Валерий Гусев

Шерлоки Холмсы в кроссовках

Глава I

НЕ ИЩИ ВРАГА – ОН САМ ТЕБЯ НАЙДЕТ

Этот человек с жестким лицом, с острым, напористым взглядом сразу не понравился Костику. От него тревожной волной исходило ощущение угрозы.

Входя в дом, он подмигнул Костику и улыбнулся. Да лучше бы он этого не делал – его улыбка была похожа на угрожающий оскал зверя, предупреждающего: не тронь, я очень опасен. Встретясь в толпе с таким взглядом, нормальный человек отводит глаза и старается обойти опасность стороной.

Волчара какой-то мрачный, подумалось Костику. И, не ответив на хищную улыбку, он буркнул небрежное «здрасьте» и ушел в свою комнату.

Отец недовольно поднял бровь и прошел с гостем в кабинет.

Костик полистал учебник – завтра последний экзамен в лицее, просмотрел свои записи по предмету в компьютере. Услышал, как тихо и коротко звякнуло в аппарате, и, машинально сняв трубку, вздрогнул от резкого голоса Волчары…

– Арнольд Тимофеевич, – говорил тот, – он категорически отказывается от всех наших предложений.

Видимо, отец вышел на кухню за очередными чашками кофе, и посетитель воспользовался его отсутствием для секретного звонка.

– Ты предупредил его, что мы пойдем на крайние меры? – послышалось в ответ.

– С самого начала.

– И он?..

– Смеется, сволочь. Я, говорит, под охраной закона. И своих парней, говорит, у меня достаточно.

– Ладно, посмотрим, как он заговорит, когда мы возьмем его пацана.

Костик чуть не выронил трубку, когда понял, что речь идет о нем.

– Целую тебя, кнопочка, – фальшиво залебезил в трубке голос Волчары – значит, в кабинет вернулся отец. – Жду вечерком, мое солнышко. – И забились в трубке короткие тревожные гудки.

…У Костика было много недостатков в характере. Но были и качества настоящего мужчины: он был решителен и действий надолго не откладывал. Поэтому Костик выдвинул ящик стола, поймал в его глубине рифленую рукоять пистолета, сунул его за пояс под футболку и без стука вошел в отцовский кабинет. Стал на пороге, готовый не отступать.

Большой тяжелый пистолет оттягивал пояс, придавал уверенности – и Костик уже не думал, что это оружие – даже не газовое, что это только точная копия боевого «кольта», заряженного холостыми патронами.

Отец сразу все понял и поднял левую бровь. Это был их тайный знак, еще с Костиного малолетства. Он означал: сын, ты поступаешь неправильно, ты ошибаешься, мы позже поговорим об этом.

Волчара бросил в сторону Костика быстрый взгляд поверх кофейной чашки, поставил ее на столик и поднялся:

– Очень жаль, Вячеслав Евгенич, что мы не нашли общего решения. Последствия, как вы сами понимаете, могут быть совершенно неожиданными, – и снова бросил с усмешкой взгляд на Костика, будто собирался его укусить.

Отец перехватил этот взгляд и тоже усмехнулся – жестко, многообещающе – и нажал кнопку на столе, рядом с телефонами.

Вошел охранник Илья, по прозвищу Муромец, молча остановился в дверях. В комнате сразу стало тесно – так он был громаден и силен.

– Илюша, – мягко, как мурлычет сытый тигр, проговорил отец, – проводи этого господина до его машины. И если он еще раз появится здесь без моего приглашения, дай ему хорошего пинка.

Муромец молча кивнул, и было ясно по его взгляду, что, будь его воля, он такое удовольствие до следующего раза откладывать бы не стал.

Волчара пересек кабинет, чуть задержался на пороге:

– Я думаю, мне долго не придется ждать вашего приглашения. – И вышел, нагло стуча каблуками.

– Что, батя, наезд? – Костик с ногами уселся в кресло, вытащил из-за пояса мешавший ему пистолет, положил на журнальный столик.

– Пусть только попробуют! – Отец легко поднялся из кресла, прошелся по комнате – высокий, сильный, решительный.

У него всегда были сложные отношения с областным криминалитетом. В отличие от многих дельцов и бизнесменов, отец работал не на себя. Он организовывал предприятия, выпускал продукцию, создавал рабочие места. Все это вызывало недовольство определенных кругов, тем более что отец ничего не отчислял в криминальный общак, все прибыли шли на расширение производства, улучшение качества продукции и увеличение зарплаты работникам.

Были угрозы, были покушения, были взрывы и поджоги магазинов и фабрик. Но отец и его соратники держались стойко и сумели отбиться от наиболее ретивых рэкетменов. Мать Костика, правда, не выдержала постоянного напряжения, опасности, страха за мужа. Она ушла от них несколько лет назад, Костик почти не помнил мать. Но не осуждал ее, и с отцом они этой темы не касались.

А вот теперь, похоже, грянула беда, пришла большая опасность. Крупная преступная группировка решила взять дело отца под свою крышу. И требовала не просто отчислений, процента от прибыли, а передачи всех отцовских предприятий, магазинов и фирм с полным отстранением его от руководства. В случае отказа угрожали самыми суровыми карами.

– Я подслушал его разговор, – признался Костик. – Он говорил с каким-то… Альфонсом…

– Арнольдом, – поправил отец. – Крупный бандюга. К тому же – депутат Областной думы. «Владелец заводов, газет, пароходов…»

– Они хотят меня похитить.

Лицо отца стало жестким.

– Все-таки решились? – проговорил он. – Я был уверен – пугают, давят… Вот что, Костик, из дома без охраны – ни на шаг. Будь бдителен и осторожен. Никому не верь.

– А ты?

– Меня они не тронут. Если со мной что-то случится, они не получат ничего. Права наследования – частично твои, частично у государства.

Отец тут же обзвонил руководителей подразделений, службы охраны:

– Готовность номер один, ребята. Война на пороге.

С этого дня началась у Костика совсем другая жизнь. Он не очень-то поверил отцовским словам о его безопасности и решил сам оберегать его от бандитов. Охрана охраной, а свой глаз надежнее. Поэтому Костик уже умышленно подслушивал отцовские разговоры, чтобы быть в курсе всех его дел и не опоздать, если потребуется его вмешательство…

Как-то вечером, включив телевизор, отец позвал Костика:

– Вот он, этот Арнольд, полюбуйся.

На экране – невзрачный в общем-то человек развалился в кресле.

«– Главная наша задача, дружище, – обращался он к ведущему, – это борьба с преступностью. Без этого мы ни на шаг не продвинемся вперед. Любые усилия, любые начинания честных предпринимателей и бизнесменов гасятся, удушаются криминальными структурами. Мы будем беспощадно бороться с ними. Каждый законопослушный гражданин должен быть уверен, что он находится под защитой закона.

– Желаю вам, Арнольд Тимофеевич, – любезен ведущий, – успехов в этом благородном деле. Благодарю вас за то, что вы нашли время принять участие в нашей передаче. – И, обращаясь к зрителям, напомнил: – Мы передавали беседу с депутатом Областной думы, председателем комиссии по борьбе с организованной преступностью Арнольдом Тимофеевичем Клячкиным».

– «Законопослушный» бандит в борьбе с преступностью, – хмыкнул отец. – Это даже не смешно.

Некоторое время все было спокойно, отцовские разговоры по телефону сводились в основном к деловым вопросам. А как-то потом позвонил ему знакомый сотрудник уголовного розыска.

– Вячеслав, – сказал он без всякого предисловия, – по оперативным данным, группировка Арнольда собирает силы, формирует группы боевиков для налета на твои основные точки: акт устрашения. По нашим данным, они активно вооружаются, изыскивают нужное количество стволов. К сожалению, о времени акции ничего сказать не могу. Нашего информатора они вычислили и убрали. Так что будь готов к бою. Мы, конечно, сразу же бросим тебе в помощь свои силы, но когда – неизвестно. А держать на твоих объектах по взводу спецназа не в наших возможностях… У тебя аппарат фонит, – встревоженно перебил оперативник сам себя. – Тебя прослушивают!

– Нет, это сын подслушивает. Костик, положи трубку.

– Пацана надо обезопасить. Пристегнуть ему пару наших ребят из «наружки»?

– Спасибо, Саша, своих хватает.

– Отправь ты его куда-нибудь на время, – посоветовал оперативник, – на какие-нибудь необитаемые острова, например.

– Не поедет. А вообще-то есть у меня надежное местечко. На малой родине. Уговорю.

Знал бы отец, какие приключения достанутся Костику в этом «надежном» местечке, не уговаривал бы.

А незадолго до этих событий Арнольд вызвал своего помощника.

В кабинет вошел известный нам Волчара.

– Вот что, дружище Степанов, нам нужно оружие. Я мог бы закупить его в какой-нибудь воинской части, но не в моих правилах нарушать закон…

Оба улыбнулись при этих словах. Каждый по-своему: Степанов – оскалясь, Арнольд – добродушно.

– В Синереченском районе вовсю действуют неорганизованные группы «черных следопытов». Они, как вы знаете, разыскивают на полях сражений старое оружие, ремонтируют его и помаленьку торгуют. Так вот, возьмите их под свой контроль. Организуйте, оснастите необходимым оборудованием – они должны работать на меня. Ни один ствол не должен уйти на сторону.

– А если они откажутся?

– Это ваша проблема, дружище. Заинтересуйте их. Деньгами, в частности. И – побольше романтики. Введите дисциплину, специальную форму, например, какие-нибудь черные комбинезоны. Название придумайте. Что-нибудь романтическое, – он пошевелил в воздухе пальцами, – что-нибудь вроде «Черных масок» или «Черных орлов». Вы поняли меня, дружище?

– Я понял, Арнольд Тимофеевич.

Глава II

ВЗРЫВ В СИНЕРЕЧЬЕ

Зазвонил телефон – длинно, противно. Издалека. Андрей снял трубку:

– Слушаю. Участковый инспектор Ратников.

– Ой! Да не может быть! – прозвучал в ответ знакомый с детства насмешливый голос.

– Чижик, ты? – обрадовался Андрей. – Давно тебя не слыхивал.

– И еще сто лет не услышал бы, да помощь твоя требуется, Андрюша.

– Что так? Конкуренты прижали? Бандюки заели?

Славка Чижик – Вячеслав Евгеньевич – был родом из этих мест, из малой соседней деревушки Спас-Темни. Дружили с Андреем с самого мальства, учились вместе, даже служили в одном десантном полку. А потом Чижик перебрался в город, стал бизнесменом, круто набрал высоту. И с той поры навещал родные края редко – все дела не пускали.

– И прижали, и заели, Андрей, – уже серьезно сказал Чижик. – Опасные времена для меня настали. – Помолчал. – У тебя-то как, криминогенная обстановка? Не наезжают?

– Попробовали бы, – усмехнулся Андрей. – Только свистну – весь Горотдел здесь будет. Всех бандюков по кочкам разнесут и по бочкам разложат.

– Потому и прошу, Андрюша, помоги по старой дружбе. Мне вскорости крупные разборки предстоят. А ты знаешь мое слабое место в обороне…

– Костик?

– Он самый. Не приютишь его на время? У него каникулы скоро в лицее, поживет под твоим крылом, а? Забот с ним особых не будет. Парень крепенький, карате занимается, по хозяйству самостоятельный…

Андрей вздохнул: да уж, тут станешь самостоятельным. Костик рос без матери и научился заботиться и о себе самом, и о деловом сверх меры отце. Славка жениться не хотел, да и Костик о мачехе не особо мечтал.

– В чем вопрос, Славик? Гони его сюда. У нас спокойно. Бизнесменов в подъездах не отстреливают. Машины под окнами не взрывают. Детишек не крадут. – И постучал костяшками пальцев по столу, чтобы не сглазить.

– Спасибо, Андрей. Я с ним пару своих охранников налажу. Самых крупных. И тебе, если потребуется, помогут.

– Ну уж нет! – испугался Андрей. – Чем я их кормить буду? Они небось у тебя жрут аки волки.

– Жрут много, – вздохнув, признался Славик. И честно добавил: – И часто.

– Без них обойдемся. Я своих пацанов к Костику приставлю. У меня тут хорошей шпаны хватает, ребята бойкие, не дадут твоего парня в обиду… Присылай, только звякни перед этим, я его встречу.

– Ты построже с ним, не балуй.

– Баловать его еще. Для начала он мне за постой огород перекопает, у меня все руки не доходят. А по осени я с ним урожаем рассчитаюсь. Картошки тебе привезет.

Чижик хмыкнул:

– Картошки… Лучше б патронов поболе. Или гранат покрупнее.

Друзья попрощались, Андрей положил трубку, подошел к окну.

За окном весна начиналась – Девятое Мая, день Победы. С утра, как давно заведено было, синереченцы поднялись на Горку, где стоял памятник солдатам Великой Отечественной, венок возложили из первых цветов, помянули погибших односельчан, спели военные песни. Бывший председатель колхоза, а ныне церковный звонарь, речь хорошую сказал, даже прослезились иные. А в школе сейчас местный партизан-ветеран Коровушкин ведет с молодежью патриотическую беседу.

Тихо в селе. Черемухой пахнет. Спокойно. В подъездах не стреляют. Детей не крадут. Взрывы не…

И тут грохнул взрыв!

Где-то возле школы.

Андрей как стоял у окна, так в него и выпрыгнул, помчался к школе. А там вроде дымок пыхнул и что-то в воздухе, разбросанное, мелькало.

До школы еще не добежал – навстречу разгневанный директор Арсентий Ильич – Сентя, по прозвищу – семенит, за рукав тащит Кольку Челюкана. Сзади – Колькины друзья в полном сборе, канючат на ходу.

– Все целы? – подбежал Андрей.

– Люди целы, – запыхавшись, ответил директор. – А мне сарай развалили. Забирай террориста. – И подтолкнул в спину Кольку: – Сегодня же из школы исключу.

– Сначала педсовет, – поправил его опытный в таких делах Колька.

– Через пятнадцать минут соберу, – успокоил его Сентя, – за пять минут проведу и за минуту протокол заседания оформлю. – Покачал перед ним толстым пальцем: – Все сделаю, а школу от тебя спасу!

– Что произошло? – спросил Андрей.

– Гранату в школу бросил, – злорадно доложил Сентя.

– И не в школу, – сказала за его спиной Галка Серегина, – и не он… – Осеклась, когда поймала брошенный Колькой взгляд.

Андрей прервал разговоры, пригласил всю компанию в свою резиденцию, рассадил по разным углам. Начал опрос.

Выяснилось следующее.

…Собрались школьники в актовом зале. Слушали ветерана Коровушкина. Тот пришел на встречу торжественный, в солдатской гимнастерке с орденами, каску свою, осколком пробитую, принес показать. Ну, каской ребят не удивить было. До сей поры они на полях да в лесах не только каски собирали, нечто и покруче бывало. Но слушали боевого деда внимательно.

Коровушкин рассказывал:

– …А в отряде у нас ребятишек много было. Вот такие, как вы. Только лучше…

В этот момент и вскочил со своего места хулиган Колька. Сильно размахнувшись, что-то вышвырнул в открытое окно.

За стеной грохнуло, задребезжали стекла: граната влетела в дровяной сарай и там взорвалась. Дров, по весеннему времени, в сарае уже не было. А было там нижнее бельишко, которое развесил в сарае после стирки директор школы. Чтобы не хвалиться своим исподним на всю деревню.

Взрывом выбило в сарае дверь и другое окно, выбросило на волю директорские постирушки и развесило их на школьных яблонях.

– Он подверг опасности всю школу, – справедливо кипел директор, тыкая пальцем в Кольку. – Он меня дискредитировал! Он лишил меня нательного белья!

– Собрали уже ребята бельишко-то, – вставил Миха Куманьков. – На окошко вам сложили.

– На окошко! – возмутился еще больше Сентя. – На помойке ему место! Осколками все посечено.

– Заштопаем, – пообещала Галка. – Заплаточки, где надо, положим. На уроке трудового воспитания.

– Нет! – взревел директор, выскакивая за дверь и появляясь в окне. – Нет, Андрей Сергеич, вы примите меры со своей стороны! А я со своей приму. – Исчез, снова появился и стукнул кулаком о подоконник: – Через пятнадцать минут – педсовет!

Андрей обвел взглядом ребят, они опустили головы. Но не Колька.

– Выйдите-ка все, – сказал участковый. – А ты останься.

Андрей достал из стола бланки протокола, заполнил «шапку».

– Ну, Колян, рассказывай. Хвались.

Колька подсел к столу.

– Только строго между нами, Андрей Сергеич, – нахально поставил условие.

Андрей с улыбкой приложил ладонь к губам и к сердцу.

– Это один пацан из второго класса гранату притащил. Кто – не скажу.

– Я и не сомневаюсь, – опять усмехнулся участковый.

– Граната немецкая. Я такие знаю. А он – нет. Достал, вертел-вертел, хвалился – и ручку повернул.

Андрею стало страшно. Малый пацан в куче такой же мелюзги поставил гранату на боевой взвод.

– Ну, я гранату у него вырвал – и в окошко ее. Разве знал, что она в Сентин сарай влетит?

– Какая она из себя была?

– Новенькая. Как со склада.

Вот это печаль!

Проблема была и раньше. Шастали пацаны по местам былых сражений, делали опасные находки: проржавевшие гранаты, источенные землей и временем штыки, снаряды. А уж битые каски, дырявые немецкие банки от противогазов, патроны без счета, ленты пулеметные – это в каждом дворе найдешь. Иной запасливый мужик наверняка где-нибудь в погребе и автомат прячет.

Опасно это, со всех сторон. Бывали случаи трагические. Трактора в поле подрывались. Сеяльщик один погиб, когда пытался мину, меж сошников застрявшую, выковырять.

А Поле Славы, через которое поднимается на Горку, к памятнику, узкая дорожка? Все знают – с нее ни шагу в сторону. Когда-то тут проходил передний край, и заброшенное поле до сей поры осталось буквально напичканным смертоносным железом далекой войны…

А вот теперь – новенькая граната. Не иначе, кто-то хорошо законсервированный склад разыскал. Заботушка!

– Ладно, Морев, шагай до дому. А я на педсовет.

Педсовет уже закончился. Когда надо, Сентя резвый был. Сразу протянул Андрею протокол заседания. С лаконичным решением об исключении ученика девятого класса Николая Морева из школы за злостное хулиганство. И ходатайство в правоохранительные органы о привлечении злостного хулигана к ответственности.

Андрей вежливо прочитал бумаги, оглядел состав педсовета, нетерпеливо рвущийся к дверям на домашнее празднование Дня Победы, и неторопливо, очень мелко, порвал протокол.

– Еще один хулиган, – выдохнула химичка Мария Петровна. – Милицейский.

Андрей улыбнулся:

– Я хочу от лица правоохранительных органов поблагодарить педсостав школы за отличное воспитание учащихся.

– Иронизирует, – шепнула химичка.

– Ваш злостный хулиган, – продолжил Андрей, ссыпая обрывки протокола в корзину для бумаг, – совершил героический поступок. О чем я уже доложил своему руководству для принятия соответствующего решения. – И, рассказав педагогам, как было дело, покинул учительскую.

– А кто же гранату притащил? – спросила вслед химичка.

Кто мог гранату разыскать и в школу притащить, участковый догадывался. Был на селе такой бедовый Вовчик. Он двумя способностями обладал: появляться там, где более всего его появление нежелательно, и исчезать тогда, когда он более всего был нужен.

Непоседа, фантазер, мечтатель. Убегал в Америку, уверенный, что она ненамного дальше райцентра. Уплывал на льдине в ледоход. Однажды угнал милицейский «уазик», за что попало не ему, а старшине-водителю. Искал за рекой, в заброшенном колодце, старинный клад. Построил прошлым летом воздушный шар из бумаги, наполнил его дымом и едва не улетел по следам героев Жюля Верна.

Андрею с ним хлопот доставало. Со льдины его снимал, из милиции вызволял. Из колодца за уши вытаскивал. За ноги успел ухватить, когда он на шаре возносился. А вообще-то подвиги Вовчика общественность без внимания не оставляла, по достоинству их оценивала и в школе, и дома. Особенно от отца ему доставалось, который признавал только один, веками проверенный метод воспитания. Посему понятно: кого выручил, не выдав, Колька.

В последнее время чуть поутих Вовчик, времени на подвиги не хватало. Мамка его нашла работу в городе, и все заботы о младшей сестренке свалились на Вовчика. Выход он нашел и здесь: усаживал непоседу Нюрку на крыльце и усердно читал ей вслух все подряд, что снимал с книжной полки. Такие занятия для самого Вовчика бесследно не прошли. Прочитанное частенько против его воли выскакивало на язык и чаще всего не совсем к месту. Осложняя и без того непростые его отношения с окружающими.

…Вечером вся компания, как обычно, собралась в штаб-квартире – на Челюкановой терраске. Колька с Вовчиком шептались; Галка, хихикая, ставила розовую заплату на зеленую директорскую майку. Миха Куманьков уткнулся в книгу.

Только Васька-Кролик задерживался – он у Еремкиных поросенка дрессировал. Обучал его автопоилкой пользоваться. Ваську все животные и птицы слушались. Понимали его, будто он на их языке говорит. Может, так и было. Хотя бы по тому случаю судя, когда в магазин воры забрались. Васька случаем рядом оказался и такой злобный разноголосый лай устроил, что они из дверей побоялись высунуться. Андрей их прямо в магазине и взял…

– Я тебе за это, Колян, – горячо дышал Вовчик Челюкану в ухо, – тайну расскажу. Что у Блиндажа вчера разведал.

Блиндажа как такового не было. Так по старой памяти называлось место в лесу, где терялась давняя заброшенная дорога. Может, когда и был там блиндаж, а теперь – невысокий холмик, покрытый ровным зеленым ковром и проросшими молодыми березками. У холмика сходятся две оставшиеся от войны траншеи – осыпавшиеся, заваленные комьями глины, давно уже ребятами обшаренные. И ничего, кроме россыпи стреляных гильз и пряжки от военного ремня, там и не было найдено.

– Гранату я ведь там подобрал. Какие-то черные люди ее обронили.

– Чего? – поднял голову Миха. – Какие люди?

– Черные, Миха, – округлив глаза, шептал Вовчик. – У них там, в лесу, стойбище. Палатки стоят. Костер горит. Приборы какие-то пищат. А сами – в черное одеты, в масках, одни глаза сверкают!

– Десантники небось на ученье, – отмахнулся Куманьков, снова погружаясь в мир лесов и индейцев Сетона-Томпсона. – Или спецназ тренируется.

– С немецкой гранатой? – усомнился Колька. – У них что, своих нету?

– А пошли посмотрим, – предложила Галка, любуясь заплатой в форме сердечка. – Если Вовчик соврал, он эту майку завтра сам Сенте передаст.

– Пошли, – захлопнул книгу Миха и вопросительно глянул на Кольку. – Марьиным оврагом пройдем – там удобнее тайком подобраться.

– Кролика надо подождать.

– Чуть что – так сразу Кролик, – проныл Васька, появляясь в дверях. – А куда пойдем? Темно уже.

Кролик чуточку трусоват был, но всегда себя перебарывал, от ребят не отставал.

В овраге было сыро, промозгло. Сюда сползал с поля холодный весенний туман. Влажные ветви кустарника цеплялись за куртки, сбрасывали ледяные капли на лица и руки.

Но Миха, такой бывалый лесовичок, уверенно вел отряд к Блиндажу. И только шепотом ворчал недовольно, если под чьей-то неловкой ногой похрустывал, ломался, предательский сучок. Сам он шел беззвучно, ловко уклоняясь от веток, – вылитый индеец.

– Теперь тихо, – он остановил ребят, а сам на четвереньках взобрался по склону оврага, залег на его обрезе. Пригляделся.

Впереди, в черноте леса, неверно трепетало, то исчезая, то вновь вспыхивая, пламя костра. Иногда оно исчезало вовсе, когда его загораживала чья-то фигура.

Миха обернулся и, похоже, чирикнул – как воробей спросонок. Колька поднялся к нему.

– Разведай, – ткнулся Челюкан губами в Михино ухо. – Осторожно.

Мишка кивнул и исчез в лесу. Ни ветка не дрогнула ему вслед, ни камешек не стронулся, был – и нету.

Вернулся не скоро, дал знак Кольке спуститься вниз.

Уселись на дне оврага, сблизив головы.

– Какой-то лагерь, – рассказывал Миха. – Несколько палаток. Человек восемь их. У двоих оружие видел – автомат, вроде немецкого, и кинжал. А главное – вокруг часовой сторожит, я чуть на него не напоролся.

– В маске? – спросил Вовчик.

– Дались тебе эти маски, не разглядел. – Спросил Кольку: – Какое решение, командир? Они спать ложатся. Дисциплина у них. Без разговорчиков.

– Сейчас к ним подбираться нет смысла. Ничего не разведаем, раз они спать улеглись молчком. Завтра с тобой днем наблюдение установим. Кто они, как думаешь?

– Не менты, это точно. Бандиты какие-то.

– Может, они тут скрываются? – высказал предположение Кролик. – Натворили делов – и в лес.

– Надо дяде Андрею сказать, – заключил Вовчик.

– А что мы ему скажем? Что в лесу туристы шашлыки жарят? Надо сперва разузнать получше.

– Лопаты я разглядел, – вспомнил Миха. – К дереву прислонены.

– Ну точно, – подхватил Кролик. – Награбили – и зарывают.

– А может, наоборот, – задумчиво сказал Колька. – Что-то откапывают.

– Оружие, – уверенно сказала Галка.

– Откуда ты знаешь?

– Газеты надо читать. Завтра и вы узнаете. Пошли домой, я замерзла, как кролик.

– Чуть что – сразу Кролик, – взвизгнул с обидой Васька.

Наверху вдруг громко хрустнуло, и громкий, встревоженный и злой голос крикнул:

– Кто здесь? Стреляю!

В ответ ему залаяли собаки и зашумели, затихая, кусты.

Глава III

«ЧЕРНЫЕ ОРЛЫ»

Ероха очень хотел разбогатеть. Раз и навсегда. А если бы кто осмелился спросить этого балбеса: а зачем? Он, может быть, ответил так: чтобы купить все! Такая вот цель в жизни была у парня. Мечта такая. Он не ставил целью своей жизни осчастливить человечество каким-нибудь открытием или изобретением, не мечтал создать вечный двигатель или прославивший его навеки шедевр искусства, не собирался выручить друга из беды, нет – он хотел купить все, что видит и слышит. Смутная такая мечта, неопределенная, но навязчивая.

Закончив местное ПТУ, получив квалификацию слесаря и даже направление в автомастерскую, Ероха с тоской душевной стал к тискам. Ненадолго – разбогатеть трудом его не грело. Начал искать другие пути. Чаще всего шлялся по забитому товарами и кишащему покупателями рынку. Там и деньги – в карманах покупателей. Раз-другой ему повезло, сумел незаметно утянуть потертый кошелек у полуглухой и полуслепой старушки и толстый бумажник у пьяного лоха.

На третий раз вытащил у богатой (вся в золоте и камнях) тетки косметичку, набитую вперемешку долларами и рублевыми сотнями. Вот и разбогател. На целых десять секунд. Потому что тут же почувствовал, как его взяли в стальные клещи своих лапищ два крепких, коротко стриженных парня в черных кожаных куртках. Тетка оказалась тещей одного из городских богачей, а парни – ее охранниками.

Они отвели его за высокий черный джип, легонько насовали по бокам и втолкнули в машину.

– Поганец, – сказала богатая тетка, усаживаясь рядом. – Отворовался.

Ероха угрюмо молчал. Сейчас его отведут в ментовку, один привод у него уже есть, есть и условный срок, а на прошлой неделе ему исполнилось восемнадцать. Значит, все! Прощай воля вместе с мечтой о богатстве.

– Не шали! – охранник треснул его, ровно доской, широкой ладонью по затылку, когда Ероха взялся за ручку дверцы, намереваясь выскочить на ходу из машины.

Но привезли его не в милицию. Привезли в красивый дом за высоким забором, провели многими комнатами и коридорами и втолкнули в рабочий кабинет хозяина особняка.

Высокий, худой и сутулый человек с тяжелым волчьим взглядом выслушал короткий доклад одного из охранников, кивнул, чтобы они вышли, встал из-за стола и подошел к Ерохе вплотную. Тот сжался в комок не столько в ожидании удара, сколько под тяжелым взглядом мужчины.

– Не любишь работать?

– Не…

– Воровать любишь?

– Нужда заставила, – пришепетывая от волнения, соврал Ероха, который все-таки неплохо зарабатывал в мастерской. Да и у деда пенсия была приличная. Платили ему в срок, без задержек, как ветерану войны.

И тут же получил в ухо.

– Мне врать нельзя, – спокойно, без угрозы сказал мужчина. И по его взгляду Ероха сразу понял: нельзя. Нельзя ему врать, нельзя его и ослушаться.

– Я могу тебя сдать ментам, – продолжил мужчина, – или…

– Или, или… – поспешил согласиться Ероха.

– Ты неглупый парень, – усмехнулся, оскалясь, хозяин. – Если будешь хорошо работать на меня – не пожалеешь…

– А если плохо, то пожалею, – с готовностью продолжил за него Ероха.

– Ты определенно не дурак, – опять по-волчьи оскалился мужик. – Можешь называть меня по-дружески – дядей Степой. Вот тебе первое задание. Ты хорошо знаешь наш городской рынок. Продолжай там шнырять. Ты должен вывести меня на «копачей»…

– Это которые старое оружие выкапывают? – уточнил Ероха.

– Они самые. Найдешь, дай знать. Вот тебе мой телефон. – Он протянул Ерохе карточку, на которой ничего не было, кроме нескольких цифр и рисунка оскаленной волчьей морды. – Иди и все хорошо помни. – Эти слова были сказаны с угрозой.

Задание дяди Степы Ероха выполнил через два дня. Ему повезло. Средь бела дня к нему подошел пацаненок и прямо спросил:

– Дядь, граната нужна? Лимоновка.

– Покажь.

Паренек раздвинул пластиковый пакет – на дне его лежала ржавая граната в рубчатой рубашке.

– «Лимоновка», – передразнил парня Ероха. – Где взял? – заволновался он.

– У туристов стырил. У них много, целая куча.

Тебе чего надо? Там всякие пряжки есть от ремней, орлы всякие, автомат ржавый.

– Мне все нужно. Держи, – и протянул мальчишке сотенную. – Когда ты гранату спер?

– Сегодня.

– Значит, они еще там? Туристы эти?

– Ага, в лесу.

– Проведешь меня к ним, ясно? Еще сотню получишь.

– Пошли.

Пацан не обманул. В глубине леса находился лагерь: палатки, кострище и сваленные у костра находки. Был и автомат, безнадежно ржавый, каски – и наши, и немецкие, штыки, пулеметные ленты, солдатские котелки с выцарапанными на них фамилиями владельцев.

Ероха решительно шагнул из кустов, остановился:

– Здорово, парни. Есть разговор.

«Копачи», разбиравшие добычу, настороженно вскочили – в руках у каждого сразу же оказались у кого штык, у кого саперная лопатка.

– Что надо? – сурово спросил один из парней, видимо, старший.

– Дело предлагаю, – начал Ероха. – Покупатель на это барахло есть, – он указал на груду ржавого металла.

– Не нуждаемся, – отрезал парень. – Своих имеем. Вали отсюда.

– А ты не спеши, – Ероха подошел к кострищу, сел, развалился, опершись на локоть. – Сколько тебе за ствол дают? И за ржавые цацки?

– Не твое дело.

Ероха вроде бы не обратил внимания на его резкий тон.

– Мой человек даст впятеро больше, зелеными, по курсу. И заказ большой предложит.

«Копачи» переглянулись.

– Это почему так? – неуверенно спросил старший. Неуверенно, но заинтересованно.

– Вот это точно уж не твое дело. Интерес у него большой. Пошли к нему, он все объяснит. И аванс выпишет, – усмехнулся посредник.

По дороге Ероха позвонил из автомата дяде Степе, и тот назначил им встречу в стеклянном кафе «Изумруд». Так начала формироваться преступная группа «Черные орлы».

Глава IV

ГАЗЕТЫ НАДО ЧИТАТЬ

Утром Галка сдернула Вовчика с крыльца, велев срочно собрать ребят на терраске.

Пришли все, кроме, конечно, Кролика. Он у Степановых усаживал на гнездо с яйцами непослушную наседку.

– Вот, – сказала Галка, разворачивая районную газету со статьей местного корреспондента ко Дню Победы. – Читай, Миха, ты самый грамотный.

