дно поклажи. – Надо же, «Мышеловка»! Странно, почему я не слышал?

– А ты давно в кабак заглядывал, с ребятами по душам беседовал? – усмехнулся Скаут. – Все сидишь у себя в кубрике, в игры компьютерные играешь, мальчик-переросток.

– Я в сети играю, на бирже, – пробурчал Бибик. – Между прочим, неплохой навар имею, пока ты все заработанное в Зоне тупо пропиваешь.

– Брокер нашелся, – фыркнул Скаут. – Признайся, что артефакты через сеть сдаешь. Видел я баннеры. Сетевой магазин «Зона-0». Не твой, случайно?

– Вали вниз, трепло, – Бибик подтолкнул напарника к краю оврага и с опаской взглянул на Дорогина. – Врет он все, господин полковник.

– Я не налоговый инспектор, – Дорогин пожал плечами, – зарабатывайте, как умеете, только военные секреты не продавайте.

– Надо палку срубить, – предложил Скаут. – Как бы щуп. Петлю ведь вслепую накидывать придется, голову-то в фальшивую лужу не сунешь, не заглянешь в эту «Мышеловку», а перископа у нас нет. Вдруг на шею веревку накинем? А так, палкой подсумки нащупаем, и уже туда веревку набросим. Правильно?

– Иногда и от тебя польза бывает, – своеобразно похвалил приятеля Бибик. – Слушай, а те, кого вытягивают, они… как? В своем уме остаются?

– Вроде бы да, – Скаут сломил длинный прут. – Во, нормально будет! Мне Кулер рассказывал, говорил, что сам в «Мышеловку» попадал. Но по нему ведь не поймешь, с рождения он пришибленный или после «Мышеловки» таким стал.

Подойдя примерно к тому месту, где должен был прятаться колодец-невидимка, Скаут взял прут двумя руками и принялся прощупывать землю. Нащупав край колодца, он двинулся по кругу, и вскоре ходоки смогли представить себе диаметр ловушки. Он был около двух метров. Осторожно встав на край, Скаут медленно опустил прут в замаскированную яму и, когда тот уперся в дно, сделал насечку ногтем.

– Ну-у, – вытянув лесину, протянул сталкер, – метра три точно есть.

– А подполковник?

– Что-то мягкое нащупал, а кто это… достанем, поглядим.

Даже с помощью щупа «такелажные работы» затянулись на долгие полчаса. Несколько раз веревка срывалась, несколько раз Дорогину, который отнял щуп у Скаута, казалось, что петля ложится слишком высоко, потом – слишком низко… в общем, всё по принципу «семь раз отмерь, один – отрежь». Наконец, полковник дал отмашку, и Бибик натянул веревку, затягивая петлю. Скаут, паясничая, сделал вид, что задыхается: схватился за горло, высунул язык, выкатил глаза и закряхтел, но, получив подзатыльник, мгновенно успокоился и тоже взялся за веревку.

– Вира, – приказал Дорогин, – помалу.

Сталкеры поднатужились и принялись вытягивать груз на поверхность. Было тяжело, но справились с задачей они достаточно быстро. Когда спасаемый субъект с притянутыми веревкой к телу руками показался из ямы почти наполовину, к делу подключился Дорогин. Он ухватил пострадавшего за ворот и рывком вытащил из ловушки.

Спасенный рухнул лицом в лужу, и полковник поспешил перевернуть его на спину. Даже сквозь слой грязи, покрывающий стекло фильтрующей маски, можно было рассмотреть, что это действительно Аншаков. Но еще в том же стекле была отлично видна круглая пробоина точно напротив переносицы подполковника. Дорогин рывком сдернул с лица Аншакова маску и, скрипнув зубами, коротко застонал. Входное отверстие от пули располагалось чуть выше переносицы. Глаза подполковника закатились, а на губах застыла полуулыбка. Картина была тягостная до предела.

Сталкеры вполне разделяли чувства полковника. Тут было от чего застонать. Аншаков словил пулю в нелепейшей ситуации. Не ввяжись он в совершенно не обязательный бой с этими зомби, был бы жив и здоров.

Бибик поднял «забрало», утер со лба пот и тяжело вздохнул.

– От шальной пули не застрахуешься, это судьба. Я только не понимаю, как он последнего снял? Когда? Уже с простреленным лбом?

– Как теперь узнаешь? – тихо проговорил Скаут. – Да-а, беда. Хороший парень был. Грамотный. И такая глупая смерть… жалко. С собой понесем или как? Может, вернемся, пока все не окочурились?

– Оставим здесь, – глухо проговорил Дорогин, поднимаясь на ноги и снимая шлем. – В «Мышеловке». Веревку привяжи к чему-нибудь, для ориентира. После Выброса команду пришлем, чтобы забрала.

Он немного помолчал, надел шлем и тихо добавил:

– Прости, Сергей, но ты бы нас понял. Пока не будет выполнен приказ, вернуться мы не можем…

…Командир группы спецназа проводил штабных долгим взглядом и спрятал бинокль. Ситуация складывалась непростая, на грани фола. Ходоки нарушали строгие инструкции направо и налево. Один пренебрег пси-защитой и попал на ужин к мутантам, другой умчался вперед, как «Першинг», третий устроил ненужную баталию и поплатился за это жизнью. Ни командир группы ходоков, ни сталкеры без посторонней помощи были явно неспособны вернуть ситуацию под контроль.

С другой стороны, у спецназа инструкции были не менее строгие. Вступать в контакт с группой им разрешалось только в самом крайнем случае и не раньше, чем она войдет в Припять. А до той поры – только страховать издалека.

«А как подстрахуешь эту чертову группу, если она растянулась на три километра? Да еще шпионов на хвост понацепляла, как собака репья. Их ведь тоже надо отслеживать. Удружил Казакевич с боевой задачей, нечего сказать. Что нам, разорваться?»

Досада спецназовца была вполне обоснованной. Получив приказ, он резонно заметил, что, если уж штабные настолько важные птицы, для подстраховки следует отправить группу из шестерых человек. По одному на каждого инспектора и сталкера. Но Казакевич проигнорировал мнение подчиненного, коротко буркнув «справитесь».

«Ну, вот и „справились“. Пока мы сообразили, что этот „подпол“ в войнушку решил поиграть, „куклы“ его в клещи взяли. А когда мы на позицию выползли да принялись в такт с Дорогиным постукивать – третий и шестой „чурбаны“ – это ведь наша работа, – москвич уже начал остывать. Но Казакевичу это как объяснишь? Он и слушать не станет. Облажались, и точка. Пишите рапорт, сдавайте оружие и готовьтесь ехать на месячную переподготовку с удержанием половины зарплаты. И в личном деле обязательно черкнет пару строк. Хотя это все мелочи. Штабных жалко. По глупости ведь пропадают, а мы помочь не в состоянии, носимся от одного к другому, угадать пытаемся, кому из них вперед прилетит. Не дело это. Некачественная работа».

Глава 8

Зона, 16 часов 15 минут до часа «Ч»

В жизни обычно всего поровну, минусов и плюсов. Не всегда получается подсчитать или угадать, что выпадет следующим, орел или решка, но равновесие – это бесспорный факт, иначе мир давно бы дал крен на один из бортов и в конце концов перевернулся, как неправильно загруженное судно. Зона стремится к равновесию так же, как и весь окружающий мир. Одно отличие: крены она дает более мощные. Например, сначала в пять приемов кренится градусов на десять в сторону «минуса», а потом одним большим рывком «уходит в плюс». Да и то скорее не в «плюс», а в «ноль». То есть просто стирает все «минусы» с помощью Выброса. Метод жесткий, зато эффективный.

Лунев бросил взгляд на часы, а затем оглянулся вокруг. Времени в запасе оставалось предостаточно, вроде бы плюс, однако оптимизма этот факт не вселял, поскольку на него нашлось четыре почти равноценных минуса. По мере приближения к центру Зоны скорость падала, это во-первых. Во-вторых, усиливался Зов. «Амулет» пока справлялся, но некоторая нервозность от настойчивого давления на мозги уже ощущалась. В-третьих, возрастала плотность стандартных аномалий и локальных, сильно загрязненных радиацией участков, на языке сталкеров – «хвостов». Чтобы обойти опасные территории, требовалось потратить от пяти до пятнадцати минут, и это при условии, что на пути обхода не обнаруживалась новая ловушка; Андрею дважды пришлось закладывать солидные получасовые виражи, серьезно отклоняясь от маршрута на восток. И, в-четвертых, чем ближе к Припяти, тем больше на пути попадалось мутантов. Не все они были агрессивны, в большинстве просто пришибленно брели, куда манил Зов, но встречались и буйные. Видимо, Зов вызывал у каждого свою реакцию, а быть может, просто не на всех действовал. Пока каких-то внятных закономерностей Лунев не видел и выводы делать не спешил.

Такое вот получалось «равновесие». Нет, если не утрировать, плюсов было тоже немало, но все они были слишком мелкими. Например, Андрею стало понятно – Зов манил не к станции, а в город. Мутанты брели западнее Копачей к Янову, а дальше к виадуку через «железку» и прямиком в Припять. То есть распространенная версия, что Зов рождается где-то под саркофагом, получала отвод. Тоже вроде бы плюс, но никаких реальных преимуществ он не давал. Разве что добавлял немного душевного спокойствия.

«Не придется лишний раз приближаться к станции, очень даже положительный момент, – сделал вывод Андрей. – И, кстати сказать, неудивительно, что Зов идет не из саркофага. В нем и без Зова черт знает что творится, вряд ли там нашлось бы место для источника. В Припяти немало мест, где давно можно было ожидать появления какой-нибудь новой аномалии, а уж внизу, под городом, – тем более. Там ведь, можно сказать, еще один город упрятан, нижний. И не маленький. Но самое главное – еще более странный, чем верхний».

Идти той же дорогой, что и мутанты, Андрей не собирался, его маршрут пролегал западнее, через бывшие дачные участки, но некоторое время ему все же пришлось прошагать в опасной компании, курсом на «главные ворота» мертвого города. При первой же возможности Лунев «сошел с дистанции» и отправился на северо-запад, в обход окраины Чистогаловки, вдоль опушки обугленного соснового леса.

По-хорошему, миновав заросшее бурьяном железнодорожное полотно, следовало сохранить курс на северо-запад и свернуть на восток только после «отстойника», когда впереди покажутся развалины Новошепеличей. В этом случае к Припяти удалось бы подойти со стороны знаменитых «теплиц». Знаменитых потому, что когда-то давно это был очень хорошо оснащенный и просто огромный тепличный комплекс, гордость местного «народного хозяйства». Теперь же местечко было примечательно тем, что превратилось в участок настоящего тропического леса, теоретически абсолютно неуместного в здешних местах. Чем еще были выгодны «теплицы», так это тем, что из двух бед – мутантов и аномалий – в них прижилась только первая. Плотность аномальных участков там была традиционно мала.

Но на такой крюк у Лунева не было времени, и он начал забирать к востоку сразу после того, как миновал первый из трех дачных поселков. Вернее, то, что от него осталось: несколько десятков полуразвалившихся дощатых строений, давно и плотно утонувших в окружающей лесной чаще.

Вид серых, перекошенных домишек, догнивающих в мрачном сыром лесу, напомнил Андрею старую сказку о потерянном времени. Только в Зоне потеряно было не время, а, наоборот, дома, поселки и целые города были потеряны для времени и людей. Картина унылая и жутковатая, даже без мутантов и аномалий.

Едва Лунев миновал поселок, Зона постаралась сгустить и без того мрачные краски, плеснув в палитру еще немного жути. На пути наемника возник очередной заслон. На этот раз не из цепочки аномалий, особо «горячего» участка или бойцов какой-нибудь группировки, а из широкой тропы, по которой с запада на восток мигрировали мутанты. Прямо перед носом у наемника вялой рысью проследовали сразу три кабана, а затем целая стая псевдособак. Андрей выждал минуту и попытался пересечь тропу, но тут в зарослях снова зашуршало, и мимо Лунева протопала повизгивающая «плоть». Как и встреченные получасом раньше, эти мутанты были пришиблены Зовом, но связываться с ними себе дороже. Лунев попытался сдать назад, чтобы обойти опасный участок без лишнего шума, но на этот раз финт не удался.

Шуршание травы и хруст веток раздались позади, буквально в десяти метрах, и Андрей, не оглядываясь, отпрыгнул вправо, под прикрытие толстых сосен с обугленной на метр от земли корой. Трюк был выполнен качественно, а главное – вовремя. На том месте, где секундой раньше стоял Лунев, оглушительно хлопнула граната и по деревьям хлестанул упругий дождь из мелких осколков. Несколько из них щелкнули по шлему и больно ткнули в бедро. Доспех они не пробили, но, вновь меняя позицию, Андрей едва не рухнул: нога на какое-то время частично онемела и перестала сгибаться в колене. Наемник спрятался за двумя растущими из одного корня соснами и попытался рассмотреть противника. По всем раскладам, им должен был оказаться либо «фехтовальщик», либо случайно наткнувшийся на Лунева сталкер, и Андрей немало удивился, когда из кустов, где предположительно прятался враг, выскочили два снорка. Для удивления было несколько причин. Эти мутанты частенько встречались в руинах населенных пунктов, но редко забредали в лес, кроме того, они хоть и были когда-то людьми, но не пользовались оружием. И, наконец, они были настолько сумасшедшими, что ни за что не сумели бы объединиться в стаю, даже парой не смогли бы работать. А тут – на тебе! – и граната, и охота в двойке. Лунев вскинул винтовку и прицелился в левого.

Снорк внезапно оттолкнулся всеми конечностями и прыгнул на другого, пытаясь вцепиться ему в глотку. Андрей чуть опустил ствол. Нет, чуда не произошло. По-прежнему было неясно, откуда взялись снорки, но новую ветвь этого вида мутантов они собой не являли. Видимо, кто-то выкурил их из логова и погнал перед собой, а заметив наемника, решил совместить «полезное с приятным»: смертельно ранить наемника с помощью гранаты и добить, если потребуется, руками и зубами снорков. Тактика подходила «фехтовальщику» по всем статьям. Хотя и без него по Зоне бродило немало тактически подкованных ублюдков.

Снорки схватились не на шутку. Они царапали друг друга длинными черными ногтями, рвали зубами и пинали, когда удавалось разорвать дистанцию. Уступать тропу ни тот, ни другой не собирался. Лунев выждал, когда мутанты вновь сцепятся и покатятся по хвое большим визжащим клубком, и почти неслышно двинулся в обход. Боль и легкое онемение в ноге мешали, но Андрей сосредоточился на цели и мгновенно забыл о неудобствах. Пригнавший снорков умелец определенно не желал встречаться с наемником лицом к лицу. Андрей заглянул в заросли, где мог прятаться «пастух», никого там не обнаружил и продолжил поиск. Отпустить опасного оппонента с миром означало обеспечить себе как минимум нервное расстройство и манию преследования, но еще более реально было получить в конце концов пулю в спину.

«Или саблей по шее, если это действительно „фехтовальщик“, – подумал Андрей. – Нет, лучше потерять какое-то время и закрыть тему раз и навсегда».

Слева за кустами мелькнула тень, Лунев выстрелил навскидку и бросился в заросли. Попасть в цель он не рассчитывал, а потому не сильно удивился, увидев, что нечто темное и крупное быстро удаляется, мелькая между соснами. Андрей выстрелил еще раз и бросился вдогонку. Второй выстрел оказался более эффективным, на паре сосновых стволов наемник заметил размазанную кровь, но догнать раненого врага пока не получалось. Лунев поднажал и вскоре сумел различить фигуру улепетывающего противника вполне отчетливо. Если это и был «фехтовальщик», он явно успел сменить экипировку. Во всяком случае, никакой сабли при нем не было. Андрей резко затормозил, вскинул оружие и выстрелил в третий раз.

Пуля ударила врагу в спину, чуть выше полупустого рюкзака. Беглец споткнулся, прогнулся вперед и рухнул ничком. Лунев неторопливо подошел к телу и, подцепив ногой, перевернул его на спину. Первое, что бросилось в глаза, – человек был без маски. По периферии так ходили многие, но ближе к центру – только самые отчаянные. Или бедные. Рядом с телом лежал потертый «АК-74» с частично обугленным деревянным прикладом, видимо, добытый на каком-то пепелище (наверняка радиоактивном), а к поясу погибшего сталкера, кроме пустого подсумка для артефактов, были прицеплены лишь фляга, нож и еще один подсумок с парой пустых магазинов. Ни детекторов, ни хотя бы дозиметра при убитом не было. Андрей снова взглянул на лицо убитого. Щетина на бледных впалых щеках, заостренный нос, а в застывших глазах тоска и безысходность. Типичный неудачник, решившийся наконец разом покончить со своим бедственным положением, но вместо этого покончивший с жизнью.

«Следовало сразу догадаться, – Андрей положил „Вал“ на плечо. – Кто, будучи уверенным в своих силах, станет бросать гранату? Никто. Только такой вот лузер. Стрелять наемнику в спину стало страшно, вдруг промахнешься? А гранатой вроде бы надежно. Как тут устоять перед таким искушением? Вот и не устоял… дурак. О мертвых хорошо или ничего, но не в этом случае. Дураком был парень, дураком и помер. Знал бы я, что такое дело, отпустил бы его на все четыре стороны, все равно недолго ему оставалось небо коптить. Ушел бы на Зов и сгинул в ближайшей аномалии. Даже до центра не дошел бы. Так что стакан амброзии с него, когда встретимся на том свете, за легкую смерть».

Лунев развернулся и пошагал обратно. Потраченного времени было жаль, но Андрея беспокоила не очередная задержка, а какое-то странное ощущение, что он участвует в игре, правил которой до сих пор не знает.

Андрей прикинул, насколько отклонился от маршрута. Получалось, что не сильно, однако легче от этого не становилось – сталкер увел наемника практически к самой окраине Чистогаловки. То есть на полтора километра назад. Выходило, что, хотя на мозги сталкеру давил Зов, он все равно бежал строго «против течения». Разве не странно? Даже если допустить, что ужас перед наемником частично победил жгучее желание идти на Зов, так далеко и с такой прытью человек без защиты убежать не мог.

«Получается, какая-то защита у него была, – Лунев представил, что с досадой хлопает себя по лбу. – Он был инструментом, как те снорки! Мой истинный противник каким-то образом прикрывал его от Зова и одновременно использовал, как раньше использовал „монолитовцев“, по принципу „не преуспеет, так хотя бы отвлечет“. Неужели это действительно „фехтовальщик“? Он, больше некому! Но почему он не решается напасть лично? Понятно, что, как Хруста, меня ему не взять, но ведь можно подкараулить на открытой местности и снять из винтовки. Или он не хочет меня убивать, хочет только придержать? Почему? Не за красивые глаза, это точно. Получается, он имеет насчет меня какие-то конкретные планы. Какие? Стронций ему в кость! Паршивое это дело – играть вот так, вслепую, да еще с противником, который держит сразу пять тузов в рукаве».

Следов штабной группы Лунев не нашел, как старательно ни искал. Скорее всего, сталкеры попытались пройти напрямую, по старой дороге. Это было ошибочное решение, через пару километров дорогу пересекал радиоактивный «хвост» – Андрей знал это точно, поскольку бывал в этих местах три дня назад – и группе наверняка пришлось пуститься в обход зараженного участка, через лес. Мало того что ходоки теряли время, они еще рисковали столкнуться с мутантами, которых в густых зарослях было хоть отбавляй. Наемник мысленно пожелал штабным удачи и двинулся своим маршрутом.

В результате на опушке леса он оказался очень даже вовремя, полностью компенсировав отставание, а главное – точно там, где требовалось. Группа ходоков была прямо по курсу, Андрей отлично рассмотрел их в бинокль. То, что штабных осталось лишь трое, Лунева почти не удивило. Как говорится, кесарю кесарево, а чайникам в Зоне чайниково. Звучит цинично, но такова жизнь. Единственное, что немного озадачило наемника, – как он умудрился пропустить момент, когда группа попала в «усушку-утруску».

«Или они снова разделились? Нет, оба проводника здесь, значит, отколовшаяся парочка все-таки сошла с дистанции, а не двинулась своим путем».

Штабные миновали высохшее болото и, поднявшись по пологому косогору, вошли в следующий лесок. Все, что оставалось наемнику, – выждать пару минут и вновь двинуться по их следам.

Но так в теории. На практике, как это обычно бывает, возникли некоторые нюансы. Метрах в двухстах левее из леса вышел уже знакомый Андрею коротышка с огнеметом. Он наверняка тоже успел рассмотреть группу, но выдерживать паузу не стал, посчитав, что заросли кустарника в ложбине послужат достаточной маскировкой, и ходоки, даже если решат оглянуться, преследователя не обнаружат. В общем-то, расчет был верным. С его ростом и комплекцией было бы нетрудно спрятаться и в бурьяне. Единственное, чего не учел Смокер, так это близости центра Зоны и связанной с этим высокой вероятности нарваться на засаду или просто попасть впросак из-за невнимательности и торопливости.

Огнеметчик не успел даже отойти от края леса, как с ним случился этот самый «просак». Из зарослей орешника и аномально высокого камыша навстречу Смокеру неожиданно вышло нечто отдаленно напоминающее человека, только непомерно грязное и обезображенное безжалостным процессом разложения. Андрей поднял бинокль и рассмотрел это «нечто» подробнее. Без сомнений, из болотных зарослей выбрался зомби. В единичном экземпляре этот практически мертвый тип не представлял никакой угрозы, но в том-то и заключался фокус, что зомби не бродили поодиночке. Эти гниющие на ходу существа передвигались только группами по десять-двенадцать штук, и почти всегда их вел контроллер. Но и это не создавало особой проблемы, если встретивший такую гадость на своем пути человек не поддавался панике и вовремя делал ноги. Минимальная активность жизненных процессов, протекающих в телах зомби, не позволяла им двигаться слишком быстро. Вся их тактика сводилась к примитиву: окружению жертвы и удушению ее в зловонных объятиях. Не дай себя окружить, и ты спасен. Но этот ход был эффективен только при условии, что ты сохранил хладнокровие. При виде «живых мертвецов», покрытых струпьями, слизью и копошащимися в гниющих ранах опарышами, иногда столбенели даже опытные сталкеры. В половине случаев столбенели они еще и по милости контроллера, который старался зафиксировать жертву до подхода душителей, но в половине – просто от ужаса. Особенно если дело происходило в ограниченном пространстве, и бежать от зомби было некуда.

Сейчас вокруг было предостаточно места для любого маневра, но Смокер почему-то не воспользовался свободой выбора маршрутов. Он явно запаниковал, попятился, судорожно схватился за пистолеты (как выяснилось, огнемет был не единственным его оружием, на поясе у коротышки болтались еще и две кобуры) и открыл беспорядочную неточную стрельбу сразу из двух стволов. Понятное дело, результат оказался плачевным. Смокер истратил все патроны практически впустую, уложив всего двоих монстров, и пока он шарил по карманам в поисках запасных магазинов и перезаряжал оружие, оставшиеся зомби сократили дистанцию вдвое.

«Беги, дурачок! – мысленно посоветовал Андрей. – Из хлопушек их всех не взять. Ведь чтобы убить и без того почти мертвого мутанта, нужно всадить в него целую очередь, считай, весь твой магазин. А не можешь бежать, жги этих уродов из своей пиротехники!»

Смокер словно услышал мысленный совет наемника и, спрятав пистолеты, схватился за огнемет. Пожалуй, он мог успеть до того момента, когда зомби подойдут вплотную и выстрел из огнемета станет сродни самосожжению, но это при условии, что не возникнет никаких технических заминок. Вот если бы эти зомби двигались вдвое медленнее, тогда другое дело, а так… пожалуй, Смокера нужно было выручать. Не из чисто человеческой солидарности, а просто потому, что перед ним у наемника имелась серьезная задолженность. Никто, кроме самого Смокера, о ней не знал, и задуши сейчас зомби этого коротышку, тайна навсегда бы осталась тайной, но у наемника по кличке Старый все-таки имелись своеобразные понятия о чести. Не в том смысле, в каком ее понимают, скажем, военные, но все же. По крайней мере, долги он привык отдавать вне зависимости от обстоятельств. Чисто для самоуважения.

Лунев поднял автомат и прицелился в одного из монстров.

«И что это даст? – Андрей опустил оружие и снова взялся за бинокль. – Убрать следует контроллера, вот тогда эти гнилушки встанут как вкопанные. Где же он засел, собака? На какой сосне?»

Наемник обвел взглядом верхушки ближайших деревьев, затем проверил ветви пониже, но никого не обнаружил. В принципе, контроллер мог засесть и где-нибудь в кустах, но это было, во-первых, нехарактерно, а во-вторых, неудобно. При всех своих пси-талантах, контроллеры предпочитали видеть картину охоты собственными глазами. Тем более что мутными, белесыми глазами зомби что-то увидеть было трудно.

В какой-то момент Луневу показалось, что он кого-то увидел среди кустов почти точно позади Смокера. Андрей быстро убрал бинокль, снова поднял оружие и прицелился. Кусты шелохнулись, но Лунев вдруг передумал стрелять и опять взялся за бинокль. Промелькнувшая мгновением раньше неясная мысль, сродни предчувствию, оказалась верной. В кустах прятался вовсе не контроллер. Андрей подкорректировал «зум» электронной «оптики» и мысленно похвалил себя за профессиональную реакцию. Из кустов, держа наготове компактный пистолет-пулемет, выглядывал человек. Одет он был как вольный ходок: в добротный защитный комбинезон полувоенного покроя, а обут и вовсе в гражданские сапоги, но часть экипировки – разгрузка, рюкзак, шлем и маска – была военной, наверное, трофейной. Оружие сталкера также не могло прояснить, кто он на самом деле. Пистолет-пулемет «МР-5» в руках, что-то длинное, скорее всего дробовик, в чехле за плечами, а на поясе – нож и кобура. В целом облик был предельно нейтральным. Но в частности… что-то в нем было знакомо. Андрей на секунду задумался. Где-то этого парня Лунев уже видел, а быть может, этот парень напомнил ему кого-то из приятелей или деловых партнеров. Впрочем, кем бы ни был этот человек, судя по поведению, он сочувствовал попавшему в передрягу Смокеру не меньше Лунева. Он явно пытался прицелиться в зомби, но на линии огня находился незадачливый коротышка.

«Тогда расклад меняется, хотя и не сильно, – Андрей бросил искать контроллера и снова навел автомат на зомби. – Попробуем придержать их свинцом, а уж что получится, то получится».

К этому моменту враги почти сомкнули кольцо вокруг Смокера, а тот закончил настройку своей пиротехники. Андрей выстрелил трижды и свалил одного монстра. Смокер нажал на спуск один раз, и огненная струя сбила с ног троих мутантов. Эффективность у огнемета на первый взгляд была выше, но застреленный Луневым зомби больше не шевелился, а враги, подожженные огнеметчиком, попытались встать, и один даже преуспел. Полыхающий, как головешка, зомби сделал пару шагов и снова упал, едва не опалив Смокера. Впрочем, очень скоро все трое обгорели почти до костей и перестали шевелиться. Огнеметчик развернулся и сделал еще один выстрел, очищая тылы, но теперь сумел подпалить только двоих. Относительная неудача не расстроила Смокера, и он тут же сделал третий выстрел, как оказалось, последний. Огненная струя подожгла еще двоих монстров, и Смокер наконец получил свободу действий. Слева и справа к нему приближались еще четверо мутантов, но увернуться от их скользких рук и убежать в кусты под прикрытием дыма от чадящих останков было вопросом техники. То есть даже не вопросом вовсе.

Смокер снял рюкзак с баллонами, от души размахнувшись, бросил ненужную больше поклажу в ближайшего монстра и припустил в сторону кустов. Потеряв из виду цель, зомби застыли на месте и начали покачиваться, как сорняки на ветру.

Андрей опустил автомат и перевел взгляд на заросли, в которых прятался второй зритель огненного шоу. Сталкер исчез, так и не сделав ни единого выстрела. Ну что ж, тратить патроны, спасая незнакомого чудака, он был не обязан. Ведь он Смокеру ничего не задолжал.

Лунев еще раз оценил обстановку и пришел к выводу, что контроллер бросил оставшихся зомби. Четверо истуканов стояли у самого края огненного круга, покачиваясь и тупо уставившись на догорающие тела соплеменников. Никакой опасности они больше не представляли.

Андрей снова поднял бинокль и еще раз изучил опушку леса за болотом. Ходоки уже давно скрылись из вида, и теперь Лунев не опасался засветиться. Не перед кем. Разве что перед неизвестным сталкером, но от позиции незнакомца наемника должен был отгородить дымный шлейф. Пока не развеялся дым, Андрей взял низкий старт и быстро спустился к зарослям на болоте.

Прежде чем выбраться из кустарника на другом краю ложбины, наемник по привычке затаился и внимательно осмотрел опушку нового леса.

«Что за… ерунда?» – Лунев поднял бинокль.

Увиденное его, как обычно, не удивило, но вновь слегка озадачило. Незнакомый сталкер в полувоенной одежде опять стоял на краю леса и смотрел в сторону болота. Лунев будто бы видел зеркальное отражение предыдущего эпизода. Не хватало Смокера и окруживших его зомби. Андрей прибавил увеличение и попытался рассмотреть лицо, а вернее, глаза незнакомца. Скудный свет пасмурного дня не проникал сквозь тонированное стекло маски, поэтому идентификация Луневу не удалась. Он лишь вновь отметил для себя, что в человеке угадывается нечто знакомое. Но этот сталкер определенно не был наемником.

«Торговец? Или один из посредников? И что он тут забыл? До центра рукой подать, скоро Выброс, плюс Зов… условия не для прогулок. Странные дела».

Лунев уменьшил приближение и снова взял фигуру незнакомца в целом. Нет, никаких конкретных воспоминаний так и не проснулось. Андрей опустил бинокль и вдруг ощутил, как внутри будто бы опрокинулась кастрюля с кипятком. Незнакомый сталкер запросто мог оказаться «фехтовальщиком»! Почему эта мысль не пришла в голову сразу, оставалось лишь гадать.

«А в чехле за спиной у него упрятан не дробовик, а сабля! Это же очевидно! Что за тупость на меня накатила? Не поверил, что хитрый враг может так глупо подставиться? Или он сумел обойти „амулет“ и все-таки притормозил меня с помощью своего проклятого внушения? Но это не оправдание. Решил же для себя, что буду без раздумий мочить каждого встречного, и что в результате? Завалил какого-то бомжа, потом зомби, а главного врага упустил. Идиот!»

Человек сделал пару шагов назад и растворился в зарослях. Андрей не стал выдерживать обычную паузу и сразу же двинулся за ним, быстро и решительно. На дальнейшие тактические игры не оставалось ни времени, ни желания. Лунев был намерен догнать незнакомца и покончить с ним здесь и сейчас.

До леса оставалось пробежать всего-то двадцать шагов по косогору, когда почва вдруг в буквальном смысле ушла из-под ног, и Андрей неловко шлепнулся на живот. По какой-то непонятной причине верхний слой грунта на обширном участке внезапно начал оползать, как подтаявший ледник. Лунев попытался подняться на четвереньки и продолжить восхождение или хотя бы спрыгнуть с поехавшего дерна, но руки и ноги не послушались, и он снова плюхнулся на грязную траву. Положение было отчасти комичным, Лунев наверняка выглядел, как попавший в воду жук, но в целом – крайне опасным. Андрей был беззащитен и виден, как на ладони, практически из любой точки с обеих сторон болотистой ложбины.

По ушам внезапно ударил пронзительный сигнал тревоги, и изнутри на лицевом щитке, как на экране, появилась проекция значка радиационной опасности. Секундой позже под значком высветились цифры. Восемь и пять десятых. И буква «Р». И никаких тебе «милли», а уж тем более «микро». Пробыв под таким «лучом» часок без защиты, можно было смело писать завещание. Утешало, что защита все-таки имеется, и довольно продвинутая, но задерживаться было неразумно. Хотя как тут не задержишься, если земля уходит из-под ног?

Лунев сгруппировался, резко откатился вправо на несколько метров и снова попробовал встать. На этом участке грунт был нормальным, без выкрутасов. Андрей бросил взгляд на съехавший склон. Без дерна остался участок правильной формы – почти идеальный круг метров двадцати в диаметре, что сразу навело на мысль об искусственном происхождении маскировочного слоя. Подтверждало версию еще одно обстоятельство: под дерном был не грунт, а диафрагмальные створки из толстых свинцовых плит. Сейчас «диафрагма» медленно раздвигалась, и хлещущий из глубин колодца радиационный «фонтан» с каждой секундой усиливался. Андрей вдруг вспомнил байку о том, что «фонтаны» – это на самом деле не аномалии, а что-то вроде исследовательских шурфов, с помощью которых военные когда-то давно пытались проникнуть в недра Зоны. Свинцовые створки вполне соответствовали этой версии, но все-таки лично Андрей считал ее именно байкой. Чтобы открывать и закрывать многотонные свинцовые задвижки, требовались особо мощные электромоторы и уйма энергии. Откуда она подавалась, если в центре Зоны уже много лет не работают никакие подстанции? В ответ на вопрос «и кто же их открывает, Зона, что ли?» Лунев просто отмалчивался. Да, это могла быть Зона, а могли быть существа вроде карликов, владеющие телекинезом. Определенной версии он не имел. Он предпочитал вообще не строить версий в отношении происходящего в Зоне. Просто принимал все, как есть.

Получалось, что такой подход практиковал не только Андрей. Незнакомец, видимо, мыслил так же, только чуть масштабнее. Он еще и применял все, что есть, для достижения своих целей. Ну что ж, замысловато (выстрел из винтовки способен решить многие проблемы быстрее и проще), но изящно и экономично.

«Вот так вот, значит?! – разозлился Лунев. – Мастер зональных единоборств нашелся. Ниндзя-телепат. Все, что под рукой, то и оружие. Все, кто поблизости, – бойцы. С травлей „монолитовцами“ не вышло, со сталкером и снорками тоже осечка получилась, тогда в ловушку меня заманил, гад. Вывел точно на замаскированный кем-то „фонтан“. Хитер, бродяга. Только надо было стрелять, пока я там на дерне катался. Или стрелять ему не в кайф? Хочет саблей меня достать, маньяк паршивый? Один вопрос: как он догадался, что „фонтан“ скоро откроется? Не сам же он его открыл! Хотя… все может быть. Ладно, разберемся… чуть позже».

Андрей быстро взобрался на склон и побежал уже не таясь, лишь бы как можно быстрее уйти подальше от «фонтана».

Встроенный в шлем дозиметр прекратил пищать километра через два. Лунев сбросил темп, затем принял влево и в который раз затаился в желтеющих зарослях, прислушиваясь к наполняющим лес звукам. Прямо на него, явно не подозревая, что наемник спрятался на тропе, осторожно шел человек. Андрей медленно поднял автомат, прижал приклад к плечу и положил палец на спусковой крючок…

…В отличие от Лунева, командир группы спецназа не усомнился ни на секунду, что на опушке леса, над тем местом, где чуть позже открылся «фонтан», стоял именно саблист. Он впервые показался во всей красе, но командир был уверен на сто процентов, что не ошибся. Слишком уж все было очевидно. И его предыдущий фокус с контроллером зомби, едва не придушивших надоедливого огнеметчика, и его новая выходка с выманиванием наемника из кустов прямиком на «фонтан», и тщательно упакованный в какую-то обгорелую тряпку (наверное, в остатки плаща) длинный предмет в заплечных ножнах – все свидетельствовало, что этот тип и есть тот подозрительный человек, или нового вида мутант, который неотступно следует за подопечными спецназовцев от самого Чернобыля. Действовал этот тип, мягко говоря, странно, непрактично, будто бы растягивая удовольствие от игры с идущими по следу группы соперниками, но это лишь доказывало, что он особо опасен и подлежит уничтожению.

Рядом с командиром бесшумно появился боец, вооруженный винторезом. Он указал на карабкающегося по склону наемника и жестом выразил готовность очистить путь от лишних помех. Командир на секунду задумался и медленно качнул головой. Убирать наемника, так же как и огнеметчика, было рано. Пока что эти двое чаще приносили пользу, чем доставляли неудобства. Кроме того, ближе к цели они могли стать неплохим отвлекающим фактором, если потребуется прорваться через позиции какой-нибудь вооруженной группировки. Ну и саблиста не следовало сбрасывать со счетов. Пока он увлечен игрой с конкурентами, он не так опасен для подопечных. В конце концов, хорошо вооруженный наемник – это серьезно, и на нем саблист вполне может обжечься. Вплоть до летального исхода. То есть за наемником пока следовало всего лишь наблюдать.

В кустарнике слева зашуршало, и командир отвлекся от размышлений. На опушку выбрался огнеметчик. Он немного постоял, озираясь, задержал взгляд на «диафрагме» приоткрытого колодца в сотне метров от него, затем повозился с экипировкой, достал дозиметр, резко сунул его обратно в карман и помчался в лес.

Выждав, когда перепуганный огнеметчик скроется в чаще, командир приказал бойцам так же в темпе уйти в лес, там рассредоточиться и обследовать местность на предмет саблиста. Шансов было мало, времени еще меньше, плюс на психику давил оставшийся невдалеке за спиной «фонтан», но провести короткий поиск требовала простейшая логика. Буквально пять минут назад саблист стоял на опушке, а значит, и сейчас он был где-то рядом. Вряд ли, подразнив наемника, он рванул со скоростью пули вперед. В этом случае он рисковал догнать группу и засветиться, что в его планы явно не входило. Скорее всего, он затаился где-то на краю леса, чтобы пропустить мимо себя наемника и огнеметчика. Если все верно, первая же спина, которая появится в прицеле, будет спиной саблиста. Втроем прочесать большой участок не удастся, командир это прекрасно понимал, но попытаться стоило.

«А уж если не получится, оставим этот вопрос на совести наемника. Похоже, что его саблист не любит особенно сильно. Надо же, что удумал, чуть не упаковал парня в радиоактивный колодец. Хотя, похоже, и огнеметчика он до сих пор не порубил своей шашкой только потому, что желает ему мучительной смерти. Чем же они так ему насолили? Может, и ничем, а просто он настолько больной, что убийства традиционными способами его уже не вставляют? В Зоне у многих крыша едет дальше, чем могла бы уехать на большой земле. Гораздо дальше».

Спецназовцы не видели друг друга из-за буйной растительности, но, судя по приборам, вроде бы четко держали дистанцию в десять метров и двигались примерно с одинаковой скоростью, однако вышли в контрольную точку в разное время. Первый появившийся в точке боец отрицательно качнул головой. Командиру сообщить об успехах тоже не удалось. Оставалось дождаться возвращения третьего члена группы, хотя командир был уверен, что и он вернется ни с чем.

Когда прошла целая минута, а второй боец из зарослей так и не появился, командир изменил свое мнение. Похоже, что на какой-то результат рассчитывать было можно. Вопрос – на какой? Командир кивнул первому бойцу, и спецназовцы бесшумно углубились в заросли.

Пропавшего товарища они нашли всего в трех десятках метров от контрольной точки. Вернее, нашли его труп. Парень лежал ничком, плотно прижав вытянутые руки к телу. Командир присел и поискал взглядом рану. Она обнаружилась сразу, переворачивать труп не пришлось. Рана была «холодная», но не от сабли, как можно было ожидать. В шее, чуть ниже края шлема и чуть выше откинутого капюшона, торчал глубоко вошедший в позвоночник сюрикен. Оценив характер смертельного ранения и вид оружия, командир покачал головой. Бросок был очень сильным и точным. Так владели древним оружием единицы, настоящие мастера. Ведь на самом деле «звездочки» всегда имели статус весьма ограниченного в применении вспомогательного оружия. Их использовали для нанесения противнику мелких отвлекающих ранений либо смазывали ядом. А чтобы пробивать сюрикенами черепа или ломать позвонки, требовалось владеть особой техникой броска и большой физической силой. Лично командир был знаком лишь с тремя мастерами, владеющими подобной техникой, но по Зоне никто из них не бродил, это точно.

Впрочем, не так давно, буквально несколько часов назад, командир имел возможность увидеть в деле еще одного специалиста в этой области. Командир ухватил сюрикен и с трудом вытащил его из раны. Да, это был точно такой же трехлучевой снаряд, как и тот, что воткнулся в глазную орбиту незадачливому мародеру. Вывод напрашивался сам собой.

Командир выразительно взглянул на оставшегося бойца и показал ему сюрикен. Спецназовец кивнул, как бы сообщая, что узнал оружие, и принятым в отряде жестом обозначил владельца: «Наемник». Командир так же кивком выразил согласие, но затем покачал головой, дав понять, что кое в чем сомневается. Он указал сначала в ту сторону, куда ушла группа и преследующий ее наемник, затем развернулся и указал в противоположную сторону. Именно оттуда был брошен сюрикен. Закончил пантомиму командир жестом, обозначающим обходной маневр. И снова покачал головой.

Боец немного подумал и выразил согласие с сомнениями командира. Наемник не мог совершить обходной маневр так быстро, ведь по прямой он ушел километра на два, а значит, должен был сделать крюк длиной во все три, в сумме – пять. За прошедшие двадцать минут заложить такой вираж было нереально.

Командир снял с тела погибшего бойца подсумки, распределил боеприпасы, поднялся и жестами проиллюстрировал свое видение ситуации и следующие из него оргвыводы.

Скорее всего, спецназовца подкараулил, оглушил пси-ударом, а после убил не наемник, а все тот же саблист. Сюрикен он подобрал на месте расправы с мародерами и теперь использовал, чтобы натравить спецназ на наемника. Таким образом, завалить этого маньяка с саблей становилось не просто делом чести, но и вопросом выживания. Но на всякий случай, поскольку это лишь умозаключения, а не доказанные факты, в черный список, вторым после саблиста, следовало занести и наемника.

Боец показал три пальца и вопросительно поднял брови. Командир немного подумал, в сомнении побарабанил пальцами по прикладу автомата, а затем в очередной раз кивнул, как бы добавляя: «Да, огнеметчика тоже».

Глава 9

Зона, 15 часов 11 минут до часа «Ч»

Пиво «Корона Империи» после водки «Казаки» было лишним. Это стало ясно еще до отбоя, когда Скаут вернулся в казарму. Когда же около четырех утра его растолкал зевающий Бибик, Скаут совершенно отчетливо понял, что не в форме. «Казаки» служить «Короне» категорически отказывались и норовили поднять бунт, грозивший выплеснуться за пределы «Империи».

Пара таблеток шипучего аспирина, растворенного в «нон-стопе», привели Скаута в чувство за каких-нибудь пятнадцать минут, как раз пока сталкер умывался, одевался и практически на автопилоте паковал рюкзак, но чувство – это не форма. В нее Скаут смог бы прийти чуть позже, часов через десять, выспавшись и промочив горло рюмкой-другой «опохмелятора». Собственно, надираясь вчера в Зоринском баре «Сом», он на этот сценарий и рассчитывал. Ведь приближался Выброс, и в ближайшие двое суток никто из военных сталкеров не собирался уходить в Зону. Но судьба в лице полковника Казакевича решила поиздеваться над проводником, отправив его с больной головой в суточный рейд. Непруха, иначе не скажешь.

Впрочем, недосып и срыв опохмелки не испортили Скауту настроения. Он вообще редко унывал. В Зоне было интересно и опасно, что для сталкера являлось двумя непременными условиями существования. Скука забодала еще дома, что же касается опасности, тут ситуация была сложнее, но в целом именно эти два условия привели Скаута в Зону и удерживали в ней уже три года кряду.

Здесь ему было более чем интересно, он чувствовал себя в своей тарелке, а еще тут никто не знал, да и не особенно хотел знать, кем был Скаут в «прошлой жизни». Здесь он был просто Скаутом. Тем самым.

Для многих новичков эта кличка уже звучала как имя нарицательное, вроде ловеласа. В их представлении полулегендарный Скаут был раздолбаем, неунывающим балагуром и неутомимым ходоком хоть в центр Зоны, хоть к черту на рога. Они считали его острым на язык и дерзким задирой, что раздражало начальство, зато ценилось друзьями, расчетливым смельчаком, который запросто может войти в «горящую» избу, но пробудет там ровно столько, сколько позволяет защита скафандра или набор артефактов, большим бабником и надежным боевым товарищем. В общем, ни дать ни взять – портрет лихого пирата на госслужбе. Друзья романтический ореол вокруг Скаута не развеивали, только посмеивались на приватных вечеринках в том же «Соме» или другом «баре для опытных ходоков» и слегка подтрунивали. А сам Скаут тем более не возражал против придуманной ему характеристики, хотя в глубине души… боялся разоблачения.

Ведь на самом деле все обстояло не совсем так, как казалось друзьям, и уж на сто процентов не так, как считали молодые проводники. Если копнуть глубже, никакого Скаута вообще не существовало. То есть человек с такой кличкой имелся, но его личность была чистой воды легендой, выдумкой, сначала собственной, а затем, в угоду окружающим, еще и обросшей деталями чужого сочинения.

Насчет раздолбая и балагура все было верно. Только это была не настоящая натура Скаута, а плотно прикипевшая маска. Настолько плотно, что он и сам не всегда понимал, где маска, а где его личность.

А кто бы знал, сколько сил отнимала эта проклятая «неутомимость»! Бывало, Скаут едва доползал до койки, причем, чтобы не порушить имидж, ползти приходилось бодро, чуть ли не вприпрыжку, будто снорк какой-то. Выбрал себе бестолковый имидж – имидж крепи делами своими… ж. Вот уж верно сказано.

Да и дерзким Скаут был, только когда точно знал, что не получит за свои выходки кулаком в нос. А бабником он был и вовсе «платоническим», на словах, и спасало в этой ситуации лишь то, что в байках о любовных похождениях фигурировали дамочки из палаточного лагеря (пойди, найди их там, проверь), а еще то, что никто из новичков не подозревал, какой Скаут принципиальный враль.

И, наконец, насчет походов к центру и так далее: Скаут забредал дальше «смотровой» всего однажды, но не посмел заглянуть даже за ворота мертвой станции, а не то что сунуться в саркофаг, где дозиметры свистели, как чайники. И дело тут не в «расчетливой смелости», а в безрасчетной трусости!

