Мишель Рид

Сладкая месть Роке де Кальвоса

Глава 1

Роке де Кальвос сидел за своим столом, поглощенный изучением бумаг, лежащих перед ним.

— Что будем с этим делать? — спросил его Марк Ландер.

— Ничего, — невозмутимо ответил Роке.

Марк нахмурился, потому что в данной ситуации Роке не мог позволить себе просто сидеть сложа руки.

— Она может причинить неприятности. — Марк с тревогой посмотрел на своего собеседника, хорошо понимая, что этот молодой человек не любил, когда с ним спорили по поводу принятых им решений, касающихся его личной жизни.

Роке де Кальвос обладал таким же недюжинным умом, как и его отец. Когда три года назад Эдуардо де Кальвос внезапно заболел и умер, никто не ожидал, что его известный всему миру гуляка сын продолжит дело своего отца и добьется весьма серьезных результатов. Большинство людей предполагали, что его стремительный взлет закончится таким же стремительным падением.

Теперь они узнали его лучше. Успех, которого добился Роке в управлении огромной сетью различных компаний, составляющих целую бизнес-империю, намного превзошел успех его отца. Теперь каждый шаг этого тридцатидвухлетнего мужчины сопровождался заискивающим уважением. Роке де Кальвос обладал весьма приятной внешностью и отличался просто возмутительным спокойствием. Было бесполезно пытаться понять, что у него на уме, а те безумцы, которые, недооценив его, все-таки попытались сделать это, вскоре убедились, какую огромную ошибку они совершили.

Его жена, которая жила отдельно от него, к ним не принадлежала.

— Сейчас она говорит о непримиримых разногласиях. Роке, подумайте об этом, — посоветовал Марк. — По существу, она освобождает вас от всякой ответственности.

Роке откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на своего адвоката:

— Вы хотите напомнить мне, что мы с женой не подписывали никакого брачного контракта? Поверьте мне, Марк, Энджи не корыстолюбивая. Я не верю, что она попытается спустить с меня шкуру.

— Это зависит от того, что вы подразумеваете под шкурой, — сухо заметил Марк. — Хотите сказать, она не претендует на ваши деньги? Хорошо, согласен, что Энджи не хочет ваших денег, ведь в противном случае она бы уже давно потребовала с вас кругленькую сумму. Но могу поспорить, что она не против «спустить» с вас вашу честь и достоинство. Роке, она на самом деле хочет этого развода. И если ей не останется ничего другого, кроме грязной игры, тогда вы должны решить, понравится ли вам, когда она начнет ссылаться на измену с вашей стороны. Если она решит пойти до конца, мы не сможем удержать это в тайне от широкой публики. А это значит, ваше прошлое снова будет выставлено на всеобщее обозрение.

Роке крепко стиснул челюсти, он понимал, что его адвокат прав. «Плейбой и две супермодели»… В прошлый раз статейки с подобными заголовками не сходили со страниц газет и журналов несколько недель, смакуя подробности его прошлых похождений и цитируя пословицу о том, что горбатого могила исправит.

— У Энджи есть неопровержимое доказательство, что вы спали с Надей Санчес, — выпалил Марк. — Эта глупая женщина сама обо всем ей рассказала, потому что хотела разрушить ваш брак.

— Она преуспела в этом, — спокойно заметил Роке.

— Вам чертовски повезло, что тогда Энджи попыталась сохранить лицо и не стала поднимать вокруг этого шумиху.

Роке подумал, что попытка сохранить лицо была далеко не главным мотивом Энджи. Она страдала. Она возненавидела его за то, что он разбил ей сердце.

Она бросила карьеру модели, что стало небольшой сенсацией в мире моды, и не появлялась вот уже несколько месяцев. Роке нанял команду детективов, которые искали ее по всей Европе, но никому из них не удалось ее разыскать. Он чуть не вытряхнул душу из ее младшего брата Алекса, пытаясь выяснить, куда подевалась его сестра. Тот не сказал ему ни слова и только порадовался его страданиям. Когда Энджи снова появилась, она направилась к своей бывшей начальнице Карле и попросила устроить ее на обычную работу в офисе. Теперь она работала на ресепшн в известном модельном агентстве и знать не хотела своего мужа.

А вчера она пришла к нему с заявлением о разводе, как будто ожидала, что он подпрыгнет от радости. Роке прикрыл глаза, задумавшись о своей очень обиженной и очень английской сбежавшей жене.

Он задумался над тем, как заставить Энджи приползти к нему на коленях и умолять принять ее обратно. Этого требовали его гордость и уязвленное самолюбие. И к несчастью для Энджи, у него было отличное средство, как добиться этого.

— Никакого развода, — заявил он.

— Значит, вы просто проигнорируете это? — не веря своим ушам, спросил Марк.

— Я разберусь с этим, — пообещал Роке. — И время, и способ я выберу сам.

Марку не понравился его тон.

— Мне кажется, будет лучше решить это дело через адвокатов и не приносить сюда ничего личного.

— A esperanga е a ultima que moire[1], — тихо сказал Роке, не осознавая, что перешел на свой родной язык, и процитировал старую португальскую поговорку.

Роке верил Энджи. По-другому дело обстояло с ее младшим братом, этой вороватой крысой.

После того как отчаявшийся переубедить его Марк покинул кабинет, Роке открыл один из ящиков стола и достал оттуда светло-коричневую папку. Несколько минут спустя он позвонил своей помощнице и приказал, чтобы подали его машину.

— Кембридж, — коротко бросил он своему водителю, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, обдумывая, как поймать мелкую рыбешку, чтобы сделать из нее наживку для большой.

Атмосфера на маленькой кухоньке Энджи накалилась до предела.

— Что ты сделал?! — задыхаясь, в испуге крикнула Энджи своему брату, который понуро сидел на одном из стульев.

— Ты слышала, — промямлил он.

Да, она слышала его, но у нее в голове не укладывалось то, что он наделал.

Энджи убрала с лица прядь огненно-рыжих волос и вздохнула. Когда этим вечером она вернулась с работы домой, там ее уже ждал Алекс. Она была так рада его видеть, что даже не спросила, почему он решил приехать среди недели, заранее не предупредив о своем визите.

— Так, давай еще раз, — пытаясь говорить спокойно, сказала Энджи. — Вместо того чтобы посещать занятия, ты сидел в Интернете и играл в азартные игры на деньги?

— Игра на фондовой бирже — это не азартная игра, — возразил Алекс.

— А что же это, по-твоему? Не пытайся приукрашивать действительность.

— У нас в университете этим занимаются все без исключения. Можно выиграть целое состояние, если знать тонкости игры.

— Мне плевать на других. Мне есть дело только до тебя! — разъяренно крикнула Энджи. — И если ты наживаешь баснословные деньги на спекуляции, что же ты приехал сюда ко мне и рассказываешь о своих долгах?

Алекс подпрыгнул как ужаленный и кинулся к окну. Он сунул руки в карманы толстовки и уставился невидящим взглядом на происходящее за окном.

Энджи подождала несколько минут, пока он остынет, и тихо сказала:

— Думаю, сейчас самое время сказать, насколько плохи твои дела.

— Тебе это не понравится.

Еще бы. Энджи просто ненавидела долги. Она боялась их. Она чувствовала страх перед ними с тех пор, как ей исполнилось семнадцать, когда в автомобильной катастрофе погибли родители, и ей, с тогда еще тринадцатилетним братом, пришлось стать свидетелями того, как было полностью заложено все имущество их семьи. Почти все, что досталось им по завещанию, тоже ушло на выплату долгов, а того, что осталось, едва хватило, чтобы оплатить учебу Алекса в школе-интернате на следующий год. Ей самой пришлось бросить частный колледж и устроиться на две работы сразу, чтобы хоть как-то продержаться на плаву. Она экономила и откладывала каждую копейку, чтобы только снова не влезть в долги. Если бы не та счастливая встреча с владелицей модельного агентства, кто его знает, где бы они сейчас с Алексом были.

А до этого целый год, двенадцать долгих ужасных месяцев, она днями стояла за прилавком в одном из лондонских торговых центров, а ночами работала официанткой в ресторане. Она приходила домой и от усталости замертво падала на кровать.

Потом случилось так, что к ее прилавку подошла Карла Гейл, чтобы купить духи. Карла сразу увидела, что худенькая фигурка Энджи, ее изумрудно-зеленые глаза и ярко-рыжие волосы, которые оттеняли ее бледную фарфоровую кожу, могут произвести фурор на рынке красоты. Вскоре Энджи оказалась в мире высокой моды и зарабатывала столько, что при воспоминании об этом у нее до сих пор захватывало дух.

Через несколько месяцев она стала одной из самых востребованных моделей. Ее приглашали на подиум и снимали для обложек модных журналов. За последующие три года она объездила весь мир с модными показами. Она могла выстаивать часами, пока дизайнеры подгоняли свои творения под ее высокую стройную фигурку, или позировала перед камерами, снимаясь для глянцевой модельной фотосессии. И она с благодарностью относилась к своей работе, которая давала ей возможность содержать брата в частной школе.

Энджи гордилась тем, что Алекс был обеспечен всем, что имелось у его более состоятельных и привилегированных друзей. Когда он выиграл место в Кембридже, она почувствовала себя на седьмом небе от счастья, она радовалась так, как радуются любые родители успехам своих детей. И она гордилась тем, что добилась этого, не залезая в долги.

— Тебе хорошо говорить, — буркнул Алекс. — В отличие от меня у тебя всегда были деньги, и ты могла тратить их, как тебе заблагорассудится.

— Алекс, я плачу за твое обучение, и я ни разу не отказала тебе, когда ты что-то у меня просил.

— Вот именно. Просил. Меня тошнит оттого, что я вынужден постоянно просить.

Ее сердце сжалось от такого несправедливого осуждения, и она грозно сказала:

— Давай выкладывай, сколько ты должен.

Алекс неохотно назвал цифру, от которой лицо Энджи мертвенно побледнело.

— Ты шутишь, — прошептала она.

— Если бы, — нервно засмеялся он.

— Пятьдесят, ты сказал — пятьдесят тысяч долларов? Ради бога, где ты взял такой кредит, чтобы потратить пятьдесят тысяч на игру на бирже?

Повисла гнетущая тишина. Энджи в упор смотрела на брата, виновато опустившего голову:

— Алекс, отвечай.

— Роке, — буркнул он в ответ.

Роке?

На секунду ей показалось, что она падает в обморок. Она почти задыхалась от волнения.

— Ты… ты хочешь сказать, что это Роке поощрял тебя играть на бирже?

— Конечно, нет! — с отвращением крикнул Алекс. — Я бы его никогда не послушал. Я его ненавижу. И ты это знаешь. После того, что он с тобой сделал, я…

— Тогда при чем тут он?

— Я воспользовался одной из твоих кредитных карт.

— Но я не пользуюсь кредитками!

У нее были обычные денежные карточки, но никогда она не осмелилась бы оформить кредитную карту, потому что в этом случае у нее появилось бы искушение залезть в долги, а долги — это…

— Я взял ту, что тебе дал Роке.

Энджи застыла. Карточка, которую ей дал Роке… За этой кредиткой стояли неисчерпаемые финансовые источники Роке, которыми она никогда не пользовалась, хотя карточка все еще где-то валялась у нее дома, может, в…

— Я наткнулся на нее в твоей прикроватной тумбочке, когда был здесь последний раз, и…

— Ты рылся в моих вещах?! — задыхаясь, воскликнула Энджи.

— Проклятье! Прости меня! — крикнул Алекс. — Я сам не знаю, что на меня нашло. Просто мне нужны были деньги. И мне не хотелось снова клянчить их у тебя. Поэтому я посмотрел, не оставила ли ты какую-нибудь мелочь. Я увидел эту кредитку и сразу же схватил ее. На ней было его дурацкое имя, великий и прославленный Банк де Кальвоса. — В его голосе прозвучала нескрываемая вражда по отношению к человеку, которого он никогда не любил. — Сначала я хотел разрезать ее на мелкие кусочки и выслать их ему по почте… с посланием. А потом подумал: почему бы не воспользоваться ей и не нанести ему сокрушительный удар? Мне казалось, все проще простого…

На ватных ногах Энджи подошла к креслу и рухнула в него. Она вся дрожала.

Роке. Боже милостивый. Она закрыла глаза и беспомощно кивнула:

— Не могу поверить, что ты мог так со мной поступить.

Она прижала к дрожащим губам холодные как лед пальцы.

— Что ты хочешь от меня услышать? — глухо спросил Алекс. — Да, я наделал глупостей, а теперь очень об этом, жалею: Но, Энджи, он должен был позаботиться о тебе! Ты заслуживала того, чтобы о тебе позаботились. А вместо этого он изменил тебе с этой девицей и… Хорошо. Давай теперь поговорим о тебе.

— А что со мной не так? — изумленно спросила Энджи.

Алекс засмеялся так, как будто она сказала какую- то глупость:

— У тебя была работа, о которой большинство девушек могут только мечтать. Твои фотографии были везде: на рекламных щитах, на обложках журналов. Все мои друзья завидовали мне, что у меня такая необыкновенно красивая сестра. Они воевали друг с другом за возможность увидеть тебя. Потом появился Роке и опустошил тебя. Ты ушла из модельного бизнеса, потому что Роке не одобрял этого…

— Ты не прав…

— Прав! — зло крикнул Алекс. — Он был эгоистичной, самовлюбленной и высокомерной свиньей. Этот тиран хотел подавить тебя и управлять тобой. Ему не нравилась твоя привязанность к работе и твоя привязанность ко мне.

Она не могла возразить. Роке действительно требовал от нее внимания, преданности, чтобы все ее желания были сосредоточены только на нем…

— А сейчас ты выполняешь эту дурацкую работу в офисе того же самого модельного агентства, которое когда-то стелило тебе под ноги красную ковровую дорожку, стоило тебе туда зайти. И ты снова еле сводишь концы с концами, тогда как он летает на своем личном самолете, а я не могу осмелиться попросить у тебя чуть больше денег без того, чтобы не чувствовать себя дико виноватым. Роке в долгу передо мной за то, как поступил с тобой. А ты просто позволяешь ему уйти, как будто он…

— Он должен мне, но не тебе! — гневно воскликнула Энджи. — Алекс, Роке был моей ошибкой, а не твоей. Он ничего тебе не сделал!

— Ты это серьезно? — вспылил брат. — Он лишил меня сестры, которой я гордился, и оставил меня с настоящей развалиной, которую я сейчас вижу перед собой. Энджи, куда подевалась твоя энергия? Твоя живость? Он забрал их. — В его голосе слышалась горечь. — Если бы он не женился на тебе, а потом не изменил, ты бы не плыла по жизни, как разбитое корыто. Ты бы до сих пор находилась на вершине своей карьеры, купалась в деньгах, и мне не пришлось бы воспользоваться его кредиткой, чтобы играть на бирже, потому что я брал бы деньги у тебя.

Энджи поежилась. Она посмотрела правде в глаза и увидела, что в своих бесконечных стараниях сделать жизнь Алекса как можно комфортнее она вырастила монстра. Наглого, эгоистичного до мозга костей недоросля, который считал нормальным украсть чужие деньги, если они дадут возможность получить то, чего он хочет.

Когда-то, во время очередной ссоры, Роке сказал ей, что, если она не остановится, она испортит Алекса и превратит его в невежественного прожигателя жизни.

Что ж, его предсказание сбылось. Но кто давал Роке право осуждать способ, которым она пыталась справиться с бунтующим подростком, когда он сам находился в привилегированном положении, которое давало ему возможность получить все одним лишь кивком головы?

Когда Энджи впервые встретила Роке, Алексу было семнадцать лет. Он все еще учился в школе и полностью зависел от нее. Влюбиться в кого бы то ни было никак не входило в ее планы, но, встретив Роке, она не смогла противостоять своим чувствам. Этот мужчина получал все, чего хотел. Они с Алексом так много требовали от нее, и ей иногда казалось, что она не выдержит и разорвется пополам.

С одной стороны, ей доставлял проблемы Алекс, с которым было все труднее договориться. Он прогуливал уроки, сбегая в город, и вечно попадал в неприятные ситуации, которые приводили к тому, что ей приходилось лететь к нему в школу и договариваться, чтобы его не исключили. С другой стороны на нее наседал Роке, который злился, что она слишком балует своего брата и потакает всем его капризам.

Когда Алекс получил место в Кембридже, Энджи почувствовала себя отомщенной. Он достиг этого не праздными шатаниями по городу. Он успокоился и за этот год в университете почти не доставил ей никаких хлопот.

Энджи вздрогнула. Алекс не успокоился. Он просто скрывал от нее, что делал то, что хотел, даже если это означало рысканье по ее квартире и кражу кредитной карты для игры на бирже.

— Я ненавижу его, — повторил Алекс, не догадываясь, о чем задумалась Энджи. — Ему бы не поздоровилось, если бы я загулял и полностью обчистил его. Я бы купил яхту, или две, или частный самолет, чтобы летать куда захочу, а не сидеть в университете и тратить его проклятые деньги, прежде чем он узнал бы, что это я… — Алекс резко замолчал, и его недосказанные слова повисли в комнате, как грозовая туча.

— Договаривай, — поднялась Энджи.

Чертыхнувшись, Алекс потер затылок и добавил:

— Роке приезжал ко мне сегодня. Он назвал меня слабаком, вором и тряпкой и грозился сломать мне шею, если я не… — Алекс остановился, судя по всему решив проглотить остаток оскорблений, которые ему нанес Роке. — Короче, он хочет, чтобы я вернул деньги. И пригрозил, что, если я не верну их, он обратится в полицию.

— Полицию? — Энджи снова рухнула в кресло.

— Я боюсь его, мне кажется, он не блефовал. На самом деле я даже в этом уверен.

Энджи тоже в этом не сомневалась. Роке никогда не сотрясал воздух попусту. Значит, он решил разделаться с ними.

Ее сердце наполнилось горечью, когда она вспомнила их последний поединок, когда они стояли лицом друг к другу, как смертельные враги, а не любящие муж с женой.

«Энджи, я предупреждаю тебя, если ты сейчас бросишься на помощь своему брату, я найду кого-нибудь другого, кто сегодня вечером займет твое место в нашей кровати».

Она поехала к Алексу. Он нашел Надю. Брак распался.

— И как же, по его мнению, ты с ним рассчитаешься? — спокойно спросила Энджи, догадываясь, что ее ждет.

Алекс сунул руку в карман:

— Он сказал, чтобы я передал тебе вот это.

В его руках она увидела визитку с фамильным гербом Кальвоса, за которым стояли могущественная международная инвестиционная империя, несколько самых лучших виноградников его родной Португалии и полученные в наследство обширные участки земли в Бразилии.

— Он что-то написал на обратной стороне, — буркнул Алекс.

Энджи ледяными пальцами перевернула визитку, на которой было написано: «Восемь часов. На квартире. Не опаздывай».

За время их совместной жизни он узнал об одном из ее самых существенных недостатков: Энджи постоянно везде опаздывала. Она частенько заставляла его понервничать, пока вихрем носилась по квартире, собираясь выйти куда-нибудь с ним. Ему приходилось ждать ее в аэропортах и ресторанах. Она не раз поглядывала на него, как он сидит, откинувшись в кресле и прикрыв глаза, и ждет, пока она соберется.

Он потерял с ней всякое терпение, и, возможно, она заслужила такое отношение. Но неужели все было так ужасно, что он бросился в объятия другой женщины?

Это была не просто другая женщина — это была его бывшая подруга.

— Ты пойдешь к нему?

Энджи тяжело вздохнула и кивнула.

— Спасибо, — тихо сказал брат. — Я знал, что ты меня не подведешь.

Того же самого от нее ожидал Роке.

— Послушай, — замялся Алекс, — уже семь часов. И мне нужно идти. Чтобы ты… собралась…

Он кинулся к двери. Ему хотелось побыстрее убежать и не думать о том, что он наделал.

— Где кредитка? — остановила его Энджи.

Алекс пожал плечами:

— Ее забрал Роке.

— Ладно, — внимательно посмотрела на брата Энджи.

Алекс понимал, что потерял ее доверие. Ее дом всегда был его домом. У него была здесь своя комната и свой ключ. То же самое было и на квартире, где она жила с Роке. Он чувствовал себя частью семьи. А как можно не доверять своей семье?

Как будто прочитав ее мысли, Алекс бросил на нее полный сожаления взгляд:

— Я на самом деле очень… очень виноват. Прости меня, Энджи. Прости за все это, особенно за то, что так подставил тебя.

Он сделал так, потому что у него не было другого выхода. Он знал, что она всегда придет ему на выручку.

Он ссутулился и понуро опустил голову:

— Клянусь жизнью, этого больше не повторится.

Энджи смотрела на него и видела в нем черты своих родителей. Ей хотелось броситься к нему и прижать к себе, заверить, что все будет хорошо. Но впервые за все время с тех пор, как она взяла на себя ответственность за него, Энджи подавила этот порыв.

— Я перезвоню тебе позже.

Алекс беспомощно посмотрел на нее, развернулся и ушел. А она осталась одна с визиткой Роке в руке и его таким коротеньким посланием.

«Восемь часов. На квартире. Не опаздывай».

Энджи не была дурой. Она знала, что Марк Ландер уже получил ее заявление о разводе, а это послание было своего рода ответом Роке. Чтобы ударить ее побольнее, он отправил его через ее брата.

«Восемь часов. На квартире. Не опаздывай».

Что ж, ей придется это сделать, потому что другого выхода не было. Хотя она не собирается играть роль жертвы, которую ожидал увидеть Роке. Может, в глазах брата она и выглядела жалким «разбитым корытом», но на самом деле она не была слабой и никогда такой не будет!

Энджи поправила волосы, забежала на кухню и взяла сумку. Через минуту она уже стояла в прихожей, натягивая пальто.

Глава 2

Роке принял освежающий душ и очень удивился, когда ему позвонили из вестибюля и сказали, что пришла его жена.

Она пришла на полчаса раньше.

Интересно, она намеренно решила сбить его с толку или действительно испугалась? Роке не питал никаких иллюзий по поводу того, что она могла прийти пораньше, потому что ей очень хотелось увидеть его. Только две вещи могли заставить ее выказать свою слабость: ее брат и страх перед долгами.

Если не принимать во внимание его самого. От его прикосновений к ее гладкому шелковистому телу Энджи полностью теряла над собой контроль. Она тоже хорошо это понимала, поэтому целый год избегала встреч с ним. А может, не только из-за этого…

Он направился в гардеробную и через минуту вышел оттуда, застегивая несколько последних пуговиц своей светло-голубой рубашки, подчеркивающей его загорелое тело.

Причесывая влажные волосы, Роке услышал шум подъезжающего лифта. Он вышел из спальни и, миновав просторную гостиную с великолепным видом на Лондон, спустился на небольшую площадку, выходившую к персональному лифту.

Его уверенность в том, что он заставит Энджи принять его условия, была абсолютной. Он ни секунды не сомневался в себе. Она могла бы убежать от него, но преданность брату не позволит ей этого сделать. Через несколько секунд она выйдет из лифта и попадет в его объятия. А через час она снова вернется в его постель, на свое место.

Очень довольный собой, Роке засунул руки в карманы черных брюк и прислонился к стене. Он наблюдал, как выходит из лифта его жена, которую он не видел почти год. Стройная и высокая, с ног до головы одетая в черное, с копной ярко-рыжих волос, обрамлявших ее невероятно красивое лицо с зелеными глазами и чувственным ртом.

Энджи на секунду замерла от неожиданности. Поднимаясь на двадцатый этаж, она настраивала себя на эту встречу, но, оказавшись лицом к лицу с Роке, совершенно растерялась.

Почти двенадцать невыносимо долгих месяцев она возводила стену, чтобы отгородиться от него, навсегда вырвать его из своего сердца. И ей казалось, что у нее все получилось. А теперь, встретив его взгляд, Энджи осознала свою слабость. Ей пришлось напрячь все силы, чтобы не выдать своих чувств. Она думала, что ничего не почувствует при встрече с ним, а получилось ровно наоборот. Ее захлестнула волна эмоций. Тут были и страх, и непреодолимое влечение, и плотское возбуждение, смешанные с отчаянием и невыносимой болью.

Высокий и устрашающий, Роке стоял, прислонившись к стене, освещенный мягким светом, и был похож на фотомодель.

Энджи провела взглядом по его в высшей степени изысканной фигуре. Она посмотрела на его широкие плечи, мускулистый торс и мощную грудь. Верхние пуговицы его красивой светло-голубой рубашки были расстегнуты, и Энджи задержала взгляд на темно- золотом треугольнике его кожи. Она боялась выдать свои чувства, облизнув пересохшие губы. Опустив глаза ниже, Энджи посмотрела на его руки, спрятанные в карманы брюк, облегавших его узкие бедра и длинные сильные ноги.

Она вдруг поняла, что сделала глупость. Ей не следовало так рьяно стирать его из своей памяти. Близость порождает пренебрежение. Ей нужно было вспоминать его во всех подробностях по крайней мере два раза в день. Нужно было составить список всех его достоинств, тогда неизбежно открылись бы и его недостатки. Она не раз наблюдала подобные вещи, когда работала моделью. Сначала человека все устраивает в его внешности, а потом ему кажется, что у него чересчур большой нос, что его улыбка потеряла привлекательность, а ноги стали слишком толстыми.

Куда же ей нужно было смотреть, чтобы найти в нем эти недостатки?

— Ну и как, все на месте? — насмешливо спросил Роке.

Его чувственные губы скривились в полуулыбке, как в тот раз, когда она впервые посмотрела на него. И ее охватило то же самое волнение.

Только сейчас оно сопровождалось горечью. Энджи смотрела на его великолепный рот и представляла его приникшим к губам другой женщины. Она заглядывала в его глубокие, прикрытые длинными ресницами глаза и думала о том, что они согревали своим взглядом кого-то другого.

Роке заметил, как Энджи вдруг напряглась. В ее глазах сначала промелькнула боль, а потом они превратились в две маленькие льдинки. Что-то сжалось у него внутри, и ему захотелось схватить ее за эти худенькие плечи и хорошенько тряхнуть.

Она как будто прочла его мысли и посмотрела на него с вызовом. Он часто встречал этот ее взгляд, когда они ругались или занимались любовью. Роке заметил, как она вскинула голову и как при этом качнулись волны ее рыжих волос.

— Роке, мне абсолютно не о чем с тобой говорить, — заявила Энджи.

— Конечно нет, — насмешливо заметил он. — Могу с уверенностью сказать, что, осматривая меня, ты была далека от разговоров.

Энджи мысленно отругала себя за то, что дала ему повод съязвить. Она вышла из лифта и, не глядя на Роке, решительно направилась внутрь помещения.

Роке смотрел, как она приближается к нему, и любовался ее стройным грациозным телом. Он наизусть знал этот ее трюк: когда Энджи хотела, она могла быть ужасно сосредоточенной, упрямой и несговорчивой, и это просто бесило его и доводило до белого каления. Когда-то он осмелился поверить, что женился на милом, невинном и беззащитном существе. И что внутри этого женского тела была заключена маленькая одинокая девочка, которая так и не повзрослела и не ощутила вкус жизни. Но вскоре он смог убедиться, что она невыносимо упрямая. Все дело было в том, что Энджи поступала только так, как она сама считала нужным.

Так было везде, но только не в его постели. В его объятиях она моментально теряла всякое желание бороться с ним. Роке улыбнулся при мысли о том, как он собирается закончить этот вечер, и еще раз окинул взглядом точеную фигурку своей жены. Энджи была одета в черное короткое облегающее пальто, на ногах черные колготки и обута в черные балетки без каблуков. На плече у нее висела стильная ярко-зеленая сумка внушительных размеров.