Статья называлась «По следам былого» и рассказывала о новых фактах партизанского движения в Синереченском крае.

«Положение на фронте осложнялось. И в то же время крепло партизанское движение. В районе образовались и воевали с фашистами уже девятнадцать небольших отрядов. Командование, зная о предстоящем наступлении, приняло решение объединить их в один мощный кулак, который мог оказать большую помощь армейским частям, отвлекая на себя силы немцев.

Но партизанам катастрофически не хватало оружия, боеприпасов, обмундирования и продуктов. С этой целью было решено создать в тылу врага глубоко законспирированные склады, чтобы к моменту организации партизанских соединений они были обеспечены всем необходимым для успешной борьбы с врагом.

…Большой самолет тяжело полз в черном небе, напряженно гудя моторами.

Линию фронта пересекли благополучно. Немцы постреляли из зениток и пулеметов на звук моторов – куда-то в сторону. После ярких разрывных вспышек и трассирующих очередей снова вошли в глухую тьму…

– Костры, командир! – наконец-то доложил штурман.

– Вижу. Заходим на посадку.

Самолет лег на левое крыло, скользнул вниз, выровнялся и нацелился на двойную цепочку костров.

Внизу темно, как и в небе, только тускло взблескивают порой петлистые извороты рек и тут же скрываются за густым черным лесом.

Пилот выключил двигатели, и машина, планируя, беззвучно и плавно пошла на посадку. Стукнули о землю колеса шасси, самолет подпрыгнул еще раз и мягко покатился меж затухающих костров – их уже предусмотрительно гасили партизаны.

Бег машины по лесной лужайке замедлился, она встала, замерла. Лишь медленно и бесшумно проворачивались по инерции трехлопастные винты.

Бортстрелок открыл люк, сбросил трап.

Было тихо. Только звенели в темноте кузнечики. Пахнуло свежей росной травой, нагретой за день хвоей, дымом загасающих костров.

– Здорово, братцы! – крикнул в темноту стрелок.

И лес словно ожил.

Партизаны погнали к самолету подводы, стали сгружать ящики с оружием, патронами и гранатами. Управились быстро, до света, помогли летчикам развернуть самолет, забрали у командира кипу свежих газет, письма и приказы командования. Глянули вслед уходящему в светлеющее небо самолету – и растворились в лесу».

– Ну и что? – спросил Кролик. Он появился незаметно и слышал весь текст.

– Дальше читай, Миха, – сказала Галка.

«Недавно я побывал на этом месте. Оно затерялось меж двух наших сел – Синеречья и Спас-Темней, там, за Ведьминым болотом, на Степанов лужок садился самолет с оружием…»

– Так это наш лужок! – вскрикнул Кролик.

– Какой ты умный! – восхитилась Галка. – Как братец Кролик. Читай, Миха, читай, это еще не все.

«…Недавно я побывал на этом месте… Конечно, за столько лет не сохранилось здесь ни следов шасси самолета, ни кострищ. Но все будто говорило мне о незабываемых героических днях и делах моих земляков.

И кстати, по слухам, партизаны спрятали оружие возле Синеречья, в блиндаже на линии обороны. Но оно не досталось нашим воинам. На войне, к сожалению, есть место не только героизму, но и предательству. Кто-то выдал немцам эту тайну, какой-то негодяй по фамилии не то Ерохин, не то Еропкин. У блиндажа завязался бой. Говорят старожилы, что именно в этом месте, в этом бою погиб юный партизан-разведчик Леня Чижик, имя которого носит Синереченская средняя школа…»

– Наш Чижик! – в один голос воскликнули ребята.

– Все сходится, – сказала Галка. – Все, что дед Коровушкин рассказывал. Про этот бой. Читай, Миха, читай.

«…А замаскированный в блиндаже склад так и остался ненайденным. Все, кто его устраивал, погибли, а немцы не смогли его найти. И лежит до сих пор в нашей земле оружие, которому так и не довелось стрелять по врагу».

– Вот так вот! – сказала Галка. – Теперь поняли, что ищут у Блиндажа эти черные маски?

– Найдут, – сказал Кролик, – и бандитам продадут. А уж те…

– Фига вот! – сказал Колька. – Не дадим. Это наша территория!

– Ты как крутой рассуждаешь, – засмеялся Миха. – Территории делишь. Зоны влияния создаешь.

– Колян прав, – сказала Галка. – Мы должны сами отыскать этот склад.

– А черные эти маски турнем так, что дорогу сюда забудут! – сказал Вовчик.

– У них оружие, – осторожно напомнил Кролик.

– У нас тоже, – решительно заявил Вовчик.

– Это где же? – растерялся Кролик.

– Тут! – И Вовчик многозначительно ткнул себя пальцем в лоб.

– Богатое оружие, – хмыкнула Галка. – Надо все-таки дяде Андрею рассказать.

– Вот когда все разведаем, склад найдем – тогда и расскажем.

Глава V

ВЫСТРЕЛЫ В ЛЕСУ

Костик сидел в углу купе и мрачно смотрел в окно. Похоже, в жизни пошла неудачная полоса, отец таки отправил его на свою родину, в какую-то глухую деревню, Синеречье, что ли?

Вообще-то у Костика в жизни все складывалось хорошо.

В большом загородном особняке у Костика были две свои комнаты. Одна забита до потолка всякими тренажерными прибамбасами, в другой – музыкальная аппаратура, видаки и плейеры, компьютер.

Школа, вернее лицей, суперэкстракласс. Свой преподаватель английского и немецкого с французским. Японский мопед на аккумуляторах, моторная лодка на озере, гидроцикл.

Три раза в неделю Костик ходил в бассейн и на занятия стрельбой и карате в спорткомплекс одной из отцовских фирм, где обучались охранники. И делал большие успехи: стрелял так, что тренер ставил его в пример. Правда, в боевых единоборствах выступал пока бесконтактно; сенсей говорил: рано, еще нет боевой злости. Но Костик уже мог в прыжке попасть пяткой по мячу, летящему высоко над головой, перебить ребром ладони дюймовую доску и устрашающе, так что у самого закладывало уши, вопить «кия!».

Костик вообще многое умел и был на «ты» с любой техникой.

Был у Костика и характер. Он мог поставить цель и упорно ее добиваться.

Словом, у него было все, о чем мог только мечтать пятнадцатилетний мальчуган.

Одно у него было плохо – фамилия. Что, скажите, за фамилия такая – Чижик? Даже не Чижиков, не Чижевский. Не фамилия, а кличка. С самого детского сада Костик страдал из-за нее. Потому что никто не знал, что Чижик – это фамилия. Все думали – прозвище. Из-за характера. Кликуха, как сейчас говорят.

А уж дразнилок натерпелся. От самой примитивной «Чижик-пыжик, где ты был?» до самых изощренных вариаций на эту тему.

В общем, смешная фамилия, веселая и легкомысленная, как сама эта птица.

Из-за работы отца, связанной с переездами, Костику часто приходилось менять школы. И каждый раз в новом классе его фамилию встречали улыбками и насмешками. Потому Костик и начал рано заниматься спортом. И первый день среди новых одноклассников завершался обычно стычкой с кем-нибудь из особо заядлых остряков. И тогда Костик доказывал, что он далеко не безобидная птаха.

Вот и сейчас, едет он в деревню, там новые знакомства, опять смешки и насмешки, опять кулаки и синяки.

Как-то давно Костик спросил отца:

– Батя, а что ты мамину фамилию не взял? Она у нее, ты сам говорил, древняя, княжеская. Ее предки даже в Куликовской битве сражались…

Отец поднял левую бровь. Подумал.

– Ты считаешь, что если человек выберет себе фамилию, к примеру, Менделеев, то тут же периодическую систему откроет, да? А если – Чайковский, то симфонию напишет, известную на весь мир? Наши Чижики тоже знамениты. Один даже разведчиком в войну был, еще мальчонкой, моложе тебя. Испытатель истребителей был, Герой Советского Союза; по фамилии – Чижик, а в небе – орел.

– Понял, понял, – буркнул Костик и больше этот вопрос не поднимал…

За окном поезда – все больше лесов и рек. Леса все чаще, реки все синей. И небо все чище и выше. В красивых кудрявых облаках.

В дверь заглянула проводница:

– Малец, Дубровники через десять минут.

– Спасибо, – Костик взял сумку и, попрощавшись с попутчиками, вышел из купе.

Попутчики как-то лениво прошли за ним в тамбур. Один – с пакетом, чтобы купить что-нибудь на станции, другая – с букетом цветов, где прятался сильный газовый баллончик. Костик и сам не знал, что это его охрана, которую отец тайно отправил с ним в дорогу.

Поезд сбавил скорость и остановился напротив старинного красивого вокзала с надписью славянской вязью на фронтоне. Здесь было как-то по-старинному уютно и чисто. Под ветерком по перрону вихрилась листва, которую мягко роняли огромные старые дубы и липы.

Тихо и пусто вокруг. Сошли с поезда только двое: Костик и его попутчик с пакетом, на дне которого болтался пистолет. Он тут же, незаметно окидывая взглядом перрон, остановился возле старенькой бабули и стал покупать у нее семечки.

К Костику подошел молодой милиционер в камуфляжной форме и мотоциклетном шлеме, второй шлем он держал в руке за ремешок, как ведро с водой.

– Чижик? – улыбнулся он.

«Начинается», – хмуро подумал Костик. Но не удержался от ответной улыбки – так дружелюбно смотрел на него капитан милиции, так хорошо улыбался ему, сверкая белыми зубами.

– Вылитый отец, – сказал милиционер. – Мы с ним десять лет на одной парте сидели.

– Знаю, он рассказывал. Двести раз. Привет вам от него.

– Ну, пошли, дома поговорим.

Они вышли на площадь, мощенную ровным блестящим булыжником, окруженную приземистыми, купеческого вида домишками, с пожарной каланчой и маленькой церквушкой с ажурными на маковках крестами.

Подошли к мотоциклу.

– В коляске поедешь? Или сзади?

– За рулем, – осмелел Костик.

– Здесь нельзя. За городом сядешь. Надевай шлем.

Ратников уложил Костины вещи в коляску, застегнул фартук.

Костин попутчик проводил их взглядом и вскочил на подножку отходящего поезда, что-то коротко сказал женщине с букетом, и она, не удержавшись, помахала рукой вслед выезжавшему на шоссе мотоциклу. И Ратников, уловив это движение в зеркальце, кивнул ей в ответ. «Объект сдал – объект принял».

Вскоре они свернули с шоссе и медленно поехали лесной дорогой.

Глубокие колеи, полные чистой дождевой воды, низкие ветки деревьев, норовящие сдернуть с головы шлем, блестки росы на ажурной паутине, влажный грибной запах, ощутимый жар горячей от солнца сосновой коры. Все это для Костика ново и необычно. Он смотрел по сторонам, уклонялся от веток, качался на сиденье, когда мотоцикл плавно переваливался по ухабам, и даже забыл, что собирался сесть за руль.

Выехали из чащи леса, дорога пошла по его кромке, вдоль бескрайнего луга, который вдали опять кончался лесом. Колыхались под ветерком густые травы, гудели в воздухе шмели и пчелы, стоял густой запах цветов и меда.

Дорога стала круто забирать вверх. Выбежали навстречу стройные сосны с золотистыми стволами и мохнатыми зелеными верхушками, а меж ними резвились, как зайчата, крошечные пушистые елочки.

Ратников остановил мотоцикл, заглушил двигатель:

– Хмурый бор называется. Самое красивое место у нас.

Хмурый бор только зимой был хмурым. А летом приветливее и солнечнее места не сыскать.

Костик прошел меж деревьев, чувствуя, как пружинит под ногами хвойный ковер, остановился у большой, туго натянутой между землей и небом сосны, прислонился к звенящему стволу, чувствуя, как он дрожит под напором верхового ветра, шевелится, толкает в плечо. Запрокинул голову, а над ним высоко-высоко размашисто качались далекие кроны, гнали по синему небу белые, пронизанные солнцем облака, толстым сердитым шмелем упруго гудел в ветвях ветер…

И вдруг в этом прекрасном мире, где-то недалеко в лесу, дятлом простучала автоматная очередь.

– Оставайся здесь! – крикнул ему Ратников. – Заводи машину! Жди! – И бесшумно исчез в лесу.

«Ну, батя, – подумал Костик, – знал бы ты, где меня спрятал!» – И завел мотоцикл.

Андрей так же бесшумно возник, как и исчез.

– Садись за руль! Гони вдоль леса! – Это он уже кричал Костику в ухо, стоя сзади него на подножке. – Справа будет овражек, свернешь, а у ручья меня сбросишь.

Костик плавно, стараясь не заглушить двигатель, набрал скорость.

– Молодец! Врубай третью!

Сворачивая в овражек, Костик заложил такой вираж, что колесо коляски поднялось в воздух и снова ударилось о землю.

У ручья Ратников соскочил на ходу, успев бросить:

– Движок не глуши! – И длинными прыжками, расстегивая на бегу кобуру пистолета, стал взбегать по крутому песчаному откосу.

Костик сбавил обороты и на всякий случай достал из сумки свой пистолет, сунул его сзади за пояс.

На этот раз участкового долго не было. Вернулся он, тяжело дыша. Высыпал на сиденье горсть медных, с прозеленью гильз.

– Не успел. Удрали.

Достал из нагрудного кармана сплющенную пулю.

Костик вопросительно глянул на него.

– Автомат кто-то пробовал, – пояснил Андрей. – В нашей земле с войны еще много оружия хоронится. Находят, чинят, стреляют. Хорошо, что по деревьям. Ты вообще, если где незнакомую железяку увидишь, не трогай. Тут и мин полно, и снарядов.

– А патроны немецкие, – сказал Костик, разглядев гильзы.

– Вот именно, – согласился участковый. – Поехали. Может, у моста их перехватим…

…Такой гонки Костик еще не знал. В кино только видел.

Но у моста никого не перехватили. Лишь мелькнул за далеким поворотом зеленый, кажется, «жигуленок», тянущий за собой густой пыльный хвост…

Вскоре въехали в деревню, приветливую, как на старинной открытке. Деревянные дома, палисадники, похожие на корзины, набитые цветами, колодцы: какие-то – с длинным журавлем, какие-то – с воротом. На зеленой горушке, в кирпичной ограде, красивая церковь. Под горушкой – излучина чистой узенькой речки.

Костику показалось, что он уже здесь когда-то жил. Счастливо и беззаботно.

Или в детском сне видел…

– Приехали, – сказал Андрей.

Глава VI

СОВЕЩАНИЕ В РОВД

– Вот что, коллеги, – сказал собравшимся начальник райотдела милиции, – сейчас вас проинформирует наш главный сыскарь. Слушать внимательно. Можно перебивать вопросами.

Со своего места поднялся майор, начальник отдела уголовного розыска. Посмотрел на листы, вынутые из папки.

– Девятнадцатого числа сего месяца, – начал он, – при проведении оперативных мероприятий на территории городского рынка был задержан несовершеннолетний Михалев при попытке продажи автоматического огнестрельного оружия. – Помолчал многозначительно: мол, дальше требую особого внимания. – А оружие это – автомат периода Второй мировой войны марки «МП-40».

– То бишь «шмайссер», – уточнил один из присутствующих.

Майор кивнул.

– Задержанный на допросе показал, что нашел автомат на чердаке заброшенного дома в селе Андреевка.

– Соврал, конечно?

– Конечно. При выезде на место он указал этот дом. Действительно, дом брошенный. Но чердака в нем нет. Как нет и крыши. При повторном допросе Михалев изменил показания…

– Назвал другой дом? В соседней области?

– Не совсем так, но по смыслу близко к этому. Утверждает, что нашел оружие на автосвалке, в старом, военного образца «Виллисе» времен войны.

– Так и ездили с ним по району, – вздохнул начальник райотдела.

– Да, парень уперся. И, я уверен, мы ничего от него не добьемся. Нас он боится меньше, чем тех, кто за его спиной.

– Какие основания так полагать?

– Проведенная экспертиза показала, что оружие реконструировано. То есть взамен потерявших свою работоспособность «родных» деталей изготовлены новые. Эксперты утверждают, что работали над оружием руки, по крайней мере, трех специалистов – токаря, слесаря и сварщика. Причем работы выполнены достаточно квалифицированно.

– Какие выводы, майор?

– Плохие. По дальнейшей разработке есть основания полагать, что в городе действует молодежная преступная группа, состоящая как минимум из трех звеньев. Первое – это так называемые «черные следопыты», или «копачи». Они специализируются на поиске оружия в местах боев, а таких мест у нас в округе достаточно. Второе звено – реставраторы. И третье мы назвали реализаторами, попросту – сбытчики готового оружия.

– Из этого звена задержан только один? – уточнил начальник.

– Да, но в одном из киосков обнаружены выставленные для продажи «сувениры» из окопов – знаки различия, значки, эмблемы родов войск, поясные пряжки – все это атрибутика военной формы фашистской армии. Кроме того, у одного из торговцев изъят эсэсовский кинжал с соответствующей символикой. Оба владельца киосков показали, что приобрели эти предметы у подростков. Описания их имеются в деле.

– Садитесь, майор. Вопросы есть, товарищи?

– У меня вопрос. В разработку не включили городских коллекционеров, антикваров?

– Включили, – кивнул майор. – Двое из них сообщили, что получали предложения приобрести холодное оружие, коллекционные знаки, жетоны, медальоны и т. д., а также другую атрибутику военных лет – каски, немецкие противогазные коробки, кассеты для автоматных магазинов. Коллекционеры предупреждены – они должны немедленно информировать органы.

– И эти предложения тоже были от подростков?

– Да. Потому мы и сделали вывод, что группа – молодежная. Руководит ею, конечно, не мальчик.

– Это понятно. Его дело денежки считать, – зло бросил один из оперативников, – а сидят пусть мальчишки. Или подрываются на ржавых минах.

– Еще вопросы будут? – спросил начальник.

– Все ясно, товарищ полковник.

– Тогда так: майор сформирует три группы. Одна, под его руководством, займется «следопытами». Группа Копылова – розыском мастерской, где может дорабатываться оружие… Сколько их у нас?

– Здесь нужно пошире брать, – сказал майор. И перечислил: учебные мастерские в школах – их три. Районное ПТУ, городские мастерские металлоремонта – двенадцать по городу.

– Две автобазы, – подсказал сердитый оперативник, – станция техобслуживания. Гаражные кооперативы. Тут с копыт собьешься.

– Третья группа, – продолжил полковник, делая какие-то пометки в блокноте, – возьмет в разработку каналы реализации, сбыта. Для начала нужно установить тех двух ребят. Продолжить работу с Михалевым. Все ясно, товарищи? Докладывать ежедневно. Первостепенное внимание к этому делу – участковых, особо сельских. Ратников, к тебе больше других относится. – Полковник помолчал. – Вообще, ребята, вы уж постарайтесь. Дело нешуточное. Боевое оружие. Да еще в детских руках. И в какие руки оно перейдет – тоже ясно. Вот-вот может заработать…

Глава VII

РУКОМОЙНИК НА ПОЛУ И ВЕДРО В КОЛОДЦЕ

Костик проснулся рано. Разбудило его звяканье рукомойника в сенях – Андрей умывался.

– Батя твой уже звонил, – сказал он, входя в комнату. – Интересовался, как ты доехал.

– И вы ему, конечно…

– Конечно! Рассказал, как мы с тобой в лесу «немецких диверсантов» вчера ловили.

– Он, конечно, обрадовался? – улыбнулся Костик, поддерживая шутку.

– Возгордился! Иди умывайся. Только с рукомойником осторожно – у него сосок заедает, сильно по нему не стучи, сорвется.

– Разберусь, дядя Андрей. – Костик выпрыгнул из постели. – Не из Конго, чай!

Андрей поставил на стол чашки, сковороду с картошкой, залитой яйцом.

Костик вышел в сени. Андрей прислушался к осторожному звяканью рукомойника.

Вот оно прекратилось – заело сосок. Послышались легкие шлепки ладонью – не получается. Андрей уже хотел идти на помощь, да не успел: шлепок посильнее – звон, грохот, плеск.

Результат превзошел все опасения: рукомойник – в разбитой раковине, ведро под ней опрокинуто, на полу – грязная лужа.

Костик смущенно развел руками.

– Не совсем разобрался с этой системой, – он кивнул на рукомойник.

– Ладно, – Андрей почесал затылок, – не переживай. Это, похоже, только начало. Я твоему бате счет представлю за все причиненные тобой убытки.

– Зато пол вымыл. – Костик имел в виду разлившуюся по сеням лужу.

– Грязной водой, однако. Я ее пока соберу, а ты бери ведро – и за водой, на колодец. За калиткой направо, там увидишь.

…Вернулся Костик не очень скоро. Виновато потоптался у порога.

– Записывайте еще убыток, дядя Андрей.

– Постой, а где вода?

– Вода? – удивился вопросу Костик. – В колодце.

– А ведро?

– Тоже.

– «Не из Конго, чай», – вздохнул Андрей. – Не стыдно? Здоровый малый, спортсмен, три языка знаешь, в Интернет без спроса лазаешь, а ведро воды из колодца достать не можешь.

– Я городской мальчик, – вздохнул теперь Костик, разведя руками.

– Стоп, мальчик! А что это у тебя под глазом назревает?

– Это я с вашими ребятами познакомился.

– Даже подружился, – усмехнулся Андрей. – Хорошее начало. Многообещающее.

На крыльце раздался топот (будто застучало копытами стадо веселых жеребят), зазвучала разноголосица:

– Можно, дядя Андрей? Здрасьте, дядя Андрей! Мы на минутку, дядя Андрей!

Ввалилась Челюканова команда. Колька поставил на лавку ведро с водой:

– Это не ваше, дядя Андрей? В колодце выловили. Кто-то упустил.

– Раззява какой-то, – шмыгнул носом Вовчик. И вежливо поправился: – Наверное, какой-нибудь городской мальчик.

– Понятно, – Андрей покачал головой. – Познакомились, подружились… Ну, садитесь к столу, вояки.

Ребята окружили сковороду, расхватали чашки. Галка разлила чай. Деликатно рассказала о том, как произошло знакомство.

…Напротив колодца, на скамеечке, вертелась стайка местных ребят.

Костик под их насмешливыми взглядами неумело прицепил ведро к цепи, стал вращать ворот, опуская его в колодец, – еще одна незнакомая система.

– Сорвется ведро, спорим, – громко сказал один из наблюдателей.

– Утопит, – согласился веснушчатый малец, шмыгнув носом, – городской белоручка.

– Помогли бы, – сказала симпатичная девочка с ямочками на щеках и веснушками на носу.

– Сам утопит, – уверенно заявил мальчик, похожий лицом на добродушного поросенка. Хотя называли его Кроликом.

Костик уже подтянул ведро к краю сруба, взялся было за дужку – тут ведро и сорвалось. И упало на дно колодца.

– Я ж говорил – сам справится.

Ребята подошли, окружили сруб, заглянули в его холодное нутро.

Колька подтолкнул Костика локтем:

– Лезь теперь, доставай. Мы тебя за штаны подержим.

Костик сделал шаг назад, изготовился.

– Ты, вообще, кто такой? – спросил Миха.

– Чижик! – с вызовом отозвался Костик.

– Кто? – Реакция Кольки была странной, неожиданной.

Но Костику ее хватило. Он принял стойку, кинул в небо боевой клич и пошел в атаку.

Произошла короткая схватка, в результате которой Костик со своими приемами отлетел от Кольки как мячик от стены. Плюхнулся задом на траву, покрутил головой. Набычился, полный решимости снова идти в бой.

– Будет, – миролюбиво сказал Колька и протянул ему руку, помогая встать. – Чего ты обиделся? На Чижика, что ли? Зря, фамилия у нас знаменитая.

Костик не ответил, пошел домой. Поражение от деревенского пацана, незнакомого с боевыми единоборствами, да еще на глазах этой симпатичной Галки с ямочками, испортило настроение.

Ребята сбегали за «кошкой», выловили ведро…

– А вообще, дядя Андрей, – сказал Челюкан, вставая из-за стола, – он здорово дерется. Два зуба мне расшатал, одним ударом. Только ему практики не хватает. Но мы берем его в свою команду.

– Да, – вздохнул Андрей, – в вашей команде он хорошую школу пройдет.

Костик улыбнулся.

Галка помыла посуду, и вся компания направилась в школу.

Перед школой новые друзья остановились, многозначительно поглядывая на Костика. Он прочел на доске над дверьми: «Синереченская средняя школа номер три им. партизана Лени Чижика».

– Твой родственник, – сказал Колька, – потому я и удивился.

На школьном дворе было пусто. В сарае замычала корова, и из него вышел полный человек в шляпе, с папкой под мышкой.

– А это кто?

– Мычит? Корова. У нас и лошадь есть. Она ржет.

– Нет, не мычит, а к нам идет.

– Директор наш, Сентя.

– Здравствуйте, молодые люди. Сарай пришли ремонтировать? Давно пора. Как гранаты разбрасывать, так вы все тут, а как последствия ликвидировать – никого не найдешь. А это кто?

– Это Чижик, родственник героя.

– Вот и хорошо. Бери пример со своего родственника. Завтра – на сенокос. Корове на зиму сено нужно. И Воронку вашему.

Глава VIII

ПРИЗРАКИ У СВЯТОГО ОСТРОВА

– Ты косил когда-нибудь? – спросил Колька, отбирая в сарае косу для Костика.

– А как же! Газонокосилкой, – гордо отрапортовал Костик.

– Понятно, – вздохнул Колька. – Пошли.

Взяли косы, грабли, спустились к реке, где у лодок уже собралась вся команда. Погрузили косы, обмотанные мешковиной, кое-какие припасы.

– На Святой остров пойдем, – сказал Миха. – Там нынче вот такой травостой!

Отчалили. Вначале шли наперегонки, балуясь. Потом, когда река сузилась и начались бесконечные протоки с нависшими над ними ивами, поплыли чередой, неспешно.

Костику все это было внове. И плеск весел в чистой темной воде, и извилистая протока, будто тоннель, прорубленный самой природой в гуще деревьев, таких густых, так плотно сомкнувших кроны, что даже ярким солнечным днем стоял здесь таинственный зеленый сумрак.

Квакали лягушки, всплескивала, играя, рыба, галдели невидимые в ветвях птицы.

– Выдра пошла, – кивнул Миха, и Костик увидел усатую мордочку зверька, смело плывущего наперерез лодкам. – Окушка тащит.

Снова вышли на чистую воду, словно окунулись в свет и солнечный жар.

Пристали к острову, по краям, у воды, лесистого, а в глубине зеленел неоглядный луг с густой стеной, по пояс, разнотравья.

– Это все надо скосить? – ахнул Костик.

– Мало не покажется, – кивнул Колька, высвобождая из тряпки жало косы. – Держи. – Взял косу и сам: – Смотри. – Сделал несколько взмахов – трава покорно легла перед ним. – Попробуй.

Костик вздохнул, попробовал.

Раз – коса ткнулась носиком в землю. Два – запуталась в траве. Три – вырвалась из рук.

Но никто из ребят не хихикнул. Только Кролик сказал:

– Пятку к земле прижимай, а носик чуть вверх задирай.

– Пятку какой ноги, – уточнил Костик. – Опорной?

– Пятку косы, – усмехнулся Колька. – И не руби, а режь – вот так, гляди. – Его коса с шуршанием описала плавный полукруг. – Понял? Пошли. Кролик – первым. За ним – Чижик. – И пояснил Костику: – Васька у нас первый косарь на селе. Он когда кроликов держал, знаешь сколько косить ему приходилось? Ты к нему приглядывайся.

Посмотреть было на что. Маленький, полноватый Кролик пошел вперед, как заводной солдатик. Ритмичный взмах – шаг вперед, взмах – шаг вперед. Трава ложилась слева от него ровным плоским рядком, а сзади оставалась широкая прокосина с коротко торчащей стерней – будто машинкой состриженная.

Костик пригляделся, примерился – пошел.

Вначале все у него не ладилось. Коса застревала в густой траве, мяла ее, но не резала, втыкалась в невидимые кочки.

Но Костик упорно осваивал новую для него «систему», оценивал ошибки, исправлял их. И вскоре тоже нашел ритм, стал чувствовать косу, она начала слушаться его.

На краю леса остановились передохнуть.

– Как? – спросил Миха Костика. – Плечи намахал?

– Есть немного, – признался Костик. – Голова кружится.

– Это от запаха травы, – сказала Галка. – От солнца. – Она стояла, опершись на грабли, в платочке, в ловких шортиках – тоненькая и стройная. И Костик заметил, что не он один невольно любуется ею…

К вечеру, усталые, решили не возвращаться в село, а заночевать на острове, чтобы назавтра, с утра до полдня, закончить работу.

Выбрали на берегу уютное местечко. Миха быстро соорудил шалашик, натаскали в него и расстелили уже подсохшую траву с первых, утренних, прокосов. Накупались до одури.

Потом, когда уже смеркалось, разложили костер, заварили чай, перекусили – у кого что нашлось. А потом принялись дружно зевать: все-таки сильно устали за день. Костик чувствовал, как стали побаливать плечи, заныла поясница.

Забрались в шалаш, улеглись. Только Колян еще сидел у входа, обхватив руками колени, смотрел вдаль.

Тихо вокруг. Что-то плескалось в воде, что-то шебуршало в кустах, что-то попискивало в траве.

Ночь настала – глубокая, лунная и звездная.

– А почему этот остров Святым называется? – сонно спросил Костик.

– Наверное, потому что раньше здесь часовня была, – сонно отозвалась Галка.

– Она и сейчас есть, – сказал Миха, – только развалилась. А в подвале гробы старинные стоят. – И добавил пугающим шепотом: – По ночам – крышки хлоп-хлоп, призраки выходят и до первых петухов бродят по острову…

– Не пугай городского мальчика, – засмеялась Галка. – Он…

– Тихо! – вдруг привстал Колька.

Ребята вскочили, выглянули из шалаша.

На той стороне протоки бесшумно выходили из леса к воде черные фигуры.

В свете луны было хорошо видно, как они спустились с откоса, прошли цепочкой вдоль берега, вновь поднялись к лесу и растворились в нем один за одним.

– Призраки, – выдохнул Кролик. – С оружием.

– Чушь собачья! – не согласился Костик.

– Вот тебе и чушь! – сказал Миха. – Ты знаешь, сколько здесь солдат непохороненных? До сих пор находят. – И добавил с придыханием: – Это немцы шли. По оружию видно.

– Не болтай! Это опять «Черные маски», – уверенно сказал Колька. – Догоним, Миха? Проследим? Или слабо?

– Колян… это… как его… в общем!

– Все? – жестко спросил Колян. – Ты же у нас главный разведчик!

– Я суеверный. – Даже в шалаше видно было, как Миха вытаращил глаза, для убедительности.

– Что за маски? – спросил Костик.

– Они склад военный ищут, с оружием.

– Зачем?

– На продажу. Бандитам.

– Я с вами, – твердо сказал Костик. – Не люблю бандитов.

– Не, – решил Миха, – ты по лесу плохо ходишь, шумно. – Он уже забыл, что суеверный: затягивал брючный ремень, шнуровал кроссовки. – Колян, ты в сапогах, греметь будешь.

– Не босиком же по лесу идти!

– Меняемся, – решительно сказал Костик. – Тебе мои подойдут?

Переобулись.

– Пошли. – Колян встал, прихватил из костра сук покрепче.

– Держи, – сказал Костик и, достав из сумки, протянул ему кобуру с пистолетом.

– Вот это да! – ахнули ребята. – Настоящий!

– Не совсем, – улыбнулся Костик. – Заряжен холостыми, попугать можно. А вот здесь, в кармашке, насадка на ствол.

– Глушитель, что ли?

– Нет, наворачиваешь ее и можно стрелять, как из ракетницы. Ракеты здесь же, в кармашке. Если что – сигнальте!

– Все, побежали, – распорядился Колян, опоясавшись ремнем с пистолетом. – Галка, а ты городскому мальчику расскажи все: наш человек.

Ребята спустились к протоке, быстро отыскали брод и исчезли на той стороне в лесу. И лес поглотил их.

– Не догонят они их, – сказал Кролик, садясь у загасшего костра. – Потеряют в лесу.

– Миха, если след возьмет, не собьется, – возразила Галка.

Кролик поставил на кострище котелок с чаем, стал раздувать угли.

– Не надо, – сказал Костик. – Так посидим. Костер, наверное, ночью далеко видно.

Забрались обратно в шалаш, сели рядышком, прижавшись друг к другу плечами.

– Рассказывай, Галка, – сказал Костик. – Все равно не уснуть.

