Вячеслав Шалыгин

Крейсер «Безумный»

Предупреждение: имена героев, названия планет, городов и т. д. абсолютно реальны. Любое сходство с вымышленными именами и названиями случайно и ничего не значит.

0

В ответ на входящие №16 от 04.12.2432 г. за подписью подполковника разведки-контрразведки Ф. Сбондина.

Исходящий №61 от 05.01.2433 г. за подписью прапорщика-архивариуса Т. Резинщикова.

Справка из архива Военно-космических сил Земной Федерации.

Настоящим уведомляю, что З. У. Безногий, ИНН 13-2128506-13, действительно проходил срочную службу на крейсере ВКС ЗФ «Безумный» в период с мая 2418 по июнь 2420 в звании старшего матроса, на должностях оператора магнитного якоря и механика ускорителей тормозных двигателей.

Участие в боевых действиях: числился младшим подносящим боеприпасы при обороне крепости Хрюгер на планете Вязов, старшим разведчиком – в специальном разведывательно-диверсионном рейде на планету Кайфоген Неулетный, а также командиром десанта – при освобождении ресторана «Тошнофф» на космической базе Уключин-Скрип, захваченного гундешманскими лазутчиками.

Награжден медалью «За беспредельный героизм» четвертой степени и похвальной грамотой от командира крейсера.

Уволен в запас в связи с выслугой положенного срока и за аморальное поведение в отношении побежденных подданных Гундешманской Тирании.

В связях, порочащих его, замечен был, но не чаще любого нормального матроса традиционной ориентации...

(Чем мог заинтересовать вашу службу, да еще по прошествии стольких лет, лично мне непонятно...)

За более подробной справкой обращайтесь в отдел мемуаров.

Согласовано.

Начальник архива, подполковник У. Родов-Семьин.

* * *

Подполковник Сбондин раздраженно швырнул справку на стол. Эти канцелярские крысы позволяли себе слишком много. Но поставить их на место можно было и позже. Никуда не денутся. А вот очередную, последнюю возможность прижать Злюхина упускать было никак нельзя. После того как Яков улизнул по лабиринтам подвалов своего офиса, на репутации Сбондина появилось огромное пятно. Его следовало немедленно смыть. Иначе не видать Федору очередного звания, которое после уничтожения на Земле бастурманского десанта было почти в кармане, в смысле на плечах, а потом вдруг свистнуло и улетело. Бандерский так и сказал: «Просвистел ты полковника, Федор, упустив Злюхина».

Ну, ничего! Яков тоже пострадал. И даже сильнее, чем Сбондин. После того как прогорели три из четырех его подпольных предприятий – с нелегальным разведением мурлышек, торговлей оружием и аукционными махинациями, из миллиардера Злюхин превратился в рядового мультимиллионера. Всего-то у Якова и осталось, что горнодобывающая компания – сплошь убыточное легальное дело – да тайная финансовая компания «Баблинвест». А значит, и справиться с ним теперь будет легче. Стоит лишь пошевелить извилинами да устроить настоящую, стопроцентную, неминуемую ловушку!

И тогда все войдет в колею. И Бандерский перестанет издеваться, и звание очередное присвоится, и вообще... Надо только добить Якова и взять его с поличным. Ну, или просто добить, а там уж он и сам сдастся. Как это сделать? С какого бока зайти на этот раз? Ответ лежал на поверхности. Поскольку из всех темных делишек у Злюхина осталась только одна компания, ее и следовало раскручивать.

Было ясно, что «Баблинвест» никакая не инвестиционная компания, а обычная прачечная для отмывания грязных финансов. Вопрос – каких? Ну если оружейный бизнес прикрыт, торговля живым товаром тоже, остаются... наркотики!

Сбондин мысленно себя похвалил. Конечно, они, родимые! На чем еще можно заработать сорок миллиардов за каких-то десять лет? Не программным же обеспечением Яков подпольно занимается. Для этого в тени сидеть необязательно. А он что-то мутит. Значит, закон его предприятие не одобряет. Сверхприбыли и криминал – однозначно наркоторговля!

И на этом можно было построить целую операцию. Успешную операцию. Не ловушку даже, а настоящую волчью яму. Надо было только сделать Злюхину правильное предложение. Настолько заманчивое и не вызывающее подозрений, чтобы он тут же на него согласился.

Общий план в голове у Сбондина сформировался давно, оставалось найти исполнителей. Впрочем, и насчет исполнителей Федор все для себя решил. Конечно, Безногий, кто же еще? Лучшего раздражителя для Злюхина не найти. К тому же, Зигфрид был отлично знаком с «объектом предложения».

Наглая отписка из архива полностью все подтверждала. В молодости Безногий служил на крейсере «Безумном» и знал его, как два пальца. Кто, кроме Зигфрида, сумеет незаметно проникнуть на крейсер и разобраться с его управлением? Могут помешать сопровождающие груз «гундосы», но кто, если не Безногий, разбирается в психологии гундешманцев и деталях контрабандных перевозок? Кто, как не он, после успешного внедрения сумеет сыграть роль капитана старой списанной лохани и привести «Безумного» в нужную точку пространства?

Поэтому-то все получится! Менеджер компании «Баблинвест» Жорж Бушелье получит из надежных источников информацию, что капитан «Безумного» не прочь напоследок подзаработать, и передаст эту весть Якову. И Злюхин не устоит перед соблазном воспользоваться услугами старого крейсера, который на днях должен отправиться своим ходом с пограничной базы Шимоза на переплавку в доки рембазы Лиддит. Ведь Шимоза находится совсем рядом с гундешманской планетой Глюконат-4, где обосновались все крупные наркобароны Тирании под предводительством Долариана Еврони, а рембаза Лиддит висит поблизости от перевалочной станции Мелинит-1 на орбите самого Марса. И эти вехи маршрута крайне показательны. Ведь путь лежал из дальнего пограничья прямо в центр Земной Федерации!

Сбондин давно предполагал, что гундешманец Еврони – это главный партнер Злюхина по грязному бизнесу. А раз так, они никогда не упустят такой шанс: провезти в не подлежащем досмотру трюме списанного крейсера рекордную партию зелья, да еще прямиком в Солнечную систему. Это же поставка века!

А когда крейсер вместе с грузом внезапно отклонится от курса и сядет на недоступной для подпольных дельцов военной планете Дулово, Злюхин поймет, что окончательно разорен, и обязательно попытается найти обидчика. И когда выяснит, что это снова Зигфрид, то...

Тут было несколько вариантов: а – умрет от удара, б – запьет и проведет остаток жизни под забором, в – попытается отомстить и засветится. Сбондин надеялся на последнее, хотя и два первых исхода его, в принципе, устраивали.

Вот только как уговорить Зигфрида? После истории со «Звездой» Безногий ни в какую не желал общаться с подполковником. Обиделся.

Снова чем-нибудь его постращать? Или пообещать ему аренду крейсера после успешного окончания операции? В первом случае, не испугается, во втором – не поверит. А если пообещать, что крейсер будет отдан ему не в аренду, а насовсем, и намекнуть, что на этой-то лохани можно запросто войти и выйти из черной дыры? Он же хотел спасти свою Аманду, вот и получит реальный шанс. Тоже не поверит? Как знать...

Зигфрид, конечно, служил на крейсере механиком, но вряд ли знает о его секретных технических возможностях. Ведь старший матрос Безногий в те далекие времена отвечал всего лишь за ускорители тормозных двигателей.

Сбондин оправил китель и вышел из кабинета. Поверит или нет, будет видно на месте. Надо пробовать. Иначе не узнаешь. И никогда не поймаешь Злюхина.

А что касается аллергии, которую у капитана вызывает один вид Сбондина, так это поправимо. Федору было необязательно лично уговаривать Зигфрида. Это вполне мог сделать тот, кому Безногий доверяет...

1

Индикатор уровня топлива в последний раз дернулся и затих. В гиперпространстве идти по инерции можно было вечно, но кому это надо? Зигфрид сверился с корреляционными таблицами. Если врубить аварийный тормоз прямо сейчас, выйдешь где-то в районе торгового астероида Ширяевка. Если полетать еще часок, получится тормознуть на траверзе комплекса космических станций Голубая Роза, там почище, поприличнее еда и общество, но на Ширяевке заправиться в кредит было более реально. Люди там жили простые и щедрые. И выпивка была дешевле.

Капитан вздохнул. Если б не расточительный двухнедельный праздник на Лохудринске, все сложилось бы иначе: полный бак, сытый желудок и слегка пьяная голова... Теперь же это снова подернулось дымкой мечтаний. Деньги кончились, все друзья разлетелись на заработки или занялись своими делами, а капитана с похмелья понесло в космос на незаправленном КР-5. Почему и зачем – объяснить было бы трудно, поскольку голова пока соображала плохо, а язык пересох и едва ворочался.

Зигфрид напрягся и вспомнил последний вечер пьянки. О чем говорили? А-а, о черных дырах... Да, да, верно. После этого-то Безногий и оседлал свой кораблик. Аманда и верная мурлышка томились в неволе, и капитан в очередной раз бросился на их спасение. Хорошо, что бросок получился мимо цели. Иначе сгинул бы там же, на помойке, и никого не спас. На КР-5 выбраться из дыры было нереально. Даже на ДКР-600М не получилось бы. Вот на «Молоте»... хотя нет, и на нем тоже не прорваться. Крейсер или флагманский линкор – другое дело, да только где их взять?

В общем, слава богу, что не долетел. С одной стороны. А с другой, что теперь делать-то без топлива? Ну сработает аварийный тормоз, ну выйдешь из прыжка в обычное пространство, а дальше? Толкать, что ли, к ближайшей заправке? Или «сосать»? В смысле, подавать сигнал «СОС». Так позору не оберешься. Знаменитый капитан Безногий спьяну забыл заправиться и завис под Ширяевкой! Смех и грех.

Но что-то делать было надо. Если остаться в прыжке еще на два часа, окажешься в проекции Тирании, а там делать было нечего. Зигфриду особенно. Значит, Ширяевка или Голубая Роза. Капитан махнул рукой: какая разница, где позориться? И дернул рычаг тормоза.

За иллюминаторами тотчас проступили звезды... и десяток конструктивно очень странных кораблей. Таких Безногий не видел ни разу. Космические посудины землян, хоть военные, хоть гражданские, строились по устоявшимся за последние триста лет представлениям, и все инженерно-дизайнерские мысли крутились вокруг самолето-корабельной тематики. Суперманоиды пошли несколько иным путем, но тоже не сильно оригинальничали, их космолеты напоминали разные виды наземного транспорта: от доисторических авто до совсем уж античных электричек. Гундешманцев и вовсе заботил не столько внешний вид и узнаваемость кораблей, сколько их размеры и грозное вооружение. Любой пограничный катер «гундосов» выглядел как сумбурное нагромождение конструкций и достигал размеров крейсера, а ударные броненосцы были вообще похожи на клубки морской капусты и рядом с любыми другими кораблями выглядели, как слоны рядом с собаками. Исполинские размеры и несуразность конструкции вовсе не давали желаемого эффекта; в бою корабли гундешманцев уничтожались легко и быстро, но генералы Тирании упрямо держались за стереотипы.

Так вот, этикорабли были совсем другими. Десять искрящихся черно-серебристых пауков шли строгим клином прямиком на недалекую Ширяевку.

В душе Зигфрида зашевелилось нехорошее предчувствие. С опохмелкой он сегодня, кажется, обламывался. С заправкой скорее всего тоже. От этих паучьих космолетов прямо-таки несло могильным холодом. Капитан даже поежился. И неспроста. КР-5 постепенно дрейфовал в ту же сторону, куда направлялись загадочные корабли, и подкорректировать направление дрейфа было нечем. Аварийный запас был исчерпан. Получалось, что Безногий шел буквально по пятам странных кораблей.

Надо же было так влипнуть!

Зигфрид через силу протянул руку к кнопке аварийного маячка, но нажать ее не успел. Из динамика раздался бодрый голос:

– Зиг, это ты?

Чтобы узнать голос командора Квентина Стебова, старинного приятеля и партнера по многим делам, Зигфриду особо напрягаться не пришлось. Даже несмотря на отсутствие в скрипучих извилинах привычной смазки «для лучшего скольжения мысли». Квентин на своей «Пиранье» модели ДКР-06 объявился весьма кстати. Перед ним «позориться было не так позорно». Он же свой.

– А ты не видишь? Я, конечно.

– Чего дрейфуешь-то, о вечном задумался?

– Да я тут... за странными кораблями слежу, – ляпнул Безногий.

– А я думал, у тебя горючее кончилось, – Квентин усмехнулся. – Постой, за какими кораблями?

– Ты не видишь, что ли?

– Тут поблизости ничего такого нет, – возразил Стебов. – Может, тебе показалось?

– Я сегодня трезвый, – обиделся капитан. – Черно-серебристые такие, на пауков похожи.

– Лучше выпей, – посоветовал Квентин. – Иначе еще и чертиков увидишь от жажды.

– Чертиков, наоборот, с перепоя видят, – Зигфрид взглянул в иллюминатор.

Кораблей за ним действительно больше не было. Они, конечно, могли уйти в прыжок, но капитан, даже не глядя прямо в иллюминатор, все равно держал его в поле зрения и никаких вспышек разгонных двигателей не заметил. Что же получается, эти паучьи космолеты прыгали без разгона? Совсем странно. Или все-таки почудилось?

– Ну что, обмоем встречу? – предложил командор «Пираньи». – Давно уже не пересекались.

– Запросто, только... – Безногий замялся.

– Да вижу я. – Стебов побулькал парой утробных смешков. – Дюзы остыли. Не трепыхайся, сейчас отолью тебе пару литров, до Ширяевки дотянешь, а там разберемся...

...После несложной процедуры «отлива» КР-5 снова ожил и действительно дотянул до космодрома аккурат на последних каплях. Едва посадочные штанги коснулись бетона, двигатели чихнули и заглохли. Но теперь это было уже неважно.

– Вот настоящие волки! – с восторгом прошептал заправщик своему напарнику. – На сухом баке могут летать, ничто их не остановит!

– Это ж Безногий и Стебов, – с видом знатока заявил напарник. – Капитаны от бога. Ну что, будем заправлять?

– Команды не было, – заправщик завистливо вздохнул. – Вот ведь люди живут. Романтика...

...А Зигфрид и Квентин уже сидели за столиком в ближайшем портовом баре. И что удивительно, почти не пили. У капитана не было денег, а Стебов угощал всегда после беседы. Ему долгое одиночество было поперек натуры, и он наслаждался общением при любом удобном случае. А какое общение после пары стаканов? На уровне мычания?

– Эх, Квентин, иногда вот думаю, почему я этим занимаюсь? Ни денег, ни дома, ни статуса приличного. Так, живая легенда... Разве это порядок? – Зигфрид трезво всхлипнул. – Вот вытащу Маньку из дыры и уйду из ЗАГСа к черту! Куплю заправку, буду там и хозяином, и заправщиком, и техником. Спокойно, без суеты. Красота!

– Ну да, так я и поверил, – Стебов рассмеялся. – С твоим-то шилом в заднице? Нет, Зигфрид, ты до пенсии летать будешь, пока мимо унитаза не начнешь мочиться от старческой дрожи в руках. Без космоса тебе не жить. А насчет Аманды, плюнь и забудь. На «каре» ты ее не вытащишь.

– Это я понимаю, – Зигфрид сглотнул почти насухо.

Жажда становилась просто пустынной. Квентин заметил, как мучается друг, и щелкнул пальцами.

– Джинни, пива!

Зигфрида едва не парализовало.

– Стебов, ты что?

– Что значит – «что»? – не понял командор.

– Ты перешел на эту мочу?

– А что такого? – в замешательстве ответил Квентин. – Здесь хорошее пиво.

– Капитаны дальнего космоплавания не пьют пиво!

– Почему?

– И это спрашиваешь ты?

– Я.

– Ты же сам это говорил.

– Когда?

– На Амстремдаме, когда мы работали в компании Лукаса Лохвейдера.

– Не помню, – признался Стебов. – Давно это было. Ну ладно, Джинни, мне пива, капитану водки!

– Изменился ты, Квентин, – с осуждением сказал Безногий, внимательно разглядывая приятеля. – На кого работаешь?

Стебов немного напрягся, но быстро взял себя в руки и расплылся в улыбке.

– Ну да, изменился. И как раз в связи с работой, ты верно угадал. Я теперь на постоянном жалованье.

Джинни, в белоснежном переднике и с такой же ослепительной улыбкой, принесла заказ.

– Уж не на государственном ли? – ужаснулся Зигфрид, косясь на запотевший стакан с прохладной амброзией.

– Неважно, – командор отхлебнул пива. – Ты выпей и поговорим.

– Значит, мы не случайно встретились?

Новая служба старого друга Зигфрида расстроила, но не настолько, чтобы отказаться с ним выпить. Безногий замахнул стакан и мгновенно подобрел. В конце концов, совсем недавно Зигфрид и сам работал на контору Бандерского. По принуждению, но работал же. Может, и Квентина просто прижали, кто знает?

– Какое дело? – спросил капитан уже спокойно.

– Трудное, но выгодное. Крейсер свой помнишь?

– А у меня он был? – Зигфрид невесело усмехнулся.

– «Безумный», – уточнил Стебов.

– А-а, так я на нем просто службу тащил.

– Ну вот. Крейсер списан и отзывается с боевого дежурства на переплавку.

– Жалко, – Безногий подпер кулаком щеку и вздохнул. – Его, если в порядок привести, еще лет десять можно эксплуатировать. Крепкое корыто.