Когда она поравнялась с ним, ему захотелось потянуться к ней и развернуть к себе, чтобы посмотреть ей в глаза. Но его разбирало любопытство насчет того, что она задумала, раз пришла так рано и прошла мимо него, как будто это она является хозяйкой положения.

Энджи не стала задерживаться в гостиной, чтобы полюбоваться восхитительным видом, который открывался за огромными окнами во всю стену, и

даже не посмотрела в сторону спальни. Она направлялась прямиком к кабинету.

Когда она повернула ручку и открыла дверь, ее сердце болезненно сжалось. Эта территория всегда принадлежала Роке. Дизайн помещения говорил о великолепном вкусе его хозяина. Энджи окинула взглядом бесконечные ряды книг. У окна стояло массивное кожаное кресло, в котором Роке часто проводил время за книгой.

В центре кабинета находился массивный антикварный стол ручной работы, который был привезен из семейного поместья и свидетельствовал о благородном происхождении Роке де Кальвоса.

Энджи затаила дыхание, застыв на пороге. Ей не хотелось входить сюда, не хотелось снова воскрешать в памяти то время, которое они проводили здесь вместе. Но она не могла противиться воспоминаниям. Прикрыв глаза, Энджи увидела себя, свернувшейся клубочком в его кресле, ее голова покоилась на подушке, которую она принесла из гостиной, в ее руках была книга из ее собрания.

Полное удовлетворение испытывала она тогда. Рядом на подставке стоял бокал вина и небольшой бутерброд. А в нескольких метрах от нее за своим рабочим столом сидел красивый мужчина, который принадлежал только ей, ее Роке.

Энджи проглотила ком, стоявший в горле, и, тяжело вздохнув, направилась к столу.

Она слышала, как Роке остановился на пороге кабинета. Все пространство вокруг них наполнилось звенящей тишиной. Энджи знала, что Роке заинтригован ее поведением, но он умел занять выжидательную позицию и заставить понервничать своего противника. Чтобы скрыть волнение, она поставила сумку на стол и принялась сосредоточенно рыться в ней.

— Можно поинтересоваться, что ты делаешь? — медленно протянул он.

— Тебе следовало оставить моего брата в покое, — ответила Энджи. — Ты не имеешь права угрожать ему полицией, потому что это была моя кредитная карточка.

— Прикрепленная к моему личному банковскому счету, — добавил Роке, подойдя чуть ближе.

— Если тебе не нравится, как я с ней поступила, тебе некого винить, кроме самого себя. Будь ты умнее, ты бы заблокировал ее в тот же самый день, когда я ушла от тебя.

— Странно, — заметил Роке, — но мое воображение рисовало мне, как ты трогательно режешь ее на кусочки, а потом предаешь огню.

Энджи замерла. Ведь она действительно могла так поступить, а не просто бросить кредитку в ящик комода.

— Что ж, я не сделала этого. И теперь ты знаешь почему.

Роке подошел еще ближе и прислонился к столу:

— Ты хочешь сказать, что разрешила своему брату безрассудно тратить мои деньги?

Энджи не хватало смелости посмотреть Роке в глаза, и она снова принялась что-то искать в своей сумке. Наконец она выдавила:

— Да, это так.

— Ты лжешь, — разочарованно вздохнул Роке. — Мы оба знаем, что ты скорее лишилась бы пальцев на руках, чем дала кредитку своему жадному до денег брату. — Потянувшись к ней, он убрал с ее лица прядь рыжих шелковистых волос. — Энджи, ты ведь являешься на редкость честным человеком. — Роке скорчил гримасу, когда она инстинктивно отодвинулась от него. — Я помню, как однажды ты заставила меня повернуть машину в центр Лиссабона, потому что какая-то продавщица дала тебе сдачу на десять евро больше, чем была должна. Как ты думаешь, сокровище, многие бы поступили так, будучи на твоем месте? Даже если брать во внимание только честных людей?

Энджи достала из сумки чековую книжку:

— Ты живешь в другом мире. Если бы ты поработал в магазине, ты бы понял, что значит для бедной продавщицы доставать деньги из собственного кошелька, чтобы покрыть недостачу.

— Но я не знаю. Потому что, как ты сказала, я слишком богат, чтобы иметь представление о реальной жизни.

— Послушай, — гневно выпалила Энджи, — это я играла на бирже, воспользовавшись твоей кредиткой.

Он пристально посмотрел ей в глаза:

— Еще одна ложь.

— Я решила, что пришло время заставить тебя заплатить за весь тот ад, который я пережила.

Энджи отвела взгляд, пытаясь унять волнение. Она отодвинула сумку и, взяв на столе ручку, открыла чековую книжку. Боковым зрением она могла видеть, что Роке следит за каждым ее движением.

То, что случилось дальше, повергло ее в шок. Она так сосредоточилась на своих действиях, что упустила из виду возможную реакцию Роке. Он резко схватил ее за запястье, заставив Энджи вскрикнуть от боли.

— Брось ручку, — сквозь стиснутые зубы прошипел он.

Энджи наперекор ему сжала ее еще сильнее.

— Я просто хотела…

— Я знаю, что ты собиралась сделать, — оборвал ее Роке. — Но я, как видишь, помешал тебе. Поэтому, Энджи, говорю тебе еще раз: брось ручку.

Когда она отказалась подчиниться, он быстро подошел к ней сзади, прижал к столу и, вырвав у нее ручку, с презрением швырнул ее на стол. Потом взял ее чековую книжку и прочитал, что она успела написать. Его лицо перекосилось от злости. Энджи задрожала, ощущая на себе его яростное дыхание.

Она дернула руку и повернулась к нему лицом:

— Ты ведешь себя как пещерный человек!

— Прошу прощения, — бросил он и отошел в сторону.

Сердце Энджи бешено колотилось от страха.

— Я не понимаю, что происходит.

Роке, все еще нахмурившись, смотрел на то, что она в спешке успела нацарапать в чековой книжке. Потом он грязно выругался и швырнул книжку обратно на стол.

Энджи потирала ноющее от боли запястье и настороженно посматривала на Роке. Никогда еще не видела она его таким разъяренным.

— Двадцать тысяч, черт побери! — По его тону можно было подумать, что он счел эту сумму оскорбительной.

— Но это все, что у меня есть! — воскликнула она. — Остальные деньги я верну, когда… когда смогу. Мне просто нужно…

— Энджи, это не твой долг! — зло крикнул в ответ Роке.

Она с вызовом посмотрела на него:

— А какое тебе до этого дело, раз ты все равно получишь свои деньги назад?

Выражение его лица стало еще более мрачным.

— Я этого не ожидал.

— Не ожидал чего? — изумилась Энджи. — Что у меня может остаться немного своих собственных денег?

— И это все?

Услышав эти слова, Энджи, насупившись, поджала губы.

— Несчастные двадцать тысяч — это все, что у тебя осталось после твоей работы моделью? Энджи, а куда подевались остальные деньги? — С этими словами он снова подошел к ней, и она в страхе почти вжалась в стол. — Когда я встретил тебя, ты зарабатывала сумасшедшие деньги. Такие суммы, что даже твой братец не смог бы потратить, даже если бы очень захотел.

Энджи пожала плечами и, запинаясь, ответила:

— Я к-купила к-квартиру…

— За наличные? — Его глаза заметали молнии.

Энджи кивнула.

— Наличные, — с презрением бросил Роке. — Только ты могла уплатить такую сумму наличными!

— По крайней мере, я не залезла в долги, как это делают остальные, — попыталась защитить свои принципы Энджи.

От этих слов Роке просто вскипел:

— Да, ты хорошо знаешь, что такое долги, не правда ли? Вот почему ты решила, что можешь ворваться сюда, как примадонна, уверенная в собственном нравственном превосходстве, спокойненько сунуть мне часть долга своего глупого братца и этим уладить все проблемы!

— Я не врывалась, как примадонна! — возразила Энджи, вызвав на его лице ироничную улыбку.

— Хорошо, я увидел перед собой обманутую жену, с высоко поднятой головой и чарующими зелеными глазами, которые превратились в лед. «Мне абсолютно не о чем с тобой говорить». — Роке в точности изобразил ее едва различимый акцент, который она приобрела в закрытой школе.

Энджи стала пунцовой от смущения.

— Я засмотрелся на ее великолепную походку супермодели, длинные блестящие волосы, от которых невозможно оторвать глаз, и последовал за ней в квартиру, как глупый щенок…

— Щенок? — Энджи обрадовалась, что он дал ей повод для наступления. — Роке, ты никогда не был щенком. Ты родился на этот свет хищным распутным волком!

Она никак не ожидала, что он придет в изумление от ее слов. Потом Роке чувственно зарычал в ответ.

Это вызвало в ней волну ярости, и она сделала шаг в его сторону.

Горячая волна разлилась по телу Роке. Энджи собиралась приступить к физической атаке. Он мог читать ее, как раскрытую книгу. Она всегда так реагировала на подобные выпады с его стороны. Роке весь напрягся, готовый схватить ее в ту же секунду, когда она набросится на него. Все внутри его дрожало от предвкушения.

Он смотрел, как Энджи приблизилась еще на один шаг, такая соблазнительная от злости, такая прекрасная… Женщина, которую он…

Вдруг она остановилась. По ее глазам, в которых мелькнула боль, он понял, что Энджи вспомнила случившееся год назад. Ее лицо мертвенно побледнело, и, резко повернувшись, она снова вернулась за стол.

Его охватило дикое разочарование. Один раз, всего лишь один раз он назвал ее обманщицей, когда она сделала выбор в пользу своего брата. Если бы он когда-либо задумался над тем, каково это — упасть в глубокую черную яму, вырытую своими же собственными руками, ответ пришел бы в виде той нескончаемой ужасной ночи.

Роке чувствовал себя в равной степени виноватым и обозленным. Потом эти чувства смыла волна горечи, и он был благодарен за это, потому что не собирался извиняться. Он не собирался объяснять свои мотивы или мотивы этой тупой стервы Нади теперь, когда прошел целый год и когда стало слишком поздно.

И все из-за брата Энджи, этого испорченного, слабовольного и нечистого на руку оболтуса.

Энджи не собиралась сдаваться. Уняв дрожь в руках, она взяла чековую книжку и снова потянулась за ручкой. Твердым росчерком она поставила свою подпись в нужном месте.

Анджелина де Кальвос… Она посмотрела на свое имя и поклялась, что написала эту фамилию в последний раз.

Роке тут же подошел к ней и снова отобрал у нее чековую книжку. На этот раз он обошел стол, отодвинул ящик, бросил туда книжку и звонко захлопнул ящик обратно:

— Думаю, нам придется решать эту проблему на более официальном уровне.

Энджи задрожала от его ледяного тона. Она скрестила руки на груди, чтобы немного успокоить дрожь, и с мольбой в голосе сказала:

— Прошу тебя, пожалей моего брата.

Глава 3

Отступление Энджи не произвело на него никакого впечатления.

— Он вор, — грубо сказал Роке. — Он совершил кражу кредитной карты. И ему было глубоко наплевать, сколько денег он у меня украл. Энджи, как можешь ты, именно ты вставать на его защиту?

Каждое его слово было подобно удару, который сотрясал все ее тело. Но все равно это никак не смогло повлиять на ее чувства.

— Он мой брат, — прошептала Энджи.

«Вот она, безусловная любовь», — подумал Роке.

Эту любовь в равной мере Энджи имела право ожидать от своего брата, но она, казалось, не понимала этого.

— Я смогу вернуть тебе всю сумму денег, которую он… потратил, — продолжала настаивать она. — Мне просто нужно немного времени, чтобы собрать ее.

— Ты собираешься продать квартиру и стать бездомной? — невозмутимо спросил Роке.

— Моя квартира стоит больше, чем пятьдесят тысяч долларов, — с презрением ответила Энджи. — Тем более ты уже получил двадцать тысяч, находящиеся в чековой книжке, которую ты только что украл у меня и спрятал в ящик своего стола.

Пятьдесят… После этого слова Роке уже ничего не слышал. С бесстрастным выражением лица он добавил к постоянно растущему списку грехов брата своей жены еще один. Лживый слизняк.

— Я… я снова начну работать моделью, — выпалила Энджи. — Я все еще востребована, и Карла тоже постоянно уговаривает меня вернуться в модельный бизнес, поэтому я могу заработать остальную сумму за… за…

Не дослушав ее, Роке резко поднялся из-за стола и повернулся к окну. Энджи оборвала свое объяснение, но не из-за того, что он повернулся к ней спиной, а из-за того, как он это сделал.

Когда Роке хотел этого, он становился абсолютно недоступным. Энджи знала, что он терпеть не мог Алекса, который в его понимании был главной причиной того, что их брак развалился. Он отказывался понимать, что, приняв на себя родительскую заботу об Алексе, она обязана нести ответственность за него до конца, даже в ущерб своей собственной семейной жизни.

Это был нормальный ход вещей. Подростки всегда отличались бунтарским характером, вели себя нагло и бесцеремонно, и договориться с ними было очень трудно. Да, Энджи признавала, что Алекс своими поступками неоднократно вызывал критику со стороны Роке, что эта критика была обоснована, но это ничуть не улучшало их взаимоотношений с Роке. Она постоянно находилась между двух огней, и это превратило ее брак в изнурительную войну длиной в целый год.

Энджи видела, что ей придется смирить свое упрямство.

— Пожалуйста, выслушай меня. Я могу…

— Нет. — Он сказал это таким тоном, что ее охватила тревога. — Не теперь, Энджи. Сейчас ты будешь слушать меня. — Роке снова повернулся к столу и выдвинул один из ящиков.

Он достал оттуда какую-то папку и положил перед ней на стол. На папке его размашистым почерком было написано всего одно слово. Когда Энджи посмотрела на папку, ей стало дурно, потому что она прочла там свое имя.

Роке открыл ее досье и начал быстро перелистывать страницы. Обнаружив то, что его интересовало, он развернул папку и толкнул ее в сторону Энджи. Папка заскользила по гладкой ровной поверхности стола и остановилась прямо перед ней.

От волнения у Энджи пересохло в горле. Она склонила голову и принялась читать. Ее сердце неистово заколотилось, когда она пробежалась глазами по бесконечным рядам цифр, которые составляли длинный список денежных операций, имевших место на протяжении длительного периода времени. Когда она перевернула еще одну страницу, а потом на третьей увидела итоговую сумму, ее лицо мертвенно побледнело.

Роке молчал. Он просто стоял, позволив ей самой увидеть, в какую долговую яму ее бросил ее же родной брат. Энджи не могла пошевелиться. Ее обуяли дикий ужас и стыд, дрожащими пальцами она еще раз полистала странички в надежде, что она ошиблась, что все не так страшно. Вдруг до нее дошло.

— Энджи…

Она пристально посмотрела на него:

— Ты думал, что это я? Так ведь?

— Вначале, — признал Роке. — Я подумал, что таким образом ты пытаешься добиться от меня какой-то реакции, поэтому я решил оставить все как есть и посмотреть, насколько далеко ты зайдешь…

Энджи знала, что он был стратегом до мозга костей.

— Значит, ты мог намного раньше пресечь глупости, которыми занимался Алекс? — Она вся дрожала от возмущения. — Спасибо тебе, Роке, что ничего этого не сделал.

— Энджи, это была не просто глупость. Это воровство! — Роке всегда называл вещи своими именами. — И скажи мне, когда за все время нашего брака ты хоть раз позволила мне высказать все, что я думаю о твоем брате и его занятиях? — Теперь его голос звучал резко и грубо. — Получалось, что я вмешиваюсь в чужие дела, и это в моей собственной семье! Стоило мне выказать недовольство, и ты сразу же приходила в ярость. Если я пытался дать тебе совет, ты швыряла мне его обратно в лицо. Что ж, на этот раз все будет по-другому. — Роке взял папку со стола и бросил ее обратно в ящик. — Энджи, на этот раз я собираюсь взять все под свой контроль, и тебе придется проглотить свое откровенно раздражающее упрямство и смириться.

Энджи изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться.

— Но… но ты ведь знаешь, что я достану эти деньги. Зачем ты так все усложняешь?

— Потому что, — решительно заявил он, — это не твой долг.

— Нет, мой! — возразила она. — Это моя кредитная карточка! Это мое имя на счетах! Разве ты можешь доказать обратное? Мне просто нужно время, чтобы поговорить со своим адвокатом или еще с кем-нибудь, но…

— Или мы передадим дело в полицию и предоставим решать им, кто прав, а кто виноват.

— Или я внесу изменения в свое заявление о разводе. — Энджи ничего не оставалось, как приступить к угрозам. — И потребую половину твоего имущества, указав на то, что ты изменил мне с Надей!

Глаза Роке гневно блеснули.

— Давай, и тогда твоего брата арестуют. Даже не сомневайся. Энджи, это патовая, безвыходная ситуация. Неужели ты не видишь этого?

Все, что она видела, — это перчатку, брошенную Роке в знак вызова, которую он швырнул ей чуть ли не в лицо!

Ее дрожащие пальцы выронили ручку на стол. Энджи вопросительно посмотрела на Роке:

— Тогда зачем ты позвал меня сюда, если не готов договориться?

Энджи вытянулась, как струна. Роке видел, что ей очень больно, что она потрясена и совершенно сбита с толку, но тем не менее она нашла в себе силы собраться, и ее взгляд говорил о том, что она готова сражаться до конца.

Повинуясь своим инстинктам, Роке вышел из-за стола и приблизился к ней вплотную.

— Я позвал тебя сюда для этого. — С этими словами он нежно взял ее за подбородок.

— Не смей меня трогать! — прошипела она, зная, что последует дальше.

Он не обратил внимания на ее слова. Энджи попыталась оттолкнуть его, но он взял ее за талию и решительно притянул к себе. Она замерла в ожидании его дальнейших действий. Его объятия были такими сильными и такими родными, что ей стало больно от осознания того, что она потеряла.

— Я тебя ненавижу, — обессиленно прошептала Энджи.

Насмешливая улыбка исчезла с лица Роке. Он наклонился к Энджи и прильнул к ее губам. Она вся напряглась, пытаясь не реагировать на его поцелуй. Но он медленно провел языком по ее губам, и она сдалась. Энджи укоряла себя, что уступила ему, но его прикосновения дарили ей такое наслаждение, что у нее не было сил сопротивляться. Она вздохнула, и ее губы слегка приоткрылись. Роке проник в ее рот своим горячим языком, и она на какие-то доли секунды растворилась в его поцелуе.

Энджи позволила ему пробудить в ней до этого спящее желание. Она снова возвращалась в мир, который всеми силами старалась позабыть, стереть из своей памяти, который был наполнен его прикосновениями, его запахом, желанием, которое подобно лавине в считаные секунды наполняло все ее естество. Она провела тоненькими пальчиками по его груди, отчего он весь задрожал, а потом вздрогнул, когда она вонзила свои коготки ему в шею.

Роке тихо выругался, а дикая кошка внутри Энджи довольно заурчала и приготовилась к следующему удару. Ее зубы сомкнулись на его нижней губе, такой чувственной и дрожащей от возбуждения. Роке застонал и так наклонил ее, что она закричала от боли. Он набросился на нее с жаркими поцелуями, а ей ничего не оставалось, как крепко ухватиться за него. Ее сердце сошло с ума, и еще один беспомощный стон вырвался из ее груди. Если бы не пальто, Роке ощутил бы прикосновение ее набухших от желания сосков. Он целовал ее до тех пор, пока она не ответила на его поцелуи и не растаяла в его объятиях.

Роке поднял голову и заглянул в ее блестевшие от волнения глаза, затем перевел взгляд на ее чувственный жаркий рот. Он еще раз провел языком по ее губам, и Энджи издала полный страсти стон. Тогда Роке прильнул к ней и закончил свои ласки глубоким поцелуем, в котором их языки переплелись в диком танце желания.

Его глаза безжалостно посмотрели на нее.

— Это единственное, что я могу с тобой обсуждать. Другого не дано.

Энджи застыла, почувствовав на себе повеявший от него ледяной холод. Роке отстранился от нее, развернулся и направился к двери.

Все происходило как в замедленной съемке. Потрясенная, Энджи не могла поверить в случившееся. Она взглядом проводила его до дверей и чуть не согнулась пополам от боли, которая пронизала все ее тело. Пережитое унижение жгло ее сердце, как раскаленное железо. Как она могла позволить ему так ее унизить?

— Если послушать тебя, получается, что ты у нас само совершенство, — бросила она ему вдогонку. — Но, Роке, ты ведь предал меня. Или для тебя это не имеет никакого значения?

Он застыл на пороге кабинета и, не поворачиваясь, ответил:

— Имело. Год назад. Когда у тебя было право на мои объяснения и извинения, но ты отвергла их. А сейчас слишком поздно. Ты не получишь ни того ни другого. Поэтому, Энджи, вот тебе мой совет: забудь о случившемся. Сейчас другое время и другие проблемы. Возьми себя в руки и забудь о том, что было.

Взять себя в руки и забыть?..

Энджи сдавленно засмеялась, отчего Роке на секунду замер, а потом вышел из кабинета.

Она любила его всем сердцем и всей душой, а он предал ее. И теперь он предлагает ей вести себя так, как будто ничего не случилось. Но так не будет. Он разбил ей сердце. И лишил ее веры в себя.

Впервые она встретила Роке на одном из показов мод. Высокий, темноволосый, слишком потрясающий, чтобы быть настоящим. Поначалу она подумала, что он один из мужчин-моделей, пришедших для участия в показе. Но она поняла, что ошибалась, когда через несколько минут к нему подлетела Надя Санчес, смуглолицая бразильская модель с экзотической внешностью, и повисла на нем, осыпав его поцелуями. Тогда до Энджи дошло, что этот мужчина — новый любовник Нади.

— Разве ты его не знаешь? — обратилась к ней одна из моделей. — Это Роке де Кальвос, самый шикарный, самый привлекательный и самый богатый холостяк-плейбой в наших краях.

Роке уставился на Энджи, как будто Нади не существовало и в помине. Но у него не было возможности произвести на нее должного впечатления. А у нее не было времени на самовлюбленного плейбоя, пожиравшего глазами другую женщину, тогда как его нынешняя любовница изливала на него свое обожание с восторгом, которое он воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Во всяком случае, у Энджи и так было дел по горло, поэтому она не собиралась добавлять к списку своих проблем еще одну, в виде неожиданного влечения, которое она испытала, встретившись взглядом с этим красавцем.

Энджи отвернулась и старалась больше не смотреть в его сторону, пока не убедилась, что он ушел с тесно прижавшейся к нему Надей, пребывающей в блаженном неведении о вероломстве мужчины, с которым собиралась провести ночь.

Через несколько часов она уже выбросила его из головы. Поэтому, когда он тем же вечером позвонил ей и представился, у нее ушло несколько секунд, чтобы понять, с кем она разговаривает.

— Мне хотелось бы пригласить вас на ужин, — самоуверенно заявил он, очевидно ожидая, что она тут же побежит к нему и бросится ему на шею от благодарности и переполняющего ее счастья.

Энджи прямо сказала ему, куда он должен засунуть свое приглашение, и бросила трубку. Когда десять минут спустя прибыли цветы от него, она вернула их вместе с запиской: «Мистер Кальвос, давайте начистоту. Я не встречаюсь с ветреными мужчинами и не предаю своих коллег. Вычеркните мое имя и номер моего телефона из своей записной книжки и никогда больше не звоните мне».

— Де Кальвос, — растягивая слова, поправил ее он, позвонив на следующий день. — А телефонные книжки уже давно отошли в прошлое, когда на свет появились смартфоны.

— А я сейчас спешу на самолет до Нью-Йорка, — фыркнула она и снова бросила трубку.

Второй раз они встретились, когда Энджи вернулась в Лондон. Надю Санчес Энджи не видела со времени последнего лондонского показа мод, поэтому, когда бразильская красотка прилетела в город на Неделю высокой моды, Энджи поняла, что тут в любой момент может появиться и Роке. Она увидела его в зрительном зале, сидящим рядом с Карлой. Энджи прохаживалась по подиуму взад и вперед и не могла унять волнение. Она чувствовала, как Роке своим взглядом медленно снимал с нее крохотные лоскутки яркого шелка, как будто у него было на это право. Но что обеспокоило ее еще больше, так это осознание того, что, возможно, и до этого ее раздевали взглядами несчетное количество раз, только она этого не замечала.

Ее работа заключалась в том, чтобы делать вещи невероятно привлекательными. И она не желала переживать подобное волнение от обращенных на нее мужских взглядов.

После показа Роке появился за кулисами вместе с Карлой. Холеный и до ужаса самоуверенный, он воспользовался услугами единственного человека, которого Энджи могла назвать своим другом, чтобы наконец быть представленным ей. Когда Роке хотел этого, его обаяние могло растопить айсберг. Наверное, ему было досадно, что все испортила Надя, которая тут же повисла у него на руке, как маленькая кошечка с улыбкой сирены.

Энджи обрадовалась, когда зазвонил ее мобильный телефон. Это был директор школы, в которой учился Алекс. Он сказал, что ее брата отвезли в больницу после драки с одним из учеников. Энджи поспешно извинилась и бросилась к стойке администратора. Все ее внимание было поглощено тем, чтобы найти какое-нибудь такси, которое отвезет ее в Гэмпшир.

Тут же рядом с ней возник Роке и взял ее за руку:

— Пойдем. Моя машина припаркована вон там. Я отвезу тебя.

С этого момента она перестала сопротивляться ему. Он проявлял поразительное терпение по отношению к ее вспыльчивости и раздражительности, которое она выказывала, несмотря на то что согласилась поехать с ним. Он не сказал ни слова против, когда она заставила его ждать, пока навещала брата, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, а потом отправилась побеседовать со строгим директором школы, где учился Алекс, потому что оказалось, что зачинщиком драки был именно ее брат.

К концу путешествия Энджи чувствовала себя выжатой, как лимон. На обратной дороге в Лондон она повернулась к Роке и едко заметила, что он бросил Надю одну.

— С тех пор как я увидел тебя, нас с Надей больше ничего не связывает, — спокойно заметил он, а затем сменил тему: — Расскажи мне о своих родителях. Почему они не приехали, чтобы заняться твоим братом?

Этого вопроса было достаточно, чтобы Энджи сдалась окончательно. Впервые с тех пор, как она взяла на себя заботу об Алексе, ей захотелось излить все, что накопилось у нее на сердце. К тому времени, как Роке доставил ее домой в Челси в целости и сохранности, Энджи испытывала легкое чувство влюбленности по отношению к этому хорошо воспитанному и невероятно обаятельному мужчине.

Через неделю они стали любовниками. Через три месяца он сделал ей предложение. А через год все ее розовые мечты разлетелись в пух и прах из-за кошмарных событий, о которых она до сих пор боялась вспоминать. Но в отличие от мыслей, которые можно было прогнать, боль, жившая в ее сердце, уходить не желала.

— Сними пальто.

Подняв голову, Энджи посмотрела на Роке. У нее не получилось сразу взять себя в руки и спрятать чувства, которые нахлынули на нее с новой силой благодаря воспоминаниям. Она страдала. По-настоящему страдала. А он, невозмутимый и спокойный, стоял на пороге, сложив руки на груди, и пристально смотрел на нее.

Энджи отвернулась:

— Когда я смотрю на тебя, я вижу Надю.

— Когда я смотрю на тебя, я вижу ослепленную чувствами упрямую женщину, — ответил он. — Энджи, хватит воевать со мной. Год дурного настроения закончился. Смирись с этим.

Дурное настроение? Он посмел предположить, что она всего лишь дулась на него?

— Я просто больше не хочу присутствовать в твоей жизни!