– История такая, – начала Галка, – пошли недавно слухи, даже в газете писали, что где-то здесь остался с войны склад с партизанским оружием. А в городе какие-то ребята об этом узнали, стали искать…

– Чтобы бандитам продать, – подсказал Кролик.

– А что за склад-то?

– Я ж говорю, – опять вмешался Васька, – надо с самого начала…

И так, перебивая и дополняя друг друга, они рассказали Костику все, что им удалось узнать.

– Тот склад, – закончила Галка рассказ, – так, видно, и не нашли.

– Теперь до него другие враги добираются, – буркнул Кролик.

Долго молчали ребята в шалаше.

Потом Галка сказала:

– Мы решили им помешать.

– Я с вами, ребята, – глухо проговорил Костик.

– Мы их один раз уже выследили, теперь со следа не сойдем.

– Нам нужно постараться разыскать этот склад. До них. И сдать оружие в милицию.

– Колька тоже так решил, – сказала Галка. – Завтра начнем.

– Уже сегодня, – проговорил вернувшийся Челюкан, ныряя в шалаш.

– Ну что?! – спросили ребята в один голос.

– Догнали мы их, они опять лагерем стали. Опять у оврага. У Кривого.

– А Миха?

– Миха там остался. Наблюдать. Мы решили так: завтра – тьфу, сегодня! – как только они уйдут в поиск, нападем на лагерь и допросим ихнего часового. Чтобы не действовать вслепую. Наверняка у них есть какие-то данные.

– Правильно, – согласился Костик, – наложим их на наши и вычислим место склада.

– Намылить бы их отсюда, – сказал Кролик. – Призраков на них натравить.

– Подумаем, – сказал Колька. – Теперь спать, светает уже. Завтра закончим косить – и вперед!

– Знаешь, Колян, о чем я подумал? – сказал Костик. – Ведь это – организация, группировка. Нам мало этих нейтрализовать. Нужно всю группировку развалить. Здесь глубокая разведка нужна.

– И что ты предлагаешь? – Колька расстегнул ремень, передал Костику пистолет.

– Нужно вычислить в городе руководство этой банды и заслать своего человека.

– Кого?

– Меня.

– Почему тебя?

– Потому что меня здесь никто не знает.

– Мы подумаем об этом завтра. Тьфу! Сегодня! Отбой, братцы!

Глава IX

РАЗВЕДКА БОЕМ

Утром, вылезая из шалаша, Костик еле разогнулся – так болели все мышцы и кости. Он с трудом, постанывая, размялся и бросился в воду. Ребята за ним.

После холодной воды стало легче.

Позавтракав, взялись за косы. Галка с граблями пошла ворошить вчерашний укос.

К обеду закончили. Правда, обедать было нечем. Послали Кролика в село, добывать пропитание. Проворчав «чуть что, так сразу», Кролик уселся в лодку. Но отчалить не успел.

Из леса выскочил Мишка, бросился прямо в одежде в воду, перемахнул речку:

– Ушли! Все! Один часовой остался! С кинжалом.

– Я его голыми руками сниму! – похвалился Костик.

– Пошли, – усмехнулся Челюкан, – мы посмотрим.

– Пистолетом пугать не будем, – рассудил он. – Это оружие прибережем на крайний случай. Вроде неожиданного сюрприза.

А сюрприз – вот он! В конце протоки показалась лодка. А в ней – Вовчик. Вырвался-таки от сестренки.

– Интересно, – задумчиво проговорил Кролик, – он пожрать догадался захватить?

Догадался. Но категорически заявил, что ни крошки не даст, если его не возьмут «на дело». Пришлось согласиться.

Галку отправили на одной лодке домой, а сами другой лодкой – Куманьков сказал, что так короче, – двинулись к Кривому оврагу.

Пристали тихо к берегу, спрятали в кустарнике лодку. Вышли к оврагу, прошли по низу и неожиданно появились в лагере. Похожем на военный: аккуратно натянутые палатки, откинутые пологи, за которыми видны расстеленные спальники, обложенное камнем кострище. Рядом с ним – большой армейский казан с кашей.

Возле него переминался с ноги на ногу встревоженный появлением чужих белобрысый паренек, на поясе которого, на немецком ремне с пряжкой, висел немецкий же тесак в коричневых металлических ножнах.

– Ну и чего ты здесь топчешься? – с миролюбивой насмешкой спросил Челюкан.

– Валите отсюда! – решительно, хотя и с дрожью в голосе, ответил часовой и угрожающе потащил кинжал из ножен, блеснувший на солнце холодной сталью. – Сейчас ребята придут, они вам наваляют!

– Ух ты! – изобразил испуг Колька. – Миха, может, и нам всю деревню собрать?

– У нас автоматов маловато, – ответил Мишка.

– Зато кольев дополна, – заверил Колька. – Давай-ка, парень, сдавайся без боя. – И пошел на него, примериваясь половчее выбить кинжал.

– Я его голыми руками сниму! – завопил Костик. – Кия! – И взвившись в воздух, крутнувшись, ловко ударил белобрысого одной пяткой в плечо, а другой по руке, в которой тот сжимал кинжал.

Хорошо получилось. Сразу три результата.

Первый: нож вылетел из руки испуганного парня, пролетел над кострищем и вонзился в ствол сосны, подрожал немного рукояткой, подребезжал сталью клинка и затих, довольный.

Второй: белобрысый отлетел в другую сторону и, не удержавшись на ногах, сел со всего маха в казанок с кашей.

Сам же Костик отлетел в третью сторону и, если бы не Миха, попавшийся на пути, свалился бы в овраг.

– Ну ты, вояка! – проворчал Куманьков, поднимаясь и отряхиваясь. – Ты так всех своих перебьешь. Городской мальчик.

– Уронили Мишку на пол, – хихикнул Вовчик. И успел пригнуться, чтобы не схватить заслуженный подзатыльник.

Ребята подошли к поверженному противнику. Он сидел в котле, испуганно хлопал глазами и чувствовал, как промокают на заду штаны. Через края казанка продолжала выползать каша. Все вокруг было забрызгано ею. Вовчик принюхался и резюмировал:

– Овсянка, сэр!

– Нам без разницы, – сказал Колька. – Нам ее не надо. Колись, малый, что вам тут нужно?

– Ничего не скажу! – Белобрысый попытался привстать, но под ним только хлюпнуло, и он еще плотнее завяз в котле. – Сейчас ребята придут…

– Знаю, знаю, – перебил Челюкан, – говорил уже, не повторяйся.

– Ничего он не скажет, – шепнул Костик Мишке. – Он своих больше боится, чем нас.

– Скажет как миленький. Я его сейчас пытать буду, – медленно и зловеще проговорил Куманьков. – Все скажет. Даже то, чего не знает. Приглядите за ним, я сейчас. – И Мишка исчез в кустах.

– Чего за ним глядеть? – удивился Вовчик. – С таким котлом на заднице далеко не убежит.

Колька тем временем с усилием выдернул кинжал из дерева, протянул его Костику:

– Погляди, чего там написано.

– «Дойчланд юбер аллес», – с усилием разобрал Костик готическую вязь на клинке и перевел: – «Германия превыше всего». Это эсэсовский тесак. Видишь, он сделан по форме старинного тевтонского меча. Или скандинавского. Они ведь считали себя потомками викингов. У них даже военные каски копировали форму древних шлемов.

– Романтики, – хмыкнул Колька. – С большой дороги. – И повернулся к пленнику: – А ты все молчишь? Сейчас разговоришься. Мишка специально в овраг побег, за крапивой. Он там такое место знает, где крапива особая – три дня сидеть не сможешь.

Но Мишка придумал еще страшнее. Когда он вывалился, запыхавшийся, из кустов, в руках его извивалось и шипело что-то черное и длинное.

– Гадюка! – шарахнулись от него ребята.

Белобрысый взвизгнул, когда Миха подошел к нему вплотную и, держа змею за шею, поднес шипящую зубастую раскрытую пасть к его бледному лицу.

– Сейчас с ним что-то случится, – сказал Колька. – Непоправимое.

– Ничего, – успокоил его Вовчик. – Он же на горшке сидит. Правда, в портках.

– Ну, потомок викинга, говорить будешь? Или визжать? Опустить тебе ее за пазуху?

Змея злобно шипела, извивалась, пытаясь вырваться, била Мишку по руке хвостом.

– Все скажу! – завопил белобрысый. – Даже чего не знаю! Убери ее!

– А волшебное слово? – хихикнул Вовчик.

– Пожалуйста! Спасибо! Будьте добры! Будьте здоровы! – орал белобрысый, изо всех сил отклоняясь назад, пока не опрокинулся с котлом, задрав ноги.

– Так, – присел рядом с ним Колька. – Миха, убери своего горыныча. А ты – говори.

– Мы склад с оружием ищем, – быстро заговорил белобрысый, косясь на Мишку. – Здесь, в вашем лесу, с войны склад остался. О нем забыли, а там полно оружия. Все новенькое, в смазке. Нам за него тыщу баксов дают. Поделимся, а?

– Поделимся, – кивнул Колька, вроде бы соглашаясь. – А может, не будем делиться, все себе заберем. И куда же вы это оружие сплавляете? Борцам за свободу? Или в музей военной техники?

– Да не… – простодушно признался белобрысый. – Точно я не знаю, но, говорят, какой-то группировке.

– Бандитам? – жестко уточнил Колька.

Белобрысый сглотнул комок и промолчал.

– Гады вы поганые, – сказал Колька. – Вам денежки, а из этого оружия людей будут убивать. Вон, – он кивнул в сторону Костика, – за его батей они охотятся. Как, Костик, простим его? Или прямо в горшке на костер посадим, а?

– Простим, – прошептал белобрысый, – он больше не будет.

– Мотай отсюда, – сказал Колька. – Спускайся в овраг, стирай в ручье портки и уматывай. Ты откуда?

– Из Званска.

– Вот и сиди в своем Званске тихо-тихо. И учти: если твои узнают, что ты раскололся…

– Знаю, – тяжко вздохнул белобрысый. – Репрессируют.

– Кто еще в вашей команде?

– Ребята из ПТУ, слесари. Они старое оружие восстанавливают… И пацаны – реализаторы, продают…

– Кто у вас за старшего?

– Ероха, парень один.

– Кличка?

– Фамилия ему Ерохин.

– Мало говоришь. Самый старший кто?

– Правда, не знаю. Слышал, как Ероха ему звонил. Дядей Степой его называл.

– Почему?

– Он вроде мент бывший. Прогнали его за взятки.

– Где этот Ероха со своей бандой обитает? Как его найти?

– В Дубровниках. Там, на краю города, за ручьем, место такое есть – «Дачка» называется. Там все наши собираются.

– Ладно, сматывайся, викинг. Последний вопрос: кур у Корзинкиных и поросенка у Лаптевых вы угнали?

– Мы… Каша надоела.

– Да, кашу ты теперь не скоро забудешь…

Вовчик не утерпел:

– Ага, наелся до самой…

– Все, линяй, парень.

– И вы линяйте, сейчас ребята с поиска придут. У них автомат есть. И два пистолета.

– Пошли, – поднялся Колька, когда белобрысый исчез в овраге. – Миха, а ты садист.

– Артист, – поправил с улыбкой Куманьков. – Это не гадюка, Колян. Это черный уж. Безобидное существо. Их в конце оврага, где болотце, тыщи. Выбирай любого.

– Слушайте, парни! – вдруг рассмеялся Колька. – А ведь я придумал, как нам этих черноголовых орлов отсюда намылить! Разбегутся так, что все автоматы растеряют. Вместе с портками. Кролик, у тебя, я видел, кошелки плотные такие были, мышей ты в них держал, целы они?

– Которые с крышками? Плетенки?

– Ну.

– В сарае.

– Порядок. Мотай прямо сейчас за ними, напрямик, лесом. Мы тебя на острове будем ждать. Галку захвати и харчей.

Кролик уже растворился в лесу, а меж деревьев еще бродило эхом его обычное бормотание: «Чуть что – так сразу Кролик».

Глава X

ОПЕРАЦИЯ «ЗМЕЕЛОВ»

Дожидаясь Галку и Кролика, ребята поворошили сено и вернулись к шалашу.

– Завтра уже сметать можно, – сказал Миха, наживляя донки. – А потом и перевезем. Всеми лодками, одним разом.

Когда Миха надергал окуньков, почистили их, сложили в котелок, как раз и ребята подоспели.

Галка – молодец, две сумки с едой собрала, даже приправы к ухе не забыла и картошки.

После обеда Колька осмотрел кошелки, остался доволен – плотные, без щелей, крышки подогнаны.

Ребята начали смекать, поняли его задумку, посмеивались.

– Так, – распорядился Колька. – Миха и Кролик – на охоту. За ужами. Набить кошелки доверху и скрытно доставить в овраг. Мы там будем вас ждать.

– А я? – взвизгнул Вовчик.

– А тебе – главная роль.

Колька отвел его в сторону, что-то зашептал на ухо. Вовчик слушал открыв рот, кивал – да-да, тряс головой – нет-нет, потом рассмеялся и сказал:

– Элементарно, Ватсон!

В одну лодку сложили кошелки, туда сели Миха с Кроликом.

– Вы только не напутайте, парни! – сказал им Колька. – Гадюк не наловите.

– А надо бы! – сказал Костик.

Отчалили. Вначале плыли вместе, переговариваясь. Потом змееловы свернули к берегу, а основная команда поплыла дальше.

– Хорошо гребешь, – похвалил Колька Костика. – Упорчиво. Только плещешь сильно. Ты лопасти косо в воду вводи, а потом выворачивай.

Костик улыбнулся:

– Я ведь первый раз гребу по-настоящему. Раньше ведь только на тренажере.

– Городской мальчик, однако, – улыбнулась Галка, которая сидела на носу лодки и время от времени вылавливала из воды белые кувшинки. – А вот там, – она мотнула куда-то головой, – есть протока, в которой кувшинки почему-то на ночь не закрываются. Плывешь, а в воде будто звезды отражаются…

– Все, – сказал Колька. – Теперь молчим. Долго.

Загнали лодку в самую гущу кустов, выбрались на берег, тихонько подобрались к лагерю.

Там царило смятение и недовольство. Первое – из-за непонятного исчезновения часового, второе – из-за опрокинутого котелка. И то и другое понятно. Особенно второе – для голодных людей.

– Куда он, к черту, делся? – кричал парень с автоматом, видимо, начальник поисковой группы.

– Может, его какой-нибудь кабан прогнал? – предположил другой, на вид глуповатый парень с соответствующим прозвищем – Чуня. – И котел опрокинул? Бывает же…

Начальник повесил автомат на сучок и в который раз заглянул в палатки, даже спальники переворошил.

– Ты еще в рюкзаках его поищи, – спокойно посоветовал третий. Он один не ругался матом. – Лучше проверь – не пропало ли чего.

Стали рыться в вещах, переругиваясь.

В этот момент к засаде добрались змееловы, таща тяжело набитые кошелки. Злобно шипящие.

– Не поленились, – шепотом одобрил Колька. – Давай, Вовчик, твой выход.

Вовчик подхватил кошелки и вышел на поляну, к палаткам. Остановился, опустил кошелки на землю, устало присел на поваленное дерево. Типичный белоголовый деревенский мальчик.

– Здорово, мужики, – сказал он солидным басом.

«Мужики», как один, вздрогнули и обернулись.

– А ты кто такой? – спросил начальник.

– Хлопец, не видишь? – резонно ответил Вовчик.

– Чем промышляешь, коробейник? – с улыбкой спросил тот, кто не ругался. – Ягод еще нет, грибам рано.

– А чем придется. Вот набрал кое-что, – уклончиво ответил «коробейник».

– Ты здесь никого не встречал? – настаивал начальник. – Парня в черном комбинезоне не видел?

– С кинжалом?

Парни переглянулись и в один голос:

– Ну! С кинжалом!

– Видел. Он вон там, – Вовчик неопределенно махнул рукой, – бежал от кого-то. Как сумасшедший. И орал как псих.

– Чего орал-то?

– «Змеи», орал, «змеи».

– Накурился, сволочь, – опять выругался начальник. – На посту. Вернется – повешу.

Вовчик поерзал на своем бревне, пора, однако, сматываться.

– А чайком не угостите? Уморился я, весь лес исходил.

– Шел бы ты отсюда! – отрубил начальник.

– И то, – вздохнул Вовчик и поднялся: – Прощевайте, однако.

Никто ему не ответил – не до него было. И никто не обратил внимания, что кошелки свои «старичок-лесовичок» оставил у бревнышка, позабыл, видно. Мало того – они опрокинулись набок, и плетеные крышки их оказались раскрытыми настежь.

И более того – сообразительный пацан поступил очень расчетливо: поставил кошелки в таком месте, чтобы освободившиеся ужи были вынуждены хлынуть к своему родному болоту напрямую – через лагерь поисковиков.

– Ну ща будет! – пообещал запыхавшийся Вовчик, плюхнувшись на живот рядом с ребятами. – Скандал в Богемии.

Лагерь из места засады видно было плохо, а слышно – хорошо. И Галка даже зажала уши ладонями, когда над лесом взвился первый, полный ужаса, вопль:

– Змеи!

За ним второй, начальника:

– Еще один обкурился! Да я вас… Змеи!

Теперь можно было подобраться поближе.

В лагере поднялась паника. Поисковики суматошно метались, судорожно хватали и бросали вещи. Начальник столбом застыл у костра, с ужасом наблюдая, как мимо его ног плавно струятся черные змеи.

Потом началось откровенное паническое бегство. Похватав, что подвернулось под руку, поисковики прыснули в разные стороны.

Один из них, глупый Чуня, ошалело вылетел прямо на засаду.

Колька вскочил и стал перед ним.

– Тихо! – сказал он свистящим шепотом. – На змею не наступи!

Колька сунул Чуне под нос кулак, а другой рукой проворно расстегнул кобуру на его поясе и выудил из нее немецкий пистолет.

– Беги дальше!

Завороженно глядя под ноги, Чуня спустился в овраг и исчез в кустах.

– Вперед! – скомандовал Колька. И ребята ворвались в лагерь.

Начальник его так и стоял столбом у кострища, шаря глазами по земле.

Вовчик сорвал с сучка автомат, Костик – с начальника планшетку. Колька просмотрел палатки. Кролик собрал свои кошелки, вытряхнул из одной застрявшего меж прутьев ужика.

– Отходим!

Быстро скатились в овраг, пробежали к воде, попрыгали в лодки.

– Жарь вовсю, ребята! – командовал Колька, размахивая трофейным «люгером».

Вовчик, делая вид, что прикрывает отход, залег на корме и водил стволом автомата. Когда лодки отошли от берега, он торжественно заключил:

– И партизаны, как тени, растаяли в лесу. – Подумал и добавил: – Нет, лучше так: растаяли как зеленые признаки.

– Призраки, – машинально поправила Галка, копаясь в планшете, который ей отдал Колька, садясь за весла.

Приплыли на остров, стали рассматривать трофеи.

– Так, – сказал Колька тоном знатока, забрав у Вовчика автомат. – Барахло, ржавый насквозь, крашеный. Можно участковому сдать, не жалко.

Затем осмотрел пистолет.

– И его тоже. Механизмов нет, обойму заклинило навсегда.

– Вот наш главный трофей, – сказала Галка и положила перед ним листок из планшета.

Ребята склонились над ним.

– Карта! – сказал Костик.

Да, это была карта, нарисованная от руки, неумело и коряво. Надписи на ней тоже каллиграфией и грамотностью не отличались. «Сило» было написано возле кривых домишек. «Рика» – вдоль извилистой линии, огибающей «сило». Еще одна кривая линия, двойная, и надпись – «авраг». Две сходящиеся черты («акопы»), и в месте их касания – «блендаш».

Кто-то хмыкнул, кто-то присвистнул, кто-то проворчал: «Бред», а Галка сказала:

– Все ясно.

– Да, – добавил Вовчик, – элементарно, Ватсон. А что это?

Галка начала пояснять скучным голосом эксперта:

– Судя по корявому, дрожащему почерку и характерным ошибкам, схему рисовал очень пожилой человек, злоупотребляющий алкоголем…

– Дядя Серега Бычков, – поторопился высказаться Вовчик. – Все приметы сходятся…

– Помолчи, Шарик, – перебил его Колька.

Галка продолжила:

– На карте обозначена местность, где предположительно находится склад с оружием. Видите: наше село, траншеи, овраг…

– Вот почему они уже третье место меняют. Таких примет у нас – завались. И траншей, и оврагов дополна.

– Нужны какие-то дополнительные подсказки, – сказал Колька. – Этим и займемся. Галка и Кролик, как самые вежливые, проведут хитрый опрос старика Коровушкина. По наводящим вопросам, может, что-то вспомнит.

– Он, если и вспомнит, – усомнился Миха, – так по-старости все переврет.

– А может, и не все. Попробовать надо. А мы с тобой, Миха, будто от школы им. Чижика, попытаем этого корреспондента. Гал, как его фамилия?

– И. Мешков.

– А тебе, Костик – самое важное. Ты переговоры с милицией начинай. Дядя Андрей наверняка по своей службе что-нибудь об этом знает. Побеседуй с ним вечерком по-свойски. Пусть свое детство вспомнит…

– Ага, – подхватил Миха, – побеседуй вечерком, за самоварчиком. – И не удержался: – Ведро воды мы тебе принесем…

– …Городской мальчик, – съехидничал Вовчик, вовремя наклонив голову.

Андрей внимательно осмотрел оружие, а потом – и ребят.

– Где взяли?

– В лесу наткнулись, – невинно ответил Миха. – Случайно. Костик ногой зацепился…

– Ага, – добавила Галка, – и даже упал. Смотрим…

– Шишку набил, – перебил ее Вовчик.

– А красили чем? – спросил Андрей. – Акварелью? Не узнаю вас, друзья. Врать надо уметь. И вы этим умением всегда отличались. А сегодня что-то у вас не получается.

Колька понял: надо выкручиваться.

– Дядя Андрей, да они давно у нас валялись. Мы и забыли про них.

– А потом вспомнили, – поддержал Миха, – и решили сдать.

– Мы как эти, – вставил Вовчик, – как их? А! Законоподслушливые граждане.

Андрей сделал шаг назад, окинул их оценивающим взглядом и сказал:

– Не похожи!

Завернул оружие в мешковину и уложил в коляску мотоцикла.

Глава XI

НА «ДАЧКЕ»

– Не нравится мне все это, – кивнул начальник райотдела на разложенное на его столе оружие. – Ты все-таки попытай ребят – откуда оно?

– Меня больше граната тревожит, – сказал Андрей. – Это хлам, небоеспособное. А граната была новая. Времен войны, но не из земли выкопанная.

– Вот и докопайся, – сострил начальник, – кто и где ее откопал. Сдается мне, что в районе кто-то большой интерес к этим раскопкам проявляет. Я так и так прикинул, получается, что ищут не вслепую, а по конкретным данным. И не ржавые железки, а боеспособное оружие. Складированное.

– Какие факты, товарищ полковник?

– Интуиция, товарищ капитан. Она у меня особо разыгралась после статьи этого, как его? Ну, в «Голосе Званска»?

– Мешков.

– Во-во. Он невольно своими материалами кого-то на след навел. Не ту ли группировку, что мы разрабатываем?

«Уж не моих ли пиратов?» – подумал Андрей.

– Змеи! – орал, захлебываясь от злости Ероха. – Вы мне сказки не говорите! А Баба-Яга вам не приснивась? – Ероха заметно шепелявил, когда волновался. – Две недели в лесу отдыхаете, гадюки! И все без товку!

– Гранаты ведь нашли, – кивнул куда-то в угол Чуня. – Целый ящик!

Они сидели в старом сарае, который у них почему-то назывался «Дачкой». То ли, правда, когда-то здесь была какая-то дача, а остался от нее один сарай, то ли жил когда-то в этом сарае бедный дачник.

Крыша в дырявой дранке, щелястые стены, битые стекла в ломаных рамах окон, косой, щербатый пол.

По углам – какой-то хлам, посреди – многоногий шатающийся кухонный столик, вокруг него вместо стульев березовые чурбачки. На столе – банки с пивом, рыбья шелуха, окурки, погашенные прямо о столешницу. Но свет есть: с потолка свисает загаженная мухами лампочка.

В углу, куда кивал обиженный Чуня, действительно стоял ящик из плотно подогнанных, крашенных зеленой краской досок.

Они нашли его при первых же раскопках, у основания небольшого зеленого холмика. Нашли почти случайно – остановились отдохнуть. Да и место было похожее. Кто-то небрежно бросил на землю металлоискатель, и тот яростно запищал, сигнализируя – здесь металл, большая масса. Взялись за лопаты и почти сразу наткнулись на этот ящик. На нем были остатки когда-то плотного брезента, предохранившего доски от гниения, да и сами доски были добротно пропитаны олифой – ящик остался цел и невредим.

Азартно вскрыли его. Под слоем плотной, тоже чем-то пропитанной бумаги, плотными рядами стояли гранаты вверх деревянными ручками – словно бутылки с длинными горлышками.

Выволакивая ящик из земли, опрокинули его, часть гранат высыпалась, собрали, небрежно покидали в ящик, но в этой суматохе кого-то угораздило наступить на металлоискатель. Тот обиженно хрустнул и замолчал навсегда.

Но это никого не огорчило. Окрыленные успехом, «Черные орлы» решили, что поиски удачно завершаются. Стали яростно копать во все стороны, вдоль бывших траншей. Докопались до самого темна, но ничего больше не нашли. Решили, что ящик гранат – находка случайная.

Уже потемну, кое-как заколотив его, перетащили в лагерь, где недосчитались одной гранаты, видимо, выроненной и неподобранной еще у Блиндажа. Возвращаться за ней никому не захотелось. Да и зачем – вот он, полный ящик…

– Ящик, ящик! – еще пуще разорался Ероха. – Вам ствовы заказаны! Баксы за это обещаны! Аванс выдан! А вы мне басни говорите, змеевовы! – Он зло дернул кольцо на пивной банке, будто чеку из гранаты вырвал, но не бросил, присосался и жадно забулькал горлом. Перевел дыхание: – Три дня вам сроку! Если не выповните заказ, вернете аванс.

Поисковики переглянулись: где его взять, этот аванс, давно уж от него ничего не осталось…

– А это не моя печаль! – угадал их мысли Ероха. – Крутые люди дево доверили. Они с вас спросят. Вытряхнут из вас или баксы, или души. Сами выбирайте. А ты! – Он наставил банку на начальника группы. – Где карта?

– Планшетка оборвалась от ремешка. Я ею от змей отмахивался. Да чего карта? Мы ее наизусть помним. Снова нарисуем. Да и неправильная она. Может, напутал твой дед по старости. Спьяну накорябал… Ты его получше расспроси. Мы и так всю округу перекопали.

– Выступаешь? – с придыханием произнес Ероха, с угрозой. – Ума много?

– Сколько есть, – буркнул начальник.

– Раз такой умный – сам берись за вопату. Гововой не можешь – руками поработай. Вот ты, – он ткнул банкой в того парнишку, что поприличнее других казался, – вот ты, Сема, будешь начальником. Раз слесарить надоело, покомандуй.

Сема действительно сначала увлекся восстановлением оружия. Ему нравилось, когда под его руками мертвая ржавая железка обретала жизнь, становилась красивой – в ней начинал работать умный механизм. И он не задумывался, зачем этот механизм служит. Пока не увидел по телевизору кадры, как в подъезде дома был расстрелян директор рынка. Ужаснула Сему мысль, что такое же могла сделать бездушная машина, оживленная его руками. И он отказался от слесарных работ, сказал, что надоело, больше нравится поиск в лесах, бродячая жизнь. Хотя и здесь, по сути, приходилось заниматься тем же черным делом. Но все-таки – найдем не найдем – это еще в тумане. По крайней мере, прямого участия в восстановлении оружия он теперь не принимал.

– Или на тебя тоже змеи напали? – ехидно спросил Ероха.

– Да, были змеи, – сказал Сема. Но ни словом не обмолвился, что догадался, откуда они взялись. – Может, у них миграция какая?

– Еще один умный – какие свова знает! Бери людей, умный, возвращайтесь в лес, разыщите пваншетку и все остальное. Через три дня довожишь об успешном завершении дева. Довожишь наоборот – пожалеть не успеешь. – И проявил эрудицию: – Черные курицы!

Галка и Кролик отворили косую калитку в оградке старика Коровушкина, взошли на крыльцо, постучали.

Коровушкин у печи, помешивая в большой кастрюле какое-то варево, вопросительно взглянул на ребят.

– Здравствуйте, дедушка, – вежливо сказала Галка и присела к столу. – Мы от школы пришли вас навестить. Узнать, не нужно ли вам в чем помочь по хозяйству.

– А, – радостно вспомнил дед забытое слово: – тимуровцы! Надо, надо старику помочь. К завтрему обещались мне дров привезти, аж два воза на всю зиму. Нужно напилить, наколоть, в сарай уложить. Потом…

Кролик начал потихоньку смещаться к двери, горько раскаиваясь в затее. А дед, зажав половник под мышкой, загибал пальцы уже на другой руке:

– …потом в сарае крышу перекрыть, картошку окучить, забор поправить…

– Дедушка, – ласково перебила его хитрая Галка, – расскажите нам про войну. – И положила подбородок на ладошки, показывая, как она прилежно готова слушать.

Неизбалованный вниманием молодежи дед приосанился, расправил пальцем усы:

– Как сейчас помню, летом, в воскресенье, двадцать второго июня одна тыща девятьсот сорок первого года…

– Дедушка, – опять же ласково, но настойчиво перебила Галка, – это мы знаем. Вы расскажите, как воевали в партизанском отряде.

– Воевал, касатка, ох как воевал!

Дед в Синереченском отряде, по хромоте своей, воевал возницей, при лошадях. Да, видать, в голове его что-то уже спуталось с годами. Что с ним было, что про других знал – не разберешь уже.

– Как сейчас помню. Я тогда молодой был. Командир эскадрона. Вот тут – шашка, вот тут – маузер, вот тут – орден. Орел! Выходит комбриг Котовский и как скажет: «Даешь Киев! Рысью, марш-марш!» Шашки наголо, – дед вскинул над головой половник – ребята шарахнулись, – и по степи. Только копыта стучат да пыль вьется…

– Дедушка, – терпеливо направила его Галка, – это в другой раз было…

– И не с вами, – буркнул Кролик.

Галка на него цыкнула.

– Вы про партизанский отряд расскажите. Как вы немцев били. Один журналист про вас писал, что вы на лошадях лесными тропами перевозили оружие.

– Да? – гордо удивился дед. Задумался. – Журналист… Он врать не будет… Как сейчас помню…

– Сейчас он Куликовскую битву вспомнит. Наплет-е-ет. Вот тут маузер, вот тут орден, – вполголоса сказал Кролик. – Вот тут копья со стрелами.

Галка едва сдержала улыбку. А дед вдруг прочно попал в нужную бороздку памяти:

– Да, погрузили ящики. Командир говорит: ребята, доставьте к старым блиндажам, все чтоб в целости, и заховайте так, чтоб немец не пронюхал. Да… поехали. Партизанскими тропами. Впереди пацан наш, разведчик. Ленькой звали.

Ребята переглянулись, не обмолвившись ни словом, чтобы не спугнуть проснувшуюся в нужном месте слабую дедову память.

– Да, часть, значит, запасов сгрузили, лошадей в лес, а тут – вот он, немец! Бой начался, стрельба. Командир говорит: гоните, ребята, в Оглядкино, чтоб оружие немцу не досталось…

– Дедушка, а где это было? Вы место не вспомните? – напряженно спросила Галка.

– Под Киевом, – буркнул Кролик.

– Место – как же, помню, приметное оно. Окопы там были. А рядом два дуба, это в память хорошо запало, потому как я лошадей меж них в аккурат провел. Как же – два дуба! Старый и молодой. По праву руку – старый, по леву – молодой дубок еще, кудрявый такой, ровно козленок. Я еще старался его колесом не подмять. А Григорий Иванович…

– Это кто?

– Котовский. Он и говорит: «Братва, по коням!»

– Все, – сказал Кролик, – опять деда в гражданскую войну занесло.

Но тут варево на печи закипело, выплеснулось на плиту, зашипело и запарило. Дед схватился за поварешку:

– Забор, значит, подправить. Погреб нужно новый выкопать…

– Спасибо, дедушка, за интересный рассказ, – встала Галка, – мы все сделаем.

Вышли на крыльцо.

– Да, – протянула Галка, – насчитал дед.

– Забудет, – успокоил Кролик.