Вот в этом и заключалась суть самого большого опасения Скаута. Опасения, что кто-нибудь узнает, какой в действительности он трус, причем во всех вопросах, от баб до боя. Да какое там опасение, это был натуральный страх. Отчаянный страх, что кто-нибудь поймет, зачем Скаут явился в Зону. Поймет, что явился он не в надежде заработать на машину, а чтобы избавиться от трусости!

За три года сталкерства у Скаута вроде бы поубавилось проклятой трусости, все-таки побродил нормально. Пересек Зону от Андреевки до Усова и от Ильинцов до Чапаевки раз двадцать, и столько же раз обошел по кругу. И хоть сунулся непосредственно в Припять только трижды, зато побывал в таких местах, где трус не выживет. Но все же, если честно, держался до сих пор на плаву Скаут лишь потому, что ему постоянно удавалось выкружить для себя роль полегче да с напарником поопытнее.

Короче, как был трусоватым типом, так и остался. Разве что теперь поджилки не тряслись и в глазах от страха не темнело. Но боялся все равно. Всегда боялся и всего. Мутантов, радиации, аномалий, зомби, бандитов, бойцов, шальной пули… всего подряд! Боялся молча, при этом исправно выполняя работу, через дрожь уничтожая мутантов и не отступая без приказа во время стычек с людьми, но ведь не мог избавиться от проклятого страха! Не мог! Иногда боялся так, что пятки ломило! И это снова и снова заставляло надевать маску неутомимого раздолбая, лезть обратно в Зону и выпрашивать у нее смелости, как тот трусливый Лев у Гудвина.

Иногда казалось, что вот он, этот момент, наступил! Трусость исчезла, осталось только мужество и бесстрашие, но проходило некоторое время, группа возвращалась на базу, и Скаута снова начинало потряхивать от глубоко засевшего страха. В этом случае помогали водка и треп о мнимых подвигах, но тоже ненадолго. Реально помогал только новый рейд, и Скаут был просто вынужден в него идти. Несмотря на усталость.

«Вот такой получился заколдованный круг, – глядя в землю, подумал Скаут. – Бежал из внешнего мира, спасаясь от скуки и надеясь избавиться от трусости, но попал туда, где приключения – это серые будни, а трусость только „закаляется“, потому что в Зоне реально страшно на каждом шагу! Нормально, да?»

Скаут незаметно вздохнул, поднял взгляд на товарищей и, обнаружив, что отстает, прибавил шаг.

– О чем задумался? – Бибик притормозил и, пропустив вперед Дорогина, пошагал рядом с приятелем. – Тропы держитесь, господин полковник, метров на триста вперед дорога чище снега в Заполярье. Только не сворачивайте никуда. Слева сильно «горячо», а справа два «Трамплина» скоро будут друг за другом. Типа «ускорителя» такого. Один подбросит, другой добавит, мало не покажется. Вон там они, после кустов, видите, дождь в стороны разлетается?

– Удобный маркер, – проронил Дорогин.

– А то! – Бибик выждал, когда полковник отвернется, и наклонился к Скауту. – Ты как? Зов слышишь?

– Из желудка, – буркнул Скаут. – С похмелья там война миров. Долбаный Паркер, перекусить не дал! А тебя потянуло?

– Есть маленько, – Бибик хлопнул по подсумку. – Хабар уже не помогает. Я думаю, может, прижмем полковника, пусть поделится своим военным секретом. Не в смысле формулы зелья, а чисто уколоться. А то ведь скоро к городу подойдем, там не до профилактики будет.

– Ненавижу иголки, – Скаут вздохнул, – но если для дела… давай нажмем. Только не поделится он. Слышал же, он все по приказу делает. А приказа насчет прививок сталкерам у него точно нет. Был бы, нас бы еще на базе укололи.

– Ну, попитка – не питка, – с кавказским акцентом изобразил Бибик.

– Согласен, товарищ Берия, – Скаут кивнул. – Ты начинай, я подыграю.

– Стоп, машина! – громко заявил Бибик, останавливаясь и усаживаясь прямо на тропе. – Привал!

– Перекур с дремотой! – поддержал его Скаут.

Дорогин притормозил, обернулся и с подозрением уставился на проводников.

– Что случилось?

– Ничего, – Бибик положил автомат на колени. – Просто привал.

– И кто дал такую команду? – полковник развернулся и подошел к сталкерам.

– Я отдал, – Бибик честно посмотрел на Дорогина. – Проблемы у нас возникли. С Зовом.

– Глядя на вас, не скажешь, – засомневался полковник. – Насколько я понимаю, Зов заставляет идти, а не сидеть.

– А мы и не говорили, что Зов заставил нас сесть, – устраиваясь в двух шагах от товарища, сказал Скаут. – Мы сказали – проблемы с ним.

– Психологические, – добавил Бибик. – Трусим, грубо говоря. Да, Скаут?

– Э-э, – сталкер замешкался. – Ну, типа, да. Трусим. В смысле, опасаемся за свою безопасность.

– Ясно, – Дорогин нервно усмехнулся. – Вздрочнуть меня решили. А ну, встать, воины!

– Ошибочка, господин полковник, – Бибик ничуть не испугался. – Мы не воины, даже не военнослужащие. У нас гражданские контракты. Короче, хотите идти дальше…

– А главное – вернуться, – вставил Скаут.

– Вот именно, вернуться, – Бибик кивнул, – придется вам поделиться своим замечательным зельем. Вижу, оно неплохо работает. Вон вы какой бодрый.

– У вас тоже не самый утомленный вид, – недовольно заметил Дорогин.

– Так это ж только вид, – сказал Скаут. – А внутри у нас так и крутит все, так и крутит. Такой Зов, сил нет!

Надо заметить, тут Скаут не врал. В животе крутило и урчало, просто жуть. Но это был зов другого рода, под кустик.

– Так я и знал. – Полковник отвернулся и на какое-то время уставился в заросли. – Хорошо. Вы получите по одной дозе. Хватит на шесть часов. Но только в Припяти.

– А не поздно будет? – Бибик помотал головой. – Выдайте прямо сейчас, а мы уж сами решим, когда уколоться.

– Сейчас еще рано!

– Рано, – согласился сталкер. – А если в Припяти мы случайно разделимся? Случаи ведь всякие бывают.

– Мы ж не для себя, – смягчился Скаут. – Для вас стараемся. Чтобы как лучше. Не, ну для себя тоже, но и о деле не забываем.

– Дипломаты хреновы. – Дорогин пошарил в нагрудном кармане и вынул две пластиковых капсулы, вроде тех, что хранятся в армейских аптечках. – В каждой по две таблетки. Одну сейчас, одну через шесть часов. И сутки не пить, иначе печени лишитесь!

– Воду-то можно? – хмыкнул Скаут.

– Неужели знакомое слово? – деланно удивился полковник.

– Конечно, я же в ней моюсь.

– Другое дело. – Бибик стянул маску, забросил таблетку в рот, но с земли так и не поднялся. – Еще бы пивка, да, Скаут?

– Я же сказал… – Дорогин чуть повысил голос.

– Да это он меня подначил, – Скаут махнул рукой и встал. – Каменное сердце у человека. Я теперь сутки буду слюной захлебываться, а он прикалываться по этому поводу. Идемте, господин полковник, пусть он тут сидит, как плюшевый мишка на диване, пока его моль не сожрет.

Бибик «на диване» не засиделся. Очень скоро он нагнал товарищей и жестом потребовал остановиться.

– Ну что еще? – недовольно спросил Скаут.

– На дозиметр посмотри, – посоветовал Бибик. – Фон к десятке подбирается, нельзя дальше. Придется лесом обойти, через дачи.

– Кабаньей делянкой? – Скаут вздохнул. – Опять беготня. Да и не выиграем ничего. За болотом косогор, там та же десятка, только рысью не проскочишь. В горку-то не сильно разбежишься. Давай лучше здесь рванем.

– И что дальше? Переобуемся? У тебя сапоги запасные имеются? Все изотопы на ногах потащим. Нет, придется обойти. А косогор не всегда фонит. Там вроде аномалии что-то. Иногда за десятку зашкаливает, а иногда по ноль пять на нос выходит. Считай, до Владика и обратно на самолете прокатился.

– Да ничего мы не потащим! Дождем смоет.

– Дурак, что ли? Пока смоет, ты такую дозу хапнешь, никакие таблетки не спасут. А водкой предохраняться нельзя, слышал же, что господин полковник сказал. Идем в обход. Точка! Я правильно мыслю, товарищ командир?

– Ты уже определись, товарищ я тебе или господин, – Дорогин усмехнулся. – Но мыслишь верно. Кабанов бояться – в лес не ходить.

– Вот! – Бибик хлопнул Скаута по плечу, разворачивая в нужном направлении. – Шагай, лентяй.

Маскируя страх, Скаут изобразил на лице крайнюю степень неудовольствия. Это должно было подтвердить версию Бибика, что проводнику действительно всего лишь лень нарезать лишние километры. Кабанов он боялся не больше, чем других мутантов, но и не меньше. Особенно его нервировало, когда эти здоровенные твари – полутора метров в холке, облезлые, как паршивые псы, с отвратительными мордами и огромными клыками, почти бивнями, – выскакивали из зарослей лоб в лоб. Отпрыгивать с пути этих локомотивов и одновременно стрелять было жутко неудобно, но завалить кабана из «калашникова» можно было только в упор. Вдогонку палить не имело смысла. Только если очень любишь корриду и схватка с раненым, а значит, особо злобным зверем для тебя в кайф. Лично Скаут получал удовольствие от абсолютно других занятий, поэтому старался всадить зверю десяток пуль с минимального расстояния и в самое уязвимое место. Иногда это получалось, иногда нет, и тогда приходилось импровизировать. То есть тратить уйму сил. Это не было проблемой, когда группа ходила по окраине. Устал, вернулся на базу, отдохнул – и все дела. Но сейчас-то до возвращения оставалась целая вечность. Вот почему Скаут и воспринял план Бибика без всякого энтузиазма.

«То есть даже не от страха, а просто из практических соображений, – нашел себе оправдание Скаут. – И лень тут тоже ни при чем. Похмелье – другое дело, но не лень».

К востоку от покинутой тропы оказалось действительно чище, но только в плане радиации. Заросли там были такие, что пришлось буквально продираться, ломая сплетенные ветки и кустарник руками, прикладами и ногами, а частенько работая еще и ножами. Скаут даже пожалел, что под рукой нет мачете.

«Тот рубака, может, потому и таскает с собой полноразмерный клинок. Неудобно с ним, но если часто в центр Зоны забредаешь, оно того стоит. Хотя, скорее всего, просто сдвинутый он».

– Интересно, где Паркер прошел? – остановившись, чтобы передохнуть, озвучил свои мысли Бибик. – Незадолго до «хвоста» я его следы видел. Но прямо он не пошел. Хоть и «под давлением» был полковник, а сообразил, что впереди горячо. Но и заросли целые. Неужели к западу отклонился?

– Это плохо? – спросил Дорогин.

– Нормально, если его в Буряковку не занесет. Там сплошные болота, да и с аномалиями в последнее время все в порядке. «Жгучего пуха» целые рощи.

– Зов не даст ему так сильно отклониться от маршрута, – возразил Скаут. – Выйдет к «железке», да и потопает по шпалам. В Янове его и перехватим.

– Перехватим. – Бибик взглянул на Дорогина, будто собираясь спросить о чем-то важном. – Если нас самих не «перехватит»… Зов этот треклятый. Да, господин полковник?

– Что опять? – Дорогин недовольно посмотрел на сталкера. – Таблетки перестали действовать?

– Нет, пока все нормально, только… скажите честно, мы за чем идем? За каким таким артефактом? Может, это не артефакт вовсе? Может, вам на источник Зова захотелось взглянуть?

– А есть разница?

– Да как вам сказать? – Бибик коротко и как-то нервно рассмеялся. – Есть разница между брошенной гранатой и ее осколком? Так и между аномалией и артефактом.

– Думаю, ты утрируешь, – полковник покачал головой. – Но, в любом случае, мы идем не за источником, успокойся. Как ты себе это представляешь – принести аномалию? Абсурд!

– А я и не говорил «принести», я говорил «взглянуть», – Бибик погрозил Дорогину пальцем. – Ой, темните вы, господин полковник! А мы, между прочим, подписывались только до бункера вас довести. Об источнике Зова речи не было.

– Ее и сейчас нет, – Дорогин шагнул к зарослям, показывая, что передышка, а вместе с ней разговор окончен.

– А если мы снова присядем тут на пенек и подождем, когда вы созреете для откровенного ответа? – Бибик встал в позу, уперев руки в бока.

Дорогин отреагировал необычно живо. Вместо того чтобы снова изображать большое начальство, он вдруг прыгнул в сторону проводника, как большой и очень сердитый тигр, в шаге от Бибика резко присел и выполнил шикарную подсечку, в народе именуемую «Хвостом дракона». Проводник грохнулся на спину, но в следующее мгновение также проявил неожиданную для своей комплекции прыть. Он перекатился на два метра вправо – дальше не позволили заросли – и прыжком, прямо из положения лежа на спине, встал на ноги. Но Дорогина ничуть не смутила такая ловкость немолодого мужика с далеко не акробатической фигурой. Он все с той же грацией матерого тигра вновь сократил дистанцию и сунул ствол винтовки Бибику под маску. Компенсатор «СВУ» уперся проводнику под нижнюю челюсть. Бибик бросил автомат и застыл, разведя руки в стороны.

– Теперь стой вот так и слушай, – негромко, но очень внятно, проговаривая каждую букву, сказал полковник. – Выпендреж кончился. Ты больше не гражданский, понял меня? Считай, что я тебя мобилизовал. Будешь выполнять приказы, как нормальный военный. А вопросы засунешь себе в задницу вместе с языком. Ясно?

– У-у, – Бибик едва заметно качнул головой.

– Я извиняюсь… – Скаут сделал шаг к живой скульптуре «Дорогин, закрывающий пасть Бибику», но был вынужден замереть почти в такой же позе, как и товарищ.

Дорогин левой рукой молниеносно выхватил из ножен штык-нож и приставил к горлу Скаута. Причем не как в кино – лезвием к кадыку, а острием к району сонной артерии. Одно легкое нажатие – и здравствуйте, предки. Сначала Скауту стало до одури страшно, но уже через секунду на смену страху пришло раздражение. Полковник зарывался. Хотя виноват в этом был, конечно, Бибик. Ну, прощупал разок Дорогина, ну, прокатило, но ведь с самого начала было видно, что этот полковник только притворяется увальнем и штабным истуканом. Неужели такой опытный проводник, как Бибик, этого не рассмотрел?

– Ты хотел что-то спросить? – Дорогин бросил короткий взгляд на Скаута.

– А-а… ну-у… как бы нет, – сдавленно пробормотал Скаут. – И давайте обойдем острые темы стороной. Я в рейде не бреюсь.

– Очень хорошо. – Дорогин так же быстро и красиво спрятал нож в ножны, а затем, после заметной паузы, отпустил с миром и Бибика. – Оба пойдете впереди. Бибик первым. Остановитесь без разрешения, получите по законам военного времени. Ясно?

– Типа того, – потирая шею, ответил Скаут.

– Я не слышу, ясно?!

– Так точно! – негромко, но дружно ответили сталкеры.

– Шагом марш!

Бибик угрюмо засопел, поднял с земли автомат и продолжил нелегкий путь через тернии… к новым зарослям. Скаут мысленно выругался в адрес товарища, затем так же беззвучно обматерил полковника и потопал следом.

– Доигрался, – минут через десять тяжелого пути прошипел он в затылок Бибику. – Сейчас бы самое то отдохнуть, так ведь не получится. Полковник скальп снимет. Спасибо тебе, о мудрейший вождь Драный Бубен. От всего племени и от примкнувших к нему бледнолицых.

– Пошел ты! – Бибик попытался исподтишка двинуть напарнику локтем в живот, но не достал.

– Отставить разговорчики! – приказал Дорогин. – Если есть мысли по существу, обращайтесь ко мне.

– Голову распирает, аж глазам больно, господин полковник, – пожаловался Скаут. – Вы не чувствуете?

– Чувствую. Это Зов. Таблетки блокируют только основной эффект. Побочные остаются. Придется потерпеть.

– А не разорвет? Если кровью башка переполнится, можно и без глаз остаться.

– Это только ощущение. На самом деле крови у тебя в голове не прибавилось.

– Мозгов – подавно, – буркнул Бибик.

– Была команда разговаривать?

– Виноват.

– Следите за дорогой, проводник.

– Есть. Разрешите доложить?

– Докладывайте.

– Впереди опушка. На ней, левее маршрута на тридцать метров, скопление противника до десяти голов… точнее – рыл. Все как один мутанты вида «кабан». Нас уже учуяли, перегруппировываются для фланговой атаки. Вероятное время контакта – через тридцать секунд. С учетом помех в форме зарослей – через тридцать одну. Есть предложение… рвать когти!

– Прокладывайте путь, я прикрою, – приказал Дорогин, поднимая винтовку. – Скаут, работать!

– Завсегда, – проводник кивнул. – В смысле… есть!

Сталкеры принялись проламываться сквозь заросли с удвоенным рвением, но кабаны разбирались в этом деле гораздо лучше. Они пробили кустарник ровно за одну предсказанную Бибиком секунду и очутились в тылу группы, всего в двадцати метрах от Дорогина. Полковник попятился, но при этом сумел прицелиться и уложить первого монстра точным выстрелом. Тяжелая винтовочная пуля легко пробила прочный череп кабана, но рухнул он, только пробежав еще метров пять. Дорогин выстрелил дважды, завалив следующего мутанта и один раз промазав, после чего начал работать ногами втрое быстрее. Кабаны на пару секунд притормозили, но затем перепрыгнули через трупы сородичей и помчались во весь опор. Дорогин выстрелил еще два раза и завалился вправо, уже просто не успевая нормально отпрыгнуть. Два кабана проскочили мимо, но еще два резко ударили копытами в землю, встали как вкопанные, а затем начали разворачиваться, одновременно опуская уродливые рыла к земле. Дорогин кое-как поднялся и бросился в кусты, но вновь уйти с линии атаки ему не удалось. Полковник на ходу развернулся и дважды выстрелил в правого зверя. Обе пули легли в цель, но мутант остался на ногах и ринулся вперед, лишь немного отстав от сородича. Дорогин истратил последние три патрона и уложил-таки подранка, но против здорового зверя у него эффективного оружия уже не было – перезарядить винтовку просто не оставалось времени.

Выжил полковник только по воле случая. Кабан с ходу налетел на скрытый в зарослях здоровенный пень, разнес его буквально в труху и, сбившись с направления, пронесся мимо Дорогина, лишь слегка задев полковника облезлым боком. Но Дорогину хватило и этого. Он, будто резиновый мячик, отлетел влево и рухнул практически на руки спешащему на выручку Скауту. Сталкер не удержал равновесия, сел на пятую точку, тут же столкнул Дорогина на землю и поднял автомат. Кабан снова затормозил, но развернуться для новой атаки не успел, все-таки законы физики в Зоне никто не отменял, и на мутантов все эти произведения масс и ускорений действовали так же, как и на людей. Пока зверь боролся с силой инерции, Скаут успел прицелиться и нажать на спусковой крючок. Пули «АКМ» были не такими тяжелыми и убойными, как винтовочные со стальным сердечником, зато летели не поодиночке. Три коротких очереди в упор вспороли кабану брюхо, и он рухнул, запутавшись в собственных кишках.

– Сюда! – из кустов высунулся Бибик. – Вставайте! Или ползите, только живо!

Скаут, хоть и едва шевелился от пережитого стресса, выполнил приказ мгновенно, а вот полковник сумел выбраться из зарослей только спустя несколько секунд и не без помощи Бибика. После столкновения с кабаном его заметно покачивало, а левая рука полковника висела плетью.

– Сломали, что ли? – обеспокоился проводник.

– Отбил, пройдет, – Дорогин оглянулся. – Там еще кабаны остались. Новую атаку не пропустим?

– Да вроде бы тихо стало, – прислушавшись, с сомнением проронил проводник. – Может, на свою тропу вернулись?

– Кабаны не отступают, это тебе не фрицы, – возразил Скаут. – Кто-то их отвлек, наверное.

– Ну и хрен с ними, – Бибик окинул взглядом Дорогина. – Идти сможете?

– Ведите, – полковник, с трудом работая левой рукой, перезарядил винтовку и кивком указал вперед. – Это и есть косогор с «уклоном» в десять рентген?

– Да, вон там он, через лужайку с ручейком, – Бибик махнул в сторону покрытого молодняком пригорка. Подъем начинался за болотцем, посреди которого угадывались очертания поросшего камышом канала. – Но сегодня у нас, похоже, удачный день. Пока дозиметр вообще почти молчит. Ноль три. Детский свист, а не доза. Смерть под лучом на сегодня отменяется.

– Загнемся завтра, – хмыкнул Скаут. – Хотя после кабаньей атаки ничего не страшно.

– Ну почему? – Бибик покачал головой. – Еще бывает хоровод с полтергейстами. Если задержимся на другом краю этого леса, поблизости от виадука, сможем испытать на себе. Со стороны выглядит жутко забавно. Десятка два почти нереальных монстров, типа привидений, крошат людей в капусту и ржут при этом, как нечисть из «ужастиков».

– А изнутри хоровода как это выглядит?

– Изнутри? – Бибик как-то странно покосился на полковника. – А некому рассказать, как это изнутри. С одним «полтом» встретиться – это смерть пятьдесят на пятьдесят, с двумя и больше – сто процентов. А вы почему интересуетесь? Хотите силы попробовать? Вам кабана мало? Ну, так я вам скажу кое-что, для полной ясности. Мы спортивной охотой тут не занимаемся. За этим делом вы к частным лицам обращайтесь.

– Снова начинаешь философствовать? – Дорогин помассировал ушибленное плечо и поморщился.

– Виноват, – Бибик сделал несколько шагов в сторону и вытянул руку вперед. – Во-он там Припять, а вон там станция. Лес мешает, но кое-что рассмотреть можно. Трубу почти видно. Если взять левее, выйдем к мосту. Вот под ним и будут полтергейсты, если нам перестанет везти. А проскочим, дальше все просто, если заросли в расчет не брать. Топаем до гаражей, потом по берегу до пристани и по Огнева до больнички.

– Получается, мимо станции пойдем?

– Километрах в двух от нее, даже с половиной. А что? Думаете, если по городу двинемся, легче будет?

– В Припяти нам предписано действовать по обстановке.

– Ну вот.

– Но здесь пока не Припять, – хмуро заявил Дорогин. – Маршрут проложен до юго-западной окраины, а не до восточной.

– Блин! – Бибик едва сдержал более веское ругательство и отвернулся. – Да сколько же можно упираться?! Вы думаете, мне собственная жизнь не дорога? «По обстановке» началось еще три километра назад, когда мы в «горячую» лужу чуть не вляпались! Неужели непонятно?

– По маршруту шагом марш, – спокойно приказал Дорогин и демонстративно положил винтовку на плечо.

– Тогда нам снова через кабаньи делянки, – саркастично заявил Бибик. – Их тут до самой «железки» полно. Но сначала все равно на косогор. Не будете возражать хотя бы, если Скаут меня сменит?

Скаут перехватил взгляд полковника, едва заметно покачал головой и двинулся первым.

«Вот уж нашла коса на камень. Один упрямый до тупости, другой тупой до упрямства. Ну, в смысле от упрямства… или… короче, без разницы. Два сапога пара – это точно. Бибик, наверное, в той жизни тоже каким-нибудь полковником был. Или большим начальником. Хотя нет, начальники так не скачут. А этот… р-раз! И на ногах. А говорил, что никакими единоборствами не владеет. Вот так ходишь по самому краю, а с кем ходишь, кто твой напарник на самом деле – не знаешь. Сам я тоже, получается, мутный тип, но это что касается биографии. Больше-то ничего от друзей не скрываю. А Бибик скрывает. И не факт, что только биографию и навыки. Может, и еще что-то, делишки какие-нибудь. Может, даже серьезные, для которых нелегальная сетевая торговля артефактами – только прикрытие. А что, очень даже может быть. Лично мне на это начхать, ясное дело, но иметь в виду будет полезно».

Перейти «лужайку» и взобраться на косогор удалось без приключений, а вот дальше началось нечто непонятное. Даже всезнающий Бибик заявил, что не может объяснить, отчего радиационный фон вдруг резко изменился, заставив дозиметры запищать на пределе возможностей. Единственное, в чем сталкер был уверен, так это в том, что «горячая» зона «открылась» позади, а значит, группе нужно всего-то ускориться. Так и было сделано, однако спринтерский забег закончился на полпути к железнодорожной насыпи.

На бывшем шоссе, идущем параллельно «железке», развернулась жаркая схватка между псевдогигантом, сворой слепых псов и несметным полчищем тушканов, выбравшихся из разрушенных строений по ту сторону дороги. Свалка была настолько грандиозной, что полностью перекрывала маршрут. Какие коврижки не поделили эти мутанты, издалека было не понять, а подходить ближе, чтобы удовлетворить любопытство, посчитал неразумным даже любознательный Дорогин. Слепые псы с остервенением атаковали неповоротливого, но почти неуязвимого благодаря толстой шкуре гиганта, а тушканы рвали замешкавшихся псов, набрасываясь сзади и пытаясь прокусить им холки своими длинными кривыми зубами. Псы отвечали, отгоняли тушканов и снова набрасывались на псевдогиганта. Схватка шла с переменным успехом, но уступать никто из дерущихся монстров не собирался, а значит, затянуться кровопролитие могло надолго.

– Первый раз такое вижу, – сообщил Скаут. – Это их от Зова так прет?

– Ребята говорили, что ближе к центру Зоны мутанты начинают «просыпаться» и глотки друг другу рвать, – сказал Бибик. – Выходит, не врали.

– Мутанты?

– Ребята. Ну, что будем делать? Ждать, пока это безобразие прекратится?

– Прекратится это – начнется новое, – заметил Скаут. – Тут у зверья тоже тропа накатана.

Скауту никто не возразил, поскольку возразить было нечего. Сталкер был прав на все сто. Получалось, что попасть в Припять группа могла только по новому, предложенному Бибиком маршруту, нырнув под мост и взяв курс на расположенные у изгиба улицы Огнева гаражи.

Скаут с опаской взглянул на Дорогина, ожидая, что полковник снова заартачится, но тот проявил характер иначе. Он мужественно признал, что теперь выбора нет, и разрешил Бибику вести группу новым маршрутом. Скаут незаметно выдохнул с облегчением. Похоже, группа наконец-то начала «притираться». Поздновато, конечно, но лучше поздно, чем никогда.

Ходоки двинулись к мосту, но тут «притирка» получила новый импульс. Заросли прямо по курсу затрещали под ногами каких-то очередных монстров, наверное, учуявших кровь, и ходоки, не сговариваясь, рванули по шпалам в сторону станции Семиходы.

Скаут точно знал, что на заброшенном полустанке лучше не задерживаться, а в идеале – и вовсе не появляться. Остановочная платформа попадала в так называемый «внутренний круг», иначе говоря, в «центр центра» Зоны, и кроме того, что там неизменно держался высоченный радиационный фон, так еще встречались особо жуткие мутанты, вроде все тех же полтергейстов. Но сейчас выбора не было. Скауту пришлось усилием воли задавить страх и поднажать, чтобы не отстать от товарищей. Когда же по ржавым рельсам звякнули несколько пуль, Скаут поднажал еще и вырвался вперед. Якобы лишь для того, чтобы предупредить Бибика о новой опасности.

– Вниз давай, в кусты! – Скаут махнул рукой. – Бандиты на хвосте!

– Какие, к черту… – напарник на миг обернулся, проглотил окончание фразы и спрыгнул с насыпи. – За мной!

И снова никто не возразил. «Притирка», похоже, закончилась. А может быть, просто опять не нашлось повода для спора. В зарослях неподалеку угадывались контуры нескольких зданий промышленного назначения, построенных из железобетонных блоков и плит. Выглядели они вполне надежным укрытием, так что замысел Бибика был предельно понятен.

Бибик быстро нашел замаскированный кустарником вход в одно из зданий и, что было не легче, почти моментально проложил маршрут внутри него, между завалами из строительного мусора и ржавых, хитро сплетенных металлоконструкций. Группа оказалась в просторном, но основательно захламленном помещении, вроде заводского цеха. В передней стене зиял огромный пролом, а часть плит перекрытий была обрушена. До Скаута вдруг дошло, что гнутые металлические балки – это не что иное, как останки подъемного крана, видимо, стоявшего неподалеку от цеха и рухнувшего на здание во время Второй катастрофы. В целом, здесь можно было продержаться достаточно долго, хватило бы патронов и хладнокровия. Лично у Скаута первого было предостаточно, а вот запас второго стремительно истощался.

Позиции выбрал Дорогин. Он разместил товарищей по огневым точкам за бруствером из щебня и приказал стрелять только наверняка.

– Сзади они не зайдут, глухая стена. Полезут через пролом, там их и будем укладывать. Как здесь с фоном, Бибик?

– Паршиво, господин полковник, – проводник поморщился. – Дольше часа тут лучше не засиживаться. Одно утешает: у нас костюмчики получше, чем у «монолитовцев». Они раньше блевать начнут, а значит, и отойдут куда подальше.

– Это «Монолит», ты уверен?

– Они, точно. Но это цветочки. Вон там, слева, переход в соседнее здание, оттуда могут полтергейсты нагрянуть, а из подвалов карлики выползут, как только жареное учуют.

– И крысы, – добавил, поежившись, Скаут. – «Херово мы попали, пацаны». Как в том кино с душманами. Только «вертушки» к нам на выручку не прилетят.

– Не прилетят, – спокойно подтвердил Дорогин. – Сейчас над Зоной летать нельзя. Кроме дождя, еще и предвестники Выброса мешают. Электрические разряды, вроде мини-молний, проскакивают. С земли их не видно, но с воздуха вид, будто над светящейся сетью летишь. Электронику можно сжечь.

– Я слышал, у белорусов на базе в Гдене пара специальных «вертушек» стоит. Как раз для полетов сквозь такие «сети», – заметил Бибик.

– Есть такое дело, но вызвать их не получится, – полковник приготовился к бою. – Придется действовать своими силами.

– А прикрытию никак нельзя просигналить? – с затаенной надеждой спросил Скаут. – Кто-то же нас прикрывает, кроме того чела с саблей.

– Связи не предусмотрено, – отрезал Дорогин. – К бою!

Первая атака «Монолита» была типичной разведкой боем, и отразить ее не составило никакого труда. Бойцы подошли к зданию, заглянули в пролом, постреляли для блезира и отошли. Отражать было, собственно, и нечего. Скаута такое начало даже слегка разочаровало. Зато когда «монолитовцы» полезли повторно, от разочарования не осталось и следа. Рикошетирующие от гнутого железного хлама и бетонных стен пули сыпались, казалось, со всех сторон, даже снизу, а вражеские бойцы так и норовили прорваться на расстояние вытянутой руки и вступить в рукопашную. Дрался Скаут так себе, поэтому попытки врага старался непременно пресечь, зачастую слишком сильно высовываясь для улучшения обзора из укрытия и рискуя получить пулю.

Провалив вторую атаку, «монолитовцы» не огорчились и очень скоро пошли в третью. Но теперь они сделали то, что следовало сделать еще в самом начале. Несколько бойцов забрались на крышу и открыли огонь через пролом в потолке. Теоретически на этом оборона пустого цеха тройкой отважных ходоков должна была и закончиться, но с десантом на крыше произошел какой-то непонятный казус. Все пять или шесть бойцов один за другим свалились с десятиметровой высоты и погибли, кто ударившись о бетонные обломки, а кто нанизавшись на железные балки. Что за ветер сдул их с крыши, стало понятно, когда ситуация сменилась, что называется, «до наоборот», и по наступающим «монолитовцам» с той же крыши открыли огонь из «бесшумного» оружия неизвестные. Скаут не сомневался, что это команда прикрытия, хотя и был несколько удивлен, что прикрывают штабную группу только двое. Спецназ – это, конечно, звучит гордо, но не настолько же.

«Тут Казакевич что-то перемудрил, – подумалось Скауту. – В смысле, наоборот, не продумал. Решил показать, что его спецы самые крутые в мире? А стоит ли выеживаться, если в случае провала миссии рискуешь звездочками? Ну да ладно. На безрыбье и сам встанешь раком. Пятеро – не трое, теперь точно продержимся».

Не прошло и пяти минут, как обстановка улучшилась до совсем уж распрекрасной. Из заваленного щебнем почти под потолок перехода в соседнее здание вместо обещанных Бибиком полтергейстов осторожно выглянул… полковник Паркер! Судя по его жестам, из цеха-соседа было вполне реально уйти прямиком в город. Оставалось только добраться до этого перехода, то есть проползти половину цеха под огнем противника.

Ближе всех к Паркеру оказался Скаут, поэтому Дорогин не сомневался ни секунды. Он жестом приказал сталкеру доползти до перехода и выбрать там позицию, с которой ему будет удобно прикрывать остальных.

Предложение было сильно заманчивым, но и сильно опасным. Да, товарищи обещали прикрыть огнем, но только вот враги на их огонь реагировали не так, как должны были. Они не прятались за щебеночными завалами, а оставались на своих позициях и поливали свинцом в ответ. В общем, приказ Скаут выполнил далеко не сразу. Пару минут он настраивался, выжидал, когда поутихнет стрельба, не дождался, стиснул зубы и пополз, ежесекундно ожидая, что в висок тюкнет шальная пуля и цепочка удачных обстоятельств на этом оборвется.

Висок остался цел, но цепочка все-таки оборвалась. Причем по типичной для Зоны причине. На полпути к переходу прямо перед носом у Скаута вдруг зашевелилась куча щебня, и на поверхность, часто моргая желтыми подслеповатыми зенками, выполз карлик. Встреча с человеком стала неожиданностью и для мутанта, но он не растерялся, подкинул с помощью пресловутого телекинеза в воздух увесистый камень и запустил им в Скаута. Проводник успел пригнуться, и камень угодил ему не в лоб, а только вскользь ударил по спине, прямо по хребту. Доспех выдержал, но боль все равно была достаточно сильной. Скаут невольно подался назад, почти сел… и тут же получил сразу две пули: в грудь и в плечо.

Скаут завалился на бок и сполз в глубокую щель между завалами. То, что ранен, он понял сразу, но боли пока не было, и Скаут сосредоточился на возможной атаке карлика. Мутант по какой-то причине повторно атаковать не стал. И проводник, выждав около минуты, расслабился. Скорее всего, недомерка уничтожили ходоки. Или он тоже попал под огонь бандитов? Теперь было неважно. Теперь Скаут мог сосредоточиться на ранах.

Онемевшее плечо на фоне второго ранения было полнейшей ерундой. А вот простреленная навылет грудь доставляла серьезные неудобства.

Во-первых, Скауту было трудно дышать, а во-вторых, по телу наконец-то начала разливаться тупая боль. С одной стороны, если болит, значит, не умер. А пока не умер, есть шанс выжить. Но, с другой стороны, боль становилась все сильнее, и очень скоро ни о каких шансах думать уже не хотелось. Все мысли занимали три вещи: боль, одышка и страх смерти. Особенно сильно донимал именно страх. Нет, быть раненым Скауту определенно не нравилось.

«А как романтично это выглядит в кино! Мужественные солдаты стойко переносят боль и даже умудряются подшучивать над взмыленными сестричками, которые тащат их на собственном горбу в тыл… Бред какой-то! На самом деле от этих ран никакой романтики, одни проблемы. Ни с места сдвинуться, ни вдохнуть нормально… И очень больно, черт возьми! А еще кровью истечь можно, блин! И ведь истеку, если не удается перевязаться. Вот уж попал, так попал! Спасибо, товарищ Дорогин, удружили!..»

…Полковник Дорогин не слышал мысленной «благодарности» Скаута, но и без того прекрасно понимал, что проводника надо выручать. Вот только никакой возможности для этого ни у него, ни у других просто не было. Противник не жалел патронов, будто совсем недавно ограбил склад боеприпасов. Ни прорваться к Скауту, ни даже поднять головы ходоки не могли. И продолжалось это долгие десять минут. Но через десять минут прижавший группу к земле шквальный огонь прекратился как-то на удивление разом. Будто выключили. Щелк, и больше ни одной очереди, ни одного выстрела.

Дорогин, приподнял голову и увидел, что бандиты быстро отползают к пролому в дальней стене. Двое бойцов авангарда, залегшие в воронке перед самыми позициями ходоков, попытались присоединиться к товарищам, но как только первый показался в зоне поражения, Дорогин тут же всадил ему в затылок пулю. Второй нырнул обратно в воронку и стащил тело товарища вниз. Дорогин, на всякий случай, прижался к земле, ожидая ответного огня из пролома, но бандиты почему-то не стали прикрывать неудачно отколовшийся авангард. У Дорогина даже возникло ощущение, что они вовсе ушли из цеха. И, похоже, так же поступили мутанты. Все карлики, выползшие одновременно с тем, который помешал доползти Скауту, словно по команде, зарылись в землю и исчезли из поля зрения, а шнырявшие с самого начала перестрелки по полю боя крысы разбежались по щелям в стенах.

Все это показалось полковнику странным, но удивлялся он недолго. Ровно до того момента, когда посреди зала вспыхнул маленький темно-красный огонек. Первой мыслью было, что противник оставил какую-то хитрую «игрушку», вроде мины с таймером, и это светится индикатор, но по мере того как свечение становилось интенсивнее, версия теряла свою силу. Примерно через минуту огонек превратился в светящуюся красным полусферу размером с половинку футбольного мяча, а затем – с половину метеозонда и начал расти в высоту. Было примечательно, что красное свечение не освещало угрюмые мшистые стены. Багровая полусфера росла, будто вздувающийся на поверхности болота пузырь, постепенно меняя цвет на вишневый и едва заметно пульсируя.

– Замри, полковник! – рядом с командиром возник Бибик и прижал Дорогина к земле. – Даже не дыши!

Когда высота «пузыря» достигла примерно пяти-шести метров, он прекратил расти, свет внутри него почти погас, а по поверхности начали расползаться черные потеки, будто внутри пузыря взорвался и расплескался по стенкам баллон с черной краской.

– Что за… черт? – полковник опустил винтовку. – Аномалия?

– Это «Черный ангел», – шепотом ответил сталкер. – Редкое явление. Наблюдается только незадолго до Выброса и только в радиусе трех километров от саркофага. Держится всего минут десять-пятнадцать, зато успевает испарить все, что шевелится.

– Испарить? Как это?

– Сейчас увидите. Первая фаза почти закончилась… теперь глядите в оба!

Черная «краска» внутри пузыря стекла на землю, свет снова стал ярче, и Дорогин сумел рассмотреть, что происходит внутри аномалии. Двое попавших в нее «монолитовцев» встали – причем и живой, и мертвый! – и подняли руки, словно пытаясь дотянуться до высокой ветки. При этом рассмотреть их лица или детали одежды было совершенно невозможно: люди превратились в черные пятна. Дорогин вспомнил сцену из детства: на морской набережной художник вырезал из черной бумаги профили отдыхающих. То, что Дорогин видел сейчас, было очень похоже на ту аппликацию, только аномалия «вырезала» силуэты в полный рост. И не из бумаги. В какой-то момент черные фигуры вытянулись до предела, на миг замерли и… начали рассыпаться на разнокалиберные фрагменты, стремительно улетающие вверх и исчезающие под куполом аномалии. Не прошло и трех секунд, как от фигур не осталось и следа.

– Третья фаза, – шепнул Бибик. – Сейчас начнет копать.

– В смысле?

– Доставать из-под земли всех, кто там спрятался.

Внутри пузыря действительно начали появляться новые черные фигуры: человекоподобные, но слишком низкорослые. Это «ангел» добыл из-под грунта спрятавшихся там карликов. Процедура «испарения» была не самым веселым шоу, но Дорогин смотрел, как зачарованный.

– Вширь расти больше не будет, так что можете дышать и шевелиться, – сообщил Бибик. – Я к Скауту.

Чтобы пробраться к товарищу, Бибик был вынужден проползти по открытой местности метров десять, но пока в цехе хозяйничал «Черный ангел», ничем особо страшным появление на условном бруствере сталкеру не грозило. Он рисковал разве что поскользнуться и съехать по куче щебня прямиком в аномалию. Ситуация на трезвую голову почти нереальная.

Сталкер без проблем дополз до укрытия Скаута, спрыгнул вниз и присел рядом с товарищем. Предчувствия Бибика оказались верными. Скаут был тяжело ранен. Две пули прошили навылет левое плечо и грудь примерно в области верхушки легкого. Скаут не мог нормально дышать – только часто и поверхностно – и едва шевелился от большой потери крови.

Бибик быстро осмотрел раны и принялся распечатывать аптечку.

– Не ломайся, – хрипло прошептал Скаут. – Кранты мне.

– Молчи, да? – Бибик расстегнул ремешки разгрузки Скаута, а затем и бронежилет. – Простреленное легкое – это не кранты, а временное неудобство. Главное, обе дырки герметично заткнуть, чтоб воздух не подсасывало, где не положено. А плечо – это вообще ерунда. Сейчас промедола тебе вколю, и все дела. Как говорится, расслабься и получай удовольствие.

Уверенный тон и умелые действия напарника немного успокоили Скаута, но взбодрился он всего на полминуты. Потом снова скис.

– Сушняк, как с бодуна, – Скаут облизнул пересохшие губы.

– Порядок, – сообщил Бибик, заканчивая перевязывать грудь и приступая к наложению повязки на плечо. – Ты попей, чего мучаешься? Воды, а сверху «нон-стопа».

– А можно?

– Нужно. Ты ж не в живот пулю поймал. Пей, сколько влезет.

– Ты откуда все знаешь? – Скаут пошарил на поясе и отстегнул фляжку. – Доктор, что ли?

– Воюю давно. Не разбазаривай силы, пей.

– Хорошо. – Скаут приложился к фляге, но, сделав несколько глотков, поперхнулся, попытался закашляться и застонал от боли.

– Не спеши, – придерживая друга, сказал Бибик. – Время есть. Все успеем. Сейчас закончу тебя обматывать, и двинем, пока «ангел» не погас.

– Не пройдем, пока он горит, – Скаут покачал головой. – Паркер как раз за ним остался. Придется ждать, когда погаснет, и прорываться с боем.

– Ну, значит, прорвемся, – Бибик ободряюще улыбнулся. – Когда мы боялись драки?

– Я всегда боялся, – отворачиваясь, прошептал Скаут. – Трус я, Бибик. Натуральный, стопроцентный, пробы негде ставить! Я и в Зону пришел, чтобы от трусости избавиться. Только не выходит ничего.

– Что ты мелешь, дурачина? – Бибик прижал голову Скаута к груди. – Да таких, как ты, смельчаков в Зоне по пальцам можно сосчитать. Смелый – это ведь не тот, кто ничего не боится. Это тот, кто страх свой способен одолеть. А боятся все, уж поверь. И меня частенько трясет, как припадочного, только я скрывать это умею. А уж как ты это умеешь, «Оскара» можно давать.

– Что, правда? – Скаут слабо улыбнулся.

– За роль второго плана, – Бибик усмехнулся.

– Я насчет страхов. Получается, я все-таки избавился от… недостатка?

– Конечно, – Бибик ответил уверенно, словно отвечая «четыре» на вопрос «сколько будет дважды два». – Еще когда в первый рейд вышел. Даже раньше, когда в школу проводников завербовался. Так что не забивай голову. Ты один из лучших, парень, не зря же Казакевич тебя в этот поход отрядил.

– Теперь да, поздно голову забивать, – Скаут немного успокоился, взял автомат и уселся поудобнее. – Все. «Черный ангел» гаснет. Сейчас снова полезут. Уводи полканов, Бибик. Я прикрою.

– Все уйдем, – заупрямился товарищ. – Спецназ с крыши прикроет.

– Слышь, брокер, – Скаут криво улыбнулся. – Хоть сейчас не полощи мозги. Никуда мы не уйдем, если ты со мной на горбу попрешься. А спецназ вам еще в Припяти сгодится. Ты лучше постарайся из этой жопы целым выбраться и родителям моим помоги. Ты ж у нас богатый. Адресок у кадровика имеется. Поможешь?

– Помогу, – угрюмо пообещал Бибик. – Только и ты поклянись, что, если будет лазейка, уползешь и на маршруте нас дождешься.

– Это легко, – Скаут кивнул. – Дождусь. Только не уползти мне никуда. Так что извиняй, если больше не встретимся. Все, «ангел» погас, валите отсюда!

Бибик напоследок легонько хлопнул напарника по коленке и быстро выполз из укрытия. Скаут пристроил автомат на бруствере, положил рядом полный магазин и приготовился к неизбежному. Страха перед этим самым неизбежным почти не осталось. Была только тупая, придавленная наркотиком боль, решимость продать свою жизнь подороже и легкое сожаление, что успел сделать в этой жизни так мало.

«Мало, зато качественно, – подбодрил себя Скаут, почесав зудящий от промедола нос. – Ни за что не стыдно. Даже за трусость свою. Ведь я ее в конце концов победил. В конце концов… вот уж верно. Но не обидно. Было бы обидно, если б так и умер трусом, а когда уходишь победителем, это хорошо. Ну, в смысле плохо, но не обидно».

От «ангела» не осталось и следа, не считая свежих ям на местах вскрытых им «лежек» карликов, и в проломе дальней стены вновь замелькали тени. Упрямые бандиты снова собирались атаковать. Скаут прижал приклад к плечу и поймал в прицел первую тень.

Глава 10

Зона, 14 часов 30 минут до часа «Ч»

Человек, выруливший на Лунева, оказался Смокером. Андрей снял палец со спускового крючка и позволил сталкеру пройти мимо, буквально в трех метрах от себя. Обещание мочить всех подряд снова не было выполнено, но Лунев чувствовал, что этот Смокер может пригодиться в дальнейшем. Да и должок ему наемник пока не вернул. Как можно убивать человека, пока должен ему так много? Лунев усмехнулся.

«Вот верну, а там видно будет. Начнет мешать – уберу».

Андрей выждал, когда фигура Смокера исчезнет в зарослях, и двинулся дальше по своему маршруту, проложенному практически по следам группы, в то время как Смокер явно забирал к северо-западу. То есть столкнуться с ним во второй раз Андрей не опасался. Другое дело – «фехтовальщик». Куда подевался этот навязчивый тип, было неясно, и Лунева это серьезно беспокоило. Не настолько, чтобы оглядываться на каждом шагу и прислушиваться к каждому шороху, но все-таки.