— Но у тебя нет другого выхода, сокровище мое, — спокойно возразил Роке, — потому что твой маленький братец ожидает от тебя, что ты сделаешь все, что я захочу.

Он бросал ей вызов, чтобы она начала протестовать. Сказала, что он блефует. Энджи даже показалось, что Роке хотел, чтобы она ушла.

Она узнала эту игру «Кто кого». Только на этот раз он играл не с ней, а с Алексом. Роке хотел, чтобы она оставила своего брата и позволила ему самому расхлебывать кашу, которую он заварил.

— Но я не могу понять, почему ты хочешь, чтобы я вернулась, — сказала Энджи, чувствуя себя совершенно сбитой с толку. — Мне показалось, что наша совместная жизнь доставила тебе мало радости.

— Бывали и хорошие моменты, — скривился Роке.

Энджи хрипло рассмеялась:

— Роке, ты можешь получить хороший секс где угодно. И тебе не придется терпеть нудную жену, которая только и делает, что бубнит о твоей нечистой совести.

— Моя совесть чиста.

— Да как ты можешь! — гневно воскликнула Энджи. — Ты затащил в постель Надю. У тебя был с ней великолепный секс. Все газеты трубили о том, как здорово вы провели время вместе. Поэтому не смей стоять тут и говорить, что не чувствуешь никакой вины по этому поводу, ведь они осмеяли меня за то, что я не смогла сделать своего мужа счастливым!

— А разве это не так?

Энджи посмотрела в его глаза и не увидела там ни малейшего намека на угрызения совести.

Она опустила глаза. Да, она не сделала своего мужа счастливым. А он сам предпринял хотя бы одну попытку, чтобы сделать счастливой ее?

Он постоянно жаловался на то, что Энджи уделяет своей работе слишком много времени. Он жаловался на Алекса. Он принимал в штыки каждое принятое ею решение относительно своего брата. Когда она пыталась объяснить ему свою точку зрения, он только нетерпеливо отмахивался и уходил. Иногда она чувствовала себя такой одинокой, что убегала в ванную, запиралась там и ревела от отчаяния.

— Я хочу есть, — сказал Роке. — Ты остаешься или уходишь?

Он думал о еде, в то время как она истязала себя горькими воспоминаниями! Энджи сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на него. Ее кровь просто кипела от возмущения. Молчание все тянулось и тянулось, пока Роке не заговорил снова:

— Так ты остаешься или уходишь?

— Остаюсь! — крикнула Энджи. Роке поморщился и сделал несколько шагов вперед. Энджи задыхалась от ярости, испепеляя его взглядом своих прекрасных изумрудных глаз. Роке спокойно подошел к ней, разжал ее сцепленные на груди руки и принялся расстегивать ремень пальто.

— Если бы не твоя мания контроля, ты бы не стала так волноваться, — назидательно заметил он, обращаясь к ней как к маленькому ребенку.

Энджи подняла глаза, чтобы бросить на него убийственный взгляд, но вдруг заметила припухлость на его нижней губе. Испытывая угрызения совести, она прошептала:

— Прости меня. За это… — Она подняла дрожащую руку и хотела прикоснуться к его губе, но потом сжала ее в кулак и со вздохом уронила обратно.

Как будто для того, чтобы поддразнить ее, Роке провел языком по шраму, который оставили ее зубы, с таким сладострастием, что она почти перестала дышать.

— Я на самом деле ненавижу тебя, — заявила она, как будто этим утверждением могла прогнать охватившее ее чувство.

Его рука скользнула к ней под пальто. Роке бережно взял ее за талию и притянул к себе. Энджи тихонько вздохнула, ощутив тепло его тела, и ее желание стало еще более сильным. Подобно глупенькой маленькой кошечке, она перевела взгляд с его губ на золотистый треугольник кожи, выглядывавшей из-под его рубашки, и позволила ему снять с себя пальто и бросить его на стол. Ей хотелось прильнуть к его груди, поцеловать его прекрасные, еще недавно кровоточившие губы. Энджи едва сдерживала слезы:

— Я не хочу заниматься с тобой любовью.

Роке взял ее за руку и ничего не сказал в ответ.

Она покорно опустила голову и пошла за ним.

Энджи прекрасно понимала, что Роке знал, что стояло за ее словами, только что слетевшими с ее губ. Он знал, что она не могла находиться рядом с ним и не испытывать к нему влечения. Роке был ее единственной слабостью. Ее так не волновали ни его ум, ни его богатство, ни его потрясающая внешность, ни даже то необыкновенное обаяние, которое он «включал» время от времени.

Его тело было единственным, что сводило ее с ума.

Энджи шла за ним и твердила себе, что больше не любит его.

Не любит.

Роке провел ее через широченную гостиную мимо кожаных диванов и камина из черного мрамора, за стеклом которого обычно колыхались языки пламени. За окном мерцали огни вечернего Лондона.

Они вошли в просторную кухню. Энджи ничего не ела с тех пор, как на скорую руку перекусила йогуртом с яблоком, поэтому в ее желудке время от времени раздавалось громкое урчание.

Он усадил ее на одно из высоких черных кресел, а сам развернулся и направился к плите. Энджи с любопытством смотрела, что он будет делать, потому что приготовление пищи никогда не было его коньком. Он мог состряпать сэндвич с беконом или положить немного салата между двумя кусочками хлеба, но вряд ли бы он смог приготовить что-то настоящее. Аромат какого-то блюда, который распространялся по всей кухне, больше подходил творению шеф-повара какого-нибудь известного ресторана.

Может, он передумал и завел собственный персонал, который о нем заботился? Миссис Грант, которая поддерживала чистоту и порядок в доме, обычно приходила днем. Но Энджи не помнила, чтобы когда-нибудь готовила. Нахмурившись, Энджи смотрела, как он поднял крышку кастрюли, в которой находилось что-то очень похожее на пасту.

— Это ты приготовил? — не удержалась Энджи.

— Ага, достал из пакета, — кивнул Роке. — И сделал все так, как написано в инструкции. Остальное привезли готовым от Джино. — Он назвал местное бистро с итальянской кухней, в котором они частенько обедали. — Джино отказался доставить мне свою свежеприготовленную пасту, чтобы я ее не испортил.

Роке открыл дверцу микроволновки и почти обжег пальцы, доставая картонную коробочку. Выкрикивая проклятия, он уронил горячую еду на гранитную столешницу. Энджи изо всех сил сдерживалась, чтобы не встать и не поспешить ему на помощь, но в конце концов не сдержалась, взяла кухонное полотенце и молча махнула Роке, чтобы он отошел в сторону.

Несколько минут спустя самый вкусный соус Джино был смешан с горячей пастой, которую венчала горка острых сочных фрикаделек. Не глядя в сторону Роке, который наблюдал за ее действиями, Энджи взяла сервировочное блюдо и направилась к маленькому столику, стоявшему перед одним из огромных от потолка до пола окон рядом с кухней. В квартире был еще один стол. Эта роскошная антикварная вещь, привезенная из Португалии, находилась в огромной столовой, которой редко пользовались, если только не ждали гостей. А это случалось не очень часто, потому что их расписания всегда…

Усилием воли Энджи заставила себя перестать думать о прошлом, чтобы не разрушить их временное перемирие.

Маленький стол уже был накрыт для двоих, что почти вызвало улыбку на ее губах, потому что сервировка стола была одной из немногих домашних обязанностей Роке. Энджи осторожно поставила дымящееся блюдо в центре стола.

— Потрясающая, — пробормотал Роке.

— Конечно, потрясающая. Ее ведь приготовил Джино, — согласилась она.

— Бог мой, я говорю не о еде, — хриплым голосом сказал он, и она смущенно отвела взгляд, а потом снова посмотрела на Роке.

Глава 4

Энджи вдруг показалось, что ей нечем дышать, когда она увидела, что Роке разглядывает, в чем она одета. В его темно-карих глазах зажглись огоньки, когда он окинул взглядом ее коротенькую черную мини-юбку, усеянной изумрудно-зелеными точками, которую дополнял черный шифоновый топ.

В воздухе повисло напряжение, когда его взгляд проследовал к верху юбки, который плотно облегал тоненькую талию Энджи, а потом опустился вниз на мягко ниспадающие складки, открывавшие на три четверти ее стройные ноги. Без матовых черных колготок эта юбка смотрелась бы вызывающе. Но с этими колготками в ней не было ничего провокационного. С топом все обстояло иначе. Роке взволнованно смотрел на прозрачную черную ткань, облегавшую высокую, упругую грудь Энджи, и в нем просыпался дикий мачо.

Он знал, что она работала в офисе модельного агентства Карлы. И судя по всему, она примчалась к нему сразу же после работы. Но при мысли о том, что Энджи разгуливает в таком виде по просторной, выложенной белым мрамором приемной, в нем проснулось что-то первобытное. Ее волосы блестящей рыжей копной ниспадали ей на плечи, а черные колготки делали ее ноги еще более стройными и привлекательными. Появись она здесь полностью обнаженной, его реакция была бы не такой острой и мгновенной, как та, которую сейчас вызывал ее наряд. Роке захотелось приподнять ее, чтобы она обвила его талию своими длинными ногами. Его переполняло желание прильнуть к ее груди и обхватить губами ее соски, которые соблазнительно просвечивали сквозь черное кружево топа.

Она принадлежала ему. Только ему. Его стройная соблазнительная красавица, которая чуть не убежала от него навсегда. Ему хотелось затащить ее наверх и сделать ее настолько своей, чтобы ей никогда больше не захотелось уходить от него.

— Прекрати, — тихо сказала она.

— Прекратить что? — прорычал он в ответ, жадно пожирая ее глазами.

«Это», — хотела сказать Энджи, но его хриплый голос жаркой волной отдался внизу ее живота, и она слегка задрожала от возбуждения.

— Ты собираешься есть или нет? — снова отвела взгляд Энджи.

— По крайней мере, огромная зеленая сумка вдруг приобрела смысл, — пошутил Роке.

— Она подходит к этому наряду, — заявила Энджи, быстро усаживаясь за стол, чтобы Роке не успел оказать любезность и придвинуть ей стул. — Это старая сумка. Я купила ее в прошлом году, после того, как…

Последние слова комом застряли у нее в горле. В ужасе от того, что она чуть не сболтнула лишнего, Энджи опустила голову.

— Где ты пряталась от меня? — донеслось до нее с другого конца стола.

— Нигде… — Она опустила глаза и постаралась как можно безразличнее пожать плечами.

— Я искал тебя, — резко сказал он. — Я искал тебя везде, но казалось, что ты просто исчезла с лица земли.

— Когда у тебя более-менее узнаваемая внешность и ты не хочешь, чтобы тебя нашли, ничего другого, кроме как исчезнуть с лица земли, не остается, — заметила Энджи, поправляя складки на своей юбке.

Роке скорчил гримасу, раскладывая еду на тарелки:

— Может, ты была в монастыре? Нет. Там тебя не было. Потому что я проверил все монастыри. То же самое с отелями… Потом я приступил к проверке больниц. Думаю, тебя очень радует, что ты заставила меня сходить с ума, как… Что случилось?! — резко воскликнул Роке, увидев, как Энджи вдруг мертвенно побледнела.

Уставившись на тарелку с горячей едой, Энджи почувствовала, как сжалось все у нее внутри. Услышав его признание, ей безумно захотелось вскочить из-за стола и кинуться прочь оттуда. Она не желала вспоминать три бесконечно долгих месяца добровольной изоляции от внешнего мира или тот месяц, когда она пролежала, прикованная к больничной кровати.

Роке вопросительно смотрел на нее, пытаясь понять, что из сказанного им вызвало в ней такую ужасную реакцию.

— Энджи…

— Я не хочу говорить об этом. — Глядя в никуда, она взяла бокал и поднесла к губам, только для того, чтобы обнаружить, что он пуст.

Встревоженный, Роке взял бутылку вина и забрал у нее бокал, чтобы наполнить его.

Энджи несмело посмотрела на него. Она видела, что внутри он весь кипит от возмущения из-за того, что она отказалась сказать ему правду, и на секунду пожалела, что он стал ее врагом.

— Спасибо, — пробормотала она, когда он протянул ей бокал с вином. Энджи сделала два небольших глотка, и ей стало немного легче.

Она взяла нож и вилку и заставила себя есть. Паста была необыкновенно вкусной, но ее желудок с трудом принимал пищу. Роке тоже принялся за еду. Когда они оба устали делать вид, что наслаждаются ужином, Роке со вздохом откинулся на спинку кресла, а Энджи тут же подхватилась, чтобы забрать у него тарелку.

И опять он поверг ее в шок, схватив за запястье.

— Что теперь не так? — с вызовом бросила она, увидев его помрачневшее лицо.

— Твои кольца, — сказал Роке. — Ты не носишь кольца.

— Конечно нет, — отдернула руку Энджи. — Я сняла их, когда ты перестал быть верным мужем и…

Она замерла на полуслове, пораженная мыслью, которая внезапно пришла ей в голову.

Ее кольца.

— О господи, — прошептала она.

Ее кольца!

Если ее брат мог спокойно стянуть кредитку из ящика ее комода, то что могло произойти с другими вещами, которые она хранила там же?

Энджи развернулась и кинулась в кабинет Роке. Через несколько минут она выбежала обратно с сумкой в руках, на ходу натягивая пальто.

— И куда ты собралась? — резко спросил Роке.

Энджи застыла в нерешительности, глядя на Роке, чьи глаза метали молнии.

— Мне… мне нужно срочно вернуться домой. — Ее лицо стало бледным как полотно. — Мне кажется, я… я не выключила плиту.

Она не умела врать и видела, что Роке все прекрасно понял. Но она не осмелилась произнести свои мысли вслух. Ей не хотелось думать, что ее брат мог зайти так далеко.

— Я вернусь, — пролепетала она подобно заключенному, который пытается убежать. — Вернусь, когда… когда…

— Я поеду с тобой.

— Нет! — воскликнула Энджи. — Я поймаю такси. — Дрожащими пальцами она нажала кнопку лифта. — Тебе не стоит…

Роке подтолкнул ее в лифт и сам зашел вместе с ней:

— Энджи, не надо делать из меня дурака. Я хочу знать, почему ты так паникуешь.

— Я не паникую! Я просто вспомнила, что не выключила плиту!

— Врешь, — грубо возразил он.

Двери лифта открылись, и Роке с Энджи оказались на подземной автостоянке. Роке подвел ее к своему темно-синему «порше» и втолкнул ее на сиденье.

Она со страхом посмотрела на его мрачное лицо:

— Может, я ошибаюсь. Просто я не уверена. Но лучше поехать и…

— Замолчи, — захлопнул дверцу Роке.

Когда он присоединился к ней, от него исходили волны такой ярости, что Энджи решила последовать его совету.

В полной тишине они ехали по вечернему городу, и по мере приближения к ее дому, Энджи волновалась все больше. Она чуть ли не на ходу выпрыгнула из машины и бросилась к дому, лихорадочно переворачивая содержимое сумки в поисках ключа. В два прыжка он преодолела свою крохотную прихожую и влетела в спальню. Ее руки дрожали, когда она открыла ящик комода и невидящим взглядом уставилась на разбросанные в нем вещи. Она не помнила, когда в последний раз заглядывала сюда. Энджи отодвинула все в сторону и потянулась за маленькой коробочкой. Ее сердце неистово колотилось, она зажмурилась и открыла коробочку.

Внутри находилось два кольца. Одно из них — украшенное причудливыми узорами золотое обручальное кольцо, которое Роке пришлось сдавать ювелиру, чтобы он подогнал его по размеру тоненького пальчика Энджи. Это кольцо было семейной реликвией, которая на протяжении многих столетий передавалась из поколения в поколение невестам семейства де Кальвос. Второе кольцо, подаренное ей в честь помолвки и тоже являвшееся семейной драгоценностью, было украшено белыми бриллиантами, которые венчал розовый бриллиант редкостной красоты.

Узнав об измене Роке, она сняла эти украшения и забросила их в ящик вместе с его кредиткой подальше от своих глаз. Энджи собиралась вернуть ему их по возвращении в Лондон, но это совершенно вылетело из ее головы.

Сейчас, глядя на эти бесценные уникальные шедевры из коллекции фамильных драгоценностей семьи де Кальвос, Энджи испытывала угрызения совести за то, что так бездумно и легкомысленно отнеслась к ним.

Если бы ее брат разбирался в таких вещах, он мог бы сорвать джекпот, потому что одного только розового бриллианта было достаточно, чтобы покрыть все его долги.

Роке застыл на пороге. Внутри у него бушевал ураган. Но не из-за колец. Кольца были на месте, он мог видеть, как они поблескивали в маленькой коробочке в руках Энджи. Его привел в бешенство страх, который пережила Энджи, подумав, что ее брат мог украсть эти кольца.

Не говоря ни слова, он приблизился к ней и взял коробочку из ее рук. Энджи вздрогнула, когда он захлопнул крышку и сжал коробочку в кулаке.

— Ладно, — не сдержавшись, резко бросил Роке. — Раз мы здесь, иди собери вещи, и поедем обратно.

— Роке, он… он не сделал этого, — прошептала Энджи.

— Черт побери, что это меняет? — взорвался Роке. — Энджи, ты ведь поверила, что он способен на это! И теперь ты сидишь тут и чуть не плачешь от облегчения, что он этого не сделал! Собирай свой дурацкий чемодан!

— Не кричи на меня! — вскочила на ноги Энджи.

— Тебе на пальцах объяснить, что здесь происходит?! — зарычал Роке. — Кольца ничего не значат. Кредитка, которую он украл, — вот что имеет значение! И если мы позволим ему остаться безнаказанным, что, по-твоему, он украдет в следующий раз? Или, что еще хуже, кого он обворует, чтобы продолжить свои азартные игры?

— Это не азартные игры! — Энджи повторила слова Алекса, сказанные им в свою защиту, и почувствовала ужас и отвращение к самой себе. — Роке, ты тоже постоянно играешь на бирже, но я никогда не слышала, чтобы ты называл свое занятие азартной игрой.

— Я не ворую для этого чужие деньги. Я не заставляю никого из членов своей семьи унижаться, чтобы защитить меня, как это сейчас делаешь ты, лишь бы спасти его репутацию!

— Он все, что у меня осталось, и я люблю его, — опустила голову Энджи.

Она стояла такая беззащитная и сломленная, что Роке не знал, как выплеснуть накопившуюся на Алекса злость, и ему захотелось изо всех сил ударить кулаком в стену и разбить ее на мелкие кусочки.

— Энджи, а где его любовь к тебе? — снова повернулся к ней Роке. — Он сел тебе на шею, потому что ты позволила ему это сделать. Как долго, по-твоему, эти кольца оставались бы в этом ящике, если бы не вскрылось то, что твой брат проделывал с твоей кредиткой? Или ты думаешь, что он не заметил эту коробочку?

Энджи обессиленно опустилась на кровать.

— Он взял кредитку, потому что с кольцами пришлось бы повозиться. Он наверняка вычислил, что ему будет стоить немалых хлопот продать известный бриллиант де Кальвосов. Но, черт побери, о чем думала ты, когда бросала эти бесценные украшения в ящик, как будто это какой-то дешевый хлам?

Энджи закрыла лицо руками и всхлипнула:

— Прости. Я была не права.

Роке, подобно раненому зверю, издал протяжный стон. Он не хотел, чтобы она извинялась перед ним, он хотел…

Положив коробочку с кольцами в карман пиджака, он потянулся к Энджи и мягко сказал:

— Ладно. Сейчас ты соберешь свои вещи, и мы поедем домой.

При слове «дом» Энджи вздрогнула и собралась возразить ему.

— Теперь, — продолжил непреклонно Роке, — наш брак будет строиться по новым правилам: ты добровольно передашь контроль над своим братом в мои руки, и за него теперь буду отвечать я.

— Если ты причинишь ему вред, я никогда тебе этого не прощу! — задыхаясь, выпалила Энджи.

— Я не собираюсь причинять ему вред. Пока не стало слишком поздно, я хочу научить его, что значит быть мужчиной, черт побери!

Энджи потрясенно посмотрела на него, и Роке немного смягчил тон:

— Энджи, я скажу тебе кое-что. Думаю, ему просто необходимо получить этот урок. Я видел это по его глазам, когда мы встретились с ним сегодня. Он ненавидит меня, но ему бы хотелось стать таким, как я. Как по-твоему, почему он выбрал игру на бирже, ведь только самые искушенные в этом деле люди отваживаются идти на подобные риски? Я — его ролевая модель. Единственная успешная ролевая модель мужского пола, с которой он по настоящему сталкивался. Он был бы рад швырнуть мне в лицо эту кредитку и стопку выигранных денег, а потом послать меня ко всем чертям.

— А вместо этого ты послал его ко мне. Он пришел с поджатым хвостом и выложил все как есть.

— Его хвост именно в том положении, в котором ему следует быть, — без тени сожаления сказал Роке. — Это был первый урок, когда Алекс столкнулся с последствиями своих действий.

К своему собственному удивлению, Энджи издала что-то похожее на смех:

— Ты бы так не говорил, если бы услышал, что он сказал о тебе.

— Я уже большой мальчик и могу проглотить оскорбление.

Вдруг раздался звонок ее мобильного телефона. Энджи вернулась к кровати и достала телефон из своей необъятной сумки:

— Это Алекс. Я обещала ему позво…

— Не отвечай.

Энджи потрясенно посмотрела на Роке, собираясь нажать кнопку приема вызова:

— Но он…

— Пусть поволнуется, — ледяным тоном сказал Роке.

Она застыла, нерешительно поглядывая на него и борясь с искушением не послушаться. Но Энджи понимала, что Роке прав.

Мимо окон на полной скорости промчалась полицейская машина с включенной сиреной, как будто ее участие в этой сцене было спланировано заранее. В руках Энджи разрывался телефон, и она беспомощно посмотрела на Роке глазами полными слез.

Он нетерпеливо пожал плечами и потянулся за телефоном:

— Я отвечу.

— Роке, пожалуйста, не…

— Иди собирай вещи.

Он забрал телефон и вышел из спальни.

— Привет, Алекс, — услышала Энджи глубокий голос Роке. — Твоя сестра сейчас занята. Я могу тебе чем-то помочь? — Дверь спальни закрылась, и Энджи осталась в тишине.

Она с безразличием начала бросать в сумку первые попавшиеся ей под руку вещи. Энджи не стала набирать много одежды, потому что отказывалась думать о том, что ее пребывание в доме Роке может затянуться больше чем на одну ночь. Ей становилось дурно при одной мысли об этом.

Когда Роке вернулся назад, Энджи уже была собрана. Она посмотрела на его самоуверенное выражение лица, и у нее зачесались руки ударить его изо всей силы самой тяжелой сумкой и выбить из него эту дурацкую спесь.

— Ты готова?

Энджи сжала губы и ничего не ответила. Она боялась, что начнет выспрашивать о том, что он сказал ее брату, и тем самым подтвердит его слова, что она пляшет под дудку Алекса.

Роке взял у нее из рук тяжелую сумку с вещами и вернул ей мобильный телефон.

— А разве ты не собираешься положить его в ящик своего стола, где уже лежит моя чековая книжка?

— Не подкидывай мне идеи.

Энджи схватила телефон и бросила его в недра своей необъятной зеленой сумки. Роке не счел нужным сказать ей, что, прежде чем вернуть телефон обратно, он его отключил. Отключенные телефоны не вызывают искушения воспользоваться ими. К тому же Роке немного сомневался, что сумел подавить панику ее брата.

— Я назначил Алексу встречу на завтра.

Энджи опустила голову и сильнее затянула пояс, как будто ее пальто было частью доспехов, которым она думала защититься от Роке.

Роке с иронией подумал, что на это у нее нет никаких шансов.

— То, как пройдет наша встреча, целиком зависит только от тебя.

Не сказав ни слова, Энджи направилась к выходу. Они ехали домой в полной тишине. Когда они вошли в дом, было уже далеко за полночь, и Энджи валилась с ног от усталости. Она повернулась и чуть не врезалась в Роке, который следовал сразу за ней. Не глядя в его колдовские глаза, она забрала у него свою сумку и направилась к ступенькам, ведущим наверх:

— Спокойной ночи.

Он промолчал. Энджи думала о том, что ясно дала ему понять, что не собирается делить с ним постель. Она не поворачивалась назад, потому что знала, что он следит за каждым ее шагом. Энджи изо всех сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Она выбрала самую дальнюю спальню от той, которую они раньше занимали вместе, толкнула дверь и подошла к кровати. Бросив на нее сумку, она достала оттуда наспех сложенную розовую шелковую пижаму и косметичку и пошла в ванную.

Через десять минут она залезла под пушистое белое одеяло и провалилась в сон.

Немного погодя в ее спальню зашел Роке и, подойдя к кровати, посмотрел на Энджи. На его лице промелькнуло раскаяние.

Свернувшись клубочком, она лежала, закутавшись в одеяло. Копна ее рыжих завитков рассыпалась по подушке. Энджи спала как убитая. Роке подумал, какой бы негодяй решился на то, чтобы потревожить ее безмятежный сон.

Ответ был простым: этим чудовищем являлся он сам. Но согласно новым правилам, которые он разработал для их отношений, Энджи не приходилось рассчитывать на его жалость.

Вынув руки из карманов своей темно-синей пижамы, Роке тихонько поднял Энджи вместе с ее одеялом и замер, когда она зашевелилась и жалобно вздохнула. Его руки напряглись, готовые к бою. Но она всего лишь удобнее расположилась у него на плече, и он впервые за долгое время разлуки посмотрел на ее сонное лицо. Его тело задрожало от вихря эмоций, когда он остановил свой взгляд на ее чувственных приоткрытых губах. Роке с трудом подавил желание наклониться и поцеловать ее. Он повернулся и вышел из комнаты.

Энджи снилось, что она плывет. Ей было тепло и уютно, и она чувствовала себя в безопасности. Она повернулась, чтобы уткнуться лицом в подушку, и ей захотелось, чтобы вместо подушки она могла прижаться к теплому плечу Роке.

Ей казалось, что она слышит тяжелое дыхание Роке, которое всегда свидетельствовало о его желании овладеть ею. И она поклялась, что однажды встретит кого-то, кто навсегда сотрет Роке де Кальвоса из ее памяти.

Затем она поежилась, когда ее покачивающееся тело соприкоснулось с чем-то холодным, и она почувствовала, как кто-то стягивает с нее одеяло. Энджи открыла заспанные глаза и с недоумением посмотрела на свое одеяло, которое лежало аккуратно сложенным у ее ног. Не понимая, как такое могло произойти, она потянулась за ним и укрылась чуть ли не с головой. Вдруг ее внимание привлек какой-то звук. Она повернулась и чуть не упала с кровати. Она увидела Роке, неторопливо снимавшего свою шелковую пижаму.

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Что ты тут делаешь?

Глава 5

Роке невозмутимо посмотрел на нее:

— Ложусь спать.

— Только не со мной. Ты не посмеешь этого сделать.

В ответ его пижама полетела на пол. Под ней ничего не было. Но Роке стоял перед Энджи, ничуть не смущаясь.

У нее пересохло во рту. Она не смогла воспротивиться желанию заново познакомиться с каждой клеточкой его мощного и вместе с тем грациозного тела. Она окинула взглядом сильные мускулистые плечи, потом проследовала к его широкой груди, покрытой курчавыми волосами, опустилась ниже к его бедрам и остановилась на его гордо возвышающейся до крайности возбужденной плоти. Она почувствовала жар внизу живота и, изогнувшись, еще плотнее завернулась в одеяло.

— Мы ведь договаривались.

— Я ни о чем с тобой не договаривался, — отрезал он и потянулся к одеялу, намереваясь забраться под него.