– Ну, после трех походов в Зону Искажения он уже не тот, что раньше... – Квентин сделал многозначительную паузу.

– Стоп, Квентин, Зона Искажения – это ж неоприходованная черная дыра, – заинтересовался капитан.

– Ну да, – Стебов пожал плечами. – А «Безумный» – крейсер. У них у всех есть специальный силовой блок для разгона в поле притяжения гипермассы.

– Два года на нем служил, ничего такого не знал, – удивился Зигфрид.

– Их уже после твоего дембеля модернизировали, лет пять назад. Все крейсеры и линкоры такими блоками дооборудовали.

– Всего пять лет после модернизации и уже списали? – Безногий совсем расстроился. – Деньги некуда девать?

– Ну, что поделать? – Квентин похлопал друга по плечу. – Такова неумолимая логика прогресса. На смену устаревшим крейсерам приходят новые, а из старых делают столовые приборы. Я сам не видел, но говорят, все корабли большого класса заменили суперсекретными рейдерами.

– Рейдеры вместо крейсеров? – Зигфрид помотал головой. – Очумели. Оборонную мощь на ноль решили свести?

– Так ведь крейсеры – это тоже рейдеры.

– Голову мне не морочь, – Безногий поморщился. – Дело-то в чем конкретно?

– В том, что «Безумный» может нырнуть в дыру и выйти обратно.

– Ну.

– Загну. Ты же все за Амандой собираешься, полгалактики об этом уже знает, смеется. Хочешь получить такой приз?

– Крейсер?

– Да.

– Насовсем?

– Да.

– Грех шутить такими вещами, Стебов. Можно и в рог схлопотать.

– Я не шучу. Выполняешь государственную потребу – получаешь приз.

– Ну, не знаю, – неуверенно ответил Зигфрид.

На самом деле, особого выбора у него не было. Сидеть на Ширяевке и ждать, что добрый дядя заправит КР-5 в кредит, как Генри Фуйкин на Сиднее-120, было бесперспективно. Добрых тут хватало, но только за наличный расчет. Это вам не Земля, где половина экономики держалась на взаимозачетах, кредитах, опосредованной выгоде и фьючерсах с неясным сроком исполнения.

– Соглашайся. Реальный гешефт, точно тебе говорю, – подтолкнул Квентин.

– Ну ладно, – Зигфрид выразительно заглянул на дно стакана.

– Джинни, повтори!

Джинни повторила. Улыбку тоже.

– Чего делать-то? – в третий раз попытался пробиться к истине капитан.

Стебов предусмотрительно выждал, пока он осушит стакан, и только после этого выдал:

– Злюхина с Доларианом Еврони приложить требуется.

Если бы Безногий еще пил, он бы подавился. Но пить было уже нечего. Поэтому капитан просто похлопал глазами, подвигал челюстью и сложил сразу два кукиша.

– Ты поспешно не отказывайся, подумай, – засуетился Квентин. – Дело абсолютно надежное. Еврони тебя не знает. Ты представишься капитаном «Безумного». Предложишь ему перевезти товар до Лиддита. Он обязательно согласится. Ведь крейсер не подлежит таможенному досмотру, а грузоподъемность у него недетская. Загрузишься на Глюконате-4 «дрянью» и полетишь якобы на переплавку, только с короткой остановкой на орбите Марса. Злюхин будет встречать тебя на траверзе Мелинита-1. Это по легенде. А на самом деле ты сядешь на Дулово. Вот и вся операция. Разгрузишься, сдашь в арсенал пушки, получишь бумаги на владение крейсером и вали на все четыре стороны. Легче легкого.

– Ага. Сяду, и меня тут же закроют за контрабанду наркотиков. Нет, Стебов, не пойдет.

– Все будет честно!

– Если так, что же ты сам не подписался?

– Я в крейсерах не разбираюсь, да и с «гундосами» из принципа не разговариваю. А ты на том и другом по собаке съел.

– Не ем я собак, – задумчиво пробормотал Зигфрид, – у них мясо жесткое...

– Как приготовить, – заметила белоснежная Джинни, в третий раз меняя пустую посуду на полную. – Хотя, если спаниель или фокстерьер, как ни готовь, все равно – подошва.

– А-а, где наша не пропадала! – Безногий поймал восхищенный взгляд официантки и, гордо приосанившись, ополовинил третий стакан. – Только признайся, Стебов, тебя из конторы Бандерского ко мне подослали?

– Почему ты так решил?

– Потому что, кроме них, Злюхина никто уже не ловит. И только они знают, что поймать Дормидонтыча могу один я.

Улыбка Джинни сверкнула не просто восхищением, а натуральным обожанием и восторгом. Зигфрид прикинул шансы и допил.

– Когда приступать?

– «Безумный» висит на рейде Шимозы. Как только доберешься, приступай.

Квентин встал из-за столика и пожал товарищу руку.

– «ЗУБ» не забудь заправить, – сказал на прощание Зигфрид. – А то как я долечу?

– Могу подбросить.

– Нет, – Безногий взглянул на отошедшую к стойке Джинни, – все равно я до утра не в форме буду.

– А как же Аманда? – Стебов перехватил его взгляд и ухмыльнулся.

– Ты меня ни с кем не путаешь? Со святым, например.

– А все-таки?

– Аманда – это мой крест. А личная жизнь – это другое... в смысле – другие.

– Ну, бывай.

– До встречи, Федор. И смотри, надуешь с крейсером, не прощу.

«Стебов» так и замер на месте.

– Как ты догадался? – хрипло выдохнул он.

– Ты мастер, конечно, перевоплощаться, но прокололся почти сразу.

– На пиве?

– Точно. Настоящий Квентин скорее ракетного топлива тяпнет, чем станет давиться чем-нибудь слабее сорока градусов. Такие характеры ничем не размягчаются. Ни годами, ни госслужбой. Учти это, Сбондин, на будущее... Да, и еще... сотню-то хотя бы подкинь.

Униженный провалом Федор бросил на стол пару мятых купюр и торопливо вышел из бара.

Вдохновленный своей проницательностью, Зигфрид взял со стола деньги и остался.

И весь вечер рассказывал случайным собутыльникам, а также периодически подплывающей к столику Джинни о службе на «Безумном». А потом, лежа поперек кровати озадаченной Джинни, всю ночь думал о том, как выглядит родной корабль после стольких лет разлуки и модернизации. И когда под утро разочарованная девица выставила мечтательного капитана за порог, Зигфрид даже обрадовался. Он почти бегом бросился на космодром, запрыгнул в заправленный ровно на треть (Сбондин – жаба!) «ЗУБ» и стартовал в сторону пограничной базы Шимоза.

Кажется, в момент старта он снова видел на орбите Ширяевки странные, похожие на пауков, корабли, но теперь это его не взволновало. В мыслях Зигфрид уже целиком переместился на «Безумного». Ему снова стукнуло двадцать, он был отчаянно смел и бесшабашен. Предвкушение встречи с юностью казалось невероятно волнующим, и когда в иллюминаторе появился пришвартованный к выносному пирсу крейсер, капитан невольно вздрогнул. Да, это был «Безумный». Без сомнений. Огромный, черный и величественный. Зигфрид вернулся туда, где был когда-то счастлив...

2

– После скандала с аукционными махинациями мы не можем вкладывать средства в ваши предприятия легально, – важный марсианский промышленник Микка Вирамайнен закрыл папку с деловыми бумагами. – А нелегальными делами моя компания не занимается.

– И я вынужден свернуть финансирование вашего проекта поворота реки Миссисипи в Мексику, – свою папку закрыл другой видный магнат, монгольский шейх Жугдэрдемедин Денехнет-Финансов.

– Господа, вы спешите с выводами, – засуетился помощник Злюхина, менеджер «Баблинвеста» Жорж Бушелье. – Временные трудности преодолимы, но для этого нам потребуются стабильные тылы. Если вы отзовете свои активы, нам не выкрутиться.

– Это ваши проблемы, – Вирамайнен встал.

– Подождите всего месяц! – взмолился Бушелье. – Я гарантирую вам не только стабилизацию акций «Злюхин и С.», но и рост не менее чем в десять процентов. А еще вы получите неучтенную компенсацию в размере... ста миллионов!

– Каждому? – уточнил Денехнет-Финансов.

– Хорошо, – Жорж утер холодный пот.

– Я подожду, – согласился шейх.

– Я тоже, – Вирамайнен бросил папку обратно на стол, но сам все-таки направился к дверям кабинета. – Месяц. И ни сутками больше.

– Да, – Жугдэрдемедин тоже поднялся и важно покинул кабинет.

– Ты что тут наплел? – Злюхин схватил Жоржа за лацканы пиджака и притянул к себе через стол. – Какой рост акций, какие сто миллионов?!

– Яков Дормидонтович... – глаза у Бушелье полезли на лоб. – Я же эксклюзивно за дело радею...

– Где ты возьмешь столько денег?! После аукционного конфуза и прочих неприятностей у меня осталось меньше одной десятой части капитала!

– У меня есть надежные сведения... – прохрипел менеджер.

Злюхин отпустил его пиджак, и Жорж сполз обратно в кресло.

– Говори, – приказал босс.

– Военные списывают крейсер, он пойдет на переплавку с Шимозы на Лиддит. Никакого досмотра, никаких препятствий. Капитан готов сотрудничать. Остается только загрузить посудину на Глюконате-4 сами понимаете чем и разгрузить на Мелините, это совсем рядом с переплавкой. С Еврони я уже связался, он отпустит любое количество товара. Четверть даже в кредит. Расчет по входу крейсера в гиперпространство. Это реальный шанс, Яков Дормидонтович!

– А как ты вышел на этого капитана?

– Так ведь он пограничник, последние пять лет только и делал, что курьеров Еврони вылавливал. А когда понял, что перспективы нет и его спишут на берег вместе с крейсером, решил обеспечить себе старость. Вот и связался с гундешманцами. А они уже нам предложение передали.

– Так, так, – Злюхин задумался. – Считаешь, подвоха нет?

– Чисто, Яков Дормидонтович, исключительно беспроигрышное дело!

– Капитана проверяли?

– Его «гундосы» знают как родного. Я же говорю, пять лет он им кровь портил.

– Ты думаешь, они отличают нас одного от другого?

– Ну, мы же их отличаем. Да и за пять лет можно было одного-то врага изучить вдоль и поперек.

– Ладно. Встретим, посмотрим. Где, говоришь, на Мелините?

– Да.

– Ну, смотри, Бушелье! Если не получится и ты меня окончательно разоришь, лично придушу.

– Все будет правильно, Яков Дормидонтович, – весь такой элегантный Жорж зацепил большим пальцем верхний зуб, а затем чиркнул под подбородком. – Клянусь, бл...ик мне в монитор.

* * *

Гундешманский наркобарон Долариан Еврони был крайне расстроен. Ему даже не лезли в глотку изысканные деликатесы. А уж в чем, в чем, в еде Еврони был исключительно разборчив, и любое блюдо на его столе отличалось завидным вкусом и баснословной дороговизной. Поставщики его кухни не стеснялись назначать запредельные цены, но зато гарантировали, что таких продуктов не поставляют больше никому в Галактике, даже Гундешманскому Тирану. Клялись они собственными жизнями, и Еврони им верил. Ведь не настолько они были глупы, чтобы врать при таком закладе.

Сегодня к обеду подавались тушеные лапки фрагранских змей, которых барону привезли по специальному заказу прямо с заболоченной планеты Фрагранс-не-Воньс, и знаменитая шато-баланд – похлебка из настоящих французских крыс, выловленных в подвалах знаменитой Бастилии строго четырнадцатого июля. Это на первое. Вторые блюда были представлены натуральной китовой икрой, опять же с Земли, в соусе из мускуса тигра-людоеда с пустынной планеты Халь-Ава, и лохудринская кабарга в собственной струе. На десерт подавался пудинг из агар-агара с куйбинским сахаром и сливками из молока орлов с Бастурманских гор.

Вот такое объедение. И вся эта хренотень не лезла ни самостоятельно, ни вместе с божественным клоакианским абсентом. Долариана сильно расстроила его единственная дочь Рубелия. Она сидела напротив, вяло ковыряя вилкой змеиные лапки, и гневно моргала аляповато накрашенными третьими веками.

– Я скоро сгнию в этом захолустье![1] – шипела Рубелия, со злостью вонзая вилку в нежнейшее мясо (одна трехграммовая лапка – сто галкредитов). – Никаких приличных заведений, ни одного кавалера, даже межпланетное гипервидение и то барахлит!

– Со дня на день привезут новую антенну, – растерянно заметил папаша. – «НГВ плюс», пятьсот каналов...

– Все равно – скукота! Хочу домой, на столицу!

– Но, милая, там меня... э-э... не очень ждут. Да и тебе не стоит появляться.

– Тогда хочу путешествовать! Хочу на Супертрахбах, на Землю, на... куда угодно, лишь бы не сидеть в этой дыре!

– Куколка, ну дай папе еще немного времени, Глюконат-4 только год, как признал меня главным бароном. Скоро здесь станет как на Ривьере или в земном Лас-Сосе: сплошные развлечения и карнавалы, обещаю!

– А куда ты денешь плантации? – Рубелия усмехнулась. – Пока здесь выращивают «дурь», ни в какой Лас-Сос эта планета не превратится! Так и останется тайной «фабрикой грез» до скончания веков! А я не хочу сидеть тут и от скуки нюхать зелье до конца времен, я хочу жить! Нормально, с оттягом, как и полагается в моем возрасте!

– Ну, хорошо, слетай на Замурзинск, там, правда, чересчур много людей, но есть кое-какие развлечения.

– На Замурзинске Замухрышенском?! Какие там развлечения?! Два балагана на сельской ярмарке и три портовых кабака?!

– Ну, можно на Клоакию...

– А там вообще одни уроды и бродяги! Я хочу повидать мир, папа! Не прошвырнуться по супермагам или нелегально натрескаться абсента, это я успешно делаю и здесь. Я хочу понять, где я живу и для чего!

– Это студенты тебя науськали? – Долариан огорченно сплюнул в тарелку. – Вот ведь рабы нынче пошли! Раньше – лови любого, пару плетей и на плантацию, а теперь... поймаешь, а он с высшим образованием. Руками работать вроде не положено, а головой не умеет, только треплется... Не надо было покупать их у бастурманцев. Работают плохо, зато на мозги окружающим срать – мастера высшего разряда.

– Я и сама знаю, чего хочу!

– И я знаю. – Еврони раздраженно бросил вилку на стол. – Только тебе еще рано этим заниматься!

– Не пустишь путешествовать, сбегу!

– А-а, валяй, – Долариан вяло махнул рукой, – бегунья нашлась...

– Хвостом бабушки клянусь – сбегу!

– Ну и дура будешь, – Еврони отбросил еще и ложку, затем подумал, взял супницу и выдул весь деликатесный шато-баланд прямо через край. – А студентов я обратно бастманчцам верну, – он поковырял в зубах и выплюнул крысиный хвостик, – чтобы с понта тебя не сбивали.

– С панталыку, – демонстрируя гораздо лучший иностранный, поправила Рубелия. – Пап, я же и языки знаю, и с деньгами умею обращаться, ну что тебе стоит? Дай мне какой-нибудь ДКР и на карманные расходы... совсем капелюшечку, пару миллионов. Я обещаю, буду вести себя примерно-примерно!

– Примерно, как кто? – Долариан попытался опередить события и ухватил кусок десерта прямо пальцами, но пудинг вперед второго браться никак не хотел. Знал свое место и очередь. Такие качества Еврони уважал даже в десерте. Он прекратил лапать скользкий продукт и вернулся к икре и кабарге.

– Примерно, как ты в молодости!

Долариан поперхнулся китовой икрой.

– Тогда уж, как я в младенчестве. Это было, пожалуй, единственное время, когда меня хоть немного любили и не хотели упрятать за решетку.

– Я не собираюсь ходить под себя и сосать молоко, – обиделась дочь.

– Да я о другом, – Долариан запил кабаргу абсентом. – О моральном облике.

– Буду невиннее младенца! – горячо пообещала Рубелия.

– Ладно, я подумаю. – Еврони снова вооружился ложкой и обратился наконец к пудингу. – Тут как раз намечается надежный транспорт почти до Марса. А там уже пересядешь на какой-нибудь ДКР. Но сделать это тебе придется очень быстро. Только крейсер сядет, сразу рви когти. С Яковом не столкнись.

– Он же твой деловой партнер, – удивилась дочь.

– Был. Это наше последнее дельце, дальше каждый за себя. За Злюхиным сильно много хвостов тянется. Того и гляди, сядет.

– Зачем же ты меня к нему отправляешь?

– Для достоверности. Чтобы он не беспокоился.

– Но пересесть на прокатный ДКР мне лучше до начала разгрузки?

– Умница. Соображаешь как настоящий деловой человек.

– Вечно ты меня используешь, – обиделась Рубелия. – Почему я не могу улететь на своем кораблике прямо отсюда? Далась тебе эта достоверность!

– Почему... Потому! Во-первых, такие крупные партии принято обеспечивать гарантиями, иначе Яков деньги не переведет, а во-вторых, «свои» кораблики засвечены, и, если ты полетишь на одном из них, тебе все путешествие придется убегать от всяких спецслужбистов...

– Сколько раз я тебе говорила, займись легальным бизнесом, – дочь укоризненно вздохнула.

– Ну да, – Долариан сытно отрыгнул. – И на какие шиши я буду питаться, а ты путешествовать? Не говори глупости, лучше иди собирайся. Транспорт прилетит уже через час...