Беспокойство немного улеглось, когда Андрей понял, что до Припяти осталось всего два километра. Лунев приметил знакомые «вешки» и уверенно двинулся к окраине города. Следы группы он больше не искал. Войти в Припять с этого направления было реально только по одному маршруту – под мостом и дальше по узкому коридору между развалинами автовокзала и бывшим магазином «Книги», через перекресток улицы Дружбы народов и проспекта Энтузиастов. Был еще запасной вариант – забрать вправо и пройти по берегу до пристани, а потом свернуть на улицу Огнева, но на этом маршруте традиционно высок радиационный фон, да и аномалии встречались чаще, чем в других местах, а в гаражах частенько устраивали шабаши полтергейсты. Так что использовался он редко, хотя по проходимости зарослей и завалов этот путь был гораздо удобнее других. Впрочем, каким бы маршрутом ни двинулась группа, ей придется пройти мимо автовокзала, Лунев в этом не сомневался, значит, там ее и следовало поджидать.

Наемник с чистой совестью скорректировал направление и двинулся почти строго на север, к запасному входу в мертвый город. Об этой лазейке знали многие наемники, но рисковали по ней проскользнуть только самые опытные. В отличие от тропы через район теплиц, эта лазейка располагалась на территории, где всегда было предостаточно и аномалий, и зверья, а если пройти чуть дальше, то в девяти из десяти случаев можно было наткнуться на солидный по численности мобильный отряд «Монолита». Однако когда Лунев шел один, такие сложности его мало волновали, да и времени на обходные маневры у него просто не оставалось.

Успешно перебежав покрытую трещинами и поросшую орешником улицу Заводскую, Андрей в темпе пробрался к такой же пустынной на первый взгляд улице Леси Украинки, но прежде, чем ее пересечь, затаился под сенью каштанов, изучая обстановку.

Мало того что этот район был всегда до отказа насыщен мутантами, аномалиями и вооруженными фанатиками, здесь частенько тренировался на живых мишенях спецназ. И под «живыми мишенями» спецы понимали не только зверье и «монолитовцев», но и завернувших в эти места ходоков. Ведь любой, кто забредал в Припять, по определению, был вне закона, а значит, подлежал отстрелу.

Наемник усмехнулся. «И в связи с этим возникает резонный вопрос: чем спецы лучше нас? Только тем, что убивают от имени официальных властей? Вряд ли это нормальный аргумент».

На сегодня «тренировки» у спецназа вроде бы запланировано не было, и опасаться следовало только мутантов, но Андрей не спешил с выводами. В первую очередь потому, что какие-то люди поблизости все-таки были. Лунев видел, что в тени развалин по другой стороне улицы крадутся несколько человек. Сначала наемник заметил двоих бойцов дозора, затем рассмотрел основную группу, в ней было пять штыков, а вскоре в поле зрения появился и арьергард, еще двое. Все были одеты в знакомого покроя костюмчики, производства того же ателье-лаборатории, в котором одевался и Лунев, но по некоторым деталям можно было уверенно определить: это не наемники. Факт немного озадачивал. Андрей не слышал, чтобы какие-то партии обмундирования продавались «налево» или были украдены. «По лицензии» такую униформу тоже никто не выпускал. Получалось, кто-то шьет подделки? Но зачем кому-то маскироваться под наемников?

Андрей прицелился в одного из бойцов основной группы, а затем сместил прицел немного ниже. Замаскированный под наемника воин тащил какую-то увесистую сумку. Лунев рассмотрел следующего. В одной руке автомат, в другой – точно такой же багаж. Третий – та же картина. Двое замыкающих шли налегке. Теперь построение группы и осторожность, с которой передвигались бойцы, легко объяснялись. Это была не рейдовая группа, а конвой. Андрей на секунду задумался. Одинаковые тяжелые сумки, боевое охранение, явно заранее изученный маршрут… очень похоже на своего рода инкассацию. Будь Андрей не наемником, а бандитом, он бы ни за что не упустил шанс подзаработать. Ограбить этих инкассаторов было проще простого, хоть они и были хорошо вооружены.

«Возможно, они замаскировались под наемников, чтобы отпугнуть лихих людишек? – подумалось Луневу. – И все-таки интересно, где они взяли униформу, откуда они тащат столько денег и почему идут, не реагируя на Зов?»

Искать ответы было некогда, и Андрей задавил любопытство на корню. В следующий раз. Он выждал, когда отряд уйдет подальше, и двинулся через улицу.

Он едва успел пересечь половину бывшей проезжей части, когда с того направления, куда ушла группа «инкассаторов», донеслась беспорядочная стрельба. Андрей резко ускорился, добежал до развалин на другой стороне и затаился. С новой позиции было неплохо видно происходящее дальше по улице. Первое предположение, что людей с тремя мешками денег все же выследили бандиты, отпало само собой. Тот, кто напал на группу «ряженых», имел к ней чисто гастрономический интерес. Издалека было трудно рассмотреть нападавших, но, судя по панике и стрельбе во весь белый свет, группа вляпалась в серьезное дерьмо. Скорее всего, нарвалась на полтергейстов.

Лунев достал бинокль. Да, так и было. Вокруг людей мелькали призрачные тени, а сквозь трескотню автоматов пробивались жуткие потусторонние завывания и леденящий душу хохот. Враги появлялись среди столпившихся бойцов, буквально разрывали их на части и мгновенно исчезали, а в следующий миг снова атаковали, но теперь уже не потроша своих противников заживо, а врезаясь в них шаровыми молниями или сверкающими вихрями, которые сдирали с людей обмундирование, кожу и даже мясо, оставляя от несчастных набитый требухой скелет.

Одному из парней достался противник-«крикун». Уродливый, будто вырезанный из речной коряги, монстр выскочил из развалин, взмахом длиннющей руки выбил у бойца автомат и разинул пасть, но не тяпнул и не зарычал, а просто на пару секунд замер и снова умчался в руины. Атакованный боец схватился за голову и через мгновенье рухнул замертво. Упал он спиной на вздыбленный кусок асфальта и потому выгнулся так, что Лунев сумел рассмотреть его лицо. Из носа, ушей и рта у бойца текла кровь, а на месте глаз зияли две темно-красных дыры. Чем обработал мутант человека, ультразвуком или каким-то другим «поражающим фактором», можно было лишь предполагать.

«Редкий случай, – отметил про себя Андрей. – Полтергейст не в виде призрака или какой-нибудь наполовину материальной сущности, а почти как живой. Такого, глядишь, и подстрелить удастся, вот будет трофей так трофей».

Очень скоро один из людей вырвался из сумбурной схватки и побежал прямиком на Лунева. Что примечательно, бежал парень, не бросая оружия и тяжеленной сумки, но с такой скоростью, словно собирался побить мировой рекорд среди почтальонов. Наемнику не сильно хотелось, чтобы этот беглец привел за собой мутантов, и он сменил бинокль на прицел автомата. Но по мере приближения бойца Лунев замечал все новые детали его экипировки, и, когда парню оставалось до позиции наемника метров сто, Андрей изменил свой план. Он поднял прицел выше и двумя выстрелами отогнал летящего за беглецом врага, похожего на полупрозрачную птицу с собачьей головой.

Вообще-то Андрей не надеялся, что пули напугают потустороннее создание, и выстрелил для очистки совести, но планирующий на малой высоте полтергейст был явно не в восторге от двух точных попаданий. Он резко заложил вираж и улетел обратно к месту схватки. Это было нечто новенькое, но удивление Лунев оставил на потом.

Беглец оглянулся, обнаружил, что в затылок ему никто не дышит, и резко свернул во дворы.

Андрей точно знал, что боец поступил опрометчиво, бежать по завалам внутри кварталов было гораздо труднее, но останавливать парня не спешил. Все, что требовалось от наемника, он сделал, дал человеку шанс, а как тот им воспользуется – вопрос другой.

Лунев бесшумно сместился правее и взобрался на обломок бетонной панели. Безумное пиршество полуреальной нечисти отсюда было видно плохо, зато отлично просматривался маршрут забега уцелевшего бойца. Забега, без сомнений, финального. Из дворика не было выхода. Руины, мусорные завалы и густая растительность превращали его в натуральный капкан.

Боец понял это почти одновременно с Луневым. Он бросился влево, затем вправо, остановился, резко развернулся лицом к входу во дворик, сорвал с лица маску, выронил тяжеленную сумку и, вскинув автомат, медленно попятился.

Андрей выглянул из укрытия и осмотрел подходы к дворику. Обнаружить полтергейстов было, как всегда, трудно, но возможно. Наемник бегло изучил косвенные признаки их присутствия и понял, что упускать последнюю жертву монстры не намерены. В проходе между развалинами домов мелькнула тень, за ней последовало нечто напоминающее искажение воздуха вокруг «Воронки», только меньшего размера и свободно мигрирующее, а потом снова тень, но не размытая, как первая, а предельно четкая, будто отброшенная высоким человеком. Между тем никакого человека Андрей не видел, только его тень.

Лунев задержал дыхание и замер, даже не моргая. Только так, слившись с бетонными обломками, и можно было обмануть тварей, улавливающих за версту любые признаки жизни. Последний из «инкассаторов» либо этого не знал, либо не сумел совладать с паникой. Завидев тени и призрачные искажения, он дико заорал и принялся палить от бедра. Тени тут же исчезли, будто их не было вовсе, а мерцающее пятно раскаленного воздуха резко продвинулось на три десятка метров вперед и прошло сквозь стрелка.

Человек словно подавился своим криком. Он конвульсивно дернулся, выронил автомат и опустил удивленный взгляд вниз, себе на живот, а затем уставился на ладони. Униформа на бойце начала стремительно темнеть, пропитываясь кровью, а кисти рук и лицо вдруг взорвались тысячами мельчайших багровых фонтанчиков. Казалось, что кровь хлещет из каждой поры, из каждого капилляра.

Колеблющееся пятно сделало вокруг истекающего кровью человека пару витков, ненадолго зависло у него за спиной и, когда боец медленно сел на землю, исчезло. Так же бесследно пропали и две сопровождавших пятно тени.

Лунев выждал несколько минут и наконец разрешил себе шевелиться. Устроенное полтергейстами шоу его, конечно, впечатлило, но с нужной волны не сбило. Андрей видел фокусы и покруче. Сейчас его больше занимало содержимое брошенной бойцом сумки. Лунев почему-то был почти уверен, что в багаже нет никаких денег. Может быть, он определил это по тому, как сумка упала на землю – слишком тяжело для мешка с макулатурой, а может, на эту мысль навело поведение бойца, до последнего момента не выпускавшего поклажу из рук? В любом случае содержимое следовало изучить. Не поддающиеся Зову люди в униформе наемников, да еще с подозрительным багажом – слишком уж много получалось совпадений.

Андрей почти бесшумно прокрался между завалами, притаился у входа во дворик, выждал еще несколько минут и приблизился к брошенному багажу. Вокруг трупа беглеца уже кишели крысы, но Лунева это не смутило. Он подхватил сумку и быстро покинул опасное местечко.

Ноша была действительно слишком тяжелой для сумки с деньгами. Наемник едва не выронил поклажу, забираясь обратно в развалины дома, где прятался от полтергейстов. Все стало ясно, когда Андрей расстегнул молнию баула. В нем ровными рядами были уложены металлические ящички, размером с сигаретную пачку каждый. Лунев вытащил один и взвесил в руке. Ящичек был вроде бы железным, но более тяжелым, чем можно было ожидать. Будто наполненным свинцом. Андрей попытался открыть жестянку. Подцепить крышку ногтем не удалось, и Лунев достал нож.

Внутри не было никакого свинца. Коробочка была наполнена самым обычным песком. Андрей прощупал песок острием ножа. В глубине что-то брякнуло. Лунев высыпал песок на землю и удивленно поднял брови. Выпавшая из коробки вещица была ему хорошо знакома. Это был почти такой же, как у Андрея… «амулет»!

Лунев поднял вещицу и повертел перед глазами. Отличия имелись, но незначительные. «Амулет» был немного иной формы и цвета, но в том, что это «изделие, блокирующее пси-воздействие», как его называли производители, Андрей не сомневался. Просто эта вещица была из другой партии. Для чистоты эксперимента Лунев вскрыл еще несколько коробок, убедился, что в них содержится точно такой же товар, сунул один «амулет» в карман, остальные сложил обратно в сумку, застегнул молнию и задумчиво уставился на баул.

Что ж, для задумчивости имелись все основания. Вместо ответов на поставленные вопросы наемник нашел новые вопросы. О том, что ученые в подпольной лаборатории трудятся над доводкой «амулетов» не покладая рук, Лунев знал давно. А вот о том, что эти изделия пошли в серию и даже поступили в свободную продажу, Андрей ничего не слышал. Если все так и было, то не вызывало удивления, что какие-то «левые» курьеры носят пошитую в лаборатории униформу и плюют на Зов. Выходит, ученые из бункера «1220» нарывались на скандал, развернув коммерческую деятельность без ведома «крыши». Факт вопиющий, но по большому счету это уже другая песня. К текущей работе Лунева она отношения не имела.

«Или все-таки связь есть? – Андрей сунул баул в нишу под обвалившейся плитой и присыпал мусором. – Вряд ли штабные отправились за чем-то произведенным в нашей лаборатории, да и на сам „объект 1220“ они едва ли желают попасть, но… обернуться может как угодно. Кто знает, что на самом деле ищет Объединенный штаб. Может быть, как раз подпольную лабораторию наемников, а может, что-то вовсе не реальное, например, источник Зова. С них станется».

Мысль насчет источника была интересной. Особенно заинтересовала она тем, что, если смотреть на ситуацию через призму этой новой «вводной», многое вставало на место. Например, становилось понятно, почему военные рискнули выйти в рейд за сутки до Выброса. В другое время Зов не «трубил».

Лунев в очередной раз взял факт себе на заметку и переключился на дела другого порядка, ближе к теме. В первую очередь следовало побыстрее выбраться из опасного района и успеть снова прицепиться к группе штабных или хотя бы взять след, пока он не остыл. Андрей выскользнул из развалин и, стараясь держаться самых густых зарослей, двинулся в восточном направлении.

Путь пролегал через дворики, небезопасные и труднопроходимые, но Лунев хорошо знал район и сумел избежать серьезных ошибок. Один раз он едва не проворонил мерцающую на пути «Электру», но все обошлось, и к намеченной точке встречи с группой наемник вышел, не потратив лишних сил. Более того, он вышел к бывшей улице Дружбы Народов как раз в тот момент, когда через ее перекресток с проспектом Энтузиастов перебегал замыкающий короткую колонну ходоков полковник Паркер.

Лунев удовлетворенно хмыкнул. Расчет оказался точным, как по кредиту в банке. И тоже не в пользу клиентов. Будь у наемника другое задание, например убрать всех ходоков по очереди, но не больше чем по одному за раз, от группы сейчас остался бы только проводник. Андрей прицелился пальцем в Паркера, мысленно «выстрелил» и дунул в ствол.

Группа на пару минут задержалась в развалинах длинной многоэтажки на северной стороне проспекта, а затем двинулась параллельно улице Дружбы Народов в сторону больницы. Андрей знал, что конечным пунктом маршрута ходоков является «сто двадцать шестая медсанчасть», но до сих пор не понимал, что они собираются там найти. Больница уже очень давно была пуста, не считая гор всевозможного хлама. Иногда там, конечно, появлялись артефакты, как и везде, но ничего особо ценного в этом хламе никто не находил. Впрочем, это был вопрос ходоков. Надо им – пусть идут. Дело наемника – подстраховать.

Лунев собрался было двинуться следом, но передумал. По левой стороне улицы обозначилось подозрительное движение. Именно так, обозначилось, но Андрею было достаточно и этого намека. Параллельно группе двигались двое. Наемнику не требовалось рассматривать их в бинокль, чтобы понять – это спецназ. Было странно, что прикрывали группу только двое, но странностей в этом рейде хватало, и Андрей решил не забивать голову лишними размышлениями. Выждав пару минут и убедившись, что других попутчиков у него нет, он двинулся следом за группой.

Ходоки пробирались по захламленным дворикам медленно и осторожно, что позволило им пройти без особых приключений целых три квартала, до самого магазина «Берiзка», как значилось на выцветшей вывеске. Утонувшее по крышу в зарослях здание МСЧ-126 было в каких-то двух шагах. Но, видимо, близость цели ослабила бдительность ходоков, и они все-таки допустили ошибку. Шедший вторым полковник Дорогин неожиданно встал посреди улицы и принялся вертеть головой, будто вот только что проснулся. Пока он приходил в себя, справа из зарослей орешника вырулили какие-то архаровцы, и в узком просвете между больницей и магазином мгновенно завязалась перестрелка.

Бандиты знали местность лучше ходоков и потому очень быстро взяли их в клещи. Выстоять под перекрестным огнем группе помогали многочисленные естественные укрытия, вроде рытвин, каменных отвалов и деревьев, но долго так продолжаться, конечно, не могло. Противник сжимал кольцо, поливая из трех десятков стволов и тем самым не позволяя штабным поднять головы. Еще минута – и группе мог прийти конец.

Лунев подкрался к атакующим с тыла и выбрал пару мишеней потруднее. Уложив бандитов двумя точными выстрелами, Андрей сменил позицию и заново оценил обстановку. Его вмешательства никто не заметил, поскольку одновременно с Луневым на выручку ходокам пришли спецназовцы. Они атаковали банду с другого фланга, и не скрытно, а чуть ли не с криками «Ура!». Нет, спецы, конечно, ничего такого не кричали, но стреляли из обычных «шумных» пистолетов (а когда добрались до трофеев, то начали палить и из «калашниковых»), и вообще вели себя так, чтобы противник не усомнился в их присутствии на поле боя. Когда бандиты перегруппировались и бросили часть сил на новый фронт, спецназовцы начали медленно сдавать назад, увлекая за собой почти половину банды.

Андрей мысленно поаплодировал. Эти парни не только знали свое дело, но еще и были очень смелыми. Хотя, когда знаешь, что творишь, смелость становится элементом расчета, частью хорошо продуманной тактики и отточенного искусства боя. То есть не синонимом глупости, как это бывает, когда кидаются с винтовкой на танк, а основой профессионального хладнокровия.

Оставшийся в группе проводник быстро сообразил что к чему и успешно вывел ходоков из-под огня, используя в качестве прикрытия западное крыло больницы. Бандитам такой расклад пришелся, понятное дело, не по душе, и они ринулись следом, но нарвались на плотный огонь и были вынуждены отойти в заросли.

Отошли архаровцы недалеко, но возникшей паузы ходокам хватило, чтобы обогнуть здание и скрыться в его северном крыле. Лунев снова был готов поаплодировать, на этот раз проводнику, который так ловко маневрировал по ТВД, но наемник придержал эмоции. Бандиты собирались взять реванш, и этому следовало помешать.

Андрей снова пробрался на довольно неудобную для работы позицию (именно такую, какая и должна быть у снайпера: где никто не догадается его искать) и, когда бандиты снова открыли беспорядочный, но плотный огонь, снял двоих приотставших.

Бандиты снова ничего не заметили, перешли на крупный калибр и тем самым выдали Луневу карт-бланш. В грохоте взрывов он мог спокойно менять позиции, не заботясь о бесшумности перемещений. Андрей так и сделал. Он дважды перебрался с места на место, выбил с каждой позиции по одному «очку» и временно отошел в глубь зарослей, почти к дороге.

Перезарядив оружие, он вернулся к месту боя, но теперь зашел с другого фланга. Оказалось, что за время отсутствия Лунева бандиты успели подойти к больнице почти вплотную и теперь поливали не стены, а – через двери и окна – интерьеры многострадального здания. Андрей сделал несколько шагов вперед и вдруг замер. Прямо перед ним в кустах притаился какой-то ходок. Сначала наемник хотел просто влепить ему пулю в затылок, но передумал. Что-то в этом типчике показалось ему знакомым. Когда же «типчик» поднял бесшумный пистолет и парой выстрелов уложил ближайшего бандита, Андрей понял, что передумал не зря.

В этот момент один из архаровцев сообразил, что огонь по его банде ведется не только изнутри здания. Он резко обернулся в сторону кустов и открыл рот, чтобы позвать своих. Наемник опередил бандита, влепив пулю ему прямо в лоб, но тем самым обнаружил свое присутствие для союзника с пистолетом.

Стрелок резко обернулся, попытался выставить перед собой оружие, но тут же его опустил. Черный зрачок «Вала» смотрел ему в лицо, и дергаться не имело смысла. К тому же «союзникам» было понятно, что у них сейчас имеется другой противник. Лунев, пригибаясь, медленно попятился и кивком предложил стрелку идти с ним.

Скрывшись поглубже в зарослях, союзники наконец встали в полный рост и молча уставились друг на друга. Для Лунева личность неожиданно свалившегося на голову напарника была уже ясна, несмотря на тонировку маски, мешавшую разглядеть лицо парня. Это был тот самый Смокер, коротышка с огнеметом, то есть теперь уже без него. Смокер, похоже, узнал Андрея еще раньше, когда передумал стрелять в подкравшегося с тыла наемника.

Молча изучив экипировку Смокера, наемник развернулся и снова поманил союзника за собой. Они углубились еще на несколько метров в кусты, Андрей пошарил в зарослях, нашел тело одного из убитых бандитов, снял с него оружие и бросил Смокеру «калаш», а следом подсумок с тремя полными магазинами.

Союзник ловко перезарядил автомат, сунул магазины в карманы и кивнул: «К бою готов». Лунев жестом указал направление, а затем позиции: «Ты – на левом фланге, я – на правом». Смокер снова кивнул и поднял автомат к плечу. Андрей жестом приказал «Вперед», и оба двинулись на звуки канонады.

К сожалению или к счастью, продолжить бой им не удалось. Когда напарники приблизились к затянутому дымом и утонувшему в клубах пыли северному крылу здания, никаких бандитов перед ним уже не было. Их размытые в дыму силуэты мелькали гораздо правее. Лунев прикинул расклад и пришел к выводу, что архаровцы просто были вынуждены временно отойти, чтобы пополнить боезапас. Ушли, но, как говорится, обещали вернуться.

Почему они так яростно набросились на ходоков, зачем им было нужно непременно выкурить штабных из здания? Пока эти вопросы оставались без ответов. Ясно было одно – у ходоков есть пауза, и ею необходимо воспользоваться. Только вот проблема – штабные ни о какой паузе не подозревали, а подсказать им было некому. Ведь ни Лунева, ни Смокера для них официально не существовало. Андрей остановился у входа и покосился на спутника. Тот, видимо, задумался примерно о том же: как войти в здание и сообщить военным, что путь свободен, но не получить при этом пулю в живот?

Навскидку ничего не придумывалось, время уходило, и Лунев решил пойти ва-банк. Он забросил автомат на плечо и решительно шагнул в задымленный холл здания. Смокер немного поколебался, но, в конце концов, двинулся следом. И тому и другому терять, по сути, было нечего. Слишком уж далеко они зашли по следам штабной группы, чтобы позволить рейду закончиться вот так бесславно, под перекрестным огнем каких-то бандитов.

Глава 11

Зона, 12 часов 01 минута до часа «Ч»

Зона – место странное и очень опасное, но еще больше противоречивое. Иногда кажется, что в ней нет ничего загадочного, свалка свалкой, только радиоактивная, но иногда разум отказывается понимать решительно все, что происходит вокруг. В такие моменты будто попадаешь в другую вселенную, где не работают никакие известные тебе законы и правила. Хорошо, что это лишь моменты, но плохо, что выпадают они, как назло, когда жизненно важно сосредоточиться на деле.

За время пути Дорогину довелось трижды испытать на себе этот странный эффект. Впервые это произошло, когда его звено пробиралось по окраине Чернобыля. На какое-то субъективное мгновение полковник выпал из действительности, а когда вернулся в нее, оказалось, что его тройка протопала по развалинам целый километр. В тот момент Дорогин не придал этому значения, решил, что просто задумался. Но когда попал в такую же сумеречную зону второй раз, а вернее, когда вышел из нее, полковник понял, что пищи для анализа у него предостаточно. В «зазеркалье» Зоны было что-то такое, что не давало списать провалы в памяти на усталость или легкое расстройство психики. Дорогин был готов поспорить, что изнанка Зоны – это реальное место, через которое может пройти любой человек, правда, лишь мысленно. Полковник вряд ли сумел бы объяснить происходящее более внятно, но в своей правоте был уверен. Вот почему, когда сумерки сгустились вокруг него в третий раз, он постарался взять себя в руки и сохранить способность к нормальному восприятию.

Это привело к тому, что «зазеркалье» спроецировалось на реальный ландшафт, и Дорогин как бы завис между двумя мирами. В одном он, следуя за проводником, брел по грязному, сырому тоннелю коллектора, распинывал крыс и вполне нормально реагировал на прочие опасности, а в другом двигался по странному лабиринту, не имеющему фиксированных изгибов и постоянно меняющему уровни. Полковник двигался то вверх, то вниз, повинуясь какому-то странному чутью, сворачивал в нужные коридоры, а случалось, вовсе проходил сквозь призрачные стены, но неизменно оказывался в новом коридоре, ведущем к цели. К какой? Дорогин не знал, но в том мире это было и не важно. Там имело ценность лишь движение: цель была вторична.

Возможно, так на психику действовал Зов, ведь таблетки блокировали только его главный эффект, побочные оставались и проявлялись у каждого по-своему. Скаут в свое время жаловался на головную боль, Дорогин – погружался в призрачные миры. Что ощущал Бибик, было трудно предположить, но наверняка и у него имелись определенные проблемы. И чем ближе группа подходила к источнику, тем проблемы становились серьезнее. Проводник мрачнел не по часам, а по минутам. Хотя тут, наверное, сыграла свою роль потеря Скаута. Было заметно, что Бибик переживал ее гораздо сильнее, чем предыдущие потери группы. Непонятным оставалось только, как себя чувствует Паркер. Дорогин не успел поинтересоваться, при помощи чего Хьюго вдруг справился с неодолимой тягой к источнику Зова, но и Паркер вряд ли чувствовал себя абсолютно комфортно. Он то и дело натыкался на идущего впереди командира, бормотал извинения на английском и через десять шагов натыкался снова. У неутомимого «зеленого берета» явно подкашивались ноги.

Как в таком препаршивейшем функциональном состоянии группа сумела без новых потерь пройти по коллектору от логова «Черного ангела» до подземелий автовокзала, Дорогин не сумел объяснить даже самому себе. Как-то прошли, и все. Дважды успели вовремя обнаружить и перепрыгнуть глубокие трещины, один раз ухитрились опередить пятерых жонглирующих кирпичами желто-белых карликов – расстреляли их до того, как мутанты швырнули свои снаряды, – и не сосчитать сколько раз отбили беспорядочные наскоки крыс.

Вид руин автовокзала и серое небо над головой вроде бы на время вернули Дорогина в реальность, но стоило группе двинуться дальше, полковник снова погрузился в легкий транс и не выходил из него вплоть до конечной точки маршрута. Подкорка живо реагировала на стремительно меняющуюся обстановку, чуть выше, где-то в глубине сознания, зудела мысль, что надо бы принять еще одну таблетку, а на поверхности восприятия бурлил водоворот образов и сцен, но прочной связи между этими «этажами» сознания не было. Полковник будто разделился на три самостоятельно мыслящие сущности: одна воевала, пробиваясь сквозь засады к цели, другая безуспешно пыталась растормошить мышление, а третья безучастно созерцала и тупо «конспектировала» все, что Дорогин видел и слышал.

«Конспект» получался сжатым, но вполне достаточным для рапорта, а большего от полковника и не требовалось. Если изложить на бумаге, то примерно таким:

«Сначала был автовокзал: короткая перестрелка с какими-то оборванцами и стремительный рывок через проспект Энтузиастов, под прикрытие развалин длинной многоэтажки. Дальше был медленный и очень трудный марш по заросшим и основательно захламленным дворикам, параллельно улице Дружбы Народов. Все ориентиры указывал угрюмый Бибик, объясняя, что география – это неплохое лекарство „от всяких там зовов“.

«Когда мозги работают на запоминание ориентиров, – расшифровал он свою мысль, – их не берет никакой гипноз. Проверено на себе».

Затем, почти у цели, на подходе к магазину «Березка», был настоящий бой с каким-то многочисленным и неплохо вооруженным бандформированием. Страхующие группу спецназовцы помогли и здесь. Они отвлекли противника на себя и увели часть банды куда-то в сторону центра города. Воспользовавшись моментом, группа проникла в заросли вокруг бывшей больницы, обошла здание со стороны пристани и укрылась в его северном крыле».

И вот только здесь, подстегнутое мыслью «цель достигнута», сознание наконец изыскало внутренние резервы и соединило разрозненные «этажи» в стройное здание. Дорогин мысленно поставил точку в «конспекте» и вернулся к «развернутому тексту».

Он торопливо проглотил еще одну пилюлю «антизова», следом забросил в рот пригоршню таблеток-радиопротекторов и запил все последней банкой «нон-стопа». Глядя на командира, в точности так же поступил Бибик. Паркер компанию не поддержал. Он встал у дверей и приготовился отражать возможную атаку. Дорогин попытался отозвать Паркера в сторонку, чтобы обсудить тактику в случае нового нападения, но не успел. Неизвестные бандиты перегруппировались и снова пошли в атаку.

Плотность огня была настолько высокой, что ходокам не помогли ни стены, ни колонны в холле. Группа была вынуждена оттянуться в глубь помещения и спрятаться в боковом коридоре. Когда же бандиты начали применять еще и «подствольную артиллерию», дела группы и вовсе пошли под откос. В клубах пыли, под дождем из гранатных осколков, песка, бетонного крошева и кусков штукатурки, сыплющейся со стен и потолка, группа медленно, но верно попятилась к двери подвала.

Последним отходил Паркер. Собственно, только огонь его FN и удерживал атакующих от стремительного прорыва, но запас патронов у полковника был ограничен, и долго сдерживать натиск бандитов он не мог. Хорошо это понимая, Дорогин трижды попытался докричаться до янки, но его крики тонули в треске автоматных очередей и грохоте взрывов.

В какой-то момент, когда пыль немного осела, Паркер обернулся, и Дорогину удалось встретиться с ним взглядом. Американец махнул рукой, требуя, чтобы группа уходила в подвал, не пытаясь его прикрывать. Дорогин помотал головой, но Паркер только повторил жест и отвернулся.

Дорогин беззвучно выругался. В глазах у Паркера светилась полнейшая решимость драться до конца. И «зеленого берета», похоже, не волновало, насколько неуместно здесь, в центре Зоны, за два шага до цели, демонстрировать, что ты настоящий герой. Перед кем? Перед толпой вооруженных до зубов оборванцев? Перед товарищами, которые и так отлично знали, что полковник Паркер настоящий, просто образцовый солдат? Глупо!

«И ведь он это понимает, но нет, ему при каждом удобном случае необходимо доказывать, что он самый лучший, – Дорогин повторно выругался. – Honor and glory! Чертов янки! Отходи, я приказываю! Не нужно сейчас рисковать, напрасная будет жертва! Пойми, чурбан ты упрямый, не гордость тебя держит на месте, а гордыня, это разные вещи!»

Паркер не услышал мысленного призыва. Да и если бы Дорогин прокричал все это вслух, американец не воспринял бы увещеваний и сделал бы вид, что не слышит приказа.

В какой-то момент, когда группа уже отошла в подвал, у Дорогина появилась слабая надежда, что все обойдется. Интенсивность вражеского огня заметно снизилась, и Паркер наконец начал потихоньку сдавать назад. Но у судьбы насчет янки имелись другие планы. В холл влетели сразу две ручных гранаты, и здание заметно вздрогнуло от мощного двойного взрыва. Дорогин успел спрятаться, и хлестанувший по стенам косой дождь осколков его не задел, но полковник все равно стиснул зубы и негромко застонал.

– Что?! – к нему подполз Бибик. – Задело?

– Паркер, – Дорогин кивком указал вверх по лестнице.

– Доигрался, супермен, – произнес Бибик с осуждением и покачал головой. – Но это был его выбор. Вечная ему память, ушел достойно.

– Да глупо! – не выдержал Дорогин. – Глупо он ушел!

– Это не нам решать, глупо или нет, – возразил проводник и поднял взгляд кверху. – Там разберутся. Однако вы слышите, господин полковник, вроде бы стихло?

Снаружи здания действительно больше никто не стрелял. Наступившую тишину нарушали только шуршание осыпающегося где-то песка и шум ветра в зияющих оконных проемах. Дорогин осторожно выглянул из укрытия. В холле было полно клубящейся пыли, но видимость постепенно улучшалась. Никаких теней или проступающих сквозь пылевую завесу силуэтов полковник не видел. Он поискал взглядом тело Паркера. Оно лежало почти посередине холла, и то, что Хьюго мертв, было видно издалека.

К шуршанию песка добавились новые звуки. Кто-то осторожно приближался ко входу. Дорогин подал знак Бибику и спустился вниз. Сталкер отстал на несколько шагов, поскольку тоже решил выглянуть и убедиться, что повод для беспокойства был реальным.

– Ага, крадутся, – спустившись вниз, прошептал Бибик. – Только зря мы сюда отошли. Закидают гранатами, как Паркера, и все дела.

– Здесь несколько комнат, нам нужно попасть в самую дальнюю.

– Ну, там закидают, какая разница?

– Там наша цель.

– Где? – удивился проводник. – В бывшем морге? Там же пусто. Кроме ржавых столов, ничего нет.

– По моим данным, есть.

– А, ну если по «данным», другое дело, – Бибик усмехнулся. – От карликов данные поступили?

Отвечать Дорогину не пришлось. В холле снова затрещали выстрелы, раздались несколько выкриков, что-то загремело, а затем по лестнице застучали торопливые шаги. Дорогин и Бибик спрятались в полумраке следующей комнаты и приготовились отражать очередную атаку.

С новой позиции лестница просматривалась плохо, попасть в тех, кто топает по ней, было бы трудно, но и атакующие не имели шанса открыть огонь с ходу. Получалось, что шансы отчасти выровнялись. Плюс, спустившись в подвал, противник был бы вынужден применять только стрелковое оружие. Взрыв гранаты в замкнутом пространстве мог принести им столько же вреда, сколько и пользы.

Ходоки взяли вход под прицел, но враг не спешил появляться в зоне поражения.

– Не стрелять! – вдруг крикнул кто-то. – Свои!

– Свои в такую погоду дома сидят, телевизор смотрят, – негромко ответил Бибик.

– Военный проводник Бибик, отставить юмор! Сказано – свои!

– Прикрытие, что ли? – Бибик покосился на полковника.

Тот отрицательно качнул головой.

– Прикрытие, прикрытие. Второй эшелон, – сказал незнакомец. – Я сейчас войду, без оружия. Давайте поговорим!

Бибик снова взглянул на Дорогина. Полковник вновь продемонстрировал, что разговаривать ни с кем не собирается.

– Ну а если реально свои? – шепнул проводник. – Что нам, лишние штыки не пригодятся?

– Спецназ ушел в сторону центра города. Никакого другого прикрытия у нас не было.

– А тот, который с саблей?

– Нет. Если он нас и прикрывал, то чисто по собственной инициативе. Зачем он это делал, мне неизвестно. Планом операции это не было предусмотрено.

– Все-то у вас по плану! – Бибик опустил автомат. – А здесь, между прочим, Зона. В ней лучший план – его отсутствие!

Он взял оружие за цевье и шагнул в проход.

– Эй, прикрытие, назовись и выходи!

– Бибик, отставить! – прошипел Дорогин.

Сталкер только махнул рукой, включил фонарь и вышел на середину первой комнаты.

– Если назовусь, пальнешь не раздумывая, – с лестницы в комнату шагнул человек с поднятыми руками и висящим за спиной «Валом». – Контракт у меня.

Бибик подсветил и смерил незнакомца взглядом. По виду, это был типичный наемник. Вернее, не совсем типичный, а неплохо обеспеченный, то есть, вероятно, один из авторитетов полумифического синдиката, но сути это не меняло.

– Контракт, говоришь? На сопровождение? Я думал, вас только убивать нанимают.

– Я и убиваю, – наемник опустил руки. – Тех, кто вам мешает.

– Надо же, как нам повезло, – Бибик недоверчиво покачал головой. – Ты один?

– Мальчик со мной. Патроны подносит.

– Пусть бросит оружие и тоже покажется!

По лестнице спустился второй наемник. Выглядел он вовсе не так солидно, да и вооружен был скорее как обычный сталкер. Встав справа от товарища, он бросил на пол автомат и аккуратно положил сверху ремень, на котором висели две кобуры. Как-то не верилось, что этот парень может быть напарником вошедшего в подвал первым «зубра». Это несоответствие всколыхнуло в душе проводника волну серьезных опасений.

– Что-то не верю я тебе, наемник, – Бибик снова перевел взгляд на «авторитета» и взял автомат наперевес. – Кто тебя нанял?

– Посредник.

– И все?

– А ты думал, я назову пароль или имя заказчика? Можешь не верить. Только к архаровцам, которые вас тут заблокировали, скоро подкрепление подтянется, и они снова на приступ пойдут. Делай выводы.

– Я-то сделаю, – Бибик оглянулся.

Дорогина в полумраке второй комнаты Бибик не рассмотрел.

– Посоветуйся, посоветуйся, – сказал наемник. – Понимаю, что твой командир не в восторге от такой подмоги, но спецназ сейчас далеко, так что придется вам договариваться с теми, кто есть.

– Мы сами разберемся, – Бибик попятился. – Стой пока здесь, жди.

– Не вопрос, – наемник сложил руки на груди. – Только порезвее соображайте. Минут пять у нас в запасе, не больше.

Сталкер вернулся во второй отсек и осветил фонариком захламленные углы. Дорогина нигде не было. Бибик двинулся в третью комнату подвальной анфилады, но на пороге помещения остановился. Может, что-то учуял, может, увидел, но, скорее всего, услышал. Звук был на грани восприятия, и понять, что это за звук, Бибик не сумел, но подсознание четко определило, что этот звук – признак опасности. И подсознание не ошиблось. Из глубины подвала прозвучал хлопок выстрела бесшумного пистолета, звякнуло стекло, и фонарик погас. Сталкер отпрыгнул влево, под прикрытие стены, и удивленно взглянул на оставшийся в руке обломок ручки от фонаря. До него наконец дошло, что за звук он услышал за секунду до выстрела. Это был едва слышный щелчок пистолетного предохранителя.

«И в чьей руке тот пистолет?» Бибик бросил обломок и встряхнул рукой. Судя по ощущениям, пуля, разбившая прибор, прилетела из третьей комнаты, а не сзади, но вряд ли в глубине подвала прятался кто-то чужой. Получалось, что стрелял Дорогин? Бибик помотал головой, словно пытаясь прогнать наваждение.

– Полковник, что за фигня?! – крикнул он, не решаясь выглядывать из укрытия.

– Оставайся на месте, Бибик, – ответил Дорогин. – Высунешься – получишь пулю.

– Это вас от Зова так приплюснуло? – Бибик опустил дополнительное «забрало» шлема и включил встроенный в него прибор ночного видения. – Побочный эффект? Ну, так съешьте еще таблетку, выпейте «нон-стопа» и возьмите себя в руки.

Раздался новый хлопок, и в проходе просвистела еще одна пуля.

– Я не шучу, Бибик.

– Это я уже понял, – сталкер удивленно хмыкнул. – Вы поберегите патроны, я стою, как столб. И наемники тоже. Вы только объясните, какая муха вас укусила? Артефакт нашли? Так мы на него не претендуем.

– Я не верю наемникам, Бибик.

– А я тут при чем?!

– Тебе тоже не верю, уж извини. Любой, кто дошел до этого подземелья, может оказаться врагом.

– Вот вам нате, хрен в томате, – Бибик усмехнулся. – В каком смысле врагом?

– Это секретная информация, Бибик. Если ты чист, тебе знать об этом не нужно, а если ты замешан, то и сам все знаешь.

– Черт знает что! – искренне возмутился сталкер. – Секрет на секрете у вас. Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, да плюс докажи, что ты не верблюд. Почему раньше молчали, что, кроме вас, сюда никому нельзя?

– Не был уверен.

– А теперь уверены?! Чего же палите во всех подряд? Вы определитесь, выберите врага и скомандуйте остальным «Огонь». В своих-то зачем шмалять? Плющит вас, господин полковник, вот что я думаю! Мысли вразбег от Зова и полная потеря ориентиров. Встряхнитесь! Намекните хотя бы, что за секретная информация, я, может, помогу вам мозги в кучу собрать.

Дорогин молчал минуты две. Он понимал, что Бибик прав, что внезапный приступ паранойи иррационален и не имеет под собой весомых оснований, но мысли действительно разбегались, призрачные лабиринты манили, и Дорогин никак не мог решить, что делать дальше. С огромным трудом он все-таки уцепился за решение довериться хотя бы сталкеру и выдавил из себя признание:

– Это связано с нелегальными исследованиями, которые проводит в Зоне группа ученых, – негромко произнес Дорогин. – Ее определенно прикрывают знающие Зону люди, но, кто это делает, неизвестно.

– Ага, – Бибик озадачился. – Ну, нелегальных лабораторий тут полно, и прикрывают их все, кому не лень. Вон, наемники, например. У них где-то прямо здесь, в Припяти, своя лаборатория имеется. Отличные костюмчики в ней шьют. Просто скафандры, хоть в космосе воюй.

– В лаборатории, которую мы ищем, ничего не шьют. Это биологическая лаборатория. А быть может, и психофизиологическая.

– Какая-какая? – Бибик невольно подался вперед и почти выглянул из укрытия, чтобы лучше расслышать. – Психо… какая? Погодите, а к Зову она, случайно, отношения не имеет?

– Это и требуется выяснить, – голос Дорогина сделался усталым.

Бибик не видел, но был уверен, что полковник опустил оружие. Сталкер вошел в третью комнату и повертел головой, пытаясь определить, где прячется Дорогин.

– Выясним, раз требуется, господин полковник. Только почему вы решили, что эта лаборатория находится здесь? Если в ней изучают Зов, значит, она там, где источник. А он явно не здесь фонтанирует. Здесь вообще ноль, сами видите. Вас же еще на берегу предупреждали, что пустышку тянете. Не было, скажете?

– Да, Казакевич говорил… но… – Дорогин щелкнул фонариком, обозначив свою позицию. Он прятался за кучей строительного мусора у левой стены. – С чего-то надо было начинать. Собственно, для того мы и пришли в этот подвал, чтобы найти хоть какие-то зацепки и, отталкиваясь от них, двинуться дальше. Пойти прямо на Зов было бы глупо, да и если бы нам удалось преодолеть его гипноз, не факт, что мы вышли бы к объекту. К источнику-излучателю – возможно, а к управляющему им компьютеру вряд ли.

– А-адну минуточку! Какой такой источник-излучатель? Вы намекаете, что Зов – это… искусственная проблема?

– Не я, а штаб. Начальство считает, что Зов имеет искусственное происхождение. Научный отдел убедил.

– И на хрена? – удивился Бибик. – В смысле, какой мотив? У любого преступления должен быть мотив, если только преступник не сумасшедший. Зачем кому-то созывать всяких тварей в центр Зоны, почему раз в неделю и почему только за сутки до Выброса?

– За сутки – для подстраховки, чтобы у нас не было времени «запеленговать» и накрыть источник Зова внезапным рейдом, а зачем… пока не знаю. Чтобы это выяснить, мы и пришли.

В первой комнате зазвучали приглушенные голоса, зашуршали осторожные шаги, и притомившийся в ожидании наемник позвал:

– Эй, военные! Вы там друг друга не перестреляли? Наверху бандюки засуетились, может, примете решение?

– Сейчас! – крикнул Бибик. – Уже идем.

Он наклонился к Дорогину и шепнул:

– Что будем решать?

– Если то, что я нашел, не поможет, скооперируемся с наемниками.

– А что вы нашли? – Бибик оглянулся. – Тут, кроме ржавых столов и стен… ну, ящик еще какой-то…

– И дверь.

– Где?

Дорогин поднялся и прошел к дальней стене. Сдвижная дверь скрывалась под фанерной фальшпанелью, заляпанной в точности такой же облезлой штукатуркой, какая была и на стенах. Полковник отодвинул маскировочную перегородку и постучал костяшками пальцев по двери. Стальная плита отозвалась едва слышным гулом. Толщиной она была не меньше сантиметра.

– А ключ? – Бибик тоже похлопал по двери. – Плечом такую дверцу не выдавишь.

– У нее электронный замок, но сейчас он обесточен, – Дорогин указал на узкую щель между створкой и косяком. – Если вставить сюда ломик и поднажать – отъедет, никуда не денется.

– Думаете? – Бибик достал нож и вставил в щель.

Дверь подалась на удивление легко, не потребовался даже ломик. Весом она явно тянула под полтонны, но направляющие были неплохо смазаны, и вдвоем ходоки сдвинули преграду, будто это был всего-то какой-нибудь холодильник.

За дверью обнаружилось такое же темное, но зато совершенно свободное от обломков помещение, типа просторного тамбура, из которого открывались еще три двери, но обычного, несдвижного типа и распахнутые настежь. Дорогин посветил влево. За дверью виднелась лестница. Марши шли и вверх и вниз. За правой дверью начинался длинный коридор. Прямо – новое помещение, перегороженное посередине метровой высоты перилами. Дорогин направил луч немного выше, и он потерялся в темноте. Нет, прямо располагалось не просто помещение, а громадный подземный зал, и перила были ограждением балкона.

– Можете говорить что угодно, Бибик, но я никогда не поверю, что об этом входе в подземную Припять вы ничего не знали.

– Клянусь окладом, – Бибик подошел к выходу на балкон и заглянул в зал. – Ого, какой грот! Честное слово, впервые тут.

– И о подземном городе впервые слышите?

– Нет, врать не буду. Слышал, бывал и даже не один раз. Только не в этой его части. Многие тоннели перекрыты, некоторые завалены, да и зверья под землей немало. Весь город и за год не обойдешь. Сюда меня занесло впервые.

– И какие предложения будут теперь?