Энджи, подобно змее, молниеносно переползла на другую сторону кровати. Рядом на полу она увидела еще одно одеяло и изумленно огляделась по сторонам:

— Ты перенес меня!

— Ты будешь спать там, где сплю я. — Роке растянулся рядом с ней и, протянув руку, выключил свет. — Все. Не мешай мне спать. Я чертовски устал.

Это кто из них устал? Последнее время Энджи привыкла ложиться не позднее десяти, и сейчас она чувствовала себя полностью обессиленной. Она смотрела, как он устраивался поудобнее, и решила, что, как только Роке уснет, она вернется в другую спальню. Но потом передумала. Она слишком устала. Все ее тело налилось свинцовой тяжестью. Ее веки слипались, и Энджи подумала о том, что он все равно принес бы ее обратно.

Раздраженно фыркнув, она достала из-под головы одну из подушек и уложила ее посередине кровати.

— Если ты прикоснешься ко мне, пусть даже случайно, во время сна, на этот раз не поздоровится твоей верхней губе. — Энджи яростно взбила вторую подушку и улеглась, прикрыв глаза.

В комнате повисла звонкая тишина. Энджи еще крепче сомкнула глаза, и ее воображение начало рисовать яркие картины того, как она вдруг приобретает сверхчеловеческую силу и одним пинком выбрасывает с кровати это мускулистое животное. Сюжет настолько понравился ей, что она прокручивала его раз за разом в надежде, что он будет сниться ей всю ночь.

И вдруг Роке не сдержался и захохотал:

— Одно мое прикосновение — и ты растаешь.

— Ага, размечтался, — пробормотала Энджи.

— Ты никогда не могла устоять передо мной, — настаивал на своем Роке. — Снаружи ты как лед, но внутри у тебя бушует настоящее пламя. Энджи, стоит мне только взглянуть на тебя — и ты повержена. В сексе я — твой господин. Всегда был им.

Эта самореклама заставила ее подняться и сесть. Энджи смахнула волосы с лица и сквозь зубы сказала:

— Послушай, ты, самодовольное чудовище, а тебе не приходило в голову, что ты можешь быть не единственным мужчиной, с которым я испытывала подобные ощущения? — Она повернулась и посмотрела на него, уловив в его глазах насмешливые огоньки. — Конечно, не приходило. Ты искренне полагал, что, раз ты был моим первым мужчиной, это значило, что мне и в голову не могло прийти заняться любовью с кем-нибудь другим. Что ж, Роке, у меня есть новости для тебя. Я изменилась. Так же как и ты.

В его глазах промелькнуло что-то опасное. Никогда подобная бесстыдная ложь не давалась Энджи легко, но она стоила того, чтобы увидеть такую реакцию с его стороны.

— И не смотри на меня так, — буркнула она.

— Так — это как? — тихо переспросил он.

Энджи вдруг почувствовала настоятельную необходимость еще плотнее завернуться в одеяло.

— Как будто я говорю какие-то непристойности. — Она вскинула голову и презрительно засмеялась. — Тем не менее твой послужной список побед на любовном фронте впечатляет. Неудивительно, что ты пользуешься дурной славой бабника.

— Это правда? — едва слышно выдохнул он.

Энджи хотелось выплеснуть все обиды, накопившиеся за последнее время, и она кивнула в знак согласия. А потом снова упала на подушку.

— Но ты не единственный.

— Значит, ты решила последовать моему примеру и завести себе парочку любовников? Ты об этом мне сейчас говоришь?

В его голосе слышалась нескрываемая угроза, и Энджи постаралась отодвинуться от Роке как можно дальше.

— Ну, чтобы достичь твоего уровня, мне бы пришлось упиться виагрой. — Она поднялась и снова взбила подушку. — Я говорю о том, чтобы ты не занимал место на моем сексуальном пьедестале почета. Я теперь более опытная в подобных делах. Я встречала любовников и получше тебя, и похуже, так что…

Роке кинулся к ней настолько молниеносно, что она, даже ожидая подобной реакции, вскрикнула от неожиданности, когда ее руки оказались прижатыми к матрасу.

— Лучше меня? — хрипло спросил он.

— Что ж… здравствуйте, мистер Эго, — медленно произнесла Энджи, ощущая на себе его горячее дыхание.

— Скажи, что это неправда.

Энджи удивленно приподняла брови и ничего не ответила.

— Ты просто мстишь мне. Пытаешься сравнять счет.

— Что, любимый, не нравится, когда тебя сравнивают с другими?

Роке навалился на нее всем телом.

Энджи заверила себя, что бояться нечего. Ее спасало одеяло, и он не мог прикоснуться к ее телу. Но одеяло было слишком тонким, и она чувствовала твердость его возбужденной плоти, прижатой к низу ее живота. Роке нависал над ней, приподнявшись на руках. Его стальные бицепсы виднелись в темноте, свидетельствуя о физической мощи его гибкого сильного тела.

Энджи стало жарко, она задыхалась под одеялом и под его жарким телом. Его черные глаза не мигая смотрели на нее в упор, давая понять, что ему самому не очень нравится оборот, который начала принимать их битва. Он ждал, пока она скажет еще какую-нибудь глупость.

Но на самом деле ему хотелось, чтобы она призналась, что обманывает его.

— Ты очень тяжелый, — буркнула Энджи.

— Тебе нравится чувствовать на себе тяжесть моего тела, — мягко ответил он. — И еще тебе нравится быть переполненной мною. Разве твои любовники не заметили этого?

Энджи облизнула пересохшие от его горячего дыхания губы и ничего не сказала в ответ.

— Тебя наверняка разочаровало, что ты не получила от них того, чего желала. — Его чувственный рот почти касался ее губ. — Неужели жажда мести была такой возбуждающей, что ты закрывала глаза и раздвигала ноги для этой толпы новых любовников?

— Не будь таким мерзким, — рассеянно пробормотала она, впившись глазами в его соблазнительные губы.

— Я могу сделать так, что ты в считаные секунды окажешься в моих объятиях, — насмешливо сказал Роке. — Прежде чем ты успеешь сделать хоть один вздох, ты уже будешь тихо и беспокойно постанывать от удовольствия, наслаждаясь прикосновениями моего тела. Сокровище мое, ты никогда не была ледышкой в моей постели. Ты превращалась в чувственную, восхитительную, пожираемую страстью распутницу, у которой было только одно на уме: впустить меня как можно глубже и потерять голову от наслаждения.

Энджи прикрыла глаза. Она изо всех сил старалась не реагировать на его прикосновения и слова. Но ее тело просто взбунтовалось.

Как будто почувствовав это, Роке сделал несколько легких движений вперед, и Энджи почувствовала, как налились желанием ее груди. Роке еще теснее прижался к ней бедрами, и ее кровь раскаленной лавой помчалась по венам. Его пальцы почти касались ее лица, а его губы были в миллиметре от ее губ.

— Ну же, Энджи, скажи что-нибудь, — провоцировал ее Роке. — Расскажи, насколько твои любовники соответствовали мне.

Энджи молча покачала головой.

— И были ли они вообще?

— Ты заслуживаешь того, чтобы у меня была тысяча любовников! — взорвалась Энджи.

И она проиграла. Сила, с которой она выкрикнула эти слова, заставила ее коснуться его губ, и в тот же миг внутри ее проснулся вулкан желания. Она высвободила одну руку из-под одеяла, чтобы ударить его. Роке наклонился к ней и жадно прильнул к ее губам. Со стоном, о котором он только что говорил, она отвечала на его поцелуй, как дикая и необузданная распутница.

Она целовала его, а ее тело содрогалось от рыданий. Она извивалась и стонала от его ласк и вместе с тем ненавидела его. Своей тяжестью он вдавил ее в матрас и с такой страстью ласкал ее, что она за волосы притянула его голову к себе, и ее горячий язык проник в его рот.

Разбитая собственным поражением, Энджи поняла, что она не может подавлять те чувства, которые похоронила год назад. Она одновременно испытывала дикое наслаждение и ярость. Энджи запустила пальцы в его роскошную гриву и стонала от удовольствия. Сквозь тонкое одеяло она слышала, как громко бьется его сердце. Ее ноги раздвинулись еще шире, поддавшись настойчивым ласкам его возбужденной плоти.

Когда он поднял голову и посмотрел на нее, она едва могла дышать. В его глазах промелькнули насмешливые искорки.

— Так были другие любовники или нет? — повторил Роке свой вопрос.

— Нет, — выдохнула она, сгорая от желания, чтобы он снова прижался к ней губами.

Роке отстранился от нее и перекатился обратно на свою половину кровати. Энджи оцепенело лежала, не смея даже пошевелиться. Она была потрясена, что он мог вот так запросто остановиться. Но еще больше ее ужасала ее собственная реакция на его ласки, то, с какой легкостью он воспламенял ее желание.

Чтобы еще больше унизить ее, Роке взял подушку, которую она поместила между ними, и водрузил ее на прежнее место, как будто теперь настала его очередь защищаться.

— Спи, — сказал он и повернулся к ней спиной.

Энджи сделала то же самое. Ее глаза горели от непролитых слез. Глубоко внутри она осознавала, что получила то, на что напрашивалась. Она бросила вызов его самолюбию и высмеяла его мужскую силу. Доказав ей обратное, он мог уснуть довольным собой.

Энджи свернулась клубочком и прижала руку к дрожащим губам. Она зажмурилась, изо всех сил стараясь, чтобы он не услышал, как она плачет. Она твердила себе, что подождет, пока уснет это отвратительное, вероломное и жестокое животное, чтобы подняться и вернуться обратно в другую комнату. Только на этот раз она закроет дверь на замок, чтобы он не смог войти…

Ей снились закрытые на замок двери. И она чувствовала себя пленницей, пойманной в западню. Энджи беспокойно металась по кровати и с тихим стоном молила, чтобы ее выпустили на свободу. Когда она начала всхлипывать, Роке, который наблюдал за ней, не выдержал и, убрав подушку, лежащую между ними, нежно притянул ее к себе. Она тут же прижалась к нему, как будто искала у него защиты, и, прошептав его имя, успокоилась.

Энджи проспала до самого утра. Она проснулась резко, как от толчка. Вспомнив события вчерашнего вечера, она поднялась и села на кровати.

Убрав с лица волосы, она осторожно посмотрела на другую половину кровати. Там было пусто. Она вздохнула с облегчением, но тут же принялась упрекать себя в собственной слабости. Она злилась на себя, что уснула в его кровати, вместо того чтобы уйти в другую комнату и запереть за собой дверь на ключ.

Энджи взглянула на часы и вскочила с кровати. Она опаздывала на работу! Она выбежала из спальни и помчалась по коридору в комнату, где оставила свои вещи. Схватив полотенце, она кинулась в ванную. Ее не покидала мысль о запланированной на сегодня встрече Роке с ее братом.

Интересно, он уже ушел?

Энджи быстро вытерлась, натянула обратно свою пижаму и направилась вниз по ступенькам. Войдя в кухню, она застыла, как пораженная громом.

Возле мойки стояла какая-то незнакомка и мыла посуду. Высокая и стройная блондинка с короткой стрижкой, она была одета в джинсы и ярко-розовые кроссовки, которые по цвету подходили к ее плотно облегающей тело маечке. Когда она повернулась, Энджи увидела, что у нее были огромные, как у куклы, голубые глаза и пухлые губки.

— Ой, доброе утро, миссис де Кальвос, — просияла незнакомка. — Меня зовут Молли Стюарт. Я прихожу сюда каждый день, чтобы убираться в квартире.

Роке нанял сногсшибательную блондинку, чтобы она следила за чистотой в его квартире? Энджи подумала о настоящей роли, которую эта красотка могла играть здесь на самом деле, и нахмурилась. Куда же подевалась миссис Грант?

— Вы не знаете, мой муж уже ушел? — спросила Энджи, будто посылая скрытое предупреждение возможной сопернице.

— Да, около часа назад, — ответила Молли, — Он попросил меня не шуметь и дать вам поспать. — Она взяла полотенце и принялась вытирать руки. — Приготовить завтрак? Тосты с кофе или чаем? Или хлопья и сок?

— Нет, спасибо, — подчеркнуто вежливо ответила Энджи. — Я возьму бутылочку воды из холодильника.

Ну почему она ведет себя так отвратительно? Потому что ей дурно от одной только мысли об этой соблазнительной особе, натирающей полы в его квартире и заправляющей его кровать.

Энджи казалось, что она здесь чужая. Любовница на одну ночь осталась разбираться с собственными чувствами, а ее великий любовник испарился, чтобы избежать неловкости утренней встречи.

Интересно, сколько таких любовниц на одну ночь повидала Молли? А может, Молли Стюарт была одной из них? Может, она проводила с ним свои выходные?

Энджи поежилась от того, какой дурной оборот начали принимать ее мысли. Она достала воду из холодильника и захлопнула дверцу. Повернувшись, она встретила выжидательный взгляд Молли.

— Миссис де Кальвос, ваш муж настоятельно потребовал, чтобы я вас покормила, — обеспокоенно пробормотала Молли. — На самом деле он даже уточнил…

— Он не будет за меня решать, что мне поесть, — резко ответила Энджи. Ей не хотелось грубить, но ее раздражало это обращение «миссис де Кальвос». Она не хотела быть никакой миссис. И не хотела быть ничьей женой.

Особенно после вчерашнего унижения, которое она испытала в постели Роке.

— Вы ведь Энджи Гастингс? — выпалила Молли. — Бог мой, вживую вы еще красивее, чем на обложках журналов.

Услышав этот неожиданный комплимент, Энджи изумленно уставилась на Молли, которая тут же покраснела, как будто допустила какую-то бестактность. И Энджи вдруг увидела, что Молли — совсем еще девочка. Она пожалела, что так грубо вела себя с ней.

— Простите меня, — извиняясь, улыбнулась Энджи. — Но я очень удивилась, когда увидела вас. Вообще мне уже давно пора быть на работе, но…

— Мне бы хотелось иметь такие же волосы, как у вас, — перебила ее Молли. — У них просто изумительный цвет…

— Поверьте мне, лучше не надо, — рассмеялась Энджи. — Их чертовски трудно уложить. А мой… — Она снова замолчала, потому что это слово никак не хотело слетать с ее языка. — А мой муж не просил ничего передать, кроме того, что я должна позавтракать?

— Ой, — подскочила Молли и направилась к столу. Она вернулась с конвертом в руках. — Он также сказал, что, если вы попытаетесь выйти из квартиры, я должна забаррикадировать дверь и не выпускать вас. Но не думаю, что он говорил это серьезно.

Энджи нахмурилась, потому что она уловила близость в отношениях между Молли и Роке. Она улыбнулась и как бы вскользь спросила:

— А как давно вы здесь работаете?

— С тех пор как благодаря финансовой поддержке мистера де Кальвоса начала обучение на дневном отделении Лондонской школы бизнеса, — ответила, как есть, Молли. — Если бы не его помощь, я бы не смогла учиться там, поэтому, когда он в Лондоне, я в знак благодарности слежу за чистотой в его квартире… Раньше этим занималась моя бабушка, но ей пришлось отказаться от этой работы по причине плохого здоровья.

— Ох, мне очень жаль. Я и не знала, что у миссис Грант проблемы со здоровьем.

— Сейчас она в порядке, — улыбнулась Молли, протягивая Энджи конверт. — Мистер де Кальвос оплатил ей частную сиделку. Он очень добр к нам, и мы все очень ему благодарны за это.

Энджи опять почувствовала укол ревности и посмотрела на конверт. Пробормотав что-то насчет того, что ей нужно подняться наверх, чтобы одеться, Энджи забрала конверт с собой и не открывала его, пока не оказалась в гостевой спальне.

«Я нанял команду профессиональных рабочих, которые займутся вещами в твоей квартире, поэтому я взял ключи из твоей сумки. Будь умницей и не звони своему брату. Дождись меня. Я приеду на обед.

Р.»

Другими словами: будь милой, сиди дома и жди его, как и подобает послушной жене. Энджи прочитала это между строк и сразу же кинулась к своей зеленой сумке. Она хотела достать телефон и сделать в точности то, что он просил ее не делать, то есть позвонить Алексу.

Телефона не было.

Он не надеялся, что она прислушается к его словам, поэтому забрал телефон вместе с ключами!

Энджи отказывалась признать, что чуть было не добавила ему оснований не доверять ей. Она вспомнила, что давно пора собираться, и оглянулась в поисках своего вещмешка. По крайней мере, сумку он не тронул. А ведь мог спрятать ее вещи, чтобы она не смогла выйти из дома. Через десять минут Энджи уже спускалась по ступенькам. Ультрамодная, в узеньких джинсах и фиолетовой блузке, которая каким-то чудом подошла к ее зеленой сумке. Волосы она собрала в хвост, а на ноги обула высоченные кожаные сабо.

Молли открыла рот от изумления:

— Вот бы мне так преображаться за десять минут.

Энджи печально подумала, что ей пришлось бы для этого на несколько лет с головой окунуться в индустрию моды.

Ей удалось поймать такси, как только она вышла из дома. Пятнадцать минут спустя она уже входила в офис, готовая, пусть и на час позже, приступить к своим обязанностям.

Ее встретила удивленная Карла:

— Ты выглядишь так, как будто всю ночь развлекалась.

Белокурая Карла, которая в девяностых была супермоделью, до сих пор обладала потрясающей фигурой и внешностью. Ее деловой склад ума отпугивал многих мужчин.

— Прошу прощения за опоздание, — извинилась Энджи, даже не думая о том, чтобы ответить на критическое замечание Карлы. — Я проспала.

— С кем-то, кого я знаю? — с любопытством посмотрела на Энджи ее начальница.

Энджи гордо вскинула голову:

— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о своих любовных похождениях?

— Бог мой, конечно нет, — запротестовала Карла. — Слишком скучно, дорогуша. Но, зная тебя, могу сказать, что эти синяки под глазами могли появиться по вине твоего младшего брата. Иди быстренько в гримерку и сделай что-нибудь с ними. — С этими словами она удалилась.

Все утро Энджи было занято благодаря непрерывному потоку моделей, прибывающих на собеседование. Энджи достаточно хорошо разбиралась в подобных вещах, поэтому с одного взгляда могла определить, кто из девушек мог рассчитывать на то, чтобы их посмотрел кто-нибудь из менеджеров. Время от времени она поглядывала на часы. Ей было интересно, о чем Роке говорил с Алексом. Несколько раз она чуть не позвонила брату, используя офисный телефон. Но поток посетителей не прекращался, и она никак не могла выкроить свободную минутку для звонка.

Когда наступило время обеда, Энджи заметно заволновалась. Вернулся ли Роке домой? Разозлился ли он, что она не ждала его дома, как послушная девочка? Убил ли он ее брата или просто пригрозил ему? Пытался ли Алекс дозвониться ей на ее мобильный телефон?

Карла появилась в вестибюле и знаком дала понять, что отправляется на обед. Она остановилась на секунду, когда зазвонил ее сотовый. Энджи вздохнула и с завистью посмотрела на довольную Карлу.

— Подожди меня, я через минуту буду в своем офисе, — сказала ее начальница своему собеседнику, проходя мимо Энджи.

Сначала дела, потом еда. Сначала дела, потом удовольствия. В этом была вся Карла. В настоящее время ее личная жизнь сводилась к отношениям с одним не самым высокородным английским аристократом, который не любил выносить на публику свои внебрачные связи. Вот почему она так отреагировала на слова Энджи. Карла скорее позволила бы сварить себя в кипящем масле, чем стала бы обсуждать с кем-нибудь свою личную жизнь. Энджи узнала о ее связи с этим мужчиной по чистой случайности. Он пришел к Карле совершенно неожиданно, как раз, когда у нее в гостях была Энджи.

Энджи грустно усмехнулась. В мире шоу-бизнеса она пока не встретила ни одной пары, которая могла бы похвастаться прочными долговременными взаимоотношениями. Она не раз наблюдала, как модные показы посещали чьи-то любовницы с чистыми чековыми книжками в сумочках, которые им предоставляли их щедрые любовники, тогда как женам приходилось сидеть дома. Это была уродливая обратная сторона мира красоты. Мира, который, как она когда-то клялась себе, никогда не увлечет ее. Но она не устояла и сама влюбилась и вышла замуж за такого мужчину. Но даже она, с ее циничным взглядом на замужество с богатым мужчиной, не ожидала, что ее муж так быстро бросит ее и отправится на поиски более лакомого кусочка.

Энджи горестно вздохнула и повернулась в сторону открывающейся входной двери. Ее сердце сжалось, когда она увидела входящего Роке.

Глава 6

Роке был в сером костюме в тонкую светлую полоску, идеально сидевшем по фигуре и подчеркивавшем его загорелую кожу. Высокий и темноволосый, с необычно очерченными скулами, тонким точеным носом и соблазнительными, чувственными губами, Роке так и притягивал женские взгляды.

С улыбкой на губах он направлялся прямиком к Энджи. Толпа скучающих моделей моментально оживилась и провожала его недвусмысленными взглядами. Энджи хотелось крикнуть, чтобы они прекратили пожирать его глазами.

Энджи не могла заглушить внутренний голос, который твердил, что Роке принадлежит только ей.

Когда он подошел к ее столу, она вскочила и злобно прошипела:

— Я хочу, чтобы ты вернул мне мой телефон и ключи. И если ты сделал что-нибудь плохое с моим братом, ты об этом очень пожалеешь.

Девушки, пришедшие на кастинг, заерзали на черных кожаных диванчиках и с интересом ждали, что будет дальше.

Улыбка погасла на лице Роке. Он наклонился к Энджи и взял ее за подбородок:

— Моя прекрасная зеленоглазая сварливая женушка, могу я дать тебе совет не ругаться со мной на людях?

Энджи густо покраснела. Да, он был прав. Она превратилась в какую-то истеричную сварливую особу, наполненную горечью и…

Роке потянулся к ней и молча поцеловал.

Все вокруг изумленно ахнули. Роке выпрямился и посмотрел на нее, довольный тем, что она ответила на его поцелуй.

— Так-так-так, — насмешливо сказала Карла, вышедшая из своего кабинета.

— Привет, Карлина, — вежливо поздоровался с ней Роке, назвав ее полное имя, хотя знал, что она предпочитает называться Карлой. — Ты, как всегда, выглядишь просто потрясающе.

— Ох, какой же ты льстец, — ответила Карла.

Карла подошла ближе и окинула взглядом разинувших рот девушек, которые тут же, как будто от удара хлыстом, втянули голову в плечи. Затем она протянула руку мужу Энджи:

— Может, мы оставим Энджи здесь, пусть остынет, и поговорим у меня в кабинете?

Энджи изумленно смотрела на них обоих, понимая, что она ничего не понимает.

— Что…

— Энджи, попроси Иззи отвечать на звонки вместо меня, пока я буду занята, — оборвала ее Карла, в которой неожиданно проснулась начальница.

Энджи замерла, провожая их взглядом. Роке даже не обернулся, чтобы посмотреть на нее. Судя по всему, они договорились о встрече заранее. Энджи вспомнила тот звонок, на который отвечала ее начальница не так давно, и тот удивленный взгляд, которым она одарила Энджи, возвращаясь в свой кабинет.

Что, если Роке пытался загнать ее в угол? Что, если он мило беседовал с Карлой с той лишь целью, чтобы лишить Энджи работы?

А что он сделал с ее братом?

Энджи быстро схватила трубку телефона, стоявшего на столе, и набрала номер мобильного телефона Алекса. Никакого ответа.

К тому времени, когда Роке вышел из кабинета Карлы, Энджи из сварливой жены превратилась в запуганного мышонка.

— Роке, где он?

— Ты позвонила ему? — взял ее за руку Роке.

Энджи кивнула:

— Он не отвечает.

В глубине его глаз промелькнуло какое-то мрачное удовлетворение.

— Что ты сделал? Почему он не отвечает на звонки? Что ты…

— Замолчи, — слегка повернулся Роке, чтобы Энджи могла видеть Карлу, стоявшую у него за спиной и с любопытством слушавшую их разговор. Меньше всего он хотел, чтобы Карла снова приняла сторону Энджи сейчас, когда ему с таким трудом удалось перетянуть ее на свою. — Всего хорошего, Карлина. — Он начал подталкивать Энджи к выходу с такой поспешностью, что она едва успела схватить свою сумку.

— Роке, буду ждать от тебя новостей! — чуть ли не с угрозой прокричала ему вслед Карла.

— Конечно, — не оборачиваясь, пообещал Роке. — До скорого.

На выходе их ждал серебристый лимузин. Усадив Энджи на заднее сиденье, Роке уселся рядом с ней и захлопнул дверцу.

— Что происходит? — напряженно спросила Энджи. — Что ты обсуждал с Карлой? Ты лишил меня работы? И где мой брат? Роке, тебе лучше поторопиться с ответами, если ты не хочешь, чтобы я начала вопить от ярости!

— Ты уже это делаешь, — спокойно ответил он. — Если бы ты тратила столько энергии, пытаясь сохранить наш брак, мы никогда бы не оказались в той ситуации, в которой находимся сейчас.

— Интересно услышать такие слова от человека, который изменил мне с другой женщиной, — бросила в ответ Энджи.

Роке отвернулся и не сказал ни слова.

— Какой же ты лицемер, — откинулась на спинку сиденья Энджи.

— Голова твоего брата по-прежнему держится на его шее, — ледяным тоном заявил Роке. — Он не томится в полицейской камере и не прячется по углам, напуганный до смерти, что я выслал ему вдогонку банду наемных убийц.

— Спасибо, — с нарочитой вежливостью поблагодарила его Энджи.

Она повернулась к нему и снова встретила его пронзительный взгляд. Как будто он не мог оторваться от нее. Вдруг атмосфера вокруг них стала накаляться. Они зло смотрели друг на друга, но за этой злостью стояло непреодолимое сексуальное влечение.

— Так о чем ты говорил с Карлой? — настойчиво добивалась своего Энджи, хотя по его выражению лица видела, что ей не стоило этого делать.

— О делах.

И это все? Энджи не собиралась сдаваться, потому что знала: Роке из тех людей, которые проглотят тебя заживо, дай им только шанс.

Машина остановилась рядом с его домом. Энджи нахмурилась, услышав, как Роке предупредил своего водителя, что через пару часов он понадобится ему снова.

— Почему ты так сказал? Куда ты собираешься? — не умолкала Энджи, изо всех сил стараясь поспеть за Роке.

Мрачный, как грозовая туча, Роке нажал кнопку лифта:

— Энджи, ты можешь помолчать хотя бы две минуты? Ты меня просто достала.

— Но что я такого сделала?! — воскликнула она.

Роке не удосужился ответить ей. Он выскочил из лифта, как будто хотел убежать от нее подальше.

Энджи, окончательно сбитая с толку, медленно последовала за ним. Она совершенно не понимала, что происходит и чем вызван его гнев. Оглянувшись по сторонам, она не заметила, что Молли уже ушла. В доме царили чистота и порядок. Энджи бросила свою сумку на один из черных кожаных диванов и пошла вслед за Роке в его кабинет.

Она вздрогнула, когда он рывком распахнул дверь перед собой. Ну почему он в такой ярости? И что он обсуждал с Карлой? Почему та отпустила Энджи без малейших возражений со своей стороны?

Энджи показалось, что она входит в логово льва. Но она решила идти до конца и любой ценой добиться от него ответа.

Он подошел к столу и принялся просматривать почту, которую, судя по всему, принесла сюда Молли. Энджи не видела выражения его глаз, но чувствовала исходившее от него напряжение.

Закусив нижнюю губу, она заставила себя подойти к нему ближе:

— Роке…

— Энджи, улыбнись мне.

— Ч-что? — заволновалась Энджи.