* * *

Крейсер был тем же. Модернизация ходовой части никак не коснулась прочих отсеков. Зигфриду даже не пришлось ничего вспоминать. Все всплыло в памяти само собой. Главная палуба, мостик, кубрики, кают-компания, технические отсеки, гальюны... Единственное, что отличало нынешнего «Безумного» от прежнего, – тишина. На борту списанного корабля, кроме Зигфрида, не оказалось ни одной живой души. На огромном крейсере без экипажа летать не полагалось, но Безногий не раз слышал истории об аварийных ситуациях, когда корабли приходили в порты приписки и вовсе без экипажа или с каким-нибудь коком за штурвалом. Автоматика на военных посудинах была надежной, а кибернавигаторы туповатыми, но исполнительными. То есть, если не случится серьезных поломок, управлять «Безумным» Зигфриду будет не труднее, чем «каром». Такова была теория. Что выйдет на практике, должно было показать время.

Безногий прошелся по мостику и вспомнил своего бывшего командира. Капитан первого ранга Еремей Кактус вполне соответствовал и званию, и фамилии, и грозному имени крейсера. У него было все: авторитет среди боевых офицеров и штабистов, ежовые рукавицы для экипажа и сотня неотразимых тактических приемов для врага. Едва завидев вымпел «Безумного», «гундосы» предпочитали драпать, даже не пытаясь вступить в бой. Настоящий был капитан, гроза межзвездного вакуума. Смывной бачок для всякого гундешманского дерьма. Ледяной душ для горячих бастурманских голов. Живой символ мощи Земного космофлота.

Где-то он теперь? Зигфрид вздохнул. Жалко, если его действительно списали вместе с «Безумным».

Впрочем, согласно условиям разведигры, никто его никуда не списывал. Пока. Безногий приосанился и, стараясь подражать голосу Кактуса, проорал:

– По местам стоять, бляха! Свистать всех наверх, матьихтак!

Получилось похоже. Это Зигфрида раззадорило, и он продолжил упражняться, заодно вспоминая и премудрости военно-космической службы.

– Задраить переборки, на! Гиперсвязь, на, пеленг мне живо! Боевая тревога, ершть! Орудия, товсь!

– Командир Кактус? – несмело спросил кто-то, появившийся за спиной.

– Я, на, – Зигфрид обернулся. – Ты как сюда попал, мазут?

На самом деле нежданный гость был совсем не грязным. Даже наоборот, аккуратно одетым и даже франтоватым. Слой бриолина на прическе, белоснежные манжеты, сверкающие черными искрами туфли. В общем, было видно, что человек не прочь полюбоваться собой и не возражает, когда это делают другие.

– Я от Якова Дормидонтовича, менеджер по поставкам и финансовым махин... э-э... делам, – торопливо пояснил «мазут». – У вас шлюз открыт. Меня служебный лимузин подвез, а тут открыто... Ну я и вошел.

– Ты мне мозги не борозди! – Безногий окончательно вошел в роль, и она ему все больше нравилась. – Спереть чего-то хотел, да? А ну, мордой в палубу, мародер!

Он выхватил из кармана сработанную под пистолет зажигалку. Такие продавались во всех портовых ларьках торговой планеты Кидай, но незнакомец этого, видимо, не знал. Безногий взял себе на заметку – парень лох. Во всяком случае, в плане конкретных разборок. Скорее всего он и вправду один из злюхинских теоретиков.

– Еремей Бертольдович, клянусь, я от Злюхина! – падая на палубу, запричитал «мародер». – Он будет грузополучателем! А меня послал присмотреть за гундешманскими партнерами! Чтобы в мешки с зельем для весу не мочились!

– Это они могут, – смягчая тон, согласился Зигфрид. – Ну, а чего от них ждать? «Гундосы» же, на. Ладно, вставай.

Менеджер проворно вскочил. Безногий спрятал зажигалку в карман и крепко хлопнул гостя по плечу. У наблюдателя отнялась правая рука, и он окончательно скис.

– Разрешите представиться, Жорж Бушелье...

– С Ривьеры, что ли? – Зигфрид прищурился. – Фамилия у тебя подходящая. И манеры... эти... советские.

– Светские, – поправил Жорж. – Нет, я с Земли...

– Обшибся, на! – Безногий оглушительно заржал и хлопнул Бушелье по другому плечу.

Теперь менеджер был обезврежен полностью. Даже если это была ловушка-проверка, Зигфрид пребывал теперь в относительной безопасности. Отнявшимися руками, если что, не подерешься. Но Жорж, судя по пришибленному поведению, капитана не проверял, поскольку не знал настоящего Кактуса лично и верил, что Зигфрид – это и есть Еремей Бертольдович.

«Хорошо, Злюхин сам не явился, – мелькнула мысль. – С Жоржем-то справлюсь, а вот с Яковом...»

– Ну располагайся, на, – разрешил Безногий. – Да пристегнись, сейчас садиться будем.

– А разве такие крейсеры садятся на планеты? – осторожно спросил менеджер.

– Они на... все садятся, – Зигфрид вогнал в кибернавигатор команду, и «Безумный» величаво двинулся прямо на зелено-серебристый диск Глюконата-4. – Да ты не потей. Это корыто для меня, как старый тельник. Кожей его чувствую. Посадка будет мягче пуха...

Капитан рассмеялся. Не потому, что пошутил насчет посадки, просто ему было весело. Пока операция шла успешно. Роль Кактуса пришлась Безногому по вкусу. Это внушало такой оптимизм, что Зигфриду даже не хотелось выпить. Состояние было забавным и капитану почти понравилось. Конечно, было бы лучше принять на грудь, но взять любимого напитка было негде. Орбитальных палаток вокруг гундешманских планет не бывало отродясь, а единственный орбитальный торговый центр летел сейчас где-то с другой стороны Глюконата. Но все равно настроение было приподнятым. Его не испортил даже бдительный гундешманский броненосец, увязавшийся за «Безумным» еще от границы. И даже то, что, когда крейсер входил в атмосферу, сквозь бушующий за иллюминаторами огонь Зигфрид успел рассмотреть нечто знакомых очертаний, но так и не понял – что. Кажется, опять те странные «паучьи» корабли...

...А вот посадка вышла не очень. «Безумный» грохнулся о грунт с такой силой, что в течение получаса вокруг космодрома Плановый оседала пыль. Да еще неопытный Жорж приложился лбом о приборную панель.

– Говорил тебе, пристегивайся, – вынимая «поплывшего» Бушелье из кресла, проворчал капитан. – Это же крейсер, тут свои понятия. Ежели не всмятку – мягкая посадка, на.

– Я не подумал, – с трудом фокусируя взгляд на Зигфриде, признался Жорж.

– Ну, идем в трюм, – Безногий подтолкнул наблюдателя к дверям. – Туда уже грузовики подъехали.

В трюме вовсю кипела работа. Несколько десятков рабов под командой погрузочных роботов и под присмотром вооруженных охранников перетаскивали на плечах туго набитые мешки, складируя их в дальнем углу грузового отсека.

За погрузкой лично наблюдал Долариан Еврони. Он сидел в мягком кресле посреди трюма и жрал каких-то моллюсков, таская их пальцами прямо из консервной банки.

– О, Жорж, – хрюкнул он, увидев представителя Злюхина. – Контроль и учет?

– Поймите правильно, Долариан, такая крупная партия...

– Понимаю, – Еврони протянул ему банку. – Хочешь?

Моллюски шевелились и попискивали.

– Благодарю, меня слегка укачало, – Бушелье потер шишку на лбу.

– А ты и есть капитан Кактус? – Долариан ткнул мокрым пальцем в сторону Зигфрида. – Ну, ты и попил нашей крови!

– Теперь-то все в прошлом, на, – прорычал Безногий. – Ты мне – я тебе.

– Эх, раньше бы тебя осенило, – Еврони покачал головой. – Ну хоть так, и то гипюр.

– Ажур, – поправил разгрузившийся неподалеку раб в круглых розовых очках.

– Шагай, – проворчал Еврони. – Налегке – бегом! Умник... Жорж, тебе рабов не надо? Три штуки. Задешево отдам.

– Больные? – усмехнулся Бушелье.

– Хуже, – признался гундешманец. – Студенты. Скажешь им слово, они два в ответ. Никакой кнут не помогает.

– У нас в Федерации рабов не используют, – Бушелье развел руками.

– Чистоплюи у вас все, – Еврони скривился, – кроме бастурманцев. А тебе, капитан? Будут сад вокруг домика в деревне окучивать и книжки вслух читать. Пенсионеру-то чего еще надо?

– Я до пенсии еще пару сотен светолет на...летаю, с чего ты решил на...счет домика с садом? А читать я и сам умею.

– Ну, смотри, – Долариан подбросил на ладони опустевшую банку. – Хорошие были мудии...

– Мидии, – снова встрял раб, возвращаясь в трюм теперь уже с мешком на плечах.

– Я и сказал – мидии, – Еврони запустил ему вслед пустой тарой. – Поправлять он меня будет!.. Сто малахаев за банку... Прямо с Каракумского побережья. Там у одного моего приятеля океанская ферма, он их сам выращивает. Специальный вид, только для меня.

– В Каракумах мидий выращивает? – усомнился Зигфрид. – На Земле?

– Ну, а где еще? – язвительно спросил Долариан.

– Ладно, – сдался Безногий. – Этот груз, и все?

Он указал на вереницу грузовиков.

– Еще пассажирку одну Якову доставите, а я ему по гиперсвязи передам, что с ней делать.

– У меня отдельных удобств нет, – нахмурился Зигфрид. – И паек флотский.

– Ничего, я ей с собой котомку соберу, – Еврони махнул на последний грузовик в очереди. На его фургоне красовалась надпись «Блеваши унд жижа» (в переводе с гундешманского: «Мясные пирожки и напитки»). – Вот ознакомьтесь, моя дочь Рубелия.

По грузовому пандусу вспорхнула совсем юная гундешманочка в потертых розовых джинсах, утепленной кожаной куртке и модных темных очках. На ее милой зеленой мордашке играла застенчивая улыбка. Для разумной ящерки она была даже симпатичной и ничем не походила на жирного, жабообразного папашу.

– Салют, Жорж! Хай, капитан! – воскликнула она по-русски, причем без акцента.

В целом, осложнений от ее присутствия на борту Зигфрид не предвидел, но все равно насупился. Любые поспешные коррективы даже в самом идеальном плане чаще всего выходили боком. Это Безногий усвоил давно и прочно. Но отказаться он не мог, а потому смирился и вяло кивнул.

– Поднимайтесь, барышня, на главную палубу. Выбирайте любую каюту.

– Ой, как здорово! – Рубелия похлопала в ладоши. – Я полечу на самом настоящем крейсере! А стрелять вы будете?

– Если найдется в кого, – буркнул Зигфрид. – Вообще-то, я видел на орбите один броненосец...

– Это мой! – запротестовал Долариан. – Я его на распродаже купил, когда на Клоакии откупные какому-то Безногому собирали.

– Какие еще откупные? – удивился Зигфрид.

– Чтобы он... – Еврони понизил голос до шепота, – чтобы он швахианскую мурлышку с планеты увез! «Арбуз», гад, запросил, представляете?! Секретарю Коврони пришлось половину армии распродать!

– Ну и как, откупились? – Безногий почувствовал, как закипает внутри.

– Вроде бы да, – Долариан вздохнул. – Такие деньги на ветер выкинули! Этот Безногий, говорили, их за месяц пропил.

– Кто говорил?! – возмутился Зигфрид.

– Коврони и говорил, а генерал Пальтони подтвердил.

Капитану стало нехорошо. Два клоакианских политика не только выставили его жутким пьяницей, но еще и украли его и Аманды честно заработанный приз! Ну, «гундосы», ну и ушлые гуманоиды!

– Ладно, хорош языки чесать, – немного приходя в себя, проворчал Зигфрид. – Все погрузили? Отчаливаем, на.

– Наждачкой дорога! – пожелал Еврони, вразвалку покидая трюм. – Рубелию мою не обижайте.

– Кому она нужна? – буркнул капитан, задраивая люк. – Зверушек обижать нам Красная книга не велит...

Проверив, как уложен груз, он выключил в отсеке свет и сердито протопал на мостик. Все приподнятое настроение куда-то улетучилось. Осталось только обычное.

А когда, выйдя на орбиту и начав разгон для прыжка, он обнаружил, что наперехват ему идут те самые «паучьи» черно-серебристые корабли, настроение пропало вовсе.

– Ах ты, зелень пучеглазая! – выругался Зигфрид. – Дернул черт взять бабу на борт! Да еще импортную, на!

Идеальный план, начав рушиться еще на Глюконате, окончательно развалился. Пусть на самом деле и не по вине Рубелии. Что за корабли бросились на «Безумного», как собаки на кость, было пока неясно, но ничего хорошего от них капитан не ждал.

– Что случилось? – заглядывая в рубку, спросил обеспокоенный Жорж.

– Какие-то колымаги наперехват идут, – пояснил Зигфрид, указывая на обзорный экран.

– Вот эти паучки?

– Ой, какие красивые! – из-за плеча Бушелье выглянула Рубелия. – А перехват – это что?

– Это кабздец, – капитан пробежал пальцами по кнопкам активации орудий. – Идите, на, в каюты! Сейчас тут жарко станет.

– Странные корабли, – заметил вдруг кто-то еще. – В классификации адмирала Мендельсони таких конструкций не указано.

Зигфрид недовольно обернулся и обнаружил, что из коридора, ведущего в трюм, выглядывает еще одна гундешманская морда. Это был тот самый раб-умник, в круглых очках.

– Ты их все-таки купил? – обратился Безногий к Жоржу.

– Кого? – Бушелье в полном недоумении уставился на нелегального пассажира. – Этих? В смысле – этого?

– Ну да. Студентов.

– Я сам сбежал, – вместо Бушелье гордо ответил очкарик.

– А товарищей что не прихватил?

– Им не выдалось подходящего случая.

– А тебе, значит, повезло...

– Да, мне выдался, – согласился студент, – этакий казус импровизус. Охранник зевнул, а надзирающего робота шарахнуло током, когда он коснулся оголившейся проводки... у вас в трюме почти вся изоляция на проводах кем-то съедена, вы в курсе?

– Это крысы, – спокойно ответил капитан. – Обычное дело.

– Вот так я и сбежал.

– Ну и поспешил, – резюмировал Зигфрид. – Таких корыт, какие в нас прицелились, не только в классификации вашего адмирала нет, но и в моем атласе «Все боевые корабли» тоже. Это или что-то суперсекретное, или...

– Чужие! – взвизгнула Рубелия. – Гости из другой галактики! Ой, как здорово! Настоящие приключения!

– Жорж, уйми ее, на, – потребовал Безногий. – Мне без боевых расчетов и так тяжко придется, а тут еще вопли эти...

– А хотите, мы станем вашим экипажем? – предложил студент. – Мы справимся, да, Рубелия?

Гундешманочка почему-то потупилась и слегка заультрамаринилась; это кровь прилила к щекам. Студент, видимо, пробрался на корабль не только благодаря счастливому случаю. В этом побеге определенно существовало «второе дно». Впрочем, капитана такие мелочи сейчас не волновали. Главное было выкрутиться из надвигающихся неприятностей.

Потому-то Зигфрид не отказался, а немного подумал и кивнул. Выбирать не приходилось. Если «пауки» действительно чужие, из «гундосов» экипаж или из людей, значения не имело. Главное было удрать. Чтобы сообщить человеко-гундешманско-суперманоидному разумному сообществу, что во Вселенной есть иные формы жизни и ведут они себя отнюдь не дружелюбно. На фоне такой всеобъемлющей задачи мелочи, вроде видовых предубеждений, секретных заданий от Сбондина и полного трюма контрабанды, отодвигались на сто второй план. Зигфрид еще никогда не бывал в роли спасителя сразу всех гуманоидных миров, но проникся патриотическим духом почти мгновенно.

– По местам! – рявкнул он, включая двигатели на полную мощность. – Студент, к орудийному пульту, Бушелье, следи за гиперрадаром, барышня... сядь и молчи! Всем пристегнуться, на! Возможно, придется резко прыгнуть в гипердрайв. К бою!

3

– Яков!

– А-а, Долариан!

– Яков!

– Долариан?

– Злюхин!

– Да слышу я! Тебя заклинило, что ли? Говори толком, что случилось?

– Крейсер... О-ох...

На экране гиперсвязи наконец-то появилось изображение. Долариан выглядел хуже обычного. Его жирные телеса тряслись, словно Еврони сидел на электрическом стуле. Разве что дым из ушей не шел. – Что с крейсером?

– Он прыгнул!

– Ну и что? Раз прыгнул, значит, скоро будет здесь. Деньги переведены, я уже на Мелините, со мной вся бригада. Встретим в лучшем виде, не переживай.

– Он не туда прыгнул! Я не знаю куда, но не к тебе!

Долариан нервно проглотил кусок какой-то снеди.

– Ты не путаешь? – Злюхин напрягся.

– Мои диспетчеры клянутся предками потомков!

– Это серьезно...

– Яков, нас кинули! – застонал Еврони. – Кинули с грузом, и это еще не все. Пропал один из рабов; наверное, его украли, чтобы было кому разгружать товар. А еще на крейсере моя Рубелия. Этот Кактус наверняка потребует выкуп!

– Ты думаешь? Не слишком лихо для боевого капитана?

– Тогда это твой Бушелье сообразил. Он-то понимает, что к чему. Такой куш! Раз в жизни такое счастье выпадает. Вот он и позарился.

– Тогда это будет последний раз в его жизни, – пообещал Яков. – Не ной, выручим и товар, и девчонку. И рабов тебе вернем. Лично займусь.