– А какие могут быть предложения? Идем дальше! Строго на Зов. Может, я знаю об этом деле гораздо меньше вас и мало что понимаю в науке, но с логикой дружу. Если у нас имеется шанс подойти к источнику Зова «с тыла», то это как раз отсюда, из-под земли.

– Согласен, – Дорогин кивнул. – Идем дальше. Только вы всегда будете идти первым. Попытаетесь зайти мне в тыл, стреляю без предупреждения.

– Лады, полковник, – Бибик усмехнулся. – Только у меня тоже условие. Попытаетесь меня убрать за то, что много знаю, – получите ножом в глаз. Договорились?

– Идет. Остается обрубить хвосты. Как?

– Да проще простого, – Бибик сделал шаг назад и пошарил по стене. – Двери-то везде стандартные. Тут где-то должен быть… а-а… вот он.

Послышался характерный щелчок доисторического рубильника, стальная плита мгновенно скользнула по направляющим и, громыхнув втрое громче, чем двери в старой электричке, заняла положенное место. Уже без всяких зазоров.

– На самом деле это не дверь, а, как в питерском метро, дополнительная защита, на случай затопления, – пояснил Бибик, когда стих грохот. – Мы ж почти под пристанью сейчас. У этих герметичных отсечек автономная система питания имеется, от аккумуляторов. Кстати, на заметку вам и для ученых ваших загадка – в подземном городе всегда есть свет, но нет никаких динамо-машин. Откуда?

– От аккумуляторов?

– Верно, только вопрос не снимается. Как подзаряжаются эти аккумуляторы, вот в чем вопрос. И почему даже севшие батарейки тут работают, как только что купленные? И кто меняет лампочки, которые нет-нет да и лопаются от метких выстрелов какого-нибудь энтузиаста? Через час идешь тем же маршрутом – снова светло! И вагонетки в местном «метро» всегда исправные, хотя, бывает, им крысы все потроха выгрызают, одни рамы и колеса остаются. И откуда воздух в тоннели поступает – чистый, как в горах?! Это уже тут он с вонью подвальной смешивается, а если у воздушной решетки встать – считай в Альпах отдыхаешь. Ни пылинки, ни изотопа, ни постороннего запашка. В общем, подземная Припять еще тот кроссворд. Тут загадок не меньше, чем на поверхности Зоны.

– Вижу, польза от вас будет, – одобрил Дорогин. – Хотя бы как от гида.

– А то! – Бибик указал влево. – Нам туда, я думаю.

– Зов оттуда, – полковник указал вправо.

– Нет, там тупик. Воздух не движется вообще. А если вправо, на лестницу выйдем, на три уровня вниз спустимся и в трубу с вагонетками попадем. Я так думаю.

– Вы же здесь впервые.

– А труба через все районы проходит. Четвертый уровень везде есть. И на том уровне, считайте, целое метро прорыто. И главная его линия как раз в сторону Зова сориентирована. Тютелька в тютельку. Не странно скажете?

– Намек понял, – Дорогин кивнул. – Идем.

Глава 12

Зона, 11 часов 05 минут до часа «Ч»

Что ходоки «кинули» нежданную подмогу, Лунев понял задолго до того, как громыхнула стальная дверь в дальнем конце подвала. В общем-то, чего-то подобного Андрей и ожидал, а потому заранее продумал пару запасных вариантов. Первый – навязать свое общество силой, второй – продолжить преследование. Но оба этих варианта были хороши, только если группа находилась в пределах досягаемости или хотя бы прямой видимости. Стальная дверь отсекла эти варианты, как гильотина. Следовало срочно искать вариант номер три. Навскидку ничего в голову не приходило, и Лунев обернулся к Смокеру:

– Есть мысли?

– Наемник на распутье? – Смокер усмехнулся, но почему-то нервно. – И что, не западло спрашивать совета у сталкера?

– Давай проясним, – Лунев навис над коротышкой. – Не знаю, какие у тебя претензии к наемникам, но мы с тобой временно в одной команде, и выяснять, кто круче, некогда. Выберемся из Припяти – выпендривайся сколько влезет. Все понял?

– Я знаю, как попасть в подземный город, – кивнув, сказал сталкер. – Тут недалеко, в другом крыле, еще один вход. Только надо по улице обойти.

– Ты уверен, что он открыт?

– Нет.

– Тогда верю, – наемник развернулся и двинулся вверх по лестнице.

– Погоди, давай выгляну, разведаю, я помельче, – предложил Смокер.

– Я уже понял, что ты смелый, – Лунев придержал спутника за плечо. – Я сам.

Смокер все-таки высунулся, нырнув под рукой у Андрея, и это едва не стало его последней в жизни ошибкой. Очередь из пистолета-пулемета «МР-5» вспорола штукатурку буквально перед носом у Смокера, сталкер отпрянул, потерял равновесие, выронил автомат и кубарем покатился вниз по лестнице. Андрей мгновенно определил, что противник зашел с правого фланга, перехватил «Вал» левой рукой и выстрелил буквально на звук. Ответная очередь едва не вышибла автомат из руки, и Лунев предпочел отойти на лестницу. Оказалось, что сделал он это очень даже вовремя. По куче щебня перед входом в подвал скатилась граната, и Лунев мгновенно принял решение повторить подвиг спутника. Он скатился по лестнице вниз и, оказавшись на полу, оттолкнулся ногами от стены, чтобы резко изменить направление – уйти подальше от просвета лестницы. Взрыв встряхнул лестницу, и в подвал следом за фонтаном осколков ворвались клубы пыли.

Лунев сел и пошарил вокруг, разыскивая потерянный автомат. «Вал» нашелся не сразу. Сначала под рукой оказалось плечо Смокера. Андрей потормошил парня, и тот зашевелился.

– Будь готов! – предупредил наемник и вернулся к лестнице.

Лунев был уверен, что перед входом взорвалась самая обычная граната «Ф-1», этих древних, но вполне убойных «лимонок» было полно на старых складах неподалеку от Копачей, но эффект от взрыва оказался таким, будто противник взорвал противотанковую мину. Стены здания устояли, но перекрытия над входом в подвал не выдержали и, рухнув, наглухо законопатили вход. С одной стороны, это был плюс – больше сверху опасность не угрожала, но с другой… наемник и сталкер оказались в настоящей ловушке. Путь наверх перекрывала рухнувшая плита, путь вниз – стальная отсечка.

Лунев вернулся к Смокеру и устало присел на бетонный обломок.

– Что там? – потирая ушибленную ногу, спросил Смокер.

– Глухо. Без бульдозера не разгрести.

– Ты понял, кто это был?

– Стреляли из «МР-5», судя по звуку, – Лунев пожал плечами. – Машинка стандартная. По Зоне многие с такими ходят.

– А с саблями?

– Думаешь, это был «фехтовальщик»?

– Точно он, – глухо проворчал Смокер. – Только не пойму, откуда он взялся? Он же сгорел!

– Ты ему от своей зажигалки дал прикурить? Когда?

– Недавно.

– А контрольный выстрел сделать не догадался, – констатировал Лунев. – Специалист, ничего не скажешь.

– Он укатился в болото, как шаровая молния, некогда было его искать, – Смокер развел руками.

– Зря, – Лунев включил фонарь и осветил превратившееся в ловушку помещение. – Сзади завал, впереди стальная плита, а сверху, снизу и по бокам бетон. Вентиляции никакой, фон под тридцать миллирентген, ни грамма еды и ни капли воды. Исход ясен. Утешает одно: из этого подвала получится неплохой склеп. Трехкомнатный.

– Я не хочу! – громко прошептал Смокер.

– Есть предложения?

– Надо подумать, – Смокер торопливо скинул рюкзак и принялся рыться в его содержимом. – Надо… подумать… где же она… а-а, вот! Да, у меня есть предложение. И помни, будешь должен мне дважды.

– Сначала покажи, что у тебя в мешке, – Лунев усмехнулся. – А там посмотрим, кто кому должен.

Смокер почти достал то, что хотел показать Луневу, но вдруг передумал и закрыл клапан рюкзака.

– Что не так? – удивился наемник.

– Дай слово, что выберемся вместе, и положи оружие вон туда, на стол.

– Ты, оказывается, не только пироман, но еще и параноик? – Андрей рассмеялся. – Целый букет.

– Я жду, – сообщил Смокер, поднимаясь с корточек.

– Думаешь, без оружия я стану неопасным? – Лунев постучал пальцем по виску. – Соображаешь этим предметом или только ешь?

– Ты меня не расслышал? – Смокер неожиданно попытался толкнуть наемника в грудь.

Лунев легко парировал атаку, завел руку противника ему за спину и прижал мелкого, но крепкого Смокера лицом к стене.

– Кем ты себя возомнил, салага? И вообще, какого черта ты тут делаешь? Чего ты увязался за военными? Хочешь прославиться, уничтожив суперартефакт?

– Ничего я не хочу, пусти! – прошипел Смокер. – Больно!

В голосе Смокера проскользнули подозрительные нотки. Лунев немного ослабил хватку, но не потому, что пожалел противника, а чтобы сорвать с него маску. Короткие волосы, широкие скулы, плотно сжатые губы и хмурые брови не обманули Андрея. Для верности он стянул собственную маску и, наклонившись к шее противника, принюхался. Последние сомнения исчезли, когда Лунев запустил руку обездвиженному противнику между ног. «Смокер», вздрогнув, сдвинул бедра, но опоздал. Андрей уже выяснил, что хотел. Легендарный Смокер оказался девкой! Лунев давно ничему не удивлялся, но сейчас все-таки испытал нечто вроде удивления. Легкого и недолгого, но испытал.

– Кто только не лезет в Зону! – снова крепко прижимая «Смокершу» к стене, сказал Лунев. – Наиграться никак не можете, детишки. Ты, сучка, кто такая?

– А не пошел бы ты?! – прохрипела девица.

– Да-а, дела… – Андрей быстро обшарил одежду противницы и конфисковал все найденное оружие, – но теперь хотя бы понятно, почему ты не дружишь с логикой.

Он отпустил ее руку и шагнул назад.

– Скотина, – девица села на корточки у стены и принялась массировать плечо. – Маньяк паршивый! Получил удовольствие?

– Что? – недопонял Андрей.

– А то! Всю меня общупал, урод! Хоть кончил или помочь?

– Предложение интересное, – Андрей усмехнулся и сел на край продырявленного пулями стола. – Но не сейчас, кисуля. У нас тут скоро кислород кончится, надо бы придумать что-то покруче «горячего» секса. Ну, так что, покажешь свою заначку? Обещаю не отбирать. Девчонок не обижаю с детства, принцип такой.

– Надо же, какой благородный разбойник, – девица подтянула рюкзак и вынула из него невзрачный серый баллон размером с автомобильный огнетушитель, но с хитрой «дулей» на горловине. – Ладно, гляди. Все не настолько плохо. Это баллон с термопеной. Наносим на дверь контур, врубаем маски на замкнутый цикл и поджигаем. Три тысячи градусов. Легкую броню прожигает запросто, стандартные железные двери вообще растворяет, как промокашку.

– Как полезно иногда встретить законченного пиромана, – Лунев усмехнулся. – И какие еще огнеопасные приколы есть у тебя в рюкзачке, горячая красотка?

– Сейчас нам нужен только этот, – девица вздернула носик. – И запомни, выберемся – дальше нам не по пути… прохладный красавец.

– Не думаю, что в подземном городе у нас будет богатый выбор «путей». Так что разбежимся, когда получится, милая. Кстати, зовут-то тебя как?

– Смокером зовут. А тебя?

– Тогда меня – Старым.

– Реально? – девица недоверчиво взглянул на Лунева. – Ты и есть Старый?

– С утра был. А что?

– Наслышана, – в голосе девицы проскользнула нотка уважения. – Ладно, разрешаю звать меня, как захочешь.

– Матреной Спиридоновной можно?

– Можно, только это слишком длинно.

– Ольгой, пойдет?

– Почему Ольгой?

– А почему нет?

– Зови так, – девица кивнула. – Значит, Старый, эта сволочь с катаной твоих ребят завалила?

– С катаной? – Андрей кивнул. – Теперь понятно, почему раны такие серьезные. Да, моих. Откуда ты все знаешь?

– Знаю, – девица пожала плечами. – Ну что, пробуем?

– Не вопрос, – Лунев осветил дверь. – Метровый диаметр получится?

– А в длину сколько придется выдавить?

– Два пи эр, – не задумываясь, ответил Лунев.

– Чего? – девица удивленно выпучилась на Андрея. – Это чего-то из математики?

– Из геометрии, – Лунев покачал головой. – Длина окружности. В школе не училась?

– Забыла просто. А ты что, отличником был?

– А незаметно?

– Не очень. И чего ж ты в наемники подался, если умный такой?

– Мы трепаться будем или работать? – Лунев поморщился. – Три метра и четырнадцать сантиметров. Получится выдавить столько пены из твоего баллончика?

– Получится, – девица подошла к плите. – Знать бы еще, какой она толщины, плита эта гадская?

– Сантиметр, – уверенно сказал Лунев. – И сталь, кстати сказать, качественная, жаростойкая. Тринадцать процентов хрома.

– Ты меня кадришь, да? – девица смерила Лунева оценивающим взглядом. – Показываешь, что не только крутой, но еще и умный?

– А крутых тупиц не бывает, – спокойно ответил Андрей. – Тупицы, Оля, обычно наглые, а не крутые.

– Ну и ничего, тоже нормально живут.

– Только недолго. Выдавливай сливки, хозяюшка, тортик заждался.

Дыма от горящей термопены было немного, но его хватило, чтобы свести видимость в подвале к нулю. Сквозь дымовую завесу был едва виден багровый круг. Когда яркость свечения раскаленного железа пошла на убыль, Андрей подошел к двери и попытался выбить «люк» ударом ноги. Ничего не вышло. Если термопена и прожгла стальную отсечку, то не более чем на половину.

– Придется повторить, – сказал Лунев.

– У меня больше нет, – с нотками паники в голосе проронила девица.

– А пластита, случайно, не завалялось?

– Не-а. И гранат тоже нет.

– Это хуже, – наемник сдал назад и скинул с плеча «Вал». – Но все решаемо.

Он нащупал магазин с бронебойными. Тратить патроны не хотелось, но выбора не было. Андрей зарядил автомат, поставил переводчик на огонь одиночными и методично расстрелял почти весь боезапас, укладывая пули строго по багровому кругу. Закончив упражняться в стрельбе, он снова попытался выбить «люк» ногой. Преграда частично подалась. Андрей снова нырнул в дымовую завесу, пошарил у стены и вернулся с обрезком толстой трубы. Импровизированный ломик окончательно решил проблему. «Люк» с грохотом вывалился из горячего проема, и дым начал стремительно улетучиваться через образовавшуюся дыру. Спутница на радостях бросилась к просвету, но Андрей ее придержал.

– Погоди, не суетись, пусть остынет. И дым развеется. Не то выползем, как два ежика из тумана, и на чьи-нибудь штыки напоремся. Или на клыки.

Девица согласно кивнула и осталась на месте. Лунев отсоединил пустой магазин и дернул затвор. Последний бронебойный патрон выпал ему на ладонь.

– Оставлю на память, – Андрей усмехнулся и сунул патрон в карман. – Дорогое получилось удовольствие. Ведь была мысль прихватить грамм сто взрывчатки или хотя бы пару гранат… нет же, решил, что не пригодятся.

– И на Старого бывает проруха? – ехидно поинтересовалась девица.

– Все бывает, Оленька, – Андрей вернул ей конфискованные пистолеты и похлопал спутницу по плечу. – Иди, ты же спешила.

– Так ведь дым пока стоит, – Ольга подошла к дыре и с опаской заглянула в следующее помещение. – Теперь он весь там. Не видно ничего.

– Детектором проверь, – посоветовал Лунев. – Но я думаю, там чисто.

– А как же штыки, клыки, зачем пугал?

– Проверял, ориентируешься или нет.

– Проверял? – спросила девица сердито. – Да я подземную Припять знаю в сто раз лучше любого наемника!

– И лучше военного проводника? – миролюбиво спросил Лунев.

– Лучше!

– Значит, тебе не составит труда вычислить, куда ушли наши подопечные?

– Что тут вычислять? Отсюда только одна дорога – по лестнице вниз, на четвертый уровень. Там «метро», вагонетки, в любой район можно попасть. Это всем известно, неужели ты не знал?

– Знал.

– Опять проверка на вшивость?!

– Что ты все время возмущаешься? – Андрей усмехнулся. – Возьми на тон ниже. Фильтры в маске целее будут.

– Голос такой, – проворчала девица. – Не буду больше. Идем, заодно покажу тебе настоящую Зону. Ты, похоже, тут редко бываешь. Хоть пару раз-то был?

– Где-то так… семь-восемь, – Андрей кивком указал на лестницу. – На восьмой ступеньке третьего марша, если отсюда считать, арматура торчит, не запнись.

– Вот тебе обязательно надо показать, что ты круче гор! – снова возмутилась девица. – Ну и шагай тогда первым, если знаешь тут все до таких мелочей!

– Все о подземной Припяти, Оля, не знает даже тот, кто ее когда-то построил. Зона тут много чего изменила и на достигнутом не останавливается. Я прихожу сюда после каждого Выброса. Поверь, подружка, каждый раз это новый город.

– Ну-у, может быть, – протянула Ольга с сомнением. – Я, конечно, замечаю изменения, но насчет «нового города» ты, по-моему, загнул. Тоннели не меняются, как шли, так и идут, блоки, гроты и коридоры тоже на месте. Только аномалии возникают и исчезают. Все, как и наверху.

– Ты хотела показать «свою» настоящую Зону? Идем. Я тебе тоже кое-что покажу.

– А не отстанем?

– Нет. Это все по пути.

Спуститься по лестнице прямиком на четвертый уровень не получилось. Как раз после третьего марша с коварной восьмой ступенькой путь преградил крупный бетонный обломок, почти наглухо замуровавший проход. Между потолком и обломком оставалась узкая щель, но протиснуться в нее сумела бы только Ольга, да и то без снаряжения. Спутники, не сговариваясь, вышли на третий уровень и двинулись по нему на восток. Там, примерно через пятьсот метров пути по извилистому коридору, должна была находиться еще одна лестница. Гарантии, что она не завалена, не было, но и других вариантов быстрого обхода препятствия у ходоков тоже не нашлось.

– Как раз покажу один интересный фокус, – оживилась девица. – Только сразу предупреждаю, не топай. Иначе зажмет – не выберемся.

– Ты о «Змее»? – Лунев усмехнулся.

– О чем? А, ну да, так это место тоже называют. Но мне больше нравится – «хобот».

– Еще его называют х…

– Не надо! – девица подняла руку. – Я знаю. Официально это «живой коридор». Точка.

– Точка так точка. – Лунев хмыкнул. – Идем.

Девица немного преувеличила. Топать в «живом коридоре» не запрещалось. Аномалия реагировала только на действительно серьезные раздражители. Например, на выстрелы. Стоило пуле ударить в стену, и на участке в несколько погонных метров коридор сжимался, будто его перетянули широким ремнем. Просвет сужался до мизерного, такого, что не просунуть и руку. Понятное дело, все, кто попадал в зону сужения, мгновенно погибали. Но лично Луневу казалось, что самыми противными выглядели последующие «телодвижения» подземной давилки. Стены в месте сужения начинали пульсировать и выделять слизь, которая мгновенно покрывала останки жертвы толстым слоем. Примерно через минуту стены ослабляли «хватку», а затем вновь сильно сжимались и впитывали вместе со слизью все, что сумели выдавить из жертвы, оставляя лишь одежду, снаряжение, оружие и дочиста «обсосанные» кости. В общем, слово «хобот», по мнению Андрея, не отражало истинной сущности аномалии, а вернее – гигантского червя-мутанта, из-за размеров неспособного двигаться, но вполне способного существовать в тоннелях подземного города за счет беспечных ходоков.

Сегодня тоннель, а вернее внутренности «Змеи», были сухими и какими-то безжизненными. Вряд ли червяк-переросток сдох, скорее всего, впал в голодную спячку, и разбудить его было достаточно просто, поэтому Лунев не стал пренебрегать первым правилом безопасного прохождения «живого коридора» – ступать мягко, но быстро. Тем более что других ловушек внутри «Змеи» обычно не бывало.

– Можно запереть, – предложила девица, когда «Змея» закончилась. – Выстрелить и убежать. Мне кажется, за нами кто-то шел.

– Это был твой страх, – Андрей отрицательно качнул головой. – Если нет жертвы, «Змею» лучше не будить. Иначе может плюнуть слизью в тебя. А знаешь, что это за слизь?

– Кислота?

– Да. И очень сильная.

– Ладно, не будем, – согласилась спутница. – Хотя кто-то за нами все-таки идет, я уверена.

– Мы в Зоне, – Андрей пожал плечами. – Здесь всегда кто-то за кем-то идет. Все ведь живые, все хотят кушать.

– Все, да не все, – возразила девица. – Вон там, справа, видишь, коридорчик отходит? Обрати внимание.

– Что в нем такого? – поравнявшись с боковым проходом, Лунев осветил его фонариком. – Иней?

– Да, – девица вошла и поскребла стену. – Дальше ледяной грот. Слыхал о таком?

– Нам туда не надо, – наемник кивком указал, куда следует идти. – Ты забыла, что мы идем к источнику Зова?

– Я просто хотела показать. Такое интересное место! Ледяной грот – это такой огромный зал, который словно бы вырыт в вечной мерзлоте. А в ледяных стенах замурованы мутанты в разных позах и с жуткими оскалами. Кажется, что лед образовался в одно мгновение, и это резкое похолодание застало всех гадов врасплох. Здорово, да?

– Еще бы, – ответил наемник с явной иронией. – Для туристов. Ты по этому гроту часто ходишь? Весь его пересекала?

– Я только заглядывала. Там жутко холодно, даже теплый комбинезон не спасает. Я измеряла, в десяти метрах от входа – минус двадцать, а в сорока за тридцать зашкаливает. Дальше не пошла.

– В центре минус сто восемьдесят, без скафандра делать нечего, – добавил Лунев. – Да и вообще там нечего делать. Разве что изучать эволюцию мутантов. Их во льду сотни, от самых первых до современных. У нас есть поверье, что когда-нибудь «каток» растает, нечисть очнется от ледяной спячки, сожрет всех людей в Зоне и выйдет на охоту за ее пределы.

– Вряд ли такое случится.

– Вот мы и говорим «когда каток растает» в том же значении, что и «когда рак на горе свистнет», в смысле – никогда.

– Значит, на вашем жаргоне там была «Змея», а тут «Каток»? – девица задумалась. – Ничем тебя не удивишь! Ну а об электрической паутине ты много знаешь?

– Электрическая паутина? – Андрей сделал вид, что не понял, о чем речь. – Это что?

– Это очень красиво! – обрадовалась девица. – Она походит на застывшую в момент разрядки «Электру». Представь себе просторный грот, который заполнен светящимися голубыми нитями и сетями. Сквозь эту паутину видны россыпи артефактов, но взять их нереально – каждая ниточка бьет, как хорошая молния. На пороге грота даже волосы дыбом встают, такой в нем накоплен заряд электричества. Достаточно подойти на полста метров, и все батарейки во всех приборах становятся как новые, а если у тебя при себе артефакты, они начинают работать наполовину эффективнее, представляешь?

– А тебе от этого какая польза? Ты же артефакты не собираешь.

– Откуда ты знаешь?

– Разведка доложила. Стебанутый с огнеметом, по кличке Смокер, ходит по Зоне и сжигает артефакты. Разве не про тебя?

– Кроме «стебанутый», – девица нехотя кивнула. – Я не против артефактов в принципе. В Зоне для выживания хороши любые средства. Я против того, чтобы их выносили за ее пределы.

– Так ты из «Долга»?

– Нет. Я сама по себе, – девица попыталась сменить тему. – Ты про электрическую паутину тоже знал, просто прикинулся, что не в курсе, ведь так?

– Конечно, я знал обо всех этих «достопримечательностях», – признал Андрей. – Они слишком заметны. Только называются у наемников они иначе: «Змея», «Каток», а зал с электрической паутиной – «Аккумуляторная». Но это все подземный город «для чайников». Если выпадет случай, я покажу тебе кое-что поинтереснее.

– Ну, покажи, – согласилась девица слегка обиженно. – Только не думаю, что тут есть какие-нибудь «интересности», которых я еще не видела.

Андрей хотел что-то сказать, но не успел. Пол неожиданно ушел из-под ног, и ходоки были вынуждены обняться, как парочка на свидании, чтобы не упасть. Девица попыталась высвободиться из объятий Лунева, но в эту секунду последовал новый толчок, и парочка прижалась к стене.

– Я думала, здесь не так трясет, – пробормотала Ольга. – Целоваться будем? Нет? Тогда отпусти!

– Что? – Андрей напряженно всматривался в полумрак тоннеля, думая о чем-то своем, и не сразу понял, что там бормочет спутница. – Похоже, у нас небольшие проблемы.

– Это предвестники Выброса, не напрягайся, – заявила девица. – Толкнет раза три-четыре и утихнет. Хватит ко мне прижиматься!

– Рот закрой, – Лунев прижал ее к стене еще сильнее и перешел на шепот. – Ты была права, за нами идут. И они уже близко.

– Я не вижу, – Ольга тоже значительно уменьшила громкость «возмущенного вещания». – Карлики?

– Нет, – шепнул Андрей и взглядом указал на правую стену основного тоннеля.

Метрах в пятидесяти от ходоков на уровне человеческого роста по правой стене протянулась короткая цепочка красных огоньков. Ольга посчитала. Их было восемь, а точнее, четыре пары. Когда она присмотрелась повнимательнее, ее на мгновение охватил холодный ужас. Это были не огоньки, а четыре пары глаз! Ольга слышала о новом виде мутантов, близких родственниках полтергейстов, только с горящими красными глазами и обитающих исключительно в подземном городе, но пока ни разу с ними не сталкивалась.

– Медленно, как за катафалком, – шепнул Андрей, – за мной шагом марш.

– А может, я вперед?

– Лестницу найдешь?

– Угу, – она кивнула. – Слева будет, шагов через сто.

– Давай. Только не суетись и держись поближе к стене. Они плохо видят медленно движущиеся объекты. Начну стрелять, тогда наоборот, резко стартуй и беги со всех ног.

Спутница кивнула и медленно, но делая широкие шаги, двинулась вдоль стены. Пройдя треть пути до лестницы, она оглянулась, но сумела рассмотреть лишь Андрея, который, ежесекундно оглядываясь, двигался следом. Красные глаза в полумраке больше не светились, однако это не значило, что мутанты отстали. Наверняка тоже крались где-нибудь позади, прячась в тени у одной из стен.

Как и предсказывала девица, предвестники Выброса, а конкретно подземные толчки магнитудой в два с половиной, а то и во все три балла, проявили себя четыре раза. Очередная «двойка» ударов не только врезала по ногам, но еще и обрушила на головы ходокам пару центнеров крупной щебенки, посыпавшейся из трещины в потолке. В этот раз Лунев не успел поддержать Ольгу, она растянулась на полу в полный рост, но тут же встала и, прикрывая голову руками, бросилась вперед. О том, что нарушает инструкцию наемника, она в этот момент не думала. Ее мысли занимал случившийся впереди обвал, который едва не засыпал выход на вторую лестницу. Девица кое-как удержалась на ногах во время последнего толчка и, добежав, вскарабкалась на кучу обломков. Проход на лестницу оказался открытым, это радовало, а вот раздавшаяся в следующую секунду стрельба очень даже огорчала.

Наемник резанул несколькими очередями по просвету тоннеля и в три гигантских прыжка очутился рядом с Ольгой. Они дружно шлепнулись на пятые точки, съехали по осыпи вниз и бодро затопали по лестнице. Через пять секунд оба были уже в просторном тоннеле четвертого уровня. Андрей, не тратя времени на комментарии, толкнул спутницу вправо, и они продолжили бегство теперь уже по нормально освещенному и свободному от мусора коридору. Единственное, что тут мешало, – шпалы и рельсы, но в сравнении с грудами камней это были вообще не помехи.

Метров через пятьсот девица махнула рукой и сбросила темп.

– Дай… отдышаться! – потребовала она.

– Маску сними, у тебя фильтры сели, – посоветовал наемник. – Когда меняла?

– Не помню, – Ольга стянула маску. – А не нахватаю тут пыли всякой?

– На этом уровне система вентиляции, как в лучших домах, – Лунев тоже снял маску. – Чувствуешь, как свежо?

– А раньше я никогда маску не снимала. Это и есть твои «интересности»?

– Это просто одна из необъяснимых, но приятных мелочей, – Лунев махнул рукой. – Шагаем дальше. Тоннель, похоже, выведет нас прямиком к источнику. Чувствуешь Зов?

– Нет, – Ольга развела руками. – Я, если честно, вообще не поддаюсь пси-воздействию. От природы такая. Потому и жива до сих пор, наверное.

– Не наверное, а точно, – Андрей кивнул. – Занятно. Вот почему тебе артефакты не сильно-то и нужны. И никаких таблеток не принимаешь?

– Даже противозачаточных, – девица помотала головой. – Ничего!

– Получается, ты тоже мутант, – Лунев коротко рассмеялся.

– В каком это смысле?! – привычно возмутилась девица. – И почему тоже?!

– Тот парень с мечом – псионик, хотя и обычный человек на первый взгляд, а ты наоборот – нечувствительна к гипнозу. Что один, что другой – отклонения от нормы. Просто в разные стороны. А отклонения в Зоне как называются? Правильно, мутанты. Разве нелогично?

– Нет! Ты вон тоже на Зов не сильно реагируешь. Откуда я знаю, почему? Может, ты такой же, как я, только скрываешь, а на меня все стрелки переводишь, чтобы самому не засветиться.

– Мне амулет помогает. Высокие технологии плюс мистика Зоны. Очень эффективная смесь получилась.

– А мне, считай, природа помогла!

– Или ошиблась, – Андрей усмехнулся. – Ладно, верю. Не чувствуешь Зова – и не надо, целее будешь. Но тогда просто поверь, он доносится именно оттуда, с северо-западного направления.

– Наверху там бывший Пятый микрорайон, – заметила девица. – Говорят, в нем частенько наемники появляются. У вас там что, штаб?

– Много знаешь – мало живешь, – Андрей погрозил спутнице пальцем.

– Это я уже поняла, – с вызовом произнесла Ольга. – Ты слишком долго со мной разговариваешь… для крутого наемника. Когда замочишь? До цели или сразу после?

– Когда вода попадется, тогда и замочу, чтобы мозги тебе получше отстирать. – Лунев понимал, что шуточка неуклюжая, но на ходу ничего лучшего придумать не получилось.

Понять девчонку было можно. Она и так боялась всего на свете, правда, умело маскировала свою неуверенность и страх с помощью эпатажа, а тут судьба еще и свела ее с наемником. С человеком, который может долго демонстрировать полную лояльность, а потом вдруг убить, не объясняя причин («ничего личного» или «у меня контракт» такие типы говорят только в кино). Лунев вдруг поймал себя на мысли, что эта девица беспокоится напрасно. Убивать ее он не собирался при любом раскладе. Секретный параграф контракта требовал уничтожить всех, кто узнает об артефакте больше, чем нужно, но Андрей был намерен не подпускать спутницу к секрету ближе, чем на пушечный выстрел. Так что она могла быть спокойна за свою жизнь. Что же касается того, что она теперь знает Старого в лицо, – тоже не проблема. Вряд ли она станет рисовать по памяти его портрет.

В общем, обещать неприкосновенность было рано, но снизить накал подозрительности в отношениях следовало немедленно. Впереди все еще лежал долгий и трудный путь, на котором доверие друг другу, пусть и не полное, было гораздо выгоднее настороженности.

– Наемники, говоришь, появляются? – Лунев задумчиво взглянул на Ольгу. – И что, их многие видели?

– Многие не многие, но видели.

– Странно.

– Я тоже так подумала, – вдруг сменив тон на практически доверительный, сказала девица. – В приграничье не все даже верят в ваше существование, а тут, пожалуйста, наемники разгуливают, как глухари по токовищу, хоть охоту устраивай.

– Может, это кто-то другой разгуливает?

– Одеты и вооружены, как наемники, – Ольга пожала плечами. – «Аусвайсы» у них никто не спрашивал. А что, думаешь, кто-то просто под вас косит?

– Почему бы нет? Удобное прикрытие. Отпугивает.

– От чего?

– И мне бы хотелось узнать, от чего? Может быть, от того, к чему мы сейчас приближаемся?

– Тогда это «Монолит» маскарад устроил, – уверенно заявила девица.

– В Пятом нет «монолитовцев». Это территория… – Андрей осекся, – другой бригады.

– Зато есть источник Зова! – заупрямилась Ольга.

– А «Монолит» здесь при чем?

– А при том!

На этот раз придержала язык девица. Она неопределенно помахала рукой и замолчала. Пока раскрывать все свои секреты она не хотела. Оно и верно. В компании наемника лучше придержать пару козырей в рукаве. Мало ли… могут и пригодиться.

Немного подумав, Андрей решил, что пришла его очередь сменить тему. Он повертел головой, отыскивая только ему известные ориентиры, приблизился к правой стене тоннеля и притормозил.

– Смотри.

Он протянул руку к стене, и толстый слой бетона под его ладонью неожиданно прогнулся, а затем и вовсе исчез, открывая удивленному взору Ольги вполне обычный с виду вход в боковой коридор.

– Голограмма? – предположила девушка.

– Нет, – Лунев убрал руку, и проход исчез. – Аномалия. Одна из тех, что образуют скрытую сторону подземного города. Это ловушка-лабиринт. Вроде наземного сектора-перевертыша, только компактнее. В ней можно бродить вечно, хотя фактически будешь блуждать по площади в десять квадратных метров. Внутри нее постоянно и бесшумно меняются конфигурации перегородок и проходов. Новые лабиринты возникают и исчезают каждую секунду, и что самое противное – открыть вот так, просто взмахнув рукой, эту ловушку можно только снаружи. Изнутри все стены и перегородки – натуральный железобетон. Не желаешь прогуляться?

– Я тебе верю, – Ольга невольно сделала пару шагов назад.

– Не настаиваю, – Лунев машинально вытер руку о штаны и двинулся дальше. – А на пятом уровне имеются ловушки другого рода. Мы называем их вакуумными ямами. Площадь – два на два, глубина тоже примерно два метра. Давление на дне такой ямы почти ноль. Кто в них проваливается, лопается, как пузырь, именно от резкого перепада давления.

– Ни разу не слышала о таких ловушках.

– А кто о них расскажет? Возникают ямы в одних и тех же местах на считаные секунды, но без всякой периодичности. Могут возникнуть пять раз за час, а могут – раз за месяц. Чтобы увидеть, как срабатывает такая аномалия, надо в этом городе жить. Или хотя бы почаще тут бывать. А еще только на первом уровне встречаются «Турбожарки» – аномалии сродни обычной «Жарке», только на порядок мощнее. Сжигают ротозея в одно мгновение до полного пепла. Причем почти не образуют дыма. Вернее, дым, конечно, образуется, только тоже мгновенно сгорает, такая в них нехилая температура. Кроме того, встречаются радиоактивные «Окна», сродни наземным «Фонтанам», расщелины, из которых хлещет ядовитый газ, и так далее. В подземном городе вообще множество скрытых опасностей, но я больше не хочу отвлекаться на экскурсии. Впереди два объекта, детектор уловил. Судя по массе и габаритам – ходоки. Идут на Зов, но явно без потери самоконтроля.

– Наши? – оживилась спутница.

– Наверняка, – Андрей повторно сверился с показаниями детектора. – Поднимаются. Наверное, по лестнице под «Фудзиямой».

– Плохая мысль, – Ольга нахмурилась. – Как раз там переодетых «монолитовцев» видят чаще всего.

– Кто там переодетый, пока вопрос, а вот что Зов идет из того района, это точно. Все правильно ходоки делают. Только поосторожнее им надо бы двигаться. Спешат.

– Нам, получается, тоже придется поспешить?

– Получается, – согласился Андрей. – Хотя мы в любом случае не опоздаем.

– Почему?

– Долго объяснять. Предчувствие такое. Наши ходоки явно забрели дальше, чем планировали. А главное – чем планировал тот, кто их так любезно впустил в верхнюю Припять. Думаю, теперь он постарается исправить ошибку и не выпустит их из Припяти нижней.

– Ты знаешь, кто это?

– Пока нет. Но догадываюсь, что в его арсенале имеется экзотическое холодное оружие.

– Чел с катаной? Почему ты так решил?

– Потому, что… я очень старый, Оля. Я хорошо знаю, как «разводить» особо любопытных ходоков. И, судя по всему, «фехтовальщик» тоже это знает.

– Думаешь, он тоже наемник?

– Нет, не думаю. Но центр Зоны для него такое же привычное место, как и для любого наемника. И это тревожит меня больше всего.

Глава 13

Зона, 09 часов 34 минуты до часа «Ч»

В подземном городе Бибик чувствовал себя неуютно. На первый взгляд здесь было комфортнее, чем наверху, но именно этот непонятно откуда взявшийся комфорт и беспокоил проводника больше всего. Освещенные гулкие тоннели, чистый воздух и небольшое количество аномалий усыпляли бдительность, которая в Зоне была первейшим средством профилактики неприятностей. «Утешало» одно: с мутантами в подземельях был полный порядок, особенно на верхних уровнях. Уж кто-кто, а эти твари расслабиться не дадут, сталкер был уверен.

Расслабиться действительно не получилось, но мутанты тут были ни при чем. Когда ходоки спустились на четвертый уровень, на лестнице что-то оглушительно загрохотало, и в просвет тоннеля ворвались густые клубы пыли, а затем посыпались камни и бетонное крошево. Бибик едва успел оттащить полковника подальше от опасного местечка.

– Вовремя мы спустились, – озадаченно оглядываясь, сказал проводник.

– Мосты сожжены? – Дорогин помахал рукой, пытаясь разогнать пыль.

– Ну, это не последняя лестница, – Бибик указал вперед. – Там есть еще несколько. Зато теперь можем быть уверены: за нами никто не пойдет. Я о наемниках.

– И часто здесь такое происходит? – полковник поднял взгляд к потолку.

– Всякое бывает, но я обычно в более спокойное время сюда спускаюсь, когда предвестники Выброса тут еще не хулиганят. Так что…

– Понятно. В какую сторону идем?

– Теперь на Зов будем ориентироваться, – Бибик развернулся. – Туда.

Дорогин без возражений двинулся в указанном направлении, но, сделав десяток шагов, вдруг остановился. Проводник вопросительно взглянул на полковника. Тот поднял указательный палец и медленно обернулся. Освещение в тоннеле работало исправно, а вот вентиляция была неторопливой, и клубы пыли напротив лестницы оседали медленно. Что пытался рассмотреть за пылевой завесой Дорогин, для сталкера осталось загадкой.

– Что-то не так? – поинтересовался Бибик.

– Слышите?

– Нет.

– Звук… тяжелый такой. Словно катится что-то.

Бибик присел, коснулся рельса, тут же резко встал и жестом предложил полковнику отойти к стене.

– Вагонетка катится!

– Может быть, спрячемся?

– Некуда, – проводник повертел головой. – Если только успеем добежать до бокового коридора. Он метров через двести должен быть, только на другой стороне.

Ходоки быстро двинулись вдоль стены, но приближающаяся вагонетка ехала быстрее и вынырнула из клубящейся пыли задолго до того, как в стене напротив обнаружился проход. Сталкер и полковник прижались к стенке. Грузовая вагонетка была пуста, но мчалась так, будто везла экипаж пожарных на вызов. Бибик проводил ее взглядом и покачал головой.

– Не нравится мне этот «летучий голландец».

– Будем держаться подальше от рельсов, – Дорогин пожал плечами.

– Не в этом дело. Вы видели, что у него в кузове?

– Не рассмотрел. Что-то под брезентом, какая-то конструкция со стрелой. Подъемный кран?

– Хуже, – проводник сделал пару шагов к середине тоннеля и настороженно взглянул в его перспективу, – это безоткатная пушка.

– Странно, – полковник переложил поудобнее винтовку. – Но без расчета пушка не выстрелит.

– Будем надеяться.

– Бибик, не надо лишней мистики.

– Рад бы без нее обойтись, да только ею вся Зона пропитана, как баба ромом. К стене!

Ходоки снова прижались к стенке. Вагонетка прогрохотала в обратном направлении, и теперь Дорогин сам увидел, что под брезентом в кузове вагонетки действительно установлено устаревшее безоткатное орудие, наподобие 73-миллиметрового «Грома», который в семидесятых годах устанавливался на советских БМП и БМД. Без артиллерийского расчета орудие было вроде бы бесполезным жупелом, но проводник был абсолютно прав, когда рассуждал о мистике в Зоне, и опасаться безумной вагонетки с пушкой следовало всерьез. Дорогин представил, что будет, если орудие выстрелит в тоннеле. Кроме стандартных поражающих факторов взрыва – осколков, упругой взрывной волны и огня – ходокам в этом случае угрожали еще два: многократно усиленный гулкими стенами звуковой удар и обвал.

Полковник некоторое время напряженно прислушивался, глядя на вихри пыли, сомкнувшиеся за вагонеткой, затем вновь обернулся к проводнику.

– Надо побыстрее уходить отсюда.

– Согласен, как никогда, – Бибик кивнул и быстро пошел вперед.

Минут десять ходоки двигались без приключений и почти в полной тишине. Откуда-то из боковых коридоров, которых стало попадаться все больше, доносились гулкие отголоски непонятных звуков – иногда рычания, а иногда леденящих душу завываний, – но непосредственно в рельсовом тоннеле было относительно тихо. Разве что мешала навязчивая ритмичная мелодия Зова, но эта песня звучала в мозгу, а не в тоннеле. Затыкать уши, чтобы ее не слышать, было бесполезно.

Бибик, как и Дорогин, чувствовал, что источник Зова очень близко, но пока искать выход из тоннеля не спешил. Он хорошо помнил, что впереди будет удобная лестница, и вел полковника конкретно к этому выходу. До цели, по прикидкам проводника, оставалось метров триста, не больше. Бибик обернулся, чтобы сообщить об этом спутнику, но тут рельсы снова загудели, и сталкер указал на ближайший боковой коридор.

– Слышу, – Дорогин первым запрыгнул в узкий проход и прижался к стене.

– Разъездилась, – проворчал сталкер, останавливаясь рядом.

Все та же вагонетка промчалась мимо ходоков на прежней безумной скорости, но неожиданно завизжала тормозными колодками и остановилась метрах в ста дальше по тоннелю. Бибик выглянул в просвет и тут же отпрянул.

– Кажется, проблемы, – он оттеснил полковника поглубже в коридор. – Брезента на пушке нет.

– А люди?

– Никого!

Дорогин отстранил проводника с пути и выглянул из коридора сам. В ту же секунду по основному тоннелю прокатилось гулкое эхо выстрела, а мгновеньем позже стены вздрогнули, и с потолка посыпались обломки. Полковник резко сдал назад и присел, закрывая голову руками. По тоннелям прокатился оглушительный грохот, воздух, казалось, превратился в упругое желе и, мощно вздрогнув, едва не вывернул ходоков наизнанку, надолго обеспечив им легкую тошноту, головокружение и звенящее эхо в ушах. Ходоки не увидели, как вагонетка промчалась в обратном направлении, поскольку несколько минут сидели неподвижно, пытаясь определить, живы они или нет.

– Ну и гадство! – приходя в себя, громогласно констатировал Бибик. – В Чечне однажды почти над ухом танк долбанул. Чуть мясо от костей не отвалилось. Я неделю в медсанбате валялся, а потом месяц глухаря изображал. Очень похожая история.

Он снял шлем и поковырял пальцем в ухе.

– Шумоизоляция… – Дорогин не стал снимать шлем, только поднял лицевой щиток.

– Что?! – недослышал и недопонял сталкер.

– У шлемов шумоизоляция хорошая! – тоже повышая тональность, сказал полковник. – Плюс электроника. Звукоусилители вовремя отключаются.

– А-а, – проводник скривился и шумно выдохнул, – ну да, вовремя. Только звуки – это полбеды. Такое ощущение, что меня целый час ногами в живот пинали. И по яйцам так добавили напоследок, что они к глотке подпрыгнули. Так под водой прижимает, если тебя, как рыбу, кто-нибудь глушит.

– У вас богатый опыт! – Дорогин поднялся и, покачнувшись, прислонился к стене. – Шатает… немного.

– Не спешите, там сейчас дыму… – сталкер проковылял к выходу из коридора и заглянул в тоннель «метро». – Полный привет!

– Завал?

– Под потолок. Чем мы этой вагонетке не приглянулись, ума не приложу!

– Может, не в нас дело?

– Все может быть… в этой Зоне, – Бибик осмотрелся вокруг и указал в перспективу приютившего ходоков коридора. – Даже такие вот чудеса. Гляньте, господин полковник, это ж черный ход.

– В каком смысле? – Дорогин включил фонарь и направил в ту сторону, куда указывал проводник. – Лестница?

– Ну да, – проводник достал из кармана небольшой комп и на минуту углубился в изучение какого-то трехмерного плана, скорее всего, схемы подземного города. – Так и есть. Только раньше тут дверь была замурованная, а теперь, видите… все переигралось.

– Не ловушка?

– Ловушка, – сталкер поднял камешек и бросил вперед. – Но весь вопрос в том, кто ее устроил? Если Зона, лучше поискать другой выход, а если кто-то еще, можно рискнуть. Как прикажете, так и поступим. Рискнем?

Задерживаться в задымленном подземелье Дорогину не хотелось, и он согласился рискнуть.

– Где мы выйдем?

– Если не ошибаюсь, выйдем в подвале рухнувшей высотки. От стен этажа три осталось, остальное вокруг валяется, но подвал уцелел, и выход оттуда есть. Может, знаете, в Пятом микрорайоне раньше шестнадцатиэтажки стояли. Вот под одной из них мы сейчас и торчим.

– Получается, возможно, источник Зова упрятан в этом подвале? – сделал вывод полковник. – Была у меня такая версия.

– У меня тоже, – согласился Бибик. – Это еще тот подвальчик, в нем много чего странного упрятано. Правда, заходить в него и до Зова было равносильно смерти. Что там происходило с визитерами – неизвестно, но никто не возвращался.

– Отлично, – воодушевился Дорогин. – Туда мы и направимся. Вперед.