— Улыбнись мне, — повторил Роке. Подняв голову, он бросил на нее насмешливый взгляд. — Я улыбался тебе, когда пришел забрать тебя домой. Теперь ты улыбнись мне. Ты должна мне одну улыбку. Улыбнись мне и скажи что-нибудь приятное.

Он издевается над ней?

— Ты хочешь сказать, что рассердился на меня, потому что я не ответила на твою улыбку? — ошеломленно спросила Энджи.

— Это называется взаимодействием, — продолжил Роке. — Мужчина женщине, женщина мужчине. Я улыбаюсь тебе, ты улыбаешься в ответ. Я говорю тебе: «Привет, Энджи», ты отвечаешь: «Здравствуй, Роке».

— Это какое-то безумие, — беспомощно опустила руки Энджи. — Я всего лишь пытаюсь…

— Если ты еще раз спросишь о своем брате… — взорвался Роке.

— Я не собиралась этого делать! — покраснев до корней волос, солгала она. — Скажи мне, ради всего святого, что на тебя нашло?

В ответ он открыл ящик стола и, достав оттуда чековую книжку Энджи, положил ее на стол. Следом появился ее мобильный телефон, а следом за мобильным телефоном — ключи, которые Роке достал из кармана брюк.

— Забирай, — сказал он и с треском захлопнул ящик.

Энджи не могла пошевелиться. Ледяной холод сковал ее сердце. Роке собирался махнуть на нее рукой. Ему надоели постоянные нытье и нападки. И больше не вызывала его доверия…

— Роке… пожалуйста… — Ей было абсолютно все равно, что ее слова прозвучали, как мольба.

— Пожалуйста? — едко переспросил он. — Надо же, какие слова мы знаем! Скажи мне: ты сейчас просишь за своего брата или за себя?

— Я просто не понимаю, что с тобой происходит! — воскликнула она. — Я думала, что у нас с тобой договор, но ты своими действиями совершенно сбиваешь меня с толку, и я уже не знаю, что мне и думать!

Его глаза метали молнии.

— Ты мне напоминаешь о договоре, а сама нарушаешь его тем, что идешь спать в другую комнату, а потом, когда я приношу тебя обратно в нашу спальню, ты устанавливаешь между нами барьер в виде этой дурацкой подушки!

— Ты так разозлился, потому что я отказалась заняться с тобой любовью? — не поверила своим ушам Энджи.

— Энджи, если бы я хотел этого, я бы добился своего, — насмешливо возразил Роке, напоминая ей, что прошлой ночью именно она не хотела останавливаться. — Я не настолько завишу от своего полового влечения. — В его словах прозвучал скрытый намек на ее зависимость от этого. — Я согласен, что нам обоим нужно время, чтобы снова привыкнуть к совместной жизни.

— Неужели? — Энджи сложила руки на груди и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Возможно, ты перестал быть таким зависимым благодаря той сногсшибательной блондинке, которую я встретила сегодня утром на кухне? Потому что я хорошо помню, что раньше ты хотел секса всегда и везде, где только мог получить его. А когда я тебе отказывала, ты превращался в настоящего зверя, как сейчас.

— Ты никогда мне не отказывала, — возразил Роке. — И это ты сходила с ума по занятиям сексом, ты была ненасытной. Но я имел в виду не это, я хотел сказать, что ты с самого начала нарушила наш договор. И о какой сногсшибательной блондинке ты говоришь? — В его голосе послышалось нескрываемое любопытство.

Энджи почувствовала себя немного неловко за то, что воспользовалась Молли, чтобы сравнять очки, хотя она до сих пор сомневалась, что обязанности девушки ограничивались одной лишь уборкой квартиры.

— Спасибо за мои вещи! — Она забрала со стола свои ключи, телефон и чековую книжку и направилась к выходу.

— И куда ты собралась? — тяжело вздохнув, спросил он.

— Я ухожу, а ты пока реши, из-за чего мы тут воюем.

— Не уходи слишком далеко. Через несколько часов мы улетаем в Португалию.

Энджи застыла на пороге:

— В Португалию?

Она смотрела на него с таким изумлением, как будто речь шла о другой планете.

— Я живу в Португалии, — напомнил ей Роке.

— Да, но… — Вдруг Энджи показалось, что земля уходит у нее из-под ног.

— Я провожу в лондонских офисах всего одну неделю в месяц.

— Знаю, — кивнула Энджи, — но…

Роке внимательно смотрел на нее и ждал, что она скажет.

— Просто… — запнулась Энджи. — У меня ведь работа…

— Я все уладил. Карлина предоставила тебе длительный отпуск.

Значит, вот для чего он приезжал к ней в офис. Роке убедил Карлу, чтобы она отпустила ее. Возможно, он сослался на то, что «их браку необходимо дать еще один шанс», и Карла поверила ему. Она даже не поинтересовалась, хотела ли этого Энджи.

— Энджи, ты мне не любовница, — холодно сказал Роке. — Любовницы обычно сидят дома. Путешествуют как раз жены.

Вдруг перед ее глазами встала Надя с самодовольной улыбкой на смазливом личике. Отличное сочетание — экзотическая бразильянка и темпераментный португалец. Ко всему прочему они разговаривали на одном языке, что значило, что они могли общаться и оставаться непонятыми окружающими их людьми.

И Надя путешествовала… Так же как когда-то Энджи…

— Я больше не путешествую, — отрезала Энджи.

— Ты поедешь туда, куда я тебе скажу, — спокойно заявил Роке. — Раньше я давал тебе слишком много свободы. Я позволял тебе диктовать мне, где и когда я мог встретиться с собственной женой. На этот раз на уступки пойдешь ты, моя дорогая. И запомни, пожалуйста, прежде чем начать кричать на меня, что положение твоего брата целиком зависит от принятия данного условия.

Энджи горько рассмеялась:

— Но я даже не знаю, в каком положении он находится, так как ты не счел нужным рассказать мне об этом. Но если ты думаешь, что я вот так запросто улечу в Португалию и брошу Алекса здесь одного, чтобы он снова попал…

— Алекс не останется здесь, в Англии, один и не попадет ни в какую передрягу. По той простой причине, что его вообще не будет в Англии.

Энджи была настолько ошеломлена, что не смогла сказать ни слова в ответ.

— Сегодня утром мы вместе с ним ездили к его декану, — объяснил Роке. — Алекс берет академический отпуск на год.

— И к-куда же он собрался? — запинаясь, спросила Энджи.

— В Бразилию, — спокойно ответил Роке. — Если быть точным, на мое ранчо недалеко от Сан-Паулу.

— В Бразилию? — прошептала потрясенная Энджи.

— Он будет жить на ферме, научится ухаживать за скотом, научится жить за счет своего собственного труда…

— В Бразилию? — еще раз повторила Энджи, почти срываясь на крик. — Ты отправляешь моего девятнадцатилетнего брата на другой конец земного шара на целый год и не ставишь меня об этом в известность?

— Он уже взрослый. И сам может решить, что ему нужно.

— Но это было твое решение, а не его! И какая у него была альтернатива — Бразилия или тюремная камера?

— Ты попала в точку, — не стал возражать Роке. — Он выбрал работу на ферме как возможность заработать деньги и вернуть то, что украл.

Энджи опустила голову, ей нечем было крыть. Ее брат действительно украл эти деньги у Роке. Она с трудом проглотила ком, стоявший у нее в горле.

— И где же он сейчас?

— То есть в данную минуту? — Алекс посмотрел на свои золотые часы. — Прямо сейчас он наслаждается полетом в салоне первого класса где-то над Атлантическим океаном. На пути в Сан-Паулу…

Энджи не могла пошевелиться добрых полминуты. Она просто смотрела на Роке, который возвышался над своим столом, как какой-то высокомерный господин и хозяин, в котором не было ничего человечного. Роке мог видеть, как в изумрудно-зеленых глазах Энджи вспыхнула искра, а потом погасла, превратив их в бездонный мрак.

Энджи медленно опустила голову и посмотрела на свои руки, в которых держала вещи, возвращенные ей Роке.

— Ты забрал мой телефон.

Роке нахмурил брови, не понимая, что она хочет этим сказать.

Она снова повторила свои слова, на этот раз посмотрев ему в глаза:

— Ты забрал мой телефон, чтобы я не смогла позвонить Алексу. Ты отправил его и даже не позволил мне поговорить с ним, прежде чем он уедет… Почему ты так поступил?

Когда Роке ответил, в его голосе, впервые на протяжении этого разговора, послышалась резкость.

— Мне показалось, что в этом случае ты отнесешься к этому более спокойно, чем если бы…

— Ты сделал так, как было удобно тебе. Ты это хочешь сказать?

— Ему необходимо принять на себя ответственность за свои поступки, — не сдавался Роке. — Он принял мое условие намного быстрее, потому что считал, что ты в этом не участвуешь.

— Ты… ты позволил ему подумать, что я бросила его одного, отвернулась от него?!

Роке вздохнул:

— Энджи, мы ведь договорились, что теперь я буду нести ответственность за твоего брата.

— Больше ни слова не говори об этом дурацком соглашении! — обрушилась на него Энджи.

— Чтобы спасти наш брак, нам нужно время друг для друга, а с твоим вечно вмешивающимся в нашу жизнь братом это было просто невозможно!

— Но я не хочу спасать наш брак!

— Тогда почему ты тут стоишь передо мной?

Энджи затряслась от злости. И он осмелился ожидать от нее, что она превратится в самую лучшую жену на всем белом свете только потому, что он взял под контроль жизнь Алекса и ее самой?

— Для чего тебе все это? — выпалила она.

— В моей семье не принято разводиться, — спокойно ответил он.

Энджи изо всех сил сдерживалась, чтобы не зарыдать. Она сосредоточилась на вещах, которые сжимала в руках.

— Поэтому на этот раз нам нужно приложить еще больше усилий, чтобы добиться успеха в наших отношениях…

Она молча посмотрела на него, взглядом давая понять, что она думает по этому поводу. Роке показалось, что она видит перед собой Надю, которая стеной вставала между ними.

— Я очень хочу этого, — резко добавил он.

Роке видел, как она заморгала, и образ Нади исчез, но в ее глазах осталась боль.

— Роке, запомни, ты потеряешь контроль надо мной в тот самый момент, когда я перестану заботиться о своем брате.

Энджи тихо закрыла за собой дверь. Роке вздрогнул, как будто она ее захлопнула, и поморщился, потому что его жена была права.

Их отношения всегда отличались повышенной сложностью. А все из-за того, что прежде всего учитывались интересы ее брата.

Роке засмеялся, думая о том, что он мог бы и не преодолевать подобные трудности, ведь вокруг было столько женщин, с которыми можно было построить нормальные взаимоотношения.

Но все дело в том, что он никого не хотел, кроме Энджи. Ему нужна была только она, его темпераментная, рыжеволосая сварливая женушка, которая умела любить и любовь которой была безусловной.

Глава 7

Роке миновал ворота своего португальского поместья и въехал на дорогу, по обеим сторонам которой росли, образовывая своеобразный тоннель, деревья с густыми пышными кронами. В момент их поглотил мрак, свет фар мягко лился на ведущую впереди узкую дорогу, покрытую щебнем, и рассеивался по обеим сторонам, вырывая из темноты деревья и обесцвечивая все вокруг. Дорога извивалась и вела их все выше и выше.

Это восхождение началось сразу же, как только они выехали из Лиссабона, потому что поместье Роке находилось на высокогорном, покрытом пышной зеленью плато, рядом с верхушкой устланного лесом холма. Издалека увидеть сам особняк, скрывающийся под отвесной крышей из серой черепицы, можно было только с высоты птичьего полета.

Когда наконец стена деревьев стала не такой плотной, Энджи посмотрела вокруг, впервые за все время с тех пор, как они пересели из частного самолета Роке в его внедорожник. Она была здесь всего один раз, что сейчас казалось ей немного странным, потому что как-никак это место являлось его основным домом. Роке также принадлежала квартира в центре Лиссабона, которая размещалась в великолепном замке XVI века. Раньше они проводили там достаточно много времени. Но это сказочное поместье, с его густыми непроходимыми лесами и ухоженными зелеными садами, казалось ей почти что чужим.

Последние деревья остались позади, уступив место пышным лужайкам и аллейкам, обсаженным цветущими кустарниками. Все вокруг утопало в солнечном свете. Энджи выпрямилась и через лобовое стекло взволнованно посмотрела на сам дом, радушно раскрывающий им свои объятия.

Она подумала, что дом светится от радости, встречая своего хозяина.

Это величественное здание являлось квинтэссенцией элегантности и многовековой истории. Энджи медленно переводила взгляд с ярко освещенных солнечным светом террас первого этажа на сводчатые балконы верхних этажей, окаймленные белоснежными решетками, залюбовалась каменной башней, гордо возносившейся в бескрайнюю синеву неба. Она увидела сверкающую воду плавательного бассейна, окруженного пышной зеленью ухоженного и невероятно красивого сада, прильнувшего к одной из стен дома.

Роке повернул машину налево от центрального входа и направил ее к гаражам. Он остановился, заглушил мотор и вышел из машины.

Энджи раздраженно взглянула на его высокомерное и невероятно привлекательное лицо, когда он обогнул капот машины, открыл дверцу с ее стороны и, подав ей руку, помог выбраться наружу. С тех пор как они покинули Лондон, они вели себя друг с другом подчеркнуто вежливо. И почти не разговаривали. Казалось, дистанция между ними не только не сократилась, но еще больше увеличилась.

Энджи поежилась от прикосновения прохладного воздуха, и Роке, опять же не говоря ни слова, снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

Возможно, он подумал, что ей следовало бы надеть пальто, но она не сказала этого вслух, не желая нарушать молчание, которое стало их постоянным спутником. Перед поездкой она заглянула в свой вещмешок и обнаружила на самом дне бирюзовое трикотажное платье, которое практически не мялось. Она переоделась в него, а остальные вещи, включая ее пальто и зеленую сумку, убрала обратно.

Потому что, несмотря на безрадостное настроение, в котором она находилась, присущее ей чувство стиля не позволило ей выйти на люди в бирюзовом платье и с зеленой сумкой в руках. И все мелочи, которые каждая женщина обычно держит под рукой, отправились в бумажный пакет с фирменным логотипом «Харродс», который она нашла на дне ящика комода. Поэтому она с удивлением посмотрела на гору багажа, который возник, когда они вышли из самолета.

— Твои вещи, — объяснил ей Роке в ответ на ее недоуменный взгляд.

Ее вещи, профессионально уложенные и упакованные в новенькие кожаные чемоданы и сумки известной фирмы, лежали сложенные на заднем сиденье внедорожника. Другими словами, ее перенесли, заперли, упаковали и перевезли в другое место. Ее выселили из ее же собственного дома и заставили покинуть родину, и все это с небывалой оперативностью, которой в два счета мог достигнуть находящийся рядом с ней мужчина, если только это входило в его интересы.

Рядом с Роке, почтительно кланяясь и улыбаясь, возник, как в сказке, невысокого роста мужчина в белой рубашке и черном фартуке. Роке перекинулся с ним парой слов, а затем снова повернулся к Энджи:

— Сокровище мое, знакомься, это Антонио. Он не говорит по-английски, поэтому будь добра к нему.

Его слова больно ударили ее. Разве она могла быть другой с его персоналом? Неужели он и вправду полагал, что она стала настолько строптивой и несговорчивой, что не знала, как вести себя с другими людьми?

Энджи улыбнулась Антонио и протянула ему руку:

— Boa tarde, Антонио.

— Boa tarde, senhora, — с улыбкой ответил на ее сердечное приветствие Антонио. Он затараторил на португальском, заставив Энджи бросить беспомощный взгляд на Роке.

— Он говорит тебе «Добрый день», — пояснил Роке.

— Д-добрый день.

Антонио снова поклонился и принялся доставать из машины их багаж. Роке легонько взял Энджи за талию и повел к дому. Они вошли через боковой вход, но даже здесь полы, выложенные наподобие шахматной доски из черных и бежевых плит, и двери из темно-красного дерева свидетельствовали о неподвластной времени изысканности и утонченности, которой отличался весь дом. Энджи казалось, что она попала в антикварный магазин, потому что каждая вещь, которая попадалась ей на глаза, насчитывала более сотни лет.

Наконец они подошли к главному входу с его впечатляющей двойной лестницей из мрамора и дерева, ведущей на второй этаж. Здесь их ждала какая-то женщина, очень похожая на Антонио. Роке объяснил, что это Зетта, сестра Антонио. Он снова провел тот же самый ритуал приветствия и дал Зетте еще несколько указаний.

И только теперь Энджи поняла, почему Роке повел ее через боковой вход.

Первый и единственный раз он привез ее сюда сразу же после свадьбы, и тогда Роке нес ее на руках в дом через главный вход. В доме, кроме них, никого не оказалось. Энджи заливалась смехом, когда Роке настоял, что он и наверх понесет ее на руках.

На этот раз никакой романтики, обычный боковой вход. Никакого смеха и нежных поцелуев по дороге.

Роке шел на шаг позади нее. Даже атмосфера была какой-то неживой, холодной, отчего Энджи то и дело зябко поеживалась. Молчание, которое стеной встало между ними, заползло в ее сердце и давило на нее. Что они потеряли? Что они сделали с той теплотой, нежностью, полной романтики любовью, которую принесли в этот дом в их первую брачную ночь?

Взойдя на последнюю ступеньку, Энджи прошла под аркой, которая вела в верхнее крыло дома. Она свернула направо по направлению к хозяйским апартаментам, где располагалось несколько спален. На этот раз ей бы и в голову не пришло убегать в другую комнату, ведь она знала, что Роке все равно придет за ней и отнесет ее обратно к себе.

Она чувствовала себя уставшей, подавленной и ко всему безучастной. Былые воспоминания теснились у нее в голове, и она изо всех сил старалась прогнать их.

Когда они подошли к спальне, Роке выступил вперед и распахнул для Энджи дверь. При этом он слегка задел рукой ее плечо, и она услышала, как замерло его дыхание. Энджи чувствовала, что Роке хочет что-то сказать, ощущала на себе его взгляд, как будто он хотел, чтобы она повернулась и посмотрела на него.

Вспоминал ли он то же самое, что и она?

На ватных ногах она проследовала в огромную, со вкусом обставленную спальню. На высоких окнах висели тяжелые парчовые шторы светло-зеленого цвета, которые сочетались с покрывалом на широкой кровати, стоявшей в центре комнаты.

Энджи старалась не смотреть на кровать. Она сняла пиджак Роке и повесила его на спинку одного из стульев. Затем проследовала дальше по мягкому пушистому ковру и остановилась у окна.

— Антонио сейчас принесет твой багаж, — сказал Роке.

Энджи кивнула.

— А Зетта готовит легкий ужин, — добавил он на манер сверх вежливого администратора из гостиницы. — И поскольку уже довольно поздно, я подумал, что ты захочешь поесть здесь.

Энджи снова кивнула и учтиво поблагодарила.

— Энджи…

— Для начала я бы приняла ванну, если ты не против, — перебила она.

— Нет-нет, все в порядке.

В его голосе чувствовалось раздражение, но она никак не отреагировала, она не хотела этого делать. Энджи больше не желала воевать с ним. Она чувствовала себя опустошенной, как будто потеряла что-то драгоценное.

И она знала, что это за потеря. Право свободного выбора.

Роке постоял минуту, а потом развернулся и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой двери.

Энджи пересекла спальню и через одну из арок, которые находились по обеим сторонам кровати, вышла в громадную гардеробную, в которой могла поместиться вся ее лондонская квартира. В противоположном конце гардеробной находилась ванная комната. Энджи сбросила с себя одежду и забралась в большую ванну. Погрузившись в теплую мыльную пену, она снова почувствовала себя живым человеком.

Завернувшись в пушистый белоснежный халат, который она нашла на вешалке за дверью, Энджи вышла из ванной и замерла на пороге. Пока она нежилась в ванне, кто-то разобрал все ее вещи. Ее костюмы, платья, блузки и топы были аккуратно развешаны на плечиках, и под ними ровными рядами стояла вся ее обувь. Туалетные принадлежности, косметику и духи Энджи нашла расставленными на туалетном столике, все остальное было убрано в ящики комода.

Она печально подумала, что теперь действительно находится под неусыпным контролем. Энджи вздохнула и вошла в спальню. Возле одного из окон ее ждал накрытый стол. Она подошла ближе и увидела свежий с хрустящей корочкой хлеб, небольшую супницу с ароматным супом и чайник. Энджи печально улыбнулась, уловив запах своего любимого чая с бергамотом.

Усевшись за стол и наслаждаясь вкусной пищей, она наконец осмелилась посмотреть на кровать. Здесь она провела ночь после свадьбы с Роке.

Ночь нежных и теплых объятий, потом дикой и горячей страсти, когда их желание друг друга достигло своего апогея. В ту ночь она узнала, что существует разница между тем, чтобы быть чьей-то любовницей и быть чьей-то женой. Казалось, что клятвы, которыми они обменялись, открыли им неизведанную до этого, потрясшую их обоих близость.

Энджи не сомневалась, что Роке любил ее тогда. И она тоже его любила. В ту ночь они, не переставая, шептали друг другу слова любви.

И теперь она снова будет спать в этой кровати с ним, и только Богу известно, что приготовил для нее Роке на этот раз. Кровать стояла расстеленной, покрывало лежало аккуратно собранным на диванчике у ее подножия.

«Что ж, добро пожаловать в медовый месяц», — насмешливо подумала Энджи. Ей стало горько, потому что их настоящий медовый месяц закончился сразу же после первой брачной ночи. Утром зазвонил ее мобильный телефон, и она быстро собрала вещи и улетела обратно в Лондон. Ее брат опять что-то натворил.

Теперь, почти два года спустя после того события, Энджи с удивлением подумала, как мог Роке терпеть все это. Она резко поднялась из-за стола и принялась расхаживать по комнате. Энджи представила, что мог чувствовать Роке, когда она поставила нужды своего брата превыше всего, даже их медового месяца.

Энджи вспомнила их разговор с Роке, когда он обвинил её в том, что в собственной семье чувствовал себя сторонним наблюдателем, которому все время указывали, что он вмешивается не в свои дела. Неудивительно, что их любовь пошла на убыль, а ее место заняла вражда.

Дверь спальни внезапно открылась, и вошел Роке. Он быстро подошел к ней и протянул руку:

— Возьми.

Энджи взволнованно облизнула пересохшие губы, не понимая, что он от нее хочет.

— Это твой брат, — сказал Роке. — Мне удалось дозвониться до него между пересадками.

Энджи про себя горько усмехнулась. Последний человек, о котором она сейчас хотела думать, был Алекс.

— Роке, — выпалила она. Она чувствовала необходимость сказать ему что-то, но не находила слов.

Роке мрачно посмотрел на нее и вложил в ее руку телефон. Затем он развернулся и исчез во второй гардеробной.

— Энджи, ты здесь? — раздался в трубке голос Алекса.

— Д-да, — рассеянно ответила она. — Я здесь. Ты в порядке?

— А то как же, — засмеялся он. — Я ведь не ребенок.

— Нет, но…

— Я не могу передать словами, как все это здорово, — восторженно сказал Алекс. — Я лечу первым классом…

— Г-где ты находишься? — запинаясь, спросила Энджи.

— Черт, я даже не знаю. — Ей показалось, что его это ничуть не беспокоит. — Мы делаем пересадку. Остановились, чтобы заправиться. А ты знала, что в подобных самолетах можно принять душ и тебе могут сделать массаж, пока ты ждешь? Вот же некоторые живут!

— Алекс, но как насчет твоей учебы? Ты ведь не можешь просто взять и…

— Ой, к черту эту учебу, — заявил он. — Я могу вернуться, когда пожелаю. Энджи, я в диком восторге от того, что случилось. Роке просто невероятный. Кто бы мог подумать? Он уже сказал тебе, что я буду учиться объезжать мустангов, ухаживать за скотом и всякое такое? Я чувствую себя очень виноватым, что вел себя с ним как последняя скотина.

Из-за помех на линии Энджи не могла расслышать, что говорил ее брат.

— Мне нужно идти. Нас зовут обратно в самолет. Энджи, послушай, — заторопился Алекс, — мне очень жаль, что я испортил ваши отношения.

— Ты этого не делал.

— Конечно, делал, — вздохнул Алекс. — Я все время думал об этом. Я ревновал тебя к нему и хотел разлучить вас. Но это было очень низко с моей стороны — поступить так с его деньгами. И мне повезло, что моя голова все еще при мне.

— Алекс…

— Энджи, я просто хочу сказать тебе, что я люблю тебя, но мне пора самому начать заботиться о себе. — В трубке снова запищало. — Я в порядке… Береги себя… Роке…

— Алекс?

Связь оборвалась окончательно. Энджи стояла и смотрела на телефон, который крепко сжимала в руке. Ее брат наслаждался жизнью. Он в восторге. Роке внезапно из его злейшего врага превратился в самого лучшего друга. И теперь Алекс не против того, чтобы уехать от нее на другой конец света. Какое счастье, что он теперь свободен!

Энджи всхлипнула, по ее щекам потекли слезы. Ее всю трясло, и она никак не могла унять эту дрожь.

Подошел Роке и забрал у нее телефон:

— Просто сделай несколько глубоких вдохов.

Энджи покачала головой. Ей хотелось плакать.

Ей хотелось выплакать свое глупое сердце.

— Надо же, ты вдруг стал его героем.

Она стояла между ними, как рефери на боксерском ринге. Вытянув руки, она держала их на расстоянии, чтобы они не могли причинить друг другу вреда. А теперь ни с того ни с сего они решили помириться. Почему они не попытались сделать этого раньше? Ради нее?

И что делать с Надей, которая стеной встала между ней и Роке?

Роке обнял ее, чтобы утешить, но Энджи показалось, что он сделал это весьма неохотно. Они все еще находились по разные стороны баррикад. То, что Роке разрешил ей поговорить с Алексом, не означало, что он предложил ей мир.

— Прошу прощения, — все с той же неохотой сказал Роке. — Я признаю, что мне не следовало лишать тебя права удостовериться, что с твоим братом все в порядке. Но он уже вылетел, и я знал, что смогу дозвониться до него только через пару часов. Когда я преследую какую-то цель, я становлюсь бессердечной скотиной.

— Я никак не могу понять: ты отправил Алекса в Бразилию для того, чтобы сделать из него мужчину, или потому, что тебе хотелось, чтобы он оказался от тебя как можно дальше?

— Немного и того и другого, — честно признал Роке. — Вот… возьми… — Он взял со стола чистую салфетку и протянул ей.

Энджи восприняла этот жест как намек на то, что пора бы прекратить эти слезы.

— Это я должна извиняться. — Она взяла у него салфетку и вытерла глаза. — Не думала, что так расклеюсь.

— Если хочешь знать мое мнение, тебе давно следовало это сделать.

Возможно, он был прав. Много лет Энджи копила в себе эти слезы. С семнадцати лет она держала свои эмоции под контролем, потому что только так можно было чего-то добиться. Им с братом нужно было выживать. Каждое ее решение сопровождалось страхом. Если она допустит ошибку и Алекс не сможет продолжить свое обучение в частной школе, его могут отобрать у нее и поместить в какой-нибудь приют для сирот.

Потом в ее жизни появился Роке.

— Ты был прав, — шмыгнула носом Энджи. — Я не должна была разрешать Алексу управлять моей жизнью. Мне следовало прислушаться к твоим советам.

— Ты признала мою правоту? — без особого энтузиазма спросил Роке. Он подошел к окну и выглянул на улицу. — Уже поздно. Я пойду приму душ. А ты ложись спать.