– Да я и сам лично займусь, – грозно прорычал гундешманец, запивая непрожеванный кусок абсентом. – Никто не уйдет! В лапшу всех гадов исполосую! На чипсы построгаю! Покрошу в капусту! Как корейскую морковку нашинкую!

Слушать гастрономические угрозы Еврони можно было долго, и Злюхин вырубил связь. Дело неприятно осложнилось, но с трудностями Яков сталкивался часто и почти всегда их успешно преодолевал. Почти... Когда не мешались под ногами какой-нибудь Безногий и компания. Но сейчас-то злополучного капитана на горизонте не наблюдалось, а потому Злюхин рассчитывал справиться с проблемой быстро и чисто. Разыскать крейсер было не так уж сложно.

Если идею сбежать с товаром подал Бушелье, искать беглецов следовало где-нибудь на Ривьере или Чурбанске. Жорж был по натуре сибаритствующим эстетом и даже «ложиться на дно» предпочитал с комфортом. Эти планеты считались самыми престижными, там отдыхал и скрывался от налогов весь межгалактический бомонд.

Если же автором опасной затеи был Кактус, его могло понести либо на воровской Лохудринск, либо на Дулово, планету, где процветали военные, бывшие и действующие. Первое было неудобно, но приемлемо, а вот второй вариант исключал любые попытки вернуть свои кровные, даже частично. Соваться на планету, где живут сплошь честные служаки с именным оружием под подушками, и требовать, чтобы они выдали своего однополчанина да еще вернули крейсер, под завязку набитый «порошком» (отнюдь не стиральным), было по крайней мере глупо.

Существовала, конечно, еще одна вероятность – что историю с угоном крейсера придумал сам Еврони, но об этом Яков тревожился меньше всего. Долариан был проверенным партнером. Ну и, в конце концов, барон должен был понимать, что даже потрепанный Злюхин все равно опасен.

В общем, лучше бы это оказался Жорж. Или вообще случайный фактор. Например, упомянутый Еврони раб. Невооруженный гундос против капитана военного космофлота – это, конечно, не расклад, но если беглый использовал фактор внезапности, он вполне мог скрутить и Кактуса, и Бушелье, захватить крейсер и прыгнуть... Куда? Наверняка на Клоакию. Там сбыть трофейный товар да и крейсер было проще всего. Об этом знал любой гундешманец.

Ну вот и обозначился маршрут. Сначала на место происшествия, а оттуда либо на Ривьеру, либо на Лохудру, либо в сторону Клоакии. Злюхин бодро поднялся и вышел из ВИП-зала космопорта Мелинит-1. Личный корабль уже ждал его с прогретыми двигателями. Все должно было обойтись. Иначе никак. Слишком высокие ставки были в этом деле. Ведь Яков вложил в партию почти все деньги...

* * *

...Еврони тем временем распечатал коробку дефицитных супертрахских речных сардин и задумался примерно о том же. Только его волновали не вложенные в предприятие деньги – их-то он как раз уже получил, – а волновало его то, что на крейсере улетела в неизвестность Рубелия. Как ни крути, родная кровь. Неэкономная, вредная, взбалмошная, а все равно своя. Ее следовало непременно спасти.

На осмысление проблемы Долариану потребовалось больше времени, но выводы он сделал аналогичные злюхинским. А поскольку от Глюконата-4 до места исчезновения крейсера лететь было не так долго, как от Мелинита – десять минут против шести часов, – то в злополучной точке корабль Злюхина и броненосец Долариана оказались одновременно.

– Ты что-нибудь видишь? – вышел на прямую связь Яков.

– Темно тут, – Еврони поежился и откусил половинку шоколадного батончика «Шпок». – И никаких следов не видно.

– Это ж космос, дубина! – презрительно прошипел Злюхин. – Дернул меня черт с тобой связаться!

– Ну, ты-то у нас гений! – обиделся Еврони. – Сам-то что видишь?

– Сам ничего...

– Ну, вот!

– Зато приборы моего корабля видят остаточную траекторию выхлопной струи какого-то большого корабля, – торжественно закончил Яков.

– Чего они видят? – Долариан растерянно поморгал средними веками и доел батончик.

– След, тупица, след! Удивляюсь, как тебя главным бароном выбрали? Ты же не соображаешь ничего! По весу, что ли?

– Я солидный, – согласился Еврони, поглаживая брюхо. – У нас это ценится.

– Ладно, солидный, прыгай за мной! Считай, крейсер мы уже нашли...

* * *

Над главным космодромом Дулово никогда не собирались облака. Они вообще нигде не собирались на этой ветреной планете. Все время неслись куда-то, лишь изредка спотыкаясь и падая редким дождем на поверхность. А чтобы собраться в приличные тучи или хотя бы в сплошную серую облачность, как бывало на Земле в средней полосе Евразии осенью, ни-ни. Ветер постоянно сдувал их с места, и они неслись к непонятной цели. Вот за эту особенность планету и назвали Дулово. А вовсе не за то, что здесь жили только военные и приветственный лозунг, видный даже из космоса, был выложен посреди главного континента из стволов древних пороховых пушек. По-простому – из дул.

Федор обернулся на запад. Лозунг «Добро пожаловать!» лежал где-то там. С космодрома была видна часть левого нижнего хвостика заглавной «Д» – сплошная чугунная стена высотой метров в сорок. Почему весь этот металлолом не отправился на переплавку, а осел ржавым плакатом на Дулово, не мог сказать даже генерал-губернатор планеты. Вроде бы кто-то из его предшественников заказал одному модному скульптору памятник военной мощи Земли и он вместо традиционного чугунного великана или триумфальной арки изваял приветствие. Позже выяснилось, что приветствие ему заказывали жители другой планеты и не из пушек, а из мрамора, но накануне у скульптора был юбилей, и он основательно набрался. Вот и получили одни триумфальную арку размером с десяток египетских пирамид, а другие чугунную визитку размером с земную Швейцарию, но обмениваться шедеврами было слишком накладно, и все оставили как есть. Тем более что скульптурно-архитектурные творения перекликались с названиями планет: Дулово и Подворотня...

Воспоминания и размышления скрашивали ожидание, но Сбондина все равно слегка беспокоило, что Зигфрид опаздывает. Согласно расчетам, «Безумный» должен был выйти на орбиту Дулово еще два часа назад.

– Господин подполковник! – из диспетчерской выбежал связист-шифровальщик с листком жевательной бумаги в руках. – Срочное сообщение! Совершенно секретно! Лично в руки! При прочтении прикрывать ладонью! По прочтении – съесть! Премного обязан! Управляй мечтой! Это по-нашему!..

– Стоп, – Сбондин поднял руку, – не увлекайся. О чем сообщение?

– Разведкой патрульной эскадры «Следопыты» обнаружены подозрительные корабли, – лейтенант загадочно подмигнул. – Вектор движения примерно от Шимозы к признанной бесперспективной планете Прихамье!

– Это где? – озадачился Федор.

– Это поблизости от зоны гравитационных аномалий Чертовы Кулички, на самом краю Федерации. Там постоянно магнитные и всякие другие бури бушуют, а потому туда почти никто не заглядывает. А Прихамье – планета, кстати, ничего, теплая, зеленая. Там можно было такую колонию построить, любо-дорого! Если бы не трудности с подлетом...

– Тебя опять понесло? Ближе к теме.

– Есть! Подозрительные корабли по форме напоминают... Ничего они не напоминают, странной формы корабли. Черно-серебристые по окрасу и с такими штангами или манипуляторами по бортам, как у... как у...

– Пауков, – помог прапорщику Сбондин.

– Наверное, – согласился связист. – А вы откуда знаете?

– Работа такая, – Федор приосанился.

– А-а, – шифровальщик взглянул на Сбондина с нескрываемым уважением.

– Значит, покрутились у Шимозы и потом рванули на Прихамье, – подытожил Федор.

– Крутились скорее у Глюконата-4, – уточнил лейтенант, – но там же до нашего пространства рукой подать. И вот в этом главная загвоздка! Крутились они не просто так, а кого-то поджидая. И когда этот «кто-то» появился, вместе с ним к Прихамью и прыгнули.

– «Кого-то» опознали?

– Далеко было, не разглядеть, но судя по размерам, что-то вроде сухогруза...

– Или крейсера... – задумчиво вставил Федор.

– Или так, только что наш крейсер забыл на Глюконате? Скорее уж это сухогруз с наркотой был. Правда, кому он собрался «дурь» на Прихамье продавать – непонятно. И что за конвой у него, тоже неясно. В каталогах таких кораблей нет.

– Это в каталогах, – еще более многозначительно, чем минуту назад, проронил подполковник. – У тебя все?

– Если не считать, что спустя несколько часов по тому же вектору прыгнули еще два корабля – все, – шифровальщик помахал листком. – Один гражданский земной, другой – гундешманский броненосец устаревшей конструкции.

– Так, так, вот с этого места поподробнее, – заинтересовался Федор.

– Броненосцы такого класса были выведены из состава флотских групп еще десять лет назад, но полностью отказаться от использования этих кораблей гундешманское адмиралтейство посчитало нецелесообразным, – тоном заумного лектора начал лейтенант.

– Отставить! – взвыл Сбондин. – Про гражданский корабль докладывай! И без отступлений, по существу!

– А что гражданский... – связист испуганно похлопал рыжими ресницами. – Судно как судно. Грузопассажирское, для общих нужд. Обычно такие посудины богатеи покупают для инспекторских поездок. Ну, чтобы и самому с комфортом владения свои облетать, и ораву всяких секретарей-телохранителей было где разместить.

– То, что надо! – обрадовался Федор. – В точку! Сработало!

– Что сработало-то? – удивился связист.

– Не твое дело, – отмахнулся Сбондин. – Где мой «Молот»?

– На третьей спецплощадке, заправляется.

– Седлать!

– Так это... ваш водитель обедать изволят. В столовой для генеральского состава.

– Передай ему, что он уволен и разжалован!

– Он же у вас рядовой, куда разжаловать-то – в прапорщики?

– Куда угодно. Сам за штурвал сяду!

И Сбондин понесся к третьей заправочной площадке. Он был почти уверен, что неопознанное гражданское судно принадлежит именно тому, за кем так бесславно охотилась разведка-контрразведка Бандерского все последнее время.

И радость от этой уверенности была настолько яркой, что в ее бликах совершенно потерялся другой не менее важный вопрос: что же все-таки за корабли заставили «Безумного» (а пропавшим «сухогрузом» был наверняка крейсер Зигфрида) прыгнуть не к Дулово, а совсем в другую сторону, аж на Прихамье?

А ведь задумайся Федор над этим простым вопросом, он ни за что не помчался бы в опасную зону на одном-единственном «Молоте», без конвоя из десятка больших рейдеров или разведэскадры. Пусть на горизонте маячила бы даже поимка десяти Злюхиных сразу...

* * *

Окружение было плотным, как бетонная стена. «Паучьи» корабли перекрывали почти все возможные пути отхода. Оставался один, но это была не лазейка для бегства, а скорее вход в ловушку. И трепыхаться было бесполезно. Зигфрид потому и не стал изображать героя, а просто прыгнул в предложенном направлении. И когда конвой начал притормаживать, чтобы выйти из гиперпространства, Безногий тоже не проявил безудержного героизма, а просто вышел все в том же предложенном направлении.

Висящая прямо по курсу планета была капитану незнакома. Впрочем, какая разница? По размерам и биосфере почти как Земля, и то хлеб. Жарче, не такая многоводная и почти вся покрыта джунглями, но все равно пригодная. Только почему-то безлюдная. Пока чужаки выбирали место для посадки, «Безумный» сделал по орбите почти два круга, но сканеры так и не обнаружили ни людей, ни поселений.

И почему ее до сих пор никто не взялся осваивать? Или ее кто-то все же освоил? Например, те, кто летит сейчас в качестве конвоя.

Зигфрид покосился на экран бокового обзора. Если эти загадочные ребята на черно-серебристых лоханях местные, где их города и заводы по строительству таких расчудесных кораблей? А если нет, какого черта они привели пленный крейсер именно сюда?

– И что характерно, молчат как рыбы! – нарушил размышления капитана Жорж. – Может, нам сигнал бедствия послать?

– А ты в бедствии? – Безногий недовольно взглянул на менеджера.

– Ну ведь нас почти в плен взяли, – Бушелье указал на корабли за иллюминаторами.

– Почти, – согласился Зигфрид. – И неизвестно кто. Что ты будешь сообщать в сигнале и, главное, кому? Погранцам? «Господа пограничники, мы хотели провезти в Федерацию полный трюм „дерьма“, но тут нас окружили неизвестно кто и привели неизвестно куда!» Так, что ли?

– Можно Якову Дормидонтовичу весточку отослать, – предложил Жорж. – Он же волнуется. Уже наверняка решил, что мы его обули. Еще пристрелит сгоряча.

– Пусть сначала сюда прилетит и вызволит нас, – буркнул Безногий.

– Как же он прилетит, если мы не подадим сигнал?

– А ты знаешь, где мы оказались? «Прилетайте за нами, Яков Дормидонтович, только мы никак не поймем куда».

– А он запеленгует!

– Чтобы запеленговать, надо антенну направить в нужную сторону!

– Ну, хотя бы обозначить, что мы живы-здоровы и не кидалы, а честные фраера! – взмолился Бушелье. – Капитан Кактус, ну что вам стоит?!

– Ничего, но опыт подсказывает, что, если конвой молчит, от пленных то же самое требуется – полная радиотишина! Гипертишина тем более. Ты хочешь космоса полным ртом хлебнуть? А если в ответ на нашу передачу они лупанут из всех орудий, куда бежать будем, где прятаться?

– Если! – фыркнул Жорж. – Теория! Что вы за военный капитан, если не готовы пойти на риск?!

– Риски бывают четырех категорий, – встрял в беседу гундешманский студент. – Риск ради риска, риск оправданный, риск, обусловленный гормональными всплесками, и...

– Ша! – оборвал его Бушелье. – Не встревай, когда люди разговаривают, динозавр карликовый!

– Вы шовинист и видовой расист! – обиделся студент.

– Ой, а правда, капитан Кактус, давайте рискнем, – не обращая внимания на гневный взгляд Жоржа, предложила Рубелия. – Папа нас быстро разыщет! Он говорил, на его броненосце хорошие антенны стоят. Все каналы ловят, даже секретные и даже эти... реликтовые сигналы. Которые уже пять миллиардов светолет откуда-то там идут и только сейчас до Гундешмана дошли. А до Земли еще нет.

– Это твой папа такое говорил? – засомневался студент. – Реликтовые сигналы?

– А вы думаете, он совсем неумный? – Рубелия надулась. – Он еще много чего знает!

– Поваренную книгу наизусть, – предположил студент.

– Вы, короче, можете тут о чем угодно рассуждать, а никаких сеансов связи не будет, – отрезал Зигфрид. – Кому надо, тот нас и так найдет.

И, углубляя наметившийся в экипаже раскол, он заложил вираж, ложась на курс снижения, молчаливо указанный перестроившимися «паучьими» космолетами. Жорж хотел еще что-то возразить, но вспомнил посадку на Глюконат и торопливо пристегнулся. Так, в полном внутреннем и внешнем молчании, крейсер «Безумный» грохнулся на мягкую от буйной растительности поверхность зеленой планеты.

Пока пассажиры приходили в себя, Зигфрид на всякий случай заблокировал пульт связи и навигации и положил ключ-карту от него в карман. Еще не хватало, чтобы какие-то там злюхинские менеджеры или «гундосы» лезли в святая святых военного корабля.

На самом деле кибернавигатор давно определил, куда занесло крейсер, и еще раньше подал сигнал на аварийной частоте, но знать об этом полагалось только Зигфриду. Во-первых, чтобы исключить панику среди членов наспех сформированного экипажа, ведь оказаться на планете Прихамье, что вращалась вокруг оранжевой звезды Хаммл, неподалеку от зловещей зоны гравитационно-пространственных аномалий Чертовы Кулички, было для неподготовленного человека или «гундоса» равносильно тому, чтобы попасть в глубокую яму с гладкими отвесными стенами. Дурная слава об этой местности была сродни древним земным легендам о Бермудском треугольнике. Потому сюда никто и не заглядывал, даже пираты или бастманчские бандиты. Хотя Прихамье по многим параметрам было гораздо лучше Куйбы и Бастурмана, вместе взятых. Во-вторых, молчал об аварийном сигнале Зигфрид по причине того, что предназначался этот сигнал не Якову или Долариану Еврони, а Сбондину...

4

Семь или восемь чужих кораблей сели все тем же плотным кольцом, а три повисли в воздухе примерно в километре от поверхности, перекрывая путь на орбиту. Ничего не оставалось, как покинуть крейсер и, разминая конечности, прогуляться по густой траве. Правда, недалеко.

Не успел экипаж «Безумного» сделать пары шагов, из «паучьих» космолетов выползли их пилоты.

– Гадом буду, гигантские тараканы! – завопил Бушелье. – Капитан, космические термиты! Пришельцы! Ну и уроды!

Выглядели чужаки действительно так себе. Сказать определенно, что они похожи на тараканов или пауков, было бы неправильно. Было в них что-то и от тех, и от других, но передних конечностей пришельцы имели гораздо больше, чем полагается, а задних, в смысле – опорных, всего четыре. И глаза у них были как у стрекоз: крупные и состоящие из множества ячеек-фасеток. Только не два, в полбашки каждый, а снова четыре. Так что обзор у ребят наверняка не страдал, видели окружающий мир во всех направлениях. Крыльев, как, например, у значительной части земных насекомых, чужаки не имели, угрожающих хвостов тоже. Правда, у них были длинные острые усы, по два на брата, но могут ли чужие использовать эти детали организма в качестве оружия, так сразу определить было сложно. В общем, если не вдаваться в детали вроде висящих под брюхами потеков слизи, общего тошнотворно-ржавого окраса и какой-то плесени на спинах, чужаки были не намного отвратительнее гундешманцев. Единственное, что насторожило Зигфрида, – челюсти новых знакомцев. Слишком уж они были зубастые, откровенно плотоядные.