– Нет, погодите, господин полковник, давайте договоримся на берегу: ни в какие подвалы мы не полезем! Поднимемся, проверим помещение прямо сквозь дверь детектором аномалий, убедимся, что источник «липа», да и задний ход! Зачем нам лишние проблемы?!

– Вы что, трусите? – полковник усмехнулся. – Такой боевой проводник – и вдруг так мелко плаваете.

– Я не трушу, а с головой дружу, хоть и контуженный не раз! – Бибик встал в позу, как тогда, в лесу, но теперь сделал это на безопасном расстоянии. – Там наемников полная хата! Не справимся при всем желании!

– «При всем желании»? – Дорогин приподнял винтовку. Еще немного и получилось бы, что он целится Бибику в живот. – Но желания у вас нет, я правильно понял? Однако вы не трусите. В чем же дело, Бибик? Может быть, у вас имеются особые причины? Может быть, вы и есть тот, кто прикрывает ученых-нелегалов, экспериментирующих с Зовом в этом подвале?!

– Господь с вами, – проводник махнул рукой. – Я просто…

Бибик не договорил. На миг ему показалось, что в подвале снова что-то взорвалось, но очень скоро проводник сообразил, что вспышка и гулкий набат – это лишь игра воображения, а спровоцировал ее короткий, но жесткий пси-удар. Сталкер схватился за оружие и крутанулся кругом, пытаясь увидеть цель. Никаких мутантов поблизости не обнаружилось. Бибик растерянно взглянул на Дорогина. Тот указал вверх и демонстративно щелкнул предохранителем винтовки.

– Нас приглашают? – голос у Дорогина немного сел, ему тоже досталось «по мозгам». – Или наоборот?

– Это не контроллер, – слова произносились с трудом, будто их кто-то придерживал, – они так не умеют. Это… человек!

– Тот, кто прикрывает лабораторию? – после заметной паузы предположил Дорогин. – Но кто конкретно?

– Кто-то… кто знал, что мы идем, – Бибик на миг зажмурился. – Кто-то с базы, наверное. Только лично я с людьми-телепатами незнаком.

– Слишком жестко, – Дорогин поднял маску и помассировал висок. – Этого телепата могли просто предупредить… с базы. Тот, кто прикрывает лабораторию, мог предупредить.

– Ну да, понятно, – Бибик отчетливо понимал, что мысли вязнут в болоте взбаламученных эмоций, но вытянуть их на «твердую почву» пока никак не мог. – И все же, мне кажется, он шел за нами следом. Очень уж точно вычислил место, где мы собрались выйти.

– Тогда это наемник, который выдавал себя за второй эшелон прикрытия.

– Нет, его мы заперли. Он мог, конечно, найти другой вход в подземелье, но тогда он зашел бы нам в тыл, снизу, а этот телепат засел где-то там, наверху. Это кто-то другой… не знаю, кто.

– А что, если… – Дорогин замолчал почти на минуту, а затем неуверенно продолжил: – А что, если это… другой наемник, тот, который был с саблей?

– С чего вы взяли?

– Кроме спецназа по нашим следам шли несколько наемников. Вы с Паркером наткнулись на пятерых, верно?

– Да, только ни у них, ни у «второго эшелона» не было сабель.

– Значит, их было шестеро. От той пятерки остались двое. Их мы заперли в морге. Но раз они были без сабель, шестого среди них не было. Что, если он тоже проследил за нами, но пробрался сюда как-то иначе?

– Не понимаю, почему именно он?

– Помнишь отрубленную голову? Это был контроллер, так?

– Ну.

– Как можно было зарубить контроллера? Как можно было вообще к нему подкрасться на расстояние сабельного удара?

– Никак, если только… ты сам не контроллер.

– Или телепат, обладающий сравнимым по силе даром внушения. Все сходится.

– Надо… подумать, – сталкер потер глаза. – Сейчас… отпустит и сообразим. Собраться… надо.

Полковник не возражал. Он направил оружие в сторону лестницы и замер, выжидая, когда пройдет вызванный телепатическим ударом ступор. Отпустило не сразу и не до конца. Сознание прояснилось, мысли потекли более-менее резво, но до нормы полковнику было еще далеко. Бибик тоже справился с оцепенением, но выглядел слегка обалдевшим.

– Допустим, вы правы, и это шестой наемник. Тот, который зарубил контроллера. Но я все равно не понял, он нас что, предупредил? – пробормотал сталкер. – Или он больше не за нас?

– Слишком жестко, – повторил полковник, вновь потирая висок, – для предупреждения.

– Ладно, наверху разберемся, – Бибик тоже взял оружие наизготовку. – Поднимаемся?

– Телепат плюс… источник Зова, – не ответив проводнику, продолжал рассуждать вслух Дорогин. – Вы правы, Бибик, его демарш вполне может быть предупреждением. Только не об опасности, а о том, что нас опередили. Он хочет пробиться туда первым и заполучить управляющий Зовом компьютер в свое распоряжение.

– Проще говоря, не хочет делиться? – проводника вдруг осенило. – Я все понял! Он не опередить нас хочет, а остановить. Он давно имеет этот комп в своем распоряжении. Он и есть тот враг, который прикрывает лабораторию!

– Но ведь раньше он нам помогал, – засомневался полковник. – Странно как-то.

– Точно вам говорю, так оно и есть! – Бибик сделал несколько шагов вперед и заглянул на лестницу. – Эй, ниндзя, это ты? Мы сейчас поднимемся и засунем тебе твою саблю, сам знаешь куда! Никакая телепатия не поможет!

Ответом проводнику было только гулкое эхо. Бибик шагнул на лестницу, поднялся на несколько ступенек и обернулся. Дорогин двинулся следом, но на лестницу подниматься не стал. Он жестом предложил сталкеру дойти до первой площадки и дальше двигаться впереди на один лестничный марш. Бибик согласился, но, едва он шагнул на площадку, сверху стукнуло несколько выстрелов. По бетону, взвизгнув, срикошетили пули.

Проводник в два прыжка очутился рядом с Дорогиным.

– Что я говорил?! Он не нас сторожил, а источник!

– Все равно не понимаю, почему он не перебил нас всех еще в пути? Ведь с его способностями это просто: ударил по мозгам, а потом – саблей. Почему он только сейчас очнулся?

– Думал, мы сюда не доберемся, нас ведь и без него нехило проредили. – Бибик вдруг запрыгнул на лестницу, дал короткую очередь вверх и снова отошел в тоннель.

В ответ раздалась примерно такая же короткая очередь. Диалог обещал быть тяжелым, как и составляющий его основу свинец. Бибик выразительно взглянул на Дорогина.

– Какие у нас варианты? – полковник заглянул в подсумок, проверяя боезапас. – Впереди завал, где-то позади безумная вагонетка, лестница, по которой мы спускались, тоже перекрыта. Получается, только вперед.

– Не только, – проводник помотал головой. – Тут много всяких лестниц. Не все до самой поверхности идут, большинство – просто с уровня на уровень, но маршрут проложить можно. Хотя мне тоже по душе вариант с прорывом.

– Больше не опасаетесь?

– Опасаюсь, но теперь я хотя бы знаю, ради чего рискую. Предлагаю непрерывный огонь и вихрем наверх. Главное, чтобы он нас пси-ударом не притормозил. У вас таблеток не осталось?

– Нет.

– Ну и ладно, обойдемся.

Непрерывный огонь вроде бы отпугнул противника, но подняться ходокам удалось только до второго уровня. Магазины стремительно опустели, и атакующие были вынуждены взять тайм-аут, чтобы наполнить их патронами.

– Эй, курилка, жив еще?! – торопливо вскрывая картонную пачку, крикнул Бибик.

– Остановитесь, – каким-то механическим голосом произнес враг. – Я не хочу вас убивать.

– Ну и хорошо, вали по своим делам, а мы пойдем по своим!

– Возвращайтесь на базу. Скоро Выброс, вы рискуете.

– А ты что, в няньки к нам записался?

– Вернитесь на базу и доложите, что в бункере под больницей пусто, – тем же ровным тоном предложил противник. – Расскажете начальству чистую правду и заработаете денег. Разве не выгодный вариант?

– О! – Бибик рассмеялся. – Деловой человек! А тебе-то с этого какой навар?

– Будет навар, уж поверь.

Дорогин придержал сталкера за плечо.

– Эй, мы уйдем! – крикнул полковник.

Бибик сделал круглые глаза, но Дорогин жестом приказал ему молчать.

– Я рад, что вы оказались разумным человеком, полковник.

– Но у меня есть несколько условий. Уйдем в обмен на информацию. Просветите нас, что такое Зов на самом деле? Что происходит в лаборатории, из которой исходит Зов? Кто прикрывает ученых, которые в ней работают? И кто руководит исследованиями извне?

– У меня нет ответов на ваши вопросы, полковник.

– В таком случае, мы выясним все сами. Освободите проход наверх, пока не поздно.

– Нет.

– Тогда освободите задний проход, – грозно предложил Бибик, – сейчас мы вставим в него раскаленную кочергу!

Сталкер поднял автомат, одним прыжком одолел лестничный марш и, очутившись на следующей площадке, открыл огонь. Дорогин нагнал его только на первом уровне, то есть уже непосредственно в подвале, куда ходоки так отчаянно стремились.

То, что напарники обнаружили в подвале, их слегка озадачило. Все видимое пространство занимали кучи щебня и всяческого хлама. Никакой секретной лабораторией или сверхсовременным прибором здесь даже не пахло. Более того, часть потолка была обрушена, и в проломе можно было разглядеть пасмурное вечернее небо.

Ходоки бегло осмотрелись и медленно двинулись в сторону горы обломков, по склону которой было удобнее всего выбраться на свежий воздух. Враг себя никак не проявлял, но Бибик и Дорогин буквально кожей ощущали его присутствие. На самом деле не кожей, конечно. Все дело было в том, что враг несильно, но настойчиво давил на психику с помощью своей треклятой телепатии, а поскольку для организма такое давление было в новинку, его ответная реакция была сумбурной: то накатывали приступы головокружения, то на коже вставали дыбом все волоски. Однако это можно было пережить. Лично Бибика больше волновали два вопроса: видит ли враг ходоков в своем прицеле и, если видит, почему не стреляет?

Дорогин вдруг резко сместился влево и движением головы указал на обломок бетонной плиты метрах в десяти прямо по курсу. Бибик снова поднял автомат к плечу и двинулся к плите, а полковник начал подбираться с фланга. Враг наверняка слышал шаги, но сидел очень тихо, видимо, надеясь, что враги пройдут мимо и подставят ему спины под сабельный удар.

Приблизившись к плите, Бибик резко прыгнул вперед и вправо, развернулся и нажал на спусковой крючок. Автомат лишь сухо щелкнул. Враг тут же воспользовался ситуацией и распрямился большой пружиной, занося над плечом самурайский меч. Проводник успел нырнуть ему под руку и одновременно сильно врезать в живот стволом автомата. Враг согнулся от боли пополам, кувыркнулся и попытался встать, но Бибик его опередил. Он коротко, но очень сильно ударил врага прикладом в лицо, и, если бы не щиток шлема, противник точно рухнул бы в глубокий нокаут. А так он лишь немного «потерялся», наугад махнул мечом, отгоняя проводника, и сделал еще пару кувырков назад.

Бибика не впечатлили акробатические способности врага. Он хладнокровно увернулся от удара меча, нагнал укатывающегося врага и от души врезал автоматом, как колуном, целя по хребту. Враг успел уйти из-под удара, вскочил на ноги и двинул ногой Бибику в живот. Сталкер вроде бы пропустил удар, но умудрился при этом еще раз треснуть противника автоматом, как дубиной, и попал ему по руке с мечом. Враг выронил оружие, но не растерялся. Он резко крутанулся вокруг своей оси и с разворота врезал ногой Бибику в челюсть. Сталкер отлетел на пару метров и рухнул навзничь большим тяжелым мешком.

Но эта победа не принесла врагу дивидендов. Уже в следующую секунду он пропустил нападение сзади и очутился на полу. Полковник Дорогин быстро поднял меч и приставил его острие к горлу противника.

– Лежать тихо!

Враг замер.

– А теперь давайте познакомимся, – спокойно сказал Дорогин. – Медленно, левой рукой снимите маску.

– В следующий раз, полковник, – прохрипел враг.

– Вы не поняли меня?

– Это вы не поняли.

Дорогин наконец сообразил, на что намекает враг, но было поздно. Меч вдруг будто бы сам собой упал на землю, несколько умелых рук скрутили полковника в бараний рог и ловко связали. Примерно то же самое случилось и с Бибиком.

«Вот такая это скоротечная штука, удача в бою, – подумалось полковнику. – Хотя тут дело не в удаче, а в ошибках. Мы с Бибиком ошибались вроде бы реже, но по-крупному. Потому и проиграли. Но еще не вечер».

Глава 14

Зона, 08 часов 42 минуты до часа «Ч»

Лунев оказался прав: выйти из подземного города оказалось непросто, только не ходокам, а ему и Смокеру. Сначала наемник и его спутница попали в зону сильного задымления и вскоре уперлись в завал. Андрей сообразил, что, потерявшись в дыму, проскочил нужный коридор, и подал знак возвращаться. До лестницы оставалось метров сто, не больше, когда в дымном тоннеле еще и погас свет. Но и это не стало бы проблемой, однако в темноте вдруг вспыхнули десятки пар красных голодных глаз. Реакция Андрея была мгновенной. Он вскинул автомат и начал бить по красным мишеням короткими очередями. Ольга сначала встала как вкопанная, почти полностью повторив свой «подвиг» на болоте, когда ее окружили зомби, но очень скоро сумела стряхнуть оцепенение. Помогли ей в этом еще несколько пар светящихся глаз, вспыхнувших позади. Она прижалась спиной к спине Лунева и открыла беглый огонь из пистолетов. В результате, бочком, потратив изрядное количество патронов, парочка с трудом добралась до бокового прохода, совсем не того, в котором чуть раньше скрылись ходоки, и снова была вынуждена спасаться бегством.

Узкий коридор был выгоден беглецам, но Лунева настораживало то, что в этом проходе он раньше не бывал. Почувствовав его замешательство, Ольга перехватила инициативу и двинулась вперед на разведку. Коридор оказался коротким и закончился в относительно просторном блоке, так ходоки называли квадратные помещения на перекрестках одинаковых по ширине проходов. Кроме трех вариантов в пределах уровня блок предоставил на выбор еще два направления – вверх и вниз. В левом переднем углу обнаружился выход на очередную лестницу. Лунев, не задумываясь, указал на этот путь и показал большой палец: «Вверх». Ольга осторожно выглянула на лестницу, осветила верхние марши фонариком и, обернувшись к Андрею, кивнула. Наемник, удерживая просвет покинутого коридора под прицелом, попятился к лестнице, но тут девушка резко изменила свое мнение. Сверху послышалось какое-то шуршание и мелкие торопливые шлепки множества босых ног. Кто бы конкретно ни спускался с третьего уровня, это были, без сомнения, мутанты. Люди не ходили босиком по Зоне и подземному городу.

Лунев кивком указал на левый проход, и Ольга бросилась туда. Буквально через два десятка шагов она резко сбавила темп и натянула маску. Наемник поступил так же. В коридоре с каждым шагом становилось ощутимо жарче, а еще ужасно воняло сероводородом. Андрей хорошо представлял себе, что ждет его и спутницу где-то там, впереди. Он оглянулся и попытался рассмотреть красноватые отсветы. Пока вроде бы ничего такого не наблюдалось, и Лунев махнул рукой, приказывая Ольге не останавливаться. Впереди парочку ждал «аттракцион» под названием «Расщелина». Разломы в земле на четвертом уровне встречались часто, и некоторые из них были очень глубокими. Настолько глубокими, что из них не только хлестали почти осязаемые фонтаны самых разных, иногда очень ядовитых газов, но и шло сильное инфракрасное излучение. Вряд ли разломы уходили на глубину, где плещется магма, но легче от этого не становилось. Температура в провалах иногда зашкаливала за сотню градусов, и это на уровне четвертого подземного этажа, на пятом и шестом в таких местах вообще царил кромешный ад. Утешало одно: ширина разломов не превышала десяти метров, а чаще всего оставалась и вовсе в пределах прыжковых возможностей подготовленных ходоков.

Пышущая жаром трещина обнаружилась довольно скоро. Багрового свечения над ней не было, но в глубине она светилась от души. Компьютер боевого шлема выдал на внутренний экран маски температуру: 70° по Цельсию. До хорошей сауны этой парилке 70° далеко, но задерживаться здесь надолго все равно чревато тепловым ударом. Андрей прикинул ширину провала. На глаз – получалось метров шесть-семь. С разбегу перепрыгнуть было вполне реально, особенно если применить технологии, «выкованные» все в той же секретной лаборатории синдиката наемников.

«Кстати сказать, в лаборатории, расположенной подозрительно близко от источника Зова, – вернулась тревожная мысль, впервые посетившая Лунева после стычки с полтергейстами. – Неужели яйцеголовые действительно ввязались в какую-то авантюру без ведома разводящих? Сначала торговля боевыми костюмами, потом „амулетами“, а дальше и секретные исследования аномалий пошли в пользу третьих лиц. Или кто-то из наших затеял свою игру? Очень рискованное мероприятие. За такие фокусы голову отрывают мгновенно. Разве что в деле участвует не один разводящий, а несколько… или… нет, не может быть! А что, если я один не в курсе авантюры?! Нет, нереально. Меня бы кидать не стали. Если не из глубокого уважения, то просто из страха. Тут что-то другое. Кто-то очень хитро использует наемников, как ширму. Тоже рискует, это понятно, но не напрямую. В случае провала ему ничего толком не предъявишь. Кто же это? Этот хитромудрый „фехтовальщик“? Но какая связь может быть между ним и Зовом? Аномалия пробуждает у людей пси-способности, и потому он оберегает ее от лишних глаз? Возможно, возможно… но при чем тут тогда лаборатория? Ни при чем, просто совпадение? Разве бывают такие удачные совпадения? Это все равно, что Деда Мороза унесло бы ураганом в Африку, но забросило точно в заснеженный оазис. Нереальное на нереальном сидит и таким же погоняет. Нет, тут какие-то непростые дела мутятся…»

– Это ж сколько надо гороха съесть… – отвлекла его от размышлений Ольга. – Фильтры не помогают, такая вонь!

– Дыши ровнее, привыкнешь. Прыгать умеешь?

– Прыгать? Через эту пропасть? Ты с ума сошел?! Надо вернуться! Если пробьемся к перекрестку, а потом на лестницу, можно будет перейти на пятый уровень. Там трещина должна быть поуже.

– Ненамного, – Лунев заглянул в пролом и тут же отпрянул, – к тому же там гораздо жарче. Да и на лестницу мы не пробьемся. Ты видела, сколько там мутантов? Они просто задавят нас массой.

– У нас же оружие!

– Оружие без боезапаса – ничто. У тебя много патронов осталось? Вот то-то. У меня тоже лишь три магазина. Будем перебираться здесь. Я, пожалуй, сумею перепрыгнуть, а ты по веревке проползешь.

– Перепрыгнешь? Ты что, мастер спорта? Тут же мировой рекорд надо бить!

– Не вопрос, побью. – Андрей сдал назад и открыл один из небольших подсумков на ремне. – Задницу подпалит – еще не такое побьешь. Плюс кое-что поможет. Заряд кончается, но должно хватить.

– Заряд? У тебя что, ракетный ускоритель в штанах?

– Вроде того, – Лунев усмехнулся. – Резервная система. Пара сервоусилителей «голеностоп– колено». Вещь пока экспериментальная, но если сейчас поможет, потребую запустить в серию. Смотри, один раз показываю.

Щелкнув тумблером упрятанного в подсумок блока питания, Лунев чуть качнулся назад, а затем сделал десяток огромных шагов и сильно оттолкнулся от края провала. Запаса мощности встроенных в костюм сервоусилителей хватило с избытком. Андрей приземлился, пролетев метров на пять дальше, чем требовалось. Ольге оставалось только удивленно ахнуть и поаплодировать. Но ей было не до того. Она торопливо достала из рюкзака веревку и привязала один конец к большому каменному выступу.

– Лови! – она бросила другой конец веревки Луневу.

Андрей привязал его к валуну на своем краю и подергал трос, проверяя натяжение.

– Годится! Цепляйся руками и ногами и ползи!

– В курсе, – буркнула Ольга и довольно ловко поползла по веревке.

Добралась она ровно до середины, когда на покинутом ею краю провала появились сразу несколько карликов. Поначалу они не обратили внимания ни на трос, ни на ползущую по нему девицу, но потом все-таки заметили, что поблизости есть люди, и начали соображать, как бы их добыть. Поднимающийся из расщелины смрад и жар серьезно мешали карликам сосредоточиться, и все, на что хватило их мозгов в такой обстановке, это скинуть ближний конец троса с выступа. Что они от этого выигрывали, было неясно, упавшую в пропасть жертву им было не достать, но, возможно, они надеялись подхватить ее на лету с помощью своего телекинеза? Лунев так и не понял замысла мутантов, поскольку, сделав гадость, они ретировались, испугавшись плотного огня с противоположного берега. Когда тоннель очистился, Андрей прекратил стрельбу и подошел к обрыву. Девица висела метрах в трех от края, намертво вцепившись в веревку руками и смешно дергая ногами. Увидев наемника, она прекратила подергиваться и, запрокинув голову, с надеждой и затаенным страхом уставилась на Андрея.

– Вытащи меня!

– Чего ради? – Лунев сел на корточки и положил автомат на колени.

– Ты мне должен! Дважды! Ты забыл?

– Неправильно начала, – Андрей усмехнулся. – Надо было сказать «пожалуйста», а ты сразу давить. Кто тебя воспитывал?

– Я сейчас сжарюсь! – Ольга всхлипнула. – И дышать трудно, фильтры вообще отказали!

– Ты же любишь огонь, – наемник ухватил веревку, слегка подтянул, но вдруг отпустил.

Девицу едва не стряхнуло в пропасть. Она взвизгнула и снова задергала ногами.

– Ты скотина, Старый! Убить меня решил?! Ну так убивай! Потому что я сама тебя убью, если выберусь!

– Я пока ничего не решил, – Лунев встал. – Поэтому я просто уйду. А ты выбирайся. Не такая уж это и проблема. А захочешь убить – догоняй. Счастливо оставаться, Оля.

– Стой! Нет, не уходи! Веревка плавится! Я не успею выбраться.

– Без паники – и все получится, – посоветовал Андрей, разворачиваясь.

– Старый, стой! Ну скажи, чего ты хочешь?! Долги спишу, обещаю! Чего еще?! Все, что угодно, только вытащи!

Лунев немного постоял в раздумье и вернулся к краю.

– А что с тебя взять, как сама думаешь?

– Я… не знаю, – ее взгляд забегал. – Ну, может… это самое… ну, сам понимаешь.

– Этого не надо, – наемник покачал головой, – ты не в моем вкусе. А денег у тебя наверняка нет.

– Я могу про источник Зова рассказать!

– Уже лучше, – Андрей подтянул веревку на метр и зафиксировал, обмотав вокруг камня. – Здесь прохладнее? Что ты знаешь?

– Все равно душно. Я знаю, что Зов – это не отдельная аномалия, а проявление огромного комплекса аномалий! Мы не видим между аномалиями никакой связи потому, что не можем понять, в каком масштабе на них надо смотреть. И весь этот комплекс – тоже лишь видимая часть главного процесса – восстановления Зоной изначального состояния… своего генератора.

– Стоп, – Андрей поднял руку. – Теперь по-русски.

– Где-то в сердце Зоны, наверное, в том месте, где располагался эпицентр Второй катастрофы, или под этим местом, находится мощнейший генератор, который создал Зону и теперь поддерживает ее в рабочем состоянии, – торопливо пояснила Ольга. – Это такая штуковина внеземного происхождения, шесть лет назад упавшая в Зоне и теперь обустраивающая наш мир по своему разумению. Возможно, это уцелевший бортовой комп инопланетного корабля, продолжающий работать по стандартной программе, но на сломанном «железе». А может быть, наоборот, «железо» в порядке, но комп по-прежнему выполняет программу полета, или…

– Или я сейчас тебя вообще отвяжу! – повысив голос, прервал ее пламенную речь Лунев. – Хватит бредить! Говори правду! Зачем ты увязалась за группой штабных? Что тебе известно об источнике Зова?

– Я же говорю! – голос Ольги задрожал. – Если проанализировать на компе характер и порядок появления аномалий, получится, что, выстроенные в определенной последовательности, они могут образовать нечто вроде схемы двигателя для межпространственных полетов или скачков – называй как угодно…

– Все, ты меня достала, – Андрей отмотал выбранный ранее метр. – Что ты делаешь в Зоне?! Еще раз заикнешься о пришельцах, сама к звездам улетишь! В виде пепла! Тебя наняли уничтожить источник Зова, поскольку ты знаменитый Смокер, гроза аномалий и артефактов, так?! Кто тебя нанял? Что за штуковина этот «источник»? Правду говори!

Он выхватил нож и сунул под веревку. Ольга снова испуганно взвизгнула и завыла, как сирена.

– Я говорю правду! Я на компьютере проверяла! Аномалии – это такие поля вокруг работающих деталей внеземного компа, а Выброс – это сбой в его работе, потому и происходит перезагрузка! А Зов – эхо короткого замыкания, которое вызывает сбой, а исходит он из главного процессора!

– Прощай! – грозно рыкнул Андрей и сделал вид, что режет веревку.

– Не надо! – Ольга подняла на него белые от страха глаза. – Меня никто не нанимал! Я у отца кредитку стащила и в Зону сбежала. Два года в приграничье тренировалась, потом деньги кончились, и я начала сама сюда ходить. А потом, когда поняла, что артефакты могут растащить космическую заразу из Зоны по всему миру, решила их уничтожать! А потом до меня дошло, что не артефакты надо уничтожать, а главный процессор найти и сжечь! Зов – это его вибрация, я все просчитала. Все сходится! Уничтожу процессор – весь комп отключится и Зона исчезнет! Я ведь не для себя стараюсь, я мир от космической чумы хочу спасти! Если Зону не остановить сейчас, завтра она всю планету покроет!

– Ты себя слышишь? – Андрей сбавил обороты, наклонился и пристально посмотрел ей в глаза. – Я уверен, ты не настолько чокнутая, чтобы действительно верить во всю эту чушь. Просто ты никогда этого бреда вслух не проговаривала. А зря, хороший метод, очень даже помогает очнуться.

– Это не бред и не чушь, – уже без энтузиазма возразила девушка. – Это… теория!

– У тебя какое образование, теоретик? – Лунев спрятал нож и иронично усмехнулся. – Одиннадцать классов на «тройку» и полный курс компьютерных игр?

– Мне хватает!

– Я заметил. Геометрию забыла, будто и не знала вовсе, зато в химии, физкультуре и сочинении бредовых миссий по спасению мира ты просто «отличница». Вернись в реальность, барышня-геймер. Здесь все проще, жестче и обыденнее. Люди живут, чтобы зарабатывать деньги и жить дальше, а не чтобы спасать мир, которому на них горячо покласть. И Зона – это не происки «искусственного интеллекта» из чужого мира, а натуральная язва мира нашего.

– Можешь меня сжечь! – вновь белея от возмущения, крикнула Ольга. – Я права! Давай, режь веревку!

– Нет, сумасшедших убивать грешно. – Лунев тяжело вздохнул, отложил автомат и ухватился за веревку обеими руками.

На извлечение Ольги из провала ушло ровно три секунды. Когда голова девицы показалась над краем обрыва, Андрей схватил спутницу за капюшон и резко затянул на ровную площадку. Девушка растянулась на относительно прохладной земле ничком и затряслась, то ли от истерики, то ли от физического перенапряжения.

– Я… точно знаю… что права! – прокричала она в пол.

Получилось глухо, но с чувством. Лунев ее даже пожалел. Он тоже «точно знал», но кое-что другое. Знал, что Ольга, образно говоря, наступила на грабли и получила черенком в лоб, то есть сама создала себе проблему на ровном месте. В отличие от нее, наемнику было нетрудно в это поверить. Грабли-то были не под его ногой.

«Так часто бывает, – с сочувствием глядя на уткнувшуюся в ладони девицу, подумал Андрей. – Холишь какую-нибудь идею, лелеешь, изучаешь доказательства, находишь массу доводов в ее пользу, а потом всего лишь озвучишь свою „стройную“ теорию и понимаешь, что она пуста, как воздушный шарик. „Есть отчего в отчаянье прийти“. Но тут нет моей вины. Я-то думал, она нормальный человек, который просто желает заработать. Хотя – нет, что она с приветом, было понятно сразу. Еще по огнемету можно было определить. Но я не думал, что она настолько с приветом! Инопланетянка, мать ее! И как теперь привести ее в чувство?»

К счастью для Лунева, девица пришла в чувство самостоятельно. Все-таки закалка Зоной не пропадает даром. Ни стрессы, ни крушение идеалов для людей, прошедших сквозь испытания «чертова логова», не становятся чем-то напрочь вышибающим из седла. Удар был сильным, но Ольга его, похоже, выдержала.

– Сектанты думают, что Зов исходит от «Монолита», – медленно садясь на колени, негромко проговорила она. – Они тоже считают, что генератором Зоны стал инопланетный артефакт, то есть этот их «Монолит». Но я думаю, что все сложнее… Думала, что все сложнее.

– Теперь передумала?

– Пока не знаю, – она заметно успокоилась и теперь говорила без вызова, устало и почти равнодушно. – Надо увидеть источник Зова, и тогда все станет понятно.

Глава 15

Зона, 07 часов 30 минут до часа «Ч»

Человек в маске легко поднялся с земли, принял из рук бойца позорно утерянный в бою меч и сунул его в ножны. Другие подручные тем временем усадили связанных пленных к стене. Враг подошел и присел в двух шагах от Дорогина.

– Вы хорошо сражались, господа, но вам не хватило слаженности. И взаимного доверия.

– Скорее, патронов, – процедил Дорогин сквозь зубы.

– И этого тоже, – охотно согласился враг. – Вы ведь не рассчитывали, что зайдете так далеко, верно? Насколько я знаю, планом Объединенного штаба был предусмотрен более короткий маршрут. До медсанчасти и обратно. Но вы, полковник, проявили ненужную инициативу, пошли дальше и в результате сидите сейчас связанный по рукам и ногам. А ведь все могло пройти идеально. И патронов хватило бы, и сил.

– Не прошло бы, – угрюмо возразил Бибик. – Четыре двухсотых, какие уж тут идеалы?

– Думаю, потери были предусмотрены планом, не так ли, полковник Дорогин?

– Не такие серьезные, – ответил Дорогин. – Это что, допрос по горячим следам?

– Просто беседа, – человек в маске прижал руку к груди и поморщился. – Предыдущая получилась какой-то сумбурной. И закончилась неприятно.

– Эта закончится так же, – заявил Дорогин.

– Бравада не ваш стиль, полковник, – саблист покачал головой. – Он скорее подошел бы Паркеру. Впрочем, вы правы. Эта беседа тоже закончится неприятностями, но исключительно для вас и вашего проводника. А ведь вы могли их избежать.

– Слышали уже, – недовольно проронил Бибик. – Поискали бы в «морге», убедились, что там пусто, что источник подкинул «дезу», внесли бы в протокол, что Зов – это естественная аномалия, созданная Зоной, да и вернулись бы, кто на базу, кто в Киев. С наваром. Всё это вы уже говорили. Спасибо.

– За что? – удивился враг.

– За подтверждение. Я, честно говоря, сомневался, что штабные эксперты правы. Думал, что Зов – это все-таки новая аномалия.

– Пожалуйста, – враг встал. – Вы проявили ненужную настойчивость, но это я даже уважаю. Мне только жаль потраченных напрасно усилий. Я зря оберегал вас от мутантов, от наемников, помогал Паркеру справиться с Зовом. Все ради того, чтобы не усложнять жизнь ни себе, ни вам, но вы решили по-своему, захотели дойти до конца, ну что ж, пусть так и будет. Только конец вам обеспечен в другом смысле. Конец жизни.

– Заколебал, – буркнул Бибик. – Что ты распинаешься, нагнетаешь, чего хочешь добиться?

– Только одного: чтобы вы четко представили, что вас ждет в ближайшее время. Как и все, кто пришел сюда по велению Зова, вы будете принесены в жертву науке. Таких, как вы, немного, ведь на ближних подступах к «источнику» реакция на Зов у подопытных резко меняется. На смену полному безразличию и заторможенности приходит агрессивность, стремление уничтожить конкурентов, но зато в точку сбора попадают лучшие экземпляры. И мутантов, и людей. На них ставить опыты достовернее всего.

– Мы не реагируем на ваш долбаный Зов, – с вызовом заявил проводник.

– Ничего страшного. Накачанные химией люди тоже будут нам полезны. С вашей помощью мы расширим рамки эксперимента. Все ясно?

– Кроме одного, – сказал Дорогин, – зачем вы нам это рассказали? Чтобы понаблюдать за нашей реакцией и получить садистское удовольствие?

– Я предупредил того, кто слушает нас с помощью хитроумной аппаратуры, встроенной в ваши комбинезоны, – вдруг повысив голос, пояснил враг. – Участь вашей инспекторской группы ожидает всех, кто придет в Зону с целью отыскать источник Зова.

– В следующий раз будет летная погода, сюда прилетят «вертушки» и выжгут ваш серпентарий к чертовой матери, – заявил Бибик. – Тоже мне, Гитлер нашелся, грозит он всему миру из волчьего логова. Дурак ты, парень.

– Пусть прилетают, – саблист подал знак помощникам. – Одним ретранслятором можно и пожертвовать. И десятком «стингеров» тоже. «Вертушки» разбомбят ложную цель, а мы собьем реальные машины. Кто останется внакладе?

– Вакуумной бомбой жахнут, достанется и ложной, и натуральной цели.

– Нет, Бибик, серьезным оружием центр Зоны атаковать никто не разрешит. Так что ваш прогноз не сбудется. – Враг обернулся к бойцам. – Уносите пленных. Да не вздумайте развязывать, пока не запрете в клетках. До встречи, господа ходоки. До последней встречи.

Бойцы ухватили пленников за ремни разгрузок и вязки на ногах и потащили, видимо, для пущего эффекта – ногами вперед, к едва заметному среди серых руин входу в «волчье логово». По пути проводник без устали вертел головой, пытаясь увидеть как можно больше, но толком так ничего и не рассмотрел. Да разглядывать было, по сути, нечего. Развалины выглядели, как и везде, унылыми и безжизненными, а особых примет, или тем более указателей, поблизости не наблюдалось. Все, что сталкер успел «срисовать» и запомнить, – это лица, да и то замаскированные бликами и тонировкой масок.

Дорогин заметил и того меньше. Полковник успел определить тип запорного механизма входных ворот бункера и сосчитать количество дверей в длинном коридоре, по которому пленников тащили довольно долго. Дверей насчиталось больше двадцати, и на них не было никаких надписей или номеров, лишь дважды встретились значки радиационной опасности. Вот одну из таких помеченных дверей и открыли перед своеобразным конвоем двое охранников всё в той же синей униформе «солдат удачи».

За дверью, вопреки тревожным ожиданиям, обнаружился вовсе не склад радиоактивных отходов и не хранилище изотопов, а просторный зал с высоким сводчатым потолком, отдаленно напоминающий станцию метро. Сходство дополняли проложенные прямо по полу рельсы и зияющее в одной из стен жерло тоннеля. На рельсах стояла небольшая дрезина, к которой была прицеплена открытая вагонетка с двумя рядами сидений и просторным отделением для груза.

– Кажется, я начинаю прозревать, – негромко произнес Бибик, когда бойцы, не особо церемонясь, забросили пленников в кузов вагонетки.

– Вы о чем? – шепнул Дорогин.

– О маскировке этого бункера, об охране как бы из наемников и о ложной цели, про которую толковал этот тип в маске. Теперь все становится на свои места. Мне почти все понятно.

– Мне тоже. Лаборатория работает на наемников, а они в порядке взаимных расчетов прикрывают ученых. Комбинация простая и эффективная.

– Ничего она не простая, вы меня не дослушали, господин полковник! – Бибик вытянул шею, чтобы шептать прямо Дорогину в ухо. – Никакие это не наемники! И лаборатории тут никакой нет! Только ретранслятор и сортировочный пункт. Думаете, нас зачем на вагонетку погрузили? Покатать? Нет, мы еще даже близко к лаборатории не подошли.

– Постойте, Бибик, я не понимаю, – Дорогин поморщился. – Давайте по порядку. Если охрана этого места не наемники, то кто?

– Спецназ!

– Да ну-у… – разочарованно протянул полковник.

– Бывший! Точно вам говорю! Я троих узнал, пока нас сюда тащили. Один из них два года назад из боевого выхода не вернулся, а двое год назад пропали. «Мертвые души»! Вот почему нас и повязали так легко: спецназ все-таки, а не какие-нибудь «вохры».

– Интересно, – полковник удивительно легко сменил недоверие на любопытство. – А почему они под наемников маскируются? Для солидности?

– Ну и для этого тоже, но в первую очередь они на невнимательности играют. Знаете, есть такой тест на наблюдательность: на спор сунуть палец в задницу, а потом облизать…

– Бибик, а посерьезнее нельзя?! Хотя бы сейчас.

– Я серьезно! Выигрывает тот, кто заметит, что экзаменатор сунул один палец, а облизал другой. Так и тут. Лаборатория, которая работает на наемников, реально существует и находится в подвале высотки в двух шагах от той, под которой мы сейчас кукуем. Понимаете? Точно такая же шестнадцатиэтажка… была когда-то… близнец! И народ туда приходит в той же униформе, и лишних людей туда не пускают, отстреливают на раз. Вся разница в том, что за сутки перед Выбросом в реальной лаборатории наемников все двери задраивают наглухо, а тут полным ходом принимают «живой товар» и задраиваются лишь в последний момент. Но кто в здравом уме сюда за сутки до Выброса припрется и будет искать отличия?

– Мы.

– А, ну да… но мы-то с другой целью пришли. Понимаете теперь, в чем фокус?

– Понимаю, – Дорогин задумался. – Но вопросы все равно остаются. Почему сами «приемщики живого товара» не поддаются Зову? Не все же они псионики, как этот саблист.

– Я слыхал, у наемников имеются особые амулеты. Может, у этих тоже? Хотя, возможно, они колются чем-то или все «на колесах», как и мы. Если бывшие вояки тут обитают, то и секретные снадобья у них могут быть с военных складов. Почему нет? Думаю, о безопасности своей охраны подпольные исследователи должны были позаботиться в первую очередь. Еще до того, как начали с Зовом экспериментировать.

– Возможно. А настоящий источник – не ретранслятор, а генератор, блок управления и все остальное – находится в лаборатории. Так?

– Необязательно, – Бибик цокнул языком. – Но не думаю, что у этого кренделя с саблей реально безграничное финансирование. Исследования стоят дорого, на несколько бункеров денег могло и не хватить, да и подопытных удобнее мучить непосредственно у генератора… наверное. Короче, будем надеяться, что у них все яйца в одной корзине: и виварий, и аппаратная, и секционный зал.

– «Надеяться»? – Дорогин усмехнулся. – Еще вы, похоже, надеетесь вырваться из этой ловушки?

– Само собой, – уверенно ответил проводник. – А вы нет?

– Увидим, – Дорогин взглядом указал на севших впереди охранников.

Бибик умолк и не раскрывал рта до следующей станции. Как выяснилось, конечной. Дорогин тоже молчал и, глядя на мелькающие под потолком тоннеля лампы, анализировал ощущения. Маленькая дрезина на электрической тяге развила неплохую скорость. Не прошло и минуты, как лампы слились в длинную светящуюся нить. Одновременно заложило уши. Это означало, что произошел перепад давления и, судя по сигналам вестибулярного аппарата, перепад был отрицательным. Дорогин сглотнул вязкую слюну. Заложенность прошла сразу. Значит, нырнули не так уж глубоко. Полковник прикинул скорость вагонетки, вспомнил карту местности и пришел к выводу, что тоннель в этом месте идет под дном залива, недалеко от того места, где располагается пристань. Через какое-то время путь пошел вверх, давление выросло и, чтобы избавиться от заложенности в ушах, снова пришлось сглотнуть. Видимо, теперь тоннель шел под грунтом противоположного берега. Еще километр пути, и тоннелю пришлось бы снова уйти вниз, под дно самой Припяти, но маршрут оборвался в зале, очень похожем на станцию в первом бункере.

Поезд затормозил и вскоре остановился, мягко ткнувшись напоследок в резиновый отбойник у дальней стены. Конвоиры вытащили пленников из вагонетки и, негромко матерясь, потащили к единственной двери в зале конечной станции.

За дверью начался коридор, на первый взгляд такой же, как в бункере «на большой земле», но, вместо множества дверей, тут было очень много боковых проходов. И все тоже без каких бы то ни было надписей на стенах, стрелок или номеров. Охранники, однако, безошибочно выбрали нужный поворот, изнемогая от тяжести, протащили пленных до единственной двери в конце коридора и буквально из последних сил забросили сначала Бибика, а затем Дорогина в помещение за дверью.

Оно оказалось не намного шире коридора-ответвления и примерно такой же длины. Освещали его лишь три тусклые лампы под потолком. В противоположной стене имелась еще одна дверь, точно такая же, как входная, так что было непонятно, с черного или «белого» входа попали пленники в этот условный зал. Вдоль стен помещения тянулись клетки из толстых прутьев, два на два метра и два в высоту, установленные в те же два яруса. При этом лестниц, чтобы заводить пленников на второй ярус, нигде не было. Впрочем, как выяснилось несколькими секундами позже, лестницы тут не требовались.

– Плат, принимай! – гаркнул один из конвоиров в полумрак помещения. – Личные трофеи шефа. Развязывать только в клетке!

– Че, до хрена опасные? – пробурчал неторопливо вышедший из полумрака громила метров двух ростом и примерно такой же в плечах.

– Самого чуть ни укирдычили.

– Ай, молодцы! – громила хохотнул, наклонился и легко подхватил за поясные ремни обоих пленников. – Скажете шефу, в дальнем конце, у запасной двери, будут сидеть.

– Ладно. Давай.

– Будь.

Когда громила закинул пленников в отдельные клетки, чудовищных размеров ножом разрезал путы и удалился в какую-то подсобку, Дорогин не выдержал и нервно рассмеялся. Бибик удивленно взглянул на полковника:

– Вы чего?

– Вы все еще надеетесь сбежать?

– А что? А-а, вы об этом слонопотаме? Это Платон. Мужик сильный, но неуклюжий, как медведь. Он раньше в российской группировке служил. Говорят, однажды псевдогиганта голыми руками уделал. Прижал к земле и задушил. Полтора года назад дезертировал. Фигура приметная, но никто его с тех пор не видел. Наверное, все это время безвылазно тут сидит. Если что, мы его прямо там, в «каптерке» и запрем.

– Оптимист вы, Бибик.

– Что есть то есть, – проводник подошел к решетчатой двери и подергал прутья. – Основательно тут все сделано.

– На мутантов рассчитано.

– Это понятно, только я ни одного не вижу. Тут вообще никого, по-моему. Алло! Есть кто живой?!

На призыв Бибика откликнулся только Платон.

– Я тебе поору сейчас! – пробасил он из своей подсобки. – Тявкни еще раз, так врежу, что дерьмом подавишься.

– Не злите его, – прошептал кто-то из клетки в противоположном ряду. – Он людоед!

– Бармалей он, – негромко возразил Бибик и небрежно махнул рукой. – Только пугать и умеет. А ты кто будешь?

– Я…

Пленник подполз к решетке и тупо уставился на Бибика.

– Ты… – сталкер вопросительно взглянул на соседа. – Дальше что? Завис, что ли?

– Я… плохо помню… – пленник помотал головой и шлепнул себя по виску. – Проклятый Зов… не могу… сосредоточиться. Я… я… Мотя!

– Матвей?

– Ну да. А вы кто?

– Мы? – Бибик взглянул на Дорогина. Тот отрицательно качнул головой. – Мы тут проездом. Я ходок, он военный.

– А-а… понятно, – Мотя снова шлепнул себя по лицу. – Я… не соображаю ничего! Это все гребаный Зов!

Он еще несколько раз шлепнул себя по виску и щеке.

– Э-э, земляк, угомонись, – забеспокоился Бибик. – Смотри на меня! В глаза смотри! Спокойно, дыши, вдох… выдох… еще раз. Полегчало?

– Да, – Мотя судорожно выдохнул. – Простите. Нервы не выдерживают. Зов… А вы заметили, что Зов изменился?

– Нет, – Бибик и Дорогин переглянулись. – Когда?

– Недавно. Он шел откуда-то… оттуда, – Мотя указал за спину, – а теперь будто бы сверху идет.

– Переключили ретрансляторы, – негромко прокомментировал Дорогин. – Замели следы.

– Из-за наших жучков? – удивленно спросил Бибик. – Я, кстати, не знал, что у нас в экипировке жучки имеются.

– Вы многого не знали, – полковник пожал плечами. – Штатное снаряжение.

– Для шпионов, – добавил Бибик. – Получается, даже если ваш Остапенко пришлет в Пятый микрорайон спасательную группу, она ничего не найдет и вернется на базу несолоно хлебавши?

– Получается, так, – спокойно согласился Дорогин. – Но вы не унывайте. Пока живы, шансы есть.

– Сам знаю, – проводник снова обернулся к Моте. – Слышь, парень, ты давно тут сидишь? Что тут к чему, можешь рассказать?

– Я… не знаю… попробую. Скоро, наверное, сутки, как я тут загораю. Только… я ничего толком не видел. Как до центра Припяти дошел, почти не помню. Кажется, с кем-то дрался по пути, мутанты были и люди были… много с кем дрался, а потом вроде бы в парк аттракционов попал. Плохо помню. Только чертово колесо в памяти отложилось. Как во сне все было. А потом включился уже посреди Пятого. Стою вроде бы перед «Фудзиямой», а вокруг наемники. Потом меня куда-то везли… долго… а может, и нет, я не понял. А потом сюда попал. Вот и все.

– Хорошо, допустим, ты не видел ничего, но слышал же.

– Да… слышал… только плохо. Стены толстые. Кричали тут. То есть там… за стенкой.

– Люди кричали?

– И люди, и не люди… это ведь поначалу каждый по-своему кричит, а потом… вопят одинаково, пока не захрипят… – Мотя вдруг скуксился и всхлипнул. – Тут так страшно! А еще Зов… и даже пить не дают. Гестапо какое-то!

– На, лови, – Бибик отстегнул флягу и бросил соседу.

Мотя флягу не поймал, она ударилась о решетку и отлетела почти на середину прохода, но после пяти минут гимнастических упражнений он все-таки уцепил ее кончиками пальцев и подтянул к своей клетке. Напившись, он немного успокоился и даже взбодрился.

– И никто обратно в клетки не возвращается, – проникшись к Бибику, продолжил сталкер доверительным тоном. – Бывает, лаборанты выносят через это помещение черные мешки. Я думаю, с трупами. Наверное, мутантов ими кормят. Я слышал, они говорили, что подопытные в последнее время не голодают, потому и спокойные. Подопытные – это, наверное, мутанты, да?

– Наверное, – Бибик задумался. – Однако поганое тут местечко.

– Точно, точно, – Мотя кивнул несколько раз подряд. – Всех убивают! Кто-то от экспериментов загибается, а из кого-то извлекают все, что нужно, и мутантам на прокорм…

– Хватит! – оборвал его Бибик. – Заговариваешься уже. Мы не глухие, слышали. Дай подумать.

– Подумать? – Мотя преданно вытаращился на проводника. – О чем?

– О чем, о чем… – проворчал Бибик, уже далеко не оптимистично, – как свалить отсюда, вот о чем.

– А-а, – Мотя разочарованно вздохнул и уселся на бетонный пол клетки. – Я думал… о чем-то реальном.

Глава 16

Зона, 06 часов 32 минуты до часа «Ч»

Лунев понимал, что этот момент когда-нибудь наступит. «Амулет» не мог вечно спасать от нарастающей с каждым шагом нагрузки на психику. Все-таки Зов был мощной и плохо изученной аномалией, против которой пока не существовало идеальной защиты.

Сначала Андрей потерял счет шагам, затем перестал ориентироваться во времени, а вскоре и вовсе остановился, не в силах понять, что происходит и куда он попал. В голове звенела пустота, стены коридора покачивались, как морские волны, потолок давил, а внутренний компас указывал сразу на все стороны света. Единственное, в чем был уверен Лунев – источник Зова где-то рядом. «Монолит» это, комп-навигатор внеземного корабля или детище Зоны, не имело значения. Имело значение только одно – прессинг Зова полностью парализовал волю ходоков, несмотря на защиту и «природную невосприимчивость».

Лунев обернулся к Ольге. Девушка стояла, понуро опустив голову, и покачивалась, как те зомби. «Залипла» она не слабее Лунева, так что можно было уверенно сказать, что хваленая «невосприимчивость» девицы оказалась просто высоким порогом восприятия.

По ощущениям, источник располагался где-то над ними. Андрей бросил взгляд по сторонам и понял, почему вдруг остановился, хотя больше не мог сопротивляться Зову. Остановка оказалась не последним всплеском собственной воли, а подсознательной реакцией на все тот же Зов. Продолжив путь по коридору, ходоки начали бы удаляться от источника, вот он их и «зафиксировал» на месте. И не просто на месте, а рядом с очередной лестницей. Осознав, что путь к спасению лежит прямо, а путь наверх – это верная гибель, Андрей тяжело вздохнул и… двинулся к лестнице. Ольга тут же встрепенулась и побрела следом.

«Нельзя, нельзя, – стучало в висках. – Наверху смерть! Черт побери, два „амулета“, а толку меньше, чем от одного. Что за ерунда?!»

Наемник попытался собрать волю в кулак, на какое-то мгновение остановился на середине лестничного марша, но справиться с наваждением так и не сумел. Зов тянул наверх, как мощная лебедка. Андрей сунул руку в карман и вытащил за сыромятный ремешок трофейный «амулет». Вещица выглядела так же, как раньше. Кусок янтаря в металлической оправе, разве что с зеленоватым оттенком. Лунев вытянул из-под комбинезона свой старый «амулет». Он светился мягким, ровным желтоватым светом. Так и должно было происходить в момент, когда «изделие» выполняло свои прямые обязанности – боролось с внешним пси-воздействием на хозяина. Для верности Андрей положил обе вещицы на ладонь. Разница была очевидна. Конфискованное у липовых наемников «изделие» было такой же фальшивкой, как и они сами, потому и не помогало справиться с набирающим силу Зовом. Этот факт явно дополнял картину происходящего сочным мазком, но сейчас Луневу было не до «живописи». В таком паршивом состоянии он был не в силах отойти на пару шагов и увидеть, что же изображено на холсте. Пока он по-прежнему видел только отдельные мазки и фрагменты, не более того.

Выход с лестницы на поверхность был завален кирпичным крошевом, и этот факт доставил массу неприятных ощущений. Мучения были сродни стократно усиленному желанию заполучить нечто очень ценное и жизненно необходимое. Ради достижения цели в таком состоянии человек готов свернуть горы, и Лунев едва не бросился разгребать завал голыми руками, но Ольга оттянула его от кучи буквально за шиворот. Оказалось, что, несмотря на заторможенность, она сохранила остатки воли и критичного мышления.

– Тянет, да? – она мрачновато усмехнулась.

– Мы близко, – тупо глядя в пол, сказал Андрей.

– Знаю. Иди за мной… нет, шагай впереди.

Она подтолкнула наемника в спину, направляя по лестнице вниз.

Каждый шаг давался ужасно тяжело. Ноги подкашивались, а в голове бушевал эмоциональный пожар, но Лунев стиснул зубы и все же преодолел два марша до первого подземного уровня. На этом силы его окончательно покинули, и он вцепился в ржавые поручни, не в состоянии двинуться с места. Силы покинули, конечно, не физические, а «моральные», но что такое физическая сила без воли? Полнейшая бесполезнятина.

– Надо идти, – Ольга попыталась сдвинуть наемника с места, но он держался за поручни мертвой хваткой.

– Подожди…

– Нечего тут ждать! – девушка обернулась и прислушалась. – Снизу кто-то поднимается. Очнись, Старый!

– Иди, я не обижусь.

– Ну уж нет! – Ольга помотала головой. – Ты скотина, конечно, но я тебя не брошу!

– Не хочешь… – вязкие мысли текли медленно, как гудрон, – отомстить за… расщелину?

– Это будет месть кота Леопольда, такая же наивная и ненужная. Я, может, и стебанутая, но не дура. Отцепись ты от этих перил, пальцы сломаешь!

– Не могу, – признался Лунев, – свело.

– Ну так разведи!

– Не могу, – наемник помотал головой. – Уходи!

– Щас! – девица вдруг выхватила из кобуры пистолет, направила на Андрея и нажала на спусковой крючок.

Вернее, почти нажала. Рефлексы наемника оказались сильнее Зова, скрутившего волю в бараний рог, Ольга все рассчитала правильно. Пистолет будто сам по себе вылетел у нее из руки, кисть вывернулась, вытянутая рука ушла вверх, а тело вниз. Так все и было зафиксировано. Опомнившись, Андрей отпустил вывернутую руку девушки, поднял пистолет и проверил, есть ли в стволе патрон. Патрон был на месте, с предохранителя пистолет тоже был снят.

– Могла хотя бы с предохранителя не снимать.

– Ты бы не поверил, – массируя кисть, сказала Ольга. – Ну что, встряхнулся?

– Немного, – Андрей проанализировал ощущения.

Зов никуда не делся, и навеянное им состояние легкой заторможенности тоже осталось, но теперь желание идти к источнику было не таким мощным и парализующим волю.

– Тогда бежим куда подальше, пока тебя снова не «свело».

– Нет, – твердо заявил Андрей, – наша цель – источник Зова. Он точно над нами. Некуда бежать.

– А я и не говорю, что надо сматываться насовсем, – выкрутилась Ольга. – Надо отойти, выбраться наверх и присмотреться к местности. Снизу-то к источнику не подобраться, теперь это ясно.

– Дальше по коридору нет никаких лестниц, я точно знаю.

– А сквозняк откуда? – девушка присела и коснулась ладонью пола. – Можешь убедиться.

Лунев стянул перчатку и поднес руку к полу. Движение холодного воздуха действительно было вполне ощутимым. Андрей встал и молча двинулся вперед. Так сквозить могло только из близкой «форточки», а то, что в глубине тоннеля не видно дневного света, объяснялось просто – Лунев бросил взгляд на часы – в Зону снова пришла ночь. Мрачная и беспросветная, как и подземелья нижнего города. Только и всего.

Парочка пошагала по тоннелю, и, вопреки опасениям Лунева, удаление от источника Зова далось им достаточно легко. С Ольгой все было понятно, а вот почему аномалия внезапно перестала давить на Андрея, понять было трудно.

«Не выключилась же она! Я по-прежнему чувствую влияние этого чертова Зова, но теперь оно какое-то… другое. И тянет почему-то не назад, а вперед. Что за фокусы?»

«Форточка» обнаружилась гораздо дальше, но и была значительно больше, чем ожидал Андрей. Пройдя около километра по прямому, как струна, тоннелю, ходоки очутились под открытым небом. Перекрытия подземелья провалились на огромном участке, превратив первый подвальный этаж в нулевой, только метров на пять ниже общего уровня грунта. В целом, провал больше всего походил на воронку от тяжелой авиабомбы. Продолжения тоннеля на другом ее краю не было. Ходоки попытались взобраться по склону, но мокрая осыпь оказалась не самым удобным для восхождения маршрутом. Съехав в густую грязь на дне воронки, Лунев повертел головой, выискивая более удобный путь, и вдруг резко сдал назад, в темноту тоннеля. Ольга сориентировалась не настолько быстро и невольно выдала позицию наемника показавшимся на краю провала людям.

Судя по экипировке, это были те самые замаскированные под наемников типы, которые охраняли подступы к источнику Зова и таскали сумками фальшивые «амулеты». Лунев прицелился в одного, вооруженного автоматом с подствольным гранатометом, и плавно нажал на спусковой крючок. Автоматчик завалился на спину и съехал по осыпи на дно воронки. Его товарищи тут же отошли от края провала, залегли и открыли ответный огонь. Лунев затащил Ольгу поглубже в тоннель, прижал к стене и жестом приказал молчать.

Стрельба наверху стала реже, но Андрей не обманывал себя напрасными ожиданиями. Противник не отошел, а только перегруппировался. Часть стрелков осталась прикрывать, а все остальные двинулись в обход. Ситуация складывалась паршивая.

«Зайдут в тыл – и конец. В тоннеле особенно не повоюешь. Одна граната – и до свидания».

Видимо, примерно о том же подумала и девушка.

– Надо прорываться, пока их впереди мало, – шепнула она, прижавшись щекой к щеке Лунева.

– Дохлый номер. Они на высоте, выход из тоннеля под прицелом. Нашпигуют, как буженину. Надо уходить вниз, пока не зашли с тыла.

– Там топал кто-то, – напомнила Ольга.

– Но для них мы сверху.

Девушка явно собиралась продолжить спор, но тут проблема решилась сама собой, вернее, по воле Зоны. Впереди наверху послышался шум, топот, дикий рев нескольких явно нечеловеческих глоток и стрельба. Теперь бойцы стреляли не по входу в тоннель. В яму падали только дождевые капли. Кто бы ни атаковал там наверху бойцов заслона, упускать такой шанс было глупо. Андрей крепко ухватил спутницу за руку, и они бросились вперед.

Вслед беглецам все-таки прозвучало несколько выстрелов, две или три пули щелкнули по мокрому щебню в опасной близости, но это были мелкие, щекочущие нервы да к тому же лишь вероятные неприятности. А удобная для восхождения тропа на дальнем склоне воронки стала реальной крупной удачей. Андрей быстро вскарабкался наверх, помог выбраться Ольге и бросился под прикрытие ближайших руин.

Из развалин двухэтажной коробки хорошо просматривались вспышки выстрелов и сцепившиеся в рукопашной схватке темные фигуры. Про улизнувших беглецов переодетые в наемников бойцы уже забыли, отчаянно пытаясь решить другую проблему. Им никак не удавалось справиться с небывалым доселе «стихийным бедствием»: с нападением сразу десятка псевдогигантов. Чудовищные монстры в ярости были действительно подобны катаклизму, вроде урагана или землетрясения. Они махали кулачищами, сметая все на своем пути, и топали, сотрясая землю. Люди делали все, что могли, но ни приемы рукопашного боя, ни ножи, ни приклады, ни даже выстрелы в упор не помогали им справиться с ревущими разъяренными мутантами. Разумнее всего было спасаться бегством, настоящие наемники давно бы так и сделали, но эти «ряженые» вели себя скорее как военные. Они отчаянно дрались, прикрывая уползающих раненых и не отступая без приказа. Лунев зафиксировал для себя этот факт и осмотрел местность.

Временная потеря ориентиров в подземелье сыграла с ходоками лишь одну неприятную шутку. Они подошли к невидимому пока объекту не с востока, а с северо-запада. При этом сделали по тоннелям приличный крюк и… практически вернулись на то место, откуда начали свои подземные похождения! Место старта – больница располагалась всего-то в двух кварталах к югу, а руины, в которых засели ходоки, оказались остатками здания кинотеатра. Наемники этот участок так и называли: квартал «Прометея». Прямо, именно в том направлении, откуда теперь шел Зов, плескался залив, а чуть правее виднелись развалины пристани и одноименного с городом кафе. Андрей оглянулся. До секретной лаборатории, то есть примерно до того места, откуда шел Зов, каких-то полчаса назад было километра полтора по прямой. Это отчасти успокаивало, но в то же время и озадачивало. По словам Ольги, переодетые охранники источника чаще всего мелькали в районе лаборатории, и зверье держало курс на Пятый микрорайон, а не на пристань, да и сам Лунев первоначально двигался именно в том направлении. Но в результате оказался здесь, в полутора километрах к востоку.

– Ерунда получается, – шепотом изложив свои соображения спутнице, резюмировал Андрей.

– Может, этот источник перемещается? – предположила Ольга. – Ну, такая мигрирующая аномалия. Или он не один. Тот, который в городе, насытился и заткнулся, а этот пока работает. Или этот, второй – резервный. Тот землетрясением повредило, и этот автоматически включился.

– Такой вариант кажется мне вполне реальным, – уцепился за мысль Андрей. – Особенно мне нравится его технократичность.

– Думаешь, это не аномалия, а все-таки прибор?

– Теперь почти уверен. Переодетые «наемники» с замашками военных, лаборатория поблизости, прикрытие вне Зоны… все сходится, как ты говоришь.

– Ну вот, а меня сумасшедшей обзывал!

– Только это не инопланетный компьютер, успокойся, – Лунев поморщился. – Но и не мистический «Монолит». Ты оказалась права лишь в одном: пока не увидим, не поймем, что это на самом деле.

Он взглядом указал на темнеющую за пристанью реку. Ольга невольно поежилась. Намек был ясен, но нырять в холодную воду ей не хотелось. Однако возражать она не стала.

– Только один вопрос: как мы найдем источник под водой?

– Нырнем, а там сориентируемся.

– Извини, но теперь ты похож на чокнутого, – Ольга усмехнулась. – Тут примерно десять квадратных километров акватории и глубина приличная. И Зов на тебя нехорошо влияет, зависаешь. Это будет самоубийством чистой воды… точнее грязной и холодной. Я считаю, нам ходоков надо искать, а не источник. Они явно больше нас знают. Упадем им снова на хвост, и, считай, на месте.

– А я считаю, найдем источник – найдем и ходоков. Все, вопрос закрыт. Не согласна – гуляй, ищи вчерашний день.

– Ну что ты сразу?! – Ольга испуганно взглянула в сторону утихающей стычки.

Псевдогиганты загнали уцелевших людей в тоннель и теперь тупо мутузили друг друга, трамбуя дно воронки, а на ее краю, на залитом кровью месте побоища, кишели крысы. Мысль остаться в такой компании посреди мертвого города девицу не грела. Лучше уж было нырнуть в холодную воду.

Лунев не сказал больше ни слова. Еще раз внимательно осмотрелся и осторожно двинулся через развалины в сторону реки. Ольга догнала Андрея уже в зарослях, на перекрестке бывших улиц Курчатова и Набережной.

– Я поняла! – радостным шепотом сообщила она. – Я все поняла!

– Тсс, – Андрей приложил палец к губам и едва заметным движением указал на изуродованную трещинами дорогу.

По ней в сторону пристани протрусила стая псов. Резервный или нет, но источник работал исправно, правда, Лунев больше не зависал. Пока. Ольга, на всякий случай, потормошила его за плечо.

– Ты в порядке?

– Нормально, приспособился вроде бы, – наемник вопросительно взглянул на спутницу. – Что ты поняла?

– Ты заметил, каким был последний тоннель?

– Разрушенным?

– Нет! Прямым! По ниточке. Надо просто мысленно его продолжить и внимательно изучить местность. Может, найдем люк, лестницу или отдушину.

– А я что делаю?

– И как? – Ольга пару раз топнула. – Глухо? Не нашел ничего?

Лунев снова не ответил и бесшумно нырнул в заросли. Через несколько секунд его силуэт мелькнул на другой стороне улицы и снова исчез из вида. Ольга беззвучно выругалась и бросилась следом за наемником.

Повторно она нагнала Андрея уже поблизости от пристани.

– Я почему за тобой бегать должна?!

– Ты молчать умеешь? – Лунев притянул ее, ухватив за ворот комбеза. – Покажи мне.

– Так бы сразу и сказал, – проворчала Ольга. – Все, молчу.

Наемник жестом приказал оставаться на месте и растворился в темноте. Спустя пять минут он вернулся и поманил Ольгу за собой. В небольшом лодочном сарае, справа от пристани, Андрей приказал спутнице встать к стене. Ольга на секунду замешкалась, но, рассудив, что для расстрела наемник мог бы выбрать местечко и получше, встала на указанное место. Лунев присел рядом и уперся спиной в стену, а каблуком в едва заметную выемку в полу. Неприятно заскрежетало железо, и в земле открылся широкий квадратный люк. Будь это не лодочный гараж, а обычный, Ольга решила бы, что видит смотровую яму. Она заглянула в люк и поняла, что ошибается. Крышка для смотровой ямы была чересчур мощная, да и сама яма слишком глубокая. Андрей посветил вниз фонариком и бросил мелкий камешек. На дне плескалась вода.

– Это все тот же тоннель, – пояснил наемник, – только здесь он затоплен. У тебя баллон в маске на сколько рассчитан, если в замкнутом цикле?

– На час, но мы минут двадцать потратили, когда прожигали отсечку, так что… И глубина погружения не больше «кессонной».

– Глубже вряд ли нырнем. Здесь и двенадцати-то метров нигде нет. Восемь – максимум. Ну что, готова? Если да, снимай бронежилет, и погнали. Готова?

– Честно?

– Да, не стесняйся.

– Мне бы отойти на минутку, – она смущенно отвернулась. – С этими гонками… ни попить, ни… вообще.

– Ровно минута тебе, – Андрей шагнул к выходу из сарая и встал к Ольге спиной. – Только не в яму, нам туда нырять.

Пока девица возилась с экипировкой, Лунев достал бинокль, включил ночной режим и еще разок проверил окрестности. Разглядел сквозь заросли он немного, услышал тоже, но легкое беспокойство все-таки ощутил. Сначала он решил, что дело по-прежнему в Зове. Из-за его упорного давления на психику эмоциональное состояние было неустойчивым, и померещиться наемнику могло что угодно. Но беспокойство очень быстро переросло в уверенность, что приближается новая опасность, и Андрей попятился в глубь сарая. Крадущиеся в темноте люди – а это были точно люди, Лунев не сомневался – двигались бесшумно и в то же время быстро. Очень профессионально, надо признать. Но это были явно не наемники и не «ряженые». Первые ходили примерно так же, но все-таки немного иначе, а вторые остались в другой стороне.

– Все, – шепнула Ольга.

Лунев не стал медлить. Он снял рюкзак, разгрузку, бронежилет, махнул рукой «за мной» и первым полез в яму по ржавой лесенке.

Вода была холодной, но не настолько, чтобы от этого страдать. Примерно как в средней горной реке в разгар лета. А вот по чистоте до той реки этой было далековато. Плюс пугала полная темнота. Свет фонаря прорезал чернильную толщу воды всего на пару метров. Этого хватало, чтобы определить, насколько далеко стены тоннеля, но понять, что ждет впереди, было невозможно.

Примерно через сотню метров вода сверху стала чуть светлее. Лунев посветил вверх и взял на заметку – в этом месте у тоннеля снова не было перекрытий. Андрей направил фонарь вниз, чтобы сориентироваться, насколько здесь глубоко, и тут же невольно дернулся в сторону. Там, где он находился мгновеньем раньше, вода резко забурлила. Наемник сделал несколько энергичных гребков и развернулся, пытаясь высмотреть в темноте Ольгу.

Вода позади снова забурлила, и на этот раз Андрей рассмотрел, что стало причиной возмущения. Это было громадное щупальце, вроде осьминожьего, только без присосок. Существо, которому принадлежало щупальце, скрывалось в темноте на дне ямы, почти такой же глубокой, как воронка на берегу рядом с «Прометеем». Лунев прикинул, какой по размеру должна быть тварь, имеющая такую конечность, и внутренне содрогнулся. Если существо решит немного всплыть и разинуть пасть, с Ольгой можно будет попрощаться. Одолеть такого гиганта, да еще в его родной стихии, – дело нереальное. Тем не менее Андрей вытащил из ножен оба ножа и приготовился к отражению атаки со дна.

Глава 17

Зона, 05 часов 31 минута до часа «Ч»

Ждать развязки пришлось недолго. Примерно через час лязгнули замки, и в тюремный отсек вошли двое угрюмых парней все в той же синей униформе без каких бы то ни было отличительных знаков. Дорогину сначала показалось, что они направляются к клетке, где сидит Бибик, но парни прошли чуть дальше и остановились напротив конуры полковника. Дорогина окатила волна жара, и он морально настроился на драку. Покорно идти на убой он не собирался. Сдаваться, пусть и в самой безнадежной ситуации, было не в его правилах.

В памяти мелькнуло одно очень давнее «афганское» воспоминание о том, как его, тогда еще молодого лейтенанта, попытались зарезать, словно барана, на потеху орущим на фарси ублюдкам. Вот так же в сарай вошли двое и на ломаном русском сообщили, что будут его «мало-мало резать». Дорогин был связан по рукам и ногам и потому мысленно простился с жизнью, но конвоиры поленились тащить такого крупного «агнца» на своем горбу и решили развязать ему ноги, чтобы добрел до места «заклания» сам. На том они и погорели. Лейтенант от души зарядил одному конвоиру в пах, а другому с разворота в ухо, затем без проблем сложился вдвое, перевел связанные руки вперед и, подняв «жертвенный» кинжал, прикончил обоих нокаутированных конвоиров. Потом он разрезал веревки и прямо из сарая, где его держали, забросал ожидающих шоу душманов гранатами. Из десятка моджахедов ушел только один, да и то лишь потому, что находился в то время метров за сто от места схватки.

После был долгий марш по горам, еще одна стычка с мелкой бандой и возвращение в часть, где, как оказалось, о приключениях Дорогина уже знали все, кому не лень. Причем его подвиги были значительно приукрашены. В общем, в тот момент лейтенант был популярнее Розенбаума. Наверное, только поэтому ни политотдел, ни особисты не стали мурыжить «героя» и пенять ему на то, что он целые сутки пробыл во вражеском плену. Ведь в Советской армии плен приравнивался к предательству. Но для Дорогина все обошлось. Правда, и никаких наград за свой подвиг он не получил. Только уважение товарищей, что, впрочем, было для него гораздо важнее.

И вот история повторялась. Только Дорогин был уже не тем юношей, но зато и руки у него не были связаны.

Едва один из конвоиров открыл клетку, полковник бросился в атаку. Вероятно, бойцы чего-то подобного и ожидали, поскольку не растерялись и встретили Дорогина тяжелыми прямыми ударами по корпусу и в челюсть, но они точно не ожидали, что промажут. Полковник ловко поднырнул под руку правому, затем, демонстрируя отличную пластику в стиле тайцзи, зашел обоим громилам в тыл и… тупо запихал обоих в свою бывшую клетку. Автоматический замок негромко щелкнул, и у Дорогина появилась фора по времени секунд в десять: пока один из конвоиров нашарит выпавшие из руки ключи, пока вставит их на ощупь в скважину…

Дрогин бросился к двери, но на пороге притормозил. Из клеток Бибика и Матвея раздались аплодисменты. Дорогин оглянулся.

– Уходи, пока Платон не проснулся! – громко шепнул Бибик. – Только не пытайся выбраться наружу! До связи какой-нибудь добеги. Набирай сто одиннадцать и ори «атака зоны»! Это условный сигнал, чтобы по пеленгу «вертушки» со спецназом прилетели.

Ценные советы Дорогин дослушивал уже на бегу. Все сказанное Бибиком он знал и сам. Даже больше. Остапенко, организовавший эту крайне рискованную и многослойную, как тещин пирог, операцию, всю схему обрисовал только Дорогину. Нет, вряд ли всю. Но процентов на девяносто пять. Так что убегать из бункера Дорогин не собирался изначально. Что же касается идеи раздобыть связь и вызвать «вертушки», реализовывать ее не было смысла. Остапенко и так держал все под контролем. Во всяком случае, Дорогину хотелось на это надеяться.

«Куделе, Аншакову и Паркеру он, правда, не сильно помог, но в тот момент не была выполнена главная задача. Остапенко расставил все точки в этом вопросе еще на берегу: выручим, но после бала. До того – „спасение утопающих – дело рук самих утопающих“. Теперь же злодейская бригада, „источник“ и другие вещдоки в наличии, так что больше генералу ждать нечего. „Окончен бал, погасли свечи“. Должен был уже выслать эти самые „вертушки“. По-хорошему, еще час назад должен был выслать».

Имелось, конечно, в рассуждениях Дорогина кое-что здравое, но хромала версия все равно на обе ноги. Во-первых, полковник не был до конца уверен, что Остапенко отследил, куда увезли пленников, все-таки подземелья спутники не видят, да и радиомаячки в таких недрах запеленговать непросто. А во-вторых, даже если все сложится удачно, никто не гарантирует, что «кавалерия» прибудет раньше, чем Дорогина переработают в фарш для прокорма подопытных мутантов.

Короче, ни к двери, ни к рации полковник бежать не собирался. Он собирался устроить игры, вроде пятиборья: с бегом по бункеру, фехтованием на ножах, стрельбой, если удастся раздобыть огнестрельное оружие, с конкуром на шее у какого-нибудь лаборанта и, если все же повезет открыть шлюз, с заплывом в холодной воде. Все, что угодно, лишь бы протянуть время.

Турнир по пятиборью закончился, едва начавшись. Дорогин успел добежать только до шлюзового отсека. Из боковой двери ему наперерез выскочили трое бойцов, а в дальнем конце коридора показался их начальник с неизменным мечом за плечами и почему-то в маске, хотя носить ее в бункере жестокой необходимости не было.

Первого атаковавшего бойца Дорогин уложил легко. Просто ударил ногой в живот, от чего парень отлетел далеко назад и распластался по двери шлюза. Двое оставшихся напали одновременно, но только помешали друг другу. Полковник провел одному серию по корпусу и последний в голову, а другому врезал ногой в пах, а затем, когда боец согнулся, коленом – в челюсть. К этому моменту первый воин немного пришел в себя и снова бросился в бой. Дорогин приготовился встретить его комбинированной серией, но вдруг ощутил, что теряет опору и буквально взмывает к потолку. Никакого внятного объяснения этому фокусу у полковника не нашлось. Неведомая сила, поднявшая Дорогина над полом, качнула полковника назад, а затем резко отшвырнула к стене. Полковник успел выставить руку, но это не помогло. От удара о стену перед глазами вспыхнули крупные искры, и Дорогин на какое-то время провалился в нокдаун. Он видел, как поднимаются с пола бойцы, чувствовал, как наваливаются они втроем и заламывают ему руки, но сопротивляться не мог, координация движений была основательно нарушена.

Когда в голове прояснилось, дергаться было поздно. Руки скованы за спиной наручниками, а ноги связаны проволокой. По команде подошедшего начальника бойцы усадили Дорогина к стене и отошли немного в сторону.

– На что вы рассчитывали, полковник? Неужели непонятно, что бежать некуда, эти ворота герметичны и открываются только с главного пульта. Зачем вы устроили эту драку? Несолидно!

– Это вы меня так? – Дорогин поморгал, прогоняя остатки плавающей перед глазами мути. – Использовали силу?

– Разве я похож на героя звездной саги? – человек с мечом усмехнулся. – Хотя, наверное, что-то есть. Но моя «сила» имеет иное происхождение. Пока что она проявляется только здесь, в центре Зоны, и после определенной стимуляции.

– Только здесь? – Дорогин поднял взгляд. За плечом врага стоял безучастный лаборант в грязноватом белом халате и со шприцем в руке. – А, понимаю, после приема допинга. И из чего он сварен? Из мозгов подземных карликов?

– Что-то в этом роде. – Враг заложил руки за спину и прошелся перед Дорогиным: три шага туда, три обратно. – Но скоро мы добьемся, чтобы этот дар сопровождал нас повсюду и без стимуляторов, как способность к пси-воздействию.

– Вы и этим владеете? – фальшиво удивился Дорогин. – Надо же, какой вы универсал! Вы не мутант случайно? Лицо почему прячете? Или у вас имидж такой, в маске все время ходить?

– Я не мутант, я тут хозяин, – с наигранной простотой ответил враг. – А на ваш скрытый вопрос отвечу так: стереотипы устарели, господин полковник. Телепатия, телекинез, дар предвидения и молниеносная реакция уже давно не являются исключительной привилегией мутантов. В нашей сети подземных лабораторий и убежищ проживает множество людей, обладающих некоторыми из этих качеств в той или иной степени. А кое-кто даже владеет ими в совершенстве.

– Например, вы?

– Например, я. Правда, как я уже сказал, пока мы не можем обойтись без стимуляторов и непосредственной поддержки Зоны, но это временные трудности. Эксперименты идут полным ходом, и скоро мы добьемся своего.

– Эксперименты над людьми и мутантами? – уточнил Дорогин. – Которых к вам приводит… Зов? Психотронный излучатель?

– Верно, – легко согласился враг. – Сами догадались или вам подсказал научный отдел?

– Это было очевидно.

– Вы неплохо соображаете, полковник. Будь вы помоложе, я предложил бы вам поучаствовать в нашем научном проекте в качестве волонтера, но, увы, у нас жесткие ограничения по возрасту, – враг притворно вздохнул. – Придется вам послужить науке в ином качестве.

– Науке! – Дорогин усмехнулся. – Это вы сильно сказали. И как же называется ваша наука? Патологическая генетика или аномальная биология?

– Мне нравится «мутационная евгеника», – враг коротко рассмеялся. – Бессмыслица, но звучит красиво. Да и какая разница? Главное – результаты, а не название. Давайте пройдем в более подходящее для беседы помещение. Вы увидите все сами.

Он кивнул бойцам, и те, грубо схватив, потащили Дорогина по коридору к двери с табличкой «Операционная-4». Надпись полковнику не понравилась, но он постарался сохранить самообладание.

Внутри помещения все было действительно как в операционной: клеенчатые столы, медицинские кресла, лампы, шкафчики с инструментами и материалами, мониторы, какие-то приборы с трубочками и резиновыми мехами, наверное, для подачи наркоза и множество прочих непонятных полковнику вещей.

Охранники усадили Дорогина в одно из кресел и вышли. В операционной остались только «хозяин» и лаборант.

– Ну вот, – сказал человек с мечом. – Здесь вы и послужите науке, полковник. Мы испытаем на вас новую сыворотку, стимулирующую так называемые «центры контроля над энергополем».

– Над чем?

– Не важно. Когда сыворотка будет готова, она позволит нам силой мысли контролировать некоторые происходящие в Зоне процессы. Грубо говоря, по желанию вызывать возникновение некоторых аномалий.

– Таких, как «Фонтан»?

– «Фонтан» – не аномалия, уважаемый господин полковник, это наследие неудачного эксперимента военных. А заставить Зону внепланово создать в нужной нам точке естественную аномалию мы пока не можем. Но, видите, усердно над этим работаем.

– Как все запущено, – Дорогин качнул головой. – Вы опаснее, чем я думал.

– Да, мы такие, – самодовольно ухмыльнувшись, сказал враг. – А вы думали, Зов – это предел возможностей нашего научного потенциала? Нет, господин Дорогин, Зов – это лишь коврик в прихожей. А все здание гораздо обширнее и внушительнее. Зона открывает перед учеными бескрайние научные горизонты.

– При условии бескрайнего финансирования.

– Так ведь и в этом нам помогает Зона. Артефакты приносят хороший доход! Разве проводник вам не рассказал, сколько он зарабатывает на сетевой торговле артефактами? Я, честно говоря, не понимаю, что до сих пор делает в Зоне настолько богатый человек. Он давно мог бы купить себе тропический остров и построить там шикарный курорт. Вот так и нам Зона позволяет жить и работать абсолютно независимо от окружающего мира. И в полной безопасности, несмотря на обилие вокруг аномалий и мутантов.

– Интересно, как вам удалось с ней договориться?

– Это было нетрудно, поверьте. Мы всего лишь доказали Зоне, что имеем право здесь жить и делать то, что делаем, а потом попросили нас не тревожить.

– И она согласилась?

– Конечно. За определенную «арендную плату».

– Сто человеческих жизней в сутки?

– А как вы хотели?! – враг всплеснул руками. – Зона – это современная Клеопатра, уважаемый господин полковник, она готова дать вам то, что вы желаете, но вы заплатите ей жизнью. Сразу или в рассрочку – вопрос непринципиальный. Важно другое. Люди обязательно находят здесь то, что ищут. Кто ищет смерть, находит смерть, кто жаждет свободы, обретает свободу… пусть и за секунду до той же смерти. Трусы получают храбрость, а тупицы – ум или хотя бы жизненный опыт. Гордецы обретают славу, правда, тоже посмертно, а любопытные – удовлетворение своей страсти к новым знаниям. Всем сестрам, как говорится, по серьгам, а братьям – по разуму.

– Если точнее, в результате все получают по шее и ложатся прямо тут, в Зоне, в радиоактивную землю.

– Естественно! Никто не вечен. Просто те, кто задолжал свою жизнь Зоне, не вечны в первую очередь. Вам же наверняка знаком такой журналистский штамп: «Логово смерти». В общем-то, верно сказано. Только я назвал бы Зону не логовом, а дворцом. В нем столько просторных и богато украшенных залов, полно придворных и стражников, немало интриганов, что уж тут поделать, но и предостаточно богатств, полные кладовые. Разве не дворец? Да и звучит внушительнее: «Дворец смерти». Красота, скажете, нет?

– Вы у психиатра наблюдаться не пробовали?

– Пробовал. У нас это входит в программу стандартного медосмотра. Диагноз: практически здоров. «Практически», а не «абсолютно», лишь потому, что имею некоторые врожденные отклонения в работе отдельных участков мозга. Но за что конкретно отвечают эти участки, современная медицина не в курсе, а потому закрывает глаза на мои особенности. Да вы, наверное, и сами уже заметили, что я не такой, как другие.

– Это вы о мании махать саблей направо и налево?

– Мечом, – терпеливо поправил враг. – Это японский меч, а не сабля. Катана. Но я говорю не об этом.

– А о чем, о телепатии и телекинезе? Заметил. Только вы врете, сударь, они у вас не с рождения. Вы получили свои таланты здесь, но в вашем случае это не было мистической сделкой с Зоной. Вы получили их за счет других людей. За счет тех, кого погубили в своих застенках, ставя эксперименты. За счет тех, кого принесли в жертву, чтобы обрести то, что Зона может дать бесплатно, но не вам, а своим настоящим детям.

– Детям? Мутантам? Вы меня огорчаете, полковник. У такого прекрасного создания, как Зона, и такие отвратительные дети? Нет, я решительно с вами не согласен. Мы сами станем ее детьми. Я и мои товарищи по оружию. Мы очистим Зону от уродливого зверья и лишних людей. Мы станем полноправными детьми Зоны, способными жить в ней постоянно, независимо от ее активности. Мы овладеем всеми талантами, которые по недоразумению достались мутантам. Часть этих талантов мы уже получили – признаю, что лукавил, они действительно не врожденные, – и у нас нет причин останавливаться на достигнутом.

– Есть такая причина. Это нормальные люди.

– Нормальные? Вы имеете в виду себя и вам подобных? Не смешите меня, полковник. Вы нам не конкуренты. Вы тупиковая ветвь человечества. У вас нет будущего! Когда Зона пройдет все этапы эволюции, когда весь мир станет одной большой Зоной, выживем только мы.

– Уверен, лично вы до этого счастья не доживете.

– И кто же мне помешает? Вы?

– Нет, не я. Другие. Но вас остановят.

– А-а, понимаю, вы думаете, что рано или поздно какой-нибудь более удачливый Джеймс Бонд проникнет в нашу лабораторию и уничтожит ее вместе с главным злодеем? Или хотя бы вызовет сюда десант? Жаль вас огорчать, господин Дорогин, но все эти варианты нами учтены. Да и десант, как видите, уже здесь.

– Дезертиры, а не десант, – резко возразил полковник.

– Не совсем так, – саблист усмехнулся. – Большая часть моих людей значилась в списках личного состава военных баз чисто формально, как те «мертвые души». Они приходили на вербовочные пункты, подписывали контракты, получали снаряжение и оружие, а в первом же рейде в Зону героически «погибали». Очень удобное прикрытие, не находите?

– Для чего, для кражи казенного имущества и оружия?

– И денег по страховке, – человек вздохнул. – Такова жизнь. Каждый крутится, как может. Жаль, не у каждого получается выкручиваться. Вам, например, это уже не грозит.

Он кивнул лаборанту, и тот впрыснул в вену Дорогину какое-то снадобье.

Стены операционной поплыли по часовой стрелке, фигура врага начала колебаться, как пламя свечи на сквозняке, а свет стал нестерпимо ярким. Но полковник не зажмурился. Он был намерен держаться, сколько получится.

Враг подошел ближе и склонился над Дорогиным.

– Вы на полпути к мечте, полковник. Признайтесь, чего лично вы просили у Зоны? За что вы расплачиваетесь своей жизнью?

– За вашу смерть… – прошептал Дорогин.

– Жаль, что даже сейчас, в последние минуты, вы не откровенны, – враг притворно вздохнул и медленно стянул с лица маску. – Но я вас не виню. Как и полагается высшему существу. Покойтесь с миром, полковник.

Перед глазами плавали радужные круги, но Дорогин все-таки сумел сфокусировать взгляд и разглядеть сквозь разноцветную завесу лицо врага.

– Я… предполагал… что это вы, – прошептал он холодеющими губами, – но не хотел… в это верить.

– В этом главная проблема всех «нормальных» людей, – враг усмехнулся. – Сами себе не верите.

Он снисходительно похлопал Дорогина по плечу и исчез из поля зрения. Впрочем, к этому моменту никакого поля зрения уже и не осталось, хотя Дорогин так и не закрыл глаза. Остались только темнота и призрачные стены потустороннего лабиринта из «зазеркалья» Зоны. Прошло еще какое-то время, лабиринты улетучились, как пороховой дымок, и полковник понял, что его жизнь окончательно вышла из строя.

Глава 18

Зона, 04 часа 04 минуты до часа «Ч»

Ольга появилась в зоне видимости сразу после второго взмаха гигантских щупальцев. Она слегка запаниковала, увидев в свете фонаря мелькнувшую конечность чудовища, дернулась влево, но быстро взяла себя в руки и в темпе поплыла к Луневу. Андрей сунул на место один нож и перехватил свободной рукой фонарь. Когда девушка поравнялась с ним, наемник резко направил луч вниз и щелкнул выключателем. Не столько для светомаскировки, сколько для того, чтобы сохранить самообладание. Существо, которое медленно поднималось со дна подводной ямы, не укладывалось в привычные рамки. Насколько понимал Лунев, такими огромными не могли быть даже киты. А уж иметь такую несуразную для подводных обитателей форму тела не позволяли себе даже рыбы-фугу или морские ежи. Гигантская рыбина-мутант была похожа на головку сыра. Только размером с железнодорожную цистерну. Плавники по бокам ее раздутого тела достигали размеров паруса от средней яхты и, хотя шевелились вяло, выбивали из дна мощные фонтаны ила и песка. Щупальца чудовища оказались не конечностями, а всего-то усами.

Андрей спрятал и второй нож. Сражаться с монстром бессмысленно. Во-первых, чтобы его убить, требовалась как минимум торпеда, а во-вторых, рыбина была слишком медлительна, и улизнуть от нее было просто даже для людей.

Ныряльщики, не сговариваясь, поднялись на пару метров выше и энергично заработали руками и ногами, стараясь выдерживать прежнее направление. Расчет прост: где-то впереди должен был обнаружиться вход в следующий отрезок тоннеля. Беглецы надеялись, что его просвет не подойдет по размеру гигантской рыбине.

Так и вышло. Вернее, вышло даже лучше. Мутировавшая тварь – сомом, несмотря на усы, ее называть не хотелось, чтобы не обижать настоящих сомов, – была настолько неповоротливой, что даже не успела подняться над общим уровнем дна. Она махнула еще пару раз щупальцами-усами и медленно опустилась обратно на дно своей ямы. Что же касается просвета тоннеля, он едва подошел по размеру самим ныряльщикам. Продолжение тоннеля было завалено песком почти под потолок, для передвижения по нему оставалась узкая щель, в которую, видимо, чтобы исключить полную закупорку, хозяева вставили трубу метрового диаметра.

Метров пятьдесят ныряльщики плыли внутри трубы почти в полной темноте, не считая слабой подсветки от луча фонарика, а потом тьма вдруг резко отступила, и Лунев, а за ним и Ольга оказались в зоне яркого света. Андрей всплыл почти к поверхности, на несколько секунд притормозил, пытаясь рассмотреть, что происходит над поверхностью воды, но ничего толком не увидел и вынырнул на свой страх и риск. Страха было, конечно, поменьше, чем минуту назад, но риска примерно столько же. Наемник, стараясь не делать резких движений, повертел головой вправо, влево и снова нырнул.

Следующий подъем с глубины состоялся еще на полсотни метров севернее, у дальней стены грота, которым закончился затопленный тоннель. Перед стеной дно водяного грота плавно поднималось и образовывало пологую отмель шириной метров в двадцать. Ходоки встали на ноги и прошли последние метры, удивленно оглядываясь. Под высоким потолком светилось два десятка ламп, серые стены были гладкими, будто отшлифованными, уровень воды держался примерно посередине просвета тоннеля, из которого появились пловцы, а поверхность воды оставалась гладкой, без волн. В целом, все это напоминало бассейн, оформленный в стиле примитивизма. Хозяева здешних мест неплохо приспособились к явно аварийной обстановке. Вместо того чтобы восстанавливать герметичность тоннеля, они сделали его естественной водной преградой для вечно голодных мутантов и вечно любопытных сталкеров. Зато для знающих людей секретный фарватер был идеальным маршрутом, если не брать в расчет обитающего в подводной яме сома и температуру воды.

Выше уровня воды отмель превращалась в ровную площадку, ограниченную с трех сторон бетонными стенами, в одну из которых были вмонтированы герметичные раздвижные ворота.

Без сомнений, это был воздушный шлюз. Андрею не раз встречались такие конструкции. То есть следом за первыми, через пару-тройку метров, шли еще одни ворота. Преграда получалась серьезная, никакой термопеной и бронебойными, даже если б они остались в запасе, ее не взять.

– Приплыли? – негромко спросила Ольга, обнимая себя за плечи. – Я замерзла, как снегурочка. И перепугалась… чуть в обморок не упала.

– Этот сом тем и живет, – поднимая щиток шлема, чтобы утереть лицо, сказал Андрей. – Что на дно упадет, то и его. Активно охотиться ему не позволяет масса.

– Сколько же тут живности тонет, если это чудовище так разжирело?

– Столько, сколько приходит на Зов.

– Ты, кстати, как? Зов чувствуешь?

– Нормально. Почти не чувствую.

– Странно. Вроде бы мы к самому источнику подошли. Или это снова какая-нибудь фальшивка?

– Нет, источник находится за этими воротами, я уверен. Только вблизи он почему-то не настолько опасен. Наверное, здесь работает какая-то защита для обслуживающего персонала. Не будут же они вечно глотать таблетки, чтобы работать вблизи источника.

– То есть ты окончательно решил, что это не аномалия, а какой-то излучатель или, допустим, антенна.

– Это одно и то же. Да, я так решил. А ты сомневаешься?

– Вообще-то… нет. Судя по дверям и лампам в этом гроте… да, не сомневаюсь. Как мы проникнем в логово?

– Справа электронный замок, – Лунев подошел к стене с воротами. – Четырехзначный код. Был бы под рукой сканер, на две минуты работы.

– Простейшая вещь, – заявила Ольга. – Я бы вскрыла за одну минуту… только руки дрожат. Погоди, сейчас согреюсь.

Она принялась энергично растирать ладони. Андрей воспользовался паузой и вернулся к урезу воды. Его беспокоила последняя сцена на берегу. Люди, которых услышал Андрей, подкрадывались именно к лодочному сараю, то есть работали по цели. Просто так устраивать ночную облаву на двоих ходоков никто бы не стал, разве что охрана лаборатории или стража «Монолита». Но лаборатория располагалась далеко к северо-западу, а пресловутый «Монолит», если верить адептам одноименной секты, покоился поблизости от саркофага, в эпицентре Второго взрыва. Следовательно, люди, выследившие Лунева и Смокера, были третьей силой и точно знали, за кем охотятся. Учитывая, что в подвалах за ходоками никто из людей не следил, образовавшийся «хвост» наводил на серьезные размышления. В первую очередь возникала мысль о «жучке». Но кто мог прицепить передатчик на одежду наемника? Ольга? Зачем ей это? Кто-то из своих? Если верно опасение, что возня вокруг лаборатории – признак зреющего внутри синдиката наемников заговора, то это было вполне возможно.

«Все может быть гораздо проще, почему обязательно заговор? – осадил разогнавшуюся фантазию Лунев. – Это могут быть военные, патрулирующие район пристани, либо все-таки братья-наемники, но не заговорщики, а прохиндеи из центральной группировки, которые пронюхали, что Старый в городе и разыскивает особо ценный артефакт. Вот они и двинули за мной, как за ледоколом, к суперартефакту, а значит, и к сверхприбыли. В свете сложившейся ситуации первый вариант реальнее, военные могут оказаться не только патрульной группой, но и прикрывавшим штабных ходоков спецназом, однако и второй вариант возможен процентов на двадцать».

«Свет сложившейся ситуации» вдруг замигал, а через секунду и вовсе погас. Первая мысль была, что, ковыряясь в замке, Ольга устроила короткое замыкание.

– Что ты там нажала? – негромко спросил Лунев, оборачиваясь к девице.

Ответа не последовало, и Андрей мгновенно сконцентрировался. В темноте он обычно полагался на слух и ощущения, но сейчас решил подключить все резервы. Он активировал встроенный в лицевой щиток шлема прибор ночного видения и врубил инфракрасную подсветку. Ольги перед воротами не оказалось. Она будто испарилась. Конечно, это было невозможно, однако никаких звуков, кроме плеска волн, Андрей не слышал и потому не понимал, как еще могла исчезнуть спутница.

Он внимательно осмотрел площадку перед воротами, нашел следы, но прочитать их не сумел. Вернее, прочитал, но ясности в голове не прибавилось. Девушка стояла перед замком, пару раз шагнула чуть влево и вправо, а затем… просто исчезла, словно ее схватили и затянули в окно. Андрей ощупал стену выше. Никаких признаков люка не обнаружилось.

Лунев на всякий случай сдал назад и снова прислушался. В гроте что-то изменилось. Было по-прежнему тихо, но эхо шагов наемника звучало иначе. На мизерную толику, но иначе, не настолько гулко, как минутой раньше. Означать это могло только одно: в гроте появился кто-то еще.

Андрей резко обернулся, одновременно хватаясь за автомат, но оружие выпало из рук, а в следующее мгновенье наемник оказался на земле, лицом вниз, прижатый сразу тремя очень быстрыми и умелыми противниками. Вообще-то мастера такого уровня, как Лунев, застать врасплох было практически невозможно, но сегодня все шло через то место, откуда у зверей растет хвост. Виноват был Зов, это ясно, но Андрей не искал себе оправданий. Даже в полном душевном раздрае и приторможенный Зовом, он был обязан справляться с любой угрозой. Двадцать лет плотных занятий джиу-джитсу отточили рефлексы настолько, что они были готовы срабатывать даже во сне. Так что Зов уважительной причиной считаться не мог.

«Старость – тоже. Не такой пока и старый. Все дело в самоуверенности. Возомнил себя суперменом, как тот янки, вот и получил щелчок по носу. Хорошо, что пока жив, в отличие от мистера Паркера. Только надолго ли?»

– Не дергайся, наемник! – прошептал кто-то на ухо. – Мы на одной стороне. Временно. Расскажешь, что тут интересного, кому верить, а кому не верить, и свободен.

Начало обнадеживало. Расплата за излишнюю самонадеянность откладывалась на неопределенный срок.

– Отпусти, – так же шепотом потребовал Лунев.

– Без глупостей? – человек за спиной говорил без враждебности или пренебрежения, но оттенок иронии в его голосе все же сквозил.

– Слово! – сквозь зубы процедил наемник.

Помощники-невидимки старались изо всех сил. Держали за руки грамотно, но слишком уж близко к «болевому». Еще чуть-чуть, и Андрею были обеспечены сложные переломы сразу в обоих локтевых суставах.

– Верю.

Из жесткого захвата Андрея освободили, но чуть раньше он почувствовал, как к затылку прижалось что-то холодное. Скорее всего, ствол. Степень доверия оказалась так себе.

– Я пойду с вами, – глухо сказал Андрей. – Это мой контракт.

– Расскажешь – и свободен, – упрямо повторил невидимка. – Все остальное – твои проблемы.

– Тогда иди вслепую, мочи всех подряд, не ошибешься.

– Борзеть не надо, – ствол больно ткнул в затылок. – Тебя-то замочу, точно не ошибусь.

– Слышь, спецура, – Лунев хмыкнул и немного повернул голову, – там, за дверью, тебя ждет очень много интересного. И волки в овечьей шкуре, и мутанты в человеческой. Ты и пикнуть не успеешь, как получишь саблей промеж глаз. Так что не выпендривайся. Сказал, иду с вами, значит, иду. Или веди своих людей в полный рост на пулеметы. С тыла тут никак не зайдешь.

Невидимка недовольно посопел некоторое время и убрал ствол. Лунев поднялся с земли, взглянул на офицера, рефлекторно потер затылок и удовлетворенно кивнул:

– Спецназ, а соображаешь.

– Ты тоже, – офицер поставил на предохранитель и опустил оружие. – Как догадался, что мы не местные?

– Нюх на вас. Потому и жив пока.

– Ага, пока, – спецназовец хмыкнул. – Говори теперь, что там есть и кто самый опасный.

– Думаю, там много чего есть, но самое главное – пульт управления Зовом.

– Аномалией? – удивился офицер.

– Генератором и сетью ретрансляторов-излучателей. Зов – это не аномалия. Это новейший вариант психотронного оружия.

– Уверен?

– Честно говоря, до меня это все только сейчас дошло. Как в калейдоскопе – щелк! – и сложилась мозаика. Но поспорить готов на «лимон».

– Да? – офицер все-таки сомневался. – А долго кусочки для мозаики собирал?

– Весь рейд. Если начну тебе все по полочкам раскладывать, времени много потратим. Так что просто поверь, спецура, все… сходится.

– Верю… и проверю, – офицер качнул головой, указывая на ворота. – Ну а рулит там кто?

– А этого гада я сам возьму, у нас свои счеты, – добавил Андрей. – У тебя электронщики есть?

– Есть.

– Замок вон там, справа, над камнем. Кода не знаю, но девчонка его, похоже, открыла, значит, реальное дело.

– Девчонка?

– Да. Прибилась тут одна.

– Понятно. Ладно, попробуем. – Спецназовец сдал назад, жестами объяснил что-то одному из сопровождающих, второго так же без слов отправил к воде, а затем снова встал рядом с Андреем. – Учти, наемник, у нас приказ брать главного теплым.

– Не вопрос. Только есть одна загвоздка. Ты фехтуешь хорошо?

– Чего?

– Саблей, говорю, владеешь?

– Ножами только.

– Вот то-то и оно. Есть у меня очень даже обоснованное подозрение, что главным тут один тип, неплохо владеющий саблей или мечом.

– Шизанутый, который шел за группой?

– Он самый. А ты откуда знаешь?

– От верблюда.

– Понятно. Короче, если не хочешь писать рапорт о потерях, дай мне с ним поговорить по душам. Ну а если он меня… «уболтает», действуй, как знаешь. Но советую мочить сразу. Он ведь еще и псионик.

– Это я тоже заметил, – офицер принял молчаливый – жестами – рапорт от второго бойца и снова обернулся к наемнику. – Думаешь, мутант?

– Ну-у… – Лунев помотал головой. – Короче! Мы работаем или лясы точим?!

– Не вскрыли еще. Нет, погоди…

Спецназ общался исключительно жестами, и Андрей не уловил, что просигналил возившийся с замком шлюза электронщик.

– Да, работаем. Я за тобой, наемник. Не вздумай хитрить.

– Господь с тобой, спецура, честнее меня только римский папа. – Лунев вырубил ПНВ, подсветил фонариком и поднял с земли свой автомат. – Много у тебя бойцов?

– Лично у меня один.

– Не густо.

– Плюс пятнадцать прикомандированных, – офицер махнул рукой, и до слуха Андрея донеслись несколько всплесков. Получалось, что основная часть проникшего в грот отряда спецназа все время, пока командир и двое бойцов авангарда разведывали обстановку, сидела под водой. Лунев оценил тактический ход в пять баллов. – И две «вертушки», на которых они прилетели.

– Ну, авиация нам пока не пригодится, – Андрей указал на бетонный свод грота. – А бойцов предупреди, там девка есть, маленькая такая, по виду чистая бандитка с проселочной дороги. Она тоже временно своя.

– А из группы много?

– Двое. Командир и проводник.

– Да уж, некачественно провели группу сталкеры, – произнес офицер недовольно. – На три с минусом.

– Как получилось, так и провели. Это ведь Зона, а не Крещатик. Повторяю, командир, человек с саблей – главный враг! Кто бы это ни был, хоть сам президент, он враг, и это смертельно. Понял?

– Еще раньше тебя, – спецназовец проверил оружие и кивнул. – Он и нам задолжал. Кстати, у меня твой сюрикен.

– Потом отдашь. Если до того фехтовальщик не прикажет меня пристрелить.

– Подозреваешь кого-то из нашего начальства?

– Подозреваю. Погнали?

Командир группы захвата махнул рукой. Жест был понятен не только спецназовцам. «Вперед». Лунев поднял автомат к плечу и двинулся к разъехавшимся в стороны створкам шлюзовых ворот.

Глава 19

Зона, 02 часа 19 минут до часа «Ч»

Когда дверь отсека вновь распахнулась, Бибик внутренне мобилизовался. Было логично ожидать, что на этот раз пришли за ним. Но сложилось иначе. Двое охранников затащили в соседнюю клетку какую-то бесчувственную девицу, нервно хлопнули дверцей и утопали восвояси. Бибик подошел к решетчатой стенке и попытался рассмотреть пленницу. Короткие темные волосы, широкие скулы, вздернутый носик… не сказать, что милашка, но если учитывать ладную фигурку, смотреть на нее можно было без слез. Одета в комбинезон сталкера, довольно дорогой, но равномерно заляпанный чем-то вроде машинного масла. А еще Бибику бросился в глаза старый ожог на левой руке девушки. Он присмотрелся повнимательнее и обнаружил еще и косой шрам на шее. Похоже, барышня была боевая. Девицы-ходоки в Зоне были редкостью, однако встречались, но так далеко от границы Бибик с ними не сталкивался.

«Интересный экземпляр, – подумалось проводнику. – И две кобуры у нее для приличных пистолетов, плюс ножны качественные. А вот подсумков для артефактов нет. Вдвойне интересно».

– Надо же, чудеса! – пробормотал из своей клетки Мотя. – И не жалко ей себя?

«Видимо, не жалко, – не ответив, снова подумал Бибик. – Страсть к Зоне сильнее всяких там женских инстинктов и опасений. Очень даже ее понимаю, хоть и мужчина. У меня тоже роман с Зоной затянулся сверх меры. Ведь мог бы давно уйти отсюда и спокойно жить где-нибудь на Канарах с такой вот подружкой, а может, и посимпатичнее, но вместо этого „подсел на Зону“ и никак не могу от этой зависимости избавиться. И это при всем моем опыте и мудрости взрослого мужика. А что говорить о такой вот соплюхе? У нее же в голове пока что полная каша и максимализм из всех дырок лезет. Ей как минимум надо мир перевернуть и обязательно, чтобы все поняли, кто это сделал. Таких заносчивых юнцов в Зону каждый день по взводу приходит. Да тут и остается. Десять процентов живыми, а остальные в виде удобрений. Да и те десять процентов долго не живут. Тут вообще никто не задерживается. Даже взрослые дяди, вроде меня, хоть и все из себя такие опытные и мудрые».

Бибик невольно взглянул на часы. Лично ему при всем опыте оставалось жить меньше трех часов. Или чуть больше, если этот бункер выдержит удар Выброса, но вряд ли счет шел на сутки. На часы, это максимум.

Девица в соседней клетке зашевелилась, шумно вдохнула, застонала и медленно села. Ее заметно трясло, будто от озноба, а взгляд плавал, будто у пьяной.

– Привет, – негромко сказал Бибик. – Очухалась?

– Что это было? – прошептала девица, затем подняла взгляд на Бибика, но зафиксировать не сумела.

– Затылок пощупай, – предложил сталкер. – Болит?

– Нет, – она осторожно потрогала затылок и шею.

– Значит, электрошок. Ты сама-то что-нибудь помнишь?

– Почти ничего, – девушка покачала головой. – Ворота открылись, я заглянула в шлюз, но тут меня ударили по шее… и все. Глупо попалась.

– Так всегда и бывает. Умные не попадаются, по определению.

– Ты военный проводник, да? – девица, наконец, сумела сфокусировать взгляд. – Ты штабную группу вел, я видела.

– Где это ты нас видела?

– Там, – девица указала вверх. – За вами шла. Что тут интересного?

– Сама скоро все поймешь. – Бибик подошел ближе к решетчатой стенке и заинтересованно уставился на девушку. – А что тебе от нас надо было, зачем увязалась? И как это мы тебя не заметили?

– Погоди, – девушка подняла руку и мотнула головой. – Не важно это теперь. Лучше скажи толком, мы где? Кажется, я слышала голоса. Много здесь народу?

– Мы в бункере, где-то в километре от пристани, на берегу Припяти. А если конкретно – в отсеке для подопытных кроликов.

– Тут и кролики есть? – не прочувствовав юмора, удивилась девица.

– Мутанты, – Бибик усмехнулся. – Не слышишь, что ли, как в каптерке один храпит?

– Еще я! – возмутился Мотя.

– А, ну да, плюс один контуженный Зовом ходок, – исправился проводник. – А сколько в других отсеках, не знаю. Наверное, много. Ты, небось, прикидываешь, как выбраться?

– Ну, – девица кивнула.

– Тебя как зовут?

– А тебе зачем? Ну, Ольга.

– Забудь, Оля, про побег. Я поначалу тоже об этом думал, но теперь смирился. Это бункер, а не сарай. Подкоп не выроешь, стенку не проломишь, замок не сорвешь. Плюс Зов. Даже если выберешься, далеко не отпустит. Вляпались мы, барышня, по самые… у кого что имеется.

– Мне Зов по барабану, – заявила девица. – Я сюда сама пришла, а не на Зов.

– Да ну? – Бибик сделал вид, что удивлен. – И с какой целью?

– Это не важно. И уйду отсюда сама!

– Ага, – Бибик усмехнулся. – Давай, начинай, уходи. Первый уровень – клетка. Пробуй, чего сидишь? Только учти, пароля, чтобы обойти замок, не существует. Ты здесь не в компьютерной игре, милая. Это реальные решетки. Им поровну, читер ты или честный игрок. Не выпустят в любом случае.

– А вы умеете разговаривать с молодежью, проводник Бибик, – неожиданно появляясь на пороге отсека, заявил человек в маске и с катаной в ножнах за спиной. – Поигрываете на досуге?

– Просто интересуюсь, – Бибик подошел к двери клетки.

– Господин военный сталкер прав, дамочка, – обращаясь к девице, сказал «саблист». – Спешить вам некуда. Этот бункер хорошо изолирован и находится достаточно глубоко под землей. Побег отсюда невозможен. Чтобы вам стало понятнее, скажу, что даже главная аномалия Зоны – Выброс – здесь почти не ощущается. Так, легкие толчки, не более того. И Зов сюда не проникает.

– Поскольку отсюда и исходит, – вставил Бибик.

– Вы снова правы, – человек приблизился к клетке. – Вы, Бибик, вообще редко ошибаетесь. Только не пойму, почему вы до сих пор в Зоне? С вашей проницательностью, опытом и коммерческой жилкой давно следовало открыть дело на большой земле и жить себе припеваючи. Что вас тут держит?

– Проницательность и держит, – Бибик хмыкнул. – Чую, что не сорвал пока главный куш.

– Так ведь уже и не сорвете, – человек развел руками. – И какой это мог быть куш, если не секрет?

– Приз за вашу голову, – Бибик смерил врага взглядом. – Плащ, маска со встроенным голосовым модулятором, меч, чтобы сбить окружающих с толку… это грамотно, хорошая маскировка. Только обманывает она не всех.

– Например, вас? Ну что ж, если узнали меня, назовите имя. Что вам терять?

– Приз и терять, – Бибик покачал головой. – А вдруг кто опередит? Хотя, если желаете развеять скуку, могу в общих чертах обрисовать ситуевину. Вы, сударь, «красный», но, как в свое время говорили про Мао, – «редисочный». Только сверху «красный», а внутри белее некуда. Выражаясь современным языком, вы «крот» в МИС. И главная ваша задача – не служение Международным силам, а крышевание этой секретной лаборатории от наездов настоящих «красных». За это вы имеете деньги и, что гораздо важнее, сыворотку, стимулирующую области мозга, которые отвечают за пси-таланты. По Зоне уже давно ходят слухи об экспериментах с такой сывороткой. Причем, судя по этим слухам, между секретной пси-сывороткой и антидотом к Зову имеется прямая связь. Вроде бы из одной «оперы» эти «ноты». Вот почему я и не удивился, когда наша группа добралась до тех мест, где Зов особенно силен, а контроллеры просто кишмя кишат, но не поддалась ни на призывы аномалии, ни на внушения гадов. Ведь у инспекторов, кроме Паркера и Кудели, имелись таблетки, то есть – антидот. При чем тут вы, спросите? Да вот как раз при этом! Смотрите, что получается. Вы человек, но обладаете пси-талантами мутантов, значит, пользуетесь сывороткой-стимулятором! С другой стороны, вы не поддаетесь Зову, даже больше – охраняете его генератор, значит, используете защиту от аномалии. Спрашивается, как такое возможно? На первый взгляд никак, никакой каши из этого противоречия не сваришь, но… если подумать… да запросто! Зов-то липовый! Думаю, еще до того, как ваши подручные запустили его генератор, у вас уже было средство, с одной стороны, блокирующее Зов, а с другой – не мешающее проявлению ваших пси-талантов. Но это были вовсе не таблетки «антизова». Так?

– Вот это, – враг снисходительно усмехнулся и вытянул из-за ворота вещицу, похожую на янтарный кулон. – Блокирует исключительно Зов и только в случае, если владелец – псионик.

– А говорите, я не проницателен! – Бибик взглянул на врага с иронией. – Итак, вы наш главный враг, но одновременно вы отлично знаете, кто, когда и каким маршрутом выдвинулся на поиски вашего объекта. При этом вы никого из инспекторов не убиваете, даже наоборот, в меру сил помогаете им прийти в ложный бункер. Почему? Потому, что вам невыгодна шумиха. Вам требуется, чтобы инспекция убедилась, что сигнал от неизвестного стукача был «дезой», и спокойно вернулась на базу. А вы бы спокойненько продолжили трудиться на благо своего кармана.

– Половину всего этого я рассказал вам сам, – человек махнул рукой, – а половину вы почерпнули из сплетен на базе. Не приписывайте себе лишнюю проницательность, Бибик. Вы все-таки не знаете, с кем конкретно имеете дело, ведь так?

– Я знаю, что вижу вас на базе каждый раз, когда там появляюсь, и знаю, что вы вне всяких подозрений, поскольку занимаете пусть и не самый высокий, но очень ответственный пост. Я знаю, что командование «Д-3», да и Объединенный штаб, ценят вас как отличного специалиста и полностью вам доверяют, я знаю…

– Хватит! – «саблист» вдруг напрягся.

– Ой, что это? – фальшиво удивился Бибик. – Никак вы решили прощупать меня пси-воздействием, господин телепат? Так голова закружилась, просто жуть. Тьфу на твой гипноз, шпионская морда! Дорогин и меня угостил своими таблетками. Так что не старайся, ничего у тебя не выйдет. Мне твой пси-удар, как танку шрапнель!

– Да неужели?! – враг шагнул к клетке и неожиданно вскинул левую руку.

Непонятной природы, но очень сильная волна ударила Бибика в грудь и отбросила к дальней стенке. Причем сталкер не сполз по решеткам вниз, а так и остался висеть прижатым к стене, почти не касаясь ногами пола. Лицо проводника побагровело, а затем начало синеть. Прижавшая его сила продолжала давить, норовя буквально размазать упрямого проводника по стальной решетке.

– Бли-ин, это ж телекинез, – прошептал из своего угла Мотя. – Он и так может?! Ну, дает вражина! Придушит же! Насмерть придушит!

– А ну, отпусти его, гад! – пару раз сильно дернув прутья решетки, крикнула Ольга.

Враг никак не отреагировал. Он по-прежнему удерживал Бибика на весу и планомерно наращивал усилие. Казалось, что сталкер вот-вот отключится, но в последний момент случилось нечто невероятное. Бибик вдруг резко подался вперед и взмахнул обеими руками, будто отталкивая надоевшего ему противника. Враг резко шагнул назад, едва не упал, с трудом удержал равновесие и попятился.

Бибик, освободившись от невидимого пресса, упал на колени и несколько раз шумно вдохнул-выдохнул.

– Я не первый год в Зоне, – прохрипел Бибик, с трудом поднимаясь с пола. – С карликами натренировался вдоволь. Хрен ты меня возьмешь такими штучками!

– Ладно, проводник, посмотрим, как ты отобьешься от этого! – Саблист вдруг выхватил из кобуры пистолет и дважды выстрелил в сталкера.

Бибик отлетел к дальней стене камеры и на этот раз не задержался, а медленно сполз на пол. На звук выстрелов из подсобки вывалился заспанный Платон, но враг отправил его обратно повелительным жестом.

– Ну, ты и козел, – негромко заявила девица.

– А ты думала, я буду с ним драться «на молниях»? – Человек спрятал оружие и рассмеялся, правда, глаза у него остались злыми. – За такой ерундой в Голливуд обращайся.

– А как же самооценка? Мужское достоинство и все такое – не страдает? Застрелил безоружного врага через решетку. Трусом себя не чувствуешь?

– Типичная ошибка киношных злодеев: драка один на один с, казалось бы, слабым героем, – враг смерил Ольгу скептическим взглядом. – Нет, дамочка. Сегодня я на этом уже обжегся. Причем в прямом смысле. Дважды за одни сутки я не ошибаюсь.

– Жаль, не добила тебя, урода, на болоте. Огнесмеси пожалела.

– Скупой платит дважды. В вашем случае – больше. Вы умрете, такова цена вашей ошибки. Отчасти я вам даже сочувствую. Это всегда неприятно – уходить проигравшим.

– Переживу, – буркнула девушка. – Вернее, переумру… то есть… короче, иди к черту!

– После вас, – враг подошел к двери. – Эй, лаборант, готовь еще один стол!

– Эксперименты на мне будете ставить? – мрачно спросила Ольга.

– Нет. Все гораздо проще. Мы пустим вас на генетический материал.

– Хоть такое бессмертие, – девица деланно вздохнула, – в виде фарша.

– Завидная выдержка, – человек в маске усмехнулся. – А что не пойдет в дело, сгодится на артефакты.

– С удовольствием спалю их вместе с этим логовом, – вновь продемонстрировала Ольга выдержку.

– Полно вам, – с нотками разочарования произнес враг. – Через час вы растворитесь в загадочном потустороннем мире Зоны. К чему бравада за час до смерти? Не надо этого, глупо выглядит. Кощунственно даже.

– Кто бы говорил, – девица презрительно фыркнула. – Моралист… с большой дороги.

Враг явно хотел что-то ответить, но тут по бункеру разнесся надрывный вой сигнализации, и человек в маске торопливо удалился, отложив финал «приятной беседы» до лучших времен.

Глава 20

Зона, 01 час 54 минуты до часа «Ч»

Двери бункера оказались действительно двойными, по типу воздушного шлюза, но, вопреки опасениям Лунева, внутренние створки не были заблокированы и открылись сразу, как только сомкнулись наружные. В десятиметровом коридоре перед шлюзом было «чисто», и спецназ мгновенно занял этот своеобразный плацдарм. Бесшумно подкравшись к следующей двери, Андрей на секунду заглянул в помещение и отпрянул. Обернувшись к командиру группы захвата, наемник показал три пальца. Командир кивнул и подал знак своим бойцам. Трое ребят достали ножи. Спецназ явно был намерен не выдавать своего присутствия до самого последнего момента. К сожалению, ничего не вышло. Вдруг, будто опомнившись, истошно завопила сигнализация, и над дверями начали мигать красные лампы. Командир указал на сдвижную створку, и один из бойцов мгновенно заблокировал ее, уложив на порог в качестве распорки автомат. Почти сразу в помещение из коридора полетели светошумовые гранаты, а когда яркие вспышки погасли, спецназ решительно двинулся во внутренние отсеки бункера.

На несколько десятков хлопков специального оружия пришлось всего три-четыре ответных выстрела. Лунев вошел предпоследним и сразу понял, что ему в первом отсеке делать уже нечего. Зато в следующем работа нашлась для всех. Охрана бункера наконец сориентировалась, откуда исходит угроза, и выползла из всех щелей в полном составе. При таком тесном огневом контакте, практически в упор, все решала скорость реакции. Спецназ в этом плане был очень даже хорош, но и охранники имели достаточно высокую квалификацию, а главное – явно ту же школу. Так что бой шел почти на равных, и чем он закончится, предсказать было трудно. Но Лунева сейчас занимали не прогнозы, а поиск главной цели – «фехтовальщика». Он был где-то рядом, Андрей чувствовал его присутствие буквально кожей.

Наемник пригнулся и проскользнул вдоль стены, под прикрытием металлических столов-тумб, в дальний конец отсека. В помещении тем временем началась рукопашная схватка, и сквозного прохода Лунева никто из хозяев бункера не заметил. Андрей выждал несколько секунд и, когда все охранники увязли в драке, запрыгнул в следующий отсек. На поверку это оказалось нечто вроде большого тамбура или непомерно широкого коридора, из которого открывались двери еще в три помещения. Две двери выглядели стандартными для этого бункера, а вот третья была другой формы и имела иллюминатор. Лунев не сразу понял, что она ему напомнила. То ли люк самолета, то ли что-то еще. Оставив анализ ассоциаций на более спокойное время, Андрей про себя назвал эту дверь шлюзовой, а отсек «переходным» и двинулся дальше.

Появления наемника в отсеке ждали трое. Два бойца, а чуть дальше наконец-то их начальник с японским мечом в руке. Лунев не мог позволить себе такую роскошь, как затяжной спарринг с тремя противниками, но, с другой стороны, размяться перед главным боем был не прочь. Бойцы имели на этот счет другое мнение. Они вскинули оружие и открыли огонь… один – в потолок, а другой – в левую стену. Заставить их настолько серьезно промазать Луневу было достаточно легко. Тут все опять же решала скорость. Пока бойцы целились, Андрей резко сократил дистанцию и, подойдя практически вплотную, атаковал сразу обоих ножами в горло. Бойцы выронили свое оружие и повалились на пол. Можно сказать, что Лунев прошел сквозь заслон, как раскаленный нож сквозь масло. Трюк не был описан ни в одном наставлении по рукопашному бою и вообще не был известен широкой общественности, даже той, которая практиковала «грязные приемчики», поскольку являлся личным изобретением Андрея. Наемник одинаково хорошо владел и левой, и правой рукой, а потому двойные удары составляли основу его боевого стиля.

Человек с мечом сразу же сообразил, что легкой победы не предвидится, но все-таки сохранил верность первоначальному плану и не стал доставать из кобуры на поясе пистолет. Он взял катану обеими руками и поднял к плечу, готовясь отразить атаку наемника. Андрея его грозный вид не напугал. Да, с двумя ножами против меча сражаться дело сложное. Но кто сказал, что безнадежное? Все зависит от точности движений, скорости и опыта.

Лунев сделал пару шагов навстречу «фехтовальщику», а затем двинулся в обход, так, чтобы между ним и врагом оказалась тумба, заставленная какими-то склянками, будто из набора «юный химик».

– А ты упорный, – пробасил «фехтовальщик», – я думал, ты не дойдешь. И сообразительный. Как ты догадался, что сюда можно проникнуть под водой?

Он внезапно запрыгнул на стол и пинком запустил большую часть склянок в наемника. Отвлекающий маневр получился эффектным, но не эффективным. Андрей не отреагировал на звон стекла и залившие комбинезон реактивы и легко ушел от последовавшего через мгновение удара. Меч рассек воздух в нескольких сантиметрах от маски наемника.

Лунев отклонился, будто бы следуя за движением клинка, развернулся вокруг оси и попытался подсечь ноги врага. Противник был вынужден подпрыгнуть и придержать следующий удар. Лунев практически без паузы крутанулся еще раз, и врагу не осталось ничего другого, как спрыгнуть со стола. Андрей не сомневался, что он поступит именно так, а потому свою новую атаку провел конкретно в той точке, где «фехтовальщик» оказался в следующую секунду. Удар ножа пришелся врагу в плечо, и хотя доспех не пробил, зато снова сорвал противнику замах и опять заставил отступить.

«Фехтовальщик» исполнил неплохое сальто назад и, едва приземлившись, вновь сильно пнул по ближайшему предмету, зафутболивая его в сторону наемника. Предметом оказался небольшой, но тяжеленный контейнер для транспортировки радиоизотопов. Свинцовая чушка, размером с армейский суповой термос, пролетела у Лунева над плечом и с грохотом врезалась в стену. Андрей на секунду засомневался, решив, что это фокус и контейнеры лишь походят на свинцовые, но когда следующий контейнер, взмыв сначала под потолок, рухнул на стол, где только что «танцевал» враг, наемник понял, что все гораздо серьезнее. Столешница треснула, а скатившийся по ней «термос» грохнулся на пол именно с тем звуком, с каким и должен был упасть трехпудовый снаряд.

«Он еще и телекинетик! – осенило Андрея, когда он увернулся от третьего „пенальти“. – Надо же, какой многогранный талант!»

– Ловкое мясо, – снова начиная движение по кругу, проговорил враг. – Но это были цветочки!

Андрей снова не ответил. В его личном сценарии эпизод был без текста. Слишком высока была цена ошибки, чтобы позволить себе отвлечься на треп. Да и ненормально это – беседовать с мутантами. Пусть и в человеческом обличье, они не более чем цели. А кто разговаривает, например, с мишенями в тире? Никто. Так и сейчас. Говорить было не о чем и не с кем.

Лунев уловил начало движения, буквально миллиметровую подвижку врага вправо, и попытался его опередить, вновь резко сократив дистанцию. Прием был рискованным, но удался. Враг не успел нанести удар и пропустил сам. Нож полоснул его по шее и маске. Броня снова выдержала, но правое крепление маски лопнуло, и враг был вынужден сорвать ее вовсе, чтобы не болталась перед глазами. Отшвырнув маску, он прыгнул влево, рубанул катаной воздух – скорее даже просто отмахнулся, – и снова принял боевую стойку.

На этот раз Андрей не сумел удержаться от реплики. Кусочки мозаики за один миг сложились в стройную картину, и Лунев понял практически все: и смысл тайной операции военных, и мотивацию противостоящих им подпольных деятелей. А точнее – предателей, использующих для личного обогащения секретную информацию, добытую спецназом и штатными сталкерами МИС.

– Полковник Казакевич! Надо же, какая встреча!

– Не могу сказать, что рад видеть тебя, Старый, – процедил Казакевич сквозь зубы, – точнее, что ты увидел меня. До последнего момента я не хотел тебя убивать, с наемниками у меня, сам знаешь, негласный договор о ненападении. Но теперь ты не оставил мне выбора.

– Врешь, полковник, – Лунев медленно двинулся на Казакевича. – Ты хотел, но просто не мог меня достать. Зато достал Хруста и его ребят. Этого я тебе не прощу.

– Ты так ничего и не понял, Старый, – враг притворно вздохнул. – Засада у твоего бункера и вынос за скобки группы Хруста были предупреждением. Ты не внял и продолжил свой последний путь. Нападение «Монолита» и «Фонтана» тебя тоже не вразумили, а из подвала ты каким-то образом сумел выбраться. Но, заметь, я ни разу не попытался тебя действительно убить, только придерживал. Жестко, на грани фола, но только придерживал. Ты был лишним, случайным фактором в стройном плане моей контроперации, но ты один из авторитетов сообщества наемников, и убить тебя, как Хруста, я не имел права. Мне это было невыгодно. Но теперь…

Он не договорил. Лунев внезапно, без всякой подготовки атаковал, и Казакевичу вновь не помогли ни катана, ни спецназовские навыки, ни приобретенные в Зоне таланты. Нож едва не воткнулся Казакевичу в глаз. В последний момент полковник сумел уклониться, но острие все-таки слегка задело скулу, и по щеке врага потекла кровь.

Казакевич вновь попытался достать Лунева катаной, но Андрей успел уйти на безопасную дистанцию, затем снова приблизился, заблокировал руки врага, выбив меч, и хорошенько врезал Казакевичу ногой в живот. Полковник отлетел метра на два и рухнул спиной на лабораторный стол. Разлеживаться он не стал, быстро кувыркнулся назад, ловко подхватил с пола меч и снова встал на ноги, но в контратаку пойти не посмел. Именно не посмел. Лунев был быстрее, точнее и умнее противника. Каждое его движение было отточенным и сугубо рациональным, с необходимой (и не более того) амплитудой, и точно дозированным (но не менее того) по силе. Чем-то его манера вести бой напоминала выступление – кату – мастера мирового уровня, искусно владеющего не только группами мышц своего тела, но и каждой мышцей в отдельности. Насколько класс такого мастера выше класса самых лучших провинциальных «сенсеев», видит даже неискушенный зритель. В схватке с Казакевичем наемник демонстрировал примерно такую же степень превосходства – на порядок. Полковник всё это отлично понимал и потому предпочитал обороняться, постепенно пятясь к «шлюзовой» двери в следующий отсек.

В какой-то момент он и вовсе сменил стойку, вытянув руку и направив меч, будто рапиру, точно на Лунева. Фактически это было равнозначно просьбе о перемирии.

– Я ухожу, Старый, не ходи за мной.

– А как же обещание убить меня? – Андрей усмехнулся. – Ты передумал или испугался?

– Время поджимает, – Казакевич поднял меч вертикально. – Встретимся позже, если не возражаешь.

– Я возражаю, – Лунев сделал пару шагов вперед. – Стой на месте, полковник!

– Это отнимает столько сил, – Казакевич стиснул зубы, – но для тебя, Старый, ничего не жалко.

Он опустил меч и резко вскинул левую руку. Андрей понял, что должно произойти, в полсекунды сменил ножи на автомат, но все-таки ничего сделать не успел. Его будто ударили в грудь резиновым молотом. Он пролетел почти через весь отсек спиной вперед и шлепнулся у входа, едва не сбив с ног авангард прорвавшихся наконец в глубь бункера спецназовцев. С головы слетел шлем, а «Вал» и вовсе улетел далеко в сторону. Андрей приподнялся, оперся на локти и ошалело помотал головой. Дышать он почти не мог, но гораздо больше его волновали темные круги перед глазами. В таком состоянии он был крайне уязвим. Оставалась надежда на прикрытие спецназа и знаменитую способность вести бой вслепую. Андрей нащупал кобуру с «ПБ» и достал оружие.

– Всем стоять! – крикнул Казакевич. – Взять наемника!

Бойцы на пару секунд замешкались. Приказывал сам командир сводного отряда, и то, что теоретически его здесь быть не должно, дошло до ребят не сразу. Первым сообразил, что к чему, возглавлявший группу захвата офицер. Он жестом приказал рассредоточиться и взять Казакевича на прицел.

– Вы меня не поняли?! – Казакевич нащупал рычаг массивной двери с иллюминатором из зеленоватого пуленепробиваемого стекла. – Взять наемника и продолжать зачистку!

– Спецура, это… он! – прохрипел, усаживаясь на полу, Лунев.

– Я уже понял, – командир группы прицелился в «фехтовальщика» из «Вала». – Казакевич, бросить оружие, мордой в пол!

– Бражников, ты кому поверил?! – грозно спросил Казакевич. – Этому наемнику?! Он же провокатор! Я здесь со спецзаданием!

– Вот с этим? – Спецназовец вдруг перехватил автомат одной рукой и, коротко замахнувшись, с левой метнул в Казакевича сюрикен.

Сноровки офицеру явно не хватало, но снаряд все-таки прошел очень близко от цели и воткнулся в перекладину пластикового стеллажа, стоящего слева от бронедвери.

– Это же его оружие! Наемника!

– Которым ты, полковник, завалил Савицкого, – спецназовец махнул рукой, и бойцы ринулись вперед.

– Нет! – Казакевич снова поднял левую руку и взмахнул ею, будто рисуя в воздухе полукруг.

Эффект от его взмаха оказался не таким, как в случае с Луневым. Телекинетического удара не случилось, вместо этого все бойцы будто по команде споткнулись и рухнули на колени. Командир группы медленно стянул защитную маску и прижал пальцы к глазам, словно опасаясь, что они выпадут из орбит.

– Не спать! – хрипло сказал Лунев, пытаясь встать на одно колено.

На него пси-атака практически не подействовала, головокружение было не в счет. Андрей толкнул спецназовца в бок, но тот не отреагировал. Успешно справившись с Зовом и прочими трудностями, спецы зависли в шаге от цели, и зависли крепко. Лунев снова остался с врагом один на один, но теперь у Казакевича было явное преимущество.

– Честь имею, – с издевкой проронил полковник и открыл дверь в заветный отсек.

– Ничего ты не имеешь, – Андрей собрался с силами и продемонстрировал почти ту же скорость реакции, что и прежде.

Он вскинул пистолет и разрядил весь магазин, целя по ногам. «Штормило» Андрея изрядно, но, по крайней мере, одна пуля все же нашла цель. Казакевич вскрикнул, запнулся о порог, выронил меч и свалился по ту сторону дверного проема.

– Ну, скотина… – проревел Казакевич, ворочаясь вне зоны видимости, – тебе конец!

Он дотянулся до рычага и потянул дверь на себя. Когда дверь захлопнулась, Лунев понял, что она ему напомнила: дверь между отсеками подводной лодки. Только в них не было иллюминаторов из бронестекла, зато размер и форма вполне соответствовали. Прочность наверняка тоже. Андрей с трудом встал и стянул с плеча «зависшего» спецназовца автомат. Мощный патрон с тяжелой пулей, который позволял пробить из «Вала» даже самый лучший бронежилет, с дверью не справился, хотя дистанция была минимальной. Бронестекло тоже устояло, лишь покрылось оспинками мелких сколов. Казакевич по ту сторону преграды беззвучно рассмеялся, а затем сменил гримасу на практически зверскую и стиснул зубы.

У Андрея внутри шевельнулось очень скверное предчувствие. Он обернулся к командиру спецназа и заорал что было сил, практически ему в ухо:

– Проснись, твою мать! Бражников!

Командир вздрогнул, опустил руку и недоуменно похлопал покрасневшими глазами.

– Что? Где он?

– Спрятался! Уводи людей! Сейчас что-то будет.

– Что? – Бражников повертел головой, безуспешно пытаясь прийти в себя. – Нет, надо его достать. И главный компьютер надо найти, вырубить Зов.

– Плюнь на все, отводи народ!

Командир попытался продолжить спор, но в этот момент пол ощутимо вздрогнул, а по бетонному потолку точно над головами Лунева и Бражникова поползла пугающих размеров трещина. Андрей рефлекторно пригнулся и смахнул с волос посыпавшийся из трещины песок. Не прошло и пары секунд, как из трещины начала литься вода. Сначала крупными каплями, а затем и струйками. Примерно в тот же момент стоящие вдоль стен стеллажи начали рушиться на пол, придавливая бойцов, а столы-тумбы, звеня уцелевшими склянками, принялись хаотично двигаться и с грохотом биться друг о друга, словно электромобильчики на площадке аттракциона «автодром» в так и не открытом Припятском парке отдыха. Спецназовцы попятились, не дожидаясь приказа. Когда же командир все-таки крикнул: «Отходим!», для двоих ребят команда запоздала на целую жизнь. Кусок плиты перекрытия, размером примерно два на два метра, рухнул, похоронив под собой сразу обоих бойцов. В образовавшуюся дыру тут же посыпался грунт, песок и уже настоящим водопадом хлынула вода.

При таком напоре до полного затопления бункера оставалось не больше трех минут. А если Казакевич «поднажмет», то еще меньше. Спецназовцы бросились к двери, но она оказалась запертой, а все попытки повернуть запорный рычаг ни к чему не привели. Лунев подозревал, почему.

Он развернулся и потратил оставшиеся патроны, пытаясь если не вышибить бронестекло, то хотя бы напугать Казакевича, отвлечь его от экспериментов с разрушительным даром телекинеза. Но попытка привела только к одному – полковник снова рассмеялся, показал себе на лоб и прижался к стеклу.

Смысл пантомимы был понятен. «Стреляй сюда, наемник, мое оружие здесь! И оно гораздо эффективнее твоего! Вот почему ты скоро погибнешь, а я продолжу то, что начал!»

Лунев отсоединил пустой магазин автомата и скрипнул зубами. Ему был до зарезу нужен всего один бронебойный патрон. Всего один!

«Так ведь он у меня есть! – Андрей сунул руку в карман. – Тот, что остался после стрельбы в „склепе“! Точно, есть!»

На то, чтобы зарядить «Вал», ушла секунда. Казакевич не успел ничего сообразить. А когда Лунев резко поднял автомат и выстрелил, соображать полковнику стало поздно. Да и нечем. Пуля пробила зеленоватое стекло, просверлила врагу череп точно между глаз и вынесла через здоровенную дыру в затылке все его расчудесные, накачанные «пси-сывороткой» мозги.

В ту же секунду в бункер вернулось будто бы уходившее на перекур время. Спецназовцы задвигались вдвое быстрее, несмотря на стремительно растущий уровень воды, а заклинивший рычаг подался. И почти сразу в одну из дверей по правой стене бункера начали отчаянно колотить запертые в соседнем отсеке люди.

– Старый, уходи! – крикнул Бражников, последним из спецов покидая отсек.

– Догоню! Выбирайтесь!

– Лови! – офицер бросил наемнику потерянный шлем. – Без него не вынырнешь!

– Спасибо, спецура, уходи! – Андрей махнул рукой. – И не жди меня наверху!

Лунев развернулся и побрел к первой двери. Вода поднялась выше колен, но Андрея это не пугало. С шлемом не пугало вообще. Воздуха в баллоне оставалось на полчаса. За это время можно даже переплыть пруд-охладитель, а не только выбраться из затопленного бункера в трехстах метрах от пристани. Наемник навалился на рычаг и открыл дверь. За ней обнаружился еще один отсек, вдвое больше, и тоже частично затопленный. Первая, стараниями Казакевича прорезавшая потолок трещина повредила перекрытия и там. В отсеке Андрей обнаружил троих перепуганных мужчин в белых халатах и двоих охранников, при виде наемника мгновенно вскинувших руки к потолку. Почему люди стучали, а не попытались выбраться самостоятельно, стало понятно сразу. Изнутри на двери просто не было никаких рычагов. Получалось, что в аварийной ситуации все, кто здесь работал, были обречены.

– Говорю один раз! – грозно заявил Андрей. – Отдаете диск с программой компа, управляющего генератором Зова, и свободны!

– Да, да, – один из «халатов» засуетился. – Можете весь компьютер забрать. Это всего лишь ноутбук! Очень мощный, но небольшой.

Он захлопнул ноутбук, положил в кейс и почти с поклоном подал Луневу.

– Мы здесь на положении рабов, – оправдываясь, пробормотал он. – Нас заставляли… а бежать отсюда непросто, да и как выбраться из Зоны, мы же не сталкеры!

– Вода не повредит? – не слушая причитаний ученого, спросил наемник.

– Кейс влагонепроницаемый. А тут вот ремешок, на плечо удобно… вешать. В смысле носить… на плече.

– В соседнем отсеке кто сидит?

– Там мутанты… подопытные, – глазки ученого забегали. – Их лучше оставить здесь.

– А может, лучше тебя тут оставить?! – Лунев схватил ученого за лацканы халата и сильно встряхнул. – Где люди? Пленные где сидят? Говори, тварь подвальная!

– Господин… э-э… наемник! – подал голос другой ученый. – Ради бога, отпустите нас! Мы же утонем! В большинстве отсеков действительно подопытные мутанты! А людей только трое, вот за этой стеной. Они в клетках первого яруса, ближе к двери.

– То есть утонут в первую очередь? – Андрей отпустил ученого, закинул кейс на плечо и ринулся обратно в переходный отсек.

Открыть соседнюю дверь оказалось не сложнее, чем предыдущую, но обстановка в новом помещении была далеко не такой спокойной. Воды здесь было гораздо больше, чем в переходном отсеке, и Андрея едва не унесло хлынувшей из отсека волной. Уцепившись за рычаг, наемник удержался на месте и оценил обстановку. Вдоль обеих стен располагались двухъярусные клетки, в которых теоретически должны были бесноваться самые разнообразные мутанты, но большинство клеток пустовало. Только в трех, у самой двери, как и говорил ученый, сидели пленники. Первым на глаза попался знакомый Андрею по нынешнему рейду военный проводник. Он был явно не в себе, скорее всего, ранен, но пока держался и даже ухитрялся держать голову выше уровня воды, поднявшейся уже до середины клеток. В клетке рядом было пусто, а дальше сидела та, ради кого Лунев, собственно, и задержался в бункере.

– Старый! – радостно взвизгнула девица. – Вытащи меня отсюда! Все долги прощу!

– А ключ где взять? – наемник обернулся.

Никаких ячеек или крючков с ключами поблизости не наблюдалось. Смастерить отмычку было не из чего, да и некогда. Оставалось прибегнуть к старому проверенному способу. Лунев почти нырнул, расстегнул кобуру на лодыжке и достал резервный пистолет. Замок на клетке Ольги открылся с первого выстрела, на клетке сталкера – только со второго.

– Я еще… тут… – пробулькал кто-то из клетки у другой стены.

– Вода прибывает! – напомнила девица.

Андрей не отреагировал на ее реплику. Он подплыл – идти уже было слишком сложно – к третьей клетке и прицелился. Замок находился под водой, но неглубоко, и с трех выстрелов удалось вскрыть и его. Лунев бросил разрядившийся пистолет и помог почти захлебнувшемуся пленнику выбраться из смертельной ловушки.

– Я тебя знаю, – выждав, когда пленник прокашляется, сказал Лунев. – Ты раньше по востоку бродил, но потом пропал.

– На запад переметнулся, напарник уговорил, – сталкер кивнул. – Я Мотя. А ты?