Он отпустил ее и перешел на другую сторону спальни, весь такой горделивый, с только-посмей-меня-тронуть выражением на лице.

— Роке, ты считаешь себя таким идеальным. Не правда ли? — дрожа, бросила ему в спину Энджи. — Думаешь, если сбылись все твои прогнозы насчет моего брата, это дает тебе право превозноситься. Что ж, у меня есть новости для тебя.

Услышав это, Роке остановился.

— Когда ты добивался своего, ты вел себя не лучше Алекса. Алекс просто ревновал тебя. Что ты скажешь в свое оправдание за то, что превратил наш брак в бесконечную битву, в которой каждый из вас тянул меня на свою сторону? Кто из вас был старше и умнее?

Роке пожал плечами и насмешливо улыбнулся:

— Бедняжка Энджи, мы тебя совсем замучили.

Она густо покраснела оттого, что он насмехался над ней. Но не стала останавливаться:

— Да, я наделала ошибок. Я была плохой женой для тебя…

— Именно так, — согласился Роке:

— Но, по крайней мере, я не искала утешения в постели другого мужчины! — гневно добавила она.

Роке повернулся и внимательно посмотрел ей в глаза. Ей показалось, что она прочитала в его взгляде раскаяние. Он хотел что-то сказать, но она перебила его:

— И не смей извиняться.

Роке удивленно поднял брови:

— Я и не собирался этого делать. С чего бы? Ты ведь сама сказала, что была плохой женой.

Энджи захотелось бросить в него чем-нибудь тяжелым. Но вместо этого она застыла на месте, сжав кулаки, и проводила его полным ненависти взглядом, когда он выходил в свою гардеробную.

Он опять взял над ней верх. Опять сбил ее с толку. Может, он ожидал, что это она должна извиняться за то, что он оказался в постели с другой женщиной?

В дверь тихо постучали, и Энджи поспешно приняла расслабленную позу и вежливо ответила:

— Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появилась невысокая черноволосая горничная. Она застенчиво улыбнулась Энджи и знаками дала понять, что пришла убрать со стола. Энджи улыбнулась в ответ и даже умудрилась объясниться с ней на португальском и узнать, что девушку зовут Мария. Потом Энджи ушла в ванную, чтобы почистить зубы и привести волосы в порядок. Она смотрела на свое отражение в зеркале и грустно улыбалась.

Неужели он и вправду думает, что может оправдать свою измену, переложив вину на нее? Судя по всему, это именно так, иначе он не сказал бы этого.

Энджи вернулась в гардеробную и начала перебирать вещи в поисках своей ночной сорочки. Наконец она открыла один из ящиков комода и нашла то, что нужно. Она начала доставать атласную сорочку, как вдруг под ней увидела еще одну.

Она сбросила халат, мягко упавший на пол у ее ног, и, достав сорочку, встряхнула ее, чтобы распрямить многочисленные складки. Этот наряд был настоящим убийцей страсти. Энджи держала в руках мешковатую, длиной до самых пят сорочку и победоносно улыбалась. Ей подарили эту вещь, когда она снималась для рекламы нижнего белья. Энджи даже сделала копию той фотографии и поместила себе в портфолио. Компания нижнего белья, которая заказала эту рекламу, хотела придать ей прерафаэлитский вид. Остальные модели на фотографии были одеты в сексуальное белье современных дизайнеров и служили контрастом для Энджи, которая своим нарядом, ниспадающими волнами рыжими волосами и бледной кожей являла собой прерафаэлитскую девственную скромность. Она…

— Энджи, нам нужно поговорить… Бог мой!

Энджи испуганно повернулась и замерла от неожиданности. На пороге стоял Роке и разглядывал ее, как будто она выскочила нагой из торта, испеченного на чей-нибудь день рождения. Она тоже не сводила с него глаз.

На нем ничего не было, кроме обернутого вокруг бедер полотенца. Энджи медленно провела взглядом по его еще влажным после душа волосам, с которых на его широкие мускулистые плечи падали капельки воды. Она не шевелилась и как завороженная не могла оторвать от него глаз. Энджи залюбовалась его мощным торсом, она вспоминала каждую линию этого гибкого, но такого сильного тела. Ее взгляд опустился еще ниже, туда, где под полотенцем…

— Бог мой, — снова повторил Роке. — Я снова переживаю лучшие моменты моей жизни.

Энджи вздрогнула и подняла глаза. Роке видел, как она покраснела, как будто его слова попали прямо в цель. Он навсегда сохранил в памяти тот момент, когда впервые увидел ее обнаженной. Он помнил застенчивый румянец на ее щеках, ее дрожащие губы, шелковистые локоны ниспадающих на плечи волос и атласный блеск ее изумительной фарфоровой кожи. Тогда она стояла перед ним, тесно сжав бедра и прикрыв грудь рукой, которая оказалась ненадежным прикрытием для ее округлых полушарий идеальной формы. И он почувствовал себя распутником из какой-то мелодрамы, который собирался обесчестить побледневшую дрожащую девственницу, что ему очень нравилось. Его португальская кровь забурлила, гонимая вековой наследственностью. Его прапрапрадед Дрого де Кальвос в свои шестьдесят четыре года был бездетным вдовцом, когда женился на шестнадцатилетней дочери какого-то герцога, который отдал ему свою дочь взамен на землю, которая пролегала между их поместьями. Согласно легенде, в первую брачную ночь молодая жена расцарапала своему мужу лицо, а он за это высек ее розгами. До того, как ей исполнилось двадцать лет, она родила ему троих сыновей, и после каждого зачатия на лице Дрого появлялся еще один шрам.

— Убирайся, — прошипела Энджи, отбросив сорочку в сторону и собираясь поднять с пола банный халат.

Роке задумчиво посмотрел на нее. Возможно, в нем заговорили гены, предупреждая о том, что с ним может случиться то же самое, что случилось с его дедом, если он тронет Энджи. Пусть ему не шестьдесят четыре, а всего лишь тридцать два, и его жена уже давно не девственница, все же его останавливал ее только-посмей-меня-тронуть взгляд.

— О небо, — выдохнул он, — твоя фигура стала еще роскошнее.

Роке начал приближаться к ней, и его обжигающий взгляд заставил Энджи в панике схватить с пола халат, но когда она попыталась надеть его, оказалось, что рукава каким-то образом завернулись внутрь.

— Любовь моя, теперь уже поздно. — Роке потянулся и, отобрав у нее халат, бросил его обратно на пол.

Энджи вся сжалась и задрожала как осиновый лист. Роке стоял так близко, что она ощущала на себе его жаркое дыхание и чувствовала аромат его кожи.

— Ты… ты ведь хотел поговорить, — напомнила она, протягивая руку, чтобы поднять сорочку с многочисленными оборками.

Роке схватил Энджи за руку и поднес к своим губам:

— Я не помню.

— Т-ты помнишь, и, пожалуйста, прекрати это. — Она вырвала руку и прижала ее к груди. — Мне н-нужно…

Все слова тут же вылетели у нее из головы, когда он приблизился к ней еще на один шаг. Инстинктивно Энджи начала отступать, пока не натолкнулась на выдвинутый ящик комода, из которого она до этого достала сорочку. Роке не останавливался, он надвигался на нее с уверенностью человека, который знает, что произойдет дальше. Его рука потянулась к ее талии. Когда он прикоснулся к ее коже, Энджи затрепетала, но Роке остановился только тогда, когда его бедра вплотную соприкоснулись с ее бедрами.

— Роке… — прошептала Энджи, собираясь протестовать, но он ее опередил.

— Да, мое сокровище, это я.

Его голос прозвучал так мрачно, что Энджи забыла про возражения и тоже нахмурилась:

— Ты… ты все еще злишься на меня.

— Нет, не злюсь.

Он слегка подтолкнул ее своими бедрами, чтобы показать, что чувствовал на самом деле. Полотенце, обернутое вокруг его бедер, было влажным, но Энджи отчетливо ощутила на себе прикосновение его увеличивающейся с каждой секундой возбужденной плоти. Роке наклонился к ней и жадно прильнул к ее губам. Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

Пытаясь увернуться от его поцелуя, от прикосновения его возбужденного жезла, Энджи заглянула в его бездонные глаза. Она видела, что Роке все еще сердился на нее, и открыла рот, чтобы сказать ему об этом, но его горячий язык скользнул между ее губами и проник внутрь, заставив ее застонать от удовольствия.

— Скажи, что ты хочешь меня, — целуя ее, сказал он.

Энджи сжала руки в кулаки и попыталась оттолкнуть его.

— Я заставлю тебя сделать это, — предупредил Роке, когда она теснее сжала губы.

Он положил ей руку на затылок и притянул к себе, а потом наклонился и обхватил губами округлое полушарие ее груди. Ее охватило дикое желание, и она громко застонала. Она хотела его. Хотела почувствовать себя маленькой и хрупкой в его объятиях.

На какую-то долю секунды их взгляды встретились.

— Да, — задыхаясь, прошептала Энджи.

Роке жадно набросился на ее приоткрытые губы, Энджи поцеловала его в ответ и стянула полотенце с его бедер. Она вся изогнулась и еще теснее прижалась к нему. Роке, тяжело дыша, закинул одну ее ногу себе на талию. Он собирался овладеть ею безо всяких прелюдий прямо здесь, и она не сопротивлялась. Ей не нужны были никакие прелюдии, она сходила с ума от желания, от его горячих ласк. Энджи хотела принять его всего, поглотить его, сойти с ума от их близости.

Роке поднял голову и посмотрел на нее:

— Скажи это.

Энджи сдавленно рассмеялась, что он так настойчиво добивался того, чтобы она признала, что хочет его. Она жадно прильнула к его губам, и ее пылкая страсть должна была послужить ему ответом.

Он закинул ее вторую ногу себе на талию и понес Энджи в спальню.

«Моя», — с триумфом подумал Роке, укладывая ее на постель. Он склонился над ней и провел пальцами по ее густым огненно-рыжим волосам. Затем опять завладел ее губами, потом опустился к ее набухшим от страсти соскам, и она заметалась от желания, со стоном выкрикивая его имя. Он провел рукой по всему ее телу и остановился внизу ее живота. Затем он пальцем раздвинул ее потайные губы и проник в сердцевину. Его поцелуи и ласки стали более настойчивыми. Энджи сжала в руках его пульсирующую плоть, которая прикасалась к ее бедрам, требуя от нее большего. Ее тело дрожало от сладкого мучительного желания.

— Роке, пожалуйста, — больше не в силах сдерживаться, застонала Энджи.

Его жаркий язык снова проник к ней в рот, а его палец продолжал ласкать ее сердцевину, то погружаясь в нее, то снова поднимаясь. Затем Роке нащупал ее крошечный нежный бутон и, слегка нажав на него, начал делать круговые движения, доводя Энджи до исступления.

— Пожалуйста, Роке, пожалуйста, — задыхалась от страсти Энджи. — Ах… — Она изогнулась дугой и содрогнулась от наслаждения, пронизавшего все ее тело. — Еще… Я хочу еще…

И он снова и снова доставлял ей удовольствие, возводя ее на вершину блаженства, где ничего не имело значения, кроме его прикосновений. Потом Роке накрыл ее своим телом и овладел ею. Она крепче обхватила его своими бедрами и приняла его всего. Он покрывал поцелуями ее глаза, губы, шею, плечи.

Затем, убрав волосы с ее лица, он приказал:

— Открой глаза.

Энджи послушно сделала то, что он попросил. Задыхаясь, глазами полными страсти, она посмотрела на него и встретилась с его холодным, полным злости взглядом.

— Энджи, скажи «пока» своим возвышенным моральным принципам, — яростно просипел Роке и сделал последний опустошающий рывок, который потряс ее, накрыв волной небывалого наслаждения.

Потом ей казалось, что она упала с очень большой высоты на каменную мостовую. Она все еще внутренне содрогалась от пережитого оргазма. То, что Роке понадобилось так много времени, чтобы прийти в себя, немного утешило ее после тех слов, что он ей сказал.

Она боялась пошевелиться, чтобы он не добавил еще чего-нибудь.

«Энджи, скажи «пока» своим возвышенным моральным принципам…»

Это был неожиданный и очень болезненный удар. Она ведь поклялась, что не будет заниматься с ним любовью, но нарушила свою клятву, и Роке сделал все для того, чтобы она осознала это.

Наконец он поднялся на руках и заглянул ей в глаза. Они долго смотрели друг на друга, но в их взглядах была пустота.

Затем, скривившись, он освободил ее от своего тела, и Энджи тут же поднялась с кровати. Она еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Собрав всю свою волю в кулак, Энджи выпрямилась и направилась в сторону ванной комнаты, но ее слегка покачивало от легкого головокружения.

— Это была расплата, — бесстрастно бросил ей Роке. — Моя расплата. Я не спал с Надей.

Глава 8

Ноги Энджи как будто приросли к полу.

— Бульварные газетенки неверно истолковали то, что видели, — ледяным тоном продолжил Роке. — Поэтому, Энджи, ты в долгу передо мной за то, что целых двенадцать паршивых месяцев меня называли не иначе как неверным распутным муженьком. А поскольку ты сбежала от меня тогда, то теперь ты никогда не узнаешь, чем я занимался все это время и с кем я был.

— Значит, то, что произошло сейчас, — это твое представление о мести? — не оборачиваясь, спросила Энджи.

— Мне показалось, что я что-то должен сделать.

Энджи слегка кивнула:

— В таком случае я надеюсь, что это доставило тебе… удовольствие. — Она смахнула упавшую на лицо прядь волос и сделала еще один шаг вперед.

— Это все, что ты можешь сказать? — насмешливо поинтересовался Роке.

Энджи чуть не развернулась и не бросилась к нему, чтобы дать ему то, что он на самом деле заслуживал. Ей хотелось залепить ему звонкую пощечину, чтобы стереть улыбку с его безжалостного лица. Но она взяла себя в руки. Энджи винила в первую очередь себя. За то, что уступила ему.

— Ты как-то заметил, что прошлое осталось в прошлом. И я подумала, что мы пытаемся что-то восстановить, а не разрушить до конца. Какая же я глупая, — горько засмеялась Энджи. — Мне не следовало забывать о твоей жестокости.

— Ты услышала, что я сказал? — раздраженно спросил Роке. — Я не спал с Надей.

Не обращая внимания на его слова, она продолжала идти.

— Ты все еще не веришь мне, — добавил он.

Энджи резко повернулась и с удивлением увидела, что он тоже поднялся и стоял у входа в свою гардеробную. Обнаженные, они смотрели друг на друга, находясь по разные стороны кровати, которая была немым свидетелем того, что только что произошло между ними. Энджи с ненавистью подумала о том, что они с таким же успехом могли находиться сейчас в суде.

— Мне не нравится, когда ты начинаешь врать, чтобы защитить свое уязвленное самолюбие. Видишь ли, я видела все сама. Своими собственными глазами. Поэтому меня уже немного подташнивает от твоих сказок.

После этих слов можно было спокойно удалиться, но она не двигалась. Энджи видела, как потемнело его лицо.

— Ты не могла видеть то, чего не было.

— В тот вечер я вернулась назад, — продолжила она. — Я почти доехала до школы Алекса, а потом передумала. До меня дошло, что ты был прав. Что я должна перестать ставить его на первое место и подумать о нас. Поэтому я попросила водителя развернуться и отвезти меня обратно в Лондон, в клуб…

Энджи помнила все до мельчайших подробностей. То волнение, которое охватило ее, когда она вошла в клуб. Там праздновали день рождения одного из друзей Роке. И он пригласил туда целую толпу людей.

— Я видела тебя с Надей.

Ей показалось, что Роке перестал дышать. Она чувствовала то же самое, когда вспоминала сцену, убившую их брак. И она знала, что Роке вместе с ней перенесся в тот вечер и видел то же, что и она. Небольшой, слабо освещенный танцпол. Медленный танец. Надя обвила его шею руками и всем телом прижалась к нему. Роке обнимал ее за талию.

— Она висела на тебе, и тебе это нравилось.

— Нет.

— Роке, как ты можешь? Думаешь, я не могу определить, когда ты возбужден?

— Я не был возбужден!

— Ты целовал ее! — крикнула Энджи. — Ты обнимал ее за талию. Я смотрела, как вы качаетесь в такт музыке, и я была бы на самом деле самой законченной кретинкой, если бы не понимала, что вы готовы заняться сексом прямо на этом чертовом танцполе!

— Выбирай слова, — зло сверкнув глазами, выпалил Роке.

— Мне пришлось спасать остатки своего достоинства и бежать оттуда со всех ног! — продолжила Энджи. — Я поехала к Карле и осталась ночевать у нее. Рано утром она разбудила меня со стопкой бульварных газет со снимками, на которых ты в обнимку с Надей направлялся в ее квартиру!

— Она была пьяна. И мы не занимались сексом…

— Не лги мне! — сорвалась Энджи.

— Она была пьяна! — попытался перекричать ее Роке. — Я отвез ее домой. А потом я ушел!!! Я поехал домой и ждал всю ночь, когда вернется моя жена.

Каждый из них считал, что он прав.

— Но ты не пришла. Поэтому я начал звонить всем знакомым. В школе твоего брата тебя не видели. Карла сказала мне, что она тоже ничего не знает. Как она могла? Она ведь знала обо всем. Я переживал за тебя! Потом эти дурацкие газеты, которые понаписали невесть что. Но, Энджи, я до последнего верил, что ты вернешься домой. Дашь мне возможность объясниться. Но ты лишила меня этого! Ты осудила меня, даже не выслушав, а потом исчезла. И почти целый год я не мог тебя найти. Поэтому я заслужил этот момент сладкой мести, — грубо заявил он. — И знаешь что? То, что ты сейчас стоишь тут, готовая выслушать мои объяснения, бесит меня еще больше, потому что это происходит с опозданием на целый год!

С этими словами он исчез в своей гардеробной. Энджи вздрогнула, услышав, как захлопнулась за ним дверь в ванную.

Энджи истерично захохотала. Это была их самая крупная ссора. И они ссорились, стоя друг против друга совершенно голые. Какое безумие на них нашло?

Она прошла через гардеробную и тоже с треском закрыла за собой дверь в ванную.

Неужели он сказал правду? Но разве ему можно было верить?

Она отказывалась это делать, потому что тогда месяцы ее одиночества превратились бы в жестокую, невосполнимую потерю.

Она вошла в душ, а потом тут же вышла и вернулась обратно в спальню. Их кровать выглядела как поле битвы. Энджи поправила подушки и одеяло, прокручивая в голове то, что произошло.

Потом она остановилась.

Энджи, так где же твои возвышенные моральные принципы? Она поежилась, подумав о том, что только что позволила ему довести ее до исступления, вместе с тем веря, что он обманул ее.

Она снова вернулась в гардеробную. Подняла с пола свой халат и полотенце Роке, которое прижала к себе, вдыхая его запах. Слезы сдавили ее горло.

Если он сказал ей правду, тогда он действительно заслуживал быть отомщенным.

А она заслуживала самого ужасного наказания.

Двенадцать долгих одиноких месяцев, которые…

Но вдруг она вспомнила кое-что, что развернуло ход ее мыслей.

Кого он вздумал обманывать?

Она посмотрела вокруг в поисках своей сумки. Но ее нигде не было. Энджи в отчаянии заметалась по гардеробной. Она натянула длинный черный свитер и вернулась в спальню.

Роке как раз выходил из ванной. Увидев ее, он замер от удивления.

— Я хочу знать, где моя сумка, — потребовала Энджи.

Несколько минут он молча смотрел на нее. На ее мешковатый черный свитер, только наполовину скрывавший ее длинные стройные ноги, на то, как она сложила руки на груди. Ее глаза вспыхивали зелеными льдинками. Роке обрадовался, что его бедра были обернуты полотенцем, которое скрыло немедленно последовавшую эрекцию.

— Не имею ни малейшего понятия, — безразлично ответил он.

— Я не могу ее найти. Я положила ее в пакет с логотипом «Харродс» и видела, что он лежал на заднем сиденье внедорожника. Там лежат мои вещи. Если моя сумка не у тебя… Тогда позвони кому-нибудь и уточни, куда она подевалась.

Роке потянулся за футболкой:

— Сейчас уже поздно. И внизу никого нет. Ложись спать. Мы поищем ее завтра утром.

— Я хочу получить свои вещи прямо сейчас, — упрямо заявила Энджи.

— Но я не могу их тебе дать! — в свою очередь разозлился Роке.

Он отбросил полотенце и надел джинсы. Энджи окинула его быстрым взглядом и почувствовала себя неловко при виде его возбужденной плоти. Она тут же отвернулась и побежала обратно в свою гардеробную. Она яростно принялась искать пакет, вещи разлетались по сторонам. Через несколько минут на пороге появился Роке.

Энджи не смотрела на него и продолжала поиски.

— Объясни, для чего тебе нужна эта сумка, — резко спросил он.

— Мне нужен мой телефон.

— Опять убегаешь от меня, Энджи? — вздохнул Роке. — Надеешься вызвать такси? Но мы не в Лондоне. И такси не появится у крыльца через пять минут.

— Если бы я собиралась бросить тебя, я бы просто ушла, даже пешком. — Она поднялась и холодно посмотрела на него. — Я не могу уйти. Я должна думать о благополучии своего брата. Мне нужен телефон, чтобы ты перестал мне лгать.

— Ничего не понимаю.

— Конечно, не понимаешь.

Наконец она нашла пакет, спрятанный за парой длинных черных зимних сапог, и присела, чтобы вытащить его. Подойдя к туалетному столику, она высыпала все содержимое сумки на стол, нашла в этой куче свой телефон и быстро начала нажимать кнопки, возвращаясь к тому месту, где стоял Роке.

— Послушай, — предложила она, протягивая ему телефон. Потом она отвернулась, чтобы не смотреть на него, пока он слушал запись.

Это была Надя. Она подтверждала то, о чем год назад писали все газеты. Она позвонила Энджи и оставила свое сообщение, в котором живописала и другие ночи, проведенные с Роке, пока Энджи не было дома.

Даже не глядя на него, она знала, когда запись закончилась. Энджи подождала, пока он опустит трубку.

— Я оставила это как доказательство. На случай, если мне придется подвергнуться унижению и предоставить ее своим адвокатам как причину нашего раз… Если ты хочешь удалить запись, — прервала она саму себя, увидев, как Роке лихорадочно принялся нажимать кнопки телефона, — вынуждена тебя разочаровать, поставив в известность, что я сделала много копий.

— Энджи…

— Как ты сказал, — перебила она его, — мы делаем это, опоздав на целый год.

Забрав у него телефон, она развернулась и направилась прочь от него.

— Но она врет, — запротестовал Роке. — Это имело место только в ее больном воображении.

— Думаю, теперь это не имеет никакого значения. — Энджи положила телефон обратно на кучу вещей, которые вытряхнула из своей сумки. — Если ты говоришь правду, ты только что получил возможность расплатиться со мной. Если Надя говорит правду, я полагаю, что получила свою возможность расплатиться с тобой, когда выбросила тебя из своей жизни.

Сложив руки на груди, она повернулась к нему. Он выглядел… потрясенным. Может быть, даже немного побледневшим. Куда подевалась вся его заносчивость и высокомерие? Но Энджи почему-то не обрадовалась.

— И теперь ты вернулась…

Энджи нахмурилась, потому что ей не понравилось, как он это сказал. Ей показалось, что он скорее размышляет вслух, чем обращается к ней. Он заморгал, как будто пытался сфокусироваться.

— Знаешь что, Энджи? Мне стыдно за тебя!

Такой неожиданный поворот поверг ее в изумление.

Роке развернулся и собрался выйти из комнаты, но передумал и снова повернулся к ней.

— Я твой муж! Но ты предпочла поверить этому! — Он бросил презрительный взгляд на ее телефон. — Ты поверила бредням этого ничтожества, этой дряни, которая хотела поссорить нас, но не дала мне права объясниться и защитить свою честь!

— Я читала газеты…

— И получила это дурацкое сообщение, которое, судя по всему, ты носишь с тех пор, как власяницу, в знак своего смирения!

Энджи побледнела, потому что услышала правду в его словах.

— Но ты ведь сам сказал, что найдешь кого-нибудь, кто займет мое место. Ты…

— А ты все равно сделала выбор в пользу своего брата.

— Я передумала и вернулась обратно…

— Какое совпадение, — грубо оборвал ее Роке. — Ты передумала, и это было твое право… Так же как и мое. Я тоже мог передумать искать тебе замену.

— Как неоригинально, — презрительно бросила Энджи. — Я собственными глазами видела, как ты ее целовал!

— Признаю, — спокойно ответил он. — Да, здесь я виноват. Но ты ведь тоже проделала половину пути, прежде чем передумать и вернуться обратно.

Потрясенная, Энджи замолчала, отчетливо увидев параллельность их поступков. Роке говорил, что он принялся исполнять свою угрозу, но, поцеловав Надю, изменил свое решение. Он передумал заходить дальше.

Ее губы задрожали, а руки безвольно опустились вдоль тела. Она пыталась найти какую-то зацепку, чтобы обвинить его и оправдать себя, но ничего не нашла.

Словно догадавшись об этом, Роке кивнул, еще раз с отвращением посмотрел на ее телефон и вышел из комнаты.

Энджи не могла пошевелиться. Ее как будто окатили ледяной водой.

Неужели он говорил правду?

Она не могла смириться с тем, что Роке вот так запросто разрушил ее абсолютную веру в ее собственную версию произошедшего. Столько времени она была уверена в своей правоте. Ей просто необходимо найти хоть какую-то брешь в его доспехах, а иначе правда окажется на стороне Роке!

Он ничуть не сомневался по поводу сообщения Нади, за которое Энджи на самом деле ухватилась, как за какую-то власяницу покаяния. Ее пробирал озноб. Она схватила телефон и быстро удалила сообщение Нади, а потом швырнула телефон подальше от себя, как будто он обжигал ей пальцы.

Она услышала звук за хлопнувшейся двери, которая вела к выходу из их апартаментов.

Энджи осталась одна, терзаемая обидой. Он ушел, чтобы выплеснуть свой гнев на второй половине дома. Сначала она хотела броситься за ним вдогонку, но потом благоразумие взяло верх, и она решила дать ему время успокоиться.

Им двоим нужно было время, чтобы остыть.

В довершение всего в поисках своей ночной сорочки она открыла не тот ящик, и ее взгляд упал на белую оберточную бумагу, в которой находилось что-то очень мягкое. К свертку был аккуратно прикреплен красиво подписанный ярлычок.

«Первая шаль моего ребенка. Сделано Анджелиной де Кальвос», — прочитала она, и ее сердце болезненно сжалось…

Дрожащими руками она потянулась к свертку, осторожно взяла его и положила на комод сверху. Она не хотела смотреть, что внутри. Ей казалось, что, если она сделает это, ее сердце просто-напросто не выдержит. Но, постояв так несколько секунд, она принялась аккуратно разворачивать бумагу и потом остановилась, чувствуя, как оцепенение сковывает все ее тело.

Наполовину законченная, связанная из тончайшей белоснежной пряжи шаль была ее первым изделием, связанным крючком. Она потратила много часов, аккуратно сплетая красивый кружевной узор, чтобы потом снова расплести кусок, когда понимала, что где-то допустила ошибку.

Энджи увидела себя, сидящей, поджав ноги к груди, в потрепанном кресле в крошечном коттедже в Котсуолде, куда ее отправила Карла, когда Энджи искала прибежища, чтобы спрятаться от назойливых репортеров.