– Да не ори ты, – одернул капитан Жоржа. – Ну, не гуманоиды, что с того? Главное, чтобы не сожрали на месте, а там разберемся. Если они не полные кретины, найдем способ договориться, положись на меня... Эй, студент, что скажешь, как с ними общаться?

– Жестами, наверное, – гундешманец поправил очки.

Первый из приближающихся «тараканопауков» изобразил нечто подобное одной из правых лап. Вроде как скопировал. Студент вежливо поклонился, чужак тоже наклонил голову, коснувшись длинными усами травы.

Прочувствовав этот момент, Зигфрид тут же оттер гундешманца на задний план и принялся за дело. Сначала он продемонстрировал пришельцам весь свой запас неприличных жестов и телодвижений, чем едва не свалил в глубокий обморок Рубелию, затем перешел к языку мимики. Чужаки застыли ровной шеренгой напротив пленников и следили за кривляньями капитана во все фасеточные глаза. Когда Зигфрид выдохся, один из пришельцев неуверенно поднял сразу три лапы и сложил кукиш. Контакт определенно налаживался.

– Ну вот, а вы боялись, – обратился Безногий к спутникам. – Через пять минут мы вообще побратаемся.

Еще один из чужаков согнул переднюю левую лапу и ударил передней правой по внутренней стороне сгиба.

– Ну-ну, – усомнился Бушелье. – Жесты ваши они почти освоили, да что толку? Отпускать-то нас они не спешат.

– Господин Кактус, а давайте я им спою, – предложила Рубелия. – У нас это считается проявлением добрых намерений.

И, не дожидаясь санкции капитана, мадемуазель Еврони запела гимн Гундешмана Запредельного. От ее завываний чужаки присели и даже немного попятились, встревоженно шевеля усами. Зигфрид их отчасти понимал. Гундешманские рулады для неподготовленного слуха могли сойти за звуковое оружие массового поражения.

– Прекрати! – заорал Зигфрид, но было поздно.

Чужаки засуетились, окружили пленников и, подталкивая острыми пиками-усами, повели к покрытому зеленью холму. При ближайшем рассмотрении холм оказался искусственным, и в его основании зиял широкий проход внутрь.

Из тоннеля тянуло холодом и сыростью, как из склепа. Зигфрид на всякий случай попрощался с оранжевым Хаммлом, вдохнул напоследок нормального свежего воздуха и первым шагнул внутрь «тараканьего» убежища...

* * *

– Яков Дормидонтович, – в роскошную каюту заглянул первый пилот. – За нами «хвост».

– Что ж ты, братец, без подготовки-то, – Злюхин недовольно скривился. – Прямо с порога... «Хвост»! Нет чтобы мягко подвести, мол, так и так, все системы работают нормально, но есть проблема...

– Виноват, сию минуту исправлюсь! Значит, так, все системы, как всегда, работают нормально, у них восемьсот степеней подстраховки от сбоев, но проблема все равно имеется. «Хвост»!

– Н-да, – Яков поставил чашку с кофе на столик, покрытый зеленым сукном. – Так почему-то не лучше. Что за «хвост», кто прилепился?

– Похоже, как обычно, какие-то фараоны. То есть, виноват, блюстители порядка. На «Молоте».

– Тогда это Бандерского подчиненные, – Злюхин вздохнул, впрочем, не слишком удрученно. – Точно за нами увязались? Может, за «гундосами»? Они же тут без визы, да еще на броненосце, хоть и списанном.

– Гундешманцы тихо идут. В режиме радиомаскировки. Не могли их контрразведчики засечь. – А нас? Мы что, сигналили кому-то?

– Нет, мы тоже по-тихому сюда пришли.

– За кем же тогда «хвост»?

– Может, они сигнал от крейсера поймали? Ведь он не только к нам на Мелинит вовремя не явился, но и на переплавку не дошел. Вот и взялись его разыскивать, да запеленговали «СОС» крейсерский.

– Скорее всего так и получилось, – Яков кивнул. – Потому и в одиночку на поиски «Молот» ринулся. Знали б о нас, целой эскадрой приперлись бы. Но светиться нам по-любому не резон.

– А придется. Если не отойдем подальше.

– А что, если мы их шмякнем? Прямо мордой о землю?

– Подходящей земли поблизости нет, – возразил пилот. – Разве что о Прихамье. Но я бы предложил просто удрать. У «Молота» курсовые пушки новой модели. Можем сдачи получить.

– Куда удирать-то? – Злюхин выразительно взглянул на пилота и покрутил пальцем у виска. – Не соображаешь? Прихамье внизу. А на нем, где-то в этих проклятых джунглях, крейсер с полным трюмом «дряни». Ты же сам его сигнал поймал. Или не ловил?

– Ловил. Сейчас мы как раз на нужную сторону планеты смотрим.

– Ну вот. Бросить, что ли, все? Бандерскому на раскурку?

– Можно удрать и вернуться, – невозмутимо ответил пилот. – Подойти поближе к Чертовым Куличкам, «Молот» там застрянет, а мы вырвемся и снова сюда...

– А тут уже Еврони все нашел и прибрал к рукам, – закончил Яков. – Думаешь, он сознается? Если найдет крейсер сам, обязательно всю «дрянь» на свое корыто перегрузит, а следы заметет. Доказывай потом, что не верблюд. Он останется в двойном выигрыше: и с товаром, и деньгами, а я без гроша в кармане. Думаешь, мне это интересно?

– Думаю, нет.

– Это во-первых, а во-вторых, почему ты решил, что «Молот» в гравитационном поле застрянет? У него движки знаешь какие?

– «Тысячные», – пилот вздохнул. – Тачка мечты. Но у нас-то две десятки стоят. Там, где тысячник не потянет, двадцать тысяч точно пролезут.

– А инертную массу ты учитываешь? У разведчиков кораблик в сто раз легче. Эх ты, космонавт!

– Какая в космосе масса?

– Такая. Это веса тут нет, а масса на месте. А если в поле тяготения полезем, так вообще все на свете появится. А потому, кто из Чертовых Куличек выберется, а кто не сможет, еще большой вопрос.

– Тогда предлагаю послать навстречу «Молоту» «гундосов». У них броненосец, им задержать фараонов, как в два пальца свистнуть. Иначе никак. Пока мы сигнал окончательно запеленгуем, контрразведка на орбиту выйдет, и тогда...

– Ничего тогда не произойдет, – отрезал Яков. – Не паникуй.

– Как знаете. Не мне пожизненное светит. Вам и решать.

– Покаркай еще! – вышел из себя Злюхин. – Дай мне жабу на связь!

– Есть, – пилот поклонился и вышел из каюты.

Почти сразу в экране прямой связи появился Еврони. Как обычно, что-то жующий.

– Нас вычислили, – сообщил Яков. – Вернее, вычислили крейсер, но мы попадаем в фокус вместе с ним.

– Мне доложили, – Долариан отрыгнул. – Кто нас обнаружил, выяснил?

– Скорее всего разведка-контрразведка.

– Чего делать думаешь? Смоешься?

– А ты без меня тут управишься?

– Конечно, – поспешил заверить Еврони. – Не переживай. Мне ваша контрразведка по барабану. Если крейсер не сгорел, я его найду и приведу обратно на Глюконат. Там его и заберешь.

– Если не сгорел, – Яков ухмыльнулся.

– Ну, всякое бывает, – Долариан спрятал в бульдожьих брылях хитрую улыбочку. – А вдруг он неудачно в атмосферу вошел или еще чего?

– Я останусь, – твердо решил Злюхин.

– А если тебя схватят? В ваших тюрьмах, я слышал, плохо кормят.

– Ничего. Если прижмет, там гундешманцев употреблять разрешается. С кетчупом.

– Кошмар! – ужаснулся Еврони. – Я понимаю, если бы с майонезом, но с кетчупом... Просто какое-то кулинарное варварство.

– Возможно, возможно...

Злюхин погрузился в раздумье. Пока он шевелил извилинами, Долариан успел прикончить свой обед и приступил к полднику.

– Есть четкий сигнал, – сообщил связист гундешманского броненосца.

– У нас тоже, – заглядывая в каюту Злюхина, доложил пилот. – Крейсер точнехонько под нами.

Яков вдруг щелкнул пальцами и просиял.

– Мы этих ищеек обманем, – сказал он. – Еврони, у тебя есть запас аварийных маяков?

– А я почем знаю? Сейчас... эй... ты... да, связной... у нас есть радиобуйки?

– Два десятка, штатный комплект, – бодро отрапортовал связист.

– Исправные?

– Обижаете. Не на государственной же службе. Все работает, ничто не пропито.

– Есть, – пояснил уже и так ясное Долариан.

– И у меня столько же найдется, – Яков потер руки. – Надо настроить их на ту же частоту, что у крейсера, и сбросить где попало! По всей планете разбросать! Пусть разведчики поищут. Прихамье – не астероид, быстро сорок точек тут не проверишь. А мы тем временем сядем и разберемся, что там стряслось у Жоржа. Сделаешь?

– Легко, – Еврони вяло шевельнул рукой, и его связист бросился выполнять приказание.

– Ты на юг иди, а я на север.

– Почему это я на юг? – вдруг заупрямился Долариан.

– А что? – не сразу сообразил в чем дело Злюхин.

– Яков Дормидонтович, – наклонясь к уху босса, шепнул пилот. – У «гундосов» «югом» интимное место называется. В неприличном контексте.

– Черт, – Яков скрипнул зубами. – Ну, давай, я на... запад отсюда буйки разбросаю, а ты на восток.

– Так еще хуже, – шепнул пилот. – Теперь вы насчет порочных связей с его родственниками намекнули.

– Я прямо здесь все бросаю, – пробурчал Еврони. – Сами разлетятся, у них маленькие движки есть.

– Куда же они разлетятся? – застонал Злюхин. – Надо подальше их разбросать, чтобы легавые устали по континенту рыскать!

– И так сойдет, – Долариан обиженно, в два укуса, слопал семислойный бутерброд.

– Упали, – сверившись с показаниями пеленгатора, сказал пилот. – Теперь под нами два десятка крейсеров. Как бы.

– Еврони, ты идиот! – Якова слегка затрясло. – Поздравляю! Теперь под нами двадцать один источник отчетливого сигнала! Ну, и какой из них настоящий?

– Разберемся, когда сядем.

– Куда сядем? Между буйками по десять, а то и по двадцать километров непроходимых джунглей! Если сядем в ложной точке, придется топать пешком и еще неизвестно, в правильное место или опять к подсадному маячку. Ты бы жиром своим, который в башке, подумал, прежде чем делать!

– А мы на космолетах все точки облетим, – неуверенно предложил Еврони.

– У тебя горючее в запасе есть? Твой броневик два раза подпрыгнет и все, кончится топливо. А заправок поблизости я что-то не видел.

Долариан напряженно засопел, придумывая очередное оправдание, но так ничего и не придумал.

– Чего теперь-то... – пробормотал он. – Будем надеяться.

– Только это и остается, – язвительно сказал Злюхин. – Пилот, садимся... куда посчитаешь правильным.

– Настройки сбились, – заметил пилот, – но я думаю, надо сесть по первому ориентиру. Хотя, теперь не разберешь, какой из них первый...

* * *

...Космолет Злюхина сел немного раньше гундешманского броненосца, и не посреди болота, как «повезло» приземлиться гундосам, а на просторной поляне, невдалеке от цепочки поросших редким бамбуком холмов. Но результат у обеих экспедиционных бригад был схожим. И те и другие от злости разнесли из ручных иглометов злосчастные радиобуйки и, взяв пеленг, потопали через непролазную чащу к ближайшим источникам аналогичного сигнала...

5

Тайная база пришельцев была неуютной. Никто, конечно, не ожидал, что в логове космических насекомых будут лежать персидские ковры, стоять кондиционеры и светить неоновые лампы. Нет, но испачканные слизью заплесневелые стены, скользкий, вонючий пол и светящиеся грибки вместо ламп – это было, пожалуй, слишком. Даже искушенный Зигфрид старался дышать через раз, а уж франтоватого Бушелье и нежную Рубелию просто выворачивало наизнанку. Как себя чувствовал студент, сказать было сложно. Наверное, неплохо. Или ему просто было не до мелочей. Он со страстью настоящего исследователя изучал повадки конвоиров и пытался продолжить контакт. Чужаки отвечали ему неохотно и не жестами, а непонятным стрекотанием. Но студент не сдавался и скоро объявил товарищам, что начинает понимать чуждую речь.

– Что, серьезно? – удивился Безногий. – Как это ты умудрился?

– У меня врожденные способности к языкам, – гордо пояснил гундешманец. – Я владею всеми наречиями освоенного космоса, а еще тремя мертвыми языками Земли и древнегундешманским.

– Инсинуируешь, – небрежно бросил Жорж. – Если языки мертвые, кто тебя им обучил? Духи?

– У вас какое образование? – поинтересовался студент.

– Нормальное, – Бушелье взглянул на него сверху вниз. – Две ходки по три года за экономические... м-м... дела и пятилетка промысла на Ривьере. Я там таких аристократов кидал, тебе и не приснится.

– Оно и заметно, – гундешманец поправил розовые очки. – А я семь лет в Университете Естествознания проучился. На одни «гопы». По-вашему это будет на «пятерки».

– Круглый гопник? – Зигфрид проникся и кивнул.

Образованных людей он уважал. Взять хотя бы доктора Пофиговского с Лохудринска – умнейший человек. Но ученого «гундоса» Безногий встречал впервые. Факт был забавный, но все равно вызывал уважение.

– Да ты где ни учись, а все равно не поверю, что такие языки бывают, – завелся Бушелье. – Как они называются?

– Латынь, фортран и английский, – перечислил студент.

– Ну, скажи что-нибудь на латыни или на английском!

– F... you! – не замедлил ответить гундешманец.

– О, это же «здрасьте» по-гундешмански! – удивился Зигфрид.

– Верно, – согласился студент. – Старые языки на самом деле не умирают. Они просто растворяются в новых.

– Выкрутился, – фыркнул Бушелье. – Ну, и что говорят наши конвоиры, если ты такой умный?

– Они собираются нас допросить.

– Это и так было понятно.

– А еще собираются разобрать крейсер, чтобы изучить наши военные возможности. – Он подумал и уточнил: – То есть ваши.

– В этой ситуации все едино, – вздохнул Безногий. – Теперь кто на двух конечностях ходит – «наши».

– Пока этих тараканов не выведем, – заметил Жорж.

Очень уж ему не хотелось признавать себя равным каким-то ящеросапиенсам. А в крейсере глаз у него так и косил на Рубелию. Это Зигфрид заметил сразу. Такие вот у Бушелье были двойные стандарты.

Сам капитан относился к зеленым братьям по разуму снисходительно и без злобы, хотя они его, в свою очередь, и не особенно жаловали.

Так, отвлекаясь от мрачной действительности за разговорами, они и забрели в самый центр «паучьего» логова: в зал с осклизлым потолком-куполом, какой-то слюдяной лужей посередине и грудами полусгнивших объедков у стен. Здесь было светлее, чем в тоннеле – в центре купола разрослась солидная светящаяся грибница, – но воняло совсем уж нестерпимо. Бедняжка Рубелия так и повисла на плече у студента, не в силах войти в эту помойку. Гундешманец слегка просел и от натуги налился густой зеленью; ведь девушка – это не учебник латыни, ее не так просто удержать в руках. Пришлось ему помочь. Вдвоем с Зигфридом они внесли бледную мадемуазель в зал и усадили на более-менее свободном от грязи месте. Жорж, ревниво насупившись, обогнул троицу и прошел вперед.

Конвоиры в зал не пошли. Видимо, на этот счет у чужаков существовало некое табу.

Безногий огляделся по сторонам. Вроде бы в зале никого не было. Видимо, начальство у пришельцев соблюдало правила, схожие с земными. Не опаздывало, но задерживалось. Для солидности.

Зигфрид заглянул в слюдяную лужу и вдруг увидел прихамские джунгли с орбитальной высоты. А еще увидел, как на планету садятся какие-то корабли знакомых очертаний. Подробно разглядеть их было трудно, но один напоминал марсианский «олигарховоз» модели «Лимо», а другой походил на гундешманский броненосец. Кадр в луже сменился, и взору Зигфрида предстал космос с движущейся на фоне далеких созвездий точкой. Похоже, это был еще какой-то рукотворный объект.

Сомнений не осталось, «лужа» была на самом деле монитором системы спутникового наблюдения. Системы, надо признать, нехилой. Безногий сплюнул на слюдяную поверхность, и картинка пропала. Теперь монитор просто отражал свет потолочной грибницы. Зигфрид немного подумал и плюнул еще раз. Картинка появилась вновь. Плевок – опять погасла. Плевок – появилась. Капитан только собрался плюнуть в пятый раз, как поверх изображения джунглей возникли какие-то закорючки.

– Студент, по-моему, тут что-то написано, – озадачился Безногий.

Гундешманец заглянул в лужу, пошевелил губами, почесал в зеленом затылке и неуверенно предположил:

– Кажется, «отвали» и еще что-то про двугорбое животное. По их мнению, вы произошли именно от него.

– А они неплохо осведомлены, – заметил Бушелье.

– Сам ты верблюд, – обиделся на Жоржа капитан.