Галка взглянула на него в упор:

– Он-то, может, и забудет. А я – нет. И если ты, Кролик…

– Чуть что – так сразу Кролик…

Глава XII

В РЕДАКЦИИ

В Дубровники ребята отправились по реке. Попутка будет ли, нет, а они знали короткий путь протоками. Час на веслах да час вольно, по течению – и вся проблема. Да и неприметнее так-то.

Гребли по очереди, и вскоре уже появились по берегам первые домишки Дубровников, поднялись над деревьями купола церкви, выступила из гущи старых лип старинная усадьба, где теперь размещался краеведческий музей.

Подошли к лодочной станции, привязали лодку, попросили сторожа присмотреть за ней. У него же узнали, где находится редакция газеты «Голос Званска».

Редакция тоже располагалась в старинном здании. В Дубровниках вообще все здания были старинные. Новых не было. Такой городок-музей. Булыжные улицы, городская площадь – под лакированной временем брусчаткой, пожарная каланча. Все здесь будто застыло на века.

Редакционный вахтер растопырил руки, загораживая дорогу:

– Вы к кому, граждане?

– Мы к собкору И. Мешкову, – важно сказал Миха. – По поручению школьного совета.

– Минутку, – он снял трубку внутреннего телефона. – Илья Григорич, к вам тут делегация. Из школы. Большая? Не очень – две единицы. Добро. Проходите, граждане, второй этаж, комната двенадцать.

«Две единицы» поднялись по широкой мраморной лестнице с полированными дубовыми перилами. Они заманчиво поблескивали, звали, притягивали. Миха провел по теплому гладкому дереву ладонью – красотища. Колька понял его и усмехнулся.

Комната двенадцать была небольшая. Тесная. Но с красивой печью, облицованной синеватыми изразцами, с бронзовыми шишечками вьюшек. Но больше ничего старинного в комнате не было, совсем наоборот: пластиковый стол, компьютер, кресло на колесиках. И сам И. Мешков – молодой, правда, в бороде. Он сидел за столом, черкал что-то на листе бумаги и ругался: «Сукины дети. Уж теперь-то вы попались!» Повернулся к ребятам:

– Ну и что, гвардия?

– Где? – не растерялся Миха.

– Что – где?

– А что – что?

Рассмеялись все вместе.

– Садитесь, парни. Слушаю вас.

– Мы из Синереченской школы, – начал Колька.

Мешков кивнул.

– Прочитали вашу статью. Нам интересно стало. Особенно про Леньку Чижика.

– Это радует, – искренне сказал Мешков. – Тем более что я пишу о нем книгу. И сразу прошу вас: если знаете что-то новое о Чижике, сообщите мне. Буду признателен.

– А вы – нам? Идет? – спросил Миха. – Мы хотим в школе музей сделать нашего Чижика. Начали уже экспонаты собирать.

– Интересно.

– В одном доме его школьные тетради нашлись. И стихи даже.

– Талантливый был мальчишка.

– Они все, Чижики, талантливые были. Так старики говорят. Один Чижик классно топором владел, без гвоздей терема строил, даже кружева топором вытесывал. Еще один на гармошке играл, его потом в Москву, в оркестр, забрали.

Ребята вспоминали все, что им было известно, а Мешков вначале записывал в блокнот, а потом даже включил диктофон.

– Что ж, – сказал он, – будем сотрудничать. А вас что интересует?

– Вы писали несколько слов о том бое, когда Чижик отвлек немцев от склада. Хотелось бы поподробнее.

– Газетная статья – не книга. В нее много не втиснешь. Если хотите, я дам вам распечатку материалов, которые в статью не вошли.

– Хотим.

Мешков «полистал» свой компьютер, нашел нужный файл, включил принтер.

Ребята с интересом смотрели на экран.

– Вот, берите, – сказал Мешков и протянул им стопку листков, вложив их в пластиковую папочку.

– А у вас потверже папочки нет? А то мы на лодке – помнем еще.

Корреспондент снял с полки большой регистр и, щелкнув зажимами, вложил туда материалы:

– Пополняйте их, юные следопыты. Желаю творческих успехов.

– Спасибо и вам, – вежливо ответил Колька.

Они вышли в коридор и пошли к лестнице, едва сдерживая восторг от такой удачи.

Вахтер у дверей, задрав очки на лоб, ошалело смотрел, как по лестнице, по ее прекрасным дубовым перилам лихо скатилась делегация из «двух единиц» и вылетела за дверь.

Опять гребли по очереди. И свободный от весел листал страницы распечатки.

Да, в статью действительно многое не вошло. Мешков поработал добросовестно. Даже в московских архивах. И даже сумел разыскать там несколько страниц из дневника гитлеровского офицера. В материалах был их перевод. Миха прочел вслух:

– «Сегодня опять бой с этими проклятыми партизанами. Мы потеряли около двадцати человек. Я вел своих солдат в атаку, и сейчас у меня перед глазами стоит это русское поле, этот опасный русский лес, разрывы наших снарядов на позиции партизан и непрерывные очереди из пулемета, установленного меж двух деревьев, которые выкашивали моих солдат. Мы подавили эту точку только десятым снарядом.

Да, я потерял почти взвод. И все напрасно. Мы бросились вдогонку отступающим. Преследовали упорно, продолжая терять людей, потому что, по сведениям какого-то русского парня, в этом месте было большое скопление партизанского вооружения и мы получили приказ отбить его. Но все напрасно. Остатки партизан скрылись в лесу, оружия мы так и не нашли.

Странный народ – эти русские. Сражаются фанатично. Каждая старуха прячет на печи гранату. Каждый ребенок считает в кармане патроны. Но и среди них находятся предатели. Непонятно, что их толкает на этот шаг. Поразительно: в городской управе ревностно служит нам в качестве переводчика какой-то Ерочин, а его брат скрывается в партизанском лесу».

Понял, Колян? Смотри, что дальше, на следующей странице.

«Сегодня узнал, что это именно Ерочин-младший сообщил сведения о партизанском складе. К сожалению, до сих пор не ясно: либо он ошибся, либо умышленно ввел нас в заблуждение. Но с какой целью? Он арестован, его допрашивают, но ясности пока нет».

– Слушай, Миха, а вот этот парень, про которого часовой рассказал, – он же Ерохин…

– А карта нарисована старческой рукой, – подхватил Миха.

– А ведь Чижик прав. Нужно заслать его в Дубровники, пусть пошпионит.

– Внедрится, – важно уточнил Миха, – в ряды врагов.

– Опасно это.

– Опасно даже чай пить, – многозначительно заключил Куманьков, – можно захлебнуться.

Когда вернулись в село, Колька вложил в подаренную корреспондентом папку газету со статьей, заставил Галку и Кролика письменно изложить результаты опроса старика Коровушкина и этот «протокол» тоже подшил в «дело».

– Вот, – подытожил он, – кое-что мы уже раскопали. Ерохин – это потом. А на склад нам указывают одинаковые показания немецкого офицера и Коровушкина – о двух дубах.

– Верно, – согласился Куманьков. – Тогда можно объяснить Вовкину гранату. Могло ее засыпать взрывом снаряда, нет?

– Могло, – задумчиво согласилась и Галка. – Но тогда она сгнила бы за эти годы.

– Понял, – сказал Колька. – Могли партизаны не успеть, например, замаскировать ящик с гранатами? Могли. Или для боя их оставить? Могли.

– Правильно. А эти «черные маски» ящик откопали, а одну гранату потеряли.

– Значит, ребята, место склада мы теперь можем определить. Примет хватает: траншеи, дорога, два дуба – старый и малый…

– И следы раскопок!

Глава XIII

ДВА ДУБА

Вечером, за чаем, Костик приступил к выполнению задания.

– Дядя Андрей, – очень издалека начал он. – Вот почему так: я несколько лет занимаюсь единоборствами, «качаюсь», многое умею, у меня и спортивные разряды есть, а Колька… Простой деревенский парень, никаким приемам не обученный, одним ударом меня свалил?

– Да это просто, Костик. У Кольки сила естественная, природная. А у тебя – искусственная.

– Как это?

– А ты подумай: сколько он воды перетаскал, дров наколол, сена накосил? Все это – физический труд, закалка, наращивание мышц, накапливание силы и выносливости – этого никакие тренажеры не дадут.

– Да, дядя Андрей. Я это почувствовал, когда за настоящие весла взялся. В каждом деле цель должна быть. Одно дело – штангу мотать, а другое – траву косить.

– Я рад, что ты это понял. Только еще раз напомню: будьте осторожны в лесу. Там очень опасные находки бывают.

Костику и в голову не могло прийти, что Андрей сам умышленно наводит разговор на нужную тему. У них обоих одинаковая задача была.

– Я помню, дядя Андрей. А как же эти, черные следопыты? Я знаю, многие ребята увлекаются такими поисками.

– Тут по-разному бывает. Одни разыскивают непогребенных солдат, устанавливают их имена, обогащают новыми данными далекие события – это благородное дело. А другие собирают боевые реликвии и торгуют ими.

– А есть еще такие, Колька говорил, которые собирают оружие, восстанавливают его и тоже продают.

– Есть и такие. У нас в разработке находится подозрительная группа. Но выйти на нее никак пока не удается.

– Мы, кажется, встречали их в лесу.

– Вот как? И что же?

– Прогнали. Напугали и разогнали.

– Что за люди?

Костик неопределенно пожал плечами:

– Ничего особенного.

И Андрей понял, что больше он ничего ему не скажет.

– Это их оружие вы сдали?

– Их.

– Вообще-то, – упрекнул он, – нужно было мне сообщить. Может, удалось бы их задержать, появилась бы зацепочка.

– Это случайно вышло, – оправдался Костик. – Мы натолкнулись на них.

– Если снова натолкнетесь, сообщите мне. А сами больше в это дело не лезьте. Это опасно. За этими ребятами обычно «большие» люди стоят. И, кстати, граната, которую Вовчик нашел…

– Какой Вовчик? – неумело удивился Костик.

– Не шали, парень, – улыбнулся Андрей. – Мне тоже кое-что известно. Дело очень серьезное. И если что знаешь, не скрывай – не шуточки это. Большая ошибка может получиться. Скорее всего Вовчик подобрал эту гранату на месте раскопок. Значит, эта группа нащупала-таки военный склад.

– Не нащупала, – буркнул Костик, понимая, что они поменялись ролями. Он хотел выведать у участкового сведения, а получается наоборот. – И мы им не дадим. У нас хорошее средство есть.

– Ага, – рассмеялся Андрей. – Вот оно что. В округе слух пошел о какой-то огромной миграции ядовитых змей. Даже заметка появилась в газете с предупреждением. Ваша работа?

– Что вы, дядя Андрей. – Костик принялся озабоченно собирать посуду со стола. – Что вы, какие змеи?

Андрей не стал его дожимать. Сменил тему разговора.

– Батя твой опять звонил.

– Как у него дела?

– Он больше твоими делами интересовался.

– А все-таки? Он говорил, ему большая работа предстоит.

– Он ее скоро закончит. Пришлет за тобой.

– Будет звонить – передайте, чтобы не спешил. У меня тут тоже большая работа.

Андрей насторожился:

– Опять за свое? Я тебя предупреждаю…

– Что вы, дядя Андрей! Я имею в виду шефство над стариком Коровушкиным. Он нам заявку на все лето составил, – хитро улыбнулся Костик. – А вы что подумали?

– Что я подумал, – сердито буркнул Андрей, – ты прекрасно знаешь. Иди спать.

– Доброй вам ночи, товарищ старший участковый инспектор.

– И вам того же.

Дело «Черных орлов», которое взяла на себя команда Челюкана, приобретало все более конкретный характер.

Колька выделил основные направления их действий. Первое – срочно разыскать склад и обезопасить его от посягательств посторонних лиц. Второе – вести наблюдение за поисковиками, сбивать их с верного пути, мешать всеми способами, вплоть до самых радикальных. Это, кстати, Миха предложил: «Загнать их в часовню на острове, завалить вход, и пусть сидят там, пока мы оружие не разыщем. А чтоб им не скучно было, запустить туда ужей и крыс».

– Я подумаю об этом, – серьезно сказал командир Колька. – Главное – добраться до главаря этой банды.

– А дальше что? – это Галка спросила.

– Элементарно, Ватсон. – Это Вовка ответил. – С оружием в руках мы…

– Помолчи, Шарик. Дальше – видно будет. По обстоятельствам.

– Ну решили же, – напомнил Мишка. – Засылаем Чижика, он потомственный разведчик…

– Городской мальчик, – опять врезался неугомонный Вовка. – Разберется в обстановке. Три языка знает…

– Стоп! – Миха поднял руку. – Предлагаю легенду. Костик – иностранец. Приехал с отцом устанавливать контакты с местными предпринимателями. Костик, ну-ка скажи что-нибудь на русском с английским акцентом.

– Что, например? – ошалел Костик.

– Ну, к примеру: «Я вас не очень хорошо понимаю, сэр».

– Твоя, – Костик ткнул его пальцем в грудь, – моя, – указал на себя и продолжил: – Твоя моя мало-мало понимай нету, хозяин.

Ребята прыснули.

– Это у тебя как-то по-тунгусски больше, – нахмурился Миха. – Потренируйся. И псевдоним тебе нужен, на иностранный манер.

– Кинстинтин, – брякнул Вовчик. – Очень иностранное имя. У нас так немецкую овчарку звали.

– Чушь это все, – сказал Колька. – Что-то попроще надо.

– Надо привязаться к существующему положению, – предложил Костик, – только немного сместить акценты.

– Красиво сказал, – восхитился Миха, – жалко, не очень понятно. Вернее – не всем.

– Все просто: мой отец – большой бандит, ему предстоят разборки, он отправил меня сюда, чтобы не рисковать. Мне скучно. Я ищу приключений. Случайно сталкиваюсь с группой. И постараюсь заинтересовать своей особой ее руководство. Выявляю связи, клички, дела…

– Оформляем документально, – подхватил Колька, – и красиво кладем материалы дела на стол начальника милиции.

– Или Ратникову передадим. Он орден получит.

– А мы пойдем сарай Коровушкину ладить, – грустно закончил Вовчик.

Колька развернул добытую в бою карту, ткнул в нее носом Вовчика:

– Покажи, где ты гранату нашел?

Вовчик посопел носом, ткнул пальцем, похоже, наугад.

– Нырял за ней? – ехидно спросил Колька.

– Почему нырял? Споткнулся – она покатилась.

– По дну реки? Ты в речку палец упер. Миха, сбегай с ним, пусть на месте покажет.

Вовчик уперся было, но Миха легко преодолел его сопротивление, взяв твердой рукой за шиворот.

Когда они вернулись, Миха уверенно показал место, и Колька поставил на нем условный значок.

– Вот, смотрите: здесь мы их первый лагерь засекли. Вот здесь граната валялась. Проводим воображаемую линию через эти точки и…

– …И попадаем на Блиндаж.

– Пошли на месте посмотрим.

У Блиндажа действительно было нарыто. Будто замерзшего мамонта искали.

Колька осмотрел холмик.

– Ну а дубы где? – спросил Костик. – Старый и молодой?

– Старый – вон он, – показал Миха на развесистый, морщинистый по стволу дуб. – А молодого нет.

– Дураки мы все, – сказала Галка. – Это не старый дуб, а молодой. Это он сейчас старый, а тогда молодой был.

– Тогда старого нет, – тупо проговорил Кролик.

– А вот и есть, – опять обрадовала Галка и, отойдя в сторону, пнула ногой остатки пня.

– Точно! – сказал Колька. – Здесь, ребята! Все сходится!

– Это что, мы этот холм будем рыть? – ужаснулся Вовчик. – Здесь экскаватор нужен.

– Да он же внутри пустой. Сверху снимем землю и…

– А под ней бревна. В три наката. И сколько за эти годы здесь земли наросло? Метра два.

– Ну, два не два, а…

– А четыре будет, – ляпнул Вовчик.

– Просверлить бы чем, – сказал Миха. – Если на дерево наткнемся, значит, нашли – будем копать. А если нет, искать другое место.

– А чем сверлить? Сказал тоже!

– Ледобуром, – посоветовал Кролик. – У дяди Сереги Бычка попросить. У него многие брали – дырки для столбов сверлить.

– Молодец, Васька! Беги к нему, тащи ледобур. Сейчас и проверим.

– А чего Васька, – по привычке заныл парень. – Чуть что – так Кролик.

– Ты придумал – ты и делай.

– А если не даст?

– Ты хорошо попроси. А упрется – сопрешь на время. Потом вернем.

Глава XIV

НАШЛИ?

Серега Бычков был добродушный деревенский пьяница. Когда-то увлекался зимней рыбалкой. Снасти у него были отменные, в город за ними ездил. А потом и рыбалкой заниматься стало некогда. Снасти все пропил. Один ледобур оставил. Он его напрокат давал.

Васька и Вовчик встретили Серегу у клуба, заметили издалека.

– Идет бычок, качается, – прошептал Вовчик.

Кролик постарался попасть в поле его зрения. Что было достаточно трудно.

– Здрасьте, дядя Сережа.

Бычок остановился, поймал Кролика в фокус разбегающимися глазами.

– Ты кто такой?

– Васька. Помните, я вам козу лечил от кашля?

– Козу? – задумался Бычок. – Болела?

– Вы ее курить приучили.

– Не врешь? – Бычок качнулся.

– Нет.

– Тогда – молодец.

– Козу я вам вылечил.

– Обратно молодец.

– Дайте мне за это ваш ледобур на время.

– Тебе? На время? – Он сделал широкий решительный жест, едва устояв на ногах. – Забирай его насовсем. Весь! Иди и забирай! Козу лечил! Молодец!

– А где он лежит, в сарае? – обрадовался Кролик такому простому решению вопроса.

– Где? – Бычок опять задумался. – А! Вспомнил. У шурина мово. Забирай. Я ему подарил. А теперь обратно тебе дарю. За козу.

– У шурина? – потускнел Кролик. – А где он живет?

– На Камчатке, – радостно сообщил Бычок. – Там этого льда до хрена. Бури себе и бури. Всю полярную ночь.

– А поближе у вас шурина нет? – безнадежно спросил Вовчик.

– А тебе зачем? – Бычок искренне удивился.

– Так ледобур нужен!

– В сарае возьмешь. Навсегда. Дарю. Потом на место положишь. Смотри не утопи.

– Бежим к нему, – шепнул Вовчик, – пока про Камчатку опять не вспомнил.

…В сарае у Бычка ничего не было. Кроме ледобура. Он одиноко стоял в углу, покрытый ржавчиной и пылью.

– Во! – сказал Кролик, вернувшись к Блиндажу. – Достали!

– Вас посылать! – недовольно сказал Колька. – Вы что, на Камчатку за ним ездили?

– А ты откуда знаешь? – удивился Вовчик.

Колька не ответил, взобрался на холмик, воткнул лезвия ледобура в землю и завертел рукоятку. Шнек охотно и легко пошел вглубь. И погрузился почти весь.

– Все, – шепотом сказал Колька. – Твердое что-то. – Провернул еще чуть и вытащил ледобур из скважины.

На лезвиях его, на первом витке шнека, оказалось несколько темных щепок.

– Точно! Накат!

– В другом месте попробуй! – подсказал Миха. – Мало ли – может, просто корень или деревяшка попалась.

– На, пробуй!

Мишка азартно завертел ручку.

Результат тот же: ледобур уперся и вынес на поверхность такие же полусгнившие щепки, почти древесную труху.

– Кролик! – торжественно сказал Колька. – Ты – молоток!

Кролик расцвел. Второй раз сегодня его молодцом назвали.

– Ты достал ледобур! Тащи еще две лопаты.

Кролик чуть не взвыл от такой логики. Не успел. За него складно завопила вся команда:

– Чуть что – так сразу Кролик!

– Я схожу, – пожалел пацана Костик. Ему нравился этот безобидный и дружелюбный Кролик. Отзывчивый даже на малое доброе слово.

– Погодь, – остановил его Колька. – Идите с Михой. Нечего двадцать раз бегать: тащите все, что может пригодиться. Лопаты, ножовку, топор.

– Гвоздодер, – дополнил список Миха.

Они пошли в деревню.

– К тебе не пойдем, – рассудил Миха. – Нечего перед милицией светиться. Дядька Андрей – он дотошный. Глазом не моргнешь – все выспросит, не отвертишься. – И привел еще один довод: – И пила у нас отличная. Лучшая в селе.

Они отобрали все, что нужно, в Михином сарае и вернулись к Блиндажу.

Сноровисто сняли дерн с квадрата, примерно с метр площадью, начали копать, сменяясь.

Вскоре лопаты уже выбрасывали не землю, а желто-черную древесную труху.

– Верхний накат, – пояснил Колька. – Сгнили бревна.

Выгребли остатки щепок, лопаты глухо застучали в твердое дерево. Очистили этот слой – теперь были видны хорошо сохранившиеся бревна, лежащие поперек верхнего слоя.

Миха поскреб затылок:

– А ниже еще может быть накат. Как в песне.

– Там и заминировано может быть, – сказал осторожный Кролик.

– Может, – согласился Колька. – Но не потолок же. Проникнем если внутрь – там осмотримся. Фонарик мы не захватили.

– В дырку светло будет.

Колька взялся за топор, начал проруб в одном из бревен. Получалось у него ловко – топор послушно звенел, вырубая лаз, летели щепки.

– Два бревна вырубим и хватит. Пролезем. – Колька передал топор Михе.

Тот сделал второй проруб. Просунули в щель ломик, поднажали – обрубок крякнул и вылез из своего места, скатился к подножию холмика, похожий на огрызок великанского карандаша, заточенного с двух концов.

Под ним обнажились поперечные бревна очередного наката. Вырубили соседнее бревно.

Дальше стало сложнее, рубить в глубине проема было трудно, не с руки.

– Пилить придется, – сказал Колька, вырубая лаз, чтобы было куда вставить лезвие ножовки.

– Три дня, – вздохнул Кролик. – Шесть пропилов. А у меня куры не кормлены.

Да, куры не кормлены. Коровы не доены. Шесть пропилов в бревнах чуть ли не обхватной толщины.

Но Колька, как настоящий командир, сумел ласковым и добрым словом влить в своих подчиненных новые, свежие силы:

– Кто ныть будет, тому в лоб, – коротко пообещал он.

На первый пропил потратили почти час. А сил – еще больше. Промучались здорово – пилить было неудобно, приходилось работать ножовкой либо лежа на животе, либо сидя на корточках. К тому же пилу все время заедало в твердой древесине.

– Это не пила, – пыхтел Миха, – это расческа пластмассовая. Все! – он отвалился, обессиленный, от проема, завершив пропил – первый из шести. Выпустил из руки самую лучшую в селе пилу. – Обед. Или забастовка.

– Лучше забастовка, – робко выбрал Кролик. – Подольше получится.

– Да? – Колька упер руки в боки, глядя на него с верхушки холмика. – А этот разор так и оставим? Первый, кто мимо пройдет, враз догадается. А если эти, черномордые, нагрянут?

– Ночевать, что ли, здесь?

– Надо будет – заночуем! А кто…

– Знаю, – буркнул Кролик. – Тоже мне – новость.

Галка вызвалась сходить в село, принести что-нибудь перекусить. Костик пошел с ней.

Когда пересекали поле и спускались к реке, Галка, искоса поглядывая на Костика, спросила его:

– Тебе у нас нравится?

– Очень, – честно ответил он. И хотел бы добавить: «Особенно ты». Но не решился.

А Галка будто поняла.

– Я покажу тебе ту протоку. С бессонными кувшинками. Мы туда сплаваем, вдвоем.

И Костик понял, что она очень многое сказала ему этими словами…

Костик дождался Галку у калитки, взял у нее сумку.

– Мама тебя в окошко разглядывала, – засмеялась Галка. – Симпатичный, говорит, мальчик.

– Ага, – тоже улыбнулся Костик. – Только очень городской. Ничего, оказывается, не умею.

– Ну и что? – удивилась Галка. – Я в городе тоже, наверное, растерялась бы.

– А ты приезжай к нам. Отец рад будет.

– Ага, посмотрит на меня в окошко и скажет: симпатичная девочка, только очень деревенская, – она опять рассмеялась. – Он у тебя кто?

– Миллионер, – просто сказал Костик.

– Настоящий? – ахнула Галка. – Обязательно приеду. На миллионера посмотреть. Я их только по телевизору видела. Он, наверное, очень строгий и деловой, да?

– Когда как. На дядю Андрея очень похож.

Галка кивнула, показывая, мол, поняла, что он имел в виду.

– А что он с тобой не приехал?

– У него дела. – Костик почувствовал, как сжалось тревогой сердце.

За своими делами он совсем забыл отцовские. Хотелось позвонить, но отец запретил, боялся, что телефон прослушивают бандиты. С Ратниковым они разговаривали так, что никто не смог бы понять, о чем. А голос Костика сразу бы засекли.

Галка коротко взглянула на него и вдруг сказала:

– Ты здесь на самом деле прячешься, да? Отец тебя спрятал?

Костик не ответил.

Ребята живо распотрошили Галкину сумку, мгновенно умяли и холодную картошку, и котлеты, сжевали с хлебом даже луковицы. Запили молоком из пластиковой бутылки.

– Ну вот, можно и по домам, – пошутил Миха, опрокидываясь на спину. – Поспим только немного. Полезно после еды.

Колька поднял его за шиворот, всунул в руку пилу.

– Пилите, Шура, пилите, – пропел вредный Вовчик, стоя в сторонке.

– Фонарик не догадались захватить? – спросил Колька.

– Догадались, – сказала Галка. – Керосиновый.

– Сойдет.

…Когда вынули последнее полешко, уже смеркалось. Стояли вокруг квадратного отверстия – вроде люка в подпол. Нерешительно стояли, вздыхали по очереди.

Какие-то странные чувства испытывали. Сложные, непонятные. И жутковато было спускаться в черный проем, из которого несло холодом и затхлым воздухом. И как-то грустно, что вот много лет назад прятали здесь люди оружие для борьбы со страшным врагом, да погибли все. А след от них жив, и вот сейчас они, ребята, к нему прикоснутся. Казалось, что там, внизу, они ощутят чье-то незримое присутствие…

Колька зажег фонарь, опустил его в дыру, всмотрелся, прикрываясь ладонью от света. Сказал вполголоса:

– Ящики вижу.

Вытащил фонарь, перевел дыхание:

– Нужно подождать – дышать тяжко, пусть еще проветрится.

И до всех вдруг дошло, что там, внизу, пятьдесят с лишним лет не менялся воздух, что там остановилось время. И только сейчас снова пошло вперед.

– Я спущусь первым, там низко, – сказал Колька. – Передадите мне фонарь и гвоздодер. Кролик, останешься здесь – поглядывай по сторонам.

И Кролик согласился без своей обычной приговорки – так строг и серьезен был голос командира.

Колька спустил ноги, повис на руках и спрыгнул. За ним – остальные. Осмотрелись. Блиндаж был невелик. В неверном желтоватом свете фонаря увидели несколько ящиков, друг на друге: из зеленых досок, скрепленных жестяными полосами, с веревочными ручками.

– Нашли, – прерывисто выдохнул кто-то.

– Сейчас посмотрим, – сказал Колька.

Верхние ящики были густо покрыты пылью, вязкой какой-то, неживой.

Миха сгреб ее гвоздодером, подсунул его в щель под крышкой.

– Осторожно, Миха, – послышалось сверху, где торчала в дыре голова Кролика. – Вдруг там мины.

Оглядели ящик. Ничего похожего на минирование не нашли. Миха надавил на гвоздодер. Раздался резкий ржавый скрип – все вздрогнули, – край крышки приподнялся.

Мишка передвинул гвоздодер, снова нажал и отвалил крышку. Под ней было что-то вроде плотной вощеной бумаги. Колька поднес поближе фонарь. Мишка отвернул бумагу. Внутри ящика матово блеснули покрытые густой смазкой автоматы. В отдельной отгородке торчали рыльцами вверх магазины для них.

– Во! – выдохнул Миха. И вытащил один автомат. Оттянул ручку затвора, нажал на спуск – звонко щелкнуло.

– Клади на место, – сказал Колька. – Не игрушка.

Миха послушно опустил автомат в ящик, вытер ладони о штаны.

Вскрыли еще несколько ящиков. В одном – металлические коробки, видимо, с патронами, в других – слежавшиеся, потерявшие вид, цвет и форму полушубки, валенки. В одном ящике тоже тускло блестели смазкой банки консервов.

– Ай да мы? – спросил Колька.

– Еще бы! – ответили все разом.

– Забиваем ящики – и наверх. Нужно снова все закрыть и замаскировать.

Подтянули пару ящиков под дырку, подсадили Галку, выбрались сами.

– Рубите ветки, парни, – сказал Колька, – а сверху снова дерн уложим.

– Поздно, – сказал Костик. – Вон он, чешет.

Все обернулись к полю.

По полю резво бежал какой-то парень. Добежал до дороги, где ждал его зеленый «жигуленок», нырнул в него – и машина резко взяла с места, помчалась, протягивая за собой дымовую завесу густой белой пыли.

Колька повернулся к Кролику, молча посмотрел на него. Кролик опустил голову.

Но услышал он вовсе не то, что ожидал.

– Дуй, Васька, в школу, запрягай Воронка и полным ходом сюда! Миха – в село, за веревками, какие потолще бери.

– Спереть можно? – уточнил Миха. – Я знаю, где.

– Потом вернем, – кивнул Колька. – Мы остаемся здесь, охранять. Галка – домой. Костик, пугач твой с собой?

– Как всегда. Отец говорит, если у тебя есть оружие, оно всегда должно быть при тебе.

Галка сказала:

– Я останусь с вами.

Так сказала, что ребята поняли – спорить с ней бесполезно. Даже вредно.

Ребята разбежались в разные стороны: школа была на одном конце села, веревки, которые приметил Миха, на другом.

Колька сел на склоне холмика, подтянув к себе топор. Галка придвинула гвоздодер. Костик вытащил из-за пояса пистолет, положил стволом на колено.

Ждали недолго. Прибежал первым Миха, с мотком веревки через плечо. А уже по полю деловито, размашисто стучал копытами Воронок, прыгала за ним по кочкам телега, в которой стоял Кролик, размахивая над головой вожжами…

Глава XV

ЧУНЯ ОТЛИЧИЛСЯ

– Гони, Васек, гони! – твердил всю дорогу Чуня, похлопывая водителя по плечу. – Большие бабки впереди светят.

– Гаишники впереди светят, – буркнул парень, сидящий за рулем.

– Не боись, командир. Дядя Степа отмажет.

Но их все-таки остановили. Проверили документы, оштрафовали за превышение скорости.

Чуня ерзал на сиденье, чуть не выл от досады. Это была первая задержка.

Вторая – долго не могли разыскать Ероху. Потом Ероха никак не мог разыскать дядю Степу. Наконец дозвонился, радостно сообщил:

– Нашли, дядя Степан. Выезжаем на место. Нам бы грузовичок какой…

Пока дядя Степа «организовал» грузовичок, пока собрали команду и необходимое оборудование, даже складную лесенку не забыли, пока добрались до места – рассвело уже.

Высадились у Блиндажа. Около него никого не было. Взбежали на холмик, раскидали ветки, обнаружили лаз.

Разложили лестницу, спустились вниз. Ероха нетерпеливо скатился по ней, побежал по стенам яркий луч фонарика.

Вот они! Ящики, военные, крашенные в зеленый цвет, с веревочными ручками.

Начали лихорадочно их вскрывать. Тряпье. Сгнившие валенки. Слежавшиеся в месиво спичечные коробки. Консервы, блестящие от солидола…

Оружия не было.

Ероха схватил Чуню за ворот и ахнул фонарем в лоб. Фонарик раскололся, а Чуне ничего. Только почесался.

– Я знал, да? – проныл он.

– Погоди, – остановил Ероху Сема. – Не спеши.

– Не спеши? – взвился Ероха. – Я уже шефу довожил!

– Смотри, – сказал Сема, указывая на крышку одного из ящиков.

– Ну и что? – уставился на него, не понимая, Ероха.

– Пыль. Густая, как вата. – И, видя, что до Ерохи никак не доходит, пояснил: – А на других ящиках пыли нет.

– Ну и что? – завопил вне себя Ероха. – Он меня самого в пыль сотрет!

– Какой же ты тупой, – не выдержал Сема. – На этих ящиках нет пыли, потому что на них стояли другие ящики. Врубился? В них и было оружие.

– А где же они? – развел руками Ероха.

– Пацаны эти, местные, видимо, утащили. Спрятали где-то. Найдем. Это уже проще, не по лесам раскопки вести. Наверняка они из ближайшей деревни.

– По дворам, блин, пройду! – взревел Ероха. – Все сараи вымету!

– Пошли наверх. – Оглянулся. – Наверняка следы какие остались. Не вертолетом же они их вывезли.

Выбрались наверх, спустились к подножию и сразу же обратили внимание на следы копыт и тележных колес. Следы глубокие – значит, телега тяжело гружена была.

– Ну, блин, я этого коня достану! Вместе с ямщиком!

– Я сам этим займусь, – остановил его Сема. – Ты напорешь только. Ждите меня в лесу. – И пошел по следу копыт и колес, через поле.

Следы вывели Сему сначала почему-то к реке, а потом повернули в деревню.

«Коня, что ли, поили?» – подумал Сема, поднимаясь по пыльной дороге к селу. И не обратил внимания на то, что теперь следы стали легче, а потом и совсем потерялись среди похожих.

Но Сема был не прост. Не Чуня, в общем. Он пошел деревней, заглядывая во дворы.

Утро было уже в разгаре. Село проснулось, люди занимались делами. Звенели в подойниках струйки парного молока, гремели цепи в колодцах, где-то оселок по косе вжикал…

Сема остановился у калитки.

– Хозяюшка! – окликнул он женщину, выходящую из сарая с подойником.

– Что надо, милок? – Она поставила ведро, подошла к калитке. – Молочка испить?

– Вопрос есть. – Сема оперся локтями на штакетник. – Меня дачный кооператив уполномочил. Надо парочку огородов с картошкой окучить. Только лошадью – трактор к нам не влезет, теснота у нас, не развернешься.

– Уж известно. – Митревна любила с чужим человеком поговорить, всегда что-нибудь новенькое узнаешь. – Это какой кооператив-то?

– «Березки», – наугад ляпнул Сема.

– Не слыхала, – задумалась Митревна. – Новый какой?

– Ага, нынче весной только образовался.

– Да лошадей-то у нас не держат. В колхозе были, давно уже. Один коняка старый остался. В школе живет. Да он в борозде уж лет пятнадцать не ходил. Поди, забыл уж, как это делается.

– Схожу все-таки спрошу, – сказал Сема, прощаясь.

– Да там еще нет никого – утро-то раннее.

– Ну, попозже загляну.

Митревна внимательно посмотрела ему вслед, внесла в дом подойник и поспешила к участковому.

Андрей еще спал. Разбудил его легкий стук в окошко. Он раскрыл его – за окном стояла Митревна.

– Андрюша, – зашептала, озираясь. – Какой-то парень чужой по селу с самого ранья бродит. Лошадь, говорит, для дачников ищет, картошку окучить.

– Ну и что? – Андрей героически подавил сладкий утренний зевок.

– Подозрительный. Кооператив, говорит, «Березки» называется. У нас и нет такого.

– Ну-ну, – уже заинтересованно поторопил Андрей, не замечая, что Костик оторвал ухо от подушки.

– Другое дело говорит: кооператив этот новый, только образовался, а теснота у них – трактором не повернешься. Только образовался – а уж застроились, да? Не бывает так-то.

– Не бывает, – согласился Андрей. – Где он?

– К околице двинулся.

Андрей мгновенно накинул куртку, сунул в карман пистолет и выскочил во двор.

– Штаны-то надень, – посоветовала Митревна.

Андрей ахнул, вернулся в дом. Одеваясь, не заметил, что Костика в доме уже нет.

Выбежал за околицу. Глянул в поле.

В поле – никого. А от кромки леса, где Блиндаж был, оторвались две машины – зелененький «жигуленок» и грузовик, в кузове которого толпились какие-то люди в черном. Машины набрали ход, запылили и выехали на большак.

Андрей вздохнул и вернулся домой.

А Сема, которому все стало ясно, который понял, кто забрал оружие, никому ничего об этом не сказал. Не захотел.

– Быстро они на нас вышли. – Колька вскочил с раскладушки, сноровисто оделся.

– И Воронка вычислили, вот что плохо, – сказал Костик.

– Ага, Воронок для них – главный след. Вот его и нужно оборвать. Прямо сейчас.

– А как?

– Мы одно время, – пояснил Колька, – Воронка в Аленкиной пойме прятали, когда Сентя его продать удумал. Туда не каждый дорогу найдет. Мы его на лодке перевозили, он смирный. Айда в школу. И Кролика по дороге захватим, его Воронок как собака слушается.

…Домой Костик вернулся только к обеду.

– Где ты пропадаешь? – рассерженно встретил его Андрей.

– Забыл предупредить, – извинился Костик, – на рыбалку с ребятами бегал.

– И как улов? И где удочки? Только ври так, чтобы я проверить не мог.

– Хорошо, дядя Андрей, – улыбнулся Костик. – Правду скажу: по нашей реке подводная лодка прошла, все снасти нам оборвала.

– Ох, Кинстинтин…

Костик чуть не вздрогнул.

– Ох, Кинстинтин, посажу-таки я тебя под домашний арест.

– Нельзя, дядя Андрей, мы в тимуровцев играем. Сегодня, например, деду Коровушкину дрова будем пилить. А вы такую инициативу хотите задушить. Своим формализмом. К подросткам надо тактично подходить, – назидательно, с хитринкой в глазах, продолжал Костик, – с душевным трепетом. Мы ведь такие ранимые, такие одинокие в этом холодном и чужом для нас мире взрослых…

– Говори, говори, – Андрей уселся поудобнее. – Говори. Я записываю. Пригодится.

– Вот вы, старший участковый инспектор, капитан милиции, сухой и черствый человек, грозите мне необоснованными репрессиями. – Голос Костика умело задрожал обидой.

– Какой артист пропадает, – Андрей покачал головой.

– …А я, душевно тонкий и отзывчивый юноша, уже две недели брожу по дремучим лесам и знаете зачем?

– Догадываюсь, – усмехнулся Андрей.

– Ошибаетесь, товарищ капитан, – Костик протестующе выставил вперед ладони, как бы отталкивая от себя все нелепые подозрения. – Ах, как вы жестоко ошибаетесь! Совсем не то вы подумали. Представьте себе: вот пришли вы вечером домой, одинокий, усталый, никому не нужный – после целого дня трудной и опасной борьбы с местным преступным элементом – и что? Сядете за стол пить ваш холостяцкий, спитой и несладкий чай из немытого стакана. Так, дядя Андрей?

Андрей вздохнул, грустно кивнул головой, подыгрывая Костику, пригорюнился.

– И вдруг рядом с вашим немытым стаканом появляется красивая чашка, полная ароматной, спелой лесной земляники. – Костик заломил руки как в греческой трагедии. – И кто же? – подумаете вы, кто в буреломах и оврагах ползал на четвереньках, обжигая руки злой крапивой, обдирая коленки и собирая для меня эту замечательную лесную ягоду? Кто так трогательно позаботился обо мне? Кто устроил этот праздник в моих суровых буднях? Неужели этот застенчивый и неумелый городской мальчик, которого я так грубо отругал за утопленное ведро?..

– Да пропади оно пропадом, – всхлипнул Андрей.

– …Которого я напрасно обидел своими несправедливыми намеками и упреками? И скупая мужская слеза закаленного воина звонко булькнет в немытый стакан спитого, несладкого и холодного чая…

Участковый зарыдал. Костик выскочил за дверь.

– Стой! – спохватился Андрей ему вслед, подбежал к окну. – Ты куда?

– За земляникой, дядя капитан, – донесся затихающий вдали ответ.

Глава XVI

КТО УКРАЛ ЛОШАДЬ?

Дядя Степа был неузнаваем. Этот жестокий, беспощадный и злой человек сжался в кресле, съежился и был похож на морщинистый воздушный шарик, из которого быстро выходит воздух.

– Арнольд Тимофеевич, – виновато лепетал он, – неожиданно возникли некоторые обстоятельства, которые…

– Дружище, – мягко перебил его Арнольд, доверительно приложив руку к сердцу, – поверьте, мне совершенно не интересны ваши проблемы. – Степанову стало холодно. – Ведь не мне их решать, а вам. И если вы их не решите, поверьте, дружище, я навсегда избавлю вас вообще от всех проблем. – Степанову стало жарко. – Даже от проблем, связанных с питанием. И с дыханием. – Степанову стало вообще никак. – Вы упустили Чижика-младшего и не можете отыскать этого пацана уже почти месяц. А ведь с его помощью мы решили бы все вопросы с Чижиком-старшим мирным путем. За сына он отдал бы все, что у него есть. Без боя, так сказать. А из-за вас мы вынуждены идти на крайние меры.

Арнольд встал, прошелся по комнате, подошел к Степанову сзади, положил тяжелые ладони ему на плечи, продолжая говорить в его напрягшийся затылок:

– Вам поручили обеспечить мои боевые отряды оружием, дали отличную наводку. Но вы и здесь оказались беспомощнее младенца. Да, дружище, я умышленно откладываю расправу с этим упрямцем Чижиком. Я терпеливо выжидаю, когда он расслабится, решит, что мы о нем забыли, потеряет бдительность, – и тогда я должен нанести ему беспощадные удары. Но, похоже, мы не будем готовы к этому моменту. – Тяжелые ладони все глубже вдавливали Степанова в кресло. – И все из-за вашей нерадивости, дружище. Или это что-то другое, а? Уж не решили ли вы поменять хозяина?

– Как можно, Арнольд Тимофеевич? – пробубнил Степанов.

– Тогда как же вас понимать? Вчера вы позвонили мне и доложили, что склад найден. Что вы послали грузовик за оружием. А сегодня вы лепечете что-то невразумительное про «некоторые обстоятельства». – Арнольд помолчал. – Вам не страшно, дружище?

– Мне стыдно, – прошептал Степанов. – Когда группа выехала на место, оружия там уже не было. Его увели, видимо, местные пацаны.

– Бог мой! И это проблема? Да раздавите их как поганых лягушат! Возьмите моих людей, наконец, если ваши ни на что не способны. Переверните эту деревню. Расстреляйте пару заложников. Неужели вы не понимаете, какой важности, какого масштаба дело поставлено на карту? Не говоря уже о вашей собственной жизни, за которую я теперь не дам и дохлой высохшей мухи.

– Вы только дайте мне шанс, – попросил Степанов. – Единственный шанс. Я…

– Идите, дружище. Я вижу, вы все поняли.

Вечером оперотряд Кольки Челюкана собрался на его терраске в полном составе. Положение стало очень серьезным. Даже угрожающим. Нужны были срочные и эффективные меры.

– Оружие мы им не отдадим, – сказал Колька, открывая совещание.

– А его у нас и нету, – с невинной улыбкой вставила Галка.

– Вот именно.

– Единственная улика против нас – Воронок. Этот след нужно отвести…

– Мало, – перебил Мишка. – Этого мало. Нужно этот след навести на кого-нибудь другого.

– Перегрелся? На кургане.

– Он прав, – неожиданно поддержал Мишку Костик, блеснув глазами.

– И на кого, к примеру? – жестко спросил Колька. – На Сентю? Или на Кролика?

– Чуть что…

– Погоди, успеешь еще, – оборвал Колька. – Друзей лучше послушай. Верных.

– Зачем же на хороших людей наводить, – хитро улыбнулся Костик. – Совсем наоборот надо. Слушайте, что я предлагаю.

И Костик азартно зашептал, бурно жестикулируя. Только заключительные фразы он произнес достаточно громко:

– Я начну, продолжит Вовчик. Я – в Дубровниках, он – здесь.

– Складно, – одобрил Колька, немного подумав.

– Блеск! – восхитился Мишка.

– Я против! – сказала Галка.

– А Баба-Яга всегда против, – ляпнул Вовчик.

На этот раз ему сошло с рук.

– Блеск! – передразнила Галка Миху. – Сам бы пошел? Это же бандиты! Представь себя на его месте. Одна ошибка – и все!

– Ага, – пожал плечами Вовчик. – И все. Оторвали Мишке лапу.

Теперь он от возмездия не ушел. Не успел увернуться.

– Есть другие предложения? – иронично протянул Костик.

– Дяде Андрею надо все рассказать, – высказалась Галка.

– Знаешь, Гал, – как-то мягко и задумчиво сказал Колька, – я раньше не думал о Леньке Чижике как о живом мальчишке. Герой, легенда. А ведь он был младше нас. И когда от него зависело решение, он не побежал к дяде Андрею. Он его принял сам. И сделал все сам. – Колька помолчал. – Я путно объяснить не могу. Но что-то чувствую…

– А я, – признался Костик, – раньше стыдился своей фамилии. А теперь горжусь.

– Надо не фамилией гордиться, – опять влез неугомонный Вовчик, – предусмотрительно из дальнего угла терраски, – а своими делами.

Ложась спать, Костик спросил Андрея:

– Дядя Андрей! Предположим теоретически. Вот нашел бы я в лесу склад оружия. Автоматы, к примеру. Немецкие. Образца тридцать девятого года. И сдал бы их в милицию.

– И правильно бы сделал, – сонно отозвался Андрей.

– А куда бы их потом дели? На военный склад?

– Под пресс, – равнодушно промолвил Андрей.

– Я так и думал.

– Раньше у меня на ней моторчик стоял, – сказал Колька, разбирая весла. – Ручной, правда. Из дрели сделал. Но хорошо ходила. Однако доберемся и на веслах. Я здесь самый короткий путь знаю. Протоками да меж островов – часа два ходу всего. Да половина пути – по течению.

– Надо бы не очень поздно вернуться, – заметил Костик. – Дядя Андрей что-то подозревает. Прямо не говорит, намеками донимает.

– Вернемся до ночи, – уверенно заявил Колька. Подумал: – Если, конечно, все обойдется. – Окунул весла, вывел лодку меж мостков на чистую воду. – А может, ну его на фиг? А, Костя? Галка ведь права – опасное это дело.

– Мы, Чижики, – с юморным пафосом сказал Костик, – только в гнездышке малые птахи, а на воле мы отважные орлы! У нас в роду и на гармошках играют, и подвиги совершают. Полный вперед, Челюкан!

Вскоре свернули в одну протоку, затем в другую, а потом Костик и счет им потерял. Как только Кольке удавалось не заблудиться в этом голубом и зеленом лабиринте?

Порой лодка раздвигала носом высокие камыши, шуршала осокой. Порой приходилось спрыгивать с нее в мелкую воду и тащить чуть ли не на руках. А то попадалась такая узкая и извилистая протока, что повернуть в ней лодку удавалось, только занося корму на сушу. Затем плыли в таком густом тоннеле из веток, свисающих со всех сторон до самой черной воды, что Костик терял ориентировку.

Наконец выбрались на чистую воду, и лодка плавно пошла по течению. Колька только изредка подгребал то одним, то другим веслом, удерживая ее на стрежне, где течение было быстрее, чем у берегов.

Вскоре показались над деревьями церковные купола, а затем на берег реки вышел и весь городок.

– Учтите, как сойдем на берег, – предупредил Костик, – мы не знакомы.

Колька кивнул:

– Встречаемся на лодочной станции. Там прикинем, как дальше быть.

Он высадил Костика у первых же домов и погреб дальше, к станции.

Костик шел берегом, с интересом осматривался. Думал: как же им выйти на эти «черные маски»? Ну, найдет он эту «Дачку», а дальше что? По шее надают и прогонят. Затея вдруг показалась ему безнадежной.

И тут повезло.

Из кустов впереди него выскользнули двое пацанов. Они что-то горячо обсуждали, не обращая на Костика внимания. Один из них – чернявенький, кудрявенький, похожий на цыганенка – показался ему знакомым. Костик незаметно пригляделся, точно: это был паренек из группы «копачей», которых они разогнали змеями.

А разговор у них был очень интересный.

– Отплывем подальше, – горячо убеждал чернявенький своего нерешительного напарника, – как ахнем гранату, знаешь сколько рыбы соберем?

– А лодка? Где возьмем?

– На станции стырим. Там их полно.

– Заметут еще, – сомневался нерешительный. – Охота была в милиции париться.

– Как хочешь, – отрубил Цыганенок. – Если коленки дрожат, ты мне не в пару.

Костик даже улыбнулся от такой удачи. Теперь нужно незаметно поделиться планом с Колькой.

Тот уже вертелся на лодочной станции, о чем-то болтал со сторожем – здоровенным парнем в камуфляжной форме и с жетоном на груди.

Костик прошел мимо, остановился у фанерного щита, где были расписаны правила проката лодок и расценки за разное время катания. Стал внимательно изучать написанное.

Колька тоже пристроился рядом, пренебрежительно скользнул взглядом по тексту. Костик что-то сказал ему. Тот присвистнул, пошел дальше, к своей лодке. Спрыгнул в нее, отогнал на самый конец пристани, небрежно набросил веревку на колышек и стал взбираться по откосу, направляясь в город.

Костик все так же стоял у щита, делая вид, что внимательно читает, – сам же краем глаза наблюдал за Цыганенком.

Тот оказался не промах. Враз просчитал ситуацию, и едва Колька скрылся за табачным киоском, не торопясь, лениво и спокойно подошел к его лодке, осмотрелся. И забрался в нее, как в свою.

Но не успел он сбросить с колышка веревку и взяться за весла, как на него откуда ни возьмись коршуном пал разъяренный Колька.

– А-а-а, жулик! – схватил Цыганенка за шиворот и вытащил на причал. – Охрана!

Парень ужом вертелся в его руках, лягался, пытаясь вырваться. Охранник, тяжело топая военными ботинками, уже спешил к ним.

Помощь Цыганенку пришла неожиданно. Костик подскочил в два прыжка, рванул Кольку за руку, извернулся и толчком сбросил его с причала в воду.

– Деру, парень! – крикнул он Цыганенку и сам помчался вверх по откосу.

Они взбежали на набережную, нырнули в какой-то проулок, проскочили каким-то двором, вышли на широкую улицу, отдышались.

Цыганенок, блеснув зубами, протянул Костику руку:

– Ну ты молоток! Друзья навек.

– Да брось ты, – отмахнулся Костик. – Лучше скажи, зачем тебе такая развалюха?

– Рыбу глушить. У меня граната есть.

– Да ну! – Глаза Костика загорелись. – Настоящая?

– А то! – обиделся Цыганенок. – Немецкая, с войны.

– А… – разочарованно протянул Костик. – В трех местах ржавая, в двух дырявая…

– Новенькая. – Цыганенок, бросая взгляды по сторонам, зашептал: – Мы тут с ребятами целый ящик нашли… – И вдруг осекся, поняв что сказал лишнее совершенно незнакомому человеку.

– Знаешь, – с усмешкой сказал Костик, – когда вы целый ящик автоматов найдете, ты мне скажи, ладно? – И столько было пренебрежения, недоверия и обидной иронии в его словах, что Цыганенок не выдержал.

– А ты что, купил бы?

– Конечно. Давно мечтаю, – серьезно сказал Костик. – У бати моего, правда, есть, да он даже пострелять не дает.

– А старый возьмешь?

– Боевой?

– Боевой. И патроны есть. Тут у нас команда собралась, любое оружие имеет. Ты приходи, договоримся.

– А куда? – спросил Костик.

– На «Дачку».

– Улица такая?

Цыганенок засмеялся:

– Место такое. Пройдешь до ручья по Купеческой, там сарайчик увидишь. Заходи.

– Ладно, – сказал Костик. – Будет время – зайду. Пока. Но автомат лучше новый.

– Сговоримся, – пообещал Цыганенок, и они дружески распрощались.

Глава XVII

А ВАС, ШТИРЛИЦ…

Костик лениво брел по главной улице Дубровников. Городок ему нравился. Уютный, по-настоящему старинный. Здесь все дышало далекими временами, когда были и другие дома, и другие люди. И совсем другая жизнь.

Городок ему нравился. Но Костик этого не показывал. Напротив – его взгляд пренебрежительно скользил по деревянным домам, по пожарной каланче, по мощенной плоским булыжником мостовой. Весь независимый вид мальчишки говорил: ну и ерундовский городишко! Занесло же меня.

Обойдя храм Крестовоздвиженья, Костик поднялся на Земляной вал, длинный, поросший ровной зеленой травой. Это была главная достопримечательность городка. Давно-давно этот вал насыпали для обороны от набегов врага. Позже на нем встали стены деревянной крепости. Она сгорела в осаде и затем была разрушена до основания – тоже очень давно. А крепостной вал остался на века.

Костик уже слышал от кого-то, что вал этот насыпали жители, терпеливо таская землю в корзинах. Их упорством нельзя было не восхищаться. Костик и восхищался. В душе. А в глазах стояло показное сонное равнодушие. Он, как говорится, вошел в образ.

Спустившись с вала, Костик по старинному узкому мостику перешел реку, побрел совсем уж по дачным улочкам.

Со стороны – бродит парень от скуки, бесцельно, лениво глазеет по сторонам. И не видит вокруг ничего особенного – никакой старины, ничего интересного.

Улочка была пустынна. В маленьких окошках приземистых домов зажигался свет. Разный – у кого какие были люстры или вышедшие из моды абажуры. Вся улочка вдоль – словно разноцветная гирлянда.

За крайним домом – пологий овражек с небольшим ручейком. Через ручеек – кладка, две узкие дощечки. А за ручейком – кривой сарай, крытый дранкой, в окне которого светится голая лампочка. Мелькают в окне тени, слышатся голоса, смех. Иной раз – и ругань.

Костик толкнул дверь, она скрипнула и отворилась. Он стал на пороге, вглядываясь в тускло освещенное неприглядное нутро «Дачки».

На него разом обернулись: такое нахальство! Эту «Дачку» нормальные люди далеко стороной обходят. А уж внутрь тем более лезть не осмелятся.

– Ты что здесь забыл? – спросил туповатого вида парень. Костик уже видел его в лесу, знал, что его кличут Чуней. – По морде дать?

– Стой! Да это тот парень, что меня от ментов увел! – вскочил давешний лохматый паренек, похожий на цыганенка. – Ероха! Это свой человек!

– Ну, проходи тогда, садись. – Ероха радушно повел рукой над столом. – Гостем будешь. Угощайся. Мы зва не прощаем, а добро помним.

Ероха был крупный парень со странной прической – сзади и с боков все выстрижено, а надо лбом кудрявый чубчик. Он чуть заметно картавил: не всегда выговаривал букву «л». Так и сказал: «Зва не прощаем».

Угощаться за таким столом Костику не улыбалось. У Васьки-Кролика в свинарнике чище было.

– Спасибо. – Костик прошел к столу, сел на свободный чурбак. – Извините, может, не вовремя, но хотел с вами познакомиться. Я тут уже два дня со скуки мру. Да и вопрос к вам имею.

Ребята поглядывали на него с интересом, настороженно. А Чуня – зло, с недоверием. Он с первого взгляда почему-то невзлюбил Костика.

– Вот, за знакомство. – Ероха нагнулся и поставил на стол две бутылки водки. Разлил, протянул через стол стакан Костику.

– Мне нельзя, – Костик отвел его руку.

– За рулем, что ли? – презрительно усмехнулся Чуня.

– У меня режим.

– Какой? – заржал Чуня от души. – Больничный?

– Спортивный, – спокойно, без обиды ответил Костик.

– В теннис играешь? В настольный?

Ероха слушал перепалку похмыкивая, но не вмешиваясь.

– В карате.

– Ой! Держите, падаю! – Чуня, опрокинувшись, задрал ноги. – И стенку можешь головой пробить?

– Могу, – так же спокойно ответил Костик. – Твоей.

– Что? – Чуня вскочил, сжав кулаки.

– Тихо, – вмешался Ероха, толкнул его ладонью в грудь. – Не лезь. – Повернулся к Костику: – Покажи чего, если не врешь.

Костик пожал плечами:

– Что показать? Здесь не спортзал.

– И не детский сад, – с угрозой проговорил Чуня, открывая банку с пивом.

Костик не обратил внимания на его слова.

– Хорошо, попробую.

Он встал, отошел от стола, примерился. И вдруг взвился в воздух, пролетел над столом и ударил ногой по лампочке. Не ударил – только чуть коснулся.

Парни невольно ахнули.

– Цирк! – оценил Ероха. – Мовоток!

– А я чего говорю! – подскочил Цыганенок. – Клевый парень. Еще чего покажь, а?

– Да я не знаю… Ну, доску могу ладонью перебить.

– Давай бей!

Цыганенок нырнул куда-то в угол, вытащил из него дощечку от ящика. Зеленую. Точь-в-точь, как из Блиндажа. От гранатного ящика.

– Такую и я могу, – не согласился Чуня. – Давай настоящую.

Отыскали дюймовую доску, положили меж двух чурбачков. Костик опустился на колено, примерился. Сосредоточился.

Чуня сунулся носом к самой доске:

– Так лучше видать. Чтоб без обмана.

Костик покосился на него:

– Смотри, чтоб в лоб не угодила.

– Ты за свой лоб бойся, а у меня крепкий.

Медный он у тебя, подумал Костик, и нарочно ударил ребром ладони по доске так, чтобы…

Так и получилось. Доска хряснула, обломок подскочил и врезал Чуне в лоб. Тот не удержался на корточках, плюхнулся задом об пол. Вскочил, неуверенно заорал:

– Да я тебя!..

– Не стоит, – спокойно сказал Костик. Он даже стойку не принял. Он не боялся Чуни, хотя тот был и старше, и сильнее. У Костика теперь для боя была и закалка, и необходимая злость. – Не стоит. Я могу пальцем проткнуть дыру в твоем брюхе. Без пива останешься.

Ребята захохотали. Кто-то хлопнул Костика по плечу. Чуня сказал:

– Ну ладно.

Расселись за столом. Костику водки больше не предлагали.

– Ты, вообще, кто такой? Откуда?

– Издалека, – сказал Костик. – Из Дедовска.

– Город такой? – уточнил глупый Чуня.

– Нет, самолет, – язвительно ответил Костик.

Опять заржали.

– Ну ладно.

– Меня батя сюда забросил, – продолжил Костик. – У него большие дела в Дедовске. Разборки. Чтоб не мешал, к бабке скучать отвез.

Про Дедовск Костик что-то от отца слышал. Поэтому так складно и убедительно врал.

– А кто у тебя батя? – внимательно спросил Ероха.

– Бандит, – коротко ответил Костик, не моргнув глазом, только внутри съежившись.

– Крутой, что ли? – уточнил Ероха.

Ври да не завирайся, подумал Костик, и ответил, пожав плечами:

– Я особо в его дела пока не лезу: своих хватает. Знаю, что он почти весь город держит. А сейчас там вроде нефть нашли, так что батя хочет лапу наложить. Сами понимаете, какие это бабки. Ну, ему нужно кое-кого прижать по-крупному.

– Свой парень, – опять восхитился Цыганенок. Ему, видно, очень хотелось, чтобы его за Костика Ероха похвалил. – Ему автомат нужен. Уступишь, Чубик?

Ероха бросил на него злой взгляд: то ли за болтливость, то ли за фамильярность – он не очень любил, когда его Чубиком звали.

– Найдем, если цену хорошую дашь, – медленно, как бы раздумывая, проговорил он. А сам думал совсем о другом. Он думал о том, что неплохо бы этого парня свести с дядей Степой – ведь через него можно разыскать пацанов, которые вывезли из Блиндажа оружие. – Если цену хорошую дашь, – повторил он.

– За хороший товар почему не дать, – в тон ему ответил Костик. – Так я зайду через денек, да? – Он встал, попрощался и вышел на уже совсем темную улицу.

Ероха посмотрел ему вслед задумчиво. А Чуня – злобно.

Добравшись до лодочной станции, Костик свистнул ночной птахой, как научил его Миха. Колька тут же отозвался. Костик спрыгнул в лодку. Они отчалили.

– Обсох? – спросил Костик.

– Мог бы в воду не бросать, – проворчал Колька, выгребая на середину реки.

– Так достовернее, не обижайся.

– Ну, рассказывай. Удалось?

– Пока удается, – осторожно ответил Костик. – Внедряюсь. Легенду себе выдумал – будь здоров! Главный у этих парней – тот самый Ероха. Его еще Чубиком иногда называют. Немного картавит. Я думаю, на него и наведем след. Гранаты они откопали, в сарае, в углу, ящик стоит.

– Молодец, Костик. Теперь Вовчика выпускаем, да?

– Теперь бы нам не заблудиться по такой тьме, – усмехнулся Костик.

Вовчик немедленно приступил к выполнению своей части задания. Бросив на плечо старую уздечку и взяв в руки хворостину, бродил он по краям окрестных лесов, поближе к деревне.

День бродил, второй. А рыбка все не клевала.

На исходе второго дня, когда он устало брел пыльным проселком, возле него притормозил зеленый «жигуленок». В нем – двое парней. В черных комбинезонах.

– Эй, малец! – окликнул его тот, что сидел рядом с водителем. – Ты здешний?

– Здешний, – нехотя ответил «артист» Вовчик, устало шаря глазами по кромке леса.

– А чего потерял?

– Коня у нас украли, – Вовчик для наглядности тряхнул уздечкой. – Школьного.

Парни переглянулись.

– Ну-ка, поди ближе. – Пассажир распахнул дверцу, достал сигареты. Предложил Вовчику: – Куришь?

– Бросил, – солидно прозвучал ответ.

Парни рассмеялись.

– Правильно, молодец. Лучше пей. А что за конь-то?

– Наш. Мы на нем воду в школу возили. Сено для коровы. Дрова. Да вот кто-то увел коня. Главное дело, – разоткровенничался Вовчик, – вместе с телегой. – Понурился. – Вот ищем. – Стал ждать вопроса, на который у него был заготовлен главный ответ.

– Во гады! Конокрады! Цыгане небось свели.

– Не. Видели тут парня чужого. Шлялся. Про лошадь спрашивал – картошку окучить. Он небось и спер.

– Приметный парень-то? Какой из себя? Если встретим, мы его…

– Говорила бабка Чашкина – высокий, длинный. В штанах.

– Да это мы все в штанах, – нетерпеливо хмыкнул водитель. – Даже девки.

– А! – «вспомнил» Вовчик. – Прическа у него особая. Ничего на голове волос нету, только спереди чубчик витой.

– Что? – Парни переглянулись. Недоверчиво качнули друг другу головами. – Ты врешь, пацан?

– Чего врешь? Я его и не видел. Люди говорят. Он и к школе подходил. Наша химичка его видала. Чудной, говорит, парень. Здоровый такой, а как малой картавит. Вместо лошади все у него «вошадь», получается.

Водитель зло ударил ладонями о баранку. Пассажир выругался:

– Гони, Васек! Вот сволочь!

Хлопнули дверцы, машина с визгом развернулась почти на месте и скрылась в дорожной пыли.

Вовчик с усмешкой глянул ей вслед и поспешил в село доложить в штабе о выполнении задания.

Глава XVIII

ИНТЕРЕСНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Дядя Степа выслушал Ероху-Чубика внимательно. И, подумав, рассудил, что предложение его сулит немалую выгоду. Только вот Ероха тут ни при чем. Предложение должно исходить от него, от дяди Степы, чтобы хоть как-то оправдаться перед Арнольдом. Ему надо спасать свою жизнь. Пока не поздно.

– Глупости это все, – зло бросил он Ерохе. – Зачем нам какой-то приблудный пацан? Своих балбесов у тебя мало? Ищите, землю носами ройте, а чтобы оружие нашли.

– Так вот этот парень, он же в деревне той, у бабки живет, с местными пацанами знается… – возразил Ероха.

Но дядя Степа грубо оборвал его:

– Делай, что говорят. Не умничай.

И едва Ероха ушел, позвонил Арнольду.

– Арнольд Тимофеевич, извините за беспокойство, тут следок обнаружился.

– Ну-ну, дружище, – лениво отозвался Арнольд. – Что за следок?

– Объявился тут один парнишка, из Дедовска…

Арнольд зло хмыкнул.

– Подождите. Вроде он сынок тамошнего авторитета, Вити Круглого. Знаете его?

– Ты что, дружище, хочешь сказать, что оружие уже в Дедовске? – голос Арнольда стал ледяным, но дядя Степа на этот раз не очень испугался.

– Дело не в этом. Парень живет в той деревне, где оружие потерялось. Гужуется с местными ребятами. По-моему, он что-то знает. Нужно его приласкать, он нам поможет.

Арнольд долго молчал.

– Вити Круглого, говоришь? – раздумчиво наконец-то произнес. – Это интересно, дружище. А пришли-ка его ко мне.

Это дяде Степе не понравилось. Опять он оставался в стороне. Но с Арнольдом даже саблезубый тигр не стал бы спорить.

– Хорошо, Арнольд Тимофеевич, я организую. Куда его доставить?

– На дачу. В Озерное. Вежливо и культурно.

– Костик, – спросил Андрей за завтраком, – вы с ребятами в последнее время не замечали вокруг деревни чужих людей?

Костик насторожился, не донес до рта бутерброд – рот так открытым и остался.

– А что?

– Это не ответ, – Андрей встал из-за стола. – Я серьезно спрашиваю.

– Да нет вроде. Шлялись какие-то парни в черных комбинезонах. Копались в старых окопах. Но мы их это… намылили отсюда, – признался Костик.

– Копачи, – сказал Андрей. – Черные следопыты. Сколько их было?

– А мы их считали? – удивился Костик, очень естественно. – Разогнали – и все.

– И все? – не поверил Андрей. – Знаешь, парень, километров за двадцать отсюда, в дальней деревушке живет моя тетушка.

– Пусть живет, не возражаю, – проворчал Костик, догадываясь о последующем.

– Тебе придется ее навестить, – жестко сказал Андрей. – Собирайся.

– Чегой-то вдруг? – возразил Костик. – Я вам мешаю?

– Я обещал твоему отцу обеспечить твою безопасность.

– Мне что-нибудь угрожает?

– По-моему, вы со своей компанией занялись не своим делом.

– Мы ничего дурного не делаем. – Костик лихорадочно соображал, как ему вывернуться. И ребят не выдать, и самому не пострадать. Врать не хотелось. Правду сказать он не мог.

Костик выбрал середину.

– Ладно, дядя Андрей. Я открою вам наши дела. Но не выдавайте меня ребятам. Мы узнали, что где-то здесь сохранился с войны склад оружия. И что какая-то группировка его разыскивает и собирается продать бандитам. И решили им помешать.

– Так, – Андрей снова опустился на стул. – Давай по порядку. Откуда узнали, от кого?

Все, тоскливо подумал Костик, теперь все выспросит.

– Из газеты. Ну не все, конечно. Частично. А остальное сами додумали.

– Что за группировка? Почему вы решили, что она связана с бандитами?

Костик забегал глазами по стенам, отыскивая подходящий ответ.

Не было ответа.

– Зачем вы ходили в Дубровники? Где ваша лошадь?

Костик опустил голову. Выручил его жеребячий топот на крыльце и разнобойное:

– Здрасьте, дядя Андрей! Мы на минутку. Костик дома?

– Пока дома. Сейчас уезжает.

– Куда? – Галка так широко распахнула глаза – вот-вот выпорхнут.

– А вот не скажу, – улыбнулся Андрей. – Вы мне ничего не говорите, и я вам не скажу.

– А мы ничего и не знаем, – ответил Колька.

– Вот и договорились, – сухо подвел итог разговору Андрей. – Прощайтесь.

– Надолго?

– Как получится.

Галка первая протянула Костику руку и подмигнула.

А Колька прямо сказал, когда Андрей вышел:

– Не боись, мальчик. Мы тебя похитим.

– Ага, – добавил Миха. – И спрячем на дальних островах.

– Что я вам, Воронок, что ли?

Вошел Андрей, вернулся от Терехиных.

– Сейчас Саня Терехин едет в Оглядкино. Он тебя подбросит.

– Терехин через Артемки поедет, – сказал Миха. – Другого пути ему нет.

– Надо дяде Андрею все рассказать, – опять взялась за свое Галка.

– Рано, – задумчиво сказал Колька.

– Или поздно, – мрачно добавил Миха. – Пошли наперерез, на Артемки.

Ребята спрыгнули в лодку и погнали ее к соседнему селу. Там, в прибрежных кустах, лодку спрятали, вышли на проселок.

– А как мы его отобъем? – спросила Галка. – Силой?

– Хитростью. Терехин хромой, он нас не догонит.

– Ага, – ухмыльнулся Миха, – особенно на машине по реке.

Они лежали в густой высокой траве, сразу за обочиной, смотрели в сторону своего села, откуда должен был подъехать Терехин на своем «Запорожце». И не смотрели, конечно, в сторону противоположную, откуда выехал массивный черный джип.

– Терехин едет, – первым заметил Миха выбежавший из леса «Запорожец».

Машины встретились…

И джип вдруг нахально стал поперек дороги, загородил ее своим массивным туловищем. Из него выскочили двое крутых парней, подбежали к «Запорожцу». Один распахнул дверцу водителя и рывком выкинул Терехина из машины. Другой распахнул правую дверцу и сделал почти вежливый жест Костику: выходи, мол, парень, пересадка.

– Опередили! – в голос ахнул Миха.

Ребята, не сговариваясь, вскочили, помчались к машинам. Но джип уже круто развернулся и резво запылил обратным путем. Костик, похоже, ребят даже не заметил.

Терехин привстал, когда они подбежали к нему:

– Номер, хлопцы, номер этого чертяки запоминайте.

– Запомнили, – буркнул Володька, доставая аптечку.

– Пистолетом саданул, – кряхтел Терехин и зашипел как змея, которой наступили на любимый хвост, когда Галка прижгла ему йодом глубокую ссадину на скуле. – К Сергеичу гони, Коляха. Садись за руль, у меня в глазах чертики мелькают.

Терехина, полулежа, устроили на узком заднем сиденье, Колька сел за руль.

– Миха, перегоняй лодку! Галка – со мной!

«Запорожец» запрыгал козленком по неровной дороге. Управление у него было ручное, но Колька неплохо управлялся. Ему уже доводилось водить терехинскую машину, когда тот позволял себе в гостях лишнюю рюмку…

Андрей, будто что-то почувствовал – стоял на крыльце. Побежал навстречу машине.

– Костика увезли! – выскочил из машины Колька.

– Кто?

– Черный большой джип. – Колька назвал и номер. – Людей мы не разглядели, далеко были. Двое парней. Качки такие. Терехина – пистолетом по голове.

– Жив? – Андрей заглянул в машину.

– Жив, Сергеич, – прокряхтел Терехин. – Выручай парня.

– Доигрались? – Андрей обжег взглядом виновато потупившихся ребят. – По домам, живо! И сидеть под ключом, пока я не вернусь.

Он рванул в дом, схватился за телефон:

– Товарищ полковник, на моей территории похищение несовершеннолетнего. Да. Константин Чижик. Нет, не кличка, фамилия, товарищ полковник. Да. Пятнадцать лет. Отец – крупный предприниматель. Свидетели есть, – Андрей назвал марку, номер машины, не особо на это надеясь. – Да, жду. – В трубке было слышно, как начальник Горотдела отдает распоряжение проверить машину. А потом ему, видимо, сообщили неутешительное.

– Ратников, – сказал он, – нет такого номера в области. Выезжай, будем на месте разбираться.

– Выезжаю, товарищ полковник.

Глава XIX

ДАЧА В ОЗЕРНОМ

Костик спокойно сидел на заднем сиденье джипа, рядом с одним из похитителей, похожих друг на друга, как два тупых патрона из одной обоймы.

Оба – здоровенные, коротко стриженные. Оба – в черных куртках почти на голое тело, на шеях и запястьях – золотые цепочки.

– Это кто тебя вез? – спросил Костика тот, что сидел рядом.

– Я с вами, «шестерки», – надменно отрезал Костик, – ни о чем базарить не буду.

– Ишь ты, крутой. А в рожу хочешь?

– Попробуй, – Костик небрежно повел плечом. – Батя узнает – от тебя только подметки останутся.

– И кто ж таков твой грозный батя? – В голосе водителя невольно сквозь усмешку прозвучало уважение.

Городской дядя, чуть не хмыкнул Костик в ответ, но сдержался и выдержал пренебрежительный тон:

– А ты кто такой, чтобы про моего батю спрашивать?

Парень как-то растерялся и вдруг брякнул:

– Я? Я – Федя.

– У тебя тряпочка какая-нибудь есть, Федя?

– Тряпочка? – еще больше растерялся амбал. Пошарил в боковом кармашке на дверце, нашел: – Вот, годится?

Костик взглянул мельком:

– Годится. Вот в эту тряпочку и молчи.

Сидящий рядом хмыкнул, хотя, судя по всему, ему больше всего хотелось врезать языкастому пацану хорошую затрещину. Но побоялся – дядя Степа не велел. Да и батя у него, кто его знает… Оставит одни подошвы.

Со своей стороны Костик рассчитывал именно на такой результат – приманка, которую он бросил, непременно должна была оказаться под носом у главаря. Чтобы, естественно, не отказался воспользоваться помощью Костика. И, похоже, он эту приманку заглотил.

Но кто он? Что за человек? Сумеет ли Костик, не выдав себя, получить от него нужные сведения и сорвать его коварные и жестокие планы?..

Машина выбралась из лесов на трассу и помчалась по ней с включенными фарами.

Промелькнул на обочине указатель на Дубровники, проскочили небольшой поселок, снова свернули на проселок среди лесов. Дорога вертелась меж старых дубов, ныряла в тенистые овраги; машина пересчитала колесами бревна деревянного моста, выбежала из рощи на простор – и открылась впереди неоглядная синь большого и красивого своими берегами и своей чистой водой озера. По его глади скользили небольшие яхты под тугими белыми парусами, летели, отбрасывая задранными носами усы-волны, открытые катера, промчалась у самого берега парочка верхом на гидроцикле.

Машина пошла вдоль берега, повторяя все его заманчивые изгибы, где в прибрежных зарослях мелькали удилища рыбаков, сверкали порой на солнце красивые блесны спиннингов.

– Не слабо устроился шеф, да? – не оборачиваясь, спросил напарника водитель.

Костик презрительно поджал губы.

Машина остановилась перед глухими воротами в высокой каменной ограде. В воротах и по верхнему краю ограды – злые и внимательные глазки телекамер.

Ворота с противным скрежетом разъехались, машина скользнула внутрь ограды и по широкой аллее из старых тучных лип, на которой играли, прорываясь сквозь густую листву, солнечные зайчики, подъехала к старинному особняку, сверкающему свежей облицовкой и краской.

Костика через переднюю, а затем через громадный и высокий холл провели в кабинет. Здесь тоже все было сделано под старину: мебель обита яркими тряпками, ножки и ручки дивана и кресел густо позолочены, на стенах – картины, тоже все в золоте. И только рабочий стол на изогнутых ножках заставлен современными предметами: компьютер, факс, органайзеры и целая стая разноцветных телефонов.

В углу за столом – трехцветный развернутый флаг.

Бандит-охранник вышел. Костик остался один, беспечно уселся в кресло, поджав, по детской еще привычке, под себя ногу. Ему вся эта безвкусица была безразлична.

Распахнулась дверь рядом со знаменем, и в комнату вошел хозяин кабинета…

Если бы у Костика во рту была жвачка, он тут же подавился бы ею. Навсегда.

Хозяином кабинета был тот самый Арнольд Тимофеевич. Главный враг его отца, депутат Областной думы, крупнейший в области «законопослушный» бандюга.

Значит, это он организовал розыск склада с оружием! Значит, этим оружием он собирается воевать против его бати!

Рука Костика машинально потянулась назад, к пояснице, где за поясом торчал его пистолет. Костик в порыве гнева забыл о том, что пистолет заряжен холостыми патронами. Которыми разве что глаз можно выбить. Да и то – в упор.

– Что с вами, дружище? – спросил его Арнольд.

Но Костик уже овладел собой.

– Зачесалось. У вас там гвоздик в спинке.

Арнольд засмеялся. Назвал свое имя.

– Виктор Круглов, – представился и Костик.

– Вы, значит, сын известного Вити Круглого?

– Знаменитого, я бы сказал, – гордо поправил его Костик.

– А вы не ошибаетесь, дружище? – зловеще улыбнулся Арнольд. – Насколько мне известно, у Вити нет детей. Никогда не было.

Костик и сам не знал, были ли дети у Вити Круглого, сыном которого он назвался. Но Костик знал, что это проверка, знал и то, что наводить справки о личной жизни этого человека не только сложно, но и опасно. Тем не менее ответ он подготовил заранее и вопрос его не смутил.

– Арнольд Тимофеевич, вы же знаете, какая сложная жизнь у деловой братвы. Неужели вы думаете, что мой батя не обезопасил себя со всех слабых мест? Вам я открылся, потому что знаю вас.

– Вот как? – удивился «дружище». – Каким образом, позвольте узнать?

– Батя о вас говорил. Не мне, конечно, но в моем присутствии. По телевизору вас показывали. Как вы против преступности выступали. Мы очень смеялись.

– А ты неглупый паренек, Виктор Викторович, – похвалил Арнольд. – И потому я рассчитываю на твою помощь.

– Если вы хотите через меня каким-то образом выйти на моего отца и повлиять на какие-то его решения – это бесполезно. Отец – очень жесткий и деловой человек. И никакие родственные чувства его не остановят.

– Вот как? – поднял бровь Арнольд.

– Именно так. Когда я малышом, еще не умея плавать, выпал за борт лодки, отец не протянул мне руку. Он смотрел и ждал: справлюсь ли я сам со своей бедой? И я уверен: если бы я попросил помощи, он утопил бы меня, как щенка.

– Пожалуй, – задумчиво согласился Арнольд. – Что-то подобное я слышал о нем, от его партнеров. – И заинтересованно, даже сочувственно, спросил: – И что, дружище, вы все-таки смогли выплыть?

– Нет, – горестно вздохнул Костик. – Не смог.

И оба дружно рассмеялись.

– Ты не только умен, но и остроумен, – опять похвалил Арнольд. – Я уверен, ты справишься с моим поручением.

– Арнольд Тимофеевич, – мягко, но с достоинством ответил Костик. – Я не на службе у вас.

– Прости, дружище, оговорился. Я хотел сказать: просьба.

– Если она не затрагивает интересы отца и мои личные… – пожал плечами Костик.

– Ну, как ты мог подумать, дружище? – хлопнул его по плечу Арнольд. – Дело вот в чем. Мои ребята обнаружили неподалеку склад времен войны…

Костик кивнул, давая понять, мол, что-то об этом слышал.

– …но вывезти оружие не успели. Пронюхали, видимо, про то местные ребята, подшустрили. И где то оружие теперь – бог весть.

– А чем же я могу помочь? – очень искренне удивился Костик.

– А вот чем. Ребята те – из села, где ты у своей тетки, что ли, живешь. Разведай у них, где оружие, и сообщи мне. Ты сам понимаешь, что такое – оружие в руках подростков, – важно нахмурился и подмигнул. – Ты с кем-нибудь подружился в селе?

– С кем там дружить? – небрежно пожал плечами Костик.

– Подружись. Предложи за оружие баксы.

– Они баксы только в кино видели, – презрительно отозвался Костик, а сам подумал, как на эти слова Арнольда ответил бы Колька, и мысленно усмехнулся: можно представить.

– Если не выйдет, отыщи и назови мне этих ребят – я сам с ними потолкую.

На это Костик вообще не ответил – рука его опять потянулась к пистолету.

– Ладно, я постараюсь вам помочь. Но у меня условие.

– Весь внимание, дружище.

– Если я найду оружие, один автомат – мне. В качестве премии.

– Согласен. – Арнольд вызвал охранника. – Отвезите моего друга обратно. Или куда он пожелает.

– Как мне с вами связаться? – спросил Костик, вставая.

– Вот по этому номеру, – Арнольд протянул ему красивую карточку, сплошь заполненную его титулами, званиями, должностями. – Это прямой телефон.

…Когда джип свернул на проселок к Синеречью, Костик сказал водителю:

– Федя, высади меня здесь. Я прямиком, через лес. Не надо, чтобы нас вместе видели.

– Толково, – похвалил Федя, уже позабыв про «тряпочку».

Андрей возвращался в село уже затемно. На душе тревога. И все было не ясно. Неужели Костика разыскали враги?

На оперативном совещании ничего определенного не решили. Привели в готовность группу захвата, но решили выждать – что потребуют похитители?

Чижику-старшему Андрей тоже пока сообщать не стал.

Подъезжая к дому, он вдруг с удивлением и с еще большей тревогой увидел свет в окнах.

Но дом был пуст. Только заполнен каким-то знакомым приятным запахом.

Андрей огляделся – и вздрогнул: на столе стояла чашка, полная земляники.

Он зябко, нервно передернул плечами, сел к столу. Подумал, что Челюкановы ребята таким образом решили смягчить его тревогу. И свою вину?

За печью вдруг послышался шорох, и из-за нее вышел… Костик. Как говорится, с улыбкой на устах.

Андрей вскочил, шагнул к нему, притянул к груди.

Костик отстранился и важно сказал:

– Я секретное задание получил.

– От кого? – удивился Андрей.

– От бандитов.

– Рассказывай.

И Костик рассказал все. Рассказал даже об их планах. Точнее – о комбинации.

Андрей внимательно выслушал. И, как ни странно, план одобрил. Только внес в него свои коррективы, как опытный в таких делах профессионал. Сказал, что утром доложит начальству, чтобы с его стороны была обеспечена поддержка и безопасность.

– Надо ребят позвать, – сказал Костик. И двинулся было к двери.

– Нет уж, – улыбнулся Андрей. – Я тебя сегодня из дома не выпущу. Соскучился.

Он вышел на крыльцо, вложил в рот два пальца, и над заснувшим селом пронесся резкий задорный свист.

Милиция хулиганит, наверное, подумала, проснувшись, школьная химичка Мария Петровна.

А Челюкан с компанией поняли все правильно: через минуту стучали копытцами на крыльце…

Глава XX

ОПЕРАЦИЯ «ЧЕРНЫЕ ОРЛЫ»

Собравшиеся на «оперативное совещание» всю терраску забили до отказа – кроме Кролика. Он переселился на острова, где ухаживал за Воронком и кое за чем присматривал….

– Информация к размышлению, – сказал Костик, в очередной раз вернувшись с Арнольдовой дачи, где он стал своим человеком. – Привезли туда Ероху, в наручниках. Но особых репрессий к нему не применяют. Потому что Арнольд решил, что Ероха просто хотел выслужиться. Ероха в конце концов отбрешется. Но нам это дает необходимое время для подготовки и проведения операции…

– «Ы»! – вставил Вовчик, сделав глупое лицо.

– Лучше «твердый знак», – усмехнулся Миха.

– Произносится трудно, – вставил Вовчик, сделав умное лицо.

– Операция «Черные орлы», – прерывая дискуссию, решительно сказал Колька. И на обложке папки так и вывел старательно: «Дело „Черных орлов“.

– Распределяю обязанности. – Колька встал и, подражая очень похоже большому начальнику, четко произнес: – Костик продолжает разведку в рядах противника. Мы с Михой мотаемся по Дубровникам с целью выявления членов преступной группировки. Галка и Вовчик – на связи.

– Товарищ начальник, – ехидным голоском вставила Галка, – а средствами связи вы нас обеспечите? И транспортными средствами?

– Я обеспечу, – скромно и просто сказал городской мальчик.

Вовчик благоразумно удалился с терраски и, заглянув в дверь, пояснил:

– Он конем у вас будет. Вместо Воронка.

– Сейчас я этого комментатора отловлю, – сказал Миха, – и запру в погребе.

– Конем я не буду, – хмыкнул Костик, – но коньком обеспечу. Морским.

Ребята недоуменно переглянулись. А Костик сделал вид, что надулся: городской мальчик, что с него взять…

Вместо пояснений он сказал:

– Я это немецкое оружие плохо знаю. Мне нужна будет помощь специалиста.

– Что ты предлагаешь?

– В этой группировке есть, по-моему, нормальный парень. Сема или Сеня, не знаю точно. Он у них раньше занимался реставрацией автоматов.

– Ну и что?

– Хочу его привлечь к заключительной акции.

– А если он тебя сдаст?

Костик усмехнулся:

– Тогда Миха его отловит и запрет в погребе.

– Ну смотри, Штирлиц, – неохотно согласился Колька. – Тебе виднее.

Костик взглянул на часы:

– Так, в четырнадцать ноль-ноль прошу всех собраться у резиденции участкового инспектора Ратникова. Состоится вручение морского коня капитану Челюкану. То есть через двадцать пять минут.

– А какого числа? – просунул голову в дверь Вовчик.

Четырнадцать ноль-ноль. Достаточно?

К домику участкового подъезжает черный фургон. Из него выходят четверо добрых молодцев, распахивают до отказа задние дверцы, вытаскивают из машины громоздкий красивый ящик и вносят его в калитку. Пятый, следом за ними, ставит на крыльцо кожаную сумку.

Возвращаются к машине, дверцы – хлоп-хлоп, фургончик резко разворачивается на месте и, вздымая за собой клубы пыли, исчезает в тумане.

– Ну и что? – спрашивает Челюкан.

– Батя прислал. По моей просьбе. Часть моего имущества.

– Здорово! – восхитился Миха. И признался: – Но малопонятно.

Костик раскрыл сумку и достал из нее три малогабаритные карманные рации.

Немая сцена. Полный восторг.

– На коней-то непохоже. На морских, – признается Вовчик.

– Конь здесь. – Костик кладет руку на ящик. – Нужна хорошая тачка.

Колька отдает распоряжение. Тачка появляется. На нее грузят тяжелый ящик, везут его к реке. Вовчик по дороге бормочет под нос: «Хороший конь. И бегает быстро. На чужом горбу».

Костик за это посылает Вовчика за отверткой.

На берегу ящик сгружают на мостки, Костик его разбирает и…

Немой сцены не было. Получилась прямая ей противоположность. Над рекой взвился ввысь, спугивая голубей и галок с церковных куполов, восторженный вопль: на серых досках стоит, блистая яркими красками и чаруя совершенством форм, водный мотоцикл.

Вовчик, как рыба без воды, открывает и закрывает рот и наконец ляпает уж совершенно нелепое и неуместное, но полное восхищения:

– Овсянка, сэр!

Гидроцикл спускают на воду. За руль садится Костик, сзади, обхватив его за плечи, устраивается Галка.

Ревет двигатель – и гидроцикл, расталкивая причаленные лодки, вырывается на простор реки, делает крутой вираж, едва не вылетая на противоположный берег; он носится по реке, разбрасывая сверкающие брызги и выплескивая на песчаный берег маленькие веселые волны.

Галка достает из кармана рацию, вызывает Кольку.

– Приготовьтесь принять под ваше командование малый торпедный катер «Кинстинтин».

Все. До самого вечера забыто дело «Черных орлов». Забыты злодей Арнольд и негодяй дядя Степа. Вообще исчезло с бела света всякое зло. До самого вечера «оперотряд» ненасытно гонял на «Кинстинтине» на глазах собравшейся на берегу в полном составе деревни. Пришел даже дядя Серега Бычков, напомнил про свой подарок и потребовал за это прокатиться. Но, перешагивая с мостков на гидроцикл, немного промахнулся.

Некоторое время на воде качалась его кепка, потом появилась голова.

– Подводная лодка, – почему-то сказал он, отфыркиваясь. – А рыбы там, братцы! – И широко развел руки.

С оснащением «опергруппы» гидроциклом многое упростилось. Теперь слетать на нем в Дубровники или на дальние острова стало делом не только предельно простым и быстрым, но и приятным.

Даже Вовчик быстро освоил эту простую технику и, гоняя на ней по реке, самозабвенно бормотал: «Самолет построим сами, а потом вернемся к маме».

Рабочий день «опергруппы» начинался обычно с того, что Колька отвозил Костика в Дубровники, высаживал в неприметном месте и возвращался за Михой. И они начинали свое хождение по городку, пытаясь нащупать членов группировки, которые занимались восстановлением оружия.

Метод был утомителен, но прост. Заходят в какую-нибудь мастерскую.

– Здрасьте!

– Здрасьте!

– Вам работники нужны? Я слесарю, Миха – токарь.

Обычный ответ:

– Мальцов не берем.

И пока еще ни разу им не сказали:

– Мальцов не берем. Своих хватает.

…Но вот настал уловистый день.

Ребята зашли в ПТУ. По летнему времени там было пусто, ни души, только старший мастер шкрябал напильником по железке, что-то мастерил. Разговорились.

– Набор в сентябре будет, – сказал мастер, вынимая деталь из тисков и внимательно, будто прицеливаясь, разглядывая ее. – Тогда и приходите. Училище у нас доброе. Для многих мальцов что дом родной. Не забывают. Есть которые кажный вечер приходят, чего-то поработать. Хорошие ребята, рукастые, училище окончили, разряды хорошие получили, – мастер был рад поговорить со скуки, – а работы по специальности не нашли. Такое у нас время на дворе. – Он снова зажал железку в тисках, взялся за ножовку. – А руки-то дела просят. Вот они вечерком придут и все чего-то мастерят. Сейчас-то пореже, а то бывало – кажный день.

Миха подмигнул Кольке. Колька Миху – локтем в бок.

– А, я знаю их, – заявил Миха. – С нашей улицы. Витек, Сашок и Васек.

– Не, то другие, видать, – не согласился мастер, смазывая полотно ножовки. – Эти зовутся Иванов, Козлов да Мазаев. Двое-то – Петьки, а Мазаев – Игорек. Еще с ними один заходил, но тот не наш, тот на сварщика учился. Павликом зовут. – И мастер заскрипел ножовкой по металлу…

А Колька вложил вечером в папку новый лист по делу «Черных орлов».

Арнольд и Костик прогуливались по старинной аллее. Заложив руки за спину, подгребая ботинками начинающую опадать листву.

– Вы оказались правы, – говорил Костик. – Утащили ребята оружие. Вывезли на телеге. Где-то в лесах спрятали. Меня пока опасаются. Но когда я деньги предложил, автомат обещали.

– Молодец, Виктор. Ты просто прирожденный разведчик, дружище.

– Я с этого парня, с которым торговался, глаз не спускаю. Пойду за ним следом, он сам меня на оружие выведет.

– Будь осторожен. Не спугни их.

– Не беспокойтесь за меня, – уверил Костик.

Они дошли до ворот и повернули назад, к дому.

Навстречу проехал джип, в котором Костик заметил бледного Ероху-Чубика на заднем сиденье.

– По-моему, он просто дурак, – сказал Костик. – Мне его жалко.

– По-моему, тоже. Но мне его не жаль, дружище. Он не только дурак, он еще и потомственный предатель.

– Не понимаю вас, – Костик даже приостановился.

– Ты думаешь, откуда я узнал про этот склад? От его деда. Тот хитер, раззвонил на всю округу, что он бывший партизан, пострадал от немцев. Пенсию получает как ветеран. А на самом деле он был осведомителем гестапо. Это он выдал партизанский склад. Даже два раза…

– Как это? – не понял Костик.

Арнольд засмеялся:

– Сначала немцам, потом – мне. Негодяй!

Костику это смешным не показалось. Показалось странным, что Арнольда нисколько не смущает такое совпадение. Даже противно стало. И Костик сменил тему разговора.

Поворошил ногой листья и спросил:

– Не понимаю, почему так много упавшей листвы. Ведь еще лето.

– Этим липам, дружище, сотня лет. Они теряют листву по старости. Ведь это очень старинная усадьба. Когда-то она принадлежала какому-то князю, потом была памятником старины. А теперь она принадлежит мне, дружище. – В голосе его прозвучала гордость.

Но ты от этого лучше не стал, зло подумал Костик.

«Опергруппа» работала. Азартно, увлеченно. И никто – ни Костик, ни Колька с Михой, ни Галка с Вовчиком – не чувствовали, что находятся под строгим наблюдением профессионалов сыска. Что каждый их шаг, каждое действие контролируются и подстраховываются. Даже Васька-Кролик не догадывался, что остров неподалеку от Аленкиной поймы, где он обихаживал Воронка, находится под наблюдением и, по сути, блокирован работниками милиции и службы безопасности.

«Опергруппа» работала. Папка с «Делом „Черных орлов“ постепенно наполнялась материалами. Здесь уже были фамилии, адреса, клички. И факты. Уже скопился из разрозненных случайных мелочей материал и на дядю Степу, и даже на самого Арнольда.

Конечно, все это еще потребует проверки, но основа была заложена. Словно мина под всю деятельность преступной группировки.

Оставалось нанести ей хитрый и коварный, окончательный удар.

И этот момент настал.

Но до этого случилось одно происшествие…

Глава XXI

ВО ВРАЖЬИХ ЛАПАХ

А день был жаркий. Чуня напился пива и разомлел. Побрел к реке – посидеть на лодочной пристани, в холодке. Может, даже на лодочке прокатиться. Людей посмотреть, себя показать. Последнее он умел, два раза уже привлекался за хулиганство, но дядя Степа выручал.

Чуня выбрал голубую лодочку, неловко плюхнулся на сиденье, стал отгребать от пристани. Грести он не умел, шлепал веслами, поднимая брызги, натыкался на другие лодки, всем мешал и был этим очень доволен.

И тут его внимание привлекла ободранная лодчонка, ходко бегущая откуда-то издалека. В ней – двое пацанов. Один, который сидел на веслах, Чуню нисколько не заинтересовал. А вот другой показался чем-то смутно знакомым. Где-то я его видел, зашевелилось в голове. И что-то с этим парнем связано неприятное, даже страшное…

Вспомнил! Чуня аж подпрыгнул на сиденье, едва не опрокинув лодку. Это тот самый парень, который отобрал у него в лесу пистолет, напугав змеей под ногами. Значит, он из той деревенской компании, которая все время мешала работать поисковикам. И значит…

Чуня, несмотря на жару, враз похолодел от радости и злости. Попался, козел! Не уйдешь теперь.

Он лихорадочно, вразнобой заработал веслами, пытаясь не отстать от этой лодчонки, которая уже приближалась к берегу, но и на глаза ее пассажирам особо не лезть.

Тот, кто сидел на веслах, остался в лодке, а злостный Чунин враг вышел на причал и направился в город.

В уме Чуне можно, конечно, отказать, а в осторожности – никогда. И потому заметил он и то, что молодой человек, до того безразлично сидевший на скамье, поднялся и неторопливо направился за парнем, явно стараясь не привлекать его внимания.

Вот это да! Дело в том, что, побывав в милиции, Чуня этого молодого человека там видел. Только тогда он был в милицейских погонах, а сейчас – в штатском. И он явно следил за этим шакалом.

Тут уж разобраться в ситуации стало Чуне не по силам. И он пошел за ними, мучительно пытаясь что-нибудь придумать.

На счастье, ему подвернулся Цыганенок.

– Ходи за мной, – приказал Чуня.

– Зачем? – удивился тот.

– Там видно будет! – разозлился Чуня, и без того измученный непосильной задачей.

А паренек этот прошел две улочки и завернул к автомастерским. Вошел внутрь. Оперативник – а Чуня уже не сомневался в этом – остановился у киоска, взял бутылку воды и стал терпеливо дожидаться.

– Чеши на «Дачку»! Живо! – прошипел Чуня Цыганенку. – Всех ребят сюда!

В мастерской Колька задержался. Никак не получался с работниками нужный разговор. От него отмахивались – некогда, мол, отстань. Наконец Колька нашел достойного собеседника – старушку уборщицу и завязал с ней беседу. Все на ту же тему.

Ничего нового не узнал, только голова разболелась – старушка рада была поболтать, да все не о том.

Колька вышел во двор мастерской, поглазел, как ставят кузов на новый грузовик, и шагнул за ворота.

Напротив, у киоска, назревал какой-то скандал. Несколько парней окружили киоск и что-то громко требовали у продавца. То ли он им сдачи не так сдал, то ли они ему не заплатили – но вот-вот уже кулаки заработают, милиция приедет.

Колька зазевался, и не увидел, как из-за угла вывернул зеленый «жигуленок» и подкрался прямиком к нему. Распахнулась дверца, сзади его подхватили под руки, кто-то пригнул ему голову – и Колька очутился в машине…

А оперативник докладывал через двадцать минут, что потерял объект наблюдения, за что и получил выговор.

Кольку привезли на «Дачку». Сначала вытолкнули из машины, потом втолкнули в сарай, заложили дверь засовом. Окружили.

– Ну и что? – спросил Колька, озираясь.

– Ща узнаешь, – ответил Чуня. – Где моя пушка?

– Какая пушка? – удивился Колька. – Я тебя самого-то первый раз вижу.

Чуня размахнулся, но Колька его опередил. Опередил здорово: разбрасывая чурбаки, опрокинув стол, Чуня грохнулся на пол.

– Ну погоди! – Чуня, кряхтя, выбирался из обломков. – Ну ладно! Держите его, хлопцы.

«Хлопцы» схватили Кольку с двух сторон, вывернули руки.

Чуня приблизился, с опаской вновь занося кулак. Но Колька тоже кое-чему научился у Костика. Повиснув на руках у «хлопцев», он обеими ногами ударил Чуню в живот, полный пива. И опять Чуня загремел «мебелью».

– Ну держись! – В руке его оказалась ножка от стола. – Держись, гад!

– Что здесь происходит? – На пороге появился дядя Степа. Лично.

– Вот, – Чуня показал ножкой на Кольку. – Это он.

– Не понял.

– Это он мешал нам в лесу. Это он, я думаю, спер автоматы.

– Точно?

– А зачем его мент по городу водил? А?

– Что-что? – заинтересовался дядя Степа. – Толком говори.

– Я его в лесу видел. Возле нашей стоянки. – Чуня, конечно, не стал говорить, что он безропотно отдал Кольке свой пистолет. – А сейчас в городе его засек. Пригляделся – его мент в штатском пасет.

– Это интересно. – Дядя Степа подошел к Кольке вплотную. – Отпустите его. Он мне и так все скажет.

– Конечно, скажу, – обрадовался Колька. – Спутал он меня с кем-то. Я в лес не хожу, змей опасаюсь.

– Дурной ты, Чуня, – вдруг высказался один из парней, его Семой называли. – Чего пристал к человеку? Когда менты следят, тебе не углядеть.

– Я понял! – завопил Чуня. – Он сам до оружия добирается. Потому и менты за ним следят. Я все понял! Он змей на нас натравил!

– Ага, они у него дрессированные, – засмеялся Сема. – Команду «Фас!» знают.

– Отведите-ка его в мою машину, – приказал дядя Степа и протянул Семе наручники. – К дверце пристегните.

На даче в Озерном Костик и Арнольд мирно беседовали за чашкой кофе.

– Нет, – говорил Костик, – вы ставите меня в двусмысленное положение, Арнольд Тимофеевич. Я не могу взять на себя такие обязательства. В дела отца я не вмешиваюсь. Это опасно.

– Дружище, я и не прошу об этом. Единственное, что мне нужно…

Его прервал голос секретаря в селекторе:

– К вам Степанов, Арнольд Тимофеевич, с каким-то мальчиком. Говорит, очень важно.

– Ну пусть зайдет, – вздохнул Арнольд, – если важно. Виктор, подожди меня в соседней комнате.

Костик вышел. Почему-то стало тревожно на сердце. Он едва дождался, когда Арнольд снова позвал его в кабинет.

В кабинете напротив стола стоял в наручниках… Колька.

Костик сумел сдержать волнение, изобразил на лице только вполне понятный интерес.

– Ты знаешь его, дружище? – спросил Арнольд Костика.

– Знаю, – небрежно бросил Колька. – Из села. Двоечник и хулиган.

– А ты? – огрызнулся Колька. – Примерный отличник?

– Да, – высокомерно ответил Костик. – И горжусь этим.

– Видишь ли, дружище, – вкрадчиво заговорил Арнольд, – этот человечек попал в поле зрения милиции. И у меня есть основания полагать, что он вмешивается в наши дела. Как ты считаешь?

Костик подумал, прежде чем отвечать. Если он станет выгораживать Кольку, Арнольд может заподозрить и его – и тогда провал всей операции.

– Кто его знает? – Костик не спешил с ответом. – Вполне может быть. Он недавно гранату в школе взорвал. Без тормозов парень.

Арнольд вызвал охранника:

– Отведи его на причал и запри в сарае. Наручники можешь снять. Завтра я с ним потолкую покруче.

Кольку увели. Костик стал собираться.

– Мне, пожалуй, пора. Я хочу еще, пока не стемнело, погонять по озеру.

– Минутку, дружище, – задержал его Арнольд. – Мы не закончили наш разговор.

– Единственное, что могу вам обещать без риска для себя, это познакомить вас с отцом. Но ни слова в вашу поддержку не скажу. Вы должны понять меня.

– Знаешь, дружище, у тебя отцовская закалка. Со временем он спокойно может передать тебе дела.

– Потому я и не хочу делать ошибок.

– Мудро, дружище, мудро.

Костик пошел на причал, где Арнольд держал целую флотилию. Тут была и красавица-яхта, и катер для водных лыж, и несколько гидроциклов, один из которых он отдавал в распоряжение Костика во время его визитов на дачу.

Костик остановился у запертого сарая, огляделся – охранник маячил у дальнего края причала, – прошептал:

– Колян, ты здесь?

– Ага, – послышалось в ответ.

– Терпи, что-нибудь придумаю.

– Как там замок?

– Крепкий. Только гранатой и возьмешь.

– Думай скорее. Мне здесь не нравится.

И Костик придумал.

– Держи, Колян, – он подсунул под дверь свой пистолет. – Я сейчас заведу гидроцикл, подгоню прямо сюда, глушить не буду. Отойду в сторонку, а ты действуй.

Охранник медленно направился в сторону Костика.

– Привет, Витек, – сказал он. – Покататься пришел? Давай недолго, а то темнеет уже.

Костик спустился к воде, оседлал «морского коня» и сделал для отвода глаз несколько кругов по озеру.

Подойдя к причалу, оставил «конька» прямо напротив сарая, приглушив двигатель.

Охранник лениво топтался теперь на другом конце причала.

– Где встречаемся, Колян? – шепнул Костик.

– Миха сообразит. Он меня на лодочной станции ждет, в Дубровниках. Оружие у охранника есть?

– Нет, только дубинка. Удачи тебе, я пошел.

Костик направился к дому, где его ждал Федя, чтобы отвезти в село. С Федей они почти подружились.

– В Дубровники подбрось, – распорядился Костик, усаживаясь в машину. – А оттуда меня товарищ доставит.

– Добро. Мне же лучше, обратно быстрее доберусь.

В Дубровниках Костик разыскал Миху. Тот волновался, сидя в лодке.

– Ты откуда? – удивился он.

– Оттуда. Коляна захватили. Чуня его в городе узнал.

– Ты что? – Миха вскочил, лодка закачалась.

– Я ему пистолет передал. Выберется. Ты лучше скажи, как нам покороче к озеру попасть? Мы там должны его встретить. Если, конечно, получится.

– Садись. – Миха опустил весла в воду. – На Подосинки рванем. Гребем на пару – так ходчее. – Он подвинулся, освобождая Костику место рядом с собой.

– Ну этот Чуня! Как победим, отловим его – лучшей крапивы не пожалею!

– Я думаю, – сказал Костик, берясь за весло, – его покруче наказание ждет.

Гнали здорово. И Костик, хотя и хватала за сердце тревога, порадовался, что он уже не уступает Михе в гребле…

– Подосинки, вон они, – хрипло проговорил наконец Миха, – огоньки. Здесь приток небольшой, без названия. Поднимемся по нему. И у моста станем. Оттуда по суше с километр до озера. Место глухое.

Колька выждал, когда стихнет шум машины, и забарабанил в ворота сарая.

Неторопливо подошел охранник, спросил недовольно:

– Чего колотишься? Спи себе.

– Не спится, – прокряхтел Колька. – Живот схватило.

– От страха, что ли? – хмыкнул охранник. – Терпи.

– Давно терплю, больше не могу.

– Вот морока с вами, – он загремел связкой ключей. Отпер замок, чуть приоткрыл одну створку ворот. – Вон там туалет… Ты что? Ты что? Не надо.

Колька плотно прижал ствол пистолета к его лбу. И сказал коротко:

– Надо, Федя, надо.

Хоть парень и не был Федей, он покорно пятился к краю причала, где чуть слышно ворковал оставленный Костиком «конек».

У воды Колька развернулся и стал медленно отходить, держа охранника на прицеле. Тот замер.

– Ты не будешь, дядя, шуметь, – тихо проговорил Колька, – а я за то не буду стрелять. Договорились?

Колька сел на «конька» и доходчиво объяснил на прощание охраннику:

– Ты меня не догонишь, а он, – Колька приподнял пистолет, – а он тебя – запросто.

– Понял, – заверил охранник, соображая, как ему оправдаться перед Арнольдом.

Через секунду Колька исчез в темноте, а охранник сообразил: зашел в сарай, выломал доску и снова запер его.

– Ничего не знаю, – пробормотал он. – Ничего не видел, не слышал, не помню. – И снова принялся мерить шагами причал.

Колька несся по темному озеру. Направление он выдерживал приблизительно. Но ему помогали природное чутье и удача. И друзья. Которые сообразили, что отыскать место встречи в темноте на незнакомом берегу Кольке будет очень сложно.

Поэтому Миха разложил небольшой костерок, и время от времени они размахивали во тьме горящими головнями. Прислушивались, стараясь уловить гудение мотора или Колькин голос.

Но пока – ничего.

– Маши, маши, – твердил в волнении Миха, – а то заблудится.

– Пусть заблудится, – сказал Костик. – Лишь бы удрал.

А Колька тем временем терпел бедствие. Озеро огромное, а гидроцикл был, видимо, заправлен давно. И наконец он заглох и беспомощно закачался на черной, сонной воде. Где он находится – Колька не знал.

– Отпад, – прошептал Колька, озираясь.

Кругом темная ночь. Кое-где, на далеких берегах, светились окна домов. Отражались в воде, дрожа и колеблясь, звезды. Тоже очень далекие и безразличные к Колькиным бедам.

А вот в том направлении, откуда набегал легкий ветерок, показался Кольке не очень ясный свет костра. Он пригляделся и вдруг различил возле него огненные круги и полосы.

– Чижики! – завопил Колька во всю глотку, нарушая тишь и гладь спящего озера. – Сигналят!

Теперь он знал, что делать.

Разделся, закатал в брюки рубашку, обувь и пистолет, перетянул ремнем и без сожаления покинул свое беспомощное судно.

Он плыл долго, держа одну руку с узелком над водой, стал уставать, но костер приближался. Головешки сверкали во тьме.

И вот под ногами твердое песчаное дно. Колька побрел к берегу, а навстречу бежали друзья, и подхватили его под руки.

– Все озеро переплыл? – спросил сияющий от радости Миха.

– Запросто, – выпалил Колька. – Аж проголодался.

Глава XXII

ЧИЖИК-ПЫЖИК, ГДЕ ТЫ БЫЛ?

Этот решающий день, как и положено, начался утром.

В кабинете начальника горотдела собрались почти все участники предстоящей операции.

– Все готово, товарищи. Все объекты, на которые предполагается налет Арнольдовых бандюков, блокированы. Вы, Ратников, сообщите «Кинстинтину», что он может передавать оружие Арнольду. Наш человек в группировке информировал его, что Чижик-старший успокоился, снял почти всю охрану со своих предприятий и фирм, а сам готовится к поездке в Сибирь, для заключения важных контрактов. Арнольд будет вынужден применить добытое оружие без проверки – для нее у него не будет времени. Майор, за вами по-прежнему – обеспечение безопасности ребят, особенно младшего Чижика. Все, товарищи, сыр в мышеловке – ни одна крыса не должна уйти. Вопросы есть? – И сам ответил: – Вопросов нет.

– Костик, – сказал Андрей, можешь сообщить Арнольду, что ты нашел оружие и готов обеспечить его передачу. У тебя все отлажено?

– Почти все, дядя Андрей.

– Сема, – обратился Костик к тому пареньку, который стал командиром поисковиков, по мнению Чижика, порядочному человеку. – Сема, ты должен мне помочь.

– Никому я ничего не должен. – Семе вся эта крутежка вокруг оружия уже надоела.

– Я нашел автоматы. Несколько ящиков. Поможешь мне доставить их…

– В милицию?

– Не понял! – В голосе Костика прозвучала угроза. – Ты забыл, на кого работаешь?

Разговор происходил на «Дачке». Кроме них, сегодня здесь никого не было.

– Лично я выхожу из вашей поганой банды. – Сема встал и пошел к дверям.

– Стоять! – вдруг резко прозвучало за его спиной.

Он обернулся: прямо на него смотрела черная глубокая дырка пистолетного ствола.

Сема остановился.

– Вернись на место. Сядь, – голос Костика звучал жестко.

Сема покачал головой:

– Все равно не заставишь. Я не буду помогать убийцам.

– А я тебя и не прошу об этом, – вдруг сказал Костик совсем другим, дружелюбным тоном. – Ответь мне на один вопрос и можешь идти.

– Смотря какой вопрос, – не сдавался Сема.

– Вопрос для тебя простой. Как можно быстро вывести из строя несколько десятков немецких автоматов? Но только так, чтобы это было незаметно. Оружие должно быть с виду боевое, но стрелять не должно.

– Так ты, что?.. – начал догадываться Сема. – Ты…

– Вот именно. – Костик убрал пистолет. – С этим оружием бандиты Арнольда хотят напасть на некие объекты. Там их уже ждут. Наши люди.

– Милиция?

Костик кивнул.

– Представляешь, как здорово получится. Они бросятся на штурм, а в руках у них не грозное оружие, а…

– …Палки! – засмеялся Сема. – Их возьмут голыми руками.

– Ну, не голыми руками, но возьмут. Так что нужно сделать?

– Спилить бойки, – был ответ.

– Это долго.

Сема подумал:

– А ты мне поможешь? Вдвоем мы успеем.

– А что ты предлагаешь?

– Мы вынем бойки из автоматов. С виду – все в порядке, как настоящий. А на самом деле – игрушка. Ни одного выстрела не сделает.

– Годится, – обрадовался Костик. – Это сложно?

– Я тебе покажу. Вдвоем за час управимся. Где оружие?

– Не очень далеко. Я отвезу тебя. Прямо сейчас.

– Мне нужно заскочить домой, взять кое-какие инструменты.

– Встречаемся на лодочной станции. Полчаса тебе хватит?

– Хватит! – В ответ другим голосом прозвучал торжествующий бас. В дверях стоял … дядя Степа. Тот самый волчара, с которым отец беседовал в кабинете.

У Костика перехватило дыхание. Но не от страха – от злости.

– Так вот ты где, Чижик-пыжик, – зловеще прошипел дядя Степа. – Вот чем занимаешься, гаденыш.

Дядя Степа торжествовал. Сейчас он возьмет этого Чижика за шиворот и швырнет, как нашкодившего щенка, под ноги Арнольда. И все вопросы будут решены. В том числе и немаловажный вопрос его жизни или смерти. И никакое оружие теперь не понадобится. Чижик-старший получит радиограмму в самолет и сразу же даст ответ: «Согласен на все».

Дядя Степа ухмылялся. Как хищный зверь в предвкушении легкой добычи. Достал сигареты, закурил не спеша. Он наслаждался своей удачей. Мало того, что он разыскал мальчишку Чижика. Он разоблачил тайного врага. Врага, который сумел пробраться в дом и войти в доверие к самому Арнольду!

Благодарность шефа обеспечена. Как и его смущение. Надо же – кого пригрел, на кого понадеялся. Кто его, великого жулика, обвел вокруг пальца – малый пацан!

Если все хорошо подумать и толково провернуть, вполне можно с позором убрать шефа с его места и самому возглавить организацию.

Дядя Степа отбросил окурок и поманил Костика пальцем:

– Ну, иди сюда. Поедем к Арнольду. Расскажешь ему все сам. Иди сюда.

– Иди отсюда! – по-мальчишески парировал Костик.

– Вместе с тобой, малыш, – еще злобнее оскалился бандит. И шагнул к Костику.

И остановился: в лоб ему смотрел пистолетный ствол. Направленный на него мальчишеской, но твердой рукой.

– Брось оружие, сопляк! – грозно прикрикнул дядя Степа. Однако остановился: тяжелой девятимиллиметровой пуле все равно, кто ее выпустил – пацан или взрослый. И ей безразлично, в чей лоб шлепнуться. Рука его медленно потянулась к карману. – Брось оружие!

– Щас! Разбежался! Руки на голову!

Но дядя Степа хоть и бывший, но милиционер. И опыта в схватках у него побольше, чем у «городского мальчика». Он применил простую, но безотказную уловку, на которую попадаются и взрослые люди. Вдруг перевел взгляд на окно за спиной Костика и снял с лица улыбку, заменив ее растерянностью и страхом.

И Костик попался – на секунду скосил глаза. Тут же его пистолет, выбитый точным тренированным ударом ноги, взлетел к потолку и… послушно упал рукоятью прямо в широкую ладонь бандита, на лице которого снова появился хищный оскал.

Сема взвизгнул и бросился на дядю Степу. Тот выстрелил, Сема упал.

А Костик, неожиданно для себя, повторил свой трюк: взлетел над столом и ахнул ногой по лампе.

Брызнули на стол осколки, стало темно. Костик приник к полу, затаился.

Было так тихо, что Костик слышал стук своего сердца. Потом раздался какой-то непонятный звук, коротко хлопнула дверь – и опять тишина. Что-то сильно изменилось.

Сколько же можно на брюхе валяться, подумал Костик, и решился.

– Сема, – прошептал он и на всякий случай тут же откатился в сторону.

– А? – послышалось в ответ.

– Жив?

– Жив, еще как.

– А чего упал?

– От страха, – признался Сема. – Мне пуля щеку оцарапала, чуть-чуть в лоб не попала.

– Ври больше! – засмеялся Костик. – У меня патроны холостые. А где этот?

– Не знаю, исчез.

Конечно, ребята не знали, что дядя Степа уже сидел в черной машине, в наручниках. Он так и не понял, что произошло. Какая-то незримая сила (вроде бы две пары крепких рук) выбросила его из сарая, скрутила и бросила в машину. В эту же машину чуть позже будет отгружен и ящик гранат из сарая. Кстати, одна пара рук, схвативших бандита, принадлежала участковому Ратникову.

– А чего мы лежим? – спохватился Сема. – Сейчас лампу найду.

Он чем-то погремел, обо что-то споткнулся, чиркнул спичкой.

– Вот! – стало светло, желтый огонек керосиновой лампы выхватил из тьмы поваленные чурбачки, засверкали на столе осколки лампочки.

Ребята осмотрели сарай, осторожно выглянули за дверь – никого. Никаких дядей, никаких Степ. Исчез – будто его и не было.

Ребята переглянулись.

– Дуй за инструментами, – вспомнил наконец о деле Костик.

На следующий день, ближе к вечеру, Костик опустил жетон в автомат.

– Арнольд Тимофеевич, – вполголоса проговорил он. – Сегодня в полночь. Присылайте машину к Семеновскому мосту. Пусть ваши люди посигналят фарами: два коротких, два длинных проблеска. Я выйду к ним.

– Молодец, дружище. Как ты вовремя!

Но Костик, не дослушав, повесил трубку. Так противно было разговаривать с этим негодяем. Терпение у Костика было уже на пределе.

А Арнольд буквально за несколько минут до звонка Костика получил сообщение, что Чижик-старший вылетел то ли в Омск, то ли в Томск и что охрана объектов значительно ослаблена. Пора!

Ночь. Безлунная. Тихая. Только где-то вдали взбрехивают собаки. Да стрекочут неугомонные цикады. Иногда сонно попробует голос лягушка и смолкает.

Чуть поблескивает река, пробегая под низко нависшим над ней мостом. Кругом – почти черные, непроницаемые для взгляда стены деревьев и кустов. Еле угадывается меж ними светлеющей полосой лесная дорога.

Тревожно. Чуть слышно шелестит листва. Лениво плещет волна о замшелые сваи моста. Или это чей-то осторожный шепот?

Но вокруг – безлюдье. Для непосвященного человека.

Под мостом привязаны к сваям три лодки. В одной из них – невысокая фигурка: Костик.

На другом берегу лежат, спрятавшись за густой куст бузины, Колька с Михой. Они помогли Костику нагрузить и перегнать лодки с оружием. И остались у моста, подстраховать на всякий случай товарища.

Но ни Костик, ни его друзья не знают, что все они находятся в невидимом кольце отряда спецназа, командир которого получил задание проконтролировать передачу оружия и обеспечить безопасность Чижика и его друзей. Для этих людей нет тишины, нет темноты. Они все видят и все слышат…

Далекий петух, где-то в Артемках, пропел полночь. И тут же майским жуком загудел двигатель. Меж деревьев появился свет фар. Он выхватывал из темноты то полосу дороги, то сонную ветку дерева над ней, то спешащего по своим ночным делам серого ежика…

Машина подошла к мосту, остановилась, продолжая работать двигателем. Фары погасли. И вспыхнули вновь: два раза коротко, два раза длинно.

Костик вышел из лодки, взобрался на берег и вышел на шоссе. К нему подошли несколько человек из машины.

– Где? – тихо спросил один из них.

– Внизу, в лодках, – так же тихо ответил Костик. – Идите за мной.

Спустились к реке, вытащили ящики на берег, погрузили в машину.

– Один ствол я себе оставил, – предупредил Костик. – Арнольд знает.

– Это не наше дело. Мы считать их не собираемся, – ответил старший. И усмехнулся: – У нас другая задача.

Знаю я вашу задачу, зло подумал Костик.

Машина развернулась, блеснула на прощание красными огнями габариток и исчезла в лесу. Только посвечивало иногда меж деревьев.

Костик вздохнул, будто после тяжкой работы, и вернулся в лодку.

А неподалеку командир отряда тихо сообщил в рацию:

– Шестой сообщает. Передача состоялась. Все в порядке.

Глава XXIII

НАПАДЕНИЕ

Чижик-старший никуда не улетал. Он сидел в штабе, который был создан для ликвидации преступной группировки Арнольда, куда сейчас и поступали сообщения о ходе операции.

Здесь он и узнал о передаче бандитам подготовленного оружия и о том, что главную роль в этой хитрой комбинации сыграл его сын.

И в кого он такой, гордо подумал Чижик-старший. И сам себе с гордостью ответил: в нас, в Чижиков. Мы и на гармошке горазды, и в бою молодцы.

В комнату зашел офицер спецназа.

– Хотите посмотреть, как пройдет операция? – предложил он Чижику.

– Еще бы! – по-мальчишески обрадовался тот.

Они прошли в соседнюю комнату, одна стена которой была сплошь закрыта экранами мониторов. На них телекамеры показывали все объекты предстоящего бандитского нападения.

– Выберите какой-нибудь один для наблюдения, – посоветовал офицер, – а то глаза разбегутся. Везде будет происходить примерно одно и то же.

Чижик «выбрал» офис одного из своих предприятий.

На экране – небольшой особняк, окруженный сетчатой оградой с воротами. Перед домом – красивый газон, несколько скамеек и крохотный, почти игрушечный, фонтанчик. У входа в здание – охранник, пожилой дедок с дубинкой на поясе. Из открытых окон, без решеток, доносятся голоса, женский смешок – обычные звуки мирно работающего учреждения.

Что и говорить – легкая добыча для бандитов.

– Как вы догадываетесь, – пояснил офицер, – в здании нет ни одного вашего сотрудника. Все звуки – только имитация работы персонала, роль старичка-охранника исполняет наш боец.

Чижик-старший внимательно изучает обстановку и не замечает ничего подозрительного. Все как обычно – мирно и спокойно.

– Вот, смотрите, – говорит офицер, – начинается.

Камера выслеживает приближающиеся автомашины. Это мощный джип и микроавтобус.

Джип, почти не снижая скорости, вдруг сворачивает с дороги и бьет сетчатые ворота своим мощным решетчатым бампером. Врывается в дворик, за ним влетает микроавтобус. Мгновенно – машины еще движутся – распахиваются дверцы, и из них выбрасываются боевики Арнольда.

У всех в руках – немецкие автоматы времен Второй мировой войны.

– Это ваш сынок их вооружил, – улыбается офицер.

Боевики рассыпаются по дворику, берут на стволы входную дверь, окна и одновременно открывают огонь.

Открывают… А он не открывается.

Крупным планом наплывает растерянное лицо одного из боевиков, его руки, лихорадочно передергивающие затвор. Механизм выбрасывает нетронутый бойком патрон. Боевик снова жмет на спусковой крючок – безрезультатно, только слышится слабый щелчок. Он успевает выругаться, и картина на экране резко меняется.

Откуда ни возьмись, со всех сторон возникают крепкие фигуры в камуфляже. Боевиков укладывают на землю, обыскивают и забрасывают в подошедший автобус – весь в маскировочных желто-зеленых разводах и с темными стеклами.

Все кончено в минуту, точно в какие-то секунды. Автобус выползает на дорогу, за ним спецназовцы выводят джип и фургончик, куда уже сложены автоматы, так и не сделавшие ни одного выстрела.

И снова на экране – мирная картинка. Такой же газончик, только изрядно потоптанный. Те же скамеечки, только опрокинутые. Те же воротца, только сбитые с петель. И фонтанчик, весело журчащий своими светлыми струйками.

Чижик успевает бросить взгляд и на другие экраны – там аналогичные кадры: отъезжающие машины, в которых увозят бандитов и их нестреляющее «оружие».

Только одна камера рисует другую картинку: из задних ворот Арнольдовой дачи вылетает темно-зеленый фургон, а за ним вдогон несется «жигуленок», из которого рокочут усиленные мегафоном слова:

– …Остановиться немедленно! В случае неповиновения открываю огонь на поражение!

В ответ из фургона трещат автоматные очереди. Одна из них вспарывает асфальт прямо перед носом «жигуленка» и, видимо, пробивает ему колесо. «Жигуленок» виляет в сторону, прихрамывая, выскакивает на обочину и утыкается бампером в дерево.

Оперативники распахивают дверцы и открывают огонь вслед фургону. Но поздно – тот уже скрывается за поворотом. Тогда они бросаются в подоспевшую машину и продолжают преследование. К ним присоединяется еще одна. Через мгновение все они выходят из поля зрения телекамеры.

В операционный зал входит офицер и докладывает:

– Часть преступной группы сумела вырваться и уходит в направлении Синереченского района. Ведется преследование. Организованы заслоны на дорогах. Подняты вертолеты.

В фургоне, который стремительно несется по шоссе, несколько боевиков – это личная охрана Арнольда и сам Арнольд. Он в бешенстве, лицо его бледно, перекошено. Он разевает рот, но говорить не может, лишь издает какие-то рычащие звуки.

…Может быть, так никогда и не узнал бы несчастный Арнольд, кто так мастерски сорвал его планы. Но Костик, уходя в последний раз с его дачи, по-мальчишески не удержался и оставил на его столе записку: «Прощайте, дружище!» А вместо подписи в уголке листка – маленькая веселая птичка…

Наконец-то Арнольда прорывает:

– Ничего больше не надо! Только Чижика достать! Младшего!

Однако боевики в эти минуты больше озабочены тем, чтобы их самих не достали, чтобы уйти от погони. Двое, сжимая в руках автоматы, неотрывно смотрят назад, на убегающую серую ленту шоссе.

– Я его… я его… – бормочет Арнольд, – я его…

– Заело, – с усмешкой шепчет один охранник на ухо другому.

– Догоняют, – с тревогой говорит боевик с заднего сиденья.

– И впереди уже ждут, – зло роняет водитель.

На шоссе выползает здоровенная фура и перегораживает дорогу. Милиционеры раскатывают ленту с шипами.

– Сворачивай! – кричит Босой, начальник Арнольдовой охраны.

– Куда? – теряется водитель. Действительно, свернуть некуда. По бокам шоссе – только глубокие кюветы, кустарник и ни одного съезда.

– Куда хочешь! Ищи! Как хлеб – голодный.

– Я его… – все бормочет Арнольд и стучит кулаком по коленке.

Сдаваться никто из них не собирается. В машине – отпетые бандиты, которым снисхождения не будет. Они это знают.

– Стойте! Требую остановиться! – гремит сзади мегафон.

Боевики снова открывают огонь.

Водитель нашаривает взглядом более-менее подходящий спуск в кювет, резко тормозит и сворачивает.

Машина спускается в канаву и, взревывая мощным двигателем, буксуя, начинает выбираться из нее. Переваливается, подминает кусты и скрывается в придорожной лесополосе.

За лесополосой – заброшенная грунтовая дорога, заросшая травой, с глубокими колеями.

Арнольд приходит в себя, командует:

– Ты и ты! – тычет пальцем в охранников. – Остаетесь здесь, прикроете нас. Задержите погоню и уходите в леса.

Неохотно они спрыгивают на ходу, бросаются на землю, укрываются в колеях, только торчат из них автоматные стволы.

Над шоссе появляется вертолет, стрекочет мотором, словно стреляет длинными очередями из пулеметов.

– Гони, гони! – начальник охраны колотит водителя в спину.

А тот и так делает чудеса на этой ужасной дороге. Машина пробуксовывает в глубоких рытвинах, скребет брюхом землю, натужно ревет мотором, но упорно движется к недалекому уже лесу.

Вертолет меняет курс, видимо, получив сообщение по рации. Звук его мотора приближается. Сзади опять раздается стрельба. Рвутся гранаты.

Фургон вползает в лес, под густое прикрытие деревьев.

– Все, – сказал Арнольд, – заворачивай под тот дуб, дружище. Прячемся.

Боевики оценили его хитрость, повеселели. Преследователи будут встречать их дальше по дороге. Здесь заслоны снимут. Погоня переместится вперед.

– А мы подождем, – сказал Арнольд. – Потерпим. И поедем назад. – Он разворачивает карту и показывает водителю: – Вот здесь наша база. Отдохнем полчаса, сменим машину…

– Боезапас пополним, – напоминает Босой.

– …и в Синеречье, полным ходом, – продолжает Арнольд. – Там возьмем этого Чижика и… – Опять зачастил: – Я его… я его…

Выбрались из машины, развалились на траве, закурили. Прислушались к стрельбе. Она вскоре затихла.

Вертолет кружит над лесом, потом уходит вперед.

– Макс! – приказал Босой. – На шоссе! На разведку.

Один из охранников молча поднялся и, прихватив автомат, исчез в лесу.

Вернулся он довольно скоро.

– Назад дорога чистая, – доложил. – Наших парней нет, одни гильзы остались.

– Ушли, значит, – говорит Босой с надеждой.

– Или взяли их, – шепчет Макс.

Арнольд смотрит на часы:

– Подождем еще полчаса. Для верности.

Никто ему не возражает…

Через полчаса фургон выезжает из укрытия, возвращается на шоссе и ходко движется в обратном направлении. Потом сворачивает на проселок, и след его теряется среди полей и лесов.

Аленкина пойма. Зеленый лужок. Дымит костерок. Возле него собралась вся команда. Миха что-то помешивает в котелке, Колька листает «Дело». Он вынимает отдельные листы и откладывает их в сторону. Сортирует.

Все, что связано с преступной деятельностью «Черных орлов», остается в папке. А то, что связано с именем партизана Чижика, займет место в школьном музее.

Невдалеке мирно стрижет стертыми зубами нежную травку Воронок, помахивает хвостом.

После передачи оружия Андрей отловил всю компанию и заставил ее укрыться в пойме.

– На время, – объяснил он. – Пока всех бандитов не схватим…

– Все, – сказал Колька, закрывая папку и переваливаясь с живота на спину.

– Не все, – Миха осторожно отхлебнул с ложки, пробуя. – Надо еще этим дедом Ерохиным заняться. Гад какой! Мало того, что партизан предал, так еще всю жизнь за ветерана себя выдавал.

– А что ты предлагаешь? – спросил Костик. – Отловить – и в погреб?

– Нагрянем к нему как лесные призраки и объявим приговор от имени тех, кого он предал и погубил.

– А если у него от страха инфаркт случится? – спросил Колька. – Тебе понравится?

– Ну… – уклончиво ответил Миха, – понравится не понравится, какие тонкости.

– Да он же пьяница и не соображает уже ничего.

– Не соображает… Арнольду про склад сообщить сообразил.

– Не наше это дело, – сказал Костик. – Пусть милиция решает. Только я думаю, этот дед себя и так на всю жизнь наказал.

– Это как? – не понял Миха.

– По себе теперь знаю, как нелегко выдавать себя за другого человека. А он это делал почти всю жизнь. И почти всю жизнь боялся, что правда о нем все-таки станет известна людям.

– Вот пусть этот И. Мешков и скажет эту правду. Со страниц газеты. Или в своей книге.

– Прошу откушать, – сказал Миха, обрывая тем самым спор. – Пожалуйте к столу. – И снял с огня котелок.

Не успели разобрать ложки и хлеб, который нарезала Галка, как появились Вовчик и Кролик. Кролик – сразу к Воронку, Вовчик – к котелку.

– А ты чего без очереди лезешь, малец? – приструнил его Колька, когда Вовчик запустил ложку в котелок. – Забываешься, сэр. Тут тебе не овсянка.

– Имею право, – Вовчик дул на горячую ложку так, что во все стороны летели брызги. – Я такую штуку сотворил…

– Опять?

– Опять, – Вовчик притворно вздохнул. – Но всем на пользу. Дядя Андрей сказал, что теперь мы можем спокойно вернуться в село.

– Почему?

– Я последнюю вражескую группировку уничтожил.

Колька выхватил у него ложку:

– За вранье – марш из-за стола.

– В угол, – добавил Миха.

– А дядя Андрей, – заявил Вовчик скромненько потупившись, – обещал, что мне будет правительственная награда. – И так он это сказал, что все ему поверили.

– Рассказывай.

– Дело было так, – Вовчик снова завладел ложкой и окунул ее в котелок…

Глава XXIV

ВОЗМЕЗДИЕ

Остатки банды Арнольда, благополучно обойдя все посты и заслоны, добрались до базы. Сменили машину на такой же фургон, только другого цвета, пополнили запасы патронов и вновь вышли на тропу войны.

Через соседнюю область они добрались до Синеречья. Тут им и попался на глаза белоголовый конопатый деревенский мальчик девяти лет от роду.

У него и решили расспросить дорогу: как быстрее и незаметнее добраться до села. И как разыскать Чижика-младшего.

– Эй, шкет, – высунулся в окошко водитель, – как покороче в Синеречье проехать?

– Покороче? – Вовчик не торопился с ответом. – А зачем?

Пришлось объяснить.

– Приятель наш там застрял. Витек. По фамилии Круглов. По кличке Чижик. Вот папаша за ним приехал.

– Покороче? – Вовчик хмурил брови, покусывал губы, делал вид, что соображает изо всех сил.

Он и в самом деле соображал. Как отвести эту напасть от села.

– Покороче, конечно, на лодке будет.

– Да нет у нас лодки! – теряя терпение, завопил водитель.

– Тогда вон, через поле. – И он, не колеблясь, показал на поле Славы – ровное, поросшее густой, невысокой травкой. – Напрямки ехайте. А за полем дорога будет. По ней вправо, и как раз она к селу приведет.

– Пошел! – скомандовал Арнольд водителю.

Тот вывернул руль, газанул, выбираясь на поле, и погнал фургон по зеленой красивой траве, под которой густо прятались старые, затаившиеся мины.

Вовчик с интересом ждал, надеясь на эффектное зрелище.

И не ошибся. Машина благополучно пересекла поле почти до его середины. И тут под ее передними колесами что-то сверкнуло, грохнуло. Машину резко подбросило – дверцы распахнулись, осыпались от удара стекла. И машина, как бы не торопясь задымила.

– Овсянка, сэр! – брезгливо произнес Вовчик. И тут же машинально присел, ожидая подзатыльника.

А на дороге, окаймляющей заминированное поле, тем временем появился дядя Бычков, по прозвищу «вздыхает на ходу». Он был нетрадиционно трезв и потому зол.

Увидев на поле чадящую машину и выбирающихся из нее пассажиров, он заорал во всю глотку:

– Какого хрена вы туда забрались? – И популярно, в резких выражениях, предупредил, что выходить из машины нельзя, кругом мины.

Бандиты замерли. В тех позах, в каких застала их информация Бычка. Начальник охраны Босой – согнувшись в проеме дверцы, одна нога еще в машине, другая зависла над землей; Арнольд, как аист – на одной ноге, другая занесена для шага, который он так и не решился сделать. Двое боевиков, выскочившие первыми, замерли столбами – руки по швам. Водитель же, не покинувший машину, часто, с повизгиванием чихал, задыхаясь от едкого дыма, обволакивающего его закопченное лицо. И при каждом его чихе все вздрагивали. Арнольд тихонько подвывал…

Вовчик закончил свой рассказ. И содержимое котелка тоже.

– Ну и… – Колька даже поперхнулся. – И что дальше?

Вовчик облизал ложку и бросил ее на дно пустого котелка.

– А чай будет? – спросил он. – Что дальше? Ничего. Так и стоят. Я дяде Андрею сообщил. Он саперов вызвал. Обещали – к вечеру приедем.

– Так и стоят? – восхитился Миха.

Вовчик важно кивнул.

– Побежали. – Миха вскочил. – Посмотрим. Ни разу не видел бандитов на минном поле. Достойное, наверное, зрелище. Поучительное.

Ребята помчались к лодкам. Боялись опоздать и гребли так, что весла свистели в воде и гнулись, как камыш под ветром.

Причалили к родному берегу, взбежали на откос, вихрем промчались по селу.

…На краю поля стояли две милицейские машины, сидели по обочинам скучающие милиционеры. Все село, разбившись на группки, судачило, спорило, прикидывало: и что же теперь будет?

– Выстоят, – говорил дядя Серега Бычков. – И не хрена их оттель вызволять. Пущай стоят. Чтоб другим не повадно было. Развелось их…

– А энтот-то, – говорила Митревна, указывая на Арнольда, – сухощавый-то, глядь, ноги меняет. То на одной постоит, то на другой. Совсем сомлеет вскорости.

– Расходитесь, расходитесь, граждане, – в который, видно, раз повторял начальник милиции. – Что вы, бандитов, что ли, не видели!

Солнце уже касалось нижним краешком леса, когда приехали саперы. Осмотрелись, посоветовались с милицией, достали миноискатели и развернутой шеренгой пошли в поле.

Время от времени кто-нибудь из них останавливался и втыкал в землю красный флажок, отмечая опасное место. Что там – мина, неразорвавшийся снаряд или безобидная железяка – неизвестно. Поэтому, когда добрались до машины и стали выводить с поля ее «экипаж», люди вытянулись в длинную цепочку. Шли друг за другом, след в след, а впереди шел боец с миноискателем. И если он останавливался – замирало и все шествие.

Наконец выбрались на край поля. Боевики, едва держась на ногах от усталости и страха, бросали на землю оружие и протягивали руки для наручников.

Потом их повели к машинам.

Арнольда сажали последним.

– Прощайте, дружище, – сказал ему в спину Костик. И чирикнул по-птичьи. Тот вздрогнул, но не обернулся.

Уехала милиция, уехали саперы, разошлись сельчане.

Лучи заходящего солнца скользили над зеленым полем, по которому алыми маками цвели маленькие флажки…

– Ну вот, – сказал Колька, когда собрались на терраске. – Нет больше «Черных орлов», нет банды Арнольда.

– Жаль, – вздохнул Вовчик.

И все вытаращили на него глаза.

– Чего теперь делать будем? – пояснил он. – Скучать?

– Не придется, – сказал Миха вроде как бы в шутку. – Мы создадим у нас в селе детективное агентство.

– И назовем его «Чижики», – засмеялась Галка.

– Офис у нас есть, – Колька, поддерживая товарищей, обвел глазами терраску.

– Колька будет начальником, – сказал Миха. – Галка – секретарем. Или буфетчицей.

– Ага. Кролик обеспечит транспортом.

– Вовчик – гранатами.

– Миха станет главным следопытом.

– Точно, – подхватил Вовчик. – Ищейкой. – И пригнул голову на всякий случай.

– А Костик… – весело начала было Галка и остановилась.

Все повернулись к Костику. Только сейчас они поняли, что Костик-то теперь уедет. И вряд ли приедет снова. У него своя жизнь, у них – своя.

– Тут ехать-то, – пробормотал Миха, – всего ничего. Лодками до Дубровников, а там поезд…

– Зачем же лодками? – через силу улыбнулся Костик. – У нас теперь пароход есть. – Он так и сказал: у нас. – Я его вам оставлю.

– Лучше бы ты сам остался, – хмуро буркнул Колька.

Костик только вздохнул в ответ.

Грустную минуту молчания прервал участковый.

Он рассказал ребятам о том, как проводилась операция, и напомнил, что завтра утром их ждут в горотделе милиции.

– Премии будут вручать? – спросил Вовчик.

– Тебе отец вручит, когда узнает о твоих подвигах, – пообещал Андрей. Но всерьез ругать Вовчика он не мог. Ведь, по сути, этот сообразительный пацан спас не только Костика, но и других ребят. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы озверевший Арнольд и его обреченные головорезы добрались до села и разыскали «чижиков».

Короче говоря, парень оказался молодцом!

И еще Андрей подумал: такое уж у них село – героическое.

– Дядя Андрей, – спросила Галка, как бы прочитав его мысли, – а деда Ерохина арестуют?

– Не знаю. Во всяком случае, звания ветерана войны его лишат.

– А самого Ероху?

– Он ухитрился удрать. Его разыскивают. За ним ведь еще многое тянется. Несколько краж, ограбления, незаконное хранение огнестрельного оружия. Да и как свидетель по делу Арнольда он нужен следствию – многое знает.

Ребят явно беспокоило что-то еще, но почему-то они не решались задать этот вопрос, только переглядывались.

Андрей почувствовал это, но нажимать не стал: надо будет – расскажут.

Глава XXV

ПРОЩАЛЬНЫЙ САЛЮТ

В горотделе ребят встретил дежурный и провел их в кабинет начальника.

В большом кабинете было тесно от множества людей. Кроме сотрудников милиции и службы безопасности района здесь собрались журналисты, операторы с телестудии, даже директор школы Арсентий Ильич сидел в уголке, положив на колени портфель, а на него шляпу. А корреспондент И. Мешков дружески подмигнул ребятам и показал большой палец.

– Проходите, товарищи, садитесь, – сказал ребятам полковник, которого почти не видно было из-за микрофонов, густо проросших на его столе. И пока они шли к большому кожаному дивану, где уже сидел довольный Сема, все провожали их взглядами.

Уселись рядышком. И очень напоминали стайку воробьев, вернее, чижиков, на заборе, особенно Вовчик, который не доставал ногами до пола, вертел головой и слушал все, что говорили, приоткрыв рот.

– Что ж, – сказал полковник, – все в сборе. Начнем. – Он переложил с места на место несколько листочков перед собой, помолчал. – Совместными силами органов внутренних дел и службы безопасности, – начал он, – пресечена опасная деятельность преступной группировки Арнольда Клячкина.

При этом имени по кабинету пробежал шумок: Клячкина хорошо знали в районе, он был известной и уважаемой личностью. И для многих подобное известие стало сенсацией.

– Преступная деятельность группировки, – продолжал полковник, – отличалась особой дерзостью, широтой и размахом. И была нами пресечена во время попытки проведения акции против известного крупного предпринимателя Ч. Цель акции – устрашить руководство организаций и фирм и заставить его передать все производства, наличные средства, торговлю и другие сферы деятельности в преступные руки Клячкина.

Для проведения этой акции Клячкин организовал несколько молодежных поисковых групп, которым поручил собирать на полях сражений оружие, восстанавливать его боеспособность. Особую опасность эти действия приобрели в тот момент, когда Клячкину удалось установить примерное нахождение партизанского боевого склада. С помощью этого оружия Клячкин намеревался осуществить нападение силами своих боевиков на объекты предпринимателя Ч.

Нам удалось предотвратить это нападение, задержать и обезвредить почти всю группировку Клячкина.

Хочу здесь отметить ту важную роль, которую сыграли в борьбе с преступниками учащиеся Синереченской школы имени партизана Лени Чижика. – Полковник сделал широкий жест в сторону кожаного дивана. – Эти ребята по собственной инициативе опередили поисковые отряды Клячкина, разыскали оружейный склад, вывезли и спрятали оружие и боеприпасы.

Особо хочу сказать о действиях Константина Чижика. Смело, решительно, изобретательно повел он себя в этой сложной и опасной ситуации. Мало того, что ему удалось войти в доверие к Арнольду Клячкину и обещать ему «помощь» в розыске оружия, накануне передачи оружия Чижик совместно с бывшим поисковиком Семеновым лишил оружие боеспособности. Отсюда ясно, насколько упростилась наша задача при задержании боевиков в моменты нападения. Сейчас вы увидите некоторые эпизоды операции.

Все обернулись к экрану телевизора, на котором замелькали кадры, вызвавшие большое оживление среди присутствующих. Особенно им понравились обалдевшие рожи бандитов, пытавшихся стрелять из нестреляющих автоматов.

– Вы представляете, товарищи, насколько уменьшился риск при задержании бандитов и скольких возможных жертв мы избежали при этом.

Теперь все смотрели не на экран, а на смутившихся Костика и Сему.

– Спасибо вам, друзья, за помощь…

– Это еще не все, – перебил полковника Вовчик. – Давай, Колян!

Колька подошел к начальнику и передал ему папку с делом «Черных орлов».

Полковник, раскрыв папку, стал листать, сначала как бы не особенно вникая, а потом все с большим интересом.

– Прошу меня извинить, – сказал он и подозвал к себе нескольких сотрудников. Те, склоняясь над страницами дела, читали и вполголоса обменивались непонятными замечаниями.

Наконец полковник захлопнул папку, снова встал. Вид его был слегка смущенный.

– Что ж, надо признать, работу вы проделали очень важную. Кое в чем вы опередили моих сыщиков. Вам удалось обнаружить неизвестные нам факты и выявить неустановленных нами лиц, проходящих по делу. Я поручу своим сотрудникам внимательно изучить ваши материалы и провести по ним дополнительное расследование. От лица руководства отдела объявляю вам благодарность за помощь правоохранительным органам в борьбе с преступностью.

– Позвольте мне, – Сентя поднял руку, как школьник на уроке.

– Пожалуйста.

Сентя встал, забыв, что на его коленях лежат портфель и шляпа. Подобрав все это с пола, он сказал:

– Прошу вас отметить особую роль школы в воспитании таких сознательных и самоотверженных граждан. Не далее как 9 мая наш ученик, – последовал жест в сторону Кольки Челюкана, – Николай Морев совершил героический поступок, предотвратив…

– Отмечу, – перебил его полковник. – Непременно. Тем более что в моем столе, – он улыбнулся, – лежат ваши заявления с требованиями привлечь хулигана Морева к ответственности.

По кабинету прошелестел смешок.

– Он его пять раз из школы исключал, – наябедничал Вовчик.

– А с вами, молодой человек, – полковник вышел из-за стола и остановился перед Вовчиком, – с вами будет особый разговор. Как это вы додумались, друг мой, направить живых людей на минное поле?

Вовчик тоже встал, задрал голову:

– Живых людей? Не направлял. Бандитов послал.

– А если бы ты ошибся? – грозно спросил полковник. – Если это были мирные граждане, а?

– Что я, бандитов не видел? – небрежно спросил Вовчик. – Это элементарно… – Добавить «Ватсон» он постеснялся.

– Ну так вот, Чижики. Оценка ваших действий не была бы полной, если бы мы не внесли в нее критические мотивы. И я прошу прессу, – он повернулся к журналистам, – освещая эти события, дать всестороннюю оценку деятельности Морева и его команды. Хорошо еще, что на всех этапах мы подстраховывали ребят, обеспечивали их безопасность. Но это потребовало отвлечения значительных сил от выполнения основной задачи. И кстати, в том, что Клячкину удалось вырваться из окружения, частично ваша вина – мы не имели возможности густо блокировать его дачу из-за недостатка сотрудников. Все ясно?

– А мы исправили ошибку. На мины их посадили, – оправдался Вовчик.

Полковник не ответил, он пристально посмотрел на Вовчика, и рука его машинально потянулась к поясу, к широкому ремню…

На этом пресс-конференция в РОВД закончилась.

Вечером в штаб-квартиру Чижиков зашел участковый.

– Костик, беги до дому – батя твой на проводе.

Костик ушел, надо сказать, неохотно. Он уже представлял себе содержание разговора.

– Дядя Андрей, – спросила Галка, – а что этим ребятам будет? Которые оружие ремонтировали?

– Трудно сказать. Это зависит от многих обстоятельств.

– Вы бы замолвили за них словечко, – набрался наглости Колька.

– Это еще с какой стати?

– Они не очень-то виноваты, – упрямо продолжал Колька. – Любят мастерить. Училище отлично закончили, нам мастер рассказал. А работы для них нет. Вот их Арнольд и подхватил.

Андрей покачал головой.

– Как ты думаешь, Колян, много еще таких ребят в нашей округе?

– Еще бы! Полно!

– А что же их всех Арнольд не подхватил? Значит, было что-то, что их остановило, так? Вам с матерью тяжело живется на ее пенсию, но ты же не воруешь?

Колька смутился, попытался объяснить:

– Ну, разные у людей характеры…

– Значит, есть все-таки их вина, что пошли за Арнольдом на преступление? А думали они о том, что оружием, которое они своими руками подготовили к бою, будут кого-то убивать?

Колька промолчал. А потом все-таки добавил:

– Все равно жалко ребят.

– Жалко, – согласился Андрей. – Преступление – любое – страшно еще и тем, что губит не только жертву, но и самого преступника. Подумайте, ребята, об этом.

Вернулся Костик.

Прощаясь, Андрей все-таки успокоил ребят:

– Накажут их, конечно, но не очень строго. В порядке назидания. Поняли?

– Ну, что батя твой? – сразу спросили ребята Костика, когда Андрей ушел.

– Домой зовет. Соскучился. Поволновался. Вам всем привет от него. И поздравления. В гости ждет.

– А что? Элементарно, да, Штирлиц? – Вовчик подмигнул Михе.

– Ага! – подхватил тот. – Цепляем к «Кинстинтину» пару лодок на буксир, чтоб все поместились, и – водными магистралями, с песнями!

– А можно на Воронке, – предложил Кролик. – Из телеги фургон сообразим…

– И к весне доберемся!

Костик засмеялся, представив, как у отцовского особняка останавливается потрепанный фургон и из него вываливается галдящая ватага его верных друзей.

– А когда ты уезжаешь? – спросила Галка.

– Еще денек выпросил.

– Молодец! – обрадовались Чижики. – Завтра – отдых после боя. Едем на Святой остров.

А между тем… Между тем Ерохе удалось бежать. Охраняли его не так уж строго, и, когда началась суматоха с захватом Арнольдовой дачи, он сумел ускользнуть незаметно и для охраны, и для штурмовавших дачу спецназовцев.

Окольными путями, осторожно, как лисица, пробрался Ероха в Дубровники, домой заходить не рискнул, затаился на «Дачке». Но и здесь задерживаться не стал: решил рвануть подальше и от милиции, и от бандитов Арнольда.

Достал спрятанный под полом пистолет и в двух шагах от «Дачки» голоснул частника – пенсионера на древней «Победе». Старик с готовностью посадил Ероху и долгое время, пока ехали в сторону Званска, рассказывал о своей бурной событиями жизни.

Километров через сорок Ероха ткнул ему в висок пистолет и выгнал из машины.

Сев за руль, он немного растерялся – машина старого образца, управление незнакомое, но он все же быстро освоился и покатил куда глаза глядят, лишь бы подальше…

Особо далеко не получилось. Очень скоро сзади пристроился милицейский «жигуленок» и скомандовал немедленно остановиться. А впереди уже маячили – один с жезлом, другой с автоматом. Оно и понятно – машина-то приметная, одна на всю округу.

Ероха резко затормозил и через правую дверцу выскользнул из машины и нырнул в кусты.

Сзади постреляли, но он ушел.

Бежал лесом, спотыкаясь и падая, обдираясь о сучья. Выбежал на тропку; она привела в маленькую деревеньку на берегу маленькой речки.

Осмотрелся. Выбрал лодочку, пристегнутую цепью к стальному колышку. Вырвал колышек, бросил его вместе с цепью на днище лодки, выхватил из соседней весла и замахал по течению.

Плыл долго. Стал плутать – сначала умышленно, а потом и вовсе потерялся. Сворачивал в протоки, огибал островки и, когда стало темнеть, понял, что заблудился и надо искать ночлег – подходящий и безопасный.

А тут как раз – островок, уютный, густо поросший травами и деревьями. Пристал к нему, вытащил нос лодки на песок, побрел в глубь острова. И где-то в самой его середке наткнулся на какие-то развалины. Не очень они его вначале порадовали – остатки стен, проросшие крапивой и лопухами битые кирпичи на полу и никакой крыши над головой.

Побродил вокруг, высматривая, где бы найти место поудобнее для лежбища, и наткнулся на полузаваленный вход, ведущий куда-то вниз.

Заглянул. Ничего, конечно, в темноте не разглядел. Стал осторожно спускаться по расшатавшимся от времени, постукивающим каменным ступеням.

Чиркнул зажигалкой. В слабеньком свете замаячили какие-то каменные ящики, похожие на саркофаги, что ли?

Но ему уже было все равно. Устал, хотелось спать, одолевал голод.

Ероха улегся на первый же ящик, холодный и гладкий, повернулся на бок и что-то столкнул с него ногой. Бряцнуло железо.

Он нагнулся, щелкнул зажигалкой…

Вот это удача! На каменном полу лежал новенький немецкий автомат. Видно, из тех, что он безуспешно искал столько времени.

Схватив его, вынул магазин. Но тот был пуст – ни одного патрона.

А вот это не беда. Ероха достал из кармана свой пистолет. Это тоже было немецкое оружие – «вальтер», а патроны у них одинаковые.

Вышелушил их из пистолетной обоймы и снарядил автоматную. Пустой пистолет сунул в карман.

Ну, теперь он куда хочешь прорвется. Пусть всего восемь патронов, но в автомате же!

Прижав его к груди, Ероха заснул. И сквозь навалившийся сон ему послышались чьи-то веселые голоса. Но он не прорвался сквозь усталость и дрему. Тем более что чувствовал себя в безопасности.

Этот день запомнился Костику на всю жизнь. И даже не тем, как он завершился, а тем, как он длился.

Счастливый был день. И может быть, не был бы он таким счастливым, если бы не примешивалась ко всем его радостям грусть неизбежного расставания с друзьями.

Ловили рыбу, гоняли по плесу на гидромотоцикле, объедались ухой и первыми грибами, которые набрал и отварил лесовик Миха. Из буксирной веревки наладили «тарзанку».

К концу дня соорудили новый шалаш для ночлега – прежний уже завял и обсыпался, – навалили в него горой душистого сена.

Перед тем как улечься, пошли на берег. Река уже спала: сонно, недвижно лежала в своем русле меж зарослей кустарника, не журчала, не всплескивала.

Галка и Костик шли рядом. Иногда он чувствовал ее локоть своей рукой.

– Помнишь, я тебе обещала белые кувшинки показать? – спросила Галка. – Пошли, это недалеко. Мы сейчас, – сказала она ребятам. – За кувшинками сходим.

Изгибом реки они свернули в сторону, поднялись на песчаный откос, на котором чуть слышно шумели сосны далекими в высоте своими верхушками.

– Вон, видишь? – показала Галка.

В темноте угадывалась узкая полоска воды, зажатая песчаными берегами. На черной гладкой ее поверхности лежали будто отражения звезд.

– Светятся, да? – спросила Галка. – Красиво. Нигде больше на свете нет такой красоты, как у нас.

– Нигде, – со вздохом согласился Костик. – Я сейчас…

И, не дождавшись ответа, прыжками спустился с откоса. Мелькнула внизу его тень, послышался плеск воды.

– Вот, – Костик уже стоял на краю откоса, мокрый по пояс, и держал в руке длинный стебель с чашечкой белоснежного цветка.

– Спасибо, – сказала Галка. Оборвала стебелек и впутала кувшинку в волосы.

Костик взглянул и понял, что нигде на свете он не встретит такой красивой девчонки. И такого верного друга.

– Пошли, – сказала Галка. – Ребята волноваться будут. Миха призраков вспомнит. Из часовни. Крышки гробов – хлоп-хлоп. – Она засмеялась.

А Костик вздрогнул.

– Ты что, замерз? Пошли скорее, тебе обсушиться надо. Ночи-то уже холодают. Осень близится.

Ребята сидели у костра. Вовчик клевал носом. А Миха опять рассказывал какие-то страсти.

– …И вот он улегся на этот камень и уснул. А камень оказался могильный. И в полночь зашатался. Проснулся он, а…

Костик дал знак Кольке. Тот понял и отошел от костра.

– Ты что?

– Колян, там, около этих кувшинок, лодка на берегу.

– Ну и что? Мало ли чья…

– Понимаешь, я тоже так подумал. А потом увидел, что и кол, и цепь в ней лежат.

– Угнал кто-то, – догадался Колька.

– А там ведь часовня рядом. Наш автомат.

– Пошли. Живо! – И, вернувшись к костру, сказал: – Мы быстренько к часовне сбегаем. Костик-то ее не видел.

– Не советую, – серьезно сказал Миха. – Полночь скоро. Хлоп-хлоп.

– Я с вами, – сказала Галка. Как обычно, сказала так, что не согласиться с ней – дорого обойдется.

Миха вздохнул и поднялся:

– Кролик, а ты за Вовчиком пригляди.

– Чуть что…

– …Так сразу!

– Вы только побыстрее.

– Мигом.

Зашагали уже почти в темноте в глубь острова.

– Пистолет с собой? – тихо спросил Колька Костика.

– Дома оставил, – вздохнул Костик. – Думал, война уже кончилась.

– Чего вы шепчетесь? – обиделась Галка.

– Тихо, – оборвал ее Колька. – Пришли уже. Вы тут постойте, а мы с Костиком сгоняем. Глянем – и назад.

– Согласен, – сказал Миха. – Чего я там не видал.

Чуть посветлело – луна взошла.

Бесшумно, как им казалось, ребята подошли к часовне.

– Стой! – шепнул Колька. – Там кто-то есть.

Сзади на Костика налетел Миха и горячо выдохнул прямо в ухо:

– Стоит! Призрак!

– Кто здесь? – выкрикнул Колька и включил фонарик.

Луч выхватил темную фигуру с автоматом в руках.

– Убери свет, – сказала фигура. – Лучше будет.

– Ероха! – ахнул Колька.

– Руки вверх! – Ероха повел стволом. – Всем! Стоять!

– Пошел отсюда! – вдруг раздался звонкий голос, и Вовчик, вылетев из-за спины Михи, бросился, нагнув голову, на Ероху.

Тот отшвырнул его ногой.

– Ты почто мальца обидел? – почему-то на старинный лад взревел Колька и шагнул к нему, вскинул кулак. Ероха нажал спуск – щелчок. Передернул спешно затвор – еще пустой щелчок.

А Колька уже рядом. Ероха ударил его автоматом по голове, Колька упал.

Рахмахивая автоматом, как дубиной, Ероха бросился вперед, напролом, чтобы прорваться к лодке.

– Змея! – опять взвился звонкий голос.

И в воздухе пролетело что-то длинное, извивающееся прямо в лицо Ерохи.

Он выпустил автомат, схватил это длинное и отбросил от себя. В этот момент пятка Костика ударила его точно в лоб. Ероха как подкошенный опрокинулся на спину.

Костик нагнулся, чтобы поднять оружие.

– Укусит, – остановил его Миха.

– Кто? – не понял Костик. – Ероха?

– Змея.

Поддерживая двумя руками сползающие штаны, подошел Вовчик:

– Какая змея? – сказал он. – Я в него свой ремень бросил. Это элементарно, Ватсон.

– Вот и кстати, – поднялся с земли Колька. – Надо связать его.

Галка взяла у Костика рацию. Включила:

– Дядя Андрей, извините, что разбудила. Мы тут Ероху задержали, с оружием в руках. Оказал сопротивление.

Перевела на прием.

– Так, Чижики, – сердито прохрипело в эфире. – Данной мне государством властью я пресекаю вашу деятельность. До особого распоряжения. Сейчас буду.

– Не спешите, дядя Андрей, мы за вами катер пришлем. Кролик вас доставит. Чуть что – так всегда Кролик.

Ероха пришел в себя. Подергал связанными руками. Безропотно поднялся и пошел впереди всех на берег.

– Счастливы? – проворчал, садясь у костра. – Подставили Арнольду. Теперь менту сдаете.

– А ты что, маленький совсем? – зло спросил Колька. – Не знал, что делаешь?

Ероха плюнул в костер и отвернулся.

Колька разбудил Кролика:

– Проспал? Гони теперь в село, за милицией.

– А что опять Вовчик натворил?

– Шпиона укусил, – Колька кивнул на Ероху. – Змеей.

Андрей рывком поставил Ероху на ноги, обыскал – достал его пистолет, вынул обойму.

– Где автомат взял?

– Нашел.

– В комоде?

– Он правду говорит, – сказал Колька. – Это наш автомат. Мы его в часовне прятали.

– Что?

– Нам его Арнольд подарил, – сказал Костик. – За верную службу. Мы его готовили для музея. Внутренности все хотели выкинуть, а ствол заклепать. У Леньки Чижика такой же был.

– Так не делают, ребята. На это специальное разрешение нужно.

– Получим, – уверенно сказал Вовчик, поддерживая штаны. – Мой друг полковник похлопочет.

Андрей взял автомат, вынул магазин, присвистнул:

– Повезло вам, ребята. Он патронами из своего пистолета автомат зарядил.

– Изобретатель, – прошипел Вовчик.

– Все, – скомандовал Андрей. – По коням.

– А штаны? – напомнил Вовчик.

Андрей снял с рук Ерохи ремень, заменил его наручниками. Подошел к Вовчику, накручивая конец ремня на ладонь:

– Поворачивайся задом.

– Герои опасность встречают грудью, – гордо сказал Вовчик и побежал, путаясь в штанах, к лодкам.

Настало утро расставанья. Андрей прогревал мотоцикл.

Ребята стояли в сторонке. Молчали. А что тут скажешь?

– Ты… это, – начал Миха. – Ты, значит, жди нас в гости.

– Лучше сам приезжай, – сказал Колька. – Каникулы еще не кончились.

– Ага, – положив руку на затылок, подхватил Вовчик. – Приезжай. Скучно не будет. Я тут в одном овраге почти целый танк нашел. А в другом – пушку. В войну поиграем. А не хочешь – Коровушкину дров напилим, на всю зиму. Элементарно.

Костик сунул руку под куртку, достал свой любимый пистолет, протянул Кольке:

– Держи. Как трудно станет – ракету в небо, я мигом здесь буду.

Подошел Андрей:

– Пора, ребята. Поезд ждать не будет.

– Дядя Андрей, – сказала Галка, – а можно я Костика до станции провожу?

– Можно, – сказал Андрей. – Только шлем надень.

– Ну, пока, – сказал Колька.

– Будь здоров, не кашляй, – сказал Миха.

– Тише, Танечка, не плачь, – сказал Вовчик.

– Чуть что – так сразу Кролик, – сказал Васька. И улыбнулся.

Костик сел на заднее сиденье, Галка уже сидела в коляске.

Мотоцикл заворчал погромче и тронулся.

Костик долго, пока не затекла шея, смотрел назад – и все видел четыре уменьшающихся фигурки, – а потом смотрел на Галку, похожую в этом шлеме на красивую далекую Аэлиту.

Когда сворачивали на шоссе, Костик еще раз обернулся. Разом увидел все село. Сейчас оно было уже совсем другое, чем в первый день. Все вроде бы так: и красивая церковь, и высокие журавли над колодцами, и дома в садах и огородах… И все совсем по-другому. Наверное, потому, что оно стало ему родным. Здесь так много пережито. И здесь оставались его друзья.

Галка тоже обернулась и вдруг крикнула:

– Ракета!

Над селом взвился в небо крохотный алый шарик.

– Дядя Андрей! – закричал Костик ему в затылок. – Уговори батю! Каникулы ведь не кончились!

Андрей затормозил, выключил двигатель и нерешительно сказал:

– Ну… я не знаю…

Content

Валерий Гусев
Шерлоки Холмсы в кроссовках

Глава I НЕ ИЩИ ВРАГА – ОН САМ ТЕБЯ НАЙДЕТ

Глава II ВЗРЫВ В СИНЕРЕЧЬЕ

Глава III «ЧЕРНЫЕ ОРЛЫ»

Глава IV ГАЗЕТЫ НАДО ЧИТАТЬ

Глава V ВЫСТРЕЛЫ В ЛЕСУ

Глава VI СОВЕЩАНИЕ В РОВД

Глава VII РУКОМОЙНИК НА ПОЛУ И ВЕДРО В КОЛОДЦЕ

Глава VIII ПРИЗРАКИ У СВЯТОГО ОСТРОВА

Глава IX РАЗВЕДКА БОЕМ

Глава X ОПЕРАЦИЯ «ЗМЕЕЛОВ»

Глава XI НА «ДАЧКЕ»

Глава XII В РЕДАКЦИИ

Глава XIII ДВА ДУБА

Глава XIV НАШЛИ?

Глава XV ЧУНЯ ОТЛИЧИЛСЯ

Глава XVI КТО УКРАЛ ЛОШАДЬ?

Глава XVII А ВАС, ШТИРЛИЦ…

Глава XVIII ИНТЕРЕСНАЯ КОМБИНАЦИЯ

Глава XIX ДАЧА В ОЗЕРНОМ

Глава XX ОПЕРАЦИЯ «ЧЕРНЫЕ ОРЛЫ»

Глава XXI ВО ВРАЖЬИХ ЛАПАХ

Глава XXII ЧИЖИК-ПЫЖИК, ГДЕ ТЫ БЫЛ?

Глава XXIII НАПАДЕНИЕ

Глава XXIV ВОЗМЕЗДИЕ

Глава XXV ПРОЩАЛЬНЫЙ САЛЮТ