«И от Роке», — добавила мысленно Энджи, нежно прикасаясь к мягкой пряже. Коттедж принадлежал незамужней тетушке Карлы, которая унаследовала его после ее смерти, но редко туда приезжала. Карла называла этот дом «капиталовложением». Для Энджи он стал прибежищем, местом, где можно было укрыться от посторонних любопытных глаз, пока она зализывала раны и вскармливала крошечную жизнь, растущую в ее лоне. В серванте она нашла крючки, нитки, пряжу и узоры для вязания. Энджи решила попробовать, получится ли у нее вязание крючком.

— Дорогуша, это не самая лучшая терапия, — насмешливо заметила Карла, когда однажды позвонила ей, чтобы узнать, как обстоят дела. — Вижу, материнские инстинкты дают о себе знать. Тебе следует вернуться в реальный мир, пока ты не превратилась в одну из этих ужасных, похожих на мумии, дурно одетых женщин. У меня найдется работа для любой беременной модели…

Энджи грустно подумала, что для нее работы не нашлось. Через неделю после этого разговора с Карлой она попала в больницу с угрозой выкидыша. Ей прописали постельный режим. Но месяц спустя это все равно случилось. Никто не мог назвать настоящую причину, кроме той, которая гласила, что в жизни всякое случается.

Роке даже не подозревал, что она была беременна. Она сама узнала об этом через несколько недель после того, как их брак распался. Она ничего не сказала даже своему брату. Об этом знала только Карла и доктор, у которого Энджи наблюдалась. После того как все закончилось, она была только рада, что держала все в секрете.

Энджи аккуратно упаковала шаль и положила ее в ящик комода. Она ничего не скажет Роке. У них и так куча проблем, поэтому вряд ли стоит прибавлять сюда еще и ребенка, которого она потеряла. Что изменится, если она расскажет об этом?

Что прошло, то прошло.

Энджи вернулась в спальню и свернулась клубочком на своей половине кровати. Прикрыв глаза, она прислушивалась к биению собственного сердца и чувствовала себя самым одиноким человеком во всей вселенной. Роке не придет спать сюда, в эту кровать. Она была уверена в этом. Их отношения наполнились горечью, обидами, а если он к тому же говорил ей правду, тогда…

Вдруг она услышала звук открывающейся двери. Затаив дыхание, Энджи слушала, как в комнату тихонько вошел Роке. Все вокруг утопало во мраке, потому что, прежде чем лечь, она повсюду выключила свет. Энджи прислушивалась к шуршанию снимаемой одежды, а когда Роке скользнул под одеяло, она уловила исходящий от него запах бренди.

— Ты не спишь, — сказал Роке.

Повернувшись к нему, она впилась в него глазами сквозь темноту ночи. Он лежал на спине, уставившись в потолок. Он выглядел таким угрюмым, что Энджи захотелось потянуться к нему и провести пальцами по его губам, уголки которых были печально опущены.

— Я тут подумал, — тихо продолжил он. — Мы обсуждаем неправильные вещи. Мы не слышим друг друга. С этим нужно что-то делать.

Энджи задумалась на секунду, а затем кивнула в знак согласия.

— Мне не следовало отравлять эту постель горечью, вспоминая прошлое. И в данной ситуации моя месть была просто непростительной. Я прошу у тебя прощения за это.

— Я…

— Позволь мне закончить, — перебил ее Роке.

Энджи, подобно капризному ребенку, которому сделали строгое замечание, затихла.

— То, что произошло у меня с Надей, говорило не в мою пользу. Я знал это. Когда она наврала журналистам о нашей якобы имевшей место связи, я не мог доказать свою невиновность, поэтому решил промолчать. И это тоже обернулось против меня.

— Мне все же следовало дать тебе высказаться, — несмело прошептала Энджи.

— После того, как ты увидела тот поцелуй? — Роке повернулся на подушке и посмотрел на Энджи. — Нет. — Он снова лег на спину и уставился в потолок. — Этого не должно было произойти, и ты имела полное право почувствовать себя обманутой. Если бы я застал тебя целующейся с другим мужчиной, я бы взял его за ноги и разорвал напополам, а тебя вышвырнул бы из своей жизни безо всяких угрызений совести.

— Интересно, — насмешливо заметила Энджи.

— Я — португалец, — заявил Роке с таким пафосом, как будто он отличался от других представителей человеческой расы. — А португальцы отличаются собственническими инстинктами в том, что касается женщин. Мы не прощаем измен. И мы не любим делиться.

— Если последнее замечание касается моего брата, то я…

— И твоей карьеры, — перебил Роке, — благодаря которой мы часто оказывались на разных полюсах земного шара… Твой брат оказался дополнением ко всему этому, что мне очень не понравилось.

— Но я…

— Несла за него ответственность. И он тоже не любил делиться.

— Я предупреждала тебя, что из меня получится никудышная жена, — тяжело вздохнула Энджи.

— Все так и вышло, — согласился он.

— Тебе не следовало жениться на мне.

— Ты меня злила в качестве моей любовницы. Поэтому я решил превратить тебя в более покладистую жену.

Услышав такое признание из его уст, Энджи недовольно фыркнула, потому что оно не объясняло причину, по которой он на ней женился. Она вышла за него замуж, потому что была по уши в него влюблена. Синдром «первой любви» крепко держал ее в своих цепких объятиях. Но ведь у них были такие чудесные, полные страсти отношения до брака, почему же он озаботился тем, чтобы изменить их статус-кво?

А теперь он твердит о том, что слушать ничего не желает о разводе. Какой мужчина, чье фамильное чванство включает в себя пункт «никаких разводов», вступает в брак с женщиной только потому, что она злит его в качестве любовницы?

— И я любил тебя, — словно прочитав ее мысли, бесстрастно добавил Роке.

Энджи замерла, когда в ее голове эхом прозвучали такие слова, как аm te[2], еu tea mо[3], еu quero te[4]. Она вспомнила проявления нежности этого мужчины, который в свое время пользовался дурной славой плейбоя и чья роковая привлекательность была заложена в нем на генетическом уровне. Тогда она отвечала на эти нежные слова собственными версиями на английском языке… Но как так получилось, что она верила в то, что стояло за ее словами, а его признания оставляла без внимания?

А потом, через несколько дней после того, как на ее пальце появилось обручальное кольцо, нежные слова куда-то подевались. Где-то глубоко внутри Энджи знала, что виновата в этом была именно она. Она продолжала жить насыщенной жизнью востребованной модели, ни на секунду не задумываясь, что теперь их отношения приобрели другой статус и что ей в соответствии с этим тоже нужно измениться. Ее пробуждение случилось слишком поздно, когда через две недели после краха их семейной жизни она узнала о своей беременности.

Когда она подумала об этом, ее глаза наполнились слезами. Кошмарное время в больничной палате, ужасная боль, горькие недели одиночества, когда она спряталась от всех и вся.

— Что? — дрожащим голосом спросила Энджи. — То есть… ничего такого ты уже не испытываешь по отношению ко мне?

Сквозь мрак ночи Роке видел, как от слез заблестели ее глаза, и снова вспомнил о расплате. О чем она думает, черт побери, задавая такие вопросы, после того как убежала от него и целый год скрывалась неизвестно где?

— По-твоему, я все еще должен любить тебя? — бросил ответный мяч на ее поле Роке.

Она сжала дрожащие губы и покачала головой. Его охватило глубокое чувство неудовлетворения, и ему захотелось схватить Энджи за плечи и хорошенько встряхнуть. Все то же самое. Роке с трудом мог вспомнить время, когда она не раздражала его и ему не хотелось встряхнуть ее, чтобы она проснулась и поняла, что с ними происходит.

— A esperanga е a ultima que morre, — устало процитировал он.

— Я не понимаю, что это значит, — прошептала Энджи.

— Тогда учи мой язык, — угрюмо ответил он. — Все. Давай спать.

Роке вздохнул, осознав, что за последние двадцать часов они прошли полный круг и закончили там же, где начали. Они лежали на бескрайней, как океан, кровати, и между ними пролегала пропасть.

— Я понимаю, ты злишься на меня, — пытаясь справиться с волнением в голосе, признала Энджи. — Прости меня, что заставила тебя ждать почти целый год, чтобы рассказать, как все произошло на самом деле. И мне очень жаль, что я была такой упрямой и не хотела прощать, но, Роке, если ты еще раз скажешь мне, что я должна делать, я буду…

Он незаметно пододвинулся к ней и, взяв за руку, рывком потянул к себе. Она приземлилась прямо ему на грудь. Они какое-то время смотрели друг на друга, а потом Роке взял ее за шею и, потянув вниз, жадно прильнул к ее губам.

На этот раз она даже и не думала сопротивляться. Вместо этого она пылко отвечала на его поцелуи. Энджи так погрузилась в свои чувства, что когда ощутила, как что-то холодное скользнуло по ее пальцу, так резко откинула голову, что чуть не сломала себе шею.

Она озадаченно посмотрела на Роке, который насмешливо улыбнулся в ответ. Затем она подняла руку и увидела на пальце два кольца, о которых давно и думать забыла. Как забыла о том, что Роке забрал их назад. Когда Энджи снова посмотрела на Роке, ее глаза сияли, но на этот раз не от слез.

— A esperanga е a ultima que morre, — нежно повторил он и, уложив Энджи на подушку, поймал ее жаркие губы еще одним горячим и страстным поцелуем.

Она обняла его за плечи и начала жадно ласкать его, как он вдруг отстранился и присел на коленях рядом с ней.

— Что, черт побери, на тебе надето? — удивленно спросил он, уставившись на ее белую ночную сорочку, пошитую в виде балахона.

— Власяница, — прошептала с улыбкой Энджи. — Я ведь думала, что ты пойдешь спать в другую комнату.

Роке распрямил на ней сорочку, чтобы получше разглядеть ее. Он медленно провел взглядом по густой копне ее рыжих волос, разметавшихся по подушке, остановился на ее узких розовых пятках и рассмеялся:

— Ты выглядишь как невеста графа Дракулы! Только не надо злиться, миссис Жертва. — Он сказал это, потому что увидел, как Энджи вдруг напряглась. — Мне все нравится. — Роке наклонился и туго обвил сорочку вокруг ее бедер. — Мне кажется, это весьма подходящий наряд для любой леди, которая собирается подвергнуться изнасилованию в свою первую брачную ночь.

— Немного поздновато для этого, — дрожа от наслаждения, выдохнула Энджи, когда его ладони проследовали вверх по ее длинным ногам и остановились на ее стройных бедрах. — Случилось так, что меня хорошенечко и по-настоящему изнасиловали задолго до моей первой брачной ночи. И я никаким образом не похожа на жертву. — Энджи добавила это на случай, если Роке подумал, что она до такой степени сожалела, что не позволила ему оправдаться тогда, год назад.

— Не порть мне фантазию, — буркнул Роке и продолжил изучение ее завернутого в белый муслин тела. Он нежно провел руками по ее животу и, поднявшись еще чуточку выше, замер на упругих полушариях ее груди. — Мы сделаем эту ночь нашей новой первой брачной ночью, и на этот раз… — Роке погладил ее грудь и с удовлетворением заметил, как тут же затвердели ее соски. — На этот раз за этим последует наш медовый месяц, которого мы умудрились лишиться в первый раз.

— Ты…

— Замолчи, Энджи, — хрипло сказал Роке, на этот раз совершенно серьезно, и приник горячими губами к ее соску, посасывая его через тонкую ткань сорочки.

Энджи тут же забыла, что она собиралась ему сказать. Она прикрыла глаза и, выгнувшись дугой, застонала от удовольствия. Она запустила пальцы в его густые волосы и раздвинула ноги.

— Любовь моя, это совсем не похоже на девственницу, — рассмеялся Роке.

— Замолчи, — выдохнула Энджи, теперь настал ее черед прекратить разговоры.

Его ответом было движение руки, которая последовала от ее груди к низу живота. Он ласкал ее через тонкий муслин, доводя до исступления.

Растворившись в нем, умирая от наслаждения, Энджи надеялась, она молилась о том, чтобы, поверив Роке, она не сделала самую большую ошибку в своей жизни.

Глава 9

Энджи стояла на залитой солнцем террасе и наблюдала за Роке, который, подобно хищной акуле, рассекал прозрачную воду бассейна.

Воздух еще недостаточно прогрелся, и она поежилась при мысли о том, как он мог находиться в такой холодной воде. Но потом улыбнулась, вспомнив, что акулы — существа холоднокровные.

Не то чтобы эти последние три недели ей пришлось провести в обществе холоднокровной акулы-людоеда. Скорее это была очень теплокровная акула, пожирающая женщин. Это чудовище выслеживало ее, и, когда она меньше всего ждала его нападения, оно обрушивалось на нее и поглощало своей неудержимой страстью.

Страсть. Энджи пришлось признать, что их связующим звеном на протяжении этого времени стала дикая, неудержимая страсть. Но никто из них ни разу не упомянул о другом чувстве. О любви.

Она наблюдала за Роке, и в ее теле просыпалась горячая лавина. Ее неудержимо тянуло к нему, хотя они расстались всего час назад, после того как он заставил ее сходить с ума сначала от возбуждения, а потом от наслаждения.

У Роке было столько энергии, что ее с лихвой хватило бы на десятерых. Он никогда не сидел без дела. Если он не вытягивал ее куда-нибудь, чтобы показать красоты Португалии, он спускался в свой кабинет на первом этаже и занимался своими делами, которых у него было предостаточно. А если работа не приносила ему удовольствия, он начинал охотиться на Энджи.

Как и положено, их медовый месяц был наполнен нескончаемой страстью, которую они для разнообразия перемежали коротенькими поездками по окрестностям. Они вдвоем летали на частном самолете Роке в Порту, внизу под ними вилась блестевшая на солнце река Дуэро с усеянными виноградниками береговыми холмами, многие из которых, к большому удивлению Энджи, оказались собственностью Роке. В Порту они пересели на его яхту и несколько дней провели в море, плавая вдоль берегов Алгарве. Однажды он провел для нее дегустацию вин, которые производились из винограда, выращенного на его виноградниках. Потом он, заливаясь смехом, тащил ее, опьяневшую, на руках к машине.

Энджи наслаждалась общением с ним, он был таким веселым и расслабленным. Ее пробирала дрожь, когда она вспоминала их совместную жизнь сразу после свадьбы: их бесконечные перелеты, его деловые встречи, ее модные показы по всему миру. Тогда они жили скорее как чужие друг другу люди, которых ничего, кроме страсти, не объединяло, а не как муж и жена. Только вот…

Энджи нахмурилась, подумав, что и теперешние их отношения она вряд ли бы смогла назвать нормальными. Ни разу за это время они не съездили в Лиссабон и не навестили их старых знакомых. Ни разу не появились ни в одном окрестном ресторанчике. Не было никаких оживленных встреч с друзьями из его мужского клуба. И никаких прогулок по магазинам, расположенным на проспекте Свободы. Стоило ей предложить, не поехать ли им в одно из этих мест, как он начинал давать какие-то туманные обещания, что они поговорят об этом позже, а потом поспешно удалялся под предлогом очень важного звонка.

Ей совсем не хотелось шляться до упаду по магазинам, так же как и встречаться со сливками местного общества. Не в этом дело. За последний год, когда она потеряла Роке, а потом и своего малыша, ее жизнь очень круто изменилась. Ее желания, нужды, идеалы претерпели серьезные изменения. Возможно, то же самое случилось и с Роке. Но жить закрытыми в собственной скорлупе, отгородившись от всего остального мира, они тоже не могли.

Вчера ей звонила Карла и сделала очень интересное предложение. Когда за ужином она поделилась этой новостью с Роке, он мгновенно поменялся в лице, и они чуть не разругались, впервые за эти три недели.

Энджи сказала ему, что если она будет жить постоянно здесь, в Португалии, создание филиала модельного агентства Карлы было бы для нее отличной работой. Она понимала, что ей не пришлось бы мотаться по всему свету, и их брак обрел бы какую-то стабильность. И этим она хотела показать, что готова забыть навсегда эту историю с Надей.

Казалось, он заинтересовался ее предложением, потому что немного смягчился и начал задавать ей вопросы о работе компании. Энджи удивилась, что он так хорошо разбирался в модельном бизнесе, и ей пришлось попотеть, чтобы отстоять свою точку зрения на некоторые веши.

Свою жаркую дискуссию они перенесли в кровать, но ее феерический исход уже не имел ничего общего с модельным бизнесом.

Сейчас она стояла здесь, на террасе, готовая к разговору с Роке, и думала о том, что нужно перетянуть его на свою сторону, пока предложение Карлы не потеряло свою привлекательность, и…

Ход ее мыслей нарушил звонок его мобильного телефона, который раздавался с нижней террасы. Энджи с обожанием посмотрела на Роке, который выбрался из бассейна и направился к телефону. Капельки воды на его теле блестели в лучах утреннего солнца. Она любовалась его грацией и мужественностью. Роке взял телефон и что-то сказал на португальском. Его голос звучал довольно резко, поэтому я Энджи подумала, что он обсуждает какие-то дела. Полным восхищения взглядом она окинула его мощный торс и широко улыбнулась.

Вдруг улыбка замерла на ее губах, и ее сердце лихорадочно забилось, когда она услышала, как Роке произнес имя Нади.

Надя? Он разговаривал с Надей?!

Остальное не имело значения, да и в любом случае она не смогла бы перевести то, что он сказал ей. Ее познания в португальском ограничивались не сколькими фразами приветствия и благодарности…

Значит, его связь с Надей все еще существует.

Энджи резко отступила назад. Роке, продолжив разговор, направился в дом. Ее окружила звонкая тишина. Энджи не знала, что ей думать и что делать. Часть ее бросилась искать оправдания услышанному, вроде того, что это могла быть какая-то другая Надя, что слово «Надя» на португальском могло иметь еще какое-то другое значение…

Неужели Надя находится здесь, в Португалии? Может, она звонила Роке, чтобы договориться, где и когда они смогут встретиться?

«Энджи, ты сошла с ума?» — спросила она саму себя. Потому что знала, что Надя вернулась к себе домой в Бразилию еще в прошлом году, после того как попыталась соблазнить Роке, и верила словам своего мужа, который сказал, что все слова Нади были ложью…

— Сеньора, вы уже встали…

Энджи вздрогнула и, повернувшись, увидела Марию, стоявшую на пороге с подносом, на котором был ее завтрак. Горничная, казалось, удивилась, увидев ее здесь, потому что знала, что по утрам Энджи любит понежиться в кровати, пока Роке занимается в тренажерном зале, а потом плавает в бассейне.

— Да…

— Значит, вы хотите поесть здесь, на террасе? — улыбнулась Мария и, подойдя ближе, поставила поднос на маленький столик. — Прекрасный день, не так ли?

— Прекрасный, — словно эхо, повторила Энджи и прикрыла ледяными пальцами дрожащие губы.

Мария налила ей чашку чая. Вдохнув запах своего любимого чая с бергамотом, Энджи почувствовала тошноту.

Чувствуя легкое головокружение, она посмотрела на дверь и бросилась к ней. По пути она налетела на кресло и уронила его.

Мария испуганно поднялась и в ужасе воскликнула:

— Ах, сеньора, вам плохо!

Вдруг дверь комнаты отворилась, и вошел Роке, все еще одетый в плавки и с полотенцем, наброшенным на шею. Его лицо было мрачным.

— Сегодня вечером мне придется улететь в Париж.

С Надей в Париж?

Энджи глубоко вздохнула, и все вокруг нее закачалось и поплыло. Она услышала резкий голос Роке и почувствовала, как горничная взяла ее за талию и, как тряпичную безвольную куклу, повела в ванную. Когда Роке появился на пороге ванной, Энджи стояла, склонившись над унитазом, и ее рвало, а Мария бережно убирала волосы с ее лица. В его голосе, когда он заговорил с Марией, слышалось участие. Он подошел ближе, отстранил горничную и, когда все закончилось, бережно поднял Энджи на руки.

Она хотела ударить его. Сказать ему, чтобы он оставил ее в покое. Крикнуть, чтобы он убирался вон. Но силы покинули ее, она не могла сфокусировать взгляд, и ее голова слегка кружилась.

Роке и Мария тихо переговаривались, но Энджи не могла понять ни слова из сказанного ими. А чего она хотела? Она ведь вышла замуж за иностранца. Его страна и его язык все еще оставались для нее чужими. Не так было с Надей. Надин бразильский имел почти полное сходство с португальским языком Роке. Надя была такой же, как он, смуглой, обладала такой же экзотической внешностью и…

Роке уложил ее на кровать и укрыл одеялом. Энджи тряслась, как в лихорадке.

— Я вызываю врача, — резко сказал он.

— Даже думать об этом не смей! — закричала Энджи и застонала, потому что ей показалось, что ее голова расколется на две части от боли. Она вздрогнула, когда Роке ласково погладил ее, убрав упавшую на лицо мокрую прядь волос. — Уходи, — прошептала она и закрыла глаза. Ей не хотелось смотреть на него. И не хотелось говорить слова, которые были готовы сорваться с языка.

Роке смотрел на бледную дрожащую Энджи. Несмотря на то что у него не было опыта в подобных делах, когда он увидел ее побелевшее лицо и прижатую к губам руку, Роке подумал, что она беременна. Мария сказала ему, что Энджи стошнило от запаха чая с бергамотом. Всего лишь за минуту до этого она стояла на балконе и наслаждалась солнечным теплом.

— Энджи…

— Никакого доктора, — пробормотала она.

Роке вздохнул. Может, он ошибался. Может, она съела что-нибудь не то. Может, просто заболела.

Он пока не хотел детей. Энджи исполнилось всего двадцать три года, а она уже целых шесть лет была матерью для своего брата. Она заслуживала передышки, возможности узнать, что означало быть просто Энджи. И он сам, черт побери, хотел узнать больше ту настоящую Энджи, которая распускалась, словно бутон розы, перестав прятаться в жесткой непробиваемой скорлупе, после того как переложила на него ответственность за своего брата.

А вдруг она теперь ненавидит его за то, что он уговорил ее вернуться к нему?

Уговорил? Скорее шантажировал. Он принуждал ее и запугивал, и не надо забывать о жажде мести.

Энджи поднялась и села на кровати. Ее щеки слегка порозовели, и голова кружилась уже не так сильно.

— Можно мне немного воды?

Роке взял стакан и налил ей холодной воды.

— Спасибо, — прошептала она и, не поднимая на него глаз, сделала один глоток.

Энджи не хотелось смотреть в его сторону. Пусть бы он лучше ушел, чтобы она смогла одеться. Ей нужно было побыть наедине с собой, чтобы собраться с мыслями. Она поджала коленки и уткнулась в них головой. В ее голове вертелось название старой газетной статьи…

«Плейбой и две супермодели»…

Энджи подняла голову и сделала еще один глоток. Роке по-прежнему сидел рядом и, нахмурившись, следил за ней взглядом, словно не знал, что ему сказать или сделать дальше. Но она знала, что, даже если его чувства находятся в смятении, его голова продолжает оставаться ясной, поэтому испугалась, что он может увидеть связь между телефонным звонком внизу на террасе и тем, что случилось на балконе, который находился прямо над террасой.

— Т-ты сказал, что собираешься в Париж? — тихо спросила она, чтобы сбить его со следа.

— Да, нужно уладить кое-какие дела. Но теперь это не имеет никакого значения… Энджи, может, ты беременна?

Энджи вздрогнула, как от удара. Вот этого она уж точно не ожидала услышать.

— Конечно нет, — задыхаясь, ответила она. — Я предохраняюсь. Откуда такие бредовые идеи?

— Просто подумал. И не надо так набрасываться на меня.

Еще бы! Мысль о еще одной беременности приводила ее в ужас. Она больше никогда бы не захотела снова пережить тот кошмар, который пережила в свое время!

— Нет, я не беременна. И если ты хочешь узнать, что со мной происходит, посмотри на себя, — взволнованно сказала Энджи. — Если мне удается поспать хотя бы два часа без того, чтобы ты не приставал ко мне, для меня это большая удача. И не смотри на меня так, словно я всадила в тебя нож!

Роке поднялся с кровати и мрачно посмотрел ей в глаза:

— Что ж, значит, моя поездка в Париж оказалась весьма своевременной. Следующие несколько ночей ты сможешь спать столько часов, сколько захочешь.

Может, Надя ждала его в Париже?

Энджи снова упала на подушки и закрыла глаза:

— Не буди меня, когда будешь уезжать.

В комнате стало тихо. Энджи казалось, что ее сердце вот-вот не выдержит. Ребенок… Разве у них мало проблем, чтобы добавлять к этому всему еще и ребенка?

Слезы жгли ей глаза.

— Может, ты… уйдешь, наконец? Я… хочу спать.

— О да, конечно. Мои извинения, — с ухмылкой сказал Роке. — Прости, что помешал тебе.

Она подождала, пока он выйдет, и с головой укрылась одеялом.

Ей следовало прямо спросить его о Наде. Разрубить этот узел и навсегда забыть имя женщины, которая отравляла ей жизнь. Но она была слишком напугана. Что, если бы он признал, что она права в своих подозрениях? Или, наоборот, вдруг она все неправильно поняла и могла выставить себя полной идиоткой?

Роке порезал щеку бритвой и чертыхнулся. Что он за муж такой, что не может терпеть капризы жены, когда она плохо себя чувствует? И что он за человек, если собирается улететь и бросить ее одну в таком состоянии? Что ж, он никуда не поедет, по крайней мере в Париж. Роке направился в гардеробную и переоделся. Нужно решить все дела с Надей. Он долго откладывал это, потому что боялся, что об этом узнает Энджи.

Позже он сам ей все объяснит, но откладывать объяснения в долгий ящик тоже не стоит, а то за него это сделает кто-нибудь другой.

Роке натянул пиджак и вернулся обратно в спальню, чтобы сказать Энджи, что поездка в Париж отменяется. Когда он увидел, что из-под одеяла торчит одна рыжая макушка, он остановился и улыбнулся. Последний раз он застал такую картину в Лондоне, когда она наивно подумала, что он позволит ей остаться спать в другой спальне. Тогда в нем проснулось что-то мерзкое и он нарушил ее безмятежный сон. Но теперь он был любящим мужем, который не станет ее будить, а позвонит ей позже из Лиссабона.

Он тихонько на цыпочках вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь.

Энджи тут же поднялась и села на кровати. Он даже не потрудился попрощаться с ней.

Ее сердце гулко стучало. Она надеялась, что его навороченный частный самолет сломается, и Роке застрянет в аэропорту и не сможет добраться до цели своего путешествия. Она надеялась, что…

Услышав звук заводящегося мотора, Энджи выглянула в окно и увидела красный «феррари», выезжавший из-за дома. Она почувствовала себя так как будто он переехал ее и даже не заметил, потому что очень спешил к своей любовнице.

На глаза навернулись слезы. Она смахнула их, не желая плакать. Пережитое потрясение давало о себе знать. В голове, подобно барабанному бою, раздавалось имя Надя.

Энджи услышала, как зазвонил ее мобильный телефон, который она оставила где-то в гардеробной. Дрожа, на негнущихся ногах она поднялась с кровати и пошла в гардеробную.

— Здравствуй, дорогуша, — немного холодно поздоровалась с ней Карла. — Что ты решила насчет моего предложения? Ты готова прекратить играть роль избалованной жены и приступить к работе над нашим новым проектом в Лиссабоне?

Энджи тряхнула головой, словно пытаясь прогнать туман, который застилал ей глаза и мешал сосредоточиться на разговоре.

— Я… да. — Согласиться в данный момент было проще всего, потому что у нее не было сил сказать «нет» и объяснять свой отказ. Сказать, что она еще не решила, тоже ничего не изменило бы. — Я подумывала над тем, чтобы сегодня заняться поисками подходящего здания. — Она на самом деле думала над этим. — У тебя есть какие-нибудь особенные пожелания насчет этого?