Андрей не успел ответить. Сзади раздался громкий всплеск, и наемник был вынужден прервать беседу. Он резко развернулся и блокировал удар огромного кулачища. В первую секунду Лунев решил, что на него напал вырвавшийся из клетки псевдогигант, но когда противник снова замахнулся, наемнику стало ясно, что это всего лишь человек, просто очень большой. Второй удар Андрей не только заблокировал, а еще и провел болевой прием. Громила заревел, как разъяренный медведь, глотнул воды и поперхнулся. Лунев резко усилил нажим, и в локте у противника отчетливо хрустнуло. Враг ушел под воду, вынырнул, отчаянно закашлялся и вдруг вытащил из-за пояса здоровенный тесак. Андрей отпустил сломанную конечность противника, позволил ему ткнуть ножом в воздух, неуловимым движением выбил тесак и коротко, с «чувством» врезал неповоротливому гиганту в челюсть. Взгляд громилы остановился, и он медленно ушел под воду.

– Все, валим отсюда! – Лунев подтолкнул Мотю к Ольге. – Помоги ей раненого тащить! Плывем через два отсека, потом налево по коридору, мимо операционных, прямиком в шлюз. Погнали!

Шлюз был открыт и обесточен. Ни над внутренней его дверью, ни снаружи лампы уже не светились. Погасли они и в коридоре, едва беглецы выплыли из бункера в грот перед воротами. Затопленное логово будто бы дождалось, когда его покинут последние люди, и испустило дух, словно сдохший гигантский мутант.

Людям же до покоя, и желательно не вечного, оставалось преодолеть еще немало трудностей. В первую очередь следовало найти оптимальный путь эвакуации. Лунев предполагал, что спецназ покинул помещение тем же путем, которым и пришел, под водой, а вот как выбрались отсюда ученые и выжившие охранники, было неясно. Вряд ли через подводный тоннель. Наемнику и компании, имея на руках раненого, тоже было бы лучше пройти сухим путем, но искать потайную дверцу в кромешной темноте Андрей не стал. Уровень мутной бурлящей воды рос стремительно и неуклонно, поэтому получалось, что единственным вариантом оставался путь под водой – трудный и чертовски холодный! Беглецам следовало добраться до дальней стены грота перед воротами, нырнуть на несколько метров, проплыть по затопленной части тоннеля и вынырнуть ближе к берегу. Ничего особо сложного, если ты нормально экипирован, но из четверых таковым был только Лунев. Боевые костюмы относительно прилично держали тепло, но кроме тепла человеку требуется еще и воздух. А у троих из четверки не было изолирующих масок. К тому же раненый сталкер оставался бы слабым звеном, даже будь он в маске.

– Поплывешь первым, – приказал наемник Моте. – Когда скажу, нырнешь. Три метра вниз и прямо… там увидишь, труба такая. Как закончится, сразу всплывай. Проплывешь дальше, чем надо – сом сожрет. Все ясно?

– Темно там, – Мотя коротко откашлялся. – Я не боюсь, просто… как я трубу найду?

– Вот, держи, – Андрей вручил ему фонарик. – За тобой поплывет Ольга, а за ней – проводник. Вынырнешь, вдохнешь – и сразу вниз, помогать, понял?

– Ему помогать? – Мотя засомневался. – А донырнет?

– Не вопрос, – Андрей обернулся к Ольге. – Ты будешь сталкера тянуть, а я толкать.

– Ну, да-а, тебе-то проще, – завистливо протянула девица, – в маске-то.

– Проводник, ты на связи? – Андрей подплыл к Бибику. – У тебя какой позывной?

– Бибик, – негромко ответил сталкер. – Не доплыву я, Старый. Ныряйте без меня.

– Я решений не меняю, – отрезал Лунев, снимая шлем и надевая его на голову Бибику. – Только не вздумай отключиться, понял? Ты мужик крупный, застрянешь в трубе – нам обоим кирдык. Все, погнали!

Найти трубу оказалось несложно и без фонарика, Мотя опасался напрасно. Над тем местом, где она начиналась, образовалась большая воронка. На вид водоворот был жутковатым, мутная вода бурлила и угрожающе ревела, но никто не струсил. Во всяком случае, не подал вида. Все четверо, один за другим, мужественно позволили затянуть себя на дно, а затем и в трубу. Полученное ускорение помогло и на глубине. Половину пути по затопленной части тоннеля ныряльщики почти не гребли, только отталкивались от скользких стенок, чтобы не удариться о них головой. Когда же, по данным «внутренней навигации», до выхода оставалось меньше трети, плыть стало сложнее. Давление и низкая температура воды плюс недостаток кислорода начали действовать на нервы даже Луневу, что уж говорить о Моте и Ольге. Наемник их почти не видел, и судя по тому, что Бибика в конце подводной одиссеи ему пришлось транспортировать в одиночку, сталкер и девица запаниковали и рванули вперед и вверх из последних сил, забыв и об обозе, и об арьергарде. Лунев их не винил. В Зоне каждый за себя.

«Хотя, получается, не каждый, – выталкивая Бибика из тоннеля, подумал Андрей. – Но это его проблемы. То есть мои».

Едва Лунев так подумал, выяснилось, что на самом деле проблем у него гораздо больше, чем кажется. Еще одна, очень даже весомая внезапно повисла у Андрея на ноге. Наемник попытался ее стряхнуть, но ничего не вышло. Лунев наугад двинул другой ногой и попал во что-то мягкое. Андрей «прощупал» повисшую на лодыжке гирю еще разок и понял, что за ногу его держит кто-то очень крупный, но неповоротливый. Первой пришедшей на ум кандидатурой был тот громила из отсека с клетками. Как он протиснулся по трубе, было непонятно, но сейчас Лунева занимало другое – как от него отвязаться. Да желательно поскорее, пока в легких не начался пожар от недостатка кислорода. Наемник вытащил нож и наугад полоснул по вражьей руке, зажавшей щиколотку, будто в тиски, но кевларовый костюм противника выдержал испытание на прочность. Андрей попытался выгрести к поверхности, и это ему почти удалось, но десятипудовая гиря все-таки утащила его обратно на дно. Лунев снова ткнул наугад, но попал во что-то металлическое и выронил нож.

В мозгу запульсировал тревожный сигнал. Подводная схватка грозила серьезным перерасходом дефицитного кислорода. В полной темноте было трудно определить, но Андрею показалось, что перед глазами уже поплыли темные пятна – верный признак кислородного голодания.

Андрей взял себя в руки и сменил тактику. Вместо того чтобы рваться к поверхности, он нырнул на глубину и начал загребать в направлении ямы – жилища сома-переростка.

Внезапно забурлившая прямо по курсу вода стала хорошим ориентиром в кромешной темноте подводного царства. Лунев поднялся на метр, а затем резко сгруппировался и выполнил кувырок. Не ожидавший такого финта громила не успел ничего предпринять. Он проплыл дальше, тоже перевернулся, правда, не группируясь, но так и не отцепился. Андрей на миг засомневался, что задумка воплотится в жизнь, но тут вода снова забурлила, послышался басовитый, искаженный водой крик, и щиколотка, наконец, освободилась от тисков. Громила получил противника своей весовой категории. Хотя какие тут могли быть «категории»? Для сома-мутанта этот кусок мяса был на один зуб, закуска, не более того.

Лунев резко оттолкнулся от илистого дна и пошел на всплытие, как ракета из шахты подлодки. Вынырнул он всего в десяти метрах от товарищей и, как оказалось, очень даже вовремя. Бибик не подкачал под водой, в трубе, но все-таки отключился, как раз когда наемник оказался на поверхности. Лунев шумно выдохнул, жадно вдохнул, ухватил раненого за ворот, закинул на спину и потянул к берегу, загребая одной рукой. При этом он умудрился обогнать обоих «сопровождающих» и более того – нашел в себе внутренние резервы, чтобы, вытащив на сушу Бибика, вернуться и помочь выбивающейся из сил девице. Как выяснилось, за каких-то двадцать метров до берега у нее свело судорогой обе ноги. Учитывая, что купание происходило в конце октября, это было неудивительно. В теории, помочь ей должен был Мотя, но сталкера и самого трясло так, что было непонятно, как он сумел доплыть и вскарабкаться без посторонней помощи на причал.

Андрей позволил себе перевести дух только тогда, когда все четверо, сидя и лежа, расположились на старом замшелом причале. На компанию отпускников они походили мало, но умиротворенности на лицах у всех четверых было не меньше, чем у ялтинских пляжников. И это несмотря на переохлаждение и полные желудки грязной воды.

Лунев растянулся на холодном бетоне, раскинув руки, и впервые за много лет уставился в небо. Не для того, чтобы высмотреть вражеский вертолет или проследить, в какую сторону ветер сносит облака, а просто так. Просто ни на что другое не осталось сил.

Сначала Андрей никак не мог понять, что изменилось в небе над Зоной. Когда же усталость немного отступила и мозги снова начали работать, он с удивлением обнаружил, что оно почти очистилось от туч и теперь щеголяет богатым нарядом из крупных звезд. Явление было нехарактерным, ведь обычно над проклятой территорией хороводили низкие, темные тучи, а потому заслуживало внимания.

«Может быть, это даже какой-то мистический знак. Кто знает? Разве что „девчонка-зажигалка“, она ведь во всякую чушь верит, должна разбираться и в предзнаменованиях».

Андрей несколько раз глубоко вдохнул холодный воздух, сел и, опустив взгляд, встретился глазами с Ольгой. Она смотрела не то чтобы влюбленно, но с благодарностью, это точно.

– В расчете? – спросил Андрей.

– Не вопрос, как ты говоришь, – стуча от холода зубами, сказала девица и кивнула. – Вода холоднющая! На этот раз вообще чуть не околела. Как думаешь, мы порядочно изотопов хлебнули?

– Выживешь, – Андрей усмехнулся. – Слушай, остывшая барышня, может, все-таки скажешь, как тебя зовут на самом деле? Смокер – это как-то… чересчур, а Ольга тебе, если честно, не подходит. Тебе бы имя Брунгильда подошло или Мата Хари.

Ольга помотала головой.

– Прости, Старый, но я тебе все, что хочешь… скажу и вообще… можешь на меня рассчитывать, что бы ни случилось. Только не спрашивай, как меня реально зовут. Ну, пунктик у меня такой.

– И не единственный, – наемник кивнул. – Ладно, Оля, живи под чужими позывными. У каждого свой прикол. И не всегда его можно объяснить.

Спутники, конечно же, не знали, о чем говорит наемник, и очень бы удивились, прочитав его мысли. А подумал он в этот момент о том, что, вытащив этих людей из подводной ловушки, нарушил секретный параграф контракта, согласно которому никто из случайных свидетелей не должен был выжить. Зачем Лунев спас незнакомых сталкеров и сдвинутую по фазе девицу? Ради чего было терять деньги? Андрей не мог объяснить этого даже самому себе. Как женщина Ольга наемника не интересовала… наверное. Хотя… нет, все-таки не интересовала. Как деловой партнер – точно. Слишком уж много у нее «пунктиков». Мотя выглядел типичным неудачником, который в будущем тоже вряд ли пригодится, а военный сталкер в контракте упоминался и вовсе как «расходный материал». В общем, разумного объяснения своей благотворительности Андрей не находил. Но это его почему-то не волновало. Сделал и сделал, а дальше будь что будет. Действительно – у каждого свой прикол, и не всегда его можно объяснить.

«Будь что будет, – Андрей взглянул на часы. – А будет еще круче. До Выброса час. Уйти нереально. Только улететь, но на чем?»

– Слышите? – вдруг встрепенулась девица. – Кажется, «вертушки» стрекочут!

– «Вертушки»? – Лунев встал и уставился в небо.

Судя по цветным огонькам среди звезд, с севера действительно заходили два вертолета. Андрей похлопал по карманам и обернулся к Моте.

– Фонарик где?

– А-а… там, – сталкер указал на воду. – Я случайно… выронил.

– Плохо. Без сигнала они нас не увидят.

– Увидят, – прошептал очнувшийся Бибик. – По маячку сориентируются и в ПНВ рассмотрят. Ты им еще трофей покажи – точно мимо не пролетят.

– Ты о чем? – не понял Андрей.

– В сумке у тебя… что? Явно не твое добро.

– А, ты об этом, – Лунев снял перекинутый через плечо ремень, подошел к краю причала и на вытянутой руке подвесил кейс над водой.

Вертолеты снизились, затем один завис над пристанью, а другой сел на причал. В борту раскрылся люк, и показавшийся в его проеме человек махнул рукой с зажатым в ней фонариком. Лунев снова повесил кейс на плечо, помог Бибику подняться и потащил его к «вертушке». Из винтокрылой машины выпрыгнули двое и побежали к ходокам. Одним из встречающих оказался Бражников.

– Ну, ты даешь! – восхищенно произнес он, помогая наемнику и его спутникам подняться на борт.

– Это к ней, – Лунев кивком указал на Ольгу, а затем подсадил на борт Бибика. – Принимай своего «трехсотого», Бражников. Хоть один вернется, и то хлеб. Получится, не зря ты их страховал. И я тоже.

– Двое, – Бражников указал на второй вертолет. – На том борту полковник Дорогин. Мы по пути операционные проверили, нашли, кое-как вытащили. В полной отключке, но живой. Медики обещают откачать.

– Вообще красота, – Андрей забрался в вертолет, уселся на скамейку и устало кивнул. – А еще вот это. Пресловутый «артефакт».

Он положил на колени кейс с компьютером.

– Артефакт? – удивился офицер. – В каком смысле?

– В переносном, как и все в этой истории: и аномалия, и артефакт, и люди-мутанты. Все фиктивное. Все сотворено руками тех умников из лаборатории, а не Зоной.

– В компе секрет Зова? – предположил Бражников.

– А хрен его знает, – Лунев пожал плечами. – Может, и не только Зова. Меня это не интересует. Для меня это просто чемодан с деньгами. Я же наемник.

Он закрыл глаза и отвернулся, как бы давая понять, что на сегодня исчерпал все лимиты: и подвигов во славу золотого тельца, и разговоров. Бражников его понял. Он и сам вымотался за эти долгие сутки, как бобик. Правда, в отличие от наемника, старался он не ради чемодана денег, но этот нюанс волновал офицера меньше всего. Лунев сказал бы на это «у каждого свой прикол», Бражников – «у каждого своя работа». В остальном разводящий группировки наемников и офицер спецназа мыслили практически одинаково. В нормальном мире – ситуация почти нереальная, в Зоне – обычная. Слишком уж тесно здесь сплетаются и судьбы, и понятия о справедливости, и, что самое главное, слишком уж черное и белое тут походят на серое. Даже день и ночь кажутся одним временем суток. Временем бесконечных сумерек. Вечерних или утренних? Кто знает? Разве что сама Зона.

Глава 21

Военная база «Дитятки-3», час «Ч»

Луневу и его спутникам крупно повезло. Не образуйся над центром Зоны своеобразное окно в низкой облачности – одно из редчайших предвестников Выброса, жить наемнику и его спутникам осталось бы ровно час. Вертолеты просто не сумели бы вернуться к пристани. Но все сложилось удачно: «вертушки» подобрали их на заброшенном причале в Припяти, почти без проблем доставили на базу и успешно приземлились на полутемном аэродроме «Д-3», откуда эвакуированные ходоки теперь могли спокойно, с более-менее безопасного расстояния, наблюдать за грандиозной аномалией.

Выброс произошел, как по часам, ровно в пять утра. Сначала над центром Зоны скрестились в сабельной схватке миллионы молний. В их свете было видно, как резко вскипели затянувшие «окно» черные облака, а над землей, превращая дождь в шторм, промчался сильнейший ураган. В отличие от нормального удара стихии, проносящегося, например, с востока на запад, этот ураган распространялся сразу во все стороны от центра Зоны. И короткий «разбег» вовсе не мешал шторму сравниться по силе с каким-нибудь тропическим собратом. Даже в приграничье сила ветра пугала и заставляла принимать особые меры предосторожности: закрывать окна, убирать с улиц все, что весило меньше десяти кило, и сворачивать палатки.

А вслед за штормом пришла пси-волна. Она не имела отношения к искусственному Зову, но пресловутый «источник» генерировал Зов по образу и подобию именно этого компонента главной аномалии. В этом Лунев теперь не сомневался. Между ними существовало только одно отличие: к безотчетному страху злые гении науки добавили еще и непреодолимую тягу к «источнику». Продемонстрировали, так сказать, гораздо большую изощренность в искусстве умерщвления всего живого, чем Зона.

И все же, пусть проигрывая в чем-то Зову, пси-удар Зоны был силен даже на окраине, и, чтобы преодолеть навеянный им страх, требовалось приложить немало моральных усилий. А тут еще подоспели подземные толчки, и несколькими секундами позже Зону озарила ярчайшая вспышка. Свет был настолько силен, что ночь превратилась в день даже здесь, за много километров от эпицентра аномалии. «День», правда, получился странным. Он был насыщен ярким светом, но весь окружающий мир, и без того небогатый красками, стал и вовсе черно-белым, будто над ним вместо солнца врубили люминесцентную лампу. Кто-то из наемников однажды обозвал время Выброса «мертвым полднем». Лунев был с таким определением полностью согласен. В свете белой вспышки лица людей выглядели мертвенно-бледными, а глаза прозрачными, как хрусталь. Поначалу это пугало, но потом все привыкли. Так же, как и к пси-ударам, ураганам и оглушительному грохоту взрываемых молниями облаков.

Все, кто воспринимал эти спецэффекты всерьез, во время Выброса обычно сидели в помещении с толстыми стенами, даже здесь, за пределами Зоны, но те, у кого находились неотложные дела, в убежище не прятались. Просто опускали светофильтры шлемов, надевали дождевики из ткани поплотнее и работали. Реально в «мертвый полдень» мешали не свет или ветер, а подземные толчки, да и то не сильно. Их магнитуда на окраине едва достигала трех баллов. Земля от такого сотрясения из-под ног не уходила и дома не рушились, хотя спотыкались на ровном месте даже старожилы базы.

«А эти, похоже, и вовсе новобранцы, – глядя на суетящихся у борта санитаров, подумал Андрей, – вон как пригибаются и спешат. Думают, что это ядерный пожар так отсвечивает. Опасаются, как бы не ослепнуть и дозу не перебрать. Поначалу все так дергаются. Ничего, привыкнут».

Лунев кивнул на прощание Бибику и поискал взглядом носилки с Дорогиным. Полковника грузили в первую машину. Заносили головой вперед. Это обнадеживало. А вот одного из пятерых раненых спецназовцев санитары несли укрытым с головой и вперед ногами.

Санитары погрузили всех раненых и контуженных Зовом – это относилось к Моте – в четыре «скорых», спотыкаясь, добежали до кабин, попрыгали на свои места, и вереница бело-красных машин умчалась в ослепительную ночь. Несмотря на суету, сделали все быстро, Лунев мысленно похвалил новобранцев.

Наемник, Смокер и Бражников выпрыгнули из «вертушки» последними. Ни одному из троих спешить было некуда. Пока бушевал Выброс, жизнь вокруг Зоны замирала, торговля останавливалась, и вообще в большинстве заведений, кроме кабаков, объявлялся санитарный день. Так что в ближайшие сутки все трое были абсолютно свободны. С той лишь разницей, что Бражников мог отправиться куда пожелает, а Смокер и Лунев только туда, где традиционно не появляются никакие представители официальных властей.

– Ну что, разбегаемся?! – стараясь перекричать грохот недалекой грозы, спросил Андрей и протянул руку офицеру. – Будь здоров, Бражников. Неплохо поработали.

Спецназовец рукопожатием не побрезговал.

– Удачи, Старый! – крикнул он. – И вам, барышня, того же.

– Одну минуточку! – прервал их прощание уверенный голос.

Троица одновременно обернулась. Из мерцающей световой завесы появился незнакомый человек. Вернее, незнаком он был наемнику и Смокеру. Бражников, увидев его, принял строевую стойку и отдал честь.

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Вольно, – генерал протянул Бражникову руку. – Молодец, справился.

– Это его заслуга, – офицер указал на Лунева.

– Не скромничай, майор, – незнакомец похлопал Бражникова по плечу. – Иди, отдыхай. Сутки тебя никто не потревожит. Рапорт потом напишешь. Иди.

– Есть, – Бражников кивнул ходокам и растворился в убывающем, но все еще ярком сиянии отсветов Выброса.

– Ваша, значит, заслуга? – генерал смерил наемника взглядом. – Ну, ну. Я слышал, майор назвал вас Старым? Это ваша кличка или он так по-дружески вас обозвал?

– А вы, собственно, кто? – влезла девица.

– Я генерал Остапенко, начальник разведуправления Объединенного штаба МИС, – невозмутимо ответил генерал. – Тот, кто вывез вас из Зоны за считаные минуты до начала вот этого безобразия.

Он кивком указал в сторону центра Зоны.

– Большое спасибо, до свидания, – Ольга взяла Андрея под локоть и, в свою очередь, указала в сторону ворот аэродрома. – Нам туда.

– Погоди, – Лунев высвободил руку и жестом приказал боевой подруге отойти в сторонку. – Похоже, к нам есть вопросы.

– Совершенно верно, – согласился генерал. – Буквально парочка. Ответите – и свободны. Но для начала пройдемте в ангар. Там не так шумно и свет не мигает.

– Давай рванем, – негромко предложила девица, прижимаясь Луневу к плечу. – Зажмут нас в ангаре, не отобьемся.

– Спокойно, Маша, я Дубровский, – Андрей похлопал ее по спине и подтолкнул к ангару. – Бежать все равно пока некуда.

В ангаре, неподалеку от вертолетных площадок, было действительно не так шумно, но яркий свет гаснущей вспышки и блицы молний все равно мешали, проникая через стеклянную крышу.

Генерал остановился недалеко от входа, развернулся и протянул Андрею телефон.

– В разделе «видео» посмотрите. Позвонить не могу, в эфире полная чехарда, сами понимаете. Так что придется в режиме записи. Не стесняйтесь, открывайте файл.

Андрей выудил из недр телефонной памяти видеоролик, прикрыл экран ладонью от света и любопытных глаз Ольги, а затем приложил телефон к уху, чтобы расслышать звук. Качество записи было на высоте, звук – тоже, поэтому Андрей ни на секунду не усомнился, что видит своего старого знакомого, но все-таки прокрутил ролик трижды, после чего вернул телефон и вручил генералу кейс с трофейным компьютером.

– Ваш «артефакт», генерал.

Девица на поступок Лунева отреагировала негромким удивленным возгласом, но от развернутых комментариев воздержалась. Трофей принадлежал Андрею, и как с ним поступить, решал только он сам. Конечно, Ольге было любопытно, что за послание получил наемник в видеозаписке, но узнать об этом ей не светило, и барышня в конце концов успокоилась. Скорее всего, с экрана кто-то из начальства приказывал Луневу временно подчиняться этому генералу.

«Типа, сдали Старого в аренду. Наемник ведь, у них вся жизнь сплошная „аренда“.

Девица была права в своих предположениях ровно наполовину. Ценные указания Старому с экрана давал не начальник, а посредник. И подчиняться генералу он не приказывал. Он вообще не сказал ничего лишнего. Только три слова: «Заказчик – генерал Остапенко».

– Могли бы предупредить посредника, что это всего лишь комп, – сказал наемник, наблюдая, как бережно генерал укладывает кейс на раскладной столик. – Обошлись бы меньшими потерями.

– Не представляю, как, но верю, – Остапенко смерил Андрея взглядом. – Однако, что сделано, то сделано. И, если честно, я не знал, что «артефактом» окажется компьютер. Ведь Зов все-таки мог оказаться натуральной аномалией.

– Мог, – согласился Андрей. – В Зоне все может быть.

– Остаток суммы уже переведен, можете проверить, – генерал открыл сумку и вынул ноутбук. – Знакомая конструкция. Герметичный титановый корпус, ударопрочное стекло, сверхмощная начинка… Недавно три экземпляра такой чудо-техники поступили в распоряжение штаба МИС, но очень скоро один бесследно исчез. Скандал был до небес, но концов не нашли.

– Концы, как и полагается, были в воде, – со снисходительной ухмылкой заметил Лунев.

– И теперь мы знаем, кто их туда упрятал, – Остапенко кивнул.

– Следили за нашими похождениями по «Си-эн-эн»?

– Вроде того, – генерал открыл компьютер, но тут же закрыл и жестом подозвал кого-то, ожидавшего приказа снаружи ангара, по ту сторону заслоняющей вход световой завесы.

Подошедший офицер был тоже не из местных, Андрей знал большинство постоянных обитателей базы в лицо. Было похоже, что базу «Д-3» решили основательно «перетряхнуть», и следом за инспекторской группой Дорогина сюда нагрянул целый батальон других проверяющих.

– Возьмите четверых бойцов и доставьте эту улику в штаб, лично начальнику аналитической группы, – Остапенко вручил кейс офицеру. – Немедленно. Отвечаете головой. И передайте командиру второго борта, чтобы готовил машину. Как только закончится светопреставление, я вылетаю в Киев. Выполняйте.

Офицер козырнул и бросился выполнять приказ. Похоже, этот Остапенко был действительно серьезной фигурой в МИС. Но Луневу его статус был, конечно, до лампочки. Его впечатлило другое: что играл Остапенко честно, не передергивая, и даже шел на некоторые уступки. В частности, это касалось исполнения секретного параграфа контракта. Андрей его не выполнил, но генерал все равно заплатил. Сделал поправку на нештатную ситуацию. Получалось, что с ним можно иметь дело.

– Я думал, вы захотите лично ознакомиться с содержимым, – уже совсем другим тоном произнес Лунев. – Мне кажется, в компе должно быть кое-что очень интересное.

– Так и есть, но лучше пусть первыми его включат эксперты, – Остапенко тоже перешел на более дружескую тональность и покачал головой. – Казакевич мог предусмотреть вариант провала и установить защиту. Комп с пустым винчестером нам не пригодится. Однако у вас наверняка тоже есть вопросы? Пока сверкает и грохочет, готов с вами побеседовать. Так сказать, вкратце обменяться впечатлениями.

– Вопросов осталось немного, но все-таки, – Андрей на секунду задумался. – Вы нас явно пасли, но как?

– То, что я не рискнул лично заглянуть в компьютер, вовсе не означает, что я не разбираюсь в новейших технологиях, – с едва заметной улыбкой ответил Остапенко. – Например, в особенностях дорогих костюмчиков для ходоков. В экипировке всех членов группы, в том числе Дорогина и Бибика, были спрятаны передатчики, с помощью которых офицеры технической службы следили за группой и даже улавливали обрывки некоторых бесед. Устойчивому приему мешали предвестники Выброса и другие аномалии, но в целом маршрут отслеживался постоянно.

– «Большой брат следит за тобой», – пробормотал Лунев. – Я думал, вы используете спутники.

– Их тоже, но в Зоне одним спутниковым сопровождением не обойдешься.

– Согласен, – Андрей вдруг резко сменил тему. – А зачем вообще было ставить весь этот спектакль? Неужели нельзя было вычислить крота другими методами? Не рискуя жизнями офицеров и сталкеров.

– Вы же сами видели, насколько хорошо организована и законспирирована была эта «Корпорация Смерти», – Остапенко развел руками. – Мы перепробовали многие методы и установили немало фактов. Но выйти на след «крота», а тем более вычислить главную базу группировки Казакевича мы не могли, как ни старались. А старались, сами понимаете, всеми силами. Ведь эксперименты над людьми – тяжкое преступление даже в Зоне, а если учесть, что искусственные мутанты могут свободно выходить из Зоны – преступление тяжкое вдвойне. Кроме того, и генератор Зова – потенциальное сверхоружие – тоже надо было изъять. Дошло до того, что Объединенный штаб поставил моей службе ультиматум: в течение двух недель покончить с секретной лабораторией. Что мне оставалось? Только организовать рискованную ловлю на живца. С тройной подстраховкой, но все равно очень опасную. Так что, как ни жестоко это звучит, потери были запланированы. Неужели вас это шокирует?

– Нет, – Лунев сунул руки в карманы. – На войне как на войне. Ну и как, вы довольны результатами?

– Спецоперация прошла успешно, – уверенно произнес Остапенко. – Она не решила всех задач, ведь в Зоне находились и до сих пор находятся лишь исполнители, а заказчики и спонсоры живут на большой земле, но все равно желающие могут собой гордиться.

Он кивнул Ольге. Девица искоса взглянула на генерала и отвернулась. Ей, в отличие от Лунева, цинизм военных был не по нутру. Убить врага или потенциально опасного «нейтрала», бросить случайного попутчика ради спасения собственной шкуры, если нет иного выхода, – все это она могла сделать, не задумываясь, но подставлять своих было чересчур даже для нее.

– Ну, я-то не принес особой пользы, – заметил Лунев. – Постоянно отставал на пару шагов. Разве что служил дополнительным раздражителем для Казакевича.

– Позвольте возразить, – сказал Остапенко. – Во-первых, вы помогали на маршруте, во-вторых, если бы не ваш маячок, спецназ никогда не нашел бы второй вход в бункер, в-третьих, именно вы уничтожили опасного врага и спасли спецназ, и самое главное… кто принес ценный трофей? Разве не вы? Контракт выполнен и даже перевыполнен. Так что от своих слов я не откажусь, в успехе конечной фазы операции ваша заслуга. А концовка, по определению, самое важное.

– Постойте, – Андрей поднял руку. – О каком маячке речь? Я переоделся после встречи с посредником вплоть до белья.

– Нанотехнологии, – Остапенко пожал плечами. – Только и всего. Жучок очень мал, но мощность его передатчика достаточно высока. А спрятался он там, где надо, – в щетине. Посредник учел, что вы переоденетесь, но он точно знал, что бриться вы не станете.

– Голова, – Андрей поскреб подбородок. – Первым делом побреюсь. Но у меня все равно найдется, что возразить. Без Смокера обнаружить второй путь в бункер мне бы не удалось.

– Совершенно с вами согласен, – Остапенко жестом предложил Ольге подойти поближе. – Сударыня, вы тоже заслужили комплименты. И я бы даже наградил вас, но не могу. Этого не одобрит Интерпол, ведь с его точки зрения по вашей шее давно рыдает петля.

– По моей?! – девица возмущенно вскинула брови. – Что вы такое говорите, дядечка?! Я никаких законов не нарушала! Разве что в Зону нелегально проникла, ну так это дело только штрафом и выдворением наказывается. При чем тут петля?!

– А в зоне вы чем занимались… мисс Смокер? Не вы ли жгли кого ни попадя из огнемета?

– Я сжигала артефакты! Ну, и мутантов иногда.

– И совсем редко… раз десять, не больше – людей, – Остапенко жестом упредил попытку девицы продолжить спор. – Я знаю, что вы скажете. Вы будете доказывать, что все ваши преступления – это лишь попытка удержать Зону в неких рамках, не дать этой «обители зла» взорваться и заразить инопланетным вирусом весь мир. Верно? Отвечу сразу – это бред сумасшедшей. Лично я посадил бы вас в психушку. Но… таких, как вы, в Зоне тысячи, и всех в дурдом все равно не пересажаешь. Так что, одним больше, одним меньше… непринципиально. Главное, держитесь Зоны и пограничья, шаг за его пределы – и вы окажетесь за решеткой.

– Я действительно хочу как лучше, – угрюмо заявила девица. – И ничего я не сумасшедшая. Я нормальнее вас. А уж Зоны и подавно. Если хотите кого-то упечь в дурдом, упеките ее, если сможете!

– Да, с точки зрения людей, Зона существует по странным законам, – Остапенко вздохнул, демонстрируя, что дискуссия начинает его утомлять. – Она рождает аномалии, которые, в свою очередь, производят артефакты, создает мутантов, то и дело содрогается от Выбросов, с удовольствием принимает жертвоприношения и так далее. В чем смысл такого ее существования, нам непонятно, но от этого ничто не меняется. Зона живет и будет жить, как считает нужным. Сколько – неизвестно, как – тоже, но не по нашим правилам, без оглядки на общественное мнение и совершенно не реагируя на попытки отдельных энтузиастов привести ее в соответствие с мировыми стандартами, это точно. Так что, если желаете продолжить свою борьбу с ветряными мельницами, сударыня, ради бога, Зона не обеднеет. Тем более что выбора у вас нет. Напомню еще раз: вне Зоны вы в розыске.

– Вне Зоны я вообще ни в чем не замешана!

– Я не суд, девушка, я просто излагаю факты. Сутки назад один торговец лишился головы, причем сразу после того, как попытался добыть ваше фото. Скажете – совпадение?

– Это не я! Это… Это, наверное, сделал ваш приятель с мечом!

– Верно, это был он. Только вы все равно попали в поле зрения контрразведки и полиции. Думаю, вам этого не надо. Так что делайте выводы.

– Выводы? – девица растерянно поморгала. – Я… не знаю… а какие?

– Сваливай в Зону, – подсказал Лунев, – пока господин генерал тебя не закрыл.

– Не задерживаю, – Остапенко сделал шаг в сторону, как бы освобождая дорогу. – Ваши доспехи во втором вертолете. Вы свободны. Относительно.

Дамочка растерянно взглянула на Андрея, затем на сверкающий у горизонта бело-голубой «пожар», глуповато улыбнулась и побрела к «вертушке». Прямо сейчас уходить в Зону было чистым самоубийством, но генерал действительно не оставил выбора. Впрочем, лазейка для опытного жителя приграничья найдется всегда. Андрей не сомневался, что Ольга, которая отиралась тут четвертый год подряд, сумеет выкрутиться. Ляжет на дно где-нибудь в центре хитросплетения торговых рядов, дождется, когда инспекция покинет базу, и снова заживет, как раньше. Ну, может, будет чуть осторожнее и разборчивее в выборе целей. Лунев проводил девицу сочувственным взглядом и неожиданно спросил:

– Это она вам информацию насчет секретного бункера подкинула?

– Почему вы так решили? – удивился Остапенко.

– Слишком легко вы ее отпустили.

– Пусть это останется вопросом без ответа.

– Пусть, – согласился наемник. – Я тоже могу идти?

– А вас я попрошу остаться.

– Забыли сказать «Штирлиц», – Андрей вздохнул. – Я арестован?

– Разве Штирлица арестовали?

– Ну, так я не он.

– Ну, так и я не Мюллер. Поговорим?

– Вербовать будете? Пустая затея. Служивым не стану ни за какие коврижки.

– Знаю. Поэтому вербовать не буду. Просто хочу предложить вам контракт. Как частное лицо частному лицу.

– Серьезный?

– Пустяки. Не сложнее этого. Надо раздобыть кое-какой артефакт. На этот раз точно «зональный»! В центре. Понимаю, на первый взгляд это дело не по вашему профилю, для сталкеров, но вы подумайте, не отказывайтесь сразу. До следующего Выброса времени полно. И, кстати, я знаю по крайней мере еще одного ходока, способного на такие подвиги. Думаю, она точно не откажется. Особенно если я пообещаю ей «индульгенцию».

– Она точно не принесет вам артефакт. Она же… – Андрей повертел пальцем у виска. – Спалит его к чертовой матери на месте.

Он немного помолчал.

– Хорошо, генерал, я подумаю. Позвоните, когда подойдет время. Только, ради бога, не за сутки! Хотя бы за двое. Я слишком стар, чтобы бегать по Зоне в таком темпе.

– Именно за сутки, – отчеканил Остапенко. – За двое у вас не будет дополнительного стимула. Так что… только за сутки. Обратный отсчет – и в добрый путь.

– Куда уж добрее, – наемник саркастически усмехнулся. – К черту в пекло. Хотя… работа есть работа.

Эпилог

Специальный госпиталь для пострадавших в Зоне был выстроен, что называется, «с нуля», а потому абсолютно не походил на привычные больницы постройки советских времен. Здесь все было сделано на европейский манер, а степень оснащения просто поражала. И главное, никто не требовал посещать больных строго в отведенные часы. Можно было прийти хоть ночью.

Генерал Остапенко выбрал время после полудня. И больные уже получили назначенные процедуры, и врачи на месте. Как выяснилось, выбор он сделал удачный. После коротких переговоров с лечащими докторами он посетил всех, кого планировал посетить, посочувствовал «тяжелым», подбодрил выздоравливающих и даже умудрился попутно решить пару кадровых вопросов. Например, с Бибиком, который и лежа в госпитале умудрялся не терять времени даром. А конкретно – торговал в сети захватывающей историей про Зов и приключения группы, отправленной за его секретом.

Застукав проводника за этим занятием, Остапенко не возмутился, только потребовал текст на цензуру. Бибик отдал комп без звука. Он был уверен, что никаких военных секретов вместе с историей не продает. Эта уверенность убедила генерала, что предварительно он верно оценил способности Бибика, а потому Остапенко не стал откладывать дело в долгий ящик.

– Хочу предложить вам новую работу, Бибик, – возвращая комп проводнику, сказал генерал.

– Спасибо, – Бибик закрыл машинку и уселся в кровати поудобнее, – но у меня другие планы.

– Вы же еще не слышали моего предложения.

– Извините, господин генерал, но это не имеет значения, – сталкер покачал головой. – Я соскочил.

– В смысле? – удивился Остапенко.

– Завязал с Зоной. Раньше я был словно на игле. Давно уже заработал себе на безбедную жизнь, а уйти никак не мог. Зона для меня была чем-то вроде наркотика. Но теперь я вылечился… наверное. После госпиталя уеду куда-нибудь и начну новую жизнь.

– А получится? – Остапенко с сомнением взглянул на проводника.

– Не знаю, – Бибик вздохнул. – Но точно знаю, что попытаться стоит. В конце концов, Зона никуда не денется, вернуться смогу в любой момент. Только я не вернусь. Твердо решил.

– Твердо решили, что стоит попытаться? – генерал усмехнулся. – Забавно звучит. Но это ваше право, попытайтесь. Сделаю свое предложение кому-нибудь другому. Хотя ваша кандидатура подходит идеально.

– А что за предложение? – Бибик взглянул на генерала исподлобья. – Так, чисто из любопытства спрашиваю. Можете не отвечать, если секрет.

– Не секрет. Как вы знаете, в сводном отряде специального назначения открылась вакансия командира. Вы бы справились, я думаю.

Бибик плотно сжал губы, побагровел и на секунду зажмурился. Потом помотал головой и шумно выдохнул:

– Нет! Не искушайте, господин генерал. Я не хочу застрять в Зоне навечно!

– Понимаю, – Остапенко кивнул. – Сделаем так. Вы подумайте, врачи говорят, что вам здесь лежать еще две недели, не меньше, а я придержу эту должность. Две недели отрядом, думаю, и Бражников неплохо покомандует.

– Ну и пусть командует всегда! – в глазах у Бибика заблестела надежда. – Почему я? В отряде же кадровые офицеры, орлы просто, супермены! Они меня не воспримут! Пусть ими подготовленный человек командует, из их же среды.

– Бибик, отставить! – строго одернул его генерал. – Вы что же, думаете, я не знаю, кто вы на самом деле? С вашим боевым опытом можно смело брать под командование целый гарнизон, а не то что отряд. Если вы опасаетесь, что спецназовцы откажутся подчиняться бывшему военному сталкеру, я могу организовать официальное представление нового командира. С краткой биографической справкой и перечислением боевых наград.

– Не надо, – Бибик взял себя в руки. – Все это осталось в прошлой жизни.

– Я тоже так думаю, – генерал похлопал проводника по плечу. – Вы недооцениваете себя, Бибик. Я разговаривал с офицерами отряда. Идею назначить командиром опытного, но чужого человека они восприняли с пониманием. А конкретно вашу кандидатуру – с одобрением. Мне даже показалось, что они облегченно выдохнули. Думали, наверное, что я пришлю кого-то из штаба.

– К стенке припираете, господин генерал, – Бибик едва не скрипнул зубами.

– Восстановим вас в прежнем звании, полковник, удвоим оклад, расширим полномочия. Подумайте, Бибик, я ведь на самом деле никуда вас не «припираю», я просто предлагаю. Согласитесь – хорошо, откажетесь – не обижусь. Подумаете?

– Подумаю, – угрюмо ответил Бибик после долгой паузы. – Эх, прощай вилла на Канарах!

– После госпиталя вам полагается две недели отпуска, слетайте, что вам мешает? Только уверяю, заскучаете на третий день.

– Да я понимаю! – Бибик с досадой хлопнул по подушке. – Нет, если б с компанией, две недели можно было бы выдержать, развеяться, покеросинить и так далее, да только вся моя компания в Зоне и работает, и отдыхает. Или в госпитале. Как, кстати, остальные? Дорогин очнулся?

– Пока нет, но состояние стабильное.

– Жалко полковника. Но если стабильное – это хорошо, – Бибик вздохнул. – Эх, будь Скаут жив, точно бы его на Канары взял. С ним бы мы там не заскучали.

– Кто мешает? Ему доктора предсказывают более длительный курс лечения, но договориться, я думаю, можно.

– Договориться можно всегда, – Бибик кивнул, а затем вздрогнул, будто его ударило током. – Что вы сказали?! Договориться? Насчет Скаута? Он что, жив?!

– И даже выздоравливает, – генерал улыбнулся. – В этом госпитале применяются довольно смелые и нетрадиционные методы лечения. Например, вовсю используются артефакты, способствующие скорейшему заживлению ран.

– Нет, это я понимаю, но как он выбрался из центра?

– Думаю, за счет своей неуемной энергии и жажды жизни, – Остапенко пожал плечами. – Мы подобрали его на маршруте отхода. Нашли по маячку.

– Вот это воля! – восхитился Бибик. – Выполз-таки! Вот кого надо командиром назначать!

– Назначим. Только в отряде военных проводников.

– А увидеть его можно?

– Никаких проблем, – генерал нажал кнопку вызова медсестры и коротко распорядился насчет кресла-каталки.

Через пять минут генерал и сопровождаемый санитаром Бибик уже были в другом отделении, этажом выше, а еще через минуту – стояли в дверях палаты, где двое пациентов наперебой травили байки о «супер-пупер-рейде» к источнику Зова, а четверо больных из соседних палат и одна медсестра слушали, открыв рты. Первым из рассказчиков был Скаут, вторым – сталкер по прозвищу Мотя, как бы случайно заглянувший в хирургический блок из отделения неврозов.

– …Нет, думаю, гад, таким приемчиком меня не возьмешь! Разворачиваюсь, и на-а ему прикладом в лоб! А он…

– На-а тебе подсечку, и ты на пол, как мешок с навозом – бац! – вставил Бибик.

– Неправда ваша, дядя Бибик, – Скаут расплылся в широченной улыбке. – Здорово, напарник!

– Здоровей видали, – Бибик жестом попросил санитара подвезти поближе к кровати. – Думал, не свидимся уже.

– А я всегда говорил, что ты слишком много думаешь, – Скаут пожал ему руку. – Болтают, ты у нас теперь вместо Казакевича будешь?

– Кто болтает? – Бибик нахмурил брови, на секунду обернулся к Остапенко, а затем снова уставился на друга.

– Ну-у, все, – Скаут поднял взгляд к потолку и неопределенно помахал рукой. – Слухи такие ходят.

– Враки, – Бибик снова бросил недовольный взгляд на генерала.

Остапенко исподтишка показал Скауту кулак.

– А я так и сказал, – торопливо добавил Скаут. – Врете, сказал, граждане, не тот парень Бибик, чтобы сразу вот так соглашаться. Он обязательно недельки две подумает, побрюзжит, туману напустит, тройной оклад себе сторгует, а уж только потом согласится.

– Тьфу ты, трепло! – Бибик рассмеялся. – Но я все равно рад, что ты выжил.

– Сам не нарадуюсь, – Скаут тоже усмехнулся. – А знаешь, почему выжил?

– Почему?

– Не поверишь! Струсил! Умирать испугался. Оказывается, и от недостатков человеку польза бывает. Прикинь, парадокс!

Остапенко не стал выслушивать, что ответит Бибик. Он бесшумно вышел из палаты и направился в холл госпитального здания. В том, что Бибик примет предложение, генерал не сомневался. Для того, кто «подсел на Зону», никакая вилла на райском островке не сможет стать лекарством. От такой зависимости вообще не существует лекарств. Это болезнь на всю оставшуюся жизнь.

«Или не болезнь, а любовь, что, в принципе, одно и то же».

Остапенко вышел из госпиталя и сел в машину… где кроме до смерти перепуганного шофера генерала ждал еще один человек. Наемник по прозвищу Старый. Он же Андрей Лунев.

Остапенко приказал шоферу медленно ехать в сторону «Д-3» и обернулся к Луневу:

– Я как раз собирался позвонить.

– Сэкономил вам деньги, – равнодушно произнес наемник. – До Выброса сутки с половиной. Готов выслушать условия нового контракта.

– Хорошо, – Остапенко вынул из кармана компактный компьютер. – Подробности здесь. А коротко, в общих чертах, вы все знаете. Повторюсь, дело на первый взгляд не по вашему профилю, для опытного сталкера, не более того. Приглашение наемника вашего класса, возможно, выглядит безрассудной тратой бюджетных денег, но это лишь на первый взгляд. Задача: нужно сходить в саркофаг и вернуться. Вы ведь дошли до источника Зова и сохранили ясное мышление, думаю, у вас получится и рейд в гости к «Черному ангелу», за генерируемым этой аномалией артефактом. По наблюдениям наших разведчиков, «Ангел» – это аномалия-предвестник. Раньше, чем за сутки до Выброса, она не появляется. Собственно, поэтому и требуется снова рисковать, отправляться именно накануне «перезагрузки», а не раньше. Ставка вдвое выше стандартной, если принесете видеорепортаж об «Ангеле», и втрое, если добудете хабар. В качестве бонуса – право назвать артефакт по своему усмотрению.

– Шутить изволите? – наемник невесело усмехнулся.

– Такими деньгами? Никогда! – Остапенко протянул руку. – Ну что, договорились?

– Вы сказали мне все, или это, как обычно, лишь верхушка айсберга?

– В общих чертах это все, что вам нужно знать на первом этапе. Дальнейшие указания получите в Зоне, по ходу операции.

– Так я и предполагал, – Лунев немного помолчал и пожал протянутую руку. – Хорошо, договорились. Только не вздумайте меня подставить. Если что, я вернусь и…

– Все честно, – перебил его Остапенко. – У меня на вас большие виды… господин Лунев. Ведь Зона – это надолго. Значит, и вы будете востребованы еще очень долго. Возможно, всегда.

– Возможно, – Андрей задумчиво посмотрел в окно, затем кивнул и достал свой комп. – Закачивайте инструкции, генерал, и выставляйте депозит, не будем тратить время на разговоры. Зона ждет…

Content

Вячеслав ШАЛЫГИН
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Эпилог