– Я имел в виду другое!

– Господа земляне, ахтунг... – вмешался гундешманец, от страха сбиваясь на родную речь.

Одна из куч у стены зашевелилась, и на грибной свет, стряхивая с хитинового панциря гниль и объедки, выполз тараканище, не в пример пилотам «паучьих» кораблей. Просто «кинг сайз» какой инсектище. Рубелия, завидев его, охнула и окончательно отключилась, а студент от страха и вновь повисшей на руках тяжести присел. Жорж и капитан от лишних телодвижений удержались, но Бушелье все-таки рванул узел корпоративного галстука и спрятался за спину Зигфрида.

Тараканище немного пошевелил усами, похрустел каким-то куском из горы объедков и наконец выдал длинную трель. Закончив речь, он чуть подался вперед и указал правым усом на капитана.

– Кондец тебе, Кактус, – выдвинул Бушелье свою версию перевода.

– Это мы еще посмотрим, – Зигфрид сжал кулаки. – Выпьешь потом за меня.

Броситься в последний бой ему не дал окрик студента.

– Господин капитан, он сказал, что вы единственный прямоходящий, кто так легко освоил их технологии! За это вас не съедят сегодня на вечернем банкете, а оставят в качестве консультанта по разборке крейсера.

– А нас что же... с-съедят? – у Жоржа отвисла челюсть.

– Вас на первое, нас на десерт. – Студент, похоже, гордился, что чужаки посчитали его и Рубелию более вкусными.

– Я не хочу... – просипел Бушелье. – Скажи ему, что у меня полно денег! Я дам любой откуп!

– Зачем жукам малахаи? – Зигфрид хлопнул менеджера по плечу. – Крепись, Жора.

– Как это зачем?! – захныкал Бушелье. – Я главный менеджер «Баблинвеста», я богач! Они на мое состояние все объедки Галактики могут скупить!

– Видел, какие у них космолеты? Они себе и без твоих баблов все, что нужно, захапают...

В этот момент супержук снова застрекотал и вдруг запустил кончик уса в нагрудный карман клубного пиджака Бушелье. Менеджер замер, а когда острый ус с наколотым на него маленьким квадратным пакетиком оставил его одежду в покое, Жорж заерзал.

– Это не мое, даже не знаю, как оказалось в кармане! Наверное, кто-то дал подержать, ну, я и сунул... машинально!

– Жора, ты не в участке, – остановил его Зигфрид. – Расслабься.

– Господин пришелец спрашивает, чем это так приятно пахнет? – ухмыляясь, перевел студент.

– Это вам, – мгновенно сориентировался Бушелье. – Так сказать, в знак дружбы и взаимопонимания. Образец товара. Моя компания занимается поставками этой... э-э... продукции на все крупные рынки освоенных миров. Если вы нас не сожрете, мы сможем наладить канал и до вашей уютной планеты!

Чужак забросил пакетик с порошком в пасть и звучно сглотнул. А затем еще чуток пострекотал.

– Он спрашивает, как это называется и для чего используется, – подсказал гундешманец.

– Это называется... «дрянь», или «дурь», а еще некоторые называют это дерьмом, – охотно ответил Жорж. – А используется для поднятия настроения. Конечно, за все приходится платить, и те, кто увлекается этой дрянью, живут не дольше пяти лет, но живут счастливо, как полные идиоты.

Таракан вдруг осел на левую заднюю ногу, выпрямился, снова осел, теперь на правую переднюю и в конце концов шлепнулся на пол, обдав пленников брызнувшей из-под брюха объедочной гнилью.

– Вот его вставило! – удивился Зигфрид. – Меня так только после второго литра валит, мордой в салат.

– Дерьма не держим, – приосанился Жорж. – В смысле, держим только лучшее дерьмо.

– А еще у тебя есть? – тихонько спросила очнувшаяся Рубелия. – Может, он нас отпустит?

– Полный трюм, – Бушелье небрежно махнул рукой и вдруг замер, округлив глаза. – Полный трюм! Мы спасены!

– Ну да... – скептически хмыкнул студент.

– А что? – насторожился Жорж.

– А то, что половина мешков в вашем трюме с порошком борной кислоты, а еще почти столько же с сухим хлорофосом. И только пять процентов «дряни». Да и то не лучшего качества. Так, на одну «семерку».

– Это что же, Еврони решил нас нагреть?! – возмутился Бушелье.

– Естественно, – гундешманец пожал плечами. – Чему вы удивляетесь? Он понимает, что Злюхина рано или поздно выловит ваша контрразведка и все его деньги пойдут в доход государства. Так почему бы не пнуть издыхающего питона? Вот так все и получилось; Яков отдал за партию фальшивой «дряни» последние сбережения и остался на мели. А если он вдруг заявится разбираться, Еврони тут же сдаст его Бандерскому и компании.

– Вот жирная скотина! Мы ему, как старому, проверенному партнеру, перевели деньги, и не по факту получения товара, а когда крейсер только вошел в гиперпространство, а он, жаба, вот что удумал! Украл, скотина, весь наш оборотный капитал!

– Не надо так про папу, – обиделась Рубелия. – Он просто настоящий бизнесмен. Он всегда говорил, что в большом бизнесе принято друг друга жрать. Ваш Злюхин сейчас слабый, и поэтому его кушают.

– Если этому таракану покажется, что выкуп в пять процентов от партии маловат, скушают нас! – Бушелье указал пальцем на разомлевшего чужака.

– А может, сделаем ноги, пока он не в себе? – предложил Зигфрид.

Жук что-то протрещал, и студент удрученно вздохнул.

– Не получится, он уже догадался, что у нас в трюме. Говорит, что сейчас немного побалдеет и пойдет лично проверять свою догадку. С вами, капитан. А мы останемся здесь. На всякий случай. В залог.

– Кактус, ты уж не подведи, – взмолился Жорж. – Поторгуйся с ним. Пусть заберет себе все, что захочет, только нас не сжирает, ладно?

– Сделаю, что смогу, – Зигфрид перевел задумчивый взгляд на студента. – Хлорофос и борная кислота, говоришь?

– У нас на Глюконате этого добра тонны, – подтвердил гундешманец. – Разводим и поля опрыскиваем. От саранчи.

– Ладно, – Безногий загадочно улыбнулся. – Только мой вам совет, ребята. Как уйду, не сидите тут без дела, ищите лазейку. Верить на слово этому жуку глупо. Если выпадет... как ты говорил... казус? Ну вот, если получится, дергайте отсюда со всех ног. В джунгли. А там встретимся.

– Ты уверен? – Бушелье расчувствовался и хлюпнул носом. – Ты же рискуешь. Если мы слиняем, этот членистоногий тебя сожрет.

– А-а, – Зигфрид небрежно махнул рукой.

– Вы такой... смелый! – восхищенно выдохнула Рубелия.

– Знаю, – гордо сказал капитан и шагнул в сторону медленно поднимающегося на ноги жука. – Очухался? Идем тогда. Покажу тебе товар.

Пришелец невнятно стрекотнул и побрел на подкашивающихся конечностях к выходу. Зигфрид направился следом. Весь такой смелый и героический.

На самом деле для подвига у него были свои особые причины. Первая, это увиденные в луже-мониторе корабли. Безногий почти не сомневался, что на гундешманском броненосце прилетел Еврони, а «Лимо» доставил на Прихамье самого Якова Дормидонтовича. Судя по траектории снижения, сели они чуть поодаль от крейсера, но лучше было оказаться на борту «Безумного» раньше обеспокоенных владельцев груза. Ведь в таком случае можно было смотаться и избежать встречи со Злюхиным. Бегству мог помешать чужак, но, если выбирать, с кем схватиться в финальном бою, с пришельцем или Яковом, первый был предпочтительнее. Потому что Зигфрид уже почти придумал против главного чужака особую военную хитрость.

А еще он рассчитывал на помощь той самой, тоже увиденной в луже, звездочки, что спешила к Прихамью по следам крейсера, лимузина и броненосца. И это была причина номер два...

И все могло бы сработать, но когда главный жук выполз на свет Хаммла и поковылял в сторону трофейного крейсера, к нему тотчас присоединились пилоты-конвоиры, которые привели пленников в логово, затем другие, а затем еще и еще... И было их до неприличия много. Как тараканов на ночной кухне...

6

– Только таким тварям, как вы, это и жрать, – подтаскивая к ногам жука мешок с зельем, сказал Зигфрид. – Угощайся.

Чужак что-то прострекотал и запустил пару передних лап в мешок. Безногий очень надеялся, что выбор пал на тюк с «дрянью», а не с борной кислотой. Пришелец обсосал щетинистую лапу и вроде бы остался доволен. Его подручные тотчас выволокли ценный груз из трюма, а предводитель усами указал на следующий баул.

– А тут невкусное, – предупредил капитан. – Но, если хочешь...

Он раскрыл мешок из другой кучи. Внешне порошок был почти тем же. Суперпаук принюхался и вдруг мощно вздрогнул, будто его прошил электрический разряд вольт примерно в пятьсот. Безногому даже не пришлось ничего делать. В отличие от земных собратьев, у чужого таракана не было иммунитета к подобным веществам, и он почувствовал себя нехорошо. Это было очевидно. Пришелец встал на дыбы, изогнулся вопросительным знаком и угрожающе раскрыл челюсти над головой капитана.

– А что у нас случилось? – с издевкой спросил Зигфрид. – Не в коня овес? И нечего надо мной нависать!

Он зачерпнул из мешка пригоршню и сыпанул жуку в пасть. Тот издал короткий звук, нечто вроде треска сломанной ветки, и сел на заднюю оконечность хитинового туловища. Увидев, что главарь слегка «потерялся», прочие тараканы беспокойно зашевелили усами и дали по паре шагов заднего хода.

– Поняли, чем дело пахнет, «мортейн комбат» вам в жвала?! – заорал Зигфрид, хватая мешок с хлорофосом в охапку. – Праздник хотели себе устроить? Побалдеть за чужой счет думали? Ну, так я вам сейчас организую фестиваль песни и пляски! Будете жрать угощение горстями и кайфовать до потери пульса! А ну назад, твари членистоногие! Вон с моего корабля!

Безногий наступал, разбрасывая вокруг себя порошок, как заправский сеятель. Главный чужак был на грани обморока, но отреагировал на вопли Зигфрида первым. Он тяжело сполз по аппарели на траву и, припадая поочередно на все четыре лапы, поковылял к бункеру. Его подручные замешкались, поскольку не понимали, чем так огрел предводителя этот жалкий двуногий, но в конце концов тоже попятились к холму.

– Шевелите копытами! – орал капитан, щедро осыпая поляну вокруг крейсера хлорофосом. – Вот вам демаркационная зона, и чтобы ни одна падлюка даже близко к ней не подползала!

Десятка два «падлюк» все же не вняли предупреждениям и попытались вернуться, но Безногий забросал их ядохимикатами с головы до ног, и чужаки сдохли практически сразу.

– Ага, работает! – обрадовался Зигфрид первой наглядной победе. – Погодите, мухи недоразвитые, я еще взлечу! Кто заказывал трезвый дебош?! Никто? Ну так пеняйте на себя, фирма угощает!

Логики в речах Зигфрида не смог бы обнаружить даже землянин, а уж чужаки – если бы и понимали его слова – подавно. Но Безногому сейчас было не до исторических фраз, ему важнее было произвести как можно более грозный шумовой эффект. Судя по беспорядочному отступлению врага, это капитану удалось. Он с помощью бытовых фосфорорганических отравляющих веществ «ломил», и «шведы», соответственно, «гнулись». Чистая Полтава. Или кубок «Балтики».

Победа была не за горами, но Зигфрида беспокоили две вещи: сбегут ли под шумок пленники и где взять водки, чтобы достойно обмыть очередную викторию?

В этот момент порошок закончился.

Зигфрид с тоской оглянулся на крейсер. До его заветного трюма было далековато. Правда, путь лежал по «припудренной» траве, но все равно – бежать и бежать. А тараканы уже сгоняли в свои пауковидные космолеты, облачились в скафандры и возвращались. Безногий оценил шансы и понял, что медлить некогда. Бросать спутников было тяжело, но спасение человечества и гундешманчества стояли на первом месте. Если промедлить хотя бы минуту, все тараканы облачатся в гермокостюмы и никакими инсектицидами их будет не взять. Да и в ядовитый круг они в таких балахонах могут запросто войти. И если войдут, накостыляют отравителю всенепременно. Перспектива была не очень. И вселенская миссия срывалась... Капитан развернулся и припустил по белесой траве к «Безумному».

Виктория типа «блицкриг» сорвалась, но перспективы остались. Следовало только взлететь повыше, упаковать десяток мешков с хлорофосом в контейнер попрочнее и сбросить эту бомбу точно на холм. От удара мешки разорвутся, и тараканьей базе придет тот самый «кондец», о котором упоминал Бушелье.

Вот только бы до того момента из вонючего лабиринта успели смыться пленники. Жоржу доза хлорофоса вреда не причинит, а вот что будет с «гундосами», Зигфрид определенно сказать не мог. Если они дохли от рюмки водки и пары затяжек «Явы», то вполне могли пострадать и от хлорофоса – младшего брата боевых ОВ вроде зарина, зомана и ви-газов. Но... как говорил гундешманский студент, «риск бывает четырех категорий...».

Зигфрид вбежал в рубку крейсера и, забросав притаившегося там часового остатками порошка, уселся за главный пульт. Рука никак не поднималась нажать кнопку «взлет», но капитан себя пересилил. Он вдавил клавишу в пульт и одновременно с шипением задраившихся шлюзов услышал знакомый голос:

– Господин капитан, они чуть Жоржа не скушали! Но мы успели сбежать, все трое. Только потерялись, когда из домика выбрались. Я, похоже, одна сюда пришла...

Зигфрид с облегчением вздохнул.

– Садись в кресло, после расскажешь.

– Нам нельзя улетать без ребят! – запротестовала Рубелия, плюхаясь в кресло бортинженера.

– А мы и не улетаем, – капитан ввел в кибернавигатор программу. – Сейчас выйдем на высоту прицельного бомбометания и жахнем по логову!

– У вас есть бомбы?

– У меня есть кое-что получше. Заодно и от других паразитов джунгли вокруг очистим.

Зигфрид поднял крейсер на достаточную высоту и уже собрался идти в трюм, снаряжать бомбу, как вдруг заметил в прицельном экране нечто такое, что заставило его сесть обратно в кресло и покрутить ручку панорамного обзора.

– Что-то не так? – насторожилась наследница Еврони.

– Это мягко говоря, – Зигфрид нервно сглотнул и пошарил рукой под своим сиденьем.

В крейсере, как и в «ЗУБе», походный набор хранился именно там, под капитанским креслом, чуть левее сейфа с положенным по уставу пистолетом. Собственно, по примеру «нычки» на «Безумном», Зигфрид оборудовал аналогичную «аварийную аптечку» и на своей машине.

Плоская фляжка приветливо булькнула и удобно легла в ладонь. То ли дело! Никаких примесей вроде сухого молока, сахарной пудры или хлорофоса, дешево, легально, приятно и весело... Безногий сделал один, но капитальный глоток, и мысли тут же прояснились.

– Не будете бомбить? – робко спросила гундешманочка.

– Буду, – капитан сунул фляжку в карман и встал. – Только не бомбить. Придется вместо бомбежки опылением заняться.

– Чем?

– Видела, как поля с вертолетов опыляют?

– У нас на Глюконате это как зубы чистить; дважды в день. Вся же экономика от полей зависит. Их в порядке держать следует, чтобы никаких сорняков или вредителей...

– Ну, вот...

– А тут почему надо пылить?

– А потому, дорогуша, что засралось Прихамье по самые уши. Извини, но помягче названия этому явлению не подберешь...

* * *

– Еврони, ты где?

– Откуда мне знать? Кругом лес, сверху небо, снизу трава и трясина хлюпает между кочек... «Джипиэс» тут не работает.

– Это я и без тебя понял, – Злюхин с тоской взглянул на склон холма, возвышающегося среди джунглей. – А у меня тут сплошные косогоры. Восьмой холм штурмую.

– Маячок-то нашел?

– Вот именно, – сказал Яков с желчью. – Маячок! Дернул тебя черт разбросать их тут повсюду.

– Я тоже нашел, уже легче.

– Что легче-то? Было двадцать, стало шестнадцать, легкость просто воздушная!

– А что такого? Дышится тут прекрасно...

– Я уже ноги стер!

– Да? А я ничего. Укачало только слегка.

Злюхин бросил взгляд на экран прибора связи. Только теперь до него дошло, что Еврони сидит в кресле, которое тащат на плечах четверо рабов. А еще с десяток зеленых невольников несли следом мешки с провизией. Конечно, при таком обеспечении Долариану все эти блуждания по тропическим лесам были необременительной прогулкой. А Яков Дормидонтович шел сам, и не ел он ничего с утра.

От такой вселенской несправедливости Злюхину стало обидно, и он зашвырнул прибор связи в ближайшие кусты. Оттуда тотчас раздался истошный вопль и вывалился натуральный гундешманец в круглых розовых очках. Яков как-то не слыхал, чтобы на Прихамье водились гундосы, да еще близорукие, а потому живо заинтересовался жертвой своего точного броска.

– А ну иди сюда, цэрэумен[2].

– Нет, я не такой! – запротестовал гундешманец. – Я студент Университета Естествознания!

– И здесь в научной экспедиции, – Злюхин усмехнулся.

– Я бежал из неволи и... оказался здесь. Случайно!

– Случайно, – Яков красноречиво положил руку на кобуру походного пояса. – На чем бежал?

– На земном крейсере! Его привели сюда под конвоем чужаки. Вы видели пришельцев? Еще нет? Я могу показать!

– Постой, ты бежал на крейсере? Не от Еврони, случайно?

– От него, – признался студент. – А вы... меня сдадите ему обратно?

– Разве мы похожи на людей, имеющих дела с такими, как он?

– Откровенно говоря... да. А еще, лично вы похожи на земного олигарха Злюхина.

– Какой наблюдательный... Я думал, мы для вас все на одно лицо. А что ты там говорил насчет чужих?

– Они тут повсюду! Вы видели холмы? Так вот, это не настоящие складки ландшафта, это бункеры и базы чужаков! На этой планете обосновался настоящий термитник. Плацдарм! У них здесь спрятаны сотни космолетов-рейдеров и миллионы жвал личного состава. Я, пока выбирался, все разведал.

– Термитник? Они что, на термитов похожи, пришельцы эти?

– Больше на тараканов, только очень крупных. С теленка размером. А их боссы вообще с бегемота.

– Ха! Сказанул! – не поверил один из спутников Злюхина. – У тебя очки не увеличительные?

– Клянусь свободой! – Студент махнул рукой примерно на юго-восток. – Могу доказать. Идемте, сами все увидите.

Яков немного подумал, направление совпадало с пеленгом ближайшего маячка (лучше бы крейсерского), и согласился.

– А крейсер-то где остался? – на всякий случай закинул он удочку.

– Я заблудился, – вздохнул студент, – но, кажется, примерно там же.

Это обнадеживало. Команда Злюхина перестроилась и взяла направление на юго-восток. Минут через десять бодрого марша впереди показалась опушка и убегающий вниз склон. Раскинувшаяся внизу долина была до самого горизонта покрыта холмиками-бункерами разной высоты, какими-то навесами и грудами отбросов (как пояснил проводник – запасами провизии). А еще то там, то здесь бессистемно стояли какие-то черно-серебристые махины, явно транспортного назначения. Возможно, даже космические корабли.

И повсюду сновали здоровенные насекомые, явно не классифицированные ни одним из земных, а если верить студенту, и ни одним из гундешманских энтомологов. И на суперманоидных столицах таких тварей Злюхин не встречал. Было похоже, что студент не ошибся, и на Прихамье обосновались пришельцы из неизвестных миров. Да не просто разведгруппа, а целая армия вторжения!

Яков подал сигнал, и вся его бригада подалась назад, под прикрытие густых зарослей.

– А не сделать ли нам ноги, Яков Дормидонтович? – нервно спросил пилот Злюхинского лимузина.

– И бросить крейсер на растерзание этим уродам?

В этот момент неподалеку в кустах послышался характерный стрекот, и зашуршали опавшие банановые листья.

– Это они! – Глаза у гундешманского студента стали значительно больше и круглее очков. – Нам кондец!

– Ты откуда это слово знаешь? – удивился Злюхин.

– От Жоржа, – студент попятился. – Они нас сожрут!

– Подавятся, – Яков решительно достал оружие. – Будем пробиваться. Где крейсер?!

– Я не знаю!

– Тогда можешь бежать, не держу, – Яков поиграл пистолетом.

– Он как раз там, за этими кустами, – гундешманец был готов броситься наутек, но его сдерживало опасение получить лазерный импульс в спину.

– Прорвемся сквозь кусты, закроемся в крейсере, хрен они нас достанут, – решил Злюхин.

– Их там много, даже на слух можно определить, – возразил студент. – Лучше убраться, пока не поздно! А если еще из долины подоспеют, от нас даже костей не останется.

– Не киксовать! – приказал Яков и решительно шагнул в сторону стрекочущих кустов.

Навстречу ему тотчас выползли десятка четыре крупных чужаков и пять или шесть их предводителей, тех, что были размером с бегемота или даже среднего слона. Злюхин еще более решительно исполнил разворот кругом и с диким воплем побежал, куда смотрели остекленевшие от ужаса глаза.

Бригада и студент помчались следом, но догнали босса только у лимузина.

– Заводи! – влетая в корабль, проорал Яков непонятно кому. – Пилот! Где пилот?!

– Здесь я, – пилот забрался в космолет вторым. – Не извольте беспокоиться, сейчас улетим. Не стоило сюда и садиться. Хотя, кто же знал?

– Жалко «дури», – заметил один из злюхинских телохранителей. – И Бушелье пропадет.

– Идет этот порошок на... удобрения! – Злюхина крупно трясло. – И Жорж вместе с ним! Мне жизнь дороже!

– Вазелиныч, задраивай, – приказал пилот. – И посмотри, чтобы никакой таракан с нами не взлетел.

– Тут только этот... зеленый, – заглянув в шлюз, сообщил Вазелиныч.

– Выкинь его к дьяволу! – прошипел Злюхин. – Еще горючее на него переводить.

– Не надо, я не помешаю... я тут... на коврике! – студент распластался прямо у шлюза, на резиновом коврике с надписью «вытирайте ноги».

– Вставай, – Вазелиныч схватил его за шиворот и втащил обратно в шлюз.

– Я полезный! – воскликнул гундешманец. – Я много знаю!

– Кто много знает, мало живет, – телохранитель подтолкнул студента к люку. – Проваливай, тебе сказали!

– Яков Дормидонтович, я вам про Еврони могу много чего интересного рассказать!

– Я и сам про него все знаю, – Яков устало откинулся на спинку бортинженерского кресла.

– Не все, раз сюда явились! – Гундешманец уперся руками и ногами, из последних сил сдерживая натиск Вазелиныча.

– Да? – Злюхин коротко махнул рукой. – Вазя, погоди его выбрасывать. Ну, студент, говори.

– В космосе скажу!

– Там холодно, – предупредил Яков. – Лучше на этой станции сойди, авось выживешь.

– Я про товар кое-что знаю!

– Что?

– А вы меня на Клоакию подбросите?

– Вазелиныч, выталкивай!

Телохранитель отцепил гундешманца от бортиков люка и наладил ему мощного пинка.

– Хлорофос! – отчаянно заорал студент, очутившись снаружи корабля. – Я вам все рас...

Люк закрылся, отрезая его вопли, а двигатели космолета предупреждающе рыкнули. Пилот проследил, как рыдающий студент отбегает подальше, и включил зажигание.

– Сам урод, – буркнул Злюхин. – Еще обзываться будет, гад ползучий... Пилот, хватит медитировать! Старт!

Корабль взмыл над планетой и, разрывая атмосферу, угрохотал в космос. Но на орбите злюхинское сердце дрогнуло, и он приказал остановиться.

– Столько зелья пропадает! Узнаю, какая сука решила сюда сбежать, – порву в лоскуты!

– Отсюда узнавать будете? – поинтересовался пилот. – Не далековато?

– Подождем, когда гундосовский броненосец взлетит, а там разберемся, что делать.

– Оно, конечно, верно... только лучше бы нам совсем умотать.

– И отдать пять миллиардов Долариану?! Это же мои последние деньги! Кроме заначки под половицей на даче, у меня ничего больше нет! Чем я покрою такие убытки? У тебя есть пять миллиардов?

– Тут я пас, – пилот невозмутимо пожал плечами. – Могу предложить разве что «Молот».

– Какой еще «Молот»? – Злюхин поднял кустистые брови.

– Который целится в нас из четырех курсовых пушек модели «Ураган» и настойчиво семафорит: «Лечь в дрейф, приготовить буксировочные концы». Если не возражаете, я подчинюсь. Залп четырех «Ураганов» – это гарантированный конец фильма.

Яков поперхнулся и совсем уже обреченно уставился в иллюминатор. В каком-то километре справа по борту действительно висел «Молот», и Злюхин почему-то чувствовал, что знает, кто главный на борту этой казенной машины.

– Не сдамся! – прошипел Яков.

– Придется, – пилот вздохнул.

– Кому угодно, только не Сбондину! – сменил установку Злюхин.

– Выбор небогат, – пилот указал на левый иллюминатор.

С левого борта на зависшие друг против друга земные кораблики заходила целая эскадра «пауков». Яков Дормидонтович хотел было отдать приказ о мгновенном бегстве, но тут вражьи космолеты появились и прямо по курсу, и сверху. Оставалось либо бежать задом, либо снова садиться на Прихамье. Вариантов спасения было маловато, да и те, что имелись, никуда не годились.

Утешало Злюхина одно: в капкан попал не только он. На орбите его участь разделил (хотелось бы надеяться) Сбондин, а Еврони сейчас и вовсе шел как по минному полю; через джунгли, переполненные страшными космическими тараканами. Перспектива стать обедом чужаков у гундешманского наркобарона была гораздо более четкой и близкой, чем у Якова. Злюхину-то светило скорее молекулярное распыление от орудийного залпа. Коротко и без мучений.

И то радость...

7

– Ну что, Яков Дормидонтович, отбегался?

Прямая связь с «Молотом» была нечеткой, с помехами, наверное, из-за близости чужих космолетов, но вопрошавшего Злюхин узнал.

– Ты тоже не в лучшем положении, подполковник.

– Положение – дело временное, – Сбондин многозначительно хмыкнул. – У меня на корабле такие «Ураганы» установлены, никакой пришелец не выстоит.

– Ну-ну, утешай себя, – Яков уже немного оправился от финансового потрясения. – Я бы на твоем месте вызвал эскадру.

– А я вызвал. Скоро такую баню чужакам устроим, мало не покажется. Только тебе ничего не светит. Ты есть арестованный.

– Это мы еще увидим. Ты сначала с пришельцами разберись. Их на планете знаешь сколько? Континент, что прямо под нами, как муравейник. Кишмя кишит.

– Да? А отсюда – джунгли джунглями. Что, правда много?

– Хоть весь звездный десант всех армий сюда высади, не перестреляешь.

– Это много, – Сбондин помолчал. – Ну да справимся, наверное. А признайся, Яков, зачем сюда прилетел?

– Один мой корабль тут вынужденную посадку совершил.

– Корабль? – Федор усмехнулся. – Твой? Не Долариана?

– Мой. Под командованием Жоржа Бушелье, менеджера моего.

– Сам признался, – заметил Сбондин. – Так и запишем. Большой корабль-то?

– Крейсер, грузовой, – Злюхин отвечал равнодушно, как человек, которому уже нечего терять. – Только не надейся его как вещественное доказательство к делу приобщить. Он в лапах у чужаков.

– Ты уверен? – В голосе Федора появились нотки беспокойства.

– Абсолютно.

Федор снова о чем-то задумался.

– Яков Дормидонтович, – шепнул пилот. – Смотрите, взлетает кто-то.

– И что с того? – Злюхин бросил мрачный взгляд на экран и тут же встрепенулся. – Это не «паук»!

– Без вариантов, крейсер, – согласился космолетчик. – Они прорвались.

– Еще бы здесь, на орбите, все обошлось, и мы получим приз! – замирая, пробормотал Яков.

– Не надейся, – снова ожил Сбондин. – «Безумного» тебе не видать, как своих ушей! Да и не взлетает он почему-то... Странно, что это он делает?

– Барражирует, – пояснил злюхинский пилот. – Летает на малой высоте и обстреливает позиции неприятеля.

– Ты видишь вспышки выстрелов?

– Нет, но иначе летать туда-сюда в атмосфере бессмысленно.

– Дай-ка максимальное увеличение, – приказал пилоту Яков. – Что это из него сыплется?

– Что-то белое. Порошок какой-то.

– Порошок?!

Злюхин схватился за сердце, нащупал во внутреннем кармане тощий кошелек и охнул. Лицо его стало белым, губы синими, а глаза вылезли из орбит.

Удар был, что и говорить, ниже пояса. Сзади. Не только экономически сокрушительный – ведь все деньги за товар Яков перевел, как только крейсер прыгнул в гиперпространство! – но еще и болезненный для самолюбия. Злюхин привык кидать народ, но еще никто не осмеливался кинуть самого Якова...

– Ну вот, и вовсе не о чем беспокоиться, – сделал вывод флегматичный пилот. – Раз в крейсере больше ничего нет, спасать его не обязательно.

– Идиот! – На лицо Злюхина вернулись краски, в основном багровая и чуток фиолетовой. – Ты разве не понял?! Это все придумал... Еврони! Он нашел крейсер, и теперь «Безумным» управляет кто-то из его команды! Эта жирная гундешманская жаба украла все мои деньги, а чтобы я больше никогда не поднялся, решила еще и скинуть товар! Я разорен! А Жорж!? Где я найду еще одного такого прохиндея?! Без него загнется моя последняя надежда – «Баблинвест»! И крейсер хотя бы в качестве компенсации за моральный ущерб было бы неплохо прибрать...

Злюхин балансировал на грани инфаркта. Или, как говаривал Бушелье, находился почти в объятиях «сэра Конрада», он же Кондрашка. Миллиарды псу под хвост! Вернее, на забаву каким-то тараканам. Как тут не заполучить удар?

– Я что-то не понял, Злюхин, твой крейсер что перевозил? – фальшиво «удивился» Федор. – Что это из него белое посыпалось? Мука для нужд слаборазвитых планет?

– Хлорофос, – вспомнив ругательство гундешманского студента, процедил Злюхин. – Для нужд сельского хозяйства.

– Ну да, – Сбондин рассмеялся. – Хлорофос! Это ты здорово придумал, наркоту под отраву для тараканов задекларировать.

– Я серьезно... – устало отмахнулся Яков.

– Серьезно? – Федор озадачился. Понятно, что Злюхин врал, но очень уж убедительно. – Ты что же теперь у нас не жулик, а приличный торгаш? Постой, полный трюм отравы для насекомых, а пришельцы похожи на тараканов? Выходит, твой Бушелье подвиг на наших глазах совершает? Во имя человечества...

Ах, как хотелось бы Якову, чтобы все на самом деле обернулось именно так! Чтобы в трюме крейсера находилось никакое не зелье, а действительно копеечная отрава... Чтобы управлял им сейчас не гундешманский наркобарон, а Кактус под присмотром Жоржа...

Но, к сожалению, это было маловероятно. Особенно если учесть, что приемку товара проводил сам Бушелье – прохиндей, классом ничуть не ниже Еврони.

Злюхин же не знал, что большую часть времени погрузки Жорж валялся в нокауте после «мягкой» посадки и успел обнюхать лишь последние двадцать мешков. Двадцать из трех тысяч. Те самые, что действительно содержали «дурь».

Так же, как не знал, что Еврони и компания по-прежнему бродят вокруг болота, так и не приблизившись к месту падения крейсера ни на километр...

Ничего этого Злюхин не знал, а потому был вынужден искренне врать Федору и дальше.

– Нет, Сбондин. Мой Жорж не самоубийца. Груз, даже такой, денег стоит. Не тех, конечно, как хотелось, но все-таки. Это, наверное, Кактус шурует. Слыхал о таком? Бывший капитан этой лохани. Он-то старый вояка, ему подвиги, как завтрак – ежедневная процедура.

– Ай да Кактус! – расхохотался пуще прежнего Сбондин. – Дезинсектор какой! Молодец! Давай, Устиныч, трави гансов!

– Бертольдыч, – тоскливо поправил Злюхин. – Капитан Кактус Еремей Бертольдович.

– А, ну да, – спохватился Федор. – Он самый.

– Босс, чужие корабли уходят на планету, – негромко доложил Злюхину пилот. – Блокада снята. Можно попробовать смыться.

– А как же пушки? – шепнул Яков, взглядом указывая на иллюминатор, за которым висел сбондинский «Молот».

– Он отвлекся, на том его и подловим, – пилот откинул колпачок с орудийной гашетки. – Можно жахнуть упреждающим и прыгнуть.

– Давай, – расстроенно согласился босс. – Как только снова что-нибудь заорет, стартуй.

Дальше все произошло быстро, поскольку участники событий действовали практически рефлекторно.

Началось с того, что чужие корабли вошли в атмосферу и помчались к «Безумному», который припудрил порошком уже половину освоенных пришельцами джунглей.

– Так им, Зигфрид, засыпь их с головой! – выкрикнул Федор. – Пусть все подохнут... от передозировки!

– Опять Зиг... фрид? – просипел Злюхин. – Так это он?! Это он... высыпал все мои деньги на ветер?!

Лицо Якова вновь начало менять оттенки, словно у хамелеона, но вскоре зафиксировало стабильный землисто-серый цвет.

– Опять он тебя приложил? – Сбондин от души рассмеялся. – На любого Злюхина всегда найдется свой Безногий. Так-то, Яков. Учти на будущее. Хотя у тебя будущего нет. Это однозначно.

Практически разорившийся олигарх наконец-то осознал, что по милости Кактуса-Зигфрида у него с будущим теперь действительно что-то напутано и, не выдержав такого удара, грохнулся в обморок.

– Без-но-гий! Шайбу, шайбу! – Федор свистнул, похлопал в ладоши и улюлюкнул.

В этот момент до злюхинского пилота дошло, что пора действовать, и согласно коварному плану он дал по «Молоту» залп. Затем пилот врубил ходовые ускорители, и «Лимо», рванув с места в карьер, быстро исчез из вида.

А корабль Федора, от точного попадания лишившись разгонных движков, был вынужден остаться.

– Злюхин, стоять! – в отчаянии заорал подполковник. Естественно, в пустоту. Якова уже простыл и след.

Сбондин длинно выругался и пощелкал тумблерами ходовых систем. Работали только маневровые двигатели. Для посадки или полета в атмосфере этого было достаточно, но чтобы броситься в погоню – маловато. Все, что оставалось Федору: успокоиться и ждать подхода эскадры. Но сидеть, сложа руки, было невыносимо, и подполковник обратил взор вниз. Крейсер Зигфрида продолжал барраж, успешно уничтожая мечущихся среди зарослей чужаков и почти не обращая внимания на выстрелы их «космолетов-пауков». Вернее, внимание он обращал и даже отстреливался, но очень уж неприцельно. Словно за орудийным пультом сидел кто-то в артиллерийском деле абсолютно ничего не смыслящий. Впрочем, кому там еще было сидеть? Федор достоверно знал, что, кроме Зигфрида, на крейсере имеется некто Бушелье, ну, может быть, еще кто-нибудь из глюконатских гундешманцев.

Пока «Безумному» просто безумно везло. Атака с ходу «паукам» не удалась, но они уже исполнили синхронный разворот всем звеном и перестроились в новый атакующий порядок. Пожалуй, на этом везение крейсера себя исчерпало.

Откуда-то из глубин сбондинского корабля послышалось подозрительное шипение.

Федор сделал глубокий вдох-выдох, положил руки на штурвал и решительно бросил «Молот» вниз, на выручку «Безумному».

Не то чтобы подполковник вдруг решил геройски погибнуть в бою, просто у него не оставалось иного выхода. Подозрительное шипение в космолете – это худшее, что может услышать пилот. Поскольку означает разгерметизацию. Видимо, выстрелы «Лимо» пробили не только двигатели, но и обшивку кабины. И спастись от неминуемой смерти можно было лишь внизу, в атмосфере Прихамья.

Сбондин зашел атакующим Зигфрида «паукам» в тыл и открыл беглый огонь из всех «Ураганов».

Один чужой космолет потерял пару «конечностей», задымил и рухнул в джунгли. Строй пришельцев распался, и они снова ушли на вираж.

Федор, весьма гордый собой, крикнул «ура!», но тут же рефлекторно дернул рукоятку катапульты. Что произошло и почему так резко сработал инстинкт самосохранения, он понял, уже болтаясь под куполом парашюта.

Горе-стрелок «Безумного» не сумел отделить зерна от плевел и накрыл мощным залпом не только разбегающихся «пауков», но заодно и «Молот».

– Снайпер хренов! – Сбондин подергал за тяги и направил парашют-крыло прямо на крейсер. – Подбирай теперь меня!

«Безумный» будто услышал его приказ и послушно двинулся курсом сближения. Ветер дул встречный, и процедура спасения обещала затянуться. Пока крейсер маневрировал, выбирая, как бы лучше подойти к парашютисту, Федор улучил момент и поискал взглядом место падения верного «Молота». Обнаружить его было нетрудно. Обломки корабля дымились чуть южнее. Правда, дымились почему-то гораздо сильнее, чем можно было ожидать, а еще смятый корпус небольшого корабля-разведчика вдруг раздуло до размеров гундешманского броненосца. Раньше о таких феноменах Сбондин не слыхал.

«Может, подушки безопасности сработали?» – Федор присмотрелся повнимательнее. Нет, определенно очертания обломков смахивали на броненосец.

«Еврони!» – осенило Сбондина. Теперь все встало на свои места. «Молот» в своем последнем полете не подкачал. Треснул по достойной «наковальне».

«Не Злюхина, так хотя бы Еврони достану, – решил Федор. – Он-то теперь точно никуда не сбежит».

В этот момент «Безумный» наконец-то подошел вплотную и, раскрыв наружные створки бокового пассажирского шлюза, врубил в нем откачку воздуха. Федора мгновенно затянуло в шлюз и шмякнуло о внутренний люк.

«В конце концов, не о землю», – сползая по переборке на палубу, утешил себя Федор и потерял сознание.

* * *

А на поверхности Прихамья в это время разыгрывалась настоящая трагедия в один короткий акт. Команда гундешманского наркобарона, от сыплющихся с неба хлорофосных осадков похожая на отряд снеговиков, вывалила из джунглей на уже знакомое болото и замерла в изумлении. Вместо махины броненосца их встретила чадящая груда искореженного металла. После продолжительной немой сцены Долариан икнул и застонал:

– Мой кораблик! На чем я полечу домой?!

– Придется подождать, – донеслось из кустов.

– Кто там? – Еврони поднял оружие.

– Не стреляйте! Я свой!

На опушку выбрался Бушелье. После беготни по джунглям совсем не такой свежий и аккуратный, как раньше, и тоже припорошенный инсектицидами.

– Ждать? – Долариан опустил пистолет. – Чего?

– Помощи. Капитан Кактус обязательно за нами вернется, ведь с ним Рубелия, она не бросит вас в беде.

– А если бросит?

– Тогда за мной вернется Злюхин.

– Ты уверен?

– Вообще-то, не очень, – признался Жорж.

– И правильно, – из тех же кустов выбрался гундешманский студент. – Яков Дормидонтович сказал, что с вами хрен.

– А-а, беглый, – обрадовался Еврони. – Сам явился. Ну, готовь спину для хлыста. Всыплю тебе по первое число.

Вид у студента был виноватый, но в глазах блестело холодное отчаяние. Как у существа, которому некуда податься, только на заклание, а потому нечего терять.

– Долариан, погоди... – голос менеджера дрогнул. – Яков прямо так и сказал?

– «Хрен с ним, с порошком и с Бушелье, мне жизнь дороже», сказал...

– Бросил такую партию? – искренне удивился Еврони. – Или ты ему проболтался, что это не «дурь», а химикаты?

– Не успел, – признался студент.

– Чудеса, – Долариан сочувственно взглянул на Жоржа. – Сломался твой шеф. Тараканов испугался. А какой характер был!

Бушелье сник.

– Но, в конце-то концов, кто-нибудь сюда прилетит.

– Если только военные, – предположил студент. – Через недельку.

– Мы же с голоду подохнем! – возмутился Еврони.

– Выживем. Тараканы столько объедков тут запасли...

– Чтобы я, наркобарон Еврони, жрал объедки! – возмутился Долариан. – Да как ты смеешь, раб... Приличные хоть куски или одни кости?

– По-разному, – студент тяжело вздохнул. – Ну и самих жуков можно будет в пищу употребить. Они теперь повсюду горами валяются.

– Я похудею! – Еврони расстроился. – Рубелия, дочка, не бросай меня здесь!

Он запрокинул голову к небу. По которому примерно на километровой высоте величаво проплывал «Безумный». Как раз над останками броненосца.

– Они вернулись! – радостно воскликнул Бушелье.

В днище крейсера раскрылся бомболюк, и к поверхности планеты устремился какой-то предмет.

– Воздух! Воздух! – завопили приближенные Еврони, бросаясь врассыпную.

– Господа, это смешно, – пробормотал Жорж. – Мы же свои. Нас не полагается бомбить. Да и нечем, крейсер же списан, на нем нет боекомплекта.

По мере того, как предмет приближался к земле, интонации Бушелье становились все менее уверенными. По размерам «посылка свыше» вполне соответствовала средней авиабомбе. Жорж немного подумал и пришел к выводу, что лучше будет подстраховаться.

– Ложись! – заорал он и плюхнулся в болотную жижу.

– Мама, – пискнул студент, ужом ускользая в ближайшие камыши.

– Хана, – обреченно произнес Еврони, неуклюже втискиваясь между кочек.

Бомба упала на относительно сухое место и взорвалась с глухим хлопком. Будто кто-то надул, а затем шлепнул о ладонь плотный бумажный пакет. Но особых разрушений или смертельных осколков от взрыва не было. Над болотом поднялось облако мельчайшей белой пыли, которая оседала, медленно кружась в воздушных потоках, словно февральская метель.

Жорж поднял голову и принюхался. Долариан сделал то же самое.

– Спасибо, дочка, – Еврони уселся и блаженно вдохнул полной грудью. – И зачем нам куда-то лететь? Здесь тоже неплохо.

– Кайф... – вякнул из камышей студент.

– А я что говорил, – Бушелье оскалился и подставил «снегопаду» десны.

– Вот объясни мне, Жорж, для чего мы живем? – Долариан наклонился и одной ноздрей втянул осевший на болотную кочку порошок.

– Не принципиально, – менеджер потер десну и расплылся в глупой улыбке. – Чтобы ждать, когда сюда прилетит экспедиционный корпус и нас арестуют, или чтобы...

Он сполз в лужу и отключился.

– Это да...

Еврони втянул зелье другой ноздрей, уткнулся в кочку лбом и захрапел...

* * *

...– Ну вот, теперь порядок, – Зигфрид взглянул на Рубелию. – Ваш папа в безопасности. И не спрячется никуда, что тоже немаловажно. Думаю, он пробалдеет как раз до прибытия эскадры.

– Его отправят в тюрьму? – опечалилась гундешманка.

– Просто выдворят из Федерации, – успокоил ее капитан. – И кавалера вашего, который в очках.

Рубелия мечтательно вздохнула и потупилась.

– А Жоржа?

– А его, пожалуй, упекут.

– Как?! Прямо живьем? И потом съедят?

– Упекут, в смысле, прижучат... э-э... ну, посадят.

– А он вырастет? – усомнилась Рубелия.

– Вы издеваетесь?

– Я пошутила, не обижайтесь.

– Куда вас доставить?

– А вы куда полетите?

– Мы полетим на Марс, – выползая из шлюза, заявил очнувшийся Сбондин.

– Ой, вот и хорошо! Я же путешествую!

Зигфрид нахмурился.

– Федор, ты мне кое-что обещал. Забыл уже?

– Дома разберемся, – Федор уселся в кресло и поморщился от головной боли. – Все, что мы с тобой планировали, вывернулось наизнанку. «Безумный» еще, может, в строй вернется. Видишь, какие у нас в Федерации паразиты завелись. То-то! Давай, поехали.

Безногий достал из кармана заветную фляжку, обиженно глотнул и нажал кнопку «космос!!!»...

8

С главной марсианской базы Ударного флота один за другим взлетали новейшие рейдеры. Они хищными черными птицами проносились мимо зависшего на орбите «Безумного» и, приветственно посигналив бортовыми огнями, уходили в прыжок к далекому Прихамью.

По данным разведки, после зигфридовского «опыления» численность вражеской армии сократилась втрое, но до полной дезинсекции было еще далеко. Да и космическая группировка чужаков потеряла пока всего один корабль. Космофлот, таким образом, на Зигфрида не обижался. Мишеней своим бывшим сослуживцам Безногий оставил предостаточно.

– Видишь, как тебя зауважали, – глядя на улетающие рейдеры, заметил Федор. – Сигналят, будто адмиралу.

Капитан гордо стоял перед иллюминатором, сложив руки на груди. Один из рейдеров покинул строй и притормозил рядом с «Безумным».

– Старший матрос Безногий, на? – прогремел динамик голосом Еремея Кактуса.

– Так точно, господин командир! – обрадовался Зигфрид.

– Это, значит, ты моей колымагой управлял?

– Я, – Безногий скромно покашлял.

– Говорят, знатно чужих поколошматил.

– Ну, было маленько, – Зигфрид улыбнулся.

– Молодец, на. Не напрасно я тебя воспитывал, – прогудел Кактус. – Ладно, сдавай «Безумного» по описи на склад, да смотри, не свинти ничего. На память, на.

– Не буду, – Безногий обиженно покосился на Сбондина. – А вы, Еремей Бертольдович, если найдете на Прихамье жирного «гундоса» и компанию, не будите их. Это наркодельцы. Пусть выращивают свою «дурь» на затерянной планете.

– Лады, – Кактус рассмеялся. – Ну, бывай, матрос! Благодарю за службу!

– Рад стараться...

Рейдер сверкнул огнями и умчался вслед за остальными. Зигфрид выключил связь и обернулся к Федору.

– Ну что, подполковник...

– За успешную операцию мне присвоено звание полковника, – хвастливо поправил его Федор.

– Ну, полковник, – Безногий пожал плечами. – Мне-то по... одинаково. Возвращай мой «кар», и распрощаемся. Уж больно тошно мне твою лживую морду видеть.

– Ты не груби, капитан, – напрягся Сбондин. – Я же только потому с тобой добрый, что ты меня на Прихамье спас. А вообще-то, против тебя можно и несколько обвинений выдвинуть. В угоне корабля – раз, в контрабанде наркотиков – два, в загрязнении окружающей среды – три. Потянет на приличный срок с конфискацией.

– Да пошел ты!.. – Зигфрид удержался от полного варианта пожелания, поскольку на мостике находилась дама. – Отдавай мой КР-5 взад!

– Мальчики, не ссорьтесь! – вмешалась Рубелия.

– А вы, барышня, не вмешивайтесь, – огрызнулся Зигфрид. – Вы теперь единственная наследница и хозяйка папашиного состояния, так будьте рады промотать его денежки. Вы же хотели путешествовать? Ну вот и валите...

– Я на вас не обижаюсь, – гундешманка чмокнула капитана в щеку и упорхнула в сторону шлюза, где пристыковалось такси с Марса. – Если пожелаете, господин Безногий, я окажу вам любую помощь! Только позвоните! Пока!

Такси улетело, и Зигфрид вздохнул. Помощь, особенно финансовая, сейчас ему бы не помешала. Ведь из очередной передряги он вышел с теми же активами, с какими вошел. С нулями. Но сразу попросить у богатенькой барышни взаймы ему не позволила гордость, а теперь было поздно. Пообещать-то она пообещала, да вот телефончика не оставила.

«Далеко пойдет, – решил про себя капитан. – Может, еще дальше папаши...»

– Твой «ЗУБ» у второго шлюза, – выводя Зигфрида из задумчивости, сообщил Сбондин. – Можешь отчаливать, пока я добрый. И пока следователи сюда не заявились.

Зигфрид молча показал Федору оттопыренный до хруста в суставах средний палец и громко протопал через второй шлюз в свой родной «кар»...

* * *

...«ЗУБ» ворчливо завелся, отчалил и, громыхнув так, будто это был его последний выдох, прыгнул в сторону Земли. Иного варианта у капитана не нашлось. Горючее, «щедро» залитое Сбондиным перед операцией, стремилось к нулю, деньги пребывали за этим рубежом уже давно, настроение и вовсе упало в «минус». Положение было безвыходным. Требовалось срочно найти решение.

Заправиться, подремонтировать корабль и напиться в кредит Зигфрид мог только в одном месте – на Земном космодроме Сидней-120, у Генри Фуйкина. Это единственное, что приходило в голову, а потому туда-то Безногий и прыгнул. И все бы закончилось не так печально, но...

Гипердрайв неожиданно прервался, системы кораблика погасли, и бездыханный «ЗУБ» вывалился в обычное пространство.

– Бобик сдох, – сам для себя резюмировал Зигфрид и дернул рычаг аварийного маневрирования.

КР-5 на секунду очнулся, сориентировался в пространстве и дал посадочный импульс. Спустя полчаса «ЗУБ» грохнулся на посадочную площадку ремонтной базы Луна-56 и скончался безвозвратно...

* * *

...А спустя еще полчаса Безногий сидел в ближайшем к базе кабаке и большими жадными глотками пил бесцветную жидкость. Естественно, не воду.

На счастье капитана, в заведение случайно заглянул его старый дружище Карлик Баскетболисто. Он-то и пришел на выручку, правда, только по части выпивки.

– Сам на мели, – смущенно признался Карлито. – На пойло хватит, а вот чтобы «кар» твой восстановить... Извини.

Зигфрид ему поверил. Баскетболисто жмотом никогда не был. Давал в долг на любой срок и о большей части ссуженного забывал на следующий же день. Правда, если брал сам, забывал об этом еще быстрее.

– А-а, – Безногий махнул рукой. – Выкручусь. На развалах детали поищу, а заменю сам. Инструменты есть. Сейчас мне главное стресс снять.

– Да, после таких заездов не меньше литра надо, – впечатленный историей капитана, согласился Карлик.

– Тут даже не в прихамских заездах дело, – Зигфрид вздохнул. – Невезуха ко мне прилипла, Карлито, понимаешь?

– Да. Только не очень, – признался Баскетболисто.

– Вот, как упаковали «гундосы» Аманду и кису мою в Щекотурию, так все наперекосяк и пошло...

– А может, тебе пить поменьше? – осторожно спросил друг.

– При чем тут это?! – возмутился Безногий. – Хотя, конечно, пора завязывать, но не в этом суть. Надо мне прежде всего главную ошибку исправить: Аманду вытянуть на свет божий, тогда невезение сразу закончится.

– Ну, не знаю, – засомневался Карлик. – Связь какая-то... не очень. Не прямая.

– Точно тебе говорю! Поскольку началась непруха именно с момента заточения Аманды и кисы в мусорку, надо их оттуда вытянуть, и все устаканится... Типа примета такая.

– Надо подумать, – Баскетболисто налил еще.

Выпили, подумали.

– Но без крейсера в такую задницу соваться опасно.

– Не сыпь мне соль, – Зигфрид треснул по столу кулаком. – Но я все равно что-нибудь придумаю! Вот сейчас еще немного освежусь и придумаю!

Карлик налил. Безногий выпил, подпер голову руками и уставился на пустой стакан. Что он там видел, понять было сложно. Наверное, всю глубину черной дыры или бесконечность космоса... Как бы то ни было, лицо у него было самое решительное и Баскетболисто ему почему-то поверил. Карлик сочувственно приобнял друга и налил ему еще.

В конце концов, кому, если не Зигфриду, совершать невозможное?

Только ему. А значит... Космос!!!

Примечания

1

Здесь и далее к диалогам между гундешманцами применен дословный перевод с гундешманского.

2

Перевод с гундешманского: особо опасный шпион, подлежащий немедленному уничтожению.

Content

Вячеслав Шалыгин
Крейсер «Безумный»

0

1

2

3

4

5

6

7

8

Примечания