— Энджи, это ты у нас знаток Лиссабона. Я там была чуть ли не проездом, — ответила Карла безо всякого энтузиазма. — Думаю, это должно быть что-то элегантное, с подходящим почтовым кодом. А почему бы тебе не посоветоваться с Роке, это ведь его идея? Все, что мне пришлось сделать, — это согласиться с ней.

Энджи чуть не подскочила от неожиданности:

— Ты… ты хочешь сказать, что это все придумал Роке?

— Он до сих пор ничего тебе не сказал? — Впервые на ее памяти апатичный голос Карлы вдруг стал резким.

— Нет, — коротко ответила Энджи. Он ей ничего не сказал, даже когда они обсуждали этот вопрос вчера вечером.

— Получается, я помешала ему сделать тебе сюрприз, — вздохнула Карла. — Дорогая моя, он хотел найти для тебя какое-нибудь занятие, чтобы ты чувствовала себя счастливой в Португалии. И если по правде, мне совсем не хотелось терять тебя. Поэтому я подумала, если он готов раскошелиться, почему бы мне не позволить ему сделать такое одолжение и открыть для меня филиал моего агентства в Лиссабоне. Ты ведь знаешь, что сейчас большим спросом пользуются экзотичные латиноамериканки. Если ты станешь во главе этого дела и займешься поиском новых моделей, мы в два счета сделаем наших конкурентов. А что до латиноамериканской внешности, раз уж вы с Роке уладили все проблемы, случившиеся год назад, что бы ты сказала, если бы я предложила тебе взять к себе в команду Надю?

Надя? Энджи показалось, что она проглотила кусок стекла.

— При чем здесь Надя?

— При том, что она тоже живет в Лиссабоне, — нетерпеливо пояснила Карла. — Энджи, только не говори мне, что об этом ты тоже ничего не знаешь. В таком случае Роке не прав, что до сих пор не объяснился с тобой. Может, он посчитал, что это не имеет никакого значения? Хотя, если бы ты не верила тому, что он сказал тебе насчет Нади, ты бы не вернулась к нему. Не так ли?

Роке знал, что Надя жила в Лиссабоне?

— Нет, — прошептала Энджи, — не вернулась бы.

— Что ж, подумай насчет Нади. Она может оказаться очень полезной благодаря знанию языка. К тому же она, как и ты, сидит без дела.

— Она… она ушла из модельного бизнеса? — Энджи постаралась говорить как можно спокойнее, чтобы не выдать своего волнения.

— Энджи, я знаю, что ты можешь быть слепой, когда хочешь. Но ведь не настолько, чтобы не знать, что Надя вышла из игры еще в прошлом году, когда забеременела и родила ребенка? Думаю, ребенку сейчас всего несколько месяцев.

Энджи снова стало плохо. Ей казалось, ее тело превратилось в ледяную глыбу.

— У тебя есть ее адрес?

— Конечно. Подожди секундочку…

Энджи ждала затаив дыхание.

— Вот он. Звучит очень элегантно. Паласио-де-Риберо. Это…

Энджи бросила трубку и отшвырнула от себя телефон, как будто он превратился в змею. Паласио-де-Риберо. Это был городской адрес Роке. Его дом находился в пятнадцати минутах от его офиса и… и…

Надя жила в лиссабонской квартире Роке.

Вот она, правда.

Неудивительно, что все эти дни он отказывался везти ее в Лиссабон. Он боялся, что она может неожиданно встретиться с его любовницей, прежде чем он выработает новый план, теперь уже насчет того, чтобы убедить ее смириться и стать частью его шведской семьи.

А что же ребенок?

Или это его ребенок?

Энджи кинулась в ванную. На этот раз все внутри болело, потому что она пыталась вызвать рвоту, когда желудок был совсем пустым. Вернувшись в спальню, она снова рухнула на кровать и закрыла глаза.

И только когда она прижала руку к животу, ее пронзила ужасная мысль.

Она посмотрела вниз на свою руку. А что, если Роке был прав?

Нет. Пожалуйста, только не это. Энджи снова поднялась и взяла в руки телефон. Дрожащими пальцами она нашла в меню свой личный календарь. Минуту спустя она снова опустилась на кровать. Ее тело беззвучно сотрясалось от рыданий.

Глава 10

Роке проехал половину пути, когда он понял, что случилось на самом деле.

— Проклятие! — выругался он.

Энджи слышала его телефонный разговор с Надей.

Ругаясь на всех языках, которые он знал, Роке круто развернулся и помчался обратно. Водители сигналили в знак протеста и осыпали его проклятиями, но ему было не до этого.

Мария сказала, что Энджи стало плохо на террасе. Его жена, его ленивая до безобразия по утрам жена, поднялась раньше обычного и вышла на балкон, когда он разговаривал с Надей.

Роке сжал челюсти. Он пытался вспомнить, о чем они говорили. Но слова вылетели у него из головы. Должно быть, он назвал Надю по имени, и Энджи услышала это. Вот почему ей стало так плохо.

Роке крепче сжал руль и еще сильнее вдавил педаль газа.

Войдя в хозяйские апартаменты, Мария остановилась, потрясенно глядя на выходившую из гардеробной Энджи.

— Сеньора, вы куда-то собрались? — В ее реакции не было ничего удивительного, потому что, когда она видела Энджи в последний раз, та была чуть ли не с головой в унитазе.

А теперь Энджи стояла, одетая в умопомрачительное элегантное платье из белого льна, с зеленой оторочкой, квадратным вырезом и длиной до середины бедра. На поясе платье было перехвачено блестящим зеленым ремнем. На ноги Энджи обула зеленые босоножки в тон ремню, которые делали ее выше еще сантиметров на десять.

— Да. В Синтру, — подтвердила Энджи. — Пожалуйста, не могли бы вы попросить Антонио подогнать внедорожник ко входу?

— Да. Сейчас же пойду поищу его, — кивнула Мария. — Вы… хотите, чтобы он отвез вас?

Энджи покачала головой:

— Нет, я поеду одна.

Она поедет в Синтру, найдет аптеку и купит тест на беременность. А весь этот наряд суперстильной модели всего лишь для того, чтобы не позволить себе рассыпаться на мелкие кусочки, чтобы хоть как-то держать себя в руках.

Мария испуганно посмотрела на нее, ей совсем не понравился такой поворот событий.

— Если хотите, я могу съездить в Синтру и привезти все, что вам необходимо. Это не доставит мне никаких хлопот. К тому же скоро из Лиссабона вернется сеньор Роке…

Лиссабон? Энджи удивленно подняла брови:

— Мария, он улетел в Париж.

— Нет-нет, он уехал в Лиссабон, — заверила ее Мария. — Сказал, что у него там какое-то важное дело. И как только он его уладит, сразу же вернется домой, потому что… потому что вы чувствуете себя не очень хорошо.

Значит, поездка в Париж была еще одним обманом…

— Мария, скажите Антонио насчет машины, — еще раз попросила Энджи.

— Да, сеньора. — Слишком хорошо вышколенная, чтобы возражать, Мария вздохнула и вышла из комнаты.

Через несколько минут Энджи садилась в машину. Она не помнила, как включила зажигание и как выехала со двора. Она полностью сосредоточилась на том, чтобы попасть в Синтру. В машине, которую она никогда не водила до этого, на дорогах, которые были такими же незнакомыми и чужими, как и ее муж, которому она доверилась всем сердцем.

Роке подъехал к дому. Он притормозил и посмотрел на террасу, которая находилась прямо над бассейном. Он проиграл в своем уме всю сцену, как Энджи вышла на балкон, как он поднял трубку, когда ему позвонила Надя, и ему стало дурно.

Но когда он увидел, что из гаража куда-то подевался его внедорожник, ему стало еще хуже. Выскочив из машины, он побежал к дому и громко позвал Зетту, которая тут же прибежала на его зов.

— Где внедорожник? — взволнованно спросил он.

— Сеньор Роке, его взяла сеньора. Мария сказала, что она поехала в Синтру.

В Синтру? Роке облегченно вздохнул. А он уже было подумал, что она опять сбежала от него и сейчас направляется в аэропорт, чтобы навсегда исчезнуть из его жизни.

— А зачем она туда поехала?

— Не думаю, что Мария стала спрашивать о таких вещах, — ответила Зетта. — Ее больше волновало, что сеньора настояла на том, чтобы самой ехать за рулем на таких высоченных каблуках…

— Вы хотите сказать, что она поехала без Антонио?

Беспомощно пожав плечами, Зетта кивнула.

— Но она совсем не знает эту машину. Не знает дорог. Она почти никогда не ездила одна и… она в таком состоянии, — взволнованно сказал Роке.

После двух часов блужданий Энджи поняла, что совершенно заблудилась. Она остановила машину где-то среди покрытых густыми лесами холмов, выходивших к морю, и откинулась на спинку сиденья с чувством полного поражения.

Благодаря дорожным указателям она быстро нашла дорогу до города и даже нашла подходящую парковку. Энджи купила то, за чем ездила в Синтру, но поняла, что вернуться домой будет не так легко, как уехать оттуда.

Поместье Роке не обозначалось никакими указателями. А из города ей пришлось выезжать по другой дороге, а не по той, по которой она въехала туда. Ей казалось логичным, что если она будет продолжать двигаться вперед, на ее пути встретится что-нибудь знакомое, что подскажет ей правильность выбранного пути.

— Н-да, железная логика, — пробормотала Энджи.

Солнце достигло зенита, и в машине стало душно. Заглушив мотор, она лишилась кондиционера.

На сиденье рядом с ней лежала наполовину выпитая бутылка воды, которую она додумалась купить на обратной дороге, и ее мобильный телефон. Энджи несколько раз пыталась набрать номер Роке, но все попытки заканчивались провалом из-за отсутствия связи. Расстроившись окончательно, она отключила телефон.

А вдруг… В ней зажглась маленькая искорка надежды, что в этот раз все может быть по-другому. Она потянулась за телефоном и снова включила его. Он тут же запищал, как сумасшедший, принимая лавину сообщений. Большинство из них были от Роке. Несколько от Карлы, а одно от Алекса, который дважды позвонил ей с тех пор, как очутился в Бразилии, чтобы заверить ее, что у него все в порядке и он абсолютно счастлив.

Энджи снова набрала номер Роке, и на этот раз телефон ожил в ее руках.

— Энджи? Слава богу. Где, черт побери, тебя носит?! — закричал ей в ухо Роке.

— Я заблудилась, — призналась она. — Где-то между холмами.

— Заблудилась? Между холмами? — переспросил он так, как будто она говорила какую-то чушь. — Почему ты мне не позвонила раньше?

— Сигнала не было, — объяснила она, чувствуя себя немного странно, словно она разговаривала с каким-то абсолютно чужим ей человеком, а не мужем, который оказался наглым обманщиком.

На несколько секунд воцарилась глубокая тишина, а потом Энджи услышала, как Роке тяжело вздохнул.

— Значит, ты потерялась, — более спокойно повторил он. — Теперь будь умницей и включи систему спутниковой навигации. Она вычислит твое местонахождение, и ты мне скажешь, где ты находишься, чтобы я смог приехать и забрать тебя.

— Но я не хочу, чтобы ты приезжал за мной.

— Нет, хочешь! — взорвался Роке. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила, когда уехала вот так, в никуда? Мария плачет не переставая, я уже собирался звонить в полицию. Только безумец может рискнуть поехать к холмам, совершенно не зная дороги, поэтому, Энджи, делай то, что тебе говорят, и включи эту дурацкую…

Связь снова пропала. Роке зло выругался. Потерялась между холмами… Он развернулся в кресле и нервно взъерошил волосы. Она отсутствовала уже пару часов, поэтому могла оказаться где угодно.

И как она додумалась поехать куда-то на этих высоченных каблуках, о которых сказала Мария?

Он снова попытался дозвониться до нее.

Энджи не брала трубку, потому что была занята спутниковой системой. Она нажимала какие-то кнопки, пока наконец не загорелся экран, на котором высветилась какая-то карта, сплошь усеянная дорогами. Вся информация давалась на португальском. Энджи не знала, как поменять язык, но даже если бы знала, она не смогла бы разобраться в этой карте.

Она снова взяла трубку:

— Я включила систему, но…

— Анджелина, ты испытываешь мое терпение, — грубо оборвал ее Роке. — Пожалуйста, сделай милость, не бросай снова трубку!

— Здесь все на португальском, — продолжила она, словно он ее не перебивал. — Ты должен объяснить мне, что нужно делать, чтобы я поняла, что тут к чему.

Он глубоко вздохнул:

— Я все объясню, поэтому соберись и внимательно слушай…

Оказалось, что возвращаться назад по покрытым лесами холмам было намного легче, когда ею руководил ее собственный штурман. Роке объяснил ей, как сделать так, чтобы бортовой компьютер распознал ее телефон, и теперь его глубокий голос наполнял машину, помогая направить ее в нужном направлении. Энджи охватило удивительное чувство покоя оттого, что она ощущала присутствие Роке рядом с собой.

Вскоре впереди появились первые признаки цивилизации, и уже через несколько минут Энджи выехала на главную автомагистраль. Она с облегчением вздохнула, но тут же ахнула, увидев, как мимо нее промчался красный «феррари» и остановился в двух метрах от нее.

— Это ты? — удивленно спросила Энджи.

— Именно; — ответил Роке.

— Но… что ты тут делаешь?

— Любовь моя, я приехал, чтобы придушить тебя, прежде чем ты снова потеряешься, — сказал он настолько спокойно, что Энджи с трудом уловила в его голосе угрозу.

— Да иди ты к черту, любимый мой! — выпалила Энджи, выключила телефон и молча последовала за его машиной.

Она ненавидела его. Он был лживым обманщиком, распутником, который искал собственную выгоду. Когда они добрались до дому, Энджи собралась упаковать свои вещи и уехать. У нее дико болела голова, и ее голодный желудок давал о себе знать. В сумке у нее лежал тест на беременность, а Роке неподалеку ждала любовница.

Подъезжая к дому, она начала всхлипывать. Остановив машину, она вытерла слезы и, собрав свои вещи, хотела открыть дверцу машины, как вдруг та открылась сама. Энджи подняла глаза и увидела Роке, стоявшего рядом.

Энджи посмотрела на него и поспешно отвела взгляд. Он молча протягивал ей руку, предлагая помочь ей выбраться из машины. Но она не стала принимать его помощь и предпочла сделать это самостоятельно.

Он снова протянул руку, чтобы поддержать ее на случай, если она не устоит на своих высоченных каблуках.

— Не прикасайся ко мне, — поежившись, прошипела Энджи, обошла его и бросилась со всех ног к дому.

Роке сжал протянутую руку в кулак. Он смотрел, как она бежит на этих каблуках-ходулях, и у него замирало сердце.

— Энджи, ради бога, будь осторожней…

В ее голове «ради бога, Энджи» прозвучало как «ради бога, Надя», и она еще стремительнее понеслась к дому.

Когда Роке появился на пороге, Энджи уже пересекла громадный холл и поднималась по лестнице. Ее белое с зеленым платье облегало нежные изгибы ее тела, а пышная грива волос огненно-рыжим водопадом ниспадала ей на плечи. Каблуки были слишком высокими, а мраморные ступеньки слишком скользкими. Когда она пронеслась мимо него, он заметил следы от слез на ее побледневших щеках.

— Не беги так, не то сломаешь себе шею! — крикнул он, бросившись за ней вдогонку. — Энджи, тебе не удастся убежать от меня, поэтому даже не старайся!

Энджи добралась до верхней площадки и, взявшись за перила, наклонилась чуть вперед. Роке остановился на полпути и внимательно посмотрел на нее. И она почувствовала, как ее с неудержимой силой потянуло к нему. Она никогда не могла противиться тому чувству, которое вызывало в ней его мужское начало. Энджи медленно провела взглядом по его руке с длинными сильными пальцами, покоившейся на перилах лестницы, как будто он ласкал их темное, богато украшенное узорами дерево. Она залюбовалась его растрепанными волосами, прошлась глазами по расстегнутой на груди рубашке. Ее волновали его сердито сжатые губы, слегка вздымающиеся ноздри, его черные бездонные глаза, смотревшие на нее с…

— Ты — развратное чудовище, — беспомощно всхлипнула Энджи. — Если бы у меня был нож, я бы перепрыгнула через эти перила и вонзила его прямо тебе в грудь!

Роке тяжело вздохнул:

— Я могу объяснить все насчет Нади…

— Не смей произносить при мне имя этой женщины! — крикнула Энджи. — Я не понимаю, почему ты не женился на ней, если не можешь жить без нее.

— То, что ты услышала сегодня утром, когда стояла на террасе…

— А с чего ты взял, что мне нужны твои объяснения? — Ее глаза метали молнии. — В любом случае теперь слишком поздно. Я знаю все о Наде и о ее ребенке. И я знаю, что ты поселил их в своих апартаментах в Лиссабоне.

Выражение его лица изменилось, и в его глазах промелькнуло чувство вины.

— Энджи…

— Не смей подниматься сюда, — сказала она, когда он начал приближаться к ней. — Если ты подойдешь ко мне, клянусь, я убью тебя. Я больше никогда в жизни не хочу видеть тебя!

Энджи отскочила от перил и бросилась в комнату. Ей хотелось упасть на кровать и выплакать всю боль, которая сжимала ее сердце. Но, зная, что Роке через минуту-другую появится в комнате вслед за ней, она побежала в ванную и закрыла за собой дверь.

Когда она вышла, на ней был ее белоснежный халат. Ей казалось, что она провела вечность, стоя под стремительными потоками воды. Она посмотрела в зеркало и увидела в нем свое бледное как полотно лицо и покрасневшие от слез глаза. Она выплакала все, что могла, и теперь чувствовала себя совершенно опустошенной.

Ничего не говорило о присутствии Роке, хотя Энджи не стала смотреть по сторонам в его поисках.

Она направилась прямиком к комоду, открыла один из ящиков и, достав оттуда мягкий сверточек, нежно провела по нему рукой.

Она настолько ушла в себя, что вздрогнула, когда он подошел к ней сзади и обхватил ее своими сильными руками. Она прикрыла глаза и вдыхала аромат свежести, исходивший от его тела. Он тоже только вышел из душа, и на нем был точно такой же белоснежный халат.

— Давай поставим все точки над «i», пока мы в состоянии слышать друг друга, — тихо сказал он, наклонившись к ней так, что его теплое дыхание мягко касалось ее щеки. — Надя — не моя любовница.

Энджи опустила голову и в ответ шмыгнула носом.

— Ее ребенок — не мой ребенок, — продолжил Роке. — Она не живет в моей квартире. Она живет в квартире, которая находится этажом ниже, с человеком, за которого вышла замуж несколько месяцев назад. Он является отцом ее ребенка. Он родом из Бразилии, весьма богат и довольно немолодой. Этот человек только что пережил тяжелейший развод, причиной которого назвали его любовную связь с Надей. Чтобы избежать негативной реакции со стороны окружающих, они решили переехать.

Энджи не произнесла ни слова в ответ.

Роке глубоко вздохнул:

— Знаю, мне следовало сразу рассказать тебе, что к чему. Но я такой самонадеянный дурак. Еще три недели назад я думал, что смогу использовать Надю как средство мести, если ты… если ты опять заставишь меня страдать. Хотя, с другой стороны, я не видел, почему я должен оправдываться в том, чего не делал. А потом не было подходящего момента сказать тебе, что она здесь, в Лиссабоне. Поэтому я молчал… как какой-то трус.

Энджи не поддалась даже на его провокацию, когда он назвал себя трусом, и по-прежнему хранила молчание.

— Скажи что-нибудь. Можешь даже сказать, что ненавидишь меня.

— Я беременна, — прошептала Энджи. Ей показалось, что он ее не понял, и она повторила эти слова еще раз. — Я говорю тебе, что я беременна.

— Я слышал, — выдохнул он.

— Я ездила в Синтру, чтобы купить тест на беременность, и сомнений никаких нет, я беременна… снова.

Последнее слово само слетело с ее губ. Она еще больше побледнела и задрожала.

— Объясни мне, что значит «снова», — наконец сказал он.

Энджи перестала сдерживать себя, и ее прорвало. Он стоял и, не дыша, слушал ее. Когда ее рассказ подошел к концу, она всхлипнула и сказала:

— Теперь я боюсь, что это может повториться еще раз…

Роке пытался собраться с мыслями. Единственное, что утешило его, — это то, что она наконец высказалась ему, а не стала убегать, чтобы спрятаться от него.

Она имела все основания для страха. Он сам испытывал это чувство. Он боялся заговорить, потому что ему нужно было высказаться до конца, а это было невозможно без того, чтобы не упомянуть имя Нади.

— Этим утром я купил у Надиного мужа их квартиру. Они решили уехать в Испанию. — Роке не удивился, что Энджи снова задрожала в его руках. Он причинял ей боль тем, что снова говорил о Наде. Но ему нужно было объясниться до конца. — Когда я рассказал, в какой ситуации когда-то оказался из-за Нади, он был очень расстроен. Он даже не знал, что она разрушила не только его брак, но и мой. Разница была только в том, что он на самом деле имел с ней связь. И она родила ребенка от него. Родила его единственного сына. Он любит ее. Это было написано у него на лице. Я знаю, что значит любить кого-то так сильно, что тебе больше никто в жизни не нужен, кроме этого человека.

— Сильно? — переспросила Энджи.

— Очень, — подтвердил Роке. — Я не хотел, чтобы твой брат вмешивался в нашу жизнь. Не хотел, чтобы твоя карьера стала для тебя важнее меня. Этот поцелуй на танцполе был ужасным поступком с моей стороны. Когда ты бросила меня, я получил то, что заслужил. Я причинил тебе столько страданий.

— Нет, — выдавила Энджи. — Я была плохой женой для тебя. Это я позволила Алексу встать между нами. Это я бросила тебя в объятия Нади. Я очень сильно тебя любила, но не знала, как это делать правильно. Прости меня… И мне следовало рассказать тебе о ребенке. Ты имел право знать об этом. Но вместо этого я выбрала молчание.

— Потому что я подвел тебя.

— Это я подвела тебя. Мне следовало дать тебе возможность объясниться насчет Нади.

— Нет, виноват я, — мрачно повторил он. — Я оставил тебя одну, когда ты больше всего нуждалась во мне. Энджи, это я плохой муж. Если ты хочешь вонзить в меня нож, я позволю тебе сделать это.

— Мне кажется, я уже вонзила его, — тихо ответила Энджи.

Роке нежно поднял ее на руки и отнес в спальню. Он уложил ее на кровать, укрыл одеялом и прилег рядом, заключив ее в свои объятия.

— Давай договоримся, что ты не будешь думать о плохом, — сказал он, имея в виду ее беременность.

— Хорошо, — кивнула Энджи.

— Позволь мне позаботиться о тебе. С этого времени ты должна думать только о приятных вещах, и мы справимся с этим вместе, как должны были сделать это год назад.

Энджи снова кивнула.

— Больше никаких пробежек на высоких каблуках. Никаких блужданий по холмам. И никаких ссор по поводу Нади. Никаких ссор вообще.

— Ладно, — согласилась Энджи.

— Первое, что мы сделаем завтра утром, мы отправимся к врачу. Если появится необходимость, полетим в Лондон и проконсультируемся с…

— Может, ты покормишь меня для начала? — жалобно спросила Энджи. — Я еще ничего не ела сегодня и просто умираю от голода.

— Почему ты молчала? — Роке попытался подняться с кровати.

Энджи схватила его за руку и остановила:

— Не уходи. Мне нравится, когда ты меня обнимаешь. Я чувствую себя… в безопасности.

— Любимой, — поправил ее Роке. — Ты хотела сказать «любимой».

— Я так тебя люблю. Роке, я думала, что сойду с ума, когда мне показалось, что я потеряла тебя.

Роке наклонился к ней и нежно-нежно поцеловал. Конечно же поцелуй недолго был нежным, вскоре он стал горячим и наполненным страстью. Они задыхались в объятиях друг друга, их ноги переплелись. Когда Роке вдруг резко отстранился, Энджи даже не удивилась.

— Так нельзя, — со стоном выдавил он и лег на спину. — Нам нужно подумать о ребенке.

Его довод показался таким правильным, что Энджи не нашлась, что сказать в ответ.

— Нам придется научиться контролировать свои чувства, — заявил Роке.

— Или… мы можем поехать к врачу прямо сейчас и узнать, что нам можно делать, а чего нельзя.

— Ты просто ненасытная, — пробормотал Роке.

Энджи, надув губы, посмотрела на него, но ничего не сказала.

— Ладно, поехали, — не выдержал он.

Энджи нежилась в теплой воде, играя пушистой пеной. Она чувствовала себя сказочной русалкой, за которой заботливо ухаживал любящий ее слуга.

— Если твой животик вырастет еще больше, нам придется устанавливать более глубокую ванную, — пожаловался Роке, нежно погладив ее живот.

— Тебе ведь нравится мой живот, — лениво пробормотала Энджи. — И ты любишь принимать ванну вместе со мной.

Роке не заставил себя долго ждать, заняв место рядом с ней. Он провел рукой по белоснежной округлости её упругой груди.

— Когда я готов, я могу войти в тебя безо всяких усилий с твоей стороны.

Его рука скользнула ниже, а ее место заняли его губы. Энджи изогнулась от удовольствия. Его пальцы проникли в ее сердцевину, и Энджи задрожала от возбуждения.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Он целовал ее и продолжал ласкать ее нежное восхитительное тело, доводя ее до исступления.

Первые несколько месяцев им приходилось ограничивать себя в своих чувствах, но потом, когда все страхи остались позади вместе с угрозой выкидыша, они проводили в объятиях друг друга почти все свое время. Ей нравилось чувствовать его возбуждение, наблюдать, как от страсти загорались его глаза.

Энджи потянулась и прикоснулась рукой к его губам. Он улыбнулся и принялся целовать ее маленькие пальчики. Потом она утонула, растворилась в нем, позволила ему сделать то, чего так страстно желала.

Позже, когда они лежали на кровати, Энджи почувствовала, как зашевелился ее малыш. Роке нежно провел рукой по ее животу, приветствуя своего сына.

— Подумать только, — сказала Энджи, — мы чуть не лишились всего этого.

— A esperanga е a Ultima que morre, — пробормотал Роке.

— Ты уже когда-то говорил это, — повернулась к нему Энджи. — Что это значит?

— Надежда умирает последней, — с улыбкой прошептал Роке.

Он никогда не терял надежды.

— Роке, ты только посмотри на это, — тихо позвала Энджи.

Она стояла на залитой солнечным светом террасе и с восторгом смотрела вниз. Возле бассейна сидел ее брат Алекс с их сыном на руках.

Алекс читал один из своих учебников, а их малыш Луис внимательно слушал своего дядю.

— Я снова начинаю тебя ревновать, — пробормотал Роке.

— Ах, любимый, — повернулась к нему Энджи и вздохнула. — Теперь у меня есть целых трое мужчин, которые требуют моего внимания.

— И ты в восторге от этого, — жалобно продолжил ее муж. — Утро ты проводишь со своим расчудесным сыном. Время после обеда принадлежит твоему милому братцу. А когда же наступит моя очередь?

Энджи засмеялась и позволила ему увлечь ее за собой в комнату.

Роке закрыл за ними дверь.

— Это чтобы тебе не пришлось краснеть, когда ты слишком расшумишься.

Она вся вспыхнула от смущения.

— Ты…

— Я без ума от тебя, — сказал Роке и нежно прильнул к ее губам.

Примечания

1

Надежда умирает последней (португ.).

2

Люблю тебя (португ.).

3

Я люблю тебя (португ.).

4

Я хочу тебя (португ.).

Content

Мишель Рид
Сладкая месть Роке де Кальвоса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания